Сутки прошли с тех пор, как я вернулась в Москву. И почти все это время пролежала, глядя в облупившийся потолок съемной квартиры.

Сказка закончилась. Пора возвращаться в суровую реальность.

Для начала хотя бы зарядить телефон. И хорошо бы завтра явиться на учебу — я и так прогуляла больше трех недель. К слову, Темный Артем даже это предусмотрел — в папке, которую вновь всучил мне Анатолий во время полета, лежала справка, информирующая, что весь сентябрь я боролась с бронхитом в одной из частных столичных клиник.

Алиби. Не подкопаешься.

Хотя в чем-то эта информация даже соответствовала действительности… У меня наблюдались перебои в работе легких. Я дышать без него не могла, до сих пор испытывала эту ненормальную, мучительную потребность видеть, чувствовать, касаться… Его.

Вдох.

Больно-о.

До чего же больно.

Саша, просто дыши. Ты ведь сильная…

Но обрушившиеся на меня штормовой волной эмоции, увы, находились далеко за пределами моего болевого порога. «Сильная Саша» лежала в кромешной темноте, морщась от света фар, пробивающихся сквозь тонкие занавески на окнах первого этажа.

В моей глупой голове то и дело вспыхивали сюрреалистичные образы с участием внедорожника Апостолова, притаившегося во дворе. Жаль, я так и не прикончила эту смехотворную надежду.

Дура. Непроходимая.

Я вздрогнула и вся подобралась от резкого звука дверного звонка. Я не ждала гостей. Вернее, ждала, но… Да ладно.

Превозмогая жуткую апатию, я доковыляла до двери, заглянула в «глазок». В глубине моей выпачканной души зажглась крохотная искра чего-то, отдаленно напоминавшего радость, и я открыла дверь.

— Саша! Ты вернулась!!! — накинулся на меня Кандинский, до хруста в косточках сжав в объятиях.

Я непроизвольно поморщилась от чужого мужского запаха.

— Привет, Стас… — пробормотала я, борясь с подступающими слезами и пряча взгляд.

— Может, хоть теперь все объяснишь? — неожиданно резко потребовал друг, отстраняясь и глядя на меня так, будто перед ним опасная преступница.

Стас обвел мое тело внимательным взглядом, задержавшись на шее. Нецензурно выругался. Желваки на его небритых щеках заходили ходуном.

Я догадалась, что именно он заметил. А если бы увидел мою грудь…

— Ты с ним спала, да?

Я обреченно кивнула. Какой смысл разыгрывать перед Кандинским непорочную деву, если я уже давно таковой не являюсь?

— Он тебя насиловал? Да, Саш?! — Стас спрашивал это с такой возмутительной надеждой, что я нервно хмыкнула.

— Никто меня не насиловал. Иди домой, Стас.

— Значит, ты трахалась с этим бандитом по собственной воле? — выплюнул он, вперив в меня полный презрения взгляд.

— Именно. — Чтобы не потерять равновесие, мне пришлось прижаться спиной к стене.

— Ну, и шалава! — услышала я хлесткое перед тем, как некогда близкий друг хлопнул дверью, покинув квартиру.

Я сползла по стене на холодный пол и подтянула колени к груди, до рези в глазах закусив нижнюю губу.

Вдох. Дыши, глупая.

До чего же больно.

Какое-то время спустя я попыталась подняться, однако ноги будто одеревенели, стали неподъемными. Я на четвереньках доползла до своей комнаты, с трудом, но все-таки забралась в кровать.

Внезапно дошло, что я больше суток ничего не ела, да и если бы захотела — в холодильнике шаром покати. А чтобы заказать продукты на дом, придется сперва пройти целый квест: отыскать зарядку, а потом еще и дождаться, когда телефон включится.

Я даже пожалела, что моя соседка укатила в родной город и вернется только в середине октября. Если помру смертью одинокой голодной «шалавы», меня никто не найдет…

Я подскочила от внезапного грохота, донесшегося из глубины квартиры. Это что еще такое? Запоздало поняла, что не закрыла за Кандинским дверь. И в этот миг на пороге моей спальни материализовался Стас, только в уже весьма помятом состоянии: волосы взъерошены, кожаная куртка нараспашку, полупустая бутылка коньяка в руках.

— Любишь, значит, пожестче? — его пьяная улыбка больше напоминала оскал.

Звяканье металлической пряжки его ремня отозвалось пугающим звоном в ушах… В небесной канцелярии, очевидно, пришли к выводу, что умереть бесславной голодной смертью для меня слишком просто, и решили добить слетевшим с катушек Кандинским.

— Стас, я сейчас вызову полицию, — нервно усмехнулась я.

— Я же тебя с девятого класса, дуру, люблю-ю… — опасно покачиваясь, он приближался к кровати. — А ты… подставилась этому… — И вновь глотнул коньяк прямо из горла.

Я слишком хорошо знала Стаса, поэтому чувство страха вытеснили другие эмоции. В большей степени раздражение и усталость, ведь теперь вместо того, чтобы погрузиться в долгожданный сон, я вынуждена была нянчиться с этим пьяным придурком!

Кандинский вообще не умел пить. Обычно его «выключало» уже после половины бутылки вина. Можно представить, что с ним будет после опустошения «пузыря» коньяка.

— Так… ка-а-ак… ты любишь?

— Как я люблю? — стараясь придать голосу эротичные нотки, я слегка прогнулась в спине. — Иди сюда, покажу…

Решительно поправив запотевшие очки, Стас вновь занялся пряжкой, с которой никак не получалось совладать.

Заметив, что Кандинского начало кренить в сторону, я подползла ближе и запустила в него подушкой. Даже этого смехотворного акта самообороны хватило, чтобы Стас, грязно выругавшись, рухнул на пол.

— С-с… С-са-ша-а-а… — дергаясь, аки Франкенштейн под электрическим разрядом, Стас протягивал ко мне руки.

— Тебе надо проспаться. — Я из последних сил поднялась и стремительно покинула комнату. Укрывшись в соседней, закрыла дверь на замок и, не раздеваясь, завалилась на кровать.

Разлепив глаза, я заметила, что город уже погружается в густые осенние сумерки. Ничего себе. Это сколько же я находилась в забытьи?

— Саш… ты проснулась? — из-за двери донесся расстроенный голос Стаса.

— Ты все еще здесь?! — раздраженно выкрикнула я, присаживаясь и массируя гудящие виски.

Голова раскалывалась, будто вчера не он, а я выпила бутылку крепкого алкоголя.

— Я проспался, Саш. Сходил в магазин. Поесть приготовил. Выходи. Нам надо поговорить.

У меня не было никакого желания общаться с ним после вчерашнего «перформанса», однако мой пустой желудок отчаянно сигнализировал о необходимости принятия пищи. Да и нам действительно не мешало бы расставить все точки.

Первым делом я направилась в ванную комнату и с горем пополам привела себя в порядок, а затем наконец толкнула дверь нашей небольшой кухни.

Кандинский встретил меня поникшим взглядом. Уголки его губ сложились в вымученную виноватую полуулыбку.

Я заняла стул напротив него.

Какое-то время мы сидели за накрытым столом в тишине, сверля друг друга мрачными взглядами, полными обоюдного разочарования.

— Тебе нужно поесть, Саш, — незваный гость первым прервал неуютную паузу. — Плохо выглядишь.

Я вздохнула и покосилась на тарелку с аппетитной пастой.

— Точно можно есть? Ничего мне туда не подсыпал? Если что, я написала Алине.

На всякий случай я решила подстраховаться. Ну мало ли, что у него в голове? Кто ж знал, что у Стаса поедет крыша на фоне ревности.

— Саш, прекрати. Я не знаю, что на меня нашло. Все эти дни… Ночи… Я с ума сходил, караулил тебя у дома. А когда ты вчера подтвердила…

Повисла очередная нехорошая пауза, во время которой мы со Стасом избегали смотреть друг другу в глаза.

— Мы ведь встречались, — тихо напомнил он. — Я думал, мы съедемся, распишемся.

Съедемся. Распишемся.

Жаль, Апостолов ни о чем таком не помышлял.

— Наши отношения были ошибкой, Стас — устало возразила я. — Неужели ты сам этого не чувствовал?

Помолчав с минуту, он холодно спросил:

— Может, ты мне наконец все расскажешь? Приехала поздно вечером, собиралась сбежать из города, а потом эти бандиты забрали тебя в одном полотенце. Во что ты вляпалась?

— Меньше знаешь — крепче спишь. Если в двух словах: он мне помог, а я… его отблагодарила. Конец истории.

— И вы больше не будете… видеться? — опять с этой мерзопакостной надеждой в голосе.

— Нет.

— Значит, попользовал тебя твой бандюган и сдал в утиль? — явно смакуя каждое слово, резюмировал Кандинский. — Так я и думал.

— Стас, изобрази сквозняк! — Я пригрозила придурку столовым ножом. Мне и так хотелось сдохнуть, а еще этот «насильник недоделанный» подливал масла в огонь.

После недолгого молчания Стас внезапно разразился высокопарной тирадой:

— Саш, ты и я… мы многое пережили вместе. Просто знай: я тебя не оставлю!

— В каком плане не оставишь? — спросила я, через силу запихивая в себя пасту.

— Ну, буду рядом. Я-то тебя всегда на пьедестал ставил. Не то что этот урод. Даже после него я готов…

Даже после него.

— Вот это благородство, Кандинский! Медаль тебе на шею повесить, что ли? Решил осчастливить меня после морального падения? Что бы я без тебя делала!

— Я серьезно. — Стас вздохнул. — Про тебя и так слухи разные ходят…

Я вопросительно выгнула бровь, не совсем понимая, к чему он клонит.

— Это еще после смерти твоего отца началось. А сейчас, когда ты так резко исчезла. — И он в очередной раз красноречиво посмотрел на мою шею.

Я перекинула волосы на другое плечо, торопливо прикрывая отметины, оставленные несдержанными губами Артема.

— Что говорят-то?

— Тома Марьина недавно обсуждала с Рерих и Градским, что подозревает тебя в занятии эскортом.

О, ну разумеется! Наша «святая троица» — кому только кости не перемыли. Я — эскортница, Медведева — проститутка, Попова спит с деканом… И дальше по списку.

— Но я сказал, у нас с тобой все серьезно. Прикрыл тебя! — с жаром заверил меня Кандинский.

Я закатила глаза.

— Да мне плевать. Пусть чешут языками. Стас, между нами все кончено. Окончательно и бесповоротно. Считай, твоя благотворительная миссия подошла к концу.

Я изо всех сил пыталась сосредоточиться на учебе, однако выходило неважно, меня то и дело уносило в наше короткое безоблачное лето с не моим Темным Артемом.

От воспоминаний о его крепких руках и бережных прикосновениях моментально вскипала кровь.

К сожалению, Кандинский не соврал, когда сказал, что про меня активно зубоскалят. За первые две пары я очень хорошо это прочувствовала. Особенно в момент, когда Валентина Семеновна язвительно поинтересовалась: «Сахарова, где это вы получили такой бронзовый загар? Неужели, пока все студенты прилежно грызли гранит науки, вы развлекались на морях?»

По аудитории пронеслись смешки. Наш местный мажор Леша Романов изобразил пошлый жест с языком, а кто-то из его прихвостней довольно громко поинтересовался у меня по поводу прайса на определенные услуги, чем поднял новую волну смеха в аудитории.

Разумеется, преподавательница по английской литературе проигнорировала все эти уничижительные выпады в мою сторону и вернулась к теме лекции, пока я сидела как оплеванная, чувствуя на себе «а-я-тебя-предупреждал» взгляд Стаса.

— Саш, да не обращай внимания, — попыталась успокоить меня университетская подружка Лелька. — Марьина давно на тебя зуб точит, вот и злословила в твое отсутствие! И Рерих с Градским подбила. Идиоты! Надо же такую чушь придумать. Просто завидуют, что у кого-то есть возможность устроить себе дополнительные каникулы.

В этот миг я поймала на себе похабный взгляд Романова и автоматически проверила, что шея прикрыта высоким воротом водолазки. Сегодня я потратила минут двадцать, чтобы тщательно замаскировать засосы — Апостолов расстарался прямо-таки на славу.

От накативших воспоминаний вновь ощутила ком в горле и сделала глубокий вдох.

— Кстати, Саш, — понизив голос, обратилась ко мне Оля. — Может, хоть мне расскажешь, где ты была?

На темной стороне.

— Помнишь, я говорила, что прошла кастинг и скоро начну работать в новом клубе-кабаре? Мне дали место в основном составе и предложили выступать с труппой на черноморском побережье. Денег подзаработала, — с деланой беспечностью пожала плечами я.

— Молодец! — Леля мгновенно притихла под расстрельным взглядом Крючковой.

Во время «окна» я решила прогуляться до парка. Заняв пустую скамейку в самом конце, достала из сумки записку Артема. Внимательно перечитала текст еще раз. Вместе с неутихающей болью в груди меня накрыло праведным гневом.

Особенно покоробила фраза: «Мы в ответе за тех, кого приручили».

А приручил ли? Не слишком ли вы самоуверенны, Артем Александрович?

Темный не любил «нелепых надрывных прощаний», поэтому не позволил мне даже высказаться напоследок. А ведь мне столько всего хотелось ему сказать. Объясниться.

И, вероятно, будь у меня эта примитивная возможность выговориться, глядя ему в глаза, сейчас я бы ощущала себя чуточку лучше.

Разглядывая содержимое сумки, мой взгляд зацепился за примятый краешек черной визитки. Однажды я уже звонила по этому номеру.

Телефон секретаря Апостолова по личным вопросам.

Ха-ха.

Закипая от злости, я достала мобильный, онемевшими пальцами вбила цифры с визитки, чтобы высказать ему «пару ласковых».

— Добрый день. По какому вопросу? — произнесли приветливым женским голосом.

— Здравствуйте. Могу я услышать Артема… — сухо сглотнула, — Александровича? По личному вопросу.

— Можно ваше имя? — деловито поинтересовалась моя незримая собеседница.

— Саша. Сахарова. Он знает. Скажите, мне всего на минутку.

В ожидании ответа я закусила губу.

— Прошу прощения за ожидание. Артем Александрович сегодня занят до вечера. У него нет даже минуты свободного времени, — с преувеличенной вежливостью проговорила секретарша.

Нет даже минуты.

— Понимаю. Он ведь очень занятой человек, — комкая в ладони визитку, прошептала я. — Но вы ведь можете кое-что ему передать?

— Конечно.

— Тогда передайте, что он не просто трус и мудак, а трус и мудак в превосходной степени! Мне от него ничего не нужно. И еще… — я рвано втянула воздух. — Пусть он подавится своей удачей! — И сбросила звонок, снайперским броском отправив смятую визитку в урну.

Не чувствуя ног, я поковыляла обратно в университет.

Этот звонок.

Глупо. По-детски. Идиотизм на грани фола. Но как же свербело в груди. Не уверена, что Артему передадут мои слова, однако очень на это рассчитывала.

Я не шлюха и не эскортница. И осталась с ним по собственному желанию. Надеялась на что-то. Тупая малолетка!

После этого разговора я лишь укрепилась в своем решении ничего у Апостолова не брать. Даже дурацкую справку, не говоря уже о том, чтобы переехать в новое жилье.

В самолете Анатолий вручил мне дарственную на квартиру в модном жилищном комплексе, объявив, что я могу жить в ней столько, сколько посчитаю нужным. Ну а денег на картах хватило бы с лихвой прожить свою лучшую жизнь. И снова это долбанное благородство!

Темный Артем позаботился о девочке. Откупился.

Браво. Аплодисменты. Занавес.

Тошно было так, что хотелось выть, однако пришлось пересилить себя и вернуться в корпус. Около аудитории меня поджидала Леля.

— Саш, тебя просили зайти в деканат.

— Интересно, зачем?

— Увы, Любочка передо мной не отчитывается, — виновато улыбнулась подруга.

Я поспешила в соседнее крыло, где располагался деканат факультета иностранных языков.

— Добрый день, Александра! Присаживайтесь! — обратилась ко мне доброжелательная Любовь Васильевна, которую за глаза мы чаще всего называли «Любочкой». — Добрый, — не слишком уверенно отозвалась я, ожидая, что секретарь начнет отчитывать меня за прогулы. Однако я ошиблась.

— Саша, меня попросили напомнить вам об оплате за этот семестр. Распечатать квитанции?

— Нет, они у меня есть. Я заплачу в ближайшее время.

— Сахарова, вам, может, еще подушку и одеяло? — сыронизировала моя «любимая» преподавательница по английской литературе.

Выпрямившись, я постаралась сосредоточиться на девственно-чистой странице конспекта, пытаясь не реагировать на уже привычные тычки. Понятия не имею, за что она на меня так взъелась.

Вчера я до трех ночи занималась с ученицей онлайн. В ее часовом поясе было только девять вечера, ну а мне выбирать не приходилось — чем больше часов преподавания я брала, тем больше зарабатывала.

Зря я, что ли, окончила лицей с углубленным изучением английского языка и поступила на иняз? Пока у меня было всего три ученицы-школьницы. Не густо, но уже хоть что-то. Главное, что занятия с девочками помогали мне отвлечься и разгрузить голову.

Кроме того, несколько дней в неделю после учебы я ходила на репетиции. Мы с труппой готовили программу к открытию нового клуба-кабаре, которое было намечено на середину ноября. Готовилось нечто грандиозное — чего только стоили развешанные по всему городу баннеры и вирусная реклама клуба в интернете.

Занятия танцами приносили мне хоть какие-то положительные эмоции в череде бессмысленных серых дней, и я с нетерпением ждала открытие кабаре.

А еще на днях мне одобрили заявку на получение кредита, которого хватило на погашение задолженности по учебе. Это настоящее счастье, потому что в предыдущих трех банках мне отказали. Однако теперь мне нельзя было опаздывать с ежемесячными платежами, поэтому я и взяла подработку.

После лекции Крючковой мы с Лелей засели в кафетерии — решили совместить обед с подготовкой к тесту по фонетике. Вскоре подруга поставила на наш стол поднос, забитый всякой всячиной. В отличие от меня, хохотушка Оля на аппетит не жаловалась. Придвинув к себе тарелку с куриными биточками, я поднесла вилку ко рту и поморщилась от сдавившего горло спазма.

Да что за напасть?!

В последнее время, чтобы перестать терять вес, я буквально силой запихивала в себя еду, но организм продолжал бунтовать. По утрам я еле отдирала себя от подушки — накрывала такая смертельная слабость, что хотелось отсыпаться как сурок.

— Саш, что случилось? Ты аж вся позеленела!

— Зря я взяла эти биточки… — Я сделала глубокий вдох. — Пойду за булочкой!

Проходя мимо Романова, я чуть не споткнулась о внезапно выставленную им в проход ногу. В ответ на мой гневный взгляд придурок вызывающе хлопнул себя ладонью по паху.

Вернувшись за стол, я с трудом запихнула в себя половину рогалика, тщательно запив его водой. Внезапно поймала на себе хмурый взгляд Стаса. Мы с Кандинским почти не общались, но когда пересекались на учебе, он смотрел на меня с уже привычным осуждением и тоской.

Поток не самых радужных мыслей прервало сообщение от Алины. Обменявшись со мной приветствиями, Воронова перешла в нападение.

Речь шла про открытие нового ресторана Апостолова в Сити. Алина пригласила меня составить ей компанию на празднике, так как Кириллу пришлось срочно улететь по делам в Казань. Разумеется, я отказалась идти.

Потому что… просто не готова была видеть Его.

Весело…

Совершенно не вовремя я вспомнила, как вкусно Артем готовит мясо. Во рту собралась вязкая слюна, и мне вновь пришлось сделать глубокий вдох, чтобы отогнать подступающую тошноту.

Вместо ответа подруга начала закидывать меня фотографиями. И на одном из снимков я увидела Апостолова.

Черные волосы модно подстрижены, на лице гораздо меньше растительности. И как бы я ни пыталась отыскать хоть один изъян… Апостолов потрясающе смотрелся в черном костюме. Галстук он не надел и расстегнул две верхние пуговицы на рубашке. В общем, выглядел Артем так, будто готовился к финальной речи в шоу «Холостяк».

Я не ожидала, что одна фотография моего первого мужчины заставит меня воспламениться изнутри, будто единственный смысл существования Артема — причинять мне боль.

Я перелистнула фото, сосредоточившись на другом снимке. Судя по всему, Алина хотела показать, как много крутых гостей присутствовало на открытии, однако мой взгляд, словно сканер, моментально обнаружил одну пару.

Апостолов потягивал вино в компании той самой пиарщицы Карины. Значит, продолжили-таки «работу над проектом». А мне Темный Артем не уделил даже минуты своего драгоценного времени.

Я убрала телефон, прикрывая рот ладонью. Как хорошо, что я туда не пошла.

Ответ не приходил долго. Очевидно, Алина, будучи дипломатом до мозга костей, придумывала, как бы помягче ввести меня в курс дела, так как знала о моем давнем интересе к брату своего мужа.

Наконец телефон завибрировал у меня в ладони. Я догадывалась, что не увижу там ничего хорошего.

Дорогое сердце, готовься, сейчас тебе будет очень больно!

Утро моего девятнадцатого дня рождения началось со звонка в дверь. Не строя особых иллюзий, я посмотрела в «глазок» и обнаружила на лестнице курьера.

— Доставка на имя Сахаровой Александры, — деловито сообщил он, когда я открыла дверь.

— Благодарю, — поставив на бланке свою закорючку, я приняла из его рук красивый букет.

Закрыв за курьером дверь, я начала разворачивать прикрепленную к цветам открытку, чувствуя легкое волнение.

Выдавив жалкую улыбку, я поставила цветы в вазу, отблагодарила Кандинского в мессенджере и организовала себе скромный праздничный завтрак.

Грандиозных планов на сегодняшний день у меня не было. Сперва предстояло отмучиться в университете, потом я хотела навестить родителей, а вечер на всякий случай оставила свободным… В глубине души я все еще чего-то ждала.

Глупо? Глупо.

Но я дала Апостолову время до полуночи. Символично. Ведь год назад в день моего восемнадцатилетия случился наш первый поцелуй. Если он сегодня меня поздравит и предложит начать все сначала… Наверное, я смогу найти в себе силы его прости. В противном случае — я окончательно поставлю жирную точку.

На учебе все было, как всегда. Во время перерыва я подошла к Кандинскому и поблагодарила его за цветы. Раскрасневшись и буркнув что-то невнятное, Стас поспешил в кафетерий. Зато Романов, сидя в компании своих прихвостней, вновь позволил себе хамский выпад в мою сторону. Показав этому уроду средний палец, я услышала озабоченный голос Лели:

— Себе дороже, Саш. Ты ведь помнишь тот скандал? Последнее дело — после расставания сливать в интернет обнаженные фотографии своей бывшей.

Меня передернуло от отвращения. Разумеется, я не забыла об истории, «случайно» приключившейся с бывшей девушкой Романова, которая вмиг превратилась в интернет-звезду.

— Лучше его не провоцируй! — настаивала Оля. — Кстати, Саш, совсем забыла, тебя снова приглашали в деканат.

— Подойду узнаю, что на этот раз.

— Добрый день, Александра! — приветливо обратилась ко мне Елена Николаевна, замдекана. И сразу же натужно рассмеялась. — Саша, ты не представляешь, что случилось!

Мне сразу стало как-то не по себе. Не исключить же она меня собирается?

— У нас в бухгалтерии произошла некоторая путаница, — Елена Николаевна сделала картинный вздох. — Перепутали тебя и Сахарову с третьего курса!

Я вопросительно приподняла бровь, не понимая, к чему она клонит.

— Это у нее была задолженность по учебе, а у тебя нет!

— Правильно, я же погасила свою задолженность, — пожала плечами я.

— Нет, Сашенька, ты не поняла: у тебя все было оплачено. Твой отец заплатил за два года обучения. — Елена Николаевна протянула мне какие-то бумаги. — Вот, посмотри дату. Мы уже сделали перерасчет, со дня на день деньги поступят тебе на карту.

— Правда? Разве оплачены были не первые два семестра? — я растерянно почесала переносицу.

Елена Николаевна покачала головой.

— Твой отец о тебе позаботился, девочка.

Я не верила своим ушам. Если это действительно так, я смогу сразу закрыть дурацкий кредит и не мучиться с поиском денег для ежемесячных платежей.

— Да, вот так бывает. Бухгалтер новенькая, она уже получила выговор. Саша, еще раз прошу прощения за эту путаницу.

— Елена Николаевна, представляете, а у меня сегодня день рождения. И такой подарок! — я искренне улыбнулась.

На кладбище было как-то по-особенному спокойно и тихо. Несмотря на начало ноября, светило солнце, и температура все еще держалась на уровне десяти градусов. Комфортная осень.

Мамы не стало почти десять лет назад, однако их с отцом могилы на небольшом частном кладбище находились достаточно близко. Навестив папу, я заняла лавочку напротив маминого надгробия и вытащила из пакета коробку с магазинным «Наполеоном».

— С днем рождения, Саша! — Я отломила кусочек своего именинного торта одноразовой ложкой и поднесла ее ко рту.

Почему-то захотелось вспомнить тот самый вкус из детства. Припомнилось, как я тщательно, под маминым руководством, промазывала слои кремом, а наутро мы с родителями лакомились тортом. Тонкие ароматные коржи. Сливочный крем на основе фермерского масла. Текстура. Запах. Вкус.

Теперь мне даже день рождения отметить не с кем, а ведь год назад в этот день я была так зла и обижена на отца… Возможно, в следующий день рождения мне уже не будет так одиноко, да и времени на жалость к себе точно не останется.

Зачерпнув немного крема, я с трудом проглотила его, морщась от поднявшейся по пищеводу желчи.

Я уже собиралась ложиться, когда услышала звонок в дверь. Интересно, кого там принесло?

До полночи оставалось несколько минут.

Накинув поверх пижамы халат, я вышла в коридор и осторожно заглянула в дверной глазок.

Снова курьер. Только на этот раз он сжимал в руках увесистую глянцевую коробку. Расписавшись, я забрала презент. Некоторое время, не решалась заглянуть внутрь, однако любопытство пересилило.

Под круглой крышкой обнаружилось несколько слоев невесомой бумаги тишью, а под ней… Сердце заколотилось в бешеном ритме.

Это было платье. Восхитительное белоснежное платье.

Первая мысль — свадебное!

Осторожно положив его в кресло, я дрожащими руками потянулась к карточке.

Я до хруста в костяшках стиснула кулаки. В первые секунды мне показалось… Ну, какая же дура! Непроходимая!

Вздрогнув от звука вибрации мобильника, я открыла сообщение от Вороновой.

Я взглянула на часы. Две минуты первого.

— Все хорошо? — негромко спросил я, нехотя покидая разгоряченное тело Алины.

— Хорошо-о… — проурчала моя охренительно сексапильная женушка. — Но ведь нет предела совершенству? — Она явно пыталась подавить улыбку.

Вот значит как?

Опустив голову, я лизнул ее твердый сосок и обхватил его губами. Немного пососал, ощутив во рту характерный привкус молока.

— Кирилл, — Алина смущенно заерзала подо мной, стараясь оттолкнуть от своей переполненной груди.

— М? — ухмыльнулся, глядя ей прямо в глаза.

А она еще переживала, что после рождения ребенка у нас разладится личная жизнь. Смешная любимая девочка.

— Ну, прекрати… — улыбалась она, запуская пальцы в мои взмокшие волосы.

— Не беспокойся, малому хватит.

Алина непроизвольно подалась вперед, и я снова поймал ее сосок губами. После родов моя женушка стала только краше, женственнее, а грудь… Я бы вообще не заметил, что Алина поправилась, если бы она часто не сокрушалась на эту тему.

— Говоришь, нет предела совершенству? — раздвинув ноги Алины, я вжался в теплый треугольник плоти вновь окаменевшим членом. — Но мы ведь будем к нему стремиться?

Пока наш маленький сержант спал, я дорвался до его мамки. Вновь потянулся к ее губам, нетерпеливо раскрывая их языком. Алина тихо застонала, и мое тело словно прошибло раскаленным спазмом. Между первой и второй, как говорится… Ха-ха.

Когда мы покинули ванную, до нас донесся ультразвуковой ор Сашки.

— Как четко успели! — я шлепнул Алину по попке.

— Похоже, проголодался, — подтягивая лямки сорочки, любимая поспешила к нашему сыну.

Пока она отлучилась, я взял телефон, в очередной раз пытаясь дозвониться до своего блудного братца.

Поведение Артема уже конкретно напрягало — он третий день меня игнорировал. Сперва сбрасывал звонки, а теперь тупо не брал трубку. Накопилась огромная куча вопросов по семейному бизнесу, а этот упырь играл в молчанку.

— Покушал и уснул, — Алина протянула мне чашку с чаем и плюхнулась рядом, включая телевизор. — Что-то случилось? — она перехватила мой взгляд.

— Темыч так и не перезвонил. Зла не хватает.

— Может, он оскорбился, что тебя не было на открытии? — предположила жена, запуская новую серию триллера, на который мы недавно подсели.

— У него не настолько тонкая душевная организация, чтобы из-за такого оскорбиться, — хмыкнул я. — Тем более, брат знал, с кем у меня встреча.

Я на автопилоте подтянул Алину ближе, укладывая ее ступни в розовых носках себе на колени.

— Я так прикинул… Наше общение с братом сошло на нет после смерти бати.

И это чистая правда. Так уж вышло, что Артем гораздо больше времени проводил с ним перед смертью. Алина была беременна, поэтому я хоть и каждый день навещал отца, не мог оставлять ее надолго.

Артем же все эти недели практически жил в больнице. Он даже снял соседнюю палату, в которой часто ночевал. А когда бати не стало, Темыч окончательно закрылся.

Сначала укатил в Японию, потом устроил себе турне по Краснодарскому краю, а теперь, похоже, просто забухал.

— Леонидовна вечером написала, что они с Пашей в баре. У нас дедлайны по нескольким проектам, а он нажирается с Левицким. У меня не хватает цензурных слов!

Алина нахмурила лоб.

— На празднике мне показалось… — Она задумчиво заправила выбившийся локон за ухо.

— Что тебе показалось?

— Не знаю. Я привыкла видеть Артема собранным, сосредоточенным. Даже когда Александр Сергеевич болел, Артем никогда не подавал виду. А тут… Дерганный какой-то. Весь вечер пил, курил.

— Курил?

— Ну да. Когда я вышла ответить на звонок, он стоял на крыльце с сигаретой.

— Лет десять не видел, как Темыч курит, — я задумчиво почесал переносицу. — Кальян — да, но не сигареты.

— Может, тебе стоит поехать в бар и поговорить с ним? — после продолжительной паузы предложила Алина. — Вдруг действительно что-то случилось?

Я еще больше разозлился. Первый час ночи, но вместо того, чтобы посмотреть интересный сериал с женой, мне надо тащиться не пойми куда, чтобы вправить мозги своему невменяемому братцу.

Не самая радужная перспектива.

Однако в глубине души я и сам чувствовал, что-то не так.

С трудом припарковав мерседес перед популярным баром, я зашел внутрь и без труда отыскал этих пьянчуг в последнем зале.

Зрелище не для слабонервных.

Артем сидел за заставленным бутылками столом, откинувшись на спинку дивана. На коленях у него извивалась какая-то белобрысая девица. Рядом — верный друг Павлик, закинувший руку на плечо брюнетке с необремененным интеллектом лицом и перекаченными губами-пельменями. С другой стороны от Левицкого сидела такая же дамочка.

Я поморщился. Печально, что ребята никак не могли оставить это дерьмо за бортом своей жизни. Хотя около года назад я и сам был частым гостем в баре Артема.

— Кирилл Александрович? — Паша подскочил, протягивая мне руку. — Или это видение? Время-то уже недетское. — Он демонстративно покосился на часы, болтающиеся на запястье, и с преувеличенным удивлением добавил: — Как тебя отпустили так поздно?

— Мой братишка-каблук осчастливил нас своим присутствием, — отлепив ладонь от бедра разукрашенной блондинки, Артем протянул ее мне. — Присаживайся, Кирюха. Что будешь: воду или кефир?

Я присел, но руку этому уроду не пожал, опасаясь чего-нибудь подцепить.

— Артем Александрович, позволь напомнить тебе старинную восточную мудрость, — с придурковато-глубокомысленным выражением лица ткнул пальцем в небо Левицкий. — Главное, не какой каблук, а на каких туфлях!

И они оба заржали.

Ну скоты!

— Рассказывай, Кирюха, каким ветром тебя занесло в наши края? — губы Артема растянулись в фальшивой улыбке.

— Господа, мы с девочками отлучимся ненадолго? — задал риторический вопрос вдрызг пьяный Паша.

Девица, расположившаяся у Артема на коленях, поймала взгляд моего брата и выразительно покосилась в сторону приватных комнат, где только что со своими спутницами скрылся Левицкий.

— Иди, погуляй! — спихнув ее с себя, Артем напоследок хлопнул блондинку по заднице. Она, умыкнув со стола бутылку шампанского, хихикая, поспешила в сторону служебных помещений, где располагались гримерки.

— Что с тобой происходит, Артем? — сухо поинтересовался я, ловя его пустой взгляд.

— А что происходит? — он пригубил водку из своего стакана.

— Я чувствую, что-то не так.

Я уже не просто чувствовал, а видел — дело дрянь.

— Чувствуешь? Ты Кашпировский что ли, Кирюх? — брат потянулся к пачке сигарет, достал одну, прикурил.

— Здесь же нельзя курить.

— И кто мне запретит? — уточнил Темыч с иронией.

— Ты тупо себя загоняешь. Телки. Бухло. Уже перешли на водяру? — Я окинул брезгливым взглядом полупустую бутылку «Белуги», явно не первой за вечер.

— Тебе что надо, братец-кролик? — Артем глубоко затянулся, растирая кончик сигареты пальцами.

— Пообщаться. Иногда даже таким твердолобым как ты это необходимо. Дело ведь не только в смерти отца, я прав?

Повисла пауза. Нехорошая такая. Загробная.

С минуту Артем смотрел на меня с прищуром дикого зверя, готового в любую секунду перегрызть мне глотку.

— Поезжай домой к семье, Кирилл, — наконец выдал он, потирая покрасневшие глаза.

— Только после того, как ты прекратишь вести себя как мразь. Знаешь же, я готовлю Алине сюрприз. Неужели так трудно отвечать на мои звонки? — опершись на подлокотник дивана, я выдержал тяжелый взгляд брата.

— Я когда-то тебя подводил? Леонидовна в курсе. Расслабься, муженек. Алина обязательно оценит твои старания, — Артем выпустил облако дыма мне в лицо.

Сорвавшись, я долбанул донышком бутылки о столешницу.

— Так бесишься, потому что у самого семьи нет! Ни хрена нет, кроме орды дешевых баб!

Однако ни один мускул на самодовольной роже Темыча не дрогнул.

— Все сказал? — затушив окурок, Артем потянулся к новой сигарете.

Наши взгляды схлестнулись. Секунда. Две. Три.

Я не собирался перед ним пасовать, однако отвлекся на присоединившегося к нам Левицкого. К счастью, товарищ вернулся один. Он упал рядом со мной на диван, демонстративно поправляя джинсы в районе паха.

— Как поживает моя несостоявшаяся невеста? — Левицкий ухмыльнулся, но под моим взглядом его улыбка начала меркнуть.

Повернувшись вполоборота, я продолжал пялиться на Пашку, мысленно сворачивая ему шею.

Задрали его тупые шуточки в сторону моей жены! Левицкий прекрасно знал, что меня это бесит, но продолжал нести пургу. Вероятность того, что эта гребаная ночь закончится мордобоем, перестала быть нулевой.

— Кирюх, я не понял, — Паша потер заплывшие глаза. — Ты зачем приехал? Еще и зыркаешь на нас так недобро. Артем Александрович, утихомирьте своего братца! Он уже однажды ломал мне нос.

— Он прав. Тебе че надо? — тихо спросил Темыч, выстукивая костяшками монотонную дробь по столешнице.

Тук-тук-тук.

— Хоть поделитесь, что так бурно отмечаете?

— Темыч сказал, сегодня… вернее, вчера — особенный день, — с заговорщическим видом поведал Левицкий, откидываясь на спинку дивана.

— Особенный? — я внимательно посмотрел брату в глаза.

— Новолуние, — кивнул Артем.

— Какое, на хрен, новолуние?!

— Первый день лунного цикла, — пояснил он с привычной иронией.

Приехали!

Несмотря на показное безразличие, я все-таки неплохо знал брата. И видел, что тот на взводе. Сильно на взводе. Пил. Курил одну за одной. Несколько раз непроизвольно тянулся к мобильнику.

Внезапно память подкинула мне несколько воспоминаний.

Я тогда был совсем зеленым, только переехал к Темычу из интерната. Первое время мы жили вместе в том доме, но Артем часто уезжал в Москву, а потом как-то незаметно окончательно перекочевал в столицу.

Нет, он не бросил меня на произвол судьбы. Он всегда оставался на связи, кидал деньги мне на карту, заказывал продукты. А на день рождения даже подогнал элитную проститутку, перевязанную красным бантом.

Вот что значит «образцово-показательный старший брат»! Ха.

Тогда я еще не знал, что они с отцом вынашивают план мести, я вообще в то время ни о чем особо не заморачивался, довольно быстро распробовав вкус свободы, ведь в отсутствие брата можно было устраивать тусы и приглашать девочек «посмотреть кино».

У нас было негласное правило — он не мешает мне наслаждаться свободой, а я должен нормально учиться и закончить одиннадцать классов. Ну, с моим блестящим умом это было совсем не трудно.

Как-то раз я приехал к Артему без предупреждения и случайно застал его ссору с девушкой. Достаточно бурную ссору, если учесть, что она, вся в слезах, бросила брату ключи в лицо и выбежала в подъезд. А он не стал ее догонять.

Уже гораздо позднее, анализируя это происшествие, мое внимание привлекла одна деталь — те самые ключи. В той квартире, где я останавливался в Москве, не было ни намека на постоянное пребывание девушки. Самая настоящая холостяцкая берлога. Получается, они жили вместе в другой квартире?

Разумеется, брат не рассказал мне, кто эта девушка и на какой почве у них случился скандал. Как ни странно, но я до сих пор помнил тот день. Возможно, потому, что после этого Темыч впервые отвез меня в бордель. Пожалуй, тогда я единственный раз в жизни видел его слетевшим с катушек. Адская вышла ночка.

— Кирилл, так ты присоединишься к нашему маленькому застолью?

Я внимательно посмотрел в покрасневшие глаза брата, пытаясь понять, что у него на уме. Что-то мне подсказывало, Артем находится у черты, и от этого становилось не по себе.

— Может, партию в покер? — внезапно предложил я. — На желания?

— Идет! — заорал окончательно окосевший Паша.

— И что за гениальное желание ты собираешься озвучить в случае своей победы? — Артем скупо улыбнулся, проведя ладонью по волосам.

— Не ты ли говорил, что карточный долг — дело чести? У меня к тебе будет парочка вопросов. Или трусишь? — я сверлил его насмешливым взглядом.

Брат одним глотком осушил остатки алкоголя в своем стакане.

— Ну, что ж… На желания, так на желания! — он поднял руки, капитулируя.

Через час у нас с Артемом была ничья. Мы доигрывали финальный раунд.

Откровенно говоря, я был уверен, что в таком состоянии сделаю брата на раз-два, однако по ходу игры понял, насколько опрометчиво поверил в собственные силы.

Левицкий почти сразу сошел с дистанции и мирно похрапывал сейчас на моем плече. Он попросил разбудить его, когда придет время выполнять желание.

Я снова посмотрел на свои карты и постарался, чтобы на моем лице не отразилось ни единой эмоции. Артем поморщился. Судя по всему, удача окончательно от него отвернулась.

Напряжение между нами сгустилось до предела, пришло время вскрываться.

Если я выиграю, ему придется ответить на мои вопросы, а их накопилось невероятно много…

— Давай, Кирюха, жги напалмом, — предложил мне первому вскрыться Артем.

Я ухмыльнулся, внутренне празднуя свою победу. У меня было каре — четыре карты одного достоинства. Однозначно выигрышный расклад.

Откинувшись на спинку дивана, брат поаплодировал моим картам, не выпуская свою комбинацию из рук.

— Хорошо, что он отрубился, — указал я на Пашу. — Давно хотел с тобой поговорить.

— А мои не посмотришь? — не дожидаясь ответа, Артем перевернул свои карты.

Не может быть… Он разложил передо мной флеш-рояль!

— Что-то притомил ты меня, Кирилл, — брат щедро плеснул себе водки из недавно материализовавшейся на столе бутылки и сделал несколько жадных глотков. — Вот и пришло время исполнения желаний, — ухмыльнулся он, резко поднимаясь из-за стола. — Буди Пашу. Жду вас в тачке. — И он направился к выходу из бара.

Еще и собирается сесть за руль? Твою ж…

— И какого хрена ты притащил нас в два часа ночи на Арбат? — недовольно бурчал сонный Левицкий, на ходу застегивая куртку.

— У меня такой же вопрос, — обратился я к Артему, плетясь за ними от парковки возле станции метро Арбатская.

— Окультуривать вас буду, — заржал мой братец, и что-то в его смехе меня насторожило.

— Артем Александрович, так что за желание с окультуриванием? — снова спросил Паша, когда мы остановились в самом центре старого Арбата.

— Раздевайтесь, — вдруг скомандовал Артем. — Полностью.

— Че? — Левицкий удивленно дернулся.

— Че слышал.

— Холодно же! Мы хозяйство не отморозим? — озадаченно выдал Паша, будто кроме неподходящей погоды ничего особенного не было в том, чтобы нагишом бегать по центральной улице города.

— Бодрячком пробежитесь. Обувь можете оставить. Сделайте кружок, туда-обратно, и по домам, — Артем небрежно пожал плечами.

— Ты серьезно? — я не верил своим ушам.

Однако уверенный прямой взгляд Артема говорил о том, что этот мудак и не думал шутить.

Левицкий с армейской сноровкой начал избавляться от одежды, кидая Артему в руки сначала свою кожаную куртку, затем футболку.

Я пребывал в полнейшей прострации, наблюдая, как Паша, стянув джинсы, потянулся к трусам. Я вновь посмотрел на брата.

— Кирилл Александрович, у нас тут строгий дресс-код. Пальтишко снимайте, и вперед!

Да ну на хрен!

— Кирюх, а не так уж и холодно, — хмыкнул Левицкий. — Присоединяйся! — С видом опытного спринтера он, даже не думая прикрыть свои причиндалы, помчался вперед.

— Карточный долг — дело чести. Ведь так? — припечатал меня моей же фразой Артем.

— Думаешь, мне слабо? — глядя этому гаду в глаза, я расстегнул пуговицы на пальто. — Но я отыграюсь на тебе. Мало не покажется.

— Как не умел играть в покер, так и не научился, — Темыч издал тихий смешок. — Все на роже написано, Кирилл.

— Да пошел ты!

От бурлящей в крови ярости я не особо чувствовал холод. Бежал по брусчатке, сверкая голым задом, и недоумевал: какого хрена мы с Левицким творим? Отчаянно хотелось съездить Темычу по морде. Отхватит же он у меня! Вернувшись на исходную позицию, я потянулся к своим вещам, как вдруг где-то поблизости послышались сирены.

— Шухер, менты! — заорал Паша, дергая ширинку на джинсах.

— А вот теперь, господа, нам лучше ускориться, — явно наслаждаясь ситуацией, хмыкнул Артем.

Кинув мне рубашку, он рванул с места, и под звуки приближающихся сирен мы со всех ног понеслись к припаркованному около метро «мерсу».

— Кирюх, да расслабься! — Паша протянул мне непонятно откуда взявшуюся бутылку коньяка. Я не стал отказываться, глотнув прямо из горла. С кем поведешься…

— У тебя же свадебный банкет через несколько дней! Считай, это был мальчишник. Только не в Вегасе, а на Арбате! — хохотнул мой товарищ по несчастью. Ну, хоть в чем-то Паша был недалек от истины.

Мальчишник. И я реально надолго запомню эту голозадую беготню. Не хватало только в ментовку угодить.

Меня пробило на истеричный смех, стоило представить, как Алина с младенцем на руках утром вызволяет меня из тюряги. Дожили! Следом за мной заржал Левицкий, очевидно, представив, что бы ему на это сказал батя-депутат. Даже уголки плотно сжатых губ Темыча, сидевшего за рулем, слегка приподнялись, складываясь в кривоватую ухмылку.

Я почувствовал вибрацию телефона в кармане пальто.

— Да, Алин, все в порядке. Скоро буду. — Я вздохнул, покосившись на Артема. — С ним, к сожалению, тоже.

На некоторое время в салоне установилась тишина.

— Знаете, что я понял, мужики? — Паша забрал у меня коньяк и сделал несколько глотков. Видимо, это алкоголь подталкивал его к откровениям. — Я даже немного тебе завидую, Кирюх. Жена. Ребенок. Пора и мне остепениться. Ну, а че? Найду себе правильную девчонку и отведу ее под венец. Свадьбу отгрохаем такую, что все вздрогнут. Ляльку заделаем. Прикиньте, маленький человек с моей рожей? Не, я сейчас абсолютно серьезно…

— Приехали, Паш. Выгружаемся, — Темыч подогнал тачку к воротам жилого комплекса, на территории которого располагался его дом. — Я тоже абсолютно серьезно.

— Кирилл, я тороплюсь, — раздраженно бросил Артем, въезжая на парковку перед моим домом. Намекал, чтобы я быстрее выметался из его тачки.

— И куда, позволь узнать, ты торопишься в четвертом часу утра?

— Дело есть. Нужно успеть, пока солнце не встало.

И опять эта астрономическая мура! Пока солнце не встало. Как поэтично завернул!

— Счастливо, звездочет! — И я хлопнул дверью внедорожника.

Открыв глаза, я еще некоторое время не решалась пошевелиться. Сон был таким реальным и сладким. Мне приснилось, что здесь был Артем. Сидел рядом с моей кроватью, охраняя мой покой.

М-да.

Нервные клетки. Общий сбор. Похоже, у меня окончательно поехала крыша.

С трудом поднявшись, я приняла душ и почистила зубы. Правда, сразу после этого меня вырвало, и пришлось чистить зубы еще раз.

Надо было набраться храбрости и сделать тест, однако я до сих пор не была готова принять неприглядную правду, которая звучала так: в девятнадцать лет я стану матерью-одиночкой.

Я насухо вытерлась и поспешила к шкафу. Застегнув розовый кружевной бюстгальтер, приобретенный в Сочи, я окинула взглядом свое немногочисленное нижнее белье в поисках трусиков от этого комплекта.

Что за чертовщина?!

Трусы исчезли! Вчера же собственноручно положила их на полку. Может, завалились куда?

Времени на поиски не осталось, поэтому я натянула белые трусики-шортики и потянулась за джинсами и водолазкой. Закончив со сборами, накинула пальто, схватила сумку и, закрыв дверь, поспешила к метро.

Проходя мимо соседнего подъезда, краем глаза заметила роскошный букет кроваво-красных роз, торчащий из мусорного бака. Кощунство, конечно, выкидывать такую красоту.

Однако я быстро переключилась на мысли о предстоящем тесте по английской литературе.

Толя помассировал выбритые виски, обдавая мою секретаршу масляным взглядом.

— Ваш кофе, — вышколенным движением Лена поставила перед нами поднос с двумя синими чашками и сахарницей.

— Спасибо. Можешь идти.

Дождавшись, когда за секретаршей закроется дверь, я вновь посмотрел на одного из своих самых проверенных людей. В какие только заварушки мы с Толей не попадали.

— Что думаешь насчет Полянского?

Нахмурившись, Толя взял пару кубиков сахара-рафинада, отправил их в свою чашку и сосредоточенно на меня посмотрел.

— Это затишье перед бурей. Даже не сомневаюсь.

— Полагаешь, не угомонится? — я поднес чашку ко рту, глубоко вдыхая терпкий аромат первоклассной арабики.

— Полянский ссыкло. По-любому на время притихнет. Но я бы не расслаблялся — все-таки ты чуть не сделал его племянника инвалидом. Парни передали, тот до сих пор на костылях. — Толя сделал шумный глоток. — Ответочка может прилететь в любой момент.

— Надеюсь, в его проспиртованной головушке остались крупицы серого вещества. Потому что это было последнее предупреждение.

— Не горячись, Артем.

— Шавки чувствуют страх.

На несколько секунд кабинет погрузился в абсолютную тишину. Наконец Анатолий кивнул. Мы друг друга поняли.

— Артем. — Его тихое покашливание вывело меня из мрачных мыслей. — Ты просил полный отчет.

Разглядывая замысловатый рисунок на чашке, я ощутил, как губы запекло от непрошеной улыбки. Сердце встало поперек горла, когда Анатолий двинул ко мне через стол пухлую папку.

— Тут за последний год, — он опустил взгляд. — Или ты хотел…

— Все верно, — резко оборвал его я, не желая обсуждать довольно щекотливую тему.

Хотя, обсуждай — не обсуждай, Толя и так знал, насколько я отбитый.

Между нами вновь повисла тишина. Только теперь неуютная. Даже не глядя на него, я чувствовал на себе тяжелый осуждающий взгляд. Он всегда на меня так смотрел, когда дело касалось Саши.

— Так что там с оплатой учебы? Решил вопрос? — лениво облокотился на ручку кресла я и сделал большой глоток американо.

— Обижаешь. Замдекана лично мне позвонила, сказала, девчонка очень обрадовалась.

Обрадовалась.

— Ну хоть что-то. — Я вздохнул, покосившись на часы. — Еще бы как-нибудь заставить ее съехать из этой двухметровой конуры. Предложения есть?

Толя провел ладонью по своей лысине, недобро на меня посматривая.

— Если появятся, направлю их тебе в письменном виде.

— Идет, — кивнул я, делая вид, что не заметил его сарказма. — Такие ценные советы на дороге не валяются.

Тихий щелчок зажигалки нарушил сгущающуюся вокруг меня загробную тишину. Я сделал короткую затяжку, выпуская дым ноздрями.

Служебный телефон уже второй раз сигнализировал о желании секретарши со мной связаться. Где твои манеры, Апостолов? Сам же попросил напомнить о начале торжества у родного брата.

Кирилл и Алина уже давно расписалась и даже успели обвенчаться, однако у них так и не было свадебного банкета, и братцу приспичило устроить для жены вечеринку-сюрприз.

Затушив сигарету о край пепельницы, я захлопнул папку и убрал ее в сейф. Подцепив пальцами кусочек рафинада, положил его на язык, и подошел к окну.

На город уже опускались свинцовые сумерки. Пора было выдвигаться на «праздник». Однако я не спешил, разглядывая знакомые силуэты, стягивающиеся к ресторану. Окна моего офиса выходили на парковку бизнес-центра, поэтому я видел всех прибывающих гостей.

Я продолжал наблюдать, гоняя кусочек сахара от одной щеки к другой. Почему-то был уверен, что Она подготовилась.

Уж слишком разгневанно Александра посылала мне назад мою удачу. Я ухмыльнулся, припоминая, как услышал много «любопытного» о себе, подключившись по второй линии.

Тихое рычание вырвалось из глубины моей груди, когда я увидел ее.

— Сашенька… — стиснул челюсти, словно опасаясь, что она меня услышит. Прижался лбом к стеклу, стараясь лучше разглядеть.

Вне всякого сомнения. Она. Александра гордо пересекала парковку. Она пришла одна, чем в очередной раз меня удивила. Мурашки понеслись по телу от нахлынувших воспоминаний. Я буквально к полу прирос. Только бы не подняла голову, потому что вот он я… Как пацан незрелый пялился, шумно втягивая воздух.

Профессиональный игрок в покер не мог совладать со своим фейсом. Занавес. И ведь продержался целый месяц, все ждал, что скоро переболит и отпустит.

Однако каждый день, просыпаясь и засыпая, я видел ее.

Хотелось биться головой о стену, лишь бы только прогнать это гребаное наваждение. Кареглазую колдунью, вихрем ворвавшуюся в мою тщательно распланированную жизнь и перевернувшую все вверх дном.

Ежесекундно проклинал себя за то, что не мог выкинуть Сашу из головы. А только ли оттуда? Складывалось ощущение, что ей удалось пробраться гораздо глубже. Запустить то, что, казалось, давно заржавело.

Так и хотелось попросить: «Сашенька, свали, пожалуйста, из моего сердца. Там и так слишком мало места, и везде ты».

Я хватал воздух, безразлично уставившись перед собой, потому что Александра давно скрылась в дверях ресторана. Взял со стола пачку сигарет и, закурив, судорожно затянулся.

Сердце норовило проломить грудину в ожидании нашей скорой встречи. Я даже на трезвую голову ни черта не соображал, ослепленный калейдоскопом ярких вспышек перед глазами. И ведь принципиально до сегодняшнего дня не просматривал отчеты, которые приносил Анатолий. Просил не докладывать, если нет ничего угрожающего ее жизни.

Но ведь Саша без приключений не может… Умудрилась влезть в кредит. Набрала подработок. Вы посмотрите, какая самостоятельная! Пришлось всех напрячь в ее универе. Вроде прокатило.

И лучше бы не открывал эту чертову папку. Отменил все дела, обложившись бумажками. Сорвался. Как наркоман конченый. Ломало так, что не мог вздохнуть. Хотя, стоит признать, сорвался я несколькими днями ранее.

Все вышло спонтанно. Вспомнил, что в бардачке лежат ключи от ее квартиры. Разумеется, на экстренный случай. Теперь рядом с ключами прописались и Сашкины трусы.

Браво, Артем Александрович. Высший балл. Хмыкнул, глубоко затягиваясь сигаретой. Мысленно перенесся на несколько недель назад, туда, где круглые сутки ловил приход за приходом.

Сладкая Саша. Вкусная.

Как она садилась на меня. Танцевала. Смачно текла. А я все ей разрешал. Реально все.

Целоваться как какие-то озабоченные подростки? Спать на моей груди? С утра за ручку прогуливаться по побережью? Да за милую душу! И когда это я ставил чужие желания превыше своих? Я гордился тем, что уже давно ни от чего не зависим. А тут…

Сам себе подписал приговор.

Сахарная Саша на мою больную голову.

Ни одна девушка не смотрела на меня так во время секса, поэтому даже после обоюдного финиша не хотелось ее покидать, а эти бесчисленные поцелуи благодарности после…

И все повторялось.

Я не планировал так резко рвать наши «отношения», хотя все мои дела в Сочи давно подошли к концу. Но потом было это ее протяжное «Тема», еле слышное признание и… я понял, что конкретно встрял.

Той ночью я почти не спал. Готов был проклясть самого себя, что бросил ее одну в койке, всю выпачканную в моей сперме.

Я стиснул челюсти, глухо простонав. Внутри все сжалось от отчетливой боли. От страха. От ненависти к самому себе и желания вопреки всему быть с ней…

Толя рассказал мне про ее истерику перед отъездом. Саша расколотила все зеркала в ванной. Кричала, что я трус и урод. А я еще хуже, Сашенька.

Ты даже не представляешь насколько.

Ну что ж… Глаза в глаза?

— Артем Александрович, Милана ждет вас в приемной, — сообщила моя секретарша. — Кстати, праздник давно начался. Вы просили напомнить, но не отвечали…

— Я в курсе. Скоро буду.

— И еще, — Лена понизила голос. — Из агентства интересуются: вам сопровождение почасовое или посуточное?

Я шумно затянулся. Казалось, тишина в кабинете становилась осязаемой. Воздух загустевал как смогла.

— Она симпатичная?

— Как вы и просили. Высшая лига. Со знанием иностранных языков. «Мисс Волгоград» позапрошлого года, — деловито перечисляла мне достоинства эскортницы секретарша. — Умеет забивать кальян и смешивать коктейли. Практикует хатха-йогу и…

— Все, Лен, достаточно. — Я поморщился. — Бери посуточно, раз такая умелица. Вдруг я захочу покурить кальян.

— А еще у нее расширенное crazy-меню… — Лена замялась. — Если хотите, могу перекинуть вам по почте.

— Верю тебе на слово.

— Добрый вечер! — широко улыбнулась мне грудастая блондинка, когда я вышел к ней в приемную.

— А добрый ли? — Я без тени улыбки посмотрел в аккуратно подведенные глаза эскортницы.

Лена не обманула — девица, с которой я намеревался прийти на праздник, определенно была хороша. Лицо, фигура — все при ней. На первый взгляд — не потасканная. Очевидно, совсем недавно «в профессии». Еще и нарядилась, как я люблю — стильно, но не вульгарно.

Она притворно рассмеялась.

— Если хочешь, я приложу все усилия, чтобы он стал добрым. Или будут какие-то особые пожелания? — Милана прикусила нижнюю губу.

— Помалкивать и вовремя улыбаться, чтобы создавалось впечатление, что у нас полная идиллия. Если справишься, заплачу за полные сутки, но отпущу тебя через пару часов.

— Просто отпустишь? — протянула разочарованно «Мисс Волгоград».

— Помалкивать и вовремя улыбаться, Милана, — раздраженно повторил я. Какие нынче непонятливые пошли эскортницы.

— Да-да… — закивала девица и захихикала, когда я взял ее за руку. — Просто я вроде как ТОП. Меня не так легко снять. Пару недель назад вот была на вечеринке у шейха в Эмиратах, сегодня заказала себе автомобиль премиального класса, — хвасталась она.

— Видишь, как тебе везет. Трахаешься и тачки себе покупаешь. А я всю жизнь занимаюсь сексом бесплатно.

— Ну, с тобой, в виде исключения, я бы тоже покувыркалась бесплатно. Тест-драйв, так сказать. Спорим, станешь моим постоянным клиентом? — склонив голову набок, Милана захлопала ресницами.

— Вижу, ты любишь путешествовать? Как смотришь на билет в один конец с транзитом через Сирию? — сухо поинтересовался я, толкая дверь ресторана. Милана что-то ответила, натужно рассмеявшись, однако я не разобрал, потому что картинка вокруг резко смазалась и куда-то поплыла.

Я заметил Александру раньше, чем она меня.

Словно снайпер, выхватил среди толпы гостей хрупкий женский силуэт в белом платье. Скользнул взглядом по ее телу. Она еще сильнее похудела. Хотя куда уж сильнее. Но в целом выглядела Сахарова бесподобно — волосы сегодня уложила как-то по-новому, на лице легкий макияж. Определенно готовилась произвести на меня впечатление.

Стискивая холеную руку экортницы, я расслабленной походкой двинулся к Саше и Алине.

— Поздравляю, Алин! — постарался произнести как можно небрежнее.

— Спасибо, Артем! — радостно отозвалась виновница торжества, и я зачем-то посмотрел на Сашу. Всего один взгляд… Секунда. Две. Три.

Разрывная моя. Соскучился так, что сдохнуть хотелось. Сердце ворочалось в груди медленно и тяжело, вызывая дикую, ни с чем не сравнимую болезненную тоску. Какая же она до ужаса родная.

Меня будто заморозили, и я не мог пошевелиться.

Хватит, девочка, не смотри на меня так.

Космос в бездонных зрачках Александры затягивал. Будто на всем свете только мы с ней.

Мысленно я давно распрощался с этой девчонкой, тогда почему каждой гребаной клеткой до сих пор ощущал присутствие черноглазой колдуньи глубоко в груди?

Поздороваться или проигнорировать?

Я все для себя решил, поэтому не видел смысла в соблюдении этикета. Другого варианта для нас быть не могло.

Внезапно Александра мне улыбнулась. Искренне так. Печально. Ее улыбка разложила меня на молекулы. Окатило жаром, вспарывая жилы и разрывая легкие. Хоть окно открывай и выходи. Потому что мои чувства к ней оказались несколько сильнее, чем я мог предположить.

Не получив ответной улыбки, Саша посмотрела на меня с какой-то щемящей беспомощностью. Ее глаза светились скорбью и тоской. На миг мне даже показалось, что она вот-вот расплачется.

Я молчал, гоняя по пересохшей глотке ком нервов. Тело будто лихорадило. Выдох. Вдох. Пауза затянулась. Прилично так. Постарался изобразить контроль. Хотя бы мнимый, потому что в душе… Да разверзнется ад! На автомате повернув голову, я через силу улыбнулся. Милане.

Презирал себя. Просто конченный.

Девица сжала губы, на которых сквозила полускрытая насмешка. Мне не понравилось выражение ее лица. Хорошо, что подоспевший Кирилл перетянул на себя все внимание, и я сумел переключиться.

— Значит, мы изводим этот нежный цветочек? — прошептала Милана мне на ухо, незаметно кивая в сторону Сахаровой, когда, взяв напитки, мы разместились за одним из столов.

Сообразительная дрянь.

— Я молодец? — девица игриво положила подбородок мне на плечо.

— Я не раздариваю комплименты. — Я поморщился и сделал большой глоток виски из своего стакана.

— Но я все равно молодец. И только сегодня разрешаю горловой минет без резинки с кончанием куда тебе вздумается. Что скажешь?

— Да ты прям девушка с высокими моральными ориентирами, — я отыскал взглядом Сашу, одиноко подпиравшую стену. Сердце сжалось. Хотелось подойти и просто забрать ее с собой. Жаль, что люди нам не принадлежат.

— Мое дело предложить. А она такая чистенькая. Я в шоке с того, как она на тебя смотрела. Как на божество! Ай-ай-ай, плохой дядя, растоптал зайчишку, — картинно рассмеялась моя спутница.

Я стиснул ее запястье с такой силой, что оно хрустнуло. Испуганно пискнув, девица наконец прикусила свой гнилой язык.

Моя крыша и так еле держалась, но мне нужна была финальная точка. Я бы даже сказал — жирная клякса. Чтобы наверняка.

Во время танца «молодоженов» я попросил диджея поставить следующей композицией ту самую песню «Аerosmith», под которую мы с Александрой танцевали в ночь перед нашим расставанием.

— Потанцуем? — не дожидаясь ответа эскортницы, я взял ее за руку и повел на танцпол.

Боковым зрением я видел, как Саша наблюдала за нашим танцем, и надеялся, что на моем лице не отражается ни единой эмоции.

Покачиваясь на автопилоте, сжимал Милану в объятиях, ощущая, как Александра окончательно ускользает из моих рук.

Я прекрасно понимал, что этим перечеркну все. Однако это был единственный выход, хоть для Саши он и станет жестоким уроком. Пусть меня возненавидит. Так проще жить дальше — отпустив. Через месяц-другой снова сойдется со своим любителем подрочить под порно-аниме.

Пока мы «загорали» в Сочи, Толя поставил человека приглядывать за господином Кандинским. Так, на всякий случай, чтобы парнишка ненароком не создал нам лишних проблем. Но он оказался весьма адекватным парнем. Я бы даже сказал — искренне преданным Сашке. Каждый вечер караулил ее на лавке во дворе дома Сахаровой, аки верный пес. Судя по отчету Анатолия, Стас остался у Сашки в одну из первых ночей после ее возвращения в Москву.

Отчего-то я был уверен, что между ними ничего не было.

Самонадеянно? Возможно.

Но я неплохо изучил Александру. Она бы не смогла. Даже мне в отместку. Не тот характер. Поэтому и помощь мою отвергла. Здесь мы с ней трагически похожи: если играть, то по-крупному.

Или все, или ничего.

По этой же причине Саша и согласилась остаться со мной до конца отпуска, поставив на кон свое сердце. Это еще раз доказывало теорию о слепоте любви. Даже в таком уроде, как я, она пробовала отыскать что-то хорошее.

А если ты не захочешь меня отпускать?

Знала бы она всю правду, сама бы сбежала от меня, сверкая пятками.

Увы, отыграть назад не выйдет. Поэтому мне просто хотелось отблагодарить эту хрупкую-сильную девочку за то, что она подарила мне столько незабываемых эмоций.

— Может, после окончания танца поднимемся в твой кабинет? — проворковала Милана, очевидно, забыв, что несколькими минутами ранее я чуть не сломал ей запястье.

— Шлюха, которая без конца себя предлагает… — Я поймал взгляд Саши, оказавшейся в компании Левицкого. — Это настолько предсказуемо, что даже как-то неожиданно.

— Я не шлюха, а элитная эскортница, — пустилась в разъяснения девица, намеренно задевая мое ухо губами. — Я сама выбираю себе клиентов. Ты мне понравился. — Эта болтливая идиотка потерлась кончиком носа о мою щеку. Но я уже не слушал, сосредоточившись на паре, танцующей поблизости.

Паша и Саша.

Рифма-то какая. Просто песня.

— Выглядишь напряженным, — болтовня эскортницы звучала где-то фоном.

Как ни странно, я был даже рад, что Сахарову пригласил Паша. Все знали, кто такой Левицкий, и никто не воспринимал этого клоуна всерьез. А он, очевидно, увидел в Александре легкодоступную девушку. Но я был убежден — после этого танца мой товарищ будет отправлен в долгое пешее путешествие.

Черные глаза Саши, в которых сгущалась беспросветная боль, смотрели на меня, пока Левицкий крепко прижимал ее к груди, нашептывая что-то на ухо.

Взгляд Александры — как свинцовые пули. Прямой. Вопрошающий.

«Почему ты меня оставил, Артем?»

Казалось, мы даже дышали в одном ритме.

«Если бы ты знала…»

Говорят, мужчина за свою жизнь должен осчастливить хотя бы одну женщину. Я не мог сделать Сашу счастливой. Это мой крест, и мне его нести.

Тем временем, Паша совсем обнаглел, распуская руки. Но что самое ужасное — я не мог винить его за это, ведь Александра была невероятно хороша. Такая юная и аппетитная. Мужики типа меня сразу считывали этот пьянящий запах свежей крови.

— Похоже, твоя малышка не такая уж и скромница? Как они трутся друг о друга? М-м…

Мои пальцы с такой силой сжали талию эскортницы, что побелели костяшки.

— Лучше заткнись, — прошептал я, старательно сохраняя безразличный вид.

Меня не должно было это задевать, потому что я знал — Левицкий не представляет опасности. Однако, наблюдая за синхронными покачиваниями Саши в руках товарища, меня попеременно бросало то в жар, то в озноб. Тупые откровенные подкаты Левицкого, пусть и не к моей девушке, вызывали раздражение. Хотелось хорошенько врезать клоуну и выкинуть его из ресторана. Увы, я не мог себе этого позволить из этических соображений. Все-таки торжество брата, вряд ли Кирюха оценит, если я устрою на его празднике мордобой.

Когда композиция закончилась, я выдохнул сквозь стиснутые зубы и машинально расстегнул верхнюю пуговицу рубашки. Сглотнул, судорожно поглаживая шею.

Гребаная ревность, клокочущая внутри, буквально затапливала грудную клетку, не позволяя воздуху поступать в легкие.

— Тебе явно нужно выпустить пар! — со знанием дела заявила Милана, осушив свой бокал игристого. Ее проворная ладошка легла мне на бедро, неторопливо двигаясь в сторону паха. Никак не отреагировав, я вновь выхватил взглядом Александру.

Как я и предполагал, после танца она послала Левицкого и присоединилась к небольшой компании около стола с десертами.

— Держу пари, у тебя давно не было женщины? М? — пальцы с ярким маникюром словно невзначай коснулись моих брюк, слегка оттопыренных в области паха.

— Женщины у меня действительно не было давно.

Я ухмыльнулся. Сашу язык не поворачивался назвать женщиной. Она ведь юная совсем. Девчонка.

В этот миг в ресторан ворвалась компания полуголых мужиков в набедренных повязках, взявших Алину в кольцо. Стоит ли говорить, кто, на ходу избавляясь от пиджака и рубашки, возглавил эту идиотскую процессию?

Конечно же, мой товарищ Павел. Кто же еще мог превратить любое событие в фарс?

— Дикарка Алина-а! Дикарка Алина-а… — доносилось со всех сторон.

— А он веселый такой. И сложен неплохо. — с видом профессиональной оценщицы проговорила Милана, внимательно наблюдая за развернувшимся на танцполе шоу.

— Скрасишь ему сегодняшнюю ночь? Поделюсь по-дружески.

— Я подумаю. — Девица осторожно просунула руку в карман моих брюк, задевая член через тонкую ткань. — Вдруг у нас еще не все потеряно? — загадочно рассмеялась она. — Хотя вы оба ничего такие.

Весь зал рукоплескал голым придуркам во главе с Левицким, только мне почему-то было не до смеха.

Сорвав с одного из стриптизеров набедренную повязку, Паша стал размахивать ей перед лицом Алины.

— Дикарка Алина-а-а! — орал он, как потерпевший. — Дикарка Алина-а!

Даже странно, что Кирилл до сих пор не налетел на него с кулаками. Я бы уже давно за такое засунул «дикарю» эту набедренную повязку в очко.

Снова посмотрел на Сашу. Сахарова так искренне улыбалась, наблюдая за этим цирком уродов, что я почувствовал непреодолимое желание все здесь разнести. Давно пора обновить в «Патриках» мебель…

— Пойдем, — сухо бросил своей спутнице я, намереваясь отпустить ее и вернуться на работу. И так сегодня потерял полдня, занимаясь всякой ерундой.

Уже в дверях я зачем-то обернулся, словив ее отчаянный взгляд. В нем появилась та самая дурная решимость.

Пожалуйста, не усугубляй.

— Дорогие Алина и Кирилл, пусть в вашем доме никогда не затухает пожар любви и страсти! — произнесла Александра в микрофон, сжимая руку Левицкого. — Мы с Павлом приготовили для вас танец! — широко улыбаясь, Сашенька посмотрела мне прямо в глаза.

Танец?

Какой, черт возьми, танец?!

— А вот это уже интересно… — пропела мне на ухо Милана.

Обнаженный по пояс Левицкий притянул Александру к себе, закинул ее ногу себе на бедро и в ритме танго протащил девчонку по паркету.

Я наблюдал за ними, чувствуя, как по виску скатывается капелька пота. Твою ж…

— И давно ты на сухом пайке? — негромко поинтересовалась у меня эскортница.

— Чуть больше месяца, — до меня не сразу дошло, что, засмотревшись на «танец страсти», я озвучил это вслух.

— У-у-у… Какой верный мужчина.

Я пропустил очередную реплику Миланы мимо ушей. У меня едва искры из глаз не сыпались.

Я. Очень. Хотел. Переломать. Павлика. А еще жалел, что так резко все оборвал. Вдруг отчетливо понял, что не успел… не успел ей насытиться. Не хватило мне.

Хотелось еще. И… еще.

Танец Саши и Левицкого произвел настоящий фурор. Все вокруг рукоплескали зажигательному «творческому подарку».

Внезапно я поймал улыбку друга, которая мне не понравилась. Эта улыбка говорила о неподдельной заинтересованности. А взгляд Пашки… Мой товарищ смотрел на Сашу так, будто готов был сожрать ее живьем. Одно то, что он позволил себе облапать Александру во время танца, увы, вынуждало меня щелкнуть Левицкого по носу. Агрессивным методом. Но чуть позже.

Сахарова поспешно скрылась за дверью, ведущей в служебный коридор.

Девчонка хотела вывести меня на эмоции? Ей это удалось. Мои нервы натянулись до предела.

Прощальное танго.

Красиво и больно.

Я уже не отдавал себе отчета в том, что делаю. Подобно голодному хищнику брел на запах крови.

— Александра. Уделишь мне пару минут?

Артем закрыл за собой дверь и, звякнув щеколдой, двинулся прямо на меня. Я расправила плечи, исподлобья наблюдая за ним с дивана.

Застыв в паре шагов, Артем смотрел так, будто одним взглядом утягивает в вязкую беспросветную топь. Глаза в глаза. Больно. Хоть вой.

Вдруг я отчетливо поняла — он пришел меня добить. Доломать то, что чудом уцелело после первого раза. Но за что? Откуда такая нечеловеческая жестокость?

— Ваше Темнейшество, — от волнения я облизала губу. — Чем я обязана такой чести?

— Ты плохо выглядишь, Саша. Кожа да кости, — Артем поморщился, будто одно мое присутствие его раздражало.

— Пришел сообщить мне об этом лично? Почему не через секретаря? А где же Анатолий? — несмотря на душевную боль, я изо всех сил старалась говорить спокойно.

Проигнорировав мои вопросы, Апостолов внезапно расщедрился на скупые аплодисменты.

— Хорошо станцевали. Вы неплохо смотритесь вместе.

— Серьезно? Тебе понравилось?

Криво улыбаясь, Артем кивнул.

— Только имей в виду: Левицкий не трахает баб чаще одного раза, — добавил с пренебрежением.

Я не смогла сдержать нервной улыбки.

— Благодарю за эти бесценные сведения. Даже не знаю, как бы я без них жила.

Поднявшись, я сделала шаг вперед, в надежде обогнуть его и покинуть подсобку, однако Апостолов внезапно преградил мне путь. Как ожидаемо — Артем заперся здесь со мной, чтобы вдоволь помучить.

— Значит, мы с Пашей хорошо смотримся? — я провела ладонью по волосам, удерживая взгляд этого ревнивого мудака.

Апостолов едко рассмеялся. Его кадык судорожно дернулся, а в глазах загорелась уже знакомая ненормальная похоть.

— Может, ты нас еще благословишь? — усмехнулась я.

— Может, и благословлю. — Опомниться не успела, как руки Артема легли на мою талию, и я оказалась прижата к его широкой груди. — Я ведь желаю своему другу счастья. — Его крепкие пальцы впились мне в бока, комкая тонкую ткань платья.

— Желаешь счастья… — я слегка подалась вперед, наши бедра соприкоснулись, и я почувствовала капитальное напряжение у него между ног. — Но не от чистого сердца, верно?

— С чего ты взяла, Сашенька? Я все тебе сказал и не собираюсь менять своего решения. Я тебя не обижал. Если бы не твоя гордыня, ты бы сейчас как сыр в масле каталась. Не понимаю, чего ты хотела добиться этим танцем? — Артем перевел на меня свой фирменный, полный снисхождения взгляд.

— Еще скажи, что не скучал?

Хмыкнув, Апостолов с преувеличенным удивлением вскинул темную бровь.

— Александра, не выдумывай того, чего нет. — И пусть его лицо не выражало особых эмоций, язык тела говорил сам за себя. Отталкивая меня на словах, руки Артема, слегка подрагивая, оплетали мое тело, словно стальные канаты. Мне не вырваться, пока он сам не отпустит. Но вот незадача — Темный не спешил выпускать меня из рук.

— Не скучал? — тихо повторила я. — Тогда почему во время нашего танго вы, Артем Александрович, чуть не окосели? М?

Ответом мне послужил сдавленный хриплый смех и горячее алкогольно-никотиновое дыхание.

— Саш, я подумал… — проговорил, еле сдерживая наглую ухмылку. — Давай еще разок? Для здоровья.

Я не ослышалась?

— Какое, к черту, здоровье, Апостолов? Я хочу, чтобы ты сдох! — Я уперла ладони в его каменную грудь, пытаясь разорвать объятия-цепи.

— Да ладно? Повежливее, Александра. Следи за своим язычком.

— А то что? — прошипела я. — Что ты мне сделаешь?

Артем поймал мою ладонь и неожиданно прижал ее к своим губам. Поцеловал. Нежно так. И я опешила.

— После этой…

Не-на-ви-жу!

Его волчий взгляд пробирал до нутра. Артем тяжело дышал в мою руку, царапал тыльную сторону ладошки своей колючей жесткой щетиной. С силой сжимал пальчики.

— Больно! Отпусти-и…

— Поехали ко мне? В виде исключения. Всего одна ночь, — он толкнулся в меня своим бешеным стояком.

— А шлюху твою куда денем?

— Устроим ей выходной, — произнес он, даже глазом не моргнув.

Какой же урод!

— М-м… Как интересно. А утром что?

Апостолов пожал плечами.

— Чего ты хочешь?

— Ну, одной удачей, Артем Александрович, вам уже не отделаться.

— Все, что я предлагал, остается в силе. Можем придумать тебе какой-нибудь бизнес. Я готов рассмотреть варианты.

— Да я выиграла эту жизнь! — глядя ему в глаза, бросила ту же фразу, что сказал мне Артем, когда я пришла к нему просить о помощи.

Смерть отца. Угрозы Дыма. Казалось, это случилось так давно. В другой жизни.

Артем сосредоточенно смотрел мне в глаза.

— Так чего ты хочешь, Саша? — Он с такой силой стиснул челюсти, что я услышала скрип зубов.

— Чего я хочу? — запрокинув голову, истерично рассмеялась я. — Женись на мне! Тогда можешь хоть… залюбить! — выпалила в сердцах.

Хотелось вывести Артема на эмоции. Я ведь носила под сердцем его ребенка… Рано или поздно мне придется сказать ему об этом.

Апостолов скривился.

— Я пытался быть джентльменом, Александра, — еле слышно процедил он, и я отметила, как ожесточились черты его мужественного лица, а хватка на моей талии усилилась. — Так выпустим пар? М?

— Пытался быть джентльменом, но, как обычно, пошел путем морального урода? — горько усмехнулась, стараясь не обращать внимания на такой знакомый дурманящий аромат, исходящий от его тела.

Артем раздевал меня глазами, а его тяжелая ладонь, спустившись по моему бедру, поглаживала ягодицу.

— Представь, что мы еще там… Одним разом больше…

Я с презрением посмотрела в его темные глаза, стараясь игнорировать нарастающее напряжение внизу живота. Мое тело, к сожалению, проигрывало моему духу.

