С праздниками.

Пусть в этом году они будут для тебя самыми лучшими.

Прошлый декабрь

Есть на этом свете люди, которые каждый год заслуживают оказаться на самой вершине «списка плохишей» Санта Клауса.

Посетители закусочных, которые без причины хамят официантам и вместо чаевых оставляют вдохновляющие цитаты? Вот — держите свой уголь и подавитесь им.

Люди, которые снимают на телефон абсолютно все и превращают случайных прохожих во второстепенных персонажей собственной драмы? Бессовестно плохие. Навсегда лишить их вайфая.

И, наконец, последнее. Неприлично богатые генеральные директора, которые превращают годовые бонусы в показную церемонию «хороших или плохих», с таким количеством злобы, что ею можно обклеить весь Эмпайр-стейт-билдинг.

Спойлер: он из тех мужчин, которых следовало бы волочить под санями Санты до конца его дней. Но пока что — увы — он всего лишь мой несчастный, гринчеподобный босс, Николас Сейнт.

Чтобы подробно объяснить, почему он заслуживает публичного избиения каждым куском угля на планете, понадобилось бы тысяч пять страниц. Но, учитывая, что сегодня я ехала на работу к пяти утра — просто чтобы проверить мигающую лампочку на одной из его рождественских елок, — думаю, этого объяснения вполне достаточно.

Я убедилась, что служебная карта доступа лежит в сумке, и вышла из квартиры — в легкий манхэттенский снег.

— С праздниками, мисс Доусон! — улыбнулся водитель служебного автомобиля, когда я устроилась на заднем сиденье. — Готовы к еще одному чудесному дню в Saint Tech Industries?

— С праздниками, Фрэнсис, — ответила я, благоразумно проигнорировав вопрос.

Он усмехнулся, вырулил на обледенелую улицу и протянул мне горячий кофе.

На светофоре наши взгляды встретились в зеркале заднего вида.

— Кажется, в этом году я ни разу не видел, чтобы вы улыбались, мисс Доусон.

— Улыбаться особо не было чему. — Я попыталась выдавить улыбку, но вышло бесполезно. — Похоже, этот год войдет в историю как один из худших в моей жизни.

— Если хотите, можем сделать небольшой крюк и еще раз закидать яйцами машину вашей бывшей лучшей подруги, — предложил он. — Я держу коробку в багажнике специально для таких случаев.

— Эм… — В горле встал ком, стоило мне представить это. Прошло всего восемь месяцев с тех пор, как я застукала ее в постели с моим бывшим парнем, и я до сих пор не оправилась.

Сколько бы я ни убеждала себя, что у нас все равно ничего бы не вышло, воспоминание о том, как ее яблочно-красные ногти впивались ему в спину, было достаточно, чтобы на глаза навернулись слезы.

— Я могу покрыть все лобовое стекло за десять секунд, — мягко сказал Фрэнсис. — Только скажите.

— Нет, спасибо. — Я покачала головой. — Может, в другой раз.

— С радостью, — улыбнулся он и сделал радио погромче, позволив Let It Snow заструиться из динамиков.

Как идеальный водитель, он выбрал живописный маршрут к штаб-квартире — в обход всех мест, которые напоминали о моем ужасном годе.

Еще несколько недель, Дженна. Всего несколько недель.

Мерцающие венки и двадцатифутовые Щелкунчики возвышались вокруг, когда мы остановились у входа в здание штаб-квартиры.

Выйдя из машины и почти бегом взлетев по ступеням, я морально подготовилась к еще одному месяцу праздничного маразма мистера Сейнта.

Стоило мне переступить порог лобби, как в лицо ударил запах хвои и имбирного печенья.

Если бы я не знала, где нахожусь, решила бы, что случайно попала на съемочную площадку фильма про волшебную страну Санты. Вдоль зала тянулся лес наряженных елок, красно-золотые гирлянды вились вокруг парадной лестницы, а на сцене красовались настоящие сани Санты и двенадцать северных оленей.

Сатана (мистер Сейнт): Ты забыла, что я сказал прийти сегодня на два часа раньше? Моя мигающая елка сама себя не починит…

— Угх… — простонала я и заметила мигающего виновника за почтовым ящиком.

Подкрутив настройки, я убедилась, что ни одна лампочка не перегорела, после чего вытащила вилку и снова воткнула ее в розетку.

Я: Я не забыла. Готово.

Сатана (мистер Сейнт): Мне нужно, чтобы ты еще раз проверила весь декор и подготовку к церемонии. Желательно — с чувством срочности.

Я: «Спасибо» было бы неплохо, мистер Сейнт…

Сатана (мистер Сейнт): Полностью согласен. Пожалуйста. За все, что я для тебя делаю.

Мне стоило огромных усилий не отправить ему заслуженное сообщение из серии «пошел ты к черту, придурок».

Отвлекаясь его праздничным бредом, я осмотрела кейтеринговые столы, проверила зоны для фотосъемки и… замерла.

Я увидела их.

Списки.

Сложенные в алфавитном порядке золотые коробки — каждая с индивидуальными конвертами для всех сотрудников.

В прошлом году мне досталась стандартная коробка «Все стажеры — хорошие», но теперь, после повышения до его ассистентки, у меня должна была быть персональная.

Оглянув лобби и убедившись, что вокруг никого нет, я открыла первую коробку с буквой «Д» и нашла свое имя.

Я подсунула ручку под сургучную печать, уверенная, что потом успею все аккуратно заклеить обратно — до начала церемонии.

Как только печать поддалась, я вытащила красивый серебристый лист бумаги с почерком моего босса — Николас Сейнт.

Дорогая Дженна Доусон,

Я составил список и проверил его дважды,

чтобы определить — хорошая ты или плохая…

Ты —

ПЛОХАЯ.

А это значит, что в этом году никакого бонуса ты не получишь.

Прошу продолжать работу в обычном режиме.

С праздниками,

Николас Сейнт

Да он издевается…

Я: Так, Фрэнсис… насколько ты открыт к тому, чтобы сегодня вечером по-крупному закидать яйцами машину мистера Сейнта?

Я: Ну, по шкале от одного до десяти?

Я: Я все сделаю сама — тебе нужно будет только высадить меня, чтобы я могл—

— Мисс Доусон? — глубокий голос мистера Сейнта заставил меня вздрогнуть и поднять голову, прежде чем я успела дописать сообщение. — Это вы?

— Нет. Вовсе нет. — Я сунула конверт обратно на дно стопки. — Если вы наденете линзы, то увидите, что это кто-то другой.

— Звучит как вы.

— Это не я. Я не Дженна.

Его тихий смешок вызвал в моем животе совершенно ненужный рой бабочек, и прежде чем я успела ускользнуть к аварийному выходу, он направился ко мне.

Его темно-зеленый взгляд пригвоздил меня к месту, словно вызывая — попробуй только дернись. Я сглотнула и сделала вид, что мое сердце не сбивается с ритма при каждом его шаге.

Когда он наконец оказался прямо передо мной — так близко, что я могла бы протянуть руку и коснуться его, — я поняла, почему каждая женщина, заметившая его, невольно делала удивленный взгляд.

— Что у вас было в руках? — спросил он. — Похоже, вы что-то читали.

— Мой телефон? — Я подняла его. — Я писала Фрэнсису.

— Я говорю о том, что было до этого, — сказал он. — Это выглядело как один из моих конвертов…

— Тогда вам стоит записаться на еще один осмотр у офтальмолога, — отозвалась я. — Вы же сами говорили, что со временем зрение начнет сдавать, как у вашего отца.

— Значит, вы не смотрели мои списки? — Он усмехнулся, и у меня снова неприятно дернуло в животе.

— Мне срочно нужно найти тело, которое будет лояльно моему мозгу.

— Простите, мисс Доусон?

— Ничего. — Щеки вспыхнули. — Я не смотрела ваши списки. Я просто проверяла декор, как вы и велели.

— Хм-м. — Вид у него был такой, будто он мне ни капли не верил. — Что ж, если хотите открыть свой конверт до прихода остальных, я разрешу.

— Все в порядке. Я могу подождать.

— Тогда передайте его мне, пожалуйста.

— Эм… нет, э-э… Думаю, кто-то из секретариата просто оставил его здесь. Его тут нет.

— Значит, вы его искали?

— Я отказываюсь это подтверждать или отрицать.

— Хм-м. — Он обошел меня и аккуратно вытащил конверт из стопки. — Похоже, он уже вскрыт.

— Он сам открылся.

— В таком случае мне жаль, что я не смогу выдать вам бонус. — Он улыбнулся, совершенно не выглядя сожалеющим. — Но если в следующем году вы будете со мной поласковее, возможно, все изменится.

— Я могла бы поклясться, что список «хороших» основан на результатах работы. — Я скрестила руки на груди.

— Так и есть.

— Тогда я должна была получить бонус первой.

— Вот как?

— Да. — Я сверкнула на него взглядом. — Вот именно.

— Значит, часами поливать меня грязью в разговорах с кузенами — это «хорошо»? — Он сократил расстояние между нами. — И намеренно ставить одну звезду каждому ресторану и бизнесу, которыми я владею в этом городе, — это тоже «хорошо»?

— Я… — Щеки пылали. Я понятия не имела, что он об этом знает.

— Ваша работа определенно «хорошая», мисс Доусон, — сказал он, его лоб почти коснулся моего, — но очевидно, что вы меня ненавидите. Так что, по-моему, было бы нечестно поместить вас куда-либо, кроме плохого списка. Вы не согласны?

— Я не так уж много про вас гадостей говорила…

— А я про вас не говорил ни одной. — Он приподнял мой подбородок кончиками пальцев. Я наклонилась ближе — и на миг решила, что он меня поцелует.

И я бы позволила.

— Вы не могли бы, пожалуйста, просто выполнять те чертовы задачи, которые я вам поручаю, до конца дня? — сказал он, разом разрушив любую иллюзию романтики. — Я не могу позволить себе промахи в ближайшие двенадцать месяцев, и если кто-то должен это понимать, так это вы.

Он тут же отстранился, оставив меня опустошенной, и направился к ближайшему выходу.

— Ах да, мисс Доусон. — Он обернулся через плечо.

— Да?

— Я забыл сказать вам «спасибо».

— За что?

— За то, что вы наглядно подтвердили: я принял верное решение, отправив вас в плохой список. — Он усмехнулся. — Не за что.

—

Как Николас Сейнт разрушил Рождество (и конфеты)

Худшей ошибкой, которую я когда-либо совершил на посту генерального директора этой кондитерской компании, был вовсе не злобный заголовок, который сейчас пялился на меня со страниц утреннего выпуска Business, Inc. Magazine. И не чрезмерный набор персонала. И даже не закрытие половины наших фабрик в прошлый праздничный сезон.

Худшей ошибкой было нанять Дженну Мари Доусон.

Точка.

Я искал повод уволить ее с первого же дня — с того самого дня, как она начала отвлекать меня своими приталенными платьями и дерзким языком. Но она, черт возьми, была слишком хороша в своей работе.

Слишком хороша…

Из-за нее я побил мировой рекорд по синим яйцам, и если бы не надвигающаяся выплата по наследству, требующая, чтобы за мной годами не тянулся ни единый скандал, я бы давно перегнул ее через свой стол.

Осталась одна неделя, Николас. Всего одна.

— Мистер Сейнт? — моя секретарша заглянула в кабинет.

— Да?

— Мисс Доусон наконец закончила утреннее совещание.

— Скажи ей, чтобы зашла сюда сразу, как выйдет из лифта.

— И еще… для нее доставили шоколад, — добавила она. — Поставить на ее стол или оставить здесь?

— Неси сюда. — Я жестом подозвал ее ближе с коробкой в форме сердца. — Я сам прослежу, чтобы она его получила.

Я дождался, пока секретарша выйдет, и только потом вскрыл упаковку. Снял запечатанный конверт и открыл его.

Дорогая Дженна,

Мне не хватает того, что было между нами до того, как ты начала здесь работать.

