ПОЛНОЕ ИЛИ ЧАСТИЧНОЕ КОПИРОВАНИЕ БЕЗ УКАЗАНИЯ ГРУППЫ И ПЕРЕВОДЧИКОВ — ЗАПРЕЩЕНО! ПОЖАЛУЙСТА, УВАЖАЙТЕ ЧУЖОЙ ТРУД!

Данная книга не несёт в себе никакой материальной выгоды и предназначена только для предварительного ознакомления! Просьба удалить файл с жёсткого диска после прочтения. Спасибо.

Переведено для группы: The House of Fantasy Love

Переводчик: Виктория Котова

Бета и оформитель: Анастасия Гузанова

Идти позорной дорогой с похмелья на работу само по себе было адом. Но то, что посреди улицы её подстерегли трое перевёртышей, ещё больше втянуло Бри в водоворот «Я хочу свернуться калачиком и умереть». Слышались автомобильные гудки. Каблуки цокали по тротуару. Мимо проносились машины. От каждого звука хотелось плакать. Боже, она сейчас презирала шум. И свет. И людей. И парню перед ней действительно нужно говорить так громко?

Бри Дуайер вздохнула, пока гиена болтал без умолку, его улыбка была тёплой и вежливой, он пытался казаться хорошим парнем. Она давно усвоила, что «милый» и «хороший» — это разные вещи. В нём не было ничего хорошего. А исходила угроза — и не в сексуальном смысле. У него был тёмный змеиный взгляд, который заставил её подумать о том самом человеке, которого, по его словам, он искал. Три гиены ни разу не вторглись в её личное пространство, не утратили расслабленной позы и дружелюбных улыбок. Умно. Потому что знают, каждый магазин по обе стороны этой улицы принадлежит её альфе, Винни Деверо. Кроме того, большинство членов её прайда работали в этих магазинах. Если гиены допустят оплошность, это заметят, и парней окружат. Что было бы забавно для неё, но не для них.

Как правило, люди старались избегать таких, как она. Кошки манулы были неприятными. Непредсказуемыми. Капризными. Дерзкими. А ещё они один из сильнейших — в своём весе — видов перевёртышей. Хотя её вид ненамного крупнее домашней кошки в облике животного и имел тело безобидного на вид мехового шарика, они обладали беспрецедентной свирепостью, которую некоторые называли демонической.

Лично Бри думала, что это немного грубо.

Они же не убивали ради забавы. И не беспокоили вас, пока вы не беспокоите их. Но в противном случае, они перейдут в атаку с рычанием, шипением, нечестивым проявлением чистой ярости, не задумываясь о том, крупнее, сильнее, вооружены ли их враги или их сопровождает подкрепление. И что в этом плохого?

Болтливая гиена вздохнул. Он представился как Джон Джонс, но она не поверила, что это его настоящее имя.

— Ты меня не слушаешь, да? — спросил он, его серо-стальные глаза сверкнули лёгким раздражением.

Бри нахмурилась. Она выглядела так, будто была в состоянии поддерживать беседу? Очевидно, да. Что ж, это хорошо. Может, её коллеги не заметят, что она умирает внутри.

— Слушала. Сначала, — ответила она. — Но потом мне стало скучно, потому что ты продолжал повторять вопросы, на которые я уже ответила.

Кроме того, было довольно сложно сосредоточиться, когда голову словно зажали в тиски. И её не особо интересовал предмет обсуждения. Как и её внутреннюю кошку. Кошка расхаживала взад-вперёд и хлестала пушистым хвостом.

— Ты не ответила правдиво на мои вопросы, — сказал он. — Я заверил, что не причиню Пакстону вреда. Но ты отказываешься сказать, где я могу его найти.

— Нет, ты отказываешься слышать, что я говорю: Он мёртв.

— Как ты можешь быть так уверена, когда нет трупа?

— Потому что за последние четыре года о его существовании не было ни слуху, ни духу.

До этого был постоянный поток историй об извращённом дерьме, которым занимался Пакстон с тех пор, как стал одиночкой. В основном он работал наёмным убийцей, но не простым снайпером. Нет, он жестоко обходился со своими целями. Все кошки манулы безжалостны, но Пакстон? В его кровожадности были жестокие, садистские черты.

— Люди, которым нравится убивать, обычно просто так не останавливаются.

— Верно, — признал Джон. — Но думаю, что так и случилось. Я думаю, он отказался от того образа жизни ради единственной вещи на земле, которая для него что-то значит. Его истинной пары. Ради тебя.

Осколок боли пронзил её грудь. Предполагалось, что найти предназначенную тебе пару будет чем-то радостным, то, что стоит отпраздновать. Ты не должна его бояться. Ты не должна испытывать облегчение от того, что он мёртв. Ты не должна быть в паре с кем-то настолько ужасным — с кем-то, кто никогда не смог бы полюбить тебя или стать для тебя опорой.

— Если бы я что-то значила для него, он бы не бросил меня, — сказала она. — Пакстон ни о ком не заботился.

— Ты была ребёнком, когда он стал одиночкой. Тебе было одиннадцать лет. Слишком молода, чтобы он мог заявить права. Сколько тебе было лет, когда ты впервые почувствовала, что он твоя пара?

Ей едва исполнилось пять. Открытие потрясло и её саму, и кошку. Не нужно быть омегой, вроде Бри, чтобы почувствовать в нём что-то неправильное. Пакстон тоже знал, что они пара. Тогда она не понимала, как кто-то такой холодный и пустой может чувствовать присутствие своей истинной пары. Но, как позже указал Винни, Пакстон не испытывал такие вещи, которые блокировали частоту парной связи, как страхи, неуверенность в себе или неуверенность в завтрашнем дне.

— Тебе, должно быть, тяжело иметь истинную пару, у которого так много тьмы внутри, — сказал Джон, когда она не ответила на вопрос.

Пакстон не был тёмным внутри. А был пустым. Абсолютно пустым. Как омега, она могла читать эмоции человека через прикосновение. И от Пакстона чувствовала лишь ледяную апатию, от которой у неё мурашки бегали по коже. И она часто задумывалась, неужели другая половина её души настолько лишена эмоций. Возможно, её покойные родители были правы, когда говорили, что его природа не отразится на ней, что он просто был устроен иначе или что его мозг пострадал из-за трудных родов. Но некоторые люди из прайда считали, что Бри должна разделить часть его «тьмы» только потому, что она была его истинной парой. Бри не была близка со многими людьми, но те, кто был ей дорог, так не думали — это всё, что имело для неё значение.

— Уверяю, я никому не открою его местонахождение, — сказал Джон. — Тебе нет необходимости защищать его от меня. Я просто хочу с ним поговорить.

— Тогда найми экстрасенсов — может, они помогут тебе пообщаться с его призраком или что-то в этом роде. А сейчас у меня куча дел, так что… — Крепче сжимая сумочку, она прошла мимо них.

— Хорошего дня, мисс Дуайер, — крикнул Джон.

Бри не оглянулась, когда ответила:

— Ага. — Зачем ему тратить время на поиски мертвеца, она не знала. Ей также было все равно.

Пакстон Кейдж был мёртв. Мёртв.

Если она повторит это себе много раз, то, возможно, даже полностью поверит.

Стоя за прилавком ювелирного магазина, Бри разговаривала со львом, который хотел купить ожерелье для своей пары. За последний час он выбирал между двумя. Всякий раз, когда казалось, что он близок к какому-то одному, снова просил прикоснуться к другому. Политика магазина заключалась в том, что из витрины одновременно можно было доставать только один лоток, поэтому ей приходилось неоднократно заменять один другим. Такое себе удовольствие. Всё ещё чувствуя последствия похмелья, она понятия не имела, как ей удавалось так долго не засыпать. Она подумала, было бы так плохо вздремнуть в своём шкафчике — эй, она спала и в более неудобных местах. В тот момент, когда пришло время закрываться, она была вне себя. Она работала в «Горшок с золотом» с восемнадцати лет. Это элегантное и привлекательное заведение с рассеянным освещением, хрустальными люстрами, золотыми шёлковыми драпировками, ювелирными изделиями в рамках и сверкающими белыми стенами с золотой отделкой. Бриллианты, сапфиры, рубины, опалы, изумруды — повсюду были побрякушки, мерцающие под ярким освещением. В магазине продавались все виды ювелирных изделий, от браслетов, серёжек и колец до запонок и часов. Некоторые изделия были простыми, но элегантными. Некоторые дешёвыми и смешными. Другие были яркими и дорогими.

Изделия находились в круглых стеклянных витринах, а также на турникетных дисплеях возле настенных зеркал. На некоторых декоративных витринах были представлены шарфы и блёстки, любезно предоставленные её продавцом и хорошей подругой Элль — детищем вчерашнего плана «приготовим маргариту», которая также приходилась единственной дочерью Винни. Искренне завидуя тому, что у рыжей не было похмелья, Бри бросила на неё короткий взгляд. Элль прервала разговор с Грегом, охранником магазина, и незаметно показала ей средний палец. Бри фыркнула.

Рядом со службой поддержки, которой руководил Джеймс Деверо, брат Винни, стоял ящик с коллекционными статуэтками. Пара Джеймса, Валентина, управляла магазином. В данный момент она разговаривала с покупателем в другом конце демонстрационного зала — с человеком, который понятия не имел, что магазином управляют перевёртыши. Поскольку кошки — манулы настолько полностью погрузились в мир людей, практически все перевёртыши не обращали внимания на существование её вида.

Их собратьев-животных называли кошками палласа, но перевёртыши называли себя манулами. Они не претендовали на территории, но члены их прайда часто жили и работали в тесном сотрудничестве. Большая часть её прайда проживала поблизости в двух многоквартирных зданиях и домах, все из которых принадлежали Винни.

Работа в ювелирном магазине была не особенно захватывающей, но ей нравилось иметь работу, где не нужно было думать по возвращению домой. Она могла расслабиться, отключиться и забыть о магазине до следующего возвращения на работу. Ей нравилось. Нравилось, что в её жизни было немного «простоты». По мнению Бри, «простоту» часто недооценивали. Не многим людям посчастливилось сказать, что им нравятся все их коллеги, но семья Деверо потрясающая. Мать Пакстона — сестра Винни и Джеймса, поэтому большая семья приняла Бри в момент, когда поняла, что она истинная пара Пакстона. Они сплотились вокруг неё после смерти матери Бри, когда ей было семь, точно так же, как когда умер её отец, когда ей было восемнадцать. Кроме родителей, у Бри не было других кровных родственников в прайде, но они ей и не были нужны — не с Деверо за спиной.

Не отрывая взгляда от ящика с украшениями, стоящего перед ним, лев почесал щетинистую челюсть.

— Я не могу решить.

Ну, да, она заметила.

Он взглянул на другой ящик через стекло прилавка.

— Могу я ещё раз взглянуть на ожерелье с опалом? — спросил он, указывая на третий вариант, который также был первым изделием, которое он рассмотрел и отказался от него.

Сохраняя яркую улыбку одним усилием воли, Бри сказала:

— Конечно. — Она вернула ящик и заперла стеклянную витрину. Как только Бри осторожно поставила второй ящичек на стойку, входная дверь распахнулась, впустив поток уличного шума.

— Привет, Алекс, рад, что ты вернулся, — поприветствовал Грег.

Сердце Бри взволнованно подпрыгнуло, и она вскинула голову. Бри не могла не любоваться новоприбывшим. У него была неторопливая походка. Каждый шаг был медленным, плавным и контролируемым, с небольшим покачиванием плечами.

Александр Деверо — сын Джеймса и Валентины, совладелец магазина — ходил и разговаривал со спокойствием человека, который был абсолютно уверен в себе и своём месте в мире. Он был высокомерен, но не зациклен на себе. И просто знал себе цену и ценил себя.

Честно говоря, один взгляд на него подтолкнул бы любую женщину к мысли «Мне нужно провести время с вибратором». Да, была причина, по которой в доме Бри нередко садились батарейки.

Задумчивый, настороженный взгляд Алекса сканировал магазин. Когда эти две бездонные лужи тёмных чернил упали на неё, тело Бри отреагировало — нет, растаяло. Тьфу. Мало что было более раздражающим, чем испытывать такое сильное влечение к человеку, которого ты никогда не сможешь заполучить.

Она быстро улыбнулась ему, а затем снова переключила внимание на своего покупателя, который пристально изучал ожерелье с опалом. Алекс не обиделся бы, что она не поздоровалась с ним. Он не здоровался. И не прощался. И плевать хотел на воспитанность. Или извинения. Он не любил светские беседы или церемониться. Он редко улыбался или смеялся. Он мог быть прямым, как пуля, и беззастенчиво грубым. Но Бри нравилось, что он говорил то, что имел в виду, и имел в виду то, что говорил.

Она слышала, как родители тепло приветствовали его и расспрашивали о поездке. Он часто месяцами бродяжничал один — это было типично для его вида. Он не манул, как его отец, а пошёл в свою русскую мать. Алекс был ещё более свирепым, чем Бри. Был тем, кого часто называют «дьявольское отродье». Когда он был дома, то обычно заходил в магазин не чаще раза в неделю. Когда ему нужно было чем-то заняться, он исчезал в своём кабинете в задней части магазина. Что было на самом деле обидно, потому что если бы он был в зале, это наверняка привлекло бы женщин.

В нём шесть с лишним футов чистой мускулатуры. Мускулы, которые изгибались и бугрились под оливковой, покрытой татуировками кожей. Очень мужественное лицо с сильной линией подбородка и высокими скулами. Его короткие гладкие волосы были такого тёмно-каштанового цвета, что казались почти черными. Чёрт возьми, даже его стандартное «пустое» выражение лица, казалось, работало на него. Она слышала, как не одна женщина говорила, что это просто заставляло её хотеть растопить его жёсткую внешность. Да, он без усилий заводил женщин. Но у него были только быстрые связи. Он никогда не ходил на свидания и не делал приятелей по постели частью своей жизни. Многие думали, что именно они смогут изменить его и залечить рану, которую он получил после потери своей истинной пары семь лет назад. Он не чувствовал притяжения парной связи до тех пор, пока Фрея — относительно незнакомая ему женщина — не умерла прямо у него на глазах. Насколько это было дерьмово?

Долгое время Бри думала об Алексе как о кузене. Только когда ей исполнилось четырнадцать, она влюбилась. Она на двенадцать лет моложе и, естественно, тогда не попадала в поле его зрения. За последние годы ситуация изменилась, но он, казалось, ничего не собирался с этим делать. Жаль.

— Мне действительно нравятся оба ожерелья, — сказал лев. — Но есть что-то в опаловой подвеске, что просто бросается в глаза.

— Я понимаю, что вы имеете в виду, — сказала Бри. Она быстро улыбнулась Валентине, когда женщина присоединилась к ней за прилавком и начала рыться в одном из ящиков.

Лев потёр затылок.

— Я просто хочу подобрать для неё идеальный вариант, понимаете. Она омега, как и ты. Как и наша дочь, которой шесть лет. Она изо всех сил старается держать себя в руках, но у неё это получается лучше.

Бри помнила, каково познавать мир до того, как научилась закрываться. Это похоже на обнажённый нерв. Каждый раз, когда ты прикасаешься к человеку, энергия его эмоций захлёстывает тебя. Не было кнопки выключения. Ты либо блокировала это, либо нет. Омеги считались бьющимся сердцем прайда. Хотя они и не были эмпатами, были эмоциональными целителями. Омеги могли читать и извлекать эмоции, но не испытывали эти эмоции вместе с ним — точно так же, как врач распознал бы симптомы инфекции и вылечил её, но не почувствовал бы боли своего пациента. Поглощение положительных эмоций было похоже на мысленную порцию эспрессо. Поглощение негативных эмоций вызвало внезапный приступ того, что она могла сравнить только с сильной изжогой.

— Я предполагаю, что ты главная омега своего прайда, — сказал лев.

Бри покачала головой.

— Нет.

Он нахмурился.

— О. Я чувствую, что ты очень сильная, поэтому просто предположил…

— Эта должность меня не интересует. Это очень тяжёлая работа.

— Могу себе представить, — сказал он, прежде чем снова посмотреть на ожерелье.

Главной омегой была Дэни, которая занимала эту должность почти десять лет. Поэтому она помогала юным омегам научиться блокировать эмоции, обучала подростков контролировать дар, учила взрослых омег давать советы людям, организовывала мероприятия прайда и праздники и регулярно встречалась с альфой, чтобы держать его в курсе эмоционального благополучия прайда.

Честно говоря, Бри считала себя дерьмовой омегой. Чтобы преуспеть в этом, нужно быть дружелюбной, оптимистичной, внимательной и тактичной. Бри не обладала ни одним из этих качеств, и никто никогда не смог бы описать её как «утешающую». Люди не шли к Бри, если хотели, чтобы вокруг них суетились. Они обращались к ней, если хотели жестокой честности, чтобы кто-то просто выслушал или помог составить план мести.

— Моя пара неравнодушна к опалам, поэтому я думаю, что она предпочла бы этот, — сказал лев.

— Это её камень? — спросила Бри.

— Нет, они ей просто нравятся.

Пульс Бри участился, когда Алекс проскользнул за прилавок и бочком подошёл к Валентине. Он был так близко, что его тёмный аромат — цитрусовых, тлеющего дерева и бархатистого мускуса — окутал её и взбудоражил гормоны.

Лев прикусил внутреннюю сторону щеки.

— Не могли бы вы примерить ожерелье, чтобы я мог посмотреть, как оно выглядит на шее?

В этом не было ничего необычного.

— Конечно, — согласилась Бри.

— Я застегну его, — сказал Алекс… Нет, он заявил. Его прокуренный голос любителя виски обволакивал кожу и воспламенял чувства. Он всегда говорил низким голосом. И всё же в нём всегда чувствовалась чистая мощь.

Бри натянуто улыбнулась.

— Всё в порядке, но спасибо. — Ей не следовало встречаться с ним взглядом. Ошибка новичка. В ту секунду, когда они посмотрели друг другу в глаза, сексуальное напряжение ожило… как и всегда. И они оба проигнорировали его… как и всегда.

Он взял ожерелье у льва, встал у Бри за спиной и откинул в сторону её волосы. Кончиками пальцев он коснулся её затылка, когда надевал украшение, и электрические искры заплясали по коже, заставляя волоски там встать дыбом. Бри почувствовала, как тяжесть опалового кулона опустилась на несколько дюймов ниже впадинки под ключицей.

— Вдали оно выглядит лучше, — сказал лев.

— Так всегда с украшениями, — сказала она ему.

После ещё небольшого раздумья лев, наконец, остановил свой выбор на опаловом ожерелье. Бри потянулась, чтобы снять его, но тёплые руки мягко отбросили её ладонь.

— Я сниму. — Кончики пальцев Алекса снова пощекотали кожу, когда он отстегнул цепочку, а затем уложил её волосы на место. Передавая ей ожерелье, его губы коснулись её уха. — Я хочу увидеть тебя в своём офисе, прежде чем уйдёшь. — С этими словами он ушёл.

Она мысленно застонала. Бри безумно хотела пойти домой и завалиться спать.

Едва сдерживая вздох, она аккуратно упаковала украшения, пока лев доставал кредитную карточку из кошелька. Используя терминал, она пробила покупку, а затем упаковала её. В тот момент, когда дверь за львом закрылась, оставив магазин пустым от покупателей, Валентина повернулась к Бри.

— Впечатляет, что ты не набросилась на большого кота, — сказала она со своим сильным русским акцентом. — Нерешительные люди раздражают меня. Он слишком слаб, чтобы быть львом. Ты знаешь, я презираю слабость.

Джеймс кивнул.

— Да, мы знаем. Ты часто напоминаешь нам об этом.

Совершенно верно.

— Он просто хотел приобрести идеальный подарок для своей пары. Я не могу винить его за это.

— Что ж, я аплодирую тебе за то, что ты не схватила его за горло, — сказала Элль. — Ты замечательно умеешь сохранять спокойствие.

Бри улыбнулась.

— Я унаследовала эту черту от отца.

Джеймс фыркнул.

— Твой отец, упокой Господь его душу, не сохранял спокойствия. Он вёл себя спокойно и утверждал, что простил людей, которые вывели его из себя. Затем мог прострелить лодыжку твоему бывшему мудаку со своего балкона.

— Это был несчастный случай — он чистил пистолет. — Бри посмотрела на Элль. — Это ты заслуживаешь аплодисментов. Ты схватила того человека с липкими пальцами раньше, чем Грег даже приблизился к нему, и ты сделала это, отвечая на звонок.

Элль пожала плечами.

— Когда ты человек, который с детства ежедневно смотрел в глаза антихристу, тебя мало что может смутить.

Джеймс вздохнул, глядя на свою племянницу.

— Дэмиан не антихрист. И, может быть, ты могла бы немного больше любить младшего брата.

Элль одарила его бесстрастным взглядом.

— Зло не отвечает на любовь. Оно знает только тьму.

Джеймс махнул рукой.

— Неважно.

После того, как они ловко выполнили обычную процедуру закрытия магазина, все забрали свои вещи из комнаты отдыха. Попрощавшись, Бри направилась в офис Алекса. Она постучала в дверь, услышала его грубое приглашение и вошла внутрь. Он сидел в кожаном кресле за своим столом, закинув одну ногу на бедро другой. Выглядя невозмутимым и расслабленным, он смотрел на неё так пристально, что это нервировало.

Бри выгнула бровь.

— Ты хотел меня видеть?

— Закрой дверь. — Чёрт возьми, этот властный тон поразил её прямо в самое сердце.

Она закрыла дверь, не отводя взгляда от Алекса… потому что отводить взгляд от такого опасного хищника, когда находишься на его прицеле, было бы просто чертовски глупо. Манулов никогда нельзя назвать выдающимися членами сообщества перевёртышей, но росомахи? Ну, они воровали, лгали, играли в азартные игры и затевали драки из-за чистой ерунды. Почему? Потому что могли. Определённо бесстрашные, они сражались до победного и были известны своей яростью берсерков. Не стоит злить росомаху, если у вас нет болезненного интереса, быть бесцеремонно избитым до полусмерти. Учитывая непревзойдённый масштаб их безумия и тот факт, что они легко выиграли бы награду «Самый садистский палач года», неудивительно, что Винни использовал Алекса в качестве стража. Однако он отклонил предложение альфы вступить в его ряды, заявив, что ему не нужен официальный статус, чтобы чувствовать себя значимым. Алекс был дикой картой, но следовал примеру Винни. До некоторой степени. Она подозревала, что Алекс никогда не будет по-настоящему предан кому-либо, кроме той, кого выберет себе в пару.

Прямо сейчас она изучала черты его лица, пытаясь понять, зачем он вызвал её, но он ничем не выдал себя. Говорят, что глаза — это зеркало души. Не в случае с Алексом. Хотя его тёмные омуты могли затвердевать или блестеть от эмоций, редко удавалось определить, что именно это была за эмоция.

Парень был настолько жёстко подконтролен, что она гадала, могут ли её омега-чувства распознавать его эмоции. Бри не читала человека без его согласия, ведь это вторжение в частную жизнь — тем более что, в отличие от других омег из прайда, она могла улавливать мысли людей, когда обращалась к их эмоциям. На самом деле это было не так весело, как казалось. Слышать чужой голос в своей голове раздражало каждую частичку её существа. Ей показалось, что острое перо злобно царапало слова в её сознании, звук был таким пронзительным, что она удивилась, как у неё не потекла кровь из ушей.

— Я слышал от Милы, что сегодня утром тебя перехватили трое парней возле парикмахерской, — сказал Алекс, имея в виду свою сестру. — Кто они?

— Я не знаю, — ответила она, надеясь поскорее покончить с этим, чтобы пойти домой, переодеться в пижаму и мирно умереть во сне. — Говоривший представился как Джон Джонс, но не думаю, что это настоящее имя. Он не представил своих друзей. Они были гиенами. Если они и часть клана, то не сказали, какого именно.

— Мила описала их мне, но они не кажутся знакомыми. Чего они хотели?

— Способ связаться с Пакстоном.

Алекс замер.

— Пакстоном?

Она кивнула.

— Джонс не купился на то, что он мёртв или что я не знаю его местонахождения.

— Они тебе угрожали?

— Нет. Они не были даже отдалённо нецивилизованными. Просто настойчивыми и раздражающими.

— Ты уже сообщила об этом Винни?

— Нет. Я позвоню ему позже.

Алекс побарабанил пальцами по столу.

— Желание гиен пообщаться с Пакстоном, говорит о них не очень хорошо. Я передал Грегу их описания, которые дала Мила. Если гиены появятся здесь, они не попадут внутрь. Если увидишь их снова, позвони. — Это было не что иное, как приказ.

Бри почти вздохнула. Она, честно говоря, не знала, почему он думал, что она склонится перед его волей и будет повиноваться. Будто он здесь главный. Когда дело доходило до рабочих вопросов, она делала, как он приказывал — в конце концов, он её босс. Но за пределами магазина? Не-а.

Кошачьи омеги не были слабыми и низкоранговыми. Они представляли собой равную смесь доминантности и покорности. И по причине, которую никто не мог объяснить, их никто не мог заставить подчиниться — даже альфы. Так что, да, она прекрасно могла постоять за себя против доминирующих мужчин. Однако Бри предпочитала не тратить силы на споры. Она часто просто кивала, делая вид, что соглашается с ними… а потом уходила и делала всё, что хотела. Было приятнее выиграть психологическую войну и заставить их головы взорваться. Поэтому она посмотрела Алексу прямо в глаза и солгала.

— Конечно.

Он прищурил тёмные глаза.

— Я серьёзно, Бри.

— Да, я чувствую это. И если это всё…

— Нет.

Её сердцебиение участилось, когда он поднялся на ноги. Деревянный пол даже не скрипнул под его ботинками, когда он направился к ней — каждый шаг был плавным, медленным и целеустремлённым. Затем он навис над ней, заставляя все нервные окончания трепетать в предвкушении. Ни разу в жизни она не испытывала такого мощного, опьяняющего влечения к другому человеку. Никогда её тело не ощущалось таким живым, как рядом с Алексом. Серьёзно, количество сексуальной энергии, которая танцевала между ними, было безумием. Но это всего лишь химия, да? Это пройдёт. Влечение со временем угаснет, верно?

— Я слышал, что между тобой и Матео что-то произошло, — сказал он. — Вы двое, вроде как, поссорились, в результате чего он уехал из города на неделю, и с тех вы не разговаривали. Что случилось?

У Бри скрутило живот, она согнула пальцы. И считала Матео близким другом, но после того, что сделал две недели назад… Чёрт возьми, её кошка не могла даже взглянуть на него без желания выцарапать глазные яблоки и топтать их, пока они не лопнут. Преступление Матео не прозвучало бы так плохо для человека. Но для перевёртыша это было тотальным предательством, из-за которого его бы изгнали из прайда. Однако она ни единой живой душе не рассказала, что он сделал. Он заслуживал расплаты, но отчасти она сочувствовала ему. Она знала, каково хотеть кого-то, кого не можешь получить. Знала, как больно видеть его с другими. Знала, как легко обманывать себя верой, что однажды он захочет, чтобы ты вернулся. Кроме того, какой смысл в изгнании Матео из прайда, когда — без ведома Алекса и большинства членов прайда — она планировала уйти сама?

Кроме того, она тоже совершала ошибки, потому что не смогла увидеть, насколько глубоки чувства Матео к ней. Бри знала, что его влечёт к ней, но не думала, что это нечто большее, пока он с горечью не бросил факты ей в лицо. Она узнала бы об этом намного раньше, если бы не был всегда таким настойчивым, чтобы она не читала его эмоций. Дерьмовая ситуация преподала ей ценный урок — держаться за того, кого ты не можешь заполучить, может плохо кончиться. И поэтому она пообещала себе, что оставит любую надежду на то, что Алекс когда-нибудь будет её. Она не хотела становиться ожесточённой и извращённой, как Матео.

— Вы двое были друзьями долгое время, — продолжил Алекс. — Такая крепкая дружба просто так не распадается без веской причины. О чём вы двое спорили?

— Спроси его.

— Я спрашиваю тебя, но ты уходишь от ответа. Почему бы просто не сказать мне?

Потому что он выбил бы все дерьмо из Матео, точно так же, как выбивал все дерьмо из любого другого парня, который расстраивал её на протяжении многих лет. Кроме того…

— Зачем мне тебе говорить? Мы не друзья. Мы не доверяем друг другу.

— Мы не друзья, нет. Мы нечто большее. Я думаю о тебе как…

— Не говори, что считаешь меня «семьёй», потому что это было бы огромной долбаной ложью. Или ты слишком слаб, чтобы признать это?

Алекс стиснул зубы. Этот разговор вообще не входил в его список желаний. Сколько раз он слышал, как его родственники называли Бри «семьёй»? Слишком много, чтобы сосчитать. Было время, когда он чувствовал то же самое. Он не был уверен, в какой момент всё изменилось, или это случилось постепенно, но она права — он не думал о ней как о семье. Больше нет.

Правда? Кошка соблазняла его каждым вздохом. Всё в ней искушало его. Притягивало его. Подстрекало его. Он постоянно напоминал себе, что она истинная пара его кузена, что она на двенадцать лет моложе, что она больше подходила кому-то вроде Матео. Но ни одна из этих вещей не имела ни малейшего значения для него или его зверя. И его члену тоже было всё равно — он всегда был твёрдым, как чёртов камень, рядом с ней.

На самом деле, Алекс сомневался, что какой-нибудь чистокровный мужчина осудил бы его за это. Бри Дуайер была такой же хорошенькой и сияющей, как побрякушки, которые окружали её ежедневно. Она была самой красивой женщиной, которую ему доводилось видеть. Но было бы ошибкой смотреть на её потрясающую внешность и предполагать, что в голове у неё ничего нет — ум у неё столь же острый, как и язык.

Он хотел смотреть прямо в её полуприкрытые ярко-голубые глаза, пока бы двигался внутри неё. Хотел увидеть, как этот аппетитный ротик плотно обхватит его член, а её блестящие каштановые волосы с золотистым отливом рассыплются по его бёдрам. Хотел закинуть эти длинные, гладкие ноги себе на плечи, пока будет есть её.

И что он мог бы сделать с этой задницей…

Честное слово, от одного вида её походки ему хотелось погрузиться в Бри. Она держалась с убийственной уверенностью, всегда казалась такой сдержанной и недоступной: голова поднята, спина прямая, руки грациозно размахиваются, бёдра слегка покачиваются из стороны в сторону.

Алекс глубоко вздохнул. Аромат Бри растёкся по его телу. Манго, грейпфрут и кокосовое молоко. Он скучал по нему. Он всегда ловил себя на том, что жаждет большего.

Издав кокетливый звук, его внутренний зверь прижался к его коже, чтобы быть ближе к ней. Зверь был капризным, угрюмым созданием, но превращался в чёртову кокетку всякий раз, когда она была рядом. Ему было плевать, что она истинная пара Пакстона или что Матео подходит ей лучше. Зверь увидел зрелую, свободную женщину и счёл её честной добычей. Алекс не был уверен, что могло стать причиной разрыва между ней и Матео. Они дружили так, как немногим, и именно поэтому часть прайда подозревала, что в конечном итоге они запечатлятся друг на друге. Алекс подготовил себя к этому. Он часто говорил себе, что прекрасно справится. Повторял, что не разделяет собственнических чувств зверя к ней.

Он лгал.

Алекс не был антисоциальным, но у него была низкая потребность в социальных контактах. Ему нравились тишина и одиночество. Но в Бри было что-то… успокаивающее. Может быть, потому, что он чувствовал к ней своего рода родство — они оба знали, каково наплевать на человека, который появился на свет только ради тебя.

Незадолго до смерти Фрея навещала своих родственников в его прайде. Когда он впервые встретил её, у него не было прилива эмоций, не было принуждения быть рядом с ней, не было ноющего подозрения в глубине души, что она может быть его истинной парой. Его влекло к ней, но он не реагировал, потому что они оба были связаны с другими людьми. Он не мог сказать, что горевал по ней так же, как её семья и парень, ведь он не знал её. И почти не разговаривал с ней до той ночи, пока в машину Грега не врезались сзади, когда они все возвращались домой из клуба перевёртышей.

Алекс сильно ударился головой и потерял сознание. Когда он очнулся, обнаружил, что и Грег, и другой член прайда без сознания. Но Фрея… почти всё её тело вылетело через переднее стекло машины — она не была пристёгнута ремнём безопасности. Алекс проверил её. По звуку слабого сердцебиения и поверхностного дыхания он понял, что она умирает. Ей удалось открыть глаза и посмотреть на него. Именно тогда — пока он был ошеломлён и контужен — он почувствовал притяжение парной связи. Но затем жизнь исчезла из её глаз, и притяжение исчезло вместе с ней.

Если бы они были парой, он мог бы влить силу в её организм через их связь. Возможно, мог бы спасти её. Вместо этого он смог только наблюдать, как она умирает. Естественно ли, что ему плевать на Фрею, учитывая, что он её не знал? Вероятно. Но он не мог избавиться от ощущения, что должен был испытывать к ней хоть какие-то эмоции, что должен был, по крайней мере, чувствовать себя обязанным быть рядом с ней. Но он не чувствовал. Единственной женщиной, которая интересовала его за всю жизнь — Бри.

Алекс восхищался не многими людьми, но восхищался Бри Дуайер. Жизнь наносила ей удар за ударом, но она никогда не сдавалась и не падала духом. На протяжении многих лет он наблюдал, как она растёт, взрослеет и крепнет — у женщины был стальной хребет. С её непривычным отношением к жизни она не была типичной мягкой омегой. Она двигалась в такт собственному ритму «да и плевать». Любая попытка заставить её подчиниться часто приводила к отсутствующему взгляду. На Алекса она так часто смотрела.

Способности омеги в Бри были слабыми в детстве, но это изменилось, когда она достигла половой зрелости. На данный момент она сильнее Дэни — это, как он знал, поняли в начальной школе. Тем более что омеги не прекращали набирать силу до тридцати пяти. Сила Дэни была максимальной, но сила Бри ещё могла расти. Весь прайд знал, что Бри должна быть главной. Все больше и больше людей инстинктивно обращались к ней за помощью — для них вполне естественно обращаться к сильнейшей омеге. Он знал, что Бри не хотела эту должность, но у неё, возможно, не было выбора. Её кошка не так долго будет терпеть приказы слабой омеги.

Бри вздохнула.

— Так и думала, что ты не признаешь, — сказала она гораздо спокойнее, чем выглядела. Но это Бри. Она ни на что открыто не реагировала. Не кричала, не кидалась всяким дерьмом и не тыкала пальцами. Она говорила без интонации, глядя на тебя с блеском в глазах, который заставлял тебя заходить слишком далеко. И вот когда зайдёшь, она безжалостно испортит твоё лицо.

Алекс, конечно, не стал бы испытывать её. Он росомаха и мог сразиться с манулом. Это не означало, что он хотел. Их животные были милыми на вид с небольшим налётом странности. Но переизбыток меха был не более чем пушистым плащом, скрывавшим тревожащую реальность того, что они живое воплощение безумия.

— Что ж, я бы сказала, что на этом мы закончили, — заявила она.

— Мы не закончим, пока ты не заполнишь пробелы. Сейчас я в таком же замешательстве, как и тогда, когда ты вошла сюда.

Она натянула на лицо надменное выражение.

— Похоже, это не моя проблема.

Можно сказать, что это странно, но взгляд принцессы на крестьянина вызвал у него желание нагнуть её над офисным столом. Его член дёрнулся, от одного только представления. Его чертовски раздражало, что она выглядела совершенно невозмутимой из-за внезапного сексуального влечения, охватившего его. Его тело было горячим, твёрдым и изнывающим. Она была непоколебима. Все это задело его звериное самолюбие.

Нуждаясь в какой-то реакции с её стороны, Алекс спросил:

— Ты никому не рассказывала, не так ли?

Она нахмурилась.

— Что именно?

Он опустил взгляд на её губы.

— Что я точно знаю, насколько чертовски сладки эти губы на вкус.

Бри замерла. За годы, прошедшие с тех пор, как это случилось, он ни разу не заговорил о поцелуе. Никогда. Она тоже, потому что знала, что он сожалеет.

— Ах, это, — беззаботно сказала она, решив вести себя невозмутимо.

Он моргнул.

— Это?

Ну, честно говоря, в этом не было ничего особенного — той ночью не только они позволил себе несколько украденных поцелуев. Это была вечеринка в честь её восемнадцатилетия. Большая часть прайда была пьяна. Бри заметила, что Алекс наблюдает за ней. Чем больше он пил, тем более заметно это было. Вскоре после того, как она закончила медленный танец с другим парнем, Алекс незаметно затащил её в тёмный угол и накрыл её рот своим.

— Почему ты никогда никому не рассказывала? — спросил он.

Ну, она была ужасно смущена тем, что он оттолкнул её после этого, будто она была в огне. Впрочем, Элль знала об этом, поскольку застукала их. Но ему не нужно этого знать.

— Это не казалось мне важным, — ответила Бри.

— Не казалось важным? — оскорблённо повторил он.

Она заставила себя небрежно пожать плечами.

— Это был просто поцелуй.

— Это было больше, чем поцелуй. Я отчётливо помню, как ты каталась на моём бедре, пока не кончила. Или забыла эту часть?

— Нет, не забыла. А ещё не забыла, как быстро ты исчез потом. О, и ещё помню, как ты оттолкнул меня, будто это я бросилась тебе на шею или что-то в этом роде.

— Тебе было всего восемнадцать. Слишком молода для того, что я хотел. — Его глаза потемнели, и в них вспыхнул огонёк. В них промелькнуло что-то, от чего у неё скрутило живот. — Я хотел задрать твоё маленькое платье, войти в тебя и трахать у стены, пока ты не закричишь от страсти.

— Правда? Как ванильно с твоей стороны.

На его лице промелькнуло удивление. Он ожидал, что она, что, покраснеет, заикнётся и отведёт взгляд? Бри вздохнула.

— Послушай, мы все совершаем безумные поступки, когда разбиты…

— Ты думаешь, я был разбит? Будь так, ты бы провела остаток вечеринки с моей спермой внутри себя.

Она действительно хотела, чтобы её женские части перестали покалывать каждый раз, когда он говорит подобные вещи. Она винила его глубокий, хрипловатый голос — он был самим обольщением.

— Это при условии, что я позволила бы этому зайти так далеко.

— О, это именно то, что произошло бы, будь я разбит той ночью, малышка — не думай иначе. Ты всё ещё издаёшь тот хриплый звук прямо перед тем, как кончить?

— Возможно. — Она скрестила руки на груди. — Есть ли причина, почему мы вспоминаем о том, о чём тебе нравится притворяться, что этого не было? Конечно, я понимаю, почему тебе нравится хранить воспоминания в запертом ящике на задворках своего сознания. Я имею в виду, как ещё ты собираешься продолжать убеждать себя, что я для тебя просто семья?

Стиснув зубы, он опустил голову так, что их рты оказались всего в нескольких дюймах друг от друга.

— Ты хочешь, чтобы я это сказал? Ты хочешь, чтобы я признался, что дрочил на тебя больше раз, чем могу сосчитать? — Его ноздри раздулись. — Я хочу тебя. Хочу почувствовать, как твои внутренние мышцы сдавливают мой член. Я хочу смотреть, как ты взрываешься, пока я погружаюсь глубоко в тебя. Вот. Я сказал это.

Её страдающему от похмелья разуму потребовалось несколько секунд, чтобы обработать его слова. Когда смысл, наконец, дошёл до неё, чуть не покачнулась. Какого хрена? Нельзя было отрицать, что до сих пор это был очень странный день. Её мозги заработали бы по-настоящему при звуке его громоподобного признания, если бы не одно обстоятельство: он явно возмущался тем, что хотел её. Неплохо.

— Но ты ведь никогда ничего с этим не сделаешь, правда?

Он снова стиснул зубы.

— Одной ночи в твоей постели мне недостаточно. Я бы хотел большего. Я бы взял больше.

Её сердце подпрыгнуло. «Больше» могло означать многое — дружескую встречу, короткую, но интенсивную интрижку или даже что-то серьёзное. Каждая из этих возможностей показалась интригующей, но, очевидно, не Алексу, потому что…

— Ты так говоришь, как будто это плохо.

— Я видел тебя с парнями, Бри. Ты всегда обводишь их вокруг пальца, и у руля всегда ты — так ты поступаешь не намеренно, парни просто стремятся поступать по-своему. Я? Я же определённо не ведомый. Ты никогда не была связана с кем-то вроде меня, но ты видела, какие у меня отношения — неважно, случайные они или серьёзные, из меня никудышный партнёр. Чего бы потребовал от тебя такой человек, как я… Ты не готова к чему-то подобному.

О, теперь она ощетинилась и посмотрела ему прямо в глаза.

— Из нас двоих не готов именно ты. — Бри спокойно развернулась на пятках и вышла из офиса.

Выйдя из ювелирного магазина, она быстро зашагала по оживлённой улице, минуя продавцов тележек, переполненную автобусную остановку, узкие переулки и многие предприятия, принадлежащие прайду. Обычно она находила ароматы, доносившиеся из различных магазинов, несколько бодрящими — особенно ароматы выпечки, свежих цветов и кофейных зёрен. Не сегодня. Потому что она была раздражена. Если что-то и выводило её, так то, что кто-то указывал на её пределы. И вот этот засранец самонадеянно заявляет, что она «не готова» к тому, чего он от неё хочет… Боже, ей следовало просто дать ему пощёчину.

Не то чтобы он преувеличивал, когда говорил, что росомахи могут быть требовательными в отношениях. В целом они сложные существа. Когда дело доходило до их пар, они выводили навязчивость, назойливость, собственничество и властность на совершенно другой уровень. Единственное, что требовательнее партнёра-росомахи — это пара-росомаха. Они бродяги по натуре. И не задерживались надолго на одном месте или с одним партнёром надолго. Только притяжение их пары удерживало их на якоре. Они отдавали всего себя паре. Это звучало великолепно. Пока вы не задумались, что значит быть якорем росомахи. Им вообще не нравилось разлучаться со своей парой. Они буквально становились твоей чёртовой тенью — неоправданно покровительственной и невероятно собственнической тенью, которая обожала каждый волосок на голове своей пары, сводя её с ума.

В этом смысле росомахи лучше всего ладили с теми, кто угождает людям. Но, как часто ворчал её покойный отец, Бри была рождена на этой земле не для того, чтобы угождать. Она также была рождена на Земле не для того, чтобы разгребать дерьмо других людей, и дерьмо Алекса она тоже разгребать не будет. Он сдерживался, потому что не был готов к отношениям. Что неудивительно, поскольку, как правило, росомахи старались избегать их. Им не нравилось быть связанными.

То, что произошло с Фреей, могло даже усугубить его проблемы с обязательствами — она не знала. И никогда не узнает, он ясно дал понять, что не будет действовать так, как хочет. Что ж, это просто замечательно — прямо сейчас она была слишком зла на него, чтобы беспокоиться.

Шум уличного движения стих, когда она свернула к уютному домику. При одном взгляде на дом с его башенками, стальной крышей, симпатичным крыльцом и витражными окнами любое напряжение покидало её. Но не в этот раз, потому что один из членов прайда, Бенни, сидел у неё на пороге. Иногда, приходя домой, она обнаружила, что кто-то ждёт её, надеясь поговорить. Такова жизнь омеги.

Она мысленно застонала. Не то чтобы она не хотела помочь, просто не верила, что сможет. И опускать щиты всегда не весело.

Некоторые члены прайда приходили к Бри еженедельно, обращаясь с ней как со своим личным терапевтом. Другие просто появлялись, время от времени. Некоторые даже просили её использовать дополнительный аспект дара. Умение слышать мысли людей, подключаясь к их эмоциям, было не единственным, что отличало её от других омег. В то время как они могли только извлекать энергию из людей, Бри могла направлять в человека всплески успокаивающей энергии, даря ощущение покоя. Но поскольку она могла с такой же лёгкостью посылать в них негативную энергию, люди не доверяли этой способности.

Долгое время большинство членов прайда обращались за помощью либо к Дэни, либо к одной из четырёх других омег. Но в последнее время всё больше приходили к Бри. Это сильно бесило Дэни, но они мало что могли с этим поделать. Бри не могла отказать людям — не такая уж она стерва. Большую часть времени.

Справившись со своим внутренним беспорядком, вызванным Алексом, она пригласила Бенни к себе и повела на кухню. Такая хорошая омега, как Дэни, накормила бы его печеньем, усадила на диван и, возможно, включила бы расслабляющую музыку, причитая и суетясь, как наседка. Бри достала текилу из кухонного шкафа, жестом пригласила стража присесть за столик, а затем налила им обоим по рюмке. Да, ей тоже нужно выпить. Ничто так не нервировало её, как необходимость давать советы или утешать.

— Итак, что случилось? — спросила она Бенни.

Он поёрзал на стуле.

— Я никогда раньше не видел омегу. Мне всегда казалось слабостью, когда у тебя забирают твои эмоции, вместо того, чтобы просто посмотреть правде в глаза.

— Иногда люди не знают, что они на самом деле чувствуют по поводу чего-либо, потому что их восприятие окрашено гневом или другими ослепляющими эмоциями. Очищая организм от негативной энергии, я даю ясность ума. Эти эмоции вернутся, если в них есть хоть какая-то глубина, но часто этого не происходит, потому что, как только восприятие человека больше не затуманено, это освобождает его от всего этого дерьма. Но мне не нужно читать тебя или извлекать эмоции. Мы можем просто поговорить. И выпить пару рюмок — эта часть важна для меня. Всё, что ты мне скажешь, останется конфиденциальным.

— Даже от других омег?

— Если ты этого хочешь, конечно.

Он глубоко вздохнул.

— Хорошо.

— Хорошо. Теперь, почему бы тебе не начать с того, что бы рассказать мне, почему ты решил прийти сюда и испоганить весь мирный вечер, который я запланировала?

У него вырвался нервный смешок, а затем он залпом допил свою порцию.

— Ладно, поехали. Я расстался с Рене.

В этом нет ничего удивительного. Парень был серийным любовником. Он относился к женщинам с уважением, осыпал их подарками и расточал внимание. Но как только в игру вступил намёк на эмоции, он без колебаний разрывал отношения.

— Я не хотел, но всё равно это сделал, — продолжил он, ставя рюмку на столик. — Мы сильно поругались, и она сказала кое-что такое, что… ну, было больно, понимаешь? И теперь её отец охотится за мной, и, возможно, я потеряю работу, поскольку работаю на её бабушку. Послушай, я могу согласиться, что я ублюдок, но она ошибается, говоря, что я боюсь обязательств. Я не боюсь. Правда? — Он говорил не так уверенно.

На самом деле не требовалось быть психологом, чтобы разобраться в проблеме, но было так легко оставаться слепым к собственным проблемам.

— Я могу высказать тебе своё мнение, но если твои мысли не прямолинейны, ты, возможно, не сможешь понять, к чему я клоню. Ты можешь просто занять оборонительную позицию и уйти.

— Ну, делай своё дело. Дай мне ту ясность ума, о которой говорила раньше.

Бри потянулась и положила свою руку на его.

— Ты уверен? — Когда он кивнул, она опустила щиты. Мгновенно переменная эмоциональная энергия захлестнула её. Замешательство. Уныние. Жалость к себе. Возбуждение. Бри стиснула зубы, когда они проникли внутрь, вызвав острую колющую боль в левой части груди, жжение в горле и кислый привкус кислоты на языке. Хуже всего было ощущение слов, нацарапанных в голове, когда фрагменты его мыслей доходили до неё.

…ненавижу делать это…

…нужно ещё выпить…

…думаю, это работает…

Её боль, похожая на изжогу, утихла, и она снова подняла щиты, не осмеливаясь читать больше, чем его поверхностные эмоции. Дальнейшее проникновение в «эмоциональное сердце» человека может быть опасным, потому что это означало бы, что он почувствует энергию каждой отдельной эмоции в их наиболее ярком проявлении. Вибрации энергий были бы подобны удару электричества в сердце. Удар настолько мощный, что мог бы даже привести к остановке сердца. Нет, спасибо.

Морщины, прорезавшие лоб Бенни, разгладились. Он расправил плечи и глубоко вздохнул, собираясь с силами.

— Чувствуешь себя лучше? — спросила она.

Он кивнул.

— Мой разум чувствует себя менее загруженным.

Хорошо, потому что он был бы более открыт к её мнению.

— Ты хочешь знать, что я, на самом деле, думаю или ты хочешь, чтобы я похлопала тебя по плечу, пока говорю, что со временем всё наладится само собой? Будь уверен.

— Мне нужно честное мнение. Вот почему я пришёл к тебе.

— Хорошо. — Она налила ещё текилы. — Я верю, что ты прав и верю, что ты не боишься обязательств. Думаю, ты боишься связать себя обязательствами не с тем человеком. Боишься совершить ту же ошибку, что и твой дядя. Он почти запечатлелся с тем, кто предал его, а затем разбил сердце. Это разъедало его, ожесточало, вызывало проблемы с доверием.

— Появлялись другие женщины, но он всегда отталкивал их. Конечно, сейчас у него кто-то есть, но они не запечатлелись. И любому легко увидеть, что он «довольствуется» тем, что может получить. Его отношения основаны на удобстве. И он, и женщина, с которой он встречается, предпочли бы половинчатые отношения одиночеству. Ты же не хочешь, чтобы тебя постигла та же участь, верно?

Бенни кивнул.

— Верно. Женщина, на которой он почти запечатлелся… то, что она сделала, испортило ему жизнь.

— Не совсем. Она причинила ему боль, но не заставила его отстраниться от всех. В этом смысле он испортил себе жизнь. Она испортила. Есть разница. Но вернёмся к тебе. Я могу понять, почему ты не хочешь подпускать женщин близко, когда беспокоишься о том, что связал себя не с той. Но если будешь продолжать в том же духе и не рискнёшь впустить кого-то, ты состаришься в одиночестве. Или сделаешь именно то, чего, кажется, так отчаянно хочешь избежать — ты согласишься на кого-то, кого не любишь, просто чтобы не быть одному.

Он погрузился в задумчивое молчание.

— Хм.

— Другими словами, вытащи голову из задницы и возьми себя в руки. — Она поморщилась. — Получилось не совсем так. Я хотела сказать…

— Нет, ты права. — Он опрокинул вторую порцию текилы и соскользнул со стула. — Ты абсолютно права. — Уголок его рта слегка скривился. — Спасибо, Бри. — Он вышел.

Она вздохнула, чувствуя, что хочет дать себе пощёчину.

— Вытащи голову из задницы и возьми себя в руки? — Она покачала головой. — Боже, у меня плохо получается. — Она выпила рюмку и налила себе ещё. Почему бы и нет?

Следующим вечером Бри беспокойно ёрзала на стуле. Встреча с омегами, к счастью, почти закончилась. Ей нужно быть дома к шести, так как приедет Элль. Бри удалось уговорить рыжую помочь ей с ремонтом в спальне.

Омеги встречались дважды в месяц в комнате отдыха в детском саду прайда, которым руководила Дэни. Остальные омеги собирались за круглым столом, попивая кофе или чай. По мнению Бри, это не лучшее место для проведения собрания. Не только потому, что оно было маленьким и заставленным самыми неудобными пластиковыми стульями в истории. Детский сад закрывался только в половине восьмого, и стены не заглушали звуки детского плача, драк и игр с электронными игрушками, которые были чертовски громкими. Это не совсем мирная или профессиональная атмосфера.

Встреча дала возможность поднять вопросы, выразить свою озабоченность по поводу людей, которые не обращались за советом, обсудить организацию каких-либо мероприятий и предложить Дэни поговорить с Винни о жалобах, поступивших от членов прайда. Дэни предоставила возможность проверить благополучие каждого омеги. Постоянно поглощать негативную энергию было всё равно, что регулярно резать себя. Не имело значения, что раны затянутся и заживут, так же как не имело значения, что омега сможет очистить тело от чужеродных энергий — получать ранения день за днём, снова и снова ощущать эту порцию боли, брало своё. Если омеги будут слишком перегружены своим даром, это может привести к профессиональному выгоранию. Беспокойству. Стрессу. Даже депрессии. Всё это может привести к ослаблению щитов. У таких людей часто появлялись пагубные привычки, они впадали в агорафобию или изолировали себя от других — даже от своих близких.

И тогда семилетняя дочь могла бы однажды найти их мёртвое тело, свисающее с дерева… точно так же, как Бри нашла мать. Черити Дуайер была удивительной омегой. Сильной, терпеливой и сострадательной. Как и Бри, она умела слышать обрывки мыслей людей, читая их эмоции. Некоторые предположили, что это способствовало её «падению», как это было названо. Те же люди ждали, что и Бри «падёт». Её отцу было нелегко пережить разрыв парной связи, но он боролся за жизнь ради Бри. Прошло несколько дней после её восемнадцатилетия, когда здоровье Джима начало ухудшаться, и неделю спустя он скончался во сне. Словно он сказал себе, что продержится, пока она не станет достаточно взрослой, чтобы позаботиться о себе. Затем проиграл битву.