— Мне нужно, Саша… — прохрипел Апостолов с нажимом. — Здесь. А потом поедем ко мне. Мы просто потрахаемся. — Я не уловила, в какой момент Артем прижал меня к двери. Я уже почти не соображала. Перехватив мои руки и зафиксировав их над головой, Артем вжался в мои бедра каменным пахом, настойчиво потираясь.

— Я не буду здесь, — пробормотала я, надеясь заболтать его и отвлечь. — Не в подсобке в разгар праздника моей подруги.

— Сашенька, да я бы рад не здесь… — прошептал доверительно, на ушко, полностью накрывая меня своим твердым телом. — Но я знаю, как пахнет твое возбуждение. Ты мокрая. И это… — обнюхивая меня, Артем проглотил нецензурное слово. — Я тебя отблагодарю…

Отблагодарит он. Кто бы сомневался!

— Если хочешь здесь, тогда сядь на диван, — прошептала безучастно я. Пора было кончать с этим «аттракционом невиданной щедрости».

Внезапно Апостолов немного отстранился и выпустил мои руки из захвата. Не отводя от меня черных глаз, он поправил брюки в районе паха и сделал небольшой шаг назад.

Собрав все свои силенки, я залепила Апостолову звонкую пощечину, надеясь воззвать к остаткам его совести, если таковая вообще имелась.

— Проверь зрение! Со шлюхой своей меня попутал… — водя пальцами по двери за спиной, я пыталась нащупать дурацкий замок.

Этот взгляд. Рассвирепевший. Дикий.

— Сахарная Саша… — Артем сжимал и разжимал челюсти, закипая от ярости. — Я же тебя сожру.

Мрачно посмеиваясь, он прижал ладонь к тому месту, где совсем недавно побывала моя рука, будто не веря, что я осмелилась на это.

Ударить его Темнейшество.

Щелчок — и мне удалось вслепую открыть щеколду. Аллилуйя! Повернувшись, я потянула дверную ручку. У меня почти получилось вырваться… Почти…

Но крепкие мужские руки оказались проворнее и обхватили меня под грудью. Я задрожала под весом его тела, едва устояв на слабых ногах. Его руки были такими горячими, словно расплавленный воск. В висках лихорадочно стучало: мне с ним не справиться.

Артем вжал меня в себя с такой силой, словно хотел растворить в себе, запустить под кожу и пустить по крови.

— Чего ты ломаешься? Я же все чувствую, Саша.

— Отпусти, Артем. — Я попыталась развернуться, однако Апостолов навалился на меня всей своей тяжестью, припечатывая грудью к двери. — Прекрати.

— Устроила шоу. — Рука Артема скользнула к моему бедру. — Этого же добивалась? Так вот он я… — Он тяжело дышал мне в затылок.

— А как быть с растерзанной самооценкой? Растоптанной гордостью? Смертельной обидой, наконец? В душу же плюнул и растер!

— Не усложняй, Саш! — Его колено протиснулось между моих бедер. Собрав мое платье по бокам, Апостолов резко потянул его вверх. — Мы совпали в сексе, понимаешь? — Его сбитое дыхание вызывало дрожь в моем теле. — Только и всего.

Мужские руки сжали мои ягодицы, а затем одна скользнула к поясу-резинке на колготках.

— Лучше со мной, чем с кем попало.

Сколько же унижений у него для меня припасено?

— Урод… — Я позорно всхлипнула. — Ты не имеешь права так поступать со мной! Не имеешь!

Его ладони на моих бедрах резко замерли. Положив подбородок мне на плечо, Апостолов судорожно втянул воздух.

— Саша… Сашенька…

— Ты сам меня прогнал, — шептала я, задыхаясь. — Обжимался с какой-то бабой на моих глазах. Трахал шлюх. Даже не догадываясь, что… — я осеклась, вновь выдохнув нечто похожее на протяжный вздох-всхлип. — А теперь хочешь секса? Да кто ты такой? Самому-то от себя не тошно? Потому что мне — да! — выпустила ногти ему в ладонь, желая оставить свои отметины, пустить кровь.

Подонок. Эгоист.

Как же я ненавидела отца своего ребенка.

— Достаточно, — перехватив мою руку, Апостолов крепко меня обнял. — Малолетка дурная, — лаская мою талию ладонями, Артем сцеловал мурашки с моей взмокшей шеи. — С этого дня держись от меня подальше, Саша. Если не хочешь… — И он резко потянул за подол моего платья.

Я услышала звук рвущейся ткани.

— Что ты…?!

Внезапно Апостолов отпустил меня и сделал несколько шагов в сторону. Обернувшись, я оторопело переводила взгляд с его перекошенного от ярости лица на свой испорченный подол. Кусок белоснежного атласа валялся на полу.

— Это платье… Мне его Алина подарила на день рождения. Оно в единственном экземпляре. Специально для меня. — Я нервно моргала, словно у меня тик, старалась взять себя в руки.

— Белый — цвет чистоты. Красивое платье. Было… — Губы Апостолова растянулись в дьявольской усмешке. — Жаль, теперь оно несколько потрепано…

Он скользнул по моему телу многозначительным взглядом, очевидно, проводя некоторую параллель.

Потрепано.

Больно? Нет. Разрушительно.

Не глядя на него, я подобрала испорченную деталь своего наряда и на ватных ногах покинула подсобку.

Когда дверь за Сашей закрылась, я вновь щелкнул замком. Бахнул по деревянной поверхности кулаками.

К моему ненормальному возбуждению примешивалась ярость, заточенными когтями, раздиравшая глотку. Говорят, чтобы отвлечься, надо сосчитать до десяти.

Один. Два. Твою ж… десять.

Какая-то хреновая математика вырисовывалась.

Развернувшись, я налетел на стол и смахнул с него вазу, поморщился от звона битого стекла, разнесшегося по подсобке.

Потребность в Сашеньке выходила за рамки моего понимания. В память врезалось ее красивое печальное лицо. Широко раскрытые глаза. Раскрасневшиеся щеки.

Сахарная Саша. Ни убавить. Ни прибавить.

Я внимательно осмотрел темную подсобку, будто видел ее впервые, потому что только сейчас меня начало понемногу «отпускать». На смену неконтролируемым животным инстинктам пришло раскаяние.

А ведь я даже здороваться с ней не планировал. Ха-ха. Здороваться не планировал, но чуть ли не на коленях выпрашивал секс. Дожили, Артем Александрович! Затмение какое-то.

Коридор затмений, мать вашу!

Увидев Сашу в объятиях своего лучшего друга, меня захлестнуло волной такой ядерной ревности, что просто унесло. Я пропал. Все мое существо сконцентрировалось на желании обладать Александрой. Незамедлительно. Здесь и сейчас. А потом в своей кровати. Неторопливо. Изнуряюще долго. Чтобы насытиться девчонкой впрок.

Я знал, как заставить ее всхлипывать и умолять. Хотелось глубоко. Первобытно. А потом отнести мою девочку в душ и самому отмывать от своей же грязи, попутно утягивая в новый эротический танец.

Откровенно говоря, осознание всего произошедшего поразило меня до глубины души.

Смутило. Захлестнуло тревожным ознобом. Мой четко распланированный мир стал расползаться и опасно трещать. Все рушилось. Все. Я терял контроль. Становился слепым рядом с ней, начинал вести себя неосмотрительно. Как дикое животное. Хуже.

Тяжело вздохнув, я упал на диван, расфокусированным взглядом рассматривая свои окровавленные ладони.

Почему-то вспомнился тот разговор с Сахаровым прошлой осенью. Он ведь был частым гостем в моем баре.

Роман Владимирович, к слову, был давним приятелем моего отца, мы же с ним общались только по необходимости. У них с батей были какие-то свои давние делишки, поэтому-то Сахаров после перестрелки и позволил мне «подлататься» у него в доме.

Судя по всему, отец Александры обладал отличным нюхом. Он сразу понял, что эра Венедиктова заканчивается — этого ублюдка уже прессовали со всех сторон, поэтому Сахаров и поддержал моего батю.

Но вернемся к разговору, с которого все и началось.

В ту ночь все разошлись после партии в покер, остались только мы с Сахаровым. Хорошо выпившие. Роман Владимирович явно находился на взводе: пил больше обычного, не закусывая.

— Какие-то проблемы? — негромко спросил я, беря свой стакан с виски.

— Дочь совсем от рук отбилась. Сказала, что будет заниматься в библиотеке, а сама весь вечер тусовалась в баре с подружками. Ничего. Я перекрыл ей кислород. Теперь только: учеба — дом — учеба, — Сахаров натужно рассмеялся. — Со мной не забалуешь.

— А сколько ей лет?

— Восемнадцать через два месяца исполнится. Дитя дитем, и все туда же. Мальчиков им, видите ли, подавай! Еще не хватало, чтобы на первом курсе принесла в подоле.

— Ну что вы так, Роман Владимирович, — при воспоминании об Александре уголки моих губ непроизвольно приподнялись.

— Забыл уже, какое шоу она устроила в твоем ресторане в прошлом году? — вновь потянувшись к бутылке, Сахаров вылил остатки виски в свой стакан.

Я рассмеялся в кулак. Такое трудно забыть. Нечасто скромницы-школьницы заказывают коктейли с водкой.

Саша своей дерзостью определенно произвела на меня впечатление. Непослушная.

— Александра все делает мне назло, — вздохнул Сахаров. — Пришлось снова посадить дочь под домашний арест. Пусть подумает о своем поведении.

— Это же не выход, — заключил я после продолжительной паузы. — Ей далеко не тринадцать, Подобные методы только сильнее отвернут дочь от вас.

— А что, по-твоему, выход, Артем?

— У меня нет детей, мне трудно судить, — пожал плечами я. — Однако я сделал из хлюпика Кирилла настоящего мужика. Так что кое-какое представление о воспитании подростков имею.

— И как бы ты поступил в моей ситуации? — не унимался Сахаров.

— Я бы дал девчонке больше свободы, но только после того, как она докажет, что действительно к ней готова.

— Это как? Поясни, — он с недоумением почесал переносицу.

— Начните с трудотерапии. Хочет ходить по ресторанам и барам? Тогда пусть сама зарабатывает на развлечения. Найдет подработку. Узнает, что деньги на карте появляются не по взмаху волшебной палочки.

Сахаров хохотнул, ударяя донышком пустой бутылки об стол.

— Чтобы моя Сашенька где-то работала? Ой, Артем, не смеши! Она ж белоручка! Только транжирить и умеет! Да и что это будет за подработка? В метро листовки раздавать? — он уже откровенно ржал.

И вот в этот момент лучше бы мне отрезать себе язык… Однако я тоже выпил достаточно, напрочь позабыв о ее неразделенной ко мне любви.

По-человечески хотелось помочь девчонке справиться с необоснованно жесткой диктатурой папаши, будучи в курсе некоторых его заскоков. Судя по тому, что я знал об ее отце, жизнь у Сахаровой была отнюдь не сахар.

— Например, официанткой в моем ресторане, — я удержал вмиг ставший серьезным взгляд Сахарова. — Нам как раз требуются стажеры.

Некоторое время собеседник молчал, внимательно разглядывая меня из-под темных насупленных бровей.

Я улыбнулся с притворным радушием.

— Еще бутылочку? Есть у меня один скотч с двадцатилетней выдержкой. Вы как?

— А почему бы и нет, — он явно оживился. — Так и что там с подработкой в твоем ресторане? Можно поподробнее? — поинтересовался Сахаров после того, как на столе появилась бутылка скотча, ценник которого перевалил за сотню тысяч рублей.

Я обрисовал ему в общих чертах. Договорились, что Роман Владимирович все обдумает и наберет мне в случае положительного решения.

Но через пару недель Сахаров собственной персоной появился на пороге моего офиса, все-таки решив опробовать идею трудотерапии, тем более, Александра, на удивление, оказалась не против поработать официанткой в «Патриках».

Вскоре выяснилось, что упрямая бандитская дочка так и не выкинула меня из головы…

Перед глазами до сих пор стояли ее наполненные слезами глаза, когда я разодрал это чертово платье.

«Жаль, оно немного потрепано».

Идиот. Зато теперь наверняка. По-хорошему, стоило бы ей все рассказать, однако правда будет равнозначна концу. И так, и так — хреновый расклад.

Я поморщился от резкого стука в дверь, но не двинулся с места. Однако тот, кто находился за дверью, явно был очень упертым. Поднявшись, я все-таки открыл дверь.

Незваным гостем оказался Паша. Легок на помине.

— Ты Золушку мою не видел? — излишне взволнованно поинтересовался Левицкий.

— Кого? — Я уже ни черта не соображал. — Какую еще Золушку?

— Ну, девчонку мою! Мы с ней танго танцевали! Саша зовут.

Девчонку мою.

Эх, Паша-Паша, как же ты не вовремя.

— Понятия не имею, — процедил сквозь зубы.

Павлик мечтательно закатил глаза.

— Еще и сбежала! Вот жучка! Найду — в попу зацелую! — И он пошло облизнулся.

Да твою ж…

— Паш, мне отъехать надо. Ненадолго. Можешь ключики от «Гелика» дать?

— А твой «мерс» где?

— Его подперли со всех сторон, — я пожал плечами. — Не в службу, а в дружбу!

— Да, без проблем. Только сильно не гоняй.

— Обижаешь, — подмигнув, я поспешил к выходу.

Вечеринка подходила к своему логическому завершению, хотя по количеству гостей, дрыгающихся в центре зала, этого нельзя было сказать. Мы с Алиной ели торт, обмениваясь хитрыми улыбками, пока сын под присмотром няни спал в малом банкетном зале.

— Ты даже с начинкой угадал, — Алина зачерпнула фисташковый крем ложечкой. — Спасибо за этот вечер, Кирилл. Так ловко все провернул! — Ее улыбка стала шире.

— Лето выдалось довольно напряженным, — я подавил вздох. — Не говоря уже о постоянном недосыпе из-за Сашкиных выкрутасов. Подумал, неплохо бы переключиться. — Забрав из рук официантки кружку с чаем, я поставил ее на стол. — А еще у нас не было традиционной первой брачной ночи, — подмигнул слегка раскрасневшейся Алине я. — Не порядок!

— Теперь понятно, ради чего все затевалось, — хихикая, жена потрепала меня по щеке.

Я перехватил ее руку и зажмурился, как довольный кот, наслаждаясь прикосновением.

— Кирилл, надо закругляться, — проверив время на телефоне, Алина озадаченно закусила губу. — Может, заберем Сашку и уйдем по-английски? Все равно большинство гостей уже забыли, по какому поводу собрались. — Она покосилась в сторону ведущего, откровенно флиртующего с моей секретаршей.

— Хорошо, только переговорю с Темычем, надо утрясти пару вопросов перед отъездом.

Завтра в первой половине дня мы с семьей улетали в Дубай. Без обратного билета. Это был наш первый отдых в новом составе, поэтому решили посмотреть, как пойдет, и тогда уже определиться с датой возвращения.

Артем, к удивлению, поддержал мое намерение на несколько недель увезти семью из Москвы. Он не говорил открыто, однако я догадывался о серьезных проблемах с одним из конкурентов. Больше года Темыч воевал с Сергеем Полянским, титаном строительного бизнеса, из-за лакомого куска земли в центре города.

Артем с отцом мечтали возвести там фешенебельный отель, но упертый ублюдок уже дважды через подставных лиц срывал тендер. Недавно еще выяснилось, что Полянский завербовал в нашем головном офисе стукача, который сливал ценную проектную информацию.

Я был в курсе, что брат «силовым методом» решил вопрос, предупредив Полянского о последствиях, если тот продолжит вставлять нам палки в колеса. Хотелось верить, что старый разбойник угомонится.

Окинув взглядом банкетный зал, я так и не отыскал Темыча. Вытащил телефон из кармана, чтобы ему набрать, однако меня опередил входящий вызов от начальника службы безопасности.

— Да, Толь? Какая еще авария? — Я крепче сжал трубку и поймал встревоженный взгляд Алины. — Точно не надо скорую? Да, я выезжаю!

— Что случилось?

— Толя с Артемом въехали в отбойник. На Пашкиной машине. Говорит, отделались легким испугом. Только «гелику» сильно досталось.

На лице Алины отразилось недоумение.

— Куда они вообще поехали посреди праздника?

Я бы тоже хотел это знать.

— Не узнаю Артема. — Я с досадой покосился на недоеденный кусок свадебного торта. — Творит какую-то дичь. Ладно, найду Пашу и поедем. Толя сказал, они уже вызвали прикормленных гаишников. Я постараюсь быстро. — Я поцеловал жену в щеку. — Не волнуйся. У нас ведь еще первая брачная ночь.

— Оба бампера, правое крыло, подвеска, диски, обе левых двери, левое зеркало, — дрожащим голосом перечислял Левицкий, прыгая вокруг своей покореженной тачки. — Это же катастрофа! — присев на корточки, товарищ схватился за голову. — Я ее семь месяцев ждал…

— Паш, расслабься, — Артем протянул ему бутылку виски. Глаза брата горели недобрым огнем.

— Расслабиться? Темыч, ты серьезно? Какого черта вы поперлись в эту деревню?! От какого долбаного зверя уворачивались? КАК МОЖНО БЫЛО НЕ ЗАМЕТИТЬ ОТБОЙНИК?! — орал Левицкий, переводя разгневанный взгляд с Анатолия на Артема и обратно. — Толь, ты сидел за рулем? Может, объяснишь?!

— Да, я… — буркнул Толя, сверля Артема осуждающим взглядом. — Ну, олень выскочил.

— Олень сейчас стоит перед вами! — зло выплюнул Левицкий. — Что я бате-то скажу?! Новая тачка! Погуляли на свадьбе…

— Не впадай в истерику, Паш. Все расходы я беру на себя, — с отсутствующим видом сообщил Артем и присосался к бутылке. — А вот и гайцы. Я уже по телефону все порешал. Замнут по-тихому, тем более Толя трезвый.

— Да твою ж… — продолжал сокрушаться Павлик, вместе с Анатолием направляясь к работникам дорожной автоинспекции.

Подняв воротник повыше, я внимательно разглядывал своего старшего брата. Он был мрачнее тучи и смотрел на меня так, словно хотел превратить в горстку пепла.

Какого черта они с Толей сорвались посреди торжества и поехали в деревню с не самым поэтичным названием «Десны»? Что-то во всей этой истории не сходилось.

— А почему не на своей тачке? — тихо спросил я.

— У тебя вроде первая брачная ночь? Алина не заскучает?

— Не переживай, все супружеские долги я отдаю в срок. Еще и с процентами.

Едва сдерживая саркастичную улыбку, Артем поднес ладонь к лицу и костяшками почесал переносицу. Мой взгляд упал на свежий кровоподтек на его ладони. Присмотревшись, я заметил несколько царапин. А вот это уже любопытно. Кто это его так?

Я посмотрел на Левицкого, мирно беседующего с гаишниками, потом снова сосредоточился на Артеме, воспроизводя в голове события последних нескольких часов.

Брат пришел на праздник в компании очередной светской… львицы, не отлипал от нее весь вечер. А что делал Паша? Хм… До легендарного танца дикарей я за Левицким не следил. Не мог же он подкатить к девушке Артема? Нет, не мог. Они с Сашей танцевали танго и выглядели очень даже вдохновленными…

И тут меня накрыло озарение. Я не сдержал нервный смех.

— Не может быть…

— О чем ты, Кирилл?

— Она? Серьезно? — Я внимательно изучал его недовольное лицо.

— Я не умею читать мысли, — Артем нахмурился.

— Саша? — наконец прямо спросил я.

— Не неси бред! — сцепив челюсти, брат смотрел куда угодно, только не мне в глаза.

По его реакции я понял, что попал «в яблочко».

— Когда вы успели? Неужели закрутили, когда она работала у тебя официанткой? И сколько пробыли вместе?

Вот тихоня!

— Я не собираюсь обсуждать это с тобой.

— Значит, все-таки Александра, — негромко подытожил я.

— Шерлок Холмс, которого я заслужил, — ощерился брат. — Странно, что с такой развитой дедукцией ты до сих пор не получил Нобелевскую премию, — невесело хмыкнул он.

Мы сверлили друг друга взглядами.

— Чего пялишься? — сквозь зубы процедил Артем.

— Жду подробностей, — пожал я плечами как ни в чем не бывало.

— Кирюх, каких подробностей? С каких это пор я должен перед тобой отчитываться? — протянул сочащимся желчью голосом.

Я припомнил, как несколько дней назад этот мудак заставил меня носиться по Арбату с голой задницей, и почувствовал усиливающееся раздражение. В прошлый раз у него был флеш-рояль, теперь удача однозначно повернулась ко мне.

— Можешь не рассказывать, но, полагаю, Паше будет любопытно узнать, за что ты так с его обожаемым «геликом». Ведь это сделал ты, Артем. И даже не заливай мне про Толю.

От его взгляда стало не по себе. Этакий маньяк на минималках. Наверняка он мысленно уже со всех сторон «прожарил» меня, как отбивную с кровью. Однако я не собирался пасовать.

— Так что, позвать Пашу?

Артем резко покачал головой.

— Я помог Саше в одном деле. Взамен она согласилась скрасить мою поездку в Сочи. Вот и вся история, — прохрипел он каким-то не своим голосом.

— И?

— Что «и»? — брат состроил свирепую мину.

— Дальше-то что? Вернулись из Сочи…

— Я сказал ей, что все кончено.

На мгновение между нами воцарилась абсолютная тишина.

— Погоди, ты поимел дочку Сахарова, а потом просто послал ее? Так, что ли?

Судя по тому, как задергалась венка у него на шее, я был близок к истине.

Алина не раз упоминала, что у ее подружки не жизнь, а сплошные проблемы. После смерти Сахарова выяснилось, что мужик давно заложил дом и другое имущество в счет уплаты долгов, и Саша в прямом смысле осталась на улице. Мы помогли ей с арендой комнаты, в которой раньше жила Алина, оплатив на полгода вперед. А этот благодетель…

Получается, он бросил ее около месяца назад, а сегодня, зная, что Саша наверняка будет на празднике, приперся в компании другой бабы? Еще и тачку Левицкого разбил.

От полученной информации я начал заводиться.

— По-мужски разобраться было слабо? Действуешь, как Карабас-Барабас, исподтишка? Смотри сам себя не перехитри, Артем.

— Какие образные сравнения. Ты мультиков со своим сыном пересмотрел, Кирюх?

Я покачал головой.

— И ты мне еще говорил про какое-то неадекватное поведение? Может, тебе каникулы устроить? Отдохнешь в психушке. Подлечишься. Витаминчики попьешь.

— Поезжай домой, жена уже заждалась, — бросил он с привычной издевкой.

— Я-то поеду, только сперва хотел прояснить один момент: раз ты отказался от девчонки, зачем вставляешь Левицкому палки в колеса? Они классно смотрятся. Оба свободные. Помнишь, во время мальчишника на Арбате Паша сказал, что решил остепениться? Чем черт не шутит? Вдруг Саша — его судьба?

И тут мой «адекватный» братишка не выдержал — метнулся ко мне и схватил за грудки.

— Не лезь в это, каблук, — прохрипел он мне в лицо, судорожно раздувая ноздри.

— Как же ты достал с этим каблуком. — А теперь уже не выдержал я, первым съездив брату по морде.

И понеслось…

Как там говорят: какая свадьба без драки? Мы сцепились посреди узкой проселочной дороги деревни «Десны». Честно говоря, я прямо-таки наслаждался поводом наконец начистить его самодовольную рожу. Лучший подарок на свадьбу, потому что в последнее время Темыч вел себя просто невыносимо. Заслужил.

— Мужики-и! Да вы чего-о?! — раскудахтался над нами Левицкий. — Кир, а вдруг у него скрытые травмы после аварии?! Поосторожнее…

— Скрытые травмы у него в голове! Еще с роддома…

Я поймал предупреждающий взгляд Артема, который настоятельно рекомендовал мне не раскрывать истинную причину нашей потасовки. Подмигнув брату, я с размаху ударил его в живот.

Я инстинктивно почесал саднящую скулу — научил же драться на свою голову. Но этому мстителю недоделанному тоже нормально прилетело. Интересно, что сказала Алина, когда ее муженек заявился домой весь в грязи и с фингалом под глазом?

Нашел же, гаденыш, на кого поднимать руку.

Я покосился на часы. Половина девятого утра. Чувствовал себя каким-то безумным сталкером, но ни черта не мог с собой поделать, паркуя машину в кармане перед нужным выходом из метро.

Прошло минут пять, но она так и не появилась. Может, я перепутал расписание?

Я открыл в телефоне закрепленную вкладку с расписанием второго курса факультета иностранных языков. С расписанием ее группы. Нет, по времени все верно. Неужели Александра решила прогулять? Ай-яй-яй.

…

Нехорошо вчера вышло, очень нехорошо, поэтому я просто хотел убедиться воочию, что с ней все в порядке.

Вновь окинул взглядом разношерстную толпу, просочившуюся сквозь раздвижные двери метрополитена, и мигом выцепил хрупкую светловолосую фигурку в белом пальто.

Прислонившись к прохладному стеклу лбом, я въедался в нее голодным взглядом. Подсадила на себя, Саша, как на наркотики. Бурлила по венам. Транзитом к самому сердцу.

На мгновение я почти позабыл о своем недосыпе и раскалывающейся голове. На губах заиграла болезненная улыбка.

Я нащупал в кармане пачку сигарет и зажигалку. Приоткрыв окно, впустил в салон прохладный осенний воздух. Глубоко затянувшись, я медленно выпускал дым кольцами. Осталось включить еще грустную музыку. Катастрофа.

Увидел. С ней все нормально. Лучше бы не видел. Мазохист…

Выбросив окурок, я ударил по газам, лихо срываясь с места.

Остаток дня прошел как в тумане. Пытался работать, но голова отказывалась соображать. Спустившись в ресторан, я попросил Ингу принести мне бутылку виски, а сам, откинувшись на спинку дивана, безучастно уставился в окно.

На душе было так же мерзопакостно, как и на улице.

В голове на повторе проигрывались события вчерашнего вечера — то, как я, словно под дурманом, сжимал черноглазую колдунью в руках. Мое тело рядом с ней становилось настолько чувствительным, что я готов был себя проклясть.

Из водоворота нескончаемых мыслей меня вывела вибрация телефона. Какая-то очередная рассылка. Пролистав последние входящие сообщения и уведомления о пропущенных звонках Левицкого, я только сейчас заметил послание, полученное еще в обед.

Кто бы еще отвечал на звонки моего секретаря.

Я испытал облегчение, что ужин с директором маркетингового агентства отменился, поскольку единственным желанием, преследовавшим меня с той самой минуты, как Сахарова покинула подсобку, было желание удавиться.

Задела ты меня, Саша, за живое. Будто играючи, сжимала мой мотор своими маленькими нежными ладошками.

Александра.

Самый грязный мой секрет.

Мы ведь и познакомились с девчонкой при весьма трагических обстоятельствах. Тогда меня пронесло, пуля прошла в опасной близости от сердца, а теперь…

Теперь зацепило. Конкретно.

— Артем Александрович, ваш виски! — вышколено улыбнулась мне Инга.

Кивнув, я устремил взгляд в противоположный угол зала, где за столиком возле окна девушка листала книгу. Сам не знаю, что меня в ней привлекло. Наверное то, что девяносто процентов посетителей даже ели с телефоном в руках, а она читала.

Внезапно гостья повернула голову, и наши взгляды пересеклись.

Что-то зажглось у меня внутри. Что-то до боли знакомое. Зажглось и потухло.

Катя?

Ну разумеется, это была она. Катя Трофимова. Моя первая любовь.

— Артем? — губы Трофимовой растянулись в несмелой улыбке.

Поднявшись, я направился прямиком к бывшей девушке, мысленно подсчитывая, сколько лет мы не виделись. Лет семь, наверное. Даже странно, потому что вертелись в одних и тех же кругах. Значит, не судьба.

— Привет, Катя.

— Здравствуй, Артем. — Я заметил, как вспыхнули ее зеленые глаза.

— Ты одна? — поинтересовался я, внимательно разглядывая Катерину.

Моя бывшая совсем не изменилась. Фирменная осанка. Неброский макияж. Русые волосы стали немного короче, но крупные локоны все так же подчеркивали красивые черты лица. Трофимова выглядела очень женственно в черном платье с яркой брошью-цветком.

Она всегда казалась мне похожей на дорогую фарфоровую куклу, за которой требуется особый уход.

— Да, одна, — прошелестела Катя, опуская взгляд. — Жду сына с подготовки к школе. У него занятия в соседнем здании.

— Разрешишь? — я кивнул на пустое место напротив нее.

— С каких это пор тебе, Артем, требуется разрешение? — На дне зеленых глаз промелькнуло одно из наших совместных воспоминаний, то самое, когда я действительно плевал на все запреты.

Заняв свободное место, я взял книгу, вслух прочитав название:

— «Адаптация детей к школе. Советы психолога». Ты образцовая мать, Катя. — Вернув книгу на место, я пристально посмотрел бывшей девушке в глаза.

Она поджала губы. Выражение лица стало нечитаемым. Казалось, Трофимова закрылась, желая отгородиться от всего мира. С минуту она молчала, не решаясь посмотреть на меня. Наконец еле слышно спросила:

— Как у тебя дела, Артем?

— По-тихому, — я равнодушно пожал плечами, головой делая знак проходящей мимо официантке. — Ты уже заказала?

— Да, жду «Цезарь».

— «Цезарь»? — я ухмыльнулся. — Что-то в этом мире неизменно.

— Ты помнишь? — она вопросительно вскинула бровь.

Я кивнул.

— К сожалению, некоторые вещи не так легко забыть. — Последовало недолгое молчание. — Разопьешь со мной бутылочку вина? — Сам не знаю, зачем предложил.

Мы вновь оказались лицом к лицу, как в день нашего знакомства более десяти лет назад. В глубине души меня сжирало любопытство: отболело или нет? Ведь когда-то я был безумно, слепо, до помутнения рассудка в нее влюблен. А еще я сразу обратил внимание на отсутствие у Катерины обручального кольца.

Неужели идеальный брак рухнул?

— Мне через два часа забирать сына. Как мы с ним поедем? — захлопала длинными угольными ресницами Трофимова.

— Мой водитель отвезет вас, — я удерживал ее растерянный, полный невысказанной тоски взгляд, все еще улавливая ту самую связь, порожденную нашим первым больным, но искренним чувством.

— Помнишь «Castellani Chianti»? — я подмигнул.

Глаза моей бывшей округлились, наполнившись слезами. Конечно, она помнила.

Наш первый отдых в Италии. Тоскана. Пьемонт. Венето. Сицилия. Мы останавливались на несколько дней в каждом регионе страны, дегустируя все новые и новые сорта вина.

Это ведь Катерина научила меня разбираться в элитном алкоголе. До нашей встречи кроме дешевого пива я ничего и «не дегустировал».

А во время распития коллекционной бутылочки сухого красного вина в одном из ресторанчиков Тосканы я сделал Кате предложение.

— Инга, организуй нам бутылочку «Кьянти» из моего личного погреба. И сырную тарелку. И про «Цезарь» не забудь. — Я вновь перехватил взволнованный взгляд Трофимовой. Меня забавляло наблюдать за ее смущением.

— За встречу? — слегка подавшись вперед, я потянулся к своему бокалу, когда официантка принесла наш заказ.

— За встречу! — Катерина сделала несколько глотков, избегая моего взгляда. — Я знала, что этот ресторан принадлежит тебе, но все не решалась здесь побывать.

— Почему? Хороший ресторан. Входит в десятку лучших заведений города.

— Даже не сомневалась, что он хороший. — И она внезапно дотронулась кончиками пальцев до моего запястья. — Я боялась… — Катерина подняла голову, примагничивая мой взгляд. — Боялась этой встречи.

Она резко отдернула руку, будто ужаснувшись того, что делает.

Я же неосознанно скользнул ладонью по столу и зацепил маленькую женскую ручку с идеальным маникюром. Сжал ее, разглядывая раскрасневшуюся Катю. Да, в этом вся Трофимова — идеальная до кончиков ногтей.

В напряженной тишине мы распили первую бутылку. «Цезарь» так и остался нетронутым, впрочем, как и сырная тарелка. Ни у меня, ни у нее, очевидно, кусок в горло не лез.

Встреча двух призраков прошлого. Готов был поклясться, ее терзали те же мысли, что и меня: как же так вышло? Мы ведь с ума друг по другу сходили.

Я покосился на забитые чернильными символами фаланги своих пальцев. Даже посвятили друг другу татушки. Влюбленные идиоты.

One Love.

Было особенно смешно, когда через несколько лет я попросил того же мастера свести эту агонию первой дурной любви с моего тела.

Прикончив остатки вина в бокале, я сделал глубокий вздох, как это ни странно, вспоминая своего младшего брата. Ведь у них с Алиной получилось войти в одну реку дважды. Интересно, а получилось бы у нас с Катей?

— Повторим? — негромко предложил я. — Еще булочку?

— Полагаю, мне уже хватит. — Катя хмыкнула. — Образцовая мать напивается, пока сын у логопеда. — Она бросила взгляд в сторону двери, будто боялась, что сейчас в ресторан войдет ее ребенок.

— А мне точно нет.

Я пытался распутать клубок противоречивых чувств в груди. Откровенно говоря, мне не хотелось оставаться одному. Опасался, что резьбу окончательно сорвет, и тот мрак, что находился глубоко внутри, вырвется наружу самым неожиданным образом.

— Инга, повтори!

Откинувшись на спинку стула, я внимательно рассматривал Катерину, препарируя свои внутренние ощущения. Да, она была хороша. За то время, что мы не виделись, Катя определенно не растеряла своего внутреннего магнетизма, так сильно зацепившего меня много лет назад. Этакое сочетание внутренней дерзости и кротости в правильных пропорциях. Но все-таки она изменилась, стала более сдержанной и менее разговорчивой.

Официантка принесла нам новую бутылку, я наполнил пустые бокалы и мысленно перенесся в наше совместное с Трофимовой прошлое. Мы с Катей познакомились вскоре после того, как я выпустился из интерната и начал часто приезжать в Москву.

Нелюдимый парнишка из детского дома потерял голову от столичной штучки.

Я таких девчонок раньше видел только в журналах, валяющихся в библиотеке интерната. Ожившая кукла Барби. Красивая. Ухоженная. Разодетая. На пафосной тачке.

Только, в отличие от куклы, определенно с мозгами. И с чересчур развитым чувством собственного достоинства. А еще с женихом в придачу — как водится, вместе со школьной скамьи.

Так уж вышло, что мы с Катериной часто пересекались в одной тусовке. Наличие денег и дорогого авто за считанные месяцы сделали меня «своим». Я активно «пробовал» разных девок, но продолжал посещать вечеринки, на которых присутствовала Трофимова. Запала она мне в душу. Хотя, казалось бы, в тот период мне было совсем не до любви… Но опустим лирику.

Я несколько раз пытался завязать светскую беседу, однако, не обладая развитыми ораторскими навыками, получалось не слишком удачно, да и женишок Кати — Костик все время крутился поблизости. Хотя как бы девчонка ни морозилась, прячась за спиной своего «суженого» — я чувствовал ее заинтересованность. Между нами проносились бешеные разряды, но я не спешил.

В один момент даже приударил за ее подружкой-вертихвосткой, дабы отследить реакцию Катерины. Я ведь стратег: привык анализировать и выжидать, прежде чем нанести решающий удар.

Как-то раз я встретил Трофимову после учебы. Решил, если она сядет в мою тачку, то пойду до конца. По крайней мере, не отпущу, пока мы не поцелуемся.

Села.

В те выходные я покидал ее соблазнительное тело только чтобы перекурить. А потом по новой. Мы трахались как в последний раз. Собственно, с того дня я ее от себя и не отпускал.

— О чем ты задумался, Артем? — тихо спросила Катя.

— О нас, — не было сил притворяться.

В последнее время мое эмоциональное состояние и так оставляло желать лучшего. Одиночество, к которому я так отчаянно стремился все эти годы, начало сжирать изнутри.

«Смотри сам себя не перехитри, Артем», — вспомнились слова брата, сказанные перед тем, как он заехал мне по морде.

— О нас? — Катя пригладила пальцами упругий золотистый локон и растерянно заморгала.

Я взял бутылку, чтобы подлить ей еще вина, но Катя выставила ладонь, останавливая.

— Нет, Артем, мне хватит. Вино ударило в голову, а мне скоро уже идти… — безрадостно усмехнулась она.

— Катя, ты счастлива? — спросил я и тут же отхлебнул из бокала.

Трофимова опустила глаза. Некоторое время она упорно молчала, морща свой аккуратный носик. Наконец она как-то обреченно рассмеялась.

— Наверное, счастлива. Мой психолог учит меня радоваться мелочам, — она покачала головой. — Не знаю, в курсе ты или нет, но мы с Костей развелись два года назад. Общаемся исключительно по поводу ребенка. Он, кстати, снова собрался жениться.

— А ты?

— Не думаю, что Владику нужен новый папа. По крайней мере, я до сих пор не созрела для… новых отношений. У меня никого нет. Занимаюсь сыном. Пытаюсь сгладить урон, нанесенный ему нашим разводом. — В ее глазах плескалась глубокая боль. — А ты счастлив, Артем?

Счастлив ли я?

Почему-то при мысли о счастье мне вспомнилась одна смешливая светловолосая девчонка, с которой мы вместе однажды наблюдали солнечное затмение.

— А как ты думаешь? — я бросил на бывшую испытующий взгляд.

С подбитой скулой и красными слезящимися глазами я вряд ли выглядел как гребаный счастливчик.

— Этот бокал явно был лишним. Но раз уж мы встретились, можно, я спрошу?

— Спрашивай.

— После того, как ты ушел, я звонила тебе несколько раз… Почему ты не отвечал?

— Не видел в этом смысла. Я все для себя решил.

Катерина отвела взгляд и крепко сжала губы. Некоторое время она так и сидела, словно каменное изваяние, а потом еле слышно начала говорить:

— Я жалею, что вышла за него замуж. Узнала о твоих похождениях по борделям… «Добрые» люди донесли. — Катя вдруг выразительно на меня посмотрела. — Ты просто собрал сумку и ушел, а я… Мне было очень тяжело. Еще и татуировка эта постоянно перед глазами. Наши инициалы. Одна любовь.

Она вздохнула.

— В тот вечер я ее перебила, а потом позвонила Косте. Надеялась, он меня пошлет, но он, как ни странно, великодушно принял меня обратно. Я ничего к нему не испытывала, однако Константин хотя бы возвращал мне какое-то иллюзорное чувство спокойствия.

Катерина улыбнулась дрожащими губами.

— Свидания? Секс? Мне было все равно. Он проводил время с моей оболочкой. Снова сделал мне предложение, и мама уговорила меня согласиться. Она ведь тебя терпеть не могла. Ну а Костя, «милый добрый Костя», как выяснилось позднее, взял меня в жены лишь для того, чтобы каждый божий день попрекать нашим с тобой неудачным союзом.

Я залпом осушил свой бокал и, покручивая его между пальцами, пристально разглядывал раскрасневшуюся Катю.

— Но вернемся к моей свадьбе. Сперва я подумала, что тебя это заденет. Я все ждала, что ты не позволишь мне совершить подобную глупость. Приедешь за мной, заберешь… Как тогда, когда все только началось. Застыв напротив Костика в ЗАГСе, я вдруг отчетливо поняла, что все это взаправду, и убежала.

Я не перебивал, позволяя бывшей девушке собраться с мыслями. Спустя некоторое время она негромко продолжила.

— Сестры помогли мне прийти в себя, а мама уберегла от «роковой ошибки» накачав успокоительным. Я весь банкет глушила его, запивая шампанским. Я даже не помню нашу брачную ночь.

Она смотрела на меня блестящими от подступающих слез глазами.

— Я не хотела рожать от Кости. Мы предохранялись. Но вышло как во второсортных сериалах… Бах — и две полоски. Я полчаса прорыдала над тестом в ванной, — Катя закусила дрожащую губу.

— Ты ведь мечтала об этом, — бесцветным голосом напомнил я.

— Ты знаешь, о чем я мечтала. — Последовала загробная тишина. — Я очень люблю Владика. Он — мой смысл просыпаться по утрам. Но он должен был родиться от тебя, Артем… — закончила она надломленным шепотом.

Я не нашел, что на это ответить. Что говорить, если говорить нечего? Сердце качало кровь с большим трудом. Казалось, голова вот-вот лопнет от передоза информации.

— Я гораздо позже осознала, что сама все испортила… — Трагический смешок. — Клевала тебя, потому что мать постоянно меня накручивала. Пачки тестов. Замеры базальной температуры. В определенных позах. Мы же недолго пытались. Три года — совсем ведь небольшой срок. А твой диагноз… Да ты и не обследовался толком, Артем, — на ее лице отразилось отчаяние.

Я взволнованно обдумывал услышанное, хотя внешне старался выглядеть бесстрастным. Катя смотрела на меня во все глаза, прямо как в тот день, когда, вернувшись с работы, встретила меня с сумкой в дверях нашей квартиры.

— Ты хочешь еще детей? — внезапно спросил я.

— Нет, — ответила она твердо. — Долгое время мне ошибочно казалось, что в нормальной семье обязательно должны быть дети. Наверное, повлияло то, что я сама из многодетной. Но после рождения Владика у нас с Костей окончательно все разладилось. Любовь к моему сыну так и не сделала меня счастливой. По-женски счастливой. — На миг Катя зажмурилась, не решаясь посмотреть мне в глаза.

Я пытался вдохнуть, не зная куда деть ком в глотке, который с каждой секундой увеличивался, перекрывая мне доступ к кислороду.

— Я так и не смогла забыть тебя, Артем. Если бы можно было повернуть время вспять… — нервно рассмеявшись, моя первая любовь дрожащей рукой потянулась к недопитому бокалу вина.

Залпом осушив его, Катерина вытащила из сумки телефон и удивленно покачала головой.

— Подготовка к школе закончились пятнадцать минут назад. Мне пора идти! — она подскочила, продолжая избегать моего взгляда.

— Где именно проходят занятия? — поинтересовался я, делая знак официантке.

— В соседнем здании образовательный центр. Мы только с этого месяца туда пошли. Не против, если я иногда буду ждать Владика в твоем ресторане? Занятия два раза в неделю, — она слегка покачнулась, хватаясь за спинку стула.

— Кать, давай я вас провожу? Все равно у меня больше нет дел.

— Я не против.

— Саш, ты где витаешь? — обратилась ко мне Леля, когда мы вышли из корпуса.

В аду. Если там можно витать.

Я не позволила замешательству отразиться на моем лице, изо всех сил стараясь сохранить невозмутимость.

Сегодня утром я все-таки сделала тест.

Вернее, три теста, и все они показывали одно — мою беременность. Я и так догадывалась, однако, увидев подтверждение, все равно испытала целую бурю эмоций. Впервые я осознала, что любить можно уже только потому, что эта крошечная частичка является неотъемлемой частью тебя.

А еще у меня внутри будто что-то щелкнуло, я посмотрела на сложившуюся ситуацию со стороны — забеременела от мужчины, которому изначально от меня ничего не нужно было, кроме очевидного. Я ведь всерьез надеялась, что у нас с Апостоловым что-то получится… Но в итоге стала кроликом, с которым удав, позабавившись, безжалостно разделался и глазом не моргнув.

«Красивое платье. Было… Жаль, теперь оно несколько потрепано».

Я приобрела жизненный опыт, давшийся мне, увы, ценой невыносимой душевной боли. Теперь я была поглощена лишь мыслями о том, как в одиночку поднять ребенка. Надо полагать, от такого папочки-мудака помощи ждать нет смысла. Все, что может сделать Артем — это откупиться. И то, если признает свое отцовство. Кто знает, что там в его беспутной голове? Он ведь считает, что я принимала таблетки.

Как бы там ни было, мне не хотелось находиться в полной зависимости от этого мужчины. Но как выжить одной с младенцем на руках? Хороший вопрос, на который я пока не нашла ответ.

— Что скажешь? — дернула меня за запястье Оля, хитро прищурившись.

— М? — переспросила я. Разумеется, нить нашей беседы давно была мною утеряна.

— Ты бы предпочла сражаться с одной уткой, размером с лошадь, или со ста лошадьми, которые размером с утку?

Я повернула голову, искренне недоумевая. Ольга захихикала.

— Прием-прием! Саш, вернись уже на нашу бренную землю! — подначивала меня подруга.

— Прости… Я задумалась. Так причем тут утки и лошади?

— Ох, Сахарова, я тут тебе уже несколько минут распинаюсь, а ты даже не попыталась сделать вид, что слушаешь! — Леля обиженно поджала губу.

— Прости, Оль. Так что за глупый вопрос?

Препираясь, мы вышли к парковке перед корпусом и направились в сторону метро.

— Этот вопрос мне задали во время собеседования на должность администратора спортивного клуба, и я не смогла ответить. А ведь все так хорошо начиналось. — Она вздохнула. — Ты бы выбрала одну утку или сто лошадей?

Я закатила глаза.

— Оль, отстань, а?

— Так как? — подруга определенно не собиралась сдаваться.

— Я бы спросила: что они там употребляют, раз задают такие вопросы? Бред какой-то!

— Вот именно, бред! Но из-за этого вопроса меня не взяли. А моя конкурентка на полном серьезе начала рассуждать, как бы она разделалась с этими утками, и, представляешь, ее приняли! Начальник отдела кадров заявил, что «ей удалось посмотреть на проблему глобально», — обиженно закончила Леля.

Я не смогла сдержать нервный смешок.

— Оль, мне бы твои проблемы…

Внезапно взгляд подруги уплыл куда-то за мое плечо, и я на автомате обернулась, увидев машину, припаркованную возле тротуара.

— «Aston Martin», — шепнула она, исподтишка разглядывая красный спортивный автомобиль, пока я сосредоточилась на его водителе, к несчастью, сообразив, что он приехал по мою душу.

Павел Левицкий стоял, привалившись к дверце спиной. Черная кожаная куртка, черные джинсы. А завершала дерзкий образ мажора красная кепка под цвет его вызывающего авто.

— Саш, он, кажется, на нас смотрит… — Леля замедлила шаг.

Я фыркнула, увидев, что направил мобильник в нашу сторону.

— Он нас снимает… Прикинь? — с придыханием произнесла подруга, будто я и еще половина университетской парковки этого не замечали.

— Пойдем быстрее! — пробормотала я, ускоряясь.

— А может, наоборот, выясним, что он хотел? — косясь на Левицкого, расправила плечи Леля.

— Я тебя уверяю, ничего хорошего.

— Так ты его знаешь? Да? — с ноткой разочарования протянула Оля.

— Так уж вышло.

Мы обменялись многозначительными взглядами.

— Тогда я хочу знать подробности!

— Оль, не сейчас…

Мы одновременно повернулись на резкий звук сигнала автомобиля. Оказывается, Левицкий, не теряя времени даром, ехал за нами по пятам.

Боже милостивый, ну этому-то что от меня надо?

Я вздохнула, когда машина остановилась напротив, и стекло с пассажирской стороны опустилось.

— Золушка? — Павел сверкнул белозубой улыбкой, надевая кепку козырьком назад. — Думала, я тебя не отыщу?

Честно говоря, я вообще о нем не думала. События, развернувшиеся в подсобке, напрочь вытеснили наше танго из головы, поэтому я была искренне ошеломлена, увидев Левицкого сейчас.

— Ты зачем приехал? — я поджала губы, ощущая на себе десятки любопытных взглядов.

— Разговор есть, — ухмыльнулся Левицкий, ударив по клаксону, тем самым привлекая к нам еще больше внимания. — Садись, — потребовал он. — Или мне устроить небольшую пробочку?

Только этого не хватало.

— Оль, я тебе потом все объясню, — прошептала я, понимая, что от этого твердолобого так просто не отделаться.

— Со всеми подробностями, Золушка! — хихикнула она мне на ухо.

Я забралась в машину, и она тут же сорвалась с места.

— Эй, мы так не договаривались! — запротестовала я, поспешно пристегиваясь. — И зачем ты снимал на телефон?

— Ты правда хочешь знать? — хитро улыбаясь, Павел приподнял бровь.

Я раздраженно посмотрела на него.

— Я отправлю твое фото Деду Морозу, покажу, какой подарок хочу получить на Новый год, — он лихо вывернул руль, перестраиваясь в другой ряд.

— Очень оригинально! — саркастически усмехнулась я.

— Справедливости ради, это действительно оригинально. Еще скажи, что к тебе подобным образом кто-то подкатывал? — с долей обиды в голосе произнес этот манипулятор.

Наверняка со стороны внезапное появление Левицкого на спортивной тачке выглядело очень даже эффектно. Не поспоришь! Осложняло ситуацию только то, что я была беременна от его лучшего друга, но, разумеется, не собиралась пока распространяться на эту тему.

— Паш, давай не будем отнимать друг у друга время? — устало попросила я, прикидывая, сколько времени осталось до танцевальной репетиции.

Открытие клуба-кабаре запланировано на эту субботу, а сегодня у нас генеральный прогон, после которого я собиралась рассказать хореографу о своем положении.

— Хорошо, но то, о чем я хотел поговорить, действительно важно, — негромко изрек Павел, маневрируя в плотном потоке автомобилей.

— И о чем же? — сухо поинтересовалась я.

Левицкий повернул голову, в серых глазах появилось совершенно не свойственное ему серьезное выражение.

— Как я могу планировать нашу свадьбу, если у меня даже нет твоего телефона?

А-а-а!

— Ты издеваешься, да? Паш, я катастрофически опаздываю! Правда. И не собираюсь выслушивать твои бредни.

— Хорошо-хорошо, — Левицкий примирительно рассмеялся. — Но можно уже определиться с планами на Новый год. У тебя, кстати, загранник есть?

— Останови машину! — Я хмуро уставилась на него. — Я не шучу!

— Так и я не шучу. Остановлю, только если ты выполнишь одно мое безобидное желание, Сахарок.

— И что за желание? — поморщилась я, наблюдая, как Левицкий, посмеиваясь, удаляется все дальше от необходимого мне направления.

— Для начала можно небольшую подводку? — деловито поинтересовался он.

— А у меня есть выбор? — обреченно вздохнула я.

— Нет. Но заметь, я пытаюсь быть учтивым.

— Да говори уже!

— Ты должна знать — я трахаюсь как зверь! — с гордостью заявил Павел.

— И зачем мне эта информация? — мой голос прозвучал отстраненно.

— Подумал, вдруг ты захочешь принять участие в гонке сперматозоидов? — протянув руку, Левицкий игриво щелкнул меня по носу.

Я с трудом сдержала нервный смешок, потому что не так давно мое тело уже стало полигоном для подобных «гонок», и последствия в виде двух полосок на тесте не заставили себя долго ждать.

— Паш, не трать время на свои шутки-прибаутки, — я старалась говорить как можно мягче.

— Я должен был хотя бы попытаться, Сахарок, — Левицкий развязно хохотнул.

Сахарок!

— Одно свидание, — он выразительно посмотрел мне в глаза. — И тебя потом за уши не оттащишь! Обещаю.

Вздохнув, я покосилась на часы.

— Я на репетицию опаздываю. Останови машину.

— Пойдешь со мной на свидание, и я тебя подвезу на репетицию! — в серых глазах Павла сквозило лукавство.

Раз выбора мне не оставили, я сухо кивнула, называя ему адрес комплекса, в котором проходили тренировки.

На лице Левицкого появилась торжествующая улыбка, и мое настроение окончательно испортилось. До конца поездки я демонстративно смотрела в окно, раздосадованная всем этим цирком. К счастью, Павел сдержал свое обещание: я приехала на репетицию вовремя.

Разумеется, тренер оказалась не в восторге от моей «новости», но нам удалось найти компромисс. Решили, что я поработаю до Нового года — буду участвовать в связках самых простых танцев, чтобы не перенапрягаться, а потом мы разорвем контракт.

— Он подвез тебя и…? — расспрашивала Оля, многозначительно посмеиваясь.

— И я пошла на репетицию, — повторила я, кажется, в третий раз за пять минут.

Во время «окна» мы с подругой сидели в университетской столовой, пили чай и поглощали кексы. Впервые за последние дни у меня появился аппетит, а с утра почти не тошнило.

— Вы хотя бы договорились о новой встрече? — поинтересовалась она, размешивая ложкой чаинки.

К несчастью. И вряд ли его остановит неверный номер моего телефона.

— Оль, это Левицкий! «Я иду по лужам — мне никто не нужен!». Он девушек за людей не считает. Потребитель по жизни. Знаешь, какая была его первая фраза, адресованная мне?

Подруга вопросительно вскинула бровь, с заинтересованным видом отставляя чашку.

— Сообщил, что он знатный самец! Вот так с ходу. Как тебе такое?

— Ну… я бы это проверила… — призналась Леля интригующим шепотом. — Саш, а почему, собственно, нет? Один раз ведь живем. Да, я бы предалась разврату с красавчиком на красной спортивной тачке. Зато на старости лет будет что вспомнить!

Я вздрогнула, когда на стол рядом с моей тарелкой приземлилось несколько крупных купюр.

— Сахарова, я тут поскреб по сусекам… — язвительно хрюкнул наш местный царек Алексей Романов. — Хоть на минетик-то хватает? Может, скидочку нам организуешь? — он изобразил пошлый жест. — Мы с парнями деньги копим! Хотим себя порадовать.

А вот и еще одно последствие показушного появления Левицкого на парковке перед нашим корпусом. Спасибо тебе, Паша.

Я швырнула деньги Романову в лицо и показала этому уроду средний палец, стараясь делать вид, что меня это совершенно не трогает. Стиснула челюсти, не обращая внимания на неприятное жжение в глазах.

Убедившись, что в столовой из преподавательского состава никого нет, этот подонок заорал во всю глотку:

— Ой, народ, вы посмотрите, наша элитная разобиделась! Сейчас заплачет! — Он развязно заржал. — Ну извини, я на «Aston Martin» пока не заработал. Может, хоть минетик в моей «Тойоте» сделаешь?

— Справку не забудь у нее попросить. Мало ли, — раздался саркастический голос кого-то из парней, сидящих за соседним столом.

— Саш, не реагируй, — шепнула Оля, сжимая мою ладонь.

— Ну а что? Клиенты уже в открытую снимают… Вот мы и интересуемся. Или надо через агентство оформляться? Сахарова, ты нас просвети! — И он снова затряс помятыми купюрами перед моим лицом.

А дальше все произошло очень быстро.

Я глазом не успела моргнуть, как подлетевший к Романову Кандинский треснул придурка-мажора подносом по голове. Да только первый, увы, был гораздо крепче. Он повалил Стаса на пол, схватил за рубашку и нанес жестокий удар в лицо. Затем еще один.

Я услышала звон битого стекла. Несколько стаканов угодили на пол. А потом раздался характерный хруст… Это разбились очки Стаса.

Я подбежала к парням, озираясь по сторонам в надежде, что кто-нибудь вступится за моего друга, однако другие студенты с невозмутимыми лицами предпочитали стоять в сторонке. И тогда меня осенило.

— Шухер! Декан идет! — крикнула я, и трус Романов наконец оставил Кандинского в покое.

— Этому идиоту хватит, — заржал мажор, вытирая окровавленную губу. — А с тобой, Сахарова, мы скоро «пообщаемся» в горизонтальной плоскости! Имей в виду! — смачно харкнув, он вместе со своими прихвостнями покинул столовую.

Мы с Олей засуетились возле покалеченного Стаса, помогая ему подняться.

— Кандинский, зачем ты полез? — протянула я дрогнувшим голосом, с ужасом наблюдая, как из носа друга капает кровь.

— Никому тебя в обиду не дам! — процедил Стас упрямо, падая на стул.

— Будешь обижать сам? — ответила я с горьким смешком.

— Скоро синтаксис начнется, но к Зосимовой в таком виде лучше не соваться, — озабоченно произнесла Леля, выуживая из упаковки влажных салфеток еще одну и протягивая ее борцу за мою честь.

Пока Стас вытирал лицо, я заказала такси на его адрес и попросила Олю законспектировать все, что будет рассказывать Зосимова на лекции, так как это точно будет в одном из экзаменационных билетов.

— Пойдем, Стас, машина подъезжает, — я потянула друга в сторону выхода.

Пока Кандинский приводил себя в порядок в ванной, я осмелилась похозяйничать у него на кухне, сделав нам бутерброды и чай. Когда Стас вернулся, какое-то время мы сидели молча, сверля друг друга задумчивыми взглядами.

— Пообещай, что больше не будешь геройствовать, — почти беззвучно попросила я.

— Как я могу это обещать? — он вздохнул. — Надо было раньше дать Романову по морде. Совсем страх потерял.

Помолчав с минуту, он тихо добавил:

— Саш, может, попробуем все с начала? Я клянусь, не буду вообще вспоминать. Придем в универ вместе, как раньше. Они сразу перестанут болтать.

Как раньше.

— Хороший ты парень, Кандинский. Жаль, я, дура такая, этого не оценила.

— Я же вижу, на тебе лица нет, Саш. А я буду рядом.

Повисла неуютная пауза.

— Стас, вот тебе оно надо? Ничего из таких отношений не выйдет. Не хватит любви одного на двоих. Придется все время работать на психотерапевта. Да и… мне сейчас нужен друг, но никак не парень.

— Я готов снова стать тебе другом, — с жаром заверил Кандинский.

— Я рассмотрю твое предложение, но с одним условием, — вымученно улыбнулась я.

— Что за условие?

— Пригласи Свету Мосину на свидание, тогда я подумаю.

— Не понял, — Стас уставился на меня с таким искренним недоумением, что я не сдержала смешок.

— Она на тебя давно засматривается. У вас много общего: вы любите комиксы, манхвы, дорамы… Совместный поход в кино ведь не обязывает сразу жениться, — я потрепала Стаса по взлохмаченной шевелюре.

— Саш, я не знаю…

— А ты знай, Кандинский, и будь посмелее! Только без коньяка, ладно?

Он нервно рассмеялся в ответ на мою улыбку.

Сегодня с утра я поняла, что не хочу идти в университет. Провалявшись в кровати до обеда, я без аппетита перекусила, после чего поехала на репетицию.

Немного размявшись с девчонками, я целый час восстанавливала свое душевное равновесие в бассейне. Танцевальный класс располагался на территории спортивного комплекса, и у членов нашей труппы имелись абонементы, позволявшие пользоваться всеми привилегиями.

Приняв душ, я неспеша высушила голову, оделась и покинула комплекс, размышляя, где бы пообедать.

— Не меня случаем ждешь, Сахарок? — раздался зычный голос Левицкого за спиной.

Обернувшись, я увидела улыбающегося во все тридцать два Павла, привалившегося к двери своего спортивного автомобиля. Сил препираться с ним не осталось, к тому же я очень сильно хотела есть.

— Одно свидание. Верно? — устало вздохнула я, окидывая назойливого поклонника рассеянным взглядом.

— Так точно! — отдав честь ребром ладони, Левицкий открыл мне дверцу авто.

— Просто обед. Без всяких твоих выкрутасов? — прищурилась я, наблюдая, как ловко он выруливает с парковки.

— Обед, — ухмыльнулся Павел. — Но не «просто». Званый обед в новом заведении сети «Царьград». У меня пригласительный на две персоны. Составишь мне компанию?

— Ну ладно.

Я знала, что это популярная столичная сеть ресторанов, поэтому не видела ничего предосудительного, чтобы пообедать там и объясниться. Ресторан находился минутах в пятнадцати от спортивного центра, поэтому тягостная поездка быстро подошла к концу.

Сдав мое пальто вместе со своей курткой в гардероб, Павел беспардонно схватил меня за руку, утягивая за собой в просторный светлый зал с панорамными окнами. Гостей в ресторане оказалось много. Пока администратор всех провожала и рассаживала за столики, ведущий сыпал остротами, стараясь создать расслабленную атмосферу.

— Ба! Знакомые все лица! — внезапно заорал мой спутник, помахав кому-то за одним из дальних столов. — Черт! Не видит. А говорил, важные дела у него… — Павел хохотнул и обратился ко мне: — Пойдем, поздороваемся.

Не разделяя энтузиазма Левицкого, я все-таки поплелась за ним следом. И по мере того, как мы приближались к дальнему столику, мои ноги будто наливались свинцом, а внутренности немели.

Потому что за тем столиком сидел Артем.

Не один.

Отец моего ребенка что-то нашептывал привлекательной светловолосой девушке на ухо. Они нас не видели, наслаждаясь обществом друг друга.

Я сухо сглотнула, крепче вцепившись в крепкую ладонь Паши. Если бы не его рука, наверняка рухнула бы замертво.

— Артем Александрович, вот так встреча! — ухмыльнулся Левицкий, внезапно притягивая меня ближе.

Развернуться и уйти было бы самым умным решением в моей жизни, но когда я поступала разумно? Меня захлестнуло жуткое волнение, переходящее в панику.

— Павел Константинович? — в той же манере расслабленно поприветствовал товарища Артем, сканируя меня тяжелым взглядом.

— Ты же говорил, будешь занят? — язвительно поинтересовался мой спутник.

— Так и есть, Артем был занят, — проворковала дама Апостолова. — Это я ему позвонила и оторвала от дел! Очень люблю заведения этой сети.

Она ему позвонила.

А мне он даже не оставил своего номера.

— Прошу прощения! Вам подойдет этот столик? — деловито обратился к нам с Левицким администратор.

Паша согласно кивнул, только после этого запоздало поинтересовавшись у Апостолова и его пассии:

— Вы ведь не против, если мы к вам присоединимся?

— Как мы можем быть против? — слегка раздраженно бросил Артем.

— Конечно, нет! — вполне искренне отозвалась его спутница.

Глядя на Апостолова, ее лицо буквально светилось ностальгией и каким-то теплым неподдельным чувством. Я молча рассматривала ее, глупо хлопая глазами. На вид ей можно было дать лет двадцать пять-двадцать семь. Минимум косметики, сияющие светлые волосы, чистая кожа. Она выглядела естественной и красивой. Улыбчивая. Приятная. В эффектном красном платье. Она сильно отличалась от тех женщин, с которыми я часто видела Артема в «Патриках».

Я почувствовала себя неуютно в синих джинсах и черной водолазке, еще и с завязанными в хвост волосами. Знала бы раньше про званый обед…

— Может, представишь нас? — обратился Левицкий к Артему, когда мы заняли свои места.

Надо ли говорить, что мне досталось место напротив Апостолова? Вытяни я ноги, могла бы коснуться его… Вместо этого я вся подобралась, желая уменьшиться до размеров молекулы.

— Это Катя, — твердым голосом произнес Артем. — Катя, это мой товарищ Павел и…

Повисла странная пауза, стоило нашим взглядам встретиться. Сверкающие бесчувствием карие глаза пытались затянуть в свои опасные глубины. Артем смотрел на меня, не произнося ни звука.

Уже забыл как меня зовут? Память отшибло?

— И моя Саша, — беспечно закончил Павел. — Саш, ну Апостолова тебе, надеюсь, представлять не нужно? — он хохотнул, тут же поясняя для Катерины: — Саша раньше работала официанткой в «Патриках». Темыч был ее боссом.

Моя Саша.

Я тяжело сглотнула, пытаясь как-то совладать с тем, что творилось у меня внутри. Хорошо, что в этот момент официант принес нам какие-то закуски с мудреными названиями.

Левицкий что-то говорил, однако мой мозг будто завис при упоминании имени «Катя». Однажды это имя уже прозвучало из Его уст. Интуиция подсказывала — рядом с Артемом, поглаживая его кончиками пальцев по плечу, сидела та самая Катерина.

Его первая любовь.

Артем тогда обронил фразу, что любовь живет три года. Однако, исподтишка разглядывая его спутницу, у меня складывалось впечатление, что ее чувства к отцу моего ребенка живы и по сей день.

А его?

Я подняла голову. В этот момент Катя шепнула что-то Артему на ухо, и тот коротко улыбнулся.

Мне будто заехали с размаху ногой под дых, потому что аура, окружающая этих двоих, была настолько мощной, ощутимой и интимной, что я почувствовала себя лишней. Нас лишними. Инстинктивно дотронулась до живота.

— Может, и нас посвятите в свои секреты? — ухмыльнулся Павел.

Игнорируя полный закусок стол, я потянулась к стакану воды и сделала жадный глоток.

— Простите, — Катя мягко улыбнулась. — Мы обсуждали поездку в Сочи.

Мои пальцы разжались, и я в последний миг успела поймать стакан, прежде чем он разбился бы вдребезги.

Мы обсуждали поездку в Сочи.

— Как у вас все, оказывается, серьезно! — где-то фоном донесся до меня голос Левицкого.

Закусив губу, я посмотрела Ему прямо в глаза.

Апостолов будто только этого и ждал, прожигая меня своим демоническим взглядом. Повисшее в воздухе напряжение, казалось, можно было резать.

— Ты ведь не против, если я расскажу? — негромко поинтересовалась у него Катерина.

— А почему я должен быть против? — небрежно пожал плечами Апостолов, продолжая пристально разглядывать меня из-под нахмуренных бровей.

— Мы с Артемом давно знакомы. — Катя кашлянула. — И случайно встретились несколько дней назад. Обменялись телефонами. Даже странно, не думала, что… — Она осеклась, очевидно, ожидая, что ее сердечный друг продолжит эту «душещипательную» историю, однако Артем молчал, гипнотизируя меня тяжелым взглядом.

Зато у Левицкого язык был без костей.

— Прямо как у нас с Сахарком! — тяжелая рука Павла легла на мои поникшие плечи. — Один танец — и все закрутилось! Уже выбираем имена будущим детям.

Я обратила внимание, как напряглись челюсти Темного, а на губах появилась кровожадная улыбка.

Официант подал каждому из нас сет из трех видов рыбы, и Артем, продолжая сверлить меня мрачным взглядом, взял в руки нож. Я вновь зачем-то отметила какие у него по-мужски красивые ладони, с длинными татуированными пальцами.

— И когда вы уезжаете? — уточнил Левицкий.

— Ты первый об этом узнаешь, — сухо обронил Артем.

— Мы пока только обсуждаем возможность поездки, — вклинилась в диалог Катя.

— Сахарок, может, и нам с ними махнуть? — внезапно предложил мне Павел.

С трудом сдержав нервный смешок, я вымученно улыбнулась, глядя своему спутнику в глаза.

— Не люблю курорты Краснодарского края. Бешеные цены при полном отсутствии сервиса. Последний мой отдых там оставил не самые приятные воспоминания. — Я потянулась к стакану с водой, однако Левицкий, перехватив мою ладонь, накрыл ее своей.

Мой взгляд замер на столовом ноже, зажатом между побелевших пальцев Артема. Вместо того чтобы убрать руку Паши, я сама переплела наши пальцы. Не самый достойный поступок, учитывая то, что я была беременна от мужчины, сидящего напротив, который к тому же являлся другом Левицкого. Однако присутствие Павла придавало мне уверенности, мне требовалась хоть какая-то опора.

— Тогда предлагаю рассмотреть Дубай. Кирилл с женой сейчас там отдыхают. Устроим им сюрприз? Что скажешь? — обсуждая тему отдыха, Левицкий оживился.

Ощущая, как пылают мои щеки, я посмотрела Артему в глаза.

— Вот Алина удивится… — вытолкнула на пределе собственных сил я и вздрогнула от резкого звука. Нож, который все это время держал в руках Темный, упал ему под ноги.

Наши взгляды оставались примагниченными друг к другу. От ненормального выражения, плескавшегося на дне его мистических черных глаз, мне физически стало нехорошо.

Рядом с нашим столом засуетился официант. Воспользовавшись небольшой заминкой, я извинилась перед присутствующими и сбежала в уборную. Скрывшись в женском туалете, я открыла кран с холодной водой, сбрызнула полыхающие щеки. Уперлась дрожащими ладонями в края раковины и безразлично уставилась на свое отражение.

Неестественно блестящие глаза с фиолетовыми тенями под ними. Впалые щеки. Потрескавшиеся губы. Нездоровый цвет лица. И что Левицкий во мне нашел?

Отчего-то вспомнились издевки однокурсников. На элитную эскортницу я смахивала с большой натяжкой. Скорее выглядела как побитая жизнью собачонка. Жалкой.

Внезапно дверь в женскую уборную распахнулась, и на пороге появился Артем. Прожигая меня мрачным взглядом, он закрыл за собой дверь и прислонился к ней спиной.

— Сашенька, — произнес он севшим голосом.

Я сжала кулаки, вперив в него негодующий взгляд.

— Чего ты добиваешься? — спросил он глухо.

— Чего я добиваюсь? — переспросила с истеричным смешком. — А я живу, — нервно дернула плечом. — Живу я, понимаешь? — запрокинув голову, рассмеялась уже громче.

— Ты живешь… — Апостолов отзеркалил мой смех, однако вышло жутковато: низко и хрипло. — И я пытаюсь.

Он слегка нахмурился.

— Я хочу извиниться за то, что произошло в подсобке. Я перебрал и… Не знаю, что на меня нашло. — Черные глаза моего первого мужчины заблестели. — Хотя все-таки знаю, — Артем неопределенно махнул рукой.

Мы помолчали.

— Ты правда пригласил ее в Сочи? — У меня до сих пор это в голове не укладывалось.

Проигнорировав мой вопрос, Апостолов тихо выдал:

— Мне не нравится, как ты выглядишь, Саша. Еще сильнее похудела. Хватит строить из себя независимую. Прими мою помощь и можешь делать все, что пожелаешь.

— Обязательно своди ее в тот ресторанчик на берегу, где вкусно готовят мидии. Помнишь, нам понравилось? — я сглотнула, плотно сжав губы.

— Помню. Но сейчас не об этом. Не упрямься. Одно твое слово, и Толя сегодня же организует твой переезд в новую квартиру. На карте полно денег. Отдохни. Расслабься. Хочешь, я подгоню тебе тачку с водителем?

— И не забудь отвести ее к горному озеру. Там очень красиво. — При воспоминании о том дне у водопада мое сердце вновь сжалось от боли.

— Саша, — устало вздохнул Артем, делая шаг навстречу.

— Чур меня! Сгинь из моей жизни! Теперь уже Паша все подгонит, — а вот это, конечно, было сказано с целью хоть немного реабилитировать мою запятнанную гордость.

— Не подгонит, — отбил он безапелляционно. — Иначе я его покалечу. Если он тебе хоть немного симпатичен, не искушай судьбу.

Я нахмурилась. Негодование в груди увеличилось стократно.

— Ты…

— Только не с моим другом, Саш, — отстраненно проговорил Артем.

— Ты к ней правда что-то чувствуешь?

Артем молчал, и его молчание лишь усиливало распирающую боль в моей груди. Внезапно Апостолов натянуто рассмеялся.

— Надежда ведь умирает последней? — его глаза яростно сверкнули, задержавшись на моих губах.

— Ты разрушитель, Артем. Везде, где ты появляешься, все превращается в руины.

— Толя тебе позвонит. Договорись с ним о переезде, — продолжал он гнуть свою линию, впиваясь немигающим взглядом, словно когтями, в мое сердце.

— Как же я тебя ненавижу! — И, показав ему средний палец, я покинула уборную.

Вечером в баре было почти безлюдно, народ обычно набивался ближе к полуночи.

— Ваш зеленый чай, Артем Александрович, — новая официантка поставила передо мной чашку и чайник и застыла в ожидании дальнейших указаний.

— Спасибо. Сахарницу принеси. — Сделав пару глотков, я отставил чашку, отвлекаясь на вибрацию телефона на столе. — Да, Толь, — протяжно вздохнул, откидывая голову на мягкую спинку дивана. — Заблокировала? — мрачно усмехнулся я. — И почему я не удивлен? Ладно. Просто делай то, о чем я тебя попросил.

Отключившись, я отодвинул телефон, обдумывая услышанное.

Упрямая дуреха. И кому что доказывает?

Такая худенькая. Кожа да кости.

Вчера утром, просмотрев последний отчет, обнаружил, что Саша провела полдня дома у своего любителя подрочить под порно-аниме и уехала от него только под вечер.

Так и знал, что рано или поздно они снова сойдутся. Хотя прошло всего-то чуть больше месяца. Ну что ж, такое развитие событий казалось мне вполне ожидаемым. Возможно, у них все случилось еще в ту ночь после ее возращения из Сочи, когда недопарень остался у Александры с ночевкой.

Мои губы растянулись в болезненной ухмылке.

Нервы сдавали, а сердце рвалось через глотку. В глубине души я надеялся… Хрен пойми на что я надеялся, разрушив все под чистую и окончательно отвадив от себя девчонку. Урод.

Однако осознание происходящего сводило меня с ума. Я ненавидел, когда что-то выходит из-под моего контроля. А сейчас… вышло все.

Вчера я полдня гонял в голове одну и ту же мысль: что можно было делать столько часов у этого придурка дома? Конкретно завис, терроризируя свой разум порнографическими картинками с участием Сахарной Саши.

Меня словно облили кипящим маслом, предварительно содрав кожу. Наваждение какое-то. Отчаянно желал, чтобы эта колдунья черноглазая испарилась из моего сознания. Потому что… Хотел.

Я. Хотел. Сашу. Я до сих пор ее хотел и ни черта не мог поделать с этой нездоровой тягой. Шли дни. Я надеялся, что станет легче, но легче не становилось. С самого начала ведь сделал все, чтобы у нас с Сахаровой не было будущего. Потому что… какое со мной может быть будущее?

— Артем Александрович, вы просили сахарницу! — Официантка улыбнулась, покорно складывая руки на груди.

— Можешь идти, — подцепив пальцами кусочек коричневого рафинада, я положил его на язык. — С-с… — шумно сглотнул.

Как чувствовал, что моя одержимость этой девочкой до добра не доведет. Поэтому вчерашний звонок Катерины пришелся очень кстати. Удалось хоть немного переключиться.

Забавно, но даже спустя столько лет мне было комфортно в ее обществе. Вспомнилось, как дрожал голос Катерины, когда она приглашала меня на обед. Гордая. Через себя ведь переступила.

Вновь появившаяся в моей жизни Катя Трофимова была сломленной, как ни пыталась она скрыть свои душевные раны. Каждым своим жестом бывшая буквально сигнализировала мне, что жаждет любви. А я?

Тем вечером после нашей неожиданной встречи в «Патриках» я подвез их с сыном до дома и согласился зайти на чай. Зачем? Трудный вопрос. Отчего-то невыносимо было оставаться одному. Да и любопытство пересилило, ведь время от времени я задумывался: как же сложилась жизнь Трофимовой вдали от меня?

Вечер в компании Катерины и ее мальчишки получился душевным. Я не ошибся, когда назвал ее образцовой матерью. Ее шестилетняя копия сыграл мне на фортепиано и зачитал Пушкина, после чего чуть не обыграл в «города».

Мы будто находились в параллельной вселенной, где этот смышленый белобрысый пацан вполне мог оказаться моим сыном, а радушная молодая женщина, хлопочущая у плиты — любимой и единственной женой. Но… не сложилось.

И все-таки я принял приглашение Трофимовой пойти на званый обед.

Двигаться дальше — это ведь путь к эмоциональному выживанию?

Поэтому во время нашего общения и зашла речь о поездке в Сочи. Скоро мне придется надолго уехать. По-хорошему, переехать бы туда на несколько месяцев, чтобы самому полностью контролировать подготовку к открытию нового заведения. Но находиться там в одиночестве — означало бы бесконечно вариться в эмоциональном аду, потому что все мои любимые места теперь ассоциировались с Ней.

Просмотрев первую страницу отчета, я незамедлительно отправил это дерьмо в мусорку, попросив Толю больше ничего мне о ней не докладывать. Похоже, я так зациклился на мыслях об Александре и этом Стасике, что упустил самое главное… Идиот.

Залпом осушив чашку остывшего чая, я не сразу обратил внимание на вибрирующий рядом с сахарницей телефон. Ухмыльнулся, гоняя кусочек рафинада от одной щеки к другой.

Катерина. Легка на помине.

Сегодня у меня была назначена встреча с одним любителем пафосных тачек.

Я не успел ничего ответить, услышав собственное имя, произнесенное насмешливым тоном.

— Темыч, а вот и я, цветов не надо! — повернув голову, я встретился взглядом с Левицким.

— Здоро́во, — нехотя пожал протянутую им руку, отодвигая от себя телефон.

— Чего такой хмурый? — поинтересовался товарищ, падая напротив меня и стреляя глазами в поисках официантки.

— Да вот взгрустнулось, — ответил я, пожав плечами.

— Смотришь на меня так, будто я пристрелил твою любимую собаку, — иронически выдал Пашка. К счастью, подошедшая официантка остановила этот фонтан глубокомысленных умозаключений.

Сделав заказ, мой товарищ отвлекся на телефонный звонок.

— Да, бать. Помню, конечно. Приеду. Не один. Да, я тебя понимаю. Познакомлю со своей девушкой. Уверен, она тебе понравится.

— У тебя есть девушка? — с деланым удивлением поинтересовался я, когда Паша положил телефон обратно на стол.

— Ну да. Ты же ее вчера видел. Еще скажи, память отшибло…

— Официантка эта, что ли? — Мои пальцы так сильно сжали ручку чашки, что тонкий фарфор мог в любой момент лопнуть.

— Она уже давно не официантка, а студентка иняза и профессиональная танцовщица, между прочим, — добавил он сухо.

— Танцовщица? — не смог скрыть своего удивления я.

— Ага. Завтра выступает на открытии нового заведения Каримова. Готовлю ей сюрприз.