Надеюсь, в этот праздничный сезон ты сможешь вернуться ко мне.

С любовью,

Тот, кто хочет тебя вернуть.

Тема: FW: Праздники.

Уважаемый мистер Сейнт,

Я НЕНАВИЖУ, что вы никогда не отпускаете мою любимую кузину Дженну домой на Рождество, и надеюсь, что в этом году Санта засунет вам раскаленный уголь прямо в задницу.

Элизабет

Час Спустя

— В который уже раз, мистер Сейнт, я не собираюсь совершать для вас уголовное преступление… — нотариус покачал головой.

— Да с какого черта то, о чем я прошу, вообще тянет на уголовщину? — спросил я.

— Потому что вы требуете, чтобы я солгал в федеральном документе, — ответил он. — Мало того, вы просите меня выдумать целого человека, которого не существует.

— Это чертова лицензия на брак. — Я махнул рукой. — Никто такие вещи не проверяет.

— Вы правда думаете, что свадьба Николаса Сейнта — то есть самого богатого человека в этом штате — с некой «Джейн Эшли Смит» ни у кого не вызовет интереса?

— Ни у кого из тех, кто имеет значение.

— А как насчет жаждущих сенсаций репортеров, которые постоянно следят за каждым вашим шагом?

— Уж вы-то, с учетом вашей профессии, наверняка можете порекомендовать пару приличных киллеров.

— Все. — Он захлопнул портфель и поднялся со стула. — Передайте вашей помощнице, что она самый очаровательный человек, которого я когда-либо встречал. И когда у вас появится что-то, что я могу сделать законно, позвоните мне. До свидания.

— Я не подтверждаю оплату вашей парковки.

— Мисс Доусон уже подтвердила. — Он даже не стал жать мне руку. Просто вышел из кабинета.

Вот же бред.

Я мерил шагами офис, проводя рукой по волосам и сдерживая желание сорвать со стен каждую картину и по очереди швырнуть их через всю комнату.

Я ждал этого дня годами.

Черт возьми, годами — и за это время во мне выработалось терпение, которое постепенно переросло в чувство, что мне все должны.

Я поручал своей внутренней юридической команде буквально перечитывать условия договора каждые три месяца, и ни разу никто из них не поднял тревогу из-за этого нового пункта, который мой отец каким-то образом умудрился подсунуть мне с того света.

Они уволены…

Пылая от злости, я подошел к столу и схватил телефон.

Я знал одного человека, который действительно согласился бы нарушить закон ради меня, но пока не был уверен, стоит ли к нему обращаться.

Пока.

Я набрал номер, который знал наизусть, и линия даже не успела зазвонить.

— Дэмиен Картер из Hamilton & Associates, — ответил мой личный адвокат. — Чего вы хотите?

— Мне нужно, чтобы ты начал отвечать на мои звонки с приветствия, — сказал я. — Полагаю, я плачу тебе достаточно, так что варианты вроде «Здравствуйте, Николас», «С праздниками, Николас» или «Как вы, Николас» вполне подойдут.

— Я беру оплату поминутно, но раз уж вы сегодня настроены тратить на меня деньги — здравствуйте, Николас. Устраивайтесь поудобнее, расслабьтесь и расскажите мне о своем детстве…

— Намек понят, — сказал я. — Мне нужен совет по вопросу наследства. Оно должно было перейти ко мне, но в процессе возникла заминка.

— Да, я в курсе, — ответил он. — За последние два года был добавлен пункт о клаузуле о консуммации, и вы до сих пор не женаты.

— Откуда ты это знаешь?

— Я ваш адвокат.

— Почему ты, блять, не сказал мне об этом раньше?

— Я пытался, — сказал он. — Я месяцами звонил вашей помощнице и пытался до вас достучаться. Каждый раз она повторяла одно и то же: «Мистер Сейнт сказал, что разберется с этим позже».

— Мне выставляли счет за эти фантомные звонки и сообщения?

— Безусловно. — В его голосе послышалась улыбка. — И прямо сейчас я тоже выставляю счет.

Ну конечно.

— Мне нужен обходной путь для пункта о клаузуле о консуммации, — сказал я. — Должен же быть какой-то выход. Типа правила «клиент патологически аллергичен на брак», чтобы на меня это не распространялось.

— Можешь инсценировать свою смерть и переписать деньги на меня, если хочешь.

— И как тогда я получу к ним доступ?

— Я отдам тебе половину.

— Я сейчас серьезно, Дэмиен.

— Тебе нужен юридический ответ или ответ в стиле «что бы я сделал на твоем месте»?

— А разве это не одно и то же?

— Совсем нет.

Я помедлил несколько секунд.

— Ладно. Какой юридический ответ?

— Ты принимаешь поражение прямо сейчас и выжидаешь до следующей возможности получить наследство — через пять лет, — сказал он. — Занимаешься своими делами, берешь паузу, влюбляешься, и не успеешь оглянуться, как женишься на какой-нибудь девушке, с которой познакомился в пробке, и она вместе с тобой разделит наследство.

— Ага, нет. — Я покачал головой. — А что бы сделал ты?

— Я бы нашел женщину, которая согласится несколько недель притворяться моей женой, прошел бы всю бумажную волокиту и проверки, а потом все аннулировал.

— Это звучит чертовски мутно, Дэмиен.

— В твоем контракте сказано, что ты должен быть женат в пределах календарного года своего дня рождения. Это когда у тебя? Через три дня после Рождества?

— Да.

— Значит, у тебя остается чуть меньше двух недель, чтобы это провернуть. Потом фирме понадобится от тридцати до шестидесяти дней, чтобы оформить все документы — в зависимости от загруженности. И после этого ты на двести миллионов долларов богаче и официально миллиардер.

Я снова покачал головой.

— Ты что-то упускаешь. Это звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой.

— Я же сказал, что это мутно…

— И это тоже. Но… — Я замолчал, обдумывая все как следует. — Такое вообще хоть раз срабатывало у кого-то из твоих клиентов?

— У меня результат двадцать из двадцати по таким делам, — без колебаний ответил он. — Это работает, если ты реально ввязываешься и не начинаешь перегибать палку.

— Мне нужно это обдумать и вернуться к тебе.

— Отлично. Этот звонок — пять тысяч долларов.

— За несколько простых вопросов?

— За несколько простых вопросов лучшему адвокату Нью-Йорка, — сказал он. — Полагаю, у тебя есть еще как минимум десять.

— Есть.

— Тогда начинай задавать.

Список пожеланий к (жене) Николаса Сейнта

При условии, что она достаточно умна, чтобы притворяться моей.

Лора Хейли была именно из тех женщин, с которыми большинство мужчин на моем месте любили бы появляться на людях. Красивая брюнетка с глубокими миндалевидными глазами, прекрасно образованная и много путешествовавшая.

К сожалению, она также была не способна продержаться и десяти минут, не говоря о чем-нибудь, кроме самой себя.

— Я здесь впервые, — улыбнулась она мне. — Мне очень нравится.

— Рад это слышать, — ответил я. — Но, как я говорил раньше, ты думаешь, к следующим выходным будешь готова и все выучишь наизусть?

— Наверное, да, но я все еще не совсем понимаю, зачем такому, как ты, нужна фальшивая невеста. — Она пожала плечами. — Я могла бы позвонить любой подруге, и она с радостью переспала бы с тобой без всякого контракта и гонорара.

— Секса не будет.

— Ты так говоришь, — усмехнулась она, — но я не против, если ты передумаешь. — Она подмигнула. — Я бы с удовольствием показала тебе кое-что из того, чему научилась за эти годы.

Ну да…

— Ты думаешь, твоя семья в это поверит? — спросил я. — Нам всего лишь нужно сделать пару снимков рядом с ними, чтобы все выглядело правдоподобно.

— Тебе понравится моя семья. — Она накрыла мою руку своей поверх стола. — Все будет хорошо. Кстати, я уже рассказывала тебе, из-за чего сегодня поругалась со своим парикмахером?

Уже раза три.

— Подожди минутку, — сказал я. — Мне нужно сделать один короткий звонок.

— Хорошо, будущий муж, — подмигнула она.

Я поднялся и направился в пустующую часть зала.

Не задумываясь, я пролистал контакты до имени Дженны и нажал вызов.

— Алло? — она ответила с первого гудка.

— Привет, Дженна.

— Мистер Сейнт, — сказала она. — Мне казалось, у вас сегодня свидание с Лорой в Per Se.

— Так и есть. Я сейчас здесь.

— Тогда кладите трубку. Разговаривать за столом невежливо.

— Еще более невежливо — без остановки говорить только о себе, — простонал я. — Я отошел, чтобы немного от нее передохнуть.

— Ну а я сейчас как раз делаю перерыв от тебя, так что…

— Если ты сейчас повесишь трубку, у нас с тобой появится еще одна проблема, — сказал я. — Что ты делаешь?

— Пытаюсь украсить гостиную.

— Почему ты в этом году так поздно начала? — спросил я, вспомнив, какой пустой она была на днях.

— Не по своей воле, — ответила она. — Мой босс в этом году почти не давал мне свободного времени.

— Он бы давал тебе его куда больше, если бы ты не подкармливала его сарказмом каждые несколько минут.

— Он заслуживает каждую секунду.

— Хочешь, чтобы он пришел и помог тебе нарядить елку? — Я сделал паузу. — Он может заодно заняться и твоими нижними губами. Ртом. Если ты этого хочешь.

— ЧТО?!

— Ты меня слышала.

— Я… — Она медленно, неровно втянула воздух, и мне до боли захотелось услышать этот звук под собой.

— Просто скажи «да», Дженна…

— Я, эм, хочу тебя кое о чем спросить.

— То есть мы просто сменим тему?

— Если я скажу «нет», — она запнулась, — ты попросишь свою жену поехать с тобой домой?

— Нет. — Я растерялся. — С чего бы мне это делать?

— Тебе явно нужен секс.

С тобой…

— Ты правда думаешь, что я хочу переспать со своей женой?

Ее молчание сказало мне все.

— Я никогда не буду спать с Лорой, если ты об этом, — сказал я. — Я буквально только что спросил, могу ли приехать и отлизать тебе, а ты делаешь вид, будто ничего не слышала.

— Потому что я хочу сохранить профессиональные отношения.

— Хорошо, мисс Доусон. — Я больше никогда не позволю своему желанию быть таким очевидным. — Увидимся завтра на работе.

— Увидимся завтра на работе.

Она завершила звонок, а я набрал Маршалла, чтобы убить как можно больше времени, прежде чем заставить себя вернуться к Лоре.

Семейный чат:

Жаль, что тебе снова приходится работать, Дженна!

Уф! Твой босс просто ужасен — заставлять тебя пахать в праздники.

В этом году я повешу на елку игрушку с надписью «Нахуй Николаса Сейнта» в твою честь!

Я: Спасибо вам огромное за понимание. Правда. Как же мне хочется домой…

Следующий Понедельник

Я тихо напевала себе под нос, шагая по коридору к своему кабинету и перелистывая стопку почты на руках. Ничего, кроме праздничных открыток, жалоб клиентов — обычный декабрьский хлам.

Я толкнула дверь бедром, сбросила почту на стол и щелкнула выключателем.

— Что за… — я уронила сумку, увидев Николаса, сидящего за моим столом.

— Какого черта ты здесь делаешь? — спросила я. — И почему сидел в темноте?

— Потому что думал.

— Вообще-то думать можно и при свете.

— Я в паре минут от того, чтобы предложить тебе бонус в миллион долларов, — он улыбнулся. — Скажи «да».

Черт возьми, да. Стоп. Нет…

— Сначала я хочу знать условия.

— Ты мне не доверяешь?

— Не тогда, когда ты тайком вламываешься в мой кабинет, как психопат.

Я подошла к книжному шкафу, взяла зеленую подарочную коробку и бросила ее ему.

— Это для мамы Лоры. Она обожает все швейцарское, так что ей понравится.

— Я закончил с Лорой еще до начала выходных, — сказал он.

