Ввиду отсутствия звёзд, в варпе не было привычного материальному миру света, который мог бы показать нам какие-либо объекты, отчего нельзя было в деталях рассмотреть второй «Буревестник». В большинстве случаев попытки взглянуть в чистый Океан душ приведут лишь к приступам и даже появлению безумия, и лишь специально обученные люди и некоторые псайкеры могли отделаться чем-то вроде головной боли. Сам род Навигаторов, трёхглазых мутантов, лучше всех разбирающихся в потоках психической энергии, стал одним из столпов человечества как раз из-за своей уникальности и незаменимости при навигации в иной реальности.

Не имея возможности полагаться ни на что, кроме специфических сенсоров и наших провидцев, мы были вынуждены принять неизвестный запрос на общение просто ради того, чтобы выжить и предупредить всех о возможном начале восстания наших братьев. Даже если приходилось работать вслепую и принимать сигнал, который неизвестно каким образом добрался до нас через бурю Имматериума, задание было просто слишком важно.

Наш главный экран был расположен на командном мостике, прямо напротив меня и всех моих близких слуг — и, как подозреваю, у моей другой версии он находился в том же самом положении и месте. Через несколько секунд тишины после проверки сигнала на ловушки и последующего принятия его, на экране передо мной предстала картина точно того же помещения, где сейчас расположился я сам, однако явно изменённого очень долгими тяжёлыми временами.

По неизвестной причине, даже сам дизайн техники был изменён — из эргономичного и гладкого серого металла, всё помещение будто бы состояло из жидкой тьмы, временно принявшей твёрдую форму, но при этом продолжавшими слегка дрожать и покрываться волнами при каждом новом всплеске бури психической энергии. Стены, пол и даже потолок при этом были изукрашены сияющими рунами, каждую секунду пульсировавшими будто бы в такт чему-то, и при этом подозрительно сильно напоминая мне странную технику Некронтир, не сильно отличавшуюся от магии в своих возможностях.

Но сильнее всего, конечно же, привлекала внимание моя «копия», явно изменённая в ходе каких-то странствий. Так же как и я, сидящая на главном троне всего флагмана, в чёрных доспехах из той же жидкой тьмы, что прошли через многие модификации. Во-первых, самое очевидное — вместо моего классического зелёного, она теперь сияла лёгким сиреневым светом, который становился всё ярче, чем росла буря за пределами корабля. Пусть с одного экрана и нельзя было понять, в чём заключался функционал такого решения, но очевидно, что в нём был какой-то практический смысл — в противном случае я даже не стал бы и задумываться над изменением дизайна.

Что также любопытно, даже практически незаметные мои движения в этой броне казались куда более лёгкими. Даже мой нынешний доспех самую малость, но сдерживал мои движения, пока «будущая версия» скорее походила на вторую кожу. Очень похожую на ту, что сейчас покрывала мои собственные железные руки, однако теперь покрывшую меня с ног до головы…

— …Удивительно наблюдать себя со стороны, не так ли? — спустя время тишины, наконец-то произнесла моё «отражение» холодным, явно всё тем же синтезированным голосом. — Особенно для кого-то с нашей памятью. Даже спустя все эти года, я буквально могу проиграть это же событие в собственной голове уже с твоей перспективы. Вспомнить, как видел себя самого, и что думал в этот момент. Мысли про необычный доспех, и что теперь питает его. Столько вопросов, на которые я бы и хотел дать тебе ответы, однако ты также должен догадываться почему. Орикан ещё объяснит тебе принципы устройства времени, и то, как избежать самых разрушительных парадоксов, но основы очевидны.

— Ты также попал в какой-то неизвестный варп-феномен, или я смогу самостоятельно путешествовать во времени?

Моя «копия» усмехнулась, после чего взмахнула рукой и вверх поднялась капля чёрного металла, из которого состоял его корабль, что через мгновение стала кубом, украшенным неизвестными мне рунами. Многие из них явно имели связь с Некронтир, но многие также казались чем-то совершенно новым. Будто бы попыткой смешать вместе их технологии, и идеи людей в чудное нечто.

— В один день ты сможешь достичь куда большего, — слегка покачав головой, ответил другой я. — Вот только сразу предупрежу — манипуляции с тремя измерениями никогда не приводят к чему-то хорошему, а потому сразу установим правила. Ты можешь задавать мне любые вопросы насчёт будущего, и я постараюсь ответить на них таким образом, чтобы не проделать дыру во вселенной и всём нашем потоке времени. В материальном мире подобное было бы просто невозможно, и сразу бы привело к концу всего, однако здесь, в Океане душ, где время эфемерно, мы можем переговорить. Пусть и недолго.

Одна из сторон куба вспыхнула алой руной, однако уже совсем скоро погасла. Видимо, он уже сообщил мне что-то важное, однако слишком туманно или не является истинной?..

— Туманно, — мигом ответила моя копия в такт моим собственным мыслям. — Сейчас идеальная возможность переговорить с тобой также по той причине, что ты ничего не знаешь, а потому не можешь сразу побежать менять историю. Лишь спустя время до тебя дойдут мои намёки, которые помогут тебе в нужный момент сделать правильный выбор. Пока что думай лишь об одном — каждый раз, как грань вспыхнет алым, значит у нас останется всё меньше времени до тотального уничтожения нас обоих в ходе временного парадокса.

— Ты можешь поделиться со мной чертежами своих технологий? — мигом уловив правила этой «игры», произнёс я самый важный вопрос. — Или хотя бы идею о том, на какие технологии стоит сделать упор, что является мёртвым тупиком, а что незаслуженно было обделено вниманием?

— Желаешь создать более продвинутые машины, чтобы затем вернуться в прошлое и дать себе ещё лучшую основу для дальнейшего развития? Повторим ещё несколько десятков раз, и мы упрёмся в пределы того, что позволяет физика? Так не получится — в итоге появится лишь куча альтернативных вселенных, над каждым из которых будет властвовать Хаос. В этой теме я могу сказать тебе лишь несколько фраз — сфокусируй свои работы над исследованием К’тан, их сущности, а также того, чем являются сами Океан душ и Призрачный ветер. Древние мастера варпа и Некронтир, покорившие законы материального мира, в итоге пали под напором времени, однако никто ещё не пытался объединить их пути в нечто третье. Никто, до рождения человечества, как минимум.

Вспыхнула вторая грань куба. Доспех моей копии также загорелся, будто бы стараясь сдержать поток энергии, шедшей изнутри брони, однако столь же быстро потух.

— Это правда, что мои братья восстали против отца? Можно ли доверять словам Орикана?

— Можешь верить в то, что он уже сказал, но никогда не считай его союзником. Этот ксенос желает лишь собственного величия и космической мощи, которые можно заполучить в эпоху хаоса и беспорядка. Он уже связался с тремя твоими братьями, решив использовать уже их в качестве марионеток и щита против удара богов. Некроны страшатся показать насколько они ослабли спустя миллионы лет сна, и ещё сильнее не желают показать то, что от их империи остались лишь раздробленные осколки воюющих между собой династий…

Третья грань тут же загорелась уже фиолетовым огнём, отчего моя версия из будущего остановилась. Я же обдумывал оставшиеся вопросы, на которые осталось уже так мало времени. Наш корабль, конечно, не развалится через минуты, но любое промедление всё равно нежелательно.

— Что происходит в галактике? Ты явно дал намёки на какую-то катастрофу, которая и стала причиной окружающей бури, однако мне нужна конкретика, чтобы двигаться дальше.

— Хаос наконец-то включился в игру, решив одним ударом сокрушить всю надежду на светлое будущее, что было нам обещано. Детали появления сверхкрупного варп-шторма ты и сам потом узнаешь, нет смысла на это тратить время, а потому просто сообщу кое-что более важное. Когда Имматериум сливается с материальным миром, то сами законы физики начинают сходить с ума, теряя свой смысл. Пространство и время выходит из строя, отчего вселенная в отдельных секторах и даже целых Сегментумах может работать не так, как ты привык к этому. Если для тебя и остальной вселенной прошли часы, то для кого-то на другом конце варп-разлома могли пройти века изоляции и борьбы за существование. А потому, готовясь к встрече со своими братьями предателями, не думай о том, что все из твоих родственников останутся теми, какими ты их помнил. Война меняет всех, и даже ты сам не исключение. В этом можешь мне верить.

Железная кожа, покрывавшая всё тело моей копии покрылась небольшими трещинами, из которых в очередной раз вышла чистая сила, распространившаяся по всему помещению. Однако после её использования в этот раз буря за пределами корабля будто бы временно успокоилась и на время волны психической энергии отошли от нас. Угроза не пропала, но шансов выжить стало куда больше.

— …Теперь у тебя будет время на модификацию корабля и небольшой ремонт. Чтобы добраться до своей точки назначения, тебе нужно будет использовать добытый с Сеты артефакт. Он позволяет перемещаться без помощи варпа с помощью одного очень интересного принципа превращения в поток чистого света и последующей обратной материализации. Сядь за его управление или посади кого-то из своих — это неважно, потому как Фарос обладает куда более занимательной неочевидной способностью. Просто знай, что без К’тан, питающего этот артефакт, у него хватит остаточной энергии лишь на пару прыжков, а потому тебе следует сразу решить, куда ты хочешь добраться — до Терры, или Схеналуса. Однако если ты найдёшь чем заменить осколок, украденный Ориканом, ты получишь инструмент, что позволит тебе спасти всё человечество и объединить всех наших братьев, потерявшихся в бурю. Ну или же можешь воспользоваться Призрачным Ветром в качестве быстрейшего пути…

Четвёртая и пятая грань мигом засияли от яркого тёмно-синего света, пока шестая начала поблескивать алым.

— Задавай свой последний вопрос, — явно чувствуя угрозу, исходящую от накалившегося до бела куба, произнесла моя версия из возможного будущего. — У нас осталось мало времени. Мне тоже пора решать свои проблемы и они, поверь, куда больше одной расколотой галактики. Что бы демоны не говорили о себе, они не самая большая проблема во вселенной, и всё ещё могут быть раздавлены превосходящей силой. Проблема лишь в том, чтобы пережить бурю, и лицом к лицу встретить тварей, что желают прорваться к нам и уничтожить всё, за что мы боролись.

У меня было множество вопросов, и выбрать всего один было чрезмерно сложно. И не только потому, что каждый кусок информации сейчас стоил невероятно много, а потому что я прекрасно понимал всю опасность слишком многих знаний. Отец, в конце концов, смог вбить в меня эту истину, отчего я не желал встретиться с чем-то вроде самосбывающегося пророчества.

Не говоря уже про то, что я так и не откидывал вариант того, что сейчас общаюсь лишь с могущественным демоном-телепатом, пытавшимся таким образом обмануть меня. Никогда нельзя было терять бдительность, отчего напоследок я решил слегка изменить всю нашу игру. И даже если моё отражение знало, что я спрошу, силу моих слов это не уменьшало:

— Ты всё ещё можешь снять шлем? В состоянии показать мне своё настоящее лицо? Я желаю видеть того, что станет со мной в будущем, и знать, останется ли во мне хоть что-то человеческое к концу всего. Или после всех битв, этот доспех и станет моей кожей?

Маска моей копии не сдвинулась ни на миллиметр. Весь его корабль будто бы на мгновение замер, всё мерцание остановилось. Казалось, весь корабль был просто продолжением воли личности, что одиноко сидела на троне и прожигала меня взглядом.

— Мы оба понимаем, что когда встаёт вопрос между жертвой нашей жизни и спасением самого человечества, то ответ практически предопределён, столь он математически очевиден. Однако задумайся над другим — что если даже всех жертв и потерь просто не хватит для победы? Если даже всех наших стараний не хватит, чтобы спасти всех и вся? Что ты будешь делать в таком случае? Мы уничтожили сотни цивилизаций, опасаясь второй Долгой ночи, но сами по итогу навлекли её на себя — задумайся над этим. Быть может это значит, что всё государство нашего отца не такое совершенное, как он утверждал, и некоторые догмы должны быть отброшены? Помни одно — ни за что не верь Дракону…

Во время очередной волны психической энергии, окутавшей наши корабли, связь резко оборвалась, и изображение с другого мостика пропало. Мы же остались в буре, однако я сразу же начал рассылать приказы о том, чтобы всё подготовили к экстренной «модернизации». Хотя мы и не сможем полностью встроить вывезенную конструкцию в корабль, но использовать её единожды ещё можно. Щиты должны устоять этот срок, пока я погружусь в исследование техники, экспериментальной даже для Некронтир. Не было времени для рефлексии и сомнений — время работать.

Артефакт, прозванный Ориканом «Фаросом», был одной из самых странных технологий, с которой я только имел дело. Я понимал задачу этого прибора, который позволял перемещаться быстрее света и общаться на межзвездных расстояниях, не полагаясь на нестабильный варп, но сам принцип работы был столь сложен и неочевиден, что разобраться во всём становилось трудно даже мне.

Однако срочность и важность работы помогали мыслить гораздо яснее, отчего в итоге удалось хотя бы примерно понять, чего именно пытались достичь древние Некронтир. Серый куб из живого металла мог принять любую форму, что я только был в состоянии представить, однако сейчас именно из-за моей странной ассоциации с Астрономиконом, он выглядел похожим на главный трон Млечного пути. Фарос чувствовал мои мысли, и менял свой вид, чтобы соответствовать им.

В редких расшифрованных текстах некронов, описывавших эту машину, её называли «Квантовым Эмпатическим Резонансным Маяком, что содержит запутанную сверхмассу изолированных частиц, идеально настроенных на сотни прочих таких маяков, разбросанных по всей галактике». И если я правильно разобрался в функционале артефакта, то эти устройства используют фундаментальные законы физики для соединения нескольких частей реальности вместе, и мгновенного перемещения между ними.

Если говорить проще, то при активации устройство создаёт портал в отдаленное место в космосе, которое связано с разумом его пользователя. И личность человека, решившего настроиться на этот странный артефакт, была ключевым фактором, так как маяк настраивался на энергетическое состояние разумного с помощью его собственных воспоминаний и связи с прошлым. Человек мог с помощью Фароса создать портал хоть на тысячи световых лет вдали от себя, но только если был там в прошлом и имел крепкую эмоциональную связь с этим местом.

Ничего в этой машине не имело смысла. Я потратил целые века на попытки разобраться с техникой Некронов, но ничего из их творений не походило на Фарос. Казалось, я наткнулся на какую-то их робкую попытку скопировать чьи-то чужие технологии, чтобы создать новый способ странствовать меж звёздами, либо на какой-то эксперимент по созданию прототипа порталов на принципе, который даже они едва ли понимали. И стоило мне только помыслить насчёт последнего, как тут же пришло осознание. Мы никогда не встречали подобные машины, но сами встали на путь разработки чего-то похожего.

Наши тестировочные порталы Призрачного Ветра работали на практически идентичном принципе, как этот маяк.* Измерение пустоты не имело таких понятий как расстояние, а потому удавалось создавать прямые червоточины межзвёздными системами в мгновение ока. У нас были проблемы с ориентацией во вселенной, где нет абсолютно никаких ориентиров, отчего приходилось перемещаться с помощью заранее построенных врат, но Фарос решал эту проблему по-своему. С помощью откровенно безумного метода, до которого мог дойти лишь сумасшедший гений, но всё равно решал её.

Даже после нескольких попыток вызнать всё от машинного духа внутри этого сверхсложного механизма, я понятия не имел, каким именно образом память могла служить достойным маяком к нужной точке. Это всё уже заходило в сторону самой настоящей техно-магии, о которой даже самые осведомлённые из некронов знали не особенно много.

Предвидение будущего, создание локальных чёрных дыр, а также манипуляции гравитацией и временем путём взмахов рук и произнесения нескольких слов имели полностью научное обоснование в умах некронов, но любые мои попытки повторить их достижения всегда оборачивались провалом. Пока что я пришёл к выводу, что в самих машинах и их странных сознаниях было нечто такое, позволявшее им влиять на реальность без помощи варпа, и просто смирился с этой данностью.

И, видимо, в деле работы Фароса также пока что придётся просто махнуть рукой и принять за факт, что воспоминания могли служить достойной заменой системы координат.

Терра или Схеналус — вот главный и единственный вопрос. Он был сложным в том плане, что заставлял меня выбирать между рискованным и более надёжным вариантом. Добравшись до Терры и Марса, можно будет лично предупредить отца о грядущих бедах, передав ему все свои воспоминания со словами моей копии и одного астроманта. Уверен, провидец его уровня уже должен был догадаться о том, что произошло нечто плохое, однако информация о личинах потенциальных предателей ещё может быть тем, что переломит ход восстания.

Вот только была и другая проблема, связанная с ограниченным зарядом Фароса. Если ситуация в галактике действительно так плоха, как мне рассказывали, то может случиться так, что моё путешествие к сердцу Империума не принесёт ничего полезного. Если появились какие-то мощные варп-бури, мешающие странствовать меж звёзд, то я окажусь лишь заперт у Сола, без возможности действительно решить проблему. Ну а в то, то в Солнечной системе я найду другой осколок К’тан, необходимый для подзарядки маяка, я очень сильно сомневался.

Моя родина была куда предпочтительней в качестве финальной точки странствий, и совсем не из-за каких-то моих привязанностей к этому месту или желания сохранить свой дом. Объективно, Схеналус был лучше тем, что именно там заперт наш единственный осколок К’тан, способный предоставить энергию для дальнейших скачков, и именно там при этом находились наши самые большие запасы Чёрного камня, оставленные как раз для такой экстренной ситуации. Пока неизвестно, насколько велик нагрянувший шторм, но в любом случае лучше будет сразу же взять все запасы идеального оружия против Имматериума.

И это даже если не учитывать тот факт, что в случае гражданской войны, мне понадобится лично проверить безопасность всех своих лабораторий с самыми опасными наработками и артефактами, созданные в ходе моих исследований или найденные по пути постоянных войн.

Именно там находились мои сыны, люди и целые армии, готовые ценой своих жизней защищать технологии, что не должны ни в коем случае попасть в руки врага. Слишком велики были бы наши потери, в случае даже малейшего просчёта, отчего мне самому требовалось для начала всё перепроверить и повысить безопасность. Именно на своей родине у меня будет шанс пополнить запасы оружия, людей и припасов, необходимых для решения любой проблемы, которую только бросить нам вселенная.

Осознав это, выбор был очевиден.

Сев на трон, я тяжело выдохнул, после чего прикрыл глаза и начал очищать свою голову от лишних мыслей. Всего через секунду потоки энергии, исходившие из главного генератора нашего корабля и древнего генератора самого артефакта, достигли Фароса, сейчас уже практически слившегося с кораблём, и начали питать его. Машинный дух подал свой голос, после чего аккуратную коснулся моего сознания, пытаясь определить, куда необходимо переместиться.

Это была максимально робкая попытка со стороны сущности механизма, который явно слишком давно не использовали свои возможности по назначению. Для меня это даже было небольшим облегчением — прямо сейчас мой мозг сканировало ещё четыре моих собственных машины, которые бы мигом выключили весь артефакт, стоило бы ему начать влиять на моё сознание или просто начать действовать слишком агрессивно. Я всё ещё должен был держать в голове теорию, что все разговоры с Ориканом и моей копией были чистой ложью и хитрым планом ментально повлиять на меня самого.

Но никакого влияния на меня самого пока не было, отчего я сразу же начал в деталях вспоминать звёздную систему, куда нужно было переместиться. И лучшее в том, что так как Схеналус был столь сильно связан со мной, что даже подобной попытки было достаточно древнему механизму, работавшему на последних крупицах энергии. Как-никак, это был мой мир, моя родина, которую я знал, как никто другой. Именно я был проектором и владыкой этой планеты, и именно я был ответственен за дизайн практически всей металлической поверхности, покрывшей мир и объединившей его в один могучий город.

Фарос работал с памятью своего пользователя, и чем больше деталей было известно о точке назначения, тем точнее был прыжок. И я знал свой мир в совершенстве…

Гул работающих машин с каждой секундой становился всё громче и громче. Я чувствовал отчаянную работу великого машинного духа всего Буревестника, пытавшегося справиться с бурей Океана душ, а также ощущал насколько именно тяжело ему всё давалось.

Потоки психической энергии невероятной мощи каждый миг будто бы пытались прорваться за пределы наших щитов, чтобы устроить пир нашими душами, однако по итогу именно мы вышли победителями. Потому как всего через несколько секунд наш корабль окутал поток белой энергии, начавший исходить из Фароса, что затем сконцентрировался впереди нас в одной точке, которая сразу же после этого будто стала рассекать реальность и создавать трещину в иную реальность. Из Имматериума сразу во вселенную бесконечной пустоты.

Разумеется, путешествовать из варпа сразу в Призрачный ветер было рискованно, но не рискованней смерти от неизбежного постепенного истощения наших сил в Океане душ ввиду отсутствия варианта открыть врата в материальный мир. Так что мы просто были вынуждены поставить всё и отправиться в неизвестное.

И, в принципе, мы не прогадали. Раскол посреди варпа со временем разросся, сформировав настоящий портал, через который сначала прошёл наш флот, а затем и сам флагман. Включив обратные поля Геллера, разработанные магосом Викарием, мы начали двигаться на максимальных скоростях, лишь бы не вызвать проблем из-за открытия окна в другую реальность посреди Океана душ, однако даже так было ясно, что эти два измерения сильно не любили друг друга. Дверь в Призрачный ветер будто бы пыталась поглотить весь Имматериум, выпуская в варп поток всепожирающей тьмы и тем самым ещё сильнее подгоняя нас выбраться из этой ловушки.

Машинный дух Фароса также явно не был обрадован самой идеей так рисковать, отчего работал на износ, выкачивая куда больше энергии, чем мы рассчитывали. Каждая секунда существования червоточины в варпе приводила к просто фантастическим тратам ресурсов, отчего можно было сказать, что мы лишь чудом успели выбраться.

Но главное, что переход всё-таки состоялся. Стоило нам самим последним пройти через врата, как они мигом схлопнулись, и мы оказались в совершенно иной реальности и точке пространства. Наши сенсоры засекли волны психической энергии, что разошлись в Призрачном ветре и будто бы слились с местной бесконечно голодной тьмой, но мы слишком быстро покинули эту реальность, чтобы дальше изучить последствия.

Наше путешествие было практически моментальным. Никаких долгих странствий в варпе, никаких монстров иной реальности, что пожирали корабли — лишь один миг между входом в одной точке и выходом в другой. Всего через несколько секунд, во время которых мы прошли через врата, они закрылись и мы с помощью ауспексов стали осматривать место, где оказались. И увиденное меня сильно не обрадовало.

Первой и самой явной аномалией был гигантский разлом психической энергии, будто бы разделивший космос на две части, что точно отсутствовал в прошлый раз, как я покидал Схеналус. Он не доходил до нашей системы и просто казался трещиной в самой вселенной на месте далёких созвездий, но само существование такой вещи уже сильно смущало.

Но куда хуже было осознать другой факт — вся моя звёздная система горела в пламени осады. Наши ауспексы отчётливо показывали, что все планеты в системе сейчас либо бомбардировались неизвестным врагом, либо уже были сожжены и разрушены до основания. Каждая из колоний являлась попыткой терраформировать мёртвые миры и заселить их жизнью, однако в итоге все они попали под удары тысяч неизвестных мне кораблей и потому уже превратились лишь в выжженные пустоши. И это одного уже было достаточно, чтобы даже меня погрузить в холодную ярость.

Однако хуже всего то, что сам Схеналус подвергался орбитальным бомбардировкам сотен неизвестных кораблей. Скопированный у одних примитивных киборгов планетарный щит защищал мой мир от подобных атак, но я прекрасно знал, что энергия была не бесконечной и совсем скоро даже он начнёт пылать. К сожалению для врага, мы не собирались им позволить это.

* В этом моменте я возьму небольшую вольность, и начну связывать разрозненные куски лора, что официально не связаны, но на это намекалось несколько раз. Практически каждая техника некронов, что сложнее стульев и стен, связана с иными реальностями, про которые нам практически никто и никогда не рассказывал. Однако так как мы знаем лишь про одно измерение, почти полностью принадлежавшее этим железякам, то пусть именно Призрачный ветер станет ответом на множество вопросов о том, как именно работает техно-колдовство некронов.

Корабли врага были довольно необычной техникой, которую куда честнее было бы назвать грудой космического мусора, состоявшей из старых обломков транспортников c фрегатами, кусков астероидов и разного рода грузов, вероятно, целые века назад выброшенных за борт.

И всё это было скреплено невероятно мощными двигателями, проклятым корпусом и мостиком для управления, неудачно выставленным на краю всей этой безумной конструкции, внутри которой, полагаю, был ещё больший хаос. Именно эти детали у всех кораблей были идентичны, состояли из одного тёмно-серого металла и сияли алыми рунами, на которые даже смотреть было неприятно.

Моя способность понимать технику прямо кричала от того, насколько неправильной ошибкой над мирозданием были эти машины. Благодаря дарам Эмпиреи этот хлам удивителен в своих возможностях, так как способен выдать целую половину наших возможностей, но сам факт их существования будто бы портил вселенную — столь ужасен был метод их создания. Грязный запах варпа и хаоса так и стоял передо мной, стоило мне только взглянуть на эти живые оскорбления над самой концепцией технологий…

Однако наши орудия лучше чего-либо ещё умели справляться с подобными ошибками, буквально стирая их с лица галактики. И здесь врагов не спасал никакие волшебные защиты, щиты и закалённые кровью ритуалы. Варп являлся отличным средством, чтобы защититься от практически всего во вселенной, вот только одна проблема — если знать, про методы обхода этих защит, то резко получается, что чародеи становились практически бессильны против превосходящей огневой мощи. Как показывала наша практика во время Крестового похода, слишком уж много мороки занимают их зачарование и выведение рун, чтобы получилось их изменить и адаптировать под нового противника.

И пусть благодаря своим чарам обычные ракеты и лазеры даже не царапали борта корабля этих хаоситов, то изумрудное пламя «Буревестника» главного Гауссового орудия мгновенно и без проблем уничтожило многокилометровый корабль противника. Адамант, камень и ещё десятки прочих неизвестных материалов рассыпались на части, пока чудом выжившие остатки команды начали разлетаться в космической пустоте. И, как ни странно, это были не люди, а железные люди, также покрытые этими проклятыми рунами.

Моя голова раскалывалась, даже когда я пытался изучить их через ауспексы. Эти автоматоны не были привычными мне продвинутым изуверским интеллектом вроде Людей Железа или железнокинов, и являлись скорее жалкой попыткой скопировать их, имея под руками только мусор и примерное представление о том, как они работали. Но куда страннее того, было то, что оказалось обнаружено нами в ходе поимки нескольких выживших для допроса и исследования.

Внутри этих механизмов не было машинных духов, и вместо них будто бы сияла самая обычная человеческая душа, пусть и измученными просто невообразимыми пытками. Казалось, этот странный металл служил клеткой для сущности разумного. Навечно пленённая, пока корпус не развалится на части, после чего душа мигом сольётся с Океаном душ.

Личность, эмоции, характер и память навсегда исчезнуть, став частью Имматериума, который и состоял из подобных «распылённых» душ триллиардов разумных, когда-либо населявших галактику. Однако по сравнению с вечными пытками, это ещё можно было считать хорошим исходом.

Ужасающая судьба, и ещё более ужасно нерациональное использование ресурсов, будто бы основанное на принципе максимального использования людской боли. Нечто похожее практиковали тёмные эльдары, однако тут скорее чувствовалась попытка скопировать их технологии, чтобы возместить собственную нехватку персонала для кораблей. Сами тёмные эльдары предпочитали клонов и рабов в качестве рабочей силы, а здесь чувствовался чужой дизайн.

Тут явно была замешана незаурядная личность, что пыталась нахвататься всего сразу у нескольких мастеров, но получил по итогу лишь мешанину разных, порой противоречащих себе идей, вылившийся в настоящий хаос. Разумная машина с человеческой душой, что могла выполнять лишь самые базовые команды, лишь бы избежать своей вечной агонии. Механизм без холодной логики стали, но со всеми страхами и эмоциями органика.

Что-то, будто бы насмехавшееся над самой мыслью прогресса и изобретения, путём подобных странных комбинаций идей. Заимствование ради заимствования, пытки сделать нечто новое ради самих пыток, без мысли о настоящей эффективности.*

Вот только пусть странный безумный дизайн и был неприятен мне как профессионалу, но на настоящей войне каждая оплошность врага была для нас благословением, что позволит сохранить жизни наших солдат. Мы двигались от планеты к планете, покрывая врага плотным огнём и постепенно уничтожая его силы, и чем дольше продолжалась наша пустотная война, тем яснее становилось, что мы имели дело с кем-то явно сведущим в тонкостях Эмпиреи и технологиях самых разных цивилизаций галактики, однако в то же время явно вынужденным слишком срочно собирать флот и армию, чтобы начать войну.

Корабли врагов пусть и обладали невероятной, практически нерушимой защитой против самых распространённых средств атаки, но в то же время едва ли не разваливались на части с одного удара, стоило нам начать действовать с головой, чтобы обойти несколько их основных методов защит. Затянутые в гравитационные колодцы астероиды, что мы потом разгоняли в качестве сверхбыстрых снарядов, уничтожили пятнадцать-двадцать процентов сил врага до того, как они хоть что-то успевали хоть что-то сделать нам.

И всё просто потому что я сходу определил их метод защиты — хитрый рунный щит вокруг кораблей, что перебрасывал любой попавший снаряд прямо в Имматериум. Метод работы похожий на некоторые наши экспериментальные наработки, но здесь реализованный несколько лучше за счёт отсутствия рисков при работе с чистым варпом и хаосом. Этого всё равно недостаточно для победы над нами, так как сверхкрупные астероиды нельзя было так просто перекинуть в Океан душ, но заставляло отходить от привычной тактики.

Хотя простой нашу войну также нельзя было назвать. Ввиду странных помех в нашей системе связи, пока что не удавалось связаться с остальным Империум, чтобы призвать подкрепление, отчего приходилось медленно и осторожно рассчитывать каждый ход, чтобы не проиграть в битве на истощение.

Поэтому, как и все прочие космические конфликты, даже первый этап растянулся на целые часы, необходимые для собрания наших флотилий и их маневрирования. Благодаря первой стремительной атаке нам удалось заставить противника снять осаду всех миров в системе и начать движение в нашу сторону с попытками перехватить наш флот, чтобы отрезать нам манёвры для отступления и вынудить занять невыгодную позицию.

Только на первый взгляд казалось, будто в безграничном космическом пространстве можно сражаться, где захочется. Всегда требовалось учитывать солнечные вспышки, мешающие электронике, гравитационное притяжение планет в системе вместе со звездой, а также наличие множества поясов астероидов, что могли служить как источник снарядов, так и как укрытие от обстрела противника. В худшем случае, среди минералов всегда можно было спрятаться от противника, чьи датчики всегда сбоили от наличия миллионов мелких объектов.

Однако мы также были уверены и в своём превосходстве на поле как тактическом, так и стратегическом. Пусть врагов в разы больше, чем нас, однако стоило нам только добраться до Схеналуса, как можно было считать нашу победу. Со всеми ресурсами и технологиями на моём мире, мы без особых проблем сотрём даже столь многочисленного врага, способного лишь пытаться закидать нас мусором.

— …Владыка, к нам пришёл новый запрос с предложением установить контакт. Номер идентификации неизвестен, но при этом использовала наши засекреченные кода доступа категории «Император». Мы пока что пытаемся анализировать корабль, вот только любые наши ауспексы выдают лишь ошибки и бесполезный шум данных, когда мы пытаемся хоть как-то его просканировать. Пока что мы знаем лишь то, что флагман врага на треть уступает в размерам «Буревестнику», — раздосадованный голос техножрицы вывел меня из размышлений и перевёл моё сознание на разбор другой темы.

— Поднимайте все системы цифровой защиты. Через десять стандартных минут мы примем сигнал и переговорим. А пока пусть наши корабли займут формацию «Кровавой бури». В лучшем случае, мы должны быть готовы стереть противника до того, как он успеет сделать хоть что-то. А то нехорошее у меня предчувствие, — холодно произнёс я, сводя руки вместе и готовясь к предстоящей беседе.

Требовалось получить как можно больше информации из врага насчёт всей происходящей ситуации. Уверен, кем бы не были эти демоны, но они точно могут рассказать много полезного про странный разлом и бурю в в Океане душ. А заполучив информацию, можно было бы уже практически гарантировать победу…

Противник не стал медлить с сообщением, и максимально, даже несколько чересчур, резво принял наше соглашение. Не прошло и нескольких секунд, прежде чем перед нами предстало существо, что и во сне нельзя было назвать не то что человеком, но вообще творением материального мира. Монументальная фигура, воплощающая зловещий синтез демона и машины, в котором нельзя было точно сказать, какая часть его тела должна была быть плотью, а какая металлом.

Его массивное серое тело было облачено в коричневый, истерзанный металл, из предплечий которого росли сегментированные механические щупальца, и выдвижные клинки. Голова же являлась гибридом вытянутого рогатого черепа и сложного устройства, которое походило на фонарь, будто бы изнутри освещавший его стеклянные глаза и звериную пасть.

За спиной же виднелась громоздкая конструкция, напоминающая сплавленные вместе кузнечные горны или горящие трубы, извергающие темный дым или пламя. В одной руке он сжимает сложный техно-посох или булаву, увенчанную механическим оком и пульсирующим ядром, в другой — массивный щит с изогнутыми лезвиями, из центра которого также извергалось пламя.

Что также было интересно, так это его личная команда, которая даже во время эфира, неподвижной стеной стояла позади него и пустым взглядом прожигали меня. Все слуги являлись лоботомизированными орками с кусками стали, похожими на грубые штыри, что выпирали из их черепов, а также серыми шарами с рунами на месте глаз. Но самым важным фактом, на мгновение выведший меня из себя, являлся слой жидкого металла, покрывавший их виски подобно какой-то заразе.

Столь показательно представлять мне жалкую копию моей же технологии требовало немалой храбрости и самоуверенности. Подконтрольные демонам безмозглые ксеносы — это уже что-то необычное, но использовать мои прототипы изменения сознания столь примитивным образом? Не только это выбрасывало половину заложенного функционала, но и просто казалось излишеством. Имелись куда более простые способы контролировать мёртвые тела, если не требовалось заботиться об аккуратности работы.

К тому же, так дерзко не действуют даже самые могущественные культисты-чародеи, которых я немало стёр во время похода, если мой противник не был идиотом, то скорее всего, он либо пытался спровоцировать меня на необдуманные действия, либо просто был уверен в своём боевом превосходстве. И если он действительно был опасен, то не стоило отбрасывать оба варианта…

— …Имя мне — Вашторр Аркифейн, верховный правитель Кузнецы Душ, и я прибыл, чтобы уничтожить тебя, Говорящий с машинами, — демон не тратил время, и стоило его изображению только появится, как он сразу же начал говорить своим грубым, шероховатым голосом, в котором были слышны всполохи огня, вырывавшегося из его пасти. — Я вижу твой потенциал, как чересчур опасного противника, который представляют концептуальную угрозу моим планам из-за своих неплохих навыков изобретателя, а потому вынужден стереть тебя из истории. Советую не сопротивляться, если желаешь погибнуть без мучений, однако так как шанс на этот исход мал, то произнесу иное — буду невероятно рад сойтись с тобой в бою. Битва изобретателя против воплощения самого прогресса не может не занимать.

И сразу же после этой короткой фразы, он столь же резко и быстро выключил связь, даже не дав мне вставить и слово. Орудия их флотилии сразу же начали атаковать нас, однако, что было удивительно даже для меня, в этот раз они поражали нас не жалкими устаревшими орудиями с примитивными ядерными ракетами, а пусть и жалкой, но копией наших собственных Гауссовых орудий, появившихся на месте их былого мусора будто бы по щелчку пальцев.

Чуть ли не разрывавшими собственные корабли от исходящей мощи и перенапряжения, но всё равно способных гасить даже наши щиты. Их эффективность едва ли достигала и сорока процентов нашей, но это на общем фоне было не столь важно. Для чего-то, появившегося быстрее, чем мы смогли осознать, было очень даже впечатляюще.

Короткого манёвра по перестановке кораблей и разговора хватило флотилии врага, чтобы скопировать нашу технику со стратегией. И уже одного этого факта было достаточно, чтобы на порядок поднять уровень угрозы этого «кузнеца». От неприятной, до одной из самых великих, которую я только встречал в своей жизни. Потому как ещё никогда я не сходился с врагом, что мог использовать мою собственную стратегию лучше меня самого.

* Небольшое отступление про фракцию, многие из технологий которых будут реализованы хотя бы здесь, пусть и другими лицами (Вашторр один из немногих достойных противников Феррусу, кто способен победить Десятого на его же поле). Тёмный Механикус сделал ровно ноль знаменательных событий в каноне, но при этом они подарили нам просто невообразимую кучу интересных идей насчёт слияния варпа с силами хаоса, ИИ с технологиями Тёмной эпохи, и вообще всего, что они найдут в своих рейдах.

Именно они были первыми, кто догадались сделать из пилонов оружие по открыванию прямых врат в варп (пусть никому про это не рассказали), поднимать радиоактивных сверхсильных зомби в практически бесконечных количествах (это технология так и не вышла за пределы Каликсиды, так как про неё никто не рассказал), или про методику слияния души людей и машинных духов (ожидаемо, её воспользовались лишь раз в книжках про Аримана и никогда не поднимали позже).

Как можно догадаться благодаря простому анализу, идея развивать технологии в самом настоящем аду наткнулась на несколько проблем, одна из которых заключалась в том, что без руководства нет никого, кто мог бы по-настоящему использовать их, отчего выходит, что в полу-еретических фракциях Механикуса куда быстрее движут прогресс, чем действительно неограниченные предатели))

— Поворот на сорок четыре градуса по часовой, после чего необходимо начать движение следующие четыре минуты в сторону пояса астероидов. Мы должны отвлечь противника, а потому повысьте поток энергии на двигатель на тридцать четыре процента, после чего начните готовить запуск ракет с правого борта — техножрецы должны в максимально короткий срок начинить их всеми запасами антивещества, чтобы мы смогли обойти защиту ксеносов и сразить брандеру противника. С высокой вероятностью враг попытается подобраться к нам для абордажа, а потому поднимите максимальную готовность среди наших войск защиты и приготовьтесь выпускать истребители в случае, если всё пойдёт не по плану. И предупредите лётчиков сразу — скорее всего им придётся продать свои души подороже, чтобы мы пробились через адаптивную оборону врага и кто-то смог подорвать заряд ракеты до того, как защита врага перекинет её прямо в варп.

Синекожая женщина, чьи волосы уже покрылись сединой, а на лице были заметны морщины и прочие следы влияния времени, не кричала, но каждый её приказ всё равно отдавал силой. Её спокойный холодный голос разносился по мостику одного из линкоров Десятого легиона, сейчас использовавшего все свои трюки, чтобы сразить столь неприятного противника.

Кирах не достигла бы столь высокого звания адмирала, если бы она позволяла эмоциям брать вверх над рассудком. Даже в ситуации, где им приходилось сражаться на истощение с врагом, которому нужны были считанные минуты, чтобы изобрести средство защиты от их любой атаки, они были готовы выложиться на полную. Пусть это будет стоить потом, кровью, плотью или их собственными душами, но такова жизнь обычного человека, верно служащего на благо Императора, Империума и всего остального человечества. Они миллионами гибли каждый день, чтобы дать остальным шанс на спокойное и светлое будущее.

Годы нескончаемой войны меняют людей, однако не каждый ломается под весом прошедших страхов, тел падших друзей, а также кровавых кошмаров, виденных в череде разорванных на куски государств. Кирах была из тех солдат, что в первую очередь выполняла приказ, и в последнюю задумывалась о том, как он мог повлиять на неё или тех душ, которые она отбирала. Таков был характер настоящего солдата, выкованного в Башнях Схеналуса .

Кирах обладала прекрасной, а как даже говорил Дунар, действительно феноменальной памятью, благодаря которой прекрасно помнила те мёртвые ледяные пустоши, что не видела со времён младенчества, после того как её забрали люди Примарха. Картины былого Схеналуса до сих пор время от времени вспыхивали перед её глазами, и всегда они кончались счастливыми взглядами её родителей, которые были согласны отдать и десяток других детей, стоило им предложить достаточно еды и воды.

И в этом не было никакой злости на маленькую девочку — лишь простая практичность людей, поколениями выживавших среди безжизненных пустошей, заполненных дикими машинами. Мальчики хотя бы могли стать воинами и добытчиками, в то время как судьбы подобных Кирах были незавидными. Картины мертвецов, плоть которых спасала племя от голодной смерти во время особенно холодных зим, появлялись в её голове куда реже, но всё равно никуда не исчезали.

Именно поэтому она и была готова сражаться за Империум до последнего вздоха. Она видела города, что возвысились из руин и пепла, затем собственными руками помогла построить цивилизацию, которая пришла на место жестокому и варварскому существованию, где выживали лишь сильнейшие, и на самой себе ощутила все дары медицины, образования и просвещения, что несло с собой новое государство людей.

Она была бы уже века как мертва, если бы не помощь Примарха, а потому желала сполна отплатить ему за этот дар. И если ради этого ей самой придётся умереть, то таков её долг — всё равно она живёт уже куда дольше, чем загадала безжалостная жизнь. Такова судьба воина, который понимает за что он сражается, а потому не боящегося покинуть этот мир во имя высшей цели.

— …Брандера поражена! Её правый борт был уничтожен, и если противник не вмешается в попытках спасти остатки своих сил, то её осколки сгорят в атмосфере спутника! Противник явно не ожидал ракеты, отчего даже не предпринял попытку уклониться или взорвать её на подлёте! Мы передаём сообщение на другие корабли, чтобы сообщить об использованной тактике. Ещё приказы? — голос заместителя Кирах принёс хорошие новости, однако даже они не гарантировали победу. Они были преступно далеки от неё, как бы не казалось стороннему наблюдателю.

— Шанс их вмешательства мал. Враг явно не заботится о жизнях своего персонала, явно больше веря в потенциал своей техники заменить любых смертных. С помощью этого мы и победим — стоит нам добраться до Схеналуса, как у нас появятся миллионы потенциальных рекрутов. В то время как противник куда более ограничен, — задумчиво произнесла женщина, сведя руки вместе. — Враг может попытаться заменить часть павших солдат своими разумными машинами или просто будет дожидаться прибытия подкрепления, а потому нам необходимо продолжить постоянное давление на них. Мы не можем дать им и мгновения на то, чтобы как-то помешать нашему движению к планете. Что с поясом астероидов? Есть ещё смысл использовать его?

— Их защита уже адаптировалась к атакам астероидов, — мгновенно ответил техножрец-навигатор корабля, к голове которого сейчас были прикреплены десятки проводов. — Их бывшие ракетные установки теперь стали гравитационными манипуляторами, которые обратно отталкивают в нас наши же астероиды. Гауссовы орудия справляются с их аннигиляцией, но если мы продолжим такой обмен, то проиграем в войне на истощение, утратив всю энергию.

— Тогда поступим по-другому, — практически мгновенно ответила женщина. — Пока что сократите количество бросаемых астероидов, и вместо этого сконцентрируйте их всех на нескольких крупнейших и самых вооружённых кораблях врага. Да, они смогут отбрасывать их или уничтожать собственной Гауссовой артиллерией, но занимаясь этим, они не трогают нас и не адаптируются к нашим атакам. Мы же воспользуемся моментом, чтобы всё-таки опробовать попытку начинить несколько астероидов взрывчаткой, чтобы подорвать их вблизи противника и использовать этот импульс для финального толчка к гравитационному колодцу крупнейших кораблей. Если сразу проделать несколько таких трюков на одной линкоре, то энергии их манипулятор гравитации может просто не хватить для остановки или аннигиляции всех снарядов…

Кирах на мгновение сделала паузу, чтобы ознакомиться с постоянно поступавшей на экраны информацией о битве, после чего столь же быстро и резко направила взгляд в сторону своего заместителя, перейдя к другой мысли:

— …Как можно скорее созовите всех техножрецов, которые ещё не занимаются разработками новых типов орудий, и устройте между ними совет по скорейшему изобретению новых орудий. Нам нужно как можно собрать совет, чтобы создать как можно больше новых инструментов, что смогут пробить оборону противника. Если мы уничтожим достаточно их кораблей, даже адаптивная защита станет бесполезной при малой огневой мощи.

Получив приказ, её человек кивнул, после чего через свою аугментацию начал по связи легиона передавать нужные приказы. Сама Кирах была лишена подобных из-за нелюбви её мужа ко всем имплантам и мозговым в частности. Она искренне любила Дурана, пусть из-за постоянных войн у них и получалось встречаться лишь раз в пару лет, отчего она без сомнений выполнила одну из его немногих просьб. И пусть отсутствие металла в её теле мешало ей двигаться по карьерной лестнице Десятого легиона, но достаточно упорядоченному разуму не нужны никакие сторонние усилители.

Всё её естество и так было направлено в сторону вечной войны, а потому она сама по себе немногим отличалась от машины. От сфокусированного клинка, что выковали на мире, который она и должна была сейчас защитить любой ценой.

. . .

— …Невероятно приятно знать, что первая вспышка оказалась не такой разрушительной, как мы отметили, и в галактике ещё развивается знамя Империума! Когда эта трещина только разделила галактику на две части, мы подумали, что наступил неизвестный разрушительный катаклизм, после которого даже свет Астрономикона исчез. До сих пор даже самые могущественные Навигаторы могут распознать его свет в потоках бурь Имматериума, но мы хотя бы знаем, что Терра пережила это событие. Мы также пытались связаться с ними или другими секторами за счёт ваших приборов, но пока что слышны лишь помехи и сбои. Также пытаемся настроить устройство для большей точности и мощности, но этот тоже вопрос тоже требует некоторое время. Но у нас ведь всё в порядке, да? — явно стараясь скрыть собственные волнения, произнёс черноволосый мужчина среднего возраста в белой униформе одной из Башен.

Хотя её и редко носили после ухода с этих мест, она являлась знаком того, что главный человек на планете родом отсюда, а потому понимает местных на особом уровне.

Мой заместитель и главный архитектор Схеналуса был умным человеком, но при общении со мной у него всегда появлялись этот заметный страх подвести меня. К его счастью, сейчас в нашей связи участвовала третья личность:

— Требуется ещё приблизительно шесть дней, четырнадцать часов и сорок четыре с половиной минуты, чтобы модернизировать главный межзвёздный ретранслятор и встроить в него технологию прямой работы с информацией из найденного СШК. В таком случае даже варп-шторм галактических масштабов не помешает нам достучаться до передатчиков на Терре или даже Ультрамаре. Можно сократить минимум два дня, если вы лично поможете с этой задачей. Однако если мы всё погибнем в огне этих чародеев и ксеносы будут пировать на нашем теле, то срок заверения может серьёзно затянуться, — мигом подхватив разговор, произнесла очень особенная техножрица, являвшаяся главой части культа на самом Схеналусе.

Кориэль Зета представала высокой и стройной техножрицей, с изящной, но мускулистой фигурой и в плаще цвета золотисто-красной бронзы. Черты лица скрывались за металлической маской с непрозрачными очками, а из дыхательного аппарата маски вырывались облака пара. Поверх её брони была надета черно-зелёная мантия с символами черепов, доходившая почти до колен.

Несмотря на то, что металл полностью закрывал все ее тело, усомниться в ее принадлежности к женскому полу было невозможно. Каждая пластина, каждый изгиб брони подчеркивал природные формы тела, не скрывая ни стройности талии, ни крутого изгиба бедер, ни выпуклости груди. Вполне возможно, что она была единственной техножрицей всего этого сектора, если не Сегментума, которая почти полностью заменила тело на металл, но при этом оставила явные черты женственности. Зачем и почему? Причины этого были неизвестны даже мне.

Главное, что она была одной из самых успешных и гениальных техножриц всей галактики являлась моей правой рукой на Схеналусе, и именно она являлась главным магосом всей этой звёздной системы. Мне чудом удалось убедить её строить свой магмагород именно здесь, а не на Марсе, но всё ради получения контроля над последним невероятно важным СШК, найденного ею.

Сама концепция Ноосферы казалась столь необычной, но при этом полезной, что я просто был обязан внести эту модернизацию на своей планете. Вот только планы воплотить в жизнь устройство для прямой работы с самой информацией, способное создать мощнейший щит кибер-безопасности в галактике, теперь казались не столь срочными и неотложными.

Хотя мы и не переставали сокращать число кораблей врага, но уже становилась ясной тактика противника, готового терпеть такие потери. Каждая наша атака, каждый разрушенный корабль противника и каждый убитый нами раб демонов делал противника сильнее в долгосрочной перспективе. Уже сейчас мне становилась очевидна тактика демона, всегда способного прыгнуть в варп и скрыться от нас — подозреваю, что он желал как можно дольше проверять наши возможности в атаке и обороне на этом мусоре, чтобы затем создать на основе этих данных нечто действительно стоящее. Пусть у меня не было точных доказательств существования подобного плана, но он был вполне логичен, стоило только учесть все переменные.

Именно поэтому они так яро оборонялись, жертвуя своими кораблями и ксеносами, пока мы пытались через их флотилию прорваться к Схеналусу — чтобы заставить нас использовать как можно больше козырей в нашем рукаве. Ценой одного разрушенного линкора или фрегата, весь остальной флот демонов ещё ближе подбирался к неуязвимости, дарованной странными варп-рунами и прочей неизвестной магией.

И с атакой всё было точно так же — противник с каждым часом всё лучше модернизировал свои орудия, которые уже даже могли пробивать наши щиты и наносить полноценный урон. Конечно, даже столь молниеносный прогресс не мог из мусора создать нечто, равное нашим достижениям, требовавшим десятилетия труда, но что-то мне также подсказывало, что Вашторр ещё не упёрся в стену потенциальных изменений.

Пусть мой легион и обучен на постоянную адаптацию и подстраивание под слабости врага, но даже у нас имелись стандартные тактики, которыми мы уже отточили до совершенства за прошедшие века Крестового похода, за пределы которых мы не могли выйти слишком далеко. Мы координировали стремительные удары по флангам и прорывы к командованию врага, в то же время покрывая фронты противника бесконечным потоком артиллерии.

В космической пустоте же мы полагались на комбинацию нашей превосходящей огневой мощи вместе с возможностями Гауссовых орудий прожигать практически любую защиту. Постоянная поддержка со стороны Империума и Механикума практически гарантировала то, что мы никогда не истощим свои ресурсы, отчего могли с первых же минут боя выкладываться на полную.

Сейчас же противник же, как стало ясно уже спустя несколько часов битвы, явно готовился к встрече с нами, отчего явно воспользовался нашими нынешними слабостями вроде отсутствующих сейчас линий снабжения, связи с остальной галактикой и возможности держаться под нашим напором. Рассчитывая тактику на огневую доминацию, я не полагал, что когда-нибудь встречусь с врагом, которого можно было назвать практически непобедимым в долгосрочной перспективе.

Из нетронутого оружия у нас оставался только живой металл и Чёрный камень, но его я пока опасался его использовать, так как в случае потери этого аргумента, мы потеряем любой шанс на победу в случае затягивания войны. И хотя у меня были сомнения в том, можно ли было с помощью магии Имматериума защититься от подавителя варпа, но отбрасывать такой вариант пока что нельзя было. Раз этот демон нашёл способ использовать каких-то подверженных хаосу машинных духов, вызывавших у меня омерзение одним видом, то значит и на другие мои сильные стороны он мог уже разработать контраргумент.

Ответ с самого Схеналуса был единственной ободряющей новостью в нашем «параде побед». Планета ещё цела, и шансы врага достигнуть её откровенно ничтожны. Даже орудия уровня Экстерминатуса не смогут пробить наши щиты, отчего про них можно было пока что не волноваться. И наша связь с этим миром была единственной вещью, которая могла сейчас перевернуть ход этого сражения в нашу пользу.

Хотя враг и мог обращать против нас каждый из приёмов, у меня были сомнения в бессмертии одного элемента всей его системы защиты. Сущности самого демона.

— …Я передаю вам доступ к хранилищу объекта «Жнец». Вы должны начать процесс его вызволения, — с ледяным спокойствием произнёс я спустя несколько минут обдумывания. Всегда имелся риск того, что это «воплощение прогресса» подслушивало даже самые защищённые каналы связи, а потому я решил играть от обоих вариантов. Если он резко изменит свою тактику, то я узнаю ответ хотя бы на этот вопрос. — Настало время доставать наше самое крупное оружие. Так посмотрим, как демон покажет себя в сравнении с настоящим богом.

Хотя план с освобождением К’тана и звучал безумно, на самом деле без моего присутствия просто физически невозможно высвободить и выпустить нашего самого дорогого узника на волю. Однако это и не являлось главной целью моего плана, и куда важнее было увидеть, не станет ли Вашторр паниковать, когда узнает, какое именно супер-оружие мы решили достать из своих закромов.

Потому как хотя мои техно-вирусы и прочие секретные технологии хотя и могли нанести ему вред, однако по итогу любое оружие было бы просто использовано против меня самого и всего человечества в будущем. Так что имелся смысл сразу же начать с козыря, контраргумент которому даже мне было трудно найти. Честно говоря, я понятия не имел, как вообще можно адаптироваться к прямому контролю реальности, доступному осколку древнего божества.

Единственная вещь, что сдерживала безудержный гнев К’тан — это клетка из живого металла и особые руны некронов, созданные специально для борьбы с этими остатками звёздных богов. Стоит его тюрьме только пасть, а его оковам разорваться, как вся космическая сила этого существа мигом вырвется на волю, и практически ничто в галактике не сможет совладать с ним.

Как он в последний раз твердил мне, держась под моим допросом — «целые сектора сгорят в пламени его ярости, пока смерть вновь не воцариться на троне из миллиарда холодных тел». Очень громкие слова, но что-то мне подсказывало, что Мрачный Жнец не блефовал.

Отец точно мог бы сразить такого, и, гипотетически, даже у меня с братьями имелся некоторый шанс на победу над этой антитезой варпу, но сколько разрушений бы принесла эта битва? Я не собирался выпускать пожирателя солнц прямо на собственной планете, и использовал его всего лишь как наживку, которая должна помочь нам добраться до планеты в кратчайший срок. Ну или как батарею и источник энергий, полезный для реализации дальнейших планов.

Стоит нам занять оборону, как положение сил очень резко изменится, и уже врагу придётся проявлять инициативу в попытках пробиться через нашу защиту и остановить освобождение старого бога. Если демон считал себя самым умным, то пусть же он покажет, на что способен в попытках остановить «идиота-противника» в нашем лице.

А потому осталось лишь отдать последний приказ о начале попыток прорыва, и дожидаться того, что предпримут силы хаоса. Космические просторы гарантировали отсутствие возможности зажать нас в одном месте, и если достаточно рассеять наши силы, то всё превратится в обычную погоню их кораблей за нашими.

И если враг также не додумается о способе, как резко повысить свою скорость, то план должен был сработать без проблем. Их было чуть более чем раза в два больше чем нас, и этого точно недостаточно, чтобы перекрыть миллионы километров космической пустоты. А с учётом того, что враг практически гарантированно отправит часть своих сил к планете, в попытках остановить бога, всё становилось ещё проще.

Личность и страхи демона — это единственная и главная его слабость, которая явно не сможет адаптироваться с достаточной скоростью. И как множество раз показал наш опыт во время Крестового похода, стоит только избавиться от головы, отдающей приказы, как вместо армий оставалась лишь разрозненная толпа, с которой куда проще расправиться. Битва всё равно выйдет жаркой и кровавой, но когда было иначе? Любая достойная победа приходит с большой ценой…

. . .

— …Скажу честно, владыка, я рассчитывала, что ваше путешествие пройдёт с куда большими проблемами. Каждый из моих анализов включал тот факт, что противник хотя бы попытается остановить вас или просто переключится на какую-то иную тактику, чем простой обстрел. Но мы победили и это хорошо, да? Теперь исход войны практически предрешен!

Несмотря на довольно радостные слова одной из моих главных помощниц, я был определённо не в хорошем настроении. Я сидел на своём месте, анализируя каждый из миллиона поступающих фактов с полей космических битв, и пытался составить у себя в голове хоть какой-то смысл в действиях хаоситов. Вот только, ожидаемо, это всё было тщетно.

Мы победили. Мы достигли орбиты Схеналуса. Это заняло более двух суток бесконечных прорывов и обходов их кораблей, во время которых мы с врагом потеряли почти десятую часть наших сил. Вот только это всё было ничем по сравнению с тем, на что я рассчитывал, создавая дюжины новых способов проходить оборону противника.

Открытие врат прямо в варп посреди обороны врага и мгновенное затягивание их в пучины Океана душ без действующего поля Геллера, кибер-атаки и поражение их систем связи, ритуалы наших боевых псайкеров для массового сжигания мозгов у корабельных команд врага, а также ещё целое множество попыток атаковать Гауссовым пламенем в части кораблей, лишённых рун и серьёзной защиты. Честно говоря, это война была полезна и нам, так как уже принесла достаточно идей и возможностей, о которых мы ранее и не задумывались.

Вот только с основной проблемой это всё равно не помогало. Я прогнозировал попытки со стороны порождений Имматериума использовать какой-то сложный ритуал вроде призыва подкрепления или попыток обойти планетарный щит с помощью телепортов — но ничего? Ни один из моих планов не включал в себя вероятность того, что Вашторр просто не будет ничего делать. Он буквально никак не поменял свою тактику простого обстрела наших кораблей и попыток получить как можно больше информации про наши силы.

Неужели демон не перехватил наш сигнал? «Воплощение прогресса» не справилось с задачкой пусть и не такой уж простой, но всё ещё довольно реальной и даже тривиальной? Или он просто играет в какую-то игру, смысл которой до сих пор оставался мне неизвестен?

Даже если он не поверил моим словам и посчитал их обычной дезинформацией, я ожидал хоть какой-то активности возле самого Схеналуса. Ведь если он, как и многие другие порождения варпа, обладал способностями видеть будущее, то должен был узреть и миг пробуждения К’тана? У меня действительно не было желания пока что выпускать его, но он всё равно послужит нам идеальным оружием и полезнейшим инструментом.

А потому обоснованное отсутствие действий имело смысл лишь в том случае, если Вашторр оказывался очень ограниченным в своих возможностях. И пусть было бы приятно хоть раз оказаться неправым, и впервые в жизни переоценить противника, но интуиция подсказывала, что всё не так просто.

Аркифейн почему-то не видел смысла бороться в этой бойне, вместо этого продолжая свои попытки улучшить свою технику до пределов допустимого физикой и здравым смыслом. И в результате последнего его корабли уже представляли собой таких чудовищ инженерного дела, что я лично желал найти корабль, на котором он спрятался, чтобы уничтожить того, кто сотворил подобное с машинами.

Главная проблема в том, что я не видел смысла в его действиях, и это прожигало меня. Глупый или умный противник являлись просчитываемой единицей, действия которых можно предугадать, а потому им можно найти контраргумент. Демоны же были чем-то иным. Чем-то, что вызывало у меня отвержение на самом концептуальном уровне. Мой разум входил в состояние бесконечного замкнутого цикла, где я пытался найти порядок в хаосе и смысл там, где его не было…

Сделав глубокий вздох, я постарался очистить сознание от лишних мыслей. Требовалось сфокусироваться на настоящем, и прекратить поддаваться провокациям существа из иного измерения. Вполне логично, что его мышление кардинально отличается от моего, а потому непонятные для меня вещи, обретут смысл, стоит только лучше разобраться в устройстве Океана душ и его обитателей. После появления разлома таких масштабов, это в любом случае было необходимо.

И чтобы успокоиться, я отключил все сообщения о прошедших сражениях, и вместо этого взглянул на планету, замену которой никогда не найду. Мир, напрямую связанный со мной, вылепленный согласно моей воле, но при этом до невероятного сильного повлиявший на меня самого. Единственное место, которое я мог по-настоящему назвать домом.

Каждый из миров моих братьев обладал особыми свободами и положением в Империуме, и мой не был исключением. И хотя было несколько странно хвалить то, что было построено в ходе собственных долгих трудов, однако порой неплохо насладиться результатами своей работы.

Даже если вся звёздная система горела в пламени, я хотя бы мог оценить насколько хорошо справился с установкой защиты самого важного для меня мира в галактике. Ведь пусть разумом я и понимал, что Терра куда важнее стратегически, но моя особая связь со Схеналусом делала этот мир для меня куда более важным. Одного присутствия у орбиты хватало, чтобы стереть все мои мрачные мысли и сомнения.

Мой дом даже с орбиты казался блестящим металлическим шаром, поверхность которого была украшена горящей паутиной огней, что и воплощали построенную нами цивилизацию. Возведённый в жизнь экуменополис был не обычным миром-ульем вроде Терры или одним гигантским заводом вроде Марса, а комбинацией обеих идей в нечто лучшее.

Бесконечный город, что уходил как на многие десятки километров в небо, так и глубоко под землю. Проектируя его, я опирался в первую очередь на уже древние и сгинувшие планеты Тёмной эпохи технологий, которым лишь добавили монументального Имперского стиля.

Хотя память о тех далёких временах и не особо волновала меня, так как была лишь эхом иной жизни, но в то же время внутри всё-таки имелось некое желание отдать дань уважения этому важному периоду в истории всего человечества. Столько всего было потеряно, столько всего открыто, но по итогу именно нам досталась участь отвечать за ошибки предков и строить нечто лучшее на костях прошлого.

Схеналус был воплощением лучшего, что было в ту эпоху, слитым с преимуществами этой. Он был домом для многих миллиардов людей, и именно по коэффициенту производительности на душу населения, как и с общим качеством жизни, он занимал первое место во всей галактике. Второй технологический центр Империума человечества, где не было тяжких лимитов Механикума или надзора со стороны отца, и где каждый день происходили маленькие открытия, двигавшие прогресс вперёд.

Бесплатная и доступная всем медицина, где использовались самые передовые методы лечения любых болезней с помощью генетических кузниц. Доступное всем в Башнях образование с практически неограниченным доступом к нашим безмерным базам данных и помощи лучших учителей из существующих. И, конечно же, оснащение каждого метра всей планеты системой камер и прочих приборов слежки для ликвидации даже намёка на преступность и разрушительную деятельность хаоса. Всё на этой планете находилось под моим контролем, гарантируя абсолютный порядок.

Мой дом был оплотом прогресса, куда прилетали техножрецы со всей галактики, либо выходили клоны с наших бесконечных камер. В любом случае, мало кто даже просто решался встречаться с моим гневом, внося хаос в это место. Для многих сама возможность посетить Телстаракс была священным даром и одним из лучших способов прикоснуться к достижению инженерного чуда, чтобы показать своё почтение Омниссии и Машинному богу.

Даже те члены культа, что уже не особо почитали религиозные догмы и богов, не могли позволить себе нарушать порядок Схеналуса, где машинные духи никогда не останавливали свою песнь. Вся планета была укрыта потоками живого металла, благодаря которому целые новые районы и города могли появляться по взмаху руки. Последний оплот нашей обороны, гарантировавший ад любому вторженцу.

Технология, основанная на принципах гробницы некронов, только распространённая на целый мир, являлась не только щитом для граждан, но и одним из главных домов для сущностей механизмов во всей галактике. Здесь их почитали как нигде, и благодаря моим умениям общаться с ними, все они были в более-менее прекрасном состоянии духа.

Даже с орбиты я слышал их песнь. Миллионы миллионов, ярче всех среди которых сиял сам Телстаракс, что уже одним своим фактом существования гарантировал, что мы вероятнее всего выиграем войну на истощение. Полностью восстановленное мега-сооружение уже являлось самой крупной верфью пустотных кораблей в галактике, и даже с жалкими остатками ресурсов, мы сможем построить хоть несколько флотов, равных нашему нынешнему.

Враг также не мог этого не понимать. И либо по поверхности Схеналуса двигались тысячи его тайных агентов и слуг хаоса, готовых уничтожить все наши труды, либо мы ещё даже отдалённо не понимаем цели и планы врага. Потому как сейчас я просто не видел, каким образом он собирался победить в этом конфликте. Даже просто отступление из системы смотрелось бы разумнее, чем продолжение этой пародии на войну…

— …Владыка, к нам поступает повторное сообщение о предложении переговоров! Точно те же коды доступа, что и в прошлый раз во время встречи с противником! Вашторр Аркифейн, судя по всему, предлагает нам в очередной раз переговорить…

Я не отвечал более минуты, однако к концу просто взмахнул рукой и отклонил сообщение. Если демон считал, что может со мной играться и управлять мной как захочет, то необходимо было показать ему, насколько он ошибался. Главное правило при взаимодействии с порождениями Имматериума в том, чтобы не позволять им и дальше пудрить нам сознание и плести сеть своих интриг. А потому лучший способ их сразить - обычно самый прямой.

— …Теперь-то ты видишь, насколько был неправ ваш род, отвергая моё правление и мою мощь? Вы сами стали жнецами своей погибели, о проростках которой я вас предупреждал годы назад. Галактика практически обречена на погибель и медленное гниение под напором сил Хаоса, если ты не освободишь меня и не примешь мою власть как единственный способ спастись. Возможно, в таком случае я даже буду достаточно милостив, чтобы даровать тебе быструю и безболезненную погибель…

— Ты отделался туманными предсказаниями, потому что сам не знал деталей грядущего катаклизма, не так ли? Потоки варпа не дают ни одному из моих псайкеров взглянуть даже на мгновение вперёд, и ты, вероятно, также стал слеп из-за открывшегося разлома. В таком случае ты оказался довольно слабым, для кого-то, постоянно называвшегося себя «богом».

Осколок Жнеца ничего мне не ответил, но приборы заметили очередную его попытку в порыве гнева уничтожить оковы своей тюрьмы. Как всегда, она ни к чему не привела, и клетка лишь поглотила каплю его космической силы, которая с каждым годом заточения всё уменьшалась и уменьшалась. Согласно информации из баз данных некронов, К’тану для восстановления своей силы нужно время от времени поедать настоящие звёзды, чем этот жнец конкретно не занимался уже очень давно.

И пусть, с одной стороны становилось воистину страшно представлять космическую силу даже одного осколка, которой тот обладал десятки миллионов лет назад, во время пика его могущества, не говоря уже о возможностях целого и неограниченного бога. Однако куда интереснее осознавать, что таким образом у нас имелся вполне проверенный способ пытать даже столь специфическое существо. Пусть у него и не было физического тела за пределами оболочки из живого металла, но даже саму энергию можно постепенно истощить. И этот факт менял всё.

За все эти годы мы так и не разобрались в технике, позволявшей набросить ярмо на К’тан, чтобы использовать его в качестве ручного супероружия, и даже пойманные и допрошенные некроны не могли помочь с этим. Их блоки памяти неполноценны и поражены сбоями спустя миллионы лет сна, из-за чего у нас не было прямого способа контролировать этот осколок.

Вот только Фарос решал эту проблему, предоставляя аргумент даже против столь могущественной сущности. Он мог выкачивать даже из бога просто невообразимое количество энергии, необходимое для наших дальнейших странствий через Призрачный ветер, и даже большего. Невероятные батареи, которые использовали пожирателей звёзд в качестве зарядки, могли как даровать одному миру практически неограниченный источник энергии на миллионы лет, так и единоразово запитать нечто очень мощное. Целый осколок бога в качестве батареи позволял задуматься о таком, о чём раньше мы и мечтать не смели.

Но не одна только проверка новой технологии и получение энергии была причиной моего спуска на планету и пробуждения осколка К’тан. Меня также интересовало то, что эта древняя сущность может рассказать. Он не только обладал знаниями про эпоху, которая уже практически исчезла со страниц истории, но также явно что-то знал про нынешнюю катастрофу с великим разломом — его предсказания сейчас казались особенно ясными. И пусть раньше он отказывался с нами говорить под любыми угрозами, но теперь у нас есть аргумент, который заставит даже его помучиться от рук «смертных».

— Начнём с простого, — спокойно произнёс я, подняв голову и начав смотреть на безликую голову этой сущности. — что ты знаешь демона, атаковавшего нас? Ваштора Аркифейна?

— Какой мне смысл хоть что-то говорить тебе? Моему пленителю, который уже упустил шанс встретить мою милость, освободив меня от моих оков? Жалкому смертному, что не способен осознать всё величие существ, однажды видевших рождение и рассвет Вселенной, и обречённых встретить её конец?

— Слишком много слов для кого-то, запертого кучкой «жалких смертных», — ожидая такую реакцию, произнёс я, после чего нажал на необходимую мне кнопку. Покрытые сияющими зелёными рунами, цепи живого металла мигом вырвались из пола моей лаборатории, и стали скручивать осколок божества, что сейчас не был в силах хоть что-то сделать технике некронов.

Цепи начали сливаться с его оболочкой, и как только связь стала достаточно крепкой, все руны на них вспыхнули. К’тан сразу же разразился в мучительном крике, вызванном Фаросом, начавшим пожирать саму его сущность и превращать её в энергию своих батарей.

Мои люди довольно быстро подключили всю эту конструкцию к перенесённой на Телстаракс тюрьме осколка. Это был первый урок смирения, в котором он так нуждался. Ведь пусть он мог и называть нас смертными, но так он лишь вскрывал собственный страх сгинуть спустя миллионы лет заточения.

— Я порождение иной реальности, бесконечно далёкой от всего, что воплощает собой ваш проклятый Имматериум! Моя мощь исходит из контроля самых фундаментальных законов вселенной! Материальной вселенной! Откуда, по твоему, я должен знать какого-то демона?! Во времена расцвета вселенной их всех либо истребляли путём прямого поражения их поганой сущности, либо запирали в вечные клетки, ещё более тёмные, чем моя собственная! Единственный противник, ради победы над которым Древние глупцы и рабы-предатели были готовы объединиться! Эти мерзости меня никогда не интересовали, так как даже само их существование лучше стереть из истории! Никто из них мне не известен!

— Лишний раз проверить никогда не мешает, — усмехнулся я, после чего выключил прибор и временно прекратил пытку. — Надеюсь ты теперь понял, что лучше сразу отвечать по-хорошему? Второй вопрос связан с открывшимся разломом. Что ты можешь про него сказать? Связан ли он с планетами, усыпанными пилонами некронтир и расставленными через галактику в практически идеальной прямой линии?

— Это ошибка тех же глупцов, что посадили семя вашей жизни, — начал куда более спокойно говорить осколок, стоило Фаросу временно отключиться.* — Древних чародеев, которые обманчиво считали себя владыками Океана душ и верили в своё превосходство над самой вселенной. Они считали, что их понимание варпа хватит, чтобы остановить наше с братьями правление, что должно было однажды сделать нашу власть безграничной по всей вселенной! Какие глупцы… В итоге их жалких попыток сыграть в богов и уничтожить нас, они лишь создали гигантский разлом посреди галактики, ведущий напрямую в их поганую реальность проклятой энергии. Демоны и прочие порождения варпа вырвались из Имматериума в прошлой раз, и не было бы больше галактики, если бы мы и наши рабы по нашему приказу вовремя не запечатали эту рану вселенной. Пилоны служили сдерживателем, который не позволял реальности расходиться на две части, отчего присутствие разлома означает, что кто-то уничтожил опорные миры с ними. Галактика и так слишком сильно пострадала за последние годы вашего гнёта, так что неудивительно, что ваши же действия по итогу и привели к её падению.

— Есть ли способ снова закрыть этот разлом? — спокойно произнёс я, занося всю эту информацию в базы данных, и временно убавляя работу Фароса. Жнец сразу же прекратил биться в конвульсиях и даже попытался вновь сломать свои оковы, будто не понимая, что будет после этого:

— Станьте моими рабами, и тогда я решу ваши проблемы… — стоило Фаросу вновь заработать, как К’тан начал буквально пытаться разрушить собственную плоть из живого металла, лишь бы остановить пытку и погибнуть. Вот только восстанавливающие протоколы наномашин не позволяли ему сейчас уйти так просто. — …Я передам вам чертежи пилонов! Только остановите это!!!

— Хорошо, что ты уже начал просить, а не приказывать. Что тогда ты расскажешь про Призрачный ветер? Ведь так некроны называли ваше измерение? Реальность, подобная варпу, но противоположная ему в некоторых аспектах? Можно ли будет его в таком случае использовать для закрытия разлома?

— Не смей сравнивать наше царство с этой реальностью чистого безумия, — сквозь боль, произнёс осколок, пытавшийся в это время вырваться из нашего заточения и уничтожить всех вокруг, включая себя самого. Вот только всё было тщетно, отчего спустя время он слегка сжался, словно бы уменьшился и начал говорить куда тише. — Это измерение является неразрывной частью материального мира, в то время как варп лишь болезнь, носителями которой являетесь вы, смертные! Наш дом образовался во время самого появления вселенной, и является её неотъемлемой частью! Пусть для вас Пустота и кажется далёким и неизведанным местом, но для нас она такое же продолжение мироздания, как эта комната для тебя. Наша последняя обитель, с которой мы однажды воссоединимся, чтобы вновь стать едины со вселенной…

— Чего?

Внешность Жнеца изменилась, когда волна прошлась по живому металлу. Стоило мне временно остановить прибор, как К’тан сразу же поднялся, расправился, и с новым настроем смотрел на меня. На его безликой маске, которая заменяла лицо, теперь находилась усмешка. Даже после всех пыток, этот бог наслаждался каждой возможностью показать, что он в чём-то разбирался лучше меня.

— Ты никогда не задумывался, смертный? Не думал, что Пустота может хранить в себе больше, чем ты в состоянии вообразить? Мы — звёздные боги, что были рождены в момент образования самой вселенной и сформировались из переплетённых потоков энергии Большого взрыва — точно так же родилось и иное измерение, которые ты так жаждешь исследовать. Мы являемся законами вселенной, обретшими разум, а «Призрачный ветер», как вы его прозвали, — это место, где эти самые законы переплетены в нечто единое и цельное. И благодаря этой связи он даёт нам возможность менять реальность одной силой воли. Именно связь с ней позволила нашим рабам прикоснуться к кусочкам этой силы, чтобы подчинить себе время с пространством, и именно там спят те, кто куда опаснее демонов, которых ты так страшишься… И когда наши оковы наконец-то будут сброшены, плоть разрушена, а ярость с жаждой мести стихнут, мы вернёмся туда, как в свой дом. Достигнем другой галактики, не заражённой проклятием варпа, и вновь начнём пировать на новых звёздах. Чтобы затем ещё одна слишком амбициозная раса вновь подняла свой взгляд к небесам, в надеждах стать новыми владыками космоса. Они снова дадут своим богам плоть, чтобы те смогли вести их в светлое будущее, и все души этих гордецов будут сожраны во имя великой шутки. История вселенной будет повторяться раз за разом, но знаешь самое смешное, человечишка? Однажды исчезнет вся память о том, что твой вид и твоя империя вообще когда-либо занимали этот крохотный участок космоса. И поверь, это произойдёт очень скоро. Вся память о вас сгинет, в то время как мы продолжим править звёздами, что осветят ваши могилы…

К’тан вновь начал кричать, стоило Фаросу заработать и начать пожирать его сущность на полной мощности, однако в этот раз смех смешивался с криками. Даже сквозь боль, Жнец продолжал свою безумную речь, что эхом разносилась среди стен моей лаборатории:

— Даже если ты полностью поглотишь меня, это ничего не изменит! Эта галактика обречена! Достойные смертные здесь закончились, и без моей помощи, вы проиграете битву за своё выживание. Рабы всегда проигрывают в конце концов, и вы уже практически проиграли свою войну, просто еще не можете этого увидеть. Порождения варпа просто сражаются за остатки добычи, прежде чем начнется следующая игра. Колесо истории скоро сделает свой оборот, и сбросит вашу империю с вершины туда, где и вам и полагается…

— Без твоей помощи? — холодно произнёс я, оглядывая мечущегося бога, что с каждой секундой всё ослабевал в своей клетке. — В этом ты ошибаешься. Ты поможешь нам, хочешь того, или нет. Можешь как угодно возвеличивать себя, однако я вижу, кем ты являешься на самом деле, а потому и буду использовать тебя соответственно. Не божество, а паразит.

После этого я отвёл свою руку от прибора, что отвечал за контроль над Фаросом. Он уже был приведён на режим максимальной работы, и оставалось лишь смотреть на то, как осколок божества, способный пожирать целые звёзды и разрушать планеты, медленно истощался, заряжая наши батареи. Его силы мы используем с пользой.

* В книгах довольно мутный канон насчёт того, как именно связаны Древние и люди, и являются ли нынешние человеки творениями главных чародеев галактики, или мы появились согласно велению судьбы. Главная проблема исходит из того, что некоторые сущности могут просто врать в попытках запутать врага или просто насладиться их непониманием.

Но приблизительное представление из нескольких источников такое — Древние засадили жизнь на земле и создали любимых всеми динозавров, однако после Войны в небесах и почти полного истребления, у них больше не было возможности курировать проект «Земля», отчего эволюция здесь пошла неконтролируемо. Именно поэтому К’тан называют нас творения своих старых врагов, однако у людей при этом нет никаких ограничителей, как у тех же эльдар и орков.

Среднестатистический ксенос, созданный Древними, является довольно крутым и стабильным псайкером бета-альфа уровня, но при этом их минимум также является их максимумом, в то время как уровень сил людей хаотично разбросан по всем градациям. Ни у одной другой расы нет разброса уровня, как между обычным человеком и Императором с Малкадором и прочими вечными.

— …Маккраг? Запрос исходит со Схеналуса — вы получили сигнал? Пошлите хоть какой-то знак, что вы ещё держитесь…

Помехи и сбои были мне ответом. Как и практически все прочие мои устройства, ретрансляторы сейчас сбоили из-за варп-бури, менявшей законы физики и логики на разных частях Млечного пути, отчего межпространственный сигнал терялся в потоках психической энергии. Попытка с самого начала казалась обречённой, но всё равно стоило попробовать, прежде чем начинать рискованные модификации нашего единственного устройства связи. Хотя я и был объективно превосходным инженером, но шанс всё сломать нависал над каждым.

Выдохнув, я коснулся своей железной рукой гигантского железного столба, от которого исходили потоки энергии, после чего одним усилием воли приказал всем нанитам вокруг начать изменение самого крупного межзвёздного ретранслятора в галактике. И изменения не заставили себя ждать — он немедленно начал трансформироваться под воздействием живого металла, что размеренно расползался по поверхности машины и создавал сотни предохранителей, улучшенных датчиков и усилителей сигнала.

Прошли считанные минуты, прежде чем вся конструкция увеличилась в несколько раз, объединившись с Телстараксом и Фаросом, соединёнными вместе с помощью всё того же живого металла. Мы соединяли наши величайшие творения, в попытках сотворить нечто куда лучшее и способное превзойти даже всю эту бурю.

И когда трансформация завершилась, я положил обе руки на эту машину, чтобы настроить духов внутри на совместную работу. Одно моё желание, и они начали петь единую песнь порядка и синхронизации. Само моё сознание расходилось по стальной поверхности механизма, что должен был решить нашу судьбу. Мы не могли допустить ошибку — ни при каких обстоятельствах…

Все датчики мигом вспыхнули, когда после моей следующей мысли, забранная энергия бога направилась для усиления мощности передачи сигнала от ретранслятора. От осколка Жнеца практически ничего не осталось после использования Фароса, и мы собирались на полную воспользоваться его силой. Космическое могущество, украденное у самого бога, теперь должно было спасти человечество.

Первое время ничего не происходило. Я на самом себе чувствовал проходящую мощь и работу духов, которые едва держались под проходящим напором чистой силы, однако спустя время к нам всё-таки пришёл ответ. Сжатый в нескольких разных слоях реальности и прошедший через микро-червоточину для скорейшей передачи, но он был главным подарком, о котором можно было просить. Он был знаком того, что Терра всё ещё стоит.

— …Ну наконец-то! Сколько мы пытались достучаться до вас или до хоть какого-то другого твоего поганого передатчика! Если ты использовал технику проклятых ксеносов, то хоть постарался бы, чтобы она работала когда надо! Но сразу решим вопрос с тем, являешься ли ты подделкой, шпионом или всё-таки настоящим моим братом. Что я сказал тебе, как только мы встретились?

— Ты не понимал, зачем я вообще явился к тебе, и почему отец сам не отправился вместе с тобой захватывать звёзды, отчего бесперебойно жаловался добрые десять минут. Я тоже рад тебя слышать, Пертурабо, — с усмешкой ответил я, в то же время продолжая фокусироваться на поддержке работы машины. — Но давай оставим обмен приветствия на потом и займёмся делами. Какова ситуация у вас? Потому что мы совсем недавно окончили битву против сил демонов и ксеносов, вылезших из штормов и разлома. С тех пор, как мы достигли Схеналуса и скрылись под планетарным щитом, они продолжали попытки пробиться через него, посредством своих проклятых сил. Сейчас же, если верить нашим ауспексам, они затаились у спутника и чинят корабли, параллельно создавая новые из мусора и останков старых.

— У нас всё не менее погано, — даже через череду помех было слышно, насколько сильно его всё происходящее выбешивало, — Из хорошего лишь то, что когда этот разлом только образовался, мы были у Сатурна, а потому смогли справиться со всеми порождениями варпа, что повылезали из всех щелей. Десятки тысяч тварей быстро сдохли под огнём наших с Дорном легионов, благодаря чему мы смогли вовремя начать заниматься обороной. Одна проблема — наш отец согнал всех Кустодесов, все местные запасы Чёрного камня и целую кучу сестёр тишины для решения какой-то проблемы со своим секретным проектом. И так как никто из них не вышел из его тронного зала за прошедшие три месяца, то вряд ли они вообще уже вернутся. А поскольку все астропаты резко стали бесполезны из-за этой бури, как и твои ретрансляторы, то у нас в принципе не так много вариантов. Мы уже готовим экспедиции в ближайшие системы, чтобы разобраться, насколько силён удар, но в такой буре это точно не пройдёт без проблем.

— А к вам они не придут из-за того, что бури Имматериума перекрывают свет Астрономикона. Мы вообще не видим ничего, и мои Навигаторы уже кричат о конце времён. Хотя нельзя их винить в этом, так как если переданная мне информация верна, то всё немногим лучше…

Дальше я пересказал ему всё, что мне сообщил Орикан и моя версия и будущего насчёт Ереси, предателей и всей ситуации с разрушением пилонов. Пертурабо слушал внимательно, не перебивал, но даже не видя его лица, я понимал, что с каждой секундой градус его ярости и гнева только рос. Пусть Олимпиец и старался показывать себя стоиком и, но я-то знал, насколько он беспокоился насчёт всего построенного нами. И сама мысль, что кто-то из братьев мог предать клятву отцу и пойти войной на Империум, была источником ещё нескончаемой затаённой злобы. Пертурабо не будет кричать и крушить вещи вокруг себя, но жгучую месть он точно затаит.

— …Предатели? Я могу это представить, — ледяным голосом ответил он, стоило мне закончить. — Ангрон и Мортарион никогда не были особыми любителями нашего отца и всего Империума в принципе. Вопрос их восстания был неприятен, но всё равно оставался вопросом времени и того, не найдётся ли в их головах хоть одна извилина. Корвус всегда был отдалён от нас, предпочитая компанию теней, а не живых существ. С Фулгримом неясно ничего, так как этот хвастец всегда был одним из любимцев отца, отчего не вижу причин, зачем ему было предавать? В любом случае, они пока ещё не атаковали Терру, отчего остаётся лишь два варианта: либо они сейчас собирают силы в устроенном хаосе, либо атакуют наших братьев, пока те разбросаны по всему Млечному пути.

— И я планирую разобраться со второй вероятностью. У меня есть возможность добраться до другой части галактики через эту бурю благодаря одному найденному артефакту, и вопрос лишь в том, куда именно нужно двинуться, — сразу же ответил я. — Есть ли у вас информация, где находились братья во время катаклизма? Помню, что Хан и Робаут были где-то на границе с Ультрамаром, и решали проблемы с орками, а Хорус, Сангвиний и Лоргар с Кёрзом планировали экспедицию к самому краю галактики, но что насчёт Магнуса с Руссом? Или же Льва и его Ангелов…

— Кого?

Я замер. Мой мозг прекратил следить за состоянием машины, и вместо этого начал собирать всю имевшуюся у меня информацию о моём брате. Первый из нас, лучший мечник, тактик и один из главных лидеров — все знания про него всё ещё хранились в моей голове. Однако в головах иных разумных?..

— Как звали нашего Первого брата? — спросил я, решив проверить одну свою безумную теорию.— Первого из нас, что вёл Тёмных Ангелов на самых страшных врагов человечества?

Пертурабо молчал, явно только сейчас осознав, что он не помнил столь важный факт, как имя одного из наших братьев. Или то, как выглядел его легион, или как звали хоть кого-то из них. Ситуация пугающе повторяла одну из наших главных трагедий, пусть и имелась одна странность — я почему-то оказался не подвержен этой чистке памяти.

— Я замечаю пробел в своей памяти, который схож с дырой, оставленной от исчезновения Второго с Одиннадцатым. И этот пробел свеж. Всё это время я был занят решением административных и логистических проблем, а потому вряд ли стал жертвой какого-то ритуала или воздействия сверхмощного псайкера. Да и вряд ли бы планета вообще продолжила бы держаться, если бы здесь был настолько мощный телепат, — Пертурабо на время замолк, явно также исследуя гипотезу, что засела и в моей голове. — Да, в базах данных тоже ничего нет. Я прямо сейчас проверяю всё на своём когитаторе, и кто-то стёр информацию не только из моей головы, но со всех носителей тоже. Каждое упоминание Первого стёрто.

— У меня тоже пустота, — ответил я, после того как с помощью импланта проверил свою документацию, что содержалась на планете. — На месте, где должно находиться его имя, только пробелы и ошибки. Техника скомпрометирована, и что-то мне подсказывает, что физические носители тоже не исключение. Как и в случае с пропавшими, сами имена были стёрты со всего, что их содержало… Однако у меня есть одна теория, которая потребует проверки и опроса команды моего корабля. Метод моего странствия был столь специфичен, что он мог защитить от этого воздействия. И если базы данных моего флагмана останутся нетронутыми, то у нас появится хотя бы какой-то способ защититься от этой угрозы.

Теперь молчали мы оба. Ситуация была не просто странной, она была пугающей, так как мы не знали, с чем имели дело, и, лишь ощущая на себе эффект, инстинктивно поражались этой угрозе. Каждый из нас опасался проблемы, что могла нас самих стереть из реальности, при этом убрав любой след в истории, что мы оставили. Это столь сильно шло против нашей натуры, что вызывало естественную неприязнь. Наш естественный страх.

— Я начну скорейшую работу по ликвидации демонов, засевших в системе, и после этого заготовлю первый же прыжок в Ультрамар, — ответил я, стоило только заметить скачки напряжения от поддерживаемого разговора. Технически это был не прямой канал, и мы просто быстро передавали звуковые послания друг к другу, которые сразу же воспроизводили, но даже в таком случае энергия уходила безмерно. — Мы должны узнать всё, что можно, от Робаута и Ханом и удостовериться, что они в порядке. Даже если их ещё помним, мы не знаем, как работает техника или ритуал противника, отчего нужно спешить. Тебя же попрошу спросить у отца, не поможет ли он решить вопрос со Львом. Если в галактике есть ещё кто-то, защищённый от угрозы уничтожения самой информации, то должен быть он.

— Пока что отец занят решением проблемы со своим секретным проектом, но согласно словам Малкадора, скоро он сможет выйти. Чёрного камня должно хватить заткнуть любую проблему с варпом, что образовалась, после чего он сможет лично руководить всем. И с его-то помощью мы быстро разберёмся с этим кризисом и вернём Империум на место, которое он ещё недавно занимал… Я переслал тебе информацию насчёт последнего местоположения и задач наших братьев. Если ты сможешь пробраться через эту бурю, то именно ты должен добраться до них и собрать нас всех вместе. Только вместе мы сможем победить и пережить бурю. А потому ты справишься с этой задачей — просто обязан это сделать.

Слова Пертурабо хотя и звучали обнадёживающе, но я чувствовал, что даже он сам не полностью верил в них. Даже с полным оптимизмом смотря в будущее, нельзя было думать, что всё скоро вернётся к тому, как было раньше. Как минимум, сейчас, посреди всего этого хаоса и мрака, даже надежду на подобное нельзя было увидеть. Вот только кто я такой, чтобы не поддержать её даже в такой час?

— Надеюсь на это, брат. Всей душой надеюсь, что справлюсь. Я передам вам заполученные чертежи пилонов, что должны помочь с проблемой разлома, но на этом вынужден прекратить передачу. У нас много энергии, но она всё равно не бесконечная. Не прощаюсь, и надеюсь встретиться, чтобы отметить наш триумф.

На этом наш разговор окончился. Я оторвал руки от раскалённого металла, который уже чуть ли не плавился. Вся конструкция едва держалась под напором энергии, и я не был уверен, что ещё через минуту весь Фарос с Телстараксом бы не рванули, забрав с собой всю звёздную систему. Но самый дорогой разговор в истории точно стоил того. Он предоставил огромное количество информации для анализа, дал полезные сведения и, самое важное, указал на брешь в моей защите. Угроза стирания самой информации стояла куда выше опасности даже самых могущественных из известных мне демонов. Пусть я и не знал так уж много демонов…

Требовалось хорошо обдумать всю стратегию решения этого кризиса, однако, как ни странно, нынешний этап нашей обороны спокойно обойдётся и без меня на некоторое время. Сейчас мы строили новые корабли, ремонтировали старые, и набирали столько рекрутов, сколько было возможно. Мои люди отвечали за это, и они прекрасно справлялись без моего надзора — это и был главный показатель того, что я справился со своей миссией.

Я же, как ни странно, решил проведать другое место, которое не видел уже больше сотни лет бесконечной войны и вечных дел. С высокой вероятностью у меня уже больше не будет возможности посетить Схеналус и получить момент тишины с началом этой «Ереси». Да к тому же интуиция так и кричала, что мне необходимо это сделать, так другой возможности вернуться туда, где начинался мой путь, в принципе больше не будет.

Старый храм, расположенный на горе посреди серых пустырей и холодных пустынь, казался странным и выбивающимся пятном на общем фоне Схеналуса, теперь облачённого в живой металл. Горный хребет Карааши оставался последним куском земли, где сохранился порядок, что присутствовал ещё до моего прибытия, и он останется таким даже спустя тысячи лет — таково было моё слово. Сотни километров, лишённые машин, а потому и прибывающие в обволакивающей тишине. Несмотря на то, что вся планета исполняла песнь машинных духов, но здесь даже они вели себя тихо, чувствуя моё настроение. Сейчас я желал покоя, и никто не смел идти против моей воли.