Это уже интересно. Помнится, в отчетах было про какие-то танцевальные репетиции, но я не вдавался в детали. Танцульки и танцульки. А тут выясняется, что Сашенька будет отплясывать перед столичным бомондом…

— Сюрприз? — тихо переспросил я, прокручивая в голове новую информацию.

— Ага, заберу ее завтра после выступления и пойду в атаку.

Официантка положила перед Пашей столовые приборы. Задержав на них взгляд, я с трудом справился с желанием воткнуть герою-любовнику вилку в глаз.

— У отца скоро юбилей, мне надо представить ему свою девушку. Будем дожимать Сахарок.

Я продолжал молчать, сверля его тяжелым взглядом.

— Отец совсем достал, — добавил Паша с горьким смешком. — Женись-женись… Внуков он, видите ли, хочет понянчить! Как будто помирать собрался… — товарищ скорчил недовольную мину.

— Так и что по итогу с этой Сашей?

— Да ничего, — расслабленно откинулся на спинку дивана Пашка. — Зубастая она. Вчера после званого обеда послала меня лесом. Типа мы договаривались всего об одном свидании. Прикинь, первая девчонка, которая не повелась на мой суперкар!

У Паши вновь зазвонил телефон. Он ухмыльнулся, уставившись на имя, всплывшее на экране.

— А нет, не первая… Есть еще одна. — Он поднял трубку. — Да, Мышка! Молодец. И еще раз молодец. Выпишу тебе в этом месяце премию. Заслужила. Понял, принял, — поиграв бровями, Паша отключился.

— Мышка?

Левицкий растянул губы в снисходительной усмешке.

— Ага, моя ручная серая мышь! — хохотнул он. — Маша Мышкина. Секретарша. Умная девка, но внешне — полный задрот.

Паше принадлежал тюнинговый салон, специализирующийся на преображении элитных автомобилей. Мы дружили около пяти лет, и все эти годы товарищ был неравнодушен к пафосным тачкам.

А еще он любил заводить интрижки со своими секретаршами.

— Что, прям настолько страшная? — я смотрел на него, прищурившись.

— Вообще мрак. Я столько не выпью. Но голова у нее варит… Мегамозг! — И он выставил большие пальцы вперед. — Сейчас вот снова меня выручила. — Он пустился в абсолютно не интересные мне разъяснения.

Слушая его вполуха, я обратил внимание, что телефон на столе снова ожил. Катя. На этот раз вместо текста — фотография запотевшей бутылки красного вина на фоне двух бокалов.

Ну что ж, Артем Александрович, настало время сделать выбор?

Хотя, надо признать, это был выбор без выбора. Что выбирать, когда все очевидно?

— Паш, мне надо ехать. Появились срочные дела.

Левицкий с недоумением посмотрел на меня. Мы помолчали, буравя друг друга взглядами-кинжалами.

— Я думал, у тебя ко мне какой-то разговор? — он напряженно нахмурился.

— Да, хотел сказать, что «Гелик» восстановят в кратчайшие сроки. Я всех напряг.

— Спасибо, друг! — Паша искренне улыбнулся.

— Ну, счастливо.

Сегодня я снова пропустила учебу.

С каждым днем я чувствовала себя все хуже и хуже. Меня больше не тошнило, но вместо этого появилась какая-то странная, опоясывающая все тело слабость. Вот сегодня до обеда я просто не могла оторвать голову от подушки, а поздно вечером предстояло выступать на открытии клуба-кабаре. Я не могла подвести коллектив. Мы столько месяцев готовились, а замены в экстренном случае мне не было.

Время до праздничного открытия клуба пронеслось молниеносно.

Я не смогла сдержать улыбку, разглядывая себя в одном из зеркал гримерки. Длинное струящееся, словно жидкое золото, платье с разрезом до середины бедра неимоверно мне шло. И сценический макияж, и легкая укладка, придающая моим волосам блеск и объем создавали стильный утонченный образ.

В компании других танцовщиц меня немного отпустило, удалось переключиться. Рабочая творческая атмосфера всегда действовала целебно. Все-таки танцы — моя стихия.

Мы стояли с девчонками за кулисами в ожидании своего выхода.

— Так, девушки, не волнуемся! Все, как репетировали! Мягкова, не забываем про осанку. Караулова, а ты улыбайся, не на похоронах! — командовала хореограф, давая нам последние наставления. — Все, пора. С богом! Давайте девчонки, не подведите. Там одни «шишки» в зале, — подмигнула она нам.

— Ксения Юрьевна, нам не впервой, — дерзко заверила хореографа Анфиса, приобнимая меня и Юлю Мягкову за талии.

Заиграла мелодичная композиция, и мы, широко улыбаясь, выбежали на сцену.

В первом блоке было всего два танца. Один — приветственный, быстрый и энергичный. Второй медленный, эротичный и тягучий. Во время него я наконец смогла перевести дух и посмотреть в зрительный зал.

И лучше бы не смотрела.

В ложе напротив сцены со здоровенным букетом цветов сидел Левицкий. Горящий взгляд его серых глаз был направлен прямо на меня. Если быть точнее — на вызывающий разрез, полностью обнажавший мою ногу.

Вроде вчера все ему доходчиво объяснила. Я устала от этого цирка, но клоун по имени Паша никак не хотел меня понять.

Переведя взгляд чуть левее, я почувствовала ком в горле. Рядом с Левицким сидел Артем и Катерина. Эти двое были так увлечены беседой, что не обращали на происходящее ровным счетом никакого внимания. И хорошо, потому что изображать легкомысленную улыбку на губах мне становилось все труднее.

Я сел в тачку, нервно покручивая телефон в руках. Мне бы сейчас сорваться к привлекательной горячей девушке «на бутылочку вина», но я никак не мог выкинуть Сашку из головы.

И дело, разумеется, не только в придурке Левицком, плеснувшем бензина в и без того полыхающий костер. Просто с каждым днем разлука с Сахаровой становилась все более невыносимой, будто кусок от сердца оторвали.

Я все-таки написал Катерине ответ:

Встретившись вчера с Сашей лицом к лицу, я понял, что… Все понял.

— Чего я добиваюсь? А я живу.

Она живет.

А когда ты, друг, в последний раз жил? Если пораскинуть мозгами, то сразу вспоминались те несколько недель на побережье, в какой-то степени изменившие все. И наша вчерашняя перепалка.

— Как же я тебя ненавижу! — аккуратный средний пальчик оттопырила, яростно раздувая свои маленькие ноздри.

Вырисовывалась весьма печальная картина. Моя ошибка. Фатальная. После которой все пошло по наклонной.

Да, я идиот. Твердолобый. Наконец-то я был готов признать очевидный факт: все, чего мне хотелось, — чтобы Саша стала моей. Больше не получалось скрываться за ширмой собственной недостойности. Этот нежный цветочек слишком хорош для такого испорченного мудака, как я. Но что поделать, если я без нее загибался?

Она — луч света, прорезавший мою непроглядную тьму. Я устал бороться с собой. Я хотел ее. Только ее. И никого другого.

Вытащив сигарету из пачки, я щелкнул зажигалкой, стискивая дрожащими губами фильтр. Как пацан, ей-богу. Мог ведь прямо сейчас к ней рвануть, но реально не знал, как себя вести. Но если я хотел все исправить, нужно было с чего-то начинать. А желал я… — даже себе боялся в этом признаться, — создать нормальную семью.

Свой мир. Свой очаг.

Как в рекламном ролике: я, жена, дочка и лохматый пес.

Как бы я ни пытался задушить в себе это невыполнимое желание, я очень хотел ребенка. Особенно после того, как родился мой племянник.

Возможно, время пришло.

Потому что в отношениях с Катей детей хотела она, а я… Желал, чтобы она была счастлива. Но поведение ее родителей омрачало наше счастье — они были категорически против наших отношений. Трофимова разрывалась между мной и своей семьей. Поэтому-то мы и решили поторопиться с детьми. Казалось, если мы подарим родственникам Катерины внука, они сменят гнев на милость. По крайней мере, им уже некуда будет деваться.

Мне всегда казалось, что «заделать» ребенка проще, чем заварить лапшу. Однако после трех лет безуспешных попыток я услышал неутешительный диагноз — бесплодие.

Катя настаивала на более комплексном обследовании, и, наверное, мне нужно было послушать ее, сразу начав лечение, но меня как перемкнуло. Перегорело что-то внутри. В какой-то момент вообще показалось, что детей я и не хочу. Последним штрихом, определившим дальнейший исход, стал случайно подслушанный мною разговор Кати с лучшей подругой, которая, по иронии судьбы, недавно стала мамой. Катерина жаловалась ей, что не видит нашего совместного будущего, если не получится завести ребенка.

Шах и мат тебе, Апостолов.

Ее опасения можно было понять, и я пытался. Но как-то раз, увидев ее слезы из-за вновь пришедших «женских дней», случился перелом. Я устал мучить ее и мучиться сам. И разорвал наши отношения. Жестоко. Собрал сумку и съехал из нашей съемной квартиры, предварительно оплатив аренду на несколько месяцев вперед.

Разумеется, Катя этого не оценила и приехала по тому адресу, где обычно оставался у меня Кирилл, когда бывал в Москве. Кстати, мое нежелание знакомить ее с отцом и братом тоже, отчасти, стало поводом для бесконечных скандалов, но сейчас не об этом.

Катя бросила мне ключи в лицо и убежала в слезах. А я, чтобы уж наверняка, поехал в бордель и оторвался там на всю катушку. К несчастью, Кирюха в тот день находился в Москве. Мне до сих пор стыдно перед ним за ту адскую ночку.

После этой драматической истории в общении с женщинами я задавал определенные границы. Одиночество было моим личным выбором, свободой и независимостью.

А потом на свое восемнадцатилетие Александра Сахарова меня поцеловала…

— Так чего ты хочешь, Саша? — спросил я несколько дней назад, зажимая до одури желанную девчонку в подсобке.

— Чего я хочу? Женись на мне! Тогда можешь хоть залюбить!

В общих чертах наши с Сашенькой желания совпадали.

Всласть затянувшись, я выпустил дым, и он заполнил весь салон автомобиля. Страшило то, что история повторится. Если Саша согласится стать моей, я сделаю все, чтобы у нас родились дети. Я видел ее матерью своих детей. А если она пошлет меня, когда узнает правду? Сомнения вновь пробрались в самую глубь моей темной души.

Еще недавно я ни при каком раскладе не был готов предстать перед Александрой в роли слабака. Даже подсунул девчонке противозачаточные, лишь бы у нее не возникало лишних вопросов.

Что же изменилось сейчас?

Мой план ни черта не работал. Вот что.

Я думал, деньги и элитное жилье сделают Сахарову счастливой, но увидев ее сначала на празднике Кирюхи, а потом в ресторане, измученную и буквально зеленую, я понял, что это расставание никого не осчастливило.

Такая хрупкая и совсем одна. Где только силенки взяла?

Эх, Саша-Саша. Я пытался отпустить. Видит бог, пытался.

После всего этого дерьма приезжать без кольца, казалось, совсем не комильфо. Или все-таки приехать? Просто чтобы убедиться, с ней все в порядке. Отчего-то в последнее время меня не покидало нехорошее предчувствие, а я редко ошибался. Надо уже скорее заканчивать эту нездоровую ерунду и забирать Сашку себе. Хочет-не хочет — позже разберемся. Она в безопасности только рядом со мной.

Шумно затянулся, испытывая эйфорию. И страх, страх быть отвергнутым. Возможно, ее появление в моей жизни — сродни второму шансу. Чтобы все переосмыслить. Кто знает, вдруг для меня еще не все потеряно?

Выбросив окурок в окно, я разблокировал телефон и пролистал список контактов.

Наконец отыскал номер владельца салона ювелирных украшений.

— Здоро́во, Дамир!

— Артем? Сколько лет, сколько зим! Не ожидал услышать тебя в столь позднее время.

— Мне нужно кольцо к завтрашнему вечеру.

— А подробнее? — сразу оживился мой собеседник.

— Чтобы она согласилась стать моей женой.

— Даже так?

Я ухмыльнулся, закусывая губу.

— Что по бюджету?

— Не ограничен.

— Кажется, я знаю, чем тебе помочь… — хохотнул этот барыга.

— Тогда до завтра, Дамир.

Сделав несколько жадных глотков минералки, я в нетерпении поерзал на сиденье. Надо бы ехать домой, но от мысли, что я могу перед сном увидеть ее, сердце застучало громче.

Вчера я все-таки сумел преодолеть дурное желание посталкерить. Поехал домой и впервые за долгое время уснул, стоило только голове коснуться подушки. Выспавшись, в бодром расположении духа отправился на работу и наконец разобрал завал, образовавшийся с момента моего возвращения из Сочи. Сам не заметил, как наступил вечер. Пора было выдвигаться на открытие клуба Каримова.

Переодевшись в черный деловой костюм-тройку, я вытащил из ящика стола бархатную коробочку. Открыл и коснулся пальцем кольца, хрипло посмеиваясь.

Знатный камешек. Дамир сказал, это самый крупный и редкий бриллиант из всех, что были у него в наличии. Для особенной девушки.

Теперь бы найти смелость посмотреть в глаза этой особенной девушке. Рука потянулась к сигаретам. Артем, ты ли это? Нервничаешь, как незрелый пацан, ей-богу!

Покурив, я бросил взгляд на часы. А вот теперь действительно пора. Сначала решил во время торжественной части переговорить с Пашей, а дальше начнется самое интересное…

Клуб-кабаре «Рай» позиционировался как эталонное заведение с депозитными ложами, бассейном на втором этаже и яркими хореографическими номерами. Денег Каримов вбухал сюда немерено. Помимо клуба, открывался еще ресторан и караоке-бар. Замахнулся он ни много ни мало на лучший клуб страны, и, судя по всему, проверить это собрался весь столичный бомонд.

— Скучаешь? — я узнал ее голос прежде, чем увидел лицо.

— Добрый вечер, Катерина!

— Как настроение? — она провела пальцами по моему запястью. Ее светлые волосы лежали безупречными волнами на открытых плечах. А зеленый оттенок платья гармонировал с цветом ярко накрашенных больших глаз.

— Если бы у меня был хвост, я бы им вилял, — ответил без особого энтузиазма, выдержав ее кокетливый взгляд. — Не ожидал увидеть тебя здесь.

Катя усмехнулась.

— Я сама не ожидала. Вера буквально силком привела меня сюда. У нее был пригласительный на две персоны. Хватит, говорит, сидеть в четырех стенах, так вся жизнь пройдет… — закусив губу, бывшая девушка вновь пристально на меня посмотрела.

— Привет, грешники! — Паша втиснулся между нами с Трофимой, раздражающе скалясь.

— Добрый вечер, — поздоровалась с ним Катерина, в то время как я сосредоточенно рассматривал своего товарища.

Левицкий вырядился в один из своих позерских костюмов, сшитых на заказ с его инициалами на лацканах. Но сильнее всего раздраконил меня здоровенный букет, потому что я догадывался, кому он предназначен.

Ухажер хренов!

— Артем, давно не виделись, — кокетливо улыбнулась мне та самая подружка Трофимовой.

— Действительно давно, — равнодушно согласился я.

Еще во время наших с Катей отношений Вера выскочила замуж за сына министра иностранных дел, и они с новоиспеченным мужем и ребенком переехали за границу. Однако, судя по отсутствию кольца на пальце, и по тому, как лучезарно улыбалась мне девица, выпячивая внушительную грудь, обтянутую тонкой переливающейся тканью, можно было сделать вывод, что ее брак распался.

Ведущий оповестил о начале официальной части. После небольшой заминки выяснилось, что у Трофимовой и ее подружки места в той же ложе, что и у нас с Левицким.

Полагая, что мы с барышнями из одной компании, нас, ожидаемо, посадили за одним столом. Я не стал возражать. В конце концов, нам с Катериной не мешало бы объясниться, чтобы окончательно оставить прошлое в прошлом.

Пока ведущий без конца напоминал о спонсорах мероприятия, я избавился от пиджака. В помещении стояла невыносимая духота. Смешно, вложить столько денег, но не продумать систему вентиляции. Расстегнув пуговицы на манжетах рубашки, я закатал рукава, ощущая на себе внимательный взгляд Трофимовой. Нервы были натянуты словно корабельные канаты, и ее присутствие только сильнее накаляло обстановку.

Я пожалел, что заранее не поговорил с Левицким. Этот гад сидел с такой раздражающей улыбкой, что я еле сдерживал желание забить бедолагу ногами. Шутка. Я не настолько кровожаден, однако сейчас чувствовал себя дерганым психопатом.

Свет в зале погас, заиграла непринужденная музыка, и на сцену выпорхнули танцовщицы.

Сперва я не признал среди них Сашу, хотя ошибки быть не могло — Толя подтвердил, что она посещала танцевальные репетиции, и, оказывается, об этом было подробно расписано в отчете. Проследив за взглядом Паши, я сильнее стиснул челюсти.

Заметил. И не только я. Несколько сотен уродов мужского пола пялились на мою будущую жену, задиравшую ноги под лучами софитов. Ревность ослепила, опаляя внутренности огненными волнами.

— Артем, он сейчас лопнет.

— Что? — повернув голову, я посмотрел на Трофимову.

— Бокал, — она нахмурилась, кивая на мои руки.

Я опустил взгляд и понял, что до побелевших костяшек сжимаю бокал.

— Саша еще не подозревает, какой сюрприз ее ждет, — откинувшись на спинку дивана, Левицкий провел пальцами по щетине.

— Это та девушка, которая была с тобой в ресторане? — обращаясь к Паше, Трофимова бросила на меня странный взгляд. — Она тоже участвует в танцевальной постановке?

— Ага, вон, по центру, с разрезом «по самое не хочу»! — кивнул этот гад.

— Расскажешь, что за сюрприз? — поинтересовалась моя бывшая. Ее подруга, к счастью, не принимала участие в беседе и просто залипала в телефоне.

— Приоткрою завесу тайны… Сегодня состоится одно из лучших свиданий в ее жизни!

Допрыгается ведь, ухажер.

Танцовщицы тем временем вошли в кураж, раскрепощенно покручивая бедрами.

Покусывая губу, я как идиот пялился на сцену, не замечая никого, кроме Нее. В этом платье с разрезом до середины бедра Сахарова выглядела как ожившее воплощение греха. Я провел языком по губам, почувствовав натяжение в брюках. Член едва не дымился. Не хватало еще кончить в штаны.

— Хороша Саша-а… — хохотнул Левицкий, сложив ладони рупором: — БРАВО-О!

Я сглотнул, стиснув челюсти. Моя Саша танцевала полуголой. На глазах сотен мужиков.

Ты же сам все это допустил, идиот!

— Артем? — где-то фоном прозвучал напряженный голос Катерины.

Я нехотя повернулся, сосредоточившись на ее задумчивом лице.

— Ты вообще здесь? — она обиженно поджала губы.

Вздохнув, я помассировал гудящие виски.

— Я бы рад быть не здесь, но не знаю, как отсюда уйти. — Вновь покосился в сторону сцены, изо всех сил сдерживая себя, чтобы не смотреть.

— Тогда, может… — рвано выдохнула. — Может, сбежим? — предложила мне Катя с надеждой, сиявшей в ее грустном взгляде.

— Я могу подвезти тебя до дома? — тихо поинтересовался я, расчесывая пальцами взмокшую шевелюру. Не видел другого варианта развития событий, кроме как окончательно расставить все точки, оставив ее подальше от клуба «Рай».

Танцовщицы покинули сцену, и я наконец смог вздохнуть полной грудью.

— Хорошо… — шепнув что-то Вере на ухо, Трофимова поднялась.

— Паш, дождись меня. Надо переговорить, — я пристально посмотрел другу в глаза.

— Есть, мой капитан! — этот придурок отвесил мне шутовской поклон.

— Я не шучу. Скоро буду.

— А я что, какой-то несерьезный клоун, по-твоему? — состроил страдальческую мину Левицкий.

— Была рада тебя увидеть, Артем! — на прощание Вера послала мне воздушный поцелуй, а Паша жизнерадостно помахал своим дурацким веником.

Припарковавшись во дворе дома Трофимовой, я достал пачку сигарет, безразлично глядя Катерине в глаза.

— Ты ведь хочешь попрощаться? Так? — она первая нарушила тягостное молчание.

— Думаю, ты и сама все понимаешь.

— К сожалению. — Она горько рассмеялась. — Так нелепо… Встретились, чтобы снова расстаться. Может, все-таки зайдешь?

Я отрицательно покачал головой.

— Мне пора, Кать. Просто хотел сказать, что ничего не выйдет.

— Я все поняла, еще когда мы вчетвером обедали в ресторане, — она вымученно улыбнулась. — Странно, что Паша этого не заметил.

— Все так очевидно? — я ослабил узел на галстуке, делая глубокий вдох.

— Увы.

В салоне повисла ностальгическая тишина.

— У тебя классный пацан. Очень смышленый для своего возраста, — сказал я ей абсолютно искренне.

— И у тебя такой скоро появится, вот увидишь.

Приоткрыв окно, я закурил и глубоко затянулся.

— Ты ведь упертый, как баран, Апостолов. Если бы ты по-настоящему этого хотел, у нас бы тогда все получилось. Я даже не сомневаюсь. — На этот раз Трофимова увела взгляд куда-то вдаль. — Но… несвоевременность… Помнишь, как в песне?

Я промолчал.

— Ладно, мне действительно пора домой. За эту неделю я перевыполнила свою годовую норму по светским выходам. Мать пошла вразнос.

— Будь счастлива, Кать.

— А вот и буду! Даже не сомневайся! — тихо хмыкнув, она вышла из машины.

Мой отъезд из клуба занял от силы час. И по пути назад я по-любому собрал все возможные штрафы. Приехав в «Рай», я сразу заметил, что обстановка изменилась — после официальной части началась всеми любимая неофициальная. И гости уже прилично разошлись.

Левицкого нигде не было видно, хотя я настоятельно рекомендовал ему меня дождаться.

— Здравствуй, Артем! И ты здесь, — повернув голову, я встретился взглядом с Наташей, управляющей моего ресторана «Патрики».

— Привет. Ты Левицкого не видела?

— Видела недавно. Но они уже уехали, — Леонидовна залпом осушила свой бокал.

Не понял.

— Кто «они»? Куда уехали?

— Паша сказал, что устраивает девушке свидание, и они опаздывают на самолет.

Я приоткрыла глаза, стараясь сосредоточиться на дороге. Выступление окончательно выбило меня из колеи, и когда в гримерке нарисовался Левицкий, предложив подвезти меня до дома, сил на сопротивление не осталось. Я позорно капитулировала, мечтая поскорее добраться до кровати.

— Куда мы едем, Паш? — озадаченно уставилась на него я.

— У тебя паспорт с собой? — с непринужденным видом поинтересовался мой горе-ухажер.

— С собой. Но… Так! Ну-ка хватит говорить загадками! — я заметила указатель, информирующий о расстоянии до аэропорта Домодедово. — Что это еще такое? Мы так не договаривались!

— Расслабься, Саш! Я ведь ни к чему тебя не принуждаю. Хотя если тебя заводит легкое принуждение, то я очень даже за… — губы Паши сложились в дерзкую усмешку, а серые глаза опасно вспыхнули. Судя по тому, как он прибавил газу, от своей безумной идеи Левицкий отказываться не собирался.

— Объясни, куда ты меня везешь?

— Сюрприз!

— Паш, я не люблю сюрпризы, если это, конечно, не голый Райан Гослинг, привязанный к моей кровати, — ответила я в его же идиотской манере. — Немедленно отвези меня домой!

— А ты определенно мне нравишься, — Левицкий широко улыбнулся. — Острая на язычок! Можешь раздеть меня, связать и наклеить на лицо портрет Гослинга. Я не против, — подмигнув, он съехал на трассу, ведущую к аэропорту.

— Я устала и хочу домой… И никуда с тобой не полечу.

— Саш, тут лететь всего-ничего. Дольше до твоего дома от клуба ехать. Прилетим и завалимся спать. Я заказал номер с двумя кроватями. Зато с утра нас ждет завтрак с видом на Исаакиевский собор. — Паша искоса посмотрел на меня.

Питер.

Он собрался везти меня в северную столицу. Боже.

Мне порядком надоел этот фарс. Я еще не встречала настолько непробиваемых мужчин. Я уже как только не объясняла Левицкому, что у нас ничего не выйдет, но, похоже, единственный способ сегодня оказаться дома — рассказать ему все как есть.

— Паш, я беременна, — внезапно нарушила повисшее в автомобиле молчание я.

Левицкий повернул голову и нахмурился.

— Ты шутишь? — на его лице читалась растерянность.

— В отличие от тебя я не могу похвастаться столь выдающимся чувством юмора, — вздохнула, уводя взгляд в темноту дороги.

— Но… как? — Паша был так ошарашен моим признанием, что даже снизил скорость.

— Что «как»? Как делают детей? Тебе прочитать лекцию про пестики и тычинки? — из последних сил сыронизировала я.

— Да я вроде и так знаю, что куда пихать, — нервно рассмеялся он. — Стоп. Погоди… Если ты сказала это, чтобы от меня отделаться…

— Я жду ребенка от Артема.

Паша открыл рот, но оттуда не вырвалось ни звука. Он смотрел на меня с нескрываемым скепсисом, будто перед ним сидела патологическая лгунья. Не выдержав, я закатила глаза.

— Я беременна от твоего друга, с которым в начале осени провела несколько недель в Сочи. Мне плевать, веришь ты мне или нет, но если ты прямо сейчас не развернешься в сторону моего дома, я позвоню в полицию!

Неожиданно Левицкий затормозил. Покачав головой, он плотно сжал губы, судя по всему, обдумывая мое признание.

— Я просто не понимаю… — он раздраженно прошелся кончиками пальцев по своим каштановым волосам. — Мы же вместе сидели в ресторане, и он даже имени твоего не помнил! — на лице Паши отражалось недоумение.

Вот вам задачка: сколько еще боли способно вместить мое сердце?

— Он знает? — Поймав мой взгляд, Левицкий без труда отыскал в нем ответ.

— Узнает. Но это не значит, что я хочу иметь с Артемом что-то общее. Он сам по себе. Мы сами по себе.

Паша мрачно рассмеялся.

— Неосуществимое желание, учитывая наличие общего ребенка. — Его брови удивленно взлетели. — Уму непостижимо, Темыч будет отцом!

Я промолчала, задумчиво глядя ему в лицо.

— Погодите-ка… Это что же получается? — Паша прищурился. — Вот уро-о-од… — в его серых глазах читалось что-то вроде прозрения.

— Он меня бросил, — решила быть откровенной до конца я. — Вернулся к своей первой любви… — устало вздохнула, потирая переносицу. — Надеюсь, мои откровения — это веский повод наконец отвезти меня домой?

Паша не успел ничего сказать, потому что кромешную тьму вокруг разрезал желтый свет фар. Растерянно нахмурившись, я наблюдала за приближающимся к нам черным внедорожником.

— А вот и наш блудный папашка, — холодно изрек Левицкий, когда напротив нас резко затормозил мерседес Артема. — Прямо первое место в топе самых неожиданных сюжетных поворотов, — добавил он, зло посмеиваясь.

— Что это значит? — спросила я, уже ничего не соображая. — Зачем он приехал? — я почувствовала, как у меня задрожали руки.

— Сейчас у Артема Александровича и узнаем.

Левицкий вышел, хлопнув дверью.

— Тебе что надо? С Катей же уехал! — сквозь приоткрытое окно услышала я раздраженный голос Паши, обращенный к Апостолову.

Судя по всему, Артем не собирался выворачивать перед ним душу наизнанку — проигнорировав своего товарища, он направился прямиком к Пашиному авто и распахнул дверь с моей стороны.

— На выход! — скомандовал мне Апостолов с самодовольной усмешкой.

Я закусила губу, потому что от одного взгляда его прищуренных карих глаз внутри все перевернулось. Я так опешила, что даже не нашлась, что возразить, продолжая вжиматься в кресло.

— Темыч, а ты ничего не попутал? — втиснувшись между нами, Паша толкнул Артема в грудь.

Я ожидала, что Апостолов после такого моментально нападет на Левицкого, однако вместо этого он потянулся к сигаретам: вытащил несколько штук из пачки, сломал их и бросил товарищу в лицо.

— Паш, исчезни, а? — в его налитых бешенством черных глазах читалось: «Или прольется кровь».

Левицкий сквозь зубы грязно выругался, явно нарываясь на драку.

Вот мне повезло — сразу два обозленных мужика посреди пустынной трассы. Идеальное завершение этого отвратного дня!

— В чем проблема? — еле слышно спросил Артем.

— В чем проблема?! — запрокинув голову, Паша хохотнул. — Наверное, в том, что ты хреновый друг? Да и вообще, как выяснилось, человек так себе… с гнильцой… — выразительно посмотрев мне в глаза, Паша попытался схватить Апостолова за грудки, однако тот увернулся.

— Паш, сделай милость, скройся с горизонта со своим обделенным интеллектом лицом. В противном случае тебе придется до утра собирать по трассе свои зубы. А мне бы хотелось попрощаться бескровно. — Лицо Артема оставалось бесстрастным, зато Пашу я таким рассерженным видела впервые.

— Ну и мудак же ты, Апостолов! Тихушник. Счет за «гелик» он мне оплатил… Трус! — И Паша снова на него кинулся.

Только вот незадача — этот самоуверенный гад продолжал уворачиваться, умело выставляя защиту, тем самым лишь сильнее раззадоривая Левицкого. Я мечтала, чтобы Паша все-таки хорошенько съездил Артему по лицу, хоть ненадолго стерев с него эту надменную ухмылку.

За все мои страдания и глухие слезы в подушку.

За все мои разрушенные иллюзии и лопнувшие воздушные замки.

За то, что мы с моим малышом не заслужили такого скотского отношения.

Потрепанная.

Повернув голову, я напоролась на острый взгляд Артема. Окружающий мир словно перестал для нас существовать.

Тема.

А так я назвала его в нашу последнюю сказочную ночь.

Сердце зашлось пронзительной вибрацией где-то в горле, когда Артем, подмигнув мне, перестал уворачиваться, позволяя Паше нанести ему несколько точных ударов в солнечное сплетение. Я испуганно прижала руки к лицу, потому что не ожидала от Левицкого такой жестокости — с перекошенным от ярости лицом он безостановочно молотил своего «друга» кулаками.

Артем же стоял с прямой спиной, смиренно принимая побои.

— Все! Хватит! — выскочив из машины, я толкнула Пашу, пытаясь привести его в чувства, — Он не защищается. Остановись!

— Урод, — процедил Левицкий, отшатываясь от Артема. — Таких друзей — на хрен да в музей… Если я узнаю, что ты ее обижаешь…

— То что? — ухмыляясь, Апостолов сплюнул кровь на заледеневший асфальт. — Исчезни уже со всех радаров, клоун. И чтобы я тебя рядом с ней не видел. — Впиваясь в меня звериным взглядом, он тихо добавил: — Саша, в машину села.

Маска безразличия осыпалась с лица Артема, его буквально перекосило от бешенства. И как бы мне сейчас ни хотелось послать Апостолова куда подальше, я прекрасно понимала — если откажусь поехать с ним, малой кровью отделаться не удастся.

— Паш, ты поезжай, ладно? Мы сами разберемся… — пробормотала я, ощущая пугающую пустоту в груди.

— Ты уверена? — Левицкий презрительно покосился на некогда лучшего друга.

— А что делать? Он — животное. По-человечески все равно не понимает, — вскинув подбородок, я с вызовом посмотрела в горящие злобой и ревностью глаза Темного.

— Если не хочешь, ты не должна никуда с ним ехать…

Артем сделал пару резких шагов в сторону Паши, посмотрев на него налитыми кровью глазами так, будто мысленно уже переломал товарищу все кости и намерен проделать это по-настоящему.

— Исчезни, — произнес он практически беззвучно, грубо толкая Левицкого к его автомобилю.

— Слушай, Отелло недобитый…

Глядя на перекошенное от ярости лицо Апостолова, на то, как подрагивали желваки на его заросших темной щетиной щеках, я всерьез опасалась за здоровье Паши. Еще немного, и у его безбашенного дружка окончательно откажут тормоза. Как бы там ни было, я не хотела, чтобы из-за меня кого-то покалечили.

Глубоко вздохнув, я подошла к внедорожнику Апостолова и, открыв дверцу, залезла внутрь. Увидев, что я все-таки подчинилась, Левицкий зло рассмеялся. Прыгнув в свой спорткар, спустя миг он сорвался с места.

Последовав примеру Паши, Артем тоже сел в автомобиль.

— Почему он? Просто скажи мне! В Москве что, мужиков мало?! — наклонившись ко мне, Темный установил неразрывный зрительный контакт, судорожно раздувая ноздри.

— А что такое, Артем Александрович? Вы же сами нас благословили еще тогда, в подсобке? — нарочито кротко улыбнулась я, накручивая на палец белокурый локон. — Да и какая тебе разница? Ты же собрался везти свою первую любовь на отдых! — теребя ручку сумки, рассмеялась ледяным смехом я.

— Саш… — он стиснул руль с такой силой, что, показалось, у него вот-вот жилы на руках полопаются.

Нецензурно выругавшись, Апостолов вылетел из внедорожника, долбанув дверью. Присев на корточки, он схватился за голову. Я съежилась и задрожала от какого-то накатившего отчаяния, крошечными скальпелями вспарывающего нутро.

Спустя несколько бесконечно долгих минут Артем вернулся в машину и выудил из бардачка пачку сигарет. Прикурив одну, он глубоко затянулся, выпуская изо рта сизые кольца дыма.

Только надышаться всякой дрянью мне еще не хватало! Опустив полностью стекло со своей стороны, я зло попросила:

— Можешь не дымить?

— Могу, — ответил он своим привычным ленивым тоном, выбрасывая тлеющую сигарету.

— Шоу окончено? Можно ехать? — а вот мой голос, к сожалению, дрожал от переизбытка захлестнувших эмоций.

— Саша, нам надо поговорить, — бесстрастно заявил Артем, заводя автомобиль.

И о чем же? В сотый раз услышать предложение стать его содержанкой, пока он будет развлекаться со своими многочисленными бабами?

Первая любовь, вторая, третья… Сколько их там?

Хотя, разумеется, учитывая мою беременность, которую я не собиралась от него скрывать, нам действительно необходимо было поговорить. Но не сейчас. Сейчас я находилась на пределе собственных сил, мечтая хотя бы ненадолго отключить гудящую голову.

— Отвезешь меня домой?

— Не хочу, — задумчиво произнес он, наконец трогаясь с места.

— Это из-за Паши, да? — мой голос сорвался. — Ну так знай: между нами ничего не было и быть не может! Надеюсь, тебе от этого полегчает. А теперь просто подвези меня до дома. Или высади на остановке, я вызову такси… — последние слова я уже шептала, борясь с подступающими к горлу слезами бессилия.

Однако Апостолов, сосредоточенно глядя перед собой, оказался глух к моим мольбам, агрессивно рассекая неизвестные мне полупустые дороги Подмосковья.

В салоне установилась гробовая тишина.

Готова была поклясться, я слышала, как бешено колотится его сердце. Впрочем, мое тоже не отставало, набатом ухая в налитой свинцом груди.

— Это не из-за Паши, — наконец негромко проговорил Артем.

Повернув голову, он посмотрел на меня с некоторой долей растерянности, и чем дольше смотрел, тем больше смущения отражалось на его красивом мужественном лице.

— Акела промахнулся, — добавил Апостолов еле слышно.

— И при чем здесь цитата из «Маугли»? — неуверенно дернула плечами я.

— Когда вождь стаи промахивается, его называют мертвым волком, потому что жить ему остается недолго.

— Что это значит? — устало вздохнула я, отворачиваясь к окну.

К счастью, мы въехали в знакомый район и, судя по направлению, двигались в сторону моего дома.

— Я чувствую себя мертвым после своего отъезда из Сочи.

И вновь салон наполнила неуютная тишина. Поморщившись, я непроизвольно положила руку на живот, будто пытаясь уберечь свое второе сердечко от этих разговоров про мертвечину. На душе было неспокойно.

— Чего ты хочешь, Артем?

— Жить. Я тоже хочу жить, Саша. Но в последнее время я превратился в живого трупа.

— Ну так живи.

— Увы, иногда жизнь вообще не представляется какой-либо ценностью, — продолжил изъясняться загадками он.

— Я не понимаю…

— Что здесь непонятного? Когда-то меня вытянул на свет мой младший брат. Ради него я был готов пройти через все тяготы детдомовской жизни. А потом появилась ты… — его хриплый голос осел стайкой мурашек на позвоночнике.

А потом появилась ты.

Эта фраза отозвалась где-то очень-очень глубоко у меня внутри, зацепив сердце. Пытаясь ее осмыслить, я даже не сообразила, что почти не дышу.

— Саша?

На стыке вдоха и судорожного громкого выдоха прошептала:

— Что?

— Я задал вопрос.

Я озадаченно покачала головой, пытаясь понять, к чему он клонит.

— Не против, если я буду делать это для тебя? — внезапно Артем сжал мою ладонь, переплетая наши пальцы.

— Делать что? — сухо сглотнула, погружаясь в болезненное оцепенение из-за соприкосновения наших ладоней. Его рука была горячей и будто оставляла ожоги на моей коже.

— Жить, — ответил он без тени сомнения в голосе.

Я горько усмехнулась, даже не пытаясь поверить в услышанное.

— Живи ради кого хочешь, Артем. Мне все равно, — вздохнула с облегчением, заметив знакомые черты нашего спального района.

Спустя пару минут Апостолов лихо припарковал автомобиль в моем дворе.

— Я буду заботиться о тебе. И защищать, — все еще крепко сжимая мою руку, проговорил он хриплым шепотом. — Не плачь, Саша.

Не плачь, Саша…

Я не осознавала, что так постыдно дала выход своим эмоциям. Перед кем угодно, только не перед ним.

— От себя бы сперва защитил, — пробормотала, шмыгая носом.

— Поехали домой? К нам домой. Я соскучился, — Артем поднес мою ладонь к своим губам, царапая кожу жесткой щетиной. — Адски. И мне не нравится, как ты выглядишь. Я о тебе позабочусь. Отоспишься. А завтра на свежую голову мы поговорим.

— К нам домой? — повторила, не веря своим ушам. — А у нас есть дом?

То, как спокойно он говорил об этом, подталкивало мое и без того расшатанное эмоциональное состояние к натуральной истерике.

— Просто поехали. Я не стану на тебя давить… Я… — Артем осекся, продолжая водить моей сжатой ручкой по своей щеке.

А меня трясло.

Ответом ему послужил мой еле слышный сдавленный писк, переходящий в жалкий скулеж, и я забилась в тихих рыданиях, мечтая как можно скорее закончить эту добровольную пытку.

— Я не знаю, как это делается, Саша… Я никогда ни за кем не ухаживал. — Он прикрыл глаза, шумно выдыхая горячий воздух мне в руку. — Но завтра мы поедем на свидание. Тебе понравится, я обещаю.

Сидя на корточках перед ее кроватью, я боялся сделать лишний вдох, чтобы не нарушать покой спящей Александры.

Моя сильная слабая девочка.

Я впервые видел Сашу такой. Сломленной. Как разбитый стеклянный шарик. Она даже не могла на меня как следует наорать из-за душивших хрупкое тельце судорожных рыданий. Только осуждающе смотрела, мотая головой из стороны в сторону, а потом выбежала из машины, будто я прокаженный.

Я так и не уехал.

Какое-то время руки не слушались, и я никак не мог провернуть долбаный ключ в замке зажигания. А потом понял, что не смогу уйти, не убедившись, что с моей будущей женой все в порядке. Душа была не на месте.

Хорошо, что в портмоне лежала связка ключей, а ее соседка очень вовремя «зависла в гостях у своей матери». На самом деле она давно вернулась в столицу, но Саше об этом знать было не обязательно. Квартира, в которой Сахарова снимала комнату, и так была крошечной, поэтому я подумал, что это извращение делить ее с кем-то еще.

Облизав пересохшие губы, я разглядывал хрупкую девичью фигурку, свернувшуюся в комок прямо на заправленной кровати.

— Я сделаю тебя счастливой.

Распахнув глаза, я еще некоторое время лежала в кровати.

Утро встречало меня уже традиционным ознобом. С трудом присев, я обнаружила, что накрыта одеялом, хотя помнила, что рухнула на кровать даже не раздевшись — настолько была без сил. Тогда откуда здесь взялось одеяло? Мистика какая-то.

Я повернула голову, и мои брови непроизвольно поползли вверх, потому что на спинке кресла висели мои розовые трусы. Те самые, которые я обыскалась…

Уголки губ дрогнули, складываясь в болезненную улыбку. Значит, он действительно пробрался ко мне в квартиру посреди ночи и, судя по вскрывшимся обстоятельствам, делал это уже не в первый раз.

Обессиленно рухнув на подушку, я потерла кончиками пальцев взмокший лоб. Да что ж такое? Не мешало бы наконец записаться к врачу. Потому что из-за слабости в последнее время я чувствовала себя будто обесточенной, хоть и старалась правильно питаться, опасаясь за здоровье малыша.

Решив не откладывать в долгий ящик поход к гинекологу, я позвонила в частную клинику и записалась на ближайшую дату к доктору, у которого уже бывала раньше.

Хорошо, что сегодня воскресенье — я планировала целый день отсыпаться, потому что вечером снова должна была танцевать в клубе. Приняв душ, я нехотя съела овощной салат и, вернувшись в кровать, взяла учебник по английской литературе. Не за горами была пора экзаменов и зачетов. Вскоре от зубрежки меня отвлекла трель телефона на тумбочке. Звонила хореограф из клуба «Рай».

— Саш, привет, я хотела уточнить: на какую карту тебе отправить расчет?

— Расчет? — заторможено переспросила я, пытаясь уловить суть вопроса.

— Ну да. Директор сказал, ты покидаешь наш коллектив и вечером уже не танцуешь. Жаль, конечно, ты в труппе одна из лучших.

— Погоди. Мы же договорились, что я буду участвовать в постановках до конца года?

— Я тоже так думала, но Каримов распорядился, чтобы с тобой разорвали договор. Без санкций с нашей стороны.

А кто позвонил Каримову? Нетрудно догадаться. И главное — у меня даже номера телефона его нет, чтобы во всем этом разобраться. Как же бесит!

После вчерашних событий я все утро гнала от себя воспоминания о том, как постыдно разрыдалась на глазах у Артема. Представляю, что он обо мне подумал.

— Саш, рада была с тобой поработать. Если вдруг захочешь вернуться — смело звони!

— И я. Спасибо тебе за все.

Попрощавшись с хореографом, я попыталась сосредоточиться на учебе, но телефон снова раздражающе запиликал. На этот раз номер был мне незнаком. Поморщившись, я ответила на звонок.

— Слушаю.

— Привет, Сахарок, как жизнь молодая? — прозвучало бодрым голосом Левицкого.

— Привет, Паш. Все нормально.

— Как там поживает наш зануда и понторез?

— Не знаю. Нам толком не удалось поговорить.

— Ты ему не сказала? — Паша кашлянул.

— Еще нет, но скоро скажу. Не вижу смысла скрывать.

— Если возникнут какие-то проблемы, звони мне. У моего бати полгорода под пяткой. Сразу все порешаем. Выше нос, Сахарок! — хмыкнув, Левицкий отключился.

А я, вновь взяв в руки учебник, кажется, задремала.

Из объятий Морфея меня выдернул характерный хлопок двери. Спустя миг я услышала звук шагов в коридоре, а затем на пороге моей комнаты появился Апостолов в пальто нараспашку и с набитым под завязку пакетом.

Сердце замерло в груди. Просто прекрасно…

— Здравствуй, Саша, — хрипло поздоровался Артем.

— Привет, животное! — бросила я ему с вызовом.

— Как самочувствие? — на его губах появилась еле заметная улыбка.

— Какая тебе разница? — поджав губу, пробурчала я.

— Животное хочет знать. — На этот раз Апостолов уже откровенно улыбался, пристально меня разглядывая. Не зная, куда деть руки, я обхватила себя под грудью.

— Уходи, Артем! — выдала самым решительным голосом я.

Незваный гость внезапно покинул мою комнату, но, судя по звукам из кухни, лишь для того, чтобы выгрузить содержимое пакета в холодильник. Через пару минут Артем вернулся, бросая на подлокотник кресла свое пальто.

— Куда же я уйду, Сашенька? — мягко произнес он, присаживаясь на корточки перед моей кроватью. — Ты права, я — животное. И если я чего-то хочу, то иду напролом. Такой уж я… — Артем облизал полные губы, наверное, желая своим ненормальным демоническим взглядом прожечь мне сетчатку.

— И чего же ты хочешь? — затаив дыхание, я непроизвольно отзеркалила его мимику, прикусив нижнюю губу.

— Мы договаривались о свидании, — напомнил Темный почти беззвучно, припечатывая мою руку к матрасу своей большой тяжелой ладонью. Он рывком сгреб мои пальцы в захват, и я шумно сглотнула накопившуюся слюну.

В ступоре переведя взгляд, я обратила внимание, как напряжены желваки на заросших щеках Артема. Он рвано дышал, выпуская носом воздух, и находился непозволительно близко.

— Свидание? — заторможенно пробормотала я. От этих прикосновений мои руки и плечи покрывались мурашками. Я была потрясена неожиданным осознанием того, насколько сильное влияние на меня до сих пор оказывала его близость.

— Свидание. И много чего еще, Саш. — Апостолов натянуто рассмеялся, и его тихий хриплый смех отозвался в каждом уголке моего тела. — Давай уже выдвигаться… — он поднес мою обмякшую ладонь к своему рту. — Иначе моя звериная сущность вырвется на свободу, и я сделаю то, о чем подыхаю все эти недели. Саша-а…

Смочив пересохшие губы языком, я заметила, как задрожал его напряженный кадык. Я громко сглотнула, потому что в присутствии Артема превращалась в безвольную дуру, и в прямом смысле не могла связать двух слов, ловя каждое его движение.

— Я тебя не прощу! — выпалила неожиданно, и его кадык снова конвульсивно дернулся.

— Не прощай. Просто… поехали?

Свесив ноги с кровати, я поднялась, задумчиво глядя на Апостолова сверху вниз. Правда, это мнимое преимущество продлилось недолго: стоило Артему выпрямиться, как мы вновь поменялись ролями. Стоя непозволительно близко, он возвышался надо мной, сверля своим немигающим голодным взглядом. Тем самым взглядом, после которого мы… Отвернувшись, я зажмурилась, стараясь собрать разбегающиеся мысли воедино.

— Я тоже постоянно думаю об этом. Как безмозглое животное, ей-богу, — его сбитое дыхание опалило мой висок. — Потерпи немного. Нам надо объясниться.

— Я… Нет… — я поморщилась, пытаясь выдать хоть что-нибудь членораздельное.

А ведь мне надо было столько всего ему сказать. Для начала высказать все, что я думаю о его ночных налетах на мое жилище. Но в горле будто застрял вязкий ком из обиды, смущения и боли.

— Я подожду тебя в коридоре, — Артем взял свое пальто.

— Какая форма одежды? — поинтересовалась я, кое-как прочистив горло.

— Желательно то, что не жалко. Я за себя сегодня не отвечаю, — отозвался он уже из коридора.

Я нервно выдохнула, даже через стену ощущая, как он испепеляет меня взглядом.

— Я же сказала, что не прощу тебя… — пробормотала себе под нос, распахивая шкаф. — Ничего не будет.

Выудив оттуда одно из нейтральных платьев, я быстро переоделась и прошлась гребнем по распущенных волосам. Не собиралась ради него наряжаться, но и выглядеть замарашкой тоже не хотела.

Выйдя в коридор, я мгновенно напоролась на оценивающий взгляд Артема, против обыкновения густо покраснев. Сама не знаю, что со мной творилось, но сегодня реакции моего тела будто вышли из-под контроля. Краснела. Бледнела. Без конца испытывала это распирающее мурашечное ощущение в груди. Хотя не должна была так быстро попадать под его чары. Он тот, кого нельзя прощать. Может, это все гормоны?

— Красивое платье, Саш, — негромко заметил Темный, задержав взгляд на моих ногах, и снова желваки на его скулах шевельнулись.

— Это не для тебя. Я просто люблю красиво одеваться, — фыркнула я, натягивая сапожки.

— Поехали, — пальцы Артема собственнически обвили мое запястье, коснувшись выпирающей венки. — Я не из тех, кто устраивает девочкам свидания… Ни хрена не романтик. Но сегодня исключительный вечер.

Исключительный вечер.

— Артем… — Я с трудом выдержала его пронизывающий взгляд. — Ты все разрушил.

— Я больше не могу, — произнес он мне на ухо, зажимая у самой двери, пока я пыталась застегнуть пуговицы на пальто.

И я вновь отметила это новое, совершенно не свойственное Апостолову смущенное выражение, промелькнувшее на красивом мужественном лице.

— Чего ты не можешь? — уточнила, едва шевеля губами.

— Жить эту жизнь в мире, где Саша не улыбается, — перехватив мою ладонь, он сжал ее до хруста в пальцах. — Поехали со мной.

Большая часть поездки прошла в неуютной тишине, потому что я окончательно перестала что-либо понимать.

— Приехали, — ровный голос Артема вывел меня из задумчивости. Подняв голову, я обнаружила, что он припарковал машину на парковке перед бизнес-центром.

— Но это же «Патрики»?

— Серьезно? — с деланым удивлением выгнул бровь Темный.

Выдержав его насмешливый взгляд, я покосилась на экран, встроенный в приборную панель внедорожника.

— А почему свет не горит? Сейчас ведь время ужина — самая высокая посадка.

В панорамных окнах ресторана отражались густые ноябрьские сумерки.

— Действительно, почему? — негромко присоединился к моим вопросам Апостолов. — Узнаем?

Пожав плечами, я вышла из автомобиля.

— Может, что-то с проводкой? — пробормотала я, оказавшись в холле, ведущем к служебному входу в «Патрики».

На моей памяти ни разу не было, чтобы ресторан не работал в самое пиковое время. Промолчав, Артем переплел наши пальцы и толкнул тяжелую дверь в главный зал.

Когда я оказалась внутри, мое сердце забилось так лихорадочно, что я не сразу подобрала слова.

По всему залу были расставлены свечи в подсвечниках на высоких ножках, и свет пламени наполнял помещение чарующими бликами, создавая магическую атмосферу. А за белоснежным роялем в дальней части зала сидел пианист, исполняя какую-то нежную лирическую балладу.

Я не верила своим глазам.

— Ресторан закрыт на спецобслуживание, — подмигнул мне Артем, однако я никак не могла поверить, что «Патрики» не работают из-за нашего свидания.

— Добрый вечер. А мы уже вас заждались, — Наталья Леонидовна широко улыбнулась, появившись словно из ниоткуда.

— Здравствуйте… — вернула ей слабую улыбку я.

— Артем, Александра, для вас сегодня наш фирменный стол! — И управляющая проводила нас за единственный столик в центре зала, вокруг которого тоже были расставлены свечи.

Артем галантно отодвинул мой стул, помогая мне сесть. Пока он усаживался напротив меня, я задумчиво наблюдала через окно, как город погружается в густые сумерки.

Внезапно рядом с нашим столом появился шеф-повар ресторана, и я вновь почувствовала смущение.

— Для дорогих гостей сегодня действует специальное меню! — заразительно улыбнулся нам мужчина.

— Спасибо, Жень. Я-то не привередливый, но надеюсь, у тебя получится удивить даму, — протянув руку через стол, Артем дотронулся до моей ладони, и мои щеки окрасились в пунцовый оттенок.

Настолько неожиданным было услышать, что именитый повар собирается удивлять меня — девушку, которая еще год назад трудилась официанткой в этом заведении.

— Буду стараться изо всех сил, — отдав честь своему начальнику, шеф-повар удалился, оставив нас с Артемом наедине.

Я вопросительно взглянула на Темного.

— Пытаюсь произвести на тебя впечатление. — На его губах проступила смущенная улыбка, он продолжал поглаживать мои пальцы.

— Артем, я… — я тяжело сглотнула, разрывая прикосновение. — Тебе не кажется, что это жестоко? Разрушить меня до основания, а потом пытаться произвести впечатление? За что ты так со мной? — Кашлянув, я схватилась за стакан воды и сделала жадный глоток.

— Я всего лишь дал тебе шанс жить нормальной жизнью, о которой мечтают тысячи девчонок, однако ты им не воспользовалась, провоцируя меня вновь и вновь, — откинувшись на спинку стула, Апостолов пожал плечами.

В этот момент шеф-повар поставил перед нами первую подачу блюд, состоящую из ассорти закусок и брускетт.

— Что вы будете пить? — учтиво обратился ко мне он.

— Не хочу ничего, кроме воды.

— Даже шампанское со мной не выпьешь? — удерживая меня на привязи своих глубоких карих глаз, поинтересовался Артем.

Я ответила ему упрямым покачиванием головы.

— Жень, минералку нам принеси, — распорядился Апостолов.

Дождавшись, когда шеф-повар вернется к своим обязанностям, я глухо поинтересовалась, ерзая на стуле, как на раскаленных углях:

— И что теперь?

— Это будет непросто, но мне бы хотелось попробовать. Еще раз. С тобой, — пристально глядя мне в глаза, прямо ответил он.

— Я тебе не верю. Еще совсем недавно мне казалось, что ты застрял в амплуа этакого эгоистичного мудака. И отыгрываешь его, даже не приходя в сознание.

— Я и есть эгоистичный мудак, Саша. Но даже эгоистичные мудаки влюбляются.

Влюбляются.

Его глаза вспыхнули откровенным мужским жаром, в них появилось то жадное нетерпимое выражение, которое я уже замечала во время занятий любовью.

Меня охватила нервная дрожь, но я попыталась ее скрыть, холодно рассмеявшись.

— Влюбился? Это ты Катю имеешь ввиду?

Лицо Темного моментально ожесточилось, и в воздухе за нашим столом заискрило напряжение. Артем смотрел на меня, чуть хмуря брови, вероятно, подбирая слова.

— После нее вдруг вспомнил обо мне? Или до сих пор собираешься везти ее в Сочи? А для меня уготовлена роль послушной содержанки? Так, значит?

— Между нами с Трофимовой ничего не было и не будет, — голос Апостолова прозвучал отстраненно, а на шее напряглась крупная вена.

— Ты пригласил ее поехать туда, где мы были вместе! — выпалила я, вновь вспомнив тот злосчастный званый обед. — Ты разрушаешь все, Артем. Все.

— Нам с Катей нужно было поставить точку. Тогда, семь лет назад, я просто ушел. Расстался с ней некрасиво. А ведь она была моей первой любовью… — проговорил он внезапно охрипшим голосом.

— Первая любовь. Как трогательно.

Особенно учитывая, сколько лет я безответно любила этого бездушного козла.

— Катя развелась с мужем. Воспитывает сына. Балдежный мальчуган, кстати. Она нас познакомила. — Что-то в выражении его лица смягчилось, болезненно ударив по моим оголенным нервам. Я с трудом дышала, ощущая жжение подступающих слез. Первая любовь? Познакомился с ее сыном? Он некрасиво ушел и осознал это? Полный мрак.

— Зачем ты мне все это рассказываешь? — прошептала я.

Апостолов молчал несколько секунд, сверля меня проницательным взглядом.

— Это было волнующее первое чувство, но… — он как-то странно усмехнулся. — Когда я пообщался с Катей, то понял, что никогда не испытывал к ней и толики того, что чувствую к тебе. Я потерял голову, Саша, и сделаю все, чтобы ты была счастлива.

Несмотря на то, что слова Артема прозвучали искренне, я тяжело вздохнула, не зная, как реагировать на эти откровения.

— Тебе понадобилась другая женщина, чтобы это осознать.

Я озадаченно уставилась в окно, за которым сгустились тяжелые осенние сумерки.

— Потанцуем? — спустя некоторое время предложил Артем. Так и не дождавшись ответа, он поднялся, собственнически утягивая меня в свои объятия.

Мы прижались друг к другу, и это вышло так естественно, что я сама поразилась, насколько теплыми и надежными показались мне его руки. От бережных прикосновений ладоней Артема к моей талии по телу побежали мурашки. Он прижимал меня к себе так близко. А его запах…

Все вокруг наэлектризовалось и потрескивало, пока мы медленно покачивались в ореоле мерцания свечей. Прикрыв глаза, я опасалась лишиться остатков бдительности из-за тяжелого мужского дыхания, которое оседало на моей шее и будоражило запретные желания.

— Поехали домой? — прохрипел Артем, слегка толкаясь в меня каменным пахом.

Но какими бы острыми ни были ощущения от его близости, я совершенно не вовремя вспомнила о том, как весело он проводил время, пока у меня сердце кровью обливалось.

— После всех этих… женщин… ты зовешь меня домой? — истерично рассмеялась я.

Вместо ответа Артем зарылся носом в мои волосы, грубо перехватывая мою шею ладонью, и от этого внезапного собственнического прикосновения из моей груди будто вышибли весь воздух.

— Каких женщин, Саш?

— Я в курсе, что ты ни в чем себе не отказывал.

Некоторое время мы продолжали покачиваться под аккомпанемент фортепиано. Крепкие мужские ладони скользили по моей талии и гладили по бедрам. Уверенно. Смело. Мы прижимались так откровенно, что наше дыхание переплеталось.

— Сколько их было? Просто ответь.

Артем молчал, тяжело дыша мне в висок.

— Понятно, — не смогла скрыть разочарованных ноток я.

— Что тебе понятно? — его голос прозвучал на удивление мягко, а татуированные пальцы коснулись моей щеки.

— Артем… — я крепче стиснула его широкие плечи.

— Мы не были в отношениях, Саш, — слегка отстранившись, Темный сосредоточился на моем лице.

— Да, я в курсе, — отбила с саркастичным смешком.

Не разрывая объятий, он нежно смотрел на меня сверху вниз. Я закусила губу, стараясь в очередной раз не дать волю эмоциям, ведь и так прекрасно все понимала.

— После нашей прощальной ночи на побережье я больше ни с кем не спал. — Внезапно на губах Артема заиграла коварная улыбка. — Представляешь, какой я голодный?

От его слов по моему телу пронеслись горячие электрические импульсы, впитываясь в переполненную адреналином кровь. Мне хотелось верить, но…

— Артем, давай начистоту. Кирилл с Алиной говорили, что ты…

— Кирилл с Алиной лучше бы занимались своей жизнью и не лезли в чужую! — выпалил раздраженно он. — Я не святой, Саша. Спорить не буду. Пару раз конкретно заносило, но когда хочешь заняться чем-то через силу, сама понимаешь, кайфа это не приносит. Ты спросила: были ли у меня бабы за это время? Ответ отрицательный.

— Целовался? — дрожащим голосом осмелилась задать еще один волнующий вопрос я, запустив пальцы в его жесткие темные волосы.

— И здесь мимо, Сашенька…

Подавшись вперед, я поймала потемневший взгляд Артема, сосредоточенный на моих приоткрытых губах.

— Тебе не о чем беспокоиться. Хоть я и мудак, но верный. Я так и не смог запятнать своих чувств к тебе… — он смотрел на меня так, будто хотел сожрать. — Сахарная Саша, я ведь заслужил свой десерт? М?

— Хочешь десерт? Закажи его и заверни с собой. А меня отвези обратно.

— Не спеши с ответом, Саша, — Артем засунул руку в карман пиджака, выуживая оттуда бархатную коробочку. — Ты сказала, я могу хоть залюбить тебя, если мы поженимся. — Глаза Апостолова сверкнули дьявольским блеском. — Тогда предлагаю не тянуть с этим, и завтра прямо с утра отправиться в ЗАГС. Саша, ты выйдешь за меня замуж?

Открыв коробочку, он достал оттуда кольцо с неприлично большим и прозрачным, как горный хрусталь, камнем. Артем потянулся к моей руке, однако я отпрянула.

— Тебе так не терпится заняться со мной сексом, что даже пошел на этот фарс с кольцом?

Мой голос предательски надломился, потому что…

Это было слишком. Каким бы убедительным ни выглядел Артем, я ему не верила и все еще чувствовала себя преданной. Однажды он уже меня растоптал, что мешает ему сделать это вновь?

— Это не фарс. Я хочу заботиться о тебе и делать тебя счастливой. Потому что рядом с тобой я и сам становлюсь счастливее, — его голос дрогнул.

Артем неловко улыбнулся, и только в этот момент я заметила, что кроме нас в зале ресторана никого нет. Все ушли, включая музыканта, оставив нас наедине.

— Заботиться? — я глухо рассмеялась. — Будто я бездомная собачонка? Я думала, люди вступают в брак, потому что влюблены и не могут жить друг без друга.

На этот раз усмехнулся Апостолов.

— Я не особо верю в любовь, Саша. Но если для того, чтобы каждое утро просыпаться с тобой в одной постели, мне нужно на тебе жениться, то я предлагаю тебе стать моей женой, — серьезно закончил он.

— У тебя все так просто! Захотел — оставил удачу на память. Захотел — достал кольцо, — я грустно улыбнулась, обескураженно качая головой.

Нестерпимо хотелось заплакать, потому что я видела — несмотря на то, что Апостолов пытался выглядеть спокойным, он был не на шутку взволнован, сжимая коробочку с кольцом.

Он смотрел на меня с таким новым откровенным и искренним выражением в глубоких карих глазах, что мое сердце норовило вылететь из груди.

— Мне потребовалось время, чтобы осознать это, но ты та женщина, которую я хочу боготворить, — прошептал Артем, пригвождая меня гипнотическим взглядом.

Боготворить.

— Тебе понадобилось время, и мне нужно время, Артем, — наконец прошептала я пересохшими губами. — Я пока не готова его принять, — расстроенно покосилась на нереальной красоты кольцо, будто оно предназначалось не мне, а кому-то другому. — И еще… я хочу домой.

Кивнув, Артем убрал подарок в карман пиджака, после чего сделал шаг ко мне, и резко притянул к своей груди.

— Отпусти, — пробормотала я, выставляя ладони в защитном жесте, словно опасалась, что не смогу ему противостоять.

— Сейчас… сейчас… — запустив руку в мои волосы, Артем слегка потянул, отчего я инстинктивно запрокинула голову и взглянула в переполненные похотью черные глаза.

Я зажмурилась, ощущая его дыхание на своем лице. А следом и губы. Язык Артема невесомо прошелся по впадинке над моей верхней губой. Ласково. Игриво. Распаляя одним лишь прикосновением.

— Нам пора… — прошептала практически ему в рот, уже не отталкивая, а наоборот, цепляясь за широкие плечи.

Нелогичное поведение, я ведь не приняла его кольцо. Однако и решительно оттолкнуть его у меня не выходило, потому что частичка Артема уже жила у меня под сердцем.

— Ты ничего не съела, Саша. Так не пойдет. Сейчас мы вернемся, и ты поешь. В противном случае я за себя не отвечаю, — негромко прошептал он, задевая мои губы своими.

— Если бы тебя действительно волновало мое здоровье, ты бы не бросил меня, потерявшись на полтора месяца. — Я попыталась отвернуться, однако Апостолов удержал мою голову, сжимая затылок ладонью.

— Саш… — его губы приникли к моим губам.

Нежно. Сладко. Артем прижал меня к себе еще крепче, буквально впечатывая в свою каменную грудь. Я судорожно приоткрыла рот, чтобы озвучить протест, но в этот миг он меня поцеловал. Жадно и глубоко. Казалось, его язык заполнил не только мой рот, но и всю меня, растекаясь влажным жаром по телу. И я задрожала, с какой-то исступленной дикостью отвечая на этот поцелуй.

Стискивая его плечи, я шире открывала губы, впуская твердый шершавый язык Темного как можно глубже, потираясь о его пах и издавая тихие отчаянные стоны.

— Что мне сделать, чтобы ты меня простила? — прохрипел Артем несколько волшебных мгновений спустя.

— Это непросто, вот так взять и все забыть… — Мое тело будто прилипло к его, и мы сипло дышали в унисон. — Даже несмотря на то, что… — я осеклась, понимая, что все еще не готова рассказать ему про ребенка. Не сегодня. Слишком много потрясений для одного дня.

— Хочешь домой? Тогда ты должна что-нибудь съесть. И я тебя отвезу, — обнимая меня за талию, Апостолов подтолкнул меня к сервированному столу.

Не обращая внимания на мой сморщенный нос, Апостолов протянул мне тарелку с салатом. Еле сдержавшись, чтобы не закатить глаза, я все-таки стала ковыряться в нем вилкой, нехотя пробуя.

— Эти недели тоже дались мне нелегко. Как итог — я разругался с родным братом и, видимо, потерял лучшего друга, — вздохнув, Артем провел пальцами по своим волосам.

— Разругался с Кириллом? Из-за меня? — от такой новости я чуть не подавилась рукколой.

— Ага. Видишь, сколько у тебя защитников, — его карие глаза внимательно вглядывались в мое лицо.

Растерянно моргнув, я сосредоточилась на салате, так больше и не взглянув на Артема. Когда с блюдом наконец было покончено, я вновь попросила Апостолова отвезти меня домой, и, к счастью, он не стал спорить.

— Не обязательно разъезжаться по разным углам, — начал он, вклиниваясь в плотный поток машин. — Ты можешь переехать в мою городскую квартиру, а я пока поживу в загородном доме. Для начала будем ужинать вместе. Тем более, нам надо многое обсудить.

— Мне нужно успокоиться и хорошенько все обдумать. Вряд ли это удастся сделать в твоей городской квартире, — я откинула голову на мягкое сиденье, избегая его взгляда.

— Хорошо, я отвезу тебя домой. Но с условием, что ты пригласишь меня на чай. Я не хочу, чтобы сегодняшний вечер заканчивался.

— Артем, мы оба понимаем, что случится, если ты зайдешь ко мне на чай. Я даже заварку залить кипятком не успею, — невесело рассмеялась я.

— Обещаю, что не притронусь к тебе, если ты сама меня об этом не попросишь, — отбил этот упрямец, агрессивно выворачивая руль вправо.

Я покачала головой.

— Ты вообще понимаешь слово «нет»?

— Прости, но я немного не в себе. До сих пор не могу отойти от нашего поцелуя, — признался Артем почти беззвучно, в очередной раз заставив мой пульс плясать под свою дудку. — Да и что плохого в том, чтобы закончить вечер, обнимаясь? Мы еще немного пообщаемся, и я уложу тебя спать.

— Поостынь с напором, Артем, — я устало помассировала виски. — И кстати, что это за самодеятельность с моим увольнением из клуба? — все-таки посмотрела на него я.

Апостолов самодовольно рассмеялся, внезапно стискивая мою ладонь. Он уложил ее себе на ширинку, и я непроизвольно облизнула губы, почувствовав его каменную эрекцию.

— Хочешь танцевать? Танцуй на мне сколько угодно, — заявил он, удерживая мою ладонь у себя между ног. — Я не против, чтобы ты училась и реализовывалась в выбранной профессии, но никаких полуобнаженных танцев перед чужими мужиками, — его голос звенел от смеси ярости и термоядерной ревности.

Ну, а взгляд… В нем действительно плескалось нечто звериное.

Артем агрессивно вел автомобиль одной рукой, глядя на меня исподлобья и широко раздувая ноздри.

К своему стыду, я даже не могла ничего возразить, упиваясь ощущением его твердого члена, проступившего сквозь ткань брюк. Он подрагивал в моей ладони, наталкивая на отнюдь не праведные мысли. В этот миг я отчетливо поняла, что смертельно соскучилась и первая наброшусь на Темного, стоит нам только снова остаться наедине.

Вот такая я беременная слабачка.

— Приехали, — негромко сообщил Апостолов, впиваясь в мое лицо голодным цепким взглядом, когда мы остановились около моего подъезда.

— Ну, я пойду… — выдавила нервную улыбку я.

— Можно я тебя провожу? — тихо поинтересовался Артем, по-хулигански улыбаясь. Не дожидаясь моего согласия, он вышел из внедорожника и через пару секунд галантным жестом открыл передо мной пассажирскую дверь.

— Пригласишь? — легкая улыбка коснулась манящих мужских губ, когда мы остановились у двери моей квартиры. Артем выглядел расслабленным и довольным, как наглый кот.

— Хочешь десерт? — спросила я негромко.

— Не откажусь.

— Кроме шуток, я действительно увлеклась выпечкой. В особенно унылые вечера находила рецепты в интернете и пекла, чтобы хоть как-то отвлечься.

— Приготовишь для меня что-нибудь? — Артем прожигал меня взглядом.

— Хорошо. Но у меня есть не все ингредиенты.

Нависая надо мной, Темный вопросительно приподнял бровь.

— Привезешь миндальную муку? Тогда будет десерт, — хитро улыбнулась я.

— Ты серьезно? Посылаешь меня… — он ухмыльнулся, — за мукой?

— Ага. Заметь, я не прошу звезд с неба. Всего лишь пачку муки.

— Без проблем. Тут рядом круглосуточный супермаркет.

— Тогда жду.

Покинув ванную комнату, я потуже затянула пояс на халате и вздрогнула от звука проворачиваемого в замочной скважине ключа.

Как предсказуемо, Артем Александрович.

Апостолов дернул ручку, однако дверь открылась лишь на четверть, и в небольшом просвете появилось его красивое озадаченное лицо.

— Сегодня я решила закрыться на цепочку изнутри, а то висит без дела, — поджав губы, я пыталась скрыть улыбку.

— Думаешь, меня остановит какая-то цепочка? При желании я вынесу эту дверь, — мрачно заметил Апостолов.

— Что-то мне расхотелось пить чай, — я откровенно наслаждалась его насупленным видом. — Так что дома попьешь!

— Муку хоть возьми. Что я, зря объехал три магазина?

— У меня полно муки, — вздохнула я. — Но еще я попросила тебя дать мне время. Если ты надеешься на что-то серьезное, то должен уважать мои желания.

Выдержав мой взгляд, Апостолов сухо попрощался:

— До завтра, Саша.

— Счастливо.

Дождавшись, когда он уйдет, я закрылась на оставшиеся замки и с давно забытым покоем залезла под одеяло.

Несмотря на усталость, сон никак не шел, и я бесконечно прокручивала в голове события последних суток. Столько всего случилось. И самое невероятное — Артем сделал мне предложение! Возможно, не так, как я себе это представляла, но… Он точно был искренним.

Я вздрогнула от вибрации телефона на тумбочке.

Незнакомый номер.

Открыв входящее сообщение в мессенджере, я ахнула, обнаружив фотографию идеального мужского пресса, на котором красовалась пачка миндальной муки.

Следом пришел текст:

Я ничего не ответила, вспомнив, как однажды сама ему позвонила.

Внезапно дошло, что Артем впервые написал мне со своего личного номера. Покачав головой, я вбила:

Он прислал подмигивающий смайлик, добавив:

Какой самоуверенный! Я аж присела на кровати.

Вместо текста Артем прислал снимок, как я, обнаженная, сплю на его груди.

Артем отправил еще несколько моих фотографий, сделанных в разные ночи нашего «отпуска». И везде я с блаженным видом спала на нем.

Да, время от времени я фотографировала своего босса исподтишка, а ночами любовалась им, предаваясь глупым девичьим фантазиям с участием белоснежного свадебного платья.

Совершив все утренние ритуалы, я позавтракала долькой яблока и собралась на учебу. Настроения идти в университет не было, однако я и так прогуляла несколько дней и больше не могла позволить себе отсиживаться дома.

— Доброе утро, Александра.

Я повернула голову, чтобы посмотреть, откуда доносится голос, и чуть не поскользнулась на обледеневшем асфальте, заметив знакомый внедорожник.

— Что ты здесь делаешь? — прищурившись, я окинула его удивленным взглядом.

Артем нагло улыбался, разглядывая меня через окно своего авто.

— Садись в машину, — вкрадчиво попросил он.

— Мне надо в универ.

— Я тебя отвезу. А заодно угощу кофе и свежей выпечкой, — в его глазах мелькнул озорной огонек.

— Выпечкой?

— Ага. С утра заехал в пекарню, — и он потряс передо мной пакетом с логотипом сети популярных кофеен.

Судя по нахальному выражению лица, спорить с ним было бесполезно, поэтому я сдалась практически без боя и спустя пару мгновений оказалась внутри теплого салона его авто, пропахшего ароматной сдобой.

— Я не выпущу тебя отсюда, пока ты не позавтракаешь, — строго заявил он, трогаясь с места.

Вздохнув, я окончательно растеряла всю свою решимость, доставая из пакета аппетитную булку с посыпкой и запивая ее цитрусовым рафом из термостакана.

Увы, какими бы кровоточащими ни были оставленные им раны, ради нашего малыша я готова была дать Апостолову еще один шанс. Как ни крути, но лучшее, что я могла сделать для своего ребенка — это родить его в полной семье.

Открыв бардачок, Артем выудил из коробочки кусочек коричневого рафинада и отправил его в рот.

Я вопросительно прищурилась, наблюдая, как он перекатывает сахар от одной щеки к другой.

— Помогает переключиться с желания курить, — негромко пояснил он, сворачивая на улицу, ведущую к моему университету.

Кивнув, я задумчиво жевала булочку, запивая ее ароматным кофе. Вскоре Апостолов затормозил на парковке перед универом и забрал пакет с выпечкой и пустой стаканчик у меня из рук.

Я взволнованно облизала губы, ощущая на них остатки сахарной пудры.

— Иди сюда.

— Артем…

— Я не прошу. — Подавшись вперед, он заключил мое лицо в ладони, впиваясь в рот жадным грубоватым поцелуем.

Он не просил. Он брал, всасывая мой язык, будто тот состоял из сахара. И я ничего не могла с этим поделать, плавясь от его звериного натиска, как крылья мотылька у открытого пламени.

— Крошка… Вот тут, — ухмыльнувшись, Артем слизал остатки посыпки с моих губ, глубже толкаясь в мой рот покрытым песчинками сахара языком.

Он отстранился, после чего вновь лизнул мой высунутый язычок, и я задрожала всем телом, ощутив влажную пульсацию где-то в глубине живота. Хотелось его до обморока.

— Мне надо идти.

— Да… сейчас… — одержимо меня целуя, одной рукой Артем собственнически перехватил мою шею, в то время как вторая его рука шарила по моему телу, ловко расстегивая замок на куртке. Я почувствовала его горячую ладонь под блузкой.

Он откровенно посмотрел мне в глаза, сминая ткань шифоновой блузки в кулаке.

— Ты должна спать со мной, Саша. На мне. Подо мной. Каждую ночь. Никакая долбаная цепочка тебя сегодня не спасет. Поняла? — Моя рука вновь оказалась пригвожденной к его каменному стояку.

Апостолов, не позволяя убрать ее, с каким-то нечеловеческим голодом прожигал меня взглядом. Слегка надавливая на мои пальцы, он заставил меня обхватить и сжать всю его немалую длину.

— Я боюсь снова поспешить, Артем, — честно озвучила ему свои мысли я.

— Мы проведем вечер вдвоем, а потом я отнесу тебя в кровать, раздену и буду целовать столько, сколько хочу. И куда хочу, — вкрадчиво пообещал он. — Если ты сможешь остановиться, тогда я не буду ни к чему тебя принуждать. Мы ляжем спать. Хорошо? — негромко закончил, перебирая мои пальцы на своем члене.

Артем сжимал их и разжимал, сбивчиво выдыхая раскаленный воздух мне в висок, пока я, поддавшись инстинктам, слегка поглаживала его выдающееся возбуждение, прижатое к бедру.

— Хорошо, но это не значит, что я тебя простила, — пробормотала я еле слышно. — Мне пора идти.

— Поцелуй, — покорно заглядывая мне в глаза, попросил он. — Сама.

Я прошлась кончиком языка по его верхней губе, слизывая с нее крупицы сахара, а следом втянула в рот и пухлую нижнюю губу, посасывая ее, словно карамельку.

— М… — прикрыв глаза, я наслаждалась негромким рыком, донесшимся из недр его сильного возбужденного тела в ответ на мои ласки.

— Мы ведь с тобой договорились, Саша? — Артем хотел сказать что-то еще, однако ему помешал телефонный звонок. Он тихо выругался. — Да, Толя. Где я? — он коснулся подушечкой большого пальца моей нижней губы и чуть надавил. — А я занят важным делом, — удерживая на мне взгляд своих диких глаз, он тихо добавил: — Приехал проконтролировать, чтобы моя будущая жена поела.

— Как прошло твое выступление в клубе? — расспрашивала меня Оля, предусмотрительно прикрыв рот ладонью, чтобы преподавательница не засекла нашу болтовню.

— Нормально, — я стерла испарину со лба, отмечая, что мое самочувствие до сих пор оставляет желать лучшего.

Хорошо, что через пару дней прием у врача и УЗИ. Возможно, мы даже пойдем туда с Артемом. Хотелось верить, что известие о моей беременности не пошатнет его решимость сделать меня своей женой.

— Но с танцами в клубе покончено, — еле слышно добавила я, ощущая на себе пристальный взгляд Романова.

— Почему?

— Долгая история, — я неопределенно пожала плечами.

— Смотри-ка, Стас переключил свое внимание на Свету, — шепнула Оля.

Я обвела взглядом аудиторию. Кандинский довольно активно перешептывался с Мосиной, протягивая ей под столом какой-то журнал.

— И слава богу! Я буду рада, если он найдет свое счастье.

