— Ты не представляешь, каково это — шесть лет спать рядом с этой тушей. Я заслужил за своё терпение столь шикарный подарок… тебя… настоящую женщину… Я люблю тебя, Вика. Только тебя.
Я только вошла в номер. Услышанное заставило меня замереть в ужасе и неверии. Я судорожно сжала в руке ключ-карту и прикусила губу, чтобы не вскрикнуть. Голос Димы доносился с балкона, тот самый нежный голос, которым он шептал мне признания в любви всего пару часов назад. Только сейчас в нём слышались совсем другие интонации.
Туша. Он назвал меня тушей.
А Вика… Я знаю только одну Вику, свою двоюродную сестру.
Я уничтожу его. Отомщу.
Мой муж ответит за предательство и обман. Я обещаю.
— Ты не представляешь, каково это — шесть лет спать рядом с этой тушей. Я заслужил за своё терпение столь шикарный подарок… тебя… настоящую женщину… Я люблю тебя, Вика. Только тебя.
Я только вошла в номер. Услышанное заставило меня замереть в ужасе и неверии. Я судорожно сжала в руке ключ-карту и прикусила губу, чтобы не вскрикнуть. Голос Димы доносился с балкона, тот самый нежный голос, которым он шептал мне признания в любви всего пару часов назад. Только сейчас в нём слышались совсем другие интонации.
Туша. Он назвал меня тушей.
А Вика… Я знаю только одну Викторию, свою двоюродную сестру.
Ту Вику, чьё лицо улыбается с каждого плаката салонов "Чёрная вода". Та самая красавица, которая всегда была рядом, поддерживала меня после смерти папы, помогала преодолеть обрушившееся на меня глухое горе…
Сердце забилось так громко, что, казалось, его слышно в соседних номерах элитного отеля в Куршевеле. Я прислонилась к стене, чувствуя, как земля уходит из-под ног. За тонкой дверью балкона муж продолжал разговор с моей сестрой — той, которой я доверяла больше всех на свете.
Меня качнуло, как пьяную, и я неловко смахнула с тумбы у входа маленькую статуэтку, она глухо упала на пол, но не разбилась.
Беседа на балконе тут же прекратилась, затем я услышала шаги. Я, стараясь не дрожать, захлопнула дверь, чтобы он подумал, что я вот только что пришла, подняла статуэтку и метнулась в ванную комнату. Заперлась, стараясь дышать тише. Руки дрожали так сильно, что я едва смогла провернуть замок.
— Анечка? — послышался его голос из-за двери. Тот самый ласковый тон, от которого ещё вчера у меня тепло становилось на сердце. — Ты уже вернулась? Как отдохнула в спа?
Я посмотрела на себя в зеркало. Круглое лицо, двойной подбородок, полные руки в махровом халате отеля. Девяносто пять килограммов при росте сто шестьдесят пять. Туша. Рядом с точёной фигурой Вики я действительно выглядела именно так.
— Анечка? — он постучал. — Всё в порядке?
— Да-да, скоро выйду, — прохрипела я, пытаясь сделать голос обычным. — Просто… хочу принять душ и смыть массажное масло.
— Не торопись, любимая. Я заказал нам ужин в номер. Хочу провести с тобой романтический вечер.
Любимая. Как же цинично это прозвучало сейчас. Или я что-то не так поняла? Может быть, между ними только рабочие отношения, а я домыслила лишнего? Может, фраза про "тушу" относилась к кому-то другому?
Я застыла изваянием, пыталась найти хоть какое-то оправдание услышанному. Есть ли шанс, что это розыгрыш? Возможно, Дима репетировал роль для корпоративного спектакля?
Но голос… В его голосе была такая нежность… искренняя с нотками страсти, которой мне не хватало последние месяцы.
Тряхнув головой, шагнула под горячие струи. Последний год после смерти папы был очень тяжёлым. Стресс, горе, новые обязанности в компании, которые Дима после недолгих уговоров так великодушно взял на себя… Возможно, я слишком подозрительна? Возможно, просто устала и везде вижу подвох?
Дима всегда был таким заботливым. Когда у меня случился приступ паники на том деловом ужине два года назад, он первым подошёл, помог выйти на воздух, терпеливо ждал, пока я успокоюсь. “Ты сильная, Аня. Сильнее, чем думаешь”, — говорил он тогда. А как он поддержал меня, когда коллеги папы начали сомневаться в моей компетентности после похорон… “Не слушай их, — убеждал он. — Ты справишься. А я всегда буду рядом”.
— Анечка, ужин приехал, — раздался стук в дверь. — Твоё любимое шампанское и устрицы.
Я выключила воду. Надо было взять себя в руки. Завтра мы собирались кататься на лыжах. Дима так настаивал на этой поездке, говорил, что горный воздух поможет мне восстановиться после всех потрясений.
— Сейчас, — отозвалась я, заворачиваясь в полотенце.
Завтра на свежем воздухе, вдали от городской суеты и лишних ушей соседей, я смогу честно поговорить с мужем. Спросить напрямую о Виктории. Выяснить, что означал тот разговор. Есть шанс, что всё не так страшно, как мне показалось.
Медленно выдохнула и, нацепив лёгкую улыбку, вышла из ванной. Дима стоял у окна, за которым мерцали огни курорта, а дальше виднелись заснеженные вершины Альп.
— Вот и моя красавица, — улыбнулся он мне, обернувшись, и я попыталась найти в этой улыбке хоть частичку той теплоты, которая звучала во время его беседы с Викой.
Следующее утро встретило нас ярким солнцем и свежим снегом. Дима был необычайно оживлён за завтраком, шутил, строил планы на день. Я молча пила кофе, продолжая снова и снова прокручивать в голове подслушанное вчера.
— Сегодня покатаемся по интересной трассе, — сообщил он, намазывая круассан маслом. — Я нашёл прекрасное место, где мало людей. Хочу побыть с тобой наедине.
— Хорошо, — кивнула я. — Просто прекрасно.
Через час мы уже ехали на подъёмнике к вершине. Рядом с нами устроились ещё двое туристов. Я нервно держалась за поручни — меня пугал предстоящий непростой разговор. Муж сидел рядом, что-то печатая в телефоне.
— Срочное сообщение? — спросила я, стараясь придать голосу небрежность.
— Рабочее, — коротко ответил он, не поднимая глаз.
На экране я мельком увидела имя "Вика" и сердечко рядом. В центре моей груди тут же разлилось смятение и острая боль предательства.
Значит, вчера я ничего не придумала…
Наверху ветер был сильнее, чем казалось снизу. Я с трудом удерживала равновесие на лыжах, пока Дима легко скользил рядом, выбирая направление.
— Давай туда, — он указал на уединённую тропу, уходящую в сторону от основной трассы. — Там красивый вид.
Я послушно поехала за ним, стараясь не упасть. Тропа действительно вела к живописной небольшой площадке на краю обрыва, откуда открывался потрясающий вид на долину. Мы остановились, и я, наконец, набралась смелости.
— Дим, — голос дрожал, но я заставила себя продолжить. — Нам нужно поговорить.
— Да, конечно, милая, — он заинтересованно на меня посмотрел.
— О Вике.
Он тут же поджал губы, улыбка исчезла, словно её стёрли.
— О Вике? И что именно ты хочешь знать? — от мужа повеяло неприкрытым раздражением. Он никогда со мной так не общался.
— Вчера я случайно услышала твой разговор с ней… — я сглотнула, вдруг ставшей вязкой слюну, вдохнула-выдохнула, собираясь с духом. — Ты сказал… ты назвал меня…
— Тушей? — издевательски хмыкнул он и вдруг зло усмехнулся, и в этой усмешке не было ни капли тепла. — Ну что ж, раз ты всё слышала, можно не притворяться. Впрочем, после этой поездки я хотел подать на развод и закончить нашу с тобой “счастливую” историю. Не вижу смысла и дальше играть роль заботливого мужа. Надоело.
Он медленно снял лыжные очки и убрал их в карман куртки, не сводя с меня взгляда. Его лицо исказилось в неприятной гримасе, будто маска сорвалась, обнажив то, что скрывалось за ней годами. Ненависть и отвращение.
— Дима, что ты такое говоришь?! — ахнула я, чувствуя, как подкашиваются ноги.
— Правду, Аня. Наконец-то правду. — Он шагнул ближе, и я инстинктивно отступила. — Да, шесть лет я терпел твоё жирное тело рядом с собой. Шесть долгих лет ждал, когда твой папочка, наконец-то, помрёт и оставит наследство. Не уверен, выдержал бы я дольше…
Слова ударили больнее любой пощёчины.
— Но ты же говорил, что любишь меня такой… — голос осип, превратившись в жалкий шёпот.
— Любить тебя? — он рассмеялся, и этот смех был хуже крика. — Аня, посмотри на себя. Кто может любить такую корову? Я просто ждал подходящего момента, чтобы…
— Чтобы что? — я попятилась ещё дальше.
— Чтобы ты сама отдала мне управление и право подписи! Сделать так, чтобы ты поверила: ты — ничтожество, которое не способно руководить компанией, а потом я смог выкинуть тебя, как ненужный хлам! Ты не заслуживаешь быть наследницей "Чёрной воды" — ты символ чревоугодия и уродства. В МОЕЙ компании лицом должна быть Виктория, потому что она — настоящая женщина! — он сорвался на крик, и слюна брызнула мне в лицо. Его лицо перекосило от ярости; он рывком приблизился, резко ткнул меня в плечо и рявкнул:
— Врубилась, наконец?!
Я попыталась удержать равновесие, но лыжи предательски скользнули по гладкому снегу. Последнее, что я запомнила — испуганное лицо Димы, своё ощущение падения в бездну и чудовищную боль во всём теле.
А после меня накрыла благословенная тьма, избавившая от мучений.
Сквозь туман боли и холода я почувствовала, что меня кто-то несёт. Твёрдые руки, запах табака и пота, ритмичные шаги по снегу. Попыталась открыть глаза, но веки словно налились свинцом.
— …жива… пульс слабый… — обрывки французской речи проникли в плывущее сознание.
— Сколько она тут пролежала? — мужской голос, грубый, с акцентом.
— Муж сказал… упала час назад… искал её…
Час? Мне казалось, прошла целая вечность. Холод пронизывал до костей, а в груди что-то булькало при каждом вдохе.
— Переломы? — другой голос, моложе.
— Рёбра точно. Возможно, позвоночник…
Позвоночник. Значит, я могу остаться инвалидом. Или умереть. Странно, но эта мысль не пугала. После того, что сказал Дима, смерть казалась избавлением.
— Где вертолёт? — кричал кто-то вдалеке.
— Десять минут! Держитесь!
Меня положили на что-то твёрдое и тёплое. Носилки. Я попыталась пошевелить пальцами ног — ничего. Руками — тоже. Паника подкатила к горлу.
— Дима… — прохрипела я.
— Что она говорит? — спросил кто-то по-французски.
— Мужа зовёт, — ответили ему. — Он в отеле ждёт, мадам. Говорит, очень переживает.
Переживает. Интересно, как он объяснил спасателям, что я упала? Наверняка рассказал, какая я неумелая лыжница, как предупреждал меня об опасности…
Звук винтов становился всё громче. Вертолёт. Меня погрузили внутрь, и я услышала ещё один голос — суровый и низкий, басовитый:
— В больницу Шамони. Быстро.
Сознание то всплывало, то тонуло, как поплавок на волнах. Иногда я слышала голоса врачей, шум аппаратов, чьи-то шаги по коридору. А иногда меня накрывали воспоминания — яркие, болезненные, будто кто-то ворошил старые раны.
Семь лет назад
Кафе рядом с офисом папы
— Анна Сергеевна? — голос был мягким, но уверенным. Я подняла глаза от ноутбука и увидела высокого, с правильными чертами лица, в безупречно сидящем костюме мужчину.
— Дмитрий Волков, — он протянул руку. — Новый менеджер по развитию. Ваш отец рассказывал о вас.
Я неловко пожала его широкую ладонь, чувствуя, как краснею. На мне был бесформенный свитер на два размера больше нужного, и джинсы, которые едва застёгивались на талии. Рядом с этим красавцем я вдруг ощутила себя особенно неуклюжей.
— Что именно рассказывал? — пробормотала я, пряча глаза.
— Что у него умная дочь, которая станет его правой рукой. Может, расскажете, как вам работается в семейном бизнесе? За кофе, конечно.
Тогда мне показалось, что это судьба…
Шесть лет назад
Наша свадьба
— Ты самая красивая невеста, которую я видел, — шептал Дима мне на ухо, пока мы танцевали первый танец. Платье скрывало мои полные бёдра, а корсет делал талию тоньше. Я чувствовала себя принцессой.
— Правда? — спросила я, преданно-влюблённо заглядывая ему в глаза.
— Правда. И я буду любить тебя всегда, какой бы ты ни была.
Гости аплодировали, папа смотрел с гордостью, а Вика подмигнула мне с первого ряда. "Повезло тебе с таким мужем", — сказала она потом. Если бы я знала…
Четыре года назад
Наша спальня
— Аня, может, не стоит так много есть на ночь? — Дима отобрал у меня тарелку с печеньем.
— Я просто нервничаю из-за презентации завтра…
— Понимаю, дорогая. Но ты же не хочешь совсем располнеть? — Он нежно поцеловал меня в лоб. — Я люблю тебя такой, какая ты есть, но о здоровье тоже нужно думать.
Я послушно убрала печенье, а потом заперлась в ванной и доела его там, запивая слезами…
Два года назад
Панический приступ на деловом ужине
Воздуха не хватало, сердце билось так быстро, что я думала — оно сейчас остановится. Партнёры папы смотрели на меня с недоумением, а я не могла выдавить ни слова.
— Простите, моей жене нехорошо, — Дима поднялся и помог мне встать. — Анечка, выйдем на воздух.
На улице он обнял меня, гладил по спине, пока я успокаивалась.
— Всё хорошо, — шептал он. — Ты справилась. Ты сильная.
