— Старшие Арканы никогда не врут, милочка! — гадалка обиженно поджимает красные губы и собирает разложенные на столе карты.

— Говорю же, вот-вот встретишь свою судьбу и родишь ребеночка. Властный он, авторитетный, возможно мужчина в погонах, из силовых структур. С бешеной сексуальной энергетикой! — черные глаза женщины наполняются хищным блеском.

Ха, ха, и еще раз ха! Это она придумала только что, чтобы отработать мои кровные две тысячи рублей, которые я заплатила ей за консультацию. И зачем только пришла? Ведь не верю во всё это.

Это моя подруга Ритка меня подбила. Зудела всю неделю: иди-беги-лети по такому-то адресу, гадалка тебе всю правду расскажет…

Я видела себя в зеркале и прекрасно понимаю, что озабоченный властный майор или полковник мне не светит. Скучная училка в очках. Кто ж на такую позарится?

В комнате душно и жарко от горящих свеч, и я вся взмокла. Как представлю, что сейчас нужно выйти под палящее августовское солнце, так и вовсе хочется встать под ледяные струи. Хоть бы дождь, что ли, пошел.

— Встреча состоится в ближайшие дни, а может, даже часы, — добивает меня напоследок гадалка и захлопывает за моей спиной дверь.

Чтобы утешить себя и предотвратить пустые иллюзии, покупаю в булочной розан из слоеного теста с заварным кремом и карамелью. Еще тепленький, мм… Не сдержавшись, откусываю кусочек прямо на улице и закатываю глаза от удовольствия.

Жуя, не замечаю, что на меня кто-то пристально смотрит.

Бездомный сидит на скамейке и жадно, по-собачьи, глазеет на мою выпечку. Наверное, он не ел несколько дней и ночей. А у меня еще один в сумке-котомке припасен. Никогда не покупаю вкусности в единственном количестве. Все равно, как ведьма: жру и не толстею.

— Вот, возьмите, — протягиваю бомжу надкушенный десерт. — Это очень вкусно.

Надеюсь, он не брезгливый. Хотя, о чем это я… Когда он в последний раз мылся? Дождь был давно, рек поблизости нет…

— Спасибо, девушка.

За девушку стало приятно. Я много раз слышала, что бездомные умеют быть благодарными и льстивыми, не то, что некоторые мои ученики.

Над городом сгущаются тучи. Кто заказывал дождь? Получите и распишитесь. Главное теперь до дома добежать, чтобы не промокнуть до белья.

— Ешьте на здоровье, — отвечаю я и ускоряю шаг.

Бомж идет следом за мной, и я немного напрягаюсь. Надеюсь, он не собирается выкрасть мою сумочку? Там лежит еще один розан, который я собираюсь съесть дома с чаем. Не хотелось бы испортить вечер лишением себя единственной радости в жизни.

Сегодня мои мысли как по волшебству становятся материальными. Только я подумала про кражу сумочки, как вдруг какой-то… идиот, вырывает у меня из рук котомку и бросается бежать.

Открываю рот и беззвучно закрываю обратно. Что делать? Бежать за ним? Но я на шпильках! Кричать: «Караул»?

— Держи вора! — верещу, как самый голосистый болельщик на футболе.

Этого хватило, чтобы бомж, шедший за мной по пятам, мгновенно сориентировался и погнался за воришкой. Надеюсь, они не работают в паре.

В общем, я застываю посреди улицы, раскрыв рот, и мысленно прощаюсь с карамельным розаном. Что за день такой? Хорошо, что денег в кошельке сто рублей. Вора ждет огромное разочарование.

Минут через пять бездомный появляется с другого конца улицы. В руках он держит мою объемную сумку, как трофей. Начинается дождь, и я спешу ему навстречу.

— Еле догнал, — жалуется бомж, держась за бок.

— Спасибо вам! Даже не знаю, как вас отблагодарить.

Я обрадовалась возвращению любимой вещи и главное — выпечки. Вечер еще можно спасти!

— Буду рад, если вы пригласите меня на стакан чая. Пока дождь не закончится.

Я призадумалась. Бомж, хоть и выглядел, как… бомж, не вызывал неприятных чувств. Хоть и пахло от него не очень. Ему помыться бы, переодеться, бороду состричь и будет ничего.

Я словно стилист из «Модного приговора» мысленно привела его внешность в порядок и прониклась к нему жалостью.

Мало ли какая беда у человека могла случиться? Может бизнес прогорел, в долги влез и жилье по суду забрали, вот и оказался на улице. Но и приглашать домой кого попало все-таки рисково.

За свои тридцать два года я ни разу не приводила домой постороннего мужика. Мой бывший муж-подлец не считается.

Дождь уже не просто накрапывает, а бьет крупными каплями по голове.

— Бежим! — кричу я, и мы побежали.

Возле подъезда останавливаемся, и я ищу ключ. И только сейчас до меня доходит, что если бы мужчина не вернул мне сумку — я бы не смогла попасть домой.

Пришлось бы вызывать взломщиков, а это дополнительные расходы и тоскливое ожидание в подъезде. Моих отпускных осталось не так уж много. И плакала бы тогда моя двухдневная поездочка в горы.

— Погодите. Я не знаю вашего имени, — спрашиваю, прежде чем впустить гостя в квартиру. Будто знание, как его зовут, спасет меня от изнасилования или грабежа.

Длинная челка скрутилась и прилипла ко лбу бомжа. А его лицо, умытое дождем, стало гораздо чище и приятнее, отметила про себя.

— Алексей, — отвечает он.

— А я Татьяна. Тут я и живу, — говорю, пропуская гостя вперед. — Ванная прямо и направо, — сразу даю понять, что на мою стерильную кухню зайдет только такой же стерильный посетитель. — Полотенце я принесу.

Пока гость мылся, я заварила чай и достала из сумки розан. Вытащила печенье и сделала по-быстрому бутерброды с колбасой. Надеюсь, дождь закончится быстро, и бомж скоро уберется восвояси.

Устыдившись своих мыслей, что хочу поскорее вытолкать за дверь несчастного бездомного, я разлила по кружкам чай и вытянула шею, дабы посмотреть, не вышел ли из ванной мужчина. Вода стихла. Всё, кажется, идет.

Я приняла расслабленную позу, отпила глоток чая и тут же выплюнула его обратно, пораженная произошедшими метаморфозами с бомжом.

На мою кухню вошел чистый, благоухающий шампунем, мускулистый красавец в одном полотенце…

Майор Каверин

— Да чтоб вас всех! — выругиваюсь в сердцах и отшвыриваю телефон.

Один рожает, второй с толчка никак не может слезть, третий в отпуск намылился. А мне что делать без своих бойцов? Самому идти в разведку, как в старые добрые времена, когда я был простым опером?

Да уж, видимо, придется самому. Полученная информация по владельцу булочной требует проверки. У меня есть время и место, когда Просвирин передаст взятку проверяющему, но нет точной даты. Придется три дня подряд торчать у булочной с трех до семи, не привлекая внимание.

Итак, объявляется операция «Бомж». Для начала отрастил волосы и бороду. За две недели всё отлично выросло — ну, вылитый канадский лесоруб. С непривычки чешу бороду каждые три минуты. Привык ведь по уставу бриться каждое утро и быть гладеньким, как попка младенца.

Старые стоптанные кроссовки, такие же старые треники и байковая отцовская рубаха в клеточку великолепно дополняют мой «образ». Сжарюсь нахрен в этой теплой рубашке на солнце, но выбора нет. Придется как-то потерпеть неудобства.

Трусы оставил свои, рассудив, что их всё равно никто не увидит.

Затем нанес на морду немного грима, на тело естественной вони и вуаля — я вылитый бичара. Прохожие шарахаются от меня, в пакете весело позвякивают пустые бутылки. На кой хрен они мне сдались? Кажется, стеклотару уже давно никто не собирает, потому что ее нигде не принимают. Но пусть будут — для убедительности.

Занимаю пост у булочной и время от времени связываюсь с опергруппой по рации. Ребята тут неподалеку сидят, ждут моей команды. Брать пока некого. Просвирин еще не приехал.

Час сижу, второй, третий… Желудок сводит от голода. Уже вечер, а я не жравши. Еще и спина чешется от липкого пота. Ладно потерплю, недолго осталось.

Из булочной выходит девчонка в оранжевой блузке и с булочкой в руке. Ай, какая… аппетитная булка. Мама моя такие умеет печь, забыл, как называются эти пирожки.

Сглатываю голодную слюну и приказываю себе отвернуться. Но глаза словно приклеились к девушке, которую я сначала принял за школьницу.

Мелкая, худая, на длинных ногах шпильки, на маленьком носике большие очки, но лицо взрослое. Лет тридцать, прикидываю по привычке. Ниче такая. Волосы длинные, талия тонкая и выпуклости имеются в нужных местах.

Мой дружище, тоже кстати майор, Стрельцов делит женщин на тощих селедок и сочных семг. Так вот эта рыба в яркой блузке относится скорее к килькам. Зуб даю, что она отлично гнется в постели. Ай, какая манкая…

— Вот, возьмите, — неожиданно девица решает поделиться со мной едой.

Я сначала охренел и хотел возмутиться, но потом вспомнил, что я — бомж и решил идти до конца в своей роли. Какой нищий отказался бы от халявной жрачки? Я настолько вошел в образ, что стал думать, как они — эти вонючие бедолаги с улицы.

— Спасибо, девушка, — проглатываю выпечку чуть ли не целиком сразу.

Даже играть не пришлось, я голоден, а слоеная булка наисвежайшая. Сожрал и не заметил. Все-таки Просвирин умеет готовить годную продукцию. Что же станет с булочной, когда ее владельца возьмут за дачу взятки инспектору и закроют? Наверное, тоже накроется медным тазом. Местные красавицы будут закупаться в другом магазине.

— Ешьте на здоровье.

Добрая душа в тонком теле уходит, а я смотрю на часы. Семь. Можно сваливать, передача денег состоится уже не сегодня. Даю ребятам отбой по рации и иду по тротуару в сторону стоянки, где оставил машину.

А потом случается странное: у кильки воруют сумку. Глазам своим не поверил, если бы она истошно не завопила. Пришлось бросаться вдогонку и отбивать награбленное.

Я видел своими глазами, как рыба прижимала к боку котомку. Ясно же, что там ценное что-то лежит. Лям наличкой, не иначе. Увидел это и вор, и поэтому решился на кражу.

Догнал доходягу уже в переулке, отнял сумку и прописал ему один раз в табло. Достаточно, а то от большего и коньки может отбросить.

Уверенной походкой возвращаюсь к застывшей посреди тротуара девушки и возвращаю сумочку.

— Буду рад, если пригласите меня на стакан чая, — неожиданно для самого себя напрашиваюсь на продолжение знакомства. — Пока дождь не закончится, — добавил на всякий случай, чтобы она не подумала, что я подыскиваю себе бесплатное жилье.

Если откажет, то просто провожу ее до дома, чтобы узнать адрес. Не то чтобы я запал на рыбку, просто вдруг четко осознал, что затосковал по женской ласке. Всё работа да работа, пропади она пропадом. А от нее так вкусно пахнет карамельками.

Был уверен, что приличная женщина никогда в жизни не приведет домой бомжа, но… Но килька явно была неприличной. Она запустила меня в свою квартиру и отправила в душ.

В нос ударил аромат лаванды. Хозяйка явно поклонница этого растения, оно тут повсюду разложено — и в сухом виде, и в виде флакончика с жидкостью и даже твердого мыла.

Оставаться грязнулей как-то стыдно, пришлось смывать с себя все напускное. Посвежел и пахну теперь горной лавандой.

Таня принесла мне полотенце, просунув руку в дверной проем. Она даже зажмурилась, чтобы не увидеть ужасное тело бомжа. Смешно. Думает наверное, что я весь в язвах и коросте, и уже прикидывает, сколько часов потратит на санобработку квартиры после моего ухода.

Грязные шмотки надевать неприятно, и я решаю узнать у Татьяны, нет ли у нее чистых мужских вещей.

В ванной мужицких принадлежностей точно нет. Она явно живет одна.

Почему-то при виде меня Таня смешно раскрывает рот и хлопает ресницами.

— Не найдется ли у вас случайно, — прочищаю горло, — чистой одежды?

— А вы кто? — спрашивает она на полном серьезе.

— Алексей. А вы Таня, — напоминаю на всякий случай. Вдруг пока я мылся, Танюшка упала и ударилась головой.

— Я знаю, что я Таня, — стыдливо опускает ресницы и бормочет, — д-да, вещи есть. Пойдемте.

Килька встаёт со стула и на нетвердых ногах идет в спальню. Я — за ней.

В комнате стоит скелет со склоненным набок черепом. Ё-моё! Я что, попал в логово ведьмачки? Вот же повезло, бля…

— Ой, да вы не бойтесь, он не настоящий! — предупреждаю гостя, который с опаской косится на экспонат. — Андрюшка сломался, и я забрала его домой, чтобы починить. Вон, видите, шея сломана.

Восьмиклассники бесились на перемене и уронили скелет. Бедняга чуть не рассыпался в прах на моих глазах.

— Андрюшка? — переспрашивает Алексей.

— Да, мы имя ему такое дали, для удобства.

Выуживаю из чёрной спортивной сумки вещи моего бывшего мужа и протягиваю Лёше. Правда, за три года, что они пролежали в шкафу, вещи вышли из моды. Но думаю, моего бомжа сильно не огорчит этот факт.

Ой, я сказала, моего бомжа?

Ошибка. Ничейный он. То есть улице принадлежит.

В прошлом видимо, Алексей был успешный человек. И его тело еще не успело испортиться за время шатания по городу и ночевкам под открытым небом.

Господи, мой бывший Пашка и в подметки не годится рядовому бомжу! А я любила, дура, бывшего. Было бы за что!

— Я выйду, а вы оденьтесь.

— Мхм.

Выхожу из спальни, не закрывая дверь. Чтобы постеснялся шарить по тумбочкам, всё равно ничего интересного в них не найдет. Разве что…

О боги, нет!

Забегаю обратно в спальню, накрыв глаза ладонью, и на ощупь бреду к прикроватной тумбе. Там лежит Риткин подарок, ни разу мною не использованный. И я не хочу, чтобы Алексей, если залезет туда, записал меня в извращенки.

Оказывается, я плохо ориентируюсь в собственной спальне с закрытыми глазами.

Спотыкаюсь об край коврика и лечу…

Сильные мужские руки подхватывают меня за секунду до соприкосновения моего лица с тумбочкой. Ух…

— Таня, вы в порядке? — мурлычет на ухо бархатистый голос.

— Д-да, мне просто нужно кое-что забрать. Вы одеты? Я могу открыть глаза?

— Открывайте.

Лёша по-прежнему завернут в полотенце, и это хорошо.

С усмешкой наблюдает, как я забираю коробку в чёрном непрозрачном пакете и пячусь в ванную.

Наверняка думает, что там спрятаны деньги. Зря я засуетилась! Никуда бы он не полез.

Ну а вдруг! Я правильная и скромная учительница, и просто не могла допустить такого позора, вот поэтому и перестраховалась.

Прячу коробку с чёрным вибратором (ну и вкусы у Маргариты Дмитриевны!) в шкафчик и собираю вещи бомжа с пола.

Надо загрузить их в машинку, но с тоской вспоминаю, что она сломалась еще вчера.

Немного подумав, решаю замочить старьё в тазике. Пусть пока Лёша в вещах бывшего походит.

Из кармана байковой рубашки вылетает маленькая чёрная коробочка. Что это такое? Рация… Зачем она бомжу? Где украл и главное — зачем?

Оставляю вещи в покое — в конце концов я не нанималась прачкой, и иду на кухню. Алексей уже пускает слюну над бутербродами, но как истинный джентльмен без меня трапезу не начинает.

— Это ваше? — трясу рацией.

— Мхм. На помойке нашел, хотел выгодно продать.

— Простите, что рылась в ваших вещах. Я просто подобрала их с пола и хотела их постирать. Только стиралка сломалась, — выдыхаю с грустью.

— Татьяна, всё нормально, правда. Я пережду дождь и уйду. Кстати, я починил вашего Андрея.

— Правда?! Спасибо вам большое! Завтра же отнесу его на работу.

— Вы работаете на кладбище?

— Зачем вы так шутите? В школе я работаю.

— Учителем?

— Биологии. Да вы ешьте! — машу рукой на бутерброды. — И чай уже, наверное, остыл. Сейчас кипяточка подолью, если нужно.

Алексей набрасывается на еду. Шмотки Павла сидят на нем отвратительно. Ну, или я слишком предвзята. Просто сама покупала эту футболку-поло и шорты перед поездкой на море.

А он даже не забрал свои вещи перед уходом к другой. Сказал, что мой выбор — полная безвкусица. Надеюсь, он имел в виду себя, а не одежду.

— Очень вкусно, спасибо, — хвалит колбасу. — А вы, Таня, почему не едите, фигуру блюдете?

— Ой, ну что вы. Я могу позволить себе есть всё, что угодно. Из-за моего проклятья — излишней стройности, у меня нет подруг.

— Никто не хочет дружить с ведьмой? — издаёт смешок.

Его губы едва угадываются за густой бородой. Может, выдать ему бритвенный станок? Не обижу этим?

— Только Ритка, — отвечаю с кивком. — А с ней никто не хочет общаться из-за схожей проблемы — излишней полноты.

— Аа, так вы удачно дополняете друг друга?

— Что-то вроде того.

Обновляю себе чай и кошусь на розан, о котором мечтала столько времени. Да вот проблема: аппетит куда-то ушёл.

Тарелка с бутербродами опустела. Я уже успела отвыкнуть от того, какие мужчины бывают прожорливые.

— Тань, а что в сумке вашей было?

Вздрагиваю от вопроса. Потихоньку подбирается к вопросу моего благосостояния?

— Ничего, кроме пирожного, ключей от квартиры и ста рублей, — пожимаю плечами.

— И что из этих трёх вещей вы так трогательно прижимали к боку, что шпана решилась на грабёж? — усмехается бомж.

— Карамельный розан.

Лёша издаёт смешок и качает головой. Его глаза искрятся. Надо же, какие весёлые бывают бездомные люди. А я думала они все поголовно с безжизненным взглядом.

— Так ешьте свой розан.

— Может быть, вы хотите? — подвигаю к нему ближе тарелку.

— Вы очень добрая и славная женщина, Татьяна.

Его взгляд затуманился, словно в чай был подмешан коньяк. Но никакого коньяка в доме я не держу, разве что мужчина с собой его принес.

— Спасибо. Вы тоже столько одолжений мне сделали, и сумку вернули, и Андрюшку спасли.

— Вам не страшно было просыпаться утром и первым делом видеть перед собой скелет?

— Что вы: наоборот приятно, — отвечаю с улыбкой. — Я представляла, что это мой бывший муж Пашка…

Бомж поперхнулся чаем, и мне пришлось привстать с места, чтобы постучать его по спинке.

Откашлявшись, он спросил:

— Представляли Андрея — Пашей? Страшная вы женщина, Татьяна.

— А я думала, хоть немного симпатичная.

— Я даже больше скажу: вы чертовски красивая.

Смущённо заправляю за ушко прядь волос. Давно не получала комплименты, расклеилась, поплыла.

Признаюсь честно, недавно я почти дошла до той точки невозврата, когда чуть не распечатала Риткин подарок. Но резиновый член никогда не заменит большого и тёплого мужчину.

— Алексей, а что вы делаете сегодня вечером?

Майор Каверин

Потешная баба, эта Танечка. Нет, ну правда, скелет у неё в спальне стоит, которого она бывшим мужем представляет. Видать насолил ей чем-то мужик, раз она желает видеть его трупаком.

Только вот я за время своей службы в полиции не мало костей повидал, и меня ими больше не впечатлить.

Таня выделяет мне вещи из мужского гардероба и выходит, а затем словно торнадо врывается обратно в спальню, чуть не разгромив её.

Едва успел поймать дурёху. А потом понял, что к чему. Что может хранить неприличная женщина в прикроватной тумбочке в чёрном пакете?

Тут и к гадалке ходить не надо, сразу смекнул, что в коробке лежит дилдо. Хотела скрыть от меня свои пристрастия, но наоборот спалилась.

Ай-яй-яй, какая хулиганка. Я бы зажёг с такой. Завёл бы лёгкую интрижку. Люблю худеньких, они в постели такие кульбиты умеют совершать, что ты!

В трусах, которые у меня надеты под полотенцем, становится тесно. Завела меня килечка ни на шутку. Надо искать к ней подход!

Интересно, Таня даст бомжу?

Ибо признаться в том, что я майор под прикрытием пока не могу. Вдруг она общается с булочником и расскажет ему про наружное наблюдение, которое ведется за Просвириным, чтобы взять его с поличным. Нет, я никогда не рискую работой, даже в угоду собственному члену.

Остаётся один вариант — оставаться бомжом до конца и как-то склонить милаху к сексу без признаний, кто я такой. Достаточно того, что она знает моё настоящее имя. Не смог в этом соврать.

Одинокая, жаждущая неистового секса училка — идеальный вариант для легкого приключения.

Переодевшись, чиню Андрюху. Тут делов всего ничего — один болт вкрутить. Справляюсь за считанные минуты и, не удержавшись, нахлобучиваю на лысый череп Танину шляпу, лежащую на подоконнике.

— Красавчик, — цокаю языком и выхожу из спальни.

На кухне уже накрыт стол. Жрать хочу, но терпеливо жду появления хозяйки. Колбасой хорошей пахнет, мм… Облизываюсь, как кот. Только хотел её позвать, как она сама появляется передо мной и трясёт рацией.

Бляяя, нашла.

Ничего, ща отбрешусь.

Я же трусы потому и оставил на себе, чтобы Татьяна не увидела хорошее бельё. А то возникнут подозрения, что я не тот, за кого себя выдаю. Дьявол кроется в деталях. И тогда мой идеальный план рухнет. Да и трудно будет поверить в то, что трусы я тоже спиздил, как и рацию.

Похохмил немного с килькой, узнав несколько важных для себя вещей: во-первых, она дама с прибабахом, во-вторых, может дать из жалости.

Никогда бы не подумал, что меня устроит такой вариант, ведь я альфач, охотник и коварный соблазнитель. Привык добиваться женщин красиво, а тут блин… Только на жалость и осталось давить. Не требовать же оплаты натурой за починку Андрюхи.

"Танечка, Танюша, у меня нет домика. Пожалей меня, дай мне, пожалуйста".

Чуть не заржал в голос, когда приговорил про себя эту фразу. У меня язык не повернется сказать это вслух на серьезных щах.

Желудок уже сыт, и я попросил ещё чаю.

— Алексей, что вы делаете сегодня вечером? — вдруг спрашивает Танюшка.

— А что, на свидание хотите меня пригласить? — озорно сощуриваюсь, и она сразу в краску бросается.

— Я просто спросила.

— Отвечаю, как есть: я сегодня весь ваш, Таня.

— Как — мой?

— Абсолютно весь.

— Тогда надеюсь, вам не составит труда посмотреть стиральную машинку?

Ну, облом!

Нет, серьёзно, какая стиралка, когда у меня в шортах всё дымит?

Губки такие сочные, глазки наивные.

Кстати, у Танюхи фамилия Рыбкина. Я в квитанции за коммунальные платежи подсмотрел.

Я хотел бы кончить ей на очки.

Бляяя. Хватит.

Распалил себя мыслями, что ещё немного — и накинусь на неё, как маньяк.

А вдруг она только этого и ждёт, но стесняется признаться?

— Так что? Посмотрите? — наседает Таня. — У вас руки, как я вижу, золотые. Всё умеют.

Ну, это она загнула, конечно. Лисица льстивая.

— Ладно, посмотрю.

Танюшка прытко бежит за инструментами, а я плетусь в ванную, готовясь провести ближайший час, сидя у стиралки в позе йога.

Ладно.

Зато потом я буду в своем праве потребовать с неё плату.

Ковырялся с долбанной техникой почти два часа, зато добился успехов.

Хозяйка несколько раз пытливо совала свой нос в ванную, но каждый раз натыкалась на одну и ту картину — моё сосредоточенное лицо, осматривающее внутренности машины.

И рука, почесывающая бороду. Скорей бы уже сбрить её. Сил никаких нет.

Со счастливым выражением лица Таня, которая приняла мою работу, загружает в стиралку мои брюки, рубашку и дырявые носки.

— Спасибо, Алексей, вы просто чудо мастер!

— Спасибом не отделаетесь, Татьяна.

— Ах, ну конечно. Сколько? — лезет в сумку за кошельком.

— Вы же говорили, у вас там сто рублей всего лежит, — подтруниваю над ней.

— Вы правы — это мало! Вы так долго возились, тыщ в пять ремонт мне встал, да?

Да-да, милая, встал уже давно. На тебя.

— Предлагаю рассчитаться другим способом, — играю бровями.

— Не понимаю, — заливается краской Таня и судорожно хватается за цепочку, висящую на тонкой лебединой шейке.

— Всё ты понимаешь, — говорю, приблизив губы к ее ушку. Потихоньку оттесняю её к спальне, и Таня пятится назад. Глаза испуганные, но в то же время в них пылают огонечки.

— Фантазировала когда-нибудь о горячем сантехнике? — гипнотизирую пухлые губки, которые хочется не только целовать, но и немножко покусать.

Хочет ведь сама мужика живого в себе почувствовать. Хочет, но молчит! Пора брать инициативу в свои руки.

— Мы уже перешли на ты? — спрашивает ведьмочка полушёпотом.

— Ответь на вопрос.

Мы уже у кровати, одно моё движение — и Танюшка окажется на лопатках. Но я медлю. Почуяв охотничий азарт, подбираюсь к своей жертве, как хищник. Мои ноздри улавливают её запах. Её страх. Её возбуждение.

— У меня с фантазией не очень, — признается Татьяна.

Пятясь, красотка упирается ногами в тумбочку и садится на неё попкой.

Все, красивая, попалась! Дальше некуда бежать.

— Сейчас будем развивать твою фантазию, сладкая, — обещаю с пошлой улыбочкой…

Какой же наглый охальник, этот бомж!

Я его отмыла, накормила, а он ещё и плату с меня требует весьма недвусмысленную.