— Что касается счастья… — Леля хитро прищурилась. — Кажется, ты не просто так перестала танцевать в клубе? Это как-то связано с тем брутальным красавцем, который подвез тебя сегодня утром?

— От тебя ничего не утаить, да? — Я надела колпачок на ручку, стараясь не обращать внимания на сальные взгляды урода Романова.

— Саш… — подруга замялась.

— Говори, как есть. Я в курсе, что про меня сплетничают все кому не лень. А эти дебилы, — покосилась в сторону местного мажора и его дружков я, — только подливают масла в огонь.

— Не понимаю, чем ты так им насолила? Кому какое дело до твоей личной жизни? — озадаченно спрашивала она, накручивая на палец прядку медных волос.

Остаток учебного дня прошел все в том же не самом радужном ключе. Я специально не ходила в столовую, а на всех переменах надевала наушники, чтобы абстрагироваться от мерзких шепотков.

Я собирала вещи после последней пары, когда на стол передо мной приземлилась вскрытая пачка презервативов.

— Может, хватит строить из себя святошу?

Подняв голову, я посмотрела уроду-Романову в глаза.

— Хочешь, чтобы травля прекратилась? — однокурсник облизал тонкие потрескавшиеся губы. — Дай мне, и закроем вопрос. Всего разок, Сахарова. Я даже заплачу. Одним больше, одним меньше, — он мерзко ухмыльнулся, похлопав себе по ширинке.

Застегнув сумку, я поднялась, выдерживая его пренебрежительный взгляд.

— Думаешь, за меня некому заступиться?

— Да кому ты нужна, шлюха тупая?

Покачав головой, я поторопилась вслед за остальными однокурсниками, чтобы не оставаться с этим придурком наедине.

— Сахарова, я подниму вопрос о твоем моральном облике! — прилетело мне в спину. — Мы запустим петицию, чтобы тебя допускали к занятиям только со справкой из кожвендиспансера. Не хотелось бы что-нибудь подцепить в стенах Alma mater.

Покинув аудиторию, я замерла возле информационного стенда, пытаясь собрать разбегающиеся мысли в кучу. Я не сталкивалась с буллингом в школе, зато хлебнула из этой чаши сполна в университете.

— Саша?

Я инстинктивно повернулась на знакомый голос.

— Что ты здесь делаешь? — обескураженно смотрела на Апостолова, расслабленно привалившегося к стене.

— Приехал за тобой, — произнес он, сканируя меня своим внимательным взглядом. — Мы договорились провести вечер вместе. Разве ты забыла?

Разумеется, не забыла. Только эта мысль и грела меня на протяжении последних нескольких часов, однако я так растерялась, что не сразу нашлась с ответом.

— Что случилось? — негромко спросил он. — Я же вижу, ты сама не своя. Саш?

Я заметила, что мы с Темным стали магнитами для десятков любопытных взглядов студентов с разных потоков.

— Ничего, — упрямо закусила губу я.

— Ты чуть не плачешь. — Повернув голову, Артем обвел собравшихся студентов убийственным взглядом. — Он? — Апостолов кивнул в сторону Романова, откровенно пялящегося на нас в компании своих прихвостней.

Вот это нюх! Безошибочно вычислил виновника всех моих бед всего за несколько секунд!

— Да, — шепотом подтвердила я. — Артем, не надо… Он все равно ничего не поймет.

Апостолов ухмыльнулся.

— Я умею доходчиво объяснять.

— Не стоит… — только и успела пробормотать я Артему в спину.

— Какие-то проблемы? — донесся до моих ушей наглый голос Романова, когда Артем вторгся в его личное пространство.

— На колени. Быстро.

Чего?

Мне показалось или…

— Охренеть… — выдохнула мне на ухо Оля, пока я вместе с остальными студентами, притихнув, наблюдала за разворачивающимися событиями.

— Обидел девушку? Извиняйся.

— Мужик, ты что-то попутал, — впрочем, уже не так борзо ответил Алексей.

— Я даю тебе ровно три секунды, — негромко предупредил Артем, однако из-за сгустившейся вокруг загробной тишины его голос прозвучал пугающе отчетливо.

— Ты гонишь? — как-то невпопад дернул плечами Романов.

— Три. Два… — Темный отыскал мой взгляд, после чего сделал резкий рывок, быстрым отточенным движением захватывая руку местного царька, и вывернул ее так, что мой обидчик, словно раненый зверь, взвыл от боли.

— Сука-а-а-а… Отпусти-и… — стоны Алексея заполнили весь коридор. Что удивительно, никто из его гоп-компании не поспешил своему лидеру на помощь.

— Я же тебя предупреждал? — отчеканил Артем, продолжая выворачивать руку парня таким жутким и неестественным образом, что Романов, истошно скуля, послушно опустился на колени. — Извиняйся или я ее сломаю, — хладнокровно припечатал он.

Похоже, теперь уже ни у кого из присутствующих не осталось сомнений, что Апостолов воплотит свои слова в жизнь.

— Отпусти его, Артем… — пересохшими губами прошелестела я, моментально перетягивая на себя внимание собравшихся.

— Падла-а… отпу… А-А-А…

Мне послышалось или этот был хруст? Боже, да что он творит?!

— Оставь его, — сократив между нами расстояние, я попыталась прекратить этот самосуд. — Не надо, Артем! — однако Темный одним своим бронебойным взглядом исподлобья заставил меня умолкнуть.

— Смотрите… он обмочился! — выкрикнул кто-то из толпы, и помещение наполнилось неуместными смешками.

Я заметила, как ребята исподтишка снимали на свои телефоны скулящего Романова, прикрывающего причинное место. Поморщившись, Артем наклонился к своей жертве.

— Извинишься перед девушкой или мне заняться второй рукой?

— Д-да… д-д-а… — чуть не плача, согласился мой обидчик. — С-саша… Я… больше тебя не побеспокою… П-прости м-меня…

— Хорошо, — судорожно вздохнув, я выразительно посмотрела на Артема. — А теперь, пожалуйста, пойдем, — я потянула его за руку в сторону выхода.

— Тебе повезло, что я сегодня в хорошем настроении, — с нотками веселья произнес мой защитник.

Перехватив мою ладонь, Артем повел меня к выходу.

— Что ты устроил?! — потрясенно спросила я, когда мы оказались в салоне внедорожника.

— Такие твари понимают только грубую силу, — сухо пояснил Апостолов, агрессивно выкручивая руль.

— Уважают только того сильного, который не издевается над слабыми. Сильного и беспринципного не уважает никто, его боятся, — устало парировала я, отворачиваясь к окну.

Артем протянул руку, дотрагиваясь до моих пальцев, но я демонстративно не приняла его ладонь.

— Меня и так постоянно обсуждают, а теперь…

— А теперь все заткнутся. Таков закон джунглей, Саша.

— Заткнутся? Да мне теперь до конца учебы будут это припоминать.

— Люди тявкают из-за чувства неуверенности в себе и неудовлетворенности собственной жизнью, такова, увы, человеческая природа. Расслабься. Если хочешь, я могу какое-то время провожать тебя и встречать, — на полном серьезе предложил Артем.

— Ты мог просто его припугнуть. Зачем же так унижать? Что теперь будет?!

— Пока я тебя ждал, услышал кое-что краем уха, — Темный снова потянулся к моей руке, на этот раз не позволив его оттолкнуть. — И сделал определенные выводы. Поверь, он получил по заслугам.

— В чем же я так провинилась… — не решаясь посмотреть на Апостолова, произнесла я очень тихо. — Со всех сторон.

— Поехали ужинать? — предложил он после продолжительной паузы, несильно надавливая на мою ладонь. — Я заказал столик в одном очень популярном месте. Все еще надеюсь произвести на тебя впечатление.

— Хочешь произвести впечатление? — повернув голову, я поймала внимательный острый взгляд Артема, от которого ощущение реальности начало осыпаться, как некачественная штукатурка.

Апостолов был напряжен, стискивая челюсти в ожидании продолжения моей фразы. Его взгляд сполз к моим губам, и я тихонько сглотнула, отмечая, как дернулся кадык на мощной мужской шее.

— Тогда сам приготовь ужин и… уложи меня спать. Так, как умеешь только ты.

После совместного похода в супермаркет мы приехали ко мне домой. Артем, разумеется, настаивал провести вечер у него, но для меня это все еще было слишком. Как говорится: «дома и стены лечат», хотя эту квартиру домом я назвала бы с большой натяжкой, однако за неимением лучшего…

— О чем задумалась? — негромко поинтересовался Апостолов, продолжая отбивать мясо, пока я замерла в процессе нарезки овощей для салата.

Честно говоря, я ужасно нервничала. Понимала, что должна рассказать ему про свою беременность, однако произошедшее в универе просто выбило меня из колеи. Мысли путались, превращаясь в бессвязную мешанину. Как мне теперь там учиться? Каким будет ответ Романова? А он непременно будет. К гадалке не ходи — этот урод захочет мне отомстить…

— Как ты смотришь на то, чтобы завтра переехать ко мне?

— Почему ты не хочешь, чтобы все шло своим чередом? — не сразу отозвалась я. — Может, не стоит спешить?

Тем более, ты еще не знаешь главного. А я понятия не имею, какой будет твоя реакция.

— После сегодняшней ночи ты и сама не сможешь по-другому. — Темный хищно облизнул губы, а затем его голодный взгляд сменился улыбкой. — Но сперва ты должна поесть.

Через полчаса мясо было готово. К этому моменту я нарезала и заправила салат, разлила по стаканам апельсиновый сок, который Артем принес вместе с остальными продуктами.

Ужин прошел в напряженной тишине.

— Чай? — поинтересовался Артем, забирая у меня пустую тарелку и отправляя ее в раковину.

— Заваришь?

Кивнув, Апостолов смерил меня внимательным взглядом.

— Я должна тебе кое-что рассказать… — я поморщилась, потому что мой сбивчивый монолог прервала нетерпеливая мелодия его айфона.

— Сейчас вернусь, — Артем вышел в коридор.

Прошло минут десять, но он все еще был занят телефонным разговором, который, судя по резкому тону, не собирался заканчиваться.

— Я пока… в душ, — испытывая смятение, я спряталась в ванной комнате.

И вроде бы у нас все уже было, но теперь мои ощущения значительно отличались, появилась как-то скованность. Да и не давала покоя мысль, как Артем отреагирует на мою новость. Неизменной оставалась только реакция моего тела на близость этого мужчины — сидя на кухне и вдыхая запах его туалетной воды, я то и дело покусывала губы в ожидании «десерта».

Оставшись в одиночестве, я стянула с себя джинсы и водолазку, оставшись в простеньком черном комплекте белья. Я осмотрела свое отражение в зеркале. М-да. Не самое эротичное зрелище. Откровенно говоря, наиболее точно описало бы меня сейчас слово «скелет». Еще сильнее нервничая, я разделась догола и вошла в душевую кабину. Повернув вентиль с горячей водой, я подставила лицо под упругие струи, прикрывая глаза.

Внезапно дверца душевой кабины отворилась.

— Заскучала? — Артем нарушил мое маленькое уединение. — Я тоже решил принять душ.

Он зашел ко мне обнаженным и полностью готовым. Густой запах мужского возбуждения просочился в мои ноздри. Глубоко вздохнув, я притянула Артема к себе за плечи, каждой клеточкой тела ощущая желание.

Артем начал покрывать мои губы маленькими ласковыми поцелуями, и в этот миг я вообще перестала что-либо соображать, потому что он целовал меня так, будто мои губы — величайшее лакомство в мире.

— Я сам тебя помою, — скользнул руками по моей небольшой груди с вздернутыми сосками. — Ты не против? — Артем собственнически поглаживал мою грудь, полностью накрыв ею своими большими ладонями.

Покраснев до корней волос, я протянула ему мочалку и гель для душа, но он не торопился брать их. Глубокие карие глаза Темного светились обожанием и вожделением, когда он сантиметр за сантиметром обводил мое тело нетерпеливым жадным взглядом.

— Я голоден, Саша. Знала бы ты, как я голоден…

Ухмыльнувшись, он опустил голову и сомкнул губы на моем возбужденном соске. Не удержавшись, моя ладонь обхватила член Артема.

— Большой… — сжав его, я издала короткий стон. Мамочки. Так пошло.

Я наглаживала его эрекцию, пока Апостолов, как изголодавшийся пещерный человек, облизывал мои груди. Мое тело трепетало, принимая его ласки. Он попеременно лизал соски, заставляя меня выталкивать воздух короткими вздохами, переходящими в тихие всхлипы.

Когда Артем отстранился, мои соски были не просто красными, а пурпурными, и выглядели болезненно набухшими. Рассмеявшись, мы снова начали целоваться. Только на этот раз поцелуи выходили какими-то отчаянными и жадными. Дикими.

Положив ладонь на плоский мужской живот, я наслаждалась тем, как перекатываются его твердые мышцы под загорелой кожей. Я издала протяжный захлебывающийся стон, почувствовав нетерпеливое прикосновение к своей промежности. Не разрывая поцелуя, Темный отыскал мой клитор, стискивая его шершавыми подушечками пальцев. Он начал погружаться в меня, разводя пальцы в возбужденной влажной промежности, вбирая мои тихие всхлипы ртом…

— Сахарная Саша, — просипел с наглой ухмылкой, ощутимо надавив на чувствительную точку.

Артем обводил мои губки, дразня влажную дырочку, и я едва сдерживалась, чтобы не подойти к пику наслаждения раньше времени. Я начала задыхаться, когда он, опустив и вторую руку мне между ног, сцепил их замком, приподнимая меня над полом.

— Ты что делаешь? — обескураженно прохрипела я, в прямом и переносном смысле теряя связь с землей.

Артем шумно вздохнул.

— Занимаюсь любовью со своей невестой, — непоколебимая уверенность в его голосе захлестнула меня какой-то новой волной возбуждения.

Я дышала короткими частыми вздохами, пока Артем, удерживая меня с широко разведенными ногами на своих ладонях, татуированными костяшками скользил по чувствительной набухшей плоти.

— Я… я… — облизывала губы, чувствуя приближение чего-то мощного, нового и удивительного по своей природе.

— Я соскучился, — признался он, гуляя по моему телу оголодавшим взглядом. — Адски. — Он легонько стукнул большим пальцем по клитору, и я издала долгий протяжный стон.

— Я уже… — я воспламенялась все сильнее, цепляясь за его сильные плечи. — Артем… Я уже… почти…

Внутри живота будто разрастался огненный шар, вызывая болезненное давление. Я была так близко… Еще шажок и… Поняв все без слов, Темный поставил меня на ноги, после чего подхватил под ягодицы, и я инстинктивно обвила его ногами.

— Я вряд ли продержусь долго, Саша, — глядя мне в глаза, он стал медленно вводить в меня свою крупную набухшую головку.

Я вся задрожала, наблюдая, как его член протискивается между моих блестящих розовых складок. Так волнующе.

— Это просто… — одним резким рывком Артем полностью заполнил меня. И от этого несдержанного движения какой-то механизм внутри меня дал сбой. Издав жалобный писк, я выгнула спину, впиваясь в предплечья Артема ногтями.

Я даже не знала, что можно так… Бурно и болезненно.

Я начала всхлипывать. Бессвязно умолять его не останавливаться, чтобы продлить это восхитительное чувство наполненности. Мотая головой, я царапалась и извивалась, пока Апостолов совершал быстрые ритмичные толчки, сминая кожу на моей попке пальцами. Сделав последний, самый мощный толчок, Артем негромко застонал, и я почувствовала волнующее тепло у себя внутри. Не удержавшись, я провела кончиками пальцев по своим бедрам, взяв немного его семени, и под безумным взглядом полыхающих карих глаз втерла вязкую жидкость в свои соски.

— Чья это такая красивая? М? — Артем пьяно улыбнулся и приник к моим губам.

Я засмеялась.

— Моя, — шумно выдохнул он, аккуратно опуская меня на пол. Я все еще цеплялась за его руку, пытаясь устоять на ватных ногах. — Самая красивая девочка — он взял с полки гель для душа, откручивая крышку. — А когда кончишь, еще краше…

Темный посмеивался, вжимаясь в меня не до конца опавшим членом.

— Сейчас я тебя помою… и буду любить в кровати. Как тебе такой план? — вспенив гель на ладонях, он прошелся кончиками пальцев по изгибу моего позвоночника, двигаясь к плечам.

— М-м…

Я задышала чаще, когда тяжелые мужские ладони откровенно заскользили по моей груди. Артем мял ее, глядя на меня с обожанием. Однако вскоре он сосредоточил свое внимание у меня между ног, вымывая оттуда остатки спермы. Нежно массируя лепестки, он ощутимо надавливал на припухший клитор, двигаясь по нему вперед-назад.

— Артем… — его прикосновения доводили меня до исступления. Я облизала губы, ужасаясь этой безумной похоти, обрушившейся на мое ослабевшее тело.

— Я тебя залюблю, Сахарная. Это только аперитив, для разжигания аппетита.

— Тогда пойдем в кровать? — нетерпеливо улыбаясь, предложила я.

Удерживая мой взгляд, Артем кивнул.

Выйдя из душевой кабины, он протянул мне полотенце. Я вытерла лишнюю влагу с живота и груди и, повесив полотенце обратно, остановилась около раковины.

— Только зубы почищу, — смущенно хихикнув, я взяла зубную щетку и, выдавив немного пасты, поднесла ее ко рту.

Наши взгляды встретились в зеркале.

Мы все еще были обнажены. Я рвано выдохнула, заметив, что Апостолов снова в полной боевой готовности. Он сжимал свой возбужденный член в ладони, глядя на меня с вожделением. Внезапно его взгляд сосредоточился на чем-то у меня между ног.

Посмотрев вниз, я заметила тонкую почти прозрачную струйку, стекающую по внутренней стороне моего бедра.

— Сашенька…

Артем подошел ко мне вплотную, забрал щетку и поставил ее обратно в стакан. Одним взглядом он заставил меня упереть ладони в холодную раковину и прогнуться в спине.

Встречаясь с черной похотью его глаз, я издала робкий стон, когда Артем начал медленно заполнять меня собой, в то время как его горячие пальцы пощипывали клитор.

— Тебе это нравится? — удерживая меня за бедра, Темный полностью контролировал «скольжение» своего члена, продолжая уверенно продвигаться вперед.

— Очень… — пробормотала почти беззвучно я, ощущая уже знакомые нарастающие спазмы в глубине живота. Я откинула голову ему на плечо, запуская пятерню во влажные жесткие волосы.

Артем медленно вышел и снова жадно насадил меня на свою эрекцию.

— Тебе сейчас будет очень сладко…

На моем лице отразилось предвкушение нового блаженства. Не отпуская моего взгляда, Апостолов ускорился, с каждым новым толчком издавая все больше пугающих животных звуков.

Ванная комната заполнилась моим бессвязным мычанием и сдерживаемыми хрипами Апостолова. Не сбавляя темпа, он полностью контролировал мое тело, будто оно полностью принадлежит ему.

— Кончи для меня, Сашенька. Покажи, как тебя хорошо…

Глядя мне в глаза через зеркало, Артем жадно брал меня. По-другому и не скажешь.

Я видела, в этот миг он был одержим. Мной. Нашим совокуплением после долгой разлуки. Своими опустошающими чувствами, поглотившими его с головой и утянувшими на самое дно. Словно все стены, которые он когда-либо возводил вокруг себя, были разрушены.

— Моя-я… — хрипел Артем. — Моя Саш… — повторял он с каждым разом все громче рыча. — Год назад, когда ты отвела меня в подсобку… Как же я тебя тогда хотел…

Его признание было подобно спусковому крючку. Второй оргазм ударил по мне сокрушительной силой. Я задрожала всем телом, ощущая, что едва ли смогу справиться с наслаждением. Я будто рухнула с отвесной скалы, в надежде, что он меня удержит.

Удержал.

Перехватив меня под грудью, Апостолов протяжно застонал, бурно изливаясь на мои складочки, после чего подхватил меня на руки, утаскивая обратно в душевую кабину.

Я смотрела на Темного полностью расфокусированным взглядом, будучи все еще пьяной от двух сильнейших пиков наслаждения.

— Нам нужно поговорить, — просипела заплетающимся языком. — Я должна была сказать тебе раньше, но думаю, тянуть больше нельзя…

Не так я представляла себе этот разговор. Совсем не так. Мои слова путались, не поспевая за мыслями. И чем дольше я говорила, тем мрачнее становилось лицо Апостолова.

Закончив, я тяжело вздохнула, ожидая реакции любимого мужчины.

— Ты что-нибудь скажешь? — издала неуместный смешок я, ощущая, как по коже разливается озноб.

— А что тут скажешь? — он ухмыльнулся, оголяя крупные передние зубы. — Прав был твой однокурсник — ты тупая шлюха, Саша.

Его слова ударили наотмашь, оглушив меня. Я согнулась пополам, инстинктивно хватаясь за живот, и закричала. Громко. Истошно. Переходя на какие-то ультразвуковые частоты.

— Родной мой, мы справимся. Мы вместе… Ты и я… Против целого мира…

— Саша-а…

Моя грудь сотрясалась от глухих рыданий.

— Родной, я тебя не подведу… Обещаю… — шептала мокрыми от слез губами.

— САША! ПОСМОТРИ НА МЕНЯ!

Распахнув глаза, я потрясенно уставилась на Артема.

— Это всего лишь сон.

— Сон? — я присела на кровати, хватаясь за его руку. — Но ты сказал…

— Ты попросила меня принести воды, а когда я вернулся, уже спала. Потом начала кричать и метаться по кровати. Что тебе приснилось?

Я поморщилась и отвлеклась на слабое мерцание телефона на тумбочке. Протянув руку, взяла мобильник. Как далеко еще до утра…

— Мы же собирались поговорить, — пробормотала я. — И я… уснула?

— Я бы даже сказал, что ты отключилась, — обеспокоенно проговорил Артем. — Саш, тебе надо вплотную заняться своим здоровьем. Я прямо с утра позвоню знакомому профессору, договорюсь, чтобы тебе провели комплексное обследование. Так дело не пойдет.

Я ничего не ответила, все еще пытаясь прийти в себя.

Скользнув пальцем по экрану телефона, я обнаружила несколько непрочитанных сообщений. Ну разумеется. Оля закидала меня посланиями во всех социальных сетях, а еще написал Стас.

Я убрала телефон обратно, в призрачном свете луны натыкаясь на вопросительный взгляд Артема.

— Ребята беспокоятся… — Я снова вытерла испарину со лба. — Ничего им не ответила.

— Ребята… — повторил он сквозь зубы. — Что у тебя с этим…?

— Артем, — вздохнула я. — Пообещай, что отреагируешь спокойно.

Не издав ни звука, Темный лишь сильнее сжал мою ладонь.

— Сегодня я видела тебя в гневе и…

Не хотелось, чтобы Стаса постигла участь Романова, если Апостолов узнает некоторые подробности нашего с ним «общения» и сделает неправильные выводы.

— Саша, ты еще ни разу не видела меня в гневе. Надеюсь, и не придется.

Я подтянула одеяло выше к груди.

— Это касается Стаса.

Привычное невозмутимое выражения лица Артема исказилось от неконтролируемой ревности. Он напрягся всем телом.

— У вас что-то было?

Я разорвала наше прикосновение, отворачиваясь к окну.

— Думаешь, после тебя я смогла бы с ним? Я и с Пашей-то танцевала только для того, чтобы тебя позлить. Пришел на свадьбу с этой красоткой! Обжимался с ней под нашу песню. Зачем так жестоко, Артем? — сжала пальцами одеяло, дав волю негативным эмоциям. Увы, я не могла избавиться от них по мановению волшебной палочки.

— Ну, все… все… — Апостолов утянул меня в свои медвежьи объятия. — У меня с этой девицей ничего не было. Я же тебе говорил. Ни с кем.

— Несмотря на это, ты сделал мне очень больно. И я до сих пор тебя не простила. Не знаю, когда смогу, но моя душа тянется к твоей душе. Наверное, потому что я отдала тебе свое сердце еще тогда, в тринадцать. Дура малолетняя. Угораздило же влюбиться в такого… — я грустно рассмеялась. — В такого козла!

— Ну да, я животное, — вполне миролюбиво согласился он, натягивая на нас одеяло.

— Животное! Вот не поспоришь…

— Так что ты собиралась мне рассказать про этого… Стасика?

— Пообещай, что ничего ему не сделаешь.

— Саша.

— Пообещай, иначе я ничего тебе не скажу!

— Даже так? — он хрипло рассмеялся.

— Вот так. Будешь теперь играть по моим правилам!

— Сдаюсь, — теплые мужские губы коснулись моей шеи.

Я слегка отстранилась от Артема, собираясь с мыслями.

— Если мы хотим быть вместе, то должны быть честны друг с другом. Я расскажу тебе все с самого начала, а потом перейду к главному. — Сделав глубокий вдох, я негромко заговорила: — Это случилось в первый вечер после моего возращения из Сочи. Стас пришел ко мне домой. Пришел и почти сразу ушел…

На лице Артема появилось вопросительное выражение, однако он молчал, позволяя мне до конца озвучивать свою правду.

— В общем, он все понял про нас. И вернулся ко мне пьяным вусмерть. Никогда не видела его таким.

— Он что-то сделал? — глаза Артема вспыхнули недобрым огнем.

— Нет.

— Но пытался, — ломающимся голосом закончил за меня Апостолов. — Вот гаденыш!

— Кандинский был очень пьян. Еле держался на ногах. В нем говорили обида и ущемленное мужское эго. Я кинула в него подушкой, и он завалился на пол, да так и остался там спать, а я убежала в комнату соседки и закрылась на ключ. Так что все нормально, — вымученно улыбнулась я.

— Саш, это не нормально, — Артема передернуло. В полутьме его карие глаза полыхнули демоническим огнем. — Я с ним проведу воспитательную беседу.

— Нет, ты пообещал, — я накрыла его ладонь своей. — Понимаешь, эта ситуация его задела. Мы ведь с ним вроде как начали встречаться. Он серьезно ко мне относился, предлагал съехаться. А потом все так резко оборвалось. Его избили. Твои люди вывели меня из его квартиры в одном полотенце…

Я продолжила после небольшой паузы:

— Полагаю, Кандинскому понадобилось время, чтобы все это осмыслить и принять. Но сейчас наше общение сошло на нет, а Стас, к счастью, увлекся другой девушкой.

— Он больше к тебе не приставал? — Я заметила, как кадык Артема дернулся.

— Нет, — я шумно выдохнула. — Ну а теперь я должна…

Меня прервал телефонный звонок. Да что ж такое?!

— Черт. Трезвонят днем и ночью! — Выпуская меня из объятий, Артем поднялся. — Завтра тендер. Если все срастется, то в обозримом будущем «Апостол-групп» станет самой крупной строительной компанией в стране.

— Что за тендер? — я подперла щеки кулачками, скользя взглядом по его высоченной атлетической фигуре в черных боксерах.

— Лакомый участок земли в центре Москвы. Мы с отцом несколько лет бились, чтобы заполучить его, но все мимо. Однако недавно поступила инсайдерская информация, что завтра все может измениться.

— Участок достанется тебе?

— Все может быть… — из коридора донесся до меня голос Апостолова, а затем я услышала, как дверь в ванную комнату хлопнула.

Пока Артем на повышенных тонах общался с кем-то по телефону, я поднялась и натянула на себя сорочку и трусики. Собиралась ведь наконец открыть ему правду о своей беременности, а без одежды чувствовала себя обнаженной не только телом, но и душой. Я и так затянула, но рядом с ним было трудно подобрать правильные слова. Я боялась испортить первый спокойный вечер в череде моих одиноких мрачных будней.

Волнение нарастало, достигая своего апогея. Меня страшила реакция Артема.

А вдруг…

Пугало до чертиков это самое: «А вдруг?»

Я прилегла на кровать и протянула руку за своим телефоном. Решила пока ответить Оле и Стасу — лучше ведь поздно, чем никогда. Я как раз убрала мобильник, когда Артем вновь вернулся в комнату.

Он замер, сжимая что-то в руке.

В свете луны я заметила, каким бледным стало его лицо, а взгляд не отрывался от предмета в его руке.

— Что там? — спросила я дрогнувшим голосом.

— Это ты мне скажи, — Артем бросил мне «предмет», и до меня наконец дошло.

Тест.

Мой тест с двумя полосками.

Получается, я так и не убрала его со стиралки. Боже. Ну что за непроходимая идиотка?

— Саша… — я не узнала его голос, а взгляд…

Что-то в глазах отца моего будущего ребенка прошибало до ледяного озноба. Его грудная клетка опадала, а затем судорожно поднималась. Артема трясло. А на лице отразилось такое пугающее недоверие и… боль?

Бескрайний океан боли.

Неужели совсем не рад?

— Я весь вечер собиралась тебе рассказать, но… — я потупила взгляд. Темный нависал надо мной, шумно втягивая воздух. — Не знала, как это сделать. Мы ведь не планировали. И ты… ты заставил меня пить противозачаточные. Не хотел детей. А я в последние дни их не принимала… Но клянусь, я не специально! — шептала, заламывая руки. — Просто забыла. А вскоре после возращения меня начало тошнить. И вот… — до боли сжала тест, вновь поднимая взгляд на Артема. — Я читала, так бывает, даже если забыть принять всего одну таблетку.

— Я что-то ни хрена не понимаю… — он рухнул на край кровати, так пронзительно заглядывая мне в глаза, будто от того, что он там увидит, зависела вся его жизнь.

Наша жизнь.

— Что тут непонятного? — огрызнулась я. — Я скоро рожу тебе ребенка! — скривила губы в жалкое подобие улыбки. — Почему-то уверена, у нас будет мальчик. Я всегда знала, что рожу тебе сына, — сбивчиво бормотала я, лишь бы заполнить сгустившееся между нами напряжение. — Я же говорила, у нас идеальная совместимость…

— Звезды? — глухо уточнил он.

— Они самые, — невпопад хмыкнула я.

Артем поднялся и, больше не глядя на меня, вышел из комнаты. Послышалось какое-то копошение в коридоре. В этот миг меня накрыло волной самой настоящей паники.

Уходит? Не поверил? Подумал, я специально от него залетела? Не хочет нашего малыша?

Слезы брызнули из глаз, потому что показалось, что мой кошмарный сон начал сбываться.

Мы ему не нужны!

— Родной, — пробормотала я, гладя животик.

Хлопнула дверь. Артем все-таки ушел.

Я прижала ладони к ушам, стараясь заглушить свой же скулеж, однако сквозь всхлипы пробивался еще один посторонний звук.

Шум воды?

Судорожно вздохнув, я опустила дрожащие руки и убедилась, что это не плод моего больного воображения. Артем не уходил из квартиры, он ушел в ванную.

Тишина сводила меня с ума.

Когда Апостолов вернулся, я так и не сдвинулась с места, некоторое время не решаясь посмотреть ему в глаза. Казалось, было слышно, какой смертоносной автоматной очередью заходится мое измученное сердце. Молчание становилось невыносимым, и я все же подняла голову, ловя внимательный мужской взгляд.

Ох.

Было в нем нечто демоническое. Откровенное. Глубокое и устрашающее. Этот взгляд… Будто Артем забросил удочку и, поймав меня за жабры, вытягивает душу. Еще немного, и я начну задыхаться.

— Саша, — Артем присел передо мной на корточки. — И когда ты собиралась мне сказать? — вкрадчиво поинтересовался он.

— Сегодня, но тебе все время названивали, а потом я уснула, — лихорадочно выдохнув, я перебирала пальцами подол сорочки.

— А кольцо почему не приняла? Решила безотцовщину растить? — мрачно усмехнулся он, дотрагиваясь кончиками пальцев до пульсирующей венки на моем запястье. Его прикосновение стайкой мурашек расползлось по позвоночнику, вызывая волнующий трепет во всем теле.

— Потому что я должна была убедиться, что ты созрел для семьи, — устало вздохнула я, утопая в черноте его проникновенных глаз, пока Артем медленно водил подушечкой пальца по моей коже.

— Убедилась? — он посмотрел на меня исподлобья.

— Возможно.

— Саша, — мне показалось, Апостолов немного дрожал. — Ты должна была рассказать мне до того, как я тебя… — я уловила нотки сожаления в его голосе.

Мое сердце снова начало кровоточить.

Наверное, не так я представляла себе его реакцию. Складывалось впечатление, что Артем не рад. Несмотря на то, что он находился рядом, что-то в его взгляде, мимике, дерганых жестах настораживало.

Он выглядел… расклеенным? Дезориентированным? Сбитым с толку?

— Ты… не планировал ребенка, да? — попыталась докопаться до сути я.

И снова эта оглушающая тишина, накалившая воздух до предела.

— Можно сказать и так, — отозвался Артем, уводя взгляд куда-то поверх моей головы. Он прочистил горло, после чего тихо спросил. — Ты уже была у врача?

— Нет. Прием послезавтра. — Я покосилась на телефон. — Вернее, завтра в первой половине дня. К этому врачу всегда непросто попасть, я уже у нее наблюдалась, когда в школе были проблемы с циклом.

Ответом мне послужил его короткий кивок, породивший новый виток неловкого молчания.

— Ты совсем не рад, да? — прохрипела я.

— С чего ты взяла? — отозвался он загробным голосом.

— Потому что я сообщила тебе, что ты станешь отцом, а реакция такая, будто кто-то умер!

Продолжая избегать моего взгляда, Апостолов устало помассировал виски.

— Саш… — он протянул руку, цепляя мои пальцы, однако я резко отдернула руку и отодвинулась от него на безопасное расстояние.

— Если ты не хочешь ребенка или не готов к отцовству, то прямо так и скажи! Я сама его воспитаю. Получилось же как-то выживать без тебя почти два месяца…

— Саш, давай спать?

— Извини, что не рассказала тебе сразу. Ты вышвырнул меня как бездомного котенка. Даже не поздравил с днем рождения. А потом на горизонте замаячила эта твоя первая любовь, на которую ты смотрел с благоговением. Обольстительная. Мудрая. Настоящая женщина. Не то что я — девчонка сопливая! И все это время, пока ты определялся, у меня никого не было ближе… Мой родной… — в защитном жесте я прикрыла ладонями живот. — Знаешь, как мы с ним сроднились?!

— Сашенька, — я увидела влажный блеск на дне любимых бездонных глаз.

— Не надо делать нам одолжение! Не нужны — имей смелость сказать это, глядя в глаза! Ты же весь такой до хрена смелый!

Апостолов с минуту прожигал меня разрывным взглядом — было в нем столько всего невысказанного: и любовь, и боль, и отчаяние, и нежность. И все это смешивалось в термоядерный коктейль кричащих бурлящих чувств.

— Нужны. Больше всего в этой жизни нужны, — подавшись вперед, Артем сгреб меня в охапку, утягивая на кровать. — Понимаешь, я сейчас в том моменте, когда реальность многократно превзошла даже самые смелые мои ожидания, — пугающе сипло изрек он, будто каждое слово давалось ему через невыносимую боль. — Дай мне немного времени? Ладно? — он еще крепче меня обнял.

— Тогда давай спать…

Его объятия напоминали мягкий теплый кокон. Боясь испортить мгновение этого блаженства, я прикрыла веки, пока реальный мир не начал ускользать.

Я проснулась от холода. В кровати я лежала одна. Приподнявшись на локтях, я часто-часто моргала, не ощущая присутствия Артема в квартире. Стояла такая оглушительная тишина…

— Артем? — с неспокойным сердцем позвала я.

Не дождавшись ответа, я поднялась и выбежала в коридор. Проверила в ванной — никого. На кухне — никого. От накатившего отчаяния даже заглянула в комнату соседки, но, разумеется, и там его не оказалось.

Неужели ушел, даже не попрощавшись?

Вернувшись в спальню, я на негнущихся ногах доковыляла до окна, безучастно разглядывая парковку. Взгляд зацепился за силуэт знакомого внедорожника. Но если машина все еще находилась в моем дворе, тогда где Артем?

Внезапно в окне со стороны водителя я заметила крохотный огонек, напоминающий пламя зажигалки. Получается, Артем просто вышел покурить?

Покусывая губы от волнения, я не отводила взгляд от автомобиля, все время ожидая, что он вот-вот сорвется с места. Однако через пару минут огонек снова вспыхнул. Он там курит одну за одной?

Я издала робкий смешок, увидев, как Артем покинул машину и поспешил в сторону моего подъезда. Идиотка! А я уже накрутила себя…

Услышав, как хлопнула входная дверь, я забралась под одеяло и, чтобы не быть рассекреченной, прикрыла глаза. Артем вошел в комнату, разделся и забрался ко мне под одеяло. Прижался так близко, что между нашими телами практически не осталось пространства.

— Я тебя люблю… — почти беззвучно произнес он, обдавая меня прохладным мятным дыханием.

Впервые за долгие дни утро выдалось солнечным. Или я настолько погрязла в своих страданиях, что раньше просто не обращала внимания на погоду за окном.

Из глубины квартиры доносились приглушенные звуки, от которых по моему телу непроизвольно побежали мурашки. Потому что я догадывалась, чем Артем занят на кухне — он готовил нам завтрак.

— Нам… — я непроизвольно погладила свой пока еще плоский животик.

Потянувшись, я встала с кровати, взяла из шкафа халат и свежее белье и прошмыгнула в ванную. Хотелось перед встречей с Апостоловым хоть немного привести себя в порядок. Приняв душ, я высушила волосы и даже сделала легкий макияж, после чего покинула свое укрытие.

Артем сидел в кухне за накрытым столом, копаясь в телефоне. Из одежды на нем были только черные классические брюки.

Ох. Горячо.

— Доброе утро, — я замерла на пороге, сердце колотилось как бешеное.

— Доброе, — Артем поднял на меня взгляд, и его хмурое лицо моментально преобразилось.

Я ощутила ком в горле, потому что впервые увидела у него эту улыбку…

Настоящую. Кривоватую. От которой его заросшие щеки выглядели немного впалыми и неровными. Без этого привычного мудацкого налета равнодушия и цинизма. Сейчас передо мной сидел абсолютно уязвимый земной мужчина, способный на самые искренние чувства.

— Тебе ведь сегодня ко второй паре? — Артем отложил мобильник и поднялся.

— Да. Ты знаешь мое расписание? — я не смогла сдержать удивления.

Вместо ответа он лишь подмигнул, накладывая в тарелку омлет.

— Я пока не голодна…

— Саша, — произнес тоном, не предвещающим ничего хорошего, если я не съем завтрак.

— Ладно-ладно, — вздохнув, я нехотя принялась за еду.

Пока я ела, Артем налил нам чай. Сделав глоток из своей чашки, он отставил ее и вновь сосредоточился на телефоне.

— Что-то по работе?

— Если бы, — ухмыльнулся Апостолов. — Все утро бьюсь с чертовым порталом госуслуг!

— А что такое?

— Пытаюсь подать заявление в ЗАГС.

— В ЗАГС? — я уронила вилку на пол.

Кивнув, Артем протянул руку и обхватил мой безымянный пальчик. Сжал его, вновь одарив этой своей подкупающей искренней улыбкой, и все мои защитные механизмы откатились к заводским настройкам.

— Я ведь еще не дала тебе свое согласие, — пробурчала, плавясь под натиском демонических карих глаз Апостолова.

Улыбка Артема стала шире, когда он достал из кармана брюк ту самую маленькую бархатную коробочку.

Открыв, Темный подался вперед и, взяв мою руку, аккуратно надел невероятной красоты кольцо на пальчик.

Я сглотнула, проведя кончиком языка по приоткрытым губам.

— Оно твое, Саша, — он сжал мои пальцы. — Ты мне показала, что такое счастье и ради чего стоит жить. Я хочу, чтобы у нас с тобой была настоящая семья. Ты, я и наш малыш.

Настоящая семья.

Наш малыш.

— Иди сюда, — поднявшись, Артем наклонился ко мне, сгреб в охапку, после чего вновь опустился на стул, усаживая меня к себе на колени. — Я сделаю тебя самой счастливой и дам тебе все. Слышишь?

— Прямо-таки все? — мои руки обвили его мускулистые плечи.

— Абсолютно, — прошептал он, зарываясь носом в мои волосы и шумно вдыхая.

Я поглаживала крепкую мужскую шею, спускаясь пальчиками ниже, к обнаженному торсу.

— Саша, — приподняв голову, Артем озадаченно заглянул мне в глаза.

Дыхание перехватывало от острого запаха моего Темного Артема. Он был везде. А я желала его глубоко внутри. Затрепетала, ощущая неконтролируемую, разрушающую до основания потребность в нем. В нас. Стать единым целым. Снова.

— Хоть мы еще не подали заявление, возможно, ты бы мог начать отдавать супружеский долг уже сейчас?

Когда он поймал мой взгляд, жадно переведя его на мои губы, меня буквально парализовало. И резануло. Дико. По живому. Дыхание перехватило, а внутри все сжалось от предвкушения.

— Супружеский долг? — обхватив мой затылок ладонью, Артем накрыл мои губы своими, медленно протискиваясь языком внутрь. — Сашенька… Я теперь даже дышать на тебя боюсь… — прошептал он хрипло.

Развязав пояс халата, я позволила ему соскользнуть по моим плечам. Я осталась в одних розовых трусиках, тех самых, которые Артем похитил из моей квартиры. Специально сегодня их надела, понимая, что они ему особенно приглянулись.

— Сахарная… — язык Артема прошелся по моим напряженным соскам.

Я всхлипнула, прогибаясь в спине, жадно и беззастенчиво подставляясь под ласки своего мужчины.

— Еще целуй… целуй меня… Артем… — шептала я, охваченная дурманящими нотками его желания.

Я тихо вскрикнула, когда длинные пальцы Апостолова скользнули под резинку моего белья, оттягивая край трусиков. Спустя миг они оказались внутри меня, осторожно растягивая влажные стенки. Артем нежно гладил меня там, время от времени легонько ударяя по клитору шершавыми подушечками пальцев.

— Сними их, — продолжая извиваться на его ладони, я сама потянулась к натянутой ширинке на его брюках.

— Обязательно, Сахарная, — немного приподнявшись, Артем стянул брюки вместе с боксерами, обнажая свой большой твердый член. — Приласкай его, — скомандовал он, с одержимостью заглядывая мне в глаза.

Сглотнув, я обхватила его член у основания.

— Да, так. Покажи, как сильно ты его хочешь. Убеди меня, Саша, — черти плясали в полыхающих обожанием глазах Артема, пока я послушно изучала каждую венку на его члене. Сжимала и разжимала кулак, заставляя Темного судорожно хватать воздух.

Судорожно дыша, я сдвинула тонкую розовую полоску белья в сторону, обнажая для Артема то место, где совсем недавно были его пальцы.

— Хочу увидеть еще больше, — одержимо шептал он, удерживая меня за бедра.

Заливаясь пурпурным румянцем, я слегка развела свои блестящие от влаги губки, обнажая для него розовую сердцевину.

— Погладь себя, — его плотоядный взгляд блуждал по моему телу.

— О… — простонала я, закусывая губу.

Горячая волна ударила по напряженным мышцам ног.

— Да, Сашенька… — кажется, Артем не дышал.

Завороженная его реакцией, я провела там пальчиками, погладила себя, размазывая влагу по нежным складкам. Перехватив мою ладонь, Темный поднес ее к своим губам, облизывая пальчик за пальчиком. Его звериный взгляд прожигал до нутра.

— Я ни разу этого не делал, — хрипло признался он, дотрагиваясь до моего клитора.

— Не делал чего?

— Девушкам.

— Языком? — смущенно улыбнулась я, наконец сообразив, о чем он.

Артем кивнул, выдерживая мой любопытный взгляд.

— Почему? Брезговал?

Он как-то странно дернул плечами.

— В тех кругах, где я вращался довольно продолжительное время, это было вроде как не по-пацански, — на лице Апостолова промелькнуло что-то вроде смущения. — Я хочу попробовать сегодня вечером. Поласкаю тебя языком, — все это время во мне находились его красивые пальцы, мучительно медленно подводившие меня к черте.

Я хотела ответить, но лишь издала захлебывающийся протяжный стон, почувствовав, как мои стенки ритмично сжимаются, обхватывая его татуированные фаланги.

Артем прильнул к моим губам, будто желая пережить вместе со мной отголоски бушевавшего внизу живота наслаждения. Мы целовались медленно. Неторопливо. Смакуя. Не так, как раньше. Теперь все было по-другому. Чувственнее и… острее.

Поцелуи-обещания. Поцелуи-обеты. Поцелуи, заставляющие каждую клеточку тела трепетать, потому что он — мой, а я — его…

— Я тебя люблю, — прозвучало почти беззвучно. — Вас люблю… — а это признание уже точно отложилось у меня на подкорке. — Люблю, — повторял он, не переставая заниматься со мной любовью. Физически. Ментально. Мы погрязли в такой болезненной, сложной, неправильной, но нашей собственной любви…

Я пока не была готова для ответного признания, однако чувствовала, что этого и не требуется. Для Артема было важно, чтобы я просто находилась рядом. Пока так. Медленно. Шаг за шагом, возвращая утерянное доверие.

Я уже подходила к своему пику, когда он резко вышел и наконец стянул с меня трусики. Наклонившись, Апостолов засунул их в карман своих брюк, вновь усаживая меня сверху.

— Теперь я тебе их не отдам! — хмыкнув, он погрузил свой член так глубоко, как только мог, и, схватив меня за подбородок, заставил смотреть ему в глаза.

Его дикий взгляд.

Запах нашей страсти.

Признания.

Мощные толчки.

Все это подвело меня к очередной кульминации. И его тоже. Мое тело взорвалось. Лихорадочно дрожа, я прижималась к Артему и шептала нечто бессвязное. Артем поцеловал меня в лоб, крепко обнимая в ответ.

— Сейчас мы примем душ, и я провожу тебя на учебу, а после пар заберу. Скорее всего, вечером мне придется задержаться на работе, но я уже договорился с Толей — он отвезет тебя ко мне домой.

Сегодняшнего дня я ждал не один год, но так уж вышло, что я подвинул все встречи и только после обеда появился в офисе.

— Артем Александрович, вам Долгун уже второй раз звонит, — сообщила Лена по внутренней связи.

— И чего заместитель директора ФСБ такой неугомонный? Скажи, я на совещании, как только освобожусь, сам его наберу. И свари кофе. Толя сейчас приедет.

— Хорошо.

На столе вспыхнул экран моего мобильника. На этот раз трезвонили из городской администрации. Похоже, я не один владел инсайдерской информацией насчет своей победы в тендере. Сразу стал всем нужен.

Я закончил разговаривать с одним ушлым, но полезным чиновником, когда в кабинет вошел Толя.

— Поздравляю, Артем, — Игнатов протянул мне руку.

Ответив ему крепким рукопожатием, я откинулся в кресле и смерил Толю внимательным взглядом.

— Придержи коней, официальные результаты огласят только вечером.

Дверь хлопнула, и на пороге появилась Лена с подносом в руках.

— Ваш кофе, — заученно улыбнувшись, секретарша поставила перед нами две чашки и сахарницу.

— Спасибо. Можешь идти.

— Тебе не хуже меня известно, что земля твоя, — выдал Игнатов, когда дверь за секретаршей закрылась.

— Тогда почему у тебя такой мрачный вид? — я поднес чашку ко рту, вдыхая аромат премиальной арабики. Мне не мешало бы взбодриться — за ночь глаз не сомкнул.

— Чуйка, Артем. Ты ведь понимаешь, чем твоя победа чревата для бизнес-империи Полянского?

— Все это понимают, Толь. Он уже сбитый летчик. Не станет дергаться. Теперь Михаилу Семеновичу лучше со мной не ссориться, — я задумчиво постукивал кончиками пальцев по столешнице.

— Не стоит недооценивать своих врагов, — Игнатов поморщился, переводя взгляд в окно.

Я сделал еще один глоток, разглядывая гладковыбритое лицо начальника службы безопасности.

Отец Игнатова много лет назад работал на моего батю, пока его не убили во время какой-то стихийной перестрелки в середине девяностых. Мой папа долгие годы материально поддерживал их семью, и вот уже более десяти лет Толя работает на меня. Однажды он закрыл меня собой от пули, в результате чего неделю «проспал» в реанимации…

Повязаны кровью, так сказать.

— Если тебе отдадут ту землю под застройку, это означает полный передел сфер влияния. Такие, как Полянский, не сдаются без боя. Он ведь прекрасно понимает, чем это чревато. Пару лет, и ты не только его догонишь, но и перегонишь. Александр Сергеевич гордился бы тобой.

Я стиснул кулаки при упоминании имени отца. Сейчас мне особенно сильно не хватало его поддержки.

— Вот именно, Толь. Не в интересах Полянского еще глубже себя закапывать.

На лице Игнатова задергались желваки.

— Он старой закалки, Артем. Как наши отцы. Из тех, кто идет до конца. До самого конца. Тем более, ты оставил его племянника — молодого парнишку — инвалидом. С крысами только так, но Семеныч живет по понятиям. Лучше перестраховаться.

— А кто спорит? — Я помолчал, понимая, что слова Толи, к сожалению, не лишены смысла. Но все наши люди и так были начеку. — Ладно, поезжай за Сашей. Она у себя дома. Вещи собирает. Отвези ее в загородный дом и побудь там до моего возращения. Александру ни под каким предлогом никуда не отпускай.

Игнатов одним глотком допил кофе, кивнул и, поднявшись, направился к двери.

— И, Толь… — Он обернулся, наши взгляды встретились. — Ты за Сашу отвечаешь головой.

Анатолий молча покинул мой кабинет. Я помассировал гудящие виски, задумчиво разглядывая залитый солнцем голубой небосвод.

Слишком яркое солнце для конца ноября.

Слишком светло в моей мрачной душе.

Слишком сильные чувства накрыли меня с головой.

То, что я испытывал к Александре, было гораздо сильнее, чем просто любовь. И я не мог обличить в слова эмоции, наполнившие душу, уже почти сутки пребывая в состоянии абсолютного счастья.

Взяв телефон со стола, я набрал Саше сообщение:

Ответ пришел спустя полминуты.

Я покачал головой.

Так и не дождавшись ответа, я отложил телефон. Вздохнув, достал из сейфа одну из папок. Ту, которую всегда держал за семью замками. С результатами того самого обследования.

Что я испытал в тот момент, когда Саша сказала, что ждет от меня ребенка? Это было сродни удару молнии по телу в безоблачный день. Сперва меня накрыло ужасом, неверием и болью. Оглушило. Душу в клочья. На лоскуты.

И надо же было узнать такую новость в этом клоповнике — даже уйти поорать некуда! Я, как последний идиот, закрылся в ванной. Впервые в жизни я испытывал такой страх. Всепоглощающий. Всеобъемлющий. Челюсти сводило. Зубами клацал, слыша, как поскрипывает эмаль. Потому что я знал, что отыщу ответ в ее глазах.

Сахарова ведь как мой брат Кирилл — все на лице написано, врать не умеет. А если даже попробует, я сразу уловлю в ее голосе фальшь. Вот этого я боялся больше всего — понять, что она соврала.

Несколько минут настраивался в ванной, обдумывая все варианты развития событий. Когда эмоции чуть улеглись, пришло осознание, что при любом раскладе я ее никуда не отпущу. И даже если это не мой ребенок, воспитаю как собственного. Но стоило посмотреть в ее блестящие от застывших слез глаза…

Всего один взгляд.

Раз… два…

Тормоза отказали. И на полной скорости. В кювет.

Саша. Сашенька. Как мне теперь вымолить у тебя прощение? Сердце-то не обманешь.

Зажмурившись, я вновь отправил свою душу в полет.

— Я скоро рожу тебе ребенка!

От этих слов у меня внутри все перевернулось, как во время свободного падения. Дыхание сбилось, будто в затхлой комнате наконец распахнули окна, впуская свежий воздух.

— Почему-то уверена, у нас будет мальчик. Я всегда знала, что рожу тебе сына…

Я ощутил такую могущественную энергию в каждой клеточке своего тела, будто мог горы свернуть.

— Я же говорила, у нас идеальная совместимость.

Все мое существо взрывалось и пульсировало, впервые за долгие годы узнав, что значит по-настоящему жить. Я жил. И все вокруг было наполнено жизнью.

Артем Александрович, так что такое счастье?

Ее запах. Ее голос. Ее взгляд. Ее любовь. Плод нашей любви.

И да, за несколько дней до отъезда из Сочи я обратил внимание, что Саша перестала принимать противозачаточные. Блистер сиротливо лежал на полке в ванной, а количество таблеток не уменьшалось. Помню, как подумал: чем черт не шутит? И промолчал.

Хотя после трех лет безуспешных попыток с Катей беременность на фоне противозачаточных казалась мне чем-то из области фантастики.

Зато теперь я узнал, каково это — летать за бескрайний горизонт, не имея крыльев. Одна упрямая нежная девочка подарила мне их, и я сгорал от любви к ней.

Сахарова сидела у меня в голове обнаженная и упакованная ленточкой как самый долгожданный подарок. А я разрывался между желаниями нести нежность и романтику и нон-стопом заниматься с ней любовью.

Непроизвольно потянулся к сигаретам, однако тут же себя одернул и взял из сахарницы кусочек рафинада. Гоняя его по мягкому небу, открыл долбаную папку, с особым кайфом принимаясь вырывать лист за листом. Я рвал их на мелкие кусочки, испытывая желание петь, танцевать и смеяться. Просто так, без причины.

Хотя вру, мою причину звали Александра. Девушка, способная притягивать чудеса в мою жизнь.

Несмотря на то, что ночью я так и не смог уснуть, я чувствовал себя прекрасно, энергия била ключом. А еще я испытывал такую глубочайшую любовь, что, казалось, могу спятить. Мне пришлось наломать немало дров и пройти очень долгий путь, прежде чем все это осознать и разрешить себе быть счастливым. Стать источником счастья для моей будущей жены и нашего ребенка. Но я поклялся, что ради них в лепешку разобьюсь.

Не удержавшись, я снова потянулся к телефону.

Я посмотрел на залитое солнцем небо, а затем перевел взгляд на свои руки. Кожа на запястьях покрылась мурашками, будто за пушистыми облаками и ослепляющими лучами притаилось нечто зловещее, способное спугнуть мое долгожданное счастье.

Звенящую тишину нарушил звонок по внутреннему телефону.

— Да, Лен.

— Артем Александрович, с вами хочет поговорить Михаил Семенович Полянский. По срочному вопросу.

— Ну, соедини, раз по срочному. — Раздался щелчок, и я процедил сквозь зубы: — Михаил Семенович, вот так неожиданность.

— Ну почему же неожиданность? — раздался хриплый стариковский смех. — Руку даю на отсечение, ты ждал моего звонка.

Я запрокинул голову и начал покручивать на пальце печатку, которая была чем-то вроде оберега: купил этот перстень несколько лет назад в одном маленьком сельском монастыре. Чего только в жизни не бывает.

— Пусть будет так. Тоже решили меня поздравить? — хмыкнул я.

— Что-то ты совсем, Артем, не жалеешь старика. Молодой. Борзый. Ай-ай-ай, — в его низком хриплом голосе сквозила дьявольская уверенность.

— А можно конкретнее? Вы меня с какой целью набрали?

— Так поздравить же. Не горячись, Тема, дай старику собраться с мыслями. — И снова этот лающий гадкий смех.

Поморщившись, я чуть отодвинул телефон от уха, а затем проговорил:

— Михаил Семенович, полагаю, нам стоит прояснить пару моментов. — Я помолчал, подбирая слова.

Как бы там ни было, «лихие девяностые» остались далеко в прошлом, и я искренне надеялся, что больше не придется решать неудобные вопросы «силовыми» методами, тем более, учитывая мой новый статус будущего отца.

Возможно, для меня это был тот самый шанс начать жить с чистовика.

— Несмотря на то, что это вы начали вести грязную игру, я готов дать вам слово, что моя победа в тендере никак не отразится на вашем бизнесе. Уверен, при правильно расставленных приоритетах вы еще долго будете на плаву.

Полянский хохотнул. Его смех был резким, с оттенком неприкрытой враждебности. С минуту он помолчал. Я слышал лишь тяжелую болезненную одышку.

— Про таких, как ты, говорят — обречен на успех. Твой папенька еще много лет назад, когда мы с ним вместе бухали, называл тебя своим преемником. Представляешь? Тебе тогда было лет десять, а он уже разглядел большой потенциал. Помню, как Саня задвинул: «Кирилл слишком добрый и милосердный, весь в мать, а вот мой старший, Артем, совсем другой. Его не сломать и не запугать. Вот увидишь, к тридцати годам он весь город на колени поставит». — Еще один раскат лающего ледяного смеха. — Сколько тебе лет, Артем?

— Мне тридцать один, — отстраненно отозвался я, потянувшись к сигаретам.

— Все складывается ровно так, как предполагал Саня. Твой батя случайно не был пророком? — я отчетливо уловил в его вопросе завистливые нотки.

Старый жадный сукин сын.

— Михаил Семенович, удача на стороне сильных, — я затянулся, шумно выпуская густое облако дыма.

— Как ты красиво поешь, сынок. Только не забывай, фортуна — девка ветреная, сначала улыбается тебе, потом дает другим, — хохотнув, Полянский внезапно отключился.

И зачем, спрашивается, он звонил?

Загасив окурок в пепельнице, я прикрыл глаза, прокручивая в голове этот пробирающий до нутра скрипучий смех, острыми лезвиями вспарывающий грудину. Неужели что-то задумал, старик-разбойник? Очень глупо.

Еще перед приходом Толи я созвонился со своим человеком в ФСБ, который подтвердил, что мою победу в тендере одобрили «наверху», а Полянского, говоря простым языком, слили. Вот он и бесится. Столько лет сидеть у «кормушки», а потом получить пинок под зад.

Все течет, все меняется, Михаил Семенович. Нужно уметь с достоинство уходить на пенсию.

Я собирался набрать Саше, однако не успел, так как на дисплее появилась физиономия моего брата.

— Да, Кирюх, — бодро поприветствовал его я, потянувшись к новой сигарете.

— Здорово, Темыч! — брат явно пребывал в прекрасном расположении духа. — Я ведь правильно понимаю, через несколько часов объявят результаты тендера в пользу «Апостол-групп»? Это не розыгрыш?

— Ну, в общих чертах, да, — подтвердил я, затягиваясь.

— Поверить не могу. Нам дают зеленый свет на застройку в этом районе? — Кир присвистнул. — Поздравляю, брат. Помню, года три назад, когда я вернулся в Москву, батя мне все уши прожужжал про этот участок, но тогда это казалось чем-то несбыточным.

— Давай сначала дождемся результатов. Да и в случае победы придется взять крупную ссуду в банке. В общем, пахать надо будет еще больше, — сжав челюсти, я стряхнул пепел.

— Ты осуществил его мечту, Артем. Он бы реально тобой гордился, — еле слышно признал брат.

Второй раз за последний час в разговоре со мной упоминали отца, и я снова остро ощутил, как сильно мне его не хватает. Кирилл продолжал вещать что-то фоном, а мне вспомнился наш последний разговор с отцом, состоявшийся за несколько часов до его кончины.

— Сынок, ты слишком много взвалил на свои плечи. Ты хороший сын, хороший брат и станешь прекрасным мужем и отцом. Артем, я так хочу, чтобы ты обрел свое счастье, как наш Кирилл. Дай мне слово, что ты разделишь свою жизнь с достойной девушкой?

— Обещаю, отец.

— Тогда я ухожу со спокойным сердцем. Она уже меня заждалась. Я и так задержался. Как у Цоя: «Я хотел бы остаться с тобой. Просто остаться с тобой, но высокая в небе звезда зовет меня в путь».

Я так сильно ее люблю, бать. И скоро узнаю, каково это — стать главой семьи. Своей собственной семьи.

— Темыч, ты там уснул, что ли?! — возмутился Кирилл.

— Кроме шуток, но я не спал всю ночь, — признался я, пытаясь вновь уловить суть разговора.

— И чем же ты был так занят?

Повисла напряженная пауза. Это был наш второй разговор после той драки. Первый длился секунд тридцать — чисто по делу. А сейчас хоть по-человечески разговаривали.

— Я сделал Саше предложение, — усмехнувшись, я зажал дымящуюся сигарету зубами.

— Серьезно? — ошеломленно выдал брат. — Ты женишься?

— Ага. Ты тогда правильно сказал… Я чуть не переиграл сам себя. Конкретно наломал дров.

— Я искренне рад за вас, Темыч! — рассмеялся Кир. — Алина обрадуется! Черт. Даже не верится… Ты, стало быть, жених? А с Левицким вопрос утрясли?

Затушив сигарету, я в общих чертах обрисовал Кирюхе ситуацию, после чего нашел повод быстрее закончить разговор. Толя уже должен был доехать до квартиры Саши. На всякий случай я ей набрал. Один гудок. Второй. Третий. Не ответила. Наверное, прилегла отдохнуть.

Тогда я позвонил Игнатову.

— Да, Артем. Я уже подъезжаю. Пробки на дорогах.

— Саша не отвечает.

— Не паникуй. Сейчас разберемся.

— Держи меня в курсе.

— Конечно. — И Толя отключился.

Я вновь потянулся к полупустой пачке сигарет, однако остановил сам себя и придвинул сахарницу. В этот миг телефон завибрировал в руке.

Сообщение с незнакомого номера.

Я не успел ничего ответить, так как на дисплее следом высветилось имя Игнатова.

— Артем… — голос Толи дрогнул.

— Что там? — я сжал сахарницу до хруста в костяшках.

— Входную дверь вынесли. Даже «ночной сторож» не помог. Похоже, мы совсем чуть-чуть разминулись.

— Что с ней?

Пауза. Самая жуткая пауза в моей жизни.

— Там столько кровищи… На полу. На стенах.

Сахарница выскользнула из моих рук. Стекло со звоном разбилось, и осколки задорно заискрились в солнечных лучах. — Где Саша? — язык еле ворочался, скованный страхом, которого я не испытывал ни разу в жизни.

— Ее здесь нет, — вздохнул Игнатов. — Но сработано очень грязно. Средь бела дня вынесли дверь болгаркой.

От его слов пульсация в висках стала невыносимой, казалось, голова сейчас взорвется. Меня затопила бессильная ярость.

— За ее домом велось круглосуточное наблюдение. Какого черта, Толь? — хрипел я, ощущая, как реальность дробится на сотни мелких фрагментов, состоящих из фразы: «Там столько кровищи…».

— У меня только одно объяснение… — процедил он. — Но я готов головой поручиться за каждого из наших бойцов. Ума не приложу.

— Псины тупые! Как можно было допустить такое?! — я сходил с ума от бешенства. — Посмотри, ее куртка в шкафу?

Я ночью положил Саше в карман маячок-прослушку. На всякий случай.

— Что?

— Глянь, висит в шкафу ее черная куртка?!

— Да, висит. Полагаю, они не дали ей одеться… Если она еще… — Игнатов осекся, а у меня после его слов в сознании промелькнула вся моя жизнь.

Там столько кровищи…

От страха за Сашу я не чувствовал своих ног. Я себя не чувствовал.

— Сука-а, — шептал я, кусая губы. — Как же мы так просчитались…

— Они не могли далеко уехать. Я всех на уши поставлю, не только наших. Полянский загнан в угол, и прекрасно это понимает.

— Ищи, Толя. И держи меня в курсе. Про каждую зацепку докладывай… — я отключился, на автопилоте набирая номер, с которого было отправлено сообщение пару минут назад.

Ответили сразу же.

— Что, Тема, я уже стал нужен? — трескуче рассмеялся этот ублюдок.

— Где она? — онемевшими пальцами я стиснул мобильник.

— Тише-тише. Я тебе перезвоню, — он сбросил вызов, однако спустя несколько секунд на мой телефон поступил видеозвонок.

Там столько кровищи…

Я сделал глубокий вдох, пытаясь подготовиться к тому, что мог увидеть. Мне нужно было сохранять хладнокровие. Откашлявшись, я принял вызов и увидел лицо Полянского крупным планом. Широко улыбаясь, эта мразь смотрела мне прямо в глаза.

— Где она?

— Да вот же, прилегла отдохнуть.

На экране появилась Саша. Ублюдок приблизил телефон, и у меня внутри все оборвалось.

Саша лежала полуголая, с окровавленным лицом. Ее подбородок трясся от ужаса, а глаза были наполнены горькими слезами. Наши взгляды пересеклись. Как она на меня смотрела… Во взгляде Саши читался такой первобытный страх. Не за себя. И от осознания всего происходящего мне хотелось на стену лезть.

Потерпи, родная. Я вас вытащу.

Если бы можно было поменяться с ней местами…

Я готов был поклясться, что до конца жизни не смогу вытравить из головы эту картину. Моя сильная, созданная по образу ангела девочка. Как же я мог так вас подвести?

— Я тебя убью, мразь, — прошептал я, пожирая Александру взглядом. Понимал, если даже она когда-нибудь сможет меня простить, я себя буду жрать за это до конца жизни.

Возмездие приходит за теми, кого ты любишь…

— Ай-ай, не горячись, Тема, не горячись. С девкой твоей все нормально. Пока, — заржал он. — А вот с одним моим добрым молодцем — нет. Порезала она его кухонным ножом! Защищалась, как тигрица! Представляешь? Нехорошо вышло, за это и получила по роже, — И опять этот мерзкий хохот. — Но я сегодня добрый. Девку твою отпущу, если сделаешь все по совести.

— Говори, — прохрипел я.

— Откажись от участка. Только и всего.

— Я согласен. Диктуй адрес. Я ее заберу, а потом утрясем вопрос с землей.

— Ишь какой шустрый! Нет, Тема. Холдинг «Апостол-групп» должен официально сойти с дистанции. И давай без фокусов, — Полянский отправился в другую комнату. — Девка твоя сильно понравилась моим бойцам, — он навел камеру на компанию уродов в черных балаклавах. — Как бы чего не вышло… — хохотнув, эта тварь отключилась.

Я вновь набрал ему одеревеневшими пальцами.

— Абонент временно недоступен, перезвоните позже…

Су-ка.

Отец когда-то сказал мне, что вылезти из этого дерьма невозможно — это большой бизнес, запятнанный кровью, которую нельзя отмыть. Увы, так было и всегда будет. Однако я до последнего верил, что у меня получится. Надеялся разорвать этот порочный круг. И Полянского в каком-то смысле я пожалел, ведь давно имелись все основания решить с ним вопрос иначе. Но я просчитался. Упустил из виду один важный момент.

Он был крысой. А дикая крыса абсолютно не способна ценить к себе доброе отношение. Только силу, вплоть до тотального уничтожения. Поэтому мое мягкосердечие этот ублюдок расценил как слабость. Но особенно опасна крыса, загнанная в угол. Даже погибая, она способна нанести противнику серьезные травмы, поэтому метод избавления должен быть максимально жестким. Ощутив хоть малейшее замешательство, крыса становится неукротимой и очень агрессивной, беспрерывно нападая на тех, кто окажется поблизости. Но сегодня эта старая ублюдочная крыса подписала себе приговор, и я не успокоюсь, пока не узнаю, что она подохла в муках…

Абстрагировавшись, насколько это было возможно, я отдавал приказы. Телефон разрывался от звонков. Никто ничего не мог понять — настоящим безумием было сниматься с тендера, зная о долгожданной победе. Но, к сожалению, я знал, что и упорства крысам не занимать — будут жрать бетон, ломая зубы, цепляясь за последнюю возможность.

Я не мог рисковать. Только не ей.

— Артем Александрович, вы понимаете, что это огромные репутационные потери? «Апостол-групп» попадет в черный список компаний. С нами просто перестанут иметь дело…

— Плевать, Дим, — прервал я своего юриста, закуривая. — Просто сделай так, как я тебя прошу. А дальше будет видно.

Телефон вновь зазвонил. Толя.

Прикрыв глаза, я сделал попытку вдохнуть полной грудью. Нервы сдавали. Я сжимал пальцы в кулаки и разжимал. Сжимал и разжимал, представляя под ними сухую жилистую шею своего врага. Наконец я принял входящий звонок.

— Артем, мы их засекли. Они прячут ее в соседнем дворе. Как я и говорил, не рискнули далеко ехать — сняли квартиру поблизости. Пришлю тебе адрес. Сработано очень грязно. Конкретно наследили. Видимо, решились в последний момент. Что будем делать?

Приблизившись к окну, я глубоко втянул в себя сигаретный дым, разглядывая унылый пейзаж, залитый густым осенним сумраком.

В сознание врезались ее полные отчаяния и немой боли глаза.

Они кричали: «Помоги! Он не должен пострадать…»

— Пока ничего. Наблюдаем. Никаких резких движений. Я попросил одного человека мне подыграть. Надеюсь, ублюдок заглотит наживку, он ведь все еще верит, что «наверху» его прикрывают. А мы не будем его разубеждать.

— Ты правда отозвал заявку? — недоверчиво спросил Толя.

— Да.

— Но можно было бы попробовать…

— Не можно, Толя. Я не могу рисковать, — затянулся до рези в легких. — Отправь туда наших лучших ребят. И держи меня в курсе. С минуты на минуту объявят результаты торгов.

Я вновь покосился на часы. Прошло десять минут после объявления официальных результатов тендера, однако ничего не происходило.

НИ-ЧЕ-ГО.

Эта мразь не перезванивала.

Я бесчисленное количество раз набирал номер, с которого Полянский звонил. Ни черта. Блок. Никаких вестей о том, откуда забирать Сашу. А ведь я выполнил свою часть сделки.

Впервые в жизни я не знал, как правильно поступить, ощущая абсолютную беспомощность. Бессилие, помноженное на жажду мести и душераздирающую ярость.

Телефон внезапно завибрировал, и я схватил его, сжимая до хруста, однако на экране высветился номер Игнатова.

— Ну что? — голос Толи прозвучал напряженно.

— Ничего. Затаился.

— Артем, они, похоже, уезжают. Без Саши.

Без Саши.

Меня потряхивало, а в ушах гудел мерзкий смех Полянского. «Девка твоя сильно понравилась моим бойцам, как бы чего не вышло…».

— Ты хочешь сказать… — мои зубы постукивали, и чем дольше я размышлял о том, что мы можем увидеть в квартире, тем хуже мне становилось.

Нет!

— Есть еще кое-что, — негромко сообщил Толя. — Я сейчас пробил, это единственный газифицированный дом во всем районе.

— Тянуть больше нельзя, — ответил я и быстрым шагом вышел из кабинета.

— Я такого же мнения, Артем. Тогда мы приступаем.

— Толя, не подведи. — Поморщившись, я старался отделаться от паники, подкатывающей к глотке. — Она в положении, — почти беззвучно добавил я, полагая, что лучше его предупредить.

— Прорвемся, — после звенящей паузы заверил меня Игнатов и отключился.

Я не был верующим. В детстве меня покрестили, и на этом религиозное воспитание закончилось, но, возможно, сегодня я пересмотрю свои взгляды не только о Боге, но и о жизни в целом.

В следующие минуты я словно вышел из тела, наблюдая за всем происходящим со стороны. Дорога до нужного дома была невыносимо долгой — я попал в самый разгар пробок. Я не выпускал чертов телефон, сжимая его одеревеневшими пальцами. Пару раз начинал набирать Толе, но сам же себя одергивал.

Нельзя. Он позвонит, когда появятся новости. Он обязательно позвонит.

Подъезжая к нужному дому, меня всего трясло. Каждая мысль о том, что мы не успели, приносила физическую боль. Мое дыхание было таким же рваным, как и сердечный ритм. Я проживал свой собственный ад, сожалея, что не могу забрать всю ее боль себе.

В любом даже самом грязном бизнесе существовало негласное правило: женщины и дети вне игры. Я прикончу тварь, которая забыла обо всех нормах морали, заставив мою девочку страдать. Независимо от дальнейшего развития событий, он будет захлебываться собственной кровью. И все, кто к этому причастен.

Ну почему он не звонит?!

Сознание рисовало картины одну страшнее другой. Почему она?! Почему?! Отчаяние разрывало изнутри, превращая минуты в вечность. Надежда? Она почти испарилась. И когда я уже практически потерял веру, раздался звонок.

Это был Толя.

Я пытался вдохнуть, но не мог, впиваясь пальцами в телефон. Стиснув зубы, я все-таки принял входящий вызов.

— Все нормально, Артем. Саша у нас.

Саша у нас.

— Она… — прохрипел я, пытаясь собрать мысли в кучу.

— Она жива, но еще в отключке. Эти уроды чем-то ее накачали.

Рвано выдохнув, я зажал телефон между головой и плечом, стискивая пальцы в замок, чтобы унять тремор.

— Твою..!

— Я понимаю, Артем, — устало отозвался Толя. — Но поверь, все могло закончиться гораздо хуже. Мы устроили им засаду в подъезде. Вырубили одного по-тихому и забрали у него из кармана балаклаву. Два урода сматывались, пустив газ в квартиру… — Игнатов помолчал. — Она не надышалась. Я успел в последний момент.

— Где вы? — прохрипел я, заезжая во двор нужного дома.

— В тачке. Вижу тебя, — Толя посигналил, и я резко затормозил рядом с его внедорожником.

Выскочив из машины, я распахнул заднюю дверцу и увидел Толю, бережно прижимающего к себе обмякшее тело Саши, закутанное в его куртку.

— Забирай. Аккуратнее… — произнес он, встречаясь со мной встревоженным взглядом. — Я за руль. А Димон останется все утрясать. Он уже созвонился с кем надо.

— Спасибо, Толь, — прошептал я, забирая у него свою драгоценную ношу. — А теперь срочно в больницу.

Я прижал Сашу к своей груди и объяснил Игнатову, куда ехать, затем достал телефон и набрал главврачу частной клиники, в которой последние недели жизни находился мой отец.

Попов ответил после третьего гудка, заверив, что нас ждут.

Ну, а дальше…

Несколько часов полной неопределенности. Сашу, все еще находящуюся в полуобморочном состоянии, увезли на обследование, а меня попросили пождать. И я ждал. Ждал, находясь в каком-то дичайшем коматозе. Мой телефон разрывался от входящих звонков, но я не хотел никого слышать, пока не узнаю, что с любимой женщиной и нашим ребенком все в порядке.

Была уже глубокая ночь, когда я подскочил навстречу приближающемуся ко мне главврачу.

— Как она?

— Артем Александрович, я пообщался с лечащим врачом вашей невесты. — Врач, невысокого роста седой мужик в очках с толстыми стеклами, кашлянул. — Она пришла в себя, но… Мне нужно с вами поговорить. Пройдемте в мой кабинет, — он махнул рукой в сторону двери, избегая встречаться со мной взглядом.

— Она беременна. Вы сделали ей УЗИ? Что с ребенком?!

— Именно об этом я и хотел поговорить, — доктор вздохнул.

Теряя самообладание, я приблизился к нему, ожесточенно заглядывая в глаза.

— Ну так говорите!

— Артем Александрович, понимаете…

— Да что, на хрен, происходит? Вы можете мне объяснить?

— Беременность вашей невесты замерла на сроке семь недель. Это произошло около недели назад. Мне очень жаль.

Я онемел от шока.

— Что значит… замерла? — нахмурившись, я помотал головой.

— Внутриутробная остановка развития эмбриона. Мы перепроверили несколько раз. К сожалению, и анализы, и УЗИ это подтверждают. У Александры началось воспаление, отсюда и сопутствующее плохое самочувствие: температура, слабость, озноб. Необходимо в ближайшее время сделать выскабливание.

Что?!

— Я ни черта не понимаю… Наш ребенок… он умер?

Сжимая челюсти, доктор кивнул.

— Его сердце остановилось.

Глаза наполнились слезами, и я зажмурился. Некоторое время стоял, словно громом пораженный, осмысливал слова доктора. Сделав шумный вздох, я вновь посмотрел на Попова.

— Как Саша?

Лицо врача помрачнело.

— Она поняла все во время УЗИ и… у нее началась истерика. Нам пришлось сделать ей укол успокоительного. Сейчас ваша невеста спит.

— Вам нужно успокоиться, Артем Александрович, — со всей серьезностью настаивал Попов, когда мы разместились в его кабинете.

— Вы, должно быть, шутите, доктор? — прохрипел я, все еще пребывая в шоковом состоянии. — Как это могло произойти?

— Чтобы найти точную причину, необходимо провести обследование. Пятнадцать процентов женщин переживают замершую беременность. Александре сейчас очень тяжело, потому что она была биологически связана с плодом. Она как никогда нуждается в вас и вашей поддержке.

Последовало молчание.

Меня как будто парализовало, мозг завис на фразе: «его сердце остановилось» и не желал выполнять свои функции.

— Одна, да даже три замершие беременности, это не приговор. Прежде чем стать многодетной семьей, у жены Марка Цукерберга, например, произошло три срыва беременности. Просто так получилось.

— Я должен быть рядом с ней, — судорожно вздохнул я.

— Я могу провести вас в палату, но ваша невеста проспит до утра. Потом мы проведем еще одно обследование, и начнем готовить Александру к операции.

— Мне нужно ее увидеть, — произнес я громче, чем ожидал.

— Я провожу вас. И, Артем Александрович, я хотел уточнить насчет охраны в помещении больницы… — Попов кашлянул, поднимаясь из-за стола.

— Ребята постараются вести себя максимально незаметно, — отстраненно бросил я, выходя следом за ним из кабинета.

Миновав длинный коридор, мы остановились около нужной палаты. Попов открыл дверь, впуская в темное помещение тусклый искусственный свет из коридора.

Остановившись около ее постели, я почувствовал, как у меня опускаются руки. Наконец-то накрыло осознанием, что это никакая не шутка, а наша кошмарная и безжалостная реальность.