— Я опозорилась, — всхлипывала я.
— Ерунда. С кем ни бывает. Главное, ты попыталась.
Тогда я думала, что он меня поддерживает. А теперь понимаю, он просто не хотел, чтобы я опозорила его…
Год назад
Смерть папы
— Не плачь, Анечка, — Дима гладил меня по волосам, пока я рыдала над гробом. — Он бы не хотел видеть тебя такой.
— Я не знаю, что делать без него… — шептала я. — Как управлять компанией? Я же ничего не умею…
— Умеешь. Но сейчас тебе нужно время, чтобы прийти в себя. Позволь мне на время взять управление на себя. Я разберусь со всеми накопившимися делами, и ты как раз восстановишься после этой жуткой потери.
— Ты готов ради меня взвалить на себя столько ответственности? — я подняла на него опухшие от слёз глаза.
— Конечно, любимая. Я же твой муж. Твоя опора.
Опора. Он стал моей опорой — и одновременно петлёй на шее…
Полгода назад
Офис компании
— Викочка так хорошо работает, — говорил Дима, листая портфолио новой рекламной кампании. — У неё талант к маркетингу.
— Да, она всегда была способной, — согласилась я, глядя на фотографии сестры для рекламы наших салонов. Стройная, улыбающаяся. Идеальная. — Папа был бы рад, что она стала лицом бренда.
— Думаю, стоит дать ей больше полномочий. Может, назначить директором по маркетингу?
— Если ты считаешь нужным…
— Считаю. Она очень… мотивированная.
Теперь я понимаю, что именно её мотивировало…
Три месяца назад
Семейный ужин
— Ты бледная какая-то, — заметила Вика. — Всё хорошо?
— Вроде да, — вздохнула я. — Просто мы как-то отдалились с Димой. Он теперь генеральный директор и поэтому так много работает, поздно приходит. Мы почти не разговариваем. Я всё понимаю, но это меня напрягает…
— Мужчины такие, — она сочувственно пожала плечами. — Работа для них на первом месте. Но ты не переживай, он же тебя любит.
— Ты думаешь?
— Конечно! — Она обняла меня. — Вы же идеальная пара.
А сама в это время спала с моим мужем…
Лицемерка.
Боль вернула меня в реальность. Голова раскалывалась, в груди что-то пронзительно кололо при каждом вдохе. Я попыталась открыть глаза, но свет показался невыносимо ярким и я зажмурилась вновь.
— Она приходит в сознание, — услышала я женский голос.
— Мадам, вы меня слышите? — другой голос, мужской, спокойный.
Я попыталась кивнуть, но даже это движение отдалось болью во всём теле.
— Где… где я? — прохрипела я.
— В больнице Шамони. У вас серьёзные травмы, но вы живы. Это главное.
Живы. Да, я жива. Но жизнь, которую я знала, кончилась там, на краю обрыва, вместе с последними иллюзиями о любви.
Я не помню, как прошли первые дни после операции. Сознание то всплывало, то снова вязло в темноте. Иногда я слышала голоса, обрывки фраз, чувствовала уколы, прикосновения, тепло руки, сжимающей мою… но было непонятно — это сон или реальность.
Потом пришла боль. Ненавистная, тягучая, ломящая. Как будто всё тело заново собиралось из обломков, и каждый сустав, каждая кость громко протестовала против моего возвращения в этот мир.
— Мадам, не шевелитесь, — голос медсестры, мягкий, приятный. — Всё идёт по плану. Вам нельзя резко двигаться.
По плану? Хотелось рассмеяться. По какому ещё плану идёт моя жизнь?
Повернуть голову было сложно, но я смогла приоткрыть глаза и рассмотреть капельницу, трубки, приборы, к которым была подключена. Снаружи виднелось окно, за ним снежные вершины и небо цвета старого льна.
Я в палате. Жива. Но кем я теперь стала?
На следующий день пришёл врач. Высокий, статный, с умными глазами и усталым лицом человека, который слишком часто говорит людям вещи, которые они не хотят слышать.
— Мадам Волкова, вы перенесли сложную операцию. Позвоночник повреждён, но спинной мозг не затронут. Это хорошая новость.
Хорошая новость? Ах, да. Я не парализована. Я всего лишь сломанная. Временно. Или не совсем временно, никто не обещал мне лёгкой реабилитации.
— Вас ждёт долгий путь, — добавил он, как будто прочёл мои мысли. — Но вы молоды, у вас сильный организм. Если будете работать и сможете вернуться к активной жизни.
Активная жизнь. Какая, интересно? Та, где муж спит с твоей сестрой и желает твоей смерти или не желает, но жаждет избавиться, развестись? Или та, где ты — наследница компании, но в глазах всех давно стала лишь тенью умершего отца?
— Ваш муж приезжал, — неуверенно продолжил врач. — Он привёз необходимые документы, оставил инструкции, оплатил всё лечение. Сейчас он в отеле, сказал, что позже навестит вас.
Я крепко зажмурилась. Не хватало ещё смотреть на его лицемерную рожу здесь. Он оплатил. Конечно. Дал денег — и чистая совесть. Удобный способ замаливать грехи. Жаль, совесть — не банковский счёт, пополнением не отделаться.
Прошла неделя, в течение которой Дима так и не навестил меня, хоть и обещал. Отчего-то это меня жутко задело. Глупая дура.
— Мадам, ваш муж прислал документы. Нужна ваша подпись для страховки.
Я взглянула на бумаги. Текст был на французском, но я худо-бедко знала этот язык, потому более-менее разобралась что к чему. Там говорилось о "временной недееспособности" и… моё сердце екнуло. "Безвозмездная передача права собственности". Дарение. Он хотел, чтобы я подарила ему всю компанию?!
— Подождите, — остановила я медсестру. — А можно посмотреть внимательнее?
Я пыталась сосредоточиться, но буквы расплывались. Лекарства мешали думать ясно. Но главная фраза была понятна: полная передача всех долей ООО "Чёрная вода" в собственность Дмитрия Волкова.
— Я… я не буду этого подписывать, — прошептала я.
— Мадам?
— Скажите моему супругу, что я пока не готова подписывать документы. Голова болит.
Медсестра кивнула и ушла, а я лежала, глядя в потолок. Значит, он не терял времени. Пользуется тем, что я беспомощна, чтобы окончательно забрать компанию…
Я проснулась от кошмара: снилось, будто снова лечу в пропасть, но в этот раз в свадебном платье. Фата развевается, а Дима, в обнимку с Викой, стоял наверху и смотрел на меня с презрением.
Я очнулась рывком, ловя ртом воздух. Сердце колотилось, как бешеное.
Я попыталась приподняться и тут же застонала: боль полоснула по рёбрам. Тут прибежала дежурная медсестра, сделала укол, что-то говорила успокаивающее, но я её уже почти не слышала.
Через две недели меня перевели в реабилитационный центр. Палата стала просторнее, но ощущения были всё те же.
Я в ловушке.
Только теперь вместо стеклянных окон и медицинских мониторов — шведские стенки, пара тренажёров и слишком бодрые физиотерапевты.
К концу следующей недели я уже могла стоять, опираясь на ходунки.
Также я читала сообщения в телефоне, но не отвечала, просто читала, чтобы после проанализировать полученную информацию. Сообщений было множество. От коллег, от друзей, даже от дальних родственников. Все желали скорейшего выздоровления и интересовались, когда я вернусь.
Но больше всех писала Вика.
“Анечка, как ты там? Дима рассказал, что случилось. Ужас какой!”
“Солнышко, мы все за тебя переживаем. Поправляйся скорее!”
“Милая, Дима сказал, что ты пока в глубоком стрессе и не хочешь говорить по телефону. Но я передаю тебе всю свою любовь!”
Любовь. От женщины, которая спала с моим мужем. И наверняка знает, что произошло на самом деле, как гадёныш Дмитрий толкнул меня в пропасть, пусть и не специально.
Читая очередное сообщение на другой день, я не поверила своим глазам:
“Аня, держись. Дима очень переживает, но он сильный, справляется. Взял на себя все заботы о компании, чтобы ты могла спокойно лечиться. Такой преданный муж!”
Преданный. Она издевается?
С трудом впервые набрала ответ: “Спасибо. Как дела на работе?”
Ответ пришёл почти мгновенно: “Как хорошо, что ты теперь на связи! У нас всё отлично! Дима назначил меня И.о. директора по маркетингу. Говорит, что я лучше всех понимаю концепцию бренда. Мы с ним работаем допоздна, разрабатываем новую стратегию”.
“И.о. директора по маркетингу”. Моя должность. В моей компании.
Это было уже не про измену. Это было про кражу жизни.
В тот вечер, когда медсестры ушли, а в коридоре стало тихо, я набрала номер семейного адвоката, друга моего отца — Игоря Константиновича Барышева. Мужчина был старой закалки, честный и принципиальный.
— Анна Сергеевна! — его голос прозвучал обеспокоенно. — Как вы себя чувствуете? Дмитрий рассказал о несчастном случае… Я вам писал и звонил, но не дождался ответа…
— Игорь Константинович, мне нужна ваша помощь, — перебила я его. — Но только наш разговор должен остаться строго конфиденциальным.
— Конечно. Слушаю вас.
— Дмитрий пытается заставить меня подписать документы о дарении всех долей компании. Полная передача собственности. Это законно?
Пауза.
— Анна Сергеевна, а вы в здравом уме? Способны принимать решения?
— Абсолютно. У меня переломы рёбер, а не головы.
— Тогда никто не может принудить вас подписать что-либо. Более того, подобные документы должны заверяться нотариально.
— А если я уже передала ему полномочия генерального директора почти год назад.
— Эти бумаги можно отозвать в любой момент. Вы по-прежнему являетесь собственником компании.
Я почувствовала, как что-то внутри меня распрямляется. Впервые за недели в груди забрезжила надежда.
— Игорь Константинович, а можно ли провести аудит моей фирмы? Проверить все финансовые операции за последние двенадцать месяцев?
— Разумеется. Это ваше право как хозяйки. Хотите, чтобы я организовал проверку?
— Да. Но тайно. Дима не должен знать. Никто не должен знать.
Дём, когда я пыталась встать с помощью ходунков, дверь открылась, и я услышала голос, от которого внутри всё сжалось.
— Привет, Аня.
Дима. Пришёл-таки.
Он был в новом кашемировом пальто, уверенный, ухоженный. Как будто пришёл на деловую встречу, а не в больницу к женщине, которую едва не убил.
— Ты как? — его голос был тихим, сочувствующим, почти нежным. Почти.
Я повернулась к нему — медленно, по сантиметру.
Внутри всё кипело. Я смотрела на него и думала — сволочь. Подлая тварь.
Но снаружи я старалась выглядеть максимально спокойно.
— Лучше, чем ты надеялся, — ответила я и не спеша села в кресло, стараясь не выдать, насколько мне больно.
Он не нашёлся, что сказать. Отвёл глаза, посмотрел в окно.
— Я… был в шоке. Я не хотел, чтобы всё так обернулось. Просто… ссора… эмоции… Мне было так жаль, поэтому я всё никак не мог собраться с духом и прийти, навестить тебя. Прости меня, пожалуйста.
— Ты толкнул меня, — сказала я, всё ещё спокойно. — С края обрыва. Это не эмоции. Это попытка убийства.
Он шагнул ко мне, быстро замотал головой:
— Нет! Аня, ты всё не так поняла! Я просто… я хотел тебя остановить!
Я улыбнулась. Медленно, устало, по-женски горько.
— Ты хотел меня остановить, да-да, конечно.
“Но я выжила. Плохая новость для тебя, не так ли?” — подумала про себя.
Он помолчал. Потом тихо выдохнул:
— Что ты теперь будешь делать?
— Восстанавливаться, — кивнула я. — А потом вернусь домой. В офис. К жизни. В которой тебя больше не будет.
Он хотел что-то возразить, но я подняла руку.
— Уходи, Дима.
И он ушёл.
А я осталась. Но впервые за долгое время не как жертва. А как женщина, которой уже нечего терять. А значит, можно построить заново. С нуля.
Прошло ещё время. Я начала ходить без ходунков, пусть медленно, с усилием, но самостоятельно. Руки стали послушнее и уже так не дрожали от малейшего усилия. Врачи были довольны. Медсёстры называли меня «мадам-воин». А я училась дышать ровно, глядя на себя в зеркало, на своё измученное, осунувшееся лицо. Ни капли макияжа, волосы обрезаны — медсестра сказала, что так было необходимо для проведения операции на голове. Оказывается, при падении у меня образовалась субдуральная гематома, и хирургам пришлось делать трепанацию, чтобы удалить скопившуюся кровь.
Что же, мне срезали только волосы. Всё остальное придётся сбросить самой…
Игорь Константинович сдержал своё слово. Через пару дней он вышел на связь снова. Звонок был в зашифрованном мессенджере.
— Анна Сергеевна, предварительные результаты аудита тревожные. Есть ряд подозрительных транзакций. Суммы крупные. Сто миллионов за полгода. Переводы на аффилированные структуры, зарегистрированные на подставных лиц.
Сто миллионов. Я сжала кулаки так сильно, что ногти впились в ладони.
— Документы с подписями? — спросила я.
— Есть. Подписи ваши. Но явно поставлены в состоянии эмоционального шока после смерти отца.
Мне на секунду стало жутко страшно, но я, выдохнув, уверенно заявила:
— Я бы очень хотела снять с Димы полномочия немедленно, но иначе он вполне успеет замести следы и удрать, спрятаться так, что не найдём. У него наверняка продуманы пути отхода. Лучше собрать все доказательства, а потом ударить наверняка.
— Но он продолжает воровать…
— Каждая украденная копейка — дополнительная статья обвинения. Пусть копает себе яму глубже, — я помедлила и добавила: — Игорь Константинович, а что если он попытается… — и не договорила.
— Понимаю ваши опасения. Я организую скрытую охрану через частное агентство. И переговорю с главврачом, никто посторонний не получит доступ к вашим медицинским документам без моего ведома и согласия.