— Фантазировала когда-нибудь о горячем сантехнике? — хрипло интересуется Алексей.

Нет, так как единственный сантехник, которого я знаю, дядя Гриша весьма далёк от образа горячего мужчины. Он скорее ближе к холодному, так как ему уже за семьдесят.

Бездомный, который после ремонта стиральной машины, изменился в своем поведении до неузнаваемости, оттесняет меня всё ближе к кровати.

Мама дорогая, ну всё!

Допрыгалась.

Сейчас изнасилует. Думая об этом, ощущаю, как внизу живота сжимается стальная пружина.

Плюхаюсь пятой точкой на тумбочку, которая совершенно не предназначена для сидения, и свожу вместе бёдра.

— Сейчас будем развивать твою фантазию, — Лёша многообещающе сверкает черными зрачками.

Его взгляд снова плывёт. Обволакивает, завораживает. Красивые у него глаза, серо-голубые.

— Что вы, — возражаю ему, — я предпочитаю реализм, а не фантазии.

— Какое совпадение! Я — тоже.

Смотрю на Андрюшку и вижу, что он в моей шляпе стоит. Непорядок!

— Это вы его приодели? — указываю пальцем на скелет.

Бомж, который, как мне показалось прицеливался к моему лицу своими губами, нехотя посмотрел в указанном направлении.

— Ну я, — соглашается он. — А что, вам не нравится?

— Но это женская шляпа! А Андрюша — мужчина.

— Он скелет. Набор пластмассовых костей. Где вы увидели тут мужчину? У него даже хозяйства нет.

— И всё же, верните, как было.

— Простите, что обидел вашего бывшего, — с огромной долей ехидства в голосе извиняется Лёша.

Бомж, скрипя зубами, отходит от меня, а я тут же вскакиваю и выбегаю из спальни.

Повёлся!

— Таня, куда же вы? — кричит мне вслед разочарованно.

— Расплаты натурой не ждите, — отвечаю, запирая дверь в ванной. — Могу скинуть вам пятёрку на карту. Ах да, у вас же нет банковского счета, — добавляю издевательски.

— Откройте! Это нечестно, имейте в виду.

— А честно вести себя в гостях подобным образом? Я вам доверилась, а вы…

— Я больше так не буду. Откройте, и мы поговорим.

— Мы уже говорим.

Бомж что-то буркает себе под нос и аккуратно стучит в дверь.

— Пустите, мне нужно в туалет.

Обманывает или вправду еле терпит? А вдруг у него прихватило живот! Мало ли, какую дрянь он съел накануне. Я слышала, что бездомные ничем не брезгуют. И сливу могут немытую съесть за милую душу.

Открываю дверь и… Прямиком попадаю в наглючие ручищи Алексея.

— Ну что, повелась? — весело спрашивает он.

Мужские пальцы смыкаются на моей талии, а рот в обрамлении густой бороды впечатывается в мои губы.

Господи, помилуй! А целуется-то как! Словно созданный из чистого порока дьявол.

Ноги моментально становятся ватными.

Перед глазами всё плывёт, и я хватаюсь за широкие плечи бомжа.

Дыхание у него хорошее, не зловонное. И пахнет весь моей квартирой, то есть лавандой. Успешно маскируется, чтобы сойти за своего.

Алексей закидывает мои руки себе на шею, вынуждая его обнять.

Широкие ладони шарят по моему телу. И зачем только переоделась в халат? Теперь ему доступно многое.

— Перестаньте… Прекратите, бесстыдник. Мы едва знакомы!

— Лёша — Таня. Приятно познакомиться, — с этими словами он подхватывает меня на руки и прытко несёт в постель. — Мы знакомы уже больше трёх часов, Татьяна Васильевна.

— Откуда вы знаете моё отчество? — спрашиваю изумленно.

— Просто угадал.

— Постойте, а вы случайно…

Но Алексей не даёт мне договорить. Кладёт меня поперёк постели и накрывает своим телом сверху, имитируя бутерброд с колбасой, где колбаса — это он.

А я тонкий кусок хлеба, который едва выдерживает его вес и напор.

Мне в бедро упирается твёрдый инструмент, и нет, это не разводной ключ, а кожаный болт. Бесстыжий намерен далеко пойти в своих дьявольских планах.

— Ну хочешь ведь сама, Тань.

— Неправда! — краснею.

— Я ж проверю сейчас, — произносит угрожающе и просовывает руку мне между бёдер. Проводит пальцами по трусикам и удовлетворенно цокает.

На мне красные кружевные трусы, которые бесстыже подмокли. Нет смысла отрицать, но можно попробовать соврать, отчего они такие не сухие.

— Мы ведь под дождь попали, забыли? — закусываю губу, сгорая от стыда. — Вымокла до трусов.

— Ну да, ну да. Рассказывай, — хмыкает недоверчиво. — Просто с фантазией у тебя всё отлично, и ты уже представила, как нам будет вместе хорошо.

— Протестую. Я не представляла.

— Протесты только в суде принимаются. Тут не проканает.

— А я…

— Ц-ц, болтушка. Сама говорила, что у меня золотые руки и много чего умеют. Хочу тебе кое-что показать. Расслабляйся, давай.

— Вы сейчас пытаетесь сыграть по моём любопытстве!

— Училки шибко умные, как я посмотрю.

— Конечно, ведь нам приходится учить детей. А они, сами знаете…

— Тччшш. Помолчи пару минут.

Лёша запускает руку мне в трусики и скользит пальцами по мокрым складкам. Ощущаю нехилый прострел между ног, перехватываю его запястье и тут же отпускаю, позволяя ему продолжить.

Подушечкой пальца он обводит место в середине лобка, заставив меня выгнуться дугой. Мама дорогая! Что творит… Я вся дрожу и извиваюсь, не в силах оставаться безучастной к происходящему. Так хорошо мне никогда не было с бывшим Пашкой.

— Ну как? Нравится? А будет еще лучше, — не прекращая орудовать у меня в трусиках одной рукой, другой Леша снимает с моего лица очки и кладет их на тумбочку.

Теперь я подслеповато щурюсь, но потом решаю закрыть глаза и ослабить контроль. Всё равно от меня больше ничего не зависит. Развратник уже всё решил за нас обоих и не отстанет, пока не получит своё.

Нет, я не сдаюсь. Улечу ненадолго, но потом вернусь и что-нибудь придумаю… Обязательно. Я не могу, не могу переспать с бомжом. Кем я себя буду чувствовать после этого? И пусть он хорош собой, суть от этого не изменится.

Яркий оргазм не заставляет себя долго ждать. Бесстыдно обрызгав пальцы Алексея, я со стоном кончаю и комкаю простыню.

Раздаётся какой-то странный звук, похожий на треск, а потом рядом со мной на постель падают белые кости… Я взвизгиваю от неожиданности, подскакиваю и наощупь ищу очки.

— Кажется, Андрюха приревновал тебя и хочет быть третьим, — с хохотом говорит Алексей…

Майор Каверин

Ебучий скелет ударил меня по башке. Наверняка Танькин бывший вселился в него и полез в драку после того, как я посмел тронуть эту милую женщину.

А я его ещё и чинил! Знал бы, какую подлянку он мне готовит, вообще бы череп ему оторвал и в окно выбросил.

— Андрюшка снова сломался! — нацепив очки на нос, ахает Таня.

— Как не вовремя, гад.

У меня шишка дымит, а она за экспонат переживает. Лучше бы о моих яйцах подумала, которые сейчас разорвёт к хренам. Меня ведь только раззадорил лёгкий петтинг с последующим женским оргазмом. Хочу ещё!

Проникновения хочу и дикого горячего фонтана из спермы.

Но Таня забивает на мои хотелки и собирает кости бывшего благоверного. Мне реально кажется, что он прикипела к этому скелету. Какая-то нездоровая страсть.

— Да оставь ты, — отнимаю у неё костлявую кисть. — Потом.

Нельзя упустить момент, когда она возбуждена и настроена на секс. Сейчас она снова вспомнит, что я бич и начнёт сопротивляться.

— Иди ко мне! Продолжим, — хватаю собачку на молнии её халата и тяну вниз.

— Перестаньте. Достаточно. Вы и так много лишнего себе позволили, — препятствует осмотру своих прелестей.

Меня перестало устраивать щупанье через ткань, хочу голенькую грудь увидеть и сосочек втянуть в рот.

— Ну, хватит уже обламывать.

— Алексей, вы — бомж, сами понимаете, что ни одна приличная женщина с вами не ляжет. Покиньте мою постель.

— Бомжи тоже люди и хотят трахаться. А если бы я был миллионер, то дала бы мне? — кидаю ей провокационный вопрос.

— Но вы не он, Алексей.

— Как знать. Иногда всё не так, как кажется.

— Вы пудрите мне мозги.

— Татьяна, я просто хочу вас порадовать.

— Уже порадовали, вам пора.

— Вот так просто возьмете и выставите меня за дверь, с этим? — указываю пальцем на стояк.

Таня смущённо отводит глаза и розовеет.

— Можете подождать на кухне, когда всё пройдёт. Иначе, если я отпущу вас в таком виде, то подвергну опасности местных девушек.

— Верно! Вы ещё можете их спасти, просто дав мне.

— Дать вам что?

— Трахнуть вашу киску.

— Так, всё, хватит! Андрюшка не желает слышать такие скабрезные слова в адрес своей хозяйки.

— Андрюшка уже давно мёртв.

— Его ещё можно починить, — возражает Рыбкина.

— Займусь этим позднее, обещаю. А сейчас снимайте халатик.

— Какой же вы настойчивый!

— Отвечаю, что не отстану, пока не получу согласие.

— В письменном виде?

— К чему такие сложности? Будет достаточно и кивка.

Уу, какая болтливая. Я тут хочу поскорее перейти к делу, а она меня заговаривает.

Предпринимаю ещё одну попытку расстегнуть халатик, но получаю костью Андрюхи по руке.

— Ай, бля. Хватит нас стравливать. Или тоже на тройничок настроены? Чур я сверху, ладно? Хотя лежать на костях вам будет неудобно. Лучше уж на мне.

— Я приличная женщина, учительница. Перестаньте склонять меня к блуду.

— За словом в карман не лезешь, учительница. Только знаешь что, Танечка Васильевна, мне настоеб… надоело болтать.

Ухватив Танюшку за ногу, тяну её на себя. Она проезжает попкой по матрасу. Халатик задирается, оголяя прелестные стройные ножки. Которые я раздвигаю и вклиниваюсь между ними.

Впечатываюсь в горячую киску мощной эрекцией и, наклонившись, целую в рот красотку.

Имитирую толчки, посильнее прижимаясь к её естеству набухшей шишкой. Знаю, что безумно захочет сейчас не имитации, а настоящего проникновения.

— А теперь кивай, — мурлычу ей на ушко. — Или опять очки сниму, чтоб прекратила себя контролировать.

Я хотел кончить на стекла, и непременно сделаю это. Но их можно надеть на лицо ближе к кульминации. Если не забуду, конечно.

Она так долго меня мурыжит, что я просто зверею.

Хочу ворваться в тугую влажную плоть и трахать её, как бешеная машина.

— Оставьте их. Я хочу видеть каждую секунду своего грехопадения, — отвечает она трагичным голосом.

Ой бля, Ева тут нашлась!

Срываю с неё трусики и приближаю член к заветной дырочке, от которой пышет жаром. Даже смотреть туда не надо, найду вход по ощущениям.

Надавливаю требовательно и со стоном погружаюсь в мокрые глубины.

Это. Просто. Что-то с чем-то…

Ощущения — огонь!

В ней так тесно, что не может быть и речи о том, что училка удовлетворяла саму себя искусственным членом.

— Танечка… — выдыхаю потрясенно и нахожу её губы. Терзаю их и двигаюсь в узкой расщелине.

— Лёшик, — выдыхает в ответ и стискивает мою ягодицу пальцами.

Пошла жара!

Приподнявшись на локтях, расстегиваю халатик и припадаю ртом к горошинкам-соскам. Играю с ними языком и всаживаю ей до упора.

Танюха выгибается с громким стоном и закидывает свои умопомрачительно длинные ноги мне на поясницу, обхватывая меня в кольцо.

Раскрывается вся передо мной — трахай подольше и качественнее. Только бы не подкачать. Передержала меня килечка, кончу слишком быстро. И кто знает, удастся ли уговорить её на второй заход? Снова вспомнит, что она приличная женщина, а я — бомж и начнет делать мозги.

Так что надо сбавить темп и держаться стойким оловянным солдатиком.

Таня охает и ахает, погружая спальню в пошлые звуки, которые отлетают от стены и сосредоточиваются вокруг нас.

Страстная женщина. Отзывчивая.

Такую хочется отлюбить по полной программе. И рачком поставить обязательно, чтобы со всех сторон на красивую посмотреть, насладиться фигурой. Да и проверить, как гнётся надо.

Снимаю нахрен халат и бюстик. С себя футболку. Не мешало бы убрать шорты и трусы, которые болтаются на ногах…

Мать моя,

Трусы!

Никогда ещё Штирлиц так не был близок к провалу…

Ох, ну каков паразит, каков, а! Уговорил, обманул, применил хитрость и настойчивость, и вот я уже распластанная лежу под ним, не в силах молча наслаждаться тем, чего мне так давно не хватало.

Низ живота наливается свинцовой тяжестью. Глазоньки уже ничего не видят. А у Лёшика есть на что посмотреть, скажу я вам. Большой он мужчина по комплекции, и я рядом с ним словно Дюймовочка.

А его инструмент, ах!

Тяжеленный болт, который ввинчивается в меня так, что грудь подпрыгивает, словно два мячика. Это мое сознание цепляет автоматически. А вообще на данный момент в голове у меня — пустота. Даже страшно, не привыкла к такой тишине.

Мысли улеглись. Тело расслабилось и с покорностью встало на четвереньки. Ой, что творит… безобразник!

Шлепает меня по попке и всаживает сзади так, что я выгибаюсь радугой. Изо рта вырывается вскрик, полный сладкого удовольствия. Хоть и немного больно в такой позиции, кажется, что Лёшик долбится мне прямо в матку.

Но сладко… очень сладенько. Закусываю губку и закатываю глазки. Сожалений никаких, только одно наслаждение.

— Гнёшься, будто пластилиновая, — с одобрением выдыхает Алексей.

Я и сама себя сейчас такой ощущаю. Словно опьяневшая, сексуальная и очень легкая. Способная принять любую позу. Раскрепощенная. Парящая и манящая. И зря меня Пашка деревяшкой обзывал. Я ведь вон как, оказывается, умею. От мужчины всё зависит.

— Попка такая маленькая, аккуратная, — Лёшик кусает мою ягодицу, заставив меня покраснеть и уткнуться лицом в подушку. — Так и съел бы!

На полу лежит гора Андрюшкиных костей. Развалился, бедный, как его теперь лечить?

Впрочем, мысли о скелете Лёшик выбивает из меня мгновенно. И вот я уже стону на все лады, принимая в себя его огромный прибор.

По бедру течет липкая смазка. Вот что бывает при отсутствии секса несколько лет — отдаешься первому встречному бомжу. Как низко-то пала… Рыбкина, ты пробила дно. Надеюсь, об этом никто никогда не узнает. Иначе я умру от позора.

Но как же хорошо-о-о!

Прав Лёшик, бомжи тоже люди. Со своими потребностями и умениями. Мой личный бомжик так уверенно действует, что я думаю, у него было много женщин в своё время. Пока беда с ним не приключилась. А теперь, конечно, кому он нужен?

Это я по доброте душевной пригласила его к себе и… Вон куда всё зашло. Сама не поняла, как оказалась перед ним в развратной позе.

Впрочем, эти мысли тоже быстро рассеиваются в пустоте, потому что я сосредотачиваюсь на своих предоргазменных ощущениях. Метафорическая пружина, которая скрутилась во мне в начале нашей интимной связи, теперь резко распрямилась и выстрелила.

Да так мощно, что я падаю на живот и вытягиваю бесчувственные ноги вдоль матраса. Промежность сжимается и разжимается, пульсирует, горит и истекает прозрачным соком. Что творится-то со мной, а!

Леша продолжает вколачиваться в меня, пригвоздив сверху своим крепким телом, но я чувствую, что его раздуло в паху еще больше. По ощущениям — в меня вбивается железная пушка от танка, не меньше.

Пробормотав несколько грубых нецензурных слов, Лешик извергается мне на спину и ягодицы. Горячая лава с шипением соприкасается с моей кожей, и я шумно выдыхаю в подушку.

По лбу стекает пот, мне так жарко… Словно в огненную яму провалилась.

— Ты как, Танюш? — спрашивает ласково и ложится рядом.

— Я почти ничего не вижу, — слепо щурюсь.

— Я таки снял с тебя очки.

Тьфу, а я даже не заметила! Подумала, что у меня резко упало зрение, ну или мужчина меня так качественно уработал. А я, оказывается, просто без очков.

Потом до меня доходит, что я лежу голяком перед одетым (!) мужчиной и тянусь за халатом. Но это оказывается не халат, а мужская футболка. Ничего не вижу без очков, где же они?

Так, а какого черта он в шортах-то? Или это трусы? Приглядываюсь — ан нет, Пашкины шорты, чтоб его.

Стеснительный, однако, бомж. Меня раздел, а сам в одежде на меня полез.

Ужас… Наступает мощный откат, и я начинаю себя ненавидеть. Как выгнать-то его теперь? Может сначала использовать в последний раз — заставить ремонтировать Андрюшку?

А что, руки у него не крюки. В хозяйстве очень пригодился. Машинка после его вмешательства еще лучше, чем раньше, стирать стала. Прям как новая. И я решаюсь:

— Алексей, пациент нуждается в ремонте. Вы ему поможете снова встать на ноги?

— Нашла, бля, доктора, — слышится бухтение в ответ.

Какой же он матерщинник! Ладно в постели я еще могла как-то снести подобные выражения, но когда всё подошло к финишу — это уже не уместно.

— Не выражайтесь, прошу вас!

— Ладно, прошу прощения, вырвалось. Просто малость достал этот персонаж, — смотрит на груду костей с презрением.

— Клянусь, завтра же отнесу его на работу, — прижимаю кулачки к груди. — Скоро начало учебного года, и он нам понадобится в классе.

— В общем, мне придется сейчас собирать этого гада, да? — уточняет с горьким вздохом. — Без вариантов насчет продолжения банкета? — скользит по моему телу, прикрытому халатом, горящим взглядом.

— Как только справитесь, мы обязательно обсудим этот вопрос, — ухожу от прямого отказа.

А то тоже из принципа откажется Андрюшку чинить. Надо дать ему надежду, а потом придумать, как избежать близости.

Ведь я твердо решила для себя, что больше с ним ни-ни. Притворюсь спящей, а сама буду тихонько подсматривать как бы чего не спер и…

Но сама не замечаю, как отключаюсь…

Майор Каверин

В мозгу крутятся только одни маты. Самые грубейшие, какие можно только придумать. Вместо того, чтобы продолжить весело и задорно трахаться, я сижу на полу и собираю Андрэ.

Таня и слышать не хочет о том, что этот персонаж давно мертв. Надо отнести его на помойку, оставить там и всё! А она чинить придумала.

Посматриваю в сторону кровати — дрыхнет, коза! Прямо при свете лампы вырубилась, посапывает и иногда даже похрапывает.

А я сижу и перебираю гадские кости. Хоть бы инструкцию дала! Но почему-то бросить это неблагодарное занятие и присоединиться к дрыхнущей Танечке я не могу. Она так радеет за своего Андрюшу, что мне не хочется её расстраивать.

К тому же он помер по моей вине. Край простыни зацепился за кость, а Танечка во время оргазма резко дернула ее и свалила скелетона. Мне на голову. Жуть.

Часа два с половиной спустя всё было готово, и я решил взять без спроса то, что мне причитается. Раздеваюсь догола, тщательно спрятав свои эксклюзивные трусы под кроватью, и ложусь рядом с Танечкой.

Немного очкую из-за того, что увлекся и не сразу успел вытащить хер, когда кончал. Часть спермы могла попасть в неё. Со мной никогда такого не случалось, похоже, я теряю навыки искусного прерванного акта, бля. Ну, либо старею. Обе причины печальны и неприятны.

Глажу податливое спящее тело. Халат Танюха не успела надеть, только прикрылась им. И конечно, во время сна он сбился и оголил самые вкусные участки тела.

Попка — класс!

Хватаю за ягодицу и подтягиваю Танины согнутые ноги к её груди. Член уже стоит колом и требует награду за починку скелетона, как будто бы он больше всех старался! Дрых, пока я соображал, что к чему и трудился руками.

Натягиваю Танюшку на торчащий кол, и она что-то невразумительно мычит.

Знаю, что надо брать её сонной, иначе не даст. Я это понял по её реакции на вопрос насчет продолжения банкета. Отморозилась, будь здоров.

Внутри так сыро, что член входит без проблем. Просовываю пальцы вперед и играю с кнопкой клитора.

Танюшка стонет сквозь сон, а может только притворяется спящей, чтобы снять с себя всю ответственность. Мол, я спала, а он, сволочь такая, прямо во сне меня поимел, я тут ни при чем. Не осуждайте.

Набираю обороты, вонзаясь в нее поглубже. Поза удобная, оба на боку лежим. Кайфуем… Я могу долго так её мочалить, но решаю сменить позицию.

Закинуть ее ноги длиннющие себе на плечи хочу, а потом на очочки кончить. Только вот они лежат на тумбе не при делах.

Раздвигаю теплые девичьи бедра и ложусь на горячую красавицу сверху. Всё происходит в абсолютной темноте, потому что свет я потушил перед тем, как к ней прилечь.

— Лёшик, ах, — тянется ко мне с поцелуем.

— Проснулась, — целую ее в губки, но недолго. Потом становлюсь на колени и кладу ее лодыжки себе на плечи. Кайфок! Очень глубоко проникаю.

— Я не спала, — врет бесстыже.

— Ждала, когда я к тебе присовокуплюсь?

— А это нормально, что мы во время секса беседуем?

— Училки вообще любят поболтать.

— И много у тебя было… училок? — интересуется ревниво.

— Ты — первая, — целую её в лоб, успокаивая.

— Откуда тогда…

— А ну-ка цыц! — вонзаюсь в нее до упора, чтобы наказать за то, что развела в постели болтовню.

Танюшка ахает громко и сжимает мою шею икрами. Да так сильно, что она аж хрустнула.

— Задушишь же, — сбрасываю с плеч ее ноги.

— А ты меня снова до потери сознания укатаешь?

— Во время потери сознания не храпят.

— Я не храпела! — выдыхает возмущенно.

— Еще одно слово — и твои трусики окажутся в твоем прекрасном ротике. Или мои.

Моя угроза возымела действие, Рыбкина замолчала. Ни один нормальный человек не захочет, чтобы ему заткнули рот грязными труселями уличного бродяги.

— Стонать можно, — разрешаю на всякий случай.

— Спасибо, обойдусь, — отвечает обиженно.

Кажется, теперь я понимаю, почему Пашка от нее сбежал — не выдержал трепотни во время траха.

— Чего надулась?

— А вы как думаете? Взяли меня силой, рот закрываете.

— Силой?! — я аж приостановился от такой заявочки. — Кто лежал голый, весь влажный и на всё готовый?

— Это ваши личные фантазии. Настаиваю, что это был обморок.

— Ладно, закончим побазарим, — шлепаю Таньку по попке, и она возмущенно сопит.

Проще меня обвинить в изнасиловании, чем признаться в том, что сама жаждет секса. Пока я чинил Андрэ, несколько раз слышал стон и, повернувшись к «обморочной», видел, как она ладошку между ног сжимает.

Никак не хочет признаваться себе в том, что хочет меня. Бомжа, мента или просто симпотного мужика — да какая нахрен разница, если природа требует свое!

Кладу ладони на грудочки с каменными сосками и вбиваюсь в Танечку. Мягенькая такая внутри. Податливая брехунья. Если я ее насилую, тогда она выбрала вариант расслабиться и получать удовольствие.

— Ох…! Ещё! Еще, пожалуйста… — просит эта кошка, раззадоривая меня.

— Сама напросилась!

Бешено работаю бедрами, аж взмок весь. Пот струится по лицу и стекает вниз, на мою партнершу.

Танечкина промежность резко начинает пульсировать и «обнимает» ствол мышцами так плотно, что я не выдерживаю и бесконтрольно выстреливаю внутрь. Даже если бы я собирался вытащить, всё равно бы не успел. Что делает, ведьма! Выжимает из моих яиц сперму под ноль.

Лежу на «обморочной», постепенно приходя в себя. Сейчас разорется за то, что начинил ее. Но на удивление, Таня молчит.

Слушаем, как быстро бьются наши сердца в темноте.

Юморить нет желания. Хочется впитать в себя полученные острые ощущения. Упаковать, забрать их с собой. Ведь утром мне придется уйти. И вряд ли мы еще раз увидимся с Рыбкиной. Для меня этот случай — легкая интрижка, приключение, досуг.

Я серьезный мужчина, начальник оперов, и не хочу, чтобы кто-то знал меня, как бомжа и потом подкалывал. Уверен, что когда-нибудь она найдет себе достойного парня и перестанет приводить с помоек бродяг.

Таня засыпает, а я вижу, что до утра остается не так много времени, и решаю не ложится спать совсем. А то утром хрен встану и надолго зависну у Рыбкиной на хате. А мне надо будет с утра заскочить в отдел. Потом к трем идти к булочной, в общем — день под завязку забит делами.

Достаю из-под кровати заныканные трусы и неспешно одеваюсь. Снимаю с веревки постиранные вещи бомжа и облачаюсь в них. Выпиваю кофе, смотря из окна на темную улицу.

Затем возвращаюсь в спальню, подбираю с пола Танины трусики и сую их себе в карман. На память.

На Андрэ мстительно нахлобучиваю женскую шляпу и даю ему щелбан в череп на прощание. Крепкий, гад, стал. Еще прослужит хозяюшке своей.

Целую спящую Танюху в волосы и отчаливаю…

Проснулась, а Алексея нет.

Уж не приснился ли мне часом мужчина-бомж в моей постели?

Прокручиваю вчерашние события в голове: гадалка-врунья, булочная, розан, уличный бродяга, сумка, дождь, моя квартира… Стиралка, секс, скелет, секс… Всё это было!!!

