POV Павел

*Август*

*Ресторан «Патрики»*

— Пойдем. Я уже со всеми попрощался. Сказал отцу, у тебя разболелась голова, — уверенный взгляд Паши метнулся к моему лицу, когда наша пара снова «воссоединилась». — В машине поговорим.

До его автомобиля мы дошли молча. Пристегнувшись, я помассировала гудящие виски, исподтишка наблюдая за Левицким.

Как же он был красив в свете луны! Глупая, прекрати тешить себя несбыточными надеждами…

— Маш, на выходные ничего не планируй. Ты моя.

Моя.

Он выглядел абсолютно расслабленным, улыбаясь своей фирменной заразительной улыбкой, от которой, не удивлюсь, уже были зафиксированы случаи беременности.

— Прошу прощения, но вам придется сказать, что я заболела… — сглотнула я, краснея. — Я не смогу.

— В смысле, не сможешь? Всего одни выходные!

На какое-то время в салоне установилась тишина, во время которой я все еще не могла поверить, что на самом деле провела вечер в компании Паши.

От всех этих мыслей меня немного знобило.

— Павел… Паша.

— Маша, — он добродушно усмехнулся. — Ты только скажи, чего душа желает, и я все сделаю! Услуга за услугу! — порочно прошелся кончиком языка по чувственным губам.

Чего душа желает? Интересно, как он целуется?

«Сосаться. Лизаться. Фетиш у меня такой. Я как кот — ласку люблю…»

— Я не сумею… — тихо продолжила гнуть свою линию.

— Хмели сумели, и ты сможешь, — невозмутимо отбил Паша.

— Нам никто не поверит. Я и вы… Ты… Да это смешно!

— Маш, я же тебя не на передачу «Мужское-женское» зову в качестве героини, — он поморщился. — На празднике все получилось в лучшем виде — отец заглотил удочку. Это самое главное. Я завтра приглашу его пообедать, продолжу развивать легенду.

И он так выразительно на меня посмотрел, словно впрыснул адреналин мне прямо в сердце.

— Ты же знаешь, с меня не убудет. Фото заряжу тебе на большую зарплату. Вижу, ждет тебя премия в размере пяти окладов… — произнес босс игриво.

— Дело не в деньгах.

— Маш, ты мне нужна, — голосом, который лишает женщин способности адекватно воспринимать информацию.

— П-паша… — я слабо улыбнулась, стараясь совладать со своим влюбленным сердцем, — Я согласна.

Эти слова повисли между нами, в тот момент, когда мой босс лихо вывернул с парковки ресторана. Он включил громкую музыку, тем самым давая понять, что разговор окончен.

Бледные щеки Мышки вспыхнули пятнами румянца, и девчонка, словно чувствуя исходящую от меня сексуальную угрозу, попятилась.

Отодрав взгляд с ее промежности, я скользнул им выше — впервые видел свою подчиненную с распущенными волосами, ниспадающими тяжелыми локонами до самой талии, которая, на удивление, казалась осиной. А ее шея — тонкой и хрупкой, переливаясь в свете неоновых лампочек подсветки.

Мазнув глазами по бедрам Мышки, я отметил их изящную форму, и, ненадолго задержавшись на голых коленях девчонки, остановился на ее аккуратных ступнях.

Вообще, я вынужден был признать, что под всеми этими слоями нафталиновой одежды скрывалась весьма недурная фигурка.

— Ты где потерялась? — спросил я излишне резко, вернув взгляд к ее смущенному лицу.

— Я пыталась до вас дозвониться…

— Маш! Кончай «выкать» — я тебе не дед! — хотя с таким каменным стояком выглядел я как дедуля, пережравший виагры, хорошо, что затравленный взгляд Мышки приклеился к моему лицу.

— Я пыталась… до тебя дозвониться, но тут связь не ловит…

— Мы же договорились встретиться около бассейна?

— Да, но… — промямлила она, крепче обнимая себя руками. — Я потеряла свою сумку с одеждой. Кажется, забыла ее в примерочной магазина…

— Зачем она тебе?

Прямо как мамкин Нострадамус я догадывался, что девчонка больше не увидит свою авоську.

Это же я попросил консультанта выкинуть ее со всем барахлом, а лучше сжечь. Мысленно поставил себе напоминание подарить Мышке новый гардероб: от верхней одежды до эротичного нижнего белья.

— Я хотела переодеться в свой купальник, потому что этот… — она опустила взгляд на полуобнаженное тело… — Слишком…

— Там был еще второй…

— Тот я даже мерить не стала. Спереди две веревочки. И одна сзади, — моя фиктивная девушка робко улыбнулась.

Непроизвольно представил, как эти две веревочки расплющат ее маленькие торчащие соски, вновь ощутив, что член оживает. Да что б меня…

— Я не могу так пойти! — добавила она негромко.

— Маш, поверь мне на слово, ты выглядишь бесподобно! — нехотя признался я, похоже, впервые с начала этой авантюры отвесив ей честный комплимент.

Единственное, что немного портило впечатление — ее очки нелепой формы с толстыми стеклами, а в остальном девчонка выглядела очень даже…

Мой внутренний ебательный барометр точно оценил, продолжая шкалить. Хотелось трахаться до изнеможения. Конечно, не с ней, но… именно вид полуголой Мышкиной пятой точки и довел меня до состояния готовности, как это не прискорбно.

— Вам… Тебе, правда, нравится? — подняв подбородок, девчонка закусила губу.

— Да! — подтвердил я раздраженно. — У тебя отличная фигура! Да и… Я только что оттуда, поверь, на тебе еще много одежды…

Очередная правда, потому как девки, заряженные халявным алкоголем, курсировали в пляжной зоне аки голодные до спермы акулы, пожирая мужичков, преимущественно с пивными животиками, глазами.

«Морской бой» походил на какую-то вакханалию, однако, большинство парочек оказались поверженными уже в первые минуты, очевидно, из-за слишком высокого градуса алкоголя у них в крови.

Так как я не пила, с горем пополам получалось удерживать равновесие у Паши на плечах, и, неожиданно, мы вышли в финал.

Вместе с Владиславом Милковым и его женой.

Мне предстояло сражаться с женой одного из самых эффективных топ-менеджеров страны, доход которого, если верить «Forbes», исчислялся астрономическими суммами.

Если коротко — это Маша и ее везение.

— Левицкий, готовьтесь пойти ко дну! — желчно выкрикнул Милков.

— Последний бой, Маша! Надо дожать!

Я попыталась протереть очки, так как уже почти ничего не различала из-за брызг, летящих со всех сторон.

Тем временем Владислав и Ксения явно были настроены на победу. Отражая жестокие удары женщины, намеренно целившейся мне в лицо, я чувствовала, как гулко бьется сердце.

Как бы трудно не было, я не имела права подвести Пашу, а значит, нужно срочно что-то предпринять, потому что Милковы стремительно оттесняли нас к дальней, более глубокой части бассейна…

Тогда я решила пойти на хитрость, в какой-то момент притворившись, что ничего не вижу, опустив голову.

— Ксюш, сбей очки со слепошары!

Услышала я, напрягаясь всем телом от этих обидных слов.

До чего же гадкие люди…

— Милков, из Испании звонили, сказали, это не их стыд! — выкрикнул Паша, пытаясь, несмотря на наши сцепленные замком ладони, показать оппоненту неприличный жест.

Кроме шуток, женщина изо всех сил пыталась сделать так, чтобы я перестала видеть, потеряв ориентацию в пространстве.

Однако в последний момент, собрав все-все свои силенки, я сделала резкий выпад, ударив ее ладонями в живот.

— А-а… Сука-а! — завыла Милкова, опрокидываясь в воду.

— Б-л-я-т-ь!!! — вторил ей муженек. — БЛЯТЬ!

— И У НАС ЕСТЬ ПО… ПО-ПА… ПО-БЕДИТЕЛИ ВОДНОЙ… БИТВЫ! — заорал окончательно потерявший человеческий облик ведущий, покачивающийся около кромки бассейна.

Внезапно Паша подхватил меня под бедра, опуская прямиком себе в руки. Его ладонь грубо прошлась по моей груди, стискивая чувствительное полушарие. Пока я шокировано приоткрыла рот, Левицкий издал хриплый вздох, будто испытывает недостаток кислорода.

Спустя миг он уже опустил меня вводу, разворачивая.

Наверняка, это было непреднамеренно. Вряд ли возможен интерес такого мужчины ко мне как к женщине… Право, смешно!

Из-за капель воды на стеклах очков я не могла разглядеть выражение его лица. А так хотелось…

— Молодец, Мышка! — шепнул он мне, тут же осекаясь. — Маша…

Мышка.

Я не нашлась, что ответить, сглатывая болезненно тягучий ком, вставший поперек горла. Почему-то одно это слово мгновенно обесценило все мои старания, сведя до минимума сладость победы.

Захотелось скорее накинуть на себя что-нибудь, потому как, кураж испарился, и я вновь почувствовала себя в этом купальнике словно голой. А в целом «слепошарой».

— ВЫ… ВЫ… СТАНОВИТЕСЬ ГЛАВНОЙ ПО-ПАРОЙ НАШЕГО КОР… КОР… ПО-ПА… ТИВА… И… И ВЫИГРЫВА-А… — мхатовская пауза, под улюлюканье и всеобщие смешки.

— Маш, я перед тобой в долгу, — Паша приблизился, практически впечатываясь в меня мускулистым торсом.

Наши мокрые лица разделяли считанные сантиметры. Он приподнял мой подбородок большими пальцами — показалось, босс собирается меня поцеловать…

Я судорожно задышала, от волнения прикусывая внутреннюю сторону щеки. Мои ожидания, увы, оказались ложными…

Паша всего лишь снял с меня очки, протирая стекла фалангами, после чего мужчина вернул их обратно, слегка задевая мочки.

Секунда, и картинка обрела привычную четкость, а я, покрываясь предательскими мурашками, успела уловить его взгляд… такой многообещающий и осоловелый… Наглый. Паша смотрел на мою влажную, практически обнаженную грудь с огрубевшими сосками.

Поспешно обнимая себя, я едва ли сумела устоять на подгибающихся ногах, мимоходом воспроизводя в памяти случайное прикосновении его тяжелой ладони.

— А ВОТ… В-ВАШ ПО-ПА-ДАРОК… — ведущий кивком головы указал на объемную коробку, обвязанную розовым бантом, после чего, не удержав равновесие, рухнул в воду.

— Чмо… — хрипло произнес Паша, тем не менее, не двигаясь с места.

Я нервно рассмеялась, продолжая обнимать себя под грудью.

Максимально нелепая ситуация, однако, чтобы мне выбраться из бассейна, необходимо было сдвинуть Левицкого, а я… так разнервничалась, что просто не решалась к нему прикоснуться…

Он был таким привлекательным с голым торсом и прилипшими к лицу волосами. Еще более привлекательным, чем одетым… Хи-хи. Ох, Маша, что за вероломные мысли поселились в твоей голове?

— Отец смотрит, — подавшись вперед, шепнул мне Паша, поясняя эту небольшую заминку.

— Да, конечно… — понимающе кивнула, любуясь тем, как капли воды стекают по его животу и рукам.

Паша оказался одним из самых высоких мужчин в этом бассейне, и уж точно лучше всех сложенным. Рядом с ним я чувствовала себя маленькой и беззащитной, совершенно позабыв о том, что еще пару минут назад сражалась не на жизнь…

— Глянь на чету Милковых, — внезапно Паша взял мое лицо в ладони, заставляя посмотреть в другую сторону.

Я еле сдержала смешок, потому что выражения их лиц были просто бесценны. Раздувающиеся ноздри Владислава подтверждали, что мужчина страшно зол, а его женушка смотрела на меня с нескрываемым презрением.

— Уроды, — припечатал Паша, проведя подушечкой большого пальца под моей нижней губой, отчего рот слегка приоткрылся, и я непроизвольно сглотнула, случайно прижимаясь бедром к его бедру.

— Паша, Машенька! Поздравляю! — мы одновременно обернулись на твердый голос Романа Константиновича, замершего у бортика. — Я наблюдал за конкурсом. Вот уж точно самая слаженная парочка! — он добродушно усмехнулся.

Выходит, отец Левицкого наблюдал за всей этой водной вакханалией. Какой стыд. Я почувствовала, что краснею.

— Кстати, я уже сделал выговор помощнице из-за этих клоунов! Нашла же агентство… Хоть бы он там утоп! — кивнул Левицкий-старший на придурочного ведущего, хватающего конкурсанток за филейные части тела посреди бассейна.

М-да.

— Сынок, ты мне нужен на разговор, — и мужчина подмигнул. — Сможешь ненадолго оставить Машу?

— Это будет трудно, но я попробую, — негромко отозвался мой босс, скользя кончиками пальцев вдоль моего бедра по направлению к попе.

Под аккомпанемент моего учащенного дыхания, теплая мужская ладонь добралась до места назначения, ласково оглаживая гусиную кожу ягодицы.

А когда пальцы Паши пробрались под кромку купальника, я непроизвольно свела ноги, стараясь не обращать внимания на абсолютно новые ощущения, зарождающиеся внизу живота, словно там разлили нечто сладкое и тягучее. Горячее.

О-й.

— Ты отлично справляешься со своей ролью, Машенька, — заметил таким странно севшим голосом, что я издала неуместный хриплый смешок.

— Вы… ты тоже, — выдохнула с облегчением, глядя вслед удаляющемуся к административным корпусам Роману Константиновичу.

Вернувшись в домик, я уже хотела скрыться в душевой, однако внезапно вспомнила, что сменное белье, впрочем, как и остальная одежда, остались в потерянной сумке.

Не могла же я с утра до ночи ходить в новом спортивном костюме? Тем более, нужно было постирать трусики…

— Паш, — смущенно обратилась я к своему фиктивному мужчине.

— Ау? — не сразу отозвался он, не высовывая нос из навороченного телефона.

— Можно позаимствовать у тебя футболку? Я завтра же постираю и верну! — добавила, поспешно.

— Маш, — он хмыкнул, — ты можешь даже ее не возвращать… — поднявшись, босс поставил передо мной свою сумку, расстегивая замок.

— Бери любую. Я пока схожу до отца. Кстати, там дискотека начинается, будет выступать приглашенная звезда… Сходи потанцуй.

— Нет. Я приму душ и спать. Хватит с меня на сегодня, — пожала плечами, избегая его взгляда, секунду назад показавшегося мне чересчур внимательным в приглушенном свете небольшого помещения.

Вскоре Паша ушел, а я приняла долгожданный душ.

Облачившись в его белую футболку, доходящую мне до середины бедра, почти прикрывая пятую точку, я постирала трусики. Надеялась, они успеют высохнуть до утра. С этими мыслями я отправилась в кровать…

POV Паша

Не отыскав отца в административном корпусе, я побрел по ярко освещенной аллее, ведущей в одну из открытых беседок, где и заметил батю в компании вездесущего Милкова.

Я не мог слышать, о чем они говорят, но, судя по языку их тел и непринужденным улыбкам, беседа носила более чем доверительный характер. В завершении, отец похлопал Влада по плечу, мужчины обменялись рукопожатиями.

Поравнявшись со мной на дорожке, Милков хмыкнул, хищно кусая губу.

— Ты проиграл, Павлик!

Я пассивно-агрессивно промолчал.

Думает, я так просто сдамся, отдав ему семейный бизнес? Разочарую его, хотя на душе и кошки скребли. Неужели отец сегодня объявит о назначении Влада?

Нужно было срочно что-то предпринять, ведь на кону стояло управление одним из крупнейших промышленных предприятий страны, а это вам не хрен собачий грызть.

Отец организовал свой бизнес еще в девяностых, однако спустя несколько лет, когда его компания уже приносила стабильный и более чем приличный доход, его душеньку потянуло в народные избранники.

Тут существенное пояснение.

В те годы многие бизнесмены лезли в политику с целью еще большего обогащения, а также для создания себе «крыши» на законодательном уровне.

Но только не мой батя — он всегда был альтруистом до мозга костей!

Увы, чересчур сильно увлекшись помощью обездоленным, он упустил кое-что по-настоящему важное…

После получения мандата отец оформил части своего бизнеса на маму и товарища — Юрия Милкова. Со временем Юрий Семенович стал одним из акционеров предприятия, подтянув на работу своего сына Владислава, вернувшегося с дипломом «Кембриджа».

Пару лет назад у отца закончился последний депутатский срок, и он не стал больше баллотироваться, наконец, полностью сосредоточив внимание на делах компании.

Тогда-то он и объявил совету акционеров, что собирается уйти на пенсию, в связи с чем подыскивает себе преемника, и до определенного момента я был уверен в своей кандидатуре.

— Паша… Я думал, ты как обычно меня проигнорировал? — отец поприветствовал меня усталой улыбкой.

В искусственном свете фонариков я внезапно отметил, какой у него замотанный вид, удивившись тому, как он резко сдал: лицо осунулось, а глаза будто «провалились». Бесспорно, бате пора подумать о своем здоровье.

— В этих «Дубках» черт ногу сломит! Я уже второй раз за день плутаю, хоть и не пил.

— Не пил? — переспросил он, не сумев скрыть удивления.

— На алкотестере проверь! — ударил себя кулаком в грудь.

— Ладно, сынок, — рука отца неожиданно мягко легла на мое плечо. — Лучше расскажи, как Машеньке праздник?

Машеньке…

— Вроде все нравится, — поспешно ответил под пристальным взглядом старшего родственника.

— Хорошая девушка! Смотри, не упусти… — его внимательные серые глаза наполнились необычным блеском.

Сказать, что я был удивлен, это ничего не сказать. Мышка произвела на отца столь положительное впечатление? Но… чем?

— Не волнуйся. Не упущу, — кивнул, поджав губы. — Так, о чем ты хотел поговорить?

— Я много думал, сынок, и решение относительно дальнейшей судьбы компании далось мне отнюдь непросто… Но управление большим предприятием — это не партия в твой любимый покер! — он тяжко вздохнул. — Тут недостаточно вовремя включать покерфейс. На кону сотни рабочих мест, и это не какие-то рандомные единицы — это люди, Паша, у большинства из которых есть семьи, маленькие дети…

Ну, залечил…

По тому, как с каждым словом сильнее хмурилось отцовское лицо, не трудно было догадаться — ничем хорошим для меня этот разговор не закончится.

— Бать, ты принял решение поставить во главе компании Влада?

— Сынок… — я увидел ответ в его глазах.

— Так, к сведению. Мне понадобилось меньше года, чтобы вывести свой тюнинг-центр на полную окупаемость. А сейчас я увеличил прибыль в пять раз — мы самые востребованные в этом сегменте рынка, — хмыкнул. — Это я к тому, что неплохо секу в бизнесе.

— Паша, я не спорю. Но, все-таки, промышленное предприятие и тюнинговый салон… — он кашлянул в кулак. — Несколько разные сферы. Тем более, у Влада два высших образования. Кембридж ведь не выпускает дураков…

— А МГУ, по-твоему, выпускает? — намекая на свой диплом.

— Сынок… — с какой-то новой чересчур заискивающей интонацией.

Думай, Паша, думай!

Мне нужно было выиграть хоть немного времени, а значит, пора играть ва-банк….

— Хорошо. Можешь публично озвучить свое решение хотя бы после нашей помолвки? — серьезно поинтересовался я, стараясь при этом не заржать.

Брови отца резко пошли вразлет.

— Помолвки? — он покачал головой, сверля меня недоверчивым взглядом.

— Да, — невозмутимо отразил, внутренне содрогаясь.

— Вы с Машей собираетесь пожениться? — переспросил с такой потрясённой интонацией, будто я озвучил, что опоздал, потому что спасал планету от нашествия Чужих.

— Так точно!

— Но… Я полагал, вы только начали встречаться?

— Не совсем, — никогда еще мне не приходилось врать столь вдохновлено. — Мы несколько раз сходились и расходились… по моей глупости. А на дне рождении Темыча я понял — пора что-то менять. Все друзья остепенились, обзавелись семьями, детьми… Собираюсь сегодня ночью сделать Маше предложение. Атмосфера располагает, — я выдавил из себя многозначительную улыбку, удерживая растерянный отцовский взгляд.

— Ну, если у вас действительно все так серьезно… — он задумчиво отозвался после продолжительной паузы. — Возможно, я ненадолго отстрочу официальное назначение своего преемника. Но Паша…

— Бать, дай мне последний шанс? — негромко попросил я, осознавая, что с каждой секундой закапываю себя все сильнее…

Он промолчал, однако уже не выглядел таким категоричным.

Вскоре я вернулся в домик, пытаясь придумать, как подать свежие новости Мышке. Как бы там ни было, но уговор у нас был всего на одни выходные… Однако в свете последних событий ситуация в корне поменялась.

Когда я оказался внутри небольшого помещения, свет не горел, а ужин, который я распорядился принести ранее, почти не тронутым покоился на столе.

Моя фиктивная девушка спала, натянув одеяло до подбородка.

Отметил, что ее дурацкие очки лежали на тумбочке, а длинные темные волосы разметались по подушке. Я застыл около кровати, в кое-то веки испытывая волнение, потому что девчонка в койке выглядела до одури соблазнительной…

Против воли я вспомнил ее аппетитную пятую точку, разместившуюся на моих плечах, но тут же себя одернул, пытаясь прогнать блажь, ведь это, черт возьми, Мышка…

Страшная. Нелепая. Несуразная. Серая.

И, наверняка, деревянная во время секса…

Отвернувшись, я скрылся в ванной комнате, после чего, раздевшись, залез под душ, врубая ледяную воду.

Да, Павел Романович, не мешало бы вам охладиться перед тем, как провести ночь с замухрышкой в одной койке… Нервный смешок.

Закрыв вентиль, не вытираясь, я протопал к раковине, разрывая обертку на одноразовой зубной щетке. Почистив зубы, я тщательно прополоскал рот, внезапно зацепившись взглядом за сиротливые белые трусы, сохнувшие на батарее.

М-м.

Сам не знаю, какой факт удивил больше: то, какими простыми, без всяких ажурных излишеств, оказались ее хлопковые трусики, или то, что Мышка «потеряла» сумку с одеждой.

Получается, если ее единственное белье сейчас сохло, стало быть, девчонка спит без трусов? Еще и в моей футболке!

У меня встал.

Да так, что хоть топором руби. Блять.

Сжав себя, я судорожно вздохнул, представив ее полуголую аппетитную задницу на своем лице. Пойти выебать Машеньку, что ли? Взять девчонку спящей… Хм. Но как потом работать бок о бок?

Вряд ли это хорошая идея.

С горем пополам натянув на свой елдак боксеры, я вернулся в комнату, залезая в кровать.

Какое-то время бездумно пялился в темный потолок, стараясь успокоиться. Но куда там — стоял так, что хоть скотчем заматывай, не поможет…

Убедившись, что Мышка крепко спит, я медленно стащил с нее одеяло, отбрасывая его на пол.

— Сука… — инстинктивно погладил член сквозь ткань трусов, задыхаясь от похоти — замухрышка лежала на животе в моей футболке, задранной практически до талии.

Я любовался ее голыми ягодицами в форме сердца, агрессивно себе подрачивая.

Хотелось спустить все на вкусную попку моей фиктивной девушки. Нет, не все. Оставить немного и на упругие сиськи с маленькими малиновыми сосками, так призывно торчащими сегодня в бассейне.

Пометить ее.

Может, сейчас какое-нибудь затмение?

Протянув руку, я дотронулся кончиками пальцев до чуть выпирающего копчика, в лунном свете, льющимся из окна, разглядев у себя на запястье мурашки. Мурашки, блять!

Приспустив трусы, я наяривал уже гораздо жестче, представив, как разбужу замухрышку, и, растолкав ее стройные ножки, заберусь сверху, заполнив ее рот своими пальцами, а маленькую блестящую киску — горячим членом.

И буду сладко ее ебать.

Я дрочил как прыщавый подросток, и вскоре мне пришел пиздец… Стиснув зубы, чтобы не разбудить спящую, почувствовал, как тугие струи спермы ударили мне в ладонь.

А-а…

Не удержавшись, приблизился, позволяя последним каплям семени упасть прямо в ложбинку между охуенных ягодичек, после чего, с не до конца опавшим стояком поплелся под душ…

POV Маша

Распахнув глаза, я интенсивно моргала, стараясь прогнать морок сна. Утреннее солнце, заглядывая в окно, ослепляло своими лучами. Потянувшись, я присела на кровати.

Лениво поворачивая голову, я шумно вздохнула, натыкаясь на мускулистую мужскую спину…

Протянув руку, схватила с тумбочки очки, несколько мгновений не в силах отвести взгляд от полуобнаженного тела Паши в преступной близости от моего.

Левицкий спал рядом, такой сильный и красивый…

Я была ошеломлена этим внезапным открытием. Некоторое время не могла заставить себя даже пошевелиться, любуясь его спокойным умиротворенным лицом.

Планировала ведь дождаться босса и серьезно поговорить, но вместо этого отключилась, разморившись на свежем лесном воздухе. Эх, Маша…

Опустив взгляд на свои бедра, я подскочила, как ужаленная, поспешив в ванную. Как можно было уснуть без белья?

К счастью, трусики высохли.

Хотя, смешно полагать, что Пашу могла заинтересовать моя голая попа… За два года совместной работы я даже со зрением минус четыре прекрасно видела, с какими утонченными красавицами мой босс коротал досуг.

Наспех умывшись и приняв душ, я вернулась в комнату… натыкаясь на прямой, острый, словно горлышко разбитой бутылки, взгляд Левицкого.

Он расслабленно улыбался, прижимая мою подушку к паху. Ох!

— Как спалось? — тихо поинтересовался Паша, без стеснения осматривая меня с головы до пят.

— Х-хорошо… — промямлила, до сих пор не привыкнув к столь неожиданному развороту наших отношений.

Все же, мне не приходилось ранее просыпаться со своим боссом, проведя до этого ночь в одной кровати.

— А … тебе?

— Очень даже сладко, — отозвался он с загадочной хрипотцой, будто я чего-то не знаю. — И… перчёно, — негромко кашлянул.

Перчёно.

Повисшее в комнате молчание прервал резкий стук в дверь.

— Должно быть завтрак принесли, — пояснил он, пока я пыталась не раскраснеться под натиском откровенного мужского взгляда, все еще курсирующего по моим босым ногам.

— Э-м… Я открою! — засеменила в предбанник, на автопилоте поворачивая щеколду.

— Доброе утро! Ваши комплексные завтраки! Напоминаю, чайник и кофемашина в номере. Приятного аппетита! — заученно улыбнулась милая девушка в униформе, вытаскивая из термосумки пару фирменных крафтовых пакетов, и протягивая их мне.

— Благодарю! — вернувшись обратно, я услышала шум воды, доносящийся из ванной комнаты.

В отсутствие босса, я стянула с себя его футболку, от греха переодеваясь в спортивный костюм, после чего засервировала нам столик на веранде с живописным видом на розовые кусты, благо погода располагала к завтраку на природе.

— М-м… Как все аппетитно!

Вздрогнув, я наткнулась на пристальный взгляд Левицкого.

Паша вышел из домика в распахнутом длинном халате. Его темно-каштановые волосы все еще были взъерошенными и влажными, на кончиках висели капли, стекая по загорелому лицу.

— И пахнет тоже очень хорошо, — добавил он.

Мне показалось, в глазах мужчины появился опасный темный блеск.

Закусив губу, Паша продолжал задумчиво на меня смотреть.

Он был так неприлично хорош собой, что время от времени у меня перехватывало дыхание. Благо, этот фарс подходил к концу. Осталось продержаться всего ничего, и я снова спрячусь в своей уютной норке.

Усаживаясь на деревянный стул, я старалась не смотреть на обнаженный торс босса, хотя взгляд то и дело сползал к черной растительности, убегающей под эластичную ткань его белых боксеров. Это зрелище выбивало до трясучки.

Боже, да о чем я все время думаю? Это же Павел Романович! Похоже, мне пора в отпуск…

Точно, Левицкий ведь божился, что выполнит любое мое желание… Вот и попрошу у него недельку за счет компании. Все-таки по его милости меня чуть не утопила жена Милкова…

— Маш, мне надо с тобой поговорить, — секунду он неотрывно смотрел в глаза, тихо добавив. — Это важно.

— Что еще стряслось? — поднимая и опуская чашечку кофе, нервно спросила я.

— Да все тоже… — Паша как-то обреченно рассмеялся. — Милков. Козлина. Не хватает на него Сталина. Расстрелять нахуй без суда и следствия.

— Твой отец все-таки решил поставить его своим замом?

Нехотя мой босс кивнул.

— Я в шоке, — выдала абсолютно искренне. — У него ведь на лбу написано — омерзительный тип!

Поморщилась, припоминая обидные слова, адресованные мне Владиславом и его женой вовремя «водной битвы».

— Да, мой шок тоже в шоке, — Паша сделал большой глоток из своей кружки, отставляя ее. — Но не все так плохо… — он многозначительно замолчал.

— И что сказал тебе отец?

— Он взял время подумать до нашей помолвки, — невозмутимо отбил Левицкий.

— Че-го? — прохрипела я.

— Мы уже ничего не сможем изменить, Маш. Остается только смириться.

— Смириться?! — переспросила, еще сильнее негодуя.

— Да. Смирение — высшая благодетель. А нам с тобой еще какое-то время придется разыгрывать этот цирк с конями. С этой минуты ты — моя невеста!

Невеста Павла Левицкого! Одного из самых завидных холостяков города! Боже мой!

— Но… Это невозможно! — я развела руками.

— Почему же? Батя вот поверил. Машенька, ты ему понравилась. Скажу больше, он счастлив, что я, наконец, решил остепениться, сделав тебе предложение…

— Предложение?

— Ага. По легенде — сегодня ночью. Я читал тебе стихи под луной с перерывами на оргии.

С перерывами на оргии…

— Как же все отреагируют?

— У всех вырастут хвосты! — Паша откинулся на спинку стула, сверля меня насмешливым взглядом. — Ну что? Ты в деле? Partners in crime? — намеренно коверкая английскую интонацию.

— Паш… Я… Я не смогу, — обреченно вздохнула, как-то оседая на стуле.

Господи, да о чем он меня просит?

До официальной помолвки — это ведь несколько недель, а то и месяцев…

И, с большой вероятностью, нам придется не только сражаться полуголыми в переполненном пьянчугами бассейне, а еще ходить на семейные мероприятия, держаться за ручку, обниматься, целоваться…

В офисе что скажут? Там столько девчонок на Пашу вешались… А тут я…

— Маша, не говори ерунду. Полагаю, после вчерашних веселых стартов ни у кого не осталось сомнений в подлинности наших чувств. Мы — идеальная пара, — подмигнув, он смерил меня взглядом профессионального специалиста по разбиванию сердец, — фиктивная, — выделил это слово голосом. — Или я не прав? — Паша скользнул кончиком языка по приоткрытым губам.

— Чисто гипотетически да, но… — я лихорадочно пыталась придумать вескую причину, чтобы не разыгрывать его невесту.

— Маша, — резко перебил меня он, — чисто гипотетически человека может убить кот с ножом в лапке. Но за всю историю человечества не зафиксировано ни одного такого случая. Так что расслабься, и, по возможности, получай удовольствие… — взгляд красивых серых глаз мужчины вновь опасно воспламенился, от чего я окончательно стушевалась.

— Я прикинул, новая квартира в центре будет неплохим бонусом за столь хлопотную помощь? Как считаешь?! — кривоватая улыбка Асмодея коснулась его манящих ярких губ.

— Ты что?! Квартира в Москве! Я не…

— Да, Маша, я более чем щедро тебя отблагодарю, а чтобы все было честно, мы заключим контракт. Ну, что скажешь?

Внезапно я вспомнила свою бабушку, ютящуюся в доме, который могли в любой момент объявить аварийным, (до сих пор этого не сделали, чтобы не заниматься расселением жильцов, «ибо бюджет не резиновый»).

Я инстинктивно поправила ненавистные очки, прикинув, что, если удастся решить квартирный вопрос, и перевести сюда бабушку, без труда накоплю на операцию по коррекции зрения, и, наконец, увижу мир во всех красках.

Надо быть полной дурой, чтобы отказываться от такого предложения…

— По рукам! — подавшись вперед, твердо произнесла я.

Я в последний момент успела поймать чашку, которая чуть не выскользнула из рук, когда домывала посуду. Протяжно вздохнув, я закрыла кран с горячей водой.

Господи, ну почему я так нервничаю?

Это же просто сделка! Поправка, безумно выгодная сделка.

