Керри Лоу

Небесные Всадницы. Начало

Переведено специально для группы

˜"*°†Мир фэнтези†•°*"˜ http://Wfbooks.ru

Оригинальное название: Sky Riders: Origins

Автор: Керри Лоу / Kerry Law

Серии: Искры #0,5 / Sparks #0,5

Перевод: LadyTiara

Редактор: LadyTiara

Яра

У Яры СаСтурн было всё.

Богатая семья, отличные друзья, красивое лицо и большие амбиции. Пока всё не разрушилось из-за трагического события, которое переворачивает её жизнь с ног на голову. Когда светлое будущее Яры рушится, она понимает, что есть только один способ всё вернуть.

Читайте дальше, чтобы узнать, как Яра стала Небесной Всадницей.

Глава 1. Прощания

Яра обняла мать, глубоко вдыхая запах мыла с геранью. Её мать была низенькой, и, когда они обнимались, Яра могла видеть всё поверх её головы. Яра и её брат-близнец унаследовали рост своего отца, и она была этому рада. Ей нравилось быть высокой — это заставляло её чувствовать себя важной персоной. Вокруг них на стоянке для караванов царила оживлённая суета. Пять повозок загружали для поездки на поиски. На крыше фургонного склада сидели четыре дракона, но Яра не обратила на них особого внимания. Их Всадницы были внизу, на территории каравана, и обсуждали меры безопасности с городскими стражниками, которые должны были сопровождать повозки.

Яра подумала, что четверо Небесных Всадниц и целый отряд страдников — это перебор. Они направлялись всего лишь в Лорсок, и эта встреча с племенем Кахоллин означала, что ситуация меняется, тундра становится безопаснее. Некоторые члены совета утверждали, что нападения Гельветов участились за последние пять лет, и указывали на то, что караваны всё реже выходят за пределы гор. Некоторые даже предлагали обрушить туннель, ведущий в тундру. Яра считала, что все они ошибались. Её родители собирались всё изменить.

Мать Яры разжала объятия и погладила дочь по волосам. Яра отпрянула.

— Не трогай. Элле потребовалось два часа, чтобы усовершенствовать этот стиль, — сказала Яра, придерживая руками свои искусно заплетённые волосы, собранные в высокую прическу. Лучи солнца падали на Кольцевые горы, и Яра встала так, чтобы мягкий свет падал на её светлые волосы. Она надеялась, что Бельярн видит её.

— Только представь, чему мы сможем научиться у Наллейна или Сорамерга, когда заключим мир с племенами и сможем свободно путешествовать по городам-государствам, — сказала Яра, улыбаясь матери. Держу пари, у них ещё более красивые фасоны, чем Элла может себе представить.

— Мы рискуем, отправляясь в путешествие через тундру, чтобы встретиться с племенем Кахоллин и обсудить мир, что является важным шагом вперед для Киерелла, чтобы мы могли поделиться с городами-государствами не только причёсками, — сказала мать Яры, мягко упрекая её.

— О, я знаю. У нас будут новые станки, совместные центры обучения и потрясающие возможности для торговли, — процитировала Яра мечту Киерелла, которую ей внушили родители. — Но это также будет означать, что, когда меня изберут в Совет Неравенства, я стану самым стильным членом совета в истории.

Яра многозначительно посмотрела на простое дорожное платье матери и перчатки из оленьей кожи, торчащие у неё из кармана.

— Когда ты станешь членом совета, Яра, тебе придется не только хорошо выглядеть, — пожурила её мать.

Но Яра уже не слушала, потому что заметила Бельярна. Он смеялся, помогая отцу загружать повозку. Закрепив последнюю коробку, он выпрямился и поправил очки на носу тыльной стороной ладони. Яра много лет наблюдала, как он это делает, и это вызывало у неё улыбку. Это был такой необычный жест. То, что они провели вместе прошлую ночь, тоже вызвало у неё улыбку.

— Она меня не слушает.

Голос Майконна прервал её приятные мысли, и Яра с огромным усилием оторвала взгляд от Бельярна. Она ударила брата по руке, а он в ответ пихнул её локтем в рёбра.

— Эй, поаккуратнее с платьем, — Яра сердито посмотрела на него и отошла, разглаживая розовый шёлк своего любимого наряда. Майконн закатил глаза, несмотря на то что на нём была дорогая вышитая рубашка из Таумерга.

Яра повернулась и улыбнулась матери.

— И что бы ни было то, что я должна была услышать, уверена, мы слышали это уже сотни раз.

— И мы расскажем тебе в тысячу раз больше, когда вернёмся, — сказал её отец, подходя ближе и обнимая жену за плечи. — Ты закончила «Путешествия Хетнора по Сорамергу, Наллейну и Таумергу»?

— Мне ещё нужно прочитать три главы, — ответила Яра и мысленно вздохнула. Её родители мечтали изменить будущее Киерелла, и, хотя Яра была полностью за это, на самом деле она не хотела участвовать в тяжёлой работе по воплощению этого в жизнь. Она с нетерпением ждала возможности окунуться в новый мир, созданный её родителями, и, конечно, выглядеть при этом потрясающе.

Её отец кивнул.

— Хорошо, когда закончишь, отдай книгу Майконну. Очень важно, чтобы вы оба понимали, чего можно достичь, если мы перестанем прятаться за этими горами. Киерелл был изолирован от мира более трёхсот лет, и из-за этого мир движется вперёд и оставляет нас позади.

— Мы знаем, — хором произнесли Яра и Майконн, а затем рассмеялись.

Их родители тоже улыбнулись, а мама Яры пожала ей руку. Она видела в их глазах свет их мечты и гордилась ими. Но искры, такие амбиции требовали больших усилий. Это также означало, что им придётся путешествовать по холодной, унылой тундре, где не было горячих ванн, а на ужин было только тушёное мясо на костре.

Появился Капитан Рато и почтительно кивнул.

— Советники СаСтурн, нам пора отправляться в путь.

Яра стояла рядом с братом и смотрела, как их родители забираются в повозку. Этим утром они должным образом попрощались дома. До Лорсока было три дня пути, а переговоры с племенем Кахоллин, вероятно, продлятся ещё несколько дней. Это означало, что у Яры, как она надеялась, будет две свободные от учёбы недели. Она любила своих родителей, но они действительно проводили много времени, думая о будущем. Яра с нетерпением ждала этого будущего, но и сейчас её ждали интересные дела. Например, провести время с Бельярном и выпить в гостинице «Падающие звёзды» на Спайн-стрит.

Майконн обнял её за плечи, и Яра не оттолкнула его.

— Не могу дождаться своей первой поездки по дороге, конечно, когда она будет построена, — сказал Майконн, когда последняя повозка исчезла в туннеле.

Пролетая над горами, четыре дракона в небе превратились в разноцветные точки.

— Да, но я поеду только после того, как по пути построят несколько приличных гостиниц, — сказала Яра.

— Хорошая уютная комната, которую ты сможешь разделить с Бельярном? — поддразнил меня Майконн.

— Заткнись, — прошипела Яра, заметив, что Бельярн направляется к ним.

Его каштановые волосы были достаточно длинными, чтобы касаться воротника тёмно-синей рубашки. Приближаясь, он снова поправил очки в золотой оправе. Майконн всегда дразнил Бельярна, говоря, что очки придают ему вид учёного, но Яре они нравились.

Она улыбнулась, думая о следующих нескольких годах. Её родители создали бы новый Киерелл, с безопасными путешествиями за горы и миром с Гельветами. Затем, когда она станет достаточно взрослой, чтобы выставить свою кандидатуру на выборах, вся тяжёлая работа будет выполнена, и она сможет наслаждаться работой в качестве члена совета. Бельярн подошёл к ним и взял её за руку. И, возможно, к тому времени они с Бельярном поженятся, и самый красивый мужчина в городе будет принадлежать только ей.

Майконн вытащил из кармана медный ключ и улыбнулся Яре и Бельярну. Она заметила озорной блеск в глазах своего близнеца. Майконн всегда был тем, кто предлагал что-нибудь опасное или запретное, и Яра всегда немедленно соглашалась. Она бы не позволила своему брату выставить себя трусихой. Некоторые люди говорили, что у близнецов только половина искры в каждом, потому что они жили в одной утробе, а Майконн всем говорил, что у него светлая половина.

— Отец оставил мне ключ от зала совета. Хочешь пробраться сюда сегодня вечером и всё осмотреть? — предложил он.

Яра почувствовала, как Бельярн напрягся рядом с ней.

— Не знаю.

В отличие от Майконна, Бельярну не нравилось нарушать правила. Иногда он мог быть очень серьёзным, и Яре нравилась его настойчивость, но ей также нравилось сбивать его с толку.

— Давай, это будет похоже на тренировку, когда мы станем советниками, — сказала Яра, сжимая руку Бельярна.

— Хорошо, — кивнул он.

— Превосходно, — ухмыльнулся Майконн. — Я принесу вино.

Глава 2. Будущее

До середины лета оставалось ещё несколько недель, но ночи были уже короткими. Яре, Майконну и Бельярну пришлось ждать полуночи, прежде чем стало достаточно темно, чтобы прокрасться в зал совета. Яра и раньше бывала здесь с родителями, но никогда одна, или когда рядом никого не было. Её сердце бешено колотилось от предвкушения чего-то запретного. Небо над горами было чернильно-синим, а Кворелл-сквер заполнили тени. Майконн шёл впереди, пока они пробирались вдоль стены библиотеки и поднимались по ступеням в зал совета.

— Почему он оставил тебе ключ? — спросил Бельярн, когда Майконн отпер огромные деревянные двери.

— Он боялся, что уронит его в болото, — Майконн проскользнул в дверь, Яра последовала за ним.

Бельярн колебался, всё ещё не уверенный, что может нарушить правила. Яра улыбнулась. Он выглядел очень красивым, когда его лицо было таким серьёзным. Она схватила его за руку и потащила в дверной проём. Внутри было темно. Шары дыхания дракона на потолке освещали купол мягким жёлтым светом, но даже их свет не мог разогнать тени на первом этаже. Яра почувствовала, как что-то коснулось её обнажённой шеи, и вскрикнула. Майконн рассмеялся, и звук его смеха эхом разнёсся по большому залу.

Яра толкнула его, и он споткнулся, всё ещё смеясь.

— Надеюсь, что твоя искра иссякнет и ты умрёшь, — сказала она.

— Яра! — воскликнул Бельярн, потрясённый грубостью её оскорбления.

— Эй, он это заслужил.

— Да, она это заслужила.

Яра и Майконн произнесли это одновременно, а затем рассмеялись. Будучи близнецами, они проделывали это сотни раз, но это всё равно казалось им забавным.

— Не уверен, что это хорошая идея, — сказал Бельярн, беря Яру за руку.

Как и всегда, Яра почувствовала волнение в груди, когда Бельярн прикоснулся к ней. Они были вместе уже год, с той ночи, когда ей исполнилось двадцать два года. И когда он был рядом, ей казалось, что она видит всё своё будущее.

— Всё будет хорошо. Никто ничего не узнает, и я не позволю Майконну ничего сломать, — тихо сказала она.

— Ну, было бы проще, если бы мы могли видеть. Ты принесла фонарь, Яра? — спросил Майконн.

— Нет, я принесла своё сияющее присутствие, — ответила Яра. Она почувствовала, как Бельярн сжал её руку, и поняла, что заставила его улыбнуться.

— По словам Торина МанПевина, в городе Сорамерг есть фонари, работающие на каком-то газе, — сказал Майконн. — Они не используют свечи, и можно сделать газовое освещение ярче, повернув регулятор.

Яра представила, как через шесть лет, после следующих выборов, она будет подметать лестницу в зале заседаний совета. Вокруг неё будут гореть маленькие газовые фонари. Не мерцание фонарей или шары с дыханием дракона на потолке, а ровный свет, который подчёркивал бы её новое красивое платье, которое у неё будет.

— Что ж, — сказал Майконн, и Яра услышала улыбку в его голосе, — кто последний поднимется на верхнюю галерею, у того тусклая искра.

Он побежал, и Яра тут же погналась за ним. Они кричали и смеялись, спотыкаясь в темноте и натыкаясь друг на друга. На этот раз Бельярн был захвачен их возбуждением, и Яра услышала, как он бежит за ними. Она оттолкнула Майконна локтем в сторону и первой начала подниматься по лестнице. Их голоса эхом разносились по большому залу, отражаясь от куполообразного потолка. Яре это понравилось. В зале было так оживлённо, как никогда прежде.

Её шёлковые туфельки заскользили по мрамору на верхней площадке лестницы, и она взвизгнула, едва не упав. Бельярн схватил её за руку и потащил вперёд. Они помчались по коридору, юбки Яры шуршали у неё по ногам. В конце концов, все трое налетели на дверь. Яра прислонилась к дереву и набрала в лёгкие побольше воздуха, чтобы рассмеяться.

— Я тебя сделала, — она ткнула брата в грудь.

— Вовсе нет, — возразил Майконн, — а у тебя растрёпанные волосы.

Руки Яры взметнулись к волосам, но, к счастью, её косы всё ещё лежали идеальными кольцами на макушке. Майконн открыл дверь, и они втроём ввалились внутрь.

Очень редко кому-либо, кроме членов совета, удавалось заглянуть внутрь верхней галереи. Отец Яры привёл её и Майконна сюда, когда им исполнилось по восемнадцать. Он хотел, чтобы они увидели, чего они добьются, если станут членами совета. Конечно, только если они будут усердно работать и прочитают все книги, которые он им даст, даже самые скучные. Яра вспомнила, что в тот день в комнате было трое советников, а на столе вокруг них были разложены бумаги. Виана, лидер Небесных Всадниц, тоже была там, но Яра лишь смутно помнила её. Как вас можно запомнить, если на вас всегда только чёрные брюки и рубашка?

— Прекрасно, — выдохнула Яра, проходя дальше в комнату.

Единственным источником света были шары дыхания дракона, вделанные в потолок, и лунный свет снаружи. В изогнутой стене было девять высоких арочных окон, каждое из которых обрамляло часть Кольцевых гор. Вершины имели зазубренные чёрные очертания, а небо над ними сверкало звёздами. Края неба были чернильно-синими, а не совсем чёрными, какими всегда бывают летние ночи.

Яра прижала ладони к стеклу и посмотрела внутрь. Бельярн стоял рядом с ней, и она могла сказать, что он расслабился. Город под ними был погружён во тьму, лишь несколько уличных фонарей ещё горели. Яра посмотрела на березовую рощу в конце Литина-стрит, её улицы.

— Отсюда я вижу окно твоей спальни, — прошептал Бельярн.

Яра почувствовала, как вспыхнули её щеки, и вложила свою руку в его. Он протянул руку и провёл пальцем по её носу, по губам. Она шагнула к нему, и их дыхание смешалось. Бельярн был на два года старше её, но они были одного роста с шестнадцати лет. Яра почувствовала знакомый трепет в груди, когда губы Бельярна коснулись её губ.