— Почему?

— Если она не может обмануть Маршалла хотя бы на десять процентов, она не сможет обмануть никого.

— Ох… — я скрестила руки на груди. — Мне жаль, что тебе приходится так откладывать наследство. Пять лет ожидания — это тяжело.

— Я вообще не собираюсь его откладывать.

— У тебя есть другой вариант?

— Да. — Его взгляд опустился, намеренно. — Ты.

Я оглянулась через плечо, решив, что за мной стоит кто-то еще.

Никого не увидев, я сделала шаг назад и выглянула в коридор.

— Ты, Дженна Доусон, — уточнил он. — Мне нужно, чтобы ты стала моей женой — ну, невестой — и сказала своей семье, что едешь к ним, чтобы мы могли на камеру «создать» несколько воспоминаний.

— Ты что, совсем с ума сошел? — слова вырвались сами. — А еще лучше — покажи, где именно ты сегодня утром ударился головой, чтобы я вызвала твоего врача.

— Я серьезно, Дженна.

— Ты не можешь быть серьезным, — сказала я. — Вся моя семья уверена, что я не приеду домой, и я бы хотела, чтобы так и оставалось.

— Это единственная проблема, которую ты видишь в этом сценарии?

— Нет. — Мне хотелось встряхнуть его, чтобы вбить немного здравого смысла. — Есть еще перспектива сесть в тюрьму за фиктивный брак, потерять заработанную репутацию среди коллег и, что самое главное, проводить с тобой больше времени, чем это абсолютно необходимо.

— Я сказал, что заплачу тебе миллион долларов.

— Этого недостаточно.

— Тогда называй цену.

— Ты не в состоянии оплатить стоимость моего душевного покоя, а даже если бы я была заинтересована — а я совершенно не заинтересована — почему мы не можем сфабриковать фотографии и «воспоминания», съездив к твоей семье?

— У меня сейчас не лучшие отношения с семьей, — сказал он. — Ты это знаешь.

— Ну, звучит как твоя личная проблема. — Я сдержала вздох. — Какая бы проблема у тебя ни была с семьей…

— Проблемы. Во множественном числе.

— Да уж, какими бы они ни были, могу гарантировать: все не настолько плохо, как тебе кажется. К тому же я буквально только что отправила своей семье письмо о том, какой ты ужасный.

— Это легко объяснить, — сказал он. — Мы не обязаны задерживаться надолго. Можем встречаться с ними в кафе, если хочешь.

Сказано человеком, у которого явно никогда не было семьи.

— Какую часть слова «нет» ты не понимаешь?

— Ту, где я очень вежливо тебя прошу.

— Ну надо же! — в кабинет вошел мужчина в костюме пасхально-голубого цвета. — А я как раз вас искал, мистер Сейнт!

— Ты вообще кто такой? — рявкнул Николас.

— Человек, которому сказали, что у вас безупречные манеры, так что я спущу вам эту маленькую грубость. — Он улыбнулся. — Джеремайя Ривз, фирма, которая занимается выплатой вашего наследства.

— Прошу прощения. — Николас протянул ему руку. — У нас тут был личный разговор.

— Понимаю. — Он кивнул. — Говорят, у меня есть привычка появляться в самый неподходящий момент, так что без обид. А эта прекрасная женщина — кто именно?

— Моя будущая жена, — сказал Николас прежде, чем я успела открыть рот. — Дженна… Почти-Сейнт.

— А-а-а. Мистер Маршалл упоминал, что вживую вы еще красивее, и это правда. Приятно познакомиться, миссис Почти-Сейнт. — Он протянул мне руку, и я надеялась, что он не почувствует, какая она горячая от кипящей во мне ярости.

Маршалл просто решил, что меня это устроит?

— Возникла накладка с графиком, — продолжил он. — Так что я приехал раньше, чтобы провести проверку вашего брака.

— Нет, нет, нет. — Николас покачал головой. — Мне сказали, что агент будет другим — слепым, с тростью.

— Вы имеете в виду мистера Харрисона.

— Да, его. Я бы предпочел работать с ним.

— Увы, он больше недоступен. Уехал осматривать достопримечательности Парижа.

— Без глаз?

— Как вам угодно это формулировать, но теперь вы застряли со мной. — Он похлопал Николаса по плечу. — По контракту мне положено как минимум четыре поездки с вами. Я решил, что одна большая праздничная поездка может компенсировать все четыре.

Мы с Николасом переглянулись.

— Вы ведь куда-то едете на праздники? — спросил мистер Ривз. — Учитывая, что мистер Маршалл сказал мне о вашей свадьбе до конца года, я предполагаю, что без семьи не обойдется?

— Нет, мы просто остаемся здесь, в Нью-Йорке.

— Да, мы будем здесь.

Мы выпалили это одновременно.

— Это звучит не слишком логично. — Он достал папку. — У мисс Дженны огромная семья в штате Вашингтон. Я заглянул на страницу одной из ее тетушек в фейсбуке.

— Почему вы следите за моими родственниками в соцсетях? — спросила я.

— Чтобы убедиться, что все это реально, разумеется. — Он усмехнулся, вытаскивая лист.

Я сглотнула, чувствуя, как мир вот-вот разверзнется и проглотит меня целиком.

— Вот здесь — ваша тетя Мэй, — прочитал он. — И ни намека на радость по поводу помолвки. Я пролистал несколько лет назад.

— Зато есть запись: «Пожалуйста, молитесь, чтобы начальника Дженны в этом году сбил автобус».

— Она шутит. — Я изобразила улыбку. — Это просто шутка.

— Похоже, она повторяет одну и ту же шутку уже третий год подряд.

— Мы держим помолвку в секрете, — сказал Николас. — Мы поедем к ее семье в Вашингтон на Рождество. На несколько дней.

— Хорошо. А как насчет вашей семьи, мистер Сейнт?

— Это невозможно.

— Ваша мать недоступна?

— Я сказал — невозможно. — Его голос стал ледяным. — Закройте эту тему.

— Справедливо.

Он щелкнул ручкой.

— Кольца нет? — Он бросил взгляд на мою руку. — Вы наверняка уже что-то купили.

— Она не носит его на работе.

— Можно посмотреть?

Тишина.

— Это «да» или «нет»?

— Вы сможете увидеть его позже, — сказал Николас.

— Сейчас было бы очень кстати.

— Можешь взять его из моего стола? — спросил он. — Нижний правый ящик.

Я прошла в его кабинет и открыла ящик, обнаружив черную бархатную коробочку.

Сверкающие розовые бриллианты были холодными на коже, когда я надела кольцо на палец — идеальная посадка.

Вернувшись на место лжи, я протянула руку.

— Ничего себе, — присвистнул мистер Ривз. — Сколько там карат?

— Семь, — ответил Николас.

— Это число или камень что-то значат?

— У нее день рождения седьмого ноября, а еще она всегда выбирает «семь», когда я прошу назвать случайное число.

Он посмотрел на меня.

— И ей всегда нравились розовые бриллианты.

То, что он это знает, должно быть странным совпадением…

— Я позвоню вам чуть позже насчет вашего совместного маршрута поездки, — сказал мистер Ривз. — И ожидаю билеты и проживание и для себя тоже.

— А если я скажу «нет»? — спросил Николас. — Если я предпочту работать с другим сотрудником вашей фирмы?

— Вы, конечно, можете подождать, пока вернется мой слепой коллега, — улыбнулся он. — Но тогда я зафиксирую, что вы отказываетесь от наследства на данный момент и решаете подождать до пятидесяти лет.

— С нетерпением жду вашего звонка, — сказал Николас.

— Я так и думал. — Мистер Ривз подмигнул и вышел.

Дверь щелкнула, и в кабинете стало слишком тихо.

Убедившись, что он ушел окончательно, я сузила глаза и посмотрела на Николаса.

— Мне нужна твоя помощь только на праздники, — сказал он. — После этого будет всего пара недель редких появлений и, возможно…

— Я хочу пять миллионов долларов, — перебила я. — Плюс дополнительный бонус, новую машину и еще несколько очевидных условий.

— Я хочу услышать эти «очевидные» условия…

— Мы не прикасаемся друг к другу вне фотографий, — сказала я. — Мы не делим постель, у нас не будет секса, и этот брак аннулируется в ту же секунду, как высохнут чернила на документах о твоем наследстве.

— Ты же понимаешь, что нам придется продлить это как минимум еще на пару недель.

— Ты понял, о чем я. Все закончится, и я больше ничего тебе не буду должна.

Он несколько мгновений молча смотрел на меня. Затем пожал мне руку и каждый нерв в моем теле взорвался.

— Увидимся в субботу утром, — сказал он.

Я повернула кольцо, собираясь снять его.

— Не надо, — предупредил он. — Просто оставь его.

— Хотя бы раз, — добавил он, — сделай то, что я говорю, без ответной колкости.

Рука у меня дрожала, когда я распахнула дверь.

— Только если ты перестанешь выдвигать требования, которые мне больно выполнять.

Я вылетела из кабинета, цепляясь за предпоследнее слово.

Тема: Изменение планов на праздничную неделю

Уважаемые сотрудники!

В связи с недавними изменениями в моей личной жизни в этом году я не буду работать в праздничную неделю, как делал это обычно. В связи с моей недавней помолвкой с особенной женщиной — любовью всей моей жизни, прекрасной женщиной, с которой я провожу больше всего времени здесь, в офисе, — я беру несколько выходных дней.

В духе праздников я решил, что в эти дни все сотрудники также уходят на выходные с сохранением заработной платы.

Спасибо,

Несколько часов спустя

— Так вы помолвлены с одним из самых богатых мужчин города, но при этом не живете с ним? — спросил мистер Ривз по телефону в пятницу после обеда.

— Что тут скажешь? — я сжала антистресс так, что побелели костяшки, а потом швырнула его Диане. — Я упрямая и застряла в своих привычках. Перееду, когда мы действительно поженимся.

— Понимаю. Но вы же видите, почему это заставляет человека вроде меня насторожиться?

— Да.

— Вы сейчас звучите немного раздраженно, миссис Сейнт, — сказал он, и от звука этой фамилии у меня вскипела кровь. — Сейчас не самый удачный момент?

— Не самый. — Я покачала головой. — Определенно не самый удачный, и я предпочла бы, чтобы вы перезвонили в любое другое время.

— Сегодня вечером?

Я сбросила вызов и перевела телефон в беззвучный режим.

— Глубокие вдохи, глубокие вдохи, — Диана метнулась ко мне. — Все будет хорошо.

— Ты видела этот нелепый имейл, который он разослал? — я выхватила джинсы из ящика. — Теперь все будут думать, что меня повысили потому, что я с ним спала.

— Все и так так думают, так что…

— Что?

— Я сказала: пожалуйста, сделай еще пару глубоких вдохов, — произнесла она. — И вообще я полностью уважаю тот факт, что мистер Сейнт потребовал, чтобы я подписала тридцать соглашений о неразглашении по этому поводу.

— Ты сказала не это.

— Но ты не можешь это доказать. — Она пожала плечами и разгладила один из моих свитеров. — Смотри на ситуацию с хорошей стороны. Ты проведешь время в доме детства, пообщаешься с семьей и получишь кучу денег за то, что будешь делать вид, будто замужем за своим боссом.

— Это все плюсы?

— Зависит от того, поделишься ли ты частью бонуса со своей любимой подругой. Если да — добавлю в список.

— Ты мне больше не любимая подруга.

Она рассмеялась и раскрыла мою сумку, чтобы положить туда ботинки.

— Будь я на твоем месте, я бы постаралась извлечь из поездки максимум и хотя бы попыталась получить от него секс.

— Чтобы разочароваться в нем еще сильнее? — спросила я. — Он, наверное, вообще не представляет, что делать в постели, и…

Я резко втянула воздух, когда входная дверь распахнулась.

Николас вошел внутрь, переводя взгляд с меня на Диану.

— Смотрю, ты все еще поливаешь меня грязью, — сказал он. — Жаль, что это неправда.