— Земля вызывает Бри, — сказала Дэни. — Привет, ты с нами, милая?

Бри моргнула, отрываясь от своих мыслей, и обнаружила, что все смотрят на неё.

— Извините. Собираю информацию.

Дэни властно выгнула бровь. У неё характер степфордской жены, и она всегда выглядела безукоризненно ухоженной со своими гладкими, прямыми, как линейка светлыми волосами, умело нанесённым макияжем, ухоженными ногтями и элегантными манерами.

Основная группа всегда была не согласна с «подходом» Бри, считая, что жёсткая любовь — не то, чем занимаются омеги. Но в основном она предоставляла Бри самой себе, пока та не начала быстро набирать силу. Хотя Бри ясно дала понять всем и каждому, что у неё нет желания узурпировать власть над Дэни, главная почувствовала угрозу с её стороны. И поэтому придиралась. Ставила её на место. Покровительствовала. И это здорово злило кошку Бри. Бри поняла, что у большинства людей в какой-то момент был стервозный, мелкоуправляемый, убивающий доверие босс типа «Я знаю лучше». Для них было отведено особое место в аду.

— Я слышала, что Куинн искал твоего совета на этой неделе, — сказала Дэни немного натянутым голосом.

Чёрт. Парень, о котором идёт речь, был парнем Дэни ещё два месяца назад. Бри знала, Дэни не обрадуется, что он обратился за советом к другой омеге. Дэни просто не приходило в голову, что ему может быть неловко откровенничать со своей бывшей и что у них больше не было того уровня эмоциональной близости.

— Да, — подтвердила Бри.

— И в чём была его проблема?

— Тебе придётся спросить его.

Взгляд Дэни стал жёстче, но ей удалось сохранить улыбку на лице.

— Прости?

— Он попросил меня никому не рассказывать тему сеанса.

Дэни облизнула передние зубы.

— Ну, я уверена, он имел в виду, не рассказывать тем, кто не знает, в чём может заключаться его проблема. Ты можешь ввести меня в курс дела позже.

Бри покачала головой.

— Боюсь, не смогу. Понятно, что ты беспокоишься о нём, но я не собираюсь подрывать его доверие.

Положив руки на стол, Дэни подалась вперёд.

— Я не просила тебя делиться информацией, Бри. Это был приказ.

Кошка Бри зашипела.

— Если бы он хотел, чтобы ты знала, обратился бы к тебе за советом.

Дэни, чьи щёки заалели, глубоко вздохнула.

— Мне напомнить тебе, кто главный, Бри?

Она с трудом удержалась, чтобы не закатить глаза.

— Нужно ли мне напоминать тебе, что одно из наших старейших правил заключается в том, что если кто-то просит, чтобы его сеанс оставался конфиденциальным, мы уважаем это? Послушай, я могу позвонить Куинну и спросить, не возражает ли он, если я поделюсь с тобой деталями. Если он согласится, я расскажу. Но не буду этого делать без его согласия, и тебе действительно не следует просить меня об этом.

Дэни медленно откинулась на спинку стула.

— Мы с тобой поговорим после окончания собрания.

Бри не могла не рассердиться. Дэни разговаривала с ней, как учитель с непослушным учеником класса. Она согнула пальцы под столом, не став закатывать скандал. Нет. Отец воспитал её так, чтобы она всегда отвечала за свои эмоции. Джим также воспитал её в том, чтобы она ни от кого не терпела дерьма. Он бы остался на балконе, услышав о гиенах, и потратил бы время на «чистку ружья», наблюдая за любыми признаками их появления. Она сообщила Винни об инциденте с гиеной после вчерашнего ухода Бенни… только для того, чтобы обнаружить, что Алекс уже уведомил его. Росомаха был такой болтливой сучкой. И теперь весь прайд знал об этом.

Как только собрание, наконец, закончилось, и другие омеги вышли из комнаты, Дэни направилась прямо к Бри.

— Я понимаю, что у тебя врождённая проблема с властью, но тебе нужно избавиться от этого. Я твой начальник. Если попрошу тебя сделать что-то, связанное с делами омеги, ты это сделаешь. Ты не игнорируешь меня. Ты не противоречишь мне. И ты не станешь намеренно унижать меня перед остальными.

Кошка Бри обнажила клыки и взмахнула хвостом.

— Если я даю кому-то слово, я его не нарушу. Ты это знаешь, поэтому знала, что я не расскажу тебе о проблеме Куинна. Ты уверена, что не подтолкнула меня к этому только для того, чтобы появился повод поупражняться на мне своими основными мускулами?

— У меня нет выбора, кроме как быть с тобой суровой, Бри. Я научила тебя давать советы и направлять людей, точно так же, как я учила других омег. Они следуют моим указаниям. Ты — нет. Твой подход к оказанию помощи другим совершенно неуместен.

— Так ли? Или всё иначе? Я буду первой, кто признает, что я не величайшая омега.

Смех Дэни сочился снисхождением.

— Это мягко сказано, тебе не кажется?

— Мне кажется, что если бы Винни стал свидетелем того дерьма, которое ты только что вытворила, надрал бы тебе задницу за злоупотребление властью, пытаясь, по сути, заставить кого-то подчиниться своей воле.

Веселье исчезло с лица Дэни.

— О, ты собираешься побежать к Винни со сказками?

— Если это случится снова, да. Потому что с меня хватит. Как ты часто напоминаешь мне, ты главная, так что веди себя соответственно, а не наказывай меня за то, что я абсолютно не могу контролировать. — С этими словами Бри вышла.

— Я не просил вас приходить сюда! Убирайтесь из моего дома! Все вы!

— Мы не можем этого сделать, пока ты не возьмёшь себя в руки, Девлин, — сказал Тейт.

— Мы здесь, чтобы помочь, — сказала Дэни, чей голос был успокаивающим, как колыбельная.

— Мне не нужна ваша чёртова помощь! — зарычал Девлин.

Бри поморщилась, оставаясь за открытой дверью квартиры члена прайда, пытаясь понять, что происходит внутри. Она сидела в пижаме на диване, изо всех сил стараясь держать глаза открытыми во время просмотра фильма, когда ей позвонила соседка Девлина. Пожилая женщина сказала лишь, что забрала его пару и детей к себе в квартиру, потому что он — сошёл с ума.

— Тебе насрать, что я чувствую, Дэни! — обвинил он. — Ты просто хочешь успокоить мою задницу своим омега вуду.

— Твои дети напуганы, — всё так же спокойно говорила Дэни. — Твоя пара беспокоится за тебя.

— Видишь? Для тебя всё зависит от того, что они чувствуют, не так ли?

— Нет, это не так. Я просто пытаюсь напомнить, что, хотя тебе сегодня сильно досталось, всё равно есть за что быть благодарным. Ты нужен своей семье.

— Я их подвёл, — сказал Девлин с горьким привкусом. — Зачем я им? Тейт расскажет вам о том, каким плохим стражем я бы стал — в конце концов, именно он сказал мне, что я не прошёл обучение.

И теперь Бри поняла. Все старшие братья и отец Девлина были стражами. Это третий раз, когда у него не получилось, и, должно быть, это чертовски больно. Его гордость, вероятно, разорвана в клочья. Девлин не хорошо отреагировал бы на то, что кто-то пытается с ним нянчиться — это только сильнее укололо бы его гордость. Дэни должна это знать.

Чувствуя себя неловко, Бри вошла в квартиру и пошла на звуки голосов на кухню. Все повернулись, когда она вошла. Девлин стоял возле раковины с бутылкой виски в руке. Тейт, Дэни и Люк были в другом конце комнаты, давая ему пространство, следя за тем, чтобы он не чувствовал себя стеснённым или загнанным в ловушку — это только привело бы его внутреннюю кошку в бешенство.

Сохраняя скучающее выражение лица, Бри скрестила руки на груди и посмотрела на Девлина.

— И… что, черт возьми, заползло тебе в задницу и умерло?

Дэни ахнула и сделала движение к Бри, но Тейт удержал её.

— О, ты не слышала? — спросил Девлин с фальшивой улыбкой на лице. — Я не стал стражем. Опять.

Бри моргнула.

— И это всё?

Он замер с бутылкой на полпути ко рту.

— Это всё? — повторил он.

— Не пойми меня неправильно, я понимаю, что это мега отстой. Знаешь, мой отец тоже провалил тренировку. И больше не пытался. Я думаю, это слишком задело его гордость. Поэтому я уважаю тебя за то, что ты не сдаёшься. Я не собираюсь пускать дым тебе в глаза, я честна. Многие доминирующие мужчины сдались бы. — Девлин медленно опустил бутылку, но ничего не сказал. — Я помню ночь, когда моему отцу отказали в приёме на эту должность. Он пришёл домой злой. Я никогда не видела его таким. Он напился. Разбил бутылку о стену. Мама взбесилась, сказала ему убираться и не возвращаться, пока он не смирится с одной простой вещью.

Девлин нахмурился.

— Какой?

— Видишь ли, она чувствовала, что он провалил обучение только потому, что у него не лежало к этому сердце, и что он учился на стража лишь потому, что этого ожидала от него семья. — Взгляд Девлина на мгновение скользнул в сторону. — Возможно, не этого ты на самом деле хочешь для себя, и это подсознательно сдерживает тебя во время тренировок. Или, может, я ошибаюсь, не знаю. Если это действительно то, чего ты хочешь, тебе нет смысла сдаваться. Но, конечно, ты можешь захлебнуться алкоголем, хныкать, как девчонка, и потерять уважение семьи. Это всегда вариант. Или же можешь построить грёбаный мост и преодолеть его. Спроси Тейта, в чем именно ты потерпел неудачу, поработай над этим, а затем начни обучение снова. Дам тебе самому решать. — Она повернулась, чтобы уйти. — Будет интересно посмотреть, что ты сделаешь. — Она сделала всего три шага, когда услышала его голос.

— Бри?

Она взглянула на него через плечо.

— Да?

Девлин потёр затылок.

— Ты не могла бы пойти поговорить с моей семьёй? Я их расстроил.

— Нет, — сказала она. — Но я пойду, если ты пойдёшь со мной.

Он поморщился.

— Я сейчас не в форме.

— Значит, позволь мне помочь с этим. Позволь мне помочь прояснить твой разум, чтобы ты мог понять, чего действительно хочешь. Ты не можешь сделать это так, и это только расстроит твою пару, если она будет чувствовать себя беспомощной, пока ты страдаешь. Так что, если не хочешь делать это для себя, сделай ради неё и детей.

Он вздохнул, уставившись на бутылку в руке, будто не был уверен, откуда она взялась.

— У меня куча дерьмовых дел, Девлин. Если мы собираемся это сделать, это нужно торопиться.

Снова вздохнув, он поставил бутылку на стойку.

— Хорошо, — пробормотал он.

Бри повернулась к нему, когда он приблизился. Она положила руку ему на плечо.

— Ты даёшь мне своё согласие?

Он коротко кивнул.

— Да.

Она опустила щиты. Гнев. Стыд. Горечь. Вина. Самоосуждение. Чувства захлестнули её грудь. Бри стиснула зубы, превозмогая боль, похожую на изжогу, пока его мысли вторгались в её разум.

«Подвёл их всех».

«Следовало стараться лучше».

«Понятия не имею, что делать дальше».

Как только ощущение изжоги прошло, Бри подняла щиты и наблюдала, как он прерывисто вздохнул.

— Я могу дать тебе ощущение покоя, — предложила она.

Его брови сошлись на переносице.

— Я не заслуживаю этого после того, что только что сделал.

— Тот факт, что ты так говоришь, показывает, что заслуживаешь, но выбор за тобой. Если передумаешь, ты знаешь, где меня найти. — Зная, что сейчас не время настаивать на том, чего он действительно хотел относительно должности стража, она сказала: — А теперь пойдём, навестим твою пару и детей.

— Возможно, я смогу помочь, — предложила Дэни, выражение её лица было странно пустым. — Бри сделала достаточно на сегодня.

— Или мы могли бы пойти вместе, — предложила Бри. К её полному удивлению, Дэни согласилась.

Все трое направились в квартиру соседки Девлина. Внутри они немного поговорили с его семьёй и постарались успокоить их. Прошёл ещё час, прежде чем женщины покинули здание. К тому времени голова Бри раскалывалась. Ей наверняка нужно будет лечь, когда она вернётся домой, но не было никакой гарантии, что боль уйдёт. Извлечение негативных эмоций из людей всегда вызывало головную боль. Когда она спускалась по лестнице, конечности отяжелели, а плечи поникли, Бри поразило, что они с Дэни хорошо сработались — её прямолинейность дополняла мягкость Дэни так, как, она готова поспорить, никто из них не ожидал. Из них получилась хорошая команда.

— Ты хорошо поработала сегодня, помогая Делвину, — сказала Дэни, когда они стояли на парковке.

— Спасибо. Ты тоже. — Желая пойти домой, принять обезболивающее и упасть в постель, Бри собиралась пожелать ей спокойной ночи, но тут Дэни заговорила снова.

— Послушай, у меня было несколько встреч с Матео. Он рассказал мне, о чём вы двое спорили.

И вот небольшой «кайф», который Бри испытывала от того, как продуктивно они с Дэни работали вместе, испарился.

— И он?

— Он сожалеет о том, что сказал и хочет всё исправить. — Дэни сделала паузу. — Что, если я проведу сеанс с вами обоими? Вы могли бы решить это раз и навсегда.

О, чёрт возьми, нет.

— Может быть, однажды я прощу его, — сказала она, ощупывая пульсирующую голову — ощущение было такое, словно вокруг неё туго натянули повязку. — Но не сейчас.

Нетерпение промелькнуло на лице Дэни.

— Это незрело, Бри. Затаивать обиду бессмысленно. Как омеги, наш долг — обеспечить мир в прайде. Играй свою роль.

Она была манулом — затаивать обиду для неё естественно.

— Ты зря тратишь на это время. Забудь.

— Прояви немного чуткости, ладно? Парень несчастен. Нас всех отвергали, и мы знаем, каково это. У него нет лучшей подруги, с которой можно было бы пообщаться и поднять настроение, потому что она не только тот, кто отверг его, но даже не хочет с ним разговаривать.

— Я вижу, ты пытаешься воззвать к моей лучшей стороне характера. Разве не ты однажды сказала, что у меня её нет?

Дэни поджала губы.

— Не пытайся сменить тему. Мы говорим о Матео. Я понимаю, что он тебя расстроил, но люди говорят то, чего не имеют в виду, когда им больно или они злятся — ты это знаешь.

— На самом деле он рассказал тебе не всё. Меня это не удивляет. — Он был чертовски труслив.

— На самом деле, он рассказал мне всё. Ему было нелегко, но он рассказал.

Бри закрыла глаза и ущипнула себя за переносицу. Боже, у неё просто не было сил или терпимости к этому дерьму.

— Нет. Он использовал тебя. Решил, что сможет заставить тебя добиться нашей встречи, поэтому рассказал тебе достаточно и постарался добиться сочувствия. Что, очевидно, сработало как нельзя лучше.

Дэни вздёрнула подбородок.

— Я бы знала, если бы он манипулировал мной.

— Он позволил тебе прочитать его?

— Он сказал, что ему это будет неудобно.

Бри слабо хихикнула.

— Держу пари, что так и было.

Дэни уперла руки в бока.

— Веришь или нет, я пытаюсь помочь. Мне не нравится, что в твоей жизни нет одного из лучших друзей. Если бы с ним что-то случилось, ты бы пожалела, что не выслушала его. Ему больно, Бри. Для тебя это ничего не значит? Неужели тебя совсем не волнует, что ты могла бы облегчить эту боль, просто поговорив с ним?

— Ты — главная. Если кто-то и может облегчить его боль, так это ты. — И если бы кто-то мог облегчить боль в голове Бри, которая теперь распространилась за один глаз, заставляя чувствовать, что в него вонзается нож, она бы расцеловала их чертовы ноги.

— Он не позволит мне помочь ему таким образом.

— Спроси себя, почему. А ещё лучше, спроси его, что он делал той ночью, Дэни. Если он скажет тебе правду, я поговорю с ним. Но готова поспорить на каждый цент, который у меня есть, что он этого не сделает.

— Он уже рассказал мне всё, что сказал.

— Но не то, что сделал.

Гнев исчез с лица Дэни, как только её руки соскользнули с бёдер.

— Что он сделал? — спросила она, её голос смягчился. — Что он сделал, Бри?

— Кое-что, о чём я бы предпочла не говорить.

В её глазах вспыхнуло то, во что Бри хотелось бы верить, было беспокойством, но она очень сомневалась. Дэни коротко коснулась её руки.

— Ты можешь сказать мне.

— Как я уже сказала, спроси Матео.

— К черту Матео. Если он причинил тебе боль, я хочу знать об этом. Что он сделал? Ты можешь доверять мне. Ты это знаешь.

Бри чуть не рассмеялась.

— Как это ни печально, нет, я этого не знаю. — Прежде чем другая омега смогла что-либо ответить, Бри ушла. Стук в голове, казалось, усиливался с каждым усталым шагом, пока ей не стало казаться, что кто-то колотит по черепу кувалдой, одновременно вонзая ледоруб в затылок. Она положила руку на голову и надавила, но не помогло. Она не включила свет, когда вошла в дом — от этого стало бы хуже. Просто пошла на кухню, проглотила несколько обезболивающих таблеток, скинула туфли, а затем босиком вышла на открытую террасу. Её задний двор был красив с кустами шиповника, декоративными горшками, новыми кашпо, извилистой каменной дорожкой и горкой камней в углу — ничего из этого она не оценила прямо сейчас, испытывая сильную боль.

Слишком уставшая, чтобы стоять, она села на траву и положила пульсирующую голову на согнутые колени. Очистить смесь различных энергий было легко. Её организм естественным образом выпустил их в землю — словно всё тело сделало один гигантский выдох. От этого она почувствовала себя легче и спокойнее. Но, как бы она ни волновалась, боль не ослабевала.

Блин.

Вернувшись в дом, Бри поднялась по лестнице и направилась в спальню. Она не потрудилась раздеться или даже откинуть одеяло, а просто свернулась в клубок на кровати и закрыла глаза, испытывая искушение молить о смерти. Из-за головной боли ей, возможно, потребуется время, чтобы заснуть, но она устала, как собака, что, надеялась, это не займёт слишком много времени.

Она не была уверена, как долго пролежала — вероятно, всего минут десять или около того, — когда почувствовала чьё-то присутствие в комнате. Единственная причина, по которой она не запаниковала, заключалась в том, что она узнала запах Алекса.

— Уходи, — невнятно произнесла она, даже не потрудившись открыть глаза.

Если бы на его месте был кто-то другой, она была бы ошеломлена тем, что он вломился в её дом, и потребовала бы рассказать, как, чёрт возьми, ему это удалось. Но росомах невозможно удержать, и они часто заходили в дома людей без приглашения, совершая набеги на холодильники и кухонные шкафы. Для них это было естественным, хотя и раздражающим поведением.

За последние несколько дней она его почти не видела. Время от времени он заглядывал в магазин, но с ней почти не разговаривал. Хотя наблюдал. Пристально. Слишком пристально. Всякий раз, когда она встречала его пристальный взгляд, казалось, что задумчивые глаза смотрели на неё слишком интимно. Каждый раз от осознания этого у неё по коже пробегали мурашки.

Матрас рядом с ней прогнулся, и её слегка погладили по волосам. Бри почти вздрогнула от неожиданности. Алекс очень редко прикасался к ней. Когда он это делал, его прикосновения всегда были мимолётными и безличными. Никогда не преднамеренными и… не успокаивающими. Она бы никогда не подумала, что он способен на успокаивание. Или что он когда-либо захочет быть таким, если уж на то пошло.

— Слышал, ты покинула жилой комплекс с таким видом, будто тебе было больно, — тихо сказал он. — Хотел проведать тебя. Болит голова?

— Я в порядке. — Хотя и смущена тем, что он потрудился проверить, как она, потому что он никогда не делал этого раньше.

— Лгунья, — тихо сказал он. — Ты пила один из тех травяных напитков, которые давала тебе мама и которые пахнут ногами?

На вкус они тоже были как ноги. Она сморщила нос.

— Слишком устала, чтобы его делать.

Он встал с кровати, не сказав ни слова. Когда он появился снова через несколько минут, его запах сопровождался обалденным запахом, да, ног. Тьфу.

— Сядь и выпей, — сказал он. Ну, приказал. — Я знаю, тебе он не нравится, но это поможет.

Пробормотав, что он властный ублюдок, она обессиленно села и выпила травяной напиток одним глотком, едва сдерживая желание выблевать его обратно.

— Хорошая девочка.

— Отвали, — произнесла она, что заставило его фыркнуть. Она опустилась на матрас и снова свернулась калачиком. Бри думала, что Алекс уйдёт. Но нет. Он лёг на бок и опёрся локтем о подушку рядом с ней.

Она нахмурилась.

— Что ты?..

— Тсс. — Он запустил руку в её волосы и начал массировать голову, вонзая кончики пальцев в кожу с нужным усилием. — Расслабься, — прошептал он.

Ладно, это просто странно. Где тот грубый, задумчивый мужчина, к которому она привыкла?

— Женщина, перестань думать и расслабься.

А, вот и он.

— Я просто удивлена, что ты здесь. Обычно тебе насрать на то, что происходит с кем-то, если это напрямую не касается тебя.

Он издал грубый звук.

— Я ненавижу тебя намного меньше, чем всё остальное население.

Бри почувствовала, как уголок рта изогнулся.

— Успокойся, сердце моё.

Он снова фыркнул.

— Мне не нравится видеть тебя такой измотанной. Не нравится, что никто из других омег не пришёл проведать тебя. Они придурки.

Она бы небрежно пожала плечами, если бы были силы.

— Я хорошо могу позаботиться о себе.

— Ты не всегда должна это делать, — проворчал он. — А теперь расслабься.

Это не так просто. Но она сосредоточилась на ощущении его пальцев, массирующих голову. На самом деле это не сильно облегчало боль, но ощущения были приятным отвлечением. Она сосредоточилась на них, позволив успокоить себя. Бри не думала ни о чём, кроме ощущения его пальцев, двигающихся вверх, вниз, по часовой стрелке и против часовой стрелки — разминающих, скользящих и поглаживающих. В какой-то момент она, должно быть, заснула.

Когда проснулась на следующее утро, Алекса уже не было.

Позже тем же вечером, надевая чёрное платье без бретелек, Бри взглянула на себя в зеркало в полный рост. Дымчатые тени для век хорошо сочетались с платьем и чёрными туфлями на высоких каблуках со шнуровкой. Она также накрутила волосы с помощью бигуди, придав им «немного дерзости» как выразилась Элль. Бри должна была встретиться с рыжей примерно через десять минут в таверне, месте прайда. Это было всего в минуте ходьбы от её дома, так что такси сегодня не понадобится.

Честно говоря, она немного устала после целого дня натирания дверей, косяков и плинтусов. Но поскольку Элль снова помогла, договорившись о том, что Бри встретится с ней за выпивкой в Таверне, она действительно не могла отказаться от этого, какой бы уставшей ни была.

Собираясь уходить, она схватила сумочку и направилась вниз. Её лицо исказилось, когда она заметила коричневый конверт возле входной двери. Взяв его, она нахмурилась сильнее. Там не было ни адреса, ни штампа. На нём даже не было написано её имя.

Из любопытства она разорвала конверт и заглянула внутрь. Письма не было. Но что-то мерцало в уголке конверта. Что-то маленькое. Она наклонила конверт, позволив маленькому предмету упасть ей в руку. И тут низ её живота сжался. Сначала её охватил шок. Затем захлестнула волна гнева, густая и горячая. Чёртова Бернадетт.

Стиснув зубы, Бри крепко сжала в руке украшение, испытывая искушение запустить им в стену. Ей всегда было интересно, что Бернадетт сделала с другой половиной ожерелья, которое, как она притворялась, было у Пакстона. Что ж, очевидно, женщина сохранила его. И теперь отдала Бри.

Итак, это было сообщение типа «Пошла ты к чёрту за то, что отреклась от моего сына и, кстати, это не он купил ожерелье»? Думала ли она, что это причинит боль Бри или станет для неё сюрпризом? Или женщина надеялась, что Бри поверит, что это от Пакстона, и подумает, что он всё ещё жив? Бри фыркнула. Она верила в это не больше, чем в то, что он вообще купил ей это украшение.

Когда она была ребёнком, он дарил ей подарки по особым случаям, но только потому, что этого от него ожидали. Казалось, его никогда не волновало, нравятся ли ей подарки, и она часто задавалась вопросом, не его ли мать выбирала их. Бернадетт, вероятно, тоже выбирала открытки. Он всегда подписывал их: «Моей маленькой кошечке», и никогда — «Бри». Он вообще редко использовал её имя даже в разговоре. В основном он называл её «маленькая кошечка». Люди думали, что это выражение привязанности. Это было не похоже на таковое. Нет, скорее, он намеренно избегал называть её по имени. Будто это помогло сохранить барьер между ними. Она и не думала, что Пакстон испытывал к ней хоть какие-то чувства. Но его внутренний кот? Бри никогда не встречала кота, и часто задумывалась, не был ли он повреждён, как его человеческая половина; возможно, кот хотел быть ближе к ней. Пакстону бы это не понравилось. Он бы обиделся на неё за это. Хотел бы сохранить эмоциональный океан между ней и его животным.

Хотя её кошка почувствовала, что Пакстон — истинная пара, ей не нравилось находиться рядом с ним исключительно потому, что она не верила, что с ним Бри будет в безопасности. Но если бы кошка встретила его кота и привязалась к нему хотя бы поверхностно, животным, возможно, было бы не так просто пойти разными путями. Возможно, Пакстон столкнулся с той же проблемой и возможно, именно поэтому он никогда не знакомил её со своим котом.

Разжав руку, Бри уставилась на ожерелье. Бернадетт хотела либо высказать свою точку зрения, либо поиграть в интеллектуальные игры. Было заманчиво поговорить с ней, но Бернадетт хотелось бы, чтобы она пришла к ней. И это побудило бы её снова выкинуть подобное дерьмо. Бри положила ожерелье обратно в конверт, прошла в гостиную и выбросила его в маленькую корзину для мусора. Вот. Выполнено. Теперь ей действительно нужно было выпить.

Удобно устроившись на барном стуле, Бри окинула взглядом таверну. Одно из многих предприятий, которыми владел прайд, было не совсем баром. И не ресторан, и не бильярдная. На самом деле здесь было всего понемногу, и это удовлетворило всех — подавали хорошую еду, был длинный бар, транслировали спортивные мероприятия на широкоэкранных телевизорах, и даже была игровая комната. Здесь также была отдельная комната, где посетители играли в карты, в основном в покер. Несколько вечеров там выступала группа перевёртышей. В другие разы приходили комики, гипнотизёры, или они вытаскивали караоке-машину.

Бри нравилась атмосфера. Нравились кабинки с подушками из бордовой кожи и громоздкие кресла. Нравилась спортивная атрибутика, расставленная вдоль кирпичных стен. Нравились ароматы пива, горячей еды, кожи и промасленного дерева.

— Вот, пожалуйста, девочки, — сказал бармен Джерард, ставя на стойку два «Космоса».

Элль одарила члена прайда своей самой яркой улыбкой.

— Спасибо, Джер. — Она сделала глоток своего напитка и промурлыкала. — Я и забыла, как мне он нравится. — Она указала на угловой столик. — Бри, клянусь, эти две женщины выглядят знакомо. Хотя я не могу их вспомнить. Они посещали те же уроки танцев на шесте, что и мы?

— Я не уверена, — ответила Бри.

Джерард моргнул.

— Подождите, вы двое брали уроки танцев на шесте?

— Только ради удовольствия. — Бри лениво махнула рукой. — Расслабься, у нас нет планов стать стриптизёршами. Мы слишком ленивы.

— Совершенно верно, — сказала Элль.

Джерард ушёл, усмехнувшись.

Обмахиваясь подставкой, Элль сказала:

— Сегодня вечером здесь много народу, даже для субботы.

Бри кивнула. Было шумно и суматошно. Люди разговаривали, ели, смеялись и орали в телевизоры. Пищали игровые автоматы. Дротики свистели в воздухе и ударялись о доски. Шары врезались в другие, отправляя их в лузы бильярдного стола. Большинство посетителей были членами прайда. Многие сидели за массивными столами или кабинками, их взгляды были прикованы к настенным телевизорам. Тем временем официантки сновали между столами, принимая заказы и собирая опустевшие бутылки, грязную посуду, пустые бокалы и скомканные салфетки.

— О-о, — пропела Элль. — Мойра только что пришла.

Чёрт. Кошка Бри высвободилась из своего клубка и обнажила клыки.

— Как весело. — Её кошка ненавидела Мойру с тех пор, как маленькая сучка бросала на Бри взгляд, полный крайнего презрения, практически при каждом удобном случае — и, верная себе, делала это и сейчас. Бри улыбнулась в ответ. Другая женщина вздёрнула подбородок и направилась к столику в противоположном конце таверны.

— Итак… ты уже признала его присутствие?

Бри отпила «Космо».

— Если под «ним» ты имеешь в виду Матео, то нет. Это только подтолкнуло бы его прийти сюда, и это плохо закончилось. — Последние несколько часов он играл в бильярд с Алексом, Винни и некоторыми другими их товарищами по прайду. — Кроме того, я была занята, время от времени бросая на Алекса убийственные взгляды. Засранец с блокировкой члена.

Он был добр к ней прошлой ночью, после того как она помогла Девлину. Она не могла вспомнить, когда в последний раз кто-то проверял её после использования силы омеги. Не могла припомнить, чтобы кто-нибудь когда-то хлопотал над ней или массировал голову, пока она не засыпала. Итак, она чувствовала себя такой тёплой и пушистой по этому поводу… вплоть до момента, когда он спугнул парня, который прислал ей выпивку. Да, ладно, у парня была репутация игрока, но это не давало Алексу права вмешиваться. Если бы она не ненавидела сцены так сильно, она бы подкралась и ударила росомаху прямо в лицо. Вместо этого она плюнула ему в еду, проходя мимо его столика в туалет, убедившись, что он это видел. Да, далеко не поступок леди. Но росомахи любили свою еду — нацеливание на неё — верный способ вывести их из себя. Его сердитый взгляд заставил бы замолчать женщину поменьше. Бри взглянула в его сторону как раз в тот момент, когда он бросил наличные на зелёное сукно бильярдного стола. Пачка наличных. Казалось, у Алекса всегда были деньги. Он играл так, словно это его работа, и у него это получалось исключительно хорошо.

Элль нахмурилась ему в спину.

— Я люблю своего кузена, но, чёрт возьми, он может быть мудаком. Думаю, можно с уверенностью сказать, что сегодня здесь никто с тобой не переспит. О, мы могли бы уйти в «Энигму», — предложила она, имея в виду ночной клуб, эксклюзивный для перевёртышей, где посетители часто занимались сексом прямо на танцполе. — Мне там нравится. Ты согласна? Я чувствую, что приближается ночь, когда я буду в высшей степени пьяной.

— Думаешь, это хорошая идея? В прошлый раз, когда мы так напились, я проснулась с проколотыми сосками.

— Ты не можешь отрицать, что тебе нравится этот пирсинг.

Нет, не могла. Хотя поначалу они причиняли жуткую боль.

Взгляд Бри невольно снова метнулся к Алексу, как будто её тянуло к нему. У неё внутри всё сжалось. Он стоял, прислонившись к стене, с бильярдным кием в руке, разговаривая с кем-то из своей группы. И его немигающий взгляд был прикован к ней. Что ж, если он думал, что она покраснеет или отведёт взгляд, то не в своём уме. Она вскинула бровь, послала ему надменный взгляд, а затем снова повернулась к Элль.

Среди посетителей, наблюдавших за игрой, раздался праздничный рёв. Бри ещё раз оглядела зал, всегда настороже в поисках признаков неприятностей, поскольку драки среди перевёртышей не редкость. И в этот момент она заметила…

— Мойра направляется в нашу сторону.

— Фу, как потрясающе, — пробормотала Элль, крепче сжимая бокал. И Бри знала, что рыжеволосая разобьёт его о голову Мойры, если ситуация накалится. Мойра хоть и двоюродная сестра Элль, но Элль никогда не любила и не уважала её.

Кошка Бри оскалилась при виде новоприбывшей и взмахнула хвостом. Нет, она не была фанаткой этой сучки.

Подойдя к бару, Мойра улыбнулась Джерарду.

— «Мохито», пожалуйста, дорогой. — Её взгляд скользнул по Бри и стал жёстким. — Что ж, тебе определённо удалось разбить сердце моей матери, если на это ты и надеялась.

Бри мысленно вздохнула. Она полагала, что разговор может пойти в этом направлении.

— Мойра, хотя мне и нравится слышать твои плаксивые мнения, пойми, мне плевать на них с самой высокой колокольни.

— Знаешь что? Я думаю, ты просто не хочешь, чтобы Джерард услышал, как ты предаёшь моего брата. — Мойра повернулась к бармену. — О, она поведала моей матери, о своей уверенности в том, что Пакстон не вернётся, и что решила строить жизнь без него. Похоже, её не волнует, что он почувствует, когда придёт домой и обнаружит её с кем-то другим — это же, я полагаю, ты в конечном итоге собираешься сделать, Бри.

— Либо так, либо состариться в одиночестве, — ответила Бри, гадая, знала ли Мойра, что Бернадетт подкинула ожерелье. Возможно. — Я бы предпочла не делать последнего. И я не позволю тебе или твоей семье заставить меня чувствовать себя виноватой. Я заслуживаю быть счастливой, как и все остальные.

Лицо Мойры покраснело.

— Нет, ты не понимаешь. Ты виновата, что Пакстон такой. Вполне уместно, что ты расплачиваешься за это одиночеством и несчастьем.

Бри на мгновение взвела глаза к потолку. Да помогут мне небеса.

— Опять, Мойра? Правда?

Сучка двинулась к ней, но её голова резко дёрнулась в сторону, когда мужская рука обхватила предплечье. Алекс.

— Отойди, — предупредил он Мойру, излучая угрозу.

Женщина сглотнула.

— Это не имеет к тебе никакого отношения.

— Неправильно, — отрезал Алекс. — Бри — моё дело. Ты связываешься с ней, и будешь разбираться со мной. Всё просто.

— Окей, — протянул Винни, медленно приближаясь. — Давайте все сохранять спокойствие. Вы знаете, как сильно Джерард ненавидит убирать кровь.

Мойра потёрла руку, которую отпустил Алекс.

— Неужели никого из вас даже не волнует, что она делает?

— И что именно я делаю? — спросила Бри.

— Отрицаешь права моего брата на тебя! — выплюнула Мойра.

Чувствуя, что уровень шума в баре быстро стихает, Бри приподняла одно плечо.

— Сомневаюсь, что его это волновало бы, даже будь он жив.

Мойра замерла, с любопытством уставившись на неё.

— Ты действительно думаешь, что он мёртв?

— Неважно, жив он или нет, — ответила Бри. — В любом случае, он сюда не вернётся.

— О, это важно, — настаивала Мойра. — Потому что я могу сказать тебе, Бри, — мой брат не умел делиться с самого рождения. Возможно, он и не собирается предъявлять на тебя права, но никогда не позволит тебе принадлежать кому-то другому.

Алекс увёл женщину от бара.

— Ладно, ты закончила.

— Не могу не согласиться, — сказала Элль, соскальзывая с табурета.

— Ты слышишь меня, Бри? — Мойра кричала, пока Алекс и Элль тащили её к выходу. — Если ты свяжешься с кем-нибудь, подпишешь им смертный приговор! Пакстон будет следить за тобой! Он узнает! — Её слова оборвались, когда за троицей закрылась дверь.

Бри тяжело вздохнула, игнорируя взгляды, которые, как она чувствовала, были прикованы к ней. Её кошка зашипела, когда они почувствовали осторожное приближение Матео. Нет, нет, это очень, очень плохо.

Винни постучал по поверхности стойки, чтобы привлечь её внимание, а затем указал за спину Джерарда.

— Иди на минутку в комнату отдыха.

Бри не нужно было повторять дважды. Она соскользнула со стула и исчезла за стойкой. Но не пошла в комнату отдыха, а направилась прямо к заднему выходу, толкнула тяжёлую дверь и вышла в тускло освещённый переулок. Вздохнув, когда прохладный ночной воздух коснулся кожи и взъерошил волосы, Бри села на ступеньку и откинула голову назад, чтобы опереться о дверь. Она годами разбиралась с дерьмом Мойры. Бри раздражали не столько слова, а то, что так часто она устраивала сцену.

Мойре нравились зрители, нравилось внимание и драма. Бри была противоположностью. Показывать своё грязное бельё — всегда ужасно.

Она слабо услышала, как открылась и закрылась дверь бокового выхода, а затем звук шагов, приближающихся по боковой аллее. Элль? Возможно. Или, может, Алекс. Она надеялась, не он. Если бы это был Матео, она бы точно сошла с ума. Порыв ветра пронёсся над ней, принеся с собой запахи гниющего мусора, влажного картона и чего-то чужого. Лис.

Её глаза распахнулись, и она выпрямила голову. Бри вскочила как раз в тот момент, когда два предмета вонзились в её кожу, заставив зашипеть от боли. В ярости кошка полностью насторожилась и бросилась на поверхность, желая перекинуться и разобраться с угрозой. Бри посмотрела на свою руку и бедро. Дротики. Металлический запах наркотиков витал в воздухе. О, чёрт.

Преступник выступил из тени с пистолетом в руке. Лысый. Коренастый. С усами. Он сидел за угловым столиком в таверне, вспомнила Бри. Грёбаный ублюдок. С её стороны было бы бессмысленно звать на помощь — в Таверне слишком громко, чтобы кто-нибудь услышал.

Странное чувство лёгкости охватило её; чувство, которое она не могла выразить словами. Хреновы наркотики. Она знала, что скоро отключится. Как и знала, что уложит этого мудака раньше, чем отключится сама.

— Я не собираюсь причинять тебе боль, — сказал он. — Мне просто нужно…

Она бросилась на него, перекидываясь в воздухе.

Прижав уши, маленькая кошечка яростно зарычала и обвилась вокруг руки, державшей пистолет. Она глубоко прокусила артерии и разорвала мышцы, чувствуя вкус крови. Он вскрикнул, и оружие с лязгом упало на землю. Затем потряс рукой, пытаясь сбросить её. Кошка крепко держалась зубами и когтями, когда атаковала — кусала, царапала, терзала, шипела. Кое-что из одежды её человеческой половины всё ещё прилипало к телу, но кошка не позволила помешать ей.

Кулак врезался ей в голову раз, другой, третий. Кошка просто глубже вонзила зубы в его руку, царапая кость. Он взревел от боли. Это только подстегнуло кошку. Он попытался разжать её челюсти. Кошка позволила ему. Затем взобралась по его руке, обхватила телом его голову и крепко обвила пушистым хвостом с чёрными кольцами его горло.

Её зрение затуманилось от ярости, она издала мрачный рык, кромсая лицо и вырывая полосы из скальпа ублюдка. Его крики и проклятия были приглушены густым серебристо-серым мехом. Он споткнулся и зашатался, сильно тряся головой. Кошка не выпустила свою добычу. Воздух звенел от рычания, шипения и криков агонии. Она наслаждалась запахами боли и паники. Наслаждалась вкусом его крови у себя во рту.

Чьи-то руки крепко схватили её и попытались оттащить. У них ничего не вышло.

Те же руки били по её телу, пытаясь заставить отпустить. Им это не удалось.

Адреналин бурлил в системе, но и наркотики тоже. Её зрение начало затуманиваться. Конечности налились тяжестью. К ней подкралось головокружение. Кошка знала, что слабеет. Ей нужно было, чтобы он изменился — его лис меньше, и ей было бы легче победить. Но самец остался в человеческое обличье. Он изогнулся и бросился на стену и ударил её об неё. Снова. И снова. И снова. Она только глубже вонзила когти в лицо, чтобы закрепиться. Это вырвало у него ещё один крик. Он нанёс жестокий ответный удар. Ударил по голове и горлу. Царапнул по спине и бокам острыми когтями. Боль пронзила её тело, но жёсткая шкура и густой мех помогли защитить.

Кошка проигнорировала боль. Она продолжала яростно атаковать, даже продолжая слабеть. Но затем он резко повернул её заднюю лапу, посылая огненную полосу вверх по ноге и позвоночнику. Она вскрикнула, и её хватка на нем ослабла.

Он с гневным рёвом оторвал её от своего лица и швырнул в стену. Голова с треском ударилась о кирпич. Агония врезалась в череп, и точки застилали расплывчатое зрение.

Кошка приземлилась на ноги. Но конечности, ослабевшие от лекарств, дрожали так сильно, что чуть не подкосились. Одурманенная и уставшая, она, тем не менее, сосредоточилась на добыче, зашипела, изогнулась и прыгнула так быстро, что стала размытым пятном. Человек опрокинулся назад, сильно ударившись о землю. Он закричал, когда она снова глубоко вонзила свои клыки и когти ему в лицо. Она злобно укусила и…

Затем кошка почувствовала, как что-то твёрдое и холодное ткнулось ей в бок. Пистолет. Он выстрелил в неё снова.

Пробуждение с пульсирующей головной болью и тошнотой в желудке не принесло радости в мир Бри. Также во рту у неё был отвратительный привкус, и она так чёртовски хотела пить, что заболело горло. Потрясающе.

Воспоминания пронеслись в затуманенном сознании. Глухой переулок. Лис. Подстреленная проклятыми транквилизаторами. Гнев действовал ей на нервы, но ей не хватало энергии, чтобы разозлиться. Она это сделает. Позже. Сейчас кошка кипела за них обоих.

Бри знала, не открывая глаз, что Алекс был в её спальне. Его запах смешивался с успокаивающе знакомыми запахами свежего постельного белья, лёгких духов и чистящего средства с ароматом лаванды. Под ними были очень слабые следы других ароматов, которые она знала — тех, которые принадлежали Элль, Винни, Валентине, Джеймсу и небольшой группе других.

Шерсть её кошки вздыбилась. Кошку нервировало осознание того, что она была окружена таким количеством людей, находясь без сознания и уязвимая для нападения.

С трудом разлепив отяжелевшие веки, Бри поморщилась, когда свет ударил в глаза и усилил тупую пульсацию в висках. Неудачный ход. Но она не ожидала, что её встретит солнечный свет, так как не думала, что проспала до утра. С другой стороны, возможно, ей не стоило так удивляться. В неё попали тремя чёртовыми дротиками с наркотиками. Возможно, им потребовалось время, чтобы вырубить её, но, в конце концов, они сделали свою работу. Позволив векам приоткрыться, она увидела Алекса, сидящего в кресле рядом с кроватью, его тёмный, настороженный взгляд был устремлён на неё. В её голове промелькнуло смутное воспоминание о том, как его росомаха набросился на лиса и без особых усилий уложил. Хм, похоже, она должна благодарить его за то, что её не похитили.

Она сглотнула, нахмурившись от слышимого щелчка языком.

— Привет, — прохрипела она.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил он ровным голосом.

— Как будто меня накачали наркотиками. Который час?

— Семь утра. Ты отключилась на несколько часов, хотя в какой-то момент приходила в себя.

Остро осознавая, что она обнажена под одеялом, она потёрла сухие глаза.

— Да?

— Да. Примерно через час после того, как во сне вернулась в облик человека, ты проснулась и приказала всем убираться и оставить тебя в покое. Что ж, это было больше похоже на бормотание, но слова были достаточно ясны. Услышав, как ты излагаешь своё отношение, казалось, всем стало легче, и они с радостью отправились по домам.

— Почему ты не ушёл со всеми остальными?

— Я не хотел.

Дать половинчатый ответ было типично для росомах. Поскольку у неё на уме были гораздо более важные вопросы, она не стала настаивать на правильном ответе.

— Кем был лис? Почему он пришёл за мной?

— Его наняли, чтобы забрать тебя.

Она слушала, как он рассказывал ей о добром Августине и поисковом агентстве.

— Ну, поиск вещей для людей — лучший способ заработать для одиночек, чем стать наёмным убийцей. Жаль, что им пришлось всё испортить, занимаясь похищением людей.

— Винни начал поиск по Джузеппе Марино. Он планирует нанести ему визит сегодня и узнать имя клиента. Вероятно, это гиена, Джон Джонс.

— Но почему?

— Может быть, он просто хотел допросить тебя и заставить сказать, где Пакстон. Ты сказала, гиена убеждён, что он жив.

Чёртов Пакстон. Даже из могилы он нёс дерьмо в её жизнь.

— Лиса мёртв? — Если бы ответ был отрицательным, она была бы совершенно счастлива исправить эту ситуацию.

— Мой зверь убил его.

Её кошку уколола ревность — она хотела этой привилегии.

— Тогда, я предполагаю, что он умер нелёгкой смертью. Хорошо. — Прижимая одеяло к груди, она медленно села прямо.

Алекс нахмурился.

— Тебе следует отдохнуть.

— Я чувствую себя разбитой, а не сонной. Мне нужен кофе. — Сознавая, что она голая, она не решалась пошевелиться. Не то чтобы у неё были какие-то зацикленности на наготе — она перевёртыш и привыкла снимать одежду на глазах у других. Тем не менее, она не хотела, чтобы Алекс подумал, что она выставляет перед ним напоказ своё тело или что-то в этом роде.

— Ты понимаешь, что я голая, верно?

Его тёмные глаза вспыхнули.

— У тебя нет ничего такого, чего я раньше не видел. — Одна бровь приподнялась. — Ты не стесняешься, да?

О, она услышала вызов в этих словах. Что ж, если он думал, что она так разволнуется из-за того, что стоит перед ним обнажённой, сильно ошибался.

Бри выскользнула из кровати и, не обращая внимания на жар и тяжесть его взгляда, схватила из ящика пару трусиков и футболку большого размера. Натянув их, она повернулась к нему лицом. У неё перехватило дыхание от хищного, тлеющего блеска в его смелом взгляде. Блеск, который исчез так быстро, что ей пришлось усомниться, был ли он там на самом деле.

Предполагая, что ему, вероятно, не терпится уйти, она сказала:

— Спасибо за помощь. Теперь можешь идти. Со мной всё будет в порядке.

Бри направилась в ванную и закрыла за собой дверь. Посмотрев на отражение в зеркале над раковиной, она чуть не застонала. О, зрелище было супер-достойным поёживания. Её глаза превратились в щёлочки, лицо было слишком бледным, а волосы представляли собой один большой лохматый беспорядок. Идеально. Просто. Идеально.

Устроившись в кресле с откидной спинкой в уголке для чтения, Бри ненадолго оторвала взгляд от книги в мягкой обложке, взяла чашку горячего шоколада и сделала глоток. Хорошая история всегда привлекала её, но она изо всех сил пыталась по-настоящему погрузиться в неё. Точно так же, как она изо всех сил пыталась расслабиться в ванне или во время занятий йогой. Однако последнее помогло успокоить её тело.

Она знала, что некоторые люди чувствуют себя разбитыми после занятий йогой, но это всегда помогало ей расслабиться и снять напряжение с мышц, оставляя у неё чувство приятной усталости. Мышцы её рук и плеч, безусловно, нуждались в помощи, поскольку она потратила значительную часть дня на покраску.

Валентина задержалась ненадолго, несмотря на то, что к полудню Бри полностью оправилась от наркотиков. Женщина не спускала с неё глаз, но её действия исходили из хороших побуждений, поэтому Бри не жаловалась.

Она была счастлива, что наконец-то дом в её полном распоряжении. Весь день она получала сообщения, звонки и визиты от членов прайда. Хотя она ценила их заботу, ей нужно было побыть одной. К сожалению, это время наедине не сильно помогло. Её разум был просто переполнен множеством чёртовых вопросов и…

По коже побежали мурашки, когда она оторвала взгляд от книги. В животе у неё раздражающе ёкнуло от возбуждения, и её кошка на секунду сменила вялое состояние на настороженное.

Алекс.

Быстро подавив это волнение и обернув его метафорической клейкой лентой, она спросила:

— Скажи мне, как бы ты себя почувствовал, если бы я просто ворвалась в твой дом без приглашения?

Прислонившись к дверному косяку, он слегка приподнял брови.

— Ну, это ты, так что я не могу сказать, что это меня бы беспокоило.

Так, это ты? Что это вообще значило?

Его пристальный взгляд медленно и смело прошёлся по ней, остановившись на чёрной шёлковой пижаме и босых ногах. Её пульс участился под его пристальным, откровенным изучением. И, чёрт возьми, неужели у неё только что затвердели соски? Чёрт возьми, это так.

Её кошка потянулась, прихорашиваясь, как идиотка, наслаждаясь его вниманием.

Бри повернула рычажок сбоку от кресла, чтобы выпрямить его.

— Итак, ты вернулся после проверки Марино и его агентства? — спросила она, каким-то образом сохраняя ровный тон, несмотря на то, что чувствовала себя взволнованной растущим сексуальным напряжением.

Его глаза снова посмотрели на неё, в них светилось что-то такое, от чего у неё скрутило живот.

— Да. — Его ноздри раздулись. — Ты снова красила. Ты уже закончила отделку стен в третьей спальне?

И как именно он узнал, что она их красила? Бри положила книгу на подлокотник кресла.

— Ты рылся в моем доме, когда был здесь прошлой ночью, не так ли?

— Мне нужно было кое-что сделать, пока я ждал, когда ты проснёшься. Я был удивлён… интересными игрушками… у тебя в тумбочке. — Он оттолкнулся от дверного косяка и направился по коридору.

Борясь с румянцем, Бри последовала за ним в уютную современную кухню. Она вздохнула, когда он начал рыться в её шкафчиках.

— Я так понимаю, ты здесь, чтобы поделиться тем, что рассказал тебе Марино.

— Ты голодна?

— Что? Нет.

Он бросил пакет с вяленой говядиной на столик, а затем скользнул на один из табуретов.

Она нахмурилась.

— У меня есть вяленая говядина?

Он хмыкнул.

— Ты выглядишь намного лучше, чем раньше.

— Я чувствую себя намного лучше. Итак, Марино? — подсказала она.

Алекс зубами разорвал пакет с вяленым мясом.

— Он нам ничего не сказал. Не смог. Он был уже мёртв, когда мы добрались туда.

Она моргнула.

— Мёртв?

— Да. — Между кусочками вяленого мяса Алекс рассказал ей о том, что увидел, войдя в агентство. — Мы нанесли визит каждому из его сотрудников. Никто не знает имени таинственного заказчика, поэтому мы не можем подтвердить, что это была гиена. Хотя весьма вероятно, что это был он. Так же, как весьма вероятно, что он предпримет ещё одну попытку заполучить тебя в свои руки.

Она провела рукой по волосам.

— Чёрт.

— Да, — сказал он, его глаза следили за движением её пальцев. Встав со стула, он выбросил пустой пакет из-под вяленого мяса в мусорное ведро, а затем начал рыться в её холодильнике.

— Я ценю, что ты пришёл рассказать мне. — Она не добавила «Теперь ты можешь идти», но это было слышно в её голосе. Он ушёл? Нет. Что было мега неудобно, потому что она не могла быть рядом с ним и не думать о сексе.

Присутствие его в её доме, занимающего её пространство, как будто ему там самое место, всасывающего воздух прямо с кухни — и выглядящим при этом слишком аппетитно — не шло на пользу её чувству равновесия. Особенно в то время, когда все эти феромоны и доминирующие вибрации, которые он излучал, сеяли хаос в её женских частях.

— В любом случае, тебе следует… — Бри замолчала, услышав стук костяшек пальцев во входную дверь. Отлично.

Тяжело вздохнув, она прошла по коридору и посмотрела в глазок. Келвин. Открыв входную дверь, она улыбнулась.

— Привет.

Его улыбка была само очарование.

— Привет. Подумал, что стоит зайти и посмотреть, как ты.

— Спасибо, — сказала она, отступая в сторону, чтобы дать ему пройти.

— Я был здесь прошлой ночью, но ты спала.

Она пожала плечами.

— Транквилизаторы могут так подействовать на девушку.

Его ухмылка стала шире.

— Они могут. Но ты хорошо выглядишь для того, кто… — Он замер, сделав всего один шаг в коридор, когда заметил Алекса, прислонившегося к кухонной столешнице с мобильным телефоном в одной руке и пакетом апельсинового сока в другой… выглядящего как дома.

Рот Келвина сжался.

— Алекс. — В его голосе всегда звучали жёсткие нотки, когда он говорил о росомахе или с ним; по какой-то причине они никогда не ладили.

Алекс быстро перевёл взгляд со своего телефона на посетителя и хмыкнул.

И это было в значительной степени то, как кузены всегда приветствовали друг друга. Если это можно было назвать приветствием.

— Хочешь кофе? — спросила она Келвина.

— Нет. Я не останусь. Я просто хотел посмотреть, как у тебя дела. И, конечно, составить тебе компанию на некоторое время, если понадобится. Но я вижу, ты об этом позаботился. — Его взгляд остановился на Алексе и посуровел, но росомаха потягивал сок, читая что-то в своём телефоне, не обращая на Келвина никакого внимания.

