Я сотворила со своим братом нечто ужасное.

Я не шучу.

Я сама не могу поверить в то, что натворила.

Если я вам все объясню, вы, может быть, поймете, почему я это сделала. А может, и нет.

Увидев все с моей колокольни, вы не сможете возненавидеть меня. Вы будете со мной солидарны. Надеюсь, вы поймете, что у меня не было другого выбора.

Мой младший братец Арни всегда был головной болью.

Знаю-знаю. Все младшие братья – головная боль.

Но Арни был хуже, чем просто головная боль. В тысячу раз хуже. Тридцать три несчастья в теле восьмилетки. Однако родители ни разу даже не попытались его приструнить. Дескать, перерастет. А он с каждым днем становился все несноснее.

Поверьте, он превращал мою жизнь в ад.

А потом он сделал со мной нечто ужасное. Невыразимо ужасное. Непростительное.

Потому-то я так и поступила.

Признаю: то, что я сделала с Арни, было неправильно. То, что я с ним сделала, необратимо изменило всю нашу жизнь.

Но выслушайте мою историю – и тогда вы точно меня поймете.

Возможно, только возможно, вы бы сами совершили что-то не менее ужасное.

С чего же мне начать?

Начну, пожалуй, с вечера пятницы, когда у меня ночевали подружки…

– Эми, прошу, – Лисса закатила глаза, – умоляю, только не говори, что пригласила Марту в гости с ночевкой.

– Прости, но Марта придет, – ответила я. – Я должна была ее пригласить.

– Должна? Тьфу! Эми, мы с ней даже не подруги.

– А она считает иначе, – возразила я, – и я не смогла ей отказать. Вот и вся причина.

Лисса подняла коробочку сока и присосалась к соломинке. Птазищи у нее желто-зеленые, а на нервной почве сверкают, как фары. Аж жуть берет.

Мы по-турецки сидели на ковре у меня в спальне, прислонившись спинами к кровати.

– Марта все испортит, – заявила Лисса. – Она только о себе и говорит, какая она умница и талантище. А еще хвастается, что ее семья каждое лето отдыхает в Париже, что она в пять лет победила на шахматном турнире, что…

– Расскажи что-нибудь новенькое, – буркнула я и забулькала соломинкой, втягивая остатки сока. Смяла коробочку в кулаке и запульнула в корзину на другом конце комнаты. Мимо.

Лисса сдернула резинку для волос и мотнула головой – темные пряди рассыпались по плечам.

– А на самом деле?

Я колебалась. Мы с Лиссой дружим уже три года, с третьего класса, и прекрасно ладим. Почти никогда не ссоримся. Но есть у нее бесячая привычка совать нос в мои дела, потому что я, дескать, слишком добренькая.

Слишком добренькая, слишком покладистая, не умею стоять на своем и позволяю собой помыкать.

Вот в чем она меня обвиняет, и, пожалуй, за дело. Но это не значит, что я все время несчастная и зашуганная. Мне нравится проявлять доброту. Это вовсе не преступление.

Лисса потянула ворсинку ковра.

– Ну? Что на самом деле?

– На самом деле мама заставила, – призналась я. – Она пытается получить работу у Мартиного папы, и…

– Ясненько, – заключила Лисса. – Короче, мы должны быть с Мартой лапочками.

– Это не шутки, – сказала я. – Мама с папой уже несколько месяцев сидят без работы. Мама говорит, если и дальше так продолжится, придется продавать дом и перебираться в городок победнее.

Лисса снова сделала большие глаза.

– О нет. Это будет ужасно.

Я кивнула.

– Ага, я в курсе.

– Кто тогда будет делать за меня домашку по математике? Разве что через FaceTime?

– Не смешно, – буркнула я.

– Если ты уедешь, я умру, – сказала она. – Натурально умру.

– Ну так будь милой с Мартой, – ответила я.

Лисса запрыгнула на кровать.

– Может, сменим тему? Ты уже думала о фотосессии?

Мне пришлось повернуться к ней.

– О фотосессии? А она уже скоро? Ну да, думала.

– Решила уже, что надеть?

– Сейчас покажу. – Упершись руками ей в коленки, я поднялась на ноги. – Мама говорит, новые шмотки нам не по карману. Но она нашла кое-что приличное в магазине «Стаффорде».

– В отделе поношенной одежды? – Лисса последовала за мной к шкафу.

– Она как новенькая, – заверила я. – Тебе понравится. Это платье-туника с пышными рукавами.

– А цвет?

– Пепельный, – ответила я. – Очень изысканный.

Раздался звонок в дверь. Я замерла, взявшись за ручку шкафа.

– Это, наверное, Софи. Она всегда приходит заранее.

– Я открою. – Лисса повернулась и выбежала в коридор.

В дверь снова позвонили.

– Иду! – Она с топотом подбежала к входной двери.

Я потянула дверцу шкафа, но остановилась, услышав какой-то звук. Глухое рычание. Словно там сидела злая собака.

В шкафу?

Я замерла, стиснув ручку.

– Арни? Это ты?

Мой младший братец – монстр. Кроме шуток. Ему не впервой прятаться в шкафу, подглядывая за мной и Лиссой.

– Арни?

В ответ послышался грозный звериный рык. За ним – царапанье. Словно в дверцу скреблись изнутри ногтями.

– Арни, вылезай оттуда. Не смешно.

Повернув ручку, я распахнула дверцу – и завизжала, когда что-то набросилось на меня.

Черное шипящее пятно.

Оно взметнулось со дна шкафа и ударило меня в плечи, толкнув назад. Я со стоном опрокинулась навзничь, треснувшись затылком.

– Ау-у-у-у-у!

Тварь, шипя и брызжа слюной, взгромоздилась на меня. Я увидела красные глаза. Черный мех. Острые колючки, как у дикобраза. Длинные кривые желтые зубы, скользкие от слюны.

– Помогите! На помощь! Лисса! Мама! Папа! Помогите!

Тварь широко раскрыла пасть, свирепо глядя на меня горящими красными глазами. Липкая горячая слюна капала мне прямо на лицо.

– Кто-нибудь, помогите!

В панике я вскинула руки и столкнула с себя чудовище.

Оно застонало, щелкнув кривыми клыками. На этот раз слюна забрызгала ковер. Длинные когти запутались в моих волосах. Хрюкнув, страшилище высвободилось и с рычанием бросилось вон из комнаты, только колючки замелькали.

В нос шибанул гнилостный дух. Тварь смердела тухлой рыбой.

Я задержала дыхание. Затем, дрожа, поднялась на ноги.

Уставилась в открытый шкаф.

Это что за ужас? Как вообще дикий зверь умудрился пробраться в дом? И как его занесло в мой шкаф?

Вытирая липкое обслюнявленное лицо рукавом рубашки, я выбежала в коридор.

– Вы это видели? Видели? Видели эту… эту тварь?

Стоявшая у входной двери Лисса обернулась. Другие девочки, София и Марта, вошли в прихожую, снимая на ходу куртки.

– Что видели? – спросила Лисса, заметив, как я встревожена. – Эми, что случилось?

– Вы что, не видели?! – воскликнула я. – Оно больше пса тети Хелен. Оно… оно выбежало в коридор. Вы не могли его не заметить! Это было… чудовище!

– Ты про Арни? – Марта засмеялась.

Софи аж взвизгнула.

– В доме какой-то зверь? Где он, где? – Она прижалась спиной к стене, заслонившись курткой.

Из всех, кого я знаю, Софи далеко-о-о не самая храбрая.

Марта прищурилась, глядя на меня, словно решала, поверить или нет.

– Неужели вы его не видели?! – закричала я. – Оно… оно выскочило на меня из шкафа. Все… все такое колючее. У него красные глаза, и оно меня всю обслюнявило.

– Фу! – в один голос воскликнули Софи и Марта. Софи прижалась к подруге.

– Я ничего не видела, – заявила Лисса. – Наверное, оно побежало в другую сторону.

– ТЪ есть оно еще в доме! – воскликнула Софи.

Мы замерли на мгновение и прислушались. Я окинула взглядом коридор.

– А это точно не Арни? – Марта бросила куртку на пол. Она никогда не вешает ее.

– Да вы бы его видели! – закричала я. – Это было животное! Тварь какая-то!

– О я поняла, – заявила Софи. – У нас тут очередная Ночь Страшилок. – Она поежилась. – А без этого никак? После того ужастика мне неделю кошмары снились.

Я потрясла кулаком.

– Почему вы мне не верите?! При чем тут Ночь Страшилок? Оно было ужасно. Оно… оно…

Тут в переднюю вышла мама. Прямиком из душа. Ее светлые волосы были обмотаны полотенцем, но несколько прядок выбились и капали водой на плечи толстовки.

– Что за шум, а драки нет? – осведомилась мама.

– Эми видела у себя в шкафу какую-то зверюгу, – доложила Марта. И хихикнула.

Мама повернулась ко мне.

– Что ты видела?

– К-какую-то тварь, – пролепетала я. – Она здоровенная и тяжелая. Сбила меня с ног. У нее на спине колючки и…

– Дикобраз? – Мама осмотрелась. – У тебя в комнате?

– Вряд ли это был дикобраз. Слишком большой. Он шипел на меня и…

– Помнишь, как енот забрался в гараж? – спросила мама. Она не любит иметь дело с трудностями. Всякий раз старается поскорей сменить тему.

– Отсюда до Мартинвельского леса всего пара кварталов, – заметила Лисса. – Из него часто звери выбегают. Мне кажется…

– Мне кажется, надо позвонить в службу по надзору за животными, – перебила Софи, по-прежнему заслоняясь курткой. – Пусть кого-нибудь пришлют отловить его. – Она сглотнула. – Может, нам стоит отменить ночевку?

– Еще чего! – воскликнула Лисса. – Почем знать, может, он давно убрался?

– Давайте поищем, – предложила я.

Марта кивнула.

– Домик у вас махонький, много времени не потребуется.

Марта живет в огромном особнячище по другую сторону Мартинвельского леса. Там три этажа, чердак, просторная крытая терраса и гараж на четыре машины. Конечно, ей тесно в нашем одноэтажном домике в стиле ранчо.

Вот только говорить об этом было вовсе не обязательно.

Типичная Марта.

Мама потерла руки.

– Давайте разделимся и обыщем дом.

– А вместе никак? – спросила Софи.

– Ладно, вместе. – Я отвернулась и направилась по коридору в заднюю часть дома.

– Я была в ванной, причесывалась, – сказала мама, следуя по пятам. – Никто мимо точно не пробегал.

– А где папа? – спохватилась я.

– Хочешь верь, хочешь нет, но его собеседование назначено на ночь, – ответила мама. – В другое время тот тип не может его принять. Он ведет бизнес в двух городах отсюда, в Мэрион-Миллс.

Стараясь держаться поближе друг к другу, мы зашли на кухню. Лисса приподняла скатерть и заглянула под стол. Твари там не оказалось.

Ни в гостиной, ни в комнате отдыха, ни в крохотном папином кабинете мы не нашли никаких следов. Дальше находилась родительская спальня. За ней моя.

Где же это существо? Если только не выскочило за дверь, оно должно быть в доме!

– Мы почти везде уже посмотрели, – сказала Марта. – У вас нет подвала, верно?

Комната Арни находится в самом конце коридора. Дверь была закрыта.

Я постучала в дверь.

– Арни?

– Арни, ты там? – подхватила Лисса.

Мы переглянулись, ожидая ответа.

– Кажется, он говорил, что будет учить уроки, – проговорила мама.

– Мам, ты когда-нибудь видела, чтобы Арни делал домашку? – Я засмеялась и опять постучала в дверь. – Арни, открывай!

Прижалась ухом к двери. Ничего не слышно.

– Арни! Эй, Арни! Открой дверь! – позвала Лисса.

Тишина.

С той стороны двери не доносилось ни звука.

Меня аж в холод бросило. Я повернулась к маме.

– Почему он не отвечает? Он в порядке?

Софи сжала мое плечо.

– Может, зверь ворвался к нему? Думаешь, он там, с Арни?

– Не знаю, – ответила я. – Вполне возможно. Если дверь была открыта…

Софи ахнула:

– О нет! Бедняга! Надо звонить в полицию! Мы должны…

Дверь распахнулась. Арни очумело вытаращился нас, держа в руке очки виртуальной реальности.

– Че там у вас случилось? – спросил он.

– Ты почему не отвечал? – рявкнула я.

– Понял, что это ты, – нагло заявил он.

Вот поганец! Со своими светлыми кудряшками, голубыми глазенками и конопатым носиком Арни похож на ангелочка. Но чтобы сойти за такового, ему пришлось бы полностью изменить характер.

– Ты чем там занимался? – Распахнув дверь пошире, мама заглянула в комнату.

Арни показал на очки.

– Стрелял в Германии по лягушкам лазером со спутника. Как бы я тебя услышал из космоса?

– По лягушкам, значит? А как же домашнее задание? – осведомилась мама.

Он пожал плечами.

– Без понятия. Руки не дошли.

– Ладно, бог с ним, – вмешалась я. – Ты ничего странного не видел?

– В смысле, кроме тебя? – осклабился Арни и заржал над собственной шуткой. Думает, он чертовски остроумный.

– Арни, тебе сколько лет? – Марта нахмурилась.

– Восемь, – ответил он. – Столько же, сколько единиц в твоем ай-кью!

Ну разве не паршивец?

– Ладно, девочки, оставим нашего юмориста в покое, – сказала мама, потянув нас с Лиссой за руки. – Арни, я тут пиццу приготовила, положила побольше салями и сосисок. Не хочешь пойти с девочками и взять кусочек?

Арни ненадолго задумался.

– Пойти с девочками? А можно я вместо этого отрежу себе голову?

И захлопнул дверь у нас перед носом.

Марта скорчила рожу.

– Твой братец всегда так себя ведет?

– Нет, обычно он не такой лапочка, – ответила я.

Все засмеялись.

Я направилась на кухню. В коридоре витал аромат маминой домашней пиццы. Она печет ее каждую пятницу, и вкуснее я ничего в жизни не ела.

Обычно одна мысль о маминой пицце поднимает мне настроение. Но сегодня я не могла избавиться от тревоги. Как такая огромная зверюга могла раствориться в воздухе?

Она точно не выбежала через парадную дверь. Лисса, Марта и Софи ее бы заметили. Мы обыскали все комнаты. А на улице холодно, поэтому все окна были закрыты.

Воображение у меня что надо. Мне все об этом говорят. Люблю сочинять фантастические истории, придумывать всякие странные сюжеты и персонажей. Порой такого насочиняю, что у самой голова кругом.

Но я не выдумала здоровенную тварь, сбившую меня с ног. Ни в коем случае. Она была абсолютно реальной.

По пути на кухню Лисса обняла меня за плечи.

– Эми, ты в порядке? Как думаешь, куда это существо убежало?

– Может, померещилось? – спросила Марта, шагавшая следом.

– Ничего мне не померещилось, – отрезала я. – Оно меня с ног сбило.

– Пожалуйста, можно не говорить об этом? – взмолилась Софи.

Как только мы вошли на кухню, в лицо нам пахнуло жаром. Мама вскрикнула:

– Ой, духовка! Почему дверца открыта?

Она бросилась к плите, мы за ней. Дверца духовки была откинута. Пиццу наполовину стащили с противня. Расплавленный сыр капал с решетки на дно духовки.

– Кто здесь похозяйничал? Как это случилось? – причитала мама.

Я взяла со стойки рукавицу-прихватку, опустилась на колени и принялась заталкивать пиццу обратно на противень.

– Ой! – Отдернув руку, я наклонилась в самое пекло и стала разглядывать пиццу.

– Эми, что такое? – Мама нагнулась, чтобы посмотреть.

– Что-то на пицце, – пробормотала я. – Что-то…

Я снова полезла в пышущую жаром духовку. Сощурившись, я сняла что-то с пиццы.

Толстая прядь сыра прилипла к рукавице. Я выдернула руку и поднялась на ноги. Отойдя от духовки, уставилась на рукавицу.

Мама заглянула мне через плечо.

– Что это?

– Колючки, – сказала я. – Черные колючки.

Софи зажала рот ладонями.

– Я… меня сейчас стошнит.

Лисса отвела ее подальше от духовки.

– Какой зверь полезет за пиццей в духовку? – спросила Марта, глядя на колючки.

– Смышленый, видимо, – заметила Лисса. – Такую духовку просто так не откроешь.

Марта снова скорчила рожу.

– Фу. Мы же не станем это есть, надеюсь?

– А вдруг зверь до сих пор в духовке? – воскликнула Софи, закрыв лицо руками.

Натянув другую пару рукавиц, мама вытащила испорченную пиццу и отнесла к мойке.

– Нет, – успокоила она Софи. – Зверя там нет. – Она свалила испорченный ужин в мусорное ведро. – Я закажу пиццу на дом. Это быстро.

Окно задребезжало от порывистого ветра. Я разглядела деревья, колыхавшиеся на фоне серого вечернего неба.

Я поняла, что так и держу в руке длинные черные колючки. Я отлепила их от прихватки и выбросила в ведро, затем сняла рукавицу и вымыла руки.

– Вдруг зверь все еще в доме? – не унималась Софи. – Вдруг он где-то прячется?

– Хочешь снова поискать? – спросила я. – Мы все тщательно осмотрели.

Мама уже звонила в пиццерию.

В коридоре послышался чей-то топот.

Софи ахнула:

– Кто это?

Арни ввалился на кухню.

– Это я. – Он принюхался. – Ммм, вкусно пахнет. Мне кусочек отложили?

Я со смехом открыла дверцу шкафчика, в котором стояло мусорное ведро.

– Забирай хоть целиком. Давай, не стесняйся.

Озадаченно наморщив лоб, Арни заглянул в ведро и повернулся к маме.

– А что случилось? Ты что, сожгла ее? Опять?

– Я никогда не сжигала пиццу, – отрезала мама. – Эми любит с румяной корочкой.

– Пицца испорчена, – вмешалась Марта.

По лицу Арни было видно, что его так и подмывает сказать в ответ какую-нибудь гадость. Но в кои-то веки он воздержался, пробормотав только:

– Странно.

– Я заказала пиццу на дом, – сообщила мама.

Он сощурил голубые глазенки.

– Не забыла заказать побольше пеперони? А то вечно жадничают.

– Извини, забыла. Но думаю, ты переживешь.

– Это моя вечеринка, – напомнила я. – Ты вообще сбоку припека.

Арни полез в мусорное ведро и вытащил кусок пиццы.

– Есть хочешь? Ну так кушай. Кушай-кушай! – И швырнул его мне в лицо.

– Ой, фу-у! – Горячий сыр обжег мне щеки, набился в нос. Взвыв, я принялась отдирать его обеими руками.

– Арни! – рявкнула мама.

Он с хохотом отвернулся и выбежал из кухни.

– Как он стал таким хамлом? – спросила Марта.

– Тренируется, – ответила я.

Я услышала шаги Арни в коридоре, а потом – грохот и громкий вскрик.

Он что, упал?

– Эми, я об него споткнулся! – заверещал Арни. – ТЪ чудище! Оно вернулось!

Софи ахнула и отпрянула к кухонному столу.

Я замерла, поперхнувшись. Мы с Лиссой переглянулись, а потом протиснулись мимо мамы и Марты и, отталкивая друг друга, ринулись в коридор.

Я прищурилась от яркого света, высматривая тварь. Арни стоял у комнаты отдыха, прислонившись к стене.

– Где оно? – заорала я. – Где?

Как только мы с Лиссой остановились, он расплылся в ухмылке и хихикнул.

– Да я прикалываюсь.

– Что? – выдохнула я. – То есть?..

Арни заржал.

– Прика-а-алываюсь, – повторил он.