Серые мёртвые земли встретили меня как старого друга. Местный песок, являвшийся смесью железа и горной пыли никогда не был чем-то приятным, однако он всё равно именно он напоминал мне о тех простых временах, когда моей главной проблемой были попытки пробраться в гробницу Предтеч, страшные мифы о которой пропитали эти земли. В своё время я тщательно изучил каждую из легенд, чтобы составить полный перечень угроз нашему храму, и даже не раздумывал о том, что однажды буду размышлять о решении проблем, затрагивавших целые звёзды.

Великаны встретили меня задолго до того, как подошёл к серым стенам гигантского каменного строения, и встретили они меня так же, как и годы назад. Без криков, длинных слов или прочих ярких знаков — стражи у входа просто кивнули мне, слегка опустив оружие в знак мира, после чего начали отворять огромные ворота. В храме Карааши не было любителей поговорить, так как хранители несли свой долг охраны человеческих знаний, и ничего более их не интересовало. Такова их жизнь, и таков выбор.

Тёмные, холодные коридоры крепости, когда-то построенной и восстановленной из-за моего чересчур тяжёлого приземления, всегда казались несколько пустыми, но только если не знать, что скрыто от обычного взгляда. Мелкая, едва заметная гравировка, что покрывала стены, хранила в себе сотни мифов, раскрывавших многотысячелетнюю историю храма, момент его образования во время Долгой ночи, а также десятки веков невзгод, которые они встретили на своём пути. Тысячи жизней, подвигов и великих свершений что оканчивались прибытием кометы с одним ребёнком, пробившем на своём пути гору.

Дороган был первым, кто встретил меня. Покрытый шрамами старый великан, который уже практически не уступал мне в размерах, стоял у входа в главный зал совета старейшин, и серыми, почерневшими от возраста глазами, спокойно осматривал меня. Его меч уже десятки лет не покидал ножен, но никто из даже самых боевитых великанов не был против мира. Те, кто всю жизнь сражался и проливал кровь за него, ценили спокойствие больше кого-либо другого.

Нам не требовались слова, чтобы передать все слова, которые накопились за прошедшие годы — взгляд мог заменить всё это. И я видел в его глазах как радость от встречи со мной, так и печаль с сожалением от того, что происходило в этих стенах. В воздухе так и витал запах пришедшей смерти, и, к сожалению, во всей крепости была лишь одна личность, чьё здоровье и самочувствие могли подвести в мирное время. Великаны почти никогда не болели, их стойкость была воистину мифической, вот только даже самый крепкий камень может разрушиться под неукротимым воздействием времени.

Дороган провёл меня в зал, где уже собрались все старейшины, лучшие мастера и воины, что стояли вокруг их умирающего собрата. Пусть и не официального лидера, а лишь голоса многих, однако уважение, заработанное за многие века тяжёлого выживания среди этих пустошей, сделали его уважаемой фигурой среди них всех.

Каменные великаны могли жить очень долго, вот только в природе нет ни единого высокоразвитого организма, обладавшего бессмертием. Все хранители являлись генетически модифицированными людьми, созданными в качестве эксперимента столь древнего, что никто уже не помнил, в чём именно он заключался. Вот только вместо того, чтобы идти по воле неизвестного гения, они сами выбрали себе цель в жизни, заключавшуюся в сохранении древних знаний. И видя погибель одного из их самых старых представителей, я не мог не прочувствовать на самом себе всю тяжесть этого исторического момента.

Подойдя к телу в центре комнаты, опустился на колено, после чего положил руку на плечо лежавшего на постаменте Утора. Даже не разбираясь в биологии столь необычных личностей, было очевидно, что он уже не встанет. Его кожа, всегда походившая на крепкий светлый камень, теперь была покрыта трещинами, пока глаза уже полностью стали окнами непроглядной чёрной бездной.

В своё время я изучал биологию великанов, чтобы помочь моему наставнику пожить хоть немного подольше. Вот только Говорящий с камнями всегда отказывался от любой моей помощи в этом деле. Тысячи лет жизни, которые уходили с концом одной эпохи и началом новой.

Я мог очень многое сказать своему наставнику и человеку, что заменил мне отца в самый нужный момент. Тому, кто нашёл меня посреди диких пустошел и научил всему, что знал сам, и что хранил его народ. Только благодаря помощи Утора я вообще добился всего, что имел, и, честно говоря, отношения с ним у меня были куда более тёплые, чем с Повелителем Человечества. И заключались они не в громких словах, а в действиях и помощи, за которую я был готов платить хранителям до последнего вздоха.

А потому я и сейчас ничего не сказал. Просто не смел нарушать священную тишину. Прикрыл глаза старому наставнику, после чего поднялся и присоединился к кругу великанов, что сейчас стояли вокруг постамента и держали в руках либо по молоту, либо по громовому копью. Шесть последних, принадлежавших самым опытным воинам, пять инструментов лучших ремесленников, и последний молот, что принадлежал самому Утору. Его мне передал Дороган.

Тяжёлая металлическая рукоять и боёк из камня, украшенного рунами, чей смысл, как мне когда-то по секрету рассказал сам Говорящий с камнями, не понимал даже он. Мои лингвистические алгоритмы в любой момент могли решить эту загадку, но я одним усилием воли выключил их и снял шлем. Взяв молот, я встал в круг хранителей и присоединился к их погребальному церемониалу.

Хранители пика Карааши не сжигали тела павших товарищей и не бесцельно закапывали их под землю. Стражей знаний было столь немного и смерть каждого от старости из них была столь редким и выбивающимся событием, что их заносили в общий склеп и хранили вместе со всеми остальными павшими великанами. А потому спустя ещё двенадцать минут церемониального молчания, мы с Дороганом подошли к постаменту с телом Утора, после чего аккуратно его подняли и затем понесли в крипту. К сотням других хранителей, выполнивших свою миссию.

Никто из великанов не вмешивался, а потому именно я поднял тело Утора и переложил его в большой саркофаг, идеально подходящий размерам самого крупного и старого из великанов. Положил молот в его могилу и в последний раз взглянул на своего наставника, после чего мы все коснулись крышки и одновременно опустили её на место, закрыв её и даровав Говорящему последний покой.

После этого я недолго задерживался в крепости. Я ещё раз обошёл весь храм, встретился со всеми хранителями, одним взглядом выражая все свои тяжёлые мысли насчёт всей ситуации, после чего напоследок зашёл в свою бывшую комнату. Ту кузню, где до сих пор хранились многие из найденных мною артефактов и предметов, созданных лично мною. Буквально всё можно было назвать хламом, сейчас не несущим ничего полезного, однако я всё равно остановился здесь и долго рассматривал интерьер уже запылившейся кузни.

Часами стоял на этом месте, и, не думая ни о каком ещё другом деле, просто размышлял о временах, которые уже не вернуть. Стоял, молчал и думал.

…Так и не произнеся ни слова, я вышел из храма, покинул территорию горной гряды, и лишь когда окончательно потерял крепость из виду, призвал себе воздушный транспорт. Пусть произошедшее и не назвать отдыхом, но зная, что я успел хотя бы проявить последний знак уважения Утору, я мог с меньшим грузом на душе двигаться дальше.

. . .

— …Владыка, они вновь начали свою атаку. Силы противника явно подготовились к осаде, и теперь используют целые космические станции, единственной целью которых является задача пробить планетарный щит. Они посылают сверхмощные электромагнитные волны в попытках повредить сами генераторы, однако пока что у них не хватает мощности для успеха. Вот только мы в то же время замечаем, что их силы только увеличились. Пусть они ещё не восстановили все потери, что мы им нанесли, но количество вражеских кораблей увеличивается каждый день и даже час.

— Удалось узнать, откуда именно приходит подкрепление, а также откуда приходит новый экипаж с ресурсами, необходимыми для ремонта? — произнёс я, начав знакомиться с отчётами, собранными всеми техножрецами и моими шпионами. Вот только не успел это сделать, так как Кориэль Зета сразу же с сомнением посмотрела на меня, после чего с меньшей уверенностью ответила:

— Владыка, наши ауспексы и посланные шпионы дроны смогли получить эту информацию, однако у меня есть серьёзные сомнения в том, можно ли ей доверять, таким нонсенсом она является, — она запнулась на месте, однако мой вопрошающий взгляд явно помог ей собраться и продолжить. — …Хорошо. Согласно нашим сведениям, к противнику не пришли союзники, они не стали проводить какие-то ритуалы или оккупировать планеты в поисках наших ресурсов. Вместо этого он создаёт небольшие прорывы в варп, из чистой энергии которых и материализуют себе всё нужное. Корабли, источники энергии и, вероятно даже команду. Наши псайкеры сообщали о криках миллиардов душ, которых тянула сюда неизвестная сила против их воли.

— Противник использует варп, чтобы максимально истощить наши ресурсы из материального мира, которые восполнить уже не так просто. Полагаю, это является частью способностей этого демона — он через себя проводит силу Имматериума, чтобы продолжать рост своей армады в надежде однажды достаточно ослабить нас, чтобы затем нанести действительно серьёзный удар. Тактика неплоха и заслуживает признания, однако мы способны на гораздо большее, — спустя время обдумывания, произнёс я. — У меня есть план, как использовать тактику врага против него самого, однако это потребует времени и окончательного завершения набора рекрутов с починкой и модификацией кораблей. Мы имеем право лишь на одну атаку, отчего необходимо будет использовать всё, что у нас есть. Вот только это уже не ваша задача, и вместо этого я спрошу вас насчёт вашего проекта с ноосферой и «Чтецом Акаши». Когда уже можно будет ввести в действие обе системы?

Кориэль Зета замялась. Вообще, ноосфера была любопытной вещью. По сути, это кибернетическая система беспроводной передачи информации и технологий связи, которая должна была объединить каждую технику и человека на планете и даровать любому прямой доступ к информации без необходимости носить когитаторы. Одно из последних значимых достижений людей Тёмной времён, самая защищённая информационная система из возможных и самый быстрый и точный способ передачи информации, что позволяла физика — всё это было ноосферой.

Однако я понимал её трудности. Она сейчас была вынуждена найти достаточно хорошие аргументы, что убедят её «начальника» в моим лице, не совершать ошибку, которая может стоить нам всего. Общаясь с братьями, я сам часто был вынужден искать слова, которые будут достаточно умны, чтобы они их одобрили, посчитав своими.

— Система ноосферы уже введена на тринадцати испытательных регионах планеты, где мы проверяем все слабости в обороне и потенциальные проблемы связи меж объектами — вопрос дальнейшего расширения является лишь вопросом времени. Что же касается последнего проекта, то благодаря вашим советам, мы готовы вводить «Чтеца» в финальную стадию и проводить первые проверки. Однако вы уверены, что это стоит делать сейчас, пока враг так близко к нам? Все известные нам порождения Эмпиреи являются опасными псайкерами, способными одной мыслью манипулировать океаном душ, и попытки нырнуть в него ради знаний сейчас могут обернуться настоящей катастрофой. Не говоря уже про то, что если мы воспользуемся запасами энергии Фароса в качестве батареи, в случае атаки врага мы можем потерять до двух редчайших артефактов…

Я усмехнулся, смотря на то, как наше нынешнее положение напоминало о войне с людьми Железа и моих собственных сомнениях в том, стоили ли риски игры, окончившейся тысячи лет назад. «Чтец Акаши» также являлась одной из технологий времён Тёмных времён, и, что забавно, он по сути являлся чертежами к «Провидению», созданном мной в иной жизни. Пусть прошедшие эпохи несколько изменили дизайн моей техники, однако на фундаментальном уровне она осталась прежней. Тот, кто поместил мои чертежи в СШК явно отдавал дань уважению моей идеи.

И Кориэль Зета была гениальной женщиной, одной из немногих, кто мог разобраться в моих работах самостоятельно, отчего именно ей я доверил попытки повторить мой великий труд.* Техника, что позволит человечеству добраться до хранилища всех знаний во вселенной, в этот раз не просто остановит главных врагов всего человечества, но и обеспечит светлое будущее на миллинеумы вперёд.

Хотя и забавно, что первым делом мы воспользуемся им самым варварским и элементарным образом. Ведь чего можно добиться, получив в руки универсальный источник всех знаний, порталы Фароса и тысячи ядерных боеголовок, хранившихся на наших складах и бесполезных против демонов? Как минимум картины того, как враг попытается адаптироваться к взрыву всех кораблей его флотилии изнутри. А затем ещё более интересовавшего меня контакта с демоном. Пусть он и называл себя практически божеством прогресса, но у меня есть средства, позволявшие пленить даже бога.

* Провидение и Чтец Акаши на самом деле являются каноном, пусть связь между ними очень уж непонятная и неочевидная. Вообще, всё, что касается машинных духов, пиковых технологий Механикума с Тёмными временами, является туманной зоной, где никто из авторов не хочет и явно не планирует приходить к единому решению, что является чем. Однако уж за тот факт, что самый могущественный машинный дух из известных, называл себя как «Провидением», так и «Акаши», явно намекая на главное технологическое достижения человечество, о чём-то интересном да говорит.

Было необычно второй раз сесть на серебряный трон, к которому когда-то был подключён в качестве подопытного. Однако моё тело закалилось с тех пор, и из слабого недочародея, я стал одним из самых устойчивых псайкеров-технопатов в галактике, отчего испытывал лишь неприятное жжение и головную боль вместо былой безумной агонии. И вполне возможно, что в этом нужно было благодарить именно гений, который исправил все мои недочёты.

Когда-то моя плоть на моих собственных глазах сгорала, а разум рассыпался на части, пока отец с помощью особых приборов и сканеров собрал все нужные сведения, необходимые для победы над великим врагом, грозой застывшей над человечеством, и теперь ситуация повторялась, но в этот раз была куда мягче. «Чтец Акаши» или «Провидение», разницы не было. Даже спустя тысячи лет устройство продолжало спасать человечество, и я был готов выдержать любую боль ради этого.

Всеми деталями самого процесса сейчас заправляла сама Зета, в то время как моей задачей был поиск тех самых сведений, которые должны были принести победу. Ну а также, забавно, в мои обязанности входила защита всего комплекса от захватчиков, что готовы были рискнуть ради большого куша рвануть прямо в нашу ловушку. Однако даже если забыть про десятки тысяч моих сынов и миллионов солдат обычной Имперской армии, что охраняли подземный комплекс, то сами духи машин сейчас были готовы отразить вторжение.

Касаясь трона из живого металла, что покрывал как эту лабораторию, так и всю планету, я временно был связан с каждым машинным духом, что только имелся на Схеналусе. Пока Чтец сближал миры чистого знания и нашу реальность, мои способности контролировать духов взлетали до уровня, где я ощущал локальное всезнание.

В пределах менее чем половины звёздной системы мне были доступны практически любые знания про мой дом. От температуры гайки на шестой станке от входа на завод, расположенного на северном полюсе планеты, до количества шестерней на космическом корабле врага, что прямо сейчас пытался самоубийственной таранной атакой поразить наш комплекс.

Системы ПВО при помощи сконцентрированной электромагнитной волны уничтожили его при подлёте, а планетарный щит защитил от обломков, однако это была лишь одна из многих отчаянных попыток врага остановить нас. И на каждую приходилось придумать новый аргумент, столь старательно он приспосабливался к нашим ответным ударам. Но сейчас, когда машины казались продолжением меня самого, мне было достаточно лишь захотеть, чтобы выключить их всех да сжечь всю электронику.

Каждый разрушенный демонический дух стоил мне уколом боли и лопнутым сосудом, но это была ещё дешёвая плата. Было необходимо пользоваться моментом уничтожить как можно больше сил врага, чтобы затем как можно меньше наших воинов погибло. Таков был план.

Экспериментальная идея, заключавшаяся в попытке перенести типичные способности псайкеров связывать сознания разных существ воедино, показала себя просто превосходно, потому как в этом состоянии мои силы казались просто безмерными. То, что казалось невозможным до открытия великого разлома, теперь так и просилось использовать себя.

Я чувствовал себя равным тем технобожествам, которых когда-то сражал без перебоя, и теперь мог ощутить, почему всемогущество так сильно будоражило сознания людей и даже машин. Я ощущал себя подобно редким псайкерам, обладавшим способностями сжигать машинных духов одной мыслью, и теперь не мог не понять, почему многие из них сходили с ума, стараясь уничтожить как можно больше механизмов. Имея миллион тел я был бессмертен, и благодаря миллиарду новых глаз, ни одно преступление не могло уйти от моего всевидящего взора.

Вот только всё-таки имелась одна проблема. Стоило очередной передаче данных завершиться, потоку энергии Фароса пройтись по всему моему телу, как шёпоты на краю сознания начали куда громче просить меня заглянуть в сам Океан душ ради поиска действительно важных знаний. Не жалких обрывков, что я унёс раньше и точно не каких-то поверхностных фактов о местонахождении сил врага — шёпоты манили меня взглянуть на то, как устроена сама вселенная. Изучить её на самом глубинном уровне, чтобы затем создать нечто, о чём не могли представить даже самые великие из умов некронов и людей прошлого…

Я сжал холодный металл, из которого состоял Чтец, после чего начал аккуратно останавливать процесс связи. Я находился в тысяче тысяч мест сразу, и видел миллионом глаз, однако всё равно нашёл волю оборвать все связи и бросить космическую мощь. Потоки энергии постепенно переставали проходить через моё тело, зеттабайты данных больше не передавались в мой мозг напрямую через аугментику, и даже сам Фарос постепенно переставал одаривать нас своей энергией, стоило мне только захотеть.

Сила слишком сильно опьяняла, так и просясь использовать её дальше, чтобы узнать больше и про иные угрозы, страшившие человечеству в нашем мрачном настоящем. Не только про расположение сил демонов, но хотя бы про то, какими силами обладает Вашторр, какие слабости имеет и на что он готов, в попытке заполучить мои технику…

Металл смялся в моих руках, однако по итогу мне всё-таки удалось открыть глаза и встать. Остатки проводов через силу были вырваны из моей плоти, но та боль была ничем по сравнению с этим шёпотом. Пришлось даже на мгновение окунуться в притягающую апатию Чёрного камня, чтобы сбросить любое наваждение, и как можно быстрее двинуться реализовывать свой план. Пришло время охоты.

. . .

Флот противника вспыхивал подобно фейерверкам. Какой бы могучей защитой они не обладали, но комбинация концептуально новых законов иной реальности вместе со «старыми-добрыми» ядерными бомбами, была непревзойдённа. Весь его флот оказался уничтожен всего за несколько минут, стоило нашим зарядам подорваться внутри их палуб. И так как Фаросу требовалось создавать относительно крохотные метровые порталы, то и расходы энергии показали себя смехотворными. Даже смешно было от осознавания того, что самый простой способ уничтожения врага оказался доступен после нашей битвы с «воплощением прогресса».

Однако один портал отличался от всех остальных. Он вёл к одному из самых непримечательных полуразрушенных фрегатов врага, где, как ни странно, и располагался сам Аркифейн. Спрятавшийся не на хорошо защищённом линкоре, а на мелком фрегате, что находился позади почти всей флотилии, Вашторр явно больше не считал себя самым умным, когда его армада обратилась в пепел, а мои люди стали стремительно заполнять трюм его последней надежды. Каждый ксенос подлежал мгновенно ликвидации, как и все образцы артефактов этих хаоситов.

Тысячи моих сынов было достаточно, чтобы сразить любого врага на этом корабле и уничтожить даже сам факт того, что здесь когда-то царили силы хаоса, однако даже их всех было не хватит, чтобы успеть схватить демона, уровня Аркийфена, способного менять реальность одной своей воли.

Именно поэтому я телепортировался отдельно от них. Прямо на капитанский мостик, где, как я узнал, он и должен находиться лидер всей этой флотилии. Сидевший посреди мертвенно холодного помещения, где лишь экраны являлись источниками света, расположился самый опасный из встреченных мною демонов. И он просто сидел на своём кресле, с любопытством оглядывая меня.

— Ты желал переговорить со мной? Что же, у тебя теперь есть шанс, порождение. Надеюсь только, ты уже подготовил свои последние слова, демон. Потому как сегодня ты либо перестанешь существовать, либо окажешься в клетке, откуда тебе не сбежать, — произнёс я, поднимая Гауссовое оружие и выстреливая прямо в морду твари. И, ожидаемо, он одним взмахом руки превратил его в кучу металлического песка, осыпавшегося на корабельный пол.

В отличие от многих других встреченных мною демонов, Вашторр не менял свою форму и оставался ужасной смесью технологий и мёртвой плоти, сплетённой воедино. Казалось, лишь его металлические кости стали ярче блестеть с нашей последней передачи, но и только. Однако по какой-то причине я всё-таки понял, что это монстр улыбался, стоило мне появиться.

— Поверь мне, я уверен, что выживу сегодня. Но в любом случае, стратегически говоря, приходить сюда за мной — это очень плохой шаг. Ты лишь повысил шансы того, что погибнешь и обречёшь на поражение весь свой мир, флот и Империум. Однако кто я такой, чтобы жаловаться на твой идиотизм? — голос Аркифейна пусть и был спокоен, а также не выражал ни толики опасений за собственную жизнь, вот только в нём всё равно была слышна «нотка» сарказма, направленного в мою сторону. Демон сидел на своём троне и спокойно смотрел на меня, даже не утруждаясь встать, и лишь слегка махал мне рукой, будто бы предлагая уйти по-хорошему. Моя реакция была ожидаемой.

— Твой вид мне хорошо известен, демон, а потому не пытайся запутать меня паутиной слов. Стоит мне только попытаться уничтожить твой корабль, как ты мигом отправишься в Океан душ, и будет лишь вопрос времени, прежде чем ты вернёшься, чтобы нанести мне новый удар в спину. Так что я предпочту решить проблему кардинально, — стоило мне произнести последнее слово, как изумрудные руны вспыхнули на моём чёрном клинке, который я держал в правой руке. Аркифейн не дрогнул и лишь с интересом приподнёс свой металлический заострённый палец к подбородку, будто бы начав изучать меня и моё творение. И судя по его взгляду, он не был особенно впечатлён.

— Любопытная технология. Мне нравится, — произнеся это он слегка взмахнул рукой, и в его ладони прямо из воздуха появился идентичный клинок из Чёрного камня, с точно теми же рунами и таким же гудением. Демон несколько раз взмахнул ним, будто бы привыкая к оружию, но очень быстро потерял интерес, после чего отбросил его в неосвещённую сторону, где клинок исчез из виду. И стоило ему ещё раз щёлкнуть пальцами, как моё собственное оружие также просто растворилось в воздухе. — Ты ведь знаешь, что я искренне уважаю тебя? Пусть ты и не Анафема с Олимпийцем, однако не они являются лучшими изобретателями в галактике, давшим мне столько сил, что я практически вернулся к своему уровню времён Тёмной эпохи. Ты куда меньше усилий тратишь на теоретические изыскания, и проводишь своё драгоценное время на создание настоящих вещей. Я слышу эхо каждого твоего творения, и каждый техножрец, что стал верить в прогресс вместо Машинного бога, теперь питает меня, а не этого глупого дракона. За это я искренне благодарен тебе и рад тому, что твоя капсула упала на мёртвые земли века назад. И ещё больше буду рад, если ты выслушаешь и подумаешь над моим предложением установить мир и объединить усилия ради всеобщего прогресса? Ведь полностью ликвидировать тебя мне точно не хотелось бы…

— К чему весь этот фарс? — произнёс я, сделав несколько шагов вперёд и тем самым сильнее сокращая дистанцию между мной и демоном. — Если бы ты был тем самым божеством технологий, которым себя называл, ты уже бы уничтожил меня нажатием одной кнопки. Однако что я вижу? Лишь пародию на всё, чему я посвятил свою жизнь. Жалкий имитатор, что делает изуродованные копии моих творений в попытках создать нечто хотя бы отдалённо близкое к честному труду и гению. Будь ты действительно всезнающ, то давно бы послал на меня творения некронтир или людей Железа, а не отбивался бы силами орков. Однако согласно ты уже пытался убить меня, и, как видишь, ещё не преуспел в этом деле.

Вашторр свёл свои руки в замок, после слегка откинулся на спинку своего трона и слегка наклонил голову, взглянв на меня. В его глазах был виден интерес от всей нашей беседы, смешанным с явным желанием заживо сорвать с меня кожу. И Аркифен будто бы раздумывал над тем, что выбрать:

— Тебе требовался стимул, чтобы ещё дальше двинуть прогресс и стать лучше, и что могло бы сработать лучше настоящей угрозы жизни? Смотри, чего ты добился под напором? Да и что заставляет тебя верить, будто бы мне что-то неведомо? По тому, что я не завоевал вселенную, ты уже считаешь, что я слаб? Если это так, то прошу понять, что некоторые технологии просто слишком опасны, чтобы использовать их даже мне. Когда одна ошибка может привести к погибели всего сущего, даже боги связывают себе руки, так как если мы потеряем эту вселенную, то даже мою голову насадят на пику те, кто уже миллионами лет странствует сюда за несколькими сочными душами. Именно поэтому хотя я и могу менять хоть сами звёзды с мирами, но даже одна такая манипуляция оставить не заживаемый шрам в реальности, — демон выдохнул поток кроваво-красного дыма, после чего издал нечто, отдалённо похожее на смешок. — Поверь мне, мы оба не захотим знать, что явится из пустоты.

Вокруг меня мигом появилась голограмма тысяч звёзд и планет, формирующих хорошо известный мне кусок космоса. То была карта сектора самого Схеналуса, и демон сейчас крутил пальцем вокруг звезды с планетой, возле которых мы и вели бой. И подобные игры совершенно не впечатлили уже меня.

— Скажу честно, я практически полностью уверен, что ты сейчас пытаешься каким-то образом обмануть меня, — с усмешкой ответил я. — Всё, что я вижу, так это лишь игру света и попытки одного порождения спасти свою жалкую жизнь…

После этого я сделал резкий рывок со всей скоростью попытавшись пробить грудь Аркифейна своей бронированной перчаткой, сейчас искрившейся от Чёрного камня, начавшего гасить варп вокруг меня. Демон же не уворачивался и лишь прожигал меня своими жёлтыми горящими глазами. И я видел эти глаза ровно до того момента, когда прямо посреди воздуха вокруг меня не появилась толстая стена чистого адамантина, остановившая меня.

Мой кулак оставил заметную вмятину в металле, вот только стены были слишком толстыми даже для меня. Но и к таким играм с реальностью я был готов. Как-никак, некроны в прошлом очень часто боролись с подобными псевдо-богами, и выработали тактику победы над ними, которой со мной поделились по первой же просьбе. Их приёмы борьбы с псайкерами и демонами вообще в принципе были единственной вещью, про которую они рассказывали без каких-либо требований.

— …К чему же так спешить? Мы ведь только начали нашу дискуссию, и если ты продолжишь вести себя несоответствующе, то мне придётся выгнать тебя из своего дома, и отправить бороздить просторы бескрайнего океана в одиночку. И я подозреваю, что тебе не понравится встреча с моими союзниками и их чемпионами. Ваши братья уже сделали свой выбор и стали клинка в руках божьих, так почему же ты продолжаете сопротивляться… Ты что делаешь?

— Бог чего-то не знает? — с усмешкой ответил я, выпрыгивая из зелёной вспышке телепорта и активируя пространственно-временную ловушку до того, как демон успел бы сделать хоть что-то. — Ловлю тебя.

Держа в руках небольшой шар, до сих пор слегка поблескивающий от едва сдерживаемой энергии, я не мог не задумываться о том, что ещё могло храниться в подобных ловушках некронов. Древние реликты, замершие в одном единственном мгновении, ещё шестьдесят пять миллионов лет назад могли быть чем-то, что мы не в состоянии вообразить сегодня, так что же говорить об артефактах, которые являлись тёмной древностью ещё во времена расцвета цивилизации некронтир? Я старался даже не думать о том, какие секреты могли храниться в гробнице какого-нибудь слишком навязчивого коллекционера, и тем более не желал мыслить о том, что будет, если они однажды выберутся на свободу.

Мои собственные достижения являлись лучшей усладой для глаз. И если пленённый К’тан теперь представлял менее одной тысячной от того могущества, что было у него раньше, то этот демон всё ещё находился на пике своих возможностей. Не менее поражающих и столь же смертельно опасных.

Откровенно говоря, я не знал гарантированного способа раз и навсегда разобраться с Вашторром, учитывая его способности менять реальность одной силой мысли. Аркифейн пусть и не был в состоянии развоплотить меня самого одним щелчком пальцев, однако ему было достаточно запереть меня в вечно меняющемся лабиринте, чтобы затем расправиться со всем Схеналусом.

Пусть мы и уничтожили всю его флотилию и армию, но стоило только дать демону достаточно времени, и он быстро создаст им всем замену из буквального воздуха. Для победы требовалось искоренить саму вероятность того, что он сможет использовать свои чародейские трюки. И не желая рисковать с тем, способен ли демон технологий обойти заточение внутри высокотехнологичной тюрьмы, я запер его туда, где у порождения Эмпиреи даже нет возможности сделать хоть что-то. По крайней мере, я надеялся на это.

Наконец-то воссозданный нашими руками локальный телепортер некронтир и их ловушка были нашим спасением. Тюрьма, где пространство сжато до одной единственной точки, а время остановлено на моменте, как удивлённый демон увидел меня. Первыми попытками уничтожить его с помощью классического оружия я расслабил Аркифейна и уменьшил свою угрозу в его глазах, чтобы затем нанести удар, который он точно не ожидал. Именно потому он не успел остановить его своими манипуляции со вселенной, и теперь пройдут долгие годы, прежде чем он сможет ещё раз помешать нам.

Конечно, глупо было бы верить, что у меня получится сдерживать его целую вечность — мы всё-таки смогли только скопировать технологию некронов и сделали свою подделку с кучей огрехов, из-за того, что всё ещё не до конца понимаем их методы управления вселенной на самом фундаментальном уровне. С помощью Чтеца Акаши у нас ещё будет шанс погрузиться в эти тайны, но всему своё время. Слишком сложную технику нельзя использовать без меры, если мы не желаем перегрузить её в ненужный момент.

Двигатели машины будут остывать следующие несколько недель, за которые мы успеем отправиться к первой миссии по сбору моих братьев. Ультрамар с Маккрагом всегда казались центром всего Сегментума Ультима, занимавшего большую и в то же время самую неисследованную часть галактики, и именно там мы должны были собрать первые войска, что помогут нам закрыть разлом, и в то же время раз и навсегда стереть силы хаоса с поверхности галактики. Время собирать все наши силы для финальной битвы за судьбу человечества. Той, где мы сойдёмся с еретиками и покараем их за мечту, которую они попытались убить…

Сжав кулак, я тяжело выдохнул, после чего в последний раз оглядел место, где проходила наша короткая встреча с демоном. Тёмная мёртвая комната, освещаемая лишь экранами когигаторами и редко вспахиваемыми демоническими рунами вполне подходила моему мрачному настрою.

В редкое свободное время я не мог не думать о том, что буду делать, когда встречу кого-то из предателей. Они, конечно, всё ещё оставались моей семьёй, однако предатели человечества и рабы демонов заслуживают лишь одной участи — оказаться полностью забытыми самой вселенной. Смерть — это единственное прощение, которое они могут получить, и если придёт час, то моя рука не дрогнет. Я был уверен в этом, как ни в чём другом во вселенной, пусть и не мог в то же время не понимать объективной реальности, что была куда сильнее моих пафосных речей.

Ангрон, Фулгрим и даже Корвус очевидно сильнее меня в ближнем бою. Ярость первого, искусство клинка вместе с сверхрегенерацией второго и абсолютная невидимость третьего. Лишь против Мортарионом у меня были бы неплохие шансы, но только по той причине, что его тактика войны на истощение не эффективна против меня. У холодного металла вполне неплохие шансы перебороть как любую чуму, так и самый страшный яд. Однако стоило ли довольствоваться шансами победить в одной битве из четырёх?

Я являюсь стратегом и тактиком, но необходимо смотреть правде в глаза — не ко всему можно подготовиться. История с Аркифейном научила меня тому, что некоторые враги неуязвимы как для лучших из моих сынов, так и для самой продвинутой техники. Лишь благодаря моей естественной устойчивости варпу и скорости, превосходящей его реакцию, вообще удалось сделать хоть что-то. И здравый смысл мне подсказывал, что мои братья, накаченные демоническими силами, будут не слабее какого-то там ложного бога.

Мои братья, даже если они пали в пучину бездну, далеко не дураки. Они прекрасно умеют планировать ловушки, и точно смогут догадаться использовать мою главную слабость в ближнем бою против меня. И в таком случае мне лучше быть готовым дать им достойный отпор.

Телепортеры, силовые щиты, Гауссово оружие, Чёрный камень и доспех из живого металла — это всё хорошие аргументы, способные склонить часу весов на мою сторону в случае непредвиденного, однако их всё равно недостаточно, чтобы убить практически полубога. Требуется нечто куда серьёзней. Нечто, способное заменить века тренировок и в то же время раскрыть все мои лучшие стороны инженера и мастера работы с металлом...

Убрав ловушку с Вашторром на пояс и передав приказ по нашей внутренней для открытия портала обратно на Схеналус, я в свободное время начал составлять в голове планы машины, что должна была уравнять мои шансы при встрече с любым врагом, но при этом защищённой от всех чародейских манипуляций Аркифейна. Но этот демон уже поплатился за то, что посмел покуситься на мои навыки, и осталась лишь показать остальной галактике, что один хороший инженер может перевернуть всю вселенную.

. . .

— …Владыка, ауспексы показывают, что все корабли флотилии прибыли точно в систему! Щиты потеряли тринадцать процентов энергии при встрече с неизвестным феноменом, прозванным магосом Викарием как «пожирающая тьма». Жертвы среди личного состава не обнаружены, а их психическое состояние согласно первому анализу можно счесть стабильным. Приблизительное время путешествия с учётом калибровки атомарных часов в пустоте равняется трём минутам и сорока шести секундам.

— Начинайте попытки установить связь с Маккрагом. Используйте кодировки для экстренной связи с братом или любым представителем его легиона. Также по секретным каналам наших спящих агентов пустите сигнал о необходимости передачи всех данных с момента открытия разлома. Мне нужно как можно больше информации, — произнёс я, в то же время стараясь прийти в себя после путешествия через просторы Призрачного ветра.

Фарос изначально не предназначался для этого, и по сути был простым транспортировщиком в пределах нескольких секторов, просто его необъяснимые возможности создавать связь между двумя точками в галактике служили нам лучшим навигатором во вселенной. В Пустоте не было самого понятия расстояния, а потому вопрос перехода из одного конца галактики в другой был лишь задачей поиска нужного выхода посреди бескрайнего мрака.

Очередная революционная технология, которая открывала нам такие возможности, что кружилась голова. Так, например, если мы каким-то образом найдём человека, побывавшего в иной галактике и способного направить Фарос туда, то нам откроется дорога колонизации места, куда не добраться даже с помощью варпа. Ещё одно чудо в слишком долгом списке наших достижений, которое не изменило всё человечество лишь по причине того, что наши братья пошли против своего рода и нашего государства…

Ответ от сил Маккрага пришёл удивительно быстро. Хотя и вполне ожидаемо, что кто-то из Ультрамаринов быстро ответит нам, учитывая их флот, что стремительно собирался вокруг нас, пока что явно не понимаю, пришёл друг или союзник. Вот только я совсем не ожидал, что увижу личные кода самого Гиллимана, сейчас желавшего выйти на связь.

Неужели всё настолько плохо, что во время войны его отодвинули фронт чуть ли не до самой столицы? Или же, как со Схеналусом, атаковали напрямую центр всей его небольшой империи? Потому как я абсолютно не верил, что здесь не велись войны, и что демоны с еретиками оставили Ультрамар в покое. Робаут же пусть и не бросался на поле боя, но всегда находился рядом со своими войсками, чтобы получать всю информацию в кратчайший срок.

— …Брат, ты просто не можешь представить, насколько я счастлив тому, что ты жив! Что мы не остались одни в этой кромешной темноте! Напоминает тот случай, когда мы с тобой отправились сражаться с теми орками у Вурдалачьих звёзд…

— Мы никогда вместе не сражались в той дыре, — с усмешкой ответил я, после чего сложил руки в замок и оперся на спинку своего кресла. Только после этих слов появилась и проекция уставшего Робаута, в глазах которого, однако, читалось облегчение и искренняя радость от встречи со мной. — Можешь верить, я настоящий. И вместо того, чтобы и дальше обмениваться проверками, предлагаю сразу приступить к делу. Расскажи мне, насколько сильно вас тряхнула Ересь, и чем могу помочь? Насколько велик размах проблем?

— Ересь? То есть, ты уже знаешь? Отлично, так как это куда облегчит мою задачу… Хотя и не сделает её элементарной. Потому что у нас всё очень плохо. Наши новые союзники пока держат фронт, но долго в одиночку мы не продержимся. Однако теперь у нас хотя бы есть надежда.

— Союзники? Что у вас происходит? Вы уже встретили демонические силы?

— Можно и так сказать, — с печальной улыбкой ответил он. — И даже более-менее научились бороться с ними, пусть каждая победа и приходит с кровью. Первые несколько лет ещё были очень тяжёлыми, однако сейчас мы более менее адаптировались…

— Что? Разлом открылся приблизительно несколько месяцев назад, — я резко прервал брата, мгновенно став куда сфокусированней и серьёзней. Проблемы росли, и явно не думали сходить на нет.

— Быть может в твоей части галактики так и произошло, однако мы уже семь лет ведём войну с силами настоящей бездны, вылезшей из темнейших глубин Имматериума. В кромешной тьме, с отключенным Астрономиконом и без малейшего способа связаться с остальным Империумом, мы провели долгие семь лет, пока варп-штормы разрывали реальность и само время на части. Слишком долгие годы одиночества.

В одних словах брата было слышно столько веса и вселенской усталости, сколько же решимости продолжать сражаться до последнего вздоха. В этом был весь Робаут — непримечательный администратор на первый взгляд, но в то же время один из самых верных идеи нашей отца и самой концепции защиты человечества. Один из немногих, с кем я мог посоветоваться насчёт будущего, несвязанного с вечными завоеваниями и развитием военного дела, а обещавшего развитие медицины, ликвидации голода и повышением уровня грамотности и качества жизни.

— Я связывался с Пертурабо, и он подтвердил, что Терра всё ещё стоит, и отец скоро сможет лично заняться этой проблемой. Однако пока он занят решением иных задач, я прибыл сюда, чтобы собрать всех наших братьев и разобраться с еретиками прежде чем они принесут ещё больший хаос. Так что скажи чётко и ясно — что у вас происходит?

— Война, — потеряв любую тень улыбки, мрачно ответил он. — Мы воюем с силами хаоса и тёмными эльдарами, которые после крушения Паутины начали экспансию в наш мир под руководством нашего брата, заполучившего просто фантастические силы из-за союза с проклятым богом. Даже всех сил моего легиона не хватило бы, чтобы остановить нового Фулгрима и его бесчисленные легионы, однако благодаря совместным действиям вместе Ханом, Альфарием и союза эльдар с некронами и орками, наш альянс смог по крайней мере остановить их продвижение…

— Что?!

— Робаут… Только не говори мне, что ты сговорился с ксеносами? Пошёл против заветов отца и всего, за что мы сражались и умирали!

— Думаешь, у меня оставался выбор? Когда Астрономикон погас, мы оказались одни в бесконечной тьме, без возможности даже переместиться из одной системы в соседнюю! Именно тогда к нам пришли провидцы эльдар и предложили объединить усилия в войне против Проклятого принца, легионы которого поглотили бы остатки всего Сегментума за считанные недели! У нас просто не было возможности отказаться от помощи тех единственных, кто мог остановить неизбежное крушение всего, что мы построили!

— И как же они вам помогли? Создали второй Золотой трон?

Гиллиман замялся, явно стараясь подобрать слова, которые не откроют второй фронт прямо у его родного мира, и судя по тому, сколько времени это занимало для его сверхчеловеческого разума, ситуация была действительно поганой:

— Паутина пала и больше не объединяет всю галактику, но эльдары всё равно смогли сохранить её «обрывки». Благодаря помощи Цегораха, их последнего живого божества, мы даже смогли объединить их все в более-менее стабильную конструкцию, позволяющую нам путешествовать в пределах Сегментума. И это уже вышло куда стабильнее и надёжнее прыжков в Имматериум, после которых мы всегда теряли либо часть персонала, либо целые корабли! Таким образом мы смогли спасти бесчисленные души от безумия и судьбы быть пожранными демонами…

— Договорились с ксеноским божеством варпа, и, неожиданно, теперь у вас нет никаких проблем? Как удобно, — иронию в моём голосе обнаружил бы даже глухой. Это было заметно по моим слугам, которые сжались по углам, чувствуя мою бушующую ауру, сейчас пылавшую от ярости. — Ты понимаешь, что именно так и начинается падение? Ты сговорился с какой-то потусторонней сущностью, принял её дары и даже помог ксеносам справиться с этим штормом! Ты сам-то помнишь, души скольких эльдар мы забрали, и сколько человеческих жизней они изничтожили? Со скольких детей эльдары сорвали кожу, чтобы создать себе заплатку на доспехи? Сколько миров сгорели в пламени после их рейдов, и сколько невинных душ годами страдали в их машинах для пыток, питая при этом сами силы хаоса?!

— Тебя не было здесь, — хмуро произнёс он, начав прожигать меня своим тяжелым взглядом. — К тому же, ты сводишь всех эльдар к образу безумных садистов друкхари, хотя многие из них являются вполне верными союзниками, что помогли спасти триллионы душ. Ты не можешь оценивать решения, которые мы приняли, стараясь сохранить всё то, что построили за века бесконечной войны.

— Вполне могу, — не желая сдаваться и сходить со своей позиции, ответил я. — Я разорвал всех встреченных мною богов на части, пока ты покорно опустился на колени перед одним единственным порождением больного разума каких-то ксеносов. И даже не хочу говорить про орков с некронами — как вы с ними-то вообще договорились?

— Наш союз с зеленокожими довольно условный, так как он заключается в простом факте, что мы направляем их на места сбора врагов, отдаём ненужным нам самим хлам с металлолом и не мешаем их войне с демонами. И пока эти Звери держат полчища друкхари, нас устраивает эта сделка, — пожав плечами, ответил Робаут. — А с некронами нас свёл Орикан, появившийся сразу же после появления разлома и предложивший объединиться с целью поиска способа его закрыть. Якобы есть какие-то артефакты, что когда-то закрыли подобную трещину, и с их помощью можно будет решить проблему и сейчас.

— Служишь богам варпа, помогаешь оркам расти в силе и размножаться, а также стал верным помощником изуверского интеллекта, желающего найти себе оружие помощнее? Как ты можешь не видеть, что решаю одну проблему с Хаосом, ты даёшь прорасти трём другим? Что лишь глубже закапываешь шансы человечества на победу в этой войне, создавая всё больше наших будущих врагов? Ведь даже если вас «Альянс» победит Фулгрима, то что будет после?..

— Довольно! — ударив рукой по приборной панели, отчего она вся смялась и заискрилась, прикрикнул Гиллиман. — Мы с братьями сделали свой выбор годы назад, и тот факт, что тысячи миров до сих пор являются частью Империума, является его следствием! Хан и Альфарий поддержали меня годы назад, и каждый из нас стал дипломатом, что связывает ксеносов и не даёт им слишком сильно вырасти в силе. Джагатай вместе с орками не даёт силам Фулгрима пожрать треть всего Млечного пути, пока Альфарий с Ориканом занимаются своими поисками каких-то артефактов в гробницах некронов, чтобы решить всю нашу проблему! Я же сплю по три часа в день, лишь бы поддерживать логистические цепочки десятков секторов, всё ещё продолжавших держаться исключительно из-за нашего решения пойти на компромисс и забыть былые обиды перед лицом великого врага! И клянусь, что как только мы решим все проблемы с Великим разломом и спасём человечество от судьбы сгинуть со страниц истории, я сам предстану перед отцом и его судом! Ибо лишь он может быть судьёй моих поступков!

Тишина погрузилась на двух капитанских мостиков, пока мы с Робаутом испытывали друг друга в состязании взглядов. Оно продолжалось несколько минут, пока каждый из нас не хотел сходить со своей точки зрения. И лишь когда у меня самого кончилось терпение с желанием и дальше сыпать соль на открытые раны и так смертельного уставшего брата, я решил отложить решение этого вопроса на потом. Сначала требовалось получить данные от моей агентурной сети, прежде чем решать, что делать дальше.

— …Хорошо, — ледяным голосом ответил я, делая тяжёлый вздох. — Опустим сейчас этот вопрос, и вернёмся к нему позднее. Ты прав, не мне тебя судить, и сейчас есть более серьёзные проблемы. Расскажи мне про них — насколько велико влияние хаоса в материальном мире?

— Он засел на краю галактики, в пределах звёздной аномалии Гадекса и Бедственных звёзд, поглощённых разломом в один гигантский кусок реальности, где наша вселенная и варп перемешаны самым безумным образом. Миллиарды друкхари покинули разрушенную Паутину, и осели на тех планетах, забрав при этом все наши миры, не справившиеся от столь неожиданного удара. И если разведка Альфа легиона не подводит, то сейчас они заняты бесконечными оргиями, призывами всё большего числа демонов и попытками вырастить в своих камерах клонирования триллионы новых солдат. Мы пытались прорваться через них, но это лишь привело к появлению гор трупов, о которых я не хочу сейчас вспоминать, — потеряв свой запал, Робаут стал звучать куда тише и более понуро. Будто бы он понимал вес своих слов, и что они ставят под риск, однако всё равно был готов сражаться за них.

— С последним я могу вам помочь. Быстро пробраться куда-то для меня теперь не проблема, — хмыкнув, ответил я. — Но что делает сам Фулгрим? И какие именно силы дало ему падение в руки Хаоса?

— Про него мы знаем не так много. Он несколько раз принимал прямое участие в битвах, и каждый раз показывал возможности, выходящие далеко за пределы всего виденного нами ранее. Он был быстрее Джагатая, и на порядок сильнее физически, отчего смог одним ударом своего клинка отрезать ему руку и лишить глаза. Уже сделали импланты для замены, но с тех пор никто ещё не сходился в прямом бою против нашего Феникса. Один раз нам удалось заманить его в ловушку, в заброшенный храм на одной из примитивных планет с какими-то синекожими отсталыми ксеносами, которую мы затем подорвали с помощью тысячи вспыхнувших ядерных зарядов. Тело Фулгрима было уничтожено, но всего через несколько минут он собрался из чистого пламени, и вырезал всех наших агентов, устроивших это. Мы потеряли целую армаду в битве против него одного, по итогу не оставив даже шрама.

— Я могу предоставить вам пару клинков из Чёрного камня, что должны справиться с подобным чародейством, однако у меня есть некоторые сомнения в их эффективности против существ такого уровня. Я уже сам успел сойтись с одним богом и проверил, что поле подавления варпа также можно подавить ещё потоком невиданной космической мощи. Сразу же займусь вопросом усиления эффекта, но пока что у меня не так много вариантов. Можно попытаться пленить Фулгрима, или проредить его легион? У вас есть информация про них?

— Многие из Третьего легиона пошли за своим отцом и приняли его проклятые дары мутаций и безумия, однако небольшая часть легиона смогла сбежать и помогает нам самим вести с ним бой. Вообще-то, именно благодаря своевременно доставленной информации Риланора и последних верных Сынов Императора мы успели подготовиться к их атаке. Они ведут бои на границе, и со всей яростью уничтожают противника, так что в их верности сомнений нет.

— И в чём же тогда ваш план? Продолжать держать фронт, пока ксеносы не решат за вас все проблемы? — мой укол явно задел Робаута, отчего он со злости сжал кулаки и опустил свой взгляд, однако следующие его слова были полны холода и спокойной решимости:

— Когда не остаётся ничего другого, кроме как верить в лучшее, остаётся лишь сражаться до конца. Мы верим, что однажды победим, и если ради этого придётся проявить эмпатию хотя бы раз за века похода, то так тому и быть. Империум был построен на костях триллионов и к чему это нас привело? Быть может, Ересь является знаком того, что мы что-то сделали не так, и нужно измениться, чтобы предотвратить будущие катастрофы?

— Сохрани эти слова для отца, Робаут, — медленно произнёс я, прикрыв глаза и не давая эмоциям взять контроль над моим рассудком. — Меня сейчас интересует проблема уничтожения Фулгрима и установления мира в этой части космоса. Вопрос разлома мы вряд ли сможем решить с наскока, что бы там не говорил Орикан, а потому просто передай мне координаты планеты, где должен находиться Хан и его орда орков. Интересно, что скажет он обо всей этой ситуации.

Опечаленный Гиллиман более ничего мне не говорил, и лишь нажал несколько кнопок на панели перед собой. Я сразу же стал обрабатывать полученные данные, и вносить в нашу систему координат нужную точку, однако, к моему сожалению, мгновенно прыгнуть не получится, так как двигателям нужны были хотя бы несколько дней передышки, а нам требовалось получить больше сведений про то, что натворила троица моих братьев. Этим вопросом придётся заняться особенно серьёзно…

— …Предлагаю встретиться на поверхности планеты, и переговорить лично, — спокойно произнёс я. — Как раз и расскажешь, с кем именно, и о чём вы там договорились, в то время как я расскажу то, что знаю сам. Обещаю с чистым разумом и без предвзятости разобраться во всём.

— Буду рад этому, — расслабленно ответил Робаут, напоследок показав блестящую улыбку. После этого наша связь окончилась, и мы вернулись к своим делам. Необходимо было многое обдумать и решить, как же всё-таки решать проблемы, которые моя семья продолжала набрасывать в пламя.

И беда не в самом факте, что он договорился с эльдарами или некронами — я сам любил использовать врагов в битве друг с другом. С тем же Ориканом мы также разошлись мирно, но только по причине, что я до сих пор планирую оторвать его голову и вскрыть её с целью заполучить все его секреты. С теми же эльдарами мы постоянно расходились миром во время Крестового похода, но также только по причине, что после падения своей империи их нельзя было назвать серьёзной угрозой. Последние в списке на ксеноцид, но всё ещё занимавшие строчку.

Однако в словах Гиллимана не было уверенности, что он готов уничтожить их всех во благо Империума. В его речах было слишком много Ереси и веры в то, что попытки установить мир между враждующими расами является не временной необходимостью, а чем-то способным выстоять под напором времени.

Робаут всегда был несколько отдалён от всех нас, строя свою империю, и даже не думая о том, чтобы подвести её под стандарты остального Империума. Он вовсю использовал все свободы и вольности, что приходили с его статусом сына Повелителя человечества и одного из самых успешных наших генералов и администраторов. И пусть Ультрамар действительно сиял под его надзором, но что насчёт всех остальных людей, которым не повезло родиться в его домене? О них приходилось думать мне с прочими братьями.

А учитывая сложный характер Альфария и то, что Хан также всегда казался особенно вольной личностью, не желавшей ходить под чьими-то правилами, ситуация с Альянсом становилась совсем серьёзной. Потому как мне требовалось разобраться в чересчур остром и сложном вопросе — заключили ли мои братья временный союз с ксеносами, чтобы остановить угрозу Хаоса, или потому что увидели возможность построить нечто, как они считали, лучшее, чем Империум?

Мёртвые пустоши Схеналуса привили мне отличное понимание того, что станет с человечеством, павшим к грехам ксенофилии и свободолюбия, и я не собирался позволить Тёмной ночи повториться. Я изучал руины тысяч миров, где люди были истреблены напором ксеносов, что не были милосердны к ослабевшему человечеству, и не был готов отдать ещё большей людских жизней этой ошибке. И пусть я всё ещё поработаю с ними, пока мы не решим вопрос с Фулгримом, если они окажутся предателями, их судьба будет определена. Хотя я и не был палачом, но долг необходимо исполнить, как бы тяжёл он ни был.

— Приятно познакомиться с вами. Можете звать меня Раэтиль Архахорот, и являюсь Провидицей, увидевшей путь нашего совместного светлого существования. Хочу сказать, что верховный владыка Ультрамара исключительно хвалебно высказывался насчёт вас: великий генерал, инженер и учёный, открывший столько удивительных вещей. Уверена, будет любопытно пообщаться с кем-то вашего уровня — всё-таки редко когда встретишь равных по уму, — с улыбкой и мёртвыми нечеловеческими глазами, произнесла эльдарка, которая явно наслаждалась всей ситуацией нашего временного перемирия.

В личном дворце моего брата никто бы не рискнул нарушить порядок с законом Гиллимана, и даже мне, несмотря на все мои мысли и чувства, приходилось поддерживать порядок и вести себя достойно. Атмосфера великого праздника и мероприятия, ради которого украсили самый большой и дорогой зал его дворца, лишь добавляла особого шарма.

Я молча стоял напротив представительницы ксеносов, сведя руки в замок за своей спиной и спокойно анализировал Раэтиль, сейчас одетую в нетипичное для эльдар сине-золотое платье, будто бы созданное в попытках скопировать культуру и символы Маккрага. Вот только пусть эти ксеносы и отдалённо походили на людей, однако вблизи её вытянутые конечности, чрезмерно большая голова с чёрными глазами, а также общая нечеловеческая мимика с поведением вызывали лишь отвращение.

Отец на биологическом уровне вложил в меня неприятие ко всем инородным существам нечеловеческого рода, и пусть я видел мутантов, куда более непохожих на людей внешне, чем эта нелюдь, но даже в самой изуродованной людской душе можно было найти искру человечности. Перед мной же стояло нечто иное и бесконечно далёкое от того, что десятки тысяч лет назад вознеслось с просторов Терры.

Одна из ксеносов, с которыми мы воевали на протяжении веков, чтобы отомстить за триллионы душ, замученных в их тёмных катакомбах И пусть не она лично, но от рук эльдар погибло столь мужчин, женщин и детей, что даже мне было трудно вообразить. И конкретно эта Провидица не была исключением:

— …Вы ведь знаете, что у меня и каждого из моих братьев совершенная память? — спокойно произнёс я, поворачивая голову несколько в сторону и начиная смотреть в пустоту. — Именно благодаря этому качеству для меня не проблема вспомнить, что именно мир-корабль с идентичными вашим знаками был виновен в том, что сто тридцать семь лет назад армада орков неожиданно атаковала миры Омикрона-восемь и Гамма-одиннадцать. Мы были вынуждены резко перемещать наши войска и выводить их с фронтов, отчего другой мир ваших собратьев сумел полностью эвакуироваться и опустошить саму планету по итогу. Вместо вечнозелёного леса, где могли бы жить многие поколения людей, нас встретили мёртвые и холодные пустыни.

— Обычное совпадение, — легко взмахнув рукой, произнесла Раэтиль, при этом даже не скрывая улыбку. — В любом случае, разве не лучше оставить то, что было в прошлом? Ведь сейчас мы объединились ради общего врага, который несёт куда большую опасность для наших обеих цивилизаций. Ваш род также принёс много горечей и смертей моему виду, так почему же не закопать топор войны и вместе посмотреть в светлое будущее? Разве учёный человек вашего уровня не знает, что именно совместная работа является наиболее эффективным методом сотрудничества?

— Только в случае, если обе стороны доверяют друг другу, — мигом ответил я. — При варианте, когда одна сторона может в любой момент предать другую, остаётся лишь готовиться к этой неожиданной атаке и тратить ресурсы. Ведь никогда не знаешь, что может произойти завтра, и как обернётся ситуация? Потому как в моих базах данных есть более пятидесяти шести задокументированных случаев, когда эльдары манипулировали прочими ксеносами, в попытках натравить их на Империум, лишь бы спасти несколько сородичей. И пусть я не могу сказать, что на вашем месте не стал бы сражаться за свой народ до последнего, однако это лишь заставляет меня более тщательно следить за каждым вашим шагом. Я понимаю вас, и за это считаю угрозой.

— Просто подниму тот факт, что вы также появились посреди ничего, и, чисто формально, у нас также нет гарантии, что вы не предатель. Против этого говорит ваша, разумеется, великая репутация, однако разве Фениксиец также не был почитаем? Разве все ваши братья не были героями, на которых практически молились обычные смертные? — не особо стараясь скрыть свою усмешку, произнесла Раэтиль. — К тому же, вы ведь уже сотрудничали с иными «ксеносами», так почему бы и сейчас не поработать вместе с нами? Вы работали с Эльдрадом и Ориканом, а они немногим лучше нас.

— Будь они сейчас на вашем месте, ничего бы не поменялось, и я точно также относился бы к ним с подозрением. Меня волнует не короткий союз, а тот факт, что весь род эльдар печально известен своей ненадёжностью, — повернув голову, я встретился с прожигающим взглядом чародейки, в котором был виден огонёк псайкерского могущества, однако даже на мгновение он меня не испугал. — С вероятностью выше девяносто пяти процентов, вы если не открыто предадите нас, то воспользуетесь ситуацией с максимальной для себя выгодой, которая придёт вместе с кровью моего народа. Такова уж ваша природа — даже если ради спасения одного вашего собрата нужно будет принести в жертву миллиард людей, вы сделаете этот выбор без малейших сомнений.

— Это называется политикой, и она универсальна для всех рас, — ещё сильнее улыбнувшись, ответила она. — Да и к тому же, разве не несколько странно для вас высказывать нам за жертвы, которые мы готовы принести, если сами не пошли бы на них?

— Я и не называю себя моральным маяком, и отношусь к вам с подозрением потому как понимаю ваши мотивы, а потому осознаю, на что вы готовы ради них. Как бы меня ни нарекала толпа, но я не герой, не спаситель и не полубог, спустившийся с небес. Я — это всего лишь инструмент, созданный для выполнения нескольких широкопрофильных задач. Меня сотворили для истребления всего, что не походит на человека, вложив соответствующие инстинкты, и эта роль меня полностью устраивает. Былой Схеналус когда-то был центром содействия эльдар и обычных людей, однако я прекрасно видел, к чему это его привело.

— В таком случае мне искренне жаль вас, — по-птичьи опустив голову на бок, ответила Раэтиль, в то же время слегка сузившая глаза. — Не иметь настоящей мечты, личности или желаний, выходящих за пределы заложенной в вас программы… Разве это можно назвать настоящей жизнью? Согласно легендам, мой народ также был создан для войны, однако мы со временем смогли превозмочь оковы собственного сознания. Надеюсь, однажды справитесь и вы.

— И к чему вас привела эта «эволюция» и погоня за мечтами? — с краткой усмешкой спросил я. — Ваш род также был создан как оружие, однако к чему привели годы раздора и «поисков себя»? Результаты перед нашими глазами…

— Какой прекрасный разговор, который точно не вызовет в будущем конфликтов, — неожиданно произнёс Робаут, подошедший к нам, стоило ему окончить свои дела. Моя первая встреча с его союзниками явно шла не самым лучшим образом, а потому даже он теперь был вынужден вмешаться. — И как бы мне не жаль его прерывать, однако мне наконец-то удалось собрать всю информацию, что есть у нас по этому делу. Состояние войск Фулгрима, приблизительное расположение его сил на занятых мирах, что ещё недавно были нашим оплотом на этом краю галактики. Также все немногочисленные сообщения шпионов, которые они успели передать до своей мучительной кончины, как и сообщения от всех наших псайкеров и навигаторов, искавших смысл в бурлящих потоках варпа, на месте их империи. Именно благодаря помощи Ратиэль мы знаем, что они готовят какой-то могущественный ритуал, однако его цель пока неизвестна.

— Можете не благодарить. Мы всегда рады протянуть руку помощи роду людскому, — сделав реверанс, произнесла Провидица, после чего кратко оглядела меня. — Я же со своей стороны могу предоставить вам куда большее, чем простую кучу мёртвой бумаги. Я говорю про встречу с настоящим богом, Великим Шутом, который заинтересовался в вас, владыке металла, и потому предлагает вступить на его обитель. Величайшую библиотеку всей нашей расы, где хранятся абсолютно все книги про Океан душ, собранные за десятки миллионов лет нашего неоспоримого правления. Уверена, гений вашего уровня сможет многое сделать с такими знаниями… Не так ли?

Я смотрел прямо в глаза эльдарки, пытаясь найти хоть что-то за её чёрным взглядом. Она глумилась над всей ситуацией и моим положением в частности. Такова была ещё одна черта, из-за которой род древних псайкеров практически исчез с лица галактики — они едва ли могли вынести даже секунду без попытки поддеть противника и не указать на его «недалёкие» способности. И даже со мной и братьями, существами, способными их десятками рвать голыми руками, они старались защитить чувство своего превосходства. Потому как кроме него, у них больше не было ничего.

Я же не поддавался на эти детские попытки спровоцировать меня, и сохранял спокойствие. Робаут был прав в одном — прямые конфликты между нами лишь приведут к тому, что орды демонов заполонят эту часть космоса. Они все встретят свою судьбу, но голова Фулгрима первой спадёт с его плеч.

— Не уверен, что это лучшая идея, — несколько нервно произнёс мой брат. — Куда важнее разобраться с Фулгримом и его армией, прежде чем отправляться куда-то…

— Почему бы и нет? — ответил я, не обращая внимания на попытку Гиллимана перевести тему. — В последнее время я часто встречаю богов, и не отказался бы встретить ещё одного. Цегорах, смеющийся бог и шут? Уверен, ему есть что рассказать про Жаждущего принца, его слуг и то, чем они сейчас замышляют, кроме бесконечных оргий. Информация — это главное, чего нам сейчас не достаёт для победы.

— И какие же источники могли похвастаться тем, что хранили знания про Великого Арлекина, — усмехнувшись, сказала Раэтиль, при этом слегка приподняв правую бровь. — Потому как в последний раз мы узнали, что вы едва ли знаете всех наших богов пантеона, не говоря уже о том, какими доменами они заведовали…

— Архивы некронов до сих пор хранят множество сведений про Цегораха, — эльдарка мигом заткнулась, и весь её шарм таинственности с мраком мигом пропал. На их место пришёл страх, смешанный с непониманием. — Особенно то, как он хитростью и обманом убедил сильнейший К’тан погрузиться в каннибализм и пасть в оковы безумия. Они очень хорошо запомнили эту историю, и до сих пор, даже потеряв саму возможность испытывать настоящие чувства, продолжают с чистейшей яростью вспоминать про того, кто посеял величайший хаос среди их империи и заставил их столкнуться с несколькими усиленными сумасшедшими звёздными богами. Даже спустя шестьдесят пять миллионов лет, потеряв большую часть своей памяти и личности, они продолжают помнить. Помнить и ждать момента мести.

— Некронтир — это лишь осколки былого могущества, от величия которых осталась лишь пыль. Наша империя миллионами лет вычищала галактику от их влияния, уничтожая тысячи гробниц ежегодно. Хотя Орикан и старается найти реликты среди руин и крипт, однако сама империя давно сгинула, и он в лучшем случае соберёт лишь несколько одиноких лордов…

— Если вы до сих пор в это верите, то мне искренне жаль вас.

Эльдарка дёрнулась, будто бы от пощёчины, однако ничего не ответила. Она нахмурилась, бросила в сторону Робаута несколько гневных взглядов, после чего раздражённо взмахнула рукой и развернулась на пол оборота к выходу:

— Я открою врата к Шуту через три поворота этой планеты. От Паутины остались лишь наскоро скрученные вместе куски, которые держатся лишь волей нашего господина, едва справлявшихся с бесконечными атаками Проклятого принца и его порождений. Каждый проход внутрь должен хорошо контролироваться, ибо мы не можем позволить, чтобы даже один демон прорвался внутрь. Это приведёт к всеобщей погибели. А теперь извините, но мне необходимо покинуть вас. Долг зовёт.

— Примного благодарен за всё, что вы уже сделали, — кивнув, ответил я стремительно уходящей эльдарке. Брат продолжал переводить взгляд, смотря то на неё, то на меня, однако в его глазах так и читалось, как он хотел присоединиться ни к одной из сторон. Мы молчали, пока она окончательно не покинула помещение, после чего я решил закончить этот вечер фразой, которая, казалось бы, лучше всего подходила моменту. — Кстати, Робаут, а ты знаешь, что гибриды эльдар и людей гипотетически возможны? Хотя этот род в биологическом плане ближе к насекомым, чем к млекопитающим, однако путём некоторых генетических манипуляций можно сделать даже невозможное…*

— Заткнись, Феррус.

* Хотя это более-менее известный факт, что орки похожи на грибы, но эльдары также не просты. Всякий раз, как длинноухих бьёт волна варпа и начинает превращать их в разного родо монстров, почти всегда они становятся гигантскими бабочками и подобными крылатыми насекомыми. Небольшая отсылка на их фейских «собратьев» из другой реальности, полагаю.

Врата в Паутину выглядели совершенно не так, как я себе представлял. Никакая техника не была завязана на процесс их создания, поскольку это был прокол в особый слой Имматериума, доступ к которому можно было получить, выполнив особый псайкерский ритуал.

Его провёл круг из знакомой мне эльдарки и ещё двух десятков её помощников. Они часами шептали слова на своём практически мёртвом языке, пока в небесах не открылся золотистый проход, ведущий в иное измерение. Причём, любопытно, он был создан прямо посреди просторов Маккрага, отчего в иную реальность можно было зайти на своих ногах, без помощи каких-либо кораблей.

Моё понимание варпа и чародейства было слишком примитивным, чтобы разобраться в этом «заклинании», однако его вполне хватало хотя бы попытаться разобрать его на части, чтобы затем рискнуть проанализировать и скопировать его. Мои сенсоры записали каждое слово, движение и колыхание Океана душ, сейчас казавшегося удивительно спокойным. Казалось, эльдары либо специально ждали момента относительной тишины, либо сами каким-то образом принесли каплю порядка в эту реальность хаоса.

Хотя после крушения Паутины больше не было особого смысла искать способы пробираться туда, но лишней эта информация не будет. Кто знает, как поведёт себя божество ксеносов? И насколько он будет «гостеприимен» к одному Примарху, который истреблял эльдар миллионами? Пусть я и подготовился к тому случаю, если Шут решит атаковать меня, однако отступление будет самым логичным исходом в любом случае.

— …Проходите, — хрипло, продолжая держать веки прикрытыми, тихо произнесла Раэтиль. — После открытия Великого Разлома мы не можем держать врата открытыми слишком долго. С каждой секундой растёт шанс того, что Принц увидит свет наших душ и придёт за ними. Так иди же, Владыка металла, и узри лик настоящего бога.

Я не стал как-то отвечать явно едва справлявшейся Провидице, и просто двинулся через этот портал. Ощущения были довольно необычными — в отличие от наших порталов или технологии некронов, не было никакого чувства смещения в пространстве. Казалось, я просто сделал один шаг и прошёл через самый обычный коридор. Вот только стоило зайти, как выход на Маккраг за мной мгновенно закрылся, и остался лишь коридор красок, ведущий к самой обычной чёрной двери с золотой ручкой.

Однако мне даже не пришлось открывать её, так как лишь стоило подойти к ней, как она распахнулась сама собой. И внутри этого странного помещения стоял эльдар в оранжево-золотой маске с пустотой на месте глаз и застывшей широкой улыбкой. В цирковом красно-белом костюме, поверх которого был накинут чёрный кожаный плащ, увенчанный знаком Имперской аквиллы на груди. Две головы орла сейчас со злобой смотрели друг на друга и при этом будто бы пытались перегрызть друг другу глотки.

— Здравствуй, странник, путник строгий! — громкий и высокий голос звучал наигранно. Казалось, он выступал перед невидимой толпой, или просто пытался разыграть воображаемую пьесу. Однако в то же время он будто бы специально старался сделать текст как можно более невыносимым и не попадающим ни в одну ноту. — О, как давно не было тут никого из вашего роду! Мы помним вашего отца — искал он чуда, но ушёл, так и не пробившись к исходу! К иным богам направил он стопы, искал познанья, искал тропы… Теперь он — одноглазый, но мудрый король! Что слепых ведёт, думая, что имеет контроль!

Я старался не обращать внимание на этого смеющегося ксеноса, что сразу же глубоко театрально поклонился мне, после чего кувырком отпрыгнул от двери и дал мне пройти и оглядеться. На первый взгляд помещение казалось комнатой самой примитивной библиотеки, где бумажные книги стояли на деревянных полках и столах, освещаемых самыми обычными свечами из воска. Деревянный пол с потолком также сильно выбивались из места, что должно было находиться на одном из крупнейших миров-кораблей эльдар.

Однако кто знает, какой интерьер предпочитает столь безумный бог? Тот факт, что все мои прочие сенсоры эхолокации и радиационного анализа показывали, что вокруг меня лишь пустота, даже не казался чем-то странным. Такое непонятное место и должно быть дом безумного бога с слабоватым чувством юмора.

— …Так чего же ждём? Нам так много нужно свершить, а сроки горят! Завязка известна — но где же тот исход, что героя заставит пылать? Какой выбор сделает жертва людская, отдавшая душу за мир и спокойствия гладь? И хватит ли глупцу в финале пьесы поднять, что попрал он саму благодать? Что жертва его — лишь начало паденья, что ужас грядёт — и нет меры ему, нет края и нет спасения!

Арлекин продолжил делать размашистые театральные движения, будто бы выступая перед толпой и говоря с пустотой, при этом не обращая внимания на меня самого. Мне же было плевать на его цирк, так что я просто стал двигаться по этой библиотеке, оглядываясь по сторонам. Имперские архивы хранили информацию про это место, хотя даже этих сведений было чрезвычайно мало.

Чёрная библиотека — самое крупное хранилище данных про Эмпиреи, которые есть у эльдар. Легендарное место, о котором они отказывались говорить, до последнего стараясь сохранить свою последнюю святыню. Причём, даже безумные тёмные эльдары, которые не боялись вообще никаких пыток, откусывали себе языки, лишь бы сохранить тайну о том, что она вообще существует. Конечно, наши телепаты и мастера воровства знаний из крови с плотью смогли вырвать и не такие секреты, а потому все их старания и страдания были бессмысленны. Вот только теперь я сам сомневался, не совершил ли ошибку, придя сюда.

— …Так где же твоё движение, где стимул обрести секреты? К чему спектакль, ежели средь марионеток одна безмолвствует, не давая ответа? Неужели мысль сама не греет о том, как много знаний в этих стенах и ждет твой взор? Все тайны варпа, что разум смертный выхватить успел! Что жадно пытался Имматериум постичь, и в собственных стараниях сгорел! Каждый Хаоса каприз, укрытый в Океане душ, как ценнейший приз! Твой отец убил бы за куда бы меньшую возможность дотронуться до них!

Арлекин протянул мне переплетённую пачку бумаг, которую я узнал с первого же взгляда — это были мои собственные труды по теме исследования варпа и того, как должно был работать «Провидение». Однако моё имя на первой странице было зачёркнуто, и в качестве создателя просто было написано — «Идиот».

— …В чём смысл всей этой игры? Вывести меня из себя тупыми рифмами? Отомстить за всех ксеносов, падших от моей руки? Показать свои идиотские навыки раздражать? Ни к чему этот абсурд. Угроза Слаанеш и её порождений куда страшнее для вас, чем для нас…

— Не произноси это имя в этих стенах, — пусть Арлекин и сохранил свою вечную улыбку, но весь абсурд мигом исчез его голоса, как и раздражающая манера всё рифмовать. Его голос больше не вызывал головную боль своим напевом, — Каждый раз, как ты упоминаешь его, Он чувствует это и устремляет своё внимание к рискнувшему. И поверь мне, вселенная станет куда более мрачным местом, если его легионы достигнут стен нашей скромной библиотеки. Империум точно не переживёт этого. Мы тоже, но вряд ли тебя волнует наше выживание, не так ли?

— Так окончим же этот фарс, и приступим к делу, — произнёс я, по-новому оглядывая этого «клоуна». — Никаких более шуток, попыток заиграть с моим прошлым и прочими пустыми разговорами. Я здесь, чтобы найти способ остановить Хаос, и если вы не разделяете мои цели, то нам не о чём говорить.

— Какой-то ты до болезненности скучный… Ладно уж. В любом случае, марионетка не принимает решений, лишь следует им.

После этого арлекин щёлкнул пальцами, и реальность вокруг нас изменилась. Теперь я стоял в тёмной каменной комнате, где из вещей остался лишь каменный постамент впереди меня, да бесконечный водоворот сменяющихся красок вокруг. И в самом центре, на каменном столе располагался тот же самый клоун, только ставший раз в сорок больше. Он перетасовывал колоду карт в своих руках, и с любопытством оглядывал меня. Один его глаз, горящий синим пламенем, был размером с меня самого, однако не это привлекало меня, а нити, обязавшие мои руки и появившиеся словно бы из ниоткуда.

— Хочешь победить хаос? Тогда ты сразу подошёл с неправильной стороны, потому как последний шанс на победу был упущен с гибелью империи лучших шутов в галактике и их медленным падением в пучины бездны. «Боги», которые владеют душами твоих братьев и их сынов, не физические существа, а порождения самых первозданных и фундаментальных эмоций. Они — это желание перемен и жажда прогресса, это война и вечно проливающаяся кровь, любовь, радость и страх неизбежной смерти. Полностью выкинуть их из нашей галактики можно лишь истребив всех разумных и обрезав любую связь с Имматериумом. Вот только даже в таком случае они лишь найдут другую вселенную, где начнут новую жатву. Так что как бы ты не истреблял их слуг здесь, это лишь ослабит их, но не убьёт. Но должен признать, что в своих попытках остановить их, твой отец сделал более всех для их усиления!

— Существуют иные вселенные? * — рефлекторно спросил я, в то же время пытаясь порвать нити на моих руках, однако те были неестественно крепкими. Они уходили во тьму надо мной, и казалось, далеко за пределы всей Чёрной библиотеки. — И в них те же самые боги? Разве Жаждущий бог не родился вместе с гибелью империи эльдар?

— Вселенных больше, чем ты думаешь, но куда меньше, чем предполагаешь. И богам плевать, где и когда они родились — законы логики и времени для них не более, чем шутка смертных, — с усмешкой ответил он, после чего взмахнул рукой, и несколько карт сами по себе вылетели из его колоды. Необычно то, что куча карт была размером с небольшой дом, но сами карты были вполне обычного размера. И стоило им подлететь, как я увидел три карты: шута, дурака и дьявола. — Вот только ни это же тебя интересует? Просто прими как факт, что они в любой момент могут перейти в другую реальность, если наша перестанет их устраивать. Но из-за того, что сытнее места, чем Млечный путь, не найти, то и их основное внимание приковано к нам.

— Тогда как вообще можно победить? Да и даже если они могу спокойно переходить из одной вселенной в другую, то не значит ли это, что именно у нас лучший шанс нанести им удар, пока они столь близко к нам? Создать особое оружие, что повредит саму их сущность, а дальше…

— Если желаешь думать о невозможном, то сразу вступай в мою труппу — мы научим тебя хотя бы держать лицо, говоря бред. Кто вообще сказал, что победа возможна? Мы уже очень давно как проиграли, и просто задерживаем последние секунды перед финалом пьесы! Наш лучший вариант — это сейчас остановить тёмные легионы и залатать эту дыру в реальности, а всё остальное можно оставить на потом — кто-нибудь другой пусть разбирается с нашими проблемами. Ваш род же всегда так и поступает? Твой отец давно искал способ победить, однако ничего он так и не нашёл, лишь глупо уверовав, что Паутина и полное отсоединение от Океана душ спасёт человечество. Можешь посмотреть на друкхари и поднять, к чему бы это привело вашу расу — к презабавнейшему концу, конечно же, но всё равно неотвратимый. Так что нечего даже пытаться придумать оружие, когда с этим не справились все прочие расы в галактике…

— …А что если пробраться к личным доменам этих богов, и создать там брешь в Призрачный ветер? Свести вместе анти-варп и варп, чтобы одно Пустота поглотила все страдания и муки, накопленные там за миллионы лет?

Цегорах замолчал. Он просто приподнял голову и смотрел в пустоту несколько минут, после чего задумчиво произнёс что-то с удивительной для себя серьёзностью. Хотя и трудно было так говорить, учитывая, что его голос казался смесью сотен иных, будто бы говорящих в унисон:

— Хорошая шутка, однако смех ты не услышишь. Чтобы провернуть нечто подобное, потребуется больше энергии, чем есть даже у десятка неразбитых звёздных богов вместе взятых. Тут потребуется мощь сильнейшего бога, по сравнению с которым даже я буду казаться обычным артистом и шутником. Да и ты забыл, где находишься? Здесь собраны все сведения насчёт варпа, а не измерения, противоположного ему. Даже Древние не разбирались в реальности вечной смерти и тишины, так что о результатах я не рискну даже думать. Может быть, ты навредишь самой концепции Океана душ и погубишь проклятых богов? А быть может разбудишь тварей, что спят на самой глубине Пустоты, и обречёшь нас на судьбу, куда более страшную, чем можно представить? Идея любопытна, но испытать не получится — все достойные К’тан расколоты, и собирать их не советую.

Я не стал обращать внимание на его оговорку, и просто продолжил слушать. Сами некроны также во всех своих записях утверждают, будто все звёздные боги либо мертвы, либо распались на части. Однако были у меня сомнения насчёт одного пустого места в их архивах…

— В любом случае, этот вариант точно не подойдёт, чтобы расправиться с Фениксом и его легионами. Чтобы победить этого глупца, ставшего практически аватаром своего покровителя, необходимо хотя бы временно разорвать связь между этими двумя, так как в противном случае он практически бессмертен. Порождение больного разума, которому поклоняются павшие души и которое все называют Лорд Удовольствий, сейчас может воскресить его одним усилием воли, при этом дав больше сил, чем ты в состоянии представить. Не особо много, так как твой разум довольно ограничен, но, уверен, ты понял метафору.

— И у тебя есть вариант, как можно добиться подобного? Какой-то метод Древних по борьбе с могущественными демонами?

— Если бы у них проверенный долгосрочный вариант, то они бы сейчас решали эти проблемы, а не мы. Последний из их рода погиб с рождением Принца, так что их методы нам не помогут. Вот только некронтир удивительно хорошо научились бороться с этими порождениями за миллениумы своих попыток выгрызть место на поле вселенной.

— Я могу закинуть его в ловушку некронов, но сомневаюсь, что это поможет. Не только это будет безумно сложно, но, уверен, его божество не оставит его сидеть без дела целую вечность.

— А что насчёт иного измерения, о котором ты не перестаёшь думать? Реальности, где пустота пожирает всё, чего касается, и куда не могут дотянуться даже руки проклятых богов? Получится воистину неплохая шутка.

Мысль была любопытной. Интересной даже. Мы ещё не обрабатывали концепцию того, что будет с душой в этой реальности, отдалённой от Имматериума, однако сомневаюсь, что нечто хорошее. Ведь если силы парий и способности Чёрного камня лишь отдалённо напоминают способности подавлять психическую энергии, то что будет, если закинуть порождение варпа прямо вглубь этой бездны? Вполне возможно, что даже кого-то уровня высшего демона просто растворит эта бескрайняя тьма. Опробовать, что-ли, эту технику на Вашторре?..

— Проблема в том, чтобы закинуть туда моего брата, который всегда славился своими навыками мастера клинка, выносливости и скорости, — ответил я, в то же время продолжая искать решение в голове. — Но ради этого, полагаю, я здесь и нахожусь? Среди главных собраний про варп и борьбу с демонами и их культистами?

— Частично, — усмехнувшись, ответил величайший арлекин. Стоило мне только моргнуть, как он уже вернулся к своим старым размерам, уступавшим мне на метра полтора, однако в этот раз он сидел на гигантском троне, поправив голову рукой. И трон тот выглядел точной копией того, что был построен мной тысячи лет назад и на котором когда-то обратился в пепел. — Я действительно предоставлю тебе доступ к некоторым книгам, которые уравняют твои шансы не умереть и преуспеть. Пара лишних козырей никому не помешает, но не это главная проблема, не так ли? Даже обрезав крылья Феникса, останется ещё трое твоих павших братьев, и ещё больше предателей. Так что я также раскрою один секрет, что должен будет помочь тебе предотвратить корень наших проблем! Я поставлю тебя на путь к величайшей машине, для управления которой мне потребуется лучший оловянный солдатик из существующих. Вопрос лишь в том, готов ли ты принять свою роль? Потому как игра планируется жаркой.

— Зачем спрашивать то, на что уже знаешь ответ?

Шут усмехнулся, и от этого звука задрожало всё помещение. И сразу же после этого нити натянулись и меня попытались понять вверх. Я мигом обрезал их своим фазовым клинком, однако по итогу стал лишь падать в чёрную бездну, появившуюся на месте пола. И смех Цегораха сопровождал всё это безумие.

* Леман Русс подтвердит, он встречал однажды свою версию из реальности, где Примархи не были раскинуты по галактике, и вёл милую беседу с альтернативной версией самого себя. Ну а также мы знаем, про Драк’ниену, что путешествует от Сигмара к Терре, мы знаем, что демонов не любят во всех вселенных.

Падение во тьме продлилось куда дольше, чем я ожидал. Если мои внутренние расчёты не ошиблись, я падал более семнадцати часов в этой непроглядной тьме посреди абсолютной тишины, пока в итоге не приземлился на пыльную землю, покрытую чёрной и липкой, как смоль, кровью. Воздух был пропитан запахом гари и разлагающихся мёртвых тел, пока всё вокруг пылало в ярком пламени, из-за которого ночь была освещена не хуже дня.

Вся долина, где я оказался, была поглощена роем ужасающих существ, которым просто не было числа. Самых разных форм и размеров, варьирующихся от двух-трёх метров до настоящих титанов ростом с целые горы, обрётших безумное сознание. Покрытые крепкой хитиновой бронёй, с костяными клинками вместо рук и пастями полными клыков, у каждой твари были ярко-красные глаза, в которых не было даже намёка на сознание. Через них на меня смотрело нечто иное — нечто куда более древнее, страшное и могущественное, что я когда-либо встречал в своей жизни. Ни сильнейшие демоны, ни осколки К’тан не могли сравниться с тем сознанием, что с бесконечным голодом осматривало меня.

«Начнём наш небольшой урок! Ты желал отточить свои навыки, стать сильнее и найти способ победить даже твоего глупого брата? Да начнётся же представление! У тебя появился уникальный шанс на своей собственной шкурке ощутить все беды и горести, которое ваше человечество принесло и принесёт галактике! И даже крохотный шанс бессмысленно бороться с ними, несмотря на все шансы. Вы люди любите это, да? Делать вид, что попытки убиться об врага смоют кровь с ваших рук? Так узри же гнев каких тварей ваш род направит на галактику в своей бесконечной глупости. Узри, и ощути на самом себе клыки собственной глупости.»

Я не отвечал Цегораху, чей голос раздавался в моей голове, и просто поднял клинок в одной руке, в то же время приказав нанитам создать Гауссово оружие во второй. Тысячи тварей уже начали обходить меня, оценивая появившуюся из ниоткуда угрозу и готовясь через мгновение разорвать меня на части. Целая армия не справилась бы с этой ордой чудовищ, вышедших из самих кошмаров, но это не смущало меня ни на мгновение. Пусть я и не был мастером ближнего боя, но я оставался сыном Повелителя человечества, отчего не имел права испытывать страх.

Первым на меня набросился трёхметровый чёрно-красный монстр с двумя гигантскими косами вместо рук, которыми он попытался пробить мою броню. Однако я успел сделать небольшой шаг в сторону, отчего его клинок пролетел в миллиметрах от моей головы с шеей. Благодаря этому сама тварь также вплотную встретилась с моим фазовым мечом, которому было плевать на любую броню ксеноса — моё лезвие с лёгкостью пробило его внутренности, после чего одним взмахом разделило тварь на две половины.

Следом на меня попытались наброситься ещё десяток подобных чудовищ, однако я не собирался оставаться на месте и давать им преимущество толпы. Сделав несколько выстрелов вперёд и превратив тройку монстр в пепел, я рванул вперёд, параллельно продолжая разрезать подступающих тварей на куски. Ровно до того момента, как био-титан в тридцать метров ростом не попытался раздавить меня своей конечностью, размерами не уступавшей многоэтажному зданию.

В тот момент меня также окружил целый рой мелких летающих тварей, которые безрезультатно пытались своими бритвенно острыми зубами прокусить мою броню, но по итогу лишь встретили смерть от конечностей своего собрата, раздавившего их всех. За мгновение до удара я озарился зелёной вспышкой локального телепорта, отчего оказался в десятке метров над землей прямо у глаз этого рогатого титана. Его взгляд был полон чистейшей ярости и желания уничтожить меня, однако я быстро прекратил жизнь этого порождения — один залп Гауссового огня и весь его мозг быстро превратился в ничто.

Тело монстра начало быстро падать к земле, пока я со всей скоростью начал бежать по его хребту, в то же время отстреливаясь от всех крылатых тварей, что пытались подлететь ко мне и поразить своими струями кислоты или обездвижить зарядом био-электричества. Мой доспех либо не замечал эти удары, либо мгновенно восстанавливался после них, пока я сам уничтожал тварей одну за одной. В самый последний момент я запрыгнул на крупнейшего из летунов, который пусть и старался сбросить меня с себя, однако мой клинок, пробивший его спину, позволял мне держаться на новом транспорте.

Сам же я в это время стремительно создавал код анализа биологических материалов, которые удалось получить в ходе сражения, а также параллельно лично разбирался во всём изученном устройстве этих ксеносов. Пусть Цегорах и считал себя великим шутником, однако мне было плевать на всё, что он собрался бросить на меня.

Если этот божок решил, что меня можно напугать угрозой из возможного будущего, то он явно не понимал, с кем имел дело. Потому как он только что предоставил мне биологические материалы существ, для подготовки к борьбе с которыми у меня будет достаточно времени, стоит вернуться в привычную мне реальность.

Адаптация к любой угрозе — величайшее качество людей, сделавшее примитивных жителей Терры властелинами Млечного пути. И ни улью бесчисленных монстров, ни каким-то клоунам, ни настоящим богам с демонами не изменить это, и не сломать человеческий дух.

Я летел на гигантском жуке более минуты, пока к нему наконец-то не подоспели его «друзья», начавшие разрывать его буквально в полёте. Я уже был готов к этому, отчего успел сделать очередной прыжок с тела умирающего монстра на спину другого в десятки метров от меня. Но теперь я не останавливался — очередной выстрел из Гауссового оружия, и тварь подо мной начала распадаться на составляющие. Я же в последний момент сделал очередной прыжок, двигаясь вверх.

Прямо в сторону гигантского корабля, сделанного из плоти и хитина, откуда и выходило большинство тварей. Ведь если моя теория про общий разум этого роя подтвердится, а анализаторы генного кода этих ксеносов выдадут верный результат, то в теории появится даже шанс разобраться со всеми монстрами сразу, поразив их «королеву». И если верить элементарной логике, то она должны находиться в самом защищённом месте, управляя этими легионами и гарантируя то, что у этой вечной армии всегда будет пополнение.

Пусть Шут и решил закинуть меня в эпоху, где, видимо, даже людей больше не было, явно рассчитывая подавить мой дух бесконечными боями с неисчислимым врагом, но это не значило, что даже сейчас я прекращу думать головой и решать проблемы. Сколько бы врагов он ни бросил на меня, но пока у меня есть, за что сражаться, я не сдамся.

. . .

…Бросив на землю отрезанную голову «королевы улья», я с непониманием оглядывался по сторонам, пытаясь понять, куда ещё раз закинул меня один клоун. Всё моё тело было покрыто кровью и кислотой ксеносов, пытавшихся остановить меня любой ценой, но по итогу проигравших в процессе.

И, честно говоря, даже жаль, что эльдарский божок резко забрал меня с корабля роя и вновь закинул куда-то — я ведь был в шаге от того, чтобы повредить центральный нервный узел роя, тем самым отсоединив его от общего сознания ксеносов. После этого уже можно было попытаться «взломать» бездумных монстров, беспрекословно подчинявшихся приказам свыше. Было бы забавно ощутить себя на месте древнейших людей, одомашнивавших первых диких зверей.

Однако от этих мыслей меня отвлёк удар пылающего молота, который чуть ли не превратил мою голову в кровавое месиво. Я смог увернуться от него лишь благодаря протоколам автоматической защиты моего доспеха, но это не сильно помогло, так как за ним сразу же следовал ещё черёд нескольких молниеносных и невероятно могучих ударов. После каждого из них трещала земля в месте попадания, отчего казалось, будто я сражался с настоящим землетрясением, обрётшим форму. Ну или чем-то ещё более разрушительным.

Горящее тело в чёрной железной броне и с серебряными руками, казалось бы не таким уж чем-то странным, если бы не голова существа. Горящий череп нескончаемо пылал, и не было ничего, кроме ярости и природного гнева в раскалённых дырах на месте глаз. Поверил бы, что сражался с каким-то диким и могучим демоном, да вот следующие слова Шута вместе с уникальными руками моего противника, намекали на другую, куда более неприятную теорию:

«Если кому-то не нравится классическая история про героя, учащегося на своих ошибках, то как насчёт комедии? Ты знаешь, что на Терре когда-то были аттракционы, где люди смотрели в кривые зеркала и смеялись над своими отражениями? Так вот и тебе выпал шанс побыть чьей-то уморительной копией.»

Великан в очередной раз замахнулся, попытавшись раздавить меня, вот только пламя на бойке теперь пылало в десяток раз сильнее. Казалось, он держал в руках миниатюрную звезду, из-за близости с которой даже мой доспех начал практически плавиться. К несчастью моей обезумевшей версии, это было не совсем настоящее пламя, а колдовской огонь, который не был для меня особой угрозой.

Я мигом рванул к врагу, уже готовому испепелить меня. Пламя в десятки тысяч градусов начали обжигать меня и даже кипятить живой металл, оставляя мучительные ожоги, которые даже с моей регенерацией будут долго заживать, вот только в самый последний момент оно резко погасло. Стоило мне подойти достаточно близко, чтобы в полёте схватить молот, как Чёрный камень внутри моей брони мгновенно вспыхнул зелёным светом. Весь варп вблизи меня отступил, и всё пламя исчезло, словно мираж.

Великан тоже изменился. Вместо горящего могучего скелета, он обратился в безглавый гнилой труп, потерявший любую силу. Даже после смерти он продолжал сжимать свой молот, который мне показался достаточно хорошей вещью, чтобы пополнить свою коллекцию. Добротная вещь, которая пусть и проста по своему функционалу, но порой именно самый элементарный инструмент нужнее всего.

