В расположенный на двенадцатом этаже бизнес-центра офис я припёрся к десяти утра. Судя по тому, как шло собеседование — чтобы послушать, как девица с ботексом по всей физиономии, нарисованными бровями и раздутыми губищами спрашивает, кем я себя вижу через пять лет.

Честно — не выдержал. Вместо того, чтобы продемонстрировать стремление к карьерному росту, подался вперёд и поинтересовался:

— Простите великодушно, а вы сколько тут работаете?

— Эм… Три года, — слегка растерявшись от неожиданности, ответила блондинка.

Перед ней лежал листок с вопросами, и я уверен, она понятия не имела ни зачем их задаёт, ни что означают мои ответы.

— Три года, — повторил я. — И всё на одной должности трудитесь?

— Да, — кивнула девушка, пытаясь нахмуриться.

Ботекс, конечно, помешал, но усилие отразилось в её глазах.

— Не могли бы вы оценить вероятность, что вас повысят? — спросил я.

— Думаю, процентов девяносто, — уверенно ответила сотрудница отдела кадров.

— Серьёзно? — я едва сдержался, чтобы не усмехнуться. — То есть, вы рассчитываете, что вас повысят через два года, учитывая, что всё это время в ваши обязанности входит задавать такие вот вопросы претендентам?

Девушка, наконец, смутилась.

— А почему нет⁈ — ответила она с вызовом.

Даже подбородок малость задрала.

— Простите, но кто-то врёт, — сказал я, откидываясь на спинку офисного стула. — Либо вам бессовестно ссут в уши, либо бы сами вешаете себе на них лапшу. Быстрого приготовления, если быть точным.

Разумеется, не стоило так делать. Но меня будто чёрт попутал. Сам не знаю, что на меня нашло. Наверное, надоели все эти собеседования, унизительные и бесплодные, как выжженная земля. На скольких я побывал за последний месяц? Кажется, это было четвёртым.

Кончилась встреча вполне ожидаемо: обиженно поджав пухлые губки цвета эльфийской крови, девушка пообещала со мной связаться, если моя кандидатура заинтересует фирму. Лицемерие и ещё раз — оно. На то, что мне перезвонят, я не рассчитывал.

Поехал прямо на работу — в свою крошечную мастерскую по починке всякой всячины (в основном, телефонов и оргтехники, конечно). День тянулся, как всегда, уныло и бесперспективно, и я уже собирался закрываться, когда в дверь вошла высокая стройная девушка лет двадцати трёх в старомодной шляпе и строгом зелёном костюме: жакет и юбка-карандаш до колен. Процокав каблуками к стойке, она окинула мастерскую взглядом прекрасных глаз цвета бутылочного стекла, похлопала пушистыми ресницами, а затем вдруг замерла, глядя на пол.

— Добрый вечер, — кивнул я, будучи уверенным, что она принесла телефон, ибо в руках у дамочки ничего, кроме сумочки, не было, а в сумочку ничто иное не поместилось бы.

— Здрасьте, — кивнула она, а затем грациозно присела и подняла с пола голубой конверт из плотной бумаги. — Кажется, кто-то уронил, — сказала она, положив его на стойку передо мной.

— Да, наверное, — ответил я, беря письмо. — Отложу его на случай, если…

И тут с удивлением увидел, что адресатом являюсь я — Левшин Андрей Лукич. Все три слова были выведены каллиграфическим почерком с завитушками. Но ни адреса, ни индекса не было.

— Похоже, это мне… — пробормотал я.

Вот только откуда конверт взялся на полу? Перед девушкой в мастерской был толстый мужик в мятой ветровке, приходивший картридж для принтера зарядить, и он никакого письма не приносил. Да никто не приносил, если уж на то пошло. И конверт на полу, уж всяко, кто-нибудь да заметил бы, проваляйся он тут подольше.

Я поднял глаза на девушку, обнаружившую письмо. Она брезгливо разглядывала стены и потолок, словно прикидывала, сколько всё это может стоить.

— Дела неважно идут, да? — проговорила она сочувственно.

— Ну, помаленьку, — ответил я. — На плаву держусь.

И чуть не добавил «пока».

Девушка покивала, чуть скривив ярко накрашенные пухлые губки.

— Вы чините холодильники? — спросила она.

— Да.

— Хорошо. Тогда принесу в следующий раз. До семи работаете?

— До семи. Простите, я не совсем понял… Принесёте холодильник?

— Ну, не сам же он сюда придёт, — невозмутимо отозвалась собеседница, поправив локоны медных, почти красных волос, торчавших из-под шляпки. — Ладно, до скорого.

И, цокая каблуками, стремительно покинула мастерскую, словно зашла лишь для того, чтобы найти письмо.

Когда дверь за ней захлопнулась, я ждал, что она промелькнёт перед окном, но странная посетительница будто испарилась прямо на крыльце.

В конверте обнаружились короткое письмо, даже, скорее, записка — приглашение на собеседование в Эрмитаж — и дорогущий билет на «ночную» экскурсию. Походило на странный розыгрыш, но я всё же поехал.

И вот теперь стоял в зале Зимнего дворца, наблюдая за одним из самых известных экспонатов.

Бронзовая сова задвигала головой и лапкой, её глаза начали вращаться под звон колокольчиков, а затем огромный металлический павлин грациозно поклонился и распустил сверкающий, как золото, хвост, символизирующий восход солнца.

— Удивительный автомат изготовлен в Лондоне в восемнадцатом веке мастерской Джеймса Кокса и Фредерика Юри, — изо всех сил расцвечивая свою речь интонациями, заговорила крошечная, похожая на мышку экскурсовод, хлопая глазами в попытке побороть сонливость. — Приобретён для императрицы князем Григорием Потёмкиным и собран по прибытии Иваном Кулибиным. Всего в автомате используются четыре механизма, приводящие в движение фигуры птиц.

Я до сих пор не понимал, что делаю здесь в половине десятого вечера.

Хотя почему же? Переминаюсь перед витриной, любуясь бронзовыми птичками, и прикидываю, находится ли тот, кто меня пригласил сюда, среди присутствующих.

Двух девчонок в нарядах с претензией на богемность я отмёл сразу. Они держались совсем не так, как люди, ищущие сотрудника. Скорее, как те, кто вдруг решил окультуриться и найти повод запостить в соцсетях отчёт о начале процесса.

Мужик в панаме и шортах, делающий кучу фотографий, походил на туриста, которому его спутники не пожелали составить компанию в дорогом мероприятии, — вот он и заявился сюда один.

Последний посетитель был одет в костюм кофейного цвета из змеиной кожи, клетчатую рубашку и галстук с узором пейсли. На лацкане — заколка в виде золотого пёрышка. Даже в помещении он не снимал солнечные очки с синими стёклами. На вид ему можно было дать и сорок, и пятьдесят. А если приглядеться, то, наверное, и больше. В общем, он был из тех, про кого говорят «моложавый».

Ни один из посетителей не проявлял ко мне внимания, так что я уже начал думать, что стал жертвой какого-то дорогого и бессмысленного розыгрыша. Возможно — пранка. Если меня сейчас снимают на скрытую камеру…

Уверен я был только в одном: утреннее собеседование никак не связано с тем, что меня пригласили в Эрмитаж.

Мои размышления прервал кофейный мужчина: вдруг шагнул ко мне, слегка тронул за локоть и сказал, обдав облаком перечной мяты, вырвавшимся из его рта:

— Хотели бы жить вот так?

— В смысле — как цари? Во дворце и всё такое?

— Именно.

— С одной стороны, наверное, неплохо. Дорого-богато. С другой — такие огромные залы, и в каждом может находиться тот, кто рано или поздно накинет тебе удавку на шею. Плюс всегда быть на виду, думать о том, что кому сказать, как помахать рукой и прочее. Так что, пожалуй, всё-так, нет.

Кофейный кивнул.

— Правильно. Жить нужно просто: чтобы всё было, и ничего не хотелось. Я заметил, что вы больше разглядываете людей, чем птичек, — добавил он после короткой паузы.

Тем временем, бронзовый павлин повернулся к зрителям задницей. С этой стороны перья хвоста были посеребрены, что, очевидно, символизировало ночь.

— Этот великолепный экспонат — единственный действующий крупный автомат восемнадцатого века, дошедший до наших дней в своём первозданном виде, — с гордостью сообщила экскурсовод, поправив огромные очки в пластмассовой оправе.

— Часы обалденные, — ответил я кофейному. — Но меня сюда позвали насчёт работы. Вот и пытаюсь понять, к кому обратиться.

Если это он прислал мне билет, то пусть признается уже, чёрт возьми…

— А что, если смотреть нужно именно на птичек? — осклабился мой собеседник, продемонстрировав золотые верхние клыки. И указал на павлина. — Как вам автомат? Произведение искусства, не правда ли? И осмелюсь заметить, что внутри даже больше, чем снаружи.

Я покосился на остальных посетителей и экскурсовода: не возмущает ли их наша беседа. Но никто в нашу сторону даже не взглянул. Как будто мы и не разговаривали вовсе.

— Прекрасные часы. Не представляю, как их умудрились сделать.

Кофейный кивнул.

— Да, непростое было дело. Значит, вас заинтересовала вакансия?

Ну, наконец-то! Теперь, по крайней мере, стало ясно, что билет прислал этот мужик неопределённого возраста.

Правда, я до сих пор не понимал, как именно это произошло.

Тем не менее, я в Эрмитаже и болтаю с потенциальным работодателем в костюме из змеиной кожи и тёмных очках.

Бронзовый петух издал крик, знаменуя начало нового дня.

На этом представление было окончено.

Женщина-мышь беззвучно захлопала в ладоши. Старичок, явившийся несколько минут назад с ключами специально, чтобы завести для пятерых посетителей старый механизм, поклонился.

Одна из двух девушек поаплодировала, но тут же смутилась и опустила руки, неловко поглядывая на остальных.

— Пойдёмте дальше, — сказала мышь, и трое из нас потянулись за ней.

Старичок с ключами заковылял в другую сторону. Чем-то он походил на персонажа из старых чёрно-белых фильмов ужасов. Этакий прислужник вампира или доктора Франкенштейна. Уверен, если подойти к нему поближе, в полной мере можно ощутить терпкий аромат прожитых лет. Без ноток дуба и сандала, но не менее ошеломительный.

Кофейный мужик не двинулся. И я тоже. Было бы странно просто взять и свалить от того, кто, вроде как, должен тебя собеседовать.

Но он стоял, глядя на застывшего павлина, и молчал. Я решил проявить инициативу. Юля часто говорила, что мне этого не хватает. Может, поэтому мы и расстались. Надо было её расспросить подробней на этот счёт, но я опасался услышать что-нибудь неприятное. Не хотелось усугублять. Да и казалось, что это будет выглядеть… даже не знаю… жалко, наверное. А жалким быть не хотелось.

— Это вы прислали? — спросил я, вытащив конверт.

— Да. Позвольте? — кофейный аккуратно забрал у меня письмо и сунул себе во внутренний карман змеиного пиджака. — Итак, вы решили откликнуться на предложение.

— Угу, — мы остались вдвоём в зале, и голоса эхом разносились среди стеклянных витрин. — А вы работаете здесь, в музее?

Мой вопрос почему-то вызвал у собеседника смех — словно внутри него с треском рвалась бумага.

— Простите, — сказал он, качая головой. — Нет, конечно! Ни в коем случае. Просто решил провести здесь собеседование.

— Странное место, если честно, — заметил я.

Кофейный пожал плечами.

— Но вы же приехали, — он бросил взгляд на золотые часы, на мгновение приподняв манжет рубашки. — Итак, давайте приступим. Мне вас рекомендовали как лучшего механика в городе. Как считаете, справедливо?

— Кх-м, — издал я неопределённый звук. Механиком я бы себя не назвал. Но сразу отметать подобное предположение не хотелось. — Кто рекомендовал?

— Довольные клиенты, — невозмутимо ответил мой странный собеседник. — Кто же ещё? Вы ведь не думаете, что о вас говорят на каждом углу?

— Нет, ничего такого я не думаю, — совершенно твёрдо сказал я. — Но…

— Давайте к делу, если не возражаете. Время позднее, — кофейный указал на бронзового павлина. — Смотрите.

В ту же секунду ожила сова!

Я аж вздрогнул, когда она начала двигаться, издавая мелодичные звуки колокольчика.

— Заставьте её замолчать, — сказал кофейный, сделав приглашающий жест.

Даже чутка в сторонку отступил, словно предоставляя мне место для маневра.

— В каком смысле? — не понял я.

— Не знаю. В любом. Я хочу, чтобы эта тварь заткнулась.

Мужик говорил серьёзно, но у меня всё сильнее росло подозрение, что я стал жертвой розыгрыша. Или причуды сумасшедшего.

— Птица в витрине, — сказал я. — А если б и не была, я не стал бы её… трогать.

Кофейный пожал плечами.

— И не надо. Это же музейный экспонат. Их вообще касаться руками запрещено, — он показал на табличку с соответствующей надписью. — Просто прикажите ей.

Я невольно усмехнулся. Балаган какой-то, честное слово! И уж точно, самое дикое собеседование из всех, на которых я бывал. Если это вообще оно.

— Просто приказать? — слегка насмешливо переспросил я.

Мужик кивнул. Мой ироничный тон его не смутил.

— Только от души, — он оскалился, сверкнув золотыми клыками.

Я прищурился. Ладно, давай поиграем.

— И вы меня возьмёте на работу?

— Ну, если сова не замолчит, то точно нет.

— Хорошо. Я попытаюсь.

Повернувшись к птице, я уставился на неё. Боже, что за бред⁈ Я, и правда, в этом участвую⁈

— Не делайте вид, — сказал вдруг мужик. — Приказывайте!

Вздохнув, я подумал, что хочу, чтобы бронзовая птица остановилась. Ну и замолчала. При этом почувствовал себя полным придурком. Если б хоть День рождения был или Новый год…

Сова застыла! Раздался последний замирающий в её недрах звяк колокольчика, и в зале воцарилась тишина.

— Очень хорошо, — одобрительно кивнул кофейный, как будто именно этого и ожидал. — Вы молодец. Я в вас почти не сомневался. Способности налицо, — он вдруг взял меня за локоть и повёл к выходу. — Конечно, придётся пройти ещё одно испытание, но оно последнее. Даю слово. Вот, — он протянул мне визитку, на которой было написано «Раум Варлен Евгеньевич».

Под именем значился номер мобильного.

— Варлен? — проговорил я. — Странное имя у вас, однако.

— Ничего необычного. Наследие советского прошлого. С тех времён осталось. «Великая армия Ленина» значит. Позвоните, когда придёте в себя.

— В себя? — переспросил я, вертя в пальцах картонку. — Послушайте, если это какой-то прикол, то, наверное, уже пора признаться и показать, в какую камеру помахать.

— Если бы для этого пришло время, я так и сделал бы, — серьёзно сказал кофейный. — А теперь идите. Экскурсия окончена. Встретимся, когда… будете готовы.

— То есть, приду в себя? — спросил я с сарказмом.

Кофейный щёлкнул пальцами.

— Именно!

И, развернувшись, направился обратно в зал, в котором как раз начал гаснуть свет.

— А что за второе испытание-то⁈ — окликнул я его, но он сделал вид, что не услышал, и спустя несколько секунд растворился в полумраке зала.

Вскоре его гулкие шаги замерли в отдалении.

Чёрт… Гадство какое-то! Я чувствовал себя так, словно зря стаскался в центр города и потратил время. Ни про работу, ни про то, приняли меня или нет, не было сказано ни слова. Как и о зарплате. А она мне ой как пригодилась бы. Дела в мастерской шли из ряда вон плохо. По идее, закрываться пора.

Даже на экскурсию дорогущую толком не попал — только на птиц этих дурацких посмотрел. Стоило ради этого ехать через полгорода!

Пока спускался по широкой мраморной лестнице, над которой красовалась огромная роспись, вспомнилась сова, которая остановилась, стоило мне подумать об этом. Совпадение? Нет, конечно. Всё подстроено. Как-то этот хлыщ в пижонском наряде подговорил-подкупил старичка с ключом. Или что-то в этом роде. Только на кой хрен⁈

Уже выходя на улицу, я обнаружил, что так и держу в руке визитку. С раздражением сунул её в карман и поспешил в сторону метро. О том, чтобы соваться в центр, путь даже и вечером, на машине, речи не было: припарковаться возле Дворцовой площади нереально. Проще подземкой добраться. Так что обратно тоже предстояло трястись в вагоне. Ну, хоть с одной пересадкой всего.

Спустя час я шагал от станции метро к дому, пытаясь срастить то, что кофейный мужик дал мне свою визитку, но при этом упомянул ещё об одном испытании. И кто мог порекомендовать ему меня как механика⁈ С какой стати? Может, это всё ошибка, и письмо доставили не туда? Адреса-то на конверте не было. Но значились мои имя, фамилия и отчество. Какова вероятность, что где-то поблизости от мастерской живёт мой полный тёзка?

С другой стороны, как письмо вообще доставили? И кто?

Короче, башка была готова пойти кругом, и я решил просто выкинуть из неё этот вечер к чертям собачьим. Если кофейный хочет меня ещё как-то испытать — пусть сам парится об этом. Только ездить больше я никуда не собираюсь! Дудки!

Недалеко от дома я вспомнил, что нужно купить что-нибудь на завтра. Перед тем, как ехать в Эрмитаж, я умял последнюю лапшу быстрого приготовления.

В общем, зарулил в магазин и набрал корзину продуктов. В основном, полуфабрикаты. С тех пор, как Юля съехала, питался я, по большей части, ими. Вернулся к холостяцкой жизни, так сказать. Правда, женаты мы и не были. Не дошло дело.

Выйдя на улицу с мешком, я вдруг осознал, что фонари, понатыканные от супермаркета до моего дома, погасли. Проклятье… В темноте, конечно, добраться до подъезда не проблема, но как-то неприятно…

Ладно, хрен с ним.

Я поспешил вдоль фасада, но уже через несколько секунд заметил приближающиеся ко мне силуэты. Сначала мне показалось, что это собаки, но затем они приняли вертикальное положение, и стало ясно, что путь мне преградила пара широкоплечих парней в бомберах. Выглядели они, словно близнецы, хотя лиц видно не было. В ноздри пахнуло смесью гниющих персиков и лакрицы.

— Эй, мужик, ес-сть прикурить? — хрипло с мерзким присвистом осведомился тот, что стоял справа.

— Не курю, — ответил я, прикидывая шансы проскочить между ними или обойти.

По предварительным оценкам, равнялись они нулю, хотя мне всегда казалось, что дорожка, идущая вдоль дома, шире.

— Ну, тогда, может, визитку отдашь? — проговорил другой. У него голос оказался рокочущим, словно в горле что-то застряло. — Она ж тебе всё равно не нужна.

Визитку⁈

Предложение повергло меня в ещё больший ступор.

— Давай её с-сюда, — протянул руку первый.

Передо мной оказалась раскрытая ладонь.

Господи, им нужна визитка⁈ Серьёзно⁈ Что за бред…

Сунув руку в карман, я достал картонный прямоугольник. В темноте он светился неоновым зелёным светом.

— Да-да, её! — жадно покивал странный грабитель. Пальцы зашевелились, словно лапки огромного паука. — Давай с-скорее!

Я протянул руку, но тут мне пришла в голову безумная мысль, что это может быть как раз тем испытанием, о котором говорил кофейный. Таким же нелепым, как собеседование.

— Ну, же! — просвистел гопник. — Чего ты ждёшь?

— Простите, парни, но она мне нужна! — выпалил я, убрав руку.

— Что ты несёшь⁈ — прорычал второй, угрожающе надвигаясь на меня. — Это просто визитка! Хочешь жизни из-за неё лишиться⁈

Вообще, он был прав. Спорить с двумя громилами в темноте из-за картонки — полный идиотизм.

Но зачем она им вообще?

Я отступил назад. Надо рвануть влево, между кустами. Может, бегуны из них так себе. Но тогда придётся бросить пакет с продуктами. А я на них потратил почти полторы тыщи. Жалко…

— Гони бумажку, с-сука! — просвистел гопник, сжимая и разжимая пальцы. — Не ус-сложняй с-себе жизнь!

— Не дам! — выпалил я, сам удивившись взявшейся из ниоткуда упёртости.

А затем изо всех сил огрел его пакетом.

Вернее, думал, что огрел.

Потому что мешок прошёл сквозь чёрный силуэт, как сквозь дым, а в следующую секунду стало ясно, что на дорожке я совершенно один!

Что за чертовщина⁈

Не привиделось же мне…

Или да?

Может, я уже глюки ловлю? Только с чего бы?

Чёрт, чёрт, чёрт!

Над головой в кроне дерева раздалось хлопанье крыльев: какая-то птица спорхнула с ветки и полетела прочь.

Я рванул вперёд, к подъезду, над которым вдруг зажглась лампочка. Сунул светящуюся визитку в карман, едва не выронил ключи, открыл дверь, нырнул на лестницу, взбежал по ступенькам и влетел в квартиру. Запершись, привалился к стене и обессиленно сполз по ней, не чувствуя ног. Сердце колотилось, норовя выскочить из груди. Спина под футболкой была мокрая, на лице выступила испарина.

Когда что-то ткнулось мне в руку, я едва к потолку не подпрыгнул.

— Мяу! — обиженно сказала госпожа Мурасака, присев на задние лапы.

Господи, это просто кошка! Моя малышка, которую я два года назад подобрал на улице. Теперь мурлыка была толстой и ленивой и больше всего любила спать на батарее или следить в окно за птицами, издавая странные клокочущие звуки.

Дрожащей рукой я погладил её. Взгляд упал на лежащий возле кроссовок голубой конверт.

А это ещё тут откуда⁈

Вскочив, я помчался по квартире, заглядывая во все комнаты. Пусто! И окна закрыты.

Так каким образом в прихожей взялось письмо⁈

Вернувшись, я поднял его. На конверте — только моё имя, написанное тем же почерком с завитушками.

Так, ладно… Главное — не дёргайся!

Пару раз глубоко вздохнув, я вскрыл конверт и достал из него листок.

В центре явно на печатной машинке было набрано:

Госпожа Мурасака требовательно мяукнула и потёрлась о мою ногу.

Пришлось встать. Демонизация или нет, схожу я с ума или просто ловлю глюки — кошку надо кормить. Иначе жизни она тебе не даст.

Так что я пошёл на кухню, положил письмо на кувшин с водой, открыл шкаф и вытащил два пакета с кормом — сухим и рагу. И в этот миг осознал, что со всей этой нервотрёпкой забыл вымыть руки. Непростительная беспечность! Одному Богу известно, сколько микробов я успел насобирать, пока был на улице и в общественном транспорте, касался всяких дверных ручек и так далее. Нельзя пренебрегать личной гигиеной. Это база.

Оставив пакеты с кормом, я поспешил в ванную и тщательно вымыл руки. Вот так, теперь гораздо лучше. Даже как-то полегче стало.

Кошка потёрлась о мою ногу и требовательно мяукнула.

Да-да, помню.

Наполнив обе кормушки, я снова взял «инструкцию» и отправился в гостиную, оставив госпожу Мурасаку хрустеть соевыми комочками.

Зажёг свет, плюхнулся на диван и уставился на листок, не известно, каким образом оказавшийся у меня в квартире.

Старательно моргнул, но строки не исчезли, так что я стал читать дальше:

Затормозив, я понял, что едва не пнул на ходу пёструю кошку, медленно шагавшую по полу. Зверюга задрала голову, сверкнула на меня зенками и зашипела. После чего запрыгнула на стул.

Пока шли через зал, я заметил ещё троих представительниц кошачьих, лежавших на столах и барной стойке.

Наконец, моя провожатая остановилась.

Раум сидел на красном кожаном диване, положив руки на спинку. Одет был всё в тот же кофейный костюм из змеиной кожи, только рубашку сменил. И синих очков не было.

За его спиной висело здоровенное настенное панно, на котором был изображён голый мужик с головой крокодила. Весь белый, он держал скипетр и плод, похожий на гранат. Художник постарался изобразить его максимально реалистично, так что казалось, что странное существо вот-вот оживёт и начнёт двигаться. Бред, конечно…

— Привет, Андрей, — сказал Раум, глядя на меня. — Спасибо, что заглянул. Садись.

Я опустился на стул слева от него. В центре стояла большая бутылка без этикетки. Внутри мерцала золотистая жидкость. Стакан перед Раумом был наполнен ею до половины.

Лиза устроилась напротив, взяла бутылку и смачно приложилась к ней прямо из горла, икнула и откинулась на мягкую спинку, положив ногу на ногу.

Вдруг откуда-то прилетел большой угольно-чёрный ворон и уселся на спинку дивана возле правой руки кофейного. Уставился на меня похожим на объектив фотоаппарата глазом.

— Итак, у тебя должны быть вопросы, — кивнул Раум. — Давай пройдёмся по списку, если хочешь. Инструкция тебе поможет.

— Эм… Кажется, я её не прихватил.

— Конечно, она у тебя. Посмотри в кармане.

Кофейный показал на правую сторону моей груди. Сунув руку в карман, я достал листок, который обнаружил в прихожей. Вашу ж мать…

— Вот и он, — Раум оскалился, блеснув золотыми клыками. — Ну, давай, не тяни. С чего начнём?

Я положил листок на стол. Так, соберись! Хватит позволять морочить себе голову.

— Вообще-то, мне хотелось бы прояснить, о какой вакансии идёт речь.

Вот так, правильно. С этого и нужно начинать.

Раум одобрительно кивнул.

— Разумно. Мы тебя взяли на работу демоном. Как и указано в письме, кстати.

— Демоном? — переспросил я. — Это шутка какая-то?

— Отнюдь. С чего ты взял? Разве последние события можно объяснить как-то иначе?

— Какие события? — спросил я осторожно.

— Ты и сам отлично знаешь. Сверхъестественные. Понимаю, это нелегко принять, но ничего не поделаешь — ты призван. Так что давай к делу.

— Кхм… Если речь о работе аниматором в костюме с рогами и копытами, то я пас.

— Ничего подобного. Мои слова следует понимать буквально.

— Хотите сказать, я демон?

Раум картинно закатил глаза.

— Да, сколько раз нужно повторить⁈ Самый что ни на есть натуральный. Конечно, тебе предстоит войти в полную силу, получить чин, но это дело наживное.

— Простите, конечно, но…

— Ой, прекрати! Всё же очевидно. Но, если тебе нужны доказательства… — с этими словами кофейный вытащил из кармана пиджака нож и положил передо мной. — Вот, прошу.

— Что? — я слегка отодвинулся.

— Смелей, попробуй порезать себе руку.

— Вы шутите?

— А похоже? — неожиданно серьёзно осведомился Раум.

Кажется, я попал в переплёт. Если это не пранк, то меня привезли в логово сумасшедших.

— Наверное, мне не подходит ваше предложение, — сказал я. — Спасибо за потраченное время, но…

— Извини, но назад дороги нет. Демонизация уже запущена. Ты вообще читал письмо?

— Позвольте мне просто уйти. Забудем о нашем разговоре, ладно? — я сделал попытку встать, но кофейный вдруг резко подался вперёд.

— А давай представим, что всё это правда, — сказал он, и в голосе лязгнул металл. — На пару минут. Порежь себя, и, если получится, я с удовольствием вручу тебе компенсацию. Скажем, тридцать тысяч. Неплохо за царапину, а?

— Тридцать штук? — переспросил я.

Чёрт, зачем я проявил заинтересованность⁈

— Лиза, — кивнул рыжей Раум.

Девушка открыла сумочку и вытащила пачку денег.

— Здесь ровно тридцать, — сказала она, глядя на меня насмешливо.

— Они твои, если сможешь пустить себе кровь, — проговорил кофейный.

— Ладно, — я сел на место. — Идёт.

— Отлично! — оскалился Раум. — Вперёд!

Взяв нож, я попробовал лезвие подушечкой большого пальца. Острый!

Раум и Лиза не сводили с меня глаз.

Ладно, хрен с вами! Если так не терпится расстаться с бабками, почему бы и нет? Тридцать кусков придутся мне очень кстати.

Прижав лезвие к указательному пальцу, я провёл сверху вниз, слегка нажимая.

Ни боли, ни крови! Что за…

Так, ещё попытка.

Ничего!

Я тупо уставился на нож. Фокус какой-то, что ли?

— Вот, — сказала Лиза, взяв из вазочки гранат и протянув его мне. — Проверь.

Фрукт был твёрдым и тяжёлым. Юля всё время их ела. Говорила, что полезно для крови. Если железа мало.

Нож разрезал фрукт легко. Он был острым, как бритва!

— Ты неуязвим для обычного оружия, — проговорил Раум. — Плоть демона не подвержена болезням и усталости. Можешь хоть в сердце себя пырнуть — ничего не случится.

Когда я клал оружие на стол между половинками граната, рука слегка дрожала.

— Вижу, мне удалось тебя убедить, — кивнул кофейный. — Итак, не хочешь спросить ещё о чём-нибудь?

— Это… не совсем то, на что я рассчитывал.

— Да, тебе здорово повезло. Но и твоя заслуга в этом есть. Так что не парься.

— Чем это я заслужил? — брякнул я, пытаясь собраться с мыслями.

Не получилось.

— Своим талантом, конечно. Ты же можешь починить, что угодно, так?

— Вроде того…

— Ну, вот! К тому же, справился с обоими испытаниями.

— Нет, я имею в виду, с какой стати мне вообще предложили эту вакансию?

Очень хотелось спросить о призрачных гопниках, но я побоялся показаться психом, сражающимся пакетом с воображаемыми врагами. Хотя о каком втором испытании говорил Раум, если не об этом?

— Ну, она не просто так освободилась, — ответил кофейный. — Кстати, конкурс был довольно высокий. Я ставил на тебя, но были и те, кто сомневался.

— Я, например, — подняла руку Лиза. — На мой взгляд, ты слюнтяй. Для демона это так себе качество.

— Теперь это не имеет значения, — сказал Раум. — Работа твоя по праву.

— Если есть запасные варианты, то нельзя ли меня освободить от… должности, и… — попытался я ухватиться за последний шанс.

— Это исключено! — сказал Раум твёрдо. — Прости, но таковы правила. Место получает лучший, и точка.

Давно меня не называли лучшим. Так давно, что никогда. Но приятно не было.

— То есть, кто-то ушёл на покой? — решил сменить я тему.

— В смысле?

— Ну, раз появилась вакансия.

— А! Да, можно и так сказать. Если считать покоем небытие.

Чёрт, что⁈

— Мой предшественник умер?

— О, да. В этом нет никаких сомнений. Иначе место не освободилось бы.

— И как это случилось?

— Его убили, само собой, — заявил Раум.

Спокойно, как о чём-то обычном и даже разумеющемся.

— Кто⁈ — вырвалось у меня.

Мой собеседник поводил в воздухе пальцами, словно подбирая слова.

— Люди назвали бы их ангелами, — сказал он. — Но это просто слово. Суть у них и у нас одна. И названия когда-то были одинаковыми. До ребрендинга.

— Какого… ещё ребрендинга? — я почувствовал, что голова начинает идти кругом.

Раум пожал плечами.

— Удачный маркетинг, только и всего. Мы этот момент прощёлкали. Большая ошибка, но теперь уже не наверстать. Не представляю, что должно случиться, чтобы люди вернулись к истокам, так сказать. По правде говоря, не думаю, что это возможно, — доверительно сообщил Раум. — Увы, иногда один просчёт определяет победителя. Но это не значит, что мы сдались. Ещё чего! Не дождутся. Хотя им хотелось бы.

— Ангелам? — спросил я робко.

— Угу. Им самым.

Вдруг меня осенило.

— Так что, они и вы… то есть, мы, воюем, что ли?

— Вроде того. Хотя слово «конкуренция» подошло бы больше. Просто методы бывают разные.

— Значит… меня могут убить⁈

— Как и любого из нас. Такова жизнь. Ты что, не знал?

— Эм-м… Да нет, знал, конечно, но…

— А, ты решил, что стал бессмертным, — понимающе улыбнулся Раум. — Ну, в целом, так и есть. Но не то, чтобы совсем уж неуязвимым. Видишь ли, человек тебя, конечно, не прикончит. Изгнать из чужого тела может или ещё как-нибудь напакостить — люди здорово наловчились. Не без помощи наших конкурентов, ясное дело. Те им кое-что показали да нашептали. Но убить тебя может лишь тебе подобный. То есть, ангел или демон. Хотя, повторюсь, разницы никакой.

— Погодите, но ангелы ведь добрые, разве нет? Они не должны никого убивать.

— Людей не должны, — легко согласился мой собеседник. — Мы тоже стараемся их не мочить, знаешь ли. Слишком большая расточительность. Ну, и принципы. Но, если что, не стесняйся. Большой беды не будет. Устный выговор — может быть. Но это ерунда. Впрочем, в убийствах людей не должно возникнуть необходимости. Они не смогут причинить тебе серьёзный вред. Хотя, если попадётся особо назойливый экзорцист, оторви ему башку. Если захочешь, — Раум подмигнул.

— Значит, людей убивать ангелам нельзя. Но я… больше не человек.

— Схватываешь не на лету, но дело движется.

— Но я не хочу! Отмените всё!

— Я же сказал: это невозможно. Смирись. Выбор сделан. Давай вернёмся к ангелам. Чувствую, нужно внести ясность. В общем, есть две… ну, скажем, корпорации, борющиеся за ресурсы. Конкуренция — вот, что нами движет. А добро и зло — это люди придумали. Они любят вешать на всё ярлыки, делить на чёрное и белое. Им так проще. Узкое мышление. Даже поверили в сказочку про то, как их соблазнили запретным плодом, бедных-несчастных — лишь бы не нести ответственности за свои поступки. У них же всегда кто-нибудь другой виноват. Но ангелы и демоны — две стороны одной медали. Как свет и тьма. Свет может убивать, а тьма стать спасением. Допустим, одна фирма выпустила мощный спорткар, быстрый и, стало быть, опасный, а другая — безопасный семейный седан. Какая из машин хорошая, а какая плохая? Думаю, всё дело в выборе. Согласен?

Я кивнул.

— Ну, вот. Один любит сладкое, а другой — солёное. Это не значит, что первое хорошо, а второе — плохо. И то, и другое может принести как вред, так и пользу. Тебе лучше побыстрее отказаться от этих понятий о тьме и свете, добре и зле, хорошем и плохом. Это не наш уровень, серьёзно. Будь выше. Иначе начнёшь загоняться. Я такое видел. Поверь, ни к чему путному подобные метания не приводят. Условности — главный враг человечества. Нам это на руку, но сами мы не должны на них обращать внимания.

— А как же грехи? — брякнул я.

Раум махнул рукой.

— Это лишь виды энергии. Тот, кто возносит молитвы, питает наших врагов, а тот, кто ни в чём себе не отказывает, — нас. Конечно, идёт борьба за ресурсы. Поэтому ангелы и стараются убедить людей, что наслаждения — плохо. Но всё это риторика. Игра на чувстве вины. Да, они бывают убедительны, и с выпуском литературы у них дело налажено.

— Так что, мы — ну, то есть, демоны — живём в аду? Под землей? А они, — я ткнул пальцем в потолок, — на небесах?

Раум снова отмахнулся.

— Нет, конечно. Просто людям требуется визуализация. Но миры, конечно, есть. Не такие, какими их тут представляют, но есть. Ад — лишь название. В разных земных языках их целая куча. Джиннистан, Тартар, Преисподняя и так далее. Как ни назови, суть не меняется. Мы свой дом именуем просто Долиной.

— А как мы туда попадаем? Через какие-то двери? Или порталы?

— Хм… Забавно, что ты заговорил про двери. Ну, да неважно. Конечно, есть проходы, но тебе пока рано туда соваться. Всему своё время.

— И души… действительно попадают либо в рай, либо в ад?

Этот вопрос очень даже меня волновал. Особенно теперь, в свете новой информации.

— Одно из самых нелепых заблуждений, выдуманных нашими врагами, — поморщился Раум. — С какой стати душам куда-то попадать? Что им делать в наших мирах? Лежать без дела? Их и так мало.

— Вот, кстати, — я взял листок и нашёл одну из строк. — Что значит пункт, в котором говорится, что не у всех людей есть души?

Раум нахмурился.

— Да-да, имеется такая проблемка. Видишь ли, души создавались давно, и, хотя наделали их с запасом, люди так расплодились, что на всех просто не хватает. А новых наклепать уже нельзя. Те, кто умел, давно в контрах, и надежды, что они объединятся для совместного производства, не предвидится. Вот и приходится… чередовать. Вся эта медицина, увеличившая продолжительность жизни, спорт и здоровое питание, — Раум поморщился. — В этом есть и наша вина, конечно. Мы способствовали развитию наук, в том числе, химии. Отсюда и все эти замечательные лекарства, — он вздохнул. — Поистине мы не ведали, что творим. Казалось, чем дольше жизнь, тем больше грехов. А обернулось сам видишь, как. Раньше, когда людей было мало, да ещё они и убивали друг дружку по любому поводу, таких косяков не предвиделось. Теперь же воевать стало слишком дорого. Владыки предпочитают дипломатию.

— Так я должен… собирать души?

— Само собой. С каждой из них твои способности будут увеличиваться.

— А если не буду? — спросил я осторожно.

— Ты точно читал инструкции? Там же ясно сказано, что ты не можешь отказать человеку, если он желает заключить договор.

То есть, от демонизации мне не отвертеться. Проклятье… Какова всё-таки вероятность, что меня дурят, или я свихнулся? Предпочёл бы я последний вариант?

Быть демоном… Неуязвимым и всё такое. Вроде, неплохо. Но постоянно ждать нападения ангелов…

Мой собеседник подался вперёд, придвинул ко мне пустой стакан и бутылку. — На вот, хлебни. Кажется, тебе нужно прийти в себя.

— Что это? — спросил я, подозрительно глядя на бутылку.

— Нектар. Напиток бессмертных. Смелее, парень. Сорок лет выдержки, не упусти свой шанс.

— Сорок лет⁈ Это, вообще, можно пить, не рискуя двинуть коня?

Вспомнилось, как Лиза отхлебнула из горла. Да, наверное, не отравишься, но микробы…

— Нет, спасибо, — сказал я.

— Расслабься, — усмехнулась рыжая, будто прочитав мои мысли. — Я не заразная. Да и тебе герпес больше не страшен.

Чёрт… Ладно, если так, то почему бы и нет?

Я налил себе немного, звякая горлышком о край стакана. Принюхался. Аромат мёда и пряностей.

— Трубочку? — предложила пристально наблюдавшая за мной Лиза. — Бумажный зонтик?

— Нет, спасибо. Обойдусь.

Сделав осторожный глоток, я почувствовал, как по пищеводу в желудок спускается блаженное тепло. Мышцы расслабились сами собой. Ого! Ничего себе напиток.

— Ну, как? — подмигнула наблюдавшая за мной Лиза.

— Блеск! Ветки жимолости не хватает, чтобы размешать, а так — очень даже.

— То-то, — улыбнулся Раум. — Привыкай к лучшему.

— А рога? — спросил я, глядя на дно стакана, где мерцали остатки напитка. — У меня они вырастут?

Раум поморщился.

— Нет, конечно! С какой стати? Ты ж не козёл. Этот образ придумал художник Коппо ди Марковальдо в тринадцатом веке. Да и тот, говорят, срисовал с египетского Беса. Только рога и змей добавил. Так что, если тебя это беспокоит, расслабься. Не так страшен чёрт, как его малюют. Спиливать со лба ничего не придётся. Ну, разве что ты сам захочешь себя приукрасить. Это пожалуйста. Но не представляю, для чего это может понадобиться.

Я поставил стакан.

— А крылья? Крылья будут? Как у летучей мыши?

— Нет. Зачем? Ты куда-то лететь собираешься? Так воспользуйся самолётом. Серьёзно, это гораздо быстрее. И удобней. К тому же, элементарная физиология не позволит просто торчащим у тебя из спины крыльям поднять тебя в воздух. Да и хвост ещё нужен.

— Короче, чтобы летать, надо быть птицей, — улыбнулась Лиза. — А не мутантом с крылышками.

— Но на всех картинах… и иконах…

— Нет, никаких крыльев не полагается, — кофейный взглянул на часы. — Это всё художники придумали. Они считали, что ангелы спускаются с небес. Но, как я уже сказал, мы пользуемся дверями.

Похоже, встреча близилась к концу. А я так и не выяснил один из главных моментов.

— Так что вы хотите, чтобы я починил?

— О, мы к этому ещё вернёмся, будь уверен. Но не сейчас. Сначала тебе нужно обрести все способности. Монета у тебя уже есть. Она приведёт к кладам. Ещё тебе вручена личная печать для скрепления контрактов. Ну, и знанием всех земных языков ты обладаешь. Увы, это всё. Только база. Тебе придётся начать практически с нуля. Способности твоего предшественника автоматически к тебе не перейдут. Так не работает. Принцип личных заслуг, знаешь ли. Считается, что это лучше мотивирует. Ну, и, вообще, проделать путь с самых низов — хороший тон. Короче, у тебя всё впереди. Если будут ещё вопросы — звони на горячую линию. Лиза за тобой присмотрит, но она не наставник, а телохранитель. Хоть ей это слово и не нравится.

— Телохранитель?

— Да. Мы же не хотим, чтобы ангелы достали тебя прежде, чем ты наберёшься сил, верно?

Нет. Этого я совершенно точно не хотел!

Раум кивнул девушке.

— Проследи, чтобы с нашим новым другом ничего не случилось. По возможности.

Уточнение меня совсем не обрадовало.

— Конечно, ваше сиятельство, — проговорила Лиза, вставая. — Пойдём, приятель. Отвезу тебя назад. Поди, уже очередь перед мастерской выстроилась из жаждущих вручить тебе на починку пару примусов.

— Их давно не производят, — сказал я, тоже поднимаясь.

— Как же ты заблуждаешься. Впрочем, плевать на примусы.

И рыжая устремилась к выходу, лавируя между столиками и стульями, словно акулий плавник.

— Эм… Спасибо за разъяснения, — сказал я Рауму вместо прощания.

Тот махнул рукой. Мол, иди уже.

— Если что, у тебя есть номер, — напомнил он, когда я двинулся за Лизой.

В клубе стало немного светлее, и теперь я мог разглядеть посетителей получше. Один был могучим бородачом с копной курчавых волос, одетым в куртку из буйволовой кожи. Перед ним на столе развалилась толстая рыжая кошка, которой он чесал пузо короткими пальцами, унизанными крупными перстнями. Зверюга провожала меня взглядом. В её глазах мелькали зеленоватые огоньки. Мне пришло в голову, что, может, это и не кошка вовсе, а тоже сонм — вроде моего. Моей… Не знаю, как правильно. Ещё не успел привыкнуть к тому, что вместо домашнего питомца у меня дома теперь обитает собрание невидимых духов. Пока невидимых.

Бородатый помахал мне лапищей и ухмыльнулся. В этот момент я едва не споткнулся о стул.

— Осторожней! — проскрипел старик со шваброй. — Тут мокро, — он указал на поставленную на пол жёлтую пластмассовую табличку с предупреждением.

— Прошу прощения, — пробормотал я и проскочил дальше.

Почти успел добраться до двери, когда путь мне заступил невысокий и очень худой мужик лет пятидесяти, одетый в шелковую рубашку с леопардовым принтом, из воротника которой торчал шейный платок с узором из языков пламени, и бархатный костюм. Его пальцы были унизаны сверкающими даже в полумраке перстнями из жёлтого золота, на запястьях тяжёлыми гроздьями висели толстые браслеты. Глаза у незнакомца были чёрными, плотно сидели между собранными в складки веками, как драгоценные камни в хорошо подогнанной оправе, и в их глубине мерцали самые настоящие огоньки. Пальцами правой руки мужик ловко гонял маленький кинжал дамасской стали.

— Так это ты новый механик? — проговорил он тихо, глядя мне в глаза. — Не похож ты на того, кто справится.

— С чем? — спросил я, стараясь не коситься на мелькающее между пальцами лезвие.

— Хаурес! — раздался голос Раума. Звучал он негромко, но был отлично слышен. — У тебя что, дел нет?

Мужик криво усмехнулся и отступил влево.

— Не смею задерживать, — сказал он язвительно.

Железная дверь распахнулась, впустив в клуб потоки слепящего солнца, и мы с Лизой вышли на улицу.

Щурясь, я пытался различить свою спутницу, но она тонула в жарких золотых лучах. Сделав пару шагов, я почти врезался в чей-то силуэт и, пару раз моргнув, понял, что чуть не снёс миниатюрную девушку в бейсболке, обтягивающем белом топе и велосипедных шортах.

— Ой! — пискнула она, шарахнувшись от меня.

— Извините! — пробормотал я. — Это всё солнце. Я вас не заметил.

Девушка уставилась на меня, как будто увидела нечто удивительное. В её голубых глазах что-то мелькнула, а затем на губах появилась рассеянная улыбка.

— Ну, что вы, — произнесла она, делая шаг ко мне. Так, словно это произошло само собой. — Не за что извиняться. Вы… Меня, кстати, зовут Вероника.

Она протянула руку.

Раньше девушки на меня так не реагировали. Был, правда, один раз, когда симпатяжка в библиотеке пыталась со мной познакомиться. Тогда я помог ей найти на полке книги про бандитов. Но с тех пор не припоминаю, чтобы представительницы прекрасного пола так живо реагировали на мою скромную во всех отношениях персону.

— Андрей, — сказал я, пожимая ладошку.

И тут вмешалась Лиза.

— Хватит! — проговорила она, бесцеремонно хватая меня за локоть и оттаскивая от девушки. — Успеешь ещё потрахаться. Не обязательно кидаться на первую попавшуюся самку. У меня мало времени, а тебя ещё завезти на работу надо.

И она потащила меня прочь.

Девушка в бейсболке издала полный разочарования стон.

— Какого хрена⁈ — я вырвался из хватки рыжей.

— Засовывай свою задницу в «Феррари»! — велела она, сверкнув зелёными зенками. — Свою личную жизнь будешь устраивать потом. Поверь, это не единственная тёлка, которая захочет с тобой покувыркаться.

Проклятье…

Мы сели в машину, и Лиза рванула с места, как будто опаздывала на свадьбу лучшей подруги, которую планировала испортить.

— Что это значит? — спросил я, поспешно накидывая ремень безопасности. — Твои слова.

— Ты теперь демон, — отозвалась Лиза. — Так что можешь не париться насчёт баб.

— Типа, я им нравлюсь, потому что…

— Схватываешь на лету. Когда у тебя последний раз был секс?

— Не твоё дело.

— Конечно. Мне и плевать, если честно.

Тачка неслась по дороге, лавируя между машинами так, словно её владелица вообще не слышала о камерах и штрафах за превышение скорости.

— Слушай, я понимаю, что ты не в восторге от того, что меня… взяли на работу, — заметил я, стараясь не думать о том, что будет, если мы в кого-нибудь врежемся. — Но мне это и самому не нравится. Я вовсе не просил, чтобы…

— Это не имеет значения, — перебила рыжая. — Не надо передо мной оправдываться. Ты демон, и хватит об этом. Если только ты не собираешься ныть. Если да, то давай я тебя просто высажу.

— Вообще-то, я хотел спросить: Варлен Евгеньевич демон?

— Смотри-ка, догадливый! Долго думал?

— И ты тоже?

— Ясное дело. А что?

— Да нет, ничего. А те, в клубе?

— В основном. Не все.

— Мужик, который меня тормознул…

— Он — да.

— А громила на входе?

Вот он-то очень походил на демона.

Лиза усмехнулась.

— Нет. Огр.

— Огр? Типа, людоед?

— Ты не верь всему, что в Интернете пишут. Пропаганда это. Вражеская.

— Я думал, огры на болотах живут, — попытался я вспомнить скудные знания о мифических (а теперь выходит, что вполне реальных) существах.

— Ну, жил, да. Было дело. Пока болото не осушили и не построили на его месте Петербург. Так что Карад переехал в город, как многие. В поисках лучшей жизни. Про урбанизацию слыхал?

— Ага. В школе рассказывали, вроде. Я вот ещё, что спросить хотел… О Боге. И Дьяволе.

Лиза закатила глаза.

— Ну, конечно! Как же без этого! Дай угадаю. Тебя интересует, как бог создал мир за шесть дней? Никак. Это невозможно. Вроде бы, очевидно, но люди верят. На самом деле, всё это сляпали демиурги. Элохим, как их называют в древних легендах. Ну, или криэйторы, по-нынешнему. Только тогда про рекламу не слыхали ещё, конечно. Творцы, в общем. Создатели. Каждый своей отраслью занимался. Разделение труда во всей красе. И наш король был одним из них.

— Дьявол?

— Вообще, его зовут Самаэль. И он нехило потрудился, скажу я тебе. А теперь его смешали с дерьмом.

— Маркетинг? — спросил я, вспомнив слова Раума.

— Ага. Агрессивный. И успешный, к сожалению.

— Ясно. Погоди… Но ведь кто-то должен был координировать действия демиургов, так? Чтобы вот это всё, — я показал в окно автомобиля, — получилось единым. И работающим.

— Само собой. У них был План.

— Божественный?

— Можно и так сказать.

— Значит, кто-то, всё же, был за главного.

— Ну, был, — с явной неохотой согласилась Лиза. — Яхве. Он поэтому себя и называет Творцом, Создателем и Великим Архитектором. Но трудился он не один, ясно? И не советую эту тему вообще поднимать лишний раз. У наших она не популярна.

— А…

— Слушай, я тебе не справочное бюро! Серьёзно. Я раздаю чины и согласилась временно выступить в качестве твоей телохранительницы. Для общего блага и в виде исключения. Но это не значит, что меня надо бомбардировать сраными вопросами. Ты видел в инструкции номер горячей линии? Вот туда и звони. Мы, кстати, приехали. Вылезай.

Машина остановилась перед мастерской. Как-то быстро добрались. Я даже не заметил. Конечно, Лиза гнала, как ненормальная, и всё же… Впрочем, чему я удивляюсь? Это же… демонические фокусы. Наверное.

— Ладно, спасибо, что подвезла.

— Угу. Пожалуйста. А теперь — выметайся!

— Погоди! Я хотел спросить о зарплате. Аванс мне не помешал бы.

— У тебя есть монета.

— И…

— Она приведёт тебя к богатству. Давай, проваливай! У меня нет ни малейшего желания с тобой нянчиться!

Вот же чёртова стерва!

Едва я вылез из тачки, как рыжая рванула с места, и «Феррари» умчалась прочь.

Так. Если всё правда, то что мне делать? Я ведь понятия не имею, как заключать контракты и, вообще…

Бросив взгляд на закрытую стальной шторой дверь мастерской, я понял, что совсем не готов идти на работу и изображать, будто не произошло ничего необычного. Пофиг! Всё равно, пара заказов меня не спасут. Пойду домой.

Туда я и направился.

По дороге зашёл в магазин и прикупил на обед ветчину с макаронами, сыр и овощную смесь. Никто ведь не говорил, что демонам не нужно есть.

Едва открыв дверь квартиры, я увидел поджидавшую меня кошку. Госпожа Мурасака сидела на коврике, обернувшись хвостом, и пялилась на меня.

— Привет, — кивнул я. — Ты ещё… сонм?

— Само собой, — отозвалась кошка. — А ты на что рассчитывал?

— Значит, я не свихнулся.

— Это как посмотреть. Но думаем, нет. Обед на плите. Сам разогреешь.

Я принюхался.

— И что там?

— Ну, посмотри. Кулинарными изысками мы тебя баловать не обещали, но есть, вроде, можно.

— Слушай, — начал я, снимая ботинки. — Меня только что просветили… Ну, насчёт всей этой лабуды. Я про демонизацию.

— Лабуды? — госпожа Мурасака прищурилась.

— Ладно, не лабуды. В общем, я был у Раума. Знаешь его?

— Мы о нём слышали. Важная шишка. И что?

— То, что мне малость непривычно. Надо бы… Даже не знаю, как объяснить, если честно.

— Ну, тогда, может, поешь, пока собираешься с мыслями? — язвительно предложила кошка.

— Да, точно. Надо и тебя ж покормить.

— Не парься. Мы о себе уже позаботились. Когда ты нас вчера покормил, поняли, чем питать это тело.

Пройдя на кухню, я обнаружил пельмени в сметане, бутерброд с подсоленным авокадо на поджаренном тосте и кружку чёрного кофе.

— Чем богаты, — прокомментировала госпожа Мурасака и запрыгнула на батарею. Свернувшись, улеглась под фикусом. — Перемены всегда напрягают, но ты привыкнешь. Уверены, тебе даже понравится. Со временем.

И она закрыла глаза.

Покончив с обедом, я немного собрался с мыслями. Если всё, что со мной происходит, правда, нужно изучить вопрос. Насколько возможно.

К счастью, в благословенный век Интернета разжиться нужной информацией не проблема. Не надо идти в библиотеку — искать древние фолианты, которых там, конечно, нет. Всё отсканировано, распознано и выложено в сеть. Бери — не хочу.

Так что я прихватил подостывший кофе, расположился на диване в гостиной и принялся ползать по сайтам.

Не знаю, сколько ссылок открыл и сколько прочитал статей, но через три часа точно знал лишь одно: если люди и становились демонами, то только из-за того, что позволяли злу овладеть собой. Это считалось у некоторых народов наказанием за грехи. Иначе говоря, люди издревле допускали такую возможность.

А вот как перестать быть демоном, выяснить не удалось. Все обряды экзорцизма касались изгнания вселившегося в человека существа. Мой случай не подходил. Но в Интернете, конечно, есть не всё. По крайней мере, я на это надеялся. Только это и давало последнюю надежду на то, что положение можно исправить и обратить демонизацию вспять. Что бы ни говорил на этот счёт Раум, наверняка есть лазейка.

Так что я решил обратиться за консультацией к священнику. Кому, как не им разбираться в подобных вещах, в конце концов?

Но сначала позвонил матери. Ползая по Интернету, я обнаружил несколько статей о детях, зачатых от демонов. Что, если это мой случай? Говорил же Раум о каких-то претендентах, которых я обошёл. Никаких признаков вроде красных родимых пятен, сросшихся пальцев или рудиментарного хвоста у меня не было, но помнится, мать говорила, что я родился на две недели раньше срока. А это упоминалось среди примет. К тому же, об отце я почти ничего не знал: мать не любила о нём вспоминать. Я всегда считал, что они плохо расстались, но вдруг всё гораздо хуже?

Пришлось ждать гудков десять, прежде чем в трубке раздался знакомый голос.

— Какие люди! — проговорила мама. Кажется, она что-то жевала. — Привет, сынок. Давно не слышались. Как дела?

— Даже не знаю, — честно ответил я.

— Не помирился с этой твоей… как её там?

— Юля. Её зовут Юля.

— Ага, точно. Ну, так что? Вы ещё в ссоре?

— Мы не в ссоре, мам. Мы расстались. Это другое.

— Как скажешь. Она тебе всё равно совсем не подходила. Ничего, не переживай. Найдёшь себе другую. Получше. И постройнее.