— Искры Мархорна, вы двое! — воскликнул Майконн, полностью испортив момент. — Я пришёл сюда выпить, а не смотреть, как вы обмениваетесь слюной, — он вытащил бутылку вина из Вортенса и со стуком поставил её на резную столешницу. Яра сердито посмотрела на него. Она любила его, но иногда ей хотелось скормить его дракону.

— Хмурый взгляд отнимает энергию и гасит твою искру, — сказал Майконн, принимаясь за поиски кубков.

— Думаю, ты прекрасна, даже когда хмуришься, — сказал Бельярн, и его слова ласкали её слух. Затем он провел пальцами по её шее сзади. Это было ощущение, которое она так любила, и именно поэтому она всегда зачёсывала волосы наверх, оставляя шею открытой. Она притянула его к себе для долгого, глубокого поцелуя и наслаждалась пикантным ощущением близости на высокой галерее.

— Поцелуи тоже истощают твою искру, — сказал Майконн.

Яра почувствовала, как Бельярн оторвался от её губ, но он подмигнул ей, прежде чем повернуться к Майконну.

— Ах, тогда это объясняет, почему твоя искра всё ещё такая яркая.

— Эй, ты не видишь моей искры, — заметил Майконн, доставая из шкафчика в углу три деревянных бокала на длинных тонких ножках.

— Представь, если бы мог, — задумчиво произнёс Бельярн. Яра улыбнулась, потому что у него было задумчивое лицо, такое же, как во время учёбы. Любование этим лицом было её любимым способом отвлечься от скучных уроков.

— Что? Видеть искры людей? — Майконн открыл вино и разлил по бокалам. — Ладно, шутки в сторону, я надеюсь, что у нас всё получится, потому что нас ждёт захватывающее будущее.

Он раздал кубки. Бельярн заколебался, и Яра увидела, что на его лице снова появилось беспокойство.

— Не уверен, что нам стоит пить здесь, — сказал Бельярн, но взял кубок, когда Майконн сунул его ему в руку.

— Советники делают это постоянно, — сказал ему Майконн.

— И когда-нибудь это будет наша комната, — тихо сказала Яра.

— Ты права, будет, — согласился Бельярн. — За мир с Гельветами и за все те удивительные вещи, которые мы совершим в качестве советников, — он произнёс тост и сделал глоток.

Яра потягивала своё вино, и оно было восхитительным. У её брата действительно был хороший вкус, она отдавала ему должное. И в один прекрасный день, очень скоро, через тундру будет проложена дорога, и вортенское вино она будет пить каждый день, а не только тогда, когда Майконн украдёт одну из немногих драгоценных бутылок у их родителей. Майконн отодвинул несколько стульев и сел на стол совета лицом к окнам.

— Это немного неуважительно, Майконн, — сказал Бельярн.

Майконн пожал плечами и отпил вина.

— Возможно, но наши родители сделали для этого города больше, чем кто-либо другой, за исключением Мархорна и Кьелли, так что я буду спорить с любым, кто скажет, что я не могу сидеть за этим столом. Кроме того, Бельярн, в следующем году ты будешь баллотироваться на выборах, и тогда сможешь предложить, чтобы все сидели на столе на заседаниях совета.

— Хотела бы я, чтобы мне уже было двадцать пять, — сказала Яра.

Она была рада, что Бельярн сможет выставить свою кандидатуру в следующем году, но ей ещё три года не исполнится двадцать пять — возраст, в котором кандидат может баллотироваться на выборах. Это означало, что ей придётся ждать следующих выборов через шесть лет. А кажется, на это уйдёт целая вечность.

— Ну, в таком случае, — сказал Бельярн, поворачиваясь к Яре, обхватывая её за талию и поднимая на стол.

Она вскрикнула от неожиданности, чуть не пролив вино себе на платье. Затем рассмеялась, довольная тем, что вино заставило Бельярна расслабиться. Он тоже вскочил и обнял её. Она положила голову ему на плечо и удовлетворённо улыбнулась. Вино было сладким на вкус, Бельярн был тёплым рядом с ней, а вид из арочных окон был прекрасным. Звёзды были рассыпаны по небу, как снежинки, а внизу спал Киерелл. Крутые серые крыши и здания из красного кирпича казались тёмными, но Яра всё равно могла узнать большинство из них. Это был её город, и ей нравилось, что, когда настанет её очередь быть важной персоной, этот город станет ещё лучше.

— Только подумай, — сказала Яра, когда Майконн снова наполнил их бокалы, — что прямо сейчас наши родители спят в вонючей палатке, возможно, разбитой на болоте.

— Верно, но с ними Виана, — задумчиво произнёс Майконн.

— Серьёзно, Майконн? Это та женщина, которая зажигает твою искру? — спросил Бельярн, и Яра была рада услышать недоверие в его голосе.

Она подумала о Виане, лидере Небесных Всадниц, с её коротко остриженными волосами цвета меди и в мужской одежде. Она не могла понять, в чём её привлекательность.

— Наряд этой Всадницы довольно облегающий, — продолжил Майконн. Яре не нужно было смотреть на его лицо, чтобы понять, что он приподнял бровь.

— Слишком сурова, — Бельярн покачал головой. — Я думаю, что девушка более привлекательна, если в ней немного больше женственности.

Яра закрыла глаза от удовольствия, когда Бельярн наклонился и поцеловал её в шею. Ей хотелось, чтобы они были одни, чтобы Бельярн мог целовать и другие места. Но если бы она велела Майконну уйти, её глупый братец остался бы, просто чтобы позлить её.

— Ладно, Майконн, когда они вернутся со встречи с Гельветами, может быть, ты попробуешь свои чары на Виане, — предложила Яра. — Ставлю сто прэссов, что её дракон откусит тебе голову.

— Может быть, только руку, — сказал Бельярн Яре шёпотом, достаточно громким, чтобы услышал Майконн. — Совет убьёт её дракона, если он съест Майконна. И было бы обидно потерять такое создание из-за похоти Майконна.

— Да, как скажете, — отмахнулся от них Майконн и спрыгнул со стола, расплескав вино на ковёр.

Яра закатила глаза, когда он встал перед ними и осушил свой кубок.

— Вы двое ничего не понимаете, — сказал он, широко разводя руками. — Представьте себе союз между Лидером Небесных Всадниц и самым влиятельным членом Совета Неравенства.

— Ты имеешь в виду меня? — с улыбкой уточнил Бельярн.

— Без шансов, — усмехнулся Майконн. — У тебя будет один срок, а потом тебя исключат, так как изберут меня.

— Эй, думаю, вы забываете, что самым влиятельным членом совета будет не мужчина, — сказала Яра, одарив их обоих притворно серьёзным взглядом.

Спор о том, кто станет лучшим советником, был таким же старым, как их дружба. Мысль о том, что кто-то из них может не пройти выборы, никогда не приходила им в голову.

— Кроме того, — сказала Яра, — мы знаем, какого рода союза ты хотел бы с Вианой, и это не связано с политикой.

Она поддела его идеально приподнятую бровь своей собственной.

— Ну, если ты не будешь любезна, я не стану с тобой делиться этим, — Майконн вытащил откуда-то из-за пазухи ещё две бутылки вина из Вортенса.

— Не уверен, что это хорошая идея, Майконн, — сказал Бельярн.

— Да ладно тебе, Бельярн, — Яра поцеловала его в щеку, затем допила вино и спрыгнула со стола.

— Хватай его! — закричала она, бросаясь за братом.

Она бросилась к Майконну, который бросился в другой конец комнаты.

— Останови его, — крикнула Яра Бельярну, который на мгновение заколебался, а затем тоже спрыгнул со стола.

Три стула были опрокинуты, и Яра смеялась так сильно, что было больно, пока они, наконец, не поймали Майконна. После этого остальные бутылки вина очень быстро исчезли, и разговор стал ещё глупее. Яра вспомнила, как сидела на полу у окна и смотрела вниз, на свой город. Бельярн был рядом с ней, и она держала его за руку, когда засыпала, положив голову ему на плечо.

Они оставались в таком положении до тех пор, пока их не разбудил забрызганный кровью дракон.

Глава 3. Старое вино и кровь

Яре в испуге проснулась от стука в стекло. Она отпрянула от окна, наткнувшись на Бельярна и разбудив его тоже.

— Библиотека закрыта, — пробормотал он.

Виана стояла на узком каменном балконе, который изгибался за окнами. Её высокие сапоги были заляпаны грязью, а половина пуговиц на чёрном плаще была расстёгнута. Позади неё на балюстраде сидел её дракон, слишком большой, чтобы протиснуться на балкон. И Всадница, и дракон были забрызганы кровью.

Затуманенный похмельем мозг Яры пытался сообразить, что Виана делает в городе. Предполагалось, что она ведёт караван. Она снова постучала по стеклу, и звук отдался в голове Яры. Яра застыла на месте, слишком уставшая и растерянная, чтобы действовать. Её взгляд скользнул к дракону Вианы и там и остался. Он был серебристо-серым, как сталь, а кровь, забрызгавшая его тело, делала его похожим на только что использованный меч. На рёбрах у него была глубокая царапина, ярко-красная на фоне серой чешуи. В перепонке одного крыла виднелась рваная дыра.

— Извини, подожди, — сказал Бельярн, окончательно приходя в себя.

Он встал и отпер одно из арочных окон, которое открывалось внутрь, как дверь. Виана ворвалась внутрь с мрачным лицом.

— Где советник Аллерн? — спросила она.

— Прости, я не знаю, — пробормотала Яра. У неё начала раскалываться голова, а выражение лица Вианы повергало её в панику.

— Что случилось? Почему ты вернулась? — спросил Бельярн.

Виана раздражённо подняла руки. Яра ахнула, увидев, что обе её руки покрыты коркой засохшей крови.

— Где кто-нибудь из советников? — спросила Виана, и Яра услышала нотки неуверенности в её голосе.

— Не знаю. Наверное, ещё рано, и здесь ещё никого нет. Мы просто… — но Бельярн замолчал, пытаясь придумать оправдание их присутствию здесь.

Яра видела, что Всаднице всё равно. Она потянулась к руке Бельярна и крепко сжала её. От остатков вина в её пустом желудке её затошнило.

— Искры Кьелли! — выругалась Виана.

— Где караван? — Яра заставила себя спросить. — И почему ты вся в крови?

— То, что осталось от каравана, находится на территории лагеря, — сказала Виана. Снаружи её дракон расхаживал взад-вперёд по балюстраде. — Иди и разбуди советника Аллерна, — приказала она.

— Я не чиновница, — Яра была оскорблена тем, что ей приказывают. — Я Яра СаСтурн, и мои родители…

— Мне наплевать, кто ты такая, девочка, мне нужно немедленно собрать оставшихся членов совета, — потребовала Виана.

Яра в шоке открыла рот. С ней никогда не разговаривали так грубо. Хуже всего было то, что властность в голосе Вианы заставляла её подчиняться, как будто она была какой-то подчинённой.

— Что значит «то, что осталось от каравана»? — прервал Бельярн.

— Прошлой ночью на нас напали Гельветы. Больше, чем я когда-либо видела за один раз. Казалось, что на нас обрушилось целое пылающее племя, — сказала Виана, открывая дверь на верхнюю галерею. — Кто-нибудь! Кто-нибудь! — крикнула она в коридор. Очевидно, она решила, что от Яры не будет никакой пользы.

Яре было всё равно, потому что понимание пронзало её затуманенный мозг, как стрелы Гельветов.

— Нет, нет, — прошептала она. — Нет!

Её крик разбудил Майконна, который спал, наполовину забравшись под стол.

— Ах, Яра, слишком громко, — пожаловался он, садясь. Его светлые волосы торчали набок, и это снова делало его похожим на маленького мальчика. Яре хотелось, чтобы это был он, хотелось, чтобы она тоже была маленькой, хотелось, чтобы они могли вернуться в любое время, предшествовавшее сегодняшнему утру.

— Где моя мама? — прошептала Яра.

Она медленно обошла высокую галерею, проводя пальцами по резной деревянной крышке стола. Она подошла к Виане и заглянула в лицо невысокой женщины. Она увидела, как Виана сморщила нос от отвращения, когда Яра обдала её кислым винным запахом.

— Что случилось с Эрин и Хелье СаСтурн? — спросила Яра писклявым от растущей паники голосом.

Виана проигнорировала её и повернулась, чтобы снова крикнуть в коридор. Яра схватила её за руку. Всадница вздрогнула и легко высвободилась из хватки Яры, подняв руку, чтобы остановить Яру, если та попытается схватить её снова. Яра почувствовала влагу на своей ладони. В ужасе она опустила глаза и увидела, что её ладонь покраснела от крови. Вианы? Кого-то ещё? Её матери?

Она всхлипнула и икнула, и вытерла руку о своё розовое платье, отчаянно пытаясь избавиться от крови.

— Эй, девочка, — сказала Виана, и Яра с удивлением заметила, что узкое лицо Всадницы смягчилось.

— Я пыталась спасти как можно больше людей, — сказала Виана, — но, клянусь тысячами искр Кьелли, я никогда раньше не сталкивалась с такой жестокой атакой. Однако Эрин СаСтурн всё ещё жива.

Яра с полсекунды смотрела на неё, разинув рот, прежде чем развернуться и выбежать из комнаты. Она подумала, что Бельярн или, может быть, Майконн что-то крикнул ей, но продолжила бежать. Она поскользнулась на мраморе, чуть не скатилась по лестнице и выбежала из зала совета. Яркое солнце ударило ей в глаза, а головная боль пульсировала в них.

Было ещё рано, но из-за коротких ночей рассвет наступил несколько часов назад, и на улицах уже было оживлённо. Яра неслась сквозь толпу, не видя лиц, только препятствия между ней и матерью. Будущее должно было развиваться совсем не так, и слёзы навернулись ей на глаза. Она потеряла шёлковую туфельку где-то на Мархорн-стрит и не вернулась за ней. Булыжники были холодными под её босой ногой, но она этого почти не замечала. Она свернула за угол и свернула на Гудсгейт-стрит, которая вела прямо к стоянке для каравана.

Она ускорила шаг, розовые юбки задевали её длинные ноги и развевались у неё за спиной. Ей показалось, что кто-то зовёт её по имени, но она не обратила на это внимания. Задыхаясь, она ворвалась на территорию.

В центре стояли две заляпанных грязью повозки. Где были остальные три? Краем глаза Яра уловила какое-то движение и увидела, как на крышу приземлился серый дракон.

— Отойди, отойди! — закричал стражник, когда он и ещё один стражник побежали к ней.

Обычно она бы обиделась, если бы кто-то так на неё накричал, но сейчас они несли носилки, и она знала человека, который лежал на них. Из его бока торчала стрела, и Яра подавила рыдание. Это был отец Бельярна. Полотно носилок уже пропиталось его кровью, и она капала на булыжную мостовую, когда стражники уносили его прочь.