— Ты не можешь просто так врываться сюда! — ахнула Диана. — Как ты вообще прошел первую дверь?

— Дженна дала мне свои запасные ключи еще много лет назад.

Его взгляд остановился на мне.

— Дженна, даже у меня нет запасного ключа от тебя…

— Убирайся, пока я не вызвала охрану, мистер Сейнт, — я отступила назад.

— Я пришел не просто так.

— Что бы это ни было, оставь при себе, потому что, насколько я помню, мы о многом договорились — и ты уже нарушил то немногое доверие, которое у меня к тебе было.

— Прошу прощения?

— Мы договорились, что не будем делать никаких публичных заявлений о нас до окончания праздников, и тем не менее ты рассылаешь этот нелепый имейл.

— Ты видела там свое имя?

— Оно там как будто бы и было.

— Но оно там есть?

— Ты просто пытаешься усилить контроль надо мной перед поездкой, — сказала я. — Я видела, как ты делаешь это со своими клиентами, но тебе нужно понять: со мной это не сработает.

— Мисс Доусон…

— Пассивная агрессия, долгий взгляд в духе «делай, как я сказал, иначе», приподнятая бровь…

Словно по сигналу, он приподнял бровь.

— В ближайшие несколько недель это не работает, потому что ты нуждаешься во мне больше, чем я в тебе.

— Ты закончила?

— Мне осталось сказать еще три вещи.

— Я выслушаю одну.

— Тогда начну с конца. — Я шагнула ближе к нему. — Третье: я уже говорила тебе, что никто из моей семьи не поверит в этот фарс, если ты не начнешь относиться ко мне по-человечески. А на данный момент ты даже не попытался.

Он попытался пройти мимо, но я преградила ему путь, встав прямо перед дверями.

— Второе: если мы о чем-то договариваемся, ты обязан выполнять свою часть сделки так же, как требуешь этого от меня. И первое…

— Ты давно перескочила первое.

— Теперь мы на равных. — Я впилась в него взглядом. — Ты мне не начальник, и я не собираюсь выполнять приказы, пока мы вместе.

— Это не входило в наши договоренности, мисс Доусон, — сказал он, сокращая расстояние между нами. — Ты просто выдумываешь правила на ходу.

— Всего лишь небольшая правка, — ответила я, глядя, как у него напрягается челюсть. — Разве не так это обычно и происходит?

— Нам нужно сделать фотографию у праздничной елки в штаб-квартире для фотографа.

— Зачем?

— Потому что, по словам мистера Ривза, странно, если человек, который так трепетно относится к праздникам, не имеет фото рядом со своей любимой елкой и новой невестой. Я приехал, чтобы забрать тебя.

— Все в порядке. — Я отошла от него. — Я предпочту насладиться последними часами свободы подальше от тебя.

— Я, черт возьми, не прошу.

— А должен. — Я схватила пальто и швырнула Диане ключи. — Ты ведь помнишь, что на ближайшие несколько недель ты мне не начальник?

Я выскочила наружу и нырнула в городскую машину Фрэнсиса.

— В штаб-квартиру, — сказала я. — И, пожалуйста, побыстрее.

— Сию минуту, мисс Доусон.

Он тронулся с места, не задав ни единого вопроса.

У меня ухнуло в животе, когда Фрэнсис остановился у штаб-квартиры.

Сквозь стеклянные двери я увидела группу коллег, которые делали свои фотографии, и мне совсем не хотелось, чтобы они заметили нас с Николасом вместе.

Я уже собиралась велеть ему тронуться с места и везти меня домой, как задняя дверь распахнулась, и Николас протянул мне руку.

Я ее не взяла.

Схватила сумку и поспешила вперед, обгоняя его.

— Вот она…

— Думаешь, после праздников она уволится?

— Почему она не сказала нам раньше?

Я проигнорировала шепотки и пошла по коридору туда, где, вне чужих глаз, стоял небольшой лес из елей.

Через пару секунд за угол вывернул Николас и уставился на меня с недовольным видом.

— И этого вполне достаточно, — сказала я, махнув рукой. — Пусть фотограф щелкает нас здесь, а мистеру Ривзу скажи, чтобы не лез не в свое дело.

— Ваша помолвка — буквально мое дело, — мистер Ривз шагнул к нам, откусывая печенье. — Почему бы не сделать снимок у самой большой инсталляции, миссис Сейнт?

Перестаньте так меня называть.

— Мы очень сдержанно относимся к «нам», — сказала я, упорно не глядя на Николаса. — Публичных проявлений чувств у нас нет.

— Да, я как раз отмечал это в досье, — кивнул он. — Я понимаю, почему вы так долго держали все в тайне из-за работы, но меня немного смущает, что я получил тысячи подтверждающих фото с конференций, поездок и прочего… и ни капли нежности. Ни даже объятия.

— Вы здесь, чтобы снимать фильм Hallmark, или чтобы делать свою работу? — сухо спросил Николас.

— Я просто говорю… — Он постучал пальцем по подбородку. — Выглядит немного расчетливо. Вы вполне могли бы разыгрывать весь этот спектакль и тогда мне пришлось бы доложить об этом. А даже если это неправда, выплата наследства все равно будет отложена, так что…

Николас схватил меня за руку и потащил обратно по коридору, в вестибюль.

— Дайте нам минуту, чтобы сделать снимок, пожалуйста. — Он обратился к кому-то из толпы, кого я не видела, и корпоративный фотограф поднял пальцы.

— Хорошо, — сказал он. — «Счастливого Рождества мистеру Сейнту» на счет раз, два…

На «три» его рот накрыл мой.

Не давая мне отстраниться, он обхватил меня за талию, позволяя своему языку играть с моим, пока вспыхивали вспышки камер.

Я сдержала стон, когда его пальцы заскользили по моей спине, когда он больно прикусил мою нижнюю губу и прошептал:

— Ты даже не представляешь, насколько жестко я бы тебя трахнул, окажись ты в моей постели…

Он убрал одну руку с моих бедер и вплел пальцы мне в волосы, притягивая голову ближе, дразня языком, безмолвно требуя, чтобы я раскрыла рот шире.

Я подчинилась — совершенно забыв, что у нас есть зрители.

Он скользил языком по моему языку, как будто целую вечность, и с каждым медленным, дразнящим движением у меня перехватывало дыхание.

Ах… У меня начали подкашиваться колени.

Когда он наконец отпустил меня, сердце колотилось так громко, что я слышала только его.

В вестибюле стояла тишина. Все лица уставились на нас с ошеломлением.

Где-то за спиной кто-то кашлянул, а потом прошептал:

— Они точно трахаются уже давно…

— Мистер Ривз, — Николас посмотрел ему прямо в глаза. — Такой ракурс вас устроил?

— Э-э… да, сэр… — Его щеки были такими же красными, как мои. — Я, э-э… увижу вас в аэропорту на выходных.

— До встречи.

Николас снова взял меня за руку и потащил прочь от любопытных взглядов, в коридор.

— Я надеюсь, ты сейчас собираешься извиниться, — сказала я.

— За то, что почти довел тебя до оргазма поцелуем? — Он усмехнулся. — Даже не думаю. Увидимся завтра в аэропорту — будь вовремя, иначе пожалеешь.

— Неужели так сложно сказать «прости»?

— За то, что дал тебе попробовать то, чего тебе не хватало годами?

— Мистер Сейнт.

— Скажи мне кое-что. — Он скользнул взглядом по моему платью. — Твои трусики сейчас мокрые из-за меня?

Я не ответила.

— Это всего лишь несколько дней притворства, — он отступил назад. — Неужели это так сложно?

Мой самолет коснулся земли Вашингтона ровно в три часа — шины зашипели по заснеженной взлетной полосе.

Мистер Ривз захлопал в ладоши, будто это было представление.

— Вы не против, если я выйду первым, чтобы сделать пару снимков вашего самолета на снегу? — спросил он.

— Я буду только рад, если вы выйдете первым, — я с трудом удержался от того, чтобы закатить глаза. — Прошу, не стесняйтесь.

Он направился вперед, ожидая, пока пилот откроет дверь.

Дженна выглядела так же раздраженно, как и я: губы сжаты, она покачала головой.

Я как раз расстегивал ремень безопасности, когда зазвонил телефон — видеозвонок.

Мама.

Худшего момента и придумать нельзя…

— Привет, мама, — ответил я. — Я собирался перезвонить тебе пару дней назад, но…

— Давай проясним один момент, — перебила она меня, глядя так, что взглядом можно было убить. — Значит, к семье своей невесты на праздники ты поехать можешь, а к собственной — нет?

— Откуда ты об этом узнала?

— Не могу поверить, что у тебя есть целая невеста — которая, между прочим, живет в Вашингтоне, — а ты собирался обойтись без визита к любимой матери и семье. Даже без «здравствуй».

— Это не личное, — сказал я. — У этого есть причина. И я не хочу в нее углубляться.

— Ну что ж, спасибо, что хотя бы не стал отрицать, — ее лицо покраснело. — Большое тебе спасибо.

— Кто тебе об этом сказал?

— Твоя помощница, — ответила она. — Та самая женщина, на которой ты собираешься жениться…

— Ясно. — Я бросил на Дженну тяжелый взгляд. — Я уволю ее сразу же, как вернусь.

— Ты не можешь выделить для нас хотя бы пару часов? — тихо спросила она. Гнев в ее голосе сменился чем-то другим — более тихим и куда более тяжелым.

— Я посмотрю, что можно сделать, — сдерживая вздох, ответил я. — Я перезвоню тебе в течение часа.

— Пожалуйста.

Я завершил звонок, все еще глядя на Дженну.

— Всего лишь несколько дней притворства, — усмехнулась она, передразнивая мои же слова, сказанные на днях. — Неужели это так сложно?

Ранчо моих родителей стояло в стороне от дороги: длинная веранда с обходом по периметру тянулась вдоль всего фасада, а за домом вглубь уходили акры земли, припорошенной снегом.

— Ты же говорил, что твои родители живут в каком-то захолустье, в доме-«ружье», — сказал Николас.

— Так и есть. В глуши.

— Это же особняк… — Он посмотрел на меня так, будто ждал объяснений.

Я пожала плечами.

— Я просто не рассчитывала, что ты когда-нибудь это увидишь.

Через несколько секунд он свернул на кольцевую подъездную дорожку и помог мне выйти из машины. Мы немного подождали, пока мистер Ривз выбирался следом, щелкая камерой, как заправский турист.

— Вау, — протянул он. — Настоящее Рождество во плоти, да?

Мы оба предпочли не отвечать.

Николас сжал мою ладонь и повел меня вверх по ступеням. Я замешкалась перед дверным звонком — и не успела даже вдохнуть, как дверь распахнулась.

— А-а-а! Ты правда здесь! — моя любимая тетя, тетя Мэй, сгребла меня в объятия. Подняв взгляд на Николаса, она буквально отвисла челюстью.

И так и стояла с открытым ртом, пока я не подтолкнула его обратно на место.

— Э-э… — Она моргнула. — А это кто?

— Николас, — сказала я. — Просто мой парень.

— Я ее жених, — поправил он, протягивая руку. — Николас Сейнт.

— Подожди… Разве не так зовут твоего начальника?

— Да.

— Но ты же говорила, что он — тот еще придурок и не отпускает тебя домой на праздники.

— Он глубоко раскаивается в этих словах, — ответил Николас за меня.

— Ну… ладно тогда. Очень приятно наконец-то познакомиться лично, Николас. — Она улыбнулась, явно собираясь сказать что-то еще, но, к счастью, сдержалась. — А кто ваш друг позади?

— Никто, — ответили мы хором.

— Джеремайя Ривз. — Он протянул руку. — Я просто по делам, хвостом. Делайте вид, что меня здесь нет.

— Как скажете… — Она жестом предложила нам снять пальто.

— Мы много пропустили? — спросила я.

— Ага, конечно. — Она фыркнула. — Алкоголь только начали разливать, а дядя Джон еще никого не успел выбесить своими историями, так что вы слишком рано.