— Мам, у меня вопрос.

— А, давай.

— Когда я родился… Ты говорила, раньше, чем ожидалось.

— Ну, да. На две недели. Почему ты про это вспомнил? Погоди! Эта твоя Юля, она что, беременна⁈

— Что? Нет! Я не поэтому звоню. Просто… интересно вдруг стало. Когда я родился, сколько весил?

— Знаешь, это самое удивительное. Почти три кило. Врач был сильно удивлён.

— Ясно. Спасибо.

Не спросишь же прямо: мам, а ты, часом, не спала с демоном? К тому же, она могла вообще не знать, кем был мой отец.

— Что, это всё, ради чего ты позвонил? Не хочешь спросить, как у меня дела?

— Да, конечно. Как твои дела?

— Даже не знаю, — передразнила меня мать. — Помаленьку. Жива, и слава Богу. Грех жаловаться. Ты не собираешься ко мне заглянуть?

— Может быть, на днях.

— Что, так много дел на работе, что не вырваться?

Я уже хотел ответить, что да, но вовремя уловил замаскированный сарказм.

— Нет, в мастерской как раз всё плохо. Но я устроился на работу.

— О, серьёзно? Это отличная новость. Давно?

— Вообще, сегодня. Только что.

— И даже не догадался сообщить? Вместо этого позвонил, чтобы спросить про то, сколько весил, когда родился? Андрей, с тобой всё в порядке? Головой не бился в последнее время?

— Вроде, нет.

— Уже неплохо. Что за работа?

Ха, отличный вопрос! Знать бы ещё, как на него ответить.

— По специальности. В крупной фирме.

— Зарплата нормальная?

— Точно лучше, чем то, что я имею в мастерской.

— Ну, и прекрасно. Рада за тебя.

— Спасибо.

— Ладно, не буду задерживать. Звони. И заезжай как-нибудь. Сто лет тебя не видела.

— Я был у тебя на прошлой неделе.

— И что? Теперь, когда ты избавился от этой своей Юли, которая не давала тебе со мной видеться…

— Мам, это неправда! Я говорил тебе тысячу раз.

— Ага. И ровно столько же раз соврал. Ладно, не хочу об этом. Кстати, ты следуешь моим советам?

Я подавил вздох.

— Только не начинай, пожалуйста! Никто за мной не следит. Ну, кому я нужен?

— А никто не знает, кому нужен и зачем. Ты вот думаешь, что мать из ума выжила, а я читала, что через телефоны можно следить за людьми!

— Этой новости сто лет.

— Значит, правда, раз продолжают писать! Иначе давно забыли бы. Заклеивай хотя бы камеру!

— Мам, нет никакого глубинного правительства, управляющего миром. А если б и было, обо мне оно вспомнило бы в последнюю очередь!

— Ему до всех есть дело!

— Давай не будем, ладно? Мы проходили это тысячу раз.

— И ты меня раньше слушал!

— Я был ребёнком. А теперь не верю ни в эфирное электричество, ни в плоскую землю, ни в масонов…

— Масоны существуют. У них ложа в Лондоне. Но я тебе не про них говорю. Масоны — клуб по интересам, и только. Нет у них ничего тайного. Заклей камеру на телефоне и не болтай лишнего!

— Хорошо, — сказал я, не желая спорить.

— Опять обманешь! — в трубке послышался тяжёлый вздох. — Ладно, считай мать маразматичкой, раз тебе так нравится! Всё, пока. Я тут обедаю, вообще-то.

В трубке раздались короткие гудки.

Сунув телефон в карман, я быстренько оделся. Пора наведаться в церковь. Надеюсь, меня не испепелит, едва я переступлю порог. Спросить про это Раума или Лизу я не догадался. А надо было. Можно, конечно, позвонить на горячую линию… Но почему-то не хотелось. Обойдусь пока. Если почувствую жжение или ещё что-то — просто уйду.

— Куда собрался, повелитель? — осведомилась госпожа Мурасака, выходя в прихожую.

— По делам. Надо кое-что выяснить.

— Когда вернешься?

— А что? Это важно?

— Наверное, нет. Пойти с тобой?

— Не думаю, что мужик с кошкой на руках будет выглядеть там, куда я собираюсь, нормально. И потом, терпеть не могу, когда руки заняты.

Брать с собой в церковь сонм духов, явно не ангельского происхождения, было бы странно. Да и незачем госпоже Мурасаке знать, куда я намылился.

— Тебе вовсе не нужно таскать нас, повелитель, — судя по тону, кошка обиделась. — Мы самостоятельный сонм. И можем сопровождать тебя скрытно.

— О! Понятно. Ну, да, конечно. Я должен был сообразить. Извини, не хотел ранить твои… ваши чувства.

— Проехали. Так что, нам пойти с тобой?

— Нет. Не надо. Я… должен сделать кое-что сам.

— Секреты, да? — кошка уселась, глядя на меня с укоризной. — Или мстишь за остывший обед?

— Нет, конечно.

— Знаешь, повелитель, ты строишь между нами стену!

— Что? Какую ещё стену? О чём ты, вообще⁈

— Невидимую, но от этого не менее реальную. Стену недоверия. А мы — твои преданные слуги, между прочим.

— Да? Так, может, в таком случае не стоит меня допрашивать? Что, я не имею права на личную жизнь теперь? Тем более, я скоро вернусь. Постараюсь.

Госпожа Мурасака махнула лапкой.

— Как знаешь. Ты босс. Иди и не думай о нас. Кто мы такие, в конце концов?

— Перестань. Не заставляй меня чувствовать себя виноватым. Всё, до встречи.

И я поспешно выскользнул на лестницу. Дважды повернул в замочной скважине ключ. Вряд ли это остановит сонм духов, если они захотят выйти, конечно.

Церковь располагалась в парке через дорогу. Её построили лет пятнадцать назад или чуть больше. Белая, с серым куполом, обнесённая оградой. Туда я и направился.

Минут через десять был на месте. Перед крыльцом остановился. Я так и не знал, можно ли мне теперь туда входить. И успею ли выскочить, если начну испепеляться.

Так, ладно. Не попробуешь — не узнаешь.

Поднявшись по ступенькам, я машинально поднял руку, чтобы перекреститься, но на полпути замер. Это, наверное, будет уже слишком большим риском. Хотя… С другой стороны, чем не проверка?

Нет, боязно.

Набрав воздуха, я переступил порог, готовый сразу же ринуться назад, если что.

Но ничего не случилось. Ни дыма, ни огня. Я сделал ещё пару шагов. Да, в церкви мне явно ничего не грозило.

Внутри было сумрачно, пахло ладаном и воском. Я двинулся мимо икон, выискивая глазами служку.

В углу обнаружилась женщина в платке и длинной юбке. Она гасила почти догоревшие свечи и бросала огарки в стоявшую на полу жестяную тарелку.

— Прошу прощения, — сказал я, подойдя. — Мне бы с батюшкой поговорить.

Служка окинула меня быстрым взглядом и кивнула.

— Конечно. Сейчас позову.

Она торопливо направилась прочь, а я присел на лавочку напротив иконы Божьей матери. В дрожащем свете свечей её лик выглядел особенно древним и умиротворённым. Поможет ли мне молитва?

— Сын мой, — окликнул меня подошедший священник. — Мне сказали, ты хотел поговорить.

Я вскочил.

— Да! У меня… проблема.

— Слушаю тебя. Не торопись. Соберись с мыслями, если нужно.

— Вы… знаете случаи, чтобы человек стал демоном? — выпалил я. — Не одержимым, а именно сам.

Священник удивлённо приподнял брови.

— Нет, сын мой. Такие случаи не известны, и… — он вдруг провёл указательным пальцем у себя под носом и уставился на него. — Извини. Дай мне минутку…

— У вас кровь, — пробормотал я, увидев красное на усах собеседника.

— Да, сейчас постараюсь её остановить, и мы продолжим. Подожди меня здесь, сын мой.

Священник быстро направился прочь и вскоре скрылся из виду.

Я опустился обратно на скамейку. Проклятье… В Интернете мне попадались статьи, где было написано, что у служителя церкви при встрече с демоном может пойти кровь. Совпадение или свидетельство того, что моя природа, и правда, поменялась?

Прошло несколько минут, когда ко мне подошла женщина, которую я просил позвать священника.

— Батюшка не может пока выйти, — сказала она тихо, наклонившись ко мне. — Наверное, вам лучше зайти попозже.

— Кровь не останавливается?

— Да, никак не получается. Наверное, придётся вызвать врача.

— Конечно. Я ухожу.

Возможно, когда я покину церковь, священнику станет лучше.

Я поспешно вышел на улицу, сбежал по ступенькам и зашагал к дому. Почти успел добраться до перехода, когда ощутил в кармане движение. Это ещё что такое⁈ Телефон у меня точно не там лежит…

Сунув руку, я достал золотую монету, которую принесла вместе с печатью Лиза. Металлический кругляшок светился зелёным и норовил выскользнуть из пальцев. Пришлось сжать его покрепче. Не сразу я понял, что монета тянет меня в определённую сторону. Что там говорил Раум? Что она может указать местонахождение клада! Но почему она только сейчас заработала, если я шёл обратно той же дорогой?

Ладно, нужно проверить. Зажав монету в кулаке, я двинулся вдоль шоссе. Вскоре монета подала сигнал свернуть на аллею, а потом — ещё раз. Мимо меня прокатили два велосипедиста. У одного из них к рулю была приделана колонка, из которой раздавалась ритмичная музыка. За ними пробежала фигуристая девушка. Возле меня она притормозила, да так, что едва не споткнулась. Похоже, Лиза не соврала.

Может, познакомиться? Нет, сейчас у меня есть дело поважнее. Сестра, наверное, не согласилась бы с этим, но я хотел проверить, куда приведёт меня монета.

Впереди показалось оставшееся ещё с советских времён здание. Кажется, в нём когда-то хранили дворницкие принадлежности. Неплохое место для клада. Но у меня нет лопаты. Даже если я туда приду, что делать дальше? Да и как копать при свете дня? Это привлечёт внимание.

Размышляя, я добрался до домика. Выглядел он совсем обветшалым. Под крышей виднелись крошечные окошки, забранные железной сеткой, в которой скопились прошлогодние листья.

Монета тянула меня дальше. Похоже, клад находился вовсе не в старой дворницкой. Пройдя ещё метров десять, я понял, что нужно свернуть влево — к кустам шиповника. Ладно, без проблем. Сделаю вид, что цветочки нюхаю.

Едва подойдя, я увидел в траве маленький зелёный огонёк, висящий в десяти сантиметрах над землёй. На обещанный клад не похоже. Так, и что мне с ним делать? Протянув руку, я осторожно коснулся светлячка, и тот немедленно лопнул, словно мыльный пузырь!

Вместо него появилось существо ростом с ладонь, одетое в старомодный изумрудный камзол с оранжевыми вставками, белые чулки, туфли с золотыми пряжками и широкополую шляпу с пером.

Оно сдёрнуло головной убор и склонилось в изысканном реверансе. Его личико, напоминавшее мордочку фантастического зверька, приобрело подобострастное выражение, а толстые губы растянулись, обнажив два ряда мелких треугольных зубов.

— Счастлив приветствовать вас, великолепный лорд Марбас! — пропищал человечек тоненьким, едва слышным голоском. — Я всецело к вашим услугам!

Существо застыло, будто крошечная статуэтка. Нет — кукла, которую очень искусный портной нарядил в костюм века этак шестнадцатого.

— Ты кто такой? — спросил я, садясь на корточки и осматриваясь, чтобы понять, не видит ли кто, как я разговариваю с кустом шиповника.

И очень надеясь, что не сошёл с ума, и это не галлюцинация.

— Жу-жу, мой господин, — охотно представился малыш. — Кобольд, — пояснил он, поскольку в диалоге образовалась пауза. — Хранитель клада.

Ага! Вот оно! Значит, не просто так монета притащила меня сюда.

— Тут есть клад? — спросил я.

— О, да! Желаете забрать, восхитительный лорд?

— Ну, было бы неплохо. Много там? Если какой-нибудь чугунок с золотыми монетами, то мне его не утащить. Лучше, наверное, подождать до темна и вернуться, когда в парке никого не будет? С лопатой.

— В этом нет необходимости, господин! — замахал шляпой кобольд. — Здесь зарыты бумажки. Они легко поместятся в ваш карман, мой ошеломительный повелитель!

— Ладно, — протянул я, пытаясь понять, о каком «здесь» идёт речь. — И… где они?

— Прямо тут, конечно, — с жутковатой, но явно радостной улыбкой ткнул Жу-жу себе под ноги. — Вам нужно только коснуться землицы, и клад ваш!

— Серьёзно⁈

— Разве я осмелился бы подшучивать над сиятельным господином Марбасом⁈ — удивился кобольд.

— Ну, хорошо. Сейчас это… попробую.

Вытянув руку и преодолевая брезгливость, я дотронулся до почвы возле туфель Жу-жу.

В тот же миг перед ним появился свёрток размером с кирпич! Сквозь целлофан мутно просвечивали красные банкноты. Чёрт… Сколько же здесь⁈

— Поздравляю, несравненный лорд! — пропищал Жу-жу, взмахнув шляпой. — Это, конечно, не золото и не самоцветы, но тоже неплохо. В современном мире даже бумажки имеют ценность.

— Уверен, что я могу это взять?

— О, разумеется! Это ваше, господин. Согласно древнему договору между кобольдами и народом огня.

— Народом огня? А, ты про… демонов.

— Ну, конечно, — улыбнулся Жу-жу. — А теперь, если не возражаете, я должен отправиться на поиски нового клада. Долг хранителя — ничего не поделаешь.

— Да. Конечно. Иди, раз нужно.

— Моё почтение, великий Марбас!

Отвесив изящный поклон и едва не ткнувшись при этом в свёрток длинным носом, кобольд растворился в воздухе. Лопнул, будто мыльный пузырь.

Подобрав свёрток, я взвесил его в руке. Увесистый, однако. И совсем чистый, что не могло не радовать. Будто и не из землицы достали. Но всё же, лучше подстраховаться: мало ли, откуда его вытащил кобольд. Сунув клад под куртку и прижав его рукой, я прыснул на ладони санитайзером, который всегда ношу с собой, и поспешил обратно к пешеходному переходу.

Таких денег я в жизни в руках не держал. И уже не надеялся подержать. Интересно, кому пришло в голову закопать их под кустом⁈

Эта мысль пронзила меня стрелой, так что я даже остановился, не дойдя до светофора.

А действительно — кому⁈ Не похоже, чтобы клад был старый и всеми позабытый. Вполне вероятно, что у него есть хозяин. И он за ним вернётся. Либо бабки таким образом пытались передать… Чёрт, во что я ввязался, пойдя на поводу у проклятой монеты⁈

Может, ещё не поздно их вернуть? Но как я помещу свёрток в землю? Кобольд-то уже свалил. Да и опасно это. Нет, теперь уже проще оставить, как есть.

Я двинулся дальше. Но радости от нежданного богатства больше не испытывал. Почему мне сразу не пришло в голову, что бабки закопали не от того, что они лишние⁈

Впрочем, если б меня заметили те, кто их туда положил, или те, кто должен был забрать, я бы далеко не ушёл. Так что волноваться, наверное, не о чем. Но в следующий раз нужно быть осторожней.

Светофор показал зелёный, и я перешёл шоссе. Через пять минут был уже дома.

Госпожа Мурасака выглянула в прихожую.

— Быстро ты, повелитель, — сказала она. — Мы не успели соскучиться.

— Отлично, — кивнул я, выкладывая на полку под зеркалом свёрток.

— Это что? — поинтересовалась кошка, запрыгнув к нему.

— Клад, — ответил я мрачно.

Неприятный осадок так никуда и не делся. Проклятая моя тревожность!

— О, деньги — это хорошо, — сказала госпожа Мурасака, одобрительно кивая. — Много?

— Ещё не смотрел.

— Распаковать?

— Нет… Хотя… Да, давай.

Было любопытно поглядеть, как кошка это сделает.

Мурасака уставилась на свёрток, и он начал вскрываться и разворачиваться сам собой. Я представил множество невидимых мне пока духов, трудящихся над ним. Почему-то — в виде крошечных эльфов со стрекозиными крылышками. Наверное, дело в том, что Мурасака упомянула во время нашего знакомства о старой сказке про портного. Интересно, как мои помощники выглядят на самом деле. Может, это жуткие твари!

Не прошло и минуты, как на полке посреди целлофана уже лежала стопка пятитысячных купюр — как сердцевина намалёванного авангардистом цветка.

— Прошу, повелитель, — сказала кошка.

— Спасибо.

Прихватив деньги, я отправился в гостиную, чтобы их пересчитать. Когда закончил, тревожность только усилилась: такую сумму точно будут искать!

Я, конечно, теперь демон и даже отважно отогнал ночью продуктовым пакетом парочку призрачных гопников, но что, если меня найдут люди с пушками?

Стоп! Раум сказал, что обычное оружие бессильно против демонов. И нож не причинил мне вреда. Так что на этот счёт, вроде как, можно не беспокоиться.

И всё же, бабки лучше спрятать. Я окинул гостиную взглядом, прикидывая подходящее для тайника место. Мда-а… Как-то ни разу не пришлось мне думать, где хранить такие деньжищи.

Отвлёк меня звонок в дверь. Я аж подпрыгнул.

О, чёрт! Да ладно⁈ Неужели за мной уже пришли?

Блин-блин-блин…

Надо сделать вид, что меня нет дома. Затаиться!

Запиликал телефон. Да что ж такое! Вытащив его из кармана, я увидел, что звонит Юля. А ей-то что вдруг понадобилось?

— Алло! — проговорил я, прислушиваясь, не начнут ли выламывать дверь.

Она, конечно, железная, но на кону куча денег.

— Андрюш, привет, — раздался знакомый голос, который я не слышал уже относительно давно. — Ты сейчас где, если не секрет? Я заехала к тебе в мастерскую, но не застала. Решила, что ты дома, вот стою — звоню, но никто не открывает. Мне просто надо забрать у тебя оставшиеся вещи. Помнишь, мы договаривались?

Договаривались, да. Недели три назад. Я уж и не ждал, что Юля вспомнит об этом.

— Так это ты звонишь в дверь?

— Да-да, конечно. Если ты дома, открой, пожалуйста.

Уф! Какое облегчение…

Я уже хотел было идти открывать, но понял, что сначала надо спрятать бабки. Там, где Юлиных вещей быть не может.

— Откроешь? — раздался в трубке её голос.

— Да, минутку.

— Если у тебя кто-то есть… Ну, я могу зайти попозже.

— Никого нет.

— Ладно. Тогда я жду.

Сбросив звонок, я схватил деньги и ещё раз быстро осмотрелся.

— Кастрюля, — многозначительно проговорила госпожа Мурасака, вальяжно входя в комнату. — Уж на посуду твоя бывшая претендовать не станет, повелитель. Если бы хотела, забрала бы сразу.

— Отличная идея!

— Дарю.

Бросившись на кухню, я сунул пачку банкнотов в кастрюлю, накрыл крышкой, сполоснул руки над стальной раковиной и быстро пошёл к двери. Мельком глянул в зеркало. И тут же разозлился на себя за это: не имеет никакого значения, как я выгляжу! Юля приехала за вещами.

Отперев замок, я открыл дверь.

— Прости, что так долго.

Вроде, получилось вполне равнодушно.

Юля кивнула.

— Ничего. Я быстро.

Она начала снимать кроссовки.

— Извини, что без предупреждения. Просто была неподалёку по делам. А ты чего не в мастерской? Нет клиентов?

— Неважно себя чувствую.

— Ясно.

Юля прошла мимо меня в гостиную.

— О, Мурка! — воскликнула она, заметив сидящую на подлокотнике дивана кошку. — Привет, маленькая!

И потянулась её погладить. В ответ на что немедленно получила когтями по пальцам.

— Ой! — отдернув руку, Юля в изумлении уставилась на госпожу Мурасаку. Хоть бы та с ней не заговорила! — Ты что, пусечка⁈ Забыла меня?

Кошка ощерилась и угрожающе зашипела.

— Чёрт! — сказала Юля, глядя на то, как из царапин выступает кровь. — Есть перекись?

— В ванной. Где и была.

— Да, точно. Возьму?

— Конечно.

Юля исчезла из гостиной.

— Эй, ты что творишь⁈ — зашипел я Мурасаке. — Какого хрена⁈

— Нечего лапы к нам тянуть, — ответила кошка, облизывая когти. — М-м, сладенькая… Если ты её ненавидишь, может, разорвём её на части? О кусках тела мы потом позаботимся. Правда, будет много крови… Но если использовать нашатырь…

— Прекрати! Никого ты… вы разрывать не будете!

— Уверен?

— Да, чёрт возь…

В этот момент вернулась Юля, прижимая ватный диск к пальцам.

— Ты что-то сказал? — спросила она.

— Э-э… Нет. Кошку отчитываю.

Госпожа Мурасака демонстративно фыркнула.

— Она не виновата. Просто давно меня не видела. Кстати, хорошо выглядишь, — добавила Юля, глядя на меня внимательно и как будто даже с удивлением. — И пахнешь… приятно. Очень даже.

Она подошла ближе и втянула носом воздух.

— М-м-м… Что за духи?

— Да, по правде говоря, никакие. Не помню даже, когда последний раз пользовался парфюмом, — честно ответил я.

— Хочешь сказать, это твой собственный запах? — недоверчиво усмехнулась Юля, глядя мне в глаза. — Нет, я же знаю, как ты пахнешь. Это точно какой-то парфюм. Признавайся, что за бренд!

Она сделала ещё шаг вперёд, оказавшись совсем близко. Это смущало. Я не понимал, чего она добивается. Неужели передумала и хочет помириться? И вещи — только повод для приезда.

— Кхм… Я серьёзно. Ничем не пользовался.

— Ну-ну, — недоверчиво улыбнулась Юля, не сводя с меня глаз. Затем словно опомнилась. — Так, ладно… Чего это я? Извини. Пойду соберу вещи.

— Да, давай, конечно. Не буду мешать, — я сел на диван. — Посмотрю пока телевизор.

Юля проводила меня долгим взглядом. С ней явно творилось что-то странное. Если б мы не расстались, я бы решил, что она со мной флиртует.

Стоп! Что ж я за тупарь такой! Ясно же, что дело в моей демонической способности привлекать женский пол!

— Да! — кивнула Юля, как будто самой себе. — Точно, вещи! Ну, начнём.

Пока она ходила по квартире, собирая всякую мелочь, я замечал, как она бросает на меня время от времени долгие взгляды. Словно собиралась что-то сказать, но никак не решалась.

Я делал вид, что смотрю телик, но почти не воспринимал информацию на экране. Тем более, показывали какую-то лабуду: репортаж о прошедшем в Сочи дожде из рыб и лягушек. Большая часть животных была покрыта кусками льда. Я и раньше слышал о подобных явлениях. Они не редкость. Падают с неба не только рыбы и жабы, но также змеи, канарейки, вороны, галки, дрозды, пауки и креветки. В общем, всё, что может затянуть в себя смерч. А в Бразилии как-то шёл дождь из кусков мяса и крови. Не то, чтобы обычное явление, но ничего особенного. И точно не знамение близящегося Апокалипсиса, как считают некоторые.

Наконец, Юля остановилась передо мной с мешком в руке.

— Вроде, всё.

Я выключил телевизор и встал.

— Хорошо.

Юля не торопилась уходить. Смотрела на меня задумчиво.

— В чём дело? — спросил я.

— Не знаю… Просто, я словно вдруг увидела тебя по-новому, — она махнула рукой. — Ладно, неважно. Нашло что-то. Наверное, давно не виделись, вот я и… Извини, мне нужно идти!

И она поспешила в коридор. Я двинулся следом.

— Ну, пока. Увидимся, — сказала Юля, натянув кроссовки и открывая дверь. Теперь она явно торопилась покинуть квартиру. — То есть… Наверное, уже нет. Не знаю, почему так сказала, — она переступила порог, но остановилась и обернулась. — Не против, если я позвоню? Вдруг что-то забыла.

— Да ради Бога, — кивнул я.

А что ещё тут скажешь? Нет, даже не вздумай?

— Ну, всё, пока!

Юля быстро двинулась вниз по ступенькам, как будто сбегала. Но на площадке обернулась и притормозила.

Я закрыл дверь. От греха подальше. Сейчас я не был готов к воссоединению. Особенно учитывая причину такого поведения Юли.

— Мог бы её трахнуть, — сказала госпожа Мурасака, старательно облизывая переднюю лапу. — Она была не против.

— С чего ты взяла? То есть… вы взяли.

Кошка фыркнула.

— А ты что, слепой?

— Но… С какой стати? Мы расстались, она сама этого захотела.

— Вполне возможно. Однако это было до того, как ты стал демоном, повелитель. Теперь ты действуешь на женщин особенным образом. Одна из твоих способностей. Так что, если хочешь, ещё не поздно её догнать. Или позвони, — госпожа Мурасака принялась намывать лапой мордочку, особенно напирая на непослушные усы. — Серьёзно. Неужели мы посмели бы лгать повелителю? Любая женщина может стать твоей — стоит только захотеть.

— Да, я в курсе. Меня уже просветили.

— А, так мы зря распинались. Ладно. Уже придумал, на что потратишь деньги?

— Нет. Понятия не имею. Наверное, вложу в мастерскую. Хотя — к чёрту! В этом нет смысла.

— Тебе не нужно чинить телефоны и заправлять картриджи, — проговорила кошка, проявив удивительную осведомлённость о роде моей профессиональной деятельности. — У тебя уже есть работа, повелитель. Настоящая.

Да, точно. Быть демоном. Заключать контракты. Но что-то пока я не видел очереди из желающих получить магические силы. Похоже, на новой должности у меня дел предвидится не больше, чем на прежней. Правда, прибыль куда существенней.

Вытащив из кармана монету, я повертел её в руках. Сейчас она не светилась.

Кобольд назвал меня Марбасом. Очевидно, это моё демоническое имя. Интересно, как он его узнал.

— Как меня зовут? — спросил я госпожу Мурасаки.

Она прекратила тереть усы и воззрилась на меня мерцающими зенками.

— Ты имеешь в виду истинное имя, повелитель?

— Эм-м… Наверное, да.

— Марбас.

— Откуда ты знаешь?

— Откуда? Это же очевидно. Мы понятия не имеем, как объяснить такое.

— Что, оно где-то написано?

— Нет. Прости, повелитель, но мы тебя не понимаем.

Я вздохнул. Похоже, от сонма толку не добиться. Ладно, чёрт с ним. По крайней мере, я теперь знаю, как меня зовут. И наверняка про Марбаса хоть что-то есть в Интернете.

Заполнив в телефоне поисковую строку, я сразу обнаружил, что информация имеется. Видимо, мне досталось имя предшественника.

Ну, поглядим, что пишут…

Итак, Марбас — пятый демон в каких-то там иерархиях, великий губернатор. Видимо, речь о пространствах ада. То есть, Долины. Где я ещё не был и особо не горел желанием побывать.

Марбас может принимать форму льва. Вот это бы проверить! Покровитель механики, способен менять внешность, насылать и исцелять болезни. Командует тридцатью шестью легионами духов. А легион — это сколько, вообще?

Вот, в принципе, и всё. Негусто, прямо скажем.

Способности, кстати, впечатляли, но когда они у меня появятся? Я так понял, для этого нужно заключать контракты на души. А для этого надо, чтобы меня призвали. То есть, я, по сути, не контролирую скорость, с которой будет проходить моя демонизация.

Неприятно. Хотелось бы больше… самостоятельности. Терпеть не могу от кого-то зависеть. Потому и пытался своё дело открыть.

Я прошёлся по комнате. Как же мало информации! От Интернета почти нет толку.

О! У меня же есть номер горячей линии. Так почему бы не набрать и не спросить, нельзя ли каким-то образом…

Мои размышления прервал дверной звонок.

Никак Юля вернулась! Недалеко же она ушла.

Я направился в прихожую. Раздалась ещё одна нетерпеливая трель. Кому-то очень хочется со мной повидаться.

Прильнув к глазку, я увидел незнакомого мужика в чёрной кожанке и водолазке. Короткая стрижка, квадратная физиономия, маленькие, глубоко посаженные глаза. Над левым — тёмное родимое пятно в форме почти правильного треугольника. В общем, по виду — отъявленный бандит!

Чёрт! Похоже, зря я всё-таки забрал деньги.

Мужик забарабанил кулаком в дверь.

— Полиция! — гаркнул он. — Я знаю, что вы там! Открывайте!

Первым желанием было сделать вид, что меня нет дома. Вторым — тоже.

Я поддался обоим. Малодушно? Пожалуй. Но если что и развито у таких, как я, так это инстинкт самосохранения. Мы не альфы и не сигмы, у нас нет за плечами десяти лет спецназа, нас не учили драться и выживать. Всё, что я умею, — так это починять технику и надеяться на лучшее.

Поэтому я застыл возле двери, наблюдая за полицейским.

Тот снова вдавил кнопку звонка. Давай-давай, хоть надорвись!

Знать бы ещё, что ему нужно… Неужели дело в деньгах? Может, от них нужно избавиться? Но кто стал бы писать в полицию заявление о краже закопанных в парке бабок? И у этого мужика явно нет ордера, раз он один. Кстати, почему он один? Полицейские всегда хотят по двое. Минимум. Я знаю, потому что в позапрошлом году умер сосед по площадке — утонул в ванной во время инфаркта — и меня попросили быть понятым при составлении протокола. Ну, или что-то в этом роде. И до этого приходили — уже не помню, по какому поводу.

Мужик за дверью перестал шуметь. Вместо этого приложил ухо к двери и застыл. Я даже дышать перестал, чтобы не выдать своё присутствие. Прошло секунд двадцать.

Амбал отодвинулся, достал из кармана куртки связку отмычек и, присев на корточки, взялся за дело.

Проклятье!

Никакой это не полицейский! Скорее всего — бандит, явившийся за деньгами.

Я слышал, как он шерудит отмычками в замке, сдвигая части механизма. Ещё немного — и дверь откроется. Надо запереться на засов!

Очень осторожно, стараясь не шуметь, чтобы не выдать своё присутствие в квартире, я начал перемещать его — буквально по миллиметру.

И в этот момент внутри замка щёлкнуло! Я аж вздрогнул. Почему-то сразу стало ясно, что отмычки одержали победу.

А в следующую секунду дверь распахнулась, и мы с громилой едва не столкнулись лбами.

Я отшатнулся, а он осклабился. И его кривая ухмылка походила на акулий оскал за секунду до атаки.

— Так ты дома, сучоныш! — прошипел он и в то же мгновение толкнул меня ладонью в грудь. Да так, что я отлетел на полтора метра и врезался в вешалку для верхней одежды. — Сдохни, выродок!

В руке громилы оказался здоровенный хромированный пистолет! Наставленное на меня дуло выглядело просто огромным.

Но я же неуязвим для обычного оружия! Это, конечно, обнадёживало, но лучше бы его заклинило.

Раздался сухой металлический щелчок. Я понял, что мужик нажал на спусковой крючок. Его лицо приобрело озадаченное выражение. Взгляд опустился на оружие. Последовала ещё одна попытка выстрелить. Осечка!

Я вспомнил, как заставил сову в музее остановиться. Может, и пистолет удалось так же привести в неисправность? Я ведь этого пожелал.

— Да твою ж мать! — прошипел амбал, раз за разом двигая указательным пальцем.

Я уже изготовился броситься на него и хорошенько врезать в челюсть, как вдруг грохнул выстрел. От неожиданности я вздрогнул и приготовился испытать в груди адскую боль, но из ствола нацеленного на меня пистолета пламя пороховых газов почему-то не вырвалось.

Зато амбал покачнулся, неуверенно взмахнул свободной рукой, а затем ноги его подкосились, и он медленно съехал на коврик с надписью «Добро пожаловать». Выбор Юли, естественно. Я бы такое говно в жизни не купил. Но и выбросить руки не доходили.

Когда громила ткнулся лицом в пол, я увидел расползающееся по его спине мокрое пятно. А за телом — стоящую на лестничной площадке Лизу!

С такой же здоровенной пушкой в руке. От ствола тянулся призрачный пороховой дымок.

— Привет, — сказала она, переступая через убитого. — Ишь, как торопятся.

— Кто торопится⁈ — ошалело спросил я. — Ты о чём⁈

— Не затащишь его в квартиру, пока соседи не повылезали? — вместо ответа сказала рыжая и, протиснувшись мимо меня, прошла в гостиную.

Твою мать! Да что тут творится⁈

Но объясняться с соседями реально не хотелось. Так что я схватил мертвеца за руки, втащил в прихожую и закрыл дверь.

Уф!

То ли на стрессаке, то ли потому что меня сделали демоном, но громила не показался таким уж тяжёлым. Оставив его, я вошёл в гостиную.

Лиза сидела на диване, положив ногу на ногу и покачивая наполовину снятой туфлей на высоченной шпильке. Подошва была красной. Лабутены, что ль? Свободной от револьвера рукой она поглаживала щурившуюся от удовольствия Мурасаку.

— Ты человека грохнула! — сказал я, не зная, как ещё начать разговор. — Это… уголовное преступление! И его труп истекает кровью в моей прихожей!

— Особо не возбуждайся, — отозвалась девушка. — Он ещё воскреснет. Правда, не сразу. Пушка у меня особенная и заряжена пульками непростыми. РШ-12, кастом. Мейд ин Долина. Сам Гефест делал.

— Древнегреческий бог-кузнец? — слегка опешив, уточнил я.

Рыжая досадливо поморщилась.

— Бог не бог — ты опять вешаешь ярлыки. Когда появилась библия, всех языческих богов объявили демонами, так что не заморачивайся с категориями.

— Эм… Ладно. Ты сказала, этот мужик в коридоре оживёт? Я тебя правильно понял?

Лиза кивнула с видимым сожалением.

— Угу. Это Каин. Уверена, ты про него слышал. Убил собственного брата. Гондон решил, что может считать себя идеальным и безгрешным. Самовлюблённый нарцисс и гордец. Наши конкуренты-ангелочки такое обожают. С тех пор проклят: замочить его навсегда невозможно. Даже наше оружие его не берёт. Лучший киллер на службе Эдема. Хотя, глядя на то, как он валяется у тебя в прихожей в луже крови, этого не скажешь, да?

Значит, найденные в парке деньги тут ни при чём, и этого амбала прислали не бандиты. Хотя от этого не легче, если честно.

— Погоди… Почему проклятый убийца на стороне ангелов? — спросил я. — Он же грешник, так?

— Ну, и? Мы за грехи не наказываем. Мы их поощряем. Но ты опять за своё, — в голосе девушки прозвучал укор. — Перестань мыслить человеческими категориями. Ты теперь в другой команде.

— Ты про грехи? Ладно, постараюсь. Не так это просто, знаешь ли, — я помассировал виски. — Так что с телом-то делать?

Лиза махнула рукой.

— Не парься. Я от него избавлюсь. Пройдёт некоторое время, пока он восстанет.

— Сколько?

Меня этот вопрос прямо волновал.

Рыжая пожала плечами. Её спокойствие одновременно раздражало и вселяло уверенность.

— Не могу точно предсказать, — сказала Лиза. — Так что не расслабляйся. Держи ухо востро и глаза разуй пошире. Тем более, Каин не единственный прислужник наших врагов.

Я остановил взгляд на РШ-12. Внушительная пушка. Очень даже.

— А нельзя ли мне тоже какое-нибудь оружие? Для самозащиты.

Лиза усмехнулась.

— Хочешь, чтобы демонический артефакт вручили новичку? Я тебя умоляю!

— Но если меня снова попытаются убить⁈

— Конечно, попытаются. Даже не сомневайся. Поэтому я за тобой и приглядываю, — крутанув пушку на манер Робокопа, Лиза убрала её в сумочку.

Явно гораздо меньшего размера, чем револьвер. Видимо, какие-то магические фокусы.

— Я мог бы взять оружие этого мужика. В смысле — Каина. Раз его послали меня грохнуть, значит, она наверняка не обычное.

— Обычное, — отозвалась Лиза. — Только пули особенные. Этому тупому отморозку никто не доверил бы ангельскую пушку. Но это не значит, что в следующий раз он не пырнёт тебя эдемским кинжалом. Его хозяева учтут, что ты можешь ломать механическое оружие, и выдадут ему что-нибудь более подходящее. Думаю, это нападение — вроде пробы. Которая должна была показать, на что ты способен. Если бы получилось тебя пристрелить, дело было бы сделано. Теперь ангелы будут действовать наверняка. Им явно не хотелось давать этому уроду в коридоре что-то по-настоящему опасное, но иного выхода у них нет.

— Значит, пули, которые сейчас в пистолете Каина, могут убивать ангелов? — спросил я. — И демонов? В общем — нас.

— Могут. Правда, только низших чинов. На тебя бы в самый раз хватило, а вот мне они не страшны. Чтобы завалить кого покруче, понадобится пушка от Гефеста. А против серафимов ещё и руны на оружие нанести придётся.

— Секундочку.

Пройдя в прихожую, я поднял с пола тяжёлый хромированный пистолет. Не узнать модель было трудно — прославленный фильмами и компьютерными играми «Орёл пустыни».

Держать его в руке было странно, но ещё страннее — осознавать, что теперь бога можно просто пристрелить. Никаких эпичных схваток на мечах, копьях, топорах и молотах, а также символических кастраций. Рационализация в чистом виде. Пушка напрочь выносит мозг процессу, являя результат в максимально сжатые сроки. Прицельный выстрел по дзен-буддизму с его культом пути и полным равнодушием к цели. С такой игрушкой упорной улитке на склоне Фудзи ползти просто некуда.

Преодолевая брезгливость, я обшарил карманы мертвеца, но запасного магазина не нашёл. Видимо, Каину выдали только одну обойму.

Когда вернулся в гостиную, Лиза усмехнулась.

— Ты хоть умеешь этим пользоваться? — спросила она. — Стрелял когда-нибудь?

— Разберусь. Жить захочешь — не так раскорячишься.

— Смотри, чтобы он тебе руку не вывихнул при отдаче. У Каина слабость к оружию, произведённому на его родине, а там любят большие пушки. И не трать пули понапрасну.

Я провёл рукой вдоль пистолета, устраняя неисправность, которую учинил, когда киллер пытался в меня выстрелить. И почувствовал, что теперь всё в порядке: пушка снова функциональна. Это ощущение трудно объяснить, но сомнений не оставалось.

— Это Каин убил моего предшественника? Предыдущего Марбаса?

Лиза презрительно скривилась.

— Нет, конечно! Тот, чьё место ты занял, был высшим демоном, губернатором, повелителем тридцати шести легионов духов и хранителем Врат. Этому мяснику он был не по зубам. Знаешь, как Каин укокошил своего братца? Дал камнем по башке. Вот так просто, — Лиза вдруг усмехнулась. — А теперь держит веганскую лавку на Приморской — кормит будущих инвалидов, которые думают, что они умнее всех, включая матушку-природу. Правда, качество товаров у него высочайшее: только экологически чистые продукты. Ощущаешь иронию?

— Да не особо, — признался я. — Он же, вроде, пахарем был. Как будто всё логично.

Моя спутница махнула рукой.

— Забей! Я к тому, что этот деревенщина — обычный мокрушник, каких пруд пруди. Разве что этот, сука, бессмертный. Нет, прежнего Марбаса убил кто-то из ангелов. Вогнал в него особенное оружие. Когда мы узнаем, кто это сделал, то расправимся с ним, как полагается. Кровь за кровь! Может, его палачом даже станешь ты.

Перспектива нисколько не воодушевляла. Да и волновала меня вовсе не месть, до которой мне не было никакого дела, если честно. Все эти корпоративные разборки мне даром не всрались. Я просто хотел выжить. Поэтому спросил:

— Варлен Евгеньевич сказал, что человек не может убить демона или ангела, так почему ко мне послали Каина?

— Может, если у него нужное оружие. Прости, наверное, стоило это уточнить.

— Было бы неплохо!

Хотя что это изменило бы?

— Почему ангелы сами за мной не придут?

— Видишь ли, пока твоя демонизация не завершена, юридически ты остаёшься человеком. Бред, конечно, однако такова бюрократия.

— А ангелы людей не убивают, — вспомнил я слова Раума.

Моя собеседница кивнула.

— Именно. Ну, или очень редко и по веской причине. Кроме того, нельзя просто взять и завалить одного из наших. Это чревато разборками. Нужен повод. Тебе в эти тонкости вникать пока незачем. Главное, что у ангелов отчасти связаны руки. Но лазейки всегда найти можно. Одна из них валяется в твоей прихожей. Кстати, пора избавить тебя от тела этого говноеда, — сказала она, вставая с дивана. — Мурасака, поможешь? Могу, конечно, и своего фамильяра напрячь, но Каин, вроде как, ваша проблема.

— Конечно, госпожа, — отозвалась кошка. — Всё, что нужно, ради моего повелителя.

— Отлично! У тебя есть пищевая плёнка и мусорные мешки? — обратилась ко мне Лиза.

Дальше последовал форменный кошмар, который мне не развидеть никогда!

Каина рвали на части невидимые духи. Лиза деловито упаковывала их в целлофан и уносила. Наверное, складывала в свой кроваво-красный «Феррари».

На всё ушло не больше часа.

— Готово! — наконец, объявила она, подойдя ко мне, сидевшему на кухне и старавшемуся не смотреть на залитые кровищей пол и коврик в прихожей. Утешало лишь то, что коврик теперь придётся выбросить. — Сонм позаботится о беспорядке. Ты кажешься бледноватым. Может, тебе вздремнуть?

Я уставился на неё, пытаясь понять, издевается она или нет. Но рыжая говорила вполне серьёзно. Да и как ещё может выглядеть человек (или демон), только что расфасовавший труп⁈

Но, как ни странно, интересовало меня вовсе не то, куда она денет останки Каина.

— Ты сказала, ангелы торопятся, — проговорил я, глядя в глаза цвета бутылочного стекла.

Девушка прищурилась.

— Ну, и?

— Почему они торопятся меня убить, Лиза? К чему такая спешка?

Рыжая протянула руку и похлопала меня по плечу. Довольно ощутимо для хрупкой на вид девушки. Похоже, рыжая куда сильнее, чем кажется.

Ну, да, она же только выглядит, как человек, а на самом деле демон.

— Не гони коней, — сказала она. — Всё, что нужно, узнаешь в своё время.

Судя по тону, настаивать было бесполезно. Хотя очень хотелось, я сдержался. Но почему меня оставляют в неведении? Разве я не такой же демон, как прочие? Пусть юридически и считаюсь пока человеком.

Кстати, об этом.

— Я тут на досуге размышлял…

— О, у тебя есть досуг! Везунчик! А мне вот приходится приглядывать за парнем, которого могут прикончить, стоит отвернуться.

— Не стану за это извиняться.

— И не надо. Так о чём ты там размышлял?

— Если демоны и ангелы — одно и то же, а среди демиургов были как первые, так и вторые, то получается, что я… бог?

Лиза усмехнулась.

— А тебе хотелось бы?

— Ну… не знаю. Звучит лучше, чем демон. Без обид.

— Всё потому что нас выставили злодеями. Думаешь, ангелы чем-то лучше? Ты удивишься, когда узнаешь о них больше.

— Расскажи.

Рыжая покачала головой.

— Что касается того, бог ли ты… В том смысле, который имеет это слово в современных религиозны текстах, — однозначно нет. В этом смысле никто не бог. Потому что всемогущего, всезнающего и непогрешимого существа нет и быть не может. Если же говорить в истинном и древнем смысле, который нынче зовётся у людей язычеством, — да, ты бог. У нас нет национальности, нет страны, у нас десятки имён, и мы везде. Мы ничьи, но наше — всё, что мы можем взять. А это очень и очень много. Доволен?

— Пока не знаю, — честно ответил я. — Но звучит неплохо.

— Тебе так не хочется быть демоном? Боишься ангелов?

— Не без этого.

Моя собеседница понимающе кивнула.

— Поэтому я и была против твоей кандидатуры, — сказала она холодно. — Как я и сказала, ты слюнтяй.

— Хотел бы возразить, да нечего. Разве что — не просил я об этой работе.

— Это уже не имеет значения. Как и моё мнение. Ладно, мне пора. Я не собираюсь тут с тобой сидеть. Хватит того, что день уже испорчен художественной расфасовкой трупа. Я, вообще-то, планировала провести его совсем иначе.

— Давай провожу.

Лиза усмехнулась.

— Дверь я найду.

— Не сомневаюсь. Мне нужно её запереть.

Когда девушка ушла, а я защёлкнул все замки и засов (как будто они помешали Каину открыть дверь!), мой взгляд упал на подыхающую кровь, в которую я всё это время очень старался не вляпаться.

— Мурасака.

Кошка вошла в прихожую.

— Чего изволишь, повелитель?

— Прибраться бы тут. Сможешь?

— Само собой. Ты не заметишь, как следы того, что здесь валялся мертвец, исчезнут.

— Очень надеюсь. И коврик выкинь. Он мне никогда не нравился.

— Будет сделано, повелитель.

— Тогда я тебя оставлю. Сообщи, если кто-нибудь ещё попытается влезть в квартиру.

— Можешь положиться на нас, повелитель, — заверила меня Мурасака, меланхолично помахивая хвостом. — Мимо нас и муха не проскочит! Мы всегда на страже.

Хотелось бы верить, конечно.

Отправившись в ванную, я принял горячий душ, а затем накинул махровый халат, подаренный Юлей на День рождения, и пошёл в спальню.

Не то, чтобы меня клонило в сон. Хотелось отключиться от всего этого. Взять тайм-аут. Так что я завалился в кровать, натянул одело повыше и решительно закрыл глаза, преисполнившись намерения поспать хотя бы пару часов.

Отключился я очень быстро.

Когда проснулся, единственным запомнившимся сновидением были огромные покрытые зеленоватой патиной ворота, похожие на дверь банковского сейфового хранилища, как их показывают в фильмах про ограбления. Только на них виднелись семь симметрично расположенных кругов, образованных сложными механизмами, пять из которых светились густым синим, как магические артефакты в компьютерных фэнтези-играх, а два были сломаны. И это вызывало во сне неясное, но сильное чувство тревоги.

Я стоял посреди огромного пустого помещения, сложенного из серых плит, покрытых плесенью и мхом, и глядел на возвышающуюся передо мной дверь. Воздух был прохладен и влажен, пахло затхлостью и ещё — звериным потом. Как в зоопарке возле вольеров с хищниками.

А затем в дверь с другой стороны что-то гулко ударило, и комната, в которой я находился, задрожала, как при землетрясении. Спустя несколько секунд последовал ещё один удар, а вслед за ним раздался приглушённый протяжный вой. Такой могло бы издать гигантское существо. Судя по всему, оно и находилось за дверью.

С невидимого потолка упало несколько лягушек. Вернее — жаб, и довольно крупных. Часть шлёпнулась на спину, но перевернулась, отчаянно дрыгая лапками.

Когда одна из них издала кваканье, передо мной будто взметнулся сноп сверкающих искр, и я выпал из сна.

Открывать глаза не хотелось, но чувствовалось, что мне уже хватило. Пришлось встать. Как ни странно, голова была свежей. Обычно после дневного сна не так.

В квартире не было и следа вчерашнего происшествия. Не представляю, как сонм это сделал, но справился отлично.

Ладно, пора заняться делами. Для начала я отправился в банк и закрыл ИП. Больше оно мне было не нужно: у меня появился новый источник дохода. Так что идею ремонтной мастерской пришло время похоронить.

Поразмыслив, я решил не класть найденные под кустом шиповника деньги в банк. Пусть будет дома наличка. Но держать их просто под матрасом или в кастрюле не вариант. Так что я наведался в магазин, купил сейф с кодовым замком, на обратном пути зашёл в строительный магазин и прихватил пакет цемента. Дома снял в кладовке часть пола и вделал в пространство под паркетом сейф. По идее, там моё бабло должно быть в безопасности. Для маскировки ещё мешок с виниловыми пластинками, которые вот уже несколько лет было жалко выбросить, положил сверху. Хотя кто ко мне полезет? До сих пор не грабили и в будущем вряд ли попытаются. Хрущёвка не то место, где живут богачи. И всё же, так спокойнее.

Провозился я до вечера, сделав лишь перерыв на ужин, приготовленный сонмом. Ну и в магазин ещё сходил. Жрёшь, вроде, всего ничего, но продукты постоянно кончаются. Вот, блин, настоящее колдовство, которое не мешало бы разоблачить!

Часов в десять я включил телевизор. Имел такую привычку — врубать ежедневное кулинарное шоу для фона. Пока повара сражались за право приготовить лучший тартар из тунца, я ползал по Интернету в поисках новых сведений о демонах, экзорцизмах и так далее. Чем больше читал, тем яснее понимал, что имел в виду Раум, говоря о маркетинге ангелов. Почти ничто из того, что мне попадалось, не соответствовало рассказам моих новых знакомых. А, стало быть, и реальности.

В конце концов, я решил на это забить. Способа вернуться в человеческое состояние либо не существовало, либо он держался в строжайшем секрете.

И, всё-таки, почему выбрали именно меня? В смысле — вообще, включили в список кандидатов. Должна же быть объективная причина. Раум и Лиза явно что-то недоговаривают, а узнать больше не у кого.

Без четверти двенадцать я выключил телик и отправился в ванную.

Уже собирался завалиться в кровать, когда в комнате вдруг начали сгущаться тени. Это происходило так стремительно, что я застыл в недоумении — прямо в процессе развязывания пояса банного халата.

Несмотря на горящий возле изголовья кровати ночник, спальня погрузилась в густой полумрак, а затем подо мной возникла светящаяся фиолетовым сложная схема с множеством линий, кругов и причудливых символов.

Я хотел отойти на пару шагов, но обнаружил, что не могу пошевелиться: ноги вместе с тапочками будто приклеились к полу!

Очертания комнаты стали зыбкими, задрожали и начали меняться. Не прошло и минуты, как я увидел, что нахожусь на чердаке: балки над головой, крошеные пыльные окошки, через которые едва пробивается лунный свет, и пол, основательно загаженный птичьим помётом. Кроме этого, на нём виднелись тёмные влажные пятна. Поодаль валялась обезглавленная куриная тушка. Чёрт, да это же кровь! И наверняка вокруг полно сальмонеллёза!

Ах, да, я же теперь могу заразы не опасаться… Слава Богу! То есть… Ладно, сейчас не до умственной риторики.

Тем более, передо мной как раз нарисовалась фигура стоящего на коленях лысого мужика в просторной чёрной рясе. На лбу у него светилась голубая точка. Душа! Об этом было написано в инструкции. Над ней почему-то значилось «2457». Это напоминало очки жизни персонажа компьютерной игры.

Мужик уставился на меня серыми водянистыми глазами, окружёнными густой сеткой морщин. В них мелькнуло удивление, сменившееся ужасом, а затем — восторгом. Все эти метаморфозы произошли в течение нескольких секунд.

А затем мужик поспешно вскочил, не выпуская из рук здоровенную книгу в чёрной обложке, и воскликнул на чистом французском:

— Великий лорд и губернатор Марбас! Заклинаю тебя исполнить мою волю! Взамен добровольно предаю свою душу Преисподней!

Твою ж, блин, в душу мать!

Похоже, у меня случился первый призыв.

Понять-то мужика я отлично понял. Как и сказал Раум, полиглотия шла в комплекте с моей новой природой. Видимо, потому что без знания всех языков было бы проблематично заключать такие вот сделки по всему миру.

Интересно, я сейчас в Париже? Жалко, сквозь крошечные окна ни черта не видно. Может, прямо за ними Эйфелева башня или сгоревший Нотд-Дам.

Так, ладно! Сейчас не до этого. Француз ждёт, что я сделаю его магом, а я понятия не имею, как заключить контракт.

Я ж того… девственник демонического призыва.

Не говоря уж о том, что стою на чердаке в банном халате и тапочках. Не особо представительно для того, как ко мне обратился мужик в мантии. Он-то вон подготовился: одёжка соответствующая, цацка на груди какая-то жуткая, свечи вокруг расставлены. Место, опять же, выбрал антуражное. Не считая голубиного помёта.

Судя по выражению глаз призвавшего меня, он тоже рассчитывал на более соответствующий титулам вид демона.

— Кхм… — откашлялся он, слегка нахмурившись. — Лорд Марбас?

В голосе прозвучало вполне оправданное сомнение.

— Он самый, — ответил я, очень надеясь, что собеседник в курсе, что делать.

Мужик отвесил низкий поклон.

— Я прошу тебя дать мне силу! — проговорил он. — Сделай меня великим магом, а взамен забери душу! В соответствии со стандартными условиями демонического контракта, — добавил он поспешно.

Чёрт! Что б я знал, как это делается… Не ожидал, что меня призовут так скоро. Но, видимо, в мире полно желающих стать колдунами и ведьмами. Да, получается провести ритуал не у всех, но ведь на Земле живёт больше восьми миллиардов человек. Чисто статистически, пытающихся призвать демонов должно хватать.

Так, ладно… Похоже, самое время обратиться в службу поддержки начинающих скупщиков душ. Я похлопал себя по карманам, хотя отлично помнил, что оставил телефон на столе, когда пошёл в душ. Проклятье! Даже позвонить не с чего…

— Как тебя зовут? — спросил я наблюдавшего за моими действиями мужика.

— Я не скажу тебе этого, великий лорд, — ответил он. — Мне известна эта уловка! Узнав моё имя, ты получишь надо мной власть!

— Мы живём в двадцать первом веке. Думаешь, это так трудно?

На лице призывателя появился испуг.

— Но… ты не должен этого делать! — сказал он. — Это не по правилам!

Я в этом очень сомневался. Но виду не показал, конечно. Да и на кой мне власть над ним? Понять бы, как контракт подписать и душу заполучить.

— Телефон есть? — спросил я француза.

— Что⁈ — опешил он, моргнув.

— Мне нужно позвонить. Уточнить кое-какие детали договора, — сочинять приходилось на ходу, так что звучало это, наверное, бредово. — И это… Не мог бы ты выйти?

— Выйти? — насторожился француз. — Зачем⁈

— Мне нужно подготовиться. Ты не должен видеть, что я делаю. Есть тайны, которые знать смертным не положено.

Вроде, прозвучало неплохо. Но мужик не торопился оставлять меня одного.

— Как-то это странно… — протянул он, глядя на меня с сомнением. — В книге ни о чём таком не упоминалось.

— Слушай, тебе нужна сила или нет? — пошёл я ва-банк. — Кто из нас демон, в конце концов? Мне лучше знать, что к чему. И как ты, вообще, смеешь спорить⁈

Это подействовало.

— Да-да, конечно! — закивал мужик. — Простите, лорд Марбас! Я не хотел выказывать неуважения. А… надолго?

— Я тебя позову. Но не вздумай подслушивать! Иначе умрёшь на месте! — я постарался говорить грозно и внушительно.

Уж не знаю, получилось ли, но француз поспешно вручил мне извлечённый из-под мантии мобильник и попятился к двери.