Повсюду были люди, они кричали, плакали, попадались на пути Яры. Она протолкалась сквозь толпу, не сводя глаз с повозки с капотом в оранжевую и белую полоску. Это была та самая повозка, в которой её родители уехали вчера. Как могло случиться, что это было всего день назад, когда мир, казалось, рушился вокруг неё? Она добралась до повозки и забралась на сиденье, заглядывая внутрь.

— Мама?

Повозка была пуста. Яра спрыгнула на землю, лихорадочно оглядываясь по сторонам. Она заметила рыжие волосы Вианы и побежала сквозь толпу, шлепая босой ногой по каменным плитам.

— Где она?

На лице Вианы промелькнуло раздражение, но Яре было всё равно, с чем ещё придётся иметь дело Всаднице, ей нужно было найти свою мать. Виана оглядела её с ног до головы, и Яре стало интересно, что же она увидела. Что бы это ни было, это заставило её сжалиться над Ярой.

— Сюда, — сказала Виана, взяв Яру за руку и потянув её к другой повозке.

Синяя шапочка этой женщины была опалена и порвана. Двое стражников сняли кого-то с заднего сиденья и переложили на другие носилки. Яра поспешила к ней, но это была не её мать. Она забралась в повозку, услышав, как её юбка зацепилась за что-то и порвалась. Свет внутри повозки был нежно-голубым, когда солнечные лучи падали на брезент. Её мать лежала среди коробок и свёрнутых плащей.

Яра перелезла через ящик и схватила мать за руку. Она была холодной и покрытой коркой засохшей крови. Её глаза подрагивали под закрытыми веками, а лицо было очень бледным. Яра посмотрела на удаляющихся стражников с носилками.

— Подождите! — закричала Яра. — Заберите мою мать!

Стражники продолжали идти. Яра заметила Виану, которая всё ещё стояла возле повозки и отчаянно жестикулировала советнику Аллерну. Его толстые щеки раскраснелись, как будто он бежал.

— Эй! Виана! — крикнула Яра, и Всадница оглянулась. — Почему они не забирают мою маму? В этом караване не было никого важнее моих родителей. Они же СаСтурн! Почему её не отвезли в лазарет? Отзови этих стражников, немедленно!

Виана сделала знак советнику Аллерну, чтобы он дал ей минутку, а затем вернулась к повозке.

— Они забирают только тех, кого можно спасти, — сказала она.

Осознание того, что это значит, обрушилось на Яру, и она упала на колени. Виана протянула руку в повозку и осторожно сняла пропитанную кровью ткань с живота Эрин, обнажив глубокий порез на животе. Это было похоже на жуткую красную улыбку, и Яра почувствовала во рту привкус кислого вина. Она схватила мать за руку и сжала, желая, чтобы та была сильнее. Яра знала, что искра её матери будет отчаянно бороться за её спасение, используя всю свою энергию, пытаясь залечить рану, которую невозможно залечить.

— Где мой отец? — прошептала Яра.

— В тундре, — ответила Виана.

— Ты бросила его!

— Мне жаль, но он погиб одним из первых. Он получил стрелу Гельветов в горло. Моей первоочередной задачей было спасти тех, кто ещё был жив, и у нас не было времени возвращаться за телами.

Яра подумала о своём отце, который всегда выглядел безупречно, всегда одевался по последней моде, а теперь лежал мёртвый где-то в грязи. Это было неправильно.

— Где твои Всадницы? — спросила Яра, оборачиваясь, чтобы посмотреть на Виану. — Вас было четверо, так почему же вы не смогли спасти моего отца?

На лице Вианы промелькнул гнев, и она указала на тело, распростёртое на груде деревянных ящиков.

— Мила — единственная, кому удалось вернуться, и она умерла, когда её несли по туннелю. Другие мои Всадницы отдали свои жизни, пытаясь спасти твоих родителей! — теперь уже кричала Виана. — Дракон Миллы был сбит и растерзан Гельветами. Я видела, как он убил девять кентавров, но там были ещё десятки. Милле пришлось уйти от него, но она всё же сумела убить Гельвета, который ранил твою мать.

Виана отвернулась от Яры и посмотрела туда, где лежало тело Миллы. Теперь она говорила тихо, но Яра всё равно слышала её слова.

— Мне жаль, что я не смогла защитить тебя, Мила. Мне не следовало брать тебя с собой туда.

Яра открыла рот, чтобы возразить Виане, но её мать застонала. Когда Яра посмотрела на неё, боль сжала её сердце.

— Пожалуйста, не сдавайся, — умоляла мать Яра. — У тебя есть мечта, которую нужно осуществить, и отец не хотел бы, чтобы какие-то неудачи остановили тебя, — она говорила тем же умоляющим голосом, что и её мать, когда говорила ей и Майконну усердно работать и больше учиться.

Внезапно глаза матери распахнулись, и в них вспыхнул свет. Её искра вспыхнула и погасла. Яра вскрикнула и сжала её руку.

Глава 4. Преданная

Яре казалось, что в груди у неё растёт чёрная дыра, словно из неё высасывают искру. Она почувствовала Майконна в тот момент, когда он вбежал на территорию каравана. Она всегда чувствовала, когда её близнец был рядом. И он, должно быть, почувствовал её страдания, потому что бросился сквозь толпу, выкрикивая её имя. Яра выбралась из повозки, путаясь длинными конечностями. Она услышала, как снова рвётся её платье, но ей было всё равно. Майконн подхватил её, когда она упала, и она крепко прижалась к брату, громко всхлипывая.

Майконну не нужно было спрашивать, он знал. Она почувствовала запах его несвежего дыхания, когда он крепко обнял её, и почувствовала влагу его слёз на своём лице.

— Майконн, — выдохнула она между всхлипываниями, — мы были пьяны и смеялись, когда их убивали.

Чувство вины за это терзало её.

— Мы не знали, — сказал Майконн хриплым голосом. — Всё было не так, как должно было быть.

— Да, — согласилась Яра.

Крики привлекли её внимание, и она отпрянула от Майконна. Со свистом крыльев серый дракон Вианы приземлился на территории, разогнав стражу и убитые горем семьи. Мгновение спустя приземлились ещё два дракона, один ярко-оранжевый, другой чернильно-чёрный. Виана спешилась и, указывая на драконов, что-то кричала. Все вокруг кричали.

Подбежав к Майконну, Яра схватила его за руку и потащила за собой. Советник Аллерн был там, его лицо покраснело от крика. Советник Ингрид тоже была там, обхватив себя руками и плача. Яра знала, что они с матерью были подругами. Затем она поняла, что все восемь оставшихся членов Совета Неравенства были здесь. Так же, как и Капитан Рато из городской стражи, вместе с половиной Киерелла.

— Мои Всадницы готовы. Я возьму всех, кто сейчас не на задании, и мы уничтожим этих четвероногих убийц, — сказала Виана.

— Хорошо, — прогудел Аллерн.

— Им не следовало уезжать, — сказала Ингрид дрожащим от горя голосом.

Яре потребовалось всего мгновение, чтобы понять, что происходит. Виана вела своих Небесных Всадниц обратно в тундру, в атаку на Гельветов. И совет одобрил это. Они собирались свести на нет всю тяжёлую работу её родителей.

— Подожди! — закричала Яра, бросаясь вперёд и наступая босой ногой на ногу стражнику. — Какое племя напало на караван?

Она адресовала свой вопрос Виане, но ответил советник Аллерн.

— А это имеет значение? Очевидно, что все они дикари.

Яра проигнорировала его и схватила Виану за руку.

— Это было племя Кахоллин?

Всадница стряхнула её с себя.

— Это было похоже на смесь Анаксайка и Ультика.

— Значит, племя Кахоллин всё ещё может находиться в Лорсоке, ожидая нашу делегацию, — сказала Яра, выпаливая слова в спешке. Она чувствовала, что у неё есть всего несколько мгновений, чтобы остановить то, что должно было произойти. — Если мы выйдем и начнём резать Гельветов, ни одно племя никогда не захочет заключать с нами мир.

— Моя сестра права, — вступил в разговор Майконн.

— Ты всё испортишь, — добавила Яра.

— Всё уже испорчено, девочка, — сказал Аллерн. — Твои родители были храбрыми, и их намерения были благородными, но это доказало, что мы не можем доверять Гельветам.

Он отвернулся, отпуская её.

— Нет! — закричала Яра. — Это была мечта моих родителей!

— И такова воля совета, — сказал Аллерн. — Ты не член совета, девочка, у тебя нет права голоса в этом вопросе.

Яра почувствовала, как чья-то рука обхватила её за талию, а затем Бельярн оказался рядом с ней. Она увидела, что за стёклами его очков собираются слёзы.

— Твой отец? — прошептала она.

Бельярн покачал головой. Она прижалась к нему, зная, что он чувствует то же, что и она, и черпая в этом силу. Они справятся с этим вместе. Она повернулась, чтобы потребовать, чтобы Аллерн выслушал её, но Бельярн остановил её.

— Не надо, Яра, отпусти их, — сказал он.

— Что? Ты что, не слышал, что происходит? Эти идиотки-Всадницы собираются убить Гельветов и разрушить всё, ради чего трудились наши родители.

— Наши родители заслуживают отмщения, Яра.

— Они заслуживают того, чтобы их мечта жила дальше, — сказал Майконн, и Яра была рада услышать, что её брат понял её.

— Бельярн, будущее, которое обещали нам наши родители, никогда не наступит, если совет сделает это. Ни одно племя Гельветов больше никогда не будет нам доверять, — сказала Яра.

— Они не заслуживают нашего доверия, Яра.

Бельярн продолжал произносить её имя, и говорил так спокойно, как будто для него всё имело смысл. Ей хотелось закричать.

— Наши родители ошибались, думая, что Гельветы когда-нибудь станут нашими друзьями. Им не следовало уходить, это было слишком рискованно, — сказал Бельярн.

— Слабовольный трус! — закричал Майконн и толкнул Бельярна в грудь.

Яра почувствовала, что падает, как будто кто-то столкнул её с Пика Норвен, и она летит вниз, не за что ухватиться. Майконн кричал прямо в лицо Бельярну. Он толкнул его снова, и Бельярн отпихнулся. Может быть, Бельярн не понял. Может быть, она не объяснила это должным образом.

Яра протиснулась между ними и схватила Бельярна за обе руки. Она пристально посмотрела в его серо-голубые глаза.

— Бельярн, послушай… — начала она, но он оборвал её. Внезапно на его лице отразилось горе.

— Мы должны убить их, Яра. Всех Гельветов или столько, сколько смогут Всадницы. Тогда нам придётся запретить людям выходить за пределы гор. Там небезопасно, и мы ошибались, думая, что так будет всегда.

— Но наши родители, Бельярн, они…

— Они были глупцами, Яра!

— А как же наше будущее? Как же то, чтобы стать советниками в новом Киерелле?

— В следующем году я всё ещё буду членом совета, — сказал Бельярн, — но я буду бороться за то, чтобы этот туннель закрыли. Мархорн и Кьелли были правы, когда прятали нас здесь, и мы должны остаться.

Яре больше не казалось, что она падает, теперь она ударилась о землю. Слёзы застилали Бельярну лицо, и она с трудом переводила дыхание.

— А что, если я стану членом совета и буду агитировать за обратное? — выдавила она из себя вопрос.

— Ты этого не сделаешь, Яра, — сказал Бельярн, кладя руки ей на плечи.

— Я сделаю это, — настаивала она.

— Ты откажешься от своих красивых платьев и вортенского вина, чтобы жить в тундре? Я так не думаю. И я бы не отпустил тебя туда, по крайней мере, сейчас.

Яра отстранилась, и ей показалось, что она отрывает кусочек своего сердца. Как могло случиться, что она постоянно говорит такие вещи?

— Ты не смог бы меня остановить, — сказала она ему.

Гнев промелькнул на лице Бельярна, и он шагнул к ней. Майконн схватил Яру и потащил прочь.

— Искры Мархорна, — воскликнул Майконн. — Ты не имеешь права так разговаривать с моей сестрой.

— Майконн, вразуми её. Мой отец… — от горя у него перехватило дыхание, и какое-то время он боролся с собой. — Там слишком опасно.

— Да! Вот почему мы должны сделать так, чтобы это больше не было опасно, — закричала Яра.

Затем воздух наполнился хлопаньем крыльев. Яра обернулась и увидела, что Всадницы готовятся к взлёту.

— Нет! — закричала она, подбегая к ним, не обращая внимания на крики советников. — Пожалуйста, не делайте этого.

Она посмотрела на Виану, сидевшую верхом на своём серебристом драконе. В её глазах была печаль, а на узком лице — решимость.

— Всадницы — это не армия, — умоляюще сказала Яра. — Вы должны быть дипломатами, а не оружием.

— Гельветы заслуживают того, чтобы заплатить за искры, которые они потушили прошлой ночью, — сказала Виана.

— Это не тот способ, которым можно всё исправить!

Но с таким же успехом Яра могла приказать Кольцевым горам сровняться с землёй. Виана не слушала её, да и с какой стати? Яра была просто глупой молодой женщиной в порванном розовом платье. Мгновение спустя Виана уже летела по воздуху, а оранжевый дракон следовал за ней. Всадница на чёрном драконе посмотрела на Яру сверху вниз. Ей было чуть за тридцать, и пряди её тёмных волос выбились из косы, обрамляя лицо.

Яра поймала взгляд Всадницы. Их взгляды встретились на долгое мгновение, и она захотела, чтобы женщина не уходила, позвала их всех обратно. Но эта Всадница не была лидером, она не могла принять такое решение, а Яра не имела на них никакого влияния. Она поняла, что, несмотря на всё, что она считала важным, у неё не было сил сделать что-либо важное. Чёрный дракон взмахнул крыльями, со свистом рассекая воздух над Ярой, затем они поднялись и улетели. Три Всадницы взлетели, чтобы встретиться с другими цветными точками высоко в небе.

Яре казалось, что она наблюдает, как улетает её будущее.

Она развернулась, чтобы встретиться взглядом с членами совета, но они уже ушли. Им было всё равно, что она скажет. Она посмотрела на бледно-голубую крытую повозку, в которой находилось тело её матери, и сморгнула слёзы.

— Может быть, они это заслужили.

Голос Бельярна звучал громко, и, обернувшись, Яра увидела, что он перебрасывается словами с Майконном.

— Искры Мархорна, как ты можешь так говорить? — Майконн выглядел потрясённым. — Ты всё ещё пьян?

Яра тоже была поражена словами Бельярна и вступила в спор.

— Ты только что сказал, что наши родители заслуживали смерти за то, что пытались сделать Киерелл лучшим городом? — спросила Яра, шокированная тем, что ей вообще приходится задавать такой вопрос.

— Может быть, я просто…

— Искры, Бельярн, твой отец! — воскликнул Майконн.

Бельярн посмотрел на Яру и потянулся, чтобы взять её за руку. Она отпрянула от него. Бельярн поправил очки на носу и покачал головой.