Я вскинула руки, чтобы схватить его за глотку и придушить. Да где там! Он увернулся и бросился в свою комнату в конце коридора.

Мы рванули было за ним, но почти сразу остановились. Что толку?

Арни с хохотом захлопнул дверь.

Лисса покачала головой.

– С твоим братцем так же весело, как с зубной болью, – заявила она. В том году у Лиссы болели зубы – по всей видимости, очень сильно. Она до сих пор об этом вспоминает.

– Он считает себя остроумным, – я вздохнула, – а на наше мнение ему плевать.

Остальные ждали нас у дверей кухни.

– Вы его видели? Где оно было? – накинулась с вопросами Софи.

Лисса закатила глаза.

– Кроме Арни, никаких тварей не обнаружено.

– Он отмочил дурацкую шуточку, – добавила я.

– Слава богу, у меня нет брата, – сказала Марта. Ее аж передернуло. – Даже представить тошно.

Марте нравится быть единственным ребенком в семье. Она постоянно хвастается, что ей достается все внимание родителей и куча подарков.

Рядом с ее спальней находится еще одна. И она спит в обеих. У нее реально две спальни!

А вот мне приходится делить комнату с маминой швейной машинкой. Это моя спальня и ее швейная мастерская.

В комнате Арни раньше была гардеробная. Марта даже не представляет, как ей повезло.

– Пошли к тебе. Я принесла новые лаки для ногтей! – сказала Лисса.

Мы пошли в мою комнату, а мама отправилась вычищать духовку. Но мне было трудно сосредоточиться на выборе цвета. В животе урчало, и я без конца косилась на дверцу шкафа.

К счастью, через пару минут в дверь позвонили. Это пришел разносчик пиццы.

Мы с Лиссой отнесли две коробки на кухню.

Софи прижала ладонь к животу.

– Не знаю, смогу ли еще когда-нибудь есть пиццу, – пожаловалась она. – Как вспомню те колючки в сыре, блевать тянет.

– Ну в этой-то колючек нет, – заверила я, подняв крышку. – Давай, попробуй. – Я принялась доставать ломтики из коробки и раскладывать по тарелкам.

– Арни позовем? – спросила мама.

– Давайте сперва подождем, пока она зачерствеет, – сказала Марта.

Мы дружно расхохотались.

Иногда мне нравится ее едкое чувство юмора, особенно когда речь о моем братце. Пусть Марта избалованная стервочка, в остроумии ей не откажешь.

Впятером рассевшись вокруг стола, мы принялись за пиццу. Мы старались вести нормальную беседу. Марте хотелось обсудить фотосессию, а нам с Лиссой – наши роли в школьном мюзикле.

В следующем месяце наш драмкружок ставит «Скрипача на крыше». Мы с Лиссой играем двух дочерей Тевье-молочника (это главный герой), и Лиссе даже предстоит спеть песню.

Но сегодня мы как-то притихли. Обычно мы поддеваем друг дружку, обсуждаем мальчиков, перемываем косточки учителям и покатываемся со смеху. А тут я постоянно прислушивалась: не раздадутся ли в коридоре шаги зверя? Софи осилила только половину ломтика и без конца косилась на дверь. И как бы мы ни избегали этой темы, я знала, что все думают только о пицце, испоганенной мерзкими черными колючками.

Да и как такое из головы выбросить?

Когда дверь кухни распахнулась, мы дружно ахнули. Но это просто папа вернулся с собеседования. Судя по виду, без задних ног. Помахав нам рукой, он снял пальто и спросил:

– Мне кусочек оставили?

– Там еще много. – Мама выскочила из-за стола и подбежала к нему. – Как прошло?

Он покачал головой.

– Сид сказал, что телевизионщики не нанимают продюсеров. Он знает, что я разбираюсь в деле, но… Я даже предложил поработать реквизитором. Дохлый номер.

– Когда-нибудь да повезет. – Мама похлопала его по плечу. – А у нас тут, понимаешь, ситуация.

Папа нахмурился.

– Ситуация?

– Да, какой-то зверь в доме похозяйничал.

– А, ну бывает. – Он взял ломтик пиццы из коробки и отправил в рот.

– Давайте позже это обсудим, – сказала я, видя, как папа устал. Его плечи поникли, под глазами залегли темные круги.

К чему его сейчас дополнительно грузить?

Он повернулся ко всем за столом.

– Какая же пижамная вечеринка без монстра, рыскающего по дому?

Засмеялись все, кроме Софи.

– Ты смотришь слишком много ужастиков, – заявила я.

Доев пиццу, мы взяли газировку и чипсы и направились в мою комнату. Пока остальные девчонки переодевались в сорочки и пижамы, я опустила жалюзи. Мое окно выходит на улицу, а дом стоит у самого тротуара, так что любой прохожий может заглянуть.

Желтый месяц по-прежнему низко висел в ночном небе. Когда я опускала жалюзи, на углу вспыхнул фонарь.

У меня в комнате всегда духота, так что я оставила окно открытым. Легкий ветерок теребил жалюзи.

– Эми, тебе в пижамке не тесно? – поинтересовалась Марта. – Где брала, в магазине клоунских костюмов?

– Отстань, мне нравится свободная одежда. – Я окинула оценивающим взглядом ее наряд: шелковые бордовые шорты и такой же топ на пуговках. – Это настоящий шелк?

– Не проверяла, – отозвалась она. – Наверное.

– А ты с кровати не соскальзываешь? – не удержалась Лисса.

Марта хмуро на нее посмотрела, но не ответила.

Мы расселись на кровати и диване, чтобы посмотреть пару видео на YouTube. Состоялся обычный вечериночный спор: Софи и Марта хотели смотреть музыкальные клипы, а мы с Лиссой – один обалденный канал под названием «Неуловимые». Там ребята мастерят всякие невероятные штуковины, а потом их уничтожают.

Нам было хорошо и привольно. Мы наконец-то начали расслабляться и получать удовольствие.

Ведь мы не знали, что настоящий кошмар вот-вот начнется.

Сперва мы немножко поплясали под музыкальные видео. Так можно танцевать, только когда никто не видит. Софи хоть и тихоня, но двигается здорово. Она дважды в неделю после уроков ходит на балет. Было приятно видеть, что она немножко раскрепостилась.

Потом мы включили «Неуловимых». Нам с Лиссой очень нравится этот канал. У этих ребят миллионы подписчиков. В сегодняшнем видео они разбивали молотком ананасы, чтобы из кожуры соорудить скворечник.

Марта села на диван рядом с Софи. Мы с Лиссой растянулись на кровати.

– Готова к фотосессии? – спросила Марта.

Я пожала плечами.

– Не уверена. У меня новое платье…

– Можешь напялить этот клоунский прикид. В ежегоднике будет смотреться просто отпадно.

Я подтянула пижамные штаны и буркнула:

– Ничего не клоунский. Давай покажу платье.

Спрыгнув с кровати, я подошла к шкафу. Взялась за дверную ручку и замерла.

На какое-то время я совсем забыла о чудище. А теперь вдруг вспомнила.

Вдруг оно снова здесь прячется? Не потому ли мы не сумели его найти? Вдруг оно убежало обратно в шкаф? А тут как выскочит, как выпрыгнет?

– Эми, что такое? – окликнула Лисса.

– Ничего, – отозвалась я. Глубоко вдохнув, я повернула ручку и распахнула дверцу.

Никого.

Никаких чудищ. Я включила в шкафу свет и вытащила новое платье.

– Ну как?

– Ух ты, не могу поверить! – выпалила Марта. – Это же мое старое платье. Я его в четвертом классе носила, пока не сдала в комиссионку! Ты его там купила?

Повисла гробовая тишина. Мое лицо налилось жаром, и я поняла, что краснею.

Срамота! Угораздило же купить старое Мартино платье!

Я решила не подавать виду. Притвориться, что ничего не слышала. Подняла платье повыше.

– У меня есть к нему темно-бордовые колготки.

– Мне нравятся оборки спереди, – заметила Софи.

– Оборки – не оборки, – не унималась Марта, – а мне это платье всегда нравилось. Я часто его носила. Неужели не помнишь?

– А ты что наденешь? – перевела тему я, пропустив ее вопрос мимо ушей.

Она пожала плечами.

– Да как-то не задумывалась. Я никогда не принаряжаюсь к фотосессии. Какой в этом смысл?

– А я никак не найду детскую фотку, которая бы мне нравилась, – пожаловалась Софи. Мы должны принести на фотосессию свои детские снимки, чтобы их разместили рядом с новыми фотографиями в ежегоднике. – Я до трех лет была лысой. От моих детских фоток прямо воротит.

– Лысой ты бы смотрелась отпадно, – заявила Марта. – Как дынька на ножках.

Мое внимание привлекло видео на ноутбуке.

– Смотрите, что они там делают?

Все повернулись к экрану. Двое парней и девчонка поставили на стол большой пластиковый контейнер размером с кухонное мусорное ведро. Один из парней наполовину наполнил его водой. Другой опрокинул в контейнер пятилитровую (или около того) бутылку моющего средства. После чего девчонка сыпанула туда несколько горстей муки.

На экране появилась надпись:

– Это единственный и неповторимый рецепт синей липучки, – произнесла девчонка, обращаясь к зрителям. – Чтобы получить полный рецепт, нажмите на ссылку внизу.

Они добавили синий пищевой краситель и еще несколько ингредиентов. Затем перемешали получившуюся массу большой деревянной ложкой.

На экране высветилась очередная надпись:

– Кого сегодня гасим? – с дьявольской усмешкой спросил один из парней, потирая руки.

– О, а вот и твой двоюродный братец, – сказал другой парень. – Как раз вовремя.

На экране появился щуплый рыжий пацаненок в футболке с надписью «„Звездный путь” навеки!» и черных джинсах. Он и пикнуть не успел, как девчонка и двое парней опрокинули контейнер ему на голову, окатив липучкой.

Поперхнувшись, паренек исчез под синей волной. Густая клейкая слизь медленно струилась по его телу. Он молотил руками, пытаясь освободиться. Хватался за лицо, стараясь отодрать липучку, не дававшую ему дышать. Трое массовиков-затейников дали друг другу пять и повалились на колени, корчась от хохота. Их жертва вслепую ковыляла по комнате, пока не поскользнулась на луже слизи. Бедолага звучно плюхнулся на пол и забился, как рыба. Троица начала угорать пуще прежнего.

– А что, забавно, – сказала Марта. – Надо попробовать.

– А кого обольем? – спросила я.

– Твоего братца, конечно, – ответила Лисса.

Я засмеялась и попробовала представить. Да. Окатить Арни липучкой было бы угарно.

Пока я думала об этом, со стороны окна донесся щелчок, отчего мы дружно подскочили. Обернувшись, я увидела, что жалюзи подняты.

За окном мерцал уличный фонарь. Месяц поднялся выше в темное небо.

Я начала вставать с кровати.

– Надо, наверное, закрыть окно. Мне кажется…

Ахнув, я осеклась: за окном показалась рука в черной перчатке. Ухватилась за подоконник. За ней появилась вторая рука.

Я так и обмерла. До меня не сразу дошло, что происходит. Мелькнул черный свитер, плечо. А потом поднялась голова в черной лыжной маске.

Я заорала во весь голос:

– Помогите! На помощь! К нам кто-то лезет!

Руки в перчатках цеплялись за подоконник. Голова в маске просунулась в комнату. Я слышала, как ботинки незнакомца скребут по кирпичной стене.

– Мама! Папа! Помогите! – орала я.

Натыкаясь друг на дружку, мы вчетвером ломанулись в дверь. Локоть Лиссы больно впился мне в бок, когда она протискивалась мимо.

В одних сорочках и пижамах мы с визгом бросились по коридору.

Где родители? Неужели они не слышали наших криков?

Распахнув парадную дверь, Лисса выбежала на крыльцо и сиганула во двор. Я следовала по пятам.

– Ой! – Трава оказалась холодной и мокрой от вечерней росы.

Я обернулась, услышав крик, и увидела, что Марта растянулась на крыльце.

– Марта!.. Ты упала?

– Моя коленка! – взвизгнула она. – У-у-у-у-у… Я… я, кажется, сломала ее!

Софи уже неслась к подъездной дорожке. Сверкая пятками, облепленными гравием, она вылетела на улицу. Ну а мы с Лиссой кинулись по лужайке к Марте. Наклонившись, я помогла ей подняться.

– Стоять можешь? Сильно болит?

Она сделала несколько шагов, припадая на пострадавшую ногу и постанывая.

– Если я сломала ногу, мои предки тебя засудят, – проворчала она. – Смотри, смотри, кровь!

Тут на пороге наконец-то появились мама с папой.

– Девочки, что случилось? – спросил папа. – Что вы делаете тут в пижамах? Решили перенести вечеринку на свежий воздух?

– Пап… – начала я. – Грабитель. В доме.

– Вы что, не слышали, как мы орали? – воскликнула Лисса.

– У нас телевизор громко работал, – ответил папа. – Мы ничего не слышали.

– Звоните 911! – прокричала с тротуара Софи.

Мама с папой переглянулись.

– Грабитель, Эми? – переспросила мама. – Где, в твоей комнате?

И тут я увидела типа в маске. Весь в черном, он крался на цыпочках за спиной у мамы и папы.

– Он… он сзади! – заверещала я.

Они дружно обернулись и хором вскрикнули.

Бесцеремонно раздвинув их локтями, грабитель вышел на крыльцо.

– Не трогайте их! – завопила я. – Что вам нужно? Чего вы хотите?

Он не ответил. Так и стоял, глядя на нас. Свет из коридора окутывал черную фигуру мерцающим ореолом, отчего он походил на головешку в огне.

Я ахнула, когда грабитель поднял руки и сдернул черную шерстяную маску. А потом я как заорала:

– Ты?! Это ТЫ?!

Он с хохотом швырнул мне маску, запрокинул голову и завыл на луну.

Я в бешенстве уставилась на своего кузена Макса.

– Макс! Ты нас до смерти напугал! Ты что здесь делаешь? Зачем?..

Родители тоже повернулись к нему.

– Ты что, Макс, нарочно пугал девочек? – осведомилась мама.

Он наконец перестал ржать и ответил:

– Хорошая идея, но не моя. Станьте, до сих пор трясутся!

Моему двоюродному братцу восемнадцать, он настоящий шкаф и играет нападающим в футбольной команде колледжа. Словом, выглядит внушительно, даже когда не лезет к вам в окно в маске.

– Макс, зачем ты это сделал?! – Сжав кулаки, я двинулась к дому.

Он ухмыльнулся:

– Это не я придумал, Эми. Это Арни.

Арни выскочил из-за его спины и взметнул кулаки над головой.

– Победа! Победа!

– Звонит мне Арни, – продолжал Макс, – говорит, что у вас вечеринка не задалась. Мол, всем скучно. Надо, говорит, поддать жару!

Я подошла к Максу и принялась лупить его кулаками в грудь. Но этот лось на две головы меня выше. Так что он только заржал и, перехватив мои запястья, отпихнул меня.

Я злобно уставилась на братца.

– Надо было догадаться, что это твоя идея!

– Потому что я гений? – невинно спросил Арни.

– Коленка болит зверски, – вмешалась Марта. – Позвоню папе, чтобы забрал меня.

– Я… я, пожалуй, побегу тоже, – пролепетала Софи. – Это был самый страшный миг в моей жизни. Хватит с меня пижамных вечеринок.

Я повернулась к родителям.

– Вы должны что-то сделать. Неужели не видите? Арни мне житья не дает.

– Да уж, он тот еще шутник, – заметил папа.

– Шутник? ШУТНИК?! – воскликнула я, чуть не лопаясь от злости.

Почему они никогда его не наказывают?

– Пицца-то хоть осталась? – спросил Макс. – Арни сказал, есть пицца. Я чего и подписался. Жрать охота!

– Твой братец – монстр, – заявила Лисса.

Я закатила глаза.

– Расскажи что-нибудь новенькое.

Она накинула капюшон, но ветер тут же сдул его, отчего ее волосы затрепетали, будто живые.

Был вторник, мы шли из школы ко мне домой, собираясь отрепетировать наши роли в мюзикле, а по дороге снова обсуждали Арнину проделку с «грабителем».

Серые грозовые тучи заволокли небо. Мы шли, наклонившись вперед, навстречу пронизывавшему ветру.

– Марта неслабо так коленку расшибла, – сообщила Лиса, перекрикивая вой ветра. – Говорит, ее родители битый час не могли кровь остановить.

Я вздохнула.

– А Арни хоть бы извинился. Он доволен как слон.

– Это было не смешно. Это полный абзац, – заявила Лисса. – Видала, как Марта сегодня хромала в школе?

– Да она в основном прикидывается, – возразила я. – Ну опухла нога немножко…

– Многие младшие братья мешают жить, – перебила Лисса. – Призвание у них такое. Но Арни…

Тут по Церковной улице мимо нас профырчал грузовик, и я не расслышала.

– Арни – ходячая катастрофа, – согласилась я, пока мы шли через дорогу. Начал накрапывать холодный дождь. – Он обожает портить мне жизнь. Даже родители давно опустили руки.

Лисса поежилась. Ветер снова сдул с нее капюшон.

– А кузен-то твой чего?

– Он считает, что Арни прикольный, – ответила я. – Только ничего прикольного в нем нет. Одна подлость.

В конце квартала показался мой дом. Мы перешли на бег.

Добравшись с Лиссой до подъездной дорожки, я, к своему удивлению, обнаружила папу, подъезжавшего на машине к дому. Мы с Лиссой поднялись на крыльцо и укрылись под козырьком. Папа вылез из машины, за ним – Арни.

Подбежав, папа помахал нам рукой. Он выглядел еще более измотанным, чем на той неделе. Волосы торчали вороньим гнездом, словно он забыл причесаться. Арни, как обычно, нахально лыбился.

– Пап, что случилось? – спросила я.

Пожав плечами, он открыл входную дверь.

– Пришлось забрать Арни из школы. У него небольшие неприятности.

Порыв ветра последовал за нами в дом. Я закрыла дверь, и мы дружно принялись снимать куртки.

– Па-адумаешь, – протянул Арни, кинув мне свою куртку.

– Нет, не подумаешь, – отрезал папа. – Он отрезал девочке косичку.

Мы с Лиссой ахнули.

– Это вышло нечаянно, – заявил Арни. А сам знай себе ухмылялся.

– Нечаянно? Как такое можно сделать нечаянно? – спросила я.

– Ножницы соскользнули. – Он нагло хихикнул.

– Шутки в сторону! – рявкнул папа. – Это не смешно. Это серьезно. После ужина устроим семейный совет.

– Мое участие обязательно? – спросил Арни.

Родители никогда никого из нас не били. А вот мне страшно захотелось прописать братцу в табло. Причем не впервые.

Я поняла, что сжимаю кулаки, и разжала их с тяжелым вздохом.

Мы с Лиссой взяли на кухне бутылки с водой и пакет овсяного печенья с изюмом. Затем я достала из рюкзака сценарий «Скрипача на крыше», и мы пошли по коридору в мою комнату.

Я положила сценарий на стол у окна. Мы сели друг напротив друга на ковер и съели пару печенек, чтобы заморить червячка и подготовиться к репетиции.

Снаружи завывал ветер, дождь барабанил в окно. Арни сидел в своей комнате в конце коридора, врубив хип-хоп на всю катушку. Я встала и закрыла дверь.

– Мне кажется, стоит начать с твоей большой сцены, – сказала я. – Ты в ужасе, поскольку тебе предстоит сказать Тевье, нашему отцу, что ты хочешь выйти замуж и уехать.

– Ну хорошо, давай прочитаем, – ответила Лисса. – А то я пока толком не разобралась.

Пьеса была длинной. Я вытащила всю стопку листков из папки и вышла на середину комнаты. Затем мы с Лиссой порылись в стопке, ища нужную сцену.