— Телефон верну, — сказал я. — Не беспокойся.

— Вы по нему будете звонить… в ад? — вякнул он.

— А что? Тебя смущает?

— Так он это… заблокирован же.

Глянув на мобильник в руке, я нахмурился. Да, точно. А ну-ка, попробуем…

Мысленно я приказал телефону дать мне доступ. Прибор ведь, а у меня над ними, кажется, есть особая власть. Не даром же тип в леопардовой рубашке назвал меня в клубе «новым механиком».

Экран вспыхнул. Есть!

— Не проблема, — сказал я французу. — А теперь — вон!

Претендент на магические силы пулей вылетел с чердака, захлопнув за собой дверь.

Так-то лучше!

Набрав номер «666», я прижал мобилу к уху и застыл в ожидании.

Потянулись длинные гудки. А затем я услышал явно записанный женский голос:

— Вы дозвонились в службу поддержки Сумрачной Долины. Сейчас все операторы заняты, но первый освободившийся непременно вам ответит. Пожалуйста, оставайтесь на линии. Ваш звонок очень важен для нас.

И в динамике заиграла классическая музыка. Кажется, Моцарт.

Ну, класс! Не знаю, чего я ожидал, но точно не этого.

Однако делать было нечего — пришлось ждать. Интересно, сколько это продлится…

Через две минуты в трубке щёлкнуло, и мужской хрипловатый голос проговорил:

— Экх-м… Здравствуйте! Меня зовут Алистер Кроули, я ваш личный консультант. Чем могу помочь, лорд Марбас?

Имя и фамилия показались знакомыми. Я их точно когда-то слышал.

Говорил мужик по-английски, но всё было понятно.

— Да, добрый… Доброй ночи. Меня тут призвали… Впервые. Не могли бы вы объяснить, что делать?

В трубке повисла пауза. К счастью, недолгая.

— Конечно, лорд Марбас, — проговорил консультант. — Давайте действовать по порядку. Для начала проверьте, верно ли сделан удерживающий чертёж. Вдруг клиент ошибся, и вы сможете выйти.

— У меня ноги будто к полу приклеены.

— Ага, ясно. Значит, он справился. Повезло ему. Тогда скажите, пожалуйста, вы убедились в платёжеспособности клиента?

— Типа, есть ли у него душа?

— Да, лорд Марбас.

— Есть. Горит прямо во лбу.

— Отлично! Теперь вам нужно развернуть перед претендентом таблицу с категориями. Для этого…

— Погодите! — перебил я Кроули. — Какую ещё таблицу? У меня никакой таблицы нет! Я тут вообще стою в халате и тапочках. Этот типа вытащил меня из дома, как только я вышел из ванной.

— Понимаю. Видите ли, лорд Марбас, каждая душа имеет свою ценность. И клиент может получить количество магических воздействий в зависимости от неё. Сколько стоит душа клиента?

Я вспомнил число, висевшее над горевшей во лбу француза точкой. Наверное, это и есть ценность его души.

— Две с чем-то тысячи.

— Вам плохо видно? — чуть удивлённо осведомился консультант.

— Я, вроде как, попросил его выйти на время. Не хотел ронять престиж.

— Весьма разумно. Когда он вернётся, вам нужно будет показать ему таблицу. Для этого щёлкните пальцами левой руки. Давайте попробуем.

Я щёлкнул пальцами. Не особо ловко, но в воздухе тут же появилась светящаяся таблица вроде тех, которые используются в телевикторинах. В ячейках имелись надписи: богатство, власть, любовь, секс, слава и так далее. В каждой значилось число.

— Есть, — сказал я.

— Отлично! — полным оптимизма голосом проговорил Кроули. — Предложите клиенту выбрать категории в зависимости от количества доступных ему очков. Например, власть за шестьсот, богатство за тысячу, секс за двести и так далее. Пусть сам решает, сколько чего ему нужно. Когда определится, щёлкните пальцами правой руки, и появится договор. Он должен подписать его кровью, а вы поставить печать.

— Печать? Но она осталась дома!

— Это невозможно, мой лорд, — мягко заверил меня Кроули. — Проверьте, пожалуйста, карманы.

Похлопав себя по бёдрам, я обнаружил печать.

— Да, есть.

Интересно, а если бы я вообще голый тут оказался, где бы она нашлась?

— Прекрасно, лорд Марбас! — обрадовался мой собеседник. — У вас остались ещё вопросы? Я могу помочь чем-то ещё?

— Эм-м… Кажется, нет. Спасибо.

— Всегда к вашим услугам. Теперь я ваш личный консультант, мой лорд, так что звоните напрямую по добавочному номеру «54».

— Ага. Понял.

И постараюсь запомнить.

— Всего доброго, лорд Марбас. Удачного контракта.

Кроули повесил трубку.

Так, ну, поехали!

— Заходи! — гаркнул я.

Дверь приоткрылась, и на чердак осторожно заглянул француз.

— Звали, лорд Марбас?

— Да, — я приглашающе махнул рукой. Наверное, надо держаться величественно, но в халате это делать трудновато. Особенно с непривычки. — Держи, — я протянул ему телефон. — В общем, всё в порядке. Там, — я ткнул пальцем в пол, — дали добро.

— Я очень рад, — улыбнулся мужик. — А это что такое? — он указал на таблицу.

— Категории магических действий. Тебе доступны 2457 очков. Можешь выбрать любое сочетание.

Будущий колдун был заметно озадачен.

— Это так работает? — пробормотал он.

Я важно кивнул.

— А ты хотел стать владыкой мира?

— Ну-у… Вроде того.

— Увы. Такие правила. Выбирай, что нравится.

Мужик задумался. Я себя чувствовал ведущим телевикторины. Интересно, долго он будет размышлять? Время-то позднее. Если процесс затянется, у меня сон окажется перебит. А это значит нарушение выработки всяких важных гормонов. Оно мне надо?

Выждав минут три, я проговорил:

— Итак?

— Сейчас-сейчас! — закивал мужик. — Ещё немного. Я считаю…

В общем, метался он не то, чтобы долго, но было заметно, что душу свою продать хочет подороже. Вот только, как ни выкруживай, а больше, чем она стоит, не получишь.

Наконец, француз определился, и я щелкнул пальцами.

В руке у меня тут же возник контракт — вполне обычный такой лист пергамента, где были проставлены выбранные будущим колдуном категории с указанием количества магических действий. Имя клиента отсутствовало. Очевидно, для удостоверения личности было достаточно крови.

Француз с энтузиазмом резанул себя по руке небольшим кинжалом, извлечённым из кармана мантии. После того, как он оставил в нижнем правом углу листа кровавый отпечаток большого пальца, я приложил к пергаменту печать. Едва она коснулась договора, мелькнула сиреневая вспышка, и рядом с «подписью» колдуна появилось выжженное изображение моего сигила.

Затем листок быстро свернулся, превратившись в средних размеров гранат, который со стуком упал на пол. Я подобрал его, пока не выкатился за пределы магического круга призыва и удержания.

— Поздравляю, — сказал я французу. — Приятно иметь с тобой дело и всё такое.

— Благодарю, великий лорд Марбас! — отозвался тот, отвешивая поклон. — Взаимно. А теперь — вы свободны! Возвращайтесь в Преисподнюю!

Как только он это сказал, чердак завертелся, и через миг я оказался ровно там же, откуда он меня призвал. Не в Преисподней. И на том — спасибо.

Гранат был зажат в моей руке.

— О, повелитель, мы видим, ты раздобыл первую душу, — проговорила сидевшая на столе кошка. — Поздравляем.

— Спасибо. А ты чего это тут устроилась?

Сразу представились миллионы микробов.

— Не переживай, повелитель, — усмехнулась госпожа Мурасака. — Глистов у нас нет. Да и не заразишься ты ничем. Можешь хоть с пола есть.

— Нет уж, спасибо, — я уставился на фрукт, который держал в руке. — Что мне с этим делать?

— Ну, если хочешь получить свои способности, — поглотить.

— Съесть, что ли?

— Это же гранат. Их едят, разве нет?

— Ага. А что за способность мне достанется?

— Откуда нам знать? — кошка принялась яростно чесать себя за ухом. — Съешь — и узнаешь.

Ну, да, точно. Я повертел гранат в руках. Вот только тогда пути назад уже не будет. Наверное.

— Потом. Сейчас уже поздно.

— От одного фрукта вреда не будет.

Я сходил на кухню, где тщательно вымыл гранат, а затем положил его в стеклянную вазочку с другими фруктами. Среди яблок и бананов он выделялся. С тех пор, как Юля съехала, я гранатов не покупал, так что он был единственным. Не перепутаю.

— В чём дело, повелитель? — удивилась госпожа Мурасака. — Не любишь гранаты? — голос звучал насмешливо. — Говорят, в них много железа.

— Угу. И фруктозы. А это калории. Я стараюсь следить за весом.

— Как знаешь, — кошка спрыгнула на пол, потянулась и направилась к дивану. — Спокойной ночи.

— И тебе.

Пожалуй, и правда, надо спать ложиться. Как говорится, утро вечера мудренее. Да и в сон клонило. Нельзя сбивать режим. Мелатонин сам себя не выработает. Хотя я даже не знаю, нужен ли он мне ещё…

Пройдя в спальню, я стянул халат и завалился в кровать. По телу разлилась блаженная истома. Глаза закрывались сами собой, как будто организм только и ждал, когда примет горизонтальное положение.

Отдавшись на его волю, я уснул — практически мгновенно.

И оказался в огромной полутёмной комнате с железной дверью. Неведомая тварь по ту сторону наносила по ней глухие удары. На полу виднелись насекомые. Скорпионы, кажется. Ядовитые, небось… А вот жаб не было.

Передо мной вдруг появился молодой парень в чёрном костюме. Рубашка и галстук были того же цвета. Как и ботинки. Этакая сотканная из мрака тень. Но, кажется, вполне осязаемая. Только прикасаться к ней совсем не хотелось, чтобы проверить.

На голове у парня был серебряный обруч с маленькими крылышками с обеих сторон.

— Отступись, механик, — проговорил парень, пристально глядя на меня. — Это тебе не по зубам. Не мешай нам, а то умрёшь.

Говорил он тихо и спокойно, как о чем-то неважном и обыденном.

Я хотел спросить, что он имеет в виду, но не мог произнести ни слова. Мой язык будто парализовало.

— Тебя предупредили, — веско сказал чёрный.

И взмахнул рукой.

Вокруг меня появился целый рой больших ночных бабочек. Каждая — с ладонь. Они заметались между нами, и через пару секунд стало ясно, что парень исчез.

А затем комната начала таять, как мираж. Вдалеке забрезжил бледный свет. Он быстро приближался, заливая всё вокруг и рассеивая сумрак.

Проснувшись, я сразу понял, что в глаза мне бьют горячие солнечные лучи.

Отвернувшись, поднял веки, проморгался и встретился взглядом с госпожой Мурасакой.

— Доброе утро, — сказала она. — Не знаем, были ли у тебя на сегодня планы, но уже половина двенадцатого.

Сев в кровати, я потёр глаза. В памяти стояла чёрная фигура с обручем на башке. Привидится же такое…

— Что на завтрак? — спросил я.

— А ты пойди на кухню и погляди, — посоветовала кошка.

Ну, главное, есть, на что посмотреть.

После еды я связался с хозяином помещения, где находилась мастерская, и договорился о завершении аренды. Придётся, конечно, неустойку выплатить, но деньги у меня теперь есть.

Так что я собрал вещи, оборудование, вызвал машину и отвёз всё домой, где ещё пару часов распихивал барахло по кладовкам и антресолям. Наверное, половину стоило бы выбросить (а то и всё), но рука не поднялась.

Было почти шесть, когда раздался звонок телефона. Юля! Так, и что же ей опять нужно? Забыла ещё какие-то вещи?

— Алло! — проговорил я, снимая трубку.

— Привет, Андрей. Прости, что снова беспокою.

— Да ничего. Что случилось?

— У меня с ноутбуком что-то. Знаю, это нагло с моей стороны. Но я не доверяю левым мастерам. У меня на нём всё-таки личная информация хранится, а удалять, чтобы сдать в ремонт, не хочется. И флэшки нет, чтобы перекинуть. Да и я всё равно наверняка что-нибудь пропущу, если… В общем, ты не мог бы посмотреть?

Очень похоже на повод снова увидеться.

Ещё недавно я бы обрадовался. Наверное. Но теперь… Я ведь демон. А это, по идее, не лучшая партия для девушки. Да и неожиданные чувства Юля ко мне явно вызваны изменением моей природы. Но отказывать было неудобно.

— Хорошо, привози. Я, вроде как, весь день дома сегодня.

— Спасибо! — обрадовалась Юля. — Если через час подъеду, нормально будет?

— Да, пожалуйста.

— Ещё раз спасибо!

Повесив трубку, я сел на диван перед телевизором. Мурасака вскочила рядом на подлокотник и приняла позу сфинкса.

— Твоя бывшая?

— Ага. У неё сломался ноут. Просила починить.

— Это повод.

— Я знаю.

— Ты счастлив? Можешь её вернуть. И она от тебя уже никуда не денется. Если только надоест.

— Не уверен, что мне нужны такие отношения. В смысле — основанные на фальшивых чувствах.

— Щепетильный, да? Ничего, это пройдёт со временем. Но ты прав: найдёшь себе бабу получше. Без проблем. Любую. Здорово, да? А то и сразу нескольких. Участвовал когда-нибудь в групповушке?

— Нет.

— Тебе понравится, — авторитетно заверила Мурасака. — У того, чтобы быть демоном, куча преимуществ.

— Если не считать, что меня пытаются прикончить.

— У каждой медали две стороны. Тебе нужно стать сильнее, повелитель. Ты знаешь, что для этого делать.

Мой взгляд упал на лежавший в вазе с фруктами гранат. Да, знаю. Поглощать души.

— Я понимаю, в чём дело, — заявила госпожа Мурасака. — Ты надеешься, что ещё не поздно снова стать человеком. Цепляешься за прошлое. Поэтому и не послал на хрен эту морящую себя голодом тощую сучку. Но, даже если вы сойдётесь, это не сделает тебя тем, кем ты был прежде. Да и не был ты человеком, если уж на то пошло. Думаешь, откуда в тебе умение починить любой прибор? Это наследственность. Как говорят люди, во что чёрт ни нарядится — всё чёртом останется.

Пожалуй, кошка была совершенно права. Я и сам это понимал подсознательно. Наверное, поэтому и закрыл вчера дверь за Юлей, хотя видел, что она осталась бы, если б я предложил.

Да, нужно эту лавочку прикрывать. Тем более, на меня охотятся. По идее, мне вообще лучше держаться от людей подальше. Особенно близких. Правда, Юля в их число уже не входит. И не нужно, чтобы входила.

Так что посмотрю ноутбук и, если с ним действительно что-то не так, починю. И на этом наше общение с бывшей будет закончено.

Только смутило одно слово, которое произнесла кошка.

— Что ещё за наследственность? — спросил я. — На что это ты намекаешь?

Сразу вспомнилась статья о демонических детях. Но никаких признаков вроде родимых пятен и лишних пальцев я у себя не нашёл, так что постарался о ней забыть.

— Ты и сам понимаешь, — хмуро ответила госпожа Мурасака. — На дурака-то не похож. А больше мы про это ничего не скажем, потому что нам по чину не полагается лезть в генеалогию высших демонов. Ужинать будешь?

Стоило труда заставить себя не настаивать на развитии темы. К тому же, намёки кошки на то, что моя мать спуталась с каким-то демоном, казались полным бредом. Не ведьма же она, в конце концов!

— Да. Спасибо, — сказал я, постаравшись передать тоном своё недовольство.

— Пока не за что, — буркнула Мурасака. — Ещё ничего не готово. Но сейчас займёмся.

Спрыгнув с дивана, кошка отправилась на кухню, вальяжно покачивая хвостом.

Я включил телевизор. Если не считать того, что меня призвали, и под полом лежала куча найденных в парке денег, моя жизнь не сказать, чтобы кардинально изменилась. Естественно, я представлял себе времяпрепровождение демонов совершенно иначе: сера, огонь, кипящие котлы и орущие грешники, в которых ежесекундно тыкают вилами. Как-то так. Но точно не телевизор.

Пощёлкав, я нашёл новостной канал. Надо же быть в курсе, что в мире делается. Одними кулинарными шоу сыт не будешь.

Попал на репортаж из Австрии: Дунай вышел из берегов, поднявшись на девять с лишним метров и затопил Линц. Бурлящая вода неслась по улицам города, сметая всё на своём пути.

Снова зазвонил телефон. На экране появилась надпись: «Варлен Евгеньевич Раум». Я его контакт точно не записывал, так что, видать, очередные демонические штучки. Придётся ответить. Работодатель всё-таки. Вроде как. Хотя и странный, никак не желающий толком объяснить, что именно от меня требуется.

— Да, Варлен Евгеньевич, — проговорил я, снимая трубку.

— Как зайдёт солнце, поезжай к Дворцовому мосту, — сказал Раум, пропустив приветствие. — Там тебя встретят.

И тут же отключился. Очень мило! Как будто у меня своих дел быть не может. Ладно, хоть точное время не назначил. Так что успею встретиться с Юлей, расставить все точки над «ё» и потом поеду в центр. Опять на метро, естественно.

Я как раз наблюдал за тем, как невидимый дух размешивает сахар в кружке кофе с молоком, когда пришла Юля.

— Привет, — кивнула она, держа обмотанный проводом ноутбук под мышкой.

Одета моя бывшая была вызывающе: плотно обтягивающая белая футболка с глубоким вырезом, джинсовая мини-юбка и большие кроссовки на толстой подошве. Духами Юля облилась с завидной щедростью. Не поскупилась, что называется. Пройди она мимо бедолаги-аллергика, он рухнул бы наземь без сознания.

— Входи, — кивнул я, стараясь ни на что не пялиться. — Кофе будешь?

— Можно, — она скинула кроссовки и достала с полки запасные тапочки. — Вот ноут. Что-то тормозит в последние дни. Я проверила на вирусы, как ты показывал, но не помогло.

— Давай посмотрю, в чём дело.

Забрав ноут, я отнёс его в гостиную, положил на стол, а затем направился наливать Юле кофе. Поручать это сонму было бы глупо: девушка могла случайно увидеть чудеса телекинеза. А мне этого не надо.

— Как, вообще, дела? — заложив руки за спину, поинтересовалась Юля, входя на кухню следом за мной. — На работе есть улучшения?

— Нет. Закрыл ИП. Нет смысла.

— И на что будешь жить?

— Устроился на работу. В одну крупную фирму.

— О, здорово. Поздравляю.

— Спасибо. Вот твой кофе. Чёрный, две ложки сахара, щепотка корицы.

— Мило, что ты помнишь. Спасибо.

— Не так давно мы расстались.

— Ну… да. Ты прав, — она схватила кружку двумя руками и сделала маленький глоток. — И температура нужная!

— Привычка. Пойду займусь ноутом.

— Угу. Давай.

Мы вернулись в гостиную. Юля буквально не сводила с меня глаз, заставляя чувствовать неловкость.

— Знаешь, ты тут посмотри телик, а я в соседнюю комнату пойду. У меня там все программы… и вообще, нужные приблуды. Не хочу таскать их туда-сюда.

— Я могу с тобой пойти, — встрепенулась Юля. — Посмотрю, что ты будешь делать. Может, сама чему-нибудь научусь.

— Мы оба знаем, что этого не случится. Не надо. Мне лучше работается, когда я один.

— Ну, как хочешь, — расстроилась Юля. — Тогда я тут посижу.

И она опустилась на диван с чашкой в руке.

Я отправился в спальню с ноутбуком. Проверил всё, что было можно, и не обнаружил никаких неисправностей. Очевидно, моя бывшая придумала повод приехать. И даже не стала заморачиваться над предлогом. А может, хотела, чтобы я разгадал её замысел. Женская душа — потёмки, как говорится.

Выключив ноут, я обмотал его проводом и вышел в гостиную. Юля сидела, положив ногу на ногу и слегка покачивала висевший на пальцах тапок. При моём появлении она погасила телефон, который держала в руках, и встала.

— Ну, как, получилось?

— Да, немного подшаманил, и теперь он летает. Вот держи, — я вручил Юле ноутбук.

— Ты просто волшебник! Спасибо тебе огромное.

— Да не за что.

Хотел добавить «обращайся», но вовремя заставил себя прикусить язык.

Юля уходить не торопилась.

— Если честно… — начала она, потупившись, — наверное, это прозвучит глупо, но когда я вчера вернулась домой… В общем, с тех пор всё думаю о тебе. Как-то глупо мы расстались. В том смысле, что я не уверена…

— В чём? — спросил я, уже примерно понимая, к чему идёт речь.

— Мне кажется, зря мы это сделали, — после паузы выпалила Юля.

Очень хотелось заметить, что сделали это не мы. Сделала это она. Но я не стал. Вместо этого пожал плечами.

— Может, и так. Кто теперь это знает?

— Ну, да. Но, с другой стороны…

Пока она говорила, мой взгляд остановился на её футболке. И не потому что под ней скрывалась знакомая до последней родинки грудь третьего размера. На белой ткани чётко вырисовывались тёмно-красные пятнышки. Мелкие, будто на неё чем-то брызнули.

— Извини, что перебиваю, — сказал я. — У тебя что, кровь пошла?

— Кровь? — удивилась Юля. Быстро провела указательным пальцем под носом. — Да нет, вроде. А что?

— Брызги на футболке. Когда ты пришла, их не было.

Юля опустила взгляд себе на грудь. Оттянула рукой ткань.

— Вот чёрт! Надо же, как неудачно! Не знаю, отстирается ли… Это я, растяпа, гранатом твоим брызнула. Ты ж не против, что я его съела? Тебе они всё равно не нравятся.

Резко повернув голову, я уставился на стол, где в вазе лежали фрукты. Все, кроме граната!

Твою ж мать…

— Андрюш… — протянула Юля. — Я хотела сказать, что нам с тобой…

— Прости, я должен бежать! Прямо сейчас. Уже опаздываю.

— Но!

— Серьёзно, Юль! Прости, но мне надо уходить.

— Можем вместе выйти.

— Нет.

Я замолчал, не зная, что ещё сказать. Внутри бушевала паника. Юля съела гранат, который я заполучил, заключив демонический контракт! Мне требовалась срочная консультация.

— Ты нормально себя чувствуешь? — спросил я, зачем-то заглядывая девушке в глаза.

— Я-то да, — ответила она. — А ты? Ведёшь себя странно. Впрочем, кажется, я тебя поняла. Извини, что начала этот разговор. Знаю, мы расстались по моей инициативе. И я, наверное, не имею права… В общем, ты прав: мне пора!

И она поспешно вышла в прихожую. Натянув кроссовки, открыла дверь и, переступив порог, обернулась:

— Ещё раз спасибо за ноут. Пока!

И побежала вниз по ступенькам.

Закрыв дверь, я выхватил из кармана телефон и набрал номер горячей линии. Затем — добавочный. К счастью, запомнил.

Раздались длинные гудки.

— Кх-м… Рад приветствовать вас, лорд Марбас, — жизнерадостно проговорил после щелчка голос консультанта. — Алистер Кроули на линии. Чем могу помочь?

— Да, привет! Слушай, не уверен, что стоит беспокоиться, но у меня тут ситуация…

— Расскажите о ней, и мы постараемся в ней разобраться.

— Моя девушка… Ну, то есть, бывшая. Неважно. Короче, она заходила ко мне и случайно съела гранат. В смысле — тот, который душа. Ты же помнишь, что меня вчера призывали?

— Да, лорд Марбас. Отлично помню.

— Ну, вот! У неё нехватка железа, и она… В общем, я немного волнуюсь, как это может сказаться на… Ей ничего не грозит?

— А почему вы сами не съели гранат, господин? — после паузы поинтересовался Кроули.

— Не успел. Сейчас не это важно. Я просто хочу знать, проблема то, что она съела душу, или нет?

— Видите ли, лорд Марбас, похоже, вы находитесь в небольшом заблуждении. В гранате нет души. Душа заключившего контракт с демоном колдуна поступает в распоряжение корпорации после смерти носителя. И лишь тогда её можно использовать для создания демонического дитя.

Я почти испытал облегчение.

— О, так, значит, ничего страшного, что девушка съела чёртов гранат?

— Хм… Она употребила его целиком?

— Да! — я почувствовал, как теряю терпение.

— Понятно… Что ж, не хочу вас пугать, лорд Марбас, но думаю, проблема есть. И, как ни печально это говорить, весьма серьёзная.

— Проклятье! Так и знал! И чем это ей грозит?

— Видите ли, при заключении контракта формируется то, что мы называем Даром. В случае поглощения его демоном, контроль над ним сохраняется. Вы смогли бы использовать его на своё усмотрение. Но если Дар получил человек… По правде говоря, я не знаю о подобных случаях. Возможно, это первый. Но теоретически — ваша бывшая девушка должна стать проклятой. Скорее всего, уже стала. Простите, мне очень жаль.

Внутри у меня похолодело.

— Проклятой? И что это значит?

— Смотря, какой Дар ей достался.

— Да я понятия не имею!

— Увы, тут я ничем помочь не могу. Это выяснится со временем. Ваша девушка…

— Бывшая!

— Да, извините, лорд Марбас. Ваша бывшая девушка будет распространять действие Дара неосознанно. Это может быть опасно.

— Понятно. И как исправить положение?

— О, на этот счёт не беспокойтесь. Я немедленно составлю заявку на отслеживание объекта.

— В каком смысле⁈ — насторожился я. — Что это значит⁈

— Обо всех нестандартных ситуациях положено докладывать, господин. Таковы правила, ничего не поделаешь. Надеюсь, у вас не осталось к ней тёплых чувств.

Очень не хотелось выяснять, что именно означает последняя фраза.

— Наверняка ведь можно как-то забрать у неё этот Дар.

— Увы, если способ и есть, я не в курсе. Моя обязанность — уведомить отдел контроля. Он и будет принимать решение о мерах. Или их отсутствии. Если у вас остались вопросы…

— Эй погоди! А ты можешь… не сообщать?

— Нет, господин. Это совершенно исключено. Повторюсь, мне очень жаль. Заявка обрабатывается в течение трёх рабочих дней, так что у вас будет время… попытаться найти способ вернуть Дар.

Проклятье! Надо же было оставить на виду этот чёртов гранат!

— Могу я ещё что-то вам подсказать, лорд Марбас?

— Нет! Я тебя понял.

— В таком случае не затруднит ли вас оценить мою консультацию, пройдя короткий опрос после звукового сигнала?

Я сбросил звонок и едва удержался, чтобы не запустить телефон в стену.

Чёрт-чёрт-чёрт!

Это даже хуже, чем то, что я стал демоном! Последнее, кстати, уже не казалось таким уж плохим событием. Пока, в основном, плюсы. Не считая ангелов, отправляющих ко мне бессмертных проклятых киллеров, чуть ли не заставших сотворение мира.

Хуже всего была неопределённость: никто не мог подсказать, что теперь делать и как забрать у Юли Дар. Может, Раум сообразит? Хоть какие-то идеи должны же у него появиться.

Я взглянул на часы. Нужно ехать на встречу у Дворцового моста. Если он будет там — спрошу. Всё равно Кроули уведомит о случившемся отдел контроля. Значит, хуже не будет.

Одевшись, я взял пистолет Каина. С ним будет спокойнее. Но смогу ли я протащить его через рамку метрополитена? Наверное, да. Если внести в неё неисправность, она не должна среагировать.

Засунув пистолет сзади за ремень так, чтобы рукоять была прикрыта курткой (надеюсь, он не отстрелит мне случайно жопу), я вышел из дома и скорым шагом добрался до метро.

Там слегка притормозил, мысленно приказывая сканерам не пищать. Прошёл через рамку с замирающим сердцем, ожидая пронзительного сигнала, но аппаратура никак не отреагировала на кусок стали у меня за поясом. Уф! Красота!

Спустившись по эскалатору, я заскочил в как раз подошедший поезд.

В вагоне обнаружились свободные места, так что я сел и достал телефон. Обычно я играл во что-нибудь, чтобы скоротать время поездки, но уже через пару минут укладывания разноцветных фигур в линии понял, что настроение не то.

Убрав мобильник в карман, уставился в окно, за которым в темноте тянулись извивающиеся рукава кабеля — словно стремительно ползущие мимо поезда анаконды.

На «Московских воротах» в вагон вошёл мужик лет шестидесяти, огромный, как медведь, с чёрной бороденью и копной таких же волос. Над глубоко посаженными глазами нависали густые кустистые брови, мощный нос выдавался на лице, как бушприт парусника. Одет пассажир был в потёртую кожанку, широкие штаны и огромные ботинки на толстой подошве.

Моё внимание он привлёк тем, что, войдя в вагон, не стал садиться, а застыл у прохода, обводя пассажиров пристальным взглядом. Я решил, что он сейчас начнёт просить денег или что-нибудь продавать, хотя в руках у него ничего не было. Но мужик просто молча стоял, пока двери не закрылись, и поезд не тронулся. Как ни странно, кроме меня, никто из пассажиров не обращал на него внимания.

Когда мы поехали, мужик вразвалку двинулся по проходу, слегка покачиваясь, словно боцман на корабле. Дойдя до середины вагона, он повернулся к задремавшей старушке с клетчатой сумкой на колёсиках, склонился к ней, протянул руку и коснулся сморщенного лба.

И даже это не заставило хоть кого-то взглянуть на него! Это было даже не равнодушие к происходящему — бородача будто не видели.

От прикосновения мужика на лбу старушки вспыхнула голубая точка! Душа! Бородач достал из кармана куртки большой шприц и с размаху вонзил его в череп женщины.

Я вскочил с места. Не зная, что предпринять, но и не в силах просто наблюдать за подобным.

Бородач тут же повернул ко мне голову. На пару секунд мы застыли, глядя друг на друга.

А затем мужик сказал:

— Приветствую, брат. Не ожидал встретить здесь кого-то из наших. Так-то все на тачках рассекают. Брезгуют под землю спускаться. А мне вот приходится делать свою работу. Не жалуюсь, конечно. Кто-то же должен перераспределять души, — с этими словами он потянул поршень шприца, и тот наполнился светящейся голубой субстанцией. На лбу старушки точка исчезла.

— Что-то я не узнаю тебя, брат, — проговорил бородач, — распрямившись и окидывая взглядом вагон. — Как тебя зовут?

Так, судя по всему, я встретил демона.

— Андрей… То есть, Марбас.

— А, новый механик, — понимающе кивнул мужик и направился к девушке, залипшей в телефон. — Рад познакомиться. Из всех своих имён я предпочитаю Оркус.

Наклонившись к брюнетке, он вонзил ей в лоб иглу. Девушка никак на это не отреагировала.

— Что ты делаешь? — спросил я.

— Та женщина умерла, — отозвался Оркус, вводя душу нажатием поршня. — Инфаркт. Ей душа больше не нужна. А у этой цыпочки её нет. Вернее, не было — до этого момента. Такая вот у меня работа: перераспределять души.

— Так ты… смерть⁈

Мужик хмыкнул.

— Нет, конечно. Я никого не убиваю. Только нахожу душам новых хозяев.

Убрав шприц в карман, бородач направился к двери.

— Моя остановка, — сказал он, проходя мимо. — Рад был познакомиться. С удовольствием поболтал бы, но у меня ещё на красной ветке жмур. Так что до встречи. Удачи и всё такое.

— Спасибо, — кивнул я. — Тебе тоже. Наверное.

— Пригодится, — серьёзно кивнул Оркус.

Поезд как раз начал притормаживать и вышел из тоннеля. Двери открылись, и Оркус ступил на платформу. Вместо него в вагон вошли четверо пассажиров. Я обратил внимание, что они его выпустили — значит, видели. Похоже, демон умел не привлекать внимания окружающих, выполняя свою работу. Неплохая способность. Мне бы такую. Интересно, можно ли её заполучить.

Я вышел на Адмиралтейской. Через десять минут был уже на Дворцовой площади, а оттуда до моста рукой подать.

Где именно меня должны встретить, Раум не сказал, так что я встал возле одного из бронзовых львов. Так, чтобы не мешать желающим фотографироваться на его фоне.

На часах было двадцать минут десятого. Но небо оставалось бледным, как будто его сплошняком затянули серые тучи. Луна висела серебряной монетой, а на севере едва различимой точкой мерцала Полярная звезда.

Над мостом плыли в сумерках круглые фонари. Собранные гроздьями по три штуки, они почему-то они напомнили мне бумажные шары, которые в Китае развешивают на домах для защиты от злых духов.

Ждать пришлось недолго: спустя минут семь ко мне подошёл огромный мужик в зелёном бомбере, джинсах, берцах и бандане с черепами. На толстой шее висела цепь, на которую не страшно было бы посадить волкодава.

— Лорд Марбас? — осведомился он низким голосом, глядя на меня с высоты своего двухметрового роста.

Просто гора какая-то, честное слово! Только плечи не узкие, как у большинства высоких людей, а широкие — косая сажень, как говорится.

— Он самый, — ответил я, стараясь смотреть собеседнику не в пупок, а в глаза.

— Анатолий, — протянул мне лапищу громила.

Я пожал толстые, как сардельки, и жёсткие, словно дерево, пальцы. На мизинце был стальной перстень с вправленным куском розового кварца. Кажется, на нём были вырезаны перекрещивающиеся кирка и молоток.

— Славное вы место выбрали для встречи, господин, — одобрительно сказал Анатолий и звонко похлопал по зелёной заднице застывшего на гранитном постаменте льва. — Эти киски всегда на страже. В городе их больше двухсот. Включая грифонов и сфинксов.

— На страже чего? — спросил я, чтобы заполнить паузу, возникшую из-за того, что громила застыл, с восхищением глядя на бронзового хищника, положившего переднюю лапу на шар.

— Границ, — отозвался тот. — Леди Бастет следит за тем, чтобы они не истончились, но даже ей нужны помощники. И живые, и такие вот. Средоточия силы. Город-то большой, энергии много. Можно свалить памятники императорам, посбрасывать двуглавых орлов со стен и заменить их на статуи Ленина с Дзержинским и советские гербы, а потом провернуть всё наоборот, но кошки никуда не денутся. Их даже красные не трогали, хотя вот уж кто любил ссать в уши — Пушкина, и того в декабристы записали, — потому что понимали: кто-то должен следить за тем, чтобы всё не полетело к херам собачьим. Уж не знаю, инстинктивно, или подсказал кто. А может, просто не придумали, на кого заменить львов, — громила отвёл, наконец, взгляд от изваяния и спохватился: — Прошу прощения, господин! Вы ж не про кисок слушать разглагольствования приехали. Давайте провожу. У нас тут проблемка нарисовалась. Как раз по вашей части.

— Да, конечно. Куда идти?

— А вот сюда, — и Анатолий показал вниз, куда вели гранитные ступеньки набережной — к самой воде. — У нас там служебный вход.

Я двинулся за ним следом.

— Здорово, что вы того… заступили на пост, — сказал он вдруг через плечо. — Без механика, конечно, никуда.

Я не нашёл, что ответить, поэтому промолчал.

— Мы этот мост храним с самой постройки, — продолжил Анатолий. — С самого девятнадцатого века. Двести шестьдесят семь с половиной метров длины, тридцать один и шесть десятых метров ширины. Двадцать восемь фонарей на шестнадцати столбах, — в голосе говорившего слышалась неподдельная гордость. — Пять пролётов. Знакомы с системой Штрауса?

— Нет, а что?

— Это система противовесов, которые опускаются в колодцы опор моста на шестиметровую глубину ниже ординара воды, господин. Но я уверен, вы разберётесь.

— А зачем мне в этом разбираться?

— Чтобы починить механизм, разумеется, — ответил Анатолий, останавливаясь перед маленькой железной дверью в основании моста.

Распахнув её, он пригнулся и вошёл первым. Я последовал за ним.

Дверь была на доводчике, так что затворялась сама.

Мы оказались в прохладном и сыром помещении, очень маленьком и тёмном. Однако уже через несколько метров Анатолий вывел меня в другое, просторное и хорошо освещённое.

Здесь сидели за столом ещё трое громил, очень похожие на моего провожатого. Прямо как родные братья. Их что, на работу по внешним габаритам принимают?

При моём появлении они дружно вскочили, едва не опрокинув стол с чёрными костяшками домино.

— Лорд Марбас! — проговорили амбалы хором и склонились в низком поклоне. — Наше почтение!

Из-за позы последние слова прозвучали малость сдавленно.

— Антон, Дмитрий и Николай, — представил коллег Анатолий. — Смотрители моста, как и я.

— Рад знакомству.

Троица распрямилась и осклабилась, как по команде, демонстрируя здоровенные «лошадиные» зубы.

Я обвёл взглядом комнату. Никогда не думал, что попаду в святая святых самого известного в северной столице моста. Это было… круто, наверное.

На стенах висели плакаты с чертежами, планом эвакуации и выдранные из журналов постеры с голыми бабами. Грудастыми, как изваяния древних, стремившихся подчеркнуть культ плодородия. Среди них выделялась гранитная доска, на которой были неумело высечены имена и фамилии.

— Что это за список? — спросил я.

— Жертвы, господин, — ответил Анатолий. — Реки разделяют, а мосты соединяют миры. Им нужны жертвы. Вернее — духам воды и земли, которые населяют всё это, — он обвёл вокруг себя огромной рукой. — Чтобы примирить их. Вы видите имена людей, упавших с моста, начиная с самой его постройки. Мы тщательно записываем всех. Давайте я покажу вам механизм.

— Конечно, — кивнул я. — Если смогу — помогу.

— Мы не сомневаемся в успехе, — отозвался мой провожатый.

Его коллеги провожали меня полными обожания взглядами, пока мы шли мимо — к ещё одной двери.

За ней обнаружился тоннель, по которому даже мне пришлось идти, пригнув голову. Анатолий так вообще шагал, согнувшись в три погибели.

Наконец, мы добрались до большого помещения, наполненного запахом ила и тины. Здесь находились огромные шестерни, валы и прочие части гигантского устройства, заставляющего части моста подниматься и опускаться. Над тёмным колодцем висел на толстых цепях груз.

— Вот эта часть повреждена, господин, — проговорил Анатолий, указав на механизм. — За вашу помощь мы, хранители, как обычно, обещаем услугу.

— Услугу? — переспросил я, окидывая взглядом циклопическое сооружение.

— Всё, что вы попросите, если это будет в наших силах. Как заведено.

— Почему вы сами не почините механизм? — задал я вопрос.

— Это потребовало бы времени, а разводить мост нужно уже через пару часов. Люди соберутся поглазеть. Корабли ждут. Поэтому мы вынуждены прибегнуть к вашим услугам, лорд Марбас.

В течение разговора я успел определить точное место и причину поломки. Если моей воли хватит её исправить, то почему бы не помочь? Тем более, прислал меня сюда Раум. Я, правда, рассчитывал встретиться с ним, но, похоже, напрасно.

— Хорошо. Дайте мне минутку.

— О, разумеется, господин!

И Анатолий отступил, давая понять, что не собирается мне мешать или торопить.

Я сосредоточился на механизме. То, что он огромный, не должно, по идее, иметь значения. К тому же, не такой он и сложный.

К моему удивлению, не потребовалось даже запрошенной минуты. Стоило пожелать, чтобы повреждённая деталь восстановилась, как это произошло!

Обалдеть! Да, это не впервые со мной, но не так легко привыкнуть к подобному.

— Готово, — сказал я. — Должно работать.

— Великолепно! — с искренним восхищением воскликнул Анатолий. — Я в вас того… ни мгновения не сомневался. Вот. Что вашему сиятельству угодно получить в качестве ответной услуги?

— Ты ведь демон?

— Демон? — удивился громила. — Нет, господин, что вы! Как можно? Мы, хранители моста, тролли.

Чёрт! А я рассчитывал кое-что узнать. Но всё равно попробую. Если не прокатит, попрошу что-нибудь другое.

— Не в курсе, где найти Гефеста? Я слышал, он делает крутое оружие. Мне нужно перековать одну пушку в нечто, более… эффективное.

На этот раз Анатолий уставился на меня с ещё большим недоумением.

— Простите, лорд Марбас, я вас не понимаю.

Проклятье! Так и знал, что облом выйдет! И правда, откуда троллю знать про…

— Ведь Гефест — это вы, господин, — прервал Анатолий мою мысль.

Сначала я решил, что ослышался. Потом — что мой собеседник бредит. Но тролль вовсе не казался сумасшедшим. Зато выглядел очень даже уверенным в том, что говорит.

— Оружейник? — переспросил я на всякий случай: вдруг мы говорим о разных Гефестах.

Вряд ли, конечно, но лучше показаться тупарём и выяснить, что к чему, чем потом облажаться. Я не гордый, могу и уточнить.

— Он самый, — ответил Анатолий. — То есть, вы самый.

Так-так… Неожиданно, однако. Есть, о чём подумать. Хотя о чём тут думать? Очевидно, ангелы избавились от оружейника противника. Неплохой ход. Для них.

— Мне нужно домой, — сказал я.

— А как же услуга⁈ — забеспокоился тролль. — Мы всегда платим по счетам.

— Можно отложить? На будущее? Я пока не знаю, что мне нужно.

— О, понимаю, — с облегчением кивнул тролль. — Конечно, лорд Марбас. В любое время. Всё, что будет в наших силах.

— Да, ты уже сказал. А теперь мне бы такси вызвать. Неохота трястись в метро.

В конце концов, у меня ж есть деньги, а снова увидеть Оркуса, меняющего хозяев душ, желания не было. Хотя вряд ли мы снова пересеклись бы. Не каждый же раз я оказываюсь в вагоне, где кто-то умирает.

Спустя час я подъезжал к дому. На перекрёстке была круглосуточная забегаловка, и, увидев её, я понял, что чувствую голод. Зверский. На ночь есть, конечно, так себе идея, но и гастрит мне ни к чему. Не хочу, чтобы желудочный сок начал переваривать мне слизистую. У моего дяди была язва, так что надо иметь в виду наследственность.

— Можете остановить здесь, пожалуйста, — сказал я водителю. — Выйду чуть раньше.

— Да, без проблем, — отозвался тот, сворачивая к тротуару. — Хорошего вечера. Поставите пять звёзд?

— Непременно.

Выбравшись из машины, я направился к закусочной.

Внутри на высоком барном стуле сидел парень лет двадцати семи — смотрел на мобильнике видео со звуком. При моём появлении поставил на паузу, но убирать телефон не стал. Видимо, на случай, если я просто погляжу и уйду.

— Шаверму, — сказал я. — В лаваше, с луком и халапеньо.

Перец — единственная моя уступка потенциальному гастриту. Да и вряд ли мне теперь грозит что-то, кроме ангельского оружия.

— Сделаю, — кивнул парень, слезая со своего насеста. Телефон отправился в карман. — Здесь или с собой? — уточнил он, натягивая целлофановые перчатки.

— Здесь, — я уселся за один из столиков, поближе к выдаче.

Пока ждал, пришла смс-ка. Сестра интересовалась, не смогу ли я завтра посидеть с племянником. Я хотел ответить, что без проблем — пусть привозит. Мальчишка у Софии рос отличный, да и почему бы не помочь? В мастерскую мне всё равно больше ходить не нужно, заказы я все выдал и был совершенно свободен. Но вспомнил, что на меня охотятся, и парень просто будет рядом со мной в опасности. Рисковать не хотелось. Так что, скрепя сердце, ответил, что буду занят. София написала: «Ну, понятно» и добавила несколько смайликов, ясно дававших понять, что она думает о брате, в общем, и его морально-нравственных качествах, в частности.

— Вот, пожалуйста, — сказал шаурмастер, ставя тарелку на пластмассовый красный поднос. — Наличка есть?

— А сдача найдётся? — ответил я, доставая пятитысячную купюру. Прихватил несколько прежде, чем спрятать «клад» в сейф. — У меня мельче нет.

— Поищем, — кивнул шаурмастер.

Спустя двадцать минут, умяв шавуху и прихватив с собой бутылку минералки, я шагал по улице к дому. Вспомнилось, как после встречи с Раумом в Эрмитаже на меня напали призраки. Ну, или кем они были — уж не знаю. Теперь мне уже не казалось, что я видел галлюцинации. Меня испытывали, и, вероятно, послал их именно Раум. Что было бы, отдай я тогда его визитку? Не прошёл бы последнее испытание и не стал бы демоном? Скорее всего, да. И зачем я только упёрся из-за проклятой картонки?

Мой взгляд упал на лежавшую возле бордюра бумажку. Ветерок слегка двигал её край, словно привлекая внимание. Похоже, тысячная купюра…

Везёт мне в последнее время на ценные находки. Может, опять дело в монете? Вытащив её из кармана, я понял, что золотой кругляш не вибрирует и не светится. Значит, просто случайность. Да и какой же это клад? Просто валяется на земле потерянная кем-то купюра.

Подойдя ближе, я понял, что не ошибся: действительно, косарь!

Что ж, круто.

Едва я наклонился, чтобы подобрать банкноту, налетел порыв ветра, и бумажку потащило влево. Сделав три быстрых шага, я попытался её догнать, но не тут-то было: чёртова тысяча снова дёрнулась, сделала в воздухе кульбит и полетела дальше, в сторону подворотни.

Ускорившись, я пробежал пару метров и схватил её за самый край — как раз, когда она собиралась снова упорхнуть.

Есть! Не уйдёшь!

В ноздри ударил тошнотворный запах гнили — как будто в подворотне сдохла крыса. Фу-у!

Резко распрямившись, я сунул деньги в карман и в тот же миг встретился взглядом со стоявшим передо мной мужиком. Мог бы поклясться, что ещё секунду назад его тут не было!

— А тыща-то моя, — проговорил он тихо, глядя мне в глаза.

На бледном восковом лице расползлась гаденькая ухмылка. Между тонкими губами показались длинные острые клыки. Неприятный запах усилился, а где-то вдалеке, за домами, раздался протяжный собачий вой. Хотя больше походил на волчий. В темноте над нашими головами захлопали десятки маленьких крыльев.

— Нехорошо брать чужое, — добавил мужик, и в глубине его зрачков полыхнули алые искры.

Я машинально попятился, но рука незнакомца метнулась ко мне и схватила за плечо. Крепко.

— Отвали!

Я попытался вырваться. Получилось. Похоже, пальцы держали не так сильно, как мне показалось.

Рука сама собой потянулась за спину, где был заткнут за пояс «Орёл пустыни».

На бледной клыкастой физиономии появилось удивлённое выражение. А затем взгляд собеседника переместился чуть выше — словно мужик увидел что-то над моей головой. Мне показалось, что в его глазах полыхает отражённое пламя.

— Прошения просим, огненный лорд! — мужик вдруг поспешно отвесил галантный поклон, совершенно не вязавшийся с его внешним видом.

Сначала я решил, что он издевается. Но затем вспомнил, что лордом меня называть стали недавно. И не просто так.

— Ты что, демон? — спросил я.

— О, нет, как можно? — оскалился собеседник. Клыки были уже самого обычного размера. — Я всего лишь упырь, ваше сиятельство.

Помнится, именно так Лиза обратилась к Рауму в клубе, когда тот попросил её приглядывать за мной. Сиятельство… Тоже мне, аристократы!

Упырь, значит… То есть, вампир. Я невольно отступил на шаг.

— Не гневайтесь, господин, — заискивающе проговорил мужик. — Не признал вас сразу в темноте-то. Ошибочка вышла.

— Да, ничего, — сказал я. — Бывает.

Упырь помахал перед лицом рукой, отгоняя комаров.

— Проклятые кровопийцы! — сказал он, улыбнувшись. — Никакого спасу от них нет. Разрешите идти?

Чёрт, разве мог я представить ещё пару дней назад, что нежить не выдумка, а самая, что ни на есть, реальность, и что передо мной будет расшаркиваться вампир⁈

— Да-да, — кивнул я. — Конечно.

— Доброй ночи, лорд. Спасибо.

Поклонившись, мой собеседник поспешил прочь и вскоре растворился в темноте подворотни. Просто исчез — так же, как появился.

Сунув руку в карман, я нащупал тысячную купюру. Надо было вернуть ему приманку-то. Наверное. Хотя… Будем считать, что это моральная компенсация. Не идти же его разыскивать. Тем более, мужик просто пропал.

Я двинулся дальше к дому. Сегодня все фонари были исправны. Почему-то мне пришло это в голову, хотя, вроде, ничего не значило.

Войдя через несколько минут в квартиру, я едва не споткнулся о госпожу Мурасаку.

— Смотри под ноги, повелитель! — проговорила она и запрыгнула на полку под зеркалом. — А то нассым в кроссовки — никакая магия от вони не поможет избавиться.

Я вдруг заметил, что кошка в нём не отражается.

— У тебя гостья, — сказала Мурасака, усаживаясь и обвивая себя хвостом. — Уже заждалась. Мы предложили кофе, но запасы не бесконечны. Кстати, не мешало бы пополнить.

— Что за гостья? — насторожился я.

Неужели Юля вернулась? Нет, вряд ли: сонм её не впустил бы, да и кофе предлагать не стал бы.

— О, мы знакомы, — раздался из гостиной голос Лизы. — Проходи, не бойся.

Скинув ботинки, я сунул ноги в тапочки и вошёл в комнату.

Рыжая сидела в кресле с большой кружкой в руке.

— Кофе у тебя дрянь, — сказала она и сделала глоток. — Но лучше, чем ничего. Как прошло?

— Что прошло?

— Уважил троллей?

— Угу. Всё в порядке. Можешь передать Рауму.

— Зачем? Это твоя обязанность — помогать нашим союзникам, — девушка поставила кружку на журнальный столик и достала из сумочки сложенный вдвое листок. — Мне тут пришло уведомление. От отдела контроля. Твоя бывшая получила Дар, который предназначался тебе. Я всё правильно поняла?

Я сел на подлокотник дивана.

— Быстро у вас работают. Мне сказали, заявки обрабатываются в течение трёх дней.

— Обычно да. Но тут особый случай. Можно узнать, — в голосе Лизы звучали металлические нотки, — какого хрена ты не сожрал долбаный плод⁈

Я развёл руками.

— Виноват. Отложил на потом.

— Чтоб тебя, Марбас! — листок в руке рыжей вспыхнул и мгновенно превратился в оседающие на пол хлопья сажи. — Сколько можно цепляться за прошлое⁈ Ты демон, это не отчешешь! Почему бы тебе не смириться и не начать действовать, как полагается?

— Слушай, не так это просто! У меня, вроде как, вся жизнь изменилась!

— А что такого охренительного было в ней до того, как тебя призвали? — язвительно поинтересовалась ражая. — Давай, расскажи мне о том, как ты был счастлив. Ну, я вся внимание!

— Перестань. Я не просил ничего в ней менять!

— Так отдал бы визитку!

— Ага! Значит, это было чёртово испытание!

— Конечно, испытание, болван! И ты его прошёл. Так что нечего теперь сопли на кулак мотать! Думаешь, у меня дел других нет, кроме как разгребать твои косяки⁈

— Всего один. И я сам справлюсь.

— Ха! — Лиза хлопнула в ладоши. — Ты хоть представляешь, что будет с твоей бывшей? Думаю, нет. Давай-ка объясню. Люди получают магию в обмен на душу — по контракту. Дар, который схавала твоя баба, предназначался демону, а не человеку. Как думаешь, сколько она протянет, нося его в себе⁈

— Я тоже был человеком…

— Ты демоническое дитя! Твоя мать залетела от Марбаса, идиотина! Ага, именно — нравится тебе это или нет. Родила царица в ночь неведому зверушку. Хотя, вполне ведому, вообще-то. Каждый демон создаёт запас на случай, если его грохнут. Полукровок, так сказать. И ты был одним из запасных игроков. На мой взгляд, далеко не лучшим, но Раум решил иначе.

Вот и всплыли намёки госпожи Мурасаки! То, от чего я пытался отстраниться. Наследственность, значит.

— Мой отец…

— Да, демон! Хочешь сказать, ты об этом даже не подозревал?

— Ну, в последнее время кое-что почитал…

— Вот и не строй из себя… того, кем не являешься! — перебила Лиза с явным раздражением. — Твой Дар нужно забрать!

— Да я только «за»! Скажи, как это сделать, и…

— Ты что, тупой⁈ Говорят же тебе: такой херни прежде не случалось. Ты первый, кто решил «отложить»!

— Да-да, всё ясно: я плохой демон! Ты зачем пришла? Выговор мне сделать или помочь? Потому что упрёки мне даром не сдались и, если ты без понятия, как вернуть мой Дар, то зря трудилась приезжать и подкарауливать меня в этой кинематографичной засаде. Кстати, это ты мне письмо подбросила в голубом конверте?

— Первое или второе? — не моргнув, уточнила Лиза.

— Второе!

— Да, я.

— А первое?

— Тоже.

— Тогда на кой спрашивала⁈

Девушка пожала плечами.

— Может, ты мне просто не нравишься. Без «может». Но это уже неважно.

— Вот тут я с тобой полностью согласен. Тебя ко мне приставили телохранителем, а не оценщиком.

— Это как посмотреть.

— Меня сейчас интересует, как помочь Юле.

— Как ей помочь или как вернуть твой Дар? Потому что волновать тебя должно именно второе.

— Что волнует, то и волнует! — ответил я резко. — Одно другому не помеха. Проклята она из-за меня, и я должен это исправить. Так есть идеи?

Лиза побарабанила ногтями по подлокотнику. На красивом лице отразилась напряжённая работа мысли.

Ну, не послала сразу, и то хлеб.

— Думаю, Бастет может знать, что с этим делать, — изрекла она, наконец. — Больше в голову ничего не приходит.

Это имя я слышал совсем недавно. Кажется, тролль Анатолий его произносил, рассказывая о кошках, хранящих границу между мирами.

— Почему именно она? — спросил я, делая вид, что отлично понимаю, о ком речь, и уточнений не требуется.

Но Лизу это не обмануло.

— Потому что она из Медиаторов, — сказала рыжая. — Тех, кто следит за тем, чтобы конкуренция не перетекла в войну. И чтобы миры не смешались.

— Типа, за равновесием?

Лиза презрительно фыркнула.

— Нет никакого равновесия! Всегда одна чаша ниже другой. Так что не неси пурги. Медиаторы вроде контрацептивов. Когда миры смешиваются, рождаются новые. Нам этого не надо. Никому не надо. И чтобы люди получали Дары за просто так, да ещё и те, которые не могут контролировать, — тоже. Это как теория разбитых окон: стоит вовремя не вставить в приличном районе стекло, и люди решат, что полиция больше не следит за порядком.

— Тогда нужно ехать к ней, — твёрдо сказал я. — Знаешь, как её найти?

Лиза расхохоталась.

— Что смешного?

— Думаешь, можно просто так взять и завалиться к Медиатору⁈

— Хорошо, а как тогда? Ты ж сама предложила.

Рыжая воздела указательный палец.

— Не предложила. Просто сказала, что Бастет, наверное, могла бы помочь.

— Ну, так позвони ей и спроси, не примет ли она нас.