Днем, вернувшись из «Дубков», я еще раз взвесила все «за» и «против», даже выписав их на листок бумаги. Количество «да», несомненно, перевешивало…

Увы, я находилась не в том положении, чтобы воротить нос, когда тебе предлагают за не самую пыльную работенку квартиру в Москве, хотя разыгрывать невесту Левицкого-то и работой язык не поворачивался назвать.

Скорее удовольствие… Чего уж там.

Только я запрещала себе такие мысли, учитывая мою скромную наружность вкупе с полным отсутствием опыта в общении с мужчинами.

Я полный ноль в том, что касалось «стреляющих глазок», покусывания губ и всех этих «ненавязчивых» прикосновений.

Тем не менее, босс однозначно дал понять, что рассчитывает на мою помощь, и отказаться равно потерять работу. Вот такой вот выбор без особого выбора…

Паша пообещал завтра же подготовить контракт, прописав в нем все нюансы нашего «союза». Я же пыталась мысленно вжиться в отведенную мне роль, однако пока выходило из рук вон плохо, ведь невеста, это даже не девушка…

Это практически жена!

А еще данный статус подразумевал наличие сексуальной близости, особенно, учитывая Пашину славу ловеласа. Это-то и страшило меня больше всего. Кто в здравом уме поверит, что его привлекает такая, как я?

Сделав глубокий вздох, я скрестила руки на груди.

Ну, подумаешь, фиктивная невеста? Мы ведь с Левицким не обязаны на публике проявлять телячьи нежности? А проводить иногда время в компании Романа Константиновича, казалось, не самой трудной задачей.

Тем более, Паша уверял, что уже осенью займет место руководителя семейного предприятия, и наша «история любви» потихоньку затухнет. Мало ли? Характерами не сошлись… С кем не бывает?

Я продолжила уборку, меланхолично двигаясь по своей скромной однокомнатной квартире с тряпкой в руках, когда раздался звонок в дверь.

Заглянув в глазок, я опешила, увидев Пашу, хоть мы и попрощались всего несколько часов назад…

Провернув «ночной сторож», я растерянно уставилась на босса.

— Маша…

Левицкий дерзко улыбался, привалившись бедром к дверному косяку. Ощутив сердце где-то в горле, я залюбовалась безупречным видом своего начальника.

Он облачился в белоснежную идеально отглаженную рубашку с расстегнутыми верхними пуговицами и темно-синие брюки. Такого же цвета мокасины дополняли стильный мужской образ.

А еще от Паши так хорошо пахло: чем-то свежим, но, в то же время невероятно глубоким… мужским. Хотелось положить голову ему на грудь, чтобы вдохнуть полными легкими.

— Ты… — я зажала пальцами бегунок на любимом махровом халате.

Бабушка говорила, он мне очень идет. Она заказала нам одинаковые по выгодной акции на рынке. Ба, несмотря на преклонный возраст, была той еще модницей.

— Машенька… — губы мужчины растянулись в чувственной улыбке.

Внезапно Паша встал передо мной на одно колено.

— Согласишься ли ты стать моей… фиктивной женой?! — прищурившись, с деланной серьезностью поинтересовался он.

— Я… я… — разволновалась так, будто Левицкий по-настоящему делает мне предложение.

Жалкая. Наивная идиотка. Вот что со мной не так?

Я неотрывно наблюдала, как мужчина моей мечты надевает мне на безымянный палец кольцо с неприлично большим, несомненно, дорогущим прозрачным камнем. И ведь с размером даже угадал!

— Паша, — нервно усмехнувшись, я почувствовала, что горло перехватывает… — Оно… невероятное…

Живот сводило. Руки потели. А дыхание… От уверенного прикосновения его сухой теплой руки мое самообладание рассыпалось на миллион мелких кусков прямо ему под ноги.

Упираясь ногой в дверь, Паша обвел мое тело долгим нечитаемым взглядом. Наконец, он хрипловато выдал.

— Батя собрался завтра заехать в мой офис, так что сыграем на опережение. Ты ведь помнишь нашу легенду?

— Да, ты сделал мне предложение ночью под луной! — отрапортовала, поправляя очки.

Господи, мы на полном серьезе это обсуждаем?

— Умница, Маша. Понятливая девочка. Вот за это я тебя и люблю, — он провел ладонью по гладковыбритой щеке.

Любит…

— Меня еще ждут великие дела, — Левицкий подмигнул. — Не забывай, ты и я против целого мира! — быстро чмокнув меня в щеку, Паша поспешил вниз.

Закрыв за ним дверь, я запоздало приложила кончики пальцев к тому месту, где только что приземлились его теплые губы.

Ду-ра!

Покачав головой, я вышла на балкон, распахивая настежь окно. Легкий вечерний ветерок забрался под махровую ткань халата, остужая разгоряченное тело.

Опустив голову, мое внимание привлек красный спорткар, припаркованный в кармане около моего подъезда, и … девушка, с распущенными длинными волосами, потягивающая что-то из термостакана, прислонившись спиной к дверце авто.

«Меня еще ждут великие дела».

Теперь понятно, какие дела его ждали…

Я дотронулась до кольца, внезапно почувствовав всю его тяжесть. Оказывается, даже кольцо с бриллиантом могло ощущаться неподъёмным булыжником…

Придя утром в офис, я по обыкновению погрузилась в рабочую рутину, планируя график Пашиных встреч на новую неделю.

Мой руководитель, к слову, задерживался, сообщив по средствам мессенджера, что будет ближе к обеду.

Он подкрепил свое послание селфи, сделанным в кровати. Приблизив снимок, я рассмотрела кончики темных прядей, попавшие в кадр.

Ох.

Я открыла рот и закрыла, словно не в силах вытолкнуть из себя ни звука, в очередной раз покосившись на невероятной красоты кольцо, переливающееся на моем безымянном пальце.

— Маш, если отец приедет, прикроешь меня? 😉

— Конечно! — напечатала, дрожащими пальцами, нервно перебирая бумаги на столе.

Внезапно мой взгляд привлек странный рисунок, нарисованный простым карандашом явно на скорую руку.

В центре лежала несчастная мышка с фонтанчиком крови, бьющим из груди. Б-р-р. Поморщившись, я скомкала «художества», отправив их в корзину для мусора.

Ох, Маша, во что же ты вляпалась?

Спустя час решения рабочих задач, я так и не смогла перестать думать об этом гадком рисунке.

К горлу подкатил ком, на миг перекрывая доступ кислорода. В отчаянии я сжала кулаки, пытаясь успокоиться, хорошо, что в этот момент телефон вновь оповестил о входящем сообщении.

Бабуся: как поживает моя красавица?

Я: привет ба, как обычно много работы. Похоже, сегодня даже без обеда… ☹ Как здоровье?

Бабуся: значит на этих выходных можно тебя не ждать?:(

Я: очень постараюсь вырваться в следующем месяце… Денежку вчера тебе перевела. Видела?

Бабуся: обижаешь. Мы с Аллой Степановной даже распили бутылочку вина за твое здоровье! 😉

Я закатила глаза.

Я: ба, у тебя же давление скачет? Ну, какое вино?!

Бабуся: Машенька, не ругайся! Взяли бутылочку по акции, зато пока выпивали, придумали для тебя сюрприз... 😉

Сюрприз… А потянет ли его моя нервная система?

Я: ну что еще за сюрприз?

Бабуся: скоро узнаешь… Соскучилась по моим закруткам?

Я: соскучилась по закруткам. Но по тебе больше! 😊

Бабуся: Алла Степановна сшила тебе блузочку модную. Надеюсь, понравится!

Я: Мне надо работать… Вечером поболтаем.

Бабуся: береги себя, Машенька!

Закончив переписку с бабушкой, я проверила чат с мамой, но мое сообщение с прошлого вечера так и висело непрочитанным. Не удивительно — после рождения второго ребенка ей было не до меня.

Шесть лет назад моя мама встретила свою судьбу, кардинально изменив свою жизнь.

Много лет после развода она жила одна, поставив крест на личной жизни, а потом поехала с подругой по горящей путевке на отдых в Турцию, и курортный роман перерос в полноценные отношения со всеми вытекающими в виде двух сыновей-погодок и любящего мужа.

Вот как бывает…

Жаль только, за это время мама возвращалась на Родину всего пару раз, и то ненадолго. Зато я раньше часто к ним летала — отчим оплачивал поездки. К сожалению, полтора года назад его сократили, и пока зарплата на новом месте не распологала к подобным вояжам.

Дверь в приемную распахнулась.

— Доброе утро, Маш! — поздоровалась со мной Лиля из бухгалтерии, смерив каким-то новым странным взглядом.

Я на автомате кивнула, выдавливая из себя улыбку.

Мы неплохо ладили, время от времени обедая вместе. Девушка в строгом брючном костюме с рыжими волосами до плеч застыла перед столом, внимательно меня разглядывая.

— Что-то случилось? — выпрямив спину, я выдержала ее любопытный взгляд.

— Маш… э-м… Я подумала, тебе стоит знать…

— О чем?

— Тебя с самого утра все обсуждают, — внезапно взгляд коллеги соскользнул к моему безымянному пальцу, и ее подбородок слегка дрогнул.

Ну, дела.

— Так это правда? Вы с Павлом Романовичем…

Я неопределенно повела плечом, не в силах озвучить это вслух, особенно зная, что в данный момент мой фиктивный жених придавался разврату в объятиях длинноногой красотки.

— В тихом омуте, значит… — Лиля пригладила рыжие прядки, — Мышкина, во даешь! И, главное, ни намека за все время. Вашей конспирации позавидовали бы в ЦРУ!

— Счастье любит тишину, — промямлила я модную банальщину, стискивая палец с кольцом.

Лиля приблизилась, падая бедром на край моего стола.

— Честно скажу, на фотографиях я тебя не узнала… Думала, какая-то зарвавшаяся тик-токерша с армией фанатов! А потом девчонки сказали: «Да это наша Мышка!». Присмотрелась — точно ты! Ой… — Лиля резко осеклась, — В смысле Мышкина, Маш.

Наша Мышка!

Я понимающе улыбнулась, хоть эта улыбка далась мне и нелегко.

— А… где они увидели фотографии? — спросила я, охрипшим голосом.

— Сегодня все паблики в «телеге» их репостят. Там же Паша… Ну, Павел Романович. Погоди, сейчас я тебе покажу, — вытащив из сумочки телефон, Лиля тыкнула меня носом в пост с дюжиной прикрепленных фотографий и заголовком: «Кто она? Или новое увлечение самого завидного холостяка Москвы».

Поправив очки, я растерянно разглядывала снимки, сделанные во время так называемой «водной битвы», не веря своим глазам… потому что, сперва, также как и коллега, не признала себя.

Кто эта полуголая отчаянная девица, восседавшая на плечах у высокого мускулистого мужчины, и сражающаяся, аки дикая амазонка?

Боже, как стыдно. Чтобы сказала бабушка, увидев этот садом?

— Так у вас все настолько серьезно? — уточнила Лиля, сверля меня пристальным взглядом.

— Ну, да...

В этот миг дверь в приемную хлопнула, и на пороге появился Паша.

Закусив губу, мои любопытные глаза просканировали его с головы до пят, с грустью отметив, что он до неприличия хорош собой.

Серые брюки отлично сидели на мускулистых ногах моего босса, а белоснежная рубашка тесно облегала его рельефный торс. Начищенные до блеска туфли и тонкий галстук лишь дополняли образ мужчины-мечты.

— Павел Романович, здравствуйте! — зачастила Лиля, подскакивая со стола.

— Доброе утро, — сухо кивнул он ей, и, с характерной для Левицкого уверенностью, сократил расстояние между нами.

Наклонив голову, Паша поцеловал меня в щеку, пикируя упругими губами в сторону рта. Он затормозил в миллиметре от моих приоткрытых в немом приветствии губ, обдавая лицо теплым цитрусовым дыханием.

А его одеколон... Левицкий как всегда пах божественно!

— Привет, — произнес он так нежно и серьезно, что на миг я перестала дышать, позабыв о коллеге из бухгалтерии, наблюдавшей за этой сценой.

— При… вет, — мое сердце чуть не выскочило из груди, так бешено оно колотилось.

— Машенька, зайдешь ко мне? — эти слова были сказаны так, будто в его кабинете мы непременно займемся животным сексом прямо на рабочем столе.

— Да… — очевидно, я покраснела, как помидор, пересекаясь взглядом с Лилей.

— Я пойду! — опуская голову, коллега поспешила ретироваться.

— Вот видишь, а ты боялась, — произнес Паша, улыбаясь одними глазами, — Я так понял, все только и обсуждают мое «новое увлечение»? У тебя все получилось, Маш.

— Все получилось… — мир опасно сокращался, как и мое сердце, плавясь под взглядом его наглых серых глаз.

Так хотелось возразить: если у меня все получилось, тогда почему ты провел ночь в объятиях другой женщины?

Но я поспешила отогнать от себя эти крамольные мысли. У нас фиктивные отношения, не подразумевающие интим. Он имеет право проводить ночи с кем пожелает, меня не должно это волновать…

Словно видя меня насквозь, Паша негромко подтвердил.

— Юрист сегодня же передаст тебе договор. Вечером внимательно все изучишь, а завтра вернешь мне, — ухмыльнувшись, он заговорщически подмигнул, — Кстати, отец приедет с минуты на минуту. Ему не терпится обсудить с тобой детали свадебной церемонии.

— Детали церемонии? — повторила я озадачено.

— Ага. У бати идея-фикс меня женить. Ну и внуков, конечно, побольше, — хохотнув, мой босс добавил, — Не волнуйся, так далеко дело не зайдет… Маш, кофе сбацай!

Роман Константинович приехал к обеду, захватив с собой несколько пакетов из модного суши-бара, открывшегося недавно в центре Арбата. Нам с Пашей ничего не оставалось, как прямо у него в офисе устроить трапезу «в тесном семейном кругу».

Тут надо отдать должное моему боссу. Вел он себя так, будто только и делает, что изображает фиктивные отношения направо и налево.

На короткий миг, перехватив пристальный взгляд Паши, я даже сама начала во все это верить, чувствуя себя не такой уж безнадежной простушкой.

— Праздник устроим в моем доме! Машенька, ты не волнуйся, все сделаем в лучшем виде, — говоря это, морщинки в уголках глаз пожилого мужчины немного разгладились.

— Бать, попридержи лошадей, мы еще даже заявление не подали, а ты уже про церемонию…

— Подготовка свадьбы — это ведь не быстрый процесс, — вставила я, поддерживая своего фиктивного жениха, — Знаю, у кого-то это занимает и по полгода-год…

— Полгода? Год? Вы смеетесь?! — Роман Константинович посмотрел на меня так, будто я сморозила несусветную чушь, — А мы управимся за месяц! — он грозно стукнул кулаком по столу, так что мы с Пашей переглянулись.

— Такую свадьбу отгрохаем, вся Москва на ушах стоять будет! Мой сын женится! Или, думаете, я сэкономлю на вашей свадьбе? — с деланно возмущенным видом Левицкий-старший пригрозил Паше палочками, проколов ими воздух, — Не дождетесь! — глаза мужчины наполнились счастливым влажным блеском, и я не на шутку разнервничалась.

Внезапно из приемной послышались голоса на повышенных тонах, и какой-то шум…

— Не трогайте меня, ироды проклятые! Уберите свои руки!

Бабушка…

— Малахова на вас нет! Я вас так пропесочу в «Пусть говорят», мало не покажется!!! Еще хоть пальцем тронете, и Леониду Каневскому в «Следствие ведут» напишу! Резонанс на всю страну поднимется…

— Ба, что ты здесь делаешь? — я подскочила, отбивая свою родственницу с авоськами наперевес от наших малость прифигевших охранников.

— Так сюрприз… Я же тебе написала, — она вздохнула, — Машенька, пускать меня не хотели! — обиженно призналась бабуся, протягивая мне неподъемную авоську.

— Почему не предупредила?! Я бы встретила! Сумки такие тяжелые! — я изумленно моргала, даже позабыв, что «семейная драма» разворачивается на глазах у Левицких, старшего и младшего…

— Вы присаживайтесь — присаживайтесь, — Роман Константинович поднялся, уступая моей раскрасневшейся родственнице место, — Давайте знакомиться! Скоро же породнимся…

POV Паша

— Породнимся? — глаза бабки за толстыми стеклами очков стали еще больше. — Машенька?! — она потрясенно уставилась на внучку, ожидая объяснений.

Мышка робко улыбнулась, так сказать, на глазах у заворожённой публики.

Складывалось ощущение, моя фиктивная невеста вот-вот ляпнет что-нибудь не то, и наш корабль лжи, напоровшись на айсберг, стремительно пойдет ко дну…

Нужно было срочно спасать ситуацию.

— Я сделал Маше предложение, и она ответила согласием, — невозмутимо выдал я.

— П-предложение? — зачастила бабуля, поправляя длинную юбку расцветки «вырви глаз», поверх которой была надета рубашка в крупный горох, подпоясанная оранжевым пояском.

Отметил, что у них с Мышкой определённо один стилист, прямо чувствовалась рука «мастера».

— Да, мы собираемся пожениться, — приобняв девчонку за талию, я ощутил, как она дрожит.

Бабуля обиженно поджала губы.

— Как же так? — тихо прошуршала она. — Маша, почему ты ничего мне не сказала?!

— Так и я узнал буквально вчера! — неожиданно пришел на помощь батя. — Предлагаю, сперва, познакомиться, а потом пусть эти конспираторы слово держат.

Уголки тонких губ моей без пяти минут «родственницы» дернулись, и она тяжело опустилась в кресло.

— Серафима Ивановна — я!

— Очень приятно. Роман Константинович! А это — мой сын Павел.

— Паша, — кивнул, прижимая дрожащую Мышку к своему бедру.

— Машенька, так ты, правда, замуж собралась? — ладони бабки Серафимы уперлись в бока.

— Д-да, — еле слышно пролепетала моя фиктивная невеста, вцепившись в мою руку, будто опасается потерять точку опоры.

Судя по ее болезненно-бледному виду, девчонка от волнения еле держалась на ногах.

— Девонька моя! — запричитала бабка Серафима, внезапно налетая на нас с удушающими объятиями. — О-о-й… на старости лет порадовали старух-у! — и она посмотрела на меня так, будто я — ее личный сорт валокордина.

— Нужно обязательно это дело отметить! Предлагаю вечером поужинать у меня в гостях, как раз и обсудим детали будущего торжества! — батя хлопнул меня по плечу.

— Я как чувствовала, взяла с собой закрутки! — шмыгая носом, призналась Серафима Ивановна. — И пирожков с мясом напекла… Угощайтесь! — родственница Мышки с таким решительным видом полезла в свою котомку, что тут бы и убежденный сыроед-веган расчувствовался, рабски склонившись над столом выковыривать начинку из пирожка.

— Паш, огурчик или пирожок?

Бросив на себя беглый взгляд в зеркало, так и хотелось озадачиться философским вопросом: Павел Романович, а че с ебалом?

Я сам себя втянул в какую-то тупорылую авантюру, честно говоря, несколько минут назад всерьез засомневавшись в успехе данного мероприятия.

Решил поиграть в отношения, и, похоже, переиграл сам себя.

После предложения отца организовать нашу свадьбу за месяц, я вдруг очень хорошо это осознал. А появление Мышкиной родственницы прямо-таки перенесло нас в сериал «Сваты».

Мы попали в ситуацию с соблюдением всех канонических условий образцово плохого кино. При этом сюжет не был бы настолько плох, если бы не бездарное исполнение некоторых персонажей.

Мышка вцепилась в меня еле живая.

Самое досадное — отсутствие хоть минимальной помощи с ее стороны. Это и наталкивало на мысль, что нас без труда могут вывести на чистую воду.

Тем временем, бабка Серафима с каким-то садистским удовольствием продолжала выставлять на стол банки и склянки. Я делал вид, что мне не терпится сожрать эту соленую хуету.

Ой, пардон, огурчики.

Зато батя с блаженным выражением лица доедал хер пойми какой по счету пирожок.

— Роман Константинович, прошу прощения, но сейчас мы с ба поедем домой! Паш, ты нас отвезешь? — тихо, но твердо поинтересовалась молчавшая все это время Мышка.

— А как же ужин? — разочарованно протянул мой отец.

— Бать, — одним взглядом я заставил его замолчать. — Маша хочет побыть с бабушкой. Поужинаем в тесном семейном кругу как-нибудь в другой раз. Полагаю, случаев еще будет предостаточно.

— И то верно, — тяжело вздохнула Серафима Ивановна. — Устала я с дороги… да и… Не терпится внучку расспросить! — она беззлобно рассмеялась, протягивая мне пирожок.

— Паш, я как раз собирался заехать на производство. Там новое оборудование устанавливают. Не хочешь составить мне компанию? — внезапно предложил мне отец.

— Конечно, — я хватался за предоставленный шанс всеми руками, ногами и другими частями тела. — Только Машу с Серафимой Ивановной подброшу! — не забыл про отведенную мне роль, улыбаясь так, будто я чисто поиграть пришел в эту грешную жизнь.

Секунды тянулись предательски медленно, пока я пыталась хоть как-то оправдать происходящее за дверью, но никакого оправдания этому быть не могло.

Все у меня внутри корчилось от боли, будто внутренности облили бензином и подожгли. Ноги одеревенели. Я просто не могла заставить себя подняться, чувствуя себя еще более жалкой.

Охи и вздохи, доносящиеся из-за двери, перемалывали мою и без того невысокую самооценку в труху. Рвали достоинство на мелкие части.

Partners in crime!

Вместе против целого мира…

Ты и я — команда.

Дура.

Дура.

Дура.

Я ведь поверила, что Паша испытывает ко мне если не дружеские чувства, то хотя бы банальное уважение… Поэтому-то не смогла ему отказать, как бы тяжело мне не было.

Уставившись в окно, несколько минут я безучастно наблюдала за каплями дождя, шустро стекающими по стеклу, а потом достала бумагу и ручку…

— Паша попросил тебя сделать нам кофе! — подняв голову, я наткнулась на прямой наглый взгляд. — Ну, живее!

К горлу подкатил ком, затрудняя дыхание.

«Посетительница», которая только что покинула кабинет моего босса, вульгарно одернула юбку, однако я даже не шелохнулась, продолжая находиться в анабиозе.

— Эй, ты что, глухая? — сквозь кривую ухмылку цедила она злые слова.

Дверь снова хлопнула.

— Ален, ты еще здесь?

— Я думала, мы вместе выпьем кофейку… — зачастила брюнетка.

— Не выпьем. Съебись уже.

— Позвонишь вечером? — с надеждой.

Однако ответом ей послужило лишь пассивно-агрессивное молчание. Взгляд Левицкого был устремлен на меня, с каждой секундой мрачнея.

Обиженно фыркнув, «посетительница» покинула приемную, оставив нас с начальником наедине.

Левицкий рассеянно улыбнулся, будто за улыбкой пытается замаскировать свои истинные эмоции.

— Маш, скоро приедет свадебный организатор. Пробежимся по основным тезисам?

— Нет, — произнесла я одними губами, выдерживая его внимательный взгляд.

— Ты занята?

Я глухо усмехнулась.

— Уже нет.

— Тогда в чем дело? — мужчина нахмурился.

Выпрямившись, я взяла сумку, и, на дрожащих ногах обойдя стол, протянула боссу заявление. Прочитав его, на лице Паши проступило беспокойство.

— Знаешь, все это время мне казалось, что в глубине души ты очень порядочный и добрый человек…

Слушая меня, Паша сжал губы в тонкую линию, поигрывая желваками.

— Я находила оправдание даже самым низким твоим поступкам… — сглотнув, я не сумела довести собственную мысль до конца.

Некоторое время мы стояли без движений, в абсолютной тишине.

Он так пристально смотрел, словно видел меня насквозь.

— Ты увольняешься? — уточнил он с искренним неверием.

— Я понимаю, ты волнуешься за судьбу семейного предприятия, но… — я крепко зажмурилась, стараясь стереть из памяти звуки их недавней страсти, однако выходило неважно. — Я не могу, Паш. Просто не могу так больше… — провела рукой по волосам. — Мне пора. Полагаю, эта девушка справится с моей ролью гораздо лучше. Придумаете что-нибудь…

— Ты ведь понимаешь, что если сейчас выйдешь из игры, то ничего не получишь? — сухо уточнил он, намекая на наш договор.

— Не получу, — я скрестила руки перед собой. — Зато кое-что верну. Свою гордость. Знаешь, я ведь не тешила себя ложными иллюзиями. Где ты… — горько усмехнулась.

— Маша… — голос Левицкого был серьезен и холоден, однако, в кое-то веки я его перебила, не дав договорить.

— Даже странно, что Роман Константинович нам поверил. И все же я надеялась на элементарное уважение с твоей стороны… — добавила, ощущая, как сердце захлебывается в груди, а глаза под толстыми стеклами очков щиплет.

— Ты не уйдешь, — наконец, спокойно произнес он, будто пытаясь в первую очередь убедить в этом себя.

Ухмыльнувшись, Левицкий разорвал мое заявление, однако меня это не остановило.

Сделав решительный шаг к двери, на прощание я обернулась, заглядывая в красивые абсолютно чужие глаза мужчины, который еще совсем недавно находился для меня на абсолютном пьедестале.

— Ты относился ко мне как к функции, как к набору необходимых тебе качеств. Подай-принеси-изобрази невесту. А я живая… Понимаешь? Живая я.

И мне может быть очень больно…

С комом в горле я покинула приемную, силясь хотя бы до дома удержать жалкие слезы.

Проходя мимо мемной доски, я заметила на ней несколько свежих «художеств»: дохлая мышка… порубленная на части, и, как финалочка, подвешенная за хвостик.

А ведь при желании босс мог без труда вычислить художника, просмотрев записи с камер. Не удивлюсь, если Паша смеялся надо мной вместе со всеми…

Не обращая внимания на любопытные взгляды бывших коллег, я вышла из здания тюнинг-центра, поспешив к метро.

К этому моменту дождь разошелся, прогремел гром, сотрясая ветви окрестных деревьев. Из-за потоков воды, бьющих в лицо, я практически ничего не различала перед собой.

После того, как меня пару раз чуть не сшибли с ног, я притормозила, пытаясь протереть очки. Тщетно, потому что дождь уже шел стеной. Похоже, невезение — мое второе имя…

Я застыла на перекрестке, когда дождевую завесу внезапно прорезал черный внедорожник, останавливаясь практически передо мной.

— Маш, не дури! — пассажирское стекло опустилось, и сквозь шум дождя я четко расслышала его повелительные слова. — Залезай!

Качнув головой, я сделала несколько шагов к переходу, однако в этот момент Левицкий выскочил из машины, в два шага сократив расстояние.

Схватив меня за локоть, он буквально силой запихнул меня на пассажирское сидение, хлопая дверью. Вернувшись в салон, Паша резко выкрутил руль, срывая автомобиль с места.

— Куда мы едем? — заторможено поинтересовалась, поспешно протирая стекла очков.

— Туда, где можно спокойно поговорить, — не сразу отозвался он, сосредоточенно глядя на дорогу.

— Я тебе уже все сказала.

— Я еще не подписал твое заявление, — Левицкий повернул голову: его цепкий взгляд соскользнул к моей груди. — Но для начала тебе не мешало бы переодеться в сухую одежду…

Увы, в словах мужчины улавливалось рациональное зерно. За несколько минут под проливным дождем я вымокла до нитки, как бы еще не простудиться…

Опустив голову, я заметила, как некрасиво просвечивал черный спортивный бюстгальтер под моей серой рубашкой. И, о ужас, соски от холода стояли торчком!

— Пожалуйста, отвези меня домой… — прошептала я, обнимая себя под грудью.

Салон погрузился в тревожную тишину. Еще как минимум пару раз на протяжении пути я ловила на себе его странные взгляды, ощущая себя под ними окончательно дезориентированной и… будто голой.

— Я не люблю повторять дважды, — отстранённо выдал, снижая скорость. — Сейчас мы поднимемся ко мне. Ты примешь душ, переоденешься, и мы поговорим.

— Этот разговор ничего не изменит. Я приняла решение, — закусив губу, я пыталась выиграть время.

Не послушав меня, Левицкий вышел из автомобиля, и, обогнув его спереди, распахнул пассажирскую дверь.

— Ну, хоть на чай я могу пригласить свою несостоявшуюся фиктивную невесту?

— А как же встреча с Арбатовым? — напомнила я устало.

— Я ее отменил. И две другие тоже. Свободен как птица в полете, — он все это время блуждал нечитаемым взглядом по моему лицу.

— Паша, это, правда, не лучшая идея…

— Пойдем, — Левицкий протянул мне руку, однако, побрезговав ее принять, я без помощи босса или уже бывшего босса покинула салон внедорожника.

Хоть дождь немного стих, низкие свинцовые облака намекали — недавний ливень всего лишь разминка перед настоящим буйством стихии.

Пройдя просторный двор, явно обустроенный ландшафтным дизайнером, Левицкий подтолкнул меня к подъезду элитной высотки.

Миновав огромный пустой холл, он вызвал для нас лифт. Когда металлические двери захлопнулись, я вдруг осознала, как сильно дрожу в своих отяжелевших мокрых вещах. Меня колотило крупной дрожью.

Паша облизал губы, нависая надо мной. Очень смущала его странная кривоватая усмешка…

Я поджала подбородок, чтобы тот не дрожал, пытаясь вернуть себе былую решимость, но из-за образовавшегося в горле липкого сгустка, никак не выходило выдать хоть что-то вразумительное.

Вскоре мы покинули лифт, и Левицкий, ловко провернув ключ в замке, пригласил меня в свою квартиру.

— Добро пожаловать!

Я застыла на пороге, осматриваясь в очень просторной прихожей, лаконично обставленной в серо-синих тонах, явно подобранных дизайнером.

— Тебе лучше переодеться и принять душ, — хозяин квартиры беззастенчиво остановил взгляд на моей груди, обтянутой влажной тряпкой. — Ты вся дрожишь.

— Я… Я не хочу делать это здесь, — попятилась, каждой клеточкой ощущая странное сгущающееся в воздухе напряжение. — Ты хотел поговорить? Так говори! И я поеду домой…

— Маш… — хрипловатый голос Паши спровоцировал вереницу мурашек на моей пояснице.

Кашлянув в кулачок, я смочила пересохшие губы языком.

— В договоре прописано, что мы не обязаны хранить друг другу верность, — Левицкий неотрывно смотрел мне в глаза. — Мы можем трахаться с кем пожелаем.

— Я в курсе, — кивнула, против воли окунаясь в водоворот недавних горестных воспоминаний.

— Тогда в чем дело?

— Ты, правда, не понимаешь?! — я издала глухой смешок, за которым последовала ужасно неловкая пауза.

Хозяин квартиры неопределенно пожал плечами.

— На самом деле, ничего и не было, кроме паршивого ми…

— Паш!

— Ладно-ладно, — он поднял ладони рубашками вверх. — Похоже, я реально перегнул. Не подумал, что тебя может это… — замолкнув, мужчина, очевидно, подбирал слова, — обидеть…

— А если бы в приемную кто-нибудь вошел?

— У меня проблемы с башкой, Маш. Великий человек ведь не может обладать заурядной психикой? Я тебя понял. Ничего подобного больше не повторится.

Он попытался перевести все в шутку, но, увы, меня нельзя было причислить к касте великих. Нам, простым смертным, этого не понять…

— Да какая теперь уже разница. Я больше не могу изображать твою невесту. Это выше моих сил! И работать среди этих… — поморщилась, припоминая отвратительные рисунки моих так называемых коллег. — И работать в этом коллективе я не хочу.

— Хоть чай-то со мной хочешь? — мне показалось, или эта фраза была сказана так, будто речь идет вовсе не о чае…

— Чай? Х-хочу! — произнесла я громче, чем рассчитывала, внезапно почувствовав жажду.

— Тогда тебе лучше переодеться, — заметил он убийственно спокойно. — А после я напою тебя чаем. По моему фирменному рецепту, кстати!

Окна в гостиной задрожали от бешеных порывов ветра. Непогода усиливалась, угрожая перерасти в ураган…

Ехать сейчас куда-либо было совершенно не осмотрительно, а еще я настолько эмоционально выгорела, что сил продолжать спор не осталось, и я позволила Паше утянуть меня вглубь квартиры.

— Это гостевая спальня, — пояснил он, когда мы оказались посреди небольшой комнаты с задёрнутыми синими портьерами.