Мы его потеряли. По моей гребаной вине. Сможет ли она когда-нибудь меня простить? А я себя?

Я едва не взвыл, как раненый хищник. От самого себя было тошно. Ничтожество. Слабак. Не смог уберечь самое дорогое. Самое ценное. Это ж надо было обрести смысл жизни и сразу его потерять…

Я смотрел на ее хрупкую, закутанную в одеяло фигурку и забывал дышать. Мне хотелось рвать на себе волосы и разнести здесь все к чертовой матери, чтобы хоть как-то заглушить душевную боль. Душа выла. Ревела. Рыдала. И глядя на спящую Сашу, этот вой лишь разрастался, разрушая меня изнутри.

— Артем Александрович…

— Иду.

Я сидел за дальним столом в своем баре, парализуя расфокусированным взглядом бутылку водки. Уже дважды пытался себе налить, но не выходило — руки не слушались. То же самое и с сигаретами: вроде хотелось курить, а вроде — сдохнуть. Так и не определившись, я тупо смотрел перед собой, гоняя во рту кусочек рафинада. Считал часы до утра.

Чтобы поехать к ней.

— Здоро́во, — напротив меня уселся Левицкий.

Я промолчал, продолжая смотреть куда-то сквозь него.

— Павел Константинович, ваше меню, — засуетилась официантка.

— Принеси еще одну рюмку, — тихо бросил ей Паша. — Что происходит, Артем? — встревоженно поинтересовался Левицкий, когда ему принесли «заказ», разливая водку по рюмкам.

— Ты можешь исчезнуть? — поморщившись, я заставил себя взглянуть на него.

Левицкий выглядел уставшим и вымотанным.

— До тебя никто не может дозвониться, — начал он, игнорирую мою просьбу. — Кирюха с ума сходит, оборвал мне весь телефон. В компании ни черта не понимают. Говорят, ты сам снялся с торгов. Саша тоже не берет…

Саша тоже не берет.

И тут у меня внутри будто что-то взорвалось. Броня слетела.

Вцепившись пальцами в столешницу, я дернул стол на себя, поднимая его в воздух, а потом резко опустил, наблюдая, как и посуда, и бутылка с оглушительным звоном летят вниз.

— Ты че творишь?! — Паша подскочил и уставился меня, как на умалишенного.

— Свали, Паш… — Я упал на диван, закрывая лицо ладонями. — Просто оставь меня в покое…

— Я не бросаю своих друзей в беде, — упрямо отбил он, усаживаясь рядом.

Повернув голову, я бросил на Левицкого уничижительный взгляд.

— Я разбил твою тачку и несколько недель умышленно утаивал правду. Свали уже на хрен, а то есть вероятность наконец познакомиться с моими кулаками.

— Ну что ж поделать, если мой лучший друг оказался моральным уродом? — ухмыльнулся он, закидывая руку мне на плечо.

Лучший друг.

— Сука, — процедил я, сконцентрировавшись на осколках битого стекла, валяющихся в проходе.

— Приятно познакомиться, — чуть тише хмыкнул Паша, и уголки моих губ слегка дрогнули.

— Артем Александрович, девочки сейчас все уберут… — зачастила подоспевшая на шум администраторша.

— Водки нам принеси! — рявкнул я, потирая кончиками пальцев слезящиеся глаза. — И сахарницу.

— Так что случилось? — после затянувшейся паузы вновь озвучил свой вопрос Левицкий. — Это как-то связано с Сашей? Я правильно понимаю?

Я промолчал, явственно ощутив, как мой правый глаз задергался.

— Она ведь беременна… — негромко добавил он.

— Была беременна, — зло рассмеялся я, залпом осушив рюмку, после чего вновь потянулся к бутылке, чтобы налить еще.

— В смысле… была? — озадаченно переспросил мой друг.

— В том самом смысле. Я их не уберег.

Паша шумно выдохнул. Я почувствовал на себе его пристальный осуждающий взгляд, но не нашел в себе сил встретиться с ним глазами. Спустя пару минут мы синхронно выпили.

Не чокаясь.

Этой ночью я так и не лег спать. Заехал в городскую квартиру, принял душ и переоделся, после чего все-таки взял в руки телефон. Поморщился от количества пропущенных звонков и сообщений.

Первым делом набрал Толе, выяснив у него последние новости о местонахождении Полянского. Ну разумеется, эта крыса залегла на самое дно, но я и не собирался действовать в лоб.

«Награда» стоит того, чтобы подождать. Всему свое время. Всему, Михаил Семенович, свое время.

Затем я все-таки перезвонил брату.

— Темыч, мы в аэропорту, на рейс опаздываем… — услышал я напряженный голос Кирилла.

— На какой рейс? Кто «вы»?

— Мы — это я, жена и ребенок. — Мое сердце сжалось, когда где-то на фоне раздался детский плач, приправленный бормотанием Алины.

— Кирюх, отбой. Не суйтесь сюда. Это может быть опасно, — я потер жесткую щетину на щеке — бриться не было сил.

— А ты не охренел ли? — огрызнулся брат. — Хватит держать меня за тупого. Мы вроде как семья.

— Я тебе серьезно говорю.

— И я, Артем, на полном серьезе. Не строй из себя Рембо. Я ведь не идиот, понимаю, что происходит какое-то нездоровое дерьмо. Буду в офисе ориентировочно к обеду. Пообщаемся. — И он отключился.

Я мерил комнату размашистыми шагами, понимал, что мне его не переспорить, да и сил на споры, откровенно говоря, не осталось.

Все, чего я желал, — это увидеть ее, поэтому я больше не мог отсиживаться в квартире.

Попов сообщил, что я вернулся в больницу как раз вовремя. Сашу только разбудили и провели повторное обследование. За ночь ее состояние ухудшилось, температура продолжала держаться, поэтому решено было как можно скорее готовить ее к операции.

Я попросил несколько минут на разговор. Ломало меня. Жизненно необходимо было ее увидеть, объясниться, чтобы знала, что я рядом и буду с ней до конца.

Саша сидела на кровати, подобрав под себя ноги. Измученная. Бледная. С синяком под глазом и разбитой губой. Вспомнились слова ублюдка Полянского.

«Она защищалась, как тигрица!»

Наши взгляды встретились. Повисла такая мучительная тишина. Тягучая и липкая. Предгрозовая.

Мне нужно было с чего-то начать, но я не мог. В глотке будто застрял ком. Попытался его протолкнуть.

— Мы все это преодолеем, — прошептал я с зарождающейся в душе паникой, потому что видеть ее такой было выше моих сил.

— А что случилось? — произнесла она хрипло, срываясь на звенящий фальцет. — Так… сущий пустяк! Меня избили и чуть не пустили по кругу. А мой малыш замер на седьмой неделе, я так и не услышала его сердечко. — Она истерично засмеялась. Из ее прекрасных глаз побежали прозрачные ручейки слез. — Ну, что? Сделал меня счастливой? Смотри, как мне помогла твоя удача! СМОТРИ-И!

Потолок в загородном доме Артема был высоким, ровным и белоснежным. Я так долго на него пялилась, что, должно быть, он скоро треснет.

Как и моя жизнь. Она треснула после слов узиста: «Нет сердцебиения. Замершая».

Я спросила у нее: «Я потеряла ребенка?»

На что получила ответ: «Милая, у тебя не было ребенка, у тебя была беременность. Наверняка, эмбрион оказался нежизнеспособен, поэтому так произошло. Но ты молодая, еще нарожаешь много здоровых красивых деток».

Меня прооперировали, но после операции началось сильное кровотечение, поэтому еще три дня я провела в больнице под капельницами.

Подставляя ягодицу под очередной укол, где-то фоном слышала слова медсестры: «Это сейчас не получилось, а в следующий раз ты сможешь выносить и родить».

Но я запомнила только то, как лежала, скорчившись на кровати после наркоза, а в голове крутилось одно: моего малыша больше нет. Ничего больше нет.

Несколько дней назад Апостолов забрал меня из больницы и отвез в свой загородный дом. Я не хотела здесь находиться, но податься мне все равно было некуда. Дом, в котором я выросла, отжали бандиты, а в квартире, где я снимала комнату, выпилили дверь.

Я стала бездомной.

Сейчас у меня не было ни телефона, ни паспорта, ни карточек, ни денег. Все осталось там, и я понятия не имела, где теперь мои пожитки.

Я находилась на дне, и мне хотелось тонуть дальше, еще глубже погрузиться во мрак всеобъемлющей пустоты.

Прикрыв глаза, я вновь перенеслась в самое начало того кошмара…

Я задремала. Проснулась от жажды. Доковыляв до кухни, я выпила кружку воды, услышав где-то поблизости страшный грохот. Первая мысль — у кого-то из соседей начался ремонт, работает перфоратор.

А потом дошло, что это не у соседей. Вырезали дверь моей квартиры. Мою дверь! От ужаса я даже не могла пошевелиться, будто к полу приросла, лихорадочно соображая, как спастись.

Я решила, что буду защищаться до смерти, потому что у меня было за кого бороться. Мимолетно помолившись, я взяла в руки нож.

Но все мои усилия оказались тщетными.

«Нет сердцебиения. Замершая».

Я провела по немытым волосам пальцами, но вместо того, чтобы отправиться в душ, свернулась на постели, продолжая разглядывать идеально ровный потолок.

В душе творился хаос. Я будто находилась в глубокой смрадной яме.

Пару раз заходил Артем, но каждый раз, игнорируя все его попытки заговорить, я просила Апостолова уйти. Умом я понимала, что ему так же больно, как и мне, но, как бы жестоко это ни звучало, меня это совершенно не трогало.

Мое сердце ожесточилось.

Вместе со смертью моего малыша умерла и светлая часть моей души. Исчезла та юная, до одури влюбленная в жизнь Сахарова Сашенька. Осталась лишь ее озлобленная оболочка, обиженная на весь мир.

Вечером заходил лечащий врач и психолог. Я выгнала их, наговорив всяких гадостей. Затем очередь дошла до Елены, которая пыталась убедить меня поесть.

Ха. Поесть! Какой теперь в этом смысл? Раньше надо было есть…

А сейчас мне хотелось сдохнуть.

Мне было плохо без моего ребенка. Да, он был еще совсем крошкой всего семь недель, но как же он мне был дорог. Только мысли о том, что я не одна, и помогали держаться безрадостными одинокими осенними ночами. И я его не уберегла…

Меня снова накрыло волной истерики. Чтобы заглушить рыдания, я уткнулась лицом в подушку. С какого момента в моей жизни все пошло наперекосяк?

Почему-то вспомнился тот роковой вечер и шантаж Дыма. Тогда я набрала секретарше Апостолова и вскоре оказалась в доме Артема, попросив его о помощи. Хотя в глубине души я понимала, что это не единственный вариант…

Мне всего лишь нужно было поехать в аэропорт и первым же рейсом улететь из страны, попутно попросив Вороновых помочь с новыми документами. Убеждена, Кирилл бы в считанные дни все организовал.

Однако я пошла по пути наименьшего сопротивления, наконец найдя себе убедительную причину стать подстилкой Темного.

Я столько лет уповала на какую-то нашу мнимую совместимость, а по факту нам просто было не суждено. Но я продолжала навязывать себя Апостолову, надеясь на ответные чувства.

Почему-то вспомнилось поведение Артема в тот момент, когда он узнал про ребенка. Его метания. Кто знает, возможно, он вообще был не рад. А теперь считает себя связанным со мной руками и ногами из-за чувства вины…

Чего только стоил его пронизанный смертельной виной взгляд тогда, в больнице. После того разговора мы толком не общались. Да это и разговором трудно было назвать. Скорее — мой истеричный жалкий монолог, обличающий все и всех.

— Саша, — я вздрогнула, услышав хриплый голос Артема. — Нужно поесть, — далее раздался характерный стук подноса о тумбу рядом с кроватью.

Дождавшись, когда Темный уйдет, я подскочила и, схватив поднос с едой, из последних сил долбанула его об пол. Все разлетелось со звоном битого стекла, однако легче мне не стало. А станет ли когда-нибудь?

Вскоре дверь вновь открылась, и на пороге с тряпкой и ведром появился Апостолов. Как ни в чем не бывало, он принялся собирать осколки рядом с моей кроватью. Я с изумлением наблюдала за его быстрыми четкими действиями, и что-то внутри меня сжалось от безмерного чувства вины.

Артем поднял голову, и наши взгляды встретились.

Его был тяжелым, полным невысказанной боли и тоски. Пропасть. Нас теперь разделяла непреодолимая бездна.

Я обратила внимание на осколки в его руках, издав истеричный смешок.

— Если захочешь поговорить, я в соседней спальне, — глухим голосом проговорил Артем и, не глядя на меня, вышел.

Но я недолго оставалась одна.

Мое сердце сжалось, как у человека на грани инфаркта, когда я увидела Пашу.

Я закусила губу при виде лукавой мальчишеской улыбки Левицкого. Серьезные серые глаза светились пониманием и теплотой.

И я разревелась, охваченная бурей самых противоречивых эмоций.

— Ну что, Сахарок, пришло время учиться жить заново?

На календаре была середина декабря, и пространство вокруг нашего бизнес-центра напоминало волшебный лес — кругом заснеженные елки. Только новогоднего настроения у меня ни черта не было. Еще и с женой с утра умудрились поругаться.

Я настаивал отменить некоторые ее встречи, да и в целом, пока ситуация с Полянским не разрешится, без надобности не выезжать из дома. Даже с телохранителем. А моя Алина, видите ли, нарасхват — каждый день у нее расписан, в шоуруме перед праздниками толпы женщин, жаждущих купить наряды из новой коллекции, а еще постоянные предложения о съемках и интервью.

Извини, родная, но придется охладить твой пыл.

Потому что здоровье и безопасность моей жены для меня важнее всего.

Откровенно говоря, я очень напрягся после известий от Артема. Не представляю даже, что бы со мной было, окажись Алина на Сашином месте. Тут здоровый мужик с крепкой психикой бы не вывез, а она, хрупкая девчонка, попала в такую заварушку. И после всего этого узнать о потере ребенка… Полный мрак.

Да, об этом брат тоже мне рассказал, что удивительно, ведь мы никогда особо не откровенничали.

Но если он поделился…

Воронов!

Кашлянув, я перевел взгляд на сосредоточенное лицо брата.

Мы только закончили обсуждение рабочих вопросов.

Несмотря на отзыв нашей компании в самый разгар торгов, никто из постоянных партнеров не отказался от сотрудничества, и акции «Апостол-групп» практически не упали в цене. Кроме того, у компании, выигравшей тендер, внезапно начались проблемы с документами — это означало, что для нас еще не все потеряно.

Однако брат решил сменить тактику и на некоторое время затаиться, не проявлять больше интереса к покупке того участка.

— Что с крысой? — снова заводясь, спросил я.

Мы не сразу вычислили «предателя» — человеком, сотрудничающим с Полянским, оказался один из наших проверенных людей, зарекомендовавший себя еще во время работы с отцом. Его завербовали, подсадив на какую-то дрянь. А зависимые люди за дозу мать родную готовы продать… Это был нож в спину.

Однако Артем с Толей решили пока не спешить с казнью, установив за предателем слежку. Самым сложным было делать вид, что мы ни черта не понимаем. Но это было необходимо, чтобы выяснить масштаб утечки информации и в итоге сыграть на опережение.

Перефразирую известное изречение: если притвориться трупом и поплыть по реке, можно узнать много нового о своих врагах.

— Все под контролем, — брат поднес сигарету ко рту и крепко затянулся. — Но Полянский не дурак, поэтому мы организовали небольшой спектакль по его душу. Пусть дедушка немного расслабится… — снова затянувшись, Артем бросил окурок в пепельницу.

— Как Саша? — негромко спросил я.

— Есть прогресс. Передай Алине спасибо, это была ее идея с танцами, — брат подцепил из сахарницы кусочек рафинада и положил его в рот.

— Ну хоть какая-то помощь, — вздохнул я. — Алина переживает, что Саша не хочет ее видеть. Она ведь не понаслышке знает, каково это — находиться в затяжной депрессии…

Я потер подбородок, с тяжелым сердцем вспоминая о том времени, когда мы с Лебедевой были не вместе. Столько лет потеряли. Дураки.

— Я тоже надеялся, что она обрадуется ее визиту, — отчужденно произнес Артем. — Увы. Я слышал, как Саша говорила Елене, что подруга не поймет ее чувств, потому что у нее есть ребенок, — отводя взгляд, добавил он.

— Так что там с этими танцами? — я попытался заполнить повисшую паузу.

— Они уже посетили два занятия, — нехотя отозвался Темыч, покручивая пачку сигарет в руках.

— Они?

— Да. Саша танцует в паре с Левицким.

Чего?

— Не понял.

— Кирилл, я вроде внятно изъясняюсь, — огрызнулся брат.

— Но… Она с ним? Какого хрена?

Я никак не мог этого понять, особенно учитывая явный интерес Паши к Александре. Я бы такого точно не допустил.

— Наверное, потому что спустя три недели затворничества Саша впервые согласилась не только покинуть свою комнату, но и выйти из дома. Да и… — Артем сглотнул. — Я не ожидал, что это будут парные танцы.

— Так поговори с ним!

— Мы уже пообщались, — уголки губ старшего брата слегка дрогнули. — Я ему доверяю.

Интересно, и давно Темыч стал таким доверчивым?

— Вы с Сашей… ну…

Черт.

Почему же так трудно было сформулировать свои мысли, когда вопрос касался личной жизни Артема? Реально ведь, такой разговор проходил между нами впервые.

— Ты хотел полюбопытствовать, есть ли у нас секс? — он мрачно усмехнулся, устремив на меня усталый взгляд. — Нам бы хоть поговорить для начала, Кирюх… Она не идет на контакт. На половой тем более.

— Но вы ведь почти месяц живете вместе, — обдумывая его слова, продолжал допытываться я.

— Как соседи. Обитаем в разных комнатах, — Артем снова потянулся к сигаретам. — Единственное, что она мне озвучила за все это время, что собирается съехать, как только немного придет в себя. Но пока мы не решим вопрос с Полянским, я не могу ее отпустить. Ты сам это понимаешь, — просипел он, сделав пару судорожных затяжек, после чего затушил сигарету о край пепельницы.

— И ты не пробовал… ну… Прийти к ней ночью, залезть в кровать… — не зная, что еще сказать, я покачал головой.

— Кирилл, я в курсе про твою страсть пробираться к Алине в спальню ночами, однако у нас с Сашей не тот случай. Но, отвечая на твой вопрос… — он опустил голову, надавив пальцами на глаза. — Я пробовал. И все стало только хуже. Она назвала меня, цитирую: «Животным, до сих пор воспринимающим ее исключительно как свою подстилку». И разрыдалась.

— Да уж. Ситуация… — протянул я. — Но танцы с Пашей…

Мне вспомнился полный страсти танец Александры в объятиях этого балеруна недоделанного. Повисла очередная тяжелая пауза. Темыч поморщился, вновь закуривая. Я видел, как подрагивает тлеющая сигарета у него в руках.

— Мы с Сашей и так не с того начали. Совершенно не с того… И если я вижу ее своей женой и матерью своих детей, то должен учиться ей доверять, — в его голосе проскальзывало раздражение. — Тем более что Паша на личном опыте знает, каково это — всплывать с самого дна.

Я удивленно склонил голову.

— В смысле?

Брат помолчал, мрачнея.

— Об этом мало кто знает. Он проговорился как-то по пьяни… Не уверен, что он вообще помнит о том, что рассказал мне.

— Я могила, — кивнул я.

— Пашке было лет четырнадцать, когда он обнаружил свою мать на дне бассейна. Мертвой.

— Что с ней случилось? — я нахмурился, всматриваясь в непроглядную черноту глаз старшего брата.

— Передозировка запрещенными веществами, — поджав губы, Артем замолчал.

— Да ладно…

Мне всегда казалось, что Левицкий вырос в образцово-показательной семье. По крайней мере, Роман Константинович, его батя, производил впечатление мирового мужика.

Не так давно я заезжал к Левицкому-старшему в загородный дом и обратил внимание, что стены гостиной украшали фотографии, сделанные еще при жизни его супруги. Поэтому я никак не ожидал услышать такие подробности.

Родители Паши — выходцы из простых рабочих семей. В середине девяностых его батя, что называется, «попал в струю» — занялся бизнесом и сразу же поперло. Но этого Роману Константиновичу оказалось мало. В начале нулевых у многих бизнесменов был бзик на депутатстве, и Пашкин отец тоже полез в народные избранники. Он переоформил свой уже немалый бизнес на жену, а сам погрузился в думы о родной стране, хотя, конечно, продолжал руководить предприятием через подставных лиц.

— Так что насчет его матери?

— Типичная история светской львицы, — Артем помолчал, потирая переносицу. — Что называется — дорвалась. Модная тусовка, новые друзья, вседозволенность. Пока муж с утра до ночи трудился на благо своих избирателей, жена уж слишком увлеклась покорением высшего света.

— Насколько я понял, первое время она покуривала. Потом кто-то из подруг предложил что-то потяжелее… И понеслось. Увы, Пашка с отцом не сразу заметили неладное, но чтобы дойти до своего дна, женщине потребовалось около двух лет.

Брат сделал паузу, отодвигая сахарницу.

— В ту ночь Константиныч находился в командировке, а Пашку мать отправила к бабке и устроила дома очередной «светский раут». Паша пытался ей дозвониться, но тщетно, тогда он сбежал от бабки и пошел домой, жили-то они в одном поселке. К его приходу дом опустел, а мать уже некоторое время была мертва.

— Жесть, — прошептал я, пытаясь справиться с комом в горле.

— Это еще не все, — выдавил Артем сипло. — Паша всю ночь провел возле тела матери, пытаясь ее откачать. И он только рано утром позвонил отцу…

— Почему я не в курсе? Всегда думал, что его мать умерла от онкологии.

— Роман Константинович замял историю, — пояснил брат. — Но было еще кое-что. Пашка загремел в частную клинику с психическим расстройством. Никак не мог принять тот факт, что мать ушла, они были очень близки. Однако он нашел в себе силы жить дальше, — брат бросил на меня пытливый взгляд. — Знаешь, что ему помогло?

Я мотнул головой.

— Занятия актерским мастерством. А потом наш товарищ увлекся еще и стенд-апом. Улавливаешь параллели? — Артем склонил голову набок.

Улавливать-то, я, конечно, улавливал, только все это напоминало мне какой-то безнадежный бег по адскому кругу. Как из него вырваться?

— Поэтому ты не собираешься препятствовать общению Левицкого с Сашей. Я правильно понял?

Брат кивнул, и от его помутневшего взгляда мне стало не по себе. Как бы Артем ни пытался это скрыть, но в выражении его лица отчетливо улавливалась ядерная ревность.

Откинувшись на спинку кресла, я удрученно покачал головой. Мне всегда казалось, что нервная система Темыча стабильна, как бетон, поэтому сейчас было настоящим откровением видеть брата настолько подавленным и уязвимым.

И все из-за этой девчонки.

— Кирюх, я облажался по полной и чуть ее не потерял. Теперь все, чего я хочу, — чтобы она просто улыбалась. И если для этого мне придется потерпеть рядом с ней Пашку или кого-то другого… Да плевать, — ухмыльнувшись, он потянулся к новому кусочку сахара.

— А если… Паша слишком увлечется своей помощью? Тебе такое не приходило на ум?

— Тогда я потеряю не только невесту, но и лучшего друга, — положив рафинад в рот, Артем судорожно сглотнул.

— Что за бред? Может, еще отдашь ему Сашу?

Брат промолчал.

Однако то, что я увидел на дне его глаз, красноречиво поведало, что смириться с таким исходом он не сможет.

Вечером у меня были дела в районе тюнинг-центра, принадлежащего Левицкому, и я решил повидаться с Пашей.

Припарковав машину, я вошел в главное здание, где располагался офис друга. Поднявшись на лифте, миновал длинный коридор и направился прямиком к кабинету. Не обращая внимания на секретаршу, распахнул дверь.

— Здоро́во!

Пашка даже не соизволил оторвать взгляд от огромного монитора.

— Ты прямо как ложка к обеду, Кирюх, — буркнул Левицкий.

— Павел Романович, он без записи! — за моей спиной возникла секретарша.

— Павел Романович, — передразнил я ее пискляво-озабоченную интонацию. — У вас будет пара минут на общение со мной?

— А куда тебя девать? — Его пальцы порхали по беспроводной клавиатуре. — Все в порядке, — не глядя на меня, обратился он к секретарше. — Маш, кофе нам сделай.

Когда мы остались одни, Левицкий наконец оторвался от компьютера.

— Кирилл Александрович, чем могу быть полезен? — произнес он не самым дружелюбным тоном.

На несколько секунд в кабинете повисло молчание.

— Что нового? — поинтересовался я, усаживаясь напротив.

Паша откинулся на спинку навороченного кресла, обтянутого бордовой кожей, сверля меня задумчивым взглядом.

— Ты приехал, чтобы полюбопытствовать, как у меня дела? — ухмыльнулся он.

В этот момент секретарша нарушила наш тет-а-тет.

— Ваш кофе, — она ловко поставила перед нами две красные фарфоровые чашки с логотипом модного дома.

В этом был весь Левицкий — даже кофе пил из брендированной посуды, наверняка еще и изготовленной на заказ.

— Спасибо, — равнодушно отозвался он, небрежным жестом поднося чашку ко рту.

Пытаясь собраться с мыслями, я тоже взял чашку.

— Отличный американо! — искренне похвалил я.

Впервые в офисе Левицкого меня угощали настолько вкусным кофе. Не удержавшись, я повернул голову в сторону секретарши, отметив, что не видел раньше эту девчонку. Среднего роста, волосы, собранные в чопорную гульку, и нелепые круглые очки на пол-лица. Одета она была в безразмерный серый костюм с цветочным узором а-ля вологодская роспись, а дополняли образ коричневые колготки и черные туфли, больше подходящие для нафталиновой сокровищницы какой-нибудь престарелой кошатницы.

Новая секретарша Левицкого была достаточно стройной, статной, но в глаза сразу бросалось полное отсутствие вкуса.

Испытывая удивление, я сделал еще один глоток обжигающего кофе, исподтишка продолжая разглядывать девчонку. Настолько инородно смотрелась она в офисе директора тюнинг-центра элитных авто, нарушая «золотой стандарт» Пашкиных секретарш — однотипных белокурых дьяволиц с огромной ненатуральной грудью.

Мне всегда казалось, Левицкий намеренно выбирал себе в качестве помощниц девчонок, мозги которых были надежно спрятаны под литрами силикона. А тут это «чудо».

— Да, Маша варит отменный кофе, — отстраненно согласился Паша.

— Павел Романович, платье и туфли я упаковала в подарочную упаковку, а букет поставила в вазу. Вы ведь уезжаете на сальсу минут через тридцать?

Избегая моего взгляда, Левицкий кивнул.

— Еще какие-то распоряжения будут? Все, что вы просили в понедельник на планерке, я выполнила. Могу сегодня уйти пораньше?

— Да, ты молодец. Можешь идти.

«Платье и туфли я упаковала в подарочную упаковку, а букет поставила в вазу», — ни черта не ясно, но очень интересно.

— Увлекся сальсой? — полюбопытствовал я, когда за секретаршей закрылась дверь.

— Если ты не в курсе, я несколько лет отдал танцам. Почему бы не тряхнуть стариной? — процедил Левицкий.

— Действительно, почему? Тем более с чужой невестой. Паш, что между вами?

— Дружеско-деловые отношения на душевной основе, — ухмыльнулся он.

— Что-то мне ни черта не смешно, клоун, — сквозь зубы процедил я, так как поведение друга неимоверно злило.

— Ну клоун так клоун. — Сделав глоток кофе, Левицкий выдержал мой взгляд. — А еще я очень-очень плохой танцор. Наверное, поэтому у меня никогда не было отбоя от девчонок? — Влив в себя остатки напитка, он стукнул донышком чашки о стол.

Некоторое время мы молчали.

— Лучше тебе туда не лезть, — наконец предостерегающе заметил я.

— Не лезть куда, Кирюх? Я понимаю, он твой брат, вы друг за друга горой. Но ты вообще в курсе ситуации? — на лице Паши появилась мрачная гримаса.

— В общих чертах, — сухо бросил я, испытывая нарастающее напряжение. Претензии Паши, увы, были небезосновательны.

А я определенно не знал всего.

— Я стал невольным свидетелем нескольких отвратных сцен в исполнении твоего братца. И как бы я ни относился к Артему, вот ни черта не получается его оправдать.

Вопросительно склонив голову, я продолжал смотреть товарищу в глаза.

— Это всего лишь мои домыслы, но складывается ощущение, что Артем попользовался Сашей в Сочи, а потом просто свалил в туман, пытаясь вернуть свою первую любовь.

— Какую еще любовь? — переспросил я, не в силах поверить в услышанное.

У моего брата была любовь? Серьезно? Почему я узнаю об этом от Левицкого? Каким бы скрытным ни был Темыч, но всему же есть предел. Сколько еще скелетов хранит его темная душа?

— Ты вообще ни черта не знаешь, но уже примчался махать шашкой, защищая своего братца, — мрачно рассмеялся Паша. — Артем бросил Сашу после отдыха, а сам навострил лыжи к Катерине.

К Катерине?

Я чувствовал себя дураком. Получается, Пашка знал про Артема гораздо больше родного брата. Было весьма прискорбно это осознавать.

— Ты не в курсе про первую любовь Темыча? Ну конечно, нет! Апостолов же у нас кремень, держит все в себе. Только вот Сашка залетела от него и все это время жила в лютом стрессе, а потом еще и стала разменной монетой в играх опасных дядь. Я хочу ее поддержать. Только и всего, — недовольно нахмурился он.

Какое-то время я молчал, переваривая полученную информацию.

— Как она? — вздохнув, нарушил затянувшуюся паузу я.

— Неважно. Но гораздо лучше, чем когда я застал ее несколькими неделями ранее. Тогда на девчонку смотреть было больно — одна пустая безжизненная оболочка.

— Значит, танцы идут ей на пользу? — уточнил я с недоверием.

В моей дурной голове никак не укладывалось, что невеста брата крутит задницей в объятиях постороннего мужика, пусть и нашего общего друга.

Левицкий кивнул.

— Потихоньку начинает оживать. Передай Алине, что Саша не против встретиться, и ей очень жаль, что она так вела себя по отношению к ней, — он усмехнулся. — Призналась мне пару дней назад.

— Хорошо, передам. Жена обрадуется.

Покосившись на экран компьютера, Паша сухо бросил:

— Кирюх, мне пора.

— Подарки не забудь. — Я влил в себя остатки американо. — Наконец-то у тебя в офисе угощают вкусным кофе.

— Да, мышка свое дело знает, — равнодушно ответил он, выключая компьютер.

— Мышка?

— Ну ты же ее видел? — снисходительно улыбнулся Паша. — Страшила. Все жду, когда подвернется повод избавиться от этого недоразумения.

— Зачем тогда нанимал? — поднявшись, я устало потер переносицу.

— В том-то и дело, что я ее не нанимал. Пока находился на отдыхе, моя заместительница решила выпендриться и провела онлайн-собеседование, а мышка обошла всех соискательниц на должность секретаря. Теперь это пугало мне глаза мозолит. А секретарша должна что делать? Глаз радовать! — ухмыльнувшись, он вытащил из шкафа пуховик.

— Так все дело только в ее внешности?

— Кирюх, не сыпь мне соль на рану, — Левицкий толкнул дверь в темную приемную. — Она классный работник, тут вопросов нет, однако явно не на своем месте. И вроде молодая девчонка, в этом году окончила универ… Но так кошмарно выглядеть — надо еще умудриться. Мышка из каких-то подмосковных дебрей родом, каждые выходные навещает больную бабку, — товарищ вздохнул. — Но у меня же здесь не благотворительная организация?

Как-то не по-людски это — лишать девчонку работы только потому, что она внешне не топ-модель. Но я оставил свои мысли при себе.

— Слушай, если надумаешь ее увольнять — свистни, я устрою твою мышку к себе. У нас в отделе кадров постоянная текучка, сообразительные работники всегда нужны, — обронил я между делом.

— Идет, — Паша взял со стола какой-то цветастый сверток и букет, аккуратно завернутый в крафтовую бумагу. — Был рад тебя видеть, Кирюх.

— Взаимно.

— Павел, вы точно танцуете сальсу? — широко улыбаясь, обратилась к моему партнеру хореограф, когда Левицкого понесло не туда.

— Я танцую вальсу! — ухмыльнувшись, Пашка протащил меня по паркету и вновь притянул к себе за талию.

— И не забывайте про бедра! — преподавательница Ксения, статная брюнетка лет сорока в черном танцевальном наряде, погрозила Паше пальцем.

— Я вас умоляю! Как можно забыть про бедра? — подмигнув мне, Левицкий начал так энергично покачивать бедрами, что я вообще перестала за ним поспевать.

— Саша, ближе. Еще ближе! Не шарахайся от него! Не забываем, что сальса — это танец близкого контакта. Без полного взаимодействия между партнерами не будет хорошего ведения. Не будет импульса! — хорошо поставленным голосом вещала хореограф.

Запыхавшись, я пыталась поспевать не только за партнером, но и за другими парами, потому что наша группа состояла сплошь из одних профессионалов с большим опытом в сальсе и бачате. Я столько лет занималась, однако вот уже третье занятие чувствовала себя аутсайдером. Руки не слушались, ноги путались, голова дергалась на манер китайского болванчика.

Я будто заново училась не только танцевать, но и жить. Шаг за шагом, связка за связкой.

А ведь еще совсем недавно казалось, ничто не заставит меня покинуть свою комнату. Вообще выйти из дома. Но у любого горя, как выяснилось, есть прошедшее время.

Хотя я до сих пор чувствовала пустоту в теле, сердце и душе. Возможно, однажды, качая коляску с моим малышом, наступит день, когда я осознаю, что замершая беременность — это прожитая история. Возможно, я смогу думать об этом без подступающего к горлу кома.

— Александра, не отвлекайся, — Паша притянул меня к себе, заставляя резко прогнуться.

Кто бы мог подумать, что именно Левицкий в самый сложный жизненный период бросит мне спасательный круг?

Во время одного из своих визитов он предложил мне прогуляться. А сам взял и отвез меня в танцевальную студию, где впервые за долгие черные дни у меня получилось хоть ненадолго отключить голову.

— Сашенька, еще больше взаимодействия. Ближе! Можно, конечно, вести руками, но ведение корпусом — это более вкусно, более страстно… Доверься своему партнеру! Ну же!

— Саш, я тебя не съем, — на ухо прошептал мне Паша. — Я веду, Сахарок, а ты следуешь. — Его серые глаза были наполнены теплотой и чем-то абсолютно новым. — Следуешь за мной. Поняла? — он прижал меня к своей груди.

— Следую, — я обхватила Левицкого за талию.

— Чувствуешь импульс? — хрипло спросил он, утягивая меня в невероятно красивую связку.

— Как ты?

Я очнулась от своих мыслей и посмотрела на Пашу, маневрирующего в потоке машин.

— Нормально, — перевела взгляд на цветы, которые он вручил мне перед тем, как мы отправились в обратный путь.

Букет оказался с сюрпризом — сверху к цветам был прикреплен сверток с клубникой в шоколаде. Я засунула ягодку в рот и снова отвернулась к окну, разглядывая новогоднюю иллюминацию.

Вечерняя Москва дышала приближающимся Новым годом.

Когда-то это был мой любимый праздник. Вспомнилось, как мы с мамой каждый год пекли большой шоколадный торт, а потом угощали им папу.

Вздохнув, я откусила кусочек от клубники, наконец распробовав бельгийский шоколад.

— Вкусно, — отрешенно пробормотала я, вдруг осознав, что все эти дни у меня практически отсутствовал и вкус, и обоняние.

— Шоколад повышает уровень дофамина, важнейшего нейромедиатора, который отвечает за хорошее настроение, — Паша посмотрел на меня все тем же новым нечитаемым взглядом. — А еще он содержит фенилэтиламин.

— Что это?

— Соединение, которое вызывает чувство, похожее на влюбленность, — притормозив на светофоре, Левицкий с такой нежностью на меня посмотрел, что стало не по себе.

Я потупила взгляд, боясь услышать нечто такое, что навсегда испортит наши дружеские отношения. К счастью, Паша не стал продолжать, и оставшаяся часть пути до дома Апостолова прошла под тихое мурлыкание радиостанции.

— Если что-то понадобится… — начал он, миновав пост охраны коттеджного поселка.

— Спасибо, Паш, но ничего не надо, — перебила я. — Кстати, следующее занятие будет по бачате. Ксения сказала, там все обмениваются партнерами, так что я и без тебя найду с кем потанцевать. Не трать свое время. Ты и так столько всего для меня сделал, — выдала абсолютно искренне я.

— Главное помни — любой кошмар рано или поздно заканчивается, — подмигнул Левицкий.

— А если настолько привык жить в кошмаре, что уже не веришь во что-то хорошее?

— Саш, никто не может изменить прошлое, но в наших силах повлиять на финал истории, — прошептал он, паркуя автомобиль перед нужным домом.

Повлиять на финал истории.

Неожиданно он протянул руку и подушечкой большого пальца коснулся моего запястья. Я сделала резкий вздох, ощутив на коже нечто инородное. Чужое прикосновение. И вроде еще совсем недавно мы вместе учились высекать из наших тел чувственные импульсы, однако вне танцкласса Левицкий продолжал оставаться для меня чужим мужчиной.

Паша нахмурился и нервным жестом пригладил волосы.

В этот момент неподалеку остановился еще один автомобиль. Я знала, что он принадлежал кому-то из людей Артема и везде сопровождал нас в целях безопасности.

— Ну, мне пора. Спасибо за подарки. Платье очень красивое, — пробормотала я, избегая острого взгляда его серых глаз.

Сегодня перед тренировкой Паша подарил мне танцевальный наряд и пару новых туфель, даже с размерами угадал.

— Ты прямо как мой Фей-крестный, — добавила я, чтобы заполнить неловкую паузу.

— М-да… — с горечью выдохнул он.

— Паш, — я перебирала пальцами лепестки цветов. — Я очень ценю твою помощь, правда, но…

— Я делаю это от чистого сердца, — сверкнул широкой обаятельной улыбкой Левицкий. — А еще Фей уже опаздывает на свидание!

— Хорошего вечера, — я покосилась на экран, встроенный в приборную панель его спорткара. — Вернее, ночи.

Я удивилась, обнаружив, что уже десятый час — впервые с того рокового дня я возвращалась так поздно.

Попрощавшись с Пашей, я собиралась покинуть его авто, но отвлеклась на какое-то движение за окном. Повернув голову, я заметила внедорожник Апостолова, выезжающий с парковки. Свет фонаря упал на лицо Артема, и наши взгляды встретились. От выражения на дне его диких волчьих глаз у меня душа ушла в пятки. На миг все чувства обострились, и я, вцепившись пальцами в букет, нервно сглотнула. В темноте салона внедорожника Артема вспыхнула сигарета, а затем машина сорвалась с места. Какое-то время я сидела, ничего не видя перед собой. Столько разных мыслей роилось в голове, но внезапно вперед вырвалась одна: куда он поехал так поздно?

Хоть я и продолжала упрямо его игнорировать, однако уже привыкла, что Артем рано возвращался с работы и вечером находился или в своей спальне, или в кабинете. В глубине души я испытывала спокойствие, зная, что он где-то поблизости. Но, похоже, все изменилось.

Вернувшись в темный дом, я поняла, что не ела ничего с обеда, и решила что-нибудь перекусить. Огорчилась, не застав на кухне Елену, ее компания сейчас была бы очень кстати. В последние дни домоправительница жаловалась на повышенное давление и рано уходила отдыхать в свою комнату. Впрочем, в холодильнике меня традиционно ждал настоящий званый ужин. Перекусив салатом, я вновь подумала про большой шоколадный торт из детства. Прямо наваждение какое-то. А если…

Открыв шкафчик, в котором Елена хранила баночки с разными сыпучими продуктами, я обнаружила какао и несколько плиток горького шоколада. Вот так удача. Дело осталось за малым — отыскать в интернете рецепт. И он нашелся. Автор популярного кулинарного блога уверял, что такого простого рецепта шоколадного торта еще не встречалось в природе.

Я решила проверить это опытным путем и вскоре уже соединяла муку, сахар и какао-порошок. После чего, с видом серьезного повара, перемешала все это венчиком и отправила в миску сливочное масло, растопленный шоколад и яйца. Затем я хорошенько взбила все ингредиенты миксером, чтобы шоколадная масса стала однородной и гладкой, и приступила к выпеканию коржей.

Когда я закончила торт, время на часах уже перевалило за полночь.

Я поставила результат своих трудов в холодильник и отправилась в спальню. Приняв душ, я натянула чистую сорочку и, выключив свет, забралась под одеяло.

Все это время из головы не шла мысль о том, что Он так и не вернулся. Где он? А главное — с кем?

На кончиках ресниц замаячили его бездонные карие глаза, вытягивающие из меня сегодня душу прямо через окно внедорожника.

Эх, Артем. Как же я запуталась…

У меня внутри гнило болото из невыплаканных слез и сплошные горбатые знаки вопросов.

Что между нами? А осталось ли вообще хоть что-то? Или каждый теперь сам по себе?

Я вздрогнула от еле слышного стука в дверь.

— Саш, можно войти? — донесся до моих ушей вкрадчивый голос.

Я промолчала и отвернулась к стене, борясь с накатившим волнением. Где он был и что собирается мне сказать? Увы, но я до сих пор не была готова к откровенному разговору. Лучше всего сейчас просто притвориться спящей, что я и сделала, никак не ожидая, что дверь в мою комнату, скрипнув, откроется.

Я зажмурилась, услышав мягкие шаги по деревянному полу. Судя по тому, что они стихли, Артем сел в кресло рядом с кроватью.

— До Нового года мне придется иногда уезжать по вечерам, — спокойно произнес он, а у меня от уверенных ноток его бархатистого баритона по телу пробежали мурашки.

По темной комнате разлилась уютная безопасная тишина.

— Кстати, я попробовал торт, — Артем усмехнулся. — Хочешь честное мнение?

Вот вообще было неинтересно его мнение!

— Нижний корж не пропекся и отдает сырым яйцом, а верхний как сухарь.

Я закатила глаза. Дегустатор нашелся! Я два часа выпекала эти коржи, точно зная, что вышло неплохо. Ну, может, самую малость напортачила, пока разбиралась с его навороченной духовкой.

— Но я все съел, — почти беззвучно добавил Артем.

Все съел, хотя было невкусно.

Я непроизвольно закусила губу, испугавшись, что он сейчас уйдет. Однако Артем продолжал сидеть в кресле рядом с моей кроватью. В какой-то момент я начала засыпать и перед самым падением в невесомые облака сна почувствовала, как теплые мужские руки бережно натянули одеяло мне на плечи.

С утра я снова захандрила.

Но первым делом заставила себя ответить на сообщения Оли и Кандинского, которые, разумеется, ничего не знали о случившемся, однако, учитывая мое месячное отсутствие в университете, понимали — произошло нечто из ряда вон.

Идти на танцы не хотелось. Несмотря на то, что накатило тоскливое желание свернуться калачиком и целый день прожигать взглядом потолок, я все-таки заставила себя принять душ и только после этого вернулась в комнату.

Внезапно в дверь постучали.

— Кто там? — я нервно заправила за ухо влажный локон.

— Саш, это Алина. Можно к тебе?

— Можно, — произнесла я ослабевшим голосом, а спустя миг в комнату вошла подруга.

Алина тепло мне улыбнулась, а я, не в силах справиться со своими эмоциями, разревелась как дура.

— Эй, ну ты чего?

Я попыталась что-то сказать, но когда Воронова крепко меня обняла, голосовые связки окончательно меня подвели. Какое-то время мы так и стояли, прижавшись друг к другу. Только человек, знающий о потерях не понаслышке, мог прочувствовать всю мою боль.

Алина знала.

Но кроме боли мое сердце разрывало безмерное чувство вины. Подруга ведь приезжала раньше, однако я возвела свое горе в такой нерушимый абсолют, что отказывалась ее видеть.

— Саша, как ты себя чувствуешь? — От ее участливого взгляда мое тело пробила крупная дрожь.

В простых синих джинсах и белой водолазке Алина выглядела тонкой и изящной, словно статуэтка. Только насыщенный загар давал понять, что подруга не так давно вернулась из отпуска.

— Вчера казалось, что лучше, а с утра снова как накатило, что выть хочется. Мне так страшно, Алин. Страшно, что я не смогу вылезти из этого болота. Ничего не хочу. Прикрываю глаза и бесконечно прокручиваю в голове этот кошмарный день… И ночь… Я его не уберегла. Понимаешь? Не уберегла нашего малыша. Он не захотел себе такую маму…

— У вас с Артемом еще обязательно будут дети, — спешно вытерев щеки, Алина снова меня обняла.

Я грустно рассмеялась.

— Отношения с Апостоловым на самом дне. Хотя… — Я покачала головой. — У нас и отношений-то толком не было. Вспомни, с какой красоткой он пришел на вашу свадьбу? — Я поморщилась от болезненных воспоминаний. — На тот момент он все еще пытался от меня откупиться, так сказать, отблагодарить за совместный отдых.

Алина нахмурилась, но промолчала, однако все эмоции были написаны на ее лице. Я видела ее негодование и смятение.

— Но ты же его любишь? — усаживаясь рядом со мной на кровать, осмелилась возразить она.

— Люблю, — тихо пробормотала я, вновь подумав про вчерашний вечер, когда Артем сидел в кресле, охраняя мой покой. — Знаешь, мне всегда казалось, у нас идеальная совместимость. Глупо, понимаю. — Я издала горький смешок. — Но я столько сил приложила, пытаясь его в этом убедить… — Сделав паузу, я глубоко вздохнула. — А что, если нам с Темным просто не по пути? Не судьба. Так ведь бывает? Может то, что случилось с нашим ребенком — это знак? — впервые озвучила я мрачные мысли.

— Если бы можно было отмотать время назад, ты бы отказалась провести с ним отпуск, зная, к чему это приведет? — тихо спросила Алина, подперев щеку рукой.

Ее вопрос застал меня врасплох. Я боялась ответить на него, предпочитая вариться в котле этой мучительной неопределенности.

— Делай так, как чувствуешь, — крепко сжав мою руку, посоветовала Воронова.

А если у меня внутри — выжженное поле, и я ничего не чувствую?

— Но не руби с плеча, — добавила подруга. — Артем очень переживает. Я знаю это от Кирилла, он говорит, что никогда не видел брата таким. Артем готов ради тебя на все. Слышишь?

На все.

— Как твои дела? — поинтересовалась я, прерывая тягостную паузу.

— В целом, нормально. В шоуруме почти раскупили всю новую коллекцию, но новогоднего настроения ни у кого нет, — Алина поморщилась. — Мы до сих пор в шоке от новостей о том, что тебе пришлось пережить. — Она вздохнула. — А еще мы стали часто ругаться с Кириллом. Он помешался на моей безопасности! Вчера вот чуть не подрался с соседом — ему, блин, показалось, что сосед как-то не так на меня посмотрел. Мы с Сашкой и так безвылазно сидим дома. Всю работу я выполняю дистанционно, но мне надо хотя бы раз в неделю выезжать на производство, чтобы самой все контролировать, а он думает, я развлекаться хожу!

— Ну, Воронов известный суетолог, — я откинулась на подушку, слабо улыбаясь.

— Кирилл сказал, у них все под контролем, но лучше, как говорится, перестраховаться. Надеюсь, это безумие скоро закончится, и мы вернемся к нормальной жизни.

У них все под контролем.

Ха-ха. Сознание «любезно» подбросило картину, как несколько человек в балаклавах вскрывают болгаркой дверь моей квартиры. Я стиснула кулаки, опуская взгляд.

— Саш, я понимаю, тебе сейчас не до этого, но… Уже по сложившейся традиции у меня для тебя есть подарок.

Алина взяла пакет, который поставила на комод, когда пришла, и достала оттуда длинное красное платье с бретелями, выполненными из серебристых страз. Она протянула его мне.

— Спасибо, Алин, но… — я замешкалась, не зная, как реагировать на подарок. Куда мне сейчас в этом платье?

— Я все понимаю, но впереди Новый год, вдруг тебе захочется нарядиться. Почему, собственно, нет? Ты молодая и красивая! Имеешь право! — сбивчиво рассуждала Воронова.

— Вряд ли в новогоднюю ночь я буду наряжаться, — покосившись на свое отражение в большом зеркале, я расстроенно вздохнула. Мой внешний все еще оставался печальным зрелищем. — Если только каким-нибудь зомби с землистым цветом лица, впалыми щеками и нездоровой худобой.

— Я не только про новогоднюю ночь, — Алина мерила комнату широкими шагами. — В эту субботу в «Патриках» традиционный корпоратив для сотрудников «Апостол-групп». Что бы ни происходило, люди ждут праздник. В здании будет усилена охрана. Кирилл сказал, они с братом обязаны поздравить коллектив, руководители как-никак! Раз он будет, я тоже пойду. А ты можешь составить компанию Артему.

— Спасибо, Алин, я подумаю… — поблагодарила я для вежливости, хотя, конечно, не собиралась идти ни на какой корпоратив.

— Кстати, хотела тебе кое-что показать, — подруга хитро подмигнула, доставая из сумки телефон. — Мы заменили оформление витрин в шоуруме. Как тебе?

Я удивленно моргала, не веря своим глазам. Одну из витрин магазина Вороновой украшала моя огромная фотография с первого показа, проходившего около года назад. На снимке я была облачена в шикарное белоснежное платье, больше напоминающее наряд невесты. Мой образ дышал жизнью. Сильная. Уверенная. Яркая. С гордо расправленными плечами и глазами, в которых горел огонь.

— Спасибо, — прошептала я, вытирая слезы.

Я вновь посмотрела в зеркало на свою безжизненную оболочку, с трудом осознавая, что я и блистательная девушка с фотографии — это один и тот же человек.

— Знай, ты не одна… — Алина присела рядом со мной на кровать, крепко обняла за талию, и мы одновременно зашмыгали носами, как две дурочки.

Когда подруга уехала, я спустилась к Елене, чтобы помочь приготовить ужин. Вскоре наше уютное уединение на кухне нарушил Анатолий. Он появился в дверях в пуховике нараспашку, сжимая здоровенную коробку в руках.

— Доброго дня! — он улыбнулся, ставя свою ношу на пол.

Я кивнула.

— Здравствуй, Толя. Ужинать будешь? — поприветствовала его Елена, с любопытством разглядывая коробку.

— Спасибо, Лен! Я не голоден. Артем попросил передать вот это для Саши.

— А что там? — тихо уточнила я.

— Шеф сказал, ты очень вкусно печешь торты! Там все необходимое: кухонный комбайн, формы, прихватки… — улыбка Анатолия стала шире. — А меня как-нибудь угостишь? — он потер свою бритую голову, вопросительно изогнув бровь.

Очень вкусно пеку торты. Ну-ну.

— Угощу, — я выдавила из себя слабую улыбку.

Разбирая коробку, я увидела в кухонном окне Артема — без шапки, в расстегнутом пуховике, из-под которого выглядывал белый свитер с высоким воротом. Апостолов шел через заснеженный двор, волоча за собой здоровенную елку. Пушистую, зеленую.

— Какая красавица! — мягко воскликнула Елена.

Переглянувшись, мы с ней поспешили в гостиную, чтобы открыть для хозяина дома дверь.

— Всем привет! — бросив ель при входе, Апостолов стряхнул снег с волос и внезапно улыбнулся. Не только губами, но и глазами. А мне почему-то вдруг захотелось сдуть снежинки с его раскрасневшегося лица. — Лен, игрушки найдете? — его хрипловатый голос заставил мое сердце забиться быстрее.

— Сейчас закончим с рагу и займемся украшением дома, — деловито заверила она.

— Тогда… до вечера! — кашлянув в кулак, Артем на миг задержал взгляд на моем лице, после чего скрылся за дверью.

И хоть я не испытывала особого желания погружаться во всю эту новогоднюю суету, отказывать было как-то неудобно, поэтому вскоре мы спустились на цокольный этаж, где одна из комнат использовалась в качестве кладовки. Я с удивлением разглядывала бесчисленное количество ящиков и коробок, хранящих, очевидно, не один секрет Темного Артема.

— Вот здесь гирлянды, — Елена указала на коробку в самом углу. — А елочные игрушки надо искать… — она задумчиво потерла пальцем крохотную мимическую морщинку на переносице. — Даже не припомню, когда он в последний раз ставил живую елку. На моей памяти такое впервые.

— Правда?

— Сколько я здесь работаю, хозяин всегда отмечал Новый год вне дома. Я, конечно, наряжала ему искусственную елочку, но такой интерес к празднику вижу впервые, — подмигнула мне она.

Довольно продолжительное время мы молча разбирали многочисленные залежи всякой всячины, пытаясь отыскать елочные игрушки.

— Саш, смотри, что я нашла, — Елена вытащила со дна коробки из-под обуви какой-то альбом и протянула его мне.

На обложке было написано: Артем А.

На миг мои щеки потеплели, и, почувствовав смущение, я быстро перевернула страницу, обнаружив дальше выцветшие детские рисунки. Елена отвернулась, сделав вид, что занята поиском игрушек в ящиках у противоположной стены, а я продолжала разглядывать творчество маленького Артема. Я попросту не могла представить Апостолова за этим занятием. Еще и цвета такие жизнерадостные. Красный. Желтый. Зеленый. Радуги. Цветочные поля. Бескрайние океаны со смешными птицами-галочками. Натюрморты. Портреты.

И много-много по-детски трогательных портретов его мамы. В самом конце альбома я отыскала сложенный вдвое лист в клеточку.

Вот это да! Неужели этот хмурый замкнутый мужчина когда-то верил в Деда Мороза? Я провела пальцами по написанным детским почерком словам: «Артем А. 7 лет» и дрожащими руками развернула послание.

Закрыв альбом, я убрала его на место, испытывая умиротворяющее спокойствие. Вскоре мы наконец отыскали нужную коробку и принялись украшать дом. Потом я ненадолго прилегла, чтобы восстановить силы. А, отдохнув, снова спустилась вниз и обнаружила в центре гостиной елку, расправившую свои пушистые ветки. В доме так хорошо пахло лесом и свежей хвоей.

Повернув голову, я увидела Артема. С сосредоточенным видом он заканчивал обматывать елку гирляндой. Затем подошел к столу, достал из коробки красный шар и повесил его на елку.

— Ну, мне кто-нибудь поможет? — Артем сосредоточил на мне полный теплоты взгляд, в котором сверкала хитринка.

— Елена сказала, что неважно себя чувствует… — я подошла ближе, пожав плечами.

— Она в последнее время сильно сдала, поэтому через пару дней отправляю ее до конца каникул в профилакторий. Пусть немного подлатает здоровье.

— Это хорошо. Подлатать здоровье, я имею в виду…

Я замялась, вдруг сообразив, что кроме нас с ним в доме никого не будет. Кажется, Апостолов догадался, о чем я подумала — я поняла это по его взгляду и смутилась.

— Красивая елка, — пробормотала я, пытаясь сгладить неловкость, и повернулась к столу, где стояла коробка со стеклянными шарами, переливающимися всеми огнями.

— Мама очень любила Новый год. Она каждый год докупала шары в свою коллекцию. Этим игрушкам больше двадцати лет, своего рода семейная реликвия. Даже не верится, что уцелели, — взяв золотую шишку, Апостолов нашел ей место рядом с красным шаром, а я потянулась к длинным серебристым бусам.

Какое-то время мы молча украшали елку. Взяв блестящую красную звезду, я привстала на носочки, чтобы прикрепить ее на самой макушке, но не смогла дотянуться. Артем подошел ко мне сзади и, обхватив за талию, легким движением приподнял. От этого неожиданного прикосновения меня бросило в жар.

Сама не ожидала, что тело отреагирует так остро. В нос пробрался до дрожи волнующий мужской запах. Запах Артема. А еще аромат шоколада. Похоже, он снова ел мой невкусный шоколадный торт…

Подрагивающими пальцами я пыталась установить звезду на макушку, а Артем часто дышал мне в шею, но я старалась не вспоминать о том, как с ним может быть сладко.

— Не получается вставить… — я не сразу сообразила, как нелепо это прозвучало.

— Хочешь… я вставлю? — в его севшем голосе вибрировал смех.

— Я почти смогла. — Ладони Артема сползли на открытый участок кожи между моей футболкой и домашними штанами, я тихо сглотнула. — Готово…

Опустив руки, я неуверенно скользнула кончиками пальцев по его горячим ладоням, сцепленным на моем животе.

— Готово, Артем, — повторила я, намекая, что больше не нужно так крепко держать меня.

Не произнеся ни звука, он отстранился. Обернувшись, я дернулась, как от удара током, напоровшись на прямой мужской взгляд. Он был горячим и тяжелым. Я не сразу сообразила, что, попятившись, уперлась в край обеденного стола.

Вот дуреха!

— Ты верил в Деда Мороза? — тихо спросила я, впиваясь пальцами в мягкую ткань штанов, пытаясь незаметно вытереть взмокшие ладошки.

— Я никогда не был доверчивым мальчишкой, Саша, — но в глазах Темного я увидела маленького мальчугана, в жизни которого когда-то очень давно было место чуду.

Артем зажег гирлянды, отчего игрушки начали переливаться разноцветными огоньками. Красиво. Мое сердце восторженно замерло, потому что вместе с запахом хвои вокруг распространился запах уюта и тепла. Да, того самого запаха, волнующего предвкушения чуда родом из детства… Но больше всего вокруг пахло им. Я до сих пор ощущала на животе отпечатки шершавых мужских пальцев. И запах. Его запах.

— Мне нужно ненадолго уехать. К моему возвращению испечешь что-нибудь? — поинтересовался Артем, всматриваясь в мое лицо.

Кивнув, я проворчала:

— Попробую приготовить имбирные пряники.

Выключив свет, я легла в кровать. В воздухе витали нотки пряного лакомства. Даже после душа от рук до сих пор исходил еле уловимый аромат праздничных специй.

Масло, мед, мука, яйца, пряности — благодаря этому нехитрому набору ингредиентов на кухне лежала целая горка имбирного печенья, а я, несмотря на усталость, чувствовала себя весьма довольной.

Я вздрогнула от еле слышного стука в дверь.

— Саш? — как и прошлой ночью, до меня донесся хрипловатый голос Артема, за которым последовала оглушительная тишина.

Я догадывалась, Артем все равно войдет, несмотря на мое молчание. Спустя несколько секунд послышались шаги, и обнаженный по пояс Апостолов разместился в кресле рядом с моей кроватью, откровенно заглядывая мне в глаза.

— Сахарная Саша… — прошептал он, добродушно посмеиваясь.

— Что смешного? — буркнула я.

— Я попробовал печенюшки, — нахальная улыбка стала шире.

И как? — чуть не спросила я, однако вовремя заставила себя промолчать, сделав вид, что меня не волнует его мнение. Хотя на самом деле мне было до жути интересно, я очень старалась, чтобы ему понравилось.

— Я бы переименовал их из имбирных человечков в десять негритят, — выдал Артем. — Вкусно, но немного пахнет горелым, — негромко добавил он, сверля меня теплым взглядом.

Промолчав, я отвернулась к стене. Снова, видите ли, ему не угодила! Так и уснула, погрузившись в самобичевание. Проснулась среди ночи, ожидая обнаружить комнату опустевшей, однако Артем все еще был рядом. Заснул прямо в кресле.

— Артем, — прошептала я, осторожно взяв его за руку. Апостолов моментально открыл глаза. — Ложись ко мне, тут еще полно места.

Утром открыв глаза, я некоторое время задумчиво разглядывала потолок. Артем ушел, но соседняя подушка до сих пор хранила его запах.

Повернув голову, я посмотрела в окно и зажмурилась от ослепительного солнечного света. Вдруг подумалось, что начать все сначала не так уж и трудно, как мне казалось на первый взгляд.

Воспоминания об этой странной ночи волчком крутились в моей голове. Так необычно было находиться с Артемом под одним одеялом, но при этом даже не прикасаться друг к другу. Впервые за долгие дни я по-настоящему выспалась. Просыпаясь под утро, я почувствовала, что Артем не спал и явно не мог найти себе места. Даже сквозь негу сна я ощутила, как Темный практически невесомо привлек меня к себе. Прошелся по моему лицу слегка загрубевшими подушечками пальцев, задевая впадинку над верхней губой, и только после этого, наклонившись, поцеловал. А потом он ушел.

Хотела ли я большего? Сложный вопрос. Я старалась гнать от себя эти мысли, выбрав позицию страуса, то есть продолжала прятать голову в песок. До дрожи опасалась, что физическая близость может все испортить, ведь я так до конца и не разобралась в себе, не говоря уже о том, что между нами с Артемом так и не состоялось откровенного разговора. Сначала я не подпускала его к себе, а теперь он, похоже, занял выжидательную позицию.

Приведя себя в порядок, я натянула домашнюю одежду и спустилась вниз. Елена уже хлопотала на кухне.

— Свежий кофе? — воодушевленно улыбнулась мне она, указывая на шипящую на плите турку. — Не нравится мне тот, что из кофемашины. Продолжаю варить себе по старинке!

— Не откажусь. — Приняв из ее рук чашку, я вдохнула густой аромат арабики. — М-м… вкусно, — пробормотала, наслаждаясь терпким бодрящим вкусом.

— Хочешь, еще сварю?

— Если только чуть позже, — допив кофе, я вернула ей кружку.

— Какие планы на день? — поинтересовалась она.

— Вечером собираюсь на танцы, а пока даже не знаю…

Мне нужно было готовиться к приближающейся сессии, и так много пропустила, но от мыслей о возвращении на учебу тоска и безнадега накатывали с новой силой. Не хотелось видеть никого из моих однокурсников, хоть на заочку переводись, ей-богу.

— Поплавать не хочешь? — вдруг предложила Елена, тут же пояснив: — В доме есть бассейн, сауна, джакузи. Я ни разу не видела тебя в том крыле.

Джакузи. От непрошеных воспоминаний мои щеки зарделись.

— Хозяин часто по утрам совершает заплыв.

— Правда?

— Ага. Но сегодня он вроде уже уехал на работу, — Елена покосилась на время, высвечивающееся на большой плазме. — Обычно он уезжает из дома в восемь утра.

— А это неплохая идея, спасибо. — Поболтав с Еленой еще немного, я решила последовать ее совету.

Вернувшись в спальню, отыскала в шкафу слитный купальник, облачилась в него и накинула на плечи халат. Прихватив с собой шлепки, отправилась в правое крыло, где располагалась релакс-зона. Задумавшись, я сама не заметила, как замерла около бассейна. Из-за игры света и тени создавалось впечатление, что вода повсюду.

Впервые я побывала здесь в ту роковую ночь, когда, сбежав от Апостолова, через несколько часов в одном полотенце вернулась в его дом и после всех моих злоключений оказалась с Артемом в одном джакузи.

Прислушавшись, я уловила где-то поблизости шум воды. Елена же говорила, что он уже уехал? Свернув в сторону сауны, я обнаружила приоткрытую запотевшую дверь и заглянула внутрь…

Артем принимал душ.

Запрокинув голову, он стоял под тугими струями воды, и вид его сильного обнаженного тела заставил кровь в моих венах воспламениться. Я не планировала показываться ему на глаза, но и сдвинуться с места не получалось. Ноги будто одеревенели, а во рту скопилось чересчур много вязкой слюны. Кое-как я заставила себя отступить на безопасное расстояние.

Опустив руку, Артем сжал свой напряженный член. Вытолкнув сквозь плотно сжатые зубы воздух, он принялся скользить по нему своими длинными пальцами вверх-вниз. Вверх-вниз. Быстрее. Резче. Потрясенная этим зрелищем, я вдруг поняла, что не дышу. Рука Артема быстро перемещалась по стояку, сжимая его и разжимая. Мне казалось, что такой темп невозможно долго выдерживать, и он вот-вот…

Признаюсь, меня разрывало от самых противоречивых эмоций и ощущений. Интересно, как бы отреагировал Артем, если бы на месте его пальцев вдруг оказались мои губы и язык? Я ни разу не ласкала его орально, потому что он не просил об этом, но если бы попросил, тогда, на отдыхе, вряд ли бы я смогла ему отказать…

А сейчас?

Сама того не сознавая, я дотронулась до окаменевших сосков под эластичной тканью купальника, поморщилась от болезненного покалывания, распространившегося по всему телу.

Вид его самоудовлетворения меня задел.

В глубине души хотелось… всего хотелось. Например, переступить порог этой душевой, отдаться его напору и ласке. Однако меня до сих пор что-то останавливало.

Не пытаясь сдержать стон, Артем захрипел и ударил кулаком по стеклянной перегородке. А когда я увидела, как он, задрожав, начал бурно кончать, то практически перестала чувствовать свои конечности. Я на уровне инстинктов проживала этот оргазм вместе с ним… У меня перехватило дыхание, а тело затопило неуместным жаром. Запоздало дошло, что он вот-вот закончит «банные процедуры», и я поспешила ретироваться в спальню.

Увиденное утром в душе целый день крутилось у меня в голове. Его красивое мужественное лицо, скованное печатью наслаждения. К своему стыду, я не могла думать ни о чем другом. Получается, Апостолов каждый день «спасался» таким образом? Хотя как иначе?

Припомнила, как пару недель назад он попытался меня обнять, но я оттолкнула его, назвав животным.

Вечером Артем не появился к ужину, прислав сообщение, что вернется ближе к полуночи. Ничего не ответив, я решила лечь спать пораньше, понятия не имея, как теперь себя вести. Должна ли я признаться, что подглядывала? И если да, что делать дальше? На языке вертелось столько вопросов…

Размышляя обо всем этом, я задремала, а потом внезапно почувствовала рядом с собой движение. Матрас прогнулся, а в ноздри проник такой родной дурманящий запах…

Я приоткрыла глаза и попала в плен двух черных воронок, прожигающих меня до самого нутра.

— Спи, Сахарная, а я буду тебя охранять, — прошептал он, дотрагиваясь подушечкой большого пальца до моей выпирающей ключицы.

— Охраняй, — благосклонно разрешила я в полудреме.

Потрепав меня по волосам, Апостолов отодвинулся на свою часть кровати, и я почувствовала легкий укол разочарования. А если… после того, что случилось, я перестала привлекать его, как женщина? От тревожного предчувствия мое сердце заколотилось с бешеной скоростью, однако я промолчала и закрыла глаза.

Это был сон, но такой реальный…

Он. Обнаженный. Снова ублажал себя в душевой. Только на этот раз большой налитый член покачивался прямо перед моим лицом.

Скользя по нему пальцами, Артем ласкал себя и дрожал. Ласкал и дрожал, сжимая в ладонях свою мощную эрекцию. Не пропуская ни секунды этого будоражащего зрелища, я покрылась мурашками и постанывала от переполняющего меня желания.

— Саша… Сашенька…

Я резко распахнула глаза.

Все мое тело горело огнем, и я не понимала, где сон, а где явь. Все переплелось. Такое со мной происходило впервые.

— Я… я увидела сон… — сухо сглотнула.

— Что ты увидела? — спросил Артем напряженно.

— Не важно.

— Ты вспотела. Вся мокрая.

Я смущено отвела взгляд, вдруг ощутив, что не только сорочка прилипла к телу.

— Разденься. Так спать нельзя, — озадаченно добавил Артем, убирая с моего лба мокрый локон.

— Но…

— Саш, я в состоянии держать себя в руках, — припечатал он, все с той же обеспокоенной интонацией, и отвернулся. — Сказал же, что не причиню тебе вреда.

Разглядывая его широкую мощную спину, я стянула влажную сорочку и нырнула обратно под одеяло.

— Это не все.

Апостолов повернул голову, внимательно меня разглядывая из-под подрагивающих длинных ресниц.

— Трусики, — прохрипел он, медленно подкрадываясь ко мне под одеялом. — Они ведь тоже промокли? — порочное понимание отразилось на дне его черных глаз.

Я неосознанно провела языком по своим приоткрытым губам и шумно сглотнула. Я сделала глубокий вдох, пропуская через себя жадный мужской взгляд. Озверевший.

— Не бойся меня, Саш, — прижимаясь вплотную, Апостолов опустил руку мне между ног, подцепил кончиками пальцев влажную ткань.

Убедившись в правоте своих слов, он стянул с меня трусики и накрыл самое чувствительное место на моем теле своей горячей тяжелой ладонью.

— Артем, я не…

Что «я не»? Голова шла кругом.

— Нельзя спать в мокрой одежде. — Его теплые пальцы скользнули по моей истекающей желанием промежности.

Не делая резких движений, Артем неторопливо массировал налитые горячей кровью складочки, подводя меня к какому-то новому мучительно сладкому состоянию.

Он сжал клитор и легонько по нему стукнул огрубевшей подушечкой, и все вокруг начало меркнуть.

Бедра свела судорога, а горло парализовало от подступающего стона наслаждения. Сжимая бедра, я хрипела и извивалась, глядя на него сквозь приоткрытые веки.

— Моя Сахарная… — удерживая руку у меня между ног, Апостолов будто контролировал частоту, продолжительность и силу накрывшего меня экстаза. — Все хорошо, Саша, — внезапно поцеловал меня в уголок губ.

Я всхлипнула, неосознанно царапая его пальцы.

— У нас все будет хорошо. Даже не сомневайся, — он обволакивал меня своим уверенным хриплым голосом.

Нервно кивнув, сдерживая подступающие слезы, я наконец обмякла в руках Артема и прижалась к нему еще крепче.

— Я боюсь, — пробормотала, почти не размыкая губ.

— Я тоже, — еле слышно признался он. — Впервые в жизни так сильно боюсь кого-то потерять.

— И что дальше? — сглотнула, бедром ощущая его каменную эрекцию.

— Хочешь мне помочь? — хмыкнув, Артем коснулся моего виска губами.

— Ну… — я поколебалась.

— У нас будет много секса, родная. Но в этот раз мы не станем торопиться, — пропуская мои взмокшие пряди между пальцами, Артем уложил мою голову себе на грудь. — Все, Саша, спать.

Но уснуть не получилось. По крайней мере, у меня. Уж слишком сильно будоражила близость Артема. Я так от нее отвыкла, отвыкла от тех ощущений, которые она во мне вызывала, и из-за этого никак не получалось с собой совладать.

Парадоксально, но как бы я ни чуралась Апостолова, только полностью подчинившись его рукам, я впервые за долгие дни нашла долгожданное успокоение. Мне стало легче. Гораздо.

— Артем, — прошептала я, наконец осмелившись нарушить нашу уютную тишину.

— Я тебя слушаю, — откликнулся он мягким, но таким чувственным голосом, что кровь зашумела в ушах.

— Нам столько всего нужно обсудить. Тебе не кажется? — пробормотала я, выпутываясь из его объятий и подтягивая одеяло выше к груди.

— Тогда куда ты собралась? — удержав за талию, Артем вновь вернул меня на место и уложил мою голову обратно себе на грудь. Его тяжелая ладонь запуталась в моих растрепанных волосах, неторопливо массируя кожу головы.

Тяжелое дыхание Артема в сочетании с легкими скольжениями руки по моей шее заставили низ живота стянуться влажным узлом. То, как мое тело до сих пор на него реагировало, несколько пугало.

— Погоди, мне надо… одеться.

— Зачем? В комнате темно. Я могу держать тебя в руках и себя при этом тоже. Как диабетик с коробкой конфет в руках — прокачиваю свою силу воли.

Артем мог держать себя в руках, чего не скажешь обо мне, время от времени ощущающей бедром его возбуждение. Это отвлекало. Кому-то явно требовалась разрядка.

— Важные разговоры так не ведутся, Артем, — пробормотала я себе под нос.

— И как же они ведутся, Сашенька? Просвети меня? М? — у меня перехватило дыхание от его обволакивающего хриплого смеха, такого теплого и беззлобного, что я с трудом сдержала улыбку.

Каждое его слово, прикосновение, жест — миллиметр за миллиметром сдирали с меня закостенелый защитный панцирь, наглухо укрывающий душу.

Почему ему так легко это удавалось?

Поднявшись с кровати, я поспешила к шкафу. В полумраке схватила первую попавшуюся футболку и натянула ее на себя. Затем под неодобрительный вздох Артема я надела трусики и только после этого вернулась к нему под одеяло.

— Я тебя слушаю, Саша, — он придвинул меня ближе к себе, очевидно, ожидая какого-то обдуманного целостного монолога, в то время как у меня в голове варилась привычная каша из самых разных эмоций.

— Я просто хотела поблагодарить тебя за то, что ты рядом. Мне жаль, что я так… себя вела…

Апостолов некоторое время не произносил ни звука. Внезапно он как-то неловко сгреб меня в охапку, и мы одновременно замерли, наслаждаясь моментом.

— Саша… — в этом его коротком обращении было столько всего. Я почувствовала всю ту бешеную гамму переживаний, смешанных с адской болью, которые обуревали Артема.

Я сделала глубокий вдох, стараясь успокоиться.

— Ты правда думаешь, что у нас получится начать все с начала? Даже после… — Я судорожно сглотнула.

Мы ненадолго замолчали.

— Мой отец говорил, трудные времена создают сильных людей. Сильные люди создают хорошие времена. Все в наших руках, Александра, — он еще крепче меня обнял.

— А я в твоих… — От возникших между нами нитей этой особенной близости я вновь почувствовала себя беззащитной и голой. Броня все-таки упала, я растворилась в его манящей темноте.

Если мы светились сами, что нам сгущающаяся вокруг тьма?

Каким-то чудом Темному Артему удалось пустить свет в мою скорбящую израненную душу. Я снова почувствовала себя обласканной и согретой, медленно исцелялась, будто он — моя персональная таблетка от одиночества и тоски.

— Мне было так страшно, Артем. Не за себя. Почему он… Ну почему все так произошло? — я шмыгнула носом.

— Я разговаривал с доктором, — начал он, аккуратно подбирая слова. — Исследование показало, что эмбрион в результате генетических и хромосомных аномалий не был совместим с жизнью. Это было неизбежно, Саш, — договорил он почти беззвучно, гладя меня по волосам.

И снова эта загробная, такая болючая, одна на двоих тишина, а потом меня прорвало…

Несколько минут я глухо рыдала, спрятав лицо у него на груди. Мое тело конвульсивно содрогалось, пока Артем медленно пересчитывал позвонки на моей спине, баюкая, как маленькую девочку. Когда немного отпустило, я осмелилась спросить:

— Ты действительно хочешь быть со мной или это благотворительная акция из-за чувства вины к несчастной сиротке? — Зло рассмеявшись, я старалась заглушить душевную боль, накатившую с новой силой. — Ответь честно. Если «как получится» или «поживем-увидим» — я пойму.

Внезапно Апостолов перестал меня обнимать. Он резко навалился на меня сверху, припечатывая своим твердым телом к матрасу.

От неожиданности я шумно выдохнула, проведя кончиком языка по своим губам в нескольких миллиметрах от его чувственного рта.

— Артем…

Вдох-выдох. Одним воздухом.

— Это не «как получится», глупая, это навсегда, — он перешел на сорванный шепот. — Ты — часть меня. Уже давно. Всегда внутри. Как душа. Слышишь, Сахарная? Как жить эту жизнь в мире, где Саша не улыбается? Помнишь? — одержимо рассмеялся он, оставляя на моих губах отпечаток от своих горячих и слегка соленых губ.

Соль и сахар.

Я попыталась удержать его за шею, чтобы углубить поцелуй, однако Артем перехватил мою руку и медленно отстранился. Даже в полумраке я видела, с каким благоговением он на меня смотрел, прожигая своими демоническими карими глазами.

— Я сдерживаюсь из последних сил, Саш, чтобы снова не натворить глупостей. Родная, если мы поцелуемся, настанет апокалипсис. Не хочу превращаться в животное. Не сейчас. Не когда ты еще так слаба, и я должен думать головой.

Он откатился на безопасное расстояние, закрыл лицо ладонями, и спальня вновь погрузилась в безмолвие.

— Артем, — прошептала я, прерывая продолжительную паузу. — Кто эти люди? Ну, которые ворвались ко мне? — сглотнула, не в силах противостоять внезапно окутавшему меня липкому мороку ужаса.

— Их имена тебе ни о чем не скажут, Саш, — голос Апостолова резко ожесточился. — Но можешь быть уверена, все они получат по заслугам. Я не пощажу никого, — от последней фразы, сказанной абсолютно спокойно, у меня на пояснице закопошились мурашки.

— Артем, — я пыталась подобрать правильные слова, чтобы он меня услышал. — Не надо вершить самосуд. Иначе это никогда не закончится. Я не хочу жить в вечном страхе. Не переживу, если с тобой что-нибудь случится… — всхлипнула, снова подумав о нашем малыше, который так и не родился.

Не был совместим с жизнью.

А мы? Мне бы так хотелось, чтобы мы сумели переиграть судьбу.

Артем молчал и смотрел так, будто ради меня готов был расколоть планету вдребезги. Внезапно выражение его лица стало задумчивым. Он притянул меня к себе, обняв за талию обеими руками.

— Завтра вечером корпоратив на работе. Пойдешь со мной?

Я покачала головой, глядя на Апостолова из-под полуприкрытых век. Он наблюдал за мной так пристально и проникновенно, что сжималось сердце.