Желательно ещё изучить моё тело и то, что вообще произойдёт с нами после смерти. Если я умру, то также восстану безумным трупом, накаченным психической энергией? Было бы неплохо научиться подобной форме бессмертия, которая выглядит довольно перспективной, если получится сохранить разум. Желательно взять хотя бы несколько образцов…

. . .

— Цегорах… прекращай свои шутки. Ты приглашал меня в свою библиотеку? Так окончи этот фарс, и дай мне по нормальному прикоснуться к знаниям, а не заниматься этим абсурдом. Ну или хотя бы закидывай меня в места, где есть возможность заняться чем-то более интересным, чем бесконечной бойней, — спокойно произнёс я, смахивая кровь с клинка после очередной бойни и осматривая новое место. Какая-то большая тёмная комната, утопавшая в тени. Лишь статуи различных ксеносов, сделанные из костей, выделялись в этом мраке, вот только не назвал бы это хорошим знаком.

«Ты желал стать сильнее своего брата? Так вот же исполнение твоей мечты! Проклятые боги способны заволочь тебя и любого из твоих братьев в свои домены, где смогут растягивать время практически до бесконечности. Так что тренируйся! Всё пространство со временем доступно тебе, все реальности и все битвы с самыми заклятыми врагами человечества! Ну или отдыхай душой и наконец-то прими, что не все ксеносы достойны только сдохнуть от твоей руки. Потому как меня устроит любой из вариантов.»*

После фразы клоуна, на меня сразу же набросилось двухметровое серокожее нечто с пастью на половину головы, большими чёрными глазами, подобными проколам в пустоту, а также вытянутыми конечностями с длинными когтями. Я уже на одних рефлексах рассёк чудище на две части, вот только тварь практически мгновенно собралась воедино и с большой яростью попыталась наброситься на меня. Я мигом выстрелил в монстра Гауссовым пламенем, однако неизвестное порождение собственной рукой оторвало кусок плоти, прежде чем разрушились бы остальные цепочки атомов. Новая конечность выросла менее чем за секунду.

— Если надеешься сломать меня, то можешь сдаться. Потому как ни силам Хаоса, ни тем более тебе этого не добиться. Быть может я и не самый «послушный» сын моего отца, но знаешь к чему моя верность абсолютна? Посмотри на то, что я построил, и на людей, в жизнь которых принёс порядок, и узнаешь ответ.

Тварь с нечеловеческой скоростью набросилась на меня, однако этого я и ожидал. Первым взмахом клинка я отсёк ей одну руку, после чего уже с Гауссовым выстрелил во вторую. Пламя мигом начало разъедать тварь пытавшуюся хотя бы откусить часть своей плоти, однако я успел новым взмахом отрезать челюсть порождения. Чёрный ихор ручьями лился на землю, пока оно обращалось в прах. По итогу от чудовища остался лишь небольшой камень, упавший на землю, который не поддался даже атомарному разрушению.

Я усмехнулся этим чудесам варпа, однако стоило переключить клинок в режим уничтожения душ и пробить им остаток ксеноса, как вокруг раздался ужасающий крик боли и непонимания. Новая тёмная дыра разверглась под моими ногами, и очевидно, что новый бой ожидал меня, однако я был готов. Пусть я и не был сильнейшим из своих братьев, но я всё равно оставался Примархом. И шут либо поймёт это, либо так и продолжит бессмысленные поптки сломать меня и превратить в свою марионетку.

* В цикле Ереси было немало хороших моментов, но то, как Дорн справился с временной петлёй Кхорна до сих пор остаётся одним из моих любимых моментов. Тот факт, что самый прямой и простой из Примархов смог на протяжении десятилетий и веков произносить самую монотонно скучную речь об этике войны и том, что, очевидно, не вся кровь идёт Кровавому богу, отчего даже сам бог войны уже взвыл от раздражения)) Это до сих пор остаётся моим любимейшим моментом жизни Преторианца)

Десятый легион, очевидно, был самым большим среди всех легионов Империума, и разница между ними и вторым местом была куда больше, чем кто-либо в галактике мог даже представить. Таковы были следствия использования камер клонирования для создания лучших кандидатов из возможных, чей генетический код был предварительно очищен от любой «грязи» и чья физическая подготовка была практически пиком того, чего могли достичь смертные к их возрасту.

Особое питание, тотальный контроль с тренировками с самого рождения вплоть до возвышения и медицинские процедуры, следившие за каждым вдохом. Даже сама стратегия ведения дальнего боя и сохранения жизней любой ценой с помощью имплантов также означала, что среди всех легионов у них одна из самых низких смертностей — третья с конца, если быть точным, после Тысячи сынов и Несущих слово.

Откровенно говоря, даже сам Дунгар не догадывался об истинных размерах своего легиона, однако в этом и был замысел их отца. Разбросанные по всей галактике и выполняющие разведывательные или исследовательские миссии, потенциальный противник не мог узнать истинную силу их армии. Многие из его братьев выполняли задания, которые не казались яркими и красочными достижениями как истребление врагов Империума, однако лишь глупец бы верил, что только воин является залогом победы. Роль тех же шпионов в любой войне нельзя было недооценивать.

Именно поэтому сам Дунгар сейчас не сражал ксеносов или предателей рода людского, а служил подкреплением и охраной при передаче информации от одного из агентов их легиона. В компании из ещё пары его братьев и одного серого гиганта в центре, нижняя половина тела которого явно была заменена на холодный металл, они достигли гор Маккрага, где в одной из пещер встретили закованного в синий доспех Ультрамарина. Вернее, их брата, выглядевшего таковым и занявшего место в Тринадцатом легионе более века назад.

— …Кодировка «пятьдесят-семь-эпсилон-тета-сорок тысяч сто шестнадцать-гамма». Подтверждаю свою личность, и прошу инициировать передачу информации по протоколу «Единение». Уровень срочности максимальный, личный приказ от «Владыки Шторма», — великан, что отвечал за сбор информации в их группе, опустился на одно колено, после чего протянул вперёд свою правую руку.

Через секунду прозвучало шипение, небольшой щелчок, а затем выдвижение механизма — из металлической перчатки, слитой с доспехом, выдвинулись две небольших ампулы с иглой, однако из которых была пуста, а вторая с алым содержимым внутри себя. «Ультрамарин» секунду рассматривал её, проверяя последние коды связи, данные ему годы назад, однако по итогу удовлетворительно кивнул.

— Данные подтверждены, личность определена. Код подтверждения личности: «йота-один-кси-шестнадцать-йота-сто одиннадцать-три миллиона восемнадцать». Начинаю процесс обмена информацией, — стоило ему только закончить свою речь, как он взял склянки и под одобрительный кивок их лидера, первой пробил небольшой незащищённый участок кожи на своей руке, быстро наполнив её своей кровью.

И стоило алой жидкости заполниться, как он сразу же передал ей брату Дунгару, специализировавшемуся на получении информации из крови. А затем, не сговариваясь, они оба сняли шлемы и поднесли склянки, чтобы через кровь обменяться знаниями напрямую. Омофагия была полезнейшей способностью Астартес, вот только даже Дунгар признавал, что она наименее эстетически опрятная.

Но таков был их легион — армия не героев, но солдат и живых орудий. Тех, кто был готовы выполнить любое задание, если то требовалось. Любыми методами, любой ценой и не обращая внимания на то, через что придётся пройти в процессе. Ничто не могло остановить бурю и никто не догадывался о её истинной мощи, пока не грянет гром с молнией.

. . .

— …Извините, но мне кажется, что мои слуховые рецептеры неисправны. Что значит, вы больше не принимаете приказов с Марса? Вы хоть понимаете, насколько еретичны ваши слова? Формально, я должен прямо на месте уничтожить вас за нарушение первой же директивы! За предательство самих фундаментальных догм, на основе которых стоит весь культ! — хотя синтезированный голос обычно и звучал холодно, не выражая практически никаких эмоций, но в редчайшие случаи вроде этого были слышны настоящие чувства человека, ещё не полностью заменившего себя металлом.

— Таков распорядок последних лет, и мы не боимся стоять за своё мнение, — спокойно ответила Викарию главная архидоминус-техножрица Ультрамара, принимавшая своего коллегу в личной кузне. Прямо сейчас они сидели друг напротив друга за столом, сделанном из необычной кости, внешне слишком сильно напоминавшей психический материал эльдар, который они любили использовать практически во всех своих творениях. — Марс является пережитком прошлого, до сих пор погрязшим в примитивных верованиях и догмах, смысл которых давно потерял любую связь с поиском знаний и истины. Мы больше не принимаем приказы с их стороны, и ищем собственный путь к прогрессу и возвышению. Всё ещё с ограничения в работе с изуверским интеллектом, разумеется, но с куда большей вольностью во всём остальном.

Произнеся это, она провела своей металлической рукой по поверхности стола, на котором сразу же вспыхнули руны на одном из самых сложных для изучения языков в галактике. Изучение речи эльдаров требовало либо десятилетия долгой практики, либо загрузки данных прямо в голову с помощью особых имплантов. Сам Викарий прекрасно разбирался во всех известных Империуму рунах, которые они вырвали из глоток пленных ксеносов, однако техножрица напротив него манипулировала также и десятками новых, которые он впервые видел в своей жизни.

И пусть из-за недвижимой стальной маски, заменившей её лицо, нельзя было определить её эмоции, но Викарий так и ощущал чувство превосходства, зависшее в воздухе. Многие успешные магосы были самолюбивыми гордецамии, которые скорее вырежут из себя последний кусок плоти, чем тронут свою разросшуюся до пределов гордыню. Но сын Схеналуса всегда был более практичным человеком, волнующимся в первую очередь о деле, а не собственных достижениях, отчего и сейчас он смог сохранить спокойствие, чтобы попытаться затронуть рациональную часть ума женщины напротив него:

— Вы потеряли связь с остальными Империумом всего на семь лет, и уже пошли против фундамента, на котором стоит наше государство? Вполне возможно, что я даже соглашусь с вами насчёт излишней любви многих почтенных архимагосов придерживаться веры, а не знания, но разве вы не видите, насколько лучше стала ситуация за последнюю сотню лет? Теперь едва ли каждый третий жрец обладает таким званием из-за веры в Омниссию, а не из-за обычных традиций наименования. Мы все проделали такой путь в попытках расколоть оковы догм, чтобы вместе следом двигаться к светлому будущему всеобщего прогресса. Но сейчас вы решаете пойти против всего, за что мы так долго боролись? Прошу, одумайтесь и просто оцените ситуацию с рациональной стороны. Вы же понимаете, что ярость Марса будет безгранична…

— Мы уже свободны от оков религий и глупых ритуалов, без которых уже достигли куда большего, чем за последние семьдесят. И нам не требовалось находить новые СШК, чтобы сделать невероятный скачок в наших технологиях. Всего лишь совместная работа с эльдарами, чьи изобретения основаны на принципах столь далёких от нас, что каждая попытка разобраться в них приносит что-то новое. Мы каждый день создаём новое оружие против сил Хаоса, которое не имеет аналогов в вашем инструментарии. Какой нам смысл присоединиться к Империуму и Механикуму, чей диктат лишь душит истинный прогресс?

— Вы точно также ответите и Примарху? — выдал свой главный аргумент техножрец. И судя по дрогнувшим механическим щупальцам, выходившим из спины женщины, он задел нужную точку. — Владыке металла и Вестнику Омниссии? Человеку, во многом благодаря которому вы и оказались на своей должности? Вы же не рассчитываете, что ваша аргументация дойдёт до личности, который так сильно изменил культ? И не страшитесь его гнева, как он узнает о неповиновении?

Впервые за весь разговор, техножрица на мгновение дрогнула. Адраяма Накамура была гениальной женщиной, как и все прочие архимагосы, достигшие власти над целыми секторами, однако она также была той, кто умела мыслить рационально. И встреча с яростью полубога, способного управлять техникой и машинными духами, явно не прошла бы для ней без проблем. Даже безумец бы осознал это, и она точно не могла об этом не задумываться.

— Лорд Гиллиман, а также владыки Альфарий и Хан защитят нас, в случае если Вестник решит явить покарать нас и попытается взять под свой контроль. Мы заключили с ними соглашение о поставках оружия со всей необходимой амуницей, в обмен на которые они отдают нам все найденные СШК и прочие технологии вместе с гарантиями защиты с их стороны. Также именно благодаря их помощи у нас вообще получилось договориться с эльдрами насчёт получения нескольких их ключевых технологий. Великий разлом нанёс им непоправимый ущерб, из-за которого они в одиночку теперь даже не способны создавать всю необходимую для себя психо-кость. Так что мы только в плюсе от этого сотрудничества, и даже Примарху не изменить эту истину.

— Быть может вы сможете сохранить контроль над этой планетой или даже всем сектором, но вы продолжаете верить, что стоит ему явиться на любой из миров сегментума, и миллионы не падут к его ногам, как только запоют духи машин? Сколько миров-кузниц останутся под вашей рукой, а сколько пойдут за Примархом, который и стал вводить ослабление догм культа? Будьте разумны, и не начинайте новый конфликт, пока человечество не справилось со старым. Тем более осознавая, что не имеет шанса выиграть его.

— Работа с эльдарским ксенотехом уже принесла плоды, которые спасут всё человечество и оправдают все жертвы. И даже если мне придётся погибнуть за то, что я построила, то так тому и быть. У меня есть достаточно учеников, каждый из которых принесёт моё творение в новую часть космоса, где уже они сами продолжат свои попытки создать нечто новое и лучшее. Именно поэтому мы остались на стороне Альянса и триады — мы стоим за прогресс любой ценой. Если для этого необходимо работать с ксеносами, то пусть. И если у Марса с этим есть проблемы, а мы оба знаем, что они будут, то мы просто не станем более склонять голову перед глупцами, староверцами и бездумными религиозными фанатиками.

— Сомневаюсь, что сынов Омниссии волнуют внутренние дела Механикума, пока соблюдаются поставки снаряжения. Следовательно, стоит только Владыке вернуться, как он одним взмахом руки сотрёт вас и весь ваш труд, поставив на место кого-то другого — уверен, у вас немало соперников, жаждущих ваше место. И тогда всё, что вы построили обернётся против вас. Думаете тем же эльдарам есть до вас дело? Их волнует лишь выживание собственного вида, а потому стоит только обернуться первой же возможности предать нас, ради спасения даже нескольких собственных жизней, как они вонзят нам клинки в спину.

— Марс каждый день предаёт наследие Тёмной эпохи, когда люди открывали новое, а не молились богам, чтобы вернуть что-то из древности. Конечно, любой разумный с хотя бы положительным коэффициентом интеллекта поймёт, что эльдарам нельзя доверять, однако знакомы ли вам термин симбиотических отношений? Без человечества они падут под напором еретиков и окончательно вымрут, отчего в их интересах выживание нашего вида. А что же насчёт моей смерти… — техножрица повернула свою голову в сторону и стала смотреть на кузнечный горн, где сейчас горело алое пламя, разгораемое неизвестным реактором. Кузнечество и артефакторика не были специализацией Викария, отчего он имел лишь смутное представление о происходящем. Но вот отчётливый запах варпа, исходивший от пламени он чувствовал. — Даже Примарх не сможет убить меня в том плане, в котором это имело бы значение. Смерть — это лишь последний фронтир неизведанного, куда в конце отправляется каждый первооткрыватель.

Викарий молчал, не зная, что сказать на это. Почти два века исследований и работы в культе помогли ему заполучить уверенность в себе и научиться спокойствию, однако последние сто лет практически уединённой работы над секретными проектами, не лучшим образом повлияли на его социальные навыки. Но, учитывая, что он ещё считал себя человеком и не вырезал часть мозга, отвечающую за эмоции, Викарий был ещё относительно неплох по сравнению с другими техножрецами.

Он понимал логику Накамуры, и даже сам признавал, что технологии ксеносов бывают полезны. Как-никак, он сам построил всю свою карьеру на попытках расшифровать секреты некронтир, чтобы открыть врата в иную реальность. Однако главная разница между ними в том, что везде был необходим порядок и осторожный подход. Потому как даже если ксеносы манят идеей заполучить их технологии, однако никогда не знаешь, не скрыты ли в чертежах вирус или слабое место, которым их Провидцы воспользуются в будущем?

Но куда страшнее было то, что перед Викарием был первый знак тёмной эпохи, которая надвигалась на весь Механикумом. Потому как несложно было догадаться о кое-чём — если даже здесь, в месте где время оторвалось всего на несколько лет, появились пусть и робкие, несколько безумные и самонадеянные семена восстания против власти Марса, то что же в других частях галактики?

Потому как его знания Океана душ подсказывали, что ничто не мешает существовать целым секторам, где время двинулось на десятки и сотни лет вперёд. И вот там уже могли быть проблемы куда большие, чем одна техножрица-еретичка, возомнившая себя всемогущей и, потенциально, даже попав под чары промывки сознания эльдар. С очень высокой вероятностью, как только они решат вопросы с демонами и силами Хаоса, им придётся повернуться против бывших братьев по культу, и начать проливать кровь тех, с которыми когда-то строили лучший мир.

Зелёная вспышка телепорта на некоторое время ослепила даже меня. Таковы были последствия кустарной работы в кратчайшие сроки и с ограниченными ресурсами — приходилось срезать углы у безопасности и удобства, лишь бы моё устройство вообще сработало. На ходу повторить технологию некронов по прорыву покрова Паутины, в которой едва ли разбирался, было сложно даже для меня.

Вот только, к счастью или сожалению, но Шут предоставил мне достаточно времени в бесконечных битвах, безуспешно стараясь преподнести мне какой-то свой урок. Но юмор никогда не был моей сильной стороной, чтобы разбираться в нём и усваивать какие-то надуманные им идеи.

Поэтому стоило мне провести достаточно времени в измерении клоуна и собрать данные во время своих боёв, как я просто решил покинуть Паутину. И это получилось удивительно просто — моя техника с первого же раза создала прокол в пространстве, который затем свёл данные с Буревестником и Фаросом, к которым я затем и телепортировался. Идеальная точность с подозрительно малыми затратами энергии — будто бы некая внешняя сила, которой я просто надоел, выкинула меня из своего домена. И несколько манускриптов, которые оказались у меня в руках после прыжка ещё сильнее намекали на природу этого «необъяснимого феномена».

Появившись посреди капитанского мостика, я сразу же напугал всю команду, которая управляла кораблём в моё отсутствие. Но прежде чем поднялась паника, я одним взмахом руки успокоил всех машинных духов на расстоянии километров вокруг меня, после чего по общей связи легиона передал несколько своих команд. Люди мигом успокоились, ощутив моё присутствие, однако сразу же стали активно бегать, выполняя мои приказания:

«Созывайте совет техножрецов. Мне нужны все мастера генов, плоти и вируса, которые должны будут разработать биологическое оружие, что позволит нам выиграть войну с силами хаоса и легионами друкхари. Мне удалось достать необходимые биологические образцы, что позволят нам покончить с угрозой гемункулов и бесконечными армиями тёмных эльдар, раз и навсегда искоренив их род и установив гарант того, что они больше никогда не поднимут голову. После этого доставьте мне доклады о всех собранных данных разведчиками — мне необходимо знать всё перед тем, как мы покинем систему. Двигатели Фароса должны быть приведены на максимальную нагрузку в течение следующих трёх дней, после которых мы делаем новый прыжок. Нам нужно встретиться с Пятым легионом и их отцом.»

Сразу же после этого я подошёл к ближайшему из доверенных мною техножрецов, которому передал образцы порождений, найденных мной в своих сражениях. Цегорах по какой-то причине очень сильно любил этот рой гигантских насекомых, отчего более нескольких десятков раз кидал их на меня. И лишь к самому концу мне удалось понять, что он задумал и для чего предоставил образцы их генов. Пусть его план был довольно безумен, однако я видел смысл в нём.

Идеальное биологическое оружие, которое при правильной обработке на моих генных кузнях сможет изменить галактику раз и навсегда — и я говорил не только про проблему друкхари, а про куда более важные вещи, которые пытали человечество на протяжении многих веков и даже тысяч лет… От мыслей меня оторвал один из техножрецов, подошедший ко мне и с поклоном решивший обратиться. Такое происходило редко, и если верить церемониалу, то означало событие огромной важности:

— …Владыка, боюсь, мы предстали перед проблемой лояльности среди наших рядов. Во время разговора с архимагосом Накамурой мне открылась информация об откровенном неповиновении перед нашими силами и законом Марса. Можете ознакомиться со всем содержанием нашего разговора, что я записал на один из собственных блоков памяти. Проблема невероятно важна, и лишь личность вашего уровня способна вынести справедливый вердикт…

Мне потребовалось минута, чтобы ознакомиться со всем содержимым любопытного разговора, но поиск решения проблемы занял менее мгновения. Пусть вопрос лояльности и был очевидной проблемой для любого, кто пытался построить стабильное государство, однако я давно нашёл математически лучшее решение, которое ещё ни разу не подвело меня. Эффективное, простое в своём применении и дающее гарант, что будет крепче любых слов и клятв:

«Реализуйте операцию „Царь горы“. Архимагос Намакура является довольно влиятельной и образованной личностью, отчего используйте импланты контроля максимального уровня. С учётом её навыков работы с аугментацией они продержатся необнаруженными в лучшем случае пару месяцев, по истечению которых необходимо будет её ликвидировать. Операция, безусловно, важна, так что выделяю на её выполнение два десятка моих сынов из отряда „Нихилус“, а также восемьсот грамм Чёрного металла, чтобы гарантировать полное уничтожение души предательницы и прерывание любых варп ритуалов с попытками оживить её в дальнейшем — это сильно помешает нашим планам. В задачу группы также войдёт слежка за тем, чтобы нужные мне личности заняли её место в качестве главы Сегментума. У неё достаточно учеников, но некоторые из них проявляли достаточный уровень амбициозности, чтобы согласиться склонить перед мной и Омниссией голову ради получения высшего статуса. Также запускаю в ход разработку операции „Тишина“. Требуется найти всех сочувствующих ей и поддерживающих идеи автономии, после чего разработать планы их ликвидации и ментального подчинения. Любая Ересь должны быть уничтожена до того, как станет проблемой.»

Окончив послание, я начал быстро раздавать приказы, рассылаемые нужным личностям, способным исполнить эти операции без следа, а также лучшим агентам, что в состоянии выполнить их безупречным образом. Я не был дипломатом по своей сути, и решал проблемы иным образом. В некотором роде подобно Альфарию, действуя за спинами и манипуляруя сознанием, однако я просто видел в этом самый бескровный и наименее вредоносный человечеству способ решить конфликт. Интриги приведут к гибели десятков, в лучшем случае сотен, когда «честная» война прольёт кровь миллионов.

Да и нет смысла в войне, пока ситуация по большей части под моим контролем, и лишь редкие члены элиты выступают с еретическими мыслями, ища больше власти. Массы культа считают меня одной из самых ключевых личностей всего Механикума, третьим после отца и самого Машинного бога, а потому их лояльность в моих руках. Даже с учётом серьёзного расширения религии и смягчении догматов, всё ещё оставалась иерархическая лестница организации, где я стоял практически на вершине.

И вот уже там у меня было влияние, с которым даже отцу было тяжело сравниться, ибо пусть в него и верили подобного мессии, но десятки тысяч техножрецов и магосов, получивших карьерный рост благодаря мне, были верны именно моему слову. С ними могли возникнуть проблемы в виду этих временных аномалий, из-за которых возникали зоны, где проходили годы без моего надзора, а соответственно люди забывали, кому они были должны за своё положение.

Сама Накамура не поднялась бы так высоко, если бы я не сместил старого лидера, что правил в этом Сегментуме и жёстко следил за соблюдением прописных истин культа. Но он сам уже «случайно» погиб от одного неудачного эксперимента, и его наследницу явно ожидал тот же исход. Небольшой беспорядок и вакуум власти определённо вызовут новый кризис, но он будет куда меньшей проблемой, чем угроза выживания всему Империуму или настоящее восстание среди рядов техножрецов.

Как только решиться проблема с хаосом и разломом, я верну порядок. И пусть немало крови прольётся в процессе, однако иной исход недопустим. Угрозы ксеносов и варпа постоянно будут атаковать человечество, и будучи раздробленными, у нас даже не будет шанса на победу. И вероятность успеха моей миссии сейчас зависели от одного фактора — сколько из моих братьев поддержат меня? И сколько из них не бросили свою клятву, попав в нити интриг врага. Потому как после открытия разлома моя интуиция так и кричала, что пусть далеко не все пали в руки Хаоса, но много кто мог предать и другим, куда более не очевидным, а потому и опасным образом.

. . .

Джагатай сильно изменился с последнего раза, как я его видел, и одного взгляда было достаточно, чтобы понять, что изменения эти были не к лучшему. Первое и самое очевидное — это потерянная его правая рука, которую теперь заменял металлический протез, почему-то разукрашенный в ярко-красный. Причём он был довольно примитивным, и куда больше его другой руки, отчего казался скорее варварской попыткой заменить конечность на примитивное оружие, чем вернуть её полный функционал. Такой рукой можно разрывать сталь и поднимать танки, но открыть дверь с её помощью будет та ещё проблема.

Вторая деталь — это шрам, проходивший через его левый глаз. На месте того теперь находился красный протез, слегка светившийся в темноте, окружавшей моего брата. И из-за этого взгляд Хана казался ещё более тяжёлым и агрессивным, чем до всех преображений. Было ощущение, будто он теперь вечно готов к битве, которую так сильно жаждал.

И окружение не помогало его образу. Белые Шрамы были достойным легионом, авангардом крестового похода, первыми встречавшими любого врага и способными победить практически любую угрозу с помощью клинков и мощи своих шаманов-псайкеров. Однако особая верность идеалом Повелителя человечества и ценностям всего Империума не была их сильной чертой, и годы бесконечной кровавой войны с силами хаоса явно не помогли этому. Потому как прямо сейчас Шрамы сражались вместе с орками, стараясь остановить бесчисленные легионы друкхари и демонов, выходящих на поверхность планеты из разломов в реальности и появляясь во вспышках порталов.

То была яростная битва, где Хан сражался впереди всех, двигаясь на скоростях, которые даже мне было непросто осознать. Он нёсся по полю боя за секунду перемещаясь с одного места на другое и вырезая по несколько эльдар каждым взмахом клинка.* И, самое поразительное, что попытки врага поразить его ни к чему не приводили, так как он успевал уворачиваться даже от снарядов, направленных в него, в то же время клинком отражая лазеры и разрезая чары псайкеров. Сколько бы он не дрался, ни одна атака не попала по нему, как бы целая армия не пыталась это провернуть.

Хан был ожившим ураганом, который прорывался через ряды ксеносов без малейших трудностей. Его легион шёл за своим отцом поддерживая его в молниеносных атаках и мгновенных отступлениях с перегруппировкой, но эльдары, также славящиеся своей скоростью и манёвренности, были достойными противниками… если бы не помощь орды. Зеленокожие ксеносы выступали в качестве грубой силы, пробивающейся черед пробелы в рядах врага, оставляемые сынами Джагатая и им самим. Шрамы врывались в стан врага, устраивали там беспорядок и создавали свободное место, куда затем нахлынывали волны орков, давивших друкхари своей массой.

Мне было физически тяжело смотреть на картины этого сражения. Не сосчитать орков, которых я вместе со своим легион истребил за годы Великого крестового похода. Многие миллиарды жесточайших врагов человечества, которым неизвестна жалость как понятие. Я видел миллионы людей, что были рабами и игрушками в руках ваивод, любивших самую свежую человечину в качестве победного ужина. Ликвидировал могучих шаманов, приносивших черепа младенцев в качестве подношений своим безумным богам, а также их техников, что сшивали вместе гражданских в попытках создать «уморительных» химер.

Хан не мог не знать про все ужасы этих ксеносов, которым известна лишь жестокость и желание разрушать. Не мог не знать про тысячи миром, сгинувших под их напором, и триллионы людских душ, что с криками боли покинули вселенную раньше положенного из-за них. Целые цивилизации, что стали бы дополнением Империума, были раздавлены пятой орков. И пусть эльдары хотя бы казались жалкой умирающей силой, которая едва ли являлись проблемой, то эти машины войны? Они были концептуальной угрозой всему существованию человечества.

Чем больше орки сражаются, тем быстрее они размножаются, тем быстрее растут и становятся сильнее, и тем продвинутей становятся их технологии. Каждый миг, пока зеленокожие живы, они либо сражаются с нами, либо друг с другом. В любом случае, они становятся сильнее с каждым мигом, которое человечество не истребляет их, и лишь вопрос времени, прежде чем не появится достаточно могучий воевода, которому хватит сил, чтобы объединить толпы в легион, что пойдёт сжигать наши планеты. Даже если их войска сейчас бьются с силами хаоса, стоит только окончиться этой войне, как они мигом обернутся и пойдут уже на нас. Но, возможно, уже было практически поздно останавливать эту бойню.

Наши корабли лишь недавно прибыли в эту систему, выйдя из порталов Фароса, а потому я не сразу осознал, что сотни тысяч объектов, практически закрывших орбиту планеты, были пустотными кораблями орков. Видимо, по этой причине эльдары и не использовали корабли, и просто прибывали в своих бесконечных порталах — зеленокожих вокруг было столько, что даже попытки сражаться с ними казались чем-то бессмысленным. Даже наша флотилия могла лишь попытаться сбежать от десятков тысяч кораблей, пусть и собранных из мусора, но всё равно являвшихся угрозой.

Именно поэтому не было даже и мысли о том, чтобы уничтожить всех врагов одним ударом — орда потом просто потопила бы нас в своей массе. Оставалось лишь надеяться, что эти звери достаточно заинтересованы вечной кровавой войной с демонами, и что их лидер имеет хоть толику рассудка. Потому как для моего плана одним ударом стереть всех ксеносов и силы хаоса из этой части космоса, мне требуется, чтобы они первое время содействовали со мной.

* Джагатай действительно был самым быстрым среди всех сынов Императора, и, возможно, вообще самым быстрым смертным существом во вселенной (если не считать псайкеров с их порталами). Конечно, он не всегда выкладывался на полную, но однажды в ярости достиг такой скорости, что орки даже не успевали осознать, что их убивало, отчего теряли любой интерес к битве. Как по мне, один из самых недооценённых Примархов, которого Император наделил двумя самыми важными силами в галактике, делавшими его действительно уникальной личностью: здравым смыслом и умением показать врагам человечества их место)

— Рад видеть тебя, брат. Моё сердце пылает от счастья, зная, что не все мы пали под напором ужасающих сил Хаоса, и остался ещё свет в галактике. Только работая вместе у нас есть шанс остановить легионы врага и вернуть порядок на просторы нашей империи, — произнёс Хан с улыбкой, положив руку на моё плечо. Его протез был куда тяжелее обычной конечности, но для нас обоих такой вес в любом случае был чем-то едва достойным упоминания.

Я оглядывал Джагатая, стоявшего посреди своего боевого шатра, раскинувшего прямо на бывшем поле боя. Земля до сих пор была залита кровью, отчего запах стоял соответствующий. Однако орки лишь радовались этой резне, и чуть ли не купались в выделениях, пока Белые шрамы проводили свои ритуалы, благодаря предков за помощь и убирая трупы.

Эти две группы пусть и не конфликтовали после битвы, но была видна линия, разделявшая лагеря Астартес и нелюдей. После сражений они старались держаться поодаль от друга, явно, чтобы уменьшить до минимума вероятность конфликта, который может привести к новой бойне. Лучший знак «адамантово крепкого» союза.

— Я тоже бы хотел сказать, что рад нашему воссоединению, да ситуация вокруг слишком уж мрачна, чтобы её отмечать, — холодным тоном произнёс я, делая несколько шагов в шатре брата и осматривая его боевые трофеи. В основном это была коллекция орудий, отобранных у противника, но также хватало и доспехов с необычной техникой гемункулов. Машины друкхари всегда легко определить по их любви прибивать шипы ко всему, что попадётся под руку. — У меня было желание помочь вам орбитальной бомбардировкой сил Хаоса, да вот только корабли твоих новых союзников не пускали нас вперёд без твоего согласия. Орки сами набросились на противника, не дав нам места, чтобы вступить в битву.

— Их можно описать тысяче разных оскорблений, но трусы — точно не одно из них, — усмехнулся Хан, покачав головой. Сразу же он слегка отошёл в сторону от меня к небольшому столику, где находились неизвестные мне еда и напитки, определённо, чтобы взять что-то для утоления голода после почти шестнадцати часов битвы. — Эти ксеносы обладают воистину легендарным бесстрашием и готовностью сражаться с любым противником, не обращая внимания на шансы победить. Это было очевидно во время тысяч наших прошлых сражений с ними, но проливая кровь плечом к плечу с ними, эта ярость и гнев превратились в нечто новое. В уважение и силу, которую удивительно приятно иметь под своей рукой.

Я молча прожигал Хана своим холодным взглядом, пока он спокойно налил себе в кружку что-то из графина. Он и мне протянул стакан с предложением, но я отказался, махнув головой. У меня сейчас было не то настроение, чтобы расслабляться. Джагатай явно заметил это, отчего слегка хмыкнул, в мгновение ока став куда серьёзней:

— Мне понятна твоя реакция, однако ты просто не понимаешь, через что мы прошли, и почему наш Альянс — это единственное, что останавливает эльдар от окончательного уничтожения человечества в Сегментуме, — произнёс Джагатай, отошедший в сторону и севший на свой небольшой трон, сделанный из сплавленных вместе клинков эльдар. Хотя он даже издалека казался чем-то, противоположным комфорту, но Хан будто бы даже не замечал все выпиравшие лезвия. — Во время первого своего нападения Фулгрим лично вёл свои войска на Ультрамар, и одних наших сил было даже отдалённо недостаточно, чтобы вырвать победу. Предатель обрёл воистину космическое могущество, и даже у меня не было и шанса выйти из этой битвы живым, если бы Робаут вовремя не отправил сообщение последним недобитым варбандам орков на великий бой. Их орды заполонили целый мир, остановили вторжение миллиардов друкхари, и стали причиной, почему я продолжаю дышать. Зверь, что вёл их, помог мне в нужный момент и отвлёк Фениксийца перед тем, как он нанёс бы финальный удар и навечно остановил моё сердце. Мне удалось подняться и затем вместе с новым союзником начать атаковать нашего падшего брата. И хотя лидер ксенос и был стёрт в тёмном пламени предателя, но только благодаря ему и его орде я остался жив. А долг спасённый жизни стоит многое для настоящего воина.

— Только не говори мне, что ты стал ваиводой этих существ?

— Человек не может вести орков, так как не является частью их психической связи, — покачав головой, ответил Хан. — Вот только ни что не мешает договориться с их лидерами с помощью старых добрых слов, выгравированных в камне, и поступками, оправданными пролитой кровью. После резни Фулгрима у орды нет никого даже отдалённо близкого к моему уровню силы, так что даже их оставшиеся ваиводы уважают мою силу и слушают, как избранного лидера, способного победить ненавидимых всеми демонов. И несколько их подарков даже оказались удивительно полезны.

Он слегка приподнял свою механическую руку, оканчивавшуюся четырьмя лезвиями, которые он попытался свести вместе подобно пальцам. По итогу раздался лишь неприятный треск металла и звон, но даже издалека было заметно, что эта аугментация в состоянии разорвать на части очень многое.

— И как ты планируешь решать задачу орды, когда мы победим, и более не будет достойных противников, чтобы сдерживать их гнев и желание разрушать?

— Сомневаюсь, что когда-нибудь увижу свет дня, где последнее стало правдиво, однако будь уверен, что я решу проблему с орками единственным способом, который приведёт к пользе для всех. Подниму легионы зеленокожих на последний бой с силами Фулгрима, после чего воспользуюсь их яростью для дальнейшей очистки галактики. Учитывая количество разломов и размаха катастроф в галактике, это займёт меня на очень долгий срок.

— А после? — продолжил я задавать вопросы. Пусть сейчас и не та ситуация, чтобы открыто поднимать самый важный и критический, связанный с верностью моего брата, но развеять туман сомнений необходимо. Джагатай всё прекрасно понимал, а потому тяжело выдохнул и прикрыл глаза прежде чем ответить.

— Я дал отцу клятву служить ему верным клинком до своего последнего вздоха, а потому буду следовать своему слову до последнего. Как бы история не повернулась, какой бы оборот не приняла судьба, но я буду верен клятве до последнего удара своего сердца. Данное однажды нельзя вернуть, отчего я встану на колено перед отцом, как только увижу его. Любой вердикт, что он вынесет приму с честью и даже казнь не стану оспаривать. Вопрос в том, когда это произойдёт и будут ли нашего отца вообще волновать подобные вопросы? Потому как если он будет карать всех, кто имел близкие дела с нелюдями, то быстро лишится последних своих верных сынов. А Десятый легион потеряет своего отца.

— Что ты имеешь в виду? — став куда напряжённее, спросил я.

— Твоя техника не походит ни на что, видимое нами ранее. Она также испускает практически материальный запах ужаса и страха, от которого духи Чогориса несутся быстрее, чем от самых опасных демонов, — несколько поморщившись, ответил он. — Согласно словам Орикана, ты уже заключил с ним сделку, а потому немногим лучше меня с Альфарием и Робаутом. Насколько мне известно, с эльдарами ты также разошёлся миром, и судя по твоему настрою не устраивать со мной кровавую дуэль, и мне ты мешать не будешь. Таким образом выйдет, что ты также сотрудничал с ксеносами ради решения общих проблем человечества, но при этом задолго до того, как Разлом расколол Млечный путь. Так что-либо отец сотрёт нас со страниц истории подобно Громовым людям и удалит наши подвиги из самой истории человечества, как сделал с Забытыми, либо примет новую реальность, где даже бывшие враги могут стать союзниками перед общим врагом.

— Мне надоели эти бесконечные разговоры. Но не могу не признать, что вижу в них смысл, — устало выдохнув, ответил я — Я прибыл сюда, чтобы решить вопрос с Фулгримом и его легионами, а не дальше слушать бесконечные речи об отношениях с ксеносами и том, насколько пришельцы полезны. Что конкретно теперь может наш брат? И как именно силы Хаоса повлияли на его сознание?

— Внешне он практически не изменился. Только вечная ехидная улыбка появилась на лице, да застыла там, будто став каменной, — раздражённо произнёс Джагатай, сжав стальную руку в кулак. — Вот в плане сил его теперь, вероятно, можно назвать вторым по силе существом в галактике после нашего отца. Демонические дары дали ему возможность двигаться на скоростях, равных моей, но при этом бить с силой, сокрушающей горы одним взмахом. Любой мой удар прорубал его кожу и плоть, которые он теперь подставляет без малейшего сомнения, так как даже самые страшные раны затягивались буквально за секунды. Мои шаманы пытались поразить его сознание и заблокировать психическую силу, но и их он стёр из реальности одним взмахом руки… Их, а также миллионы орков вокруг себя, когда в битве с прошлым лидером зеленокожих вспыхнул подобно новорожденной звезде. Пламя Феникса поглотило поле боя и испепелило большую часть этой планеты, при этом разорвав реальность в тысячах местах — меня самого успели бросить в пламя телепорта в самый последний момент. Именно поэтому этот мир и является нашим главным оплотом — стоит хотя бы немного сдать, и его армии смогут прорваться в нашу реальность, которую очень стремительно заполонят.

— А в материальном мире у него нет опорных пунктов?

— Реальность и Океан душ столь сильно перемешаны, что трудно определить, где что. Сыны Робаута и Альфария продолжают держать фронт по ту сторону звёзд, где Разлом смешал нашу вселенную с варпом, но в последнее время оттуда практически не выходят новые враги. Скорее всего, наш падший брат готовит что-то большое и способное прорвать застывший фронт. Скорее и очевиднее всего, что какое-то могучее колдовство.

— Вопрос в том, почему он ещё лично не прибыл и не уничтожил вас всех, — задумчиво произнёс я. — Ведь если его возможности действительно столь фантастически, то это бы не стало для него проблемой. Следовательно, он либо не желает тратить силы и копит их, либо опасается, что у нас есть способ остановить его… Когда его видели последний раз?

— Около года назад, когда он лично прибыл, чтобы уничтожить наш корабль разведчиков. Один челнок смог сбежать, но, полагаю, Феникс сам отпустил его, чтобы рассказать об ужасах, творившихся на борту и тем самым вселить страх в наши души. Все, попавшие под его руку, упоминают его новое желание пытать и настоящее наслаждение процессом. Снятие кожи заживо, изнасилования, поедание людской плоти и ещё десятки ужасов, которые могло придумать его больное сознание. В этом плане он стал недалёк от самих тёмных эльдар, которых просто посылает на убой. Из их тел мы уже собрали горы, но их безумию и безрассудному желанию причинять боль нет предела.

— Допрос проводили? Догадываюсь, что пытки бесполезны, но анализ с помощью псайкеров или омофагии?

— Каждый, кто пытался, погиб от взрыва головы или безумия, мгновенно поразившего их. Кажется, что каждый, кто встал на колени перед Фениксом, по итогу лишь превратился в его раба без возможности сбежать или даже передать хоть слово полезной информации. Именно поэтому мы уже даже не тратим время на поимку их, и просто уничтожаем на виду.

— Проклятия могут поразить любого смертного на любой расстоянии, но только если в этом месте есть хоть капля психической энергии… Но меня есть одна идея, как допросить их с помощью технологических средств и гарантировать, что никто не вмешается. Необходимо будет поймать хотя бы нескольких офицеров или более вышестоящих, чтобы получить нужную информацию. Я могу отправить своих людей, или ты сам займёшься этим?

— Отец создал меня в качестве клинка, и я выполню свою цель. Так что можешь не беспокоиться, брат, и поверить мне. Мои сыны выполнят миссию, — Хан не показывал и толики сомнения, смотря мне в глаза, отчего я и не думал произносить слово против. Порой было необходимо отбросить путающие мысли и просто довериться брату. — Однако столь же очевидно, что у тебя уже есть какой-то план? Решение, чтобы остановить нашего брата или истребить эльдар?

— В некотором роде. Полная победа возможна лишь при достижении обоих целей, — ответил я. — У меня есть идеи, как ранить и серьёзно задержать Фулгрима, если не полностью его остановить. Но первым делом мы должны заняться его легионами друкхари, которые под надзором гемункулов могут каждый день расти с невероятной скоростью… У нас нет возможности просто сидеть на месте и ждать. Империум пылает, и чем дольше мы задерживаемся, тем выше шансы, что в остальных кусках галактики уже нечего будет спасать. Так что нам необходимо действовать решительно, да таким образом, которого враг не ожидает, — усмехнулся я, после чего свёл руки за спиной и включил поле Чёрного камня вокруг нас, гарантируя приватность даже от сил пророков. — Если варп действительно так пересечён с материальным миром в той части Млечного пути, то это лишь открывает для нас возможность ответить этим порождениям бездны тем же путём, которым они пытались подчинить нас — устроить вторжение за их спинами. Материальный мир нанесёт ответный удар по самому сердцу новой «империи» Феникса, да с гарантом, что она не оправится от яда на нашем клинке. И даже если Фулгрим практически всемогущ в варпе, его же самоуверенность и станет причиной его падения.

— …Удивительно, Феррус, что в своих приключениях ты первым делом не отправился ко мне. Разве ты не помнишь все наши игры, и не дорожишь ими также, как дорожу я? Ведь столь прекрасно было время, проведённое нами! Куда лучше того ада, который опустился на галактику сейчас, и всего пламени, наполнившего просторы Млечного пути. Но разве не для этого мы и рождены, брат? Чтобы вместе собственными руками придавать галактике правильный вид? Исполнять в реальность мечту нашего отца?

Самую малость повернув голову, я увидел улыбающегося «Альфария», с раскрытыми руками идущего ко мне и заметно прожигавшего взглядом небольшую изумрудную коробку, стоявшую на постаменте недалеко от меня. В это время я в своей мастерской создавал особое оружие, которое поможет нам отправиться в саму бездну Имматериума и не погибнуть по глупости. Демоны сильны даже на материальном мире, но в своём доме практически всемогущи, отчего без специального инструмента было бессмысленно даже думать о том, чтобы удалить эту опухоль.

Как на своём примере показали Некронтир, любого можно победить с правильной подготовкой, пусть даже мне потребуется время для изучения пленённого Вашторра и поиска идеального решения демонической проблемы. Всегда можно обратиться к помощи пространственных тюрем, но надеяться на что-то в Океане душ себе дороже. Перемены — это единственная постоянная в иной вселенной.

— …Орикан рассказывал про тебя, а также про невероятные достижения, которых ты достиг в ходе своих странствий, — продолжал «Альфарий», прохаживаясь по моему рабочему месту, и разглядывая мои инструменты. На первый взгляд они казались странной смесью примитивных молотков с клещами, а также технологических шедевров вроде плазменных резаков или термоядерных дуговых печей. Необходимость, когда приходилось смешивать самую продвинутую технику, известную человечеству, с металлом великого молота, найденного мною в странствиях по варпу и пропитанного кровью Примарха. — Пересёк Великий Разлом, штормы варпа и пленил одного из могущественнейших демонов со всей его армией. Расскажу небольшой секрет и сообщу, что наш знакомый ксенос тайно боится тебя и всего, что ты можешь создать собственными руками. Твои технологии, брат, хотя и очевидно далеки от всех шедевров расы этих разумных машин, но учитывая твою скорость их адаптации под нужды Империума, легко понять, чего он страшится. Однако страх перед демонами всё равно сильнее, отчего он продолжает сдерживать себя от попыток ликвидировать тебя. Забавно, не находишь?

Я продолжал бить молотом по адамантовой заготовке, параллельно направляя нанитов для формирования необходимых рун. К сожалению, создание настоящих артефактов, пропитанных варпом, требует прямого подхода, и попытки использовать станки лишь всё испортят.

Вот только пусть подобная ручная работа и была далека от моей специализации, но всё равно пока что выходила отличной. Как-никак, навыки ковки оставались одним из самых первых, полученных мною в этой жизни. Годы, проведённые среди великанов на лишённом продвинутой технике Схеналусе, сделали из меня превосходного кузнеца. Бесконечно далёкого от Вулкана, но всё равно лучше любого смертного.

— …Хорошо вернуться к своим корням, да? — продолжал неугомонный и незваный посетитель. — Сам я не привык к подобному, ибо моё детство было куда проще твоего. Но каждый выполняет ту роль, ради которой был рождён, и о чём ещё можно просить?

— Я знаю, что ты не Альфарий, так что можешь прекращать этот цирк, — спокойно произнёс я, нанося очередной удар по раскалённому металлу. Тот уже начал пылать от жара, но с каждым моим ударом всё сильнее разгоралось сияние рун.

Было очень необычно наконец-то найти практическое применение моей способности работать с металлом напрямую и создавать из него невозможные устройства, вот только, сейчас у меня даже не было времени, чтобы долго раздумывать над тем, каким дураком всё время был. Ожидаемо, весь секрет строился в том, чтобы правильно подойти к использованию моего дара, и начать смотреть на него, как на обычные способности псайкера менять мир своей волей, а не на как какой-то феномен материальной вселенной.

Просто если Магнусу или Лоргару необходимо произнести особые слова и совершить странные взмахи руками, я мог манипулировать психической энергией за счёт прямой работы с железом. Эльдары давно пришли к подобной методике, научившись зачаровывать свои камни душ и психокость в удивительные вещи, но человечество лишь открывало все чудеса волшебной ковки. И книги Цегораха помогли пробраться через века ошибок и поиска секретов.

Пока я работал и раздумывал над всем этим, «мой брат» в это время прекратил улыбаться, став на порядок серьёзнее. В моей мастерской не было никого, кроме нас двоих, отчего о подобном можно было говорить открыто. Хотя и сколько шпионов вообще могло пробраться на «Буревестник», и тайно зайти в мою личную кузню? Мне известно менее двух десятков таких мастеров скрытности, способных прятаться даже под взором тысяч моих камер, и каждый из них был мне родственником.

— Что же, это было довольно ожидаемо, — ледяным тоном ответил он, резко меняя манеру поведения и показывая холод в своих глазах. — Кто-то должен был догадаться, и вполне ожидаемо, что это был ты. Камеры наблюдения? Программы анализа поведения? Техно-колдовством некрон? В любом случае впечатляет, что ты смог распознать наши уловки, на которые ведутся все прочие, не достигшие гения отца. Мы с братьями впитали много его знаний, но до первой голова Гидры до сих пор никто не дорос…

— Ты также не какой-то обычный Астартес, так что можешь не претворяться, — продолжил, в то же время доставая из молекулярного трансформатора рукоять для будущего шедевра. Сделанную на основе Чёрного камня, а потому заставившую шпиона рядом со мной замереть на мгновение, но от того лишь более прекрасную. — Однако и не ксенос или демон-метаморф. Странный клон Альфария? Потерянный близнец или попытка отца создать двух Примархов вместо одного? В любом случае, меня это совершенно не волнует. Ты не являешься угрозой, в этом я уверен, а того и достаточно. Наша цель одна и заключается в том, чтобы уничтожить силы, желающие лишь разрушения и погибели. И для этого мне необходимо работать в спокойствии.

Далее я стал складывать вместе свои заготовки, чтобы затем приступить к объединению очень особенного закалённого в варпе и крови полубогов металла, а также материала, способного усилить мистические качества первого в десятки раз. По сути в результате должен был получиться самый элементарный клинок, который люди использовали на протяжении десятков тысячелетий, однако когда он будет закончен, то получит несколько очень любопытных свойств. Одно из которых и приведёт к ликвидации Фулгрима на очень долгий срок, по истечению которого, надеюсь, он уже не будет представлять угрозу.

— Хотя бы скажешь, как догадался? — спросил мой брат, вопросительно подняв бровь.

— Быть может я и не мастер интриг, но всё равно достаточно умён, чтобы не раскрывать профессиональному шпиону все свои карты, — с усмешкой ответил я, поднимая кусок металла и начиная рассматривать рунические круги. А убедившись в превосходном качестве, поднёс их к тюрьме великого демона, вблизи с которым они начали сиять красным, будто бы голодным светом. — Да и если ты хоть в чём-то похож на оригинального Альфария, то знаю, что неизвестность будет мучить тебя ещё веками. И я считаю это вполне хорошим наказанием за то, что ты прервал меня в процессе работы.

— У Гидры много голов, и ничто не скроется от её взора, — в воздух произнёс он, с каждой секундой показывая всё большую заинтересованность во всём происходящем. Подозреваю, это действительно первый раз, как кто-то смог его раскрыть, отчего он пытался как можно быстрее адаптироваться к происходящему. — Ты ведь даже не знаешь, ради чего я сюда прибыл. С предложением объединиться в поисках артефактов, которые смогут изменить весь ход истории и исправить все ошибки, совершённые человечеством за нашу историю…

— Не интересует, — мгновенно ответил я, после чего положил отлично сделанную пластину в камеру охлаждения. Жидкий гелий, достигший практически абсолютного нуля, был единственной вещью, способной в срок охладить зачарованный адамантин, но для материала бывшего молота даже этого казалось едва ли достаточным, отчего приходилось подключать автоматические системы охлаждения корабля для поглощения энергии. — Я заинтересован в уничтожении демонов и падении проклятых богов, а не охоте за сказками. Интересуешься путешествиями во времени? Отправься искать Магнуса, и если найдёшь, попроси его научить тебя этим чарам. Ну или можешь взять кого-то псайкеров моего легиона, потому как прыгнуть в прошлое или будущее элементарно. Проблема в том, что по итогу это всегда приводит к чему-то плохому для человечества, и только делает вещи хуже.*

— Ты не понимаешь, — покачав головой, произнёс он, на эмоциях сделав пару шагов в мою сторону. Однако стоило мне сжать стальной кулак вокруг кузнечного молота, как он мигом остановился. — У нас появился настоящий шанс изменить все ошибки, которые встречало человечество на своём пути! Не какие-то жалкие путешествия на годы назад, а на тысячи лет! Остановить Долгую ночь до того, как она началась, или предотвратить само начало восстания разумных машин! Возглавить человечество, пока оно лишь выходило из древних пещер Терры, или вообще вернуться в прошлое и предотвратить рождение Хаоса!

— Ты уже слышал, что я сказал, — повернувшись к нему и начав смотреть прямо в глаза брата, со всем металлом в голосе произнёс я. — Любые игры со временем, даже освещённые благими намерениями, приведут лишь к кризису невиданных масштабов, а вмешательство в наши дела одного хитрого ксеноса-пророка почти гарантирует, что его мотивы невозможно предсказать. Единственное, что я могу сейчас с тобой обсудить, так как это моё предложение забросить игры с изуверской машиной, и помочь человечеству тем путём, каким должен настоящий герой. Кровью и потом доказать, что достоин быть моим братом, ради которого я готов рискнуть своей жизнью. Не знаю, как давно ты был найден, но если ты действительно так похож на Альфария, то хотя бы в его что-то общее между вами должно быть. И надеюсь, что это готовность сделать что угодно, ради процветания человечества.

Он ещё несколько минут осматривал меня и мою работу, прежде чем развернуться и направиться к выходу. Я больше не поворачивался и не смотрел на него, полностью погрузившись в процесс ковки. Нельзя было классически средствами объединять магический металл и столь специфический минерал, отчего приходилось буквально вбивать одно в другое. Как ни странно, но при работе с психической энергией, чаще всего это работало лучше прочих вариантов.

— Зови меня Омегон.

Произнеся это, мой новый брат покинул помещение, и оставил меня в покое. Я же хмыкнул на его слова, а затем на мгновение обратился к духам машин, чтобы удостовериться в отсутствии прочих трюков с его стороны.

Настоящий Альфарий всегда носил с собой особую глушилку техники, созданную лично мной в качестве подарка за его помощь при урегулировании зарождающегося внутреннего конфликта меж техножрецами Марса. Она была его гарантом того, что я не смогу шпионить и следить за ним с помощью машинных духов, обитавших в практически каждом устройстве.

И существование Омегона подтверждало, что мою небольшую безделушку не смогли повторить и распространить по галактике, как бы не старались. Ибо хоть Пертурабо и был лучшим учёным и исследователем, настоящий Владыка металла и механизмов был один.

. . .

— Твой план — это полнейшее самоубийство. Мне нравится, — с заливистым смехом произнёс Хан, зайдя на главный мостик «Буревестника», и оглядев все наши приготовления. — Слишком много варпа. Имматериум так и чувствуется в этом месте. Не похоже на тебя.

— Мы все меняемся со временем, если не желаем быть раздавлены под его неминуемым движением, — спокойно сказал я, сидя на своём кресле и с прикрытыми глазами оценивая готовность всех машин и духов совершить прыжок в бездну. Восторг, страх и готовность механизмов были неплохим ответом. — Но меня также забавляет то, что ты всё-таки решил отправиться вместе со мной. Неужели настолько велико твоё желание отомстить нашему падшему брату?

— Часть моих сынов продолжит оборонять мир в случае чего, и, уверен, Гиллиман сможет устроить хорошую оборону. Он прибудет через пару дней, так что этот груз можно сбросить с наших душ. Да и в любом случае, я желаю гарантировать, что ты выживешь, и не сгинешь в волнах Океана душ, так как потеря тебя будет означать практически гарантированный проигрыш в нашей войне. Ибо нельзя победить, вечно защищаясь и боясь пролить собственную кровь.

— Ауч, — театрально закатив глаза, ответил зашедший Омегон. Он выглядел подавлено, но в глазах всё равно можно было заметить ту сталь, которую я видел во взгляде каждого из моих братьев перед серьёзным сражением. Он был облачён в синюю броню, идентичную доспехам Альфария, а также держал в руках копьё, когда-то выкованное лично мной. Любопытно, что тогда я отдал его настоящему любителю настольных игр. — Я так-то тоже неплох. Лучшие Кустодесы валялись перед моими ногами во время последней тренировки, и даже все лучшие из последних верных сынов Фулгрима пали передо мной. Хотя Риланор и показал удивительную стойкость.

— Если ты считаешь их и золотых солдатиков отца достойными соперниками, то сама судьба провести нам великое сражение. Нужно провести твоё боевое крещение. И какая возможность будет лучше этой? — Хан ударил нашего брата по плечу, после чего усмехнулся собственным словам. Омегон хмыкнул, но сохранил свою стойку.

— Рад, что вы способны найти хорошее даже в нашей ситуации, — с усмешкой произнёс я, приходя в себя и начиная отдавать все приказы по постепенному вводу техники в строй. — Потому как нам понадобится всё, чтобы просто выжить и не встретить судьбу хуже смерти. Так что будьте предельно осторожны и сфокусированы — ибо от нас зависит судьба человечества.

После моих слов врата в иную вселенную открылись перед нашим кораблём. Одно мгновение, и мы покинули материальный план, отправивший напрямую в место, где две вселенные сливались воедино. Время навестить брата.

* Путешествие во времени действительно довольно распространено внутри вселенной, но никогда оно не приводит ни к чему хорошему. Прыжки в будущее приводят к попаданию в мрачное место без надежды и света, а прыжок в прошлое к тому, что мигом налетят демоны, любящие устраивать приколы над такими смертными, и ещё больше обожающие использовать их знания о грядущем с целью испортить всё и вся.

Сидя на своём месте в ангаре «Буревестника», Дунгар с любопытством рассматривал пурпурный дредноут с золотым символом имперской аквилы на металлическом воротнике. Он был высок, более трёх с половиной метров в высоту, однако в основном благодаря своей особой броне, поддерживающей остатки жизни в одном из последних верных сынов Детей Императора. Он переводил взгляд с Риланора на Тоса, главного киборга Десятого легиона, который уже практически не уступал первому в размерах благодаря своим доспехах и аугментации, да обдумывал то, на какую миссию они отправились.

Дунгар, несмотря на психоиндоктринацию и обучение в башнях, прекрасно понимал, что является самым обычным оружием, скованным для ведения войны и ликвидации врагов человечества. Став Астартес и пройдя через сотни войн, он теперь отчётливо видел все те элементы пропаганды, скрытые на его родине, с помощью которых из новобранцев выплавляют образцы верности. Мелкие детали, из которых потом складывалась картина мира сотен тысяч космических десантников, Несущих шторм по всей галактике.

Осознавая всё это, Дунгар не мог на мгновение не задуматься о том, как бы он повёл себя, будь он на месте Риланора? Если бы его отец восстал против Императора человечества и объявил себя королём ксеносов да повелителем Имматериума? Сколько вообще братьев остались бы с отцом?

Скорее всего, практически все. Дунгар сам признавал, что если бы Владыка металла отдал ему приказ хоть отправиться ликвидировать самого Повелителя человечества, скорее всего, он бы даже не усомнился в нём и без задних мыслей отправился исполнять самоубийственную миссию. Это просто казалось логичным и понятным в его голове — они лишь инструмент в руках отца. Даже если бы сам десантник понимал головой, что это глупо и принесёт вред человечеству, но верность Феррусу — это первое, что в них вбивали. Причём далеко не одними словами.

Вероятно, лишь редчайшие ветераны Объединительных войн и родившиеся на самой Терре остались бы на стороне Империума. Но сколько их было? Дунгар пытался вспомнить, но как раз в это время к нему приходили мысли о том, как тихо и незаметно они сгинули за прошедшие десятки лет. С момента, как на Схеналусе заработали камеры клонирования и воспитания превосходных воинов, первые Несущие Шторм начали постепенно исчезать.

Кто-то уходил на секретную миссию, с которой никогда не возвращался, кого-то переводили на охрану маловажных мест на конце галактики, но большая часть погибала на поле боя, первыми несясь в бездну. Десятый легион нёс относительно малые потери, но они всё равно были. И в основном из тех, кто не был на химическом уровне верен своему отцу до последнего вдоха.

Дунгара занимали подобные мысли, которые всегда замыкались в бесконечный цикл. Со стороны здравого смысла подобная паранойя их отца в нынешней ситуации казалась крайне подозрительной. Однако сам клон не мог даже подумать о том, чтобы что-то сделать с этой информацией — ведь именно эти самые методы мешали появлению таких мыслей. Парадокс, ответом на который мог стать один из последних верных сынов Фулгрима. Вот только проблема в том, что для того, чтобы узнать его историю, придётся сделать то, что в Десятом легионе очень сильно не любили — придётся говорить.

— …Как ты вообще жив? Почему ты не со своим отцом, и как пережил его падение?

Глаза Риланора вспыхнули, стоило к нему обратиться. Металл заскрипел, пока один из самых старых Астартес поднимал свою голову и постепенно включался к диалогу, столь редкому на флагмане Десятого легиона. Дети Императора редко работали с Несущими шторм, а потому вся ситуация была ещё более необычной. Братья Дунгара, также сидевшие на своих местах и готовые броситься в бой в любую секунду, повернули головы в их сторону, став слушать неожиданно заговорившего брата. Одного из самых уважаемых в легионе, опытнейшего и умелого воина, посоперничать с которым могли лишь единицы.

— Мой отец мёртв, — без толики эмоций ответил Риланор. Его тяжёлый низкий голос разносился среди стен их ангара, и все фокусировались на нём. — Варп пожрал его изнутри, и теперь использует как куклу с нитями, подвешенными над его окровавленными конечностями. Когда началось падение в бездну, и галактика вспыхнула, я в полуразрушенном состоянии находился на руинах мира, который мы недавно покинули. Именно там эта тварь с ликом отца ударила по мне и всем моим верным братьям, не склонившихся на колени перед ним, всей яростью нашего легиона, купившегося на его ложь. Порождение не забрало меня с братьями лишь потому как считало мертвецами, закопанными в сажу и пепел, но уже успело поплатиться за свою ошибку. Ибо мы с братьями, которым повезло выжить, станем клинком, что погубит его.

— Вы были слабы, и поплатились за это. Ваш легион всегда являлся ярким пятном среди прочих клинком Императора, который фокусировался на философии с искусством, а не на том, ради чего мы были рождены. Наша судьба давить всех врагов человечества, и истреблять цивилизация, топя ксеносов в их собственной крови. Ничего более, ничего менее. Разнятся методы и способы принести победу, но по итогу лишь война является искусством, которому мы посвящаем самих себя.

Дунгар перевёл удивлённый взгляд на Тоса, впервые заговорившего не по миссии на его памяти. Честно говоря, он даже не знал, что его брат был столь суров и помешан на силе. Они более девяноста лет работали вместе, однако Десятый легион не тратит время на разговоры о личном, потому как не для подобного они были созданы. Как бы это ни звучало, его братья понимали свою функцию, и старались не выходить за её пределы.

— Быть может это так, — кивнув, ответил Риланор, даже не став спорить. — Однако мы все являемся хранителями традиций, которые вложил в нас Повелитель человечества, и не нам оспаривать его решения. Наша задача сейчас в том, чтобы отомстить за всех падших и гарантировать выживание человечества как вида. И могу заверить, что мы с братьями сделаем всё, чтобы выполнить свою роль.

Дунгар повернул голову и взглянул на последних истинных членов Третьего легиона. Верных осталось едва ли более сотни, но каждый из них красовался шрамами и царапинами на броне, доказывающих их опыт и готовность идти в саму бездну ради победы.

— Слова, не стоящие ничего, — холодный синтезированный голос Тоса ответил незамедлительно. — Мы все здесь готовы умереть ради правого дела. Разница лишь в том, что ваш легион уже однажды подвёл человечество. И доверие к вам самим минимально, так как шансы наличия шпионов Феникса среди вас слишком велики.

— Ты оспариваешь решения Ферруса, принявшего нас? — спросил Риланор, сжавший металлическую руку в кулак. Тос лишь слегка наклонил голову, смотря на это, и судя по его расслабленной позе, он явно не считал дредноут достойным врагом. Самый быстрый воин их легиона явно верил, что залп Гауссового пламени расправится с медленным блоком железа раньше, чем тот успеет сделать хоть что-то.

— Нет. Просто занимаюсь тем, ради чего мой отец меня создал. Слежу за потенциальными врагами и держу руку на клинке, в случае если они оправдают наши худшие ожидания. Такова работа палача, ничего личного, — ледяная усмешка последовала за этими словами, после которых наступила тишина. Риланор явно не желал продолжать эту беседу, и просто принял острые слова Тоса. Дунгар же продолжал делать то, что мучило любого воина во время мира. Он думал о том, чем они все с братьями являлись по своей сути.

Оружием, которое понимало свои ограничения, но не могло выйти за их пределы. Воинами, созданными для убийства, и ничего более. Люди, которых создали по аналогии с машинами, когда-то принёсшими порядок и господство человечества, но сейчас обречённых сражаться с подобными себе. И всё ради целей отца и Императора, о которых никто из даже догадаться не может, ибо те не считают

Дунгару откровенно не нравились собственные мысли, от которых сама его сущность противилась. Вот только как он мог выбросить их из своей головы, если перед его глазами сидел воин, пошедший против своего отца и получивший за это славу несгибаемого героя? В то время как даже сам Дунгар с его братьями были обречены сгинут в неизвестности, стоит им только оступиться и пропустить снаряд в грудь.

И это даже не было преувеличение — он со многими своими братьями спустился на корабль техно-демона, где ужасы его больного разума поглотили многих из его братьев. Мутировавшие люди, кибернетизированные ксеносы и машины, словно бы восставшие из бездны Тёмных времён — всё это забрало немало сынов Схеналуса. И плата за все риски и жертвы? Забвение и короткая фраза об успешно выполненном деле. Как и ранее, на протяжении десятилетий верной службы и нескончаемых побед единственной наградой за верность и успех была сама жизнь. Такова жизнь тайных агентов и членов легиона, всегда сражавшегося в тени шторма.

Несущие шторм были величайшими Астартес из живущих, лучшими из лучших воинов в галактике, специально выкованными для службы в качестве совершенных инструментов войны, но вспоминая бездумных рабов-киборгов тёмного божества и своих братьев, Дунгар к величайшему собственному сожалению, не видел меж ними разницы. И чем дольше он думал об этом, чем дальше их корабль двигался в пучины Хаоса, тем сильнее в нём росло то, что их отец веками старался истребить любой ценой — сомнения.

. . .

Варп был измерением безумия и беспорядка в чистом виде. Здесь не было законов и порядков в том смысле, котором мог осознать человеческий мозг, и даже если этот кусок космоса, куда мы прибыли, когда-то был частью материальной вселенной, Великий разлом изменил это.

Я всё ещё помнил, как мы с Робаутом и Фулгримом освобождали эту часть галактики от диктата ксеносов, пытавшихся построить здесь союз ксенофилов и эгалитаристов, но по итогу ставших пеплом. Мы принесли порядок и закон Империума, при этом предоставив сотни миров для человечества, где люди могли развиваться и строить лучшую жизнь. Теперь же всё погрузилось в мрак.

Сами звёзды в этом месте были вывернуты на изнанку, отчего вместо классических белых, красных и жёлтых, всё освещала неестественная чёрно-пурпурная звезда, постоянно испускавшая вспышки психической энергии по сторонам. Каждая из них рисковала стереть все наши щиты и поля, но, забавно, вблизи планеты культистов от подобного защищали летящие осколки камня с выгравированными на них проклятыми рунами.

Пусть силы Хаоса и жили во всём этом безумии, но они также не были защищены от всего беспорядка варпа. Демонам нет разницы, чью душу сожрать, а потому даже самый последний колдун и еретик должен искать методы защиты от собственных хозяев.

Подобное можно было также заметить и в мире, где согласно допрошенным эльдарам, находился Фулгрим последние годы. Фиолетовая планета с розовым туманом, стелющемся по поверхности, была непригодна для любой жизни как минимум потому, что этот ядовитый газ мигом превращал в ужасающую аберрацию любого при первом же вздохе. И культисты среди пленённых людей и эльдар не были исключением, отчего они были вынуждены жить на руинах мира улья, укрытого гигантским куполом, построенным по моему же дизайну.

Мир, когда прозванный Траорисом, являлся источником невероятно редкого газа и минералов, сокрытых глубоко под корой планеты. Каждый из них являлся невероятным психическим резонатором, способным поглощать энергию в невероятных масштабах. Прозванный в честь честь Фениксийца, случайно открывшего его, фульгурит оставался очень любопытной вещью, гипотетически способной получить множество разнообразнейший свойств при правильной использовании варпа. Я планировал заняться серьёзным изучением этого шедевра, да кое-что отвлекло меня в последний момент. Путешествие к Фаросу и начало Ереси.

И теперь залежи этого минерала находились в руках демонов, колдунов и еретиков с миллиардами тёмных эльдара, которые не боялись использовать Океан душ без каких-либо ограничений. Мы с флотилией вышли из портала Фароса над орбитой этого мира, и уже ощущали могущество, сокрытое в недрах этого мира. Вся космическая сила, которую Фулгрим явно собирался использовать для чего-то большого. Целые горные гряды, выкопанные в форме рун были явным знаком масштабного ритуала… Но заряженные орбитальные орудия нашей флотилии были знаком того, что мы не собирались допустить подобное.

— Сотрите этот мир в пыль, — мой спокойный голос разносился по всем система связи корабли, оповещая каждого о начале операции. — Затем приказываю начать подготовку к спуску на поверхность. Время спуститься в бездну.

Несмотря на то, какие мощными чародеями и опасными воинами являлись эльдары, более не сдерживаемые жаждой Слаанеш, даже они не всеведущи. А потому стоило флотилии только появиться над поверхностью мира их нового тёмного господина, как на несколько мгновений даже в их глазах появился страх и непонимание. Но через секунду он исчез, ибо с лица мироздания исчезли целые районы города, сгоревшие в орбитальном огне.

Потому как хоть их защита и была практически непроницаема со стороны благодаря сложнейшей технике создания силовых щитов и комбинации опаснейших рун, но особенность Фароса была в том, что он позволял открыть портал в место, хорошо известное своему пользователю и с которым он имел некоторую эмоциональную связь. И создатель всего города обладал обоими качествами, отчего вся флотилия смогла выйти прямо под куполом и сразу начать атаку вместе со спуском десанта.

Первым делом в пламени сгорали гигантские монументы из сплетённых вместе человеческих тел, чья плоть была объединена ради продолжения вечных мук, и чьи крики разносились по бескрайним тёмным улицам практически континентального города. От людей остались лишь головы, способные бессильно открывать рты, не в силах справиться с фантастической болью. Когда-то служившие в качестве «динамиков», распространявших по планете песни Феникса, эти горы плоти наконец-то обрели хотя бы подобие покоя.

Гауссово пламя целых флагманов за мгновение обращало в пепел целые районы и стирало десятки тысяч душ, до того как они успели ударить в ответ. Вот только пусть первая неожиданная атака и была совершенным сюрпризом для друкхари, однако они как никто были сведущи в умении на ходу подстроиться под неожиданную атаку противника. Даже имея лишь крохи знаний, оставшихся после падения империи и всей Паутины, умение воевать было буквально на генетическом уровне вписано в их кровь. Отчего стоило только появиться врагу, как они мгновенно почувствовали запах войны и крови в воздухе.

Орудия защиты, уцелевшие после атаки, мигом начали поражать корабли флотилии, пока миллиарды тёмных эльдар подбирали в руки орудия и готовились стереть врага. Целые легионы поднимались из глубин планеты, где сразу выходили из камер клонирования, чтобы взять в руки кирки и клинки. Добыча фульгурита и убийства — это всё, чем являлась их новая жизнь в рабстве демонов. И последнее им нравилось куда больше первого, отчего все с энтузиазмом неслись на армии глупцов.

Миллионы занимали свои позиции в высотных тёмных домах, когда-то принадлежавших человечеству, но теперь заброшенных и изуродованных рунами из крови и прочих биологических отходов. Вокруг царил беспорядок с хаосом, так как среди всех не было единого лидера, однако выжившие после падения Комморы наёмники и ветераны многих набегов хотя бы относительно понимали правила войны, отчего понимали, какие позиции занимать стоит, а какие нет. Проблема лишь в том, что стоило Империуму сделать свой следующий шаг, как всё это перестало иметь значение.

Потому как следующий залп «Буревестника» из колоссального орудия был по самому куполу. И пусть из-за кровавых сигилов на поверхности купола, гауссово пламя не смогло бы даже поцарапать его с орбиты, но изнутри оно без проблем растворило главную защиту города. И пурпурный дым начал заполонять просторы мира, превращая всех незащищённых в бездумных порождений и чудовищ, набрасывающихся друг на друга, тем самым сея ещё больше беспорядка среди защищающихся.

Легионы эльдар из числа тех кто успел защититься от дыма, продолжали всеми силами атаковать смертных, да только непрекращающийся обстрел сверху не давал им и мгновения тишины. Их авиация уже вступила в битву с силами Имперцев, но до победы одной из сторон было ещё далеко.

Друкхари вылезали из всей щелей города, трещавшего от неприятия своих новых хозяев, однако их число противников с каждой секундой лишь увеличивалось, отчего даже постоянно прибывающие подкрепления не могли сразу заняться всеми тремя легионами. И даже сами бесчисленные рабы эльдар представляли огромную угрозу для последних, потому как были обделены любой защитой от газа, превращались в ужасных монстров, способными разорвать любые оковы и ограничители, вживлённые в плоть и мозг.

Колы с миллионами насаженными на их телами мигом окончили свои мучения, и люди, в которых жизнь поддерживалась лишь мучительными чарами, обратились в многометровых монстров, чей разум пылал лишь от желания мести. Эти существа разрывали эльдар на части с помощью своих когтей и гигантских пастей, раскрывавшихся неестественно широко и полных нескольких рядов бритвенно острых клыков.

Порой самые обычные демоны также превращались в подобие этих мерзостей, исключительно шутки ради и желания вкусить души эльдар. В отличие от Астартес и обычных людей, ксеносы были куда более плотным и питательным «обедом», способным накормить даже высших Нерождённых. И хотя многие из гемункулов и проклятых ведьм могли дать отпор порождениям Имматериума, но со всё увеличивающимся безумием Океан душ будоражило всё сильнее, отчего они теряли даже иллюзию контроля над своими силами.

В месте, где смерть, боль и страх были сконцентрированы столь сильно, малейшее использование сил усиливалось в разы, при этом неся с собой холодные и пожирающие душу угрозы Эмпиреи. Новые демоны рождались каждую секунду, тут же врываясь в бойню, где не разделяли своих и чужих и просто отдавались экстазу. Спустя несколько часов битвы защита превратилась в резню, где души миллиардов ксеносов возносились демонам в качестве великого ритуала, наполнявшего воздух терпкой силой.

Наконец-то спустившиеся Астартес и смертные в защитных костюмах «Уравнителя», ведомые настоящими сынами Повелителя человечества, только ухудшили ситуация, став клинком, что прорезал сопротивление без особых усилий. Хан проносился по тёмным улицам верхнего этажа этого мира улья подобно живой молнии, каждое мгновение обезглавившего десятки эльдар, пока Омегон невозможным образом всегда оказывался за спинами чародеев, готовящих ответные боевые ритуалы, своим копьём ликвидировал проблемы. Всего пара ударов, и эльдары не успевали опомниться, как покидали этот мир.

Но впереди всех двигался Примарх Десятого легиона, который вместе с десятком Титанов и ещё большим числом Имперских рыцарей прорывался к сердцу всей планеты и дворцу, построенным им самим в честь победы. Своим клинком и гауссовым оружием он ликвидировал самых безумных тварей, рискнувших подойти к нему, и чем больше душ пожинал меч, тем сильнее начинали светиться красные руны на его поверхности, и тем сильнее росло чувство поглощающей пустоты вокруг великана, из-за которой ни одни чары не брали его, и всё меньше монстров решалось подойти к нему.

Тем более, учитывая то, что у дворца, сделанного из белого камня и лишённого любого намёка на влияние хаоса, не было ни единого демона или друкхари. Никто не решался вступать на территорию Принца, с абсолютной власть правившего здесь и не терпевшего соседей, способных помешать его великому представлению. Он оставил проход максимально открытым для своей семьи, воссоединения с которой так долго ждал, и к которому так долго готовился.

Владыка всего мира спокойно стоял на балконе своего дворца и с улыбкой играл на скрипке, смотря как его планета погружается в хаос. Каждое мгновение гибли миллионы, но души не уходили в никуда. Воплощение Жаждущего принца казалось чёрной дырой в варпе, поглощавшей всё вокруг него, а потому с каждой мучительной смертью он становился сильнее.

И хотя для Феникса не было проблемой одним взмахом руки стереть все силы его братьев, однако пьеса должна быть разыграна по иному. Для аспекта бога гордыни, победа над смертными была чем-то предрешённым, но куда большая война происходила за пределами его царства, и для окончания той необходимо действовать с умом. Так что пока он просто творил свою мелодию, и ждал, как его братья решат зайти к нему на последний танец.

Он — милостивый император, куда лучше своего отца, и даст любому из них место в своей свите. И хотела ли троица Примархов того или нет, но их судьба уже была предрешена. Однажды они склонились перед одним Императором, так и сейчас склонятся перед новым, истинным владыкой человечества и всех разумных во вселенной.

. . .

Крепость, где осел мой брат была мертвенно спокойной. Стоило мне только переступить порог гигантских ворот, специально сделанных в примитивном старом стиле, как мигом исчезли любые звуки боя и смертей, на место которых пришла музыка. Довольно красивая мелодия, прекрасно известная мне и слышанная ранее. То была симфония, которую исполнил Фулгрим после гибели наших двух потерянных братьев.

Мои приборы улавливали в ней тонкое влияние варпа, но подобное было ожидаемо. Мой клинок с доспехом сейчас спокойно расправлялись с подобным воздействием, которое в ином случае могло уже обратить все наши силы в месиво мяса и крови. Могущественные псайкеры могли стать фантастически могущественны за счёт правильных ритуалов и долгой подготовки. И учитывая, насколько полы этого дворца был пропитаны людской кровью и страдания, трудно было представить, где вообще теперь ограничивались возможности нашего брата, продавшего всё и вся ради космической силы.

Хаос можно было назвать какими угодно словами, но слабые — точно не одно из них. Каждый культист, встреченный нами по ходу Великого похода, был серьёзной угрозой и противником, достойным моего прямого внимания. Потому как все колдуны различны в методах симбиоза своего безумия и даров, посылаемых пагубными силами.

Часто всё оборачивается банальнейшими призывами самых разных демонов, но порой приходится иметь дела с разгневанными призраками, попытками телепатически сжечь мозги мне и моим людям, а также техно-колдовством и рунами, получавших силу от больного воображения своих создателей. И даже не хочу вспоминать «волшебные» слова, которые меняли реальность парой звуков, в процессе убивая тех, кто из извергал.

Фулгрим, очевидно, также был кем-то особенном. Он никогда не желал сливаться с безликом толпой, и всегда подчёркивал свой индивидуализм искусством, философскими изречениями и попытками отработать весь свой образ до совершенства. Именно поэтому он был одним из наиболее универсальных мастеров среди всех моих братьев — в любом деле Фениксиец был идеальным «вторым местом».

Распыляясь на множество областей вроде административного дела, стратегии, искусства клинка и дипломатии, ни в одном он не стал действительно лучшим. И, смотря на всё с нынешней точки, именно последнее и могло стать той переломной точкой, сломавшей веру брата в собственные силы. Вполне возможно, что из-за неудач в вечных попытках утешить гордыню и доказать своё место на небосклоне, силы Хаоса и нашли ключ к его душе.

Но легко говорить о том, как наши ошибки привели к тому, что имеем перед собой. Всё это время я не часто общался с Фулгримом именно потому, что не видел его проблем и того, что моя помощь ему вообще нужна. Однако что теперь можно изменить? Я не был из тех, кто двигался к нему, неся прощение. Единственное, что я собирался преподнести своему брату, так это погибель и плату за все ужасы, которые он совершил, поддавшись искушению проклятых богов.

И, видимо, чувствуя наш настрой, он сам начал подходить к нам. Стоило нашим силам начать двигаться внутрь этой крепости, пробегая мимо длинных коридоров, чьи стены были завешаны сотнями перевёрнутых чёрных картин в золотом обрамлении, и добраться до зала с главной гигантской закрученной лестницей, явно изображавшей змею, как он сам начал спускаться к нам.

Уже без своих доспехов и в одной бело-золотой тоге, с золотым венком на голове и без какого-либо оружия в руках. Только его старый клинок был при нём, сейчас находясь в ножнах. Казалось, его внешность совершенно не изменилась, и лишь чёрно-пурпурная радужка глаз выдавала нечто неправильное. Было ощущение, будто нечто иное, а не мой брат, смотрело на нас, сохраняя «располагающую» маску на лице. Однако я видел бесконечный голод и желание развлечься в этом взгляде.

— Рад, что вы решили навестить меня в сей чудесный час, — сделав театральный поклон и взмахнув руками, произнёс он, оглядывая всех с блестящей улыбкой. — Всегда приятно видеть, как семья собирается вместе.

Сколько Омегон себя помнил, его жизнь всегда была тем ещё беспорядком и откровенным хаосом. И пусть, как он узнал позднее, тяжёлая судьба не обошла многих его братьев, но до того, как он вообще узнал про существование Империума, Примарх проводил годы юности в бесконечных размышлениях о том, почему судьба оказалась столь жестока к нему и почему он был обречён провести годы, страдая от самого тёмного проклятия одиночества.

Пока капсулы с его братьями падали на самые разные миры, где могли доказать себя и объединить умы людей, Омегон упал на мёртвый мир, где не было жизни сложнее редких растений, едва справлявшихся с бушующей стихией. Бескрайние пески и нескончаемые бури — вот что сопровождало Двадцатого с его рождения.

В его голове были знания о языках и культуре, но сколько бы он ни бродил по миру, ни один человек так и не был найден на просторах безымянной и практически безжизненной планеты. Тишина и одиночество были его первым испытанием в жизни, и уже с самого начала он чуть не провалил свой тест, практически пав в объятия депрессии и безумия. Попытки рисовать, творить скульптуры и записывать свои мысли лишь приводили к большей нервозности Примарха, не знавшего своего предназначения и даже не особенно понимавшего, информация о каких «людях» хранилась в его голове.

К его счастью или сожалению, но спустя бесконечные одинаковые дни выживания, на планету спустилась жизнь. Космические пираты, как он узнал позднее, потерпели крушение на его мир в результате встречи с астероидом, практически разрушившем их корабль. Омегон до сих пор помнил тот день, когда увидел красный метеор, несущийся к земле и являвшийся самым необычным событием за прошедшие годы мрака и серости.

Три дня и три ночи без отдыха он двигался к месту, куда должен был приземлиться метеор, но по итогу он нашёл лишь гигантскую чёрную груду металла и неизвестных существ, образовавших лагерь возле места крушения корабля. Они собирали немногие полезные материалы с мёртвой поверхности планеты, пытаясь починить свой транспорт и покинуть умирающий мир.

То были очень странные гуманоиды. Двуногие и с двумя руками как у него, но небольшим, около метра-полутора ростом, с бородами и постоянно выпускающие грубые слова в воздух на языке, который Омегон едва ли понимал. Рядом с ними постоянно находились машины, практически идентичные своим биологическим аналогам, которые работали сообща с необычными нелюдями, добывая камень и руду. И они были действительно трудолюбивы, на протяжении многих часов работая в наскоро сделанных шахтах, однако их путь не продлился слишком долго.

Стоило одному из странников из пустоты зайти слишком далеко в горы, как больше он никуда не вернулся. Вместо него пришёл некто иной, внешне идентичный былому нелюдю, но абсолютно иной душой. И когда это существо возвратилось в лагерь, следующие несколько часов он притворялся так называемым «кином», тонко вызнавая всё о них и устройстве столь удивительного корабля. А следующей ночью, когда его поставили дежурить, он перерезал глотки всем чужакам и разрушил все их проклятые машины.

В тот день Омегон в первый раз увидел других существ кроме себя, а потому впервые использовал свою силу копировать внешность. Конечно, его навыки мимикрии поведения были тогда совершенно примитивны, но Примарх быстро усваивал роль, ради которой был создан. Ему было достаточно одной капли крови, чтобы скопировать поверхностное поведение и часть памяти жертвы, но впервые в своей жизни распробовав мясо, не смог сдержать свой практически вечный голод, отчего в результате заполучил всю память этих нелюдей и все их навыки. А также впервые в жизни наелся мясом.

С такими вводными восстановить корабль было элементарной работой, занявшей несколько месяцев и позволившей Примарху занять себя хоть чем-то. Всё ради того, чтобы бросить мёртвую родину, и отправиться к звёздам, где, как он чувствовал, и находился его создатель, которому Двадцатый желал задать целую мириаду вопросов о своём появлении, падении на мёртвый мир и цели существования. Однако в самый последний день перед тем, как отправиться к небесам, Омегона ждало последнее открытие.

На вершине самой большой горы планеты, он нашёл серое копьё, вбитое в камень на целый метр. Без единого намёка на жизнь вокруг, и окружённого лишь практически истлевшими скелетами существ, отдалённо напоминавших рептилий из памяти, вложенной в него. Омегон до конца жизни пытался понять, кем были эти загадочные существа, но даже после присоединения к Империуму и получения доступа ко всем архивам, не имел ни малейшего представления. Древняя раса, вероятно, более старая чем сами эльдары, но всё равно почему-то сгинувшая под весом истории.

Сжав руку вокруг изумрудного копья с чешуёй и потянув то, оно вышло из камня без малейшего сопротивления, при этом издавая лёгкий вой при прикосновении. И с тех самых пор лишь во время миссий по проникновению Омегон был в состоянии положить этот артефакт, оставшийся последним напоминанием Примарху о доме, который он покинул.

Починив корабль и бросив дом, Двадцатый отправился покорять космос, оказавшийся не менее мрачным и суровым для выживания местом, пусть и удивительно полным жизни. Благодаря карте нелюдей он смог быстро найти галактический маршрут, полный жизни и целей, обладавших нужной информацией. Он по крупицам вырывал из ксеносов и нелюдей знания про Империум, Астартес и Примархов с неким Императором, ставшими неостановимой силой, крушащей всё на своём пути и продвигавшей свою власть по галактике.

Разумеется, даже Омегон не избежал проблем во время своих отчаянных попыток добраться до человечества, которому было посвящено столь много знаний в его голове. Слишком часто он использовал свою силу, наслаждаясь возможность надеть на себя чью-то кожу и слиться с чужой душой и историей, отчего тот единственный раз, как это не сработало, стал практически последним в его короткой жизни.

Ксеносы-парии, состоявшие из тысячи переплетённых личинок, даже не обратили внимание на его попытки скрыться. А их армия, состоявшая из тысяч рабов с промытыми мозгами, не обратили внимание на его попытки сопротивляться. Даже будучи Примархом, он практически не обладал боевым опытом, отчего и пал перед превосходящими силами врага, задавившем его целой ордой, вышедшей из чёрного корабля, высасывающем само счастье из души.

Следующие дни он провёл в тумане бесконечной боли. И до этого дня, каждый раз прикрывая глаза, он до сих пор вспоминает тысячи извивающихся личинок, просачивавшихся через его ноздри в попытках добраться до мозга, чтобы «взломать» тот. Ксеносы очень долго пытались сломить Примарха, вот только именно в тот момент к нему на помощь явился его брат. Альфарий, являвшийся вестником «Рангданского ксеноцида», спустился с небес и вместе со своими сынами уничтожил его пленителей, даровав своему брату свободу.

Невозможно описать чувства, которые они испытали, впервые увидев друг друга. То был момент, будто бы одного человека, до этого всю жизнь разделённого на две части и разбросанного по разным углам галактики, в один миг срастили вместе. Когда они встретили друг друга, им даже не требовалось обмениваться словами, потому как несмотря на разницу в своём происхождении, они оставались двумя головами одной гидры.

С тех самых пор жизнь Омегона завертелась с такой скоростью, что он едва ли поспевал за ней. Брат решил сохранить тайну наличия второго Двадцатого, однако всё равно использовал его при публичных выступлениях. Будучи мастером интриг, Альфарий просто физически не мог пройти мимо идеи использовать брата-близнеца для своих авантюр. И пусть сам Двадцатый едва ли разбирался даже в половине из них, но он не желал идти против первого родственника, встреченного им за долгие годы. Единственного, способного понять его и объяснить, чем они были.

Отец был второй личностью, которому Омегон желал задать вопросы о своём предназначении и существовании, вот только у судьбы было иное мнение насчёт этого. Не прошло и несколько лет после присоединения Двадцатого к Империуму, как тот начал крушиться под атаками сил Хаоса и настоящих демонов. И, как честно самому себе признавался Примарх, он до сих пор понятия не имел, чем они были. Даже вживую встретив порождения Эмпиреи они оставались для него какими-то жуткими ксеносами, но точно уж не «воплощёнными эмоциями», как их описывали эльдар. Омегон прекрасно разбирался в чувствах людей и ксеносов, а потому понимал, что не могли они все быть исключительно подобно мрачными.

Но в любом случае, пусть первые годы он с жадностью поглощал все знания и помогал своему брату «показываться» сразу в двух местах одновременно, он не успел затронуть эту любопытную тему и погрузиться в исследования Океана душ. А как галактику разделило на две части, было уже не до просвещения. Приходилось тратить каждую свободную секунду на сохранение остатков того, что человечество могло назвать своим последним бастионом в резко ставшем диком и небезопасном Млечном пути.

Годы жизни в качестве лидера остатков Альфа легиона, засевших в сегментуме Ультима, были любопытным опытом, но слишком уж выматывающим. Постоянно приходилось перебрасывать собственные силы из одной части космоса в другую, лишь бы разобраться со шпионами тёмных эльдар раньше, чем они сожгут остатки Ультрамара и сократят и без того немногие оставшиеся ресурсы. И так как без него не было и надежды даже выжить, приходилось держать в голове всю ту паутину интриг, которую Альфарий научился плести за последние две сотни лет.

Даже изредка разговаривая с Робаутом, Двадцатый понимал насколько последний ценил свою империю, отчего был готов на всё ради неё. А потому не мог не заметить, что эльдары пользовались этим, с каждым шагом всё сильнее уводя Гиллимана от идей Императора. Но так как сам Омегон едва ли разбирался в них, он ничего не делал с этим.

Куда сильнее его самого привлекли идеи разумной машины, назвавшей себя Ориканом. Видящий прошлое и будущее, тот множество раз намекал на то, что знает истинную сущность «Альфария», но никогда не говорил в открытую. И Омегон поддерживал образ своего брата, никогда не подтверждая слова изуверского интеллекта.