Лиза смерила меня внимательным взглядом.

— А ты настойчивый. Кто бы мог подумать. Но Медиаторам не звонят. К ним нужно приходить на поклон. И то — никаких гарантий.

— Попытка ж не пытка.

— Ну, это как пойдёт. Ты, и правда, так сильно хочешь помочь бывшей?

— Я хочу вернуть свой Дар.

Рыжая с сомнением покачала головой.

— Ну-ну… Ладно, убедил. Решать проблему надо, а с твоей мотивацией разберёмся позже. Сейчас это не главное, — она поднялась с кресла, одёрнула платье на бёдрах. — Ты едешь? Или, может, ляжешь спать?

Я тоже встал.

— Нет. Если нас примут сейчас, то я только «за».

— Бастет мало спит по ночам, — сказала она. — Как и все кошки.

И решительно направилась к выходу.

— Остаёшься за главную, — сказал я слушавшей наш разговор Мурасаке. — Никому не открывай и всё такое.

— Угу, — отозвалась та. — Постараемся удержаться.

Спустя несколько минут мы с Лизой уже ехали по ночному городу. «Феррари» неслась между машинами легко и непринуждённо, девушка игнорировала возмущённые сигналы с завидной безмятежностью. Нервы у неё, похоже, были из легированной стали. А вот мои натянулись, как гитарные струны.

— Куда мы едем? — поинтересовался я через некоторое время. — Не к кому, а именно куда?

— В кошкин дом. А точнее — на дачу Безбородко. Свердловская набережная, дом сорок, если тебе нужен точный адрес. Леди Бастет живёт там. Неофициально, — повернув ко мне голову, Лиза добавила другим тоном: — Надеюсь, ты осознаёшь, что нам предстоит писанная вилами по воде авантюра.

— Угу, — ответил я. — Мне тут, когда домой шёл, упырь встретился. На косарь поймать пытался. В подворотню заманивал. Наверное, собирался кровушки попить.

— И что? Пересрался от страха?

— Нет. Чуть не пристрелил. Вовремя он спохватился.

— Хорошо. Это наши, их трогать не надо. Пробавляются потихоньку. Жить-то всем надо.

— Откуда они взялись, вообще? Я считал, что вампиры — выдумка.

— Ты и про нас так же думал. А упырей Лилит создала. Индусы её ещё Кали называют. Целый город в её честь построили — Калькутту. Она много всяких тварей нарожала в своё время.

— Первая жена Адама? — напряг я память.

Лиза презрительно фыркнула.

— Этого ушлёпка⁈ Не смеши! Конечно, нет. С какой стати демону мутить с человеком? Ну, если не считать создания наследников, конечно. Кстати, Лилит — мировая баба. Правда, с характером. Думаю, тебе понравится. Когда познакомитесь. Если тебя раньше не шлёпнут.

— Меня вот, что удивило, — сказал я, пропуская последнее замечание мимо ушей. — Упырь, когда что-то над головой у меня увидел, сразу кусать раздумал. Как будто в этот самый миг понял, кто перед ним.

Лиза кивнула, не отводя глаз от дороги.

— Ну, да. Корону он твою узрел. Огненную. Если б ты плод сожрал, как положено, тоже их видел бы сейчас. Мы так своих опознаём. И не только это тебе открылось бы. Но ты ж зассал. Окунуться с головой-то.

— Что ещё? — спросил я, решив проигнорировать последнее замечание.

— Знаки. На наших точках всегда метки есть. Чтоб ясно было, чьё.

— Типа, как в «Блейде»?

— Не знаю. Что это?

— Фильм такой. Про охотника на вампиров.

— Американский?

— Ну, да.

— Поменьше тебе этого смотреть надо. Телик, он для людей. Там всё ради рекламы делается. Человека ведь что по жизни тащит? Желание не быть лузером. Чтоб окружающие его неудачником не считали. А ты уже вне этого. Ты выше, Андрей. Хоть имя тебе и дали дурацкое.

— Почему это дурацкое?

Было не обидно. Было интересно.

— Андрей значит «человек». Видать, матушка твоя очень хотела, чтоб ты человеком стал. Чувствовала, что не всё с тобой просто. Вот интуитивно и нарекла. Только впустую, конечно. Рождённый летать ползать не сможет. Как Максим Горький писал.

— Он не так писал.

— Неважно. Ты меня понял. Сок пил в детстве берёзовый?

— Ну, пил. И что?

— А то, что никакой он не берёзовый. Чистая химия. В противовес колам всяким заморским его изобрели. Альтернатива, так сказать. А по факту — брехня. Как и то, что ты человек.

— Наполовину человек, — сказал я.

— Ха! У евреев национальность по матери считается, слыхал про такое? А у фашистов офицер сходил за чистокровного фрица, если в его сердце бился фатерлянд. Даже указ соответствующий имелся. Так что половина твоя — говно на палочке, ясно?

— Мало что кем считается.

— Ладно, тогда вот, что: про доминирующий ген знаешь?

— Читал что-то такое. Типа, когда у белого и чернокожего родителей смуглый ребёнок рождается?

— Ага. Вот и у тебя вроде того. Только ген демонический. Не веришь? Так вспомни, как ты примуса починял.

— Хватит уже про примусы, а! — не выдержал я. — Никогда в жизни никакие примусы я не чинил. Когда маленьким на даче съёмной жил, так в лесу их находил — выброшенные за ненадобностью. А так бы и знать не знал, что это такое.

— Тебе бы классику почитать, — вздохнула Лиза. — Булгакова хотя бы. Хороший был мужик и талантливый. Хоть и со своими тараканами.

Продолжать эту дискуссию не хотелось, так что я заткнулся, и остаток пути мы проделали молча.

Только когда «Феррари» остановилась перед коваными воротами, за которыми виднелось большое жёлтое здание, больше смахивающее на дворец, спросил:

— Это что, и есть дача⁈

Лиза кивнула.

— Ага. Раньше люди строили с размахом. Ну, и денег у аристократов было полно. Крепостные, барщина, оброки, все дела.

Фонарей поблизости не было, так что здание освещалось только луной. На фасаде, как наклеенные горящие карты, желтели четыре окна второго этажа — под зажатым башнями треугольным фронтоном.

На набережной напротив ворот темнели силуэты сфинксов, а перед оградой выстроились статуи сидящих львов. Они держали в пастях толстую цепь.

— Сколько их тут вообще? — вырвалось у меня, когда мы вышли из тачки.

— Двадцать девять, — ответила рыжая и направилась к воротам. — Не смотри, что дом требует реконструкции. Место это историческое, с прошлым, что называется.

В этот момент ворота растворились сами собой, хотя никакой гидравлики у них не было.

— Похоже, нас примут, — пробормотала с удивлением Лиза.

— Хороший знак?

Девушка пожала плечами.

— Без понятия.

Она вошла на территорию дачи, я — следом. Ворота закрылись за нами с металлическим стуком.

— В середине позапрошлого века здесь был модный лечебный курорт, — говорила Лиза, пока мы шли по дорожке к дому. — Всё дело в полюстровской воде, стакан которой стоил в то время одну копейку. Здесь бывали Михаил Глинка, Карл Брюллов, Иван Гончаров, Аполлон Майков и Александр Дюма.

— Который написал «Трёх мушкетёров»?

— А ты ещё какого-то знаешь? Его пригласил Григорий Кушелев-Безбородко, издатель журналов «Русское слово» и «Шахматный листок». Потом здесь располагалась община сестёр милосердия под эгидой Общества Красного Креста. После прихода к власти большевиков в особняке устроили инфекционную больницу, а затем — туберкулёзный диспансер. Он отсюда только в две тысячи семнадцатом году съехал.

— И всё это время Бастет жила тут?

— Само собой. Кто ж её выставит?

— Зачем вообще ангелам и демонам жить в человеческих городах?

— А зачем люди перебираются из деревень в мегаполисы? Урбанизация. Чем ближе ты к источнику энергии, тем сильнее и удобнее контроль. А в городах душ больше всего.

В следующую секунду на крыльце между облупившимися колоннами появилась высокая женщина в сером халате и сложенной из газеты треуголке. Я такие видел разве что в детских книжках, где художники изображали советских маляров — со счастливыми улыбками идущих по улицам с полными краски вёдрами в руках и длинными кистями на плечах.

Когда мы приблизились, женщина, которой на вид было лет сорок, упёрла руки в бока, смерила взглядом сначала меня, затем — Лизу, и сказала очень спокойно:

— Ну, и какого хрена вы припёрлись?

Рыжая ответила женщине не менее пристальным взглядом. Но мексиканская дуэль длилась недолго.

— У нас проблема, — сказала она. — Серьёзная. Требуется консультация.

— У вас? — насмешливо изогнув бровь, отозвалась женщина.

— У нас, — с нажимом произнесла Лиза.

Её собеседница вздохнула и подняла взгляд на ночное небо. Неприязненно поморщилась.

— Аракиэль, конечно, уже в курсе, что вы здесь, — сказала она. — И доложит остальным.

— Кому? — спросил я.

Лиза метнула в меня предупреждающий взгляд. Как будто мне не полагалось задавать вопросы или вообще обращаться к обитательнице дачи.

— Ангелам, — ответила женщина. Стянула с головы бумажную шляпу, сложила пару раз и сунула в карман халата. Волосы у неё были короткие, чёрные и напоминали густой мех. — Аракиэль — всевидящее око Эдема. Следит за вами через камеры, которые нынче понатыканы повсюду — от спутников до смартфонов.

— А мы следим за ангелами глазами Гора, — добавила Лиза. — Паритет.

Невольно вспомнился разговор с матерью. Как и многие предыдущие. Выходит, зря я считал, что у неё паранойя. Камеры на телефоне и ноутбуке стоило-таки заклеить. Может, и Земля ещё плоской или полой окажется⁈ Нет, это уже полный бред! Я, правда, до недавнего времени думал то же самое про троллей и вампиров.

— Но в этом доме камер нет, — сказала брюнетка. — Как и динамиков. Ни подсмотреть, ни подслушать. Меня зовут Демонстрация Ильинична, кстати, — представилась она мне. — Можно просто Мона. Сейчас так привычней.

— Я думал, вы Бастет, — сказал я.

Женщина кивнула.

— Это тоже моё имя. У нас этих ярлыков — хоть жопой жуй. Люди те ещё креативщики — придумывают и придумывают. Всех уже и не упомнишь. Но Бастет для России звучит слишком экзотично. Вдобавок, на «бастард» похоже. А мне эти ублюдочные коннотации ни к чему. Ну, да хватит об этом. Идёмте, раз приехали.

Войдя в дом, я увидел большой холл, треть стен в котором была выкрашена в светло-зелёный цвет. На полу стояли вёдра, из которых торчали ручки валиков. Похоже, Бастет занималась ремонтом, когда мы явились.

Она провела нас по широкой каменной лестнице на второй этаж — в одну из освещённых комнат. На старых выцветших обоях висели картины, изображавшие пирамиды, сфинкса и статую женщины с кошачьей головой, перед которой простёрлись ниц смуглые люди в набедренных повязках.

Среди них выбивался и потому сразу обращал на себя внимание большой плакат с кадром из «Тома и Джерри»: кот нёсся за мышонком, вытянув передние лапы, как чудовище из старых фильмов ужасов.

— Нравится? — спросила Бастет, заметив, что я задержался возле постера.

— Мультик? Да, в детстве просто обожал.

— Моё любимое полотно.

— Прямо полотно?

— Ага. Или ты думаешь, что искусство это только то, что написано маслом на холсте?

— Ну, судя по тому, какие сейчас встречаются арт-объекты, явно нет.

— То-то! Для меня в этом постере много личного. Он в полной мере отражает настойчивое стремление к недостижимой победе над ужасным зверем, подрывающим основы мира.

— Я так понимаю, ужасный зверь — это…

— Мышь, разумеется. И сколько бедняга Том ни пытался его поймать — всё без толку. Но разве он сдался?

— Эм-м… Вроде, нет.

— Именно. Так и мы, Медиаторы. Всегда в погоне за безопасностью, несмотря на понимание, что это лишь иллюзия.

— Но зверь… Мышь?

— А что? Тебя смущают размеры? Они не мешают термитам уничтожать дома, а микробам и вирусам убивать миллионы. А ведь и те, и другие куда меньше мышки. Но скажи, какое реальное огромное чудовище навредило хоть кому-то?

— Реальное? Даже не знаю… Наверное, никакое.

— В том-то и дело. Самый опасный враг — тот, которого не видишь. А если его ещё и за хвост схватить нельзя — то вообще пиши пропало. Есть чай с кошачьей мятой, — другим тоном сказала Бастет, указав на продавленный полосатый диван. — Будете? Успокаивает нервы. Никому не надо?

— Я бы лучше нектара хряпнула, — призналась Лиза, не торопясь садиться.

Бастет ухмыльнулась.

— Губа не дура. Может, амброзии? Где ещё попробуешь?

— Нет, это пусть ангелы хлебают, — поморщилась рыжая. — Каждому своё.

— Налей себе сама, — сказала Бастет, кивнув в сторону антикварного серванта. — И приятеля своего можешь угостить.

— Будешь? — спросила меня Лиза, направившись к шкафу со стеклянными дверцами.

— Давай, — ответил я и сел на диван.

Подо мной жалобно скрипнули пружины. Одна из них впилась в задницу. Я передвинулся, но её место немедленно заняла другая.

Лиза открыла дверцы серванта, и я увидел внутри что-то вроде кулера с двумя ёмкостями. Одна была заполнена золотистой жидкостью, а другая — голубой.

Рыжая наполнила из первого два гранёных стакана и подошла к дивану. Один вручила мне, с другим уселась рядом, положив ногу на ногу.

Тем временем, Бастет налила себе большую кружку из фарфорового чайника и повернулась к нам.

— Я думал, боги пьют и нектар, и амброзию, — заметил я, понюхав напиток.

— Не совсем, — сказала Бастет и подула в кружку. — На самом деле, либо то, либо другое. Нектар и амброзия — квинтэссенции разных энергий, вырабатываемых людьми. Одна получается из стремления к святости, замешанного на чувстве вины и страхе наказания за грехи. Другая — из гедонистического стремления к удовольствиям. Замешанного на том же самом, но со щепоткой отчаянного бунта. Люди имеют обыкновение называть это свободой. Будем.

Она подняла кружку, и мы с Лизой проделали то же самое со своими стаканами.

Я осторожно отпил маленький глоток. Блаженное тепло потекло по животу, быстро распространяясь по всему телу. Амброзию тоже было бы любопытно попробовать, но, наверное, Лиза не просто так от неё отказалась.

— Значит, человеческие души вырабатывают энергии, которые затем превращаются вот в это? — спросил я, постучав кончиком указательного пальца по стакану.

— Совершенно верно, — кивнула Бастет. — Раньше ещё был жертвенный дым, но прогресс вынудил людей отказаться от некоторых ритуалов. Цивилизация и всё такое. Приходится довольствоваться напитками. К счастью, я употребляю и нектар, и амброзию. На правах нейтралитета. Как и все Медиаторы. Это вроде традиции. Ну, и нам, в общем-то, без разницы. Есть ещё универсальный носитель силы, в которую она конвертируется, но там всё так перемешано, что чёрт ногу сломит, прежде чем разберёт, где одно, а где другое. Больше всего это подходит людям: они всеядны.

— Про что речь? — спросил я.

— Про деньги, конечно, — ответила Бастет, отхлебнув чайку. От кружки по комнате распространялся запах мяты. — Благодаря им люди обмениваются энергией, копят её и так далее — кому что нравится.

— А моя душа… тоже что-то вырабатывает? — спросил я.

Бастет удивлённо приподняла брови, а Лиза хмыкнула.

— У тебя нет души, — сказала Бастет. — Ты же демон. Тебе не нужно ничего вырабатывать. Снабдить тебя душой означало бы впустую потратить ценный ресурс.

Этого я не ожидал. Как-то не был готов к такому ответу.

— Не расстраивайся, — сказала Лиза. — Живут же люди без душ, и ничего.

— То есть, я её потерял, когда…

— Не глупи, — досадливо перебила рыжая. — У тебя души никогда и не было. Ты демоническое дитя. Отец передал тебе часть своего огненного дыхания, использовав в качестве проводника душу одного из колдунов, заключивших контракт. К сожалению, души при этом не сохраняются. Сгорают, или что-то в этом роде. Жалко, но ничего не поделаешь. Ты не загоняйся только. Быть демоном намного лучше.

— Она права, — кивнула Бастет, садясь напротив нас на шаткий венский стул. — По сути, мы являемся сверхпаразитами. Питаемся продуктами духовной жизнедеятельности человечества. Отсюда — постоянная борьба за ресурсы, — она поставила кружку на пол и сцепила руки на животе в замок. — Ладно, давайте к делу. Что у нас за проблема?

Лиза вопросительно взглянула на меня, как бы интересуясь, не угодно ли мне изложить суть дела.

— Моя бывшая съела гранат, — сказал я. — Тот самый, в котором демонический контракт. Теперь мой Дар у неё. Я хочу его вернуть, но мы понятия не имеем, как это сделать.

Бастет нахмурилась.

— Не уследил, что ли?

Я развёл руками.

— Каюсь, проворонил. Оставил его на столе, а у Юли нехватка железа в крови, вот она и…

Бастет жестом остановила меня.

— Ясно, — сказала она веско. Как будто кирпич на пол уронила. — Давно это случилось?

— Несколько часов назад.

— Хорошо. Значит, Дар, скорее всего, ещё не проявился.

— Вы знаете, что делать?

— Ну, для начала недурно бы узнать, стоит ли возиться, — проговорила Бастет. Сунула руку в карман и извлекла из него хромированный револьвер «Кольт Анаконда», который явно не мог там поместиться. — Стоит ли игра свеч, так сказать.

При виде пушки я напрягся. Лиза тоже подобралась. Даже стакан с остатками нектара поставила на подлокотник.

— Не опрокинь, — строго сказала ей Бастет и открыла барабан. — Это оружие, созданное Гефестом, — с этими словами она вытащила из каморы один патрон и вернула барабан на место. — Поглядим, есть ли смысл в тебя вкладываться.

Я приготовился выхватить из-за пояса «Орла пустыни», если нас попытаются пристрелить, но Бастет, взяв револьвер за ствол, протянула его мне.

— Бери-бери. Не стесняйся.

Я взял тяжёлую пушку. Ещё одно творение моего предшественника. В каком-то смысле — почти моё.

— Что мне с ним делать?

— Крути барабан.

Положив ладонь на револьвер, я резко провёл вниз, заставив барабан совершить несколько вращений.

Бастет одобрительно кивнула.

— Сойдёт. А теперь посмотрим, выпадет ли тебе сектор «приз». Направь его в прелестную головку леди Елиздры, которая считает, что может заявиться ко мне среди ночи и попытаться выдать чужую проблему за мою, и нажми на спусковой крючок.

— Охренела⁈ — взвилась рыжая. — Какого лешего⁈

— Я не стану стрелять в неё, — быстро сказал я. — Зачем?

Бастет пожала плечами.

— Если вам не нужна моя помощь — скатертью дорожка. Я вас не приглашала. Если же да — испытайте удачу.

— Не понимаю, какой в этом смысл, — сказал я.

Бастет холодно улыбнулась.

— А тебе и не нужно.

— Она хочет проверить, сможешь ли ты справиться с божественным оружием, — мрачно проговорила Лиза. — Но я точно могу сказать, что нет. Не твой уровень. Эту штуку тебе не сломать. Если нажмёшь на спусковой крючок, она выстрелит.

Я просканировал револьвер. Рыжая была права: повредить его невозможно. Слишком сильные чары вложил в своё творение демон-кузнец. Даже руны имелись: шли вдоль ствола мерцающим узором, от которого так и веяло мощью. Неужели я тоже смогу делать подобное оружие?

Напротив ствола была пуля. Пустая камора находилась в трёх позициях от него.

Хм… Сломать, конечно, не получится. Но что, если чуть подтолкнуть или замедлить вращение барабана?

Я крутанул его ещё раз. Бастет промолчала. Интересно, понимала она, что я делаю?

Контролировать пушку оказалось непросто. Но мне-таки удалось остановить вращение барабана именно там, где нужно. Я едва сдержал улыбку.

— Хорошо, согласен.

— Что⁈ — опешила Лиза. — Пошёл ты! Я против!

— Доверься мне.

Девушка прищурилась.

— С какой стати⁈ Тебе не убедить меня, что ты сможешь сломать эту хреновину!

— Просто дай мне нажать на спусковой крючок.

Последовала пауза, в течение которой рыжая сверлила меня пристальным взглядом. Зелёные глаза потемнели, став почти чёрными, — как два провала в неведомую бездну.

— Ладно, валяй! — сказала она, наконец. — Но имей в виду: если вышибешь мне мозги, эта сука сама же тебя и сдаст! — она ткнула указательным пальцем в Бастет.

— С превеликим удовольствием, — подтвердила та.

— Знаешь, что делают с убийцами своих? — осведомилась Лиза.

— Просто замри, — сказал я, поднимая пушку.

— Стой! Ты точно уверен?

— Да.

Лиза всплеснула руками и отвернулась.

— Ладно, давай!

Прицелившись ей в висок, я ещё раз убедился, что напротив ствола не пустая камора, а пуля, взвёл курок и нажал на спусковой крючок.

Михаил Петрович поливал землю в керамической кадке и напевал:

— В раю родилась пальмочка, в раю она росла…

Через окно виделась Московская площадь с одним из немногих оставшихся после Перестройки памятников Ленину, указующему простёртой над простыми смертными дланью в светлое коммунистическое будущее, которого так и не случилось, фонтаны (новые, не запланированные при создании архитектурного ансамбля) и Демонстрационный проезд, заставленный перед зданием Дома советов автобусами, ещё недавно бывшими маршрутками.

Больше всего Михаилу Петровичу нравилась ирония, заключавшаяся в том, что офис фирмы «Индаскай-турз», в которой он числился директором, располагался именно здесь, в здании, которое должно было стать когда-то центром советского города.

Да, был такой удачный период у конкурентов, когда им удалось обойти проповедников и повзрывать церкви, а веру в единого бога объявить невежеством и ретроградством. Даже кресты на звёзды поменяли, а Рождество — на Новый год. В общем, нехило так развернулись. И одно время казалось, что пойдёт по Земле красный призрак коммунизма, но кое в чём вражеские криэйторы просчитались: попёрли на частную собственность. А, как известно, всё взять и поделить человек жаждет ровно до того момента, как у него появится, что делить.

В общем, просрали падшие отличную пиар-кампанию. Восемьдесят лет продержались всего. А потому что «мир-труд-май» маловато будет, чтобы веру в людях поддерживать. Особенно если последнюю часть слогана просто до кучи добавить. Тут посерьёзней к делу подходить надо. О вечном говорить. О душе чтобы думали.

И теперь в здании с советским гербом агенты Эдема устроили штаб-квартиру. А Демонстрационный проезд (уже в названии был заложен смысл для понимающих), который служил поначалу чертой, за которую ангелам заходить было не положено, нынче говорил совсем обратное: вот тут проходит граница, за которую демонам вход запрещён. Для верности Михаил Петрович даже на двери офиса разместил табличку с цитатой из «Винни-Пуха»: «Посторонним В». Тонко и со вкусом. Потому что литературно. А литературу директор турфирмы сильно уважал. Всё-таки, первое средство маркетинга, как ни крути.

— Ну, а что с новым механиком? — не оборачиваясь, спросил Михаил Петрович и поставил лейку на подоконник. — Разобрались с ним?

— Никак нет, ваше сиятельство, — браво и неоправданно бодро отрапортовал Гамалиил, сидевший за жёлтым Т-образным столом. Одет он был в синий спортивный костюм с белыми полосками и замысловатым логотипом напротив сердца. — Каин обосрался по полной. Схлопотал пулю. Теперь лешие с водяными собирают его по кускам.

— Лешие? Я думал, его утопили опять.

— Так точно, ваше сиятельство. Но на это раз — в болоте. Расфасован, как рождественские подарки. Хорошо хоть, у нас тут крокодилы не водятся, как в Новом Орлеане.

— Угу. Очень обнадёживает. Чья работа? Не сам же этот сопляк справился?

Гамалиил вздохнул.

— Леди Елиздра постаралась. Может, её того… в расход? Чтобы не мешала. Во имя высшей цели.

— Нет, — отозвался Михаил Петрович и повернулся. — Наша цель — только механик, как и было. Никакой самодеятельности. Да и не даст она себя спровоцировать. Слишком опытная особа. А мочить просто так означает развязать нашим врагам руки. Так и до войны недалеко. Этого нам не надо, особенно сейчас. Но вернёмся к Марбасу. В чём причина неудачи?

— Точно не известно, но, похоже, он сломал пистолет. Пушка-то обычная, в ней только патроны особенными были.

— Ясно. Когда этот мясник восстановится, выдайте ему агриков меч.

— Принял, ваше сиятельство. Я ожидал, что вы так скажете, поэтому заранее бумагу подготовил. Вам только подписать.

Подойдя к столу, Михаил Петрович взял документ, пробежал глазами, кивнул, достал из кармана личную печать и поставил внизу похожий на замысловатый чертёж сигил.

Затем рассеянно потрогал стоявшую между стеклянным глобусом и канцелярским органайзером из черепахового панциря металлическую статуэтку. Две чёрные фигурки шли, держась за руки. Адам и Ева покидают райский сад. Оба — с ярко выраженными негроидными чертами. Не дань инклюзивности, само собой, а простая логика: всем известно, что человечество появилось в Африке. Так что Адам и Ева просто не могли быть светлокожими. А если верить, что единый бог-творец создал их по своему образу и подобию, получается, что и он — тоже чернокожий. Если, конечно, понимать образ и подобие как точную копию, что неверно, ибо любому разумному человеку ясно, что богу совершенно ни к чему защита от солнечного излучения — в том числе, в виде меланина. Особенно учитывая, что он сам же и создал свет.

Впрочем, всё это лишь умозрительная риторика, которой забавляются люди, ведь никакого единого творца нет и не было.

— Есть ещё новость, — сказал Гамалиил, ловко спрятав бумажку в кожаную папку. — Механик с леди Елиздрой сейчас находятся у Бастет на даче Безбородко. Что они там делают — неизвестно.

Михаил Петрович нахмурился.

— Понятно, что неизвестно. А предположения?

Гамалиил развёл руками.

— Даже не представляю, что им там понадобилось, ваше сиятельство. Аналитический отдел в недоумении.

— Очень мило! Но не скажу, что удивлён. Эти дармоеды… Ладно, хрен с ними. Зачем бы механик ни заявился к Бастет, на нас это не повлияет. Медиаторы не имеют права вмешиваться в конкуренцию. А нынешняя операция никаким принятым правилам формально не противоречит.

— Официально не имеют, — осторожно согласился Гамалиил.

Его тон Михаилу Петровичу не понравился. Но он понимал, что имеет в виду подчинённый. Медиаторы, конечно, должны хранить нейтралитет, но по факту вполне могут принять чью-то сторону. В зависимости от того, что считают полезным для сохранения границы. И в данном случае они едва ли сочувствуют Эдему.

— В общем, механика этого устранить при первой же возможности, — сказал он, стараясь говорить подчёркнуто спокойно. — И доложить. У нас две Печати сломаны, и третья в процессе. Хорошо идём, но помехи ни к чему. Операция должна продолжаться согласно плану.

— Есть, ваше сиятельство, — сказал Гамалиил, вставая. Он всегда чувствовал, когда разговор окончен. — Немедленно передам в работу. В смысле — как только Каина соберут. Механик не успеет войти в полную силу. Против агрикова клинка у него шансов нет.

Когда он вышел, аккуратно прикрыв за собой обитую коричневым дерматином дверь, Михаил Петрович прошёлся по комнате. Он был собой недоволен.

Надо было сразу мочить этого новичка, как положено, — наверняка. Но с выдачей эдемских клинков людям такая морока! Даже сейчас минимум неделю будут мурыжить в канцелярии, утверждая подписанный запрос. Ещё и вызовут раза три, чтобы уточнить какие-нибудь детали. А если этот придурок меченый снова напортачит и посеет меч… Об этом даже думать не хотелось. Потому что ответственность придётся нести лично Михаилу Петровичу. А этого он смерть, как не любил.

Но дело того стоило. В этом сомнений не было.

Да, в прежние времена Эдему удалось существенно подвинуть конкурентов. Очень существенно. Михаил Петрович помнил, как падали, разбиваясь на обломки, статуи языческих богов, объявленных чистым злом. С тех пор демонов и начали называть падшими. И закреп хороший внедрили — «Не сотвори себе кумира». Простой, понятный, запоминающийся. Чтобы люди не забывали, кто победил.

Но с тех пор прошло много времени. Верующих в Бога всё меньше. Атеисты, агностики — их больше не сжигают на кострах и не предают анафеме. Как и еретиков. Да и равнодушных полно. А большинство тех, кто ходит иногда в церковь, даже Библию не читало.

Зато почти все хотят урвать у жизни всё, что можно. Потому что не верят, что после смерти получат награду за праведность.

Нужен прорыв. Сейчас, пока люди ещё помнят, к кому обращаться в случае чего. И никакой механик не встанет на пути у Эдема. Убили одного, и другой не помешает. Печати будут сломаны — все до единой!

Михаил Петрович машинально потрогал нагрудный карман итальянского костюма в мелкую полоску. Место для очередного ордена пока пустовало. Но это ненадолго!

Лишь бы чёртов пахарь не накосячил снова…

Нет, этого мало! Нельзя рисковать, дожидаясь, пока Каин восстановится. Нужна подстраховка. У хорошего стратега всегда есть запасной план. Да и время поджимает. Кто знает, как быстро Марбас наберёт силу.

Михаил Петрович быстро подошёл к столу и снял трубку. Указательный палец несколько раз ткнулся в диск, набирая номер. Как только на том конце ответили, сказал:

— Лейла, бери Даниила и ко мне. Для вас есть дело. Подробности по прибытии.

— Талант, — довольно сказала Бастет, когда в комнате раздался сухой щелчок бойка, ударившего в пустоту. — Выкрутился. Кто-то сказал бы «жульничество», но я ценю находчивость. Уважаю тех, кто видит лазейки и добивается результата.

Выхватив у меня из руки револьвер, Лиза откинула барабан и уставилась на пустую камору.

— Он его прокрутил до нужной позиции, — сказала ей Бастет. — Я нарочно достала один патрон: очень было интересно, догадается ли. Догадался.

Лиза подняла взгляд на меня.

— А если бы он не вспомнил, что барабан проворачивается при взведении курка на одну позицию⁈ — спросила она глухо.

Бастет пожала плечами.

— Тогда тебе вынесло бы мозги. Надеюсь, ты позаботилась о том, чтобы обзавестись потомством? А то куда твой дух переместится, если ангелы вдруг решат, что телохранитель — слишком серьёзная помеха?

— Не решат, — сказала Лиза, возвращая барабан на место. — А если и решат, просто убить не посмеют. А спровоцировать себя я не позволю. Хрен им!

Револьвер она положила на журнальный столик между чашкой и блюдцем с крекерами. Под тонкой кожей почему-то играли желваки. Мне показалось, что реакция Лизы связана не с тем, что ей едва не прострелили голову, а со словами о провокации ангелов. Как будто они задели её за живое.

Но сейчас меня интересовало совершенно иное.

— Стоп! — проговорил я, не вполне понимая, действительно ли услышал то, что услышал. — В каком смысле — куда переместится её дух⁈

Бастет развела руками.

— Ну, а как иначе? Нельзя же убить то, что бессмертно. Уж если человеческие души вечны, то что говорить о нас?

— Получается, когда демона убивают, его дух просто переселяется в его ребёнка?

— Само собой. Вы его вообще хоть чему-то учите? — нахмурившись, осведомилась у Лизы Бастет.

— Ты сказала, Марбас передал мне часть своего огненного дыхания, — напомнил я рыжей. — Это не то же самое, что я узнал сейчас.

— Но и не противоречит, — спокойно отозвалась Лиза. — По этой переданной тебе частице своего дыхания Марбас тебя и нашёл.

— Нашёл меня⁈ То есть… получается, выбрал меня не Раум, а сам Марбас⁈

Бастет рассмеялась. Даже в ладоши хлопнула.

— Браво! — воскликнула она. — А парень умней, чем кажется! Ты прав, демон сам выбирает новое тело. Разве может быть иначе?

Рыжая тяжело вздохнула.

— Да-да, всё так, — проговорила она с видимой неохотой. — Марбас тебя выбрал и стал тобой. Мог бы и сам догадаться.

— Так вот, почему все ко мне так обращались… А я-то думал, что дело в преемственности имени!

— Имени тоже.

— А зачем было от меня это скрывать? — прямо спросил я Лизу. — В чём смысл интриги?

— Думаю, я знаю, в чём дело, — проговорила Бастет.

— Не вздумай! — зашипела на неё рыжая.

Даже в глазах что-то сверкнуло.

Однако Бастет только рассмеялась.

— Не бойся, не стану. Разбирайтесь сами. Меня это не касается, — она демонстративно взглянула на висевшие на стене большие старинные часы. — Предлагаю вам выяснить отношения потом и без меня. А сейчас — займёмся тем, ради чего вы притащились. Если возражений нет, то прошу за мной.

С этими словами Бастет встала и направилась к двери.

— Что она имела в виду? — тихо спросил я у Лизы, когда мы пошли следом.

Рыжая раздражённо отмахнулась.

— Ерунда! Не бери в голову. Потом поговорим.

— Ловлю на слове.

Бастет привела нас на первый этаж в левое крыло, которое занимал бальный зал с большими окнами, пустыми нишами для ростовых зеркал и сильно обшарпанным паркетом. Стены были почему-то облицованы белой кафельной плиткой, изрядно потрескавшейся. Ах, да, тут ведь когда-то располагалась больница. Видать, интерьер с тех времён остался.

На стене висела одинокая картина: Иисус стоит перед прокуратором Понтием Пилатом.

— Нравится? — спросила Бастет, заметив мой взгляд. — Художник Иванов. Ударение на «а». Называется «Что есть истина?».

— Видел в музее, — кивнул я.

— А смысл понимаешь?

— Нет.

— Прокуратор спрашивает, что есть истина, а бог молчит. Потому что истина перед Пилатом. Но он должен сам это понять. Иначе говоря — уверовать.

— Я думал, этот сюжет придуман ангелами в рамках их рекламной акции.

— Лучшие сюжеты те, которые в своей основе содержат правду. Убедительней выходит. В данном случае посыл выражен очень верно: Иисус своей жизнью подавал людям пример. И когда он намекает, что он и есть истина, то тем самым говорит, что истина в самом человеке. Хоть и молчит при этом. Разве не знаете, что вы боги? Слышал такое?

— Слышал, — ответил я. — Но разве люди — боги?

— Люди, может, и нет. А мы да. Чтобы вернуть Дар, тебе нужно заглянуть в себя. Осознать себя самоё. Потому что Дар принадлежит тебе, и никто другой его не вернёт. Я тебе помогу. Не должна, но в данный момент наши интересы совпадают. По-нормальному, надо, как в пословице говорится: «Пройдёт времечко — взойдёт и семечко». Но ждать, пока ты раскроешь в себе огонь сам, особо некогда. Погляди-ка вот сюда.

Бастет указала на пол, и в тот же миг на нём вспыхнула сложная схема, составленная из множества кругов, линий и прочих геометрических фигур с вписанными в них символами.

— Сигил? — спросил я.

— Нет. Круг трансмутации. Всмотрись в центр и постарайся расфокусировать зрение. Наверняка же тебе попадались 3-д картинки, чтобы увидеть которые, нужно сместить точку зрения.

— Да, у меня в школе тетрадки такие были.

— Ну, вот. Это вроде того. Давай, напрягись.

— Что я должен увидеть?

— Узнаешь, когда увидишь.

Уставившись на пол, в середину начертанного светящегося круга, я постарался вспомнить, как делал в детстве. Прошло несколько секунд, и над паркетом всплыла надпись.

— Стихотворение? — спросил я.

— Читай, — велела Бастет.

Откашлявшись, я проговорил:

— К твоей подружке, — ответила Лиза.

— Зачем? Дар же у меня.

— Почти. Осталось сделать ещё кое-что.

Её слова меня малость насторожили.

— А поподробней?

— Нужно компенсировать ей потерю. Придётся пожертвовать немного твоего ихора. Не переживай, ей это пойдёт только на пользу.

— Что за ихор?

— Божественная кровь.

Я почему-то взглянул на свою руку.

— Думаешь, она согласится пить мою кровь? Он же не вампир.

Лиза пожала плечами.

— Ну, это в её интересах. И в твоих, если, конечно, хочешь, чтобы она выжила после изъятия Дара. Иначе говоря, заставь её. Прояви смекалку.

— А как я себя пораню? — спросил я, немного подумав. — Для этого же нужно особенное оружие, разве нет?

— Ага, — Лиза пошарила в сумочке и вытащила складной нож. — Держи. Работа Гефеста.

— То есть, моя?

— О, ты уже в курсе. Хорошо. Да, ты делал. Можешь, кстати, оставить себе. Вдруг ещё для чего-нибудь пригодится.

Нажав на кнопку, я выщелкнул лезвие «танто».

— Лучше не надо, — сказала Лиза, заметив, что я намереваюсь проверить большим пальцем остроту заточки. — Твои изделия не тупеют, так что достаточно лёгкого прикосновения, чтобы пошла кровь.

— Ясно. Спасибо, — сложив нож, я убрал его в карман. — Много нужно крови?

— Хватит одной капли.

— Это радует. Кстати, насчёт оружия… Что, у меня есть какой-то вулкан? Ну, в котором я выковываю такие вот штуки.

— Есть какая-то кузня. Никогда в это особо не вникала. Сам разберёшься.

— Я думал, ты заинтересована, чтобы это произошло как можно скорее.

— Так и есть. Но я не в курсе, чем ты занимаешься в своей мастерской, знаешь ли. Это не моя епархия. Я больше чиновник. В определённом смысле.

— И телохранитель.

— Вот это точно временно.

— Когда я дам Юле ихор, пойму, какой у меня Дар?

Моя спутница кивнула.

— Конечно. И ещё сможешь видеть тайные знаки и то, что заметил над твоей головой тот упырь из подворотни.

— Класс. Жду не дождусь. Откуда ты, кстати, знаешь Юлин адрес? — спросил я, глядя в окно и понимая, что мы уже добрались до микрорайона, где находится дом моей бывшей.

— Мы разузнали про тебя всё, что смогли, — спокойно ответила Лиза, сворачивая во двор.

Женщина с корги на поводке испуганно шарахнулась от внезапно появившейся машины. До нас донеслись возмущённые крики, на которые моя спутница не обратила ни малейшего внимания.

«Феррари» остановилась перед подъездом.

— Ну, пошли, — сказала Лиза, подмигнув. — Познакомишь со своей подружкой.

— Ты что, тоже собираешься идти? — удивился я.

Рыжая приподняла красиво очерченные брови.

— А ты против?

— Вообще, да. Сам разберусь. Уж проколоть себе палец как-нибудь сумею без твоей помощи.

— Понимаю… — протянула Лиза. — Не хочешь, чтобы девчонка видела тебя с другой, — она усмехнулась. — Собираешься снова с ней сойтись? Что ж, ладно, не буду мешать.

— Что бы я ни собирался делать, это моё дело. То, что Марбас и ты состояли в отношениях, никаких обязательств на меня не накладывает.

Девушка подняла руки, будто сдаваясь.

— Да пожалуйста! — фыркнула она. — Думаешь, у меня на тебя планы, что ли? Из-за Бастет я просто психанула. Дело даже не в тебе, а в том, что она сука! Ты не тот Марбас, ясно?

— Главное, чтобы тебе это было ясно, — спокойно ответил я. — Постараюсь недолго.

— Давай. Уверена, бедняжка ничего другого от тебя и не ждёт, — Лиза подмигнула. — Подожду тебя здесь. Постарайся не напугать свою бывшую кровищей. Человеческие женщины на этот счёт весьма впечатлительны.

— Постараюсь.

Выбравшись из тачки, я подошёл к двери подъезда. Над дверью тотчас зажёгся полусферический фонарь. Несколько насекомых, испуганные внезапной вспышкой, вспорхнули с его поверхности и заметались вокруг.

Я набрал номер квартиры, и через полминуты из динамика домофона раздался знакомый голос:

— Да? Кто там?

— Юль, привет. Извини, что разбудил, но мне нужно тебе кое-что сказать.

— Андрей? Эм-м… Да, конечно. Входи.

Электронный замок пикнул, и я нырнул в подъезд.

Свет на лестнице зажигался по мере того, как я поднимался, преодолевая одну площадку за другой. Юля жила в пятиэтажке, так что лифта в доме не было.

Когда я добрался до площадки, дверь её квартиры была открыта, и девушка выглядывала из квартиры. Стоило подойти, как она распахнула её и бросилась мне на шею, повергнув в изумление. Этого я не ожидал. Даже несмотря на её недавние поползновения. Как-то не мог привыкнуть к тому, что бывшая пытается снова со мной замутить.

— Андрюш, как же я рада! Такой молодец, что зашёл! — жарко прошептала мне в ухо Юля. Прижимаясь всем телом. А на девушке был, кажется, только короткий халатик. Руки крепко обвили мою шею. — Заходи скорее! — наконец, отлипла она и потащила меня за руку в прихожую.

Кажется, она решила, что я приехал с единственной целью переспать с ней. Впрочем, учитывая наш последний разговор и время суток, предположение вполне логичное.

— Я тебя разбудил?

— Нет, ещё даже не ложилась. Засиделась с переводом. Хочешь перекусить? Могу сделать пару бутербродов.

— Было бы неплохо.

— Тогда подожди здесь, — сказала Юля, имея в виду гостиную, куда мы как раз вошли. — Можешь телик включить.

Обычно так и начинались наши прежние встречи. Девушка явно не просто так отыгрывала привычный сценарий, давая понять, что всё может закончиться сексом. Но сейчас меня это не возбуждало, а, скорее, смущало. Наверное, в первую очередь, потому что мне нужно было найти способ напоить её своей кровью.

Улыбнувшись, Юля подошла к холодильнику и достала хлеб, сыр и колбасу. Она жила в квартире-студии, так что кухня располагалась в гостиной.

— Тебе как всегда? — спросила девушка. — Полный набор?

— Ага.

Пока Юля орудовала ножом, я осмотрелся. Вроде, всё, как прежде. Мужских вещей либо нет, либо их успели припрятать.

На столе под горящей лампой с синим абажуром лежала заложенная календариком книга. Вернее, томик манги с красочной обложкой. Юля работала в издательстве переводчиком — готовила к выпуску японские комиксы.

Я прочитал название: «Неистовый повелитель тьмы в средней школе». Спросил:

— Работаешь над этим?

— Ага, — кивнула Юля. — На прошлой неделе начала.

— И о чём книга?

— Про то, как демон попал в тело нерешительного японского школьника. Теперь у парня куча магических способностей, а девчонки так и тают в его присутствии. Редкостная муть, на мой взгляд, но читателям нравится. Многие любят представлять себя на месте таких вот героев. Мы называем их имбами. Это…

— Я знаю, что это значит. Непобедимый герой, — подняв книгу, я взвесил её в руке. Нехилый такой кирпич. — Как думаешь, а человек может стать демоном?

Юля пожала плечами.

— Ну, японцы в это верят. Некоторые демоны в их мифологии прежде были людьми. Но из-за гнева, жадности или других грехов превратились в кровожадных тварей.

Да, что-то такое я уже читал. Не мой случай.

Я пролистал большим пальцем мангу и остановился на одном из разворотов, где был изображён застывший в прыжке монстр с выпученными глазами и огромным ртом от уха до уха.

Подойдя к Юле, показал ей иллюстрацию.

— Таких?

— Угу. Глаза намекают на то, что демон видит мир не так, как люди, а большой рот — признак желания сожрать как можно больше.

— Ясно. Как думаешь, я мог бы стать демоном?

— Ты? — Юля рассмеялась. — Не замечала в тебе особенных грехов. Так что уверена, будь такое, в принципе, возможно, у тебя не было бы ни малейшего шанса.

— Это не может не радовать, — проговорил я, кладя мангу на место. — Давай налью чай.

— Если хочешь. Помнишь, где что?

— Сориентируюсь.

Отличный шанс добавить кровь в напиток. Благо, должно хватить одной капли.

— Ну, и отлично, — кивнула Юля и, сложив бутерброды на тарелку, направилась не к столу, а к дивану. — Неси сюда.

Так, дураком меня не назовёшь. Понимаю, что к чему. Но спать с бывшей я не собирался. Даже не знаю, откуда во мне такая принципиальность. Хотя, возможно, дело в том, что я чувствовал себя малость виноватым, плюс осознавал, что Юлино желание образовать со мной зверя с двумя спинами, как писал Шекспир, подиктовано исключительно моей демонической природой. Ну, и потом, я сюда заявился с конкретной целью.

Кстати, о ней.

Подойдя, я протянул девушке кружку с чаем.

— Держи. Не горячий.

— Спасибо, — кивнула Юля. — Угощайся бутербродами.

— Непременно.

— Слушай, насчёт того разговора. Ну, когда я предложила попробовать ещё раз. Твой визит можно расценивать как свидетельство того, что ты подумал надо моими словами? Не просто ж так ты приехал ко мне в такой час.

— Да, они заставили меня… поразмыслить.

— Только не говори, что прискакал для того, чтобы отшить! Это ты мог сделать и по телефону. Или вообще проигнорировать. Я ведь права?

Юля прижалась ко мне плечом.

Трудно отказывать тому, с кем у тебя был секс. Чертовски трудно. Но я должен был.

Чтобы не отвечать, откусил от бутерброда.

Девушка смотрела на меня выжидающе.

— Давай чайку для начала, — предложил я.

— Ну, ладно, — пожав плечами, Юля отхлебнула из кружки.

Наконец-то!

— Понимаю, тебе нелегко, — проговорила она. — Давай помогу.

И тут же порывисто запечатлела на моих губах поцелуй.

Не отвечать, не отвечать!

— Ну, что такое? — слегка разочарованно поговорила Юля, отстранившись. — Ты решил от меня отказаться?

В этот момент я почувствовал, как по телу распространяется странное ощущение: как будто тысячи иголок одновременно впились в кожу.

— Извини, мне нужно в ванную!

Вскочив с дивана, я бросился из гостиной. Если со мной начнутся изменения, нельзя, чтобы Юля их увидела. Ей знать о том, что происходит, совершенно ни к чему.

Ворвавшись в ванную, я задвинул защёлку и уставился в висевшее над раковиной зеркало. Ну же!

Меня колотило, как при высокой температуре. Лицо быстро покрывалось испариной, покалывание прекратилось, зато теперь мышцы охватила мучительная истома.

Но никаких изменений во внешности не наблюдалось.

Прошло около минуты, и неприятные ощущения начали отступать. Открыв воду, я сполоснул лицо холодной водой.

Когда поднял голову, то увидел в отражении зависшую над головой светящуюся корону! Шесть острых зубцов слегка дрожали, как языки холодного голубого пламени.

Метка демона!

Теперь я видел её.

А через пару секунд передо мной прямо в воздухе появилась маска. Покрытая чёрной чешуёй, она напоминала боевые забрала вроде тех, что использовали в средние века самураи: злобное выражение, открытый рот с вертикальными скобами, раскосые прорези для глаз. Я видел почти такие на выставке «Сорок семь ронинов», на которую таскала меня когда-то Юля.

Протянув руку, я осторожно коснулся маски, а затем взял её двумя пальцами и потянул к себе.

И что мне с ней делать?

По идее, не мешало бы примерить. Хм… Почему бы и нет?

Перевернув маску, я приложил её к лицу, невольно вспомнив фильм с Джимом Керри. Застыл в ожидании… хоть чего-нибудь.

Маска пришла в движение, стала тягучей и плотно облепила меня, приняв форму лица! Когда я опустил руку, она осталась на месте.

А затем передо мной вдруг возникло нечто вроде полупрозрачного интерфейса. Я аж вздрогнул от неожиданности. Руки сами собой дёрнулись к маске, но я остановил их.

И стал читать зависшие в воздухе строки.

Я кивнул. Больная тема, если честно. В нашей семье её напрямую стараются лишний раз не упоминать. Но раз Лиза сама сообразила…

— У неё диабет. Пальцы на правой ноге уже поражены, грозит ампутация. Она старается не унывать, но… В общем, я хотел её вылечить. Впрочем, тебе это не интересно. Люди ведь трава, так?

— Кровь не водица, — ответила Лиза. — Я тебя понимаю. Вылечишь, когда вернёшь Дар исцеления.

— Ну, да. Главное раньше не помереть.

— Вот тебе и стимул.

— Угу. Слушай, я хотел спросить, как принимать вид других людей. Теперь, когда у меня есть маска, я так понимаю, мне доступна мимикрия.

Лиза кивнула.

— Есть у тебя такая способность. Но мне-то откуда знать, как ею пользоваться? Тебе виднее должно быть.

— Так ты этого не умеешь?

Моя спутница отрицательно покачала головой.

— Некоторые Дары совпадают, другие похожи, но это не значит, что у всех нас одно и то же. Так что придётся тебе самому разбираться.

— Ладно. А на горячую линию есть смысл звонить?

— Не уверена. Но ты попробуй. Кстати, приехали.

Мы как раз остановились перед моим домом.

— Спасибо, что помогла, — сказал я. — И мне жаль Марбаса. Как бы странно это ни звучало.

— Я поняла, о чём ты, — кивнула Лиза. — Спасибо.

— Слушай, может, дашь свой номер? Просто на всякий случай. Ты, конечно, имеешь привычку появляться в нужный момент, как тогда с Каином, но вдруг мне понадобится что-то спросить.

Чуть подумав, девушка пожала плечами.

— Конечно, почему бы и нет? Будем на связи. В конце концов, не чужие ж. В некотором роде. И вообще, так будет удобнее.

Она словно искала оправдание.

Записав её телефон в мобильник, я сказал:

— Ну, спокойной ночи.

— И тебе.

Едва я вылез из машины, «Феррари» рванула с места и умчалась прочь. Словно её владелица очень старалась дать понять, что мы не стали ближе, и данный мне телефонный номер ни черта не значит. А может, она хотела дать это понять себе.

Поднявшись в квартиру, я сразу увидел сидевшую в прихожей Мурасаку.

— Привет, повелитель, — проговорила она. — Ты сегодня поздно. Что-нибудь случилось?

— Куча всего, — ответил я, снимая куртку и ботинки.

— Дар вернул?

— Ага. Этим и занимался.

— Поздравляю. Если хочешь поесть, мы оставили в холодильнике бифштекс с овощным рагу. Тебе нужно их только разогреть.

— Нет, спасибо. Что-то нет аппетита. Лягу-ка я лучше спать. Только душ приму.

— Как пожелаешь. Тогда мы тоже поспим.

Вытащив из-за пояса пистолет, я немного подумал, куда его деть, и положил в ящик комода — к нижнему белью. Затем разделся и отправился в ванную.

Усталости я не чувствовал — всё-таки, тело у меня теперь было демоническое. А вот завалиться в постель и закрыть глаза хотелось.

Так что уже через двадцать минут, выпив по привычке стакан воды, я лёг, натянул одеяло повыше, повернулся на бок и практически сразу отключился.

Не знаю, в какой именно час, но я обнаружил себя входящим в комнату с огромной металлической дверью. Даже успел подумать, что сон стал слишком часто повторяться, когда увидел в центре кожаное кресло и сидящего в нём молодого мужчину с серебряным обручем на голове.

Я мог бы поклясться, что ещё секунду назад его здесь не было, но это ведь сон.

Мужчина снова был весь в чёрном, а на плече у него сидела большая пёстрая сова с мерцающими зенками. Под носом незнакомца виднелись тонкие усики — словно он нарисовал их маркером, пару раз проведя в разные стороны. Из-за них человек напоминал то ли испанского гранта, то ли французского шулера, то ли просто жиголо.

Над головой раздавался тихий шелест. Его издавали кружащиеся под потолком ночные бабочки. Почему-то вспомнилась «мёртвая голова». Наверное, полицейских триллеров пересмотрел.

— А ты упёртый, — проговорил мужчина с кривой усмешкой. Голос у него был звонкий, поставленный — с таким бы конферансье работать или рекламировать средство от потницы. — Я тебе советовал отступить, но ты, видимо, решил, что можешь просто отмахнуться от предупреждения. Очень глупо.

— Ты кто такой? — спросил я.

— Икел. Но люди зовут меня Фобетором. Это значит «пугающий».

— И ты решил меня попугать? Пока что-то не страшно.

— Я насылаю кошмары, — сказал мужик и, поднявшись с кресла, медленно направился ко мне. Сова на его плече не шелохнулась. Как будто чучело к пиджаку приклеили. Её неподвижность почему-то производила жутковатое впечатление. — Но к тебе пришёл не за этим.

— Да? Ну, спасибо, видимо. А зачем? И что это за комната, кстати?

— Что вы с Елиздрой делали в кошкином доме? — вместо ответа спросил Икел.

— Тебя не касается. Ты не полицейский, а я не на допросе. Так что поубавь пыл, приятель.

Мужик усмехнулся.

— Это касается всех нас. Может, расскажешь? И я оставлю тебя в покое.

— Обойдусь. Тем более, ты на мои вопросы отвечать не торопишься.

Икел обернулся на металлическую дверь.

— Хочешь знать, что это? И кто за ней? Хе-хе! Какой парадокс. А ты его даже не осознаешь. Так не скажешь, зачем рыжая таскала тебя к Бастет?

Я отрицательно покачал головой.

— Понятно. Тогда должен заметить, что твои попытки вернуть былую силу обречены на провал. Можешь даже не стараться. Тебе не победить. Мы сильнее.

Я смерил взглядом фигуру собеседника.

— Что, не веришь? — ухмыльнулся он. — Хочешь проверить?

— Смогу ли надрать тебе зад? Думаю, запросто. Это ведь мой сон, в конце концов.

— Так вперёд! Чего же ты ждёшь? — с этими словами Икел вдруг принял стойку из вин-чуна и насмешливо поманил меня ладонью, как делают в фильмах бойцы. — Ударь меня, если сможешь!

Я заставил себя усмехнуться.

— На кой чёрт мне это нужно? Ты всего лишь сновидение.

— Это как посмотреть. Но я, вижу, что тебе нужен стимул.

С этими словами Икел бросился ко мне и нанёс три быстрых удара кулаками в грудь, отбросив меня назад. Шлёпнувшись на задницу, я поморщился от боли! Сон или нет, а ощущения были вполне реальными. Вот урод!

Поднявшись, я поднял руки, приняв боксёрскую стойку. Надеюсь, на самом деле он не умеет драться.

— Какого хрена тебе нужно?

— Защищайтесь, сударь! — весело и азартно крикнул Икел и снова ринулся на меня.

Замелькали кулаки. На этот раз, правда, мне удалось отбить или заблокировать все атаки. Сам не знаю, как так получилось. Дрался я последний раз в старших классах и тогда совершенно точно не блистал приёмами кунг-фу.