– Я буду Тевье, – сказала я, указав на страницу. – Давайте начнем отсюда.

Лисса встала рядом, чтобы мы обе могли видеть текст.

– А еще нам придется спеть вон ту песню, – добавила я.

Лисса покачала головой.

– Эми, ты же в курсе, что мне медведь на ухо наступил? Как я вообще попала на эту роль?

– Ты будешь великолепна, – заверила я. – Будем репетировать, пока не научишься петь хотя бы терпимо.

Она рассмеялась.

Вообще-то Лисса умница и успешна почти во всем, за что ни возьмется. Но кое-где ее нужно немножечко подтолкнуть.

Заглядывая в сценарий у меня в руках, мы принялись читать сцену. Лиссе полагалось волноваться. Ясное дело, папаша от таких новостей будет в шоке, а то и разгневается. Но она безбожно переигрывала, да к тому же постоянно запиналась. Из-за этого мы обе покатывались со смеху. После очередных неудачных попыток пришлось сделать перерыв на воду с печеньками, а то от хохота у нас пересохло в горле.

Мы начали снова, и на этот раз все пошло как по маслу. Потом мы несколько раз спели песню, и получилось не так уж плохо.

– Давай теперь попробуем без сценария, – сказала Лисса. – Посмотрим, что получится. – Она забрала у меня листки, положила на стол у окна и вернулась на середину комнаты. – Кажется, я уже его выучила назубок. Давай проверим.

Но не успели мы приступить, как дверь распахнулась и вошел Арни.

– Стучаться не учили? – рявкнула я.

– Не-а, – отозвался он.

– Ну так проваливай. Мы репетируем.

– А можно посмотреть? – спросил он, подходя к нам. – Исполню роль зрителя.

– Не нужны нам зрители, – отрезала я. – Нам нужно порепетировать без зрителей.

– Злые вы. – Он вздохнул.

– Это мы-то злые? – Мы дружно рассмеялись.

– Ты ничего не попутал? – добавила Лисса.

– Выйди, пожалуйста, – сказала я. – Тебя по-человечески просят.

Арни подошел к окну.

– Ты что делаешь? – Я напряглась – братец явно что-то задумал.

– Душно тут, – сказал он. И принялся поднимать створку.

– Нет, не надо! – закричала я. – Там же ветер. Страницы еду…

Он приподнял створку еще на несколько сантиметров.

– Арни, нет! – завопила я. – Ты оглох? Не надо!

– Не делай этого! – подхватила Лисса.

Арни распахнул окно до конца.

Порыв ветра взметнул листки со стола.

– Не-е-е-ет! – завопили мы с Лиссой хором. Страницы вылетали в окно, по пять-шесть за раз. Мы бросились за ними. Поздно. Порывистый ветер засосал все листки в окно.

– Опаньки! – воскликнул Арни. Я потянулась к нему обеими руками, но он отскочил в сторону. – Ой. Ой-ей.

Я высунулась из окна, и ливень тут же намочил мне волосы. Страницы валялись по всей лужайке, размокая под проливным дождем.

Капли воды стекали у меня по лбу. Я повернулась к Арни.

– Как ты мог? КАК Ты МОГ?!

– Это вышло нечаянно, – ответил он.

– Арни, вынь наушники, – сказал папа. – У нас семейный совет.

Арни вытащил из ушей маленькие белые наушники и оглушительно рыгнул.

– Мам, ужин был что надо.

Грязные тарелки ждали на столе. Мама и папа знали, что, если мы займемся мытьем посуды, Арни улизнет в свою комнату.

Я сделала глоток чая со льдом и посмотрела на него через стол. Ну как такой с виду очаровашка может быть настолько кошмарным?

А был ли Арни когда-нибудь другим?

Я вспомнила его краснолицым младенчиком, который ревел без умолку всю ночь напролет, так что никто в доме глаз не мог сомкнуть.

Я вспомнила, как бабуля Бет пришла навестить Арни. Она склонилась над его кроваткой, чтобы пожелать ему спокойной ночи, а он схватил ее зубами за нос! Пришлось швы накладывать.

Больше она не приходила.

Я вспомнила, как учительница в первом классе вызвала маму и папу в школу. Оказалось, Арни запрыгивал одноклассникам на спину и заставлял катать его на закорках. Естественно, бедняги просто валились с ног.

В нынешнем году родителей снова вызвали в школу, потому что Арни повадился отбирать у одноклассников пакеты с ланчем и топтать их. Он заявил, что учится плясать чечетку.

Учительнице пришлось его изолировать. Она посадила его в заднем углу, подальше ото всех. Объяснила родителям, что только так можно удержать Арни от других безобразий. Впрочем, добавила она, он все равно что-нибудь придумает.

Словом, репутация у братца что надо.

А сейчас он сидит за обеденным столом, крутит в руках наушники и постукивает ногой по полу, всем видом показывая, что ему не терпится свалить.

– Послушай-ка серьезно, – сказала мама. – Отрезать девочке волосы – это нападение. Если ее родители обратятся в полицию, тебя ждет колония для несовершеннолетних. Серьезно.

– Колония для несовершеннолетних? – отозвался Арни. – Круто. У них там тоже семейные советы бывают?

Тут папа как грохнет кулаком по столу, аж тарелки подпрыгнули.

– Смешно тебе? Нам – нет.

Мама сжала в руке салфетку.

– Ну что нам сделать, чтобы ты человеком стал?

– Ну-у… – Арни сделал вид, будто задумался. – Может, мороженое с шоколадной крошкой? Авось поможет.

– Он конченый, – буркнула я.

– Эми, не обзывай брата, – сказал папа. – У Арни некоторые проблемы с поведением, и он…

– Да нет у меня никаких проблем, – заявил братец. – У вас самих проблемы. Вы меня просто не понимаете.

– Мы тебя не понимаем? – взвилась мама. – Что мы должны понимать?

– Я люблю пошалить. Вы просто шуток не понимаете.

Родители молча уставились на него. Папа открыл было рот, но передумал.

Нам и правда было не до шуток. Особенно с тех пор, как родители лишились работы и не могли найти новую.

Будь Арни человеком, он бы понял, что у мамы с папой хватает забот, помимо веселья.

Но он не человек.

Кончился наш семейный совет тем, что мама с папой велели Арни работать над собой. Но он успел снова воткнуть наушники, так что вряд ли хоть что-то услышал.

Наконец братец скрылся в своей комнате, а я помогла родителям вымыть посуду. Когда мы закончили, я увязалась за мамой в гостиную.

– Мне нужны наши детские фото. Где они лежат?

– Для фотосессии?

Я кивнула.

– Всем велели принести. Мне нужно какое-нибудь не самое противное.

– Малыши вовсе не противные, – возразила мама. – Ты была прелестной крохой. Такая маленькая принцесса.

– Неси тазик, – сказала я, сунув два пальца в глотку.

Мама засмеялась.

– Не веди себя как брат!

– У меня и не получится, я же человек.

– Пошли за ноутбуком, – сказала мама. – Все семейные фото у меня на флешках. Посмотрим, какую лучше распечатать.

В родительской спальне мы обнаружили папу, что-то печатавшего на ноутбуке.

– Уступи ненадолго, – попросила мама. – Эми нужно кое-что для школы.

Папа нехотя поднялся.

– Когда-нибудь у нас у каждого будет свой ноутбук, – пообещал он. – Правда, будет здорово?

Мама выдвинула ящик стола и извлекла кучу флэшек.

– Я жутко организованная. Впечатляет, правда? На каждой сбоку написан год.

– Еще как впечатляет. – Я потянулась за той, на которой стоял 2011-й – год моего рождения.

– Нет, постой-ка. – Мама забрала ее у меня. – Это еще не все. Я сделала отдельную для всех детских фоток. – Она протянула мне флешку, подписанную черным фломастером как «Детские фото».

– Зашибись. – Я взяла флешку, вставила в ноутбук и уже через пару секунд смотрела на старые фотографии, виденные миллион раз.

Мама стояла за спиной, положив руки мне на плечи, и смотрела на экран, пока я переходила от снимка к снимку.

– Какая милая. – Она ткнула пальцем в экран.

– С этой дебильной лыбой? – уточнила я. – Нафиг-нафиг.

– А ты хотела бы выглядеть на детских фото как кинозвезда?

Я пропустила подколку мимо ушей. Я знала, что мне нужно. Фотка, над которой ребята не будут угорать.

Я медленно прокручивала снимки. Вот я учусь ходить. Вот катаюсь в игрушечной машинке. Вот сижу на детском стульчике, до ушей измазанная шоколадом.

Почти в самом конце обнаружилось кое-что симпатичное. Я сидела за столиком в полукомбинезоне и клетчатой рубашке и держала в руках книжку «Зайка-зазнайка», делая вид, что читаю.

– Вот вроде ничего, – сказала я. – Но я еще не все посмотрела.

Подавшись вперед, я разглядывала другие снимки. Вот я играю с какой-то девочкой, которую не помню… Вот я в праздничном колпачке на чьем-то дне рождения… Вот я сижу голенькая в ванне… Фе-е!

И тут меня поразила одна мысль. Я быстренько промотала фотографии до конца, а потом повернулась к маме.

– Слушай, странно…

Она нахмурилась.

– Что странно?

– Ну-у… ты же сказала, что тут все детские фото?

– Ну да, так и есть…

– Тогда где Арни? Почему здесь нет ни одной фотографии Арни?

– Я сохранила детские фотографии Арни на отдельную флешку, – сказала мама.

– Ты разделила нас?

– Ты знаешь, Эми, какая я организованная. Однажды мне было нечем заняться, и это показалось мне хорошей идеей.

Я уставилась на нее.

– А как же наши совместные снимки?

– Я записала их на третью флешку. Хочешь посмотреть? – Она открыла ящик стола и стала перебирать десятки флешек.

– Ничего страшного, как-нибудь в другой раз. Я уже нашла хорошую фотку. Давай распечатаем.

Я нажала «печать», и принтер с жужжанием ожил. Мама задвинула ящик.

– И все-таки я считаю, что разделять детские снимки как-то странно, – заметила я. Она нахмурилась.

– Ничего странного, Эми. Многие сортируют фотографии. Просто я еще организованнее многих.

Достав снимок из принтера, я встала и направилась к выходу. Но мама последовала за мной.

– Эми, сделаешь мне большое-пребольшое одолжение?

Ой-ей. Все ее «большие-пребольшие одолжения» непременно крутятся вокруг Арни.

– Сможешь завтра с утра отвести Арни в школу? У меня собеседование, я хотела бы как следует подготовиться…

– Конечно, мама, – ответила я. Ну а что еще мне оставалось? – Но… помнишь, что было в прошлый раз?

Она вздохнула.

– Да, помню. Я заставила Арни пообещать, что он больше так не будет.

– Много стоят его обещания, – буркнула я, закатив глаза.

В последний раз, когда я провожала Арни в школу, он убежал и спрятался под чьей-то машиной.

Обхохочешься, да? Я звала Арни до хрипоты. С ног сбилась, разыскивая его. Но он так и не вышел.

Мне удалось найти Арни, только когда владелец машины решил ее отогнать. В результате я на полчаса опоздала в школу.

– Наверное, я могла бы посадить его на поводок, – заметила я.

Мама покачала головой.

– Ну хватит, Эми. Я понимаю, что он совсем от рук отбился, но такими речами делу не поможешь. – Она вышла за мной в коридор. – А и еще кое-что.

Я повернулась к ней.

– Вы с Лиссой планируете в субботу заняться выпечкой?

Мы с Лиссой любим печь. В основном хлеб, пироженки и печенье. У нас неплохо получается.

– В субботу будем печь банановый хлеб, – ответила я.

– Вот и славно! Можешь испечь лишнюю буханочку, чтобы я отнесла тете Хелен? Она любит банановый хлеб.

– Без проблем, – сказала я. – Только Максу – шиш с маслом.

Я так и не смогла простить ему испорченную вечеринку.

Я вошла в свою комнату и закрыла дверь. За стеной Арни что-то горланил под грохот музыки. Даже дверь не спасала. А попросишь петь потише – разорется еще больше.

Телефон зажужжал: эсэмэска от Лиссы. Я взяла его и уставилась на три детские фотки, прикрепленные к сообщению.

В общем, вы наверняка уже поняли, каково жить с Арни.

Он испортил мою вечеринку и напугал нас с подругами до смерти. Марта и Софи ко мне больше не приходят.

Он выбросил листки со сценарием, который мы разучивали, в окно.

А потом угробил мое новое пончо.

Вы небось подумали, что это и стало последней каплей? Что именно после этого я совершила тот ужасный поступок, навсегда изменивший нашу жизнь?

Так вот, вы ошибаетесь.

ТЪ были еще цветочки. Уж поверьте.

Вернувшись из школы, я обнаружила маму на кухне. Она сидела за столом, разложив перед собой дюжину разноцветных зверюшек-оригами.

Мама – творческая личность. Она постоянно что-то рисует, плетет и украшает стены гобеленами. До того как потерять работу, она трудилась в багетной мастерской.

Я подошла к столу и стала рассматривать жирафа-оригами.

– Это зачем?

– На благотворительность. – Тут мама обратила внимание на мое пончо, и глаза у нее полезли на лоб. – Господи, Эми, что случилось?

Я застонала:

– Арни случился!

Она двумя пальцами приподняла рукав.

– Ты упала?

– Нет, говорю же, это сделал Арни. Он забрызгал меня. Нарочно.

Мама опустила взгляд на здоровенное пятно.

– Ты в этом уверена?

– Я должна быть уверена, что он скотина? – огрызнулась я.

Мама нахмурилась.

– Не надо, – мягко сказала она. – Бранью делу не поможешь.

– А чем поможешь? – рявкнула я. – Мама, Арни не дает мне жить!

Она взяла квадратик синей бумаги и стала складывать птичку.

– И делать из мухи слона тоже не нужно…

– Из мухи слона? – взорвалась я. – Из мухи слона?! Посмотри на мое новое пончо. Полюбуйся.

Она не сводила глаз с птички, которую сжимала в пальцах.

– Я вижу. Мы все знаем, что у Арни проблемы…

– Проблемы? Это у меня проблемы! – Я так грохнула кулаком по столу, что все фигурки подскочили. – Мама, с ним надо что-то делать.

– С твоим братом очень непросто, я все понимаю. Но мы с папой делаем все, что в наших силах.

– Значит, недостаточно! – рявкнула я. – Семейный совет помнишь? Ему хоть кол на голове теши. Он считает все свои выходки обалденными. А все ваши советы ему до фени.

Мама скомкала птичку и бросила на стол.

– Я понимаю, Эми, я все понимаю. Но и ты пойми! Нам с отцом и так тяжело. Сейчас главное – найти работу. – Она вздохнула. – Деньги… они на исходе.

Я открыла рот, но осеклась. Что тут скажешь?

Мама снова потянула меня за рукав.

– У меня для тебя снова плохие новости.

Я закатила глаза.

– Ну что опять?

– Мне нужно, чтобы ты посидела с Арни в субботу утром.

Я начала снимать пончо, но остановилась.

– Но ты же знаешь, что Лисса придет ко мне печь хлеб.

– Испечете днем, – ответила мама. – Можете утречком сходить с Арни в торговый центр, пусть займется чем-нибудь. Пару часов, и все. А потом вернетесь и испечете.

Она смотрела на меня с мольбой. Как я могла отказать?

– А где, кстати, Арни? – спросила я. – Он дома?

Мама покачала головой.

– Отцу пришлось забрать его с тренировки по футболу. Тренер запретил ему играть.

– Да ладно? – воскликнула я. – И почему же? Что он опять натворил?

– Он запугивал мяч товарищам прямо в лицо. Нарочно. Двоим нос расквасил.

– Знаешь, мама, по-моему, ему нужна помощь посерьезнее.

Она вздохнула.

– Знаю-знаю. Но… еще один врач нам сейчас не по карману.

В дверь позвонили. Я побежала открывать.

– Ой, Софи, привет!

На подруге была просторная бордовая толстовка и черные лосины. От сырости ее кудряшки пребывали в беспорядке.

Она сощурилась, глядя на мое заляпанное пончо.

– Ты что, упала?

– Нет, – ответила я. – Меня забрызгали.

– А чего не снимешь? Крыша течет?

– Да я только пришла, – огрызнулась я. – Ты по делу?

– Да вот подумала, может, ты поможешь мне с естествознанием? Я на той неделе приболела, теперь наверстываю.

Я искоса глянула на нее. Она стояла без ранца и с пустыми руками.

– А тетрадка где?

– Да я только по дороге вспомнила, что забыла ее дома. – Софи пожала плечами. – Можно я возьму твою?

– Не пойдет, – сказала я. – Она мне самой нужна. Ладно, зайдем к тебе, и ты все перепишешь.

– Вот спасибо!

Я взяла рюкзак и вышла на крыльцо, закрыв за собой дверь.

– Пройдемся пешком? Мне нужно подышать свежим воздухом. Арни сегодня опять вел себя как скотина и…

– Конечно. – Она отступила, пропустив меня вперед. Мы спустились с крыльца и пошли бок о бок по подъездной дорожке.

Лужайки до сих пор блестели от дождя. Но лужи подсохли, и мы без труда обходили их, пока не добрались до тротуара.

– Джаред тоже вел себя сегодня по-свински. – Софи вздохнула.

Я рассмеялась. Горько.

– Да твой младшенький в сравнении с моим – ангел. Он разве с рождения кошмарит всех и каждого? Ничего подобного.

– Джаред отгрыз грифели у всех моих цветных карандашей. Это считается?

– Мелкое преступление. Было бы о чем говорить.

Свернув на Сливовую, мы прошли мимо библиотеки и детской площадки у младшей школы. Какие-то ребятишки до сих пор гоняли мяч по полю. Но, конечно, без моего братца.

Мы с Софи нечасто гуляем, но мне это всегда в радость. Во-первых, подруга в курсе всех школьных слухов, и я знала, что ее рассказы отвлекут меня от мыслей об Арни. Было здорово прогуляться по округе, посетовать на братьев и послушать сплетни об одноклассниках. Например о Рикки Мендосе, который подобрал котенка и прячет его в ящике комода, чтобы родители не прознали. Или о Лэйси Зальцман, которая попалась на кассе с парой шоколадок в сумочке и заявила управляющему, что они туда случайно упали с полки. Или об Адаме Баркере, который в свои двенадцать по-прежнему ест козюли из носа.

Столько тем для обсуждения! Это действительно помогло отвлечься от мыслей об Арни и о том, как он день за днем отравляет мою жизнь.

Когда я довела Софи до дома, солнце уже садилось за деревьями.

– Уже поздно. Давай завтра? – предложила я.

Софи пожала плечами.

– Почему бы и нет. А может, сама справлюсь. – Она рассмеялась. – Пожалуй, так будет проще. Пока!

Она скрылась в доме.

Я срезала через пару задних дворов и направилась в свой квартал. Какие-то ребята неслись навстречу на электросамокатах.

– Эй! – Пришлось отскочить с тротуара, чтобы меня не сбили. Тормозить они явно не собирались.

Я была на подходе к дому, когда из-за угла появилась какая-то тварь. Черное пятно, стелившееся по земле.

Я не сразу смогла ее разглядеть, а разглядев – обмерла.

Это была здоровенная зверюга. Страшилище, каких поискать. С длинным фиолетовым клювом и короткими рогами.

Другая тварь. Не та, с которой я столкнулась дома.

Сверкая красными глазищами и щелкая клювом, она галопом неслась по лужайке. Прямо ко мне.

Паника пригвоздила меня к месту.

Я разинула рот, чтобы закричать, но не смогла издать ни звука.

Может, эта образина выбралась из леса?