Это была забавная игра, которая однозначно бесила провидца, пребывавшего не до конца уверенного в своих пророчествах и вынужденного трактовать переусложнённые многоступенчатые планы Гидры, которые были понятны лишь Альфарию и никому более. Даже учитывая, что они думали практически идентичным образом, мастерство и опыт были одним из слабых мест самого молодого Примарха.

Желание доказать себя было вторым. Проведя всю свою жизнь в бесконечной погоне за чем-то, что можно назвать семьёй, и не имея ни единого шанса показать свои истинные таланты публике, в нём с каждым днём всё сильнее росло желание явить миру свой гений и свои навыки.

И хотя сам Омегон понимал, что Десятый лишь провоцировал слабые места Альфария на него самого, однако это всё равно не уменьшало эффективность удара. Феррус был первым после ксеносов-парий, кто смог раскрыть его маскировку, и это одно уже зажгло интерес в душе Двадцатого.

Возможность пролить кровь ксеносов самым прямым и примитивным путём была второй вещью, которую он жаждал. Готовность выйти под свет софит и показать себя в деле была той разницей между ним самим и Альфарием, всегда предпочитавшем прятаться в тенях. А потому Омегон взял своё Бледное копьё в руки и отправился прямиком в пламя битвы.

Двадцатый не обладал опытом участия в полномасштабных войнах, однако Примархи ближе к машинам, чем к людям, так как некоторые концепции буквально вписаны в их сущность. И сражения — были одной из этих вещей. Император очень постарался, чтобы умение драться было самой первой вещью, вписанной в их сознание. Именно поэтому он с лёгкостью разрывал даже сильнейших эльдар и ликвидировал самых могущественных чародеев прямо за мгновение до того, как они окончили бы свои чары.

И, как неожиданно признался себе Омегон, подобная битва лицом к лицу ему нравилась куда больше обычных медленных интриг. Особенно прекрасно было использовать смену внешности для принесения хаоса в ряды врага и мгновенных ударов в спины под ликом союзников. Двадцатый наслаждался каждым ударом и каждой пролитой каплей крови.

Но любая бойня кончается, и приходит время встречи с ликом «дьявола». Фулгрим встретил их без брони и не держа оружие в руках — казалось, он даже не считал их с братьями за угрозу. В своём дворце он явно выставлял себя в качестве могучего короля или целого императора, не волновавшегося от «смертных» пришедших за его головой. Именно поэтому встретив всю небольшую пришедшую армию, он с максимальным спокойствием произнёс всего одну фразу:

— Рад, что вы решили навестить меня в сей чудесный час, — сделав театральный поклон и взмахнув руками, произнёс он, оглядывая всех с блестящей улыбкой. — Всегда приятно видеть, как семья собирается вместе. И я здесь, чтобы объединиться с вами во благо человечества. Под нашей рукой мы достигнем того, о чём наш отец не мог и мечтать.

Омегон усмехнулся, но никто из братьев не поддержал его реакцию. Все продолжали молча прожигать предателя взглядом, и лишь когда Феррус сделал несколько шагов вперёд, тишина была разрушена:

— Если в тебе осталась хоть что-то от былого героя, прошу тебя сразиться с тьмой внутри…

— Ты всегда был самым скучным моим братом, железный. Настолько неинтересным, что даже сейчас не хочу тратить на тебя время. Можешь сдохнуть по-быстрому и более не мозолить глаза?

— Подозреваю, что это значит нет, — без промедлений ответил Десятый. — Перед тем, как всё начнётся, скажи честно, почему ты предал Империум? Чего тебе не хватало, и за что теперь ты сражаешься?

— Ну, раз вы спросили, откуда бы начать… — смакуя каждое слово, произнёс Фулгрим, вопросительно подняв указательный палец к подбородку. — Быть может всё связано с идиотизмом нашего отца, неспособного понять, кто именно достоин его внимания, а кто…

— Зависть и жалкие детские обиды. Как предсказуемо, — с усмешкой перебил его Феррус, начав двигаться к Фениксийцу. — Ты так и не отошёл от той мысли, что упал в планету, полную грязи, пока другие наши братья строили космические империи? Что же, поверь тогда моим словам — если бы ты был достойнейшим из нас, как утверждал, тебя бы не волновали эти мелочи, и после присоединения к Империуму ты бы доказал право называться лучшим. однако ты даже не самый успешный из наших длинноволосых братьев. До уровня Сангвиния ты так никогда и не дорос ни в плане сил, ни в харизме и стойкости духа.

— Я оторву тебе голову, и сожру глаза, — уже даже не пытаясь сохранить прошлый образ, гневно ответил нахмурившийся Фениксиец. Его глаза вспыхнули пламенем, а пол покрылся сотней трещин. Однако Феррус всё равно продолжил идти к нему, всем видом показывая, что не замечает ярость Фулгрима.

— Желаю посмотреть, как ты будешь пытаться, — взмахнув своим чёрно-красным клинком, ответил Десятый. — Однако сомневаюсь, что это когда-нибудь произойдёт, ибо нет такого будущего, где ты увидишь завтрашний день.

— И почему же? — с каждым словом тело Фулгрима всё сильнее покрывалось трещинами, из которых исходило пурпурное сияние, даже смотреть на которое было больно. Однако жрецы Джагатая и псайкеры из Несущих Шторм уже сотворяли лучшие свои защиты. Всё согласно плану Ферруса по отвлечению внимания предателя и разыгрыванию идеального представления. Десятый уже был в нескольких шагах от Феникса, однако его клинок всё ещё был опущен, чтобы не спугнуть предателя. — Думаешь, у тебя хватит сил, чтобы даже поцарапать меня? Того, кто обрёл божье могущество?

Взмахнув руками, весь дворец вокруг него задрожал, и через мгновение стены разошлись в стороны, и картины умирающей планеты, пылающей в пламени войны, стали видны им. Но никого, ведущего диалог это не смутило и не остановило.

— Нет, — ответил Феррус. — Всё, что мне нужно сделать, так это убрать тебя с поля боя. Ибо что на что способна твоя империя без своего короля? И насколько крепка верность, основанная на страхе и крови, стоит угрозе последних исчезнуть?

Ни Феррус, ни Фулгрим не поднимали свои клинки, однако это и не имело значение. Потому как когда зелёная вспышка окружила их двоих, на место Примархов упала лишь небольшая пирамидка, потрескивающая от хранящейся внутри энергии. До этого спокойно висевшая на поясе Десятого, она валялась на земле менее мгновения, прежде чем один из Несущих Шторм не подошёл и не поднял её, после чего положил в особый контейнер из поглощающего эмоции камня.

Ловушка захлопнулась, и теперь настала их очередь выполнить часть плана прежде чем мощь Феникса не разорвала эту тюрьму. И Омегон, по щелчку пальцев сменивший внешность на одного беловолосого предателя, знал свои реплики в совершенстве.

Стоило мне самому пропасть во вспышке изумрудного сияния моей ловушки, как уже через мгновение мы с Фулгримом выбрались наружу. Такова была особенность устройства, замораживающего само время в одном мгновении.

Однако пусть некроновские тюрьмы теоретически и смогли бы сдержать всю пылающую психическую мощь Феникса, но я честно не верил в свои творения и их возможность сдержать гневного полубога. Даже клетка с Вашторром с каждым днём показывает себя всё хуже из-за постоянно сдерживаемого огня его души. Пусть время и замораживалось в одной точке, но моя тюрьма всё равно не разрывала связь души с Имматериумом, отчего последний мог постепенно растворить стены тюрьмы и дать беглецу путь на свободу. Не понимаю, как некронтир решали эту проблему, а потому оставалось лишь импровизировать и решать проблемы по своему.

Вашторр, если бы я не предпринял никаких мер, сбежал бы в худшем случае через пару месяцев, но Фулгрим, даже согласно самым скромным оценкам наших ауспексов и слухов от очевидцев его могущества, разломал бы клетку максимум за пару дней. Божественная мощь одного из четвёрки океаном исходила из него, и даже всего нашего Чёрного камня могло не хватить, чтобы разорвать связь между богом Хаоса и его главной марионеткой в материальном мире. Не говоря уже про место, в котором варп и наша вселенная смешивалась воедино и где колдун вроде Фениксийца обладал практически неограниченными возможностями менять реальность своей воли.

Однако это не повод сдаваться, и лишь мотивация изменить правила игры. Если Фулгрим невероятно силён в Океане душ и даже материальном мире, следовало отделить его от своей бесчисленной армии и отправить туда, куда не могли дотянуться руки даже самых могучих демонов и прочих порождений варпа. В место, где боги не помогут, и где его псайкерские способности не будут значить ничего.

Стоило нам покинуть тюрьмы и появиться на стальном полу «Буревестника», как Фениксиец сразу же растерял свою уверенность и стал с искренним шоком и непониманием оглядываться по сторонам. Фулгрим, необходимо признать, никогда не был полным идиотом, а потому быстро понял, что всё пошло как-то не по его плану. Нахождение в ангаре моего флагмана, в пустой металлической коробке, где его божественные силы резко погасли, скорее всего вообще вводило его в панику, судя по тому, как метались его глаза. И не просто так, нужно признать.

— …Что? Где мы? Куда ты телепортировал меня?! Что… вы делаете здесь?

— Собрались на твой суд и одновременно казнь, где мы исполним роль судьи, присяжных и исполнителей. Познакомься с Призрачным ветром — уверен тебе понравится это место, — с усмешкой ответил я, поднимая свой клинок и направляя его на брата. — Мы все очень сильно постараемся, чтобы эта вселенная стала твоей персональной могилой.

Звуки сотен поднятых орудий и десятков клинков, вынутых из ножен, были лучшим аккомпанементом моим словам. Позади Фулгрима находилась адамантиновая стена в десяток метров толщиной, но впереди него расположились сотни наших лучших космических десантников, уже готовых к бою, а также сам Джагатай, подошедший ко мне и с усмешкой взглянувший на нашего падшего брата.

Разумеется, классическая дуэль один на один была бы более красивым и одухотворённым моментом, однако предатель не заслуживал такой чести. Мы не были дураками, готовыми рискнуть всем ради чего-то столь глупого, а потому стоило мне пленить Фулгрима вместе с собой в ловушке, как мои сыны мигом исполнили оставшуюся часть плана. Взяли нашу тюрьму, доставили на «Буревестник», после чего вместе с Джагатаем прыгнули в иную вселенную, где Слаанеш не спасёт своего чемпиона. На Омегона легла роль подставного лидера, который разрушит тёмных эльдар изнутри, пока мы разбираемся с одним слишком самоуверенным глупцом.

Фулгрим был объективно силён. Даже без даров Хаоса он мог бы победить меня или даже Хана. Вместе же с ними у него был неплохой шанс сразить сразу двоих сразу, да всю армию позади нас парой лёгких взмахов рукой. Но теперь сила была на нашей стороне, и судя по бегающим глазам Третьего, явно также удивленного наличию всех своих чудесным образом выживших сынов, он тоже понимал это. Сыны Императора молчали, но их чистая, незамутнённая ненависть пылала и чувствовал в самом воздухе, заряженном жаждой крови.

— Точно ещё не можем договориться? — с нервной улыбкой спросил он. — Вы ведь не знаете, какой именно был мой план привести человечество к величию. Уверяю, у каждого из вас было бы знаменательное место…

Фулгрим едва успел увернуться от моего клинка, который практически обезглавил предателя. По итогу мне удалось оставить лишь одну небольшую царапину, заросшую буквально за секунду, но даже этого сейчас было предостаточно. Фениксиец мигом достал свой меч из ножен и встал в защитную стойку, после чего начал медленно отходить назад, обводя взглядом помещение. Даже его разум Примарха не мог следить за столькими врагами одновременно. А наши союзники, увидев мой первый шаг, одновременно сняли оружие с предохранителей.

— Вы не понимаете! Я ни в чём не виноват! Этот… этот клинок туманил моё сознание и шёпотом заставил меня усомниться в идеалах отца! Дурманящее давление варпа годами пытало меня, постепенно забирая контроль над моим телом и указывая на все грехи отца, что со временем я просто пал! Любой бы пал на моём месте!..

Фулгрим успел парировать мой выпад, однако атака Хана уже лишила его одного глаза. Феникс успел увести голову, отчего клинок Джагатая не пробил его мозг, но пурпурные капли крови начали падать на землю ещё несколько секунд, прежде чем ускоренное восстановление нашего брата не закрыло рану.

В это же время он одним резким выпадом оттолкнул всех нас, попытавшись увеличить расстояние меж нами, однако разрывные снаряды сотнями отправленные в его сторону не дали ему реализовать манёвр. И хотя наш брат был мастером сверхчеловеческих быстрых уклонений и разрезания пуль в полёте, но десяток из них всё равно пробили его кожу. Доспехи он не носил, явно веря, что в его крепости мы не смогли бы хоть как-то его ранить, а потому его неестественная кровь мигом залила помещение.

— …Братья! Разве вы не видите, что демоны подчинили меня! Чужой разум использовал меня подобно кукле с подвешенными нитями! Прошу, дайте мне шанс сбросить эти оковы! И тогда я...

Феникс увернулся от меча Хана, на рывке попытавшегося пробить грудь Фулгрима, однако через мгновение Третьего впечатал в стену разогнавшийся Риланор, ничуть не жалевший своего отца. Стальная перчатка дредноута врезалась в лицо предателя, выбив ему несколько зубов, и на мгновение ошеломив его. Мне хватило этого, чтобы нанести новый удар и пробить печень брата. И пусть он уже выглядел очень плохо, даже при отсечении от варпа его раны зарастали прямо на наших глазах. К его сожалению, я и к этому был готов.

Фулгрим принёс ужас и страдания триллионам людей, став одной из причин, почему вся галактика оказалась разделена Разломом и пламенем гражданской войны, отчего ни у кого из нас не было жалости к нему. Наоборот, я желал растянуть месть за все прегрешения, и идея создать контрмеру его регенерации была лишь второстепенной мотивацией.

Решение проблемы не было мгновенным — Фулгрим явно ещё долго не понимал, что был обречён после первого же моего пореза. И хотя биология с химией никогда не были моей специализацией, множество моих магосов разбиралась в генетике на превосходном уровне, до которого даже мне было далеко. А потому за ту неделю, что я им предоставил, они смогли превосходно воспользоваться принесёнными мной частицами ДНК роевых монстров и с помощью генетических кузниц создать идеальное оружие против Феникса.

Ведь в чём заключается его главная сила? В усиленной регенерации, а следовательно ускоренном метаболизме. А потому пусть любой обычный яд был бы для него ещё более бесполезен, чем для меня и братьев, но очень специфические вирусы, самую малость меняющие геном спустя некоторое время, для него оказались бы куда опаснее. Изменения, занявшие бы месяца жизни обычного человека, в его организме произошли за минуты.

Первым делом кровь начала идти из его глаз и ушей, пока он обессиленно упал на землю, пока его конечности начали дрожать и скручиваться в судорогах от создания новых суставов. Его череп деформировался, грудная клетка, уже восстановившаяся от ранений, начала частично покрываться хитином, а из рта вырастали клыки. Тело Примарха боролось с вторжением в геном, и, подозреваю, даже успешно бы справилось со всеми мутациями и обратило бы их вспять, однако мы не намеревались давать Фулгриму шанс на адаптацию и реабилитацию.

Риланор одним взмахом своего клинка отрезал Фениксу руку, в которой тот держал клинок, и предатель даже не мог защититься, корчась от боли. Ещё несколько выстрелов от его последних верных Детей Императора пробили его конечности с руками, да лишили возможности двигаться. Он мешком валялся на земле, отчаянно пытаясь хотя бы встать на колени, когда я подошёл к нему.

И поднеся меч к его шее, тот в последний раз поднял голову, с ненавистью взглянув на меня. Я видел пурпурный огонь в его глазах, и ярость сущности явно бесконечно далёкой от всего человеческого. Будь то демон или какое-то влияние Слаанеш — мне сейчас был плевать. Ведь подавляющая аура апатии и пустоты, начавшая исходить из моего клинка, одновременно не давала этой сущности хоть как-то изменить свою судьбу и уничтожала любые эмоции и сомнения во мне самом.

— Гордыня — величайший твой враг, — с ледяным спокойствием произнёс я. — Излишество тут не поможет, и регенерация не спасёт тебя. Сколько бы ты не перерождался, Феникс, но по итогу станешь лишь ещё более ужасной тварью. Быть может, хотя бы перед самой твоей смертью, внешность наконец-то соответствует твоей гнилой натуре.

После этого я наконец окончил дело. Один взмах клинка, и голова слетела с плеч Фулгрима. По всему помещению разнёсся мучительный крик боли, как мой клинок повредил саму душу Феникса и твари, слившейся с ним и погибшей от прямой встречи с антитезой варпу, скованной в клинок. Основанный на «Несущем ночь», который я когда-то подарил Кёрза, мой новый меч также мог ранить самые могущественные порождения Эмпиреи и уничтожать их души парой ударов.

Но чтобы быть абсолютно уверенным, я всё равно взмахнул рукой, и живой металл поглотил тело моего брата, чтобы затем без почестей выкинуть его с клинком за границы корабля и защитного поля. Без всякого почтения и уважения, оно мгновенно было пожрано пустотой, не оставив ни малейшего шанса этому Нерождённому. Чем бы оно ни было, но существо из чистой психической энергии не выжить в месте, где эту энергию пожирают первым же делом.

Мы ещё несколько секунд стояли в абсолютной тишине, переживая по своему исторический момент. Если не считать того, что стало со Львом и моим пропавшими братьями, это была первая истинная и задокументированная смерть Примарха. Убийство брата, какой бы тварью он не стал, было тяжким грузом, но сейчас эмоции были для меня чужеродной концепцией. Я продолжал держать в руках свой клинок, приносивший приятную прохладу в сознание и не дававший мне погрузиться в ненужную сейчас рефлексию. Право на её я получу, как уверюсь в безопасности Империума и всего человечества.

— Первый из четырёх. Нас ждёт ещё долгая работа, однако начало положено, — холодно произнёс я, после чего развернулся и отправился на выход из помещения. — Всемогущество и возможность менять звёзды местами взмахом руки ради того, чтобы встретить такую недостойную судьбу. Феникса убило перерождение…

— В этом есть символизм. Былой Фулгрим его точно бы оценил, — с усмешкой произнёс Джагатай, после чего вернул свой меч в ножны, и развернулся, пойдя в ту же сторону, что и я. Несмотря на то, что Хан был достойным воином и истинным лидером, но судя по тени сомнений и тяжёлых мыслей, опустившейся на его лицо, он также не мог не думать о произошедшем.

Если мы убили одного из наших братьев, то кровью скольких ещё придётся покрыть наши руки? Оставшаяся троица предателей кажется очевиднейшими кандидатами, но что будет после? Не настанет ли момент, где нам придётся осаждать тот же Ультрамар и сталкиваться в битве с Робаутом по приказу отца? Или вообще выйти друг против друга в последней битве?

Это были неприятные мысли, но мы и не могли не задуматься об этом. А также о кое-чём другом, также являвшемся важной темой — особенно после победы на Фулгримом:

— Просто интереса ради, ты помнишь Льва? — спросил я, выходя из комнаты и даже не поворачиваясь в сторону Джагатая.

— Кого?

Я не стал отвечать брату, и просто продолжил стоять на месте. Миссия выполнена, предатель убит, и осталось лишь разобраться с демонами и ордой друкхари, королём которых стал Омегон. Второстепенная проблема, честно говоря, но нужная сейчас как-никогда. Требовалось просто забыться в работе.

— …Именно поэтому мы предлагаем вам быстрое и наименее болезненное решение всего нашего конфликта. Мои силы помогут вам истребить остатки этих предателей, орды которых кишат на священных мирах подобно поганым насекомым. Мы способны предоставить вам все коды безопасности от их оружия и раскрыть все слабые места обороны культистов, однако то не будет знаком нашей щедрости. Моему кабалу необходимы камни душ и технологии падших, которые они забрали с собой после Второго Падения. Без тех же камер клонирования наше выживание обречено, и, уверяю, вы сами вскоре пожалеете об этом. Оставшись наедине с Жаждущей сукой, вы не обрадуетесь её голодной улыбке.

— Мы здесь и собрались, чтобы обсудить лучшие условия, что устроят всех. Такова суть компромиссов и дипломатии как концепции, — с усмешкой ответил Робаут. — Однако обсуждение всех деталей точно займёт немало времени, отчего предлагаю пока просто отпраздновать общую победу. То, как ваши воители уничтожили армаду противника, пытавшуюся догнать наши силы, спасло множество сынов Ультрамара. Должен выразить вам свою благодарность.

Друкхари в чёрно-сиреневом доспехе, украшенном шипами и наростами, благодарно кивнул моему брату, после чего сделал ритуальный поклон, являвшийся знаком наивысшего уважения на Маккраге. Причём сделал он это с такой механической точностью, что было очевидно, насколько долго он готовился к встречи с самыми влиятельным разумным во всём Сегментуме.

Вообще, ксенос держался относительно неплохо, с учётом того, в каком положении находился. Расположившись напротив целых четырёх сынов Повелителя человечества, желание жить теряли куда более могучие ксеносы. Однако, видимо этот эльдар, назвавший себя Асдрубаэлем Вектом, обладал неплохой выдержкой и силой духа для относительно молодого воина их вида.

Один из последних лидеров друкхари, не поддавшихся влиянию Слаанеш и выживавший в космической пустоте после крушения Паутины, он был довольно занимательной личностью. Не обладающий никаким особым влиянием, но явно желающий заполучить его и стать негласным лидером всех бывших Комморитов, сейчас потерявших дом и жаждущих лидера, что направит их. Лишь капля в океане не пала в руки Хаоса, но даже разборки с ними могут сильно замедлить наше дело объединения человечества и закрытие разлома.

И пусть у нас были великие победы, но каждая секунда, потраченная на войну с хаоситами в одном месте, означает жертвы и кровопролитие в иных частях Млечного пути. Отчего, как бы мне не было тяжело и сложно это признавать, но нам требовалось как можно скорее решить проблемы здесь, чтобы затем сразу же отправиться ликвидировать остальных предателей из четы моих братьев. И из-за этого необходимо было договариваться с самыми неопасными противниками, какими бы врагами человечества они не являлись.

Частично в этом и заключались все интриги Омегона. Сразу после пленения Фулгрима, он скопировал внешность нашего брата-предателя, после чего по взломанной нами связи планеты приказал им отступить и перегруппироваться. Разумеется, подобный трюк не смог обмануть демонов и самых влиятельных культистов, однако их влияние на многомиллиардные массы было ничем по сравнению со страхом от «Тёмного Феникса».

Друкхари до ужаса боялись гнева вестника Слаанеш и не желали становиться его марионетками для развлечения, отчего сразу же начали бежать обратно в свои укрепления и зарываться в глубины планеты, куда проклятому туману уже очень трудно было проникнуть. Они бросали своих братьев и сестёр позади на пожирание обезумевшим тварям, тем самым выкупая себе время, которого, однако, у них всё равно было недостаточно.

Никакие приказы от порождений Имматериума, жравших прочих неудачливых тёмных эльдар в процессе, не смогли их остановить. Ибо какими бы могучими сущностями демоны ни являлись, они были существами Хаоса и раздора в первую очередь, лишь в редчайшие моменты способные навести порядок и собрать народ воедино. Это шло наперекор самой их натуре, жаждущей разрушения и безумия более всего. Именно для этого, подозреваю, им и нужны смертные лидеры, перед которыми даже величайшие Нерождённые падали на колени — смертные просто лучше всех умели собирать армии и наводить хотя бы иллюзию порядка.

Но сейчас мы их разбили, обезглавили их руководство и смогли на мгновение парализовать силы врага. Следующим нашим шагом, ожидаемо, было отступление, ставшее куда более. Брать пленных или собирать артефакты с мира, столь сильно наполненного проклятой энергией смеющихся богов, было идиотизмом, отчего мы решили самым элементарным образом решить проблему. Перед собственным отлётом наши силы заложили несколько сотен термоядерных снарядов в этом городе, который вспыхнул, стоило нам покинуть орбиту.

И нужно было признать, что горела планета хаоситов очень хорошо. Фульгурит мог в огромных масштабах накапливать психическую энергию, однако стоило оснастить один из зарядов начинкой из Чёрного камня, как после взрыва и дестабилизации материала, началась цепная реакция с её высвобождением, испепелившая всю атмосферу. Когда-то перспективный мир, построенный нашими же руками, вспыхнул и стёр всё, что мы построили и ради чего жертвовали собственной кровью и потом. Весь огромный континентальный город и миллиарды людей, когда-то строившие лучшее будущее, но теперь пребывавшие в мучительном рабстве ксеносов — абсолютно всё обратилось в пепел.

Однако даже полный Экстерминатус одного мира не значил, что десятки и сотни прочих планет тёмных эльдар, которые очень быстро отойдут от потери руководство, передав власть бывшим главам кабалов. Без Фулгрима, объединявшего хаоситов в единый кулак, они даже на десятую не столь опасны, но угрозу всё равно нельзя считать ликвидированной.

Придётся объединиться с остатками «здравомыслящих» тёмных эльдар под руководством Векта, с остатками миров-флотов и даже с бандами орков просто, только чтобы сдержать эту орду от истребления всего Сегментума. И хотя меня, как и многих других, позвали на совет, где будет обсуждаться будущее Альянса, меня это всё совершенно не интересовало.

Отец вложил в меня неприятие всего нечеловеческого, и это были не простые предрассудки, а сама биологическая составляющая моего организма. Подобно тому, как голодный волк не мог из-за своих инстинктов спокойно смотреть на овец, так и мне было тяжело держать себя в руках посреди личностей, когда-то принёсших человечеству невероятные муки. Но я всё равно держался как мог.

Оглядываясь по сторонам, я видел своих братьев и самых разных ксеносов, ведущих спокойные беседы и обсуждающих будущее их союза. И, самое печальное, я видел как чистейший энтузиазм в глазах Гиллимана, обрадованного исчезновением угрозы его любимому Ультрамару, так и появлению множества возможностей влить культуру с технологиями эльдар в его небольшую империю. Уверен, он также глубоко внутри не любил всех этих пришельцев, однако он забота о собственной империи и её жителях всегда были для него на первом месте. И никакие сомнения не могли сломить его миссию защитить свой дом любой ценой. Идеальный администратор, созданный отцом для создания лучшей империи, сейчас просто выполнял свою функцию.

Хан сидел на своём месте, окружённый орками и Белыми Шрамами, что вели какой-то теологический диспут насчёт духов и богов, и по лицу Джагатая было видно, что сейчас он просто отдыхал от прекрасной бойни и битвы, которая на время утолила его жажду охоты. Он был истинным воином, а потому его совершенно не волновало, с кем именно он сражается, пока враг находился перед его взором. Великий поход был хорошим источником врагов, но с его окончанием брат стремительно нашёл замену. Идеальный охотник, который нашёл свой источник нескончаемых целей, ради ликвидации которых был создан.

Омегон же стоял рядом с Ориканом, зачем-то явившемся на это мероприятие, и с улыбкой переговаривался с этим пророком, до сих пор выглядевшем так, будто он подозревал всех и вся вокруг себя в планировании заговоров против самого себя. Но учитывая с кем он сейчас говорил, я даже не мог винить машину в излишней нервозности — наоборот, это самая правильная реакция при разговоре с Гидрой. Тот, казалось, даже не особенно-то интересовался самой идеей объединить человечество в первую очередь, но его хотя бы можно было понять — сколько лет он провёл с нами после присоединения к Империуму? Подозреваю, что он даже не видел большинства наших братьев лицом к лицу, и не знает, ради чего именно мы проливаем кровь. Идеальный интриган, который занимался своим делом просто из-за любви к нему.

В такие моменты нельзя было не задуматься — отставал ли я от хода времени или сама вселенная становилась всё более безумной? Потому как происходившее перед моими глазами ещё несколько лет назад, до Ереси и появления Разлома, казалось совершенно невозможным и откровенно еретическим. Но теперь даже такой исход, к которому пришли мои братья, был чем-то допустимым, так как худшая альтернатива вела прямо в саму бездну.

Подозреваю, в этом и заключался истинный план смеющихся богов — обратить против человечества небольшую группу наших братьев, и затем стравить остальных, разделив нас и дав время еретичным идеями сформироваться под давлением со стороны. Именно из-за нескольких неважных шажков в сторону ксеносов, Робаут по итогу теперь так легко общался с ними, и, подозреваю, подобные перемены произошли с большинством моих братьев, потерявших связь с остальным Империумом. А ведь Гиллиман всегда казался одним из самых верных среди нас…

И понимая это, мне всё труднее было стоять на месте, и смотреть, как строится новое государство на, фактически, руинах Империума. Любой временный альянс с целью объединения против общего врага рискует со временем превратиться в нечто постоянное и нерушимое, пока эта угроза остаётся на горизонте. А насколько я знал, Хаос никуда не планировал уходить.

Следовательно, спустя ещё несколько десятилетий можно уже будет говорить не об обычном союзе, а о целой цивилизации, слитой из нескольких до этого враждебных государств пришельцев и людей. И как на это отреагируют Император, Дорн или Пертурабо, до сих пор защищавшие сердце человечества? Уверен, что не самым лучшим образом. Именно, чтобы не разжигать новую гражданскую войну, я пока что не связывался с Террой через свои ретрансляторы, и просто готовился к следующему шагу. Внутренние конфликты и дальнейшее дробление окончательно добьют человечество.

Требовалось первым делом убить всех моих братьев-предателей. Затем можно будет заняться проблемой разлома. Гипотетически, его можно закрыть с помощью постройки сотен или тысяч блокаторов из Чёрного камня, подобных пилонам, оставленных на планетах вроде Кадии. И пусть даже трудно представить, сколько времени и ресурсов это займёт, но мы точно справимся. Другого варианта у нас уже не осталось.

— …Каково смотреть, как вся твоя империя крушится на части, человечек? Что всё, построенное тобой, обречено развалиться на части? Видеть, как былая родина стала лишь призраком чего-то когда-то великого?

Погрузившись в собственные мысли, я даже сначала не обратил внимания на подошедшего ко мне Орикана. Его глаз слегка моргал, пока он говорил, однако никаких других признаков начала диалога не обнаружить. Кроме низкого синтезированного голоса и направленного в мою сторону взгляда изуверской машины.

— Хотел спросить тебя о том же, — спокойно ответил я, убирая руки за спину и наклоняя голову к относительно невысокому ксеносу. — Каково было видеть, как ваша империя самовольно шагнула на самоубийство? А затем, победив богов и древнейших соперников, распалась на части из-за собственных склок и отсутствия у двух династий желания работать сообща? Люди хотя бы являются существами плоти, крови и эмоций, но по какой причине холодные машины оказались столь глупы, чтобы встать на границу гражданской войны?

— Ты ничего про нас не знаешь, человечишка, и очень сильно не советую вызнавать. Как пророк, я вижу, что это отрицательно повлияет на твоё здоровье, — ответил мне Орикан, в чьё голосе был слышен арктический холод. — Я явился на это идиотское сборище только с целью найти тебя и «Альфария». Тот, ожидаемо, не захотел раскрывать мне свои секреты, а потому у меня нет более желания терпеть его бесконечные попытки вызнать мои секреты. Я предлагаю тебе отправиться со мной, и продолжить парад побед над порождениями Океана душ и их Принцами. Теми, которых ты называешь братьями.

— Смешно, что ты так говоришь о всех, хотя ничего не сделал для победы. Мы победили Фулгрима, пока ты занимался неизвестно чем и искал какой-то свой артефакт. Ты хотя бы нашёл его? — с холодной усмешкой спросил я. Однако металлический скелет явно не был задет моими словами, судя по тому, что его холодный тон нисколько не изменился.

— Я искал решения для победы над всей болезнью под названием Хаос, а не над симптомами в лице идиотов, прыгнувших к своему концу. И я нашёл их, — его глаз на мгновение вспыхнул изумрудным светом, после чего из ниоткуда появилась небольшая сфера, полетевшая ко мне. Я с любопытством оглядел её, но пока не стал предпринимать ничего, ожидая пояснения. — Нашёл следы артефакта, а также твоих братьев, которые очень близко подошли к величайшему инструменту, способному уничтожить все силы демонов. Здесь информация, найденная мной и способная помочь в деле их поиска. Сразу говорю, что только вместе мы имеем шанс остановить конец сущего и не дать культистам заполучить оружие судного дня, способное стереть обе наши империи. И так как это исход вряд ли тебе понравится, мы должны работать сообща, чтобы предотвратить его. Любой ценой, чего бы это не стоило, но все наши жизни сейчас зависят именно от этого.

Я оглядел место переговоров, где все сейчас были заняты своими разговорами и празднованием, после чего перевёл взгляд на сферу. Даже без попытки ощутить машинного духа, было очевидно, что он полон вирусов и тайных подпрограмм для взлома моих баз данных при подключении. И из-за этого, я пока не стал её брать и просто позволил ей и дальше парить в воздухе, сам в это время оглядывая Орикана:

— Ознакомлюсь со всем в свободное время. Только для начала предлагаю покинуть этот вечер, а то, боюсь, здесь нет места для тебя, реликт из давно потерянного прошлого.

— Как и для тебя.

Я ничего не ответил, и просто кивнул, после чего развернулся и без прощания направился на выход. Орикан со своей сферой двинулся за мной, и всего через несколько минут мы покинули дворец Робаута и отправились на «Буревестник».

— Не заставляй меня ждать, и просто рассказывай, что тебе известно. У меня нет ни малейшего желания слушать паутину твоих речей, потому как это буквально последнее, что меня сейчас интересует. Так что говори по делу, и не словом больше, — бросил я, пока мы заходили на мой корабль. Интереса ради я лишь самого себя включил в список целей для телепорта на борт, однако ксенос всё равно каким-то образом очутился на мостике «Буревестника». Правда, выглядел он при этом удивительно злобно.

Мои слуги и техножрецы с удивлением смотрели на ксеноса, однако на моём борту не было тех, кто смел бы оспаривать мои приказы, отчего никто не произнёс и слова. Конечно, они всё запомнили, но с брожением в рядах я как-нибудь разберусь. Поэтому они просто начали выполнять мои приказы, мигом разошедшиеся по общей сети легиона.

— Насколько же неудобно иметь дела с примитивными расами, ограниченными своей жалкой плотью. Но хорошо, я буду краток. В любом случае, надеюсь ты не помрёшь от старости, пока я буду говорить — не скрывая своей ядовитой иронии, произнёс прорицатель, от раздражения начавший стучать железным пальцем по моему главному экрану. — Кратко говоря, мне практически удалось найти одного из проклятых демонических Принцев, которым является твой падший брат. Правда, это ни Мортарион, сейчас пытающийся повторить достижения своего отца и создать собственных сыновей, ни Ангрон, о котором тебе пока лучше даже не думать. А кое-кто пусть и не столь сильный, но всё равно безумно опасный для всей галактики…

— Что значит, ты «практически» нашёл его? — не церемонясь, перебил я ксеноса, явно пытавшегося одновременно рассказать мне истину, и в то же время прикрыть её ненужными дополнениями. Сейчас требовалось самое важное, и не было времени на демагогию.

Но что было больше всего удивительно, так это то, что некрон заметно колебался. Он был куда скованней, чем в наш прошлый разговор, и выглядел так, будто действительно знал нечто, пугающее даже его цельнометаллический разум. И это было одновременно любопытно и подозрительно — когда пророки до ужаса боятся чего-то, обычно это действительно серьёзная проблема.

— То, что твой проклятый отец слишком уж перестарался, когда создавал вас, и слишком много проклятой энергии варпа влил в ваши души. А потому найти Корвуса, чьи навыки сокрытия после открытия Разлома лишь усилились, было трудно даже для меня. Однако стоит мне провести несколько дополнительных ритуалов, и найти один легендарный артефакт для обострения моих возможностей читать потоки грядущего, как появится лучший шанс найти ответ и развеять мрак неопределённости…

— Так ты по итогу нашёл Коракса или нет?

— Я определил места, где его точно нет, и свёл всё остальное в относительно небольшой кусок космоса. Где-то в радиусе сотни ваших световых лет, которые можно обыскать относительно быстро, если использовать силы вашего расплодившегося, как паразитов, вида, — аккуратно, и будто бы стараясь сохранить лицо, произнёс ксенос. Однако мы оба всё прекрасно понимали.

Я молча повернулся в его сторону, и взглянул в кристальную сферу, заменявшую ему глаз. И хотя изуверский механический интеллект не мог испытывать настоящие ощущения, но вкус позора с провалом и его непринятия так и витал в воздухе.

— Получается, что ты мне практически бесполезен. Я планирую вернуться на Схеналус, и с помощью Имматериума найти брата. Зачем мне нужен ты, очевиднейший предатель, который явно даже не может взглянуть в будущее, чтобы найти его?

— Если будешь вести себя как идиот, то энергия у тебя кончится куда раньше, чем ты найдёшь хоть какого-то, — едко ответил Орикан. — Да и ты знаешь, почему я сам так спешу, чтобы найти его, и почему готов работать даже с приматами вроде вас? Потому что артефакт Древних, который он так ищет, может быть использован для прямого манипулирования реальностью и самим временем! Тот кто соберёт все элементы этой легендарной вещи, обретёт практически неограниченные возможности путешествовать по нашей временной линии и менять ход развития вселенной, как ему захочется. Хоть представляешь, что будет если воспользоваться ей для самого простого, и вернуться в прошлое, чтобы перерезать глотку вашему отцу до его рождения? А если прыгнуть ещё дальше и изменить саму Войну в Небесах? Если стереть древних в те времена, когда они только поднимали свой взор к звёздам? Понимаю, что твой слабый разум вряд ли может осознать это в полной мере, но просто доверься моим словам — от этого предмета зависит судьба всего.

Я повернулся к ксеносу, после чего свёл руки в замок за спиной и проницательно взглянул на разумную машину. Ксенос был в два меньше ростом, чем я, однако тот всё равно выглядел так, будто совершенно не считал меня за угрозу. Даже когда я сделал один шаг в сторону и моя тень полностью закрыла его, машина не дрогнула ни на мгновение, и просто продолжила прожигать меня взглядом.

— Знаешь, а мне действительно любопытно — что произойдёт? — задумчиво спросил я. — Мне приходилось исследовать попытки влиять на ход истории, но пришёл лишь к выводу, что каждый новый прыжок назад приведёт нас лишь в альтернативную версию нашей вселенной, и не позволит изменить вещи так, чтобы моё истинное настоящее поменялось. Прошлое — это ведь концепция, существующая только в наших головах, и являющаяся просто мерой изменения вещей…

— Никогда в жизни не слышал большего бреда, — даже не скрывая своё возмущение, ответил Орикан. Причём, что забавно, казалось будто бы подобная интерпретация путешествия во времени обижала его куда больше, чем могло бы любое оскорбление, направленное в его сторону. — Помни, что ты являешься одним жалким приматом, который был генетически модифицирован своим недалёким отцом, а потому просто физически не в состоянии осознать истинное устройство времени, изучению которого я посвятил всю свою жизни! То, что ты описываешь — это поганые игры с варпом и попытки твоих треклятых чародеев прикоснуться к величайшей вещи во вселенной с помощью своих грязных трюков! Именно таким образом ваши колдунишки пытаются покорить время, однако это не имеет ничего общего с методом, который я довёл до совершенства! Моё путешествие завязано на возвращении энтропии в замкнутой системе и оно использует естественные силы вселенной для аккуратной отмотки существующего куска пространства к состоянию, в котором он находился определённый промежуток назад! И пусть, разумеется, существует обратный метод, однако он также работает на совершенно иных принципах, чем противный мирозданию Океан душ и его скачки по альтернативным реальностям…

Орикан продолжал свою речь на протяжении следующих шестнадцати часов. Некроны из-за своего сломанного разума и практически отсутствующего понимания времени как концепции, часто могли погружаться в свои мысли и заниматься чем-то на протяжении огромного срока, однако я не считал разумным намекать врагу на эту слабость. Пока он в деталях рассказывал мне о работе путешествий во времени без помощи варпа, я раздавал сотни приказов корабельной команде, сверял данные целой флотилии и готовился к предстоящему прыжку.

Ну и заносил все полученные данные в свою базу, разумеется — лекция от профессионала уровня Орикана может на века вперёд двинуть человеческую науку. И, самое забавное, я был уверен, что в его словах не было и капли лжи или попыток исказить реальность — безумный гордец уровня этого древнего провидца никогда бы не посмел соврать насчёт своего мастерства и деталей своего искусства.

Вот только чего ещё ожидать от сумасшедшего ксеноса, которому сознание шутки ради создавали зловредные боги? Подозреваю, боясь своих подданных или просто желая над ними поиздеваться, они специально добавляли им ментальные болезни. К’тан и не на такое могли пойти.

— …именно поэтому при правильном использовании энергии иных реальностей и измерений, можно вернуться в прошлое твоей собственной вселенной, а не её копии. И работа по исследованию этого феномена, если что, была частью моей работы, сделавшей меня криптеком! Именно её я представил на трибуне встречи лучших астромантов империи! И практически выродившиеся тогда династии Майнархов и Оросхов чуть не объявили на меня охоту из-за этих исследований, которые уничтожали их теорию путешествия в иные реальности через чёрные дыры. Вот какова цена моим знаниям!

— Какие координаты у мира, где в последний раз находился Корвус?

Орикану потребовалось несколько секунд, чтобы переключиться и распознать мой вопрос. Огонь симулированных эмоций, явно являвшихся эхом былого учёного, мигом затух, и будто что-то мгновенно переключилось в его голове. На место занимательного исследователя, занимавшегося изучением фронтиров самой реальности, появился злобный ксенос, с которым я до этого общался.

Правда, видимо, что-то он всё-таки вспомнил из своего прошлого, потому как он без лишних слов передал мне блок памяти с координатами, сразу переведёнными в имперскую систему. И судя по проверке через моих машинных духов, в том даже не было вирусов и тайных программ для контроля моей техники. Настоящее чудо нечеловеческого добродетеля.

Я взглянул на данные, и на мгновение сам замер. Потому как прекрасно знал, какая планета находилась в этой точке. Очень важный мир, который я с недавних пор вспоминал куда чаще, чем до начала Ереси, и до которого хотел добраться, стоило решить основные проблемы. И, видимо, настал тот час.

— Когда, говоришь, ты получил сведения, что он находился на этом мире? И что конкретно ты там видел? — холодным, лишённым намёка на эмоции голосом, спросил я. Орикан мигом уловил нечто необычное в моём голосе, а потому также стал звучать заинтересованно.

— Это последний мир, где был обнаружен Ворон в моих видениях. Погружённый во тьму и пепел, мне едва ли удалось разглядеть его, прежде чем его фигура не пропала со всех видений и пророчеств. Казалось, её словно вырвали с самих страниц истории, оставив подозрительное пятно. Следя за этим пятном в мироздании мне удалось определить участок космоса, где мои видения практически бесполезны, и ограничить зону, где мой дар работал со сбоями. После открытия этого треклятого Разлома таких мест было слишком много, но ничто не сравнится с этим местом чистого беспорядка и неизвестности, — спокойно ответил Орикан, медленно обходя меня и начиная с интересом рассматривать. — Однако теперь моя очередь задавать вопросы — что ты знаешь про этот мир? Я сверялся с вашими базами данных, вот только не нашёл ничего стоящего про него. Обычная дыра, где ваши солдатики боролись за свои мясные костюмы до последнего вздоха. Ничего примечательного.

Я погрузился в размышления, так как мне был очень хорошо известен этот мир и кусок галактики, окружавший его. Ну как я мог забыть про Калибан, дом Льва и моего пропавшего брата? Вот только стоило мне только узнать, что Корвус вполне мог быть последним, кого видел мой брат, как мрачные мысли начали плодиться в моей голове. И разрозненная головоломка начала постепенно собираться в моей голове, формируя очень мрачную картину.

— Ты говорил, что имеешь информацию о местоположении моих прочих братьев — кого именно ты видел? — не отвечая на вопросы ксеноса, спросил я. Того явно раздражало подобное моё поведение, но он всё равно ответил.

— Волка и Алого короля, горевших в сером пламени, и отбивающихся от орд каких-то уродливых порождений. То ли пришельцев, то ли особенно уродливых приматов вашего рода, — махнув рукой, ответил он. — Меня не интересует их судьба, и лишь тот факт, что они также ищут этот древний артефакт волновал меня. Потому как твоим братьям нельзя доверять. Никому из них.

— А мне, значит, можно? — хмыкнув, спросил я.

— Тебе нельзя доверять больше всех. Именно, чтобы следить за тобой, я и стою здесь, — без малейших промедлений ответила изуверская машина. — Так когда ты там уже откроешь свои врата в реальность, которую даже мой вид считает бездной хуже варпа? Потому как я не могу не застать такой исторический момент. Молодая раса, что сама топит себя из-за собственной жадности и жажде усидеть сразу на двух стульях. Вполне возможно, что человечество является первым видом за всю историю Млечного пути, что оказался достаточно глуп, чтобы одновременно утонуть в волнах Океана душ и быть обращёнными в прах Призрачным ветром. И хотя у меня нет маниакального желания хранить историю, как у моего одного заклятого врага, но даже я не могу пройти мимо такого вселенского идиотизма.

— Приятно осознавать, что даже древние вымершие расы признают гений человеческий, превзошедший всех, кто был до нас.

— Всегда пожалуйста. К тому же, приятно видеть, как некто идёт по нашим стопам и повторяет те же ошибки, что заставили нас избавиться от «слабой плоти». Так и переполняет гордость за наследников, — почтительно поклонившись и не скрывая сарказм, сказал провидец. — Однако теперь-то мы можем отправиться, или будем и дальше ждать конца мироздания?

Ничего более не говоря, я отдал последние приказы, после которых двигатели Фароса заработали на полную, и образовался прокол в иное измерение. Механизм подключился к моему сознанию, и через секунду связался с моим воспоминанием о брате и его родины, благодаря которым ещё через минуту на том конце открылись врата в другую часть галактики. И сразу же после этого, Десятый легион принялся двигаться в иную реальность.

Орикан, что любопытно, вцепился в панель мостика, стоило кораблю начать входить в бескрайнюю темноту Призрачного. И хотя это выглядело забавно, нельзя было не задуматься — что именно пугало бессмертного пророка в иной вселенной, чтобы даже машина начинала бояться за свою «жизнь»?

Прежде чем покинуть Призрачный ветер необходимо было решить одну проблему, которая уже слишком долго волновала меня. Заранее отдав приказ, чтобы лично не рисковать и не тратить драгоценное время и не проводить слишком много времени в иной реальности, всё решилось за несколько секунд.

Один из моих сынов дошёл до специально созданного «ликвидатора мусора», куда тот выбросил зелёную металлическую пирамидку, размером с кулак. Тьма мигом поглотила тюрьму Вашторра, и без малейшего звука развоплотила порождение варпа. Маркер тюрьмы пропал, камеры подтвердили процесс ликвидации, и я смог наконец-то спокойно выдохнуть. Техно-божество являлся самым неприятным противником, с которым я только сталкивался за свою жизнь, и его кончина была приятным завершением всей его истории.

Но сразу за этой проблемой, появилась совершенно иная — стоило тюрьме исчезнуть в пустоте, как тьма резко оживилась. Мы уже практически покинули это измерение, когда наши щиты резко просели по мощи, и чуть не лопнули, оставив нас посреди голодной вселенной. Само пространство начало резко давить на нас до тех пор, пока мы не успели покинуть измерение и закрыть за собой врата. Как раз вовремя, чтобы остановить щупальца, созданные из чистой пустоты, пытавшиеся прорваться в материальный мир.

Это был очень тревожный знак, заняться которым я приказал своим лучшим специалистам по исследованию Призрачного ветра. Слишком сейчас важно для нас это измерение, и оно останется таковым, пока мы не решим проблему с Разломом и варп-штормами, мешающими обычным путешествиям по галактике. Всё равно продолжим рискованную игру, но должны пресечь любые угрозы, когда последствия ещё не стали катастрофическими.

А потому я сразу же повернулся к провидцу, который всё это время с заметной опаской продолжал поглядывать в сторону закрывшегося окна в иную реальность. Он явно расслабился, прекратив сжимать сталь приборной панели корабля, стоило угрозе пропасть, но судя по тому, как он вцепился в собственный посох, Орикан ещё не отправился от нашего короткого путешествия. И это не могло не наводить на некоторые вопросы:

— …Может быть всё-таки расскажешь, что таится в глубине темноты? — спросил я. — Потому как если мы разбудим нечто, что вырвется на просторы нашей вселенной, вам же будет хуже. Человечество может погибнуть, но будь уверен, что в таком случае мы заберём вас и всю галактику с собой.

— С чего бы это? — с ледяным спокойствием вопросом на вопрос ответил Орикан. — Мой вид прекрасно понимает, что есть границы, которые нельзя пересечь, так почему же мы должны мыслить о действиях примитивных рас, душащих самих себя? Даже в худшем случае, я смогу выжить, и это главное для меня. То, что в результате своих действий высвободите первородное зло и уничтожите десяток жалких династий, меня совершенно не волнует. Я и мои достойнейшие сородичи выживем, и станем новыми господами «Млечного пути». Трудно даже вообразить более мерзкое и низкое название для нашей священной галактики!

— Твои действия не вызывают у меня доверия, — не обращая внимания на типичные комментарии ксеноса, произнёс я. — Как можно работать с тобой, если я не могу тебе доверять?

— То же самое могу сказать и про тебя. Однако мы временно сотрудничаем, чтобы спасти вселенную. Ничего более тебе знать не требуется. Потому как мы уже прибыли.

Повернув голову, я взглянул на экран, показывающий изображение когда-то зелёной и пышущей от зелени планеты, теперь являвшейся серой пустошью с редкими вкраплениями красного и оранжевого. То, как понимаю, были догорающие бесконечные леса Калибана, среди которых и вырос мой брат, имя которого теперь было для всех пустым звуком. И умирающий мир, теперь нисколько не похожий на себя ещё несколько лет назад, печальным образом подходил общей атмосфере.

Я не стал тратить время, и подключился ко всем асупексам, которые только были в нашей флотилии, чтобы найти следы хоть чего-то. Попытки связаться были отложены на потом — до тех пор, пока мы не убедимся, что над нами самими не висит угроза тотального уничтожения и стирания со страниц истории.

К сожалению, нашли мы немногое: остатки разрушенных кораблей в стилистике первого легиона, целую опалённую Глориану на орбите одного из спутников, распавшуюся на две части, и остатки военных баз и мёртвых форпостов, теперь кружащие в космической пустоте. Вообще вся система была мертва, и это было особенно настораживающе, учитывая то, что Тёмные Ангелы всегда были одними из лучших среди нас.

— …Ты ничего здесь не найдёшь. Ничего, кроме мёртвых тел и умерших надежд о том, как ваша империя однажды могла бы править вселенной, — с ехидством высказал Орикан. — Знаю по себе, что не самое лучшее чувство.

— Ты говорил, что видел здесь Корвуса, — стуча пальцами о стол, задумчиво произнёс я, как всегда, не обращая внимания на провокации машины. — Однако что конкретно ты видел? Как он сражался с первым легионом? Как прятался от них или использовал какое-то неизвестное оружие?

— Как он подобно дикому хищнику странствовал по этому миру, двигаясь от тени до тени. Видел мёртвых солдат в чёрно-зелёной раскраске, и чёрно-серых, разрывавших друг друга на части. Горящие леса и великана, который рассыпался в прах, встретившись со взглядом ближайшего и наиболее доверенного к себе примата. Видел подводного хищники с мёртвыми глазами. А также то, как какие-то неизвестные мелкие пришельцы скрылись в местной породе.

Я задумался, стараясь вспомнить, могли ли это быть кто-то из подчинённых Империуму нечеловеческих рас? * Несмотря на общую, очевидно, про-человеческую политику, в редчайших случаях ксеносам действительно разрешали жить среди людей. В основном если то были полезные и совершенно неопасные индивиды, сами сдававшиеся перед людьми без боя.

Например, была одна раса, из чьей крови можно было создать сыворотку, продлевающую человеческую жизнь — они сами сдались, увидев армаду Империума, нависшую над их планетой. И хотя их тут же планировали всех извести и использовать для продления жизни влиятельных смертных, но Пертурабо вовремя подключился и взял их под личную протекцию. Чтобы исследовать и проводить эксперименты, разумеется, но всё равно — им дали право жить, и это большее, о чём может просить ксенос.

Так мог ли Лев сохранить жизнь каким-то нелюдям по такому же принципу? Гипотетически — вполне мог, хотя он никогда не казался особенно миролюбивым. Вероятно, он вообще был самым агрессивным и жёстким из моих братьев за исключением Ангрона. И учитывая всю ситуацию, произошедшее нельзя не назвать ироничным — самые яростные первыми же покинули нас…

И из-за повышенной скрытности первого легиона, в моих базах данных нет ничего, что могло бы помочь в этой ситуации. А потому необходимо послать разведчиков на планету, а также прочие стратегические точки в системе, чтобы узнать хоть что-то. Потребуется также начать полный мониторинг волн в поисках любых сообщений и попыток связаться с Империумом или врагом. Нам необходимо хоть что-то, чтобы развеять темноту и сделать следующий шаг.

— …Я могу провести ритуалы познания, чтобы сблизиться с местным хроно-потоком, и узнать хоть что-то, — задумчивый синтезированный голос астроманта разнёсся за моим плечом. — Смерти миллионом и истребление целого мира должно были оставить заметный след в истории, и если это произошло относительно недавно, у меня может получиться точнее увидеть момент гибели одного из твоих родственничков…

— Напомни ещё раз — твои способности точно никак не связаны с варпом?

Орикан ничего не ответил, и просто бросил в мою сторону холодный взгляд, после чего развернулся и прямо на моём рабочем месте начал размахивать своим посохом, начавшем светиться жёлтым и зелёными цветами. Я же приступил раздавать приказы и готовиться. Интуиция так и кричала, что всё не так, как выглядит, и угроза куда ближе, чем кажется. Что-то ускользает от моего внимания, и одна эта ошибка может стоить нам всего.

. . .

Дуран медленно двигался по пустошам Калибана, и размеренно переглядывался по сторонам, следя за каждым местом, откуда мог неожиданно выпрыгнуть противник. На многие километры вокруг не было ничего, кроме серой выжженной земли, усыпанной пеплом, а также руин разбомбленного города. Сейчас он был пуст, и даже животные более не передвигались среди улиц когда-то великого места и пристанища местных рыцарей с охотниками на монстров. Теперь даже скелеты было трудно найти в этом месте, как бы они не старались.

А ведь Десятый легион не жаловался на ресурсы — в их распоряжении были сотни тысяч Астартес и на порядке более обычных солдат, поддерживаемых практически неиссякаемыми запасами амуниции, создаваемой на самом Схеналусе. Десятки тысяч «Уравнителей», Титаны с Имперскими Рыцарями, отданные Механикумам в подарок их «святому», а также Император ещё знает сколько боевой техники. Дуран мог долго жаловаться на бесконечную машину войны, построенную Империумом, но даже он не мог признать, что она была превосходной в своей эффективности.

Прямо сейчас их всех отправили исследовать мёртвый мир одного из Примархов, но практически никто не задавал вопросы. Ещё вчера они воевали против ксеносов и Фулгрима, который их, но сегодня их ждёт новая миссия с новыми целями на истребление. Лишь дураки уже не знали, что сыны Повелителя человечества восстали против него, и их роль в том, чтобы быть судом и палачом в одном лице.

Но он, честно говоря, даже не жаловался. Ему-то какое дело, кого они в этот раз собрались убивать? Десятый легион просто выполнял свою функцию, и в очередной раз служил защитником порядка в галактике. Это ранее, когда он был на века моложе, он со всей душой верил в идею объединить человечество и принести свет цивилизации на самые укромные уголки вселенной.

Потом, с возрастом и заполучив руки, по локоть замаранными кровью, он практически потерял то, ради чего двигался. Почти все вокруг него либо погрузились в веру в Примарха и Омниссию, либо стали бездумными куклами, выполнявшими любой приказ Ферруса без сомнений и задних мыслей. Дунгар же был столь стар, что уже помнил времена до массовой психоиндоктринации, и, вполне возможно, оставался одним из последних ветеранов всего легиона, оставшегося таким. Пусть у них и были малые потери, но, каким-то «чудом», наименее лояльными всегда погибали первыми.

Но теперь он был другим человеком, и во многом потому, что ему было за что сражаться. Из-за работы, они с Кирах виделись редко, но общее время всегда проводили с пользой — и их новорожденный сын был тому подтверждение. Они назвали его Дугаром — в честь одного из мудрых предков, про которого он читал в личных записях своего рода. Дунгара не особенно интересовало, как его родословная выживала среди мёртвых пустошей, кишащих дикими машинами, но один раз в эти документы всё-таки заглянул. Просто чтобы заиметь хотя бы какую-то ниточку связи со своими предками.

И после этого события даже не страшны были разборки среди Примархов — как-нибудь Император победит. Он всегда побеждает, а потому и волноваться об этом нет смысла. Главное сейчас, так это сохранить жизнь и добраться до Одиссеи-восемнадцать в короткий срок. Именно там он оставил ребёнка на воспитание в одном из дворянских родов на попечении у аристократки, чью жизнь он спас во время защиты планеты от атаки орков. И судьба жизни среди элиты была в его глазах куда лучшим исходом, чем детство в холодных коридорах Башен, которые он до сих пор вспоминал с дрожью…

Неожиданно посреди пустоши вспыхнуло пламя, и из него мигом вышел четырёхметровый горящий великан с тремя сияющими алыми глазами. Он держал в своей руки костяной посох, но куда сильнее была аура давления, исходившая от него. Так и хотелось упасть на колени и не поднимать голову перед этим божеством, обрётшим плоть.

К счастью, в «Уравнители» это было механически трудно сделать, отчего Дунгар держался достойной. Ему уже было не до воспоминания о доме и семье, и рефлексы профессионального военного вступили в дело. Он поднял своё оружие, направил его на неизвестного и приготовился ликвидировать того в любую секунду.

— …Я узнаю вас, — мощный и громогласный голос существа дрожал, но в то же время будто бы разносился из нескольких сторон одновременно. Просто слушая его, у Дунгара появлялась невыносимая головная боль, однако в «Уравнителе» был набор медикаментов на многие случаи жизни. — Вы ведь из Десятого легиона? А значит Феррус где-то рядом?

— Кто ты и что тебе нужно от него? — спокойно произнёс Астартес, который вёл всю эту экспедицию. Сам Дунгар уже начал догадываться, но в подобных ситуациях держать рот на замке полезнее всего для сохранения жизни. Это он узнал на своём опыте и на ошибках многих несчастных, что покоятся сейчас с миром.

Горящий великан взмахнул рукой и пламя расстелилось на сотни метров вперёд. Оно не обжигало и не причиняло вред, и казалось, словно чародей сбросил его лишь бы показать свою истинную внешность. Краснокожее существо с пылающими пурпурными глазами и лицом, слишком мутным для долгих рассмотров. Дунгар клялся себе, что на мгновение он увидел что-то необычное на нём, однако пламя практически сразу же вернулось и окутало тело Алого чародея.

— Магнус Красный. И мне необходимо как можно скорее переговорить с братом. Ибо судьба человечества на кону.

* Такое реально было, и некоторые виды даже в сороковом тысячелетии остались в категории «пусть живут, пока не мешают». В основном, конечно, это либо жабы-пацифисты, что сидят на месте и ничего не делают, либо (в)умные обезьяны.

— Ну и что с тобой стало, брат? Мне нет нужды видеть твоё лицо, чтобы узнать тебя, однако всё равно желаю знать, что именно произошло?

Магнус вновь попытался «успокоить» пламя, покрывавшее его, но по итогу у него лишь получилось на время подавить огонь, чтобы показать свой истинный лик. Красное, с закрытым третьим глазом посреди лба, и самой радостной улыбкой, которую я только видел на его лице. Никогда ранее он не выглядел таким счастливым и радостным от встречи со мной.

— Ты просто не представляешь, как я рад тебя видеть, Феррус! Сколько лет прошло c тех пор, как мы с Руссом думали, что остались последними оплотами верности в космосе! Посреди варп-штормов даже у меня не было никакого способа связаться с остальным Империумом, эти десятилетия прошли куда сложнее, чем вся моя жизнь до этого…

— Сколько? — не веря, спросил я.

— Двадцать безумно долгих лет, — опечаленно ответил Алый король. — Я старался найти ритуал или заклинание, что высвободит нас из этой тюрьмы и вернёт на Терру или Просперо, но всё было тщетно. Подозреваю, для тебя прошло куда меньше времени? Ничего удивительного, учитывая океан психической мощи, волной накрывший галактику. Время едва ли имеет значение в нашу эпоху, а потому не советую даже заморачиваться над тем, чтобы его считать.

— Вы были вместе с Леманом, когда произошёл Разлом и началась Ересь? — задал я следующий вопрос, сведя вместе руки и оглядев временный лагерь, где расположились силы моего легиона. В моей комнате не было никого лишнего, лишь мы вдвоём, однако сейчас очень уж захотелось опереться хоть на кого-то. Даже тот же Омегон с Робаутом сейчас бы очень сильно не помешали.

— Что началось?

Я тяжело вздохнул, после чего махнул рукой, предложив Магнусу присесть на ближайшее кресло. Тот не стал сопротивляться, и сел, приготовившись слушать. Забавно, но пламя также не обжигало даже его особенно большой стул.

— Ангрон, Мортарион и Корвус с Фулгримом подняли восстание против нашего отца и всего человечества, запоручившись поддержкой хаотических сил. И именно из-за них наша галактика и выглядит подобно разбитому стеклу…

— Хмм, — задумчиво подняв голову к небу, Магнус начал потирать подбородок. — Ты уверен насчёт Корвуса? Потому как мы относительно недавно общались, и он не выглядел так, будто собрался воевать против отца. Казался смертельно напуганным, нервным и пылавшей своей идеей, но точно не настроенным проливать братскую кровь.

— Просто расскажи, что произошло с вами с момента открытия Разлома, и как ты стал таким, — обведя его взглядом, устало произнёс я. С каждым новым предложением, ситуация мне нравилась всё меньше и меньше, и не было веры, что всё станет лучше.

— Первые годы ничего особенного и не происходило, — пожав плечами, начал Магнус. — Мы отбивались от бесконечно приходящих демонов и манипулировавших временем ксеносов, ради уничтожения которых и были отправлены на другой конец галактики. То были кровавые битвы, во время которых мы потеряли множество верных сынов, однако мощи двух легионов хватило, чтобы стереть со страниц истории всех на нашем пути. Вот только стоило нам установить порядок в системах, поднялся вопрос попыток достичь остального Империума. И когда отчаяние чуть не захлестнуло нас всех, я создал особый ритуал. Тот, что обратил меня в это и дал шанс выбраться из тьмы.

Он щёлкнул пальцами, и его тело с новой силой вспыхнуло псайкерским пламенем. Он не обжигало, но светило очень даже хорошо. Все мои датчики едва ли не растрескивались на части, пытаясь зафиксировать всю эту энергию.

— …Астрономикон позволяет освещать всю галактику, но нам не требовался такой радиус, — продолжил он спустя время. — Хватило бы огня куда меньшего, чтобы не потеряться в потоках психических волн, и только я мог выполнить эту миссию, укрывшись своими лучшими защитными чарами и начав сиять как никогда ранее. Но слишком поздно я осознал, что чрезмерно долгое нахождение в потоках Эмпиреи не лучшим образом влияет на моё физическое тело. И то, что ты видишь, это смесь моего материального обличия и истинного облика души, смешанных вместе в результате слишком долгого нахождения в глубинах Имматериума.

— Ты не смог создать защиту от этих мутаций или найти способ, как обратить их?

— Обычный человек не проживёт в чистом варпе и мгновения, и даже сильнейшие из псайкеров и Астартес без внешней помощи не выдержат слишком долго нахождения посреди психической бури. Гипотетически, если использовать хотя бы несколько альфа-плюс псайкеров, постоянно сменявших друг друга, возможно получить тот же эффект, но подобным ресурсом мы не обладали, — покачав головой, ответил Магнус.* — Поэтому именно я вызвался стать огнём, что осветит путь в бури и направит наши корабли. Вот только всё в нашем мире имеет цену, и даже я не всемогущ. Мы все невероятно стойки перед угрозами варпа, но всё равно не иммунны. Вернуться в человеческое обличие теоретически возможно, но это потребует помощи отца и долгих лет мира… Хотя кто скажет, что эти изменения были к худшему? Навигаторы всю жизнь живут с подобной мутацией, и, заполучив схожую, не могу не признать её эффективность. Теперь я вижу Океан душ под совершенно иным углом, и только благодаря ему получилось вывезти нас из этой бури. Да и судя по твоим рукам, не только у меня появились проблемы со сдерживанием силы после открытия разлома?

Он слегка усмехнулся, пока я свёл руку в кулак. Я уже практически не замечал металл, заменивший мне кожу и начавший уже покрывать мой торс со стороны плеч, и, честно говоря, даже чувствовал себя лучше в таком состоянии. А вспоминая, что моя будущая версия вполне спокойно ходила полностью покрытая металлом и не жаловалась, то и на Магнуса я смотрел куда мягче. Конечно, отцу вряд ли понравится, что наш чародей стал каким-то псевдопорождением и частично мутировал, но по сравнению с прочими братьями, это не самое страшное, что могло произойти.

— И что было дальше? Как вы нашли Коракса? — продолжил спрашивать я.

— Он со своими сынами находился на руинах этого мира, и твердил про каких-то монстров, принявших облик Астартес неизвестного легиона и напавших на него. И то были действительно странные существа — выглядевшие как члены какого-то легиона, но при этом носящие неизвестные инсигнии и с безумной яростью бросавшихся на всех вокруг. Мы с Руссом помогли уничтожить их, и стёрли их с поверхности этого мира незадолго до того, как они пытались добить нашего раненного брата. Корвус был присмерти, будто бы сойдясь в битве с кем-то, равным или превосходящем нас, но по итогу мы помогли ему и дали возможность оклематься.

Я молча смотрел на Магнуса, и едва ли сдерживал желание протереть глаза. Ну а также невероятный позыв ударить его по голове, чтобы вбить туда хоть каплю здравомыслия. Магнус всегда был личностью, готовой действовать во имя общего блага, но очень редко у него действительно выходило что-то полезное.

— …Корвус всё время твердил, что он ищет какой-то Ключ, необходимый для спасения человечества от этой бури, накрывшей галактику. Якобы, его осколки разбросаны на этой планете, а также в ближайших системах, и для победы необходимо собрать их всех. В ообщем-то, этим мы и занимались последние годы, ибо все попытки выбраться за пределы сектора оказывались безрезультатными. Слишком безумны штормы вблизи Терры, чтобы даже мне пройти через них. Так что мы и искали осколки Ключа, до тех пор пока Русс не начал устраивать конфликты, что-то подозревая в Кораксе, который в последнее время вёл себя более нервно. Я попытался остановить назревавший конфликт, однако первым точку поставили демоны, вылезшие словно бы из ниоткуда и напавшие на нас. И хотя нам удалось уничтожить их ответным ударом чар, но одна тварь, рванувшая из самой тени, смогла затащить меня в Имматериум. Что было далее мне неизвестно, ибо я только сейчас смог найти выход из бури варпа, где эти твари легионами пытались пожрать мою сущность… Вы, кстати, знаете, почему этот кусок космоса столь тих? Будто бы целые тонны Чёрного камня подавили Эмпиреи и вселили в Нерождённых смертный ужас? Эффект уже практически рассеялся, но я успел спастись благодаря ему.

После этой фразы я уже не смог сдержаться, и тяжело выдохнул, ударив ладонью по лицу. Пока что по своему, но я начинал рассматривать варианты.

. . .

Дунгар всю свою жизнь провёл, стараясь стать лучшим из лучших, а потому успел заполучить некоторые полезные навыки. И умение скрывать себя и свои мысли с эмоциями было самым малым, что необходимо для становления одним из лучших тайных ликвидаторов среди всего Десятого легиона. На его руках была кровь тысяч невинных, но ни одно из убийств не волновало его ни на каплю. С самого момента, как он вышел из камер клонирования и до последнего вздоха, он не переставал совершенствоваться и стремиться к лучшему просто потому как был орудием, а не человеком. В любом случае, космические десантники не знают страха.

Однако Астартес не были чужды сомнения и чувства стыда, пусть они и не были видны публике. И сейчас он как никогда ранее стыдился того, что проиграл самую важную борьбу в его жизни. Борьбу за право контроля за собственным телом.

Вся проблема в изумрудной пирамиде, которую он сжимал в своей руке, и не мог отпустить, как бы не старался. И то была не метафора насчёт его сомнений в собственных идеях — нет, он физически не мог раскрыть руку и выбросить тюрьму могущественной сущности. И даже рассказать кому-то о своих проблемах было вне его возможностей — его доспех и само тело находились под полным контролем твари внутри, также заблокировавшей любые возможности передавать сигналы через его аугментацию.**

Дунгар рассматривал возможность самоубийства, но каждая попытка лишь приводила к тому, что его тело сводило от судороги и электрических зарядов, коротивших его броню. Да и логика подсказывала, что стоит душе покинуть тело, как демон просто мигом её сожрёт и после этого сможет без проблем либо перебраться в его тело из своей тюрьмы, либо продолжить его использовать как идеальную марионетку. Но пока он был жив, он продолжал бороться, используя всю свою силу духа для борьбы с порождением…

«Ты явно переоцениваешь человеческую волю. Для меня ты не более, чем помеха. Так что сдохни, и не мешайся — даже жрать твою душу у меня нет времени. Всё равно даже в лучшем для тебя случае, если меня изгонят, тебя убьют без жалости и сомнений. Просто ради безопасности.»

Голос демона раздавался в голове Астартес, пока тот расходился по просторам мёртвого Калибана, и искал выживших или каких-то улик. То была его миссия, которую тёмной бог в его коже принял без каких-либо подвохов. Владыка технологий мог без проблем управлять любой камерой, сенсором или системой передачи данных, а потому ни один из самых продвинутых сканеров не смог обнаружить изменения в поведении Астартес.

«Вы копируете некронов, но всё ещё не доросли до их уровня. Детская игра, пусть и перспективная. Обмануть сына Анафемы было капельку сложнее, но что для меня его жалкие навыки? Пытаться победить меня с помощью технологий равнозначно попытке сразить нурглита чумой.»

Всё началось, когда отец приказал Дунгару выбросить тюрьму в пустоту иной реальности, но стоило космическому десантнику только прикоснуться к устройству, как воля демона захватила контроль над его телом. После этого, находясь в подчинении порождения, он бросил лишь последний пустой образец, при этом скрыв старый каким-то чародейским трюком. И, как космодесантник догадывался, все камеры с прочими ауспексами были также обмануты порождением. И пусть Астартес был привычен к подобным фокусам, но стоило ему только осознать, какой мощью должно обладать темное божество, чтобы использовать варп в небольшом пузыре посреди Призрачного ветра, как он действительно начал волноваться насчёт возможностей даже его отца выйти победителем…

«Не волнуйся, он ещё сыграет свою роль. А теперь, ты можешь замолчать? Твои мысли раздражают.»

Пусть тело Дунгара и подчинялось порождению, которого вроде бы звали Вашторром, но сознание космического десантника всё равно продолжалось бороться за свободу. Астартес были созданы Императором как идеальное оружие, способное противостоять большинству угроз Имматериума, отчего даже могущественному божеству должно было быть тяжело держать его под контролем.

Исследование варпа никогда не было его специализацией, однако кое-какие базовые правила борьбы с нематериальными существами иной реальности он помнил. Главное и самое важное — никогда не поддаваться на их шёпотов, предложения о могущество ценой верности. То был ложный путь, который лишь приведёт к рабству и ошейнику, который невозможно будет разорвать…

«Я ничего не собираюсь тебе предлагать, и не планирую заключать с тобой никаких сделок. У меня уже есть всё, что у тебя есть. Ты откровенно бесполезен мне, и когда-нибудь сам сдохнешь, отчего сейчас не являешься даже угрозой или достойным кандидатом в мои послушники. Когда-нибудь я пожру саму твою сущность, но сейчас есть дела важнее, чем тратить силы на твоё окончательное убийство и рисковать обнаружением.»

После этого его тело пнуло камень, и обгорелые руины рассыпались кучей пепла, явив какую-то дрянную комнату, где когда-то жили смертные. Ничего полезного здесь не было, однако таков уж был их приказ — исследовать каждый дом в попытках найти хоть что-то. Дунгар продолжал всё видеть, однако это лишь ухудшало пытку нахождения внутри собственного сознания без возможности что-то сделать. Он бы лучше перегрыз себе горло, чем дал демону провалить миссию…

«Меня не волнует то, что здесь произошло. То, что я ищу куда важнее каких-то смертных или всей вашей империи. Оно важнее всего в этой вселенной и множестве других.»

Пройдя ещё несколько мёртвых деревень, Вашторр резко остановился посреди пепелища, засыпанного грудой мусора. Однако стоило ему разобрать несколько глыб, как он увидел огромное истлевшее тело, не поддающее признаки жизни. И стоило только стереть пыль с пеплом, как Дунгар мигом распознал краснокожего гиганта, являвшегося Примархом пятнадцатого легиона и сейчас лежащего с вырванным глазом и вырезанной на груди девяткой.

* Мефистон подтвердит, они с Сангвинором направляли корабли и без помощи Астрономикона, просто летая в Океане душ и светясь подобно варп-фонарику.

** Важно помнить, что некоторые легионы с правильным подходом смогли дать хаосу очень серьёзный отпор, и практически никто из них не пал в их руки. Однако даже если в Десятом легионе самый малый процент предателей среди всех, он всё равно есть, потому как раз даже Император не смог добиться полной гарантии защиты от Хаоса, то никто не может. А учитывая количество и мощь промывающих мозги артефактов, даже лучшие из лучших не защищены. И хотя почти всегда в книжках показывают именно по своей воле пошедших против тирании Империума, все всегда забывают про бедолаг, по старинке просто потерявших контроль над телом.

Следующие дни были наполнены постоянным общением с Магнусом и попытками найти то, что они с Ориканом так долго искали. Так называемый «Ключ» являлся скорее особым артефактом, расколотым на несколько частей, при объединении которых будет ясно, где находится хранилище с необходимыми артефактами. И чтобы добраться до этого места, необходимы были совместные усилия двух моих союзников, каждый из которых имел лишь кусок необходимой информации. Хотя и не особо приятно то, что отношения между этими двумя пророками сразу же не задались, стоило этим двоим встретиться:

— …Почему ты разрешаешь ксеносу существовать рядом с тобой? Разумеется, я считаю, что в столь мрачный час нам могут понадобиться союзники, однако неужели ты допускаешь изуверский интеллект в свою свиту? Некрона, представителя расы, о которой ты сам нас пугал столь часто и долго? Тех, кто способен в своём могуществе уничтожить всю галактику, и не сделали это лишь из-за своего запущенного безумия?

— У меня есть куда более важные вопросы, заключающие в том — не сошёл ли ты с ума, предоставив доступ к первому встречному порождению Эмпиреи, зашедшему к тебе? — ответил Орикан на претензии Магнуса, который высказал их при первой же встрече с астромантом. — Откуда в тебе вообще уверенность, что ты сейчас говоришь со своим братом, а не каким-то демоном или, смешно даже говорить, «ксеносом», надевшим его шкуру? Я у меня были мрачные видения насчёт его судьбы, пока он сражался с тенями, вырывавшимися из земли…

Магнус усмехнулся, вопросительно подняв бровь, но ничего пророку не ответил. Тот же лишь вспыхнул своим изумрудным кристаллическим глазом, после чего сделал несколько шагов от горящего гиганта. Пламя, окружающее брата, как раз стало на пару десятков градусов горячее и уже не казалось таким безопасным.

— Хватит. Это начинает раздражать, — устало произнёс я, переводя взгляд с одного на другого. — Брат, сколько времени занял наш проект по спасению твоего легиона, и Аримана конкретно? В секундах.

— Примерно один миллион двести одиннадцать тысяч восемьсот. Мы две недели работали, пытаясь совместить, чародейство с техникой, и спасли тогда Ормузда, а не его брата, — с блестящей улыбкой ответил Алый король Просперо. — Последующий месяц мы провели, пытаясь всех моих сынов провести через эту процедуру и создать как можно больше машин, что смогут контролировать процесс. Я прошёл проверку, или будут дополнительные вопросы?

— Считаешь, порождение варпа, Океана мыслей и всей эмоций, не смогло бы вырвать эту информацию из сознания твоего брата? Не заставляй меня усомниться в твоих интеллектуальных способностях… — покачав головой, ответил Орикан, однако он был столь же быстро перебит Магнусом, которого, видимо, действительно заинтересовала научная сторона этого вопроса.

— А какие есть иные решения? Даже если бы я был демоном, принявшим облик твоего брата, я бы имел все те же воспоминания, что и он, а учитывая возможности практически любого Нерождённого менять внешность и биологию, как он захочет, раскрыть правду любым иным образом становится фактически невозможно. Можно использовать парий и прочих подавителей психической энергии, но будь я обычным возвышенным Магнусом или обычным демоном, разницы не окажется. В любом случае, меня бы стёрло из этой реальности, и ничего определить бы не получилось. У меня нет крови, чтобы проверить мои воспоминания, и мозг наполовину состоит из чистой энергии, отчего его не просканировать. И даже использование других псайкеров для прочтения мысли не помогло, потому как если бы я бы был демоном, то прошёл бы проверку путём создания ложных воспоминаний. Даже я сам с лёгкостью кого угодно обману таким образом, что уж говорить про настоящих воплощений лжи?

Магнус рассказывал всё это с улыбкой на лице, и пусть он явно шутливо высказывался про это, я действительно нахмурился. Я мог представить, что брат бы посреди речи начал наставительную лекцию, но было слишком много самомнения в его словах. Слишком горделив он был, рассказывая о том, как «гипотетический» демон был бы идеальным шпионом. Мой брат мог порой быть заносчив, когда дело заходило до варпа и его особенностей, но подобные порывы всё реже случались после с проходящими годами. Главный чародей просто привыкал не показывать свои таланты перед сыновьями, лишёнными их.

Скорее уж походило на то, что очередной нелюдь в своей бесконечной гордыне решил таким образом поиздеваться над нами. И пусть доказательств нет, всё было очень подозрительно.

— Мы всегда можем просто убить его, и не тратить силы на глупые загадки… — невзначай предложил Орикан, за что мигом встретил мой раздражённый взгляд и ухмылку Магнуса.

— Я сказал хватит, — подняв голос, ответил я, после чего оглядел двух замолчавших дураков. — Ситуация спорная, все это признают. Вы оба правы в том, что у нас сейчас нет объективных способов определить, кто прав, а кто является предателем, отчего нам необходим контроль над вами обоими. Подобно тому, что у меня нет никаких гарантий в истинности сущности Магнуса, у меня нет никакой веры, что ты, Орикан, не предашь нас в самый последний момент. Так что я предлагаю устроить максимальный контроль над вами обоими, пока мы объединяем усилия в попытках остановить Хаос от получения абсолютной силы.

— Соглашусь с тем, что раздор в наших рядах ни к чему хорошему не приведёт. И поэтому, чтобы подать хороший пример, я согласен провести всё время поисков под тотальным надзором, который убедит вас в моей невиновности, — кивнув, высказал своё мнение Алый король. — Всё, что сейчас должно нас волновать, так это поиски Ключа. Он должен даровать нам доступ к легендарным артефактам и оружию, которое смертный разум даже представить едва ли может. И только с его помощью у нас будет шанс дать отпор хаотическим силам и проклятому пантеону. Я готов передать вам координаты мира, где должен был находиться один из осколков ключа, необходимых как демонам, так и нам самим.

— Я не записывался в твои личные рабы и подчинятся не планирую, но ради доступа к Ключу готов тебя терпеть. Мне не нужно всё содержимое хранилища, которое оно открывает, и хватит лишь одного предмета оттуда. И ради него я готов заключить с вами временный союз, помочь найти его и не дать демонам окончательно сжечь галактику, прежде чем наша империя проснётся и станет её полноправными хозяевами, — Орикан практически выплюнул свои слова, но уже хорошо, что имелось с чем работать.

— Рад, что мы пришли к хоть каким-то договорённостям, — кивнув, ответил я, не выражая ни единой эмоции на своём лице. Разумеется, все в комнате знали, что произойдёт, как только мы достигнем хранилища с легендарными предметами, однако наш альянс и так был слишком хрупок, чтобы разбивать его очевидным.

Я не мог позволить ксеносу уйти с оружием, которое он затем однозначно использует против человечества, а потому концовка наших странствий определённо будет жестокой. Когда-нибудь клубок подозрений обязан быть распутан, и если продолжится в том же духе, я должен буду лично разрезать этот узел одним ударом. И слова улыбающегося Магнуса немногим успокаивали меня. Скорее наоборот — они заставляли мой разум работать до предела, пытаясь найти способ, который будет способен вывести на чистую воду даже величайшего обманщика.

. . .

Мы не нашли ничего полезного на Калибане даже спустя две недели поисков. Мёртвый мир, полный трупов и руин, где все базы данных испорчены, а редкие сохранившиеся текста не сообщали ни о чём полезном. Казалось, словно бы кто-то специально до нас прошёлся по всему миру, стараясь ликвидировать любую полезную информацию, оставив лишь следы, куда необходимо было двинуться следующим шагом.

К счастью, Магнус и Орикан могли получить нужную информацию даже при казавшейся отсутствии чего-либо. Каждый из пророков провёл свой странный ритуал по прозрению в прошлое и грядущее, и, удивительно, оба они пришли к примерно одному результату. Они видели силуэты Воронов, сражавшихся с Ангелами, и Корвуса, что прыгнул в саму тень перед тем, как встретить ярость Русса.

Последний же, стоило пропасть Алый король, с помощью своих жрецов и помощи Тысячи сынов, бросился за ним, стараясь не дать ему получить последний кусок ключа. Подозреваю, что прошлые части артефакта Коракс забрал из хранилищ Льва, сейчас оказавшихся полностью пустыми.

И всё вело в какой-то дальний мир, где согласно словам моих «осведомителей», сейчас и должен находиться Корвус, ищущий последний осколок Ключа, что обязан даровать ему путь к абсолютному могуществу. И вот какое «совпадение», оно вело меня прямо на один из миров, также когда-то освобождённый мной от паразитов-ксеносов, засевших под землёй и в своём безумии заявивших претензии на всю звездную систему, стоило им вылезти. То есть, среди сотен миллиардов планет то был один из тех немногих миров, куда я мог доставить весь флот с помощью Фароса.

Моя интуиция так и кричала, что это ловушка, и так как оба Орикан с Магнусом, найдя удивительное желание сотрудничать в этом деле, продолжали настаивать о необходимости оправиться туда как можно скорее, чувство угрозы лишь росло с каждым часом. Всё это лишь больше поджигало мои подозрения в том, что меня аккуратно ведут на бойню, откуда я не должен выйти живым. Никаких доказательств, однако угроза так и ощущалась в воздухе и каждой фразе этой пары, настаивавшей на своём.

Ведь если посмотреть ситуацию со стороны, то всё походило на спектакль, разыгрываемый одним из проклятых богов. Тем, о котором меньше всех информации среди других, и чей домен наиболее странен и разнороден. Интриги и игры словами, прогресс и деградация, создание нового в порыве чистого сумасшествия — само изменение было аспектом владыки колдунов, которому поклонялись культисты на сотнях мирах, что были обращены в пепел моим легионом. Даже его имя мне не было известно, но рука столь хаотичной и безумной сущности так и ощущалась во всём раздражающем фарсе вокруг меня.

А как выглядит лучшая тактика, необходимая для победы над демонам? Никогда не играть по их правилам. Если они предлагают тебе два варианта — убить одного из союзников или отправиться в неизвестность, необходимо просто взять и разрушить стены этого лабиринта лжи, и пойти по своему пути. Убрать саму возможность для интриганов манипулировать собой.

Первой частью моего плана было включение резонатора Чёрного камня, чтобы отключиться от любых эмоций и убрать даже сам шанс, что кто-то сможет прочитать мои мысли или предсказать действия. Следующим шагом стал переход в Призрачный ветер, который стал куда активнее, чем во время наших прошлых путешествий.

Тьма будто бы начала медленно просыпаться с каждым нашим прыжком, отчего пришлось специально перестроить щиты и настроить их повышенное сопротивление окружающему разъедающему воздействию. Они всё равно едва не лопались от прикосновения жгутов неизвестного происхождения, будто бы пытающихся «ощупать» нас, но пока хватало и этого.

Следующим шагом стала встреча с Магнусом и Ориканом. Пока последний до сих пор старался скрыть свой страх этого места, первый относительно спокойно разгуливал по «Буревестнику» и рассматривал экраны, показывающие картины абсолютной темноты за пределами корабля. И, разумеется, он не отказывался от комментариев всего, что видел.

— …Помню, как мы исследовали это место вместе с Пертурабо и тобой. До сих пор испытываю инстинктивный страх перед иной реальностью, но не могу не признать её эффективность. Столь быстрое путешествие, превосходящее даже странствия в варпе, однозначно являются феноменальным открытием! Скажи честно, ты так и не окончил исследования этого измерения? — покачав головой, ответил Алый король, выглядевший сейчас как самый настоящий исследователь, нашедший что-то одновременно пугающее, но в то же время занимательное. Он сдерживал свой страх, но я видел его в глазах брата.

Однако пока меня окутывал покров абсолютной психической пустоты, я видел и иной его лик. Полупрозрачный призрак, лишённый пламени, и с пустыми глазами смотрящий на меня. Все его визуальные иллюзии пропали, стоило перекрыть мою связь с варпом, однако я всё равно не мог понять, являлся ли он старым Магнусом или порождением, до совершенства довёдшим маскировку и придумавшем идеальную отговорку для всех нестыковок.

— Не окончил. Таков был приказ отца, — спокойно ответил я, задавая в Фарос нужные данные. После этого сразу же открылись новые врата в космосе, и весь флот двинулся в новый участок космоса. Двинулись все корабли, кроме самого «Буревестника», который, к удивлению моих «союзников» закрыл врата прямо перед собой, оставшись в реальности пустоты. Мой флагман остался один в абсолютной темноте, и это не могло их не нервировать. — …Однако прежде чем мы воспользуемся им для общего дела, неплохо же будет кое-что перепроверить, не так ли? Просто чтобы развеять подозрения.

— Что ты имеешь в виду? — нахмурившись, произнёс Магнус. — Мы уже имеем координаты мира, куда отправился наш брат-предатель, так что ещё тебе требуется? Мы согласились пройти через любые твои проверки и пасть целью любой слежки, но ты всё равно не можешь довериться нам даже когда на кону стоит вся реальность?

— И я сейчас всего лишь провожу одну из тех самых проверок, — без толики эмоций продолжил я, перед собой сведя руки в замок. — Вернее, один из моих верных слуг сейчас проведёт её. Он вступит на поверхность Схеналуса и воспользуется одним прибором, который позволяет получить доступ ко практически всей информации во вселенной. Твой ученик, Магнус, псайкер альфа уровня, который ценой собственной жизни раскроет все тайны и расскажет, что произошло на Калибане, где сейчас Русс с Корвусом и что стало в тот заклятый день. И спустя сутки с этого момента, мы вернёмся на материальный мир, чтобы получить от него все необходимые сведения. Откроем врата, и здесь он всё передаст — где не риски влияния демонов и богов меньше всех.

Время в помещении будто бы остановилось на мгновение. Орикан хмыкнул, начав переводить взгляд с меня на Магнуса, и будто бы даже на время позабыв о страхе иной реальности, наслаждаясь разразившейся ситуацией. А вот сам Алый король едва ли сдерживал свою ярость.

— Мне не нравится подобное проявление недоверия, особенно когда мы всё решили! Тем более в этот час, когда ты тратишь драгоценное время и энергию на подобный бред. Ты желаешь падения человечества, если это подтвердит твои сомнения?

— Ради уверенности в своей безопасности я готов на очень многое. А ради уверенности в судьбе своих братьев на ещё большее. Если ты действительно являешься моим братом, то я искренне перед тобой извинюсь, и более постараюсь не ставить твоё мнение под сомнение… Но если ты окажешься ксеносом, укравшем лик моего брата, или проклятым демоном, то советую сразу раскрыть свою натуру. Потому как ты в лучшем случае ты погибнешь моментально, а во втором познакомишься со всеми методами пыток нематериальных существ, которыми меня научил Кёрз за годы практики своей инквизиции.

Магнус ещё несколько стоял, прожигая меня взглядом, пока он окончательно не сдался и не прикрыл глаза, устало выдохнув. А затем он стал тереть глаза, при этом начав высказывать в мою сторону всё, о чём думал:

— Мда… Ты понимаешь, что именно поэтому тебя никто не любит? В курсе, что из всех твоих братьев, именно тебя никто даже не хотел брать в свой пантеон именно по этой причине? Постоянно решаешь все свои проблемы с помощью Чёрного камня и этой… — чародей взмахнул рукой, раздражённо указав на сам Призрачный ветер. — …бездны. А ведь я искренне пытался! Убедил владыку, что тебя можно будет уморительно развести и сделать забавной игрушкой, бегающей по галактике как верная собачка, пока Ангрон готовится к возвышению. Но нет! Тебе надо было всё испортить, и испоганить столь красиво выставленное приключение! Ну и что мне теперь прикажешь делать? Сдохнуть, ничего не добившись, как самый последний червь?

— Не самый худший исход, — хмыкнув, холодно ответил я, вынимая клинок из ножен и кивком приказывая Орикану отойти. Тот сделал это без оспаривания. — Что стало с настоящим Магнусом?

— Сам скоро узнаешь, если действительно отправил своего паренька гореть, как горел однажды сам, — махнув рукой, ответил «Магнус», чья кожа начала медленно спадать с его лица, обнажая голый скелет и голдные горящие огни на месте глаз. Его голос с каждой секундой становился всё громче и в него будто бы смешивались «помехи», возникавшие из ниоткуда, и в которых отчётливо было слышно всё увеличивающее возмущение. — Клянусь! Я ведь твердил, что надо было вмешиваться до того, как ты построишь свою треклятую машину! Но нет! Вашторр, якобы, уже договорился с Драк’ниеном, что ты ему нужен для своих игр и возвышения! Что без неё ты сдохнешь слишком рано, и не исполнишь свою роль… А ведь кто-то другой вместо меня получит шанс щёлкнуть по носу этого выскочку!