— Мархорн и Кьелли спрятали нас за этими горами не просто так, — сказал Бельярн, — и я думаю, что, поступив вопреки их желанию, наши родители искушали судьбу. Никто не должен отправляться туда, никогда больше.

Яра смотрела на него, не веря своим глазам, и слёзы катились по её щекам. Ей казалось, что это её сердце пронзила стрела Гельветов. Бельярн был её будущим. Предполагалось, что они вместе изменят мир. Она заглянула ему в глаза, ища мужчину, в которого влюбилась, но его уже не было. Он умер вместе с их родителями.

Внезапно ей стало не по себе, и она побежала прочь из лагеря. Майконн окликнул её, но она продолжала бежать, понятия не имея, куда она идёт. Ей просто нужно было сбежать ото всех, пока её сердце не разорвалось.

Глава 5. Новый план

— Почему мы встречаемся здесь? — спросил Майконн.

Вместо ответа Яра взяла его под руку, и они пошли вместе, пока она вела его по Бартеру.

— Это мамин плащ? — тихо спросил Майконн.

Яра кивнула, чувствуя, как к горлу подкатывает комок. Вчера их мать похоронили на кладбище к северу от Шайна. Имя их отца тоже было на могильной плите, но его тело затерялось в тундре. Там были восемь оставшихся членов Совета Неравенства. Яра проигнорировала их всех. После похорон она сидела в берёзовой роще, рядом с общей могилой своих родителей. На ней было красивое платье цвета лаванды, но она всё равно сидела на траве, не заботясь о том, что оно запачкается. Она никогда больше не наденет его.

Решение приходило к ней медленно, в течение трёх дней, прошедших между смертью её родителей и их похоронами. Это было единственное, что имело смысл, и единственный способ, который она видела, вернуть их будущее в нормальное русло.

Они с Майконном свернули на узкие улочки, которые петляли между складами из красного кирпича. Впереди показались серые вершины Кольцевых гор. Яра отпустила руку Майконна, когда они вышли между двумя последними зданиями на мягкую траву. У подножия утёсов росли красивые горные авейны, их маленькие белые лепестки были испещрены жёлтыми прожилками. Рядом с ними стояла статуя Кьелли. Она вытянула руку, указывая на дорогу, ведущую вверх по утёсам.

Яра подумала, что Кьелли никогда бы не создала Небесных Всадниц, если бы действительно хотела, чтобы её народ навсегда скрылся в горах. Майконн посмотрел на статую, затем резко перевёл взгляд на Яру.

— Искры, нет, — сказал он, качая головой.

Яра кивнула и сняла плащ своей матери. На мгновение шок Майконна прошёл, и он снова стал её братом.

— Это мои брюки? И правда, мои. А это моя любимая рубашка!

Яра грустно улыбнулась. Она действительно будет скучать по нему.

— Ну, я не смогу забраться наверх в платье.

— Ты вообще не умеешь лазать. Сестрёнка, так ничего не исправишь. Мы всё ещё можем выставить свою кандидатуру на выборах в следующий раз. Тогда мы будем достаточно взрослыми.

— До этого ещё шесть лет.

— Я знаю, но между выборами всегда оставалось шесть лет. Ты пытаешься сбежать от Бельярна?

При упоминании его имени на глаза Яры навернулись слёзы, и она сердито смахнула их. Последние несколько дней она избегала Бельярна, потому что не могла смотреть ему в лицо. В ночь после того, как караван, вернулся, она сильно напилась и рыдала в объятиях Майконна, пока у неё не перехватило горло, словно она проглотила дыхание дракона. Предательство Бельярна ранило её сердце, так же глубоко, как и смерть её родителей.

— Дело не в нём, — Яра покачала головой. — Дело в том, что мы с тобой осуществляем мечту наших родителей. Я не позволю ему отнять это будущее у нас или у Киерелла.

— Ты знаешь, я полностью согласен, Яра, но как твоё падение со скалы может нам помочь?

Яра сильно ударила его по руке.

— Ай!

— Видишь, я сильнее, чем ты думаешь, — сказала Яра. — Я смогу совершить восхождение.

— Но почему?

— Потому что, если совету нужно что-то изменить, то и Небесным Всадницам тоже. Ты станешь самым влиятельным человеком в совете, а я стану лидером Небесных Всадниц.

— Союз между советом и Всадницами.

Яра кивнула.

— Ты первый это предложил.

— Только потому, что я был пьян и мечтал переспать с Всадницей, — запротестовала Майконн, но Яра знала, что он обдумывает это. У них часто возникали одинаковые мысли, и она знала, что Майконн отнесётся к этому так же, как она.

— Стоя на стоянке для караванов в тот день, когда погибли наши родители, я была бессильна и ненавидела это, — сказала Яра.

— Ты всё ещё можешь быть важной персоной и заставлять людей делать то, что ты говоришь, если станешь членом совета, — отметил Майконн.

Яра покачала головой, отчего её длинный конский хвост заскользил по спине.

— Этого уже недостаточно.

Она знала, что почти убедила Майконна. Не то чтобы он мог остановить её, но она предпочла бы совершить восхождение, зная, что он поддерживает её. Он отступил назад, оглядывая её с головы до ног.

— Не уверен, что тебе подойдёт вся чёрная одежда, с твоими светлыми волосами и бледной кожей. Я представляю, как твоя голова выглядывает из-под чёрной рубашки, и это будет похоже на комок соплёй.

Яра расхохоталась.

— Соплёй?

Майконн кивнул, его лицо было притворно серьёзным. Именно тогда она поняла, что он согласен с её планом. Он схватил её и заключил в объятия. Она обняла его в ответ, зная, что видит его в последний раз больше чем за год.

— Если это правда, что у близнецов есть общая искра, и у каждого из нас есть только половина, не смей падать при восхождении. Я доверяю тебе ту половину, которая у тебя есть, — прошептал Майконн.

— В каждом из нас есть свои искры, полные жизни, — сказала ему Яра.

— Но у меня ярче, — сказали они оба одновременно и громко рассмеялись в тихом утреннем воздухе.

Затем Яра отстранилась и протянула плащ их матери. Майконн взял его и улыбнулся, но Яра заметила страх в его глазах.

— Со мной всё будет в порядке, я обещаю.

Затем, прежде чем она успела расплакаться или передумать и убежать домой, чтобы весь день пить со своим братом, Яра повернулась и пошла к утёсам.

Пелатина

Пелатина Витлани была рабыней.

Вместе со своей сестрой она сбежала от жизни в рабстве и теперь жаждет мести. Но чтобы добиться этого, ей придётся отказаться от своей сестры и новой жизни, которую они ищут. По мере того как они направляются к Киереллу, опасная встреча в тундре заставляет Пелатину понять, какой выбор ей придётся сделать.

Читайте дальше, чтобы узнать, как Пелатина стала Небесной Всадницей.

Глава 1. Добыча

Пелатина поёжилась. Стояла глубокая ночь, и было холодно. Не то чтобы дни здесь, на юге, были теплее. Пелатина обнаружила, что ей не нравится холод. Особенно когда ей приходилось спать на улице. Она подоткнула одеяло под ягодицы и плечи и уставилась в небо. Большие тёмные тучи, края которых были окрашены в серебристый цвет, неслись над головой, подгоняемые ветром. Пелатине ветер тоже не нравился. Иногда казалось, что это всё, что есть в этой проклятой тундре. Ну, это и болота.

Несмотря на одеяло, ей было холодно по краям — пальцам ног, ушам и носу. Она повернула голову, расправляя длинные стебли травы, и посмотрела на Аранати. Её сестра свернулась клубочком, как ящеры, которых она привыкла видеть дома на рынках Марлидеша.

— Аранати, ты спишь? — шёпотом спросила Пелатина.

— Да, — отвечает Аранати.

Она лежала к ней спиной, и даже сквозь одеяло Пелатина могла видеть, как заострились её лопатки. Она похудела с тех пор, как они сбежали из борделя Форбанана. Они обе похудели, но Аранати стала пугающе худой. Пелатина знала, что сестра отдавала ей львиную долю, когда им удавалось украсть немного еды. Она знала это и не возражала. Может быть, если Аранати действительно проголодается, она решит вернуться. Это и было целью Пелатины — заставить Аранати отвести их обоих обратно в Марлидеш.

— Аранати, если ты не можешь заснуть, разве это тебе ни о чём не говорит? — продолжила Пелатина.

— Нет, — голос Аранати был твёрдым, но в то же время покорным.

— Конечно, это так, но это говорит о том, что нам не следовало бы здесь находиться. Тебе не надоело каждый день часами бродить по болотам и вереску? Ты хотя бы помнишь, что такое сухие ноги? Какой в этом смысл?

— Мы идём в Киерелл. Там мы будем в безопасности.

Аранати не обернулась, но Пелатина могла представить, как решительно сжались челюсти её сестры. Раньше она смеялась, но это было до того, как их продали в рабство. Год, проведённый в борделе Форбанана, лишил Аранати всех улыбок.

— Что хорошего в том, чтобы быть в безопасности, если ты не можешь отомстить? — прошипела Пелатина.

Она снова почувствовала ненависть, вспыхнувшую в её груди, как вторая искра. Ненависть к Форбанану, одному из трёх криминальных авторитетов Марлидеша. Ненависть к его головорезам, которые издевались над ней, грабили, а затем убили её родителей. И ненависть к каждому мужчине, который посещал бордель, пока она была там в рабстве, работая, чтобы выплатить предполагаемый долг её родителей.

— Мы не вернёмся в Марлидеш, никогда, — сказала Аранати, наконец-то обернувшись, чтобы посмотреть на Пелатину. Лунный свет высветил впалые контуры её скул. — Мы уйдём от этого города так далеко, как только сможем, и никогда не будем оглядываться назад. А теперь спи.

Она снова перевернулась на спину. Пелатина скорчила гримасу, глядя сестре в спину, но пока оставила спор на потом. Они постоянно ссорились с тех пор, как приехали в Таумерг шесть месяцев назад. Пелатина жаждала мести, но всё, чего хотела Аранати, — это сбежать. Они сбежали из борделя Форбанана с двумя другими девушками, Серентиной и Зуликаной, и добрались до Таумерга. Для всех четверых это был странный город с его улицами, застроенными высокими остроконечными домами, выходящими окнами на каналы. Там были большие шумные склады, извергавшие дым и выбрасывавшие рабочих дважды в день. В день их прибытия Пелатина уже скучала по пыльным красным улицам Марлидеша. Она тосковала по его белым и жёлтым зданиям с их стройными башенками, резными арками и куполами, сверкающими, как золото, в лучах восхитительного жаркого солнца.

Серентина и Зуликана остались в Таумерге, надеясь начать там новую жизнь, но Аранати нужно было увеличить дистанцию между собой и тем, от чего они бежали. Она была самой старшей из них, и её раньше других назначили на работу для Форбанана по обслуживанию клиентов.

Пелатина, конечно же, последовала за своей сестры. Как она могла не последовать? Теперь Аранати была её единственной семьей. Но это не означало, что её сестра была права.

— Если бы мы вернулись и убили Форбанана и всех его головорезов, тебе не пришлось бы убегать так далеко, — сказала Пелатина в темноту, зная, что Аранати, скорее всего, не ответит.

Пелатина считала, что в её старшей сестре самая яркая искра во всём мире. Она вспомнила, как наблюдала за тем, как та обслуживала клиентов в маленькой кофейне их родителей. В её блестящие чёрные волосы были вплетены разноцветные ленты и бусы, а её любимое сари было цвета фуксии с жёлтой вышивкой. Она была вихрем красок и смеха, и все её любили.

Но та Аранати умерла в борделе Форбанана. Пелатина хотела убить его больше за это, чем за всё, что она перенесла за год их рабства. Он сломал её прекрасную сестру и оставил Пелатину с этой замкнутой, серьёзной девушкой. Вот почему он должен был умереть.

— Арри, это не было бы…

— Пелли, если ты не заткнёшься, я вытащу искру прямо из твоей груди и утоплю её в луже.

Пелатина вздохнула, немного драматично, чтобы Аранати поняла, что она раздражена, затем поёрзала на траве, пытаясь устроиться поудобнее. Её одеяло было не заправлено.

— Искры! Я ненавижу это место.

Они шли уже четыре дня по заросшей травой, изрытой колеями дороге, которая, на взгляд Пелатины, уходила в никуда. Справа от неё пронзительно закричала какая-то птица, и она натянула одеяло до самого носа. Она подумала о Марлидеше в те дни, когда их ещё не захватил Форбанан, когда были живы её родители. Она попыталась вспомнить, каким горячим было солнце на её лице и вкус свежего кофе.

— О, кофе, — простонала она.

Прямо сейчас она отдала бы половину своей искры за одну-единственную чашку. Когда после месяца беготни они наконец добрались до Таумерга, она чуть не расплакалась, когда Арри не смогла найти кофе. Проведя там шесть месяцев и научившись говорить на Главике, она обнаружила, что у них есть только чай. В Марлидеше рабы пили чай, едва заваренный и совершенно безвкусный. Теперь, когда Пелатина была свободна, она никогда больше не пила чай.

Как только Пелатина, наконец, погрузилась в сон, она услышала протяжное низкое рычание. Она мгновенно проснулась, напрягшись всем телом. Она вгляделась в темноту, пытаясь разглядеть как можно больше, не поворачивая головы.

— Арри, — прошептала она.

— Пелли, я собираюсь…

— Мне кажется, там бродяга.

Она скорее почувствовала, чем услышала, как Аранати очень медленно перевернулся. Они работали в прачечной в Таумерге, и когда Аранати объявила, что они пойдут в Киерелл, у каждого, казалось, была своя история об опасностях тундры, особенно об охоте на бродяг.

Низкое рычание раздалось снова.

Пелатина проглотила рвущийся из горла крик. Она почувствовала, как Аранати просунула руку под одеяло и взяла её за руку.

— Возможно, он учуял не наш запах, — прошептала Аранати.

— А что здесь ещё есть, кроме лягушек? И, держу пари, они даже не пахнут!

Аранати склонила голову набок, осматриваясь по сторонам.

— Пелли, видишь те деревья?

Там была роща чахлых, искривлённых ветром деревьев, похожих в лунном свете на старые скрюченные скелеты. Они были совсем не похожи на высокие деревья маларани, которые росли у нас дома.

— Когда я скажу, мы побежим к тем деревьям, — сказала Аранати.

— Серьёзно?

— Серьёзно.

Первобытный страх пронзил Пелатину, как второй удар сердца. Это был не страх, что клиент может ударить её, и не страх, что она всю жизнь будет рабыней. Это было что-то грубое и неразбавленное.

— Арри, я не могу, — прошептала Пелатина, её голос срывался от паники.

— Можешь, — Аранати сжала её руку. — Раз, два, три, беги!