— Неплохо! — с улыбкой кивнул Икел. — Давай немного усложним!

И принялся работать ногами. Ему давалось это легко, словно он всю жизнь только и занимался тем, что оттачивал приёмы.

Как ни странно, я и на этот раз сумел защититься. Чёрт возьми, как такое возможно⁈ Откуда мне знать, когда что делать? Разве только списать всё на сон…

— Ну, же! — воскликнул мой противник. — Переходи в наступление, не стой столбом!

И попытался врезать мне подъёмом стопы в висок.

Подставив предплечье, я подался вперёд и ударил его кулаком в нос.

Икел легко уклонился, крутанулся на месте и заехал мне ногой по рёбрам. Бок пронзила резкая боль. Если б это не был сон, я решил бы, что гадёныш сломал мне пару рёбер.

От удара я сделал несколько шагов вправо, пытаясь удержать равновесие и глотая ртом воздух, но Икел не дал мне такой возможности: прыгнул следом, выбросил ногу и опрокинул меня на пол.

— Тебе ещё кажется, что ты сможешь победить? — издевательски поинтересовался он, пританцовывая.

Поднявшись, я снова поднял руки и опустил голову, как делают боксёры. Очень захотелось надрать этому фанфарону зад!

— У тебя нет никаких шансов, — с насмешкой проговорил Икел, наступая. — Смирись, или…

Я не стал ждать, пока он закончит очередную дурацкую реплику. Вместо этого рванулся вперёд и обрушил на него град ударов. Мой противник даже попятился, но, кажется, лишь от неожиданности, ибо уже через пять секунд остановился и контратаковал парой хлёстких выпадов. Которые я отбил буквально чудом. А затем врезал ему ногой в плечо, заставив сделать несколько шагов в сторону, чтобы не упасть.

— Ого! — обрадовался Икел. — Не всё так плохо, как казалось! А если вот так⁈

И он взметнулся в воздух, словно герой боевика, которого таскают на невидимых тросах. Обрушившись сверху, заработал руками и ногами. Его движения были поразительно быстры, а защищаться, задрав башку, было неудобно, так что не прошло и десяти секунд, как я схлопотал по физиономии, а, когда попятился, поймал ещё и удар ногой в грудь.

И снова оказался на полу.

Икел приземлился в метре от меня и отвесил издевательский поклон.

— Зря ты не прихватил свой сонм, — сказал он. — Ибо сказано, что, если прыгнешь с крыши, то подхватят тебя духи и понесут, и не погибнешь ты.

— Не так сказано, — отозвался я, поднимаясь.

— Да-да, знаю, — отмахнулся Икел. — Но суть ты ж уловил.

Видимо, он имел в виду, что в воздух его подняли и удерживали в нём невидимые пока для меня духи. Наверняка дело в сове. Не просто ж так он её на плече таскает.

Встав на ноги, я пощупал челюсть. Больно, но, вроде, не сломана. Говорить же я могу.

— Продолжим, или сдаёшься? — осведомился мой противник.

Так, соберись! В конце концов, это мой сон! А значит, никакой сонм духов мне не нужен. Я могу менять реальность, как захочу, ведь никакой реальности тут нет.

А ну-ка, попробуем!

Я прыгнул вперёд, оттолкнулся от пола, взвился в воздух, крутанулся и засандалил Икелу ногой прямо по башке!

Он отлетел в сторону, кувырнувшись, словно манекен. Сова вспорхнула с его плеча и забила крыльями, перепугав ночных бабочек.

Мой противник поднялся на ноги, помотал головой и ухмыльнулся.

— Мать твою, Марбас! Это как езда на велосипеде, да? Разучиться невозможно. Вот только мой велик покруче будет! Скоростя, дисковые тормоза, багажник, чтобы тёлок катать, — все дела, в общем.

Я уже приготовился снова атаковать, лишь бы не слушать его напыщенного, самовлюблённого трёпа, когда Икел начал покрываться чёрными доспехами с торчащими во все стороны шипами! Последней появилась маска в виде жуткой рожи с раскосыми глазами и оскалившейся пастью. А затем в руке моего противника появился полыхающий зелёным огнём кривой меч, смахивающий на турецкий ятаган. По лезвию змеились горящие руны, с которых на пол сыпались изумрудные искры.

Сова застыла в воздухе, расправив крылья, словно пузатый самолёт, и Икел побежал на меня, постепенно отрываясь от каменных плит — словно стремительно поднимался по невидимым ступеням!

Меч взметнулся над его головой, рассекая царивший в помещении полумрак, и на миг мне показалось, что он сейчас обрушится на меня и рассечёт пополам.

А затем я проснулся.

И заморгал, ибо яркое летнее солнце светило в глаза поистине беспощадно.

— Доброе утро, повелитель, — раздался справа урчащий голос госпожи Мурасаки. — Тебе снился кошмар?

— С чего ты взяла? — спросил я, поднимаясь на локте.

О, чёрт! Бок болел, как будто мне врезали по нему не во сне, а наяву. Подвигав челюстью, я понял, что и она не в порядке. Ощущения были не такими сильными, как во сне, и всё же.

— Ты дёргался и стонал, — ответила кошка и лизнула переднюю лапу. — Мы решили, что тебя нужно разбудить.

— Спасибо. Это было очень кстати. Меня там чуть не прикончил один тип… Впрочем, неважно. Это просто сон, так что…

— Какой тип, повелитель? — Мурасака застыла, не донеся лапу до мордочки. — Часом, не весь в чёрном, с дурацкими усиками и жирной совой на плече?

Я в недоумении уставился на кошку.

— Ага, он самый! Откуда ты знаешь?

— Ха! Это Икел, ангел кошмаров. Обожает вызывать муки совести и всё такое. Что он хотел от тебя?

— Кажется, чтобы я отказался от идеи стать демоном.

Мурасака презрительно фыркнула.

— Не обращай внимания. Он мастак трепаться.

Я сел в постели.

— Мы находились в странной комнате с металлической дверью. Как от огромного сейфа. Не знаешь, что за ней находится? Я слышал удары, как будто кто-то пытается её выбить.

— Возможно, речь идёт о Вратах, — проговорила кошка, сделав акцент на последнем слове. — Можешь описать подробней? Как выглядела дверь?

— Ну, на ней были такие кружочки, похожие на сложные механизмы — вроде часовых. Пять светились синим, а два были сломаны. И меня это почему-то беспокоит.

Госпожа Мурасака снова застыла. Кажется, на этот раз она не на шутку встревожилась.

— Сломаны⁈ — воскликнула она.

— Ну, вроде как… А что?

— Повелитель, мы очень надеемся, что это был всего лишь сон, навеянный Икелом! Потому что, если две Печати, и правда, разрушены, это может грозить большими проблемами!

— Да? — спросил я, чувствуя, что тревога внутри меня растёт. — Какими именно?

— За Вратами находится Зверь! Если он вырвется… — кошка внезапно сорвалась с места и закружилась, сминая пододеяльник. Затем резко остановилась, глядя на меня. Её глаза мерцали. — Наступит Конец Света! Нельзя этого допустить! Но, возможно, это был только сон. Тебе лучше поговорить об этом с леди Елиздрой или лордом Раумом. Они должны быть в курсе, что с Вратами.

— Понятно, — медленно процедил я. — Пожалуй, так и сделаю.

Кажется, я начал кое-что понимать. В частности — насчёт того, что именно мне предстояло починить, и почему с моим обретением былого могущества такая спешка.

— Как там завтрак? — спросил я, стараясь не подавать виду, как озадачен.

— Всё готово, — ответила Мурасака, спрыгивая с кровати. — Мы погрели еду с расчётом, что ты сначала пойдёшь в ванную. Но постарайся не затягивать с процедурами.

— Почему мне вообще до сих пор нужно ходить в туалет? — проворчал я, спуская ноги на пол и нашаривая тапочки. — Никогда не думал, что демоны вынуждены этим заниматься.

— Ты много чего не знал о демонах, повелитель, — отозвалась Мурасака.

Я пошёл в ванную, прикидывая, каковы шансы, что с Вратами всё в порядке. Последние события свидетельствовали в пользу того, что я видел не просто сон, а слепок реальности, и Печати действительно сломаны. Только это объясняло суету вокруг моей скромной персоны.

Что ж, пришло время задать Лизе прямой вопрос. А то и сразу Рауму. Тем более, его телефон должен был сохраниться у меня в мобильнике. Да и на визитке он есть.

Спустя несколько минут я сидел на кухне, уплетая яичницу с ветчиной и читая гневные сообщения от Юли, в которых содержались, в основном, обвинения и угрозы. Правда, периодически девушка кидала и пассажи самобичевания, но они тонули в общем негативе. Даже не знаю, как я ни разу не проснулся от пиликанья, ведь бывшая занималась бомбардировкой весь остаток ночи.

— Ты кажешься расстроенным, повелитель, — заметила госпожа Мурасака, когда я отодвинул тарелку и перешёл к кофе. — Это из-за Икела или Врат?

— И то, и другое не вызывает восторга. Но прямо сейчас я думал о том, что вовсе не хочу драться с этим ангелом кошмаров каждую ночь. У меня бок до сих пор болит, и я чувствую челюсть, когда жую.

— Это скоро пройдёт, — пообещала кошка. — Будь он человеком, ты бы вообще ничего не почувствовал. Но я понимаю твоё недовольство. К счастью, есть способ защититься от Икела. И прочих любителей влезать в чужие сны.

— Так их ещё и несколько⁈

— Конечно. Но вернёмся к защите от насланных снов. Существуют амулеты, которые вполне надёжны.

— Ты про ловец снов?

— Ну, если ты планируешь таскать его с собой на случай, если где-нибудь случайно задремлешь. Но мы посоветовали бы обратиться к наузнику.

— Кому? — переспросил я, решив, что не расслышал слово.

— Наузником называют мастера по изготовлению амулетов, — пояснила госпожа Мурасака.

— Тоже демон?

— Нет, обычно это человек или карлик.

— А что, карлик не человек, что ли?

— Мы неточно выразились, повелитель. Мы имели в виду цвергов. Их ещё называют краснолюдами или…

— Погоди! — перебил я. — Хочешь сказать, мало того, что среди нас живут кобольды и тролли, так ещё и гномы есть⁈

— Это не гномы, повелитель, — ответила Мурасака. — Не мне вам советовать, но лучше их так не называть. Если, конечно, вы хотите получить амулет, защищающий от насланных сновидений, а не вызывающий понос.

— Ладно, но ты же поняла, что я имею в виду?

— Думаем, да. Цверги — народ земли. Среди них попадаются искусные мастера, почти такие же, как вы, повелитель. Именно они, например, выковали цепь для Зверя, который находится за Вратами. Внешне они от людей не отличимы, но теперь, когда вы вернули Дар, сможете увидеть их метки.

— Над головами?

— Да, повелитель. Это светящиеся руны.

— Ладно, и где мне найти этого…

— Наузника? — подсказала Мурасака. — Без понятия. Мы всего лишь сонм мелких бесов, мы о таких вещах не знаем. Спросите леди Елиздру. Уверены, она подскажет, где раздобыть амулет.

— Ладно. Пожалуй, так и сделаю.

Не откладывая в долгий ящик, я набрал номер демоницы. Заодно и про Врата спрошу. Пора расставить точки над «ё». Если упрётся, свяжусь с Раумом. Кому-то из них придётся объяснить мне всё. Что я, им, в конце концов, марионетка, что ли?

— Алло, — проговорила Лиза, сняв трубку. — Привет. Не ждала услышать тебя так скоро.

— Есть дельце. Даже два.

— Начни с первого.

— Хорошо. Мне тут Икел повадился сниться. Пытается убедить сдаться и отступить. Не знаешь, где найти хорошего наузника, чтобы прикупить у него амулет от насылаемых снов?

Мурасака при этих словах одобрительно кивнула. Мол, так держать, повелитель, всё правильно говоришь.

— Икел, значит? — после короткой паузы повторила Лиза. — Вот сволочь. Да, знаю. Записывай адрес.

— Секунду, только ручку возьму.

Девушка продиктовала мне название улицы и номер дома.

— Погоди, это же, вроде, аптека Пеля, — сказал я, поставив точку.

— Всё верно. Только ты в музей не заходи. Тебе нужно во двор, где башня грифонов. Знаешь такую?

— Конечно. Видел даже. И что мне там делать?

— Как увидишь тайные знаки, входи.

— Куда?

— В башню? Куда же ещё. Не волнуйся, всё получится. Что там у тебя за второе дело?

— Врата. Их я тоже видел во сне. И у них были сломаны две Печати. Так ведь это называется?

На этот раз пауза была чуть дольше.

— Угу, — наконец, ответила Лиза. — И что?

— Я правильно понимаю, что их мне и нужно починить?

В трубке раздался вздох.

— Да, всё верно, — нехотя сказала девушка. — Ты Привратник и хранитель Врат. Это твоя прямая обязанность. Но сейчас ты не готов.

— Это я понимаю, уж поверь. Как и то, что Зверь пытается вырваться, чтобы учинить Конец Света. Ничего не напутал?

— Нет.

Тон у Лизы был сухой и холодный. Прямо как лёд, который кладут в лотки с мороженым.

— А почему Печати повреждены? Давай, подруга, выкладывай! Хватит держать меня в неведении. Мы же в одной команде.

— Хорошо. Видимо, время, и правда, пришло. Мы собирались тебя просветить, когда ты будешь готов, но раз такое дело… В общем, ангелы хотят устроить Конец Света. Они убили Марбаса и сломали две Печати. Сейчас трудятся над третьей. И помешать им пока некому.

— На кой хрен им апокалипсис?

— Дела с их рекламной кампанией идут в последнее время всё хуже. Люди предпочитают верить в существование, полное наслаждений, здесь и сейчас. Лови момент, ведь жизнь одна — вот их нынешний девиз. Вот ангелы и хотят устроить Конец Света, чтобы заставить их каяться, молиться и так далее. Думают, после апокалипсиса ни у кого не останется сомнений, какой корпорации отдавать энергию.

— Но… это же Конец Света!

— Вот именно. И никто не знает, к чему он приведёт. Так что мы должны остановить это безумие!

— И не дать конкурентам шанса.

— Это тоже. Вот, теперь ты в курсе. И понимаешь, почему эти гондоны пытаются от тебя избавиться.

— Да уж!

— Отлично. Удачи с амулетом.

И Лиза отключилась.

Я взглянул на госпожу Мурасаку. Она увлечённо приглаживала лапой усы. Не похоже, чтобы сонм был в курсе грозящей опасности.

— Во сне Икел бегал по воздуху, как шаолиньский монах из уся-фильма, — сказал я. — Это ж его духи так таскали?

— Ага, — ответила кошка. — Мы это тоже умеем. И многое другое. Но ты не берёшь нас с собой, — в голосе Мурасаки прозвучал укор. — Мы сидим дома, как обычная домработница.

— Думаю, пришло время это исправить. Теперь будешь меня сопровождать.

— Правда⁈ — обрадовалась кошка. Даже шерсть на спине встопорщилась, и кончик хвоста задрожал. — Наконец-то! Это мудрое решение, повелитель. Ты не пожалеешь!

— Я собираюсь прокатиться на машине. Не отстанешь? Могу, конечно, и в салон тебя посадить, но…

— О, не беспокойся о нас! — встряхнувшись, госпожа Мурасака вытянулась в струнку и застыла, словно чучело. — Мы будем незримы, но останемся рядом. Если понадобимся — только позови.

И тотчас исчезла!

Я даже моргнул пару раз, чтобы убедиться, что мне это не привиделось. Хотел позвать кошку, но передумал. Зачем? Она явно знает, что делает.

Сложив посуду в раковину, я оделся, взял пистолет, ключи и вышел из квартиры. Если удастся приобрести амулет, Икел и прочие непрошенные любители ночных визитов перестанут меня донимать. А это уже неплохо. Ни малейшего желания снова выяснять, чьё кунг-фу лучше, у меня не было. Особенно учитывая, что следы побоев остаются после пробуждения. Сейчас, правда, боль уже прошла, но всё же, я легко обойдусь без неё.

Заперев дверь, я сбежал по лестнице, вышел на улицу и зашагал к своей машине.

Я уже хотел заводить мотор, когда в голову пришло, что недурно бы опробовать способность улучшения предметов. Раз уж она у меня теперь есть. Машина неплохая, хоть и досталась мне далеко не новой, но почему бы не сделать её лучше? Внешность, конечно, придётся оставить, но с начинкой-то поэкспериментировать можно.

Так что я достал мобильник и принялся гуглить устройство спорткаров. И вскоре понял, что вполне могу перестроить двигатель и прочее. Выбрал то, что понравилось, и взялся за дело. Процесс поначалу казался странным. Ведь мне не требовалось открывать капот и возиться с гаечным ключом. Я просто сидел в салоне и мысленно управлял конструкцией. То, как легко она поддавалась, вызывало упоение. Правда, приходилось не просто думать, а представлять то, что должно произойти. Посложнее, чем чинить. И дольше. Однако того явно стоило.

Для начала я превратил двигатель в V-восьмой, а затем уже начал плясать от этого. По ходу дела так увлёкся, что перестроил почти всё, оставив разве что кузов. Теперь моя машинка представляла собой волка в овечьей шкуре. Конечно, очень хотелось придать ей соответствующий вид, но в таком случае я никогда не докажу, что авто моё.

Салон тоже переделал. Теперь он источал запах настоящей кожи, стал эргономичней, а водительское сиденье практически не чувствовалось. Класс!

Если не считать, что меня пытаются убить, быть демоном — сплошные преимущества. Вроде как. Если нет подводных камней.

Ладно, пора ехать. Я и так простоял перед домом больше получаса.

Звук двигателя радовал слух. Совсем другое дело! Машина слушалась руля идеально, она словно стала частью меня. Правда, пришлось немного попривыкнуть, но этот процесс много времени не занял.

До Васильевского острова я домчал с ветерком. Но не нарушая ПДД, конечно. Демонизация демонизацией, а лишиться прав вообще не улыбалось. Жизнь-то она того — земная.

Аптека Пеля располагается на Седьмой линии в бывшем доходном доме. Сейчас она представляет собой музей. Вот только мне туда не надо. Я должен попасть к так называемой Башне грифонов — постройке во дворе здания, прославленной множеством городских легенд. Самая популярная гласит, что Пель построил башню, чтобы проводить в ней тайные алхимические эксперименты по превращению ртути в золото, а для охраны создал грифонов, которые по ночам летают над домом и сторожат лабораторию.

На самом деле, башня является всего лишь остатком трубы котельной. Так утверждал Интернет, в котором я покопался, пока стоял на пешеходных переходах в ожидании зелёного света.

Но, похоже, истина была ближе к легендам. Ну, или, как это и бывает чаще всего, где-то посередине.

Наконец, я добрался до аптеки, припарковался между зелёным седаном и белым внедорожником, прошёл метров двадцать до входа и остановился. В Интернете было написано, что вход во двор, где находится башня, закрыт, и увидеть её можно только из окна музея.

Так, и что делать? Как туда попасть?

Я стоял перед двустворчатой дверью, словно врезанной в кусок средневекового замка, и прикидывал, как поступить. Елиздра сказала, что что мне не нужно в аптеку. Но иного пути, вроде как, нет. Правда мне вряд ли позволят открыть окно и сигануть во двор. Чёрт, вот ведь незадача! Ладно, рискнём. Тем более, что справа от двери виднелся тайный знак, невидимый людям — светящееся пересечение линий, образующих сложный геометрический узор, заполненный мелкими символами, среди которых преобладали руны. Значит, я, как минимум, там, где нужно.

Войдя, я быстро осмотрелся. Для осмотра требовалось приобрести билет. Но мне ведь не нужно в музей… Я застыл, не зная, что делать.

— Молотой шелофек, фи заблутились? — раздался голос справа.

Повернув голову, я увидел выходящего из арки, за которой, вероятно, и располагалась экспозиция, старичка в мешковатых штанах, клетчатой жилетке, из кармашка которой свисала золотая цепочка, и белоснежной рубашке. На длинном носу сидели круглые очки-стёклышки, седые волосы клочками торчали над оттопыренными ушами.

— Или хотите экскурсия? — добавил он, приближаясь.

— Если честно, мне бы к башне пройти, — ответил я. — Это возможно?

В этот момент над головой старика вспыхнула руна! Значит, передо мной наузник! Старик не был похож на гнома. Да, невысокий, но не карлик. На боевого цверга, которых обычно изображают с бородой, косами и секирой наперевес он тоже не походил.

— Прохот во дфор закрыт, — сказал работник аптеки. — Уфы, вам придётся…

И тут он поднял глаза и, очевидно, узрел над моей головой пламенную корону, потому что выражение его сморщенного лица мгновенно изменилось. За секунду оно стало сначала удивлённым, затем испуганным и в самом конце — оторопело-почтительным.

— О, прошу прощений! — быстро проговорил цверг и отвесил низкий поклон, продемонстрировав при этом немалую для его лет гибкость. — Я не сразу фас признавать! Добро пожаловать, огненный лорд!

— Да, эм-м… спасибо. Мне казали, тут можно купить амулет, защищающий от сновидений.

— Фас мучить кошмары? — сочувственно спросил старик. — Это быфает. Конешно, у нас есть фсё, што нужен. Прошу следофать за мной.

И он немедленно устремился в зал. Я двинул за ним, ясное дело.

Миновав арку, мы оказались в большом, отделанном тёмным деревом зале с мозаичным полом и свисающими с потолка хрустальными люстрами. Повсюду — на полках, прилавках и витринах — виднелись снадобья. Бутылки, пузырьки, флаконы, коробки и пакетики теснились, пестря надписями, картинками и ярлычками.

Но разглядывать их было некогда: мой провожатый стремительно пересёк экспозицию, открыл дверь, обернулся на меня, словно убеждаясь, что посетитель не отстаёт, и нырнул в следующую комнату. Из неё мы попали в узкий коридор, пройдя по которому, оказались в ещё одном помещении, заставленном коробками и тюками.

— Сюта, огненный лорд, — проговорил цверг и, наклонившись, взялся за лежавшее на полу железное кольцо.

Потянув за него, он открыл крышку и начал спускаться. Заглянув в квадратное отверстие, я увидел каменные ступени. Чёрт, похоже, потайная лаборатория всё же существовала.

Спустившись за стариком, я оказался в тоннеле. Света в нём не было, но я видел достаточно хорошо. Моё зрение словно стало в последнее время острее. Во всяком случае, спину шагавшего впереди наузника я различал вполне отчётливо. Я больше тут, если честно, глядеть было и не на что.

Мы прошли метров десять или двадцать, и старик остановился. Сунув руку в карман, извлёк связку ключей, выбрал один и вставил в скважину железной двери. Раздались металлические звуки смещающихся частей замка, а затем мой провожатый сделал два шага, протянул руку влево, и небольшое помещение залил жёлтый свет.

— Это что, лаборатория? — спросил я, входя следом.

— О, нет, господин, — обернувшись, отозвался наузник. — Ни ф коем слушае. Это фсего лишь магазин. Для особых посетитель.

И правда — теперь, когда я вошёл, стало ясно, что в помещении располагается прилавок, за которым возвышается стеллаж с полками и шкафчиками.

Наузник подошёл к одному из них, открыл тихо скрипнувшую дверцу, порылся в куче коробочек и достал одну, размером с фуляр для кольца. Повернувшись, он положил её передо мной на прилавок.

— Фот то, што фам нужно, огненный лорд, — объявил он с любезной улыбкой.

Зубы у него были мелкие, белые и ровные, так что между тонкими, почти бесцветными губами казались двумя рядами тесно уложенных жемчужин.

Аккуратно открыв коробку, я увидел синий бархатный футляр. Похоже, и правда, драгоценность.

— С эта игрушка никто больше не попадать в фаш сон, — сказал цверг. — Фирма гарантировать кашество или фозфращать деньги. Но это не понадобится, уферяю. Наша репутация говорить сама за себя.

Подняв крышку, я увидел простое серебряное кольцо с чёрным камнем. Никаких узоров — только металл и вставка.

— Это чёрный турмалин, — пояснил цверг, не сводя с меня глаз. — Фи будете спать как младенец, майн лорд.

Я надел амулет на средний палец левой руки. Пришлось впору. Крупновато, но мне ведь не для стиля. Да и не украшение это.

— Сколько стоит?

— Тля такой фозвышенный персона, как фи, господин, я, конешно, делать скитка. Фсего двести сорок тысяш.

Я едва не выпучил глаза. Едва сдержался, честное слово. Но, судя по выражению физиономии наузника, это, и правда, была невысокая цена. Он явно ожидал, что клиент оценит его щедрость.

— У меня столько налички при себе нет, — признался я нехотя.

— О, конешно! Я понимать. Зашем такому блистательному господину таскать с собой презренные бумашки? — с этими словами он сунул руку под прилавок и достал терминал безналичной оплаты. — Мы такше принимать переводы, — добавил наузник с любезной улыбкой.

Кто бы сомневался… Но прежде чем платить, хотелось убедиться, что я не покупаю бесполезную побрякушку. Поэтому я сказал:

— У меня не обычные сны. Нужна защита от любого, кто захочет проникнуть в моё сознание. Понимаете? От абсолютно любого. Кем бы они ни был.

Наузник закивал так, что пару секунд казалось: его очки вот-вот слетят с длинного носа.

— Конешно, господин! Полная и стопроцентная защита. Мы тут фуфло не толкаем. Морфей, Фобетор, Гипнос — никто фас больше не побеспокоить.

Кажется, Фобетор это и есть Икел. Что ж, надеюсь, старик не лжёт.

— Ладно, оплата картой, — сказал я, подавив вздох.

Просияв, цверг ловко вбил в систему сумму и повернул терминал ко мне.

— Прошу, майн лорд! И поздрафляю с чудесный покупок.

Да уж, не нарадоваться!

Перед уходом я спросил:

— А грифоны-то у вас есть?

Наузник развёл руками.

— Как ше не быть? Без них нас бы уше сто раз обворовать.

На улицу я вышел со смешанным чувством. С одной стороны, радовало, что больше никакой любитель лазать по чужим снам не окажется в моей голове. С другой — двести сорок косарей! Это же уму непостижимо! Я в жизни не покупал таких цацок. И не планировал начинать.

Нет, я понимаю — наверняка это ручная работа и всё такое. Но двести, мать их, сорок тысяч!

По пути домой я заехал в магазин и купил продукты. Будет сонму, из чего готовить. Когда стоял возле холодильника с молочкой, заметил в отражении девушку. Она смотрела на меня, застыв с кочаном капусты в руках. Симпатичная. Но сейчас малость не до этого. Хотя…

В кармане зазвонил телефон. Вытащив его из кармана, я взглянул на экран. София. Придётся ответить.

— Алло.

— Привет, братишка. Слушай, я понимаю, что обременяю, но мне нужно, чтобы ты отвёз Вадика на секцию. Выручишь?

— Что-то случилось?

— Да, за меня не беспокойся. Просто важная встреча, никак не могу вырваться. Прости, что усложняю тебе жизнь.

— Ладно, не надо лицемерия. Ни о чём ты не сожалеешь.

— Ты меня раскусил. Так поможешь?

— Конечно.

— Серьёзно? Я тебя прямо не узнаю. Его нужно забрать от школы через сорок минут. Помнишь, где это?

— Что значит «помнишь»? Я без понятия, в какой школе он учится.

— Ты был там на утреннике два года назад. Но я тебя поняла. Записывай адрес.

Соня дала мне также и адрес спортивной секции по альпинизму, на которую ходил Вадик.

— Ты же осознаёшь, что тебе придётся дождаться окончания занятия и отвезти его домой? — добавила сестра в конце.

— Так, а ну, погоди! Вот об этом я не…

— Спасибо, братик! Люблю тебя! Ты лучший.

И хитрая бестия повесила трубку. Опять меня провела. Не зря мама называла её в детстве лисичкой-сестричкой.

Ладно, придётся побыть нянькой.

Взглянув с сожалением на провожавшую меня взглядом девушку, я взял бутылку тана, бросил её в корзину и потащился к кассе.

В машине, направляясь к школе, где учился мой племянник, я опустил стекло, чтобы впустить в салон влажный воздух, наполненный сухой пылью и запахом металла, выхлопных газов и разогретого асфальта. Только в Питере можно почувствовать эту адскую смесь, которая становится с годами частью тебя, тем ароматом, вдыхая который, ты понимаешь: я дома! Откуда бы ни вернулся.

Я ехал, следя за дорогой, но думал о том, что эта машина, обманка, зверь, замаскированный кузовом обычного седана, как ничто другое, сейчас похоже на меня — человека, демона, ангела и бога в одном лице. Того, кто прячется под маской. Не той псевдосамурайской личной, которую я получил накануне, а сотканной из лжи и недоговорённостей. Маской, которую я вынужден носить постоянно.

До сих пор я чувствовал себя неудачником. Ни жены, ни детей, ни постоянного дохода, дающего уверенность в завтрашнем дне. Ни карьерного роста. Никаких перспектив.

А сейчас?

Хотелось бы сказать, что моя новая ипостась дала мне всё. Но это не так. Пусть меня величают лордом и кланяются существа, о которых я узнал лишь недавно. Пусть я могу в теории жить вечно. Это всё вилами по воде писано.

Правда заключается в том, что, хоть я и могу превратить обычную старую тачку в спорткар, хоть меня и называют демоном механики и богом-кузнецом, прежде всего мне нужно выковать себя самого. И есть ощущение, что грядут такие перемены в жизни, о которых я даже не догадываюсь. И именно они либо уничтожат меня, либо сделают тем, кем я должен стать. Сам. Каждый мой поступок, каждое принятое решение — удар молота о наковальню, на которой распростёрт бесформенный кусок металла, коим я в данный момент являюсь.

Справлюсь ли я? Сдюжу ли? Способен ли?

Школа располагалась во дворе, застроенном ещё при Хрущёве, так что окружали её панельные пятиэтажки, за которыми виднелись два серых сталинских дома с каменными балясинами на балконах, а над ними уже возвышались огромные, сверкающие на расплавленном солнце окнами высотки последних лет, воздвигнутые на местах пустырей и автомобильных стоянок, безжалостно снесённых ради того, чтобы поставить похожие на космические станции будущего человейники.

Вокруг школы была чёрная металлическая ограда, зайдя за которую я направился к крыльцу. На крыльях здания красовались барельефы с профилями учёных с одной стороны и ликами советских деятелей — с другой. Козырёк над входом был украшен шариками и транспарантом с надписью «С Днём знаний!». Учебные занятия ещё не начались, о чём я подумал только теперь, шагая по дорожке.

Вадик сидел на ступеньке, уткнувшись в телефон. Рядом с ним лежал набитый до отказа рюкзак.

— Привет, чемпион! — сказал я, подойдя.

Парень поднял на меня взгляд и тут же поднялся.

— Привет, дядя Андрей, — сказал он, убирая мобильник в карман.

— Ты что тут делал? Ещё ж август пока.

— Медосмотр у нас был. И учебники выдали, — Вадик показал на рюкзак.

— Ясно. Ну, пошли. Мама просила отвезти тебя в секцию, а потом домой. Долго, кстати, ты пробудешь на своём альпинизме?

— Часа полтора.

С трудом подняв рюкзак, Вадик двинулся за мной.

— Помочь, может?

— Не надо. Он не тяжёлый.

Ну, конечно. Как будто я сам в школе не учился и не знаю, сколько весят книги. А у парня сейчас на спине весь комплект, между прочим. Но хозяин барин, как говорится. Да и недолго идти до машины.

— Как дела, вообще? — спросил я по пути. — Что летом делал?

— В спортивном лагере был две недели. А так — ничего. Гулял, анимэ смотрел.

— Читал что-нибудь на следующий год?

Вадик кивнул.

— Немножко. А у тебя как дела?

— Да помаленьку. Кручусь-верчусь. Мастерскую вот закрыл, на работу устроился.

— Почему закрыл? Не пошло дело?

— Увы. Малый бизнес дело рискованное. Садись.

Мы забрались в машину, и я включил зажигание. Так, надо построить маршрут в навигаторе, и можно ехать.

— Как мама? — спросил я через пару минут, когда мы тронулись.

— Нормально. В целом, — парень вздохнул. — Вроде, ей операция будет нужна. Сейчас по врачам ходит, обследуется.

Чёрт! Это плохо. Похоже, Соне грозит то, чего мы всё это время боялись. Диабет не шутки. Хоть бы меня снова призвали в ближайшее время. Конечно, нет гарантии, что я получу именно Дар исцеления, но шанс имеется.

— Не переживай, — сказал я. — Может, ещё обойдётся.

— Хорошо бы, — кивнул Вадик.

Чувствовалось, что настроение у него не из лучших. Оно и понятно. Он всегда был эмпатичным ребёнком, хоть и старался держать эмоции в себе.

— В школу-то хочешь уже? — спросил я, меняя тему. — Соскучился по одноклассникам?

— Не-а. С друзьями я и так летом виделся, а остальные… Всё равно, короче.

— Ну, понятно. Предметы новые будут у вас в этом году?

В таком ключе мы болтали, пока ехали. Постепенно парень разговорился и даже поведал о том, какой анимэ-сериал смотрит.

— А вы с Юлей ещё встречаетесь? — спросил он вдруг.

Они были знакомы и, когда пару раз виделись, обсуждали японские мультики и комиксы. Мангу тоже. Вадик очень заинтересовался тем, как девушка работает и даже одно время хотел стать переводчиком, пытался учить японский по Интернету, но вскоре понял, что это слишком сложно.

— Расстались, — ответил я. — Не сошлись характерами.

Вадик понимающе кивнул.

— Ясно. Бывает.

— Ты-то девушку не нашёл ещё?

— Не-а. Сейчас вот туда нужно свернуть, — показал он направо. — Почти приехали.

Высадив его возле хода в спортклуб, я припарковался и решил отправиться перекусить. Пришлось побродить по окрестностям, чтобы отыскать шаурмятню. Там я поел (острая в лаваше с хрустящей корочкой и щедро политая соусом была великолепна), выпил чёрный кофе и посидел в Интернете, читая новости. Затем вернулся к машине. С парковки был виден вход в здание, так что можно было ждать племянника, откинувшись в кресле. Главное не задремать. После сытного обеда меня иногда тянуло покемарить. Мысль об этом вызвала воспоминание о посещении лавки наузников. Я покрутил на пальце кольцо. Если Икел попытается снова забраться в мои сны, его ждёт неприятный сюрприз.

Спустя несколько минут на крыльце появился Вадик в компании двух пацанов. Завертел головой. Опустив окно, я высунул руку и помахал ему. Парень заметил это, попрощался с ребятами и поспешил к машине.

— Привет, — сказал он, садясь.

— Здорово. Взял тебе шавуху перекусить.

— Мне нельзя. Мама запрещает перебивать аппетит. Я дома пообедаю.

— Ну, как скажешь. Значит, мне больше достанется.

— Спасибо, дядя Андрей. Я бы с удовольствием, но мне, правда, нельзя.

— Да всё нормально, Вадик. Конечно, надо слушаться маму. Поехали?

— Ага.

— Только пристегнись. Машина — зверь.

— Угу. Какой именно? — улыбнулся парень.

— Поверь, она лучше, чем кажется.

— А кем ты, кстати, на работу устроился? — спросил Вадик, когда мы вырулили с парковки и покатили через дворы, направляясь к дороге.

— Да по специальности. Починяю примуса и всё такое.

— Что за примуса?

— Это шутка. Но, вообще, на них раньше еду разогревали.

На пути к дому Софии я слушал грядущем соревновании по альпинизму, которое должно было состояться уже в октябре, так что Вадик усиленно к нему готовился. Дорога была недолгой, минут через десять мы уже покатили к пятиэтажке, на треть утонувшей в покрытых белыми цветками деревьях, растущих прямо под окнами.

— Спасибо, дядя Андрей, — сказал Вадик, вылезая. — Заберу рюкзак.

Он вытащил его с заднего сиденья, помахал мне рукой и направился к подъезду, на ходу доставая из кармана ключи. Я же вытащил телефон и написал сестре смс, что парня забрал, свозил в секцию и до дома доставил. Так, дело сделано, гора с плеч.

Когда племяш исчез за дверью, я покатил домой.

Настроение было так себе. Болезнь сестры явно прогрессировала. Очень хотелось избавить Соню от неё, но процесс демонизации может затянуться. И вдруг способность лечить я получу последней? И этот момент я никак не контролирую.

Припарковавшись перед домом, я прихватил кинул шаверму в пакет с продуктами, поднялся в квартиру и принялся раскладывать покупки.

Мурасака материализовалась на полу, вытянула шею, заглядывая в открытый холодильник.

— Как бы мы хотели приготовить для вас достойное блюдо, повелитель, — сокрушённо вздохнула она. — Не вот это вот всё, а истинный деликатес.

— Извини, но покупать лобстеров я не стану. Не так ещё поднялся. Вот найду ещё пару кладов, тогда подумаю, не повысить ли качество жизни.

— Да какие лобстеры, повелитель! — поморщилась Мурасака. — Мы говорим о настоящих яствах, которых вы заслуживаете. Гуляш, например. Для него ингредиенты в супермаркете не купишь. В обычном, по крайней мере.

— Почему это? — удивился я. — По-моему, для гуляша нужны…

— Гули, да, — кивнула Мурасака. — Для настоящего, конечно, а не той жалкой имитации, которую едят люди. Да только где их взять, гулей-то? Это ж охотиться надо. Не думаем, что вы захотите отправиться на кладбище ради стоящего ужина. Или всё-таки да? — в глазах Мурасаки блеснула надежда.

— Ты ведь шутишь?

— Ни в коем разе! Когда вы попробуете гуляш, вы ничего иного не захотите.

— Вряд ли это когда-нибудь случится.

— Но вы ведь ещё… — кошка вдруг застыла, шерсть на её спине поднялась дыбом и засветилась.

— В чём дело? — спросил я, закрывая дверцу холодильника.

Мурасака стремительно изогнулась, бросилась в сторону и будто схватила кого-то. Раздался сухой хруст, а затем послышалось чавканье.

— Ты что, муху поймала?

— Да. Шпиона. Боюсь, у вас незваные гости, повелитель!

И в этот момент телевизор включился сам собой.

От неожиданности я вздрогнул. Какого хрена⁈ Прежде приборы в моём доме никогда себя так не вели. Не своевольничали. А если что ломалось, я вмиг чинил. Теперь понятно, почему. Мой талант был унаследован от «папочки». Так что телевизор заставил меня замереть на месте и вспомнить о фильмах ужасов, которые я смотрел в детстве. Ну, и потом пару раз. Не поклонник я жанра, но как забыть вылезающую из ящика девушку в белой ночнушке с длинными чёрными волосами? Юля говорила, такие привидения — традиционные для японского фольклора персонажи.

На экране была только белая рябь. Конечно, к призракам она не имела никакого отношения. Видать, в моём доме приборы просто начали ломаться сами собой. Ладно, бывает. Попробую починить.

Я уставился на телик, пытаясь сосредоточиться и определить причину неисправности. Хм… Кажется, всё в порядке. Может, просто коротнуло где-то. От пыли, например. Или насекомое какое забралось внутрь. Подойдя к дивану, я взял пульт и нажал красную кнопку. Чёр-рт… Никакой реакции. Когда я вдавил кнопку в третий раз, на экране появилась надпись:

На этот раз я воспользовался машиной, так что пришлось оставить её возле Исаакиевского собора, где имелась парковка, и пройти к Дворцовому мосту пешком.

Народу было много. В центре всегда полно людей — туристов и студентов, в основном. Возле львов, где я встречался в прошлый раз с Анатолием, собралась целая толпа. Детей подсаживали на гранитный постамент, чтобы сфотографировать с застывшими хищниками. Невольно вспомнилась Бастет.

Я спустился по ступенькам к воде, где располагался вход в закрома разводного моста. Перед маленькой железной дверью с надписью «Только для персонала» я остановился. Прямо на ней виднелся знак, состоящий из пересекающихся линий и символов — примета, что здесь обитают существа, которых люди считают выдумкой. Пожалуй, будет невежливо просто вламываться. Так что, проведя по крашеному металлу кончиками пальцев, я собрал их в кулак и постучал.

Спустя минуту дверь приоткрылась, и на меня уставилась двухметровая туша в зелёной куртке, джинсах и чёрной бандане с черепами.

— Лорд Марбас? — удивлённо проговорил Анатолий, распахивая дверь шире. — Добрый день. Чем могу эм-м… служить?

— Помнится, недавно я оказал вам услугу.

Тролль кивнул огромной головой.

— Так и есть, всё верно. Решили должок взыскать?

— Вроде того.

— Прошу, входите. Поговорим внутри.

Анатолий исчез в полумраке, и я переступил порог. Дверь затворилась за мной сама собой.

Мы пересекли знакомое прохладное и сырое помещение, освещённое лишь крошечной лампочкой, торчавшей из стены, и оказались в комнате, где сидел, склонившись над толстой книгой, ещё один тролль. При нашем появлении он поднял голову, уставился на меня, а затем быстро встал, почти коснувшись вихрастой головой потолка.

— Лорд Марбас! — проговорил он, почтительно согнувшись в неуклюжем поклоне.

Двух других смотрителей моста, которых я застал здесь в прошлый визит, не было.

— Его превосходительство желает ответную услугу, — сказал Анатолий. — Прошу, вот хороший стул.

Я сел напротив тролля с книгой, сам Анатолий расположился с краю, положив могучие руки на стол.

— Мы вас слушаем.

— У меня проблема. Не стану обременять вас деталями, скажу только, что для её решения необходимо Чёрное масло. Меня заверили, что у вас оно есть.

Тролли переглянулись.

— Именно у нас? — уточнил Анатолий.

— Не совсем. Просто у… представителей вашего народа. Вот я и подумал, что смогу раздобыть его у вас.

— Чёрное масло — большая редкость, — сказал второй смотритель, отодвинув здоровенной лапищей книгу. — У нас его нет. Но мы знаем, где его взять.

— И где? — спросил я.

— У Семёна должно быть, — проговорил тролль, взглянув на Анатолия.

Тот кивнул.

— Но нужно уточнить. Я позвоню. Дайте мне минуту, огненный лорд.

С этими словами Анатолий извлёк из кармана бомбера телефон и набрал номер.

— Алло, — сказал он спустя несколько секунд. — Привет-привет. Да неплохо, помаленьку. Всё там же, куда я денусь-то? Слушай, такой вопрос: у тебя есть Чёрное масло? Не мне. Это ответная услуга. Да, понимаю. Не беспокойся на этот счёт. Ага… Класс! Тогда мы сейчас заедем? Ну, здорово. Спасибо, выручил.

Отключившись, тролль убрал мобильник и кивнул мне, обнажив в жутковатой улыбке крупные зубы.

— Вам повезло, лорд Марбас. У Семёна осталась почти целая бутыль. Поедете со мной или будете здесь ждать?

— Поеду. Это сэкономит время.

— Хорошо. Вы на машине?

— Да. Оставил ей возле Исаакиевского собора.

Анатолий хлопнул по столу ладонью и резко встал.

— Тогда в путь. Я покажу дорогу.

Покинув убежище в основании моста, мы добрались до площади, сели в мою машину и отправились в гости.

— Кто такой Семён? — спросил я. — Тоже тролль?

Мой спутник кивнул.

— Конечно. Сейчас направо.

— Так мы едем к какому-то другому мосту?

— Нет, ваше превосходительство. Семён работает дома. Дистанционно, как теперь говорят. И мостами не занимается. Ему платят за то, что он увеличивает количество комментариев под всякими видео.

— Кто платит? Блогеры?

— В основном.

— И как он это делает?

— Да очень просто. Когда ролик публикуется, пишет с разных аккаунтов провокационные вещи. Гадости, в общем. Оскорбления там всякие. И народ как с цепи срывается. Разводится срач, и комментариев становится до хрена. Во всяком случае, он именно так объяснял. Плюс-минус.

— Понятно.

И правда, тролль.

— Он бы, конечно, таким заниматься не стал. Не в наших это традициях. За мостами нужно приглядывать. Но Семён не может. Он лет шесть назад лишился ноги. Вот и сидит дома за компом — строчит всякую фигню. Когда с ним несчастье только случилось, он так озлобился, что от скуки начал это делать. Просто чтобы выплеснуть гнев. Оказалось, у него талант. Теперь ему за это платят. Немного, но на жизнь хватает. Концы с концами как-то сводит, во всяком случае.

— Откуда у него Чёрное масло? — спросил я.

— Это уж мне не известно. Он не говорит, а я не расспрашивал особо. Есть и есть. Нам-то оно без надобности. У него ведь применение специфическое, сами знаете. И сейчас такие штуки редко пригождаются, не то что в былые времена.

Расспрашивать, что мой спутник имеет в виду, я не стал: не хотел показаться неосведомлённым. Всё, что мне удалось найти в Интернете по пути к мосту, это масло чёрного тмина, но оно явно не имело никакого отношения к тому, за чем мы сейчас ехали. Да и достать его совсем не трудно.

— Теперь налево, — сказал Анатолий, ткнув пальцем в лобовое стекло.

Больше по дороге мы почти не разговаривали. Тролль смотрел в окно, а я думал о том, почему он выглядит, как человек. Пусть здоровенный, но всё же человек, а не монстр вроде тех, что рисуют или показывают в фэнтези-фильмах. И ещё про то, может ли мой спутник при желании превратиться в огромное чудовище. Пока что ясно было одно: солнечный свет не превращает троллей в камень. По крайней мере, не когда они выглядят, как люди. Хотелось расспросить об этом Анатолия, но я не стал. Лорду Марбасу не пристало демонстрировать направо и налево, что он практически понятия не имеет о тайной жизни города.

— Сюда, — в очередной раз выдал краткое указание мой спутник. — Через арку во двор. Вот тут можно припарковаться.

Я остановил машину возле старых железных гаражей, между которыми рвались наружу тощие кустики. Три двухэтажных домика практически вросли в асфальт, который раз за разом укладывали вокруг них, подбираясь к низко расположенным окнам.

Когда мы вышли из автомобиля, Анатолий указал на тот, который стоял в тени пары раскидистых тополей. В городе ещё можно встретить эти деревья, если они были посажены не вдоль дороги. Большую часть-то вырубили, чтобы избавить Питер от пуха, каждый год застилавшего его белым покрывалом.

Над крошечными домиками, казавшимися обломками далёкого прошлого, величественно возвышались сверкающие окнами новостройки — многоэтажные человейники. Словно лайнеры-теплоходы, проходящие мимо жалких рыбацких шхун, построенных ещё в середине прошлого века.

Анатолий подошёл не к двери, а к окну нижнего этажа, забранному решёткой. Просунул между прутьями руку и постучал в стекло костяшками пальцев.

Через несколько секунд тюлевая занавеска слегка сдвинулась, и я увидел круглое лицо, владелец которого окинул нас обоих быстрым взглядом, затем посмотрел за спины, словно убеждаясь, что мы приехали только вдвоём, кивнул и исчез. А спустя минуту дверь отворилась, и могучая рука поманила нас к себе.

— После вас, — любезно сказал Анатолий, пропуская меня в подъезд.

Здесь я увидел огромного мужика в полосатом махровом халате, трениках и шлёпанцах с заячьими ушами. Он распахнул дверь квартиры и замер, дожидаясь, пока мы подойдём. Затем поднял глаза, увидел над моей головой огненную корону и приподнял светлые густые брови.

— О, как! — проговорил он медленно. — Ты не предупредил, — это было адресовано Анатолию. — Впрочем, неважно. Прошу, господин, — с этими словами тролль изобразил лёгкий поклон. — Меня зовут Семён, и я к вашим услугам.

— Спасибо, — ответил я и переступил порог квартиры.

Прихожая была совсем маленькой. На стене висели зимнее пальто и пара курток, под ними стояла обувь. На гвоздике примостился погнутый язычок для ботинок.

— Проходите в комнату, — сказал Семён. — Мне нужно дверь запереть.

Мы с Анатолием вошли в гостиную. Обстановка была очень аккуратной. Никакой пыли, мусора или завалов. Всё разложено и расставлено.

— Итак, вам нужно масло, — сказал Семён, выходя из прихожей. Теперь было заметно, что он хромает. — Сколько?

Я понятия не имел, какое количество требуется, чтобы доделать сардинницу, чем бы они ни была. Я даже сомневался, что вообще сумею это сделать.

Поэтому спросил:

— А сколько есть?

— Семьсот миллилитров, — ответил тролль, засунув руки в карманы халата. — Ровно. Я проверил, пока вас ждал.

— Беру всё.

Больше не меньше, как говорится. Пусть лучше останется, чем не хватит.

Брови хозяина квартиры снова взлетели.

— Всё⁈

Я кивнул.

— У меня большие планы.

— Да, похоже на то… — пробормотал Семён. — Что ж… ну, ладно. Мне оно, в общем-то, сейчас без надобности. Если что, ещё достану. Просто не был готов, что вы захотите купить весь запас. Кхм… Ну, ладно.

— А сколько берут обычно? — спросил я с безмятежным видом.

Тролль пожал плечами.

— Пятьдесят, сто. Редко больше. Садитесь, я схожу за бутылкой.

Мы расположились в креслах, а он скрылся за бисерной занавеской, висевшей в арке между комнатами. Спустя секунд десять оттуда донеслось звяканье и лязганье.

— Зачем вам столько Чёрного масла, господин? — негромко спросил Анатолий, поглядывая на меня, кажется, с опаской. — Это, конечно, не моё дело, но… нам стоит беспокоиться? Покинуть город?

Чёрт, да что ж это за вещество такое⁈

— Нет, — ответил я, заставив себя улыбнуться. — Просто… нужно кое-что доделать. Ну, и про запас чтобы осталось.

Тролль кивнул.

— Ясно. Просто… — голос у него менее обеспокоенным не стал. — Видите ли, огненный лорд, я боюсь, что у нас нет таких денег. Кхм… — теперь Анатолий выглядел смущённым. — Я не думал, что вам нужно так много, а масло стоит очень дорого. И так услуга, которую вы нам оказали… Мы её очень ценим…

— Успокойся, — прервал я его. — Просьба была помочь раздобыть масло, а не покупать его для меня. Я сам заплачу.

— О! Хорошо.

На этот раз тролль, наконец, расслабился.

В этот момент вошёл Семён. В руках он держал пузатую бутылку из тёмного стекла с винтовой пробкой. Без этикетки.

— Вот, — протянул он мне свою ношу. — Ровно семьсот.

Повернувшись к окну, я посмотрел склянку на свет. Да, пожалуй, не врёт. Две трети ёмкости были заполнены чем-то тягучим.

— И почём? — спросил я.

— Добывать масло становится всё труднее, — Семён почесал небритую щёку. — Запасы-то не бесконечны, сами понимаете. Хотя для вас, господин, я думаю, деньги не проблема.

Так-так… Не нравится мне эта подводка. Если бабла не хватит, придётся взять меньше.

— Сколько? — повторил я.

— По сто за сто, — ответил тролль и сел напротив меня.

— Сто чего?

— Тысяч, господин.

Итого семьсот косарей за бутылку! Охренеть! После этого у меня останутся жалкие копейки. Конечно, я могу отправиться на поиски ещё одного клада. И ради племяшка ничего не жалко, но очень хочется надеяться, что покупка того стоит. И что я не беру слишком много лишнего.

— Хорошо. Согласен.

Семён растянул губы в довольной улыбке и хлопнул в ладоши.

— Класс! Упаковать?

— Не надо. Постараюсь не разбить.

— Отличная шутка, господин. Как будете расплачиваться? Перевод?

Из дома тролля мы с Анатолием вышли спустя несколько минут. Я стал на семь сотен тысяч беднее, зато в руке была зажата бутылка с непонятным содержимым.

— Отвезти тебя до моста? — спросил я Анатолия.

— Нет, господин. Сам доберусь. Удачи… что бы вы ни планировали, — он отвесил почтительный поклон.

— Ладно. Тогда счастливо.

Это было к лучшему. Времени кататься туда-сюда не было. Я хотел как можно скорее найти Вадика и… Эх, знать бы, что будет дальше!

Когда вернулся домой, «Феррари» Елиздры уже был там. Сама девушка сидела на скамейке возле подъезда и трескала чипсы. Завидев меня, смяла упаковку, выкинула в урну и встала.

— Это оно? — спросила она, глядя на пузырь в моей руке.

— Да. Что это, вообще, такое?

— А ты не помнишь? Драконья кровь.

— В смысле…

— Ага, в прямом. Ну, что, пойдём, или тут будем стоять? Меня уже две старушенции спросили, какого хрена я тут забыла.

— Конечно, пошли в квартиру. Это у тебя сардинница? — я показал на подарочный пакет с верёвочными ручками, который девушка взяла со скамейки.

— Ясно дело. Думаешь, я успела по магазинам прошвырнуться?

— Насчёт драконьей крови, — сказал я, когда мы вошли в подъезд.

— Ящеры давно передохли, но их тела разлагаются медленно. Большинство почило в пещерах, прямо на сокровищах, которые собирало. Кровь постепенно просачивается сквозь щели в камне, а тролли её собирают. Так что штука редкая и потому дорогая. Сколько отдал?

— Лучше не спрашивай. Не знаю, хватит ли.

— Бутылка выглядит внушительно. Полная?

— Нет. Две трети.

Лиза присвистнула.

— Хрена се! Уверен, что нужно так много?

— Я понятия не имею, сколько нужно.

Девушка остановилась.

— Погоди! То есть, ты вообще не в курсе, что делать дальше с пандором и маслом?

— Конечно, нет! Рассчитывал посмотреть, что за… как ты назвала сардинницу? Пандором?

— Да! Так ты думал, что просто повертишь её в руках, и тебя осенит?

— Ну-у… вроде того.

— Класс! Слушай, это вряд ли сработает. Тебе нужно понимать, что делаешь, потому что эта штука не из тех, с которыми можно просто поиграться. Это офигительно опасно! Я не хочу, чтобы нас с тобой покоцало вместо ангелов.

— Да ты мне даже не объяснила, что эта за сардинница!

Лиза глубоко вздохнула.

— Ладно, ты прав. Красная смерть. Говорит о чём-нибудь?

— Нет!

— Магическая хрень вроде вируса, только действует на ангелов и демонов. Валит наповал. Заключена в пандоруме. Не хватает лишь одного ингредиента, который ты держишь в руке.

— И я делал её для тебя?

— Угу.

— Что ты собиралась с ней…

— Да ничего! Это для самозащиты. Чтобы ангелы не совались. На крайний случай, в общем. Ты не хотел, чтобы я пострадала, вот и… Неважно! Теперь ты понимаешь, что рисковать нельзя? Штука опасна, и с ней нельзя просто взять и повозиться, надеясь, что, авось, получится.

— И что предлагаешь? Я не могу вспомнить, как она устроена, по собственному желанию. Может, удастся понять это, если я её увижу, но как и куда добавлять масло… Сомневаюсь, что это станет понятно.

Лиза нервно поправила волосы, убрав за уши. Впервые мне показалось, что в зелёных глазах мелькнуло смятение.