В жизни не видела ничего подобного!

Опустив рогатую башку, существо неслось в атаку, громко щелкая длинным клювом.

Чудовище. Передо мной другой монстр.

Как такое может быть?

Что за чертовщина творится в нашем лесу?

На раздумья времени не было. Тварь снова защелкала клювом.

Главное – до дома ведь рукой подать. Подъездная дорожка, и все. Смогу ли я как-то обогнуть чудовище и добраться до входной двери?

Нет. Без шансов.

Выбора не оставалось. Я бросилась наутек. Туфли заскользили на мокрой траве.

Я споткнулась о тротуар. Расплескала ногами подсыхавшую лужу. Чудом не упав, выскочила на улицу. Нырнула за припаркованную машину и побежала дальше.

Туфли шлепали по тротуару. Сквозь собственное пыхтение я едва слышала топот страшилища.

Оглянулась – и в тот же миг оно взмыло в воздух.

– Не-е-е-е-ет! – заорала я дурным голосом.

Тварь плюхнулась сзади и вцепилась мне в ногу лиловым клювом. Затрещала рвущаяся штанина.

Задыхаясь от паники, я пыталась вырваться, но монстр не отпускал.

Он будто только сильнее впился.

– А-а-а-а-а! – Моя нога… Боль аж в бок отдалась.

Я заковыляла вперед, пытаясь стряхнуть чудище.

И тут, к моему удивлению, оно отпустило.

Отскочило обратно на тротуар, а потом и вовсе отвернулось.

С бешено колотившимся сердцем я попятилась, не сводя с него глаз.

Что-то отвлекло эту тварь.

Она стрелой метнулась через лужайку. Хрюкнув, выпростала передние лапы и сцапала белку.

Белочка отчаянно барахталась, но чудовище, крепко держа бедную зверюшку за голову и лапки, тянуло ее к разинутому клюву.

– И-и-и-и-и-и-и-и-и-и! – истошно заверещала белка.

Монстр поднял ее над головой, вывалил толстый розовый язык и облизал беличье брюшко снизу доверху.

– И-и-и-и-и-и-и-и-и-и! – пищала белка.

«Беги! – пронеслось у меня в голове. – Это твой шанс!»

Но я не могла отвести глаз от чудища.

Пока я в ужасе пялилась на него, не веря своим глазам, монстр снова облизнул мохнатую беличью тушку… а потом еще раз… и еще…

Поднявшись во весь рост, он облизывал белку толстым розовым языком и при этом не сводил глаз с меня.

А потом вдруг размахнулся и шмякнул перепуганную зверюшку о лужайку.

Зарычав, чудовище опустило голову и со всех ног припустило ко мне. Опять.

Беги!

Беги сейчас же!

Развернувшись, я без оглядки рванула через дорогу. Отчаянно взвыл клаксон. Слишком поздно.

Завизжали тормоза. Прошипели по асфальту мокрые шины.

Я рухнула на проезжую часть и зажмурилась.

Мне точно конец.

Я не шевелилась. Не дышала. Спустя долгое кошмарное мгновение мне удалось открыть глаза. Первое, что в них бросилось – решетка синего внедорожника, замершая в каких-то паре сантиметров от меня.

– Ты что, не видишь, блин, куда прешь? – Из машины выскочил разъяренный дядька. – Цела хоть? Я ж тебя не задел даже. Ты вывалилась прямо перед моей тачкой. Встать можешь?

Застонав, я встала на колени.

Целехонькая. Ни царапинки.

– Простите. – Я поднялась на ноги. – Мне очень жаль. – Я оглянулась на тротуар. – Вы видели эту тварь? Она за мной гналась по улице. Видели ее?

– Чего-чего? Какую тварь? Ладно, короче. Осторожнее впредь. Извини, конечно, но я опаздываю, а ты вроде не пострадала.

С этими словами дядька залез обратно в машину, дал по газам и был таков.

Я отряхнула джинсы и вскрикнула: из кустов с треском и ревом выломилось чудовище. Громко сопя, оно снова опустило голову и порысило ко мне, загребая лапищами по траве.

Мне вдруг показалось, что ноги весят по двести кило.

Но я заставила себя двигаться.

Как добежала до дома Софи – сама не помню. Пронеслась через лужайку, взлетела на крыльцо, перемахивая через ступеньки, и что есть силы забарабанила кулаками в дверь.

– Софи! Помоги! На помощь! – верещала я. – Помоги, скорее!

Дверь распахнулась, и на пороге, растерянно моргая, возникла Софи.

– Эми, что случилось? Что с джинсами? У тебя штанина порвана!

Я так запыхалась, что не могла ответить. Опустив плечо, я буквально оттерла ее в сторону и ввалилась в прихожую.

– Помоги… Мне нужна помощь…

– Ты в порядке? Тебе плохо? Что случилось?

Я захлопнула за собой дверь и пролепетала:

– Оно… оно гналось за мной.

Софи вытаращила глаза.

– Кто?

– Чудовище… – выдавила я. – Оно… оно еще там. Я знаю, оно там!

Софи метнулась мимо меня в переднюю и бросилась к окну. Я последовала за ней, по-прежнему дрожа, как осиновый лист.

Занавески были задернуты. Трясущимися руками я взялась за них, раздвинула на пару сантиметров и одним глазком выглянула во Двор.

Чудовища не было видно. Может, снова прячется?

Я еще немного раздвинула занавески, стараясь не высовываться слишком сильно.

Софи склонилась над моим плечом.

– Ничего не вижу, – заявила она.

Я раздвинула занавески еще на пару сантиметров. Приложила ладони к глазам и, прищурившись, вгляделась в серые сумерки.

Чудовища и след простыл.

Я оглядела квартал вдоль и поперек. Осмотрела дворы на другой стороне улицы. Перевела взгляд на крыльцо Софи.

– Неужто… ушло? – выдохнула я.

Софи обняла себя за плечи.

– Эми, ты меня пугаешь, – прошептала она. – Ты действительно ее видела? Зверюгу из вашего дома?

У меня саднило в горле. Я сглотнула.

– Это… это была не та зверюга из моего дома. Это другая. У нее длинный клюв, как у птицы, и рога, и… и… Меня машина чуть не сбила, когда я убегала.

– Другая зверюга? – ахнула Софи, схватив меня за руку.

Мы дружно уставились в окно и долго молчали.

Наконец Софи заговорила шепотом:

– Та зверюга, с вечеринки… Мы ее не видели. Только ты.

– И что? – спросила я.

– Ну… Сейчас я тоже никого не вижу. Ты единственная, кто…

– ТЪ есть, по-твоему, я все это выдумываю? – Я вскинулась. – ТЪ есть они мне мерещатся?!

Софи заморгала.

– Нет, но… ты же не веришь всерьез, что по нашему району разгуливают два монстра, верно?

Ощутив укол злости, я процедила сквозь зубы:

– Я знаю, что видела. Я не выдумываю страшилки, чтобы тебя напугать, если ты об этом!

– Нет, Эми, я…

– А как же те длинные черные колючки? Которые прилипли к пицце? Ты их видела, Софи. Они были настоящие.

Подруга ненадолго задумалась.

– Это мог быть один из фокусов Арни, – сказала она.

– Арни сидел у себя в комнате, помнишь? – Я рывком задернула занавески. – А этого нового я видела так же близко, как тебя. Совершенно другое существо. Оно выскочило из-за моего дома. Бежит на меня и клювом щелкает. Оно цапнуло меня за ногу… штаны порвало! – Я показала дыру в джинсах.

– Может, ты порвала их, когда упала? – Софи смотрела мне прямо в глаза. Я видела, что она пытается понять, говорю ли я правду.

Тяжело вздохнув, я поплелась к выходу.

– Мне пора домой. У родителей спрошу, вдруг они что-нибудь видели.

– А ты точно хочешь идти пешком? Мы могли бы позвонить твоим родителям, чтобы они приехали и забрали тебя.

– Да все прекрасно, – бросила я. – Я же все придумала! И до дома всего-то пара кварталов…

– Ну… – Софи колебалась.

– Я тебе напишу, как домой вернусь, – продолжила я. – А если не напишу, значит, мне хана.

Я распахнула дверь. В лицо пахнуло вечерней свежестью. Я шагнула на крыльцо. Софи остановилась на пороге, сопя мне в затылок.

Я спустилась по ступенькам и вышла на подъездную дорожку.

И завопила, потому что чудовище накинулось на меня сзади.

Твердые звериные лапы саданули в спину. Мощный толчок – и я чуть не ткнулась носом в лужайку.

– Попрыгунчик, лежать! Попрыгунчик! – рявкнула Софи.

Я обернулась и увидела большого желто-белого колли, который яростно вилял хвостом. Он снова прыгнул на меня, ударив в живот крупными передними лапами.

– Попрыгунчик, фу! – Софи спрыгнула с крыльца и бросилась оттаскивать пса. – Это соседей, – сказала она, обняв его за шею. – Он слишком дружелюбный. Как увидит кого-то, сразу напрыгивает.

– Он… он застал меня врасплох, – проговорила я, одернув курточку. – Я подумала…

Софи еще немножко пообнималась с песелем, а потом отпустила его. Он вилял хвостом, как пропеллером, и пыхтел, вывалив язык. Ну хоть прыгать перестал.

– Во-от, Попрыгунчик, хороший мальчик, – сказала Софи. – До сих пор думает, что он щенок. Не понимает, какой он большой и сильный.

Я поняла, что все еще тяжело дышу, поэтому сделала долгий глубокий вдох и задержала дыхание. Затем медленно выдохнула.

– Я тоже рада знакомству, Попрыгунчик. Ладно, Софи, мне пора.

Махнув рукой на прощание, я на подкашивавшихся ногах заковыляла через лужайку.

До дома оставался всего квартал, когда я снова увидела ребятишек на электросамокатах. Двое мальчуганов и девочка, примерно ровесники Арни. Я жестом остановила их.

– Ребята, я вас уже видела. Я из во-он того дома. – Я указала пальцем направление.

– Я твоего брата знаю, – сказала девочка. – Он в моем классе учится.

– Тот еще чудило, – добавил один из пацанят.

Все трое засмеялись.

– Вы давно здесь катаетесь? – спросила я. – Не видели, как я бежала через дорогу? Может, разглядели тварь, которая за мной гналась?

– Тварь? – спросил другой мальчишка. – Типа животное?

– Типа. – Я кивнула. – Вы его видели?

Все трое помотали головами.

– Никаких животных не было, – добавила девочка.

– Койот, что ли? – спросил первый мальчишка. – Папа предупреждал держаться от них подальше. Они из лесу выходят и…

– Нет, не койот, – сказала я, взглянув на свой дом. – Ладно, мне пора. – Я прошла мимо них. – Берегите себя, ребята.

Я окинула взглядом окрестности. Шагая по подъездной дорожке к дому, я держала ухо востро. Но во дворе обнаружила только Арни и папу. Они гоняли футбольный мяч.

– Эй! – Я подбежала к ним.

– Где ты пропадала? – спросил папа. – Я тут учу твоего брата играть в футбол, не разбивая никому нос.

– Да я не нарочно! – заорал Арни и со всей дури запулил мяч в деревянный забор. – Это вышло нечаянно!

– Пять раз нечаянно? – воскликнул папа. – За такое нечаянно бьют отчаянно. – Он повернулся ко мне. – Тренер Гарсия потребовал, чтобы духу Арни в команде не было.

– Может, Арни перепутал футбол с вышибалой, – пошутила я. Никто не засмеялся.

– С кем не бывает, – проворчал Арни, снова запулив мяч в забор. – Че все до меня-то докапываются?

Я взяла папу за руку.

– Разговор есть. Ты ничего не видел? Странное существо, которое отсюда выбежало, или…

Он нахмурился.

– Странное существо? Какое странное существо? Еще одно чудовище?

– Пап, дай закончить, – взмолилась я. – Да, еще одно чудовище. Ты должен мне поверить. Оно бежало за мной. Гналось по улице и…

Папа положил руки мне на плечи.

– Эми, пожалуйста, перестань говорить о монстрах.

– Он настоящий, папа. Я… я так перепугалась…

Он посмотрел мне в глаза.

– Кто-нибудь еще его видел?

– Нет, но…

– Эми, только ты видишь этих чудовищ. – Папа покачал головой. – Меня это начинает всерьез тревожить. Я, конечно, сам виноват, но…

– Ты виноват? В чем же?

– В том, что слишком рано подсадил тебя на ужастики. Ты пугаешься до смерти, а потом тебе монстры везде мерещатся.

– Пап, ну мне правда нравятся ужастики! – возмутилась я. – И ничего они меня не пугают. Меня испугал настоящий монстр!

Арни встал между мной и папой и кинул мяч в траву.

– Эми, хочешь правду? – На его лице появилась улыбка. – Монстр, который тебя преследовал, – это я. Я был монстром.

Папа засмеялся.

– Хорошая попытка, – сказала я. – Но он был все-таки посимпатичнее.

Пожав плечами, Арни поднес руки к лицу, скрючив пальцы, как когти, и зарычал на меня, как свирепый лев.

– Ну как, страшно?

– Прям дрожу вся. – Я повернулась к папе. – Ничего мне не померещилось. Я точно видела. Я…

Тут открылась дверь черного хода и выглянула мама.

– Ужин на столе! Все, что вы любите. Рыбьи глазки и куриные пальчики!

Мама любит придумывать разные прикольные блюда. В этом ей равных нет.

Когда я припустила к дому, Арни попытался подставить мне подножку. Я отпихнула его плечом.

– Мама сказала, что вы с Лиссой завтра сводите меня в торговый центр, – заявил он.

– Угу. Если дашь слово вести себя по-человечески, – ответила я.

– По-человечески? Это как? – Он засмеялся.

– Слово, – настаивала я.

– А можно в «Рай игромана»? Тебе не придется мне ничего покупать. Там дают играть бесплатно.

– Посмотрим.

Я поежилась, представив завтрашний день в торговом центре вместе с Арни.

Тогда я понятия не имела, какой он устроит нам с Лиссой сюрприз.

– Арни, вылезай из фонтана! Ты что творишь?

Бросившись вперед, мы с Лиссой взяли его под белы рученьки и, хихикавшего и брыкавшегося, вытащили из воды.

Было раннее субботнее утро, народу мало. Но несколько посетителей все же обернулись и изумленно смотрели, как мы с ним воюем.

– Хватит лягаться! – кричала Лисса. – Ты же нас промочишь!

Мы поставили его на ноги и еле удерживали на месте.

– Чего тебя понесло в фонтан? – спросила я. – По-твоему, это весело?

– Очень, – ответил он.

Я тряхнула его за плечи.

– Ты же дал слово…

– Разве это не бассейн? – И заржал, скотина. А у самого штанины насквозь мокрые, равно как и туфли с носками.

– Полюбуйся на себя. Вот и ходи теперь всюду такой красивый.

– Видишь, люди смотрят? – подхватила Лисса. – Они офигевают с того, как ты полез в фонтан.

– Ну и фиг с ними! Я, может, желание загадать хотел.

– Ой все. – Мое терпение уже было на исходе. – Так желание не загадывают. Надо монетку бросить.

– А если у меня нет монетки? – нахально заявил Арни. – Вот я сам и бросился.

И почесал прочь, чавкая по плитке мокрыми кроссовками.

– Ты куда намылился? – крикнула я. Мы с Лиссой кинулись вдогонку.

Седовласая женщина склонилась в проходе над тележкой с духами. Когда мы погнались за Арни, она повернулась к нам.

– Трудный ребенок?

– Не то слово, – отозвалась я.

– Буду за вас молиться, – сказала она.

Я поняла, куда держит путь братец. «Рай игромана» находился напротив прилавка с киноварью и аптеки.

Обогнав Арни, я выставила руки и преградила ему путь.

– Можешь зайти, но сперва пообещай, что будешь вести себя хорошо. Иначе…

Он показал два больших пальца.

– Обещаешь? Скажи вслух, – потребовала я.

– Обещаю, что буду стараться изо всех сил, – сказал он с мерзкой ухмылочкой и поднял правую руку. – Клянусь!

– Врет. – Лисса вздохнула.

Я знала, что так и есть, но что еще мне оставалось? В «Рае игромана» он хотя бы будет занят.

По дороге в торговый центр я рассказала Лиссе о втором чудище. Конечно, я не могла выбросить его из головы.

– Оно гналось за мной по улице. Чуть не прикончило, – сказала я.

Лисса посмотрела на меня с абсолютно безразличной миной.

– Что, не веришь?

– Я не верю в чудищ, – ответила она. – У тебя стресс, Эми. Вот и показалось, что…

– Стоп! – Я зажала ей рот ладонью. – Ни слова больше. Все, о тварях молчок.

Я действительно решила больше не упоминать о монстрах. Хотя бы сегодня.

Когда мы вошли в «Рай игромана», было еще рано. Я увидела двух продавцов, молодого парнишку и женщину в одинаковых красно-белых гавайских рубашках. Они выкладывали товар на витрины. По всему магазину висели экраны, на которых без звука крутили анонсы различных видеоигр.

Когда мы вошли, оба продавца обернулись.

– Вам помочь? – спросила женщина. На груди у нее был бейджик: «Фрэнни».

Арни указал на экран в другом конце магазина.

– Я хочу попробовать вот эту, «Герои межгалактических войн».

– Раньше играл в нее? – спросила Фрэнни.

– Может быть.

Она посмотрела на нас.

– Ничего, если он немного поиграет?

– Пожалуйста, – сказала я. – Если вас это не затруднит.

Фрэнни подошла к монитору и взяла с ближайшей стойки джойстик. Она нажала несколько кнопок, и игра на экране перезагрузилась.

Арни подошел, и Фрэнни протянула ему джойстик. Он прищурился, глядя на экран.

– Не хочу играть на первом уровне. Я на шестом.

– Арни, не груби, – предупредила я.

– А я и не грублю, – ответил он. – Почему я должен проходить первый уровень?

Фрэнни нажала еще несколько кнопок и протянула ему джойстик.

– Вот, пожалуйста. Шестой.

Арни даже не поблагодарил – отвернулся к экрану и давай крушить пришельцев.

Пару минут и несколько оглушительных визгливых атак спустя он поставил игру на паузу и повернулся к нам.

– Вы идите, я пока поиграю.

– Нетушки, – отозвалась я. – Мы с Лиссой глаз с тебя не спустим.

Он ухмыльнулся.

– Что, не доверяете?

– Ни на грош, – ответила Лисса.

Он вернулся к игре и снова стал палить по пришельцам.

Фрэнни повернулась ко мне.

– Проблемный, я смотрю.

– Еще какой, – ответила я.

Она показала коробку.

– Нам тут нового «Соника» завезли, может, ему понравится?

– Это вряд ли, – сказала я. – Ему бы только кого-нибудь разносить.

Кивнув, Фрэнни вернулась к другому продавцу, который безуспешно пытался прилепить к стене постер игры «Мир страданий».

Мы с Лиссой прошлись немного по магазину. Мы далеки от игр, поэтому откровенно скучали.

Пока Арни крушил пришельцев, мы остановились у входа и стали обсуждать рецепт бананового хлеба.

– У меня есть три очень спелых банана, – доложила я. – Думаю, достаточно.

– Если мы испечем два хлеба, то можем оставить один себе, – заметила Лисса.

– Вряд ли у родителей есть две формы для выпечки, – сказала я. – Я нашла только одну, и…

Меня прервал ликующий вопль Арни.

– Я прошел шестой уровень, – сообщил он. – Чумовая игруля!

– Рада, что ты доволен, – отозвалась я. – Ладно, закругляйся. Нам скоро уходить.

– Слышь, купи! – гаркнул он на весь магазин.

Мы с Лиссой подошли ближе.

– Купить? – переспросила я. – Фигушки.