Всё ещё держась за руки, обе девушки выпрыгнули из-под одеял и бросились к деревьям. Сандалии Пелатины хлюпали, когда она ступала по мокрой траве. Позади них раздался взрыв шума — рёв, эхом прокатившийся по тундре, и скрежет когтей по камням. Бродяга ворвался в их лагерь. Раздался треск, когда он разорвал одно из одеял, а затем топот тяжёлых лап, когда он бросился в погоню.

Они были на полпути к деревьям. Пелатина не осмеливалась оглянуться. Адреналин заструился по её венам, и она так крепко вцепилась в руку Аранати, что почувствовала, как напряглись кости сестры. Она была в ужасе от того, что в любой момент сестру могут оторвать от неё.

Они перебрались через ручей, вода холодила её и без того замёрзшие пальцы. Они почти добрались до согнутых и низкорослых деревьев. Затем Аранати скрылась в роще, увлекая Пелатину за собой. Ей пришлось пригнуться, чтобы спрятаться под первыми ветвями.

Раздался глухой удар и треск, и она осмелилась оглянуться. Бродяга врезался в деревья, но щели между искривлёнными стволами были слишком узкими, и он не смог пролезть внутрь. Он взвыл от разочарования, а затем щёлкнул зубами длиной с пальцы Пелатины, вцепившейся в ветку дерева. Бродяга был размером с осла и навалился на ветку. Раздался треск, словно рвался мокрый холст, и хищник упал на спину, зажав ветку в зубах.

В этот момент из-за облаков показалась луна, и серебристый свет залил зверя. Пелатина подавила очередной крик. Ветер трепал длинную чёрную гриву, которая тянулась по всей длине его спины. Его лапы были размером с её лицо, и они молотили по траве, когда он снова прыгнул к деревьям.

На этот раз Пелатина действительно закричала, когда её голова и плечи прорвались сквозь плотные ветви. У него была голова волка, но больше, намного больше.

— Что нам делать? Аранати? — закричала Пелатина.

Бродяга метался из стороны в сторону, пытаясь пробраться сквозь переплетенные деревья, чтобы добраться до своей нежной добычи внутри. Пелатина почувствовала запах мокрой шерсти и гниющего мяса.

— Твой нож всё ещё при тебе? — спросила Аранати высоким паническим голосом.

— Конечно, — Пелатина неосознанно коснулась ножен на своём поясе. Она украла их у клиента в борделе в ту ночь, когда они сбежали. И перерезала ему горло. Аранати тоже украла нож, но избавилась от своего в Таумерге. В её новом будущем не было оружия. У Пелатины оно было.

— Тебе придётся бросить его, — приказала Аранати.

— Что? Нет! Я храню его, чтобы вонзить в сердце Форбанана.

Бродяга взревел и бросился вперёд. Затрещали ветки, и зубы зверя щелкнули в нескольких дюймах от лица Пелатины. Она бросилась назад, но её остановило другое дерево, и она ударилась головой о низкую ветку. На какое-то ужасное мгновение у неё потемнело в глазах.

— Пелатина!

Она покачала головой и почувствовала, как по затылку потекла кровь. Хищник извивался и ломал удерживающие его ветки. Ещё несколько мгновений, и всё было бы кончено.

— Метни свой нож, когда я его ударю, — приказала Аранати, поднимая сломанную ветку.

— Нет! Он для Форбанана, — закричала Пелатина, но всё же вытащила кинжал из-за пояса.

— Бросай!

— Нет!

— Да! Сейчас!

Аранати бросилась вперёд, пронзительно крича и размахивая сломанной веткой. Она целилась в нижнюю челюсть чудовища, как раз в тот момент, когда оно открыло пасть, чтобы зарычать, и ветка ударилась о неё с треском, который эхом прокатился по деревьям.

Бродяга взвыл и упал навзничь, его нижняя челюсть отвисла и, возможно, была сломана. Пелатина сжала нож, думая о своей мести. Но если этот зверь загрызет их до смерти, то некому будет убить Форбанана.

Она метнула свой нож. Это был не самый удачный бросок, он пролетел мимо головы хищника и попал ему в плечо. Тем не менее, он снова взвыл и отпрянул подальше от деревьев. Он зарылся в высокую траву, так что всё, что они могли видеть, — это его чёрную гриву.

— Мы не убили его, — сказала Пелатина. Она чувствовала, как адреналин покидает её тело, и ей хотелось вобрать его обратно. Без него её страх был сильнее.

— Знаю, но, возможно, он уйдёт, если решит, что мы — добыча, которая не стоит такого риска, — ответила Аранати.

Пелатина опустилась на колени и выглянула сквозь переплетённые стволы, пытаясь разглядеть зверя. Аранати тоже опустилась на колени и обняла сестру.

— Пожалуйста, мы можем теперь пойти домой? — прошептала Пелатина.

Она почувствовала, как Аранати покачала головой, и её длинные волосы коснулись лица Пелатины.

— Мы беглые рабыни. Нас казнят, как только мы ступим на землю Марлидеша.

— Мы бы нашли способ проникнуть туда, — настаивала Пелатина. — И как только я убью Форбанана, никто не сможет предъявить на нас права как на свою собственность.

Пелатина провела пальцем по внутренней стороне своего левого запястья. Там была татуировка, её рабский знак. Она не могла видеть этого в темноте, но всегда чувствовала, словно оковы приковывали её к Форбанану.

Аранати обняла её и нежно поцеловала в лоб.

— Мы не можем вернуться, Пелли. Мы должны убраться как можно дальше, — в её голосе звучало скорее понимание, чем раздражение, хотя ей, должно быть, надоело повторять этот план.

— А будет ли Киерелл достаточно далеко? — спросила Платина, испугавшись, что её сестра будет убегать вечно.

— Киерелл находится так далеко на юге, как только можно. За ним нет ничего, кроме моря.

Пелатина вздрогнула. Она никогда не видела моря, и её это вполне устраивало. Она слышала, что там холодно.

Послышался шорох травы, сопровождаемый низким рычанием. Обе девушки замерли. Бродяга двинулся вперёд, прижавшись животом к земле, и уставился на них сквозь чахлые стволы деревьев. Его глаза переливались в лунном свете, что могло бы показаться красивым, но на самом деле наводило ужас.

Они долго стояли так, зверь и его недосягаемая добыча, глядя друг на друга.

Палатине казалось, что она почти не дышала всю ночь. Каждое мгновение она ожидала, что бродяга бросится на них. Наконец, когда в небо забрезжил водянистый рассвет, он зарычал и скрылся в вереске.

Глава 2. Болота и смерть

Был уже почти полдень, когда девушки набрались храбрости и покинули безопасное укрытие среди деревьев. Не было никаких признаков бродяги, кроме крови на траве. Они поплелись обратно в лагерь, где Пелатина схватила своё влажное одеяло, завернулась в него и попыталась вспомнить, каково это — чувствовать тепло. В Таумерге было холодно, но в тундре холод, казалось, иссушал её пыл. И это должно было быть летом! Очевидно, зимой выпадал снег. Пелатина поклялась, что не задержится здесь надолго, чтобы не столкнуться с такими неприятностями. К тому времени она вернётся в Марлидеш. Вместе с Аранати.

— Вот, дай-ка я взгляну на порез у тебя на голове, — сказала Аранати, заходя Пелатине за спину и тыча пальцем в затылок в том месте, где она ударилась о дерево.

— Ой.

— Извини. На вид рана неглубокая.

Пелатина почувствовала мягкое прикосновение пальцев сестры к своим коротко остриженным волосам.

— Лучше бы ты их не стригла, — тихо сказала Аранати.

— Мне нужно было, чтобы они исчезли.

— Знаю.

Клиентам Форбанана нравились длинные чёрные волосы Пелатины. Они запускали в них свои толстые пальцы, нюхали их, дёргали за них, чтобы заставить её что-то делать. Через три ночи после того, как они сбежали из борделя, Пелатина остригла их.

Аранати начала собираться. В животе у Пелатины заурчало, и она порылась в маленьком мешочке, привязанном к поясу. Три размокших печенья. Она откусила от одного и огляделась. Небо было мраморно-серым, оно плыло над бесконечными холмами, поросшими вереском. Далеко справа от них поблескивала вода, возможно, озеро.

В конце концов это стало для неё невыносимым.

— Аранати, это глупо! — воскликнула она.

Аранати закончила скатывать одеяло и убрала его в единственную сумку, которую они смогли себе позволить перед отъездом из Таумерга.

— Мне холодно, я промокла, я очень голодна и не чувствую своих пальцев на ногах! Посмотри, какими морщинистыми они стали, — пожаловалась Пелатина.

— Тебе следовало взять те ботинки, которые тебе предложили.

Пелатина посмотрела на ноги Аранати, обутые в сапоги, затем на свои босые ноги в сандалиях. Она прошла в этих сандалиях весь путь от Марлидеша до Таумерга. Она носила их всё время, пока они работали в прачечной, несмотря на то что они плохо держались, и она постоянно поскальзывалась на мыльном полу. Она отказалась сменить их на ботинки, потому что не хотела оставаться в этом мире, где людям нужны ботинки. Она собиралась вернуться домой, чтобы отомстить.

Аранати закинула сумку на плечи и повернулась лицом к югу. Прежде чем она успела тронуться в путь, Пелатина схватила её за руку. Пальцы у неё были холодные и костлявые.

— Ты помнишь, как завтракала с мамой и папой? — спросила Пелатина. — Помнишь рисовый пудинг с корицей и гвоздикой? Ты всегда добавляла в него финики. А помнишь ли ты тот первый глоток тёмного кофе по утрам?

При воспоминании об этом у Пелатины заурчало в животе, но Аранати не отрывала взгляда от горизонта. Наконец, она повернулась к Пелатине, и по её щекам потекли слёзы.

— Той жизни больше нет, Пелли. Форбанан уничтожил её, и мы не можем вернуться.

— Можем, — настаивала Пелатина. — Если мы убьём его, то сможем вернуть свою жизнь.

— Без мамы и папы?

— Мы отомстим за них. Искры! Они не заслуживали того, чтобы их зарезали бандиты.

— Никто этого не заслуживает, — тихо сказала Аранати.

Гнев снова бушевал внутри Пелатины. Это был зверь, живущий в её груди и голове, и он не успокоится, пока она не отомстит.

— Арри, — начала она, но сестра прервала её, обхватив её лицо обеими руками.

Карие глаза Аранати смотрели из своих впадин прямо в её собственные. Её руки дрогнули, она взяла Пелатину за левое запястье и повернула его так, чтобы была видна татуировка рабыни. Она провела холодным пальцем по двум змеям, кусающим друг друга за хвосты, навеки запечатлённым вместе, с иероглифом, обозначающим рабыню, иси, вытатуированным посередине.

— Я не хочу мстить, Пелли. Это не вернёт моих родителей и ничего не изменит. Даже если бы тебе удалось убить Форбанана, другой босс занял бы его место и продолжал эксплуатировать людей. Мы всего лишь две рабыни, и мы не можем этого исправить.

Пелатина открыла рот, чтобы возразить, но позволила своим словам раствориться на языке, как сахару, когда по щекам Аранати потекли новые слёзы.

— Мне нужно убраться подальше, — тихо сказала она. — Как можно дальше, иначе я никогда не буду свободна.

Пелатина видела, как воспоминания о годе жестокого обращения в борделе промелькнули на лице её сестры и вылились в слёзы. Пелатина не могла оставить её. Она была сломлена, они обе были сломлены. Поэтому она на время отложила свои аргументы. Может быть, после ещё одного дня холода, голода и бесконечных болот Аранати с большей готовностью повернёт назад.

— Хорошо, — кивнула Пелатина.

Аранати двинулась на юг. Пелатина вздохнула про себя и последовала за ней. Она всё ещё куталась во влажное одеяло, словно в плащ. К её мокрым ногам прилипли травинки и фиолетовые цветы вереска, а кожаные ремешки сандалий натерлись. В своих сапогах до щиколоток и пальто на шерстяной подкладке Аранати уже выглядела так, словно принадлежала этому пустынному месту. Но даже если бы кто-то волшебным образом появился и подарил Пелатине более подходящую одежду, она всё равно осталась бы в своих сандалиях и лёгком кафтане. Это был не её мир, и она не собиралась здесь оставаться.

Они брели весь день, и ничего не менялось. Покрытые вереском холмы тянулись бесконечно, прерываемые только болотами и маленькими журчащими ручьями. Вода в ручьях была торфянистой на вкус, и Пелатину затошнило.

Она сохраняла рассудок, представляя себе все способы, которыми собиралась убить Форбанана. Её нож застрял в бродяге, и она была раздосадована этим, но в своих мечтах она нашла сотню других видов оружия и тысячу других способов заставить Форбанана заплатить за всё, что он забрал.

После того, как ей надоело убивать Форбанана, она начала обдумывать свои аргументы в пользу Аранати. Она подсчитала все ужасные события, произошедшие за день, и добавила их к своему делу. Холод был на первом месте в её списке, хотя его чуть не смел с первого места непрекращающийся мелкий дождь, который начался в полдень и продолжался до сумерек. Небо, которое было серым, а не голубым, тоже было в её списке. Как и крошечные кусачие мухи, которые преследовали их. Как может что-то настолько маленькое так раздражать?

Пелатина начала задаваться вопросом, не солгали ли жители Таумерга. Как здесь, на краю света, может быть город? Они провели в Таумерге шесть месяцев, и они с Аранати довольно хорошо выучили язык, Главик. Но что, если они неправильно поняли? Пелатина начала представлять, что не найдет ничего, кроме деревни с глинобитными хижинами. Она добавила это к своему списку.

День клонился к вечеру, Пелатина, бредя вперёд, напевала себе под нос. Раньше она любила петь, и мама говорила ей, что у неё голос, как у певчей птички. Но после того, как Форбанан поработил их, она больше не пела, не давала ему знать, что умеет. Она не хотела давать ему что-то ещё, что он мог бы использовать, чтобы продать её своим клиентам.

Когда она пела, у неё щемило в груди. Прошло почти два года с тех пор, как головорезы Форбанана убили её родителей, но боль не утихла. Она представила, как слова её песни плывут над тундрой, над Таумергом, через горы, в теплый воздух Марлидеша и мягко опускаются на прах её родителей.

Слева от них на горизонте показался тёмный лес, и Пелатина недоверчиво посмотрела на него. День становился пасмурным, но на самом деле стемнеет только к середине ночи. Пелатине это показалось странным. Как может где-то быть так много света, но так мало тепла?

Она продолжала тащиться за Аранати.

— Я буду вырывать ему глаза по одному и топтать их, — сказала Пелатина вслух. Она вернулась к фантазиям об убийстве Форбанана. — Затем я отрублю ему пальцы в произвольном порядке, и без его глаз он не поймёт, с каким из них я собираюсь покончить в следующий раз.

Она перепрыгнула через болото, поверхность которого была покрыта чем-то зелёным. Её сандалии без застёжки соскользнули, и левая нога угодила прямо в холодную воду. Она вытащила её, поднимая вверх ил и жижу.