Распахнув дверцы массивного шкафа, Левицкий вытащил оттуда стопку полотенец и длинный халат, протягивая все это добро мне.

— Там ванная комната, — он кивнул в сторону закрытой двери, — в ней джакузи, сауна и душевые. Не торопись. Отогрейся, как следует. Я приму душ в своей спальне, — подмигнув, Паша добавил. — А потом поколдую для нас на кухне.

Какое-то время я так и стояла посреди здоровенной залитой светом уборной, больше напоминающей помещение СПА-салона. Да, однажды я побывала в очень популярном столичном СПА — Паша на прошлое восьмое марта подарил всем сотрудницам сертификаты.

Сперва, я хотела просушить мокрую одежду на батарее, переодевшись в халат. Однако, развесив все, почувствовала усиливающийся озноб.

Как бы там ни было, болеть совершенно не входило в мои планы — нужно было срочно подыскивать себе новую работу… Разумеется, в сложившейся ситуации я больше не могла оставаться в тюнинг-центре.

Встав под душ, в какой-то момент я потерялась в ощущениях. Горячие тугие струи раскрывали мои поры, действуя расслабляюще. Я с трудом сдерживала приятное мурчание, переключая разные режимы в навороченной душевой.

Наконец, согревшись, я затянула полотенце на груди, пытаясь вспомнить, куда положила свои очки.

— Давай мне свою одежду. Я отнесу её в сушилку…

Повернув голову, я увидела перед собой Пашу… обнаженным!

О-й…

Оторопев, я попятилась, натыкаясь на что-то сзади. Кажется, это была банкетка, опрокинувшаяся на пол… Я вздрогнула от глухого стука об кафель, за которым последовал еле слышный хруст…

— А-и-и… — пятку пронзила внезапная острая боль, и я осела на пол…

— Маша! — голос Паши прозвучал обеспокоенно.

Прищурившись, я рассмотрела на Левицком, присевшем рядом, свободные штаны телесного цвета. Господи, вот дура! В очередной раз умудрилась опозориться…

Схватившись за саднящий участок кожи на ноге, я почувствовала там небольшой осколок, запоздало сообразив, что вместе с банкеткой улетели и мои очки.

— Они разбились… — расстроено пробормотала, пытаясь сфокусироваться на Пашином лице.

— На счастье, — его рука осторожно коснулась моей лодыжки. — Маш, у тебя кровь. Надо обработать. Только осторожнее… Здесь много стекла, — сказав это, Паша выпрямился, подхватив меня на руки — чтобы удержаться, мне пришлось обвить его шею руками.

— Извини… я такая неуклюжая…

Усмехнувшись, Левицкий усадил меня на кровать, попросив не вставать, пока он не вернется с аптечкой. Оставшись в одиночестве в гостевой спальне, я потуже затянула полотенце на груди, ужасаясь сложившейся ситуации.

В чужой квартире. Полуголая. С торчащим из пятки осколком. На улице стеной шел дождь, а я умудрилась разбить очки! Еще и ногу так сильно поранила.

Представляю, что обо мне подумал Паша…

POV Маша

Паша вернулся с аптечкой, медленно опускаясь рядом со мной на кровать.

Он осторожно взял мою лодыжку, подтянув ее к себе. Пальцы мужчины аккуратно осматривали поврежденное место, высекая по моей коже клинья мурашек.

— Потерпи немного, — уложив мою лодыжку себе на бедро, Левицкий вытащил пинцетом осколок, после чего обработал рану, наложив тугую повязку.

— Спасибо… — прошептала я, боясь спугнуть эту странную уютную тишину, сгустившуюся в комнате.

— Рана достаточно глубокая. Сегодня тебе лучше поберечь ногу.

— Да. Дома буду отдыхать… Только за новыми очками, сперва, заеду.

— Маш, я никуда тебя не отпущу, — спокойно заметил он.

— Паша… Ты издеваешься?

— Все произошедшее случилось частично по моей вине. Хоть я и не самый порядочный человек, но достаточно гостеприимный хозяин. Поухаживаю за тобой, — пауза. — Вдруг тебе понадобится помощь? — Паша взял в руки мою здоровую лодыжку, ласкающими движениями оглаживая каждый сантиметр кожи, отчего мне стало щекотно. — Переночуешь здесь, — добавил он неестественно охрипшим голосом.

Прищурившись, я пыталась разглядеть выражение его лица, не выдав при этом своего так постыдно сбившегося дыхания…

Увы, умелые мужские прикосновения не вызывали во мне должного отвращения. Напротив, после манипуляций Левицкого боль в поврежденной ноге почти стихла.

— Но завтра же… — я осеклась, потому что сама не ведала, а что завтра?

Планировала ведь заняться поиском новой работы…

— Отдыхай, а я пока сгоняю до ближайшей оптики. Отправь мне в чат всю информацию — подберу тебе очки гораздо лучше!

— Лучше не будет, — сдавленным шепотом, не сразу откликнулась я.

— Это просто очки, Маш! — он усмехнулся.

— Для меня это был памятный подарок. Мама подарила мне их на окончание десятого класса. Помню, как я перемерила множество вариантов, но слово бабушки было решающим… — я шмыгнула носом, окунаясь в счастливые времена, когда мы еще жили втроем: я, мама и бабуся.

Паша кашлянул.

— Скучаешь по маме?

Левицкий в общих чертах был в курсе того, что моя мама уже несколько лет жила с новой семьей в Турции.

— Я привыкла. Только иногда накатывает… Особенно, когда ответ на сообщение «с добрым утром» получаешь поздно ночью.

— Главное, тебе есть кому писать, — выдал он как-то отстранённо, и я вспомнила, что его мамы не стало много лет назад.

Информация о ее смерти была общедоступна в интернете, однако я нигде не нашла подробностей происшествия. Знала только, что Паша тогда был еще в подростковом возрасте.

Левицкий резко поднялся, скомандовав.

— Чувствуй себя как дома. Я скоро вернусь, — не дожидаясь моего ответа, он вышел из комнаты.

Я попыталась подняться, однако поврежденная лодыжка моментально напомнила о себе распирающей острой болью. Очевидно, чтобы доковылять до его комнаты, дабы продолжить спор на тему моего отъезда домой, придется отдать последние силенки.

Однако я не собиралась сдаваться! Совершенно не прельщала мысль провести сегодняшнюю ночь в квартире Левицкого…

Доковыляв до ванной, я избавилась от полотенца, натягивая халат поверх высохшего белья. Вернувшись в гостевую комнату, я услышала звук хлопнувшей двери…

Я не успела. Паша ушел.

— Просыпайся…

— А…

Я приоткрыла один глаз, стараясь поймать изображение, чтобы оно не уплывало, по инерции протягивая руку за очками. Но запоздало осознала, что их осколки до сих пор покоятся на полу ванной комнаты Левицкого.

Эх.

— Маша, подъем! — от звука его расслабленного голоса сердце забилось чаще.

Я присела на кровати, пытаясь сфокусироваться на Пашином лице.

— Сама не знаю, как уснула. Без очков я как без рук, еще и нога побаливала… Вот… прилегла ненадолго, — тараторила я, отметив, что дождь до сих пор барабанит по окнам, и, судя по густым как черничный йогурт сумеркам, проспала я прилично.

Левицкий провел рукой по растрепанным волосам, открывая рот и закрывая, будто сомневается в том, что хочет сказать. Наконец, он выдал нечто настолько неожиданное…

— Я передумал покупать тебе очки! — мужчина странно рассмеялся.

— И не надо было… — я неловко улыбнулась, стараясь скрыть разочарование за улыбкой: не сказать, чтобы я ждала этот подарок…

Огорчило другое — Паша ведь пообещал выбрать мне очки гораздо лучше прежних, но в итоге передумал, не сдержав своего слова.

— Маш, ты не дослушала, — он протянул мне подарочный пакет. — Я взял несколько видов линз. Окулист заверил — с ними ты сможешь перекантоваться несколько дней до операции.

— Операции? — переспросила я потрясенно.

— Ага, — он пожал плечами. — Пока ехал, решил, что хорошее зрение более полезный подарок, нежели очки. Согласна? Послезавтра у тебя консультация в одной из лучших офтальмологических клиник.

— Паша, ты шутишь? — я импульсивно сжала его ладонь, потому что это предложение просто застало меня врасплох.

Я была в курсе, сколько стоит операция по коррекции зрения в хорошей клинике, тем более, у меня не самый простой случай, и, сперва, нужно было еще сдать уйму анализов, тоже недешевых.

— Это… невозможно… — я нервно рассмеялась.

— Маш, мне ничего не жалко для своих друзей. Тем более, я конкретно облажался, — Левицкий вздохнул. — И, если ты все-таки решишь уволиться, считай это моим прощальным подарком, — добавил он серьезно.

— Я не смогу принять такой подарок!

— Увы…

— Что увы?

— Я уже перевел необходимую сумму на счет клиники, иначе вряд ли бы этот врач нашел для тебя место… — театральная пауза. — Хочешь, чтобы сгорели мои денежки? — с напускной обидой.

Я покачала головой.

— Не обманывай, я знаю, ты еще ничего не переводил! У меня даже консультации не было!

— Не веришь? — вытащив из кармана телефон, Паша несколько раз скользнул по экрану пальцем, вскоре протягивая его мне. — Последнее списание «Центр микрохирургии глаза доктора Федорова».

Он специально сделал сумму на экране крупнее, чтобы я смогла её разглядеть, схватившись за сердце.

— Паш… Это ведь очень дорогая частная клиника! Я приценивалась, там неоправданно завышенные цены!

— Зато там работают лучшие из лучших. Ты в курсе, что результат операции напрямую зависит от профессионализма доктора? Если откажешься, деньги просто сгорят, — он легкомысленно пожал плечами.

— Но… тогда я буду обязана тебе по гроб жизни! — я сделала судорожный вздох, потому что до меня, наконец, дошло… — Ты затеял эту благотворительную акцию, чтобы я продолжила изображать твою фиктивную невесту? Верно?! — протянула разочарованно.

— Маш, — он слегка запрокинул голову, обаятельно улыбаясь. — Не буду лукавить, мне бы очень хотелось, чтобы ты изменила свое решение, но даже если этого не случится, я буду рад закончить наше общение на позитивной ноте. В конце концов, ты два года терпела мое долбоебическое поведение, и заслуживаешь прощальный подарок.

Прощальный подарок. Ох.

— Машенька, не спеши с ответом, — произнес Паша вкрадчивым голосом, стискивая мои пальцы своей тяжелой и горячей ладонью. — У нас еще целая ночь впереди… Возможно, у меня получится тебя убедить.

— Убедить?

— Ага, — Паша внимательно на меня смотрел, продолжая улыбаться. — У тебя такое лицо, будто я признался, что состою в секте свидетелей Иеговы, и пришел по твою грешную душеньку.

— От тебя можно ожидать чего угодно, — буркнула я.

— Маш, предлагаю продолжить разговор за ужином. Чувствуешь, как вкусно пахнет? — его ладонь все еще удерживала мою.

— М-м… — я принюхалась, правда, ничего особо не почувствовала, но, чтобы не обижать Пашу, тактично промолчала.

— Пойдем! — разорвав прикосновение, Левицкий поднялся.

— Погоди, мне надо переодеться. Вещи наверняка уже высохли…

— Помочь? — внимательный мужской взгляд соскользнул от моего лица к глубокому вырезу на халате.

Подобравшись, я облизала губы, стараясь побороть смущение.

— Я сама справлюсь…

— Нужна будет помощь… — подмигнув, хозяин квартиры покинул спальню, оставив меня в крайне растрепанных чувствах.

Прихватив его презент, я осторожно доковыляла до ванной комнаты, с удивлением обнаружив на полу отсутствие осколков. Получается, Паша убрался здесь, пока я спала…

Переодевшись в свои вещи — рубашку и юбку, я проморгалась, в очередной раз поправляя несуществующие очки, настолько я с ними срослась за эти годы.

Вздохнув, я все-таки внимательно рассмотрела содержимое пакета. Судя по маркам, линзы, которые привез мне Паша, были премиум сегмента. Еще и разных видов. Ох.

Мои губы разъехались в благодарной улыбке…

Нет, я, конечно, не собиралась за его счет восстанавливать себе зрение, ведь сумма операции до сих пор не укладывалась у меня в голове. Тем не менее, даже если Паша преследовал отнюдь не самые благородные цели, это предложение задело какие-то особые струны моей души. Как ни крути, а забота всегда подкупает, особенно если совсем к ней не привык…

Вставив линзы, я удивилась, не почувствовав особого дискомфорта. Напротив, резкость зрения вернулась, а картинка, наконец, стала четкой.

Я улыбнулась своему отражению в зеркале, так непривычно было видеть себя без очков на пол-лица. Расчесав волосы, я перекинула их за спину, возвращаясь в гостиную, совмещенную с кухонной зоной.

— Маш, присаживайся, — Паша задержал взгляд на моем лице, после чего губы мужчины сложились в одобрительную улыбку.

— В линзах, оказывается, тоже вполне комфортно… Спасибо тебе! — я заняла место за кухонным столом.

— А скоро ты и без них сможешь лицезреть мою наглую рожу, — хмыкнув, Паша достал из ящика навесного шкафа бутылку красного вина.

— Я не пью…

— Маш, ему нужна помощь, — поведал он заговорщическим шепотом.

— Кому?

— Кому-кому? Вину! — Левицкий с напускным беспокойством указал на пузатую бутылку. — Оно заперто, но твой рот может его спасти!

— Паш…

— Ты мне не откажешь, — самоуверенно заявил, разливая кроваво-красный напиток по длинным причудливым бокалам.

— Это еще почему?

— По приданию, пиво сотворено людьми, а вино богами. Вряд ли ты осмелишься грешить? М?

И все эти бредни с абсолютно серьезным лицом! Вот умеет же!

— Железный аргумент, — я не смогла сдержать улыбку. — Только кто придумал это предание?

Паша сделал глоток, глядя на меня так пристально, что пришлось опустить взгляд.

— Если у тебя нет медицинских противопоказаний к алкоголю, то я не приму отказ, — не повышая голоса, подвел черту он, и я снова почувствовала неловкость.

— Их нет, но… В последний раз я пила алкоголь в начале одиннадцатого класса… И зареклась больше этого не делать, — с грустью вспомнила ту давнишнюю историю, отложившую отпечаток на всю мою жизнь.

— Что случилось?

— Ничего интересного. Перебрала по незнанию, а потом еще долго расхлебывала последствия, — призналась я после затянувшейся паузы.

— Знала бы ты, сколько раз я «перебирал»! — Паша протянул мне налитый до краев бокал вина. — Маш, расслабься. После застолья со мной тебе не придется думать о последствиях. Да и это всего лишь бокал хорошего вина! Позволь себе хотя бы один вечер провести без всех этих надуманных границ и предрассудков.

Без границ и предрассудков…

Издав горький смешок, я поднесла тонкое стекло к губам, делая маленький глоток.

— М-м… — проурчала, почувствовав на языке сладковатое ягодное послевкусие, — неожиданно вкусно…

— Потому что это коллекционное бордо гран крю Бургундии, — он подмигнул, залпом опустошая свой бокал.

— Паш, оно, наверное, стоит недешево… Ты и так сегодня потратился… Не надо было…

— Маша! — в голосе Левицкого послышалось раздражение. — Прекращай считать мои бабки! Поверь, я не последний хрен догрызаю!

Похоже, моя суперспособность — всегда все портить.

— Извини, просто я так не привыкла… Подарки! Коллекционное бордо гран… хрю… — не смешно пошутила, однако Паша хмыкнул, небрежным движением подливая себе еще вина.

— Вот тебе и гран хрю! Кстати, каких только историй со мной не приключалось по пьяной лавке…

Я смаковала вино во рту, поражаясь, насколько же оно легко пьется.

— Могу себе представить… — приподняла бровь, намекая на бесчисленные загулы Паши в баре «Темная ночь», принадлежащем его другу Артему Апостолову.

— Думаешь, у меня не получится тебя удивить? — Левицкий воинственно вскинул густую темную бровь, кончиками пальцев рисуя на щеках невидимый защитный камуфляж как у какого-нибудь бывалого вояки.

— Ну, готова? — произнес он после театральной паузы.

Улыбаясь, я наблюдала за тем, как Паша ловко подливает мне божественный напиток, не позволяя бокалу опустеть.

— Полагаю, подготовиться к такому все равно невозможно, так что начинай! Я внимательно тебя слушаю.

Я задержала взгляд на красноватых от выпитого вина губах мужчины. Они выглядели такими вызывающими и манящими, что у меня перехватило дыхание.

— Как-то раз во время пьянки с Апостоловым я на спор залез в чужой гараж, разбил витрину в кафе на Патриарших, и устроил драку с охранником… Поставили все Патрики на уши! — он ударил себя кулаком в грудь.

— Куда только Воланд смотрел?

— Воланд предпочел закрыть глаза на это безобразие. Он своих не сдает, — Паша внезапно провел кончиками пальцев по моему запястью.

— Нашей библиотеке и не снились такие истории… — я сделала глоток вина, стараясь не смотреть на Пашу, но чувствуя его взгляд на себе.

— И это далеко не весь перечень моих «приключений», — добавил он с легкой хрипотцой.

— Есть что-то более безумное, чем залезть в чужой гараж и разбить витрину? — хоть Паша и убрал руку, я все еще ощущала прикосновение его теплых пальцев на своей коже.

Левицкий хохотнул.

— Пару лет назад мы с Кирюхой голыми наматывали круги по ночному Арбату! Карточный долг — он такой!

— Голыми? По Арбату? — переспросила я потрясенно.

— Ага, еще и поздней осенью! Ля каков адреналин! — Паша пригладил волосы кончиками пальцев, — Пытаешься представить, как я выгляжу без одежды? — он просто смотрел на меня, но от его слов у меня в животе становилось щекотно.

— Я… Нет…

— Но, судя по цвету твоих щек, я прав, — голос мужчины сочился такими незнакомыми низкими рокочущими нотками, что мне хотелось бежать из его квартиры без оглядки.

Потому что… все это казалось чем-то противоестественным. Мы с Пашей непринужденно болтали у него на кухне, потягивая первоклассное вино… Кому скажи, ведь не поверят!

— Кстати, об ужине! Я совсем забыл, — поднявшись, Левицкий подошел к плите, снимая крышку с кастрюли.

Он выложил на тарелку несколько сосисок, сваренных в форме осминожек, ставя ее передо мной.

— Лопай! Мое фирменное блюдо «Ла сосиса»! Я однажды даже представлял его на кулинарном конкурсе в Питере, где меня бессовестно засудили! — добавил с напускной обидой.

— Ла сосиса?

— Ага. По рецепту знаменитого французского сосисье! — он смотрел на меня, явно пытаясь подавить улыбку.

— Ну, выглядит … аппетитно, — выдавила из себя, глядя на разваренные сосиски странного серого оттенка.

— Кушай, чего ты ждешь?

Паша нависал надо мной, такой высокий и мощный… От ощущения его близости у меня перехватывало дыхание.

— Я не особо хочу есть…

Внезапно на полных слегка окрашенных красным вином губах мужчины появилась дерзкая кривоватая ухмылка.

— Расслабься, Маш, я заказал нам суши! — и, развернувшись к кухонному шкафу, он вытащил оттуда большой крафтовый пакет, ловко раскладывая упаковки и палочки по столешнице.

— Ой, я так давно мечтала их попробовать! — бесхитростно призналась, покосившись на эмблему популярного японского ресторана, вдруг почувствовав, что прилично захмелела, хоть и выпила всего ничего.

— Все когда-то случается в первый раз… — Паша очень пристально меня разглядывал, кажется, пытаясь считать каждый оттенок моей реакции.

Что-то мне подсказывало, природная робость, помноженная на выпитое вино, красноречиво поведало Левицкому об истинном положении вещей.

Мне показалось, или Паша подавил вздох разочарования?

Хотя, наверняка, я просто неправильно все поняла… Ну, какое ему дело до моей личной жизни? Это же просто смешно!

Остаток нашей трапезы проходил в странной неуютной тишине.

Я уплетала нереально вкусные суши, не решаясь взглянуть на хозяина квартиры, непрерывно ощущая на себе его острый как клинок взгляд.

— Я хотела поговорить насчет операции… — прочистила горло, сминая салфетку в руке.

— Завтра. Все завтра. Знаешь такую поговорку, утро вечера мудренее? — он плеснул в мой опустевший бокал добрую порцию вина.

— Нет, мне уже хватит…

— Откажешься выпить за мое здоровье?

Я устало вздохнула.

— Мы вроде договорились, что на сегодняшний вечер ты забудешь про все свои запреты и предрассудки. Расслабься, Маш. Здесь ты в безопасности.

В безопасности… Ха-ха.

— Я пойду в свою комнату. Приму душ и завалюсь спать. А ты можешь похозяйничать… Завтра с утра озвучишь мне свое окончательное решение, — Паша пододвинул мне полный бокал, после чего поднялся, больше не глядя на меня, он покинул кухню.

Какое-то время я прислушивалась к звукам дождя за окном, маленькими глотками потягивая поистине божественный напиток.

Странно, но мне давно не было так хорошо… И чувствовала я себя как-то по-особенному. Только никак не могла уловить причину столь неожиданных изменений.

Я вздрогнула, когда уютную тишину кухни нарушила характерная мелодия дверного звонка. Ожидала, что Паша выйдет, однако он не появлялся. Может, действительно не слышал, потому что был в душе?

Однако тот, кто находился за дверью, продолжал трезвонить… К сожалению, «глазка» не было, а как пользоваться мудреной консолью на стене я не знала. Не выдержав, я провернула замок, все-таки открывая дверь.

— Уродка? Ты?! — на пороге материализовалась сегодняшняя «посетительница», с пренебрежительной улыбочкой осматривая меня с головы до пят.

Девица успела переодеться, и явно не один час готовилась произвести вау-эффект, только что-то мне подсказывало, Паша ее совсем не ждал…

— Убогая, ты что здесь забыла?

— Это на какой помойке надо себя найти, чтобы заявиться домой к мужику, который тебя послал? — негромко заметила я, припоминая ту жутко неловкую сцену в приемной, когда Паша указал ей на выход.

— А на той помойке, где ты росла! — зло выплюнула «посетительница», и я считала вызов в ее идеально подведенных бесстыжих глазах.

Уродка. Убогая.

Странно, но эти слова меня не задели, потому что в кое-то веки я чувствовала себя уверенно, не испытывая к девице ничего, кроме безразличия.

Подозревала, виной тому алкоголь, бурлящий в крови, однако сейчас я даже была благодарна Левицкому за то, что он настоял на «вечере без запретов и предрассудков».

А еще… впервые за долгое время у меня получилось расслабиться, перестав сомневаться в своей внешности и ценности. Глубоко в душе я почувствовала себя желанной женщиной, это ощущение мне понравилось.

Пусть даже причина тому манипуляции с Пашиной стороны, но на один вечер они освободили меня от оков и сомнений. Захотелось научиться полностью принимать себя, со всеми своими красками и оттенками.

— Чего заткнулась? Где Паша?! — ядовито выплюнула «посетительница».

— В душе… — я многозначительно поиграла бровями, испытывая совершенно не присущий мне дурной азарт.

Конечно, я прекрасно понимала, что вся эта ситуация, что называется «с душком». Доказывать что-либо девице, ублажавшей его несколько часов назад, было, по меньшей мере, неумно.

Но этот день в принципе не укладывался в картину моего привычного однотонного мирка. Он оказался насыщенным, как палитра художника авангардиста.

— Уму непостижимо… — протянула она, гуляя по моему лицу ироническим взглядом.

— Вот именно! У меня в голове не укладывается, как можно торговать своим «вареником»? — я рассмеялась ей в лицо, удачно ввернув словечко, подслушанное в разговоре девчонок из бухгалтерии. — Это в каком нужно быть отчаянии, чтобы отдаваться за деньги? — добавила я со смесью показного изумления и порицания.

— Че-го? — глаза проститутки недоверчиво округлились.

Того! Выкуси, гадина!

Сказав это, я воспользовалась секундной заминкой «посетительницы», резко захлопывая дверь перед ее лицом. Правда, уже спустя миг я вздрогнула от пронзительной трели звонка.

Решила, пусть Паша сам с ней разбирается! А если пустит на порог, тогда уйду я, и не надо будет ломать голову над крайне сложными этическими задачками…

Миновав длинный коридор, я постучалась к нему в спальню, однако ответа не последовало. Да что ж такое… Заглянув внутрь, я не обнаружила Паши в комнате, зато, прислушавшись, уловила шум воды.

Получается, я даже её не обманула — он, действительно, принимал душ!

Тем временем, «посетительница» перестала ломиться в дверь, зато я вздрогнула от тихой вибрации телефона на прикроватной тумбе. Приблизившись, я прочитала всплывшую на экране надпись:

Хуесоска А.

Вот это по-настоящему «высокие отношения»! Я брезгливо поморщилась, потому что он даже имени её не записал. Тем не менее, я решила сообщить о ее визите.

— Паш, к тебе пришли… — произнесла я, осторожно открывая дверь в ванную комнату. — Паш! — позвала я громче, делая шаг вперед.

Однако из-за шума льющейся воды, он, ожидаемо, не слышал.

Сделав еще несколько шагов, я обнаружила запотевшую дверь душевой кабины. Не удержавшись, приблизилась, чтобы рассмотреть хоть что-то…

И рассмотрела.

Паша, запрокинув голову, стоял под душем. Капли воды скользили по его лицу, а влажные волосы прилипли к щекам. Мои глаза, будь они неладны, опустились вниз.

И мое сердце оборвалось…

Я увидела его крепкую эрекцию — член Паши устрашающе покачивался. Мускулистое тело мужчины излучало невероятную силу и мощь. В этот миг, будто почувствовав, что за ним наблюдают, Левицкий повернулся, открывая мне обзор на свои накаченные загорелые ягодицы.

С-ш-ш…

Не сразу дошло, что это я издала еле слышный свистящий звук горлом… будто из дырявого шарика стремительно вырвался поток воздуха. Гулко сглотнув, я чуть не подавилась собственной слюной.

Потрясенная зрелищем обнаженного тела своего босса, я несколько секунд не могла пошевелиться, ощущая, как щеки заливаются краской.

Я поспешила наутек, на ходу протирая взмокший лоб, даже не обращая внимания на ноющую боль в перевязанной ноге.

Вернувшись в кухню, я опустилась на стул, несколько минут рассеянно разглядывая полупустую бутылку вина. Наконец, я вылила остатки в свой бокал, и, залпом осушив его, устремилась скрыться в гостевой спальне…

… Присев на кровати, я перекинула растрепанные волосы на спину, потирая пульсирующие виски. В голове пустота и темнота. Не надо было мне вчера пить…

Сделав глубокий вздох, я взяла с тумбочки телефон, обнаружив там сообщение от Левицкого.

— Я уехал в офис. Оформлю тебе прогул, как больничный!;) Аптечка в ванной. Завтрак на плите. Не хочу тебя расстраивать, но это не «Ла сосиса».;) Моя коллекция вина в центральном шкафу. Штопоры там же. Чувствуй себя как дома! Если захочешь уйти, просто захлопни дверь. Она сама заблокируется через 30 секунд.

Паша

Левицкий-старший нахмурился, внимательно всматриваясь в мое лицо.

— В чем вы хотите признаться? — неопределенно произнесла я себе под нос.

Грустная улыбка тронула потрескавшиеся мужские губы.

— Полагаю, ты догадываешься, что разговор пойдет о моем сыне?

Я кивнула.

Роман Константинович вздохнул, очевидно, собираясь с мыслями. Наконец, он сделал глоток чая, и, поправив запонку, негромко начал.

— Я состоялся как бизнесмен и общественный деятель, но я полностью провалился как муж и отец, — сверля меня прямым взглядом, мужчина напряжённо стиснул челюсти. — Дети — это ведь зеркала, в которых мы видим собственное отражение… Увы, наблюдая за Пашей, мне совсем не нравится то, что я вижу.

Я сделала странный жест рукой, совершенно не понимая, к чему он клонит, и зачем вообще затеял этот разговор?

— Маша, мой сын рассказывал тебе что-нибудь о том периоде, когда не стало его мамы? — собеседник нервным жестом провел кончиками пальцев по гладковыбритому подбородку.

Его губы сжались в твердую линию, ноздри затрепетали.

— Нет, — опуская взгляд, пробормотала я.

— Так я и думал, — Левицкий-старший тяжело вздохнул. — Однако, если ты собираешься связать с ним свою жизнь, то должна знать, — он сделал паузу, — потому что… Как бы эта история не вылезла вам боком…

Что еще за история?

— О чем вы? — поинтересовалась я, с нескрываемой тревогой.

Роман Константинович кашлянул в кулак.

— Светланы не стало, когда Паше было тринадцать. Он до сих пор не может мне этого простить…

— Но…? — я развела руками, окончательно растерявшись. — Причем здесь вы? — почти беззвучно вытолкнула вопрос.

— Он никогда не признается, однако, я чувствую, сын до сих пор винит меня в смерти Светы.

Мужчина стиснул зубы, и я поняла, он собирается поведать мне нечто очень нехорошее…

— В тот период я работал круглыми сутками, и часто уезжал в командировки. Жена и сын практически меня не видели. Спасаясь от одиночества, Светлана довольно быстро влилась в тусовку: бесконечные вечеринки, приемы, презентации… Она выглядела такой счастливой… Показывала мне журналы с ее фотографиями в колонках светских новостей…

Помолчав с минуту, он продолжил.

— Паша первым забил тревогу. Он несколько раз просил меня поговорить с матерью, во всем разобраться… Сын чувствовал что-то неладное… А я…

Еще одна предгрозовая пауза. Горька улыбка. Казалось, его глаза затопила вселенская тоска.

— Я, идиот, не послушал его. Радовался, что у Светы появились новые друзья… Так увлекся помощью другим, что проворонил любимую женщину… — судорожно вздохнув, собеседник почти беззвучно сказал. — Света начала принимать наркотики, и довольно быстро втянулась.

Вникая каждому его слову, я заправила за ухо прядь волос.

— В тот вечер, попробовав какое-то очередное дерьмо, жена полезла в бассейн… — сухая рука Левицкого-старшего внезапно нашла мою руку, крепко стискивая ладонь.

Я вздрогнула от этого неожиданного резкого прикосновения.

— Она не выплыла, — произнес мужчина, почти не размыкая губ.

Я открыла рот, и закрыла. По моему телу прошла дрожь, однако я так и не нашлась, что сказать, лишь невнятно кивнула, побуждая его продолжить.

— Паша находился у бабушки в том же коттеджном поселке. Он не смог дозвониться до матери, и ночью, никого не предупредив, пошел ее проверить. Он нашел бездыханное тело Светы, до самого утра просидев с ней в обнимку…

Я зажала рот ладошкой, пытаясь подавить рвущиеся наружу эмоции, представив подростка, пережившего такую трагедию.

Такое ведь невозможно забыть?

Хватка пальцев Левицкого-старшего на моей руке стала почти невыносимой. Кажется, мужчина не отдавал себе отчета в том, что все еще сжимает мою ладонь.

Он крепко зажмурился, поджав губы.

А я… Я ведь им никто, и не имела права на все эти откровения, в очередной раз задыхаясь от разрушительного чувства вины.

— Но это было не самое страшное, девочка, — признался собеседник, не открывая глаз. — Я в одночастье потерял не только жену, но и сына… Паша… Пашка будто сошел с ума… Он переколотил в доме все, что можно было разбить… Устроил драку на похоронах матери, кидаясь на так называемых «друзей». Мне немалых усилий стоило сделать так, чтобы это не просочилось в прессу… — Роман Константинович вздохнул.

— Последняя капля была, когда я случайно обнаружил сына с окровавленным лезвием в руке — оказалось, он уже некоторое время умышленно наносил себе увечья… Этому даже название есть… Селфхарм.

— Паша… резал себя?! — я почувствовала, как земля уходит из-под ног, если бы не сидела, наверняка, потеряла бы равновесие, тотчас рухнув.

— Да. У него на теле осталось несколько бледных шрамов, — глухо подтвердил он. — Я тогда очень испугался, Маш… Не обращая внимание на его мольбы, запер Пашку в клинике. Он не хотел туда ложиться… но я настоял…

Картинка поблекла, растворяясь в моих слезах.

Я представила своего вечно улыбчивого жизнерадостного босса затравленным подростком с окровавленным лезвием, пытающегося болью телесной перекрыть душевную боль после потери матери.