Ну просто замечательно.

— Николас, мне нужно попросить тебя об одном большом одолжении ради Дженны, пока ты здесь, — сказала она, глядя на него. — Может, при знакомстве ограничишься словом «парень»? А то ее отец устроит допрос с пристрастием и накричит. Ему совсем не понравится, что ты не спросил разрешения на свидания заранее.

Николас приподнял бровь, явно не понимая, о чем речь.

— Это что, Дженна там, в коридоре? — вдруг кто-то закричал.

— Дженна здесь?

— Дже-е-енна!

Вопли родственников заглушили любую возможность договорить. Собравшись с духом, я переплела пальцы с пальцами Николаса и потянула его за собой по длинному коридору, уставленному рождественскими елками, по дороге пожимая руки и обнимая родных.

Перед тем как нас отвели в гостевые апартаменты — комнату с видом на сад отца, который он когда-то разбил вместе с мамой, — я незаметно сунула обручальное кольцо в карман.

Нам не дали ни минуты побыть наедине, чтобы разобрать вещи и проговорить наш сценарий. Тетки тут же усадили нас в огромной столовой и наставили перед нами всевозможные бутылки вина и крепкого алкоголя.

Сделав большой глоток пряного эгг-нога, я поморщилась, когда алкоголь обжег горло.

Это всего на несколько дней, Дженна. Просто думай о деньгах…

Несколько часов спустя

Я все еще кипел от злости после того, как увидел Дженну с ее бывшим, и она, должно быть, чувствовала, как от меня волнами идет раздражение, потому что за многие мили не сказала ни слова.

Ты больше не его. Ты — моя…

— Не могу дождаться, когда мы доберемся до дома твоей мамы, — наконец заговорила Дженна, когда мы были уже на полпути. — Надеюсь, она на праздники будет хоть немного нормальнее и не такая оторванная от реальности, как ты.

— Не могу поверить, что ты считаешь меня оторванным от реальности, дорогая.

— О. «Дорогая». — Она швырнула это слово обратно в меня. — Ты сейчас серьезно?

— Я вообще-то тоже думаю, что ты немного оторван от реальности, — подал голос с заднего сиденья мистер Ривз. — Ну, знаешь, у твоего водителя есть свой водитель, и ты дал сто долларов чаевых парню, который заправлял бензин. Это, знаешь ли, слегка не по-людски.

— Большое спасибо, мистер Ривз.

— Всегда пожалуйста. Я же для этого здесь, верно?

Я сдержал очередное, уже не знаю какое по счету, закатывание глаз. Этот человек совершенно не умел чувствовать атмосферу.

— Итак, будущая миссис Сейнт, — продолжил он. — Пока он за рулем, не могли бы вы рассказать мне пять ваших любимых вещей в вашем муже? То, что я никак не смогу выудить из его интервью или глянца?

— Он и так половину всего в интервью выдумывает, — сказала она. — Это просто красиво упаковано для его образа.

Я бросил на нее взгляд и получил такой же в ответ.

— Это правда, мистер Сейнт?

— Вообще-то сейчас вы должны задавать вопросы моей жене. — Я перестроился в другой ряд. — Если будут неточности, я их исправлю.

— Справедливо. — Он прочистил горло. — Итак, миссис Сейнт. Пять вещей, которые вы в нем любите?

— Он знает всех своих сотрудников по имени, — сказала она. — И мне кажется трогательным, что он всегда здоровается с каждым по имени, когда встречает их в коридоре.

— Это засчитывается только как один пункт…

— Два, — тут же сказала она. — Он клянется, что его любимое блюдо — феттучини альфредо, потому что это любимое блюдо его шеф-повара, но на самом деле это не так. На самом деле он обожает самый обычный чизбургер, просто не признается, чтобы не обидеть шефа.

Я посмотрел на нее, ошарашенный тем, что она знает. Что она заметила…

— Третье: он делает вид, будто не помнит мой день рождения, но в рабочих графиках он всегда отмечен как отпуск, и он следит, чтобы в эти выходные вся моя команда тоже была свободна.

Я не делаю этого ни для кого из сотрудников. Только для тебя…

— Четвертое… — Она на секунду замялась, когда мы подъехали к светофору, и ее взгляд скользнул ко мне. — Мне нравится, как он иногда решает проблемы, которые меня беспокоят, даже не упоминая, что за этим точно стоял он.

— И пятое?

— У него пунктик на украшении нашего офиса к праздникам, — сказала она. — Это… приятно.

— Это все знают, миссис Сейнт. Туристы и посторонние постоянно заходят в вестибюль фотографироваться.

— Про Рождество знают все, — сказала она. — А мой кабинет он украшает к каждому празднику. Потому что знает, что так делала моя мама, пока была жива, так что…

— Понимаю. — Он кивнул. — Что ж. Это очень красиво. На этом пока все.

Спасибо…

Тридцать минут спустя

Сад моего отца сиял в полном праздничном безумии: белые гирлянды оплетали голые ветви, между живыми изгородями прятались огромные шары, а у патио светилась надпись: «Кто дома на праздники?»

Я замедлила шаг, выходя на дорожку, и меня кольнуло чувство вины — в этом году я едва не пропустила все это.

Повесив на «дерево семейных отметок» свой шарик с надписью «Дженна», я взяла пиво и оглядела остальные украшения, уже занявшие свои места.

— Ну что… каково это — снова быть дома, Дженна? — Брэндон вышел из-за угла, и у меня ухнуло в животе.

Я надеялась, что он не появится раньше Рождества, а даже если и появится, то схватит еду навынос, поздоровается и уйдет.

— Хорошо, Брэндон, — выдавила я. — Как ты?

— Чертовски хорошо, но сейчас я, признаться, в замешательстве…

Я отвела взгляд, отказываясь спрашивать — почему.

— Теперь я все понял. — Он шагнул прямо передо мной. — Ну и как там жизнь в большом городе?

— Потрясающе. — Я улыбнулась. — Работа без остановки, но жаловаться грех.

— Тогда давай без ерунды. Ты правда с тем парнем из дома? — Он понизил голос. — С Николасом Сейнтом… твоим боссом?

— Да. — Я сделала глоток и кивнула, краем глаза прикидывая, не маячит ли где-нибудь мистер Ривз, готовый выскочить с блокнотом.

— Он хорошо к тебе относится?

— Да.

— Так же, как я раньше?

— Я… — Я наклонила голову. — Мы расстались много лет назад, Брэндон.

— Но ведь не на плохой ноте. — Он пристально смотрел на меня. — Просто разные работы и мечты.

— Мы все равно расстались.

— Ответь на вопрос.

— Я уже забыла, какой именно.

— Твой босс-и-парень относится к тебе так же хорошо, как я?

— Да. Даже лучше.

— И в чем это выражается?

— Не твое дело. — Я повернулась, собираясь вернуться в дом, но он схватил меня за локоть — сжал так крепко, что кожу будто укололо, — и развернул обратно.

— Позволь не согласиться. — Он понизил голос. — У нас был праздничный договор о помолвке, и мы обсуждали это четыре месяца назад, помнишь?

Он не стал ждать моего ответа.

— Если ни один из нас не будет женат к тридцати, мы женимся, — сказал он. — Еще несколько месяцев назад ты была свободна, а сегодня я слышал, как тетя Мэй говорила о твоей помолвке…

В животе скрутилось узлом.

— Брэндон…

— Ты сама говорила мне в прошлый раз, что ненавидишь этого типа, — продолжил он, — и каждый раз до этого единственное, что ты о нем говорила, — какой он ужасный босс.

— Он и правда ужасный босс.

— Но при этом достаточно хорош, чтобы ты захотела провести с ним всю жизнь? — Он фыркнул. — Да ладно, Дженна. Скажи, в чем игра. Это же для него игра, да?

— Нет. — Я поставила стакан. — Все вышло неожиданно. Я в него влюбилась, и на этом все.

— То есть это никак не связано с тем, что он получает наследство по пункту о консумации?

Откуда ты вообще это знаешь? Я сглотнула.

— Нет.

— Скажи это чуть убедительнее, и я подумаю, не отстать ли.

— Это не твое дело.

— Мое, если из-за него я больше не могу быть с тобой. — Его взгляд стал ледяным. — Ты же знаешь, я когда-то был чертовски хорошим журналистом, Дженна. Тебе следовало понимать, что со мной такие фокусы не проходят…

— Никто не пытается тебя обмануть, Брэндон. Твое мнение не имеет значения. — Я оттолкнула его и вернулась в дом.

В гостиной мои самые младшие кузены использовали Николаса как лестницу, чтобы дотянуться до тайного эльфа, спрятавшегося на потолочном вентиляторе.

— Николас? — прошептала я. — Николас?

— Подожди секунду, — сказал он, дожидаясь, пока последний малыш слезет у него со спины. — Что случилось?

— Нам нужно поговорить наедине, — сказала я. — Срочно.

— Время для «Факт или вымысел», народ! — объявила мачеха. — Рождественский выпуск!

— Мы с Николасом сейчас вернемся и сыграем, — сказала я. — Оставьте нам раунд.

— Еще чего. — Она фыркнула. — Садись попой за обеденный стол и играй первый раунд вместе со всеми.

Николас улыбнулся, сжал мою руку и потянул за собой к столу.

— О чем мы хотели поговорить? — прошептал он, когда остальные расселись.

— Это насчет…

— Кузина Дженна и ее парень жульничают! — завизжала Элизабет, моя семилетняя кузина, мимо которой ничего никогда не проходило. — Им нельзя разговаривать!

— Именно. — Мачеха улыбнулась, выкладывая карточки. — Ты же знаешь правила, Дженна.

— Еще как. — Брэндон сел прямо напротив меня, ухмыляясь. — Без жульничества.

Отлично. Просто прикончите меня уже…

— Кто-нибудь хочет объяснить правила нашему новому другу Николасу? — спросил папа.

— Да. — Я выпрямилась. — Я могу объяснить ему это на улице, буквально минутку.

— Думаю, мне тоже не помешает напоминание, как в это играют, — сказал Брэндон. — Объясни нам обоим.

Я закатила глаза, но прежде чем успела открыть рот, Элизабет решила взять роль миротворца на себя.

— Мы по очереди говорим про друг друга факт или вымысел, а отвечать нужно очень быстро.

— Ага! — Мачеха чмокнула ее в мизинец. — Так, подождите все. Поболтайте пока, а я схожу за пластырем. Элизабет, ты следишь, чтобы никто не жульничал.

Элизабет кивнула, обводя взглядом стол.

Все засмеялись.

Все, кроме меня.

Я по-прежнему была как на иголках.

— Итак, вопрос, Николас. Я могу тебя так называть, да?

— Только на праздники.

— Забавно. Так почему бы тебе не рассказать всем, как ты понял, что Дженна — та самая? — спросил Брэндон. — Ну, то есть… она ведь работала на тебя много лет, а встречаться вы начали совсем недавно, верно?

— Это больше одного вопроса. — Николас положил руку мне на дрожащую ногу, останавливая меня, и только потом продолжил. — Дженна действительно работала у меня много лет, но то, как мы стали парой, — довольно длинная история.

— Думаю, нам всем сегодня не помешает добрая история, — Брэндон откинулся на спинку стула. — Есть возражения?

— Нет, я бы с удовольствием послушала.

— Я тоже.

— Да, не торопитесь.

Брэндон закатил глаза.

— Так, я вернулась. — Мачеха улыбнулась. — Давайте пару разминочных примеров для Николаса. Все, что мы будем есть на Рождество в этом году, на сто процентов домашнего приготовления.

— Вымысел, — хором сказали все за столом.

— Ладно, слишком легко. — Она рассмеялась. — Тогда так: под елкой для Дженны ровно пять подарков. — Она закрыла Элизабет рот, прежде чем та успела выкрикнуть ответ, и протянула ей карточку. — Запиши. А потом возьмем Брэндона следующим — просто для разминки.