— Вряд ли я готова туда идти. Не хочу никого видеть.

— Подумай. Мне бы очень хотелось, чтобы ты составила мне компанию, — взяв мою ладонь, Артем поднес кончики пальцев к своим губам и невесомо поцеловал, после чего безапелляционно приказал: — Саша, спать.

Я прижалась к нему, переплетая его ноги со своими, положила отяжелевшую голову своему мужчине на грудь и вскоре отключилась.

Когда я проснулась, солнце вновь светило подозрительно ярко для конца декабря, а Артема в постели и след простыл. Я протянула руку к телефону и увидела время. Почти одиннадцать. Значит, Артем уже точно на работе.

Разблокировав экран, я пробежалась взглядом по сообщениям. Интересуясь моими делами, Алина между делом спросила, не собираюсь ли я вечером все-таки пойти на корпоратив. Даже памятуя о шикарном красном платье, которое она подарила, я ответила отрицательно, все еще не желая покидать свою скорлупу.

Далее шло сообщение от Паши:

К сообщению он приложил селфи. Левицкий лежал по пояс обнаженный на черных простынях, по-мужски откровенно улыбаясь мне своими ясными серыми глазами. Одна рука была закинута за голову, отчего мускулы красиво напряглись.

Я не смогла сдержать смешок, отправив Паше рожицу с высунутым языком.

Я хотела убрать телефон, как вдруг он практически мгновенно завибрировал в моей ладони.

Ох. Паша-Паша. Я надеялась, что он все еще делает это исключительно из дружеских побуждений, потому что я искренне ценила его помощь и участие.

В течение дня я занималась рутинными делами, пытаясь упорядочить лихорадочные мысли.

Проводив Елену в санаторий, я вернулась на кухню и, поддавшись нахлынувшему вдохновению, испекла шарлотку. После чего заварила чай, в одиночестве дегустируя свежую сдобу. Увы, в некоторых местах пирог не пропекся. Вот такой из меня повар.

Я открыла блог с рецептами, пытаясь понять, что сделала не так, как вдруг телефон завибрировал в ладони.

Снова сообщение от Алины.

Вздохнув, я покачала головой.

Я усмехнулась, читая следующее сообщение Вороновой:

Я включила фоном сериал, пытаясь отвлечься от мыслей о корпоративе, но ничего не выходило. Из головы почему-то не шли два последних сообщения Вороновой.

Зачем она прислала мне пароль от своей учетной записи для входа в приложение? Что такого там происходило?

Не выдержав, я все-таки открыла приложение ресторана «Патрики». Так как заведение закрыли на спецобслуживание, войти обычным способом не получилось, поэтому я вбила полученный от Алины пароль и присоединилась к онлайн-трансляции мероприятия. Ого! Я даже не ожидала, что будет так много гостей.

Какое-то время я блуждала задумчивым взглядом по незнакомым лицам, надеясь отыскать среди них Артема. Откровенно говоря, было любопытно понаблюдать, чем он занимается.

Наконец я обнаружила Апостолова и резко напряглась всем телом, а пальцы так сильно сжали чашку, что тонкий фарфор мог в любой момент лопнуть.

Артем сидел за дальним столиком в компании яркой брюнетки, и, на мое несчастье, я разглядела ее лицо…

Воспоминания отбойным молотком ударили по голове. Да, это была она — та самая Карина, с которой я видела Апостолова сначала в ресторане на побережье, а спустя несколько дней — в клубе.

И другого времени обсудить рекламную кампанию они, конечно же, не нашли. Меня начала грызть ревность. Я никак не могла отделаться от назойливого воспоминания.

Обновив трансляцию, я обнаружила, что Артем все еще находится в компании этой девицы. Ну что так долго можно обсуждать? Тем более на корпоративном мероприятии, когда кругом столько сотрудников. А он… с ней.

Сударь, похоже, вы совсем зажрались? Потянуло на что-то простенькое?

Я пыталась абстрагироваться, честное слово, но в голове то и дело вспыхивали фразы из нашего с Артемом болючего прошлого.

В сотый раз обновив злосчастную трансляцию, я не обнаружила парочку в зале вообще. Чаша моего терпения переполнилась. Щеки запылали, я почувствовала пульсацию в каждой клеточке тела.

Теперь понятно, почему Алина отправила мне пароль для входа в личный кабинет. Она ведь не дура, сама все видела.

Это не «как получится», глупая, это навсегда.

Артем Александрович, а сколько длится ваше навсегда?

Давно я не собиралась так быстро.

Хорошо, что Анатолий тоже жил буквально в соседнем доме и, когда я позвонила ему с просьбой подбросить меня до «Патриков», как раз выезжал в город.

Он дал мне на сборы пятнадцать минут.

Шикарное красное платье от Алины дождалось своего часа. Оказывается, даже собираясь впопыхах, можно выглядеть очень даже ничего.

Я не планировала вообще ехать на этот праздник, но почему-то вдруг отчаянно захотелось посмотреть ему в глаза. Они ведь зеркало души, правда? Расскажут мне все.

Зайдя в ресторан, я застыла. Веселье было в самом разгаре. Разгоряченная толпа отжигала как в последний раз. По дороге в «Патрики» я набирала Алине, но так и не смогла до нее дозвониться. Пыталась отыскать их с Вороновым, но среди всеобщего хаоса сделать это не представлялось возможным. Танцевали все. За столиками было пусто.

Я снова попыталась набрать подруге, однако даже в случае успеха из-за орущей музыки я бы ничего не расслышала. Тогда я решила спрятаться в женском туалете и позвонить еще раз.

Открыв дверь, я буквально нос к носу столкнулась с той самой пиарщицей Кариной. Яркая брюнетка в черном дизайнерском платье, по всей видимости, тоже сразу меня узнала. Она застыла, внимательно меня разглядывая.

— Ты все-таки приехала? — от ее белоснежной улыбки попахивало ядом.

— Простите, мы знакомы? — я сделала вид, что не знаю, кто она такая.

Карина ухмыльнулась.

— Знаешь, я жалею только об одном — что отпустила его тогда. Это тот редкий случай, когда пресловутая женская гордость сработала против меня. А ведь вечер так прекрасно начинался, он сам меня поцеловал… — Она прошлась языком по своим пухлым розовым губам, щедро сдобренным блеском. — Вот встала бы на колени да сделала бы так, как Артем Александрович любит… — наклонившись, конец фразы она прошептала мне на ухо: — И, глядишь, у ваших отношений был бы совсем другой исход.

Она знала, как он любит.

Он сам ее поцеловал.

— Все сказала? — уточнила я на удивление спокойным голосом.

— Думаешь, ты его потянешь? Рано или поздно Артему надоест вытирать тебе сопли, и он тебя пошлет. Рядом с таким мужчиной должна быть сильная женщина. Партнер. А не травмированный ребенок. Ты просто посмотри на себя, ничтожество!

Я была настолько сбита с толку известием об их поцелуе, что потрясение быстро вытеснило гнев.

Получается, в тот вечер он меня обманул? Не может быть!

Карина продолжала смотреть на меня разъяренным взглядом, будто пыталась отыскать во мне то, что привлекло Артема, но, судя по расползающейся на ее лице змеиной ухмылке, у нее ничего не выходило.

В глубине души я продолжала надеяться, что ее признания — не более чем омерзительная ложь обиженной женщины.

— Саша! Ты пришла! — за моей спиной послышался радостный голос Алины.

Повернув голову, я встретилась с прозрачными голубыми глазами подруги и уловила в них тревогу.

— У вас тут, смотрю, клуб тупорылых блондинок? — зло рассмеялась Карина, с головы до пят оглядывая Воронову.

Алина играючи выдержала ее пренебрежительный взгляд. Потому что какой бы отборный яд эта стерва ни выплевывала, моя подруга не только выглядела бесподобно в серебристом платье с длинными рукавами и туфлях, украшенных стразами, но и держалась подобно царской особе.

Смерив Карину брезгливым взглядом, Воронова вдруг припечатала:

— Муж обмолвился, что сегодня с твоим агентством официально разорвали трудовой договор. Только я не понимаю, зачем ты пришла на корпоратив? Торжество ведь для сотрудников холдинга или для деловых партнеров «Апостол-групп», а ты уже не имеешь никакого отношения к компании.

— Да пошла ты! — ноздри пиарщицы яростно раздувались, она грозно сжала кулаки и сделала шаг вперед.

— Лучше тебе покинуть мероприятие, — не повышая голоса, добавила Алина. — Или нам придется позвать охрану. Может, не будем устраивать шоу? Хотя… — хмыкнув, подруга задумчиво вскинула аккуратную бровь. — Нападение на жену одного из акционеров «Апостолов-групп» однозначно «добавит баллов» к рейтингу твоей деловой репутации, который, к слову, сейчас на дне.

— Суки! Тупые суки! — показав нам средние пальцы, эта дрянь вылетела из уборной, как ошпаренная..

— Вау! — я с трудом сдержалась, чтобы не поаплодировать Вороновой.

— Помнится, ты тоже так умеешь? — невозмутимо парировала подруга.

— Умела. До того, как вся моя жизнь полетела под откос… Кстати, еще раз спасибо за платье, оно шикарное! И твое тоже. Весь образ в целом, — я неловко махнула рукой, указывая на ее прическу — высокий хвост белокурых волос, собранных на макушке, идеально дополнял вечерний наряд.

Алина так изменилась с нашей первой встречи, а ведь прошло чуть больше года. Она и во времена работы в «Патриках» сразу притягивала к себе внимание, а сейчас к запоминающейся яркой внешности добавилась энергетика уверенной в себе женщины. Казалось, при желании, эта девушка сможет повести за собой не только Кирилла, но и целую армию.

— Я рада, что ты здесь! Ну, пойдем? — Алина тепло улыбнулась.

Однако я вновь начала прокручивать в голове слова стервы-пиарщицы, поэтому голос Вороновой послышался откуда-то издалека.

— Да. Мне нужно найти Артема…

— Видела, как они с Кириллом направлялись в сторону служебного помещения.

Когда мы покинули уборную, ведущий на сцене объявлял так называемый «белый танец».

— Знаю, вы долго ждали этого момента-а… — надрывался комик. — И вот наконец-то дамы приглашают кавалеро-о-ов! Мужчины, поднимаемся! Выходим согласно купленным билетам! Ха-ха! Не вздумайте обижать девчат! Вот я вам! — ухмылялся он, слегка заплетающимся языком.

— Саш, да вон же они! — И Алина повернула мою голову в сторону столов, расположенных рядом с импровизированной сценой, к которой уже спешил какой-то расфуфыренный певец в серебристой кольчуге на манер былинных богатырей. Поздоровавшись с гостями, «богатырь» исполнил строчку из довольно известной песни, однако я так и не смогла вспомнить имени исполнителя.

Наконец я заметила Артема.

Не обращая внимания на болтовню ведущего и выступление артиста, Апостолов со скучающим выражением лица сидел в компании нескольких мужчин, среди которых я знала только Воронова. В этот миг к Кириллу подошла Алина и утянула мужа на танцпол. По кривой ухмылке Воронова стало ясно, что ему не терпелось принять приглашение любимой. Он смотрел на Алину тем особенным мужским взглядом, от которого окружающим, включая меня, становилось неловко.

Я сосредоточила свой взгляд на Артеме. В черном костюме-тройке этот рослый жгучий брюнет не только источал властность, но и выглядел живым воплощением порока. Осанка. Рост. Мускулистая фигура, облаченная в сшитый по его меркам костюм, — все в нем соответствовало статусу большого босса. А исходящие от него волны неприкрытой агрессии буквально ощущались кожей, и я почувствовала, как мельчайшие волоски на моем теле наэлектризовались.

А еще у меня будто пелена с глаз спала.

Неужели мы и впрямь столько времени жили под одной крышей, и сегодня ночью я уснула у него на груди после того, как Артем практически признался мне в любви?

Мысленно ощупывая каждый сантиметр кожи Апостолова, я на время утратила связь с реальностью. И зря, потому что дамы тем временем активно приглашали кавалеров на танец. Даже слишком активно.

Вопреки предупреждению Алины, вместо того чтобы покинуть праздник, стерва-пиарщица самым наглым образом вторглась в зону комфорта Апостолова, с елейной улыбкой протягивая ему свою холеную руку. Я перестала дышать, от волнения вцепившись пальцами в свое платье.

Примет приглашение или нет?

Если примет, для меня это будет равнозначно концу.

Острый взгляд черных глаз Апостолова остановился на лице Карины. Артем стал мрачнее тучи и, судя по резкому движению его челюсти, выдал Карине что-то грубое. Плечи пиарщицы осунулись, и она, пошатываясь, сделала шаг в сторону. Я больше не видела эту стерву, потому что в этот момент ощутила на себе его пристальный взгляд.

Установив со мной зрительный контакт, Апостолов будто окаменел. В его дьявольских глазах внезапно появился страх. Я очень четко это прочувствовала. Артем боялся, что я узнаю правду про их свидание на побережье…

«Ты ее целовал?» — взглядом спросила я.

Он попытался сделать непроницаемое лицо. Только желваки, дрогнув на покрытых щетиной скулах, увы, выдали истинное положение вещей.

«Ты ведь говорил, между вами ничего не было. Выходит, обманул?»

Я затаила дыхание. Нет. Он не мог.

Артем был непревзойденным игроком в покер, но в этот раз все эмоции отразились на его лице. Смятение. Сожаление. Отчаяние. Даже я сейчас смогла бы с легкостью его обыграть.

Обманул.

Мой мир закружился с бешеной скоростью.

Я почувствовала, как слабеют ноги. Ложь. Очередная ложь. О чем же еще я не знаю? Вокруг были одна грязь и фальшь! Единственный человек, кому я могла довериться, и тот подвел…

Карина не соврала. В тот вечер в Сочи у них все зашло гораздо дальше делового ужина. Они целовались. Возможно, не только… Вдруг все это время между ними была связь, а я просто не видела дальше своего носа?

Резко развернувшись, я поспешила к двери, ведущей в служебное помещение.

— Саша, постой! — услышала я его взволнованный голос.

Влетев в подсобку, я попыталась захлопнуть дверь, однако Апостолов оказался проворнее и протиснулся за мной следом. Поймав меня у стены, он перекрыл все пути к отступлению, сверля мое лицо озверевшим взглядом.

— Что эта гадина тебе наговорила? — резал сталью голос Артема. — Скажи?!

Я видела, его переполняла ярость, в то время как в моих венах вскипала насыщенная адреналином кровь. Каждый сантиметр тела превращался в оголенный нерв. Напряжение вибрировало в воздухе. Одна зажженная спичка, и…

— Если она — гадина, то кто я? Кто я, Артем?! — прошипела зло.

— Ты — моя невеста, — стиснув мое лицо ладонями, не своим голосом отозвался он. — Женщина, которую я люблю! Неужели непонятно? — наклонившись ближе, Артем заставил мое сердце зависнуть в свободном падении где-то между небом и землей.

Его сильные уверенные пальцы поглаживали каждый сантиметр пылающей кожи, пытаясь заглушить волны бурлящей в жилах агрессии.

— Саша, — шептал Темный, легонько задевая горячими губами мою мочку. — Сашенька…

— Я… — Мои зубы громко стучали, а в легкие будто насыпали песка — не выходило полноценно вздохнуть. Ядовитые слова пиарщицы все-таки достигли своей цели.

Рано или поздно Артему надоест вытирать тебе сопли, и он тебя пошлет…

— Я… — почувствовала, как на меня вместе с волной ледяного озноба накатывает паника.

Молчание. Громоподобное. Секунда. Две. Три.

А мне все еще нечем было дышать.

— Мы сейчас поедем домой, — выдохнул у самых моих губ Артем, прошелся ладонями от моей талии до бедер. — И поговорим. — Слегка подтолкнув, он зажал меня в самом углу, жадно впиваясь в мои ягодицы пальцами.

Будто со стороны я услышала, как шумно и тяжело Апостолов сглотнул, отчего мое тело моментально охватило влажным жаром.

— Я все тебе расскажу, — прожигая своим невменяемым взглядом, Апостолов прижимался ко мне вплотную. — Между нами не останется секретов.

Его сбитое дыхание смешивалось с раскаленным воздухом из моих легких, пока тяжелые ладони, гораздо настойчивее перемещаясь по моему телу, заставляли поочередно погибать и воскресать в его медвежьей хватке.

— Д-домой? — я сделала надрывный вдох, стараясь успокоиться.

Артем кивнул, принимаясь нетерпеливо поглаживать мои скулы, щеки, лоб.

— Саш, — слегка отстранившись, он пронзительно посмотрел мне в глаза.

Мы замерли, прерывисто дыша. Так ярко и остро друг друга почувствовали. Одно неловкое движение, и — мы оба понимали — грянет гром.

— Я соскучился… Не могу так больше… — склонившись, Апостолов слегка коснулся моих губ. Дразня, подводя нас к обрыву, призывая сдаться на его милость. Артем нависал надо мной, заражая своим агрессивным запахом похоти.

— Саша, поехали домой? — вытолкнул в мои губы он. — Я хочу в нашей кровати. Как муж и жена. Слышишь? Родная… — грубо стискивая мои щеки, прохрипел Артем.

Родная.

Внезапно где-то в коридоре послышались шаги, и я почувствовала, как не отболевшее унизительное воспоминание, подобно стекловате, заполняет мою содрогающуюся грудную клетку.

Больно. Злость и ревность накрыли по новой, прорываясь, словно лава из недр смертоносного вулкана. И меня понесло…

— Еще недавно прямо на этом месте ты называл меня потрепанной, — уперла ладони ему в грудь, отталкивая. — И, похоже, продолжаешь так считать, раз провел вечер в компании этой дряни! — закончила я едко.

В подсобке повисло гробовое молчание.

Темный мгновенно переменился в лице. Кажется, я даже слышала, как замедляет ход его сердце. Воспользовавшись смятением Артема, я наконец вырвалась из его медвежьей хватки.

— Бред не неси. Мне на хрен не сдался этот праздник! Кирюха не даст соврать. Я попрощался с мужиками и собирался домой. К тебе, — процедил сквозь зубы он.

Домой. К тебе.

— Я все видела! — упрямо продолжала стоять на своем, пытаясь справиться с дрожью во всем теле.

Он обманул. Обманул. Обманул.

— Да что ты видела? — Артем встряхнул меня за плечи. — Саша, хватит! Посмотри на меня.

Зажмурившись, чтобы не позволить пролиться подступающим слезам, я попыталась его оттолкнуть.

— Ты с ней любезничал. С этой дрянью, которая насмехалась надо мной! А теперь… — Я не сдержалась и все-таки шмыгнула носом. — А теперь выясняется, что ты с ней еще и целовался в Сочи! И, похоже, не только. Врал мне в глаза, да? Переспал с ней и сразу ко мне? Так? — орала я, не жалея связок. — Признайся, Артем!

— Саша, успокойся! Я ее уволил! Она вообще не должна была здесь появляться, но пригласительные на корпоратив разослали раньше, — пытался убедить меня Апостолов.

Я всхлипнула и сжала кулаки, заметив неуверенность и отчаяние на дне таких родных карих глаз.

— Ты сам поцеловал ее тогда? Обманул меня, да? Неужели я даже в качестве шлюхи тебя не устраивала? — спросила нарочито спокойным голосом. — Все было настолько плохо? А теперь ты разыгрываешь весь этот фарс передо мной из-за чувства вины?

— Говорю же, я ее уволил, — прохрипел он, избегая смотреть мне в глаза. — Ее контора фактически завалила нам рекламную кампанию. Им светит неустойка. Если не исправят все в кратчайшие сроки, будем с ними судиться. Вот это мы и обсуждали.

Наши взгляды встретились, и теперь мы с Артемом смотрели друг на друга как-то по-новому. Любимые глаза казались безжизненными. Разгоревшийся в них несколько минут назад огонь угасал.

— Значит, это правда? — я громко всхлипнула. — После меня ты поехал к ней… Чего еще я не знаю, Артем? Сколько же вранья…

Бездонный океан в шторм. Доплывем ли мы друг до друга?

— Саша… — усталый взгляд Артема заставлял кровь в моих венах густеть и сворачиваться. — Не на все вопросы тебе стоит знать ответы. — Он вздохнул. — Но мы обо всем поговорим дома, и я попытаюсь тебе объяснить. А пока уясни главное… — В его глазах, подернутых влажным блеском, я прочитала то самое признание.

Но сейчас оно казалось чужеродным, абсолютно неуместным, оно лишь сдирало тонкую корочку на только что запекшейся ране в глубине моего сердца.

— Любишь? — прошептала я почти беззвучно, впитывая каждую букву этого заветного слова. Столько лет мечтала услышать его из уст Артема. И что же в итоге?

— Люблю, — он впивался в меня своим взглядом так, что было трудно дышать. — И тебе придется меня простить, — добавил пугающим шепотом. — Нет у нас другого варианта, Саш. Нет, и не будет.

Запрокинув голову, я еле слышно рассмеялась.

— Что ты вообще знаешь о любви? — Я разваливалась на части от ощущения гниющей пустоты внутри. — Все, к чему ты прикасаешься, превращается в пепел! Умирает… А теперь посмотри на меня, Артем. Посмотри! — шумно выдохнула, ощутив боль в грудине, вызванную внезапной вспышкой агрессии, промелькнувшей в его остекленевших глазах.

Я отшатнулась, увидев в его взгляде мрак. Абсолютную черноту. Темный. Ни убавить, ни прибавить.

Запоздало пожалела о сказанном, но ничего отмотать назад уже было нельзя.

Артем озверел.

Подлетев к столу, он приподнял его и швырнул в стену с такой силой, что тот разлетелся на части. Но это было только начало. Он крушил все на своем пути, а я, скукожившись на корточках и зажав голову ладонями, хотела бесследно раствориться в воздухе.

Дверь с грохотом отлетела к стене.

В подсобку ворвался Кирилл. Нахмурившись, он разглядывал «преобразившееся» помещение, и по лицу Воронова совершенно невозможно было понять, какие эмоции он испытывает.

— Темыч! — схватив брата за ворот черной рубашки, он с силой его тряхнул. — Ты совсем спятил?!

Не встретив никакого сопротивления, Кирилл вывел Артема из подсобки, а вместо них в помещение вошла Алина.

— Саша… — она осеклась, обводя пространство потрясенным взглядом. — Он тебя…

— Господи, конечно, нет! — я поднялась, на негнущихся ногах с трудом доковыляла до дивана и рухнула на него.

Вздохнув, подруга осторожно перешагнула кусок столешницы и села рядом со мной, хотя сейчас я бы предпочла одиночество.

— Опять будешь учить меня жизни? — я помассировала гудящие виски.

— Саш, что произошло? Неужели он пытался…

— Алин, только ерунду не говори! — подняв отяжелевшую голову, я наградила ее жестким взглядом.

— Тогда я ничего не понимаю. Может, объяснишь, как за пять минут с тобой наедине Артем умудрился разнести здесь все к чертям? Что между вами произошло? — на лице Вороновой отразилось такое искреннее недоумение, что мне вдруг стало неловко.

— Я его приревновала…

— И? Не улавливаю причинно-следственной связи, — наседала она.

— Наговорила много лишнего. Сама не ожидала от Артема такой реакции, — покачав головой, я еще раз обвела взглядом «последствия» нашего диалога.

— Неужели ты не видела его сегодня на празднике? — голос Алины прозвучал довольно резко.

— Видела! Спасибо тебе, удружила! Не скинула бы ты мне этот дурацкий пароль, ничего бы не было!

Подруга переменилась в лице.

— Я надеялась, ты обратишь внимание, что Артем весь вечер просидел в одиночестве. Даже поздравительную речь спихнул на Кирилла. Ну да, к нему подсаживалась эта пьяная идиотка, которую к тому же уже уволили! Неужели у тебя настолько низкая самооценка, что ты приревновала к этой… Карине? — недоумевала она.

— Ты не знаешь всего? — пробормотала я после продолжительной паузы, на что Воронова картинно возвела глаза к потолку.

— И чего же я не знаю?

Бесит! Заварила всю эту кашу и еще так себя ведет!

— Саш, я понимаю тебя, как никто, — заводясь сильнее, повысила голос Алина. — Сама несколько лет назад находилась в твоей шкуре. Только мне некому было помочь! Отец настолько погряз в своих проблемах, что даже в голову не брал мои душевные метания! Долгие месяцы я ложилась спать ночью и не хотела, чтобы наступало утро… — Воронова вздохнула. — Не отталкивай его. Он всеми силами пытается тебе помочь.

— Зато теперь он может со спокойной совестью меня послать! — хрипло произнесла я. — Вряд ли вообще захочет меня видеть.

— Да что ты ему такого сказала? — упрямо нахмурилась она.

— Нечто омерзительное… — мой голос прозвучал безжизненно. — Я обвинила его в том, что случилось с нашим ребенком…

Какое-то время я не решалась на нее посмотреть, пытаясь прогнать душераздирающую боль. Однако Воронова молчала, и я не выдержала. Встретив ее полный разочарования взгляд, я почувствовала, как по спине пробежал холодок.

— Ты правда обвинила его в этом? — тихо переспросила Алина, даже не пытаясь сделать вид, что ничего страшного не произошло.

С опозданием, но все же ко мне пришло понимание, что я на самом деле ему наговорила…

Все, к чему ты прикасаешься, превращается в пепел! Умирает…

— Понимаешь, тогда, в Сочи, я видела его с этой Кариной, а сейчас выяснилось, что тогда он мне соврал. И такая лютая ревность накрыла. Не хотела ничего слушать. Только ударить побольнее. — Воспользовавшись ее затянувшимся молчанием, я продолжила: — Знаешь, меня не покидает ощущение, что Артем вынужден меня терпеть. Из чувства вины или чего-то подобного… Корит себя за то, что я стала пешкой в его разборках. А я этого не хочу, Алин. Не хочу, чтобы он заставлял себя. Тогда пусть лучше уйдет. Я как-нибудь сама выкарабкаюсь…

Подруга упрямо продолжала молчать, а меня как прорвало. Может, это какой-то прием психологического воздействия, чтобы заставить другого человека излить душу? В любом случае у Алины это получилось.

— Я ведь сама себя ему навязала. Сперва следила за ним в ресторане. Выпросила этот несчастный поцелуй в подсобке. Потом приехала со своими проблемами, согласившись на условия Апостолова. Всего лишь курортный роман! Возможно, за всей этой похотью так и не возникло у него ко мне высоких чувств? — устало закончила я, и подсобка вновь погрузилась в безмолвие.

Подняв голову, я столкнулась с встревоженным взглядом подруги, но на этот раз вместо разочарования в нем плескалось нечто другое.

— Ты ведь сразу заметила, как Воронов на меня пялился, когда я работала в ресторане? — задумчиво покусывая губу, вдруг начала Алина.

— Только слепоглухонемой бы этого не заметил, — с печальной улыбкой хмыкнула я.

— Так вот, я тоже кое-что заметила… — Алина вздохнула. — Но не стала тебе говорить, надеясь на его благоразумие.

— После вашего поцелуя Артем даже сам уволить тебя не смог, лишь бы только не смотреть тебе в глаза. А как он пялился на тебя во время моего показа! И на дне рождения Александра Сергеевича, когда ты пришла со своим отцом под ручку. Никогда не забуду эти его взгляды — вызывайте неотложку, Кащенко жаждет нового пациента!

Я пыталась все это осмыслить. Однако полученная информация никак не укладывалась в голове.

— После твоего показа Артем зашел ко мне в гримерку, предложив скрасить его ночной досуг… — зачем-то призналась я.

Алина цокнула и взяла меня за руку.

— Он всеми силами пытался бороться со своими чувствами, Саш. Он так привык. Привык все рушить. Ни семьи, ни детей, ни любимой женщины… Но ты ворвалась в его жизнь. Слишком молодая. Слишком непредсказуемая. Перевернула его устоявшийся мир ко всем чертям. Взломала пароль! Система вышла из строя. Скажу честно, я до последнего надеялась, что ты выберешь Стаса, — добавила Воронова еле слышно. — Но после того, что произошло, я будто посмотрела на Артема другими глазами. Он изменился. Поверь, он очень старается. Но не знает, как к тебе подступиться. Покажи ему, направь.

Она крепче сжала мою ладонь.

— Как бы там ни было, за любовь всегда должны бороться двое. Артем очень… своеобразный мужчина. С ним будет непросто. Но если ты его выберешь, со всеми его пороками, он будет любить тебя как никто другой. Ты должна принять решение, Саш, в противном случае ваши дороги разойдутся навсегда.

Мы одновременно вздрогнули, когда за окном послышались первые оглушительные залпы салюта. Через несколько дней Новый год — время, заряженное на исполнение чудес.

В дверь настойчиво постучали. Не дожидаясь ответа, в подсобку вошел Кирилл.

— Саш, тебя брат в машине ждет. Он собирается ехать домой, — сведя темные брови на переносице, обратился ко мне Воронов.

— Ждет? — я поднялась, не зная, куда деть свои руки.

— Ага. И мы тоже, наверное, уже поедем, — Кирилл подмигнул жене.

— Да, пора домой! — согласно кивнула Алина.

— Пора домой… — еле слышно повторила я.

В момент, когда я увидела внедорожник Артема, меня накрыло волной горячего беспокойства, и я непроизвольно поморщилась.

— Счастливо… — бросила на прощание ребятам, внезапно ощущая острую нехватку кислорода.

— Встретимся на каникулах, Саш? — запахивая шубку, предложила Алина.

— Почему бы и нет? — кивнув ей, я открыла дверцу авто, залезая в теплый салон.

Стянув капюшон пуховика, я посмотрела на Артема и с трудом выдержала его взгляд, от которого вдоль шеи мелкой дрожью пронеслись мурашки. В его глазах читалась такая агония, что мне стало не по себе.

— Я не должна была так говорить… — Я сипло вздохнула. — Мне жаль…

Я пыталась дышать, но вместо этого закашлялась от едкого сигаретного дыма. Апостолов слегка опустил стекло, впуская в салон долгожданную морозную свежесть.

Он наблюдал за мной, не проронив ни слова. Я ощущала кожей его испепеляющий взгляд. Артем буквально высекал им искры, давил, припечатывал меня к сиденью. Казалось, один щелчок зажигалки — и автомобиль взлетит на воздух, настолько мощным было напряжение, циркулирующее между нами.

— Я… Мне правда жаль… — повторила, еще сильнее разнервничавшись.

Наверное, Артем ожидал от меня чего-то большего, но я была так измучена собственными демонами, вырвавшимися на волю и устроившими разрушительный шабаш, что испытывала опустошение. Ничего вразумительного на ум ни шло.

Наконец губы Темного сложились в кривоватую ухмылку. Какое-то время он продолжал сидеть неподвижно, не отрывая взгляда от моего лица. Почувствовав, как горят щеки, я трусливо перевела взгляд в окно, а через считанные секунды автомобиль сорвался с места.

Артем с такой силой сжимал руль внедорожника, что его пальцы побелели. Развернувшись вполоборота, я не сводила с него взгляда, в очередной раз отметив, какой порочной дьявольской красотой обладает этот мужчина. Мрачный. Агрессивный. Злой. Он походил на величественный океан, некоторое время назад взорвавшийся бушующим штормом.

— И куда ты меня везешь? — я осмелилась нарушить затянувшееся молчание, однако Артем проигнорировал мой вопрос.

Автомобиль все дальше удалялся от трассы, ведущей к загородному дому Апостолова, и в моей неспокойной душе начала зарождаться тревога.

— В ту квартиру… без двери? — стиснув кулаки, я не сводила пристального взгляда с его лица.

— Там давно уже есть дверь, — сухо бросил Артем. — И сделан капитальный ремонт, — добавил он также отстраненно.

— Вот как? — произнесла я достаточно громко, но с надломом в голосе. — Все ясно.

— И что же тебе ясно? — повернув голову, Апостолов внимательно на меня посмотрел. Это был какой-то жуткий, нечитаемый взгляд.

— Оставишь меня там? — Отвернувшись к окну, я услышала, как он выругался сквозь зубы.

— Думаешь, я способен так поступить? — голос Артема прозвенел закипающей сталью.

Ну вот, я снова ляпнула что-то не то. Не получалось у нас, хоть ты тресни. Я тяжело вздохнула, глаза защипало от бессилия.

Автомобиль медленно поднимался по узкой заснеженной дороге на какой-то холм. В ночной темноте я толком не могла ничего рассмотреть, а внедорожник поднимался все выше и выше. Наконец мы остановились на возвышенности, откуда открывался панорамный вид на город. Мы зависли высоко над землей, а внизу, судя по всему, был обрыв. Как символично.

Один неверный шаг — и ничего уже нельзя будет вернуть.

— В кого ты меня превратила, Саш? — Я поежилась от взгляда, которым он меня буравил. Бледный. Глаза остекленевшие. От созерцания его такого у меня комок встал поперек горла. Непривычно. Больно. Стыдно. Страшно. Оказалось, ничто человеческое Апостолову не чуждо.

Нерешительно подавшись вперед, я взяла его за руку, переплетая наши пальцы. Ожидала, что Артем меня оттолкнет, но этого не произошло. Какое-то время мы сидели в абсолютной тишине. Я осторожно гладила его большие горячие ладони, до конца не осознавая, кого успокаиваю — его или себя?

Повернув голову, мои глаза снова наши глаза Артема.

— Что теперь? — надеялась заглянуть ему в самую душу.

Откажешься от меня?

Внезапно подавшись вперед, Артем вцепился в меня своей железной хваткой и перетащил к себе на колени. От этой внезапной близости из моих легких словно выпустили весь кислород.

— Хотел уехать ненадолго, в воспитательных целях… чтобы Толя отвез тебя домой, — Артем опустил ладонь на мою щеку.

Я задержала взгляд на его плотно сжатых губах, и мое дыхание окончательно сбилось.

— Но почему-то вдруг решил показать тебе свое любимое место в Москве, — он как-то обреченно вздохнул, запрокидывая голову и уводя взгляд в темную даль. — Это сильнее меня, Саш. И я не могу больше это контролировать, — провел по моим скулам костяшками. — Устроим вечер откровений? Хочешь познакомиться с моими скелетами? — добавил он сиплым голосом.

— Давно пора нас познакомить, — не слишком уверенно, но я кивнула.

— Тогда… домой?

— Домой, — я снова кивнула и, вздрогнула, когда губы Артема легонько коснулись моей мочки, а его большие ладони опустились на мои руки, накрывая их.

И этот взгляд. Такой горячий. Мужской. Засасывающий в самую бездну. От которого у меня всегда земля из-под ног уходит.

— Артем…

Что за тайны он мне приготовил?

От волнения я не находила себе места.

— М?

— Пообещай мне, что все будет хорошо.

— Все будет хорошо, Саш. Но не у всех, — удерживая мой взгляд, ухмыльнулся он. — Потому что всех много, а хорошего мало, — добавил с деланной серьезностью, вынудив меня слабо улыбнуться.

— А как же мы? — я задумчиво закусила губу.

— Если ты останешься со мной, Сахарная, обещаю, мы вместе отымеем эту планету.

Судорожно выдохнув, я запустила руку в его волосы, проводя кончиками пальцев от затылка до макушки снова и снова.

— Сашенька, — внезапно Артем перехватил мою руку и пересадил меня обратно на пассажирское сиденье. — Сначала ты все узнаешь, и сама решишь, хочешь ли ты, чтобы я к тебе прикасался. Как мужчина к своей женщине.

Оставшись в кабинете Артема перед включенным компьютером, я навела курсор на папку с названием «Сахарная Саша». Мое сердце забилось быстрее. Перед тем как уйти, Артем не только показал мне эту папку, но еще с помощью электронного ключа открыл для меня один из ящиков своего письменного стола. Я с тревогой покосилась на несколько папок, аккуратно сложенных стопкой. Сколько же темных тайн сегодня мне предстоит узнать? Стоит ли открывать этот ящик Пандоры?

«Разумеется, стоит!» — где-то на задворках посмеялся мой внутренний голос, и я нажала на иконку с моим именем, переходя в целую картотеку, охватывающую последние шесть лет, судя по годам.

Я включила первое видео, и дышать вдруг стало очень трудно. Это были соревнования по бальным танцам. Тощая белокурая девочка с партнером танцевали румбу. Я даже не сразу признала себя — с прической и сценическим макияжем в смелом алом платье. Я очень хорошо помнила те соревнования, ведь мы впервые заняли призовое место.

Мне было тринадцать лет.

Я глубоко вздохнула и постаралась успокоиться, открывая следующее видео. И снова танцы. В тот год мы с Сережей не пропускали ни одних соревнований, и удача нам благоволила.

Я перевела курсор на следующую папку. Танцы. Танцы. Танцы. Далее видео с официальной части моего выпускного вечера — на нем я поздравляла учителей, читая какой-то слезливый стих. И снова соревнования. Конкурс песен в школе. Праздник осени. Зимний бал. Танцы. Вечеринка на День святого Валентина.

Я шумно вздохнула, положила руки на стол и попыталась успокоиться. Что же получается? Он все эти годы следил за мной? Тогда почему, когда я устроилась работать в «Патрики», Артем вел себя со мной как с пустым местом? Почему?

Некоторое время я смотрела будто сквозь экран, пытаясь унять дрожь. От осознания происходящего стало как-то не по себе.

Немного придя в чувство, я залезла в открытый ящик стола и, проигнорировав папки, потянулась к розовому альбому, украшенному сердечками. Стоило только дотронуться до него, как мое самочувствие резко ухудшилось. Горло сжалось от какой-то невыносимой тревоги. Перелистнув первую страницу, я непроизвольно закусила губу, стараясь сдержать нервный вздох, потому что со снимка мне жизнерадостно улыбались Артем и Катя.

Это была какая-то студийная фотосессия. На фотографии Апостолов совсем не походил на себя. Улыбчивый. Расслабленный. Счастливый. Я настолько растерялась, увидев их идиллию, что так и зависла на одном из снимков. Прикрывая Темному лицо ладонями, красивая блондинка что-то шептала ему на ухо, жизнерадостно смеясь. Хотя Темным его и язык не поворачивался назвать. От них исходила такая яркая чистая аура взаимопонимания и любви…

Черная ревность смертоносными салютами начала стрелять в моей груди. На автопилоте перелистнув последнюю страницу, я прочитала: «Моему единственному. Катя».

Кроме фотографий в альбоме лежали открытки, «валентинки» и записочки из их совместного прошлого. «Любимому мужчине», «Вместе навсегда» — и все в таком духе.

Поддавшись ярости, я разорвала на мелкие клочки одну из надушенных картонок с изображением льва, львицы и маленького львенка рядом, после чего отправила ненавистный альбом в урну под столом. Там ему и место!

Отчего-то в сознании всплыл обрывок нашего разговора с Артемом на побережье.

— Ты когда-нибудь любил?

— Было дело, — кивнул Апостолов.

— Правда?

— А чему ты удивляешься? Мне все-таки тридцатник.

— И… эта история закончилась трагически? — предположила я.

— Ты ждешь от меня душещипательной истории, в которой, истекая кровью, моя возлюбленная скончалась у меня на руках, а я на всю жизнь дал обет безбрачия? Вынужден тебя разочаровать. Я от нее ушел. И насколько я знаю, Катя недолго горевала. Замужем. Родила ребенка.

— И долго вы были вместе?

— Около трех лет.

— Это немало. И…

— Что «и»?

— Почему ты ее бросил?

— Любовь живет три года. Слышала такое выражение?

Теперь мое разбитое сердце не сомневалось, что ответ на вопрос: «Почему закончилась их история любви с Катей?» отыщется в одной из этих папок. Мне не терпелось выяснить все раз и навсегда.

Я потянулась к бумагам, которые лежали в ящике. Какие-то медицинские документы. Скользнув взглядом по амбулаторной карте Апостолова, я пыталась разобраться в сложных медицинских терминах, но от их обилия голова шла кругом. А затем я прочитала диагноз, подействовавший на меня оглушающе.

Бесплодие.

Глаза расширились от шока. Бред какой-то! Я ведь забеременела от него даже на фоне приема противозачаточных таблеток!

Внезапно кусочки пазла начали собираться в целостное полотно, и эта открытка с величественной семьей львов подтвердила мою догадку. Они пытались завести ребенка! Но судя по тому, что вскоре после расставания с Артемом Катя вышла замуж и родила сына, причину их разрыва понять не трудно.

Мое тело буквально парализовало от тяжелой лавины обрушившихся воспоминаний. Та ночь откровений у меня дома, когда Апостолов нашел тест в ванной. Меня покоробила его странная реакция, даже показалось, что он совсем не рад… Однако, учитывая последние события, то, как отреагировал Артем на известие о моей беременности, вызывало огромное уважение. Ведь я без задней мысли призналась ему, что в день возвращения из Сочи у меня ночевал Кандинский. Получается, Апостолов поверил мне, несмотря ни на что.

Или не поверил. Но все равно остался.

И этот ребенок… он был для Артема таким долгожданным.

В тишине кабинета мое прерывистое дыхание звучало особенно душераздирающе, а перегруженное последними новостями сердце болезненно сжалось. Теперь я поняла истинную причину их расставания.

Она называла его единственным, но, столкнувшись с первыми трудностями в отношениях, предала, выскочив замуж за другого. Наверняка после этого предательства сердце Апостолова и ожесточилось.

У меня в груди собирался настоящий шторм. Глаза открылись на многие вещи. Дышать выходило с трудом из-за тугого комка нервов, застрявшего в горле. А мое поведение… Сейчас оно казалось таким незрелым и глупым. Артему ведь тоже нужна была моя поддержка. Мы должны были проживать это горе вместе, помогая друг другу справиться, но я понятия не имела об истинном положении вещей, погрязнув в своих страданиях.

Сглотнув, я нерешительно взяла в руки очередную папку и вздрогнула, увидев до боли знакомый почерк. Моего отца. Расписка. Дарственная. Расписка. Дарственная. Расписка. Что за чертовщина?

Я гуляла расфокусированным взглядом по предложениям, перекладывая листы и пытаясь в очередной раз за сегодняшнюю ночь докопаться до сути, однако из-за обилия юридических терминов ничего не выходило.

Что за дела они вели с моим отцом?

Прошло достаточно много времени, прежде чем я вышла из кабинета и обнаружила Артема в гостиной. Он сидел в полумраке, уставившись на потрескивающие в камине поленья, и выглядел задумчивым и отстраненным.

Усевшись на диване напротив, я кашлянула. Апостолов повернулся, сосредоточившись на моем лице.

— Предполагаю, у тебя появились вопросы? — он усмехнулся.

— И много, — я пожала плечами, даже не зная, с чего начать, ведь восклицательные знаки в моей голове множились в геометрической прогрессии. — Я ничего не понимаю…

На некоторое время в гостиной висела давящая тишина, было слышно только, как потрескивают дрова в камине. Я пыталась собраться с мыслями, не решаясь озвучить следующий вопрос. И как бы меня ни беспокоили их дела с моим отцом, начать я решила с другого.

— Прочитала твой диагноз… — Я откашлялась. — Бред какой-то. Неужели в этом и кроется причина вашего расставания с Катей? Она тебя бросила?

Апостолов отрицательно качнул головой.

— Хочешь знать всю правду?

Я кивнула в знак согласия.

— Тогда, семь лет назад, я сам от нее ушел. Молодой. Горячий. Психанул. За эти годы я не раз жалел об этом, ведь казалось, что любил… Однако, как выяснилось, одной любви для построения гармоничных отношений недостаточно.

— Поделишься вашей историей?

Да, несмотря на то, что слышать о ней дико больно, мне необходимо было знать все, чтобы никогда больше не возвращаться к этой теме.

— Наша история до смешного банальна, — Артем саркастично рассмеялся. — Когда мы познакомились, Катя находилась в отношениях, но это не остудило мой пыл. Крепость довольно быстро пала. Я сразу сделал ей предложение, однако со свадьбой пришлось повременить, потому что ее родители оказались категорически против нашего союза. Они поддерживали ее бывшего. Ну а я, по их мнению, какой-то хрен с горы, запудривший их дочери мозги. — Артем поморщился. — Мы решили, если Катя забеременеет, им придется смириться. Первое время я даже не задумывался, что что-то не так. Но после года отношений тема детей начала отчетливо проступать в воздухе. Возможно потому, что ее лучшая подруга родила, а у Катерины никак не получалось забеременеть. Мою девушку как подменили. Упреки. Бесконечное нытье. Тут еще и ее родители активизировались.

Артем перевел взгляд на огонь в камине, какое-то время собираясь с мыслями.

— Я до последнего был уверен, что со мной все в порядке. Катя прошла полное обследование и сообщила, что дело не в ней. Несколько месяцев она умоляла меня обследоваться, и в какой-то момент мне стало настолько плевать, что я поехал и сдал эти чертовы анализы! Предварительный диагноз — бесплодие. Разумеется, врач сразу расписал мне схему лечения, заверяя, что это не приговор.

— Но это действительно не приговор! — не выдержав, перебила его я.

Темный по-прежнему смотрел на огонь, опершись о подлокотник кресла и подперев подбородок большим и указательным пальцами.

— Я могу продолжить? — поинтересовался он вкрадчиво.

До меня внезапно дошло, как тяжело давались ему эти откровения, наверняка он не рассказывал об этом ни одной живой душе. Зная характер Артема, для него это была своего рода исповедь.

— В какой-то момент пришло осознание, что я не смогу дать ей то, о чем она так сильно мечтает. А если у нас и получится… — Он вздохнул. — Что-то безвозвратно сломалось. Мои чувства к ней трансформировались в нечто зыбкое и темное. Я поступил как последняя скотина, собрав пожитки и отправившись зализывать раны в бордель.

Его признания оставляли горькое послевкусие в моей душе. Сделав судорожный вздох, я осмелилась спросить:

— Что же изменилось? Ведь ты пригласил ее поехать с тобой в Сочи… — И об этом я, к несчастью, до сих пор помнила.

— Хочешь на чистоту? — в его глазах появился характерный дьявольский блеск.

— Только так получится наконец оставить прошлое в прошлом, — кусая губы, довольно резко согласилась я.

— Уверена?

Я глубоко вздохнула, стараясь убедить себя, что мы все-таки говорим о прошлом.

— Когда я узнал, что она развелась с мужем и одна воспитывает ребенка, понял, что, чисто гипотетически, мы могли бы снова сойтись. Катя готова была воскресить из пепла наши первые непутевые чувства, — Артем ухмыльнулся. — Кроме того, она обмолвилась, что не против взять еще одного ребенка из детдома. Прямо опция «Счастливая семья» — живи и радуйся! — Апостолов слегка прищурился, уголки его полных губ приподнялись.

— И ты все-таки решил попробовать, пригласив ее в совместную поездку? — Мои глаза защипало от подступающих слез. Совершенно не жалела, что выкинула тот идиотский розовый фотоальбом.

— Обсуждать поездку ведь не равно поехать? — повернув голову, Артем пронзительно на меня посмотрел. — Когда я встретил Катю, то понял, что никогда не чувствовал к ней и толики того, что испытываю к тебе, Александра. Наверное, поэтому так легко тогда ее отпустил, — покачав головой, он на миг сжал губы. — Как бы там ни было, внутренний упрямец долго не соглашался впустить тебя в свою жизнь.

— Но почему?

— Зная, что я не смогу сделать тебя счастливой? Еще раз пройти через все круги ада, наблюдая, как ты уходишь к кому-нибудь идиоту типа Кандинского? — Апостолов сверлил меня мрачным взглядом. — Да, я не планировал с тобой ничего серьезного, поэтому тогда в Сочи и поехал к Карине домой. Нужно было поскорее закругляться, пока окончательно не влип. Я решил для себя так: проглотишь мой загул, значит, еще какое-то время покуролесим. Взбрыкнешь? Так тому и быть.

— Значит, между вами все-таки… — Признаюсь, в глубине души мне хотелось снова устроить скандал и расколотить здесь все. Обняв свои колени, я тяжело сглотнула.

— Спорить не буду, я приехал к ней с определенной целью, но когда мы начали целоваться, понял, что собственноручно убиваю нечто по-настоящему важное. Я послал Карину и вернулся домой. К тебе. Увидел, что ты вызвала такси в аэропорт…

— Почему сразу не признался? — пробормотала я глухо.

— Струсил, — лицо Артема выражало растерянность. — Потерял от тебя голову, Сахарная. Дорвался. Будто здоровенный гризли превратился в шпица и завилял хвостом у ног своей хозяйки. Со мной такого никогда не было…

Я заметила в его глазах нечто искреннее и в то же время пугающее, будто давно запертая дверь начала приоткрываться.

— Не прощу себе, что оставил тебя тогда, когда ты так отчаянно во мне нуждалась.

Мы ненадолго замолчали.

— Надеюсь, теперь-то ты понимаешь, что у тебя нет никаких проблем? — я не выдержала первой. — Да даже если бы были, это совсем не повод для расставания.

Артем не слишком уверенно пожал плечами.

— Саш, есть вероятность, что у нас не выйдет нормальной семьи. — Он сжал челюсти, стараясь не смотреть на меня. — Ты должна как следует все обдумать. Возможно, поэтому он и не…

— Есть вероятность, что у тебя другой недуг! — раздраженно процедила я. — И вот он-то, похоже, не лечится!

— Что ты имеешь в виду? — Апостолов вскинул бровь.

— Ты был болен мной все эти годы! Признайся! И видео на твоем компьютере это подтверждает. Не удивлюсь, что и в ресторане твоем я оказалась не просто так.

Внезапно лицо Артема озарила дерзкая улыбка.

— Признаться, когда я на самом деле обратил на тебя внимание? — еле слышно прохрипел он.

— И когда же?

Апостолов скрестил руки на груди и откинулся на спинку кресла.

— В тот день ты намеренно облила мою спутницу вином, испортив мне вечер. Я должен был тебя уволить, но отчего-то не смог, как перед неминуемой катастрофой, когда уже поздно дергать стоп-кран. Восхитился твоей дерзостью и смелостью, пожалуй, впервые обратив на тебя внимание. Ну, а через несколько дней тебе стукнуло восемнадцать, и случилась подсобка, будь она не ладна. Может, стоит ее освятить?

Улыбка сползла с его лица. Оно стало серьезным.

— А как ты объяснишь те видео на твоем компьютере? — наседала я, не слишком удовлетворившись его объяснениями.

Безнадежно прекрасное лицо Апостолова озарила мягкая улыбка.

— Я тебе уже говорил, что не на все вопросы, Саша, стоит знать ответы. Но ты ведь не успокоишься, пока не докопаешься до правды, так?

— Я жду, — прошептала я, уставившись на разрастающееся в камине пламя.

— Ну я ведь пообещал на тебе жениться? — подмигнув, он явно сказал это в шутку, после чего свел брови и негромко продолжил: — Не знаю, что ты там себе нафантазировала, но в те дни, когда я находился в вашем доме, я был под сильными обезболивающими и помню все весьма смутно. Хотя понимаю, почему ты в меня влюбилась, — Апостолов открыто напрашивался на комплимент.

Я устало потерла глаза и промолчала.

— А если серьезно, — он вздохнул, — поначалу я испытывал к тебе жалость.

— Жалость? — я часто-часто заморгала.

— Да, — подтвердил Артем. — Ты была такой открытой, наивной и чистой. Девочка-солнце, — он потер висок. — Готовая отдаться первому встречному только потому, что он проявил к тебе искренний интерес. В те наши ночи я не прогонял тебя, потому что мне было тебя жаль. Сирота при живом отце, еще и в эпицентре всего этого дерьма.

Я с опаской посмотрела на Артема, не зная, что сказать.

— И пусть твой батя нас выручил, но, немного пообщавшись с ним, до меня вдруг дошло, что он продолжает совать нос куда не следует. А если добавить к этому страсть к алкоголю, продажным девицам и азартным играм, вырисовывалась жуткая картина.

— К азартным играм? — я нахмурилась, переставая вообще улавливать какой-либо смысл в его словах.

— Да, Сашенька, твой отец был игроком и за несколько лет спустил все ваше состояние.

— Но… Как?

Я впервые об этом слышала. Мир вокруг вдруг начал сжиматься.

— Ты все это время думала, что я оказался неблагодарной тварью? Так вот знай: я много раз занимал твоему отцу крупные суммы. Только его долги все увеличивались и увеличивались. Тачки. Недвижимость. Фамильные драгоценности. Временами я и сам обыгрывал твоего папашу в подпольном казино. Думаю, ты обратила внимание на многочисленные расписки?

Я быстро кивнула, позволяя Артему продолжить.

— Они были чистой формальностью. Я не взял у него ни копейки. Однако не все такие, как я, Саша. Далеко не все.

На мгновение воцарилась тишина. Артем будто хотел сказать что-то еще, но в последний момент передумал.

— Я несколько раз пытался убедить твоего папашу отправить тебя учиться подальше отсюда, в какой-нибудь частный заграничный пансионат. По крайней мере, там бы ты находилась в безопасности, но Сахаров предпочитал держать птичку в золотой клетке. Поэтому я и попросил Толю за тобой присматривать.

— Присматривать?

— При всей моей распущенности, мне достаточно было знать, что ты цела и невредима. До того дня, пока ты не испортила мне свидание, я даже не открывал эти записи… — Его губы сложились в кривоватую усмешку.

— А потом? — затаив дыхание, тихо спросила я.

— А потом я начал делать это довольно часто, — хрипло признался Артем. — Разумеется, меня не интересовали твои юношеские соревнования или школьные утренники. Девочка выросла, превратившись в очень красивую девушку. Я с любопытством изучал новые отчеты о твоей жизни, Саша. Это стало чем-то вроде хобби. — Он замолчал, глядя на меня из-под полуприкрытых век.

— Но раз все эти годы ты за мной «присматривал»… — Я кашлянула. — Тогда почему не помог в самый трудный момент, когда отца не стало?

Некоторое время Артем смотрел куда-то сквозь меня.

— Они ведь могли… — я с ужасом вспомнила, как головорезы во главе с Дымом ворвались ко мне домой прошлой весной, запугав до чертиков.

Темный скривил губы, словно все еще сомневался, насколько полным будет его ответ. Я задержала взгляд на паре крупных колец-кастетов, обхватывающих его красивые татуированные пальцы. От мрачного взгляда Артема все в груди тревожно всколыхнулось. Я ждала и одновременно боялась его ответа, подозревая, что от него будет зависеть не только исход этого разговора, но и наших дальнейших отношений. А еще сегодня было полнолуние. В эзотерике этот период считался самой опасной фазой, будто это время, когда все черти вылезают наружу…

— Ты никогда не задумывалась, почему в ту ночь тебя отпустили? — Апостолов на несколько секунд зажмурился, пока я заторможено осмысливала его слова.

На самом деле я много раз просыпалась в ледяном поту, прекрасно понимая, что тем людям совершенно не выгодно было оставлять меня в живых.

— Получается, ты был в курсе происходящего? — мой голос прозвучал безжизненно. Я отчаянно желала узнать правду о той ночи и одновременно с этим страшилась ее.

Артем поморщился, после чего негромко сказал:

— За несколько дней до смерти твоего отца я выкупил ваш фамильный особняк. Потому что твой батя проиграл все ваше имущество.

— Тогда как так вышло, что туда ворвались эти люди?

Апостолов устало вздохнул.

— Оказалось, у твоего отца окончательно поехала крыша и, помимо меня, он продал дом еще одному бандиту. Думал, прокатит, да только когда хозяин Дыма все выяснил, не стал церемониться с твоим папашей.

— Получается, из-за этого его убили? — уточнила я, задержав дыхание. Апостолов коротко кивнул, отводя взгляд.

После рассказа Артема в горле стоял ком, глаза жгло от рвущихся наружу слез, но я сдержалась, взяв себя в руки. Оказывается, я совсем не знала своего отца. Человек, проигравший все наше имущество. Дом, построенный еще дедушкой!

— Меня отпустили, потому что ты за меня заступился?

Вместо ответа Артем одарил меня многозначительной улыбкой.

— Тогда почему потом… Тот человек… Дым… Почему он начал меня шантажировать?

— Саш, к сожалению, в том мире, в котором нам с тобой не посчастливилось родиться, недостаточно сказать: «эта девчонка подо мной». Чтобы тебя не трогали, ты действительно должна быть подо мной.

Запрокинув голову, я уставилась в идеальный потолок.

— Ты бандитская дочка, Александра. Твой отец натворил немало дел, и даже после того, как его отправили на тот свет, есть те, кто предпочел бы, чтобы род Сахаровых никогда не продолжился, — Артем нахмурил брови. — Я должен сказать тебе кое-что еще. Нечто очень важное. — По его глазам я поняла, что настал тот самый момент истины.

— Говори, — поторопила я его слабым голосом.

— После твоего похищения я пересмотрел свой взгляд на многие вещи, — еле слышно признался Артем. — К сожалению, как бы я ни старался, в этом мире я не смогу гарантировать тебе стопроцентной безопасности. Оставаться со мной — это всегда риск.

Мое сердце забилось с нечеловеческой скоростью, потому что голос Апостолова источал спокойную уверенность.

— У меня есть для тебя подарок, Саша. На этот раз ты сама примешь решение.

Подавшись вперед, он протянул мне большой прямоугольный конверт, выразительно заглядывая в глаза.

— Там документы и карты на новое имя. При желании ты можешь завтра же улететь в любую страну мира и начать свою жизнь с чистого листа. Тебя никто не найдет.

— Никто? — повторила я глухо.

— Никто.

— А ты?

— Я же сказал, что больше не хочу тебя ни к чему принуждать. Если ты захочешь быть со мной всецело, неразрывно — просто позвони, и я примчусь к тебе, родная.

Что же ты решишь, Сашенька?

Артем смотрел на меня с легкой улыбкой игрока в покер, когда решающая партия подошла к концу и все карты вскрыты.

— Твоими новыми документами занимался Толя. Я не в курсе указанного там имени, намеренно не вмешивался, чтобы не было соблазна сорваться к тебе, если ты все-таки выберешь свободу. Ты должна взвесить все за и против. Завтра я съеду в городскую квартиру. Пока поживу там, чтобы тебя не стеснять.

— Ты уходишь? — мои пальцы нервно впились в конверт.

— Даже не надейся, — голос Артема слегка хрипел от волнения. — Просто в кое-то веки решил дать тебе время и не давить. Я совершил много ошибок, Саша, и не знаю, сможешь ли ты меня простить. Но надеюсь, мы не позволим прошлому помешать нашим планам на будущее. А они у меня грандиозные… — Апостолов подмигнул.

«Вместе мы отымеем эту планету».

Артем покинул гостиную, оставив меня в полнейшем смятении. Сердце болезненно ныло, пока я прижимала роковой конверт к груди. Через некоторое время я все-таки его вскрыла, отрешенно разглядывая содержимое. Внутри конверта был еще один, поменьше, где лежали «билеты в новую жизнь», но мое внимание привлек сложенный вдвое белоснежный лист.

Тот самый гороскоп, составленный мной перед его отъездом из нашего дома много лет назад. Он его сохранил.

В эту ночь я долго не могла сомкнуть глаз. Столько всего передумала. Складывалось ощущение, будто я парю на огромных качелях над пропастью, падая то вверх, то вниз.

Внезапно я вспомнила вопрос, который недавно задала мне Алина.

Если бы можно было отмотать время назад, ты бы отказалась провести с ним отпуск, зная, к чему это приведет?

В глубине души я уже тогда знала ответ.

Под утро я увидела во сне родителей. Вот такая попытка сознания опереться хоть на что-то, на чьи-то опыт и знания. Найти ремешок, чтобы крепче прицепиться к этим безумным качелям.

Мы с мамой и папой сидели во дворе нашего дома, и завтракали только что испеченным банановым пирогом. Запах свежей сдобы казался невероятно реальным.

— Сашенька, хочу сказать, что ты самая лучшая в мире дочь, — нежный голос мамы дрожал. — Нам с папой так тебя не хватает…

Отец кивнул, сверля меня внимательным взглядом.

— Мам, пап, я совершенно запуталась…

Внезапно мамины большие добрые глаза погрустнели.

— Уезжай, дочка. Послушай меня и уезжай.

Папа поддержал маму молчаливым кивком, на что я решительно возразила:

— Но ведь я его люблю!

— Уезжай, Сашенька, — продолжала настаивать она. — Уезжай от него подальше!

— Послушай маму, доченька.

Над горизонтом забрезжил рассвет, а я так и не сомкнул глаз. Все ждал, что дверь в мою спальню откроется и войдет она.

Моя Саша.

Нырнет ко мне под одеяло, и мы растворимся друг в друге.

Да, я этого не заслуживал, но был бессилен перед своими сокрушительными чувствами к ней. Пообещал ведь говорить начистоту, но все равно солгал. Разумеется, я знал имя, указанное в поддельных документах и даже если Александра выберет «свободу», собирался время от времени подглядывать за своей девочкой в замочную скважину. А как иначе?

Несмотря на все свои грехи, я был уверен в одном — я люблю Сашу. Жаль, потребовалось так много времени, чтобы это осознать. И не только это. Мои отношения с Катериной тоже подверглись своего рода запоздалому психоанализу, и теперь я с уверенностью мог сказать, что большой любовью с моей стороны там не пахло. В то время Катя ослепила меня — бывшего выходца из интерната — как дорогая машина ограниченного выпуска. Красивая, яркая, статусная. Раньше я видел таких девушек только на страницах глянцевых журналов. Вынужден признать — Трофимова прибавляла мне очков, являясь завершающим штрихом портрета успешного молодого мужчины.

А Сахарная Сашенька…

Это моя судьба.

Когда я несколько дней назад случайно отыскал в одной из коробок в чулане тот старый гороскоп совместимости, даже немного опешил…

За прошедший месяц я действительно понял, как сильно ее люблю. Такую, какая она есть. Ненакрашенную. Взъерошенную. Капризную. Обозленную на весь белый свет. А я все равно продолжал сходить по ней с ума. Моя чистая. Женственная. Ласковая. Моя девочка.

На протяжении всего нашего непростого разговора, я чувствовал себя заживо поджаренным и одновременно распятым ее печальным взглядом.

С этой Кариной вышло все весьма дерьмово. Я настолько погряз в Сахаровой, что просто забыл о том недопоцелуе с пиарщицей. Даже не подумал, что Сашка может так сильно приревновать. Идиот.

Приняв душ, я подошел к окну. Уже окончательно рассвело. Крупные хлопья снега кружились в воздухе. Через пару дней Новый год. С десяти лет я не отмечал этот праздник дома, в кругу семьи, потому что единственным членом семьи был младший брат, а в интернате сильно не разгуляешься. Даже с Катей мы всегда праздновали в большой шумной компании, и мысли не возникало провести главную ночь года вдвоем. А теперь это стало идеей фикс.

Только я и она. Наш первый совместный Новый год.

Внезапно я увидел посреди запорошенного снегом сада до боли знакомый женский силуэт в красном пуховике. Озираясь, словно беглая преступница, Саша направлялась к воротам. Я так и застыл около окна, боясь пошевелиться.

Получается, Сахарная все-таки сделала выбор не в мою пользу?

Я почувствовал это краем сердца и шумно выдохнул через нос.

Александра выскочила за ворота, и я успел заметить машину Толи. А вот и соучастник. Гад. При всем моем уважении, сегодня Игнатов получит по роже. Ведь мог бы и предупредить.

Неужели уехала, даже не попрощавшись? Что-то в груди безвозвратно взорвалось. Целая вселенная, названная ее именем. Сахарова Александра. Сашенька. Теперь внутри меня наступила абсолютная тишина. Вакуум.

Я схватился за пачку сигарет, дрожащими пальцами прикурил одну. Всласть затянувшись, выпустил густую струю дыма, до рези зажмурив слезящиеся глаза.

Моя родная девочка, с тобой я стал тем, кто умеет мечтать о будущем. Какое бы решение ты ни приняла, я все равно буду тебя защищать. Всегда.

На онемевших ногах я спустился вниз, распахнул дверь в кухню. Мой взгляд лихорадочно метался: кофемашина, микроволновка, плита. На автопилоте сварил себе кофе и, упав на стул, пододвинул к себе сахарницу. Подцепив квадратик коричневого рафинада, я положил его на язык, шумно сглотнул.

Как же так? Где-то в глубине души я был уверен, что она останется. Но просчитался.

Не находя себе места, я снова поднялся в спальню и, настежь распахнув окно, достал сигарету. Щелкнув зажигалкой, я стиснул дрожащими пальцами тлеющий фильтр.

Что ты вообще знаешь о любви? Все, к чему ты прикасаешься, превращается в пепел! Умирает…

— Я же контуженный. Откуда мне знать? Научила бы сама… любить.

Я затянулся. Глубоко. Одна затяжка. Вторая. Третья.

Сам ведь предоставил ей этот гребаный выбор. Тогда почему внутри, клубясь, сгущалась такая беспросветная тьма? Размяк. Идиот. Карма, Артем Александрович, это карма.

Зазвонил мой телефон. Секретарша. На сегодня была назначена важная встреча по поводу той самой многострадальной земли. Я почти закончил подготовку плана возмездия, но сейчас попросту не мог собрать себя в кучу. Все отошло на второй план.

Крепко зажмурился, чувствуя, как в голове все закипает. Показалось, что я слышу собачий лай. Неудивительно, я ведь уже давно превратился в ее цепного пса. Осталось только завыть на луну. Где-то поблизости хлопнула дверь, и послышались шаги. И снова хлопок, и снова звонкий лай. Что за чертовщина?

Подняв голову, я встретился взглядом с Сашей.

Нахмурился, ощутив табуны мурашек вдоль позвоночника, в очередной раз отметив, каким самоуверенным я был. Привык все контролировать. Ага, как же! Один взгляд, и душа уже отдельно от тела.

Сахарова сдерживала улыбку, застенчиво прикусывая нижнюю губу, хотя от меня не укрылось, что кожа у нее под глазами слегка припухла. Снова плакала?

— Ты уже проснулся? — не слишком уверенно обратилась она. — Хотела устроить тебе сюрприз…

У Саши в руках был щенок. Достаточно взрослый, но еще не окрепший. Золотистый ретривер с блестящей шерстью цвета солнца. Он с любопытством смотрел на меня своими добрыми черными глазами-бусинами.

— Это еще что такое? — я поднялся, пытаясь справиться с тягучим комом в горле.

Да что ж за женщина такая?! Все нервы мне вымотала. Колдунья черноокая. Или персональная карма, настигшая в лице этой невинной нежной девочки с волосами цвета жидкого золота и глубокими, как самая беззвездная ночь, глазами.

— Я должна тебе кое в чем признаться, Артем. — Так пронзительно посмотрела своими широко распахнутыми глазами прямо в мою задымленную душу.

Поморщился от этого невыносимого контакта глаза в глаза. Острого, как бритва. Мозг плавился. Закусил щеку изнутри, чтобы не выдать своих истинных чувств, рвущихся наружу.

— Я прочитала твое детское письмо, — Саша издала короткий смешок. — Деду Морозу. Ты упоминал про собаку. Кажется, она раньше жила у вас в доме?

— Да, Бим, — подтвердил на автопилоте. — Он умер незадолго до моего десятилетия.

— Вот я и подумала… Что, если нам завести щенка?

Нам.

— Саш…

— Вчера вечером, когда мы с Толей ехали на корпоратив, он обмолвился, что в приюте ретриверов появилось несколько резвых красавцев на продажу, — затараторила Сахарова. — А я с детства мечтала о собаке, — она коротко звонко рассмеялась. — Хотела подарить тебе его в новогоднюю ночь, но приют сегодня работает последний день. А мне не терпелось поскорее его забрать! — И она пожала плечиками, крепче прижимая собаку к груди.

— Ну, раз ты с детства мечтала…

А что я еще мог сказать? Стоило только уловить ее запах, как мысли разлетелись на осколки. Вдребезги. Мозг окончательно вытек.

— Здоро́во, Артем Александрович! — раздражающе скалясь, на кухне материализовался Толя.

— День добрый, Анатолий, — сухо поприветствовал я, все еще пребывая в состоянии какой-то прострации.

Мой самый преданный человек и не сказал ни слова. Устроили за моей спиной форменный сговор. Что ж… придется провести с Игнатовым воспитательную беседу. Я машинально сжал кулаки, хрустнув костяшками.

— Я тоже подумываю взять себе такого красавца! Заводчица расхвалила, — хохотнул он. — Может, я возьму сучку, и займемся разведением? — я четко расслышал в его интонации сарказм.

— Толь, а не отправиться бы тебе… — глубокий вдох. — На работу?

— Не серчай, шеф! — Подмигнув Саше, Игнатов достал телефон и, покидая кухню, на ходу ответил на звонок.

Спустя несколько секунд раздался хлопок входной двери. Мы с Сахаровой остались наедине.

— Нужно еще столько всего для него купить. И имя придумать! И вообще… — Саша с такой теплотой смотрела на этого щенка, что у меня сердце сжалось.

Кажется, на меня она ни разу так не смотрела. Не заслужил.

— Закажешь все необходимое через интернет-магазин, ладно? — я удержал ее немного смущенный взгляд.

— Хорошо. И, Артем… Я не хочу, чтобы ты уезжал в городскую квартиру, — добавила она почти беззвучно. — Останешься здесь… с нами?

Приблизившись, я заправил Сашке за ухо выбившийся локон, перевел взгляд на притихшего щенка.

— Смотаюсь ненадолго на работу и вернусь. Испечешь что-нибудь к моему приходу? — посмотрел ей в глаза, машинально облизнувшись.

Будто отзеркалив мое движение, Сахарная провела язычком по своим манящим розовым губам и взволнованно спросила:

— Хочешь банановый кекс?

И этот ее покорный взгляд разобрал меня на крупицы.

Моя. Моя девочка. Как тебе идет готовить на моей кухне. Желательно в моей футболке на голое тело, чтобы я мог любить тебя так часто, как захочу.

Кивнув, я покинул кухню, морщась от того, как тесно стало в штанах.

Какое-то время я бездумно просидел в тачке, пялясь в пустоту перед собой. Столько противоречивых эмоций раздирало нутро. Словно на невидимую цепь посадила меня Сашенька, приковав меня к себе. Хотелось забить на все и… Как же я устал держать себя в руках…

Позвонил секретарше, попросил ее перенести встречу и вышел из машины. Я набрал полную пригоршню снега, слепил снежок и с каким-то дурным азартом запустил его высоко в небо.

Вернувшись на территорию дома, в одном из окон я увидел Александру, хлопочущую по хозяйству. Судя по всему, она уже успела развести бурную деятельность. М-м. Зубы сводило, как хотелось сладенького…

Осторожно войдя в дом, я первым делом заметил щенка, сопевшего около камина в моем кресле. Ну здравствуйте! Быстро ты освоился, друг.

Я нетерпеливо бросил куртку на диван и быстрым шагом направился в кухню. Приоткрыл дверь, моментально выхватывая свою «добычу» голодным взглядом. Саша успела переодеться в домашнее платье, и я замер, рассматривая ее длинные стройные ножки в белых гольфах. Моментально ощутил тяжесть в паху. Кашлянул, привлекая внимание девчонки.

— Артем? — Саша повернулась, удивленно приподняв брови. — Ты уже вернулся? — она забавно стряхнула муку с рук и покосилась на разложенные на кухонном островке ингредиенты. — А я только начала…

— Я никуда и не уезжал, — признался я, только от одного ее беззащитного вида в домашнем платье теряя голос. Желание незамедлительно ею обладать острой бритвой вспарывало нутро, пуская раскаленную кровь по венам. — Саша… — столько всего нужно было ей сказать, но одновременно ничего говорить не хотелось.

Она покачала головой, сделав пару робких шагов ко мне навстречу. Я сглотнул, плотоядно осматривая свою девочку с головы до ног. Хотел ведь еще подождать. Свидание устроить, красиво все обставить. Ну-ну.

— Сашенька… Можно ненадолго тебя прервать? — сам не понял, что ляпнул.

— Можно и надолго… — уловив в ее голосе хрипотцу желания, я чуть не лишился рассудка.

Саша слабо улыбнулась, прикусывая губу. Я подошел к ней вплотную, глубоко вдыхая ее колдовской аромат.

— Немного подвинем муку? И яйца? Ты ведь не против? — судорожно стиснул ее маленькую ладошку. — Иди сюда, — не позволяя Сашке опомниться, я подтолкнул ее к одному из столов и усадил на него.

— Артем… — она вцепилась в подол своего платья, опуская нетерпеливый взгляд на мои губы.

— Целовать тебя сейчас буду, Сахарная. Любить…

Печальные красивые глаза Александры отключили мое сознание. Пронзая ее взглядом, мне наконец-то открылось, в чем истинный смысл любви. До нее я жил по инерции: работа, развлечения, женщины, деньги. Замкнутый круг. А потом в мой загнивающий порочный мир ворвалась Сахарная и вырвала мою душу с корнем.

— Иди сюда, — сжав ее тонкие запястья, я завел их Саше за спину.

Обездвижив свою черноокую колдунью, я разместился у нее между ног. Саша смотрела на меня так взволнованно, но это был не страх. Точно не страх.

— Больше не отпущу, — мой отливающий сталью голос перехватило. — Даже не надейся, родная.

Хотя выбор у нее был весьма эфемерным. Нас связывало нечто большее, чем банальная любовь. Судьба? Скорее, злой рок. Темный король отыскал свою суженную и спрятал ее ото всех в своем мрачном королевстве.

Взяв из сахарницы кусочек сахара, я положил его за щеку.

— Я ведь заслужил примирительный поцелуй? М?

Саша инстинктивно подалась вперед. Она вся дрожала, пытаясь не выдать своих эмоций, и точно чувствовала, как мой возбужденный член прижимается к ее бедру. Я больше не мог ждать и прильнул губами к ее приоткрытым губам. Чертовски вкусно… Пошло толкнулся кончиком языка глубже, слизывая робкие стоны моей девочки, гоняя приторные крупинки между нашими обезумевшими губами.

— Артем… — слегка отстранившись, Сашенька посмотрела на меня с безграничной надеждой. — Давай больше не будем ругаться?

— Я клянусь тебе, — нежно провел кончиком языка от одного уголка ее полных губ до другого, бережно скользнул пальцами по ее раскрасневшейся щеке. До сих пор дышать на нее боялся, но в то же время хотел взять грубо. Но сначала… — Сейчас я узнаю, какая ты на вкус, — поймал ее смущенный взгляд. — Разведи ножки.

Сердце норовило проломить грудину. Однако Саша, вместо того, чтобы выполнить мою просьбу, внезапно зажалась и уперлась ладошками мне в грудь.

— Родная, так дело не пойдет, — я задрал ее платье, обнажая белоснежное белье. Никогда не думал, что меня так вынесет от вида простеньких хлопковых трусов.

— Артем…

Не разрывая зрительного контакта, я сжал ее худенькие бедра, почувствовав под пальцами мурашки. Слегка надавив, я мягко раскрыл ее перед собой и обнаружил на трусиках небольшое влажное пятно. Твою ж… Все, выносите тело.

Я уже сердца своего не чувствовал. Оно молотило как в последний раз где-то в глубине глотки, мелкой дробью простреливая низ живота. Искры адского желания лизали мой окаменевший пах.

— Саша… Сашенька…

Осталось еще замычать, роняя на нее слюни. Мужчина во мне в этот момент окончательно издох, превратившись в оголодавшего самца.

— Потрогай себя… — взял ее маленькую ручку, заставив Сашу почувствовать, как сильно она этого желает. — А теперь я потрогаю. — Отодвинув край белья в сторону, я погладил бархатистую кожу Саши, пальцами раскрывая ее губки. — Хочу тебя съесть… — аккуратно уложил ее на обеденный стол.

— Артем, тут повсюду мука… — разволновалась моя Сахарная.

— Я помогу тебе убраться, — ухмыльнулся, стягивая с нее трусы.

Какое-то время я безбожно трахал ее глазами, ведь один вид ее бледно-розовой блестящей от желания плоти вынес меня за границы реальности. Опустив голову, я стал покрывать поцелуями внутреннюю поверхность ее бедер. Не спеша. Смакуя. От одной родинки к другой. Замерев около самого чувствительного места на теле Саши, я резко подался вперед, заглядывая в подернутые влажным блеском черные глаза.

Александра упрямо выдержала мой поплывший взгляд. Внезапно она опустила руку себе между ног, и, смочив пальчики в своей влаге, прошептала:

— Попробуй меня на вкус… — Саша протянула мне свою дрожащую ладонь. — Ну как? — с придыханием поинтересовалась моя колдовская принцесса, после того как я облизал ее пальцы.

— Хочу весь день провести у тебя между ног. Такой ответ устроит? — я судорожно втягивал потрескивающий между нами воздух, с каждой секундой все больше пьянея.

Три… два… и моя девочка медленно развела бедра чуть шире.

Я дышал как загнанный зверь, теряясь в ощущениях. Но и этого мне оказалось недостаточно — перехватив ее изящные щиколотки в белых гольфах, я заставил Александру поставить пятки на стол и склонился между ее ножек.

Прощай, моя крыша…

Я провел языком по розовым складкам. От ощущения ее влажной плоти меня вынесло как от первой в жизни выкуренной сигареты.

— Да ты ж моя сладкая…

Прошелся языком от клитора к узкому входу, почувствовав несколько крупинок рафинада во рту. Коснулся твердеющего бугорка плоти, пронизанного нервными окончаниями, и в воздухе повис такой судорожный пошлый стон, что мое измученное сердце наверняка запустило обратный отсчет.