— Искры! — выругалась она. Она посмотрела на Аранати, желая, чтобы сестра увидела, насколько ужасным было это место, но Аранати просто продолжала идти.

Она вытерла ногу о куст вереска и поплелась дальше.

— Я наполню бутылку болотной жижей и отнесу её обратно, а потом заставлю Форбанана пить, пока его не стошнит.

Она задавалась вопросом, увидит ли она вспышку в его глазах, когда его искра вспыхнет, израсходовав последние силы в безнадежной попытке исцелить его. Она видела, как искры её родителей вспыхивали, а затем гасли навсегда.

Она была так погружена в свои мрачные мысли, что не заметила, как Аранати зашипела на неё, пока сестра не схватила её за рукав. Аранати дёрнула её вниз, и Пелатина упала в высокую траву. Её ладони внезапно защипало от адреналина, сердце заколотилось где-то в горле.

— Бродяга? — прошептала она сестре.

— Нет, впереди кто-то есть.

В поле зрения, пошатываясь, появился мужчина, тёмный на фоне бледного неба. Девушки ещё глубже вжались в траву. Пелатина наблюдала, как он покачивается между колышущимися стеблями. Он повернулся по кругу, его ноги спотыкались друг о друга, и он уставился на что-то на земле.

— Что он делает? — прошептала Пелатина.

Она почувствовала, как волосы Аранати коснулись её лица, и покачала головой. Он был пьян? Год, проведённый в борделе Форбанана, научил Пелатину бояться пьяных мужчин.

Мужчина сделал шаг в их сторону, и внезапно Пелатина увидела. Из его плеча торчала стрела, выглядевшая так неуместно. Затем кости в его ногах словно растворились, потому что он просто упал и мгновенно скрылся из виду в траве.

Пелатина почувствовала, как Аранати зашевелилась рядом с ней.

— Куда ты идёшь? — спросила Пелатина, хватая сестру за плечи.

— Мы должны помочь ему, он ранен.

— Искры, Арри, мы не знаем, кто он такой, или с кем он, или кто всадил в него стрелу. Что, если тот, кто на него напал, всё ещё здесь?

— Он ранен, — повторила Аранати, высвобождаясь из объятий Пелатины.

Пелатина смотрела, как её сестра, пригибаясь, спешит по траве. Она вспомнила, что в борделе о других девушках всегда заботилась Аранати. Клиенты оставляли свои отметины — синяки, укусы и царапины. Аранати лечила их, накладывала мази и утешала девушек, когда они плакали. Она утешала Пелатину, когда та плакала.

Раздражённо вздохнув, Пелатина поспешила за сестрой. Она обнаружила, что Аранати стоит на коленях рядом с раненым. Он тяжело дышал и смотрел на них широко раскрытыми глазами. Аранати заговорила с ним, и он что-то прохрипел на языке, которого девушки не понимали.

— Извини, мы приехали из городов, — сказала ему Аранати, отрывая его рубашку от древка стрелы.

— Я… тоже, — сказал мужчина, переходя на Главик. — Мне не понравилась эта… занятость. Требовалось свободное пространство… побыть снаружи, — он попытался поднять руку, но не смог. — Работал… с охотниками, в… лесу.

Аранати шикнула на него и наклонилась, чтобы осмотреть его рану.

— Арри, мы не можем… — начала Пелатина, но замолчала, когда её взгляд упал на другие тела.

Забыв об осторожности, она встала с открытым ртом. В траве было разбросано не меньше двадцати трупов. Ближайший из них лежал лицом вниз на пурпурном вереске, из его шеи торчал окровавленный наконечник стрелы. Она и раньше видела несколько трупов: клиента, которого убила, чтобы сбежать из Форбанана, своих родителей, когда их убили его головорезы, но она никогда не видела резни.

Глава 3. Помощь

Из всех тел торчали стрелы с чёрным оперением. Из некоторых торчало по четыре стрелы. Никто не шевелился. Все их искры погасли.

— Кто? — спросила Пелатина, оглядываясь на единственного выжившего после нападения.

— Гельветы, — ответил он и сплюнул кровь на подбородок.

В Таумерге они слышали истории о свирепых племенах кентавров, которые бродили по тундре и убивали всех, кого встречали на своей земле, которой, по-видимому, была вся тундра. Это была ещё одна причина, по которой Пелатина настаивала на том, чтобы остаться в Таумерге. Ещё одна проблема с этой землёй, которую Аранати проигнорировала.

— С нами не было… Небесных Всадниц, — продолжил мужчина. — Предполагалось, что… мы должны дождаться их. Но Торик хотел домой… жену… первый ребёнок.

— Тсс, — мягко сказала Аранати. Она ощупывала рану, её пальцы были тёмными на фоне его белой кожи.

— Что это за Небесные Всадницы, которых вы должны были ждать? — спросила Пелатина.

— Пелли, перестань заставлять его говорить, — приказала Аранати, её лицо теперь постоянно было хмурым. Она повернулась к мужчине. — Мне придётся протолкнуть стрелу до конца. После этого я могу попытаться остановить кровотечение, но у меня нет ничего, чтобы сделать припарку. Возможно, у тебя сломана ключица или лопатка. Я не могу сказать наверняка.

Мужчина начал качать головой, но Аранати не обращала на него внимания.

— Пелли, мне нужна твоя помощь. Ты должна удержать стрелу очень близко к его ране, чтобы я смогла отломить конец.

Пелатина стояла на месте. Ей было жаль, что этот человек пострадал, жаль, что остальные погибли, но это была не их проблема. Их проблема лежала в сотнях миль к северу. Если бы Аранати попыталась спасти этого человека, она бы привязала их к нему, заставила остаться здесь, по крайней мере, до тех пор, пока он не выздоровеет или они не смогут передать его кому-нибудь другому.

— Пелатина! — закричала Аранати голосом, так похожим на мамин, что сердце Пелатины дрогнуло.

— Если я помогу, ты пообещаешь, что потом мы развернёмся и вернёмся домой?

— Будь проклята ты и твоя месть, Пелли! Мы нужны этому человеку здесь и сейчас, и это главное, а не Форбанан и его головорезы!

Пелатина выросла, видя улыбки на лице своей сестры, и за прошедший год привыкла видеть, как она хмурится, но Аранати никогда ещё не выглядела такой сердитой, как сейчас.

— Хорошо, я помогу, — сказала Пелатина, опускаясь на колени.

Она обхватила древко стрелы обеими руками, стараясь не смотреть на блестящую кровь, покрывавшую её пальцы. Аранати схватила стрелу чуть выше ладоней Пелатины и быстрым движением отломила оперённую часть. Крик мужчины был пронзительным и прерывистым. Однако Аранати была сама деловитость. Она, как могла, разгладила отломанный конец, но в пальце застряла заноза, которую она откусила и выплюнула.

— Ты хочешь толкать её или вытаскивать? — спросила Аранати.

— Ни то, ни другое! — в ужасе ответила Пелатина. — Почему это обязательно должно быть сделано до конца?

Аранати указала на утыканные стрелами тела вокруг них.

— Потому что стрелы с зазубринами. Я не могу вытащить их, не рискуя повредить ему мышцы или, что ещё хуже, лёгкое.

Пелатина с отвращением сморщила нос.

— Я буду вытаскивать.

— Ладно, помоги мне перевернуть его на бок.

Мужчина застонал, когда девушки перевернули его на правый бок, Аранати удерживала его там одной твёрдой рукой. Прежде чем он успел осознать, что происходит, Аранати ещё глубже вонзила сломанную стрелу ему в плечо. Его крик, казалось, пронзил мозг Пелатины, заставив её вздрогнуть.

— Пелли!

Окровавленный наконечник стрелы вышел у него из спины, чуть выше лопатки, и кожа вокруг него лопнула. Хлынула свежая кровь. Стараясь не думать о том, что она делает, Пелатина схватилась за скользкий металл и потянула. Она скользнула по его телу и выскочила с отвратительным хлюпаньем. Пелатина отбросила её и быстро вытерла руки о траву.

Аранати была занята тем, что разрывала своё одеяло на полосы, чтобы использовать их в качестве бинтов. Она начала обматывать ими мужчину. Он хныкал каждый раз, когда она приподнимала его, чтобы подложить под него ткань.

— Без одеяла ты замёрзнешь здесь и никогда не доберёшься до Киерелла, — выпалила Пелатина. Она ничего не могла с собой поделать.

— Я куплю ещё одно одеяло в Лорсоке.

— Что? Нет, Арри, — Пелатина покачала головой.

Прежде чем отправиться в путь через тундру, они обсудили, какой маршрут выбрать и следует ли им посетить торговый пост в Лорсоке. Они согласились избегать его. Невозможно было предугадать, какой приём встретят две беглых рабыни. У Пелатины была ещё одна причина не ехать в Лорсок. Она не хотела ни с кем там встречаться, на случай если они понравятся Аранати. Она не хотела, чтобы какой-то дружелюбный человек ещё больше втянул её сестру в этот холодный, мрачный, свободный от мести мир.

— Мне жаль, но это всё, что я могу сделать, — Аранати проигнорировала Пелатину и обратилась к раненому мужчине.

Он сделал несколько глубоких вдохов, превозмогая боль, прежде чем смог заговорить.

— Не знаю, кто вы, но я больше не ношу стрелу в качестве модного аксессуара, так что я бы назвал это победой. Спасибо, — прохрипел он.

Его кожа была бледной и покрытой потом, но он улыбался. Пелатину это немного смутило. Он приподнялся на локте, но, похоже, не мог подняться дальше.

— В тебе сильная искра, — сказала ему Аранати. — Если мы сможем доставить тебя в Лорсок, надеюсь, там тебе окажут лучшее лечение. Не знаешь, он далеко?

Он вытер запёкшуюся кровь с подбородка и кивнул.

— Примерно в дне пути отсюда.

— Но ты же не можешь ходить, — запротестовала Пелатина против этого плана.

— Он сможет с нашей помощью, — упрямо ответила Аранати.

Гнев Пелатины и её отчаянная жажда мести клубились внутри неё, как дым из трубки, которой курил её отец. В течение нескольких месяцев он пронизывал её насквозь, заполняя все уголки. Но теперь к этому дыму добавилось что-то ещё: сострадание к этому человеку. Он умрёт, если они оставят его, либо от раны, либо какой-нибудь бродяга почует запах его крови и съест его. Она и Аранати не заслуживали того, что уготовила им судьба, но и этот человек тоже.

Но она не могла просто так отказаться от своей мести. Чувства так не работают.

— Как тебя зовут? — спросила Аранати у мужчины.

— Кларфан, — прохрипел он.

— Знаю, тебе нужно отдохнуть, Кларфан, но нам нужно двигаться, и как можно скорее. Я боюсь, что тела твоих друзей привлекут внимание бродяг.

С помощью Аранати ему удалось сесть. Пелатина отошла в сторону, всё ещё не совсем желая помогать Кларфану. Он махнул в сторону кустов.

— Ты не могла бы принести мне немного листьев снатфорга? — спросил он, а затем пояснил, когда Аранати озадаченно посмотрела на него. — Они помогают при боли, поэтому я буду жевать их на ходу. Хотя я немного обижен, что у них листья в форме стрелы, — он снова улыбнулся, и Пелатина удивилась, как он мог казаться таким жизнерадостным, когда был на грани смерти.

Потребовались усилия обеих девушек и множество ругательств со стороны Кларфана, чтобы поднять его на ноги. Он был выше их, как и почти все, кого они встречали к югу от Марлидеша, но они поддерживали его, как могли. Продвигались они очень медленно. Следуя указаниям Кларфана, они направились на юго-запад и вскоре нашли заросшую травой тропинку. Это было лучше, чем вереск, который цеплялся за лодыжки, но Пелатина всё равно насмехалась над тем, что это можно считать дорогой.

— Моя наблюдательность подсказывает мне, что вы не из города-государства, — прохрипел Кларфан, когда они нашли медленный ритм на дорожке. — Я никогда не видел никого с такой бронзовой кожей, как у вас.

— Тебе следует поберечь силы для ходьбы, а не для разговоров, — сказала Аранати, и Пелатина услышала в её голосе недовольство.

— Что ж, тогда расскажи мне свою историю, а я просто послушаю. Это поможет мне отвлечься от того факта, что моя искра вытекает из дыры в плече, а листья снатфорга на вкус как заплесневелые носки.

Они никогда никому не рассказывали, откуда они и что заставило их уйти. Даже в Таумерге они хранили свою тайну и скрывали свои рабские татуировки. Но теперь Аранати заговорила. Пелатина хотела сказать ей, чтобы она заткнулась, но большая часть её хотела, чтобы эта история вышла наружу. Она носила это в своей голове и в своём сердце в течение семи месяцев. Может быть, это было бы не так тяжело, если бы они рассказали об этом Кларфану, и он смог бы отведать немного этого.

Он хрипел, кашлял и стонал от боли, но продолжал идти и прислушиваться. Возможно, Пелатине это показалось, но к концу рассказа голос её сестры стал спокойнее. К тому времени, как она добралась до вчерашнего вечера и описала нападение бродяги, небо приобрело серо-голубой оттенок ранней ночи. Аранати решила, что они отошли достаточно далеко от тел, чтобы отдохнуть. Осторожно опустить Кларфана на траву было почти так же трудно, как и поднять его наверх.

— Я бы отдал то, что осталось от моей искры, за чашку чая, — прохрипел Кларфан.

Пелатина сморщила нос при упоминании о чае, но, порывшись в карманах, нашла два последних печенья и протянула одно Кларфану. Он поблагодарил её и съел его в три приёма. Пелатина опустилась на траву рядом с ним и медленно откусила свой кусочек. Аранати отошла в сумерки, чтобы найти куст, за которым можно было бы пописать, оставив Пелатину и Кларфана наедине.

— Неужели в Таумерге тебе не по карману сапоги? — спросил он. — Или тебе просто нравится смотреть на свои ноги?

Она посмотрела на свои замёрзшие пальцы ног. Кожа её сандалий так долго была влажной, что начала отслаиваться по краям.

— Я планировала к этому времени вернуться в город, так что сапоги мне были не нужны, — сказала она ему.

— Признаю, что мне было немного больно, пока мы ковыляли, но я почти уверен, что слышал, как твоя сестра говорила, что вы идёте в Киерелл.

Кларфан, казалось, продолжал относиться к происходящему легкомысленно, и Пелатина не была уверена, как на это реагировать. На его месте она была бы в ярости из-за того, что её неправильный выбор привёл к тому, что её ранили в плечо неизвестно где. Она впервые посмотрела на него как следует и поняла, что ему лет двадцать пять, может быть, всего на десять лет больше, чем ей. У него была борода, и это заставило её подумать, что он старше. В Марлидеше бороды носили только старики.

Пелатина покачала головой.

— Я возвращаюсь домой, в Марлидеш. Мне нужно убить Форбанана, потому что он заслуживает того, чтобы в нем погасла искра за то, что он сделал с моими родителями и сестрой.

— И с тобой, — тихо сказал Кларфан.