Ладно, это было не совсем правдой. Алекс, казалось, не собирался обращать на него внимание. Но Бри знала, что парень был полностью осведомлён о каждом движении Келвина и каждом сказанном им слове.

Келвин повернулся к ней, озабоченно нахмурив брови.

— Я слышал, что случилось с Мойрой. Мне жаль, Бри. Она просто…

— Тебе не нужно извиняться за неё.

— Нет, нужно.

— Не то чтобы я не привыкла к тому, что она устраивает сцены.

— Ты не должна к этому привыкать, — пророкотал Алекс, не отрывая глаз от экрана своего мобильного. — Она должна просто оставить тебя жить своей жизнью.

Келвин прочистил горло.

— Да. Ну. Новость о том, что ты отказалась от Пакстона… это сильно ударило по ней, Бри. А потом мама разозлила её. — Он вздохнул. — Она беспокоится о тебе после того, что случилось прошлой ночью. Я имею в виду Бернадетт.

Не настолько обеспокоена, чтобы подавить гнев и хотя бы отправить Бри текстовое сообщение, но неважно.

— Ты можешь заверить её, что со мной все в порядке.

Повисло неловкое молчание, потому что, действительно, что ещё можно было сказать? Что ж, она могла бы спросить его об ожерелье — ожерелье, которое она бросила в декоративный колодец желаний на заднем дворе своего дома, — но она предпочла бы не спрашивать его в присутствии Алекса.

— Что ж, я оставляю тебя отдыхать, — сказал Келвин. Его улыбка погасла, когда его взгляд снова остановился на кузене. — Алекс.

Росомаха, даже не потрудившись оторвать взгляд от телефона, только хмыкнул. Ещё раз.

Как только Келвин ушёл, Бри вернулась на кухню.

— Ты был груб.

— Я знаю.

— Нехорошо быть грубым.

— Мне все равно.

— Да, я поняла. Почему между вами двумя такое напряжение?

Чувствуя, что теперь, когда Келвин ушёл, его гнев поутих, Алекс убрал телефон в карман, чтобы уделить ей все своё внимание. Он пожал плечами.

— Некоторые люди просто не сходятся во взглядах. — Правда? Каждый мужчина признавал, что другой хочет Бри, и поэтому ни у одного не было времени на другого. Зверь Алекса принципиально ненавидел этого говнюка. — Что ты собираешься делать?

— О чем ты?

— Келвин. Он хочет тебя. Теперь, когда ты ясно дала понять, что не ждёшь, когда Пакстон придёт за тобой, он скоро начнёт играть.

Она моргнула.

— Ты серьёзно?

— Я смертельно серьёзен. — Алекс был удивлён, что она сама этого не почувствовала.

— Но… Я истинная пара близнеца этого парня. Разве он не должен находить это, ну не знаю, странным?

— Вероятно. — Точно так же Алексу должно показаться странным, что он хотел пару своего кузена, но этого никогда не будет достаточно, чтобы держать его подальше от неё.

«Человек, который не готов, — это ты».

Чёрт возьми, она была в этом права. Он просто не хотел смотреть правде в глаза.

— Бернадетт убьёт его, если он попытается ухаживать за мной, — сказала она.

Алекс кивнул и допил остатки сока из пакета.

— Она воспримет это как вторжение на территорию его брата. Сомневаюсь, что Рубену это тоже сильно понравится. Но я не уверен, что их неодобрение остановит Келвина. — Он убрал коробку в мусорное ведро. — Ты дашь ему попробовать? — даже Алекс услышал нотку едва сдерживаемой угрозы в его голосе, поэтому его не удивило, что она напряглась.

— Он брат Пакстона.

— Это не ответ. — Алекс подошёл к ней, ему нравился звук её участившегося пульса. — Ты дашь ему шанс, Бри? — он нажал.

Она вздёрнула подбородок.

— Мне нужно напомнить тебе, что это не твоё дело?

Рычание сотрясло его грудь. Он предполагал, что она скажет что-то в этом роде. Алекс обхватил её подбородок и приблизил своё лицо к её лицу.

— Ты очень много значишь для меня, малышка, — прошептал он, его глаза проследили за движением большого пальца, когда он провёл им по её мягкой, пухлой нижней губе.

Его взгляд вернулся к ней как раз вовремя, чтобы увидеть, как расширились её зрачки. А затем аромат её желания поднялся между ними и наполнил воздух.

Этот запах отбросил его в другое время, в другое место. Он помнил ощущение её языка, скользящего по его языку, зубы, задевающие его губу, ногти, покалывающие плечи, жар лона, прижатой к его бедру, и тот тихий звук, который она издала перед тем, как кончить. Чёрт.

Она сглотнула и отступила назад, заставив его руку соскользнуть с её подбородка.

— Нам просто придётся согласиться или не согласиться с этим.

Его зверь зарычал, раздражённый тем, что она увеличила расстояние между ними. Он призвал Алекса броситься. Подчинять. Доминировать. Взять то, что он хотел. И чёрт бы побрал, если бы Алексу не хотелось сделать именно это.

Он сжал кулаки, яростно осознавая, как близко она стоит, как легко было бы протянуть руку и взять то, чего он жаждал так чёртовски долго. Было мучительно трудно сдерживаться, когда примитивный, жадный голод бил по его коже и лишал контроля. Этот голод издевался над ним. Дразнил его. Соблазнял его действовать.

— В любом случае, спасибо тебе за то, что лично сообщил новости о том, что произошло в агентстве. Я была тебе очень признательна. — Она указала на дверь.

Чёрта с два, если он собирался уходить.

— Ты говорила сегодня с Матео?

Она вздохнула.

— Нет.

— Он хотел быть здесь с тобой прошлой ночью. То, что его отослали, выбило его из колеи. Он заботится о тебе. Очень. Всегда заботился.

— И мне жаль, что ему больно от того, что я не забочусь о нем так же, как он заботится обо мне, но это не то, что я могу изменить.

— Итак, что, вы, ребята, наконец-то поговорили о том, что он влюблён в тебя, и разговор пошёл наперекосяк?

— Что-то вроде этого. Теперь, как я уже говорила, я ценю, что ты пришёл сюда, чтобы сообщить мне последние новости…

— Ты так хочешь избавиться от меня, — задумчиво произнёс он.

Бри одарила его мягкой улыбкой, немного разозлённая тем, насколько легко было её тело для этого мужчины.

— Может быть, у меня в планах поиграть с игрушками в моей комнате, а ты ведёшь себя как силиконовый фиксатор члена. — Он бросил на неё горячий взгляд, от которого у неё по телу побежали мурашки. — Прошлой ночью в Таверне ты определённо был кем-то вроде кайфолома, — напомнила она ему.

— Разве?

— Прогнать Фредди было несправедливо по отношению ко мне. Это был полный идиотизм, на который у тебя не было причин.

— О, у меня были все причины сделать это. Этот парень — игрок и рассматривает женщин как объекты. Он бы тебе не подошёл.

Тут он не ошибся, но…

— Это я должна решать. Не ты. Что ты ему вообще сказал? Он выскочил из заведения, как будто ты поджёг его задницу.

— Я просто указал, что ему нужно хорошо относиться к тебе, если он хочет жить. Считай это испытанием его силы и мужества. Он провалил его, позволив мне отпугнуть его. Он не стал бы для тебя хорошим партнёром.

— Кто сказал, что я ходила туда прошлой ночью в поисках потенциального партнёра?

Веки Алекса опустились. Он низко зарычал.

— Ты просто хотела трахнуться, да? — выдавил он. — Так вот что это было?

А потом… в воздухе словно проскочила искра. Воздух внезапно показался густым, горячим и душным, как перед грозой. Согнув пальцы, Бри прерывисто вздохнула.

— Ну, девушке нужен куннилигус.

Просто так ставни исчезли из его взгляда. Эти тёмные, прикрытые веками, глаза смотрели в её глаза, держа её в плену… сверкали неприкрытой жадностью, которая опаляла её душу. Разряд электричества сотряс все её тело, заставив сердцебиение участиться.

Она почувствовала, что это происходит и как оживает её тело. Её гормоны взбесились. Её нервы были натянуты. Её дыхание участилось. Уколы сексуального возбуждения дразнили её кожу.

Он опустил взгляд к её губам. А затем ниже. И ещё ниже. И ещё ниже. Честное слово, казалось, что он снимает с неё каждый слой одежды. Это был медленный, методичный, слепо интенсивный трах глазами. Просто быть в центре внимания делало её влажной. Это была пытка, удовольствие и наивысшее поддразнивание. Она чувствовала себя уязвимой и нервной, но в то же время полностью наэлектризованной.

Её кошка прижалась к её коже, желая потереться об него. Бри была почти уверена, что он почувствовал её кошачий интерес, потому что из его груди вырвалось рычание.

Однако он не отошёл. Он оставался неестественно неподвижным, впиваясь в неё взглядом, и втягивая в свои орбиты, снимая все защитные слои, ничего не скрывая от неё. Все, что он чувствовал, было передано в этом взгляде — его желание, его разочарование, его голод. Это было так интимно, так чёртовски горячо, что превратило её мозг в пудинг.

Предвкушение наполнило воздух до хрипоты. Напряжение нарастало и нарастало, натирая её, и без того, натёртые нервы. Казалось, что в любую секунду она просто взорвётся. И это отчасти разозлило её, потому что она не хотела чувствовать себя так. Она не хотела желать того, кого не могла иметь.

Она поддалась гневу, надеясь использовать его, чтобы заглушить бурлящее в ней возбуждение. Не сработало. Казалось, это только сделало её более раздражительной. Как будто каждое состояние каким-то образом подпитывало другое.

Его челюсти сжались, он сократил последний кусочек пространства между ними.

— Кого ты хотела прошлой ночью, Бри? — Убийственный шёпот пробежал по её спине, оставляя мурашки. — Кого? — Слово было хлёстким.

Хм, похоже, она была не единственной, кто был взбешён. Что ж, хорошо.

— Кого, Бри?

— Разве это имеет значение? — она фыркнула.

Его глаза вспыхнули… чем-то.

— Да, это чёртовски важно, — выпалил он.

— Я не понимаю, как…

— Это был простой вопрос. Ответь на него.

Она уперла руки в бока.

— Какого чёрта ты ведёшь себя так, будто я обязана тебе отвечать на какие-то вопросы?

— Кого ты хотела? — прорычал он, его тёплое дыхание овевало её рот. В этом рычании было столько же желания, сколько и гнева. — Скажи мне.

Чёртовски упрямый ублюдок.

— Господи, Алекс, это не был кто-то конкретный, — вырвалось у неё.

— Ни с кем конкретно? Ты просто хотела трахнуться с кем-нибудь? Позаботиться о зуде?

— Ну, как я уже сказала, девушке нужны определённые действия.

Он накрыл её рот своим и погрузил язык внутрь. С такой лёгкостью её тело охватило пламя. Её гнев уступил место чистой стихийной потребности, с которой она не могла бороться.

Алекс наслаждался этим вкусом, который преследовал его шесть грёбаных лет. Он лизал. Покусывал. Грабил. Опустошал её рот поцелуем, таким откровенно плотским, что они с таким же успехом могли трахаться.

Она поцеловала его в ответ — это не был предварительный ответ. Она была такой же безумной и голодной, как и он. Её руки вцепились в его плечи, когда она выгнулась навстречу ему, потираясь о его член, доводя их обоих до безумия.

Она вцепилась в его рубашку и потянула. Он помог ей стянуть её через голову, а затем сорвал с неё шёлковую пижамную рубашку. Мягкие руки легли ему на грудь, и он мог поклясться, что почувствовал её прикосновение под своей кожей. Одна из её рук скользнула вниз и обхватила его член через джинсовую ткань.

Алекс зарычал. Он должен, чёрт, овладеть ею. Он поднял её, намереваясь отнести наверх. Влажный жар её киски прижимался к его члену через одежду, приглашая и искушая его. Нет, они не собирались добираться до спальни.

Он повалил её на пол, впиваясь в её рот, изливая голодное рычание в её горло. Его член пульсировал, как сукин сын, такой полный и ноющий, что мог лопнуть. Он прижался к её клитору, уступив потребности настолько мощной и интуитивной, что ни у кого из них не было шансов противостоять ей.

Он хотел, чтобы она была его. Сейчас. Всеми грёбаными способами, которые только мог заполучить.

Алекс лизал и покрывал поцелуями её шею и выпуклости грудей. Он расстегнул переднюю застёжку её бюстгальтера, обнажив круглые, налитые шары. И тут он замер при виде её сосков — тугих, розовых и с чёртовым пирсингом. Оборвалась ещё одна нить его контроля.

Бри резко втянула воздух, когда он грубо втянул один сосок в рот, одновременно сжимая рукой забытую грудь. Она запустила пальцы в его волосы, выгибаясь навстречу ему, нуждаясь в нем внутри себя больше, чем в чем-либо за долгое время.

Переходя от одной груди к другой, он пощипывал и покручивал пальцами её твёрдые соски, а также теребил зубами её пирсинг и щелкал по нему языком. Каждое движение посылало волны удовольствия в её ноющую сердцевину.

Она чувствовала себя такой пустой. Горячей. Отчаянной. Но он не собирался торопиться — что он ясно дал понять, игнорируя каждое её требование продолжения, как будто она даже не произнесла ни слова.

Рыча, он запустил руку ей в трусики и пронзил её двумя пальцами.

— Я хочу, чтобы ты была наполнена моей спермой.

Бри стонала и хныкала, пока его пальцы двигались, сжимались и разжимались. Боже, это почти так, будто он прошёл ускоренный курс о том, как доставить ей удовольствие, потому что прикасался к ней именно так, как нравилось, именно там, где нравилось.

Он ускорил темп, двигая пальцами так сильно, что при каждом толчке его ладонь ударяла по её клитору.

— Вот и все, прими это, — прорычал он ей на ухо. — Этот тихий звук, который ты издаёшь перед тем, как кончить… Я хочу услышать его снова. — Он согнул пальцы, нашёл то место, от которого у неё перехватило дыхание, и снова и снова погружал пальцы глубоко.

Она взорвалась сдавленным криком, её ножны задрожали вокруг его пальцев. У неё даже не было времени прийти в себя после оргазма, когда он скользнул вниз по её телу и стянул с неё пижамные штаны и трусики.

— Хочу попробовать тебя на вкус. — Алекс обхватил её задницу, приподнял бедра и провёл языком по расщелине. — Чёрт, мне это нравится. — Он зарылся лицом в её киску с тихим рычанием. Он насыщался ею, потягивая, облизывая и глубоко проникая языком.

Она дрожала и брыкалась, переполненная таким количеством сексуальных эндорфинов, что почти чувствовала себя опьянённой ими. Он снова засунул в неё два пальца, одновременно посасывая её клитор, вызвав мощную дрожь в её киске. А затем она кончила снова. Жёстко. Долго. Громко.

Алекс облизал губы, желая больше ощутить этот вкус, но нуждаясь быть внутри неё. Когда она упала на пол, тяжело дыша и дрожа, он расстегнул ширинку и позволил своему ноющему члену высвободиться. Он медленно опустил своё тело поверх её, перенося на неё свой вес, и просунул головку члена во вход в её киску.

— Посмотри на меня, — сказал он.

Слегка ошеломлённые ярко-голубые глаза встретились с его, пронзая взглядом таким горячим и чувственным, что он чуть не кончил прямо тогда.

— Трахни меня, — выдохнула она.

Рыча, он грубо ворвался в неё, но она была такой чёртовски тугой, что он не смог войти в неё на всю длину. Алекс поймал её сзади за колено и приподнял согнутую ногу, когда отступил назад.

— Ты возьмёшь всë. — Он вонзил член, погружаясь с такой силой, что у неё перехватило дыхание.

Её адски горячая сердцевина жадно прижалась к нему, и стон вырвался сквозь его стиснутые зубы.

— Не смогу быть нежным прямо сейчас.

— Мне это не нужно.

Хорошо. Он трахал её жёстко. Каждый толчок был глубоким. Безжалостным. Неумолимым. Он пришёл сюда сегодня вечером за этим, и он знал это. Принял это.

— Хотел этого годами. — Входя в неё, он наслаждался каждым откликом — тихими стонами, которые она издавала, прерывистым дыханием, покалыванием ногтей, тем, как она выгибалась навстречу.

Его освобождение уже приближалось к нему. Он не сможет долго сдерживаться. Не тогда, когда она заставляла его чувствовать себя более собственнически, чем что-либо в его жизни.

Он застонал ей в рот.

— Самое сладкое, самое жадное тело, которое мне довелось трахать. Видишь, как хорошо ты подходишь мне?

Взвинченная необходимостью кончить, Бри впилась ногтями в его спину, стараясь не проткнуть кожу. Но это было тяжело, когда он лихорадочно входил в неё, проводя своим длинным толстым членом по сверхчувствительной точке.

Никто никогда не трахал её так. Никто другой никогда не брал её с такой откровенной сексуальной агрессией и не заставлял чувствовать себя такой… освоенной, за неимением лучшего слова.

Она была потеряна в нем и знала это. Потерянная. Горящая. Сумасшедшая.

Он изменил угол наклона, найдя точку, от которой у неё перехватило дыхание, а затем снова вонзился в неё, ударяя по этой точке с каждым толчком.

— Тебе это нравится, Бри? Ты хочешь большего?

— Чёрт возьми, да, — прошипела она, и он дал ей то, что она хотела. Удовольствие нарастало и нарастало, поднимая её все выше и выше, пока она не оказалась на грани взрыва. Её лоно задрожало, напряглось, разгорячилось. И она почувствовала, как длинный ствол внутри неё набухает.

— Дои мой член, малышка. Я хочу, чтобы каждая капля моей спермы была внутри тебя.

Может быть, это был его приказ, может быть, это был большой палец, который щёлкнул её по клитору, может быть, это было властное рычание — что бы ни послужило спусковым крючком, её тело яростно затряслось, когда оргазм захлестнул её. Волна за волной раскалённое добела наслаждение захлёстывало её, заглушая крик в горле. Её спина выгнулась, голова откинулась назад, и по её киске пробежала рябь.

Кончики пальцев так сильно впились в её бедро, что она удивилась, как он не порвал кожу. Алекс выругался ей в шею, когда его толчки стали более дикими, грубыми и неистовыми. Его член стал невероятно толще, когда он вонзил его глубоко и взорвался рычанием. Взрыв за взрывом горячая сперма забрызгала её внутренние стенки.

Обмякшие и насытившиеся, они оба некоторое время лежали так, пока он, наконец, не скатился с неё. Она уже собиралась встать, когда чья-то рука прижалась к её животу, останавливая её.

— Не уходи, — сказал он. — Скоро я снова буду трахать тебя, и я хочу почувствовать, как я кончаю в тебя, когда я это сделаю.

Её брови приподнялись. Ну, а теперь…

Устроившись в закусочной возле витрины гастронома, Элль уставилась на Бри.

— Ты не издеваешься надо мной? Вы, ребята, действительно участвовали в горизонтальном родео? — её глаза загорелись. — Бо-о-оже.

— На самом деле праздновать нечего. Он ушёл посреди ночи. — Бри слышала, как он вставал с кровати — ради Бога, не было никакой возможности улизнуть, не разбудив кошку манула. Но она притворилась спящей, а он притворился, что не знает, что она проснулась. Просто так казалось проще. Менее неловко.

Плечи Элль опустились.

— Это разочаровывает.

Ну да. Бри откусила мягкий, хрустящий багет. Вкус ростбифа, салата-латука, острого перца и майонеза взорвался у неё на языке. Они с Элль иногда ходили в гастроном на обеденный перерыв. Там всегда было много народу. Длинная очередь покупателей выстроилась за стеклянной витриной, когда они рассказывали работникам гастронома, какое мясо, начинки и приправы они хотели бы добавить в свои багеты.

Кошке Бри никогда не нравилось находиться там в обеденный перерыв из-за того, насколько беспокойным он мог быть. Кошке не нравилось тесное пространство, и точка. Но Бри привыкла к этому и к тому, что воздух наполнен звуками голосов, позвякиванием микроволновки и звуковым сигналом духовки. Кроме того, приятным бонусом было пребывание в окружении восхитительных ароматов свежего хлеба, перца, майонеза, вяленого мяса и кофе.

— Тебе, должно быть, было неприятно слышать, как он уходит, — сказала Элль.

— Это задело, не буду врать. — Её кошка была сильно обижена — это был удар по самолюбию, который она так просто не простит. — И я не могу сказать, что мне нравится, что он явно хотел провести со мной только одну ночь, но я не удивлена, что он ушёл. Он не готов ни к чему большему. Я не ожидала, что он останется. Всё, на что я надеялась — это грубый, интенсивный секс, швыряющий меня на любую доступную поверхность и трахающий меня до тех пор, пока я не закричу. — В этом плане он определённо преуспел. На самом деле, снова и снова.

После того, как он овладел ею на полу кухни, они перешли в спальню для второго раунда. Ну, они попытались. Все закончилось тем, что он трахнул её на лестнице. Затем они приняли душ, во время которого он съел её, прежде чем прижать к кафельной стене и вонзиться в неё. Сухие и насытившиеся, они рухнули в постель и уснули. Но не прошло и двух часов, как она проснулась от ощущения его языка, скользящего по её щели, а затем он прислонился к её спинке кровати, пока она насаживалась на его член.

— Ты что-нибудь слышала о нем сегодня? — спросила Элль.

— Я увидела его издалека этим утром, когда шла на работу. Он довольно пристально посмотрел на меня, но и только. — Она снова откусила от своего сэндвича. — Я предполагаю, что какое-то время он будет избегать меня, как после того поцелуя шесть лет назад — как бы подчёркивая, что это ничего не значило.

— Если он избегает тебя, это хороший знак.

Бри моргнула.

— Что?

— Да. Это предполагает, что он не верит, что не скажет что-нибудь неподобающее. Например, «Ты все ещё чувствуешь мой член внутри себя?».

Бри чуть не подавилась едой, хихикая.

— Зачем ему вообще это говорить?

— Я не знаю. Однажды я прочитала это в любовном романе. У меня на секунду по коже побежали мурашки. — Элль открутила крышку со своей бутылки и сделала глоток содовой. — Честно говоря, я не совсем удивлена, что вы двое оказались в постели вместе. Ты никогда не замечала, что его настроение как бы… отражается от твоего?

— Я даже не знаю, что это значит.

Элль заёрзала на своём стуле.

— Это трудно объяснить. Но когда ты несчастлива, он становится таким задумчивым и хочет исправить все, что не так. Когда ты счастлива, это каким-то образом смягчает его. Когда ты чем-то взволнована, это приводит его в приподнятое настроение — или настолько приподнятое, насколько Алекс вообще способен быть. Ты действительно никогда не замечала?

Прожевав ещё кусочек багета, Бри покачала головой.

— Ну, а я заметила это. Я не была уверена, что он поддастся своим чувствам, но подозревала, что он захочет. И я оказалась права. Ура! Ты знаешь, как я люблю быть правой.

— Ты не можешь никому рассказать об этом, Элль. Кейджи взбесили бы меня, устроив драму, которая мне просто не нужна прямо сейчас.

— Я не скажу ни единой живой душе. В любом случае, это никого не касается. Думаешь, он вернётся за добавкой?

— Не-а. Он будет продолжать притворяться, что прошлой ночи не было. — Большим пальцем Бри смахнула каплю майонеза, прилипшую к уголку её рта. — Он, без сомнения, злится на себя за то, что не может контролировать себя, чтобы выйти за дверь. Контроль важен для Алекса.

— Ты жалеешь, что он не ушёл?

Вздохнув, Бри покачала головой.

— Я должна, хотя, учитывая, что он, очевидно, просто надеялся сжечь нашу химию. — Но как она могла когда-либо желать, чтобы прошлой ночи не было? Это было чёртовски потрясающе. Её тело болело в нескольких очень интересных местах.

Он не укусил и не поцарапал её, но определённо оставил множество синяков. Синяки от отпечатков пальцев. Их было так много, что она задалась вопросом, сделал ли он это нарочно…

Нет.

— Химия исчезла? — спросила Элль.

— Нет. По крайней мере, не с моей стороны. Моё тело засветилось, как долбаная рождественская ёлка, когда я заметила его ранее.

Взяв салфетку из металлического держателя, Элль вытерла крошки и горчицу с пальцев.

— Он расхаживает с важным видом, как парень, который «поел» немного вчера вечером?

— Он казался довольно напряжённым.

Элль ухмыльнулась.

— Тогда я бы сказала, что он тоже не свободен от всей этой химии, иначе он был бы расслабленным и самодовольным. Это хорошо. — Она скомкала салфетку. — Но не похоже, что ты согласна. У тебя действительно нет никакой надежды, что он когда-нибудь предложит тебе больше, не так ли?

Бри пожала плечами.

— У меня нет надежды, когда дело касается Алекса. — Покончив с обедом, она собрала мусор и вытерла пальцы. Колокольчик над дверью позади неё звякнул, и…

— О нет, — прошептала Элль.

Бри вскинула голову.

— Что? — но затем до неё донёсся знакомый запах, и кто-то позади неё откашлялся. И её кошка чуть не сошла с ума — шипела, хватала воздух когтями, так сильно толкалась в кожу Бри, чтобы предупредить его, что в её глазах вспыхнул кошачий огонёк.

— Эм, Бри? — спросил Матео.

Гнев разгорелся у неё внутри. Ей пришлось сделать глубокий вдох, чтобы подавить желание развернуться и ударить его кулаком в челюсть. Ещё раз. Потому что просто слышать его голос — такой мягкий и неуверенный сейчас — напомнило об их последнем разговоре, и каким горьким, злобным и жестоким он звучал.

Осознав, что уровень шума снизился, поскольку члены прайда напряглись, чтобы подслушать, Бри медленно повернула голову и встретилась с ним взглядом, не тронутая печалью, которую она увидела в нем.

— Уйди, — выпалила она.

Она ещё не была готова к этому. Она не хотела разговаривать с ним, пока не будет уверена, что сможет сделать это без разглагольствований. И её серьёзно разозлило, что он подошёл к ней здесь, рассчитывая на её ненависть к публичным сценам, чтобы заставить её сидеть тихо, пока он говорит свою речь.

Она уже слышала его извинения — извинения, которые он принёс сразу после того, как сделал что-то, что было табу для их вида. Ей не было интересно слушать его извинения той ночью, и ей не было интересно слышать их сейчас.

Матео потёр затылок.

— Пожалуйста, мы можем поговорить? Я просто хочу…

— Если ты не уйдёшь прямо сейчас, я не буду нести ответственности за то, что делает моя кошка.

Он поднял руки.

— Хорошо. Просто… пожалуйста, возьми трубку, когда я буду звонить в следующий раз, хорошо? — Он ушёл прежде, чем она успела ответить, но шерсть её кошки не опустилась — она была слишком на взводе.

Бри снова повернулась к Элль, которая пристально смотрела на неё своими проницательными глазами.

— Твоя кошка сильно разозлилась на него, — сказала Элль. Она наклонилась вперёд. — Что он сделал, Бри? Он ведь не бил тебя, правда?

Бри фыркнула.

— Он бы дышал через чёртову трубку, если бы сделал это.

— Я думала, ты держишь это при себе, потому что не готова говорить об этом. Но дело не в этом, не так ли? Ты защищаешь его. Что бы он ни сделал… он будет наказан за это.

— Он совершил ту же ошибку, что и я, Элль. Он влюбился в кого-то, кто не хочет его возвращения.

— Он приставал к тебе?

— Да. И когда я дала понять, что не заинтересована в переводе нашей дружбы на совершенно другой уровень, он воспринял это не очень хорошо. Он даже казался шокированным.

— Бри, скажи мне, что он сделал. — Элль сжала её руку. — Послушай, я обещаю никому этого не повторять, никак не реагировать на это и не делать ничего, что могло бы причинить ему боль — я почти уверена, что твоя кошка все равно убьёт меня, если я лишу её последней привилегии. Просто скажи мне.

Бри так и сделала, и Элль чуть не взорвалась.

— Да, я прекрасно понимаю, что ты не любишь ходить по магазинам, Фенрир. Если бы ты не уронил мой новенький ридер в ванну…

— Это был несчастный случай.

— …ты бы не стал покупать мне новые серьги в ювелирном магазине, чтобы загладить свою вину, так что смирись с этим и прими это как мужчина.

Учитывая, что Матео чуть не испортил ей день, Бри никогда бы не подумала, что несколько часов спустя будет улыбаться. Но, стоя за прилавком и слушая, как женщина-ворон и её пара-волк спорят, Бри пришлось подавить смешок.

Она встречала эту пару раньше на различных торжествах, поскольку Райли и Тао были членами стаи Милы. Стаю Феникса часто приглашали на мероприятия прайда, точно так же, как прайд часто присутствовал на мероприятиях стаи.

Бедняга выглядел так, будто хотел бы оказаться где угодно в мире, только не здесь. Райли была совершенно равнодушна к дискомфорту Тао, слишком отвлечённая всеми красивыми, блестящими вещами вокруг неё — типично для ворона, на самом деле.

Райли постучала ногтем по стеклянной поверхности прилавка, указывая на серьги из белого золота.

— Я знаю, что они дорогие, но они идеально сочетаются с моим ожерельем. — Она потрогала медальон у себя на шее. — Видишь?

Честно говоря, фрагменты действительно совпадали.

— Хотите взглянуть на них получше?

— Да, пожалуйста.

Ключи в руке Бри зазвенели, когда она открыла кейс и вытащила лоток.

Райли тут же схватила серьги и заворковала над ними.

— Мне они действительно нравятся. Как ты думаешь, Тао? Они мне идут, правда?

Он потёр затылок.

— Они красивые, конечно, но в магазине есть гораздо более красивые серьги. Эй, а как насчёт вот этих? — Он указал на пару, на другом подносе, размазав кончиком пальца стеклянную витрину. — Они подошли бы тебе намного больше. Они подчёркивают тон твоей кожи, структуру костей и все такое, — пробормотал он.

Губы Райли сжались. Она вздёрнула подбородок.

— Ты хочешь, чтобы я выбрала их, потому что они дешевле.

— Дело не в этом, — поспешно заверил он её.

— Тугой ублюдок.

Бри поджала губы, пытаясь скрыть улыбку.

— Дело не в цене, это… — Тао замолчал, когда что-то за спиной Бри привлекло его внимание. Он кивнул. — Алекс.

У неё затрепетало в животе. Росомаха появился в магазине полчаса назад. Занятая покупателем, она одарила Алекса лишь быстрой, безличной улыбкой. Он исчез в своём кабинете, и она ничего от него не видела и не слышала. До сих пор.

Она не слышала, как он пошевелился, но почувствовала, как он проскользнул за прилавок. Его тёмный знакомый запах окутал её за мгновение до того, как чьи-то руки легли на прилавок по обе стороны от её тела, обхватив её сзади. Её сердце бешено заколотилось в груди.

— Здесь все в порядке? — пророкотал Алекс, тепло его тела обдавало её спину.

Бри замерла.

— Все в порядке, — сказала она ему, каким-то образом умудрившись сохранить свой голос идеально ровным. Она снова обратила внимание на Райли, которая все ещё ворковала над серьгами.

Алекс и Тао разговорились о спорте. Время от времени Алекс лениво потирал слегка заросшую щетиной челюсть о её плечо. Её взбесившиеся гормоны не знали, что с собой делать.

Её кошка, с другой стороны, зарычала на него. Она все ещё была сильно раздражена тем, что он улизнул из её постели — чёрт возьми, и Бри тоже. Это не заглушило сексуального возбуждения, бурлящего в её крови.

— Фенрир, я беру это, — в конце концов, заявила Райли, осторожно щёлкнув одной из серёжек.

Тао не стал спорить — просто достал свою кредитную карту. Мудрый волк.

Звякнул колокольчик над дверью. Один из их товарищей по прайду, Фаррелл, вошёл внутрь.

— Бри, Фриц попросил меня заехать за тобой. У нас возникла ситуация. Ситуация, в которой ты необходима.

О, её роль была такой благословенной.

— Я обслужу Райли и Тао, — сказал ей Джеймс, проскальзывая за стол. — Ты иди. Мы можем держать оборону.

Скрывая своё нежелание, она обошла стол и изобразила улыбку Фарреллу.

— Показывай дорогу.

Алекс, любопытный ублюдок, остался рядом с ней, когда она следовала за Фарреллом по улице. Она даже не потрудилась обругать росомаху за то, что тот увязался за ней. Она была больше обеспокоена тем, что могло произойти такого, что требовало её вмешательства.

Фаррелл привёл её на парковку возле одного из многоквартирных домов их прайда. Большая толпа расступилась, пропуская их. Фриц и его сын-подросток с кислым лицом стояли у разрушенной машины и кричали на невестку Фрица и её сына-подростка.

Дэни делала все возможное, чтобы взять ситуацию под контроль. Вся такая мягкая и уверенная, она сказала:

— Пожалуйста, позволь мне помочь с этим, Фриц…

— Нет, ты скажешь все, что угодно, и все успокоятся. — Жёсткий взгляд Фрица метнулся к Бри. — Она скажет правду.

Осознав, что Алекс встал позади неё, как часовой, Бри скрестила руки на груди.

— В чем здесь проблема?

— Фриц обвиняет моего мальчика в том, что он испортил машину Джуниора, — сказала Харриет, невестка Фрица. — Паркер не вандал.

— Прикоснись к нему, — сказал Фриц Бри. — Прикоснись к Паркеру. Прочитай его эмоции.

Плечи Паркера напряглись.

— Омеги не чувствуют лжи.

— Но мы можем обнаружить эмоции, связанные с ложью, такие как вина и стыд, — сказала Бри. — Или я могла бы просто внедрить в тебя немного чувства вины и сделать так, чтобы оно раздулось до необходимости признаться. Конечно, это могло бы привести тебя к ряду признаний в различных вещах.

Дэни ахнула.

— Бри!

Паркер покачал головой.

— Ты бы не стала делать ничего подобного без разрешения человека.

— Совершенно верно, — согласилась Бри. — Но почему ты не даёшь мне разрешения? Я имею в виду, я могла бы помочь доказать твою невиновность. Разве ты не хотел бы этого?

Глаза парня закрылись. Прошли секунды напряжённого молчания.

— Хорошо, я… я сделал это.

Харриет резко повернулась к нему.

— Что?

— Я сделал это. Но только потому, что он покрасил мой Харлей из баллончика. — Паркер ткнул пальцем в Джуниора.

Взгляд Фрица остановился на его сыне.

— Ты это сделал?

Глаза Джуниора расширились.

— Почему ты набрасываешься на меня?

— Я знаю своего собственного сына, — сказал Фриц. — Тебя несколько раз ловили на том, что ты разрисовывал чужие вещи из баллончика, и ты уже делал это с одним из его имущества — я видел это собственными глазами. Итак, я бы сказал, что имею право задать тебе этот вопрос. Ты это сделали?

Джуниор не ответил. Он просто упрямо смотрел на своего отца.

— Бри, прочти его, — сказал Фриц.

Пожав плечами, Бри направилась к подростку. По правде говоря, она не стала бы читать его против его воли — у неё были некоторые моральные принципы, — но ему не нужно было это знать, не так ли?

Джуниор сделал шаг назад.

— Нет! Ни за что!

— Бри, не смей! — предупредила Дэни.

Игнорируя её, Бри наклонила голову в сторону Джуниора.

— Ты не хочешь доказать свою невиновность?

— Конечно, он не хочет, — сказал Фриц. — Потому что он знает, что если он сделает себе ещё хуже, его наказание продлится некоторое время.

Плечи Джуниора поникли. Его рот несколько раз открылся и закрылся.

— Паркер говорит правду, — пробормотал он.

Фриц зарычал.

— Я понял это пять минут назад, идиот. — Он посмотрел на своего племянника. — Почему ты не пришёл ко мне с этим?

Лицо Паркера сморщилось.

— Я не стукач.

Боже, это было удивительно, что ребёнок предпочёл попасть в неприятности из-за вандализма в автомобиле, чем заработать репутацию стукача.

— Хорошо, я бы сказала, что решение здесь простое: каждый из вас платит за ущерб, нанесённый имуществу другого. Не ваши родители, вы. Или единственный урок, который следует усвоить здесь, заключается в том, что кто-то всегда внесёт за вас залог. Ну, они этого не сделают. Можем ли мы с этим согласиться?

Харриет поправила свой свитер.

— По-моему, звучит справедливо.

— Он заплатит, — заявил Фриц. — Я ни за что этого не сделаю.

— Супер, — сказала Бри. — Механики могут осмотреть обе машины и дать вам оценку ущерба. Ребята, давайте покончим с этим дерьмовым поведением, хотя бы по той простой причине, что меня бесит необходимость тащить сюда свою ленивую задницу, чтобы разобраться с этим.

Фаррелл хихикнул.

— Спасибо за помощь, Бри.

Она кивнула и ушла.

Алекс пристроился рядом с ней.

— Ты сделала…

— Какого чёрта ты, по-твоему, делала, Бри? — спросила Дэни, спеша за ними, её каблуки цокали по бетонному тротуару.

Не сбавляя шага, Бри пожала плечами и ответила:

— Решала проблему.

Дэни встала перед ней, заставив её остановиться.

— Ты угрожала вызвать эмоции у этого мальчика.

— Я знаю.

— И ты не находишь это неправильным?

— На самом деле я этого не делала.

У Дэни отвисла челюсть.

— У тебя что, совсем нет этики?

— У меня она есть. Она часто спит.

Дэни покачала головой.

— Почему судьба одарила кого-то вроде тебя силами омеги, выше моего понимания. Из-за дерьма, которое ты там натворила, тебя могли лишить статуса.

Алекс выругался на русском.

— Вместо того чтобы ворчать на Бри, может быть, ты могла бы пойти и заняться какими-нибудь основными делами. С таким же успехом ты могла бы наслаждаться ролью, пока она все ещё твоя. Мы все знаем, что тебе не удастся удерживать её долго.

Дэни уставилась на него, её глаза были твёрдыми, как алмазы.

Бри пришлось спрятать улыбку. Он мог быть таким засранцем, но сейчас у неё не было никаких жалоб на это. Вроде бы вообще.

— Двигайся. — Он буквально рявкнул приказ Дэни, которая очень мудро отступила в сторону. А затем они с Бри снова пошли.

Улыбка, которую Бри прятала, вырвалась на свободу.

— Чувак, это было довольно подло.

— Мне все равно.

Каким бы стервозным это ни было, Бри тоже было наплевать.

Алекс больше ничего не говорил, пока они не перешли улицу.

— Ты знаешь, настоящая причина, по которой у неё в заднице кол, не в том, что ты применила такой подход к работе с Паркером и Джуниором. Ей не понравилось, что твой подход сработал, или что Фриц хотел твоей помощи, а не её.

Бри пожала плечами.

— Я никогда не могу поступать правильно в глазах Дэни, поэтому я не утруждаю себя попытками угодить ей. Это было бы бессмысленно. — Наконец добравшись до магазина, она заставила себя улыбнуться Грегу, когда он открыл им дверь. — Спасибо, — сказала она.

Знакомые ароматы нежных духов, средства для мытья стёкол с лимоном и освежителя воздуха из свежего хлопка окутали её, когда она вошла внутрь, успокаивая кошку и нервы. Алекс вернулся в свой офис, а она снова заняла своё место за прилавком.

Конечно, Элль, Валентина и Джеймс подошли спросить, почему Фаррелл пришёл за ней. Бри рассказала им, что произошло.

— Дэни потом поливала тебя дерьмом, злясь на то, что ты помогла? — спросила Элль. — Она это сделала, не так ли? Боже, она отвратительная сука.

Бри вздохнула.

— Дело не в этом, просто… С тех пор, как она была маленькой, люди говорили ей, что однажды она станет главной. Она с самого начала была сильной омегой. Это стало её целью. Большинство главных омег не уходят в отставку, пока не пробудут у власти, по крайней мере, четыре десятилетия — обычно только после этого появляется более сильный омега. Она находится у власти всего одно десятилетие. Неудивительно, что она не чувствует себя готовой уйти в отставку.

Валентина издала надменный звук.

— Это не оправдывает её поведение. Некоторые люди привязываются к власти. Они позволяют ей определять их. Они не могут довольствоваться отражением в зеркале, если у них нет такой силы. Это слабо. Ты знаешь, я презираю слабость.

Джеймс кивнул.

— Да, знаем. Поэтому меня смущает, что ты хочешь навестить Скелета и её мужчину-раба.

Глаза Валентины вспыхнули.

— Джеймс Деверо, перестань так называть мою мать! И мой отец не раб!

— Значит, марионетка, — сказал Джеймс. — Серьёзно, ты не находишь их обоих слабыми? Ей нужно запугивать своего партнёра, чтобы чувствовать себя хорошо, а он позволяет запугивать себя. Все запутано.

— Они счастливы.

— Они дисфункциональны.

— И все же счастливы. Это хорошо, не так ли?

— Когда она время от времени вытворяет странные вещи, например, оглушает его хлороформом, потому что ей кажется, что он слишком громко дышит, нет.

Бри обменялась улыбкой с Элль, пока пара продолжала спорить. Серьёзно, лучшего места для работы не найти.

В течение следующих нескольких часов люди приходили и уходили. Бри отвечала на вопросы, доставала подносы, измеряла пальцы, принимала платежи и вытирала пятна со стеклянных витрин.

Незадолго до закрытия магазина она разговаривала с человеком и как раз засовывала чек в его сумку, когда входная дверь распахнулась. Винни влетел внутрь, Тейт и Люк последовали за ним. Они коротко поздоровались с Элль, Джеймсом и Валентиной, а затем направились прямо к стойке.

Только после того, как клиент-человек ушёл, Винни заговорил.

— Как у тебя дела, милая?

Бри не успокоился от его небрежного тона. Её желудок скрутило в узел.

— Кто-нибудь видел гиен?

— Нет, я здесь не из-за них, — сказал Винни. Он огляделся, заметив нескольких посетителей, задержавшихся тут и там. — Мы можем поговорить наедине?

— Конечно, — согласилась Бри. Она провела его в комнату отдыха и закрыла за ними дверь. — Что случилось?

— Ничего не случилось, — сказал Винни. — Я просто не хотел говорить о делах прайда при посторонних. Я немного поговорил с Фарреллом. Он рассказал мне о неразберихе между Фрицем и Харпрай и сказал, что Дэни не очень повезло с разрешением спора, и что ты справилась с этим очень хорошо. Я также слышал, что она была очень не довольна тобой.

— Честно говоря, я действительно угрожала вызвать эмоции у Паркера.

— Но она должна была знать лучше, чем думать, что ты действительно сделаешь это. Скажи мне, как твоя кошка справляется с получением приказов от менее могущественного омеги?

Бри прищурила глаза.

— Хорошо, — солгала она.

— В конце концов, тебе придётся занять должность главной омеги.

— Я этого не хочу, — сказала она, чётко выговаривая каждое слово, потому что, да, казалось, никто её не слышал. — Кроме того, я дерьмовая омега. Из меня получился бы ещё худшая главная омега.

— Ты очень хороша в том, что делаешь, — сказал он.

— Я социальный кошмар с порогом терпимости короче, чем твои волосы.

— Быть тёплым и пушистым необязательно, чтобы быть главной. Некоторые люди не хотят, чтобы из-за них суетились, и они лучше реагируют на тебя.

— Тем не менее, быть главной омегой требует дипломатии — мне этого не хватает. Дэни лучше подходит на эту должность. Она, типа, идеальный омега.

— Это автоматически не делает её лучшим выбором для главы. Плюс, у тебя есть способность, которой нет у неё и других омег в нашем прайде.

Однако в некоторых глазах это было против неё.

— Прайд не принял бы меня в качестве главной. Мне доверяет недостаточно людей. И не только потому, что некоторые из них шепчут, что я должна принять «тьму» Пакстона. Их удивляет, что я могу слышать мысли и подпитывать их эмоциональной энергией. Они думают, что я обречена пасть, как моя мать, или «испортиться».

Последнее иногда случалось, если омега был ошеломлён своим даром. Они прятались за своими щитами, оставляя их близкими в апатии. Просто чтобы что-то почувствовать, они извлекали из людей здоровые чувства вместо негативных.

Они не всегда делали это просто для того, чтобы получить хорошую эмоциональную «порцию экспрессо». Иногда они хотели, чтобы другие были такими же несчастными, как они, или чтобы отомстить за оскорбление. В таком состоянии они часто злоупотребляли своей способностью усиливать эмоции человека, приводя раздражённого человека в ярость или грустного человека в состояние полной депрессии.

— Ты не упадёшь и не испортишься, я в этом абсолютно уверен. Любой, кто тебя знает, скажет то же самое. — Винни вздохнул. — Я знаю, тебе это нелегко. Как альфа, я, конечно, мог бы приказать ей уйти в отставку, а затем повысить тебя, но это ничего не значило бы для прайда. Они должны видеть, что ты хочешь эту роль и что ты достаточно сильна, чтобы взять её силой, если это то, что необходимо.

— Я не буду драться с кем-то за должность, которая мне не нужна. — Её кошка была не так уж против этой идеи, потому что в этот момент она была сильно раздражена Дэни.

— Будем надеяться, до этого не дойдёт. Но спроси себя об одной вещи: если Дэни такая идеальная омега, почему она пришла ко мне, заявив, что обеспокоена тем, что ты неправильно справляешься со своими обязанностями, и предположила, что некоторые вещи следует оставить ей и другим омегам?

Кошка Бри вытащила себе когти. Это коварное дерьмо было совершенно неуместно.

— Я не согласен с её оценкой, о которой я ей сказал. Реальная проблема в том, что она и её кошка чувствуют угрозу с твоей стороны и их инстинкт — пытаться подавить тебя. Не позволяй им. — Винни повернулся и направился к двери. — Береги себя, милая. И спасибо тебе.

Она сморщила нос.

— За что?

Открывая дверь, Винни взглянул на неё через плечо.

— За то, что сыграла свою роль в том, что прошёл ещё один день, который моя дочь провела вне тюрьмы. Я уверен, что с этим будут проблемы, как только ты покинешь прайд.

— Что ты только что сказал? — прогрохотал новый голос из-за пределов комнаты.

Ах, чёрт.

Винни резко повернул голову.

— Алекс…

— Повтори то, что ты только что сказал.

Вместо этого Винни позволил двери открыться немного шире и сказал:

— Я думаю, тебе нужно поговорить с Бри. — Трус.

— Знаешь что? Думаю, я так и сделаю. — Алекс прошёл в комнату, захлопнул дверь и щёлкнул замком.

— Послушай, Алекс… — И тут он оказался рядом, прижал её к стене и хлопнул ладонями по обе стороны от её головы.

— Ты уходишь?

Бри сглотнула, услышав смертельный шёпот, потрясённая до глубины души исходящей от него яростью.

— Эм, ну…

— Ты уходишь?

— Это кажется лучшим вариантом.

Его тёмные глаза сверкнули чем-то диким и опасным, когда он зарычал глубоко в горле. Она замерла — инстинктивная реакция, которую она не могла контролировать. Господи, его гнев был таким горячим и интенсивным, что, казалось, забивал и сгущал воздух. Она и раньше видела его в ярости, но никогда таким. Никогда на грани срыва.

Бри это мало нервировало — она гордилась собой за это. Но когда он возвышался над ней, каждый дюйм едва контролируемого хищника, который смотрел на неё, как дикая пантера, пригнувшаяся для прыжка, лента страха обвила её лёгкие.

Её кошка обнажила когти, готовая ударить его, если он сделает неверное движение. Возможно, именно поэтому его собственный зверь зашевелился, подобравшись достаточно близко к поверхности, чтобы Бри почувствовала его — он был так же взбешён, как и его человеческая половина.

Чёрт. Ей действительно не хотелось иметь дело с разъярённой росомахой прямо сейчас. Да и вообще когда-либо.

— И когда же ты собиралась мне сказать? — Алекс пророкотал, сжав челюсти.

— Я не видела смысла в том, чтобы делать это широко известным, пока у меня не будет где-то своего места. Винни попробовал узнать, есть ли в каких-нибудь прайдах место для омег. Однако это требует времени, потому что главный омега должен быть сильнее меня, иначе я просто окажусь в точно таком же положении, в каком сейчас с Дэни.

— Так вот в чем дело, не так ли? Ты собираешься позволить этой сучке вытолкнуть тебя из прайда.

— Она никуда меня не выталкивает, я сама выбираю уйти. На моё решение повлияло множество факторов. Она была одним из них.

— А как насчёт людей, которых ты оставишь позади?

— Мои родители и дальние родственники мертвы. Здесь есть люди, о которых я забочусь и которые, вероятно, скучали бы по мне, но я никому из них здесь не нужна. У них своя жизнь — я просто болтаюсь на периферии их. Послушай, это не какое-то спонтанное решение. Я много думала над этим.

— Весь этот косметический ремонт, который ты делаешь… Ты приводишь в порядок дом для тех, кто въедет после твоего ухода. — Он выругался на русском. — Почему ты мне не сказала?

Она нахмурилась.

— Ну, откровенно говоря, это просто не твоё дело.

Глубокое рычание, которое клокотало в его груди и рвалось к горлу, было диким. По её коже пробежал холодок, и, Боже, каждый волосок на её теле встал дыбом. Этот животный звук исходил не только от него, он исходил от его зверя.

Её настороженная кошка зашипела и выгнула спину, её шерсть встала дыбом.

— Ошибаешься, Бри. Каждый грёбаный дюйм тебя — моё дело, — сказал он низким и хриплым голосом. — Каждый. Дюйм.

Ошеломлённая, как её кошка, Бри уставилась на него.

— Ты под кайфом?

— Ты не уйдёшь.

— Алекс…

— Ты. Никуда. Не. Уйдёшь. — Его взгляд изменился, когда его зверь приблизился к поверхности. Зверь уставился на неё — смелый, непоколебимый, разъярённый. Там было предупреждение отступить. В этих глазах было что-то ещё. Что-то, от чего у неё мурашки побежали по коже, и перехватило дыхание: собственничество, чистое и примитивное.

Он моргнул, и его зрение вернулось в нормальное состояние.

— Ты расскажешь мне, что это за факторы, которые побудили тебя принять это решение. Затем я исправлю их, и ты останешься здесь. Понимаешь? Скажи мне, что ты понимаешь, Бри.

— Нет. Я не понимаю. Я не понимаю, почему это тебя так беспокоит. Я ожидала, что ты будешь хотя бы отчасти рад, что я ухожу. Как только между нами установится некоторое расстояние, это влечение, которого ты не хочешь, исчезнет, и в следующий раз, когда ты увидишь меня, я могла бы даже быть в паре…

Алекс крепко сжал её горло, прежде чем смог остановить себя. Его зверь сжал когти, рыча. Потому что мысль о том, что она связана с другим мужчиной… это было слишком.

Казалось, что все его существо переполнено яростью. Ему пришлось напрячь мышцы, чтобы не дать своему разъярённому зверю перейти в другое состояние. Животное хотело укусить её, пометить, потребовать подчинения.

— Осторожно, Бри, — прошептал Алекс. — Будь очень, очень осторожна.

Она не съёжилась, не выказала никакого страха. Она просто смотрела ему прямо в глаза — уверенно. Да, это была его девочка.

— Почему? — спросила она. — Почему это так важно для тебя?

— Ты так быстро забыла прошлую ночь?

— Ты так говоришь, как будто это было больше, чем секс.

— Господи, неужели ты думаешь, что я бы трахнул женщину, которая является истинной моего кузена, если бы эта женщина ничего для меня не значила?

Её губы приоткрылись. Она покачала головой, словно пытаясь переварить его слова.

— Ты просто выёбывал меня из своей жизни.

— Возможно, я и не признавался в этом самому себе, пока не оказался по самые яйца внутри тебя, но прошлой ночью я пришёл к тебе домой с намерением, наконец, овладеть тобой. — Он просто чёртовски устал бороться с неутолимым голодом и чёртовски устал быть рядом с ней, зная, что не имеет права прикасаться к ней. — Я знал, что это будет не разово. Знал, что захочу большего. Я все равно бы взял тебя. И я собираюсь сделать это снова.

Он хотел больше её вкуса, который жил в его организме шесть долгих лет. Хотел все, что мог получить. Он устал бороться с этим притяжением — это было бесполезно. Он принял официальное решение принять то, что было между ними… только для того, чтобы обнаружить, что она тайно планировала уйти.

Новая волна гнева захлестнула его и его зверя. Стиснув зубы, Алекс сделал долгий вдох через нос и глубоко вдохнул, чтобы успокоиться.

— Снова? — эхом повторила она, обхватывая пальцами его запястье и сильно дёргая его.

Он не освободил её. Он усилил хватку на её стройном горле.

— Я держал тебя вот так, пока ты скакала на моем члене прошлой ночью, не так ли? Я держал тебя за шею все это время. Я слегка сжал пальцы, когда почувствовал, что ты близка к оргазму. Просто так ты, чёрт, взорвалась. — Он слегка сжал её горло и её зрачки стали такого же цвета, как её глаза. — Моей малышке нравится немного грубости, не так ли?