– Купи, говорю! У тебя мамина карта.

Я нахмурилась.

– Арни, ты же в курсе, что мы сюда не покупать пришли. Мы пришли, чтобы ты немножко поиграл. И вообще, потерпи, у тебя день рождения через две недели.

У него аж глаза засияли.

– Ты купишь мне ее на днюху?

– Может быть, – сказала я. – Посмотрим.

Лисса глянула время на телефоне.

– Нам пора.

– Ну уж нет! – взбунтовался Арни. – Еще один уровень. Еще один. – Он схватил джойстик и опять повернулся к монитору.

Мы с Лиссой встали у него за спиной и наблюдали. Когда он закончил уровень громким выстрелом из лазерного бластера, я схватила его за плечи.

– Пошли. Хорошего понемножку.

Он нехотя потащился за нами к выходу.

Фрэнни встретила нас у двери и улыбнулась Арни.

– У тебя отлично получается, – сказала она. – Надеюсь, тебе купят эту игру.

– Да. Надеюсь, – пробормотал он.

– Еще кое-что, – она протянула руку к моей сумочке, – мне очень неловко, но могу я посмотреть, что внутри?

– А? – Я непонимающе вытаращилась на нее. – У меня в сумочке? Зачем?

– У тебя в сумочке, – эхом повторила она. – Пожалуйста, открой ее.

Я стояла разинув рот.

Фрэнни запустила руку в сумочку и выудила оттуда футляр с игрой.

– О не-е-е-ет, – в один голос простонали мы с Лиссой.

– Ух ты! – воскликнул Арни. – Как она там оказалась?

– Арни, ты что наделал? – закричала я. Сердце подскочило к самому горлу. Я схватила братца за руку. – Я не воровка! Клянусь, это не я!

Фрэнни загородила нам проход и достала телефон.

– Я, конечно, сожалею, – сказала она, – но у нас с магазинными кражами очень строго. Мне придется вызвать охрану.

– Ты взяла ее для меня? – невинно осведомился Арни.

– Да ты издеваешься?! Ничего подобного! – Я повернулась к Фрэнни. – Вы мне верите, да? Вы же понимаете, что это не я ее туда положила?

Она смотрела на меня в упор, ничего не говоря.

Неужели меня в самом деле арестуют?

Неужели Арни нарочно меня подставил?

– Вот что, – сказала Фрэнни, – я тебе верю.

У меня у самой младший брат дегенерат.

Она распахнула дверь.

– Ладно, можете идти. Но чтобы больше я тебя здесь не видела, – добавила она, обращаясь к Арни.

– Спасибо большое, – выдохнула я. Арни гордо вышел из магазина, не сказав ни слова.

Я еще раз поблагодарила Фрэнни, и мы пошли дальше.

– А ты почему Фрэнни не поблагодарил? – спросила я.

– А че она меня дегенератом обозвала? – окрысился Арни.

– Ну так дегенерат и есть, – заявила Лисса.

– Ты не просто дегенерат, – добавила я, – ты чуть под статью меня не подвел. Меня в тюрьму могли посадить! Я… я…

Он засмеялся.

– Расслабься. У меня почти получилось.

Вы небось думаете, что тут-то я окончательно и слетела с катушек. Как-никак ворюга Арни стырил игру, а свалил все на меня. Фрэнни чуть не вызвала охрану. Я чуть не угодила в тюрьму.

Наверняка вы думаете, что это стало последней каплей. Что именно тогда я сорвалась.

Но погодите. Это еще не все. Далеко не все.

И уж поверьте: то, что Арни сделал со мной потом, было настолько ужасно, что просто не оставило мне выбора.

Я должна была отомстить. Просто не знала, каким кошмаром обернется эта месть.

Но поверьте: до главной причины мы еще не дошли.

Пока мы гуляли по торговому центру, я поглядывала в телефон. Было еще слишком рано забирать Арни домой. Я пообещала маме, что мы продержим его здесь как минимум до полудня.

Кто-то оставил на полу пустую жестянку из-под газировки. Арни подбежал к ней и наподдал ногой со всей дури. Жестянка угодила в витрину и отскочила, напугав двух маленьких девочек, сидевших на скамейке. Они дружно взвизгнули. Арни заржал.

Я схватила его за плечо.

– Ты хоть немного можешь побыть нормальным?

– Не понял вопроса, – заявил он.

– Неудивительно. – Я вздохнула. – Ты даже слова такого не знаешь, «нормальный», верно?

Вместо ответа он подбежал к жестянке и занес ногу, собираясь зафутболить ее еще раз. Но я схватила его за пояс и оттащила.

Мы с Лиссой переглянулись. Я все поняла по выражению ее лица. На нем было написано: «Что нам с ним делать? Он невыносим».

– Арни, любишь смузи? – спросила Лисса, показав пальцем. – Вон там «Смузичная».

Братец пожал плечами.

– Наверное. Какие у них вкусы?

– Давай посмотрим, – предложила Лисса.

– А можно мне два?

– Как насчет одного? – не выдержала я. – После твоей недавней выходки…

Мы вошли в кафе. В ярко освещенном зале пахло бананами. Перед длинной стойкой выстроились красные стулья. Кроме нас здесь находились только две старшеклассницы с белыми наушниками, сидевшие в дальнем конце стойки.

Мы сели на стулья. Названия напитков были написаны на зеркальной стенке за стойкой.

– У них есть безалкогольная пинаколада, – сказала Лисса. – Люблю пинаколаду.

– Я тоже, – подхватила я. – Арни, ты тоже хочешь пинаколаду?

– Неси тазик, – сказал он, сунув два пальца в рот.

– Это значит нет? – съязвила я.

– Я попробую апельсиновый смузи, – сказал Арни. – Большую порцию.

За стойкой появился конопатый паренек с вьющимися рыжими волосами. На его белом фартуке была надпись: «Почувствуй вкус жизни!»

– Доброе утро, ребята. – Он поставил перед нами три бумажных стаканчика с водой. – Что будете?

– Две пинаколады и апельсиновый смузи, – сказала я.

– Да побольше! – уточнил Арни.

– Сожалею, у нас только стандартные порции. – Паренек предъявил в доказательство пластиковый стаканчик.

– А почему? – спросил братец.

Паренек скорчил ему рожу и отвернулся.

– Сейчас все будет.

Арни потянулся к стаканчику с водой, но я поймала его за руку. Ясное дело, он собирался опрокинуть его и сказать, что это вышло нечаянно. Он проделывает такое во всех ресторанах, куда мы ходим. И каждый раз думает, что это очень смешно.

– Эй! – возмутился Арни. – Дай воды. Пить хочу.

– Нет, не хочешь, – отрезала я. – Ты хочешь облить меня и Лиссу. – Я отодвинула стаканчики на безопасное расстояние. – Ты и так сегодня натворил достаточно. Подождешь смузи.

Арни принялся барабанить пальцами по стойке. Громко и настырно.

– А без этого никак? – спросила я.

Он кивнул и продолжил в том же духе.

К счастью, смузи подали раньше, чем я успела придушить гаденыша.

Он взял свой стакан и тут же в несколько глотков ополовинил.

– Эй, к чему такая спешка? – удивилась Лисса.

– Просто я понял, что мне нравится апельсиновый смузи, – ответил Арни, щеголяя апельсиновыми «усами», и опять присосался к стакану.

Я хлебнула из своего. Смузи был густой и сладкий, с ярко выраженным вкусом ананаса.

– Что у нас дальше? – спросил Арни.

– Дальше мы пойдем домой, – сказала я. – Нам с Лиссой нужно испечь банановый хлеб.

Я ожидала, что братец упрется. Что потребует сходить в магазин игрушек или техники. Вместо этого он кивнул и тихо пробормотал:

– Лады.

Арни проглотил остатки смузи. После чего, к моему изумлению, вытер рот салфеткой. Посмотрел на меня голубыми глазами и заявил:

– Я хочу тебе кое-что сказать.

– Какую-нибудь гадость? – уточнила я.

Он покачал головой.

– Девочки, простите меня, пожалуйста.

Мы с Лиссой ахнули в один голос:

– Что-о? Ты просишь прощения?

– Мне правда жаль за ту выходку в игровом магазине. Не надо было подкидывать ту игру к тебе в сумочку. О чем я только думал?

Я неверяще уставилась на него. Он что, серьезно?

На моей памяти такое впервые. За всю жизнь Арни ни за что ни перед кем не извинялся.

Лисса положила руку ему на лоб.

– У тебя что, жар?

– Я серьезно, – продолжил он. – Мне правда жаль. Можно, мы вернемся, и я извинюсь перед Фрэнни?

– Конечно, – сказала я. Мы переглянулись с Лиссой поверх его головы. Может, реально заболел? Или это какой-то новый прикол?

– Не хочу быть дегенератом, – заявил он, поглядевшись в зеркало. – Пожалуй, мне нужно больше работать над собой.

– Пора везти его в больничку, – сказала Лисса. – Этого просто не может быть.

Тем временем две старшеклассницы поднялись из-за стойки и направились к выходу.

– Эй! – воскликнул Арни и бросился туда, где они только что сидели. Я сразу поняла, что он там приметил. Одна из девчонок забыла на стойке сотовый.

– Нет!.. – закричала я. – Арни, не трогай. Это не твое!

Однако он уже схватил телефон. Сейчас скажет: кто нашел, берет себе, потерявший плачет. Я попыталась выхватить у него сотовый, но Арни увернулся и выскочил из ресторана.

– Эй, вы забыли телефон! – закричал он девчонкам. Я остановилась на пороге и смотрела, как он бежит за ними. – Вы телефон забыли!

Владелица телефона страшно обрадовалась. Они с подружкой благодарили Арни, гладили по маковке и снова благодарили. Он вернулся в ресторан, сияя улыбкой.

Лисса оплатила заказ, и мы втроем вышли обратно в торговый зал. Наступало время обеда, и народу заметно прибавилось.

Внезапно Арни сорвался с места. Я поняла, куда он бежит. К жестянке от газировки, по-прежнему валявшейся на полу.

Я ожидала, что он опять ее зафутболит. Но нет – поднял и аккуратненько выбросил в мусорный бак.

Лисса ткнула меня в ребра.

– Ты это видела?

– Видела, – отозвалась я. – Но все равно не верю.

Она смотрела, как Арни бежит обратно.

– Сегодня мы узнали о твоем братце кое-что интересное.

– Что именно? – Я непонимающе уставилась на нее.

– Апельсиновый смузи сделал его другим человеком.

– Ты веришь в это?

Лисса кивнула.

– Да. Несомненно. Ты должна заказать ему еще дюжину.

Неужели? В это верилось с трудом.

Но Арни всю дорогу домой вел себя как ангелок. Конечно, надолго его не хватило.

Очень скоро он опять превратился в ходячий кошмар.

– Я нашла две формы для выпечки, – сообщила я. – Может, нам просто удвоить порцию?

Папа взял страницу, которую я распечатала из онлайн-приложения для рецептов.

– Конечно, удваивайте. – Он взглянул на ингредиенты, которые мы с Лиссой разложили на кухонном столе. – У вас все есть?

– Вроде да, – сказала Лисса. – Давайте проверим. – Она забрала у папы листок и стала читать по списку: – Мука, пищевая сода…

Я встряхнула коробку.

– Осталось совсем немного.

– Там много и не нужно, – заметил папа.

– Соль… сливочное масло… коричневый сахар… – продолжила Лисса.

Я взяла коробку с тростниковым сахаром и осмотрела ее.

– Тут написано, что срок годности истек пару лет назад.

– Ничего страшного, – сказал папа. – Коричневый сахар не портится.

– Яйца, – дочитала Лисса. – Вот и все. У нас все есть.

– А как же бананы? – усмехнулся папа.

– Ах да! Бананы! – спохватилась я. – Мы купили самые спелые. – Я принялась искать их. – Куда мы их положили?

– Я их съел, – сообщил Арни, входя на кухню.

– Что-о?! – вскричала я.

– Я их съел, – повторил он. – А что мне оставалось, если я голодный?

Лисса охнула.

– Ничего ты не съел! – Я вытащила бананы из хлебницы на нижней полке.

Арни скорчил брезгливую мину.

– Фу, какие гадкие. Терпеть не могу бананы.

– Врать зато любишь, – бросила я.

– Оставь брата в покое, – велел папа.

– Почему это? – возмутилась я.

Лисса покосилась на высокое бумажное ведро в руке Арни. Одно из тех, из которых мы едим попкорн, когда вечером садимся смотреть кино.

– Что ты собираешься с ним делать, Арни?

– На голове носить.

– А нормально ответить гордость не позволяет? – уточнила я.

– Не позволяет.

– Хватит. Зачем тебе ведро? – спросил папа.

– Чтобы в него блевать, когда отведаю их бананового хлебушка.

– Арни, перестань! – рявкнул папа. – Зачем ведро?

– Всяких тварей собирать, – ответил Арни и пояснил: – Мы с Квеймом будем собирать живность из-под камней.

Квейм живет на соседней улице, и он один из немногих, кто может выносить моего братца. Они учатся в одном классе. Уж не знаю, как ему удается так хорошо ладить с Арни. Он такой один.

– Это для школы, – сказал Арни, направляясь к двери черного хода. – Ну, типа для науки. Изучение тварей под камнями.

– Ты сам выполз из-под камня, – бросила я.

Лисса засмеялась. Папа покачал головой.

Дверь за Арни захлопнулась.

– Веселитесь, девочки, – сказал папа и направился к выходу. – Уже не терпится попробовать.

Я знаю, что он не любит банановый хлеб. Он просто хочет быть милым. Папа всегда старается быть милым. Арни точно пошел характером не в него и не в маму.

– Как мамино собеседование? – крикнула я ему вслед.

– Пока ничего от нее не слышал. – Он вздохнул. – Дурной признак.

Мы с Лиссой взялись за дело.

– С чего начнем? – спросила я.

– Тут сказано смешать сухие ингредиенты в одной емкости.

Я достала с полки большую миску для смешивания.

– Сухие ингредиенты, – пробормотала я. – А сливочное масло – это сухой ингредиент?

– Вряд ли. – Лисса изучила рецепт. – Там написано, что масло и сахар нужно взбить в другой миске. А затем добавить яйца и банановое пюре.

– Ладно, беру на себя, – сказала я. – А ты займись сухой смесью. – Я достала электрический миксер. – Что дальше?

– Затем добавляем сухую смесь к влажной, и получается тесто.

– Легко, – сказала я.

– Вот такие пироги, – пробормотала Лисса. Думаю, это была шутка.

Мы стали смешивать ингредиенты. На это не ушло много времени. Когда все было готово, мы добавили сухую смесь к влажной и замесили тесто.

Не успели мы закончить, как в кухню ворвался Арни с бумажным ведром в руках.

– Глядите, что мы с Квеймом нарыли!

– Не сейчас, – сказала я. – Мы заканчиваем…

– Там, под камнями, сто-о-ока жуков, – продолжал Арни. – Сотни. Здоровущие. Смотри!

– Не сейчас… – повторила я.

Он протянул ведро, а потом сделал вид, что запнулся о ножку стула.

– О-о-опаньки!

И вывалил всех жуков прямо в наше тесто.

– Ты не можешь наказать его? Да как так?! – кричала я.

– Пожалуйста, не кричи в машине, – попросил папа. – Ты же знаешь, у меня чувствительный слух.

Мы с ним поехали в городскую пекарню, чтобы посмотреть, нет ли у них бананового хлеба. Я в жизни не была так взбешена. Сердце дико колотилось, руки, лежавшие на коленях, были сжаты в кулаки. Я не могла успокоиться.

– Арни нужно наказать, папа, – процедила я сквозь зубы.

– Он говорит, что это вышло нечаянно.

– И ты веришь?! И ворованную игру мне в сумочку он тоже нечаянно подкинул?! Ты не хуже меня знаешь, что он врет. – Я зарычала от злости. – Вы не можете все спускать ему с рук.

Папа вырулил на стоянку у пекарни.

– Мы с мамой поговорим с ним по душам.

– По душам? Что за чушь, – проворчала я.

– Мы не знаем, что еще можно сделать, – ответил папа. Он остановил машину прямо напротив входа. Был вечер, до закрытия оставалось недолго, так что стоянка пустовала.

– Вы могли бы приковать его на недельку к стене в подвале и держать на хлебе и воде, – предложила я.

Папа нахмурился.

– У нас нет подвала, помнишь?

– Тогда можно на годик посадить его под домашний арест, – не сдавалась я.

– Тогда, Эми, мы будем проводить с ним двадцать четыре часа в сутки. Лучше сразу застрелиться.

Мы вылезли из машины и направились к крыльцу. У двери папа повернулся ко мне.

– Поверь, я тоже беспокоюсь из-за Арни, – сказал он, – но еще больше меня пугает, что мы с мамой не найдем работу. Мы сладим с твоим братом. Обещаю. Но сейчас на первом месте финансовый вопрос.

Я сжала его руку.

– Я поняла, папа. Постараюсь до конца выходных не обращать на Арни внимания. Пусть паршивец делает что хочет.

Папа открыл дверь, и я вошла в пекарню. Банановый хлеб, естественно, уже разобрали. Пришлось довольствоваться пирогом с орехами и изюмом.

Я сдержала свое слово. Остаток выходных я не обращала на Арни никакого внимания.

В субботу вечером он пару раз заходил ко мне в комнату и очень старался получить по морде. Но я делала вид, что его не существует.

– Ты. – сказала я, – невидимка. Так что просто уйди.

– Раз я невидимка, че ты ко мне обращаешься?

Я пропустила его вопрос мимо ушей.

В воскресенье до него наконец дошло, и он больше не мозолил мне глаза. Должно быть, болтался с Квеймом на улице, переворачивая камни.

День вообще прошел мирно. Мы с Софи и Лиссой немножко поболтали, обсудили фото-сессию в понедельник и кучу других вещей.

Я хотела поднять тему монстров. Они постоянно занимали мое воображение. Но стоило мне заговорить о том, что теперь я все время хожу с оглядкой, на их лицах снова появилось отрешенное выражение. Я поняла, что они не хотят обсуждать это. И что они мне все равно не поверят.

Мы взбили друг дружке волосы, а Лисса накрасила губы алой помадой, отчего казалось, что она ест помидор. Повеселились на славу.

В воскресенье вечером я достала из шкафа платье-тунику. Приложила к груди и погляделась в зеркало.

– О чем я только думала? – пробормотала я себе под нос. – К черту. Тем более это старое платье Марты.

Я запихнула его обратно в шкаф. Достала черные джинсы и кремово-белый пуловер. Простенько и со вкусом.

Я думала, что не сразу смогу уснуть. Признаюсь, немного волновалась из-за предстоящей фотосессии. Но задремала через несколько минут после того, как коснулась головой подушки, и, кажется, не видела никаких снов.

На следующее утро меня разбудили голоса на кухне. Мама с папой о чем-то спорили.

Алые лучи утреннего солнца струились в окно спальни. Я села и потянулась. Интересно, у них там спор или обсуждение? Обычно они словом не перекинутся, пока не выпьют кофе.

Я снова вытянула руки над головой. Потом вылезла из постели, одернула подол ночнушки и босиком прошлепала по коридору на кухню.

Родители стояли у раковины с белыми кофейными чашками в руках.

– Доброе утро, – пробурчала я.

Они обернулись и дружно ахнули. Их глаза полезли на лоб.

– О нет! – вскричала мама. – Не могу поверить! Нет!

– Ч-что такое? – пролепетала я.

Они пялились на меня, разинув рты.

– Да в чем дело?! – закричала я. – Почему вы молчите?

Мама вздрогнула. Папа покачал головой.

– Эми, – произнес он, – ты смотрелась в зеркало, перед тем как пойти на кухню?