Только вот куда подевался Лёша?

Осмотрела каждый угол в квартире и была вынуждена признать: меня спешно покинули.

И даже записки не оставил, подлец.

Сглатываю горькую слюну и надеваю халат на голое тело. Чувствую, что мышцы и кости таза ноют. Еще бы! Негодяй полночи на мне катался.

Где же мои трусы, которые он вчера сбросил с меня в порыве страсти? Нет, я не собиралась их надевать, хотела отправить в стирку. Люблю порядок в доме.

Нет трусов. Украл, мошенник!

И вдруг меня осеняет, бросает в холодный пот, и я открываю нижний ящик комода, где хранила деньги на поездку в горы. Что ещё он с собой прихватил?

Роюсь в своих трусиках, как мышка. Фуух! Целы целехоньки! Успела плохо подумала об Алексее, не стал бы он воровать.

Куда же он отправился спозаранку? По своим делам бродяжьим? Нет, бы поспал нормально в мягкой постели, успеется еще на коробки вернуться, или где он там ночует.

Нет, всё-таки хорошо, что он ушёл.

Безобразник мог бы навсегда поселиться в моей квартире, а мне зачем это? Нет, конечно, мужик он рукастый, в хозяйстве пригодится. Только вот я не планировала семью.

Вру, самой себе, вру!

Просто зацепил его поступок — ушёл, не попрощавшись. Получается, я для него что-то вроде лёгкого приключения. Развлекся и умотал.

Зато стиралка работает, и Андрюшка…

Матерь божья… ЧТО ОН С НИМ СДЕЛАЛ?!

Я не про шляпу, которая снова красуется на черепе, а про кости. Они собраны совершенно не в том порядке, в каком должны быть! Как? Как я теперь по нему буду анатомии детей учить? Ооо, какой же уродец получился… Хочется плакать, глядя на него. Нет, рыдать.

А у Алексея, наверное, по биологии была двойка. Я бы ему точно влепила двояк.

Хотя он бомж и давно окончил школу. Что с него взять?

Придётся идти к директору и клянчить новый экспонат. Этот-то никуда не пригоден. Подставка для шляпы — не более того. Ещё и уродливая. Моё чувство прекрасного оскорблено новым Андрюшкой.

А избавиться от него совесть не позволяет, прикипела я к нему. Сколько всего он от меня безропотно выслушал? Сколько стерпел нелестных эпитетов в адрес Пашки, когда меня накрывало от одиночества?

Чует мое сердце, что теперь я буду жаловаться ему на Лёшу. На этого бессердечного гада.

Отправляюсь на работу, составив свой маршрут так, чтобы он проходил через булочную. Мало ли! Вдруг там на скамейке сидит мой голодный рыцарь в байковой рубашке.

Но не встретились… Не суждено.

В школе коллеги вовсю готовятся к началу учебного года, и я не исключение. Встречаю в коридоре подругу Маргариту Дмитриевну.

— Тань, ты чего такая взъерошенная? — смотрит на меня подозрительно.

А мне кажется, что у меня на лбу написано: ПЕРЕСПАЛА С БОМЖОМ.

Майор Каверин

К булочной мне надо к трём часам дня. Освободился я в два и решил заскочить к Татьяне в гости, чтобы проверить, в порядке ли Андрюха. Но ее не оказалось дома.

Соседка, как увидела меня на этаже, заорала:

— А ну пошел отсюда! А то полицию вызову.

Я напрочь забыл, что нахожусь в образе бомжа и чуть не крикнул в ответ: «Я сам полиция, коза старая». Но вовремя прикусил язык. Рассекречиваться никак нельзя, дело ещё не сделано. Да и Танечку компрометировать не желательно.

Пришлось спешно покинуть подъезд и отправляться к булочной. Нести свою вахту и надеяться, что взятку Просвирину передадут уже сегодня, и я с чувством выполненного долго вернусь к своим непосредственным обязанностям.

Сел на скамейку и почувствовал запах Таниных духов. Да ну, глюк! А может, она реально сидела сегодня на этой лавке? Пришла за розанчиком, уморилась и присела. А может и меня поджидала. Да ну! Делать ей больше нечего.

Думаю, Рыбкина вздохнула с облегчением, когда проснулась утром в одиночестве. Кому понравится открыть утром глаза и увидеть рядом с собой спящего бомжика? То ли дело скелет бывшего — приятное зрелище по мнению килечки. Теперь она подумает, что я ее ночной кошмар.

Интересно, а трусы украденные спалила? Я их, как дурак, в кармане штанов ношу. Будет прикол, если меня остановит полиция для проверки документов, а у меня из ксив только красные труселя. Ха-ха-ха.

Ладно, шучу, я назову коллегам код, и им всё сразу станет понятно, что я нахожусь на задании.

Сидеть просто так скучно, и я нагло пялюсь на фигуристых девчонок. Они возмущенно фыркают, когда ловят на себе мой взгляд, и ускоряют шаг. Ой, цацы какие! Все равно килька, которую я драл полночи, лучше!

Жарко, утомительно и клонит в сон.

Беру длинную палочку и почесываю ею вспотевшую спину. Пивка бы хряпнуть холодненького… Но на службе нельзя. Так и приходится сиднем сидеть и коротать время, почесываясь, как блохарик. Скучная у бомжей жизнь, скажу я вам.

Только об этом подумал, как какой-то бич — не ряженый, из настоящих, останавливается возле меня и сурово зыркает из-под кустистых бровей:

— Здорово. Ты чьих будешь? — спрашивает он. — Пургина или Бешеного пса?

— Какой пурген, дядя? Иди, куда шел, пока штаны чистые. А то щас и без пургена станут коричневыми.

Смотрю на его одежду. Я, пожалуй, сильно погорячился, назвав её чистой.

— Дерзкий ты малый, — цокает языком, обнажая гнилые зубы.

— Я сам по себе, ясно?

— Это моя территория. Свали отсюда в закат. Пока вежливо с тобой общаюсь.

— Я просто сижу. Отдыхаю. Чего ты ко мне прицепился, мужик? Чё тебе надо? — встаю со скамейки.

Краем глаза замечаю, что Просвирин подъезжает к булочной. Моя интуиция оказалась права — всё произойдет сегодня!

— Тогда отдохни лёжа, — бомжара неожиданно выбрасывает вперед кулак. Прямо мне в глаз. Вот сука!

— Ах ты, пидрила вонючая…

Драка двух бомжей — это то еще цирковое представление. Вокруг нас собираются люди, ржут, снимают на камеру телефонов. Я бы мог уложить соперника с одного удара, но за это на службе меня по головке начальство не погладит. Приходится дубасить его вполсилы.

А мне слежку надо вести за подозреваемым. Как не вовремя этот чмырь до меня доебался! И ребятам просигналить не могу, чтобы убрали этого придурка.

Вдруг в драку вмешивается кто-то третий. То есть третья.

— Получай, получай, сволочь, — приговаривает Таня, охаживая по голове сумочкой настоящего бомжа. — Это тебе за Лёшика!

— Таня, Таня, уходи, — ловлю за руку разъяренную фурию.

— Как же я уйду, когда этот тебя… — всхлипывает, — в глаз ударил!

— Всё нормально, правда. Иди домой.

Мой план летит к чертовой матери из-за случившейся потасовки. Еще и Рыбкина явилась не вовремя.

Приехал второй подозреваемый, и сейчас должна состояться передача взятки, а я занимаюсь не пойми чем. Вокруг толпа народа, желающая зрелищ. Пздц!

— Лёша, пойдем ко мне, — тянет меня за рукав Танечка. — Хватит тебе по улицам скитаться. Не дело это!

— Не могу, Тань. Честно не могу.

— Значит, я для тебя ничего не значащий эпизод? — моргает влажными ресницами.

— Танюш, мы потом поговорим, ладно? Сейчас мне нужно идти.

— Вот так просто уйдешь? А как же мы с Андрюшкой? Он ведь теперь по твоей милости инвалид!

Толпа, внимательно слушающая наш разговор, обескураженно ахает. А бомж, который первый полез ко мне в драку, испуганно отползает назад по траве. Ну всё, сделала из меня зверя! А мне правда надо идти, чтобы не сорвать подготовленную спецоперацию.

— Прости. Я вернусь. Позже, обязательно, — выставляю вперед ладонь и пячусь назад.

— Нет! Не нужно возвращаться, слышишь? Мы сами… как-нибудь сами теперь. Забудь меня, Лёша. И прощай! — не разбирая дороги, Танюха бросается бежать прочь.

Хочется погнаться следом, поймать её, прижать к груди, успокоить, но тогда вся моя работа пойдет насмарку. Вот ведь идиот, закрутил роман на работе.

Чертыхаясь, разгоняю любопытную толпу. По рации передаю готовность номер один ребятам. В бинокль смотрю на окна кабинета булочника.

А у самого сердце сжимается от того, что обидел хорошую женщину. Она в драку вступила с заведомо сильным противником, чтобы защитить меня от уличного произвола. А я просто как козлина поступил.

Когда всё закончится, обязательно отправлю ей шикарный букет роз и расскажу, кто я такой на самом деле. Она поймет меня и простит.

Просвирин передает инспектору саквояж и многозначительно кивает. Всё, пора!

Даю команду ребяткам и решительно захожу в булочную, не замечая, что из кармана штанов у меня свисают красные кружевные труселя…

Две с половиной недели спустя. Таня

— Я переспала с бомжом, — трагичным полушепотом сообщаю своей лучшей подруге Маргарите Дмитриевне.

Ритка роняет булку из ослабевших рук на пол и громко чертыхается.

— Ну и шутки у тебя, Рыбкина! Она же была такая вкусная… — с сожалением смотрит на кондитерское изделие, распластанное на полу.

— Я не шучу. Когда я вышла от гадалки, то встретила бомжа и приволокла его в свою квартиру. Отмыла, накормила и… спать уложила на своей постели. На наутро он исчез, прихватив с собой, нет, не все мои сбережения, а трусики, сорванные с меня в порыве страсти.

Я замолкаю, чувствуя ту невыносимую боль, которую испытала, когда Лёшик отказался идти со мной. Выбрал улицу, а не меня. Но это еще полбеды…

Я вчера сделала тест на беременность, и он оказался положительным.

Я не поверила своим глазам, подумала, что бракованный попался. Побежала в аптеку, купила целых десять штук, и все десять оказались с двумя полосками разной степени малиновости. Ошибки нет, я беременна.

Беременна от бомжа, который меня бросил.

Изуродованный Андрюшка уже устал слушать нескончаемые нелестные эпитеты в адрес Алексея и видеть мои горькие слёзы. Он бы сам с удовольствием мне пожаловался на нашего общего друга, если бы умел говорить.

Но я больше не буду плакать, ведь теперь я не одна, а ребеночка под сердцем ношу. Надо думать о здоровье.

Ритка застывает, раскрыв рот, только глазами смешно вращает.

— Пожалуйста, скажи, что ты пошла в стендап и сейчас репетируешь выступление, — ноет подруга. — Это не может быть правдой, Танька! Ты такая благоразумная и правильная, и… бомж! Как?!

— Может, гадалка меня загипнотизировала? — пожимаю плечами.

— Или скорее бродяга тот владеет гипнозом.

— Лёшик владеет другими способностями, — отвечаю с полуулыбкой.

В конце концов, он отец моего ребенка, и я не имею права поливать его говном. Решила, сосредоточиться только на хорошем. А у него руки хорошие и кое-что еще, раз уж ему удалось меня обрюхатить.

— Это какими же? — с опаской интересуется Маргарита Дмитриевна.

— Рукастый. Машинку мне стиральную починил.

Про Андрюшку решила молчать. Если Рита решит посмотреть на то, в каком виде находится экспонат, то обзовет Алексея безруким. И ещё безголовым. И безглазым. Глаза не видели, что руки делали.

— Ты трахнулась с мужиком за машинку. И ладно бы новенькую, из магазина, а то за ремонт старой. Таня! — смотрит на меня с укоризной.

— Это еще не всё, — говорю, злорадно улыбаясь. — Вот, — кладу перед подругой пять тестов на беременность.

— Нафига так много? — спрашивает Маргарита Дмитриевна.

— Чтобы точно знать. Я залетела.

— От уличного бродяги, — шумно выдыхает воздух из легких. — Надеюсь, ты уже записалась в клинику?

— Конечно! Завтра пойду делать УЗИ. Так что извини, деньги, отложенные на поездку в горы, я лучше потрачу на анализы.

— Анализы и УЗИ? Ты собралась рожать неизвестно от кого? — Риткины глаза становятся как два блюдца.

— Я рожу ребенка. Ведь я бесплодной себя считала столько лет! А ты… Ты подумала, что на аборт пойду? — мои глаза наливаются слезами.

Хорошего же она обо мнения! Я столько лет мечтала о малыше и уже смирилась, что умру одинокой и никому не нужной. А тут такой роскошный подарок!

— Ну, прости, Тань. Просто всё так дико звучит, что я в полном ауте. Несу чушь. Извини меня, — гладит меня по плечу успокаивающе, а сама поглядывает на меня с подозрением.

— Думаешь, я сошла с ума? — всхлипываю. — Он нормальный. Красивый, не старый, огромный мужик, с прекрасным чувством юмора!

— С юмором, говоришь? — уцепилась за эту мысль Рита. — Может, это миллиардер притворился бомжом? А что? Я слышала о таких фишках и…

— Нет, — перебиваю пылкую речь подруги. — Даже не надейся. Он точно уличный. Мне как-то пришлось его из драки вызволять. Не поделил что-то с коллегой-бродяжкой у булочной.

— Господи… — шепчет подруга. — Ну а где сейчас твой бомжик? Он хоть в курсе, что отцом станет? Наверно, лучше не говорить ему. А то придет сюда на всё готовое…

— Он пропал.

Я каждый день хожу к булочной. Уже вширь раздалась от бесконечного поедания выпечки. Кстати, в тот день, когда Лешик дрался с другим бомжом, был арестован хозяин булочной, и теперь изделия потеряли в качестве. Или у меня вкус изменился из-за беременности.

— Надо его найти! — говорит деятельная Ритка. — И призвать к ответственности!

— Будем по всему городу с фонариком ходить, его искать?

— Обратимся в полицию.

— Зачем? Он же меня бросил. Вряд ли он будет рад нашей встрече.

— Вот паразит, а! Гляди, Король помойки выискался, наша красавица Танюшка ему не такая! Найдем подлеца, на работу отправим и пусть алименты платит!

Найти Алексея мне бы хотелось, чтобы в глаза ему посмотреть. А ещё узнать о судьбе моих красных кружевных трусов.

— Собирайся, пойдем, — властно говорит Рита.

— Куда?

— Искать твою пропажу.

— Не думаю, что из этого что-то получится.

— Налей мне чуть-чуть коньячку, щас выпью и всю ментовку на уши поставлю, я тебе обещаю.

Покачав головой, достаю коньяк, который купила для директора школы за нового Андрюшку, которого я назову Алешкой. Потому что два Андрюшки — это перебор. Надеюсь, ученики уважительно отнесутся к новому экспонату.

Ритка выпивает несколько стопок и закусывает лимончиком. Ее решимость найти Алексея растет с каждой выпитой каплей. И вот я уже ни капли не сомневаюсь: сегодня мы точно встретим моего мерзавца.

— Хватит, — отбираю у неё коньяк и ставлю бутылку в шкафчик.

— Да ладно тебе! При моей комплекции надо ведро выжрать, чтоб прийти в состояние алкогольного опьянения.

— Ты уже пьяна, я слышу это по голосу. А нам в полицию идти, вдруг тебя арестуют!

— Да прям щас. Я им арестую. Всё, пошли на дело, — Маргарита Дмитриевна сдергивает свою сумочку с вешалки и решительно выходит из квартиры.

Я — за ней. С такой бойкой подругой точно не пропадешь.

Возле ближайшего полицейского отдела мы застопорились. Рита захотела в туалет по-маленькому, и мы отправились в сторону парковки, в поисках уличного клозета.

И вдруг я вижу знакомый силуэт. И незнакомый одновременно…

Мужчина, как две воды похожий на Лёшика, идёт к красивой иномарке. У него модельная стрижка и небольшая щетина на лице. Ослепительно белая рубашка, из-под манжеты которой виден ремешок дорогих часов.

Лицо Алексея запечатлелось в моей памяти словно на фотопленку. Эти глаза, нос и лоб я узнаю из тысячи. Нет сомнений в том, что это Лёша. Но почему он так классно выглядит? Как мужчина с обложки журнала. Ведь всего две недели назад он выглядел так, будто сошел с плаката «Их разыскивает полиция».

— На кого смотришь, Тань? — следит за моим взглядом Рита. — Кто это?

— Это тот бомж, который мне ребенка заделал…

Таня

— Ну всё, ему кабздец! — говорит Маргарита Дмитриевна, сжимая кулаки, и делает шаг в сторону Алексея.

— Стой! Не надо! — висну на руке подруги, мешая ей приблизиться к своему бывшему любовнику.

— Это еще почему? — злится и нервничает Ритка. Если она захочет, то стряхнет меня, как пылинку.

Лёша уже сел в машину и захлопнул дверь. К счастью, он пока меня не заметил. И хорошо! Я не хочу унижаться перед ним. Подойти к Алексею-бомжу я бы смогла, а вот к Алексею-важному-господину — не могу и не хочу. Он просто посмотрит на меня свысока и скажет, что со мной не знаком. Буду выглядеть набитой дурой.

Не знаю, жертвой какого дурацкого эксперимента я стала. Зачем он вообще притворялся бродягой? Ведь не мог нищий мужчина резко разбогатеть! Так не бывает.

И потом его тело… Я отлично помню, какое оно… Мускулистое, твердое, идеальное.

— Пойдем отсюда.

— А этот как же? — Рита разочарованно машет в сторону отъезжающей с парковки иномарки.

— Никак. Всё, забудь.

— Тань, я чё-то протрезвела аж. Ты говорила — переспала с бомжом, но тот мужик явно при деньгах. Что, все-таки моя теория была верна? Миллиардер прикинулся нищим? Как интересно! Теперь тем более мы должны взять его в оборот.

— Нет, Маргарита Дмитриевна, я тебе запрещаю. Лёша меня обманул и покинул. Я ему не нужна и не собираюсь навязываться. Ребенка выращу сама. На крайний случай поеду к маме в деревню.

— Слушай, а может это потерянный брат-близнец твоего бомжа? И такое бывает!

— Нет, это Лёша. Я уверена. Но зачем он прикинулся тем, кем не является — не знаю.

Мы уныло бредем по улице. Рита пытается уговорить меня пойти на контакт с Алексеем, но я категорически отказываюсь. В конце концов, она плюет на всё и предлагает зайти в бар. Накатить коньячку за встречу. Встречу с Алексеем, надо полагать.

Мне грустно и скверно на душе. Но с другой стороны, мужчина ничего мне не обещал. В любви и верности не клялся. Но всё равно как-то неприятно. Зачем обманул?

Наверное, он плохого обо мне мнения сейчас: отчаявшаяся от одиночества тетка привела в дом бомжа и раздвинула перед ним ноги.

Может, он с кем-то поспорил, а может, просто какой-то социальный эксперимент провел. В любом случае, я одурачена. Обманута, но в плюсе! Ведь у меня в животе зреет семечко, которое скоро превратится в ребеночка.

В баре Рита заказывает себе стопку коньяка и нарезанный лимон. Я ограничиваюсь зеленым чаем с жасмином. Живительная влага опять подтолкнет ее к решительным действиям. Нет, не буду позориться дальше. Лучше забыть обо всём.

— А ведь он и правда классный мужик, — подперев два своих подбородка говорит Маргарита Дмитриевна.

— А я что тебе говорила?

— Я бы такому тоже… дала… прикурить.

— Прекрати. Ты ведь знаешь, какая я собственница. Мне неприятно это слышать.

— Молчу-молчу. Но о ребенке сказать ему надо. Хочешь, я сама к нему подъеду и аккуратно расскажу? Мол, ц-ц, страшный секрет, Рыбкина велела молчать, но я не смогла, ведь нельзя оставлять ребеночка без отца…

— Не смей! А то нашей дружбе придет конец, — сурово сдвигаю брови.

— Тань! — Ритка вдруг выпрямляется, и ее лицо озаряется какой-то догадкой. — А передай мне дословно, что тебе тогда сказала гадалка…

Майор Каверин

Наконец-то меня выписали из больницы. А попал я туда по неудачному стечению обстоятельств. Гребанное задержание пошло по одному месту уже с самого начала, когда мне пришла в голову гениальная идея переодеться в бомжа.

Забираю у врача больничный лист и еду в отдел. Обо мне уже там ходят разные опупительные истории, щас от подъебок буду отбиваться.

Смотрю в зеркало: выгляжу хорошо, фингал под глазом прошел. При больнице есть парикмахерская, там привели мои волосы и бороду в порядок. Решил пока оставить на лице небольшую щетину.

Уже на входе молодой сержант прыскает в кулак, а потом усилием воли делает серьёзное лицо.

Блять, я не обосрался! Просвирина и его подельника мы взяли. Ладно, ребята взяли, пока я лежал в отключке.

Дело было так: когда я решительно вошел в булочную, чтобы провести задержание, то сильно поспешил и поскользнулся на только что вымытом полу. Растянулся поперек и ударился башкой обо что-то твердое. Из кармана выпали женские трусы.

Очередь за булками мгновенно переместилась ко мне. Вызвали скорую. Меня забрали в больницу и заперли там с сотрясом. Даже телефон отобрали, чтобы никуда не звонил, а чисто отдыхал.

Драку с бомжом добрые люди выложили в интернет и весь отдел успел поржать, прежде чем видео удалили. В общем, я теперь что-то типа местного клоуна.

— Здравия желаю, товарищ майор, — отдает честь мой подчиненный Смирнов.

— И тебе не хворать. Чё как дела?

Стараясь не ржать, ибо знает, что за это ему может прилететь, летёха вводит меня в курс дела. Разгребаю бумаги: рапорты, допросы — всё свалено в одну кучу. По ходу без начальника мои орлы тут отдыхали, а не работали. Устроили себе внеочередной отпуск!

— А это что у меня на столе? — рявкаю, увидев прозрачный пакет.

— Так то ваше, Алексей Степанович.

— Что моё?

— Ну, бельё.

— Блять, да ты охуел, что ли, думаешь я ношу красные женские трусы? Они женщине принадлежат. Трофей мой ясно, баклан?

— То есть вы в образе бича нашли себе женщину? — уточняет Смирнов.

— Да, и мне надо срочно отметиться у неё. Я поехал.

Выхожу из отдела под веселые смешки и стискиваю зубы. Скоро им надоест мусолить эту тему, появятся и другие. Что я, не знаю то ли? На крайняк, возьму табельный и буду отстреливать этих весельчаков.

Иду к машине, на ходу думая о том, что сказать Танечке. После нашей последней встречи у булочной она явно решила, что мы больше никогда не встретимся. Да прям щас! Я очень скучаю по килечке. В больнице только о ней и думал.

Фантазировал, как выпишусь и приеду к ней «на чай». Она наверно остолбенеет, когда увидит меня в моём настоящем образе. Это женщина сумела воспылать страстью к бомжу, значит, воспылает и ко мне. А у меня в штанах всё уже давно горит.

Цветы. Надо купить огромный букет, чтобы у Танюхи коленки подогнулись, когда она возьмет его в руки.

Сажусь в тачку и смотрю в зеркало заднего вида. Какая-то толстая тетка буянит, а за ней прячется худышка. Пьяные, что ли? Во дают, среди бела дня, под всевидящем оком полицейского отдела. Быстро теряю к алкашкам интерес и выезжаю с парковки.

Покупаю цветы, шампанское и торт, и с подарками еду к Танюше. Только бы выслушала, а не захлопнула дверь перед моим носом!

Звоню-звоню — никто не открывает.

Ну и куда запропастилась моя рыбка?

Ладно, я подожду.

Таня

— Ну, теперь всё ясно! — Маргарита Дмитриевна так громко шлепает по столешнице ладонью, что бармен вздрагивает. — Гадалка тебе всю правду сказала. Этот Король помойки погоны носит.

— Не понимаю, зачем ему притворяться бродягой?

— Это надо у него спросить! Вот если бы ты мне позволила…

— Нет!

— Ну, нет так нет, — утихает подруга и заказывает себе еще коньяка.

— Напьешься же, — говорю с укоризной.

— А пофиг, завтра всё равно выходной. Мы же в горы планировали ехать. Вот вам и горы — обломитесь.

— Ты можешь поехать одна или взять с собой друга.

— Посмотри на меня. Какого друга?! Худеть надо.

Последнюю фразу я слышу от нее стабильно три раза в неделю. Она только говорит, но ничего не предпринимает в данном направлении.

— Вот сяду на зеленые коктейли, — грозится Ритка, — и ка-ак похудею! Понесу в ателье все свои вещи ушивать.

— Что за зеленые коктейли?

— Смузи из зеленых овощей и фруктов.

— Из огурца, например? — чувствую рвотные позывы.

Я как-то огурец вместо патчей под глаза себе прикладывала, но, чтобы пить его, как напиток… Бр-р.

— Я сейчас! — сообщаю подруге и заполошно бегу в туалет.

Ох, уж эти прелести беременной жизни. У меня что, токсикоз начался? Так рано?

— Ну что, проблевалась? — простодушно спрашивает Рита, когда я возвращаюсь за стол.

— Может, домой пойдем? — спрашиваю жалобно.

— Какой домой? А как же подцепить мальчиков? Без тебя на меня никто не клюнет.

— На меня тоже никто не клюнет. Проверено сотни раз. А теперь и подавно. Я прям себя чувствую беременной-беременной, хотя еще живот не вырос.

— Повезло тебе, Танька! Такие гены заполучила!

— Ты так говоришь, будто я сделала ЭКО, использовав семя Павла Журова, и рожу его сто первого ребенка.

Маргарита Дмитриевна хрипло рассмеялась в ответ. Сейчас только ленивый не обсуждает новость, связанную с создателем популярной социальной сети и его ста детьми из разных стран.

— Твой полковник даже лучше Павла!

— С чего ты взяла, что он полковник?