Она прищурила глаза, явно собираясь сказать «возбуждающе», но намёк на желание приправил её аромат. Это заставило его зверя удовлетворённо зарычать.

Алекс скользнул рукой по её шее.

— Ты останешься, и мы позволим этому продолжаться.

— Продолжаться? То есть, ты хочешь продолжать трахать меня, пока химия не исчезнет? Это все, что я для тебя, не так ли? Что-то, что ты хочешь выбросить из своей жизни. Как занозу.

— Занозу? — Он поджал губы. — Да, я думаю, ты как заноза. У меня под кожей. Трудно удалить. Чем больше я пытаюсь оттолкнуть тебя, тем глубже, кажется, ты погружаешься.

Бри сглотнула, мысленно выругавшись, когда эти слова пробрались сквозь её защиту и зарылись глубоко внутри неё.

— Тогда зачем просить большего?

— Я решил, что мне нравится чувствовать тебя под своей кожей. Тебе там хорошо. Так было всегда. — Он провёл большим пальцем по линии её подбородка — нежное прикосновение так сильно противоречило едва сдерживаемой ярости, которая бушевала в его мышцах. — Может, эта штука, которая у нас есть, куда-нибудь денется, а может, и нет. Мы это выясним. Не так ли, хм?

Она потёрла висок.

— Послушай, я не уверена, что…

— Не сопротивляйся этому, Бри, — прошептал он, проводя большим пальцем вверх и вниз по изгибу её шеи. — В этом нет смысла.

— Мне нужно немного времени, чтобы подумать об этом. Немного пространства.

В его глазах мелькнул весёлый огонёк.

— О, тебе правда нужно пространство? — Его голос был мягким, тихим… и звенел от жалости. Как будто она была идиоткой, которую он не мог не пожалеть.

— Да, нужно, — отрезала она.

Его глаза улыбались, он потёрся носом о её нос.

— Малышка, если ты хотела парня, с которым могла бы справиться, тебе следовало выбрать себе подобного. Ты этого не сделала и это была твоя ошибка. Теперь тебе нужно научиться иметь дело со мной.

— Подожди…

— Я пытался держаться от тебя на расстоянии. Это не сработало. Это никогда не сработает. Я не вижу смысла пытаться снова. Я не хочу тратить больше времени. Это все, что я делал, Бри — тратил время из своей и твоей жизни. С меня хватит. Все, что мы можем сделать, это попробовать. Это все, что может сделать любая пара. Можешь ли ты посмотреть мне в глаза и честно сказать, что не хочешь?

Она прикусила внутреннюю сторону щеки. Было бы не так сложно согласиться попробовать, если бы у него не было силы причинить ей боль. Если бы она рискнула с ним, если бы это плохо закончилось, она была бы в ужасном положении. Но если бы она не рискнула, если бы она ушла из страха, она бы вечно сожалела об этом.

Был ли действительно какой-то вред в том, чтобы воспользоваться этим шансом? Если это не сработает, она может просто уйти, как и планировалось. Она могла бы начать новую жизнь в другом месте, свободную от него и любых воспоминаний о нем. Это звучало лучше, чем идти по жизни, постоянно задаваясь вопросом, что могло бы быть.

— Перестань колебаться, Бри. Просто согласись попробовать.

Она облизнула нижнюю губу.

— Хорошо, мы будем плыть по течению и посмотрим, что получится. Но быстрое предупреждение: если ты ещё когда-нибудь выползешь из моей спальни посреди ночи, как будто я просто девушка, с которой ты познакомился в баре, ты сделаешь это со сломанными коленными чашечками и, по крайней мере, с одним вывихом бедра. Это понятно?

Что-то мелькнуло в этих темных глазах.

— Понятно.

Он завладел её ртом. Потягивал. Лизал. Погружался. Превратил её колени в резину и заставил жаждать большего. Но только намного позже, после того, как он проводил её до дома, а затем поужинал у неё дома, он отнёс её в постель и дал ей это.

Он проспал рядом с ней всю ночь напролёт.

На следующее утро, потягивая кофе на кухонном столе, Бри наблюдала, как Алекс достаёт из буфета очередную датскую выпечку. Нельзя было отрицать, что у росомах был потрясающий аппетит. Он уже съел стопку блинчиков… и попытался украсть часть её. Будучи в слишком хорошем настроении, чтобы наброситься на него, она просто шлёпнула его по руке.

Что ж, пробуждение от ощущения талантливого языка, порхающего между её складочек, должно было привести любую женщину в хорошее настроение, не так ли? Добавим, что Алекс ел её киску, пока она не кончила ему в рот, а затем трахнул её в душе, и, да, Бри была очень довольной девушкой.

Если ему и показалось странным провести утро в её доме, он этого не показал. Нет, он смело передвигался по дому, как будто жил там, и выглядел совершенно непринуждённо.

— Я пойду с тобой в магазин, но я не смогу остаться, — сказал он. — Мне нужно уладить кое-какие дела в стейкхаусе сегодня. — Он был совладельцем очень популярного ресторана вместе с Винни. Она ела там несколько раз — еда была чёртовски вкусной.

— Тебе нужно сказать шеф-повару, чтобы он вернул профитроли в меню десертов, — сказала она.

— Разве ты однажды не запустила одним из них в голову Мойры?

— Чтобы я испортила профитроль? Нет. — Она допила кофе. — Это была Элль.

— Я должен был догадаться, — пробормотал он.

Внимательно наблюдая за ним, она спросила:

— Ты все ещё уверен, что хочешь большего, чтоб посмотреть к чему это приведёт?

Он наморщил лоб.

— Почему я не должен быть уверен?

— У тебя никогда раньше не было отношений, и ты не привык впускать женщин в свою жизнь. Возможно, это не так просто, как ты думаешь. — И Бри пришло в голову, что мысль о её уходе из прайда, возможно, подтолкнула его к принятию такого решения, когда он не был к нему готов.

Он пожал плечами.

— Это не значит, что я не могу этого сделать. Раньше я этого не хотел. Как я уже говорил, я ненавижу тебя гораздо меньше, чем других. Ты не вызываешь у меня желания швырять в тебя чем попало.

Она не могла удержаться от улыбки. Этот мужчина не был тем, кто часто обнимал её, льстил ей и осыпал романтическими жестами. Но, по-своему, он никогда не позволил бы ей усомниться в нем.

— Ну, я бы точно придержала свой пукающий звук ради тебя.

В его глазах зажглось веселье.

— Этим все сказано.

— Это работает, не так ли? У нас такой прочный фундамент.

— Именно, поэтому я бы сказал, что у нас есть шанс заставить это работать. Мы собираемся воспользоваться этим шансом. А теперь перестань задавать мне глупые вопросы и пошли.

Несколько дней спустя, отправляя в рот мини-крендель, Алекс взглянул на настенные часы. До закрытия магазина оставалось десять минут. Остался только один клиент, который не спешил, к большому неудовольствию Бри и Элль, которые объединили усилия, чтобы поторопить его.

Алекс обменялся разочарованным взглядом с Грегом, а затем снова долго смотрел в витрину магазина. Он сопровождал Бри на работу и с работы каждый день после инцидента с Фрейзером Бэнксом.

Хорошая новость: больше никаких проблем не возникло.

Плохие новости: план Винни выследить гиен и разобраться с ними лично также не увенчался успехом. Быстро стало очевидно, что информации о Дейле Брэе и его клане очень мало.

Некоторые источники Винни дали ему «подсказки» о том, где может находиться их подземная территория. Алекс сопровождал альфу, чтобы проверить каждую из этих подсказок, но ни одна, ни к чему не привела.

Алекс знал, что Бри задело, что Винни отклонил её просьбу присоединиться к ним в поиске потенциальных мест для базы гиены и знал, что ей было тяжело стоять в стороне и наблюдать, как другие разбираются с этим вопросом. Но альфа был прав — лучше всего, чтобы она оставалась рядом с членами прайда. Зачем облегчать гиенам доступ к ней?

Кивая в такт тому, что говорила клиентка, Бри покусывала нижнюю губу. И Алекс вспомнил, каково это — посасывать эту губу. Вспомнил, каково это — позволять ей скользить между зубами. Вспомнил, как прошлой ночью он укусил её достаточно сильно, чтобы оставить отметину. Сейчас отпечаток его зубов исчез, но он мог исправить это позже. Кусать свою женщину быстро стало одним из его любимых занятий.

— Ты собираешься продолжать пялиться на неё, притворяясь, что слушаешь меня? — спросил Грег.

Алекс пристально посмотрел на него и съел ещё один крендель.

— Я слышал, что Матео подошёл к ней в гастрономе на прошлой неделе и пытался поговорить с ней. Слышал, что она ясно дала понять, что не желает с ним разговаривать.

Бри рассказала Алексу все об этом, хотя ещё не рассказала ему, что сделал этот маленький ублюдок, из-за чего между ними произошёл раскол. Алекс мог только заключить, что Матео сказал ей что-то чрезвычайно обидное в гневе после того, как она отвергла его.

— Грустно видеть, что они не ладят друг с другом, — сказал Грег. — Он, наверное, слышал, что вы с Бри теперь вместе. Ему будет больно, но он будет рад за вас, как только смирится с этим — Матео хороший парень. Кейджи были проблемой?

Алекс снова запустил руку в пакет с крендельками.

— Я думал, что они не будут рады, но никто из них не связался ни со мной, ни с Бри с тех пор, как стало известно, что мы вместе.

В этот момент подошла его мать и встала перед ним, выглядя такой же элегантной и властной, как всегда.

— Почему ты хмуришься? — Голос Валентины был тихим, но требовательным. — У тебя уже несколько дней такое выражение лица.

Алекс расправил плечи.

— У меня кое-что на уме.

— Тогда тебе стоит пойти поразмышлять куда-нибудь в другое место. Ты отпугиваешь клиентов.

Он почувствовал, как его брови сошлись на переносице.

— Я не размышляю.

Она закатила глаза.

— Все доминирующие самцы размышляют — им просто нравится притворяться, что это не так. Ты, мой сын, чемпион в этом.

— Мне просто не по себе. — Он съел последний крендель, а затем смял маленький пакетик. — Гиенам очень нужна Бри, и они не собираются от него отказываться.

Валентина вздохнула.

— Это я знаю. Я также знаю, что ты защитишь её. И это хорошо, потому что от Винни толку никакого.

Алекс тяжело вздохнул. Его дядя мог продемонстрировать умение ходить по воде, а Валентина все равно назвала бы его бесполезным только потому, что он работал не в её темпе.

— Это не его вина, что мы не можем найти гиен — ты это знаешь.

Уловив движение боковым зрением, Алекс увидел, как человек оттолкнулся от прилавка. Наконец-то, чёрт. Как только парень ушёл, все приготовили магазин к закрытию и достали свои личные вещи из шкафчиков.

Вернувшись в демонстрационный зал, Алекс поднял бровь, глядя на Бри.

— Готова?

— Ага. — Она нахмурила брови. — Ты не оставил мне крендельков?

— Можешь взять немного, когда придёшь домой. Когда я смотрел ранее, у тебя было больше одного пакета.

Она нахмурилась ещё сильнее.

— У меня есть крендельки? Где?

— Кухонный шкаф.

— Какой именно шкаф?

Положив руку ей на поясницу, Алекс вывел её из магазина.

— Тот белый.

— Они все белые.

Он шёл рядом с ней, пока они шли, защищая её от толчков пешеходов. Одна из членов стаи Милы вышла из кофейни впереди них, что-то бормоча сердитому мужчине, который последовал за ней из магазина. Его джинсы были сильно испачканы чем-то, похожим на кофе.

Заметив Бри и Алекса, волчица ухмыльнулась и сказала:

— Привет, ребята, как дела?

— Я в порядке, — ответила Бри. — Ты?

Макенна махнула рукой.

— О, у нас все в порядке.

Алекс обменялся кивком со стражем Райаном. Парень вывел типаж сильного и молчаливого на совершенно новый уровень и в основном общался ворчанием, которое, как была уверена его пара, она могла перевести в реальные слова.

— Что случилось? — спросила Бри, глядя на пятна от кофе на джинсах Райана.

— Это была его собственная глупая ошибка, — сказала Макенна. — Я предупредила его сегодня утром, что класть новую обувь на стол — плохая примета, но он все равно пошёл и сделал это. Затем он удивляется, когда обнаруживает, что весь залит обжигающе горячим кофе.

Стиснув зубы, Райан повернулся к своей паре.

— Если бы та женщина там не врезалась в меня, этого бы не случилось. Это было результатом неуклюжести, а не невезения.

Макенна уперла руки в бока.

— А как насчёт лужи, в которую ты наступил по щиколотку ранее? Или как насчёт того факта, что ты разбил свои новенькие очки? И ещё есть небольшая проблема, что ты где-то потерял сорок долларов. Чувак, привет, ты что, не видишь здесь взаимосвязь?

Глаза Райана вспыхнули.

— Это все совпадение.

— Совпадений не бывает, — сказала Макенна таинственным голосом.

Честно говоря, Райан выглядел так, будто вот-вот взорвётся. Но потом он просто хмыкнул.

Макенна ахнула.

— О, правда? — Она высокомерно фыркнула, а затем повернулась обратно к Бри и Алексу. — К сожалению, мы не можем остаться и поболтать. Белому Клыку нужно снять эти джинсы. Надеюсь, я скоро снова поговорю с вами обоими. Пока!

— Будьте осторожны, — сказала Бри, коротко помахав паре рукой.

Алекс положил руку ей на спину и снова повёл в тупик.

— Ты мог бы хотя бы сказать «увидимся позже» или что-то в этом роде, — сказала ему Бри.

Алекс только пожал плечами.

— Знаешь, тебе не помешало бы поздороваться с людьми и попрощаться.

— Я знаю.

Она только вздохнула.

Наконец, они дошли до домика. Когда они вошли в её дом, он закрыл за ними дверь. Она направилась на кухню, объявив, что ей нужен кофе. А затем… он действительно не знал, что произошло. Но это было так, как будто невидимая сила врезалась в неё и выбила дыхание из лёгких, потому что её тело резко остановилось, а колени подогнулись.

Он быстро схватил её за талию, испугавшись, что она упадёт. И тут он увидел это. На кухонной столешнице лежала куча золотых ожерелий, поблёскивающих в солнечном свете, льющемся через окно.

Напряжение пронзило его тело и напрягло каждый мускул. Драгоценностей там не было, когда они уходили из дома тем утром. Что означало, что кто-то вломился в её грёбаный дом. Кому-то удалось проскользнуть мимо стражей, охранявших её дом, и — по какой-то чёртовой причине — положить ожерелья на её столешницу.

Даже когда его защитные инстинкты требовали вывести её на улицу, чтобы он мог обыскать дом, он впитывал в себя все окружающие запахи. Кофе. Продукты. Чистящее средство. Травы и цветы проникают в комнату через открытое окно — окно, которое она не оставляла открытым.

Он почувствовал и ещё кое-что. Почувствовал чей-то запах. От человека исходил аромат горьких яблок, густого копчёного дерева и чёрного перца.

— Келвин. — Алекс выругался, его кровь вскипела. Запах кота был слабым, но присутствовал. — Неужели этот тупой придурок думает, что вломиться в твой дом и оставить тебе гору драгоценностей — это какой-то ритуал ухаживания?

Он повернул Бри лицом к себе, намереваясь сказать ей выйти на крыльцо, пока он осмотрится, но затем замер. Она была белой как полотно, а её глаза остекленели. Они были такими же безжизненными, как у куклы.

Чувствуя, как покалывает кожу головы, он взял её лицо в ладонь и провёл большим пальцем по скуле.

— Не волнуйся, малышка, с ним разберутся. Мне нужно, чтобы ты посидела на крыльце, пока я обыщу остальной дом и удостоверюсь, что он ушёл.

Она моргнула, и затем отсутствующее выражение покинуло её глаза. Теперь они блестели чем-то темным и неумолимым. Выпрямив спину, она отступила назад.

— Проверь наверху. Я проверю здесь.

Он напрягся.

— Бри…

Она проигнорировала его и сразу же приступила к поиску. Не желая оставлять её одну, он работал с ней, пока они проверяли сначала нижний этаж, затем верхний. Келвина нигде не было.

Алекс выудил телефон из кармана и позвонил Люку.

— Отправь своих стражей забрать Келвина. Он вломился в дом Бри и оставил ей то, что, я думаю, ты мог бы назвать подарками; он знает, что это дерьмо ещё не закончено. Позвони мне, когда он будет у тебя, потому что я намерен с ним немного поговорить.

Он повесил трубку прежде, чем главный страж успел ответить. Алекс последовал за Бри, когда она вернулась на кухню.

Стоя перед прилавком, она смотрела на украшения затуманенным взглядом.

— Я не знаю, зачем он играет в эти игры, — сказала она, разговаривая сама с собой… как будто она отключилась от него.

Алекс нахмурился.

— Игры? Он делал это раньше?

— Я думала, это Бернадетт. Она казалась наиболее подходящим человеком для этого.

Его шерсть снова встала дыбом, он бочком подошёл к ней.

— Что это значит?

— Очевидно, он не смог найти ожерелье после того, как я его выбросила, поэтому он просто… купил их.

Алекс зарычал.

— Малышка, я ни хрена не понимаю, о чем ты говоришь. Расскажи мне, что происходит.

Мрачные властные нотки в его голосе достигли Бри, отвлекая её от размышлений. Она рассеянно погладила шею, возвращаясь к тому моменту, когда впервые вошла на кухню и увидела ожерелья. Шок обрушился на неё, как товарный поезд, затуманив её мысли. Она не могла понять, на что смотрит. Как будто что-то затуманило её разум и заставило видеть мир сквозь дымку.

Затем она пришла в себя, и только одна мысль билась в её мозгу — она должна найти ублюдка, который это сделал. Келвин.

Хотя шок прошёл и она могла ясно мыслить, она чувствовала холод во всем теле. Она просто не могла понять, зачем Келвин это сделал.

Бри подняла одну из цепочек.

— После ухода Пакстона Бернадетт подарила мне точно такое ожерелье. Она сказала, что это подарок от него и что у него вторая половина сердца. Но она солгала. Она была у неё с самого начала.

— Она думала, что тебя утешит мысль о том, что он сделал тебе подарок?

Бри кивнула.

— Вскоре после того, как я сказала Кейджам, что не хочу будущего с Пакстоном, половинка сердца лежала у меня под дверью в чистом конверте. Я решила, что она возвращает свою половину, давая мне понять, что это вообще не было подарком от него. — Она облизнула губы. — Я выбросила его. Но кто-то вытащил его из мусора и оставил на подоконнике в ту ночь, когда я была без сознания от транквилизаторов. Я снова выбросила его, но уже в колодец желаний на моем заднем дворе. А теперь… это.

— Ты хочешь сказать мне, — начал он тихим, но полным гнева голосом, — что, возможно, по крайней мере, один из Кейджев играл с тобой в интеллектуальные игры… и ты решила сказать мне об этом только сейчас?

Она бросила на него хмурый взгляд.

— Не делай этого, Алекс. Злись, если хочешь, но иди, злись куда-нибудь ещё, если ты не собираешься на самом деле помочь мне разобраться, что, во имя всего Святого, здесь происходит.

Прошли секунды молчания, заводя её все сильнее.

— Хорошо, — процедил он сквозь зубы. — Мы отложим это обсуждение на потом. А теперь расскажи мне, что ты сделала с ожерельем, которое Бернадетт подарила тебе, когда ты была ребёнком.

— Выбросила в канализацию в тот же день, когда она мне его подарила. — Бри потёрла бровь. — Я не знаю, зачем Келвину это делать. Если только он не взбешён тем, что я с тобой, и это не его способ напомнить мне, что у меня есть пара. Но это не имеет смысла, потому что это началось до того, как мы с тобой начали отношения. — Она оглядела кухню, как будто там могло быть что-то, что дало бы ей ответы. Там ничего не было. Она повернулась к Алексу; выражение его лица было таким же непроницаемым, как всегда. — О чем ты думаешь?

— Я думаю, что, учитывая, что Келвин хочет заполучить тебя для себя, странно, что он сделал что-то, что причинило тебе боль или напугало тебя. Может быть, он такой же запутавшийся, как и его близнец, по-своему, а может быть, это он хотел убедиться, что ты поняла, что он может заменить своего брата. — Он облизал передние зубы. — Или, может быть, нам не стоит смотреть на Келвина.

Она нахмурилась.

— Я чувствую его запах.

— Или… ты чувствуешь запах Пакстона. У них один и тот же запах, Бри. Ты это знаешь.

Острая боль впилась ей в грудь.

— Он мёртв.

— Мне больно это говорить, Бри, но мы этого не знаем. Не наверняка. — Он бросил взгляд на ожерелья. — Возможно, это он громко и ясно кричит тебе, что он здесь. Хотя я не понимаю, почему он так долго был на заднем плане.

— Это не он. У него нет причин возвращаться.

— Есть. Ты. Ты — единственное, что для него важно.

— Никто никогда не имел значения для Пакстона. Он не был нормальным человеком. О, он был «милым». Выполнял поручения своей мамы. Поддерживал и давал советы другим. Всегда был готов протянуть руку помощи. Он вёл себя хорошо, но это было прикрытием. Он заслужил доверие людей, так что они никогда не подозревали, что скрывается под поверхностью. Никогда не заподозришь, что он был патологическим лжецом, получавшим извращённое удовольствие от причинения вреда людям.

— Он такой, да, но он бы не причинил тебе вреда.

Бри сжала в руке ожерелье.

— Он приходил ко мне за день до отъезда. Он сказал мне, что если бы у него была хоть капля здравого смысла, он убил бы меня прямо тогда.

Алекс чуть не качнулся на каблуках.

— Он говорил о том, чтобы убить тебя? Он сказал это? — Рычание сотрясло его грудь. — Он не мог этого иметь в виду.

— Он говорил серьёзно. Он смотрел на меня и не видел свою истинную пару. Я не думаю, что он даже видел человека. Он видел слабость. И он хотел избавиться от неё. Но он решил не убивать меня. Вместо этого он ушёл.

Проклятие слетело с губ Алекса.

— Ты должна была сказать мне. — Телефон в его кармане запищал. Он вытащил его и постучал по экрану большими пальцами. Убирая телефон в карман, он сказал: — Это было текстовое сообщение от Люка. Он забрал Келвина из его квартиры и теперь держит его в свободной спальне Винни.

— Хорошо. Я бы хотела с ним поговорить.

— Бри…

— Это была не просьба, Алекс. Не дави на меня сейчас.

— Тебе лучше остаться здесь. Я позвоню Элль и попрошу её посидеть с тобой.

Бри вздохнула и сложила руки вместе.

— Хорошо, нам нужно прямо сейчас прояснить, как ты должен действовать, когда тебе захочется отдавать мне приказы. Шаг первый: подумай, прежде чем решишь пустить в ход свой метафорический член. Шаг второй: снова подумай, напомнив себе, насколько бесполезно было бы проявлять власть надо мной. Шаг третий: повтори первые два шага по крайней мере один раз. Если все остальное не поможет, поиграй в русскую рулетку с полностью заряженным пистолетом, потому что это избавит меня от необходимости стрелять тебе в лицо.

Прошло несколько мгновений, пока Алекс просто смотрел на неё, ни разу не моргнув. Затем он тяжело вздохнул.

— Хорошо, мы пойдём вместе. Но вот что тебе нужно понять. Если он это сделал, он не собирается в этом признаваться. Он собирается врать изо всех сил. И его лучший способ заявить о своей невиновности? Обвинить в этом человека, который разделяет его запах.

— Он распространит это дерьмо повсюду, чтобы люди поверили, что это был не он. Все будут шептаться о возвращении Пакстона, что повергнет его родителей в хаос. Другими словами, это будет грандиозная заварушка. Было бы неплохо отложить эту часть, пока ты готовишься к тому, что должно произойти.

Она сложила руки на груди, бросив на него непонимающий взгляд.

— Да, я все же пойду.

Он сдержанно кивнул ей.

— Хорошо. Мы пойдём, допросим Келвина. Но, малышка, ты должна признать, что — как бы дерьмово это ни было — Пакстон может вернуться. — Он сжал её шею сбоку. — Я не позволю ему причинить тебе боль. Скажи мне, что ты это знаешь.

— Я знаю это, — сказала она. — Я тоже не позволю ему причинить мне боль.

Его глаза заблестели тем, что могло быть одобрением.

— Да, ты не позволишь этого, — согласился он.

Войдя в гостиную Винни, Алекс кивнул подбородком своему дяде, который приветствовал его и Бри коротким кивком головы. На лице Винни не было его обычной очаровательной улыбки, призванной успокаивать людей. В тот момент он был безжалостным альфой. Зверь Алекса одобрил это, потому что с этим дерьмом нужно было что-то делать.

— Келвин в гостевой спальне с Люком, — сказал Винни, сразу переходя к делу.

— Кто-нибудь допрашивал его? — спросил Алекс.

— Пока нет. — Винни скрестил руки на груди. — Может быть, вы могли бы рассказать мне точно, что происходит.

Бри разжала кулак, показывая Альфе ожерелье.

— Бернадетт однажды подарила мне точно такое ожерелье…

Алекс хранил молчание, пока Бри рассказывала Винни всю историю, не веря, что альфа не отругает её за то, что она держала все это при себе. Да, хорошо, он понял, что поначалу ничего особенного не происходило и что просто казалось, что Бернадетт ведёт себя как стерва. Но все же ему не нравилось, что он узнал об этом только сейчас.

Взяв ожерелье, Винни осмотрел его.

— И ты думаешь, что за недавними действиями стоит Келвин?

— Его запах только что был у меня на кухне, — отметила она. — И он был у меня дома ночью перед тем, как я заметила, что ожерелье таинственным образом оказалось на подоконнике.

— Ты не думаешь, что это мог быть Пакстон? — осторожно спросил Винни. — Ты не думаешь, что это возможно?

Её губы на мгновение сжались.

— Я признаю, что над этим стоит подумать. Но это не сходится. Я имею в виду, какая причина могла быть у Пакстона прятаться в тени?

— Он знал, что я не позволю ему вернуться в прайд после всего, что он сделал после ухода, а также знал, что я официально изгоню его и что, таким образом, члены прайда всегда будут присматривать за ним. Действовать в открытую не пойдёт ему на пользу. Я не говорю, что ситуация такова. Я просто говорю, что это теория, которую мы должны рассмотреть.

— Хорошо. Допустим, твоя теория верна. С чего бы ему вдруг заявлять о своём присутствии?

— Ты публично отказалась от своих прав на него, — вмешался Алекс. — Сомневаюсь, что ему бы это понравилось, хотел он тебя для себя или нет. Теперь ясно, что ты со мной, что ему бы тоже не понравилось. И, как сказала Мойра, Пакстон никогда не умел делиться. Может быть, он хочет, чтобы ты бы считала, что он жив и была слишком напугана, чтобы быть с другим мужчиной.

Она покачала головой.

— Я говорила тебе ранее, я ему безразлична. Он хотел бы видеть меня мёртвой, если бы мог.

— Видеть тебя мёртвой? — эхом повторил Винни, нахмурившись. — Сомневаюсь, что это возможно.

Алекс кивнул подбородком в сторону своего дяди и сказал:

— Скажи ему, Бри. Он должен знать.

Слегка опустив плечи, она повторила то, что Пакстон сказал ей перед уходом.

Лицо Винни покраснело и он выругался.

— Почему ты ничего не сказала?

Она пожала плечами.

— Я была просто счастлива, что он ушёл. Теперь мы можем перейти ко всей этой истории с допросом Келвина?

— Да, я бы сказал, что пришло время получить ответы на некоторые вопросы. — Алекс протянул руку Винни, который положил ожерелье ему на ладонь. — Кто из нас ведёт допрос? — Основную часть допросов всегда проводил Алекс, но Винни нравилось играть роль в некотором роде хорошего полицейского.

— Я задам тон и заставлю его говорить, — сказал Винни. — Тогда ты берёшь управление на себя. Но не выбивай из него ответы. Не тогда, когда есть шанс, что это был не он — мы даже не можем придумать рациональную причину, по которой Келвин мог это сделать. Он хороший парень.

Бри расправила плечи.

— Я хочу быть там.

— Будет лучше, если ты сначала останешься здесь, с Тейтом. Мы с Алексом будем задавать Келвину вопросы, на которые ему будет неудобно отвечать в твоём присутствии.

Она скрипнула зубами.

— Одно моё прикосновение и…

— Маловероятно, что он согласится, чтобы ты читала его эмоции, — сказал Винни. — Если бы я думал, что он виновен, я бы посоветовал тебе сделать это против его воли, но мы оба знаем, что ты этого не сделаешь — ты не такая. Если он не удовлетворит меня ответами на мои вопросы, я позову тебя и попрошу поговорить с ним.

Бри тяжело вздохнула.

— Хорошо.

Алекс погладил её по затылку, а затем последовал за Винни через квартиру в маленькую, скудно обставленную спальню. Прислонившись к стене, Люк уставился на разъярённого кота, который сидел на деревянном стуле.

Внутренний зверь Алекса зарычал, почувствовав тот же запах, что и на кухне Бри. Зверь все ещё был в ярости. Алекс подозревал, что его зверь не успокоится в ближайшее время.

Тяжёлый взгляд Келвина метнулся от Винни к Алексу.

— Я действительно надеюсь, что кто-нибудь объяснит мне, в чем дело. Люк притащил меня сюда, но не говорит зачем. — Он хотел встать, но Винни махнул рукой, показывая ему оставаться на месте.

Альфа занял место напротив Келвина, которое было единственным другим стулом в комнате.

— Я могу понять твоё разочарование. — Винни вытянул ноги перед собой и скрестил их в лодыжках. — Но произошла небольшая путаница, и мы считаем, что есть хороший шанс, что ты сможешь все это прояснить для нас. — Он склонил голову набок. — Мне любопытно. Как давно ты неравнодушен к истинной паре твоего брата?

Глаза мужчины блеснули, но он не ответил.

Винни приподнял бровь.

— Ты действительно хочешь её, не так ли? Сомневаюсь, что это понравится твоей матери — она лелеет надежду, что Пакстон вернётся за Бри. Как ты думаешь, как бы он отнёсся к твоему желанию заполучить её для себя?

— Какое это имеет значение? В любом случае, сейчас она с Алексом. И не похоже, что Пакстон когда-нибудь вернётся.

— Ты, кажется, очень уверен в этом.

Келвин вздохнул.

— Прошло двенадцать лет, с ним не было никаких контактов. Думаю, на данный момент совершенно очевидно, что он не вернётся домой. Если хотите знать моё мнение, он мёртв.

— Мёртв?

— Никто ничего о нем не слышал уже четыре года. Этим все сказано.

Винни скривил рот.

— Я не могу не заметить, что ты не кажешься особенно расстроенным из-за того, что твой брат может быть мёртв.

Келвин пожал одним плечом.

— У меня было много времени, чтобы привыкнуть к этой идее, вот и все.

— Он когда-нибудь связывался с тобой с тех пор, как покинул прайд?

— Нет. И он не связывался ни с кем из моей семьи.

— Ты уверен в этом?

— Да. У них нет причин держать это в секрете, особенно от меня. Они были бы слишком взволнованы, чтобы держать это при себе. Послушайте, что все это значит? Почему тебя так интересует парень, который мёртв? И почему я здесь?

Алекс шагнул к нему, ему понравился звук учащённого сердцебиения мужчины.

— Ты говоришь так, будто уверен, что он мёртв.

Что-то похожее на горечь промелькнуло в глазах Келвина, когда он посмотрел на Алекса.

— Назови это инстинктом близнеца.

— Ты думаешь, что почувствовал, когда он умер? — спросил Алекс, позволив насмешке окрасить свой тон.

Губы Келвина сжались.

— Нет. Я просто больше не чувствую его.

— Понятно. — Алекс помахал ожерельем перед собой. — Узнаешь это?

Выражение лица Келвина ни в малейшей степени не изменилось.

— А должен?

— Ты не ответил на мой вопрос.

Челюсть Келвина напряглась.

— Нет, я этого не узнаю.

— Это точная копия ожерелья, которое Пакстон предположительно подарил Бри. Ну, твоя мать утверждала, что это был подарок от него. Бри считает, что Бернадетт отдала его ей, чтобы утешить после того, как он ушёл. Твоя мать утверждала, что вторая половина кулона принадлежала Пакстону, но Бри думает, что Бернадетт сохранила её.

— Звучит так, как сделала бы моя мама.

— Бри выбросила свою половину много лет назад. Другая половина недавно появилась снова. Кто-то положил её под дверь Бри. Она выбросила её в мусорное ведро. Но она появилась снова. Итак, она снова выбросила его. Сегодня, придя домой, она обнаружила кучу всего этого на своём кухонном столе. — Алекс слегка покачал ожерельем из стороны в сторону. — Как тебе удалось проскользнуть мимо её охраны?

Глаза Келвина выпучились.

— Ты думаешь, это сделал я?

— Это был первый раз, когда ты вломился к ней в дом? Тебя это заводит?

— Подожди, чёрт возьми, минутку, я никогда не вламывался в её дом. И я, конечно, не стал бы оставлять ожерелья, чтобы она их нашла. Я имею в виду, серьёзно, какая возможная причина у меня могла быть для этого?

— Ты расскажи нам, — сказал Алекс, подходя к нему ближе. — Ещё лучше, расскажи нам, почему твой запах только что был на её кухне.

Келвин вскочил на ноги.

— Я не имею к этому никакого отношения!

— Сядь, — рявкнул Алекс.

Келвин неохотно подчинился.

— Говорю тебе, я этого не делал. Чёрт возьми, я даже не выходил сегодня из своей квартиры.

— Есть ли кто-нибудь, кто может это подтвердить?

— Нет, я был один. — Келвин посмотрел на своего альфу. — Богом клянусь, Винни, я ничего этого не делал. Я бы не стал.

— Тогда почему на её кухне был твой запах? — Алекс бросил вызов.

— Я не знаю! Это был не я! Это… — Келвин замолчал, и его лицо расслабилось. — Пакстон. У него тот же запах.

— Ты сказал, что он мёртв.

Келвин облизал губы.

— Ну теперь, очевидно, я не могу быть уверен, что он мёртв.

— Ты говорил уверенно. Ты сказал, что больше не чувствуешь его. Инстинкт близнеца, верно?

— Ну, если ты не можешь придумать другую причину, по которой запах, который мы с ним разделяем, был в доме Бри раньше, это должен был быть он, потому что это был не я. Я бы не сделал ничего, что могло бы расстроить Бри. Она мне небезразлична.

Когда его зверь бросился на самца и взмахнул лапой, желая сбросить кота со стула, Алекс наклонился и оказался на уровне глаз Келвина.

— Ну, она не испытывает к тебе таких же чувств, — сказал он, его голос был настолько тихим, насколько и убийственным. — Бри моя, так что можешь себе представить, с каким удовольствием я разобью твою голову о чёртову стену за то, что ты пытался играть с её разумом.

— Это был не я! — Келвин снова посмотрел на Винни, его глаза были немного дикими. — Это был не я, Вин, клянусь Богом.

Альфа почти незаметно кивнул Алексу. Пришло время позвать Бри.

Алекс вернулся в гостиную только для того, чтобы найти Элль, сидящую на диване с Бри.

Заметив его, Бри подняла глаза и спросила:

— Что он сказал?

— Именно то, что мы ожидали от него услышать, — ответил Алекс. — Он утверждает, что он этого не делал и что это мог быть Пакстон. Хочешь попробовать разговорить Келвина?

Она медленно встала, её взгляд стал жёстким.

— Чёрт возьми, да, хочу.

— Тогда пошли. — Алекс подождал, пока она подойдёт к нему, а затем повёл её в комнату, в которой содержался Келвин.

— А, Бри, — сказал Винни, когда она вошла. — Рад, что ты смогла присоединиться к нам.

Келвин покачал головой.

— Бри, ты должна знать, что я этого не делал. Для тебя вообще есть какой-то смысл в том, что я бы это сделал?

— Нет, его нет, — ответила она. — Но твой запах был на моей кухне.

— Тогда это должен был быть Пакстон. Играть в интеллектуальные игры… вот чем он занимается. Он морочит людям голову. Он мутит воду. Говорю тебе, Бри, это был не я. Это значит, что тебе нужно быть осторожной, потому что никто не знает, что он сделает дальше.

— Тебе не кажется, что это низко — обвинять мертвеца? — спросил Алекс.

Ноздри Келвина раздулись.

— Это. Был. Не. Я.

Она поджала губы.

— Я могу помочь тебе доказать твою невиновность, если ты готов к этому.

На его лице промелькнула обида. Он выпрямился на своём стуле.

— Я понимаю. Ты хочешь вселить в меня чувство вины. Ты уже решила, что я виновен, не так ли? И теперь ты надеешься подтолкнуть меня к признанию. — Он оглядел комнату. — Вы все действительно думаете, что это сделал я? Серьёзно?

— Вообще-то, нет, — сказал Винни. — Поэтому помоги нам вычеркнуть тебя из списка подозреваемых и согласись на предложение Бри о помощи.

Келвин нахмурился.

— Она не хочет помогать мне. Никто из вас не хочет. И я не буду врать, мне чёртовски больно, что мои собственные члены прайда — некоторые из которых являются моей семьёй — объявят меня виновным, если не будет доказана невиновность. Должно быть наоборот. Я должен, по крайней мере, получить презумпцию невиновности от людей, которые якобы заботятся обо мне. Господи, это безумие. И знаете что? Идите вы все нахуй.

Винни вздохнул.

— Келвин…

— Нет, если ты хочешь верить, что это сделал я, прекрасно. Свали это на меня. Но просто знай, что ты не тот человек, за которого я тебя принимал. И, очевидно, я не тот человек, за которого вы меня принимали. Потому что любой, кто по-настоящему знает меня, будет чёртовски уверен, что я этого не делал. — Келвин сжал челюсти. — Итак, как я уже говорил, идите на хуй. Вы. Все.

Алекс и Бри вернулись в домик только после 9 вечера. Как только его родители узнали о случившемся, они помчались к Винни, намереваясь проверить, как там Бри. Алекса не удивило, что его мать приготовила ужин для всех — это был её способ заботиться о людях. Хотя он подозревал, что она не будет готовить для Винни.

Тейт забрал Келвина домой за несколько часов до этого. Винни несколько раз расспрашивал его, но история кота так и не изменилась. Он не добавил ничего нового, и он также не согласился позволить Бри помочь ему.

Сидя рядом с Алексом за обеденным столом, Бри почти не разговаривала и часто выглядела погруженной в свои мысли, но никто не обращал на неё внимания. Они дали ей эмоциональное пространство, а также сплотили вокруг неё, напомнив, что она не одинока.

Алекс пытался убедить её остаться в его квартире на ночь, но Бри отказалась, заявив, что никто не выгонит её из собственного дома. И поэтому Алекс, как обычно, останется с ней. Не было ни малейшего шанса, что он оставит её в покое.

Когда они с Алексом подошли к её дому, из тени вышел страж.

— Бри, Алекс. Мне нужно осмотреть дом, прежде чем вы войдёте внутрь — приказ Тейта.

Бри вытащила ключи из кармана куртки и бросила их мужчине, который затем проскользнул внутрь. Буквально через несколько минут он вернулся и убедился, что в доме никого.

— Спасибо, — сказала Бри, забирая ключи у стража. Он кивнул и растворился в тени.

Алекс последовал за ней в дом и закрыл дверь.

— Ты иди наверх. — Потому что она выглядела так, словно готова была упасть. — Я прослежу, чтобы все было заперто.

Он почти ожидал, что она будет спорить. Вместо этого она просто поплелась вверх по лестнице. Это беспокоило его, но также демонстрировало доверие, которое согревало его. Для такой женщины, как Бри, было немаловажно верить, что другой человек обеспечит безопасность её территории.

Он обошёл дом, проверяя, заперты ли окна и двери. Ожерелья были убраны с кухонного стола, как и уверял его Винни.

Алекс вошёл в её спальню и нахмурился, увидев, что она сидит на краю кровати, уставившись в пространство. Он присел между её раздвинутых бёдер и потёр икры.

— Вернись ко мне.

— Я здесь. — Это был тихий шёпот.

— Нет, это не так. Ты за миллион миль отсюда. Я знаю, это легче сказать, чем сделать, но засунь все дерьмо, которое происходит, на задворки своего сознания, или ты никогда не уснёшь. — Он коснулся губами её губ. — Вернись ко мне.

Она закрыла глаза и глубоко вздохнула. Когда она открыла их, оцепенелый взгляд исчез из её глаз.

— Это моя девочка. — Решив отвлечь её и заставить забыть обо всем хоть ненадолго, он встал на колени и расстегнул верхнюю пуговицу её блузки. — Я хотел сделать это с тех пор, как ты застегнула их сегодня утром.

Её желудок сжался, Бри наблюдала, как он расстегнул следующую кнопку. И следующую. И следующую, его пристальный взгляд был сосредоточен на каждом кусочке обнажённой кожи.

В его поведении не было настойчивости. Не было ощущения, что его контроль ослабевает. Он явно не собирался торопить события. И она знала, что сегодня вечером всё будет медленно и нежно. Знала, что он, вероятно, думал, что это будет лучшим способом помочь ей успокоиться. Но он ошибался. Она хотела быстро, жёстко и грубовато. Однако она не стала озвучивать это вслух, потому что тогда он вряд ли дал бы ей это, дразнящий ублюдок.

Он стянул блузку с её плеч и спустил по рукам, а затем запечатлел поцелуй на отметине, которую оставил на её плече.

— Мне нравится видеть на тебе мои метки. — Он провёл кончиками пальцев по дорожке веснушек на её груди. — Когда я впервые увидел эти веснушки, мне стало интересно, насколько глубоко они простираются. — Уткнувшись носом в её шею, он расстегнул переднюю застёжку её лифчика. — Похоже, что кто-то посыпал твою грудь корицей. Я люблю корицу. — Он сдвинул чашечки бюстгальтера в сторону и взял её грудь в ладони. — Это мне нравятся больше.

Она выгнулась в его руках и прерывисто вздохнула.

— Поцелуй меня.

Вместо этого он провёл кончиком языка по её нижней губе.

— У меня никогда не было рта, который был бы таким сладким на вкус. — Он как следует, сжал её грудь, вызвав у неё стон. — Твоё тело… теперь ещё слаще на вкус. Я чувствую, как она становится влажной для меня.

— Алекс…

Её губы приоткрылись, когда он ущипнул её за сосок, а затем его язык смело погрузился в её рот. Он поцеловал её. Поцеловал её так сильно и глубоко, что у неё перехватило дыхание, помутились мысли и её либидо взбесилось.

Её самообладание просто улетучилось. Она обхватила его голову и поцеловала в ответ. Каждое откровенное движение его языка затягивало её все глубже и глубже в область чистых удовольствий.

Он промурлыкал, прерывая поцелуй, слегка прикусив её губу.

— Я бы узнал этот вкус где угодно.

Он наклонился и втянул один сосок в рот. Он сильно пососал. Она сжалась, чувствуя себя слишком пустой; слишком горячей и нуждающейся.

Она застонала и выгнулась навстречу ему, когда он уделил внимание её груди. Его язык лизал и щелкал. Его зубы царапали и покусывали. Его руки гладили и сжимали. Она чувствовала каждое прикосновение глубоко в своей душе.

Влажный жар разлился из её ноющей киски. Её тело отчаянно желало его. Отчаянно желало чистого блаженства, которое, как оно знало, он мог доставить. Ожидание было, честно говоря, болезненным.

Он положил руку ей на живот и мягко надавил.

— Ложись на спину.

В этом приказе было столько доминирования, что её сердцевина слегка задрожала. Отбросив в сторону лифчик и блузку, Бри сделала, как он просил. Все ещё стоя на коленях, он снял с неё туфли, а затем стянул брюки и трусики.

Его тёплые большие пальцы раздвинули её складочки, и прохладный воздух затрепетал над её плотью.

— Уже скользкая. — Схватив её за бедра, он приблизил её киску к своему лицу и глубоко погрузил язык.

Бри сжала в кулаке простыни, пока этот умелый язык кружил и двигался — сначала медленно, потом быстрее. Время от времени он останавливался, чтобы полизать её расщелину или пососать клитор, но потом снова погружал язык в её сердцевину.

Удовольствие внутри неё нарастало, пока её бедра не начали дрожать, а сердцевина не напряглась. Чувствуя, как к ней приближается оргазм, она втянула воздух.

— О Боже. — Она дёрнулась. Выгнулась. Застонала. Затряслась. А потом она кончила.

Тяжело дыша, она растеклась по матрасу, превратившись в лужицу тёплой слизи.

Встав в ногах кровати, он облизал губы.

— Люблю смотреть, как ты кончаешь. Нужно записать это, чтобы я мог видеть, когда захочу.

Как будто она когда-либо позволила бы этому случиться. Он стянул футболку, и, чёрт возьми, у неё чуть не потекли слюнки. Столько гладких, натянутых мышц. Так много крутых татуировок. И, Господи, эти мышцы пресса были просто гребанём совершенством.

Он провёл кончиками пальцев по её коже, как будто заново узнавал еë с каждой линией, углублением и изгибом. Её нервные окончания были настолько невероятно сверхчувствительны, что каждое прикосновение, казалось, обжигало её плоть. Она буквально дрожала от сокрушительной, неумолимой потребности ощутить, как он проникает глубоко в неё.

— Алекс, сейчас.

Алекс, возможно, разозлился бы на этот приказ, если бы он не прозвучал скорее как просьба. Он хотел её такой. Хотел, чтобы она была отчаянной, обезумевшей и настолько погрузилась в ощущения, что её разум был свободен от забот и вопросов.

Он сделал мысленный снимок её, лежащей там, с волосами, разметавшимися вокруг головы, с напряжёнными сосками, мокрой киской, раскрасневшейся кожей. Красивая. Он страстно желал её весь день. Страстно желал ощутить прикосновение её кожи, горячее сжатие её внутренних мышц и, чёрт возьми, ощутить её вкус… ничто другое не могло сравниться с этим.

Он расстегнул ширинку и спустил джинсы. Его живот сжался, когда её ошеломлённый взгляд остановился на его члене. Он сжал кулаки и лениво начал двигать ими, дразня их обоих.

— Сейчас я собираюсь тебя трахнуть. Выбирай, в какой позе. Делай это быстро.

На мгновение она замерла. Затем, плавно, как кошка, она перекатилась на живот и встала на четвереньки.

Алекс промычал.

— Хороший выбор.

Он опустился на колени позади неё на матрас и провёл руками по её спине. Она выгнулась навстречу ему, как котёнок, но стон, вырвавшийся у неё, был чисто женским требованием, в котором слышалось нетерпение.

Он схватил её за волосы.

— Ты изголодалась по моему члену?

— Да, — выдавила она из себя.

— Тогда ты его получишь.

Бри поморщилась от лёгкого укола боли, когда толстая головка его члена вошла в неё.

— Не медли, Алекс, я…

Рука, державшая её за волосы, откинула её голову назад, когда он вошёл в неё с такой шокирующей силой, что она выругалась.

— Это то, чего ты хочешь, не так ли? — он откинулся назад, медленно и плавно. Затем он грубо вошёл глубоко, погружаясь в неё по самое основание.

— Да. — Чувствуя себя невыносимо наполненной, пока его длинный толстый член пульсировал у её внутренних стенок, Бри закрыла глаза. — Трахни меня. — Вместо этого он отпустил её волосы и надавил на верхнюю часть спины. Она опустилась на локти и положила одну сторону лица на матрас.

Он одобрительно хмыкнул и сжал её плечи.

— Такая хорошая девочка.

Бри собиралась твёрдо заявить, что она далека от этого, но затем он начал жестоко вколачиваться в её киску, входя так глубоко, что причинял невыносимую боль. Она откидывала бедра назад, встречая каждый толчок, наслаждаясь ощущением его члена, пронизывающего её снова и снова.

Комната наполнилась стонами, рычанием, ворчанием и звуком шлепков плоти о влажную плоть. Она была настолько сверхчувствительной, что уже чувствовала, как к ней медленно подкрадывается оргазм. Малейшее прикосновение к её клитору привело бы её к оргазму.

— Люблю быть в тебе. — Алекс стиснул зубы, когда её внутренние мышцы напряглись, и ещё больше жидкого тепла залило его член. Ему нравилось смотреть, как он погружается в неё. Ему понравился вид идеальной маленькой попки — попки, которая принадлежала ему так же, как он владел каждым другим восхитительным дюймом её тела.

Он зарычал, когда Бри напряглась и сжалась вокруг него.

— Ты близко, не так ли? Хорошо. Я хочу, чтобы ты сильно кончила для меня. — Он обвил одной рукой её тело и нашёл клитор. Она обезумела под ним. Её лоно становилось всё туже, и туже, и туже.

Он вонзил зубы ей в плечо. Она чёртовски быстро взорвалась, а также кричала, брыкалась, царапала простыни. Рыча, Алекс вонзился в неё сильнее, когда её тело сжало его, как в тисках, и подмяла под себя. Раскалённое добела наслаждение пронзило его, быстрое и яростное, заставив ослепнуть глаза. Он взорвался внутри неё, его член трепетал и пульсировал.

На несколько мгновений он рухнул на неё, совершенно пресыщенный. Удовлетворённый. Ему не хотелось покидать её тело, тем не менее, он осторожно вышел из неё и плюхнулся на спину. Во рту у него пересохло, как в пустыне, он лежал там, его грудь вздымалась при каждом прерывистом вдохе. Она лежала на животе рядом с ним, её глаза были закрыты, её тело содрогалось от небольших толчков.

— Ты в порядке? — спросил он. — Я был довольно груб.

— Если бы это было слишком, я бы так и сказала. — Её веки приподнялись, открывая сонные глаза. — Спасибо. За то, что помог мне, когда я чуть не свихнулась от шока.

— Ты бы этого не сделала. Ты всегда держишь себя в руках. Я восхищаюсь этим. Многие люди заплакали бы или пришли в ярость, но ты этого не сделала. Точно так же, как ты не злишься из-за того, какой сукой обошлась с тобой судьба, связав тебя в пару с Пакстоном.

— Мой отец ежедневно вдалбливал мне, что найти свою истинную пару — это ещё не значит быть счастливым и не значит «быть для него всем и покончить с остальными». Он был прав. Вокруг нас так много запечатлённых пар, включая Милу и Доминика. Они крепкие и до смешного счастливые.

Они такие. Это было почти тошнотворно.

— Мои бабушка и дедушка по материнской линии запечатлелись друг в друге. Это было организованное запечатление, которое не всегда получается хорошо. Но у них тесные, хотя и крайне странные отношения.

— Моя собственная бабушка верила, что такая связь более особенная, чем у истинной пары, потому что это означает, что твой партнёр выбрал тебя. Здесь не замешана судьба. Решение принимается только тобой. Этот человек хотел тебя настолько, что ты значишь для него больше всего на свете — даже его истинной пары.

— Да, это особенно, — согласился Алекс.

— Знаешь, Райли однажды сказала мне, что, хотя вороны верят в судьбу, они не верят, что судьба перевёртыша всегда зависит от их истинной пары. Они верят, что если перевёртыш найдёт кого-то, кого полюбит, судьба может быть на их стороне. Для меня это звучит правдоподобно. Я не верю, что моя судьба когда-либо была связана с Пакстоном. Я никогда этого не чувствовала.

Обняв её, Алекс притянул её ближе.

— Хорошо. Потому что ты не его, и он не сможет тебя получить. — Он запечатлел долгий поцелуй на её губах. — А теперь немного поспи. Пройдёт совсем немного времени, и я разбужу тебя, чтобы взять снова.

— Здесь жалоб нет.

Услышав стук в дверь следующим вечером, Бри остановилась, сворачивая свой коврик для йоги. Алекс пошёл к себе домой, чтобы взять смену одежды на завтра, так как намеревался снова остаться на ночь. Она бы подумала, что это он стоит у двери, если бы не одно но — он всегда просто впускал себя внутрь.

Бри сунула коврик для йоги в сумку и направилась к входной двери. Взглянув в глазок, она нахмурилась. Что ж, это действительно был сюрприз. И не очень приятный.

Открыв дверь, Бри выдавила из себя улыбку.

— Дрина, привет. — Если бы эта женщина была здесь из-за Алекса, Бри надрала ей задницу.

После долгой беседы с Дриной Винни заверил Алекс, что она больше не будет проблемой. С тех пор Дрина держалась в тени, что дало Бри надежду, что самка прислушалась к своему альфе. Но это… Бри не знала, что с этим делать.

— Почему ты здесь? — спросила она, решив быть прямолинейной.

Дрина заправила прядь волос за ухо.

— Мне нужно с кем-нибудь поговорить. Из всех омег ты кажешься лучшим выбором.

Она пришла сюда, чтобы… поговорить? Серьёзно? Она пришла к девушке парня, в постель которого хотела снова прыгнуть?