— С удовольствием. — Его взгляд впился в меня. — Дженна не просто встречается или спит со своим боссом, — прошипел Брэндон. — Судя по всему, она тайно с ним помолвлена, и ради жениха я очень надеюсь, что там готовится адски жесткий брачный договор.

По комнате прокатился общий вздох, и Николас отложил ручку.

— Я настоятельно советую тебе забрать эти слова обратно в ближайшие пять секунд, — холодно сказал Николас.

— Какую часть? — Брэндон выглядел безумным. — Ту, где ты признаешься, что спишь с сотрудницей, или ту, где я предостерегаю тебя от брака с охотницей за деньгами?

— Обе.

— Отлично, тогда перейдем к правде. — Его взгляд стал ледяным. — Это не настоящая помолвка. Это афера, все устроено ради того, чтобы он получил наследство. Он и так чертовски богат, но до статуса миллиардера не дотянет, пока не заполучит его, — а для этого ему нужно быть женатым.

Сердце колотилось так громко, что заглушало все остальное.

У мистера Ривза отвисла челюсть.

— Ничего личного, — сказал он. — Но я обязан проверять каждое заявление о мошенничестве.

— Хватит, Брэндон. Хватит, черт возьми. — Мой отец поднялся из-за стола. — Никто не будет говорить о моей дочери и моем будущем зяте в таком тоне.

— Но, мистер Доусон, послушайте…

— Ты не говоришь ничего, что стоило бы слушать. — Его низкий голос заставил замолчать всю комнату, и Брэндон откинулся назад.

— И хотя это никого не касается, — продолжил отец, глядя на меня, — мистер Сейнт действительно звонил и просил моего разрешения. Он даже прилетел сюда в прошлые выходные, чтобы пожать мне руку лично, как настоящий мужчина, и я с гордостью дал ему свое благословение и сказал, что сохраню это в тайне, пока они не будут готовы объявить.

— Дженна помолвлена?

— Правда?

— Почему она ничего не сказала? — зашептались кузены.

— Это все не по-настоящему, сэр, — не унимался Брэндон. — Я могу это доказать.

— Что значит «не по-настоящему»? Что он вообще говорит? Зачем им притворяться? — загалдели вокруг.

— Думаю, ты уже отнял у этого ужина куда больше минут, чем заслуживал. — Отец скрестил руки на груди. — Тебе нужно уйти и смириться с тем, что Дженна выросла, улучшила свою жизнь и пошла дальше.

— Пошел ты нахрен, — прошипел он, а потом ткнул пальцем в Николаса. — И ты тоже. За то, что используешь Дженну ради своего наследства.

Он посмотрел на меня.

— И ты тоже, Дженна. Пошла ты к черту за то, что водила меня за нос и…

Фраза оборвалась на кулаке Николаса, и прежде чем я успела осознать происходящее, Николас, мой отец, дяди и кузены по очереди избивали Брэндона до полусмерти.

Ошеломленная тем, что он вот так вытащил все наружу, я ускользнула от стола и пошла по коридору.

— Ну что ж… — мистер Ривз встал у меня на пути, держа в руке наполовину съеденную карамельную трость. — Даже не знаю, что сказать о том, чему я только что стал свидетелем, миссис Сейнт.

— Зовите меня мисс Доусон.

Он нахмурился.

— Ничего личного, но я обязан проверить каждое заявление о мошенничестве — каким бы нелепым оно ни казалось, если речь идет о наследстве.

— Я в курсе, — сказала я. — Пожалуйста, отойдите с дороги.

— Но…

— Сейчас же. — Я сверкнула на него взглядом. — Просто оставьте меня в покое.

Он молча шагнул в сторону, и когда я уже была на полпути к гостевому крылу, ко мне подбежала Элизабет.

— Они реально сейчас навешивают Брэндону люлей, — улыбнулась она. — Я уже собираюсь взять кастет и присоединиться!

— Что?

— Но прежде чем я его достану, — заговорщически продолжила она, — если помолвка настоящая, можно посмотреть на кольцо, которое тебе подарил кузен Николас?

Он тебе не кузен…

— Конечно. — Я вытащила его из кармана и вложила ей в ладонь.

Ее челюсть отвисла, когда караты вспыхнули в тусклом свете коридора.

— О. БОЖЕ. МОЙ…

— Сделай мне одолжение, ладно? — В глазах защипало от слез.

— Что угодно.

— Отдай его Николасу, хорошо? — сказала я. — Скажи, пусть он подержит его у себя до конца нашей поездки.

— Ладно! — Она умчалась, так и не поняв, как что-то внутри меня окончательно рассыпалось.

ИГРА ОКОНЧЕНА…

Моя грудь ходила ходуном, пока я заталкивала в чемодан очередную рубашку, — руки двигались быстрее мыслей. Щеки все еще пылали от стыда, и я знала — просто знала, — что за тем столом не было ни одного человека, кто поверил бы, что мы с Николасом действительно помолвлены.

Все было зря…

Я складывала спортивные штаны, когда в комнату вошел Николас и с грохотом захлопнул за собой дверь.

— Что, черт возьми, ты делаешь? — рявкнул он, лицо у него было красным.

— Собираю вещи, — ответила я. — Представление окончено.

Он приподнял бровь.

— Мистер Ривз едет в больницу поговорить с Брэндоном, — сказала я. — Он узнает правду, и тогда вся эта поездка и этот нелепый фарс окажутся совершенно ненужными.

Он смотрел на меня, пока я запихивала лифчики в сумку.

— А потом я вернусь в Нью-Йорк и стану главной темой для пересудов, потому что ты не смог сдержаться, — прошипела я. — Ты просто обязан был поцеловать меня — прости, — чуть ли не трахнуть прямо при всех коллегах ради этой дурацкой затеи. И знаешь что?

— Нет. — Он схватил меня за руку и прижал к стене. — Я знаю только одно: сейчас ты ведешь себя так, будто сошла с ума.

— Какая часть того, что мистер Ривз узнает правду, тебе непонятна?

— Я разобрался с мистером Ривзом, — сказал он. — В больницу он не едет. Он уже летит обратно в Нью-Йорк на моем самолете.

— Чтобы рассказать всем, что мы мошенники? — спросила я. — Чтобы добить то жалкое подобие репутации, которое у меня еще осталось?

— Нет. — Его голос стал жестким.

— Кто меня теперь вообще возьмет на работу? — я впилась в него взглядом. — Я не смогу к тебе вернуться, и Брэндон был прав. Ты использовал мою семью как пешек — и ради чего? Чтобы мы проиграли эту дурацкую игру, в которую ты заставил меня играть.

— Так, во-первых, — сказал он, понизив голос. В следующую секунду он так сжал мои бедра, что у меня перехватило дыхание, — я не хочу больше слышать имя твоего бывшего из твоих уст. Понятно?

Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова.

— Мне нужно, чтобы ты это сказала, — приказал он. — Я не хочу слышать, как ты когда-нибудь снова говоришь о нем…

— Хорошо…

— Вот и отлично. — Он полез в карман, достал мое помолвочное кольцо и снова надел его мне на левую руку, медленно сдвигая по пальцу, глядя так, словно бросал мне вызов — попробуй только снять.

— Во-вторых, никто ни о чем не подозревает — ну, кроме, может быть, Брэндона, которому давно пора на психиатрическую экспертизу, — так что ты паникуешь и собираешься без всякой причины. И, наконец…

Он прижал меня к стене бедрами.

— Я ни хрена не «чуть не трахнул тебя» в Нью-Йорке. Я проявлял колоссальную выдержку, но, если честно, мне надоело делать вид, что я тебя не хочу.

Он накрыл мой рот своим, и я широко раскрыла глаза, когда он завладел мной в поцелуе — долгом и глубоком, от которого у меня подкосились колени.

Он выдернул заколку из моего пучка, и волосы рассыпались по плечам.

Не прерывая поцелуя, он вклинил колено между моих ног, мягко раздвигая их.

Я закрыла глаза, пока его рот продолжал подчинять мой, но вдруг он резко прикусил мою нижнюю губу.

— Открой глаза, — потребовал он. — Я хочу видеть, как ты выглядишь, когда я тебя трахаю…

Повинуясь, я втянула воздух, когда он скользнул рукой под мою юбку и одним плавным движением сорвал с меня трусики. Ловко расстегнув молнию, он позволил юбке упасть к моим ногам.

Он прижался ртом к моей шее, и мне пришлось сдерживать стоны, когда он втягивал мою кожу между зубами, а его рука блуждала под моей блузкой и расстегивала лифчик.

— Сними это вместе со свитером, — прошептал он, отстраняясь. — Сейчас.

Я ухватилась за край блузки и медленно стянула ее через голову, позволяя ему рассмотреть мою грудь вблизи.

Он прижал к ней ладони, а потом вобрал правый сосок в рот, и по телу словно прошла волна — все нервы разом сорвались с края, и я напрочь забыла, где мы вообще находимся.

— Подожди, Николас, — прошептала я, задыхаясь. — Нас же могут услышать.

— Тогда постарайся не кричать. — Он взял в рот левый сосок и просунул руку между моих бедер, коснувшись большим пальцем набухшего клитора, ясно давая понять, что никаких стоп-сигналов не существует.

Резко оторвавшись от меня, он вытащил из кармана презерватив, расстегнул брюки и позволил им упасть на пол.

Я едва сдержала вздох, увидев очертания его члена под бельем. Годами я фантазировала о том, что скрывается под его идеально сшитыми брюками, представляла, насколько он большой, — но все это меркло рядом с тем, что я видела сейчас, прямо перед собой.

— Что-то не так? — усмехнулся он.

Я покачала головой.

— Вот и хорошо. — Он вложил упаковку мне в руку, затем спустил белье, обнажая член. — Я позабочусь о том, чтобы ты получила каждый его сантиметр…

Схватив мою левую руку, он положил ее на себя, заставляя почувствовать, насколько он тверд для меня.

И вдруг мне стало нечем дышать.

— Открой и надень на меня, Дженна, — прошептал он.

Я кивнула, но, видимо, замешкалась, потому что он негромко рассмеялся и сам забрал упаковку, с легкостью разрывая ее.

Он медленно раскатал презерватив по всей длине, задерживаясь каждые пару секунд, словно нарочно показывал, сколько именно его мне сейчас предстоит принять.

Закончив, он снова поцеловал меня — на этот раз гораздо мягче, — а потом внезапно схватил за руку и потянул к краю книжного шкафа.

— Обопрись назад, — приказал он, и мое тело послушалось раньше, чем успела вмешаться голова.

Я ягодицами ударилась о холодное дерево, а он устроил мои ноги у себя на талии и медленно вошел в меня.

— О… — стон сорвался сам собой. — Боже мой…

— Тсс… — предупредил он, входя глубже. — Ты же не хотела, чтобы нас услышали.

— А-а-а… — я не могла сдержаться: каждый следующий сантиметр ощущался сильнее предыдущего, а его большой палец терся о мой клитор так, словно он нарочно хотел, чтобы я закричала о нашем моменте на весь дом.

Когда он оказался во мне полностью, удовольствие обожгло так остро, что глаза защипало от слез, а крик был в считанных секундах от того, чтобы сорваться с губ.

Спасая меня, он закрыл мне рот ладонью и начал вбиваться в меня снова и снова, но я все равно безумно стонала прямо ему в руку.

Я умоляла его взглядом замедлиться, но он отказался. Он двигался в своем мучительном, безрассудном ритме, заставляя меня пожалеть о каждом слове, сказанном когда-то о его умении в постели.

Книжный шкаф глухо стукался о стену — достаточно громко, чтобы меня это пугало, но все же не настолько, чтобы вызвать лишние подозрения.

Я смотрела Николасу в глаза, пока он смотрел в мои, встречая каждый его толчок собственными движениями, чувствуя, как годы напряжения между нами растворяются каждый раз, когда наши тела сталкиваются.

Это ведь просто выход накопившегося желания.

Но ощущалось как нечто большее…

— Я… я… — я чувствовала, как пульсирую вокруг него, понимая, что больше не смогу сдерживаться.