Отмечаю, что имя Павел больше не вызывает во мне прежних болезненных эмоций. Кажется, Лёшик вылечил меня от любви и ненависти к бывшему.

— Я так чувствую! — заявляет Таня.

— Да ну! Стал бы высший чин переодеваться в бомжа и ходить по улицам в таком виде? Попахивает сумасшествием.

— Ну, у людей свои приколы. Может у него слабая самооценка, и он решил вот так возвыситься.

— Тоже сомнительно. Нормальная у Алексея самооценка, я бы даже сказала — завышенная. У него и мысли не было, что я откажу ему в сексе.

— Тогда значит поспорил с ребятами из РОВД, что охмурит тетку будучи в личине бомжа.

— Ему что, пятнадцать лет, чтобы заниматься подобной ерундой? — фыркаю.

— Ну, тогда не знаю! — сдается Ритка. — Слу-ушай, Тань, обернись, только аккуратно. Мне кажется, что вон тот мужик слева на меня пялится. Может, мне подойти к нему познакомиться?

Смотрю в указанном направлении и замечаю, что мужчина за соседним столиком действительно смотрит в сторону Риты с большим интересом. Ей не показалось.

— Да. Он действительно тобой заинтересован, — подтверждаю.

— Уиии! — тихо радуется, сжав кулачки. — Танюшка, милая, зайка, дай мне ключи от твоей квартиры на всякий случай. А то в моей праздник под названием срачельник. Не могу я привести туда мужчину. Я же в горы собиралась, весь свой гардероб перелопатила. Там мои трусы-парашюты и лифоны повсюду разбросаны. Позор-позор! А у меня уже ой как давно секса не было. Вибратор стерла в хлам.

— Так! Не хочу слышать эти личные подробности. Бери, ради бога. Но а мне куда идти?

— Как куда? В мою квартиру.

— Ладно, — вздыхаю устало. Меня Риткиными лифчиками не напугать. А я уже хочу прилечь. Голова что-то кружится.

Мы обмениваемся ключами, и я встаю с места. Мужчина, который пялится на Риту, приободряется.

— Танюшка, я этого никогда не забуду! Честно! С меня магарыч. И еще, пообещай, что я стану крестной мамой твоего малыша…

— Иди уже, знакомься…

Майор Каверин

Долго, однако, сижу. Уже жопа в кирпич превратилась.

По лестнице спускается бабка. Ага, та самая, что меня выперла из подъезда тогда!

— Здравствуйте, а вы к кому? — спрашивает она вежливо.

— К Татьяне Васильевне.

Бабка оглядывает цветы и тортик и с прискорбием сообщает:

— А нет её. Уехала.

— Далеко ли?

— В горы собиралась. С подружкой.

— Мм, ясно.

— Я могу передать ей подарки, — предлагает соседка, — как только вернется. А вы представитель родительского комитета?

— Нет. У меня нет детей.

— Какая жалость! А ведь возраст-то подпирает. Пора бы уже и о потомстве подумать.

— По-вашему, я уже стар для размножения? — вздергиваю бровь.

— А вы тоже биолог?

— А как вы догадались?! — спрашиваю язвительно.

Бесит эта старая грымза. Вынюхивает информацию, чтобы по всему двору растрепать, что к Рыбкиной приходил мужик? Обсмаковать детали с такими же любопытными старухами. Зато свидетели они ценные, поэтому я к ним отношусь с огромным терпением.

— По сленгу поняла, — объясняет старушенция. — Давайте, я передам цветочки, — тянет сухие клешни к презентам для Танечки.

Когда рыба моя вернется — неизвестно. Надолго ли в своих горах застряла? Перед глазами встает картинка, как Таня-альпинистка лезет на гору, повиснув на веревке и ловко орудуя ледорубом. Ее красивая попка, обтянутая оранжевым комбинезоном…

Всё, хватит!

Я не хочу, чтобы у меня был стояк в присутствии старой козы. Запишут еще в геронтофилы.

Цветы и торт всё равно пропадут. Пусть уж лучше бабка заберет. С трудом верится, что она всё передаст Рыбкиной, но вдруг совесть проснется?

— Скажите, что Алексей приходил. И Андрюшке привет передавал.

— Что за Андрюшка? — бабка становится в стойку, явно услышав незнакомое имя.

— Танин сынуля.

— У нее есть тайные дети?! — у бабули чуть вставная челюсть не выпадает на пол. Вовремя она придержала ее пальцами.

— Один только. Но он уже мертв, не беспокойтесь.

— Какое горе! Какое горе! — качает головой. — Я всё передам, Андрей, вы не волнуйтесь.

— Алексей, — поправляю я.

Вот как пить дай — забудет моё имя. А Таня будет голову ломать, что за тайный поклонник к ней приходил. Или не тайный. Небось уже нашла себе кого-нибудь. Такая красивая рыбка не может долго плавать в одиночестве. Кто-нибудь, да и присоединился к ней, пока я в больничке загорал.

Ревность опутывает меня с головы до ног противными липкими путами. Невольно возникает вопрос: а точно она в горы с подружкой отправилась? Может, с другом? Какой-нибудь горный козел сейчас смотрит на попку в оранжевом комбинезоне, пока она покоряет вершину…

Кровь мгновенно вскипает. Убью нахер!

— Спасибо, до свидания, — прощаюсь с бабкой и спускаюсь по лестнице.

В подъездных дверях сталкиваюсь с теткой, которая кажется мне смутно знакомой. Где я видел её уже сегодня? После травмы головы мне вообще-то нельзя напрягать мозг, но всё равно прокручиваю события дня. Видел же, ну.

Тетка тащит за собой мужика, который меньше ее раза в два по комплекции. Что ж, любви все килограммы покорны. Я знаю, как минимум трех мужиков, которым нравятся пышки. Каждому своё. Я вот от худеньких килечек балдею.

Пропускаю парочку и завидую им по-хорошему. Между ними образовалась такая бешеная энергетика, что становится ясно — они идут трахаться. «Дом только не разнесите», — обращаюсь к ним мысленно, а то Килечке негде будет жить.

Хотя я мог бы дать ей временный приют.

Таня в моей просторной квартире, хм… Заманчивая идея.

Надо было бабке номер телефона оставить, чтобы звякнула, когда Танюха приедет. Что-то я протупил.

Возвращаюсь, чтобы отыскать бабку и сунуть ей в руку клочок бумаги с номером, но вдруг вижу, что дверь в Танину квартиру захлопывается за страстной парочкой.

… Какого хрена?!

Майор Каверин

Только занес кулак над дверью, как она сама резко распахнулась. Едва успел отшатнуться, чуть по носу не получил. Мужик, которого пышка приволокла в Танину квартиру, вылетает оттуда и бежит вниз по ступенькам.

Потом появляется сама пышка и вопит:

— Ну что стоишь? Лови его!

И я на автомате бросаюсь догонять удирающего мужика. А ну как упер Танины деньги и драгоценности? Кто потом за них отвечать будет?

Настигаю воришку и ловлю его за ворот рубахи.

— Мужик, отпусти меня а, мужик. Она чокнутая маньячка, — взмолился беглец.

— Кто она?

— Маргошка. Мы с ней в баре только что познакомились, потом поехали к ней домой. А у нее в спальне… Ты не поверишь!

— Почему же, поверю, — усмехаюсь, поняв, от чего он дал деру.

— Скелет там у нее! Сожрала поди мужика, а кости себе на память оставила. Не-не-не, нах, дружище, я лучше пойду. Клянусь, я ничего не крал. Я пойду, ладно? А то я с детства боюсь мертвецов.

Отпускаю напуганного бедолагу и возвращаюсь в Танину квартиру. Маргошка сидит на полу и ревет белугой.

— Ну и чего ты сопли распустила? — присаживаюсь перед ней на корточки.

— Так сбежал ведь, — хлюпает носом и смотрит на меня во все глаза Танина подруга. — Так вы тот, который бомж?

Ну, килечка, все наши секретики выболтала подружке. И как только Марго догадалась, кто я такой?

— А ты зачем мужика в чужую квартиру привела, а? Таня где?

— Так мы с ней ключами поменялись. Я же не подумала, что Вадика напугает обычный школьный экспонат.

Гляжу на Андрейку и выругиваюсь смачно.

Куда я смотрел той ночью? Я же неправильно его собрал. Совсем неправильно.

Конечно, я же на обнаженную спящую красавицу любовался и вслепую работал руками.

Писец! Неудивительно, что Вадичка дал стрекоча. Сам боюсь нового Андрэ. Придется разбирать его и собирать снова, в правильном порядке.

— Ладно, я на машине. Покажешь, куда ехать. Мне срочно нужно поговорить с твоей подружкой.

— Помогите встать.

Опираясь на мою руку, неудовлетворенная женщина встает на ноги и слегка покачивается.

— Ты пьяная, что ли?

— Немножко за встречу выпила.

— Да уж, сорвалась твоя встреча. А в свою квартиру-то что не повела мужика? У Тани тут не дом свиданий, знаешь ли, — замечаю с недовольством.

Представляю, если бы они потрахались на постели Рыбкиной. Они бы её развалили нахрен. Надеюсь, Андрэ им бы за это красиво отомстил. Рухнул на них в самый неподходящий момент.

— У меня есть веская причина, — отвечает Марго.

— Ну и какая же? — спрашиваю без интереса.

— У меня дома не убрано. А у Рыбкиной всегда идеальный порядок. Ох, повезет же ее будущему мужу.

— Какому еще мужу? — спрашиваю ревниво. — Таня себе кого-то нашла?

— Да и нашла! А что думаете, вас ждёт? — подбоченивается подружайка.

— И кто он?

— Не скажу. Захочет — сама скажет.

— Давай всё начистоту выкладывай.

— Вот еще! Вы — обманщик.

— Лично тебя я ни в чем не обманывал. Даже любовника твоего несостоявшегося догнал. Но бедняга так напуган до икоты, что ему сейчас не до секса, уж извини. В следующий раз веди на свою хату. Танина домашняя обстановка не для слабонервных.

— Хлюпик какой-то, а не мужик, — Маргарита презрительно скривила лицо.

— Поехали, давай, можешь сама идти?

— А что, можете и понести? — флиртует.

— Мне врач запретил тяжести поднимать.

— Какие ещё тяжести? Во мне всего-то девяносто кило.

— Действительно: всего-то!

Спускаемся вниз, выходим на улицу, и я помогаю Ритке усесться в машину. С третьего раза получается усадить ее на заднее сидение.

— А давай в алкомаркет заедем за коньячком? — просит подружка Рыбки. — Мне горе надо залить.

— Уверена? — с сомнением окидываю ее грозное тело. — Голова завтра болеть будет.

— А сегодня у меня болит душа! — с надрывом сообщает Марго и всхлипывает, будто бы собралась рыдать.

— Ладно, заедем, только не реви. В моей машине запрещено брызгать любыми жидкостями.

Разве что… кхе-кхе… Танюшке я бы сквиртнуть разрешил в салоне…

А Маргарите я не батя, пусть бухает, если хочет.

— А Таня вместе с тобой принимала на грудь?

Вдруг она там сейчас на квартире не одна. Я же не сдержусь и наваляю придурку люлей, а потом с лестницы спущу.

Знаю, что виноват в том, что пропал. Но не виноват в то же время. В больничке мне даже телефоном запрещали пользоваться. Как бы я мог о себе напомнить?

— Чего? А, нет, ей нельзя пить, — Рита резко замолкает и отворачивается к окну.

— А что с ней случилось? Я думал, что она в горы поехала.

— Сорвалась наша поездочка.

— Это почему же? Танин хахаль не отпустил? — интересуюсь язвительно. Аж кулаки зачесались от желания с ним познакомиться поближе.

— Какой ха…? Аа, нет. Приболела Танюша.

— Чем?

— Слушай, ты чего пристал, а? Не могу я с тобой обсуждать такие деликатные вопросы!

— Аа, понял, женские проблемы, — киваю.

Менсики у килечки начались, с ними-то, конечно, по горам не полазаешь.

— Во, точно они, — подтверждает Рита, выставив большой палец.

Торможу у маркета и спрашиваю:

— Тебе какой коньяк купить?

Маргарита называет марку, и я иду в магаз. Боюсь, если отправить туда Риту — это будет слон в посудной лавке. Ущерб магазину нанесет, как пить дай.

Возвращаюсь с бутылочкой и обнаруживаю Ритуську мирно спящей. Нормально так! Главное, что успела адрес мне свой назвать. Я теперь знаю, куда ехать. А она пусть подрыхнет в моей машине, пока я поговорю с Рыбкиной.

Нам свидетели нашего горячего примирения не нужны…

Таня

Я немного поспала на диванчике в Ритиной квартире и проснулась с мыслью: хочу жареный куриный окорочок. Вот прям сильно хочу и непременно умру, если не съем его в ближайшее время.

Пришлось выйти на улицу и искать ближайшую кафешку или закусочную, где подают жареную куру.

Когда мне принесли заказ — мясо с золотистой корочкой, я ощутила прилив счастья. Жизнь прекрасна!

Даже несмотря на то, что от меня ушел бомж. То есть мужчина, который им притворялся.

Ем с большим аппетитом и замечаю, что на меня пялится какой-то мужчина. У нас что, сегодня день знакомств? Сначала Рита нашла себе мужика, теперь мною явно заинтересованы.

«Отвернись, ты мешаешь мне наслаждаться курочкой», — вкладываю телепатически незнакомцу в голову.

Но незнакомец явно не умеет принимать мысли напрямую в мозг и салютует мне бокалом вина. Закатываю глаза и отпиваю глоток воды.

Когда от курицы остаются одни только косточки, а я откидываюсь на спинку стула в сытом изнеможении, мужик решается подойти ко мне.

— Можно? — кивает на свободный стул.

— Я уже ухожу.

— Как жаль. Борис, — представляется.

— Татьяна Васильевна, — отвечаю на автомате.

— Бизнес-леди?

— Учитель, который скоро уйдет в декрет.

Борис с сомнением окидывает мою стройную фигуру, не находя признаков скорейшего декрета.

— Ранний срок, ничего не увидите пока, — поясняю.

— Могу я проводить вас до дома, прекрасная Татьяна Васильевна?

До дома… Какой интересный вопрос. Мне куда идти-то? Ритка уже сделала свои дела или как? Она обещала, что не останется на ночь в моей квартире, но почему-то не звонит. Неужели столь темпераментный любовник попался, что готов к многочасовому сеансу?

Вообще-то мой дом сейчас ближе, чем Маргаритин. Решено: пойду к себе. Если парочка еще предается утехам, пережду у соседки. Баба Мира, кстати, извинилась за свои слова насчет жалобы в ЖЭК, и мы помирились.

— О чем задумались? — интересуется Борис.

— Об утехах, — брякаю в ответ.

Мужик приободряется. Господи, он что, подумал, что ему что-то светит со мной?

— Знаете, я тоже о них постоянно думаю, — признается он. — Разрешите оплатить ваш счет, — Борис прытко перехватывает папочку, которую принес мне официант. Открывает ее, вкладывает деньги за курицу и отдает обратно.

И глазом моргнуть не успела, как он поставил меня в неловкое положение. Теперь я должна ему деньги! Сказать ему, что за окорочок не трахаюсь, а только за ремонт стиральной машины? Шучу, просто воспоминания накатали.

— Пойдемте? — сгибает руку в локте, предлагая в нее зацепиться.

— Борис, спасибо, конечно, но это лишнее.

— Я просто провожу вас. Таня, а вы верите в любовь с первого взгляда?

Вспоминаю сидящего на лавочке бомжа с голодными глазами и отвечаю:

— Нет.

— А со второго?

Вспоминаю Лёшика, вошедшего на мою кухню в одном полотенце, краснею и отвечаю:

— Верю.

— Отлично, значит, есть шанс, что вы посмотрите на меня второй раз и ваше сердце дрогнет.

Пока только я дрожу от отвращения к незнакомцу. Вот же пристал, а! Если не отвяжется, позвоню в свою квартиру и попрошу Ритку спровадить Бориса.

Однако возле подъезда мужчина вручает мне свой номер телефона, берет с меня обещание, что я ему позвоню и откланивается.

Я решаю позвонить в свою квартиру, но никто не открывает. Хм… звоню Ритуле — абонент недоступен. Прекрасно! Придется ночевать у соседки.

Решительно звоню бабе Мире в дверь, и она открывает в ночнушке.

— Простите, если разбудила, — говорю ей.

— А, Танечка, ты за цветами и тортиком? Сейчас-сейчас. Проходи.

В полнейшем недоумении вхожу в квартиру, пропахшую валокордином. Баба Мира достает из ведерка с водой огромный букетище и вручает мне.

— А это от кого? — обалдеваю.

— Приходил жених к тебе. Красавец!

— Кто? — сердце бешено стучит.

— Биолог Андрей.

— Кто?!

Перед глазами встает учитель биологии Андрей Павлович Муравьев, который уволился из школы еще в прошлом году. Собственно, скелета и назвали Андреем злые ученики, которые увидели поразительное сходство между экспонатом и Муравьевым.

Андрей Павлович чрезмерно худ, с проплешиной на голове и впалыми глазами. Где же баба Мира увидела красавца?! Я, конечно, понимаю, что на вкус и цвет, товарищей нет, но всё же…

И почему же Муравьев вспомнил обо мне сейчас, спустя год?

— Андреем назвался. А еще он Алексею привет передал.

— Лёше? — ахаю.

— Да, твоему тайному, ну ты поняла, не буду произносить вслух, чтобы тебя не расстраивать, — соседка делает скорбное лицо.

Так, она всё знает, что Алексей — моя тайная тайна и напоминание о нем меня расстраивает. Но почему Андрей Павлович передал ему привет? Откуда он знает? Они как-то связаны между собой?

Ух, столько вопросов…

Пожалуй, стоит в следующий раз подойти к Лёшику и дать ему пощечину. Уверена, что он втянул меня в какой-то гадкий спор!

— Тетя Мира, можно я у вас посижу немного?

— Конечно, Танечка. Пойдем торт есть и чай пить. Посплетничаем немного. Андрея твоего обсудим. Думаю, к такому мужчине стоит присмотреться. Ты одна-одинешенька, разве это дело? Хватит уже бывшего ждать, не вернется он!

— Да не жду я никого. Особенно Пашку. Пусть сидит там, где сидит. Не нужен он мне больше.

Тортик оказался небольшим, но оче-е-ень вкусным. Жаль, у меня в желудке осталось так мало места, всё курочка заняла. А то бы я съела побольше, чем пол-кусочка.

— А я видела, что тебя провожал какой-то… странный.

— Вам бы в ФСБ работать!

— Не серчай! Мне, старой и одинокой, просто скучно. Не повторяй моих ошибок, выходи замуж, за любого — кто возьмет.

— Спасибо за наставление, но мне хочется по любви.

Снова набираю Риткин номер, недоступна, черт… Не хочу ночевать у соседки, у нее слишком сильно пахнет лекарствами. Я словно в больнице нахожусь, которые ненавижу с детства. Я была слабым ребёнком и часто лежала в них.

— Да где же эта Ритка-паразитка? — восклицаю в сердцах.

— Танюш, так она это… с Андреем твоим уехала.

Зачем Рите понадобился Андрей Петрович? Она всегда над ним посмеивалась. А он, конечно, был не прочь за ней приударить. Неужели Вадим не смог справиться с задачей, что она решила продолжить отрыв с биологом? Ну, что за неразборчивость!

— Вот тебе и подружка, увела жениха, — качает головой старушка. — Ты поосторожнее с ней.

— Да какого жениха? — отмахиваюсь. — Бывший коллега.

Так, у меня где-то был номер Муравьева. Сейчас ему позвоню и выясню, где их носит. А еще обязательно спрошу, откуда он знает об Алексее!

Майор Каверин

Не дозвонившись в дверь, возвращаюсь в машину и вижу храпящую спящую красавицу.

Воздух в салоне тяжёлый от перегара, хоть топор вешай. Кажется, я даже чувствую пуки. Ну, Рита ё-моё. Вот так и сажай к себе в машину посторонних баб.

Открываю окна, чтобы впустить свежака и размышляю, куда могла пойти Таня.

Домой? Без ключей? Маловероятно.

Погулять пошла? К женишку? Р-р, прибил бы!

А вдруг с ней какая-то опасность случилась? Я работаю в полиции уже не первый год и прекрасно осведомлен о бурном росте преступности в городе. Ч-черт, Таня, Таня, и где же тебя носит?

И подруга твоя дрыхнет без задних ног, хоть из пушки пали.

Ладно, будто действовать привычным путём: через уличные камеры. Они тут натыканы повсюду. Возможно, мне удастся проследить путь Рыбкиной.

Держись, рыба моя, выслежу тебя и уши оторву твоему ухажёру!

Еду в отдел вместе со спящей шумно сопящей женской тушкой на заднем сиденье. С работы будет быстрее вычислить передвижения Танюхи.

Заезжаю на парковку и оставляю дверь открытой, чтобы МаргаРита проснувшись, могла свободно выйти и не расколотила мне стекла с перепугу, решив, что её украли. Хе — хе, ни один бандюган не решится свистнуть тачку с таким сокровищем. Вполне сойдёт за сторожа.

Вхожу в свой кабинет, включаю компьютер, навожу в большую кружку растворимый кофе — то есть совершаю все привычные манипуляции. Затем получаю доступ к камерам, где проживает алкашка подружка Татьяны.

Через какое-то время я вижу на экране выходящую из подъезда, где проживает её подружка, Рыбкину. Аж сердце подпрыгнуло внутри при виде своей знакомой, и питон в штанах несколько раз шевельнулся. Соскучился, бля, точно. Думал, что это всего лишь трах на разок, а сам влип по самые яйки.

И куда же ты собралась, красивая?

Вскоре я понял — куда. В кафешку. И даже получил в распоряжение фото Танечки, уплетающей жареную курицу в одно жало.

Аж самому жрать захотелось. Планировал ведь тортика поесть с училкой, а потом устроить лямур-тужур, но не срослось.

Мне ещё предстоит выяснить, куда она отправилась после кафе. И ещё раз съездить по адресу Риты и самой Килечки.

А потом я откапываю видеозапись с улицы, где находится кафе, и моментально седею.

Татьяна идёт по улице с мужиком, который находится под подозрением в совершении опасных преступлений.

У меня отличная память на всяких разных бобиков, к тому же недавно скидывали по нему инфу. Это точно Борис Ведерников. Возможный маньяк, который опаивает своих жертв, чтобы потом изнасиловать их и ограбить.

Таня в опасности!

Вскакиваю с кресла словно с горящей жопой и мчу к машине. Если постараться, то ещё можно спасти её. Куда маньяк мог повести Танюшку? Слишком много времени я потратил на просмотр камер. Знал бы… Уже бы улицы прочёсывал.

Запрашиваю подробности у ребят, которые расследуют преступления Ведерникова, и бегло просматриваю доки, пытаясь найти, за что зацепиться. Как действовать, когда в башке включена сирена?

Рита просыпается, садится и зевает:

— Мы где?

— Возле отдела. Рита подумай хорошенько, если бы Таня встретила этим вечером мужика, то куда бы его повела?

— Ко мне на квартиру?

— Но на твоей хате точно никого нет. Я быстро просмотрел записи, она туда не возвращалась.

— Таня подцепила мужика? — спрашивает недоверчиво.

— Хуже — маньяка.

— Чего-о-о?

— Таня ушла из кафе с насильником и грабителем. Быстро звони ей!

Маргарита вздрагивает и заполошно роется в сумке в поисках телефона. Находит, пялится в экран с тупым видом и заявляет:

— Пять пропущенных вызовов от неё.

— Твою мать, Ритуля! Пока ты дрыхла, твоя подруга пыталась позвать тебя помощь.

— Я же не виновата, — барышня начинает неистово рыдать. — Лёша, спаси Танечку-у-у!

Вырываю из её дрожащих рук телефон и слушаю гудки.

Не берёт.

Всё, финита ля комедия. Уже отрубилась, а Борька над ней…

Не могу и не хочу это представлять! Я этого сучару на кол посажу, если тронет её хоть пальцем.

Прошу помощи у своих ребят, чтобы отследили по мобильному местонахождение, пока преступник не вырубил гаджет.

Колешу по городу, по слабо освещённым улицам, зорко всматриваясь в прохожих. Я уверен, что мне обязательно повезет. И Таню спасу, и Борьку упрячу за решетку.

Ведерников хотя бы не убивает. В живых останется — уже хорошо. Хотя Таня… У неё такой острый язычок, что сможет вывести маньяка из себя. И тогда… Ой, бля.

Тревожно, что пздц, руки на руле ходуном ходят. Впервые я, имея в руках какую никакую власть, чувствую себя абсолютно беспомощным.

Наконец, ребята сбрасывают местонахождение мобилы: адрес Рыбкиной. Я уже побывал там снова и звонил в пустую квартиру, толку ноль. Да и как бы она зашла туда без ключей?

Но раз отследили надо ехать, подвалы проверять. Я не готов к тому, что могу там увидеть. Ска, не готов!

— Может, она пошла к соседке? — выдвигаю версию.

Ритка уже перестала реветь и теперь тихо пускала сопли, что нервировало меня.

— Не общается она с соседями, я же тебе говорила. Они все кукунутые.

— А бабка там живёт, не могла к ней пойти?

— Баба Мира? Склочная особа, на Танюшку собиралась жаловаться президенту США. Так что вряд ли.

— А мы всё равно проверим!

Звоню в дверь соседки, и мне открывает заспанная старушка:

— Ой, здравствуйте, Андрей. А вы…

— Таня у вас?

Сейчас не время для исправлений, главное, полезную информацию получить. Ну, и ключи от подвала и крыши, конечно.

— А она уехала, — сообщает жалобщица.

— Как? Куда? С кем? Давно?

— Так к вам. Не знаю, сколько уже прошло времени, я уснула.

— Ко мне?!

Откуда у Татьяны мой адрес? Я не оставлял его.

— Ну да. Только она в спешке телефон забыла, — бабуля пошире открывает дверь и указывает пальцем на мобилу, лежащую на топчане.

— Так, это я изымаю, — вламываюсь в коридор и забираю телефон.