— Паша провел в клинике около трех месяцев… Врачи настаивали оставить его еще, но сын сумел убедить меня в своем выздоровлении. Да и… я с ума сходил от чувства вины…

— Что было дальше? — произнесла я, глотая слезы.

— Мы перестали быть отцом и сыном, превратившись в чужих людей. Паша больше мне не доверял. Но самое печальное… — выпуская мою руку из своей, Роман Константинович помассировал виски. — Сын знал, как я мечтаю, чтобы у него появилась своя семья, и, будто мне на зло, предпочитал проводить время с девицами легкого поведения…

— После того, как даже Артем остепенился, я не выдержал — припугнул Пашу, что отдам руководство компанией Владу. И, кажется, это сработало! Впервые за все это время мы стали проводить время вместе. Ну, а новость о вашей помолвке… — он еле слышно шмыгнул носом.

Нашей помолвке…

— Я принял решение, объявить Пашу своим преемником во время свадебного банкета. Как думаешь, твоему жениху понравится такой подарок? — мужчина смущенно улыбнулся.

Жениху.

— Я … я…

Я должна была прямо сейчас обо всем ему рассказать, потому что Левицкий-старший доверился мне, буквально вывернув душу наизнанку, но рот будто набили стекловатой.

— Роман Константинович, я…

— Прости, дочка, что вывалил на тебя все это. Но я должен был тебя предупредить. Мой сын… — он покачал головой, — очень непростой молодой мужчина. Он никогда никого не впускал в свою душу. Мне кажется, Паша и сам не догадывается, что она у него есть. Но… Он сумел разглядеть в тебе нечто особенное… Я рад, что скоро ты станешь частью нашей семьи… Скоро мы вновь станем семьей.

Дочка. Семья.

А я всего лишь гадкая лгунья, согласившаяся обмануть этого глубокого несчастного пожилого человека ради квартиры…

Я вновь почувствовала, что могу разрыдаться.

— Я тоже должна вам…

Я осеклась, услышав глухую вибрацию телефона. Собеседник вытащил из кармана свой навороченный айфон.

— Пашка звонит. Как почувствовал, что мы ему тут кости перемываем, — Левицкий-старший вымученно улыбнулся. — Кстати, я рад, что сын решил заняться твоим здоровьем. Завтра утром у вас консультация в клинике. Он ведь сказал?

Ох!

— Д-да…

— Я лично попросил Василича взять тебя без очереди. Он лучший из лучших. И деньги брать отказался, но Пашка настоял провести все через кассу. Волнуется за тебя, — мужчина поднялся, так и не притронувшись к остывшему завтраку, впрочем, как и я — во время этого разговора кусок не лез в горло.

— Машенька, мне уже пора. Опаздываю на встречу с подрядчиком. — Надеюсь, эта беседа останется между нами? — он подмигнул, на что я лишь неопределённо развела руками. — Во время вашей свадьбы моего сына ждет сюрприз!

— Сюрприз… — повторила я, дрожащими губами.

Остаток дня я провела дома, просматривая объявления о работе, и полностью игнорируя Пашины сообщения и звонки.

Я чувствовала себя морально уничтоженной, а мой разум сейчас больше напоминал беспорядочную свалку мыслей.

Окончательно запутавшись, я желала стереть из памяти пару последних дней, потому что сегодняшний разговор с Левицким-старшим лишь все усложнил, подняв отметку на счетчике моей тревожности до критических показателей.

Бездумно переключая каналы, я остановила свой выбор на стареньком, но от того не менее любимом сериале «Друзья», на некоторое время сумев погрузиться в разборки между Россом и Рейчел.

В этот момент в дверь нетерпеливо позвонили.

Пару секунд я сидела неподвижно, надеясь, что незваный гость уйдет, однако, он оказался весьма настойчивым… Почему-то я даже не сомневалась, кого увижу за дверью. Посмотрев в «глазок», мое предположение подтвердилось… С неспокойным сердцем, мне все же пришлось открыть.

— Машенька, — Паша хитро улыбался, подпирая бедром дверной косяк.

— П-привет… — я испытывала какой-то новый оттенок неловкости, зная теперь все эти жуткие подробности из его жизни.

Левицкий был одет в клетчатую синюю рубашку и такого же цвета джинсы.

В одной руке он держал несколько крафтовых пакетов, а пальцами другой барабанил по своему обтянутому тонким хлопком бицепсу, очевидно, дожидаясь, когда я приглашу его в дом.

Паша так расслабленно улыбался, что у меня сжималось сердце, а вместо того, чтобы сказать нечто вразумительное, я боролась с подступающими к горлу слезами. Дура, ага.

— Что там? — пробормотала я, указывая на пакеты.

— Я никогда не хожу в гости с пустыми руками, — он подмигнул, на этот раз улыбаясь мне подбадривающе и по-доброму.

— В гости?

— Ага. Или мы будем есть суши и пить чай с эклерами прямо на пороге?

— Эклеры из «Эклерной»? — поинтересовалась я глухо.

— Они самые. Ты их не любишь?

— Я… я ни разу не пробовала, — призналась честно. — Но слышала, как девчонки из бухгалтерии хвалили, — натянула на лицо улыбку, перекатываясь с носков на пятки.

— Сейчас сама и оценишь, если пригласишь меня… — у Паши дернулся кадык.

Повисла какая-то странная пауза. Я проверила, что собачка-бегунок на моем халате находится на уровне шеи, слегка дернув за нее.

— Вау! — пискнула я. — Ну, заходи!

— Маш, что случилось? У тебя такой вид, будто ты сейчас расплачешься? — он приблизился, и я ощутила его горячее мятное дыхание на своем лице.

— Все в порядке, — проигнорировав недоверчивый взгляд Паши, я пропустила его в квартиру.

Он снял кроссовки, аккуратно поставив их у порога, и сделал несколько широких шагов вглубь комнаты.

Пока незваный гость внимательно разглядывал интерьер моего скоромного жилища, мне вспомнилось каждое слово, сказанное его отцом.

С моего босса будто сняли слой, и я увидела его совершенно иначе, задыхаясь от микса жалости, грусти и стыда.

— Присаживайся! — я указала на старенький диван, служащий мне одновременно и кроватью.

Я снимала малогабаритную однушку, состоящую из комнатки и кухонной зоны, в которой даже не было полноценного гарнитура: только пара шкафов, холодильник и стол. Но это куда лучше, чем делить комнату в общежитии с еще несколькими студентками во время учебы в университете.

— Ты ужинала?

— Нет…

— Мне показалось, тебе понравились вчерашние суши, поэтому я заказал у них кое-что новенькое. Тем более, мы так и не договорили, — серьезный взгляд Паши переместился к моему лицу.

— Не договорили… — я закусила губу, лихорадочно обдумывая сложившуюся ситуацию.

— Маш? — он склонил голову набок, продолжая парализовать меня двумя серыми омутами.

— Да-да… — пробормотала, теребя кончиками пальцев выбившуюся прядку. — На кухне не слишком удобно, я засервирую столик здесь! — засуетилась, не зная, куда укрыться от его пристального взгляда.

— Расслабься. Все свои, — подмигнув, Левицкий как ни в чем не бывало плюхнулся на диван, перемещая взгляд на небольшую плазму, подвешенную на противоположной стене. — Любишь «Друзей»?

— Переключала каналы, и случайно наткнулась. В детстве их часто крутили по кабельному.

— Когда-то я фанател от этого сериала! У меня даже были футболки с физиономиями всех героев, а первые три сезона я выучил наизусть. — Паша рассмеялся, прибавляя звук.

Пока он был поглощен зрелищем некогда любимого сериала, я накрыла нам на маленьком кофейном столике, разложив суши и сашими по тарелкам, разлив соевый соус по блюдечкам.

— Приятного! — я потянулась к аппетитному на вид роллу с лососем и сливочным сыром.

Подмигнув, Паша начал ловко орудовать палочками, и некоторое время мы сосредоточенно трапезничали под бесконечные пикировки героев сериала.

— Маш… — наконец, начал мой босс, когда количество роллов на тарелке прилично сократилось. — Я сегодня виделся с отцом, и он намекнул мне, что вся эта ситуация с управлением компании разрешится сразу после нашей свадьбы, — уголки его губ приподнялись.

Паша смотрел на меня выжидающе. Я откашлялась, вновь припоминая свой утренний разговор с Романом Константиновичем.

Я принял решение, объявить Пашу своим преемником во время свадебного банкета. Как думаешь, твоему жениху понравится такой подарок?

— Мне, правда, очень нужна твоя помощь… — произнес он, запрокинув голову и мягко зажмурив глаза.

Откинувшись на спинку дивана, я устроилась поудобнее, внимательнее разглядывая своего незваного гостя.

Сейчас он выглядел как никогда красивым и уязвимым. Его длинные блестящие ресницы трепетали, отбрасывая тени на загорелую кожу, а пухлые губы были плотно сомкнуты.

Опустив взгляд ниже, я обнаружила, что плечи и бицепсы Паши напряглись под тканью клетчатой рубашки, и какое-то время я не могла отвести от них взгляд.

— Хорошо, я тебе помогу… — тихо заключила я, несвойственным мне ласковым голосом.

Паша резко повернул голову.

— Поможешь?

Нет.

Нет!

Откажись, пока не поздно!

— Но мы пересмотрим некоторые пункты договора… — пробормотала я, хватаясь за застежку-бегунок.

— Ты согласна продолжить наш фейковый роман? — уточнил он тихим ровным голосом.

Мне показалось, или в комнате стало очень душно. Я слегка потянула застежку вниз, отчего прищуренные серые глаза Левицкого, вспыхнув, сфокусировались на моей обтянутой тонкой тканью груди.

Его взгляд соскользнул по моим бедрам к щиколоткам, спустя миг вновь возвращаясь к лицу.

— И сыграть свадьбу? М? — негромкий голос Паши прозвучал несколько натянуто.

— Да… Свадьбу… — я тяжело сглотнула, будто это слово имеет кисло-сладкий привкус. — Но у меня есть условие… — глубоко вздохнув, — я согласна принять твою помощь с операцией по коррекции зрения. Не более… Я отказываюсь от квартиры! — незаметно вытерла липкие ладони об халат.

— Отказываешься? — Паша придвинулся ко мне, так, что между нашими телами практически не осталось места.

На его лице проступила такая откровенная смесь недоверия и шока, что я с трудом сдержала улыбку.

— Да! Ты поможешь мне восстановить здоровье, а я тебе встать во главе семейного предприятия, и сразу после свадьбы наша сделка будет завершена… Вот только… — я запнулась. — Как сообщить об этом близким?

Задумчиво прищурившись, Паша потер переносицу.

— У нас же заводы в разных уголках страны. Мне придется часто мотаться по командировкам, особенно первое время, пока я только буду вникать во все рабочие процессы. Мы можем сказать, что отношения разладились из-за моих постоянных отъездов…

— Да! Думаю, это отличная идея…

Хотя, идея была ужасной!

Мне снова придется врать бабушке, а Паше — отцу!

Полный мрак!

Но… Мы уже настолько погрязли во лжи, что, казалось, деваться было некуда, а еще после сегодняшних откровений Левицкого-старшего мне искренне захотелось помочь Паше.

Было бы несправедливо, если после всего, что ему пришлось пережить в подростковом возрасте, компания, принадлежащая ему по праву, оказалась в руках постороннего человека, еще и такого гада, как Милков.

— Но почему ты отказываешься от квартиры? — и снова на его лице отпечаталось это неверие, на этот раз граничащее с восторгом, будто я сообщила об открытии, совершенном на большом адронном коллайдере.

Я вздохнула, покачав головой.

— Моя помощь столько не стоит. Да и… Давай будем откровенными, я прекрасно понимаю, что… — кашлянула в кулачок, подбирая мене уничижительные слова в свой адрес.

— Что ты понимаешь? — не сразу, как-то глухо отозвался Левицкий, глядя на меня в упор.

— Ну… — скомкала подол халата, — вряд ли тебе нравится разыгрывать со мной любовь… Я ведь не дура, Паш.

Мужчина плотно сжал губы, и, мне показалось, он пытается подавить улыбку. Но почему? Неужели я настолько смешна?!

Господи, как все это нелепо… Вообще все!

Я и он в моей крохотной безвкусно обставленной квартирке обсуждаем фейковую свадьбу! Неужели, может быть что-то более неуместное, чем вся эта ситуация?

— Маш, все в порядке, — почти беззвучно произнес Паша, уголки его губ изогнулись в странной улыбке. — За меня можешь не беспокоиться… — добавил он, после небольшой паузы.

А за меня стоит?

— Ладно… — машинально потянулась к лицу, чтобы поправить очки, но вдруг вспомнила, что я в линзах.

Все это время Паша пристально меня разглядывал, совершенно не обращая внимания на кривляние героев сериала «Друзья» на экране.

— Можно задать тебе вопрос? — его серьезный хрипловатый тон застал меня врасплох.

Излишне резко кивнув, я обняла себя под грудью.

— У тебя были серьезные отношения?

От его вопроса у меня перехватило дыхание, а пальцы на ногах сами собой зарылись в теплый ворс ковра, потому что я не знала, как признаться Левицкому, что дожила до двадцати трех лет не целованной… девственницей.

Вздрогнула, как от удара током, когда Паша, внезапно перехватив мое запястье, утвердительно выдал.

— Я так и думал, что у тебя еще никого не было, — он прижал мою ладонь к своей груди, и от этого интимного жеста у меня в животе образовался горячий вибрирующий сгусток.

Щеки предательски вспыхнули. Боже мой.

— Кажется, ты единственная невинная девушка в моем блядском окружении… — вопреки моим ожиданиям Паша смотрел на меня с теплотой. Ласково.

И я почувствовала, что задыхаюсь.

— Я… я… — неловко рассмеялась, окончательно смутившись.

Закусив нижнюю губу, Левицкий еще какое-то время удерживал мою ладонь, прижатой к своей широкой мускулистой груди, и я натурально растекалась лужицей по жесткой спинке дивана. От подбадривающего дружеского прикосновения! Блин!

Он натянуто усмехнулся, наконец, выпуская мою руку, тут же резко провел кончиком большого пальца по линии своей челюсти.

Паша глубоко вздохнул, как ни в чем не бывало прибавляя звук.

Я постаралась сфокусироваться на возбужденной болтовне Рейчел и Моники на экране, до сих пор ощущая легкое покалывание от его прикосновения на запястье.

— Есть два способа заставить замолчать мужчину. И один из них — это секс, — глубокомысленно заявила Рейчел с экрана.

— А второй какой? — поинтересовалась Моника.

— Не знаю. Я никогда им не пользовалась, — подвела черту Рейчел, заставив меня, очевидно, покраснеть до корней волос.

Резко повернув голову, я утонула в его серых глазах.

Паша снова перестал следить за происходящим на экране, обводя мое тело горячим, медленным, чувственным взглядом… Он смотрел на меня так, будто очень-очень голоден, и ему приходится сдерживаться из последних сил.

Мужчина разомкнул полные губы, закидывая руку мне на плечо и слегка подаваясь вперед…

Он что, собирается меня поцеловать?!

Я дернулась, случайно задев ногой ножку стола, и до нас донеслась легкая вибрация: чашка с соевым соусом перевернулась, забрызгав Пашины джинсы…

О нет!

Левицкий тихо выругался, а у меня чуть глаз не задергался от стыда.

— Извини, так неловко… — по позвоночнику пробежал холодок, сталкиваясь с его озадаченным взглядом. — Твои джин-с-ы…

— Да, теперь в них только на помойке устраивать пляски с бомжами, — беззлобно подтвердил он, разглядывая безобразные черные кляксы в районе паха.

— Мне так жаль… — хотелось провалиться сквозь землю, еще глубже… ведь если бы не это досадное происшествие…

То, что?

Да быть такого не может!

— Маш, мне пора… — мой гость поднялся, опуская взгляд. — Я заеду за тобой в половине девятого. У нас прием в клинике. Будешь готова?

— Д-да…

— И спасибо, что снова согласилась прикрывать мою задницу.

Спустя пару мгновений я услышала, как хлопнула дверь.

Первая половина дня прошла в рабочих хлопотах, я даже не заметила, как пролетело время до обеда.

Внезапно дверь в приемную хлопнула, и на пороге появилась статная рыжеволосая женщина с короткой стрижкой, которую я видела впервые.

Она была одета в красную кожаную куртку и черную юбку в пол. Дополняли ее эксцентричный образ ковбойские сапоги и сумочка с бахромой, перекинутая через плечо.

— Добрый день! Вы, должно быть, Мария?

— Да! Это я… — кивнула, сосредоточенно разглядывая посетительницу. — А вы по какому вопросу?

— Предлагаю сразу же перейти на «Ты»! Меня зовут Каролина Кросс! И я здесь для того, чтобы снять с тебя хлопоты и нервотрепку, связанные с подготовкой свадьбы!

Свадьбы… О как.

— Приятно познакомиться…

— Вообще-то мы с Пашей уже кое-что обсудили и активно взялись за работу. — Каролина мне подмигнула. — Ваша свадьба всколыхнет всю Москву! Давненько я не работала с неограниченным бюджетом… Но Паша сказал, для тебя ему ничего не жалко, — и снова на губах Каролины заиграла понимающая улыбочка.

Неограниченный бюджет…

— Да, Машенька, мужик у тебя золото! Чем-то напоминает моего второго мужа!

— Второго? — я вопросительно вскинула бровь.

— Ага. Петька тоже был щедрым без меры! Жаль, мы не сошлись характерами… — Каролина подавила горестный вздох.

— Вы в разводе?

— Давненько. Я сейчас оформляю развод с четвертым!

— Сочувствую…

— Ой, не смеши! Вот по кому скучать не буду, так это по Марку! В противовес Петьке он был жадным, как боров!

— О… — я пожала плечами, не до конца понимая, как должна реагировать на эти откровения.

Тем временем, Каролина плюхнулась в кресло, напротив моего письменного стола, сверля меня взглядом профессионального оценщика.

— Я слишком люблю организовывать свадьбы, чтобы убиваться по таким пустякам! Предчувствую, мой новый мужчина скоро сделает мне предложение… — эксцентричная женщина легкомысленно тряхнула короткостриженой головой, и я не смогла сдержать улыбку.

Вот бы мне хоть толику ее уверенности!

— Это будет уже пятая твоя свадьба?

— Ага! И я уже даже придумала ее концепцию — мой новый мужчина актер и боготворит «Игру престолов»! Только представь — я в образе матери драконов — Дайнерис Бурерожденной, а гости сидят за деревянными столами, пьют вино из средневековых кубков при свете факелов и свечей? Ну, как?

— Эпично…

— Не то слово! Такого еще никто не делал. Но сейчас не обо мне. Я здесь для того, чтобы сделать твою свадьбу незабываемой! Вот здесь ты можешь посмотреть мои идеи…

Каролина протянула мне папку, подписанную «Маша и Паша Левицкие», и я, с гулко колотящимся сердцем, погрузилась в процесс организации своей фиктивной свадьбы.

День был хлопотным и эмоциональным.

Вернувшись с работы, я приготовила легкий ужин и, отмокнув в ванной, решила пораньше лечь спать, но, сперва, по обыкновению проверила телефон на предмет сообщений от бабуси.

Только сейчас я заметила, что она так и не прочитала мое послание, отправленное еще в обед. И я тоже хороша — только сейчас обратила на это внимание: забегалась с подготовкой тюнинг-party, а потом еще эта Каролина упала как снег на голову, не говоря уже о ситуации с Лилей.

Стараясь игнорировать тревогу, я набрала бабушке, однако ответа не последовало.

Блин!

Я позвонила еще и еще раз. Набрала ей с десяток сообщений. Ничего. Тогда я попыталась дозвониться до закадычной подружки Аллы Степановны. И она тоже меня проигнорировала.

Да что ж такое?!

Параллельно вспомнив, как в утреннем разговоре ба жаловалась на давление, я открыла расписание электричек и пригородных поездов.

И снова меня ждала неудача — нужная мне электричка укатила полчаса назад, а следующий поезд в Барсуково только поздно ночью…

Не находя себе места от беспокойства, я решила поделиться своей проблемой с Пашей, так как больше позвонить мне было некому.

— Да, Маш! — ответил мой фиктивный жених слегка запыхавшимся голосом.

— Извини, что беспокою… — я покосилась на часы, отметив, что время уже подходит к десяти часам вечера.

— Что случилось?

— До бабушки не могу дозвониться — она не отвечает мне с обеда! А утром на сердце жаловалась! И соседка ее не отвечает… Может, с ними на пару что-то приключилось? В Барсуково контингент не ахи… Половина их подъезда пьяницы, маргиналы и…

— Сколько ехать до Барсуково? — перебил меня Паша.

— На электричке три часа.

— Значит, домчим за час. Я буду у тебя минут через пятнадцать. Выхожу из качалки!

— Я одеваюсь, и… Спасибо…

Поездка до Барсуково прошла преимущественно в напряженной тишине. Я бесконечно пыталась дозвониться до ба, но результат оставался нулевым.

… Паша сделал очередной резкий поворот, и я на автомате поправила ремень безопасности. Кажется, я впервые ехала так быстро, без конца парализуя взглядом стрелку спидометра.

Дорога до поселка была темна и пуста, лишь деревья, растущие на обочинах, нависали над нами. Начал накрапывать дождик.

— Я уверен, все будет хорошо, — тихо изрек Левицкий, припечатывая меня к сидению усталым взглядом.

Наконец, я с облегчением отметила указатель с названием населенного пункта, пытаясь объяснить Паше, как быстрее добраться до нужного дома, потому что навигатор на подъезде к Барсуково запротестовал.

Припарковавшись около подъезда, мы с ним поспешили внутрь.

В нос ударил уже привычный неприятный затхлый запах. Наш дом давно должны были признать аварийным, но на расселение у местных властей не было денег, а на ремонт — у жильцов.

Я нетерпеливо выжала звонок, после чего начала долбить кулаками в дверь. Вскоре послышались приглушенные голоса и шарканье ног.

— Кто там?!

Хвала всевышнему! Я шумно выдохнула, когда бабушка, сощурившись, высунула голову в дверной проем.

— Машенька? — она ошеломленно перевела взгляд на моего спутника. — Паша… Ой… — поправила халат, — что вы здесь… Так поздно! — зачастила, мотая головой.

— Серафима, кто там на ночь глядя? — а это уже вездесущая Алла Степановна. — О, Маша и…

— Паша! — мой спутник поприветствовал пожилую женщину в розовом чепце жизнерадостной улыбкой.

— Маша, почему ты не предупредила, что вы приедете?! — бабушка обиженно поджала губу.

— А почему ты весь вечер игнорировала мои звонки и сообщения? И вы, Алла Степановна, не лучше! Что я должна была думать?

— Да у меня деньги на телефоне закончились! — посетовала бабуся. — А потом пришло какое-то странное уведомление… Хотела разобраться, но Алла прискакала с бутылочкой шардоне, мы включили «Битву экстрасенсов» и…

— Вы даже не представляете! Там потомственный колдун Святогор такое отчебучил… — щеки нашей соседки по площадке залились румянцем.

— Святогор? — с заинтересованным видом уточнил Паша. — Я как раз за него болею!

— Он самый! Доктор вуду, маг шестого разряда, оракул… Точно умеет читать мысли!

— Жаль я свои мысли с трудом разбираю… — добавил Левицкий так, чтобы могла расслышать только я.

— Алла Степановна, ну, нашли, что смотреть! Еще и с вином! — я вклинилась в их светскую беседу.

— А чем тебе не нравится «Битва экстрасенсов»? — с напускным негодованием обратился ко мне фиктивный жених, приобнимая старушек-разбойниц.

Я закатила глаза.

— А я Нинке из пятьдесят третьей постоянно советую отправить туда письмо! Её муж Вениамин умер весьма таинственной смертью… — Алла Степановна прикрыла рот ладошкой.

— Все знают, что в этой передаче показывают одних шарлатанов! — стояла на своем я.

— Маш, мы не знаем, безопасно ли смеяться над экстрасенсами, — с озадаченным видом высказал свое предположение Левицкий, явно набирая все больше очков в глазах захмелевших бабулек.

— Вот, Алла, какой у меня будущий родственник! Умный! Красивый! А какой у него огромный…

Хоспаде! О чем это она?

— Джип! Зверь-машина! Когда я приезжала в Москву, Паша прокатил нас с ветерком… — добавила бабушка, гордо выпятив грудь.

— Ба! — одёрнула я ее, подметив, что Левицкого явно забавляет вся эта ситуация.

— Паша, Машенька, вы проходите-проходите… На ночь глядя мы вас все равно никуда не отпустим!

Мы с Пашей переглянулись.

Судя по тому, что мой босс подавил зевок, он устал с дороги, да и мне, откровенно говоря, дико хотелось спать, время-то уже перевалило за полночь…

— Пашенька, голодный? У нас и «мясо по-французски», и салатик овощной, и закрутки, и настойки разные имеются…

— Если ты хочешь уехать… — шепнула я Левицкому на ухо, с трудом выдерживая его чересчур внимательный взгляд.

— Хочу, — признался он чистосердечно, — но есть загвоздка — колесо спустило. Похоже, на что-то в вашем Барсуково наехал… — мой фиктивный жених вздохнул. — Лень менять под дождем, — зевнув, он явно давал понять, что не против ночевки.

— Ба, мы попьем чай и сразу спать! — разувшись, я крепко ее обняла, припоминая, что в моем шкафу, к счастью, есть раскладушка.

К слову, квартира у нас была трехкомнатной, просторной. Только ремонт давно устарел, и планировка оставляла желать лучшего.

Тем не менее, бабушка оставалась прекрасной хозяйкой, изо дня в день, поддерживая чистоту и комфорт своего жилища.

— Я побегу домой. Павел, приятно было познакомиться! — кокетливо улыбнулась Алла Степановна, поправляя чепец. — Увидимся на вашей свадьбе, — подмигнула она мне.

Когда дверь за соседкой закрылась, бабушка указала нам в сторону гостиной.

— Вы пока похозяйничайте на кухне, а я диван в зале разберу! Белье все вчера перестирала и погладила, аж хрустит!

— В зале? — я вопросительно вскинула бровь. — Почему в зале? У меня большая спальня!

С раскладушкой в шкафу…

— Машенька… — бабуся виновато опустила взгляд. — Я же не знала, что вы нагрянете… Я поселила в твою комнату жильца…

Че-го?

— Жильца? — переспросила я ошеломлённо. — Какого еще жильца? Почему ты мне ничего не сказала?

— Ну, не злись! Всего на несколько недель… А денюжки лишними не будут… Тем более, я хорошо знаю Русика… Твой бывший одноклассник… Надежный парень…

Русик…

Я поморщилась, ощущая, как при упоминании имени Комарова к горлу подкатывает тошнота. Я стиснула кулаки, а челюсти сжались от лавины обрушившихся на меня болезненных воспоминаний.

Короткая пауза, и из моей спальни, улыбаясь фальшивой маслянистой улыбкой вышел «надежный парень» собственной персоной…

— Маш, рад тебя видеть! Серафима Ивановна мне все уши прожужжала про твою свадьбу…

— Ой, внученька, извини, что сразу не сказала! У Русика ремонт в квартире, попросил перекантоваться… — тараторила ба, пытаясь сгладить неловкую ситуацию.

Болтовня бабушки звучала где-то фоном, пока я, по обыкновению спрятавшись в защитную раковину, пыталась прийти в себя после встречи со своим ночным кошмаром.

Руслан Комаров.

Я ведь уже дала согласие… Ба не поймет, да и Паша не хотел менять колесо ночью под дождем. Всего одна ночь. Я непременно продержусь, раньше ведь всегда справлялась, и должна была закалиться…

Я по инерции потянулась к переносице поправить очки, совсем забыв, что их больше нет… Не знала, плакать мне или смеяться, глядя в бесстыжие прищуренные глаза «квартиранта».

Особенно дико и больно было осознавать, что человек, превративший мой одиннадцатый класс в сюжет третьесортного ужастика с обязательным участием непроходимой дуры, коей я и являлась, жил теперь в моей спальне, спал на моей кровати, трогал мои вещи…

Б-р.

Однако, я сама виновата, что в свое время не рассказала обо всем бабушке…

Сперва, я реально испугалась угроз Комарова и его твердолобых дружков. Потом, когда, наконец, окончила школу и поступила в Москву, так и не решилась втягивать во всю эту грязь ба, зная, что помочь ей в случае неадекватного поведения бывших одноклассников некому.

— Маш, ты так преобразилась за годы жизни в столице! — услышала я елейные слова, произнесенные с насмешкой, за которой, несомненно, скрывалась издевка, — Такая леди! — Комаров одобрительно покачал головой.

— А я тебе говорила, Машенька у нас первая красавица! — горделиво поддержала беседу ба.

О-ой.

Паша стоял рядом и молчал. Серьезный и отстраненный. Я чувствовала его прожигающий до нутра прямой взгляд, не в силах выдать хоть что-нибудь. Однако от его присутствия было не так страшно.

— Пойдемте пить чай, гости дорогие! У меня свежая заварка с ромашкой! Перед сном самое то… — суетилась вокруг нас бабуся, — А я пока свежие полотенца принесу, и новые зубные щетки, и… Вы не думайте, у меня сервис как в лучших отелях!

Я на нетвердых ногах посеменила за ней, шумно выдохнув, когда дверь в мою спальню хлопнула.

— Маш, что-то не так? — склонившись надо мной, негромко поинтересовался Левицкий, внимательно всматриваясь мне в лицо, — Кто этот чувак? Ты аж в лице переменилась…

— Тебе показалось, — я отрицательно мотнула головой, — Бывший одноклассник. Только и всего.

— Мне он не понравился, — задумчиво резюмировал мой босс.

Ох, Паша, как же ты прав…

Смочив чаем пересохшее горло, я мечтала поскорее уснуть, чтобы дожить до утра, и позорно сбежать из родного дома… поселка.

По этой причине я и не любила приезжать в Барсуково, избегая каких-либо контактов с бывшими одноклассниками…

Когда Паша ушел в ванную, я помогла бабушке застелить старенький диван, отметив, что в разобранном виде он далеко не маленький. Ну, и на том спасибо…

— Машенька, — бабушка протянула мне стопку моих старых вещей, оставшихся у нее еще со школьных времен, — Тут футболки и сорочка, — она подмигнула, косясь на странного вида тряпку, отороченную растянутым кружевом.

— Давай лучше футболку с Минни Маус, — нервно усмехнулась, представив, как предстану перед Пашей в этой псевдо эротичной сорочке, — И ба, я хотела поговорить с тобой насчет Комарова… Зачем ты впустила его в дом? Сейчас очень опасное время! Что за беспечность?

— Дорогая, ну, я же помню Русика еще совсем зеленым... Хороший он мальчишка! Смешливый такой… Деньги вперед заплатил, — бабуся хихикнула.

— Сказала бы мне, я бы тебе перевела сколько нужно!

— Машенька, тебе сейчас не до меня… Свадебные хлопоты. А на Русика не наговаривай — он так искренне интересовался твоей жизнью! И про Пашу спрашивал…

От ее слов по моей пояснице пробежал холодок. Я почувствовала пульс глубоко в горле. Да что этому уроду надо?! Не просто же так вынюхивал…

— Неужели ты думаешь, что мы с Аллой Степановной не умеем разбираться в людях? — обратилась она ко мне дрогнувшим голосом.

Ну вот. Не хватало еще довести бабушку до слез.

После отъезда мамы в Турцию ба стала такой ранимой… Я вымученно улыбнулась, а на языке крутилось сравнение стариков с детьми, но, разумеется, я не стала его озвучивать.

— Я готов спать! — раздалось за нашими спинами.

Стремительно обернувшись, я увидела Пашу, скользя по его обнаженному покрытому капельками влаги телу растерянным взглядом. Он вышел из ванной в одних боксерах! Хотя, это было логично, ведь мы собирались ложиться…

Я в очередной раз отметила, какие у него мощные бицепсы и тугие кубики пресса, а еще крепкие атлетические бедра и… Ой! Я вернула взгляд к невозмутимому мужскому лицу.

— Я в свою комнату… А вы тут… — ба кашлянула, стыдливо отводя взгляд.

— Серафима Ивановна, — Паша усмехнулся, — Мы уж разберёмся. Не впервой.

Когда мы остались наедине, густая темная бровь моего фиктивного жениха вопросительно взметнулась.