— Слушай, думаю, пора показать тебе твою мастерскую, — сказала девушка.

— Не понял. У меня была мастерская, я её закрыл. И при чём тут она вообще?

— Мастерскую Марбаса. Наверняка он вёл записи. Может, среди них найдётся инструкция к пандору.

— У меня есть мастерская⁈ И ты молчала? Почему?

— А ты бы стал допускать ребёнка к токарным станкам? Или циркулярной пиле?

— Я не ребёнок!

— Ты отлично понял, что я имею в виду. Рано тебе туда соваться. Там наверняка куча вещей, предназначение которых ты не помнишь. Но, кажется, особого выбора у нас нет.

— Где эта мастерская? — спросил я, заставив себя подавить возмущение.

— Идём вниз. Поедешь за мной.

Когда мы оказались на улице, девушка остановила меня, взяв за локоть.

— Хочу, чтобы ты понимал: я не должна этого делать. Ещё не время. Раум будет недоволен. Надеюсь, не заставишь меня пожалеть.

— Постараюсь. А теперь — поехали уже.

Чуть помедлив, словно принимая окончательное решение, Лиза кивнула.

— Не отставай.

Солнце уже норовило лизнуть крыши некоторых домов, тени стали длиннее, темнее и чётче, а мы всё ещё не были готовы отправиться выручать Вадика. Утешало лишь то, что мальчик находился в заложниках, а значит, пока ему ничего не грозит. По крайней мере, я на это надеялся. И всё же, сама ситуация напрягала. А ведь мне ещё предстоял разговор с сестрой — когда Соня обнаружит, что сына нет дома. Кого она спросит, куда он делся? Нетрудно догадаться. Ведь я, получается, видел его последним. Конечно, в похищении меня сестра не заподозрит, но вопросы будут адресованы именно мне.

Мы ехали минут двадцать. Я понятия не имел, куда направляется Лиза. Но время от времени поглядывал на часы. С каждым разом стрелки оказывались дальше, чем хотелось бы.

Наконец, «Феррари» сбросил скорость, свернул и остановился возле двухэтажного здания, смотрящего на набережную Обводного канала. Выглядело оно очень старым, хоть и отремонтированным. Перед фасадом имелась оградка высотой по колено, за которой торчали кусты сирени, закрывавшие окна первого этажа. По центру над входом нависал крошечный балкон.

Я припарковался за машиной Лизы и сразу вышел, прихватив бутыль с Чёрным маслом. Девушка достала из «Феррари» пакет с сардинницей.

— Это мастерская? — спросил я, глядя на здание. — Больше смахивает на жилой дом.

— Был когда-то. Пока ты его не выкупил. Не волнуйся, Раум уже поручил юристам заняться переоформлением здания на тебя.

— И много у меня недвижимости?

— Хватает.

Она направилась по узкой дорожке между кустами к подъезду, и я последовал за ней.

Ни замка, ни скважины для ключа на двери не было. Зато имелся невидимый людям потайной знак в виде моей личной печати.

— Ну, открывай, — сказала Лиза, сдвигая не заметную с первого взгляда металлическую заслонку.

За ней обнаружилось углубление, в которое я заглянул, пытаясь понять, что имеет в виду девушка.

— Просто сунь туда палец, — сказала она, закатив глаза. — Не бойся, никто его там не откусит.

— Очень надеюсь.

Я осторожно положил в углубление указательный палец.

Тотчас раздался громкий щелчок, и дверь приоткрылась. Лиза нетерпеливо потянула за ручку.

В лицо мне пахнуло сырой прохладой дома, в котором дано никого не было.

— Как это работает? — спросил я, когда мы вошли в небольшую прихожую с вешалкой, овальным зеркалом в потемневшей от времени фигурной раме и стойкой для зонтов.

— Ты про замок? Не знаю. Тебе виднее должно быть, ты ж его делал. Но если говорить про общий принцип, то датчик считывает дух Марбаса, который теперь находится в тебе. Это избавляет преемника от проблем, ведь отпечаток пальца или сканирование сетчатки не сработало бы, а код ты не смог бы вспомнить.

— Мудро. Похоже, я был весьма дальновидным.

— Угу. Временами. Давай покажу, где что, — Лиза открыла дверь справа. — Это мастерская. Ты лучше тут пока ничего не трогай.

Я заглянул в большое помещение, заставленное различными станками. О предназначении некоторых я даже не догадывался. Здесь же были металлические стеллажи с полками, заваленными деталями, приборами в различной степени сборки и коробками. На каждой имелась надпись, содержащая перечень хранившихся в них деталей. На стене висели инструменты, на полу стояли пластиковые кофры.

Ну, точно я весь в отца! Если можно так сказать.

— Вот тут ты и проводил большую часть времени, — сказала Лиза. — Нравится?

— Мастерская шикарная. Я, правда, думал, что занимался рукоделием в чём-то… как сказать…

— Побольше?

— Ну, Гефест же в вулкане ковал оружие, вроде.

Усмехнувшись, девушка подошла к печи и открыла дверцу. Из неё с гудением вырвалось синее пламя.

— Вот твоё горнило, — сказала Лиза. — Адское пламя, прямиком из Долины.

— Серьёзно?

— Даже не сомневайся, — девушка с стуком захлопнула дверцу, и гудение сразу прекратилось. — Неугасимое пекло. А это кузня.

Она показала на наковальню и гидравлический молот.

— Современно, — сказал я. — Правда, мне ничего ковать пока не доводилось.

— Ну, всему своё время. Ладно, ты тут постепенно сам освоишься, тем более, что я без понятия, где тут что и для чего. Нам, девочкам, это без надобности.

— Помнится, ты говорила, будто понятия не имеешь, где и как я выковываю оружие. И что мне самому придётся с этим разбираться.

Лиза пожала плечами.

— Ну, так и разберёшься. Технических деталей я не знаю. Как пользоваться твоими прибамбасами — тем более. Пошли в библиотеку. Мы ведь за инструкцией приехали.

В комнате напротив, и правда, имелось множество книжных шкафом со стеклянными дверцами и стеллажей.

Лишь одно место на стене было свободно, и на нём висела картина в богатой золочёной раме.

— Это что, «Демон» Врубеля? — спросил я, остановив на ней взгляд.

Лиза подошла ко мне и встала рядом, сложив руки на груди.

— Да, она самая. Она всегда тебя забавляла.

— Почему это?

— Ты находил нелепым то, какими видят нас люди. Зажатыми рамками, несвободными. Видишь, у этого бедолаги голова сверху обрезана рамкой, крыльев нет, а руки утоплены в камень. Да он и сам вот-вот станет камнем. Пленник, а не демон. Мы совсем не такие.

— Ясно, — я отошёл от картины и продолжил осмотр. — Очень познавательно, вот только сейчас мне совсем не до лекций по искусству.

Девушка пожала плечами.

— Ты сам спросил. Я лишь повторила то, что ты сам мне говорил.

— Да, спасибо. А теперь давай искать инструкции.

На одном из двух столов валялись свитки. Развернув один, я понял, что вижу китайские иероглифы. Ну, или японские. Другой был на ассирийском. Благодаря полиглотии я мгновенно определял систему лингвистических символов.

— Не трать на них время, — сказала Лиза, усаживаясь в кресло возле задёрнутого плотными бархатными шторами окна. — Здесь того, что тебе нужно, точно нет. Всё по-настоящему ценное ты держал в особом хранилище.

— И где оно?

Я обвёл взглядом помещение. Наверняка тут есть тайники. Вот только я не помню, где. Не ломать же стены…

— Ты мне не показывал, — ответила Лиза. — Но думаю, справишься. Осмотрись хорошенько.

Я почувствовал раздражение, готовое вот-вот перерасти в злость.

— То есть, мы сюда припёрлись, даже не будучи уверенными, что хотя бы инструкции сможем найти⁈

Лиза пожала плечами.

— Я тебе вообще помогать не обязана. Как фигура на шахматной доске, твой племянник ничего не стоит. Имеешь значение только ты. Так что какие ко мне-то претензии?

Стиснув зубы, я быстро окинул обстановку взглядом ещё раз. Так, ладно. Препирательствами делу не поможешь. Раз уж мы здесь, нужно постараться выжать из приезда максимум.

Поставив бутыль на стол, я уселся в центре комнаты, подвернув под себя ноги.

— Медитировать собрался? — осведомилась девушка. — Ну-ну. Удачи.

Закрыв глаза, я постарался погрузиться в собственное подсознание. Раз во мне дух Марбаса, и даже сканер при входе это сразу определил, я просто обязан понять, куда он подевал инструкции, чертежи и что там у него ещё было.

Расслабиться после перепалки оказалось непросто. Досада, злость, раздражение — всё смешалось. Накатывало горячими волнами, сжигая изнутри. Давно я не испытывал ничего подобного.

Пришлось собраться и потушить огонь. Благо, Елиздра заткнулась и сидела тихо, не мешала.

Наконец, я почувствовал, как приходит умиротворение. Для этого пришлось отключить все чувства и не думать о Вадике. Очистить сознание. Несколько лет назад я увлёкся медитациями, но потом бросил. И вот теперь пригодилось-таки. Конечно, никаким мастерством тут и не пахло. Я не перешёл начальную стадию в своих упражнениях. Но хоть что-то.

Труднее всего было не думать об уходящем времени.

И всё же, мне удалось сосредоточиться на окружающем пространстве. Представить его, выстраивая в общих чертах. Тогда я открыл глаза и обвёл взглядом комнату. Марбас проводил здесь дни и ночи. Знал каждый сантиметр помещения. И уж где находится потайное хранилище, он точно не забыл бы.

Нужно представить, как я здесь работаю. Заставить себя вспомнить. Поднявшись, я подошёл к столу и взял один из свитков. Затем — другой, третий. Переместился к книжному шкафу и стал читать названия на корешках выстроившихся в плотные ряды томов.

Зачем Марбас спрятал бумаги? Очевидно, чтобы они не попались на глаза посторонним. Но ангелы не могут войти в жилище демона без приглашения. Значит, их он не опасался. Тогда кого? Людей? Или других демонов? Едва ли второе. Мало иметь инструкции и чертежи — нужно быть богом механики, чтобы творить и создавать.

Я перешёл к другому шкафу, совершенно позабыв, что в комнате не один. Все мои помыслы крутились исключительно вокруг тайника. Мне нужно доделать пандор. Где же то, что в этом поможет? Я постарался внушить себе острую потребность в хранилище.

И вдруг взгляд задержался на толстом томе в потрёпанной обложке. Возможно, это неспроста?

Сдвинув стекло, я потянул книгу на себя. Никакой потайной проход, скрытый за шкафом, не открылся. Фолиант оказался у меня в руках. Сборник таблиц математических интегралов. Без понятия, что это. Но книга легла в руки привычно и удобно. Похоже, Марбас часто ей пользовался.

Открыв том, я перелистнул несколько пожелтевших от времени страниц, пахнущих бумажной пылью. Столбики цифр казались клинописью, нанесённой самим временем.

— Ты чего завис? — голос Елиздры, раздавшийся над самым ухом, заставил меня вздрогнуть и выйти из подобия транса.

Повернув голову, я встретился с ней взглядом.

— Мне кажется, дело в этой книге. Не могу объяснить, почему. Это вроде наития.

— И?

— Пока не знаю.

Я перелистнул ещё несколько страниц. Одна из них оказалась загнута. Так-так… Это должно что-то значить. Распрямив лист, я увидел, что таким образом была скрыта аккуратно отпечатанная красными чернилами печать Марбаса.

— Ого! — сказала Лиза. — Да у тебя нюх! Только что это даёт?

Я осторожно коснулся кончиками пальцев изображения и немедленно отдёрнул их, когда линии и вписанные в геометрические фигуры символы вспыхнули дрожащим фиолетовым светом!

А затем центр пола, где я медитировал, пришёл в движение. С металлическим скрежетом и щёлканьем в нём открылось круглое отверстие размером с баскетбольный мяч.

— Есть! — воскликнула Лиза, крепко схватив меня за плечо.

— Подержи! — всучив ей фолиант, я опустился на корточки и заглянул в открывшийся тайник.

Никаких бумаг там не было.

Внутри небольшой выложенной белым кирпичом коробки лежал пентагенальный гексеконтаэдр. Естественно, до этого момента я этих слов не знал. Они всплыли в голове сами собой. Сделан он был из отполированного камня вроде бирюзы. Протянув руку, я достал увесистый многогранник. Тонкая работа. Рёбра были сделаны из меди, а на каждой грани имелось условное изображение какого-то прибора. Повертев добычу в пальцах, я увидел выгравированный в камне рисунок сардинницы!

— Вон она! — вскочив на ноги, я показал рисунок Лизе.

Та кивнула.

— Ну, и что дальше-то? Я пока не вижу никаких ин… Ого! Ни хрена себе!

Её возглас был вызван тем, что в этот момент я нажал на грань с пиктограммой пандора, она со щелчком утопилась вглубь фигуры, и в воздухе возник светящийся чертёж и пояснениями.

— Знаешь, я тебе этого никогда не говорила, но ты тот ещё задрот! — проговорила Лиза, глядя на полупрозрачную… голограмму? Проекцию? — Ну, и самую малость — гением, конечно.

— Главное — у нас есть то, что мы искали!

— Угу. Осталось разобраться во всём этом. Лично я ничего не понимаю.

— Тебе и не нужно.

— Схожу сварю кофе. Ты будешь?

— Да, пожалуйста, — отозвался я, не отрывая взгляда от голограммы.

Кажется, я уже начинал приблизительно понимать, как устроена шкатулка. Сложный механизм, ничего не скажешь. Сам бы я такой ни в жизни не придумал. А вот собрать мог бы. Сейчас, правда, это не требуется. Надо лишь сообразить, куда и сколько поместить Чёрного масла. Так, вот и инструкции по дозировке. Марбас был парнем обстоятельным — всё записывал в подробностях. Видимо, как раз на случай перерождения. Дальновидно с его стороны.

Когда Лиза вернулась откуда-то с двумя кружками кофе, я уже достал из пакета сардинницу, поставил на стол и готовился открыть клапан нужного резервуара.

— Эй-эй! — окликнула меня девушка. — Ты что творишь⁈ Уже разобрался, что ли?

— Вроде, да.

— Вроде? Звучит не слишком обнадёживающе. У меня нет ни малейшего желания отдать концы здесь и сейчас. Так что хотелось бы услышать уверенность. Мне нужны гарантии, что мы не сдохнем, как только ты сделаешь то, что собираешься.

— Можешь уйти.

— Речь не об этом, — отрезала Лиза, поставив обе кружки на другой край стола.

Я ещё раз пробежал взглядом по чертежу. Вроде, всё правильно. И тут мне пришла в голову одна мысль.

— Слушай, а как мы, кстати, себя обезопасим от Красной смерти? Если придётся её выпустить, конечно. Потому что я вовсе не хочу окочуриться вместе с ангелами.

— Не думаю, что до этого дойдёт.

— Ах, ты не думаешь⁈ — я почувствовал, как во мне снова закипает злость. Особенно раздражало спокойствие моей спутницы. Нет, понятно, что ей до Вадика нет никакого дела, но не обязательно это показывать, верно? — Так, может, подумаешь? Что, если они не испугаются? Или не поверят, что в сардиннице не шпроты?

— Успокойся, — Лиза достала из кармана маленький шприц. — Это противоядие. Ты дал его мне вместе с пандором.

— И что? Оно одно, а нас двое.

— Уверена, где-то тут есть ещё.

Я стиснул зубы так, что зубы скрипнули.

— Ладно-ладно! Поняла. Поищу сама. Всё, мир! У тебя была мания подписывать и делать ярлычки, так что, если противоядие где-то здесь, я его отыщу. Делай пока то, что собирался.

Она поспешно вышла из библиотеки.

Я же вернулся к пандору.

Нужно было всего лишь открыть клапан нужного резервуара и влить в него немного Чёрного масла. На двух ангелов должно хватить двухсот миллиграмм. На всякий случай пусть будет двести пятьдесят. Как говорила моя мама, лучше перебдеть, чем недобдеть. И в данном случае я с ней полностью согласен.

Положив на поверхность шкатулки оба больших пальца, я одновременно вдавил выступающие элементы узора. Раздался щелчок, и кружок между ними пришёл в движение: его части разошлись в стороны, открыв маленькое отверстие. Так, хорошо. Пока ничего ужасного не случилось.

Отмерив двести пятьдесят грамм с помощью стаканчика с делениями, я присел на корточки, чтобы глаза оказались вровень с клапаном, и принялся вливать в пандор масло. Кажется, даже дышать забыл.

Наконец, последняя тягучая капля оказалась внутри устройства. Отлично! Теперь нужно закрыть клапан. Заглянув на всякий случай ещё раз в инструкцию, я вдавил два других элемента на поверхности ларца, и отверстие закрылось.

Ну, теперь самое главное — запустить процесс соединения веществ! Для этого требовалось переместить три элемента в определённом порядке. Только бы не ошибиться. Я не знал, какие могут быть последствия, если сделать что-то неверно. Может, и никаких. Но проверять, мягко говоря, не хотелось.

Я переместил одну часть устройства до щелчка. Затем — вторую. Осталась последняя. Уперев в неё палец, я медленно повёл элемент декора по пазам, пока он не упёрся. Щелчка не было. Пришлось нажать сильнее. И вот — заветный металлический звук!

Я застыл, чувствуя, как внутри всё сжалось. Пан или пропал?

В коробке что-то застучало, набирая обороты. Словно в ней была заключена маленькая, но мощная центрифуга. На верхней грани вспыхнули шесть жёлтых точек. Пандор слегка завибрировал, так что даже захотелось придержать его рукой, но я не рискнул. Первая отметка стала оранжевой. Затем — вторая. Я смотрел, как остальные одна за другой тоже меняют цвет, почти не дыша. Когда последняя стала оранжевой, первая покраснела. Процесс повторился, только теперь все отметки были алыми. Мигнув, они разом погасли.

Если верить инструкции, создание пандора было завершено. Какая бы зараза ни находилась внутри него, она могла уничтожить ангелов. Или демонов.

Оставив шкатулку на столе, я отправился искать Лизу. Если мы не достанем ещё одну дозу противоядия, то придётся блефовать. А я очень сомневался, что в этом случае нас ждёт успех.

Девушка обнаружилась в комнате, служившей мастерской. По крайней мере, одной из её частей. С неё мы начали осмотр, когда приехали. Рылась в стоявшей на полу коробке, сидя перед ней по-турецки.

— Ну, что? — спросила она, едва я вошёл.

— Кажется, готово.

— Уверен? — отозвалась Лиза.

— Насколько это возможно. По крайней мере, мы живы, а это уже немало.

— Ну, отлично. Критерий, который я мечтала услышать. Здорово, что ты так блестяще справляешься с собственными изобретениями. Тогда присоединяйся к поискам антидота. Потому что одна я тут до завтра буду копошиться. Вот эти три коробки уже отсмотрены, так что их не трогай.

За полчаса мы перерыли всю комнату. И ничего не нашли. Вернее — не нашли того, что искали. А так-то барахла было предостаточно.

— Почему нет оружия? — спросил я, ставя на полку последнюю коробку. — Я думал, здесь будет целый арсенал.

— Оружие изготавливается индивидуально для заказчика. Хранить такие штуки без присмотра слишком опасно. Да и ваять их просто так — занятие чересчур долгое и сложное. Это ж тебе не топорик из бритвенных лезвий выковать, чтоб в Интернете выложить.

— Так тут ничего нет?

Я был разочарован.

— Конечно, нет.

— А разве у меня не было пуши или — ну, не знаю — меча какого-нибудь?

— Ну, так про них спроси тех, кто тебя грохнул.

— Ясно. Трофеи.

— Угу. Если хочешь оружие, придётся самому сделать.

— Я даже не знаю, как пользоваться половиной станков, что тут стоят!

— Разберёшься. Потом как-нибудь. А сейчас нужно решать — продолжаем искать антидот, которого здесь, может, и нет, или едем за твоим племянником. Лично я за второй вариант.

— Похоже, у нас нет иного выхода. Но как быть с тем, что противоядия не хватит на нас обоих?

Девушка пожала плечами.

— Кому-то придётся остаться одному. Решим, кому именно, когда приедем, ладно?

— Думаю, мне. Это ведь мой племянник.

Лиза похлопала меня по плечу, проходя мимо.

— Но как раз тобой рисковать нельзя. А мы уже рискуем. Ты же помнишь, что собираешься ехать в ловушку, да?

— Как это забыть?

— Ну, вот тебе и дилемма. Кстати, если что, у меня нет ни малейшего желания геройствовать.

— Не сомневаюсь. Но я тебе и не предлагаю.

— Давай убедимся, что ты сможешь запереть дом. Для начала.

Выйдя на улицу, мы немного задержались возле подъезда: я сунул палец в сканер, дождался, пока сработает замок, а затем подёргал дверь, чтобы убедиться, что она заперта. Лиза показала большой палец.

— Куда едем? — спросил я. — Где держат Вадика?

— Давай за мной. Я покажу.

И не дожидаясь возражений, она села в машину. «Феррари» почти сразу тронулся с места. Подрезанный фургон возмущённо загудел девушке вслед. Я догнал её возле моста, примерно через двести метров. Мы ехали вдоль Обводного канала, пока Лиза не свернула направо, где дорога была почти пустой. Там она прибавила скорости. Я старался не отставать. Как минимум, не терять красный спорткар из виду.

Дорога заняла почти полчаса. Наконец, мы остановились перед роскошным зданием в соляном переулке. Колонны, каменные балясины, греческий треугольный портик, скульптуры — сразу было заметно, что архитектор потрудился на славу.

— Академия Штиглица, — сказала Лиза, подходя. — Художественная кузница кадров. Пятнадцать человек на место. Поступить не так-то просто.

— И что, здесь держат Вадика? Среди студентов? И преподавателей? Ты уверена?

— Гор не ошибается. У него везде глаза и уши. Твой племянник здесь.

Я шагнул к дверям, но Лиза меня остановила, удержав за локоть.

— Погоди. Дай сказать пару слов.

— В чем дело?

— Ты наверняка думал, чем человек отличается от демона.

— Было дело. И что?

— Не с того начал. Сначала нужно понять, кто такой человек.

— И кто же?

— Существо, которое решило, что может вмешаться в глобальный замысел и сделать его лучше. Выступить соавтором природы. Человечество изобрело мораль, а вместе с ней родилось преступление. Которое, в свою очередь, привело к появлению новых регламентаций. Не основанных на естественных законах бытия, а отражающих только людские хотелки. Человек — это существо, живущее в созданных им самим иллюзиях относительно себя. Этим он отличается от остальных созданий биосферы. У животных нет морали, нет нравственности, нет преступлений. И нет психотерапевтов. Потому что они не нужны. Белки не зачморят одну из своих за то, что она сбежала от совы. Никто не назовёт её ссыклом. Скрыться от хищника естественно. И никто в природе не осудит самца, оставившего самку на погибель.

— На что ты намекаешь? Что мне надо оставить племянника на произвол судьбы? Просто вычеркнуть его из уравнения?

— Было бы неплохо. Правильно.

Я мрачно усмехнулся. Моя спутница не делала секрета из того, как относится к нашему предстоящему предприятию. Но мне было всё равно. Демон я или нет, а Вадика не брошу.

— Тебя послушать, так демоны — те же животные, — сказал я.

— В каком-то смысле. Хорошем.

— Пока ничего хорошего не слышал.

— Мы пребываем в особом состоянии сознания. Тебе оно пока не доступно. Человеческие принципы морали или закона для нас не существуют. Но мы и не руководствуемся одними инстинктами, хотя они у нас есть.

— И это делает вас выше людей?

— Этого я не говорила. Любые идеи превосходства опасны, ибо создают иллюзии. Как это случилось с людьми, когда они решили, что являются венцами творения, и весь мир должен быть к их услугам. Нет, мы лишь часть общего замысла. Элемент пищевой цепи. Но нам не нужно никого уничтожать, чтобы жить.

— Тем не менее, вы убиваете. Друг друга, например. Если это всё, что ты хотела сказать, может, пойдём уже?

— Борьба есть борьба. Мы постарались исключить насилие, насколько возможно. Но амбиции то и дело вмешиваются и нарушают этот замысел. Всё дело в конкуренции. А она берёт корни в старых обидах. Мы не совершенны. Даже у природы случаются ошибки. А может, и нет.

— Если мир создали демиурги, как они могут быть вне этого отлаженного механизма?

— Тот, кто создал, никогда не бывает частью своего творения в полной мере. Проблема во взгляде со стороны. То, что получилось у демиургов, превосходит их. Но лишь потому что имел место ряд упрощений. Стремление людей превзойти идеальный замысле вообще никто не учитывал. А стоило бы предвидеть. Но всё это развивалось так постепенно, и поначалу казалось несущественным и даже любопытным, что момент оказался упущен. А теперь мы зависимы от вас. И поощряем ваши иллюзии. Впрочем, быть может, это и есть гармония. Трудно судить, когда всё зашло так далеко.

— Пусть так. Какая разница? Если не хочешь идти, то так и скажи. Я справлюсь один. У меня есть сардинница и противоядие. Ты, в общем-то тут и не нужна.

Лиза вздохнула.

— Я лишь хочу сказать, что понимаю твоё желание выручить племянника. В тебе ещё говорит человек. Но это пройдёт. Ты сам захочешь избавиться от иллюзий со временем. Когда твои близкие умрут, и ты останешься один, станет проще. Так что лови момент.

Вдруг мне пришла в голову одна мысль.

— Я так понимаю, ангелы за нами всё это время наблюдали. Значит, они в курсе, где мы были. Как думаешь, догадались, что у нас сардинница?

Девушка покачал головой.

— Они о ней ничего не знают. Если даже и допёрли, что мы готовимся к встрече, то понятия не имеют, в чем именно дело. Так что расслабься.

— Расслабиться? Ты издеваешься, что ли?

— Ну, хотя бы сделай лицо попроще. А то ты словно один собираешься брать осаждённый город.

— Всё с моим лицом в порядке. Идём уже!

Лиза пожала плечами.

— Да, пошли, кто тебя держит? — хмыкнула она.

— Стой!

— Что ещё?

— Я тут подумал: а если меня призовут во время операции? Или тебя?

Лиза озадаченно почесала за ухом.

— Тогда будет жопа. Но вероятность невелика. Будем надеяться, что этого не случится. Кстати, меня тоже призвать могут. Так что риск двойной. Но ты это… уповай на лучшее.

С этими словами она решительно направилась к зданию.

Когда мы вошли, я увидел совершенно потрясающий белоснежный холл с двойной лестницей, арками и каменными вазонами. Наши шаги гулко разносились по нему. Народу не было. Здание казалось пустым. Что было странно, ведь здесь должны были находиться студенты. Хотя бы несколько.

— Сюда, — сказала через плечо Лиза, вступая на каменную лестницу.

— Сегодня что, неучебный день? Или все на занятиях?

— Думаю, дело в том, что нас ждут. Немного магии, и плацдарм готов.

Мы поднимались по ступенькам, пока не добрались до второго этажа, где была устроена галерея: красные стены, белые арки, скульптуры, овальная двойная лестница, ведущая во второй ярус, и стеклянная крыша, как в вернисаже. Прямо дворец.

— Знакомое место, — сказал я. — Хотя уверен, что никогда здесь прежде не был.

— Тут снимали «Небесный суд», — отозвалась Лиза. — Смотрел?

— Да. Наверное. Дело в этом.

— Понимаешь иронию? Место подобрано со вкусом. У наших врагов своеобразное чувство юмора.

— Не вижу тут ничего смешного.

— И не нужно. Ты всегда был серьёзным. Мне это в тебе нравилось.

— Я не твой Марбас. И никогда им не стану. Даже стараться не собираюсь.

— Это верно. Ты всё ещё не Марбас. А жаль. Он бы дал тебе сто очков вперёд.

— Нет никакого соревнования. Я это я. А ты говоришь так, будто я борюсь за то, чтобы соответствовать. И стать достойным тебя. Так вот — это не так!

Елиздра вдруг рассмеялась.

— Ты просто не знаешь, чего лишён.

— И не хочу узнавать. Не тешь себя иллюзией. Кстати, почему ты сказала, что скоро я сам захочу перестать быть человеком? Откуда такая уверенность?

Лиза посмотрела на меня очень внимательно и даже испытующе.

— Тебе честно и прямо?

— Очень хотелось бы.

— Ладно. Люди вроде тебя, лишённые устроенности и надежды, ничего не добившиеся, лучше всего подходят для переселения. Именно таких наследников и выбирают. Подобные доноры настолько рады, что, наконец, стали кем-то, что готовы на всё, чтобы демонизироваться как можно быстрее. Они с лёгкостью отказываются от прежней личности и человеческой природы. Стараются изо всех сил, чтоб стать высшими существами и забыть, какими неудачниками являлись в прежней жизни. Поэтому и являются лучшим вариантом для трансмиграции.

— Тогда почему ты сказала тогда в «Тихом омуте», что была против того, чтобы вводить меня в курс дела?

— Я была против выбора, который сделал Марбас в данных обстоятельствах. Сейчас нам нужна сильная личность, потому что времени совсем мало. Некогда проходить весь путь. Но сейчас мне кажется, что я ошиблась. Не так уж ты и слаб, как мы все думали. Может, Марбас и не ошибся. Во всяком случае, надежда есть.

— Я должен чувствовать себя польщённым?

— Ты ничего не должен. В этом-то и вся суть. Но ты этого пока не понимаешь.

— И не хочу понимать. Знаю, ты ждёшь, когда твой любовник сотрёт мою сущность, но этого не случится. Почему бы тебе не смириться?

— Почему бы тебе не смириться? Но сейчас у нас есть другое дело, так что предлагаю не отвлекаться. Ангелы где-то здесь. Я чувствую их присутствие, — Лиза окинула взглядом зал и галереи. — Уверен, что готов?

— Я готов!

— Хорошо. Только без глупостей. Помни, что лучшая битва та, которая не начиналась. Мы не в том положении, чтобы лезть в драку.

— Всё зависит от этих ублюдков. Если придётся, я открою сардинницу. Говорю это просто для ясности.

— Думаю, нам туда, — девушка показала на второй ярус галереи.

Мы двинулись по левой стороне лестницы и вскоре оказались на террасе с каменными балясинами, белыми колоннами и полукруглыми арками. Стены украшали панно с барельефами, состоящими из составленных друг с другом вертикальных частей.

Лиза открыла одну из деревянных двустворчатых дверей, заглянула в неё и тут же закрыла.

— Дальше, — сказала она, зашагав по галерее.

Цоканье её каблуков гулко разносилось по помещению и таяло в стеклянном куполе. Девушка толкнула ещё одну дверь, просунула голову в щель, застыла на пару секунд, а затем переступила порог.

— Нам сюда! — донеслось до меня.

Войдя следом, я сразу увидел Вадика.

Он стоял на белом кубе, подняв правую руку, в которой держал яблоко, и уперев левую в бедро. Поверх обычной одежды на нём была искусно задрапированная бежевая тога. На голове красовался позолоченный лавровый венок.

Мальчик не шевелился и на наше появление никак не отреагировал. Даже головы не повернул. Его взгляд был устремлён в стену. Похоже, Вадика околдовали — иного объяснения мне на ум не пришло.

С одной стороны от парня сидел на табурете широкоплечий мужчина в красном худи с капюшоном и голубых джинсах, таких свободных, что вполне сошли бы за шаровары. Он держал в руках доску с приколотым листом бумаги и карандаш. На бумаге был почти законченный рисунок Вадика в эпичной позе.

С другой стороны, напротив мужчины, расположилась на ящике женщина с волнистыми чёрными волосами. Она была в синем халате, какие обычно носят в лабораториях, чулках в крупную сетку и блестящих туфлях на шпильках. Перед ней стоял мольберт, на котором виднелось почти готовое изображение моего племянника. В цвете.

Над головами у обоих «художников» парили светящиеся кружки — нимбы.

При виде нас женщина отложила кисть и палитру, расправила халат на коленях и улыбнулась.

— Кажется, вы ошиблись дверью, — проговорила она, переводя взгляд с меня на Лизу. — Эта студия арендована для частного занятия.

— Не кривляйся, Лейла, — поморщилась моя спутница. — Ты отлично знаешь, кто мы и почему приехали.

— Даниил, ты слышал? — обратилась к мужчине брюнетка. — Эта женщина уверена, что мы знакомы.

Тот положил доску и карандаш на пол, встал и смерил Лизу долгим взглядом рассекающей холодные воды акулы.

— Да, вроде, приминаю, — протянул он. — Леди Елиздра, если не ошибаюсь. Какими судьбами? И кто с вами?

— Вы, клоуны, решили покривляться? — осведомилась моя спутница, приподняв брови. В её голосе послышалась насмешливость. — Лучше не надо.

Ангелы переглянулись. Лейла медленно встала и поправила волосы.

— Ладно, как хочешь, — сказала она. — Карты на стол. Марбас получил сообщение, условия были выдвинуты. С мальчиком всё в порядке. Пока. Так что, если вы не собираетесь попытаться забрать его силой…

— Мы не уйдём без него, — перебил я.

Брюнетка усмехнулась.

— Какие громкие слова! Увы, они ничего не стоят. Впрочем, можете попытаться напасть, — она пожала плечами. — Мы не против. Верно, Даниил?

Мужчина в красном худи качнул головой. Мол, именно так.

— Вам бы этого хотелось, — сказала Лиза. — Мы ваш план разгадали и не собираемся давать повод убить Марбаса. Никаких провокаций не будет.

— Тогда зачем вы припёрлись? — подал голос Даниил. — Мальчика мы не отдадим. Забрать вам его не по силам. Не вижу смысла в визите. Убирайтесь.

Я сделал шаг вперёд.

— Есть предложение.

Женщина решительно покачала головой.

— Тебе уже выдвинуты условия. Никакого торга. Либо мальчик останется здесь, пока ты бездействуешь, либо, если откажешься, он умрёт. Так что, если не собираешься…

Я достал из подарочного пакета сардинницу. Лейла прервалась, уставившись на неё.

— Что это? — спросила она.

— Пандор.

— Чушь! — выпалил Даниил. — У тебя не может его быть. Способностей не хватает для создания такого артефакта. Блеф не удался, Марбас.

— А я не говорил, что создал его сейчас. Это из моих прежних творений. Вы же в курсе моих передвижений в течение этого дня. Знаете, что я был в мастерской. Там эту сардинницу и прихватил.

— И что? — спросила Лейла. — Даже если это правда — во что не больно-то верится — ты не станешь её использовать. Мы все умрём, если эта штука откроется.

Больше в голосе брюнетки насмешливости не было.

— Ну, у нас-то противоядие есть, — ответил я. — А вот вы отправитесь искать себе преемников. Если охота начинать всё сначала, то без проблем. Так и скажите.

Ангелы переглянулись.

— Я ему не верю, — сказал Даниил. — Он блефует. Взял коробку и пытается убедить нас, что это пандор.

— И ты готов рискнуть? — спросила Лиза.

— Вообще, да. Почему бы и нет? Шансы, что это пандор, невелики. Что скажешь, Лейла?

Женщина схватилась за виски.

— Не знаю, Даниил! У Марбаса могла быть эта штука, но же чокнутый!

— У нас приказ, — с нажимом произнёс ангел, глядя на напарницу. — Мы не можем отдать мальчика просто из-за угрозы.

— Проклятье! — застонала Лейла. — Да, не можем! Ты прав!

— Но я думаю, это можно считать провокацией, — проговорил, глядя на меня, Даниил. — Вы явились с оружием и…

— Погоди! — прервала его брюнетка. — Если мы их убьём, а сардинница окажется просто коробкой, это будет обычным нападением. Медиаторы с нас шкуру спустят.

Лицо ангела исказилось гримасой досады. Мне показалось, что я услышал, как скрипнули его зубы. Даниил вперил в меня горящий взгляд.

— Может, пандор и настоящий, — процедил он. — Но я очень сомневаюсь, что у них имеется противоядие. Сразу две вещи, в которые я должен поверить — это слишком много! Скорее уж допущу, что, если прокопать землю насквозь, окажешься в Китае!

Этот наглый хрен начал меня утомлять.

— Ты что, дебил? — спросил я. — Там Австралия.

Ангел криво ухмыльнулся.

— Давай-ка выясним, что у тебя есть на самом деле, Марбас!

С этими словами он резко поднял левую руку, и Вадик, оторвавшись от постамента, стремительно взмыл под потолок!

От неожиданности я не сразу сообразил, что вижу воздействие сонма Даниила. Духи были для меня по-прежнему невидимы.

В тот же миг откуда-то с потолка спорхнул белый голубь и уселся на голову гипсового бюста Цицерона, стоявшего возле задёрнутого занавеской окна.

— Даниил, подожди! — воскликнула Лейла.

Она явно была обеспокоена тем, что напарник решил действовать, не заручившись её согласием.

— Коли! — крикнул я, повернув голову к Лизе. — Давай же! Коли и уходи!

— Так и будешь блефовать, глядя, как твоего племянника расколошматит о потолок и стены⁈ — осведомился Даниил, шевеля пальцами, отчего Вадик пришёл в движение: теперь он весь извивался, будто кукла-марионетка, подвешенная к невидимым верёвочкам. — Или вспомнишь, что у тебя есть яйца, и освободишь его⁈

— Не ведись, это провокация! — воскликнула Лиза.

В руке у неё появился шприц, но девушка медлила.

— Уверен? — спросила она, глядя мне в глаза.

— Даниил, прекрати! — рявкнула Лейла, и в тот же миг её напарника подхватило, перевернуло в воздухе и откинуло к стене.

Однако до неё он не долетел: остановился, зависнув в полуметре над полом. Глаза ангела сверкнули.

— Сдурела⁈ — завопил он, глядя на Лейлу. — Какого хрена ты творишь⁈

В этот момент Вадик начал падать.

— Мурасака! — выдохнул я.

Мальчик тотчас застыл между полом и потолком, а затем принял вертикальное положение и был плавно поставлен на гипсовый постамент. Возле его ног появилась чёрная кошка с полыхающими зенками.

— Мр-р-мяу! — процедила она, уставившись на голубя.

Тот переступил с ноги на ногу, взмахнул крыльями и перелетел повыше — на люстру.

— У них есть противоядие! — Лейла ткнула пальцем в Лизу. — Видишь шприц? Значит, и пандор настоящий! Уж не знаю, как тебе, а мне помирать не улыбается. Так что давай-ка ты не будешь лезть без меня, ладно? Мы тут в одной лодочке, если не заметил!

— Да это всё брехня! — фыркнул Даниил. — Неужели ты поведёшься⁈

— Поведусь! — с вызовом отозвалась девушка. — Но знаешь, если ты так уверен, что они блефуют, то оставайся. И делай, что хочешь. А вот я — пас!

И Лейла демонстративно направилась к выходу. Проходя мимо меня, вдруг подмигнула.

— Эй, ты серьёзно⁈ — растерялся Даниил. — Погоди! Нельзя так!

— Я не хочу умирать! — не оборачиваясь, отозвалась девушка. — И тебе не советую. Оно того не стоит.

С этими словами Лейла исчезла за дверью мастерской.

Даниил вперился в меня тяжёлым взглядом. Его ладони сжались в кулаки. Было видно, что ему ужасно не хочется отступать.

— Пан или пропал, приятель, — сказал я. — Твоя подружка права: риск того не стоит.

— Проваливай, — добавила Лиза. Она держала шприц, почти касаясь иглой моей шеи. — Сегодня не ваш день. Послушай Лейлу. В вашей паре она всегда была более разумна.

— Хочешь сказать, я дебил⁈ — тут же набычился Даниил. — Да ты меня вообще не знаешь!

— Давайте-ка сбавим градус! — сказал я. — Лиза, дай мне шприц.

— Что?

— Дай мне чёртов шприц! И уходи!

— Но…

— Я серьёзно. У меня всё под контролем. Нам нужно потрещать чисто пацанами.

— Что ты такое несёшь⁈

— Гони антидот и проваливай! — не выдержал я. — Выйди за дверь. Уверен, у вас с Лейлой найдётся, о чем посудачить.

— Ты! Ты…

— Шприц!

— Да зажрись! — демоница сунула мне в ладонь антидот. — Делай, что хочешь, придурок! Я умываю руки.

Она стремительно вышла за дверь, хлопнув ею так, что стёкла в окнах задрожали.

— И как это понимать? — осведомился Даниил, глядя на меня.

— А очень просто. Читал «Книгу джунглей»? Ну, про Маугли. Киплинг.

— Мне что, по-твоему, делать нечего?

— Ладно, не беда. Есть там одна отличная фраза. Ты и я — мы одной крови. Ихор, брат.

— Не брат я тебе, гнида демоническая!

— Ну, хоть современные фильмы ты смотришь. В общем, расклад такой. Ты быкуешь, я колю себе антидот и валю тебя пандорумом. Яйца у меня крепкие, можешь не сомневаться. Завалю тебя, как свинку на ферме. Всё честь по чести. Ты, конечно, можешь особо не бояться, да?

— Верно! — ангел аж подбородок задрал. — Перемещусь в донора, как и ты. Стандартная трансмиграция. Тебе ли не знать!

— Всё верно, кореш. Убить тебя навсегда не получится. Но давай по-честному. Ошибусь ли я, предположив, что тебе ещё не приходилось подвергаться трансмиграции?

Даниил нахмурился.

— Какая, на хрен, разница⁈

— О, поверь, она есть! Так что, имеется опыт перемещения в наследника? Давай, говори, как есть.

— Нет! Я не идиот и не подставлялся, чтобы меня грохнули!

— Выпад в мой адрес засчитан. Но это сейчас значения не имеет. Важно лишь то, что ты, видимо, не в курсе, что личность донора остаётся. Она не исчезает, смекаешь? Могу тебе сказать, как на духу: от тебя останется только суть. Личность будет иной. После перерождения ты не станешь тем, кем являешься сейчас. Это будет другой Даниил. Так же, как я нынешний не тот Марбас, которого вы, ангелочки, убили. К чему я это? Объясню. Вижу, тебе небезразлична твоя напарница.

— Какого хрена ты несёшь⁈

— Да ладно! Нас тут только двое. Можешь не притворяться. Я видел, как ты офигел, когда она тебя кинула и просто свалила. Понимаю тебя. Сердцу не прикажешь. Но можешь поверить тому, кто только что переродился и знает, о чем базарит. Лейла не примет тебя за своего, если тебе придётся перенестись в другое тело. Слышал про нас с Елиздрой?

— При чём тут это?

— Ответь на вопрос.

— Ну, слышал. Ты из-за неё и подставился, как лошара. И что?

— А то, что больше мы не вместе. Потому что я не дотягиваю до Марбаса, которого она любила. Даже в подмётки ему не гожусь, по её мнению. Иначе говоря, она не считает меня Марбасом.

— Какое мне дело до ваших отношений?

— Тебе ведь нравится Лейла? Не отрицай, это сразу видно. Когда она свалила, оставив тебя одного, это ранило тебя прямо вот сюда, — я ткнул себя в правую сторону груди. — Она равнодушна к тебе нынешнему. Так какие у тебя будут шансы с ней замутить, когда ты переродишься? Хочешь потерять её навсегда? Скорее всего, она даже напарником твоим больше не будет. Стоит оно того? Можешь не верить в пандор — это твоё дело. Но даже не думай сомневаться, что я принял все меры для того, чтобы выручить племянника! Хочешь сдохнуть сегодня — валяй! Мне плевать. Но я не блефую! Рискнёшь — и потеряешь всё. Имей это в виду. А теперь твой ход!

Даниил бросил неуверенный взгляд на дверь, за которой скрылась Лейла. Я видел, как его гложут сомнения.

— Поклянись, что пандор настоящий! — прошипел Даниил, снова сжимая кулаки.

— Даю слово. Попрёшь на меня — и тебе конец!

Повисла пауза. Даниил смотрел на меня, стиснув зубы, и желваки играли на его физиономии.

— Хрен с тобой! — прошипел он, наконец. — Забирай своего щенка! Плевать!

— Другое дело, — кивнул я. — Слова разумного… ангела. Давай наружу и…

Закончить я не успел, ибо Даниил сунул руку в карман, достал бронзовую дверную ручку антикварного вида и вытянул перед собой. На металле вспыхнули голубые искры, и вокруг него тотчас образовалась дверь! Просто дверь посреди комнаты.

— Мы ещё встретимся! — злобно пообещал Даниил прежде, чем рвануть её на себя, переступить порог и исчезнуть.

Голубь метнулся вслед за ним. Едва птица пересекла невидимую границу, дверь мгновенно растворилась — вообще без следа. Я даже пару раз моргнул, чтобы убедиться, что это мне не привиделось.

Чёрт, ни хрена себе! Собственный портал. Видимо, об этом и говорил Раум, когда отвечал на мой вопрос о крыльях. Да, когда есть такая штука, летать незачем.

— Лиза! — позвал я, направляясь к Вадику.

Парень покачнулся, повернул голову и удивлённо уставился на меня.

— Дядя Андрей? А… где это мы?

Уфф! Кажется, отпустило. Чары спали вместе с исчезновением Даниила.

В этот момент в комнату вошла Елиздра. Повертела головой по сторонам.

— Куда он делся?

— Вышел.

— Хм… Понятно, — девушка взглянула на Вадика. — Кажется, всё в порядке?

— Дядя Андрей… — снова подал голос парень. — Я не понимаю…

— Не волнуйся, дружище, — перебил я. — Как ты себя чувствуешь? Всё в порядке, нигде не болит?

Мальчик повертел головой. Вид у него был ошарашенный.

— Как мы тут оказались? — выдавил он. — Я же домой шёл. По лестнице понимался.

— Да нет, — я с улыбкой похлопал его по плечу. — Ты просто заснул в машине.

— Не может быть! — твёрдо сказал пацан. Затем уставился на Лизу. — А вы кто?

— Моя подруга. Вот решил вас познакомить. Она… тут учится. На художника.

Елиздра закатила глаза.

— Ладно, давай отвезу тебя домой. А то мама приедет, увидит, что тебя нет, и начнёт волноваться.

Ещё бы не начала, учитывая, что я уже сообщил ей, что парень дома.

— Да, ладно, — проговорил Вадик. — А это что на мне?

Чёртова тога!

— Сейчас помогу снять. Ты что, не помнишь, как надевал? Решил примерить.

Мальчик медленно покачал головой.

— Не мог я спать… — проговорил он неуверенно. — Это… это…

— Ну хватит! — Лиза вдруг сделала к нам три быстрых шага, вытянула руку и коснулась виска Вадика.

Он тут же рухнул мне на руки: едва успел подхватить.

— Эй, ты что творишь⁈ — поинтересовался я.

— Облегчаю тебе задачу. Вези его домой. Если что, пусть думает, что ему всё приснилось.

— Считаешь, это хорошая идея? — я всмотрелся в лицо мальчика. Он был без сознания. — Когда он очнётся?

— Всяко лучше чем вешать ему лапшу, как ты начал. Придёт в себя через пару часов, не парься. Идём. По пути расскажешь, как уломал Даниила. Я этого упрямого ублюдка знаю — тот ещё баран.

Вадика пришлось нести на руках. К счастью, в здании по-прежнему будто никого не было. Пандор и антидот прихватила Лиза, чем весьма меня выручила.

— Слушай, я тут подумал, — заговорил я, когда мы уже шагали через холл к выходу из академии. — А ты умеешь исцелять?

— Нет. С мальчишкой всё в порядке.

— Да я не из-за него спрашиваю.

— А, ты о сестре печёшься, — понимающе кивнула Лиза. —

— Ну, да. Может, у тебя есть знакомый демон, который…

— Извини, сразу перебью. Во-первых, поверь на слово — ты не хочешь оказаться в долгу у одного из наших. Потому что даром никто лечить твою сестру не станет. Во-вторых, Раум не позволит. Это же твой стимул развиваться, забыл? Вернёшь свою способность и поставишь сестру на ноги.

— А если ему не говорить?

В этот момент моя спутница открыла дверь и придержала, чтобы я с Вадиком на руках мог выйти на улицу.

— Так не пойдёт. Я уже пошла тебе навстречу сегодня. Не наглей.

— И за это я тебе благодарен. Или мне теперь придётся расплачиваться за оказанную услугу?

— Давай считать, что ты мне должен. Может, я никогда и не вспомню об этом, но, учитывая твою непредсказуемость, лучше иметь подстраховку.

— Ладно, договорились. Ты с нами?

— Нет. У меня есть свои дела. Ну, что, мы пришли. Расскажешь на прощанье, как уговорил Даниила отступить?

— Кажется, без своей подружки он не так уж и смел.

— Не хочешь говорить, значит, — прищурившись, протянула Лиза. — Ладно, твоё дело. Пока. Увидимся… когда увидимся, — помахав рукой, Лиза направилась к своему «Феррари». — Сардинницу оставлю себе, — добавила она, обернувшись. — В конце концов, это был подарок.

Я же усадил Вадика на заднее сиденье и пристегнул ремнём безопасности. Вот так. Безопасность прежде всего. На дорогах полно лихачей и придурков, так что надо быть готовым ко всему.

Обойдя машину, я сел за руль.

Теперь главное — успеть до возращения Софии. В принципе, время есть. Вроде как.

Как только я завёл мотор, на сиденье справа материализовалась Мурасака. Он неожиданности я аж вздрогнул.

— Твою ж мать! Как ты вообще это делаешь?

— Что именно, повелитель? — осведомилась кошка, поставив передние лапы на приборную доску.

— Появляешься и исчезаешь! Это телепортация какая-то?

— Мы же сонм, повелитель.

— Да-да, я понимаю: духи. Но тело у моей кошки было вполне себе настоящее. Из плоти и крови. Что ты вообще с ней сделала⁈

— Ничего особенного. Обычное симбиотическое вселение. Её клетки перестроены так, чтобы проходить в подпространство и обратно. Физика, повелитель. Уверен, что хочешь сейчас об этом послушать?

— Нет! — вдавив педаль газа, я вывел машину на дорогу. — Кстати, спасибо за то, что поймала Вадика.

— Пожалуйста, повелитель. Только прикажи, и мы выполним всё, что в наших силах.

Мурасака свернулась на кресле, обернувшись хвостом, и прикрыла глаза.

— А что, кстати, в твоих силах? — спросил я, покосившись на неё. — Кроме как готовить, убирать и ловить падающих мальчиков.

— Мы можем шпионить, если нужно. Когда от нас нет особой защиты, конечно. И ещё переносить тебя по воздуху.

— Высоко? Далеко?

— Как тебе захочется.

— Типа, я могу полетать над городом? Как ведьма? Или супергерой?

— Ну, разумеется. Ты же огненный лорд, повелитель. Помнишь, как у Лермонтова: «Печальный демон, дух изгнанья, летал над грешною землёй…»?

— Да-да, помню, читал в школе.

— Ну, вот, — кошка сладко зевнула. — Только мы бы не рекомендовали делать это днём. В смысле — летать.

— Почему? А, точно! Могут же заметить.

— Именно. Машина или общественный транспорт куда надёжней. Если у тебя нет дара прохождения сквозь стены, конечно. Ну, или пока не вернулась телепортация. Не против включить музыку?

— Можно. Какая тебе нравится?

— Без разницы.

До дома Софии я добрался минут за сорок до того, как она должна была вернуться. Ключи от подъезда и квартиры обнаружились в кармане куртки Вадика. Конечно, управляться и с ними, и с остававшимся без сознания парнем было нелегко, но я затащил-таки его на нужный этаж, отпер дверь и вошёл.

Судя по тишине, сестра ещё не приехала. Отлично!

Я положил пацана на диван в гостиной.

— Мурасака.

Кошка материализовалась возле настольной лампы с разрисованным синими цветочками бумажным абажуром.

— Чего изволите, повелитель?

— У меня дилемма. Я должен уйти, но опасаюсь оставлять племянника одного. Вдруг ангелы снова его похитят.

— Мы можем посторожить, но противостоять ангелам в одиночку не в наших силах. Мы ведь не боевая единица.

— Да, это я понимаю. Чёрт, что же делать…

— Давайте мы останемся здесь, а вы побудете неподалёку. Если ангелы объявятся, мы сообщим.

И что я сделаю? У меня даже пандора нет — Лиза его забрала.

— Ладно, так и поступим. Отличная идея.

Полный бред. И даже если ангелы не явятся сейчас, что помешает им вернуться позже? Я выиграл битву, но мои близкие остались под ударом. Возможно, было бы правильней сделать вид, что они мне безразличны? Но как? Оставить Вадика с Лейлой и Даниилом? Тоже не вариант.

Оставив ключи в прихожей, я захлопнул дверь, спустился на улицу и отогнал машину подальше от подъезда, но так, чтобы видеть его.

Спустя двадцать минут к дому подкатила София. Припарковав жёлтый «Матиз», она вышла из машины и, прихрамывая, направилась к двери. Приложила к домофону ключ и исчезла на лестнице.

Итак, что я буду делать, если Вадика снова похитят? Или сестру? Или сразу обоих? Номер с сардинницей уже не пройдёт: мои враги позаботятся о том, чтобы обзавестись антидотом. Наверняка, кто-нибудь из ангелов умеет делать такие штуки.

Прошло минуты три, и в машине объявилась Мурасака.

— Всё в порядке, повелитель, — доложила она. — Женщина дома.

— Вадик пришёл в себя?

— Нет. Но она не стала пытаться его будить, так что ничего странного не заметит. Когда мальчик очнётся, решит, что он просто спал.

— Хорошо. Значит, едем домой.

— Как скажешь, повелитель. Мы взяли на себя смелость оставить часть себя, чтобы приглядывать за твоими бывшими родственниками. Если с ними что-нибудь случится, ты сразу узнаешь.

— Слабое утешение, но спасибо. И они не бывшие.

— Тебе виднее, повелитель, — равнодушно отозвалась Мурасака и, растопырив когти, принялась старательно вылизывать переднюю лапу.

Я вырулил на дорогу и тут задумался. Зачем мне жить в квартире, если у меня теперь есть целый дом? Да, не в самом престижном месте — всё-таки, Обводный канал не Москва-река и не центр — но ведь это целый особняк в черте города! Надо бы там получше осмотреться. Ключ мне не нужен: я могу зайти с помощью сканера.

Так что поехал я совсем в другую сторону, чем собирался.

Мурасака при этом подняла голову и уставилась на меня янтарными зенками.

— У вас поменялись планы, повелитель? — осведомилась она настороженно.

— Не совсем. Хочу переехать. Думаю, жить в мастерской будет логично, да и места там… Чёрт, что это такое⁈

В салоне начало быстро темнеть. Он словно заполнялся сгущающимися тенями, и вот я уже оказался во мраке.

Проклятье! Убрав ногу с педали газа, я крутанув руль вправо и почувствовал толчок, свидетельствующий о том, что колёса притёрлись к бордюру между проезжей частью и тротуаром. А затем услышал металлический скрежет, дал по тормозам, и автомобиль остановился.