– Нет, – ответила я. – Я услышала, что вы разговариваете, и…

Мама кинулась вперед и схватила меня за плечи.

– Не могу поверить, – повторила она. – Просто не могу. – Она взяла меня за руку. – Пойдем со мной.

– Да что происходит? – крикнула я.

– Просто иди со мной. – Она втащила меня в ванную и подтолкнула к зеркалу.

– О не-е-е-е-ет! – в ужасе взвыла я. – Как?.. Как…

Мой лоб украшала огромная надпись, старательно выведенная жирным черным маркером. И не просто надпись, а матерная.

– Арни! – взвизгнула я. – Арни! Он… это он со мной сделал!

– Я вообще не думала, что он такие слова знает, – пробормотала мама, покусывая губу. Я уставилась в зеркало, борясь со слезами.

– Я убью его! – заорала я. – Где эта скотина? Он знал, что сегодня фотосессия! Я убью его!

– Он ушел пораньше в школу вместе с Квеймом, – сказала мама. – Убьем его позже. Давай хоть смоем с тебя это слово.

Она намылила полотенце и подождала, пока вода в раковине нагреется. Я наклонилась над раковиной, и мама начала тереть черные буквы. Через некоторое время она снова намылила полотенце и стала тереть сильнее.

– Ай, мама! – взвизгнула я. – Оставь хоть немного кожи!

– Оно… не… смывается, – пропыхтела мама и бросила полотенце. – Можно еще попробовать средство для снятия макияжа…

Она повернулась к двери, но тут на пороге возник папа и предъявил нам большой черный фломастер.

– Вы не поверите, – сказал он. – Арни использовал несмываемый фломастер.

Мы с мамой дружно вскрикнули. Папа покачал головой.

– Такой будет сходить очень долго, – добил он.

– Но фотосессия… – начала я.

– Мне очень жаль, Эми, – сказал он. – Но ты не можешь пойти в школу с этим словом на лбу.

– Почему?! – заорала я, потрясая кулаками над головой. – Почему он так со мной поступил?!

Папа надолго задумался.

– Наверное, обиделся, что ты делаешь вид, будто он невидимка, – произнес он наконец.

– Нет, в школу точно нельзя, – сказала мама. – Может, тебе дадут наверстать упущенное…

– Наверстать упущенное? – заорала я. – Типа устроят персональную фотосессию? Ты в своем уме?

– Ладно-ладно. – Она примирительно подняла руки. – Перестань кричать. Давай постараемся успокоиться.

– Я никогда не успокоюсь! – Схватив мочалку, я остервенело принялась скрести лоб. – Никогда!

– Знаю! – сказала мама. – Мы могли бы повязать тебе на лоб бандану. Скрой это слово, и ты сможешь пойти в школу.

Я закатила глаза.

– Еще чего. Не хватало мне только фотки в дурацкой бандане, будто в пиратов играю. Может, повязку еще на глаз? А на плечо попугая?

– Бандана выглядит круто, – заметил папа.

– Ничего крутого! – рявкнула я. – Их только собакам на шею вяжут!

Родители уставились на меня. Я видела, что они напряженно думают. Но ответить им было нечего.

– Прости, Эми, – сказала наконец мама. – Ты никуда не пойдешь с этим словом на лбу. Придется остаться дома.

– Можно позвонить доктору Крупп, дерматологу, – предложил папа. – Уверен, она знает, как свести несмываемые чернила.

– А может, я просто оставлю их НАВСЕГДА! – заорала я, отпихнула его с дороги и бросилась по коридору в свою комнату.

Захлопнув дверь, я метнулась к кровати. Телефон лежал на тумбочке. Я схватила его и сделала селфи. Рука так дрожала, что снимок получился только с третьей попытки.

Затем я отправила его Лиссе с подписью:Полюбуйся на меня. Это Арни сделал.

Через несколько секунд пришел ответ:КАПЕЦ!!!

У меня по-прежнему тряслись руки, но все же я сумела напечатать:

Не могу прийти в школу. Неприлично. Нам нужно встретиться позже. Пожалуй, Софи и Марте тоже. Это последняя капля. Арни ХАНА. Серьезно. ХАНА. Пришло время расплаты. Пора спланировать ГРАНДИОЗНУЮ МЕСТЬ!

Ну вот. Теперь вы поняли.

Теперь вы знаете, что довело меня до ручки. Что в конце концов толкнуло меня на тропу войны. Заставило наказать моего кошмарного братца. Отомстить!

Всякий раз, глядясь в зеркало, я видела на лбу это слово.

Всякий раз, глядясь в зеркало, я краснела. Стискивала зубы, сжимала кулаки, и гнев вырывался из меня, как пар.

Я знала: пришел час ВОЗМЕЗДИЯ.

Но вот чего я не знала – так это что возмездие может пренеприятно аукнуться…

– Почему бы твоим родителям просто не сдать Арни в интернат? – спросила Марта. – Мои всегда грозятся, когда я что-то не так делаю. – Она закатила глаза. – ТЪ есть каждый день.

Я рассмеялась.

– Ты все выдумываешь.

– Нет, честно, – сказала Марта. – Но они бы никогда так не поступили. Потому что кому тогда собаку выгуливать? И вытирать посуду из посудомоечной машины? И складывать белье? И…

– Интернат отпадает. – Я отмахнулась. – Это же дорого, верно?

– Не знаю никого, кто бы там учился, – заметила Софи. – А где они вообще? У нас в Мэйфейр-Фоллс есть?

Лисса пожала плечами.

– Понятия не имею. Для меня интернат все равно что Хогвартс.

– Нет уж, в Хогвартс мы Арни отправлять бы не стали, даже если б могли, – возразила я. – Ему там понравится. А надо придумать что-то, что не понравится.

Лисса нахмурилась.

– Он бы накладывал на других детей заклинания и тоже уродовал им лица.

– Эй! Мое лицо не изуродовано, – возмутилась я.

– Тогда зачем тебе сантиметровый слой макияжа на лбу? – осведомилась Марта. – И почему ты сменила прическу и у тебя вдруг появилась такая длинная челка?

Я вздохнула.

– Чернила выцветают. Слово расплывается. Его почти не видно. Выглядит как размазанное пятно.

– Может, нам стоит исписать Арни матерками всю рожу? – предложила Софи. – Ну, типа ответочка.

Я усмехнулась:

– Родители меня убьют.

– А кроме того, это недостаточно жестоко, – добавила Лисса. – Надо этому мелкому монстру такое устроить, чтобы всю жизнь аукалось.

Ничего смешного, но мы дружно расхохотались.

– Можно набить ему на роже татуху, – предложила Лисса. – У меня двоюродный брат, Фрэнки, подрабатывает в салоне на улице Сандаски.

– Арни наверняка решит, что это круто, – возразила Марта. – Нужно придумать способ закошмарить его. Чтобы на всю жизнь запомнил.

Мы немного помолчали, размышляя. Придумывая идеальную месть.

Мы вчетвером растянулись на толстом темно-синем ковре в кабинете Марты. Обалденная комната, размером чуть ли не с весь мой дом.

На одной стене висит огромный телевизор с плоским экраном. Стену напротив занимает мраморный камин шириной с гаражную дверь. Диван и три больших кресла стоят полукругом перед телевизором. Вся мебель громоздкая и внушительная, обтянутая гладкой синей кожей и выглядит очень старомодно.

Я посмотрела на нашу обувь, выстроившуюся в ряд у входа. Нам и в голову не пришло бы ходить в обуви по ковру. Родители Марты помешаны на чистоте. Такое впечатление, что они постоянно озираются в поисках пятен. Гилберту, их белому терьерчику, даже запрещено заходить в большинство комнат.

Марта сделала большой глоток из бутылки с водой и спросила:

– Никто не будет возражать, если мы просто его утопим?

Снова смех.

– Родители могут быть против, – сказала я. – Но это не точно.

У Софи глаза стали как блюдца.

– Мы же не хотим на самом деле его прикончить?

– Нет, – успокоила ее Лисса. – Это шутка. Если мы его прикончим, нам влетит.

Все заговорили наперебой. Но тут меня осенило. Я поднялась на колени, чтобы привлечь внимание.

– Слушайте! Как вам такое? Арни – маленькое чудовище, так? Что, если каким-то образом найти одну из тех тварюг, которых я видела на той неделе, и натравить на него? Было бы здорово.

Лисса положила руку мне на лоб.

– Ты заболела? По-моему, Эми, у тебя жар. Эти тварюги… монстры… у тебя в голове. Чудовищ не существует.

Я отпихнула ее руку.

– Ты ошибаешься, Лисса. И нечего так на меня смотреть, Марта. Ты тоже, Софи. Чудовища реальны. Вы все видели колючки в духовке. Вы видели…

– Но мы не нашли никакого чудовища, – возразила Марта. – И вообще никакого зверя.

– Мы все обыскали, – добавила Софи. – В твоем доме никого не было. И другого монстра я тоже не видела.

– Ты единственная, кто видит этих чудищ, – заключила Лисса. – Если они настоящие, почему их никто в округе больше не видел?

– Я ничего не выдумываю! – заорала я. Не хотела кричать, но они меня реально выбесили. – Вы действительно мне не верите?

– Ты, наверное, видела пару лесных зверей, – попыталась разрядить обстановку Лисса. – Иногда, проголодавшись, животные выходят из леса. Ну, знаешь, в поисках еды.

– Но… но… – лепетала я.

– Даже если существа, которых ты считаешь монстрами, реальны, – вставила Марта, – как ты их натравишь на своего братца?

– Ладно-ладно. – Я снова плюхнулась на ковер. – Плохая идея. Признаю. Плохая идея. Можно просто забыть об этом?

– Хотела бы я забыть. – Софи поежилась. – От этих разговоров про монстров меня всю неделю кошмары мучили.

– Достала распускать нюни! – рявкнула я.

Лисса двинула мне кулаком в плечо.

– Не срывайся на Софи. Мы собрались, чтобы помочь тебе расквитаться, помнишь? А не для того, чтобы ссориться.

Я повернулась к Софи.

– Прости.

Какое-то время мы вчетвером смотрели друг на друга.

Потом я кое-что вспомнила. Кое-что, что могло стать идеальной местью.

– Я поняла, – сказала я. – Кажется, дело в шляпе. Идеальная месть.

Девочки дружно повернулись ко мне.

– Утопим все-таки? – спросила Марта.

– Тот канал на «Ютьюбе», который мы смотрели, – пояснила я. – Помните? На вечеринке с ночевкой?

– А, клипы, – сказала Софи. – Мы вроде танцевали, когда твой двоюродный братец полез в окно?

– Нет, – возразила я, – не клипы. Мы смотрели тот канал с подростками. Помните? Они давили фрукты, а потом…

– «Неуловимые», – подхватила Лисса. – Они реально крутые. Отмачивают всякие чумовые приколы, зашибают миллионы, и ничего за это им не бывает.

– Да, точно. «Неуловимые». – Я кивнула. – Марта, где твой ноут? Нам нужно найти тот ролик.

– Хочешь давить фрукты? – удивилась Лисса.

– Да не тот. – Поднявшись на ноги, я последовала за подругами в Мартину комнату.

Мы сгрудились у стола и нашли тот канал на «Ютьюбе». У «Неуловимых» не меньше сотни роликов. Как они умудряются придумывать столько потрясных штук и безбашенных выходок?

Марта села за стол и стала прокручивать эпизоды.

– Стой! – крикнула я. – Вот оно. Нам надо пересмотреть его.

Марта оглянулась на меня.

– «Липучке – час»?

Я кивнула.

– Да. То, что надо. Идеально.

– Припоминаю, – сказала Софи. – Ну и гадость! Они смешали в огромном чане синюю липучку и кого-то облили.

Лисса ткнула меня в бок.

– В этом твой замысел, Эми? Сделать хорошую порцию синей липучки и окатить Арни?

– Ну… да, – сказала я. – Но…

– Недостаточно, – заявила Лисса. – Это жалкая месть. Нужно унизить его. Наказать по-настоящему. Мы должны…

Марта кивнула.

– Лисса права. Одной синей липучки маловато будет. Вылей ему на башку хоть галлон, Арни небось только ржать станет.

– Вы не дали мне закончить, – сказала я. – Важно, КОГДА мы это сделаем. Надо опозорить его перед всеми, кого он знает.

– И когда же? – спросила Лисса.

– В его день рождения, – сказала я. – На следующей неделе.

– А где он будет проходить? – спросила Марта.

– На «Улице Прыг-Скок». Ну, знаете, детский батут, – ответила я. – Арни пригласил весь свой класс. Там будут все, кого он знает. Обольем его липучкой и публично опозорим.

– И испортим ему день рождения, – сказала Лисса. – Такой подарочек его друзья никогда не забудут. Небось всю жизнь потом дразнить будут.

– Да! Да! – Марта стукнула кулаком по столу. – Вот это дело. Класс!

– А вдруг у него окажется аллергия на липучку и его жутко всего обсыпет? – встревожилась Софи. Я упоминала, что Софи помешана на аллергии и сыпи?

– Это будет приятный бонус. – Я сжала плечо Марты. – Врубай эпизод. Посмотрим, как они это делают. Кажется, это будет идеальная месть.

Итак, мы просмотрели видео. На самом деле, мы его просмотрели дважды. Мы узнали, что нужно для приготовления липучки. Как ее смешивать. И как лучше всего облить жертву, чтобы липучка облепила ее и медленно впиталась в каждую пору.

Посмотрев видео, я была на взводе и горела желанием приступить к делу.

Откуда мне было знать, что это, возможно, худшее решение в моей жизни?

Мы с Лиссой работали у нее в подвале. Ее папа – плотник, и у него там большая мастерская.

Мы нашли в груде хлама огромную пластиковую кадку. Литров десять, не меньше. Лисса сказала, что раньше в ней росло каучуковое дерево в два метра высотой, но оно засохло.

Самое то для нашей липучки.

Приготовить смесь оказалось сложнее, чем я думала. Мы посмотрели видео еще три-четыре раза. Но что-то постоянно не ладилось.

Липучка получалась слишком жидкой, как водичка. А нам нужно было, чтобы она облепила Арни и медленно стекала по нему. Чтобы он задыхался и боролся с липучкой, пытаясь прочистить глаза и отскрести одежду, скользил и падал, брыкался, барахтался, ревел и… и…

Словом, мы с Лиссой имели на липучку большие планы. Так что все должно было пройти идеально.

Но у нас все не получалось. Мы добавляли больше моющего средства и муки, чтобы сделать месиво гуще. Но всякий раз выходило не то.

Я окунула руку во вторую порцию, которую мы приготовили, и жижа просто стекла с пальцев.

Главная проблема.

– Как бы сделать погуще? Полипчее? – спросила я.

Лисса на мгновение задумалась.

– Может, клей добавить?

Мы снова посмотрели видео на «Ютьюбе». «Неуловимые» использовали муку, чтобы сделать липучку гуще. Но мы с Лиссой уже вбухали два больших пакета. Липучка получилась комковатой, но недостаточно густой.

Лисса подошла к шкафу с отцовскими инструментами и стала рыться на полках. Через минуту она вернулась с маленьким тюбиком.

– Может сработать.

Я взяла клей и повертела в руках.

– А вдруг получится слишком липко?

– От такого маленького тюбика? В такой огромной посудине? – Она покачала головой. – Ни в коем случае. Послушай меня, Эми. Это решит проблему.

– Может, сперва проведем испытание? – спросила я.

– Мы уже три порции замешали. А у меня куча домашки, у тебя тоже. Давай просто приготовим липучку, а проверим уже в деле, у Арни на дне рождения.

Я засмеялась.

– Идея что надо!

Итак, мы замесили еще одну порцию липучки. Она заполнила большую пластиковую кадку почти доверху.

Когда все было почти готово, мы выдавили в смесь тюбик суперклея и размешали маленькой садовой лопаткой, которую нашли под верстаком.

– Определенно гуще, – сказала я. – Но не слишком.

– Определенно липучее, – добавила Лисса. – Пожалуй, это самая липучая липучка на свете.

– Именно то, что заслужил Арни, – заметила я.

Но, как оказалось, это было не совсем то, чего заслужили мы.

– Это важный день для Арни, – сказала мама, когда мы пересекали стоянку перед «Улицей Прыг-Скок». – У него не слишком много друзей. Поэтому он очень взволнован из-за того, что тут собрался весь его класс.

Арни с папой уже были внутри. Папа наверняка возился с декорациями и воздушными шариками. Он любит, чтобы все было идеально.

– Надеюсь, Арни не устроит кавардак, – сказала я.

Мама шла, скрестив пальцы на обеих руках.

– Он обещал, что будет вести себя наилучшим образом. Мол, раз ему исполнилось девять лет, он станет совершенным.

– Совершенным чем? – не удержалась я.

Мама легонько шлепнула меня по руке.

– Так не пойдет, Эми. Дадим ему шанс. – Протянув руку, она приподняла мою челку. – Слово почти сошло. Осталось только мутное пятно.

К парадному входу подкатили два внедорожника, как горох посыпалась детвора. Я заметила Арниного дружка Квейма. Он помахал нам и побежал внутрь.

– Я тебе не говорила, – произнесла мама, – но то, что сделал с тобой Арни, просто ужасно. И я очень горжусь, что ты нашла в себе силы его простить.

Простить? Я чуть не расхохоталась.

Мама хотела что-то добавить, но тут я увидела машину Лиссиного отца, въезжавшую на стоянку.

– А вот и Лисса приехала помочь с детьми. – Я слегка подтолкнула маму. – Ты заходи, мы через минуту.

Я подождала, пока мама войдет в здание, и поспешила к машине. Отец Лиссы помог нам вытащить из багажника кадку с липучкой. Мы отнесли ее к стене и поставили на землю.

– А это зачем? – спросил он.

– Это что-то вроде проекта по декоративноприкладному искусству, – ответила я. Он кивнул и направился обратно к машине.

– Лисса? Позвони, когда надо будет тебя забрать.

Мы смотрели, как он уезжает.

– Можно пока оставить липучку здесь, – предложила я. – Тут ее никто не найдет.

Лисса потерла руки, зловеще посмеиваясь.

– День расплаты. Я волнуюсь. А ты?

– Не то слово. Вчера мне снилось, что Арни плавает в море липучки. Он барахтался, как припадочный, и звал на помощь. Обалденный сон.

– Ну что ж, давай превратим сон в явь, – сказала Лисса и первой вошла в здание.

«Улица Прыг-Скок» – очень популярное место для детских вечеринок. Это огромный зал, в четыре раза больше спортивного. В одной зоне пол покрыт рядами квадратных черных батутов. Они вмонтированы в пол, так что дети могут прыгать как угодно высоко, ничего им не грозит. Еще есть бассейн, наполненный разноцветными пластиковыми шариками. Дети могут прыгать туда, зарываться с головой, кувыркаться – в общем, всячески беситься. Еще есть скалодром. Несколько горок высотой в милю. И пиццерия. И кафе-мороженое.

В зале уже было яблоку негде упасть. Дети скакали от восторга, ныряли в бассейн с шариками и носились повсюду как угорелые.

Лисса зажала руками уши.

– Что за тарарам! – воскликнула она. – Почему дети такие горластые?

– Может, потому что они дети? – ответила я.

Я поискала Арни глазами и наконец нашла. Он расталкивал детей и пинками сгонял с батута. Да уж, Мистер Совершенство.

Подошел папа с высокой стопкой коробок с пиццами. На его лице сияла широкая улыбка.

– Сколько народу! – прокричал он. – Сколько энергии, да?

– Много! – отозвалась я. – Тебе помочь?

Папа не услышал и пошел дальше.

Ко мне с важным видом подошел Арни. В руках – охапка подарков, в зубах – шоколадка.