— Ты что? — поддразнил он, осторожно убирая ладонь от моего рта. — Сейчас дашь мне увидеть, как ты кончаешь на этом члене?

— Да…

— Умница. — Он вдруг замедлился и вошел в меня резче и глубже, застав врасплох и мгновенно толкнув меня за край.

Словно предугадав это, он снова прикрыл мне рот, заглушая его имя, вырвавшееся у меня из горла.

Через несколько секунд он тоже сорвался, и мы так и остались, переплетенные, задыхаясь и пытаясь выровнять дыхание.

— Ты в порядке? — спросил он.

Я смогла только кивнуть.

Он медленно вышел из меня и переложил меня на кровать. Потом снял презерватив и отбросил его в сторону.

Я ожидала, что он ляжет рядом, но он этого не сделал.

Вместо этого он подошел к валявшимся на полу брюкам, достал еще один презерватив и снова навис надо мной.

— Возьмись за изголовье, — прошептал он, касаясь губами моей кожи. — Сейчас.

— Зачем?

— Потому что. — Он взял мои руки и положил их туда, куда хотел. — Я собираюсь наказывать тебя до самого утра… за то, что ты заставила меня спать на полу…

Рождественское утро

Я проснулась одна в постели на следующий день, ближе к обеду. Простыни были спутаны, а в комнате еще держалось едва уловимое тепло того, что мы с Николасом здесь творили. Тело протестовало, стоило мне сесть, — каждое движение напоминало о том, о чем я пока не была готова думать.

Я заглянула в ванную — его там не было, и пустота на том месте, где он должен был находиться, уже начала раздражать.

Я еще не успела ему позвонить, как из коридора донесся его смех — легкий, открытый, — а следом голоса, которые нам двоим не принадлежали.

Я быстро приняла душ, натянула свитер и легинсы, собирая себя в хоть какое-то подобие собранности, и пошла на звук в гостиную.

И остановилась в дверях.

Тети расставляли на столе пироги и запеканки. Кузены втянули Николаса в партию дженги прямо среди распакованных подарков. Папа и мачеха наблюдали за этим так, словно именно так и должно выглядеть рождественское утро.

Николас снова рассмеялся — с закатанными рукавами, уже полностью внутри этого хаоса, уже расслабленный. Уже на своем месте.

Я налила себе бокал вина и опустилась на диванчик, наблюдая, как все в комнате минуту за минутой все сильнее подпадают под его обаяние — будто это вовсе не что-то временное.

Я выдержала еще несколько минут, прежде чем давление в груди стало невыносимым.

Поставив бокал, я тихо вышла на балкон.

Холодный воздух ударил резко, обжигающе. Я облокотилась на перила и сосредоточилась на дыхании, позволяя смех из гостиной тянуться за мной наружу — доказательство того, что то, что началось между мной и Николасом, уже не остается за закрытыми дверями.

Это не может быть по-настоящему.

— Эм, Дженна? — позвала мама у меня за спиной. — Ты чего здесь?

— Просто решила передохнуть.

— От своей чудесной семьи? — поддразнила она.

— Ага. Без обид.

— Никаких. — Она рассмеялась и тоже оперлась на перила. — Мне тоже нужен был перерыв.

— Почему ты никогда не просишь меня перестать называть тебя «мамой»?

Она удивленно наклонила голову.

— Мне уже не восемь лет, и у меня есть настоящая мама.

— Что на самом деле тебя гложет, Дженна? — перебила она мою тираду. — Ты прекрасно знаешь, что всегда будешь моей дочерью, и твоя мама тоже не против, что ты называешь меня «мамой».

— Жалею, что вообще поехала с ним в эту дурацкую поездку.

— С твоим женихом?

— Да, с ним. Мне надо было упереться, сказать «нет» и остаться в своей квартире с вином, реалити-шоу и коробками Goldfish. — Я помолчала. — У меня, между прочим, даже новый мятно-перечный вкус есть.

— Правда? Я его давно ищу.

— Божественный.

— Так, секундочку, — она махнула рукой. — Вернись к моменту про «надо было сказать нет». Я тут потерялась, дорогая.

— Кажется, я правда люблю этого мужчину. — Голос дрогнул. — По-настоящему. Не понарошку.

— Это же хорошо. — Она улыбнулась. — Я так за тебя рада.

— Мне кажется, я больше никогда не почувствую себя так близко ни с одним мужчиной, — сказала я. — Он рушит будущее, которое я себе придумала.

— Ладно. — Она забрала у меня бокал и поставила его на настил. — Думаю, с тебя хватит.

— Ты вообще понимаешь, что я сейчас говорю? — спросила я. — Я даже не осознавала, насколько Николас для меня важен.

— Но это же хорошо? — она выглядела растерянной. — Разве он не должен значить для тебя многое, если ты собираешься за него замуж?

— Нет. Потому что я на самом деле не выхожу за него замуж. Я… я всего лишь его невеста. Пока что. Ты вообще понимаешь?

Она всплеснула руками, и в этот момент распахнулась задняя дверь.

На балкон вышел Николас с бокалом в руке, окинул нас взглядом.

— Я могу перейти на другую сторону, — сказал он. — Просто вышел подышать свежим воздухом.

— Даже не утруждайся, — мама улыбнулась ему. — У Дженны мини-срыв, и сейчас ей нужен ты. Пожалуйста, не пускай ее обратно в дом, пока она не придет в себя.

Она обняла меня и скрылась внутри.

Николас подошел к перилам рядом со мной, поставил бокал.

— Что происходит? — спросил он.

— Ничего.

— У тебя слезы в глазах.

— Это снежинки.

— Ладно. — Он стер влагу с моих щек кончиками пальцев. — Обычно снег не бывает теплым.

— Я хочу, чтобы, когда все закончится, это был чистый разрыв, — сказала я. — На сто процентов. Полный обрыв. Без общения вообще.

— Сколько ты сегодня выпила?

— Никаких сообщений «как ты», никаких писем, никаких звонков среди ночи «просто хотел узнать, как ты». — Голос сорвался. — Просто отпусти меня, ладно? Чтобы я перестала хотеть того, чего никогда не будет.

Он смотрел на меня, пока вокруг нас падал снег, словно пытался расшифровать мои слова по выражению глаз.

Обняв меня за талию, он притянул вплотную к себе.

— Ты всегда такая эмоциональная, когда пьешь?

Голос у него оставался спокойным, но рука на моей талии чуть сильнее сжалась.

— Ты и так знаешь ответ.

— Знаю, — сказал он. — И ты в такие моменты куда честнее, так что… утренний секс для тебя ничего не значил?

Он ждал, наблюдая за моим лицом, не подталкивая к ответу.

Я прикусила язык, чтобы не сказать лишнего.

— Ты жульничаешь, — усмехнулся он. — Скажи мне.

Я промолчала.

— Ладно, Дженна. — Он поцеловал меня в губы и медленно, уверенно скользнул руками по моим бедрам, словно уже знал, чем все закончится. — Похоже, придется устроить четвертый раунд, прежде чем я получу ответ.

— Это будет пятый… — прошептала я.

— Спасибо за уточнение. — Он мягко шлепнул меня по ягодице, демонстрируя редкую сдержанность. — Больше никакого алкоголя до конца ужина. О важном поговорим, когда ты протрезвеешь.

— Мы сегодня здесь остаемся?

— Нет, — сказал он. — Мы поедем в отель. Я устал заглушать твои крики, пока ты произносишь мое имя.

Спустя несколько часов Николас сложил все мои подарки в багажник и обнял моего отца.

— Я рад называть тебя зятем, Николас, — сказал он ему. — И уверен, твой отец тоже гордился бы тобой.

— Спасибо, сэр.

— Вы ведь приедете к нам на январскую традицию ко дню рождения?

— Дженна никогда мне об этом не рассказывала, — сказал он, взглянув на меня через окно. — А что это за традиция?

— Большинство женщин в нашей семье родились в январе, включая Дженну, поэтому мы обычно собираемся примерно пятнадцатого числа и устраиваем большой праздник. — Он помолчал. — Дженна не могла приезжать на последние несколько из-за работы, а я знаю, как это важно для вас обоих, так что мы не обидимся, если у вас не получится.

— Я прослежу, чтобы мы были здесь, — улыбнулся Николас. — Спасибо, что сказали.

Он произнес это так, будто вопрос даже не обсуждался.

Отец послал мне воздушный поцелуй и отступил назад, наблюдая, как Николас садится за руль.

Николас тронулся только после того, как я закрыла дверь.

Когда мы выехали на улицу, он посмотрел на меня.

— Ты никогда не рассказывала мне про эту историю с днем рождения, Дженна, — сказал он.

Я уставилась в окно, уже прекрасно зная почему.

— Как будто ты позволил бы мне так просто это скрыть.

— Есть еще что-нибудь, что ты хотела бы мне о себе рассказать — чего я еще не знаю, — или мне просто подождать, пока мы доберемся до отеля, чтобы вытрахать это из тебя?

— Второе.

— Справедливо, — рассмеялся он и прибавил скорость.

Два часа движение на трассе не сдвигалось ни на дюйм.

Снег валил, как дождь, безжалостно покрывая ледяной коркой полосы, а ярко-желтые строительные знаки, тянувшиеся за много миль вперед, мигали предупреждением: «Опасные условия».

Время от времени Дженна смотрела на меня затуманенным взглядом и тянулась поцеловать. Я пользовался этим с удовольствием, даже не пытаясь нарушить тишину разговором.

— Можем вернуться к твоим родителям, если хочешь, — сказал я. — Скорее всего, это будет быстрее, чем ехать обратно в отель.

— Но тогда мы, наверное, не сможем заняться сексом.

— Прости?

— Я сказала, что не знаю, что будет дальше. — Она солгала, вспыхнув до ярко-красного. — Я бы предпочла вернуться в отель.

— Хочешь сыграть в «факт или вымысел», пока ждем?

— Сначала нужно определить главный приз.

— Хорошо. — Я улыбнулся. — Орально для обоих. Я начинаю.

— Это нечестно.

— В прошлый раз первой была ты. — Я сжал ее ладонь. — Ты самая сексуальная женщина, какую я когда-либо видел.

— Вымысел.

— Чистый факт. — Я посмотрел ей в глаза. — Ты должна это знать.

— Ты самый уродливый мужчина, какого я видела.

— Невероятный вымысел. — Я приподнял бровь. — Ты пытаешься проиграть?

— Да. — Она улыбнулась так, будто уже знала, чем все закончится.

Она наклонилась и расстегнула мне брюки, но я перехватил ее запястье.

— Даже не думай, — сказал я, переводя машину на парковку. — Мне не нравится, когда игра подстроена.

— Ты отказываешься от минета?

— Вовсе нет. — Я запустил пальцы в ее волосы и откинулся на спинку сиденья. — Я просто откладываю его до того момента, как сначала доведу до оргазма тебя. Перелезай через центральную консоль и садись мне на лицо.

— Сейчас? — Ее глаза расширились, а щеки стали еще краснее. — А если кто-нибудь увидит?

— Окна тонированы, Дженна, — сказал я. — Никто не увидит ничего из того, что я собираюсь с тобой сделать…

— Я могу подождать, пока мы доедем до отеля.

— Я — нет. — Я взял ее за руки и притянул к себе, усаживая на колени. — Поднимайся и садись мне на лицо. — Я четко выговорил каждое слово. — Сейчас.

Она ненадолго оседлала меня, прежде чем я направил ее выше.

Поскольку она двигалась не так быстро, как мне хотелось, я скользнул руками под ее платье, сорвал трусики и швырнул их на пол. Затем подхватил ее под бедра и приподнял, пока до нее наконец не дошло.

К тому моменту, как она кончила мне на лицо, выкрикивая мое имя во весь голос, сзади уже сигналили машины, а впереди дорога наконец освободилась, позволяя нам двинуться к отелю.

И я собирался не спешить с ней.