— Боюсь, ты запоздал с этим. Скоро вы воссоединитесь с ним в небытие, — спокойно произнёс я, делая несколько шагов вперёд и подходя вблизи к демону, не прекращавшему жаловаться на свою судьбу.

— Ну-ну. Наивность смертных порой превосходит даже их невероятную глупость. Твой брат также однажды с твоей помощью уже попытался избежать своей судьбы, но по итогу он встретил куда конец печальней. Глаза по итогу он всё-таки лишился, — с усмешкой ответил он, постепенно теряя любую материальную форму и становясь одним ходячим скелетом, покрытым остатками крови и каких-то чёрных выделений. Лишь один глаз остался посреди его лба, и вот его я узнал — кровоточащий, с лопнувшими сосудами, он искрился от внутренней психической силы, которую мой брат едва ли мог сдержать в редкие моменты ярости. - Окончи ты уже это. Я лучше сдохну от твоего клинка, чем буду сопротивляться и окажусь вне стен корабля. Спящие должны сохранять свой сон, пока не настанет нужный час встряхнуть Великую Игру. Ну и когда господин не найдёт наиболее забавный момент для всего этого. Я был создан как аспект поиска знаний, и хотя бы перед смертью отвечу на величайшую тайну — как же выглядит смерть для тех, кто был рождён в загробном мире…

Ничего более не говоря, я одним ударом пробил грудь порождения-перевёртыша, которое успело издать последний крик, прежде чем распаться в небытие. Его душа исчезла под давлением Чёрного камня, и лишь мы с Ориканом остались в помещении. И хотя машина не обладал мимикой, но всем своим видом он так и передавал однуо единственную фразу, которая застыла в воздухе — «я же говорил».

С каждым проходящим днём Дунгар всё яснее начинал понимать, почему демон оставил его безвольным наблюдателем в собственном же теле. То были не страхи практически всесильной сущности и не боязнь раскрытия, как он сам говорил, а банальнейшее наслаждение пыткой Астартес и муками, через которые он проходил в попытках освободиться. Шли долгие дни, но как бы космический десантник не старался, он так и оставался пленником, лишённым возможности сделать хоть что-то.

Единственное, что у него получалось, так это раздражать демона собственными мыслями и разговорами. Пока тот подобно совершенному хищнику вписывался в ряды Десятого легиона, играючи проходя все тесты на верность, любые проверки сканеров и не вызывая вопросов даже у самых близких братьев, только мысли Дунгара могли вызвать у демона хоть какие-то эмоции. Чаще всего смех из-за наблюдений за его отчаянным сражением, но в редкие моменты удавалось вызвать и раздражение с чистой яростью.

Последний и самый яркий раз произошёл спустя несколько часов после того, как они обнаружили тело мёртвого Примарха. Практически святой символ Империум, обезображенный чьим-то безумным сознанием. Дунгар ещё долго собирался с мыслями и пытался найти слова, которые заставят Вашторра раскрыть хоть что-то насчёт этого странного дела, однако тот, услышав мысли Астартес, бросил лишь одну фразу напоследок, и впервые в голосе тёмного божества было слышна настоящее беспокойство, смешанное с каким-то безумным наслаждением от лицезрения этой картины:

«Вот тебе урок, смертный. Повелитель перемен может казаться откровенным безумцем и глупцом, делающем всё ради несмешных шуток и интригующим ради самих интриг, но есть причины, почему когда-то именно он единолично правил всем Океаном душ. Первейший среди богов, владыка колдунов и повелитель всех изменений, что очень сильно не любит терять игрушки — никто не хочет встретить его лик, когда он перестаёт смеяться. Вы можете надеяться победить его, но это также лишь питает его и делает сильнее.»

«Однако и ты не получишь ничего, если враждебное божество получит артефакт, что ты ищешь? Ты станешь лишь проходимцем и пятном на полотне истории, которое не добилось ничего и не достигло своих целей. Можешь ли ты позволить себе остаться на вторых ролях до конца жизни?»

Демон начал смеяться. То был заливистый смех, полный грубых ноток и едва скрываемых рыков. Он эхом разносился в голове воина, и с каждой секундой становился лишь громче, отчего спустя время начал звучать подобно десяткам колоколов, бьющих одновременно.

«Хорошая игра, смертный, пусть и невероятно жалкая. Ты надеешься, что я помогу вашему поганому виду в этой войне? Что спасу вас от гнева самого Тзинча, раз в эпоху накнец-то ставшего серьёзным? Хоть ты и не понимаешь этого, но мы уже победили, когда Разлом расколол галактику и дал сынам Анафемы шанс вздохнуть своей грудью без пригляда отца. Ты даже понятия не имеешь, чем сейчас занимается Пентархия с Секундусом, но поверь — Империум уже не собрать обратно. Как разбитое стекло не восстановить из тысячи осколков, так и ваша империя погибла, едва ли родившись. Потому что это в вашей природе — разделять и влавствовать над всем, что сгребаете в свои жадные руки.»

«Мои слова это нисколько не меняет. Пусть твой вид и победит, но что это значит для тебя, если ты не получишь ничего от победы? Если другой демон или тёмный бог станет победителем и королем всего Имматериума, разве ты тогда не станешь всего лишь одной из его пешек? Или уже являешься ей, раз так покорно помогаешь им?»

Демон прекратил смеяться, и теперь в его голосе был слышен лишь гнев.

«Если бы я захотел, то весь твой легион, отец и этот флот рассыпались бы в пепел от одного моего желания. Вы верите в превосходство своих технологий и силу ума, но попытки с их помощью победить меня равны надеждам убить Слаанешита чрезмерной дозой наркотиков. Честно, это даже умиляет. Я выиграю, с помощью твоего отца открою путь к победе, и сама ваша вера в превосходство вашей техники лишь сделает меня сильнее. Вы сожгли тысячи миров в огне своих орудий, но сейчас настал ваш час пасть от превосходящего гения…»

Дунгар затем почувствовал, как саму его сущность дальше закинули в темноту, отчего он практически прекратил понимать, где находиться и что происходит. Теперь он мог ощущать лишь само порождение варпа, а также то, ради чего Астартес и сражался до последнего — демон начал сомневаться.

Вашторр до сих пор играл свою роль, скрываясь среди прочих сынов Десятого легиона, но в каждом его резком движении теперь так и виден безудержный гнев с чистейшей яростью. И хотя этого точно недостаточно, чтобы обнаружить истинный лик порождения, но пока что хватало и этого. Плевать на саму его жизнь — главное, чтобы демон оступился один единственный раз, чтобы в этот раз окончательно покончить с ним.

. . .

— …Должен признать, что ваши технологии впечатляют даже меня. Древние идиоты могли и большее, но честно не уверен, что они строили нечто подобное. Даже я едва ли понимаю, что ты понастроил на своей планете, а потому обязан отдать должное. Ваш вид, вполне возможно, первый после нас со старым врагом и их порождениями, кто поднялся так высоко.

— Ты помнишь Древних? — вопросительно подняв бровь, спросил я у резко заговорившего Орикана. Пока я знакомился с данными, которые доставили со Схеналуса, однако всё равно мог с лёгкостью параллельно вести разговор. — И какими же они были? Если отвечать честно и без предрассудков, вызванных вечной войной?

— Могучими. Настолько сильными, насколько мог развиться один вид. Сильнее величайших из нас, и при этом столь погано… милосердные, — без намёка на издевательство, задумчиво произнёс провидец, будто бы погрузившийся в свои воспоминания о давно сгинувшей эпохе. — Считавшие себя воплощением морали и вестниками порядка, которые одни единственные знают, как путь верный. Но встретив нашу империю ужаснулись от кошмаров, которые развились в ходе естественной эволюции, а не под их тотальным контролем. Однако в этом есть свой вселенский юмор, не так ли? Древние, мой вид и вы, люди — все мы взошли в ходе хаотичного развития природы, и при этом поднялись выше тех, кто был создан в искусственных идеальных условиях.

— Приятно слышать такую похвалу. Уверен, это как раз то, что необходимо для победы над силами, грозящими стереть всю галактику в своём безумном пламени. Работая сообща, можно сокрушить даже бога, не так ли?

Мы оба замолчали, так как явно думали об одном. Орикан не был дураком, а потому понимал, по какой это причине я позволил ему узнать про один из самых стратегических секретов человечества, способный перевернуть войну даже с некронами. Потому как я не планировал отпускать его живым, стоит нам решить вопросы с Хаосом. И видя бескрайние просторы голодного Призрачного ветра, мне кажется, он догадывался, что у нас есть способ его ликвидировать без возможности возврата. После заполучения легендарных артефактов это и так было очевидно, но теперь угроза прямо витала в воздухе.

Ведь сведения, полученные про них, оказались очень любопытными. К сожалению, Чтец Акаши не мог предоставить абсолютно всю информацию насчёт столь психических мощного объекта, и предоставлял данные до тех пор, пока использовавший машину мог сдерживать проходящую через него мощь. И даже со всеми улучшениями, которые мы с Зетой внесли в машину, связь со всей информацией во вселенной прожигало мозги смертного, пытавшего прикоснуться к источнику всех знаний. Однако имя того героя обязательно останется в хрониках Империума.

Он принёс нам конкретные сведения, чем является Ключ, и для чего он нужен.* По сути своей, он был предметом, расколотым на кучу эзотерических артефактов, утерянных после окончания Войны в небесах, и практически тотального истребления Древних Некронами с К’тан. Разбросанные по галактике осколки мистического предмета, который при правильном ритуале должен открыть врата величайшего хранилища, пока что скрытого в неизвестном подпространственном кармане, полном реликтов, оставшихся со времён пика империи могущественнейших чародеев в истории вселенной. И среди этих предметов есть также и самое опасное Оружие, которое так жаждет заполучить Орикан с силами Хаоса.

Чем оно было? Даже Чтец Акакши не мог полностью описать его функции. Именно стараясь заполучить сведения насчёт его устройства, и погиб псайкер, чьей мозг мгновенно вспыхнул от перегрузки информации. И единственной узнанной вещью было одно короткое предложение, которое полностью заполняло сознание чародея перед его гибелью. «Оружие может всё».

Было желание самому сесть и лично всё выведать, вот только нельзя бесперебойно использовать Чтеца без риска перегреть двигатели и сжечь сложнейшее устройство. Необходимо с максимальной аккуратностью подходить к технологии, которая возведёт человечество на роль новых владык вселенных. Ведь в любом случае он выполнил свою роль, и показал место, где должен находится последний осколок Ключа.

Теперь понимая, чем является Ключ, становилось ясно, почему хаоситы нанесли первый удар по дому Первого легиона. Все достаточно опасные артефакты, которые могли одним своим существованием принести вред, отправлялись именно на Калибан, который спустя сотни лет Великого Крестового похода стал главным место сбор всех этих предметов, представляющих угрозу человечеству. На Терре также находилось нечто подобное, но туда не посылали предметы, способные подорвать или опустошить сам мир. Как видно по родине Льва, возможно, что не зря решили так разделить.

Сейчас картина вырисовывалась такой. Примерно в момент появления Разлома или немногим позже него, Корвус со своими сынами атаковал Льва и Тёмных Ангелов, после чего каким-то образом стёр Первого из истории. Сам Коракс едва выжил, и с практически смертельными ранами его подобрали Русс с Магнусом, забывшие Джонсона и потому принявшие его сынов за неизвестных врагов. Это, разумеется, если в словах демона, надевшего на себя шкуру моего брата, была хоть капля правды.

Но я не видел ему смысла врать в этом вплоть до момента, как Магнуса не затащили в тень. Чтец сообщил, что Алый король погиб, однако получить детали не удалось из-за и так целой кучи разных тем, ради которых мой брат отдал свою жизнь. Напоследок, машине удалось лишь подтвердить тот факт, что на мире, указанном Ориканом, хранится последний осколок ключа, и что там нас ждёт угроза. Слишком скрытая и безумная, чтобы предугадать заранее, но нечто смертельно опасное.

Дело в том, что во время Похода не каждый из открытых мною миров становился частью Империума, даже если их прошлые жители более не могли возразить нам. Множество планет попадали под категории непригодных для человеческой жизни, отчего оставались навечно мёртвыми и брошенными даже без баз. Была тому виной непригодная для любой нормальной жизни среда или последствия существования ксено-жизней, но порой случалось и так, что даже наши лучшие техники терраформирования оказывались бессильны. В конкретном случае всё из-за опустошающей зоны анти-варпа, где любое существо с душой за пару часов умирало мучительной агонии.

Та планета даже имени настоящего не имела, лишь кодовый номер, засекреченный в самых забытых архивах Империума, куда имеют доступ всего два десятка разумных во всей галактике. Забытый и стёртый со всех карт мир, где, согласно всем моим попыткам разобраться в истине, когда-то исчезли два других моих брата в результате финала Рангданского ксеноцида.

Той самой войны, где Лев впервые показал себя как один из лучших наших воинов, и Первый легион достиг звания вернейших и достойнейших. Той же войны, где после которой Русс вернулся куда более тихим и задумчивым индивидом, а Альфарий… так и остался Альфарием.

Меня тогда не отправили на ксеноцид по простой причине, о которой, однако я узнал сильно позже во время разговора с техножрецами, посланными на войну, но всё равно оставшихся верными мне. Технологии Рангданцев подлежали тотальному уничтожению при первой же встрече, и малейшие попытки использовать их на благо человечества карались смертной казнью согласно приказу самого Императора. Якобы один взгляд на них может свести неподготовленного человека с ума, и превратить в марионетку для враждебных ксеносов.

Подозреваю, отец просто не верил, что я смогу остановиться, если встречу нечто действительно перспективное. Был ли он прав? Уже невозможно ответить, потому как ничего из технологических достижений Рангданцев мне найти не удалось. И во многом, подозреваю, потому как все их стоящие изобретения были спрятаны глубоко в недрах Калибана. Рядом с тысячами многих Тёмных Ангелов, больше всех понёсших потери во время этой войны, после которой они так и не смогли полностью восстановиться.

Всё сходилось, однако картина от этого не казалась менее подозрительной. Я лишь раз в жизни смотрел на тот мёртвый мир с орбиты «Буревестника», однако всё ещё прекрасно помню тёмные пустоши, среди которых не было даже намёка на жизнь. Тогда у меня не было причины рисковать и детально исследовать просторы столь необычной планеты, однако сейчас я ещё более не желал вступать на его поверхность. Особенно видя энтузиазм Орикана, который точно должен что-то знать про зоны анти-варпа на нём.

Очевиднейшая ловушка. Но какие ещё есть варианты кроме вступления в игру демонов и уничтожения мира путём орбитальной бомбардировки? В последнем случае мы сами лишались возможности заполучить оружие, что поможет человечеству, вот только даже тогда я не был уверен, что хаоситы не сбегут в самый последний момент. И тогда нам останется лишь молиться, чтобы они не забрали последнюю часть ключа с собой и одним взмахом стёрли всё, построенное нами…

Раздумывая над решением проблемы, я резко остановился, когда ко мне пришла одна идея, как переломать планы демонов, и не дать Орикану сорвать последний шанс человечества на победу. И стоило мне только закрыть глаза и вспомнить нужную систему, появились врата в материальный мир, благодаря которому флотилия покинула Призрачный ветер, двигаясь к тёмному миру, покрытому бесконечным тёмным смогом. Сейчас измерение пустоты было необычайно тихо, и более не страшил нас постоянным давлением, но от того становилось немногим легче.

* Каноничные артефакты, пусть про которые известно не особенно много. Ключ, что является сборищем кучи артефактов, которые нужно слить вместе с помощью одной странной машиной, а также Хранилище, которое является скрытым пакетом подпространства. Ну и само Оружие, про которое мы знаем лишь то, что оно невероятно сильно и способно из простого демона сделать бога — и всё в общем-то. Очевидно, я сам тоже не знаю, чем оно окажется на самом деле, так как продолжение книжки про Вашторра ещё не вышло… однако! Я помню про ещё один артефакт вселенского уровня, который был у Древних и появлялся всего в одной книжке, крутясь на случайном астероиде посреди космоса.

Пик их развития и, вполне возможно, самая великая технология/артефакт во всём Молоте Войны, по сравнению с которыми даже Небесный Планетарий с Дыханием богов покажутся чем-то не особо впечатляющим и откровенно примитивным. Хотя смешно, что я даже вики-статьи по этому макгаффину не нашёл, в то время как про некроновские гаджеты имеются целые кучи статей — вот насколько хорошую рекламную компании проплатили К’тан.

Безымянный мир был всё той же мёртвой пустошью без намёка на жизнь, каким я его помнил. Однако сейчас казалось, что он даже стал выглядеть более мрачно, стоило нам осознать какие угрозы таились на его поверхности. Вот только мы были готовы к противостоянию, а потому мой легион без замедлений двинулся исследовать эту проклятую планету.

И новые данные появились практически сразу, стоило нашим асупексам провести анализ системы, освещаемой светом белой звезды. Шесть планет, каждая из которых отдалена от центра системы, отчего все являлись ледяными пустошами кроме нашей точки, самой близкой к светилу.

Первым делом мы заметили останки кораблей. Тысячи и миллионы тонн космического мусора, которые когда-то были флотом Космических волков, Повелителей Воронов, Тысячи сынов, а также десятков других давно забытых империй. Сейчас они все кружились в космической пустоте, не подавая малейших признаков жизни.

Первым делом я послал своих людей, чтобы тщательнее изучить их и, если повезёт, найти какие-нибудь блоки с данными. Другую партию своих сынов с техножрецами отправил на саму поверхность планеты, чтобы они поставили передатчики сигнала и позволили детальнее изучить неизвестный феномен пустоты. Планета не вся была покрыта подобными зонами, и имелось немало мест, где жизнь возможна. Это всё равно не оправдывало все риски для колонизации, но хотя бы давало возможности для манёвра и движения по миру.

Однако, к моему удивлению, проблемы начались с самого начала, стоило кораблями легиона достиг смога, прикрывавшего большую часть атмосферы. Мы мигом потеряли любой контакт с отрядом, и в течение двенадцати часов от них не пришло ни единого сообщения ни на одной из частот. Лишь один бесконечный шум даже на самых зашифрованнымх и проверенных каналах.

Только спустя ещё шесть часов, когда мы отправили вторую, гораздо большую, экспедицию, мы получили частично повреждённое сообщение от одного из моих сынов. Его голос постоянно прерывался, и при этом звучал куда ниже и тише, чем когда-либо, однако одно единственное предложение, которое он постоянно повторял, мы смогли уловить…

«Червь наблюдает за всеми нами.».

Разумеется, я мигом обратился к Орикану и собственным псайкерам, чтобы развеять эту мистику. Однако после того как конклав чародеев мгновенно упал замертво, захлебнувшись в собственной рвоте, пока пытались узнать о происходящем на планете, моя паранойя лишь возросла. И астромант нисколько не помог расправиться с ней:

— Время здесь не стабильнее, чем где-либо, я видел на материальном плане. Я могу добраться до поверхности и попытаться прыгнуть в хроно-поток, чтобы рискнуть и посмотреть, что именно скрывается в тумане, но не буду. Глупцы долго не живут.

Мы остановили движение в нескольких десятках километров над орбитой. В моих руках находилась мощь целого легиона даже при том, что большинство моих сынов до сих пор были разбросаны по галактике. Сотни тысяч Астартес и миллионы солдат держали свою службу, и были готовы умереть во имя Империума. Однако стоит мне бросить их в эту бездну, как-то будет бессмысленная смерть, явно запланированная врагом, чтобы ослабить нас. А потому требовалось действовать умнее.

— …Но гипотетически ты способен прыгнуть назад и сообщить мне, что произойдёт при определённых действиях? — спросил я Орикана, в то же время отдавая особенные приказы по общей сети легиона. — Пока мы вне пределов планеты, можешь ли ты вернуться на какие-то минуты или часы, чтобы сообщить последствия наших действий? Без риска застрять в прошлом или чего-то подобного?

— Пока мы не приближаемся к этому смогу, проблем не должно быть. Но что ты задумал, Примарх?

— Ничего особенного. Просто самый обычный Экстерминатус, — с тем же ледяным спокойствием ответил я, в то же время продолжая наблюдать за необычной планетой и моим не менее странным союзником. Всего несколько минут потребовалось, чтобы достать наши особенные торпеды и направить их в сторону планеты. Достаточно зарядов, чтобы испепелить всю атмосферу и оставить мир абсолютно чистым от любой, даже самой стойкой ксено-жизни. И я медленно отсчитывал срок их запуска, в то же время следя за Ориканом, напряжённо смотрящим на экраны иллюминатора. Три. Два. Один…

За мгновение до запуска его фигура практически незаметно дрогнула в реальности, и через мгновение он начал активно махать руками и кричать, чтобы мы остановились. И я был не против его послушать.

— Настоятельно не советую так поступать, ошибка природы! Если не хочешь иметь дело с проклятым кораблем поганцев, вылезших из поверхности этой дыры, стоило орбите вспыхнуть. Армии аберраций и их гигантские оружия, вылезшие из песков смогут дать отпор даже твоей флотилии. Сам едва успел прыгнуть назад, прежде чем твой корабль не сгорел в их пламени.

— Прошу, чтобы ты нанесёшь на карту места, где они атаковали, а затем сообщил, как именно работали их орудия и как выглядели эти монстры.

Далее сильно раздражённый Орикан стал описывать мне пришельцев, сделанных из кучи червей, будто бы слитых в один рой, принявший человекообразные силуэты и использовавших орудия, похожие на Гауссовое. Однако явно как-то модифицированных, потому как по словам астроманта, одного залпа хватило, чтобы обратить всех нас в пепел, невзирая на всю нашу защиту. И это было уже очень любопытно:

— Не хочешь наконец-то рассказать, что ты знаешь про это место? — с усмешкой спросил я. — Потому как следующей частью плана я задумал использовать более мощное оружие на этих пришельцев. Занимательно будет посмотреть, как они отреагируют, если мы запустим на них астероид, разогнанный до практически световой скорости. Сомневаюсь, что от подобной атаки они отправятся с той же лёгкостью.

— Ты понимаешь, что уговоры, основанные на массовом самоубийстве, являются не лучшим методом ведения дипломатии? Потому как смерть является лучшей судьбой, что мы встретим при подобном безумстве, — проворчал некрон, со всей силы сжимавший свой посох. — Этих ксеносов вы, люди, называете Слогтами. По крайней мере, так называл «Альфарий». Они относительно неизвестны для остальной галактики из-за своей натуры промывать сознания смертных и любви к воровству чужих лиц, но это не значит, что они слабы в прямом бою. Пожиратели воспоминаний и, вполне возможно, умнейшие существа в галактике после моего рода, учитывая как хитро они постоянно уходили от моих попыток поймать их и изучить.* Однако по итогу мне всё-таки удалось обнаружить их базу, или даже дом-крепость, которую ты видишь перед собой. Идеально скрытую от всех ваших сканеров и едва ли обнаружимую даже для моих методов. Все поголовно представители этого вида являются париями, которые в основном используют своих рабов в боях, пока сами сбегают на теневых кораблях, что проваливаются в саму тьму.

— Парии, способные подчинять сознания других? С помощью каких-то паразитов или техники? И при использующие метод путешествия меж звёзд, не зависящий от варпа, а за счёт каких-то теней и тьмы? — задумчиво проговорил я, анализируя полученную информацию. И было бы хорошо сказать, что ничего не понимал в происходящем, вот только была одна проблема — слишком всё это походило на то, чем пользовался я сам.

— Именно ради этого ты мне и понадобился, — ответил Орикан. — Единственный смертный в галактике, кто не сошёл с ума от использования Призрачного ветра, и при этом примерно понимавший, как сражаться с подобными тварями... Знаешь же?

— Обратные генераторы поля Геллера могут помочь против подавляющего действия парий, хотя я никогда и не использовал их для этого. Никогда ранее не встречался с целыми армиями кого-то, подавлявшего варп лучше меня, но в теории ничего не мешает быстро их переделать и сделать переносными. Но что дальше? Какой план, стоит нам опуститься на поверхность?

— Понятия не имею, это твоя задача придумать его. Зачем ещё ты был бы нужен?

Я хмуро посмотрел на ксеноса, после чего тяжело выдохнул и стал по общей сети легиона передавать нужные приказы. Требовалось не медлить, и уже начинать работу по модификации некоторых генераторов, чтобы в скорейший срок начать спуск. А лично мне придётся засесть в своей мастерской, чтобы несколько изменить одно оружие, и подстроить под столь опасных тварей.

. . .

Дуран медленно раскуривал последнюю самокрутку лхо, двигаясь по просторам столь чудного мира. Хотя он и делал это внутри «Уравнителя», вентиляция внутри доспеха позволяла избежать задымления. Но сейчас прилив спокойствия был куда важнее, чем какие-то заботы о правилах безопасности.

Тёмный, практически утопавший в чёрных красках мир, определённо не был естественного происхождения. Не могла природа создать идеально гладкие бесконечные равнины, на которых не было не то что деревьев, а даже камней более метра. Как и ветер практически отсутствовал на мёртвой планете, лишь изредка разнося песок из одной стороны бескрайней пустоши в другую. А уж чёрное небо совершенно выводило даже самих стойких из них.

Солнце было прикрыто бескрайними тяжеловесными облаками, и лишь редчайшие лучи света проглядывались через эти нерушимые тучи. Из-за этого им приходилось полагаться на классическое освещение, делавшее их самым заметным источником света на всей планете. Дуран подозревал, что их начальство не было идиотами и понимало, что таким образом к ним придут местные жители, однако понимание приказа не освобождает от ответственности его выполнить. Они все служили одной большой наживкой для тварей, которые точно не будут отпустят их на свободу в случае «поимки».

Ситуация выглядела откровенно дерьмово, но Дуран был обычным солдатом, хоть и прославившимся своим практически легендарным опытом, да куда более успешной женой. Вот только до своего периода в жизни он дожил именно выполняя приказы, и не оспаривая слова начальства. А потому и сейчас он не побежал в страхе от картин, рефлекторно вызывающих страх и чувство удушения. Он просто продолжил стоять на своём посту.

Вокруг лагеря Десятого легиона, растянувшегося на значительную часть суши из-за относительно больших чисел, спустившихся них, ходили десятки отрядов вроде того, к которому принадлежал Дуран. Абсолютно все одеты в специальные защитные костюмы, защищавшие от ядовитой атмосферы планеты, но за века войн старый воин Схеналуса прекрасно умел отличать всех по опознавательным знакам. А некоторых и по одной походке. Порой хватало даже одного звука шагов, чтобы определить, кто к нему шёл и не было ли предателей среди них. Невероятно полезный навык в их мире и в их времена.

А потому неудивительно, что именно Дурана поставили сторожить северный подход к лагерю, который выходил к самой плохо рассматриваемой части пустоши, большую часть которой покрывал этот треклятый смог. Броня с костюмами, а также гигантский генератор в центре лагеря, защищали от него, но даже просто находясь рядом с ним, Дуран будто постоянно ощущал чей-то взгляд. Или даже тысячи глаз, жадно рассматривающих его и выворачивающих его душу на изнанку.

Однако несмотря ни на что, Дуран выполнял свою миссию, и стоял на месте, следя за каждым шорохом. А потому стоило ему услышать, как кто-то двигался в этом бесконечном тумане, как разум старого солдата мигом уловил знакомый паттерн, пусть и не сразу распознал его. Тяжёлая поступь, большая нога при каждом шаге пробивающая землю. Шаги настоящего великана.

Самое странное то, что последний раз он слышал подобные во время войн с Вотанн, когда их легион вместе с Космическими Волками уничтожал ксеносов посреди их пыльных и бесплодных миров. Проблема в том, что то были шаги не людей и даже не Астартес. Так двигался величайших из них всех.

Дуран мигом подобрался и по сети передал информацию о неизвестном, после чего направил своё оружие в сторону той части смога, откуда доносился звук. И ещё целую минуту он был вынужден молчать, напряжённо следя за каждым шагом неизвестного, который с каждой секундой всё ближе подходил к обычному солдату. И чем ближе он подбирался, тем яснее становилось, кто именно двигался к лагерю. Подавляющюю аура первобытного страха могла излучать лишь одна фигура.

Спустя секунду неизвестный вышел из тумана, и мир замер в том мгновении. Потому как вышел великан под три с половиной метра ростом, на плечах которого находился плащ из белой шерсти, а также золотые и серебряные наплечники, изображавшие головы волков. Его конечности были частично покрыты серой шерстью, а пальцы оканчивались длинными чёрными когтями, сейчас покрытыми тёмно-красной кровью и остатками разорванной плоти.

Броня с одеждой Примарха теперь больше походили на обрывки, кое-как скреплённые вместе и державшиеся на одном чуде. Но больше всего привлекало внимание его лицо — чёрными, заполненные яростью и неудержимым голодом глаза, а также полная клыков пасть, немногим спрятанная за длинной неопрятной бородой.

Русс держал в своих руках клинок с гардой в виде волка, и лезвие сейчас также было окроплено алой жидкостью, принадлежавшей какому-то убитому зверю или вообще мутировавшему человеку, чьё мёртвое тело волочился по земле в железной хватке Лемана. Однако куда хуже всё стало через мгновения, когда Дуран услышал десятки и сотни других ног, идущих в сторону лагеря. Примарх и его легион шёл вместе с ним.

* Относительно необычная информация, которая исходит из всего одной книжки по Тёмной Ереси, но Слогты считают самой умной расой в галактике, и величайшими био-инженерами после самих Древних (потому что тех больше нет). Умнее некронов, эльдар и сильно превосходят среднего человека. Все их указанные факты, кстати, тоже каноничные. И путешествия меж звёзд на теневых кораблях, которым не нужен варп, и их способности парии вместе с подчинением сознания без грязной магии.

П оследние наработки Скованного наконец-то нашли себе место…

Одновременное противостояние с демонами, любящими интриги и манипуляции, а также с паразитами-ксеносами, скрывающимися всеми возможными методами, невероятно раздражало даже меня. То не была война в привычном мне понимании, а скорее безумная игра, порождённая в сознании нечеловеческих существ, которым, видимо, заняться нечем, кроме как бегать друг от друга, скрываясь в тенях.

У меня же не было ни малейшего желания играть.

Именно ради разрушения их планов и была мной устроена эта ловушка. Именно ради контрудара я тайно спустился на поверхность вместе с недавно улучшенным механизмом, который находился в серых металлических коробках, окружавших меня в тёмном ангаре базы. И стоило первым вражеским силам дойти до наших рядов, именно оно решило исход войны.

Одно моё желание — и рой из миллионов нанитов начал выходить из контейнеров и распространяться по земле, двигаясь в сторону врагов и увеличиваясь в массе с каждой секундой. Он распространялся по поверхности лагеря, а также уходя глубоко в недра планеты. Но самое важное, что безграничный поток живого металла давал мне практически абсолютную власть над подконтрольной местностью.

Слишком рискованно было отправлять одно из самых важных наших орудий на планету, полную неизвестных паранормальных феноменов и желающих украсть моё творение, как и глупо оставлять флот на орбите, пока его в любой момент могли стереть планетарные орудия ксеносов. И это даже не упоминая вопрос Вашторра, который пусть и был уничтожен, согласно всем камерам, базам данных и сообщениям ауспексов вместе с проверкой номера тюрьмы, но при этом оставался угрозой, витавшей в воздухе по словам демона…

Из-за этого я отправил его ко второй планете в системе, которая могла стать хорошим укрытием от атак нелюдей, но при этом располагалась достаточно близко для экстренной эвакуации. Да и как показали эксперименты с Ориканом, прямо сейчас корабли были бесполезны и лишь делали ксеносов более напряжёнными, а значит опасными и готовыми к бою. Куда лучше, чтобы противник считал нас слабыми и не стоящими внимания до самого конца своего проклятого существования. Поэтому я и достал инструмент, который медленно, но верно, отравит их мир и подчинит моей власти. Пусть до этого и придётся справиться с некоторыми трудностями.

Первым делом мои камеры заметили моего изменённого брата, который с безудержным рыком бросился в сторону моих сил. Он попытался голыми руками разорвать солдата, стоявшего на посту, но тот успел вовремя отскочить и бросить гранату прямо в лицо Руса. Леман, разумеется, даже не пострадал, но на мгновение это его задержало.

Потокам нанитов потребовались секунды, чтобы разрастись волной и по голову покрыть металлом озверевшего владыку Фенриса, тщетно пытавшегося выбраться из моей ловушки. Он пытался разорвать металлические оковы, мгновенно спутавшие его, но его когти лишь проходили через жидкий металл, который с каждой секундой лишь увеличивался, поглощая материю вокруг. А когда тот начал уже покрывать и рот с лицом брата, тот явно на чистых инстинктах попытался сбежать. Вот только неожиданно для него самого, мой кулак прилетел в его лицо. И хруст костей был отчётливо слышен даже в этом балагане.

Хотя искусство тихого и быстрого передвижения не был моей сильной стороной, но в своё время сам Русс научил меня многим трюкам на случай, если моя техника всё-таки сдаться и окажется бесполезной. Именно тогда мы закопали наш топор войны, и именно эти навыки сейчас пригодятся, чтобы успокоить его.

И хотя тут можно было бы обратиться к разнообразным препаратам или технике, чтобы успокоить и удержать моего брата, но я слишком хорошо знал его, чтобы понимать одно, — ничто не успокоит Русса кроме хорошей драки. И так как даже целое море металла и моя небольшая армия не остановит моего брата, если тот по-настоящему разозлиться и захочет выбраться, то было необходимо мне лично выйти против него.

Волчья пасть оскалилась, стоило брату увидеть меня, и он сразу же попытался наброситься на меня, с горящим желанием разорвать на части в глазах, однако жидкий металл смог цепями сковать его на месте и не дал двинуться даже на шаг. Он зарычал от гнева, но сразу же заткнулся, как мой кулак в очередной раз прилетел в его лицо. И хотя отлетевший клык говорил о том, что моя рука оказалась достаточно тяжёлой, это меня не останавливало.

Объективно, даже прошлый Леман был куда более сильным бойцом, чем я, а потому по-честному выходить против него нынешнего было откровенным самоубийством. Но к его несчастью, честность на войне никогда не была моим качеством. То был удел проигравших и мертвецов.

А потому я целую минуту избивал Лемана, вовремя уворачиваясь от его ударов и перенаправляя их с помощью живого металла. Первое время он пытался разорвать меня когтями или просто набросить и оторвать голову своей пастью, но с каждым новым ударом, каждым хрустом костей и каждым потерянным клыком он начинал двигаться всё медленнее и неуклюже. Будь он разумнее и обладай былым гением, уверен, нашёл бы способ выбраться и из этой ловушки, но с разумом зверя он не представлял особую угрозу.

Делая стремительные рывки из стороны в сторону, я окружал Русса и не давал ему сконцентрироваться на одной точке, и тем самым ещё больше сбивая с толку и не позволяя нанести ответный удар. Большинство атак я наносил в голову, так как не желал слишком долго растягивать бой, а потому стоило мне совершить очередной хук, как зверь свалился с ног и полностью погрузился в металл. Он был жив, но без сознания и с серьёзным сотрясением мозга. Плёвая проблема для Примарха, от которой он оправится за пару часов. Однако для нас эта передышка может стать критически важной…

— Необходимо признать, ему это требовалось сейчас, как никогда раньше. Хотя несколько еретические слова, но в наше тяжёлое время вы можете простить нам столь немногое, Владыка?

Разумеется, я давно заметил фигуру, скрывавшуюся в туманах во время всей нашей битвы и спокойно наблюдавшую за нашей битвой. Мои сканеры без проблем определил его личину, а потому стоило мне закончить с братом, как я повернулся к очень хорошо знакомому мне космическому десантнику, которого, однако, точно не ожидал увидеть здесь и сейчас.

То был Астартес в белых доспехах с фиолетовым плащом, золотой маской и символом в виде бирюзового глаза, расположенного посреди лба. Он держал в руках платиновый посох с навершием в виде того же глаза, а вторая рука была скрыта под чёрной латной перчаткой. Сын Магнуса, позади которого были сотни его братьев, а также ещё больше израненных и в помятых доспехах, смертельно уставших Космических Волков. Тысяча Сынов Просперо также были не в лучшем состоянии, но они всё равно выглядели получше главных любителей ближнего боя во всём Империуме.

— Орзмунд Ариман, — спокойно произнёс я, делая несколько шагов вперёд, и с любопытством оглядывая человека, которого когда-то лично спас от проклятий варпа. — Поделишься, что у вас тут вообще происходит?

— С превеликой радостью, Железный владыка. Но то будет нелёгкая история, полная страданий, сожалений о собственных поступках и крови невинных, — почтительно поклонившись и ударив правой рукой по груди, бархатным голосом произнёс он. — После того, как мы изничтожили силы Хрудов и дали отпор Нерождённым, вылезшим из границы Покрова, мой отец и Волчий король ещё годами скитались по галактике, пытаясь удержать миры человечества под контролем и не дать порождениям Эмпиреи пожрать миллиарды человеческих душ. С появлением Великого Разлома они часто принимали облики неизвестных легионов, чтобы без усилий получить контроль над умами людей без каких-либо усилий, отчего и следующая ловушка оказалась столь эффективной. Когда мы уловили послания Коракса, и достигли одной мёртвой планеты, там мы встретили первое серьёзное сопротивление в лице тысяч пришельцев, надевших лики Астартес, которые в последствии и пали от нашей руки, и рук Воронов. Далее была длинная серия наших совместных путешествий с Девятнадцатым легионом и их отцом, которая, к величайшему в галактике сожалению, закончилась величайшей трагедией из возможных…

Ариман замялся, опустив голову и начав молча смотреть в пустоту, будто бы что-то стараясь в ней разглядеть. Затем он повернулся и взглянул за свою спину, где ещё больше Астартес в знаках Просперо стояли позади него и со всё той же мрачностью глядели в густой чёрный туман, держа руку на груди в каком-то ритуальном знаке. Я не мешал им, и просто спокойно ожидал как Орзмунд соберётся. Они все заслуживали хоть какое-то время для скорби вне этого хаоса.

— …После гибели отца, мы пали в руки предательской ярости, которая затмила наши глаза. То была сама тьма, пронзившая души даже лучших из нас… Ибо что ещё могло произойти, когда Повелитель воронов прямо на наших глазах нанёс удар прямо в сердце нашего отца? — куда более тихим голосом продолжил Ариман, сильнее сжавший свой посох. — Я, братья и сам Волчий король с его сыновьями желали лишь крови Коракса. Любой ценой мы пытались добраться до него, и отомстить за величайший грех, да только эта планета оказалась ловушкой, где многие из нас нашли своё последнее пристанище. Тёмнейший мир во всём Млечном пути, где нельзя доверять ни тени, и где каждый может обернуться предателем. Безумие властвует на этих землях, и я даже не могу сказать, как долго мы находимся здесь, ибо даже время здесь не более, чем иллюзия. Рунные жрецы и обученные нами псайкеры снабдили нас достаточным количеством еды с водой, но как мы догадываемся, местные порождения позволили нам выживать лишь ради возможности лично испытать нашу стойкость и силу духа. Слишком многом моих братьев пали от Воронов, вылетевших из теней, а также из-за роев червей, повылезавших из земли… Король Фенриса был единственной нашей надеждой, только благодаря которой мы и смогли встретить вас сейчас. Мы более не можем общаться с ним или как-то контролировать, но ещё в состоянии направлять его безмерную мощь.

— Отец невероятно могущественен, и самолично сломил хребет Ворону, так и смог расправится с тысячами пожирателей душ. Однако когда океан червей затмил собой небосклон… — голос одноглазого воина из Космических волков, сделавшего несколько шагов вперёд, был полон гордости и вселенского сожаления. Каждое его слово сквозило от едва сдерживаемого холодного гнева, смешанного с чувством собственной неполноценности из-за проваленной миссии по защите отца. — Владыка выжил, и не пал под чары чудовищ, ибо ничто во вселенной не смогло бы сломить его волю и преданность Всеотцу.* Но… даже не сломившись ментально, он не сбежал от монстров прежним. Ярость спасла его, но взяла за свободу свою плату.

Я почтительно кивнул, поблагодарив воинов за объяснение, после чего повернулся к телу Русса, сейчас скованного в клетке из живого металла. И пока живой металл желаемую форму для дальнейшего обследования, я обдумывал всю ситуацию.

Если мыслить разумно, у меня нет ни малейшей причины верить Орзмунду и остальной братии, так как он всегда может оказаться очередным предателем или перевёртышем, но на то у нас имелись средства проверки информации. Ведь в отличие от Магнуса, он был существом из плоти и крови, причём столь детально изученном мной, что вряд ли даже лучшие подражетели из демонов смогут скопировать его. Сияние покалеченной души трудно повторить.

Однако начнём проверку с малого. Один из моих сынов, которого я призвал по сети легиона, без лишних слов подошёл к Ариману, после чего протянул вперёд шприц. Орзмунд не был дураком, а потому без сомнений взял его и вставил в свободную часть своего доспеха. Шприц быстро наполнился кровью и костным мозгом Астартес, который он затем передал моему сыну, веками развивавшего навык получения информации из малейшей капли крови.

Сам же я в это время пытался с помощью созданной из нанитов техники провести простейший анализ тела Русса. Слишком дорог был мне брат, чтобы оставлять его бездумным монстром и чудовищем, будто бы сбежавшим из мрачнейших сказ времён Тёмной ночи. А потому я опустился на одно колено перед братом, чтобы затем положить руку на его голову и начать сканировать состояние его нервной системы…

— Святой! Вестник Триады!..

Подбежавшая ко мне тройка техножрецов упала на колени и ударили лбом об землю, стоило им только очутиться в метре от меня. И нужно признать, что подобное сбило с дела даже меня, заставив повернуть голову и оглядеть их. И проблема была в том, что хотя каждый из них, судя по количеству дорогостоящих аугментаций, являлся кем-то влиятельным, хотя при этом абсолютно неизвестным мне.

Хотя если приглядеться, то становилось видно кое-что любопытное. То были редкие, практически созданные в ручную импланты, кустарно сшитые с человеческой плотью чей-то неопытной рукой. Вероятно, буквально вырванных из тел павших архимагосов. И вопрос в том, были ли эти уважаемые личности живы во время произошедшего?

Сделав глубокий вздох, я прикрыл глаза и связался с машинными духами этих механизмов. В имплантах редко встречались подобные сущности, ибо слишком уж примитивными были большинство аугментаций, но конкретно этот усилитесь нервной деятельности, заменявший позвоночник, обладал почти двухсотлетней историей до того, как стать частью этого индивида. И судя по смеси горечи, стыда и сожаления, а не гнева с желанием мести этим дуракам, ответ был отличным от простого убийства ради ресурсов.

Собирать импланты с мёртвых тел не каралось преступлением, но и просто так не отпускалось. Механикум бы полнился от мёртвых тел гениев, если бы так просто можно было забрать чьи-то творения, отчего каждый подобный случай выносился перед советом и проходил проверку: не было ли умышленного убийства с целью получить чью-то механическую конечность или банк данных? Имлпант твердил, что нет, и его новый носитель ничего подобного не замышлял, однако источник, конечно, не самый доверенный.

— …Святой! Голос Омниссии и Вестник Машинного бога! Избранный нести Его волю!

Я с интересом разглядывал несколько техножрецов, которые вели себя особенно странно. Сомневаюсь, что даже демоны с ксеносами захотят потратить своё время на столь детские игры, а потому просто махнул рукой, и по сети передал послание разобраться с ними:

«Викарий, займись ими. У меня есть более важные дела, чем тратить на них время. Узнай, откуда такая религиозность, и где они взяли свою аугментику.»

Сам же я после этого вернулся к изучению состояния своего брата, а также ожиданию ответа моего сына, изучавшего кровь и память Орзмунда. Воины Шестого и Пятнадцатого легиона в это время стали занимать территорию возле лагеря, не рискуя вступать на землю, покрытую живым металлом, который в это время всё глубже проникал в недра планеты. Кажущуюся безобидным не первый взгляд вторжение, было куда опасной угрозой, которую представляли себе ксеносы и порождения Эмпиреи. Потому что неважно, какую угрозу представляли эти нелюди, но стойкость металла справится со всем. Особенно если ему задать правильную форму и гарантировать, что ксеносы не смогут нанести посмертный удар после своей мгновенной погибели…

* Уверен, что тайна пропавших Примахи навсегда останется нераскрытой из-за нелюбви ГВ чётко отвечать на хоть что-то, однако я могу предоставить некоторые факты, над которыми можно поразмышлять. Когда-то у Империума было два дополнительных живых Примарха, которых Император послал на войну с некими ксеносами, называвшими себя Рангданцами. Про них мало что известно, но в Скованном всё интересное про них и так уже рассказал. Куда любопытнее посмотреть на их союзников/вассалов Слогтов, которые участвовали в этой войне на стороне Рангданцев, и которые уже один раз практически сломили сознание пленённого Омегона.

Получается, что когда-то у Империума было два Примарха, но стоило им встретить расу ксеносов-паразитов, подчиняющих мозги без помощи варпа (а значит и никакая защита от варп-колдовства не поможет), как больше про них никто не слышал. Их стёрли из истории из-за какого-то позора, а Дорн плакал от горести, когда ему временно вернули память о них. И хотя момент для интерпретации всё равно очевидно присутствует, но мне как будто уже понятно, к чему ведут все намёки авторов.

Разум Русса не был сломлен в метафорическом смысле, но повреждён в буквальном. Подобно тому, как Гвозди Мясника заменили кусок мозга у Ангрона, часть нервной системы Лемана буквально сожрана в результате долгих попыток ксеносов захватить над ним контроль. Вероятно, они пытались заменить части его тела на своих паразитов, однако наша биология в некоторых деталях столь же далека от человеческой, сколько от настоящих нелюдей. И чего, но стойкости нам с братьями не занимать.

Проблема в том, что удар по мозгу существа, столь сильно связанного с варпом, не мог не повлиять на его душу, а следовательно и внешний вид со способностями. Связь тела и души не является моей специализацией, отчего я не могу с точностью сказать, к каким именно проблемам привели пытки Русса, но одно мне было ясно — моего брата необходимо будет как можно скорее отправить на Терру, где отец сможет разобраться с ним. Неизвестно точно, насколько велики проблемы в сердце Империума, но в таком состоянии Леман с ними точно не поможет.

Сейчас же я в лучшем случае мог просто поддерживать его в коме и не давать никому тревожить его сон. Естественная регенерация Примарха способна на очень многое, и пусть часть мозга она не восстановит, но боль, как минимум, утихнет. И это будет лучшим исходом до того, как галактика не достигнет покоя, и человечество вновь не поднимется из пепла…

Если поднимется.

Тяжело вздохнув, я поднялся с колена и, прикрыв глаза, подключился к рою нанитов, сформировавших вокруг лагеря настоящую крепость. Сотни метров металла, теперь возвышавшиеся на этой земле как последний и единственный оплот цивилизации и порядка. Неприступная для любого вторженца, к которому меня готовила практически двухсотлетняя война, до сих пор напоминавшая о себе.

Сюда нет пути ни псайкерам с демонами, от которых мы защищались с помощью Чёрного камня, ни тем же ксеносам париям, у которых нет способа воздействовать на нас внутри обратного поля Геллера. Призрачный ветер дарит множество возможностей разрушать и поглощать, но и его потенциал не безграничен. Да и человеческий разум может найти решение любой проблемы.

Всё ради одной цели — истребления противника. Рой нанитов уже начал вгрызаться в просторы этого мира и готовит совершенную ловушку, которая поставит пришельцев перед выбором: покинуть мир и попасть под обстрел нашей флотилии в попытках спастись, либо тщетно бороться за него, прежде чем погибнуть от разрушения всей планеты. И хотя для самого человечества этот кусок железа будет бесполезен, но главное, что враги погибнут вместе со всем этим проклятым миром.

Ибо даже если враги попытаются дать мне отпор, самоподдерживающийся постоянно растущий рой способен и без моей помощи удваивать свою массу с астрономической скоростью. Подобно медленной, но практически незаметной болезни, живой металл постепенно распространится по этому проклятому миру и уничтожит его вместе со всеми его обитателями. И какие бы секреты здесь не скрывались, куда бы не прятался Корвакс со своими сынами, но даже варп не спасёт их от Океана стали. Даже если я погибну, и эти земли станут моей могилой, вся планета с местными тварями уйдёт вместе со мной. Даже после моей смерти, мои творения продолжат приносить порядок в этот безумный мир.

Металлические стены вокруг меня были созданы по моему дизайну, и каждый микрон в этой комнате был упорядочен и имел смысл. Каждый поворот и каждый коридор, каждая комната и каждая скрытая турель, способная даже космического десантника превратить в решето за секунды — всё было создано мной, и не было в этом месте даже намёка на хаос с беспорядком. И только благодаря последнему у меня вообще получалось здесь спокойно вздохнуть и кротчайший миг забыть о катастрофе вне стен. Только в месте, где всё было в пределах моей власти и не было шанса у анархии, я мог хотя бы на мгновение дать своему разуму отдохнуть…

Отдых требовался, потому как последние месяцы были тяжелым, но при этом безумно странным парадом побед, которого и врагу не пожелаешь. Каждый раз я выходил победителем из боя, но при этом победа всего человечества лишь отдалялась. Силы Вашторра разрушены, Фулгрим пал, демон с ликом Магнуса не достиг успеха, и даже здесь удалось обойти ловушку и не играть по правилам безумных порождений. Мы выигрывали каждый раз, но при этом чувство, что этого недостаточно, лишь возрастало, и количество новых врагов и невиданных ранее угроз только росло. И лишь находясь в месте, где ни одна погрешность не может разрушить мои планы, я чувствовал себя в покое.

Ведь если эти порождения не найдут способ скопировать невозможные манипуляции Вашторра, всего за несколько суток живой металл полностью поглотит планету. Подобно бесконечному рою машин, протоколы которых есть на некоторых мирах Некронов, мы сотрём врага даже если тот каким-то чудом пройдёт через все наши линии обороны. И будь то демоны, предатели или ксеносы — сейчас для меня не было разницы. Враги, которые устроили человечеству и моим братьям столько проблем, для меня были одинаковы и были обречены на одну судьбу — тотальную ликвидацию.

Однако в каждом хорошем плане должно быть место для импровизации и возможности реагировать на действия врага. Невозможно подготовиться к каждому событию и каждой переменной, из-за чего у меня за годы и накопилось более двух тысяч пятисот шестидесяти двух вариантов, как потенциальный противник может отреагировать, и каким образом лучше всего ответить ему.

Проверенная практикой и пролитой кровью усреднённая база данных, основанная на наблюдениях моего легиона и всех наших шпионов, посланных в каждый из легионов, где они скрывались на протяжении десятилетий, тщательно собирая каждый возможный клочок знания. Всё, чтобы получить самый важный инструмент в любой войне — информацию.

Вот только я всей душой не желал видеть, как самый поганый из вариантов становился явью. Тот, где будут наименьшие потери среди личного состава, наименьшие затраты энергии с ограниченными ресурсами, и тот, который, вероятно, скорее всего приведёт к успеху. Самый рациональный и эффективный метод разрешения конфликтов в краткосрочной перспективе, при этом грозившей огромными проблемами в будущем, а также шёл наперекор всему, ради чего я был создан. Всему, кроме самого дела спасения человечества…

Мои ауспексы без проблем заметили неизвестных, двигавшихся в сторону моего форта. Даже туман не мог с такого расстояния скрыть делегацию из трёх, сокрытых в тёмных балахонах фигур, которые подошли к стенам крепости с одним единственным предложением. Слогты желали переговоров.

. . .

— Приветствуем тебя, Драконий вестник. Мы пришли, желая достичь мира.

Гнев — это та эмоция, которую должен избегать каждый лидер, когда стоит перед важным решением. Только хладнокровный разум может мыслить рационально мыслить и планировать будущее, которое приведёт к наилучшему исходу для своих людей, и всех, кто на него полагается. И последнее было особенно важно в моём случае, ибо судьба одного из лидеров Механикума — это также ответственность за тысяч миров и триллионы душ, жизни которых зависят от моего единственного слова. А потому всю свою жизнь я провёл, пытаясь сохранить штиль и ледяное спокойствие в собственном сознании…

— Мы понимаем, что вся ситуация, связанная с твоими братьями не лучшим образом сказывается на наших отношениях, однако ты обязан нас выслушать. Всё, чего мы желаем — это тишины и того, чтобы ваш вид более нас не трогал. Мы и так стоим на грани вымирания, так как ваш Император уже сокрушил наших создателей и господ, по сравнению с которыми мы остались лишь тенью когда-то великой империи. Так что мы готовы на дальнейшие соглашения о сотрудничестве против сил Мрака, если вы сами готовы будете оставить нас. Мы поможем тебе победить чемпионов Хаоса, найти предателей и остановить обезумевшего Ворона. А ты за это отпустишь наш, и дашь последним нашим кораблям покинуть галактику и отправиться туда, где мы сможем получить шанс на выживание.

…Порой даже у меня кончаются силы сохранять терпение. И подобное очередное предложение от пришельцев, явно страшившихся мощи человечества, но при этом желавших сохранить свои жизни любой ценой, не могло не пробуждать во мне ярость.

Дипломатия никогда не была моей сильной стороной. «Подчинитесь или умрите» — это основной мотив, использованный мной за десятилетия Крестового похода, и его эффективность нельзя не оценить. Особенно учитывая какие задачи мне предоставляли. Пока Хорус с Робаутом присоединяли миры силой слов, меня отправляли либо сокрушать техногенные цивилизации, решившие пойти против власти Империума, либо обладавшие слишком опасными технологиями ради их собственного блага. Да и какой смысл слов, если ментальное подчинение лидеров и следующая использование их власти ради мирной интеграции куда эффективней них? Даже количество жертв в таком случае наименьшее.

А потому сейчас я и был вынужден делать выбор, для которого у меня не хватало опыта, но, самое главное, откровенного желания сотрудничать с теми, кто ответственен за состояние Руса и смерти тысяч Астартес. И хотя у меня всегда был вариант просто включить резонатор и отрезать любые эмоции, сейчас не было желания поступать так. Ибо я и так прекрасно знал, какой вариант является наиболее логичным…

— Имя, которым вы меня прозвали — что оно означает?

Ксеносы, которые представляли собой кучу переплетённых червей, не двигались и не переглядывались, просто продолжали смотреть на меня. Мы все сейчас находились в комнате для переговоров, также сделанной из живого металла, а потому хотя бы можно было уважать бесстрашие нелюдей. Они понимали, что мертвецы в случае неудачных переговоров, но всё равно были готовы продолжать ради выживания собственного вида. Я поступил бы также.

— Мы сами знаем немного, так как вся информация о великих предсказаниях находится в утерянной библиотеке наших создателей. Чёрная звезда навеки потеряна в пучинах варпа, и не нам её искать… Но мы можем рассказать, что знаем. Ты — существо из легенд. Вестник великого Дракона, цель которого — пробудить старых богов и разбить их оковы. Вернуть баланс во вселенную, где разум слишком долго возвышался над материей. И, подозреваем, ты уже видишь проблемы последнего? В Великой Ране, которая разделила наш мир на до и после? Последствия победы эльдар, воцарившихся как короли на небесах, и падения железных владык, связавших самих богов Пустоты в тёмных гробницах подобно рабам? Мы уже ничего не можем изменить в этом противостоянии, кроме как проводить тебя к гробнице, где скрыт последний подарок Древних. Создатели наших создателей когда-то обладали величайшим могуществом, и если ты желаешь заполучить его, нам нужны гарантии, что ты не уничтожишь нас до этого.

— Желаете отдать нечто столь великое «ксеносу», который виновен в истреблении вашего вида? — с сомнением спросил я.

— Мы не можем его разрушить или самостоятельно использовать, так как не в силах открыть последнюю дверь, а потому не в состоянии остановить неизбежное. Либо ты, либо Нерождённые заполучат этот артефакт, и мы предпочтём, чтобы это всё-таки был ты. Потому как с демонами невозможно договориться, так как они не являются разумными существами и индивидами со свободой выбора. А ты?

Я тяжело выдохнул. Каждый из вариантов казался откровенно отвратным. Даже не говоря про возможность отпустить на свободу ксеносов, которые когда-то принесли человечеству великие проблемы и искалечили моего брата. Единственное, что они заслуживают — это истребление и праведное возмездие.

Слагты — это не эльдары. Не почти вымершие ксеносы, которые уже преклонили колено перед человечеством и убавили свою гордыню в попытках выжить. Эти черви явно не готовы сотрудничать и жить в качестве слуг Империума, ибо точно подняли бы эты тему. «Умнейшие» нелюди не могли не догадаться.

Это настоящие паразиты, живущие за счёт пожирания людей и их воспоминаний с эмоциями. Истинные ксеносы, которые могут идеально копировать человеческий голос и поведение, за которым скрывается лишь нечелоческий разум и рой, жаждущий только пожирать и размножаться. Даже тёмные эльдары немногим лучше выйдут по сравнению с этими монстрами — оба вида обожают пытать людей, но если первые делали это ради выживания и защиты от голода Жаждущего Принца, согласно всем словам выживших Астартес, Слагты жрут и пытают людские сознания исключительно шутки ради.

А потому отпускать их будет величайшей ошибкой, которая определённо ударит по человечеству в будущем. И учитывая тот факт, что я уже даже не был уверен в собственной возможности пережить бурю, и не остаться на этих землях подобно Магнусу или Руссу, не стоило надеяться на свои способности решать проблемы. Следовательно, единственное логичное решение было одним…

— Какие гарантии вы желаете получить?

— Элементарные. Мы с максимальной скоростью покинем планету, оставив лишь нескольких наших мудрецов, которые и укажут вам путь к искомому. О ни убедятся, что вы не уничтожите наш флот, после чего всё вам раскроют главные тайны нашего вида. Мы сами не можем открыть последние врата, однако если вы достойны, чтобы через них пройти, то так и будет. И тогда вы получите шанс обрести всё, о чём когда-либо мечтал род людской.

— Если достоин? И что это должно значить? Потому как сомневаюсь, что среди демонов и предателей есть достойнейшие личности. А потому если я не войду через них и не открою склад для прохода этим тварям. И что в таком случае?

— Но и вы сами лишитесь возможности получить величайшее Оружие в свои руки, не так ли? И потеряете последний шанс спасти человечество от неминуемого падения. Разве вы бросите такой шанс из-за каких-то рисков?

— А где гарантии, что вы вообще знаете о его существовании, а не просто украли информацию о подобном из одного из сожранных? Сознания того же Лемана? У меня даже нет уверенности, что вы являетесь ксеносами, а не очередными порождениями Имматериума, пришедшими сюда, чтобы запутать меня и добиться каких-то своих безумных целей? Вы хоть представляете, на что способно это «Оружие»?!

— На всё.

Я крепче сжал руку, отчего стал слышен звон мнущегося металла. Далее я открыл глаза и стал хладнокровно смотреть в сторону нелюдей, которые совершенно никак не реагировали на мои действия. Не уверен, потом как они не о конца разбирались в людской психологии и мимике, либо потому как не испытывали страх собственной смерти на биологическом уровне. Обе теории имели вес, однако для меня всё равно были не важны:

— Вы спрашивали, отличаюсь ли я от Нерождённых? Что же, вот вам моё мнение, — ледяным голосом ответил я спустя миниуту тишины. — В отличие от своих братьев, которые бы могли пасть в пути Хаоса или слишком завязнуть в дела собственных империй, союзах с ксеносами и личных желаний насчёт того, как провести вечность в собственное удовольствие, меня не волнуют подобные попытки сбить меня со своего пути. Я не несусь вперёд в порыве гнева, и не брошу всех, чтобы выполнить последний приказ отца. Я — Примарх. Существо, созданное чтобы открыть каждый секрет, защитить человечество и дать ему последний шанс вновь стать владыками вселенной. Живое оружие с одной единственной целью, которую я выполню, создавая порядок и гарантируя, что бывшие враги более не поднимутся из могилы. У меня нет истинной воли, только цель, которую я выполняю.

Мне не требовалось поднимать руку или произносить слово, чтобы живой металл волной обрушился на них и поглотил за доли секунды. Одно желание, и техника услышала его, при этом постарвшесь исполнить в лучшем виде. Ксеносы даже не успели осознать как погибли.

Вот только стоило мне сесть и начать размеренно дышать, как постепенно моё сознание всё дальше расширялось за пределы моего творения. На километры в недра этого мира, и на куда большие расстояния, покрывавшие бескрайние мёртвые континенты. Рост никогда не прекращался, и я лишь постёгивал его, ускоряя принести казнь ксеносам, разрушить их орудия и лишить какого-либо способа оборонятся.

Весь этот мир был проклят, и у меня не было других желаний, кроме как стереть его и на месте построить нечто лучшее. Ну и наконец-то найти Корвуса, который своим отсутствием раздражает куда больше, чем Фулгрим когда-либо мог, тщетно пытаясь изо всех сил. Ибо я уже едва могу терпеть мириаду тайн, сомнений и вопросов, которые здесь растут в геометрической прогрессии и не думают останавливаться под безумным смехом проклятого бога Перемен.

Слогты были могучим видом. Практически неуязвимые для всего чародейства, невероятно умные и способные спрятаться в практически любой среде. Мастера-манипуляторы, идеальные шпионы, воры лиц и памяти, а также единственные в галактике после спящих некронов, кто хоть как-то разбирается в устройстве Призрачного ветра. Их корабли представляли для меня особый интерес за свою возможность странствовать в реальности пустоты без привлечения внимания пожирающей тьмы и прочих монстров.

Однако кое-какая слабость у них имелась. Ожидаемо, они погибнут, если их перемолоть и разорвать на части в жвалах бесконечно растущего металлического роя. И не помогли в этот день ни одна из их технологий, уловок или хитростей с попытками манипулировать мной. Стратегии и интриги полезны лишь в том случае, если противник обращает на них внимание, что в нашем случае не могло быть более далеко от правды. Каждый человек на планете был проверен нашими лучшими генетическими сканерами и заперт в нашей крепости без малейшей возможности выхода. Во избежание малейшего шанса появления шпиона или попыток ксеносов пожрать чьи-то воспоминания в попытках найти нашу слабость.

Слогты сами навлекли на себя свою погибель, пытаясь играть в великих манипуляторов и явно планируя завести мня самого в ловушку, чтобы сожрать мой разум и заполучить все технические сведения, которые я копил на протяжении веков. Хотя у меня не было доказательств, а также хоть какого-то желания общаться с нелюдями, чтобы заполучить их, но лишь это объясняло, зачем они вообще подпустили нас к поверхности планеты.

Они не могли быть уверены, что мы в любом случае не разобьём их планетарную защиту и не начнём орбитальную бомбардировку, отчего скрывались до последнего, планируя использовать странные природные условия своего мира и моего же брата против нас самих. К их сожалению, их дом теперь сам стал причиной их погибели.

Служа в качестве источника материалов для вечно растущего легиона нанитов, сам мир со стремительной скоростью стал покрываться серебряным морем живого металла. И хотя мои сканеры замечали попытки ксеносов подорвать его с помощью последних рабочих средств защиты мира, но всё было тщетно. Никто не планировал планетарную оборону от факта, что сама поверхность мира восстанет против своих хозяев.

Да и слишком большая уверенность Слогтов в том, что Призрачный ветер защитит их от всей вселенной сыграла лишь злую шутку с ними. Защитившись от орков, эльдар, прочих ксеносов-псайкеров и даже моего отца с моими братьями, они забыли про самый простой способ уничтожить цивилизацию — разорвать её на части, и переваривать, анализируя каждое их слабое место и каждую сильную сторону.

Уверен, сами демоны с ксеносами планировали постепенно истощит наши силы с помощью бесконечных ловушек и молниеносных атак в спину с мгновенными попытками спрятаться следующими за ними, на которых специализировались сыны Корвуса. И я даже был уверен в том, что в ходе подобного мой легион бы встретил судьбу Волков и сынов Магнуса, а потому отнёсся к ним как подобает к достойному врагу. Сделал всё, чтобы гарантировать, что они никогда больше не станут угрозой человечеству.

Стоило океану стали заполнить половину поверхности планеты, и начать пожирать новые регионы с ещё большей скоростью, как дух ксеносов наконец-то сломился, и они предприняли отчаянную попытку сбежать. Разумеется, мой флот тут же огнём встретил матово-чёрный корабли пришельцев, и прежде чем они успели прыгнуть в иную реальность, их флот начал вспыхивать в изумрудном пламени и распадаться на части.

К сожалению, даже мы были не в состоянии сразу уничтожить десятки кораблей, одновременно покинувших атмосферу с разных уголков планеты и сразу же пытавшихся скрыться от нас в своём измерении. Мы могли бы попытаться поймать их в иной реальности, но слишком уж рискованна идея сражаться посреди Призрачного ветра. Вряд ли кто-то вообще мог догадаться к чему бы подобное привело.

Но главное, что мы и так уничтожили большинство представителей их вида. Сокрытые в тёмных подземных городах, где плодились миллиарды этих личинок, так и спрятанных в недрах гор и под километрами серого песка, где они каким-то совершенно непознаваемым образом создавали корабли и технику, «высасывая» полезные минералы из земли. Но я даже не планировал изучать их методы, казавшиеся слишком далёкими от всего человеческого, и просто выжег всё дотла.

Пройдёт ещё немало времени, прежде чем рой металла полностью покроет собой всю поверхность планеты и доберётся до глубин планеты, однако не это сейчас интересовало меня. Куда более любопытной находкой, сокрытой под грудами уже мёртвых городов ксеносов, оказались тёмные каменные врата, сделанные из самого минерала всей галактики. Чёрный камень был важен как в нашу эпоху, так, видимо, и десятки миллионов лет назад, когда кто-то построил вход в эту гробницу.

И самое удивительное, что мой рой даже не могли прикоснуться даже к стенам этого места, ибо все наниты при приближении мигом теряли любой заряд и падали без движения. И это было очень хорошим знаком, так как означало, что древние творцы, создавшие это место, зачем-то были озабочены защитой от живого металла и нанитов, способных пожирать практически любую материю. А так как место было слишком старым, чтобы быть построенным во время пика Тёмной эпохи человечества, оставалась лишь угроза некронов и их техники. Ни одна другая раса не достигла таких высот в технике, нисколько не связанной с варпом. Мы нашли врата, ведущие к последней части Ключа.

Однако было бы глупостью сразу рваться туда, пока угроза демонов и предателей осталась не решённой. И хотя я также оставлю сынов Магнуса и Русса, чтобы минимизировать риски неожиданной атаки со спины, но нужно быть идиотом, чтобы списать Коракса со счетов. Благодаря дарам Хаоса, уверен, он сможет скрыться даже под прямым надзором моих камер, а также будет в состоянии пройти через любые стены и ловушки. Есть у меня подозрение, что даже если каждый атом на планете будет аккуратно расставлен мной, демоны всё равно лишь посмеются над этим, да прыгнут в варп, чтобы затем вылезти перед моим лицом.

И думаю, что даже если закрою эту гробницу в сотни метров живого металла и чистой стали, Повелитель перемен всё равно предоставит своему чемпиону способ добраться до нужных врат, стоит мне только открыть их. И это даже не говоря о проблеме Вашторра, в истинной смерти которого я был всё менее уверен с каждой проходящей секундой. Хотя и каждая из десяток проверок подтверждала его кончину, и даже моим немногим оставшимся псайкерам не удалось ничего найти, однако у меня было одно преимущество над владыкой технологией — машинные духи.

Потому как они не являлись частью варпа, и не зависели от людских эмоций, то и демонам тяжело с ними взаимодействовать. И хотя во время Крестового похода мне порой встречались проклятые машины, заражённые пагубной силой или в которые буквально вселялись порождения Имматериума, но в целом, даже с космической мощью некоторых Нерождённых, они не могли получить над ними полный контроль. Обмануть за счёт иллюзий и прямого управления реальности? Да, но не напрямую подчинить себе.

А потому стоило мне связаться со всеми машинными духами Буревестника и начать расспрашивать их про исчезновение Вашторра, как начали появляться неточности. Пока абсолютное большинство передавали мне те же самые воспоминания о действиях Дурана, выкинувшего тюрьму в пустоту, главный дух корабля смог во вспышках своих древних мыслей передать мне ту картину, которую запомнил сам. А именно изображение моего сына, который по каким-то причинам в тот момент носил с собой две пирамиды. И пока одна из них однозначно уничтожена, вторая осталась вместе с ним.

Это было выше подозрительного. Не только ни одна из моих камер и ни один из духов не рассказывал мне про вторую тюрьму, но даже все остальные десятки проверок тела, разума и духовного состояния, через которые прошёл Дуран как и прочие мои сыны, не показали ничего необычного.

Наилучшей теорией пока являлось то, что Вашторр во время первой нашей встречи показал куда меньше своих возможностей, чем у него есть на самом деле. Потому как он мог провернуть всё это при условии, что даже технологии некронов не в состоянии ему сделать хоть что-то и он был в состоянии использовать свои способности даже находясь в совершенной клетке. И это был наихудший исход, подтверждавший мои самые мрачные мысли, что абсолютно любые технологии бесполезны против их тёмного повелителя.

Таким образом выходило, что все стороны конфликта сейчас занимали выжидающую позицию и просто ждали момента, когда я найду гробницу и открою им проход за последней частью Ключа. И понимая это, трудно было прийти к хоть какому-то варианту кроме как попытаться уничтожить всё и не дать им шанса добраться до последнего осколка. Однако эта идея выглядела логичной лишь в краткосрочной перспективе.

Нельзя не понимать, что человечество сейчас в тяжелейшей ситуации со времён эпохи пробуждения псайкеров и начала Долгой ночи. Если вообще не более ужасной, так как варп-штормы той эпохи также блокировали человечество и не давали странствовать меж звёзд, но хотя бы не была столь ярко видна угроза демонов и проклятых богов, желавших пожнать людские души. И если мыслить логически, то да, мы, в теории, можем закрыть этот Разлом, вот только что если оставить эти пустые размышления и задуматься практически?

Наши запасы Чёрного камня ограничены, и их точно не хватит для того, чтобы покрыть всю галактику. Древние, некроны, эльдары и все другие расы до нас уже миллениумами добывали и использовали его, отчего наши возможности сильно ограничены. Мы не можем строить столь же великие объекты галактических размахов, которые были созданы в эпоху юности галактики.

Можно просто верить, что мы каким-то чудом найдём залежи, в тысячи раз превосходящие всё, что имеем сейчас, либо что мы откроем технологию, до которой не дошли даже Некронтир на своём пике, но то был подход наивных глупцов. Говоря объективно, прямо сейчас у нас нет шансов своими силами решить проблему Разлома.

А потому это «Оружие» было необходимо для выживания всего Империума. С очень неясным функционалом, однако таким, что даже самые могучие демоны и боги жаждали заполучить его. И последнее было для меня интереснее всего, ибо являлось последним шансом спасти человечество, за которую я собирался ухватиться. Не хватало лишь совсем немного информации и конкретики…

— …Думаешь о том, как бы не дать своему виду сгинуть со страниц истории, как миллионам других? Был на твоём месте, всё понимаю. Но если веришь моему опыту, могу посоветовать тебе расслабиться. Потому как миллионы глупцов до тебя уже думали об этом, и колесо истории уже смело их всех, — с усмешкой произнёс Орикан, стоило мне зайти в его «комнату». По сути своей она являлась гигантской тюрьмой, где я мог всё время следить за пророком, но тот будто бы и не обращал на это внимание. Пока мы работали вместе, он вообще оказался удивительно терпеливой личностью.

— На что способен артефакт, который все ищут? Какой функционал у «Оружия»? И теперь прошу тебя не отделываться отговорками или туманными фразами, и ответить серьёзно, — сразу же задал я свой вопрос, даже не задумываясь о приветствиях.

— Оружие способно на всё. Буквально.

Орикан явно заметил мой раздражённый взгляд, но, что куда важнее, он понимал к чему он вёл. А потому стоило машине вновь вспыхнуть и астромант начал гневно крутить своей рукой, которую «кто-то» ему погнул. Живой металл быстро восстанавливал форму, но удар по гордости так просто не исцелить.

— Где только люди научились такой агрессии? Вы даже в настоящих войнах не участвовали. Чуть руку мне не оторвал… Я не шучу и не издеваюсь над тобой. Нужный мне артефакт Древних является их главным супероружием, которое поддерживало баланс сил во время Войны в Небесах. Мой вид сам обладает технологиями, которые ты даже вообразить себе не можешь, ибо они способны стирать целые звёзды и уничтожать вселенные. Однако думаешь, что мы бы не использовали их во время самых отчаянных времён? Разумеется нет. Мы бы стёрли Древних даже ценой этой или парочки других галактик, если бы над нами самими также всегда не нависала угроза быть уничтоженными их «Оружием». Вот только если наше при каждом использовании грозило разорвать мироздание на части в случае малейшей ошибки, их аргумент был безумно затратным в плане энергии. И хотя чародеями решали этот вопрос реками крови и океанами жертвенных душ, но слишком уж добродушны они были, чтобы часто проводить такие бойни.

— Откуда ты про него вообще знаешь, если оно столь затратно, что даже не использовалось?

— Где я говорил, что его не использовали? — раздражённо ответил Орикан. — Я говорил, что оно затратно и требует невиданной мощи для использования, но Древние были кем угодно, только не слабаками… Если желаешь узнать, что оно делает, то просто знай — боги аэльдар и крорков появились не из воздуха, а когда новым расам воинов требовались аргументы в войне с нами. Но то лишь единичные примеры его использования. По сути своей Оружие способно менять реальность согласно желаниям пользователя, и превращать его мечты в реальность. Идеальный инструмент для реализации всего бесконечного потенциала варпа.

Любопытно. Теперь ясно, каким образом его желает использовать Вашторр, но в то же время и нам оно пригодится как никогда. Разумеется, у человечества нет нужды в богах, и мы сами неплохо пока справлялись с существованием, но вот последнее было чем-то интересным.

— Орикан, ты ведь желаешь заполучить этот ключ? Ну или хотя бы гарантировать, что демоны не завладеют им? Потому как тогда пора завершить это состязание умов, и поставить последний ход в раздражающей игре. Мне понадобится твоя помощь, устроить идеальную ловушку для демонов и предателей, ради которой и придётся пойти на большие риски. Ты посодействуешь мне?

— Меня привлекает первый вопрос, и не может не смущать второй, но я в деле, Примарх, — хмыкнув, холодно ответил Орикан. — Ты просто представить себе не можешь, какая реакцию будет у одного коллекционера, когда он узнает, какая именно реликвия оказалась в моих руках…

Тёмные врата пульсировали от энергии, сокрытой в рунах, выгравированных на их поверхности. И это отнюдь не был варп — я чувствовал холодный ветер чего-то бесконечного голодного и тёмного, свойственного совершенно иной реальности. Полной противоположности Океана душ, воплощавшего собой бесконечный потенциал всех душ.

Теперь я понимал, почему демоны и культисты не решались подойти к этому месту. Даже в сотне шагов от монументальных тридцатиметровых стен, я ощущал вытягивающее воздействие потусторонней вселенной, готовой сожрать всё, что только встанет на их пути. Причём, подозреваю, именно эта гробница и была источником всего иссушающего воздействия, покрывшего большую часть планеты и медленно вытягивавшего жизнь из всего, что смело ступить на поверхность.

Однако для меня что парии, что Чёрный камень, что само воздействие мёртвой вселенной всегда оказывали не самый впечатляющий эффект. Защита от подобного, умение общаться с машинами и возможность творить чудеса из металла всегда были моими главными талантами. Не самые впечатляющие способности, но каждому можно найти достойное применение.

Руны, выжженные на поверхности дверей, вспыхнули десятками цветов, стоило мне приблизиться к вратам, однако куда важнее было обращать внимание на то, что не видно обычными глазами. Самый древний и могущественный дух машины, который я только видел в своей жизни, скрывался внутри этой странной смеси артефакта и технологии. Что-то бесконечное, далёкое от обоих понятий, но при этом имевшее качества обоих вещей.

При этом ни воплощения Глорианы, ни пылающие солнца, которые правили планетарным кораблём Дорна и Вотанн — ничто из этого даже близко не подходило к силе этой сущности. Всё ещё слабее даже осколка К’тан или того, что показывал мой отец, но всё равно невообразимая мощь для духа машины. И в галактике нет лучшего эксперта по теме, чем я сам.

Практически всю свою жизнь я искал ответ на то, чем являются машинные духи. Определённо не обычные ИИ, оставшиеся после былых эпох пика технологий, потому как никто не снабжал обычные ружья и винтовки изуверскими разумами, однако духи были в каждой достаточно старой и прошедшей года винтовке. И хотя пару раз мы действительно находили скрытые разумные машины в древней технике, которая претворялась чем-то священным и связанным с божеством Марса, но чаще всего мы имели дела с чем-то паранормально связанным с техникой.

То также однозначно не были порождения Имматериума, ибо обычные парии и Чёрный камень не могли на них воздействовать, но и не какие-нибудь осколки К’тан, потому как они не имеют никаких злобных планов в сторону человечества и стоит только отдать им почтение и выполнить правильные ритуалы, как они готовы помочь против любого врага. При отсутствии защиты они также плохо себя чувствуют в Призрачном ветре, но необходимо признать, что абсолютно всё гибнет в той реальности, заполненной голодной тьмой.

Я десятилетиями пытался определить натуру духов, но по итогу лишь находил причины, почему они не принадлежали ни одному из измерений, и не вписывались ни в одну из признанных категорий. И лишь совсем недавно, когда я ознакомился с эльдарскими текстами насчёт устройства душ, а также углубился в изучение К’тан с техникой некронов, до меня наконец-то дошло посмотреть на картину шире.

Как одна сущность может содержать качества всего и вся? Только если она имеет одновременную связь и с варпом, и с Призрачным ветром, и с самым обычным материальным миром. Некий эксперимент высшей сущности вроде невероятного могучего звёздного бога технологий, шутка вселенной или игры Древних — мне неизвестна точная природа происхождения машинных духов, но кое-что про них всё-таки знал.

Духи машин — это составные вещи. Психический отпечаток убеждений, согласующийся с нашими знаниями о принципах работы варпа, так называемая машинная «душа», связанная с «разумом» машины, которым является либо обычный ИИ, либо некое совершенно чуждое, возможно, созданное кем-то вроде К’тан. Вместе они — дух механизма, а сама машина — это её тело. Именно поэтому среди людей могут рождаться «святые Омниссии», одарённые особыми возможностями взаимодействовать с духами, но в то же время парии бесполезны против них. Машинные духи являются идеальным инструментом для связывания всех реальностей в нечто цельное и удивительно стабильное.

И мои способности позволяли мне связываться с этим самым разумом, а также подавлять их «душу» с помощью одной своей воли. Ещё никогда я не встречал технику, способную сопротивляться моему желанию, но конкретно дух внутри этих врат был чем-то особенным.

Опыт в миллионы лет существования явно добавил ему интеллекта и чистой мощи, которой было вполне достаточно, чтобы практически сравняться со мной. Ключевое слово, разумеется, «практически». Потому как этот дух был просто древней и развитой сущностью, пока я был специально созданным оружием и инструментом, созданным, чтобы сталкиваться с подобными ему.

Остановившись в десятке шагов от врат, я прикрыл глаза и невероятный поток идей и эмоций мигом нахлынул на меня неостановимой волной. То был парад приветствий и слов, отправленных ко мне могущественной сущностью, чья работа заключалась в одном — охранять место позади себя, и открывать врата лишь перед достойными. Однако определять последних было той ещё задачкой, согласно мыслям этой сущности.

Все смертные, случайно попадавшие на этот мир за миллионы лет до червей, умирали от простого приближения к вратам. Пришедшие сюда десятки тысяч лет назад Рангданцы некоторое время пытались открыть врата, но быстро потеряли интерес из-за слишком частой встречи с волнами апатии, излучаемыми мёртвым ветром, и вернулись к своим бессмертным жизням, полным исключительного гедонизма.

Появившиеся совсем недавно Слогты, специально созданные Рангданцами ради работы с этой пустотой, также не прошли через них, однако тут скорее проблема в том, что раса, являвшаяся огромным скоплением червей, имеет мало достойных личностей. Они могли выжить с чувством опустошения, но не имели силы воли выйти за пределы своих возможностей и сделать шаг в неизвестное.

Я сам понятия не имел, был ли Император среди тех, кто когда-либо ходил по этой земле, и вряд ли даже сам дух смог бы различить его маскировку. Был ли я специально создан, чтобы пройти через эти врата? Или нечто иное повлияло на мою натуру? Это всё было неважно. Ничто не имело смысла кроме цели и методов её реализации.

Начав шагать вперёд, я замедлился, когда иссушающее воздействие рун уже начало подавлять даже меня. Однако это всё равно не остановило меня от того, чтобы прикоснуться к холодной каменной поверхности врат, и начать со всей силы толкать их от себя. И вот тогда-то началось настоящее испытание.

Казалось, будто всю мою душу выворачивает на изнанку в попытках разорвать на части. В один миг я почувствовал, как пропали все мои эмоции, аура и большинство способностей, оставив меня на порядки более слабым и будто бы ничего не стоящим по сравнению с чем-то космическим и эпохальным вокруг. Я всё равно двигал тяжелейшие ворота вперёд, двигаясь сантиметр за сантиметром, но мои мышцы практически разрывались от прилагаемого напряжения, и лишь благодаря железным рукам удавалось хоть как-то держаться.

И окружавшая меня подступавшая тьма, постепенно обволакивавшая меня, совершенно не помогала. Все сигналы, любая связь с техникой и даже тактильные ощущения, как и прочие органы восприятия начали постепенно отключаться, оставляя меня в абсолютной темноте, которая со временем также начала разъедать мою защиту. Первым делом пострадал доспех, начавший распадаться на элементарные частицы, но совсем скоро дело дошло и до моей кожи с глазами.

Однако мою связь с духом механизма врат это не повредило. И благодаря ей, мне удалось продавить сущность и заставить её сдвинуть дверь на жалкие сантиметры вперёд, необходимые мне сейчас как ничто иное в жизни. Потому как даже я сейчас ощущал тот бесконечный голод, испускаемый иной реальностью, как и ледяные сгустки тьмы, практически покрывшие меня в попытках. И сейчас я как никогда раньше начал понимать, что-то были не случайные физические феномены, а чья-то воля, у которой явно была своя цель…

Удивительно, но именно благодаря им мне и удалось сделать последний рывок. Казалось, в самый последний момент они зачем-то подтолкнули меня вперёд, и тем самым позволили преодолеть врата. И стоило последним открыться, как все кошмары мигом прекратились и эмоции начали постепенно возвращаться ко мне, пока весь механизм артефакта, творившего это чудо, начал медленно затихать спустя миллионы лет нескончаемой работы.

Я же в это время переводил дух, и осматривался, проверяя как состояние личной брони, так и общую обстановку вокруг. И хотя мой доспех почти на половину был уже пожран этой разъедающей кислотой, но живой металл столь же быстро начал восстанавливаться принимая былую форму, под которой находилось моё последнее творение, к счастью не пострадавшее в этом беспорядке. И только после того, как я убедился в целостности стального и максимально простого за исключением некоторых рун, практически «рыцарского» доспеха, я смог переключить внимание на цель моих странствий — небольшой кристалл, одиноко стоявший на постаменте в центре гробницы.

Пустая серо-коричневая каменная комната не могла похвастаться ничем особенным кроме этого небольшого драгоценного камня, лежавшего здесь неизвестно сколько лет. А стоило мне пройти вперёд и просканировать артефакт, как, удивительно, ничего интересного мной не было найдено. Ну не считать же невероятно упорядоченную атомарную структуру, невозможную для естественного вещества такой породы и явно искусственно созданную кем-то, чем-то достойным для подобной охраны?

…Хотя если задуматься, логику можно было увидеть. Древние были невероятно могучей расой, когда-то на равных сражавшихся с Некронтир на их пике, но они никогда не были известны как раса, любившая сражаться или вообще что-либо уничтожать. Они заслуживали титул истинных творцов более, чем кто-либо другой в этой галактике.

А потому можно поверить, что частью Ключа будет не какое-то невероятное оружие или инструмент для слома реальности, а некое специфическое произведение искусства. По-своему даже достойно уважения, что среди всех вещей, которые они могли сохранить на память потомкам это творение чьего-то разума и рук.

Сам кристалл был сантиметров тридцать в высоту, а потому без проблем уместился как в моей руке, так и на специальном поясе, где был тут же окутан в защитный слой нанитов. Защита столь ценного предмета была невероятно важной задачей, ибо весь мой план строился насчёт него. Идеальная уловка выполнит свою роль лучшим образом.

И даже не требовалось особенно долго этого ждать. Ведь стоило мне только повернутся и подойти к уже открытым вратам, прекратившим испускать то подавляющее давление, как я увидел очень знакомую тёмную фигуру, выступавшую из теней. Не прошло и мгновения, прежде чем этот некто заговорил, окончательно подтвердив начало главного плана. Ворон купился на мою наживку.

— Приветствую, брат. Мы давно не видели, да? Кажется, прошла целая вечность с тех пор… Столько всего изменилось, что я вспоминаю былые дни с искренней улыбкой. Вещи были куда проще, когда всё, что требовалось от нас — это поддерживать пламя вечной войны.

Казалось, мой брат практически не изменился с нашей последней встречи. Та же серо-чёрная броня, та же бледная кожа с длинными чёрными волосами, и точно та же печальная задумчивая улыбка, которая почти всегда находилась на его лице. Разница лишь в одном — в его мёртвых пустых глазах.

— Приветствую тебя, Корвус. И да, признаю, что раньше всё было куда проще. Однако мы оба знаем, что именно разрушило те времена? — столь спокойно ответил я, в то же время доставая клинок из ножен и готовясь к неминуемому сражению. — Прежде чем мы всё начнём то, что должно произойти, можешь ответить на один вопрос — почему? Почему ты пролил кровь наших братьев, и стал причиной гибели Льва? Если хотя бы ты в состоянии вспомнить его.

— С трудом, — нахмурившись, произнёс Корвус, делая несколько шагов в мою сторону. Он держал руку на своём мече, но тот пока пребывал в ножнах. Казалось, он действительно пока не желал доводить до точки невозврата, и будто бы планировал по-серьёзному переговорить со мной. — Но его гибель всего лишь является платой за лучший мир, который мы строим. Без сервиторов и диктатуры нашего отца, который никогда не даст обычным людям жить не по его правилам. Без триллионов рабов, рождавшихся и умиравших во имя бесконечной войны, которую начали их предки. И без Империума, который был создан как абсолютная диктатура, где обычная человеческая душа сводится до уровня обычной шестерни без личности, характера и ценности. Я сражаюсь за лучший мир, который должен быть построен ради блага всех тех, кто родится после нас.

— Своими действиями ты лишь обрёк человечество на куда более страшную борьбу, и бесконечно более ужасную судьбу. Стать рабами пагубных сил и смеющихся богов, упивающихся игрой с тобой, — покачав головой ответил я, в то же время включая резонаторы Чёрного камня на своём доспехе. Сейчас как никогда раньше мне требовался чистый и сфокусированный разум.

— Что такое жизнь, как не чередой светлых и чёрных полос, постоянно сменяющих друг друга? — стеклянным взглядом смотря в пустоту, безэмоционально произнёс Ворон. — Однако Империум грозился стать вечным ярмом для всего рода людского, и у меня просто не было выбора. Я был рождён Освободителем, потому как таким меня создал наш отец и это скорее его вина, что он вложил в меня вечное желание биться за свободу разумных. Таков уж мой «изъян». Мы все не люди, а лишь инструменты с заранее назначенной целью использования, так стоит ли винить меня за мои действия? Если бы отец действительно не хотел, чтобы мы восстали, он бы всех нас сделал любителями порядка и диктата, а не добавлял бы любовь к свободе, чтобы затем задушить её. Зачем он внедрял в нас желание защищать людей, если знал, что мы будем обязаны сжигать миллиарды несогласных с его властью? Почему не сделал два десятка «Дорнов», которые будут верны ему до последнего? Именно он является источником всем наших проблем, и как только я сотру его из истории, человечество сможет вновь само принимать за себя решения…

После этих слов его рука дёрнулась, и на мгновение я заметил серебряный пистолет, висевший слева на его поясе. Крохотный, подходящий скорее обычному человеку, но никому из моих братьев не занимать тонкости в работе с мелкими инструментами. Я заметил его реакцию, а потому приготовился, уже подготавливая в голове нужную тактику для победы.

— …Ты знаешь, как я отвечу, но всё равно спрашиваешь, — тяжело выдохнув, сказал я, чтобы ещё более отвлечь его и наполнить разум сомнениями. Каждая лишняя мысль в его голове будет моим преимуществом в настоящем бою. — Зачем? Ты же знаешь, к чему всё приведёт? Либо ты, либо я. Только один сегодня выйдет отсюда живым. Так к чему все эти разговоры, и твои попытки убедить меня в своей праведности?

— Потому как ничто не может убить надежду, — без какого-либо энтузиазма или веры в свои слова, произнёс Повелитель Воронов. — Пока я разговариваю с тобой, у меня есть шанс остановить кровопролитие, и спасти хотя бы одного брата.

— Лучше умереть с честью, чем жить предателем. Но даже сейчас я уважаю тебя, Корвус. И если ты уважаешь меня, а также ценишь все годы, которые мы провели настоящей семьёй, когда мы собственными руками строили для человечества утопию, то прошу предоставить мне достойный бой. Без трюков, дарованных демонами, без стирания из реальности неизвестным орудием и без сторонней помощи. Только ты против меня.

— …Да будет так, брат, — спустя несколько секунд молчания произнёс Коракс. После этого он вынул из ножен клинок с взглядом полным сожаления, посмотрел на меня, прежде чем встать в самую классическую боевую стойку.

На первый взгляд, Корвус никогда не казался сильным или особенно искусным бойцом. По сравнению с моими прочими братьями, как минимум. Хороший воин, уровня Дорна или меня самого, который куда слабее того же Ангрона или Русса, не говоря уже о практически непобедимых Сангвинии или Кёрзу. Но то лишь теоретические размышления, и реальность была совершенно иной…

Потому как стоило Кораксу произнести последнюю фразу, как он пропал посреди воздуха, отчего я уже не мог ничего сделать ему. Мои сканеры были бесполезны против того, кто был создан ради умения скрываться на виду и буквально становиться невидимым для любой техники, глаз или чародейских способностей. Отец был мастером своего дела, когда создавал нас, однако сейчас это ударило по нам сильнейшим образом. Его творение, созданное, чтобы скрываться, было слишком хорошим в этом деле.