Куда Киля поперлась на ночь глядя, дурная? Это точно Борис её в ловушку затянул! Сначала втёрся в доверие, проводил до дома, отпустил, чтобы потом… Сукааааа!

— В смысле изымаете? — охеревает бабуля от моей наглости. — Я буду жало…

— Спокойно, не надо никакого жала. Я полиция, — раскрываю перед её носом ксиву…

У меня просто чудом сохранился номер Андрея Павловича. Спасла моя привычка не чистить телефонную книгу от тех, с кем давно не общаюсь.

Слушаю длинные гудки, баба Мира слушает вместе со мной. Мне неловко, что я подняла с постели старушку, но выхода из ситуации пока не вижу. Я привыкла спать по ночам в своей уютной кровати, а не среди лифчиков Риты.

— Алло! Алло! — слышу в трубке слишком громкий и скрипучий голос бывшего коллеги.

— Андрей Павлович, здравствуйте! Это Татьяна Васильевна Рыбкина, мы с вами…

— Таня! Таня! Спасите меня. Приезжайте прямо сейчас по адресу: Сосновая, восемь. Пожалуйста, Татьяна! Я вас не слышу, я связан и не могу поднести трубку к уху! Ответил с помощью ноги! Упал, ушибся головой… Всё болит.

— На вас напали грабители? — ахаю.

— Татьяна, приезжайте, прошу вас. Вы единственная, кто мне позвонил. Я уже и не надеялся… У меня затекли руки, я хочу в туалет, пожалуйста…

— Хорошо, конечно, — отвечаю растерянно.

Ах да, он же всё равно не слышит.

— Я буду ждать вас. Сосновая, восемь. Запомните, пожалуйста!

Кладу трубку и в шоке смотрю на бабу Миру. Она не поняла, что к чему, а мне стало жаль бывшего коллегу. Несмотря на скверный характер, он человек, и я обязана поехать его выручать, раз уж так вышло.

— Поеду к Андрею Павловичу. Он в беду попал.

Вызываю такси через приложение и иду обуваться. Машина приедет уже через минуту.

— Батюшки! Неужели Ритка твоя подружка что-то с ним сотворила?

Ритка связала Муравьёва? Господи, ну зачем? Что за ерунда происходит? Неспокойная будет ночка, ох чувствую. Но я должна поехать на Сосновую улицу. Не брошу же я человека в беде!

Уже в такси понимаю, что забыла телефон на топчане…

Ладно.

Всё будет нормально.

Освобожу беднягу и вернусь обратно к соседке. Есть подозрения, что она напутала что-то или намерено ввела меня в заблуждение. Чего можно ожидать от человека, который иногда думает, что живёт в Нью-Йорке? Кажется, бабушка сильно увлеклась сериалом "Секс в большом городе".

Такси останавливается возле небольшого частного домика, и я с опаской захожу внутрь.

— Андрей Павлович? Вы здесь?

— Тут я! — отзывается страдальческий голос.

Захожу в комнату и вижу коллегу, привязанного к опрокинутому стулу. Он в одних семейных трусах, и мне становится неловко.

— Здравствуйте.

— Спасибо, что приехали. Освободите меня, Танечка. Поскорее…

— Хорошо, сейчас попробую.

Сажусь перед Муравьёвым на корточки и пытаюсь развязать тугие узлы на верёвке.

— Кто же вас так?

— Женщина одна. Я разрешил ей меня связать и делать со мной всё, что захочет. А она взяла мои деньги и усвистела. Сам виноват, дурак… — заканчивает горько.

Одну руку освободила и принялась за вторую.

— Спасибо вам за цветы и торт.

— Что? — смотрит на меня мутным взглядом. — Простите, Таня, от удара ни черта не соображаю. О каких цветах и тортах идёт речь?

— Вы приходили ко мне домой?

— Помилуйте! Я не помню ваш адрес.

Но кто же тогда ко мне приходил? Андрей. А может, Алексей?

Да нет… Он же свой выбор сделал ещё тогда у булочной, так что не он. А хотелось бы, чтобы он.

Вторая рука Андрея Павловича, освободившись от пут, безвольно повисает вдоль его тела.

— Помочь вам встать?

— Да, спасибо.

Муравьёв ничуть не изменился, всё такой же тщедушный мужчина. Только лысина на голове ещё шире стала.

Помогаю ему дойти до туалета, а потом тактично жду на кухне.

Майор Каверин

— Ну что там? — спрашивает Марго, которая терпеливо дожидалась меня в машине.

— Телефон Танин нашел, у бабки его еле отбил. Пароль знаешь?

— А сама Таня где?

— Это мы узнаем, когда подберем пароль.

— Сейчас, — подружка Рыбкиной деловито набирает комбинацию и протягивает мне.

Открываю приложение такси и вижу адрес, на который она уехала. Ай да, Танечка, ай да молодец.

— Сосновая восемь. Едем!

— Ой, а кто там живет?

— Я так понимаю наш маньяк Борька, надо поспешить! — жму на газ.

Маргошенька зажимает рот ладонью и тянется к коньяку.

— Отставить! — гаркаю. — Обмывать будем потом, когда Танечку из лап негодяя вырвем. Мне может понадобиться твоя помощь, а ты никакая.

— Поняла, — всхлипывает в ответ. — Ей же… Её же…

— Говори нормально.

— Надо поспешить, ей сейчас беречься надо.

— Простыла, что ли? Так всё, почти приехали. Я сначала один зайду, если через пять минут не выйду, вызывай подкрепление.

Оставляю Марго номер своих подчиненных и, прихватив табельный пистолет, крадусь в дом. Во всех комнатах горит свет. Уже хорошо, значит, мою рыбку там точно не режут сейчас на кусочки.

Дверь в хату открыта. Аккуратно, не создавая шума, толкаю её.

За столом сидит мужик-доходяга в семейном трусняке и рыба моя. Трусняк держит мою красавицу за руки и смотрит на нее томным взглядом.

Не понял, а Борька где? Попозже придет?

— Всем оставаться на местах. В доме полиция. Руки вверх, — добавляю, чтобы доходяга убрал от Килечки свои похотливые лапы. Охренел, что ли, чужую женщину трогать?

Кого-то он мне напоминает, блядь…

Прокручиваю в голове ориентировки, нет, всё не то…

— Лёшик? — Танечка смотрит на меня, как на привидение. Даже ротик приоткрыла.

— Встал, — киваю подбородком на мужика. — Ты кто такой? Имя, фамилия, должность.

— Му-ра-Муравьёв Андрей Павлович, — запинаясь пробубнил трусняк. — Учитель биологии.

— Угу, служебный роман, значит, — киваю, — кружок по интересам.

— Это не то, что вы подумали, — говорит Киля. — Мы просто… Я…

Таня замолкает, услышав страшный шум в прихожей. Там рухнуло чье-то тело, а затем раздался отборный мат.

— Это ведь Маргарита Дмитриевна, — с блаженной улыбкой говорит Палыч.

Как такого доходного мутузить? Достаточно будет раз плюнуть в его сторону, неделю будет барахтаться.

— Таня! — голосит Ритка. — Таня, с тобой все в порядке?

— Рита, — Танюха соскакивает со стула и резво спешит поднимать подругу.

— Я об галоши споткнулась, — сообщает пьяница.

Пока девочки общаются в прихожей, я предлагаю Муравьеву:

— Поговорим, как мужчина с мужчиной?

— Только вы пистолет уберите. Я боюсь оружие. Даже ножом редко пользуюсь.

И к этому бояке Килька приехала на свидание?!

Что она в нем нашла?

Башку плешь проела, на теле одни кости, трусы еле держатся, того и гляди спадут, явив миру вялый гороховый стручок…

Ба! Я понял. Да это же вылитый Андрюха-скелет из будуара Танюхи! Даже имя совпадает.

— Всё, убрал, — показываю пустые ладони.

— Вы правда из полиции? — уточняет болезный.

Прислушиваюсь к девочкам. Кажется, они вышли во двор и там о чем-то шепчутся.

— Кривда. Таня — моя женщина. Зачем ты ее позвал сюда?

— Ваша женщина меня спасла.

— От чего?

— Не могу сказать, вы будете смеяться.

— Слышь, да на тебя без смеха и не глянешь, — говорю без тени улыбки.

— Я урод, знаю, — вешает голову.

— Ты еще заплачь.

Что-то как-то жалко стало этого заморыша. Ну какой он мне соперник? Никогда Танюха не посмотрит на такого ощипанного петушка после меня — павлина. Хотя, что-то я загнул. В образе бомжа я тоже походил на уличного петуха.

— Меня никто не любит. Все меня обманывают. А Татьяна — она сущий ангел. Вам очень с ней повезло.

— И тебе повезет, но не с Таней, конечно. Там без вариантов. Мяса жри побольше, — ободряюще хлопаю его плечу, и Палыча аж откидывает в сторону. Тю, бля, не рассчитал силы чутка. — Да что ж ты хлюпик такой?

— Веганство практиковал.

— Ну, молодец, еще попрактикуй, вообще копыта отбросишь. Так, значит, Бориса тут нет?

— Сдох давно.

— В смысле сдох?

— Мой кот Борис расщепился на атомы.

— Его ты тоже варенкой морковкой кормил? Тогда немудрено.

— Не, это он от старости. Я Бориску дорогим кормом кормил. Ползарплаты тратил на него.

Осознаю, что стою на чужой кухне и обсуждаю чьего-то кота, когда моя дорогая женщина, которую я искал и чуть не поседел за вечер, находится неподалеку.

— Так ладно, дружище, нам пора. Давай, запасайся мясом и Рыбкиной больше не звони.

— Так она сама мне позвонила.

— Да? А зачем?

— А я забыл спросить. Простите.

— Прощаю. Спрошу у нее сам.

Хотел пожать руку биологу, но передумал. Еще ненароком сломаю ему пальцы, потом отвечать. Махнул ему рукой на прощание и вышел из дома.

Девочки стояли возле машины и что-то бурно обсуждали. Но при виде меня словно воды в рот набрали.

— Я в машине пока посижу, а вы поговорите, — Ритка прошмыгивает в салон моей тачки будто к себе домой.

— Значит вы и Рита? — обиженно смотрит на меня Килечка.

— Что и я Рита?

— Вместе.

— Ерунду не говори, — притягиваю ее к себе, но Таня вырывается.

— Лёш, не надо. Вот зачем ты появился? Выследил меня! Маньяка какого-то приплел.

— Что, свиданку обломал? — спрашиваю, злясь на ее холодность.

— Верни мне, пожалуйста, мой телефон.

— Да, пожалуйста. Вот, — протягиваю гаджет. — В личных сообщениях не рылся, если что. Не переживай.

— Благодарю.

— Садись, поздно уже, отвезу тебя домой.

Не став спорить, Килечка юркает в салон. Даже не обняла меня, коза. Ясно дала понять, что я ей посторонний человек. Хотя удивилась, когда увидела меня на кухне своего болезного коллеги. Не ожидала. Я умею эффектно появляться.

Просто она не знает, что я в больничке лежал. Да и за бомжа надо объясниться по-честному. Сейчас от Ритки избавлюсь в первую очередь и поговорю с Рыбкиной. Ей придется меня выслушать, и только потом делать выводы.

Но я уже решил для себя, что этой ночью никуда ее не отпущу…

Даже не спрашиваю, как Рита могла? Могла, еще как. Она на Лёшика на стоянке заглядывалась, расписывала его мужскую красоту. И вот подруга уже в его машине катается… Шустрая какая!

Из сумбурного разговора с Маргаритой Дмитриевной я выяснила следующее: незадачливый любовник Вадик сбежал от нее, сверкая пятками, испугавшись моего безобидного питомца. А вместо него пришел Лешик. Не к ней, ко мне. С цветами и тортиком, который мы ели у бабы Миры.

Выходит, что старая бабуля перепутала имена, погрузив эту ночь в хаос. Есть мысли, что она сделала это специально. Нагородить ерунды и посмотреть, что будет.

А что будет…

Я поехала к коллеге, который ни сном ни духом о произошедшей ситуации!

Зато спасла Андрея Павловича, как Зорро в юбке.

Только Алексей что забыл в доме Муравьева? Марго говорит, что он на какого-то маньяка охотится. А я думала, на меня.

— Садись, поздно уже, отвезу тебя домой, — говорит бомж-полицейский.

Сажусь в машину, потому что уехать отсюда без телефона не представляется возможным.

Первым делом я спросила у Ритки, не рассказала ли она случайно Лёшику о моей беременности. Говорит, что держалась, как могла. Не хочу, чтобы он знал. Во всяком случае пока я не пойму, зачем он появился.

Смотрит на меня в зеркало заднего вида, и я отворачиваюсь к боковому окну. Понимаю, что мы едем к Марго, значит Алексей хочет остаться со мной наедине.

Я, когда увидела его на кухне Андрея Павловича — обомлела. Не ожидала встретить своего знакомого. Думала, он и думать обо мне забыл. Неужели я хоть немножечко зацепила этого красавца?

— Коньяк я заберу с собой, — оповещает Марго, беря в руки бутылку. — Приду в свою квартиру, обниму подушку, выпью коньяка и пореву от души.

— Отличный план, — отвечает ей Леша.

— А вы что будете делать?

На секунду мы с ним встречаемся в зеркале глазами, и я отвечаю:

— Я лягу спать.

— Мы вместе ляжем, — поправляет мужчина. Ах он!

— Вам, Алексей, я могу постелить на полу.

— Что, не нравлюсь без байковой рубашки и бороды? — усмехается, почесав подбородок.

Нравится. До безумия нравится, и я не верю, что такой видный мужчина обратил на меня внимания. Скорее всего, ему что-то нужно от меня.

Значит, гадалка сказала правду. Откуда ей было известно, что я встречу полицейского еще и забеременею от него? Неужели Книга судеб существует, и она смогла в нее подсмотреть?

Я не верила… Но после такого «совпадения» поменяла своё мнение.

— Я знакома с Алексеем — уличным бродягой, — отвечаю я. — А вас не знаю.

— Тогда слушай и запоминай: Алексей Степанович Каверин, майор полиции. Руковожу отделом, отвечающим за оперативно-розыскные мероприятия, или попросту опер.

У меня внутри всё завибрировало от его слов: Каверин, майор, опер… Звучит, как песня. Мне всегда нравились сильные мужчины в погонах.

Ритка тычет меня в бок локтем, мол, я же тебе говорила. Она вообще-то уверяла, что он полковник. Но майор — это даже лучше. Ведь полковники все старые уже.

— Рада за вас, Алексей Степанович. А ваш маскарад с байковой рубашкой для чего был разыгран? Чтобы посмеяться над такой доверчивой дурочкой, как я?

— Конечно же, нет! — возражает с жаром. — Одеться бичом я был вынужден для того, чтобы вести наблюдение за булочной и не привлекать к себе внимания. Прошу прощения за обман, но я тогда не мог открыть тебе всей правды. Под угрозой был срыв операции.

Ритка слушает майора, как завороженная, открыв рот, и теперь уже я тычу ей локтем в бок, чтобы пришла в себя. Ведь мы подъехали к ее дому.

— Спокойной ночи, Маргарита Дмитриевна, — желаю ей.

— А вам страстной, — подмигивает она. И сунув в подмышку бутылку, выметается из машины.

Леша провожает ее веселой улыбкой, а потом поворачивается ко мне:

— Садись вперед.

— Мне и тут нормально.

— Пересаживайся, кому сказал.

— Командовать будете у себя в отделе.

— У себя в машине я тоже имею право покомандовать. Обещаю, что за коленки хватать не буду, — и добавляет с усмешкой, — хотя очень хочется.

Пыхтя, как паровоз от раздражения из-за его глупых подкатов спустя почти три недели молчания, я вываливаюсь из машины. Обхожу ее и сажусь вперед.

Интересно, как Каверин отреагирует на новость о ребенке, если я решусь ему сказать? Сбежит, сверкая пятками? Наверно, да.

— Ну что, Танечка, как тебе жилось без меня? — кладет ладонь на моё колено.

— Говорил, что не будешь руки распускать. Нормально жилось. Во всю готовлюсь к началу учебного года, скоро встречусь со своими любимым учениками.

— А я в больнице загорал.

— Правда? Там есть пляж?

— Загорал в смысле лежал в палате с перевязанной башкой.

— А что с вами случилось? — хмурюсь.

— Осечка вышла, когда булочника брал, — Леша потер явно больное место на голове.

— Вас подстрелили? — ахаю.

— Ударили. Так что я не по своей вине пропал, уж прости. Как только выписался, сразу к тебе, примешь?

— А зачем?

— Тебе разве мужик рукастый не нужен в доме? Помнишь, как я тебе всё починил?

— Да уж! Приходится любоваться каждое утро творением ваших рук!

— За Андрюху сорян, исправлю всё, если впустишь в квартиру.

— А если не впущу? — сканирую его взглядом.

— На улице собирать скелет не стану, уж извини. Я и так припозорился в твоем районе. Надо мной теперь в отделе ржут. А это они еще не знают всего.

— Например того, что бомж соблазнил учительницу?

— Я об этом не распространялся.

— И какого же вы мнения обо мне, Алексей? Скажите, только честно!

— Самого наилучшего, Татьяна.

— Но ведь я с бомжом переспала.

— Ты переспала со мной. А я — не бомж.

— Но ты был им.

— Только притворялся.

— Но я же не знала об этом!

— Что ты хочешь услышать?

— Хочу услышать правду, зачем я тебе?

— Понравилась, — подмигивает легкомысленно.

— А если еще честнее? — сощуриваюсь.

— Честнее уже некуда, — выдыхает шумно, устав от моего допроса. — Хочу я тебя. Сексуальная ты девушка. В постели с тобой было хорошо, повторить хочу.

— Вот теперь верю, — киваю. — Поехали.

— Куда?

— Как куда? Ко мне.

— Так ты меня простила? — уточняет воодушевленно. — У нас всё хорошо?

Да, майор, у нас всё лучше некуда… Ты даже представить себе не можешь!

Майор Каверин

Что-то как-то подозрительно быстро Танютка меня «простила». Задумала поди гадость какую? Я ожидал скандала или чего-то подобного, но Рыбкиной удалось меня удивить. Как бы расплачиваться не пришлось по полной программе за свои промахи.

Приезжаем к Танечкиному дому, и она решительно идет к соседской двери.

— Эй, ты куда? — окрикиваю ее.

— За тортом и цветами, — спокойно отвечает Татьяна.

— Какие цветы, час ночи на дворе?!

— А спорим, баба Мира не спит? — решительно нажимает на кнопку звонка, и дверь почти сразу же открывается.

Таня бросает на меня победоносный взгляд, мол, а я что тебе говорила?

— Доброй ночи!

— Доброй ночи, ребятушки! Нашлись? — бабка высовывается из дверного проема и оглядывает меня.

— С вашей помощью, — отвечает Таня. — Цветы и тортик верните, пожалуйста.

— Ах да, конечно, — бабка скрывается в квартире и через минуту возвращается с моими подарками.

— Спасибо. Спокойной ночи, — Таня отходит к своей двери.

Бабка недовольно зыркает на меня. У нее еще свежа в памяти наша перебранка за телефон Рыбкиной. Соседка явно на дух не переносит полицейских. А еще она боялась, что я Танину переписку прочитаю.

Подумав, что бабке что-то известно о новом любовнике Тани, я открыл один чат из любопытства и обнаружил скуку школьную и суку школьную (завуча, с которой Рыба моя явно в контрах). Больше ничего интересного не удалось найти. Никаких любовников и голых фото. Всё в стиле скромницы Тани.

— Запомните, я — Алексей, — подношу указательный палец к носу соседки.

— Да запомнила я уже! — фыркает в ответ.

— Вот и славно.

Спешу помочь Тане с открытием двери. Затем просачиваюсь в квартиру с мыслью, что она меня сейчас вытурит отсюда.

— Давай букет в вазу поставлю, — предлагаю разгрузить ее руки.

— Вазы стоят в шкафу.

Открываю дверцу и вижу штук десять самых разных вазочек, которые стоят в идеальном порядке — по росту.

— А тебе зачем столько? — любопытствую.

— Я же учитель. Мне много цветов дарят, вот и приходится иметь столько ваз.

— Понял. Это нам, операм, никто и цветочка не принесет. Разве что на могилку, — шучу, но Таня зыркает на меня строго из-под очков.

— Не любишь черный юмор? — уточняю. — А судя по Андрюхе в спальне и шутку про бывшего — еще как любишь!

— Мой бывший меня сильно обидел.

— Хочешь, я ему рыло разворочу?

— Не хочу. Это дела давно минувших дней. Ложитесь спать, если вам некуда идти.

— Да-да, мне совершенно некуда идти! — горячо поддерживаю ее игру.

Может, нравятся ей бездомные, что тут такого?

— Раздевайтесь и ложитесь спать, — велит Килечка.

Скачу, как сайгак в спальню с кроватью, по-быстрому снимаю с себя одежду. Дойдя до трусов, раздумываю пару секунд, а потом сбрасываю и их. Больше нет нужды прятать хорошее бельё от слепушки Тани. Она всё знает, какое облегчение!

Рыбкина отправляется в душ. Уважаю, когда женщина готовится перед сексом. Жду полчаса, жду час… Что она там делает? Там заросла, что бритва не берет? Может, пойти ей помочь? У меня большой опыт в уничтожении нежелательных волос.

Надеваю обратно трусы и стучу в дверь ванной. Закрыто, конечно же, изнутри.

— Тань, впусти меня.

Тишина в ответ. И воды журчащей не слышно.

— Та-ань?

Замок хлипкий, снести его не составит труда. Но решаю пока не буянить в чужой квартире.

Возвращаюсь в постель и жду еще. Затем моё терпение лопается. Уже третий час ночи. Да она издевается просто, верно? То-то я подумал, что легко меня простила. Ведь не простила ни хрена! Залегла в ванной.

Стоп… Кажется, до меня дошло.

Она постелила себе в ванне и преспокойно дрыхнет там, пока я тут извожусь в ожидании горячего секса!

Прекрасная месть, Рыбкина. Я бы поаплодировал тебе стоя, да что-то нет настроения.

И что мне делать? Ломиться к ней или ждать утра?

Хочется разговора сегодня, сейчас, но с другой стороны уже позднее время. Судя по всему, у Тани был трудный день. Что ж…

Но могла бы и со мной в постель лечь, коза, а не шкериться по ванным!

С утра открываю глаза и вижу склоненный к моему лицу череп.

Да вашу ж мать…

Еще вчера он стоял, чуть накренившись, а сегодня уже ко мне «головушку» склонил, будто засосать в губы хочет. Иногда мне кажется, что Андрэ обладает собственным, сука, сознанием. Либо это Таня шуткует надо мной.

Иду на кухню и решаю приготовить завтрак для ненаглядной. Надеюсь, у нее есть яйца. Куриные. Баба с яйцами мне не нужна, я таких десятой дорогой обхожу. Это та, которая «я сама, всё сама».

А омлет — это единственный завтрак, который мне подвластно приготовить. На обед — борщ. На ужин гречка с курицей. Вот и вся фантазия. Предпочитаю пойти в кафе и поесть жрачки от рук профессиональных поваров, чем самому возле печки стоять.

Но сегодня, так и быть, чтобы загладить свою вину, сделаю для Килечки исключение.

Может, встретить ее в одном фартучке на голое тело? Соблазнится ли Рыбкина моей голой жопой, стоящей у плиты?

Примерил на себя женский фартук — мал. Слишком мал. Яйца сбоку видны. Лучше уж тогда в одних боксерах встретить. И со стояком, которого сейчас нет. Не на сковородку же у меня встанет! А Рыба моя пока еще не проснулась. Вот проснется и тогда…

Ставлю одну розу из букета в стакане посередь стола, раскладываю пышный омлет по квадратным тарелкам и готовлю чашки для напитков. Стараюсь вести себя погромче, чтобы разбудить спящую красавицу. На часах ровно восемь, пора бы уже и проснуться. Мне кстати, еще на службу ехать. Времени в обрез.

Иду будить Танюшу. Толкаю дверь ванной, и она поддается. А в ванной-то никого!

Вот же зараза такая, обдурила и сбежала.

Нахожу записку у зеркала: «Алексей, надеюсь в течение дня вы исправите Андрюшу. Можете брать в холодильнике любые продукты. Будете уходить, ключи оставьте соседке — бабе Мире. Она вам уже знакома. Я уехала в горы на несколько дней. Рада была с вами встретиться и наконец всё выяснить. Прощайте».

Комкаю писульку в раздражении и швыряю в мусорку. Что значит прощайте? Она больше не собирается со мной встречаться? Впустила в квартиру только ради того, чтобы я починил этот долбанный скелет?!

Вот что за баба такая? Я же объяснил ей всё. А она всё равно по своему поступает. В горы уехала — охереть и не встать, бросив меня одного в своей хате.

Яростно сжираю две порции омлета и выпиваю две большие кружки кофе. Вместо того, чтобы остыть, меня распирает от злости еще больше.

Ну, Рыбкина, держись, я тебе еще покажу!

— В общем, я ему написала, что уехала в горы, — покаянно сообщаю Маргарите Дмитриевне.

Мы сидим у нее дома, куда я приехала ранним утром. Еле добудилась подругу! Думала, придется на вокзале куковать.

— Ты с ума сошла?! — Рита аж подпрыгивает со стула.

— Рит, он мне в лицо сказал, что приехал ради постели. Что я должна была делать? Ложиться и раздвигать перед ним ноги?

— А почему нет?! О, боги! Рыбкина, почему нет-то? — как взвоет подруга.

— Я хочу настоящие отношения, а не быстрого перепиха, — поджимаю губы.

— Да почему быстрого-то? Он что, скорострел? — Рита корчит грустную гримасу.

Вспоминаю, как Лёша долго «мучил» меня и отрицательно мотаю головой:

— Так, к слову пришлось.

— Тем более! Если он бог в постели, то нельзя отшивать такого мужчину!

— Так ты едешь со мной в поликлинику или нет? — насупливаю брови.

— Еду, конечно, — ворчливо отвечает Ритка. Допивает свой кофе и поднимается со стула. — Ой, голова-то как болит!

— Ты весь коньяк вчера выпила?

— Нет, еще осталось на сегодня. Лучше бы мы и правда в поездку отправились. Я бы там с горы сиганула вниз.