— Я понимаю, почему тебе это может показаться неловким, — сказала Дрина. — Но, пожалуйста, не прогоняй меня. Другие будут издеваться надо мной. Я этого не хочу.

Ах, чёрт.

— Заходи. — Бри отступила в сторону, пропуская её, закрыла дверь, а затем повела её на кухню. Достав текилу, она достала из буфета два маленьких стаканчика и села за столик. — Выпьешь?

Дрина фыркнула.

— Да, конечно. — Она села напротив Бри и быстро выпила рюмку.

Бри залпом выпила свою порцию. Её кошка мерила шагами комнату, недовольная присутствием в её доме одной из бывших подруг Алекса по постели. Особенно с учётом того, что кошка не была уверена, что Дрина полностью приняла роль бывшей. Для Бри момент тоже был не совсем весёлым. Но будь она проклята, если позволит Дрине почувствовать её дискомфорт.

— Что случилось?

Дрина посмотрела на пустой стакан в своей руке.

— Я продолжаю все портить.

— Разве не все мы?

Ещё одно фырканье.

— Наверное. — Она поставила свой бокал на столик. — Ты ведь знаешь, что произошло между мной и Джайлзом, верно?

Бри кивнула и снова наполнила их бокалы.

— Это полный отстой.

— Да, это так. Я очень заботилась о нем. Даже с первых дней наших отношений я отчётливо видела, как мы сближаемся и начинаем жить вместе. Но на самом деле я не расстроена тем, что процесс запечатления пошёл вспять. Это плохо? То, что я равнодушна к этому?

Бри покачала головой.

— Ты можешь чувствовать то, что чувствуешь.

— Я не знаю, почему я не так опустошена, как все думают. — Дрина выпила свою вторую порцию. — Джайлс думает… Джайлс думает, что у меня есть чувства к кому-то другому, и что эти чувства помешали нашей связи. Как ты думаешь, это могло произойти?

Этим кем-то ещё, без сомнения, был Алекс. Чего Бри не могла понять, так это… Думала ли Дрина, что Бри не догадается об этом, или она что-то замышляла? Достаточно любопытная, чтобы позволить этому разыграться, Бри ответила:

— Возможно. — Она залпом допила содержимое своей рюмки. — У тебя есть чувства к кому-то ещё?

Дрина прикусила нижнюю губу.

— Да. Он мне очень дорог. Он говорит, что не чувствует того же, но я не думаю, что это правда. Я не думаю, что он лжёт мне. Я думаю, он лжёт самому себе.

Ладно, теперь Бри просто хотела разбить свою рюмку о голову этой сучки.

— Я пыталась поговорить с ним об этом, но он закрылся. Некоторые люди… просто не умеют впускать других в свою жизнь. Он такой. Честно говоря, я думаю, что даже его истинная пара с трудом смогла бы полностью сблизиться с ним.

Бри почувствовала, как внутри у неё все сжалось. Возможно, в этих словах есть правда.

— Я не могу быть уверена, что именно поэтому моя связь с Джайлзом не сформировалась, — сказала Дрина.

— Я могу дать тебе ясность ума, которую ты ищешь, если хочешь.

Дрина немного выпрямилась.

— Хорошо.

Бри накрыла её руку своей.

— У меня есть твоё согласие?

— Да.

Бри опустила щиты. Это было немного похоже на удар по её душе — столько эмоционального смятения. Тоска. Обида. Отчаяние. Одиночество. Безнадёжность. Они влились в Бри, вызвав у неё такую сильную боль, похожую на изжогу, что у неё перехватило дыхание.

…мечта…

…клубника со сливками…

…и так далее, и тому подобное…

Бри нахмурилась. Девушка пела у себя в голове, как будто защищая свои мысли. Как раз в тот момент, когда Бри собиралась поднять свои щиты, она почувствовала скрытое течение чего-то ещё. Более тёмная эмоция — та, которую Дрина так отчаянно пыталась скрыть, что единственным способом считать её для Бри было бы глубже проникнуть в «эмоциональное сердце» Дрины. Нет, она отказалась от этого варианта.

Подняв щиты, она некоторое время изучала Дрину. Морщины на её лбу и вокруг глаз разгладились. Её плечи больше не были сгорблены, а взгляд стал намного яснее.

— Теперь ты уверена, что хочешь, чтобы я была откровенна с тобой о том, что я думаю? — спросила Бри, наливая им по порции. — Потому что люди говорят, что хотят прямоты, но часто это только до тех пор, пока я не скажу что-то, что им не нравится.

— Мне нужно твоё честное мнение.

— Хорошо. — Бри поставила бутылку текилы. — Я не думаю, что причина, по которой ты не запечатлелась на Джайлзе, в том, что ты привязана к кому-то другому. Я думаю, это произошло не потому, что ты хочешь связи больше, чем Джайлза — этого недостаточно, чтобы запечатлеться. Тебе нужно спросить себя, то же ли самое происходит с другим человеком, который, по твоим словам, тебе небезразличен. Ты действительно любишь его, или тебе нравится идея быть парой?

Дрина дважды моргнула.

— Я… Я не знаю.

— Я думаю, что это последний случай. Если бы ты действительно любила его, у тебя не было бы никаких сомнений.

— Возможно, ты права. — Дрина схватила свой стакан. — Он сказал, что я на самом деле не знала его и что не могу любить того, кого не знаю.

— Я думаю, легко убедить себя, что мы любим кого-то, кого не знаем, потому что мы можем приписать ему качества, которых на самом деле нет. — Бри сделала глоток, чувствуя, как приятное тепло проникает в её организм. — Если бы ты действительно знала этого парня, по-настоящему знала его, ты могла бы относиться к нему по-другому.

— Я так не думаю. Может, я и не люблю его по-настоящему, но он мне очень дорог.

— Если он сказал тебе, что ему это неинтересно, зачем преследовать его? Почему бы не найти кого-то, кто впустит тебя; кто видит будущее вместе с тобой?

— Потому что я не знаю, что он на самом деле чувствует. Он посылает мне противоречивые сообщения. — Дрина вздохнула и потёрла лоб. — Я думаю, мы понимаем, что я говорю об Алексе, верно?

Бри только склонила голову.

— Иногда он прогонял меня, когда я приходила к нему после скандала с Джайлзом. В других случаях он впускал меня и соглашался, что мы можем поговорить. Несколько раз мы оказывались вместе в постели. Этого не случалось с тех пор, как он начал встречаться с тобой — он тебе не изменял. Но до тебя… ну, он был со мной то горяч, то холоден. Я никогда не знала, где мы были с ним.

— Однажды он сказал, что держался от меня на расстоянии только потому, что думал, что я могу вернуться к Джайлзу. Но в другой раз он сказал, что я должна вернуться к Джайлзу. Было похоже, что чем ближе я становилась к нему эмоционально, тем больше он чувствовал необходимость оттолкнуть меня. Или, по крайней мере, так мне казалось.

— Ты думаешь, я вешаю тебе лапшу на уши и, что Алекс не держал бы нашу совместную постель в секрете. Но он сказал, что мы должны держать это при себе, пока Джайлс не уйдёт. Я знаю, что Алекс никогда не обещал мне отношений или чего-то подобного, но я не чувствовала, что все, чего он хотел, это секс. А потом он начал встречаться с тобой, и… Я не могу отделаться от мысли, что он сделал это, чтобы снова оттолкнуть меня. Очевидно, я могу ошибаться. Хотя парни делают подобную странную хрень. Прости, мне не следовало приходить к тебе с этим.

Бри скрестила руки на груди, сопротивляясь желанию последовать примеру своей кошки и зарычать на маленькую сучку.

— Почему бы и нет? Твоей целью было заставить меня усомниться в том, что Алекс что-то чувствует ко мне и заставить меня беспокоиться о том, что он, возможно, никогда не сможет полностью посвятить себя мне. Ты не смогла бы этого сделать, если бы поговорила с кем-нибудь из других омег.

Рот Дрины открылся и закрылся. Она была, что, удивлена дерзостью Бри? Она не должна была удивляться. Всем было известно, что Бри не танцует вокруг да около.

— Я не говорю, что он ничего не чувствует к тебе, — сказала Дрина. — Но ты должна признать, что он борется с обязательствами. Он не знает, как сблизиться с другими. Не знает, как их впустить.

Бри склонила голову набок.

— Наверное, мне следует пожалеть тебя.

— Прости?

— Тебе так трудно принять тот факт, что он не хотел ничего большего, чем интрижка, что ты убедила себя, что он ни с кем не может сблизиться. Это печально. Также дерьмово по отношению к нему. Бьюсь об заклад, это действительно задело тебя, когда ты услышала, что мы с ним вместе. Это заставило тебя признать, что ты лгала самой себе. А теперь ты лжёшь мне. Мне это не нравится.

Губы Дрины сжались.

— О, ты так уверена, что я лгу?

— Ага. Алекс не самое этичное создание, но он не стал бы спать с кем-то, у кого в голове такой же беспорядок, как у тебя сейчас. Ты уязвима и сбита с толку и он бы никогда этим не воспользовался. Он не такой парень.

— Возможно, ты знаешь его не так хорошо, как тебе кажется.

— И, может быть, тебе стоит отказаться от попыток посеять семена сомнений в моей голове. Это пустая трата времени.

— Ты просто не хочешь смотреть правде в глаза.

— О, милая, я здесь единственная, кого волнует правда. Знаешь ли ты, что каждый раз, когда ты лжёшь, в твоём голосе слышатся нехорошие нотки, которые отдают обманом? Тебе нужно улучшить свои навыки лжи.

Сучка наклонилась вперёд, её рот уродливо скривился. Но затем она замерла, наконец почувствовав то, что уже почувствовала сама Бри.

Голова Дрины медленно повернулась. Она одарила мужчину, стоящего в дверях, дрожащей, неловкой улыбкой.

— Эм, привет…

— Какого чёрта, чёрт возьми, ты здесь делаешь? — прорычал Алекс, направляясь на кухню.

— Ты сказал мне, что мне нужно обратиться за помощью к одной из омег, — сказала она, поднимаясь со стула. — Ты даже непреднамеренно предположил, что Бри могла бы быть хорошим собеседником для меня.

— Не вешай мне лапшу на уши. Это ничем не отличается от твоего появления в моей квартире. Только на этот раз ты пытаешься привлечь моё внимание через мою женщину. Это чёртовски неприемлемо для меня. Я хочу, чтобы ты убралась отсюда. Сейчас же.

Позвоночник Дрины резко выпрямился.

— Твоя женщина? Ты не можешь относиться к ней серьёзно. Она пара твоего кузена, ради Бога! Двоюродный брат, который вернулся на сцену, который захочет заявить на неё права!

Кошка Бри зашипела. Как и Бри, кошка хотела верить, что Келвин был ответственен за то, что оставил ожерелья. Альтернатива была слишком сложной.

— Чёрт возьми, все знают, что она сорвётся, как её мать!

— Сдаётся мне, что ты близка к срыву, — съязвил Алекс.

Зашипев, Дрина обнажила когти и замахнулась на него. Бри быстро добралась до цели — связала ей руки и заломила их за спину, повернув запястья кошки к спине так, чтобы её когти не поранили никого, кроме неё самой.

— Это была действительно плохая идея, — сказала Бри, рычание её кошки громким эхом отдавалось в её ушах. — А теперь тебе пора идти. Я не думаю, что тебе стоит возвращаться — стражи, охраняющие мой дом, будут проинструктированы не пропускать тебя. Сделай нам всем одолжение, Дрина, и сосредоточься на своей собственной жизни вместо того, чтобы зацикливаться на Алексе.

Румянец залил щеки сучки.

— Я никуда не могу пойти, пока ты не отвалишь от меня нахуй.

— Убери свои когти, и я отпущу тебя.

Дрина сделала это с очередным шипением.

Чёртовски быстро Бри отпустила её и подтолкнула к двери.

— Серьёзно, не возвращайся.

Свирепо посмотрев на неё, Дрина сжала кулаки.

— Пошли вы оба. — Она вышла из дома, хлопнув за собой дверью.

Алекс набросился на Бри.

— Какого чёрта ты её впустила?

— Она сказала, что хочет с кем-то поговорить. Я решила воспользоваться презумпцией невиновности. Однако быстро стало ясно, что у неё есть план действий.

— Ты об этом ещё не подозревала?

— Да, но я омега, Алекс. Я не могу отказать кому-то, если он не даст мне на то оснований, даже если этот кто-то преследует мужчину в моей жизни. — Бри откинулась на спинку дивана. — Разрыв запечатлённой связи оставил у неё ощущение незавершённости. Опустошённости. Даже хрупкости, хотя она никогда в этом не признается. Вполне логично, что она попыталась бы привязаться к кому-то сильному и солидному, как ты.

— Я сообщу об этом Винни завтра утром, — сказал он, подходя к Бри. — Он предупредил её держаться подальше, но она этого не сделала.

— Ну, технически она не нарушила его предупреждение. Я имею в виду, она пришла ко мне. Не к тебе.

— Она пришла к тебе, чтобы добраться до меня. Мы оба это знаем. Я скажу стражам, охраняющим дом, чтобы они больше её не пропускали. Я уже проинструктировал Грега, чтобы он никогда не позволял ей заходить в магазин. Если она подойдёт к тебе на улице…

— Я разберусь с этим. Я не увядающий цветок, Алекс.

— Да, я это заметил. — Он поднял её и усадил на кухонный столик. — Но я всегда буду беспокоиться о тебе, — сказал он, проникая между её бёдер. — Всегда стремиться, чтобы твоя жизнь была свободна от подобного дерьма.

— Мило с твоей стороны, но это прайд кошек манулов. Мы злые. Ты это знаешь.

Он хихикнул.

— Я знаю. Мила доказывает это каждый день. — Став серьёзным, он добавил: — Не позволяй Дрине поколебать твою веру в меня. Я слышал, что она сказала. Ты должна знать, что все это не было правдой. Ты должна знать, что я не спал с ней задолго до того, как они с Джайлзом начали встречаться.

— Конечно, я это знаю. Она разозлила меня, но не поколебала мою веру в тебя. Должна сказать, я рада, что тебя беспокоит то, что она могла сделать. Это говорит мне о том, что ты, по крайней мере, в достаточной степени доволен тем, что у нас есть.

— Ты мне ещё не надоела, так что я бы сказал, что все идёт хорошо.

— Да? Хм, ну, знаешь что? Я начинаю думать, что ты ненавидишь меня даже меньше, чем раньше.

— Может быть, чуть меньше. Но совсем чуть-чуть.

Бри взмахнула рукой.

— О, прекрати эти романтические штучки, Алекс, ты заставишь меня покраснеть.

— Если бы я сказал какую-нибудь банальную чушь, вроде того, что ты чёртова свеча в грёбаной темноте или что-то в этом роде, но ты бы посмеялась над этим. Видишь? — сказал он, когда она расхохоталась.

— Это было последнее, что я ожидала от тебя услышать

— Хм. Теперь дай мне рот, по которому я скучал.

Бри прижалась губами к его губам, и Алекс мгновенно взял верх. Он засунул свой язык ей в рот и поглощал её так, словно изголодался по ней. Он зарылся пальцами в её волосы и наклонил её голову, делая поцелуй глубже. Влажным. Горячим.

Алекс поцеловал и провёл пальцами по её шее.

— Ты пахнешь вишней.

— Новое мыло.

Он промурлыкал.

— Мне это нравится. Что я хотел бы знать… ты везде его использовала?

Улыбка тронула её губы.

— Возможно.

— Так что, по сути, я не узнаю это, пока не разложу тебя под собой.

— Сначала мне нужно разобраться с землёй во дворе.

— Я пойду с тобой. — Он просунул руки под её бедра и приподнял её; она обвила его руками и ногами. Он направился к задней двери, добавив: — Тогда ты сможешь расслабиться в своём кресле с откидной спинкой и почитать.

— Почитать?

— Да. Конечно, ты будешь голой, и мой рот будет на твоей киске.

— Конечно.

— У тебя всегда такое серьёзное выражение лица, когда ты читаешь — как будто для тебя не существует ничего другого, кроме книги, которую ты держишь в руках. Итак, мне любопытно посмотреть, насколько хорошо ты сможешь сосредоточиться на книге, пока я тебя ем.

Она вообще не смогла бы сделать это «хорошо» — чему он быстро доказал и казался довольно самодовольным. Ублюдок.

Элль вздохнула по телефону на следующий день.

— Ты думаешь, Пакстон вернулся?

Выйдя на свой внутренний дворик, Бри прищурилась от яркого солнца.

— Конечно, есть масса причин предполагать, что это так, и я признаю, это действительно кажется вероятным. Алекс, безусловно, привёл очень убедительные доводы. — Вот почему беспокойство свинцом скрутило её желудок.

— Но ты не хочешь в это верить.

— Нет, не хочу. Кроме того, я не думаю, что Пакстона волнует, что я отказалась от него.

— Мойра сказала, что он не делится.

— Никто не приставал ни к одному из моих бывших парней. Я не относилась к ним серьёзно, нет, но я серьёзно отношусь к Алексу и никто не пытался похитить или причинить ему вред. — Бри подошла к ротанговому креслу и опустилась на подушку сиденья, осторожно, чтобы не расплескать свой лимонад. — Если Пакстон жив и действительно настолько расстроен моим отказом от своих прав на него, что чувствовал себя вынужденным оставить мне ожерелья, разве он не попытался бы исключить Алекса из уравнения?

— Думаю, да. Особенно если такой мелочи, как извергающая чушь Дрина, было достаточно, чтобы вывести Пакстона из себя. Но он бы подумал, что его долг — это устранить любую угрозу для тебя.

— И все же Дэни никогда и никем не становилась мишенью.

— Да, но она публично не объявляла, что намерена покончить с тобой или передать тебя людям, которые, возможно, желают твоей смерти. Я не говорю, что верю в возвращение Пакстона, я просто подчёркиваю, что Дэни ведёт себя как тупая шлюха, в то время как Дрина заявила, что хотела твоей смерти. Что именно сказала тебе Дрина той ночью в твоём доме? Ты рассказала мне о том, что произошло, только после окончания сеанса. Мне нужно больше деталей.

О, как бы Бри хотелось сказать себе «к чёрту конфиденциальность» и выложить все.

— Я не могу тебе сказать. Это было бы нарушением доверия.

— Боже, ты и твоя мораль.

Бри хихикнула.

— Если у меня не будет хотя бы этого, я точно буду гореть в аду.

— Именно эти моральные принципы заставили тебя впустить её в свой дом. Ты должна была сказать ей, чтобы она шла загрязнять воздух другим.

— Моей ошибкой было признать презумпцию невиновности в её пользу. — Бри поднесла бокал ко рту, и кубик льда коснулся её губ, когда она пила лимонад. — Как это ни странно, учитывая, что она была занозой в заднице Алекса, я надеюсь, что она не мертва.

— Как ты думаешь, её могли похитить гиены? Я имею в виду, что если бы кто-то из их клана или информаторов околачивался в таверне так, как это делал лис прямо перед тем, как похитить тебя, они бы услышали, что она готова им помочь. Возможно, они подумали, что она будет полезна.

— Возможно. Я не знаю.

Рот Бри слегка изогнулся, когда белка пробежала по задней части деревянного забора, который окружал сад, отделяя его от лесистой местности за тупиком.

— Надеюсь, информация, полученная моим отцом ранее, что-то даст, и теперь у него будет местоположение клана гиен.

— К сожалению, этого не произошло. Недавно мне позвонил Алекс. Гиен там не было. — Он, Винни и остальные были на пути домой.

— Чёрт возьми. Насколько сложно может быть найти один клан гиен?

— По-видимому, очень тяжело. — Вздохнув, Бри приложила холодный стакан ко лбу, чтобы немного остыть. — Может быть, мы сможем поговорить о чем-нибудь другом.

— О, я полностью согласна с этим планом. Я говорила тебе, что видела реальные доказательства того, что Дэмиан — антихрист?

Бри моргнула.

— Что?

— У него за ухом три шестёрки. Они были хорошо спрятаны, но я нашла их.

— Нашла или нацарапала на его коже фломастером, пока он спал?

— Действительно ли это имеет значение?

Тихий смешок потряс плечи Бри.

— Ты такая сумасшедшая.

— Я не сумасшедшая, я просветлённая. Ну же, подумай о тех придурках, с которыми ты сейчас имеешь дело. Ты думаешь, это совпадение, что такой хаос царит так близко к Дэмиану? Не-а. Возможно, он даже нацелился на тебя, чтобы добраться до меня. Сын сатаны творит свои самые тёмные заклинания, только когда я рядом, чтобы пострадать от их воздействия.

Да, она точно была сумасшедшей.

— Я действительно не думаю, что Дэмиан приложил руку ко всему этому.

— Ха! Ты, глупая смертная, недооцениваешь, насколько глубок тайник его злой силы. — На заднем плане послышались приглушенные голоса, а затем Элль сказала: — Бабуля меня для чего-то зовёт. Мне пора. Если Дэни или кто-нибудь ещё появится в доме, чтобы устроить тебе разнос, просто позвони и я приду.

— Спасибо, Элль. Ты потрясающая.

— Я знаю, — надменно сказала рыжеволосая. — Это никогда не подвергалось сомнению.

Бри усмехнулась.

— Поговорим позже. Передай Ингрид привет от меня. — Она повесила трубку и положила мобильник на столик во внутреннем дворике. Сидение на заднем дворе часто расслабляло её. Конечно, было бы намного спокойнее, если бы она не знала, что дом охраняют стражи, двое из которых патрулируют лесистую местность за ним.

С одной стороны, быть под надёжной защитой двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю успокаивало, но это также выбивало её из колеи и заставляло нервничать. Она не беспокоилась о том, что за ней придут гиены, хотя возможность надрать им задницы была бы потрясающей, но их решимость заполучить её вызывала некоторую тревогу. Чего они хотели от Пакстона? Почему они так сильно хотели с ним связаться?

Что беспокоило её больше, так это простой, но разочаровывающий факт, что она не могла войти в свой собственный дом, не беспокоясь, что обнаружит там что-то подложенное. До сих пор «подарков» больше не было, и, похоже, никто ни разу не проникал в дом — вероятно, благодаря стражам, охранявшим его.

Или это могло быть потому, что преступником был Келвин, за которым так пристально наблюдали, что он, конечно, не рискнул бы больше совершать странные поступки. Она цеплялась за эту теорию, но не верила в неё полностью.

Её внутренняя кошачья сущность прижалась к её коже, стремясь освободиться, чтобы она могла наслаждаться двором. Решив, что беспокойной кошке не помешало бы немного поиграть и исследовать мир, Бри поставила свой стакан на стол рядом с телефоном. Получаса было бы достаточно, чтобы успокоить нервы её кошки.

Встав, она сбросила одежду, аккуратно сложила её на ротанговом стуле и глубоко вздохнула. Затем она дала своей кошке свободу.

Кошка долго и томно потягивалась, скребя когтями по деревянным доскам крыльца. Её нос сморщился от ароматов цветущих растений, пряных трав и нагретого солнцем камня.

Кошка спрыгнула с крыльца и зашагала по колючей траве, не обращая внимания на щекотание цветочных стеблей. Она играла. Исследовала. Гонялась за насекомыми. Шипела на птиц. Тёрлась о горшки и кашпо, чтобы пометить её территорию запахом. Таскала вещи в свой рокарий и из него.

Некоторое время спустя она почувствовала, что её человеческая половина стремится к превосходству, напоминая ей, что её время вышло. Издав недовольное рычание, кошка выпрыгнула из рокария. И тёмная сеть опустилась на её тело, поймав её в ловушку.

— Бри, пожалуйста, открой дверь, — умолял Матео. — Послушай, я знаю, ты не хочешь, чтобы я был здесь, но я слышал, что произошло, и… Мне просто нужно убедиться, что с тобой все в порядке.

Слишком разъярённая, чтобы игнорировать его, она рывком распахнула дверь.

— Ты издеваешься надо мной?

Он поднял руки.

— Я не хочу спорить. Я волновался…

— Выгляжу ли я так, будто мне не все равно?

Он оглянулся через плечо.

— Мы можем поговорить внутри? Толпа подкрадывается ближе.

Увидев, что он прав, она стиснула зубы. Алекса нигде не было видно, но она не сомневалась, что он скоро вернётся. Что касается Матео… она не пустила его в свой дом. Нет. Она бы захлопнула дверь у него перед носом. Она бы послала его к чёрту. Но она поймала себя на том, что сжимает его рубашку и втаскивает внутрь. Да, ей не терпелось подраться — подайте на неё в суд.

Пинком захлопнув дверь, она двинулась к нему.

— У тебя, чёрт, хватает наглости приходить сюда.

Он попятился в гостиную, нервно облизывая губы, когда она последовала за ним шаг в шаг.

— Я пришёл не для того, чтобы расстраивать тебя…

— Тогда тебе вообще не следовало приходить. Но ты подумал, что сейчас самое подходящее время попытать счастья, потому что знал, что я буду счастлива иметь цель для всего своего гнева.

— Наверное, я на это рассчитывал. Что делает меня куском дерьма, я знаю, но я просто хотел лично убедиться, что с тобой все в порядке. Мне было больно узнать, что ты винишь себя в смерти Бенни и Кроуфорда. Я просто хочу быть рядом с тобой. Послушай, я знаю, что облажался, но, серьёзно, ты собираешься наказывать меня вечно?

Она замерла.

— Наказывать тебя?

— Избегать меня было хорошим способом наказания для меня — я отдаю тебе должное. Я ненавидел каждую секунду этого. Но я не смогу исправить то, что натворил, если ты не позволишь мне приблизиться к тебе.

— Я избегаю тебя не для того, чтобы наказать тебя, Матео. Я сделала это, потому что хотела убрать тебя с глаз долой. Поверь мне, когда я говорю, что для тебя было бы лучше, если бы ты держался подальше.

Его плечи поникли.

— Я знаю, что причинил тебе боль. Ты не можешь знать, как сильно это преследует меня. Я не хотел, чтобы это случилось, Бри. Я даже не знаю, как все так обострилось. Когда ты сказала, что никогда, ни при каких обстоятельствах не возьмёшь меня в качестве своей пары… это было так, как будто кто-то взял верх; как будто я был на заднем плане, пока он… — В его глазах была мука, он запустил руку в волосы. — Тебе не нужно ненавидеть меня. Я ненавижу себя за нас обоих. Я не собираюсь просить тебя простить меня. Я бы просто попросил тебя дать мне шанс загладить свою вину.

— Ты думаешь, есть какой-нибудь способ загладить свою вину передо мной?

— Я не знаю. Я просто хочу попробовать. — Он сделал медленный, осторожный шаг к ней. — Ты должна знать, что я бы никогда так не поступил, если бы не то, что ты сказала.

Её брови взлетели вверх, а кошка зашипела.

— Так это я виновата?

— Нет, нет, я не это имел в виду. Я не ожидал, что ты оттолкнёшь меня. Я был обижен, шокирован и смущён. Я представлял, что однажды мы будем делать так много вещей вместе, когда станем парой. Именно тогда все это умерло. Я чувствовал, что теряю тебя, чувствовал, что все эти планы ускользают, чувствовал, что мой мир выходит из-под контроля. И потом…

Расстроенная его отказом произнести вслух о своём преступлении, она закончила:

— Потом ты попытался навязать мне парную метку.

Глубокое, гортанное, пробирающее до костей рычание раздалось у неё за спиной. Бри закрыла глаза. То, что она не почувствовала, как вошёл Алекс, было показателем того, насколько она была отвлечена.

Она повернулась, намереваясь сказать ему, что прекрасно справится с этим. С натянутой шеей, напряжёнными мышцами и раздувающимися ноздрями он стоял, глядя на Матео холодными, пустыми глазами, которые пробирали её до костей. И она решила, что не стоит торопиться привлекать его внимание.

Алекс сжал пальцы, когда расплавленный гнев разлился по его венам, как лава. Тот же вулканический жар разлился у него внутри и покалывал кожу головы. Ему потребовалось все, что у него было, чтобы сохранить превосходство над своим разъярённым зверем. Животное продолжало размахивать когтями, желая порезать, искромсать и покалечить кота.

Каждый мускул в его теле был горячим и напряжённым, Алекс медленно приближался к куску дерьма.

— Ты пытался укусить её?

Слова прозвучали резко. Отрывисто. Грубо. Он был удивлён, что вообще может говорить, когда ярость душит его.

— Ты пытался навязать ей парную метку?

Парная метка — это нечто особенное. Символ преданности. Не то что обручальное кольцо — украшения можно снимать, а браки можно расторгать. Парная связь была случаем «пока смерть не разлучит нас», поскольку очень немногие могли пережить разрыв связи и очень немногие хотели пережить смерть своей пары.

Для перевёртыша оставить укус на чьей-то коже означало заявить, что он всегда будет заботиться, уважать, лелеять и защищать этого человека. Это обещание, что он никогда не оставит пару, не пренебрежёт и не предаст. Это был особенный и экстраординарный момент для обеих сторон. Тот, который они не забудут. Тот, который они, вероятно, будут прокручивать в голове снова и снова.

Получить такую метку можно раз в жизни. Но если бы Матео преуспел в её этом, он бы лишил Бри этого момента. Этого нельзя было бы ни вернуть, ни стереть, ни исправить. И когда она нашла мужчину, которого хотела взять в пару, то пошла бы к нему, отмеченная другим.

Вторгаясь в личное пространство Матео, Алекс сжал руку в кулак, испытывая зуд от желания врезать кулаком парню по горлу и раздавить трахею. Но тогда этот придурок не смог бы ему ответить.

— Я задал тебе вопрос. Ты пытался…

— Я не хотел этого специально, — вырвалось у Матео, когда он отступил назад.

Брови Алекса сошлись на переносице.

— Не специально?

— Просто так случилось.

Алекс оскалил зубы.

— Такое дерьмо просто так не случается.

— Я был обижен, зол и набросился…

— Люди все время обижаются, злятся и набрасываются. Они не пытаются оставить неизгладимый след на чьём-то теле.

Матео поднял плечи до ушей, весь сжавшись.

— Я не контролировал себя.

Алекс вторгся в его личное пространство и прошептал:

— Я тебе не верю.

Кот напрягся.

— Что?

— Я думаю, ты хотел наказать её за то, что она отвергла тебя. Я думаю, тебе понравилась идея, что ей придётся каждый день смотреть на твою метку в зеркале. Я думаю, ты думал, что это будет чёртовски хороший способ отвадить других мужчин. — Глаза Матео сверкнули, и Алекс понял, что он был прав. — Ублюдок.

— Нет, все было не так!

— Ты лжёшь, и у тебя это не очень хорошо получается.

Кот выпустил когти.

— Пошёл ты, Деверо!

Бри напряглась, когда Матео взмахнул рукой, пытаясь вцепиться в Алекса. Но он вцепился в воздух, потому что росомаха молниеносно отпрянул назад. А затем он набросился на Матео, как будто это была святая миссия. Он обрушил свои кулаки на лицо, висок, голову, горло, ребра Матео — грубая сила и скорость этих ударов были ослепляющими. Её кошка зашипела и плюнула, желая поучаствовать в действии и подзадоривая Алекса.

Кожа треснула. Кости затрещали. В воздухе запахло кровью. Вызывающее рычание Матео быстро превратилось в стоны боли. Он попытался нанести ответный удар, но Алекс был слишком быстр, слишком силен. Росомаха довольно просто одолел его.

Бри подумывала вмешаться, но это было бы огромной ошибкой. Никто не встанет между двумя дерущимися перевёртышами. Плюс, ну, она чувствовала себя немного кровожадной. Потому что она увидела правду на лице Матео: этот мужчина, который когда-то был её другом, намеренно и мстительно пытался навсегда заклеймить её в качестве наказания.

Когда Матео был настолько уставшим, что у него начали подкашиваться ноги, Алекс схватил его за горло и швырнул об стену, как будто он был не более чем тряпичной куклой. Матео соскользнул на пол, истекая кровью и постанывая.

Алекс присел перед ним на корточки.

— Посмотри на меня и послушай. Бри больше не существует для тебя. Понял? Ты не звонишь и не пишешь ей. Ты не подходишь к ней на улице. Ты даже ногой не ступишь на её подъездную дорожку. Ты. Убираешься. Нахуй. Ты понял?

Вызов на мгновение вспыхнул в быстро опухающих глазах Матео. Боже, он был таким глупым.

— Ты думаешь, я не убью тебя? — спросил его Алекс. — Ты думаешь, твоя жизнь что-то значит для меня? Я мог бы перерезать тебе горло прямо сейчас и больше никогда об этом не думать. Если это то, что нужно, чтобы быть уверенным, что ты держишься подальше от моей женщины, я так и сделаю. Нужно ли мне заходить так далеко?

Матео слегка покачал головой, а затем поморщился.

— Ты будешь держаться на расстоянии?

— Да, — проворчал Матео.

— Хорошо. — Алекс сжал кулак и врезал им Матео в челюсть. Парень потерял сознание. Его тело опрокинулось на бок. И она поняла, что Алекс мог бы вырубить его мгновенно, если бы захотел, вместо этого он решил его поколотить.

Алекс встал и достал телефон из кармана. Он постучал большими пальцами по экрану, а затем поднёс телефон к уху.

— Ты все ещё патрулируешь дом Бри? Хорошо. Я собираюсь оставить посылку для тебя на её заднем крыльце. Избавься от неё.

Посылку? Её брови приподнялись.

Он закончил разговор, убрал телефон в карман, а затем без особых усилий выволок Матео из комнаты, как будто парень весил не больше кокер-спаниеля. Алекс ни разу не взглянул на Бри.

Она не двигалась. Она просто стояла посреди своей гостиной, задаваясь вопросом, было ли неправильно, что она получила некоторое удовлетворение, наблюдая, как Матео избивают до потери сознания. Вероятно.

Она услышала, как открылась задняя дверь, а затем раздался тяжёлый стук. Алекс что-то проворчал тому, кто, как она предположила, был одним из стражей. Задняя дверь захлопнулась. Её сердце подпрыгнуло, а затем забилось быстрее, потому что сейчас он придёт за ней. И она почувствовала, что он был зол на неё почти так же, как на Матео.

Алекс вошёл в комнату, его тело все ещё было напряжённым, его тёмные глаза теперь были сфокусированы на ней. Да, он кипел от злости.

Она не испытывала страха, в глубине души уверенная, что он никогда не причинит ей вреда. Это не помешало ей встрепенуться, когда он вторгся в её личное пространство и широко расставил ноги. Но она не отступала, не сдавала позиций — она была не такой.

— Итак, позволь мне прояснить это, — сказал Алекс, скрестив руки на широкой груди. — Кто-то пытался навязать тебе свою метку… и ты подумала, эй, я оставлю это при себе?

Ну, в принципе…

— Да.

Его глаза вспыхнули.

— Какого чёрта ты позволила этому остаться безнаказанным? Скажи мне, что ты не защищала его.

Её кошка обнажила клыки, ей совсем не понравился его тон.

— Когда-то он был мне хорошим другом.

— Ты ничего не должна этому говнюку, Бри. Он обманул твоё доверие. Он предал твою дружбу. Он пытался наказать тебя только потому, что ты не чувствовала к нему того, что чувствовал он к тебе. Зачем проявлять к нему милосердие?

— Я этого не увидела. Я не видела, чтобы его это так сильно волновало. А должна была.

Алекс нахмурился.

— Какая разница, если бы ты это увидела? Ты ничего не смогла бы сделать, что изменило бы его чувства, когда ты отвергла его.

— Но я могла бы поговорить с ним. Я могла бы мягко отказать ему. Тогда мы бы так не поругались.

— Кто сказал, что он отреагировал бы по-другому, если бы ты мягко отказала ему? Отказ есть отказ, Бри. Это всегда будет больно. Матео заботится о тебе, так что, да, это, должно быть, чёртовски сильно ранило его. Но это не оправдывает его поступка. Ему следовало собраться с силами и извиниться за неправильное понимание ситуации, а не набрасываться на тебя из-за уязвлённой гордости.

— Я знаю, но…

— Но ничего. Ты не обязана проявлять милосердие. Одним этим дерьмовым поступком он перечеркнул все хорошее, что когда-либо делал для тебя. Он выкинул этот трюк не потому, что ему было больно. Он сделал это, потому что он слабый маленький придурок, который не смог справиться с отказом. Это не твоё дерьмо, чтобы разбираться с ним. А его. И я не позволю тебе брать на себя вину, которая не твоя.

Её позвоночник резко выпрямился. Он ей не позволит? Она сжала руки в кулаки.

— Осторожнее, Алекс. Сегодня был настоящий кошмарный день. — День, в течение которого её до безумия накачали наркотиками, похитили и заставили смотреть, как в мужчину, о котором она заботилась, неоднократно стреляли. — Я не в настроении вдобавок ко всему этому разбираться с этим дерьмом.

Его бровь взлетела вверх.

— Да?

— Да. Так что перестань рычать на меня.

— Я перестану рычать, чёрт возьми, когда ты признаешь, что вина лежит на Матео.

Она вздёрнула подбородок.

— Ты перестанешь рычать на меня, потому что я сказала тебе прекратить.

— Признай это, Бри.

— Пошёл ты к чёрту вместе с высокой лошадкой, на которой ты приехал, Алекс.

Он возвышался над ней.

— Признай это.

— Я здесь закончила. — Она ткнула пальцем в дверь. — Убирайся из моего дома.

Его рука сомкнулась на её горле и крепко сжала.

— Признай. Это.

Негодование охватило её при доминирующем движении. Но так же, как и желание, которое заставило её соски напрячься, а киску сжаться, потому что она, по-видимому, была полностью испорчена.

— Послушай меня, Бри. Ты принадлежишь мне. Каждый твой дюйм, внутри и снаружи. Никто не сможет обвинить тебя в дерьме, которого ты не совершала — даже ты сама. Я не позволю тебе так страдать. Ни за что. Так что, чёрт возьми, признай, что вся вина лежит на нем.

Ей следовало приказать Алексу отпустить её и перестать командовать, даже если у него были добрые намерения. Но она услышала свой голос:

— Или что?

— Или я выебу из тебя прямо сейчас.

Она втянула воздух, и её пульс участился. Боже, она хотела почувствовать, как он движется внутри неё. Хотела уверенности в том, что он исцелён и здоров и больше не накачан пулями. Она думала, что он умрёт прямо у неё на глазах, думала, что наверняка потеряет его. И, несмотря на то, что он был жив, ледяной страх все ещё не отпускал её.

Она наблюдала, как его зрачки поглотили цвет его глаз. Он, без сомнения, чувствовал, чего она хочет — она чувствовала это в воздухе между ними.

— Уступи, Бри, — приказал он, его голос был хриплым от возбуждения, которое взывало к её собственному. Его хватка на её горле усилилась. — Сейчас.

Ещё больше влажного тепла скользнуло по её внутренним стенкам.

— Жри дерьмо, придурок.

Зарычав, он наклонился и завладел её ртом, смело проникая языком внутрь. Все её тело просто… воспламенилось. Оно вспыхнуло, когда необузданное, пылающее желание пронеслось по её венам. Они оба мгновенно загорелись.

Прижав её спиной к стене, Алекс разорвал её футболку прямо посередине и грубо сжал её обнажённую грудь движением, которое было не чем иным, как собственническим.

— Хочу тебя.

Он сорвал с неё шорты. Она сбросила разорванную футболку. Он сорвал с неё трусики. Она расстегнула его ширинку. Два пальца проникли в неё, проверяя, готова ли она.

— Чёрт, это будет быстро.

Без предисловий Алекс поднял её, расположил в нужном положении и безжалостно насадил на свой член.

Приняв в себя его длинный, толстый член, она на секунду замерла. Он этого не сделал. Нет, он трахал её тело так, словно оно принадлежало ему, его большие руки сжимали её задницу. Все, что она могла сделать, это обхватить его руками и ногами и наслаждаться поездкой. Поездка, которая была грубой и отчаянной.

Она думала, что он будет дразнить её в попытке добиться желаемой уступки, но он был так же захвачен ощущениями, как и она. Он взял её жестоко, как будто не мог насытиться; как будто он не мог проникнуть достаточно глубоко. И она наслаждалась каждой чёртовой секундой этого.

Алекс провёл своими острыми зубами по её шее достаточно сильно, чтобы поцарапать кожу, удовлетворённый красными отметинами на её плоти.

— Такая идеальная. Горячая. Гладкая. Моя.

Ощущение, как её ногти впиваются в его затылок с такой силой, что идёт кровь, сделало его член невероятно твёрдым. Но что действительно скрутило его внутренности, так это то, как эти обезумевшие от секса глаза смело встретились с его глазами, ничего от него не скрывая.

Каждый раз, когда она наотрез отказывалась признать его точку зрения, её неповиновение усилило гнев, все ещё свежий в организме — гнев на то, что кто-то пытался забрать её у него; на то, что он почти добрался до неё слишком поздно, чтобы спасти. Но её неповиновение также подействовало на его член, сделав его толстым и твёрдым. Затем он почувствовал запах её желания и понял, что не сможет сдержаться. Он знал, что не сможет побороть элементарную потребность взять её, трахнуть и убедиться, что она в безопасности и с ним.

Он приблизил губы к её уху.

— Знаешь, что я люблю делать после того, как кончу в тебя? Смотреть, как моя сперма стекает по твоим бёдрам. Я хочу, чтобы другие люди это видели. Хочу, чтобы они знали, что ты у них никогда не будешь.

Бри попыталась заговорить, но его горячий, невероятно умелый рот снова завладел её ртом. Она упёрлась пятками в основание его позвоночника, утопая в ощущении, как он жёстко и глубоко входит в неё снова и снова. Каждый толчок был таким же безжалостным и диким, как и рот, пожирающий её.

Одна рука снова обвилась вокруг её горла в твёрдом захвате, который кричал о праве собственности. Даже когда какая-то часть её тела ощетинилась, её внутренние стенки затрепетали вокруг его члена. Рычание, которое вырвалось из него и полилось в её горло, было наполнено чистой силой и доминированием. Это только сильнее возбудило её. Он был таким сильным и большим и мог так легко одолеть её — почему ей это нравилось, она сказать не могла.

У неё перехватило дыхание, когда он изменил угол наклона и, о Боже, теперь он поглаживал её клитор с каждым мощным толчком. Её лоно сжалось. Задрожало. Она почувствовала, как его член начал набухать и пульсировать, ещё больше растягивая её внутренние мышцы.

Он с рычанием оторвал свой рот от её. Его тёмные глаза мерцали голодом и собственничеством, когда они впились в неё.

— Кончи для меня, Бри. Прямо сейчас, чёрт.

Он сжал её горло и вонзил зубы в плечо.

Её губы приоткрылись в беззвучном крике, когда наслаждение захлестнуло её неистовыми волнами, которые выгнули её позвоночник и заставили внутренние стенки сжаться, как тиски. Его зубы не отпускали её плечо, когда он колотил сильнее и быстрее, его хватка на её горле была такой крепкой, что было удивительно, как она могла дышать. Затем он с силой вонзил свой член глубоко в её тело в последний раз, и она почувствовала, как он взорвался внутри неё.

Размягшая, как лапша, она растаяла рядом с ним, хватая ртом воздух. Рука, сжимавшая её горло, скользнула по её затылку — хватка, которая казалась такой же собственнической. Она наслаждалась своим кайфом, в то время как Алекс лениво тёрся носом о её шею и зализывал укус на плече.

Веки Бри затрепетали, когда он положил её на ковёр, а затем лёг рядом с ней, его взгляд остановился на внутренней стороне её бёдер, блестя от удовлетворения при виде того, как он кончил туда.

— Кажется несправедливым, что ты полностью одет, в то время как я голая, — сказала она.

Алекс провёл рукой по её животу, намеренно обхватывая как можно больше её нежной кожи.

— Ты мне нравишься обнажённой. Нравится иметь возможность смотреть и трогать то, что принадлежит мне.

Он скользнул рукой вверх по её животу, по груди и к плечу, на котором оставил метку. Он провёл большим пальцем по месту укуса.

— Я чуть не сошёл с ума, когда увидел сеть в твоём дворе и почуял медведей. Тогда я понял, что они схватили тебя. Мой зверь поднялся на поверхность, перекинулся и побежал. Он шёл по их запаху…

— И прыгнул под пули, что вывело меня из себя. Обрати внимание на это.

— Его не волновал пистолет. Все, о чем он мог думать, это избавиться от угрозы для тебя. — Алекс уткнулся носом в её шею и вдохнул её запах. — Ты должна была рассказать мне о Матео.

— Ты бы выбил из него все дерьмо. Так же, как ты сделал это раньше.

— Ты думаешь, он этого не заслужил?

— Дело не в этом, просто… Я знаю, каково это — хотеть кого-то, кого ты не можешь получить.

— Я тоже. И если бы ты отвергла меня, это было бы больно, но я бы не пытался навязать тебе парную метку. У него не было грёбаного права делать то, что он сделал.

— Ну, ты заставил его заплатить.

— Я сделал, но этого было недостаточно. Ублюдка нужно изгнать за то, что он сделал.

Она напряглась.

— Алекс…

— Что, если Матео попытается навязать метку следующему человеку, который отвергнет его, Бри? — она поморщилась, и он понял, что она об этом не подумала. — Подобные вещи не могут оставаться безнаказанными. Если он сейчас не поймёт, что это дерьмо таким и осталось, он сделает это снова.

Она вздохнула, смирившись.

— Я позвоню Винни позже. Я расскажу ему, что произошло.

— Хорошо. — Алекс пристально посмотрел на неё. — С этого дня, если кто-то будет угрожать причинить тебе боль каким-либо образом, говори мне. Больше никаких секретов, Бри.

— Больше никаких секретов, — согласилась она.

Удовлетворённый, он коротко кивнул и провёл пальцами по её волосам, расправляя каштановые пряди, наслаждаясь тем, какими шелковисто-мягкими они были.

— Ты все собрала?

— Пока нет.

— Я помогу тебе собрать твои вещи. Потом мы уйдём.

Он хотел, чтобы она ушла из этого места. Он не чувствовал, что она здесь в безопасности. И он знал, что она тоже не чувствовала себя здесь в безопасности. Он ненавидел это. Это был её дом, дом, который она любила. Он уже был испорчен взломом. Нападение белых медведей, без сомнения, усугубило ситуацию в десять раз.

— Кто бы ни был в том лесу, он сказал мне… — Она на секунду закрыла глаза. — Пакстон сказал мне держаться от тебя подальше.

Алекс почувствовал, как рычание сотрясает его грудь.

— Он не получит то, чего хочет.

— Ему не понравится, что я останусь с тобой.

— Охуенное дерьмо. — Он собрал её волосы в кулак. — Я не позволю ему встать между нами. Ты не его. Ты никогда на самом деле не была его. Теперь ты вся моя. Он может справиться с этим, или он может справиться со мной. Одно или другое. Но он не может диктовать тебе, что делать. Он не может морочить твою голову или эмоции — я этого не позволю. Поняла меня?

Она сглотнула.

— Я поняла.

— Хорошо. — Он отпустил её волосы. — Давай соберём твоё барахло.

Бри пыталась не обращать внимания на то, как смотрели на них члены прайда. Была ли она удивлена, что они казались совершенно ошеломлёнными видом женского чемодана, который он катил по улице, или рюкзака, который он перекинул через плечо? Нет.

Некоторые из них казались приятно удивлёнными. Другие выглядели обеспокоенными, как будто думали, что их отношениям суждено сгореть в огне.

К счастью, Кейджев поблизости не было. Они бы переругались. Тогда произошла бы ещё одна публичная сцена. Бри хватило бы их на всю жизнь.

Как бы ни было больно покидать свой дом, она знала, что это лучшее решение. Она просто надеялась, что Алексу будет не слишком сложно разделить с кем-то своё личное пространство — это было не так просто, как казалось. Особенно для такого парня, как Алекс, который наслаждался временем в одиночестве.

Наконец в своём жилом комплексе он набрал код на клавиатуре. Входная дверь с громким жужжанием открылась. Он потянул её на себя, жестом пригласил её войти первой, а затем вошёл. Позже, быстро поднявшись на лифте, они добрались до его этажа, и он повёл её в свою квартиру.

Оказавшись внутри, Бри огляделась, любуясь современным мужским декором.

— Мне здесь нравится.

Следуя за ним в спальню, она внимательно наблюдала за ним, ища признаки того, что ему неловко находиться с ней на своей личной территории. Он не казался напряжённым. На самом деле, он казался… самодовольным. Спокойным.

Прислонив её чемодан к стене, он повернулся к ней. Что бы он ни увидел на её лице, его брови на мгновение нахмурились.

— Что?

Она поставила свою сумочку на его комод.

— Я просто хотела спросить, ты точно не против, если я перееду сюда на некоторое время.

Он подошёл к ней.

— Я, по-твоему, выгляжу неуверенным?

— Нет, но для меня важно, чтобы моё присутствие здесь, занимающее твоё пространство, не заставляло тебя чувствовать себя некомфортно.

— Это не так. Я вроде как неравнодушен к тебе. Иногда. В зависимости от моего настроения. И от того, обнажена ли ты.

Её губы изогнулись.

— Моё сердце не может принять такие признания в любви.

Он поцеловал уголок её рта.

— Ты голодна?

— Нет.

Её желудок все ещё был скручен в узел.

Он поцеловал другой уголок её рта.

— Устала?

— Нет. — Заметив почти полностью исчезнувшую пулевую рану на его шеи, Бри коснулась её пальцем, жалея, что не может убрать её. — Вот сука. Я рада, что твой зверь разорвал её на части. Она просто продолжала стрелять, а я ничего не могла поделать.

Она никогда не чувствовала себя такой чёртовски беспомощной.

Она прикусила губу.

— Могу я официально познакомиться с твоим зверем? Я хочу поблагодарить его за то, что он сделал сегодня.

Взгляд Алекса стал мягким и томным.

— Не нужно благодарностей, но, да, конечно, ты можешь с ним познакомиться. Он уже некоторое время хотел побыть с тобой один на один.

Она смотрела, как Алекс быстро сбрасывает одежду, обнажая все эти отточенные мышцы и упругую оливковую кожу. Да, позже она оставит на нём пару следов.

— Он может быть напористым и властным, но я клянусь, он не причинит тебе вреда. Он бы никогда этого не сделал.

А затем Алекс перекинулся, и его коренастый зверь лениво потянулся.

Она улыбнулась, когда маленькие, тёмные, проницательные глаза встретились с её взглядом.

— Привет, — сказала она, присаживаясь на корточки. Одна из его огромных перепончатых лап опустилась на её бедро, но эти впечатляющие когти даже не поцарапали кожу. — Вау, ты больше, чем я помню.

Он мягко боднул её своей широкой головой.

— О да, теперь я вижу, какой ты властный.

Поняв намёк, она погладила темно-коричневую шерсть у него на шее, любуясь кремовыми пятнами на его лице и теле. Его шерсть оказалась мягче, чем она ожидала, и невероятно густой, но нельзя было не заметить крепкие мускулы и скрытую силу, которые скрывались под ней.

— Спасибо, что спас мою кошку, — сказала она, зная, что Алекс передаст животному смысл её слов. — Но, пожалуйста, не прыгай больше под пули.

Он ткнулся в её ладонь своей темной мордой. А потом он укусил её, маленький засранец. Было не больно и не потекла кровь, но все же…

Она игриво толкнула его.

— Это подло.

Его притворное рычание заставило её рассмеяться. А затем кости хрустнули, когда он пошевелился.

— Он бы провёл всю ночь, позволяя тебе гладить его, если бы я позволил. — Обняв её одной рукой, Алекс встал, поднимая её на ноги. — Скоро нам придётся уделить ему немного времени с твоей кошкой.

— Скоро, — согласилась она. Бри показала ему отметину на своей ладони и беззаботно нахмурилась. — Он укусил меня.

— Я знаю.

Приблизив своё лицо к её лицу, Алекс прошептал:

— Я собираюсь сделать то же самое.

А потом он повалил её на кровать. Он ел её, жадный и голодный, а затем взял жёстко. Когда он кончил в неё, он прикусил изгиб её шеи. Насытившись и все разметив, она счастливо вздремнула с ним, прежде чем отправиться на кухню ужинать.

На следующее утро Бри положила щеку на кухонный стол Алекса и застонала. Барабанный бой, казалось, отдавался у неё в висках, и каждый незначительный шум только усиливал его. Здравствуй, похмелье, мой дорогой старый друг.

Кофе не сильно помог. Как и тарелка с яйцами, беконом и сосисками, которые приготовил ей Алекс, который, казалось, вот-вот рассмеётся.

Она бы зарычала на него, но прошлой ночью он был великолепен. В тот момент, когда она впустила Рене в дом, он быстро поцеловал Бри, а затем исчез в спальне, чтобы оставить двух женщин наедине. Позже, когда Бри присоединилась к нему в постели, где он смотрел что-то на своём планшете, он не жаловался, что провёл несколько часов в одиночестве. Он только что раздел её догола и решил выяснить, насколько хорош был бы секс по пьяни с Бри.