Судя по всему, он отлично проводит время. Неужели я действительно собираюсь так поступить? Испортить ему вечеринку? Опозорить его перед всеми?

– Классная вечеринка! – я попыталась перекричать гул толпы.

Арни поднял ногу и со всей дури наступил мне на левую туфлю. Взвизгнув, я запрыгала на правой ноге.

– Ау-у-у-у-у-у! Зачем ты это сделал?

Он выплюнул шоколадку мне на туфлю.

– Я именинник. Что хочу, то и делаю.

Ладно, да. Я действительно так поступлю.

Решиться было несложно.

Отлепив от туфли шоколад, я отправилась на поиски мусорки. Потом увидела Лиссу у столов с угощением. Она помогала моему папе открывать коробки с пиццами. Подойдя ко мне поближе, чтобы он точно не услышал, Лисса спросила:

– Ну что, настало время шоу?

Я покачала головой.

– Давай подождем, когда вынесут торт. Подкрадемся к нему сзади, когда он станет задувать свечи.

– Блеск, – ухмыльнулась Лисса. – Тут точно все будут смотреть.

Резкий хлопок заставил всех замолчать. Несколько ребятишек взвизгнули.

Что-то снова оглушительно хлопнуло.

Ахнув, я обернулась на звук. Еще больше детей вскрикнули.

Я увидела Арни с вилкой в руке. Он носился вдоль стены с воздушными шариками, протыкая их на бегу.

Дети облегченно вздохнули. Многие покатились со смеху.

А ведь люди трудились, вешали, а он протыкает. И при этом ржет, как конь.

У бассейна я заметила маму. Она прижимала ладони к щекам, закрыв глаза от стыда.

Папа двинулся было к Арни, но передумал. Отвернулся, покачав головой, и звук лопавшихся шариков еще долго эхом гулял по залу.

В конце концов Арни надоело уничтожать шарики. Отбросив вилку, он высоко подпрыгнул и ухнул бомбочкой в бассейн с шариками. Ребятишки с визгом кинулись врассыпную.

– Хорошо, что он пообещал не безобразничать, – пробормотал папа. – А то бы нам пришлось трудновато.

Наверное, это была шутка. Мы с Лиссой помогли ему расставить бумажные тарелочки для торта. Все, о чем я могла думать, так это о большой кадке с синей липучкой, дожидавшейся нас снаружи. Ну почему время тянется так медленно?

Наконец-то. Наконец-то.

Мама с папой позвали всех к столу. Все съели пиццу. Настало время торта.

Арни забрался коленями на стул. Одноклассники смотрели, как он барабанит по столу пластиковыми ножом и вилкой. Квейм сидел рядом, похлопывая дружка по спине.

Мы с Лиссой стояли в сторонке. Мы незаметно внесли тяжелую кадку в зал и встали перед ней, закрыв от посторонних глаз.

Мое сердце пустилось в галоп. Руки внезапно похолодели.

Да, я нервничала. Вдруг что-то пойдет не так?

Я глянула на Лиссу. Она моргала и покусывала губу. Видно, и сама волновалась не меньше моего.

Не облажайся – твердила я себе. Это решающий момент. Решающий момент мести.

Из кухни появились два официанта в синей униформе. Они несли на большом подносе высокий шоколадный торт.

Я показала Лиссе большой палец. Мы повернулись и подняли кадку с липучкой. Я хотела сделать это сама, но она была слишком тяжелой. Без Лиссы не обойтись.

Мы пошатывались под тяжестью ноши. Но старались двигаться быстро.

Официанты водрузили торт на стол перед Арни.

Еле волоча ноги, мы бочком-бочком подкрались к нему сзади.

Детвора затянула: «С днем рожденья тебя».

Мы с Лиссой подступили ближе… ближе…

Как только дети закончили петь, Арни наклонился задуть свечи.

Мы с Лиссой встали у него за спиной.

Высоко подняли кадку. Перевернули.

И смотрели, как синяя липучка хлынула ему на голову.

Тяжелый ком слизи звучно шлепнулся Арни на макушку. Как будто высокая морская волна разбилась о скалы.

Мы с Лиссой замерли, держа кадку между собой, и смотрели, как густая липучка расползается по голове моего братца и стекает на плечи. Словно в замедленной съемке.

Мама и папа стояли за столом напротив Арни. Двигались только их глаза. Они распахивались все шире, пока я не испугалась, что они выскочат из орбит.

Ребята долго молчали. Все разинули рты, но не могли издать ни звука.

Я услышала оглушительный звон: это официанты уронили на пол пустой поднос.

Наконец раздались крики. Звонкие возгласы удивления. Ребятишки вскочили на ноги, задребезжали стулья. Крики быстро сменились смехом.

Чтобы задуть свечи, Арни наклонился вперед, а теперь пытался разогнуться под толстым слоем липучки. Синяя жижа целиком покрыла его плечи и сползала по рубашке.

Арни молотил руками и извивался всем телом, пытаясь высвободиться. Он тянул липучку, покрывавшую его лицо. Отчаянно сдирал обеими руками.

Заметив, что он задыхается, мама с папой кинулись к нему.

Мы с Лиссой поставили пустую кадку и отошли в сторону.

– Получилось! – прошептала Лисса. Она хотела дать мне пятюню, но я оцепенела, глядя на Арни в синей липучке.

От восторга я даже с места не могла сдвинуться.

Да что там, я даже фотку чуть не забыла сделать. Спохватившись, я вытащила телефон и сделала десять отличных снимков Арни, извивавшегося в синей жиже.

– Зачем? Зачем? – Обернувшись на крик, я увидела маму, сложившую ладони рупором. – Зачем, Эми? Зачем?

Ну что я могла сказать?

Они с папой возились с Арни, пытаясь избавить его от толстого слизистого покрывала.

Чудесный миг.

Но только миг.

В следующую секунду все изменилось.

Арни вскочил, стул заскрежетал по полу и с грохотом опрокинулся.

Дети галдели и смеялись. Но шум заставил их замолчать.

Все взгляды были прикованы к Арни. Он воздел руки над головой и издал долгий вопль ярости.

Мама и папа отпрянули, испуганно вытаращив глаза.

Арни выпрямился во весь рост и захрюкал, как кабан, обеими руками сдирая с головы комья липучки.

А потом я ахнула: он начал меняться.

Его руки увеличивались в размерах, словно раздуваемые изнутри. Голова стала подниматься. Я не сразу поняла, что он растет. Его тело стремительно вытягивалось… вытягивалось…

Хрюканье стало громче, пока не переросло в свирепый звериный рык.

Я схватила Лиссу за руку, и мы с ужасом смотрели, как темный мех покрывает руки моего брата… предплечья… лицо!

Его голова сузилась. Нос вытянулся, превратившись в длинную звериную морду.

Визжа, ребята пятились от стола, в ужасе вытаращив глаза и выставив руки перед собой, словно для защиты.

– Он… он МОНСТР! – вскричала Лисса. – Настоящее чудовище!

Она крепко сжала мою руку.

Этого не может быть – стучало у меня в голове. Этого НЕ МОЖЕТ быть!

Передо мной стоял монстр, но не один из тех, кого я видела ранее.

Совершенно другой монстр.

Арни встряхнулся косматым телом. Клочья синей жижи разлетелись во все стороны. Он ударил себя мохнатыми лапищами в грудь и сорвал еще больше липучки.

Официанты что-то кричали в телефоны. Наверное, вызывали помощь.

Мама и папа обнимались у стены. Прижавшись к ней, они в ужасе смотрели на Арни, разинув рты.

Я увидела, как ребята выбегают через парадную дверь. Огромный зал оглашали испуганные вопли и плач.

Мне самой захотелось закричать. Вместо этого я крепче вцепилась в Лиссу, цепенея от ужаса.

Мой брат… мой брат – МОНСТР.

Что я наделала? Что я НАДЕЛАЛА?

Это я с ним сотворила!

На столе перед Арни до сих пор стоял торт, мерцая огоньками свечей. Взревев, Арни расплющил его обеими лапами.

Щелкнув зубами, он оглядел зал. Его взгляд остановился на мне.

Он долго смотрел на меня, темные глаза мерцали, неподвижные, немигающие. Прикованные ко мне.

А потом он запрокинул чудовищную башку и протяжно бешено зарычал. Я видела острые желтые зубы, торчащие у него из пасти.

Он вскочил на стол, с грохотом приземлившись на задние лапы, вытянул передние и кинулся на меня.

– Не-е-е-е-ет!

Мохнатые ручищи обхватили меня за талию, задушив крик. Яростно ворча и щелкая зубами, он повалил меня на пол.

– Отвали! – завизжала я. – Убирайся!

Он прижался раскаленной мордой к моему липу. Увидев его глаза вблизи, я поняла, что никакие крики, никакие вопли меня не спасут. Это были не глаза Арни. Это были налитые кровью глаза чудовища.

Ворча и рыча, он покрепче перехватил меня мощными лапами и защелкал зубами, покусывая меня за руки и горло.

Подняв руки, я попыталась его оттолкнуть. Но он был слишком тяжел и слишком силен.

– На помощь! Кто-нибудь, спасите Эми! – долетел до меня крик Лиссы.

Я видела, как она бросилась вперед и попыталась стащить монстра с меня. Мама и папа пришли ей на помощь.

Но тварь с разворота врезала ей локтем. Лисса отлетела в сторону и упала с отчаянным криком.

Я снова толкнула его. Огромное существо отпихнуло мои руки, а потом вонзило зубы мне в запястье.

– Арни? Ты меня слышишь? Арни, опомнись!

Но мои крики, казалось, лишь еще больше разъярили его. Сверкая кровавыми глазами, он обеими лапами схватил меня за голову, приподнял и треснул об пол.

Я почувствовала взрыв боли. Затем все погрузилось во тьму.

Открыв глаза, я не сразу поняла, где нахожусь.

Яркий свет заставил меня снова зажмуриться. Тогда я приоткрыла глаза совсем чуть-чуть и попыталась приподняться. Но острая боль в затылке заставила меня снова лечь.

Я пару раз моргнула. Надо мной возникло мамино лицо. Потом папино. Они оба уставились на меня, будто на какую-то диковинку.

– Где… я? – Голос прозвучал будто сквозь густой туман.

– Ты дома, – сказала мама. – Мы привезли тебя домой.

– Да… да, теперь я вспомнила…

– Здесь был доктор Венц, – продолжала мама. – Ты заснула после его ухода. Он сказал, что с тобой все будет хорошо. Но предупредил, что не исключает сотрясения.

– Ты сильно ударилась головой, – добавил папа. – Мы… мы так переживали…

Я застонала. Постепенно память возвращалась.

– Долго я спала?

– Минут двадцать, не больше, – ответила мама.

Я снова попыталась сесть. На этот раз успешно.

Огляделась. Я лежала на диване в гостиной.

– Лисса? – позвала я.

– Она в ванной, – сказала мама. – Как ты себя чувствуешь? Голова болит?

Я потрогала затылок. Он побаливал, но жить можно.

Я еще поморгала. Комната обрела четкие очертания.

– Кажется, я в порядке.

Папа протянул мне стакан воды, и я залпом осушила его.

– Эми, зачем ты это сделала? – спросил папа.

– Сделала что?

– Зачем вы с Лиссой облили Арни этой гадостью?

– Он этого заслуживал, – объяснила я. – Давно напрашивался. Нам ничего другого не оставалось. Честное слово.

Протянув руку, мама пригладила мне волосы.

– Не оставалось? Ты это серьезно? Ты понимаешь, что говоришь? Может, сотрясение…

– Это была ответка, мама. Арни разрушал мою жизнь. И тебе это известно. Вот мы с Лиссой и придумали этот план с липучкой, и…

– Ты не хотела ему навредить, только унизить, верно? – спросил папа.

Я кивнула.

– Да. Мы хотели унизить его у всех на глазах. Но мы не хотели, чтобы он превратился в монстра. Ну кто бы мог подумать…

Я осеклась. Взгляд мой снова забегал по комнате.

– Стоп, а где Арни?

– Разве ты не слышишь, как он рычит? – спросил папа. – Я его в гараже запер. Не знаю, что еще с ним делать.

– Нельзя его там держать, – заметила мама. – Соседи вызовут полицию.

Я сглотнула.

– То есть он все еще монстр?

– Да, он все еще монстр. – Папа вздохнул. – Сама послушай. Он пытается высадить в гараже дверь.

Я прислушалась. Действительно, Арни трудно было не услышать.

Я вздрогнула.

– Так не бывает. НЕ БЫ-ВА-ЕТ! Дети не превращаются в чудовищ. Такое случается только в фильмах ужасов.

Мама вздохнула.

– Вот тебе и фильм ужасов, Эми. Как нам превратить его обратно в Арни?

И родители опять дружно уставились на меня.

– Думаете, я знаю? – спросила я.

Мама опустилась рядом со мной на диван.

– Ну… это ведь ты замесила ту липучку. Что ты туда добавила?

Я зажмурилась, пытаясь вспомнить.

– Мы нашли рецепт на «Ютьюбе». Там нет ничего такого. Ну, чтобы кого-то превратить в монстра.

Мама взяла меня за руку.

– Говори состав.

– В основном моющее средство и мука, – раздался голос. Обернувшись, я увидела, как в комнату вошла Лисса. Она встала за спинкой дивана. – Эми, ты в порядке?

Я пожала плечами.

– Думаю, да. Голова только побаливает.

– Я слышу шум на заднем дворе. Выходит, Арни все еще монстр? Это не прошло?

– Нет, – мама потупилась, – не прошло.

– О нет. О нет. – Лисса хлопнула себя по щекам. – Как такое могло случиться? Как будто ночной кошмар!

Я встала.

– Подождите минутку. Говорите, доктор Венц был здесь? Вы просили его осмотреть Арни?

– Нет, конечно, – огрызнулся папа. – Арни порвал бы его на американский флаг. А кроме того, доктор Венц не ветеринар!

– Не отвлекайтесь, – добавила мама. – Объясните, наконец, что было в той синей липучке!

– Как я уже сказала, – ответила Лисса, – ничего необычного. Ну, вода там… моющее средство… мука… пищевой краситель… Мы еще вбили пару сырых яиц…

– А, и в конце добавили тюбик суперклея, – вспомнила я. – Ну, типа чтобы лучше прилипала.

Мама печально покачала головой.

– Безобидные ингредиенты.

– Угу, еще какие, – буркнул папа.

Тут в гараже так грохнуло, что мы все подскочили.

– Что же нам делать? – вскричала мама.

– Подожди, – сказала я. – Кажется, у меня есть идея.

Папа отвез нас в продуктовый магазин за ингредиентами. Потом пришлось заехать в хозяйственный, чтобы купить еще один тюбик клея. Папа высадил нас у дома Лиссы, и мы отнесли все в подвал.

– Дай-то бог, чтоб сработало, – сказала Лисса, раскладывая ингредиенты на рабочем столе своего отца.

– Это все, что пришло мне в голову, – отозвалась я. – Мама и папа в полной растерянности. Ничего не понимают. У них паника. Надо было срочно что-то придумать.

– Но… какие шансы? – спросила Лисса. – Какие шансы, что Арни снова станет самим собой, если мы выльем на него еще одну порцию липучки? Миллион к одному?

Я вздохнула.

– Какие были шансы, что он вообще превратится в монстра?

Я обыскала подвал в поисках еще какой-нибудь большой посудины. Ничего подходящего не нашлось. Тогда я вытащила из-за груды мешков с удобрениями большое железное ведро.

– Давай сюда.

Лисса достала телефон.

– Думаю, нам надо еще разок глянуть то видео. Чтобы точно смешать все правильно.

Она стала открывать «Ютьюб», но остановилась, когда с лестничной площадки раздался голос ее мамы:

– Лисса? Ты дома?

– Да, мам, я здесь. Со мной Эми. Мы кое над чем работаем.

– Как прошел день рождения?

– Э-э… было интересно, – ответила Лисса.

– Хорошо повеселилась?

– Не совсем.

Судя по всему, мама ее не услышала.

– Ну пока. – И она ушла.

Мы с Лиссой посмотрели видео. Я сверила каждый ингредиент. В нашей смеси было все то же самое. За исключением суперклея.

– Нам нужен клей, – заметила Лисса. – Нужно, чтобы новая липучка ничем не отличалась от прежней.

Звучало логично.

– Нет проблем, – сказала я. – Мы купили клей.

Лисса сбегала на кухню за яйцами. Я наполнила ведро водой и добавила двадцать упаковок моющего средства, как и в первой порции.

Лисса разбила яйца о стенку ведра и вылила желтки. Я добавила пакетик муки, а Лисса – бутылку синего пищевого красителя.

Мы нашли деревянную ложку с длинной ручкой и по очереди помешивали смесь. Она удалась на славу, такая же густая, как и в первой порции.

Доведя ее до нужной консистенции, Лисса выдавила тюбик клея. Мы еще немного помешали.

Я позвонила папе.

– Липучка готова. Арни по-прежнему рвет и мечет?

– Да. Жуткий тарарам. Нужно спешить, а то миссис Неруда из соседнего дома уже пожаловалась на шум.

– Что вы ей сказали?

– Что Арни репетирует с рок-группой.

– Заедь за нами, – попросила я. – Ведро слишком тяжелое, мы не унесем.

– Уже еду. Я… я очень надеюсь, что это поможет.

– Я тоже, – ответила я.

А если НЕ поможет? Как нам тогда быть?

От этих вопросов меня бросило в дрожь.

Лисса сидела сзади с ведром в обнимку, пока папа вез нас домой. Он выглядел ужасно. Птаза красные, волосы растрепаны. Руки, лежавшие на руле, дрожали, глаз подергивался.

– Нам нужен план, – проговорил папа. – Нельзя же просто войти в гараж и облить его. Он не будет стоять спокойно. Он станет отбиваться.

Я надолго задумалась.

– Может, вы с мамой зайдете первыми? Сделайте вид, что пытаетесь вразумить его. Ну, понимаешь, лаской.

Папа чуть не проехал знак «стоп».

– А дальше?

– А дальше хватаете его и заламываете руки за спину. Как только вы его обездвижите, мы с Лиссой подбежим и выльем липучку ему на голову.

Папа не ответил. Я видела, что он напряженно думает.

– Хорошо, – сказал он наконец. – Это может сработать. Я… ничего лучше мне в голову не приходит.

Он загнал машину на подъездную дорожку. Я помогла Лиссе вытащить тяжелое ведро. Немного синей жижи выплеснулось на дорожку. Я обхватила ведро обеими руками, чтобы не уронить.

Папа вбежал в дом через парадную дверь. Через несколько минут он выскочил вместе с мамой. Она тоже выглядела измотанной, даже неправильно застегнула пальто.

Нас она даже не поприветствовала. Только посмотрела на ведро с липучкой и бросила:

– Давайте быстрее.

И показала скрещенные пальцы на обеих руках.

Они с папой направились вдоль стены дома к гаражу. Мы с Лиссой последовали за ними, держась за ручку ведра и стараясь не пролить больше ни капли.

До гаража было рукой подать, когда папа вскрикнул. Они с мамой остановились как вкопанные.

– Ой! – Мы с Лиссой чуть не налетели на них.

– Что случилось? – спросила я. И тут же увидела ответ.

Стена гаража была разбита вдребезги. Черепица разлетелась по всей лужайке. В дыре торчали обломки досок.

Арни исчез.

Ведро выпало у нас из рук и бухнулось наземь. Мы вчетвером застыли, разинув рты.

– Где он? – воскликнул папа, озираясь. – Куда он делся?

Ответ не заставил себя ждать.

Откуда-то из другой части квартала донесся оглушительный грохот. А потом истошный женский визг.

Папа выбежал на улицу.