— А есть ли в компании люди, которым можно доверять?
— Лариса, ваша домработница, уже звонила мне. Очень беспокоится за вас. И Марина из бухгалтерии, она работала ещё с вашим отцом, предана семье. Но действовать нужно осторожно.
— Продолжайте расследование, Игорь Константинович. Мне нужно, чтобы он думал, что я ещё не оправилась полностью.
— Понял, Анна Сергеевна.
— Я хочу привести всё к тому, чтобы Дмитрия посадили. Надолго.
Я понимала, что играю с огнём, что следовало бы снять с него полномочия, но я хотела иного. За боль и предательство я жаждала отомстить жёстко. А для этого мне нужно собрать все силы и ресурсы.
Впрочем, последнее у меня есть. Об этих ресурсах Дима даже и не подозревает.
Хищная улыбка сама собой коснулась моих бледных губ. Я посмотрела на своё отражение в зеркале и почувствовала, как внутри меня растёт уверенность — я поступала правильно, никакой пощады!
После разговора с адвокатом я долго смотрела в окно на заснеженные Альпы. В голове всплыли папины последние слова:
Отец был прав. И хорошо, что тогда он взял с меня клятву о неразглашении. А мне ведь так хотелось рассказать об этих деньгах любимому Димочке! Хотелось поделиться радостью с благоверным, что у нас есть подушка безопасности на чёрный день.
Слава богу, не рассказала. Теперь у меня есть то, чего супруг не ждёт — семьдесят миллионов рублей на швейцарском счёту. Моё секретное оружие…
Семьдесят миллионов против украденных ста. Даже если верну весь тайный счёт в компанию — дыра в тридцать миллионов останется. И закрывать её будет весьма болезненно. Значит, нельзя допустить его побега. Он должен вернуть каждую копейку.
В палату заглянула медсестра, отвлёкшая меня от мыслей о мести:
— Вам можно выйти в сад, мадам. На свежий воздух. Хотите?
Я кивнула. Хотела.
Сад был крошечным, огороженным от улицы высоким каменным забором.
Мимо прошёл мужчина в спортивном костюме. Высокий, с аккуратной бородой, плотно сжатыми губами. Наши взгляды встретились.
— Привет, — бросил он по-русски, улыбнувшись уголками губ. Интересно, как догадался? — Тоже восстаёте из пепла?
— Стараюсь, — сказала я. — А вы?
— Разбился на мотоцикле. Два ребра, плечо, бедро. Но ничего, скоро снова буду в строю, — и сказал так бодро, что я невольно улыбнулась — впервые за долгое время не через силу.
Он не сел рядом. Просто кивнул и пошёл дальше. А я осталась. От размышлений меня отвлёк звук пришедшего сообщения.
Вика.
“Держим всё под контролем”. У неё, видимо, даже чувство вины тщательно под контролем. Подлая тварь.
Я ответила коротко:
Следующее её сообщение пришло быстро, хотя я ничего не спрашивала:
Я не ответила. Заблокировала экран и закрыла глаза.
Она уже И.о. директора по маркетингу. Практически на моей должности. В моей компании. Они хотят украсть у меня папино наследие.
Через день я попросила физиотерапевта дать мне гантели. Маленькие, по полтора килограмма.
— Думаете, начнёте тренироваться, и быстрее восстановитесь? — скептически хмыкнул он.
Я посмотрела ему в глаза.
— Нет. Не быстрее. Но это поможет мне стать лучше.
Через пару дней я снова встретила того мужчину. Он сидел на лавке с толстой книгой в руках. Пелевин.
— Снова вы, — сказала я.
— Снова я, — ответил он, поднимая на меня глаза.
— Как ваши дела? — зачем-то поинтересовалась я.
— Неплохо. А ваши?
— Где-то так же, — пожала плечами.
— Присаживайтесь, — предложил он и подвинулся. Я заняла место рядом с ним и посмотрела перед собой.
Мы сидели молча, каждый думая о своём и было в этом что-то совершенно не напрягающее, совершенно не тягостное.
— Анна, — сказала я через паузу.
— Владислав.
— Поправляйтесь скорее.
— И вы, Анна, непременно поправляйтесь.
Вскоре мне доставили ноутбук — тайно, через помощницу Игоря Константиновича. Пароли к корпоративной почте, доступ к облачным дискам. Записи совещаний. Финансовые отчёты.
Вся моя жизнь сейчас сосредоточилась на боли в теле и на цифрах, файлах, таблицах.
Я открыла новый документ и написала:
План возвращения
Этап 1: Подготовка (2 месяца)
Этап 2: Возвращение контроля
Этап 3: Правовые действия
Ресурсы:
Риски:
Я сохранила файл под названием "Проект Феникс" и закрыла ноутбук.
Потом подошла к зеркалу и посмотрела на себя.
— Это ты и есть, — сказала я вслух. — Настоящая. Живая. И у тебя есть план.
Дима думает, что я сломлена. Что я буду покорно сидеть дома и ждать, когда он, отобрав у меня всё, решит развестись.
Он ошибается. И эта ошибка будет стоить ему чрезвычайно дорого.
По прошествии ещё некоторого времени я почувствовала себя немного лучше. Боль в рёбрах стала тупой, а не острой, и я научилась её игнорировать. Гантели стали тяжелее — уже по три килограмма в каждой руке. Физиотерапевт говорил, что это чудо, поскольку я восстанавливаюсь быстрее всех его пациентов.
— У вас потрясающая мотивация, мадам Волкова, и сила воли, — сказал он во время очередной процедуры. — Что вас так вдохновляет?
— Жажда жизни, — ответила я. И мести. Мысленно добавила.
Ещё через две недели меня выписали. Дима прилетел за мной: заботливый муж, готовый забрать любимую жену домой. В аэропорту он катил мою инвалидную коляску, придерживал за руку, когда я пересаживалась в самолёт. Идеальная картинка для посторонних глаз.
— Как дела в Москве? — спросила я, когда мы взлетели.
— Всё под контролем, — ответил он, листая что-то в телефоне. — Вика отлично справляется. Кстати, она искренне переживала за тебя.
Конечно, переживала. Наверняка молилась, чтобы я не вернулась.
— А как компания? Финансы?
Дима наконец поднял глаза.
— Аня, ты же понимаешь, что тебе сейчас нужно сосредоточиться на восстановлении. Я всё беру на себя. Не грузи голову бизнесом.
Не грузи голову. Как заботливо.
— Но я же собственник…
— Да. Но посмотри на себя. — Он окинул взглядом мои костыли, бандаж на шее. — Тебе нужно лечиться, а не думать о работе.
— Хм-м… Дима, ты же вроде как хотел со мной развестись? — нерешительно начала я, делая вид, как мне важно услышать от него обратное. И он попался на уловку.
— Нет. Я был неправ, — начал он, убрав телефон и полностью сосредоточившись на мне. — Я так за тебя волновался, и понял, что не могу без тебя жить. Прости меня, милая. За то, что сказал и сделал. С Викой я порвал. Отныне она просто сотрудница, подчинённая.
Я глядела на этого хитрого лицемера и диву давалась — как же я была слепа и доверчива, отдала своё сердце такому подонку.
— Правда?! — вместо того, что думала на самом деле, выдохнула я лживо-трепетно. — Я… я… тоже люблю тебя.
— Мир? — улыбнулся он самодовольно. Красивый мужик, этого не отнять.
— Да, — сквозь бегущие слёзы, кивнула я.
— Ну-ну, не плачь, дорогая. Мы всё преодолеем вместе. И ещё… — он вполне натурально стушевался, после чего добавил, — прости за “тушу”. Ты прекрасна. К тому же уже сильно похудела, я едва узнал тебя увидев в холле больницы, — не смог-таки сдержаться он.
А я и правда постройнела, широкая одежда скрывала улучшения фигуры, но вот лицо визуально уменьшилось, второй подбородок стал едва заметен.
Я опустила глаза, изображая смущение и покорность.
— Я так боялась потерять тебя…
Дима удовлетворённо кивнул и снова взялся за телефон.
Дома меня встретила Лариса, наша домработница. Она всплеснула руками при виде меня и расплакалась.
— Анна Сергеевна, что же с вами стало! — запричитала она. — Как же так случилось?!
— Несчастный случай, я же вам уже всё объяснял, — коротко, раздражённо бросил Дима.
— Лариса, подготовьте для меня гостевую.
— Гостевую? — удивилась Лариса.
— Да. Я стала плохо спать, иногда сильно ноет тело и я могу стонать от боли, поэтому не хочу Диму беспокоить, — пояснила я.
Муж же равнодушно пожал плечами, его явно это устраивало.
Конечно, устраивало — не нужно будет изображать заботливого мужа в постели.
Когда мы остались одни в комнате для гостей, Лариса наклонилась ко мне и зашептала:
— Анна Сергеевна, можно вас кое о чём спросить?
— Конечно.
— Ваша сестра Виктория… в последние недели она часто здесь бывает. Иногда до поздна остаётся. Говорят, что работают. Но я… — она замялась.
— Что ты хотела сказать?
— Они как-то странно себя ведут. Слишком… близки. Не по-деловому.
Я кивнула.
— Спасибо, что сказала. Я в курсе. И, Лариса, если что-то ещё заметишь, обязательно расскажи мне. Только всё это между нами.
— Конечно, Анна Сергеевна, я всё поняла.
На следующий день пришла Вика. Ворвалась в дом с букетом цветов и коробкой дорогих конфет.
— Анечка! — она бросилась ко мне с объятиями. — Родная моя! Как же я рада, что ты дома!
Обняла так горячо, что я едва не упала с кресла.
— Привет, Вик.
— Ты выглядишь… — она окинула меня оценивающим взглядом, — на удивление неплохо. Только вот эти тёмные круги под глазами всё портят. Но это пройдёт! Главное, что ты жива!
— Да. Главное, что жива.
— Знаешь, — она присела рядом, — прости меня. Я… поддалась искушению и позволила Диме… — и замолчала. В её больших прекрасных глазах показались слёзы. — Но мы с ним поговорили, и…
— Я знаю. Что вы спали вместе, — я старалась выглядеть обиженной, но в меру, мне нужно играть роль дурочки. — Дима меня любит. Не тебя.
— Да-да, только тебя. Если хочешь, я уволюсь, чтобы не мозолить тебе глаза, — слёзы красиво текли по её алебастровым щекам. Она даже плакала идеально.
— Нет, оставайся, — я едва удержала насмешку, — просто забудем этот момент в нашей жизни, как нечто неприятное.
Ну уж нет, никуда ты не уволишься, будешь прямо перед моими глазами, и получишь сполна, шлюха.
Вика тут же засветилась от счастья.
— Расскажи как дела в моём отделе? — сменила тему я.
— О, всё просто прекрасно! Мы добавили больше минимализма в наш логотип, каталоги, чуть поправили интерьеры в салонах.
— А как финансы? — осторожно спросила я. — Бюджета хватило? За рамки не вышли?
Лицо Вики чуть изменилось.
— Ну… есть сложности. Кризис, конкуренция. Но Дима говорит, что справимся.
Сложности. Конечно, когда воруешь сто миллионов.
— Вик, а ты не знаешь… Дима просил меня подписать какие-то документы в больнице. Что-то про управление…
— А! — она оживилась. — Да, он рассказывал. Это чтобы тебе не волноваться о рабочих вопросах, пока лечишься. Очень заботливо с его стороны.
Заботливо. Украсть компанию — это заботливо.
Дима нанял для меня физиотерапевта. Екатерина была молодым энергичным специалистом.
— Будем работать каждый день, — объявила она. — Через три месяца вы забудете про костыли.
Пока Катя разминала мою ногу, я обдумывала свои дальнейшие шаги.
— Как проходят тренировки? — спросил Дима вечером.
— Болезненно, но я терплю и стараюсь следовать рекомендациям. Екатерина говорит, что у меня хорошая динамика.
— Молодец. — Он рассеянно похлопал меня по плечу. — Кстати, нужно кое-что обсудить.
Вот оно.
— Аня, помнишь, в больнице я присылал документы? Нам действительно нужно это оформить. Для налоговой, для банков… Формальности.
Я изобразила растерянность.
— Дима, что это за документы? Я плохо помню… Голова тогда жутко болела, сам понимаешь, операция была непростой.
— Да-да, понимаю. Это простой договор о временной передачи полномочий. Чтобы я мог решать все вопросы, пока ты восстанавливаешься.
Временная передача. Да, конечно.
— Я… я так потерялась без тебя, — прошептала я, опуская глаза. — Ты теперь всё решаешь за нас. И мне стыдно взваливать на тебя ещё больше ответственности.
Дима довольно улыбнулся.
— Не волнуйся об этом. Я всё смогу, хватит и сил, и опыта.
— Хорошо, я подпишу, — на лице мужа расцвела торжествующая улыбка. — Вот только можно не сейчас? — я поморщилась, потёрла виски, будто от мигрени. — Голова ещё болит, а юридические тексты такие сложные…
Лицо Димы слегка потемнело.
— Аня, это действительно важно. Чем раньше…
— Пожалуйста, дай мне ещё немного времени, — я взяла его за руку. — Я так благодарна тебе за заботу и присмотр за компанией папы, словами не передать как… Но мне нужно прийти в себя полностью. Ты же сам сказал, чтобы я для начала восстановилась. Дай мне пару недель, окей?
Он ещё плотнее сжал губы, но кивнул.
— Хорошо. Но не больше.
В тот вечер, когда Дима ушёл к себе, я позвонила Марине из бухгалтерии.
— Анна Сергеевна! — её голос звучал обеспокоенно. — Как вы себя чувствуете?
— Лучше. Марина, можете говорить свободно?
— Да, я дома.
— Как дела в компании? Честно.
Долгая пауза.
— Анна Сергеевна… Творится что-то странное. Большие суммы уходят на какие-то подозрительные фирмы. Дмитрий говорит, что это инвестиции, но…
— Но?