А потом пальцы Сашки пробежались по моим взмокшим волосам и сжали их. Она сдавленно хихикнула, подаваясь бедрами мне навстречу. Ей это нравилось. Чертовски нравилось.

— Такой вкус у моей будущей жены. — Я неторопливо изучал каждый сантиметр ее нежной плоти, смакуя, растягивая какое-то новое изматывающее удовольствие, дурманом проникающее в кровоток. Поставила-таки на колени, колдунья.

— М-м… — простонала Сашка. — Даже не верится, что ты это делаешь… — ее смешок перешел в продолжительный всхлип.

А я во всех смыслах вошел во вкус, слегка покусывая и тут же ласково зализывая припухшую сочную промежность.

— Артем… — постепенно нежные стоны Саши перерастали в тихий скулеж.

Хотелось, чтобы она не просто кончила от моего языка, а чтобы все окна в комнате вынесло взрывной волной ее удовольствия. Чтобы Сахарная расслабилась, забылась, отпустила всю свою боль.

— Проверим твою растяжку? — слегка отстранившись, я выпрямил одну ее ногу, а вторую согнул в колене, нападая на сочную сердцевину немного под другим углом.

Александра протяжно застонала, стоило мне раздвинуть ее припухшие губки языком и проникнуть внутрь неожиданно глубоко. Немного пососал, помогая себе пальцами у основания клитора, и моя девочка заметалась по столу, опрокинув пачку муки.

— Да, родная… Вот так… — одержимо слизывал ее нектар, пока Сашка приходила в себя. — А теперь я отнесу тебя в свою постель. Мы ведь только начали, правда?

— Артем, я вся грязная, — Саша решительно покачала головой.

— Тогда в джакузи? — тихо предложил я. — Раздену тебя и помою.

Сквозь смущение на лице Александры пробивалось нечто загадочное и демоническое. Говорю же, колдунья. Выпустила-таки своих маленьких милых бесов. На радость моим.

Кто еще кого переиграл?

Сейчас мне казалось, что все это — часть гениального плана одной темноглазой чертовки с целью поставить меня на колени.

— Сам меня… помоешь? — поинтересовалась она, игриво закусив краешек губы.

— Помою и оттрахаю, — пообещал я, наслаждаясь тем, что ее ведьмовская улыбочка стала только шире.

Я подхватил Сашу на руки и меньше чем через минуту распахнул дверь в свою спальню, а затем еще одну — в ванную комнату. Осторожно опустив Сашку в джакузи, я стянул с нее платье и позволил ей самой избавиться от гольфов. Дождавшись, когда Саша окажется передо мной совершенно голой, я открыл вентиль с горячей водой и сорвал с себя рубашку. Следом за ней полетели и брюки с боксерами. Не разрывая зрительного контакта, я поспешил присоединиться к будущей жене. До сих пор поверить не мог, что она дала зеленый свет, и можно больше не дрочить в кулак.

Я достал банку с гелем для душа и, обмакнув палец, провел им сверху вниз у Сашки между половых губ.

— Артем, я же только что… — ее небольшая грудь мерно вздымалась и опадала.

— Не зажимайся, — попросил я. — Хочу, чтобы ты просто расслабилась.

— Я уже расслабилась, — ответила она взволнованно.

— Этого мало, Саш. Я так по тебе соскучился, — я положил палец между ее влажных складок и надавил.

Саша слегка поерзала, приподнимая и опуская попку. Мои пальцы вновь скользнули к ее дырочке. Пристально наблюдая за тем, как я «намыливаю» ее промежность, Сахарная раздвинула ножки чуть шире.

Когда вода заполнила джакузи примерно на треть, я взял с полки масло для тела, и, выдавив несколько капель на ладони, вновь устремил свой взор на белокурую чертовку. Сахарная немного подалась вперед. Еще сильнее краснея, она свела пятки вместе, полностью открываясь передо мной. Я ухмыльнулся, стараясь не обращать внимания на распирающую боль в члене. Еще немного, и взвою как животное…

— Почему ты улыбаешься? — нежным голосом поинтересовалась Александра.

— Такую киску, как твоя, называют персиком. — И впился пальцами в сочную плоть, блуждая по ее разгоряченному телу плотоядным взглядом. Что вы за извращенец такой, Артем Александрович?

Я медленно поднялся пальцами к возбужденному клитору, массируя складочки. Саша задышала чаще, и чем ближе я подбирался к набухшему бугорку плоти, тем сильнее дрожали ее бедра.

— Артем…

— Я — скотина влюбленная, — выдал хрипло и прерывисто.

Действительно чувствовал себя какой-то развращенной скотиной, наслаждаясь этой простой возможностью беспрепятственно прикасаться к своей чертовке: гладить, тискать, сжимать.

— Очень даже ласковая скотина, — возразила Сашка, облизав пересохшие губы.

— Только с тобой. — Еще какое-то время я ласкал твердую горошинку пальцами.

Вдруг с губ Саши сорвался слабый сладкий стон. Я почувствовал, как маленькая дырочка сжалась, а затем резко начала сокращаться — ее складки подергивались под моими пальцами, а бедра тряслись.

Вскоре я утянул Сашку на колени к себе лицом. Утыкаясь губами ей в висок, я шумно вздохнул, потому как член изнывал от желания. Головка расположилась аккурат между ее широко разведенных стройных ножек.

— Артем… — Саша так многозначительно на меня взглянула. В подернутых дымкой возбуждения глазах моей ненаглядной кружились черти.

— М? — улыбаясь, я слегка прикусил ее мочку.

— Хочу заняться с тобой любовью, — пробормотала Сашка. — По-настоящему… — Взяв мои руки, она положила их себе на грудь.

Наклонив голову, я пошло облизал твердый сосок и прикусил его, затем проделал то же самое со вторым соском. После чего приподнял Александру за бедра и, раздвинув влажные складочки, медленно опустил чертовку на свой член.

— О-о… — издав нежный всхлип, Сахарная вцепилась мне в плечи, плавно заскользив по моему стояку.

— Потанцуй для меня, родная.

Парализуя меня взглядом, Саша начала раскачиваться на моем члене. То быстро, то плавно и очень медленно, зарываясь пальцами в мои волосы и тихо урча от удовольствия.

Мои ладони переместились на ее ягодицы. Ее сладостные тягучие стоны и сводящие с ума движения бедрами ломали бетонные стены моей души, бескомпромиссно приближая нас к пику удовольствия.

— Теперь я тебя потрахаю, — перехватив инициативу, я коротко и быстро толкнулся, проникая в свою девочку на всю длину. — Сахарная… С тобой вкусно все. Разговоры. Поцелуи. Объятия. Секс, — я срывал с ее искусанных губ отрывистые стоны.

Пропадал в ней, вколачиваясь грубо и пошло. Глубже. Быстрее. Жестче. Еще и еще. Рыча и выдыхая сквозь плотно сжатые зубы.

— Артем… — глухо прошептала Сашка, содрогаясь всем телом и загоняя мне в спину свои короткие ноготки. А я боли не чувствовал, снова и снова вонзаясь в нее до самого конца, задыхаясь под натиском грубых ритмичных толчков.

— Да, вот так, родная… Покажи, как тебе хорошо…

Дождавшись очередного Сашкиного оргазма, я вышел из нее и обильно кончил своей колдунье на грудь, а затем втер все до последней капли в ее идеальную грудь, уделяя особое внимание маленьким чувствительным соскам.

Затем все-таки помыл Сашку с мочалкой и пихтовым гелем для душа, укутал в большое банное полотенце и отнес ее в спальню.

— Прервемся? — коснулся ее мочки губами, укладывая обнаженную девочку в свою кровать. — Тебе не мешало бы вздремнуть. Я уеду ненадолго, а вечером можем где-нибудь поужинать.

Откровенно говоря, я бы мог пошло трахать ее день напролет, однако в «первый раз» решил все же сильно не перегибать. У нас впереди новогодние каникулы, во время которых я планировал наверстать упущенное.

— Артем, — Саша сладко зевнула. — Мы ведь так и не придумали щенку имя.

— Давай назовем его Пашка! — предложил я, сгорая в ее взгляде.

— Что еще за Пашка? — Саша возмущенно нахмурила светлые бровки.

— В честь нашего общего друга! — процедил я с нескрываемым скепсисом, припоминая своего дружка Левицкого, прямо как тот самый щенок ретривера, пускающего слюни на мою женщину. А ведь если бы Сахарная тогда поддалась, приняв его «дружескую помощь» в полном объеме, мы бы вряд ли сейчас выбирали нашей собаке имя.

— Предлагаю рассмотреть еще варианты! — прилетело мне в спину, пока я доставал из шкафа чистую одежду.

В этот миг из коридора послышался заливистый собачий лай.

После отъезда Артема мне не удалось даже присесть, не говоря уже о том, чтобы поспать. А всему виной это маленькое толстенькое чудо с добрейшими глазами цвета корицы.

По словам заводчицы, наш малыш родился у красавицы Камиллы — победительницы разных собачьих конкурсов. Хозяйка питомника сказала, что наш мальчик самый думающий из всего помета. Просто маленький философ.

Я заказала все необходимое для щенка через сайт зоомагазина, который находился на территории поселка, и спустя час курьер уже доставил мой заказ. Я с воодушевлением занялась обустройством быта щенка, попутно изучая памятки по кормлению, прививкам и обработке от паразитов.

В первые же часы проживания в новом доме жертвами безудержной энергии и острых зубок щенка пали обои в холле и любимое кресло Артема. Однако я надеялась, что в процессе воспитания наш толстячок научится манерам и будет иметь представление о том, чего делать нельзя.

В детстве я до дыр пересматривала фильм «Дорога домой». Это история про семью, которая отправилась в поездку, а животных оставила у друзей, но питомцы решили сбежать на поиски хозяев. Там был один очень умный пес породы золотистый ретривер. Я была его большой фанаткой. С детства со мной жила мечта, что у меня будет такая собака, и мы станем лучшими друзьями. А потом он станет другом и для моих детей.

И вот я гладила щенка, крепко сжимая его в руках, и просто не могла сдержать своих эмоций. Этот малыш сразу ко мне потянулся, захватив мое сердце в свои маленькие лапки. И я была несказанно рада, что Артем без лишних вопросов принял питомца.

При мысли об Апостолове по коже побежали мурашки, и я почувствовала, как лицо охватил жар. Я снова поддалась чарам Темного Артема, но не испытывала при этом ни малейших угрызений совести. Даже тревожный сон с родителями, разбудивший меня под утро, не заставил изменить своего решения.

Я выбрала своего Темного Короля.

Возможно, когда-нибудь в будущем я пожалею об этом, но сейчас, сидя в его любимом кресле с нашим новым членом семьи в руках, я вновь обрела так давно утраченное спокойствие.

Вздрогнув, я подняла голову и столкнулась с задумчивыми глазами Артема. Все-таки заснула со щенком на руках. Апостолов стоял в паре метров от нас, сжимая в руках телефон. Он что, фотографировал нас спящих?

— Уже вернулся? — прошептала я и аккуратно, чтобы не разбудить, переложила щенка со своих колен в кресло.

— Я взял ужин в ресторане. Составишь мне компанию?

— С удовольствием.

Мы переместились на кухню, которую я тщательно отмыла после обрушившегося на нее маленького Армагеддона. Забравшись с ногами на стул, я наблюдала, как Артем ловко сервирует стол, перекладывая в тарелки содержимое из многочисленных контейнеров. Он уже успел переодеться в домашние штаны, но остался с обнаженным торсом.

— Иногда неплохо быть хозяином ресторана, — приподняв бровь, он налил мне бокал красного вина.

— Иногда неплохо заниматься любовью с хозяином ресторана, — в тон ему заметила я, принимая бокал.

Ухмыльнувшись, Апостолов налил вина и себе. В его глазах светились обжигающие искорки.

— Тогда предлагаю выпить за любовь!

— Поддерживаю, — мой голос больше напоминал мурчание довольной кошки, а внутри концентрировалось все больше положительных эмоций. — Кстати, мы так и не выбрали имя щенку.

— А чем тебя не устраивает Пашка? — пожав плечами, спросил Артем.

Опять заладил про этого Пашку! Разумеется, я прекрасно понимала, откуда «ноги растут».

— У нас с Левицким ничего не было и быть не может, — я решила раз и навсегда прояснить этот момент. — Но Паша очень мне помог, спорить не буду. Да и вся эта идея с танцами явно пошла мне на пользу. Думаю, танцевать продолжу… только без партнера.

Я вздохнула, прекрасно понимая, что мой мужчина вряд ли потерпит подобные танцы, пусть в них и не было никакой сексуальной подоплеки. Воспользовавшись молчанием Артема, я сделала глоток вина и негромко добавила:

— Думаю, Паше будет неприятно, если мы назовем его именем собаку. Неудобно как-то.

— Мне не будет ни неудобно, ни стыдно. В детстве у нас было несколько охотничьих псов, одного из них звали Мишка. Мы часто ходили с семьей и собаками в лес. Ни один грибник Михаил не прибежал на подзыв собаки, — Апостолов подмигнул. — Полагаю, наш общий друг Павел вряд ли начнет жрать с псом из одной миски, — с напускным равнодушием резюмировал он.

Рассмеявшись, я шутливо запустила в него кусочком колбасы.

— Щенка будут звать Лаки. — Я протянула Артему свой опустевший бокал, уперев локти в столешницу. — Счастливчик. Как тебе?

Артем склонил голову и как-то по-новому мечтательно улыбнулся.

— Лаки, так Лаки, — вдруг неожиданно согласился он.

— Правда? И ты даже не будешь спорить?

На мгновение между нами установилась волнующая тишина, а наши взгляды оставались притянутыми друг к другу.

— Я тебя люблю. И скоро ты станешь моей женой, — он по-мальчишески дерзко ухмыльнулся. — Да и Лаки не самый худший вариант, — Артем засунул руки в карманы домашних штанов, отчего они немного приспустились, обнажая идеальные косые мышцы живота.

— Мне тоже нравится… этот вариант, — я кивнула и чтобы снизить градус неловкости, сказала: — Попробую испечь морковный пирог. Вчера шарлотка немного не пропеклась, но, кажется, я поняла принцип. Ты ведь не против?

— Как я могу быть против выпечки? — подчеркнуто серьезно заявил Артем. — Я пока заварю нам чай, — на его губах играла все та же расслабленная полуулыбка.

— Ну ладно… — краснея, я достала из холодильника нужные ингредиенты.

Когда на столе оказалось все необходимое для приготовления, Артем потянулся к нескольким крупным морковкам.

— Я почищу, — он задел большим пальцем тыльную сторону моей ладони, удерживая зрительный контакт.

И мне вспомнились те уютные вечера на побережье, когда мы вместе готовили ужин, неспешно потягивая вино. Я кивнула, обезоруженная его предложением и внимательным взглядом.

— Мама тоже очень любила печь. А я в детстве мог вот так же сидеть с ней часами, втайне мечтая когда-нибудь открыть свой ресторан. Только тогда я хотел стать поваром.

— Правда?

— Ага. У нас была книга «О вкусной и здоровой пище» с кучей закладок. Мама очень любила выискивать что-то новенькое. Наверное, эта любовь к приготовлению блюд передалась и мне. Кулинария — это тоже своего рода искусство и творчество.

— Теперь понятно, почему твой ресторан входит в ТОП заведений столицы, — отвечая Артему, я неторопливо смешивала яйца, муку и сахар.

Он улыбнулся.

— Я хороший управленец, Саша. Только и всего.

— Но иногда ты сам бываешь абсолютно неуправляемым, — хмыкнула я, сдувая выбившийся локон.

— Это верно, — Артем внезапно стал серьезным, сосредоточенно натирая морковку на крупной терке, пока я смазывала форму для выпечки.

— Расскажи что-нибудь еще? О своей маме…

Некоторое время он молчал, но потом все-таки заговорил голосом, пропитанным ностальгией:

— Она была удивительной женщиной… Всегда и во всем меня поддерживала. Помню какой-то школьный праздник, класс третий, каждый должен был смастерить что-то своими руками. Я тогда уже занимался каратэ и неплохо умел стрелять, но решил принести «селедку под шубой». Это был мой любимый салат, и мне казалось, будет круто приготовить его самому. Конечно, мама мне помогала. Но когда вернулся отец, он закатил целый скандал. «Где это видано, что пацан готовит?!» И несмотря на то, что родители никогда не ссорились, мама встала на мою сторону. Она смогла достучаться до бати. Я даже умудрился победить со своей «селедкой». А следующим вечером в честь примирения она усадила нас готовить пельмени: я раскатывал тесто, мама отвечала за фарш, а отец лепил. Правда, с того момента я больше не озвучивал вслух желание стать поваром, — он скривился.

— Знаешь, наши мамы были так похожи… — Я не смогла подавить грустный вздох. — Моя мама помогла мне осуществить мечту и записала в секцию бальных танцев, несмотря на то, что отец оказался не в восторге от этого моего желания. Мне до сих пор не хватает этого чувства абсолютной защиты… — закончив свою сбивчивую речь, я поставила пирог в духовку.

Пока он выпекался, мы с Артемом допили бутылочку вина, а потом отвлеклись на проснувшегося и требующего внимания Лаки.

Внезапно я резко подскочила, выпуская мяч из рук.

— Пирог! Я совсем о нем забыла! — Я понеслась на кухню, заранее предчувствуя беду.

— М-м… Аромат горелой моркови на весь дом! — ухмыльнулся Апостолов, вваливаясь следом за мной вместе с резвящимся щенком.

— Я его сожгла… — вытащив обугленный пирог, я разочарованно покачала головой.

— Не ты, а духовка, — возразил Артем, притягивая меня к себе и целуя в висок.

— Этот пирог должен был сразить тебя наповал, — запротестовала я.

— И у тебя получилось.

— Бездарность высшего пилотажа у меня получилась…

— Я не шучу, еще никто не угощал меня обугленным куском морковки, — его горячее дыхание опалило мне щеку. — Вот такая карательная кулинария от моей Александры, — хохотнул Артем.

— Ты прямо магистр изящной словесности! — недовольно проворчала я. Лаки, виляя хвостом, протиснулся между нашими ногами.

— Мне теперь все равно деваться некуда. Остается только молиться, чтобы моя будущая жена научилась вкусно готовить, — от его слов на душе вдруг стало очень тепло.

Остаток вечера мы провели в милых хлопотах, связанных со щенком, и к ночи я поняла, что абсолютно без сил.

— Тебе нужно хорошенько выспаться, — встретив из душа, Артем подхватил меня на руки и уложил в постель.

— А ты?

— Я сделаю пару звонков и присоединюсь к тебе, — пояснил он, укрывая меня одеялом.

Уже уплывая в сладкую дремоту, я почувствовала, как матрас рядом со мной прогнулся. Любимый мужчина притянул меня к себе, нежно обнимая сзади. Ощутив себя в безопасности, я крепко заснула.

Я придирчиво осматривала себя перед зеркалом, расправляя струящуюся атласную ткань на груди. Вроде и не планировала наряжаться, однако, выбирая наряд для встречи главной ночи года, не смогла отказать себе в удовольствии вновь примерить то алое платье с провокационным разрезом до середины бедра, презентованное мне Алиной. Грех, чтобы такая красота пылилась в шкафу.

Я бросила взгляд на часы. До наступления Нового года оставались считанные минуты, поэтому я поспешила в гостиную, где меня уже заждался любимый мужчина.

Засунув руки в карманы брюк, Артем стоял в полумраке просторной комнаты лицом к камину, и я невольно залюбовалась его широкой спиной.

— С наступающим, — я подошла к нему и крепко обняла со спины.

Какое-то время мы наблюдали за живым огнем, завороженные звуком потрескивающих поленьев. Потом Апостолов взял со стола телефон и открыл онлайн-трансляцию с Красной площади. В этот миг часы на Спасской башне зашлись мелодичным боем, а Артем, выстрелив пробкой от шампанского, протянул мне наполненный до краев бокал. Отбив дюжину ударов, куранты оповестили нас о наступлении Нового года.

И я успела загадать заветное желание.

Родить ребенка.

— С Новым годом, родная, — Артем внимательно осмотрел меня, будто не веря, что все это реально. Мы реальны.

Внезапно его руки легли мне на талию. Темный выглядел как всегда сдержанным… но глаза. Глаза Артема красноречиво поведали мне о шторме, бушующем у него в груди. Волнение. Недоверие. Смущение. Страсть.

Ноздрей коснулся манящий мужской запах, и я вспомнила, как безбожно стонала под ним все утро.

— Я хочу подарить тебе подарок. Подожди минутку.

Отлучившись, я вытащила из холодильника салат «Селедка под шубой». Пока Артем днем ненадолго уезжал из дома, я успела его приготовить.

— С Новым годом, — протянула своему мужчине тарелку. — Говорят, лучший подарок — тот, который сделан своими руками. Ты сказал, что в детстве это был твой любимый салат. Надеюсь, получилось не сильно хуже, чем у твоей мамы.

Некоторое время Артем смотрел на меня в полном замешательстве. Я даже испугалась, что сделала что-то не так, глядя, как его взгляд метался между моим лицом и салатом. Наконец Артем поставил мой презент на сервированный ресторанными блюдами стол и заключил меня в объятия, больше напоминающие медвежью хватку.

— Не понравилось, да? — спросила я наигранно равнодушно. — Можешь просто выбросить. Наверняка у меня снова ничего не получилось…

Объятия Артема стали еще крепче. Его мягкие губы коснулись моего виска.

— Саша. Я тебя не заслуживаю, — только и сказал он.

— Не спорю, — согласилась я хриплым шепотом. — Но ты ведь на мне женишься?

— Даже если придется вести тебя под венец силой, — Артем улыбнулся. — Родная.

И от этого бескомпромиссного «родная» в обугленной душе моментально начали проклевываться первые ростки весенних цветов. Как это ни парадоксально, но в его руках я медленно расцветала.

— Кстати, о женитьбе. В больнице ты вернула мне кольцо…

От непрошеных воспоминаний мне стало очень горько. Я ведь толком ничего не помнила. Все, что происходило после похищения и операции, всплывало в моем сознании смазанным черным пятном.

— Хочу, чтобы ты его носила, — сунув руку в карман брюк, Артем достал ту самую коробочку. Открыв ее, он вытащил изящное кольцо с внушительным камнем. — Можно? — попросил он тихо и вкрадчиво.

Артем взял меня за руку, казавшуюся крошечной на его огромной ладони, и надел кольцо на мой безымянный палец.

— У меня тоже есть для тебя подарок, Саш, — он подошел к столу и залпом осушил свой бокал. А следом еще один. Было очевидно, что Апостолов сильно нервничает. — В нем будут задействованы не только мои руки, но и ноги… — с дьявольской ухмылкой подмигнул он. — Потанцуешь со мной?

Артем включил на телефоне тягучую мелодичную композицию, подходящую танго.

Танго…

Не дожидаясь ответа, Апостолов резко сократил между нами расстояние и невозмутимо притянул меня к себе. Едва его пальцы коснулись моей талии, меня накрыла крупная дрожь, потому что руки Артема были горячими и сильными. Они подчиняли.

— Теперь ты будешь танцевать только со мной, — глухо прошептал он, упираясь в меня напряженным пахом. А затем уверенно повел, закружив нас в ритме танго.

— Где ты этому научился? — спросила я, слегка задыхаясь, когда Артем, властно протащив меня по паркету, закинул мою ногу себе на бедро и заставил прогнуться в спине.

— Пришлось взять несколько уроков, — намеренно задел мою мочку губами, сделав красивый выпад.

Мое измученное сердце в этот момент колотилось так, будто исполняло не танго, а чечетку.

Медленно. Медленно. И снова быстро.

— Но… для чего? — потрясенно допытывалась я. Поверить не могла, что Артем втайне от меня брал уроки хореографии! Уму непостижимо! Где он и где бальные танцы?

— С этой минуты у тебя есть только один партнер, — нахально заключил Апостолов, лизнув мою скулу. — Не только по жизни, но и на паркете… — Он резко склонился к моему декольте, позволив мне в полной мере прочувствовать, как ему нравится наш тандем.

От этого порочного прикосновения у меня между ног тотчас собрался тяжелый горячий сгусток. Я судорожно сглотнула, сраженная его властной животной пластикой, с каждой секундой все больше воспламеняясь в умелых мужских руках.

Наши сплетенные тела кружились по паркету гостиной, словно в трансе. Медленно. Медленно. Быстро. Связка за связкой. Горячо. Страстно. На разрыв.

Артем закинул мою ногу себе на плечо, сделав пошлое движение бедрами. И снова закружил меня, буквально выбивая искры из пола.

Я. Артем. И наше очищающее колдовское танго.

Когда музыка закончилась, я промокнула пальцами влажное лицо. Сама не поняла, когда позволила слезам пролиться? А еще меня буквально потряхивало от желания. Каждая клеточка тела была наполнена им. Таким горячим, липким и безудержным.

— Кроме «Селедки под шубой» у меня для тебя есть еще кое-что…

Мои руки потянулись к пряжке его ремня. Щелчок. Характерный звук расстегивающейся молнии. Сипло выдохнув, я начала нетерпеливо стягивать его брюки вместе с боксерами. С какой-то нечеловеческой одержимостью дрожащими руками я раздевала своего мужчину. Наконец его большой эрегированный член вырвался на свободу, и я шумно сглотнула.

— И что же ты еще мне приготовила, родная? — с волнующей хрипотцой поинтересовался Артем.

— Возможно, это станет моим коронным блюдом… — с вызовом посмотрев Апостолову в глаза, я опустилась перед ним на колени. — Хочу тебя попробовать. — Я сжала его член в ладони, поднеся набухшую головку к своим приоткрытым губам.

— Сашенька… — голос моего мужчины вибрировал неразбавленной похотью. — Открой рот пошире!

— М? — мои губы медленно разошлись на его возбужденном члене.

Я делала это впервые, однако волнение моментально отошло на второй план. Его вытеснило бешеное желание, циркулирующее по артериям…

Артем взял одну мою ладонь в свою, а другую положил себе на плечо. Он повел меня на пару шагов в сторону, раскачивая нас вперед и назад, затем сделал один шаг влево и два шага назад, не сводя с меня глаз.

— Как я докатился до такой жизни? — тихо спросил он, теснее притягивая меня к себе.

— Утром ты ни на что не жаловался, — я скользнула язычком по губам, намекая на его сладкое пробуждение.

Система студии бальных танцев, куда мы записались, была такова: в течение месяца с нуля разучивался один танец. С января начался месяц вальса. До сих пор не верила, что Апостолов согласился стать моим партнером. Путем сложнейших переговоров, включающих шантаж и элементы подкупа, мы договорились, что Артем будет сопровождать меня в танцевальный клуб раз в неделю. Кроме того, я записалась в студию танцев на пилоне. Всегда привлекало это направление, и я решила попробовать.

За эти дни в тесном контакте с моим мужчиной было принято еще несколько непростых решений. Например, я взяла академ в университете. Несмотря на возможную отсрочку экзаменов, я не нашла в себе сил туда вернуться.

Было еще кое-что, чем делиться крайне трудно…

Во время последней встречи с Алиной я взяла у нее контакт психотерапевта, ее преподавательницы по клинической психологии, которая в свое время очень помогла подруге. Вчера вечером у нас с Надеждой Павловной состоялся первый сеанс онлайн. Не скажу, что это было легко. Наоборот, пока что ей не удалось меня расшевелить, однако, поддавшись уговорам Вороновой, я решила попробовать. Чем черт не шутит?

— Александра, не спи, — усмехнулся Артем, крепко обнимая и поддерживая. Он уверенно повел меня на несколько шагов в сторону, без особого труда запоминая все базовые элементы.

Я не смогла сдержать смешок — Темный выглядел так, будто всю жизнь только и делал, что занимался танцами. Серьезно. О лучшем партнере нельзя было и мечтать. Собранный и пластичный. Невзирая на его излюбленные подколы, я чувствовала, что Артему тоже это нравится.

Наши отношения сейчас будто напоминали этот танец.

Чтобы вместе преодолеть все трудности, нужно было научиться слышать музыку, чувствовать настроение партнера и двигаться в одном ритме. Только в таком случае близость физическая, в которой у нас все было на высшем уровне, могла перерасти в близость духовную. Ведь любые отношения требовали любви, внимания, навыков и терпения.

Я верила, мы на правильном пути.

Артем вел. Я чувствовала уверенность и тоже двигалась, подстраиваясь под его ритм. И вместе нам было очень хорошо. С каждым движением получалось все лучше и лучше.

Залюбовавшись заснеженными пейзажами, я пропустила момент, когда мы свернули с трассы, ведущей к поселку, и поехали в противоположную от него сторону.

— Уже много лет бываю здесь стабильно раз в неделю, — негромко поделился Артем, минут через двадцать паркуя автомобиль в кармане возле дороги.

— Что это за место? — я вскинула бровь, озадаченно глядя на огромный ангар, больше напоминающий какую-то заброшку.

— Полигон. Здесь тренируются спецназовцы.

— Э-эм… А мы зачем сюда приехали?

— Сейчас увидишь.

Миновав довольно большой участок дороги пешком, Темный подвел меня к какой-то невзрачной двери и набрал цифровой код. Двери разъехались, и мы оказались внутри огромного помещения, наполненного мужчинами в камуфляже. Я непроизвольно поморщилась от давящей энергетики этого места.

— Раньше на этом полигоне проводились засекреченные испытания, но проект прикрыли и отдали под базу формированиям специального назначения. Я общаюсь с одним командиром, — Апостолов неопределенно пожал плечами.

— Так зачем мы… — Но стоило миновать длинный мрачный коридор, как до меня наконец-то дошло. — Это же тир!

Да еще какой! Не маленький, к которому я привыкла, а огромное профессиональное стрельбище. Я смотрела на Артема во все глаза. На его губах появилась кривоватая улыбка.

— Стреляю с тех пор, как себя помню. Батя привил мне эту страсть. А я — Кирюхе. Лет с пяти отец начал брать меня в тир к своему знакомому.

— С пяти? — я посмотрела на Артема с недоверием.

От мысли о маленьком мальчике с оружием в руках по позвоночнику поползли нехорошие мурашки.

— Говорю же, батя с детства растил из меня мужика, — в карих глазах Артема промелькнула горечь. — Первый опыт стрельбы — по фигуркам из пневматического пистолета. Я научился совмещать и выравнивать целик с мушкой и плавно нажимать на спусковой крючок.

— Но ты был таким маленьким…

— Я быстро повзрослел, Саша. Да и в том мире, в котором мне не посчастливилось родиться, это было нормой. Мой отец много лет занимался практической стрельбой, а потому ненормальным считалось скорее мое увлечение готовкой.

Мое негодование вызвало у него усмешку. Несколько секунд мы безмолвно следили друг за другом, после чего Артем протянул мне пистолет.

— В тот день в «Сочи-парке» ты действительно прекрасно стреляла, я выиграл у тебя нечестно. Реванш? — тихо рассмеялся он.

— Покаялся в очередном своем грешке? Какое благородство! — я фыркнула и отвернулась, однако Апостолов перехватил меня за локоть, разворачивая к себе.

— Сыграем на желание? Самый меткий загадывает проигравшему, — шепнул он, слегка наклонившись к моему уху. — Или струсишь?

— Ну давай сыграем, — буркнула я, пытаясь усыпить его бдительность.

Подмигнув, Артем протянул мне шумоподавляющие наушники и очки. Не разрывая зрительного контакта, он одновременно со мной облачился в снайперскую экипировку.

— Да начнется игра!

Я стреляла первой и выбила все мишени. Апостолов, ожидаемо, повторил мой успех. Однако в этот раз я не собиралась сдаваться без боя. Следующий раунд — и снова ничья. Ничья. Ничья. А потом случилось это…

— Я победила! УРА! — я радостно подпрыгнула, стягивая наушники и очки и глядя на единственную пропущенную им мишень.

Наблюдая, как лицо Артема вытягивается от шока, я начала пританцовывать, повторяя характерные движения из румбы. Вздрогнула, когда он резко приблизился, и до моих ушей донесся короткий чувственный смешок.

— И каким будет твое желание? — Апостолов сгреб меня в свои железобетонные тиски, сжимая мои ягодицы ладонями.

— Я еще не придумала.

— Это мое место, Саш. Моя отдушина вот уже много лет.

— Ты, правда, не поддавался? — вытолкнула я хрипло.

— Скажу больше, я отвлекся. Засмотрелся на тебя. — И этот его немигающий прямой взгляд. До дрожи в коленках. — Поехали домой?

— Но я хотела бы еще пострелять.

Однако мой протест растаял как первый утренний туман в тот миг, когда губы Артема накрыли мой рот, грубо раскрывая их языком. Спустя несколько секунд я уперла ладони в его грудь, решительно отталкивая.

— Что ты делаешь? Здесь же люди! — я кивнула на мужчин в камуфляже, стреляющих через стеклянную перегородку от нас.

— Целоваться очень хочется.

— Артем…

— Поэтому я и попросил тебя поехать домой. — Он смотрел на меня так, что пробирало до самых потаенных уголков души.

Его пальцы легли на мои запястья, властно их окольцовывая.

— Но мы сюда еще вернемся. Мне уже не терпится отыграться. — По глазам видела, что Апостолов закипает, поэтому решила уступить.

Когда мы покинули тир, на улице уже стемнело. Мы выехали с парковки и какое-то время ехали в абсолютной тишине, неожиданно Артем резко затормозил и свернул на заснеженную проселочную дорогу.

— Сделаем небольшую остановку? — поинтересовался он вкрадчивым голосом, паркуя внедорожник.

Я вскинула бровь, наблюдая, как Апостолов выходит из автомобиля, и тоже вышла следом за ним, ахнув, когда он помог мне занять водительское сидение, а сам вальжно растянулся на пассажирском.

— Вымотала ты меня за день, Сашка. Сама поведешь, — прищурившись, выдал мой мужчина.

— Но я не умею водить! — озадаченно выпалила я.

— Значит, самое время восполнить этот пробел.

— Т-ты шутишь?

— Я сейчас похож на шутника?

— Ты в принципе не похож на шутника… — я издала нервный смешок.

— Говорят, даже обезьяну можно научить ездить на «автомате», — в глазах Апостолова читался вызов.

Я ткнула его пальцем в ребро.

— Я тебе покажу обезьяну! — упрямо вскинула подбородок. — Говори, что нужно делать!

Ворча, я расправила плечи, в ожидании дальнейших указаний, и они не заставили себя долго ждать. Следующие минут пятнадцать Артем провел мне краткий инструктаж по эксплуатации его транспортного средства. Надо сказать, он настолько подробно мне все «разжевал», что, невзирая на волнение и скованность, у меня получилось запустить двигатель и выехать на трассу.

— Покажи им, кто на дороге главный! — усмехнулся Артем.

Вцепившись в руль, я меньше всего желала кому-либо доказывать, кто на дороге главный, смутно догадываясь, что это точно не я. Огромный внедорожник ревел как бизон, будто посмеиваясь надо мной, и я на полном серьезе опасалась добавить к своим психологическим проблемам еще и нервный тик.

— Прибавь газу! Мы плетемся тридцать километров в час!

Я фыркнула, совершенно не чувствуя габаритов этой огромной махины.

— Тут же ограничение, — я скорчила гримасу.

— И плевать.

Обреченно вздохнув, я постаралась сосредоточиться на дороге, пропуская его дурацкие реплики мимо ушей. Однако минут через двадцать такой неуверенно-нервной езды я внезапно начала чувствовать автомобиль.

— Теперь-то прибавишь? Или так и будем плестись сто километров до утра? Вон, Елена уже трезвонит! Собралась разыскивать нас с Лаки.

Елена, вернувшаяся из санатория сегодня утром, не смогла сдержать своих эмоций при виде щенка и вместо того, чтобы отдохнуть с дороги, отправилась вместе со мной его выгуливать.

— Я же контролирую процесс, — продолжал нудить этот самопровозглашенный «контролер».

Я быстро посмотрела на Артема, вальяжно рассевшегося на моем месте, еще и не пристегнутого, и вернула взгляд на заснеженную трассу.

— Ремень безопасности!

— Да брось.

— А если я не справлюсь с управлением? — тихо предположила, сосредоточенно вглядываясь в пустынный пейзаж впереди.

— За свою шкуру я не боюсь. До того, как ты появилась в моей жизни, я вообще ничего не боялся, — он подавил вздох.

— А теперь?

— А теперь я стал уязвимым, — пояснил хрипло. — И мне это, черт возьми, нравится. — Он осторожно зарылся пальцами в мои волосы, массируя кожу головы.

Я непроизвольно улыбнулась, чувствуя, как пристально он за мной наблюдает.

— Молодец, — негромко похвалил меня Темный, когда я красиво вписалась в поворот. — Еще прибавь. Я в тебя верю!

— Ты, правда, в меня веришь? — прошелестела, аккуратно сворачивая на дорогу, ведущую к нашему поселку.

— Ты — единственное, во что я верю, Саша.

Пока Артем отошел за едой, я удобнее разместилась на пледе и, достав из сумки телефон, направила его вверх — туда, где благоухали только что распустившиеся цветы сакуры. Это было настолько красиво, что у меня в очередной раз за последние дни захватило дух.

Мы прилетели в Токио около недели назад на традиционный праздник цветения сакуры и каждое утро после завтрака посещали одно из самых живописных мест города — парк Уэно. Здесь вдоль аллеи и огромного пруда было высажено более тысячи этих восхитительных деревьев.

Не удержавшись, я отправила фотографию Надежде Павловне, почти сразу получив от нее ответ в виде смайла с горящими глазами. Невзирая на наш отъезд, мы с психологом оставались на связи. Поразительно, но за эти месяцы ей все-таки удалось сломать мою скорлупу. Хотя, положа руку на сердце, стоит признать, что ей пришлось со мной несладко. Первые недели терапии я впала в отрицание, не желая признавать свои многочисленные проблемы, начавшиеся еще после смерти мамы, и мы буквально «топтались» на месте. Но недаром Надежда Павловна возглавляет кафедру клинической психологии. Она все-таки сумела подобрать ко мне подход, и с каждым нашим разговором ржавая пружина, словно стягивающая внутренности тисками, начала понемногу разжиматься.

Обсудив с психологом время нашего следующего сеанса, я открыла чат с Алиной. Вороновы пару дней назад укатили отдыхать на Бали, решив, что с малышом им пока рановато устраивать трип по многолюдному Токио. Однако мы с подругой уже вовсю обсуждали следующий совместный отдых хотя бы в Сочи. Подумывали отправиться туда семьями сразу после нашей с Артемом свадьбы, запланированной на июнь.

До сих пор не верилось.

Отдых с любимым мужчиной, подготовка к свадьбе.

Кто-нибудь, ущипните меня! Ведь прямо сейчас я находилась внутри своей заветной девичьей мечты.

«Боже, какая красота…» — откликнулась Алина, когда я отправила ей с десяток фотографий цветущей сакуры во всевозможных ракурсах и нас с Апостоловым на ее фоне.

«Жду ответку!» — напечатала, пытаясь отыскать взглядом в разношерстной толпе туристов Артема. Надеюсь, он не забудет, где наш плед, так как в парке сейчас яблоку негде было упасть.

Телефон снова завибрировал. Открыв сообщение, я увидела снимок, на котором была изображена крупным планом счастливая рожица Алинки с обгоревшим носом.

«Красотка!» — я улыбнулась, накидывая ей смайлов-сердец.

Следом Алина отправила мне их совместное селфи с Кириллом, и вот тут я уже не смогла сдержать хрюкающий смешок, потому что лицо ее мужа больше походило на обугленный помидор.

— С кем это ты веселишься?

Обернувшись, я увидела Артема, подкравшегося неожиданно. На мгновение между нами воцарилось молчание, а затем он прилег, уложив голову мне на бедро.

— Да вот… — я протянула ему телефон. — Семейство Робинзонов.

— Это что еще за смуглянка-молдаванка? — Артем присвистнул. — Сейчас напомню Кирюхе про солнцезащитный крем! — посмеиваясь, он зловеще выпятил нижнюю губу, записывая Кириллу голосовое сообщение.

Разумеется, следом пришло ответное. И нетрудно было догадаться, в каком оно будет ключе. Пока братья «обменивались любезностями», я заглянула в пакет, который принес Артем, и нашла там данго, японскую сладость из трех цветов. Белый означал снег, розовый — цветы сакуры, а зеленый — первую летнюю зелень. Кроме этой сладости в пакете были еще разные батончики и пирожные со вкусом сакуры, которые ежегодно выпускали перед праздником.

— М-м… вкусно… — прошептала я, перебирая пальцами жесткие волосы Артема.

Поздно вечером Артем разговаривал с кем-то по телефону на просторной лоджии нашего номера, затягиваясь сигаретой. Я отметила, что уже давно не видела его за этим пагубным занятием. Однако внутренний голос, выступающий мне неплохим советчиком, подсказал — лучше не встревать с нравоучениями. Не маленький, сам разберется. Артем вообще в последнее время выглядел напряженным, хоть и пытался это скрыть, но я успела неплохо его изучить.

Телефон вновь оповестил о входящем сообщении.

На этот раз кроме своих обугленных носов подруга поделилась пейзажами острова. В ответ я рассказала ей о так называемых love-отелях, в которых мы останавливались на протяжении всей этой поездки. Главная фишка таких отелей — экстравагантное оформление номеров. Они могут быть посвящены разным тематикам, и номера в одном отеле обычно выглядят по-разному.

Хорошо, что подруга не видела, как покраснели мои щеки.

Вместо ответа Алина прислала смайл, прикрывающий глаза, и покинула чат, отправившись с мужем и сыном на пляж.

Посмотрев на Артема, я заметила, что он закончил разговор и вновь потянулся к сигаретам. Я же от скуки открыла новостной паблик, листая бесконечную ленту. Мое внимание привлек заголовок новости, которая уже несколько часов держалась на верхних строчках и набрала огромное количество комментариев и репостов.

Поморщившись, я кликнула по ссылке, решив просмотреть ужасающие подробности происшествия. Информация еще уточнялась, было известно лишь о том, что вчера поздно вечером вспыхнул пожар в крупном офисном здании, принадлежащем бизнесмену Михаилу Полянскому. По одной из версий произошло короткое замыкание, в результате которого пламя начало стремительно распространяться по всей территории. Даже приехавшие через несколько минут пожарные не смогли ничего сделать. Разбирая завалы, спасатели обнаружили тела гендиректора строительного холдинга Полянского и его помощника, который являлся еще и его племянником.

Поежившись, я продолжила блуждать взглядом по другим менее шокирующим заголовкам, стараясь не обращать внимания на охватившее меня странное чувство. Я никак не могла понять, что именно меня беспокоило.

Полянский… Полянский?

Возможно, когда-то я слышала эту фамилию от отца, но больше никаких деталей вспомнить не удалось.

Когда Артем вернулся с лоджии, я отложила телефон. Наши взгляды нашли друг друга в полумраке гостиничного номера. У него был странный взгляд, которого я раньше никогда не замечала, но он явно пребывал в хорошем расположении духа, вытаскивая из мини-бара бутылку шампанского.

— Отметим? — Апостолов одарил меня загадочной улыбкой.

— Что именно? — я пожала плечами, пытаясь разгадать, что у него на уме.

— Цветение сакуры. Что же еще? — Артем подмигнул. — До второй половины девятнадцатого века Новый год в Японии отмечали весной, поэтому цветение этих деревьев до сих пор ассоциируется с началом новой жизни, — он со спокойным и невозмутимым видом протянул мне бокал, наполненный до краев.

— За это грех не выпить, — посмеиваясь, я смотрела, как мой мужчина пригубил прямо из горла, растягивая губы в широкой дьявольской усмешке.

— По-моему, это то, что нужно. Самое лучшее из всего, что ты надевала, — сказала Алина, придирчиво меня разглядывая. — Подшить подол и чуть ушить в талии! Примерим с фатой?

Я уже полчаса вертелась перед зеркалом, выбирая из нескольких платьев, дизайн которых разработала для меня подруга. Вернувшись с отдыха, до меня наконец-то дошло, что свадьба неумолимо приближается, а у нас толком ничего не готово. Я не хотела пышных торжеств — достаточно было ужина с друзьями и близкими в ресторане. К счастью, Артем сказал, что возьмет организацию свадебного банкета на себя, и я смогла выдохнуть.

Но свадебное платье ведь должно быть особенным?

Исходя из этой прописной истины, мы с Алиной после закрытия ее шоурума устроили примерку, совместив ее с девчачьими посиделками с клубникой в шоколаде и шампанским, к которому, правда, никто не притронулся. А еще я принесла с собой свежеиспеченный чизкейк и заварные пирожные шу.

— Саш, как тебе? — допытывалась Алина, поправляя фату.

— Оно красивое, да. Но чересчур пафосное, что ли… Тебе не кажется? — я пожала плечами, виновато глядя на подругу.

— Мне нет, но если у тебя не екает… — она поджала губу, на автомате расправляя подол пышной юбки. — Ничего страшного. Включу это платье в свою первую коллекцию подвенечных нарядов. Надеюсь, к зиме все отшить, — деловито заметила она.

— Здорово! Только вопрос, в чем мне выходить замуж, остается открытым… — я дерганым жестом заправила за уши выбившиеся прядки.

— Погоди, есть у меня кое-что в закромах. — И Воронова хитренько прищурилась, толкая дверь, за которой скрывался швейный цех. — Вообще, я отшила его для новой коллекции, планировала закрывать им показ, но если тебе понравится… — донесся до меня ее возбужденный голос.

— Да что у тебя там? — я нетерпеливо ерзала в кресле.

— Вуаля! — пританцовывая, Воронова вернулась в зал.

Она самодовольно улыбалась, сжимая в руках облако невесомой серебристой материи. Я гулко выдохнула и, даже не примеряя, почувствовала, что это оно. То самое… особенное.

Мое платье.

В глубине души я уже представляла глаза Артема, когда он увидит меня в нем.

— Ты действительно готова его отдать? — еле слышно спросила я, сглатывая подступающий к горлу ком.

Алина, не задумываясь, кивнула и протянула мне созданное ею мерцающее великолепие. У меня в груди разлилось тепло. Я крепко обняла подругу, сдерживая дурацкие слезы, чтобы не испортить этот подвенечный шедевр.

— Спасибо!

Мы захихикали, стараясь смехом замаскировать неловкость.

— Знаешь, я на днях заезжала в «Патрики» и не узнала Артема…

Я вопросительно изогнула бровь.

— Оказывается, он умеет улыбаться! — Губы подруги растянулись в искренней улыбке. — Апостолову определенно идет быть счастливым.

— Всем идет быть счастливыми, Алин, — после недолгой паузы тихо ответила я, обнимая Воронову за талию. — И спасибо тебе. За все, — я кивнула, уверенная, что она понимает, о чем я.

— Примеряй уже свое платье, невеста, и будем пить чай! Артем сказал, у тебя кулинарный талант. Мне не терпится отведать гостинцы.

— Он так сказал? Правда?

— Саша! — подруга посмеивалась, глядя на меня с теплотой.

— Слушаюсь и повинуюсь, — улыбаясь, я направилась в примерочную.

Дрожащими пальцами натянув платье, я сделала шаг в сторону, внимательно разглядывая обтягивающий корсет и шлейф, больше напоминающий хвост русалки. Юбка обхватывала ноги до уровня колен, а ниже постепенно расширялась. Я сделала глубокий вздох, буквально захлебываясь каким-то абсолютно несвойственным для меня диким восторгом.

— Алина… Да, это оно! — воскликнула я взволнованно.

— Покажешься?

— Конечно.

Выйдя к ней, я неловко пожала плечами, расправляя невидимые складки на юбке.

— Что скажешь?

— Саша, ты такая красивая… — моя фея-крестная ловким движением руки приколола невесомую фату к моим волосам. — Хоть сейчас в ЗАГС! Ну что? Берем? — она игриво ткнула меня пальцем в солнечное сплетение.

— Еще спрашиваешь! Конечно, берем!

— Погоди, это что-то на гастрономическом. М-м… — Алина откусила большой кусок от пирожного шу, смешно закатывая глаза. — Ты реально сама их приготовила? — она недоверчиво свела брови, покосившись в сторону полупустого контейнера со свежей выпечкой.

— Вроде того, — я развела руками. — А чизкейком тогда угостишь своих мужчин! Если что, он полностью натуральный. Без красителей. Сахар заменила стевией. Творог деревенский.

— Саш, а я думала, мне показалось, что Апостолов поправился, — Алинка подмигнула, потянувшись к очередному заварному пирожному.

— Скажешь, тоже. У него же спорт-режим! Три раза в неделю качалка. Каждое утро заплыв в бассейне. Но он — мой главный дегустатор. Всегда говорит честно. Может, поэтому я и неплохо прокачала свои кулинарные навыки.

Я тоже решила попробовать пирожное и откусила от него кусочек, однако с трудом заставила себя прожевать, запивая большим глотком чая.

— Кажется, я переборщила с сахаром… — поморщилась, все еще ощущая во рту слишком приторный вкус заварного крема. Вот черт. Это ж надо было так опростоволоситься.

— Ты издеваешься? Я вообще равнодушна к выпечке, а тут слопала три штуки подряд, и кто я такая, чтобы не съесть четвертое? — театрально мотнув головой, подруга потянулась к очередному пирожному, глядя на меня с наигранным вызовом.

— Не знаю, запах какой-то странный. Вроде делала все по отработанной рецептуре, — я пожала плечами, открывая сообщение от Артема.

Не сумев подавить улыбку, я наблюдала, как Воронова мило кривляется, лопая выпечку.

— Алин, Артем приехал. Хочешь, мы тебя подбросим?

— Нет, Кирилл с Сашкой скоро меня заберут. Пойдем гулять в Парк Горького, там все цветет! Может, дождемся их и все вместе туда махнем?

— Не получится, у нас уже есть планы. Передавай своим мужчинам привет!

— И чизкейк передам, — накинув тренч, Алина вышла вместе со мной на улицу, где уже вовсю пахло весной. Так пахнет оживающая после долгой зимней спячки природа.

Мой взгляд задержался на одной из витрин шоурума подруги, украшенной моей большой фотографией с ее первого показа. На снимке я была облачена в белоснежное платье, чем-то напоминающее наряд невесты. Я улыбнулась, вытаскивая из сумочки телефон и протягивая его Алине.

— Считаю большим упущением, что у меня до сих пор нет фотографии на фоне этой витрины!

— И не поспоришь, — помахав Артему, который сидел в машине в нескольких метрах от входа, Воронова со знанием дела навела на меня камеру.

Я приняла грациозную позу, зная, что Он наблюдает. Однако в этот момент произошло кое-что из ряда вон… Я вздрогнула от визга покрышек по асфальту. Серебристая иномарка чудом не влетела в цветочную клумбу, затормозив в паре метров от нас с Алиной. Бр-р!

— Ничего себе! — усмехнулась подруга. — Саш, он так на тебя засмотрелся, бедняжка, что аж создал аварийную ситуацию!

— На меня?

— Ну конечно! — Воронова рассмеялась тем самым своим фирменным смехом, идущим будто из глубины души.

— Вот придурок, — качнув головой, я покосилась на Артема, лицо которого уже не выглядело расслабленным.

— Ладно, мне пора! Приезжайте к нам на выходных? — предложила я после того, как нерадивый водитель иномарки скрылся за поворотом. — Уверена, Сашка будет в восторге от Лаки. Он у нас такой потешный, уже понимает некоторые команды!

— Заметано!

Обнявшись с подругой на прощание, я поспешила к Артему.

— Привет, — я рассмеялась, заглядывая в хмурое лицо своего мужчины. — Ты чего?

— Этот олень чуть не влетел в тебя! — Артем потер переносицу и стиснул пальцами руль.

— Ну не влетел же? — наклонившись, я легко коснулась его щеки губами. — Мы уже опаздываем, кстати.

— Я отменил занятие, — тихо признался он, обхватывая пальцами мое запястье. — У нас другие планы на вечер, Саша… — добавил, провокационно понизив голос.

— И что же это за планы, раз пришлось даже отменить подготовку танца?

Да-да, я поставила Артему условие, что выйду за него замуж, только если мы станцуем перед всеми гостями свадебный вальс. Для меня было важно, чтобы в день рождения нашей семьи мы вместе прожили этот трепетный момент и в танце. Именно поэтому я нашла нам прекрасного педагога, хоть Апостолов и не скрывал своего скепсиса, предполагая, что брат и Левицкий до конца дней будут припоминать ему этот вальс.

— Поверь, это важно, — смерил он меня очень многообещающим взглядом.

— Приехали, — оповестил Артем, паркуясь перед входом в его бизнес-центр.

— М-м… «Патрики»? — я озадаченно пожала плечами, ловя на себе его насмешливый взгляд.

— Пойдем, хотел показать тебе одно место.

Апостолов распахнул передо мной дверцу, помогая выйти из внедорожника. Мы прошли мимо стеклянных дверей ресторана. Практически дойдя до торца здания, Артем затормозил перед неприметной дверью. Кажется, раньше здесь находился магазинчик товаров для творчества, но сейчас на окнах висели глухие жалюзи. Вытащив из кармана пиджака связку ключей, он открыл дверь, пропуская меня вперед.

Миновав небольшой предбанник, я оказалась внутри пустого помещения, заставленного коробками.

— Что скажешь? — явно упиваясь моим недоумением, продолжил интриговать он.

— Кто-то явно ищет способ саботировать наш свадебный танец, — обводя небольшое помещение пристальным взглядом, осмелилась предположить я.

Артем улыбнулся и, проигнорировав мой выпад, пояснил:

— Арендатор съехал несколько дней назад, помещение освободилось. И я подумал, прежде чем выставлять его, предложить тебе.

— Мне? — я покусывала губы, не до конца понимая, к чему он клонит.

— Здесь можно открыть пекарню, — мой мужчина пожал плечами. — Для полноценного кафе места маловато, а для пекарни, специализирующейся на выпечке и напитках с собой, — самое то. Что скажешь?

— Артем… — вспотевшими ладонями я теребила ручку сумки. — Ты предлагаешь мне открыть пекарню? Мне?!

Кивнув, он ухмыльнулся, внимательно глядя мне в глаза.

— Но… — Я не сдержала нервный смешок. — Я же ничего в этом не смыслю! А тут пекарня в самом сердце Патриарших прудов! Представляю, каких космических денег стоит у вас аренда! Кирилл по-любому будет против…

Я обескураженно качала головой, меря помещение размашистыми шагами.

— Не волнуйся, Кирюху я беру на себя, — явно иронизируя, ответил Артем. — Имеются рычаги давления.

— Все равно это нереально, — добавила я дрогнувшим голосом, стараясь отделаться от мысли о массивном деревянном стеллаже во всю стену лавандового оттенка, полного свежей выпечки.

— Все реально, Саш, — поравнявшись со мной, Артем притянул меня к себе. — Помнишь, я тебе пообещал? — он сдул выбившуюся прядку с моего лица. Его глаза светились спокойствием и несокрушимой уверенностью.

— Вместе мы… — прошептала я, прижимаясь к нему теснее.

— Отымеем эту планету, — хрипло закончил Артем, проведя кончиками пальцев по моей щеке, а затем с несвойственным ему трепетом прижался к моим губам.

От этого нежного медленного поцелуя у меня перехватило дыхание, и закружилась голова, потому что складывалось впечатление, что Артем собирается проделать это не только с планетой, но и со мной. Причем немедленно.

Цепляясь за его крепкие плечи, я издала томный стон. Артем оторвался от моих губ, напоследок слегка прикусив верхнюю.

— Я так понимаю, поцелуй был знаком согласия? — криво улыбаясь, поинтересовался он, поглаживая татуированной фалангой скулу.

— А если пекарня окажется убыточной? — взволнованно спросила я.

— Я в тебя верю, родная, — просто ответил он.

Верит.

— Тем более, желающих арендовать это помещение пруд пруди, — добавил он вдруг. — Всегда можно сдать его кому-нибудь другому.

— Вот еще! Не доставлю тебе такого удовольствия!

— А какое доставишь? — Артем зажал меня в углу, наваливаясь всем своим весом.

Перехватив мои запястья, он завел их мне за голову, сдавленно выдохнув в миллиметре от моих губ. Он парализовал меня вполне читаемым прямым взглядом. Было в нем столько противоречивого и дикого, что у меня коленки будто превратились желе.

— Соскучился, — хрипло поведал он, снова пытаясь завладеть моими губами.

Однако, хихикая, я увернулась.

— Представляешь километровую очередь от дверей моей пекарни до Патриарших прудов? Ну, можно же помечтать!

— Буду отправлять Кирюху, чтобы держал мне место, — он шлепнул меня по ягодицам. — Или твоего ручного пса Павлика.

— Прекрати так говорить, он никакой не ручной пес!

— Цепной?

Я покачала головой. Насколько я знала, Артем с Пашей почти не общались, хоть Апостолов и продолжал упрямо это отрицать. Вот и потанцевали.

— Я подумаю над твоим предложением, — я слабо улыбнулась, убрав его тяжелые ладони со своей талии, но Артем тут же вернул их на место.

— Только имей в виду, от таких предложений не отказываются.

На лице моего мужчины появилось самоуверенное выражение, а на губах заиграла широкая улыбка.

— Я дал твой номер своему бизнес-консультанту. Завтра он тебе наберет. Пообщаетесь, — он переплел наши пальцы и потащил меня к выходу.

Проходя мимо одной из витрин, я обратила внимание на яркую вывеску «Цветы». Похоже, магазин открылся совсем недавно, раньше его здесь не было.

— Кстати, ты ни разу не дарил мне цветов, — негромко припомнила я.

— Сегодня тебя ждет более весомый подарок, — с задумчивым взглядом Артем распахнул передо мной дверцу авто.

— Еще какой-то подарок? — я вопросительно приподняла бровь, но так и не получила ответа.

Внедорожник резко сорвался с места, с легкостью вклиниваясь в агрессивный московский трафик.

— Куда мы едем? — поинтересовалась я, когда Артем свернул на знакомую трассу, по которой я ездила сотни раз.

— Догадываешься?

Я кивнула, чувствуя, как на глаза наворачиваются обжигающие слезы.

Остаток пути до моего дома прошел в тишине, если не считать звука похрустывающих костяшек пальцев — с такой силой я сдавливала его ладонь, лежавшую на моем бедре. Затормозив около массивных деревянных ворот, какое-то время мы не спешили покидать автомобиль. Наконец, наклонившись ко мне, Артем спросил:

— Устроишь мне экскурсию?

Я поморщилась, продолжая разглядывать добротный сруб, возведенный еще моим дедом.

Апостолов достал пачку сигарет, вытащил из нее одну, однако, поймав мой взгляд, переломил ее пополам и выбросил в приоткрытое окно.

— Даже не пригласишь меня в дом? — не выпуская моей руки, Артем лениво откинулся на спинку сиденья.

— Ключей нет, — бросила я отстраненно.

Тогда он вытащил из бардачка блестящую связку и протянул ее мне.

— Что все это значит, Артем? Ты же говорил, что мой отец умудрился продать его нескольким человек сразу. Какие-то темные схемы!

— Именно. Поэтому мне пришлось повоевать, чтобы ты стала единственной и полноправной хозяйкой.

— И что? — я закусила губу, ощущая нокаутирующий удар в самое сердце.

— Ну, как ты успела заметить, я всегда получаю желаемое. Будем считать, это мой свадебный подарок, — спокойно выдал он.

Артем первым покинул внедорожник. Обойдя его, он открыл мне дверцу и протянул руку.

— Пойдем?

Выйдя из машины, я возвела глаза к небу — теплое майское солнце ласково щекотало кожу, и я до сих пор не могла поверить, что все постепенно возвращается на круги своя.

Я попыталась вставить ключ в замочную скважину, но с первой попытки ничего не вышло. Руки не слушались. Артем забрал у меня связку. Вставив нужный ключ, он с легкостью провернул его в скважине и толкнул железную калитку. Когда она открылась, он пропустил меня вперед.

— Дом… — прошептала я с волнением. — Я дома, Артем…

Впервые за долгие месяцы на душе воцарилась теплая тишина, будто наконец дверь моего сердца прикрыли, и пронизывающий сквозняк прекратился.

Застыв посреди двора, я не могла поверить своим глазам. Сколько же я здесь не была? Прошло уже больше года, однако на вид ничего особо не изменилось. Двухэтажный дом, небольшой палисадник, мансарда. Беседка и качели, на которых мы с мамой качались вечерами в детстве.

Войдя внутрь, я постаралась стереть из памяти непрошеные воспоминания об одном из самых худших дней, когда сюда ворвались вооруженные до зубов мужчины.

— Теперь все официально, — Артем протянул мне черную папку. — Ты — единственная хозяйка.

— И что дальше? — я ничего не соображала из-за переизбытка эмоций.

— Этот дом принадлежит тебе по праву, Саша. Делай с ним все, что пожелаешь, — спокойно ответил он.

Я почувствовала, как кровь прилила к лицу, потому что Апостолов обладал способностью пробивать мои внутренние стены. До основания. Раз за разом.

— Как тебе это удалось? — тихо спросила я, игнорируя нарастающую пульсацию в голове. Что-то мне подсказывало, это было не так просто.

— Секрет фирмы, — ухмыльнулся мой Темный Артем, давая понять, что не намерен откровенничать.

Мы начали экскурсию с кухни, совмещенной со столовой. На некоторое время застыв у белоснежного обеденного стола, я провела пальцем по деревянной столешнице, ожидая увидеть на коже тонкий слой пыли, однако этого не произошло. Я удивленно уставилась на Артема.

— Вчера клининговая служба навела здесь порядок, — он поднял руки в защитном жесте. — А я забил холодильник продуктами. Подумал, ты наверняка захочешь остаться с ночевкой?

Втянув носом еле уловимый запах заброшенности, я сглотнула шершавый комок. Так пахло в помещениях, в которых долгое время никто не жил. Невзирая на уборку, он все равно ощущался.

Закончив с осмотром гостиной, я остановилась и покосилась на лестницу, ведущую на цокольный этаж. От мысли о том, что там находится, у меня перехватило дыхание. Судя по тому, как изменилось лицо Артема, он тоже напрягся.

— А там был клининг? — я указала пальцем вниз.

— В моем лице, — Артем посмотрел на меня так, будто сам дьявол. — Пойдем? — он протянул мне руку, и наши пальцы крепко переплелись.

Миновав лестницу, мы оказались в небольшом затхлом помещении, оборудованном под больничную палату.

— Помнишь? — я несколько раз вдохнула и выдохнула. — С этого места все и началось.

Артем словно перестал дышать. Его губы были крепко сжаты, а глаза блестели от какого-то пугающего выражения.

— Той ночью я увидела, как тебя привезли на носилках в сопровождении людей в белых халатах. Расскажешь, что произошло?

— Это не то, о чем следует говорить с любимой женщиной, — непоколебимо отрезал он.

На долю секунды в его глазах мелькнуло нечто мрачное, но прежде чем я успела понять что это, оно исчезло.

Внезапно Артем двинулся на меня, заставляя попятиться к больничной койке.

— Так почему ты тогда все-таки уехал? — прошептала я, почувствовав, как горят щеки.

— Я же тебе уже все сказал, Сашенька, — спокойно отозвался Апостолов.

— Правда из жалости? — нервно усмехнулась я.

— Ты серьезно не понимаешь? Ты была ребенком, Саша, и нафантазировала себе черт знает что!

— В ту ночь я хотела, чтобы ты стал моим первым мужчиной.

Апостолов возвел глаза к потолку.

— Хотела она, — он хмыкнул. — Я же не совсем конченный.

— Я бы никому не рассказала! Ни одной живой душе.

Какое-то время мы внимательно смотрели друг на друга. Мои колени буквально подкашивались под тяжестью его опасного, как свинцовые предгрозовые тучи, взгляда.

Мы добрались до моей спальни уже поздно вечером, предварительно восполнив запасы потраченных калорий на кухне. Артем уже несколько минут изучал содержимое моего книжного шкафа, а я, забравшись в кресло с ногами, не могла налюбоваться им.

— Любопытно. Собрание сочинений Гоголя и Достоевского, — озвучил негромко. — И даже «Лолита» Набокова имеется, — повернув голову, он подмигнул.

— В подростковом возрасте я очень любила читать.

— И когда только успевала?

Я вопросительно изогнула бровь, на что Артем с деланой серьезностью добавил:

— У тебя ведь всегда было столько дел: порчу наложить, соседские цветы засушить.

Наши взгляды схлестнулись. Медленно поднявшись с кресла, я подошла к своей кровати и, не разрывая зрительного контакта, залезла под одеяло.

— А еще втыкать иголки в куклу с твоим лицом, — я легкомысленно улыбнулась, пожимая плечами.

— О, в этом ты спец, — он присел рядом со мной, хищно закусывая губу.

— Артем, — я сглотнула.

— М?

— Я хочу, чтобы мы уснули в моей кровати.

Я удобнее устроилась на его обнаженном мускулистом теле. Прошло уже несколько минут после того, как мы покинули душ и легли спать. В моей спальне. В моей кровати. Лунный свет падал на лицо моего мужчины, делая его соблазнительнее и опаснее. «Мама, я полюбила бандита!» — так и хотелось прокричать на весь дом.

Артем свел густые брови, неторопливо скользя рукой по моей шее к плечу и обратно. Время от времени его пальцы путались в моих волосах. Приятно до дрожи.

— Почему ты не даришь цветы? — внезапно поинтересовалась я.

— А это так важно? — задумчиво уточнил он, переводя взгляд на темное окно.

— Мне интересно узнать причину, — я перешла на доверительный шепот.

— Причина… — прохрипел он, поглаживая мою щеку, задевая мизинцем уголок моей верхней губы. — Нет никакой причины, Саша.

— Я уверена, что есть… — упрямо настаивала я, желая докопаться до истины.

Разумеется, дело было не в моем глупом капризе получить букет, учитывая, сколько делал для меня Артем. Я просто чувствовала, что первопричина гораздо глубже.

Какое-то время мы лежали в тишине.

Вытянув руку, я запустила ее Темному в волосы, легонько царапая ногтями кожу на его затылке. Артем прикрыл глаза. Продолжая гладить его, я обвела взглядом родные стены, тихонько затянув:

Эту песенку часто пела мне мама, когда я болела. Сама не знаю, почему сейчас вспомнила.

— Последний букет я подарил, когда мне было десять. Накопил карманных денег и утром сбегал в магазин. Хотел порадовать маму. Купил ей большой букет цветов. А через час ее не стало.

— Артем…

— Давай спать, — сухо попросил он.

Помолчав несколько секунд, я впервые озвучила то, что уже давно было на душе и в сердце:

— Я тебя люблю, Артем.

— Ну что, тост! — ядовито выплюнул Паша, поднимая бокал. — Пусть тебя так закалит семейная жизнь, чтобы ты загробной больше не боялся! — он развязно хохотнул.

Мы с Кирюхой переглянулись. У брата было такое лицо, будто ему не терпится второй раз приложить Левицкого мордой о подлокотник этого дивана, ибо наш товарищ весь вечер только и делал, что нарывался.

Я покосился на телефон — несколько минут назад написал Сашке, зная, что она не любит оставаться дома одна, но так и не получил ответ. Вчера они с Алиной и бывшей однокурсницей Олей устроили у нас во дворе что-то вроде девичника, а сегодня я собрал Кирюху и Левицкого на так называемый мальчишник в моем баре.

Да только Павлик опоздал, придя на мероприятие с дешевой лентой «Свидетель года» поперек груди и прилично пьяный. Клоун.

— Артем Александрович, а что это мы экономим на алкоголе? М? — Паша прищурился с видом знатока, прямо из горла вливая в себя остатки виски.

Сделав официантке знак рукой, я вновь сосредоточился на недовольном лице товарища.

— Этот вискарь старше тебя. По цене — как однушка в Челябинске, — сухо заметил я, выдерживая его тяжелый взгляд.

— Ладно, тогда беру его на себя! — он показушно стукнул себя кулаком в грудь, когда на столе материализовалась новая бутылка.

Мой мобильник засветился, оповещая о входящем сообщении от Саши.

— Сейчас невеста выпишет тебе пиздов! — прокомментировал «свидетель года», продолжая пить из горла.

Проигнорировав его «глубокомысленное умозаключение», я открыл чат, пытаясь подавить непрошеную улыбку. На вопрос «Чем занимаешься?», моя ведьма ответила:

Ниже она прикрепила фотографию торта.

— Хороша она в постели? — ни с того ни с сего поинтересовался мой так называемый друг.

Кирюха аж закашлялся и чуть оливкой не подавился. Бедолага.

— Министерство не твоих собачьих дел, — сжав кулаки, мысленно я несколько раз врезал Паше между глаз.

— У нас вроде как мальчишник? Что я такого спросил? — Левицкий криво улыбнулся, явно обдумывая очередную провокацию. — Хорошо сосет, да?

— Пасть завали! — подавшись вперед, я схватил его за ворот рубашки и хорошенько встряхнул. — У тебя был шанс, когда я не препятствовал вашему общению. Умей проигрывать.

Разумеется, никакого шанса у него не было. Я бы попросту отрезал ему яйца и скормил на завтрак, если бы он продолжил подкатывать их к моей женщине, однако Левицкому об этом знать не обязательно. Пусть помучается, танцор хренов.

— Паш, что происходит? — озадаченно поинтересовался Кирилл, отодвигая бокал. — Ты конкретно перегибаешь. Через несколько дней они поженятся. А тебе бы не мешало поехать домой и проспаться…

Ухмыльнувшись, Левицкий стукнул донышком бутылки о стол.

— Стремный мальчишник. Ни девок, ни хрена, и про баб не посплетничать… — протянул он заплетающимся языком. — Еще скажите, счастье любит тишину? — заржал он. — А счастье, между прочим, любит путешествовать, смеяться и заниматься сексом!

Мой горе-дружок шлепнул подошедшую к нам с подносом официантку по заднице, окидывая ее голодным взглядом. Хихикнув, девчонка даже не потрудилась убрать его потную лапу со своей пятой точки.

— Девушка, тут такое дело, — зачастил этот придурок. — Мне сегодня цыганка нагадала, что за несколько минут до полуночи я встречу свою судьбу!

Он посмотрел на нее своим фирменным щенячьим взглядом, от которого у меня сильнее зачесались кулаки. Зато пустоголовая девка расцвела, как роза на помойке, широко разулыбавшись моему пьяному вдребезги гостю.

— Мне нужно сказать тебе кое-что еще… один на один! — Левицкий приложил указательный палец к губам, кивая девчонке в сторону вип-кабинок. — Отойдем ненадолго?

— Ну… Артем Александрович… — официантка посмотрела на меня чуть ли не с мольбой.

— Считай, я этого не видел, — равнодушно бросил, ловя брезгливый взгляд Кирилла, и сделал мысленную пометку попросить Леонидовну завтра же уволить эту девицу.

— Вдруг правда судьба? — я пожал плечами, глядя вслед удаляющейся парочке.

— Что он употребляет? Я его совсем не узнаю, — разочарованно заметил Кирюха, качая головой.

— Я созванивался недавно с Константинычем, он сказал, что у сына черная полоса.

Брат вопросительно изогнул бровь, и тогда мне пришлось пояснить:

— Левицкий-старший предложил Пашкину кандидатуру на место его первого зама, но совет директоров ее отверг. Вот он и бесится.

— Отверг? Я думал, голосование — это чистая формальность?

— Похоже, Пашка тоже так думал, поэтому вместо того, чтобы подготовиться и внятно выступить перед акционерами предприятия, пришел с бодуна, не сумев ответить ни на один вопрос. Зато другой крупный акционер выдвинул на место зама кандидатуру своего сынка — какого-то успешного бизнесмена, сумевшего с нуля запатентовать прибыльный старт-ап. И внезапно за него проголосовало большинство.

— И что теперь? — Кирилл нахмурился.

— Вопрос с назначением пока на паузе. Решающее слово все равно за Константинычем, но для Паши это тревожный звоночек. Насколько я понял, они крупно повздорили с отцом, вот он и запил.

— А тут еще ты отбил у него Сашу, — брат покачал головой. — Все ясно.

— Скажешь тоже, отбил.

Она была рождена для меня.

— Тебе не хуже меня известно, что пока ты наводил порядок в своей голове, Левицкий неслабо запал на девчонку. И, судя по поведению, его до сих пор не отпустило.

— Сейчас спустит пар и угомонится, — смяв салфетку, я усмехнулся, всматриваясь в напряженное лицо брата.

— Как посидели? — сонно пробормотала Сашка, когда я, предварительно избавившись от одежды и почистив зубы, залез к ней под одеяло.

Проигнорировав вопрос, я обнял свою девочку под грудью, глубоко вдыхая запах жженого сахара и каких-то специй. От нее всегда так приятно пахло. Сквозь тело прошла уже привычная дрожь. Разгоряченная кровь забурлила в паху, как в жерле вулкана.

— Сахарная моя, — выпив немного лишнего, я не в силах был контролировать свой язык. — Родная.

— Так как посидели?

— Скучно. Подумываю продать бар, — поцеловав Сашку в висок, я заправил ей за ушко несколько мягких прядей.

Шумно вдохнул. Блаженство. Эта нескончаемая потребность трогать ее и ласкать до сих пор поднимала во мне волны самых противоречивых эмоций. Хладнокровие? Выдержка? Принципы, закаленные, как твердые металлы? Ха-ха. Я готов был облизывать ее ночь напролет.

— Правда?

— Ага, — закинул на нее ногу, зажимая Сашку между моей тушей и матрасом.

— Но это же твое детище? Бар «Темная ночь». Самое модное заведение закрытого типа в городе.

— Наигрался с этим детищем, перерос.

— Паша был? — после небольшой паузы поинтересовалась Сахарная.

— А куда он денется?

— Вы помирились?

— Мы и не ссорились.

— Значит, все хорошо? — с облегчением предположила она.

— Прекрасно, — насмешливо отбил я.

В ожидании Артема я сидела на лавочке, зажмурившись и подставив лицо под ласковые лучи июньского солнца. Можно было подождать его в салоне автомобиля с новым водителем а-ля секьюрити Сергеем, однако с самого начала поездки складывалось ощущение, будто мне не хватает воздуха, поэтому я решила прогуляться по аллее возле клиники.

Распахнув глаза, я вытащила из сумочки прозрачный пакетик, даже сквозь тонкую пленку разглядев на тесте две ярко-красные полоски. Глядя на них, сердце вновь пустилось вскачь, а перед глазами встала пелена.

Вчера я купила несколько тестов, но решилась провести «тестирование» только сегодня утром, проводив Артема на работу. Заподозрила неладное я несколько дней назад, когда не положила корицу в булочки. Артем указал на ее отсутствие, а меня от одного только запаха чуть не вывернуло наизнанку.

Вдруг дошло, что я уже не в первый раз странно реагирую на запахи, но других симптомов возможной беременности не было. Поэтому я решила, что тревога ложная. Однако две красные полосы на тесте проступили практически мгновенно, заставив мое сердце с оттяжкой рухнуть в желудок. В висках застучали молоточки. Уши заложило.

Я беременна.

Какое-то время я так и сидела на полу в ванной, испытывая перебои в работе органа, отвечающего за перекачку крови, а потом, поднявшись, первым делом набрала Артему. Мой эмоциональный фон сейчас не располагал к играм в кошки-мышки, а учитывая, что завтра у нас свадьба…

— Привет. Мне нужно тебе кое-что сказать… — я до онемения сжала телефон в ладони.

— Что случилось?

На заднем плане послышался гул незнакомых голосов.

— Артем Александрович, там подробный отчет. В одной из папок…

До меня запоздало дошло, что он ответил во время совещания. Нашла же время для такой новости! Цокнув языком, я отключилась. Однако телефон вскоре снова завибрировал.

— Саш, я ничего не понял, — эхом донесся до моих ушей озадаченный голос Артема. Судя по замолчавшему «фону», он вышел в коридор.

— Я… Сделала тест… — сообщила на гулком выдохе и поспешно убрала телефон от уха, после чего отправила любимому снимок, сделанный несколькими минутами ранее. — Артем, ты меня слышишь? Я жду ребеночка…

Сглотнув вязкий ком, я привалилась к спинке кресла.

— Сашенька? — в тихом голосе моего мужчины появились незнакомые теплые нотки. — Ты уверена?

— Ну, я трижды перечитала инструкцию и сделала два теста. Надеюсь, нам не придется подавать на их производителя в суд? — я нервно усмехнулась, на том конце повисла оглушительная тишина. — Артем?

А я буквально слышала его мысли, знала, о чем он думает. Ему ведь ставили бесплодие, мы уже теряли ребенка. Слишком много на двоих у нас было потерь. И вот кто-то свыше снова дал нам надежду.

— Давай съездим к врачу? — от его голоса с хрипотцой к щекам прилила вся кровь. — Сафонова примет без записи. Я договорюсь. Серега подвезет тебя до клиники.

— Ты… пойдешь со мной?

— Разумеется, — не терпящим возражений тоном заявил любимый.

Подняв голову, я увидела приближающегося ко мне через аллею Артема. Я поднялась и зашагала ему навстречу. Мы замерли друг напротив друга под раскидистым деревом с сочной молодой листвой.

Несколько секунд Артем прожигал меня завороженным влюбленным взглядом. В его черных глазах плескалось неверие, замешательство и… счастье? Кажется, я впервые видела, как сквозь кожу на заросших щетиной щеках Апостолова проступил смущенный румянец. Внезапно Артем улыбнулся. Так искренне и широко. А у меня чуть ноги не подкосились от осознания, что все это происходит наяву. С нами.