— Все нормально? — снова напряженно поинтересовался Паша, подходя ближе, и меня окутал аромат дешевого бабушкиного геля для душа, — Я не успел помыться в качалке, а спать с тобой под одним одеялом потным как-то не камильфо, — от его серьезного голоса, перекликающегося с запахом чистого мужского тела по моей коже поплыли мурашки.

— Маш? — добавил Паша с нажимом, практически упираясь лбом мне в лоб.

Наши лица разделяли считанные сантиметры, и я заметила, как подрагивает кадык на его загорелой шее. А глаза мужчины... Они отсвечивали чем-то жадным и нетерпеливым, вводя меня в ступор.

Окончательно смутившись, я лишь коротко кивнула, поспешив в ванную, находящуюся в закутке около моей бывшей спальни, на ходу бросив.

— Ты спи… Спи...

Оставшись в небольшом помещении, я включила ледяную воду, сбрызнув ей щеки. Они пылали. Как и мои внутренности. Вся я. Мне нужно было просто продержаться до утра…

Почистив зубы, я тщательно прополоскала рот, после чего долго и упорно расчесывала волосы, в надежде, что, когда я вернусь, Левицкий уже будет почивать богатырским сном, и нам удастся избежать очередной неловкой ситуации.

Я вздрогнула от странного звука поблизости.

Прислушавшись, протянула руку к вентилю, однако не успела до него дотронуться, как дверь в ванную комнату мягко распахнулась, и мое уединение нарушил… Русик.

Нет!!!

— Меня ждешь, Мышка? — хохотнул он, быстро закрываясь.

Секунда, и подонок толкнул меня к раковине, выкручивая вентиль с горячей водой, так что усилившийся шум заглушил мое сопротивление. Руки Комарова стиснули мои бедра, а в глазах бывшего одноклассника появился знакомый безумный блеск.

— Как мы тебя проглядели, Мышкина? — надсадно задышал урод, — Ведь не тронули только потому, что… — не разрывая зрительного контакта, подонок спустил руку по моей талии, накрывая ягодицу тяжелой пятерней, — Побрезговали … — он больно ущипнул меня сквозь тонкую ткань спортивных штанов.

— Отпусти! — толкнула подонка, что было сил… — Отпусти меня…

— Заткнись, убогая, — хлесткая пощечина на миг заставила меня умолкнуть, и я судорожно облизала соль с губ.

Боже!

— Я все расскажу Паше…

— Не расскажешь! — он подался вперед, смыкая липкую ладонь вокруг моей шеи… — Спит твой Паша… — еще одна легкая унизительная пощечина спровоцировала мой глухой стон, — Хитрая ты сука…

— Отпусти-и…

— Как там говорят? В тихом омуте?! — шипел он, — Самая страшная девка класса оторвала себе сына олигарха! Во мы с парнями поугарали! И чем ты только его зацепила? Костюмчик вот брендовый! Кроссовки! Наряжает тебя в тяжелый люкс!

Его хватка на моей шее усилилась: я задыхалась, молясь, чтобы Комаров с его отвратительными липкими ручищами растворился как самый страшный ночной кошмар…

— Получается, ты у нас, Мария, заправская работница орального труда? — осклабился.

— Чего…

— Сосешь как потаскуха? Или вы больше по извращениям?

— Руслан… хватит…

— Я просто пытаюсь понять, чем ты зацепила этого мужика на новом Гелендвагене?! — крылья его носа начали мерзко раздуваться, — Мы тут все в дерьме варимся, а Мышкина в Москве на премиальных тачках разъезжает! Несправедливо!

— Хватит… Дай мне уехать … Иначе…

— Что иначе? — Комаров прошелся липкой ладонью по моему лицу, с ненавистью заглядывая в глаза, — Я навел справки о твоем женишке и его семье…

— Руслан… — я всхлипнула, — Пожалуйста...

— Его батя уважаемый благотворительный деятель и бывший депутат! Представляешь, что будет, когда всплывут фотографии и видео из твоей «бурной молодости»? Глядя на то, как ты удовлетворяешь себя обкуренной, вряд ли столь достопочтенная семья захочет сделать тебя своей частью? — он омерзительно заржал, — Как считаешь, что скажут в высшем обществе, когда эти записи появятся в сети?

— Ты… ты п-просто…

— На колени, Мышкина! Продемонстрируй-ка мне свои умения! Возможно, я и передумаю...

— На колени! Чего не ясно? — шипел он, однако в этот момент в дверь постучали.

— Машенька, ты еще долго? — зачастила бабушка. — Мне бы в душик… — механизм нашего расхлябанного замка дрогнул.

Сколько я себя помню, дверь в ванную комнату можно было без труда открыть снаружи, несколько раз провернув ручку. Разумеется, это не было проблемой, когда в доме обитали три женщины. Никто из нас не имел привычки врываться друг к другу…

— Старая сука! Как же невовремя… — Комаров обхватил мое лицо ладонями. — Значит так, Мышкина, слушай сюда! Когда бабка и твой ебарь уснут встречаемся на кухне. Удовлетворишь меня, и я немного подобрею. Уяснила? — вперился в меня остекленевшим взглядом.

На автомате кивнув, я отвернулась к раковине, надсадно выдыхая.

— Если хоть слово скажешь, я солью фотографии в сеть! Думаешь, твой богатенький продолжит общаться с такой потаскушкой?

Уйди! Уйди-и-и! Сгинь!

Я ничего не ответила, судорожно сбрызгивая пылающие щеки водой, стараясь хоть немного привести себя в чувства.

— Машенька… — уже решительнее постучала ба. — Ну, ты скоро?

— Отвлеки старуху! И не вздумай спать… Я буду ждать тебя на кухне… — меня передернуло, когда подонок весьма ощутимо шлёпнул меня по попе.

Однако, я не застала бабушку в коридоре, услышав ее тихое бурчание из соседней комнаты.

— Ба… Я… я в-с-е! — выкрикнула, в какой-то прострации наблюдая за тем, как мой мучитель покидает уборную.

Маленькими шажками на ватных ногах я вернулась в гостиную, в темноте практически налетев на крепкую фигуру Паши.

— О-й…

— Маш, ты где потерялась? — голос фиктивного жениха прозвучал озадаченно. — Я уже собрался на поиски.

— Я… заболталась с ба… — пробормотала, юркнув к разобранному дивану.

Заторможено дошло, что я все еще в спортивном костюме, том самом, который подарил мне Паша перед поездкой в Дубки.

Стянув толстовку, я осталась в футболке и штанах. Прижавшись к стенке, натянула одеяло до ключиц, намеренно отворачиваясь от Левицкого.

Через пару секунд я почувствовала, как наш старенький диван прогнулся под тяжестью тела мужчины, скрипнули пружины. Я закусила губу в надежде, что Паша просто уснет, позволив мне медленно вариться в своем собственном аду.

Босс не пытался лезть в душу. Кажется, он действительно уснул, пока я прокручивала в голове различные варианты развития событий.

В теории я прекрасно знала, как вести себя с шантажистом. Было время изучить талмуды психологической литературы на эту тему. Главное для шантажиста — получить все, что ему нужно, пользуясь именно моментом шока.

Немного успокоившись, мне нужно было срочно выработать линию поведения.

Увы, в школе я выполняла все требования Комарова и КО…

К счастью для меня, они заканчивались только помощью в обучении.

По сути, весь одиннадцатый класс я училась за себя и за компанию парней-отморозков, чуть не лишившись золотой медали, потому что по нашей с «Русиком» договоренности, на контрольных я, сперва, делала его вариант, а потом уже свой…

Можно сказать, я отделалась малой кровью. Ходили слухи, что некоторым девчонкам повезло гораздо меньше — их подонки использовали совершенно для других целей…

Разумеется, я понимала, что такое нельзя утаивать, необходимо было сообщить в полицию, однако, по иронии судьбы, отец Руслана работал полицейским.

Парень прямым текстом говорил, что ему ничего не будет, а вот своим жертвам, подонки смогут устроить серьезные проблемы, ведь у них на всех имелся компромат.

Большинство из нас оказались глупыми и легковерными, с распростертыми объятиями угодив в искусно расставленные силки абьюза и лжи.

Я крепко зажмурилась, даже думать, не желая о том, что будет, если отвратительные фото и видео всплывут…

Конечно, это отразится на нашем «фиктивном плане», и с очень большой вероятностью «свадьбу» придется отменить, не говоря уже об уроне для моей карьеры и репутации, но больше всего я беспокоилась за реакцию бабушки…

Ведь всплывший компромат попросту мог ее убить…

Внезапно я услышала тихие шаги, еле слышный глухой смешок…

Господи. Это он.

Он не шутил, направляясь на кухню… А это означало только одно… Если я там не появлюсь, отморозок Комаров приведет свой план в действие…

Бабушка.

Как же она это переживет?

При желании, всю эту грязь, полученную обманным путем, можно было интерпретировать самым омерзительным образом, выставив меня чуть ли не девушкой легкого поведения.

Повернувшись на спину, я лежала с открытыми глазами, впиваясь пальцами в ткань одеяла. Снова звуки шагов. Тяжелое мужское дыхание где-то поблизости…. Или? Это была игра моего воспаленного сознания?

Я не дышала, захлебываясь страхом.

Зная, что Комаров стоит в нескольких метрах от нас, словно хищник, выследивший свою добычу, по моему телу пронесся озноб…

И, тем не менее, я не могла даже пошевелиться… Тело одеревенело. Я уже не чувствовала ни рук, ни ног превратившись в один большой сгусток ужаса и боли…

В этот миг я поняла, что не смогу.

Даже если на чаше весов будет находиться здоровье близкого человека, я не смогу сделать то, о чем он просил. Пусть публикует свой компромат…

Я ведь справлюсь? Будь что будет…

Тишина в комнате стояла почти звенящая. Мрачная и напряженная, вибрирующая на волнах моих сдерживаемых эмоций.

Медленно повернув голову, я заметила темный силуэт, застывший у дверей в зал. А потом…

Я не успела толком ничего понять, только увидела, как Паша резко подался вперед, уверенным, очень мужским движением сгребая меня и укладывая ближе к себе.

Секунда, и он забрался на меня, припечатывая мощным телом к кровати.

— Не бойся, — шепнули мужские губы, мягко, но настойчиво опускаясь на мой рот.

Паша начал медленно меня целовать… глубоко скользнув языком внутрь.

Я рвано выдохнула, будто все это время и не дышала. Сердце грохнулось в бездну каких-то совершенно полярных ощущений. Шок. Непонимание. Эйфория. Благодарность. Волнующий трепет.

Столько новых эмоций обрушилось на мое неискушенное тело разом.

На глазах у него…

— Не бойся, — увереннее шепнул мне в губы Левицкий, целуя снова: быстрее, но не менее глубоко, заставляя хоть и ненадолго забыть обо всех ужасах этой ночи.

Чувство оцепенения не позволяло мне ответить на поцелуй… Да и… Ждал ли Паша ответ? Скорее всего, это был жест дружеской помощи. Он ведь попросил не бояться…

И я инстинктивно вытянула руки, сцепляя ладони замком на его крепкой шее, шумно втягивая яркий мужской запах. Как это ни странно, но в его объятиях я ощущала себя в безопасности.

Его губы осторожно скользили по моим, будто улавливая мое прерывистое дыхание. Впитывали его, забирая себе. Паша слегка дернулся, издав почти беззвучный хрип горлом.

Он полностью на меня опустился, буквально впечатываясь в мое тело своим.

Я уже находилась на пределе собственных сил, когда мужчина требовательно запрокинул мою голову, и, обхватив мою шею ладонью, поцеловал куда настойчивее, быстрее, покусывая и сминая мои губы…

Мы оба вздрогнули от разорвавшего тишину хлопка двери. Кажется, Комаров вернулся в спальню…

— Он ушел… — пробормотала я, все еще ощущая его жесткий рот, опаляющий тяжелым охрипшим дыханием, в миллиметре от своего.

Левицкий молчал. Он не выпускал меня из объятий и не произносил ни звука.

— Паша… — настойчивее позвала я, расцепляя и опуская руки, — ты можешь больше не притворяться… — издала нервный смешок, — уже все…

— Точно все? — Левицкий мучительно медленно провел языком по моим припухшим губам.

Он глухо рассмеялся.

— Д-да… — сглотнула, внезапно почувствовав… так много почувствовав, что стало неловко и стыдно…

— Ты можешь больше не притворяться… — повторила как попугай.

— Я и не притворяюсь, — Паша нашел мою ладонь, уверенным движением укладывая ее на свой твердый горячий пах. — Он такой с той секунды, как я залез к тебе под одеяло…

Сердце билось так сильно, что было больно дышать. Паша крепко сжимал мои пальцы на своей эрекции, какое-то время не позволяя одернуть руку. Наши сбившиеся дыхания переплелись. У меня в голове не осталось мыслей, слов… Только зашкаливающие эмоции. Боже.

— Спи, Машенька, — наконец, ласково обратился ко мне он, пальцами свободной руки стирая что-то на моей щеке.

Я не сразу сообразила, что уже какое-то время позорно разводила слякоть… Нашла подходящий момент, ага.

— Пойду попью водички… — Паша присел на диване, слегка оттягивая боксеры.

Какое-то время он сидел неподвижно, очевидно, приводя дыхание в порядок, после чего поднялся, направляясь в сторону моей бывшей спальни…

POV Павел

Русик лежал на кровати, когда я вошел в его комнату без стука.

Чувак ошеломленно уставился на меня, явно не ожидая подобного вторжения. Даже обидно — какой-то недоразвитый ублюдок не воспринял меня всерьез, а ведь мне ушатать его, как не хер делать, не зря же я столько лет вместе с Апостоловым потел на борьбе.

Я оскалился и тихо присвистнул, присаживаясь рядом с ним.

— Какого…

Но договорить Русику не удалось.

Дружелюбно улыбаясь, я сомкнул ладони на его шее.

Он лупился на меня перепуганным остекленевшим взглядом, пытаясь что-то сказать, но это оказалось не так уж легко, учитывая, что мои пальцы все еще блокировали этому недоразумению доступ воздуха.

— Скоро все закончится, — подмигнув, я не переставал улыбаться.

Не сказать, чтобы я часто кошмарил людей, тем более, получал от этого удовольствие. Однако, сегодняшняя ночь стала неким откровением — оказывается, вершить возмездие тот еще адреналин и кайф!

Упиваясь беспомощностью Машиного бывшего одноклассника, я пробежался взглядом по его жидким волосам. Три пера на четыре стороны.

Под пустыми впалыми глазами залегли глубокие тени. Землистый цвет лица. Ну, и нездоровая худоба, нареченная сведущей столичной публикой «героиновым шиком».

Скользнув взглядом по дрожащим жилистым рукам мудозвона, я заметил многочисленные следы от инъекций. Ублюдок плотно сидел, очевидно прямо сейчас находясь под кайфом, поэтому потерял всякий страх.

Не имея опыта в запугивании людей, я представил на своем месте Артема Александровича, и дело сразу пошло задорнее.

— Как тебе та дикая яблонька во дворе? — почти беззвучно поинтересовался я, слегка ослабевая хватку на его тощей шее.

— Ш-т-о-о… Т-ы…

— Кажется, вполне живописное место. Сойдет для могилы? — я вопросительно склонил голову, цокнув языком.

— Т-т-ы-ы… — ублюдок тихо заскулил, смерив меня затравленным взглядом.

— Или пойдем по классике? Тихий деревенский погост… — я понимающе подмигнул, наслаждаясь смесью ужаса и шока, застывшей на его лице.

— Земля сейчас мягкая, плодородная. Есть в осенних поминальных службах свое мрачное очарование… Желтые листья кружат… Согласен? — я нажал на тонкие шейные позвонки Русика посильнее, так, что его лицо из красного приобрело слабый фиолетовый оттенок.

— Я… ф-с-ё-ё… ф-с-ё… от-д-а-а-м… — тряслись синюшные губы.

Пара минут, и это убогое тело «переобулось в полете». Даже такое махровое ничтожество желает коптить небо. О как!

Разумеется, одного взгляда в перепуганное лицо Маши хватило, чтобы понять весьма дерьмовый расклад — бабка Серафима не просто так сегодня "игнорировала" звонки внучки, учитывая наличие в доме этого, прости, Господи, «квартиранта».

Планировал разузнать все у своей фиктивной невесты, и наведаться к нему ночью после того, как Серафима Ивановна уснет, заранее не сообразив, что окончательно потерявший человеческий облик торчок вломится к Маше в ванную.

Как итог, Мышка вернулась в гостиную сама не своя.

Она напоминала бесцветную оболочку, оставив за той долбанной дверью свою чистую нежную душу. Не раздеваясь, дрожа, как осиновый лист, девочка прошмыгнула к стенке, отворачиваясь и натягивая одеяло до подбородка.

Я недооценил, насколько далеко ублюдок готов зайти, чтобы причинить девчонке боль… Су-ка. Мысль о том, что он успел с ней что-то сделать, вышибла из меня весь воздух…

Только не это… Я себе не прощу…

Разрушительная ярость обрушилась на меня словно торнадо. Хотелось прямо там, на месте порвать Русика на британский флаг, оросив его кровью стены.

Титанических усилий стоило сдержаться, чтобы не устроить мордобой при бабке, еще сильнее усугубив ситуацию… Маша оберегала родственницу от любого стресса, ну, а пожилая женщина, к сожалению, не видела дальше своего носа, конкретно подставив внучку…

Я так и не решился нарушить долбанное молчание.

Боялся сделать или сказать что-то не так, собираясь с мыслями. Судя по наглой роже этого утырка, их с Машей связывала какая-то драматичная история в прошлом, однако Мышкина сейчас вряд ли была настроена на откровенность.

Да и… кто я такой, чтобы она трясла передо вывернутой наизнанку душой? Решил самостоятельно разобраться в этом дерьме. Если Маша захочет, она со мной поделится, а если нет, это ее право.

Я знал, какого это жить с огромными кровоточащими рубцами на сердце. Даже единственный друг не был в курсе некоторых подробностей моей биографии…

А потом произошло кое-что из ряда вон.

Сперва, мне показалось, я ослышался. Но нет… Это были звуки шагов. Убожество почувствовало себя бессмертным? Он явно собирался доделать то, что не успел…

Маша тоже его услышала. Повернув голову, я заметил в ее распахнутых серых глазах пугающую безнадегу и застывшие слезы.

Сердце сжалось. Тормоза отказали.

Стало кристально похуй на все, ведь я разберусь с ним после, а пока…

Мной двигали исключительно оголенные инстинкты. Я навалился на девчонку, подмяв ее под себя, и поцеловал, не ожидая, что мне настолько понравится… Если бы не этот продавленный диван, суетливая бабка за стеной и горе-сталкер под носом… Бля-я.

Мне захотелось поставить весь мир на паузу, и зацеловать маленькую робкую Мышку до изнеможения. Оттрахать как следует. Так, чтобы она и думать забыла обо всех своих проблемах.

Во время нашего поцелуя я испытывал нечто странное и совершенно мне несвойственное. Абсолютно новые ощущения, хотя бы потому, что девушка мне не ответила.

Мне.

И эта отстраненность делала ее еще более желанной.

У меня и так на Машу был железный стояк, а если бы она сама меня приласкала? Хоть и робко, но ответила на поцелуй? Показала, что в моих объятиях разливается бурной рекой, выходя из берегов? М?

Я нетерпеливо целовал девчонку, желая устроить совместную оргию.

Грязно. Пошло. Долго. Громко. Глубоко войти в нее и растянуть настолько, чтобы Машенька, наконец, почувствовала себя желанной и безупречной. Я собирался ей это устроить. Скоро.

Но, сперва…

— Я жду, — убрав руки с горла Русика, я хорошенько тряхнул ублюдка за плечи, — У тебя есть тридцать секунд, иначе мои люди, которые ждут в подъезде, заглянут по твою душу!

Никаких людей, разумеется, и в помине не было, ведь мы только приехали, но перепуганному до смерти обдолбанному ублюдку этого в голову прийти не могло.

— Она… она… т-тебе… р-рассказала… Я… я… все отдам…

— Быстро, — сухо скомандовал я, скидывая его блеющее тело с кровати.

— Щ-щ-а… — Русик подорвался к ноутбуку, дрожащими руками совершая нехитрые манипуляции.

Компромат. Как все предсказуемо. Сучара.

— У тебя осталось десять секунд, — разминая пальцами шейные позвонки, я сделал шаг к столу, всматриваясь в неоновый экран.

А когда увидел… мир медленно треснул, раскалываясь напополам.

Волна ярости накатила мгновенно, опалив мне лицо. Но ярость тут же сменилась жалостью и прозрением. До меня, наконец, дошел весь масштаб происходящего пиздеца.

Где-то фоном звучала приглушенная речь этого ублюдка, дрожащими пальцами просматривающего десятки папок с омерзительным содержанием.

Я не был впечатлительным, и чего только не насмотрелся к своим тридцати трем годам, но то, что мелькало на экране, вызывало во мне одно единственное желание — блевать.

Это были фото и видео с многочисленных оргий в каком-то борделе. Вдвоем. Втроем. Впятером.

На материалах мелькали лица совсем юных девчонок. Насильников не смущало, что некоторые из них находились в полубессознательном состоянии…

Теперь могила под яблонькой покажется Русику и его подельникам заманчивым предложением, потому что просто сдохнуть для этих тварей было бы слишком легко.

— Погоди… Сейчас… Я найду… Это ведь давно было… — шептал он, монотонно мотая башкой.

— Твое время вышло, — я сжал его шею сзади, намекая, что больше не собираюсь ждать.

— Ща-а… Секунд… — он ударил пальцами по клавиатуре, кивая на открывшееся изображение.

Не сразу осознал, что тихий вздох облегчения принадлежит мне, потому что новые изображения оказались куда менее шокирующими, чем то, что я наблюдал до этого. И гораздо худшего качества, очевидно, снятые не менее пяти лет назад.

К сожалению, я сразу узнал Машу, хоть она и была здесь еще совсем зеленой. Очки с круглыми стеклами и нелепый свитер-букле серого оттенка не спутать ни с чем… Антураж напоминал домашнюю вечеринку, которая зашла слишком далеко.

Моя фиктивная невеста лежала на кровати в джинсах, спущенных до середины бедра, а рядом с ней, направляя ее руку в трусиках, паразитировал Русик.

Маша смотрела в камеру поплывшим безучастным взглядом, будто ее мысли находятся далеко за пределами сознания.

Я шумно втянул воздух, уж слишком знакомым казался этот остекленевший взгляд…

— В-вот… Тут еще видео…

— Есть что-то еще? — ощущая, как сердцебиение ускоряется.

— Н-нет… Маша была всего на одной вечеринке. Мой день рождения в одиннадцатом классе! — он ухмыльнулся, прикусывая язык, когда получил от меня четкий удар в угол челюсти.

— Кто-то ее… — я осекся, с трудом сдерживая ярость, кипящую внутри меня раскаленными сгустками.

— Нет-нет…

Русик взвыл, зарабатывая в солнечное сплетение.

— Рассказывай! — на этот раз мой кулак угодил ублюдку под ребро, и он, как подкошенный, рухнул мне под ноги.

— В школе… ничего толком не было… — шипел гандон, пытаясь отдышаться. — Мы иногда баловались… Чуть припугнули Машку…

— Баловались? — сухо уточнил я, замахиваясь ногой перед его лицом.

— Ну… — он стоял на четвереньках, пятясь к стене.

Я пожалел, что не оделся, отправившись вершить правосудие в одних боксерах. Как-то несерьезно получилось, но деваться уже было некуда.

— А потом вы вошли во вкус, да? — продолжил я за него. — Ведь никто из жертв на вас не заявил, и вы почувствовали себя безнаказанными.

Он снова взвыл, на этот раз получив от меня по печени.

Достаточно на сегодня, ведь это только начало, и у меня уже кончалось терпение.

Я не собирался вот так бездумно вскрывать перед Русиком свои карты. Нужно было немного усыпить его обдолбанную бдительность, хотя бы до утра, пока я не свяжусь с прикормленным следаком, и не отправлю ему полученный на Барсуковскую ОПГ компромат.

— Сейчас ты оставишь мне ноутбук и тихо свалишь восвояси. Мои люди какое-то время вас попасут. Так что без фокусов. Я очень надеюсь на твое благоразумие, Руслан, — припечатал я сурово.

— Х-хорошо… П-передай Маше, что я не хотел ее обидеть… М-мы просто друг друга неправильно п-поняли…

— Само собой, — распахнув дверцы шкафа, я вытащил оттуда его сумку. — Живее! Собирайся и уматывай!

Дождавшись, пока Русик, сложив свое немногочисленное тряпье оденется, я вышвырнул его вместе с обувью за дверь, возвращаясь в гостиную.

Маша сидела, обнимая себя под коленями, глядя на меня с отсутствующим, слегка шокированным выражением лица.

— Он ушел, — я осторожно присел рядом. — Он больше тебя не побеспокоит. Ни тебя, ни Серафиму Ивановну, — добавил, внимательно наблюдая за реакцией девчонки.

Даже при тусклом свете луны было заметно, как вспыхнули ее глаза. Я натянул на себя одеяло — надоело, как придурку, разгуливать голым. При всей моей любви к своему телу, не то время и, не то место.

— Откуда ты знаешь? — ее голос звучал хрипло и странно.

— Сегодня их гоп-компанию арестуют, и уже не выпустят на свободу. Руслан отдал мне весь компромат. Все, что касается тебя, я уже уничтожил.

Уничтожу.

Выражение Машиного лица выдало ее шок. Брови Мышки взлетели вверх, а крылья носа начали раздуваться как у маленького дракончика. Она откинулась на подушку, и запрокинула голову, избегая моего взгляда.

— Ты… ты это видел? — Маша сцепила ладони замком с такой силой, что побелели костяшки пальцев.

— Видел только записи со дня рождения Русика, — я продолжал внимательно изучать ее лицо. — Было что-то еще? — почувствовал, как напряглась моя челюсть.

— Нет… Только с того… праздника, — на последнем слове голос моей фиктивной невесты дрогнул.

Она отвернулась к стене. По тому, как подрагивала спина девчонки, не трудно было догадаться, что она разводит сырость.

— Маш, тебя в школе не учили перепрыгивать через козлов? — я накрыл нас одеялом, обнимая её за талию.

Девчонка что-то пробурчала, жалобно всхлипнув. Я придвинулся еще теснее, буквально впечатываясь в нее своим каменным пахом. Нет. Нет.

Маша была прижата ко мне вплотную, и то безумное желание, прострелившее каждый мускул, потрясло меня до такой степени, что я не мог промолчать.

— Машенька… — вытянув руку, я провел кончиками пальцев у нее под глазами. — Эта гнида не стоит твоих слез. Никто не стоит.

Она продолжала дрожать в моих руках, такая теплая и мягкая… Моя маленькая Мышка. Я облизал губы, почти беззвучно добавив.

— Ты чистая. В твоей душе совсем нет сажи, — я пальцами касался влажной кожи ее лица. — Рядом с тобой так спокойно и хорошо… — шептал, ощущая, как воздух сгущается, и мне все труднее сдерживаться…

Я вообще не привык контролировать себя, находясь с женщиной в постели. А тут…

У меня перехватывало дыхание и крышу несло от запаха ее тела, но, по иронии судьбы, нежно-грубо было последним, чем мы могли сейчас заняться…

После той дичайшей сцены в моем кабинете так вышло, что я никого больше не трахал, хотя пару раз, по привычке, заезжал в бар Темыча, однако я уезжал оттуда в одиночестве… трезвым.

Глядя на баб из своего привычного окружения, я находил их такими дешевыми, жалкими и до ничтожности предсказуемыми, что становилось тошно. И скучно.

Пока я, молча, затягивался запахом длинных разметавшихся по подушке волос, моя рука забралась Маше под футболку, пальцы нашли впадинку пупка, медленно обводя ее по часовой стрелке…

Мне хотелось окружить девчонку заботой и лаской. Доставить наслаждение, если она мне разрешит…

Маша издала слабый возглас, напоминающий протест, и я, нехотя, вытащил ладонь, тем не менее, продолжая крепко ее обнимать, удерживая руку на животе.

— Привыкай, — прошептал я, еле ощутимо скользя по ее нежной шее губами, — на свадьбе придется убедить в наших чувствах более сотни человек… Как думаешь, мы справимся? — зажмурился, пытаясь игнорировать распирающую боль в члене.

POV Маша

— Да, ба! Да, я же тебе говорила… — я усмехнулась, в сотый раз, выслушивая ее охи и вздохи.

Разумеется, то, что творилось в последние дни в Барсуково, шокировало их с Аллой Степановной до глубины души.

А случилось все ровно так, как предсказывал Паша — Руслана Комарова вместе с подельниками арестовали, накрыв их нелегальный бордель.

На цокольном этаже коттеджа, принадлежащего их ОПГ, была обнаружена кустарная лаборатория по производству синтетических наркотиков. Следом за Барсуковскими «наркодилерами» арестовали и отца Руслана, все эти годы крышующего банду сына. Им всем грозили серьезные сроки…

Вот такие «веселые» последствия имела наша с Пашей незапланированная поездка в городок моего отрочества, и, честно говоря, я до сих пор не до конца пришла в себя.

Сперва, на меня накатила такая смесь паники, ужаса и отчаяния, что я будто раскололась на две части.

Одна отстранённо проживала происходящее глубоко внутри, пытаясь даже что-то анализировать, а второй было до ужаса плохо. Она плакала, задыхаясь от накатившей несправедливости, впрочем, вскоре сменившейся долгожданным чувством облегчения.

Это случилось, когда Паша вернулся в комнату, крепко меня обняв.

Я точно не помнила, что происходило в тот момент, ведь память услужливо затерла травмирующие воспоминания, но его присутствие, прикосновения, голос действовали на меня терапевтически.

В какой-то момент я словно очнулась от кошмарного сна, будто той вечеринки в одиннадцатом классе, на которой я впервые попробовала алкоголь — никогда не было, как и не было последующих месяцев шантажа, страха и слез, и недавней сцены в ванной комнате…

Я вдруг снова стала целой… цельной… и спустя несколько дней даже могла спокойно говорить и шутить на эту тему.

— Нет, ба! Насчет Леонида Каневского ничего не знаю, вряд ли это дело его заинтересует, и он захочет упомянуть о нем в своей передаче…

Паша вышел из кабинета, театрально закатывая глаза, потому что вместо того, чтобы решать последние вопросы перед сегодняшней тюнинг-вечеринкой — я снова болтала с бабушкой.

Левицкий, как всегда, был при полном параде. В брючном костюме и белой рубашке, расстёгнутой на груди. Его отросшие каштановые волосы растрепались, придавая мужчине хулиганский вид, а во взгляде притаилась знакомая лукавая хитринка.

— Ба, я тебе перезвоню… У нас тут аврал! — хихикнула, выдерживая деланно строгий взгляд своего босса.

Отключившись, я пояснила.

— Бабушка все надеется выпытать у меня подробности той ночи…

— Говорят, если твоя бабушка на тебя надеется, значит ты — Надежда Бабкина! — философски заметил Паша, и я не смогла сдержать улыбку.

— Маш, уже пора! Один из организаторов написал, народ начинает собираться…

Я рассеянно покосилась на время — заработалась, не заметив, что до мероприятия остается менее часа! Вот же ж… Похоже, мы были последними, кто оставался в офисе.

— Я хотела еще заехать домой… Собраться… — смущенно покосилась на свой серый костюм, состоящий из строгой юбки и пиджака.

На самом деле я хотела переодеться во что-то более удобное, так как тюнинг-вечеринка проходила за городом, предполагая более расслабленный формат одежды. Не хотелось чувствовать себя белой вороной в костюме и на неудобных каблуках.

— Ты хотела переодеться? — словно прочитав мои мысли, уточнил Паша.

— Ну, да…

— Тогда поехали! Я тебя подвезу, — тоном, не терпящим возражений, отрезал он.

Правда, далее события развивались совершенно неожиданным образом, потому что вместо того, чтобы отправиться ко мне домой, Левицкий затормозил около торгового центра.

— Мне нужно кое-что купить… За одно возьмем тебе наряд на вечер! — невозмутимо выдал он, помогая мне выбраться из внедорожника.

— Паш, это лишнее… Тут до моего дома… — нахмурившись, я попыталась его переубедить.

— По пробкам ехать час, — коротко рассмеялся он. — Тем более, мне все равно нужно в магазин! Не будем тратить время, — улыбнувшись, он схватил меня за руку, резко ее сжимая, и я поняла, что спорить бессмысленно.