— Фирмы зарегистрированы недавно. Я проверила. И счета. Анна Сергеевна, если так продолжится, компания может обанкротиться. И очень быстро.
Я сжала кулаки.
— Марина, вы можете собрать копии всех подозрительных документов? Так, чтобы никто не узнал.
— Это… это опасно. Если Дмитрий узнает…
— Он не узнает.
— Хорошо. Я буду осторожна, чего и вам желаю, Анна Сергеевна.
В конце недели Дима, наконец-то, уехал в командировку на пару дней.
Я же всё это время, не переставая, крутила в голове план мести и в итоге доработала его так, чтобы он не шёл вразрез с законом. После чего позвонила в швейцарский банк.
— Я хотела бы получить доступ к счёту… — я продиктовала номер, который знала наизусть. Тот самый счёт, о котором папа заставил меня поклясться никому не рассказывать.
— Минуточку… Да, счёт активен. Остаток семьдесят миллионов рублей. Для операций нужно подтверждение личности.
Отлично!
— Я не могу приехать лично. Можете ли вы организовать всё удалённо, например, через российский банк-партнёр?
— Разумеется. У нас есть соглашение с А-банком. Вы можете пройти процедуру в их VIP-офисе в Москве.
— Отлично. Подготовьте все необходимые документы для частичного перевода средств.
На следующий день я встретилась с Игорем Константиновичем в его офисе. На его столе лежала толстая папка с документами.
— Анна Сергеевна, у меня хорошие новости. Собрали достаточно доказательств для возбуждения уголовного дела. Дмитрий оставил много следов.
— Но есть и плохие вести, не так ли?
— Он продолжает воровать. Только на этой неделе ушло ещё семь миллионов. Если не остановить его сейчас…
— Нет, — перебила я. — Пока не останавливаем. Поверьте, так нужно.
— Как скажете, Анна Сергеевна, — нахмурившись, не стал возражать юрист.
— Игорь Константинович, такой вопрос: а сможет ли Дима избежать ответственности, когда придёт время? Ведь формально подписи мои…
— Может попытаться утверждать, что вы всё знали и одобряли. Но у нас есть медицинские справки о вашем психологическом состоянии после похорон. Плюс показания людей, которые видели, как он убедил вас подписать бумаги “для упрощения процедур”.
— Хорошо, — я простучала пальцами по подлокотникам кресла незатейливый мотив и перешла к другому вопросу: — А теперь мне нужны ваши люди для особого задания.
Игорь Константинович заинтригованно приподнял правую бровь.
— Слушаю.
— Мне нужна команда. Лучшие юристы, частные детективы, PR-специалисты. Дискретные, профессиональные, готовые работать за очень хорошие деньги. И ещё мне нужны контакты двух людей. Увы, я сама до них дозвониться не смогла, номера отключены. Первый — Борис Михайлович Крымов, второй — Николай Романович Лебедев.
— Крымов… рекламное агентство. Он вроде как живёт за границей, но я выясню. А Лебедев… Это тот чудак-химик? Давно о нём ничего не слышал.
— Именно они. Мне жизненно необходимо с ними встретиться. Как можно скорее.
Борис Михайлович прилетел в Москву специально ради меня, стоило мне с ним связаться.
Высокий, импозантный мужчина с седеющими волосами и умными глазами. Он обнял меня, как родную дочь.
— Анечка! Я в ужасе от того, что с тобой произошло! — он отстранился, изучая моё лицо. — Твой отец был бы в ярости, будь он жив.
— Борис Михайлович, именно поэтому я здесь. Мне нужна ваша помощь.
Мы сели в его кабинете, и я рассказала ему всё теперь уже в деталях. О предательстве Димы и Вики, о краже денег, о попытке убийства в Куршевеле. Борис Михайлович слушал внимательно, не перебивая, с каждым моим словом его лицо становилось всё мрачнее.
— Подонки, — выдохнул он. — Серёга доверил этому ублюдку самое дорогое, что у него было — свою дочь… А он поступил с тобой столь низко. В голове не укладывается.
— Я хочу отомстить. Но не просто. Я хочу, чтобы они сами отдали мне украденные деньги.
— Неожиданно. И каков же твой план? — собеседник даже качнулся ко мне, настолько ему стало любопытно.
И я доверилась.
Борис Михайлович снова слушал, не пытаясь перебить, чем вызвал у меня невольное уважение, при этом я видела, что мыслями он был здесь, а не витал где-то. Стоило мне смолкнуть, как на его лице появлялась восхищённая улыбка.
— Это просто гениально, Анечка. Моё тебе уважение — ты истинная дочь своего отца! И я прекрасно понял, какова будет во всём этом плане моя роль. При помощи моей компании мы создадим настоящую легенду. Мы заставим всех поверить в успех "Wellness Development Group", твоей новой фирмы.
— Да, всё верно, — искренне улыбнулась я. — Ваше рекламное агентство — лучшее в Москве и входит в десятку лучших за рубежом.
— Анечка, я сделаю больше, чем ты просишь. Твой отец спас моё детище в далёком 2008-м, когда все остальные отказывались кредитовать. Теперь моя очередь помочь его дочери.
— Я заплачу, сколько скажете, — облегчённо выдохнула я, радуясь, что он не отказал.
— Первые три месяца всё будет совершенно бесплатно. Это мой долг памяти Сергея. А потом, когда твоя компания начнёт функционировать по-настоящему, мы заключим эксклюзивный контракт. На очень выгодных для меня условиях, разумеется.
Я не сдержалась и тихо рассмеялась. Борис Михайлович был не только верным другом, но и прекрасным бизнесменом.
— Что именно нам нужно сделать в первую очередь? — деловито уточнил он, беря в руки планшет.
— Создать buzz
— А продукт? У WDG есть реальный продукт?
— Будет. В самое ближайшее время, Борис Михайлович.
Дача Николая Романовича Лебедева находилась в сорока километрах от Москвы. Двухэтажный дом, окружённый молодой зеленью, с пристроенной лабораторией. Апрельский воздух был свежим и прохладным, деревья только начинали распускаться. Я позвонила в звонок, и через несколько минут дверь открыл невысокий седовласый мужчина в вязаном свитере и очках. Николай Романович выглядел старше своих пятидесяти пяти лет. Взлохмаченные седые волосы, усталые глаза, руки в химических пятнах. Типичный учёный-затворник.
— Кто вы? — он прищурился, всматриваясь в моё лицо.
— Добрый день, дядя Коля, — так я называла его в детстве, когда он приезжал к папе обсуждать новые формулы для наших салонов, — это я, Аня, дочь Сергея Северского. Вы меня, наверное, не помните…
— Боже мой, помню, конечно! Анечка, это, действительно, ты?! Как же выросла! — воскликнул хозяин дома. — Иди-ка сюда, обниму единственного ребёнка старого друга…
Я шагнула к нему и попала в крепкие дружеские объятия, пахнущие какой-то химией.
— Заходи, заходи, — он суетливо повёл меня в дом. — Что тебя привело в мою берлогу?
Мы прошли в заваленную книгами и бумагами гостиную. Я была усажена в кресло, а буквально через секунду мне в руки всунули кружку с горячим чаем.
— Дядя Коля… — начала я, когда мужчина устроился напротив меня… — У меня проблемы, мне очень… очень нужна ваша помощь. Дядя Коля, папа всегда говорил, что у вас золотые руки и светлая, гениальная голова. Он так же свято верил, что вы когда-нибудь создадите формулу, которая изменит всю косметическую индустрию.
Глаза Николая Романовича заволокла грусть.
— Да, и меня в том ни раз убеждал… И знаешь что? — и посмотрел на меня с едва сдерживаемым восторгом, тон его переменился в секунду: — Серёга был прав! Я создал! Анечка, я
Он вскочил и побежал куда-то вглубь дома. Вернулся с небольшой баночкой тёмно-серого крема.
— Карельская глина плюс уникальная комбинация органических экстрактов. Клинически доказанный эффект омоложения. Кожа действительно становится моложе, глаже и будто сияет изнутри!
— Показывали кому-нибудь?
— Пытался. И в твою фирму тоже ходил, но твой муж даже не приняла меня. В общем, это сейчас не так важно, ведь все хотят быстрого результата. А моя формула требует особой технологии, деликатного обращения. Крупные компании говорят, что это нерентабельно.
— А если бы нашёлся инвестор, готовый финансировать ваш проект?
Николай Романович замер.
— Ты имеешь в виду себя?
И тут я рассказала ему всё. И свой план тоже. Мужчина был в шоке и не скрывал эмоций, я не дала ему времени посочувствовать мне и сразу же перешла к сути:
— Дядя Коля, что если я скажу, что готова купить вашу формулу за пять миллионов рублей и сделать вас партнёром в новой компании?
Он уронил баночку. К счастью, крышка была плотно закручена.
— Сколько миллионов? Но откуда у тебя такие деньги?
— Папа оставил мне кое-что, о чём Дима не знает. — Я наклонилась вперёд. — Дядя Коля, папа верил в ваш талант. Он часто финансировал ваши исследования, когда все остальные считали вас чудаком…
— Помню… — его голос стал тихим. — Сергей был единственным, кто понимал мою работу.
— Я тоже верю в вас. Но мне нужна не просто формула. Мне нужна месть тем, кто ежедневно убивает, уничтожает работу всей папиной жизни, его мечту, и чуть не убил меня.
— Анечка, я помню тебя ребёнком… Серёжка так гордился тобой. А теперь… Что с тобой сделали эти мерзавцы? — он сжал кулаки. — Конечно, помогу! Твой отец спас мне жизнь, когда все отвернулись. Теперь моя очередь вернуть долг.
— Значит, вы согласны?
— Не просто согласен. Я сделаю всё, чтобы твоя месть удалась. Дмитрий получит по заслугам.
Через неделю я сидела в просторном офисе в «Москва-Сити», который сняла для Wellness Development Group. Панорамные окна, дорогая мебель, вид на весь город — всё должно было излучать успех и солидность.
Муж не подозревал о моих перемещениях, свято веря, что я посещаю бассейн, который мне рекомендовал мой лечащий врач. Обмануть того, кто готов обманываться всегда легко. А Дима явно перестал интересоваться мной давно. Во всяком случае искренне.
Каждое утро у меня начиналось с определённого ритуала, а именно скрыть моё текущее состояние, я должна была выглядеть всё ещё не очень. Поэтому приходилось рисовать под глазами тёмные круги, спасибо обучающим видеороликам в интернете, научившим меня наносить несложный грим, чтобы у окружающих не оставалось сомнений в моём всё ещё болезненном состоянии.
Отбросив мысли о муже, я вернулась в настоящее.
HR-специалист, которую рекомендовал Игорь Константинович, разложила передо мной резюме кандидатов на должность генерального директора.
— Анна Сергеевна, я отобрала пятерых лучших, — говорила Елена Викторовна, опытная женщина лет сорока пяти. — Все с безупречной репутацией и опытом в wellness-индустрии.
Я просмотрела все резюме. Впечатляющие биографии, рекомендации из крупных компаний, солидный опыт. И среди них…
— Максим Петров, тридцать два года, — зачитала я вслух. — Пять лет работал в Германии, в холдинге «Natura Solutions». Вернулся в Россию месяц назад…
Мой одногруппник из института. Максим Петров — тихий, умный парень, который всегда был лучшим по международной экономике. Последний раз я видела его на выпускном.
Судьба подарила мне идеального исполнителя.
— Назначьте собеседование с этим кандидатом на завтра, — сказала я. — В десять утра…
Тем временем Борис Михайлович работал в полную силу. Уже через пять дней в отраслевых журналах появились первые статьи о WDG.
Я читала эти статьи с удовлетворением. Борис Михайлович превзошёл все мои ожидания. Легенда о WDG обрастала правдоподобными деталями.
А в это время Николай Романович в своей лаборатории готовил свой чудо крем для будущей демонстрации. Когда я приехала к нему на дачу, он встретил меня с банкой тёмно-серого продукта.
— Анечка, первая партия готова. Пятьдесят баночек по сто грамм. Попробуй сама, намажь на руку.
Я открыла банку. Крем имел приятную кремовую текстуру и лёгкий аромат трав.
— Эффект будет виден через две недели регулярного применения, — объяснял Николай Романович. — Кожа станет более упругой, мелкие морщинки разгладятся. А через месяц результат будет просто потрясающим.
— А для производства больших объёмов что нужно?
— Специальное оборудование для смешивания компонентов при определённой температуре. Плюс качественное сырьё. На производство тысячи баночек в месяц нужно около двух миллионов рублей вложений. Я всё прописал, все технические моменты, осталось лишь всё необходимое купить, установить и запустить.
— Сделаем. Мне нужен реальный продукт, который произведёт впечатление на инвесторов, — решительно кивнула я, убирая баночку с кремом себе в сумочку, буду наносить это средство каждый день, хочу удостовериться на собственной шкуре, что формула действительно так хороша, как утверждает дядя Коля.
На следующее утро в офис WDG пришёл Максим. Он выглядел именно таким, каким я его запомнила: высокий, худощавый, с умными глазами за очками. Только теперь на нём был дорогой костюм, и он излучал уверенность успешного менеджера.
Я наблюдала за собеседованием через видеосвязь из соседней комнаты, а Елена Викторовна вела интервью.
— Меня зовут Елена Викторовна, я HR-директор. Вы будете работать непосредственно с владелицей компании — Анной Сергеевной Волковой.
— Хорошо, — спокойно кивнул мужчина.
Конечно, он не узнал в этом имени меня, сколько на свете Ань с отчеством Сергеевна? Тысячи.
В институте Максим был ботаником, который почти ни с кем не общался, только учился. А я была полной, скромной девочкой, которая тоже предпочитала книги развлечениям. К тому же моя нынешняя фамилия мужнина, да и внешне я наверняка значительно изменилась. Постарела так уж точно, эта мысль повеселила, заставив меня улыбнуться.
— Расскажите о своём опыте в управлении PL в wellness-индустрии, — продолжила Елена Викторовна.