— Да, так что я здесь не останусь.

— Ты должна дать Киереллу шанс.

— Почему? Здесь, внизу, ужасно. Здесь холодно и убого, нет ничего, кроме болот и монстров, которые хотят тебя съесть.

Кларфан кивнул, как бы соглашаясь с этим.

— Возможно. Признаю, что вокруг есть несколько луж, но это тундра, которую ты описала, а не Киерелл.

— Возможно, там ещё хуже. Город на краю света, отрезанный от всего? Кто бы захотел там жить. Я слышала, как другие рабочие говорили в Таумерге, что Киерелл отсталый. Они по-прежнему используют для освещения свечи, а не газ, и у них нет никаких машин.

— Опять же, возможно, ты права, и это правда, что в Киерелле нет многого из того, что есть в городах-государствах, но здесь спокойно, и мне это нравится.

— Но ты же не в Киерелле, — заметила Пелатина. — Ты сказал, что работал с охотниками в холодном, тёмном, жутком лесу. Я не понимаю, что в этом привлекательного?

Кларфан поморщился, пытаясь изменить положение. Пелатина помогла ему, слегка передвинув, чтобы он мог прислониться к замшелому валуну. Он задохнулся от боли.

— Дело не в привлекательности этой жизни, — объяснил он, когда снова смог дышать. — Я ненавидел свою жизнь в Таумерге, поэтому решил переехать сюда, и теперь я выбираю быть счастливым. Важен сам выбор и тот факт, что я его сделал.

Пелатина провела пальцами по татуировке рабыни на своём запястье.

— Ты не можешь просто выбрать быть счастливым, а потом быть жизнерадостным каждый день, вот так просто.

— Почему нет?

— Потому что это так не работает.

— Кто сказал?

Пелатина растерялась. Он был неправ, но она не знала, как заставить его это понять. Ей нужно было убить Форбанана. Только после того, как он был мёртв, а её семья отомщена, она смогла подумать о том, что будет дальше, и, возможно, однажды снова станет счастливой. Аранати убегала в поисках этого счастья, но Пелатина знала, что она никогда не будет счастлива, пока Форбанан не умрёт.

Аранати вернулась, словно тень в сгущающейся ночи. Она осмотрела рану Кларфана, хотя больше ничего не могла для него сделать. Затем голосом, не терпящим возражений, объявила, что всем им следует поспать несколько часов.

Пелатина развернула одеяло и с тоской посмотрела на него.

— Искры, — тихо выругалась она, затем подоткнула одеяло вокруг Кларфана. Он уже погрузился в сон. Затем она легла, укрывшись вереском, и задумалась об их разговоре. Он был неправ, она это знала.

Глава 4. Нельзя украсть

Кларфан был ещё жив, когда Аранати разбудила всех несколько часов спустя. Пелатина сказала бы, что была ещё середина ночи, но странное небо внизу уже приобрело мягкий серо-голубой оттенок. Аранати осмотрела его рану и нахмурилась ещё сильнее.

— Плохо, да? — проворчал Кларфан. Его лицо было покрыто бисеринками пота, такими же, как роса на траве.

— Тебе нужно надлежащее лечение, — ответила Аранати.

— Я действительно ценю то, что вы обе для меня сделали, — сказал Кларфан, когда они осторожно помогли ему подняться. — Вы как Небесные Всадницы, вы помогли мне.

— Ты упоминал о них раньше, но что это за Небесные Всадницы? — спросила Платина.

— Небесные Всадницы? Они хранительницы Киерелла. Однажды я видел… — но его слова оборвались, когда он задохнулся от боли. Он бы упал, если бы Аранати и Пелатина не подхватили его.

— Мы с тобой, — сказала Аранати. — Держись, — она порылась в кармане пальто и вытащила ещё листьев снатфорга.

Кларфан отправил в рот весь комок и, пережёвывая, скривился.

— Не думаю, что у вас есть сосиски на завтрак?

— Ну, если мы сегодня доберёмся до Лорсока, там, возможно, будут сосиски, — сказала ему Аранати. Пелатина заметила, что она говорит тем же нежным голосом, каким разговаривала с девушками в борделе, когда они были расстроены.

Мысли Пелатины были в полном беспорядке, пока они ковыляли вперед, Кларфан сидел между ними. Она всё ещё не могла прийти в себя от того, что он сказал прошлой ночью о простом выборе быть счастливым. Она не могла этого сделать. Что бы это сказало о ней, если бы убийца её родителей, человек, поработивший её и Аранати, остался безнаказанным, в то время как она была бы счастлива?

День вокруг них разгорался всё ярче, пока они шли по заросшей травой тропинке. Пелатине нравились краски — фиолетовый вереск, голубое небо, ярко-зелёная трава, но сквозь всё это продолжал дуть ветер. Они шли по нему, и казалось, что он забирает скудное солнечное тепло прежде, чем оно успевает достичь их. В какой-то момент, вероятно, почувствовав, что Пелатина дрожит, Кларфан предложил ей свой плащ, но она упрямо отказалась. Её босые ступни совершенно онемели, а пальцы ног были похожи на сморщенные старушечьи пальчики.

Тем не менее, она продолжала идти в противоположном от Таумерга направлении, поддерживая Кларфана и подбадривая его, когда боль угрожала лишить его сил.

Сначала Пелатина подумала, что это шум ветра, но потом Аранати закричала. Это был стук копыт. Стрела вонзилась в траву прямо перед ногами Пелатины. Она тоже закричала и отшатнулась назад, увлекая за собой Кларфана и Аранати. Они упали, сбившись в кучу, и Кларфан закричал от боли. Падение спасло их. Пелатина с ужасом наблюдала, как над их головами, прямо там, где они только что стояли, просвистел целый рой стрел. Она услышала, как они просвистели сквозь вереск и вонзились в траву прямо перед ними.

— Высосанные искры! Гельветы! — воскликнул Кларфан.

Стук копыт был даже быстрее, чем бешеное сердцебиение Пелатины.

— Что нам… — начала она, но осеклась, когда в поле зрения галопом появились Гельветы. Мгновение спустя они окружили их.

Пелатина в ужасе уставилась на кентавров. Нижняя часть их тел была как у оленей, с красновато-коричневой шерстью и копытами, которые, казалось, вот-вот размозжат ей череп, пока куски не станут похожи на крошки от печенья. Выше пояса они были людьми, но не похожи ни на кого из тех, кого Пелатина когда-либо видела. Бледная кожа их лиц была покрыта татуировками — причудливыми геометрическими фигурами, пересекавшими обе щеки. На мгновение Пелатина подумала, что они тоже рабы.

Каждый из Гельветов держал в руках натянутый изогнутый лук, заострённые наконечники стрел были направлены прямо на них.

— Теперь у нас нет шансов на эти сосиски, да? — бойко сказал Кларфан, но глаза его были закрыты от боли.

Пелатина попыталась обнять его, схватить Аранати, почувствовать руку сестры. Но Аранати перекатилась, когда они упали, и Пелатина не смогла дотянуться до неё. Она в ужасе наблюдала, как её храбрая сестра пытается подняться на ноги. Кентавр, стоявший перед ней, ударил её одной передней лапой.

Пелатина услышала треск, когда он сломал ребра её сестре.

— Нет! — закричала она, бросаясь на Кларфана и подхватывая Аранати, когда та падала.

Их окружил смех. Пелатина посмотрела на Гельвета с ненавистью в глазах. Она знала этот смех, это был смех сильных мира сего, когда они стояли над беспомощными, смех мужчин в борделе, когда они выбирали её на ночь.

— Не надо, Пелли, — сказал Аранати, сжимая её руку. — Они убьют тебя.

— Если это поможет, они всё равно убьют нас, — ответил Кларфан.

— Как это может помочь? — набросилась на него Пелатина.

Гельветы тоже заговорили, их слова были ритмичными и непонятными для Пелатины.

— Почему мы ещё не умерли? — спросила Аранати.

— Потому что этот, — Кларфан указал на мужчину с бритой головой и светлой бородой, — хочет заставить нас бежать, чтобы они могли нас догнать. Он говорит, что мы станем хорошей добычей.

Кентавр-мужчина внезапно уставился на них и заговорил. Пелатина поняла только усмешку на его лице.

— Лысый приказывает нам вставать, — перевёл Кларфан.

Пелатина не могла пошевелиться, с таким же успехом она могла застрять в засасывающем болоте. Она больше не была в тундре, она вернулась в бордель, слабая и беспомощная, изнасилованная и неспособная сделать что-либо, кроме как стараться угодить своим обидчикам, чтобы они не причинили ей ещё большей боли. Она вовсе не сбежала. Она всё ещё была рабыней влиятельных людей. В течение семи месяцев она прятала свою травму за скорлупой ненависти, отказываясь справляться с ней. Но теперь эта скорлупа дала трещину. Она почувствовала, как по её щеке скатилась слеза.

Кентавр-мужчина снова что-то сказал. Кларфан поморщился, а остальные Гельветы рассмеялись. Наконечники их стрел пугающе дрогнули, когда они насладились шуткой.

Затем порыв ветра ударил Пелатине в лицо, и раздался свистящий звук, похожий на хлопанье крыльев. Внезапно Кентавр перед ней, женщина с пятнистыми передними лапами, исчезла, унесённая в небо.

Пелатина и Аранати, обе съёжившись, закричали, когда этот новый ужас тундры пронёсся над их головами. Пелатина обхватила голову руками и в сотый, миллионный раз пожалела, что они когда-либо покидали Таумерг.

— Да! — вскликнул Кларфан.

Пелатина рискнула поднять взгляд, просунув его между скрещенных рук. В небе парил дракон. Дракон!

Прежде чем она смогла полностью осознать, что происходит, с неба обрушился сноп огня, и ещё один Гельвет закричал. Оставшиеся кентавры побежали и открыли огонь по дракону. Пелатина схватила Аранати за руку и сжала её.

— Ты это видишь? — спросила она, затаив дыхание.

— Ты имеешь в виду, видишь их? — указала Аранати.

Пелатина разинула рот. Там был не один дракон, а целых три. Чёрный, синий и оранжевый, они взмыли в небо и устремились вниз.

— Почему драконы нападают на Гельветов? — спросила Пелатина.

— Они не нападают, они…

— У них женщины на спине! — закончила Пелатина, заметив то, что заметила Аранати. — Искры! Они летят верхом на драконах!

Стрелы взметнулись в небо, но одетые в чёрное женщины управляли своими драконами, совершая пикировки, уклоняясь от каждой стрелы. Пелатина с открытым ртом наблюдала, как чёрный дракон нырнул, в последний момент подтянувшись, прежде чем упасть в траву. Он пронёсся над вереском, невероятно быстро взмахивая огромными крыльями. Навстречу ему галопом мчался Гельвет. Его Всадница пригнулась, и стрела пролетела у неё над головой. Затем её дракон резко повернул вправо, едва избежав столкновения с кентавром, но Всадница отпустила его — отпустила! — и рассекла воздух сверкающим ятаганом. Из шеи кентавра брызнула струйка крови.

— Ух ты! — Пелатина ахнула. Она смотрела, запрокинув голову, как чёрный дракон снова взмывает в небо.

Когда она снова посмотрела вниз, остальные Гельветы были либо мертвы, либо ускакали прочь. Перед ними приземлился оранжевый дракон, его чешуя была цвета заката. Всадница на его спине спешилась и изящно приземлилась в вереск. Она была высокой, с пышными формами и длинными, собранными в хвост волосами того же цвета, что и её дракон. Пелатина подумала, что она красивая.

— Кто они? — прошептала она.

— Это Небесные Всадницы, — ответил Кларфан. Он ухмылялся.

Красивая рыжеволосая женщина направилась прямо к Кларфану, присела рядом с ним на корточки и обняла его одной рукой. Они заговорили на языке, которого Пелатина не понимала, и он указал на свою рану. Стоявшая рядом с ней Аранати втянула воздух сквозь зубы.

— Эй, моя сестра тоже ранена, — крикнула Пелатина на Главике, на случай если Всадница говорит на нём.

Она, очевидно, не поняла, поскольку Кларфан перевёл ей. Она улыбнулась Пелатине, но подняла руку, как бы говоря, чтобы она подождала минутку. Пелатина огляделась в поисках других Всадниц. Синий дракон всё ещё парил в небе над ними, возможно, охраняя на случай возвращения кентавров. Чёрного дракона она не видела. Она нежно обняла Аранати и погладила её по волосам.

— Очень больно? — спросила Пелатина.

— Всё довольно плохо.

От боли лицо сестры стало ещё более хмурым, и Пелатина начала беспокоиться, что больше никогда не увидит её улыбки. Она решила воспользоваться советами Кларфана и попыталась придумать, что бы такое смешное сказать.

— Помнишь, как ты прищемила мне пальцы дверью, когда мы были маленькими? — спросила она.

— Это ещё хуже, — сказала Аранати, слегка задыхаясь.

— Не может быть. Смотри, — Пелатина подняла руку. — Из-за тебя мой мизинец всё ещё немного искривлён.

— Ты это заслужила.

— Конечно, я не заслужила, — Пелатина попыталась изобразить возмущение, но, как она и предполагала, эффект был испорчен мимолётной улыбкой.

Несмотря на свою боль, Аранати улыбнулась в ответ, совсем чуть-чуть, но это была улыбка. Пелатина поцеловала её в макушку.

Воздух со свистом пронёсся над ними, и Пелатина, вздрогнув, подняла глаза, но это был всего лишь чёрный дракон, приземлившийся рядом с ними. Его Всадница спрыгнула на землю и поспешила к девочкам. Эта Всадница была старше, её тёмные волосы были заплетены в косу, пряди выбивались и развевались вокруг головы. Она заговорила с ними, её слова были тихими, но неразборчивыми.

— Она спрашивает, не ранены ли вы обе, — перевёл Кларфан. Он подошёл, прихрамывая, поддерживаемый рыжеволосой Всадницей.

Пелатина покачала головой и указала на свою сестру. Старшая Всадница что-то сказала, затем присела на корточки, жестом приказывая Пелатине отойти в сторону.

— Она говорит, что её зовут Дайренна, и она собирается осмотреть сломанные рёбра твоей сестры, — сказал Кларфан.

— Не мог бы ты передать ей спасибо?

Кларфан кивнул и перевёл. Пелатина отошла от них, адреналин от атаки медленно улетучивался, как пузырьки в игристом вине. Старшая Всадница была занята тем, что помогала Аранати, а рыжеволосая разговаривала с Кларфаном. На мгновение Пелатину проигнорировали, и именно тогда её взгляд упал на чёрного дракона.

Он был большой, намного больше оранжевого, и его чешуя блестела, как только что пролитые чернила. И он ждал свою Всадницу, скорчившись в траве, без седла. Мысль пробралась из глубины сознания Пелатины прямо на поверхность, полностью оформившись и соблазняя, как чашка свежего кофе.