— Я так волнуюсь… — зачастила, вцепившись в его ладонь, крепко-накрепко переплетая наши пальцы.

— Саша, все будет хорошо, — его тихий уверенный голос окутал меня словно невидимой броней, и моментально стало легче.

— Тогда пойдем?

Весь путь до нужного кабинета частной клиники прошел как в тумане.

После Нового года подруга Алины Рита Безрукова, которая, к слову, недавно стала мамой, посоветовала нам гинеколога-репродуктолога Юлию Владимировну Сафонову. Юлия Владимировна провела комплексное обследование и не выявила никаких патологий ни у меня, ни у Артема. Она назначила мне витамины и препараты для планирования беременности, порекомендовав какое-то время подождать.

Предохраняться мы перестали относительно недавно — во время поездки в Японию. Это произошло как-то само собой. Вряд ли в тот момент мы вообще думали о детях.

Цветение сакуры. Романтические свидания. Горячие ночи в love-отелях. Мы ни о чем не задумывались, утопая в нескончаемой любовной лихорадке. Неужели…

— Приблизительный срок шесть недель. Поздравляю! — после затянувшейся паузы, во время которой я непрерывно шептала про себя молитву, оповестила нас Юлия Владимировна.

— Артем… — повернув голову, я еще крепче вцепилась в его ладонь, заглядывая в подернутые влажным блеском карие глаза.

— Как он? — сипло поинтересовался он.

— Все хорошо. Размер соответствует сроку. Тонуса нет. И сердечко такое сильное. Послушайте!

Сердечко сильное.

Я закусила губу, уставившись на изображение крошечной точки на экране, а затем комната наполнилась звуком биения его сердца.

Тук-тук-тук.

Я так жду тебя, родной.

Тук-тук-тук.

Посиди там, пожалуйста, девять месяцев. И мы обязательно встретимся.

Тук-тук-тук.

Тихие глухие звуки казались песней для моих ушей. Я слушала и смотрела, стараясь запечатлеть каждую секунду этого волнующего мгновения.

— Погодите-ка… — внезапно брови моего врача сошлись на переносице. — Вот это да…

— Что такое? — прохрипела я, впиваясь ногтями в ладонь Артема.

Даже не глядя на него, я почувствовала охватившее моего мужчину напряжение. Оно ядовитым облаком заполнило все вокруг, просачиваясь в кровоток.

— Юлия Владимировна… — протянула я испуганно. — Что с ним?!

Она выдавила еще немного прохладного геля мне на живот, вновь принимаясь водить по нему датчиком, сосредоточенно разглядывая что-то на мониторе.

— Величайшая загадка природы… — наконец врач прервала паузу с легкой улыбкой на губах. — У вас будет двойня!

Мурашки мелким бисером рассыпались по моему телу.

— Двойня? — почти беззвучно переспросил Артем, стискивая мою кисть. Он поднес ее к своим горячим сухим губам, целуя костяшки.

— Ошибки быть не может. Вот первое плодное яйцо, а вот второе. Давайте и его сердечко послушаем, — она включила звук, этим нехитрым действием вновь отправляя меня на седьмое небо.

Сквозь набежавшую влажную пелену я пыталась разглядеть лицо Артема, но ничего не выходило, потому что все ощущения сосредоточились глубоко внутри — там, где сейчас бились сразу два маленьких сильных сердца.

— Родная… — я утонула в звуке ласкового голоса Артема, зная наверняка, что его душа нашла способ к нам вернуться.

Свет в зале, наполненном предвкушением чего-то волнительного, сделался приглушенным, а гости замерли. Заиграла чарующая композиция для нашего первого танца в статусе мужа и жены.

Мой Темный Артем, крепко переплетя наши пальцы, вывел меня в центр банкетного зала, и мы закружились в вихре свадебного вальса, обмениваясь клятвами на языке танца, так схожего с языком наших чувств.

Раз, два, три. Раз, два, три.

Рука об руку. Глаза в глаза. Кожа к коже.

Пока муж, бережно сжимая меня в руках, уверенно вел, я загадала, чтобы наша семейная жизнь была такой же красивой и слаженной, как этот вальс.

И снова раз, два, три.

Невзирая на привычную сдержанность, на лице моего Артема промелькнула такая непохожая на него растерянность. Я рассмеялась, продолжая кружиться в вихре наших непростых с привкусом жженого сахара чувств.

— Я так тебя люблю… — шепнула на последних аккордах.

— Ты же знаешь, я за тебя готов жизнь отдать? — произнес Артем, касаясь моего уха губами.

И он не шутил. Я поняла это по его вмиг помрачневшему взгляду исподлобья. Властные нотки в голосе буквально приколотили меня к полу. А мои руки — к его плечам.

— Не надо умирать, — опустив руку, я с силой стиснула ладонь мужа.

— Но если это все-таки произойдет, ты ведь найдешь способ меня вернуть? — несмотря на то, что в его голосе улавливалась улыбка, мне вдруг стало не по себе.

— Прибегну к самой темной магии, — крепче сжала его пальцы, решительно заглядывая в манящую черную бездну. — Но найду.

— Ты пообещала, родная.

Его рука легла на мою талию, теснее притягивая меня к мощной груди. Артем опустил голову, зарываясь носом в выбившиеся пряди у виска. Одна его ладонь сползла на мой живот, мягко его поглаживая.

— Я не собираюсь умирать, — выдохнул он мне в ухо, отчего по всему телу закопошились крохотные суетливые мурашки. — Если только от счастья.

Я хихикнула, когда жесткие губы мужа игриво втянули в рот мою мочку.

— Теперь он пьяный по твоей вине-е! ЦАРИЦА! ЦАРИЦА-А… — сложив руки рупором, пропел Паша, когда наш танец подошел к концу.

Ведущий объявил о начале танцевального баттла, а я, воспользовавшись тем, что Артем присоединился к компании мужчин, впервые за вечер урвала момент пообщаться с Алиной. Мы с подругой крепко обнялись.

— Какая же ты красавица!

— Это все твое платье!

— Тут не могу не согласиться — платье сидит идеально! Но твои глаза… — подруга задорно рассмеялась, расправляя невидимые складки на моем подвенечном наряде, и она залпом осушила остатки шампанского.

— Смотрю, кто-то перестал кормить?

Воронова пожала плечами.

— Получилось закончить грудное вскармливание плавно. Сашка уже ест разнообразную пищу, и я вижу, что ему это нравится. Неделю про грудь не вспоминает. — Внезапно Алина прищурилась. — А ты почему весь вечер со стаканом минералки? Так-так! — она вопросительно приподняла свои аккуратные бровки.

— Я же невеста, вернее, уже жена… — я нервно усмехнулась, потому что мы с Артемом решили пока не делиться нашей новостью.

— Ну конечно, жена! — легкомысленно подмигнула подруга. — Я до сих пор под впечатлением от вашего танца. Саш, это было… так искренне и пронзительно! Ты ведь понимаешь, что Артем ради тебя переступил через свою гордость? Разучить вальс и станцевать его на глазах у всех, — Алина шмыгнула носом.

— Да, уговорить его было непросто.

— Девушка-красавица, вы-то мне и нужны! — проходящий мимо нас ведущий утянул мою расчувствовавшуюся подругу в центр зала, где ее уже поджидал Воронов.

Я быстренько посетила уборную, а вернувшись, практически в лоб столкнулась с Левицким.

— Поздравляю, Сахарок! — мазнув по мне внимательным взглядом, произнес он.

— Спасибо, Паш.

Заигравшая медленная композиция прервала наш неловкий диалог. Мой бывший танцевальный партнер, наклонившись, поинтересовался:

— Подаришь мне прощальный танец?

— Паш… — я покачала головой. — Ты извини, но… — я лихорадочно пыталась подобрать слова, когда он резко поднял руку, сжимая ее в кулак.

— Не оправдывайся, сам знаю, что Артем… — Левицкий кашлянул. — Александрович… теперь уже на правах твоего законного супруга закатает меня в бетон и глазом не моргнет, — он ухмыльнулся.

— Мало кто знает, какой ты на самом деле.

— Да-да, а еще ты мне по гроб жизни обязана! Я в курсе, — облизнув губы, Паша задержал взгляд на моем декольте. — Хоть мое мнение и не учитывается, но я против вашего союза. Не заслужил он тебя, — невесело улыбнулся Левицкий.

Поморщившись, я вспомнила сон, разбудивший меня под утро. Мне снова приснились родители, которые, судя по их угрюмым лицам, были против нашего с Артемом брака.

— Ты реально его любишь? — внезапно спросил Левицкий. — Забыла уже, как Апостолов чудил?

Повернув голову, я напоролось на цепкий взгляд мужа.

— Выходит, люблю… — прошептала я, глядя Артему в глаза. — Наши чувства — как глубокая темная бездна, на дне которой живет прощение. Я его простила, Паш, — машинально погладила живот, в котором стучали два крохотных сердечка.

— Ты очень сильная, Саш. Апостолову повезло, — неловко обняв меня за талию, Паша поджал губы и растворился в толпе танцующих.

Александра беседовала с Павликом, а я смотрел на нее и не дышал. Хороша моя Саша, ой как хороша.

Серебристо-белое платье сидело на ее тонкой фигурке идеально. И я застыл где-то между дикой похотью и желанием сдувать с нее пылинки, ведь она носила под сердцем моих детей. В сознании вновь всплыл тот наш разговор с директором центра репродукции, когда несколько месяцев назад я получил результаты обследования, не веря своим глазам.

— Все эти годы я считал себя бесплодным… — произнес после того, как доктор выбросил в корзину для бумаг мои старые анализы.

— Ну, видимо, Богу было угодно по-другому, — философски заметил врач. — Тем более у клиники, в которой вам поставили данный диагноз, пару лет назад отобрали лицензию, а ее главврач сбежал в другую страну. Вы наверняка в курсе той скандальной истории?

— Я понимаю, на что вы намекаете, но три года безуспешных попыток, доктор?

— Зарождение новой жизни, Артем Александрович, это сложный процесс. Иногда это совокупность сразу нескольких факторов. Судя по результатам анализов, вы абсолютно здоровы. Кстати, я обратил внимание, что у вас с Александрой полная совместимость и по крови: одна группа, один резус-фактор. Это довольно редкое совпадение, учитывая, что резусы у вас отрицательные.

— И что это значит?

— Полагаю, у вас не возникнет проблем с зачатием, — ровно подытожил доктор.

Когда вчера днем я услышал стук биения их сердец, моя жизнь буквально разделилась на «до» и «после», и это новое «после» было наполнено таким глубоким и объемным смыслом, нежели все, что происходило со мной когда-либо. Я даже не знал, что могу ощущать такие эмоции, пока не увидел на мониторе две размытые крошечные точки.

А ведь я столько раз божился с ней не связываться и все равно утонул. Понял, что стоп-кран сорвало еще тогда, в Сочи. Во время солнечного затмения. Сахарная с широко распахнутыми глазами любовалась редким природным явлением, а я не мог отвести от нее взгляд.

Затмила собой солнце, Саша.

И ведь реально затмила. Все и всех.

Повернув голову, Саша одарила меня полыхающим взглядом. Лицо Паши моментально исказила недовольная гримаса. Вот клоун. Неужели еще на что-то надеялся? Она что-то ему говорила, смотря при этом на меня.

Шумно вздохнув, я боролся с необоснованной ревностью, представляя, как сорву с нее это платье, когда мы останемся наедине, от ее дерзкого взгляда по коже побежали крошечные разряды тока.

На привязи держала, чертовка.

Складывалось ощущение, будто я захлебывался собственной кровью, как в тот день, когда чуть не отдал богу душу. Ненадолго придя в себя, я увидел девочку — ангела, притаившуюся в углу моей «палаты». Поначалу мне показалось, что это видение, уж слишком быстро рассеялся ее ангельский лик, однако вскоре я увидел ее снова. Та отчаянная смешливая белокурая девчонка выросла и стала моей женой. Теперь все официально. Хотя Александра еще тогда, в тринадцать, предсказала наше с ней совместное будущее. Маленькая ведьма.

Я ощутил вибрацию телефона в кармане. Вытащив мобильный, прочитал сообщение с незнакомого номера.

Миновав темный коридор, я через служебный вход покинул здание бизнес-центра.

— Поздравляю, дорогой! — лениво оттолкнувшись от своего внедорожника, незваный гость, одетый в строгий черный костюм, подошел ко мне, и мы обменялись рукопожатиями.

Легким движением пальцев он поправил бабочку у меня на шее, с ироничной улыбкой протянул черный конверт.

— Мой скромный вклад, Артем. Кроме шуток, рад за тебя.

— Благодарю, — приняв подарок, я засунул его во внутренний карман пиджака. — Дим, думаю, не стоит объяснять, почему твоего имени нет в списке приглашенных?

— Забей. Я уже привык, что веселье всегда обходит меня стороной, — Дымов хмыкнул. — Что-то мне подсказывает, твоя жена была бы не в восторге увидеть меня в столь радостный день? — Димка умышленно сделал ударение на предпоследнем слове. — Она ведь не в курсе?

Знает же, гаденыш, как испортить настроение.

— Есть курить?

— Обижаешь, дорогой, — вытащив из кармана пачку сигарет и зажигалку, он протянул их мне. Затянувшись, я закусил щеку изнутри, внимательно изучая испещренное шрамами лицо Дыма.

Дмитрий Дымов полностью оправдывал свою фамилию и прозвище, умея быть невидимым, когда того требовали обстоятельства. Время от времени мне приходилось прибегать к его помощи.

— Окольцевала тебя бандитская дочка! — он хохотнул.

— Окольцевала, — согласился я, разглядывая массивную печатку из платины на безымянном пальце. — Мне ведь не нужно тебе напоминать о конфиденциальности? Не хочу, чтобы она лишний раз нервничала.

— Нервничала? — Дымов присвистнул. — Не боишься, что она от тебя уйдет?

— А я ее не отпущу, — глубоко затянулся и точным броском отправил тлеющий окурок в пустую урну.

— Я все понять не мог, чего ты так печешься об этой малолетке? Дом выкупил. Набил мне рожу. До сих пор вот шрам остался, — он потер еле заметную отметину на щеке.

— Теперь понял?

— О, еще как! — осклабился Дым. — Сочувствую девочке!

— Не ври. Никому ты не сочувствуешь, кровожадный ублюдок.

Я много раз собирался признаться Сашке, что Дымов — мой человек, однако каждый раз ловил себя на мысли, что ей ни к чему эта правда. Не нужна она ей.

В тот вечер перед нашим первым совместным Новым годом, я действительно выложил Александре все. Ну, почти. Умолчал лишь о помощи Дымова. А ведь в ту ночь, когда бандиты ворвались к ней в дом, Димка реально преследовал благие цели. Да, все эти годы я за ней присматривал, потому что испытывал какую-то необъяснимую ответственность за эту маленькую ведьму, совершено не доверяя ее папаше. Интуиция не подвела. Сахаров подверг дочку смертельной опасности.

Когда Толя после похорон Сахарова сообщил мне, что на их семейный особняк претендует Карлович, я не поверил. Он был довольно уважаемым представителем старой гвардии, из тех, кто уже давно отошел от дел, но все равно обладает авторитетом в определенных кругах. Надо сказать, по молодости Карлович заслужил прозвище «Мясник» не просто так. Принципиальный и очень жадный старикашка.

Он и не скрывал, что планировал отдать Сашку своим молодцам на растерзание, чтобы избавить себя от возможных проблем с единственной наследницей. Я за нее поручился. А чтобы у старика-разбойника не было искушения нарушить данное мне слово, отправил Дыма проконтролировать ситуацию. Казалось бы, что могло пойти не так?

Но Дымов зачем-то решил припугнуть девчонку, чтобы впредь она как можно дальше держалась от всего этого дерьма. Учитывая его специфическую внешность и блатную речь, он перестарался и напугал Сашу так, что она той же ночью на «Сапсане» удрала в Питер. За свою самодеятельность Дым и получил от меня по морде.

Когда Александра уехала, я почувствовал облегчение, потому что понимал: если между нами что-то произойдет — отпустить ее будет адски сложно. Я уже готов был разорвать мир на куски, если девчонке грозит опасность. Вот только маленькая ведьма вскоре вернулась в Москву, начав жизнь с чистого листа. С другим. Сам не понял, как упустил это из виду. Наверное, потому что после смерти отца я несколько недель находился в полной прострации.

В августе улетел в Японию, чтобы привести голову в порядок, а когда вернулся, впервые за долгие месяцы решил подробнее узнать: чем же живет моя бандитская дочка? В общих чертах мне было известно, что с девчонкой все в порядке, и она ни в чем не нуждается.

Я привык любоваться ей издалека, потому что для меня Александра всегда была неким запретным плодом, который нельзя было трогать. Но никто ведь не запрещал пускать слюни?

Просмотрев последние отчеты, я вновь ступил на запретную территорию. Территорию своих диких потаенных желаний с участием Сахарной Сашеньки. При виде ее невинного ангельского личика в обрамлении белокурых локонов у меня во рту собирался избыток слюны, а член в штанах традиционно принимал приветственную стойку. Я готов был поклясться, что, рассматривая ее на этих снимках, как голодный зверюга даже улавливал запах. Сашенька пахла румяной сдобной выпечкой. Так бы и сожрал, откусывая кусочек за кусочком. Псих.

И все бы ничего, но моя девочка начала встречаться с каким-то очкастым придурком Стасиком.

Откровенно говоря, я был уверен, что девчонка так и не оправилась от безответной любви ко мне. Полагал, это какая-то ошибка, и сам решил проверить.

Когда же увидел воочию, как Александра шагает по лужам в обнимку с этим Стасиком, меня переклинило. Разум и здравый смысл трубили оставить «тупую малолетку» в покое. После ее увольнения из «Патриков» мы пару раз пересекались, и каждый раз я вел себя с ней как конченый. Даже номер секретарши оставил с барского плеча. Зачем? Напрашивался очевидный ответ. Я — идиот.

Боялся даже себе признаться, что потерял от нее голову. А увидев Александру с другим, стоп-кран окончательно сорвало. Безумная ревность накрыла, разбив остатки здравомыслия. А когда-то я распинался перед Кирюхой, чтобы подходил к делам амурным с холодной головой. Ну-ну. Держите карман шире.

Мне необходимо было решить моральную дилемму, поэтому я и попросил управляющую Наташу позвонить Сахаровой с просьбой подменить танцовщицу в моем баре. Куда меня понесло? А главное… зачем?

Умом я понимал, что страдаю откровенной ерундой, изобретая такие сложные схемы, чтобы залезть к девчонке в трусы. Но какой-то дурной азарт вскипел в крови, подталкивая осуществить задуманное.

Саша согласилась на предложение Леонидовны, заглотив наживку. Тем вечером я умышленно пришел в бар не один, потому что так до конца и не отдавал себе отчета в том, что творю. Внутренний радар сразу засек маленькую ведьму, я увидел, как она танцует напротив нашего стола. Тогда-то я и решил, что хочу ее для себя, подозревая, что только через «клин клином» можно побороть эту нездоровую тягу.

На следующий день я случайно узнал от брата, что Саша с Алиной вечером собираются поужинать в «Патриках», а днем, наблюдая за ней около университета, вновь увидел девчонку в объятиях Кандинского. Они были так увлечены друг другом, что не обращали внимания на лужи и проливной дождь.

Сахарова улыбалась и выглядела до безобразия счастливой. Мой разум оказался не готов к такому развороту событий, с тихим шипением растворяясь под действием горькой горячей ревности. Ревность. М-м. До того дня я сомневался, что вообще способен испытывать это чувство. И это чертовски убивало, заставив в состоянии аффекта набрать номер Дыма. А дальше…

Я все-таки нашел рычаги давления и заставил девчонку приехать ко мне поздно вечером на поклон. Мое черствое сердце будто воспарило, когда Александра появилась на пороге кабинета, блуждая затравленным взглядом красивых карих глаз по моему лицу.

Она пришла.

Вместе с тем я был очень зол, полагая, что девчонка отдала этому придурку то, что по праву принадлежало мне. Я планировал наказать ее, отодрав так, чтобы навсегда стереть из белокурой головки мысли о задроте-очкарике, и отпустить с миром. Но Сашенька обладала настолько сильными чарами, что и тут умудрилась перевернуть все с ног на голову.

«У меня еще никого… Никого не было… Возможно, мы… ты захочешь первый раз…»

И ты убит, Артем Александрович. Да, впервые я испугался, что не смогу вынести все те чувства, которые будила во мне эта девчонка. Смогу ли я выдержать больше, чем уже испытывал? Хороший вопрос.

Я собирался забрать ее невинность и сделать так, чтобы она навсегда запомнила, кто был у нее первым и что делал с ее неискушенным девичьим телом. Мне хотелось ее ублажать. Планировал подсадить Александру на иглу удовольствия, а по итогу подсел сам. Да так, что на всю жизнь.

Перед глазами всплыли две небольшие точки с крошечными сильными сердечками, стук которых до сих пор раздавался у меня в голове.

Так что лучше: горькая правда или сладкая ложь?

На собственной шкуре я убедился, что обсуждение ошибок прошлого — это бесполезная демагогия. В конечном счете — пустые слова. Помимо слов необходимо действовать и пытаться менять себя ради любимой женщины и нашего будущего. Именно этим я и занимался в последнее время. Думается, неплохо преуспел. Но на самом деле я просто боялся, что, если правда когда-нибудь вскроется, моя Сахарная в очередной раз убедится, какой я урод, и уже не простит. Что я мог ей сказать в свое оправдание?

Саша, прости меня.

Вместо того чтобы помочь тебе и поступить по-мужски, я попросил своего человека запугать тебя до чертиков, чтобы ты сама пришла ко мне, предложив свое невинное тело.

— Кстати, поздравляю! — расслабленный голос Дыма выдернул меня из тревожных размышлений. — Этот горемычный участок все-таки за тобой. Я видел в новостях, как ты торжественно перерезал красную ленту. Умеешь, Артем Александрович, пустить пыль в глаза!

— Это был лишь вопрос времени, Дим, — я равнодушно пожал плечами.

— Полянский, наверное, в гробу перевернулся? — он заржал и зловеще прищурился. — А не надо было курить в кабинете в нерабочее время!

При упоминании о Полянском я непроизвольно похрустел костяшками сжатой в кулак ладони.

— Стало быть, ты теперь хозяин города? Вряд ли кто-то дернется в ближайшее время. Выигрыш в тендере ведь означает и карт-бланш на самом верху. У тебя теперь железобетонная крыша, Темыч. Я тебе не нужен.

— Надеюсь, долго не свидимся.

— Откровенно говоря, пора мне уже на покой. Но, как говорится, если что — ты только свисни!

— Счастливо, Дим, — на прощание я хлопнул его по плечу и вернулся в банкетный зал.

Разумеется, я сразу увидел Сашу, с трепетом наблюдая за удивлением и восторгом, промелькнувшими на красивом лице, когда она увидела меня.

— Где ты был? — поинтересовалась жена, когда я приблизился и прижал ее к себе.

— Пошел подымить. Нервы ни к черту. Давай сбежим? — предложил я хрипло.

Я чувствовал ее запах, фантазируя, как мы, вернувшись домой, первый раз займемся любовью в статусе мужа и жены. Саша облизала губы, выдерживая мой прямой взгляд, и тихо спросила:

— А как же торт?

Я усмехнулся.

— К черту торт, если его готовила не ты…

— Будьте добры, две ватрушки и кольцо с орехами! Уже по традиции после занятий заглядываем к вам в «Сахарок»!

Подняв голову, я заметила очередь из трех посетителей. Продавец обслуживал интеллигентную пожилую женщину в кремовом тренче, рядом с которой переминалась с ноги на ногу смешливая девчушка с косичками.

По традиции.

Моя пекарня-кондитерская работала всего третью неделю, а уже появились первые постоянные посетители.

Все лето, пока в помещении шел ремонт, мы с кондитерами отрабатывали рецептуру десертной карты, много экспериментируя. Хотелось кроме стандартного набора выпечки придумать что-то принципиально новое, и Артем подсказал мне идею запустить линейку десертов без сахара. Разумеется, мы были не первыми, кто это осуществил, и даже не вторыми, так как ажиотаж вокруг правильного питания с каждым годом лишь возрастал, однако, изучив ассортимент других похожих заведений, ввели несколько новых позиций.

И хоть в бизнес-центре у меня был свой маленький кабинет, я старалась все контролировать, особенно на начальном этапе, и каждый день приезжала к открытию. Я предпочитала работать за одним из дальних столов у окна.

— Ты только посмотри на нее!

Я подняла голову, выныривая из водоворота мыслей, и увидела Олю и Стаса.

— Прямо бизнес-леди, ни дать ни взять… — произнесла подруга после намеренной драматичной паузы, тряхнув дерзкой розовой гривой.

— Вы пришли! — я поднялась, инстинктивно одергивая широкую футболку, скрадывающую мой небольшой животик, и по очереди обняла ребят.

В последний раз мы виделись на моей свадьбе. Лелька почти все каникулы проработала вожатой в детском лагере в Анапе, а Кандинский окунулся в омут любви и страсти вместе с нашей одногруппницей Светой Мосиной, чему я была несказанно рада.

— А ты сомневалась? Даже пару прогуляли! — легкомысленно заявила Оля, протягивая мне стильный букетик полевых цветов, купленный в цветочном по соседству, судя по логотипу на ленте. — Как здесь уютно!

Подруга внимательно разглядывала кондитерскую.

— И очень вкусно пахнет. Реально «Сахарок»! — важно приосанился Стас в футболке с надписью «ХиШный, но симпатиШный».

— Правда прогуливаете?

— Ага, твою «любимую» английскую литературу!

Я поморщилась, припоминая, как несправедливо в прошлом году изводила меня преподавательница Крючкова.

— Кстати, на днях старая грымза снова по тебе «прошлась», а я спросила у нее: «Вы вообще в курсе, кто Сашин муж?»

— Серьезно? — я усмехнулась, подав знак официантке Юле, чтобы принесла нам меню.

— Да, Оля так и сказала, — подтвердил Кандинский. — Крючок аж позеленела от злости! Чуть пар из ушей не повалил!

— У всей аудитории были такие лица… — Лелька закатила глаза. — Никто ведь не забыл, как твой Артем накостылял тогда Романову! Это уже легенда факультета!

При упоминании о мажоре с одноклеточным мозгом я тихо вздохнула. После той истории горе-мажору пришлось перевестись в другой университет и закрыть все свои соц. сети, потому что видео, где он стоит на коленях в мокрых штанах завирусилось в сети.

— Я недавно общалась с его бывшей девушкой, и знаешь, она считает, это Леше прилетел бумеранг. Он ведь после их расставания слил в интернет ее обнаженные фотографии. Еще и глумился, что она в постели бревно! Урод. Вот и получил!

— А где Света? — поинтересовалась я у Кандинского, убирая бумаги в папку и кивком головы приглашая ребят за стол.

— Она потянула связку на тренировке. Вот сейчас закуплюсь у тебя сладеньким и поеду ее лечить! — поиграв бровями, поведал он.

— Отличный план.

Мы с Олькой переглянулись. Приятно было видеть Стаса влюбленным.

— Так и будем сидеть за пустым столом? — с наигранной развязностью друг откинулся на спинку кресла.

— Саш, мы ведь не ради этого прогуляли Крючкову! — подмигнула ему Лелька. — Ждем угощений!

Как раз в этот момент к нам подошла официантка-стажер Юля.

— Нам, пожалуйста, все, что есть на витрине! Мои друзья о-очень голодные!

Сегодня я сама стояла на кассе, при любой покупке вручая посетителям кондитерской купон со скидкой. Внезапно кто-то кашлянул и тихонько похлопал меня по плечу. Повернув голову, я столкнулась взглядом с Пашей, одетым в идеально скроенный темно-синий костюм.

— День добрый, Сахарок! — его серые глаза весело блеснули.

Вопреки моим просьбам, он все еще называл меня этим дурацким прозвищем. Разумеется, Левицкому очень импонировало название моей кондитерской, но я выбрала его скорее потому, что большую часть жизни прожила под фамилией Сахарова. Казалось, милое название «Сахарок» отлично передает атмосферу небольшой кофейни в самом сердце Патриарших прудов.

— Привет, — негромко ответила я. — Что-то будешь? У нас, кстати, есть морковный пирог, который тебе так понравился.

Левицкий заинтересованно уставился на витрину, полную свежей выпечки и десертов, после чего, слегка подавшись вперед, снова сосредоточил взгляд на моем лице. Паша долго смотрел мне в глаза, и я почувствовала неловкость, которую ощущала всякий раз, когда мы оставались наедине.

— Морковный пирог, который может убить от экстаза? М-м… Заверните! — он по-прежнему смотрел на меня все тем же непроницаемым взглядом.

Не в силах его растолковать, я неосознанно обхватила себя руками за плечи, потому что Левицкий был в своем репертуаре. Каждый день он скупал половину витрины, после чего раздавал выпечку девушкам в парке. К сожалению, я до сих пор чувствовала его нездоровый интерес, и это несказанно расстраивало, ведь от Алины я знала — Паша почти не общается с Кириллом и Артемом.

Я несколько раз пыталась с ним объясниться, говорила, что наши танцы носили чисто дружеский характер, а несколько дней назад и вовсе намекнула, что беременна. И все равно Левицкий с мрачным упорством пришел за свежей выпечкой, нависнув надо мной нерушимой гранитной скалой.

— Может, прогуляемся? Погода шепчет, — у Паши даже голос дрогнул.

Я выдержала его задиристый взгляд.

Из подсобного помещения вышел второй продавец. Освободив ему место за кассой, я кивнула на неприметную служебную дверь, обращаясь к Левицкому:

— Не получится. Я уже опаздываю.

Переодевшись, я вернулась в зал, обнаружив, что Паша не ушел.

— Я подвезу! — выдал он спокойным тоном.

— Мне надо в перинатальный центр.

— Поехали. В чем проблема?

Я покачала головой.

— Паш, я беременна от твоего друга, — тихо призналась. — Артем меня заберет.

— Поздравляю, Сахарок, — Левицкий криво улыбнулся. — Дети — цветы жизни. Я бы тоже хотел стать отцом, — его голос прозвучал мягко и отстраненно.

В этот момент в кондитерскую вошел Артем. Он наградил товарища взглядом, в котором явственно читалось «Не оставишь ее в покое — придушу», и протянул ему руку.

— Здоро́во.

— Добрый день. — Мужчины обменялись рукопожатиями. — На случай, если я тебя сегодня больше не увижу — добрый вечер и доброй ночи! — насмешливо бросил Левицкий.

Столкновение наших с Артемом взглядов вызвало неконтролируемый гормональный всплеск. На короткий миг я привычно выпала из реальности, утонув в таких родных карих глазах. Вот он, мой личный демон. Мой. И только мой. Подойдя ко мне, Артем собственнически обвил мою талию руками.

— Поехали, — тихо скомандовал он, после чего обратился к Паше: — Можешь взять себе любой пирожок за мой счет!

Я еле сдержалась, чтобы не пихнуть Артема локтем в бок. Развели тут детский сад!

— Арте-е-ем… — прохрипела я, цепляясь за своего сонного мужа. — Никогда… Слышишь? Никогда меня не оставляй…

Ошеломленный Артем осторожно погладил меня по вздрагивающей спине, отчего из моих глаз брызнули слезы.

— Сашенька… — шепнул он мне на ушко, нежно прижимая к себе.

— Нет, пообещай! — захлебываясь слезами, я уткнулась носом в его теплое плечо. — Пообещай, что всегда будешь рядом. Что бы ни случилось!

— Обещаю, — произнес он до дрожи нежным голосом, целуя меня в висок. — Родная, никому тебя не отдам.

— Вы слышали? — обратилась я куда-то в пустоту. — Не отдаст. Хватит мне сниться!

— Саша? — бережно поглаживая мое дрожащее тело, муж крепко переплел наши пальцы. — Ты снова увидела дурной сон?

— Я… я не знаю… Почему они так…

— Что тебе приснилось?

— Неважно, — дрожащими губами прошептала я.

— Тогда давай спать? — просунув руку под мой пижамный топ, Артем погладил чуть выступающий животик.

— Я тоже тебя никому не отдам.

— Александра, не волнуйтесь, все в порядке. Девочки по весу даже немного опережают свой срок. Будем слушать сердечки?

— Конечно! — я решительно кивнула, разглядывая на мониторе своих крошек. А затем комната наполнилась звуком биения сердца одной из моих дочерей.

Тук-тук-тук…

Я так жду тебя, моя девочка.

Бах-бах-бах.

И тебя, родная, я очень жду!

— Не забудьте завтра утром про анализы! — Юлия Владимировна протянула мне салфетку.

— А можете мне выслать фотографии? Артема задержали на совещании, он не смог приехать. Я хотела бы отправить ему снимки УЗИ.

— Конечно, попрошу администратора.

Попрощавшись с доктором, я села в автомобиль и открыла в телефоне наш чат с Артемом.

Вообще-то я планировала поработать, особенно, учитывая неумолимо надвигающийся декрет, но, как обычно, оказалась бессильна против его чар.

Следом я отправила свежий снимок УЗИ, однако муж, не успев просмотреть сообщение, уже вышел из сети.

Водитель Сергей домчал меня до кондитерской. В обеденное время здесь теперь яблоку негде было упасть, ведь кроме выпечки мы ввели небольшую линейку готовых обедов, и они пришлись посетителям по вкусу.

Мой маленький бизнес потихоньку шел в гору, выручка с каждым месяцем возрастала, что не могло не радовать. Скажу больше, такое положение вещей нереально вдохновляло. Однако я понимала, что после рождения двойняшек придется на время отойти от дел, поэтому активно присматривала кандидата на место управляющего.

Переговорив с девчонками, я увидела в припорошенном снегом окне, как Артем садится в автомобиль. Он мне посигналил, а спустя пару мгновений мой телефон ожил в кармане пуховика. Муж прислал мне голосовое сообщение. Я на ходу попыталась его прослушать, но телефон завис.

Уже около дверей меня поймала официантка Юля. Комкая фартук, бледная девушка виновато опустила глаза.

— Саш, я хотела тебе сказать… — Она сделала паузу. — Пока тебя не было, я разбила три кружки и сахарницу… Споткнулась о маленького мальчугана и выронила поднос. Ты теперь вычтешь из моей зарплаты? — она чуть не плакала.

— Да бог с тобой! Ничего я не буду вычитать. Как там говорят? Посуда бьется на счастье?

Официантка вмиг расправила свои поникшие плечики.

— Только прошу тебя, будь аккуратнее!

— Конечно-конечно.

— Юль, я вернусь часа через полтора.

Покинув кондитерскую, я наконец вышла на улицу и направилась к внедорожнику Артема, все еще сжимая в руке телефон.

— На счастье, — усмехнулась, припоминая, как сама била чашки и тарелки в первые недели работы в «Патриках», и Алина закрывала на это глаза.

Внезапно меня оглушил мощный взрыв. Автомобиль, куда пару минут назад сел Артем, взлетел на воздух, превратившись в полыхающий факел.

Мысли путались и ускользали, оставляя в голове непроницаемый вакуум, пока я неотрывно смотрела на разрастающийся пожар. Но… там он. Там ведь… он? Это неправда! Это не может быть правдой! Ведь там… ОН!

Внезапно мой телефон «отвис», и я услышала хриплый голос моего Темного Артема:

— Родная, они такие красивые. Все в мамочку. Я уже в машине. Жду тебя.

Я уставилась невидящим взглядом перед собой. Где-то поблизости раздался душераздирающий вопль Кирилла. Я попыталась сделать шаг, однако отяжелевшие ноги меня не слушались. Картинка перед глазами начала меркнуть. И снова фоном чьи-то крики и вопли. А еще вода. Очень много воды. И мрак.

Бескрайний абсолютный мрак, поглотивший мою душу.

На кладбище было тихо и пусто.

Я приезжала сюда, как только получалось вырваться. Чувствовала, он меня ждет, и не могла иначе. Я бесконечно долго разглядывала серьезное красивое лицо Артема, шмыгая носом. Простудный насморк никак не давал продышаться.

Звук сообщения в мессенджере разорвал кладбищенскую тишину. Сообщение от Паши.

Я попыталась набрать ответ, но пальцы дрожали. Какое-то время я так и сидела, крепко сжимая телефон в руках. Он снова запищал, на этот раз оповещая о голосовом сообщении.

— Ты уверена, что он вообще тебя любил? Просто смирись уже, что вам НЕ СУЖДЕНО! НЕ ПОЛУЧАЕТСЯ! НЕ КЛЕИТСЯ! Сначала первый ребенок. Девчонки еле выкарабкались. Саша, я тебе помогу! Мы уедем вчетвером! Начнем новую счастливую жизнь. У тебя есть шанс начать сначала…

Счастливую.

Мои губы искривились в ломаной усмешке. А потом я вновь перенеслась в тот теплый сентябрьский вечер.

…Я спешила на встречу с Алиной, когда урод по кличке Дым затолкал меня на заднее сиденье припаркованного возле «Патриков» черного седана.

Страх окутал меня склизким ледяным мороком.

— Пришло время платить по счетам. Счетчик-то тикает. Тик-так. Тик-так, — прохрипел Дымов мне на ухо. — Разве ты не поняла, красавица? Это была передышка. Твой батя нагрешил на несколько поколений вперед. Тебе придется попотеть, чтобы отмыть вашу фамилию. — Он протянул мне клочок бумаги. — Вот сумма, которую ты должна заплатить до конца недели.

— Вы… вы издеваетесь? Да мне за всю жизнь столько не заработать!

— Есть еще один способ, — Дым оскалился, обнажая желтые прокуренные зубы. — Ты можешь их отработать. На такую зайку в моем заведении определенно будет спрос. Я вернусь через пару дней. Если не найдешь деньги, заберу тебя. Убегать бессмысленно — из-под земли достану! — с этими словами он распахнул дверцу и вытолкал меня из автомобиля.

Доковыляв до Патриарших, я какое-то время задумчиво пялилась в темноту, обдумывая сложившуюся ситуацию. Ведь теперь я знала, что Дыма подослал ко мне Артем, и могла, хотя бы мысленно, изменить ход событий. Начать все сначала. Одной.

В голове внезапно прозвучал вопрос, который однажды я уже слышала.

Если бы можно было отмотать время назад, ты бы отказалась провести с ним отпуск, зная, к чему это приведет?

Да, я могла уехать. Определенно. Но кто еще вместе с ним сможет прожить всю его боль?

Я — его маяк.

Никто другой не приведет его к свету.

Я грустно рассмеялась, достала из потайного кармана сумки черную визитку и все-таки набрала тот роковой номер.

— Добрый вечер. По какому вопросу? — спустя пару секунд ответили бодрым женским голосом.

— Здравствуйте, Артем Александрович попросил прислать за мной машину.

— Как вас зовут?

— Сахарова. Александра, — затаив дыхание, прошептала я, а про себя добавила: «Его будущая жена и мать его детей».

— Саша? Ты меня слышишь?! — это я на автопилоте открыла очередное Пашино голосовое сообщение.

Прослушав его, я принялась записывать ответ:

— Да, его больше нет… но я счастливый человек, Паш. Мне было дано огромное по своей силе чувство. Многие мечтают испытать подобное, а у нас с Артемом был целый год абсолютного неоспоримого счастья, и я благодарна ему за каждый прожитый день… — Втянув со свистом воздух, я продолжила свою исповедь: — Он превратил для меня весь мир в огромный сияющий шар. Я поняла, что значит выражение «обрести крылья». Рядом с ним я парила. А еще у нас идеальная совместимость…

Рассмеялась сквозь слезы, вспомнив удивленные глаза доктора, когда после обследования выяснилось, что у нас с мужем не только одна группа крови, но и у обоих отрицательный резус.

— Паш, прости, но что бы ни случилось, я всегда буду выбирать его. Моего Темного Артема. Ведь, как бы наивно это ни звучало, мы были предначертаны друг другу судьбой. Наши дочки — главное тому подтверждение. Именно они в самые мрачные дни дают мне силы выстоять и не сломаться. Я не изменю свой выбор.

Я тяжело вздохнул, впившись расфокусированным взглядом в нетронутую чашку кофе. Перестав гонять по рту приторные крупинки рафинада, я плотно сжал челюсти, зажмурился до рези в глазах. На стены лезть хотелось. Интересно, каков мой предел?

Казалось, вот-вот я это узнаю, потому что любимая женщина все еще находилась на операционном столе. Никаких новостей о Сашке и о дочках до сих пор не было, хотя времени после начала экстренного кесарева сечения прошло уже достаточно. Более чем. Медперсонал носился туда-сюда, и никто, черт возьми, никто мне ничего не говорил…

Как же я их всех ненавидел. Самым отборным сортом ненависти. Я превратился в один огромный яростный нарыв. Еще немного и… Я запретил себе думать об этом.

Мы обречены на долгую счастливую жизнь. Я. Саша. И наши девочки. Скоро мы вернемся домой. Все вместе. Там их уже заждался добродушный пес Лаки и две розовые кроватки, которые я собственноручно собрал. Нет у нас иного исхода. Она ведь пообещала…

Артем, я никому тебя не отдам.

Ты — не она.

Ты этого не сделаешь. Не допустишь, чтобы я снова остался один, на хрен никому не нужный. Ты не посмеешь меня оставить. Потому что без тебя и меня не станет.

Сашенька, ты обязана жить.

Но эта неизвестность сводила с ума, разрывая мою истлевшую душу в клочья. Где там моя хваленая удача?! Хотя… сегодня я действительно почувствовал себя счастливчиком.

Всего одна минута, и я бы уже здесь не сидел.

Откинувшись на спинку кресла, я прикрыл слезящиеся глаза, переносясь на несколько часов назад.

Я сел в тачку и вытащил из кармана мобильник, обнаружив одно непрочитанное сообщение от Сашки. Разблокировав экран, увидел фотографию с сегодняшнего УЗИ, на которое мы должны были поехать вместе, но в последний момент у меня случился форс-мажор, и я попросил Серегу отвезти Сашу.

Несколько секунд я разглядывал смазанное черно-белое фото, ничего не понимая. Где у них ручки? Где ножки? Где головы?

Усмехнувшись, я записал Сашке голосовое:

— Родная, они такие красивые. Все в мамочку. Я уже в машине. Жду тебя.

Хотел ее подбодрить, потому что в последние дни Саша была сама не своя. Ее мучили кошмары, от которых она просыпалась почти каждую ночь, а еще… не знаю, как это объяснить, но я чувствовал исходящее от жены напряжение, хоть она отчаянно пыталась это скрыть.

Я не исключал, что это было связанно с приближающимися родами, да и открытие кондитерской добавляло нервотрепки. Сашка оказалась маленькой акулой большого бизнеса и каким-то неизвестным мне образом менее чем за полгода перевела свое детище на полную окупаемость. И теперь даже по выходным заглядывала в «Сахарок», чтобы проверить, как там идут дела. Она горела работой. Проигнорировав отдых, жена все лето посещала бизнес-курсы, а вечерами продолжала самостоятельно осваивать новые рецепты. И это с двойней в животе.

Повернув голову, я заметил ее макушку в окне пекарни. Видимо, кто-то задержал Сашу у самых дверей. Скользнув взглядом по пестрым вывескам на первом этаже бизнес-центра, я сосредоточился на двери цветочного магазина. Прошел почти год с начала наших отношений, но я до сих пор ни разу не дарил жене цветы. Даже ее свадебный букет был делом рук организатора.

Взрослый мужик с непроработанным детским страхом потери любимого человека, у которого цветы ассоциировались со смертью. Мама стала последней женщиной, которой я дарил цветы.

Поддавшись какому-то безрассудному порыву, я хлопнул дверью авто и размашистыми шагами преодолел расстояние до дверей цветочного.

— Добрый день, что желаете? — энергично поприветствовала меня улыбчивая продавщица.

Я указал на ведерко красных роз по центру.

— Мне все!

Пора привыкать к подобным жестам, ведь как в семье с тремя женщинами мужчине обходиться без цветов? Усмехнувшись, я наблюдал, как она достает приличную охапку из воды и внезапно услышал мощный взрыв.

Розы выпали у продавщицы из рук. А я, будто в замедленной съемке, увидел в окно, как мой внедорожник, охваченный пламенем, взлетает на воздух. Распахнув дверь, я вылетел на улицу. Моментально выхватил взглядом лежащую на снегу фигурку в нескольких метрах от разрастающегося огня.

— САША!

Оглохнув от собственного крика, я вмиг сократил расстояние и подхватил любимую на руки.

— Родная… Посмотри на меня…

Она приоткрыла глаза, интенсивно заморгала, будто ей было больно.

— Там никого не было. Слышишь?!

Где-то фоном звучали крики и перепуганные голоса, среди которых я различил и взволнованный голос брата.

— Я же видел, как ты садился… — тихо матерился Кирилл, заглядывая мне в лицо, будто не верил, что это действительно я.

— Оптический обман. Слышал о таком? — бросил я отрешенно.

— Фартовый, — еле слышно буркнул брат, но я уже перестал обращать на него внимания.

— Сашенька… Это я… я живой, — шептал, невесомо скользя по ее бескровному лицу пересохшими губами.

Изо рта любимой вырвался булькающий звук, больше напоминающий стон, а по щекам потекли кривые дорожки слез. Она беззвучно плакала, морщась от боли.

— Тема… Воды-ы…

Я сперва не разобрал.

— Воды отошли-и! Я рожа-а-аю…

Твою ж! Ну как же так. Тридцать четвертая неделя…

— Все будет хорошо! Ты поняла? — бережно прижал к себе жену, пытаясь взять себя в руки.

— Артем… — бледный как мел Кирилл приблизился к нам. — Как она?

— Надо в перинатальный! Срочно!

— Твою… Меня поджали со всех сторон… Погодите! Я знаю, что делать! — И брат понесся к торцу здания, где находился служебный транспорт.

На парковке творился какой-то ад: машины стремительно разъезжались, люди как тараканы носились туда-сюда, звуки сирен становились все ближе. А мне нужно было ее вытащить…

— Скорее! Я бросил тачку на въезде! — толкнув меня в плечо, Паша указал на открытый шлагбаум, где его «гелик» перегородил всем проезд.

— Поехали… — прохрипел я с благодарностью.

Левицкий помог мне аккуратно разместить Сашу на заднем сиденье, после чего сам сел за руль. Резко газанув, мы помчались в сторону перинатального центра.

Я набрал лечащему врачу, вкратце обрисовав ситуацию. Внезапно Саша крепко сжала мою ладонь, шепнув:

— Артем…

Всего одно слово, после которого стало еще тяжелее держать себя в руках. Саша смотрела на меня с такой неземной любовью и теплотой, а ведь я не заслуживал и половины того, что она ко мне испытывала.

— Еще рано… Очень рано… Они такие крохи… — беззвучно плакала она.

— Помнишь, какие сильные у них сердечки? Мы справимся.

Вместо ответа любимая протяжно всхлипнула, крепче вцепившись в мою ладонь.

— Дыши глубоко, Сахарок! — посоветовал ей Левицкий, встречаясь со мной взглядом в зеркале заднего вида.

— Па-а-аш… — рвано выдохнула она, сморщившись от боли.

— Ты должна мне кое-что пообещать, — Левицкий явно не собирался затыкаться. Пашкин голос был наполнен привычной самоуверенностью, однако я улавливал, насколько сильно он взвинчен, но не хочет ей этого показывать.

— Что? — Тихий всхлип. — Как больно… — шепнула она мне на ухо.

— Я стану их крестным отцом!

— Павлик, попридержи лошадей, — это уже я не выдержал.

Неожиданно сквозь тонкие ручейки слез Саша улыбнулась.

— Ты правда… этого хочешь?

— Сахарок, я стану лучшим в мире крестным! Кто, если не я? — нахально усмехнулся Левицкий.

— Па-ша… — Сашка захныкала. — Я согласна, но ты тоже должен мне кое-что пообещать…

— Я слушаю.

— Ты найдешь девушку, создашь с ней крепкую семью и станешь отцом. Настоящим отцом, а не крестным. Пообещай! — Проживая новую схватку, она пронзила ногтями кожу на моих ладонях.

— Обещаю, Сахарок, обещаю! Ты, главное, ничего не бойся! Вот мы и приехали.

Услышав звук приближающихся шагов, я приоткрыл глаза, выныривая из водоворота тяжелых мыслей. Ко мне спешил один из докторов, только что покинувший реанимацию.

— Артем Александрович, вы стали отцом, — голос доктора прозвучал озабоченно. — Девочки родились весом кило девятьсот и кило восемьсот. Дюймовочки… — он осекся, слабо улыбнувшись. — Но дышат сами. Какое-то время они будут находиться в отделении патологии новорожденных. Скоро вам разрешат на них посмотреть.

Вы стали отцом. Девочки родились.

Эти слова пробили меня похлеще, чем удар током.

Я стал отцом. Душа запела. Оказывается, и у такого как я она есть. Я впервые так отчетливо почувствовал свою душу.

Судорожно кивнув, я несколько секунд пытался справиться с нахлынувшими эмоциями, после чего одним взглядом озвучил самый главный вопрос.

Как Саша?

— Ваша жена… — Доктор кашлянул. — Она пока что не приходила в сознание. Состояние стабильно тяжелое. Слишком большая кровопотеря во время операции. Гемоглобин упал до критической отметки. Из-за экстренного кесарева сечения… Осложнения были вызваны…

Кровь с такой силой отхлынула от висков, что половину его слов я попросту не разобрал. Какие-то мудреные фразы и термины. Слишком много тупых бездушных терминов. Твою ж… Скажи, что ее жизни ничего не угрожает. Просто скажи это.

— Решено делать переливание крови. Мы уже готовим Александру.

— Переливание?

Доктор устало кивнул.

— Артем Александрович, поверьте, мы сделаем все возможное…

— Не сомневаюсь. Вы перельете ей мою кровь.

Яркий свет ударил в глаза, и я судорожно втянула воздух, зажмуриваясь. Тело покрылось мурашками. Сердце сделало сальто.

Очнувшись от кошмара, я какое-то время не могла понять, где нахожусь. В голове то и дело вспыхивали обрывки странных фраз и образов. Ощущение времени походило на вязкую кашу. А потом я почувствовала его руку в своей руке и, резко открыв глаза, различила расплывчатый силуэт Артема в больничном халате.

Не произнося ни слова, муж порывисто прижал мою ладонь к своим теплым губам. Вторая моя рука безвольной плетью лежала поверх одеяла, и от нее тянулась прозрачная трубочка капельницы.

— Как… они? — с неимоверным трудом прохрипела я.

— Они очень красивые. И сильные. Все в мамочку.

— П-правда? Ты меня… не обманываешь?! — пересохшие губы плохо слушались.

— Саша, — Артем осторожно перебирал мои пальчики. — Я видел наших девочек и разговаривал с неонатологом. Они дышат сами. Это очень хорошо. Да и в целом прогнозы обнадеживают. Мы справимся.

Справимся.

Как же там мои девочки? От несправедливости, что нас разлучили, я готова была рыдать.

— Я… должна их увидеть…

Попыталась присесть на кровати и зажмурилась от резкой боли, внезапно пронзившей виски. Голова кружилась, если бы не сильные руки мужа, я бы завалилась.

— Ты еще слишком слаба.

— Но… Как они там… без меня?

— Какое-то время малышки проведут в отделении патологии новорожденных. Так надо.

В отделении патологии!

— Боже… — я снова попыталась подняться и ощутила тошноту. Белоснежные стены палаты закружились, будто мы находились на корабле во время шторма, а перед глазами поплыли «мухи».

— Саша, не беспокойся. Девочки под постоянным контролем бригады врачей. Я поднял всех на уши. В здании перинатального центра полно охраны. — Он вздохнул, продолжая от кончиков пальцев до запястья поглаживать мою руку. — Родная, спасибо тебе за дочек!

Я зарыдала, вновь во всех красках вспомнив, как автомобиль Артема взлетает на воздух. Не сомневалась, что этот кошмар наяву еще долго будет преследовать меня ночами.

— Живой… — запнулась я, шумно шмыгая носом. Мне еще предстояло узнать, как так вышло, что за считанные секунды до взрыва он покинул автомобиль.

— Теперь живее всех живых, — тихо отозвался муж. — Скоро тебя переведут в семейную палату. Я буду рядом. Все будет хорошо. Слышишь?

— Но кто же… — я не нашла в себе сил продолжить.

— Толя уже этим занимается. Мы во всем разберемся. Сейчас главное — ваше здоровье. — Наклонившись, Артем подушечками пальцев стер влагу с моих щек.

Я пыталась сосредоточить уплывающий взгляд на его красивом напряженном лице, но веки будто наливались свинцом, а в ушах появился гул.

— Ты потеряла много крови, и несколько часов не приходила в сознание. Доктора забили тревогу, настояв на переливании. Я стал донором.

— Ты? — прошептала я потрясенно.

— Ага, — устало улыбнулся Артем. — Теперь мы с тобой одной крови.

— Ты — мой лев, а я — твоя львица, — пробормотала, борясь с накатившей сонливостью.

— И не поспоришь. Моя храбрая львица, которая выцарапала для нас счастье вопреки всему. — Его руки бережно подтянули одеяло, расправили складки, собравшиеся на груди.

«За храбрость — награда. За трусость — позор», — подумала я, но не стала озвучивать это вслух.

Не сейчас. А может, и… никогда.

Какое-то время мы провели в абсолютной тишине, наслаждаясь ощущением простого человеческого счастья. Я не заметила, как снова провалилась в глубокий сон.

Придя в себя, я узнала, что провела в сонном забытьи почти сутки. Доктора отметили положительную динамику, и меня наконец перевели из реанимации в обычную палату. После осмотра, вопреки запрету врачей, я попыталась осторожно подняться, но даже пары шагов не смогла сделать без поддержки медсестры, скорчившись от тупой боли внизу живота.

— Отдыхайте, набирайтесь сил. Скоро они вам очень понадобятся! Двойня — это очень хлопотно! — напутствовала меня медсестра — приятная женщина средних лет.

Однако я не собиралась «набираться сил», пока не увижу своих дочерей. Хорошо, что в этот момент в палату вернулся Артем, толкая перед собой инвалидное кресло. Не произнося ни слова, он аккуратно перенес меня в новый «транспорт» и подтолкнул кресло к выходу. До нужного отделения, где нас уже ждала Юлия Владимировна и еще один неизвестный мне врач, мы добрались молча.

А потом Артем поднял меня на руки, и через толстое стекло отделения патологии новорожденных я впервые увидела своих храбрых дочерей. Вернее, их маленькие сморщенные лица. Девочки спали, тесно прижавшись друг к другу в одном кувезе. Такие беззащитные. Рядом с одной из дочек лежала игрушка — вязаная осьминожка, щупальце которой малышка сжимала своей ручкой.

— Мои родные, — прошептала я, прижимая лоб к стеклу, чтобы лучше разглядеть двух крошек с сильными сердечками.

Это зрелище и стало отправной точкой моего скорого выздоровления, потому что девочкам нужна была крепкая и выносливая мама, сражающаяся за их здоровье, как львица.

— Александра, думаю, завтра вам можно будет зайти к ним на несколько минут. Мы стараемся надолго не разлучать маму и детей, даже если малыши в тяжелом состоянии. Мама дает тактильное общение через кувез. Разговаривает, поет песенки, — серьезная седоволосая женщина внезапно улыбнулась. — У вас прекрасные девочки. Как правило, детки, родившиеся на тридцать четвертой неделе, достаточно быстро адаптируются, и в дальнейшем они ничем не отличаются от своих сверстников.

— Что это за игрушка там у них? — пробормотала я.

— Это наши медсестры вяжут. Щупальца имитируют пуповину внутри маминого живота, и недоношенные малыши хватаются за них ручками, — негромко пояснила она.

— А… нельзя мне к ним сейчас?

— К сожалению, вы еще слишком слабы, и сами нуждаетесь в постоянном наблюдении. Но Артем Александрович очень просил разрешить привести вас сюда хоть на минутку. Я скоро поднимусь к вам, и мы обо всем поговорим.

Когда мы с Артемом вернулись в палату, он помог мне устроиться на кровати, присаживаясь рядом. Некоторое время мы задумчиво разглядывали друг друга, так, будто увиделись впервые после долгой разлуки. Наконец Артем тихо проговорил:

— Нужно придумать им имена. У тебя есть варианты?

— Вообще-то есть. — Я хитро поиграла бровями. — И они идеально подходят девочкам.

— М?

— Твою маму ведь звали Вера?

— Вера, — подтвердил он до дрожи тихо.

— А мою Люба. — Я издала звонкий смешок. — Думаю, нашей семье не помешает еще немного Веры и Любви. Согласен?

— Согласен, — непривычно сиплым голосом прошептал мой Темный Артем.

— Поздравляю наших маленьких принцесс! Желаю не капризничать, не болеть, слушать папку, но больше маму! — Паша отсалютовал мне стаканом с соком, поправив праздничный колпачок.

Я вернула нашему крестному улыбку, напоровшись на высокомерный взгляд его девушки. Да-да, Левицкий прилетел в сопровождении шикарной блондинки с ногами от ушей. Несмотря на активное солнце, его новая пассия была с полным боевым раскрасом: жирная подводка, ярко-красные губы и детальный контуринг.

Внезапно я поймала себя на мысли, что не взяла с собой ничего из косметики. Вообще забыла, когда красилась в последний раз. Тут бы душ успеть принять.

Почувствовав на себе взгляд Артема, я посмотрела на мужа. С лицом, будто выучил мой язык любви, он подмигнул, а его губы сложились в некое подобие воздушного поцелуя. Ответив ему тем же, я покосилась на веранду, где под навесом в компании няни и Елены отдыхали девочки.

Около месяца назад мы всей честной компанией, включая непоседу Лаки, перебрались в Сочи. В тот самый дом, откуда и началась наша такая непростая история любви. Решили, что море и солнце пойдут нам на пользу, потому что внутренние ресурсы неумолимо подходили к концу. Я поняла это, когда случайно покормила Любу два раза подряд, а Верочка осталась голодной. Вот такая мать-перемать.

Сегодня моим девочкам исполнилось по полгодика, а на днях они подарили нам большой повод для радости — начали самостоятельно переворачиваться со спины на животик, сопровождая сие действие беззубыми улыбками. И теперь я могла с уверенностью сказать — мы справились.

Хотя в первое время было непросто. Около месяца мы провели с дочками в перинатальном центре и получили на выписку два листа с диагнозами, которые было страшно читать. Но мы с Артемом были настроены решительно — смотрели на наших крошек, как на абсолютно здоровых детей!

Каждый день к нам приезжали массажисты и специалисты по грудничковому плаванию, а я, с трудом, но наладила грудное вскармливание. Спустя два месяца после выписки нам удалось отказаться от всех сильнодействующих лекарств, заменив их гомеопатией, а еще через несколько недель отказаться и от нее.

Когда выпадала свободная минутка, я продолжала работать с Надеждой Павловной, помогающей мне не растерять запал в самой главной войне — войне за здоровье наших дочерей! Психотерапевт поддерживала во мне уверенность, что девочки со временем ничем не будут отличаться от своих сверстников. Каждый наш разговор начинался с упоминания очередного известного человека, родившегося недоношенным. Например, Марк Твен, Альберт Эйнштейн или Анна Павлова.

Несмотря на помощь Артема, няни и Елены, к пяти месяцам мое состояние приближалось к зомбическому. Сказывался постоянный недосып из-за бесконечных ночных кормлений. Но за все это время я не видела ни одного кошмара.

В общем, было решено сменить локацию, и на некоторое время перебраться к морю и солнцу.

Пока мы с девочками совершенствовали малышковые навыки, Артем прямо из дома трудился над запуском нового кафе на черноморском побережье, которое открывалось в следующем месяце в тестовом режиме. В душе я немного завидовала мужу, ведь после моих незапланированных родов, я больше не появлялась в кондитерской — возможности выехать из дома практически не было, в принципе, как и желания. Я до сих пор покрывалась мурашками при воспоминании об одном из самых жутких моментов моей жизни, когда увидела, как его внедорожник взлетает на воздух.

Артем заверил меня, что все виновники понесут наказание, и что Толя почти сразу вышел на заказчиков. Разумеется, имен мне никто не назвал, да и вряд ли бы они мне что-то сказали. Единственное, о чем я попросила — действовать в рамках закона, не устраивая самосуд. Надеюсь, Артем меня услышал.

Кстати, муж выписал премию официантке, которая задержала меня у входа, и эти пару минут оказались спасительными для четырех жизней. К счастью, во время того пожара на парковке никто не пострадал. Первые дни об этом происшествии трубили во всех новостях, но со временем ажиотаж поутих, и в «Патриках» вновь нужно было бронировать столики заранее.

Что касается пекарни… На время моего декрета управление взял на себя Паша. Да, нашему неугомонному крестному как-то удалось убедить Артема, хотя, как выяснилось позднее, из-за загруженности Левицкого, постепенно вся работа легла на хрупкие плечи его помощницы Маши, с которой мы теперь довольно часто были на связи. Разумеется, я планировала вернуться к своим обязанностям, но пока об этом можно было только мечтать.

— Эй, мамочка, о чем задумалась? — Алина улыбнулась мне, протягивая алый цветок, который выдернула из большого букета, подаренного мне Артемом.

Больше никаких предрассудков — муж несколько раз в месяц дарил мне цветы, а в дни мини-дат наших дочерей дом просто благоухал.

— Помнишь, как в прошлом году мы мечтали о совместном отдыхе? И вуаля — теперь мы соседи! Я рада, что вы приехали сюда на лето. — Я не смогла сдержать смешок, увидев, как ее сын гоняет нашего Лаки по лужайке.

— Сашке определенно здесь нравится, — подруга усмехнулась, и я вместе с ней.

Кирилл с Артемом наблюдали за нами, о чем-то негромко переговариваясь. Подмигнув мужу, я подняла глаза к небу, замечая, что уже стемнело. Всего около семи вечера, а на курортный городок опустилась темнота.

— Ты что-нибудь слышала об организаторе взрыва? — тихо поинтересовалась я.

Алина опустилась в кресло и внимательно посмотрела на Кирилла, занятого беседой со старшим братом.

— Полагаю, мне известно не больше твоего, — Воронова прищурилась. — Но муж заверил, что проблема решена. — Она вздохнула, покосившись мне за спину, туда, где находился пост охраны.

— Интересно, будем ли мы когда-нибудь в безопасности? — с какой-то философской обреченностью поинтересовалась я.

— Несколько дней назад я подслушала разговор Кирилла с Толей… — Алина понизила голос. — Не знаю, в курсе ты или нет…

— Рассказывай! — поторопила я подругу.

— Это насчет того участка земли. Помнишь, даже телевидение как-то приезжало? Снимали большой сюжет.

Я кивнула, смахивая выбившуюся прядь с лица. Речь шла об элитной застройке в центре Москвы — «Апостол-групп» в ближайшее время планировал приступить к строительству отеля в том месте.

— Я случайно услышала, как Кирилл говорил Толе, что они с Артемом решили продать ту землю. Представляешь?

Я недоверчиво посмотрела на подругу.

— Но они ведь столько бились, чтобы ее получить.

— Я сама удивилась, — Алина скрестила руки за головой. — Сегодня устрою Воронову допрос с пристрастием.

— Напиши, если что-нибудь разузнаешь, — задумчиво попросила я, вдруг заметив, как девица, с которой пришел Паша, бесстыдно улыбается Артему.

Проследив за моим взглядом, Алина понимающе закатила глаза.

— А полчаса назад на кухне она крутила задницей перед Кириллом! Я чуть не огрела ее сковородой!

Я прыснула, с делано мрачной интонацией добавив:

— Жаль, что не огрела.

— Паш, ты где ее откопал? — потягивая вискарь, полюбопытствовал Кирюха, имея в виду спутницу Левицкого, перепутавшую наш дом с филиалом улицы красных фонарей.

— Снял на выходные, — отмахнулся Пашка, вперив взгляд в мою жену, болтающую с Алиной возле бассейна.

— В следующий раз можно обойтись без шлюх? — нахмурился уже порядком выпивший мой братец-каблук.

— Отвали! — Левицкий влил в себя остатки виски.

Теплый летний вечер заканчивался нашими посиделками в глубине сада. Давненько мы так не собирались, но сегодня сам бог велел — распили бутылочку спиртного за здоровье моих дочерей.

— Не жалеете, что расторгли земельную сделку? — запустив пятерню в волосы, Паша расслабленно перебирал взлохмаченные пряди. Его взгляд замер на свисающей с яблони гирлянде.

Мы с братом переглянулись, понимая, к чему он клонит. Кирюха вздохнул. Я заметил, как сверкнули его глаза.

— Это была мечта отца, — я потер лоб ладонью. — Мы с братом долго обсуждали этот вопрос, но в итоге приняли решение отказаться от застройки. Нужно еще уладить кое-какие юридические нюансы, но мы не останемся в накладе. Нашли покупателя.

— Через пару лет «Апостол-групп» мог бы стать гигантом в строительной отрасли, — негромко заметил Левицкий.

— Всех денег мира не заработаешь, Паш. Мы больше не имеем права подвергать наши семьи опасности. — Я устремил взгляд туда, где отдыхали мои принцессы. — Пора заканчивать кровавые войны.

Откидываясь на спинку плетеного кресла, Кирилл согласно кивнул.

Из другой части сада до нас доносилась музыка, смех и тихие разговоры, и я в очередной раз за последние месяцы поймал себя на мысли, что моя жизнь наконец-то обрела смысл.

— Кстати, заказчиков-то наказали? — почти беззвучно поинтересовался Левицкий, имея в виду уродов, виновных в покушении на мою скромную персону.

Цокнув, я вспомнил дерзких горцев с Кавказа, приехавших вершить «большие дела» в столицу. Но их решимость быстро угасла, когда Толя с Дымовым заехали к ребятам на огонек.

— Твоими молитвами, Паша. Твоими молитвами, — подмигнув товарищу, я посмотрел на Сашку, инстинктивно облизав губы в ответ на ее нежную улыбку. — Пора закругляться. У нас ранний рейс.

Напомнив Левицкому о том, что завтра лечу вместе с ним в Москву, я поднялся, желая перед отъездом урвать немного времени со своей женой.

— Наташ, что случилось? — обратился я к управляющей, заглядывая в ее усталые глаза.

Не планировал здесь появляться, так как весь день провел в офисе, решая накопившиеся вопросы, чтобы ночью вернуться в Сочи. Однако Леонидовна настойчиво просила меня заехать.

— Вон, полюбуйся! — пробурчала она, качая головой. — Дружок твой, набрался и устроил дебош! Уже два столика мне распугал! За одним, между прочим, сидели футболисты из сборной, — Наташа указала подбородком в сторону дивана, на котором развалился Паша Левицкий, вливающий в себя алкоголь.

Картина маслом. Почему я нисколько не удивлен?

— Артем, ты поговори с ним. Мы столько времени зарабатывали репутацию премиального заведения, а Паша уже в третий раз за месяц устраивает здесь алкомарафоны, путая «Темную ночь» с третьесортной рюмочной, — добавила она, упираясь локтями в барную стойку.

— Наташ, все решим, — подмигнув управляющей, я направился к нашему «дебоширу» и уселся напротив.

— О, Артем Александрович, физкульт-привет! — Пашка пьяно заржал. — А что ты вечером делаешь в баре? Ай-ай… Ты же у нас примерный семьянин!

— Что с тобой? Во что ты превратил свою жизнь?

— А моя жизнь, Темыч, это танец на граблях! — он резко выпрямился, ударив по столу донышком полупустой бутылки. — Танцуют все!

— Мне охрану позвать или самому тебя вывести? — сухо поинтересовался я.

Паша ничего не ответил и упрямо уставился в пол.

— Ну, поделишься наболевшим?

— У меня синдром картошки, — после непродолжительной паузы произнес товарищ, глядя на меня с вызовом. — Хочется нажраться и лежать в темном углу, чтобы тебя никто не трогал.

— О как. Однако я в курсе твоих разногласий с батей.

— Пришел позлорадствовать? Я настолько неудачник, что даже родной отец предпочел мне какого-то левого чувака. Ну давай, посмейся.

— Ты сам себя закапываешь. А твоему бате всего-то нужен достойный преемник. Достойный, Паш. Улавливаешь?

— Свали, Темыч, — его голос был совершенно лишен эмоций.

Я покачал головой. Экран айфона Левицкого засветился. Паша принял вызов.

— Маш, ты где? — он откинулся на спинку дивана, недобро прищуриваясь. — Не можешь пройти фейс-контроль? Сейчас разберемся! — сказав это, Паша отключился. — Мою Мышь не пропускают! — он зло ухмыльнулся. — Рожей не вышла для твоего элитного заведения!

Сделав знак Наташе, я попросил ее сгладить инцидент на входе и пропустить девчонку. Даже как-то неловко вышло, ведь я знал, что Маша помогает Сашке с кондитерской.

Вскоре помощница Левицкого подошла к нашему столу.

— Добрый вечер! — негромко поздоровалась она.

Я кивнул, непроизвольно отмечая ее нелепый наряд. Выглядела Маша так, будто сбежала из общества защиты животных Крайнего Севера — в бесформенном зеленом балахоне и штанах цвета хаки. Дополняли образ старомодные босоножки и джинсовый рюкзачок, болтающийся на плече.

— Павел Романович, — она деловито протянула Пашке какую-то пухлую черную папку. — Там все, что вы просили. Ну, я поеду? — Маша поправила съехавшие на нос очки.

— Спешишь? — внезапно поинтересовался он.

— Вообще-то… да, — настороженно подтвердила девчонка. — Сейчас нерабочее время, и у меня есть планы на вечер.

— И как зовут твои «планы»? — докапывался он.

— Павел Романович…

— М?

— Мне нужно идти.

— У тебя мужик-то есть?

Немая сцена. Девчонка вмиг побледнела, опуская глаза.

— Может, останешься? Я же вижу, как ты по мне слюни пускаешь, мышка!

И короночка — мой ополоумевший товарищ красноречиво посмотрел в сторону вип-кабинок. Ой, дура-а-ак.

— Вы пьяны, — еле слышно заметила Маша.

— Мышка, представь, что ты выиграла лотерейный билет. Пошли потрахаемся, пока я добрый? — приосанился этот идиот, оттягивая штаны в районе паха.

Я уже хотел вмешаться, но тут девчонка с чувством собственного достоинства произнесла:

— Павел Романович, будем считать, что я невезучая. В этом баре полно женщин — отдайте лотерейный билет кому-нибудь другому. Мне пора!

Приблизившись ко мне, она тихо шепнула:

— Вы только проконтролируйте, пожалуйста, чтобы он в таком состоянии не садился за руль? А то он может.

— Обязательно проконтролирую, Маша.

Девчонка ответила мне слабой улыбкой, явно не ожидая, что я назову ее по имени.

— И ты тоже этому уроду глазки строишь?! Мышка, да ты для него слишком страшная! Видела бы ты, какая у него жена! Тебе до нее… — Левицкий развязно заржал. — Не надумала еще со мной переспать?! Благотворительная акция закончится через три, два, один…

Маша с гордо расправленными плечами направилась к выходу.

— Ну и вали! Чемодан! Вокзал! Ты уволена! Слышишь, Мышь?! УВОЛЕНА!

Игнорируя его пьяные вопли, я догнал Машу около гардероба.

— Если все-таки уволит, устрою тебя к себе, — пообещал, чтобы хоть как-то сгладить идиотскую выходку своего проблемного дружка.

Девчонка вздохнула, поправляя очки.

— Не уволит. Он завтра даже не вспомнит, — произнесла она с горечью, теребя ручку рюкзака.

— Подожди, я договорюсь, чтобы тебя подвезли.

— Спасибо, но…

— Считай, это компенсация за моральный ущерб. За работу с ним тебе вообще положена надбавка как за вредные условия труда.

Приехав в аэропорт, в зале ожидания я набрал Саше сообщение:

Вместо ответа любимая женщина прислала фотографию сопящих мордашек наших дочерей.

Полет прошел без происшествий, и поздно ночью я уже был в Сочи. Когда я вернулся, свет в доме не горел, и царила такая непривычная уютная тишина.

Открыв дверь в спальню, я подошел к двум розовым кроваткам. Вера и Люба крепко спали, причмокивая губами. На морском воздухе у девочек наконец нормализовался сон. Обернувшись, я увидел, что Саша тоже спит.

Присев на край кровати, я погладил ее по разметавшимся по подушке белокурым волосам. Некоторое время любовался женщиной, ради которой был готов перевернуть весь мир.

Вот он, мой дом — она и мои дочери. И нет на этой планете места теплее и уютнее, чем рядом с ними. Я знал это наверняка, потому что слишком долго был бездомным.

Я так и не понял, за что мне так повезло в этой жизни.

Спасибо.

Я вытащил из кармана телефон и, положив его на тумбочку, отправился в душ. Вернувшись в спальню, услышал тихую вибрацию.

— Артем, ты вернулся… — Саша сонно улыбнулась, переворачиваясь на бок.

Присев, она протянула мне мобильник. Любимая переменилась в лице, стоило ее взгляду упасть на дисплей.

— Тебе Дым звонит.

— Перезвонит, — Артем затянул пояс халата, присаживаясь рядом со мной на кровать.

Его щеки так непривычно покраснели, отчего он показался гораздо младше своего возраста. По глазам Темного я поняла, что он умышленно оставил телефон на тумбочке.

Я склонила голову набок, не разрывая зрительного контакта. Артем молчал. Давящая тишина, окутавшая нас, сгущалась. Внезапно муж прилег рядом со мной и положил голову мне на колени. Его глаза продолжали блуждать по моему лицу.

— Прости меня, Саша, — голос Артема дрогнул. Он выглядел абсолютно потерянным.

В каком-то материнском жесте я обхватила его лицо руками, прошептав:

— Уже давно простила.

В его глазах отразилось искреннее недоумение.

— Ты все это время знала?

— Я же ведьма, — высоко рассмеялась я. — Получала свою дозу мазохистского удовольствия, наблюдая, как ты мучаешься от чувства вины. — Я запустила пальцы в его жесткие волосы, слегка оттягивая их. Артем плотно сжал губы, внимая каждому моему слову. — Если бы в ту ночь, когда вооруженные люди ворвались в наш дом, там не было твоего человека… — Я резко выдохнула, стараясь абстрагироваться от травмирующих воспоминаний. — Вряд ли бы я сейчас здесь сидела.

Затянувшееся молчание раздуло в горле и без того тягучий ком. Я сглотнула, собираясь с мыслями.

— И когда ты узнала?

— За несколько дней до взрыва. Случайно увидела вас в городе. Сергей подвозил меня на встречу с подрядчиком. Я увидела твой автомобиль, хотела попросить водителя остановиться, как вдруг… Рядом с твоим затормозил еще один внедорожник, и оттуда вышел Дым.

Глаза Артема стали еще темнее.

— И ничего мне не сказала. Почему?

— Увы, жизнь редко похожа на сюжеты ванильных любовных романов. Жизнь — это ведь постоянная борьба и постоянный компромисс. Ты не идеал, да и я не идеальна. А вместе мы — просто два одиноких поломанных человека, которые отчаянно нуждаются друг в друге. Наверное, я выросла, раз начала понимать такие вещи.

— И ты меня любишь? После всего, что я сделал? — Артем выглядел абсолютно потерянным.

— Люблю. — По моей щеке скатилась одинокая слеза. — Еще как люблю…

Артем закрыл глаза, а я продолжала гладить его по волосам.

— Ты долго не мог оправиться после смерти мамы. Потом встретил девушку, которой готов был открыться, но она тебя подвела. Долгое время любовь для тебя ассоциировалась с болью, одиночеством и предательством. Ты запретил себе испытывать это чувство. Полагал, что не достоин его.

Он сделал судорожный вздох.

— Ты думал, в тебе давно атрофировалась потребность в любви и нежности, поэтому решил получить меня с помощью обмана. Но ты не учел главного… Ты даже не догадывался, что настоящая любовь такая сильная, что навсегда оставляет свой след. А я полюбила тебя именно такой любовью — не знающей преград, ограничений и условностей. Чистой и бескорыстной. Скажу больше: ты, Артем, как никто ее заслужил. — Я улыбнулась сквозь слезы. — Иногда сила любви мощнее, чем законы природы и здравый смысл. Просто нам не сразу дано это понять.

— Саша…

— Какие бы оправдания ты себе ни придумывал все эти годы, все равно находился рядом, оберегая меня от бед. Мне понадобились силы, чтобы понять тебя и простить, но глядя на наших дочерей, я каждый раз убеждаюсь, что сделала правильный выбор.

— Когда простила? — спросил он хрипло.

— Когда думала, что потеряла. Навсегда. Тогда я и осознала, что буду бороться за нас до конца. Находясь между небом и землей, я почувствовала, что не могу вас оставить. А придя в сознание, узнала, что ты стал моим донором крови.

— Идеальная совместимость. Звезды оказались правы, — Артем переплел наши пальцы.

— Мы теперь одной крови. Ты — мой мужчина, Темный Артем.

— Ты — мое сердцебиение, Саша. Не станет тебя, не станет и меня.

От переизбытка эмоций я болтала какую-то ерунду. Артем молчал, внимательно слушая. А потом, крепко обнявшись, мы уснули. И я снова увидела во сне родителей. Впервые за все время осуждение на их лицах сменилось теплой грустью, как во время стадии принятия, когда потеря прожита, но острой боли уже нет.