Паша оставил меня в отделе какого-то модного, и, судя по ценникам, необоснованно дорогого бренда, коротко бросив: «Бери все, что хочешь», а сам отправился в противоположную часть магазина.

К сожалению, потратив минут двадцать на поиски, я так и не смогла выбрать джинсы и футболку по приемлемой цене.

Меня огорчала мысль, что Паше из-за моей несобранности придется выложить кругленькую сумму на одежду. Вздохнув, я направилась к выходу из отдела.

— Маш? — я обернулась, пригвожденная к месту озабоченным голосом моего босса.

Он приближался, стремительно сокращая расстояние, сжимая в руке несколько стильных черных пакетов с неизвестным логотипом.

— Купил подарки спонсорам, — пояснил Левицкий. — А ты куда собралась?

— Я… посмотрю вещи в другом месте, — переведя дух, я сделала шаг в сторону, однако моя попытка бегства тут же оказалась пресечена.

Левицкий взял меня за руку, вновь притягивая к себе. Мы немного помолчали, после чего он сухо добавил.

— Я тебе уже говорил, что люблю делать подарки своим друзьям. Тем более мы торопимся! Маш, ну что за самодеятельность?

— Извини, я не привыкла покупать такие дорогие вещи…

Я сглотнула комок, потому что Паша очень внимательно смотрел мне в глаза. Что-то в выражении его лица смягчилось, и я начала испытывать еще большее волнение.

— Но ты ведь ничего не сможешь сделать, если я буду тебе их дарить? — от его странного взгляда мурашки побежали по моему телу, пробуждая незнакомый трепет.

— Дарить? — я обхватила себя руками, чувствуя уязвимость.

— Ага. Я прямо сейчас начну учить тебя принимать подарки… — усмехнувшись, мой фиктивный жених потащил меня в сторону примерочных, оставив там в гордом одиночестве.

Правда, не прошло и пяти минут, как Паша вернулся, протягивая мне джинсы, джинсовую куртку и черный топ, а следующая за ним продавец-консультант протянула мне на выбор две пары кроссовок, очевидно, разных размеров.

— Маш, у нас мало времени, — произнес он более теплым тоном. — Пожалуйста, поторопись…

Оставшись в примерочной, я быстро разделась, несколько секунд разглядывая свое нижнее белье.

Несмотря на то, что я стирала максимально деликатно, белые трусики и бюстгальтер выглядели несколько застиранными… А ведь это был самый приличный комплект белья в моем гардеробе!

Мысленно я поставила себе галочку с зарплаты купить что-то новое… красивое и… сексуальное.

Вздохнув, я натянула топ и джинсы, внимательно осматривая себя в большом чистом зеркале. Надо сказать, вещи сели на меня идеально!

На короткий миг я даже залюбовалась своим отражением, вздрогнув, сталкиваясь с цепким взглядом внимательных серых глаз в зеркале…

— Можно взглянуть? — хрипловато поинтересовался Паша, засовывая нос в мою примерочную.

— Д-да… — я отвела взгляд, почему-то в этих красивых дорогих вещах почувствовав себя еще более уязвимой, чем обычно…

— Ух, ты! — сдавленно произнес мужчина, оказываясь рядом со мной.

Такой высокий и здоровенный, казалось, он занял целую примерочную, выкурив из нее весь кислород… Дышать становилось крайне затруднительно.

— Классно выглядишь, — заметил Паша почти беззвучно. — Но… — он сделал паузу, и я услышала, как мой фиктивный жених сглотнул, — под этот топ не нужен бюстгальтер…

Не нужен?

— Что? — едва слышно прошептала я, наблюдая за тем, как Левицкий дернул шторку, отрезая нас от любопытных глаз продавцов.

Его глаза… В расширенных зрачках мужчины плескалась такая дурная решимость, что у меня голова пошла кругом.

— Паш… Это так неприлично.

— Повернись! — тихо скомандовал он.

— Но…

— Маша! — с нажимом.

Паша сделал небольшой шаг ко мне. Его сбивчивое дыхание опалило мне губы и щеку, заставив попятиться. Я уперлась попой в зеркало, смущенно опуская голову.

— Думала, убежать? — Левицкий добродушно хохотнул, полностью сокращая расстояние.

Мы оказались друг к другу впритык, и я особо остро прочувствовала какой он горячий и… твердый, потрясенно поворачиваясь на негнущихся ногах.

Я закусила губу, когда крупные мужские ладони легли на мои плечи, оглаживая их легкими круговыми движениями.

— Как ты сказала? Это неприлично? — мужчина уткнулся в изгиб моей шеи губами, и через все мое тело прошла неконтролируемая крупная дрожь.

— Неприлично…

Стоя сзади, практически ко мне вплотную, босс потянул бретели топа вниз, балансируя по моей покрывшейся мурашками коже кончиками пальцев.

— П-а-ш… — пробормотала я, густо краснея.

— М?

— Я могу сама…

Гулко выдохнула, когда он мастерски расстегнул застежку бюстгальтера, избавляя меня от сковывающего предмета одежды.

Внезапно горячие мужские ладони легли на мою обнаженную грудь…

Я приоткрыла рот, не сумев издать ни звука… потому что руки Паши так мягко и вызывающе бесстыже сжали ее, что у меня просто не нашлось слов.

Одно звенящее мгновение…

Левицкий с громким шумным вздохом прижался ко мне раскаленным пахом.

— Я же сказал… так будет лучше, — не прекращая своих ласк, прохрипел он мне на ухо.

Кончики его пальцев расплющили мои стянутые соски. От этого прикосновения между ног стало так скользко и горячо, что я издала неразборчивый жалкий возглас, перехватывая его ладони.

— Паша! — я сжала их до боли.

— Машенька…

Последнее, что я услышала, перед тем как Паша выскочил из примерочной…

Большая часть нашего пути до места вечеринки прошла в неуютной тишине. Наконец, резко крутанув руль, Паша раздраженно выдал.

— Хочешь начистоту? — повернув голову, он смерил меня взглядом.

Я кивнула, полагая, что было бы неплохо все прояснить.

— Не знаю, что на меня нашло. Вернее, знаю, но… — Левицкий вздохнул. — Приличное воздержание сыграло против меня. А тут ты… Полуголая. В примерочной. Еще и румянец этот…

— Румянец? — повторила я в слегка шоковом состоянии.

— Ага. Как во время секса… Вот мой контроль, которым я не могу похвастаться, и отлетел.

Я закусила губу, поглощенная его взглядом. Серьезным. Сосредоточенным. Смущенным? Да, складывалось ощущение, что Паша сам от себя не ожидал подобной вольности.

— Паш, — пробормотала я, — не надо так больше, ладно?

Ничего не ответив, Левицкий сбавил скорость, вновь посмотрев мне в глаза. На этот раз серая дымка, обрамляющая горячие полыхавшие угли, волнами запустила дрожь по моему телу.

Он так жадно на меня смотрел, не произнося ни звука.

И я будто бы обожглась, горло жгло, а внутренности плавились… Испугавшись своих ощущений, окончательно смутившись, я отвернулась к окну, делая глубокий вздох.

Непросто было находиться с Пашей в одном замкнутом пространстве… Ой, непросто.

Тем временем, водитель свернул на заставленную преимущественно пафосными спортивными автомобилями парковку, и, лихо припарковав внедорожник, отстегнул ремень.

— Приедут мои друзья. Они в курсе, что у нас фикция, — произнес он дрогнувшим голосом, барабаня пальцами по рулю, на этот раз, избегая моего взгляда.

— Да, конечно… — я тоже больше не решилась на него взглянуть.

Увидев Пашу на вечеринке, народ явно оживился. Мужчины поспешили к Левицкому, наперебой подставляя ему руки для рукопожатий.

А женщины натянули на лица самые соблазнительные улыбки, сверля моего фиктивного жениха голодными глазами.

— Маш, я в шатер для спонсоров, а ты пока найди организатора, ладно? — Паша сжал мою ладонь, правда, спустя несколько мгновений разорвал прикосновение, скрываясь в толпе.

Я вспомнила, что приехала сюда, вообще-то, по работе, и поспешила на поиски одного из организаторов вечеринки — убедиться, что все идет по плану.

Кроме выставления на всеобщее обозрение тюнинг-экспериментов участников, одно из главных составляющих шоу-программы — направление Car Audio: автозвуковые соревнования с демонстрацией возможностей современных мультимедийных систем автомобилей.

А еще гостей и участников фестиваля ждала танцевальная программа от модных диджеев и выступление приглашенной звезды.

Примерно через час, разрешив последние вопросы, мне можно было со спокойным сердцем ехать домой. Наша команда поработала на славу, поэтому организация мероприятия была на высоте.

Я собиралась предупредить Пашу, что уезжаю, однако отыскать его в этой огромной толпе было непросто, а на телефонные звонки он не отвечал.

Тем не менее, уйти по-английски казалось мне не самой лучшей идеей. Поэтому я начала поиски с шатра для персонала, расположенного немного дальше остальных.

К моменту, когда я оказалась на месте, ни Левицкого, ни других организаторов тюнинг-вечеринки там не было. Покинув шатер, я внимательно осмотрелась, наконец, заметив Пашу в нескольких метрах от себя.

Он стоял в компании Артема Апостолова и его жены, поэтому я не осмелилась нарушать их идиллию, задумчиво разглядывая друзей Паши.

Мы с Сашей были знакомы и неплохо общались, преимущественно по переписке, так как я до сих пор помогала ей с управлением кафе-кондитерской «Сахарок».

Стройная миниатюрная блондинка расслабленно улыбнулась, очевидно, в ответ на какую-то Пашину шутку, зато лицо ее мужа оставалось непроницаемым.

Высокий, темноволосый Артем Апостолов собственнически обнимал жену за талию с таким видом, будто готов облить бензином и поджечь любого, кто только посмеет вторгнуться в ее личное пространство.

А потом я перевела взгляд на Пашу… и у меня внутри что-то оборвалось…

Потому что Левицкий смотрел на жену своего друга так, будто она — самый ценный и долгожданный гость сегодняшнего вечера, будто ради нее все это и затевалось. Она — подарок и главный приз.

Вот о чем свидетельствовала его глупая широченная улыбка.

Внезапно мне стало так грустно и больно.

Ну, что за дурочка такая?

Эх, Маша-Маша. Неказистая серая мышь.

В глубине души, где-то о-очень глубоко, я ведь тешила себя глупыми надеждами… Та ночь в Барсуково, проведенная с Пашей в обнимку на стареньком диване, казалось, что-то изменила…

Да и его горячие смелые прикосновения в примерочной. Он так меня трогал. Откровенно. Сладко. По-мужски. Будто я принадлежала только ему, и наши отношения перестали быть фикцией…

Но я ошибалась.

Вновь покосившись на Пашу, в груди неприятно кольнуло. Он продолжал откровенно любоваться Сашенькой, а мне было больно. Легкие жгло. Вздохнуть получалось с неимоверным трудом.

Все верно. Вот почему кондитерскую так назвали…

Я вспомнила!

Паша как-то обмолвился, что помог Александре придумать название. Сахарок. Я гулко сглотнула.

Потому что, куда мне до нее?

Эта девушка не просто выглядела ухоженной и красивой, она буквально культивировала женственность и собственное достоинство на всех уровнях.

Вздохнув, я попятилась в сторону шатра, вдруг осознав, что уехать, не попрощавшись, не такая уж плохая идея, и я собиралась ей воспользоваться.

Вот только…

— Девушка, мы с вами не могли раньше встречаться? — раздалось практически у самого моего уха. — Лицо у вас такое знакомое…

Повернув голову, я увидела высокого бритоголового мужика с испещренным шрамами лицом.

В отличие от расфуфыренной пафосной публики мероприятия, он был облачен в серый спортивный костюм и кеды, явно проверенные временем.

Мужчина был прав. Я тоже его узнала. Это был Анатолий. Человек Артема Апостолова, который уже пытался со мной познакомиться несколько недель назад во время дня рождения своего босса.

Вряд ли он меня вспомнит, ведь в тот день я была в очках, да и одета не в вещи из люксового бутика… Поэтому вслух я произнесла.

— Вы ошиблись…

— А вот мне так не кажется! — хохотнул здоровяк. — Я ведь так и не дождался тогда твоего звонка, красавица, — уже серьезно добавил он, заглядывая мне в глаза.

— Я… — растерявшись, я опустила голову.

— Пообещала меня набрать. Выходит, обманула? — напирал он.

Покосившись на Пашу, до меня окончательно дошло, что поддержки от Левицкого ждать бесполезно — мой фиктивный жених уж слишком был увлечен разговором со своими друзьями.

— Кажется, мы с вами друг друга неправильно поняли…

— Вижу, ты заскучала, — проницательно и как-то добродушно подметил он.

— Извините, мне пора… Я должна идти.

— Я тоже. У меня через час встреча в городе. Подвезти?

— Я сама доберусь! — отрезала категорично.

Не дожидаясь продолжения этого неудобного диалога, я поспешила обратно в пустующий шатер для персонала, пытаясь вызвать такси.

Только приложение работало не корректно, и даже полчаса спустя на мой заказ так и не был назначен автомобиль. Подозревала, из-за большого скопления людей здесь наблюдались перебои со связью.

Тогда я отправилась к парковке, в надежде увидеть там машины с характерными шашечками, но мне снова не повезло — ни одного такси на глаза не попалось.

Покинув шатер, я обнаружила, что на улице стемнело, а вот тюнинг-вечеринка набирала обороты. Музыка орала так, что у меня разболелась голова, гости же продолжали прибывать…

Я на время усыпила свою гордость, набирая Паше. В конце концов, мы приехали сюда вместе, и, возможно, Левицкий подбросит меня хотя бы до города.

Но дозвониться до него так и не удалось…

Ничего другого мне не оставалось, кроме как попытаться отыскать своего босса в этом море разгоряченных людских тел. Однако, не успев и шагу ступить, мой локоть, будто оказался в железных тисках.

Обернувшись, я снова увидела перед собой Анатолия.

— Я уезжаю, — добродушно оповестил меня бритоголовый мужчина. — Точно не нужна моя помощь?

Промолчав, я с опаской покосилась на разношерстную толпу, пытаясь высмотреть в ней Пашу, но, разумеется, эта попытка не увенчалась успехом.

— Да не кусаюсь я! — внезапно хохотнул здоровяк. — Загружайся, пока я добрый! — он настойчиво подтолкнул меня к черному внедорожнику. — Потом вообще хрен выберешься из этого Содома!

— Только подвезете? — с сомнением уточнила я.

— Даже если ты захочешь большего, увы, ничего не выйдет. Говорю же, у меня еще дела.

Убедившись, что до нас никому нет дела, я быстро прошмыгнула в салон, застегивая ремень безопасности.

— Давай хоть по-человечески познакомимся? Толя, — мужчина кивнул. — А как тебя зовут?

— Очень приятно. Маша…

— А вот завтрашний вечер у меня, Мария, свободен, — деловито заметил водитель, газуя с парковки.

Оставив это замечание без ответа, я рассеянно наблюдала за тем, как мужчина переключает радиоканалы, остановив свой выбор на «Шансоне».

— Во сколько завтра за тобой заехать? — поинтересовался Анатолий на фоне прокуренного мужского голоса исполнителя.

Воспользовавшись тем, что сегодня выходной день, я позволила себе поспать подольше. Потом переделала кое-какие накопившиеся за неделю дела по дому, выдохнув только ближе к ужину за чашечкой свежесваренного кофе.

Однако насладиться напитком в полной мере мне не позволил настойчивый звонок домофона. Сердце встревожено сжалось, ведь я не ждала гостей, а незапланированные визиты, обычно, не сулили ничего хорошего.

— Да? — с опаской произнесла я в трубку.

— Добрый вечер, заказ на имя Марии Мышкиной.

— Я ничего не заказывала…

— Для вас посылка, — последовала пауза, — от Павла Левицкого.

От Паши. Ох.

Я набрала полную грудь воздуха, открывая уличную дверь.

Вскоре на лестнице послышались шаги, и уже спустя несколько секунд я увидела раскрасневшееся лицо молодого парнишки, сжимавшего в руках несколько здоровенных пакетов.

— Распишитесь, да я побегу! — улыбнулся курьер, вручая мне документы и ручку.

Мне ничего не оставалось, кроме как поставить на бумажках свою закорючку, и, забрав у него пакеты, отпустить парня с миром.

Любопытство, конечно, одержало верх, и я, напрочь позабыв об уже порядком остывшем кофе, принялась разглядывать неожиданные дары.

В одном из пакетов обнаружился нереальной красоты брючный костюм нежно-розового цвета, в другом — тоже костюм, только другого оттенка, с юбкой вместо брюк, а еще блузки, топы, боди, и две коробки с новой обувью…

Странно, что он еще не затарился нижним бельем и колготками… Мои-то явно не соответствовали статусу невесты Павла Левицкого. Вряд ли дамы из его окружения одеваются в «Мега-хенде».

На дне одного из пакетов лежала записка.

«Я ведь сказал, что научу тебя принимать подарки…» 😉

Откровенно говоря, получив данные «подарки», почувствовала я себя премерзко. Так и хотелось отправить это люксовое добро обратно.

Сперва, я намеревалась так и поступить, однако, немного успокоившись, решила вообще не акцентировать на этом внимание, хотя бы потому, что этикетки предусмотрительно отсутствовали, а значит, сдать вещи обратно уже было нельзя.

Одно дело, принять единичные подношения, как было в прошлые разы, у меня ведь такого красивого и стильного спортивного костюма никогда не было… Каждый раз я надевала его с удовольствием!

И совсем другое — прислать мне новый гардероб, подавая это под соусом «обучения принимать подарки»…

Я вынуждена была констатировать, Пашу смущает мой внешний вид, только он не знает, как мне об этом сказать…

Ужасно хотелось спросить у него напрямую. Но… Я все-таки поборола этот неуместный порыв. Дареному коню ведь в зубы не смотрят?

Воскресным вечером я получила еще одну посылку — на этот раз фиктивный жених подогнал мне кашемировое пальто в цвете кэмел и короткий пуховичок, не забыв подобрать к этим роскошествам аксессуары и осеннюю обувь.

Какая забота!

Слукавлю, если скажу, что пальто мне не понравилось. Понравилось, еще как… Не удержавшись, я даже его примерила, несколько минут с замиранием сердца любуясь своим отражением в зеркале.

Слишком стильная. Слишком шикарная. Этакая незнакомая дорогая женщина, лишенная всякой индивидуальности. Я видела на Патриках сотни таких… Увы, в ней не осталось ничего от меня — простой девчонки Маши Мышкиной.

Я и один из новых костюмов примерила, чего уж там… И вновь меня накрыло этим липким ощущением чужеродности. Представила, чтобы сказала Алла Степановна, обшивающая меня со средней школы. Ну, не чувствовала я себя в этих вещах собой!

А еще было больно осознавать, что он так отчаялся лицезреть мою «серость», в агонии скупив полмагазина дорогущего шмотья…

— Доброе утро, Маш! — вдруг услышала я с противоположного конца приемной ранним утром понедельника.

Повернув голову, я посмотрела на своего работодателя снизу вверх, ощутив необъяснимую тревогу.

Паша, как всегда, выглядел обезоруживающе, облачившись в серый костюм, будто скроенный специально для его Величества Павла Левицкого. На его бледно-розовой рубашке была расстёгнута верхняя пуговица, а туфли, казалось, начищены до зеркального блеска.

Окинув меня беглым взглядом, мужчина сделал глубокий вдох, и… промолчал.

Я непроизвольно разгладила воротничок моей любимой блузки дизайна Аллы Степановны.

Бабушка говорила, она очень выигрышно оттеняет мои глаза, поэтому, после долгих раздумий, сегодня выбор пал на нее и на синюю вельветовую юбку.

— Привет, — в горле моментально пересохло. — Как выходные? — невпопад спросила я, чтобы немного разрядить обстановку.

— Да… ничего, — лениво улыбнулся босс, и я задумалась о чем-то неприличном.

Хотя, это не мое дело… Совершенно не мое.

— А как твои, Маш? — Паша вопросительно склонил голову на бок, смерив меня долгим странным взглядом.

Его ноздри слегка раздувались, а крупные ладони были до побелевших костяшек сжаты в кулаки.

Неужели моего фиктивного жениха так задело, что я не только никак не отреагировала на его подарки, но и вновь пришла в вещах из своего старенького гардероба?

Разумеется, я собиралась с глазу на глаз обсудить с ним эту щекотливую тему, и попросить Левицкого найти способ вернуть обновки в магазин, догадываясь об их баснословной стоимости.

— Паш, насчет твоих подарков… — я вновь почему-то уставилась на его руки.

Левая была так крепко сжата, что на ней проступили все венки, а правой мужчина медленно скользил по своей обтянутой тонким шелком рубашки груди, слегка потянув за последнюю пуговицу, будто ему не хватает воздуха.

Мне впервые бросилось в глаза, какие крупные у Левицкого ладони с длинными тонкими пальцами, такими по-мужски красивыми…

Я уже собиралась объяснить ему, почему не могу принять эти вещи, однако в этот момент кое-что произошло…

Дверь в приемную распахнулась, и на пороге появился парень в униформе популярной сети цветочных магазинов.

— Доброе утро, у меня доставка на имя Марии Мышкиной! Сказали, искать вас здесь! — сжимая в руках большой букет розовых гвоздик, бесхитростно обратился ко мне курьер.

Растерявшись, я перевела взгляд на Пашу, пытаясь по его лицу распознать, имеет он отношение к этому букету или нет?

Поджав губы, Левицкий лишь буркнул что-то себе под нос, поспешив в свой кабинет.

Понятно.

Тогда чьих это рук дело?

Расписавшись, я начала пытать курьера на наличие записки или открытки, однако отправитель пожелал остаться инкогнито.

Мне на ум приходило только одно имя…

Прощаясь со мной после тюнинг-вечеринки, Анатолий протянул мне свою визитку, которую я, чтобы не обижать мужчину, засунула в сумку перед тем, как покинуть его авто.

Написать или нет?

Но здравый смысл однозначно трубил никак не реагировать на столь неожиданный дерзкий жест, ведь Анатолий был в курсе, что я невеста Паши, и, тем не менее, прислал мне цветы, еще и на работу…

Глядя на гордый букет гвоздик, занимающий приличную часть моего стола, я почувствовала себя, чуть ли не роковой женщиной, с трудом скрывая дурацкую улыбку.

— Че за херня?

Внезапно на телефон пришло сообщение от Паши.

С тяжестью на сердце я начала лихорадочно придумывать ответ. Так неловко было объясняться перед ним за очередные цветы. И до невозможности глупо!

— Это гвоздики, — наконец, набрала я, выдержав интригующую паузу.

— Да ладно? — пришло через секунду. — Я вижу, что гвоздики! Он у тебя на кладбище ночным сторожем работает?

Закатив глаза, я вновь вспомнила бритоголовую испещренную шрамами физиономию Анатолия, нисколько не удивившись, что мужчина не разбирается в цветах.

— …?

— Ты реально не понимаешь?!

— Это никак не отразится на нашей афере века! Если кто-то спросит, скажу, что это ты решил меня порадовать… 😉

На экране снова появились три точки. Они мелькали несколько секунд и исчезали. Мелькали и исчезали. Что он там мне строчит? Поэму сочиняет? В конце концов, что я сказала не так?

Пока Паша пытался подобрать слова, я прижала букет цветов к груди, наводя на себя камеру телефона.

Решила отправить фотографию бабушке, пожалуй, мне еще не дарили таких больших букетов, захотелось сохранить для истории. Что я, не девочка, в самом деле?

В этот миг дверь кабинета Левицкого отлетела к стене, Паша вернулся в приемную, уставившись на меня в обнимку с букетом. Его глаза изумленно расширились.

Несколько секунд босс не мог оторвать от меня взгляд, с таким презрительным выражением лица, будто я сжимаю не ароматные гвоздички, а огромного радиоактивного тарантула!

— Ну, правда же, красивые? — прочистив горло, я заставила себя улыбнуться.

Паша молчал. На его лице заиграли желваки.

Однако моя неискренняя улыбка моментально сползла с лица, осыпавшись под ноги, когда в приемную, походками победителей по жизни, вошли Артем Апостолов… и Анатолий.

Я напоролась на два взгляда.

Один Артема Александровича: расслабленный и лукавый. А второй… принадлежал Анатолию. И лучше бы я на него вообще не смотрела…

Наглая ухмылка на лице мужчины заставила мое сердце работать с перебоями. Господи, ну зачем он устроил этот цирк?

Сначала прислал цветы, а теперь и сам пожаловал! Еще и вырядился аки женишок в белоснежный брючный костюм, явно не с его плеча — штанины были слишком широкими, а рукава — коротковаты.

Повернув голову, я с трудом выдержала третий взгляд — Паши… Ой. Босс выглядел откровенно злым, нависая над моим столом огромной мрачной горой.

— Доброе утро, — я натянуто поприветствовала мужчин.

— Доброе, Мария, — медленно кивая, Анатолий какое-то время пристально смотрел мне в глаза, после чего опустил взгляд на букет гвоздик у меня в руках.

Вот так ситуация! Хуже не придумать. Хотя, услышав следующие слова Артема Апостолова, я поняла, что мы еще не окончательно достигли дна…

— Паш, прямо с утра завалил свою невесту цветами? — с налетом иронии поинтересовался Апостолов у своего друга.

Недобро сощурившись, Левицкий неопределённо пожал плечами, и, кажется, впервые со дня нашего знакомства, растерялся до такой степени, что не нашелся с ответом. Павел Левицкий потерял дар речи!

Я отодвинула букет, продолжая ощущать на себе похабный взгляд Анатолия.

И вроде он не делал ничего такого — просто стоял и смотрел, но в присутствии этого мужчины меня накрывало странным дискомфортом, хотелось держаться от него как можно дальше. Аура у него такая тяжелая… И эти шрамы…

— Чем удостоился такой чести? — кашлянув в кулак, Левицкий едко обратился к мужчинам.

— Есть одна тема. Надо с тобой перетереть, а Толя… — Артем Александрович хмыкнул, — сказал, что хочет кофе. Вот я и порекомендовал ему зайти к твоей невесте, — Апостолов мне подмигнул. — Маш, и мне чашечку сбацаешь?

Я нерешительно кивнула.

— Мария, налей мне кофе или могут быть жертвы! — басисто заржал Анатолий, по-свойски ударив Пашу кулаком в плечо.

Незваный гость продолжал нагло на меня таращиться, привалившись к столу.

— Толь, Маша, конечно, сварит тебе кофе, только не забывай, — Левицкий подмигнул, — ничто так не бодрит с утра, как чашечка ароматного кофе, опрокинутая на яйца! — вернув Анатолию «свойский» удар в плечо, Паша кивнул Апостолову, напоследок смерив меня таким недовольным взглядом, будто я еще и в чем-то виновата.

Вскоре мужчины скрылись за дверью, оставив нас с Анатолием наедине. Он ухмыльнулся, продолжая травить меня своим внимательным взглядом.

Я подошла к кофемашине, стараясь игнорировать его назойливое внимание. На самом деле, у нас в приемной стояла современная мощная кофемашина, требующая минимального участия человека.

Достаточно было правильно ее настроить, используя качественные свежеобжаренные зерна, так что мои таланты бариста были весьма преувеличены.

— Спасибо, — нажав на кнопку, запускающую процесс приготовления капучино, я кивнула в сторону букета гвоздик, — но больше не надо, иначе мне придется рассказать Паше.

— Твой жених даже не устроил тебе допроса с пристрастием? Или в ваших отношениях третьи люди — это норма? — насмехался он.

— Наши отношения — не ваше дело…

— Сколько вы с Левицким вместе?

— Около трех месяцев, — сама не знаю, зачем ляпнула.

Надеялась, он услышит ответ и отстанет, однако, мужчина, будто только этого и ждал.

— Так я и думал, — пробасил Анатолий у меня за спиной. — Не смущает, что твой женишок развлекался с телкой в баре Артема месяца полтора назад? Я свидетель.

Боже.

— Он просто тебя использует, Машенька, — рычал, практически прижимаясь ко мне, — и я догадываюсь с какой целью… — я зажмурилась, парализованная ощущением раскаленного мужского дыхания на своей шее. — Как только умаслит папашку, снова пойдет по шлюхам. Я его не первый год знаю. Такие как наш Павлик — не меняются… Беги от него, пока не поздно…

Щелчок таймера кофе машины. Тихое шипение. Шаги поблизости.

И я выдохнула с облегчением, когда Анатолий отошел на безопасное расстояние, как раз в тот момент, когда открылась дверь кабинета босса.

— А как же кофе? — спросила я на автомате.

— Кофе мужчинам нальют в «Патриках», — ухмыльнулся Паша, кивая Анатолию и Артему Александровичу на дверь приемной. — Ни на что не намекаю, но у нас важная встреча.

— Где же твое хваленое гостеприимство, Павлик? — пожурил товарища Апостолов.

— А он, Артем, настолько гостеприимный, что даже ружья заряжает хлебом и солью! — единственный засмеялся над своей шуткой Толя.

Паша сложил пальцы пистолетом, тыкая ими прямо Анатолию в лицо.

— Страшно… Ты нас с помощью этого пистолетика можешь и на больничную койку уложить! — состроил псевдоиспуганную гримасу мой тайный ухажер.

— Толя прав. За сим откланиваемся, пока ты нас не покалечил, Рембо, — язвительно попрощался Апостолов, закатывая глаза на Пашино «самодельное оружие».

— Счастливо, Мария… — натянутым голосом шепнул мне Анатолий.

Я выдохнула, словно все это время и вовсе не дышала, только когда они скрылись за дверью.

— Маш, че за хуйня?

Опешив, я открыла рот и закрыла, делая шумный вдох.

— Почему начальник службы безопасности Апостолова чуть не выебал тебя глазами? — ледяным тоном поинтересовался Левицкий.

— Действительно, почему? — я нервно рассмеялась, выдерживая его мрачный взгляд. — Может, потому что я привлекаю его как девушка? Такое тебе в голову не приходило?

— Маш… — Паша так странно на меня смотрел.

Да что с ним происходит?

— Ты так искренне удивлен? Да?! — злоба все-таки взяла верх над робостью, со стороны, должно быть, мой голос звучал звонко и даже дерзко. — Удивлен, что я могу кому-то приглянуться? Ну, ответь честно…

Некоторое время мой фиктивный жених продолжал молчать, немного сократив расстояние. Неожиданно он оказался чересчур близко, все так же беззвучно меня разглядывая и тяжело дыша.

— С утра этот букет… — вдох, — теперь вот Толя… в открытую трахал тебя глазами, — Паша пожал плечами, будто сам не может объяснить причину своего раздражения. — Просто я… — хрипло выдыхая.

— Что… ты?

— Почему ты не приняла мои подарки? — наконец, шепнул он, закусывая губу.

— Я…

Моя показная дерзость как испарилась, а в голове крутилось всего два вопроса: «Почему он так близко и… дышит так тяжело?».

— Маш, ответь?

Я говорила с трудом — воздуха между нами практически не осталось, зато я слишком глубоко вдыхала запах сильного мужского тела вперемежку с дорогим парфюмом.

И его взгляд. Такой ненормальный. Жадный. Дикий. Совершенно не давал собраться с мыслями.

— Извини, Паш, но в тех вещах я не чувствую себя собой, — призналась я на удивление спокойно, в глубине души наслаждаясь искренним замешательством с нотками обиды, отразившимся на его красивом лице, — Но если ты настаиваешь… Если статус невесты Павла Левицкого обязывает… — мямлила я, шумно вдыхая терпкий запах парфюма прямо с его кожи.

— Нет, я не настаиваю, — внезапно, сухо отразил Паша. — Продолжай ходить в нарядах от Аллы Степановны! — добавил, не менее отчужденно.

А вот это прозвучало уничижительно и немного обидно. Я опустила голову, рассматривая носы своих стареньких балеток.

— Тогда я сегодня отправлю их курьером на твой домашний адрес…

— Не вздумай! Дареному коню в зубы не смотрят. Знаешь такую поговорку? Раздай лучше местным бомжам! — он хмыкнул, возвращаясь в свой офис.

До конца дня мы общались исключительно по рабочим вопросам.

А поздно вечером меня вновь навесил курьер, вручая очередной подарок от Паши.

Открыв коробку, я некоторое время шокировано рассматривала ее содержимое, с каждой секундой испытывая все большее смущение, потому что, сперва, ознакомилась с текстом записки…

Надеюсь, в этом у тебя получится почувствовать себя собой?