— Ну что ты такое говоришь?

— Грустно мне. Еще ты бесишь: такого потрясающего Алексея отшиваешь. Отдай его мне, если не нужен. Я с радостью приголублю на своей большой груди товарища майора.

— Да иди ты! — вспыхиваю от ревности и бросаю в нее полотенце.

— Вот видишь: ты к нему неравнодушна! — подытоживает. — Втюрилась, как кошка.

— А ему только постель нужна. А я ребенка от него жду… — всхлипываю, осознавая своё бедственное положение. Я ведь и правда только о нем думаю. И ревную его очень сильно к другим женщинам.

— Надо сказать ему про малыша, — вздыхает Маргарита.

— Нет! Не смей.

— А вдруг он мечтает о детях и обрадуется?

— Маловероятно. Ему около сорока. И он ни разу не был женат…

— Откуда ты знаешь?

— Просто предположила. Иди собирайся, мне нужно сдавать анализы натощак, а я тоже хочу выпить кофе и поесть.

Мы благополучно посетили врача-гинеколога, сдали анализа и узнали, что мой ребеночек развивается согласно сроку. Мы, конечно, еще совсем малыши в виде малюсенькой точки. Нам еще расти и расти.

Рита всю дорогу причитала, что я лишаю отца радости от первого совместного посещения УЗИ. А я думаю, что мы еще не настолько близко знакомы с Кавериным, чтобы он видел, как мне суют датчик между ног.

После поликлиники мы с Ритой зашли в кафе, съесть булочку и выпить кофе. Я уже умирала от голода и с жадностью набросилась на еду.

— Интересно, чем сейчас занят Лёша? — гадаю вслух.

— Материт тебя, — отвечает Рита.

— Да за что? — бросаю на подругу укоризненный взгляд.

— За то, что бросила мужика неудовлетворённым.

— Я не могла делать вид, будто ничего не произошло. Ну не могла, понимаешь?

— Не понимаю, — честно отвечает подруга. — Какую ночь любви упустила, глупая!

— Я прекрасно выспалась в ванне.

— Ага, рассказывай! Кружища вон под глазами, выспалась она, — фыркает Ритуся. — А могла бы провести ночь в объятиях потрясного мужика.

— Хватит мечтать о моем Лешике! — злюсь.

— Твой Лешик уже, наверное, умотал из твоей квартиры. Вот где искать теперь его?

— А зачем искать?

— Вот дурища! Чтобы к ответственности призвать! Не надел презерватив? Получи ляльку. И алименты в придачу, само собой.

— Ну хватит уже.

— А что хватит? Езжай домой и жди мужика. И дай бог, чтоб дождалась. А то может и свинтить куда-нибудь налево. Ты машину его видела? Видела! На такой любую девку можно подцепить.

Если уж Леша подцепил меня в образе бомжа, то что тут говорить? Он хорош, очень хорош, и мне жаль было с ним так поступать. Со слезами на глазах записку писала. Так и подмывало броситься в спальню и лечь к нему в постель. Голой. Вот прям совсем без одежды.

Я не удержалась рано утром и вошла к нему. Лёша крепко спал, положив под голову сильную руку. Какой же он красивый… Мужественное лицо, опасная мужская профессия, чувство юмора имеет опять же. Всё в нем прекрасно, кроме намерений насчет меня.

Тяжело было уходить, но надо. Если бы я простила его и подпустила к себе, наутро он бы снова ушел и не появлялся бы днями, а я опять мучилась. Только переболела им, и всё сначала. А мне нельзя нервничать в своем интересном положении.

— Рит, что сделано, то сделано. Всё, не о чем жалеть. И вообще гадалка ни слова не сказала о том, что я выйду замуж. Понятно? Значит, нет у него ко мне серьезных чувств!

— Надо дать мужику шанс. Он вчера так упрямо искал тебя! Волновался, что тебя маньяк сцапал! Клялся глотку ему разорвать, если с тобой что нехорошее сделает. Так что, Танька, не глупи. Езжай домой и жди его. Я сама ему позвоню и намекну, что наша поездочка в горы накрылась из-за грозы.

— Думаешь, он приедет?

— Ну, конечно.

Послушавшись Риту, еду домой и первым делом стучусь к бабе Мире. Она отдает мне ключи. Значит, Лёша сделал всё, как я просила. Не стал ждать. Что еще раз подтверждает его несерьезные намерения насчет меня. Обломался секс — оделся и ушёл. К другой. Да, всё именно так…

— Уехал твой милёнок, — говорит соседка.

— Мхм. Спасибо, — иду к своей двери.

— Да не один, — услышав эту ехидную фразу, резко притормаживаю.

Кого он снова успел подцепить в моей квартире?! Вчера была Маргарита Дмитриевна, а сегодня кто?!

Несносный мужчина, разве можно так со мной шутить? Я же теперь от ревности сойду с ума.

Бросаюсь обратно к соседке, подавляя в себе желание схватить ее за груди и потрясти.

— С кем уехал Алексей? — спрашиваю строго.

Майор Каверин

Починить Андрэ — теперь дело чести. Но мне срочно нужно ехать в отдел, поэтому хватаю его в охапку и тащу вниз по лестнице.

Вспоминаю, что Таня велела оставить ключи соседке, и звоню в бабкину дверь.

— Доброе утро, — здороваюсь с ней.

Соседка, рассмотрев лысый череп Андрюшенция, хватается за сердце. Того и гляди в обморок хлопнется.

— Спокуха. Он не настоящий. Из кабинета биологии переехал к Татьяне Васильевне на ПМЖ.

— Ух ты господи, — выдыхает бабуля. — Думала, что Таня убила кого-то. А то я после ковида запахи не чую, так что, если по соседству будет разлагаться труп — не услышу.

— Ключики заберите. Всего доброго!

Бодро спускаюсь по ступеням, гружу экспонат в багажник и еду на работу.

Решаю сразу же отнести его в кабинет. Буду между делом собирать, или ребят попрошу помочь.

Пру Андрэ мимо дежурного. Тот выпучивает глаза и отшатывается. Слабонервные какие-то все пошли. По нему же видно, что ненастоящий, бля! Вот народ любит фантазировать всякую херню, чтобы себя попугать.

— Бу! — выбрасываю кисть Андрюхи в сторону дежурного, и у того слетает с башки фуражка.

— Товарищ майор, — произносит сержант укоризненно, поднимая форменную вещь.

— Что, сержант, в штаны наложил? Кажется, я чувствую вонь, — морщу нос.

— Это не я! Это из дознания так несёт. Кто-то из ребят рыбу с душком притащил.

— Рыба — это хорошо, — киваю одобрительно, вспоминая свою Килечку.

Как она отнесется к тому, что ее любимый пропал из спальни? Всплакнёт ли? Жаль не увижу ее лица, когда обнаружит пропажу.

Затаскиваю костяшки в кабинет, и лейтенант Смирнов озадаченно смотрит на «питомца».

— Здравия желаю, а это чудо откуда? — интересуется летёха.

— Из кабинета биологии.

— А к нам зачем?

— Да вот школьники ущерб казенному имуществу нанесли, дело завёл, — отшучиваюсь, но туповатый Смирнов верит мне на слово.

— Как? На школоту? Они ж несовершеннолетние!

— Смирнов, у тебя по биологии какая оценка была?

— Пятерка! — с гордостью отвечает лейтенант.

— Заебца! Тогда ты помнишь, как расположены кости у человека. Вперед, — вручаю ему многострадального Андрэ и отвертку. — А я пошел на ковер к начу. Там какой-то армагеддец случился…

Выхожу из кабинета полковника слегка обескураженным. Начальство решило, что ночью я вышел на Бориса Ведерникова, маньяка, с которым ужинала и гуляла бесстрашная Танечка-Танюша. А я как вышел на него, так и потерял.

Только Рыбкина после знакомства с бомжом, могла познакомиться с маньяком!

Везет ей сказочно. К счастью, я вчера нашел её у бывшего коллеги, а не в сыром подвале.

В общем, нач попросил меня заняться Борькой, и я решил попросить Таню о помощи. Понимаю, что это опасно для неё, но выхода нет. Только с помощью Рыбкиной мы сможем повязать уродца.

Захожу в кабинет, где Смирнов всё еще валандался с Андрюхой.

— Как успехи? — хлопаю его по плечу, и он вздрагивает.

— Мне кажется, будто он настоящий.

— Танюха оживила его силой мысли.

— Кто?

— Никто. Работай давай! Через пару часов всё должно быть готово.

Достаю из ящика стола Танечкины трусики и кладу в карман. Отвезу их вместе с Андрэ, чтобы не считала меня вором-извращенцем. Ведь мне понадобится её помощь в поимке Ведерникова.

Где-то в запаре получаю звонок от Марго. Я вчера оставил ей номер на всякий пожарный, и вот она решила воспользоваться.

— Как твоя головушка? — спрашиваю весело.

— Жива-здоровушка, — отвечает Ритка.

— Зачем звонишь?

— Насчет Тани.

— Слушаю! — встаю в стойку.

— Она не уехала в горы.

— Та-ак, наебала меня, значит?

— Не совсем. Поездка сорвалась из-за грозы. Она сейчас домой поехала, так что, если поторопишься — застанешь ее.

Смотрю на часы, бля! У меня есть пара срочных дел, но я готов все бросить и лететь к Килечке. По жопке ей настучать за то, что оставила меня с утреца с носом. Бабуля, поди, уже доложила, что скелет я унес.

— Благодарю за сигнал, Ритуся! С меня еще одна бутылочка коньяка.

— На вашей с Таней свадьбе и попью.

— Чего-о? — я пил воду в этот момент, и она пошла у меня носом.

— Пока-пока! — сливается Марго.

Стою перед зеркалом и озадаченно чешу затылок. Какая свадьба, господа, если мы с Танюткой только познакомились?

Да признаться, я и не думал ни о какой свадьбе. Нафига вообще нужны всякие штампы в паспорте? Я — за свободную любовь!

Сажусь в авто и мчу по адресу Рыбкиной. Нача заверяю, что отправился по делу Бориса, и в принципе не соврал. Еще бы уговорить Танечку поучаствовать в поимке опасного преступника — ваще цены бы ей не было! Женюсь тогда сразу. Шутка!

Андрюха пока не готов к встрече с хозяйкой, придется ей как-то без него пока пожить. Но я могу, если что, утешить ее на своей широкой груди.

Смирнов вошел во вкус в переделке «питомца», забросив все свои дела. Попрошу потом Таню поставить ему пятерку, если справится. Прям на лоб. Ха-ха-ха. А что, только им можно надо мной издеваться и ржать? Я тоже немного злопамятный.

Паркую машину и захожу в знакомый подъезд, на котором отсутствует кодовый замок. Зачастил я сюда что-то, словно это мой дом родной. У себя реже бываю, чем по адресу Рыбкиной.

Звоню в дверь Килечки.

Открывает почти сразу, словно ждала меня.

ОМГ! Она в коротком халатике и с распущенными волосами. У меня аж привстал моментально при виде ее красивых коленочек.

Не говоря ни слова, вваливаюсь в чужую квартиру, припираю Танютку к стене и говорю ей в губы:

— Ну, ты круто попала, училка. Раздевайся, буду любить сладко… и долго-долго. Пока не устанешь кончать…

— Ну, ты круто попала, училка, — говорит майор хрипло. — Раздевайся, буду любить сладко… и долго-долго. Пока не устанешь кончать…

Баба Мира, которую Алексей не заметил начинает громко кашлять. Подавилась, бедненькая, тортиком после услышанных жарких обещаний. Меня саму в дрожь бросило. Ах, как он это сказал, а!

Совсем бесстрашный, не убоялся, что по морде его двину. Любого другого за такие высказывания и двинула бы, но на Лёшика рука не поднимается. Он же представитель власти.

— Ты не одна? — спрашивает Лёша, скользя по моим ногам жадным взглядом.

— Соседка зашла.

— Уже ухожу, — сообщает заговорщически баба Мира. — Не буду вам мешать. Спасибо за торт, очень вкусный!

— На здоровьице, — отвечает майор, оттесняя мою гостью к двери. А потом запирается за ней на замок, будто находится у себя дома.

— Где Андрюшка? — скрещиваю руки на груди.

— На лечении. У лучшего специалиста.

— Когда вернете его мне?

Когда соседка сказала, что Алексей унес скелет, я сначала с облегчением вздохнула, что майор ушел не с женщиной, а потом разозлилась.

Вдруг на мусорку потащил, чтобы мне досадить? В общем места себе не находила от переживаний, поэтому пригласила на чай вездесущую бабушку.

Потом вспомнила наш с Риткой уговор, но отмахнулась мысленно. Не приедет он. Обиделся. А он взял и приехал! И стоит сейчас передо мной, громко и часто дышит, облизывается на мои ноги и декольте, охальник.

— Скоро верну, — пытается меня обнять.

— Нет уж! Сначала верните экспонат, потом будете руки распускать!

— А можно наоборот? — закатывает глаза Каверин.

— Не можно, — пячусь от него.

— Вредная училка… Как же хочется указкой тебя по попке отшлепать за вреднючий характер.

— Держите свои фантазии при себе, Алексей, — отвечаю гордо.

— Мы трахались, а ты продолжаешь мне выкать. Делать вид, будто ничего не было!

Краснею до кончиков волос и отвечаю:

— Повторяю: у меня был интим с Лешей-бродягой. А не с вами, товарищ майор.

— Я понял! — поднимает он кверху указательный палец. — В таком виде я тебя не вставляю. Ты бомжа хочешь!

С этими словами он решительно направляется к выходу. Я и слова сказать не успела, как он хлопнул дверью с обратной стороны.

Ну вот… Что же я наделала? У меня и вправду характер не сахар, я свои слабые стороны знаю. Только он тоже перегибает. Бомжа хочу… Вовсе нет! Я хочу отношений. Определенности. Уверенности в том, что, взяв меня еще раз, он вернется снова. Только и всего.

На удивление через пять минут в квартире раздается трель звонка. Кто-то пришел. Открываю и вижу Лёшу… В байковой рубахе, потертых штанах и старых кроссовках. Не хватает только длинных волос и бороды. А так — вылитый бродяга, который устроил уличную драку у булочной. И которого я так рьяно защищала сумочкой.

— Вещи лежали в багажнике, — говорит без тени улыбки Лёша. — Впустишь теперь?

— Я тебя и в первый раз пустила.

— Но не дала.

— И сейчас не дам, — отвечаю сипло.

Его образ напомнил мне о том чудесном дне, когда я снова поверила в любовь.

Но потом… Он сердце мне разбил. Обманул. Предал. Нет ему прощения!

— Это мы еще посмотрим, — говорит мужчина, гипнотизируя меня взглядом.

А потом набрасывается на меня, как голодный хищник. Кладет руку на мой затылок и дерзко впивается в губы. По позвоночнику проносится электрический разряд. Затем еще один и еще… Всего лишь поцелуй, но сколько же в нем страсти! Эта страсть сбивает с ног, заставляет обильно потеть и нервирует сердечко.

— Лёша, — пищу ему в губы, но он и слушать ничего не хочет. Прижимается ко мне плотно и забрасывает мою ногу себе на бедро. Толкается мне между ног напряженным пахом и продолжает терзать губы.

Не хочу, чтобы он думал, что меня возбуждают уличные бродяги, но и остановить этот танк не могу. Да и не хочу, если честно. Ритка неплохо так мне мозги промыла. Даже пригрозила под конец, что если я еще раз отошью Каверина, то она заберет его себе.

Не отдам! Мой!

Даже вцепилась ему в шею, чтобы заявить на него свои права.

Леша подхватил меня под попу и понес в спальню.

Уложил на кровать и рванул пояс халата.

Дома я лифчики не ношу, поэтому его глазам предстала полуголая я. В одних трусах-стрингах. По совету подруги надела. Даже не знала, что такая вещь присутствует в моем гардеробе. Видимо, Риткин подарочек.

Майор принялся раздеваться со скоростью света, и вот он уже покрывает меня своим сильным телом. Погребает под собой, толкается каменным членом через тонкую ткань.

— Таня моя, как же я скучал, — вырывается из него признание.

— Я тоже.

Скатывает с моих бедер тугие трусы и проводит пальцами по бесстыже мокрым складкам. Я вся горю под ним. Дышу через раз.

Он скучал…

Пришел за сексом. Но что делать, коли и я этого хочу? Сжать бедра и не давать? Его мучить и самой страдать?

— Хочу тебя, Тань! Клянусь, верну твою костлявую зверюшку скоро. Дай! — требовательно толкается бедрами в меня.

Горячая головка члена оказывается у входа, и мне хочется самой поскорее насадиться на острый наконечник. Господи, что творится с моим либидо? Я такая развратная!

— Ты мокрая такая, даже готовить не нужно.

Одно движение — и я оказываюсь нанизанной на толстый ствол Алексея. Раздвигаю ноги шире, чтобы он мог уместиться между моими бедрами. Большой он человек! Под таким здоровяком и лежать приятно.

— Только осторожно, — всхлипываю, вцепившись в его плечи.

Переживаю из-за ребенка, ведь инструмент у Леши не мал. Вдруг навредит.

— Хорошо…

И он нежными толчками вспарывает меня, ласково гладит бедра, грудь, шею. Целует, засасывает, покусывает… Но всё на минималках, никакой животной страсти и в помине нет. Но есть безумный огонь, который разжигает нас изнутри.

Прижимаюсь к нему всем телом и дрожу, ловя кайф.

Стыдно признаться, но Каверин мне снился, и я просыпалась среди ночи, чтобы заменить мокрые трусики.

И вот он со мной. В моей постели.

Господи, как хорошо-то! Что хочется летать. И кричать! Но помня о соседке через стенку, которая в курсе о намерениях Лёши, упрямо сжимаю губы.

— Охуенная ты… Танечка… Просто пиздец, какая ты.

Никогда бы не подумала, что я, интеллигентная женщина, буду возбуждаться от матерных словечек в постели.

— У тебя грудь выросла или у меня глюк?

Ой, заметил изменения! А поймет ли, что я уже беременна? Я всё еще жду удачного момента, чтобы признаться. Дождусь ли? Пусть уже сам догадается, что ли.

— И поправилась заметно, — продолжает разглядывать моё тело.

— Что, не нравлюсь?

— Наоборот! Кайфовая стала. Из кильки в барабульку превратилась.

— Сам ты… Барабулька!

— Не обижайся, я ж ласково… Ласково с тобой общаюсь. Ох, кончу… Кончу на сисечки твои охеренные сейчас.

Помогая себе руку, Алексей затапливает меня с головы до ног теплым семенем.

— Видишь, сколько накопил для тебя? Ни с кем не был, о тебе постоянно думал. Даже дрочить себе запретил.

— Вот это подвиг! — издаю саркастичный смешок и оцениваю масштаб потопления.

Как дойти до душа в таком виде и не залить спермой всю квартиру? Хоть бы предупредил, я бы полотенце заранее подготовила.

— Представь себе — да, подвиг. Всё до капли тебе принес.

— Я вижу.

— Вотри, — размазывает по мне семя пальцем.

— Чего? — раскрываю рот.

— Вотри в кожу сперму. А потом в душ вместе сходим…

Майор Каверин

— А зачем это втирать кожу? — тупит Татьяна, собирая сперму пальцем и рассматривая ее.

— Чтобы молодой быть! — смеюсь.

— Да я и так не старая.

— Тю ты. Пошли! — тяну рыбку за руку.

— Куда?

— В душ. Помою тебя хорошенько. Или так нравится лежать?

У меня, между прочим, еще фантазия с очками осталась нереализованной, и я твердо намерен ее сегодня осуществить.

Перемещаемся в душ, где я настраиваю воду и выливаю на руку гель для душа с запахом лаванды. Теперь этот аромат у меня будет ассоциироваться исключительно с Таней.

Скольжу руками по соблазнительным изгибам женского тела и кайфую. Член стоит колом и упирается в Танино бедро. Она старается его игнорировать, но получается плохо. Нет-нет, да и взглянет на моего бойца жадно. Мало, мало трахал, еще хочет!

Провожу пальцами по животику и ныряю в развилку между ножек. Таня ахает и чуть-чуть расставляет ноги, позволяя мне ласкать её дырочку. Нет, она точно что-то сделала со своей фигурой.

— Признавайся, на выпечке сидела две недели? — мягко подтруниваю над ней, напоминая, что познакомились мы не где-нибудь, а у булочной.

— Покупала булочки, — признается она. — Думала, что тебя встречу там.

— Моя… — откровенное признание вышибает дух из моих легких. Таня скучала и ждала! Встречи со мной искала.

— Прости, я правда не хотел, чтобы всё так вышло, но теперь будет иначе. Я с тобой, Танюш. Уже никуда не денусь от тебя.

— Правда?

— Конечно!

Пристраиваюсь к ее разогретой «девочке» и натягиваю ее на изнывающий член. Таня ойкает и хватается за стенку рукой.

— За плечи мои возьмись, — советую, двигая бёдрами.

— Лёш… Лёша?

— Мм?

— Мне нужно сказать тебе кое-что важное.

В любви хочет признаться? Блин, рано, рано, Танюш. Не гони лошадей. Успеем еще обсудить любовь любовную.

Делаю вид, что не расслышал и отвлекаю ее поцелуями в губы. Затем и вовсе разворачиваю к себе попкой, наклоняю и обрабатываю сзади.

Ягодицы подтянутые, как у девочки. Кожа на них, словно у младенца. Классная Килечка-Барабулечка! Её фигуре и не дашь тридцатник. Моя!

Глажу бедра, спинку, не забывая и о клиторе. Хочу, чтобы она кончала на мой член. Обливала его своими липкими соками. Сжимала мышцами. Всего этого очень хочу.

Секс с Рыбкой, что надо. Прям до дрожи нравится ловить с ней оргазмы.

— Ах! — Танюша уже едва стоит на ногах. Надо вытаскивать ее отсюда, пока не упала.

Оборачиваю ее полотенцем и несу в кровать.

— Танюш, надень очки, — подаю ей лежащие на тумбе окуляры.

— А зачем? — моргает непонимающе. Взгляд плывет, нравится ей со мной зажигать, продолжения с нетерпением ждет. Да и я тоже жду! Всё сладкое еще впереди!

— Чтобы получше меня видеть.

Скоро узнаешь, дорогая, зачем. Скоро узнаешь…

— Ну ладно, — соглашается покорно.

Благодарно целую ее в ответ и снова вгоняю в неё член. Таня выгибается, подставляя мне грудь. Сосочки торчат словно каменные. Мм, приятно их посасывать. У нее аж мышцы сокращаются, когда я втягиваю их в рот. Улетные ощущения.

— А можно немного мата вслух? — спрашиваю.

— Можно, — отвечает Татьяна, чуточку покраснев. И я выдаю пылкую тираду непечатных слов, которыми владел по долгу службы.

Ах ты, моя правильная училка, возбуждают тебя грязные словечки. Что ни говори, возбуждают! Прикоснулась к запретному, поняла, что такое настоящий секс, теперь за уши от члена моего от оттащишь.

— Залюблю твою дырочку сегодня, — обещаю хрипло.

— Залюби, Лёшик.

— Куда кончить можно?

— В меня можно.

— А не залетишь? — смотрю на нее с сомнением.

— Нет. Я уже.

— Уже что?

Таня особенно сильно сжимает ствол мышцами влагалища, и сперма подходит к краю. Вот-вот брызнет! Поэтому ее последняя фраза забывается тотчас же.

Вытаскиваю член и кончаю Танюшке на лицо, на очки — всё, как и мечталось. Ай, красиво! Очень красиво. Отлюбил училку так, что ноги теперь свести не может, и на стеклышки кончил. Не видит она ничего. А лицо пылает от стыда и возмущения. Отпад! Просто отпад!

— Лёшик, ты…

— Ты изумительная женщина, Таня.

— Ты скоро станешь отцом, — говорит она.

— Что? — кровь все еще находится в паху, поэтому я соображаю очень туго. Любуюсь на личико в сперме и получаю ни с чем не сравнимые эмоции.

— Я беременна. От тебя.

— Это шутка, да? Обиделась, что я на очки кончил? Ну, извини, просто такая дикая фантазия мозг атаковала. Сейчас всё исправлю! — стаскиваю очочки с ее лица и ищу, чем бы их протереть. Вижу свои трусы на полу и недолго размышляю: подойдут-не подойдут.

Таня терпеливо ждет, когда меня отпустит стадия отрицания и наступит гнев. Но я перехожу сразу к торгу:

— Ну всё, наказала меня. Так мне и надо, впредь буду приходить к тебе на свидания с пачкой презиков.

— Лёша, это правда.

— Хочешь сказать, что я заделал тебе ребенка? В прошлый раз?

— Да, всё так.

— С первого раза?!

— Каверин, ты кончил в меня! О чем ты думал в тот момент?

— О том, какая ты секси, — отвечаю честно. — И… И что теперь будет?

— Я буду рожать, — отвечает твердо. — Тебя просто ставлю в известность: моя фигура поплыла потому, что я нахожусь в интересном положении.

— Это точно? — никак не мог принять информацию.

Я стану отцом? Да не может этого быть! Просто шоковая терапия.

— Я сегодня была на УЗИ. Он в матке и живой, — Таня кладет руку на живот, а я вдруг думаю о том, что слишком грубо занимался с ней сексом. Вдруг навредил? Сам не понял, как начал заботиться о ней в мыслях.

Охренеть.

Мне почти сорок. И от меня еще никто никогда не залетал. Ну вот как-то так получалось.

— Приму любое твое решение, — говорит Таня.

— Ты что думаешь, что я брошу тебя, глупая?

— Один раз уже бросил, — пожимает плечами.

— Иди сюда, — сгребаю в охапку голую Татьяну и затаскиваю к себе на колени.

Трусы и очки пока оставляю в покое, так и не решившись протереть ими стекла. Тут такой разговор серьезный. Да что там, вся моя жизнь меняется в корне с сегодняшнего дня! Я батей, бляха, стану. Размножился случайно.

— Будем растить ребенка вместе, поняла? — целую ее в кончик носа, и она обвивает мою шею рукой. Доверчиво прижимается всем телом и дрожит.

— Эй, ты чего? Ревешь, что ли? — всматриваюсь в ее лицо.