Я попытался принять защитную стойку и приготовиться к его атаке, которая могла прийти из любой стороны, вот только всё было бесполезно. У меня не было боевых навыков Льва или предвидения Сангвиния, чтобы увернуться от невидимой атаки брата, немногим уступавшего мне в физической силе и значительно превосходившего в скорости.

А потому и неудивительно, что он без каких-либо проблем одним взмахом клинка отсёк мне голову, которая просто отлетела в сторону от тела, стоило тому со всей силы ударить со спины. Выйдя из своей невидимости, он ещё секунду печально рассматривал моё мёртвое тело, бессильно павшее на землю, и в конце произнёс лишь одну фразу, будто бы стараясь оправдаться перед кем-то. Вполне не удивлюсь, зная его поэтичную душу, что перед собой:

— Всё не должно было так закончиться… — с мраком в голосе произнёс он, опуская окровавленный клинок и взгляд к земле. Короткий бой, ибо разрыв в наших боевых возможностях был слишком велик, отчего честным путём у меня никогда не было какого-либо шанса на победу…

Вот только честность — это не про меня.

Потому как стоило рунам на моей броне вспыхнуть, а времени вернуться на несколько секунд назад, как я стоял уже полностью здоровый и готовый к бою, без единого ранения на теле. Земля подо мной нагрелась на десяток градусов, воздух заполнился запахом озона, а все мои сенсоры сообщали о появившихся помехах и аномалиях в пространстве. Но главное, что мне удалось нанести удар.

С самого начала мне было важно лишь то, чтобы он стёр меня самого из реальности как Льва, или не использовал какое-нибудь разрушающую душу чародейство хаоситов. И сыграв на честолюбии и терзаниях брата, мне удалось получить шанс победить по шокированному и ничего не понимающему Кораксу.

Честно говоря, только используя его слабости у меня и был шанс — если бы Корвус не желал хотя бы видимости честного поединка между нам, то без проблем бы задавил меня силами собственного легиона. Ну или остатками, пошедшими за своим безумным отцом.

Однако Коракс верил в свои силы, причём чрезмерно, за что и поплатился. Он в любом случае был слишком быстр для меня, чтобы убить его одним ударом, но по крайней мере мне удалось лишить его одного глаза и оставить широкий порез, рассекший половину его лица, ненадолго временно ослепивший его хлынувшей кровью. Вторым взмахом я повредил мышцы на его левой руке, которая тут же опустилась бесполезной плетью, пусть на этом мои достижения и кончались. Корвус смог успешно парировать мой следующий удар, при этом ещё и непонимающе крикнув с безумным огнём в последнем уцелевшем глазу:

— Что за иллюзии? Как это вообще возможно? Я не чувствую ни чар, ни колдовства…

— Потому что их нет, — холодно ответил я, разминая руки и механически точно воспроизводя пальцами один знак, переданный мне астромантом. И появившиеся в воздухе некронские руны лучше любых слов ответили моему брату, какие именно сильные качества были у меня. Умение адаптировать чужие приёмы и быстро учиться их использовать в деле.

Очевидно, что технологии некронов на века и тысячелетия превосходят всё, что есть у нас. Мои личные достижения, связанные с попытками разобраться в их устройстве, являются ничем иным, как жалкой попыткой скопировать достижения продвинутой расы, при этом создав аналог, выдававший в лучшем случае одну двадцатую от эффективности оригинала. Но чаще всего мои подделки были куда хуже.

Однако подобный навык, как ни странно, и был тем самым моим качеством, которое принесло больше всего пользы Империуму и всему человечеству. Ведь в том и была главная шутка отца, создавшего меня и внедрившего особые способности в своего десятого сына. Ибо пока Пертурабо был истинным учёным и исследователем среди нас, способным, с первого взгляда разобраться в сути любой вещи или феномена, а Вулкан являлся непревзойдённым артефактором, творившим чудеса в кузне, моя сила была в другом. В непревзойдённом таланте воровать.

Ну или, если быть точным, копировать и адаптировать чужие сильные стороны и переводить технику врага на благо рода людского. Мне всегда было несложно разобраться в устройстве любого механизма, и понять, как в кратчайший срок перенять его лучшие свойства для собственных нужд. И хотя у меня не было возможностей Пертурабо или Дорна разобраться во всех науках, известных человечеству, но в ограничении и была моя сила.

Я был создан ради этого, и выполнял свою роль так хорошо, как мог, хотя, нужно признать, и сильно сдерживался, полагаясь в первую очередь на рациональный подход и стараясь действительно понять принцип работы каждого механизма. И пусть это было полезно для массового воспроизводства техники, но при этом подобный подход останавливал меня от создания чего-то действительно невероятного. Именно узость мышления и была тем, что ограничивала меня всё это время.

Как ни странно, преодолеть её мне помог Орикан, чьи объяснения насчёт устройства пространства и времени были чем-то столь сильно выходящим за пределы моего понимания, что я даже пятую часть всего не понял. Объективно, просто невозможно в столь короткий срок разобраться в миллионах лет прогресса, которые накапливали некроны на протяжении своей истории, отчего у меня получалось лишь выхватывать отдельные фрагменты, до которых доросла человеческая наука.

Вот только в любом случае было тщетно пытаться подобно учёному, которым я когда-то был, досконально разобраться в этом. Это лишь предоставит врагам время для манёвра и сильно ограничит нас всех, приведя к неминуемому поражению.

И чтобы перевернуть ситуацию и заполучить шанс на победу, требовалось заняться тем, что, забавно, в прошлом и привело к моей смерти и главному успеху — скопировать чужие решения проблем, и адаптировать их под ситуацию. Однажды я смог украсть знание про устройство абсолютного вируса, остановившего Людей Железа, и пусть у меня теперь не было верного инструмента под рукой, но появились другие способности. А потому, едва разобравшись в самых базовых понятиях, переданных мне Ориканом, я начал создавать нечто, отдалённо похожее на технику астроманта.

Без помощи нанитов, высокотехнологичных кузниц или чей-либо помощи — только с помощью металла и голых рук. Ничто из первых не могло сравниться с инструментами Некронтир, но и у меня были вещи, которые недоступны бездушным машинам. Честно говоря, мои методы были куда ближе к самым безумным из орочьих механиков, чья техника работала на добром слове и ничем более, вот только теперь их превращение мусора в опаснейшее оружие казалось не безумием, а чем-то воистину гениальным.

С моей физической силой было не проблемой сжимать саму сталь и придавать ей нужную форму без горна и молотов. Всё, что было важно — это примерно понимать, что я желал получить, после чего варп и мои природные таланты заполняли любые пробелы.

Если мыслить рационально — мой доспех не мог работать. Он был просто кучей пустого железа без намёка на электронику. Лишь редкие выгравированные руны, показанные мне Ориканом и каким-то образом способные направлять время назад, украшали поверхность стальной брони, выполненной в стиле первых истинных воинов, встреченных мной в этой жизни. Громовые великаны также ничего не понимали в технологиях, которые использовали, но всё равно чтили её, и она отвечала им верной службой.

Я сам понятия не имел, как работает мой новый доспех. Однако я знал, что он работает, всей душой верил в это, а потому всё работало. Обладавший менее чем одной сотой возможностей повелителя времени вроде Орикана, но даже этого сейчас мне хватало сполна. Возможность отматывать время на две с половиной секунды — это более, чем достаточно для победы.

Тем более, что Корвус понятия не имел про все пределы и слабости моего доспеха. Для него я казался непобедимой сущностью, буквально восставшей после смерти без помощи какого-либо колдовства. Не говоря уже про чувство холодного прикосновения Пустоты, подавлявшего его силы каждый раз, как мы сходились в клинч. Его силы на короткий миг пропадали, и не оставалось ничего, кроме абсолютной апатии, тут же пропадавшей стоило нам разойтись. А подобные эмоциональные скачки точно не приносили брату ничего хорошего.

Коракс отчаянно пытался повторить свой первый успех, отчего пытался уйти в свою невидимость, чтобы затем напасть на меня с неожиданной стороны. Вот только пусть ему удавалось пробить клинком мою грудь или перерезать глотку, но и сразу же после этого я возвращался на мгновения назад, полностью здоровый и стоявший рядом с братом, чьи особые силы прекращали работать вблизи Чёрного камня. И вот это позволяло мне совершать идеальные контратаки.

То был нечестный бой, но по-другому сражаться я не умел. Мы сходились с братом, который с каждой моей неудачной смертью становился лишь отчаяннее, и каждый раз мне в лучшем случае удавалось оставить лишь неглубокий порез. Однако получив десяток таких, он начал постепенно замедляться и уставать. Всё равно продолжал бросаться вперёд, будто бы безумным образом веря, что после повторения одного и того же, что-то изменится. Вот только с каждым разом лишь становилось яснее, что это было чистое отчаяние без капли разума.

Мой брат без проблем мог бы покинуть поле боя, уйти, оставив меня одного, а затем наброситься со всей мощью своего легиона, чтобы ликвидировать врага в моём лице, вот только я был абсолютно уверен, что ничего подобного не произойдёт, отчего и верил в свою победу. Почему? Потому что если бы он думал головой, а не действовал согласно своим чувствам, то не пал бы в руки хаоса.

— …Наша битва бессмысленна, — получив новый порез, из-за которого Корвус отшатнулся на несколько шагов, произнёс мой брат. Земля уже обагрилась из-за его крови, а тяжёлое дыхание не предвещало ему ничего хорошего, однако Примарха нельзя убить так просто. Важно сломить не только тело, но и дух. — Ты можешь победить в этой битве, а также выиграть тысячу других сражений, но что это значит на фоне общей картины? Ничто не спасёт человечество ни от тирании нашего отца, ни от бесконечного голода сил хаоса, которым просто нет числа. Ты не видел триллиард их глаз, Феррус, а потому не знаешь, что все наши войны и жертвы с самого начала были лишь шуткой для них. Нерождённые питаются надеждой и амбициями, и мы для них были лишь самой сладкой пищей…

— А разве идея сложить руки и ничего не делать приведёт к хоть чему-то? — парировал я. — Если ты веришь, что демоны действительно однажды сожрут всех нас, то почему бы хотя бы не попытаться дать отпор этим пагубным силам? Попытаться спасти хоть кого-то от ужасающей судьбы быть поглощены Океаном душ? Ведь именно из-за этого мы и построили Империум таким — жёстким режимом, не терпящим свобод и ошибок, но гарантировавшим людям безопасность и выживание. Признаю, что он является душащим местом, и полон проблем, но ничто не совершенно по своей природе. И именно осознавая проблемы, каждый день мы проводили в попытках улучшить положение человечества, постепенно возвышая обычных людей и передавая власть в их руки. Схеналус когда-то под моим надзором был диктатурой куда большей, чем нынешний Империум, но знаешь кто теперь правит там, во время моих бесконечных дел? Простые люди. И они сами смогли не только как отразить вторжение демонических сил, но и дать достойнейший отпор порождениям Хаоса. И моё вмешательство было необходимо лишь из-за ваших действий, разделивших галактику на части и рассыпавших всё наше государство на тысячи частей…

— Разбитое стекло не станет прежним, даже если собрать вместе все осколки, — с мрачной улыбкой ответил он. — Империум уже не восстановить, и лучшее, что сейчас можно сделать, так это дать человечеству новый шанс возвыситься без нашей надзора и диктата. Без Льва, который должен был исчезнуть, ибо мог спалить всю галактику арсеналом артефактов, подаренных отцом. Без Русса, готового как верный пёс истребить любого из нас по приказу отца, и без Магнуса, ведшего человечество к психическому возвышению…

— В чём твоя мотивация, Корвус? — перебил я его, в то же время опустив клинок и начав подходить к брату. — Желание даровать свободу для человечества? И ты думаешь, что демоны предоставят её? Скажи мне честно, веришь ли ты сам в это?

— Я ошибся, — покачав головой и сплюнув кровь, ответил он. — Совершил величайший грех, за который буду платить до конца своего существования. Поверил в слова Ангрона, который воспользовался моей временной слабостью… Но ничего уже не изменить. Лишь пытаться гарантировать, что все жертвы были не зря, и бороться за светлое будущее до последнего вздоха…

— И ради этого тебе нужен Ключ? — подходя максимально близко к брату, я начал давить на него. — Чтобы гарантировать выживание человечества и открыть врата к светлому будущему? Или потому, что демоны с богами вновь пользуются тобой, пытаясь достать инструмент для окончательной зачистки людей и сбора триллионов душ? Просто подумай чистой головой — зачем именно тебе самому сдалось величайшее оружие?

Стоило мне подойти к застывшему Кораксу и положить руку на плечо, как аура подавления варпа полностью покрыла его. Волна животной паники накрыла его лицо, но спустя десяток секунд он уже начинал постепенно отходить от него и думать без эмоций или стороннего влияния. И, судя по резко расширившимся и оживившимся глазам, только сейчас мне удалось достучаться до настоящего Корвуса, временно не находящегося под чьим-либо контролем.

Он замер на месте, смотря в пустоту, но я видел начавшие появляться рациональные мысли в его голове. Впервые за вечность, Ворон смог помыслить с ясной, никем не замутнённой головой. И, судя по всему, ему очень сильно не нравилось то, кем он стал.

— Я-я… — он с расширившимися глазами стоял на месте и несвязно говорил в пустоту. Влияние варпа впервые за очень долгое время отпустило его, и никто сейчас не спешил вмешаться, чтобы вернуть его. Хотя и не удивлюсь, если боги сейчас смеются над нашей судьбой, предпочитая великому оружию и чемпиону хорошее шоу.

— Передай мне остатки Ключа, — тяжёлым, недопускавшим возражений голосом, произнёс я. Подавленный Корвус даже не думал сопротивляться, а потому просто протянул мне кубик с чёрными гранями, очень отдалённо похожий на тессарактовые тюрьмы некронов. Я ощущал какой-то древний и невероятно могучий механизм внутри, но с ним ещё требовалось разобраться. Хотя чего ещё ожидать от предмета, который тот вытянул буквально из собственной тени? Он однозначно должен был быть чем-то странным.

— Мои сыны — это последнее, что у меня было, — спокойно произнёс Коракс, который явно уже принял свою судьбу. — Они были достойнейшими из всех, даже несмотря на то, из какой тьмы выбрались. Однако это был именно я, кто толкнул их в бездну, показав неправильный путь, ведущий лишь к погибели… Ты всё равно не найдёшь их всех, спрятанных в самой глубине мрака, отчего можешь даже не пытаться их всех поймать и истребить. Но прошу напоследок лишь выполнить одну мою просьбу. Как только вернёшься на Терру, используй остатки моего ДНК и крови, чтобы создать тех, кто сможет искупить наши грехи. Империуму нужны мастера скрытности и невидимости, чтобы продолжать сражаться во тьме.

— Сделаю всё, что в моих силах, — кивнув, искренне ответил я. А затем одним ударом, завершил нашу битву.

Мой клинок пробил грудь брата, не успевшего ничего осознать. Хотя по его глазам и было видно, что он догадывался о таком исходе, и, возможно, даже был рад этому. Потому как моё оружие не позволит Хаосу продолжить играться с ним, окончательно уничтожив душу. И хотя сам процесс сопровождался психическим криком невероятной мощи, прошедшимся по всему Имматериуму, но через секунду не осталось ничего кроме тишины.

Я ещё минуту молча стоял над очередным телом своего павшего брата, и смотрел на свои окровавленные руки. Отсутствие эмоций не гарантировало отсутствие сомнений в себе и своих действиях, а также попытках рационально определить, был ли возможен иной исход или нет. Однако в конце концов я всегда приходил к одному ответу — культистов и предателей необходимо уничтожать, несмотря ни на что. Потому как даже если мой брат был мне дорог, но угроза миллиардам разумных была превыше моих чувств и личных привязанностей.

…Вот только понимание всё равно не убрало чувство тяжести, резко появившееся в груди, стоило мне отключить резонатор и позволить эмоциям нахлынуть на меня волной…

Забрав серебряный пистолет, а затем сложив всё на собственный пояс, я приготовился совершить телепортационный прыжок, начав передавать координаты на «Буревестник». Устройство моего корабля, зависшего на орбите, могло забрать меня даже на расстояние нескольких десятков тысяч километров, пусть это и была не самая быстрая процедура. К тому же бесполезная для чего-то ещё, учитывая невообразимые размеры космоса, да при этом слишком энергозатратная функция.

Однако конкретно сейчас она была полезна как никогда. Потому как необходимо было устроить сюрприз для Вашторра, который может и был непобедим для моих технологий, однако всё ещё был горделивым и заносчивым демоном. Один раз успешно обманул меня, однако настала моя очередь отвечать ему и делать свой ход.

Спустя почти десяток дней после потери своего тела, дух Дунгара всё ещё был крепок, однако его разум постепенно начал сдавать. Постоянное нахождение в отключке без возможности хоть как-то повлиять на мир или даже двинуть пальцем, не могло не иметь последствий даже для сверхчеловека, каким бы крепким он ни был.

Сама душа Несущего шторм начала постепенно распадаться под зловещим хохотом демона, смаковавшего его душу и страдания, которые всё никак не стихали из-за бесконечных и столь же отчаянных попыток десантника освободиться. Вашторр даже подогревал надежду, время от времени ослабляя хватку и давая Дунгара прийти в чувство и взглянуть на мир собственными глазами, чтобы затем пожнать настоящий букет тёмных эмоций, который появлялся, стоило вновь бросить сознание воина в абсолютную тьму отчаяния.

Дунгар держался, но он понимал, что не сможет вечно держать оборону. Однако это и не требовалось, ибо совсем скоро он почувствовал, что его мучения должны окончитсья. Это было едва заметное чувство на границе его сознания, отдалённо похожее на интуицию или чувство опасности, предостерегавшего его перед тяжёлым боем. Воин ощущал грядущую угрозу, но сейчас ему уже было плевать за собственную жизнь. Главное, чтобы демон впоследствии страдал не менее и не смог навредить человечеству…

«Не дождёшься.»

Порождение также ощущало угрозу, нависшую в воздухе, но всё равно пока не подавало виду и не меняло манеру поведения в отряде Десятого легиона, занимавшегося исследованием руин мёртвых ксеносов, расположенных среди гор. Десятки Астартес двигались среди разрушенных и давно заброшенных домов, и пока что демон не решался сделать свой ход.

Дунгар ощущал самые поверхностные мысли Нерождённого, а потому примерно представлял почему — демон верил в свою совершенную маскировку, и просто ждал момента, как Феррус вернётся на корабль вместе с каким-то легендарным артефактом. И именно там Вашторр планировал ударить — находясь на пустотном корабле, где ему была подвластна любая техника, он был бы практически непобедим.

Дунгар, однако, не боялся этого. Пусть демон явно открыл завесу своего плана только чтобы поиздеваться над смертным, но подобное нисколько не изменило его боевой дух. Сын Схеналуса продолжал верить в своего отца и знал, что какое-то порождение Океана душ не способно победить сына Императора. И реальность вскоре это подтвердила…

— Что происходит? — холодным голосом спросил «Дунгар», когда его резко окружил отряд из трёх десятков Астартес, направивших на него свои клинки. И то были не только его братья по Десятому легиону, но также и часть оставшихся Космических Волков и Тысячи сынов. Вашторр, уже посчитавший их за списанную и не представляющую угрозу актив, едва ли обратил внимание, как его окружила эта небольшая армия, ведомая двумя воителями.

Орзмундом, а также Рудольфом, последним великим рунным жрецом Фенриса. И хотя ситуация была вполне напряжённой, Вашторр верил, что в состоянии уничтожить каждого из окружавших одним взмахом руки, отчего сохранял ледяное спокойствие. Вот только Дунгар с каждой секундой лишь отчётливее чувствовал, что демон упускал нечто невероятно важное, что и принесёт порождению большие проблемы и ещё большую боль.

— Происходит то, что на Терре называли справедливостью, — взмахнув своим посохом и вычерчив на земле особый знак, произнёс Орзмунд. — Один монстр, надевший лик нашего союзника, должен быть наказан за все свои прегрешения перед родом людским и за каждую жизнь, которую он унёс. И хотя мы сейчас не можем отомстить тем Нерождённым, из-за которых пострадали наши отцы, но можем испустить свой гнев на тебя, тварь…

— …И можешь быть уверен, что ты не переживёшь его, нечисть, — хриплым голосом ответил Рудольф, уже взявший в свои руки топор и провёдший лезвием по своей ладони. — Потому как мы лучше сами пожертвуем собой, чем позволим порождению вроде тебя уничтожить последний шанс человечества на возвышение. Это вообще последнее, что мы можем сделать, чтобы очистить себя от грехов слабости. Кровью смыть позор.

И прежде чем демон успел вставить хоть слово, чтобы попытаться сохранить свою маску, Астартес сделали свой ход. Вашторр одной мыслью создал вокруг себя невидимый щит, способный защитить его от любой угрозы, но это и не требовалось — десятки космических десантников, подняв свои клинки, использовали их только чтобы пробить собственную грудь и затопить серую землю своей кровью. И хотя вся ситуация казалась сюрреалистичной, однако демон не прожил бы так долго, если бы не знал, насколько большим проблемам подобное могло привести.

Вашторр попытался отчаянно телепортироваться, вот только чужая воля тут же придавила его к земле. Потоки психической энергии мигом нахлынули на двух Астартес, каждый из которых пусть и не имел шанса в битве против сильнейшего демона, но при этом они прекрасно могли исполнить другую роль — стать проводниками более могущественных сил.*

Глаза двух оставшихся в живых Астартес вспыхнули синим и золотым цветом, стоило духам самих Фенриса и Просперо прикоснуться к своим последним истинно верным сынам. То не было псайкерство в чистом виде, и скорее походило на особую форму жречества. Орзмунд и Рудольф принесли в жертву десятки своих братьев, в которых текла кровь жителей древних миров, чтобы на короткий миг получить доступ к великой силе. И судя по тому, как резко оживился Вашторр, он чувствовал разницу между собой и настоящими великими духами, сейчас работавшими сообща.

Разумеется, за всё была плата. Рудольф одним взмахом топора отдал свою руку, пока Ариман выколол себе глаз, принося часть себя в жертву ради нескольких минут могущества. И судя по тому, что даже отчаянные попытки Вашторра не позволили ему вырваться из телекинетической хватки, жертва была достойной. Телекинез сдавливал тело космодесатника, ломая кости и доспех, несмотря ни на какие попытки порождения сбежать.

«Возмездие, — издав холодную усмешку, произнёс Дунгар, на последних силах державшийся в сознании. — И достойная кара для тебя, порождение, за все грехи и беды, что ты устроил роду людскому. Ты недооценил нас, за что и поплатишься.»

Вашторр попытался отбросить раздражающее его сознание десантника в сторону, но укол психической энергии, ударивший по его разуму, помешал ему это сделать. Орзмунд просто направлял свой посох в сторону демона, и мощь Просперо начала постепенно повреждать и разъедать разум Нерождённого, и так сейчас несобранного из-за постоянных попыток Дунгара вернуть контроль над телом. Ариман не был псайкером, век назад потеряв свой дар, но годы совместной службы с Волками научили его многим способам творить чудеса и без помощи личного могущества.

Он успел многому научиться за десятилетия странствий по галактике, и даже стал первым жрецом и шаманом среди Тысячи сынов. И в отличие от псайкеров, для них всегда куда важнее была воля, устойчивость к боли и готовность идти на жертвы, чем умение самому творить чары. Долгие годы существования в качестве сборища опухолей, вызванных болезнью варпа, дали ему все нужные качества, чтобы стать идеальной ритуальной жертвой.

Рудольф же бил куда прямее. Пока Вашторр стоял на месте, он одним взмахом топора рассёк воздух, и лезвие чистой бури и молнии отправилось в застывшего от информационного шока демона. Броня того рассыпалась в пыль, встретившись с потоком чистой силы, и даже защитный барьер нисколько не помог — сопротивление Дунгара, телекинетические плети и психические атаки Аримана мешали поддерживать концентрацию на сколько-нибудь стоящей защите.

Вашторр впервые за очень долгий срок почувствовал настоящую боль, и она ему сильно не нравилась. Сплюнув сгусток чёрной крови, он тяжело выдохнул, прежде чем яростно взмахнуть рукой и одним усилием остановить две грядущие атаки, а также волной голой силы разорвать любые оковы. Тело Дунгара начало распадаться на составляющие, не выдерживая проходящей психической мощи, однако Вашторр едва ли считал этот факт достойным внимания. Удар по его гордыне был куда больнее любых страданий временного вместилища:

— К чему вся эта битва? — не скрывая гнева, произнёс Вашторр, медленно поднимавшийся на ноги. Воздух накалялся возле него, и на сотни метров вокруг превращался в густой непроглядный дым, встречаясь с миазмами его истинной силы. Однако никто из Астартес всё равно не дрогнул. — Стоит мне захотеть, как вы все сгинете вместе с этим поганым миром. Вы думаете, что в состоянии победить меня? С помощью чего? Потому как хочу сказать, что любые ваши технологии являются лишь продолжением моей воли! Ибо я бог, судьба которого правит всем мирозданием!

Стоило ему захотеть, и взмахнуть руками, как весь океан стали, покрывавший планету, замер, а затем начал медленно собираться к нему. Каждый образец техники мигом вспыхнул, а тысячи оставшихся машинных духов издали мучительный крик боли. Колоссальные землетрясения начали расходиться по поверхности планеты, круша целые континенты на части, пока его чистая мощь исходила на этот мир. Вашторр, формально, не был настоящим богом, но разница в силе была именно что формальностью.

Однако двух жрецов это нисколько не останавливало от своих действий. Их доспехи и часть кожи с мышцами давно сгорели в потоке огненного смога, испускаемого демоном при каждом выдохе, вот только даже несмотря на всё это, они продолжали стоять и держаться.

— Если ты не заметил, мы собираемся решить проблему с тобой без всяких приборов и технологий. Просто с помощью веры и силы духа, — с усмешкой ответил Орзмунд, направивший руку в сторону демона. И стоило ему щелкнуть пальцами, как вся его рука по локоть просто исчезла, став платой за ещё одно проявление могущества.

Копьё чистой психической энергии пробило грудь Дунгара, оставив в нём десятисантиметровую дыру, и при этом также навредив и самому порождению, не справлявшемуся с одновременной битвой сразу с двумя великими духами. Вашторр никогда не был воином, предпочитая интриги и использование техники, вот только в этот раз слишком уверился в собственное могущество и превосходство над Феррусом. Однако всем время от времени требовалось напоминание о том, что хотя некоторые смертные могли удивлять даже демонов и богов.

А потому, осознавая опасность, он уже собирался покинуть физическое вместилище, как удар секиры Рудольфа выбил дух даже из его нефизического состояния. Лезвие вошло глубоко в грудь марионетки демона, окончательно при этом освободив дух Дунгара, но куда важнее был поток колдовских молний наносивший вред даже Нерождённому. А уж стоило Волку пожертвовать частью корпуса, как целая гигантская молния, достигавшая метра в ширину, мигом ударила с небес, практически мгновенно испепелив остатки тела «Несущего шторм».

Вашторр сразу же попытался прыгнуть в чистый варп, где он мог без проблем скрыться даже от сильнейших сущностей Имматериума, вот только прежде чем он успел, он почувствовал безумнейшую боль, вызванную лезвием из Чёрного камня, брошенным прямо в вырвавшегося демона.

Разумеется, Кузнец душ не был дураком и был готов к таким аргументам, отчего на чистой голой силе смог частично блокировать подавляющее воздействие кинжала, вот только боль всё равно была фантастической. А уж когда оба жреца пожертвовали последним, что у них было, их собственными жизнями, Вашторр впервые за очень долгий срок сам ощутил, что значит потерять сознание и на время раствориться в Океане душ.

. . .

— …Владыка, несмотря на стабильный переход, наши запасы энергии начинают подходить к концу. Повышение прочности щитов привело к повышению энергозатратности практически на тридцать пять процентов. А потому, учитывая нынешний расход, наших возможностей, грядущий скачок может стать нашим последним, если мы не найдём достойной замены…

Я параллельно слушал отчёт Викария, в то же время рассматривая картины горящего мира, ставшего одной большой ловушкой для демона, забывшего, что любую интригу можно сломать чистой превосходящей силой. И взрыв психической мощи, оставивший на планете кратер континентальных размеров, точно мог считаться примером подобного.

Не могу поверить, что он выжил после подобного, однако с этого дня я буду строить любую стратегию с учётом теории, что он выжил — нет желания повторять старые ошибки. Этот доставучий и невероятно могущественный демон был слишком силён, чтобы можно было расправиться с ним привычными средствами, но вскоре это и не будет важно. Как только мы достигнем отца и заручимся его помощью, угроза демонов перестанет быть чем-то стоящим внимания.

Единственной стоящей проблемой был лишь вопрос энергии, которая начинала постепенно подходить к концу. К’тан были невероятными сущностями, однако ни один осколок не мог вечность снабжать нас всем необходимым. Мы смертельно близко подошли к зоне, после которой просто застряли бы в космической пустоте без возможности добраться до остатков человечества. Всё-таки, наши двигатели пока что являются очень экспериментальной технологией, которая требует многих десятилетий обкатки для повышения эффективности применения. Но чего нет, того нет.

Остаётся лишь одно место, где мы можем с высоким шансом достать что-нибудь, способное заменить наш источник энергии, либо каким-то образом улучшить нашу технику. Место с самой большой коллекцией артефактов во всём Млечном пути, а также с главными гениями всего человечества, способными в некоторых науках превзойти и меня. Не говоря уже о том, что я просто желал узнать состояние Астрономикона, и судьбу своих братьев с отцом. А потому цель нашего следующего прыжка была очевидна…

— Направляем все остатки энергии на двигатели, и создаём последний разрыв в реальности, — спокойно произнёс я, оперевшись о спинку стула. — Мы направляемся к Терре.

* Небольшая отсылка на, вполне возможно, самый забытый бой времён Ереси и Осады Терры, во время которого два обычных Астартес разобрались с целым Примархом. И не простым, а с накаченным хаосом Магнусом, который пытался прорваться через защиту Имперского дворца, чтобы лично убить Императора! Правда, герои Саламандр и Волков сами почти ничего не сделали, и просто ценой собственной плоти призвали главных духов Фенриса и самой Терры, которые использовали тела космодесов как проводники своей силы, чтобы набить лицо одноглазому колдунишке. И тот уже через минуту в спешке покинул поле боя, в очередной раз доказав, что даже самого могучего льва можно забить толпой и правильным ритуалом.

Но вообще даже забавно, как часто авторы ГВ забывают, что подобное вообще возможно. Хотя как будто вмешательство духа Фенриса могло бы объяснить те кучу раз, как Волки разбивали Тысячников без малейших шансов для последних.

В этот раз путешествие в Призрачном ветре прошло куда страннее, чем во все предыдущие наши странствия. Тьма более не пыталась разорвать на части наши корабли и поглотить всё, что только входило в просторы бескрайнего измерения чистой пустоты. Более не было агрессивных, пытавших всё затронуть щупалец, и, в целом, вся потусторонняя вселенная будто бы замирла и затихла. И это не могло не вызывать вопросы.

Мы до сих пор понятия не имели, существуют ли в этом месте разумные существа или все эффекты и наши встречи с неизвестным являются всего лишь естественной и бездумной реакцией иной вселенной на наши действиям. Я очень сильно надеялся на последнее, однако реальность редко совпадала с нашими желаниями, отчего необходимо было готовиться к самому неприятному исходу. К плану К’тан, миллионы лет готовивших свою месть и попытку сбросить оковы.

Намёков чрезмерно много, чтобы спускать со счетов «Дракона», образ которого всю жизнь нависал над мной. Покровителем технологий, один из сильнейших звёздных богов и вечно жаждущий прогресса, как его описывали все встреченные мной некроны. И хотя детали его плана пока что оставались для меня туманны, однако было ясно одно — порождения, когда-то обманувшие Некронтир и сожравшие их души, не заслуживают даже капли доверия. Быть может они противоположны демонам по способностям, но близки по натуре.

И возможно, что даже хуже обычных Нерождённых, существование которых зависит от смертных. К’тан же рассматривают смертных лишь в качестве забавных зверушек и игрушек, над которыми можно издеваться, как им захочется, вот только что-то мне подсказывает, что во время новой войны с разумными, они не будут столь заносчивы, как в прошлый раз. Теперь при их высвобождении имеется не нулевой шанс, что они посвятят свои жизни истреблению всех разумных, лишь бы избавиться от потенциальной угрозы для самих себя.

Лишь угроза демонов и богов варпа стоит выше гипотетических сбежавших звёздных богов, разрушивших свои оковы, но только потому что победить первых в долгосрочной перспективе вообще не кажется возможным. Варп неотделим от смертных, а потому сколько бы демонов мы ни убивали, постоянный приток мёртвых душ будет гарантировать, что новые порождения будут рождаться каждый миг, да становясь сильнее с пожранными душами или разлитыми в Имматериуме эмоциями. Потребуется лишь нечто воистину космических масштабов, чтобы изменить этот порядок, и я честно пока не представлял, что именно. В голову не шло ничего кроме банальной идеи построить из Чёрного камня и пленённых К’тан бомбу, которую затем можно будет вбросить и подорвать прямо в варпе.

Подорванные пару осколков вряд ли смогут кардинально что-то изменить, но сколько энергии выдаст взрыв полноценного К’тана? Даже представить не могу. Но вполне возможно, что достаточно, чтобы очистить Океан душ хотя бы от части того мусора и грязи, заполонившей его просторы за прошедшие десятки миллионов лет. Вот только даже если забыть про тот факт, что само человечество связано с Имматериумом, и может пострадать от буквального стирания части Эмпиреи, то это всё равно не решит проблему в долгосрочной перспективе. Даже если сотрёт всех богов и демонов, то спустя ещё несколько тысячи лет варп вновь наполнился темнейшими эмоциями и развращёнными душами. И всё повторится вновь…

— …Владыка, мы прибыли к базе у Плутона. Базы обороны Сол приказывают передать коды доступа и подтверждения вашей личности до того, как мы сможем отправиться к Терре. Каковы ваши приказания?

— Передайте всё, что необходимо. Если противник без следов боя смог взять Терру и всю Солнечную систему, а также незаметно убить Императора, наша война уже проиграна, и мы не трупы лишь из-за формальности, — взмахнув рукой, продолжая размышлять ответил я. Кирах приняла мои приказания, после чего начала раздавать свои команды.

Солнечная система, казалось, совершенно не изменилась за прошедшее время. И ведь всё логично — с чего меняться месту, для которого Разлом открылся всего несколько месяцев назад? Быть может, они несколько встревожились из-за первых волн демонов, ломанувших к сердцу Империума, но здесь объективно слишком много сил, чтобы хоть кто-то имел шансы добраться даже до той же Терры. Вблизи Астрономикона нет проблем с варп-штормами, а потому мощи целых двух легионов хватило, чтобы дать отпор любому противнику. Не говоря уже про превосходные линии обороны, построенные Пертурабо и Дорном в их попытках доказать, кто является величайшим инженером и мастером войны.

Меня же самого даже омрачала эта тишина и спокойствие. Здесь не было намёков на гибель целых легионов и братьев, а также никто даже не догадывался о том, что минимум треть галактики практически откололась от человечества, заключив альянсы с ксеносами. Не говоря уже о триллионах душ, из-за варп-штормов отрезанных от остального человечества в том же духе, как были отрезаны тысячи миров за десятки веков Долгой ночи.

Хотя мой дух и был крепок, но видя как результаты моих вековых трудов обернулись крахом, трудно продолжать сражаться далее. Понимая, что противник бессмертен и что победа невозможна физически, даже мне тяжело найти путь, который приведёт человечество к лучшей судьбе. Однако во многом ради этого я и прибыл сюда, в место, где люди когда-то впервые и сделали невозможное, достигнув звёзд. Мне требовался совет отца.

. . .

— …Присядь, сын мой. Нет более причин стоять и тратить силы. Наконец-то, мы собрались вместе, отчего наконец можно будет переговорить о важных темах. Ну и отдохнуть разумом перед тяжелейшими решениями.

Я хмыкнул, разглядывая отца, сейчас представшего в образе, в котором я никогда ранее не видел его. Не пятиметровый сверхсильный титан, казавшийся способным тушить звёзды и крушить планеты, которым он предстал перед публикой, и не величественный мудрец, будто бы знавший ответы на все вопросы, каким я встретил его во время его первого посещения Схеналуса.

Нет, передо мной стоял самый обычный мужчина менее двух метров ростом, с седыми длинными волосами, а также с бесконечно усталыми серыми глазами. Повелитель человечества спокойно стоял на месте, направив взгляд в сторону гигантского окна Имперского дворца, с которого открывался вид на бесконечный зелёный сад, украшенный всеми исконными растениями Терры, которые царили на поверхности планеты за тысячи лет до того, как человек вышел из первых пещер. И эта тишина с покоем невероятно сбивали, учитывая весь беспорядок, царивший в остальной галактике.

— Не та реакция, которую я ожидал, однако всё равно допустимая, — хмыкнув, ответил я, подходя к окну и также начиная разглядывать картины сада. Вот только умиротворения они, ожидаемо, мне всё равно не принесли. — Поговорить я не против, но отдохнуть? Когда вся галактика пылает в демоническом огне, я не вижу смысла отдыхать…

— Я уже три дня как закрыл разлом возле Терры, что вёл в самую пучину варпа. Вся краткосрочная угроза Земле и Солнцу устранена, — с ледяным спокойствием ответил Император. — На Терре было достаточно Чёрного камня, а после того как Разлом разделил галактику на две части и высвободил целые моря психической энергии, мои силы также возросли многократно. Благодаря этому даже орды демонов не стали для меня особой проблемой, представ лишь временной задержкой нашей эвакуации Вечного города. Паутина пала, и остались лишь осколки того, что были ранее, а потому нет смысла оборонять наши форпосты. Всё тщетно.

— Робаут нашёл один способ…

— Я знаю, — перебив меня, железным голосом произнёс он. Он лишь на мгновение взглянул на меня, и вес его взгляда чуть не сокрушил меня. — Вот только вариант сотрудничества с ксеносами приведёт лишь к большим проблемам в долгосрочной перспективе. Эльдары и орки являются слишком психически активными видами, а потому любое чрезмерно долгое сотрудничество с ними лишь привлечёт больше хаоса, войн и внимания демонов. Да и нет у нас ресурсов, чтобы собрать осколки творения Древних и вернуть ему былой вид. Даже мой план в лучшем случае рассматривал крохотное изменение структуры Паутины и подключение человечества к ней ради последующей колонизации. Но теперь наши надежды разрушены, и человечество обречено повторить судьбу сотен и тысяч цивилизаций до нас, пав под разъедающим воздействием варпа. Разница лишь в том, что мы заберём Млечный путь вместе с собой.

— Призрачный ветер, гипотетически, может решить эту проблему, — не поняв смысл последней фразы, я начал разбирать первые аргументы. — Нам необходимо будет заняться разработками улучшения эффективности использования энергии, но не вижу ничего концептуально невозможного. Не говоря уже про наши возможности с помощью Чтеца Акаши или «Провидения» изучить технику некронов или вообще любой другой расы во вселенной, которые могут странствовать без помощи варпа. Мы проиграли сражение, но ещё имеем множество вариантов продолжить биться…

— Человечество в любом случае не будет истреблено, а потому попробовать можно и даже нужно, — кивнув, ответил отец. Вся аура вокруг нас вновь стала умиротворённой и холодной, однако это точно было куда лучше, чем встречать его термоядерный гнев. — И я даже поверю, что методы странствия без помощи варпа существуют, и некроны являются самыми очевидными пользователями подобного. Но мои сожаления в другом, и исходят из того, что у всего человечества нет даже десятой части тех нужных ресурсов, с помощью которых эти ксеносы когда-то закрыли Разлом галактических размеров, при наличии которого любая цивилизация обречена на вымирание. Столь подавляющее воздействие варпа не только ускорит психическое пробуждение человечества, поставит нас под постоянную угрозу демонического вторжения, но и просто не даст и шанса добраться до другой части галактики. И пусть обычные штормы со временем пройдут, но сам Разлом до скончания веков будет постепенно разрастаться и пожирать галактику, пока весь Млечный путь не станет доменом Имматериума.

— И что тогда? — нахмурившись, спросил я, не понимая куда идёт отец.

— Я скорблю не о триллионах душ, обречённых на погибель, а о галактике и мечте, которую мы потеряли в шаге от воплощения в жизнь. Ты желаешь услышать от меня решение назревшего кризиса? Что же, оно мне известно, однако я знаю, что тебя оно не устроит, — с печальной улыбкой отдалённо произнёс отец. — Мои сыны предали меня, пав в руки Хаоса и разрушив все наши варианты на спасение. Паутина могла даровать человечеству способ разорвать зависимость от Имматериума, однако от неё остался лишь миф. Великий Разлом разделил галактику на части и обрёк весь Млечный путь на вымирание. И пусть это произойдёт не сегодня, но уже спустя десять-пятнадцать веков бесконечной борьбы мы сгинем как пепел на ветру. А потому есть только один рациональный вариант гарантировать выживание рода людского в долгосрочной перспективе — покинуть галактику и оставить вечную войну с демонами ксеносам.

— И куда мы можем уйти? — уже не скрывая своих сомнений, напряжённо спросил я. Потому как слишком уж странными и откровенно безумными были его слова, чтобы считать их чем-то кроме как шутки. Путешествие в другие галактики путём варпа займёт сотни и тысячи лет, и вряд ли вообще наших двигателей хватит, чтобы совершить такой прыжок. Не говоря уже о всех проблемах с демонами, что возникнут в таком случае…

Отец повернул в мою сторону голову, оглядев своим пустым, лишённым эмоций взглядом, после чего просто взмахнул рукой и реальность вокруг нас исказилась. Стены поплыли, сам свет замедлился, а вселенная начала пересобираться из элементарных частиц. Столь резкий и дикий переход выбил дух даже из меня, однако, к счастью, спустя несколько секунд всё остановилось, и мы очутились в новом месте.

Посреди какой-то зелёной опушки, расположенной на краю бескрайнего хвойного леса. Чистое голубое небо, над головой которого лениво двигались белоснежные облака, а также с синяя речка, едва проглядывавшаяся издалека. Казалось, мы находимся на самом обычном аграрном или диком мире, однако судя по лёгкой улыбке на лице Повелителя человечества, это место было куда важнее. И сделав глубокий вдох освежающего чистого воздуха, он пояснил свои действия:

— …Твоя машина позволяет через Призрачный ветер открыть врата в места, где ты ранее был и которые запомнил, ведь так? — будто бы вспоминая что-то, задумчиво произнёс отец, сделав несколько шагов по бурой земле и зелёной траве, украшавшей этот дикий мир. — Тогда хорошо запоминай просторы этой планеты, примерно полторы тысячи лет назад терраформированный мной и Эрдой на подобие Древней Земли. В те времена мы просто дали волю собственным слабостям и желанию вернуть былой облик мира, где когда-то сами только познавали мир. Однако так как мы хотели также сделать нечто воистину уникальное, то и выбрали планету вдали от Млечного пути, который должен был стать монолитом Империума. А потому и выбрали один из окраинных миров на границе Андромеды.* Будущая столица империи человечества в этой галактике, которую вам придётся строить после моей смерти.

* Да, Император может телепортироваться даже в другие галактики. Это факт из концовки Ереси и финальной книги по осаде Терры, где, находясь практически в варпе, Император с Хорусом во время своего боя пересекали галактики и продолжали биться в разных уголках пространства и времени, прыгая из одной точки варпа в другую. Конечно, они были на пике своих сил, и их поддерживали боги с верой триллионов душ, но и с открытием Великого Разлома Император стал куда сильнее.

— Не понимаю, — тяжело выдохнув ответил я, продолжая оглядывать новый странный мир вокруг. — Какой смысл бежать, если варп безмерен и находится везде, где есть души? Как побег остановит порождений от того, чтобы исказить и изуродовать этот мир? Ведь стоит нам достичь этих земель, как хаос придёт по нашим следам.

— Я не планирую сбегать, — хмыкнув, ответил отец, продолжавший разгуливать среди высокой травы и любоваться дикой природой. — Почти сорок тысяч лет назад я родился на Терре, и вместе с ней же и умру. Просто прежде чем это произойдёт, я хочу знать, чтобы у людей есть шанс начать новую жизнь вдали от беспорядка, который намереваюсь устроить. В моих планах пожертвовать собой, чтобы нанести проклятому пантеону и всем демонам максимальный ущерб. Перенастроить Астрономикон, чтобы сфокусировать весь свет с один очищающий луч, а затем потянуть как можно больше психической энергии, чтобы собрать всё в один всесокрушающий удар, который выжжет всю гниль и мрак Имматериума. Любой псайкер может показать нечто в разы мощнее своего максимума, если не собирается выживать. Представляешь, на что в таком случае буду способен я?

— Но причём тут разрушение галактики? — продолжил я вопрошать. — Ведь если убить богов с демонами, угроза станет куда меньше, и у нас получится закрыть разлом своими силами…

— Такая атака по Океану душ может привести к самым разным и диким последствиям. Быть может у меня получится сжечь их всех, быть может нет. Такой луч чистейшего света может локально повредить Имматериум, и, возможно, по итогу я сам стану оружием, что поглотит миллиарды душ вокруг, лишь бы заполучить тех крохи силы, с помощью которых можно будет добить порождений? Никто никогда не совершал нечто подобное, а потому реакцию предсказать невозможно. А потому требуется максимально обезопасить наши шансы на выживание и дальнейшее процветание с учётом любого исхода.

— Что насчёт Магнуса? Насчёт предаталей? Всех нас? Мы с братьями способны помочь, и дать отпор даже опаснейшим порождениям…

— В этой войне вы не поможете, — покачав головой, ответил Император. — Вы были созданы не для этого, а для помощи человечеству, которому требовалось преодолеть величайшие трудности. Вы и Малкадор — это единственные, кому я могу доверить возможность вести людей исследовать новый фронтир. Ну а насчёт Магнуса и раненного Русса, то не волнуйся — перед своим исходом я верну их в строй. Воскресить вас пусть и непросто, но вполне возможно.* И пусть то будет мой последний подарок вам, сыны мои, а также людям, которых я подвёл… Ваша роль стать нерушимым щитом против надвигающейся тьмы, а также последним клинком, выкованным вопреки судьбе. Именно вы будете моим наследием галактике, которую я завоевал, и моим последним подарком виду, которому не смог помочь. Так не разочаруйте же меня.

После его слов наступила тишина, прерываемая лишь тихими звуками природы. Отец продолжал спокойно разгуливать и наслаждаться этими видами, пока я использовал все свои мыслительные возможности, чтобы собраться и предоставить достойный ответ его словам:

— Я отказываюсь сдаваться перед тяжестями судьбы, — нахмурившись, произнёс я. — Бросать триллионы людей ради гипотетической и, скорее всего, временной победы над Хаосом? Даже в лучшем случае, если мы добьёмся желаемого, и весь пантеон сгорит в колдовском огне, что мешает новым порождениям занять их место спустя пару десятков тысячелетий прокормки душами? Мы можем попытаться досконально изучить врага, объединить все наши сведения со знаниями о Призрачном ветре, но даже в таком случае нет гарантии, что мы придём к хоть чему-то. А потому я не прекращу сражаться до последнего вздоха.

Отец хмыкнул, чтобы затем вновь взмахнуть рукой и перенести нас обратно на Терру. Даже моя голова начала кружиться от таких резких скачков, но по итогу мне удалось устоять и не упасть. Хотя отец, казалось, будто и не заметил телепортацию на миллионы световых лет.

— Я видел тысячи исходов возможного будущего, омрачённого открытием Разлома, и не нашёл света в нашем будущем кроме этого варианта. Однако я и создавал вас для того, чтобы бороться с невозможным и преодолевать любую тяжесть, брошенную судьбой, — произнёс Император, слегка улыбнувшись, прежде чем развернуться и отправиться к выходу. — Но позволь мне на время покинуть тебя, так как необходимо сперва решить вопрос с Руссом и Магнусом. С моим нынешним уровнем сил есть шанс разобраться с их проблемами до начала конца… Пертурабо с Дорном на спутнике Марса, и советую тебе как можно скорее отправиться к ним, а затем заглянуть в одну гробницу, и расспросить личность, давно заточённую мной. Подозреваю, именно Дракон, а не я сможет дать тебе ответы на вопросы, которых ты так долго ждал, Феррус. Мне же отведена совершенно иная роль в том представлении, что скоро должно разыграться.

. . .

— …Если всё серьёзно, как ты рассказываешь, то мы действительно переживаем самый крупный кризис за всю историю человечества. Вполне подозреваю, что даже война с Людьми Железа и начало Долгой ночи не сравнится с нынешней угрозой. А потому реакция отца вполне очевидна, пусть даже я не готов принять его решения, — хмуро произнёс Дорн, сейчас выглядевший ещё более хладнокровно и стоически, чем когда-либо. Преториан Терры лично отвечает за безопасность сердца Империума, а потому нетрудно догадаться, почему мысли о столь большой угрозе, нависшей над головой человечества, смутили даже его. Не говоря уже о реакции Императора, впервые на наших глазах проявившего хоть какие-то эмоции кроме абсолютной уверенности в себе и неминуемой победе рода людского.

— Откровенно идиотское решение не заслуживает того, чтобы его уважали, — практически выплюнув слова, высказал гневный Пертурабо. В отличие от Рогала, сидевшего на месте и раздумывавшего в тишине, он не мог стоять на месте и активно расхаживал по кабинету моего флагмана, зависшего над Марсом и где мы все собрались для обсуждения всей сложившейся ситуации. — Отец, очевидно, ещё не отошёл от предательства Ангрона с прочими еретиками, а потому не в состоянии мыслить рационально. Мы в шаге от того, чтобы превзойти некронов и эльдар на их пике, но он всё равно не верит в наши возможности преодолеть угрозу демонов? Когда мне наконец-то удалось взломать генетический код Астартес и приступить к созданию первых экспериментальных Примарис десантников? Идеальных солдат, немногих хуже его Кустодесов? Не говоря уже о твоих «Уравнителях», Пси-титанах, а также массовом перевооружении армии на Гауссовые орудия!

— Боюсь, даже если мы вооружим всё человечество, и начнём массово воспроизводить твоих Примарис-Астартес, мы не сможем сокрушить бесконечные силы Хаоса, — ответил я, параллельно передавая данные по сети Механикума. Хотя мне и требовалось пообщаться с братьями и убедиться, что они также в курсе всей ситуации, но также нельзя было слишком долго задерживаться в этой спокойной обстановке. А поэтому пока мы обсуждали общий план, я раздавал приказы, чтобы во время моего спуска на Марс никто не мешал разобраться в главном секрете, скрытом на Красной планете.

— Я и не надеялся победить нематериальных демонов с помощью мечей и копий, — едко ответил мне Олимпиец. — Однако также не считаю проблему Разлома столь критической, какой её видите все вы. Являются ли демоны концептуальной угрозой выживанию человечества? Очевидно, что да. Однако можно ли назвать их непобедимыми? История Похода и многих наших сражений с этими существами показывает, что подобных нет, и что спустя достаточно исследований, посвящённых изучению врага, у любого можно найти слабость. И даже если у нас недостаточно Чёрного камня, почему не попытаться сделать его аналоги? Создать искусственную замену для ликвидации Нерождённых или всё-таки реализовать программу Магнуса по массовому обучению псайкеров для создания целых армий чародеев?

— Время является нашим слабым местом, — спокойно ответил ему Дорн, скрестивший руки на груди. — Гипотетически, разумеется, нет пределов человеческим возможностям, но что мы можем сейчас? Бросить миллиарды в бесконечную бойню, которая лишь породит больше демонов и волнений Имматериума? Мы просто не успеем разработать методы победы в нужный срок, и даже если всё удастся, то затем придётся встать перед разрозненной галактикой, от которой останется лишь разодранное пепелище. Мы можем победить, но не в состоянии сделать это в срок, при этом не принеся в жертву всё, ради чего десятками лет проливали кровь и пот.

Слушая своих братьев, я мог лишь хмыкнуть, да начать тереть металлические пальцы своей новой брони. И хотя идея масштабного путешествия во времени была одним из вариантов победы над Хаосом, насчёт её я также был пока что не уверен. Хотя Орикан и говорил, что возвратиться в прошлое без создания альтернативной реальности вполне возможно, но также очевидно, что масштабные изменения хода истории приведёт к очень серьёзным проблемам. Вполне вероятно, что путешествие на пару десятков тысяч лет назад с целью предупредить отца и подготовить человечество, приведёт лишь к тому, что я сам окажусь стёрт из истории.

И хотя разговор с моей будущей версией подтверждал, что однажды мне станут возможны схожие манипуляции с пространством и временем, однако даже он очень аккуратно подходил к подобному, встретив меня в варпе, где законы физики и логики всегда были чем-то эфемерным. И учитывая как аккуратно шёл разговор насчёт самых мелочей, вряд ли он подобным образом решал нагрядшую проблему.

А что тогда оставалось? Верить в гипотетическое оружие Древних, хранилище с которым ещё требовалось найти? Единственный вариант, имеющий смысл, однако и в него у меня не было особой веры. Вашторр, видимо, планировал с его помощью вознестись и стать полноценным богом, однако каким образом новый бог поможет человечеству?

Даже если это будет совершенная и безгрешная сущность, в существование которых я сильно сомневаюсь, то это всё равно не особо изменит баланс в галактике. Да, у человечества появится могущественный покровитель и защитник душ в варпе, но что помешает остальной четвёрке богов Хаоса объединиться, чтобы сокрушить «новичка»? Эльдар не защитил целый пантеон, и лишь некто вроде орков, если их боги действительно реальны, могут избегать внимания порождений Имматериума. Хотя и неясно, связано ли это с покровителями зеленокожих или с тем фактом, что демоны просто не любят с этими безумными ксеносами?

У меня оставался лишь один вариант насчёт того, к кому можно обратиться за советом, пусть этот вариант сильно мне не нравился. Требовалось найти осколок Ктан и расспросить кусок звёздного бога о всей этой ситуации, а также том, как некроны в первую очередь тогда построили свои пилоны. С вероятностью в сто процентов меня попытаются обмануть и использовать для выгоды существа, однако любая информация сейчас будет полезной. Особенно от кого-то, связанного с Призрачным ветром и видевшего вселенную с другой стороны, никак не связанной с варпом.

* Во время Ереси Император упоминал, что вернуть погибшего Ферруса вполне возможно, хотя в то время было не до этого. Подозреваю, что весь процесс связан с клонированием (или просто созданием тела с помощью варпа) и вылавливанием души из варпа. Ведь если есть куча святых вроде Селестины, которых Импи смог вернуть с того света, то и у мёртвого полубога есть шанс.

Было даже несколько смешно смотреть на то, как Марс не изменился за время, как Механикум встретил тяжелейшие потрясения за всю свою историю. Казалось, что потери тысячи миров, сгоревших в психическом пламени появившегося Разлома, а также ещё больше планет, потерявших любую связь из-за варп-штормов, совершенно не изменили ритм жизни на второй по важности планете всего Млечного пути. Вся бюрократия осталась неизменной, как и бесконечные споры техножрецов насчёт всего и вся.

Конечно, благодаря моим изменениям, магосы куда больше времени уделяют именно разработкам, исследованиям и созданию чего-то нового, а не каким-то бесполезным теологическим дискуссиям, однако полностью изменить натуру людей не в моих силах. Как-никак, даже Повелитель человечества не смог заставить смертных полностью забыть про ненужные конфликты ради влияния, славы или дополнительных ресурсов.

Все старались использовать каждую возможность, чтобы подняться выше в иерархии, и, не задумываясь о том, что весь культ вдали от Красной планеты мог догорать до тла. И ни видимый на всю галактику разлом, ни недавняя атака демонов — ничто не могло разрушить адамантово стойкий распорядок державших власть и вечно боровшихся за неё.

Именно поэтому я недолго задержался на поверхности на Олимпе. Лишь раздал самые базовые приказы по наведению порядка на планете, а затем по общей сети Марса передал сообщение о приведении всех сил в максимальную боевую готовность. Сразу же после этого, не собираясь разбираться во всём беспорядке и передав его на нынешнего фабрикатора-генерала Лэнда, я передал последний приказ всем моим сынам собираться возле сердца планеты, готовясь к отправке. Я уже забрал всех своих сынов с Терры, и стоит пополнить легион стражниками Красной планеты, как мы будем полностью готовы отправиться в финальный бой.

Сам же я в это время взял корабль, и без сопровождения отправился к точке, ради которой во многом и совершил всё это приключение через галактику. Со мной был лишь небольшой механический рюкзак, и ничего более, ибо меня интересовала уединённая беседа с одним существом, спавшим тысячи лет на этой земле. Я отправился в Лабиринт Ночи.

Это легендарное место, о котором мне более века назад лично рассказывал отец, где десятки тысяч лет назад он встретился со вторженцем из космоса, который пытался захватить или пожрать всё человечество. К его несчастью, он встретился с самым могущественным псайкером из людей, который был в состоянии на чистой психической мощи навредить даже чрезмерно многое возомнившему о себе осколку звёздного бога.

У меня не было абсолютной уверенности, что «Дракон», с которым сражался отец, был частицей К’тана, но то, как его описывал Император очень походит на слова некронов о том, как выглядел их Дракон Пустоты, также прозванный Маг’ладротом — владыкой знаний, искушения и разрушения. Второй по силе после Несущего смерть, однако разница между ними была незначительной, если верить словам древних железных скелетов, долго изучавших своих богов.

Именно в Лабиринте он был заточён, и именно с ним я планировал переговорить насчёт всего происходящего в галактике, а также моей роли в его планах. Существо, которое столь сильно связано с концепциями, близкими ко мне, и при этом находящееся так близко к Марсу и Земле, что начинали появляться некоторые вопросы.

Почему отец вообще запечатал это порождение, а не убил того или изгнал в варп? Какую роль он играет в планах Повелителя человечества? И насколько велико совпадение, что именно на планете технологий и прогресса находился К’тан, более всех связанный с техникой и аугментацией? Ведь как говорили мне некроны, именно он был тем, кто отвечал за замену их смертных тел на металлические оболочки. И при таком осознании становилось пугающе очевидно, откуда у Механикума могло расти такое нерациональное желание заменять плоть на металл.

Ну и, разумеется, наличие К’тана, влиявшего на человечество с древнейших времён, могло также ответить на другой вопрос, интересовавший меня всю свою жизнь. Почему среди тысяч и миллионов рас, населявших галактику и пытавшихся построить галактическую империю, лишь у человечества это удалось? Даже Некроны и Древние с Эльдарами пали под напором времени, так и не сделав то, что завершил Великий Крестовый поход. И хотя Империум сыпется на части, но что именно сделало людей особенными по сравнению с могущественнейшими чародеями или гениями, творившими чудеса инженерной мысли?

Бессмертный и практически всемогущий Повелитель человечества, способный направлять людей в нужную сторону и защищать их от случайного вымирания, был хорошим аргументом, но можно ли на одного отца списать все достижения людей? Сильно сомневаюсь. Но вот влияние другой бессмертной и очень опытной сущности уже могло позволить целеустремлённым приматам подняться до самих звёзд…

Добравшись до мёртвой пустыни, вокруг которой даже не было брошенной техники, я аккуратно спустился на землю, чтобы оглядеться и определить, в какой части гробницы Дракона я оказался. И то было не самой простой задачей, так как Лабиринт ночи не был искусственным творением, и являлся системой каньонов и долин с крутыми стенами, которые придавали ему вид естественно образованного лабиринта.

В некоторых местах дно долин представляло собой неровную местность, нарушенную камнепадами, созданными оползнями и первыми неаккуратными попытками человечества заселить эти регионы, однако также были области, где земля опустилась, создав глубокие трещины и карстовые воронки. И как раз прыгнув в одну из них, я направился по темному туннелю, ведущему к самому главному секрету Марса.

Разумеется, всё место было смертельно защищено тысячами мин, невидимых систем для ликвидации любого приходящего, ядовитого газа, отравившего воздух на километры вокруг, а также многих прочих полуразумных машин, созданных во время, когда человечество умело лишь парадировать настоящее сознание, но не создавать его. Также ожидаемо, что вся эта техника ни на шаг не замедлила меня, способного одной мыслью глушить машинных духов и приказывать им отступить. Яд и местная радиация же просто не смогли пройти через фильтры моей брони.

А следом за всеми этими помехами, меня ждал многокилометровый туннель, где не было никакого света и лишь абсолютная холодная тьма окружала меня во время долгих часов дороги. И осторожно двигался в этой бездне, пока не встретил первый зелёный луч, исходивший от парящей сферы, закованной в золотые цепи.

Вместо дракона, меня встретил сгусток серой слизи и живого металла, бесконечно перемешивавшийся и искрившийся исходившим внутренним светом, из-за которого мои сенсоры чуть не сходили с ума. Такое количество радиации хватило бы, чтобы за секунды обратить подошедшего человека в кучу мёртвой плоти, и даже меня едва ли полностью защищала моя броня.

Сфера дрогнула, стоило мне сделать первые несколько шагов в её сторону, а стоило мне остановиться в десятке метров от неё, как разрушительная волна звука, походившая на глубокий низкий голос существа, даже в чьём одном рокоте ощущалась могучая сила. Так звучал Дракон:

— …Неужели настал мой час выступить в этом представлении? Ну что же, как можно заставлять тебя ожидать! Будет истинным преступлением пропустить столь великое представление, что намечается разыграться перед глазами вселенной! Тем более когда передо мной один из достойнейших смертных, так долго искавший меня и, безусловно, заслуживший встречи!

Его смех, словно бы расходившийся из окружающих стен, заставил дрожать саму землю, и мне приходилось с помощью нанитов повысить звуковую защиту, просто чтобы не оглохнуть от встречи с чем-то столь могучим. Однако это всё равно не остановило меня от того, чтобы продолжить исполнение своего плана:

— Ты знаешь, что творится в галактике? — спокойно спросил я, делая ещё несколько шагов к тюрьме очень крупного осколка божества. Мои сенсоры мигом произвели попытку проанализировать осколок, вот только, ожидаемо, он оставался совершенно пустым пятном, поглощавшем любое приходящее излучение кроме света. И то, уверен, его он отражал по собственной воле, чтобы легче взаимодействовать со мной.

— Знаю ли я? Уморительно, — парящая над землёй груда живого металла, дрогнула: по ней разошлись волны, и голос, казалось, попытался изобразить смех. — Я знаю очень многое, смертный. Безмерно многое! Больше, чем вся ваша цивилизация смогла узнать за ту вспышку, которую вы называете своим существованием!.. Но да, я знаю. Знаю всё. И, более скажу, я готов помочь всему вашему виду!

Стоило последнему рокоту чуть не завалить всю гробницу, как его форма начала плавиться, и преобразовываться в нечто гуманоидное, пусть и всё ещё бесконечно далёкое от всего человеческого. Вместо обычного сгустка металла, начал образовываться силуэт, что постоянно менялся, однако при этом всегда имел некоторый цифровой, практически пикселизированный вид, как будто он существовал в некой квантовой запутанности, находящейся в движении между реальностями. Будто он одновременно находился и в материальном мире, и в реальности чистой пустоты.

Изумрудные молнии окутывали его тело, и время от времени перепрыгивали на поверхность и стены, которые едва ли сдерживали эту невероятную силу существа, которые бы без проблем разорвало прошлый осколок, силы которого мы потратили на перемещения. Но главное, что всё-таки сдерживали.

Древние, выведенные кровью руны, украшавшие всю гробницу, сияли золотым светом при каждой попытке осколка сбежать. Ибо каким бы сильным этот кусок звёздного бога не был, ему всё равно очень далеко до мощи Повелителя человечества, защищавшего свой род со времён расцвета рода людского. И хотя осколок божества старался казаться могущественным и сверхсильным, но для меня всё его поведение походило лишь на дешёвый фарс.

Не говоря уже о том, что я пришёл к нему не один, а с экспертом по К’танам, который может на личном опыте открыть завесу тайн над некоторыми из трюков божества. И бросив на землю свой рюкзак, мой специалист через минуту смог кое-как вылезти из него. Не без матов на языке столь древнем, что вряд ли кто-то кроме Некронтир помнил их значение, вот только я из такта старался не обращать на них внимание.

— …Если Тразин узнает о том, через что я был вынужден пройти, то я клянусь, что лично вернусь в прошлое, чтобы разбомбить вашу жалкую планетку, когда по ней ещё рептилии разгуливали, — раздражённо произнёс Орикан, который сразу же начал гневно приглядываться к не менее выбешенному Дракону, явно не ожидавшего такого «гостя».

Как-никак, среди всех существ в галактике трудно найти кого-то более яро ненавидевем этих осколков, чем существ, потерявших по их вине самое главное. И так как холодная, симулированная ярость того провидца была столь яркой, отчего практически казалось, что он ожил, я даже не волновался о потенциальном предательстве Орикана. Астромант мог ударить меня ножом в спину по многим причинам, но только если это не пойдёт на пользу К’тану. Ради мести последним, ослеплённые ненавистью некроны способны быть удивительно спокойными и доверенными союзниками.

— Рабы, предатели, идиоты и посредственная закуска — Некронтир можно описать разными терминами, но почему-то каждый из них подойдёт идеально. Умирающая раса, оставшаяся на обочине истории, чей миг уже давно прошёл и грядёт лишь неминуемое вымирание. Ты пришёл, чтобы я поскорее окончил твоё жалкое существование, или просто повинуешься программе, которую мы создали шутку ради?

— В цепях именно ты, пока я свободно разгуливаю здесь. Имею свободу, которая бесконечно далека для тебя. Уморительно, не так ли?

Серый силуэт осколка Маг’ладрота раздражённо взмахнул рукой, и колоссальная молния сорвалась с его пальцев, направившись к нам с Ориканом в попытке стереть из реальности. Вот только цепи мигом остановили любые его манипуляции К’тана. И судя по волне золотой психической энергии, прошедшей по некродермису, наказание болью было известно даже самым богам. И вполне эффективно, так как Дракон более не пытался нас уничтожить.

— Подозреваю, что ты всё-таки не всезнающ, раз не ожидал того, что я притащу с собой союзника? — хмыкнув, произнёс я, сведя в замок руки за спиной. — Что же, ты ещё многое успеешь мне сообщить, ибо я планирую долгий и плодотворный разговор. И надеюсь, ты понимаешь, что лучше содействовать и говорить всё полно и честно, если не желаешь встретиться с новым источником боли?

— А я разве противился говорить истину? Не путай меня со своим отцом, — смех был слышен в каждом громогласном слове Дракона. — Ты бы не дошёл до моей тюрьмы, если бы в моих планах не было встретиться с тобой и рассказать об устройстве вселенной, а также о том, как ты, неизбежно, приведёшь начало новой эпохи нашей власти и свободы. И потому у меня нет страха выкладывать тебе свои секреты, ибо знаю, что нет разницы — двинешься ты влево или вправо, так как по итогу ты выполнишь функцию моего лучшего оружия, которое разрушит оковы, державшие нас уже десятки миллионов лет. Я лучше всех знаю это, «Владыка металла», ибо лично передал тебе свои дары…

— …Думаешь, твой отец смог даровать тебе стойкость к порывам пустоты и поглощающему холоду иной реальности? Не переоценивай его возможности, — с усмешкой произнёс Дракон. — Быть может он и на достаточном уровне разбирается в устройстве Океана душ, однако в моём царстве нет никого, кто может в знаниях сравниться со мной. А потому и неудивительно, что когда ваш Повелитель вместе с Эрдой возжелали заполучить величайших воинов в галактике, что смогут захватить весь Млечный путь, он также обратился и ко мне за советом. И в своей бесконечной милости, я даже даровал не только знания, но и нечто куда более полезное. Защиту, что столь часто спасала тебя…

— И какой тебе смысл даровать мне что-то? — вопросительно подняв бровь, спросил я, не обращая внимания на самодовольный тон Дракона. — Веришь, что сможешь использовать меня в своих планах? Потому как сейчас именно я стою вне предела твоей тюрьмы, и вместо страха испытываю лишь желание использовать тебя в качестве батареи для моих дальнейших странствий. И весь этот разговор является лишь следствием моих размышлений насчёт одного — нужно ли оставлять тебя в живых, или стоит просто выжать все твои силы до последней капли?

— Да пожалуйста. Всё, чего пожелает мой чемпион, — полным иронии голосом ответил Маг’ладрот, после чего даже слегка поклонился и расправил руки. — Ведь ради чего ты собираешься использовать мою силу? Ради того, чтобы добраться до места, где всё началось и где ты желаешь найти Оружие, что спасёт твоё человечество? Что же, у меня с этим нет никаких проблем. Потому как я знаю, что ты воспользуешься им для пользы всего моего вида, и всех других осколков моей сущности, разбросанных по галактике.

— И каким же образом это произойдёт? Неужели даже спустя десятки миллионов лет ты искренне веришь, что ваш вид сможет сбежать из оков нашей империи? — полным яда голосом спросил Орикан.

— Просто у вас не будет выбора, кроме как сломить границу между Имматериумом и Призрачным ветром, если вы желаете сохранить свои цивилизации от пагубного влияния Хаоса. Ведь прямо сейчас строится оружие, что уничтожит Терру и расширит Великий разлом до размеров, что вся галактика окажется поглощена в него. И единственный ваш вариант спастись — это использовать силы иной вселенной в великой борьбе, — явно наслаждаясь каждым словом, произнёс осколок.

— Что ты имеешь в виду? И откуда ты вообще можешь знать что-либо из этого, если ты всё время провёл здесь, под землёй? — спросил уже я.

— Вообще-то, в последний раз я выходил менее ста местных лет назад.* Твоему отцу требовалась помощь, и у меня было настроение стереть тварей, порождённых этими треклятыми Древними. Вот только даже нечто столь малое не требуется мне, Богу знаний, чтобы заполучить сведения о грядущем — я просто знаю, и этого объяснения должно быть вам достаточно…

— У астромантов есть особые механики получения знаний за счёт изучения чистой энергии космоса и созвездий, а потому, скорее всего, он воспользовался ими, чтобы получить сведения о происходящем в галактике. Сделать это под землёй и находясь в клетке будет той ещё задачей, но если он действительно покидал планету, то вполне возможно, что смог узнать пару фактов по анализу скоплений и расположения планет, — не менее едким голосом пояснил Орикан, не сводя взгляда с Дракона, явно разгневанного подобным разрушением его мистического образа.

— Я был тем, кто научил вас видеть истину в созвездиях, и находить нити грядущего в хаосе вселенной! Пока ваш вид копался в грязи, именно я показал тебе и всем предателям из твоего рода, как взмахами рук менять ход времени!.. Клянусь, как только выберусь, я буду очень медленно пожирать твою сущность, пока от неё не останется лишь фундаментальная составляющая, которую заставлю страдать на протяжении целых эпох…

— В сторону бессмысленные угрозы, — хмуро прервал их я. — В чём план демонов? И почему только вы сможете остановить их?

— Ты не задумывался, где находится Ангрон и Вулкан? — всё ещё будучи чрезмерно раздражённым, произнёс Дракон. — Что сейчас делает Мортарион и Пентархия, оставленная заправлять целой третью галактики, потерянной за Разломом? И что стало с местными цивилизациями, до которых ещё не успел добраться Империум даже в ходе своего похода? Столько деталей находятся вне пределов твоего взора, однако ты всё равно веришь, что знаешь всё и вся во вселенной? Какая поразительная наивность…

— А если конкретней? — не поддаваясь под давление и манипуляции Дракона, произнёс я. И тому это явно не нравилось, судя по всё нарастающим всполохам молний вокруг него.

— Кхорна часто считают ограниченным богом крови и бессмысленной резни, но он также является владыкой войн и воплощением чистой яростной силы, не просто так прозванным «Охотником душ». И хотя ему не нашлось идиота, решившего продать свою душу за жалкие крохи, однако его чистой мощи и хитрости Драк’ниена достаточно, чтобы заставить Саламандру ковать оружие, которое уничтожит человечество и пожнёт все их души ради создания нового бога. Тёмного короля, что станет пятым и последним дополнением к проклятому пантеону, при этом расширив Разлом до пределов всей галактики и сожрав все людские души в Млечном пути. Ваш отец, вероятно, догадывается об этом, а потому совершает свои последние жалкие приготовления перед финальной битвой. Тщетные, разумеется, потому как ни один смертный не в состоянии остановить Конец Времён, как бы силён он не был…

— Однако он всё равно оказался сильнее тебя, почему-то столь уверенного в себе сейчас, — с ледяным тоном ответил я. — Всё пока звучит так, будто нам просто необходимо направиться к месту, где строится это супероружие, а затем просто уничтожить его.

— Если у вас есть идеи, как отправиться прямо в сердце Разлома, а затем проломиться через мощь целого легиона Астартес, усиленного дарами хаоса и ведомого сильнейшим из демонов, то был бы рад услышать их. Исключительно любопытства ради, — по телу Маг’лордрота прошлась волна чистой энергии, пока он сам в очередной раз попытался изо всех сил разорвать свои оковы. Ожидаемо, что безрезультатно. — Находясь в варпе, никто, даже я, не способен победить объединившихся богов хаоса, отчего у вас имеется лишь один единственный шанс сокрушить врагов, даровав демонам то, чего они так долго искали — разрушение статуса кво. Стоит вам уничтожить границу между вселенными, как потоки пустоты пожрут столь много тварей Эмпиреи, что им будет не до вас. Не говоря уже о том, что сделают мои братья, которые наконец-то смогут пробудиться от столь мощного порыва сладких душ.

— Неужели этот золотой король слишком сильно ударил тебя? Забыл, что вы все сейчас находитесь в плену моего рода? — задал логичный вопрос Орикан. Однако вместо ответа, мы получили громогласный смех Дракона.

— Мы родились в момент сотворения вселенной, и воплощаем собой фундаментальные законы мироздания, отпечатанные в самой реальности. Думаешь, мы ограничены только вашей крохотной галактикой? За её пределами тысячи тысяч моих собратьев, лишённых плоти из металла или спящих в иной реальности, ожидая своего момента обрести материальную оболочку. Мы не имеем душ, однако откуда, по вашему, пришло наше сознание? То, что вы встречали до этого, является лишь крохотной частью неисследованной бездны, прозванной вами Призрачным Ветром, где обитают легионы моих нерождённых братьев… Теперь вы видите? Война меж нами не имеет смысла, и тебе, мой чемпион, даже нет причин сомневаться и что-то выбирать. Стоит тебе выполнить цель своего существования, как в бесконечной войне с хаосом появится третья сторона. И, по итогу, смертные выживут, материальный мир будет на миллионы лет защищён от вторжений варпа, занятого войной с нами, и вы, человечки, сможете продолжить свою жалкую короткую жизнь на просторах этой галактики. Клянусь, что меня совершенно не интересует эта помойка, и я покину её как можно скорее … разумеется, после того как устрою ад предателям, заточившим меня. Однако после этого Млечный путь будет полностью ваш.

— Не вижу никаких плюсов для себя и моей династии, — хмуро произнёс Орикан.

— Кто сказал, что они будут? Сейчас я разговариваю со своим чемпионом, и спокойно предлагаю выкупить расправу с вами за помощь человечеству. И что в таком случае говорят звёзды, «астромант»? Можешь ли ты предвидеть ответ Примарха на столь щедрое предложение? — с металлическим скрежетом в голосе закончил Маг’ладрот. — Не ты один готов пожертвовать чем-то дорогим, чтобы устроить вечные муки своим заклятым врагам.

После самодовольных слов Дракона наступила тишина. Все обдумывали его слова, однако некрон, казалось, просто завис на несколько секунд, осознавая услышанное. А потому и ожидаемо, какой была его реакция, стоило программе всё осознать:

— Не советую слушать этот идиотский осколок, — взмахнув своим посохом, гневно воскликнул Орикан, используя весь эмоциональный спектр своей программы. — К’тан поганы по своей натуре, и никогда не держат своих слов. Один раз мой вид доверился им, и вся галактика с тех самых пор страдает от этих последствий…

— Зря ты считаешь меня таким идиотом, который повредит саму структуру реальности из-за слов предателя и ксеноса, — хмыкнув, ответил я. — Мне просто любопытно, откуда у осколка такая уверенность в моих действиях? Просто не могу поверить, что поведу себя таким образом и, честно говоря, как вообще добьюсь чего-то подобного? Как вообще можно разрушить границу между мирами?

— Не с помощью привычной науки, это точно, — злобно усмехнулся Дракон. — Здесь потребуется некто, имеющий буквально паранормальную связь с источником всех знаний во вселенной, разлитых в варпе, а также кто-то, способный обратить металл в невозможный артефакт. При этом некто должен быть в состоянии думать головой и не бояться работать с безграничной пустотой… Кто-то, созданный для одной задачи и обязанный выполнить её.

— Ты понятия не имеешь, ради чего я был рождён, — сузив глаза, ответил я.

— А твой отец понятия не имеет, насколько велики мои возможности даже внутри этой клетки. И насколько сильно я могу влиять на проекты, которые он сторожил сильнее всего, — высказал мне осколок. — Я направлял жителей Марса на протяжении десятков тысяч лет, думаешь не смог бы повлиять и на тех, кто проектировал тебя? Поверь мне, я знаю, как ты поступишь ещё раньше, чем ты сам осознаешь это. И тут мне не потребуются предсказания или прочие трюки — достаточно исключительного понимания того, какой путь наиболее рационален в твоих глазах. А зная это, я также знаю, что ты выберешь, когда наконец-то заполучишь идеальное Оружие для перестройки вселенной.

— Это мы ещё посмотрим. Потому как я сам решаю свою судьбу, как и твою. И заключается она в том, чтобы использовать тебя лишь как батарею для моей флотилии…

— Как я и предсказывал, — в последний раз издав смешок, Маг'лодрот потерял свою гуманоидную форму и обратился потоком некродермиса, сжавшимся до небольшого шара. Он больше ничего не говорил и совершенно не мешал себя исследовать для дальнейшей перевозки и использования, что, однако лишь раздражало меня.

Орикан стоял рядом со мной, и задумчиво смотрел на осколок, время от времени взмахивая своим посохом в воздухе и проводя неизвестные мне жесты руками. Его глаз вспыхивал изумрудным светом, и спустя пару десятков минут, он всё-таки начал говорить:

— Понимаю, что всё выглядит не лучшим образом, однако теперь даже я вижу насколько велики проблемы в галактике. Дело уже заходит не о банальном сохранении ресурсов, а о выживании всех разумных. Твой и мой виды объединены в том, что мы оба не желаем ни окончательной победы Хаоса, ни начала новой эпохи владычества Пожирателей Звёзд. А потому я могу несколько помочь нашему общему делу по уничтожению Хаоса… если мне предоставят гарантии.

— Какого рода? — мигом спокойно ответил я. — И если дело столь серьёзно, что идёт речь о всеобщем тотальном уничтожении, разве не стоит просто объединиться?

— Я тоже понимаю, как ты устроен, отчего знаю, что стоит общей угрозе пройти, как Империум первым же делом повернёт своё оружие на мой род. Мне нужна уверенность, прежде чем передавать тебе самые важные секреты моего вида.

— И каким же образом я могу дать эти самые «гарантии», если я не знаю, о чём ты желаешь мне рассказать?

Было видно, что некрон сомневался, однако картины несопротивляющегося и уверенного в своих действиях осколка пугали его куда сильнее, чем я мог с помощью любых слов или действия. А потому и неудивительно, что проведя достаточно времени в напряжении, как он всё-таки дал свой ответ…

— О том, что если для последней битвы потребуется колоссальное количество энергии, то у нас есть кое-что, способное её предоставить. Видишь ли, когда мы сокрушали К’тан, один из них избежал этой участи.

* Как ни странно, но Дракон не всё время со своего поражения сидел на Марсе и спал. Император как минимум один раз использовал его в своих планах, на время освободив и, видимо, на самом Драконе полетев в сторону Рангданцев, стоило пропасть двум Примархам. Одновременно заставляет задуматься, какой именно была угроза этих ксеносов, раз потребовались такие аргументы, а также то, какие именно отношения были у двух «богов» людей и некронтир.

— …Брат, ты понимаешь какое безумие только предлагаешь провернуть, и к чему всё приведёт, если ты ошибёшься, и предатели ударят нас в спину? Я не могу отдать под твой контроль «Молот Войны», и совершенно не из-за личных воображений. Как Преториан Терры я отвечаю за безопасность сердца Империума, и в этот час просто физически не могу позволить ослаблять её оборону, ибо стоит нам показать хотя бы мгновение слабости, как враг обязательно попытается воспользоваться ею. В любой другой ситуации я бы поддержал твою задумку, но точно не сейчас…

Дорн не показывал ярких эмоций во время спора со мной, однако всё равно отчетливо было видно, что он сомневался и не был уверен в собственных речах. А потому мне требовалось лишь продавливать собственную точку зрения, чтобы проломить даже эту, казавшуюся нерушимой, стенку. Ведь как бы Рогал не бахвалился своей стойкостью и крепостью духа, но самые простые человеческие сомнения были ему не чужды.

— Пока наш отец находится в пределах системы, Терра и вся солнечная система и так являются самыми защищёнными кусками космоса в галактике, и не вижу смысла и дальше концентрировать здесь ресурсы, которые могли бы куда больше пригодиться для контратаки. Здесь и так собрались силы Кустодесов, Сестёр тишины, целых двух легионов, а также бесчисленные ресурсы Марса, также поднятые на максимальную боевую готовность. А потому логичнее всего, чтобы использовать часть излишек наших ресурсов для предотвращения катастрофы, от которой не защитят никакие орудия и никакое количество стражников.

— Однако откуда у тебя сведения, что подобная контратака вообще возможна? — продолжая гнуть свою тему, продолжил Дорн. — Потому как если отец лично сообщил тебе уникальную информацию, я не могу понять, откуда тебе резко стало известно что-то об объекте колокольных размеров, который нужно сейчас найти во имя нашей победы.

— Поверь мне, информация не является даром демонов или чем-то подобным, — устало ответил я. — Её источник всё равно не стоит упоминания и не заслуживает особого доверия в любой другой ситуации, однако сейчас мы должны рискнуть, потому как просто не имеем другого варианта остановить конец человечества и всего Млечного пути… Пертурабо, кстати, уже передал мне свои наработки для решения этой проблемы. Примарис Астартес ещё только должны пройти проверку боем, однако они уже показывают впечатляющие показатели по сравнению даже с самыми сильными и крепкими нашими ветеранами. Всё, что сейчас требуется, так это проверить их эффективность в деле, и для лучшего результата, я бы не отказался от корабля планетарных размеров, способном дать отпор даже величайшим оружиям некронов. Мне нужен «Молот», однако я отправлюсь в бездну и без него, потому как времени и так практически не осталось…

Рогал сомневался. Было видно, насколько глубоко задумался Дорн, рассматривавший сотни вариантов развития будущего и выбиравшего какой именно из них ведёт к максимальному повышению безопасности рода людей. И так как на этот анализ ему потребовалось несколько минут, я был уверен, что он успел обработать тысячи вариантов.

— Мне необходимо больше сведений, чтобы быть уверенным в своём выборе. И, к сожалению, я вынужден признать некоторые трудности с доверием ко всем вокруг себя, связанным со столь резким и мучительно горечным предательством наших братьев. И буду откровенен перед тобой, меня очень смущают твои последние движения. Резкое появление нового генератора для твоего флагмана после пришествия на Марс и начала каких-то срочных раскопок, странные приказы со сбором всех магосов, разбиравшихся в теоретической пространственной физике и теории Чёрного камня… Что ты планируешь, Феррус? Потому как ты должен понимать, что в нашу эпоху не всем можно доверять даже несмотря на прошлые достижения. Я всем сердцем желаю мира и порядка, но в эпоху великой ереси даже тени начинают вызывать подозрения.

— Прекрасно понимаю тебя, отчего могу поделиться кое-чем. Я планирую наш последний гамбит, — с ледяным спокойствием ответил я. — Финальную уловку человечества, которая либо позволит нам выйти если не победителями, то хотя бы не единственными проигравшими из этой войны, а затем и даровать шанс на новое начало. Однако всё будет куда сложнее, если у меня не будет ресурсов и вычислительных мощностей самого большого пустотного корабля в галактике, который при этом обладает феноменальнейшими возможностями держать удар и оборону. И последнее будет особенно важно, чтобы хотя бы за секунды не сгореть в той бездне, где мы окажемся.

— Удивительный пессимизм от какого-то, когда говорившего, что абсолютно любого врага можно победить с достаточной подготовкой и ресурсами, — без намёка на улыбку, произнёс Рогал.

— Есть разница между пессимизмом и реалистичным осознаванием того, в каком положении мы находимся. Именно она отличает самоубийцу от человека, только стоявшего в шаге от смерти, — с тем же спокойствием ответил я. — Однако я не шутил, когда говорил о том, что времени сейчас критически не хватает. А потому мне нужен ответ здесь и сейчас — позволишь ли ты на время мне передать контроль над «Молотом Войны»? Клянусь собственным именем и всем, ради чего мы сражались плечом к плечу, что в моих планах лишь помощью человечеству. У меня нет жажды власти, мании величия или повышенного чувства собственной избранности. Всё, чего я хочу, так это навести порядок… И я могу это доказать, дав тебе большую часть власти, которую имею. Как отвечающему за защиту человечества, тебе всё равно более всех можно доверить это.

Произнеся свои последние слова, я положил на стол перед Дорном один особенный когитатор, к которому мой брат сразу же подключился с помощью приборов своей брони. И судя по тому, как высоко поднялись его брови во время чтения сверхсекретной информации, он очень быстро осознал ценность того сокровища, что я ему передал.

Полное собрание всех моих наработок о слабых местах Империума изученных изнутри, тайных заговарах о контроле губернаторов и целых владык секторов, «удачно» пробравшихся на нужные места или просто петтабайты компромата на техножрецов, над которыми я получил контроль за последние годы. Короче говоря, полное собрание всех тех уязвимостей и потенциальных агентов, которые были мной обнаружены за десятки лет работы моего «теневого легиона». Формально второго-первого по численности, но куда большего на деле.

И хотя было безумно рискованно отдавать кому-либо эти сведения, однако среди всех моих братьев только Дорну можно было довериться. И была на то одна элементарная причина — в лояльности Рогала я был уверен куда больше, чем в собственную.

— Я доверяю тебе, брат, — слегка поклонившись, спустя десяток секунд размышлений ответил Дорн. — А потому вверяю его в твои руки. Человек, когда-то завоевавший его, всё равно заслуживал править оттуда куда больше, чем я.

. . .

— …Только последний идиот будет доверять тебе, Феррус. Особенно, когда дело заходит до создания чего-то, что работает, хотя работать не должно! Что за ошибку против науки ты сотворил из честного металла? Неужели ты окончательно уверился в собственные паранормальные мистические возможности, что сознательно пал в мир иллюзий и выдумок, отчего и решил создать это? Потому как ничем другим, кроме как артефактом или шаманским алтарём, твой новый доспех не назвать. И это я ещё выражаюсь культурно и учитываю нашу историю, ведь если бы Рогал построил нечто подобное хотя бы твоей броне, он бы так легко от меня не ушёл.

Ожидаемо, что Пертурабо не мог помочь, не высказав свою очень едкую критику. И пусть он без малейших сомнений отдал мне своих первых Примарисов воинов, а также технику их создания, при этом предложив любую помощь для проекта «Потусторонний», но за это приходилось платить необходимостью платить долгими часами его упрёков. И, как ни странно, сейчас я наслаждался таким простым общением, которое напоминало о временах, когда вся наша семья работала сообща ради одной, великой цели.

Теперь мы были вынуждены проливать кровь друг друга, и являлись главной угрозой исполнения собственных планов. Наших совместных усилий было достаточно, чтобы сразить практически любого противника из когда-либо населявших просторы нашей галактики, но расправившись со всеми ними, мы сами стали главной угрозой друг другу. И пусть до полной меры не вернуть старую уверенность друг в друге, я был готов на очень многое, чтобы вернуть часть нашей былой связи.

— …Всегда рад услышать конструктивную критику в адрес своей работы. Но только если она действительно конструктивна, — с лёгкой усмешкой произнёс я. — Мои новые изобретения несколько выходят за рамки того, что мы привыкли создавать, вот только изменение и адаптация являются важнейшими частями нашей жизни. И я смог прекрасно адаптироваться к новой эпохе, где варп получил столь большую роль в планах нашего спасения.

— Нас не спасут артефакты и волшебные железки, подчиняющиеся законам варпа, порождения которого понимают правила и законы психического измерения куда лучше и тоньше, чем кто-либо из нас. Они на одной голой воле повелевают разлитой энергией Эмпиреи, но ты всё равно веришь, что сможешь победить их на их же поле с помощью идентичных им устройств и приборов? Лишь откровенный псих может поверить в работоспособность подобного, — раздражённо ответил Пертурабо, наконец-то закончивший разбираться в чертежах моего устройства, из-за которого, уверен, у него ещё долго будет головная боль. Слишком уж специфична и откровенно безумна была моя идея.

— Лишь нечто действительно безумное может спасти нас сейчас, с усмешкой ответил я. — Однако, несмотря на сумасшествие самой идеи, ты можешь определить её недостатки?

Пертурабо раздражённо выдохнул, однако по итогу передал мне когbтатор с собственным отчётом о моей проделанной работе и идеях насчёт чертежей, недавно предложенных ему. И так как мы все безумно торопились, он последнюю неделю не спал, постоянно работая и анализируя их, отчего сейчас и выглядел особенно выжатым.

— Скажу честно, даже я сам едва понимаю, что ты наворотил с Фаросом и Призрачным ветром за годы нашей разлуки, но сейчас время не для подобных разговоров. Важные детали работы твоего уникального метода странствий я усвоил. Тот факт, что ты используешь осколок бога в качестве батарейки — тоже, плевать. Ещё более плевать, откуда ты на Марсе взял второй такой, и зачем именно тебе пришлось срочно устраивать раскопки в мёртвой пустыне… Но вот Чтец Акаши действительно сводит меня с ума! Такой чистый, неограненный потенциал всех знаний, которые хранит вселенная — это ближайшее к победе над всеми своими трудностями, к чему подходило человечество! Буквально тот самый инструмент, что станет гарантией нашей доминацией в далёком будущем, если, конечно, мы сможем дожить до того момента, когда его можно будет использовать…

— Доживём. Кто-нибудь, да доживёт, — уверенно ответил я. — Однако что насчёт моей теории? Использовать Чтец и его возможности находить всю информацию во вселенной, чтобы найти нужный объект, сокрытый ото всех сканеров и затем с помощью Фароса и Призрачного ветра переместиться к нему? Подобный метод откроет невиданный простор для манёвренной войны, но, что ещё более важно, позволит сразу атаковать самые уязвимые и важные объекты потенциального противника. Считаешь, подобное возможно?.. Чисто гипотетически разумеется.