Она думала, что это было чёртовски потрясающе.

Когда она попыталась извиниться за то, что так надолго оставила его одного, он приложил палец к её губам и сказал:

— Это то, что ты делаешь — я понимаю это, я не обижаюсь на это. Я буду рядом, когда тебе это нужно, и уберусь с твоего пути, когда тебе это не нужно.

Временами он мог быть асом. В её кошке что-то прояснилось от осознания того, что он принял омега-сторону её натуры и все, что с этим связано.

Четыре громких удара, казалось, сотрясли сами стены здания и отразились в её бедной, бедной голове. Бри крепче зажмурилась.

— Нас бомбят?

— Нет, — сказал Алекс с ноткой юмора в голосе. — Кто-то стучится в дверь.

— Блин.

Она вздрогнула, когда ножки его стула заскрежетали по полу. Звук был такой, словно гвоздями по классной доске.

— Я открою.

Пальцы заплясали на её шее, когда он исчез из комнаты. Он не издал ни звука, пока шёл, благослови господь его прекрасную душу.

Петли скрипнули, а затем…

— Доброе утро, Алекс. Я здесь из-за Бри.

Дэни.

Бри застонала. Чёрт. Она слабо подняла голову как раз в тот момент, когда её главная вплыла на кухню, выглядя такой же идеально ухоженной, как всегда. Её кошка села, издав недовольное рычание.

— Доброе утро, — пробормотала Бри, хотя на самом деле ей хотелось поточить когти о морду сучки.

Дэни взглянула на неё и вздохнула с чувством превосходства.

— Держу пари, ты обещаешь себе, что больше никогда не будешь пить, не так ли?

Поставив локоть на стол, Бри подпёрла рукой подбородок.

— Я стараюсь не лгать себе.

Дэни посмотрела на Алекса, который прислонился к столешнице.

— Не мог бы ты оставить нас с Бри наедине на минутку, чтобы мы могли поговорить наедине?

— Нет, — сказал он. Ах, тон росомахи вернулся.

Главная вздохнула.

— Я понимаю, что это твой дом, Алекс. Но, при всем моем уважении, это касается дел омег.

— Мне все равно. Хочешь поговорить с Бри, сделай это. Я не сторонник присутствия в моей квартире людей, которые мне не нравятся или которых я не уважаю.

Бри внутренне поморщилась.

— Подло, — одними губами произнесла она. Он только пожал плечами.

Две красные точки на скулах Дэни.

— Это было неуместно. Но поскольку я тоже не испытываю к тебе особого уважения, я не буду…

— Говори или уходи, — сказал он.

Поджав губы, Дэни повернулась к Бри и скрестила руки на груди.

— Я слышала, Рене приходила сюда прошлой ночью. Как у неё дела?

— Примерно так же хорошо, как и можно ожидать от любого, кто в трауре.

Поскольку Рене сказала, что не возражает, если Бри поделится сеансом с другими омегами, Бри вкратце рассказала о нём.

Вздохнув, Дэни покачала головой.

— Все это так опустошительно. Я занимаюсь подготовкой к похоронам Бенни и Кроуфорда. Они состояться через два дня. Я полагаю, Рене не сказала тебе, где они с родителями Бенни хотят развеять его прах, не так ли?

Бри покачала головой. Кошки манулы не хоронили мёртвых, они кремировали тела — это была многовековая традиция их вида.

— Если бы ты пришла на двадцать минут раньше, ты могла бы спросить её сама.

Дэни замерла.

— Она осталась на ночь? О Боже, пожалуйста, скажи мне, что у неё не такое похмелье, как у тебя.

— Ну…

У Дэни отвисла челюсть.

— Господи, Бри, она пришла сюда за помощью в своём горе, а ты вместо этого напоила её в стельку?

— Не в стельку. Мы немного пошалили, вот и все. — Они выпивали по рюмочке каждый раз, когда вспоминали о Бенни по-настоящему хорошее воспоминание. Также они пили за то, каким хорошим, хотя и подавленным парнем он был.

— Мы расслабились, посмотрев фильм и перекусив. В какой-то момент она заснула, поэтому я устроила её в свободной спальне Алекса, чтобы она отоспалась.

Дэни покачала головой.

— Я не могу тебе поверить, Бри.

— Неужели это так неправильно, что мы с ней справлялись с её горем больше смехом, чем слезами? Что мы провели ночь, празднуя его жизнь, а не оплакивая его смерть?

— Горе — это процесс. Ты не сможешь справиться с ним, извлекая эту эмоцию.

— Я не разделяла её горе, я просто помогла облегчить его другим способом, чем это сделала бы ты. Но давай будем честны, ты всегда найдёшь недостатки в любом моем подходе. — Бри слабо улыбнулась ей. — Может быть, ты можешь спросить Рене, не хочет ли она подать официальную жалобу на меня — это наверняка помогло бы тебе развить твоё дерьмовое дело, не так ли?

— Никакого дела нет, ты параноик.

— Нет, это не так. Ты хочешь убрать меня с дороги и заставить людей поверить, что я слишком нестабильна, чтобы быть главной — тогда им будет все равно, что ты менее могущественна, чем я, не так ли?

— Ты все искажаешь.

— Я говорю так из-за твоей ерунды. Тебе действительно нужно пересмотреть, разумно ли идти по этому пути. Ты же не хочешь давить на меня сильнее, чем уже давишь.

Глаза Дэни вспыхнули.

— Это угроза?

— Это совет. На твоём месте я бы им воспользовалась. Потому что, если дело дойдёт до битвы между тобой и мной, я выиграю. И мы обе это знаем.

— Ты думаешь, победы в битве будет достаточно, чтобы стать главной? — Дэни покачала головой. — Ты не отнимешь у меня эту должность. Твои способности омеги могут набирать силу, но силы недостаточно. Тебе не хватает всех качеств, необходимых главной. Чёрт возьми, тебе не хватает большинства качеств, необходимых стандартному омеги для…

— Ладно, ты закончила. — Алекс оттолкнулся от прилавка. — Уходи.

Дэни резко выпрямилась.

— Я разговариваю с Бри.

— Ты разговариваешь с Бри свысока. И мне это, чёрт, не нравится. Я бы никому другому не позволил так разговаривать с моей женщиной. Ты не можешь делать это только потому, что ты главная омега. Так что либо убирайся, либо я тебя выставлю.

— Ты бы не посмел.

— Ты думаешь, что твой статус в прайде удержит меня? Что это как-то защищает тебя? Ты не можешь быть более неправой. Тем более, что это статус, который больше не принадлежит тебе по праву — с чем рано или поздно тебе придётся смириться. А теперь убирайся к чёртовой матери из моей квартиры.

Бри зажмурила один глаз, ожидая, что Дэни взорвётся, но она не взорвалась. На самом деле, Дэни перевела взгляд на стену, когда сделала вдох. Это было почти так, как будто она не просто вдыхала воздух, она впитывала все свои эмоции. Маска холодного спокойствия опустилась на её лицо, когда она выдыхала. Вау, впечатляет.

Вздёрнув подбородок, Дэни сжала губы и чопорно расправила блузку.

— Мы поговорим в другой раз, Бри, — сказала она, и это было слишком резко по сравнению с другими холодными словами.

Она не бросилась вон, а элегантно вышла из комнаты неторопливым шагом — даже не хлопнула за собой входной дверью, когда уходила.

Бри провела рукой по лицу.

— Такое потрясающее начало утра. Надеюсь, она последует моему совету и отступит.

— Ты знаешь, что это не так, — сказал он.

— Но я могу надеяться, не так ли?

Он провёл рукой по её волосам.

— Да, ты можешь надеяться.

Зазвонил его мобильный. Он схватил его с кухонной стойки и провёл большим пальцем по экрану.

— Да? — он ответил.

Она чуть не фыркнула. Он даже не поздоровался, отвечая на телефонный звонок.

— Хорошо, я буду там. — Все тело Алекса напряглось. — Ты издеваешься надо мной?

Он выругался. Последовала долгая пауза, а затем его взгляд метнулся к Бри.

— Да, я скажу ей. — Он повесил трубку, его челюсть сжалась.

Она встала.

— Что случилось?

— Винни отправился на встречу с Матео, намереваясь изгнать маленького ублюдка из прайда.

Прошлой ночью альфа устроил ей очередную взбучку по телефону, когда она рассказала ему, что натворил Матео, настаивая, что она должна была сообщить об этом немедленно.

— И?

— И его нет. Не было никаких признаков борьбы, но он не упаковал ничего из своих вещей. Его мобильный телефон был разбит вдребезги.

— Прямо как с Дриной, — прошептала Бри, чувствуя, как у неё сводит живот.

Алекс кивнул.

— Люди уже предполагают, что его забрал Пакстон. Они не знают, что Матео сделал с тобой, но они знают, что он, должно быть, сильно расстроил тебя. Кроме того, многие видели, как он врывался в твой дом после того, как на тебя схватили белые медведи — они полагают, что Пакстону это не очень понравилось, и он решил избавиться от него.

— Что весьма возможно. — Она провела рукой по лицу. — Я зла на Матео, Алекс, чёртовски зла. Но я бы не хотела, чтобы он попал в руки кого-то вроде Пакстона.

Алекс провела ладонью по затылку.

— Мы не знаем наверняка, что Пакстон забрал его.

— Но ты думаешь, что он это сделал, не так ли?

— Есть шанс, что Матео сбежал, но, да, я думаю, его похитили. Я не могу представить никого, кроме Пакстона, кто захотел бы этого сделать. За Келвином, как обычно, следили. Его охрана говорит, что он не выходил из своей квартиры со вчерашнего утра.

Она ухватилась за спинку стула.

— Я так волнуюсь, что он может попытаться сделать что-нибудь с тобой.

— Я все время с тобой, и тебя слишком тщательно охраняют. Пакстон скорее подождёт, чем рискнёт быть замеченным.

Она кивнула.

— Он невероятно терпеливый.

— Винни также просил меня передать тебе, что ему дали ещё одну наводку о местонахождении гиены. Я иду с ним проверить её. Мы уезжаем примерно через час.

Бри пошевелила пальцами.

— Я ненавижу оставаться, пока вы, ребята, осматриваете места.

Алекс мог бы это полностью понять, потому что он чувствовал бы то же самое на её месте.

— Я знаю, что ты чувствуешь, но…

— Да, да, будет лучше, если я останусь поближе к прайду.

Алекс обхватила ладонями шею сбоку. На её лице было написано разочарование.

— Я понимаю, почему ты и твоя кошка злы, но гиены настроены серьёзно.

— Я злюсь не из-за того, что Винни хочет, чтобы я оставалась рядом с прайдом, я злюсь из-за того, что я в такой ситуации. Я злюсь из-за того, что в тебя стреляли шесть раз, потому что эти придурки просто так не сдаются. Лично я думаю, что следующий шаг гиены сделают сами. Агентство потерпело неудачу, бывший полицейский потерпел неудачу, и белые медведи потерпели неудачу. На месте Дейла Брэя я бы подумала, что пришло время позаботиться об этом самому.

И она говорила так, как будто это её не беспокоило. На самом деле, она говорила так, как будто была бы рада этому. Алекс прищурился.

— Ты хочешь, чтобы они пришли за тобой, не так ли?

— Я хочу заставить их заплатить за то, что с тобой случилось. Я никогда не выкину из головы образ тебя, истекающего кровью.

Его грудь сжалась.

— Точно так же, как я никогда не забуду, как твою накачанную наркотиками кошку волокли по земле или заперли в клетке. Они заплатят за то, что сделали, Бри.

— Чёртовски прямолинейно, — согласилась она с глубоким рычанием в голосе, исходившим от её кошки.

Алекс знал, что она и её кошка убьют гиен, не колеблясь ни секунды, если представится такая возможность.

Эти засранцы совершили ошибку, связавшись с кошкой манул. Такие, как она, были мстительными засранцами. На самом деле гиены были ходячими мертвецами. Похоже, они просто не знали этого.

Лёгкий ветерок прошёлся по деревьям и овеял лицо и руки Бри, подарив ей долгожданную передышку от жары. Она слегка поёрзала на жесткой, нагретой солнцем скамейке, прислушиваясь к звуку автомобильного двигателя. Все, что она могла слышать, были птичьи крики, шелест листьев и травы, а также скрип ветвей, колышущихся на ветру. Ей не терпелось поскорее закончить встречу, но гиены клана Сильва ещё не прибыли.

Обычно встречи по посредничеству проводились на территории посредника, именно поэтому Бри обнаружила, что сидит на поляне в углу территории стаи Меркурия. Большое травянистое место было окружено кустарниками и высокими величественными деревьями. Маленький мирный оазис.

В любое другое время её кошка, возможно, расслабилась бы и нашла бы утешение в древесных ароматах сосновой хвои, дикой мяты и цветущих кустарников. Но перспектива оказаться лицом к лицу с Дейлом Брэем слишком сильно беспокоила её. Бри, с другой стороны, была не так напряжена. Как она сказала Алексу, она хотела, чтобы все это дерьмо прекратилось. Разговор с гиенами, выведение их на чистую воду, казалось шагом к тому, чтобы это произошло.

Она и Винни сидели за длинным столом, в то время как Алекс, Тейт, Люк и Грег стояли на страже позади них. Другие члены их прайда были достаточно близко, чтобы наблюдать, но не настолько, чтобы их можно было увидеть или учуять.

— Я должна сказать, Бри, ты выглядишь удивительно спокойной, — сказала Шайя, сидевшая во главе длинного деревянного стола. — Большинство людей чувствуют себя неловко на встречах посредников, хотя бы потому, что их внутреннему животному не нравится находиться рядом с кем-то, кого они считают врагом.

Бри пожала плечами.

— Это правда, что моя кошка хотела бы вырвать несколько полосок из его кожи головы, заткнуть ему ими рот, а затем выполнить мерзкую и жестокую версию операции по удалению яичек, пока он жив и не может кричать.

Шайя улыбнулась единственной женщине в своей команде охраны.

— Вот почему я люблю кошек манул.

Кейси усмехнулась. Норка стояла рядом со своей парой Эли, который был главным стражем стаи. Пара Шайи и Ника, также присутствовала, как и пара, Мэдисон с Брекеном. Каждый страж был очень доминирующим и имел репутацию, которая кричала: «свяжись со мной и умри».

— Я никогда не слышал о Пакстоне Кейдже, пока гиена не упомянул о нём Шайе, — сказал Ник. — Я позвонил своему знакомому, который дал мне кое-какую информацию о Кейдже. То, что я услышал… Я бы сказал, что термин «убийца-садист» — это мягко сказано.

Брекен посмотрел на Кейси.

— Значит, твоя норка вроде как его духовное животное, да?

Губы Эли сжались, когда он впился взглядом в стража.

— Её норка не убийца-садист.

— Чувак, очнись, у неё груды трупов возле твоего домика. Туши животных, которых она убила ради спорта и иногда использует как футбольные мячи. Ты собираешься сказать мне, что это нормально?

— Ты просто злишься, потому что она снова тебя укусила.

Челюсти Брекена сжались.

— Это было больше, чем укус, ладно. Её животное сумасшедшее.

— Если ты действительно хочешь поговорить о сумасшедших, может быть, мы могли бы привлечь к разговору твоих драгоценных маленьких дочерей.

— Они не сумасшедшие. Они просто очень взвинченные.

Шайя повернулась к Бри.

— Ты ведь встречалась с его дочерями, верно?

— Да, — ответила Бри. — Несколько месяцев назад Мэдисон привела их в «Золотой горшок», чтобы они посмотрели на Валентину — они её обожают. В одну минуту они смеялись и пели. В следующее мгновение Риган ударила свою младшую сестру лицом о витрину с ювелирными изделиями. Затем Ясмин издала боевой клич и набросилась на свою сестру, которая начала кричать на Мэдисон, чтобы та сняла с неё «эту штуку».

Брекен поморщился и отвёл взгляд.

Губы Ника дрогнули.

— Просто сильно взвинчены, да, Брек?

— На самом деле они никогда не хотели причинить друг другу вред, — сказал страж.

— Мои дети никогда не ввязываются в драки, — с гордостью заявил Эли.

— Однако они спорят так, словно это их работа, — проворчала Кейси.

Эли пожал плечами.

— Со спорами я могу справиться.

Его пара приподняла бровь.

— Так вот почему ты вчера запретил им пользоваться планшетами?

На лице Эли промелькнуло раздражение.

— Они ссорились из-за того, у кого пятно на одежде было больше, как будто это вообще имело значение.

Бри посмотрела на Шайю.

— Как поживают твои дети?

— Отлично, спасибо, — ответила альфа-самка. — Кэссиди хорошо себя чувствует в стае своей пары, но она часто навещает нас, и это хорошо, потому что Уиллоу скучает по ней.

— Надеюсь, ты сказала Уиллоу, чтобы она перестала якшаться с этим сопляком, — пробормотал Ник.

Шайя вздохнула, глядя на него.

— Кай не сопляк.

Бри видела молодого парня, о котором шла речь. Сын альф стаи Феникса был прирождённым альфой, который вёл себя с укоренившейся уверенностью, которую не часто встретишь у подростков.

— В любом случае, вернёмся к моим детям, — начала Шайя, поворачиваясь к Бри. — С Келленом все в порядке, хотя в данный момент он переживает фазу «Я ненавижу девочек».

Кошка Бри навострила уши при звуке отдалённого автомобильного двигателя.

— Похоже, гиены наконец-то почтили нас своим присутствием.

И вот так просто все стали предельно серьёзными.

Стоя позади своего пары, Ник обратился к Винни:

— Я понимаю, ты хотел бы перепрыгнуть через стол и схватить Дейла Брэя…

— Я бы не стал так неуважительно относиться к твоей половинке, — заверил его Винни.

Взгляд Ника остановился на Алексе, который расположился прямо за спиной Бри. Ей не нужно было смотреть в лицо Алекса, чтобы знать, что он будет выглядеть так же круто и непринуждённо, как всегда. Но было ясно, что альфа Меркурия на это не купился.

Прошло совсем немного времени, прежде чем Дейл Брэй и шесть других гиен вышли из-за деревьев. Чувствуя, как в животе закипает гнев, Бри ни разу не отвела глаз от Дейла, когда он подошёл к скамейке. Её рычащая кошка оставалась рядом с ней, в состоянии повышенной готовности.

Дейл воспользовался моментом, чтобы поприветствовать Винни, Шайю и Ника, прежде чем перевести взгляд на Бри.

— Мисс Дуайер. Рад видеть вас снова.

Её лицо оставалось непроницаемым.

— Неужели?

Его губы дрогнули.

— Возможно, мне это доставляет удовольствие.

Он сел на скамейку напротив. Две его гиены сели по обе стороны от него, в то время как остальные встали веером позади них. Ни один из них не проявлял признаков враждебности и все они были невыразительными.

Шайя положила сцепленные руки на стол.

— Что ж, давайте начнём. Меня зовут Шайя Критчли-Акстон. Я буду действовать как посредник в этом вопросе. Моя цель — направлять обсуждение и помогать каждой стороне эффективно сообщать о своих проблемах. Вы вольны уйти в любой момент. — Она повернулась к Дейлу. — Не могли бы вы, пожалуйста, представить себя и своих спутников?

— Меня зовут Дейл Брэй, альфа клана Сильва, — сказал он. Затем он представил своего бету, главного страда, и четырёх стражей, стоящих за ним.

Шайя повернулась к Винни.

— Не могли бы вы, пожалуйста, представить себя и своих спутников?

Лениво барабаня пальцами по столу, он сказал:

— Винни Деверо, альфа прайда Олимп. Слева от меня одна из моих омег, Бри Дуайер. Позади меня мой бета, мой главный страж и один из моих стражей. Пара Бри стоит позади неё.

Глаза Дейла метнулись к Алексу и на мгновение слегка расширились. Её связи с кем-то должно быть достаточно, чтобы донести до него, что Пакстона нет в её жизни. Конечно, Дейл мог подумать, что это блеф, но было очень сомнительно, что он так скажет — оскорбление росомахи ничем хорошим для него не закончится.

— Спасибо, — сказала Шайя. — Дейл, не мог бы ты, пожалуйста, изложить проблему, которая побудила тебя запросить эту встречу?

— На самом деле это двояко, — ответил Дейл, не сводя глаз с Винни. — Во-первых, позвольте мне предельно ясно заявить, что у меня нет ни малейшего желания причинять вред мисс Дуайер или расстраивать её. Я просто хочу, чтобы она помогла мне найти определённого человека — ни больше, ни меньше.

— Бри уже объяснила, что не может тебе помочь, — сказал Винни. — Не понимаю, почему ты не можешь просто принять это. Это дерьмо надоедает.

Дейл вздохнул.

— Я могу понять причину вашей враждебности. Я слышал о попытках похитить мисс Дуайер. Я знаю, вы считаете, что я виноват, но это не так. Я никогда не желал ей ничего плохого.

— Ты послал волка, — указала Бри. — Он сказал, что у меня не было выбора, кроме как пойти с ним. Он был готов заставить меня сесть в его машину.

Её кошка зашипела при воспоминании.

Дейл нахмурился.

— Я не говорил Фрейзеру брать тебя силой. Я просто дал понять, что намерен поговорить с тобой.

— И ты действительно говорил со мной… по телефону.

— Да, и ты сказала мне то же самое, что и в тот день на улице: Пакстон Кейдж мёртв. Но я слышал от перевёртышей, что ты, возможно, больше в это не веришь.

— Может быть, он жив, а может быть, и нет. В любом случае, ты зря тратишь на меня своё время. Я не поддерживаю и никогда не поддерживала связи с Пакстоном с тех пор, как он покинул прайд. У меня нет желания когда-либо видеть его. И, честно говоря, я понятия не имею, зачем тебе это.

Дейл положил локти на стол.

— Позволь мне рассказать тебе историю. Моя дочь была похищена в возрасте одиннадцати лет только для того, чтобы похититель бросил её недалеко от границы нашей территории несколько дней спустя. Она была невредима. На ней не было ни единой царапины. Она рассказала нам, что похититель кормил её, держал с завязанными глазами, мало с ней разговаривал и ни разу даже не угрожал причинить ей вред. Все, что она смогла рассказать нам о нём, это то, что от него пахло горькими яблоками, копчёным деревом и черным перцем.

У Бри скрутило живот. Это был запах Пакстона, все верно.

— Однажды она подслушала, как он разговаривал по мобильному с человеком, которого называл Десмонд, — продолжил Дейл удивительно ровным голосом, учитывая предмет разговора. — Так получилось, что это имя альфы конкурирующего клана гиен. Нам удалось поймать ублюдка. Потребовалось некоторое время, чтобы разговорить его, но он признался, что нанял перевёртыша-одиночку похитить мою дочь и убить её самым жестоким из возможных способов. Перевёртыш, известный тем, что садистски пытает и калечит своих жертв до тех пор, пока они не становятся почти неузнаваемыми. Перевёртыш по имени Пакстон Кейдж.

Чёрт.

— Я, конечно, слышал о нём, — продолжил Дейл. — Было известно, что он никогда никого не щадил, но, по словам Десмонда, Пакстон отказался её убивать. В конце концов я отследил его до вашего прайда. Я хотел поблагодарить его. И, да, я хотел понять, почему он не причинил ей вреда. Я узнал, что у него есть истинная пара, на которую он никогда не претендовал. Я нашёл всю информацию, какую смог, о тебе, мисс Дуайер. И тогда я понял. Видите ли, моя дочь — омега.

У Бри перехватило дыхание, а её кошка напряглась.

— Я верю, что он не мог заставить себя причинить вред моей дочери, потому что она напоминала ему о тебе. Возможно, она даже заставила его задуматься о жизни, которая могла бы у него быть, если бы он не бросил тебя. Я думаю, что тогда он отказался от очень прибыльного образа жизни, потому что хотел вернуть тебя.

Бри фыркнула.

— Такая красивая теория. Давай, пораскинь мозгами. Если бы он так думал, он бы вышел в открытую и попытался заявить на меня права. У него явно нет инстинктов, заставляющих его это делать.

Дейл скривил рот, и его глаза на мгновение метнулись в сторону.

— Если Пакстон жив, он вообще не поддерживает со мной связь, так что все деньги, которые ты потратил, нанимая людей, чтобы забрать меня, были напрасны.

— Я не нанимал лису или белых медведей, и да, я тоже все об этом слышал. У меня нет ни желания, ни причины причинять тебе вред, мисс Дуайер. Пакстон спас жизнь моей дочери. Я бы не отплатил за это тем, что причинила боль его паре.

— Тебе не кажется чёртовски подозрительным, что ты приходишь искать Пакстона, а потом на меня со всех сторон набрасываются люди?

— Это действительно выглядит подозрительно, — согласился Дейл. — Это также заставляет меня задуматься, не посылает ли кто-то другой опасность в твою сторону, надеясь, что ты обвинишь меня и мой клан. Я не твой враг. Но у тебя на самом деле есть один. Я даже общался с ними.

Она прищурила глаза.

— Даже так? И кто же это?

— Он не назвал мне своего имени. Я знаю только, что он мужского пола. Но родители Пакстона должны быть в состоянии указать тебе правильное направление. Я поговорил с ними вскоре после того, как впервые поговорил с тобой. Я оставил им свою визитку, попросив передать номер моего мобильного Пакстону, если он когда-нибудь свяжется с ними. Несколько дней спустя мне позвонили через веб-сайт-подделку.

Глаза Винни сузились.

— И что же сказал твой звонивший?

— Что я не должен доверять ни единому слову, сказанному «этой маленькой сучкой Бри» и что ты определённо поддерживаешь контакт с Пакстоном и знаешь, где он, но никогда не скажешь мне. Я могу только предположить, что этот человек получил мой номер от родителей Пакстона. Они смогут сказать вам, кому они его дали. — Дейл внимательно посмотрел на Бри. — Я вижу, ты сомневаешься в моих утверждениях. Прочти меня.

Она почувствовала, как Алекс напрягся позади неё и знала, что ему не нравится мысль о том, что она прикоснётся к этому мужчине. Но если она прочтёт Дейла, то, возможно, уловит некоторые его мысли и возможно, даже услышит что-то, что поможет. Поэтому она накрыла его руку своей и опустила щиты.

Любопытство. Решимость. Уверенность. Насторожённость. Все это ударило её в грудь, но боль была не слишком сильной, поскольку не было никаких уродливых эмоций.

Она стиснула зубы, когда фрагменты его мыслей врезались в её сознание.

… знаю, что ты можешь слышать мысли, когда читаешь…

… так услышь эмоциональную правду в моих словах…

…не нанимал лиса или полярных…

Теперь, когда боль утихла, она подняла свои щиты.

Он с любопытством посмотрел на неё.

— Ты не использовала свою замечательную способность вызывать эмоции у людей. Я подумал, не применишь ли ты это на мне.

И все же он разрешил ей прикоснуться к нему.

— Я не использую это без согласия человека. Если только это не вопрос самообороны, тогда все ставки отменяются.

Он склонил голову.

— После долгого разговора с тобой сегодня, я верю, мисс Дуайер, что ты не в состоянии помочь мне в поисках Пакстона. Я собираюсь оставить тебе свою визитку. И прошу сообщить ему мои данные, если он свяжется с тобой напрямую.

Он выудил визитную карточку из кармана и положил её на стол.

Шайя вздохнула.

— Что ж, я бы сказала, что на этом собрание завершено. Дейл, ты и твои члены клана уйдёте первыми. Винни и его члены прайда уйдут через десять минут. Это предотвращает возникновение конфронтации между сторонами. Спасибо всем, что пришли.

Гиены ушли, не сказав больше ни слова. Только тогда Алекс сел с другой стороны от Бри и обхватил её затылок. Его мышцы болели от того, как напряжённо он стоял, напряжённый, как грёбаный лук, при виде её так близко к людям, которые могут желать или не желать её смерти.

— Ты в порядке?

Она кивнула.

— Отлично. Просто раздражает, что я не знаю, чему верить.

Алекс мог бы это понять.

— Что ты у него прочитала?

— Только решимость, любопытство, уверенность и насторожённость.

— Ты уловила какие-нибудь его мысли?

— Он проецировал их на меня и пытался «поговорить» со мной. Он сказал, что хотел, чтобы я услышала эмоциональную правду в его заявлении о том, что он не нанимал одиночек. Если бы он не был гиеной и, следовательно, опытным лжецом, я бы поверила ему всем сердцем.

— Мы думаем, что его дочь действительно похитили, или мы думаем, что он сочинил нам сказку? — спросил Люк, когда он, Тейт и Грег вышли из-за скамейки.

Винни провёл рукой по подбородку.

— В его голосе звучала искренность, но, как заметила Бри, гиены известны тем, что они невероятно хорошие лжецы.

— Если он говорит правду о том, что Пакстон пощадил его дочь, я сомневаюсь, что Дейл просто хочет поблагодарить его, — сказал Алекс. — Маленькая девочка была невредима, это правда, но её все равно похитили. То, что её похититель все ещё жив, плохо сказывается на их репутации «не связывайся с нами».

Алекс, безусловно, не проявил бы милосердия к тому, кто забрал его ребёнка, независимо от того, что этот человек пытался сделать, чтобы все исправить. Алексу было бы недостаточно ничего, чтобы закрыть на это глаза. Последнее, что ему было бы интересно делать, так это «благодарить» их.

Ник кивнул.

— По сути, это даёт понять, что если кто-то похитит члена их клана, ему не причинят вреда, пока гиена, которую они забрали, возвращается невредимой.

— А как насчёт заявления Дейла о том, что кто-то позвонил ему и сказал, что Бри знает, где Пакстон? — спросила Шайя. — Если бы кто-то это сделал, чего бы он надеялся добиться?

Алекс положил руку на изгиб шеи Бри.

— Если бы это действительно произошло, я бы сказал, что они хотели привлечь внимание Дейла к Бри и хотели, чтобы он оставался у неё на хвосте, чтобы мы немедленно обвинили его во всем, что с ней случилось.

— Таким образом, по сути, — начала Бри, — их намерением могло быть натравить гиен на меня. Предполагая, что Дейл говорит правду.

— Да.

И Алекс не мог не разозлиться, что это ни разу не пришло ему в голову. К чёрту все это.

Рука обвилась вокруг её предплечья как раз в тот момент, когда губы коснулись её уха.

— Пора идти, — тихо сказал Алекс.

Бри нахмурилась.

— Не так скоро.

— Мы здесь уже несколько часов.

— Ещё немного.

— Тебе больно.

Боль казалась мягким словом. Обычно ей нужно было прикоснуться к человеку, чтобы прочитать его эмоции. Но когда чувства людей накалялись и становились дикими, они, как правило, транслировали их. Вот почему маленькие людные места, наполненные повышенными состояниями эмоций, могли стать кошмаром для омег, особенно мемориалы или похороны.

Не имело значения, насколько прочными были щиты омег, не было способа заблокировать всю эту энергию. Её волны гудели в воздухе. Отчаяние. Горе. Гнев. Боль. Опустошение.

Эта негативная энергия ощущалась как миллиарды тупых игл, вонзающихся в её плоть. Она просачивалась в неё. Она распространялась. У неё болела грудь и раскалывалась голова. Угрожая довести её до такого состояния крайней усталости, что не было никакой возможности стоять на ногах самостоятельно. И все же она осталась. Потому что уходить было просто дерьмово.

Вместо того, чтобы проводить две отдельные поминки, семьи покойных согласились провести одну в квартире родителей Бенни для него и Кроуфорда. Скорбящие были разбросаны вокруг, сжимая салфетки и разговаривая тихим шёпотом. Некоторые также держали бумажные тарелки, уставленные едой со шведского стола. Бри не могла ничего съесть — у неё скрутило живот.

Большинство скорбящих были членами её прайда. Другие были родственниками умерших, которые принадлежали к другим прайдам.

Взгляд Бри скользнул к фотографиям Бенни и Кроуфорда в рамках, которые стояли на столе среди красивых цветочных композиций. Горячие слезы навернулись ей на глаза.

— Все остальные омеги ушли, и никто их в этом не винит, — сказал Алекс. — Ты медлишь только потому, что наказываешь себя.

Она нахмурилась ещё сильнее.

— Нет.

Он приподнял бровь.

— Ты действительно собираешься посмотреть мне в глаза и сказать, что не стоишь здесь, чувствуя себя ответственной за их смерти?

Она вздохнула, не желая лгать.

— Я просто хочу, чтобы… Мы добились справедливости для них, Алекс.

— Мы сделаем это, я обещаю тебе. Кто бы ни был ответственным, он живёт взаймы. — Он слегка сжал её затылок. — Теперь пойдём. Тебе нужно лечь на землю, поесть и отдохнуть — не спорь. Ты поговорила с Рене, ты поговорила с семьёй Бенни и Кроуфорда, ты выразила своё почтение. Пора идти.

Все ещё держа её за руку, он потянул её к входной двери.

— Боже, ты любишь командовать.

— Для тебя это не ново, малышка. — Выйдя из квартиры, Алекс повернулся к ней. — Оставайся здесь, пока я сбегаю наверх и возьму твою куртку из своей квартиры. На улице холодно.

— Я прекрасно обойдусь без неё, мне не потребуется много времени на земле.

— Тебе вчера понадобились обезболивающие таблетки. Подожди здесь.

Он поднимался по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки за раз, пока поднимался на этаж, на котором жил.

Она прислонилась спиной к стене, чувствуя слабость и близость к краху.

Дверь квартиры дальше по коридору открылась. Оттуда вышла знакомая пожилая женщина.

— Ну кто это, если это не Бри Дуайер, — сказала Роуз с улыбкой, подходя к ней. — Когда я видела тебя в последний раз, тебе было… сколько, тринадцать?

— Что-то вроде того, — ответила Бри.

Ей всегда нравилась Роза. Помимо того, что она была двоюродной бабушкой Бенни, она также была главной омегой прайда Олимп, когда Бри была ребёнком. Но после ухода с должности, чтобы освободить место главному, которого позже узурпировала Дэни, Роуз перешла в прайд, в который вступил её сын.

— Тогда ты была сильной омегой. Но не такой сильной. — Роуз присоединилась к Бри, прислонившись спиной к стене. — Мне пришлось пойти прилечь ненадолго — тяжело выносить, когда на тебя обрушивается горе людей.

Бри кивнула.

— Сочувствую насчёт Бенни.

Она глубоко вздохнула.

— Я тоже, милая. Он был хорошим человеком. Он не заслужил того, что с ним случилось. Я просто рада, что эти белые медведи дорого заплатили за то, что они сделали. — Она сглотнула, а затем выдавила слабую, натянутую улыбку. — Итак, как у тебя дела?

— У меня хорошо. У тебя?

— О, прекрасно, прекрасно. Я слышала все о деле с гиенами и о проблемах, которые у тебя возникли с Кейджами. Я также слышала, что у тебя какие-то проблемы с Дэни.

Бри только пожала плечами. Она посмотрела на лестничную клетку, но там не было никаких признаков Алекса.

— Знаешь, я никогда не хотела быть главной, — сказала Роуз со вздохом.

Взгляд Бри вернулся к Розе.

— Но у тебя это так хорошо получалось.

— Это не означало, что я этого хотела. Я упорно боролась с этим. Моя мать отвела меня в сторону и строго поговорила со мной. Она сказала, что я не понимала, насколько мне повезло и сказала, что многие люди хотели бы иметь не только такой дар, но и такую цель. Она сказала мне, что, нравится мне это или нет, но мне был дан этот дар, и прайд требует, чтобы я взяла себя в руки. Теперь тебе нужно сделать то же самое. Ты собираешься сказать мне, что у прайда уже есть отличная главная омега.

— Ну, это так.

— Верно. Я встречала нескольких омег, таких же сильных, как Дэни. Ты сильнее.

— Для тебя все было по-другому. Твой бывший глава была готова уйти в отставку.

— Вполне готова, — согласилась Роуз. — Должность может многое отнять у человека, вот почему большинство вышедших на пенсию главных омег стараются помогать своим близким, а не служить всему прайду. Ты можешь понять, почему Дэни ещё не готова уйти в отставку.

— Я вполне могу понять. Было бы действительно так плохо, если бы она осталась главной?

— Твоя кошка не потерпит, чтобы ей приказывали. Ты знаешь это, так же как знаешь, что в какой-то момент тебе, возможно, придётся бросить ей вызов.

— Я не хочу с ней драться. Я имею в виду, я бы с радостью выбила из неё все дерьмо за то, что она была стервой в последнее время. Но вызов? Я бы предпочла избежать этого. Особенно потому, что я думаю, что она скорее умрёт, чем подчинится и потеряет свою должность. Я не хочу её убивать.

Роуз вздохнула.

— Дэни привыкла позволять роли определять её, и она не чувствует себя кем-то без неё — такое иногда случается с главой. Тебе следует спросить себя кое о чем: ты действительно не хочешь этой должности или тебя беспокоит, что другие правы в том, что ты упадёшь, как упала твоя мать?

Бри отвела взгляд.

— Под конец она была в ужасном состоянии.

— К её смерти привели не её дары. Да, они измотали её, но люди могут быть измотаны множеством вещей — не все заканчивают свою жизнь. Я считаю, что это зависит от человека, а не от обстоятельств, иначе все эти обстоятельства закончились бы одинаково.

— Ты хочешь сказать, что она была слабой?

— Не слабой. Хрупкой. Черити была слишком сострадательной. Она никогда не могла отключиться. Никогда не могла сказать людям «нет» или установить границы. Она переутомилась.

Бри вспомнила это о своей матери. Вспомнила, как отец ворчал на неё по этому поводу, утверждая, что она слишком много на себя берёт.

— Но только после того, как член прайда, которого она консультировала, покончил с собой, в её щитах появились какие-либо переломы, — продолжила Роуз. — Она взяла всю вину на себя и настаивала, что должна была сделать больше, чтобы помочь ему. Никто больше не винил её, но она была уверена, что это её вина и что она не заслуживает своих даров. Короче говоря, она разочаровалась в себе.

Бри плохо помнила тот инцидент. Но она помнила, как её мать отступила, сломалась и потеряла всякую веру в свои способности омеги. Да, она разочаровалась в себе.

— Как ты думаешь, что бы она сказала о ситуации с Дэни? Честно.

— Она бы сказала мне… — Бри вздохнула. — Она бы сказала мне, что я думала только о себе, а не о прайде и что я нужна им, так что нужно вытащить голову из задницы.

— Так сделай это. Я вижу в тебе эмоциональную силу, которой у неё не было и силу, которой нет у Дэни. Чего я не вижу в тебе, так это что-то от Пакстона, если тебя это беспокоит — он был пустым, а ты его полная противоположность. Ты борешься с вознесением по совершенно неправильным причинам, Бри. Перестань позволять действиям и шёпоту других сдерживать тебя.

Звук шагов, спускающихся по лестнице, заставил их обоих поднять глаза. Вскоре в поле зрения появился Алекс, держащий бутылку воды в одной руке и куртку Бри в другой.

Роуз улыбнулась.

— Ах, Алекс, приятно видеть тебя снова.

Повесив куртку на плечо, он коротко кивнул женщине.

Бри чуть не фыркнула. Всегда такой вежливый.

Повернувшись к Бри, он сунул руку в карман и выудил две обезболивающие таблетки.

— Прими их.

Как только она с благодарностью взяла таблетки у него с ладони, он отвинтил крышку на бутылочке. Она проглотила таблетки, запив водой, и он удовлетворённо кивнул.

— Молодец.

Взяв куртку, которую он протянул, Бри надела её.

— Ну, мне пора идти, — объявила Роуз. — Теперь вы двое, берегите себя. — Она бросила на Бри многозначительный взгляд. — Подумай о том, что я сказала.

А затем она исчезла в квартире родителей Бенни.

Бри посмотрела на Алекс.

— Так ты груб даже со старушками, да?

— Да. Что именно она тебе сказала?

— Несколько вещей. Но эта пульсирующая головная боль отчасти мешает моим усилиям осознать все это.

— Тогда давай отведём тебя на общий задний двор, чтобы ты смогла прилечь. После этого тебе нужно немного поспать. Потом мы поедим. Потом мы потрахаемся. Или, может быть, мы будем есть, пока трахаемся.

— Пока ты заставляешь меня сильно кончать, мне все равно, в каком порядке мы это делаем.

Алекс наблюдал, как её тело стало неестественно неподвижным. Она нахмурила брови, как будто не могла полностью осознать его слова. Он почти видел, как она снова и снова прокручивает в голове его заявление, не в силах решить, правильно ли она его расслышала.

Она действительно думала, что он уйдёт? Она ошиблась.

Осознание того, что они пахнут друг другом, совершенно ошеломило его — он не стал бы лгать об этом. Даже имея неопровержимые доказательства прямо у себя под носом, он не мог осознать это. Не мог переварить это.

Алексу нравился контроль в своём мире. Нравилось контролировать свой мир. Начало процесса запечатления выбило его из-под контроля. Это вывело его из равновесия и заставило запаниковать. Но глубокое чувство мужского удовлетворения, вспыхнувшее в его животе, затмило все остальные эмоции.

Его собственнические инстинкты были в огне, побуждая его прикоснуться к ней, оставаться рядом с ней и укреплять их связь, чтобы она могла сформироваться. Желание быть рядом с ней было настолько сильным, что было трудно встать с постели. И теперь, когда она стояла перед ним, он почти ощущал метафизические нити запечатления, туго натянутые в воздухе между ними.

Она провела языком по нижней губе.

— Повтори?

— Ты меня слышала.

Она быстро тряхнула головой, словно пытаясь стряхнуть с себя оцепенение.

— Но… ты встал с кровати.

— Позвонить моей маме и сообщить, что мы опаздываем на работу. Я планирую официально заявить на тебя права, прежде чем мы куда-нибудь пойдём. Я не хотел, чтобы ты проснулась от звука моего телефонного разговора. Я хотел, чтобы ты проснулась от ощущения моего языка на своём клиторе.

У неё перехватило дыхание.

— Заявить на меня права?

— Я долго сдерживался от этого, потому что в глубине души знал, что никогда не позволю этому быть временным. Я знал, что если сделаю шаг к тебе, то оставлю тебя себе. Такие, как я, не подходят, чтобы стать остепенёнными или быть связанными обязательствами. Но когда мы это делаем, то все.

Алекс снова сжал её шею сбоку, пока смотрел, как осторожная надежда, отражается на лице его пары. Его пара. Его охватило мужское удовлетворение.

— Ожидал ли я, что запечатление произойдёт так скоро? Нет. Это шокировало меня до чёртиков? Да. Но это неплохой сюрприз. Я хочу этого, Бри.

— Ты уверен, что это не просто собственнический инстинкт, затуманивающий твои мысли? Должно быть, прямо сейчас тебе тяжело.

Это не сводило его с ума, это заставляло его быть рядом с ней и наполняло его глубочайшим собственничеством, о котором он и не подозревал, что такое возможно чувствовать. Но…

— Это чувство собственничества было здесь всегда. Просто сейчас оно стало намного сильнее.

— А как насчёт твоего зверя?

— Все, чего он хочет — это ты. И это хорошо. Это значит, что мы с ним на одной волне. Ты тоже этого хочешь, Бри. Я знаю, что хочешь. Просто прими это. Пусть будет так.

Бри на мгновение прикрыла глаза. О да, она хотела этого. Хотела этого больше, чем чего-либо за долгое время. Она не боялась этого. Не боялась глубины обязательств, которые ей предстояло взять на себя. Она боялась потерять это, потерять его.

— Ты должен быть уверен, Алекс.

— Я бы не стал заниматься чем-то таким серьёзным, как запечатление, если бы не был уверен в этом на сто процентов. Это все для меня. Ты — это все для меня. Я никуда не уйду.

Бри сглотнула. Он, без сомнения, хотел, чтобы это прозвучало обнадеживающе, но в голосе прозвучала сталь, которая напомнила, с кем и с чем она имеет дело. Доминирующий самец росомахи. Такие, как он, были упрямыми ублюдками. Они никогда не отступали, никогда не сдавались. Они боролись за то, что хотели, и они боролись, чтобы победить.

Что Валентина однажды сказала о нём Бри?

— «Мой Алекс крепко держится за то, что для него важно. Он ни от чего не отказывается. Ему нравится получать то, что он хочет, когда он этого хочет, но он будет терпелив, если это означает, что он в конечном итоге получит то, что ищет. И он это получит. Помни мои слова».

Теперь, оглядываясь назад, кажется, что Валентина почти предупреждала её.

Алекс обхватил рукой её затылок и притянул ближе.

— Я хочу этого, ты хочешь этого. Так что давай закончим пережёвывать, ладно? Давай оба возьмём на себя обязательство сделать это здесь и сейчас.

Она сглотнула, а затем глубоко вздохнула.

— Я полностью согласна, если ты согласен.

Уголок его рта чуть приподнялся.

— О, я определённо полностью согласен с этим, малышка.

Он поцеловал её. Это был мягкий, глубокий, одурманивающий поцелуй, очень похожий на клятву. Поцелуй, полный уверенности и обещания. Тем не менее, застав её врасплох, желание пробежало по её спине и заставило застонать ему в рот.

Зарычав, он запустил пальцы в её волосы и наклонил голову, чтобы поцелуй был глубже. Он завладел её ртом. Ошеломил её мысли. Затянул её в водоворот ощущений. Заставили её кровь разгореться, а тело с рёвом ожить. Боже, ей нужно было трахнуться. Сейчас. Быстро. Грубо.

Он сильно прикусил её нижнюю губу.

— Сними этот грёбаный халат.

Она почти задрожала, когда это мягкое рычание коснулось её кожи, вызывая покалывание. Бри развязала халат и позволила ему соскользнуть с плеч и упасть лужицей к её ногам.

Он втянул воздух через нос, скользя взглядом по её телу.

— Идеальна.

Его рот опустился ниже и снова завладел её. Его язык переплетался и боролся с её собственным, смело, уверенно и искусно.

Она положила руки на его крепкую спину и вонзила ногти во все эти твёрдые мышцы. Она хотела вонзиться в его плоть. Хотела отметить его как своего.

— Продолжай, — прорычал он. — Сделай это.

Алекс зарычал, когда кончики её когтей полоснули его по спине, оставляя огненный след и проливая кровь; отмечая его так глубоко, что он знал, останутся шрамы. Его член стал невероятно твёрдым. Его зверь издал рычание чисто мужского удовлетворения.

Чёрт возьми, просто знать, что он собирается заявить права на Бри как на свою пару… Алекс никогда в своей чёртовой жизни не был таким твёрдым. Никогда ни в чем не нуждался так сильно, как в том, чтобы сделать её своей. Но он не стал бы торопить события. Он хотел, чтобы это утро запомнилось им обоим.

Алекс обхватил рукой её горло и прижался губами к её уху.

— Я собираюсь трахнуть тебя, Бри. Я собираюсь трахнуть тебя так сильно. Но сначала я хочу, чтобы твой рот обхватил мой член.

До сих пор она отказывала ему в этом исключительно для того, чтобы подразнить его. Но он больше не мог ждать — не тогда, когда его охватывало примитивное желание заставить её проглотить его сперму. Он нуждался в этом. В этом нуждался его зверь. Они оба жаждали пометить её всеми возможными способами.

Алекс присел на край кровати.

— На колени.

Он не мог не заметить, как по его приказу напряглись её соски.

Она медленно опустилась на колени между его раздвинутых бёдер. Когда её глаза опустились на его длинный, толстый ствол, они вспыхнули чисто женским голодом. Она сжала основание кулаком, её хватка была твёрдой.

— Хорошая девочка. Возьми меня в рот. — Он застонал, когда влажный жар её рта обхватил его член. Схватив её за волосы, он удерживал её на месте несколько секунд, просто наслаждаясь моментом и видом её губ, обхватывающих его. — Хорошо. Теперь соси.

И, Боже, как она сосала. Алекс заворожённо наблюдал, как она вбирала его член своим смертоносным ртом. Она продолжала сосать великолепно туго, вбирая его все глубже и глубже. Глубже, чем у любой другой женщины когда-либо получалось.

Бри не сосала его так, как будто пыталась довести до оргазма наперегонки. Она просто устроилась поудобнее и усердно работала с ним, уверенная, решительная и дразнящая. И, чёрт возьми, каждый раз, когда она стонала, урчала или мурлыкала, он был все ближе к тому, чтобы потерять тот небольшой контроль, который у него ещё оставался.

У него было много хороших минетов, но ни один из них не доводил его до такого быстрого оргазма. В ней каким-то образом сочетались чувственность, невинность, порочность и игривость. Даже когда она умело и жадно лизала и сосала, её остекленевшие глаза время от времени встречались с его и загорались застенчивой, озорной улыбкой.

Ему нравилось, что она была полностью погружена в этот момент. Нравилось, что её внимание было сосредоточено исключительно на нём, она фиксировала каждый его реакцию, а также изучала и повторяла то, что заставляло его стонать, ругаться, дёргать её за волосы или покачивать бёдрами.

Пьянящий аромат её желания витал в воздухе, и у него потекли слюнки. Он хотел ощутить её вкус на своём языке. Это восхитительное сочетание сладкого и пряного было удовольствием само по себе.

Алекс застонал, когда головка его члена коснулась задней стенки её горла. Её глаза метнулись к нему, ошеломлённые и живые от озорства. А затем она сделала ему глубокий минет. Чёрт. Его яйца сжались почти до боли.

Не отрываясь от её рта, он поднялся на ноги и крепче сжал в кулаке её волосы.

— Продолжай усердно сосать для меня.

Алекс быстро двигал бёдрами, трахая её рот. Чувствуя, как его яйца плотно прижимаются к телу, он зарычал.

— Я собираюсь кончить прямо тебе в глотку. Я хочу, чтобы ты почувствовала это. Попробовала. Выпила. — Острые когти прошлись по задней части его бёдер. Жжение усилило наслаждение, пронзившее его, и он с лёгкостью пропал.

Глядя прямо в её пьяные от секса глаза, он глубоко вонзил свой член и взорвался у неё во рту, когда оргазм захлестнул его с головой.

— Чёрт.

Его бедра затряслись, когда его пульсирующий член выстрелил горячими струями в её горло.

Более чем довольная тем, как быстро он дышал, Бри позволила ему выскользнуть изо рта. Она очень надеялась, что он планирует отплатить ей тем же, потому что ей позарез нужно было кончить. Её клитор пульсировал. Её лоно пульсировало. Её соски были такими напряжёнными, что заныли.

— Иди сюда.

Она поднялась на ноги и обвила руками его шею. Напевая, он нежно погладил её по волосам и запечатлел нежный поцелуй на её губах. Затем он бросил её на матрас, заставив её хихикнуть.

Он встал коленями на кровать.

— У тебя очень талантливый маленький ротик. — Он обхватил руками её бедра и медленно развёл их в стороны. — Я буду часто им пользоваться.

Его глаза следовали за движениями его тёплых, сильных рук, когда они гладили её кожу, поглаживая, сжимая и дразня. Заставляя её ждать того, чего она хотела.

— Бри, — выдохнул он, наклоняясь, чтобы коснуться языком её соска. — Моя Бри.

Затем… ну, он, по сути, замучил её. Опустошил её чувства, используя свои зубы, язык и рот, в результате чего её нервы были натянуты, а кожа сверхчувствительна. Он пренебрёг её киской, дразнящий ублюдок, но не оставил нетронутой ни одну другую её часть. Предвкушение охватило её так сильно, что она подумала, что может просто взорваться от его силы.

— Кто-нибудь когда-нибудь брал твою задницу? — спросил он слишком небрежно.

Она облизнула пересохшие губы.

— Нет.

В его глазах мелькнуло удовлетворение.

— Я скоро это сделаю.

И затем он, наконец, обратил своё внимание на её киску. Он трогал, лизал, покусывал и трахал её пальцами, пока она не превратилась в дрожащее, бессмысленное, жалкое месиво, которое практически рыдало от желания кончить.

Она зашипела и дёрнула его за волосы.

— Алекс.

Скользя вверх по её телу, он остановился, чтобы лизнуть верхний изгиб её груди.

— Нужно отметить тебя прямо здесь, чтобы ты помнила, что эти сиськи мои. Так же, как каждый грёбаный дюйм твоего тела мой.

Он сильно вонзил зубы и пососал.

Она ударила кулаком по матрасу, так близко к оргазму, что почти почувствовала его вкус.

— Может, ты просто трахнешь меня уже?

Он успокоил боль от укуса движением языка.

— Что ты сказала, малышка? — его мрачный тон подсказал ей перефразировать своё требование.

— Ты не можешь вот так дразнить меня, а потом ожидать вежливости. Это так не работает.

Его глаза заплясали, он накрыл её рот своим.

— Тебе это очень нужно, не так ли?

Ну, очевидно.

Он прикусил её нижнюю губу зубами.

— Заведи руки за колени и подтяни ноги, но держи их согнутыми и раздвинутыми для меня. Поняла?

Ну, конечно. Кивнув, она заняла позицию.

— Да, это то, чего я хочу. — Все ещё стоя на коленях, он просунул головку своего члена в её киску. — Смотри на меня.