— Прости, это всё гормоны, — машет рукой раздосадовано. — Думала, что ты сбежишь.

— Я и сам думал, что сбегу, если кто-то однажды мне скажет, что в залете от меня. Но как видишь, я еще тут. И готов нести ответственность за свои поступки. Значица так, маньяк отменяется в связи с открывшимися обстоятельствами.

— Какой еще маньяк? — шмыгнув носом, заинтересовано спрашивает Таня…

— Какой еще маньяк? — спрашиваю с любопытством. Обожаю истории в стиле тру-крайм, они здорово щекочут нервишки.

— Никакой. Забудь, — отмахивается Каверин и косит глазом на мою обнаженную грудь. Всё мало и мало ему! А я уже еле живая. Темпераментный мужчина, как было и обещано гадалкой. Надо ей конфет, что ли, отнести в знак благодарности.

— Что значит забудь? — выдыхаю возмущенно. — Я хочу знать, о каком маньяке идет речь!

— Ляпнул на свою голову, — бормочет. — Ладно… Борис Ведерников, тот которого ты встретила в кафе — он маньяк. Опаивает женщин и… Ну, ты поняла.

— Вот так новости! То-то он мне сразу не понравился.

— Я хотел тебя попросить помочь его поймать. Наверняка он оставил тебе свой номер телефона?

— Так и есть, оставил, — киваю. — Бумажка где-то в сумочке лежит.

— Но теперь, конечно, всё отменяется, — поспешно сообщает майор. — Найду другую женщину.

Я воспринимаю его фразу, как личное оскорбление.

— Каверин, вы охренел? Зачем тебе искать другую женщину, когда у тебя есть я?!

Знаю я… этих женщин. Сначала маньяка помогут поймать, а потом и на крючок моего майора подцепят. Нет уж! Не могу я рисковать своим счастьем. Бориса буду ловить я и точка! Точнее восклицательный знак.

— Таня, нет!

— Лёша, да! — сталкиваемся взглядами, и искры, образованные в момент столкновения, летят во все стороны.

— Ты беременна, и я не могу подвергнуть тебя такому опасному риску.

— Ничего со мной не будет. Поймаем маньяка и отправим негодяя за решетку. Это ж надо, какой подлец, женщин насилует!

Поймав кураж, я готова отправиться на поимку мерзавца прямо сейчас. Только одеться надо, а то голая совсем. И счастливая… Ведь Лёшик отреагировал на мою беременность так, как и подобает настоящему мужчине.

Спасибо, Господи, что послал мне такого ответственного парня! Я так его люблю…

Ой… Да. Это и есть любовь. Теперь знаю точно. То чувство, которое я испытывала к Пашке, и рядом не стоит с тем, что испытываю к Лёшику.

Подумать только, с помойки привела такого чудесного мужика! Не зря я такая сердобольная. В детстве постоянно притаскивала домой животных. А теперь выросла и тащу людей…

— Угомонись. Ты не в деле, — рубит Алексей.

— В деле! Я в деле, понял? — заряжаю ему локтем в бок.

— Связался же… — бормочет Алексей раздраженно и потирает ребра. — Ладно. Звони Борьке и проси о встрече. И еще Ритку подтянем. Твоя подруга одна целый отряд оперативников заменит.

— Ритку? Хорошо. Она будет рада поучаствовать в авантюре.

— Ритка пойдет вместо тебя на встречу. И не спорь! А то по заднице настучу.

— Глядите, какой арбузер! Настучит он мне! — выдыхаю возмущённо и тотчас замолкаю. Лёшик беспокоится о нашем ребенке и вовсе не пытается ограничить мою свободу. — Прости! Ты прав. Пусть идет она. А мы будем прослушивать их разговор из микроавтобуса. Я в кино видела!

— Вот это другое дело, — радуется майор моей уступчивости. — Иди, приласкаю, а потом позвонишь, — валит меня на спину и раздвигает ноги. — Как у нас тут сыро… Кто-то ненасытен.

— Ты? — невинно моргаю ресницами.

— Ага, я.

В следующие минуты мне становится не до разговоров. Горячий язык Каверина безобразничает у меня между ног, высекая искры и провоцируя меня на крики. Я даже забываю о любопытной старушке через стенку и самозабвенно бьюсь в его руках. Очень громко бьюсь.

И я действительно устаю кончать, как и было обещано Лёшиком в самом начале встречи. А он всегда отвечает за свои слова.

Валюсь в бессилии на лопатки, а потом слышу:

— Эй, чего улеглась? Я вообще-то жду ответный жест.

— Спасибо, Лёша.

— Какое еще спасибо, рыбка? Есть один товарищ, который очень нуждается в оральных ласках. Поможешь ему? — трясет у меня перед лицом стоящим членом. Яички подпрыгивают, и мне становится смешно.

— Хорош ржать, Танюха. Ублажи меня лучше, как следует.

— Ладно, ложись.

Каверин с готовностью распластывается на постели, и я в который раз удивляюсь тому, какой он здоровый бугай. Моя кровать ему мала. Если мы будем жить у меня, то придется покупать новую. Ведь он сказал, что вместе ребенка будем растить. Значит придется вместе и жить.

Беру в руку его тяжелый член и шумно сглатываю. Даже без очков я вижу каждую венку на нем. Краси-и-ивый! Так бы и облизала его всего. Что я, собственно, и делаю ближайшие тридцать минут.

Челюсть затекает и болит, но я всё ублажаю и ублажаю своего мужчину. Помогаю себе рукой и, наконец, получаю вожделенные сливки в ротик.

— Ты с-супер, Таня, — кончив, тянет майор. — Это был лучший минет в моей жизни. И самый долгий.

Слушаю его восторги и пытаюсь поставить на место челюсть. Не ходить же мне теперь с открытым ртом! А то что-нибудь залетит в него. Муха или комар.

— Проблемы? — спрашивает Л ёша.

— Мгмааа, мгалаа, — тычу пальцем на рот.

— Чиво? А, я понял, ты разучилась говорить, — ржет.

— Мгга мггг! — делаю страшные глаза.

Одним движением Каверин захлопывает мне рот, чуть не прищемив язык. И я выдыхаю.

— Спасибо, — спустя несколько секунд ко мне возвращается речь.

— Труженица моя, — ласкается ко мне.

— Пора звонить Борьке! — объявляю решительно. — Где мои очки?

Смотрю на заляпанные спермой стекла и качаю головой. Шарю в тумбе в поисках влажных салфеток, нахожу их и неспешно протираю.

Лёша дремлет, подложив под голову согнутую руку. Его успокоенное хозяйство лежит правом на бедре. Уснули оба… Умаялись. Зато я словно живчик, энергии поднабралась. Хочу действовать!

Ухожу на кухню с телефоном и звоню Ритке. Подробно ввожу ее в курс дела насчет Ведерникова, и она соглашается помочь. Но только с одним условием…

— Ну, какое еще условие? — интересуюсь я, ожидая услышать какой-нибудь подвох.

— Пусть твой Каверин найдет мне парня в погонах.

— Рита! Лёша не занимается сводничеством.

— Пусть просто познакомит меня с мужчиной, который любит полных женщин, и всё. Дальше я сама.

— Я, конечно, передам ему твое пожелание, но… обещать ничего не смогу, прости. Подумай о тех бедных женщинах, которые могут стать жертвой маньяка Бори уже сегодня. Тебе их не жаль?

— Ладно, Рыбкина, твоя взяла. Пошли!

— Куда?

— Как куда? Ловить Борю.

— Сейчас? — бросаю взгляд на часы, которые показывают 21:00.

— Самое время выходить на охоту. Ха-ха-ха, — Ритка сардонически смеется.

— Я бы на месте Бориса сегодня никуда не ходила, — бормочу в ответ.

Если я пойду без Каверина, он меня прибьет потом.

Поэтому бужу голого спящего красавца:

— Лёшик, вставай.

— А? Что? Та-ань, дай чуть-чуть поспать, — переворачивается на другой бок. — Еман, ты ненасытная. Мы же хер в хлам сотрем.

— Да я не для секса тебя бужу, глупенький, — глажу широкую спину. — Маньяка пошли ловить. Ритусик согласна.

Лёша приоткрывает один глаз и спрашивает:

— А сколько время? Может мы завтра выйдем на тропу войны?

— Не ленись! Надо сегодня. Вдруг изверг уже нашел себе жертву. Надо поспешить!

Каверин принимает сидячее положение и некоторое время смотрит на свой причиндал.

— Что ты там разглядываешь? — спрашиваю, вытянув шею.

— Общаюсь.

— Со своим членом? Серьёзно?

— Ага, он говорит, что не хочет никуда идти. А еще что хочет войти во влажную Танину норку.

— Прекрати пошлить. Одевайся, Рита уже готова к свершениям. Кстати, у тебя есть знакомые коллеги, которые любят полных дам? — тараторю без умолку.

— Есть. И не один.

— Вау. Холостяки?

— Рыбкина, чё надо? Ритку пристроить?

— Да, в благодарность за помощь в поимке преступника, — киваю.

— Она еще никого не поймала.

Пока мы неспешно беседовали я уже успела натянуть на Алексея трусы и носки и даже подать ему штаны «бомжа». Тренируюсь собирать ребенка в детский сад.

— Поймает обязательно, вот увидишь, — обещаю. — Ты Маргариту Дмитриевну не знаешь!

— И слава богу. Мне хватило одного вечера, проведенного с ней. В салоне до сих пор аромат перегара стоит, никак не выветрится.

Помогаю Лёшику застегнуть байковую клетчатую рубашку и разглаживаю воротничок.

— Красавец ты у меня! — чмокаю его в кончик носа.

— Извращенка, которая любит бомжа, — поддразнивает он.

— Ты мне сам говорил, что бомжи тоже люди, — напоминаю ему.

— Ну, говорил!

— Я правда тебя люблю, Лёш.

Он сразу серьёзнеет и заключает меня в объятия.

— Танюха моя сумасшедшая, — утыкается носом мне в шею.

— Это и всё, что ты можешь сказать? — ловлю его взгляд.

— Не всё.

— Так говори.

— Я тоже тебя люблю, Килечка. Довольна?

— А без довольна и килечки никак нельзя было? Всё испортил, — вздыхаю.

— Ну и характер у тебя, Рыба моя. Несладко мне с тобой придется, — цокает языком.

— А я подслащу нашу семейную жизнь розанами.

И тут я понимаю, что ляпнула лишнего и замолкаю. Я сказала «семейная жизнь», но Лёшик не делал мне предложения. Он говорил, что мы будем ребеночка вместе растить. Может, он собирается стать воскресным папой.

— Ну? Чего потухла? — весело спрашивает Лёша.

— Глупость сморозила. Забудь.

— Ладно, забуду, — притягивает меня к себе и нежно целует в губы.

Нет, я и не надеялась, что он прямо сейчас встанет на одно колено и позовет меня замуж. Мужчине нужно дать время свыкнуться с мыслью об отцовстве. Не буду подталкивать его к браку. Ничего хорошего из этого не выйдет. Пусть он сам придет к правильному решению.

Из машины звоню Борису и, немного волнуясь, назначаю ему встречу в сквере. Понимаю всю ответственность нашего предприятия.

Забираем Маргариту Дмитриевну из дома. Майор уже успел предупредить ее по телефону, что на ней должна быть какая-нибудь красная деталь одежды, например, красный шарфик, красные туфли или красная губная помада. Этот цвет для Бориса, как спусковой крючок.

Я покопалась в памяти, чтобы вспомнить, в чем была одета в тот вечер, когда ко мне пристал Ведерников. Не было на мне ничего красного. Хотя стоп, у меня была красная сумочка, да! На неё он и клюнул, видимо.

Сумка и сейчас со мной, новенькая ещё совсем, после расставания с Лёшей купила, чтобы покупкой залатать дыру в груди.

Когда Ритка вышла из подъезда, мы с Кавериным дружно ахнули. Она намазюкала губы красной помадой в три слоя, надела «рубиновое» ожерелье, красную кофту и красные кроссовки. В руках держала красный пакет с надписью «Детка, ты супер».

— Перебор! — выдал вердикт Лёша. — На тебе табличка висит: «Ловлю маньяка». Снимай цацки.

Пыхтя, Рита избавляется от колье и стирает помаду с губ влажной салфеткой.

— Что в пакете? — допрашивает Каверин.

— Моё оружие.

— Какое, бля, оружие? Ну-ка, показывай давай.

Нехотя Ритуля достает из пакета коробку с… фаллоимитатором. Я издаю смешок. Что-то такое я от нее и ждала.

— Что это за самодеятельность? — трясет коробкой Алексей.

— Отбиваться от маньяка им буду. Вишь, какая дубина? — Рита достает огромный искусственный член и тычет им в сторону Лёшика.

— Ты хуем в меня не тыкай.

— Я просто показываю.

— Просто убирай это отсюда нахрен и иди в сквер.

— Новенький совсем, ни разу не использовала, — Рита бережно укладывает фаллос в коробочку.

— Верится с трудом, — хмыкает Лёша. — На нем какие-то подозрительные белые круги.

— Ладно, — обиделась Маргарита Дмитриевна. — Как лучше ведь хотела. Пойду так, беззащитной, безоружной, — разводит руками.

— Ничего не бойся, Рита, мы тебя спасем, — обещаю подруге. — Не оставим детишек без любимой учительницы…

Маргарита Дмитриевна пошуровала в сквер, а мы с Лёшиком принялись ждать результатов. План был довольно прост, потому что придуман наскоро: Боря приходит на встречу со мной, но я опаздываю. Он видит Маргариту в красном, и у него в мозгу что-то щелкает. Маньяк назначает жертвой Ритку и тащит ее в своё логово.

Вот, собственно, и всё.

Группа захвата, которую вызвал майор, находится неподалёку. Казалось бы, всё должно пройти без сучка и задоринки. Однако что-то пошло не так…

— Мне Борис звонит! — поворачиваю экран к Лёшиному лицу.

— Скажи, чтобы ждал. Скоро будешь, — инструктирует он.

Принимаю звонок и говорю сладким голосом:

— Алё?

— Татьяна, ну ты где? Я уже устал мерить шагами сквер, — раздается в динамике недовольный мужской голос.

— А вы присядьте на лавочку, отдохните. Скоро буду!

— Жду ровно десять минут, потом ухожу, — грозится мужчина.

— А он точно тот самый маньяк? — спрашиваю у Каверина, закончив разговор. — Что-то он не слишком дорожит свиданием со мной. Даже обидно как-то. Уйти грозится, если не появлюсь в течение десяти минут.

— Думаю, он блефует. Пиши Рите, что там у нее?

Связываюсь с подругой. Она отвечает, что интересующий нас тип даже не глядит в ее сторону.

— У нас с подругой разные весовые категории, — говорю со вздохом. — Борис на нее не клюнет.

— Черт, а! — бьет кулаком по рулю майор.

— Надо идти, Лёш.

— Чи-во? — смотрит на меня грозно.

— Мне надо идти и отыграть роль самой.

— На за что! Не пущу!

— Придется рискнуть, — хватаюсь за ручку двери, но Леша тянет меня на себя.

— С ума сошла! Беременная же!

— Не кричи. Маньяк услышит, — цыкаю на него. — Испортишь всё.

— Сядь и сиди спокойно, — рычит тихонько. — Уйдет, значит будем ловить на другую даму. Вот и всё. Не нужно тебе во все это лезть! Запрещаю.

— Нет, Лёш. Возьмем его сегодня, в следующий раз он сможет сбежать. Отпусти.

— Нет! — блокирует все двери в машине.

— Я смелая. Помнишь, как я тебя от бомжа возле булочной отбила?

— Помню, — усмехается. — Колошматила его, как заправский боец.

— Ну вот видишь. Я сумею за себя постоять.

— Тань, если с тобой что-то случится, или не дай Бог с ним, — кладет ладонь на мой животик, — я же себя сожру.

— Ничего не случится, Лёш, — я прижимаю к себе красную сумочку, от которой у Бори должно снести крышу. — Вернусь к тебе живой и невредимой. Отпускай меня давай. Я знаю, что делаю.

Алексей

Когда за Таней захлопнулась дверь, я почувствовал оглушительный звон в ушах. Едва подавил в себе желание броситься за ней вслед и отбуксировать её обратно в машину. Но Таня — это Таня. Если она что-то решила, запрещать бесполезно. Всё равно по-своему поступит. Через скандал.

Хорошо хоть, что меня разбудила, а то могла бы отправиться на поимку маньяка вдвоём со своей полоумной подругой. Точно бы вляпались в неприятности. А так — я рядом. Не позволю ничему случиться.

Рыбкина проинструктирована насчет того, что ничего из рук Ведерникова пить категорически нельзя. Делать вид, что пьет — можно и нужно. А потом притвориться никакой и ждать, что он будет делать.

На ней микрофон, все разговоры пишутся.

Я рядом, ребята тоже. План — говно, но другого у нас нет. А есть огромное желание проскочить на тоненького.

Раздобудем железные доказательства, возьмём с поличным и упечем за решетку мерзавца. А Тане будет чем похвалиться перед нашим ребенком, мол, целого маньяка обезвредила. Ребенок будет ею гордиться. Да и я тоже.

«— Здравствуй, Борис», — раздается чистый Танин голос в моих наушниках.

Всю аппаратуру я взял на работе. Законно и с разрешения начальника, который велел отзвониться, как только возьмем преступника.

В сквере еще пара камер замаскирована. Борис обязательно на них засветится. Возьмем! Никуда он не денется.

«— Привет, Танечка. Рад, что ты решилась со мной встретиться. Пива?» — скрипит в ответ голос Ведерникова.

Убил бы тварину.

«— С удовольствием!»

О, Господи, нет. Она же помнит, что нельзя пить по-настоящему? Не забыла от страха? Я сейчас поседею нахрен.

«— Прогуляемся?», — спрашивает Борька.

«— Разумеется», — соглашается Танечка.

Бла-бла-бла, а потом — гробовая тишина и тихое шуршание подошв.

Блять, что там происходит?

Пойти посмотреть? Ждать тут, чтобы не спугнуть?

Связываюсь с Маргошей, и она отчитывается, что Рыбкина «отрубилась». Борька сейчас ее должен через кусты нести к машине. Его тачку, припаркованную с левой стороны сквера, мои ребята давно уже заприметили и пробили.

Камера зафиксирует момент транспортировки моей женщины. Так и есть: Ведерников делает вид, что ведет домой свою пьяную спутницу. По земле волочится её красная сумочка. Таня выглядит натурально угашенной. Это игра? Ведь игра же? Как мне не волноваться, бля? Как все не испортить? Я сейчас себе все волосы на жопе вырву. И не только там.

Ребята рапортуют, что двинулись следом за тачкой Бори. Куда он ее повезет? Лишь бы не потеряли их, олухи! На Танюшке-то маячок присутствует, лишь бы Бориска его не нашел.

Сука, надеюсь, он не распускает руки. Если он сейчас гладит ее колено, то я их отрублю нахрен и скажу, что так и было. Безруким пойдет под суд. Ибо нехер чужих женщин лапать. Моя и только моя. Училочка… Дурная, блять!

Подбираю голосующую у дороги Ритку, и мы едем в потоке за тачкой маньяка.

— Ну что там?

— Да ничего, — отвечаю довольно резко, ибо не в настроении болтать. Таня в опасности, и все из-за меня. Что я за мужик такой, свою женщину на задание отправил? Тьху, а не мужик.

— Не кусайся, Лёш. Танюшку никто не сможет обидеть. Она фартовая девчонка.

— Дай то бог. Если с ней что-то случится, я уволюсь из органов и уйду в мужской монастырь.

— А меня с собой возьмёшь?

— Иди ты, Рит.

— Что, можно мне не ждать прекрасного принца в погонах, любящего полных женщин?

— Ты провалила задание. Танюшка вон вместо тебя отдувается. Все договорённости летят в пи… трубу!

— Я же не виновата, что на меня даже маньяк не покусился, — мрачно заявляет подруга Рыбкиной. — Страшнючая я.

— Прекращай. Нормальная ты баба, только с ебанцой.

— Правда нормальная? — услышала она только первую часть фразы, а вторую предпочла пропустить мимо ушей.

— Познакомлю тебя с одним капитаном… если с Таней всё будет в порядке. А теперь молчи, Рит. А то точно покусаю.

Так, по ходу Бориска везет ее к себе домой. Адресок у нас только вчера появился. Частный дом, будет не проблема ворваться внутрь. Лишь бы овчарку во дворе не держал, сволочь.

Ребята сообщают по рации, что Ведерников подхватил Таню на руки и понес в дом… Ну, сука! Я из него всё говно выбью, заодно и признания в многочисленных преступлениях…

Как я чувствую себя в руках маньяка?

Признаюсь честно, мне страшно. Да я едва не отключилась от ужаса, когда он потащил меня из сквера в машину, даже играть не пришлось — руки-ноги стали слабыми.

И, конечно, я не пила его пиво, прекрасно зная, что в него что-то подмешано.

Когда Борис провел меня мимо Ритки, я испугалась, как бы она не помешала осуществлению нашей задачи. Даже показала ей кулак за спиной, рискуя быть застуканной. Но маньяк, похоже, уже имел меня в своей голове в разных позах и ничего не заметил.

Когда Боря затащил меня в дом и уложил на кровать, мне захотелось встать и огреть его по голове сумочкой, а лучше стулом. Но вместо этого я начала потихоньку «приходить в себя», чтобы его разговорить.

Думаю, он охотно поделится со мной о своих подвигах, зная, что моя участь предрешена. Ведь я уже нахожусь в его логове, и в весьма неопрятной комнате. Хоть бы уборку сделал, прежде чем женщин сюда тащить — высказал фи мой перфекционизм.

— Где я? — спрашиваю слабым голосом. — Почему я не могу пошевелиться? — делаю вид, что парализована, чтобы усыпить его бдительность.

— Ты у меня в гостях, — отвечает он, садясь передо мной на стул. — Пить хочешь? — протягивает мне что-то в кружке.

Наверняка мое пробуждение не входило в планы изверга. Ведь он привык измываться над бесчувственными женщинами. Трус!

— Не хочу.

— Пей, сука!

— Почему вы меня материте? Мы ведь так прекрасно гуляли в сквере, а вы зачем-то решили меня похитить.

— Хочу, чтоб ты уснула.

— Но так мы не сможем с вами общаться.

— А я не собирался с тобой общаться. Спи, сказал! — Борис встает, раскрывает мои губы и пытается влить мне в рот какую-то жидкость. Плююсь и лягаю ногой его по яйцам.

— Ага! Симулянтка! — злится Ведерников из-за того, что вся вода оказалась на полу.

— Ты насилуешь женщин? Зачем? Тебе никто не дает?

— Заткнись.

— А я даже бомжу дала.

Господи, Рыбкина, что ты несешь? Нас пол-отдела сейчас слушает, где работает отец твоего ребенка. Какого они будут теперь обо мне мнения?!

Это я со страху ляпнула и в желании выбить из Борьки признания в совершенных преступлениях.

— Правда, что ли?

— Да, — шумно сглатываю. — Так что тебе не обязательно принуждать девушек к сексу, есть такие, которые тебе и так с радостью дадут.

Моя Маргоша, например. Ну при условии, что Боря нормальный мужик, а не маньяк-извращенец.

— И ты дашь?

— Нет, я не могу. Есть жених, ты меня пойми. Я однолюбка по жизни.

— Пиздеж. Все вы бабы шлюхи. А был бы жених, ты бы не пришла.

— Тебя обидела какая-то девушка, и поэтому ты начал маньячить? — перевожу тему.

— Заткнись, я сказал, — отвечает Борис, но уже не так злобно.

— Давай поговорим.

— Нет. Я хочу, чтобы ты уснула.

— Я усну, а ты меня изнасилуешь? — спрашиваю дрогнувшим голосом.

— Да.

Этого хватит, чтобы упечь мерзавца за решетку? А вдруг он скажет, что пошутил. Надо, чтобы он сказал что-то существенное.

— А потом убьёшь? Что сделаешь с телом?

— В живых всегда оставляю баб, — отвечает ворчливо.

— Сколько их здесь побывало? — киваю на постель.

— Не твоё дело.

Ведерников поворачивается ко мне спиной и капает что-то в воду из маленького пузырька. Наверняка делает дозу для меня. Но я не собираюсь пить всякую гадость и вредить малышу!

— Отпусти меня, пожалуйста, — трепещу уже по-настоящему.

А вдруг они нас потеряли?

А вдруг датчик передвижения в сумочке сломался и не передал сигнал?

И еще куча всяких «а вдруг».

— Утром отпущу, — буркает преступник.

— Отпусти меня сейчас. Заклинаю тебя. Я простая учительница, и я не заслуживаю подобного.

— Вот поэтому пей. Сегодня ничего не почувствуешь, а завтра и не вспомнишь. Давай, Таня, по-хорошему пей.

— Ты просто боишься иметь дело с женщиной, которая находится в сознании, так?

— Я устал от твоей болтовни, — Боря медленно подбирается к постели.

Всё, я сделала всё, что могла!

— Спасите, помогите! — верещу во весь голос.

И буквально через десяток секунд в дом врываются вооружённые люди в масках и профессионально пакуют Ведерникова.

Появляется мой майор с Риткой. Оба бросаются ко мне и о чем-то расспрашивают. Но я почему-то их не слышу… Меня уносит куда-то…

Неужели что-то из той отравы попало в мой рот? Господи, спаси ребеночка!

Прихожу в себя и вижу белые стены. Больничный запах бьет в нос. За окном палит солнце. Как я здесь оказалась?

Возле меня сидит мужчина, но его очертания расплываются. Знакомый, но в то же время незнакомец, потому что посетитель явно одет в форму полицейского.

Трогаю своё лицо, ага, просто на нём нет очков.

— Очнулась! — слышу голос своего любимого майора.

— Как ребенок? — спрашиваю сухими губами.

— С ним все в порядке, — целует он мои руки. — Ох и напугала же ты нас, Танечка.

— Борис меня отравил?

— Нет, ты просто упала в обморок.

— Где мои очки?

Лёша берет с тумбочки мои окуляры и бережно надевает на меня. Первое, что бросается мне в глаза — это форма, которая ему безумно идет и погоны с одной золотой звёздочкой. К форме прилагается усталое лицо с сеточкой морщин вокруг глаз.