Следующее утро

Все мои сумки были застегнуты и готовы к выезду, аккуратно выстроенные у двери — чтобы носильщик забрал их в любой момент.

Николас мерил шагами пространство у окна, прижав телефон к уху, обсуждая с Маршаллом дела, которые нужно будет уладить после нашего возвращения в Нью-Йорк.

Я и сама не понимала почему, но сердце болезненно ныло, словно за ночь между мной и Николасом что-то сдвинулось, нарушилось. Мне вдруг захотелось ехать в Нью-Йорк на машине, а не лететь туда вместе с ним.

— Не уверен, что смогу это сделать, — сказал Николас. — Времени просто нет.

— Что значит «нет времени»? — Маршалл орал так громко, что я слышала каждое слово. — Я хочу свой чертов бонус за список хороших мальчиков, Николас!

— А кто сказал, что ты в моем хорошем списке?

— Лучше бы я там был.

— Думаю, ты переживешь ожидание в три дня. — Николас улыбнулся. — У нас с Дженной есть планы, когда мы вернемся в Нью-Йорк.

Что?.. У нас нет никаких планов…

— Да, да, я знаю, какие у вас планы, — Маршалл говорил так, будто был на громкой связи. — Аннулирование. Но раз вы возвращаетесь в это чертово воскресенье, ты можешь заехать в офис и выписать мне чек.

— Увидимся в среду, Маршалл.

— В среду? Николас, клянусь богом…

— Я подумаю насчет вторника. — Он повернулся ко мне. — Ладно, я перезвоню. Нужно кое-что проверить.

— Нет, подожди!

Он сбросил вызов и убрал телефон в карман.

— Эй… — Он выглядел озадаченным. — Что случилось?

— Ничего. Я просто хочу поскорее вернуться домой.

— Скажи правду, Дженна, — сказал он обеспокоенно. — У тебя на лице написано, что тебе чертовски плохо.

— Я думала о твоих списках, — слова вырвались сами собой. — О том, насколько я заслуживаю быть в списке хороших каждый год.

— Чушь, Дженна…

— Я заслуживаю быть там каждый, черт возьми, год.

— Ты когда-нибудь слышала, чтобы я жаловался на то, что ты пишешь напротив моего имени «ни черта» в своем ежегодном рождественском списке?

— Ты не должен был это видеть.

— Это не отменяет того, что я видел.

— Это… — я покачала головой. — Это вообще не то, что я пыталась сказать. Дай мне закончить.

— Ладно. — Он приподнял руки в жесте символической капитуляции, предлагая продолжать.

— Я работаю на тебя так долго, что чувствую: у меня на кону не меньше, чем у большинства твоих топ-менеджеров. И при этом именно от тебя я получаю меньше всего поддержки.

Я сглотнула и продолжила:

— И пусть обычно мне удавалось хоть как-то наслаждаться тем, что остается от праздников, но сегодня ты сделал это Рождество худшим в моей жизни. И я никогда тебе этого не прощу.

— Что?

— Никогда, — повторила я, чувствуя, как голос предательски дрожит. — Я никогда тебя не прощу.

Я глубоко вдохнула, когда он подошел ближе.

Он прижал ладонь к моему лбу, будто проверяя, не случилось ли со мной что-то физически, а затем заглянул мне в глаза.

— Я спрошу тебя в последний раз, Дженна, — сказал он. — Что, черт возьми, с тобой происходит? Что изменилось со вчерашней ночи?

— Я больше не понимаю, какое место занимаю в твоей жизни, — призналась я, все еще дрожащим голосом. — И я не могу продолжать делать вид, что мне все равно. То есть как только мы вернемся в город — сразу после того, как ты получишь свое драгоценное наследство и выплатишь Маршаллу его долгожданный бонус, — ты вручишь мне самый щедрый выходной пакет в истории компании и потом…

— Хватит, — тихо сказал он, прижимая палец к моим губам. — Перестань.

— Нет. — Я покачала головой. — Я еще не закончила.

— Закончила. — Он провел большим пальцем по моей нижней губе. — Ты несешь ерунду. И, очевидно, пытаешься задеть мои чувства.

— С каких пор они у тебя есть?

— С тех пор, как я принял ужасное решение нанять тебя.

Что?..

Он поцеловал меня прежде, чем я успела додумать мысль, слегка прикусив нижнюю губу и не давая сказать ни слова.

— Если говорить строго, — произнес он, — мои списки «хороших и плохих» никогда на тебя не распространялись. Я всегда слежу за тем, чтобы твоя зарплата была самой высокой в компании и значительно выше, чем у конкурентов. И, если память мне не изменяет, ты получаешь прибавку каждый месяц. Потому что, признавал я это раньше или нет… ты самый невероятный человек, с которым мне когда-либо приходилось работать.

— У тебя просто потрясающий способ это показывать.

— Я еще не закончил.

Он снова поцеловал меня — на этот раз глубже, жестче, так, что у меня перехватило дыхание и мысль о том, чтобы снова его перебить, просто исчезла.

— Но главная причина, по которой я внес тебя в список плохих, — это напоминание самому себе, — сказал он. — Держать Дженну при себе, потому что она мне нравится. Потому что если бы ты была не занята мной, ты могла бы найти кого-то другого, а этого я не мог допустить. Никогда.

— Я знаю, что это было нечестно по отношению к тебе. И чертовски эгоистично, — признал он. — Но я говорю правду. И это Рождество окончательно показало, почему я так поступал.

Мое сердце пропустило удар, когда он приподнял мой подбородок кончиками пальцев.

— Это правда было худшее Рождество в твоей жизни?

Нет.

— Да. Безусловно.

— Тогда что я могу сделать, чтобы все изменить?

— Скажи, когда ты хочешь назначить аннулирование брака, чтобы я перестала питать иллюзии, которые играют у меня в голове.

— Какие иллюзии?

Что это может значить нечто большее…

— Моя семья искренне считает, что мы вместе, — сказала я. — Они только об этом и пишут в общем чате. Строят планы приехать в Нью-Йорк и еще кучу всего, что никогда не случится. Ты им нравишься, Николас.

— И тебе тоже.

— Я знаю… — вздохнула я. — Так когда ты хочешь назначить аннулирование?

— Думаю, нам стоит запланировать его на… — он замялся, обнимая меня за талию. — Никогда. Я вообще не думаю, что нам нужно аннулировать брак.

— Что? — я судорожно вдохнула, когда он притянул меня еще ближе. — О чем ты говоришь?

— О том, что я хочу остаться с тобой в браке, Дженна Доусон, — сказал он. — Не ради наследства. Не ради игры на публику. По-настоящему. На всю оставшуюся жизнь.

Я несколько раз моргнула, уверенная, что ослышалась.

— Я и так провожу с тобой почти все свое время, и мне этого всегда мало, — продолжил он. — Я разговариваю с тобой целыми днями, каждый день. И я не вынесу мысли о том, что ты когда-нибудь будешь с кем-то другим.

— Браки предполагают моногамию, Николас… — я попыталась вернуть его к здравому смыслу. — Ты не из тех, кто остепеняется…

— С тех пор как появилась ты, у меня практически не было личной жизни, Дженна, — сказал он. — И, если не ошибаюсь, у тебя тоже. И, между прочим, я никогда, черт возьми, не изменил бы тебе. Мне не нужна никакая другая, — продолжил он, опережая мое очередное отступление. — Ты моя будущая жена. И я хочу, чтобы ты оставалась ею задолго после того, как мы сделаем все официально. Если ты согласишься остаться моей женой.

Я смотрела на него, а мысли в голове мчались с бешеной скоростью, застревая комом в горле.

Он медленно выдохнул, словно готовился к удару.

— Наверное, мне стоит сделать предложение еще раз, да?

Я кивнула, и он опустился на одно колено. Сжав мою руку, он достал из внутреннего кармана пиджака сверкающий золотой конверт.

— Дженна Доусон, мне есть что тебе сказать, но, учитывая нашу историю, я решил, что так будет правильнее, — его взгляд не отпускал меня. — Окажешь ли ты мне честь исполнить главное желание из моего списка?

— Зависит от того, — я кивнула, и слезы покатились по щекам. — Ты собираешься исправить свою ошибку в начале месяца и внести меня в список хороших?

— Ты же знаешь, что мне не стоило даже задавать этот вопрос.

— Тогда мой ответ зависит от того, окажусь я там или нет.

Его низкий смех заставил бабочек в моем животе заметаться, и он аккуратно открыл конверт, показывая мне карточку.

Дорогая Дженна Доусон,

я составил список и проверил его дважды,

чтобы понять, плохая ты или хорошая…

Ты (все еще)

ПЛОХАЯ.

Но я могу сделать исключение — только на этот раз,

если ты согласишься выйти за меня замуж…

Пожалуйста, скажи «да».

— Да. — Я рассмеялась, когда он поднялся.

Он притянул меня к себе, прижал к груди и поцеловал — окончательно закрепляя сделку и подтверждая, что это Рождество стало лучшим в моей жизни…

Одиннадцать месяцев спустя

Сквозь окна нашего пентхауса пробивался солнечный свет, отражаясь в мерцании рождественских огней и смешиваясь с едва уловимым ароматом хвои.

Я перевернулась на бок и заметила, что Николаса рядом нет.

Озадаченная, я запахнула халат, надела тапочки и вышла в коридор. Пальцы скользнули по свежей гирлянде, обвивавшей перила, и я улыбнулась — потому что в этот раз украшения были не для показухи. Они были для нас.

Я начала спускаться по лестнице, все еще улыбаясь, — и замерла, как вкопанная, когда в поле зрения появилась гостиная. Передо мной возвышались сотни коробок — красных и зеленых, сложенных высокими стопками.

Что за…

Между ними едва оставался узкий проход.

Я протиснулась вперед и увидела курьера, который ставил последнюю стопку у двери.

— С праздниками, миссис Сейнт.

Сердце дрогнуло от звука моей новой фамилии. Эти слова все еще ощущались непривычно — странно и идеально одновременно.

— С праздниками.

Я уже собиралась спросить, что, черт возьми, это за заказ, как Николас обнял меня сзади.

— Ты рано встала. — Он поцеловал меня в шею, проведя языком по коже так, что стало ясно: стоять мы будем недолго. — Что-то не так?

— Нет. — Я покачала головой, когда он отпустил меня. — Для чего все эти коробки?

— Подарки для всех сотрудников, — ответил он. — По итогам списков плохих и хороших этого года.

— Я думала, ты сказал, что покончил с этой идеей, — заметила я. — Что наконец станешь нормальным генеральным директором и просто будешь выплачивать бонусы вместе с зарплатой.

— Я никогда такого не говорил. — Он улыбнулся. — И раз ты больше на меня не работаешь, мне с прискорбием приходится сообщить, что я склоняюсь к тому, чтобы снова отправить тебя в список плохих, — добавил он, и улыбка тут же его выдала.

— Тогда убедись, что там есть место для двоих.

— Я не собираюсь вносить туда себя, — ответил он. — Это разрушает всю концепцию.

— Я беременна, — тихо сказала я, машинально прижимая ладонь к животу.

Он моргнул.

На мгновение все вокруг замерло. Единственными звуками были тихое шипение и потрескивание камина.

— Я собиралась сказать тебе об этом на Рождество, но раз уж я в списке плохих, то, пожалуй, дам тебе веский повод оставить меня там. — Я взяла одну из коробок. — Мне сразу начинать или…

Он поцеловал меня прежде, чем я успела договорить.

— Какой срок? — прошептал он мне в губы.

— Всего шесть недель.

— В этом году я сделаю для тебя исключение. — Он снова поцеловал меня, развязывая пояс моего халата, его руки были теплыми и до боли родными. — Особенно после всего, что тебе пришлось пережить со мной. Ты впервые в жизни попадешь в список хороших.

— В этот раз я должна была быть там первой, Николас.

Его улыбка стала медленной и знающей.

— Посмотрим, — мягко сказал он. — Я еще не закончил оценивать твое поведение в этом году.