— Я руководил департаментом с оборотом пятьдесят миллионов евро в год. Отвечал за всю финансовую результативность направления, от планирования бюджета до контроля маржинальности.
— Как вы оцениваете потенциал российского рынка premium-косметики?
— Россия отстаёт от Европы на несколько лет, но тем не менее темпы развития в этом направлении впечатляющие. Премиум-сегмент растёт на пятнадцать-двадцать процентов в год. Особенно перспективно anti-age направление, платёжеспособная аудитория готова вкладывать значительные средства за эффективность.
— Опыт вывода новых продуктов на рынок?
— В «Natura Solutions» я курировал запуск линейки из семи продуктов. Время выхода на рынок — восемь месяцев от концепции до полочных продаж. ROI в первый год составил сто восемьдесят процентов.
— Какая стратегия дистрибуции оптимальна для premium-бренда в России?
— Селективная дистрибуция через профильные каналы. SPA-салоны, косметологические клиники, premium-ритейл. Важен контроль качества представления бренда и обучение персонала.
— Видение построения команды для российского офиса?
— Lean-структура на старте: маркетинг, продажи, операции. Ключевые позиции — опытные профессионалы с пониманием специфики премиум-сегмента.
После собеседования Елена Викторовна зашла ко мне.
— Идеальный кандидат. Глубокое понимание рынка, стратегическое мышление, конкретные результаты. Рекомендую.
— Назначьте его. Зарплата пятьсот тысяч рублей в месяц на испытательный срок плюс бонусы от прибыли.
— Очень щедро.
— За профессионализм такого уровня не жалко, — пожала плечами я, мыслями уже будучи не здесь.
Дома я продолжала изображать медленно выздоравливающую жену. Делала упражнения с Екатериной и даже без неё, и с каждым днём чувствовала себя сильнее.
— Анна Сергеевна, у вас потрясающий прогресс, — говорила Катя после очередной тренировки. — Вы уже почти не хромаете, и мышечный тонус восстанавливается быстрее, чем ожидалось.
— Мне хочется поскорее вернуться к нормальной жизни.
— Ещё месяц и вы забудете о травмах, — пообещала она.
Вечером за ужином Дима снова завёл разговор о документах.
— Аня, прошло уже достаточно времени. Юристы говорят, что задержки могут создать проблемы с налоговой.
— Хорошо, — я наигранно вздохнула, будто сдаваясь его напору, — давай разберёмся на выходных. Только объясни мне всё подробно, а то я до сих пор плохо понимаю тонкости…
Лицо Димы просветлело, он вполне искренне обрадовался:
— Конечно, дорогая. Это же формальности, ничего сложного.
Он думал, что победил. А я просто тянула время для последних приготовлений.
В первый рабочий день Максим пришёл ко мне в кабинет, чтобы познакомиться и обсудить вопросы стратегии развития.
— Доброе утро, Анна Сергеевна! — поздоровался он, входя в мой кабинет. Наши взгляды встретились, мужчина нахмурился, явно пытаясь вспомнить, где же он мог меня видеть.
— Доброе, Максим Александрович, — отозвалась я, — поздравляю вас с назначением, очень надеюсь, мы с вами сработаемся. Вы на меня так внимательно смотрите, что-то не так? — стараясь не рассмеяться, спросила я.
— Мы с вами раньше не встречались? — уточнил он, подходя ближе, и вцепившись своими умными глазами мне в лицо. — Анна… Аня?! — вдруг воскликнул он, вспомнив. — Анна Северская?!
— Неужели я так сильно изменилась? — широко улыбнулась я, вставая из-за стола, чтобы пожать руку старому знакомому.
— Э-м, — растерялся он, обхватывая мою ладонь и очень аккуратно её пожимая.
— Просто скажи, что я выгляжу лучше, чем в универе, — подсказала я, убирая руку, которую он с неохотой отпустил.
— Ты и тогда была очень красивая, а сейчас и вовсе… — совсем стушевался он, и я решила не мучить собеседника, сказав:
— Спасибо, не думаю, что в те годы я была красивой. Присаживайся, нам есть что с тобой обсудить.
— С первым я бы поспорил, но ладно… Я думал, ты руководишь компанией отца. "Чёрная вода" — прекрасный продукт с замечательным позиционированием на рынке.
— Поэтому я тебя и пригласила на должность гендира. “Чёрная вода” скоро отойдёт мужу, я планирую с ним развестись в самое ближайшее время, — пожала плечами я, на его вопросительно вскинутые брови ничего отвечать не стала, перешла к делу: — Наш флагманский продукт — anti-age крем на основе уникальной технологии. Разработан в наших немецких лабораториях, но теперь мы готовы локализовать производство в России.
— Где планируется производство? — уловив мой деловой тон, мужчина тоже собрался.
— В Подмосковье. Завтра познакомлю вас с главным разработчиком.
— А какой маркетинговый бюджет?
— Достаточный для того, чтобы за полгода стать заметным игроком в премиум-сегменте. Задача — найти правильного партнёра для дистрибуции.
Максим кивнул.
— Понятно. У меня есть несколько идей по потенциальным компаньонам в Москве. И раз уж “Чёрная вода” скоро поменяет владельца, то я, если ты одобришь, включу твоего мужа, то есть бывшего мужа в список потенциальных партнёров. Или ты не хочешь иметь с ним никаких дел?
— Максим, — вздохнула я, — скажу прямо, как есть…
— Слушаю, — кивнул собеседник.
— Всё, что ты сейчас услышишь — корпоративная тайна, о которой знает всего два человека, ты будешь третьим. И, как ты понимаешь, если произойдет утечка информации, я буду знать, откуда.
— Я всё уяснил и не собираюсь сливать данные на сторону, — Максим весь подобрался и сосредоточился.
И я рассказала ему часть своей безумной затеи, далеко не всё, но этих данных ему хватит, чтобы мне помочь. В рамках закона, конечно.
— Он подло, исподтишка обворовывал тебя, пока ты горевала по отцу. Так поступать с близким человеком низко, — выслушав меня, резюмировал Макс. — Я сделаю всё, чтобы Дмитрий стал партнёром WDG.
Я благодарно кивнула, внутренне потирая руки от предвкушения.
Игра началась. И она будет идти по моим правилам…
На следующий день я отвезла Максима к Николаю Романовичу. Представила их как главного разработчика WDG и нового генерального директора.
— Николай Романович создал формулу, которая произвела настоящий фурор в Европе, — говорила я Максиму неправду, которая с каждым днём становилась истиной. — Именно благодаря его разработкам WDG смогла обойти крупных конкурентов.
Максим с интересом осматривал лабораторию, задавал технические вопросы. Николай Романович с энтузиазмом рассказывал о своих исследованиях, показывал процесс изготовления крема.
— Потрясающе, — сказал Максим, сев в машину. — Редко встретишь такого увлечённого учёного. И продукт действительно уникальный. Я попробовал образец: текстура отличная, аромат приятный.
— Я пошла дальше и уже несколько дней наношу крем на лицо и руки. И вроде кожа стала глаже, впрочем, возможен эффект плацебо, потому я не спешу с выводами…
В те же дни статьи о WDG начали появляться всё чаще. Борис Михайлович организовал упоминания в отраслевых обзорах, пресс-релизы, даже небольшую заметку в деловой прессе о "загадочной немецкой компании, которая штурмует рынок anti-age косметики".
И вот однажды вечером, за ужином, Дима вдруг сказал:
— Аня, я сегодня интересную статью читал в "Коммерсанте". Про какую-то немецкую компанию WDG, Wellness Development Group. Говорят, у них прорывная anti-age технология.
Я подняла глаза на мужа, изобразив на лице вежливое любопытство. Вот что делает с людьми предательство — оно пробуждает в человеке доселе спавшие таланты, у меня, например, вдруг проявились недюжинные навыки актёрского мастерства.
— Да? А что в ней особенного? — подпустила в голос нотки заинтригованности.
— Непонятно пока. Но если верить статье, у них феноменальная динамика роста. Оборот за год увеличился в разы.
— А что конкретно они делают?
— Косметику премиум-класса. Антивозрастную. — Он задумчиво помешал сахар в чашке. — Интересно было бы посмотреть на их технологии…
Я видела, как в его глазах горят алчные огоньки. Крючок заброшен, и рыба начинает клевать.
— Может, стоит с ними связаться? — невинно предложила я.
— Подумаю, — кивнул Дима. — Если они действительно что-то стоящее создали, можно попробовать наладить партнёрство.
Когда он ушёл к себе, я, широко, довольно улыбаясь, отправилась в гостевую, приняла душ и села перед зеркалом, чтобы нанести крем дяди Коли. Без грима моё лицо выглядело совсем иначе. За всё время болезни я похудела на двадцать килограммов. Стала семьдесят пять, пусть это всё ещё прилично, но куд меньше девяноста пяти. Лицо заметно похорошело, исчез второй подбородок, глаза стали больше и выразительнее.
Растянувшись на прохладных простынях, посмотрела в потолок. Дима, мой мерзкий лживый муж, очень скоро ты получишь то, о чём так давно мечтал — “Чёрную воду” и развод со мной, уверена, это ты сделаешь сразу же, как я подпишу дарственную.
А потом… а потом, ты вернёшь все украденные деньги, лишь бы стать партнёром WDG. Прекрасно, всё будет просто прекрасно, иначе зачем судьба дала мне второй шанс? Справедливость восторжествует, и виновные понесут заслуженное наказание.
В субботу утром Дима достал папку с документами и разложил их на кухонном столе. Лицо его светилось от предвкушения, наконец-то, он получит то, к чему так долго шёл.
— Аня, вот те самые бумаги, — сказал он, усаживаясь рядом со мной. — Здесь всё просто. Дарственная на "Чёрную воду", компания переходит ко мне, чтобы ты могла спокойно восстанавливаться, не думая о делах. И потом не волноваться о бизнесе, он будет в моих надёжных руках, даже не сомневайся!
Я взяла документы, изображая растерянность.
— Дима, выходит, это навсегда? Я имею в виду… когда поправлюсь, то не смогу ли вернуться к управлению?
Он едва сдержал усмешку.
— Да, дорогая, ты всё верно поняла. Посмотри на себя. Ты ещё не готова к таким нагрузкам. А компания требует ежечасного внимания. Лучше оставить всё как есть. Просто доверься мне, я тебя ни за что не брошу.
Ага-ага, не бросит, врёт и не краснеет, подонок. А ещё как есть дурак, и думает обо мне в той же степени, считает меня круглой дурой.
Но выдавать истинные мысли и чувства я и не подумала, лишь кивнула, соглашаясь, взяла ручку и подписала документы. Каждая подпись давалась легко — ведь я знала, что это лишь промежуточный этап моего плана.
— Всё, — сказала я, отложив ручку. — Теперь "Чёрная вода" твоя.
Дима едва сдержал торжество. Поцеловал меня в лоб, покровительственно, как отец целует ребёнка.
— Спасибо, любимая. Обещаю, ты не пожалеешь!
Но не прошло и суток, как муж буквально преобразился. В обратную сторону.
За завтраком он сидел с холодным, отстранённым видом, листал что-то в телефоне, едва отвечал на мои попытки завести разговор.
— Дима, что-то случилось? — спросила я, играя роль обеспокоенной жены.
Он поднял на меня глаза, и в них было то же выражение, что и в Куршевеле — ненависть с презрением.
— Аня, нам нужно поговорить. Серьёзно поговорить.
— О чём? — я похолодела, но не от страха, а от предвкушения. Наконец-то, он сбросит свою маску!
— О нашем браке, — муж откинулся на спинку стула, разглядывая меня с холодным расчётом. — Я думаю, нам стоит развестись.
— Что? — я ещё шире распахнула глаза. — Дима, что ты такое говоришь? Я думала, мы помирились…
— Помирились? — он рассмеялся. — Аня, ты же не совсем идиотка. Неужели не понимаешь? Я просто ждал, когда ты передашь мне компанию. Теперь смысла изображать счастливый брак больше нет.
Слёзы потекли по моим щекам, искренние слёзы ярости, которые он принял за слёзы боли.
— Но ты же говорил, что любишь меня… что мы преодолеем всё вместе…
— Я многое говорил. — Дима встал, подошёл к окну. — Аня, будь реалисткой. Посмотри на себя. Да, ты похудела, но всё равно… Я заслуживаю женщину получше. Вику, например.
— Значит, ты опять с ней? — всхлипнула я.
— А я и не прекращал. — Он обернулся, и в его улыбке не было ни капли раскаяния. — Просто стал осторожнее.
Я закрыла лицо руками, плечи тряслись от рыданий. Внутри же я ликовала: "Получилось! Ну же, говори ещё, а мой диктофон всё запишет!"
— Дима, пожалуйста… — пробормотала я сквозь слёзы. — Дай нам ещё один шанс…
— Нет. — Он вернулся к столу, взял документы. — Я уже подал заявление в ЗАГС. Вскоре мы официально разведёмся.
— А как же наши квартиры? Дом? — я посмотрела на него красными от слёз глазами.
Дима равнодушно пожал плечами:
— Я не изверг. Твоя машина останется тебе. Обе квартиры и загородный коттедж мне. Плюс компания, конечно. Всё это прописано в дарственной, которую ты вчера даже не удосужилась прочитать, глупышка.
Какой щедрый. Оставляет мне крохи от того, что принадлежало моему отцу.
— Что?! — ахнула я. — Это… это грабёж!
— Я выдам тебе денег на первое время, чтобы ты смогла снять комнату в пригороде. — Он взглянул на часы. — Прости, но мне нужно ехать. Дела.
Когда за ним закрылась дверь, я вытерла слёзы и улыбнулась. Первая часть плана завершена. Дима получил то, что хотел, и показал, каков он на самом деле.
Пришла пора следующего этапа.
Две недели спустя развод был оформлен. Дмитрий Волков стал единоличным владельцем "Чёрной воды", а я экс женой с правом на небольшое содержание и подержанную машину.