В следующее мгновение передо мной вспыхнул фиолетовый чертёж с множеством пересекающихся линий, геометрических фигур и символов. Руки перестали ощущать руль, а спина и задница — водительское кресло. Я словно оказался в невесомости. И кромешной тьме.

Никаких сомнений: это второй призыв!

Мрак начал рассеиваться, и через несколько секунд я понял, что вижу смутные очертания большой комнаты с высоким, расписанным потолком. Сквозь стрельчатые окна струился серый приглушённый свет, как будто снаружи было пасмурно. Пару раз моргнув, я разглядел сдвинутую к стенам мебель и картины в массивных багетных рамах, а затем из проясняющегося сумрака выплыли трепещущие свечи, выставленные в два круга, центр которого я и занимал.

Попытался сделать шаг, и ожидаемо не получилось. Чертёж, внутри которого я находился, был сделан правильно, никакой лазейки в нём не имелось.

Справа на полу стоял белый эмалированный тазик, и даже с расстояния в несколько метров было видно, что его стены отливают рубиновым цветом. Видимо, очередное не нужное мне жертвоприношение. Пришлось напомнить себе, что никакая обычная зараза мне больше не страшна.

Так, ладно… А где будущий чародей?

Едва это пришло мне в голову, как передо мной возникла фигура стоящей на коленях девушки в синем халате, очках и резиновых перчатках. Она походила то ли на лаборанта, то ли на уборщицу. И в её защищённых круглыми очками глазах виднелась смесь ужаса и восторга. Но больше всего — удивления.

Волосы были собраны на затылке в тугой пучок, рот приоткрыт, пламя свечей играло в маленьких серёжках. Почему-то именно эти разноцветные огоньки привлекли моё внимание больше всего.

Похоже на брильянты. Так что вряд ли меня призвала уборщица.

Я перевёл взгляд на лоб девушки, где светилась голубая точка — индикатор присутствия души. Так, ну отлично! Значит, жаждущей обрести магию есть, чем расплатиться. Я прямо выдохнул с облегчением.

Над точкой значилось «1985». Негусто. У француза было побольше. Ну, да это для меня значения не имеет. Дар я всё равно получу.

Девушка медленно положила перед собой на пол толстую книгу, а затем поспешно поднялась и машинальным движением расправила на бёдрах халат.

— Великий лорд и губернатор… — её голос сорвался, во взгляде мелькнуло смятение, но девушка тут же взяла себя в руки. — Великий лорд и губернатор Марбас! — воскликнула она звонко, не сводя с меня сверкающих глаз. — Заклинаю тебя исполнить мою волю! Взамен добровольно предаю свою душу Преисподней!

Говорила будущая ведьма на чистом русском.

Я, конечно, ожидал более торжественной встречи. Первый-то призыватель по такому случаю принарядился — мантию надел, цацку блестящую нацепил. А тут — халат и перчатки. Ну, да ладно, чего уж там. Не привередничать же. Так и звезду поймать недолго.

Девушка словно и сама почувствовала, что обстановка не совсем соответствует моменту, потому что вдруг отвесила низкий поклон.

— Я прошу тебя дать мне силу! — проговорила она, распрямившись и с опаской поглядывая на чертёж, будто опасалась, что где-то могла закрасться ошибка, и демон сейчас вырвется из ловушки и растерзает её. — Сделай меня великой ведьмой, а взамен забери душу! В соответствии со стандартными условиями демонического контракта, конечно.

Хм… Похоже, текст они где-то берут один и тот же. Потому что француз вещал слово в слово. Что у них за книга такая, интересно.

Ну, да хрен с ней. Мне-то демонов не вызывать, так какая разница?

Что там Кроули объяснял? Я машинально почесал висок, отчего девушка сделала быстрый шаг назад, будто приняла этот невинный жест за нападение.

Так, в платёжеспособности клиенты я убедился. Первый пункт есть. Теперь нужно открыть таблицу с категориями.

Я принял важный вид и щёлкнул пальцами.

Ничего не произошло.

Твою мать… Щёлкнул снова. Девушка наблюдала за мной со смесью удивления и беспокойства.

Ах, точно! Вот я осёл, конечно!

Левой же щёлкать надо.

С третьей попытки в воздухе возникла светящаяся таблица с ячейками, внутри которых имелись названия того, что может попросить претендент, и стоимость в баллах.

Я откашлялся. Ну, поехали!

— Итак, перед тобой категории магических действий. Тебе доступны 1985 очков. Как видишь, у всего есть цена, и ты можешь выбрать, что хочешь, в пределах этой… суммы.

Девушка нахмурилась.

— Эм-м… — протянула она. — Я думала, нужно просто попросить… Ну, там деньги или власть. Стать поп-звездой.

— Все так думают, — сказал я таким тоном, будто каждый день имею дело с кучей призывателей. — Но не я придумываю правила, знаешь ли. Поэтому выбирай и особо не рассусоливай. У меня ещё полно дел.

Девушка нервно обхватила себя за плечи. Она скользила по таблице взглядом, беззвучно шевеля губами.

— Ты что, не знаешь, чего хочешь? — спросил я строго.

— Нет-нет! — всполошилась будущая ведьма. — Конечно, знаю. Просто… Дайте мне ещё пару минут, лорд Марбас!

Я махнул рукой, давая понять, что, так и быть, готов потерпеть.

— Прошу прощения, — пробормотала девушка и полезла в карман. — У меня плохо с математикой.

Она достала мобильник. Чёрт! Значит, будет высчитывать на калькуляторе.

Ну, зато я верну ещё один из Даров.

Наконец, минуты через три, девушка начала называть категории. Я уж, дурак, обрадовался. Но ведьма пару раз передумывала и начинала считать заново, сыпля сбивчивыми извинениями.

И вот свершилось. Выбор был сделан, и я поспешно щелкнул пальцами, пока опять не начались сомнения. В руке у меня тут же появился лист пергамента с уже записанными категориями, которые назвала девушка. Для каждого было отмечено количество магических действий.

— Всё правильно? — поинтересовался я, старясь говорить внушительно.

Ведьма подняла взгляд на таблицу. Её брови чуть сдвинулись.

— Ну… Вроде, да. Правда, я не совсем уверена, что… Можно мне ещё подумать?

Я с трудом подавил вздох. Нет, конечно, дело ответственное. Всё-таки, душа на кону. Но надо же и совесть иметь!

— Давай быстрее, — процедил я, сверля ведьму взглядом.

Жаль, не знаю, как зенками полыхнуть. Спецэффект наверняка ускорил бы дело.

Девушка задумчиво потёрла подбородок, глянула в контракт, затем — ещё раз на таблицу.

— Ладно! — кивнула она. — По рукам!

— Тогда подписывай.

— Ага, сейчас…

Девушка достала из кармана маленький канцелярский ножик, выдвинула лезвие и слегка кольнула себя в большой палец, стиснув зубы. Руки у неё дрожали. Когда на коже выступила капля крови, она приложила подушечку к контракту, оставив в нижнем правом углу листа отпечаток.

Так, теперь моя очередь. Пошарив по карманам, я достал печать. Прижал её к договору, и рядом с «подписью» ведьмы появился мой сигил.

— Поздравляю, — кивнул я девушке. — Если это действительно то, чего ты хотела.

— Спасибо, лорд Марбас! — она неуверенно улыбнулась.

В этот момент контракт начал превращаться в гранат. Я едва успел поймать его, не дав упасть на пол.

Отлично! Интересно, какой Дар мне достался.

— Эм-м… — девушка откашлялась. — Значит, это всё?

— Ага. Давай, отправляй меня обратно.

— Да, точно! Простите… Сейчас. Вы свободны, лорд Марбас! — повысив голос, пафосно возвестила девушка. — Возвращайтесь в Преисподнюю!

В тут же секунду дверь в комнату с треском влетела внутрь, и в неё ворвались двое — одетые как спецназ, только безо всяких надписей типа «ОМОН». Лица были скрыты тонированными забралами.

— Сдохни, ведьма! — раздался приглушённый голос.

Затем пространство заполнилось вспышками и грохотом выстрелов. Я успел увидеть и услышать их за секунду до того, как оказался в стоящей у обочины машине.

Так, призыв закончился. Гранат был зажат в моей руке.

Но какого чёрта произошло только что в комнате? Вломившиеся люди назвали девушку ведьмой и, очевидно, открыли по ней огонь. Вряд ли это полиция. Но кто тогда⁈

Проклятье! Надо что-то сделать… Сообщить Лизе о случившемся, например. Вряд ли то, чему я стал свидетелем, нормально.

Но сначала Дар. В этот раз откладывать я не стану. Учёный уже.

Я впился зубами в гранат и откусил кусок. Жевать его практически не было нужды: плод буквально таял во рту. Я покончил с ним меньше, чем за минуту.

По коже пробежал озноб, похожий на лёгкое покалывание. Бастет говорила, это руны впечатываются. Значит, всё идёт, как надо.

А ну-ка, проверим, какая способность ко мне вернулась. Стоило мысленно пожелать, чтобы появилась маска, и чёрная личина со злобным выражением повисла в воздухе напротив лобового стекла. Теперь я уже знал, что делать. Взяв её, приложил к лицу.

Забрало немедленно стало тягучим, как жидкая резина, и плотно облепило меня. Я увидел то, что мысленно именовал интерфейсом.

Когда взялся за дверную ручку, то заметил глазок. Хм, надо бы глянуть, кто там. Прижавшись к окуляру, я сфокусировал зрение. Да, Лиза. Хотя… Если вспомнить о том, что вместе с маской-забралом мне стала доступна мимикрия, наверняка такая способность есть и у кого-нибудь из ангелов.

— Ну, ты там долго⁈ — раздался голос девушки. — Я слышу твоё сопение за дверью.

Нет, это точно Лиза. Можно скопировать внешность, но чтобы имитировать её недовольный, ворчливый тон, нужно быть слишком уж хорошим актёром.

— Входи, — проговорил я, отпирая. — Долго ты.

— Надо было кое-куда заглянуть для начала.

— И куда?

— К Рауму. Поставила его в известность.

— О тех парнях, который напали на ведьму?

— Ага. Есть кофе?

— Есть нектар.

— Отлично. Давай его сюда.

— Пошли на кухню. У меня там целый аппарат для его производства обнаружился.

— Да знаю.

— Точно, ты же тут уже бывала. Так кто эти спецы? Я чувствую, что ты в курсе.

— В курсе, — мрачно отозвалась Лиза. — Давай сядем.

Мы как раз вошли на кухню, так что я указал на угловой диван.

— Располагайся.

Достал из шкафа кружку, нацедил золотистого напитка и вручил гостье.

— Спасибо. Так вот, — Лиза сделала глоток, облизнулась и одобрительно кивнула. — Неплохо.

— Рад слышать, — я сел на диван и откинулся на мягкую спинку. Мурасака бесцеремонно запрыгнула ко мне на колени и свернулась, урча, как крошечный мотор на разогреве.

— Ты их так избалуешь, — неодобрительно заметила Лиза.

— Рассказывай о парнях с пушками.

— Слышал о Прометее?

— Титан, укравший у богов огонь, чтобы отдать его людям? Его ещё, вроде, к скале за это приковали. И орёл прилетал клевать его печень.

— Угу. В школе проходили?

— Ну, так. При чём тут он?

— Да вот он-то как раз к тем бойцам имеет непосредственное отношение. Миф, конечно, действительности не совсем соответствует. Прометей стырил у нас огонь, но отдал его не всем людям, а вполне конкретной организации. Охотникам.

— Прости, охотникам на кого? — спросил я, ибо Лиза сделала паузу, чтобы отхлебнуть ещё нектара.

— На нас. Демонов.

— Типа, он был ангелом?

— И остаётся. В общем, с тех пор орден охотников выслеживает нас. Огонь, конечно, Прометей украл не обычный. Уж костры разводить люди и без него умели — невелика премудрость. Этот урод спёр пламя Сумрачной Долины.

— И как он этот сделал?

Лиза вдруг усмехнулась.

— Ну, кое-кому следовало получше присматривать за своей кузней.

— Намекаешь, что он украл у меня?

Девушка пожала плечами.

— Было дело. В общем, убить демона охотники, конечно, не могут, но они научились создавать особые сосуды, в которые с помощью огня им удаётся запечатать…

— Погоди! — перебил я, осенённый догадкой. — Ты мне что, сейчас про джиннов задвигаешь?

— В каком-то смысле, — ничуть не смутилась Лиза. — У каждой сказки есть реальная основа. Ну, почти у каждой. Короче, был такой царь в древности — Соломон. Вот он и нашёл способ делать сосуды для запечатывания демонов.

— Он тоже был охотником?

— Конечно.

— Ладно, будем считать, что я понял. Но почему нельзя просто избавиться от охотников? Только не вешай мне лапшу про то, что нам нельзя убивать людей.

— Это тайный орден и весьма многочисленный. Он организован по принципу ячеек, так что, избавившись от одной, нельзя выйти на другую. Конечно, мы боремся с этими тварями, но не слишком успешно.

— Так, ладно. С этим, вроде, ясно. Но если они выслеживают демонов, то на кой чёрт им понадобилась ведьма? Погоди!

— Вот-вот, — кивнула Лиза. — Именно! Они не могут обнаружить демонов, но могут выйти на желающих заключить контракт.

— И напасть во время призыва, пока демон находится в круге удержания.

— Угу. Тебе повезло, что ведьма успела отпустить тебя прежде, чем появились охотники.

— А почему они сами не призывают нас? Это же проще, чем выслеживать ведьм и колдунов.

— Потому что не умеют. Думаешь, такие знания в Интернете и по библиотекам раскиданы?

— Понятия не имею. Зато уверен, что под пытками призыватель в деталях расскажет, как и что делать.

— Не расскажет, — уверенно проговорила Лиза. — Ты, видать, контракт не читал или просто глазами пробежал, но там есть пункт, в котором значится, что при попытке выдать ритуал призыва маг немедленно умрёт. Мы, знаешь ли, подстраховались — не пальцем деланы.

— А как тогда призыватели вообще узнаю про ритуал?

— От нас, конечно. Или ты думал, будто мы даём каждому желающему возможность получить магические способности? Это было бы безумием. Кандидаты тщательно отбираются. У нас тоже есть люди, о деятельности которых никто не знает.

— То есть, если охотники захватят одного из них…

— И это слабое место всей схемы, — кивнула Лиза и залпом допила остатки нектара. — Их надёжно охраняют, но опасность, конечно, имеется.

— Херня какая-то! — не выдержал я. — Зачем вам вообще посредники? Почему вы сами не объясняете кандидатам, как проводить ритуал?

— Потому что существование инструкторов входит в договор, который мы заключили с Эдемом. Ангелы выбили себе лазейку. Теперь тебе всё ясно?

— Думаю, да. И что дальше?

Моя собеседница нахмурилась.

— В каком смысле?

— Что делать будем? Или ты приехала меня просто просветить?

— А, ты об этом. Нет, конечно. Нужно понять, где находилась ведьма во время призыва. Возможно, это позволит нам обнаружить ячейку ордена охотников.

— И спасти девушку?

Лиза усмехнулась.

— Хреновый из тебя демон. Всем плевать на неё. Скорее всего, она уже мертва. Но даже если и нет, тебе до неё дела быть не должно.

— А мне вот есть.

— Ну, это временно. Короче, ты видел место, в которое тебя призвали. Сможешь его узнать, если увидишь?

— Думаю, да.

— Отлично. Для начала — на каком языке вы общались?

— На русском. Только у меня вопрос: зачем мне помогать?

— В каком смысле? — опешила Лиза.

— Да вот в прямом. У меня куча своих дел. На кой чёрт мне тратить время на поиски того места?

Демоница прищурилась.

— Что-то я тебя не пойму, Марбас. К чему это ты клонишь?

— У меня есть условие.

— Какое?

— Спасите ведьму, если будет возможность. Вроде, не так уж много.

— Да что тебе до неё⁈ — вспылила Лиза. — Серьёзно, Марбас…

— Андрей!

— Что⁈

— Меня зовут Андрей. Так и…

— Пошёл ты! Я не собираюсь потакать этому бреду! Никакой ты не Андрей, ты демон, и скоро ничего человеческого в тебе не останется! Прими уже неизбежное!

— Вот тогда и будешь называть меня Марбасом.

Секунд десять мы сверили друг друга яростными взглядами. Наконец, моя собеседница криво ухмыльнулась.

— Да хер с тобой! Не буду тебя вообще никак называть.

— Это пожалуйста. Так что насчёт девчонки?

— Ладно! Если она будет жива, вытащим её.

— И чтоб без обмана.

Лиза подняла руки, словно сдаваясь.

— Да-да! Договорились. Можем теперь заняться делом? А то каждая секунда уменьшает шансы на то, что ведьма останется жива.

— Что нужно делать?

— Я уже говорила, что демон ты дерьмовый?

— Будешь время тянуть?

Лиза встала, подошла к кухонной столешнице, поставила на неё чашку и обернулась.

— Придётся прокатиться к Гору.

Как только я начал подниматься с дивана, Мурасака ловко перепрыгнула с коленей мне на плечо.

— Почему к нему?

— Он всё видит и легко отыщет место, куда тебя призывали.

— Ясно. Ладно, тогда в путь?

Вместо ответа Лиза двинулась к выходу.

Когда мы покинули дом, на улице было темно. Свет фонарей отражался в чёрной воде Обводного канала и дрожал, словно лужицы расплавленного золота. На той стороне набережной высились старые дома, а за ними неподвижными титанами вырисовывались громадные силуэты новостроек, искрящиеся горящими окнами.

В воздухе пахло пылью, бензином, гарью и органическими остатками, пропитавшими воду канала. На секунду мне даже показалось, что откуда-то тянет дохлой крысой.

— Предлагаю ехать на моей, — сказала Лиза, шагая к «Феррари». — Потом отвезу тебя обратно.

— Не возражаю.

Я сделал пару шагов по направлению к спорткару, и в тот же миг из темноты вынырнул похожий на пулю чёрный мотоцикл!

Совершенно беззвучно он пронёсся по тротуару и сбил Лизу, так что она отлетела метров на пять, покатившись по асфальту, словно кукла. Байк же от удара перевернулся в воздухе и с грохотом рухнул на землю, выбив фонтан искр.

Какого хрена⁈

На мотоцикле никого не было. Кто-то пустил его в Лизу, а сам…

Меня вдруг резко подняло над тротуаром и потащило назад к двери дома. Похоже, Мурасака решила проявить инициативу.

— Стой! — крикнул я.

Нельзя же было оставить Лизу валяться на земле. Хотя мотоцикл, наверное, не причинил ей вреда — тут же пришло мне в голову.

Мои ноги ощутили твердь, а затем из-за росших перед домом кустов выскочил мужик в косухе и шлеме с поднятым забралом. В руке у него был полуторный меч. В ноздри ударила отвратительная вонь мертвечины, а затем клинок вспыхнул, озарив всё вокруг метра на три!

— Берегитесь, повелитель! — завопила мне в ухо Мурасака.

Байкер ринулся на меня, занося оружие.

— Вверх! — гаркнул я, и в то же мгновение сонм поднял меня на уровень второго этажа.

Аж дух захватило от стремительности: будто я на секунду оказался в скоростном лифте.

Теперь я смотрел на мужика в косухе сверху вниз. Ну, что, достанешь?

Задрав голову, байкер попятился, а затем сунул руку за пазуху.

И тут из-за кустов появилась Лиза. Она выстрелила в спину нападавшего, и он покачнулся вперёд. Казалось — вот-вот рухнет, но мужику удалось сохранить равновесие.

Обернувшись, он шагнул девушке навстречу. Она пальнула снова. Удар пули заставил байкера дёрнуться, но не остановил его!

Какого хрена⁈ Почему⁈

Револьвер у демоницы непростой и заряжен особыми пулями. Даже ангел должен был рухнуть наповал и отдать концы.

До меня донеслось вырвавшееся у Лизы грязное ругательство.

— Беги, Марбас! — крикнула она, попятившись. — Спасайся!

Байкер замахнулся мечом и ринулся к ней.

Проклятье!

Я уже открыл рот, чтобы приказать сонму бросить меня на засранца, как вдруг сознание на долю секунды затопило красное пульсирующее сияние, а затем я почувствовал, как по лицу растекается маска! Голову пронзила резкая, острая боль, и мне почудилось, будто она раскалывается на куски — в самом что ни на есть прямом смысле.

— Да, повелитель! — раздался восторженный вопль Мурасаки. — Жгите его!

А затем из моей головы вырвался мощный поток ревущего пламени!

Он мгновенно охватил байкера, который уже готовился рассечь Лизу пополам, и превратил его в пылающий факел. Девушка отскочила назад. На её лице появилась торжествующая улыбка.

Мужик завертелся на месте, размахивая мечом. Бросился в сторону, подпалил кусты, затем метнулся через тротуар.

— Не дай ему добраться до воды! — крикнул я.

Голос прозвучал механически.

— Не можем, повелитель! — с отчаянием отозвалась Мурасака. — Мы на него не действуем!

Байкер уже перебежал дорогу.

— Давай за ним! — велел я.

И тотчас устремился вперёд.

Мужик врезался в металлическое ограждение, на секунду замер, а затем перемахнул через него и скрылся из виду.

Когда я добрался до канала, он уходил на дно, продолжая гореть: сквозь толщу воды виднелся трепещущий огонь.

Я завис в воздухе, не зная, что делать. Очень хотелось достать ублюдка и разделать под орех, но сонм не мог вытащить его, а нырять к чуваку, вооружённому клинком Эдема, было бы очень глупо.

— Марбас! — раздался Лизин голос. — Ты что творишь⁈ Хочешь, чтобы все увидели, как ты порхаешь⁈ Давай на землю, идиот!

— Спускай меня, — проскрипел я.

Как только Мурасака поставила меня на асфальт, подскочила Лиза. И сразу набросилась:

— С ума сошёл⁈ Какого хрена ты творишь⁈

— Вообще-то, спасаю тебе жизнь!

— Убери это! — она обвиняюще ткнула мне в физиономию указательным пальцем. — Быстро!

— Что убрать? — не понял я.

— Маску сними, дубина!

Подняв руки, я коснулся лица и сразу понял, что вместо него у меня что-то металлическое и угловатое. Что за чёрт⁈

— Стягивай, мать твою! — нетерпеливо зашипела Лиза.

— Да сейчас! Что за кипишь?

Потянув за края, я снял забрало и уставился на него. Хм… В руках была просто маска.

Демоница быстро огляделась по сторонам.

— Вроде, никого. Повезло.

— Что вообще случилось? — спросил я, отправляя забрало в подпространство.

Пощупал лицо. Вроде, всё на месте. И голос звучит обычно.

— Твоя башка превратилась в огнемёт — вот, что! — возмущённо ответила Лиза. — Ты чуть не спалился! Хорошо, свидетелей нет! Во всяком случае, хочется на это надеяться.

— Вообще-то, я сжёг того засранца, — я показал на воду. — И спас твою задницу, если ты вдруг не заметила. Он как раз собирался тебя распополамить.

Схватив мою руку, Лиза потащила меня через дорогу.

— Да-да, премного благодарна! А теперь — валим! Первородный хаос, как же этот урод воняет!

— Кто он такой вообще? Почему твои пули его не уложили? Ты что, обычные зарядила?

— Это Лазарь! Ещё один киллер на побегушках Эдема.

— Что, тоже бессмертный?

— Скорее — неживой. Садись! Объясню по дороге.

Как только мы оказались в машине, Лиза дала по газам, и «Феррари» понёсся вдоль набережной.

— Ну, выкладывай, не тяни, — сказал я. — Что это был за хрен? Я его прикончил?

— Нет! — мрачно изрекла демоница. — Лазаря не убить.

— Что, вообще⁈ Он же даже не ангел, так как это может быть?

— Откуда мне знать? — огрызнулась Лиза. — Этот живой мертвец — очередной проект Эдема. Какое-нибудь проклятье, не иначе.

— Не понимаю, как эти киллеры могут быть круче нас!

— Нифига они не круче! Просто выродки, и не более! А Лазарь — худший из них!

— Ну, воняет он точно отвратно.

— Ещё бы! Мёртвая же плоть.

— Так он типа зомби?

— Нет. Скорее, нежить. Есть версия, что его душа находится в какой-то межпространственной ловушке, поэтому замочить его нельзя. Но это только теория. И она никак не помогает найти способ избавиться от засранца.

— То есть, он скоро выберется из канала и опять полезет на нас? Ещё и с огненным мечом?

— Вроде того. Ты его, конечно, знатно потрепал. Пламя Долины сожжет его плоть до костей, но он восстановится. Не знаю, как это работает, но работает.

— И сколько времени у него на это уйдёт?

Лиза пожала плечами.

— Надеюсь, долго.

— Значит, против меня уже два ассасина? Каина, как я понимаю, тоже скоро ждать в гости?

— Ну, теперь у тебя есть огнемёт. Справишься. Кстати, не знала, что ты освоил эту технику.

— Я и сам не знал. Случилось нечто странное. У меня в голове будто что-то полыхнуло, а затем маска сама собой налезла на меня и превратилась в… Что, у меня реально огнемёт был вместо башки?

Девушка кивнула.

— Ага. Кстати, это было круто. И спасибо, что спас. Это факт.

— Считай, что вернул должок за Каина.

— Принято. А насчёт вспышки… Похоже, это дух Марбаса в тебе просыпается. Видимо, дело в том, что мне грозила опасность. Вот он и среагировал.

— Это очень романтично, и я рад, что Лазарь тебя не прикончил, но мне хотелось бы себя контролировать.

— Ну, я предупреждала, что человеком тебе оставаться недолго. Что бы ты об этом ни думал.

Повисла пауза.

До сих пор мне казалось, что я смогу остаться собой, при этом становясь демоном. Но случай с огнемётом показал, что всё не так просто. Марбас явно постепенно просачивается в меня, как вода, которая рано или поздно проникает сквозь любую преграду. Ну, почти. И значит, опасность утратить свою личность — по крайней мере, частично, став неким синтезом сознаний — реальна.

— Слушай, Лиз, я всё хотел спросить: почему ты называешь вселение в меня Марбаса трансмиграцией, а не реинкарнацией?

— Потому что это разные вещи. При трансмиграции в носителя переносится сознание, а не только душа или дух. Пока что ты этого, видимо, не чувствуешь, но Марбас сольётся с тобой. Прежним ты не останешься. Это неизбежно. Мы, кстати, приехали, — девушка указала на стеклянное здание, возвышавшееся над освещённой фонарями парковкой. — Штаб-квартира Гора.

«Феррари» сбросил скорость и плавно остановился между двумя внедорожниками.

Над входом была вывеска, составленная из массивных букв: «Охранные системы Горин Инк». Перед гранитным крыльцом возвышалась статуя в виде сидящего на стеле орла с распростёртыми крыльями. Видимо, символ зоркого глаза — всевидящего ока.

Выйдя из машины, мы с Лизой направились к стеклянным раздвижным дверям.

Стоило приблизиться на метр, как прозрачные створки, над которыми чётко виднелся светящийся чертёж, свидетельствующий о принадлежности здания народу огня, разъехались, словно волшебные врата. Да и по размеру дверь больше подошла бы средневековому замку, а не современному зданию-стекляшке.

Внутри воздух был свежим и прохладным: в огромном холле явно работал кондиционер. Наверное, даже не один.

Стены были покрыты переплетающимися и наложенными друг на друга надписями: готической вязью, образующей причудливый орнамент. В чёрном мраморе отполированного пола отражались массивные хрустальные люстры с бронзовыми завитками. Какое-то странное смешение стилей, но кто я такой, чтобы судить о дизайне?

В холле было пусто, если не считать интерактивной стойки справа и шести сегвеев, выстроившихся в ряд вдоль стены.

— И куда нам? — спросил я.

— Терпение, — отозвалась Лиза. — Сейчас всё будет.

Подойдя к пустой стойке администратора, она с силой опустила ладонь на старомодный звонок, и помещение наполнилось резким металлическим звуком.

Не прошло и трёх секунд, как из квадратной арки, обрамлённой изразцами, похожими на те, что я видел на картинках вавилонских врат в школьном учебнике истории, быстро вышел парень лет двадцати, одетый в белое худи с рисунком птицы, мешковатые джинсы и огромные кроссовки на толстенной подошве. Волосы у него были ярко-зелёными, а в ушах сверкали и искрились сотнями разноцветных огоньков квадратные пусеты. Над головой пылала корона с трепещущими зубцами. Демон.

За ним вперевалку шагал одетый в синий мундир павиан, державший в руке электронный планшет. Из кармана обезьяны свисала золотая цепочка.

— Ба, кого я вижу! — воскликнул парень, раскидывая руки в приветственном объятии. — Сама леди Елиздра, собственной персоной! Сердечно рад! Добро пожаловать. Сто лет тебя не видел, зайка!

— Сто восемь, если точно, — улыбнулась девушка.

Парень взял её за плечи обеими руками и звучно чмокнул сначала в одну щёку, а затем — в другую.

— Шикарно выглядишь! — сказал он, отстранившись. — Впрочем, как всегда, — затем перевёл взгляд на меня. — Лорд Марбас! — так же приветливо проговорил он, растягивая губы в широкой улыбке. При этом его клыки сверкнули россыпью бриллиантов. — Милости просим. Я в курсе вашей проблемы, — добавил он, состроив сочувственную мину. — Ужасно, что охотники вставляют палки в колёса желающим приобщиться искусству магии. Сделаем всё, что в наших силах, чтобы выйти на след этих ублюдков.

— Звучит обнадёживающе, — сказала Лиза. — А это — твоих рук дело? — она показала на испещрённые надписями стены.

— Моих, — улыбнулся парень. — Развлекаюсь на досуге. Каллиграфия помогает отвлечься от всех этих цифровых технологий. У них ведь совсем нет души. В переносном смысле, конечно. Кликаешь на кнопки — и всё. Нулевое удовлетворение потребности в творчестве, в искусстве. Вот и приходится сублимировать. Нравится? Я недавно практикуюсь. Меньше месяца. Эти шрифты не совсем моё. Я предпочитаю пиктограммы. В крайнем случае — иероглифы. За каждым из них таится смысл. А что такое буквы? Просто обозначения звуков.

— Выглядит интересно, — сказала Лиза. — Не Сикстинская капелла, конечно — уж прости за прямоту.

— Да будет тебе! — усмехнулся парень. — Каждому своё. Классика давно никому не интересна. Все эти картины с девственницами, животными, стариками, лошадьми, младенцами и натюрмортами пропахли нафталином. Такое разве что мещане в столовой или гостиной повесят. Филистерство в чистом виде. Новые времена требуют свежих форм выразительности. И не прикидывайся, будто ты этого не понимаешь. Ну, да ладно, хватит об этом. Вас ждут. Берите сегвеи, и поедем.

С этими словами он направился к тому, что стоял в ряду первым. Лиза двинулась следом.

На таких штуках мне кататься не доводилось. Один раз для интереса проехался в своё время на электросамокате, едва не слетел в участок снятого асфальта, не заметив его в сумерках, и решил, что лучше буду ходить по тротуарам пешком.

Я даже не знал, как включать сегвей — не то, что управлять им. Однако стоило встать на один из них и подумать об этом, как мне сразу стало ясно, что для балансировки используется система индикаторов: с встроенных гироскопов в микропроцессоры поступают сигналы о наклоне, а те вырабатывают импульсы, действующие на двигатели. Чтобы двигаться вперёд, нужно слегка наклониться, а при увеличении угла скорость увеличивается. Замедление происходит обратным наклоном. Ну и повороты тоже зависят от изменения положения колонки. В общем, что-то вроде джойстика. Сегвей, на котором я стоял, мог развить скорость около пятидесяти километров в час и ехать до тридцати девяти километров. Короче говоря, всё устройство конструкции стало для меня ясно, как будто я сам собрал её.

— Не отставать! — жизнерадостно крикнул парень с зелёными волосами и покатил через холл в сторону арки с изразцами.

Ворота Иштар — вот, как назывался архитектурный памятник, который она мне напомнила.

Павиан в синей униформе ловко пристроился у парня на плече, вцепившись в худи одной рукой и размахивая второй, в которой был зажат планшет. При этом обезьяна издавала короткие, но крайне выразительные возгласы, наполненные радостью.

Прибавив скорости, я поравнялся с Лизой. Шепнул:

— Это и есть Гор?

— Нет, что ты, — отозвалась та тихо. — Это Тот.

— Что «тот»?

— Его так зовут. Изобрёл все первые языки и письменность. Служит архивариусом — хранит всю информацию, которую собирает Гор. Сейчас с этим проще, и места нужно меньше. Цифровые носители здорово выручают. Тот их просто обожает. Я бы даже сказала — жёстко с них тащится. Но иногда его тянет на ностальгию, и тогда он размалёвывает всё, что видит, иероглифами, пиктограммами, рунами и так далее. Иногда выходит вполне художественно. Даже каллиграфично. Не знаю, можно ли считать это искусством, но выглядит прикольно.

— А что у него за обезьяна?

— Сонм. Вроде твоей кошки. Павиан следит за тем, чтобы Анубис правильно взвешивал души. От этого зависит количество магических действий, которые чародей получит при заключении контракта.

— А где Гор?

— Мы к нему едем. Прояви терпение.

В здании словно никого не было. Мы проехали сотни три метров по залам и коридорам, но так никого и не встретили. Наконец, наш провожатый остановился перед лифтом и нажал на кнопку. Раздался тихий звонок, и двери разъехались. Тот вкатил в огромную кабину прямо на сегвее. Мы последовали его примеру. Парень ткнул в верхнюю кнопку. Движение не ощущалось, но я знал, что мы поднимаемся. Ещё один звонок, и лифт выпустил нас в широкий коридор, в конце которого виднелась красная дверь. Когда мы к ней подъехали, стало ясно, что она сплошь выложена мелкими алыми кусочками мозаики разного оттенка, так что вблизи проявлялось изображение вписанного в треугольник глаза.

Едва я осознал это, как дверь распахнулась, и Тот вкатил в квадратный кабинет. Мы, естественно, — за ним.

В комнате, словно вырубленной из жёлтого песчаника, не было ничего, кроме стеклянного стола и эргономичного кресла, в котором сидел мужчина лет семидесяти, абсолютно седой, с пышными усами. Одет он был в синий спортивный костюм. Над головой сияла огненная корона.

— Доставил сразу по прибытии! — объявил Тот, припарковывая сегвей возле стены. — Леди Елиздра и лорд Марбас.

— Сколько лет, сколько зим, — ворчливо протянул старик. — Садитесь.

Он дважды ткнул указательным пальцем в пол перед столом, и там немедленно возникла пара кожаных кресел.

— Моё почтение, лорд Гор, — проговорила Лиза, подходя. — Спасибо, что так быстро нашли для нас время.

— Не надо, — поморщился старик. — Это наше общее дело. Благодарить не за что.

— Моё почтение… лорд Гор, — сказал.

— Взаимно. Садитесь уже. У меня шея болит, когда приходится голову задирать.

Мы с Лизой одновременно опустились в кресла.

— Итак, нам нужно найти место, куда тебя вызвали, — проговорил Гор, глядя на меня. — Хорошо его рассмотрел?

— Оно было похоже на библиотеку.

Старик фыркнул.

— Мне требуется больше деталей!

Я принялся описывать помещение, куда ворвались охотники, стараясь припомнить всё, что мог. Когда замолчал, Гор кивнул.

— Ладно, это должно сузить круг поисков. Начнём.

Он звонко хлопнул в ладоши, и над столом появился полупрозрачный экран, на котором я увидел фотографию библиотеки.

— Эта? — спросил Гор.

— Нет.

— Уверен?

— Абсолютно.

— Ладно, едем дальше.

Старик легонько стукнул пальцем по столу, и на экране появился другой снимок. Его я тоже отверг.

Изображения сменяли друг друга не меньше получаса, пока одно из них не показалось мне знакомым. Только мебель была на своих местах, а не сдвинута к стенам.

— Похоже! — сказал я, подавшись вперёд.

Гор немедленно хлопнул в ладоши, и фотография превратилась в объёмную голограмму, заполнившую кабинет. Я словно оказался в той самой комнате, куда был недавно призван.

— Ну? — требовательно вопросил Гор.

— Это она.

— Точно!

— Я уверен.

— Отлично! Сейчас установим адрес… О, да нам повезло! Это недалеко. Библиотека в Пушкине. Историческое здание, ныне в нём расположен дворец детского и юношеского творчества. К нему библиотека и относится. Полагаю, не ошибусь, если предположу, что ведьма там работала. Минутку… Только проверю, почему нет записей с камер наблюдений. Та-а-к… Ясно. Они были отключены. Наша претендентка не хотела, чтобы на видео попал ритуал призыва. Умно. Похоже, она была не просто библиотекаршей. Скорее — кто-то из администрации. Иначе вряд ли знала бы, как управляться с охранной техникой. Что ж, сейчас свяжусь с опергруппой. Пусть отправляются туда и всё выяснят. Надеюсь, охотники наследили и оставили нам хоть какую-то ниточку.

— Нужно спасти девушку, — вставил я. — Это было моим условием.

Старик нахмурился. На его морщинистом лице читалась озадаченность.

— Что, прости? Не понял.

— Ведьму нужно вырвать из лап охотников. Если она ещё жива. Надеюсь, так и есть.

— Ты серьёзно? — спросил Гор. — Какое тебе до неё дело?

— Марбас пытается сохранить человечность, — усмехнулась Лиза. — Держится за неё, как младенец — за мамкину сиську.

— Зачем? — ещё сильнее сдвинул брови Гор.

— Думает, это позволит ему остаться собой.

— А сейчас он кто?

Лиза пожала плечами. Гор вопросительно уставился на меня.

— С чего ты взял, что быть человеком так уж здорово?

— С того, что каждый хочет быть тем, кем себя считает. А не тем, кем его хотят видеть окружающие.

— Спорное утверждение.

— Мне подходит.

— Знаешь, кто такие люди?

— Догадываюсь.

— Животные. Самые обыкновенные животные. Приматы, если конкретно. И это факт. Правда, они думают, что особенные. Угадай, почему.

— Из-за разума.

— Угу. Вернее, того, что они так называют. И считают, что это делает их лучше остальных земных тварей, выше прочих животных. Но знаешь, что? Это не так. Самое большое заблуждение человечества. Люди реально верят, будто они умнее, потому что пользуются всякими предметами, что-то там создают, читают и пишут. Но чем это лучше способности термитов построить жилище так, чтобы в нём было тепло ночью и прохладно днём? А эти мелкие твари ещё и грибы выращивают, — Гор откинулся в кресле. — Я уж не говорю о том, что большинство людей — да почти все, если на то пошло — идиоты. Их высшее достижение в том, что они способны самостоятельно одеться утром, чтобы выйти из дома. Некоторые даже шнурки не умеют завязывать. Или определять время по стрелочным часам. И я не о детях говорю. Не веришь? Почитай комментарии в Интернете. Я каждый день вижу миллионы сообщений, и авторы большинства из них даже не могут связно выразить то, что им кажется мыслью. Некоторые вообще понять невозможно! А ведь эти люди ходили в школы, — Гор раздражённо провёл ладонью по усам. — Но ставят ли они знаки препинания? Хотя бы точки? Дудки! Даже это им лень. А ведь Тот подарил им письменность!

При этих словах зеленоволосый демон, стоявший у двери, скрестив руки на груди, отвесил шутливый поклон.

— Одежда! — брезгливо сказал Гор. — Вот, в чём проблема!

— Что? — малость опешил я. — При чём тут одежда?

— Она позволяет идиотам маскироваться. Из-за неё люди кажутся друг другу разумными существами. Напялил на себя свитер и брюки, натянул ботинки — и вот ты уже не примат, размазывающий бумажкой дерьмо по жопе, а вершина эволюции! Снять со всех одежду — и быстро стало бы ясно, кто чего стоит.

— Боюсь, в этом случае люди думали бы совсем не о том, кто из них умнее.

— И это лишь подтверждает мои слова. Собственно, разумных людей совсем мало. Они и создают то, чем пользуются остальные. Причём пользуются с таким видом, словно приложили к творению руку. И даже говорят «Мы придумали, мы сделали». Хотя не имеют к этому никакого отношения. Ты же видел часы в виде бронзового павлина? В Эрмитаже. Какая, по-твоему, пропасть отделяет тех, кто их создал, от тех, кто забывает поставить на место заводную головку на своём хронографе и думает, что часы сломались?

— Я, вообще-то, не от животных себя отделить пытаюсь, — сказал я.

Напыщенные разглагольствования старика вызывали раздражение. Среди людей тоже есть такие вот любители поболтать о том, что вокруг одно быдло, и только они в белом и вот-вот получат Нобелевку. Но, как правило, у них ума не больше, чем у тех, кого они так страстно презирают.

— Ты пытаешься отделить себя от демонов, — сказал Гор. — Это я отлично понял. Но у тебя, очевидно, превратное представление о том, кто мы такие. Это, конечно, вина ангелов. Вечно выставляют нас монстрами. Ты ведь из-за этого беспокоишься? Боишься, что превратишься в чудовище?

— В каком-то смысле. Равнодушное чудовище, которому наплевать на всех, кроме себя.

— Марбас таким не был! — вскинулась Лиза.

Гор сделал успокаивающий жест.

— Позволь мне. Видишь ли, человека от демона отличает, помимо всяких недоступных обычным смертным способностей, вовсе не цинизм. Циников и среди людей хватает. И зачастую тот, кто кажется чудовищем, им вовсе не является. Для мышки и кошка монстр. Но кошка всего лишь добывает себе пропитание. В ней нет жестокости или стремления к разрушению. Только естественный инстинкт, благодаря которому она не умирает от голода. Истинные чудовища порождают хаос. А мы — за порядок. Можно быть жестоким, безжалостным, равнодушным, но не являться монстром. А можно быть выродком, плачущим над своими истерзанными жертвами.

— Так где проходит грань? — спросил я. — Между демоном и чудовищем.

Гор поднял указательный палец.

— А вот это правильный вопрос! Вижу, ты не из полных идиотов. Это, конечно, обнадёживает. Разница в философии. Вернее — в её наличии. И я говорю не о всякой мути, которой забиты толстенные тома с рассуждениями об устройстве мира, общества и так далее. Речь о жизненной позиции. Тот, у кого она есть, никогда не бывает чудовищем в истинном смысле слова. И тебя никто монстром не сделает, если у тебя есть философия. А теперь, — старик вдруг хлопнул ладонями по столу, — мне пора заняться делами. Охотники сами себя не выследят.

При этих словах на столе появился чёрный телефон с диском и торчащим обрезком провода. Гор сдёрнул трубку, зажал её плечом возле уха и принялся набирать номер.

— Не волнуйся, — сказал он, глянув на меня. — Твоё условие к сведению принято. Если девчонка жива, её постараются освободить. Конечно, это глупость, потому что она скомпрометирована, но раз так желает лорд Марбас… Алло! Срочно опергруппу по адресу Пушкинская улица, дом 22 дробь 12. Расследование и возможный захват охотников. С меня информационное сопровождение. Кто будет командиром? Элигос? Отлично.

Едва Гор бросил трубку на рычаг, телефон исчез.

— Ну, вот и всё. Благодарю за сотрудничество, — старик кивнул, давая понять, что разговор окончен. — Дальше парни сами разберутся.

— Я бы хотел тоже поехать! — выпалил я почти неожиданно для самого себя.

— Марбас, какого хрена⁈ — взвилась Лиза. — Это уже перебор! Тебе что, заняться нечем?

— Хочу убедиться, что для спасения ведьмы… то есть, девушки, будут приняты все меры, — сказал я твёрдо. — Не вижу причин для отказа. Это ведь всего лишь люди, так? Значит, мне ничего не грозит.

Чёрт, вот и на кой мне это понадобилось⁈ Нет, серьёзно!

Гор уставился на Лизу. Физиономия у него была кислой, как будто он только что лимон заточил. Из-за этого морщины казались вдвое глубже и резче.

— Тебе поручили с ним возиться, — сказал он. — Ты и решай.

Демоница смерила меня злобным взглядом с головы до ног — как из ведра холодной водой окатила. Лучше дать понять, что именно она думает о моём желании отправиться с опергруппой, было невозможно.

— Да пусть едет! — процедила Лиза. — Только без меня. Я с ним носиться не нанималась. У меня своих дел по горло.

С этими словами девушка сделала шаг назад и исчезла!

Если честно — этого я не ожидал. Как-то привык уже, что мы всё делаем вместе. Думал, мы с Лизой напарники. И вот она просто бросила меня. Было больно. Даже не знаю, почему. Демоница мне нравилась, в том числе, как женщина, ибо была в ней сила духа, что всегда подкупает, но этот цинизм, которого она так старалась придерживаться… Мне такая позиция претила. Осень хотелось верить, что даже когда Марбас сольётся со мной, я не утрачу человечности. А значит, нельзя поддаваться убеждениям нового окружения. Пусть всё говорят, что меня ждёт полная демонизация, я приложу любые усилия, чтобы сохранить свой стержень, то, что делает меня собой.

— Ну, что, не передумал? — насмешливо спросил, глядя на меня, Гор. — Без няньки сдюжишь?

— Нянька мне не нужна. Обходился как-то без неё до сих пор. В смысле — до того, как началась демонизация.

— Угу, конечно. Уверен, твоя жизнь была слаще мёда. Значит, всё равно поедешь?

— Поеду! — сказал я, сам удивляясь своему упрямству.

Даже какой-то вызов прозвучал в моих словах. Но иначе мне не сберечь то, что дорого. Пусть корпорации ангелов и демонов сражаются за ресурсы — я буду сражаться за свою душу. В переносном смысле, конечно, ведь, как выяснилось, у меня её нет.

— Как угодно. Лорд Марбас выразил желание спасти ведьму, так кто я такой, чтобы возражать? — в голосе Гора слышался сарказм, но я решил его проигнорировать. — Адрес ты знаешь. Отправляйся туда. Если не опоздаешь, как раз успеешь к прибытию опергруппы. Тот, проводи нашего гостя до двери.

Демон с зелёными волосами шутливо поклонился.

— Конечно, лорд Гор.

Когда я вышел на улицу, «Феррари» не было. Меня это не удивило. Елиздра решила самоустраниться из этого уравнения. Что ж, её дело и её право. Это не значит, что я должен отступать. Таким препятствием, как отсутствие транспорта, меня не остановишь. Главное — успеть до прибытия опергруппы.

Пришлось вызвать такси. Поездка в Пушкин влетела в копеечку, но раз я теперь демон, пора перестать считать бабло: пришло время жить на широкую ногу. Зря, что ли, мне вручили монету для поиска кладов?

Уж не знаю, откуда ехала до библиотеки опергруппа, но прибыл я на место раньше и почти восемь минут стоял на улице, дожидаясь, пока приедет белый микроавтобус. Я-то опасался, что демоны просто телепортируются сюда, но, видимо, имелась причина воспользоваться обычным транспортом.

Она стала понятна, когда из боковой двери вышли шесть человек. У пятерых над головами сияли короны, а у одного был вместо неё странный знак, похожий на греческую букву. Вот только с алфавитами заморскими у меня не очень, а математика в школе была уже давненько, так что я не понял, какую именно.

Один из демонов направился прямо ко мне. Выглядел он как бледный худой юноша с серыми глазами и длинными белыми волосами, собранными в хвост. Высокие скулы, крепкий подбородок, породистый нос. Внешность, не совсем подходящая для силовика, прямо скажем.

— Лорд Элигос, — проговорил он, протягивая мне руку. — Рад видеть, брат. Мне сказали, ты решил принять участие в операции.

— Так и есть, — кивнул я, пожав ладонь. — Не возражаешь?

— А тебя остановит, если да?

— Не думаю.

— Тогда вопрос излишен. Идём.

Он направился к входу в здание.

Если вы не бывали в Пушкине, то должен сказать, что это очень тихий город. Несмотря на то, что формально его причислили к Петербургу, сделав одним из его районов, атмосфера здесь совсем иная. Народу мало, улочки узкие, и в каждом дворе вместо детских площадок — деревья. Особенно популярна туя. Она растёт тут буквально на каждом шагу, хотя бы одна.

Иными словами, никто не видел, как мы зашли в библиотеку.

Дверь оказалась открыта (замок был взломан), так что с этим проблем не возникло. Внутри здания царили тишина и темнота.

Я заметил, как на плече Элигоса возникла большая чёрная змея, которая соскользнула на пол и бесшумно устремилась вперёд. Очевидно, это был его сонм, отправившийся на разведку. Во всяком случае, мы задержались в холле, пока пресмыкающееся не вернулось. Оно заползло по ноге Элигоса ему на плечо и принялось что-то нашёптывать прямо в ухо.

— Охотников здесь нет, — сказал через некоторое время демон. — Осмотрим место действия.

Мы прошли в библиотеку. Я сразу узнал её.

— Оно? — кратко спросил Элигос.

— Да. И дверь выбита. Я видел, как те люди ворвались.

— Тебе повезло, что ведьма успела тебя отпустить. А вот охотникам не очень. Они ошиблись и теперь за это поплатятся.

— Я лишь хочу спасти девушку. Месть не входит в мои планы.

— Меня просветили насчёт твоего условия. Не представляю, зачем тебе это, но воля твоя.

Добавлять, что шансов мало, не стал. Видать, не любил пустые разговоры.

Элигос сделал знак коренастому мужику с растрёпанными чёрными волосами и густой бородой, над головой которого сияла греческая буква.

— Давай, Петрович, твой выход.

— Слушаюсь, лорд Элигос.

Быстро поклонившись, тот ловко опустился на четвереньки. В его облике на секунду мелькнуло нечто животное, мне даже показалось, что я вижу большую собаку. Или даже волка. В ноздрях защекотало от запаха псины.

Оперативник покружил по библиотеке, жадно втягивая ноздрями воздух. Двигался он легко и естественно, как будто делал это довольно часто. Ноги даже стали как будто короче, но, возможно, это была лишь иллюзия.

— След взят! — сказал он, поднимаясь. — Можем ехать.

— Отлично, — кивнул Элигос. — Тогда вперёд.

Выйдя на улицу, мы загрузились в микроавтобус. Для меня тоже место нашлось. Петрович расположился на переднем сиденье. Псиной больше не пахло. Я вспомнил, как мне говорили, что на службе у демонов состоят разные сверхъестественные существа. Похоже, этот товарищ был оборотнем.

Ехали мы минут сорок. Петрович опустил стекло, высунул голову наружу и то и дело вертел ею, втягивая носом воздух.

Пушкин давно остался позади, и автомобиль катил по индустриальной зоне: по обе стороны дороги виднелись склады, обнесённые бетонными заборами.

Наконец, минивэн остановился перед ржавыми железными воротами. Одна створка заметно покосилась, на стене была витая колючая проволока с лезвиями-бабочками.

— Здесь, — сказал Элигос, обернувшись. — Сможешь открыть?

Вопрос явно адресовался мне, так что я кивнул.

Как только мы выбрались из машины, в воротах с лязгом сдвинулось крошечное окошко.

— Кто такие? — раздался настороженный мужской голос.

— Вы нас не звали, — отозвался Элигос и незамедлительно вскинул руку, в которой оказался пистолет.

Раздался выстрел, ворота осветила вспышка, и человек в окошке исчез. Почему-то я не сомневался, что пуля нашла свою цель.

— Будь любезен, брат, — проговорил Элигос, указав оружием на ворота.

Подойдя ближе, я положил ладони на ржавые створки, покрытые облупившейся серой краской. Очень простой механизм. Даже усилий прилагать не нужно, чтобы его открыть.

Заскрежетали металлические цепи, и ворота поехали в разные стороны, освобождая нам путь.

Элигос и ещё три демона вошли первыми. У каждого в руках были маленькие автоматы. Я такие видел в компьютерных играх.

— Найдите чёрный ход, — велел наш предводитель. — Никто не должен уйти.

Один демон и оборотень тут же направились вправо, чтобы обойти здание склада. Мы же потопали прямо к основной двери.

— Странное место для штаба, — тихо сказал я, догнав Элигоса.

— Вряд ли это штаб, — отозвался тот. — Больше похоже на точку для проведения экзекуции.

— Какой экзекуции?

— Казни.

— Это я понял. Ты имеешь в виду, что девушку привезли сюда, чтобы убить?

— Ну, в живых ведьму точно оставлять не станут. Сначала, конечно, постараются узнать у неё, как совершить призыв. В то, что колдун умрёт, если попытается выдать тайну, охотники не верят.

— Значит, всё это время её пытали⁈

Элигос пожал плечами.

— Зависит от того, успел ли прибыть экзекутор. Обычно охотники сообщают куратору ячейки о захвате ведьмы или колдуна, а затем ждут палача. Убить человека, тем более, безоружного, да ещё и женщину, способен не каждый. Вот у них для этого и имеются специалисты.

— Но я слышал звуки выстрелов, когда охотники ворвались в библиотеку.

— Это чтобы напугать, палить в ведьму они не стали бы. Да и следов крови не было. К тому же, они мнят себя чем-то вроде инквизиции и стараются соблюдать правила.

— То есть, казнить может только экзекутор?

— Именно. После того, как предложит ведьме или колдуну раскаяться и выдать секрет призыва. Откроешь?

Мы как раз подошли к дверям. Приложив к ним ладонь, я сразу понял, что заперто изнутри на самый обычный замок. Пара металлических щелчков, и путь оказался свободен.

Я попытался открыть створку, но Элигос меня остановил.

— Не торопись! Они знают, что мы умеем их выслеживать. Снаружи подозрительно мало охраны, так что я думаю, внутри может быть ловушка.

— Но у них же нет демонического оружия, так? Или ангельского.

— Я говорю о фрактальной ловушке. Вроде тех, в которые они заключают демонов, если ловят.

— Кувшин? Едва ли мы его не заметим.

Элигос поморщился.

— Сосуд — это просто форма, — сказал он. — Дело совсем не в ней. Короче, не суйся вперёд.

С этими словами он аккуратно приоткрыл дверь и заглянул в щёлку.

На его плече снова появилась змея. Соскользнув, она исчезла из виду. Прошло секунд двадцать томительного ожидания. А затем раздался треск — как будто где-то внутри произошло мощное короткое замыкание.

— Ну, что я говорил! — довольно осклабился Элигос, рванул створку на себя и ворвался на склад.

Три демона последовали за ним. Я переступил порог последним.

Охотников видно не было. Как и девушки. Зато напротив двери громоздились поставленные друг на друга палеты, закрывая пространство почти до самого потолка. Что в них было, я не разглядывал. Элигос и один из демонов устремились направо, двое других — налево.

По проходу, ведущему прямо от двери, почему-то никто не пошёл. Значит, и мне не нужно. Подумав пару секунд, я побежал туда, куда двинулся Элигос, свернул за угол, образованный палетами, и увидел его сидящим на корточках. В свободной от автомата руке демон держал продолговатый сосуд. В следующий миг он с силой ударил им об пол, и из разлетевшихся черепков полыхнул огонь, а затем в воздухе появилась чёрная змея! Она обвилась вокруг руки своего хозяина, и Элигос, поднявшись, побежал дальше.