К записке была приложена наша совместная фотография с отдыха в «Дубках», где я, сидя у Паши на плечах в одном крошечном бикини, сражалась аки дикая тигрица.

Мы ведь оба знаем, какой ты можешь быть…

Паша

Покусывая губы, я напряженно разглядывала бесчисленные комплекты шикарного нижнего белья: бюстгальтеры, трусики, бюстье, чулки, подвязки…

Внезапно на телефон пришло сообщение.

— Я сам тщательно выбирал каждый комплект. Надеюсь, угадал с размерами?

Сама не знаю, сколько так просидела, перебирая все это добро, стараясь унять гулко колотящееся сердце из-за нахлынувших воспоминаний.

У меня довольно рано выросла грудь, и я хорошо помнила свое первое белье. Выбирали с бабушкой на рынке.

Это был величайший позор — как откровенно они с продавщицей посмеивались, громко обсуждая дешевые поролоновые комплекты, называя мою уже довольно приличную грудь «титюшками» и заставляя мерить лифчики при всех прямо на футболку.

Этот комплект нижнего белья я долгое время носила и в пир, и в мир. Как-то попросила купить мне еще парочку, спортивный для физкультуры и какой-нибудь красивый, кружевной…

На что получила резкий отказ.

Бабушка сказала, что в ее молодости нижнее белье вообще нельзя было купить, а кружево для девиц легкого поведения, так я и проносила свой простенький застиранный бюстгальтер до конца одиннадцатого класса.

Уже во время жизни в Москве, устроившись на подработку, я купила себе несколько комплектов недорого нижнего белья. Максимально простого и практичного, так и не решившись примерить что-то поинтереснее.

Зато теперь вся моя кровать была завалена шикарными кружевными комплектами, и было бы глупо хотя бы не покрасоваться наедине с собой.

Я скинула безразмерную футболку, потянувшись к развратным прозрачным треугольничкам ярко красного цвета.

Секунда. Две. Три. Гулко выдохнув, я слегка ослабила бретели, поспешив к зеркалу платяного шкафа, и… о-о-х… Я не смогла сдержать тихий гортанный возглас.

Это была я и не я одновременно.

Яркая… Сексуальная?

Такая… другая.

Задержав взгляд на своей груди, я отметила, что бюстгальтер сел идеально, красиво ее приподняв, а вот соски, просвечивающие сквозь невесомую вуаль, так призывно торчали, хотя в комнате было тепло.

Тогда почему они…

Закусив губу, я представила большие горячие ладони Паши, то, как он ласкал ими мою грудь в примерочной, тяжело дыша мне в шею. В голове появились неуместные странные желания.

Они в курсе, что у нас фикция … Вдруг вспомнилась фраза, брошенная Левицким несколько дней назад. Фикция.

Уже снимая бюстгальтер, я несильно сжала болезненно налитую грудь, прикрывая глаза. Это прикосновение отозвалось во всем моем теле, будто по натянутой струне провели смычком.

— А-х… — я сжала себя, представляя совершенно другие руки, внезапно вздрогнув от тихой вибрации телефона, погребенного под грудой нижнего белья.

— Что-нибудь понравилось? 😉

— Паш, не надо больше подарков. Ладно? — настучала я дрожащими пальцами.

— Я сам решу, надо или нет. Надеюсь, ты в курсе, что белье не подлежит обмену и возврату…

Поморщилась, все еще ощущая странное онемение во всем теле. Убрав белье в шкаф, я от греха подальше легла спать.

Последним, что я запомнила, был его взгляд. Обжигающий. Голодный. Дикий. Мужское желание, транслируемое в нем, оказалось настолько разрушительным, что мне стало больно дышать.

Неужели…

Я тяжело хватала воздух, внезапно сделавшийся разряженным и густым, потому что смотрел Паша страшно…

А в следующий миг на меня словно вихрь обрушился вместе с насильным жестким поцелуем…

Резко прижавшись губами к моим губам, Левицкий сразу же проник языком внутрь, по-хозяйски придерживая меня за затылок… А-й! Ничего общего с теми его бережными прикосновениями в Барсуково…

На этот раз мужчина целовал меня жадно, проникая языком в рот откровенно и глубоко. Пошло. С такими грязными причмокивающими звуками, что я оцепенела в его руках.

Выпала, воздушным шариком уносясь за горизонт. Тело будто розовой дымкой заволокло. Мысли улетучились. Я увязла в дурных ощущениях… Заблудилась, без возможности вернуться назад…

Потому что так, как раньше уже не будет. Боюсь, теперь мы оба это понимали…

— Пиздец, — прохрипел Паша, зарываясь в мои волосы на затылке пятерней. — Маш, ну ответь… — от его сиплого шепота ноги задрожали, отказываясь подчиняться, — поцелуй меня! Ну, поцелуй! — тихо рычал мой босс, в то время как его хватка становилась все жёстче, дыхание тяжелее…

Поцелуй меня! Ну, поцелуй…

Он, правда, этого хочет?

Даже если и так… Я не могла пошевелиться, сгорая дотла в костре этих новых безумных ощущений, покорно ожидая, когда же он насытится…

А Паша, не получив желаемой отдачи, как свихнулся… озверел… продолжая не только собственнически брать мой рот своим, вылизывая, кусая… но и откровенно лапать, одержимо шаря руками по телу.

И о-х…

Сквозь облако липкой ваты в голове, до меня вдруг дошло, что Левицкий усадил меня на стол, устраиваясь между моих ног.

Я вздрогнула всем телом, почувствовав его горячие сухие ладони под блузкой. Паша выдохнул. Выругался почти беззвучно. Обхватил меня еще крепче, без конца бормоча что-то нецензурное мне на ушко.

— Па-а-ш… — а я выгибалась тростинкой в его сильных руках без возможности сопротивления, потому что находилась, будто не здесь, наблюдая за всей этой вопиющей сценой со стороны.

Сидела на столе в приемной. В задранной юбочке. С широко разведенными ногами. Позволяя мужчине, который несколько минут назад уничижительно меня высмеивал, откровенно трогать и до потери сознания целовать.

Да, именно так ощущались Пашины поцелуи. Сумасшедшими. Плавящими. Дикими. Сводящими с ума. Доводящими до ручки.

И, увы, я не могла ответить Паше с той же страстью, впав в жуткий анабиоз. Все у меня внутри будто окоченело от грабительских мужских прикосновений.

Потому что слишком все это было не про меня. Ведь я не из тех девушек, кто так… С кем так можно… На столе. Прямо в офисе… Брать, не спрашивая…

— Блять, Маш, я же тебя сейчас отымею, — прохрипел он, размашисто скользя языком по моей шее… выше… к щеке, и по скуле… к мочке ушка.

Хрипло выдохнув: «Ну, что за пизд-е-ц…» Левицкий дернул мою блузку, так что верхняя пуговица отлетела. Он рывком потянул ткань, оголяя плечо.

Вдруг взгляд мужчины соскользнул к красной лямке кружевного бюстгальтера, и он слегка отпрянул.

Секунда… Две…

Отметила, как бешено колотится голубая венка на мощной шее, а крылья носа раздуваются, будто у него кислородное голодание.

Несколько мгновений босс смотрел на меня озадаченным пристальным взглядом. Моргал, без слов озвучивая свой вопрос.

Да, Паша… да. Я все-таки приняла твой подарок.

Спустя миг в серых глазах мужчины промелькнуло осознание, смешанное с чем-то новым, бесовским… И многообещающим до помутнения рассудка.

Усмехнувшись, он резко прижался к моим губам на этот раз с медленным дурманящим поцелуем, без всякого сопротивления снова врываясь в мой рот языком. Меня плавило от стыда и… головокружительного предвкушения.

Такого раздирающего нутро всеобъемлющего чувства, зародившегося внизу живота… Слишком опасного. Слишком кайфового. Я поняла, что теряю себя, не в силах ему противостоять…

Да, я теряла себя.

— Прости, Маш. Херни наговорил… Хочешь, я подгоню тебе грузовик гвоздичек, раз они тебе так нравятся? — ошарашил меня вопросом.

— Паш… — протянула я бессвязно, ощущая себя клубничной сахарной ватой на тридцатиградусной жаре.

— Ма-ша… — Левицкий всосал мою верхнюю губку, шумно затягиваясь запахом кожи. — Ты перестала пользоваться теми духами? Да?! — внезапно тихо спросил.

— Я… Да, они мне разонравились, — ответила на автопилоте, потому что действительно в последнее время остыла к парфюмерии, подаренной мне Аллой Степановной. — А новые еще не купила… Ой, — осеклась, потому что это прозвучало так, будто я напрашиваюсь на очередной подарок.

Но это было совершенно не так. Уж духи-то себе могла позволить…

— Мне нравится твой запах, а еще… — от его пронзительного взгляда у меня сердце встало поперек горла. — Я пиздец, как хочу тебя, Маш.

Босс сгреб меня в охапку, подтаскивая к краю стола. Перехватив за талию, он снова меня поцеловал. Уяснил, как мне понравилось, повторяя, словно некий ритуал…

Сначала нижнюю. Потом верхнюю. Облизывал и посасывал, впечатываясь в меня твердым пахом. Я пообещала себе еще капельку продлить эту агонию, потому что… его поцелуи внезапно начали будоражить…

Глубоко внутри произошел перелом. Я будто начала воспламеняться, превращаясь в оголенный провод, робко неумело отвечая на его поцелуи, обнимая за шею. Поняла, еще чуть-чуть и я натурально потеряю голову…

Паша тоже это понял.

И, кажется, от осознания данного факта его руки и губы стали напористее и жёстче. Контраст ласки и грубости заставил меня покрыться гусиной кожей. Он целовал и лапал мою попку через юбку. Лапал и целовал. А я позволяла… позволяла… позволяла, улетая все ближе к краю.

— Трусики тоже красные кружевные? — хрипло спросил на ушко, прижимая мое бедро к своему паху так, чтобы у меня не осталось сомнений в том, какой он большой и твердый.

— Да… — нервно кивнув, я словно под гипнозом потянулась к нему за новым поцелуем.

Вдохновившись этой моей неожиданной инициативой, Левицкий еле слышно застонал, врываясь языком мне в рот, и этот гортанный эротичный звук отозвался в каждой клеточке моего ватного тела.

— Маш, поехали ко мне? Я позабочусь о том, чтобы твой первый раз стал особенным…

Паша

Я методично накидывался. Сделав еще один щедрый глоток коньяка, ощутил, как он мягко катится по пищеводу. Лепота.

Полтора месяца вел себя практически как праведник, но сегодня, чтобы не съехать крышей на хрен, мне нужна была разрядка.

Другими словами, я бухал в одну глотку, дабы не сорваться к Мышке и не оттрахать ее до потери сознания.

Занавес.

С тех пор, как Маша, прихватив с собой сумочку и куцее серенькое пальто, вылетела из приемной, я больше не мог думать ни о чем другом. Вот так она отреагировала на предложение о головокружительном сексе с коучем в моей роли — дала деру!

От разочарования и злости я даже передумал ехать домой, хотя, учитывая чересчур загруженные дни, неплохо было бы провести время с пользой для организма и отоспаться.

Хер!

У самурая же нет цели…

Заржал, вливая в себя остатки коньяка, и тут же делая официантке знак, принести новую бутылку. Воздействие алкоголя я едва чувствовал — все еще не мог выкинуть Машу из головы.

И ведь она не сопротивлялась… Сперва, растерялась немного, а потом сама… САМА начала меня целовать! Смущенно, робко… Застенчиво потянулась ко мне своими ручонками. Шептала что-то, прижимаясь так, что я еще сильнее дурел.

Мы оторваться друг от друга не могли. Багровая завеса будто упала перед глазами. Проснулись древние бродячие инстинкты. Заграбастать. Увести в свою берлогу. Стать хозяином этой киски. Долго и обстоятельно учить заниматься любовью…

А потом такой облом!

Мне ведь не шестнадцать лет, чтобы приглашать на свидания и ходить за ручку. Хотя, я и в шестнадцать никогда этим не занимался, будем честны. Сразу лез девкам в трусы. Осечки случались довольно редко, ведь все были в курсе, кто у нас папочка…

Сыновьям депутатов, по негласному правилу, отказывать нельзя, и я класса с десятого имел многочисленных шлюх во все щели.

А тут у нас девственница, еще и с посттравматическим синдромом.

Свезло, так свезло. Пиздец, как весело! И я ведь малодушно пытался оставить ее в покое, потому что не планировал, вот вообще не мой вариант с какой стороны не глянь.

Мы с Мышкой из разных галактик параллельных вселенных. Диаметрально противоположные. Но я думать кроме нее больше ни о чем не мог…

А после того, как нарисовался этот ухажер из Барсуковских ебеней — все стало в разы хуже. И ведь башкой понимал, вся эта ситуация тупая до безобразия!

Может, правда, Мышке счастье привалило?

Нарисовался деревенский кабальеро. Мне надо бы угомониться, тем более, батя пообещал заняться переоформлением семейного бизнеса на меня сразу после «свадьбы». Тут продержаться-то всего ничего, и наши с Машей пути разойдутся…

Запрокинув голову, я разглядывал мерцающую подсветку на потолке, пытаясь хотя бы на один вечер забыться.

Периодически ко мне подсаживались какие-то девки, но вопреки собственным ожиданиям внутренний радар не реагировал… Вообще по нулям.

Возможно потому, что сегодня я слишком внимательно разглядывал девчонок. Горячих. Стильных. Дорогих. И они вызывали лишь чувство гадливости. Тупые продажные шкуры.

Слишком свежи были воспоминания, как я тискал и целовал Машу на ее письменном столе. Мне снова захотелось зажать милую скромную Мышку в ее очередной нелепой блузке расцветки под хохлому.

Зажать и облапать. Вот бы уединиться с Машей в приватной кабинке, потягивая шампанское, время от времени прерываясь на сеансы секса.

Одному Богу известно, как я вообще остановился…

Потому что в моих руках Машенька ощущалась как мед. Сладкая. Пахучая. Аккуратненькая такая. Удобно устроившись между ее разведенных ножек, я озверел… Обнюхивал и целовал. И снова нюхал. Зависимый, не употребляя. Потому что… хотелось. Столько всего хотелось с ней сделать.

Например, взять быстро и жестко. А, выдохнув, снова все повторить… Медленно. Уже у меня на коленях, чтобы контролировать каждую свою фрикцию, отслеживая ее реакцию на меня… Мурашки языком слизывать, растворяясь в нашем обоюдном кайфе.

Да, кайф… Чтобы она оказалась полностью в моих руках. В моей власти. А думать о чьем-то удовольствии — вообще не моя история. Потому что легче заплатить деньги, и уже вообще ни о чем не думать. Пусть шлюхи думают. Я так привык.

Но сегодня, когда Машеньке понравились мои поцелуи, порвало меня. Мозг вытек к херам. Сумасшествие, бля! И эта эротичная красная бретелька под дешманской блузкой забила контрольный — можно готовить гроб.

Я ведь помнил те ее простенькие трусы, оставленные сохнуть на батарее в Дубках. У меня на нее и в них, вернее, без них, стояк жестокий, а, представив, что Мышка приняла мои подарки…

Красный ажурный комплект белья был самым развратным из всех.

Да там трусы микроскопические с прозрачным передом! Неужели осмелилась? Я бы их зубами с нее содрал, а потом оттрахал пальцами, языком и членом.

Интересно, моя скромница думала обо мне, облачившись в этот порно комплект?

Схватив бутылку, я пригубил прямо из горла, стараясь не концентрироваться на конском стояке, заметном, наверняка, с Останкинской телебашни.

Вот тебе и разрядка! В «Темной ночи» привыкли к моим бухим закидонам, осталось только обкончаться в штаны прямо в центре зала Апостолову на потеху.

А хер ему!

Подмигнув проходящей мимо официантке, я прихватил свой коньячок, отправившись подальше от посторонних глаз в вип-кабинку.

Продолжая нажираться в хламину, представлял, будто трахаю Машу, захлебываясь от ощущений. Блять. И еще раз блять.

Сто раз блять!!!

Мышка меня бесила. Бесила неимоверно. Рвала в клочья все шаблоны в моей дурной башке. Дожились, ревновал к какому-то деревенскому очку!

Это ж надо было додуматься подарить гвоздики! Кто в наше время дарит гвоздики???

Зато Маша так искренне радовалась этим ебаным гвоздичкам, проигнорировав при этом гору люксового шмотья! Дура деревенская! Серая Мышка! Была и будет!

Заржал, давясь алкоголем.

А ведь я подарил от души! Хотелось нарядить ее в самые лучшие тряпки, чтобы наши девки, глядя на Машу, иссохлись от черной зависти. Слышал же, как они обсуждают ее по углам. Не терпелось заткнуть этим сукам их грязные рты.

Прислал Маше шикарное кашемировое пальто, а она, гордо задрав нос, продолжала ходить в своем невзрачном сером и черевичках «прощай молодость», не обращая внимания на косые взгляды.

Доводила она меня этой своей принципиальностью до исступления, потому что любая другая на ее месте упала бы передо мной на колени, рассыпавшись в благодарностях и глубоком минете.

Но только не моя фиктивная невеста, разумеется!

Зато сидеть в обнимку с букетиком гвоздичек — это, пожалуйста! И пошел ты, Паша, со своим тяжелым люксом на хуй собачий!

Сегодня вечером я вернулся в офис за документами. Уставший и злой, наткнулся на очередного курьера с букетом желтых хризантем. Сука, как поэтично! Вместо того чтобы расписаться, чуть его не отпинал, посоветовав забыть сюда дорогу…

Потом вдруг увидел Машу сквозь щель в дверном проеме. Она как обычно засиживалась на работе, хотя офис уже давно опустел.

Некоторое время я, молча, разглядывал девчонку, пытаясь настроиться на отрезвляющий лад. Отрезвляющий, потому что рядом с Мышкой в последнее время я чувствовал себя заправским алкашом.

Мысли путались. Слова складывались с трудом. Шутки выходили натужными и не смешными. А еще из-за постоянного стояка приходилось ходить чуть ли не в раскорячку.

Обсуждая с Машей рабочие вопросы, я мог думать только о том, как ее маленький чувственный ротик вбирает мой каменный член, а губки смыкаются на головке, со вкусом ее посасывая и причмокивая от удовольствия.

Маша сосредоточенно рассказывала мне распорядок встреч, косясь на пухлую упаковку влажных салфеток на моем рабочем столе, даже не догадываясь, сколько раз я уже выебал ее во всех возможных позах, передергивая среди рабочего дня.

Все это было дико и странно.

Я боялся своих ощущений до чертиков, потому что кроме постоянной и безоговорочной похоти, даже кончив в салфетку перед ее визитом, мне хотелось продолжать наше общение.

Ее присутствие одновременно и будоражило, и успокаивало. Как так могло быть? Пазл просто разваливался у меня в башке…

А пусть она сама и ответит. Хохотнув, я потянулся к мобиле.

POV Маша

В кровати я обхватила себя руками, чувствуя уязвимость, словно до сих пор нахожусь на этом злосчастном столе.

Голова шла кругом. Меня одолевали сомнения, а сердце в груди колотилось еще быстрее, чем раньше. Я не знала, что теперь со всем этим делать? От переполнявших эмоций даже немного мутило.

Вздрогнув, я отвлеклась на тихую мелодию телефона на тумбочке.

Паша.

Хотя, это было ожидаемо. После того, что между нами произошло, глупо засовывать голову в песок.

— Паш? — отозвалась я с гулко колотящимся сердцем.

— Маша… — Левицкий тихо выругался, а потом засмеялся.

— Что происходит? — прошептала, крепче прижимая телефон к уху.

— А это ты мне скажи, что происходит? Ты уже легла?

— Да, легла… В постели…

— В нашей постели. И без меня? — и снова хриплый смешок.

— Нет, Паш, я в своей постели…

Потому что нет никакой нашей…

— Хочу к тебе… под одеялко... — без ножа резал его ласковый голос.

Я покачала головой, поражаясь содержательности нашей беседы, как вдруг меня осенило.

— Паш, прекращай пить… Я думала, ты уже завязал с этим!

— А я развязал… и, — я услышала тихое бряканье пряжки ремня... — Расстегнул.

Расстегнул?

— Что ты там делаешь? — спросила еле слышно.

— Я сижу в вип кабинке…

Так он не один…

— Тогда не буду вас отвлекать!

— Маш, я один. Позвонить тебе по видеосвязи, если не веришь? — насмешливый тон в секунду стал серьезным.

— Зачем тогда ремень расстегнул? — прошептала я.

Левицкий низко рассмеялся.

— Паш? — я сглотнула.

— Тебя зовут Маша?

— Д-да…

— Мышкина?

— Да… Паш?

— Ш-ш. Просто отвечай «Да». Мышкина?

— Да…

— Тебе двадцать три года?

— Ну, да…

— Ты девственница?

Я замолчала, закусывая губу.

— Маша, отвечай!

— Д-а…

И эти мои «да» звучали слишком странно и двусмысленно… На том конце послышался гортанный полу-стон. Боже.

— Паш, ты что там…

— Говорю же, приспустил штаны, как малолетка… Надо же куда-то вымещать желание свое бешеное… Твоей киске хозяин, кстати, не нужен?

Я шумно выдохнула, задетая его похабной шуточкой.

— Не обижайся… Маш, — тяжело дыша, — Я как ненормальный дрочу на тебя… Отчитываюсь, мысленно уже поимел в позе наездницы. Ты бы сейчас отлично смотрелась на моих коленях. Без трусиков. Только красный кружевной лифак бы оставил. На первый раунд, — шептал мой босс таким похотливым отлетевшим голосом, что я непроизвольно свела бедра вместе.

— На меня? — сама не понимала, почему я до сих пор выслушиваю этот пьяный бред, будто находясь под гипнозом.

— На тебя, — Паша сдавленно застонал.

— Но я ведь видела девушек, которые тебе нравятся… — сразу вспомнила про Сашу Апостолову, — Не верю, что…

— И все-таки я пытаюсь угомонить свой стояк с мыслями о тебе, Маш. Надо нам что-то со всем этим делать. Не находишь? — хриплым голосом, провоцируя хоровод мурашек на моем теле.

— Паша…

— Торкнуло меня. Переклинило на тебе. Ни хуя не соображаю…

Осознание его слов вынесло какую-то давнюю внутреннюю преграду, наполняя каждую клеточку моего тела чем-то настолько диким и непривычным, что у меня голова пошла кругом.

— Давай я заеду за тобой сейчас? — доверительным шепотом прохрипел мужчина, — Или поместимся в твоей кровати. Ты можешь устроиться на мне? Голенькой?

Я облизала губы, стараясь не концентрироваться на сиплых гортанных звуках, доносящихся из динамика. Вот безумец! Неужели всерьез...

— Я уже ложусь спать. Пожалуйста, поезжай домой.

— Я обладаю редким даром…

Пауза.

— Маш?

— Что? — я стиснула край футболки в кулак, стараясь абстрагироваться от пугающих откровенных образов и пошлых звуков, коими сочилась наша беседа.

— Неинтересно каким? М?

— Я боюсь спрашивать… — ответила честно, потому что… потому что ситуация полностью вышла из-под контроля.

Говоря сленгом барсуковских — пахло жареным!

— А ты спроси!

Левицкий издал развратный тихий стон. На несколько мгновений между нами повисла наэлектризованная опасная тишина, как перед бурей.

— Машенька… — я услышала какое-то копошение, а потом снова бренчание пряжки ремня.

— Ну… каким? — кончиком языка я прошлась по пересохшим губам, ерзая на одеяле, как на раскаленных углях.

— После бутылки добротного коньяка я могу еще несколько раундов трахаться как конь… — Левицкий развязно хохотнул.

— Паш, ты пьян… — зачем-то напомнила я ему.

— И что с того? Просто знай, я даже в таком состоянии могу покатать тебя на себе… Я по-разному могу, Маш. Как ты хочешь попробовать?

Пауза.

— Маш? Я и на весу могу тебя… Будешь дугой выгибаться на моем члене… Уже скоро.

И снова молчание, сопровождаемое сбитым дыханием с обоих сторон.

— Может, у тебя есть ко мне какие-то вопросы? — не унимался мой фиктивный жених на том конце.

— Мы все уже обсудили на работе…

— Личного характера? Я готов на них ответить. Сегодня я особенно словоохотлив, — он порочно усмехнулся, а я внезапно спросила.

— Расскажи подробнее, какие девушки тебе нравятся?

— Ну, это легко… — Паша засмеялся, — Идеальная женщина — хозяйка на кухне, королева в гостях, проститутка в постели. Хотя я бы не заставлял свою женщину стоять у плиты, если только иногда… в качестве исключения… побаловать меня чем-нибудь вкусненьким. А вот про постель очень точно подмечено…

Паша перешел на тихое ласковое урчание.

— Маш, будешь моей личной шлюхой? Я бы тебя так сладко ебал каждую ночь…

Будешь моей личной шлюхой?

В полной мере прочувствовав его шокирующие слова, я будто разом отрезвела, со всей силы выжимая кнопку «отбой».

Сегодня Левицкий так и не объявился на работе. Наверняка, он отсыпался до обеда, а потом как обычно поехал с отцом на завод.

Пожалуй, его отсутствие было даже к лучшему, я хоть смогла плодотворно поработать, не тратя последние нервные клетки на поддержание формального делового общения.

— Я приехал за тобой. Жду на парковке, — прилетело от него сообщение за пять минут до окончания рабочего времени.

Он приехал за мной. О-х.

Выключив компьютер и сложив документы по папкам, я накинула пальто, и, переобувшись в свои сапожки, закинула сумку на плечо, поспешив из офиса.

Пока шла к Пашиному внедорожнику через всю парковку — чувствовала себя как на расстреле.

Потому что ощущала на себе десятки любопытных взглядов наших коллег. Кажется, они, наконец, нам поверили, но внимания к нашей паре, увы, меньше не стало…

— Привет! — тихо поздоровалась я, присаживаясь на пассажирское сидение.

Левицкий кивнул, изучая меня так серьезно и пристально, что стало не по себе.

Пауза затянулась, но Паша не торопился ехать или что-либо мне говорить, блуждая по моему лицу пугающе решительным взглядом.

— Ты… ты проспался? — кашлянув, я прервала затянувшееся молчание.

— Да, но башка до сих пор трещит. Дерьмовое утро переросло в дерьмовый день, — добавил он хмуро.

— Ну, это и понятно… Столько выпить… Наверное, ничего не помнишь? — спросила я с надеждой.

Возможно, он вообще забыл о вчерашнем звонке…

Паша снова кивнул.

Значит, реально ничего не помнит.

Я уже хотела перевести разговор в более нейтральную плоскость, как вдруг Левицкий резко подался вперед, перекидывая через меня ремень безопасности.

Он сам его застегнул, тяжело выдыхая около моей шеи. И пахло от Паши так фантастически хорошо — мятной жевательный резинкой и этим его фирменным терпким парфюмом, моментально забившимся мне в ноздри.

Мужчина замер, продолжая вжимать меня в сидение.

Его губы были плотно сжаты. Глаза горели. Ноздри опасно раздувались. Заметила, как ходит ходуном мощная грудь под кожаной курткой.

— Проснулся один. А хотелось с тобой. В нашей кровати… — подавшись вперед, он алчно прижался к моим приоткрытым губам, и на несколько мгновений из моей головы вылетели все мысли.

Левицкий начал меня целовать. От каждого его прикосновения я чувствовала, как сильно мужчина меня желает, больше уже в этом не сомневаясь.

Позволяя Паше жадные и несдержанные ласки — расстегивать пуговицы, пробираясь руками мне под пальто — я крепко его обняла, зарываясь пальцами в жесткие волосы.

— Маш, я не помню все дословно… — шептал он в перерыве между поцелуями, — Извини, если нагворил лишнего... Ты же знаешь, со стопом у меня проблемы... Но главного не забыл — я бы хотел попробовать…

— Попробовать? — пробормотала я растерянно, ловя его жаждущий взгляд.

— Ну, ты и я. Отношения, — объяснил Левицкий, явно нервничая.

— Отношения? Не фиктивные? — потрясенно уточнила я, снова впуская его горячий вкусный язык в свой рот, растворяясь в очередном бешеном поцелуе.

— Полноценные отношения, Маш, — присваивая мой тихий стон, — между мужчиной и женщиной… — нащупав мою грудь под пальто, он грубо сжал ее, — Включающие в себя регулярный качественный секс, — хрипло добавил, засовывая ладони мне под попу, — Ну, что скажешь? Попробуем?

— Паш, — я торопливо перехватила его руку, — Я не могу так сразу… Не готова… И вообще… отношения…

— Помолчи, Маш. Ничего пока не отвечай, ладно? — пробурчал он, возвращаясь на свое сидение, — Сейчас поедим где-нибудь, а дальше…

— Не будет никакого дальше! Я ведь тебя знаю… — грустно усмехнулась, поправляя пальто на груди.

— И что же ты знаешь? — огрызнулся Левицкий, моментально заводясь.

— Ты же не вступаешь в серьезные отношения…

— Маша! — слова явно давались Паше с большим трудом, но он смотрел мне в глаза твердо, похоже, не имея намерений отступать, — А я хочу попробовать. С тобой. И что ты мне сделаешь? — так серьезно припечатал, что я почувствовала уже знакомый трепет.

— Ты сказал… попробовать? — произнесла я, понизив голос, — А если мы… попробуем и ничего не выйдет?

Повернув голову, Паша уставился на меня в упор.

Так не привычно было видеть его таким сосредоточенным и взволнованным, ведь я настолько привыкла к амплуа легкомысленного бабника-балагура.

Хотелось верить, что этот смущенный, до боли красивый мужчина, покусывающий нижнюю губу и есть настоящий Павел Левицкий.

— Я заказал стол, — не дожидаясь моего ответа, он выжал педаль газа, агрессивно выруливая с парковки, — Поужинаем и поговорим.

Вскоре мы оказались в каком-то пафосном ресторане. Администратор, излишне широко улыбаясь Паше, проводила нас в дальнюю часть, указывая на уединенный стол с диванчиками.

Пока я растерянно листала огромное меню, мой спутник уже сделал заказ, присаживаясь рядом.

— Я заказал на свой вкус. Ты не против? — Паша придвинулся ближе, вложив мои ладони в свои большие теплые руки.

— Не против. Я же здесь ни разу не была… Не знаю, что тут вкусно…

— Зато я знаю, — он нахально улыбнулся, — Умираю от голода.

— Паша… — заливаясь румянцем, я опустила взгляд.

— Я тебя не обижу. Не сделаю ничего плохого, — ладони Левицкого медленно скользили по моим рукам, растирая кожу от кончиков пальцев до запястий, — Просто это край, Маш. Точка невозврата пройдена… Я больше не могу это контролировать, и сообщаю тебе словами через рот — я хочу попробовать… Ты — моя женщина. Будем учиться налаживать контакт.

Я — его женщина! О как!

Я подняла голову, напарываясь на пристальный мужской взгляд. Паша смотрел с таким едва сдерживаемым огнем желания, что дышать становилось больно.

Потому что я ощущала, будто на меня летит огромный неисправный локомотив, и столкновение, увы, было лишь вопросом времени…

Паша явно тормозился, чтобы не напугать меня своим излишним напором, но наш непрерывный тактильный контакт методично сводил меня с ума…

Вспомнилась брошенная Левицким в тот роковой вечер у Артема Апостолова фраза: «Я как кот, ласку люблю. Сосаться. Лизаться. Фетиш у меня такой».

Не знала, что может так сладко быть, когда кто-то всего лишь удерживает твои руки в своих руках, ласково оглаживая… Он так правильно по-мужски прикасался… Нежно и бережно.

— Маш, ты ведь ничего не теряешь, — хрипло выдал Паша, — Все равно все думают, что мы вместе. И мы ведь постоянно вместе. Если не на работе, то всегда на связи… — тихо добавил он, обжигая этим своим дурацким бешеным взглядом.

— Я не такая, как они… — пробормотала смущенно, — Я ведь совсем не похожа на девушек, ну, с которыми ты…

— Не похожа, верно, — Паша кивнул, — Этим, сперва, ты меня жутко бесила. Потому что в офисе все бабы только и делали, что пытались упасть на мой член. Сиськи наголо. Четкое музло, — нервно усмехнулся, — А тут ты… Такая… ни на кого не похожая! — Левицкий явно тщательно подбирал слова, чтобы ненароком меня не обидеть.