Вскоре после нашего с Димой официального расставания в офис к бывшему мужу пришёл Максим. Я наблюдала за встречей через скрытые камеры и микрофоны в переговорной "Чёрной воды".
— Дмитрий Борисович? — Максим вошёл в кабинет с портфелем. — Максим Петров, генеральный директор Wellness Development Group. Спасибо, что согласились на встречу.
Дима поднялся, протянул руку.
— Очень рад знакомству. Я читал о вашей компании. Впечатляющие результаты.
— Мы действительно добились значительного успеха в Европе. — Максим сел, открыл портфель. — И теперь готовы выйти на российский рынок. Ищем надёжного партнёра с развитой сетью дистрибуции в премиум-сегменте.
— "Чёрная вода" — как раз то, что вам нужно. — Глаза Димы загорелись. — У нас двадцать три салона в Москве и области, плюс сеть в регионах. Клиентская база — исключительно состоятельные женщины.
Максим кивнул.
— Это именно наша целевая аудитория. Расскажу о продукте.
Он достал образцы крема и презентацию.
— Уникальная anti-age формула на основе карельской глины и органических экстрактов. Клинически доказанный эффект омоложения. В Германии продаём по двести евро за стограммовую баночку.
Дима взял образец, понюхал.
— Хм-м… Интересно.
— При эксклюзивном партнёрстве в России — сорок процентов. Ваша компания будет единственным дистрибьютором на территории страны.
— Звучит заманчиво. — Дима наклонился вперёд. — А каковы условия партнёрства?
Максим сделал паузу, затем назвал цифру:
— Партнёрский взнос сто пятьдесят миллионов рублей.
Дима слегка отклонился назад.
— Сто пятьдесят миллионов? — переспросил он. — Это очень серьёзная сумма…
— Да, всё верно. Сто пятьдесят миллионов, — повторил Максим. — Это покрывает эксклюзивные права на российский рынок, первую партию товара на пятнадцать миллионов рублей, маркетинговую поддержку и обучение персонала. При таких условиях окупаемость составит десять месяцев.
— Это всё равно очень много, — Дима нервно потёр подбородок.
— Дмитрий Борисович, позвольте показать расчёты. — Максим открыл ноутбук. — Средний чек в ваших салонах?
— Пятнадцать тысяч рублей.
— При добавлении нашего продукта он вырастет до двадцати пяти тысяч. Увеличение оборота на шестьдесят семь процентов. При вашей текущей клиентской базе это даст дополнительные девяносто миллионов рублей в год чистой прибыли.
Дима быстро считал в уме. Цифры действительно были впечатляющими.
— А сроки принятия решения?
— К сожалению, у нас есть ещё два потенциальных партнёра в России. — Максим взглянул на часы. — Решение нужно принять до завтрашнего вечера. Иначе мы переходим к переговорам с конкурентами.
— Сутки? — Дима слегка нахмурился. — Это довольно сжатые сроки для такой суммы…
— Понимаю ваше положение. — Максим убрал документы в портфель. — Но мы не можем дольше ждать. Российский рынок стратегически важен для нас.
Он встал, протянул руку.
— Подумайте, Дмитрий Борисович. Завтра до шести вечера жду вашего решения.
Когда Максим ушёл, Дима остался один, лихорадочно перебирая цифры. Сто пятьдесят миллионов… На его личных счетах было максимум сто двадцать миллионов — те деньги, которые он смог вывести из компании Анны в течение этого года. Где взять недостающие тридцать? Из "Чёрной воды" быстро вытащить такую сумму не получится — нужно время на переоформление документов, а решение Максим ждёт уже завтра.
Я сидела в своё кабинете, слушая записи разговоров. В тот же вечер Дима созвонился с банкирами, пытаясь получить кредит. Но суммы, которые ему предлагали, были недостаточны.
А на следующее утро детектив доложил мне:
— Анна Сергеевна, ваш бывший муж встретился с Игорем Крестовским.
Крестовский. Я знала это имя — криминальный авторитет, который давал деньги в долг под драконовские проценты.
— Следите за ними, — приказала я. — Мне нужно знать каждое слово.
Через час пришёл отчёт. Бывший муж договорился с Крестовским о займе тридцати миллионов рублей под тридцать процентов годовых с требованием возврата через шесть месяцев. В качестве залога — загородный дом и личные активы Волкова.
Я улыбнулась. Идеально. Дима сам загнал себя в ловушку, из которой не будет выхода.
В половине шестого вечера он позвонил Максиму:
— Максим Александрович? Дмитрий Волков. Я согласен на ваши условия. Сто пятьдесят миллионов будут переведены на ваш счет сразу же после подписания всех необходимых документов.
— Отлично! — голос Максима звучал радостно. — Добро пожаловать в семью WDG!
Дима отключился. Мне не нужно было видеть его лицо, чтобы понять, насколько этот подонок рад. Он наверняка думал, что заключил сделку века!
А я радовалась тому, что петля вокруг его шеи затягивается всё туже. Совсем скоро Димочка поймёт, что такое настоящее возмездие.
— Ну, Димочка, какой же ты счастливый, а говорят не в деньгах счастье, — фыркнула я, попивая кофе и глядя на скрытую съёмку за бывшим мужем. — Ты — яркий пример того, что именно в них, в них одних. Сволочь.
Дима был на редкость оживлён. Ещё вчера вечером он переехал к Вике в её квартиру на Кутузовском проспекте: роскошные апартаменты, купленные, как я теперь понимала, на мои же деньги.
Нанятый мной детектив арендовал квартиру в доме напротив, и вёл оттуда наблюдение с телеобъективом. Несколько раз в день делал контрольные фотографии, фиксировал время прихода и ухода Димы, записывал короткие видео их встреч у окна.
Согласно отчёту, Дима встал в шесть утра, что для него было просто немыслимо рано. Принял душ, надел свой самый дорогой костюм от итальянского дизайнера и даже побрился особенно тщательно.
Около половины девятого Волков выехал из дома, положив в портфель все необходимые для совершения сделки бумаги.
В половине одиннадцатого он вошёл в офис WDG в "Москва-Сити". Детективы сообщили, что он долго стоял перед зеркальными лифтами, поправляя пиджак и любуясь собой. Самодовольство просто сочилось из каждой его поры.
Максим встретил будущего партнёра в приёмной, безупречно одетый, излучающий европейскую деловитость. На нём был тёмно-синий костюм безупречного кроя, швейцарские часы и уверенность человека, привыкшего принимать решения на миллионы евро.
— Дмитрий Борисович! Рад вас видеть. Готовы изменить российский рынок wellness-услуг навсегда?
— Более чем готов! — улыбнулся Дима, и в его голосе прозвучало плохо скрываемое волнение. — Давайте уже поскорее заключим сделку века!
Они прошли в переговорную с панорамными окнами на всю стену. Москва раскинулась внизу, как на ладони. Как символ того, что весь мир лежит у ног успешного бизнесмена. На массивном дубовом столе были разложены договоры в кожаных папках, образцы продукции в дизайнерской упаковке, презентационные материалы на дорогой бумаге. Всё было подобрано так, чтобы подчеркнуть статус и надёжность компании.
— Кофе? Воду? — предложил Максим.
— Кофе, спасибо. И, может быть, что-нибудь покрепче для празднования после подписания? — подмигнул Дима.
— Разумеется. У нас есть превосходный французский коньяк.
Когда они устроились напротив друг друга, Макс открыл папку:
— Напомню основные условия. Эксклюзивные права на территории России сроком на пять лет с возможностью продления, первая партия товара на пятнадцать миллионов рублей, маркетинговая поддержка на европейском уровне, обучение персонала нашими специалистами. Общая сумма инвестиций сто пятьдесят миллионов рублей.
— Всё правильно, — кивнул Дима, потирая руки. — Деньги готовы к переводу. Честно говоря, я всю ночь не спал от волнения.
— Понимаю. Это действительно знаковая сделка для российского рынка.
Максим протянул ему договор в толстой папке со множеством приложений.
— Что же, давайте подпишем.
Дима взял документы и сделал вид, что внимательно читает каждую страницу. На самом же деле он был настолько ослеплён перспективами наживы, что едва вникал в детали. Я всё это буквально читала на его холёном красивом лице.
Голубые глаза бывшего просто скользили по строчкам, но мысли были заняты подсчётом будущих прибылей.
Дима, сделав вид, что его всё устраивает, кивнул и, вынуы красивую перьевую ручку, размашисто подписал все экземпляры, поставил печати "Чёрной воды".
— Отлично, — сказал Максим, ставя свою подпись, поскольку у него было такое право. — Теперь техническая часть. Вот наши реквизиты для перевода.
Дима открыл свой ноутбук, подключился к Wi-Fi и зашёл в систему интернет-банкинга. Ввёл логин и сложный пароль, подтвердил вход через SMS-код. На экране появились внушительные цифры его счетов.
— Так, — взволнованно пробормотал Дима, сосредоточенно работая с интерфейсом банка, — сто двадцать миллионов с основного корпоративного счёта… тридцать миллионов с резервного… Ввожу реквизиты WDG… Подтверждаю операцию через мобильное приложение…
Он достал телефон, открыл банковское приложение и подтвердил крупный перевод через биометрию. Несколько секунд ожидания, и на экране высветилось: “Операция выполнена успешно”.
Сто двадцать миллионов с его личных счетов плюс тридцать миллионов, полученных от Крестовского, — всё ушло на счета WDG.
— Итак, сто пятьдесят миллионов на вашем счету, — сообщил Дима пару секунд спустя, и голос его дрожал от восторга.
— Превосходно! — Максим встал и протянул руку. — Добро пожаловать в семью WDG, партнёр!
Рукопожатие было крепким. Максим достал из холодильника бутылку "Кристал", два бокала для шампанского, и провозгласил:
— За успешное сотрудничество!
После тоста убрал игристое и достал обещанный французский коньяк.
— А теперь — за грядущее продуктивное и многолетнее партнёрство, — добавил мой гендир, наливая коньяк в снифтеры.
— За миллиарды прибыли! — подхватив, поддакнул Дима. — За то, чтобы стать самой крупной wellness-сетью в России!
Они чокнулись, и хрусталь мелодично зазвенел.
Дима покинул офис WDG настоящим триумфатором. Его лицо светилось от счастья, походка была пружинистой и супер уверенной. Он даже насвистывал какую-то мелодию в лифте, чем изрядно удивил других пассажиров.
Из WDG Волков заехал в офис "Чёрной воды" и поделился радостной новостью с сотрудниками.
— Друзья! — объявил он, собрав всех в конференц-зале. — Сегодня исторический день для нашей компании! Мы заключили эксклюзивное партнёрство с ведущей европейской wellness-корпорацией!
Работники вежливо зааплодировали.
— Через три месяца мы запустим революционную линейку anti-age продуктов, — продолжал Дмитрий. — Наши доходы вырастут в разы! А это значит, что всех ждут премии и повышения зарплат!
На этот раз овации были куда искреннее и громче. Дима чувствовал себя настоящим лидером, ведущим свою команду к процветанию.
Вечером того же дня он и Вика отметили контракт в шикарном дорогущем ресторане.
Пока мои враги праздновали в дорогом заведении, я встретилась с Максимом в тихом кафе на Патриарших прудах. Место было выбрано не случайно, здесь почти никого не было в восемь вечера, а столики стояли достаточно далеко друг от друга.
— Деньги поступили, — доложил он, беря в руки стакан с апельсиновым соком.
— Отлично. Теперь начинается самое интересное.
— Аня, — Максим помолчал, покрутил стакан в руках. Я заметила, что он слегка нервничает. — А не кажется ли тебе, что мы заходим слишком далеко? Всё-таки это огромные деньги…
Я посмотрела на него внимательно. Максим был хорошим человеком, и его сомнения вполне понятны.
— Это не чужие деньги, Макс, — терпеливо повторила я. — Это МОИ деньги, которые он украл у меня, пока я горевала по отцу. А средства, занятые у криминального ростовщика, вернутся к его хозяину. Мы ничего не крадём, мы возвращаем сворованное.
Максим устало вздохнул и, подумав секунду, кивнул.
— Ты права. Дима не заслуживает жалости. Просто иногда мне становится не по себе от того, какие суммы крутятся в этой игре.
— Я понимаю твои сомнения. Но вспомни, он не только обокрал меня. Он столкнул меня с обрыва в Куршевеле. Если бы не везение, я была бы мертва. Так что никакой жалости. И да, он ведь ещё спал с моей двоюродной сестрой, пока изображал любящего мужа.
Максим осуждающе поджал губы и спросил:
— Что я должен сделать дальше? Можешь мне довериться, я не предам.
Я пытливо смотрела ему в глаза, такие тёплые, карие, и не видела в них обмана.
— Дальше просто ждём. Пусть Дима насладится “победой”. А затем мы приступим к разрушению WDG?
— Что?! — ахнул Максим, поскольку он не знал второй части моего грандиозного и супер рискованного плана.
— Ты всё верно услышал, — я хищно улыбнулась, — отправим моего экс мужа в пропасть. Туда ему и дорога.
Следующие дни Волков буквально летал на крыльях. Он созывал совещания в "Чёрной воде", рассказывал сотрудникам о грядущих переменах, строил грандиозные планы. Заказал дорогому дизайнеру концепцию нового фирменного стиля, начал переговоры с арендодателями о расширении площадей салонов.
Вика тоже светилась от счастья. Она уже видела себя директором по маркетингу процветающей косметической империи. Заказала новый гардероб, записалась к лучшему стилисту Москвы, даже начала брать уроки английского "для будущих международных переговоров".
— Анечка, — позвонила она мне вечером, едва сдерживая восторг, — ты не представляешь, какие у нас планы! Дима говорит, что через год мы откроем сто новых салонов по всей стране! Мы уже присматриваем помещения в Питере, Екатеринбурге, Новосибирске. Будет настоящая сеть класса люкс! А новый продукт — это просто бомба! Дима дал мне попробовать образец, кожа становится, как шёлк!
— Рада за вас обоих, — я тихо наигранно всхлипнула.