– Его нужно поймать! Не дай бог кто-нибудь пострадает…

Он схватил ведро за ручку, прижал к груди и бросился бежать. Мама, Лисса и я неслись следом.

Снова рев. Снова крик.

Взвизгнули тормоза. Опять оглушительно грохнуло.

Снова послышались крики. Заверещали клаксоны.

Папа припустил быстрее, роняя капли синей жижи. Мы с Лиссой неслись со всех ног, едва поспевая. Мама порядком отстала, держась за бок. Бегунья она неважная.

Наконец мы увидели Арни, по-прежнему монстра, в конце квартала. Толпа зевак наблюдала, как он крушит стекла внедорожника мохнатыми кулачищами. С каждым ударом он издавал отрывистый рев. Те, кто стоял поближе, едва уворачивались от осколков.

Две дамочки подняли мобильники, снимая пугающую сцену на видео. Другие люди что-то взволнованно кричали в телефоны. Двое малышей спрятались за спины родителей и ревели в голос. За их плачем я с трудом расслышала в отдалении вой сирен.

– Арни! – заорал папа. – Остановись! СТОЙ, кому говорю! Ты меня слышишь?

Чудовище зарычало в ответ, обнажив кривые желтые зубы, и замахало когтистыми лапами, отгоняя его.

Но папа подобрался ближе. Он медленно поднял перед собой ведро.

– Арни, иди сюда! Пора домой…

Толпа смолкла, будто воды в рот набрав. Замерли поднятые телефоны. Никто не двигался.

Чудовище снова вздернуло губы в оскале, а потом с разворота врезало кулаками по лобовому стеклу внедорожника. Брызнули стекла, и толпа снова загалдела.

Монстр снова взметнул кулаки и вышиб остатки стекла. Рыча, он принялся остервенело молотить по капоту.

Папа подобрался поближе. Я видела, как мышцы у него на руках напряглись. Он готовился облить Арни липучкой.

Я стояла, дрожа, рядом. Лисса схватила меня за плечо. Она тяжело дышала, глядя на Арни-монстра во все глаза.

Внезапно монстр отскочил от машины. Очертя голову он ринулся вперед и схватил меня, сдавив ручищами талию.

– Не-е-е-ет! – заверещала я, почувствовав, что отрываюсь от земли. – Арни! Это же я! Твоя сестра! Арни, НЕТ!

Я рванулась что есть силы. Но руки чудовища лишь крепче обхватили меня за талию. И подняли… подняли…

…как раз в тот момент, когда папа взмахнул ведром и выплеснул липучку.

Я и вскрикнуть не успела. Монстр заслонился мной от летевшей жижи.

Я зажмурилась, когда густая синяя гадость захлестнула меня. Она поползла по голове, по глазам, в нос. Я начала задыхаться. Я не могла дышать.

Липучка текла по плечам… покрывала руки… Густая и тяжелая, она скользила по всему моему телу.

А монстру хоть бы хны. Он использовал меня как щит.

Затем он отшвырнул меня прочь. И я упала на колени, вся облепленная синей холодной слизью.

И единственной моей мыслью, пока я дрожала под слоем липучки, было: неужели я сейчас тоже превращусь в чудовище?

Дрожа под толстым слоем слизи, я почувствовала, как кто-то схватил меня за локти и поднял на ноги. Папа. Потом кто-то стал смахивать жижу с моих глаз. Мама сняла куртку и вытирала мое лицо, волосы, пыталась оттереть липучку с рук.

– Быстрее! Арни убежал. – Папа указал пальцем вдаль. – По-моему, он направляется в город.

Вытерев с глаз остатки слизи, я увидела, как зеваки разбегаются во все стороны. Некоторые спешили по домам. Другие гнались за монстром. Плачущих детей утащили родители.

Вдали все еще звучали сирены.

– Его нужно догнать, – проговорил папа дрожащим голосом. – А то натворит еще больше дел. И… он может кому-нибудь навредить.

– Мы поймаем его, – заверила я.

Но как?

Внезапно у меня возникла идея. Я притянула Лиссу к себе и прошептала:

– Послушай, ты можешь стать героиней. Я придумала, что может нам помочь.

Лисса внимательно выслушала мою идею. Затем торжественно кивнула.

– Стоит попробовать, – сказала она и убежала.

Папа толкнул меня в плечо.

– Слышала этот грохот? Он что-то еще разбил. – Он потянул меня за руку. – Идем!

Мы втроем припустили по проезжей части.

На бегу с меня срывались склизкие брызги.

Я поравнялась с мамой.

– Я меняюсь?

Она моргнула.

– Что?

– Я превращаюсь в монстра?

Она покачала головой.

– Нет, ты не меняешься. Разумеется, нет.

Разумеется?

Что это значит?

Впереди послышались крики. Звон бьющегося стекла.

Арни обнаружился на Принцевой улице. Вскарабкавшись на столб, он долбил фонарь кулачищем.

Взревев, чудище спрыгнуло и с грохотом приземлилось на четвереньки. А потом поднялось на ноги и огляделось.

Неужели ищет, что еще можно разнести?

– Арни, это я, твоя сестра! – крикнула я.

Его красные глаза встретились с моими. Заворчав, он сделал несколько неуклюжих шагов в мою сторону.

Мама оттащила меня.

– Эми, отойди. Он просто снова нападет на тебя.

Я поспешно попятилась и тут кое-кого заметила. Кое-кого знакомого.

Квейма. Он вышел из своего дома на другой стороне улицы и решительно направился к Арни.

– Квейм! Отойди! Держись подальше! Это небезопасно! – закричала я.

Он подбежал ко мне и уставился на монстра.

– Эми, Арни… Почему с ним это случилось?

Он может превратиться обратно?

– Я не знаю. Но ближе не подходи, – предупредила я. – Он… он опасен.

– Может, он меня послушает, Эми, – сказал Квейм. – Может, я смогу его успокоить.

Он направился к монстру, но я схватила его за плечо.

– Нет. Не пытайся, Квейм. Это рискованно.

– Но я его лучший друг. Он всегда прислушивается ко мне.

– А я его сестра, но он меня чуть не грохнул!

Квейм хитро улыбнулся.

– Но ведь я ему больше нравлюсь. – Он протиснулся мимо меня. – Дай-ка я попробую.

Глубоко вздохнув, он направился к монстру.

Сложив ладони рупором, Квейм прокричал: – Арни, я здесь! Это я, Арни!

Тем временем снова собралась толпа. Но все замолчали, когда Квейм приблизился к монстру.

– Арни? Хочешь поговорить? Хочешь поговорить со мной?

Монстр повернулся. Опустив руки вдоль туловища, он сжал мохнатые кулачищи.

– Это я, – повторил Квейм, постучав себя кулаком в грудь. – Узнаешь, да?

Монстр что-то проворчал в ответ. Он потер щеку мохнатой лапой и подвигал челюстью.

Квейм сделал еще шаг вперед.

Я наблюдала, цепенея от страха. Не двигаясь. Не дыша.

Сможет ли Квейм успокоить Арни настолько, чтобы мы смогли увести его домой?

Ответ не заставил себя ждать.

Бешено взревев, монстр ринулся вперед, схватил Квейма за шею и оторвал от земли.

Квейм испуганно захрипел. Он молотил руками и отчаянно брыкался.

Но лапища монстра крепко держала его за шею. Чудовище отнесло беднягу к другому фонарному столбу и стало карабкаться наверх, цепляясь свободной лапой.

Толпа заголосила. Некоторые отвернулись.

– Отпусти его! – закричал папа.

И все подхватили:

– Отпусти его! Отпусти его! Отпусти его!

Чудовище уже почти добралось до верха. Квейм замер, боясь пошевелиться.

Папа схватил меня за плечо.

– Что он удумал? Он сбросит Квейма? Он хочет его скинуть? – Он цеплялся за меня, словно ждал поддержки.

Мы оба смотрели, как монстр, покрепче ухватив Квейма за шею, втаскивает его на верхушку фонарного столба.

– Он… он сейчас его уронит! Он так высоко залез! Он хочет… – Я осеклась. Дыхание перехватило.

Монстр поднял жертву высоко над толпой. Встряхнул. Приготовился отпустить.

Сзади послышался крик:

– Подожди! Постой!

Обернувшись, я увидела Лиссу, бежавшую к нам на полной скорости.

И заметила, что она держала в руках.

Успеет ли она спасти Квейма? Сработает ли мой замысел?

– С дороги! С дороги! – Лисса локтями прокладывала путь сквозь толпу. Большинство зевак даже не замечали ее. Они не сводили глаз с Квейма и монстра.

Я подошла и забрала у нее высокий бумажный стаканчик.

– Спасибо. Скрестим пальцы.

Развернувшись, я подбежала к фонарному столбу и подняла стаканчик над головой.

– Арни, это тебе! – крикнула я. – Твой любимый напиток, Арни! Это Лисса принесла! – Я подняла его еще выше. – Апельсиновый смузи! Лисса принесла тебе смузи!

По толпе прокатился удивленный гул. Разумеется, никто не понимал, что я делаю.

Чудовище держало Квейма высоко над тротуаром. Наконец оно склонило рогатую башку и уставилось на напиток.

Я до боли стиснула зубы. Ужас был невыносим. Я махала стаканчиком, а сама готова была разлететься на тысячу кусочков со страху.

Толпа притихла. Квейм, оравший благим матом, тоже умолк. Его руки бессильно повисли вдоль туловища.

Монстр смотрел на стаканчик… смотрел…

– Он… он меня УРОНИТ! – заверещал Квейм.

Толпа ахнула. Кто-то вскрикнул от ужаса.

У меня екнуло сердце. Я не могла пошевелиться. Не могла и глазом моргнуть. А потом я увидела, как лапа монстра, сжимавшая столб, ослабила хватку.

Я ахнула, когда он начал сползать. Удерживая Квейма за шею, Арни сползал… сползал… и наконец спрыгнул на тротуар, отпустив беднягу.

Как только его кроссовки коснулись травы, Квейм радостно завопил. Взметнув кулаки над головой, он помчался прочь, крича. Без оглядки. Через пару секунд он скрылся в своем доме.

Некоторые люди зааплодировали. Другие попятились, когда монстр рванулся вперед. Взмахнув мохнатой лапищей, он выхватил у меня стаканчик. Я аж отлетела. Монстр поднес стаканчик к открытой пасти и одним махом проглотил апельсиновый напиток. Облизнувшись толстым языком, он швырнул стаканчик на тротуар. Громовая отрыжка прокатилась над улицей, словно барабанная дробь.

Затем он повернулся и уставился на Лиссу. Темные глаза мерцали, ручищи болтались.

«И что теперь?» – подумала я.

Что теперь?

К моему удивлению, плечи огромного существа поникли. Оно открыло рот и вздохнуло. Опустило голову. Казалось, из него вышел весь воздух.

– Арни? – воскликнула я. – Тебе помогло?

И тут же ахнула: он шагнул вперед и потянулся ко мне. Нежно взял лапой за руку. И повел меня прочь от толпы.

Он подвел меня к маме и папе. Обнял их, опустил глаза и покачал головой, как бы извиняясь.

Лисса последовала за нами по лужайке.

– Получилось! – воскликнула она. – Апельсиновый смузи укротил его, совсем как в торговом центре.

Я дала ей пять, а потом обняла.

– Лисса, ты героиня!

Мы направились к дому.

– Надо закупиться этими напитками, чтобы держать его в узде, – произнес папа. – Сейчас и поеду. Куплю литров пять. Нет, лучше десять!

– Но нельзя же бесконечно поить монстра смузи, – сказала мама. – Должен быть какой-то способ… – Ее голос дрогнул.

У меня появилась новая идея.

– Апельсиновый смузи его успокоил, – заметила я. – Может, вторая порция превратит его снова в Арни.

Монстр жадно потер лапы и причмокнул.

– Попытка не пытка, – отозвался папа.

Мы пошли по подъездной дорожке.

– Ну и что нам с ним делать? – спросила мама. – Я не чувствую себя в безопасности, позволяя ему разгуливать по дому. Кто знает, как долго будет действовать смузи.

– Ну, в гараж точно сажать не будем, – сказал папа. – Он его разнес.

– Жаль, что у нас нет подвала. – Я вздохнула.

– Почему бы просто не запереть его в комнате? – предложила Лисса. Она похлопала чудище по плечу. – Ты будешь хорошим мальчиком, правда, Арни? Дождешься своего любимого напитка?

Монстр кивнул и опять зачмокал.

Так мы и поступили. Заперли Арни в комнате.

Потом мы с мамой и Лиссой сидели на кухне и напряженно ждали, когда папа вернется со смузи. Мама кусала губу и барабанила пальцами по столу. Мы с Лиссой не разговаривали, поглощенные ожиданием.

Наконец папа вернулся с шестью большими стаканами апельсинового смузи. Он отнес один в комнату Арни, а мы следовали по пятам.

Мама отперла дверь. Монстр нетерпеливо распахнул ее.

Папа подал ему стакан.

– Вот, бери. Хоть бы сработало…

Монстр выхватил стакан, поднял над головой, опрокинул в глотку и проглотил – бульк-бульк-бульк.

От очередной громовой отрыжки затряслись стены.

Мы вчетвером стояли в коридоре, наблюдая за чудищем с безопасного расстояния. Смотрели… смотрели, ни слова не говоря.

Господи, пусть получится, пусть Арни снова станет Арни – молилась я про себя.

Мы стояли и смотрели на монстра. Я то скрещивала руки, то опускала. То совала в карманы, то опять вынимала.

Мы наблюдали за ним пять минут… десять… Мне показалось, что прошли часы.

Ничего не происходило. Ничего. Он не изменился. Так и стоял, пыхтя, на губах красовались пятна от апельсинового смузи.

Наконец папа тяжело вздохнул.

– Не вышло, – пробормотал он. Взял у мамы ключ, закрыл дверь спальни и запер.

Мама горестно покачала головой.

– Пойдем со мной, – сказала она, понизив голос почти до шепота. – Пора. Пришло время рассказать правду об Арни.

Мы с Лиссой последовали за ней в гостиную и сели на диван. Мама с папой опустились в кресла напротив за кофейным столиком.

Мама несколько раз сглотнула, прочистила горло и крепко сжала руки на коленях.

– Об этом трудно говорить, – начала она и снова откашлялась. – Эми, я знала, что однажды мне придется рассказать правду о твоем брате.

У меня вдруг похолодели руки. Я засунула их в карманы джинсов.

– Правду?

Мама кивнула.

– В том, что случилось с Арни, нет твоей вины. Липучка, которую ты вылила на него, не превратила Арни в монстра.

– А? – в один голос ахнули мы с Лиссой.

– Но, мам… – начатая.

Она подняла руку, веля мне замолчать.

– Ты не превращала Арни в чудовище, – произнесла она, – потому что он всегда был чудовищем.

– Это правда, – вмешался папа. – Арни таким родился. Мы знали об этом, когда усыновляли его.

– Собственно, это одна из причин, почему мы его усыновили, – добавила мама, понизив голос почти до шепота. – Нам так жалко его стало, никому-то он не был нужен…

Я переводила взгляд с мамы на папу. Это что, шутка какая-то?

Нет. Они были мертвецки серьезны.

– Ваша синяя липучка высвободила настоящего Арни, – сказала мама.

– Но… но… – пролепетала я.

– Разве тебя не удивляло, что твой брат так безобразно себя ведет? – спросил папа. – Почему он с грудного возраста был таким негодником? Худшим братом, каких только земля носит?

– Мы ничего не могли поделать, чтобы исправить его поведение, – призналась мама. – Мы знали, что не сможем его обуздать, ведь он монстр.

– Но мы надеялись, что жизнь в семье исправит его, – добавил папа. – Это была наша единственная надежда.

Мы с Лиссой таращились на них через стол. От их слов у меня голова шла кругом. Я пыталась как-то осмыслить сказанное.

– Но… он был таким милым ребеночком, – проговорила я.

– Милым. – Мама кивнула. – Но помнишь, как ему нравилось всех кусать? Всякий раз, как я пыталась сфотографировать его или взять из кроватки, он норовил цапнуть меня за руку.

– Эми, мы были не до конца честны с тобой. И нам стоит попросить прощения, – сказал папа. – Мы пытались скрыть от тебя правду. И это было ошибкой.

Я ахнула.

– Правду? Я тоже чудовище?

Они улыбнулись и покачали головами.

– Нет, что ты, – сказала мама.

– Но другие монстры… – добавил папа. – Тот, с колючками, у тебя в комнате, и тот, что преследовал тебя до дома Софи… Они оба были Арни.

– Как? – ахнула я. – Я… я не понимаю…

– Время от времени, когда Арни был совсем малышом, проявлялась его истинная сущность, – продолжал папа. – На короткое время он становился монстром. И всякий раз другим.

Мама вздохнула.

– Как ни странно, его обличья никогда не повторялись. – Она покачала головой. – Мне кажется, он сам это не контролировал.

– Но он уже много лет так не делал. И через пару минут всегда превращался обратно в Арни, – добавил папа. – До сегодняшнего дня он никогда не оставался монстром надолго. Так что это легко было держать в тайне.

– Но сегодня липучка что-то с ним сделала, – сказала мама. – Очевидно, она залепила поры. Она не дает ему превратиться обратно в

Арни. Он… похоже, теперь он останется таким навсегда.

Ее голос сорвался. Она утерла слезу.

– Но, мам… – начала я. – Почему ты позволила нам думать, что вторая порция липучки вернет его в прежнее состояние?

Мама шмыгнула носом и слабо улыбнулась.

– Ты так хотела помочь… А мы просто не были готовы тебе сказать. Прости.

– Ну ладно… И что нам теперь с ним делать? Нельзя же вечно держать его в комнате.

– Да и на апельсиновых смузи вы так вконец разоритесь, – добавила Лисса.

Папа покачал головой.

– Не знаю, – пробормотал он. – Я не знаю, что делать.

Мама вздохнула и обхватила голову руками.

– Хотела бы я знать… – прошептала она.

У папы зазвонил телефон.

Он вытащил его из кармана и, прищурившись, посмотрел на экран. Потом вскочил и побежал на кухню.

Мы втроем остались сидеть, глядя друг на друга. Никто не проронил ни слова. У меня до сих пор голова кружилась.

Я слышала, как Арни-монстр громовыми шагами меряет свою комнату в конце коридора.

Через пару минут папа вернулся в гостиную. К моему удивлению, его лицо сияло. Он помахивал телефоном.

– Кто это? – спросила мама.

– Вы не поверите, – проговорил папа, плюхнувшись обратно в кресло. – Помните Стивена Крейвена? Я с ним работал пару лет назад. Ужастики который снимает.

– Да, – сказала мама. – Как не помнить?

– Так вот, это был Крейвен. – Папа кивнул, не переставая ухмыляться.

– И чего он хотел? – спросила я.

– Он увидел Арни в новостях, – ответил папа. – Как он бьет машины, забирается на столбы и людей пугает. Говорит, видео разлетелись по всему интернету.

– Вот как? – сказала мама. – И?..

– Крейвен считает, что Арни потрясающий монстр. Он смотрел, как мы его уводим, и узнал меня. Потому и позвонил. Он хочет, чтобы Арни сыграл в его новом ужастике «Липучка выделки не стоит».

– Что-о? – Мама аж подскочила. Мы с Лиссой обалдело переглянулись.

– Крейвен назвал Арни «Зверь-Липучка», – сказал папа. – Он рассчитывает забабахать целую серию про него и срубить миллионы.

– УР-Р-РА-А-А! – завопила мама, и они с папой крепко обнялись. Мы с Лиссой дали друг другу пять.

– Мы спасены! – провозгласила мама. – Прощайте, проблемы с деньгами! Мы спасены!

Папа повернулся ко мне.

– Эми, выпусти Арни из комнаты. Он станет звездой!