Она нырнула в высокую траву и, пригнувшись, побежала вперёд. Оглянувшись, она с облегчением увидела, что никто ничего не заметил. Она остановилась на расстоянии человеческого роста от дракона. Вблизи он был невероятен. Несмотря на то, что он не двигался, от него исходила мощная энергия, как от сжатой пружины. Адреналин снова заструился по её венам.

Один жёлтый глаз рептилии метнулся по сторонам и остановился на Пелатине. Она ахнула, потом захихикала. Прямо на неё смотрел дракон, настоящий живой дракон.

— Всё в порядке, мальчик, — мягко сказала она. — Я просто позаимствую тебя ненадолго, — потому что зачем топать обратно в Таумерг, а потом карабкаться обратно через горы в Марлидеш, когда она могла бы долететь туда. — А когда мы доберёмся до Марлидеша, ты откусишь Форбанану голову. И выпустишь ему кишки своими когтями. А потом я верну тебя твоей Всаднице. Договорились?

Единственный глаз дракона, не мигая, смотрел на неё. Остальная часть его тела была повёрнута к тому месту, где его Всадница стояла на коленях рядом с Аранати. Его седло было надето сбоку от Пелатины, что идеально подходило для того, чтобы она могла запрыгнуть на него и взлететь. Весь холод, сырость, трясины, которые, казалось, высасывали её искру, теперь стоили того, потому что они привели её к этому дракону, и он собирался помочь ей отомстить.

Она вскочила с травы. Четыре коротких шага — и она окажется в его седле.

Ей удалось сделать только один.

Взмахнув крыльями и зубами, дракон развернулся и набросился на неё. Пелатина была отброшена на землю, сотрясая позвоночник. Прежде чем она успела пошевелиться, он оказался на ней, прижав к траве. Один коготь вонзился ей в плечо, прямо под ключицей. Она закричала, а дракон взревел. Его пасть была в нескольких дюймах от её лица, и её обдало горячим дыханием, пахнущим костром.

— Блэк! Нет!

Пелатина едва расслышала крик, так громко пульсировал в её ушах страх.

— Пелли!

От дыхания дракона у неё защипало в глазах, а слёзы затуманили зрение. Его коготь впился ей в плечо, вызвав новую вспышку боли, и Пелатина снова закричала.

Глава 5. Просто выбери

Казалось, что кричали все, но один голос перекрыл общий шум. Старшая Всадница что-то прокричала, слов Пелатина не разобрала, и наступила тишина, нарушаемая только хриплым дыханием Пелатины и урчанием дракона. Пелатина увидела, как руки, покрытые шрамами, протянулись к дракону и погладили его. Очень медленно его челюсти сомкнулись. Пелатина затуманенным взором наблюдала, как чёрные перья на его шее снова расправились. Старшая Всадница, Дайренна, всё ещё что-то говорила ему, и её слова звучали как нежная ласка. Наконец он отступил назад, отпустив Пелатину. Его коготь заскрежетал по её кости, когда он оторвался от плеча.

В тот момент, когда дракон отпустил её, Пелатина приподнялась на локтях и поползла назад на заднице, пиная себя ногами по вереску. По её плечу потекла струйка крови.

— Пелли!

Затем Аранати оказалась рядом, обхватила её голову руками и крепко прижала к себе, не обращая внимания на собственные сломанные рёбра. Пелатина всё ещё слишком сильно дрожала, чтобы обнять её в ответ. Её сердце застряло комом в горле и билось так сильно, что никакие слова не могли вырваться наружу.

Рыжеволосая Всадница встала перед сёстрами и начала кричать на Пелатину. Её слова были просто шумом, но Пелатине не нужно было говорить на её языке, чтобы понять, насколько она зла.

— Я просто собиралась одолжить его, — прохрипела Пелатина. Сама того не желая, она заговорила на иранском, так что поняла её только сестра.

— О, Пелли, зачем? — спросила Аранати, всё ещё обнимая её.

— Очевидно, чтобы убить Форбанана, — сказала она, раздражённая тем, что Аранати понадобилось спрашивать. Но затем шок от того, что только что произошло, поразил её, и это было похоже на последний удар топора, который срубил огромное дерево маларани. — Я хочу домой, — она повернулась и посмотрела в тёмные глаза сестры. — Я хочу, чтобы он снова стал нашим домом, чтобы мама и папа были живы и жизнь вернулась к тому, чему она должна была быть.

Наконец, её слёзы перешли в громкие, прерывистые рыдания. Аранати обняла её, точно так же как она обнимала её, когда маленькой девочкой тёрлась о её колени, или по утрам после ночей, проведённых в борделе. Она чувствовала успокаивающий аромат, исходящий от головы сестры, и это заставило её заплакать ещё сильнее. Аранати что-то тихо пробормотала ей на ухо по-ирански, ничего особенного не говоря, просто давая Пелатине понять, что она рядом и всё понимает.

Прошло много времени, прежде чем Пелатина перестала всхлипывать. К тому времени у неё пересохло в горле, верхняя губа была измазана соплями, а плечо Аранати было мокрым от её слёз. Аранати отстранилась и обхватила лицо Пелатины ладонями.

— Я всегда буду заботиться о тебе.

— Настала моя очередь присматривать за тобой, — сказала ей Пелатина.

— Мне не нужна месть, мне нужна моя семья, и сейчас у меня есть только ты, — в уголках глаз Аранати, словно роса, блестели слёзы. — Ты останешься со мной в Киерелле, Пелли?

Пелатина открыла рот, чтобы сказать, что, конечно, она останется, но поняла, что говорила это неделями, но не придавала этому значения. Аранати не заслуживала полуправды. Прежде чем она смогла придумать, что ответить сестре, Кларфан прервал их неловким кашлем. Обе девушки подняли головы, чтобы увидеть его и двух Всадниц, наблюдавших за ними.

— Знаю, что у тебя был трудный момент, и извини, что прерываю, но Дайренна хотела бы поговорить с тобой, Пелатина, и она попросила меня переводить для неё, — сказал Кларфан.

Сердце Пелатины камнем ушло в пятки. Накажет ли её Всадница за попытку украсть её дракона? Аранати собралась отойти, но Пелатина схватила её за рукав. Аранати мягко улыбнулась и убрала руку. Она дала Пелатине бинт, велела прижать его к плечу, поцеловала в макушку и на негнущихся ногах пошла прочь. Пелатина осталась наедине с Кларфаном и Всадницей. Она уже собиралась встать, решив, что если на неё будут кричать, то лучше стоять на ногах, как взрослая, чем сидеть, как ребёнок. Но Всадница села рядом с ней. Кларфан примостился на камне, торчащем из вереска.

Прежде чем Всадница заговорила, она мгновение смотрела на своего дракона, затем он поднялся и направился к ним, расправив крылья и напрягая мощные мышцы ног.

— Нет! Она собирается скормить меня своему дракону. Арри! — закричала Пелатина, вскакивая на ноги и роняя повязку, которую дала ей Аранати.

— Эй, нет, всё в порядке, честно, — быстро сказал Кларфан. — Дайренна просто хочет поговорить с тобой. Я рассказал ей твою историю.

Пелатина разрывалась между желанием оставаться абсолютно неподвижной, на случай если движение привлечёт драконов, и желанием нестись по тундре со скоростью ветра. Нерешительность заставляла её раскачиваться на месте, а мокрые ноги скользили в сандалиях. Огромный чёрный дракон даже не взглянул на неё, грациозно свернувшись калачиком на траве и положив голову на колени Всаднице. Она погладила его по взъерошенным перьям и улыбнулась. По тому, как они смотрели друг на друга, Пелатина поняла, что между ними существует глубокая связь, и это её удивило. Она думала, что драконы похожи на лошадей, просто существа, на которых ездят эти женщины, но теперь она почувствовала, что за этим кроется нечто большее, и это заинтриговало её.

— Я ведь не могу к нему прикоснуться, правда? — спросила она.

Через Кларфана Дайренна сказала ей «нет» и объяснила, что между драконами и их Всадницами существует связь на всю жизнь. Она рассказала Пелатине о Небесных Всадницах, о восхождении и женщинах, которые достаточно храбры, чтобы рискнуть.

— Значит, если я заберусь на Кольцевые горы, то тоже смогу получить дракона? — спросила Пелатина. Мысли о мести снова промелькнули в её голове, о том, как Форбанан бы кричал, когда дракон сорвал крышу его борделя и съел его живьём.

Дайренна покачала головой и серьёзно посмотрела на Пелатину.

— Нет, — перевёл для неё Кларфан. — Даже если бы ты пережила восхождение и тренировки в том виде, в каком ты сейчас, мы бы не позволили тебе сблизиться с детёнышем.

— Почему нет? Что со мной не так? — спросила Пелатина. — Это потому, что я была рабыней? Или потому, что я не из вашего дурацкого города? — она указала на бледное лицо Дайренны и на своё собственное смуглое. — Это потому, что я кажусь вам другой?

Дайренна продолжала гладить своего дракона, пока Кларфан переводил слова Пелатины, и снова покачала головой.

— В тебе слишком много гнева. Драконы чувствительны к эмоциям, особенно к эмоциям своих Всадниц. Со всей этой ненавистью, бурлящей внутри тебя, детёныш дракона либо будет сторониться тебя и откажется сближаться, либо, если он всё-таки сблизится, он почувствует твой гнев и станет неконтролируемым.

— Но… — начала Пелатина, прежде чем Дайренна прервала её.

— Когда Блэк набросился на тебя, если бы я разозлилась из-за того, что ты пыталась его украсть, он бы почувствовал мой гнев и, в сочетании со своим собственным, откусил бы тебе лицо.

Пелатина вздрогнула и с опаской посмотрела на Блэка.

— Значит, ты на меня не злишься?

— Злюсь, но я подавила свой гнев, прежде чем он успел распространиться по моей связи с Блэком. Я решила не злиться.

Кларфан многозначительно посмотрел на неё, передавая слова Дайренны. Он сказал, что она может выбрать, быть ли ей счастливой. И теперь эта женщина со своим невероятным и пугающим драконом говорит ей, что она должна сделать выбор и избавиться от своего гнева.

Пелатина посмотрела на Аранати. Она прижала руку к рёбрам, её бронзовые пальцы казались красивыми на фоне белых повязок. Она всё ещё была хмурой, но плечи уже не были такими сгорбленными, как раньше. Она с тоской смотрела в небо. Пелатина подняла глаза и увидела третью Всадницу, которая сё ещё кружила над ними. Она оглянулась на Аранати, и в её до глупости практичном плаще и сапогах стало казаться, что она здесь на своём месте.

Соблазнительная рыжеволосая Всадница стояла со своим оранжевым драконом недалеко от Аранати. В чёрной одежде, с лётными очками на шее и двумя скрещенными ятаганами за спиной, она выглядела такой красивой и могущественной. Ни один пьяный клиент не осмелился бы тащить её за волосы по коридору.

Пелатина легко могла представить себе Аранати в длинном чёрном плаще со своим собственным удивительным драконом, спускающуюся с небес и защищающую людей. Она улыбнулась, представив свою сестру на месте этой удивительной женщины.

Но что насчёт неё?

— Оставайся со своей сестрой. Выбери своё будущее, а не прошлое, — слова Кларфана прервали её размышления. Она посмотрела на него. — Это, кстати, мои слова, а не Дайренны, хотя я уверен, что она бы со мной согласилась.

Пелатина снова почувствовала, как на глаза наворачиваются слёзы. Она каким-то образом знала, что Аранати стала ещё более решительной в своём плане попасть в Киерелл, потому что теперь её сестра хотела стать Небесной Всадницей. Она хотела быть сильной женщиной, которая защищала бы других. Слеза скатилась по щеке Пелатины. Аранати могла бы это сделать, но Дайренна сказала ей, что они не позволят ей стать Всадницей. Нет, если она останется той, кем является сейчас. Нет, если она не откажется от своей мести.

Она провела большим пальцем по татуировке рабыни на своём запястье. Она ненавидела её, но она напоминала ей о мучительной смерти, которую она всё ещё должна была пережить с Форбананом. Прежде чем у неё сдали нервы, она протянула Дайренне запястье.

— Спроси её, может ли она удалить её с меня?

Кларфан выглядел потрясённым и ничего не сказал.

— Спроси её, — повторила Пелатина. Она уже стискивала зубы от боли в плече, так что ещё немного имело значение.

— Она говорит, что будет очень больно, — перевёл Кларфан.

— Лучше немного пострадать, чем всю оставшуюся жизнь смотреть на неё каждый день. Скажи ей, что бродяга украл мой кинжал, так что ей нужно достать свой меч и срезать с меня кожу.

— Она не собирается пользоваться мечом.

Пелатина попыталась не вздрогнуть, когда Дайренна крепко схватила её за предплечье и жестом велела отвести запястье от своего тела. Она вопросительно посмотрела на Пелатину. Пелатина непреклонно кивнула. Другой рукой Дайренна приподняла голову Блэка над запястьем Пелатины, затем на мгновение закрыла глаза.

Блэк открыл рот, и Пелатину пронзила боль. Она прикусила язык, пытаясь сдержать крик, и почувствовала вкус крови с медным привкусом. Он обдал её запястье жаром, не пламенем, просто жаром, но достаточным, чтобы обжечь большой участок кожи на запястье. Рана была кровоточащей, татуировка скрылась под раной.

— Рубцовая ткань должна полностью покрыть всё оставшиеся чернила, — сказала ей Дайренна через Кларфана.

Боль от ожога пульсировала по всей руке, как будто кто-то накачивал её. Боль смешалась с болью в плече. Удивительно, но она рассмеялась.

— Что? — спросил Кларфан.

— У меня горячая рука. Впервые за много дней мне тепло.

Кларфан посмотрел на неё как на сумасшедшую, но ей было всё равно. Женщина с драконом сняла с её кожи Форбанана. Никогда, даже за миллион лет, она не ожидала, что это произойдёт, когда они уходили из Таумерга.

Она повернулась к Кларфану.

— Как мне сказать «спасибо» на её языке?

Он сказал ей, и Пелатина взяла Дайренну за руку.

— Спасибо.

Всадница улыбнулась ей. На её лице не было широкой улыбки, но в уголках глаз появились морщинки, которые подсказали Пелатине, что она искренне рада возможности помочь.

Пелатина заглянула через плечо Дайренны и увидела, что Аранати пристально смотрит на неё, нахмурившись, а длинные чёрные волосы развеваются у неё за спиной на ветру. Увидев её здесь, свободную от всего, вдали от запертых дверей и неприступных стен, Пелатина, наконец, поняла, почему Аранати захотела прийти. Небо над ними, возможно, и было серым, а не голубым, но Пелатина была уверена, что искра её сестры сияет ярче. Возможно, и её собственная тоже.

Она начала смеяться и, как только начала, уже не могла остановиться. Все уставились на неё. Слёзы текли по её лицу, и было больно дышать, но это было так чертовски приятно.

— Что ты делаешь? — окликнула её Аранати по-ирански.

— Я выбираю быть счастливой!