— Может, ты вернёшься в компанию? — предложила Вика с показной заботливостью. — Конечно, не на руководящую должность, например менеджером в отдел сбыта? Дима не против.
Какая щедрость. Предлагает мне работать в моей же компании.
— Спасибо, но я пока хочу сосредоточиться на восстановлении здоровья.
— Как хочешь. Но предложение остаётся в силе. Мы ведь семья, правда?
— Нет, не правда, — я подбавила в голос обиды, — так с родными не поступают. Вика, неужели тебе не совестно? Зачем ты мне вообще звонишь? Ты разрушила мою семью, увела мужа, ты — предательница!
— Э-эм… Ань, ну… это любовь, понимаешь? Ты должна понять и по возможности простить.
— Дура ты, Вика, и больше не звони мне, — отчеканила я. — Ни слышать, ни видеть тебя не хочу, — и нажала отбой.
Виктория хотела казаться глупой, ветренной, и многие о ней именно так и думали: девочка-припевочка, красота снаружи, пустота внутри. На самом же деле Вика являлась весьма продуманной дрянью. Она всю жизнь завидовала моему положению и богатству. Увы, я поняла это только сейчас.
Но ничего-ничего, и тебя, Викуся, уготованная Диме участь, не минует. Дай мне только ещё немного времени.
После разговора с сестрой я долго смотрела в окно на вечернюю Москву. Очень скоро я начну завершающий этап своего плана. И Дима непременно на своей шкуре ощутит, что такое справедливое возмездие.
Время блаженного неведения подошло к концу. Дима и Вика продолжали строить воздушные замки, но я знала — час разрушения их иллюзий всё ближе.
Спустя ещё неделю, в понедельник утром я позвонила Николаю Романовичу.
— Дядя Коля, время пришло. Прекращайте производство крема.
— Анечка, ты уверена? — в его голосе слышалось волнение. — Они же будут требовать объяснений…
— Скажите, что произошла серьёзная авария на производстве. Оборудование вышло из строя, восстановление займёт несколько месяцев.
— А если потребуют компенсацию?
— Ссылайтесь на форс-мажор. В договоре есть соответствующий пункт.
Через час Николай Романович отправил в WDG официальное уведомление о прекращении поставок по техническим причинам.
Максим позвонил мне уже в обед, голос его звучал напряжённо.
— Анна, началось. Дима звонил пять раз подряд, требует немедленных объяснений. Говорит, что клиенты уже записываются на процедуры. А товара уже либо нет, либо он подходит к концу.
— Что отвечаешь?
— Пока говорю, что это временные технические трудности. Наше головное подразделение в Германии работает над решением проблемы в экстренном порядке.
— Отлично. Теперь второй этап. Заблокируй все корпоративные счета WDG.
— На каком основании?
— Я подам заявление в службу безопасности банка о том, что Дмитрий Волков мог получить доступ к счетам «Чёрной воды» мошенническим путем. У меня есть доказательства, что он не имел права распоряжаться этими средствами.
— Хорошо. Как быстро сможешь оформить блокировку?
— Завтра с утра. Банки очень серьёзно относятся к таким заявлениям, особенно когда речь идёт о крупных суммах.
— Понятно. — Максим помолчал. — Анна, после блокировки твой бывший может отчаянно сглупить…
— Именно этого я и добиваюсь, — твёрдо ответила я. — Макс, вспомни, что этот человек сделал со мной. Он толкнул меня с обрыва, попытался убить. Он заслужил каждую секунду того ада, который его ждёт.
— Ты права. Никакой пощады. Я готов помочь тебе довести это до конца.
На следующий день я лично обратилась в службу безопасности банка, обслуживающего "Чёрную воду". Предъявила медицинские справки о своём состоянии на момент подписания дарственной и заявила о том, что документ был подписан под психологическим принуждением в состоянии тяжёлого стресса.
К вечеру корпоративные счета "Чёрной воды" были заморожены "по требованию службы безопасности банка в связи с поступившим заявлением о возможных нарушениях при оформлении права собственности".
На следующий день я активировала третий этап. Игорь Константинович подал в суд иск о признании дарственной недействительной.
— Анна Сергеевна, — доложил адвокат, — заявление подано. Указываем, что дарственная подписана под психологическим принуждением, в состоянии тяжёлого стресса и депрессии после смерти отца и серьёзных травм, полученных в Куршевеле. Медицинские справки, показания свидетелей — всё в деле.
— Как быстро получим результат?
— Уже завтра можем добиться временного ареста всех активов "Чёрной воды" до вынесения окончательного решения суда.
— Прекрасно. Действуйте немедленно.
В среду утром судебные приставы опечатали офис “Чёрной воды” и заморозили все корпоративные счета компании. Дима приехал на работу и обнаружил на дверях грозные бумаги с печатями.
Мои люди доложили, что он полчаса кричал на охранника, требуя объяснений, потом позвонил адвокатам, а затем просто сел в машину и долго сидел, держась руками за голову.
Его благополучный мир начал трещать по швам.
В тот же день Дмитрию позвонил Крестовский и назначил встречу.
Подслушать их беседу оказалось проблематично, но общие данные мне дали: Дима вышел из ресторана, где он беседовал с ростовщиком, едва держась на ногах и страшно бледный.
Ещё немного времени спустя и Дмитрий превратился в затравленного зверя. WDG не отвечала на звонки, производитель крема молчал, как партизан, “Чёрная вода” была намертво заморожена судом, а Крестовский назначил "серьёзный разговор" на понедельник.
Детективы докладывали, что Дима почти не спал, глотал снотворное и антидепрессанты, постоянно ссорился с Викой. До неё очень быстро дошло, что их блестящие планы рассыпаются как карточный домик.
— Дима, что, чёрт возьми, происходит?! — кричала она в своей роскошной квартире, её визг летел в открытое окно. — Ты же клялся, что всё под контролем!
— Я не знаю! — орал он в ответ. — Это какой-то заговор! Кто-то целенаправленно всё рушит!
Если бы он только знал, насколько прав…
В субботу вечером Максим наконец соизволил ответить на очередной звонок обезумевшего Димы.
— Дмитрий Борисович, — голос звучал холодно и предельно официально, — у меня крайне неприятная новость. Наше головное подразделение в Германии приняло окончательное решение о немедленном расторжении партнёрского соглашения.
— Что?! — Дима чуть не уронил телефон. — Это абсолютно невозможно! У нас же подписанный контракт!
— В договоре есть пункт о форс-мажорных обстоятельствах. Арест ваших активов, серьёзные проблемы с поставщиком, блокировка счетов — всё это делает дальнейшее сотрудничество технически невозможным.
— Но деньги! Сто пятьдесят миллионов рублей!
— Средства заморожены на корпоративных счетах WDG в связи с проводимым расследованием. Как только ситуация окончательно прояснится, мы рассмотрим возможность частичной компенсации ущерба. До свидания.
Максим отключился, а Дима остался сидеть с мёртвой трубкой в дрожащих руках.
В воскресенье утром я получила подробный отчёт от детектива: “Дмитрий Волков в состоянии полной паники. Пытается срочно продать имущество, обзванивает всех знакомых с мольбами о крупном займе. Назначена встреча с Крестовским на завтра в восемь вечера. Виктория Северская покинула квартиру с чемоданами”.
Настало время для решающего хода.
Я набрала номер Димы. Он ответил мгновенно, с первого же гудка.
— Дима, это Аня.
— Аня? — его голос дрожал от нервного истощения. — Слушай, у меня сейчас крайне сложный период… Если это насчёт алиментов, то…
— Это не про алименты, — спокойно перебила я. — Звоню по совсем другому поводу.
— По какому? — устало спросил он.
— Послезавтра мой день рождения. Решила устроить небольшой праздник. Хочу пригласить тебя и Вику.
— Аня, сейчас не лучшее время для праздников…
— Дима, это важно для меня и тебя, уж поверь, — настойчиво произнесла я. — Мой папа оставил нам с тобой подарок, и ты его должен получить. От меня. Так сказать из рук в руки, — надо было его чем-то зацепить, потому я чуть слукавила. — Ресторан "Метрополь", банкетный зал "Империал". Семь вечера. Будет немного гостей, только близкие люди, и парочка коллег.
— Я не знаю… Подарок? Звучит странно. Но у меня действительно серьёзные проблемы…
— Именно поэтому и нужно немного отвлечься, — мягко убедила я. — К тому же, может быть, среди гостей найдутся люди, которые смогут тебе помочь. Успешные бизнесмены, влиятельные знакомые…
В его голосе появились нотки заинтересованности:
— Кто ещё будет?
— Увидишь на месте. Так вы придёте?
— Хорошо, — вздохнул он. — Мы с Викой будем.
— Отлично. Жду вас обоих. И, Дима… постарайтесь выглядеть празднично. Это особенный вечер.
Я отключилась и улыбнулась. Послезавтра моя длинная и тщательно спланированная история получит своё триумфальное завершение.
Послезавтра они оба узнают, что такое настоящее возмездие.
Интерлюдия
Банкетный зал "Империал" в отеле "Метрополь" сверкал золотом и хрусталем. Высокие потолки с лепниной, мраморные колонны, огромные люстры — всё дышало роскошью и богатством. За круглыми столами, покрытыми белоснежными скатертями, укаршенными свежими цветами, сидели около тридцати гостей: элегантные дамы в вечерних нарядах, мужчины в дорогих костюмах. Официанты в белых перчатках разносили французское шампанское и изысканные закуски.
Дима и Вика остановились у входа, ошеломлённо оглядываясь по сторонам.
— Дим, — прошептала Вика, — на те алименты, что ты ей платишь, такое точно не устроить!
Дмитрий нервно потянул воротник рубашки. Откуда у Ани такие деньги? И кто все эти люди?
— Может, уйдём? — неуверенно предложила Вика. — У меня плохое предчувствие…
Но в этот момент двустворчатые двери в противоположном конце зала медленно распахнулись.
Зал замер в ожидании.
В дверном проёме появилась высокая с аппетитными формами фигура в летящем изумрудно-зелёном платье от Valentino. Наряд идеально облегал стан незнакомки, подчёркивая изящные линии бёдер. Глубокий вырез на спине открывал безупречную кожу, а струящаяся ткань мягко колыхалась при каждом шаге. Длинные стройные ноги в туфлях от Louboutin с красной подошвой уверенно несли свою обладательницу через зал.
Лицо незнакомки было безупречно: чёткие скулы, выразительные глаза с профессионально наложенным смоки-айс макияжем. Тёмные волосы, собранные в элегантный пучок, открывали лебединую шею, украшенную тонкой цепочкой с изумрудом.
— А кто это, Дим, а? — выдохнула Вика, не отрывая взгляда от появившейся красавицы. — Она шикарна!
Волков молча пялился на чарующую прелестницу, пытаясь понять, откуда у него ощущение, что он где-то её видел…
Тут к микрофону подошёл мужчина в безупречно сидящем на нём смокинге. Максим из WDG. При виде него в душе Дмитрия всколыхнулась волна гнева, на секунду затмившая всё остальное.
— Дорогие друзья! — голос Максима разнёсся по помещению. — Позвольте представить вам собственницу компании Wellness Development Group и виновницу сегодняшнего торжества…
Воцарившуюся тишину можно было, казалось, резать ножом.
— Анну Северскую!
Грохнули безудержные аплодисменты!
Дима и Вика застыли как вкопанные, хлопая в ладоши по инерции, не понимая, что происходит.
Анна грациозно подошла к микрофону, её движения были полны уверенности и достоинства.
— Дорогие друзья! — её голос звучал мелодично и властно. — Спасибо, что вы все здесь собрались поздравить меня с моим Днём рождения.
— АННА?! — вскрикнула Виктория, бокал с шампанским выскользнул из её онемевших пальцев и со звоном разбился о мраморный пол, разлетевшись на сотни осколков.
Дмитрий же застыл, забыв дышать, он просто не верил собственным глазам. С каждой секундой осознания, его лицо бледнело всё сильнее.
— Не может быть, — бормотал он, качая головой. — Это невозможно!
— Неужели я настолько изменилась, что вы меня не узнали? — ехидно улыбнулась Анна, окинув взглядом своего бывшего мужа и сестру. — Впрочем, это и понятно. Ведь последний раз вы видели меня совсем другой — сломленной, несчастной, доверчивой дурочкой. А теперь… — она изящно повела рукой, — перед вами настоящая я.
Вика попятилась назад, её лицо исказилось от ужаса.
— Аня… н-но как?! Откуда у тебя деньги на всё это?
— Ах, Викуся, — протянула я, делая шаг вперёд, — неужели ты до сих пор не поняла? Эти деньги всегда были моими. И компания WDG тоже была создана мной. Спасибо тебе, Дима, что не побоялся рискнуть и по полной вложиться в мой проект, — ехидно заметила я, кое-кто из сидевших в зале гостей понимающе заулыбались.
Дима же, схватившись за спинку стула, чтобы не упасть, выпалил:
— Неужели это правда… и ты… ты хозяйка WDG? — прохрипел он, покраснев, как рак.
— Да, я. — я тихо, торжествующе рассмеялась. — И знаешь что самое прекрасное и приятное, Димочка? Ты сам отдал мне все свои деньги. Сто пятьдесят миллионов рублей — каждая копеечка теперь принадлежит мне. Точнее, ты вернул мне всё тобой у меня украденное.
После этих слов в зале воцарилась звенящая тишина. Приглашённые с живым любопытством наблюдали за разворачивающейся драмой, многие из них не понимали до конца, что происходит, но чувствовали, что будет жутко интересно.
— Позвольте, я расскажу всем, какие замечательные люди среди нас присутствуют, — продолжила я, поворачиваясь к столикам. — Дорогие мои друзья, многие из вас знают моего супруга, но я бы хотела представить его вам заново, ведь, как оказалось, я и сама не ведала, с каким подонком живу. Итак, мой бывший муж Дмитрий Волков. Изменник. Вор. Моральный урод. А ещё почти убийца…
По помещению прошёл гул удивления.