— Ты хоть спал этой ночью? — провожу пальцем по его щеке.

— Нет, вообще ни секунды. Сначала Борьку воспитывал, потом до утра бумажки писал. Потом сразу к тебе. Врачи сказали, что только утром проснешься. Рита была с тобой. Я ее сменил.

— Я рада, что всё закончилось.

— У меня для тебя есть сюрприз, — говорит Каверин, и мое сердечко попрыгивает от радости. Колечко и предложение руки и сердца поступит, ведь так? Я проявила себя героиней и это заслужила, или…?

— Смирнов, заноси! — командует Лёша, открыв дверь в коридор.

В палату чеканящей походкой заходит паренек, который держит в руках…

— Господи, это же Андрюшка! — выдыхаю обрадованно.

— Здравствуйте, Татьяна! Куда поставить? — интересуется молодой человек.

— Сюда ставь, — показывает майор в угол.

— Это вы его починили… эм… Смирнов? Простите не знаю вашего имени.

— Лёха я тоже, как и товарищ майор.

— Спасибо тебе, Лёха. От души.

Смирнов стоит и улыбается в тридцать два зуба.

— А вам, Татьяна, спасибо за поимку маньяка. О вас уже весь отдел говорит.

— Всё, проваливай отсюда, — шепотом велит Каверин.

— Выздоравливайте, до свиданья, — парень удаляется, а я выжидающе смотрю на Алексея.

— В чем дело, Лёш?

— Ты сболтнула лишнее, — говорит он, — про бомжа. Они только-только забыли, а ты снова… Короче, надо мной снова ржут.

— Прости! Я не хотела, — расстраиваюсь.

— Да ладно, чо уж там. Как тебе мой сюрприз? — кивает на притихшего у стены Андрюшку. Он аккуратно и правильно собран. Душа радуется за «ребенка».

— Я счастлива.

— Но не от всей души, верно? — с хитрецой спрашивает Лёшик. — Надеюсь, это сделает тебя по-настоящему счастливой, — майор становится у кровати на одно колено и движением фокусника раскрывает передо мной футляр с колечком.

Из моих глаз тотчас брызжут слезы. Я ждала и не ждала от него ничего такого. И это… боже… так эмоционально и волнительно!

— Татьяна Васильевна Рыбкина, ты выйдешь за меня замуж?

— Да, Лёшик, — захлёбываюсь слезами.

— Оставить рыдания.

— Я просто… — обмахиваю лицо растопыренными пальцами. — Не ожидала.

— Таня, не передать словами, как я благодарен тебе за отвагу, — прочистив горло, сказал майор. — Ты помогла нам взять опасного преступника, жертвуя собой. Ты потрясающая женщина, мимо которой нельзя пройти, не стрельнув номер телефона. И пусть наше знакомство не было идеальным, я рад, что всё так вышло. Ты и Андрюха — теперь моя семья. Я забираю вас к себе, в свою трехкомнатную холостяцкую обитель. Надеюсь, ты наведешь там уют, и я буду чаще бывать дома.

Каверин надевает мне кольцо на палец и, наклонившись, долго целует в губы.

У меня подмокают трусики, потому что меня, оказывается, чрезмерно возбуждают мужчины в форме.

Сдвигаю бедра и издаю протяжный стон. Лёша мгновенно все понимает.

— Хочешь меня, да?

— Очень хочу!

— Сейчас поставлю лейтенанта Смирнова караулить дверь и вернусь к тебе.

— Ты это серьёзно? — спрашиваю испуганным полушепотом. — Прям в больнице?

— И под зорким надзором Андрюхи, — добавляет майор, — я специально велел поставить его подальше, чтобы он не свалился на нас в самый ответственный момент.

— Господи, как же я тебя люблю! — выкрикиваю в сердцах.

— Так ты меня любишь или Господа? — уточняет Каверин.

— Тебя, мой мужчина в погонах. Только тебя!

Таня

Майор Каверин «прописал» мне больничный, поэтому пока я лежала дома. Впереди столько дел: собрать вещи, уволиться из школы, потому что ездить на другой конец города будучи беременной мне будет сложно. Да и Лёшик на этом настоял.

Потом нужно найти квартиранта, которого я буду выбирать тщательно. Не хочу абы кого селить в своем жилище. Буду проводить собеседование.

В квартире Каверина я уже была, мы перевезли туда Андрюшку прямо из больницы. Просторная светлая трешка с хорошим ремонтом, только не хватает женской руки и уютных занавесок. Я уже заказала все недостающее на маркете.

Ставить скелет в спальне Лёша категорически запретил. Уже всем известно, что учебный экспонат не в меру ревнив и способен развалиться на части в неподходящий момент. Хотя лейтенант Смирнов клялся, что он теперь крепко сложен. Я передала старательному парню тортик и бутылочку хорошего вина в благодарность.

Гадалке тоже передала презент через Риту, которая ходила узнавать, когда же у нее появится мужчина в погонах.

— Твой мужик уже приехал в город, — ответила гадалка Рите, разглядывая веер карт Таро перед собой. — Скоро выйдет на связь, но не напрямую, а через кого-то. Красивый молодой человек, из тех, кто следит за собой. Увидит тебя и сразу влюбится — по нраву ему такие женщины, как ты. Держи душу нараспашку, — посоветовала напоследок.

Держать душу нараспашку Марго восприняла буквально — стала носить глубокие декольте. С того дня мужчины как с ума сошли, делали ей комплименты, и ей уже двоих пришлось отшить. Рита ждала своего мужчину. И дождалась…

В субботу подруга зашла ко мне на чай с булочками. Мои вещи были собраны и баулами стояли в коридоре.

Мы как раз сидели и обсуждали гадалкино прорицательство на кухне, когда мне поступил звонок на телефон.

— Татьяна Васильевна? Здравствуйте! Капитан Пезюк вас беспокоит, — раздался приятный мужской голос в трубке.

— Кто это? — шепчет Ритка.

— Не знаю, — закрыв динамик рукой, шепчу я, — какой-то пиздюк, прости господи, позвонил. Капитан.

— Это мошенники! — ахает Рита. — Деньги хочет украсть с карточки. Спроси из какого он отдела и что ему надо?

— Татьяна, вы меня слышите? — деликатно спрашивает собеседник.

— Да, слышу. Из какого вы отдела капитан П…? — обрываю себя на полуслове.

Звонивший называет место, где работает Леша и поясняет, что он от самого майора Каверина.

Эта информация меня немного расслабляет.

— А что вы хотели? — уточняю.

— Мне сказали, что вы квартиру сдаете. Можно мне подойти к вам?

— А вам сказали, что у меня строгие требования к квартиранту? — спрашиваю строго.

— Да-да, я все знаю. Мне подходит. Не пью, не курю, животных не держу. Не женат.

— Что он говорит? — дергает меня за рукав любопытная Ритка.

— Говорит, что не женат, — шепчу ей. — Ладно, раз уж вы от Лёши, то можете подойти.

— Я уже здесь, — скромненько отвечает молодой человек. — За дверью стою.

— Хорошо, сейчас впущу.

Сбрасываю звонок и говорю:

— Рит, пойди открой парню. А то мне в туалет приспичило.

Подруга поправляет своё сексуальное декольте и чапает в прихожую. Я делаю свои дела в туалете, мою руки, выхожу и вижу…

Они целуются!

Капитан Пиздюк буквально насилует языком мою Риту, а она на ногах едва стоит.

— Эй, парень! — стучу ему по спине кулачком. — Ты квартиру снимать пришел или к моим подругам приставать, подлец? Всё, я звоню Каверину! Он сейчас тебя с лестницы спустит. Это безобразие какое-то…

Парень поворачивается ко мне с улыбкой. Ритка в полуобмороке съезжает на пуфик. И я понимаю отчего — мужчина выглядит как модель Хуго Босс.

Смуглый, черноволосый, в белой футболке в облипку и джинсах. Сильный, накаченный, зубы белые. А он точно полицейский? Никак мошенник в мой дом забрался? Но какой же красивый мошенник… Я, влюбленная в другого мужчину, женщина и то засмотрелась. Но быстро пришла в себя и отогнала морок.

— Здравствуйте, Татьяна. Я Анатолий Пезюк, капитан полиции. Недавно приехал в ваш город и ищу квартиру.

Рита пожирает красавца глазами и обмахивает пальцами свекольное лицо.

— А подругу вы зачем мою целовали? — спрашиваю строго.

— Никогда не видел столь потрясающих женщин. Простите меня ради бога, голову потерял, — Анатолий плотоядно косится на Риткино умопомрачительное декольте. Вот вам и душа нараспашку…

Кажется, сама Рита потеряла не только голову, но и дар речи.

— Нет, не пущу вас жить в свою квартиру. Уходите немедленно!

— Танюш, — отмирает Ритка. — Всё в порядке, правда. Пусть он заселяется.

— Ладно, я сейчас вернусь. Рита присмотри за ним, — бросаю подруге и выхожу на лестничную клетку с телефоном.

Звоню своему любимому майору, чтобы переговорить насчет наглого пиздюка, прости господи. Это Лёшка заразил меня матерщинством, не иначе. Во второй раз-то я уже правильно услышала фамилию — Пезюк он.

— Да, рыбонька? — отзывается майор.

— Лёшик, это ты послал ко мне Анатолия?

— Да, я. Прости, что не позвонил. Тут нач с утра бесится, не дает мне проходу, требует с меня бумажки кое-какие.

— И что мне с ним делать? Он там Ритку взасос уже целует.

— Ух, как у них все быстро завертелось! Знаешь что, Танюш? Выходи на улицу.

— Зачем?

— Выходи, говорю, я тебя сейчас подберу. Оставь их.

— Как оставить?

— Я, конечно, понимаю, что ты беременная и соображаешь медленно, рыбунь. Но соображай уже быстрей, это и есть тот обещанный капитан, которых толстушек обожает.

— И который только недавно приехал в наш город, — добавляю задумчиво, вспомнив слова гадалки.

— Точно. Так что не мешай им. Если не хочешь стоять на улице, идти к бабке, я тебя оттуда вытащу минут через двадцать.

— Ладно, — выдыхаю. — Пора уже и Ритке устроить свою личную жизнь. Надоело мне слушать ее нытье.

Каверин издает смешок и отключается, а я звоню бабе Мире в дверь.

— Здравствуйте, можно к вам на огонек?

— Конечно, Танечка, проходи.

Располагаемся на кухне, соседка заваривает чай, расспрашивая о том о сем. А потом…

Мы слышим охи, вздохи, стоны, скрипы, шлепки…

О боже, вот это слышимость! Стены словно из картона. Какой позор!

Я покраснела, а баба Мира хитро на меня посмотрела.

— Ритка, что ль, дает жару? — кивает она подбородком на стенку.

— Она. С новым квартирантом. Мне искренне жаль, что вам достался такой сосед. Но Лёше отказать не могу, извините, это его иногородний сотрудник.

— Танечка, ты что! Это ведь так весело! Сейчас засечем сколько мужчина продержится, — бабулька включает секундомер, какие бывает у физруков.

— Вы и наш с Кавериным секс засекали? — ахаю потрясенно.

— А как же! Вот, у меня всё в блокноте записано: ваш первый секс длился восемь минут и сорок семь секунд.

— А второй?!

— Тридцать семь минут и двадцать одна секунда.

— Тридцать семь минут и двадцать одна секунда понадобилась, чтобы сделать женщине ребенка.

Переглядываемся с соседкой и хихикаем. Никогда не думала, что я с ней подружусь. И зла на неё вовсе не держу, пусть развлекается. Что ей еще делать, одинокой пенсионерке?

Зато у меня будет свой шпион. Пусть Толик попробует привести сюда подружку, баба Мира мигом Ритке доложит, и та прилетит и космы повыдергает обоим.

— Одиннадцать минут и три секунды, — объявляет соседка, когда стоны, охи и скрипы стихают.

— Неплохо, — киваю я.

Но рано мы расслабились, парочка тут же продолжила снова…

Каверин

Уже успел соскучиться по своей ненаглядной рыбоньке. Не виделись всего полтора суток, а я уже потек.

Заявление в загс мы, как современные люди, подали через Госуслуги, никакой, так сказать, романтики. Всё четко и по делу.

Всё, нагулялся! Женюсь, епти!

Парни из отдела до сих пор поверить не могут, что я решил остепениться. Да и ребеночек уже на подходе. Думаю, что у нас родится сын. На свадьбу пригласил всех товарищей, веселая намечается гулянка.

Дружком придется Толика брать, раз уж у них все с Марго получилось. Хороший из меня, кхе-кхе, сват получился. Я Толяна несколько дней обрабатывал по поводу холостой подружки будущей жены. Всё идет по плану.

Забираю Танечку, и она садится в машину озадаченная.

— Ты чего, рыбань? — тянусь к её губам с поцелуем.

— Каверин, угадай, сколько длился наш первый секс, и я тебе сделаю минет.

— Вау! Вау! Дай подумать… Боже… Почему я не экстрасенс? Хочу минетик…

— Тогда подумай хорошенько.

— В минутах? Честно, я не помню. Может быть, минут тридцать?

— Какого ты о себе высокого мнения, — хмыкает и смотрит на меня хитрыми глазами.

— Что? Много? Так… Тогда двадцать минут? Ну точно не меньше. Я же орел хоть куда, епти!

— Снова мимо.

— Да бляяять… — расстраиваюсь. Раздразнила только своим обещанием, ни за что мне не угадать.

— У тебя осталась третья попытка.

— Пять минут! — выпаливаю, надеясь запрыгнуть в последний вагон.

— Снова не угадал.

— Бля, мне уже самому интересно, сколько я продержался? И главное, откуда ты знаешь? Засекала, что ли?

— Не я, — покатывается со смеху Таня.

— А кто?!

— Соседка. Баба Мира.

— Ёханый бабай! Она, что же, через стенку с секундомером стояла и отчитывала время?

— В точку!

— И каков результат? Интриги навела, шо пиздец.

— Восемь минут и сорок семь секунд, — озвучивает результат.

— Да ладно?

Чё-то как-то я не знаю, восемь минут… Слабачок, не?

— Я просто сильно голодный был, — оправдываюсь.

— Каверин, все в порядке. Мне эти минуты показались часами.

— Это хорошо или плохо? — озадачиваюсь. Мож она лежала подо мной и думала: да когда же этот бомж уже кончит-то, а?

— Конечно, хорошо, — соглашается Рыбкина.

Потом она зачем-то открывает бардачок и видит…

Красные трусики в полиэтиленовом пакете.

— Это что? — свирепеет. — Я тебя спрашиваю, майор! Что это? И давно ты мне изменяешь?

— Я изменяю?! Нахрена оно мне надо?

— А это чье?

— Так глаза разуй и посмотри: чье.

— Так это… это… мои?! — решается вытащить трусы и распрямить их как гирлянду.

Со стороны можно подумать, что я трусы решил продать девушке, а она придирчиво рассматривает товар.

— Ну не мои же. Хотя ребята из отдела долгое время думали, что я ношу женские красные трусишки. А они мне даже на одну ногу не налезут.

— Налезут. Они хорошо тянутся. Точно мои! — радуется.

— Всё забываю тебе вернуть награбленное. Так и катаюсь с ними.

— Пусть лежат тут! — Таня заталкивает трусняк в пакет и кладет обратно в бардачок. — Если вдруг к тебе в машину сядет какая-нибудь девка и найдет трусы, то ей сразу станет ясно — этот мужчина занят!

— Ну да. Так и будет, — усмехаюсь.

Обожаю ее логику. Нахрена какой-то бабе лезть в мой бардачок, обычно ко мне сразу в штаны ныряют. То есть ныряли. Всё уже в прошлом. Я теперь верный и примерный семьянин. Буду жарить только одну рыбку — Килечку свою.

— Ну что? Раз уж мы разобрались с временем секса и трусами, поедем домой?

— К тебе?

— К нам!

— Поехали.

Выезжаю на оживленную дорогу и стреляю глазами в Татьяну:

— Я не угадал, но может быть все-таки побалуешь?

Смотрит на меня с улыбкой, потом гладит по ширинке и говорит:

— Побалую. Если угадаешь, сколько длился наш второй секс после того, как ты починил Андрюшку и полез ко мне спящей.

— Да бля-я, заканчивай эту викторину, Танюш! Ну не знаю я, честно! Когда трахаюсь, о времени совсем не думаю.

— А о чем думаешь?

— О том, как приятно с тобой.

— Правда?

— Кривда.

Танюшка обнимает меня, когда стоим на светофоре, целует, ластится, как кошка. Какой-то треш с этим секундомером, настучать, что ли, бабке по рукам за такое?

Ха! Лучше узнаю у нее, сколько секунд трахается Толик и буду подъебывать его.

— Кстати, как тебе Толик? — интересуюсь у будущей жены.

— Красавец.

— Чего? — хмурюсь. — При чем тут его красота, а?

— А о чем ты спросил?

— Что, капитан Пиздюк понравился тебе, да?

А я-то думал, кто-кто, но моя Таня точно не польстится на этого пижона! А она вон че мне задвигает, красавец, говорит.

— Господи, я его так же в голове называю, — смеется Рыбкина.

— Его все так называют.

— Толику срочно надо менять фамилию!

— Поздно, для нас он так и останется пиздюком. Но вернемся к красавцу…

— Лёша, не ревнуй! Я люблю только тебя.

— Но на Звездюка все равно засматривалась?

— Да нет же!

— Смотри мне! Увижу, что пялишься на него, морду ему набью. Всю красоту подпорчу вмиг.

— Не надо, а то Маргошка расстроится. Я не буду смотреть на него, честное слово. И чтобы ты успокоился, разрешаю тебе сегодня испортить мои очки.

— Вот это другой разговор! — прибодряюсь.

Несмотря на то, что фантазию я свою реализовал, хочу еще раз кончить ей на очки.

— Развратник. Но какой же любимый, — снова ластится. — Можешь ехать побыстрее?

— Что, возбудили тебя подвиги Толяна с Марго?

— Ну хватит уже!

— Да я без ревности спрашиваю.

— Ты представляешь, они закончили и тут же снова начали, — заговорщически говорит Таня.

— Охренеть, какой лось выносливый!

Звездюку тридцать пять, он моложе меня. Ладно, я тоже покажу Танечке свою выносливость сегодня. Не на того напала, чтобы меня можно было унизить восемью минутами.

— Тридцать семь минут и двадцать одна секунда, — вдруг говорит Киля.

— Чего тридцать семь минут и двадцать одна секунда? — переспрашиваю.

— Длился наш второй секс, после которого я забеременела.

Выпячиваю грудь вперед, гордясь своим подвигом. Вот это я понимаю! Прям горд собой. Молодец, Каверин!

Килечка хватает меня под руку, и мы поднимаемся в квартиру. Настроение в штанах приподнятое. Сейчас будет минетик с обрызгиванием стекол для разогрева, а потом по ситуации. Килечка у меня жалостливая, не оставит любимку без сладкого, даже несмотря на то, что я и близко не угадал время.

В прихожке нас встречает швейцар Андре, которого мы используем как вешалку. Я вешаю на лысый череп свои головные уборы, а Таня вешает ему на плечо свои сумочки. Хоть какая-то от него польза.

Расстегиваю штаны и хватаю Танюшку за попу.

— Подожди, — вырывается, — руки для начала помою!

— Чистюля моя.

— И ты тоже кое-что помой перед этим делом.

— Называй вещи своими именами: Лёха, мол, будь человеком, помой член перед сексом. Тебе с лавандой или апельсином?

— Мм? — смотрит непонимающе.

— Запах какой предпочитаешь? Хотя, че это я спрашиваю, лаванда, конечно. Любимая горная лаванда! Повсюду. В шкафу, в мыле, в трусах.

— Предпочитаю апельсин, — огорошивает Татьяна.

— Вау, у тебя вкусы поменялись. Такими темпами и меня скоро разлюбишь.

— Никогда, майор! Буду любить тебя вечно.

— Иди сюда, сам любить тебя буду. Тоже вечно. Только без секундомера, ладно? Пусть нам будет казаться, что мы трахаемся целую пропасть времени. Кстати, у меня сегодня ночное дежурство. Надо поспешить. Апельсиновый леденец готов к употреблению, красавица. Можешь приступать!

— Это самые результативные тридцать семь минут и двадцать одна секунда в моей жизни, — говорит Лёша, разглядывая нашу крохотную дочурку Алису.

— Какая она нереальная…

— Инопланетная.

— Чудесная.

— Как и ее мамочка, — муж нежно целует меня в щеку. — За вторым когда пойдешь? Сына еще хочу.

— Каверин, я только что из роддома прибыла, а ты меня опять туда отправить хочешь?!

— Часики-то тикают.

— Хватит уже про время, а то мне смешно становится.

Шутка про секундомер — лучшая в нашей истории. Лёша ее всем теперь рассказывает. Толик, когда узнал о проделках бабы Миры, быстренько съехал с моей квартиры к своей любимой Маргошке.

Женился на моей подруге и взял её фамилию. Теперь он капитан Прокофьев, но это мало кого волнует. Для сотрудников отдела Толик так и остался капитаном Пиздюком.

А моё жилье снял тихий иногородний дедушка-художник.

В общем, теперь баба Мира измеряет секундомером «забеги» своего пожилого кавалера. Надеюсь, она счастлива.

Когда Алисе исполнился месяц, неожиданно пришла новость, что Маргошка родила раньше срока. Мы переволновались ни на шутку, но на свет появилась здоровая дочка Танюша. Мне, конечно, лестно, что они назвали ребенка моим именем. Пришлось пообещать, что своего сына мы назовем Толиком.

— Ни за что! — заорал дома Лёшик, — мой собственный пиздюк никогда не будет Толяном!

— Почему? Хорошее же имя! Давай не будем ссориться по пустякам. Я ведь пока не беременна, и неизвестно когда…

— Забеременеешь скоро! — грозно стукнул майор кулаком по столу. — Сегодня поставлю очередной рекорд.

— Так, командовать будешь у себя в отделе, — ставлю расшалившегося от ревности мужа на место. — Здесь я командирша, ты сам говорил.

— Обожаю, когда ты в образе строгой училки. У меня сразу встаёт.

— Нет, Каверин, — качаю головой, — не сейчас. — Мне надо Алису накормить и спать уложить.

— Буду ждать тебя в спальне. И не забудь прихватить с собой очки.

Закатываю глаза и хихикаю, когда он уходит с моих глаз долой. Думаю, что он сегодня дико обломается, потому что я валюсь с ног и, скорее всего, вырублюсь в детской.

Ни разу не пожалела, что вышла замуж за этого бесподобного пошляка. С ним никогда не бывает скучно.

Да и Каверин изменился, стал чаще бывать дома. С ребенком гуляет, как примерный папаша. Обожаю за ними в окно наблюдать. Бугай с коляской нарезает круги возле нашего дома. Это так трогательно!

Дети растут не по дням, а по часам. Танюшка, которая родилась раньше срока, быстро сравнялась с нашей Алисой. Иногда мы кладем их рядышком и любуемся, они как двойняшки.

Маргоша счастлива со своим Толиком. А какими щенячьими глазами красавец-муж смотрит на свою жену — это надо видеть! Во время беременности Рита так схуднула, что Пезюк-Прокофьев ей весь мозг вынес. Требовал, чтобы она вернулась к прежним формам.

— Главное, что сиськи остались на месте, — отмахнулась от него Марго, и мужу пришлось с ней согласиться.

— Сиськи — это тема, — подтвердил Каверин, плотоядно косясь на мои молочные бидончики. Он в восторге от их размера и просит кормить Алису до двух лет. Чего только не сделаешь ради любимого мужа и дочери, ведь правда?

Мы так сдружились с Прокофьевыми, что могли обсуждать с ними любую тему, хоть сиськи, хоть письки. Хотя… второе — это прерогатива мужчин. Пусть обсуждают, что хотят, лишь бы на сторону не ходили.

Впрочем, мы с Ритой уверены в своих мужьях на все сто. Но для профилактики Ритка всё же свои трусы закинула в бардачок машины Толика. Оберег от баб — как мы шутим.

— Рит, а вы с Толиком планируете второго ребенка или для себя пожить хотите? — спросила я на следующий день после Алискиного годовасия.

— А мы уже залетели, — весело ответила подруга.

— Серьёзно? Поздравляю вас!!! Тогда и мне пора. Вытрясу из майора всю душу сегодня, пусть рекорды свои ставит.

— Танюш, а ты в курсе, что они соревнуются с Толиком, кто дольше?

— Господи… Взрослые дядьки, а как пацаны письками меряются.

— Это все баба Мира виновата. Кстати, как она там поживает?

— За деда Петю замуж собралась, представляешь? Он для неё картину написал. Так она всей улице уже показала. Целую выставку работ устроила своего кавалера… в моей квартире. Кстати, тебе не нужны картины в гостиную? — подмигнула подруге.

— Ага, поняла. Надо помочь пенсионерам? — тотчас сообразила Марго. — Пожалуй, прикуплю себе парочку.

Вечером пораньше укладываю Алису, рискуя завтра проснуться в пять утра вместо семи, надеваю сексуальный халатик и иду в спальню мужа.

— Так… — откладывает он в сторону телефон и с любопытством смотрит на меня. — У нас наконец-то что-то интересное намечается.

— Ты знаешь, что Марго беременна? — захожу издалека.

— Понял-принял! — шутливо козыряет супруг. — Сейчас всё будет, рыба моя. Над пацаном надо дольше положенного трудиться. Прыгай сюды, — стучит по свободному местечку рядом с собой.

— На мне нет трусиков, — заявляю кокетливо.

— На мне тоже, — ржет Каверин, откидывая одеяло.

— Вау, а ты приготовился. Дай угадаю… Толик тебе тоже сказал, что они беременны, и ты решил не отставать от друга?

— Всё-то ты знаешь! Ну давай, иди уже сюда. Готов трудиться всю ночь.

— Не, всю ночь не надо. Иначе завтрашний день я попросту не вывезу.

— Так у меня же выходной. Завтра с Алисой буду сидеть я! А ты отдыхать и семя моё выращивать в животе.

— Ну раз так… Тогда ладно. Я вся твоя, майорик! Люби меня крепче…