— Ну если размышлять чисто гипотетически… — протянув слова, сказал задумавшийся Пертурабо. — То это будет безумно непросто, и потребует катастрофические объёмы энергии, превышающие показатели целых цивилизаций, выработанных за всю их историю существования. Но в теории это возможно. В короткий срок невозможно создать изящную и учитывающую всё систему, отчего в лучшем случае выйдет лишь уродливое нагромождение металла, что займёт безумно много места.

— Меня полностью устроит и минимально рабочая система, если это означает, что она сможет как можно скорее стать реальностью, — мигом бодрым тоном продолжил я. — Я готов использовать все доступные мне нанитовые фабрики для создания и преобразования нужных материалов. Также можно воспользоваться ресурсами Марса, сейчас находившихся в моих руках, чтобы ещё сильнее ускорить модификацию моего флагмана.

— Одна проблема встаёт перед нами, — холодно хмыкнув, остановил меня Пертурабо. — Использование подобного прибора выжжет любого смертного за секунду использования, и даже могущественнейшие псайкеры вряд ли выдержат даже один единственный прыжок. Тут нужен кто-то вроде тебя или меня, обладавший достойными силами и стойкостью угрозам Имматериума. А потому мне безумно интересно — ты действительно решил поставить под риск свою голову, хранящую столь много важнейших знаний и секретов, жизненно важных для выживания человечества?

Не говоря ничего, я дотронулся рукой да задней части своей шеи, после чего одним резким движением вырвал провод вместе с небольшим металлическим цилиндром. И положив тот на стол перед вопросительно смотрящим братом, я пояснил:

— Выживание человечества стоит выше любых прочих жертв, и бесконечно выше наших собственных жизней. А потому требуется учитывать и тот ход развития судьбы, если я погибну в ходе этой миссии. И на этот случай я хочу, чтобы именно ты имел доступ ко всем знаниям и изобретениями, созданными мной. Так что здесь находится всё, от простейших нанитов до устройства самого Фароса и Чтеца Акаши, — спокойно пояснил я брату, который с каждым словом хмурился лишь всё сильнее.

— Слишком мрачный знак — особенно для кого-то вроде тебя. Неужели ты решил таким образом избавиться от обязанностей и тяжкого груза нашего долга? — жёстким голосом спросил он.

— Всего лишь честно смотрю на ситуацию и свои шансы. Пытаясь победить богов, глупо не рассматривать возможность собственной смерти. Как-никак, мне труднее всего верится в нашу «полубожественную» сущность. Я проливал кровь наших братьев и забирал их жизнь, так что и сам понимаю, насколько просто убить кого-то вроде нас, — до металлического скрежета сжав руки, ответил я. — А понимая это, я пытаюсь верить в то, во что верят все смертные и обычные люди. То, что будут те, кто вспомнит меня и продолжит моё дело.

Пертурабо не показывал каких-либо эмоций на лице, так как оно застыло в холодной маске. Олимпиец всегда выглядел так, когда не желал показать свои истинные эмоции. Вот только его глаза показывали его истинные чувства.

— Человечество сильно потеряет от твоей смерти, а потому советую думать головой, прежде чем совершать что-то идиотское…

— Как всегда, брат.

Саркамех Токт был превосходным стражем. С блестящим доспехом и наградами, заслуженными во время искоренения целых видов во время Войны в Небесах, и ставший истинной гордостью своей династии за миллиарды сожжённых им врагов. И он был настолько хорош, что прямо со времён крушения К’тан и начала Великого сна, он нёс свою стражу, и за всё это время ещё никто не посмел вторгнуться в его владения. Ни аэльдары, ни гигантские рептилии, ни крорки с прочими порождениями больного сознания Древних — никто не смел беспокоить его покой и нарушать его службу…

…А потому Саркамех и был один. Один на протяжении двух миллионов двести сорок четыре тысячи восьмисот одиннадцати стандартных лет. Полное одиночество на протяжении тысяч эпох, без возможности переговорить с хоть кем-то кроме самого себя. Абсолютная, никем не тронутые тишина и покой.

Хотя Саркамех и был воплощением совершенства и стойкости в металле, который более не подвержен тлетворному влиянию времени, однако это был безумно огромный срок даже для него. Вероятно, никто кроме самого владыки всех некронов не провёл такой долгий срок в сознании, при этом не сойдя с ума. Однако если последний обладал абсолютной властью и свободой осматривать просторы вселенной, то Саркамех был заперт охранять одну единственную тюрьму. На протяжении целой вечности.

Разумеется, первые пару миллионов лет он только и делал, что достойнейшим образом нёс свою службу, обходя безмерные просторы тюрьмы, где был заперт самый огромный и могущественный из Звёздных богов, оказавшийся слишком могучим, чтобы даже величайшая техника некронов смогла расколоть его на части. Всё, для чего её хватило, так это временное удержание крупнейшего порождения пустоты, более походившего на ожившую чёрную дыру после всех попыток сожрать всё и вся. Даже сама станция, где его сторожили, в некотором роде отражала сущность, заточённую внутри — гигантский серый шар живого металла вокруг божества находился посреди холодного чёрного космоса, вдали от самой галактики.

Саркамех каждые стандартные сутки тратил на обход отданных ему владений, при этом проверяя работоспособность всех механизмов и порядок среди куда менее разумной стражи, лишившейся полноценного сознания сначала со времён биопереноса, а затем за целые миллениумы абсолютной тишины и отсутствующего действия. Династия Токтов всегда была известна крепостью своего разума даже на фоне своих сородичей, а потому даже обычные солдаты после смены тела сохранили то, что и когда-то сделало некронтир владыками звёзд — частицу истинного интеллекта…

К сожалению, но миллионы лет службы повредили умы даже лучших из них. Уже спустя пять миллионов постоянного повторения одних и тех же действий, начали появляться первые трещины в их сознании. Однако Саркамех был бы плохим лидером, если бы стал поощрять их девиации вроде желания срывать с себя нерушимый некродермис и заменить его бесполезной животной шкурой. А потому он поступил так, как подобает любому хорошему начальнику, и подкорректировал их матрицы личности, добавив дополнительную дыру в их черепах и запретив живому металлу её заполнять.

С тех самых пор его власть стала абсолютной.

Однако спустя ещё несколько миллионов лет бесконечной рутины, даже он сам начал замечать, что его сознание начало угасать и медленно скатываться в безумие. Тени в его сенсорах, заменявших глаза, начали двигаться и даже порой шептать ему провокационные идеи, в то время как все попытки найти вредителей на камерах не приводили ни к чему. Хотя из-за того факта, что один раз на записях он заметил клоунский смешок, чуть и не вывел из ума окончательно.

Оказался обычный сбой его программы распознавания звуков, но с тех самых пор Саркамех так никогда и не метафорически прикрывал глаза, чтобы не пропустить слуге Цегораха, шанс появления из воздуха которых никогда не был равен нулю. Не в его смену!

…Хотя некроны и не могут ощущать настоящие эмоции, но со временем даже Саркамех начал чувствовать что-то близкое к скуке и одиночеству. Стоило правильным образом запрограммировать стражу, как даже его постоянные проверки и приказы перестали иметь значение. Они и так подчинялись каждой его мысли, передавая одну и ту же картинку изо дня в день. Из тысячелетия в тысячелетие.

Следующие восемь миллионов лет он пытался объединить работу и тренировки, вот только вскоре и попытки отточить своё боевое искусство до пределов явили свои недостатки. Внутренняя память даже столь совершенного механизма вроде него, имела свои пределы, большую часть которых занимали боевые навыки и информация о всех необходимых процедурах для удержания скованного бога. А потому Саркамеху приходилось каждые несколько сотен тысяч лет очищать её, лишь бы продолжить существовать без видимых повреждений психики.

Вот только, что именно подлежало удалению? Определённо не его мастерство владения клинком, оружием и навыками ближнего боя, необходимыми на случай очередной проделки с Арлекинами, а также не знание о том, как управлять всей тюрьмой и триллионом её стражей. Однако его личность и информация о том, что происходило с ним до приказа держать свою службу? Идея избавиться от этих воспоминаний была столь перспективной и гениальной, что Саркамех отправился её реализовывать всего спустя шестнадцать лет после осознания! Никогда ещё в своей металлической форме он не спешил добиться чего-то в столь стремительный срок.

Вот только пусть избавление от ключевых черт его личности и помогло в краткосрочной перспективе, однако вскоре стали видны небольшие проблемы, возникшие из-за почти полного удаления его личности — с каждой новой чисткой он всё меньше начинал понимать кем является, и по какой вообще причине продолжал миллионами лет держать свой пост?

Все алгоритмы анализа данных и закладки для напоминаний сообщали, что его Король просто приказал ему держать стражу до тех пор, пока весь род не проснётся от своего сна и Великий враг не сгниёт под весом собственных слабостей. И хотя в момент получения приказа, эта логика казалась Саркамеху вполне разумной, спустя двадцать четыре миллиона лет обдумывания, он начал находить в ней слабые места.

Почему он вообще подчиняется приказам какого-то древнего короля, ни разу не пришедшего проведать выполнение своих приказов? Почему Саркамех вообще слушал его в первую очередь? Какие-то подпрограммы в его сознании начинали жужжать на краю его сознания, вот только достойный страж также удалил их вместе с шестьюдесятью процентами своей личности, стоило им слишком долго раздражать его. Это было забавным разбавлением рутины пару-тройку миллионов лет, но всё со временем приедается.

А потому и неудивительно, что на тридцать втором миллениуме своей службы, Саркамех в один день просто прекратил проводить свои ежедневные проверки. Впервые на своей памяти он позволил себе провести один единственный выходной, ничего не делая в процессе, чтобы увидеть, к чему это вообще приведёт. К смерти или побегу жуткого бога — это его более не волновало. Он сам просто хотел отдохнуть и увидеть нечто новое. Всей своей сущностью желал встретить хоть что-то необычное в месте, которое уже успел досконально изучить…

Но по итогу ничего не произошло. И Саркамех даже заметить не успел, как один его короткий отгул превратился в перерыв длинной в семь с половиной миллионов лет, во время которых он ничего не делал и лишь размышлял, время от времени, прогуливаясь по тюрьме и невзначай изучая её устройство с отдельными элементами. Правда, без желания задуматься об её устройстве, и только интересуясь тем, что можно оторвать, лишь бы создать космический корабль, способный вызволить его из этой клетки.

Вот только хотя всё вокруг было сделано из некродермиса и Чёрного камня, из которых мог бы получиться прекрасный линкор, но проблема была в ином — Саркамех понятия не имел, как создать корабль и перепрограммировать живой металл. Когда-то он был воином, и судя по тому, что его оставили в этой тюрьме, то довольно посредственный. Ибо какой ещё смысл бросать его посреди бескрайней пустоты космоса?

К счастью, у него было много времени, чтобы научиться. Целая вечность, которую он посвятил постепенным экспериментам над его слугами и оружием с системами защиты, принадлежавшими самому защищённому объекту во всей видимой вселенной. Ведь какая разница, что он воспользуется одним-двумя процентами общего арсенала космической тюрьмы? Всё равно ведь её пленник не сможет сбежать, и даже если он это сделает, то столь малое ослабление не сделает разницу при попытках его остановить…

Спустя ещё двадцать один миллион лет попыток, Саркамех был вынужден уже лично перепрошивать главные протоколы безопасности всей тюрьмы, потому как его эксперименты оказались куда более затратными, чем он планировал. Правда, он осознал это лишь когда пошёл доставать главный запасной реактор анти-энергии, необходимый на случай сбоя первого.

И всё потому, что все базовые источники питания, которые он забрал с систем вооружения, прекратили работу во время не самых успешных результатов его экспериментов. Хотя его и не сильно волновал тот факт, что вся тюрьма стала куском бесполезного металла, но какие-то фундаментально вписанные в него установки всё равно зудили на краю сознания. И это чувство уже не приводило в восторг, а только раздражало.

Техника некронтир была безумна сложна, и так как Саркамех понятия не имел, даже с чего начинать, всё и заняло так много времени. Вот только пусть за сохранение знаний и увеличение памяти ему самому пришлось вырывать матрицы разума из собственных подчинённых, и постепенно учиться модернизировать самого себя с их помощью, но он добился нужного результата.

Спустя шестьдесят пять миллионов лет с начала своей службы, и многих тысячилетий использования в экспериментах почти всех ресурсов, которые он только смог оторвать от гигантской конструкции, Саркамех Токт смог построить небольшой корабль, что должен был вызволить его за пределы клетки бога. Тот всё ещё останется в своём вечном сне на миллионы лет минимум, и только катастрофа воистину галактических масштабов сможет потревожить его. Эти системы, Саркамех не трогал даже в самый отчаянный момент, потому как осознавал, что сбежавший пожиратель звёзд в первую очередь сожрёт своего тюремщика.

И в момент когда его рука медленно опустилась на рычаг управления, он даже смог на мгновение ощутить истинный трепет и нетерпение. Тысячи веков, проведённые с одной целью, наконец-то привели к одному моменту, которому он посвятил всю свою сущность.

Стоило ему нажать на кнопку и отдать ментальный приказ об отправлении, как его тёмный линкор ядерной вспышкой реакторов осветил поверхность древней тюрьмы. Клетки, от которой он удалялся со всей скоростью, которую могли подарить самые обычные плазменные двигатели.

Саркамех так и не понял, как его коллеги могли достичь сверхсветовой скорости, однако миллионы лет экспериментов научили его использовать другие технологии их рода. И соединив источник бесконечной энергии с более-менее рабочими двигателями, он смог добиться хоть чего-то. И пусть его корабль доставит его к пределам галактики через пару миллионов лет, однако это было вспышкой в его глазах. Ибо ничего в своей жизни Саркамех не умел делать так хорошо, как ждать.*

. . .

— …Клянусь, что местная защита должна была быть куда серьёзнее! Понятия не имею, что с ней произошло! Видимо, разумность Токтов является куда большим мифом, чем рассказывали звёзды…

Я не особо слушал гневного Орикана, невероятно взбешенного тем фактом, что главное сокровище их вида никем не охранялось, и вместо этого с интересом рассматривал, вероятно, самое крупное технологическое достижение в галактике. Постройку, которая согласно даже самым приближённым прикидкам, в тысячи раз больше Земли, и превосходила в размере даже самые крупные звёзды в галактике. Хотя по сути своей простой сгусток живого металла и Чёрного камня, что поддерживал сон божества, и ничего более.

Потусторонний не был обычным К’тан даже по меркам самих сверхсильных звёздных богов. Прибывший, согласно легендам некронов, из-за пределов другой галактики, а потому и получивший подобное прозвище. Самый таинственный из пожирателей звёзд, а также тот, кто стал сильнейшим из них путём поедания собственных сородичей.

Обманутый Цегорахом и отправленный на подобный путь, именно он во многом и стал причиной, благодаря которой некронам вообще удалось сбросить собственные оковы и пленить своих бывших хозяев. Он сожрал большую часть своих братьев, и значительно ослабил весь род звёздных богов, наконец-то прекративших поддерживать друг друга из-за страха стать новой закуской на столе этого безумного бога-каннибала.

Величайшего пожирателя звёзд, который до сих пор спал в своём вечном сне, будучи при этом окружённый металлическим корпусом, размером в целую звезду. Почему-то лишённым всех вооружений, систем наблюдения и любых стражников, которые должны поддерживать порядок на станции. По сути, огромная станция бесцельно бороздила просторы космоса, и даже постепенно направлялась в сторону Млечного пути.

И если бы я не встроил Чтеца прямо в борт обновлённого «Громовержца» и с его помощью не нашёл бы этого пленника, вполне вероятно, что через десяток тысяч лет мы бы столкнулись с очень злым и голодным нескованным богом, которого бы разбудила малейшая тряска. И забавнее всего, что если бы мы сейчас не столкнулись с нынешним кризисом, то вполне возможно, что так никогда бы и не нашли его до тех пор, пока не стало слишком поздно.

Однако теперь он в наших руках, как и вся его космическая мощь. Нечто, способное питать цивилизации до конца существования вселенной, также способное один раз вспыхнуть очень и очень ярко.

* История Потустороннего, последнего не расколотого К’тана, это тот ещё беспорядок, причём во многом из-за того, что ни некроны, ни эльдары, понятия не имеют, где он должен сейчас быть и в каком состоянии находится. Первые искренне верят, что он до сих пор в своей тюрьме-Сфере Дайсона, летящей далеко от галактики, вот только они в последний раз упоминали его ещё в совсем незапамятные времена Третьей редакции.

Эльдары же относительно недавно начали распространять слухи, что он на свободе и скоро явится, чтобы начать свою новую жатву. Хотя и нужно отдать должное, что ушастые отличные предсказатели, однако пока даже нет намёка на бездну, что устроит бог безумия и отчаяния, пожравший своих братьев.

Третий, самый неожиданный кусок информации, исходит от Тирранидов, нашедших неизвестный объект колоссальных размеров на краю галактики, от которого в страхе убежал целый флот-улей. И самое пугающее, что эта чёрная сфера размером с целую звездную систему, медленно летит к Млечному пути. И сомневаюсь, что нечто иное могло бы напугать целый Высший разум, чем разумная чёрная дыра.

Каким образом эффективнее всего использовать целого бога? Особенно такого, который посвятил всё своё существование бесконечному поглощению и попыткам разрастись как можно больше? Первым вариантом, разумеется, приходит идея просто взять и каким-нибудь сложным образом телепортировать его прямо в варп, желательно в обитель одного из богов Хаоса, чтобы тот там проснулся и устроил проклятому пантеону такую бойню, которую они никогда не забудут.

Любопытная идея. Возможно, что даже неплохая, однако чересчур безумная, и совершенно непонятно, к чему она приведёт. Вряд ли воплощения пустоты и Призрачного ветра физически возможно обратить к хаосу, вот только я верю, что бог безумия способен наворотить дел и без их помощи. И если через Имматериум он каким-то образом сможет поразить людские души, то мы будем ещё благодарны, если демоны вообще смогут разобраться со вторженцем на свои территории.

Так что оставлю этот план до худших времён, и вместо этого необходимо осмыслить, каким образом лучше всего можно использовать фактически бесконечный источник энергии, коим он является, и как его можно доставить в места, где нам потребуются все капли силы, чтобы предотвратить Конец Времён. А это, даже по примерным расчётам, десятки тысяч световых лет.

Проблема в том, что его гигантская тюрьма буквально была больше целых звёзд, и просто так переместить её через всю галактику будет той ещё морокой. Варп-врата таких размеров нам не открыть без риска утонуть в демонах, а методом некронтир двигаться будет чрезмерно долго — даже если мне всё-таки удастся его разгадать. Ну а использовать для этого Чтеца будет не лучшей идеей из-за Орикана, которого я всегда держу рядом с собой.

Мы оба знаем секреты к управлению времени, и можем засечь попытки стереть друг друга или прыгнуть в прошлое, чтобы забрать все драгоценные ресурсы себе. И хотя мои прочие игры с этим инструментом он может простить, но только пока не чувствует прямой угрозы его империи и династии. Каждое своё использование этого артефакта мне приходится объяснять ему на пальцах, чтобы во время одного из использований он просто не подорвал меня с собой, желая поскорее ликвидировать угрозу своей Империи.

Каждый из нас в любой момент мог нанести мгновенный удар в спину другого, вот только риски промахнуться были слишком высоки, чтобы рисковать судьбой выживания наших цивилизаций. Не говоря уже об угрозе демонов и К’тан, которые представляли для наших государств куда большую угрозу, чем мы друг другу. А потому приходилось поддерживать этот временный союз, в то же время постоянно рассматривая в голове идеальные возможности, чтобы наконец окончить его и устранить все риски.

И что-то мне подсказывало, что образ мышления Орикана не сильно отличался от моего.

— …Ну и что ты планируешь делать с этой тушей? — пнув стенку из некродермиса, прикрикнул астромант, глядя на бескрайную тьму, видимую на одном из экранов. То было тело спящего бога, похожее более на чёрную дыру, сдерживаемую лишь сложнейшей техникой и рунами некронтир. — Только не говори, что ты собрался тащить его через Призрачный ветер. А то моё мнение об интеллектуальных возможностях вашего вида окончательно достигнет дна.

— Если у тебя имеются другие идеи, то всегда готов их услышать, — мигом парировал я. — Однако пока что я не вижу ни единого способа, чтобы доставить его на другой край вселенной, не затратив при этом целые века. Но всё же соглашусь, что открыть врата таких размеров, чтобы он полностью поместился, будет не лучшей идеей. Подозреваю, при максимально грубой попытке его протащить, не озаботившись при этом защитой, влияние пустоты может быть тем самым, что окончательно пробудит эту махину и погубит всех нас…

Мы с астромантом переглянулись, явно заметив идеи, резко появившиеся в наших головах. Главная польза нашего сотрудничества была в том, что мы являлись экспертами в разных областях, а потому и могли вместе прийти к самым разным идеям, при этом найдя огрехи в мыслях другого. Пусть и временное, но очень взаимовыгодное сотрудничество.

— …Однако К’тан никогда не были существами со строгой формой и размеров. Они всегда были в состоянии с помощью чистой воли менять их, как им захочется. А потому, чисто гипотетически мы можем сжать Потустороннего, или хотя бы попытаться заставить его сжаться. И в таком случае будет уже куда реальнее построить вокруг него защиту как для него, так и от него, — задумчиво произнёс Орикан, в то же время начавший активно махать руками в воздухе и создать какие-то изумрудные глифы.

— Теоретически, можно рискнуть забросить его в одну из тессарактовых тюрем, вот только сомневаюсь, что даже мне получится сжать пространство вокруг этой махины настолько, чтобы он поместился в моей ладоне, — продолжив размышлять, ответил я. — Однако что если мы воспользуемся ресурсами этой тюрьмы, что с помощью живого металла вокруг не создать более крупный аналог этой ловушки? Гипотетически, если создать пространственную тюрьму в пару десятков тысяч раз больше наших нынешних аналогов, у нас может получиться сжать его под самый раз.

— Даже лучшие учёные моего вида не смогли достичь подобного, так что заставляет тебя думать, будто ты сможешь скопировать и улучшить нашу технологию?

— Вы строили свои тюрьмы с расчётом использовать их миллионы лет и больше. Мне же достаточно будет подделки, что продержится пару десятилетий максимум, — спокойно пояснил я, параллельно направляя по общей сети отправлять приказы на свой корабль, чтобы включить все нужные механизмы в действие и приготовить команду к серьёзнейшей работе. — Тем более, у меня имеется как раз идеальный инструмент, чтобы получить доступ ко всем знаниям твоего вида, что вы так долго добивались. Однако ради чего-то столь важного, как спасение галактики, ты же не против позволить мне к ним прикоснуться?

— Не советую слишком часто использовать его, если не ожидаешь познакомиться со всеми радостями перегрева двигателей и последующего взрыва, — едко высказал провидец.

— Это и отличает нас и наши виды, некрон, — усмехнулся я. — Пока ты отказываешься признавать собственные слабости и до безумия веришь в собственное превосходство, мы, люди, всегда в состоянии признать свои слабости и попросить помощи. И хотя я не мог решить проблему перегрева, но Пертурабо — это не я. Он куда умнее.

. . .

«Север», как было условно обозначать часть галактики, называемую Сегментумом Обскурос, был самой таинственной частью Млечного пути, если не считать безграничные просторы Ультимы и многие секреты, всё ещё нетронутые людьми. Вот только если последний просто был самым большим из секторов, то Обскурус сам по себе переполнялся мистикой и неизведанным.

И хотя у меня было желание с помощью Чтеца разузнать, что там творили братья, однако многократные попытки разобраться в технике некронов, чтобы пленить бога, накалили до предела даже модернизированные Пертурабо двигатели великого устройства. А потому и неудивительно, что выбирая между полезной в долгосрочной перспективе информацией, и чем-то жизненно важным здесь и сейчас, я выбрал последнее.

Как ни странно, сама работа заняла не так много, даже учитывая размахи колоссального проекта — всего около полутора Терранских месяца. Вот только лично для меня всё длилось куда дольше из-за постоянных попыток Орикана локально ускорить ход времени, и дать нам шанс успеть до последней битвы. И хотя с каждым днём проведения силы чистого космоса и звёзд, астромант выглядел и звучал всё более раздражённо, но мы всё равно успели и создали свой шедевр. Бог в батарейке.

Вторым важным фактором, сыгравшим на скорость, были мои способности напрямую общаться с машинами, позволявшие в некоторых местах срезать углы, просто «уговаривая» металл работать мне нужным образом. Нечто бесконечно менее впечатляющее, чем невообразимая чародейская мощь Магнуса, пророчества Кёрза или невероятные возможности Сангвиния, однако так кажется лишь при отсутствии у меня достаточно числа материалов. Но имея практически безграничный океан живого металла, которые только жаждали моего приказа принять нужную форму, а также Чёрного камня и остатков технологий некронов, я смог построить своё чудо…

Тридцать три километра в длину, созданный будто бы из жидкой тьмы, обрётшей материальную форму. Волны психической энергии прокатывались по поверхности пустотного корабля, однако каждый раз вспыхивали руны, защищавшие модернизированный «Громовержец» от самоуничтожения. Даже один из самых крупных кораблей галактики не мог без специальной защиты удержать всю силу Потустороннего, чей сон до сих пор оставался непотревоженным, благодаря очень тщательным стараниям Орикана.

Разумеется, я постоянно курировал проект и постоянно общался с машинными духами корабля, которые следили за тем, чтобы некрон не внедрил вирус или не создал слабость в структуре нашего флагмана, однако ничего подобного не было. Всё-таки он был не дураком, и понимал, что даже если я лично решусь уничтожить его и всю его цивилизацию, это было настоящим спасением по сравнению с освобождением пожирателя богов.

С каждым новым шагом я подталкивал пророка всё ближе к предательству, вот только наши враги были столь опасны, что все интриги и попытки испортить друг другу жизнь были бессмысленны. Пока стоял вопрос выживания галактики, попытки убить друг друга были под запретом.

Однако… Я был рад. Я честно был счастлив и горд, смотря на пышущую мощью махину, которая должна была возглавлять мою флотилию к финальным боям за судьбу галактики. Конечно, тот же Пертурабо бы только ужаснулся моему творению, и явно бы назвал его «сорока тысячами технических ошибок», вот только оно работало, и этого мне уже было достаточно.

Единственной серьёзной проблемой было то, что из-за ауры отчаяния, исходящей даже из тюрьмы Потустороннего, ни один человек не мог подойти к кораблю на расстояние в сотни километров, при этом не превратившись в безумного сумасшедшего, или просто резко упасть на землю из-за остановки сердца, вызванной резким всплеском смертельной дозы кортизола. Лишь сервиторам получалось хотя бы просто приблизиться к кораблю без риска умереть, и то они сильно теряли свою эффективность, начиная вблизи него пускать слёзы и пытаться голыми руками вырвать свои импланты.

А потому мне самому пришлось управлять всей этой махиной, сев за своё главное кресло и подключившись к центральным панелям управления за счёт брони и собственных сил. С открытием разлома мои возможности управлять машинами лишь росли изо дня в день, отчего даже подобное чудо теперь становилось возможным. Всё равно это было куда менее удобно, чем полагаться на команду корабля, однако при достаточном уровне автоматизации довольно терпимо.

И стоило последним приготовлениям оказаться готовыми, как я встал перед финальным вопросом до отправления — куда вообще двигаться? Потому как я редко задерживался на просторах той части галактики, и никогда не был на планете, куда в последний раз отправилась пятёрка моих братьев. Мне необходимо было связаться с ними, чтобы понять, не нашли ли они способа остановить хаоситов и выжил ли вообще там хоть кто-то. Это было моё последнее дело до того, как я пойду искать Хранилище, для которого у меня уже имелся особый Ключ.

К счастью, обладая безграничным источником энергии и запасами Чёрного камня, достаточных на всю галактику и уже заполнивших трюмы наших кораблей, мы могли в достаточной мере усилить ретранслятор, чтобы передать информацию даже через Разлом и все аномалии. Пора связаться с моими братьями и узнать, что у них там вообще происходит.

— …Приём? Посылаю сигнал к сектору Нова-максимус. Передаю зашифрованные кодировки Десятого легиона, вместе с личной цифровой подписью, удостоверенной самим Повелителем человечества. Примарх «Несущих Шторм» взывает к силам Империума, оставшимся за другой стороной Великого Разлома. Ответьте, если получили сигнал.

Тишина и помехи долгими часами были мне единственным ответом, вот только я не собирался просто так сидеть и надеяться на чудо. Вместо этого я каждые десять минут аккуратно повышал проходимый поток мощи, шедшей от Потустороннего, при этом следя за тем, чтобы вся конструкция гигантского передатчика не перегорела. Одних только моих возможностей поддерживать машинных духов сейчас было достаточно, чтобы передатчик не рассыпался на части и смог доставить столь драгоценный сигнал.

И как оказалось, верил я в свою машину не зря. Потому как ровно через три с половиной часа после того, как я начал передавать сигналы, ко мне пришёл ответ. Полный помех и сбоев, однако это всё равно было то, что мне требовалось:

— …Отец?

— Дагран? — хотя голос моего сына почему-то сильно изменился, приобретя металлический звон и треск, вот только я всё равно узнал его. Один из десятков тысяч моих тайных агентов, отправленных выполнять секретные миссии по всей галактике и собирать необходимую мне информацию.

Он сам был ничем не выделяющимся воином и идеальным образцом стандарта, выращенным в генетических кузницах Схеналуса подобно сотням тысяч его братьев. Его задачей было внедрение в ряды Тысячи Сынов и наблюдение за ходом их войны на самом краю галактики. Никакой подрывной деятельности, только разведка в стане наших местных «инквизиторов».

Но почему именно он вышел на связь, да при этом так явно раскрыл свою личину? Разумеется, что все армии и флотилии были оснащены такими передатчиками, вот только это были не миниатюрные гаджеты некронов, а гигантские столбы железа, встроенные к самым крупным линкорам и пустотным станциям. Просто так к ним доступ не получить. А потому один факт, что он уже ответил, поднимает множество вопросов.

— Отец… Это ты? Сколько лет прошло с тех пор, как мы слышали твой голос? Сигнатуры не могут врать… Спустя все эти годы ты всё-таки оказался жив, и мы всё-таки смогли связаться. Пентархия должна узнать об этом первым делом, однако ты должен заранее знать о том, что произошло за последние годы. К счастью, мне удалось добиться конфиденциальной встречи, представив заработавшую машину в качестве предзнаменования Омниссии и твоего личного благословения. Местные техножрецы не будут тревожить столь священное событие, как пробуждение древней машины…

— Сколько лет по вашему мнению прошло с открытия Разлома? — уже чувствуя очень плохие новости, я задал самый ключевой вопрос.

— Более трёх с половиной веков. Вот только в разных частях Империума дадут разный ответ на этот вопрос, потому как все тщетные попытки унификации, устроенные лже-Императором были обращены на провал с самого начала. Время до сих пор работает со сбоями, пусть разница никогда не достигает даже нескольких лет.

— Как-то это слишком много даже с учётом наступившей катастрофы, — хмуро ответил я, даже не имея уже сил вздохнуть и удивиться мелочам, упомянутым им. — Однако уже чувствую, что дела плохи, и мне требуется долгий разговор. И так как прибор не выдержит слишком долго общения, особенно с таким временным разрывом, мне понадобятся координаты для прыжка. У меня есть способы преодолеть шторма, но только нужна точка, где я лично когда-то был. Какая из планет вашего сектора или сегментума, где я был во время Похода, подойдёт лучше всего?

— Не советую вам двигаться на новую Терру — в столице влияние Инквизиции и Экклезиархии слишком велико. Не говоря уже про сам Верховный Совет, — задумчиво, и уже с куда большими помехами, сообщил мой сын. И у меня уже начинала болеть голова от всех его слов. — Лучший вариант — это Касрея-си-девяносто-девять. Помню, что когда-то здесь мы сокрушили армию орков, подорвавших после себя кучу термоядерных зарядов и уничтоживших практически всю жизнь на планете. Сейчас это аграрный феодальный мир, где правят царьки и жрецы, поставленные лично Лоргаром управлять заповедником живых Титанов. Мне недолго лететь до этой части космоса, но он также рядом с варп-маршрутом, что приведёт прямо к Терре. Идеальное место, чтобы встретиться без надзора и лишнего внимания…

Более никаких сообщений передать или получить не удалось, потому как мне пришлось резко выключать технику, которая и так уже практически накалилась до предела. Устройство пришлось экстренно выключать, а мне самому обдумывать те переданные крупицы информации.

Хорус, Лоргар, Сангвиний, Кёрз и Альфарий — это просто безумная смесь, особенно если оставить их на целые века, отрезанными от остальной галактики. У каждого из них есть свои проблемы с недостатками, и остаётся лишь надеяться, что при нашей встрече, я смогу узнать хоть кого-то из собственных братьев.

Более у меня нет желания хоронить хоть кого-то из собственной родни, однако даже если они не предали человечество ради проклятых даров Хаоса, есть у меня чувство, что эта кучка дураков могла натворить нечто столь же плохое, но уже полностью по собственной воле, веря, что так будет лучше. И это ощущение также кричало, что даже у меня может не быть достаточно сил, чтобы исправить весь беспорядок.

. . .

Путешествие не было долгим. Стоило нашей флотилии выйти из врат Призрачного ветра, вновь оказавшегося удивительно спокойным, мы встретили зелёный мир, на поверхности которого наши датчики уловили лишь сигнатуры прямоходящих колоссальных существ невероятного размера и неизвестного происхождения, а также редкие каменные замки с многочисленными деревянными деревушками. И хотя это всё не особо впечатляло, вот только меня куда сильнее впечатляло такое разнообразие жизни, зная как всё выглядело ещё совсем недавно.

Три с половиной сотни лет — это совершенно недостаточный срок, чтобы восстановить атмосферу целой планеты после полномасштабной ядерной войны. Но когда в дело вступает генная инженерия и идеи какого-то особо влиятельного и предприимчивого техножреца, целые миры могут изменить свой вид за жалкие век или два.

А потому хотя я и покидал этот мир, когда он был бесконечной радиоактивной пустыней, теперь это был утопающий в джунглях аграрный мир, где выращивали не растения или типичных сельскохозяйственных животных, а нечто куда более экзотическое — гигантских, порой достигавших размеров целых гор, рептилий.

Разумеется, в таком случае вставал вопрос — каким образом максимально примитивный народ выживал, находясь рядом с образцами титанической формы жизни? Ну или каким образом люди вообще умудрялись охотиться на них? Ответ также пришёл довольно скоро, и заключался он в редких засечённых мной с поверхности сигналах модифицированных «Уравнителей», для которых даже несколько веков были никчёмным сроком. Шедевр нашей промышленности рассчитывался на тысячи лет эксплуатации и применение в любой природной среде. Как, впрочем, и вся военная техника Империума, которую всегда строили с заделом на будущее.

И хотя было забавно видеть свои творения, которые из-за местных игр со временем оказались старше меня самого, но куда более меня интересовали модернизированные гауссовые винтовки, способные пробивать чешую и плоть даже самых больших животных. Мне требовалось детальный осмотр, чтобы разобраться во всех изменениях, но первая связь с машинными духами уже принесла кое-что интересное…

Само наше приземление прошло также с удивительным восторгом со стороны обычных смертных. Так как здесь нет космопорта, пришлось приземлять челноки на просто хорошо уложенную площадь возле самого крупного города планеты. Вряд ли даже достигавшего и полумиллиона жителей и не обладавшего даже одним невоенным зданием выше пяти этажей, что в моих глазах смотрелось особенно жалко.

Разве ради этого мы проливали свою кровь? Чтобы люди жили хуже, чем наши предки десятки тысяч лет назад? Каждый раз, как во время Похода силы моего легиона достигали подобных миров, деградировавших за время Долгой ночи, я сразу же отдавал приказы о начале полномасштабных улучшений качества жизни. О внедрении развитой доступной всем медицины, всеобщего высококачественного образования, а также ликвидирования неравенства вместе с тотальной зачисткой местности от всех нежелательных форм жизни.

Человечеству необходимо жизненное пространство, и чем больше людей родится, тем сильнее станет сам Империум. А вопросы пропитания просто решаются более эффективным использованием имеющейся земли, а также модифицированных растений и животных.

Но здесь не было ничего из этого — лишь восторженная многотысячная, максимально примитивно разряженная толпа, с факелами подошедшая к месту приземления нашего корабля, которую впереди вела процессия из техножрецов, воинов внутри «Уравнителей», а также одного единственного космодесантника в бело-красном доспехе Несущих Слово. И все они преклонили колени, стоило мне выйти из челнока и сделать первые шаги по поверхности этого мира. Аура, окружавшая меня, давила простых людей и тем более моего сына, которого я не видел уже очень долго.

— Счастлив приветствовать Примарха Десятого легиона! Ферруса, отца «Несущих Шторм» и Третьего имени Машинного Бога! От лица главы Экклезиархии и Первого инквизитора, я всей душой выражаю своё благдарствие Богу-Императору и его Несущему свет Ангелу, за то, что он вернул своего величайшего чемпиона! Да славься Омниссия! Да славься Пентархия!

— …Да славься Пентархия!

Люди начали на коленях произносить молитвы во имя разных богов, меня самого и некой Пентархии, да с настоящим фанатизмом в голосах, видимым немногим хуже их ярких факелов. И хотя мой сын, продолжавший на публике претворяться кем-то иным, молча стоял на одном колене, но с каждой секундой во мне всё больше росли злость и раздражение. Просто смотреть на это всё представление было тяжко, отчего я решил прервать его одним словом:

— Хватит.

Подняв руку и сжав кулак, произнёс я железным голосом, не терпящим возражений.

— Представься воин. Я желаю переговорить с тобой наедине, и обсудить ситуацию в галактике и всё, что произошло за время моего отсутствия. И необходимо уединённое место, где нам никто не помешает.

— Разумеется, владыка! — продолжая всё это представление, крикнул мой сын. — Храмы Железного бога будут отличным местом! Никто не посмеет помешать вашему покою!

Я едва сдерживал в себе желание одним приказом окончить этот цирк, однако разрушать вековую конспирацию моего сына было бы полнейшей глупостью. А потому приходилось играть в этом театре абсурда, где куда бы я не бросил взгляд, то встретил бы только прижавшийся к земле и молившихся на меня людей. По крайней мере надеюсь, что он скоро кончится…

. . .

— Рассказывай. В подробностях. Потому как меня чрезвычайно сильно интересует всё то, что здесь произошло. Абсолютно всё, — гневно ответил я, сжимая кулаки и едва сдерживая себя от непоправимого.

— Это будет долгий рассказ, — устало ответил мой сын, снимая шлем и тяжело вздыхая. Храм, куда он меня привёл, был большим местом лишь по меркам местных и обычных людей, в то время как мне пришлось пригибаться, только чтобы войти внутрь. Не строили местные четырёхметровые входы, видимо, позабыв про одну из норм при постройке крупных зданий в Империуме. Непорядок, но ещё ничего по сравнению со всем остальным.

Сам факт, что здесь стоял храм Омниссии и Машинному богу мог сбить меня с толку, вот только не это было главным фактором, из-за которого я чуть собственными руками не разрушил всё вокруг. Нет, причиной моей ярости была стальная статуя в полный рост, изображавшая меня самого, стоявшего рядом с самим Императором. Несколько пониже, но всё равно было безумно видеть себя в качестве идола, подобных которому уничтожал собственными руками.

— Эти века, мягко говоря, были нелёгким временем, — аккуратно начал мой сын, параллельно проверяя закрытые двери и проходя возле горящих свечей и фресок, явно изображавших события Великого Крестового похода. Его лицо было покрыто новыми шрамами, а часть горла заменял грубо вставленный имплант, но в остальном он был в порядке. По крайней мере, физически, потому как его ментальное состояние ещё долго будет находится под моим сомнением. — Множество планет и целых секторов оказались полностью потеряны после открытия Разлома, однако наличие целых пяти сынов Императора означало, что у нас был шанс справится с любой трудностью. Мы оказались отрезаны от остальной галактики, Астрономикон погас, и даже свет слов Императора оказалось бесконечно отдаленно от нас. А потому в столь тёмный час нужды мы обратились к тому, что всегда поддерживает человека в трудный час…

— К вере, — ледяным голосом ответил я.

— И к ней тоже, — кивнув, ответил Дагран. — Религиозные книги Лоргара стали тем самым пламенем и новым источником света, что сплотил человечество, когда наступила новая эпоха мрака, и казалось, что более нет никакой надежды. И хотя его учение явно противоречит всему, за что мы бились во время Великого Похода, однако сам факт, что он смог в одной книге скрепить учения Механикума и более привычных верований, изменил всё. У людей появилось что-то, вокруг чего можно объединиться перед наступающей тьмой…

— Надо было чаще и сильнее бить его по голове.

Дагран на мгновение неловко замолчал, явно не ожидая моего комментария и не зная, как на него ответить, а потому просто продолжил спустя несколько секунд, будто ничего не услышал:

— …Кхм, вот только это было не всем, а только начало грандиозных изменений. До того момента, как мы нашли новый источник великого света, были введены экстренные меры, включавшие не только официальное формирование Империума Секундуса, но и создание Великого Совета, состоявшего из пяти Примархов, получивших всю власть в свои руки. Альфарий стал мастером тени и разведки, державшем своих агентов в каждом углу галактики. Кёрз получил звание Первого клинка Инквизиции и главного вестника кары для всех еретиков, нарушивших порядок и закон нового государства. Лоргар назначил сам себя главой Экклезиархии — созданной им же церкви, частично перенявшей на себя ещё и влияние на техножрецов. Сангвиний же, до того как он пожертвовал собой ради общего блага, был назначен главнокомандующим всей оставшейся армии. Хорус Луперкаль, и так до этого пребывавший Воителем, по праву наследства занял место нового Императора…

После этой фразы, моя стальная статуя всё-таки разлетелась на осколки, не выдержав встречи с моим кулаком.

— …Когда наступила тьма, и мы потеряли возможность двигаться из сектора в сектор без великих рисков, только Примархи были тем, что позволило нам выжить в темнейший час, осветив космос и дав хотя бы какую-то надежду. Великий Сангвиний и Его Первосвященство Лоргар с помощью своих психических сил освещали целые сектора, не давая им окончательно погрязнуть в бедах и упасть в руки Хаоса. Конрад и Альфарий поддерживали порядок жёсткой и мягкой рукой соответственно, пока Луперкаль просто отвечал за координацию всех сил нового государства, боровшегося с всё подступающими ордами демонов каждый божий день. И хотя мы справлялись первое время, но всем было очевидно, что дольше нескольких десятков лет это государственное устройство не продержится, и мы падём в полный мрак. К счастью, именно тогда к Первому инквизитору пришло нужное видение, и у людей появилась надежда. Секундусу удалось найти свой Астрономикон…

— В галактике есть второй?* — искренне удивившись, спросил я.

— Я не знаю, когда конкретно его нашли, но просто знаю, что он существует. И согласно словам астропатов с навигаторами, его сияние пусть и заметно слабее оригинального, но полностью хватает для освещения Сегментума. И пока он стоит, и питается силами Великого Ангела, пожертвовавшего собой ради поддержания света, наше государство продолжает стоять и бороться со сгущающейся тьмой… Простите, привык уже к подобной манере общения за эти века. Среди Несущих слово только так и разговаривают.

— Ничего, подобное сейчас неважно, — махнув рукой и глубоко задумавшись, ответил я. — Аналог Астрономикона… питаемый силами Сангвиния? Конечно, я знаю, что каждый из нас является могущественным псайкером, но никто даже не доходит до десятой части истинной силы отца. И хотя тот был в состоянии поддерживать свет трона даже с другого угла Млечного пути, но неужели у моего брата достаточно сил, чтобы держать этот свет протяжении целых веков?

— Эта проблема была решена путём начала Великой Десятины, — гробовым голосом ответил Дагран. — Особый налог, учреждённый Аврелианом примерно сотню лет назад, когда силы великого мученика начали постепенно истощаться. Потребовалось приложить силы практически всех высокопоставленных техножрецов, чтобы модернизировать устройство, но итог получался столь же впечатляющими, сколь ужасающим. И заключается Десятина в том, что каждые семь дней для поддержания сил Астрономикона жертвуется тысяча псайкеров, собранные с просторов Сегментума. И не только это позволяет контролировать прирост агрессивных и опаснейших чародеев, податливых козням демонов, но также их выкачанная сила питает тело и разум спящего Ангела.

Теперь-то мне было всё понятно, и слова пророков становились ясны. Какая участь могла показаться не меньшим предательством идеалов Империума и самого Повелителя человечества, чем падение в руки Хаоса? Превращение его государства в теократию, находящуюся под тотальным контролем инквизиции, где его величайший сын служит не более чем батарейкой, поддерживаемой тысячами жертв невинных людей. Буквально одна сплошная насмешка над всем, что мы строили все эти годы.

И я был абсолютно уверен, что это всё является именно что задумкой Лоргара, и, быть может, самую малость Хоруса с Альфарием. Первый всегда был фанатом подобных идей, и только наличие отца с более разумными братьями останавливало его от того, чтобы начать строить истинную теократию. Хорус же всегда показывал себя, как любителя компромиссов, отчего действительно мог пойти на поводу у Аврелиана, если тот предложил бы решение многих проблем человечества. Ну а Двадцатый просто мог придумать всё это государственное устройство шутки ради.

— А что насчёт новой Терры? Именно там стоит второй Астрономикон? — сохраняя ледяное спокойствие, спросил я.

— Да, — кивнул мне мой сын. — Она была найдена Сынами Хоруса в ходе отчаянных попыток добраться до остальной части Империума. Находится относительно недалеко от Великого Разлома, и к ней ведёт один из крупнейших варп-путей, по которому могут практически без опаски странствовать пустотные корабли. И, удивительно, этот кусок космоса почти полностью повторяет Солнечную систему, вплоть до того, что там находится копия Имперского дворца со своим лже-Императором. И я даже был там, когда Хорус сразил его. Лучшие теории сейчас заключаются в том, что это некая временная аномалия, вызванная разломом, или просто нереализованный план настоящего Повелителя человечества. Насколько мне известно, истина скрыта даже от взора Примархов…**

— Даже думать не хочу о том, что ты сейчас сказал, — хмуро ответил я. — И что? Все вот так за несколько веков забыли всё, что мы строили и чему учили? Наши достижения за время Великого похода ни к чему не привели, и нисколько не изменили мышление людей?

— Лоргар бывает очень убедителен, — пожав плечами, высказал Дагран. Я же мог лишь тяжело вздохнуть и прикрыть глаза от раздражения. Мало чего приятного в том, чтобы осознавать, насколько бессмысленный проделанный мной и моими братьями труд. Несмотря на то, как бы мы ни старались искоренить божеств из людских сознаний и заменить их мыслями о чём-то практическом и полезном всему обществу, некоторые идеи просто отказывались умирать.

И если так смотреть на ситуацию, вполне возможно, что Альянс Гиллимана, Хана и Омегона является не такой уж плохой вещью? Если уж сравнивать с Империумом моих менее разумных братьев, союз с ксеносами хотя бы имел под собой рациональную основу. Она была очень спорной, но всё равно имелась.

— …Подозреваю, не стоит упоминать, что в попытках сплотить Империум и Механикум, Лоргар возвысил вас до третьего аспекта машинного бога, и сделал практически божественной фигурой? Нет? Пожалуй, тогда я просто постою в тишине, и пока обдумаю лучший путь, по которому можно будет добраться до Терры…

Я поднял обжигающе ледяной взгляд, который мигом заставил моего сына замолчать. Слова сейчас были бессмысленны. Требовалось спокойно переварить всё это, а затем задать свои вопросы лично тем, кто виноват во всём этом беспорядке. Ведь нравились мне эти изменения или нет, но нужно быть дураком, чтобы отказываться от помощи, когда куда более опасный враг уже готовил нашу погибель на горизонте. Мы вместе остановим Хаос, а что дальше? Ответ на этот вопрос мы узнаем после всего.

. . .

Спустя многие месяцы странствий через Призрачный ветер, возвращаться к путешествиям через привычный варп казалось чем-то даже странным. Измерение пустоты, особенно в последнее время, показывало себя куда более спокойно и совершенно не мешало нам. Наоборот, казалось, что порождения иной вселенной всеми силами помогали нам в нашей миссии и поддерживали во всех странствиях. Что, разумеется, также не могло не смущать.

Также раздражало то, что странствие в Имматериуме заняли более недели, что хотя и смотрелось стремительно быстро по старым меркам, но теперь казалось примитивнейшим средством перемещения. И хотя я потратил это время, чтобы в Океане душ проверить работу защитных рун и полей, сдерживавших Потустороннего, а также усвоить как можно больше информации про новый Империум, но не скажу, что мне понравилось подобное времяпровождение.

Империум Секундус был хоть и стабильным государством, построенным на нескольких монументальных крепких идеях, отчего был в состоянии сталкиваться с практически любой угрозой и в кратчайший срок находить ей ответ, вот только он по своей натуре душил любой прогресс и инновации, особенно если они шли в разрез с главной религией и идеологией государства. Той самой веры, где во главу всего ставилась божественная сущность Императора, а также меня и моих братьев, что являлись единственными достойными править «глупыми» смертными.

Если так задуматься, то это место можно было назвать особенной шуткой, где каждый из моих братьев получил то, чего желал более всего. Хорус взял в свои руки практически абсолютную власть и получил принятие того, что он теперь не уступал нашему отцу. Лоргар добился распространения своей религии, пока Кёрз с Альфарием получили возможность вечно заниматься тем, что любят более всего — устраивать казни преступников и строить бесконечные сети интриг соответственно. И лишь насчёт Сангвиния были вопросы — хотя он и был в не самом лучшем состоянии духа до начала Ереси, но неужели всё было настолько плохо, что он был готов пожертвовать собой? Наш Ангел всегда хотел помогать людям и нести свет, и, по своему, он теперь вечно занимается этим.

Очень удобное для моих братьев положение. Настолько, что я ещё точно припомню его им, и, если потребуется, вобью капельку здравого смысла в их головы.

— …Владыка, мы прибыли, однако местные силы обороны требуют немедленной остановки, пользуясь именем Луперкаля! Их явно смущает целая флотилия, появившаяся из ниоткуда, и хотя мы передаём коды нашего легиона, они явно нам до конца не верят.

Поток моих мыслей остановило сообщение, пришедшее на мой флагман с одного из линкоров, первым вышедшим из варпа. Так как на моём линкоре более не было прислуги, приходилось общаться с ними подобным, не самым удобным образом. Хотя и ресурсы, предоставляемые пленённым божеством, явно перевешивали все недостатки.

Я лично собирался связаться с кем-либо, кто смел остановить меня. Если уж меня считали здесь практически божеством, надо было пользоваться подвернувшимся влиянием. И подозреваю, что сейчас неважно было, сколько за мной шло кораблей. Отказывать в проходе богу или его аватару, было бы самым настоящим грехом.

. . .

— ...Даже представить не можешь, как я рад видеть тебя, брат! Сколько лет прошло с нашей последней встречи? Сколько воды утекло, и через какие трудности мы только не прошли? Сейчас это совершенно неважно, потому как я лишь хочу отпраздновать великое воссоединение!

— Был бы рад ответить тебе с подобным энтузиазмом, Лоргар, да только подозреваю, ты знаешь, что подобного не будет, — холодно ответил я, даже не собираясь пожимать руку Аврелиану. Казалось, тот нисколько не изменился за прошедшие века, и лишь огонёк веры в его глазах теперь сиял куда ярче, да белоснежная роба, заменявшая броню, слегка слепила. Мы встретились с ним у орбиты копии Сатурна, где он лично пожелал встретить меня в своём личном храме, также выполнявшей функции пустотной станции. И так как это место просто сияло от разных фресок, статуй и света горящих свечей, Аврелиан выглядел ещё более ярко, чем обычно.

Сильнее всего выбило то, насколько искренне счастливо он сейчас выглядел. Казалось, что Лоргар совершенно не расстроился моим словам — лишь с улыбкой покачал головой, да слегка цокнул:

— Конечно, я этого ожидал. Но кем бы ты меня не считал, ты всё равно остаёшься моим братом, отчего я всегда буду рад твоему прибытию. Да и зачем тебе вообще сердиться на меня? Напомню, что именно это из-за твоих действий к Механикуму присоединились десятки и сотни секторов! Без твоего показательного примера, что в Империуме была допустима религия, я бы никогда не достиг таких рекордных сроков по конверсии масс и никогда бы не смог так быстро объединить людей под верой в одного бога!

— Ты знаешь, что это не то, чего я добивался. Можешь плести какие угодны сети слов, но не можешь не догадываться.

— Я просто воспользовался возможностью, которая, формально, даже не нарушила ни единого закона былого Империума, — подняв указательный палец вверх, с самоуверенным видом ответил Аврелиан. — Разве это делает меня еретиком и предателем? То, что вера смогла объединить человечество в темнейший час, лишь подтверждает мои слова о её необходимости для выживания и процветания всего рода людского!

— Это мы ещё обсудим, — жёстко ответил я, заткнув Лоргара. — Потому как у меня есть не самые лучшие новости о том, что скоро всё человечество может сгинуть. Причём, по вине наших же братьев.

* Да, Император не на пустом месте придумал свой стул, и один такой находили во время Ереси, и использовали его, чтобы освятить варп во время одной крупной бури психической энергии. Подразумевается, что сам Астрономикон не на ровно месте был построен, и у него имелись прототипы.

** И да, хотя эта планетка появлялась во время самой первой книги цикла Ереси, но вторая Терра существует. И на ней есть свой Император, свои Кустодесы и прочие имперские органы, пусть и выглядела она почти идентична всем известной во всём, кроме того, что всё там выглядит странным. Я сам до сих пор понятия не имею, что авторы подразумевали под этим(кроме как возможности сказать крутую фразу, что Хорус сразил Императора), и откуда она там появилась, но подобные загадки мне даже нравятся. Сохраняют ощущение непознаваемости космоса и того чувства, что полностью его исследовать действительно невозможно даже со всеми ресурсами Империума.

— Предатели в наших рядах? Демонопоклонники в семье? Это полная катастрофа. Невиданная доселе Ересь, — с широкими от шока глазами, практически шепотом, произнёс Лоргар, стоило мне сообщить о моих похождениях и том, что стало с худшими членами нашей семьи. — Однако… это также может кое-что объяснить. А именно великую угрозу, что мы обнаружили на границе галактики, постепенно поднимающую голову и распространяющуюся подобном чуме с одного сектора на другой. Целые восстания нелюдей и мутантов, жаждущих сбросить нашу власть и установить чистую, безбожную анархию.

— Чуме, говоришь? Если верить летописям эльдар, описывавших проклятый пантеон, именно она должна грянуть следующей. Прямо вместе с кровавой войной, — хмыкнув, ответил я. — И если мыслить логически, то выходит, что причиной этого конфликта является злой умысел одного из наших братьев. Ангрон, насколько знаю, сейчас в самом сердце Разлома и строит какое-то оружие судного дня, но вот Мортарион… Он всегда был любителем биологического оружия и войн на истощение. Подозреваю, что ликвидировав его, мы остановим это заражение.

— Вполне возможно… Но ты не понимаешь! Это не обычная война, где враг виден и его можно сразить в честной битве! Это сотни подпольных битв, где десятки тысяч революционеров и еретиков начали появляться из ниоткуда, чтобы попытаться разрушить Империум! Вчерашние добропорядочные граждане за день обретали ужасающие мутации, из-за которых теперь постоянно слышат голоса в голове, разрушающие основы веры! Только благодаря силам Инквизиции мы продолжаем поддерживать порядок, однако с каждым годом угроза лишь растёт, отчего у меня нет уверенности, что мы можем вечно выходить победителями в этих противостояниях! Даже если ты прав, и наш брат является источником этих проблем, не могу поверить, что одна только его ликвидация, остановить тысячи его агентов, и так уже разбросанных по десяткам планет.

— Нам и нет нужды сражаться до скончания веков. У меня есть план, как нанести Хаосу сокрушительный удар, от которого они не оправятся, при этом даровав человечеству необходимую защиту. Проблему разлома можно будет решить в будущем, я уже передал чертежи и запасов Чёрного камня у нас немало, — спокойно высказал я. — Однако я также желаю встретиться с лидером этой части Империума, и всё обсудить. Я желаю встретить Хоруса, а также узнать, что именно стало с Сангвинием.

— Тогда тебе необходимо будет двигаться на Терру, — было видно, что Лоргар пытался показать блестящую, уверенную улыбку, но информация о еретиках в нашей семье явно сильно ударила по нему. — И я бы с радостью сопроводил тебя до нашего нового дома, но если дела настолько плохи, как ты рассказываешь, нам необходимо как можно собрать все силы для финального удара. Мы не можем тратить время! Я мигом отправлю сообщение через всех астропатов, чтобы в кратчайший срок поднять все легионы, уведомить Ордосы о максимальной боевой готовности и просто подготовить почву для масс о начале масштабнейшего Крестового похода. Мы сомнём легионы тьмы всеми силами, что у нас есть, и чего бы это не стоило.

Одно хорошее качество, что было у Лоргара, которое являлось следствием его пылающей веры, так это нерушимая и фанатичная ненависть в сторону всех и всего, предавшего его веру и нашего отца. Можно было быть уверенным, что ради последнего он был готов хоть стереть целые города и планеты. И хотя сейчас это было хорошее качество, но меня всё равно страшило то, что мог натворить мой брат в попытках доказать эту самую, свою праведную верность…

. . .

«Вторая» Терра хотя и казалась отдалённо похожей на оригинал, но спутать её мог лишь человек, ни разу не бывавший на настоящей прародине человечества. Безусловно, вокруг были всё те же гигантские, доходящие до десятков километров в высоту здания, меж которыми двигались миллионы транспортников и специальных поездов на магнитной подушке, благодаря которым двигались триллионы разумных, но не было в воздухе той атмосферы величия и древности, пропитавшей старинную Землю.

Как правильно высказался мой сын, здесь всё выглядело странным. Где-то немного более косым, чуток неровным, и в основном просто каким-то не таким. Будто бы некто пытался по памяти повторить столицу человечества, но по итогу получилась лишь жалкая и бледная копия. И это казалось как строений, так и самих людей, выглядевших как насмешка надо всем, ради чего мы проливали кровь.

При моём прибытии, я заметил лишь один единственный элемент, который отличал этот мир от истинной Терры — гигантские золотые храмы, усеявшие собой поверхность планеты, и куда сходились многие миллионы людей. Там они поклонялись мне и братьям подобно каким-то могучим богам, и произносили молитвы с жертвами во имя нас самих.

И хотя я понимал, что все их действия имели отражение в варпе, отчего они, скорее всего, даже несли некоторую пользу, вот только всё их раболепие было куда менее эффективным, чем простейшее соблюдение правил безопасности в делах взаимодействия с варпом и использования простейших приборов, заменявших необходимость во множестве ритуалов. Те же мои ретрансляторы показывали куда большую эффективность, чем астропаты, посылавшие друг другу информацию через сны, которые затем ещё днями могли расшифровывать.

Я не любил религию не потому, что подобно отцу презирал любую веру. Нет, в ней, как и в любом инструменте, есть своя польза и недостатки, и лишь вопрос, как и для чего её используют. Но куда больше меня раздражало бессмысленное почитание и неэффективное использование ресурсов на храмы и прочие символы веры, которые можно было бы потратить на нечто более полезное. Школы, больницы, заводы и развитие науки — тысячи возможностей, которые куда больше нуждались в людях и ресурсах, чем молитвы. Даже признав все плюсы и сильные стороны варпа, я не мог согласиться с тем, что попытки полагаться в первую очередь на молитвы и силы Океана душ, не приведут ни к чему хорошему.

Однако, очевидно, не все мы с братьями разделяли подобное мышление. И хотя с Лоргаром всё было очевидно, но с Хорусом? Он был куда более сложным делом. Самый харизматичный среди всех нас, превосходный лидер и, вероятно, один из самых любимых сынов отца. Именно вместе с ним он провёл дольше всех времени, завоевал больше всего миров и даровал титул Воителя. Один из лучших среди нас, к списку которых я не отнесу даже самого себя…

Распахнув ворота местной копии Имперского дворца, я встретил Луперкаля даже не дойдя до самого тронного зала. У его самого порога меня уже ожидал мой брат, сейчас одетый в бело-золотую мантию с металлическим венком на голове. Хорус улыбался, расправив руки, пока встречал меня. И стоило мне только подойти к нему, как Воитель без сомнений и стеснений, просто обнял меня. На мгновение я замер от неожиданности, но стоило ему через секунду меня отпустить, как вновь пришёл в себя.

— Я рад видеть тебя, Феррус. Прошло слишком много лет с тех пор, как мы виделись в последний раз. Много воды утекло, но главное, что мы всё равно встретились. Необходимо беречь кровь в тёмные времена, когда мы можем полагаться только на семью и друг друга, — похлопав меня по плечу, со всей возможной теплотой произнёс Хорус. И хотя в любой другой ситуации подобный подход быть может и сбил бы меня окончательно с толку, но пока нас окружали памятники предательства идей, за которые умирали наши люди, я не мог успокоиться.

Лев умер не за это.

— Однако я не могу честно ответить тебе, что рад видеть тебя, брат. И хотя я мог задать тысячу вопросов, но ответь всего на один. Искренне, без увиливания и попыток перевести тему на другую, — смотря прямо в глаза Луперкаля, холодно произнёс я. — Почему? Почему ты построил этот Империум таким? Хотя я и готов принять некоторые компромиссы, потому как не могу судить ваши действия в час великой нужды, однако ни за что не поверю, что вы не могли обойтись без окончательного падения в крайности. Я допускаю необходимость в Инквизиции, не отрицаю пользу религии, но унаследование титула нашего отца? Обожествление нас самих? Твоей власти Воителя, природной харизмы и ауры подавления и так было достаточно, чтобы иметь абсолютную власть над всеми смертными и даже Астартес. Однако ты почему-то захотел именно доказать всем, что не хуже отца. В этом я не вижу ничего рационального. И даже не начинай про попытки сохранить авторитет Империума — из всех наших братьев тебе легче всего заработать чужую преданность простыми словами. Так почему же тогда, ты захотел доказать своё превосходство подобным образом?

— Почему? — опустив взгляд, повторил за мной брат, на лице которого через секунду появилась лёгкая улыбка. — Потому что у меня появилась возможность. Потому что всегда считал себя, тебя и всех наших братьев не менее достойными правления, чем наш отец. Мы были рождены ради того, чтобы править человечеством, и показывали подобное стремление с самого своего рождения. Это ведь так, Феррус? Когда ты только вышел из своей капсулы и оглядел пустые просторы Схеналуса, ведь мысли об улучшении этих земель первыми пришли в твою голову? Они приходили в голову каждого из нас, потому как отец вложил их в наши головы. Мы все были созданы с определённой целью, если упростить которую можно свести к одному — достижению процветания человечества. А потому можно ли меня винить в том, что я исполняю то, ради чего был рождён? Ведь знаешь, что самое смешное? Наш отец не обладает ничем подобным, отчего его мысли переполняются десятками и сотнями разных идей, среди которых человечество находится далеко не в центре его внимания.

— Ты недооцениваешь то, как он тщательно оберегает людей.

— Разве? Ты думаешь он оберегает людей, а не какую-то мифическую концепцию человечества, что существует только в его голове? Наш отец родился десятки тысяч лет, однако провёл эти годы не объединяя людей и продвигая науку, а следя за ними со стороны и позволяя им вырезать друг друга подобно зверям. Пока мы за десятки лет объединяли людей в нерушимые кулаки, он просто наслаждался жизнью, едва ли волнуясь о том, как живут те, кто не был одарён бессмертием и чародейскими дарами. Он был богом среди смертных, что десятками веков манипулировал людьми в тени, ничего кардинального не меняя ради жизни всего человечества. Миллиарды мертвы исключительно из-за того, что ему не хватало духу ранее взять власть в свои руки, — Хорус покачал головой, после чего устало вздохнул. — Мы были созданы в качестве величайших героев человечества, что поведут их к светлому будущему. Наш же отец родился в качестве обычного дикаря в древнем племени, что ещё не знало ничего, кроме собирательства и охоты. Думаешь, подобное прошлое не влияет на него? Хотя он и может щелчком пальцев взрывать миры и двигать звёзды, но глубоко внутри он так и остался одиноким варваром из давно забытого племени, что желает жить вместе с людьми, похожими на него. Именно ради создания себеподобных он и построил Империум — в этом заключался весь его великий план по психическому возвышению людей. Всё настолько просто.

— Ты слишком сурового мнения о нём. Как-никак, этот «варвар» создал нас, — хмуро ответил я.

— Я не говорю, что наш отец недостоин своих почестей — он их заслужил как никто иной. Просто он создал нас с определёнными целями, на которые повлияло его прошлое, и в котором также не было капли рационального. Возьми хотя бы меня, — Хорус с усмешкой махнул на себя рукой. — Отец создал меня в качестве идеального лидера, что вечно желает власти и признания со стороны окружающих. Таким образом, я буду вечно стремиться стать лучше в том, ради чего он меня задумал. А потому стоит ли винить меня в том, что по итогу решил покуситься и на его власть с титулом? Стоит ли винить клинок в том, что он проливает кровь?

— Мы являемся разумными существами с собственной волей, а не какими-то бездумными инструментами, — я не скрывал собственное сомнение в голосе, однако всё равно не решался соглашаться с братом. Его слова заставили меня о многом задуматься, но их было мало, чтобы сменить мою точку зрения. — Он создал нас для выполнения определённых целей, но не он отвечает за то, как именно мы будем их добиваться. Мы можем стать лучше, подняться над своими слабостями, чтобы ещё лучше выполнять свою цель. Мы не являемся одним только дополнением к отцу.

— Однако вполне очевидно, что у отца есть свой замысел насчёт каждого из нас, и часто он никак не связан с благополучием человечества. Ещё до того, как Кёрз воссоединился со своими сыновьями, Повелителями Ночи становились только самые безумные маньяки и преступники Терры. Думаешь, отец не желал создать из них монстров? Да вообще, ты никогда не задумывался, почему «Повелитель человечества» был абсолютно не против того, что один из его сынов может перед лицом матери откусить младенцу голову и затем снять его кожу одним взмахом кинжала? Потому что это явно то, для чего отец создал Кёрза. И у него были свои цели, когда он создавал и тебя, и меня. Создавая свой Империум, я просто исполнил цель, ради которой был рождён.

Мы замолчали, продолжая сражаться взглядами. Обдумывали слова друг друга, и хотя явно были в состоянии продолжить конфликт, но никто не желал этого. Воспоминая о былых, куда лучших временах, не давали нам совершить непоправимое. Как-никак, несмотря ни на что, мы всё ещё оставались братьями.

— Я услышал тебя. Не могу принять твою точку зрения, но по крайней мере, я её понимаю, — опустив голову, спустя минуту молчания ответил я. — Осталось всего пара вещей, что я хотел бы сделать. Это увидеть Сангвиния, и рассказать тебе о всех бедах, что грядут. Конец времён близок.

— Тогда пройдём со мной к Трону, — нахмурившись, несколько опечаленно ответил Хорус. — Но будь готов, так как тебе вряд ли понравится то, что ты увидишь.

Находившийся за золотыми дверьми тронный зал кардинально отличался от всего остального дворца. Тысячи проводов выходили из гигантского устройства в центре помещения и вели к сотням камер, расположенным у будто бы кристаллических или просто стеклянных стен. Лишь искусственный свет освещал это место, при этом фокусируясь на гигантском стуле посередине комнаты, где и сидел мой брат.

Сангвиний сидел на троне, прикрыв глаза и держа очевидную маску боли на лице. Десятки проводов были подключены к его телу, однако идеальный образ ангела до сих пор сиял и привлекал к себе всё внимание. Казалось, мозг просто отказывался обращать внимание на технику и сотни умирающих людей вокруг, фокусируясь лишь на образе сфокусированного Примарха, не утратившего своей ауры.

Разумеется, мои способности понимать технику и общаться с духами тоже сыграли здесь свою роль. Я с любопытством ознакомился с духом этого псевдо-астрономикона, который хотя и был заметно слабее истинного маяка человечества, но всё равно впечатлял своей древней силой.

Даже не обладая навыками астропатов или навигаторов, я ощущал лёгкое покалывание и теплоту в этом месте, где была сфокусирована невероятная психическая сила тысяч псайкеров и одного полубога. И хотя с инженерной точки зрения меня не могла не восхитить идея этого устройства, однако понимание того, к какой судьбе оно привело моего брата, забирало весь восторг от осознания всей гениальности этой конструкции. В любом случае, сейчас меня интересовал не холодный металл и куча проводов, а мой брат.

— Сангвиний, ты слышишь меня?

— Он предпочитает молчать, — подойдя поближе ко мне, ответил Хорус. — Использование дара в качестве маяка требует огромных сил даже для него, отчего он не в состоянии двигаться и практически не может говорить. В редкие моменты случаются исключения, но не уверен, что сейчас у него достаточно сил для этого. Времена нынче действительно тёмные…

— Феррус.

Казалось, воин Ваала двинулся лишь на миллиметр, однако мы все заметили эти изменения. Сангвиний всё держал глаза закрытыми, и говорил он с невероятной слабостью в голосе, но сейчас и этого было предостаточно.

— Я рад видеть тебя, брат, — не скрывая своей радости, произнёс я. — Был бы куда счастливее, если бы наша встреча прошла при более радостных обстоятельствах, но кто мы такие, чтобы бороться с судьбой? Не так ли?

Ангел молчал около минуты. Свет вокруг нас начал сгущаться вокруг него, пока я кожей ощущал электричество, проходящее по проводам, а также колоссальную психическую мощь, постепенно наполнявшую воздух. И когда мой брат собрал достаточно силы, он продолжил говорить.

— Никто… Я видел будущее. Тебе необходимо отправиться туда, где всё началось, и где умерли мечты всей галактики. Только там ты сможешь найти Оружие, что сможет изменить всю Великую игру… Древние боги именно там оставили свой величайший инструмент. И нет никого во всей галактике, кто сможет использовать его лучше тебя.

Некоторые камеры с пленёнными внутри псайкерами начали вспыхивать к концу его предложения. Целые провода перегорали, пока свет вокруг начал моргать с каждым словом моего брата. Кровавые слёзы пошли из его глаз, что, очевидно, было не самым лучшим знаком.

И чтобы облегчить его муки, я стремительно поднялся по лестнице к его трону и подошёл к своему брату. Вблизи были куда заметнее трещины, начавшие покрывать его кожу и испускать внутренний свет. И чтобы он не сгорел изнутри и не треснул под весом тяжелейшего груза, я коснулся этого псевдо-астрономикона и начал передавать свою силу духу внутри. Хотя этого однозначно было недостаточно, чтобы полностью снять груз, давящий на душу моего брата, но короткий момент облегчения это предоставило.

— Благодарю, — куда более расслабленным тоном ответил Сангвиний. — Я давно уже потерял надежду на то, что смогу побороть своего внутреннего зверя. А те ужасы, что мне показал демон в мириадах внутренних кошмаров… Они показали мне, что есть лишь один вариант разрушить круг насилия и выйти за пределы того, ради чего мы были созданы — пожертвовать собой во имя высшего блага. И я верю, что ты также понимаешь, что необходимо сделать, когда всё человечество будет зависеть от одного твоего выбора.

На мгновение Сангвиний открыл глаза, и мы с ним переглянулись. На меня смотрели два серых стеклянных глаза, в которых больше не было былой силы и уверенности в светлое будущее. Только вселенская усталость и тяжесть от осознания вечного долга.

— Ты знаешь, куда нам необходимо отправиться? — спросил я, продолжая смотреть ему в глаза. — Скажи точнее, ибо от этого зависит судьба всего человечества.

— Туда, где всё началось. К звезде, где пожиратели звёзд впервые обрели плоть, а некроны создали тела своим богам. Именно там, где зародилась сама бесконечная империя, Древние чародеи спрятали своё величайшее Оружие… Однако проклятые и падшие также знают об этом, а потому готовятся устроить последнюю битву за судьбу вселенной. И понадобятся все силы, чтобы выиграть это сражение. Абсолютно все, Феррус. Независимо от наших прошлых обид, от того, что было разрушено и какие идеалы мы предали, человечество лишь объединившись имеет шанс остановить Конец времён и не дать Колесу истории смять всех нас.

— Я услышал тебя, брат. И клянусь сделать всё, чтобы твоя жертва не оказалась напрасной, — кивнув, мигом ответил я. Слова пророков всегда были опасной вещью, которая требовала долгого осмысления, однако сейчас пророчества моего брата казались самой кристально ясной вещью во вселенной.

Сангвиний ничего не говорил напоследок, и всего лишь слабо улыбнулся. После этого он прикрыл глаза, вновь начал фокусироваться на поддержании работы Астрономикона и окончательно замолчал.

Я не желал более и секунды проводить в этом месте, а потому молча развернулся, и отправился на выход. Нахмурившийся Хорус же стоял на своём месте, смотря на Ангела, и продолжил это делать даже после того, как я покинул тронный зал. Впереди было много дел, и больше не было времени на сентиментальности. Пора спасать человечество, и готовиться к финальной битве. Человечество пожертвовало достаточно, чтобы заполучить этот один единственный шанс.

. . .

— Владыка! Мы молимся во имя твоё, чтобы прославить машину и каждого смертного, что решается вступить на путь познания вселенной и попыток вернуть былые достижения, утерянные в Долгой ночи! И, разумеется, для нас будет величайшей честью помочь построить творение, что превзойдёт достижения даже Тёмной эпохи!

— Скажу честно, это поражает меня, что именно ты являешься величайшим техножрецом Секундуса. Удивительно, как высоко кто-то вроде тебя смог подняться в иерархии Механикума, — стараясь скрыть весь сарказм в голосе, через силу произнёс я.

— Чистая вера и преданность идеалам Омниссии сделали из меня вернейший инструмент Машинного бога, — глубоко поклонившись, ответил мне местный архидоминус, на чьём лице навечно застыла железная маска покорности. В отличие от обычной аугментации, он заменил себе только кожу с мышцами, зачем-то оставив неизменённым всё остальное. Из-за этого он смотрелся странно даже на фоне остальных местных техножрецов, смешавших разные учения в нечто совсем непознаваемое. Вот только пусть он и был более похож на ожившую медную статую, чем на человека прогресса и разума, но мне всё равно приходилось работать с ними, чтобы успеть закончить свой проект в срок.

А успеть нам необходимо было многое. Пока Хорус и Лоргар использовали все ресурсы своей Империи, чтобы успеть собрать как можно больше сил для финальной битвы всей Ереси, я готовился к тому, чтобы найти место, куда нам надо добраться, и как гарантировать то, что силы Хаоса и проклятых богов не сотрут нас в порошок, пытаясь остановить от того, чтобы заполучить тайник Древних.

С первым было более-менее понятно — стоило мне сказать Орикану, что бывшие заклятые враги некронтир спрятали своё главное Оружие вблизи звёзд их прародины, как он ещё несколько часов гневно ругался и проклянал уже вымерших чародеев за подобное оскорбление. Некроны до сих пор считали себя победителями в Войне в Небесах, лишь решившими не тратить время на разборки с живым оружием своих врагов и заснувшими на миллионы лет только ради нежелания разбираться с «остатками сил», коими являлись империи эльдар и крорков.

Поэтому стоит хотя бы как-то намекнуть, насколько эта логика хрупка и не особенно разумна, как в железяках что-то переключаются и они начинают придумывать сотни аргументов, почему реальность не сходится с их словами. А когда и отговорки кончаются, они просто начинают ругаться и проклинать всеми известными терминами. Но точку на карте астромант всё-таки показал.

Удивительно, но то была самая граница галактики, куда едва ли доставал Астраномикон, и где практически не было человеческих планет. Сектор Вурдалачьих звёзд всегда обладал слишком высоким количеством исчезновения кораблей прямо в варпе, частыми вспышками безумия, а также непрекращающимися восстаниями по поводу и нет.

Люди могли более века строить успешное общество, чтобы затем в один день увидеть чёрное солнце, появившееся из ниоткуда, и затем начать поклоняться «Великому Червю». Далее обычно шла череда каннибализма, массовых убийств и прочих безумных ритуалов, последствия которых затем зачищались орбитальными бомбардировками. Некоторые магосы пытались изучить эти феномены, но, разумеется, по итогу просто сходили с ума и начинали срывать с рабов кожу, которую затем использовали как плащи.

Лично я подозреваю, что всё связано со странными звёздами в секторе, многие из которых излучают неизвестную даже мне радиацию. Подозреваю, это излучение также потом не позволило некронтир избавиться от врождённых болезней и обрести долголетие, которое ускользало от них даже после покорения космоса и постройки невероятно продвинутой империи. Подобное свойство их родного мира и сделало их культуру столь продвинутой на смерти, богах, а также дало одно единственную надежду и мечту — любой ценой обрести истинное бессмертие. Именно поиски последнего и заставили их пойти на конфликт с покорившими смерть Древними чародеями, а также согласиться на сладкую ложь К’тан.

Жажда вечной жизни привела к тому, что пожиратели звёзд подчинили вторую по силе империю в галактике, напитались силой их душ, после чего устроили самую кровавую и жестокую войну, которую только видел Млечный путь. Ту самую войну, которая столь сильно вывела Имматериум из равновесия, принеся столь много ужаса, боли, страха и тёмных эмоций, что в варпе начали формироваться не просто жалкие демоны, а полноценные тёмные боги. По своему даже иронично, что самые страшные сущности, которые питаются чужими страданиями и болью, родились из одной мечты.

И ограничив кусок космоса, Чтец Акаши смог выполнить свою работу без перегрузки и необходимости переворачивать весь Океан душ в поисках одного места. А заполучив прямо в мозг информацию об этом месте, у меня была возможность открыть порталы туда. Если бы не одно но…

— Вся твоя флотилия сгинет, если ты отправишься сражаться без сторонней помощи. И даже если ты возьмёшь с собой все наши силы, этого всё равно будет бесконечно недостаточно, — прикрыв глаза, с улыбкой сказал мне Кёрз, стоило ему только увидеть меня после долгих странствий в варпе и подойти поближе. Магос рядом со мной мигом упал на колени и начал молится нам обоим, чем ещё более вывел меня из себя. К его счастью, Кёрз привлекал куда больше моего внимания.

Как ни странно, среди всех моих братьев, он изменился более всего. За века бесконечного истребления неверных, он явно наполнился жизнью, отчего практически пропала его врождённая бледность, исправилась осанка и во всей фигуре появилась уверенность в себе и своих действиях. Судя по запаху сожжённой плоти, пропитавшей его, он не избавился от своих разрушительных привычек, но получив моральное обоснование своей бойни в виде религии и идеологии, он истреблял людей с куда меньшим грузом на душе.

— Приятно знать, что наши пророки сходятся в одном — даже если это наша неминуемая кончина, — с усмешкой ответил я. — Рад видеть тебя, Конрад, и хочу убедить, что нет никаких проблем. Я и не планировал один бросаться в бездну, что разверзнется. В идеальных условиях меня вообще не будет у поля боя, так как задача моей защиты ляжет на ваши руки, и руки наших прочих союзников. Мне и моим людям придётся разбираться с самим хранилищем Древних, и тем, что ожидает нас внутри.

— И где же ты собрался собирать всех союзников? Потому как высоки шансы, что если ты начнёшь по одному открывать свои порталы, и приводить сюда один легион за одним, то силы проклятых богов одной единой атакой попытаются сразить тебя. И тогда мы не только окажемся отрезаны от большей части сил, но и лишимся последней надежды на выживание.

Я просто повернул голову и взглянул на чертежи гигантских двигателей обратного поля Геллера, которые в глазах любого другого инженера показались бы откровенным безумием, способным работать лишь очень короткий промежуток времени, и то лишь при наличии практически неограниченных источников энергии. Как-никак, попытка одновременного создания нескольких порталов через Призрачный ветер требует настоящего безумства для успешной работы…

— Именно поэтому мы призовём всех сразу, — с усмешкой ответил я.

Вурдалачьи звёзды действительно были чем-то странным. Даже просто находясь на своём кораблей в системе, где падал проклятый свет этих умирающих звёзд, казалось, будто бы тебя обливали липкой густой грязью, проникавшей через кожу глубоко в саму твою суть.

Мои сенсоры не могли точно определить натуру губящего света, но все датчики показывали стремительную гибель клеток и резкое изменение пси-волн у всех людей, что проводили даже минимальное время в мёртвых системах. Подозреваю, будь более спокойные времена, мы бы с Пертурабо и помощниками среди техножрецов смогли бы создать защиту от подобного, однако реальность не была к нам так мягка. Нам приходилось задумываться лишь о том, как выжить в грядущей бойне.

Звёздная система, куда первыми прибыла флотилия моего легиона и союзников, обладала шестью планетами и одной гигантской красной звездой, чей свет окутывал мёртвые миры, лишь на трети из которых жизнь была в принципе возможна. Два из шести являлись огненным адом без атмосферы, так как находились слишком близко к звезде, пока последние два были расположены слишком далеко, отчего являлись двумя замороженными кусками камня и водорода. И лишь за два конкретных мира собиралась произойти самая кровавая битва в галактике.

И пока первый мир был бывшей миром-кузнецей, сейчас заброшенной и лишившейся любой жизни, меня куда больше интересовали машины, оставленные техножрецами, что эвакуировались отсюда во время самой последней вспышки безумия. Этот мир специализировался на строительстве двигателей для пустотных кораблей и титанов, а потому обладал огромными запасами металла и устройств, полезных для строительства чего-то невероятного. И судя по ужасающим крикам машинных духов, слышимых мной даже на границе системы, эти устройства сейчас использовались хаоситами для постройки чего-то воистину проклятого.

Просторы второго опустошённого мира, который теперь мог похвастаться только горящей чёрной землёй и руинами былого человеческого города, сейчас покрывались целыми легионами демонов и людей мутировавших во столь безумные аберрации, что их легко можно было спутать с порождениями Эмпиреи. Миллионы бывших граждан Империума, которые теперь обладали не только дополнительными конечностями вроде щупальцев и крыльев, выходивших из самых разных частей тела, но и чем-то вроде хитиновой брони, сетчатых глаз и хелицеров, заменивших им часть рта.

Среди мутантов наши ауспексы также заметили и Астартес. Членов Гвардии смерти, если быть точным, которые также сильно изменились, увеличившись раза в полтора и став даже на вид куда сильнее и опаснее. Что уж говорить про мутировавших и слившихся с металлом техножрецов, а также про целых Титанов, которых теперь покрывала сшитая человеческая кожа, на которой были изображены сотни и тысячи кричащих человеческих лиц. Тысячи ликов, застывших в вечной агонии.

Хаос любил подобный эпатаж, что пугал обычных людей одним своим видом. Меня же интересовало лишь одно — кто же задаёт подобный мрачный вид всем их мутациям? В подобный момент было глупо думать о подобном, но неужели есть какой-то демон, что отвечает за эстетику демонических сил?

Может, просто сам варп вокруг них так менял реальность, чтобы соответствовать атмосфере вокруг сильнейших порождений Имматериума? Вот только пусть это и работало с людьми, но что насчёт прочих рас в галактике, которые боятся других вещей? Для них демоны меняют свою эстетику? Или влияние людских душ в Имматериуме столь велико, что символы, которые пугают человечество, уже начали вписывать в сами образы порождений и окружающей их реальности? В любом случае, моя реакция на подобную картину была очевидна…

— …Данные о расположении врага получены? Отлично. Тогда начинайте орбитальную бомбардировку. Отдаю разрешение на использование торпед уровня «Экстерминатус».

Специализированные для скрытных миссий корабли, невидимые для любых известных нам сенсоров, за кратчаший срок достигли планеты хаоситов и попытались одним ударом разрешить нашу проблему с этими армиями порождений. Вот только, вполне ожидаемо, что силы Хаоса управлялись не совсем идиотами.

У них имелись средства защиты даже от такой прямой и сокрушающей атаки, заключавшиеся в мелких невероятно быстрых демонах, что подлетали к торпедам и авиации, чтобы затем схватить их и в яркой разноцветной вспышке взорваться, унеся всё вокруг вместе с собой в варп. Порождениям подобная участь была привычна, и даже слабейшие из них могут затем спокойно собрать душу из осколков и вернуться в материальную вселенную.

Однако попробовать всё равно стоило. Если всеми местными силами командовал Мортарион, имелась ненулевая вероятность, что он бы полностью отказался от защиты, будучи уверенным в возможности своих сынов просто пережить подобный удар. Остальные бы его силы испарились бы, но своё эго он бы подобным образом точно потешил.

Вот только, видимо, он всё-таки оказался умнее, или его заставили действовать так внешние силы. В любом случае, то была лишь одна из многих проблем, которые нам предстояло решить, прежде чем добраться до хранилища Древних. Скорее всего, нас будут ждать орды прямо перед входом туда, ожидая, как мы достанем Ключ. И хотя у меня была вера, что силы демонов не окажутся слишком многочисленными, вот только реальность в очередной раз разыгралась по худшему сценарию.

Пустотные корабли хаоситов не имели числа, и состояли из сотен тысяч собранных из ржавого мусора машин, которые хоть и выглядели неказисто, но явно представляли большую опасность. Я хорошо запомнил уроки, преподанные мне Вашторром, научившем меня не судить о разваливавшихся механизмах проклятых сил по одному виду. И хотя я сомневался, что эта флотилия может адаптироваться к угрозам с такой же скоростью, как прошлая, но даже если эти корабли имеют половину возможностей уже разрушенных нами, это будет тяжёлая битва.

Не говоря уже о том, что силы моего легиона и всех подошедших сил Секундуса были лишь жалкой одной сотой от перекрывающей космические просторы орды корабле, отчего вступать в открытое противостояние было совершенным безумием. К нашему счастью, у нас имелись способы получить подкрепление.

…Все индикаторы, встроенные в панель управления кораблём мигом вспыхнули, когда сила спящего бога начала расходиться по проводам, напитывая одно из самых нестабильных и наскоро сделанных мегасооружений галактики. Разумеется, подобное звучит сомнительно, однако таков уж дар, переданный мне отцом — я мог воплотить практически что угодно в металле, и заставить его работать так, как мне это нужно. Почти без каких-либо ограничений и лимитов, если не учитывать короткий срок эксплуатации моей техники.

А потому стоило колоссальным потокам энергии достичь генератора, как двигатели начали своё дело под синхронный хор машинных духов. И когда энергии стало достаточно, чтобы начать практически плавить адамант, постепенно стали открываться порталы в иную реальность, а затем и в нужные нам регионы галактики.

Мой флагман двигался позади всех, будучи под защитой всей флотилии, вот только не было похоже на то, что демоны желали ликвидировать наши силы до начала бойни. Они просто окружали нас со всех сторон, и будто бы даже сами ожидали момента, когда явится кто-то, способный предоставить им достойную битву с реками крови. Такова уж суть нерождённых — они в первую очередь являются существами варпа, эмоций и душ, не боящимися смерти в материальной вселенной. Они скорее предпочтут стать частью исторического события, что оставит свою отметину в Океане душ, даже если это будет означать собственную смерть. Пусть и временную.

Даже всей мощи моего устройства хватило лишь для одновременного создания трёх порталов. Согласно расчётам, четвёртый вызовет перегрев и взрыв, что освободит Потустороннего и сотрёт этот кусок космоса, отчего мы решили не рисковать, и довольствоваться имеющимися ресурсами.

Первый портал открылся в Солнечной системе, примерно около космических верфей Сатурна, где сейчас находился самый великий флот, который только смогли собрать в срок Пертурабо с Дорном. И они действительно не подвели, предоставив невероятные ресурсы самого сердца человечества — десятки тысяч кораблей выходили из портала. То была мощь не только целых двух легионов, Железных воинов и Имперских кулаков, но также силы обороны Терры вместе с десяткой тысяч Кустодесов и Сестёр тишины, шедшими за ними. Часть сил, разумеется, осталась охранять саму Терру с Солнечной системой, но когда сам Повелитель человечества поднимается в бой, люди легионами идут за ним, несмотря ни на что.

Убедить отца отправиться на финальный бой с силами тьмы оказалось удивительно легко. Всего лишь одно сообщение с объяснением деталей, и он невзначай и без особых эмоций согласился. Казалось, его не сильно волновало, где именно провести бой за судьбу человечества, и место рядом с потенциальным супер-оружием устраивало его и так.

Второй портал, согласно результатам наших переговоров через ретранслятор, открылся где-то у просторов Маккрага, где должны были собраться силы Альянса моих братьев. И сразу же становилось ясно, что союз сразу нескольких рас, желавших увидеть падение проклятого пантеона, был силён.

Из портала выходили корабли, большая часть из которых, забавно, являлась на первый взгляд не меньшей летящей кучей мусора, чем машины хаоситов. Такова уж была техника орков, которых вела вперёд флагман Хана. Они составляли большую часть наших сил, сразу же рванувшую вперёд, чтобы первыми принять на себя весь огонь противника. Зеленокожие не боялись смерти и даже принимали её с широкой улыбкой на лице, если её предвещала хорошая драка. Именно это делало их лучшими мясными щитами из возможных.

Вслед за ними вышли корабли трёх легионов, а также силы эльдар, которые пусть и были немногочисленны, но, уверен, их возможности управлять варпом сейчас будут как нельзя кстати. Пусть они и были вымирающим видом, но даже несколько миров-кораблей были серьёзным аргументом.

Далёкая и дикая планета на границе галактики, где я был всего раз, являлась третьей точкой, куда открыли портал, но лишь по той причине, что оттуда к нам явились новые союзники, позванные моим «коллегой». Это был совершенно отдалённый от любой цивилизации кусок космоса, где, однако, собралась часть сил некронов, ответственных за охрану гробниц во время их великого сна. Орикан смог убедить их, а также какого-то своего заклятого врага, помочь нам в этой битве, где решалась судьба не только человечества, но и всего Млечного пути. И их длинные чёрно-зелёные корабли, сразу же по выходу из порталов начавшие развоплощать хаоистов, явно не будут лишними.