— Виктория Новикова, моя двоюродная сестра и его любовница. Не знаю, как давно они вместе, но точно не меньше года. Дмитрий украл у меня более ста миллионов рублей, а Виктория получала зарплату директора по маркетингу за работу, которую никогда не выполняла. По большей части ещё и потому, что не компетентна в подобных вопросах.
— Это неправда! — завизжала Вика. — Аня, ты с ума сошла!
— Неправда? — я достала из сумки папку. — А вот и доказательства. Банковские выписки, записи телефонных разговоров, показания свидетелей. Всё задокументировано. И самое интересное, эти материалы уже попали в прокуратуру. Буквально сегодня утром.
Дима рухнул на стул, лицо его стало серо-землистым.
— Анна, пожалуйста… мы можем всё обсудить…
— Обсудить? — я зло прищурилась. — С тобой мне обсуждать нечего. Ты толкнул меня в пропасть! Знаешь, что я почувствовала, когда мне сказали, что, возможно, цитирую: “вы никогда не будете ходить”? Я несколько месяцев восстанавливалась, я жаждала встать на ноги и отомстить. Я долго и тщательно обдумывала всё, что сделаю с тобой.
Резко повернувшись, выстрелила словами в Вику:
— А тебе, дорогая, хоть на секунду было стыдно за своё лицемерие? Когда ты лживо утешала меня после смерти папы, а сама в это время спала с моим мужем?
— Аня, это… это была любовь… — пролепетала Вика, то краснея, то бледнея. Её голос звучал жалко и неубедительно.
— Любовь к деньгам, — отрезала я. — Ты всегда завидовала мне, сестра. Моему положению, наследству. И решила взять всё обманом. Воровка и интриганка! Я всё сказала. Думаю, больше нет смысла вас задерживать, убирайтесь прочь!
Дима с трудом встал, пошатнулся.
— Анна, умоляю… у меня завтра встреча с Крестовским. Если я не верну ему долг, он убьёт… меня…
— Крестовский? — я наигранно удивилась. — А, известный ростовщик. Выходит, ты занял тридцать миллионов у криминального авторитета? Умно, ничего не скажешь, — криво усмехнулась я.
— Да… Анюта, пощади, — перешёл на шёпот бывший муженёк.
Я сделала паузу. Долго смотрела в его серое, осунувшееся лицо.
— Окей, у меня есть предложение, — кивнула я, якобы сжалившись над ним.
В его глазах мелькнула отчаянная надежда.
— Какое?
— Завтра ты идёшь к нотариусу. Переоформишь "Чёрную воду" обратно на меня. Добровольно. Я могла бы всё отсудить, но это хлопотно. А в обмен на это, я закрываю твой долг Крестовскому.
— А… а потом?
— А потом ты идёшь в полицию. Они тебя так и так пригласят, но ты сходи туда сам, с повинной. Распишись во всех своих грехах… За хищение ста миллионов тебе дадут лет семь. Но ты останешься жив.
Вика всхлипнула:
— Что будет со мной?
— Тебе повезло больше, — холодно сказала я. — Как соучастнице скорее всего дадут условный срок. Но ты вернёшь каждую копейку незаконно полученной зарплаты плюс штрафы. И, конечно, работу в индустрии красоты тебе больше не найти. Кому нужно лицо бренда с судимостью?
— Мне нечем платить! — зарыдала Вика.
— Продашь квартиру, машину, украшения. Всё, что Дима покупал тебе на мои деньги. А если не хватит, устроишься куда-нибудь и заработаешь.
Вскоре Дима и Вика ушли, сломленные и уничтоженные. Остались только приглашённые среди них важные для меня люди, согласившиеся помочь в тёмный час моей жизни: Максим, Игорь Константинович, Николай Романович.
— Анна Сергеевна, — поднял бокал адвокат, — вы восстановили справедливость. Ваш отец был бы горд.
— Спасибо, Игорь Константинович. Спасибо всем, кто помог мне пройти этот путь.
Далее вечер набрал обороты, мы шутили, слушали выступления артистов, ели и пили. Я ощущала свободу. Настоящую. Ни с чем не сравнимую, будто сбросила цепи. И сорвалась в свободное плавание. Впереди меня ждал океан возможностей, и я не собиралась их упускать.
В конце вечера, когда почти все гости разошлись, Макс подошёл ко мне и негромко спросил:
— Анна, а что теперь? Что дальше?
— Если ты про WDG, то её нет. И не будет. Зачем мне эта пустышка? Да и финансово весьма рискованно. "Wellness Development Group" известна лишь благодаря грамотно проведённой рекламной компании. Я же, как и планировала, верну компанию отца, восстановлю привычный ритм работы, приглашу всех уволенных Димой сотрудников, — я улыбнулась. — А ещё… я хочу пригласить тебя на ужин. И на должность моего заместителя.
Максим вдруг улыбнулся, сверкнув ямочками на щеках и, галантно предложив руку, ответил:
— С удовольствием. Соглашусь на оба предложения.
— Тогда по рукам, — рассмеялась я.
— Кстати, а не хочешь прогуляться? Провожу тебя до дома? — вдруг спросил Макс.
— Да, с удовольствием. После такого насыщенного вечера мне просто необходимо подышать свежим воздухом, — не стала отказываться я.
— Отлично! — Максим галантно подал мне пальто.
Вышли из отеля на улицу. Ночная Москва сверкала огнями, воздух был прохладным и свежим. Мы медленно шли по Тверской, и я чувствовала необыкновенное умиротворение.
— Знаешь, — сказал Максим, когда мы остановились на светофоре, — в последнее время я всё чаще думаю о наших студенческих годах. Помнишь, как ты каждое утро находила на своей парте цветы?
Я резко повернулась к нему:
— Это был ты?! — выдохнула я, широко раскрыв глаза. — Серьёзно?
Максим смущённо кивнул, покраснев, как школьник:
— Да, это был я. Каждое утро срывал их в парке или на клумбах возле общежития. Иногда покупал на последние деньги со стипендии.
— Боже мой! — я остановилась посреди тротуара. — Я так долго гадала, кто это может быть! Опрашивала всех одногруппников, думала, что у меня есть тайный поклонник…
— Он у тебя и был, — тихо улыбнулся Максим. — Просто очень трусливый. Я каждый день собирался подойти к тебе, заговорить, пригласить в кино… Но ты была такой красивой… Недосягаемой. А я… обычный ботаник в очках, который боялся собственной тени.
Мы продолжили идти, и я внимательно слушала его рассказ.
— После университета родители настояли на переезде в другой город. Говорили, что там больше перспектив для карьеры. — продолжал Максим. — Твой номер телефона у меня был, но я так ни разу и не решился тебе написать. А когда через год приехал в Москву по делам и решил тебя найти, узнал, что ты вышла замуж. Тогда я решил, что лучше не лезть в чужую жизнь и полностью погрузился в работу.
— И как же ты оказался в Германии? — спросила я, зачарованно слушая его историю. Мне, выходит, только что признались во влюблённости? Просто не верится!
— Через три года получил предложение от международной компании. Подумал, что смена обстановки пойдёт мне на пользу. И к тому же даст хороший толчок в карьере. Работал, рос как специалист, и даже стал смелее в отношениях с женщинами, которые нравятся… — многозначительно добавил он. — Впрочем, забыть тебя так и не смог.
Мы дошли до моего дома и остановились у подъезда.
— Я не сразу узнал тебя тогда в WDG из-за грима, но присмотревшись и услышав голос… А когда ты рассказала про Диму… Я был готов на всё, лишь бы помочь тебе восстановить справедливость.
— Получается, судьба решила всё за нас, — тихо заключила я. — Если бы не предательство бывшего, мы бы никогда не встретились снова.
— Возможно, — Максим взял мою руку, мягко сжал ладонь. — Но я верю, что мы бы всё равно нашли друг друга. Рано или поздно.
Я посмотрела на наши сплетённые пальцы и почувствовала, как что-то тёплое разливается в груди. Впервые за много лет это было не чувство мести или злости, а что-то светлое и настоящее.
— Спасибо тебе, Макс. За всё. За помощь, за верность, за то, что ты был рядом.
— Спасибо тебе за то, что доверилась и позволила помочь, — негромко ответил он, глядя мне в глаза.
Мы стояли в свете фонаря, держась за руки, и я понимала, что это действительно новое начало. Не просто восстановление справедливости, не просто возвращение украденного — а настоящая новая жизнь.
— Увидимся завтра? — спросил Макс.
— Обязательно. У нас же много работы, “Чёрная вода” должна стать номером один не только в нашей стране, но и за рубежом, — улыбнулась я.
— И про ужин не забудь, — подмигнул он.
— Не забуду, — рассмеялась я и направилась к подъезду.
Поднимаясь по лестнице, я всё ещё улыбалась. Те самые цветы на парте… Кто бы мог подумать?
Жизнь действительно умеет преподносить сюрпризы… И не только неприятные, но и прекрасные!
Полгода. Иногда мне кажется, что с того дня рождения прошла целая вечность. Глядя из панорамного окна своего кабинета на кипящую жизнью Москву, я с трудом узнавала в себе ту женщину, которая когда-то жила в тени чужих амбиций.
«Чёрная вода» снова стала моей, не просто по документам, а по духу. Крем дяди Коли произвёл фурор в Европе, мы открыли салоны в Милане и Париже, вернули всю старую команду во главе с верной Мариной. Каждый день я чувствовала, как наследие отца в моих руках не просто сохраняется, а приумножается и расцветает. Папа был бы горд не местью, а тем, что я смогла построить что-то лучшее на руинах предательства.
Но главным моим приобретением за эти шесть месяцев стал не рост прибыли. Главным “приобретением” стал человек, который сидел сейчас в соседнем кабинете и которого я уже не могла представить вне своей жизни.
Всё началось с того ужина, с деловой встречи незаметно перетёкший в разговор двух старых знакомых, нашедших друг друга спустя годы. Ухаживания Максима не были похожи на то, к чему я привыкла. В них не было лживого блеска и громких слов. Его любовь и забота вплетались в мою жизнь тихо и органично, становясь её неотъемлемой частью.
Она была в утреннем стаканчике латте на моём столе, именно с той щепоткой корицы, как я люблю. В том, как он, видя мою усталость после двенадцатичасового рабочего дня, просто забирал у меня из рук ноутбук со словами: «На сегодня всё, Анна Сергеевна. Империи строятся не за один день». Его забота была в том, как деликатно он убирал из моих глаз журнал со статьей о Диме, не давая мне снова погрузиться в прошлое, а мягко переключая на планы о будущем — на нашу презентацию в Милане.
Он стал моим партнёром в полном смысле этого слова. Человеком, с которым можно было обсуждать многомиллионный контракт, а через пять минут смеяться над глупой шуткой. И эта новая, спокойная и тёплая реальность привела меня сегодня сюда, в холодный зал городского суда, чтобы поставить окончательную точку в прошлой жизни.
Я сидела на скамье для потерпевших, ощущая рядом надёжное плечо Максима. Напротив, за стеклянным ограждением, сидели они. Я смотрела на Диму и не чувствовала ничего, кроме холодной отстранённости. Куда исчез тот самоуверенный, лощёный хищник? Передо мной сидел осунувшийся, поседевший мужчина с потухшими, полными страха и безнадёжности глазами. Пепел былого высокомерия.
Рядом с ним, съёжившись, сидела Вика. Моя сестра. От её яркой красоты не осталось и следа, лишь серое, измученное лицо и дешёвый кардиган, не особо скрывающий дрожащие плечи. Я знала, что последние месяцы она работала кассиром в супермаркете за двадцать тысяч рублей, еле сводя концы с концами. Глядя на неё, я вдруг поняла — я её простила. Не потому, что она заслужила, а потому что мне больше не нужно носить в себе эту тяжесть.
Прокурор зачитал обвинение: хищение, мошенничество, подделка документов. Я слушала перечень их преступлений, но мыслями была далеко.
Я вспоминала не боль предательства, а то, как вчера вечером мы с Максимом до хрипоты спорили над новым дизайном флакона, а потом вместе заказывали пиццу прямо в офис. Я вспоминала его смущённую улыбку, когда он, наконец, признался, что те цветы на моей парте в университете — его рук дело.
Контраст между моей прошлой и настоящей жизнью был настолько ошеломляющим, что происходящее в зале суда казалось сценой из какого-то не относящегося ко мне триллера.
Тут судья зачитал приговор.
Я услышала: “Волков Дмитрий Борисович… шесть лет лишения свободы в колонии общего режима”. Дима даже не шелохнулся, лишь плотнее сжал бледные губы, превратив их в тонкую ниточку.
“Новикова Виктория Игоревна… три года лишения свободы условно… полное возмещение материального ущерба…” Вика тихо, беззвучно заплакала, уронив голову на руки.
Я не чувствовала ни радости, ни злорадства. Только ощущение поставленной точки. Жирной, окончательной. Глава была дописана и закрыта навсегда.
Мы вышли из здания суда на улицу, залитую ярким весенним солнцем. Я сделала глубокий вдох, наполняя грудь свежим, чистым воздухом новой жизни.
— Всё, — тихо сказала я.
— Да, — так же тихо ответил Максим и взял меня за руку. Его ладонь была тёплой и сильной. — Теперь только вперёд. Я, кстати, взял нам билеты на Мальдивы. Вылет на следующей неделе. Полагаю, высшему руководству компании “Чёрная вода” пора в отпуск.
Я повернулась к нему и, впервые за весь день, искренне улыбнулась.
— Это ультиматум, Максим Александрович?
— Это предложение, от которого, я надеюсь, вы не откажетесь, Анна Сергеевна, — ответил он, и в его глазах заплясали знакомые озорные искорки.
Я рассмеялась. Легко и свободно, как не смеялась, кажется, никогда. Моя месть свершилась, но настоящей победой было не падение моих врагов. Настоящей победой была та новая жизнь, что ждала меня впереди. Жизнь, где есть место доверию, уважению и тихой, настоящей любви.
И я знала, что это только начало.