Он положил одну руку ей на живот и, сжав челюсти, начал очень медленно погружаться в неё.

Его тёмные глаза сверкнули на неё, поймав её взгляд, предупреждая, что её собираются безжалостно трахнуть. Потрясающе.

Он замер на месте.

— Скажи мне, где место этому члену.

Она сглотнула.

— Во мне.

— В тебе, это верно. — Он ввёл в неё ещё один дюйм своего члена. — Иногда он будет в этой киске. Иногда в твоём рту. Иногда в твоей заднице.

— Ты сумасшедший, если думаешь, что я позволю тебе поиметь мою задницу.

Он разорвал бы её пополам. Она нахмурилась, когда он немного отстранился — явное наказание за спор с ним.

— О, я возьму её, — пообещал он. — Сначала я буду делать это медленно и аккуратно, пока ты не привыкнешь. Потом это будет медленно и грубо. Очень, очень грубо. А потом, когда я буду уверен, что ты справишься, я войду в твою задницу, как будто она существует исключительно для того, чтобы я её трахнул. — Он жестоко вошёл в неё.

Выгнув спину, Бри ахнула. Господи. Его длинный толстый член всегда заполнял её так полно, что она удивлялась, как ей удавалось принимать его всего. И вот так она чувствовала себя совершенно одержимой. И она могла видеть, что он хотел, чтобы она чувствовала себя так. Она могла видеть, что он хотел, чтобы она чувствовала себя принадлежащей. Управляемой. Его.

— Не своди с меня глаз. И не кончай, пока я не разрешу.

Он вышел из неё медленно и плавно, а затем грубо толкнул бёдрами вперёд, заполняя её полностью. Он сделал это снова. И снова. И снова. Все это время он пристально смотрел ей в глаза. Это было до боли интимно. Как будто он пытался заглянуть ей в душу. Как будто он хотел заявить права на все, что он там видел.

Ей нравилось выражение чистого, неподдельного голода, которое отражалось на его лице. Нравилось, что она могла чувствовать каждое биение его сердца через его член. Но ей не нравился медленный темп, в котором он двигался.

— Быстрее, Алекс.

— Ты хочешь, чтобы это было быстро?

— И жёстко.

— Насколько жёстко?

— Достаточно, чтобы причинить боль.

Рычание зародилось в его груди. Алекс двинул бёдрами, стиснув зубы, когда она горячая и скользкая сжалась вокруг него. Чёрт возьми, она была крепче всего, что он когда-либо чувствовал.

— Тогда предложи мне это красивое горлышко, покажи мне, как сильно ты хочешь, чтобы я поставил метку.

Её глаза вспыхнули вызовом. Неудивительно. Ни одна женщина-перевёртыш не хотела подставлять кому-то своё горло.

— Я жду, Бри.

Она зажмурилась и облизнула губы. Когда её веки снова поднялись, неповиновение исчезло. Она наклонила шею, предлагая ему своё горло. Именно тогда контроль покинул его.

Алекс жестоко трахал её тело. Овладевал ею. Заявлял на неё права. Наслаждался каждым стоном, всхлипыванием и прошёптанным требованием позволить ей кончить.

Его чувства были опьянены ею. Запахом Бри, вкусом, возбуждающими звуками, которые она издавала, напряжённостью её адски горячих ножен, великолепным зрелищем, которое она представляла под ним.

Алекс прижался губами к её уху, все ещё продолжая сильно стучать.

— Ты уже чувствуешь себя принадлежащей? — он почувствовал, как её глубокий стон проник к его яйцам. — Тогда скажи это, и я позволю тебе кончить.

— Я твоя, — прохрипела она, прижимая его к себе. — Но не забывай, что ты мой.

— Всегда буду только твой.

Алекс схватил её за бедра и притягивал к себе каждый раз, когда делал толчок вперёд, жестоко трахая её. Затем он просунул большой палец между её складочек и надавил на клитор как следует.

— Кончай.

Её дыхание, казалось, застряло у неё в горле, когда она достигла оргазма, заставив её спину выгнуться, а голову откинуться назад. Чувствуя, как её лоно сжимается вокруг его члена и пульсирует вокруг него, Алекс входил сильнее и быстрее, входя так глубоко, как только мог.

Он сильно прикусил изгиб её шеи, ощутив вкус крови. Он лизал и посасывал, оставляя след, который невозможно было спутать ни с чем иным, кроме как с парным укусом. Именно тогда острые зубы вонзились в его плечо — вспышка огня ударила прямо в его набухающий член.

Удовольствие накатывало на него волнами, настолько шокирующими по своей силе и насыщенности, что у него перехватывало дыхание и затуманивалось зрение. Он взорвался, как грёбаный вулкан, проникая глубоко, опустошая каждую частичку своей спермы внутри неё.

Он рухнул на неё сверху, тяжело дыша, но она не жаловалась. Прошло несколько минут, прежде чем он смог пошевелиться. Неохотно оторвавшись от её киски, он плюхнулся рядом с ней на матрас. Она прижалась к нему, пытаясь отдышаться. Он провёл пальцами вверх по её спине, рисуя ленивые круги тут и там.

— Ты в порядке?

Её глаза закрылись, она испустила то, что можно было описать только как мечтательный вздох.

— Да. Следы от когтей сильно болят?

— Нет. Они жалят, но мне это нравится. Мне нравится это напоминание о том, что они здесь. Как поживает твоя кошка?

— Она давно не была такой расслабленной. Как поживает твой зверь?

— Самодовольный, как всякое дерьмо. Он бы подрался со мной, если бы я попытался уйти от тебя, чего я бы никогда не сделал.

Проведя кончиками пальцев по округлостям её задницы, он добавил:

— Знаешь что?

— Что?

— Я думаю, ты была права в том, что сказал о воронах. Они что-то понимают, когда говорят, что судьба человека не обязательно должна быть переплетена с его истинной парой. Потому что я всегда чувствовал, что ты должна быть моей, и теперь ты моя.

У Бри сдавило грудь, и она с трудом сглотнула. Он наклонился и завладел её ртом, потягивая, пощипывая и покусывая, без сомнения, совершенно не подозревая, что с этими словами её душа была у него на ладони.

Пристальные взгляды начались практически в тот момент, когда они вышли из лифта здания, где их ждали члены прайда. Внимание людей привлекло не только яростное собственничество, столь явно проявляющееся в языке тела Алекса. Все дело было в метках, которыми они оба щеголяли.

Её парная метка была прекрасно видна. Хотя укус Алекса был скрыт футболкой, следы когтей на его предплечьях точно не были — отметины, которые она оставила ему во время их второго раунда секса в душе, а также укус на линии подбородка. Итак, да, люди смотрели.

Как ни в чем не бывало, Алекс брёл по улице, не обращая внимания на зевак. Он был слишком занят осмотром окрестностей, включая крыши. Но он заметил её дискомфорт, потому что успокаивающе сжал её руку и провёл большим пальцем по костяшкам пальцев.

Заметив знакомую фигуру, стоящую среди группы молодых людей, Бри сказала:

— А вот и Кай.

Неудивительно, что девушки пялились на него с затуманенными глазами — казалось, он воспринимал это как должное. Чёрт возьми, он даже не обращал на них особого внимания.

Она могла понять, почему он нравился девушкам. Он был симпатичным парнем. Ему могло быть всего восемнадцать, но всё в нём кричало о том, что он альфа: его напористая осанка, мощное телосложение, проницательный взгляд.

— Он выглядит больше с каждым разом, когда я его вижу.

В этот момент Кай взглянул в их сторону. Он приподнял подбородок в знак приветствия. Бри улыбнулась ему. Алекс только хмыкнул.

— Знаешь, тебе не помешало бы поздороваться, — сказала она.

— Я знаю. — Но Алекс этого не сделал. — Через несколько лет парню придётся покинуть свою стаю, чтобы создать свою собственную. Более чем один прирождённый альфа может прекрасно сосуществовать в прайде, но у волков все по-другому.

Она кивнула, ей стало грустно за ребёнка.

Когда они подошли к ювелирному магазину, Грег открыл им дверь, его рот изогнулся.

— Пара, да? — ОН посмотрел на Алекса. — Я полагал, что это в конечном итоге произойдёт, если ты когда-нибудь начнёшь приставать к Бри. Рад, что ты взял себя в руки, вместо того, чтобы колебаться, как слабак.

Алекс выругался на него на русском, а затем, не обращая внимания на смеющегося Грега, провёл её внутрь, положив руку ей на поясницу.

Оставшись один в демонстрационном зале, Джеймс поднял глаза и все понял.

— Так, так, так, это определённо улучшило моё утро.

Подойдя к ним, он поцеловал её в щеку, а затем похлопал Алекса по спине.

— Рад, что ты взял себя в руки, сынок.

Алекс нахмурился.

— Моё дела всегда были в порядке.

— Я бы так не сказал.

Высокие каблуки застучали по мраморному полу. Валентина появилась из-за портьер. Она бросила один взгляд на Алекс и Бри, а затем бросила самодовольный взгляд на своего мужа.

— Вот. Разве я не говорила тебе много лет назад, что однажды он заявит на неё права? Ты не слушаешь, хотя знаешь, что я все вижу. Тогда ты всегда так удивляешься, когда я права. Почему это?

Джеймс вздохнул.

— Что ж…

Валентина пренебрежительно махнула рукой в его сторону, а затем подошла к Бри. Она обняла её.

— Раньше я считала тебя семьёй. Я рада, что теперь ты официально стала ей. — Разорвав объятия, она хмуро посмотрела на Алекс. — Почему ты так долго не заявлял права на Бри, я не знаю. Приятно видеть, что ты перестал быть глупцом. Ни одна мать не захочет иметь идиота в качестве сына. Сегодня вечером вы поужинаете со мной и отцом. Я приготовлю. Мы отпразднуем.

Входная дверь открылась, и внутрь вошла Элль. Ей потребовалось всего пять секунд, чтобы заметить парную метку на шее Бри. Её глаза метались от Алекса к Бри, рассматривая все метки. Она взвизгнула.

— Вы, ребята, запечатлены друг на друге? Насколько это охуенно?

Пока Элль требовала от Бри всех подробностей, Джеймс повернулся к Алексу и сказал:

— Я предполагаю, что ты останешься здесь сегодня на весь день.

— Ты угадал, — сказал Алекс.

Его защитные инстинкты были на пределе. Плюс, честно говоря, он просто хотел быть с ней. Ему никогда не нравилось находиться вдали от неё, а сейчас эта идея нравилась ему ещё меньше.

Его мать давным-давно предупреждала его, как тяжело росомахе быть вдали от своей парой и что их потребность быть с ними была чем-то близким к принуждению. Но он и представить себе не мог, что это применимо к нему, учитывая, что у него не было особой потребности в социальных контактах. Но разлука с Бри… да, ему даже мысль об этом не нравилась. С ней было легко находиться рядом. Она не чувствовала себя обязанной заполнять тишину или наполнять атмосферу таким количеством игривости, что бы он чувствовал себя измотанным ею.

Все ещё было немного странно быть частично запечатлённым, но это не выбивало его из колеи. Вместо этого, было чувство удовлетворения, о котором он и не подозревал.

— Просто не стой, размышляя, — сказала Валентина Алексу. — Твой хмурый вид отпугнёт людей.

Он нахмурился.

— Я не размышляю.

Его мать бросила на него насмешливый взгляд.

— Разве мы не обсуждали это раньше? Ты знаешь, я не люблю повторяться.

Видя, что Бри все ещё увлечена разговором с Элль, он придвинулся ближе к своей матери и сказал:

— Может быть, мы могли бы перенести праздничный ужин на завтра. Она все ещё немного устала после вчерашних поминок — это отняло у неё много сил.

— Ба. С ней все будет в порядке. Наша Бри сильная.

— Да, она сильная. Но она выглядит и, вероятно, чувствует себя как с похмелья. Прояви немного сострадания.

— Сострадание? Что такое сострадание? Я не знаю этого слова. Звучит как слабость.

Алекс вздохнул. Как угодно.

Время шло, а он был занят. Если его не было в офисе, он работал с Грегом над дверью или помогал другим с разными делами.

День прошёл довольно безоблачно, если не считать того, сколько раз к нам заходили члены прайда, чтобы проверить, правдивы ли слухи о запечатлении. Незадолго до закрытия в магазине появились Винни, Ингрид, Тейт и Люк.

Улыбаясь, Ингрид подошла к Алексу и обхватила его лицо руками.

— Я рада за тебя. Правда. Бри — хранительница. — Она отпустила его лицо. — Я признаю, что ты заставил меня волноваться, что проживёшь свою жизнь в одиночестве, я не хотела этого для своего любимого внука.

Люк нахмурился на неё и заскулил:

— Эй.

Тейт только закатил глаза.

Винни похлопал Алекса по спине.

— Я рад за тебя. Хорошо, что ты взял себя в руки.

Алекс поджал губы.

— Ты третий, кто это говорит.

Винни пожал плечами.

— Ну, мы все об этом думали.

Придурки.

Прежде чем вернуться в квартиру Алекса после работы, они с Бри зашли в общий двор за его комплексом и дали своим животным свободу.

Росомаха мягко боднула кошку, которая игриво шлёпнула его лапой по морде. Они гонялись друг за другом по высокой дикой траве. Лазали по деревьям и исследовали их. Плескались в небольшом пруду.

Они дрались, катались и играли, пока не навалилась усталость. Только тогда, удовлетворённые тем, что каждый носит запах другого, они вернулись в человеческие обличья.

Алекс не ожидал, что проснётся и обнаружит себя в одиночестве. Он привык просыпаться и видеть Бри прямо здесь — будь то в её постели или в его. Ему это нравилось. Нравилось, что она была первым, что он видел, открывая глаза каждое утро. Нравилось, что он мог протянуть руку и прикоснуться к ней, погладить её, довести до лихорадочного состояния желания. Итак, он поймал себя на том, что сердито смотрит, проходя по своей квартире, следуя за шлейфом её восхитительного аромата.

Уши его зверя навострились, когда упомянутый запах изменился и стал немного диким. Его кошка перекинулась и была где-то рядом.

Почувствовав на себе чей-то взгляд, когда он шёл на кухню, Алекс поднял голову. И моргнул.

— Что ты там делаешь, наверху? — спросил он.

Свернувшись калачиком на крышке холодильника, обхватив себя пушистым хвостом, его маленькая кошечка манул подняла голову и бросила на него раздражённый взгляд типа «как ты смеешь дышать моим воздухом».

Алекс пожал плечами.

— Хорошо.

Один из её маленьких, пушистых ушей дёрнулся, а затем она снова успокоилась. Было ясно, что он будет завтракать в одиночестве, чему он был не слишком рад, поскольку также привык завтракать с Бри.

Внутренне ворча, он приготовил себе кофе и хлопья. Только когда он прикончил вторую тарелку, кошка спрыгнула на стол, сама грация и мускулатура. Выпустив когти, она сделала длинную, царственную растяжку.

Он отодвинул миску и пустую кружку в сторону.

— Иди сюда, кошечка.

Убрав когти, она злобно зарычала и замахнулась на него хвостом с черным кончиком. Но она выпрямилась и подошла к Алексу. Она даже не возразила, когда он осторожно поднял её и прижал к своей груди, хотя и бросила на него недовольный взгляд.

Алекс шептал ей всякую чушь, поглаживая её роскошную шёрстку, восхищаясь бело-кремовыми пятнами на подбородке, шее и внутренних ушах. Его зверю нравились тихие мурлыканья, которые она издавала и нравилось, что она чувствовала себя с ними так комфортно и расслабленно.

Посчитав маленькие тёмные пятнышки у неё на лбу, которые навели его на мысль о снежных барсах, Алекс сказал:

— У тебя пятен больше, чем у Милы.

Кошка одарила его скучающим взглядом «как будто мне не все равно», который заставил его усмехнуться. Возможно, это сделало его странным, но он нашёл её капризность немного милой.

Он провёл большим пальцем по маленьким черным полоскам на щеках кошки.

— Такой симпатичный котёнок. — Хотя и выглядит немного странно, но у него хватило ума не говорить этого вслух. — Могу ли я теперь вернуть Бри?

Кошка испустила вздох и недовольно заурчала, но затем кости хрустнули. Через несколько секунд на нём сидела обнажённая женщина.

Алекс провёл руками по её обнажённой спине.

— Твоя кошка милая и уютная.

Бри издала звук «пф-ф-ф-ф».

— Она раздражительная и капризная, вот какая она.

— Мне не понравилось, что тебя не было рядом, когда я проснулся. — Нахмурившись, он в наказание прикусил её нижнюю губу. — В следующий раз не вставай с кровати, не разбудив меня.

Она лучезарно улыбнулась.

— И тебе доброго утра. Да, я чувствую себя прекрасно, спасибо. А как насчёт тебя?

Он только хмыкнул.

— Ты ела?

— Да, я съела датское печенье, прежде чем выпустить свою кошку. Она хотела снова пометить твою территорию запахом — вероятно, потому, что теперь мы частично запечатлены.

Алекс нахмурился ещё сильнее. Ему не понравилось слова «частично», но он мало что мог с этим поделать.

— Я бы выпустил своего зверя, чтобы они могли поиграть вместе, но они играют слишком грубо. Мебель была бы разломана на куски, и я почти уверен, что он съел бы всю мою еду.

— Будь честным, последнее беспокоит тебя больше всего, не так ли?

— Ну, это моя еда.

Она усмехнулась.

— Кстати, о еде, я проснулся от сообщения от моей матери. Она сказала моим дядям в России, что я нашёл себе пару, и они хотят официально познакомиться с тобой. Они прыгнули прямо в самолёт. Сегодня вечером она собирается приготовить ужин для всех нас.

— Я видела твоих дядюшек несколько раз, но никогда с ними не разговаривала. Похоже, они невысокого мнения о кошках манул.

— Как и моя бабушка по материнской линии, они невысокого мнения ни о какой породе перевёртышей, кроме своей собственной. Отчасти поэтому для моего отца они придурки. Но в основном дело в том, что он отказался переезжать в Россию, когда создал пару с моей мамой.

Бри нахмурилась.

— Но они хорошо относятся к Миле, а она кошка манул.

— Они утверждают, что у неё душа росомахи, так что облик животного, очевидно, не в счёт.

Брови Бри взлетели вверх.

— Верно. Значит, ужин может пройти не очень хорошо?

— Он определённо не пройдёт хорошо. Этого никогда не происходит, когда мой отец и дяди едят за одним столом. Ты поймёшь, что я имею в виду.

Следующим вечером, растянувшись на диване Алекса, Бри барабанила большими пальцами по своему мобильному телефону, полная решимости освоить уровень в этой раздражающе захватывающей игре. На экране высветился «Незнакомый номер». Поскольку она была раздражена тем, что её игру прервали, приветствие Бри, несомненно, было резким. Возможно, грубый характер Алекса передался ей.

— Привет, кошечка.

На одно мгновение она замерла. Её кошка замерла. Чёрт, казалось, само время замерло. Затем Бри выпрямилась, её сердце колотилось в груди, как барабан. Её кошка выгнула спину, шипя и плюясь, как пойманное дикое животное.

— Я не получу «привет» от моей собственного пары? — спросил звонивший. — Это некрасиво.

Изогнувшись всем телом, чтобы опустить ноги на пол, Бри сделала глубокий вдох через нос. Если бы Алекс не спустился вниз, чтобы вернуть тарелку родителям, она бы поспешила к нему и попросила его послушать разговор, чтобы он мог помочь ей решить, кто именно из близнецов Кейдж был на другом конце провода.

Если это был Келвин, возможно, ей лучше всего было бы дать ему понять, что она думала, что разговаривает с Пакстоном, не так ли?

— Зачем ты звонишь? — спросила она ровным голосом.

— Может быть, я просто хотел поговорить со своей маленькой кошечкой. Может быть, я скучал по тебе. Знаешь что? Думаю, что я действительно мог бы. Разве это не здорово?

— Я бы солгала, если бы сказала, что отвечаю тебе взаимностью. Я вытащила помпоны, когда ты ушёл.

Он рассмеялся, и, о Боже, это прозвучало так похоже на Пакстона. Смех его брата был не таким грубым или сдержанным.

— Знаешь, почему мне всегда нравились наши беседы? Потому что ты никогда не видела необходимости притворяться. Даже будучи маленьким ребёнком, ты видела меня таким, какой я есть. Притворяться нормальным может быть утомительно. Не думаю, что я осознавал, насколько я был пустым, пока ты не заставила меня проявить эмоции. Я подумал… ах, так вот как «увлекательно» устроена жизнь для других.

У Бри внутри все перевернулось. Она ни единой живой душе не рассказала о том, как влила позитивную энергию в Пакстона. Но он мог кому-нибудь рассказать об этом, верно? Он мог бы рассказать Келвину. Близнецы доверяли друг другу.

— Но ты же не хочешь быть другим, не так ли?

— Конечно, нет. Эмоции делают человека слабым. Почему я должен хотеть быть слабым?

— Лучшим вопросом было бы: почему ты вернулся?

— Кто сказал, что я действительно уходил? Я всегда считал своим долгом время от времени проверять, как ты. Мой кот беспокоится о тебе. Знание того, что ты в безопасности, успокаивает его. Не волнуйся, он не подталкивает меня предъявлять на тебя права. Подозреваю, он думает, что без меня тебе безопаснее.

— Он прав.

— Это просто оскорбительно. Я бы никогда не причинил тебе вреда.

Брови Бри сошлись на переносице.

— Ты сказал мне, что тебе будет лучше, если ты убьёшь меня.

— Это был выход из ситуации.

Выход? Нереально.

— Где Дрина и Матео?

— Откуда мне знать? И почему тебя это должно волновать? Я слышал, что Дрина не твоя фанатка. И что-то плохое, очевидно, произошло между тобой и Матео, иначе ты бы не вычеркнула его из своей жизни.

Она заметила, что он не говорил о них в прошедшем времени.

— А как насчёт твоей семьи? Где они?

— Опять же, откуда мне знать. И опять же, почему тебя это волнует? Не похоже, что ты с ними близка. У меня возникло ощущение, что мой дорогой брат хотел бы быть намного ближе к тебе, но он так и не сделал своего шага.

— Ты очень много знаешь о том, что происходит в прайде.

— Как я уже сказал, я время от времени проверяю тебя. Наблюдение за людьми может быть довольно увлекательным, особенно когда они понятия не имеют, что за ними наблюдают.

— Зачем утруждать себя проверкой меня? Я тебе не нужна.

— Я хочу не тебя. А связь. Я не понимаю, почему люди не видят, какое это ограничение на самом деле. Нет рациональной причины устанавливать связь с кем-то, что позволяет ему использовать твоё эмоциональное состояние, красть твою физическую силу и даже убивать в случае своей смерти.

— Итак, если ты не хочешь причинять мне боль или предъявлять права на меня, чего ты хочешь?

— Есть кое-что очень конкретное, чего я хочу прямо сейчас. Я уверен, ты можешь догадаться, что это.

— Я надеюсь, ты просто хочешь предупредить меня, что намерен вылезти из своего укрытия и разобраться с гиенами, чтобы они перестали подсылать одиночек в мою сторону. В конце концов, их не было бы в моей жизни, если бы не ты.

— Гиены — не твои настоящие враги. Я работаю над маленькой загадкой того, кто это может быть, но они хорошо замели свои следы. Но я верю, что близок к разгадке их личностей.

Она вскочила на ноги и, не в силах усидеть на месте, прошлёпала к ковру перед камином. Её кошка, такая же беспокойная, расхаживала взад-вперёд.

— Большая часть прайда считает, что в этом замешана твоя семья.

— Это возможно. Они выглядели очень недовольными, когда ты ясно дала понять, что намерена жить свободной от меня жизнью, не так ли? Как будто ты не занималась этим уже много лет. Не волнуйся, кошечка, я узнаю, кто пытался тебя похитить.

— А потом?

— А потом я, конечно, разберусь с этим.

Она схватилась за каминную полку.

— Ты действительно сохранил жизнь дочери Дейла Брэя?

— Да.

— Почему?

— Потому что кое-кто заплатил мне больше денег, чтобы сохранить ей жизнь, чем мой клиент заплатил за то, чтобы её пытали и убили. Бета Десмонда хотел, чтобы ребёнок был свободен и полностью осознавал, кто организовал её похищение. Он хотел, чтобы его альфа был мёртв, и использовал Дейла Брэя, чтобы тот сделал за него грязную работу.

Глаза Бри закрылись. Келвин не узнал бы о Десмонде, если бы Пакстон не поделился информацией о своей «работе» со своим близнецом. Это казалось совершенно невозможным. Что означало, что человеком на другом конце провода мог быть только Пакстон. Чёрт.

Открыв глаза, она приложила руку к своему бурлящему животу.

— Понятно. — Она сглотнула. — У Брэя сложилось ошибочное мнение, что ты стал сентиментальным, когда понял, что она омега. Он считает, что она заставила тебя подумать обо мне.

— Этот ребёнок был совсем не похож на тебя. Она была слабой, — усмехнулся он. — Плакала, причитала и умоляла. Ты бы ничего из этого не сделала. Забудь о гиенах. Как я уже говорил, они тебе не враги. На самом деле, самое опасное существо рядом с тобой сейчас — это мой кузен, — добавил он, понизив голос. — Я же говорил тебе в лесу держаться от него подальше, не так ли?

Её рука крепче сжала телефон.

— На самом деле я не из тех девушек, которые выполняют приказы.

— Приоритетом росомах всегда являются лишь они сами.

— Тогда у тебя с ними много общего.

Он снова рассмеялся.

— Верно. И именно поэтому тебе не следовало запечатлеваться на нём. Алекс тебе не подходит. Он холодный. Отстранённый. Безжалостный. На самом деле, слишком похож на меня.

Гнев охватил и её, и её кошку.

— Он совсем не похож на тебя.

— Кошечка, ты же знаешь, что лучше не верить в такие вещи. Такие люди, как мы, созданы для одиночества. Он может по-своему заботиться о тебе, но ты никогда не будешь его главной заботой. Он не может испытывать к тебе то, что мог бы испытывать нормальный мужчина. Как и я, он очень хорошо знаком с эмоциональной бедностью. И поэтому частичное запечатление, которое у вас с ним, никогда не будет полным. Никогда не укрепится. Никогда полностью не сформируется. Вместо этого оно будет ослабевать и изнашиваться, пока в конце концов не разорвётся.

Она почувствовала, как у неё раздуваются ноздри.

— Ты не заставишь меня усомниться в нём, если это твоя игра.

— Ты же не думаешь, что он любит тебя, не так ли?

Она почти слышала, как этот засранец закатывает глаза. Она не могла сказать наверняка, любил ли её Алекс, но верила, что она ему небезразлична.

— Я думаю, он любит свою семью, что показывает, что он может испытывать эти эмоции. Ты? Ты ничего об этом не знаешь. Мне почти жаль тебя.

— О, не жалей меня, кошечка. Лично я не понимаю, что такого удивительного в этой эмоции. Любовь эгоистична. Люди любят то, что доставляет им удовольствие, делает их счастливыми или удовлетворяет их потребности. Но если потребности человека меняются, если его ожидания становятся иными, он может разлюбить другого. Да, многие пары остаются вместе. Они заявляют, что любят друг друга так сильно, что не могут жить без них. Мило. Пока ты не подумаешь о том что, по сути, они говорят, что скорее умрут, чем это сделает их пара. Разве это не эгоистично, учитывая, что именно партнёр будет испытывать боль потери и горя?

— Сейчас ты просто болтаешь.

— Нет, я подчёркиваю, что ты не хочешь признавать, то что это заслуживает внимания. Но меня это не удивляет. Люди предпочитают верить, что любовь — это волшебная вещь, которая придаёт смысл всему. Это не более чем химическая реакция в мозгу, но ты живёшь со своими иллюзиями, и от этого тебе лучше. Только не обманывай себя, думая, что Алекс — твой единственный. Это не так. Никогда не будет. Тебе нужно избавиться от него. — Снова его голос стал глубже, в нём звучала угроза. — Тебе нужно вернуться в свой дом, где тебе самое место.

— Что мне нужно сделать, так это повесить трубку, — возразила она.

— Я убью его, если понадобится. — Явная угроза скользнула по её спине. — Ты не оставишь мне другого выбора, кроме как покончить с его жизнью, если не уйдёшь от него.

Её кошка зарычала и вцепилась когтями в воздух. Бри сжала свободную руку в кулак, желая врезать ею в челюсть ублюдка.

— Держись подальше от Алекса.

— Нет, ты держись от него подальше. Он не тот, кто тебе нужен. Если ты хочешь, чтобы мой кузен жил, избавься от него. И сделай это быстро.

Линия оборвалась.

Бри уставилась на телефон, её рука дрожала. Она признала, что за недавними событиями вполне мог стоять он. Тем не менее, было что-то сюрреалистичное в том моменте и в том, чтобы признать, что это правда.

Сжалившись над своими дрожащими ногами, Бри села прямо на ковёр. Её кошка уже не так дрожала. Нет, она все ещё ходила взад-вперёд, абсолютно мертвенно-бледная. В ярости от того, что его сердце все ещё билось, в ярости от того, что он угрожал причинить вред её паре, в ярости от того, что он хотел контролировать выбор Бри.

Несмотря на то, что в венах Бри бурлил тот же гнев, она не могла найти в себе сил выплеснуть его. Казалось, что примирение с этой дурацкой ситуацией только что лишило её сил делать что-либо, кроме как сидеть, как выжатый лимон.

В любом случае, выплёскивать эмоции было не в её характере. Она всегда старалась контролировать свои эмоции. Но часть её жаждала разглагольствовать, бесноваться и выкрикнуть свой гнев хотя бы раз.

Бросив мобильник на ковёр, Бри запустила обе руки в волосы и закрыла глаза. Она не была уверена, как долго просидела так. Возможно, это были минуты. Часы. Но она не поднимала головы, пока не услышала, как в замке поворачивается ключ.

Входная дверь распахнулась. Алекс вошёл внутрь и закрыл за собой дверь. Каждый мускул в его теле, казалось, напрягся, когда он увидел её на ковре. А затем он направился прямиком к ней.

— Бри, что случилось? — спросил он, присаживаясь перед ней на корточки. — Ты белая как полотно.

— Мне позвонил Пакстон. Сначала я не была уверена, что это он, но он знал то, чего не знал Келвин. Он даже знал, что Десмонд организовал похищение дочери Брэя. Если только кто-то из участников встречи по посредничеству не проболтался об этом, больше никто в нашем прайде не знает — и уж точно никто, кто мог бы рассказать Келвину.

— Тсс….

Алекс погладил ладонями вверх и вниз её предплечья.

— Притормози, малышка. Расскажи мне все. Начни с самого начала.

Бри глубоко вздохнула, а затем вкратце пересказала ему разговор.

— Ты должна была позвонить мне. — Он сел и поставил согнутые ноги по обе стороны от неё. — Я бы сразу пришёл к тебе.

— Думаю, мне нужна была возможность все это обдумать. Что нам делать?

— Ну, мы чёртовски уверены, что не дадим ему того, что он хочет. Я сказал тебе, когда мы запечатлелись, что никуда не уйду.

— Он сказал, что убьёт тебя, если я тебя не оставлю.

— Я так и думал, что он позвонит. Парень ни разу не связался с тобой за все время своего отсутствия. Чтобы он внезапно поднял трубку и позвонил, что-то должно было сильно беспокоить его. Твоё запечатление на другом мужчине… Да, этого было бы достаточно.

— Я не думала, что ты так легко поверишь, что это был он.

Алекс обхватил руками её икры.

— Мне звонил Сергей. Мои дяди нашли доказательства того, что кто-то использовал дерево прямо за твоим домом в качестве места для наблюдения.

Она замерла.

— Кто-то шпионил за мной?

— Похоже на то. — Он достал свой телефон и несколько раз постучал большим пальцем по экрану. — Наблюдавший вырезал этот символ на толстой ветке. На самом деле он едва виден. Но Сергей заметил его и прислал мне фотографию.

Взяв у него сотовый, она посмотрела на фотографию на экране. У неё сжался желудок.

— Адамова голова, — прошептала она.

Это был старый международный символ смерти, опасности или даже неповиновения смерти.

— У Пакстона была такая татуировка на тыльной стороне правого плеча.

— Да, я это помню. Если бы отметка на дереве была больше и заметнее, я бы сказал, что Келвин мог легко сделать это в надежде, что кто-нибудь её увидит и он сделал это, чтобы добавить убедительности своему аргументу «Пакстон жив». Но он маленький и незаметный.

Она вернула телефон Алексу.

— Пакстон в некотором смысле отметил дерево своим, не так ли?

Алекс кивнул.

— Это ещё не все, Бри. У меня была одна догадка и я попросил своих дядей проверить, не был ли этот символ вырезан где-нибудь ещё.

— Только не говори мне, что он пометил все чёртовы деревья.

— Не деревья. Твои кашпо. Крыльцо. Задняя веранда. Забор заднего двора. Метки маленькие и хорошо спрятаны, но их там очень много.

Дыхание вырвалось из её лёгких.

— Они проверяли внутри дома?

— Да. Он не отметил ничего в доме. Как будто признавал, что это твоё пространство, а не то, которое принадлежит вам обоим.

— Потому что он не хочет быть реальной частью моей жизни.

— Точно. Но он отметил улицу. Как будто предупреждал других держаться подальше.

Это заставило кровь Алекса вскипеть. Его зверь был взбешён тем, что другой самец оставил свой след на её территории. Взбешён тем, что Пакстон считал, что у него есть право отметить её.

Она потёрла предплечья.

— Меня тошнит от мысли, что он мог пялиться на меня, пока я раздевалась. Он, вероятно, даже видел, как мы занимались сексом — что ему наверняка не понравилось, если судить по тому, как он только что говорил о тебе. И все же он ничего не сделал. Никогда не преследовал и не находил способа предостеречь тебя. Я этого не понимаю.

— Он никогда не преследовал меня, потому что зол не на меня, а на тебя. На самом деле он видит только тебя, Бри. Все остальные… мы взаимозаменяемы. Ты когда-нибудь видела рой муравьёв? Все они выглядят одинаково, ни один не выделяется, ни один не вызывает у нас чувства угрозы. Временами они могут раздражать всех. В остальное время? Мы в основном равнодушны к ним. Верно?

Она медленно кивнула.

— Верно.

— Именно так Пакстон смотрит на всех, кроме тебя. Ему не нравится, что я есть в твоей жизни, но он не будет ревновать ко мне. Он не увидит во мне угрозы тому значению, которое, по его мнению, он имеет для тебя — я всего лишь досадная помеха, которая совершенно не важна. Он искренне в это верит. По его мнению, ты просто не видишь ситуацию ясно.

— Но он угрожает убить тебя.

— Потому что ты и я запечатлелись. Он больше не может отмахиваться от меня как от несущественного для тебя человека. Но он не позвонил мне, не так ли? Он позвонил тебе. Он угрожал тебе. Я для него не важен и он просто хочет, чтобы я ушёл. Он попытается убить меня, если поверит, что это единственный способ убрать меня со сцены. Но он не получил бы от этого никакого удовольствия, потому что для него это ничем не отличалось, как от устранения ошибки. Как я уже сказал, он видит только тебя.

— Но он не хочет меня для себя. Так зачем же все это делать?

— Потому что, веришь ты в это или нет, ты действительно важна для него. Не так, как ты важна для меня, нет. Но ты… в некотором смысле значима для него. Он считает, что у него есть законное место в твоей жизни. Он не хочет занимать его, но и не хочет, чтобы его занимал кто-то другой, потому что тогда они заменили бы его. Все дело в том, что он чувствует и чего хочет.

Алекс нежно потянул её за руку, ставя на колени.

— Иди сюда. — Схватив её за бедра, он притянул её к себе и обнял. Его зверь потёрся бы об неё, надеясь успокоить, если бы не был слишком сильно взбешён, чтобы делать что-либо кроме того, чтобы рычать и бить когтями.

— Это потрясло тебя, не так ли?

Она прижалась лбом к его лбу.

— Я не шокирована тем, что он жив. Я просто… Было приятно не иметь место для сомнений, а иметь возможность сказать себе, что он может быть мёртв. Я больше не могу этого делать. И я боюсь того, что он сделает с тобой.

Алекс погладил её по спине.

— Не позволяй ему пугать тебя. Он хочет, чтобы ты боялась, потому что думает, что так ему будет легче манипулировать тобой и контролировать тебя.

Бри подняла голову и потёрла грудь, чтобы облегчить боль.

— Я знаю. И я знаю, что ты сильнее и крупнее его. Насколько я знаю, ты мог бы легко разделаться с котом манулом. Но он не нападёт на тебя честно, Алекс. Он парень, который нападёт на тебя сзади или…

— Послушай меня, Бри, он не собирается меня убивать. Он не набросится на меня сразу. Он хочет, чтобы ты была той, кто избавится от меня и хочет получить контроль над тобой. Он начнёт действовать, только когда поймёт, что ты не собираешься плясать под его дудку. Меня не волнует, что он охотится за мной. Я хочу, чтобы он набросился на меня. Я хочу заполучить этого маленького засранца в свои руки. Когда я это сделаю, я разорву его на куски. Он исчезнет из твоей жизни, и ты будешь точно знать, что он мёртв. Тебе больше никогда не придётся беспокоиться о нём. Разве это не звучит заманчиво?

— Если не считать той части, где он набрасывается на тебя, да, звучит заманчиво. — Никто бы вообще не преследовал Алекса, если бы она не была частью его жизни. Её и её кошку кольнуло чувство вины. Ни один из них не хотел, чтобы ему приходилось иметь дело с этим дерьмом — он должен был иметь возможность выходить из своей квартиры, не беспокоясь о том, что ему прикрывают спину.

— Я ненавижу, что внесла этот беспорядок в твою жизнь, — сказала она. — Я ненавижу, что в тебя всадили шесть пуль. Ненавижу, что тебе пришлось иметь дело с Бернадетт, Рубеном и Мойрой, устроившими сцену в «Золотом горшке». Ненавижу, что тебе придётся прикрывать спину, потому что какой-то извращённый мудак думает, что может управлять нашей жизнью. Иногда мне интересно, решишь ли ты, что я не стою всей этой драмы, и просто уйдёшь. Я знаю, как сильно ты ненавидишь драмы.

Он нахмурился.

— Зачем мне отказываться от того, что мне нужно? Серьёзно, ты беспокоишься о глупейшем дерьме. — Он обхватил её лицо руками. — Ни в чем из происходящего нет твоей вины. Ни в чем. Ты не стреляла из этого пистолета. Ты не просила Кейджев устроить ту сцену. Ты не натравливала на меня Пакстона. Ненавижу ли я драму? Да. В большом смысле. Но когда мужчина находит женщину, которая значит для него все, он пройдёт через любое дерьмо ради неё. Поняла?

Бри убивало, когда он говорил подобные вещи. Он всегда говорил так буднично. Как будто он только что не сжал ей сердце своими словами. Она сглотнула.

— Поняла.

— Хорошо. А теперь перестань быть глупой — меня это бесит.

Она могла только фыркнуть.

Он схватил её за руку, выпрямился, а затем поднял на ноги.

— Пошли, нам нужно сообщить Винни новости.

Он держал её за руку, пока они покидали его комплекс и шли по улице к антикварному магазину. Она готова была поспорить, что любой, кто увидит это зрелище, будет удивлён. Алекс точно не был из тех, кто ходить за руку.

Быстро поздоровавшись с Ингрид, ну, Бри поздоровалась, а Алекс просто неловко обнял свою бабушку — они направились в квартиру наверху. Сидя напротив своего альфы за кухонным столом, они ввели его и его старших сыновей в курс дела.

Люк выругался и выбросил пустую кофейную кружку в раковину.

— Я так сильно хотел, чтобы этот кусок дерьма сдох. Думаю, такой удачи не бывает.

Винни глубже погрузился в своё кресло.

— Если то, что он сказал, правда, на самом деле он никогда не уходил из твоей жизни, Бри. Он, правда, не стал частью её, но он определённо застрял на периферии.

— Я не думаю, что он вообще всплыл бы, если бы ты не отказалась от своих прав на него, — сказал Тейт, прислонившись к дверному косяку. — И я сильно сомневаюсь, что он позвонил бы тебе, если бы ты не была частично запечатлена на Алексе.

— Не имело бы значения, на ком ты запечатлена, — сказал Винни. — Пакстон настоял бы на том, чтобы ты от них ушла. Он, вероятно, намерен исчезнуть с радаров после того, как получит то, что хочет. Конечно, мы знаем, что он не получит этого — ты ни за что не бросишь Алекса. Но Пакстон этого ещё не знает. Он думает, что может запугать тебя, чтобы ты выполнила его приказ.

— Ну, он ошибается, — сказала Бри.

Люк провёл рукой по подбородку.

— Раз он так много знает о том, что происходит в прайде, он определённо очень внимательно наблюдает за тобой, Бри.

— Из-за чёртового дерева. — Она сжала руки в кулаки. — И это просто жутко.

Взгляд Винни метнулся к Алексу.

— Он наверняка попытается добраться до тебя. Будь осторожен.

Алекс слегка приподнял подбородок.

— Я буду готов. Тебе не нужно беспокоиться обо мне.

— Будет ошибкой недооценивать его, — предупредил альфа.

— Я этого не делаю, — сказал Алекс. — Но он переоценивает себя. Пакстон всегда думал, что он намного сильнее, жёстче и умнее, чем был на самом деле. Ему и в голову не придёт, что у него может не получиться убить меня. Я рассчитываю на это. Потому что я намерен устроить ему взбучку изо всех сил в его грёбаной жизни.

— И тогда ты убьёшь его? — спросил Винни.

— Тогда я убью его. И мне это чёртовски понравится.

Прочитав текстовое сообщение на экране, Бри издала тихий стон, а затем бросила мобильник на кухонный стол.

— Проблема? — спросил Алекс, доедая вторую пачку печенья, о которой она даже не подозревала, несмотря на то, что много раз рылась в кухонных шкафах. Джеймс был прав в том, росомахи могли вытаскивать еду с кухни как по волшебству.

— У меня встреча с омегами после работы. — Вздохнув, она взяла свою недопитую чашку кофе. — Так весело.

— Я провожу тебя в детский сад и побуду снаружи, пока ты не закончишь.

У Бри внутри все перевернулось при мысли о том, что он вот так стоит на виду, беззащитный и уязвимый для нападения. Её желудок скрутило в узел с тех пор, как она услышала голос Пакстона два дня назад, и он не проявлял никаких признаков расслабления. Весь прайд был в поиске его, понимая, что он мог каким-то образом скрыть свою внешность. Но знание того, что все были в на страже, не уменьшало её беспокойства. Каждый раз, когда они с Алексом выходили из многоквартирного дома, её сердцебиение учащалось, а дыхание ускорялось.

Она не могла расслабиться, особенно на улице, несмотря на то, что была окружена членами прайда, многие из которых были стражи, маскирующимися под пешеходов, мойщиков окон, маляров или бездомных. У перевёртыша не возникло бы проблем с пониманием действий стражей, но в этом и был смысл. Они хотели, чтобы Пакстон увидел, что меры безопасности были очень жёсткими.

Матео, Дрина и Кейджи все ещё не были найдены, и Бри не могла не задаться вопросом, мертвы ли они. Если бы это было так, то они умерли нелёгкой смертью. Никто легко не умирал от рук Пакстона Кейджа, и это только усилило её тревогу.

Её кошка была не менее напряжена. Она хотела выследить Пакстона и убить его прежде, чем у него появится шанс убить её пару. Если бы у Бри была отправная точка, она просто могла бы попробовать, но она совершенно не представляла, с чего начать поиск этого куска дерьма.

— Тебе будет безумно скучно просто стоять на улице.

А она будет безумно волноваться.

Он пожал плечами и откусил от последнего печенья.

— Я возьму с собой немного вяленой говядины.

— Ты так говоришь, что еда, кажется, для тебя формой развлечения.

— Ну, она меня развлекает.

Скорее всего, так и было.

— Почему бы просто не посидеть в приёмной детского сада?

— Потому что, слушая, как визжат и плачут дети, я испорчу себе удовольствие от перекуса вяленой говядиной.

Невоспитанный ублюдок. Не было смысла просить его подождать в помещении для его безопасности — это только укололо бы его гордость и сделало бы его угрюмым и хмурым.

Вся эта затея — полный отстой. Алекс был абсолютной задирой, да, но это не уменьшало её страхов. Потому что Пакстон также знал, что росомаха был крутым парнем, поэтому он будет хитрым в своей атаке.

Она была нервной. Раздражительной. Её взгляд часто был беспокойным, когда они гуляли, постоянно перебегая с человека на человека. У неё внутри все переворачивалось каждый раз, когда её телефон подавал звуковой сигнал, хотя казалось маловероятным, что Пакстон снова выйдет на связь. Он доставил своё сообщение и теперь ожидает, что она сделает так, как он ей сказал. И поскольку она не собиралась этого делать, что ж, Алекс была в чёртовски большой опасности и…

— Стоп.

Она моргнула.

— Что?

— Перестань делать это с собой. — Алекс отодвинул пустую тарелку в сторону. — Ты всегда ёрзаешь, кусаешь губу и, кажется, не можешь долго удерживать свою феноменальную задницу на стуле. У тебя пропал аппетит, и ты плохо спишь. Перестань зацикливаться на том, что сказал Пакстон. Ты заработаешь себе чёртову язву.

Ему было легко говорить. Поднявшись, она поставила свою кружку в раковину.

— А если бы он угрожал убить меня, ты бы расслабился?

— Я не ожидаю, что ты будешь расслаблена, малышка. — Встав, он подошёл к ней. — Я просто не хочу, чтобы ты постоянно была на грани приступа тревоги.

Она провела рукой по волосам.

— У меня отняли двух самых важных людей в моем мире. Потерять маму было тяжело. Потерять папу было ещё тяжелее — вероятно, потому, что тогда я была официально одинока. Потерять тебя… Я не знаю, смогу ли я оправиться после этого, хорошо?

Её голос сорвался. Признание стоило ей многого, потому что ей не нравилось делать себя уязвимой.

Вздохнув, он обхватил её лицо своими сильными руками.

— Посмотри на меня. Ты не потеряешь меня. Мы уже обсуждали, что он, конечно, попытается убить меня, но у него ничего не получится.

— Он чёртов ассасин, Алекс. Он зарабатывал на жизнь убийством людей, и он делал это, потому что ему это нравилось.

— А я что, плюшевый медвежонок? Ты видела, как я и мой зверь играем с нашей добычей. Ты никогда не видела, чтобы мы в полную силу нападали на кого-то. Ты никогда не видела, чтобы мы сражались до смерти. Поверьте мне, когда я говорю, что Пакстон не сочтёт меня лёгкой добычей. Как ты думаешь, почему моя мама совсем не беспокоится обо мне? Есть причина, по которой росомах так сильно боятся.

— Он не набросится на меня посреди улицы, особенно когда члены прайда разбросаны повсюду. Если я не уложу его в одно мгновение, это сделают другие. Он не собирается так рисковать.

Ладно, это было хорошее замечание.

— Хорошо. Только… только не пострадай снова, — сказала она немного дрожащим голосом. — Ты получил шесть пуль…

— И все же я здесь. Таких, как я, не так-то легко убить. — Он притянул её к себе и обнял. — Не делай ничего девчачьего, например, не плачь, — приказал он. — Я серьёзно.

Её губы дрогнули. Он сказал это так, словно только сила его могучей воли могла остановить слезы. Она уткнулась лицом в изгиб его шеи.

— Ты серьёзно, да?

— Да. Я не хочу, чтобы сопли были у меня на футболке.

Боже, он был чуть ли не единственным человеком, который мог заставить её захотеть улыбнуться, когда ей было плохо.

— А я-то думала, ты беспокоишься о моих крошечных чувствах.

— Вероятность появления пятен от соплей беспокоит меня больше. Но твои чувства для меня на втором месте.

— Вау. — Она подняла голову и встретилась с ним взглядом. — Знаешь что? Мне кажется, я тебе немного нравлюсь.

— Ты мне нравишься почти так же сильно, как вяленая говядина. Так близко…

Да, её улыбка стала свободной. Другую женщину, возможно, разозлило бы, что он не осыпает её заверениями и утешительными словами, но Бри не нуждалась в слезливых сантиментах. Она предпочитала грубые, милые, честные заявления, которые он время от времени изливал, даже если те часто сопровождались обвинениями в глупости или что-то в этом роде.

Она легонько ткнула его пальцем в грудь.

— Ты почти такой же замечательный, как шишки под снегом. И они потрясающие.

— Так и есть. — Его взгляд скользнул по её лицу, напряжённый и задумчивый. Он удовлетворённо кивнул. — Ты в порядке, — решил он.

— Я в порядке.

Но её желудок все ещё был скручен в узел. Вероятно, так и останется до того момента, пока Пакстон не будет пойман, что должно будет произойти в ближайшее время, иначе и она, и её кошка могли выйти из себя.

На следующий день Алекс наблюдал за своей парой, когда она возилась у него на кухне. Он и его зверь пристально следили за ней с тех пор, как вернулись в его квартиру. Она время от времени бросала взгляды на новое оконное стекло, но вела себя ничуть не иначе, чем обычно. Она не нервничала и не испытывала дискомфорта — он бы почувствовал это, если бы это было так, поскольку теперь он начал улавливать отголоски её эмоций через их связь. Тем не менее, он не мог не беспокоиться о ней.

— Ты можешь перестать смотреть на меня, как на бомбу замедленного действия, — сказала она, насыпая попкорн в миску. — Я не собираюсь ломаться.

Он нахмурился.

— Я никогда не думал, что ты сломаешься. Ты одна из самых сильных людей, которых я знаю. Но у каждого есть порог терпимости. И я знаю, что Пакстон сильно ударил по твоему, когда вчера стрелял в окно.

Он ожидал, что она вздрогнет при напоминании, но она этого не сделала.

Вздохнув, она повернулась к нему лицом.

— Алекс, я не травмирована тем, что произошло. Я была расстроена прошлой ночью, да. Сейчас? Я просто зла. Зла, что он нацелился на тебя. Взбешена тем, что он пытается разрушить лучшее, что есть в моей жизни. Взбешена тем, что в тебя снова стреляли.

— Но я не чувствую беспокойства здесь. Пули, выпущенные Пакстоном, не пробили окно. Замок, который он пытался взломать, не поддался ему. Ты не бросил меня, как он ожидал. Он уже запятнал мой дом своим дерьмом. Я не позволю ему запятнать и это место. Так что можешь перестать постоянно следить за мной, потому что это действует на нервы моей кошке.

— Я просто хочу, чтобы ты чувствовала себя в безопасности. Чтобы у тебя было безопасное место.

— Оно есть. С тобой.

Его грудь сжалась.

— Осторожнее, малышка. Говоря подобные вещи, ты перегнёшься через подлокотник дивана.

— Позже. Сначала мы посмотрим фильм и съедим эту вредную пищу, таков был мой план на вчерашний вечер, пока он не сорвался.

Прошлой ночью у него были свои планы. Точнее, он планировал заявить права на её задницу. Возможно, это было осознание того, что несколько дней назад она общалась со своей истинной парой, который случайно оказался поблизости, — но инстинкты Алекса преследовали его, требуя предъявить на неё свои права и сделать все возможное, чтобы запечатление сформировалось полностью.

— Хорошо, — сказал он. — Мы будем следовать твоему плану. Но я хочу кое-что к нему добавить.

Её брови приподнялись.

— О? Я заинтригована.

— Я хочу, чтобы ты что-нибудь надела для меня.

— Хм, и что бы это могло быть?

Жажда бушевала в его крови, Алекс расстегнул пуговицы ширинки и спустил джинсы. Его член выскочил, полный и твёрдый, и шлёпнул по идеальной маленькой попке перед ним.

Перегнувшись через подлокотник дивана, Бри взглянула на него через плечо.

— Чего я жду? — она фыркнула.

Что ж, если бы она держала его на грани оргазма Бог знает сколько времени, он был бы таким же колючим.

Алекс медленно ввёл толстую головку своего члена в её киску.

— Ты хочешь, чтобы я трахнул тебя сейчас?

Её верхняя губа приподнялась.

— Алекс, клянусь, если ты не прекратишь дразнить меня и просто…

Он ворвался в неё, застонав, когда весь этот плотный, влажный жар обрушился на него.

— Моя, — сказал он вкрадчиво. — Всегда моя.

Схватив её за бедра, чтобы удержать на месте, он жёстко трахал её. Каждый толчок был диким. Безжалостным. Собственническим. Её пылающее тело крепко сжимало его, втягивая обратно снова и снова. Аппетитный аромат её желания витал в воздухе и он жадно вдыхал его, почти ощущая его вкус.

Что делало все намного сексуальнее, так это анальная пробка в её заднице. Он попросил Бри носить её на протяжении всего фильма, намереваясь подождать до конца, прежде чем трахать её. Но он не смог удержаться — он и его зверь были слишком возбуждены мыслью, что скоро они отметят эту последнюю часть её тела.