Ясно: сонм обезвредил оставленную для нас ловушку, попавшись в неё, а демон его освободил. Получается, опасаться больше нечего?

Как-то странно. На месте охотников я приготовил бы капканов побольше. Но, возможно, дальше есть ещё.

— Мурасака?

На полу передо мной возникла кошка.

— Да, повелитель?

— Ты умеешь искать фрактальные ловушки?

— Боюсь, их можно обнаружить, только попавшись. Хотите, чтобы мы шли впереди?

— Если не возражаешь.

— Вы ведь освободите нас?

— Конечно. Само собой.

— Тогда мы станем твоим авангардом, повелитель.

И Мурасака поспешила вперёд. Короткими скачками. Я двинулся следом.

Спустя несколько секунд демоны впереди свернули в проход между палетами, а затем раздались звуки стрельбы. Застучал сначала один автомат, затем другой, и к ним тут же присоединились ещё несколько. Значит, демоны вступили в бой. Я, конечно, ожидал чего-то иного. Ну, там мечей, например, или копий. Луков с огненными стрелами. В общем, чего-то магического. Но отряд явно предпочитал использовать против людей обычное оружие.

— Мурасака, нам туда! — крикнул я.

Кошка остановилась, пару раз прыгнула назад и нырнула в ближайший проход. Едва я свернул за ней, как увидел, что пол под сонмом вспыхнул множеством пересекающихся линий, образующих причудливый рисунок, полыхнул огонь, раздался треск пронзившей пространство голубой молнии, и Мурасака исчезла!

Вместо неё на полу появился лежащий на боку сосуд. Подбежав к нему, я заметил на закупоривающем узкое горлышко сургуче оттиск. Видимо, это и есть знаменитая Печать Соломона.

Пальба продолжалась, и меня беспокоило, что шальная пуля может попасть в ведьму, если она где-то там, но сначала нужно было освободить сонм. Так что я схватил сосуд и что было силы долбанул им о наливной пол.

Во все стороны брызнули осколки, на мгновение меня ослепил огонь, а затем из воздуха материализовалась Мурасака.

— Спасибо, повелитель! — воскликнула она.

— Вперёд, вперёд!

Мы помчались дальше и вскоре выскочили из прохода.

Демоны наступали на укрывшихся за погрузчиками охотников, на полу лежало несколько тел в нелепых мантиях.

А в центре образованного палетами пространства находилась привязанная к столбу девушка! Кажется, она была без сознания: голова опустилась на грудь, и только верёвки удерживали ведьму от падения. Под ногами у неё был уложен хворост, а справа виднелись две канистры. Так вот, о какой казни говорил Элигос!

— Мурасака, неси меня к ней! — скомандовал я. — Быстро!

Мои ноги оторвались от пола, и я стремительно поплыл в сторону столба. Аж дух захватило!

Я завис перед ведьмой. Так, нужно её освободить. Но шальная пуля всё ещё могла попасть в девушку, поэтому я подавил желание наброситься на путы, и первым делом сосредоточился на автоматах противника. Через несколько секунд они замолчали. Вот так-то лучше. Теперь можно заняться пленницей.

Стоило, конечно, прихватить нож… Хм, наверняка у кого-нибудь из убитых есть то, что мне подойдёт.

— Мурасака, поднеси меня вон к тому человеку и опусти.

Обыск оказался успешным. Задрав мантию, я обнаружил в кармане джинсов складной нож и поспешил назад.

Демонов уже видно не было: они преследовали бросивших бесполезное оружие и давших дёру охотников.

Лезвие оказалось острым, как бритва. Перерезав путы, я поймал упавшую в мои объятия ведьму. Жива хоть?

Пощупал пульс. Вроде, есть.

С охотниками пусть разбираются демоны. В живых они никого не оставят, ведь допрашивать пленных нет смысла: в этом смысл ячеек. Сочувствия к мужикам, которые намеревались заживо сжечь девушку, я не испытывал. По сравнению с тем, что они задумали, их ждёт лёгкая смерть.

Держа ведьму на руках, я побежал назад, к выходу со склада.

Почти успел добраться до двери, когда из-за палет с воплем выскочил мужик с выпученными безумными глазами и перекошенным ртом. В руке у него был короткий посох со светящимся навершием в виде кристалла, внутри которого трепетал огонь. Путаясь ногами в чёрной мантии, он ринулся на меня, выкрикивая слова на латыни.

— Осторожно, повелитель! — завопила Мурасака.

Мы с моей ношей тут же взмыли под потолок. Пространство под нами пронзила голубая молния, сорвавшаяся с кристалла.

— Это ловушка! — крикнул сонм, прыгая на охотника. — Я задержу его, спасайтесь, повелитель!

И меня потащило к двери.

Мужик с неожиданной ловкостью огрел Мурасаку посохом, да так, что она отлетела в сторону и врезалась в палеты.

— Я экзекутор ордена! — экзальтированно завопил мужик, направляя кристалл на меня. — Данной мне властью приговариваю тебя к вечному заточению, нечестивое отродье!

Так вот, кто должен был запалить костерок под ногами бедной девушки.

Охотник принялся выкрикивать слова заклинания, и огонь внутри кристалла забурлил.

Ну, мне говорить ничего не нужно.

Маска вынырнула из подпространства, облепила моё лицо, я почувствовал короткую боль, а затем из моей головы прямо в экзекутора ударила мощная струя пламени!

Мантия вспыхнула сразу, превратив охотника в живой факел. А затем огонь Сумрачной Долины принялся за плоть, пожирая её стремительно, словно масло.

Мужик истошно завопил, завертелся, бросился в сторону, врезался в палеты и упал. От его одежды уже ничего не осталось, огонь доел мышцы и принялся за кости. Жезл выпал из руки и откатился к стене.

— Так его, повелитель! — в восторге крикнула Мурасака и сделала в воздухе сальто назад. — Получил, урод⁈ Что, нравится⁈

Ещё несколько секунд, и на полу осталась лишь горстка пепла.

— Прихвати его игрушку, — сказал я.

И поспешил на улицу.

В роли спасителя я оказался второй раз. Не только в жизни, но и за последние несколько дней. Непривычное чувство. Странное. Я про такое только в книжках читал да по телевизору видел. И уж точно никак не ожидал, что спасу кого-то, став демоном. Хотя мне ведь предстояло совершить ещё одно геройство — восстановить Печати, нарушив планы ангелов устроить Апокалипсис. По сравнению с этим племянник и ведьма, вроде как, ерунда, мелочи. Хотя какие ж это мелочи? Если не можешь спасти одного или двоих, то куда соваться спасать миллиарды?

Ведьму у меня почти сразу забрали. Элигос распорядился погрузить её в машину.

— Куда вы её? — спросил я. — Что с ней будет?

— Полный порядок, — ответил демон. — Теперь-то уж точно. Придёт в себя, заживёт, как хотела. Ну, или почти. Она ж теперь магией владеет. Благодаря тебе.

Я кивнул.

— Да, точно. Это хорошо.

— Или ты хотел, чтобы она тебе «спасибо» сказала?

— Нет. Обойдусь.

— Вот и правильно. Ведьма — ерунда. Важно, что мы ячейку Охотников разгромили, — Элигос довольно потёр руки. — Чем их меньше, тем нам лучше. Сам понимаешь. Жаль только, что не всех достали. Но эти красы умные, умеют прятаться.

— Умные, а про оборотня не подумали.

Элигос пожал плечами.

— Ну, не у всех семь вёрст во лбу. Была бы у них связь друг с другом, так сообразили бы. Но тут либо одно, либо другое. Или безопасность всей организации, или передача опыта.

— Кто бы рассказал? — спросил я. — Вы ж всех перебили.

— Тоже верно, — улыбнулся демон. — Но мы, как и они, должны следить за тем, чтобы не дать врагам лишнего козыря. А тебе что, жалко их, что ли?

— Нет, — честно ответил я. — Они её живьём сжечь собирались.

— А если бы не живьём? — пристально посмотрел мне в глаза демон. — Было бы жалко?

— Не знаю. Так-то их используют же. Против нас. Как марионеток. Или расходный материал.

— Это как посмотреть. Убивать ведьм и охотиться на нас они сами решили. Им только оружие дали. Какое-никакое.

— И ведь не поспоришь, — вздохнул я.

— А и не нужно. Ты, что хотел, получил. С девчонкой порядок. Так что пора нам сваливать. Стрельбу кто-нибудь да слышал, так что скоро сюда полиция приедет.

— Это ведь плохо. Начнётся расследование.

Элигос усмехнулся.

— Не волнуйся. У нас всё схвачено. Там, где нужно, — он показал пальцем в небо. — Свои люди везде есть.

В этом я не сомневался.

Когда загрузились в автобус, я сразу увидел девушку. Она сидела, привалившись спиной к стенке, укутанная в клетчатый плед. Всё ещё без сознания.

— Может, ей в больницу нужно? — спросил я плюхнувшегося справа от меня Элигоса. — Шок там или внутренние повреждения. Чего она в себя-то не приходит?

— Спит, — ответил демон. — Волшебным, спокойным сном. Сказал же: не парься. Или под опеку взять хочешь? — он раздвинул губы в холодной улыбке. — Как питомца.

— И в мыслях не было.

— Это хорошо. Потому что так не положено. Всё, погнали!

Это адресовалось водителю, и машина тут же тронулась с места.

Меня доставили туда же, откуда увезли. Элигос на прощанье протянул руку.

— Рад видеть тебя в строю, — сказал он. — На складе нормально отработал. Надеюсь, скоро в полную силу войдёшь. Ведьма — это, конечно, мило, но у тебя есть дело поважнее. Помнишь про него?

Я кивнул.

— Забудешь тут…

— Ну, тогда счастливо. Время позднее.

Сев в машину, я завёл мотор и принялся крутить ручку приёмника, ловя подходящую волну. На соседнем кресле возникла Мурасака.

— Ну, что, повелитель, ты рад? — поинтересовалась она и лизнула переднюю лапу. — Доволен собой? Спас красавицу от чудовищ?

— Вроде того. Чёрт, ни одной нормальной песни нет!

— Что нам делать с трофеем?

— Каким ещё трофеем? — спросил я, не задумываясь.

— Как это с каким? — удивилась кошка. — С жезлом этим. Сам же велел его подобрать.

Рядом с фамильяром возникла игрушка, плюющаяся адским огнём.

— А, это… Не знаю. Потом подумаю. Сейчас домой охота.

— Ну, тогда, может, поедем?

— Да, сейчас.

Наградив приёмник парой цветастых ругательств, я поехал домой. Не в мастерскую, а на квартиру. Спустя некоторое время стало ясно, что накатывает сонливость. Вот этого я терпеть за рулём не могу. Опасное дело.

К счастью, до дома оставалось недалеко. И всё же по дороге я остановился возле круглосуточного кафе — купил пару беляшей и большой бумажный стакан крепкого кофе. Кофе выпил сразу, маленькими глоточками. Съел один беляш, второй оставил на утро. Будет завтрак. В довесок к тому, который Мурасака сварганит.

В общем, до дома добрался нормально. Припарковавшись, пошёл к подъезду. Один из фонарей мигал, но дело могло быть в лампочке. Не во всём же видеть магию. Этак и параноиком стать недолго.

В квартире долго мыл руки. Затем подумал, разделся и забрался под душ. Хотелось смыть с себя не только пот, но и события дня. Как ни крути, а на моих глазах кучу людей убили. И я одного прикончил. Спалил, превратив в головешку. Да, он сам напал, но от этого не намного легче было. Видать, не так уж глубоко успел в меня проникнуть Марбас, как хотелось моим новым знакомым.

Тщательно вытершись, я надел халат и вышел в гостиную. Мурасака сидела на подоконнике между горшками с цветами, глядя на улицу.

— Вовремя ты, хозяин, — проговорила она, не оборачиваясь.

— В каком смысле?

— Погаси свет и подойди. Покажем кой-чего.

Щёлкнув выключателем, я приблизился к окну. На улице никого не было, не считая мужика, выгуливавшего собаку. Оно, конечно, странно, в такой час, но может, не спится человеку — вот и пошёл проветриться. Ничего подозрительного.

— Ну, и что там? — спросил я, глядя в окно.

— А вот тут машинку видишь? — ответила Мурасака. — Чёрную, справа.

— Там три чёрных.

— Которая в середине. Большая.

— И?

— Раньше её тут не стояло. Ни вчера, ни позавчера, ни до этого.

— Приехал кто-нибудь в гости.

— Угу. К тебе, хозяин.

— С чего ты взяла?

— Четверо там. На окошко твоё смотрят. Жду, когда свет погасишь.

— Не вижу никого.

— А мы видим. Уже несколько минут наблюдаем. К тебе это гости, к тебе. Не сомневайся.

— Ангелы?

— Этого не можем сказать. Но вряд ли. Что им тут делать? Они чужими руками предпочитают действовать.

— Значит, опять подослали кого-то.

— Тоже маловероятно. Не так много у них бойцов, которым под силу с демоном совладать. После того, как ты Лазаря с Каином раскатал, не пошлют они людей. А сами напасть не рискнут.

— Да, точно. Им провокация требуется.

— Вот-вот. Так что думай, кому ты насолить успел. Тачка-то серьёзная. И номер красивый.

— Кому я мог насолить? У меня проблемы начались, только когда я демоном стал.

— Проблемы у тебя были до этого. О, выходят! Решили, что ты спать лёг.

И правда, дверцы открылись одна за другой, и из машины вылезли четверо здоровенных мужиков в кожанках. Двое были бриты наголо.

— С пушками, — сказала Марасака. — Видишь, как одёжка-то топорщится?

Этого я не видел, но не доверять зрению фамильяра причины не было.

Один остался возле машины, а трое направились к подъезду.

— Не просто поболтать идут, — веско сказала Мурасака. — Претензии у них к тебе, повелитель имеются. Ну, как, ничего в голову не пришло? Кто и зачем мог пожаловать?

Я потёр лоб ладонью.

Чёрт! Деньги!

Я про них уже и думать перестал, а вот ведь — аукнулось! Нашли меня хозяева клада-то. Больше вариантов нет.

— Похоже, из-за бабок это, — сказал я. — Которые в парке нашёл. Так и знал, что не надо было брать!

— Да? И на что бы ты жил? — кошка принялась яростно тереть ухо лапой. — Придётся их кончать.

— С ума сошла⁈ И куда я дену столько трупов?

— Вот, правильно мыслишь, повелитель, — одобрила Мурасака. — Разделаем тела, расфасуем, а ты вывезешь в лесок. Под Питером много, где мертвецов прикопать можно. Справишься.

Я замотал головой.

— Нет, это бред! Просто не открою им дверь.

— Ну, они знают, что ты здесь. И стучать будут вряд ли. В подъезд они вошли уже. Значит, с дверями обращаться умеют.

— Засов! У меня есть засов!

Кинувшись в прихожую, я задвинул щеколду.

Кошка зашла следом.

— И что, так и будешь от них бегать?

— А что ты предлагаешь? Явно же эти четверо не все, кто есть. Допустим, убью я этих, а потом что? Валить каждого, кто заявится?

— Почему бы и нет?

— Да потому! Никакого леса не хватит!

И нервов моих.

— Леса большие, — отозвалась кошка. — Они уже на площадке. Погляди в глазок.

Затаив дыхание, я прильнул к окуляру. Три мужика стояли напротив двери. Один перебирал в руках отмычки.

— Правда думаешь, что они уйдут из-за засова? — спросил сонм.

Я не ответил.

Мужик присел возле двери. Раздался металлический скрежет.

Вызвать бы полицию, да ведь она когда приедет?

Замок начал проворачиваться.

Чёрт!

Я сосредоточился на механизме. Вот так… Ничего у тебя не выйдет! Замок открыть я не дам.

— Ну, что там? — нетерпеливо спросил один из громил. — Чего возишься?

— Да заело! — отозвался тот, который пытался вскрыть замок. — Сломан, что ли…

— И как он тогда домой-то попал? Давай быстрее. Не торчать же тут до утра.

— Погодите… Нет, не выходит.

Мужик распрямился, сунул отмычки в карман.

— И что делать? — раздражённо спросил третий. — У него наши бабки. Уже, наверное, потратил половину, урод!

— Позвоним, — чуть подумав, сказал первый. — Скажем, что затопил соседей снизу.

— Думаешь, он не знает, кто там живёт?

— Может, и нет.

— Не откроет он, — сказал взломщик. — Зассыт.

— А у нас вариантов нет, — первый протянул руку к звонку.

— Погоди, — остановил его третий. — Может, подождём, пока сам выйдет? И возьмём.

— До утра, что ли? Да и свидетелей будет полно. Кто-нибудь точно увидит. Надо звонить.

— Ладно, валяй, — кивнул взломщик. — Чем чёрт не шутит.

В прихожей раздалась трель. Затем — ещё, и ещё одна.

Открывать я, конечно, и не подумал.

За дверью грязно выругались.

— Говорил же, что на подходе его брать нужно было! А теперь говнюк дрыхнет уже, наверное.

— Придётся ждать до утра.

— А если он никуда не пойдёт? Да и не мог он так быстро вырубиться. Свет погас совсем недавно. Нет, давай ещё звони. Пока не ответит.

Снова послышались трели.

Мурасака запрыгнула на полку под зеркалом.

— Они ведь не отстанут, — сказала она тихо. — Лучше открой и разберись. Бояться-то тебе нечего.

— Тссс! — зашипел я на неё.

— Нельзя вечно бегать, хозяин. Эти людишки перед тобой просто прах. Ну, не хочешь убивать — припугни.

Легко сказать! Как припугнуть вооружённых бандитов? А больше эти трое быть никем не могли. Не стану же я маску надевать и огнём на них плеваться. Это будет означать спалиться. Тогда уж логичней их спалить.

— Не откроет он! — раздражённо сказал один из амбалов. — Придётся ждать до завтра.

— В машине сидеть я не буду, — отозвался другой. — Тогда сейчас по домам, а утром вернёмся.

И все трое потопали вниз по лестнице.

Как ни странно, страха я не испытывал. Сонм был прав: сделать мне они ничего не могли. Физически. Но как насчёт сестры, мамы и племянника? Что этим громилам стоит взяться за них, чтобы заставить меня вернуть деньги?

— Что будешь делать завтра, повелитель? — спросила Мурасака. — Прятаться здесь?

— Ты можешь проследить за ними? Узнать, где… Ну, не знаю… Их база. Должны же они где-то собираться.

— О, вот это по-нашему! — обрадовалась кошка. — Найти, где они собираются вместе, и разом накрыть всю банду! Правильно, хозяин — зачем размениваться?

С этими словами она исчезла.

Уснуть не удавалось долго. Когда же, наконец, отключился, навалились кошмары. Один за другим. Чёткие, как кинофильмы. А потом приснился огонь. Сначала я решил, что вижу пожар, но потом стало ясно, что это горнило в мастерской. Моя рука закрыла крышку. Я куда-то пошёл через дом. Остановился только в библиотеке. Провёл пальцами вдоль корешков. Вытащил один из фолиантов. Открыл, перелистнул несколько страниц. Они были исписаны вручную. Мои глаза бегали по строчкам, но что это были за символы, понять было невозможно.

Поначалу.

Но чем больше я рассматривал написанное… В какой-то момент отдельные слова стали ясны. Затем они стали складываться в предложения. Словно знание шифра приходило ко мне постепенно, выплывая из подсознания. Знание, которое я позабыл.

И вот, наконец, я начал читать.

Речь шла о каком-то эксперименте. Связанном с фракталами. Попадались термины, мне незнакомые. Но стоило начать о них думать, как их значение прояснялось.

Я перелистнул несколько страниц назад и стал читать то, что было написано прежде.

Вскоре стало понятно, что у меня в руках научный журнал Марбаса, в котором он записывал свои исследования. Фракталы очень занимали его. Он подозревал, что их можно использовать для создания… Нет, не устройства, как я сначала подумал. Техники. Магической. Похожей на фрактальную ловушку вроде той, в которую заключают демонов Охотники. Но Марбас планировал развить её, превратив в нечто иное.

Он называл это критической атакой. Насколько я понял, техника должна была переместить нападающего и цель в некое особое пространство, где любой удар достигает цели. От него невозможно защититься. Пространство это как бы принадлежит атакующему, и у цели в нём нет власти.

Марбас работал над этой техникой и вплотную приблизился к её реализации. Но на этом записи кончались.

Закрыв фолиант, я проснулся.

И сразу ощутил тяжесть на груди. Открыв глаза, приподнял голову и встретился глазами с Мурасакой.

— Доброе утро, повелитель! — проговорила она, встала, потянулась и спрыгнула с моей груди. — Вчерашние гости прибыли. Ждут на улице.

Я сел.

— Ты их выследила?

— Да, повелитель. Можем показать, где они тусуются. Так себе место, на наш вкус. Что будешь делать? Вломишься к ним и всех спалишь?

— Мне нужно в мастерскую.

— Ну, телепортироваться ты пока не умеешь, так что…

Откинув одело, я встал и направился в ванную.

— Завтрак сейчас будет! — крикнула мне вслед кошка. — Беляш тоже подогреем. Хоть ваши сомнения в наших кулинарных способностях и оскорбительны, конечно.

Запершись, я открыл воду и взлез под упругие струи.

Приводить громил к своей мастерской я не собирался. Значит, придётся с ними разобраться. Сначала — с этими четырьмя, а затем уже думать, что делать с остальными.

Приведя себя в порядок, я оделся, прихватил пушку и вышел на улицу. Сонм незримо следовал за мной.

В сторону чёрного внедорожника старался не смотреть. Здесь нападать на меня не станут: как вчера говорили громилы, слишком много свидетелей. Подождут, пока мы не окажемся в более уединённом месте. Что ж, придётся это устроить.

Чувствовал я себя погано. Не нравилось то, что предстояло сделать. Но эти парни не возьмут деньги назад. Вернее, возьмут, но этим не ограничатся. Они точно намерены меня грохнуть. Потому и заявились ночью и пытались вскрыть дверь по-тихому.

Заведя мотор, я поехал в сторону шоссе. Внедорожник выдвинулся следом.

Утром у меня было время обдумать, куда завести бандитов. Неподалеку располагался заброшенный завод «Самсон» — некогда передовой мясокомбинат, нынче превратившийся в руины. Часть успели снести, проложить через него улицу, а за ним построили жилые дома. Остальное было обнесено забором, но племянник рассказывал, что его одноклассники пробирались туда, чтобы поглядеть на заброшку. И даже показал, где именно находится лаз.

Спустя двадцать минут я уже был рядом. Покосившиеся стены из красного кирпича возвышались над деревьями. Одно из зданий походило на башню, покрытую граффити. Кто-то не поленился и не побоялся забраться на самых верх, чтобы её оставить.

Глянув в зеркало заднего вида, я убедился, что внедорожник не отстал. Громилы припарковались метрах в десяти от меня.

Выбравшись из машины, я пошёл к заводу. Пришлось пройти минут пять, чтобы оказаться возле небольшой щели позади торговых ларьков, выстроившихся вдоль проложенной через территорию мясокомбината улицы. Напротив виднелись ворота то ли автосервиса, то ли ещё чего-то. Неважно.

Протиснувшись в отверстие, я оказался среди густых кустов, деревьев и бурьяна. В просветах виднелись покосившиеся стены из старого кирпича. Я поспешил вперёд, чтобы занять выгодную позицию.

Мурасака появилась через несколько секунд после того, как я проник на территорию завода. Бежала прыжками рядом со мной.

— Каков ваш план, повелитель? — спросила она, когда я оказался метрах в пятидесяти от ограждения.

— Да вариантов немного, — ответил я. — Придётся перестрелять этих уродов, а затем заняться остальной бандой.

— Можем мы предложить альтернативный план?

— Валяй! Почему нет? Только быстро.

Остановившись, я присел на корточки, глядя назад. Там как раз появились между кустами и деревьями силуэты громил.

— Вам будет проще проникнуть в банду, если вас примут за своего, повелитель, — сказала Мурасака.

— С этим, конечно, не поспоришь, но как… Погоди! Ты имеешь в виду, что я могу принять облик одного из этих парней?

— Ну, конечно, повелитель. Вам ведь нужно для этого только его ДНК.

Хм… Да, план хорош. Завалить всех четверых, превратиться в кого-нибудь из них и отправиться к остальным бандосам.

— Отличная идея, — сказал я. — Так и поступлю.

— Не за что, повелитель. Это наш долг — помогать вам, чем только можно. Вы выбрали хорошее место для боя: здесь тела долго не найдут. Но как вы собираетесь скрыть звуки выстрелов?

Я достал пистолет. Проделал с ним небольшую манипуляцию, чтобы модифицировать часть ствола в глушитель. Получилось! Видимо, последнее обновление моих способностей позволяло и такое. Мурасака одобрительно кивнула.

— Если позволите, мы обойдём противников и займём место у выхода — чтобы никто не сбежал, — предложила она.

— Давай, — ответил я. — Справишься?

— Мы только на вид маленькое домашнее животное, повелитель. Положитесь на нас.

С этими словами сонм прыгнул в кусты и исчез.

Я остался один. Наблюдая за приближением бандитов, прикидывал, смогу ли первым открыть стрельбу. Это было бы лучше всего, так как дало бы мне преимущество, но как-то непросто решиться палить по живым, обычным людям. Может, позволить им первым начать?

Нет, это лицемерие, ведь их пули всё равно не способны причинить мне вред.

В этот момент бандиты показались из-за деревьев. Теперь их было хорошо видно целиком. Каждый держал в руке по пистолету. От этого мне стало легче.

Я прицелился в того, что шёл слева. Придётся положиться на меткость Марбаса, ибо сам я понятия не имел, как стреляю. Нас разделяли метров пятнадцать, мишени были большими, но… Впрочем, хватит тянуть время. Я отлично понимал, зачем сюда заявился.

Указательный палец плавно надавил на спусковой крючок, раздался хлопок, лязгнул затвор, и бандит, в которого я метил, резко крутанулся на месте и упал. Остальные развернулись к нему.

— Эй, ты чего⁈ — проговорил второй громила. — Вась!

Они даже не поняли, что я выстрелил. Видимо, не ожидали, что у меня может быть оружие.

Я прицелился в говорившего. Ещё один выстрел. Пуля вошла бандиту в голову. Он рухнул, как подкошенный. Чёрт! Похоже, меткость Марбаса передалась мне. Иначе такой успех объяснить можно было разве что случайностью.

— У него пушка! — воскликнул один из оставшихся громил и немедленно присел.

Остались видны только его голова и вытянутая рука, сжимавшая пистолет. Второй тоже постарался укрыться. Вот только от кустов в этом смысле мало толку. Никакой преградой для пули они не являются.

— Где он⁈ — донеслось до меня.

— Да хрен знает! Не вижу!

Прицелившись, я пальнул в того, что был справа. Издав сдавленный хрип, громила исчез за кустами — упал.

— Сука! — выкрикнул последний. — Я тебя заметил!

Раздались выстрелы. Справа от меня пуля срезала ветку. Я нажал на спусковой крючок ещё раз. Бандит упал на бок, но тут же вскочил и дал дёру. Я пальнул снова. Он споткнулся и рухнул на землю лицом вниз.

Уф! Кажется, всё получилось…

Поднявшись, я двинулся вперёд. Шёл осторожно. Пусть убить меня обычные пули не могут, но боль-то чувствовать я почти наверняка буду. Да и дырка в теле… Кто знает, как будет проходить регенерация. Может, конечно, раны вообще не будет. Но проверять не хотелось.

Добравшись до первого тела, я присел, чтобы проверить, мёртв ли бандит. Взял его за запястье. Моя рука слегка дрожала. Пульса не было.

Так, идём дальше.

У второго щупать пульс не стал: по раскуроченной голове и так было ясно, что он не жилец.

Третий ещё шевелился. Проклятье! Вот этого я и боялся. Придётся добивать. А это совсем не то же самое, что палить по тем, кто явился убить тебя.

Пока я медлил, появилась Мурасака.

— Чего вы ждёте, повелитель? — поинтересовалась она. — Прикончите урода. Нам не стоит здесь задерживаться.

— Погоди… Не так это легко.

— Если хотите, мы можем сами. Он на пороге смерти, осталось лишь подтолкнуть.

— Хорошо. Я осмотрю последнего.

Я пошёл дальше. Четвёртый бандит лежал, не двигаясь. В спине у него была дыра, вокруг которой быстро расползалось тёмное мокрое пятно. Я пощупал пульс. Ничего.

Так, ну вот его ДНК я и позаимствую. Не выпуская руку мертвеца, я закрыл глаза и сосредоточился.

Как именно забрать геном для копирования, я понятия не имел. Но раз таковая способность у меня появилась, положился на память Марбаса.

И правильно сделал. Не прошло и тридцати секунд, как в руке появилось лёгкое покалывание. Вскоре оно сменилось жжением, поднимающимся выше, к локтю. Первым желанием было разжать пальцы, но я не поддался.

Спустя несколько секунд рука стала неметь. Длилось это почти минуту. А затем прошло — резко, словно ничего и не было.

Так, это всё? Как понять, забрал ли я ДНК? Наверное, нужно попробовать принять вид бандиты. Тем более, мне всё равно придётся это сделать, чтобы сойти за своего.

Я пожелал, чтобы появилась маска. Она тотчас возникла в воздухе передо мной. Протянув руку, я взял её и приложил к лицу. Появилось то, что я мысленно называл интерфейсом. Опция «мимикрия» призывно пульсировала. Рядом с ней появилась пометка: «Образец № 1». Я обратился к ней. Тотчас маска предложила мне присвоить образцу другое имя. Что ж, это разумно. Если у меня буду ещё ДНК, по номерам различать их будет непросто. Недолго думая, я приказал сменить название на «Бандит».

Перед глазами возникла надпись:

Я как раз сделал перерыв в работе, чтобы заварить лапши быстрого приготовления. На то, чтобы ходить в магазины за разносолами, времени почти не было: очень хотелось побыстрее закончить разработку Марбаса, и я чувствовал, что уже близок к этому, так что почти постоянно сидел дома.

На кухне начало быстро темнеть — как будто солнце вдруг зашло за тучи. А через несколько секунд я оказался в непроглядном мраке. Так как это случилось не впервые, я почти сразу понял, что происходит, и быстро отложил вилку. Не знаю, зачем.

А в следующее мгновение подо мной вспыхнул уже знакомый фиолетовый чертёж. Я утратил ощущение собственного тела и словно оказался в невесомости. Только при этом не отрывался от пола и никуда не взмывал.

Так, ну и кто же на этот раз меня призвал? Надеюсь, обойдётся без вмешательства охотников. Возиться с ещё одним колдуном или ведьмой, попавшей в лапы демоноборцев, у меня не было ни времени, ни желания.

Когда мрак рассеялся, я увидел обшитую резным дубом комнату с невысоким потолком, с которого свисала роскошная хрустальная люстра. В её многочисленных гранях сверкали и переливались тысячами мерцающих огоньков отражённые язычки расставленных вокруг свечей.

Плотные шторы были задёрнуты, не пропуская свет, так что я даже не сразу заметил человеческую фигуру, застывшую прямо передо мной.

Это был мужчина в двубортном костюме и белой рубашке, седовласый, коротко стриженный, с тонкими усиками. Его глубоко посаженные глаза в густом полумраке казались маленькими чёрными провалами на фоне бледного, худого лица.

Я на всякий случай попытался сделать шаг, но чертёж удержания был выполнен верно, и у меня ничего не получилось.

На письменном столе виднелась разделочная доска, на которой белела окровавленная куриная тушка. Голова лежала отдельно. Лезвие кухонного тесака было покрыто алыми разводами. Жертва.

Пару раз моргнув, привыкая к скудному освещению, я сосредоточился на лице призывателя и тут же увидел у него на высоком лбу голубую точку, свидетельствующую о присутствии души. Видимо, инструкции по призыву, и правда, раздавались после тщательного обора, и отсутствие «платы» могло оказаться разве что досадной случайностью.

Над индикатором горело «3839». Побольше, чем было у ведьмы.

Мужчина в костюме быстро обернулся, чтобы положить на стол рядом с доской толстую книгу в чёрном кожаном переплёте, а затем поклонился мне, не сводя с меня пристального взгляда.

— Великий лорд и губернатор… — начал он, откашлявшись, низким хрипловатым голосом, — Марбас, заклинаю тебя исполнить мою волю! Взамен добровольно предаю свою душу Преисподней!

Говорил он по-немецки, но я отлично понимал каждое слово.

Голос призывателя звучал уверенно, даже не дрожал. Хотя, наверное, это стоило ему немалого напряжения воли. Я бы на его месте точно трепетал. Всё-таки, перед ним стоял самый настоящий демон.

— Я прошу тебя дать мне силу, — с нажимом проговорил колдун. — Сделай меня великим чародеем, а взамен забери душу! В соответствии со стандартными условиями демонического контракта, — добавил он поспешно, как будто выдержка вдруг на секунду изменила ему.

— Сейчас поглядим, что ты можешь себе позволить, — проговорил я внушительно и лихо щёлкнул пальцами левой руки.

В воздухе появилась светящаяся таблица.

— Ты видишь категории магических действий, которые можешь выбрать, — сказал я, указав на неё слегка театральным жестом. Чувствовал себя при этом ведущим телевикторины, честное слово! — Тебе доступны 3839 очков. У всего, что ты пожелаешь, есть цена. Она указана вот в этом ряду. Выбирай, что хочешь, в пределах этой суммы.

Получилось довольно бодро. Как будто я делал это не в третий раз, а занимался подобным уже давно.

Мой собеседник озадаченно почесал седой висок. На его худощавом лице отразилось сомнение.

— Да-да, — сказал я, не дожидаясь, пока он начнёт спрашивать, действительно ли это так работает. — Такие правила. Не я их придумал. Твои желания ограничены весом твой души. Ничего не поделаешь. Поразмысли немого и выбирай. Особо не рассусоливай, кстати. Ты у меня не один такой.

Мужчина кашлянул.

— Я как-то не был готов… к такому.

— Придётся сориентироваться. Давай, всё написано. Если нужно подсчитать, бери калькулятор.

Немного подумав, призыватель, и правда, обошёл стол и достал из ящика калькулятор.

Ну, началось… Похоже, это надолго.

Ждать пришлось минут пять. Я даже пару раз кашлянул с намёком, что, мол, было бы недурно поторопиться. Но будущий колдун был так увлечён расчётами, что, кажется, этого даже не заметил.

Наконец, мужик определился.

— Я готов! — сказал он, подняв глаза.

— Прошу, — я широким жестом указал на таблицу.

Мой собеседник принялся называть категории. Делал он это уверенно, чётко, ни разу не сбился и не передумал. Что ж, здорово, когда человек знает, чего хочет.

— Ты сделал своё выбор? — спросил я, когда он замолчал.

— Сделал, — кивнул мужик.

— В таком случае осталось подписать контракт.

Как только я щелкнул пальцами, в руке у меня материализовался лист пергамента, который я протянул собеседнику.

Тот пробежался взглядом по выбранным и записанным категориям.

— Всё верно, — произнёс он, кивнув. — Подписывать же кровью, так?

— Непременно, — важно ответил я.

— Сейчас…

Колдун взял со стола канцелярский нож, выдвинул лезвие, уколол себя в палец и поставил в нижнем углу пергамента отпечаток.

Пока он это делал, я достал из кармана печать. Стоило прижать её к договору, как возле кровавого отпечатка возник мой сигил.

— Поздравляю, — сказал я, глядя на призывателя. — Отныне ты чародей. Расходуй свои силы вдумчиво и помни, что они не бесконечны.

— Спасибо, лорд Марбас! — поклонился колдун.

На этот раз его голос дрожал. Наверное, сам до последнего не верил, что всё получится.

Контракт в моей руке начал превращаться в гранат. Я ловко поймал его, сжав в ладони. Есть!

— Думаю, пора прощаться, — подсказал я немцу.

— Ах, да! — спохватился он. — Точно! Прошу прощения, повелитель… Итак… Вы свободны, лорд Марбас! Возвращайтесь в Преисподнюю!

Да что ж они все с этой Преисподней! Кто, вообще, вписал это в инструкцию?

Тем более, ни в какую Преисподнюю я не возвращался.

Тени резко сгустились, в лицо повеяло прохладой, а затем я оказался сидящим за кухонным столом перед коробкой с залитой кипятком лапшой.

За ней сидела Мурасака и пялилась на меня.

— Призыв? — спросила она.

— Угу. Интересно, что мне досталось в этот раз.

— Это легко проверить, повелитель.

— Да знаю… Сейчас…

Я вонзил зубы в гранат, откусил кусок и проглотил. Как и прежде, плод таял во рту. Как только последняя его часть проскользнула в пищевод, я почувствовал лёгкий озноб. Кожу начало покалывать: руны впечатывались в моё тело, закрепляя новый Дар.

Вытащив из фрактального пространства маску, я натянул её на лицо и увидел интерфейс.

Примерно через час стало ясно, что мы направляемся в исторический центр города. Изрядно поколесив, приехали на Фонтанку. Елиздра остановилась на углу с Гороховой улицей и вышла из машины. Припарковавшись за ней, я тоже выбрался из салона.

— И куда мы припёрлись? — поинтересовался я, подходя к демонице. — Вроде, речь шла о том, чтобы наведаться к Вратам и починить Печати, нет?

— Именно, — отозвалась девушка, глядя на угловое здание, которое попадалось мне на глаза десятки раз.

Собственно, полагаю, каждый житель Петербурга видел его хотя бы однажды.

— Ну, и где они? — осведомился я.

— Здесь, — Лиза указала на дом. — Зачем бы иначе мы сюда приехали?

— В смысле? — не понял я.

— Да в прямом. Слыхал про дом с ротондой?

— Ну, что-то такое видел в Интернете. Какое-то мистическое место, обросшее городскими легендами. Оно в этом здании, что ли?

— Именно в нём, — отозвалась демоница и решительно двинулась в сторону подворотни. — Этот дом был построен для заводчика Яковлева, а затем принадлежал Евментьеву, вот только не сохранилось достоверных сведений ни о том, кто был первым архитектором, ни даже о том, была ли ротонда изначально, или её пристроили позже.

— А в чём правда? — спросил я, стараясь не отставать.

— А правда в том, что ротонда заканчивается тупиком. Просто упирается на третьем ярусе в стену. Это и породило всякие легенды о тайных ходах, сборищах масонов и так далее.

Мы как раз вошли во двор и остановились перед деревянной приоткрытой дверью, справа от которой грелась на солнце толстая рыжая кошка.

— Хочешь сказать, этот тупик и есть Врата апокалипсиса? — спросил я свою спутницу.

— Угу. Они самые. Вернее, проход к ним. Ловко, да?

— Без понятия. Как мне туда попасть? Ну, к Вратам. Я сквозь стены проходить не умею.

— Умеешь. Для этого только нужно быть демоном или ангелом и закрыть глаза перед тем, как шагнёшь сквозь стену. И не читай надписи на стенах, пока будешь подниматься. Среди них полно заклинаний, блокирующих проход. Попадётся такое на глаза — и всё, сегодня к Вратам не попадёшь.

— Там есть надписи? — удивился я. — Прямо в подъезде?

— Так повелось с восьмидесятых, когда в ротонде начали всякие неформалы тусоваться вроде панков и рокеров. Они стали оставлять граффити. Ну мы под них заклинания и замаскировали. Чтобы непосвящённые не прошли.

— То есть, не все наши знают, как попасть к Вратам?

— Во всяком случае, не должны. Короче, лучше всего по сторонам не зыркать и глядеть в пол. А в идеале так вообще за перила держаться и с закрытыми глазками так до самого верха и подниматься. Всё понял?

— Ага.

— Тогда пошли.

Елиздра бодро шагнула в сторону подъезда, но я остановил её, поймав за локоть.

— В чём дело⁈ — спросила она, обернувшись.

— Я правильно понимаю, что нас там уже ждут?

— Ангелы? Скорее всего. Но ты не волнуйся, я ж с тобой. И моя пушка — тоже, — девушка красноречиво похлопала по сумочке из лакированной змеиной кожи.

— В этом-то и проблема.

Лиза нахмурилась.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты говорила, что в прошлый раз тебя использовали, чтобы спровоцировать меня на драку. Ну, то есть не меня, а Марбаса.

— И?

— Думаю, в этот раз ангелы попытаются провернуть тот же трюк. Использовать тебя против меня.

— Ну, тогда их ждёт сюрприз, верно? — холодно улыбнулась демоница. — Они ведь не в курсе, что тебе на меня совершенно насрать. Так что…

— Не хочу предоставлять им шанс, — перебил я. — Может, любви между нами и нет, но это вовсе не значит, что я останусь в стороне, если тебе будет грозить опасность.

— Это жуть, как мило, но я нисколько не нуждаюсь в твоей защите! — скривилась девушка. — Отпусти!

— Извини, но я пойду один.

— Ха! Ты себя кем возомнил? — моя спутница смерила меня презрительным взглядом. — Думаешь, сможешь потягаться с ангелами без меня?

— Либо так, либо я не иду вообще, — отрезал я, глядя Лизе в зелёные глаза. — Выбирай.

— Да… Какого хрена, Марбас⁈ Это не шутки!

— Я и не шучу. Оставайся здесь, если хочешь, чтобы я починил Печати.

— Тебя завалят ещё до того, как ты поднимаешься по лестнице! — понизив голос, прошипела Елиздра, приблизив ко мне лицо. — Понимаешь ты это⁈

— Безо всякого повода? А как же Медиаторы?

— Ставка слишком крупная, болван! Плевать ангелам на медиаторов. Сейчас они на всё готовы! Если даже не станут тебя мочить, но к Вратам не подпустят. И что ты тогда будешь делать?

— Есть одна идейка.

— Неужели⁈ Можно узнать, какая?

Я отрицательно покачал головой.

— Что, нельзя? — издевательски подняла брови Елиздра. — Ну, тогда…

— Ты меня слышала, — сказал я негромко, но твёрдо. — Я войду в этот подъезд и поднимусь по лестнице один. Не читая надписей. И починю Печати. Или всё отменяется. Я не хочу, чтобы меня завалили из-за тебя, как в прошлый раз.

Демоница усмехнулась.

— Это очень глупо, Марбас! Просто бред! Подумай хорошенько. У тебя одного просто нет шансов.

— Я так не думаю.

— Мы не можем рисковать! — повысила голос девушка. — Как ты не поймёшь: от тебя зависит слишком многое?

— Поспокойней, на нас уже начинают обращать внимание прохожие.

— Да плевать!

— Охотно верю.

— Не упрямься. Мы должны идти вдвоём.

— Нет.

— Твою мать, Марбас! Ну, почему ты такой упрямый⁈

— Дай слово, что не пойдёшь за мной.

Лиза закусила нижнюю губу. Было видно, как она борется с собой.

— У тебя десять минут! — проговорила она, наконец. — Ровно! Я засеку из по часам, — девушка показала мне своё запястье. — Если не вернёшься, я иду за тобой! Согласен?

— Пятнадцать, — ответил я. — Четыре Печати вряд ли удастся восстановить быстрее. Может, и больше времени потребуется. Знаешь, давай, наверное, лучше двадцать или даже…

— Четверть часа! — перебила девушка.

— Хорошо. Но не раньше.

— Ты идиот! — прошептала Лиза, вдруг сжав моё плечо. — Знаешь об этом?

— Нет и не согласен, — высвободившись, я направился к двери. — Жди здесь и не дёргайся. Я вернусь.

Девушка ничего не ответила. Но когда я обернулся на пороге, она неотрывно смотрела на меня. Даже по напряжённой позе было видно, как нелегко ей далось согласие остаться на улице. Но я должен был подняться по лестнице один. Это дело для Привратника, и демоница к нему не имеет никакого отношения.

Войдя в подъезд, я окинул его быстрым взглядом, не фокусируясь на многочисленных граффити, покрывавших стены. Шесть колонн и две винтовые лестницы, расходящиеся от площадки вестибюля. Опустив глаза, я поднялся по первым ступенькам и двинулся вокруг колонн. Лестница плавно огибала их, ведя на второй ярус. Как только я добрался до него, то сразу понял, что нахожусь здесь не один.

Подняв голову, я увидел уже знакомого мужика. Каина! На этот раз он был в сером плаще-тренче, кепке и заправленных в берцы джинсах. Руки держал за спиной. Стоял он, преграждая мне путь.

— Старый знакомый, — кивнул я, недвусмысленно доставая из-за пояса пистолет.

Каин поднял руку, чтобы прикоснуться к козырьку кепки в знак приветствия.

— Ничего личного, лорд Марбас, — проговорил он. — Такая работа.

— Взаимно, — ответил я, снимая оружие с предохранителя.

Убийца рванулся ко мне, выхватывая из-за спины вспыхнувший огнём короткий меч. Разделяло нас метра три, так что ему понадобилась всего пара секунд, чтобы преодолеть дистанцию.

Вот только когда клинок рассёк воздух там, где я стоял мгновение назад, меня там уже не было. Сонм поднял меня к потолку.

Каин сделал по инерции два шага, развернулся и резко забрал голову. Мы встретились глазами за секунду до того, как выпущенная из моего пистолета пуля вошла ему в переносицу.

Грохнуло на всю лестницу. Аж в ушах зазвенело.

Убийцу отбросило к перилам, он выронил меч и застыл.

Опустившись, я подобрал погасший клинок. В моей руке он сразу же вспыхнул пламенем.

— Отличная работа, Мурасака! — громко сказал я.

— Спасибо, хозяин, — донеслось откуда-то сверху, из-под купола.

Словно по ротонде гуляло эхо.

Держа огненный клинок, я продолжил путь. Добравшись до третьего яруса, сразу увидел стену, в которую упирались ступени. Её тоже покрывали пёстрые надписи, но я нарочно расфокусировал взгляд, чтобы не прочитать ни одной.

Так, осталось зажмуриться и пройти сквозь…

Не успел я додумать мысль до конца, как передо мной прямо из воздуха материализовался высокий мужик лет тридцати, с длинными золотистыми волосами, в красном мундире с гротескно-огромными золотыми эполетами и с золотым автоматом в руках. По виду, оружие здорово напоминало модифицированный и покрытый искусной гравировкой калаш. В прикладе виднелись перламутровые вставки.

— Не так быстро, Марбас, — усмехнувшись, проговорил ангел, глядя на меня сверху вниз, как будто я заявился просить протекцию, а не мир спасать. — Ты не пройдёшь!

— Ну, это я сам решу, — отозвался я.

Мои слова вызвали у собеседника лишь холодную улыбку.

— Даже не представишься? — спросил я.

— Тебе моё имя знать незачем, — ответил ангел и показал на свой нимб. — Видишь символы? Знаешь, что они означают?

— Понятия не имею.

— Выходит, память к тебе ещё не вся вернулась. А ты уже полез. Это знаки того, что перед тобой страж в чине Силы. По вашему — граф.

На моём плече возникла Мурасака.

— Осторожно, повелитель! — встревоженно шепнула она прямо в ухо. — Этот ангел не брешет. Он, и правда, Сила. У него в подчинении пятьдесят легионов духов. Это гораздо больше, чем мы!

В этот момент, словно в подтверждение слов ангела, вокруг него начали появляться сотни крошечных насекомых, похожих на стрекоз.

Вернее, это мне так показалось поначалу. Стоило приглядеться, и стало ясно, что это феи разного пола — вроде тех, которых описывал Андерсен в своей «Дюймовочке». Очевидно, это и был сонм Силы.

Мой враг недвусмысленно сдвинул предохранитель золотого автомата.

— Проваливай! — сказал он. — Иначе снова сдохнешь! Мы сделаем то, что собираемся, и какому-то недодемону нас не остановить.

— Увы не могу, — отозвался я. — Меня там работа ждёт, — я показал ангелу за спину.

Он недобро ухмыльнулся.

— Ну, попробуй!

Автомат начал подниматься, наводясь на меня. Судя по всему, страж был настроен решительно. Время экивоков и учёта мнения медиаторов прошло. Как и сказала Лиза, ставки у наших противников слишком высоки, а победителей, как известно, не судят.

Что ж, полагаю, попытку взять меня на мушку вполне можно расценивать как нападение. Если, конечно, тут есть где-то камеры, в чём я сомневаюсь. Скорее же, победитель просто представит свою версию событий, которую медиаторам придётся принять на веру. Ну, или нет. Это уж я не знаю. Моё дело — пробиться к Вратам и восстановить Печати.

Поэтому, как только ствол золотого автомата начал движение, я задействовал технику критического удара. Назвал её так же, как именуют похожий приём в компьютерных играх.

Пространство ротонды начало стремительно меняться: оно разбивалось на осколки, образуя крайне сложный пространственный фрактал. Мой противник, таким образом, оказывался одновременно в нескольких пластах реальности и при этом не находился в полной мере ни в одном из них!

Иначе говоря, ангел очутился в ловушке — как угодившая в незримую фрактальную паутину-лабиринт фея его сонма. Он видел и ощущал себя, но не мог ничего предпринять, ибо завис сразу в нигде и везде.

Когда Сила это осознал, то забился в агонии — как будто это могло ему помочь. Духи его сонма брызнули во все стороны в поисках выхода, но его просто не было, и они лишь метались в осколках бесчисленных отражений реальности, пойманные в ловушку так же, как их хозяин.

Ангел нажал на спусковой крючок, и автомат в его руках забился, выпуская божественные пули, которые летели куда угодно, только не в меня. Собственно, они просто отправлялись блуждать по лабиринту замкнутых друг на друга пространств. Красивое лицо моего врага исказилось.

Увы, держать технику фрактального удара долго невозможно. Это требует слишком большого волевого усилия и энергии. Нечего и думать о том, чтобы оставить ангела в ловушке, а самому отправиться к Вратам. Страж немедленно освободится и атакует меня. Да и смысл техники не в удержании врага на долгое время, а в том, чтобы на несколько секунд превратить его в идеальную мишень, которая не способна избежать попадания твоей атаки.

Так что я поднял пылающий меч, сделал шаг вперёд и нанёс противнику стремительный, точный удар!

Божественный клинок прошёл сквозь фракталы и рассёк красный мундир стража сразу во всех пространствах.

Ослепительная вспышка залила ротонду на пару мгновений. А затем Сила исчез вместе со своим сонмом. Как будто его тут и не было вовсе.

Я выдохнул с облегчением. Признаться, не было уверенности, что получится, а техника критического удара являлась моим единственным козырем. Если бы она не сработала, нашпиговал бы меня ангел из золотого автомата божественным свинцом.

Закрыв глаза, я пару раз вздохнул поглубже и двинулся к стене. До неё оставалось шагов пять. Я сделал на всякий случай десять. Никакой преграды не встретилось. Как будто стены не существовало вовсе.

Остановившись, я открыл глаза и увидел огромную сейфовую дверь, которая являлась мне во снах, пока я не обзавёлся охранным амулетом.

Четыре из семи Печатей были разрушены и зияли на покрытой влагой металлической поверхности слепыми глазами.

Я двинулся вперёд, мысленно прощупывая повреждения той, что находилась с краю. Да, потрудились над ней изрядно! Механизм был разнесён прямо в хлам. Но каким-то образом я видел его целостным у себя в голове! Как будто обломки деталей сами собой складывались в чертёж. По нему я и начал складывать разрушенные части сложного механизма.

В этот момент ворота сотряслись от мощного удара. С невидимого потолка, тонущего в непроглядном космическом мраке, посыпалась земля вперемешку с лягушками и саранчой. Упало даже несколько камней.

Так, не отвлекаться!

Кусочки Печати собирались, как паззл, и чем больше оказывалось сделано, тем быстрее шло дело.

И вот первая Печать пришла в движение — как часовой механизм, в котором повернули заводное колёсико! Застучали валы, завертелись шестерёнки, лязгнули… Да я даже не знаю, как там называются все эти детали! Главное — Печать снова заработала. Она окуталась постепенно усиливающимся магическим свечением.

Зверь по ту сторону двери снова ударил. Я представил, как он разбегается и бьёт головой в толстый металл, чувствуя, как здесь кто-то восстанавливает замки на его пути к свободе.

Я перешёл к следующей Печати. Её починка заняла чуть меньше времени: как будто я набрался опыта и уже лучше чувствовал, как что устроено.

Две последних вообще удалось восстановить за пару минут.

Отступив назад, я полюбовался на горящие магическим светом семь Печатей — семь замков, не дающих хаосу и разрушению прорваться в мой мир!

Я сделал это. Выполнил работу, на которую меня «наняли».

Уж не знаю, каким там демоном я стал, и каким ещё стану в будущем, но уверен в одном: себя я сохраню. Ведь главное — не поддаваться тем, кто убеждает тебя в том, что ты кто-то другой. Не идти на поводу у чужих голосов. Пусть тебя считают кем угодно. А ты просто будь собой!

Когда я вышел обратно на лестницу, то едва не столкнулся с быстро поднимавшейся мне навстречу Елиздрой.

На её лице отразилось облегчение.

— Я уже отправилась за тобой! — объявила она, остановившись. — Как прошло?

— Всё в порядке, — кивнул я. — Печати восстановлены.

— Серьёзно?

— Думаешь, я стал бы шутить на этот счёт?

— Марбас… Твою ж мать… — девушка быстро провела ладонями по лицу. — Я уже думала, тебя прикончили! — она сделал шаг ко мне и положила руки на плечи. — Значит, ты справился… — в зелёных глазах что-то мелькнуло. — Наверное, ты не так безнадёжен, как я думала, — другим тоном проговорила демоница.

Я взял её за запястья и убрал руки со своей шеи. Затем аккуратно передвинул девушку вправо, освобождая себе пут вниз.

— Думаю, я совершенно безнадёжен, — сказал я, глаза в глаза Елиздры. — И я не тот Марбас, которого ты любила, и никогда им не стану. Лучше тебе с этим смириться. А теперь, если не возражаешь, я поеду домой и заварю себе чашечку крепкого нектара. Тебя не приглашаю. Уверен, у тебя ещё куча дел. Отчёты и всё такое. Теперь, когда тебе больше не нужно со мной возиться.

— Но…! — Елиздра сделала порывистое движение, словно хотела преградить мне путь, но передумала и вместо этого прижалась спиной к перилам.

Отвесив демонице подчёркнуто-учтивый поклон, я двинулся вниз по ступенькам.

Внизу в вестибюле справа от меня материализовалась Мурасака.

— Не пожалеешь, повелитель? — спросила она, шагая рядом. — Леди Елиздра — баба, что надо.

— И я искренне желаю ей счастья в личной жизни, — отозвался я, открывая дверь и выходя на свежий воздух набережной. — Но притворяться кем-то другим не собираюсь. Запрыгивай!

Кошка ловко скакнула мне на руки.

Сев в машину, я завёл мотор, включил музыку и уже собирался ехать домой, но тут мне пришло в голову, что, раз уж Конец Света отменён, то почему бы себя не вознаградить?

Положив ладони на приборную доску, я начал трансформировать автомобиль. Секунд двадцать — и у тротуара уже стоял тёмно-красный с чёрным «Бугатти».

— Неплохо, хозяин! — одобрительно кивнула Мурасака и, протянув лапу, сделала музон погромче. — Погнали!

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.