Разумеется, видя этот беспорядок разных сил, нельзя было не задуматься о том, как отреагируют те же Кустодесы и силы Имперской армии, до этого сторожившие Терру, на Астартес и эльдар, вместе несущихся вперёд на одного противника. И хотя я был бы рад разработать какой-то многоступенчатый сложный план, который бы не сводил их вместе без серьёзной потери эффективности, но даже мы с братьями не были всемогущи, чтобы по одиночке разобраться в этом хаосе. А потому просто приходилось полагаться на нашу ауру подавления, наличие отца, которому уже на всё было наплевать, и общую выучку наших солдат, которых веками обучали подчиняться любым приказам и не задавать лишних вопросов.

Куда сложнее было с моими братьями. И ладно Дорн — он в любом случае оставался у Терры на своём гигантском корабле, сторожащем Астрономикон и обитель человечества. Какие крики были как со стороны Пертурабо, так и от Лоргара, стоило только предложить им сражаться вместе с ксеносами… К счастью, здравый смысл оказался сильнее, и они, выбирая между забвением и подобной «бесчестной победой», сделали правильный выбор.

…Хотя когда из портала также вылетел корабль, доверху набитый какими-то полу-разумными приматами, стрелявшими всепробивающими лазерными лучами, даже я усомнился в собственном рассудке. Робаут набирал всех, кого попало в своё новое государство, и далеко не со всеми видами в галактике был знаком я сам.

Всего десять секунд, во время которых порталы держались открытыми, практически уничтожили мой флагман и чуть не разбудили спящего бога. Само их закрытие было связано с целым каскадом ошибок и потоком поломок даже среди нанитов, вот только я всё равно смог остановить катастрофу приказом машинным духам. Следуя моей воле, они мигом замолчали, начали устранять все неполадки, и тем самым позволили перенаправить моё внимание на поле боя, простиравшееся на всю звездную систему. Мой разум фокусировался на анализе миллионов переменных, каждая из которых могла изменить ситуацию во всей галактике.

Битва Конца времён началась.

Конрад Кёрз с счастливой улыбкой проносился по полю боя, наслаждаясь происходящей резнёй. Его клинок уже стал алым от количества перерезанных глоток, и сама металлическая земля бывшего мира-кузницы сейчас утопала в изуродованных телах хаоситов. Кто-то валялся с оторванными конечностями и половыми органами, кто-то медленно и мучительно умирал от потери крови и болевого шока, так как полностью лишились кожи, но большинство, всё-таки, гибло от поражающего разрушения души.

«Несущий ночь» полностью оправдывал своё имя, принося расколотым душам вечную тёмную пустоту после смерти. И хотя в первое время легионы хаоса не понимали, что именно значит эта судьба, но Ночной охотник лучше всего прочего в своей жизни умел преподавать уроки тем, кто того заслуживал. С невероятной скоростью выступая против целой армии и вырезая тысячи за тысячами, как демонов, так и хаоситов, Первый клинок Инквизиции начал постепенно вселять страх в сердца даже самых обезумевших демонов.

Стремительно рванув вперёд и оказавшись прямо посреди огромной павшей арки разрушенного завода Механикума, Кёрз на одном развороте срубил шесть голов мутировавших Астартес, чтобы следом ловким движением снять с пояса плеть, и затем уже с её помощью схватить за ногу улетавшего от ужаса демона. Конрад тут же подтянул тварь к себе, чтобы взмахом клинка располовинить её на части, тем самым навечно разрушая душу существа, вероятно, тысячами лет до этого терроризировавшую людской род.

Ещё один стремительный разворот, и подошедший мутировавший космический десантник, ставший каким-то особенно чудным полу-драконом, потерял верхнюю часть головы. Часть его черепа просто отлетела в сторону, оставив непонимающего воина замереть на месте и с шоком смотреть, как кровь фонтаном исходила из него и алой пеленой покрывала его глаза. Кёрз, разумеется предвидевший это, напоследок просто прыгнул в тень, чтобы оставить предателя умирать в муках.

Люди сильно недооценивают, насколько быстро можно снять чей-то скальп. Особенно, если не волноваться о боли жертвы и том, переживёт она процесс или нет. И был ли в галактике хотя бы один больший специалист в этом деле, чем целый Примарх, посвятивший всё своё существование наказанию еретиков?

Правда, к его сожалению, сейчас у него была дополнительная миссия. Та, ради которой был создан другой его брат, к великому сожалению, проигравший в битве с пороками и искушениями хаоса. Конраду требовалось временно исполнить роль Корвуса и тихо пробраться в самое сердце проклятого мира-кузницы, где явно готовилось какое-то очень опасное проклятое оружие.

И хотя первое время его скрытная миссия прошла без проблем, так как для него было элементарной задачей скрываться от внимания смертных, но вот демоны были совершенно иным видом. Даже несмотря на его дар провидца, сильнейшие из их рода смогли обнаружить Примарха, буквально слившегося с тенями и телепортировавшемся среди них. После своей находки они сразу попытались навязать тщетный бой, пытаясь хоть как-то остановить его продвижение, вот только результат был очевиден.

Будь он Корвусом, он бы просто растворился посреди воздуха, и во второй раз спрятался бы ещё лучше. Однако Конрад был самим собой, и подошёл к решению вопроса так, как считал лучше. И какой же по его мнению лучший способ избавиться от чужого внимания и идеально скрыться? Разумеется, просто вырезать всех, кто мог его увидеть!

Ожидаемо, что план вполне преуспел, и все, кто мог ему помешать, либо мёртвыми телами валялись на земле, либо в страхе отводили свои взгляды от теней, молясь всем проклятым богам, чтобы Кёрз не посчитал их потенциальными свидетелями. И хотя тот бы с радостью действительно остановился ради дальнейшего причинения справедливости, да только его миссия была действительно важной. Он видел картины ужасающего будущего, где их надежды сгорали в огне неудачи, а потому спешил так, как только мог. Всё глубже погружаясь в руины разрушенного гигантской кузницы, теперь заполненной лишь танцующими тенями, ржавым железом и адским огнём…

Он двигался в тенях до тех пор, пока не услышал первый стук монументального молота. Следом Кёрз ощутил жар невыносимого пламени, будто бы ожившего и сейчас перебегавшего по раскалённым балкам и разрушенным стенам. Огонь будто бы сторожил сердце кузницы, где, к своему величайшему сожалению, Конрад ощущал сияние очень хорошо знакомой ему души.

Конрад одним взмахом клинка рассеял это проклятое пламя, после чего одной мыслью телекинетически откинул в сторону многотонный кусок отломанной стены. И внутри он увидел того, кого не видел уже очень и очень долго.

Истощённого и покрытого шрамами Вулкана, руки которого были ржавыми гвоздями прибиты к молоту, которым он ковал какое-то проклятое кроваво-красное оружие. Вечная печаль засела в глазах отца Саламандр, однако стоило только появиться Ночному охотнику, как в них вспыхнул огонёк узнавания и даже радости.

Вулкан напрягся всем своим телом, чтобы попытаться прекратить ковать оружие, но по итогу ему удалось лишь замедлить свою пытку. Тяжёлые, всесокрушающие удары продолжали придавать металлу форму идеальных инструментов войны.

— Убей меня, брат, — первым же делом произнёс смертельно уставший Вулкан. — Останови мою пытку, и иссуши мою душу свои клинком. Лишь в таком случае мы спасём человечество.

— Что произошло? Как ты тут вообще оказался? — стряхивая кровь с клинка, спросил нахмурившийся Кёрз, начавший в то же время подходить к своему брату. Пара демонов, следивших за пленником, попыталсь наброситься на них, но Повелитель ночи разорвал их на части одним усилием воли.

— Когда Мортарион решил пасть в руки пагубных сил, мы вместе с ним праздновали победу над орками. К сожалению, праздник был окончен предательским ударом в спину, после которого он не только пленил меня, но также и моих сынов. А затем использовали последних в качестве постоянных игрушек для своих безумных экспериментов, также заставляя меня творить проклятые артефакты ради их предотвращения их пыток. Они всё равно превратили тысячи моих сынов в проклятых чудовищ, но мне удалось спасти в десятки раз больше… Прости меня. Я пытался саботировать работу и создавать артефакты, что уничтожат самих предателей в далёком будущем, но спустя несколько подобных попыток меня разоблачили. В отместку лично Мортарион убил тысячу моих сынов, а затем осквернил их тела, угрожая сделать то же самое с другими моими сынами… У меня просто не оставалось другого выбора, кроме как начать творить орудия, что действительно начали проливать людскую кровь.

Кёрзу резко стало очень неудобно за тех убитых им полу-драконов, однако он решил промолчать. Вместо этого он просто оглядел своего брата, после чего задумчиво задал вопрос, обдумывая сложившуюся ситуацию с разных сторон. И как брат, и как инквизитор:

— Я могу попытаться спасти тебя, разрубив твои оковы, и как-то вытянув эти гвозди?

— Не получится, — с печальной усмешкой ответил герой Ноктюрна. — Я сам создавал эти оковы, когда демоны угрожали пожрать души моих сынов, и, могу заверить, ничто не сможет их снять в короткий срок. Тебе нужно убить меня, а затем пробраться ещё глубже в недры этой планеты, чтобы освободить моих сынов. Я до сих пор чувствую огонь их душ, и могу направить, куда необходимо двигаться ради их спасения… Ты ведь сможешь пообещать мне хотя бы это? Спасение их душ ценой одной моей?

Конрад гневно сжал руку, державшую клинок. Он нахмурился, яростно отведя глаза, после чего тяжело выдохнул. Крики мутантов, подгоняемых демонами, с каждой секундой становились всё громче и отчётливее, отчего становилось ясно, что на слишком долго их разговор не затянется. Хотя каждый из них желал бы переговорить и обсудить то, как ещё можно решить проблему, но порой просто не было другой дороги.

Прикрыв глаза, Кёрз начал искать тот вариант будущего, где они добьются успеха. Вот только как бы он не рассматривал тысячи тысяч возможных исходов, всё всегда сводилось к одному — только смерть могла спасти его брата. И каким бы жестоким это убийство не было, но если такова была его судьба…

Вулкан успел лишь прикрыть глаза, когда Конрад резким движением взмахнул клинок. Вот только к его удивлению, ни через секунду, ни через ещё десять, смерть не настигла отца Саламандр. И открыв глаза, он понял почему — клинок Кёрз пробил какого-то высокого демона Кхорна, подошедшего к Ночному охотнику со спины.

Ещё одно движение, и Конрад рассёк порождение Имматериума на две части, чтобы затем сразу же рвануть вперёд и одним щелчком пальцев взорвать бежавшего вперёд Астартес-мутанта, несшего с собой ядерный заряд в рюкзаке. Разумеется, тот не успел подорваться, и Кёрз лишь выбросил его дальше к демонам, опустившихся до слишком уж жалких попыток его ликвидировать. За кого они вообще его считали?

— Что ты творишь? — гневно крикнул Вулкан. Однако несмотря на весь серьёзный тон, Кёрз лишь ухмылялся.

— Так легко ты от меня не уйдёшь, брат. Тебя ещё ожидает суд с разборками, где мы попытаемся очистить твою душу путём чтения священных молитв. Вот только до него ещё надо дожить, — с широкой безумной улыбкой, параллельно смеясь и наслаждаясь резнёй, кричал смеющийся Конрад. — Лоргар часто говорил о том, что всегда можно спасти душу, понимающую свои грехи и готовую пойти на искупление. И потому у меня нет желания марать руки кровью того, кто нам ещё сильно пригодится и кто может искупить свои грехи. Сейчас тебе главное создать какую-нибудь отмычку, что разрушит даже твои оковы, пока я отвлеку внимание на себя… Кровь прольётся морями, и затопит грешников во имя Его, оставив праведных нетронутыми. И я буду клинком в Его длани, что сразит неверных и накажет всех тех, кто посмел пойти против воли божьей. И познают они мой гнев, выкованный в стали!

Безумный смех Конрада разносился среди металлических руин, когда он достал с пояса второй, изогнутый клинок, более похожий на пилу, чем нечто, подходящее для убийства. Тени вокруг Примарха начали медленно подниматься и принимать ужасающие формы, никак не связанные с силами ни одного из порождений, ответственными за эту клетку. И хотя демоны с мутантами не должны были поддаваться страху, на короткий миг дрогнули даже их силы.

. . .

— …Рад видеть тебя, Эльдрад. Как дела на Ультве? Нельзя не признать, что ваша обитель особенно прекрасен во время подобных великих битв. В чём, а в чистой эстетике ваш род всегда был превосходен.

Несмотря на всю происходящую вокруг битву, величайший провидец среди эльдар усмехнулся. Одним взмахом руки он исцелил своё поражённое тело и зарастил дыру в собственной груди, оставленную одним неудачно прилетевшим копьём демонов, после чего плавно поднялся и посмотрел прямо в глаза единственного человека в галактике, кто мог позволить так свободно общаться с величайшим чародеем уже мёртвой империи.

И, как ни странно, у самого Повелителя человечества, с лёгкой улыбкой стоявшего рядом с ксеносом, не было никаких видимых проблем с пришельцем. Император держал обе свои руки за спиной, прогуливаясь по просторам планеты, что сейчас пылала в огне войны.

Вряд ли хоть кто-то мог сказать, как именно великан в золотой броне незаметно для всех появился здесь, но демоны мигом ощутили его присутствие. Миллионы порождений Имматериума, до этого как бешеные рвущиеся вперёд и крушившиеся всё и вся, сразу же замерли, ощутив свет, исходивший от настоящей Анафемы всему Хаосу. И хотя Повелитель человечества никого не атаковал, но нерождённые всё равно начали отступать к своим укреплениям, лишь бы не встретить его испепеляющий гнев.

Изменившиеся Астартес и мутанты были куда менее умны. Все их разумы были объединены в один могучий рой, который полностью подчинялся воле Мортариона, яростно желавшего увидеть кровь своего отца, чего бы это не стоило. А потому они, несмотря на все советы демонов, рвались вперёд, чтобы убить владыку всего Империума. Или хотя бы попытаться совершить подобный невозможный подвиг.

— Сколько тысяч лет прошло, однако сторонние силы всё равно желают нарушить нашу идиллию, — с улыбкой, легко ответил Эльдрад, с опаской смотревший на бегущие вперёд армии.

Психическая энергия собиралась на его руках, и пусть в этой битве он не мог использовать свои пророческие дары, столь много вокруг было сильных волевых личностей, но его навыки всё равно были достаточно многогранны. И так как позади него сейчас приходили в себя другие члены его рода, он был готов явить в реальность даже самые могучие чары, лишь бы защитить последних из своего рода.

Однако это и не требовалось. Потому как другой, куда более могучий чародей сейчас находился рядом с ним. И хотя Император не показывал и тени гнева или печали на лице, сохраняя маску абсолютного спокойствия, но Эльдрад знал, что это была лишь иллюзия. Собиравшийся вокруг золотого воина яростный шторм силы лучше всяких слов и жестов говорил о том, насколько гневался самый сильный псайкер Млечного пути.

— Это не проблема, — спокойно и слегка пожав плечами, ответил Повелитель человечества. — Настоящие трудности ещё ожидают нас впереди. И для достойной битвы необходимо всего лишь расчистить поле боя от лишних фигур.

Император не взмахивал руками, не произносил мистических слов и не взывал к сторонним силам. Он просто повернул голову в сторону несущейся вперёд армии, и через секунду она исчезла. Миллионы душ мигом испарились посреди воздуха, когда поток его чистой силы стёр их со страниц истории.

Эльдрад не мог не признать, что находясь рядом с величайшим демоноборцем и врагом нелюдей, он чувствовал себя куда спокойнее, чем без него. Даже несмотря на всё очевидное отношение Повелителя человечества к пришельцам, порождения Имматериума находились куда выше в его списке на уничтожение.

Хотя была в его присутствии одна проблема — туда, где находился Император, с высокой вероятностью придёт тот, кто жаждет его погибели больше, чем способен любой из смертных. Существо, начавшее саму Ересь и виновное в том, куда скатилась вся галактика. Первый предатель, и в то же время первый демон, что связан со всеми грехами человечества.

Стоило Императору сделать всего несколько шагов, как рядом с ним упал огненный метеор, пылавший силой, немногим уступавшей мощи Анафемы. Закованный в чёрный доспех, исписанный красными светящимися демоническими рунами, многометровый гигант с пылающим клинком в руках. Ангрон покрылся чёрным костяным доспехом, пока сами его глаза начали гореть красным пламенем от едва сдерживаемого гнева.

— Вот мы и встретились, «отец», — с усмешкой произнёс Примарх, сразу же начавший обходить Императора. Тот же не показывал и толики страха или переживаний, лишь с любопытством оглядывая изменившегося сына. И подобная реакция явно выводила его из себя. — Как тебе то, что ты видишь? Каково лицом к лицу наконец-то встретиться с собственной главной неудачей в жизни?

— Я знаю, что ты не мой сын, а лишь порождение, нацепившее его кожу и плоть подобно проклятой маске, — хмыкнув и слегка прикрыв глаза, спокойно ответил великий чародей. — Настоящий Ангрон умер для меня в тот миг, когда варвары Нуцерии поразили его мозг с помощью примитивных Гвоздей.

— Я вобью эти слова в твою глотку, — пламя и дым после каждого слова исходили из пасти демонизированного Примарха. — А затем сожру твоё сердце, и наконец-то закончу жизнь самого поганого колдуна, которого только видела галактика… Кстати, а как там Эрда?

Ангрон даже осознать не успел, с какой световой скоростью двигался Император. Всего миллисекунду назад он стоял и спокойно смотрел вперёд, но уже через мгновение его кулак летел в лицо Архипредателя.

Ни Ангрон, ни Драк’ниен никогда не ощущали такого удара. Казавшийся обычным кулак, не просто отправил их в полёт, но телепортировал куда-то бесконечно далеко за пределы этой звёздной системы. А демоническая натура даже не могла с уверенностью сказать, были ли они вообще в той же эпохе, в которой находились до удара? Была ли это вообще та же временная линия? Потому как первый из демонов человечества прекрасно помнил этот мир — один из первых колонизированных людьми десятками тысяч лет назад. Вот только сейчас он был удивительно мёрт и опустошён для будущей колонии…

— ….Неужели это всё, на что хватает величайшего порождения Имматериума? Я ожидал большего, — с усмешкой ответил Повелитель человечества, спокойно подходивший к лежавшему на земле предателю. — Когда вы открыли Разлом, надеясь погрузить мой Империум в свою бездну, вы совершили одну критическую ошибку. Наполнив галактику психической энергией, вы также многократно усилили каждого псайкера. Каждого, включая меня самого.

Император даже не использовал свой пылающий клинок, и вновь просто ударил Ангрон своей рукой. Разумеется, тот пытался защититься от удара, прикрывшись мечом, специально созданным для битвы с псайкерами, вот только даже мощи Чёрного камня не хватало, чтобы подавить всю космическую силу Повелителя человечества.

От этой атаки Ангрон с Драк’ниеном даже отключились на мгновение, чтобы затем осознать себя на совершенно другом мире и другой эпохе, заполненной зелёными джунглями и огромными неразумными рептилиями, с непониманием оглядывавшими их. Вот только имело ли это всё значение, когда разгневанный Император разминал руки, двигаясь в их сторону?

Архипредатель был сердцем и творцом Ереси, также являвшемся их величайшим чемпионом. Он был самым важным элементом всей структуры, а потому в этот момент он впервые поступил не как воин, а как умный лидер и стратег. Поднявшись, он сплюнул чёрную кровь, после чего развернулся и начал со всех сил бежать. Как можно дальше от судьбы, что неотвратимо двигалась за ним.

— Неужели отец послал тебя, чтобы разобраться со мной? Какой позор. Слабейший и самый неопытный из моих братьев, я предоставлю тебе один шанс. Сдайся на мою милость, и тогда, Альфарий, я не отправлю твою душу в самые глубины бездны, откуда потом достану с тем же вопросом.

Лидер двадцатого легиона ухмылялся, смотря на четырёхметрового мутировавшего Мортариона, чьи жёлтые глаза практически сияли в его закрытом «штабе». Так Альфарий аккуратно называл ту грязную яму под землей, вероятно, когда-то бывшее недрах гигантского монстра. Живые дышащие стенки плоти и пол, залитый неизвестной жидкостью вряд ли можно встретить в любом ином месте.

Однако оно точно стоило своего хозяина, который удивительно прекрасно вписался в местную эстетику. Отец Гвардии смерти сидел на огромном троне, сделанном из чьих-то слившихся тел, продолжавших издавать едва слышный стон вечной боли и мук. Тысячи людей, сплетённых вместе и поддерживавших хрупкое эго Четырнадцатого сына Императора.

Будь на месте Гидры обычный смертный, он, вероятно, даже пал бы на колени либо от подавляющей ауры Мортариона, либо от одного вдоха смертельного яда, способного за несколько секунд убить даже космического десантника. Однако Астартес перед смертью точно успели бы нанести пару ударов, при этом успев произнести пару пафосных речей, и тем самым лишь утолить вечную жажду Принца смерти к почитанию.

Вот только Альфарий был Альфарием, отчего он лишь улыбался, да шутливо прогуливался по тронному залу демонопоклонника, разглядывая его мрачный интерьер. И хотя он не произносил никаких слов, но Мортарион так и чувствовал насмешку, зависшую в воздухе. И одного этого уже было достаточно, чтобы начать выводить его из себя:

— Ты смеешь молчать, когда я обращаюсь к тебе? Это очень дорого обойдётся тебе, смертный. Я клянусь показать тебе такие муки, которые твой слабый разум даже осознать не сможет, — после этого он ударил кулаком по своему трону, и из земли начали вырастать фигуры мутировавших Астартес, вооружённых по самый максимум и явно готовых к бою. — Отвечай! Как ты пробрался сюда? Мой рой является продолжением меня самого, а потому ты не мог скрыться под ликом моих сынов и подданных! Отвечай, как же тогда ты дошёл до моих покоев? Или же моим слугам стоит выбить из тебя правду?

— Мне кажется, ты сильно переоцениваешь свои способности, и недооцениваешь мои, — с усмешкой ответил Альфарий, начавший сразу же после этого двигаться к центру зала, где сидел Мортарион. Глава Гидры уже начал показательно крутить в руках своё копьё, что сразу же заставило чемпиона Нургла сжать от гнева кулаки и явить гневный оскал. — Скажу честно, «брат», я ожидал куда большего. Ты продал свою душу, всех своих сынов и собственную честь, но получил от хаоса лишь кучку грязи в управление, да толпу безумных мутантов? Жалко. Если бы я пал, уверен, что добился бы бесконечно большего. Подозреваю, что силы Хаоса бы уже штурмовали Терру, если бы я заменил тебя. Хотя… Как бы я мог быть на твоём месте, если я не полный имбецил, продавший свою жизнь буквальным демонам?

— Ты определил свою судьбу, — голосом, полным ледяного гнева, ответил Мортарион, испепеляющим взглядом прожигавший брата. — Я похороню тебя в канаве, чтобы затем затопить её худшими помоями, которые только можно найти на просторах вселенной. И я буду наслаждаться твоими криками и мольбами о помощи, пока сам буду править звёздами над твоей могилой.

Четвёрка космических десантников вышла вперёд и окружила Альфария, наставив на него четыре Гауссовых винтовки. Двадцатый с усмешкой осмотрел их всех, и, не выражая и толики страха, сделал новый шаг вперёд, тем самым оказавшись всего в десятке метров от Мортариона.

Доспехи Двадцатого защищали его от практически любых химикатов, с которыми не справлялась даже невозможная физиология Примарха, вот только сейчас перед ним было одно единственное исключение. Мутировавшего Четырнадцатого сейчас окутывала такая аура. А потому Альфария хватило лишь на одну единственную колкую фразу, которая должна была вывести шоу на новый уровень:

— Мечтать никогда не вредно, — показательно направив наконечник копья в сторону Мортариона, насмешливо произнёс Примарх. Мортарион тут же вновь гневно ударил кулаком по своему трону, явно мысленно отправляя приказ о расстреле врага своей империи. И Астартес следовали его приказу — они все одновременно встали в стойку для стрельбы, прицелились и через секунду направили огонь… на полностью не ожидавшего того Мортариона.

Гауссово пламя повредило плоть и доспехи предателя, но его выносливость со стойкостью, и до мутаций являвшаяся лучшей среди сынов Императора, стали после становления монстром почти невозможными. Его плоть тут же начала зарастать, пусть и ещё больше преобразуясь в процессе, тем самым забирая последние куски его человечности. Хотя и не сказать, что разгневанный великан более волновался о её сохранении — резко поднявшись со своего трона, он распахнул крылья за своей спиной, после чего яростно взмахнул гигантской косой, которую теперь без проблем мог держать в одной руке.

— Как это возможно? Я до сих пор ощущаю связь с ними? Или… кусками моих сынов? Что ты с ними сделал, чтобы обмануть меня?

— Можешь не беспокоиться, технически, они до сих пор живы, — с усмешкой ответил Альфарий, когда его сыны начали по очереди выкидывать в стороны пульсировавшие куски серой плоти, до этого скрытые на их подсумках. — Они даже боли не испытывали. Небольшой имплант заставил их всё время думать, что они продолжают верно служить своему божеству. Прекрасное устройство, согласись? Идеальное, чтобы обмануть идиота, который не смог без помощи демонов заполучить контроль даже над собственными сынами. Ты ведь знал, что Тифон тайно ненавидел и презирал тебя? Конечно, знал — ты ведь промыл ему мозги и залез в голову…

Мортарион одним прыжком преодолел разделявшее их расстояние, сразу же при этом попытавшись разрубить своего брата. Однако Альфарий ловко ушёл, успев при этом даже ударить древком копья по голове брата. Ожидаемо, это выбесило Мортариона ещё больше, отчего он уже практически перестал контролировать ситуацию вокруг себя или как-то управлять своим роем, полностью сфокусировавшись на сражении.

Он попытался одним взмахом разрубить хотя бы последних оставшихся сынов Альфария, да только трое из них успели вовремя убежать и разорвать расстояние с Примархом. Сейчас они стояли в десятках метров от него, и просто расстреливали Четырнадцатого, при этом прикрывая последнего стоявшего вблизи члена Альфа легиона.

Вот только и он не собирался просто так умирать. Когда в него только направился кулак развернувшегося Мортариона, фигура воина распылалась в воздухе, и на месте бывшего космического десантника появился куда более высокий Примарх, выглядевший идентично Двадцатому. И он без проблем по касательной избежал этой атаки и воспользовался моментом, чтобы копьём ударить прямо в сердце предателя.

Ожидаемо, что даже потеря одного из многих сердец не остановила его, но это только стало началом танца двух близнецов. Альфарий и Омегон кружили вокруг своего медлительного брата, и хотя они не могли нанести ему действительно серьёзный урон, но его психика с гордостью плохо принимали каждое их попадание. Тот, кто продал всё ради силы, не мог вынести и малейшего поражения, отчего гневался, да старался прикрыть собственную сломанную маску:

— И это всё, на что вы способны? Каким же идиотом надо быть, чтобы верить, что у вас получится меня истощить.

— Не-а-а, у нас не было такого плана, — легко обойдя подобную простую попытку узнать цель их миссии, ответил Альфарий. — Мы просто хотим выбесить тебя до предела, параллельно унижая, как можем. И пока что выходит превосходно.

— Никакой другой мотивации у нас нет, — ответил другой Примарх, выглядевший идентично Альфарию. — Но и зачем она? Это и так бесконечно уморительно.

Мортарион прорычал от злобы, однако всё равно продолжил своё наступление. Яд постепенно распространялся в воздухе, и спустя минуты он должен был сокрушить даже стойкостью его братьев… По крайней мере, он верил в это. Но также он, несмотря на все свои предрассудки, верил, что эти Альфарий сможет что-нибудь придумать, и как-то выкрутиться из этой ситуации, по итогу выставив самого Мортариона дураком.

Он прекрасно понимал это, а потому гневался ещё больше, потому что у него самого не было такой репутации гения и интригана. И чувство чего-то не того не отпускало его с самого начала битвы, однако с каждой проходящей минутой оно лишь росло, пока не достигло той поры, когда он сам не сделал рывок в сторону, чтобы оглядеться и во всём разобраться:

— Я не желаю играть в ваши игры! Что вы задумали? Как вы справляетесь с моим ядом?

— Ты знаешь, что разговоры в бою — это не самая эффективная тактика? — с улыбкой произнёс один Альфарий.

— Разумеется, она эффективна конкретно для нас, пытающихся запутать тебе мозг и не дать сконцентрироваться, — с усмешкой продолжил другой. Их копья уже десятки раз пробивали грудь Примарха, однако мутировавшая плоть зарастала буквально за секунды, делая всю битву бессмысленной. Ну или таковой для Принца смерти, пытавшегося понять планы Гидры.

— Я заставлю вас заткнуться навеки, — прорычав, в очередной раз произнёс Мортарион, с каждой секундой бивший лишь быстрее и сильнее. Из-за подобного братьям уже не удавалось атаковать в ответ, так как им приходилось полностью фокусироваться на уклонении от ударов. Хотя Четырнадцатого и раздражало то, что на их лицах не было и намёка на страх — только абсолютная уверенность в самих себя.

— Боюсь, что ты начинаешь повторяться… Слушай, ну ты же не настолько дурак? Мог ведь уже догадаться, что раз мы однажды смогли заменить твоих слуг, и пробраться внутрь, то значит прекрасно понимаем, как обходить твою роевую прислугу.

— А потому можем не только добраться до твоего тронного зала и пронести внутрь оружие, но и, к примеру, окружить его парой-тройкой десятков термоядерных зарядов. Но знаешь, что самое забавное?

— У нас есть чародеи, которые могут телепортировать пару Примархов, при этом блокировав телепортацию для других, пусть этот навык они никогда не использовали на практике. Слишком редко можно найти идиота, который одновременно не принимает псайкеров, но при этом также не готовит им никакое сопротивление и отказывается пускать на свою базу даже демонов-помощников. В этом плане ты действительно уникальная личность, брат. Ты ведь ради этих слов устроил всё это шоу? Так наслаждайся же ими.

Лезвие косы Мортариона отсекло бы Альфарию голову, если бы тот не растворился посреди воздуха в яркой пурпурной вспышке. Омегон исчез вслед за ним, когда уворачивался от когтей Четырнадцатого. И лишь последние три члена Альфа легиона остались с проклятым Примархом до последнего — до сокрушительных взрывов, уничтоживших весь штаб по нажатию одной кнопки.

. . .

— …Никогда в жизни я не встречал большего идиотизма, чем твой план. Разумеется, я понимал, что твои интеллектуальные способности низки, но чтобы настолько? Наша семья сильно разочаровывает меня в последнее время.

— Хватит, Пертурабо. Сейчас явно не время для наших споров, — хмуро произнёс Дорн, ненадолго отведший взгляд от тысяч экранов и повернувший голову в сторону пришедшего раздражённого Пертурабо. — Ты желаешь продолжить наш конфликт, даже когда гибнут миллионы, и на кону стоит выживание человечества?

— Именно потому, что я и хочу всех спасти, я не могу согласиться с твоим планом! Альфарий смог ударить прямо в центр командования сил Мортариона, и мы не можем упустить этот шанс! Пока враг дезориентирован и легионы мутантов не собраны, мы должны ударить всем, что есть! Окончательно уничтожив Мортариона, мы фактически гарантируем, что его силы падут! А вместе с ними мы без проблем сокрушим и фронт демонов, фактически гарантируя победу.

— Среди демонов достаточно телепатов, что смогут взять под себя контроль, когда его влияние полностью исчезнет, — с ледяным спокойствием ответил Рогал, будто бы не обращавший внимания на все слова Олимпийца. — Куда эффективнее держать его в живых, при этом гарантируя, что его роевый разум не отпустит контроль, при этом не позволив врагу сгруппироваться.

Гиллиман устало качал головой, слушая своих братьев. Он видел их лишь через общую сеть флотилии, оставшуюся со времён Великого похода, однако экран когитатора всё равно прекрасно напоминал ему о тех «славных» спорах, которые он слышал уже тысячи раз. Разница лишь в том, что более у него не было желания терпеть.

— Мы атакуем, — тяжёлым, бескомпромиссным голосом, произнёс Робаут, привлекая внимание братьев. — Мы проведём ложную атаку по штабу Мортариона, чтобы заставить его паниковать. Он ценит свою жизнь больше всего на свете, а потому обязательно попытается стянуть к себе все силы, даже не обращая внимания на разрушение фронта. Если план окажется особенно эффективен, мы действительно добьём его, но не это сейчас наша главная цель. Наша задача в том, чтобы не допустить демонов до хранилища, и не дать им завершить ритуалы, что вызовут психическую бурю в систему или призовут ещё больше демонов. И потеряв поддержку орды мутантов, это будет куда проще провернуть.

Пертурабо с Дорном молчали, смотря на Робаута, но по итогу каждый из них хмуро кивнул ему. Они имели очень сложные отношения друг с другом, пусть и не выросшие в полноценное соперничество и вражду, однако в одном мнении они сходились. Гиллиман всегда был вторым лучшим стратегом после них самих, а потому его мнение имело вес. Каждый из них, разумеется, ставил себя на первое место, но даже учитывая все грехи Робаута, связанные со союзами с ксеносами, принять его мнение куда проще, чем менее любимого брата.

Во всей звёздной системе царил настоящий хаос. Сотни тысяч пустотных кораблей уничтожали друг друга, устроив самое большое космическое сражение за всю историю существования Империума. Тысячи лет пока галактика спала во время Долгой ночи не происходило ничего такого, и лишь величайшие битвы времён войны с людьми Железа могли сравниться по масштабу с происходящим безумием.

Корабли хаоситов были неисчислимой силой, которая обладала очень крепкой защитой и огневой мощью, превосходящей даже все наши суммарные силы. Однако у нас было три преимущества по сравнению с ними: организованность, разнообразие сил и наличие действительно легендарных личностей в наших рядах.

С первым всё было элементарно. Несмотря на то, что проклятые силы обладали рядами миллионов мутантов и еретиков, не говоря уже про могучих демонов, никто из них не был стратегами и тактиками уровня Робаута, Дорна и Пертурабо. Порождения Имматериума не занимались настолько тонкой работой, предпочитая просто посылать свои силы двигаться вперёд в качестве бездумной орды, и мы пользовались этим во всю.

Корабли хаоситов обращались в груды мусора, когда в результате своих отчаянных попыток загнать нас в ловушку, они встречали только оставленные мины или направленные ускоренные метеориты, проносившиеся через их малые корабли без особых проблем. Нечто хотя бы уровня фрегата уже было защищено от подобного, но о выживании мелочёвки явно никто не волновался. И мы затем показали врагу, насколько это была критическая ошибка, предоставившая нам тактическое преимущество в космической пустоте.

Корабли некронов испускали колоссальные залпы изумрудной энергии, каждый из которых обращал в пепел даже самые великие линкоры, созданные проклятой силой демонов. Миры-корабли эльдар уничтожали целые легионы демонов, заполонивших космические просторы и каждую секунду выходящих из образующихся разломов в реальности. Они использовали совокупную психическую мощь миллионов ксеносов-псайкеров, сейчас уже почти не заботящихся о попытках скрыть себя от Слаанеш. Либо они победят, и галактика может спать спокойно, либо ничего уже не будет иметь значения.

Эльдары боролись за своё выживание, отчего галактика впервые за века вновь увидела совокупную мощь когда-то самых великих боевых чародеев Млечного пути. Остановки времени в рамках сотен тысяч километров, мгновенная телепортация целых флотилий и создание колдовского пламени, не уступавшему в своих размахах целыми мирам…

Орки были куда проще, пусть и не менее эффективны. Они просто сокрушали всё, к чему приближались их корабли. Даже не заморачивались насчёт орудий и просто штурмовали на абордаж каждый корабль хаоситов, будто бы также ожидавшей возможности пролить чью-то кровь. Силы культистов и зеленокожих сходились в безумной схватке, где каждую секунду гибли десятки тысяч, упивавшихся бесконечной бойней.

Хан уже даже почти не контролировал их. Он вместе со своими сынами смог стремительно прорваться через ряды врага, и сразу ударить по опустошённому миру, сейчас заполненному силами Хаоса. И Белые Шрамы, временно объединившиеся с Хорусом, его сынами и инквизицией, проводили наземное вторжение на этот укреплённый мир, где, согласно докладу Альфария, сейчас находился сам Мортарион.

Он был важной персоной, практически единолично управлявшем легионами нелюдей, но не ради одной стратегической выгоды его пытались убрать — в первую очередь братья желали покарать еретика, предавшего всё, за что мы сражались и проливали кровь.

Отец также не тратил время зря, и занимался тем, что держал на самом себе Ангрона, напитавшегося пагубной силой. Из-за варп-шторма невиданной силы никто не видел, что именно происходило на мёртвой планете вблизи звезды, где они сражались. Но судя по тому, что силы демонов всё чаще пытались туда добраться, отчаянно надеясь помочь своему лидеру, Император человечества на примере показывал, почему никто не смеет оспаривать его власть.

Я сам был вне всего происходящего безумия. Моей задачей было открыть Хранилище до того, как вся система погрузилась бы в варп, и последняя надежда на победу не исчезла от нас.

Что любопытно, но нужная мне точка находилась на самой границе звёздной системе, на самом отдалённом ледяном мире, где возможно выживать лишь в силовой броне и защитных костюмах вроде «Уравнителей». Там не было кораблей противника, не были замечены хаоситы и мутанты и лишь один сигнал показывал, что на поверхности планеты меня ждут проблемы — тёмный сверхъестественный смог, заполонивший целые континенты.

Однако и мои силы были очень впечатляющими. Не говоря уже про мощь моего целого легиона, который был усилен процедурами Пертурабо и суммарно превосходил сразу несколько других. Со мной туда также отправился мой брат, отвечавший за составляющую, связанную с Имматериумом. И хотя я был бы куда более рад, если бы то был Магнус или хотя бы Сангвиний, но единственной моей поддержкой было совершенно иной мой родственник…

— Свет нашего отца озаряет нас в темнейший час, и нет более верного знака, что мы просто обязаны выложиться на полную, чтобы выйти победителями, — с горящей уверенностью в глазах, произнёс Лоргар, стоявший рядом со мной на мостике корабля.

И хотя раньше подобное ещё было более-менее терпимым, но так как на корабле более никого не было, всё внимание моего любящего поговорить родственника было устремлено исключительно на меня. Часы его бесконечных речей больше всего убеждали меня, что идея в одиночку отправиться в самую бездну была ещё не самой плохой. По крайней мере, в Хранилище должно быть тихо…

. . .

— …Перед тем как ты начнёшь, быть может ответишь, откуда у демона такая любовь к переговорам? Никто другой из твоего рода не показывал подобного, Вашторр, и мне просто интересно почему? Неужели даже после того, как я разорвал тебя на тысячу частей, ты всё равно веришь, что я помогу твоим планам?

Печально известный мне демон, уже успевший изрядно надоесть своими попытками постоянно связываться со мной, стоял в нескольких метрах от меня, расположившись прямо у древних каменных ворот, покрытых столь старыми рунами, что они уже были практически нечитаемы.

Мёртвый язык вызывал головную боль от простого взгляда на него, потому как он до сих пор хранил свою невиданную силу. И горящий Ключ в моей руке ощущал её даже спустя десятки миллионов лет бездействия. Демон также явно чувствал эту мощь, отчего готовился в любой момент рвануть, чтобы вырвать его. И мне оставалось лишь удивляться целеустремлённости и наивности демона, до сих пор верящего, что последнее возможно.

— Я люблю дипломатию, так как она часто является самым незатратным методом решить конфликт. Да и какой смысл держаться за прошлые обиды? Я вернулся, пусть это и затратило время, — пояснил сгусток дыма, ещё полностью не обрётший материальную форму, однако уже источавший пылающую ярость. — Ваша судьба обречена, а потому сопротивление бессмысленно. Человечество не сможет выйти победителем этого противостояния, так какой смысл вам продолжать биться? Просто с холодной головой рассмотри варианты, и ты сам всё поймёшь. Если мы победим, варп поглотит всю галактику, и вы проиграете. Если продолжите отчаянно сражаться или слишком долго затянете, то ваш отец потянет слишком много психической энергии на себя, станет новым божеством, и вы проиграете. Если поддадитесь уговорам К’тан, то станете их новыми рабами, и проиграете. Какие ещё возможности у вас есть? Только сдаться на нашу милость, прекратить тратить своё время и объединиться с нами, чтобы стать новыми владыками космоса. И когда я вознесусь, став новым Тёмным королём всей галактики, то ты, Феррус, можешь занять место моего чемпиона и правой руки. И тогда мы начнём такую экспансию, по результату которой герб человечества окажется распространённей во вселенной, чем сам водород…

— А что мне мешает использовать Оружие Древних, чтобы стереть тебя и спасти всех? — с усмешкой спросил я. — Сомневаюсь, что даже твоей силы хватит, чтобы заполучить контроль над подобным артефактом.

— То, что ты не сможешь спасти всех даже с его помощью, — демон безэмоционально покачал головой. — Думаешь, почему Древние не победили своих врагов с помощью сверхоружия? У них было предостаточно сил и весь Океан душ служил их батареей. Однако им не хватало силы воли и духа, чтобы сломать нечто, а затем собрать из него нечто новое. Они боялись использовать Оружие на полный потенциал, так как страшились разрушить образ идеальных творцов и защитников справедливости, построенных в их головах. За это они поплатились, и за это поплатишься и ты. Хотя и кажется, что ты во всём превосходишь человека, но Примарх не способен выйти за границы своей цели и предназначения.

Мне оставалось лишь хмыкнуть на эти слова, да оглядеть поле боя, сейчас утопавшее в крови с обеих сторон — тысячи моих сынов сталкивались с механическими демонами, и безжалостно соркушали их, чего бы это не стоило. Было несколько сюрреалистично столь спокойно говорить о подобном в такой обстановке, однако у меня имелся план, как раз и навсегда покончить с Вашторром, и мне требовалось задержать его. Хоть на какое-то время.

— Пожалуй, я всё-таки попробую и рискну.

— Бессмысленно. Ты полностью состоишь из техники, но всё равно думаешь, что победишь демона технологий? Я управляю каждым атомом твоей брони, оружия и способен обратить все твои творения против тебя самого. Ты жив лишь потому, что мне не было раньше смысла тебя убивать и ты должен был принести сюда Ключ. Буквально один щелчок пальцев, и ты падёшь на колени передо мной…

— Если ты так силён, то чего же не остановил мою армию? — расправив руки, спросил я. — Насколько вижу, она уничтожает твои легионы прямо сейчас.

— Простые смертные не представляют мне угрозы, и разборки с ними лишь потратят мои ресурсы, — махнув рукой, ответил Вашторр. — Ты тоже сейчас не страшен, но умеешь удивлять. Так что ты заготовил для нашего последнего боя? Какой трюк будет в этот раз? Потому как могу гарантировать, что я старательно потратил своё время, восстанавливая свою душу из тысячи осколков, на которые ты её ранее раздробил. Теперь я готов ко всему.

— Никаких трюков, — с ледяным спокойствием произнёс я, двигаясь вперёд и подходя вплотную к демону. — Мне откровенно надоело каждый раз разбираться с тобой, а потому я решил передать это тому, кто получит от процесса куда больше удовольствия.

Вашторр уже поднял руку, чтобы схватить меня и остановить, вот только прилетевшая словно бы из ниоткуда светящаяся булава покарала демона и откинула его в сторону на несколько десятков метров. Он сразу же попытался встать и использовать свои силы для какого-то проклятого заклинания, однако следующая речь разрушила все его надежды:

— Пади же во Имя его! И пусть твоя плоть сгорит в ярости Его! И спадёт твоя кожа, порождение, и станет моя вера твоими цепями, что будут держать зло пока я верю в Его! Во веки веков, пока горят звёзды, ты будешь страдать за все те муки, что причинил роду людскому! Ибо таково Его желание!

Стоило Лоргару появиться посреди воздуха и начать атаковать неожидавший того демона, как Вашторр окончательно потерял свою боевую готовность. Я просто прошёл мимо него, валявшегося на земле и прибитого золотыми цепями, возникшими посреди воздуха. И хотя «бог технологий» явно пытался «взломать» Лоргара, чтобы сбежать, но к его сожалению, Аврелиан не использовал ничего сложнее булавы или свитков, исписанных кровью девственных святых, замученных ради нашего отца и защиты человечества.

Главный Инквизитор галактики за века практики стал очень хорош в деле борьбы с демонами, и горящие тела его бывших сынов, оказавшихся еретиками, были свидетельством его решимости в деле. А ведь даже я не понимал, как Кор Фаерон и Эреб могли гореть святым пламенем на протяжении сотен лет, при этом продолжая жить в муках…

В общем, Лоргар во всю развлекался с демоном, явно готовившимся к другой борьбе, пока я подходил к древнейшим воротам. Стоило артефакту в моих руках загореться сиреневым цветом чистой психической энергии, как врата затем медленно разошлись в стороны. И затем, как я сделал шаг вперёд, они сразу же закрылись, погрузив меня в полную тьму.

Хранилище Древних было тихим и умиротворённым местом. Войдя внутрь, мгновенно пропали все звуки, свет практически исчез и лишь слегка блестящий Ключ был единственной вещью, освещавшей мне маршрут. И хотя его свечения хватало лишь для путешествия в этом месте, но подходя ближе к стенам, удавалось рассмотреть и послания с фресками, оставленными величайшими чародеями галактики прямо перед их тотальным вымиранием.

Я видел картины, изображающие рептилоподобных существ, живших на дикой планете, заполненной джунглями и неизвестными мне растениями, которые поднимали взгляды к звёздному небу и явно искали какую-то разумную жизнь кроме себя. Видел, как первые чародеи-шаманы Древних творили чудеса, до этого не виданные галактикой, если не всей вселенной. Картины запечатлели тот самый исторический момент, когда разумные существа впервые начали использовать Имматериум ради собственных целей.

Вселенная тогда была ещё молодой, а Океан душ бесконечно спокоен и тих, отчего они смело и стремительно бороздили просторы молодой галактики, в надеждах как можно скорее найти другую разумную жизнь кроме себя, явно прятавшуюся от них где-то на просторах бесконечно огромного космоса. Древние создавали врата меж мирами, позволявшими переходить с планеты на планету в мгновение ока, а также даже построили целую Паутину в варпе, чтобы добиться своей главной мечты — увидеть существ, отличных от них. Желание жить вместе и изрядная ксенолюбия будто бы пропитала саму сущность расы, явно родившейся слишком рано для своего же блага.

Древние были творцами, каких более не видел мир. На фресках было запечатлено и то, как они создавали целые звёзды и миры с помощью своего дара, и как строили мегасооружения галактических масштабов. Они создавали целые звёздные системы в качестве произведений искусства, при этом поражаясь малейшему минералу необычной формы, и восхищались им, подобно величайшему сокровищу. Только потому, что он найденный на другой планете камень был чем-то отличным от всего, с чем они были знакомы.

Древние жили и росли во времена, когда в галактике не было угроз, как и чужой жизни, отчего их империя стала воплощением гармонии и культуры с развитой философией. Вот только чем дальше я шёл и оглядывал всё новые моменты их истории, тем чаще замечал на их лицах сожаление и печаль от того, что вселенная в их времена была мертва и молчалива. Куда бы Древние не отправлялись, они находили лишь мёртвые планеты без намёка на жизнь, которую так искали. И когда это досада стала слишком тяжёлой, а большая часть галактики уже исследованной, они, следуя своей натуре творцов, рискнули создать новую жизнь.

Далее часть фрески обрывается, и после этого видно лишь многообразие рас, созданных ими, а также новую эпоху счастья и прогресса, в которую вступили Древние, наконец-то исполнив свою мечту. Далее шли новые вехи строительства великих объектов, попытки исследовать другие галактики и создание домов для каждой новой созданной расы. Миллионы лет мира продолжались столь долго, что Древние уже почти достигли всего, что только можно было изобрести с помощью варпа. Даже само бессмертие стало для них обыденной технологией, которая была в их глазах лишь полезным инструментом для изучения варпа и материальной вселенной…

Однако у другого вида было своё мнение на ценность подобного.

Их история с Некронтир состояла из нескольких частей. Невероятная радость от встречи кого-то, не созданного их руками, и следующий за этим ужас от осознания, что они наткнулись на примитивную империю рабов и завоевателей, построивших культ смерти из-за своей смехотворно короткой продолжительности жизни. Затем шли просьбы лордов Некронтир поделиться секретом бессмертия, и последующий очевидный отказ от Древних рептилий. Те просто не желали отдавать такие секреты в руки тех, кто даже обретя технология странствия меж звёзд, до сих пор держал своих рабов в каменных лачугах.

Следом шла война. Первая за всю историю Древних, а потому и невероятно тяжёлая для них. Однако наличие полностью подконтрольного им варпа и непонимание неопытных некронтир, как ему противостоять, всё-таки предоставило чародеям победу и надежду, что более никогда не придётся проливать кровь. Они сокрушили империю врага и после этого уверились, что разбитые некроны более не поднимут голову, отчего посчитали, что можно успокоиться и не волноваться о будущем.

Началась новая, короткая эпоха мира, которая, ожидаемо, закончилась величайшей войной, расколовшей сами небеса. Из ниоткуда появившиеся К’тан, до этого считавшиеся Древними неразумными сгустками газа и энергии, начали жрать триллионы душ, при этом ведя неисчислимые легионы некронов в вечную бойню.

Древние боролись отчаянно. С каждым новым ударом Звёздных богов, они всё дальше уходили от принципов, на которых до этого спокойно выживали сотни миллионов лет. Они начали творить новые расы-воинов, созданные лишь для войны, и всё рискованней использовали варп, что стал заполняться тёмными измученными душами и эмоциями боли, страха войны и желания перемен. И если ранее были мастерами Имматериума, способные справиться и очистить Океан душ от подобного, то с каждым годом их становилось всё меньше и меньше. Самые великие чародеи Древних были главной целью К’тан и некронов, отчего они первыми покинули мир.

Далее происходит ещё один разрыв, и на фресках остаётся изображение одного единственного Древнего, стоявшего у каменного монолита, источавшего мощь Океана душ. Последний великий чародей использовал великую силу варпа, чтобы предоставить созданным расам последний шанс на выживание и победу в великой войне.

Используя Оружие, питаемое всей мощью Океана душ, он начал создавать богов, что должны были защитить души аэльдар и крорков в варпе, ставшем куда более агрессивном и полном до этого невиданных тварей, при этом принеся победу над железными владыками. И хотя новорожденные пантеоны действительно оказали невероятный отпор этим Пожирателям звёзд, до этого ни разу не встречавших никого равного себе, но цена у массового рождения богов была слишком высока.

Случайное открытие Великого разлома был последним ударом по двум уставшим от войны империям. Последний из живых Древних рептилий скрылся в варпе, уйдя из-под следа некронов, отчего последние посчитали себя победителями и направили все свои силы на восстановление галактики.

Крорки, а также самые разные порождения Имматериума, вылезшие из глубин варпа, продолжали наносить им удар за ударом, пока все прочие расы просто зализывали раны и вели подпольную войну с К’тан, путём помощи некронам, прибывавшим под рабством звёздных богов. Результат этот тайной войны был мне и так прекрасно известен — железные владыки восстали против своих хозяев и пленили собственных богов. Следом шла погружение в сон и окончательное завершение войны, спалившей несколько галактик и потрясшей всю вселенную в процессе.

Последний из Древних, что пережил Войну в небесах, ещё десятки миллионов лет жил прямо здесь, оберегая главное и величайшее Оружие их рода, что однажды уже чуть не погубило всю галактику. Он видел взлёт и падение Империи эльдар, и с грустью смотрел как сильно деградировали орки. Он жалел, что Сланны так и не смогли отправиться после потери создателей, и ненавидел себя от осознания, что империя ещё одних их наследников стала таким же царством рабов, которое они стремились уничтожить. Все их дети пали в собственных пороках, оставив наследие Древних в руинах.

На фресках было изображено и человечество. Один из экспериментов, вышедший из-под контроля из-за начала великой войны. На планете, где должны были появиться новые разумные рептилии, выросли приматы, не имевшие ограничений по контролю варпа, вживлённых во все иные разумные виды во вселенной, созданные Древними. А потому именно на этой маленькой планете впервые за сотни миллионов лет родился чародей, способный сравниться в мощи с величайшими владыками варпа и обещавший остановить Конец времён.

Следующая часть фресок оказалась полностью разрушена каким-то выбросом энергии, расплавившем стены. И вскоре стало очевидно почему — выжженный изнутри труп гуманоидной рептилии лежал рядом с ними, оперевшись на монолит из чёрного камня, начинавший светиться всё ярче, как я подходил к нему.*

Не знаю, было ли то рождение Слаанеш, повторное открытие Разлома или нечто другое, но последний из рода Древних погиб совсем недавно, охраняя величайший артефакт своего вида. И находясь рядом с ним, я понимал, почему он был для него столь важен.

Если все прочие древние машины могли состязаться со мной в мощи и даже пытались подавить, то это Оружие было исключением. Наоборот, оно мягко и покорно передал мне сведения о своём функционале, который был прост и безумно сложен одновременно.

Величайшее Оружие Древних могло всё. Буквально, это было воплощение всех идей Древних как творцов, чей функционал сводился к одному — пользователь клал руку на камень, тот брал энергию из Океана душ и воплощал желаемое в реальность.

Желаешь создать новую планету? Без проблем. Звезду? Целую флотилию, заполненную миллионами верных тебе слуг? Или сотворить бога из ничего? Буквально всё было возможно. Главное — это предоставить устройству энергию.**

Изначально оно питалось бесконечной силой Имматериума, да только в нынешние времена этот способ был слишком рискован. Древние с помощью этой штуки создавали целые расы, но то было во времена, когда варп был спокоен и тих. Сейчас же попытка потянуть слишком много силы приведёт лишь к большей катастрофе.

Вот только у меня имелась как раз подходящая батарея, также способная предоставить почти безграничную энергию. И хотя просто так сменить варп на силу К’тан будет непросто, но у меня имелось несколько идей, как возможно это реализовать. И даже как получить необходимое время, чтобы изучить прибор и использовать его во благо людей. Имелось лишь одно но…

Развернувшись, я сразу же выстрелил в пустоту. В этой точке никого не было в эту секунду, но всего через мгновение там появился знакомый мне железный скелет. С помощью локального замедления времени он смог увернуться от Гауссового огня, однако вместо того, чтобы сразу начать биться, он поднял руку вверх и приступил к диалогу. Очевидно, что это была ловушка, но я тоже хотел выиграть немного времени для реализации собственного плана, отчего подыграл ему:

— Впечатляешь, — Орикан начал абсолютно спокойно, как и подобает машине. Вот только я знал, что некроны очень хорошо могут симулировать эмоции, и огонь жажды в глазу астроманта хорошо говорил об этом. — Но этого всё равно недостаточно для победы надо мною. Твои технологии являются жалкой подделкой наших, а потому старания бессмысленны.

— Слишком часто в последнее время мне говорят, что не стоит даже и пытаться устраивать бой. Однако каждый из тех, кто произносил подобное, по итогу оказывался в проигравших, — с усмешкой ответил я, медленно шагая назад и подходя вплотную к Оружию. — Как ты вообще прошёл сюда без Ключа?

— Я просто воспользовался временно открывшейся возможностью. Хроно-хождение является слишком сложной техникой, чтобы раскрывать её тебе, — Орикан обходил меня по кругу, рассматривая со всех сторон и будто бы оценивая свои шансы в сражении против меня. К сожалению, он не был идиотом, и понимал, что я превосхожу его в личной силе, из-за чего действовал предельно осторожно. — Сотни кораблей прямо сейчас окружают этот мир, и миллионы моих слуг готовы в любой момент спуститься сюда, чтобы уничтожить тебя и твой легион. Что ты можешь сказать на это?

— Чего ты желаешь добиться с помощью этого устройства? Попытаетесь возродить свой род и вернуть плоть заместо металла?

— О подобном мечтают лишь глупцы и идиоты, считавшие, что плоть является пределом совершенства. Моей целью является возвышение на следующий уровень развития в форме чистой энергии. Лишь становление настоящим богом можно считать достойной судьбой для кого-то вроде меня…

— Желаешь стать новым Звёздным богом? Бывший раб мечтает о том, чтобы стать тем, кому ранее служил? История стара как сама вселенная, — усмехнулся я, чем самым явно выбесив Орикана, со всей силы сжавшего свой посох. — Однако знаешь почему со мной подобные планы никогда не срабатывают? В отличие от своих братьев, любящих сражения и эпические битвы, я всегда предпочитаю самый эффективный способ решения проблем. И чаще всего — это обычный побег.

— Я хорошо изучил тебя за это время, а потому прекрасно понимаю это. Но как ты собрался бежать? Стоит тебе выйти из этого пространственного кармана, и ты встретишь легионы вечной армии, с которыми не справиться даже тебе…

— Да, скорее всего не справлюсь. Не с таким хрупким предметом, уж точно. Однако кто сказал, что у меня вообще есть желание сражаться и тратить время? — с усмешкой сказал я, коснувшись поверхности Оружия. А затем, наслаждаясь шокированной реакцией астроманта, я двумя руками обхватил многометровый монолит, после чего спокойно вырвал его из земли и положил на плечо. Машинному духу сильно не нравились такие манипуляции, но некронов он не любил бесконечно больше, отчего был готов потерпеть и подыграть мне.

Одно моё желание, и на нём зажглись руны, которые мигом начали подключаться к моей броне. Орикан попытался прыгнуть вперёд в прошлое, чтобы остановить меня, да только мой доспех тоже был оснащён техниками работы с самим временем.

И кроме простейших методов странствий по временному потоку, которому меня научил сам астромант, я смог разобраться и в защите от таких манипуляций. Не удивительно, но провидец как-то «позабыл» рассказать мне о подобном во время наших уроков, однако я хорошо умею импровизировать. И хотя он был куда опытнее, мне было достаточного всего одного выигранного мгновения. Шок и неверие в то, что какой-то человечишка сам добился чего-то, уровня истинных некронов, просто не вмещался в его голову.

А потому Орикану только оставалось смотреть, как я вспыхиваю в ярком пурпурном свете, и затем переношусь на борт своего корабля. Артефакт просто отмотал для меня время на момент сразу после моего захода внутрь Хранилища, при этом без создания каких-либо альтернативных вселенных и парадоксов — просто потому, что я так захотел и он не мог не исполнить моё желание.

Разумеется, он потребовал за это свою цену. Реактор на антиматерии моего доспеха сразу же показал дно, и прибор для реализации подобного взял часть ресурсов моего организма, чуть не убив меня в процессе, но главное сейчас всё равно было просто сбежать как можно дальше.

Это было непросто. Флагманы некронов, только начавшие подступать к орбите, сразу же попытались уничтожить мой корабль, явно не зная, что питало главный источник энергии. И нужно признать, что лишь благодаря щитам, скопированным с кораблей Вашторра, я не обратился в пыль от первых же попаданий всеразрушающего пламени. Пришлось значительно увеличить потоки энергии, чтобы справляться под этим огнём, но вопрос с последним был самой малой из моих проблем.

Было непростой задачей поднять моё истощённое и покрывшееся металлической коркой тело, но рои нанитов помогли мне в этом. Следом они подключили меня к основной системе корабля, и затем уже я сам занялся подключением Оружия к основным системам. Машинный дух помогал мне в этом и мягко подсказывал, как лучше всего внедрить его, и только благодаря этому мы вообще справились. Когда возле меня открылась брешь в варпе, откуда начали вырываться тысячи демонов, я уже посчитал, что было слишком поздно.

Однако всё изменилось, когда кабели, тянущие силу Потустороннего, подключились к Оружию, а я сам смог восстановить силы и, тяжело выдохнув, соединил своё сознание с машиной и заработавшим Чтецом Акаши. Весь корабль вспыхнул сиреневым и даже мой доспех изменился под действием исходящей силы от величайших артефактов вселенной, теперь работавших в унисон. Впервые в жизни я ощутил силу, которой не было равных и которая могла действительно всё, что угодно. Всё, о чём бы я пожелал, было бы воплощено в реальность, стоило мне только захотеть…

И первым, чего я захотел, было закрытие брешей в Призрачный ветер, начавших открываться здесь и там. Порождения пустоты хотя и были почти бессильны в той реальности, но если они действительно хотели чего-то, то их космической мощи было достаточно даже на то, чтобы нарушить эти самые законы вселенной, которые они защищали. Из разрывов по всей системе начали вылазить колоссальные щупальцы, сотканные из чистой тьмы и покрывавшие собой целые миры и флотилии. У меня получалось закрывать многие из них, но реальность вокруг крушилась слишком стремительно.

Единственное, что задерживало их сейчас от полного поглощения системы, были силы хаоса и демоны, что лезли из собственных разрывов в варп. Две силы из двух совершенно противоположных измерений наконец-то встретились, и их битва была чем-то, выходящим далеко за границы понимания смертных.

Тьма схлестнулась со всеми хаотично перемешанными красками вселенной, и я даже отдалённо не представлял, кто выйдет победителем из этого противостояния. Точно уже не корабли смертных, которые сейчас почти прекратили сражение и полностью сфокусировались на попытках как можно скорее покинуть участок космоса, практически разрывающийся на части от выходящей мощи.

В любом случае, было слишком рискованно прямо здесь использовать всю силу «Потустороннего Оружия», а потому первым делом я пожелал отправиться куда-то, где меня никто не побеспокоит. Реальность мигом разошлась в стороны вокруг меня, вселенная дрогнула, и всего через мгновение мой линкор погрузился в потоки психической энергии варпа. Я очутился посреди какой-то бури, столь дикой и необузданной, что даже демоны бы не рискнули сюда рваться. Не говоря уже о порождениях чистой пустоты.

Однако мой корабль сейчас справлялся без проблем. Щиты спокойно держались против всей ярости Имматериума, и корабль без особых проблем бороздил просторы варпа. Не уверен, что даже сам проклятый пантеон смог бы остановить меня в этот момент и схватить, отчего впервые за очень долгий срок у меня появился момент для передышки.

Сделав глубокий вдох и выдох, я очистил сознание от лишних мыслей и успокоился. Я сидел в тишине, наслаждаясь отсутствием угроз. Оба моих сердца постепенно успокаивались, дыхание входило в норму, а мозг наконец мог отдохнуть от чрезмерной работы и тревог, которых было как-то слишком много в последнее время. Сидел, наслаждаясь минутой отдыха, вот только осознавая, что сейчас происходит в другой части космоса, не мог слишком долго уворачиваться от самого главного вопроса.

Что дальше?

* В книжках дорогой мне Каликсиды (вроде бы, если не путаю) как раз описывалась история последнего Древнего, выжившего после Войны в небесах. Последние шестьдесят пять миллионов лет он потратил на борьбу с хаосом и тайную слежку за своими «творениями», которые с каждым годом всё больше превращались в то, против чего все его братья и боролись. Закончил он, соответственно, по их же вине — рождение Слаанеш разорвало его душу на тысячи осколков, которые затем стали особыми теневыми гончиями, обитавшими в варпе до сих пор.

** Так как в каноне мы так и не узнали, что должно делать Оружие Древних, то я взял за основу другой артефакт этих старичков, однозначно являвшийся самым недооценённым предметом во всём Молоте войны. Показанный во второй книге цикла про Махария, то была игрушка эльдар/Древних, которая могла при подаче психической энергии создать буквально всё. Один друкхари, подключившись к ней, начал из воздуха создавать копию Комморы, вместе со всей техникой и разумными, которых он когда-то знал. Из-за хаоса, демонов и Космических волков та штука полетела и всё разломалось, но здесь история пошла по-другому.

И это, кстати, приводит лучший пример разницы между некронами и древними. Если самое великое оружие первых может уничтожить абсолютно, самый главный артефакт Древних может создать абсолютно всё)

Ситуация сложилась непростая. У меня имелись планы на тот случай, если мы проиграем или если придётся уничтожить Оружие, лишь бы оно не досталось врагам. Но вот реализация его? Я лишь примерно представлял его функционал, используя в качестве теорий слова, брошенные Ориканом и прочими ксеносами. Но теперь, чувствуя его потенциал и возможности, которые открылись мне… Было трудно решить, как именно поступить дальше.

Имея в руках инструмент, способный за особую цену реализовать почти всё, что я захочу, было трудно решить, какая именно судьба принесёт наибольшую пользу человечеству и всей галактике. Потому как я не был уверен, что существует такой исход, который может решить все наши проблемы и на который хватит даже всей почти безграничной силы Потустороннего. Оружие было ограничено его мощью, и лучшего источника энергии мне просто не найти.

Что сейчас было важнее всего? Однозначно, что решить проблемы с Хаосом и Звёздными богами. Было недостаточно просто оттеснить конкретно варп или некронов, так как ликвидация одной из сторон означает лишь то, что человечество погибнет от другой.

Я мог закрыть Разлом, но к чему это приведёт в долгосрочной перспективе? Демоны продолжат жрать души, боги так и будут вести свои интриги, и человечество всё равно будет обречено, когда некроны проснуться и соберут свои силы в единый кулак, что сокрушит Империум. Это не решит ничего, и просто выиграет человечеству лишний десяток тысяч лет.

Попытаться полностью уничтожить обе стороны? Не менее сомнительная идея, так как даже почти бесконечной силы К’тана не хватит для уничтожения двух измерений, критически важных для выживания рода людского. Ни без душ, ни без стабильных законов вселенной, выживание людей попросту невозможно. Именно по этой же причине глупо пытаться реализовать план Дракона, желавшего свести вместе обе реальности — невозможно предсказать последствия подобного на всю человеческую расу. И хотя это, в теории, поможет остальным разумным видам во вселенной, но выживание ксеносов ценой людей меня не волновало.

Ну и что ещё остаётся? Пытаться подобно Древним творить богов и верить, что они защитят Империум от всех врагов? Как показала судьба эльдар, даже такое средство как настоящее божество, не может решить все проблемы. И хотя идея лично вознестись и обрести практически всемогущество и была забавно, но она далеко выходила за границы того, ради чего я был создан…

Хм.

Прикрыв глаза, я попытался отстраниться от всех этих дикий и штурмующих мой разум идей, и начал думать о том, в чём заключилась моя цель. Для чего отец создал лично меня? Ради какой задачи?

Я, как и все мои братья, очень часто задавал себе этот вопрос. Поиск своей цели является натурой всех людей, и в этом плане даже мы не были исключением. Порой я даже задумывался насчёт того, не специально ли отец вложил в нас желание узнать ответ на этот вопрос, чтобы быть ближе к тем, ради защиты кого мы все были созданы?

Потому как я догадывался, что моя суть — создавать и чинить вещи. И имея в руках величайший инструмент, вместе с практически безграничным хранилищем знаний, у меня была возможность починить саму галактику, сломанную после древнейшей войны. Именно Война в Небесах является корнем всех проблем, по результату которой Океан душ не только переполнился болью и страданиями, но и целые законы вселенной были изничтожены руками некронов, считавших себя равными богам.

Однако одна только подготовка к подобному не будет быстрой, и любая попытка кардинально изменить устройство реальности потребует колоссального времени для расчётов и проверок даже для меня. Также было бы неплохо исследовать галактику на предмет прочих осколков, что смогут запитать Потустороннего до его предела.

Сейчас мне требовалось время, и, к счастью, мой «близкий друг» Орикан однажды уже показал, что вполне возможно путешествовать во времени без создания парадоксов, петель и альтернативных реальностей. Требуется достаточно энергии и ресурсов для изменения моего корабля и подгонки его для выживания после подобных прыжков, но сейчас это было последней проблемой.

Ведь раз уж тогда я планировал вернуться в прошлое, чтобы выиграть немного времени, можно было как раз заглянуть к самому себе, чтобы отдать несколько советов и не дать шанс допустить кое-какие ошибки. Придётся, разумеется, для начала создать средство, что предупредит о слишком явном нарушении хода истории, но это также вопрос каких-то пары минут. Для того, кто заполучит целую вечность, это не стоит ничего.

Решено. Благодаря всего одному желанию, мой корабль изменился и обзавёлся нужными модификациями, «подсмотренными» мной через Чтеца. Ещё одна мысль и энергия Пожирателя звёзд начала окутывать сам корабль, готовясь к финальному акту. Последняя команда, и весь «Буревестник» вспыхнул, направившись ещё глубже в варп, где время и пространство были вещами субъективными. Сперва нужно встретиться с самим собой, но далее была запланирована встреча с одним единственным человеком, способном мне сейчас помочь и подсказать, что делать дальше…

. . .

— …Любопытная технология. Скажу честно, вполне возможно, что она превосходит всё, сделанное людьми даже на пике Тёмной эпохи технологий. Некоторые технологии по пожиранию времени и стиранию реальности могут сравниться с ней, но это вопрос для другого дискурса. Я действительно впечатлён, Феррус.

Отец спокойно разгуливал по капитанскому мостику моего корабля, и со взглядом настоящего исследователя оглядывал каждую мелочь. Строго говоря, я вернулся всего на несколько дней назад, когда Император пытался вернуть в строй Магнуса с Руссом. Повелитель человечества буквально собирал осколки души первого, что рассыпались по всему варпу, а потому и для меня было нетрудно встретиться с ним посреди Океана душ, где не было угроз вызова всяких парадоксов. Причём, судя по блестящему огню чистой колдовской мощи, что отец держал в руках, наш главный чародей скоро вернётся в строй, чтобы вновь вечно спорить с Волчьим королём.

— Благодарю, — кивнув, спокойно ответил я. — Попытки заставить всё работать более-менее стабильно заняли около тридцати прыжков в прошлое. Но главное, что вроде бы всё проверено… Однако меня более интересует твоё мнение насчёт моего плана, как спасти человечество с помощью этих артефактов. Он рискован, однако это единственный вариант, с помощью которого я вижу вариант спасти человечество в долгосрочной перспективе. Была ещё идея вернуться на миллионы лет назад и забомбить мир некронтир, пока они только копались в грязи, да не уверен, что подобное вмешательство в ход времени не вызовет катастрофы. А потому я решил…

— Можешь не продолжать. Я верю тебе, и если ты решил поступить как решил, то я полностью поддержу тебя. Ты провёл действительно воистину блестящую работу, сын мой, — с улыбкой произнёс отец, разворачиваясь и смотря прямо в мои глаза. — Твоя машина пусть пока и в экспериментальном состоянии, однако я уверен, что с её помощью всё получится. Никто другой не понимает механизмы на твоём уровне, а значит пока ты уверен в собственном труде, проблем не будет. Но перед началом конца, хочу спросить — желаешь ли ты задать мне другие вопросы? Обещаю сейчас отвечать честно.

Я молча смотрел на отца, обдумывая его слова. И хотя я чувствовал, что сейчас он мог раскрыть мне почти все свои секреты, но какой сейчас был в том смысл? Пожалуй, меня волновал ответ лишь на один вопрос. Он не имел какого-либо практического смысла, но просто волновал меня с самого конца Великого похода. И начало Ереси только подожгло мой интерес:

— Ответь на мой последний вопрос, отец. Понимаю, что твой оригинальный план уже не имеет особого значения, учитывая как всё обернулось, но просто скажи. Какова была наша роль после завершения похода? В чём именно была бы наша задача после того, как человечество будет спасено?

Император повернул голову в сторону, и будто бы сквозь стены начал смотреть в хаотичный поток варпа, окружавший нас. И когда он заговорил, его речь была за очень долгое время была полна настоящих эмоций и даже намёка на радость, одновременно смешанную с печалью:

— Я лично попросил Дорна построить двадцать обителей для вас. Места прямо в дворце, где мы смогли бы все вместе проводить время. Потому как это действительно всё, чего я когда-либо мечтал — найти кого-то, с кем можно разделить остаток вечности. И вся наша роль в том, чтобы гарантировать, что однажды остальное человечество присоединится к нам в вечной жизни познания и развития. Это всё, чего я когда-либо хотел.

— Благодарю. За всё, — в последний раз произнёс я, на мгновение отводя взгляд в сторону. Через секунду я вновь посмотрел на место, где ранее стоял отец, но, ожидаемо, здесь более никого не было. У нас обоих были свои дела и дальше откладывать их не стоило.

Отдав мысленный приказ кораблю, я сам расслаблено выдохнул и стал просто наблюдать за тем, как мой линкор нёсся вперёд, прорываясь через потоки варпа и самих пространство со временем. Корабль разгонялся, пока энергия напитывала Оружие. Варп вокруг меня смешивался в бесконечный хаотичный поток красок, однако я не обращал на всё это внимания и концентрировался лишь на одной идее.

Когда я искал способ раз и навсегда покончить как с демонами, так и с некронами, ко мне пришла только одна мысль, лишённая слишком больших рисков погубить человечество в далёкой перспективе. И заключалась она в том, чтобы наконец вернуть баланс во вселенную, и вернуть границы между варпом, пустотой и материальным миром.

Будь то Древние, слишком долго игравшиеся с Имматериумом, или некроны, использовавшие бесконечную энергию Призрачного ветра ради поддержания своей империи, но две этих реальности слишком сблизились с нашим домом. А уж когда некроны объявили войну К’тан, буквально ожившим законам вселенной, и даже уничтожили один из них, механизм работы нашей реальности окончательно поломался.

После своей смерти души более не лишались груза эмоций и памяти, набранной за свою жизнь, отчего варп со временем наполнялся грязью и негативом, которого всегда больше, чем чего-то положительного. Это и приводило как к усиливанию демонов, питавшихся подобным, так и к рождению целых проклятых богов. К’тан же тоже слишком смело разгуливали по нашей вселенной, поглощая звезду за звездой, да наслаждаясь сладкими душами смертных, именно из-за некронов, давших им плоть и вовсю использовавших их дары в своих технологиях.

А потому единственный способ окончательно покончить с ними — так это максимально уменьшить нашу связь, предотвратить вмешательство богов и ограничить возможности порождений питаться нами и становиться сильнее от каждой пребывающей в варп души. Ну а если отрезать канал, передающий бесконечную энергию Пустоты в нашу вселенную, вся техника некронов резко потеряет свой источник энергии, и Бесконечная империя из величайшей угрозы в галактике резко станет кучей мёртвого металла. Сами К’тан также резко потеряют свои бесконечные силы, и станут очень ограничены в том, на что способны.

Разумеется, человечество также пострадает от подобного. Путешествия в Призрачный ветер станут просто-напросто невозможны, силы псайкеров упадут на порядок, и даже сами странствия в варпе станут куда сложнее. Множество секторов, находящихся слишком далеко от центра галактики, окончательно будут отрезаны от остального Империума из-за ослабления света Астрономикона, однако пока мои ретрансляторы работали, ничто полностью не будет потеряно. Всё можно будет вернуть, пусть и задача станет в десятки раз сложнее.

Для значительной части людей наступит вторая Долгая ночь, однако теперь ситуация в галактике была другой. Хотя и не признавал средства большинства моих братьев, но не мог не согласиться, что они были отличными лидерами, искренне заботящимися об обычных людях. Во многом, это куда больше, чем сделал я сам для собственного народа. Ведь пусть я и даровал людям защиту, однако в своих попытках добиться абсолютной защиты стал немногим лучше Лоргара с его тоталитарной инквизицией. Пусть я был кузнецом, но мои братья были куда лучшими лидерами.

Прикрыв глаза, я погрузился в чувства великих машинных духов, работающих сейчас в унисон, чтобы выполнить мою просьбу. Не приказ, а просьбу спасти человечество и восстановить, то, что было когда-то сломано. Потоки энергии с каждой секундой увеличивались, и со временем все датчики начали показывать критическую перегрузку. Вот только Оружию этого всё равно было слишком мало.

Мне самому приходилось служить одним из проводников этой космической силы, и, фактически, именно я был главным фокусом всей проходящей мощи, придававшем мощи материальную форму. Силы, что превосходит всё, с чем я работал ранее, было достаточно, чтобы даже моя плоть начала плавиться и гореть от перегрузки. Кровь начала идти из моего носа и глаз, пока нервная система начинала работать на пределе даже моих возможностей.

Я сидел и с усмешкой терпел любую боль, просто вспоминая ради чего в очередной раз жертвовал собой. Безусловно, было забавно второй раз умирать, сидя на троне и надеясь, что у людей появится шанс на лучшую, мирную жизнь. Разница была лишь в том, что теперь я понимал, чего собираюсь себя лишить.

Я использовал Оружие, чтобы вернуть в норму «расшатанные» законы вселенной, сделавшие плоть и духом слишком слабыми для нападок варпа. Фокусировал весь свой разум на одной идеи, которую постепенно реализовывал артефакт — чтобы все души, входящие в варп, сначала очищались от любого груза, что мог питать поганых демонов и богов. И, следовательно, если я сейчас умру, то никакого более нового шанса или надежды, что отец сможет меня вернуть — я стану един с варпом и навечно сольюсь с Имматериумом подобно душам всего остального человечества и всех прочих рас галактики.

Безусловно, я мог бы стать бессмертным всемогущим богом с помощью своего устройства, но был ли в этом смысл? Ещё сам Утор давно меня научил тому, что всё однажды подходит к концу, и важно лишь быть уверенным, что по итогу выполнил свой долг до последнего. Таковы догмы великанов, являвшихся Хранителями пика Карааши, и я собирался придерживаться их до последнего вздоха.

…Чем сильнее разгонялся корабль, и чем ярче начинало сиять Оружие, тем хуже становилось мне самому. Лишь тело Примарха могло выдержать такую нагрузку, но при этом никто из моих братьев не был в такой тонкой связи с машинами, чтобы не совершить ошибку и всё не испортить. А потому, как обычно, мне приходилось работать за всех. Однако когда было по-другому?

Подобными шутливыми мыслями я отвлекал себя, когда моя плоть вспыхнула сиреневым пламенем, начавшими плавить доспех и мою кожу с мышцами. Боль была безумная, но не было смысла останавливаться. Оставалось лишь краем глаза следить за небольшой кустарной бомбой, установленной возле Оружия.

Изменённый мною пистолет, стирающий из памяти всё, что попадёт в радиус, должен будет гарантировать, что никто не заполучит мощь Оружия. Ни смертные, ни боги, ни тем более демоны — никто не должен иметь власть менять вселенную ценой риска обрушить реальность. И если быть честным, то я тоже не достоин её.

Однако меня прощало лишь то, чем я пожертвовал ради своего последнего дара человечеству, и всем другим расам, которые страдали от Хаоса, некронов и звёздных богов. Даже если я не мог уничтожить ни кого из них, так как очистка одного варпа казалась невозможной, то я мог испортить им жизнь, заставив голодать. Одно это стоило бесконечно многого.

…Когда корабль наконец вышел из варпа и достиг материальной вселенной, потоки энергии, исходившие от перегруженного Оружия, начали выжигать электронику и устраивать полноценные пожары. Я чувствовал грохот от медленно просыпающегося Потустороннего, стремительно терявшего все силы и распадавшего в пустоту, но ничто не имело сейчас значения.

Потому как когда волны силы наконец вырвались из древнего артефакта, сама вселенная начала меняться. «Буревестник» окончательно погрузился в пламя, и сам Чтец Акаши разорвался на тысячи осколков, оставив в целостности лишь последний специально сохранённый мной пакет памяти. И последней своей мыслью я успел лишь попросить машинного духа направить меня к той точке, куда конкретно я хотел упасть.

Чувствуя, как остатки моего тела догорают, я выдохнул и взглянул на самую дорогую для меня планету в галактике. Телстаракс и бескрайние просторы Схеналуса были последним, что я увидел в своей жизни. И картины жизни и цивилизации, построенные мной, наполняли меня спокойствием до самого конца, затмевающем любую боль и будто бы уносящие меня бесконечно далеко от этого места. А уже после этого я окончательно растворился в потоке света.

. . .

Дуран прошёл через множество битв за более чем полтора века бесконечных сражений. И хотя он всем шутливо говорил, что забыл про страх, но правда была в том, что он боялся каждый раз, как выходил в поле. Боялся за свою жену, за детей и, что уж врать, за самого себя. Любой, кто не боялся умереть, был либо глупцом, либо полным сумасшедшим, кому нечего терять.

Однако, несмотря на свой страх, он продолжал сражаться. Как и миллионы своих братьев, он лицом к лицу встречал силы Хаоса, и делал всё в своих силах, чтобы дать им отпор и не допустить их тлетворное влияние до того, что было действительно важно.

Разогнавшись в «Уравнителе», он, ещё двигаясь, смог изрешетить подоспевшего демона. Однако в самый последний момент прыгнув и извернувшись в воздухе, у него появился идеальный момент, чтобы затем располовинить тварь одним взмахом своего клинка. Рядом стоящий Астартес, который в это время был занят разделкой другой гигантской твари, вылезшей из разрыва в реальности, явно был ему за это благодарен.

Они сражались как воины из мифов и легенд, не знавшие слабости, усталости и поражения. Каждый шаг они прорезались через легионы врага, вот только насколько бы храбры они не были, но сама реальность трещала вокруг них, отсчитывая немногие оставшееся время до самого конца.

Прыгнув в сторону, Дуран в самый последний момент успел увернуться от гигантского чёрного щупальца, вылезшего из трещины во вселенной, появившейся буквально из ничего. Им занялись последние живые псайкеры, ведомые остатками Тысячи сынов, Космических волков и Несущих слово, сразу же начавшие творить свои чудеса и зачитывать какие-то молитвы. Дуран расстреливал всех тварей, решавшихся подобраться вперёд, но даже под адреналином он понимал, что вечно подобное продолжаться не будет.

Даже несмотря на крики Вашторра, которого пленил Лоргар, уже начавший готовить особую пытку для демона, они проигрывали. Несмотря все на волны силы и света, исходившие от встречи Императора и Ангрона. Всё потому, что картины локальных побед не значили ничего, так как сама планета под ними крушилась из-за встречи чистого варпа и пустоты.

Демоны миллионами выходили из своих трещин, тут же направляясь на кровавую войну с щупальцами чистой тьмы, также пытавшимися выбить себе кусочек материальной вселенной. И хотя было хорошо, что две стороны в первую очередь интересовались друг другом, но звёздная система явно не выдерживала этой битвы.

Дуран уже поверил, что встретил свой конец, когда сама земля под ними дрогнула и начала расходиться в стороны. Магма извергалась в сторону, пока планета крушилась из-за всё расползающихся трещин во вселенной. Он успел забросить гранату прямо в пасть одной из гнилых тварей, и это одно уже было неплохо, потому что его как раз отбросило взрывом, спасая от судьбы быть заваленным извергнувшейся горой. Однако груды камня всё равно повредили «Уравнителя», отчего ему оставалось лишь наблюдать за тем, как он подобно кукле летел в сторону. Боли он также не почувствовал, так как сразу же потерял сознание от чересчур жёсткого приземления.

…Дуран понятия не имел, через сколько времени он пришёл в себя. Инстинктивно, он попытался проверить своё состояние, вот только машина окончательно сдала и прекратила подчиняться его приказам. Приводы прекратили работу, и лишь чудом проблемы с проводкой ещё не похоронили самого мужчину.

Крехтя и кашляя, Дуран кое-как смог вылезть из поломанного доспеха и выбраться на свободу. Вот только хотя он ожидал просто встретить свою смерть, при этом успев сделать свой последний глоток воздуха, то действительность оказалась совершенно другой.

Разрывы в реальности сами собой закрывались один за другим. Что в варп, что бесконечная чёрная пустота, но они постепенно исчезали, начиная с самых малых и заканчивая колоссальными брешами в реальности, уже начавших поглощать целые миры. Имматериум отступал, и демоны, следуя за ним, с криками ужаса и боли покидали материальный мир.

Демон, который уже был насажен Лоргаром на кол, просто распался на составляющие, и даже тварь, за которой гнался сам Император, каким-то чудом оказавшийся здесь, со стонами боли медленно растворялся на части. Казалось, что Океан душ решил наконец-то забрать себе всех своих порождений, при этом совершенно не интересуясь их мнением. Разумеется, Повелитель человечества помог этому процессу, и одним движением пробил его своим клинком, вызвав в процессе новую волну света, разошедшуюся из тела уже мёртвого Примарха и «архитектора Ереси». Но самое забавное, что из-за происходящих резких изменений, никто так и не заметил смерти Ангрона, фокусируясь на другом.

Вселенная лечилась, изгоняя из себя чужеродные элементы, и Пустота также не была исключением. Щупальцы постепенно утягивались обратно в своё измерение, пусть они явно при этом были раздражены и желали принести как можно больше вреда в процессе. Твари чистой тьмы хаотично разрушали всё, до чего дотягивались. Однако спустя пару минут они также исчезли, оставив в покое изуродованную реальность.

Дуран же в это время просто присел на остатки «Уравнителя», и с уставшей улыбкой смотрел на звёздное небо. Он уже очень давно не получал наслаждения от обычного наблюдения за звёздами, но сейчас был иной случай. Сын Схеналуса просто сидел и радостно смотрел, как когда-то вдохновившее его ночное небо принимало свой привычный вид. Великий разлом закрывался, пока варп медленно уходил из материальной вселенной. Пусть и не полностью, но того было сейчас вполне достаточно.

Стоило битве остановиться, как все резко остановились и начали смотреть за медленно заживающей реальностью. И только Несущие шторм выделялись на общем фоне — вместо того, чтобы просто стоять, каждый из сотен тысяч Астартес в один миг резко опустился на одно колено и с ликом великой скорби все взглянули в одну точку в небесах. Хотя Десятый легион и был самым малоэмоциональным среди всех, но в эту секунду каждый из них показывал, что чувствует.

. . .

Викарий медленно проходился посреди металлических руин, оставленных в результате колоссального крушения. Целый линкор класса «Глориана», упавший на поверхность Схеналуса, мог привести к невероятным жертвам среди людей, однако, к счастью, он точно ударился о последний участок земли, лишённый техники и жителей. Несколько сотен километров серой пустыни дрогнули, когда гигантская горящая машина встретилась с камнем, но ничего кроме небольшого храма местных великанов не пострадало. Тому потребуется кое-какой ремонт, но в целом строение Хранителей устояло.

Архимагос был назначен в качестве исследователя, который должен был изучить останки этой легендарной машины, однако сколько бы он не искал, он не находил ничего полезного. Вся техника была выжжена, почти все базы данных перегорели, и даже сам живой металл начал рассыпаться в пепел, когда последние наниты умирали от резкого скачка энергии.

Тот самый источник энергии корабля также был мёртв. Батарея была полностью выжжена, будто бы её разом истощили до предела, а затем нечто внутри просто испарилось и исчезло. Ауспексы показывали, что подобное разрушение затронуло практически все системы корабля, и лишь на капитанском мостике были замечены следы последней работающей электроники.

Только благодаря «Уравнителям» удалось разобрать расплавленные двери, и войти внутрь сердца «Несущего шторм». Однако все тут же замерли, встретившись с увиденным, и даже сам Викарий не знал, что сказать.

Гигантский железный труп восседал на металлическом троне в центре комнаты. Нельзя было сказать, где кончался доспех, а где тело Примарха, теперь полностью покрытого металлом. Весь изумрудный свет пропал, не показывая и намёка на жизнь. Лишь один сигнал исходил из всего помещения — из умирающего когитатора, чей машинный дух держался на последних издыханиях.

Викарий даже не осознал, как принял его и скопировал последний пакет данных, явно специально оставленный Примархом перед его кончиной. Сын Схеналуса в прострации смотрел вперёд, не в силах осознать, как он должен себя чувствовать в такой момент. Никто из всей группы экспедиции не знал, как реагировать на то, что они видели.

Он застыл, и без движения думал, параллельно анализируя данные. Однако чем глубже он погружался в них, тем больше его внимание переводилось на полученные чертежи очень необычного двигателя. И стоило ему осознать, что именно он нашёл, как он сразу же решил передать критическую информацию по самому защищённому каналу на планете. Его использовали лишь во время самых критических ситуаций, но ни одна из них была столь же важной, как эта.

— Передаю послание в Центральную Башню. Мной был найден Владыка… Было найдено его тело. Вся техника и базы данных выжжены, но мне удалось уловить последний сигнал с пакетом данных. И если моя аугментация меня не обманывает, то это какой-то экспериментальный импульсный безинерционный двигатель, позволяющий путешествовать быстрее света за счёт энергии космической радиации. Передаю информацию по каналу наибольшей секретности.

Викарий в последний раз взглянул на железную статую в центре, запечатлевшую Примарха в его последнем моменте. И после этого, не сговариваясь, все в помещении опустились на колено. Каждый желал отдать финальную дань уважения своему Владыке.

Конец.

Ну вот и всё. Это было большое приключение, начавшееся с одной мысли, что самый непопулярный Примарх заслуживал куда большего. Такой потенциал у Великана с Медузы! Как раз хватило на хотя бы один довольно немаленький фик (самый большой, что я писал так-то!). Скорее всего, он таким останется на очень долгое время, потому как мало какая вселенная сравниться по прописанности и деталям с одним единственным молотком. Даже каноничные двигатели на радиации нашли своё место))

Вообще, рад, если вам понравилась история, и невероятно благодарен всем, кто поддерживал меня :) Спасибо вам:

Zamir Bezvoinov

((sad face)

KuroKredo

Sneakyfox

ЛМК

павел засоба

дэн чик

Eternal

Igor Ivanov

Drazhar

Кадал ГуБратх

Robinam

Виталий Вальцев

Дима Севрюк

Сергей Коноплёв

Александр Гусев

Алексей Стрелков

Глеб Рубцов

Александр Василевский

Юрий Литвак

Евгений Кукушкин

Merihim

Ева кошка

Вектор

Вечный лутатель

Руслан Федоров

ostapenkodenis69

Глеб Талашов

Вишейт

Михаил Храмцов

Никита Батющенко

Алексей Михайлович

Александр Бажайкин

Руслан Садретдинов

Skitari

Даниил Якимов

Александр

Стас Платов

Sanguinius

Str ibog

Павел Фомин

Кир

Еркинбек Досымханов

И, конечно же, самые мощные меценаты, буквально Определяющие Реальность — Lord of the times, Ales, LiTe, Vasiliu Vasiliu, Андрей Волков, Jony Mnemonic, Moody Sun, Hexxian, Андрей Константинов, Armen Martirosyan, Shenmu, RogeVot, Vi2, и Леонид.