Во-первых, Алексу нужно было заставить её кончить, так как она уже была близка к тому, чтобы сделать это. Он продолжал входить глубоко в её киску, беспомощный перед непреодолимым желанием утолить плотскую, примитивную потребность, которая дразнила их обоих. Он знал, что был слишком груб, но было трудно думать о том, как яростно его тело требовало её.

— Такая жадная. Это хорошо. Мне нравится кормить её своим членом.

Бри застонала, когда его член пронзал её снова и снова, грубо и безжалостно. Она была слишком возбуждена после его мучительной прелюдии. Её кожа казалась влажной и сверхчувствительной. Её соски были болезненно напряжены и тёрлись о чёрную кожаную подушечку при каждом сильном толчке, но обжигающее трение было таким чёртовски приятным. Что ещё лучше, каждое движение дёргало за её пирсинг, посылая искры удовольствия прямо к её клитору.

Она бы поднимала бедра навстречу каждому удару его члена, если бы могла пошевелиться. Его сильные руки удерживали её неподвижно, пока он использовал, брал и трахал её. И ей это нравилось.

— Я хочу, чтобы ты кончила для меня, Бри.

Он раздвинул её гладкие складочки, нашёл клитор и усердно поработал им.

И тогда это произошло. Раскалённое добела наслаждение пронзило её насквозь. Её тело задрожало и выгнулось дугой, когда она закричала. Она смутно осознавала, что он вытащил анальную пробку и заменил её толстой головкой своего члена.

Несмотря на то, что она продолжала переживать свой оргазм, она последовала его указанию и стала двигаться, когда он входил в её задницу. Он двигался медленно и плавно, как будто хотел, чтобы она почувствовала каждый дюйм его тела, входящего в неё. И вот, наконец, он вошёл до конца с тихим стоном.

Тяжело дыша, Бри часто заморгала. Она никогда так хорошо не осознавала, какой он длинный и толстый. Она чувствовала себя чёртовски полной. Возможно, даже слишком полной. Но Бри хотела попробовать, и хотела, чтобы он завладел каждой частичкой её тела — это так же важно для неё и кошки, как для него и его зверя.

Алекс провёл руками вверх и вниз по её спине и изогнул бедра.

— Ты в порядке? — спросил он, его член пульсировал.

Она была такой чёртовски тугой и горячей. Одного вида его члена, погруженного в её задницу, было достаточно, чтобы его яйца напряглись. Что усиливало его потребность, так это простое, удовлетворяющее сознание того, что никто другой никогда не обладал этой частью её. Только он. И больше ни у кого этого никогда не будет, потому что она всегда будет трахаться с ним.

— Я в порядке, — ответила она.

Он отвёл бедра назад, скрипя зубами, когда её напряжённые мышцы сжались вокруг него. Затем он снова медленно погрузился глубоко в её задницу. Он продолжал свои толчки мягкими, медленными и плавными. Все это время он наблюдал за ней через их частичную связь, следя за тем, чтобы ей не было больно.

— Быстрее, — простонала она, её голос вибрировал от того же сексуального разочарования, которое пронзало его сквозь их связь.

Он задвигал бёдрами быстрее, удовлетворённый тем, что она не дрогнула.

— Я же говорил тебе, что однажды предъявлю права на твою задницу, не так ли?

Он задвигался в ней сильнее, владея ею. Обладая ею. Напоминая ей, кому она принадлежит. Она застонала, выгнулась и попыталась раздвинуть бедра. Он удерживал её неподвижно, пока трахал её тело, беря то, что хотел, давая ей то, в чем она нуждалась.

Бри вздрогнула, когда его ладонь с силой опустилась на её задницу. Что за чёрт?

— Эй, за что это было? Я ничего не делала!

— Я шлёпнул тебя по заднице не потому, что зол на тебя. Я шлёпнул по заднице, потому что хотел.

И затем он сделал это снова. И снова. И снова, накладывая ощущение на ощущение, заводя её все больше и больше.

Он постоянно менял их. То он шлёпал её открытой ладонью, то в следующую минуту делал это сложенной чашечкой рукой. Иногда это была быстрая серия коротких, резких шлепков. В других случаях это был бы сильный удар… оставляющий на её коже ощущение покалывания и сильного заряда.

— Такая хорошенькая.

Он слегка провёл своими ногтями по красной плоти на её заднице.

Она с шипением выдохнула, когда попыталась выгнуться навстречу его прикосновениям.

— Я буду часто хотеть эту задницу.

Все ещё входя в неё и выходя из неё, Алекс сжал её волосы в кулак, откинул голову в сторону, обнажая перед ним горло и давая ему прекрасный обзор парной метки, которую он там оставил.

Чувствуя, как оргазм накатывает на него, Алекс накрыл её своим телом и провёл зубами по задней части её плеча.

— Заставь меня кончить в твою задницу, Бри.

Он вонзил зубы в её плоть, клеймя её ещё раз. Она кончила со сдавленным криком, и напряжённые мышцы её задницы сжали его член.

Рык зародился глубоко в горле, когда он задвигался сильнее, входя глубоко. Он почувствовал, как эхо её удовольствия пронеслось сквозь их связь, и это подействовало как спусковой крючок. Пламя чистого удовольствия пронеслось по нему. Он взорвался, наполнив её задницу своей спермой, заявив, что она принадлежит ему.

Удовлетворение затопило его и его зверя, как только Алекс рухнул на неё сверху, его грудь горела с каждым неровным вдохом. Когда он наконец смог пошевелиться, он вытащил свой размягчающийся член и приподнял её.

— Душ.

Он пронёсся по квартире в ванную.

Под горячей струёй они намылили друг друга.

— Тебе больно? — спросил он.

— Совсем чуть-чуть. — Она схватила с полки бутылочку шампуня. — Я же говорила тебе, что ты не досмотришь весь фильм, прежде чем трахнешь меня.

— Нет. — Сказал он, забирая у неё флакон и брызгая шампунем себе на руку, — Ты сказала, что я не досмотрю весь фильм, прежде чем затащу тебя в постель. — Он втирал шампунь в её волосы. — Мы так и не легли в постель.

— Как бы там ни было, чувак, суть в том, что у тебя ничего не получилось.

— Ты знала, что делаешь, когда заговорила о пирсинге, — сказал он, пока она споласкивала волосы. — И это была откровенная ложь — ты ни за что не подпустила бы иглу к своему клитору, я это знаю. Но этого изображения было достаточно, чтобы заставить мой член, который и без того был твёрдым как сталь, болеть, чёртовски сильно.

— Насколько я могу судить, тебе понравилось, так что прекрати ныть.

Он только фыркнул.

— Итак, завтра у меня выходной. Хочешь что-нибудь сделать?

Он пожал плечами.

— Мне все равно.

— Как насчёт того, чтобы провести день с выпивкой и посмотреть телевизор в постели?

— Мне подходит.

Довольная тем, что он проведёт день дома, Бри улыбнулась.

— Хорошо, — сказала она, нанося кондиционер на волосы.

Она всегда чувствовала тепло и вялость после горячего секса, но на этот раз все было по-другому. Она чувствовала себя… успокоенной. Глубоко внутри она чувствовала себя спокойнее. Как и её кошка.

Бри подозревала, что то, что он подтвердил своё заявление, успокоило что-то и в ней, и в её кошке и избавило её от беспокойства о том, что он не был полностью вовлечён в процесс запечатления. Это было беспокойство, о котором Бри до сих пор даже не подозревала. Бри не сомневалась в нём, просто иногда ей было трудно по-настоящему поверить, что она наконец получила то, чего так долго хотела.

— Нам нужно включить в этот план еду на вынос, — сказала она. В её мире еда на вынос в субботу вечером была законом.

— На ужин у нас будут блюда тайской кухни.

— И, конечно же, под тайской кухней ты подразумеваешь пиццу, верно?

Его рот дёрнулся.

— Конечно. — Он вздохнул, качая головой. — Я никогда не знал, чтобы кто-нибудь ел пиццу так много, как ты.

Она нахмурилась.

— Что? Это незаменимая группа продуктов. — Она смыла кондиционер. — Единственный способ, которым я могла бы обожать тебя больше, — это если бы ты был сделан из пиццы.

— Но тогда ты бы меня съела.

— Это было бы справедливо — ты съедаешь меня почти каждое утро.

В его глазах вспыхнул голод.

— Хм, это правда, не так ли? Я подумываю о том, чтобы сделать это снова.

— Как будто я возражаю.

Он заставил её кончить ртом, прежде чем приказать встать на колени, чтобы она могла отплатить ему тем же, что её вполне устраивало. Затем они оба вытерлись, натянули кое-что из одежды и заказали пиццу и тайскую еду.

После того, как они поели, он предложил им «дружески сыграть» в покер. Она могла бы наложить вето на это, но блеск вызова в его глазах заставил её согласиться.

Час спустя, сидя на ковре в гостиной, Бри с усмешкой бросила свои карты на деревянный пол.

— Ты жульничал.

Глаза Алекса засветились юмором.

— Нет, ты просто проиграла.

Хуже того, она эффектно проиграла. Бри ненавидела проигрывать — это она унаследовала от своего отца. Её кошка тоже не была фанатом этого.

— Мне жаль, что мы не играли в покер на раздевание, — сказал Алекс, убирая колоду карт обратно в их пакет. — Тогда ты была бы голой неудачницей.

— Отвали.

— Это была просто игра.

Она глубокомысленно кивнула.

— А смерть — это всего лишь долгий сон.

Алекс бросил колоду карт на кофейный столик.

— Я предупреждал тебя, что выиграю. — Он поднял её и посадил к себе на колени, так что она оказалась верхом на нём. — Я никогда не проигрывал в покер.

— Никогда? Ни разу?

— Нет. Даже когда играл против моих дядей, а они в этом мастера.

— Хм. — Она свободно обвила руками его шею. — Это действительно заставляет меня чувствовать себя лучше.

Его взгляд упал на след укуса возле впадинки её уха, и она почти дёрнулась, потому что…

— Вау, мужское самодовольство только что эхом отозвалось во мне.

Ей нравилось, что теперь они могут чувствовать эмоции друг друга — в основном потому, что это означало, что процесс запечатления продвигается. Иногда она ощущала призрак эмоции. Иногда это было похоже на обычную вспышку чувства в животе. В других случаях эмоция была настолько сильной, что трудно было сказать, принадлежит ли она ему или ей.

— Тебя беспокоит, что я могу чувствовать то, что ты чувствуешь? — спросила она.

Алекс нахмурился.

— С чего бы это?

— Некоторые сочли бы это вторжением в их эмоциональную неприкосновенность частной жизни.

— Если бы это был кто-то другой, кроме тебя, мне бы это не понравилось. — Он накрутил прядь её волос на палец. — А как насчёт тебя?

— Я думала, это будет меня беспокоить, но это не так.

— Хорошо. — Он перебросил её волосы через плечо. — Единственное, что мне не нравится в нашей ситуации, это то, что связь ещё не сформировалась полностью. Я не терпеливый человек. Мне нравится иметь то, что я хочу, когда я этого хочу.

— Правда? Я не заметила, — сухо сказала она.

Алекс слегка потянул её за волосы. Его одновременно озадачило и разозлило то, что связь оставалась неполной. Он заявил права на каждую частичку её тела. Он был открыт с ней так, как не был открыт ни с кем другим. Он ничего не скрывал ни от неё, ни от запечатления.

Она была такой же открытой и честной с ним, и он знал, что она полностью предана ему и их отношениям. Он никогда не сомневался, что небезразличен ей — она не скрывала этого ни от него, ни от кого другого. Это было в её глазах, её улыбке, её голосе, во всем, что она делала.

Его зверь был так же смущён тем, что связь ещё не была полной. Животное злило, что он не был полностью связан со своей парой. Алекс подозревал, что её кошка была так же раздражена.

— Я спрашивала себя, могла ли я каким-то образом повлиять на способность связи формироваться, — сказала Бри. — Но если и вмешиваюсь, то не на сознательном уровне. Ты уверены, что тебя устраивает вся эта феерия запечатления? Я имею в виду, что это свалилось на нас из ниоткуда.

— Что это с тобой и идиотскими вопросами? Я же сказал тебе, что хочу этого. Я не говорю того, чего не имею в виду.

— Я знаю. Но хотеть этого и быть готовым к этому — это не одно и то же. Это все, что я хочу сказать. — Она наклонила голову. — Неужели ты ни разу не беспокоился о том, что, возможно, у меня есть сомнения?

— Нет. Ты не из тех, кто полностью посвящает себя чему-то, если не занимается этим до конца. Я тоже. — Алекс провёл рукой по её спине, чтобы погладить затылок, позволяя своим глазам скользить по её чёртам, впитывая её. Ему нравилось просто смотреть на неё. Она была так чёртовски красива, что иногда у него перехватывало дыхание. — Знаешь, я не думаю, что был бы так открыт для запечатления, если бы не Мила и Доминик.

— Почему?

— У моих родителей крепкие отношения — такие, которые заставляют тебя страстно желать найти свою истинную пару. Я не представлял, что запечатление может быть таким же прочным и интенсивным, пока Мила не запечатлелась на Доминике. Но я все равно хотел бы тебя, Бри. Я все равно хотел бы, чтобы это сработало.

Бри прикусила губу.

— Ты мог бы выбрать свою истинную пару, если бы не знал наверняка, что она, к сожалению, умерла.

Он покачал головой.

— Ты ошибаешься, Бри.

— Но…

— Стала бы ты ждать Пакстона, если бы не знала, что он извращённый ублюдок? Ты бы отказала мне в надежде, что однажды найдёшь свою настоящую пару?

— Нет, — мгновенно ответила она — это было не то, о чем ей даже нужно было думать.

— Тогда ты понимаешь.

Да, она поняла. Её кошка немного успокоилась от его ответа — до этого момента Бри даже не осознавала, что кошка напряглась, пока она ждала его ответа.

— Спрашивали ли ты себя, может быть, тебе трудно полностью запечатлеться из-за того, что случилось с Фреей? Я не говорю, что верю, что ты, должно быть, блокируешь связь. Это… ну, ты видел, как она умирала, Алекс. Это, должно быть, оставило на тебе свой след. Это оставило бы след на ком угодно.

— Да, это оставило след. Я чувствовал, что подвёл её всеми возможными способами — я не признал её своей парой, не заявил на неё права, не спас её. Но это не заставило меня закрыться. Это чёртовски разбудило меня. Это заставило меня увидеть, что я неправильно расставил приоритеты.

— Беспокоюсь ли я, что однажды обнаружу, что ты умираешь прямо у меня на глазах? ДА. Но это не заставляет меня закрываться от тебя. Это придаёт мне гораздо больше решимости сблизиться с тобой, потому что тогда я не был бы таким беспомощным, если бы тебе когда-нибудь причинили боль. Я мог бы помочь сохранить тебе жизнь. И если бы я вместо этого умер, пытаясь это сделать, мне было бы все равно. Наблюдение за смертью Фрейи оставило след, как ты и сказала. Но наблюдение за твоей смертью прикончило бы меня.

И теперь у неё болело в груди. Эти честные признания действительно каждый раз поражали и её, и её кошку, но только в хорошем смысле.

— Может быть, ты беспокоишься, что никогда не сможешь быть для меня такой же важной, как моя настоящая пара, что было бы чистой чушью, — сказал он.

Бри на мгновение задумалась.

— Если я и беспокоюсь об этом, то это не осознанное беспокойство. — Потому что он никогда не позволил бы ей усомниться в своих чувствах к ней. — Если это я блокирую связь, пожалуйста, знай, что я хотела бы этого не делать.

— Я знаю, что ты не стала бы делать это намеренно, так же как и я. — Он погладил её по спине. — В конце концов, мы выясним, в чем проблема; мы справимся с этим. На меньшее я не соглашусь.

— Ты не можешь контролировать все.

— Кто сказал?

— Я.

— Ты говоришь много глупостей.

Она бросила на него насмешливый взгляд.

— Связь развивается, вот и все.

— Однако процесс может повернуться вспять — ни один из пары ничего не может сделать, чтобы остановить это, — напомнила она ему. — Это случилось с Дриной и Джайлзом.

— Потому что, как ты сама указала, она хотела связи больше, чем его. У нас все по-другому, не так ли?

— Нет. Я хотела тебя с четырнадцати лет.

Алекс моргнул от неохотного признания. Его зверь, столь же ошеломлённый, наклонил голову.

— Да? Ты хорошо это скрывала. — Он бы никогда не догадался.

— Я должна была это делать. Тогда я был для тебя просто семьёй. Я подумала, что ты взбесишься, если узнаешь, что я в тебя влюблена. К тому же, я не думала, что ты когда-нибудь будешь у меня. Даже поцелуй не дал мне надежды. Вот почему признание, которое ты сделал в комнате отдыха, потрясло меня до чёртиков.

— Ты действительно этого не предвидела, не так ли?

Она покачала головой.

— Я знала, что ты хотел трахнуть меня, но не думала, что для тебя это было чем-то большим.

Алекс почувствовал, как его брови сошлись на переносице.

— Ты знала, что значишь для меня.

— Нет, я знала, что моя безопасность важна для тебя — и я полагала, что это в основном потому, что я была парой твоего кузена. Я не думала, что я тебе небезразлична.

Чёрт возьми, как он мог не заботиться о ней? Она была всем, чего он когда-либо хотел, и даже не знал, что ему это нужно. Он жаждал её. Восхищался ею. Доверял ей. Обожал её.

Она просто… сделала все лучше. Он мог лежать с ней — ничего не говоря, ничего не делая — и быть совершенно умиротворённым. Он даже не хотел представлять, какой будет его жизнь без неё. Он был полон решимости, чтобы она никогда не усомнилась в том, как сильно он заботится о ней.

Он обхватил её лицо руками.

— Ты единственный человек, которого я когда-либо хотел бы видеть своей парой — я знаю это без сомнения. И если с тобой что-то случится, если тебя заберут у меня, я никогда не забуду этого. Я проведу свою жизнь в одиночестве.

Она нахмурилась.

— Нет, не говори так. Я бы не хотела, чтобы ты был, один, я…

— Было бы справедливо по отношению к женщине иметь её в своей жизни, но никогда не отдавать ей всего себя? Было бы справедливо по отношению к ней, если бы я проводил каждое мгновение каждого дня, желая, чтобы она была тобой?

Она захлопнула рот.

— Может, ты и не моя истинная пара, Бри, но ты всегда была предназначена быть моей. Никто никогда не сможет быть тем, кем ты являешься для меня. Никто. Поняла?

Она кивнула.

— Поняла. — Слова прозвучали сдавленно.

— Хорошо.

Её глаза увлажнились, она сглотнула. Он видел, что она хотела сказать что-то столь же глубокое. Он также знал, что она была слишком переполнена эмоциями, чтобы сделать это.

Она слегка задела его челюсть ногтями.

— Если мы когда-нибудь окажемся в неисправном самолёте, я обязательно помогу тебе надеть кислородную маску и спасательный жилет, прежде чем надену свой.

Алекс почувствовал, как его рот дрогнул.

— Вот это и есть преданность. — Он запустил руки, обрамляющие её лицо, в её волосы, запутавшись пальцами в шелковистых прядях. — Хотя следует сказать, что если мы окажемся в неисправном самолёте, то, скорее всего, врежемся в землю, как чёртов дротик, так что эти кислородные маски и спасательные жилеты, вероятно, будут не нужны.

— Но главное — это настрой.

— Верно. — Алекс поцеловал её, наслаждаясь этим захватывающим вкусом, наслаждаясь тем, как она тает в нём. Его зверь издал довольное рычание и потёрся об неё. — Голодна?

— Ни капельки. Я все ещё раздутая после ужина. Ты действительно снова проголодался?

— Почему бы и нет?

— О, я не знаю. Может быть, потому, что ты съел половину моей большой пиццы и тайское блюдо из трёх блюд на вынос, которого хватило бы на пятерых человек. Наблюдать за этим было почти захватывающе.

— Было захватывающе наблюдать, как твоя задница принимает мой член. — Он был прикован к этому зрелищу — от одного воспоминания об этом кровь прилила к его члену. — Я хотел засунуть свой член в твою задницу ещё до того, как мы запечатлелись. Я хотел, чтобы она принадлежала мне. Хотел, чтобы каждая клеточка твоего тела принадлежала мне.

— Ты потратил на это столько времени. Но я буду великодушна и прощу тебя, поскольку ты регулярно доставляешь мне потрясающие оргазмы.

— Как ты сказала, девушке нужно кончать. Я же не могу допустить, чтобы моя пара осталась голодной, правда? Кстати о голоде… Мне нужно, чтобы ты подвинулась, потому что мне действительно нужно пойти перекусить.

Она закатила глаза.

— Конечно, хочешь. И это, без сомнения, будет вяленая говядина, твоё любимое блюдо во всем мире. Я просто польщена, что заняла второе место.

— Я бы отказался от вяленой говядины ради тебя. Примерно на день. Или, может быть, всего на полдня. Вероятно.

Она фыркнула.

— Я чувствую себя такой обожаемой.

— Ты должна, потому что так и есть.

— О, это было мило.

— Теперь двигайся.

Покачав головой, она соскользнула с его колен и уселась обратно на ковёр.

— Мне далеко до того, чтобы стать между росомахой и его вяленой говядиной.

Несколько дней спустя, войдя на кухню, Алекс нахмурился при виде своих дядей, сидящих за столом, пьющих кофе и поедающих датскую выпечку. Он уловил их запах, когда гулял по квартире с Бри. Рычание нарастало в его груди. Он вряд ли мог ожидать, что его пара будет чувствовать себя здесь в безопасности, когда трое относительно незнакомых людей так легко вломились сюда. Не то чтобы было возможно не пускать росомах, но все же.

Трое мужчин подняли глаза и кивнули, как ни в чем не бывало… как будто для них было совершенно обычным появляться в его квартире воскресным утром.

Алекс посмотрел на свою пару и с удивлением увидел, что она сдерживает улыбку.

— Почему вы все здесь? — спросил он своих дядей.

— У нас есть местоположение клана Сильва, — ответил Дмитрий, наполовину проглотив выпечку. — Мы подумали, что вам это может быть интересно.

После этого все существо Алекса пришло в состояние повышенной готовности. Его зверь вскочил на ноги.

— Ты знаешь, где находится их территория? — Бри шагнула к столу. — Где?

— Недалеко от гавани. — Дмитрий подвинул по столу сложенный лист бумаги. — Здесь координаты.

Алекс развернул листок бумаги и прочитал цифры. Его захлестнула волна адреналина. Не менее страстно желая попасть на территорию клана, его зверь налетел всем телом на Алекса, желая, чтобы он двигался немедленно. Желая разобраться с гиенами раз и навсегда.

Наполненный глубоким чувством целеустремлённости, Алекс одобрительно кивнул другим мужчинам.

— Вы сказали Винни? — спросил я.

Исаак нахмурился.

— Зачем нам рассказывать это тупому коту?

— Осторожно, — отрезал Алекс. — Бри — кошка.

Айзек поднял палец.

— Но не тупая. Она запечатлелась с росомахой. Это показывает интеллект.

— И мужество, — добавил Сергей. — Мы не находим лёгких партнёров. Она никогда не узнает покоя.

Алекс даже не мог с этим поспорить.

— Я позвоню Винни и сообщу ему. — Он повернулся к Бри, которая смотрела на него широко раскрытыми глазами, светящимися от предвкушения. — Я попрошу Элль остаться с тобой, чтобы составить тебе компанию, пока меня не будет.

Он не хотел, чтобы его пара оставалась наедине даже на мгновение. Мысль о том, чтобы оставить её одну, ему совсем не нравилась, но он должен был это сделать. Он должен был убедиться, что гиенам никогда не придёт в голову прийти за ней.

— У меня встреча с Дэни через час, — сказала Бри. — Нам с ней нужно обсудить основные вопросы. Через неделю она покидает прайд.

Его желудок сжался при мысли о том, что Бри выйдет из здания без него. Алекс стиснул зубы, подавляя рефлекс приказать ей оставаться внутри — это не принесло бы ему ничего, кроме пустого взгляда.

— Ты не перенести встречу?

— Я могла бы, но предпочла бы этого не делать. Если я останусь здесь, я просто буду зацикливаться на том, где ты, что ты делаешь и все ли с тобой в порядке. И разве не ты сказал, что Пакстон не будет выступать публично? Я буду в безопасности.

Алекс провёл рукой по подбородку.

— Я договорюсь с Грегом, чтобы он проводил тебя в детский сад и обратно. Он также подождёт внутри центра, пока у тебя будет встреча.

— Если тебе от этого станет легче, хорошо.

Его охватило спокойствие, и он облегчённо вздохнул. Он почти ожидал, что она будет сопротивляться ему просто так, но ему не следовало этого делать. Бри была своевольной и упрямой, но она не стала бы перечить в чем-то настолько серьёзном.

Погладив её по затылку исключительно потому, что ему захотелось к ней прикоснуться, Алекс позвонил Винни и ввёл его в курс дела.

— Я возьму с собой несколько котов, чтобы они отправились с нами на разведку местности, — сказал Винни с ноткой заинтересованности в голосе. — Ты будешь готов выехать через двадцать минут?

— Я буду готов, — ответил Алекс.

— Тогда я встречу тебя в антикварном магазине. — Линия оборвалась.

Бри сжала руки.

— Что сказал Винни? — спросила она.

Алекс обвёл взглядом каждого человека в комнате.

— Он соберёт небольшую группу — мы выезжаем примерно через двадцать минут.

— Почему только небольшая группа? — нахмурившись, спросил Исаак. — Почему не больше?

— Потому что мы направляемся туда не для того, чтобы воевать. — Алекс чуть не закатил глаза, когда на лице его дяди промелькнуло разочарование. — Мы хотим осмотреть местность, убедиться, что гиены там есть, и тогда я оставлю своё сообщение.

— Война несёт самое важное послание, — отметил Исаак. Его братья кивнули.

— Но если то, что Дейл Брэй сказал на встрече, было правдой, единственное, в чем виноваты гиены, так это в том, что они послали бывшего полицейского поговорить с Бри. — Алекс был недоволен тем, что волк приблизился к ней, особенно после того, как он вытащил пистолет, но это не было причиной начинать войну.

Люди погибали на войнах. Они теряли товарищей, детей, родителей, братьев и сестёр, друзей. Алекс уже посетил поминки по двум своим товарищам по прайду и он не хотел посещать больше.

— Тогда зачем вообще действовать? — спросил Сергей.

— Потому что я не верю, что они действительно отказались от попыток найти Пакстона. Если они этого не сделали, они могут снова преследовать Бри. Я просто хочу проникнуть через защиту их территории, оставить небольшое сообщение внутри, чтобы они знали, что они не в безопасности от меня, если когда-нибудь придут за моей парой, и тогда я вернусь домой. Вот и все.

Каждый из его дядей тяжело вздохнул, их плечи поникли. Что ж, они любили хорошую драку, даже если это было из-за дерьма.

— Мы пойдём с вами, чтобы посмотреть местоположение, — объявил Дмитрий.

Алекс нахмурил брови.

— Зачем?

Дмитрий поднял свою кружку.

— Мы любопытные. Почему же нет?

— Неважно. — Алекс залпом проглотил чашку кофе и проглотил датское печенье так быстро, что едва почувствовал вкус. Он направился в спальню, за ним по пятам следовала Бри, которая нервно теребила мочку уха.

Натягивая одежду, он обратился к ней.

— Оставайся с Грегом, пока будешь на улице. Когда закончишь… — Он замолчал, понимая, что, возможно, не стоит просить её вернуться в его квартиру. Было сомнительно, что Пакстону удастся проникнуть внутрь, но это не означало, что он не попытается. Это был риск, на который Алекс не хотел идти. Однако просить её отправиться к его родителям — и, по сути, спрятаться — только подтолкнуло бы её к неправильному поведению.

— После встречи я посижу с Элль в её квартире, пока ты не вернёшься домой, — сказала Бри со вздохом, очевидно, чувствуя его внутреннюю борьбу. — Я не хочу, чтобы ты отвлекался, беспокоясь обо мне, пока пытаешься проникнуть в подземное логово гиен.

Подойдя к ней, Алекс прижался своим лбом к её лбу и сжал её затылок в знак благодарности.

— Я ненадолго.

Она положила руку ему на грудь.

— Какое сообщение ты планируешь оставить?

— Я не планирую никого убивать, если ты об этом спрашиваешь. — Он заправил её волосы за ухо. — Я просто хочу, чтобы они знали, что я могу проникнуть на их территорию незамеченным. Я хочу, чтобы они знали, что я мог бы легко убить одного из них, если бы действительно захотел.

Она глубоко вздохнула, а затем мягко улыбнулась ему.

— Будь осторожен.

— Всегда, малышка.

Пока главная омега читала вслух заметки из своего файла, Бри украдкой взглянула на настенные часы. Да, прошла целая минута с тех пор, как она смотрела на них в последний раз.

На самом деле, она чувствовала себя дерьмово. Потому что, как бы сильно она ни пыталась сосредоточиться на том, что говорила Дэни, Бри иногда ловила себя на том, что отключается. Она просто не могла сосредоточиться.

Она думала, что посещение собрания отвлечёт её. Что ж, она ошибалась. Хотя, было ли это сюрпризом? Чёрт возьми, её пара намеревался проникнуть в подземное логово гиен в одиночку. Было трудно думать о чем-то другом. Она не могла перестать думать о том, что может пойти не так. Если все это полетит к чёртям, если они почувствуют его присутствие и схватят его…

Она обнаружила, что постоянно возится со своей одеждой, крутит лодыжкой, скрещивает и разгибает ноги. Она была так чёртовски взвинчена, что её кожу покалывало, как будто каждое нервное окончание было сверхчувствительным от беспокойства.

Её кошка была такой же напряжённой. Она верила в него, как и Бри. Но, тем не менее, она беспокоилась, потому что так поступали пары.

Бри думала настоять на том, чтобы пойти с ним и проверить координаты — она могла бы остаться с Винни, пока её пара пробирается в логово. Но Алекс был бы настолько отвлечён её близостью, что не смог бы держать мысли в порядке.

Осознав, что она теребит свою одежду, Бри сложила руки вместе и положила их на колени. Её взгляд снова вернулся к часам, как будто это могло ускорить время. Этого не произошло.

Она украдкой поглядывала на свой телефон раз или два, надеясь увидеть текстовое сообщение от Алекса. Пока ничего не было. Чёрт возьми, возможно, они ещё даже не прибыли на территорию клана.

Она почувствовала бы боль Алекса, если бы он поранился, верно? Пока все, что она могла ощущать, — это яростную решимость. Ни паники, ни беспокойства, ни дискомфорта. С ним все будет в порядке.

Он бы так и сделал. Он доставил бы своё «послание» гиенам, вернулся домой, а затем они с Бри могли бы провести остаток дня, расслабляясь.

— И это в значительной степени все, — сказала Дэни.

Бри очнулась от своих мыслей как раз в тот момент, когда главная закрыла файл.

Слегка улыбнувшись, Дэни подняла голову.

— Есть вопросы?

— Не то, что я могу придумать их прямо сейчас. Возможно, я придумаю что-нибудь позже.

— Ну, ты всегда можешь написать мне или позвонить, если понадобится. У тебя есть какие-то опасения?

В тот момент её единственной заботой был Алекс.

— Я думаю, что в планировании мероприятий прайда я буду хуже, чем в чем-либо другом.

— У тебя все получится. И я написала для тебя много заметок. — Дэни закрыла ручку колпачком. — Другие омеги помогут, если тебе нужно, чтобы они внесли свой вклад. Позволь им. Им нравится чувствовать себя вовлечёнными.

— Они все расстроены тем, что ты уходишь.

— Но я не расстроена тем, что ты будешь новой главной. Им будет просто не хватать меня как друга. Они будут скучать по тебе примерно так же, если ты объявишь, что переходишь в другой прайд.

Бри сильно сомневалась в этом, но это было не то, из-за чего она потеряла бы сон — она привыкла к тому, что члены прайда не так тепло относились к ней. Люди, которые были важны для неё, уважали её и заботились о ней. Для Бри этого было достаточно. Было просто обидно, что самый важный для неё человек прямо сейчас направлялся в чёртово логово гиен.

Дэни наклонила голову.

— Ты в порядке? Ты выглядишь… не в себе.

Бри выдавила улыбку.

— Я в порядке. — Если бы Бри доверяла Дэни, то поговорила бы с ней о текущих событиях. Но, хотя она и главная зашли в своего рода… тупик, этого было недостаточно, чтобы Бри чувствовала себя комфортно, делясь своими мыслями и чувствами с Дэни.

— Если ты нервничаешь из-за повышения, то этого следовало ожидать. Но тебе и не нужно нервничать. Все, что тебе нужно знать о молодых омегах, о тех, кто тренируется, и об активных омегах, содержится в этих файлах. У каждого есть свой профиль — все, что нужно делать, это поддерживать эти профили в актуальном состоянии. Это лучший способ помочь тебе отслеживать их благосостояние и прогресс.

— Ты помнишь, как я учила тебя защищать и контролировать свои дары, верно? Тебе просто нужно давать те же уроки молодым и стажёрам. По общему признанию, твоё обучение тому, как консультировать людей, несомненно, будет отличаться от моего, — добавила Дэни с улыбкой. — Но я уверена, что ты сможешь помочь им найти свой собственный путь. Быть главной омегой — тяжёлая работа, но именно она позволяет нам после этого чувствовать себя хорошо.

— Как бы то ни было, мне жаль, что ты чувствуешь, что не можешь остаться в прайде. Кажется несправедливым, что главная должна быть самой могущественной омегой. Она должна быть самой компетентной. Честно говоря, изначально я планировала покинуть прайд.

— Правда? Что изменилось?

— Алекс попросил меня остаться. Он хотел, чтобы мы попытались наладить отношения.

Губы Дэни слегка скривились.

— Он попросил тебя остаться или вроде как приказал тебе остаться?

— Может быть, немного того и другого. Но это просто…

Дверь распахнулась и врезалась в стену. Четверо незнакомых мужчин молча поспешили в комнату с пистолетами в руках.

Мгновение Бри не реагировала, находясь в шоке. Затем она вскочила на ноги, почувствовав острую боль в груди. Дротик. Она выдернула его как раз в тот момент, когда в неё влили ещё больше транквилизаторов. Раз. Два. Три. Четыре.

Шипя, она перепрыгнула через стол и врезалась в одного из мужчин. Мощные руки обхватили её сзади, удерживая руки на месте. Другой мужчина закрыл ей лицо тканью. Острый, сладкий запах перегрузил её чувства.

Если бы транквилизаторы не вызвали у неё головокружение, затуманивающее зрение и мысли, она, возможно, смогла бы побороть действие хлороформа. Возможно, она могла бы перекинуться и сразиться. Но её мир накренился. Закружился. Потускнел.

Она резко обмякла, отдалённо осознавая, что Дэни хнычет от боли, когда плоть ударяется о плоть снова, и снова, и снова. Бри хотела заорать на ублюдков, чтобы они оставили другую женщину в покое, но она не могла ни заговорить, ни перестать закрывать глаза. Не могла выпустить свою разъярённую, шипящую кошку на свободу. Не смогла остановить наступление темноты и поглотить её целиком.

— Когда Дейл Брэй подъехал, здесь были припаркованы фургон и две машины, — сказал Фаррелл, глядя на склад, окружённый высоким электрическим забором с табличками «Посторонним вход воспрещён». — Когда Брэй вышел, чтобы отпереть ворота, водитель фургона крикнул, что от «неё» пахнет росомахой, и, похоже, она всё-таки запечатлелась на «нём».

Алекс почувствовал, как дрогнул мускул на его щеке.

— Продолжай.

— Брэй несколько секунд стоял неподвижно, — сказал Фаррелл. — Затем он пожал плечами и сказал, что сейчас нет смысла поворачивать назад. Все четыре машины проехали через ворота прямо на склад через огромный грузовой отсек. Я не мог рисковать, подходя слишком близко к окнам, поэтому не уверен, что происходит внутри.

— Бри там — это все, что мне нужно знать, — сказал Алекс, держась напряжённо, хотя его тело казалось наполненным какой-то маниакальной энергией. Теперь его дыхание было медленным и ровным, но он был далёк от спокойствия. Однако его гнев больше не был горячим и бурным. Он был холодным и расчётливым. Теперь он мог думать. Планировать. Сосредоточиться. Побороть панику и ужас.

Его зверь, однако, не был таким собранным. Он кипел, рычал и беспорядочно расхаживал, практически с пеной у рта.

— Должно быть, Дэни они тоже перевезли в фургоне, — сказал Тейт. — Дейла сопровождали две машины, он готовился к тому, что наши товарищи по прайду будут преследовать их, на случай, если их заметят с двумя самками. Возможно, они забрали Дэни, потому что думали, что у них будет больше шансов заставить Бри сотрудничать, если они возьмут в заложники одного из её товарищей по прайду.

— Она все ещё без сознания? — Винни спросил Алекса.

— Нет, — ответил Алекс. — Она в курсе. Я не чувствую страха. Она зла и немного встревожена, но в основном полна надежд.

— В надежде, что ты придёшь, — сказал Исаак, — что у тебя и получилось. Гиены заплатят за то, что похитили её.

Кто-то бесшумно вышел из тени, заставив Фаррелла подпрыгнуть.

— Я проверил весь периметр ограды — снаружи несколько охранников, и, вероятно, внутри ещё больше, — сказал Дмитрий. — Можем ли мы точно знать, что Бриша здесь?

— Судя по тому, что Фаррелл слышал от гиен, да, — ответил Алекс.

Дмитрий бросил на него мрачный взгляд.

— Теперь у нас может быть война?

— Мы можем убить всех внутри и снаружи этого здания, за исключением Бри и Дэни.

— Этого достаточно.

Исаак свысока посмотрел на Винни.

— Ты, тупой кот, можешь остаться здесь и вызвать подкрепление, если это покажется необходимым.

Винни ощетинился.

— Чёрта с два.

Исаак усмехнулся.

— Ты не сможешь проникнуть на склад незамеченным. Ты включишь датчики и сигнализацию своими большими кошачьими лапами. Мы этого не сделаем. А теперь пойдём, племянник. Твоя маленькая пара ждёт.

— Ублюдок, — Пакстон плюнул в росомаху, поднимаясь на ноги. Он не пошевелился, что не удивило Бри — для него это было между ним и Алексом. Он не хотел бы втягивать в это своего кота. Он хотел бы сам нанести каждую рану.

Росомаха уставилась на него своими маленькими глазками-бусинками. А затем она сделала выпад, легко повалив другого самца обратно на землю. Его мощные челюсти сомкнулись вокруг ноги Пакстона, подняли его и швырнули на забор из колючей проволоки.

Винни вздрогнул.

— Вот это, должно быть, больно.

Кашляя, Пакстон попытался подняться. Росомаха ударил лапой по голове самца, оставив уродливые царапины на его голове и лице. Но он ударил кота недостаточно сильно, чтобы размозжить ему череп и убить его — то, что росомаха мог бы легко сделать.

Это будет не простая казнь, поняла она. Это было избиение. Наказание. Зверь Алекса не остановится, пока самец не превратится в жалкую игрушку для жевания.

Яростно шипя, Пакстон неуклюже вскочил на ноги.

— Ты покойник. — Затем, ну, он набросился на росомаху, как будто он трахнул его мать. Кулаками, ногами, когтями.

Пакстон оказался быстрее и сильнее, чем она ожидала. Но росомаха выдержал каждый удар, пустив в ход собственные когти и получив множество хороших пощёчин.

За медным запахом крови скрывались запахи боли, ярости и ненависти. Все это подстрекало её кошку, которая шипела и рычала, подстёгивая росомаху. Бри могла бы поклясться, что от его леденящего кровь рычания у неё дрожали кости.

Дмитрий бочком подошёл к ней и Винни.

— Давай. — Он без усилий перерезал верёвки, связывающие Бри. — Ни один материал не является устойчивым к перевёртышам росомахи, что бы ни говорили другие виды.

Даже когда она и её альфа убирали верёвки, Бри не отводила глаз от дерущихся перевёртышей. У неё буквально болели спина и суставы, когда она выпрямлялась и вставала на ноги, но она отложила боль в долгий ящик, так же как отложила в долгий ящик жуткие ощущения покалывания, когда кровь приливала к конечностям. Её внимание было сосредоточено на борьбе.

Глаза Пакстона сверкали от ярости, он бросился на росомаху, выпустив когти. Зверь встал на задние лапы и взмахнул своей большой перепончатой лапой, сильно ударив другого самца наотмашь. Пакстон камнем рухнул на землю.

Росомаха не дала ему шанса подняться. Встав на четвереньки, зверь набросился на живот Пакстона и снова и снова царапал его своими изогнутыми когтями, зацепляя кожу и отрывая от неё полоски.

— О, теперь он приступает к делу, — сказал Винни.

Извиваясь и ревя от боли, Пакстон сильно ударил росомаху коленом в живот. Зверь едва заметно вздрогнул, но Пакстон не сдавался. Он бил кулаками и царапал когтями морду, голову, шею и бока зверя.

Бри морщилась каждый раз, когда Пакстон злобно вонзал свои когти глубоко в её пару. Может быть, это был адреналин, может быть, все дело было в густом мехе и жесткой шкуре, но росомаха преодолел боль и продолжал сражаться.

Рыча низко и глубоко в горле, росомаха терзал свою добычу — и ему это явно нравилось. Эти длинные когти резали, кололи и кромсали. Эти острые, как бритва, зубы вонзились в плоть и дробили кость.

Вскоре сердитый рёв Пакстона превратился в душераздирающие крики чистой агонии. Его движения стали медленнее, удары слабее, а сердцебиение замедлилось. Затем даже его крики, казалось, потеряли свою силу.

Сильно истекая кровью и едва держась на ногах, он посмотрел на Бри, в его обычных мёртвых глазах было столько боли. И она знала, что он хотел, чтобы она увидела, как он умирает. Знал, что он хотел, чтобы этот момент преследовал её.

Вместо этого она посмотрела на Алекса… как раз вовремя, чтобы увидеть, как росомаха с силой наступила на голову Пакстона, раздавив его череп, как тыкву.

Ну, тогда все в порядке.

Она ждала, что какая-то элементарная часть её почувствует что-то близкое к горю — в конце концов, Пакстон был её истинной парой. Но этого не произошло. Она почувствовала облегчение от того, что он ушёл, потому что никогда не считала его своим.

Росомаха попятился от мёртвого, искалеченного тела, его грудь вздымалась от тяжёлого дыхания. Он повернулся к Бри, кровь окрасила его морду и мех. Ожидая страха или неприятия? Она надеялась, что нет.

Бри присела и улыбнулась, когда он подошёл к ней. Она погладила свободные от крови участки его шерсти.

— Спасибо, что пришёл за мной. Ещё раз.

Он облизал окровавленную морду и хрюкнул. Возможно, это было «не за что», она не была уверена. Кости затрещали, когда он перекидывался. И рядом оказался Алекс. Он притянул её к себе и изо всех сил обнял, уткнувшись лицом в её шею и глубоко дыша.

Она обняла его в ответ, хотя и не так крепко, боясь трогать его раны. Её кошка прижалась к нему, желая успокоить.

— Нам нужно отвести тебя к целителю.

— Заткнись, — сказал он, грубовато, как всегда. Для Алекса это было действительно равносильно — Я так рад, что ты жива, я не могу жить без тебя.

Она поцеловала его в щеку.

— Как я уже сказала твоему зверю, спасибо, что пришёл за мной.

— Хватит болтать.

Её рот изогнулся.

— Хорошо.

Винни шагнул к ним.

— Нам нужно доставить тебя к Хелене или Сэму, чтобы исцелить раны, Алекс. Они не так уж плохи, но их слишком много. Ты теряешь изрядное количество крови.

— Ба, — усмехнулся Сергей. — Он росомаха. Потеря крови нас не замедляет. Вы, тупые кошки, ничего не знаете.

— Я не думаю, что ты захочешь называть таких, как я, «тупицами», в то время как Алекс прямо сейчас очень защищает свою пару, — сказал Винни. — Или ты забыл, что она тоже кошка?

Сергей смерил его ровным взглядом.

— Бриша не кошка. Она росомаха.

Брови Винни сошлись на переносице.

— Что?

— Разве ты не видел, как она оставалась спокойной и неподвижной, когда к её голове прижимали пистолет? Не было ни хныканья, ни дрожи, ни плача. У Бриши душа росомахи. Итак, она росомаха.

Исаак и Дмитрий, которые ели что-то похожее на ягоды, оба кивнули.

Винни вздохнул.

— Она кошка манул, и её зовут Бри, но неважно.

Бри прошептала на ухо Алексу.

— Знаешь, я думаю, твои дяди теперь считают меня семьёй.

— Заткнись, — повторил он, все ещё немного сдавленным голосом.

Она улыбнулась.

— Извини.

Она сидела у него на коленях всю обратную дорогу до его жилого комплекса — исключительно потому, что он настоял на этом. Его родители, Мила, Доминик, Элль и Хелена ждали его в квартире. Казалось, что его мать взломала дверь, а затем пригласила остальных войти.

Хелена исцелила его, пока Валентина подавала чёрный чай и выпечку — большую часть которых его дяди уничтожили. Алекс почти ничего не сказал, предоставив рассказывать историю другим, но он разразился грязными ругательствами, когда услышал о приложении GPS-слежения на её мобильном телефоне.

Бри действительно сочувствовала Винни и Джеймсу, которые были в отчаянии, узнав, что их сестра замешана в заговоре против Бри. Мила и Алекс, очевидно, тоже пострадали, но братьев это ударило намного сильнее.

Алекс ни разу не прерывал физического контакта с Бри. Он либо держал её за руку, гладил по затылку, клал руку ей на бедро, либо обнимал её одной рукой.

Она несколько раз ловила на себе его пристальный взгляд, как будто он боялся, что она исчезнет, если он отведёт от неё взгляд. Но когда она улыбалась и спрашивала, все ли с ним в порядке, он просто грубо говорил ей заткнуться. Это теряло всякий юмор, когда он все ещё делал это позже, когда они принимали душ.

Ступив на коврик, она обернула вокруг себя пушистое полотенце.

— Как ты думаешь, ты мог бы перестать хандрить? Это продолжается уже достаточно долго.

Он замер, и его глаза сверкнули. А затем произошёл взрыв, которого она ждала.

— Продолжается достаточно долго? Тебя накачали наркотиками! Похитили! Заткнули рот кляпом! Связали нахуй! Дважды приставили пистолет к твоей голове! А потом…

— Ты пришёл, — закончила она успокаивающим голосом. — Теперь я здесь. С тобой. В безопасности и жива, благодаря тебе. Так что не мог бы ты, пожалуйста, перестать орать и все время говорить мне заткнуться? На самом деле, хорошо, что я люблю тебя.

Напряжение мгновенно покинуло его.

— Ты любишь меня?

— Итак, кто здесь задаёт глупые вопросы?

Он запустил обе руки в её волосы, сверля её взглядом.

— Ты любишь меня?

Она вздохнула.

— Да, идиот.

Он снова крепко обнял её, уткнувшись лицом в изгиб её шеи.

— Чёрт, я люблю тебя. — Это был грубый шёпот, но она услышала его. — Скажи это ещё раз, — почти приказал он.

— Зачем?

Он поднял голову и поймал её взгляд своим.

— Сделай это.

— Отлично. Я люблю тебя.

Рыча, он наклонился и завладел её ртом. Поглощал, насиловал и овладевал им. Вскоре она оказалась распластанной на ковре, а затем он оказался по самые яйца внутри неё. Он трахал её жёстко и медленно, все время глядя ей в глаза. Вскоре она кончила со сдавленным криком, крепче обхватив его ногами. Он взорвался глубоко внутри неё, прорычав её имя, его член трепетал. Затем он рухнул на неё сверху.

Он был чёртовски тяжёлым, но она не жаловалась. Она просто гладила его по спине, пока они лежали, дрожа и тяжело дыша. Каждый его тяжёлый вздох обдувал её шею.

— Ты никогда не сможешь бросить меня, Бри. — Это был грубый шёпот.

Она обвила его руками и сжала.

— Я и не собираюсь. Ты никогда не сможешь оставить меня.

Он поднял голову и встретился с ней взглядом.

— Этого никогда не случится. Никогда.

— Хорошо. Рада, что все улажено. — Она застонала ему в рот, когда он поцеловал её мягко, медленно и томно, растопив её кости. Чёрт возьми, но этот парень умел целоваться.

Просунув руку ей под спину, он крепко прижал её к себе, когда встал.

— Кровать.

Она обвила его руками и ногами.

— Кровать.

Боль пронзила голову и грудь Алекса, выдернув его из сна. Он попытался подняться, но боль уже проходила. Он совсем забыл о боли, потому что понял, что запечатление полностью сформировалось.

Ошеломлённый, он посмотрел вниз на свою пару, которая полностью проснулась и была так же озадачена — то, что он чувствовал благодаря их связи.

— Что случилось? — спросил он, его сердце бешено колотилось. — Не то чтобы я жалуюсь на то, что мы теперь полностью связаны. Мне просто интересно, что послужило причиной этого.

— Ну, я тут подумала…

Он лёг и повернулся на бок лицом к ней.

— О чем подумала?

— Мне приснился грёбаный сон, что Пакстон застрелил тебя. Это меня разбудило. И я лежала здесь, думая обо всем, что произошло, позволяя осознать, что он ушёл и никогда не вернётся; что он больше не может портить мою жизнь; что, самое главное, ты теперь в безопасности.

Он нахмурился, решив, что его безопасность определённо не важнее её.

— И тогда я подумала… Судьба не такая сука, как я привыкла верить. Я имею в виду, что она дала мне совершенно испорченного истинного и забрала у меня обоих родителей, так что, наверное, я не верила, что это позволит мне сохранить тебя; что это позволит мне иметь что-то хорошее. Я ожидала, что в какой-то момент потеряю тебя, и даже не осознавала этого. Должно быть, это помешало мне быть полностью открытой для запечатления. — Она прикусила губу. — Прости.

— За что ты извиняешься? Я не могу винить тебя за то, что ты по-настоящему не веришь в судьбу. Она годами подкидывала пакеты с собачьим дерьмом к твоему порогу.

Её губы поджались.

— Ты — лучшая форма компенсации, о которой может мечтать девушка.

Его зверь довольно заурчал. Алекс притянул её ближе и поцеловал, наслаждаясь её вкусом. Он провёл рукой по её спине, чтобы погладить по голове. Голова, к которой не так давно был приставлен пистолет. Алекс напрягся, крепче прижимая её к себе.

— Что случилось? — спросила она.

— Видя нацеленный на тебя пистолет… Я никогда не чувствовал себя таким чёртовски бесполезным. Все, что я мог сделать, это позволить этому извращённому куску дерьма говорить.

— Теперь его нет. — Она погладила его по груди. — И после того, как я увидела, как твой зверь играет, я понимаю, почему ты не так беспокоился о том, что он нападёт на тебя.

— Я говорил тебе, что ему не удастся убить меня, но ты не стала слушать.

Бри фыркнула, ей не понравился тон «я же тебе говорил».

— Я думаю, моя кошка могла бы тебя одолеть.

Взгляд, который он бросил на неё, был несколько жалостливым.

— Она может причинить мне некоторую боль, я признаю это. Но у неё нет ни единого шанса против… Ой, — прорычал он, когда она потянула его за волосы на ноге пальцами. — Держи эти милые ножки при себе.

Бри почувствовала, как её лицо сморщилось.

— Они не милые. Ни у кого нет симпатичных ступней. Ступни уродливы. За исключением детских ступней. Они смехотворно милые. Ты хочешь детей?

— Только если у нас с ними разница в десятилетия. И только если они мальчики.

— Почему они обязательно должны быть мальчиками?

— Я бы убил любого мужчину, который приблизился бы к моим дочерям, так что для всех будет лучше, если у нас их не будет. — Он положил руку ей на живот. — Ты собираешься позволить моим малышам расти прямо здесь?

— Нашим детям, да. Боже мой, ты только что улыбнулся.

Выражение его лица стало мрачным, как всегда.

— Нет, я этого не делал.

— Ты это сделал. Ладно, твой рот слегка скривился с одной стороны, но это абсолютно важно.

— Не было никаких изгибов.

— Чувак, ты улыбнулся. Это была не полноценная улыбка, но я возьму то, что смогу получить.

Он нахмурился.

— Я не улыбаюсь.

— Я видела это своими глазами, Деверо. Ты. Улыбнулся. — Вероятно, её самодовольный тон заставил его зарычать.

— Кто-нибудь ещё говорил тебе, что ты заноза в заднице?

Она поджала губы.

— Нет.

— Ну, они определённо так думали.

Она ткнула его пальцем в грудь.

— Эй, это нехорошо.

— Я нехороший.

— Да, но это в некотором роде мило. Это работает на тебя.

— Неважно, — проворчал он, сбрасывая покрывало. — Собираюсь перекусить, я голоден.

— Сюрприз, грёбаный сюрприз.

Месяц спустя