— Имея постоянный «доступ к телу», так сказать, плевать хотела на мой хер с останкинской телебашни… Поэтому по-пьяни я часто перегибал… Злился, что ты такая… Ну… Неприступная… В этих своих очках на пол-лица и бабушкиных одежках… Не пытаешься стать очередным губасто-силиконовым клоном и залезть мне в штаны. Хочешь, откровенно?

Я судорожно кивнула, не до конца уверенная, готова ли к этой внезапной откровенности. Однако, обратного пути уже не было…

Паша смерил меня долгим пронзительным взглядом. Мы были так увлечены друг другом, что даже не сразу заметили подошедшую официантку с закусками и напитками.

— Если бы ты ну, проявила инициативу, я бы не отказал… Время от времени я задумывался, какого это — заняться с тобой сексом?

Он думал обо мне в этом ключе…

Я закусила губу, испытывая совершенно полярные ощущения.

Как когда-то, прыгая с тарзанки над речушкой в Барсуково. Восторг и ужас. Страшно, но дух захватывало так, что мама не горюй. Меня всю потряхивало… Потому что… все это говорил мне … Паша…

Хотелось признаться, что я с самого первого дня на него засматривалась… Вот только в последний момент я решила приберечь данное откровение. Пожалуй, еще не время.

— Недавно я осознал, что давно тобой заинтересовался, всячески пытаясь гасить свой интерес. Привык к определенному типу женщин. Consuetudo est altera natura.

— Привычка — вторая натура, — с расстановкой повторил уже по-русски, — Потребовалось время, чтобы сжиться с мыслью, что все эти недели я дрочу, фантазируя о твоем милом личике. И не только о нем. После той ночевки в Дубках выяснилось, что и другие части тела у тебя очень даже… — мой босс сглотнул, накрывая и слегка сжимая мое колено ладонью.

— Паша… — я уже сбилась со счета, сколько раз за сегодняшний вечер краснела до корней волос.

— Прости, Маш. Мудак я. Грубый. Пошлый. Развязный мудила.

Я покачала головой, не зная, куда деться от его взгляда. В самом деле голодного и одержимого. Тяжелого. Выматывающего. От прикосновений… Таких многообещающих и роковых. Не отпустит ведь, даже если я отвечу отказом… Ох.

Но вопреки законам здравого смысла, отказываться совершенно не хотелось. Потому что так сладко и одновременно остро ощущались Пашины руки на моем теле. Догадывалась, каким ласковым он может быть…

— Ну, скажи что-нибудь, Маш? Я ведь не привык так… Чтобы откровенно… Душой перед кем-то трясти… Не умею ухаживать… Вернее, этого никогда особо не требовалось… — Левицкий крепче стиснул мое колено, — Хочешь, грузовичок гвоздичек подгоню? Я не шучу!

— Да сдались тебе эти гвоздички… — я усмехнулась, качая головой, — Мне нужно время, Паш… Подумать. Все взвесить. Осознать.

— Я буду потихоньку приручать тебя к своим рукам. Идет? — вместо ответа Паша жестко и напористо меня поцеловал, и все сомнения рассыпались в труху, стоило позволить его языку снова хозяйничать у меня во рту.

Слабачка!

— Маш, я буду очень стараться… Ты не отталкивай, мудака. Иначе просто ебнусь, — шептал он между поцелуями, а я лишь отчаянно принимала его грубоватую мужскую ласку, зарываясь пальцами в мягких густых волосах, — Поехали ко мне? Фильмец какой-нибудь посмотрим? Разопьем бутылочку вина? Обещаю, не приставать.

Обещает он. Ну-ну.

Я рассмеялась, припоминая его вчерашние пьяные откровения.

— Паш, я ведь теперь в курсе, на что ты способен подшофе… Я боюсь вот так резко… Не готова еще…

— Знаю, — Левицкий понимающе-тяжело вздохнул, — Все знаю, Маш. Значит, не будем торопиться… Но тискаться же можно? Трогать друг друга? Ласкать? — с такой эротичной хрипотцой, что меня накрыло волной сладкого ужаса.

Тискаться. Трогать друг друга. Ласкать.

От всех этих разговоров так жарко стало, закопошились мурашки везде, где только можно, особенно быстро они стекались к сокровенному треугольнику между ног.

Я замерла в странном ступоре, забывая дышать, вдруг очутившись у Паши на коленях.

— Машенька, — его расфокусированный жадный взгляд в купе с нежными невесомыми поцелуями приближали мое состояние к обморочному, — Я придурок, да? Мудачье? Ну, ответь? — этот его тихий смиренный голос вызывал в моем теле такую неконтролируемую волну дрожи, что становилось страшно.

— Поехали ко мне? Я не обижу… Вижу, как тебе нравится, чувствую… Знаешь, неожиданно, но мне тоже так нравится… Просто целоваться. Эрогенные зоны друг друга изучать. Хочешь, буду весь вечер тебя на руках таскать? Как мою принцессу! — предложил он, похоже, на полном серьезе.

— Паш, не надо меня таскать! — я ошеломленно засмеялась.

— А мне вот хочется! Такая ты аккуратненькая, Маш. Ни черта не весишь! Столько всего хочу с тобой попробовать… Заметь, сейчас трезвый, а эффект тот же! Во всех блядских позах тебя залюбить хочу…

— Ну, Паш…

— Все. Молчу-молчу. Язык мой грязный… — и он снова так медленно чувственно меня поцеловал этим своим грязным языком, что я чуть сознание от удовольствия не потеряла.

— Еще хочу, чтобы ты сама меня…

— Сама? — переспросила я, шумно выдыхая.

— Ага. Проявила инициативу. Просила. Рассказывала, как тебе нравится, — наглый язык снова пробрался в мой рот, и мы одновременно еле слышно застонали, — Девочка, какая же ты сладкая…

Слегка запрокинув голову, я почувствовала его ладони на своей болезненно отяжелевшей груди, вновь издав бесстыжий вибрирующий звук ему в рот, будто срываясь в пропасть… перестав думать, перестав дышать.

Я умирала в его руках, понимая, что не смогу от всего этого отказаться…

— Моей будешь, Маш… — шепнул Левицкий, продолжая жадно меня целовать.

Вернувшись домой, я еще минут тридцать сидела в коридоре на тумбочке, не в состоянии даже включить свет, находясь будто под гипнозом. Одурманенная.

Мне требовалось время, чтобы прийти в себя — выплыть из этого водоворота головокружительных эмоций.

Потому что Паша так много и сладко меня целовал. И тискал, где ему вздумается… Медленно. Долго. Уголки рта слегка побаливали от его несдержанности! А внизу живота до сих пор сохранялось это волнующее тепло.

Внезапно мое уединение прервал звонок домофона.

— Маш, это я. Забегу на минутку, — услышала я знакомый хриплый голос, на автомате отжимая нужную кнопку.

Вскоре я вновь увидела Пашу.

Он появился на пороге, держа в руках здоровенный букет белых гвоздик — вот смешной — и еще какую-то розовую коробочку, перевязанную атласной лентой.

— У меня просьба. Пообещай, что выполнишь? — произнес он серьезно, буравя меня откровенным взглядом.

— Смотря, что за просьба…

— Опробуй мой подарок. Прямо сейчас. А потом поделишься своим мнением. Только честно, — Паша подмигнул, скрываясь в дверях также неожиданно, как появился.

Что же там такое?

Закрыв за Пашей дверь, я отложила подарок, решив, сперва, принять душ. Потом отвлеклась на накопившиеся дела, а закончив с ними, набрала бабушке.

Она находилась в приподнятом настроении, принимая в гостях Аллу Степановну. Я не стала мешать закадычным подружкам, довольно быстро свернув разговор.

Когда время подошло ко сну, я расположилась на кровати, осознав, что тянуть больше некуда — пора заглянуть внутрь розовой коробки.

Развязав атласные ленты, я сняла крафтовую крышку, обнаружив под ней аккуратно сложенную черную футболку.

Что это?

Несколько секунд я вертела вещицу в руках, как вдруг до меня дошло — в этой футболке Паша был сегодня вечером. Точно! Я сразу уловила тонкий аромат его парфюма, почувствовав, как кончики пальцев начинает покалывать.

На дне коробки лежала записка, написанная рукой моего босса.

Маш, не волнуйся, она чистая. Ну, почти. Надел перед нашим свиданием. Моя просьба — ляг в ней спать. Без трусиков. На голое тело. Как спала со мной в Дубках, а завтра верни ее мне.

Когда мы будем жить вместе, мне бы хотелось, чтобы дома ты ходила в моих футболах…

Паша

Почувствовав внезапную острую нехватку кислорода, я стянула халат, словно под гипнозом натягивая на обнаженное тело его необычный подарок. Выключив свет, нырнула в нем под одеяло.

Проворочавшись несколько минут, я зацепила пальцами края трусиков, сделав все так, как просил Левицкий. Лежала обнаженной в его футболке.

Внезапно телефон замигал на тумбочке, сигнализируя о входящем сообщении.

— В следующий раз я сам тебя укрою…

Тяжело сглотнув, я оставила его сообщение без ответа, пытаясь отделаться от запретных мыслей.

После нашего свидания я до сих пор будто была сама не своя — дышала неприлично часто и глубоко, наслаждаясь еле уловимым мужским запахом Пашиной вещи.

И от этого запаха по телу одна за другой неслись волны убийственно сладкой дрожи…

— Маш, потрогай себя… Погладь, — высветилось на экране.

Еще какое-то время я не решалась даже пошевелиться, бездумно пялясь в темный потолок, в надежде, что болезненная тяжесть внизу живота исчезнет.

Впервые за долгое время я никак не могла совладать со своим телом: оно просто отказывалось подчиняться.

Я до последнего боролась с возбуждением, внезапно отчетливо услышав хриплый низкий приказ в голове.

Маш, потрогай себя… Погладь.

Я опустила руку себе между ног, поморщившись от усиливающейся пульсации. Там было мокро и горячо. Проведя кончиками пальцев вперед-назад, я ощутила, как влажные губки расходятся, шумно выдыхая через рот.

Телефон вновь засветился. Удерживая одну руку у себя между ног, второй я взяла телефон, вчитываясь в сообщение.

— Маш, мне нужна Скорая…

Че-го?

Присев на кровати, я быстро набрала.

— Паш, что случилось?

Спустя секунд десять пришла фотография… Ох.

Лучше бы я ее не открывала.

На снимке во всей своей тестостероновой красе был представлен обнаженный, блестящий от капель влаги торс моего босса.

Но одним обнаженным животом Паша не ограничился, прислав крупным планом фотографию своего паха в белоснежных трусах.

Он был возбужден. Очень возбужден, моментально захватив мое внимание многообещающими очертаниями своего…

— Передернул уже два раза за вечер, а все равно стояк бешеный. Хочу в тебя… Мне бы сладко и медленно потрахать тебя, Маш… Иначе боюсь не дотянуть до утра…

— Ты опять за свое??? — настрочила я, качая головой.

— Подыхаю, представляя, как возьму тебя за сладкие розовые губки, растяну их, медленно усаживая на свой хер. А потом…

Дрожащими пальцами я выключила телефон и упала на подушку, расставив ножки и слегка запрокидывая голову. О-о-х.

Я, как зачарованная, растянула свою горячую влажную плоть, представляя, что это делают чужие руки. Нежные и настойчивые.

Все в груди больно-сладко вибрировало, пока я ласкала самое сокровенное место на теле. Каждый раз, случайно задевая немыслимо чувствительный клитор, я слабо постанывала, цепляясь ногтями за простыни.

— Па-ша… — сдавленно бормотала, все смелее играясь с собой, вспоминая, как сладко мы тискались в машине и ресторане, теряя связь с реальностью от постоянно усиливающегося возбуждения.

— Па-а… — я неслась на волнах таких новых острых эмоций, одержимо растирая увеличивающийся клитор, снова представляя…

… Как теплые сильные пальцы моего мужчины сдавливают нежные губки посередине, принимаясь с жадностью их разминать. А потом…

— Пот-о-м… — шептала я, словно в бреду, замедлившись, массируя у самой дырочки.

Из-за прилившей к складкам крови, они набухли, став гораздо чувствительнее… Все мое тело будто воспламенилось изнутри, и всему виной был он.

Его пальцы … Они массировали и растягивали. И снова массировали, разминая подрагивающую плоть. Влаги становилось все больше, она постыдно стекала по напряженным бедрам, однако смущение и стыд окончательно улетучились…

Из горла рвались лишь сдавленные хриплые стоны. Лицо и грудь горели.

Хотелось подольше растянуть это кайфовое ощущение во всем теле, особенно внизу живота. Чтобы меня подольше вот так нежно-страстно разминали и массировали, подводя к самому пику наслаждения…

Воздуха не хватало. Перед глазами все плыло. Я задыхалась, мысленно находясь в его умелых сильных руках. Представляла, как мы разгоряченные и потные делаем это, продолжая погружаться в свое собственное безумие.

— Па-ша… Па-ш-а-а…

Разумеется, я не в первый раз прикасалась к себе там, но впервые эти прикосновения вызывали во мне такую головокружительную всепоглощающую реакцию. Меня всю трясло.

Попа хаотично скользила по влажным простыням, ножки дергались. Все мысли улетучились из головы, осталось только пугающее бесстыжее порочное желание близости…

Мне хотелось ему отдаться. А дальше, будь что будет…

Вспомнилось, сколько раз за вечер Паша имел меня взглядом, целуя жестко и глубоко, мог ведь сейчас быть на месте этой самой влажной, прилипшей к груди футболки…

Я представила, как он беспощадно вколачивается в меня своим горячим крепким телом. А потом… потом наступил финал…

Забившись в сладких судорогах, я выгибалась дугой, сорванным шепотом выстанывая его имя. Меня накрыло чем-то настолько мощным и оглушительным, что на глазах выступили слезы.

— Па-ша… — словно в бреду, сипела я с искренней благодарностью. — Пашенька… Па-ша…

Столько лет я умышленно избегала всего этого, закрываясь в своем панцире, но только что он треснул, с грохотом развалившись напополам.

Все утро я ломала голову, брать с собой эту многострадальную футболку или не брать?

После сегодняшней, полной откровений ночи, вид у нее был тот еще… Не хотелось даже думать, чем вещица может пахнуть…

Однако в последний момент, уже на пороге, вздохнув, я засунула футболку Левицкого в ту самую розовую коробку, а коробку — в пакет, поспешив на работу.

Паши с утра в офисе не было.

До обеда у него были назначены встречи, поэтому, закончив с бумажной волокитой, я отлучилась в соседнее здание, где недавно открылась уютная кофейня, захватив с собой капучино с корицей.

Вернувшись в приемную, меня ждал сюрприз…

Нахально улыбаясь, Паша привалился бедром к моему рабочему столу. Переодевшись в ту самую футболку, он прожигал меня таким нетерпеливым жадным взглядом, что коленки подогнулись.

В груди все натянулось струной, аж дышать получалось через раз, а в сознании фейерверком вспыхнул калейдоскоп недавно пережитых сладостных ощущений. То, как я…

— Паша… — я закусила губу.

— Машенька, как спалось? — прохрипел мужчина, шумно втягивая воздух, напоминая голодного дикого зверя.

От столкновения наших взглядов сердце забилось сильно и ритмично, потому что Паша так внимательно меня разглядывал, будто сквозь увеличительное стекло.

— Спалось… сладко, — созналась я.

— Сладко, — повторил он, внезапно поравнявшись со мной. — Касалась себя? Там? — обжигая уже привычным ненормальным огнем.

— Касалась… — пискнула я, чувствуя, как на щеках проступает густой румянец.

— В моей футболке? Без трусиков? — Паша зажал меня около шкафа, раскинув руки по обе стороны от моего трепещущего тела, — С широко разведенными ножками? М? — он шумно дышал, как жадный до крови, изголодавшийся хищник, — Сколько раз ты игралась со своей киской, Маш?

— Ну, Паш…

— Сколько?

Я закусила нижнюю губу, припоминая, как делала это на рассвете, выгибаясь и облизываясь, словно голодная дикая кошка, проснувшись от сладкого волнующего ощущения в промежности.

Мое неопытное тело будто взбесилось, а этот змей-искуситель, казалось, видит меня насквозь.

— Хочу смотреть, как ты ласкаешь себя. И вылизать после того, как кончишь, пиздец, как хочу полакомиться тобой, Маш. Устроим выходной? Забьем хер на работу? — он сипло рассмеялся.

От этого предложения все у меня внутри еще сильнее задымилось, воспламеняясь как от зажжённой спички.

— Машенька? Все мысли только о том, как я тебя потрахиваю, вкусная… — Левицкий навалился, припадая своим большим пошлым ртом к моим губам.

Пошлым, потому что каждое движение языка мужчины было похабным, выверенным и волнующим, а его руки бешеными волнами запускали дрожь по моему телу.

Я почувствовала, как намокаю, постыдно стиснув бедра.

— Сочная девочка, — восхитительный язык Паши снова скользнул в мой рот.

Босс целовал меня, будто имитирует половой акт.

— Скрутить бы тебя прямо здесь, да оттрахать так, как я давно мечтаю… Чтобы весь офис слышал, какая ты у меня охуенная, — бессвязно вышептывал он, трогая меня, где ему вздумается через одежду, — Голую хочу… такую хрупкую… и потную. Подо мной. Затискаю же, Машка? За... — Левицкий пошло присасался к моей нижней губке, — Затрахаю... — он шумно выдыхнул, облизывая верхнюю губу.

Издав горловой стон, я послушно позволила мужчине переключиться с моего рта на шею: порочные губы мягко проехались по ней, заставляя каждую клеточку неискушенного тела трепетать.

— Паш…

— М? — упираясь мне в висок губами.

— Я должна ехать… Алина Воронова ждет меня на примерку…

— Примерку? — Паша приподнял густую темную бровь.

— Ну, свадебного платья… — смущенно пояснила я, отводя взгляд.

Несмотря на изменившийся статус наших отношений, свадьба, как ни крути, продолжала оставаться фиктивной…

Немного помолчав, он сказал.

— Я тебя подвезу, а потом придумаем, чем заняться? Идет?

Придумает он… Я кашлянула.

— Вообще-то, мне сподручнее на такси…

И безопаснее.

— К тому же, тебе не стоит отменять встречу с Хлебниковым! — озвучив свой последний аргумент, я схватила сумку, поспешив к двери.

Молниеносно оказавшись за моей спиной, босс дернул меня за локоть, разворачивая к себе лицом, — Маш, — выдохнул он недовольно. — Ну, в чем дело? — дотронулся большим и указательным пальцами до моего подбородка. — Я же сказал, отвезу! На худой конец пойдем в кино...

Выражение его лица будто бы кричало: «Не спорь со мной», и я не стала искушать судьбу, спустя несколько минут оказавшись на пассажирском сидении Пашиного внедорожника.

Большая часть поездки до шоурума Вороновой прошла в не самой комфортной тишине, потому что мою кожу уже привычно жгло от чересчур въедливого мужского взгляда, а от осознания, что на нем та самая футболка… было еще труднее поддерживать внятный диалог.

— Часа вам ведь хватит? — поинтересовался водитель, загоняя автомобиль в карман рядом с магазином.

— Думаю, да…

— Передавай дикарке Алине привет, — подмигнув, Паша помог мне спрыгнуть с подножки авто, в очередной раз обездвиживая своими загребущими ручищами. — Заберу тебя и пообщаемся! У меня есть еще один подарок… Полагаю, ты оценишь, — вернувшись за руль, Левицкий лихо сорвал автомобиль с места.

Я сделала глубокий вдох, настраиваясь на самую непростую часть нашего свадебного фарса — выбор подвенечного наряда! Еще и в салоне жены его товарища…

Однако, вопреки моим тревогам, все прошло на удивление легко, потому что голубоглазая красавица Алина Воронова оказалась настоящей волшебницей — легкая позитивная энергетика этой девушки просто сшибала с ног, отправляя в нокаут.

Несмотря на то, что мы были примерно одного возраста, мне еще не приходилось общаться с такими харизматичными, мудрыми и продвинутыми ровесницами.

Ну, а от красоты платьев, которые Воронова отобрала мне для примерки, захватывало дух. Примерив четыре наряда, наше мнение внезапно совпало.

— По-моему, это оно! То самое! — хозяйка шоурума улыбнулась, расправляя на мне подол невесомой длиной юбки прямого белоснежного платья с кружевным корсетным верхом.

Я тихонько ахнула, мечтательно представляя реакцию Паши, в момент, когда он увидит меня в нем. Глупо? Глупо! Но я ничего не могла с собой поделать, сглатывая подступающий к горлу ком.

— Маш, ты такая красотка! — Алина со знанием дела фотографировала меня на телефон.

Пританцовывая на месте, я любовалась своим отражением, упиваясь абсолютно новым для меня ощущением собственной привлекательности.

Да, в этом платье я чувствовала себя такой…

Непривычно красивой, яркой, нежной, будто распустившийся под лучами летнего солнца цветок. И от водоворота этих неизведанных эмоций на глаза наворачивались слезы.

— Ты чего? — приобняла меня Алина. — Радоваться же надо… Такое счастливое событие… — девушка вдруг осеклась.

До меня дошло, что Воронова, должно быть, знает всю подноготную так называемой «свадьбы». Да, Паша ведь говорил, что все его друзья в курсе нашей фикции.

— У нас с ним… все сложно… — вздохнула я, избегая ее пристального взгляда.

— Но тебе ведь он нравится? — тихо предположила Алина, вынудив меня снова посмотреть ей в глаза.

— Нравится, — гулко отозвалась я, с несвойственной для меня откровенностью.

— А судя по засосам у тебя на шее, ты ему тоже очень даже нравишься, — дерзко улыбаясь, резюмировала Воронова.

— Ой… — смутившись, я прижала ладонь к травмированному участку кожи.

— Со стороны все выглядит более чем серьезно, Маш, — добавила она. — Мой тебе совет — постарайся копнуть поглубже — увидеть то, что скрывается под маской придурковатого пошляка. Несмотря на все Пашкины закидоны, мне кажется, он, как никто другой, нуждается в заботе и любви, и уж точно созрел для настоящей семьи.

— Ты, правда, так считаешь?

— О да! А еще, я думаю, ты — та самая девушка, способная подарить ему все это. Помнишь, как у Шекспира? «Он скоро будет сам, влюбленный, гнаться по твоим следам», — тепло улыбаясь, продекламировала Алина.

— Знала бы ты, как я этого хочу, Алин… — мечтательно вздохнула я, услышав хлопок стеклянной двери шоурума.

— Маш, я звонил-звонил…

Повернувшись, я увидела Пашу, а он увидел меня…

Немая сцена, как в каком-нибудь турецком сериале.

Паша застыл. Я заметила, как напрягся его мужественный профиль. На загорелых заросших щеках натянулись желваки. Он смотрел…

Он так въедливо на меня смотрел, будто ест глазами. И не только ест… От этого взгляда дикого ноги практически перестали меня держать. Облокотившись о колонну, от волнения я стиснула невесомую ткань подола в кулак.

— Паш, ты лучше иди… Плохая примета видеть платье невесты до свадьбы, — где-то фоном прозвучал голос Вороновой.

— Плохая примета? Я в них не верю… — отозвался Левицкий глухо. — Хочешь, вернусь к вам с пустым ведром и черной кошкой на поводке? Обещаю, ничего страшного не случится.

Алина обреченно усмехнулась, а Паша так и не сдвинулся с места.

Какое-то время мы просто смотрели друг на друга, и все вокруг будто померкло. Остался лишь уже знакомый одержимый блеск в его серых глазах.

Мой взгляд опустился на чувственные мужские губы. Его улыбка была дерзкой, но такой неожиданно счастливой и искренней, что в горле пересохло, а в желудке образовался узел.

Эх, Паша-Паша, почему ты так убийственно на меня влияешь?

— Паш, мы с твоей красавицей-невестой еще не закончили… — нас отвлекло покашливание Алины.

— Гонишь меня? А вот я возьму и вернусь с целой стаей черных кошек, — хрипло усмехнулся мой фиктивный-не фиктивный жених.

Я провела кончиками пальцев по пылающим щекам, стараясь сдержать глупый смешок.

— Иди уже, шутник! — Воронова картинным жестом ладони указала Паше на дверь.

— Иду-иду… — закусив губу, Левицкий вновь обвел мое тело жадным взглядом.

Казалось, он в мельчайших деталях старался запомнить мой образ в свадебном наряде. Наконец, Паша развернулся, зашагал к двери, бесшумно закрывая её.

— Фиктивные отношения, говоришь? — прошептала Алина, тряхнув гривой золотистых волос после того, как незваный гость окончательно скрылся из виду. — Да он тебя тут чуть… — она замолчала, явно подбирая слова, — в общем, Левицкий потерял от тебя голову, — абсолютно серьезно закончила Воронова.

Я удивленно моргнула.

Мне хотелось ответить ей и что-то возразить, но, судя по тому, как горели мои щеки, хозяйке шоурума и так было все понятно. Очевидно, видя мое смятение, Алина скрестила руки на груди, негромко озвучив.

— Маш, чтобы не случилось — оставайся собой и не делай чего-то против собственной воли. Полагаю, Паша сам даже не догадывается, каким нежным и заботливым может быть… Насколько я знаю, у Левицкого никогда толком не было серьезных отношений. Мужчина с избегающим типом привязанности, чтоб его…

Я вопросительно вздернула бровь.

Что-то краем уха слышала на эту тему, однако никогда не углублялась в изучение психологических терминов.

— Я окончила факультет психологии, — внезапно весело пояснила Алина. — И хоть мне не довелось поработать по профессии, кое-что из учебной программы пригодилось в жизни.

— Так что ты думаешь насчет Паши? Что еще за избегающий тип привязанности? — с любопытством спросила я.

Алина вздохнула.

— К сожалению, такие люди, как он, как будто бы не нуждаются в близких отношениях. Они гордятся своей независимостью и самодостаточностью, меняя женщин, будто это товар. Стоит кому-то проявить к ним искренний интерес — тут же отстраняются, обрывая романтические отношения на корню.

— Но… почему так происходит?

— Как бы избито это не звучало, но все проблемы идут из детства и из семьи. Обычно если у ребенка с матерью устанавливается крепкая связь, сохраняющаяся на протяжении подросткового периода, то формируется надежный тип привязанности.

Воронова нахмурила лоб.

— А если по каким-то причинам важный для ребенка взрослый исчезает из его жизни или отношения с ним не складываются, то у него может сформироваться один из ненадежных типов привязанности со множеством вытекающих… — она грустно улыбнулась.

— Не будем углубляться в терминологию. Главное знай, что даже такие бездушные с виду неприступные мужчины, как Паша, способны построить теплые, близкие и искренние отношения, — торопливо добавила Алина.

— Спасибо, что просветила…

Взволнованно откинув прядь волос с лица, я в подробностях вспомнила рассказ Левицкого-старшего о том, как его сын, будучи подростком с неокрепшей психикой нашел свою мать на дне бассейна…

Интересно, сумел ли он справиться с этим? Хотелось залезть к Паше в голову, и узнать, какие мысли там обитают. Что он думает про наши отношения? И что будет после приближающейся со скоростью смертоносного астероида «свадьбы»?

Тем не менее, после ликбеза Алины многое встало на свои места.

Совершенно сбитая с толку, я отправилась в примерочную, где переоделась в свою одежду, через несколько минут вновь возвращаясь к Вороновой.

Алина сидела на диване, уткнувшись носом в какой-то журнал. Подняв голову, она задержала взгляд на моем пиджаке, после чего принялась беззастенчиво разглядывать юбку.

Воронова так внимательно рассматривала мою одежду, что мне стало не по себе. Наконец, девушка поднялась, и, смущенно улыбаясь, потрогала ткань на манжете.

— Маш, не подскажешь, где ты купила этот костюм? — неожиданно спросила хозяйка шоурума. — Ткань такая классная… Сейчас такую днем с огнем не сыскать. Приходится заказывать через левых поставщиков.

— А я не покупала… Меня уже много лет обшивает подруга бабушки!

— Правда? — переспросила Алина с искренней заинтересованностью.

— Ага. У Аллы Степановны и ее покойного мужа раньше был свой швейный цех. Они много лет занимались производством одежды, обшивая весь наш поселок. Но пять лет назад главы семейства не стало. Тетя Алла продала цех, однако забрала себе часть ткани, продолжая заниматься любимым делом на дому.

— Ты говоришь, у нее осталась такая ткань? — на этот раз Алина с благоговейным выражением лица потрогала подол моей юбки.

— Ага… У нее целая комната забита здоровенными рулонами.

Я не смогла сдержать улыбку, вспоминая, как бережно пожилая женщина относится к хранению этой самой ткани.

— Правда? А ты можешь нас познакомить? Возможно, у меня получится приобрести у нее что-то для своей новой коллекции? — с надеждой спросила Воронова.

— Конечно! Я думаю, Алла Степановна будет счастлива, если на старости лет познакомится с модным московским дизайнером! — воодушевленно парировала я.

— Здорово. Давно искала нечто подобное. Значит — это точно судьба! — заявила она с горящими глазами. — Только, Маш, можно честно? — на лице моей собеседницы появилось смущенное выражение.

— Да, конечно…

— Ткань просто зачетная, но вот крой… — Алина опустила взгляд. — Ну, он несколько странный… — наконец, закончила она.

— Тебе тоже не нравится? — почему-то сразу вспомнились косые взгляды сотрудниц нашего офиса. — Как из бабушкиного сундука? Да?

Алина кивнула.

— Да, но дело не в этом. Потому что ностальгический стиль в одежде — Grandma style — сейчас на пике популярности.

— Например, люксовый итальянский бренд Miu Miu в прошлом году представил целую коллекцию на осенне-зимний сезон в стиле Grandma core — с вязаными кофтами, удлиненными прямыми юбками, уютными кардиганами и неброскими цветами. Бабушкин комфорт во всей красе! — она широко улыбнулась.

— Серьезно? — недоверчиво уточнила я, почему-то ожидая, что Воронова вот-вот скажет, что просто пошутила надо мной.

— Не веришь, всемирная паутина тебе в помощь! Сама королева моды Виктория Бекхэм представила свой взгляд на этот новомодный тренд и создала коллекцию весна-лето-2023 на базе Granny Chic.

Алина захихикала, явно наслаждаясь произведенным эффектом.

— Да-да, Виктория как-то вышла в свет в своем же наряде — платье цвета пыльной розы, белых колготках в сеточку и ажурных перчатках. Этакая современная шикарная бабушка! — и снова на лице моей собеседницы появилось такое милое самодовольное выражение, что я не смогла сдержать ответной улыбки.

— Тогда что не так с моим костюмом? — я все-таки осмелилась спросить.

— С одной стороны он выглядит… э-э… необычно, явно привлекая внимание. Но я бы слегка укоротила юбку — с твоими ножками сам Бог велел — а еще немного перекроила пиджак, заменила фурнитуру… Эта выглядит немного… дешево… И в заключении разбавила бы образ аутентичными аксессуарами: колготки, сумочка, съёмный воротничок.

— Поверь, получилось бы не хуже, чем из коллекции Бекхэм! Но самое главное — эти вещи не утратили бы своей индивидуальности. Скажу больше, к тебе бы сбежались все офисные модницы, выпрашивая адресок магазина!

— Правда?

— Угу. Не веришь?

— Верю, но…

— А давай проверим? Раздевайся!

— Че-го?

— Давай-давай, снимай свой костюм! Я сама его перешью!

— Алин, в чем я тогда поеду? У нас с Пашей вроде как свидание… — я внезапно вспомнила, что Левицкий, все еще ждет меня в машине.

— Свидание! — глаза Вороновой загорелись. — Ты пока раздевайся, а я подберу что-нибудь для вашего рандеву… Считай, это подарок!

— Алин, но…

— Никаких «но»! Если бы не Паша, кто знает, как долго бы мы с Вороновым еще играли в «Кошки-мышки»? Считай, это подарок ему, а не тебе… — хозяйка шоурума заговорщически подмигнула, с воинственным видом направляясь в дальнюю часть помещения.

… Я смотрела на девушку в зеркале и не узнавала ее.

Черное платье средней длины с открытыми плечами выглядело утонченно, как выразилась Алина «интригующе подчеркивая мою красивую грудь».

Вот так вот! В очередной раз улыбнулась своему отражению.

Я даже не догадывалась, что могу быть такой.

Ну, здравствуй, Маша! — пришлось знакомиться с собой заново.

И, что-то мне подсказывало, это знакомство сулит мне много новых впечатлений. Алина всего-то подобрала мне новую одежду — не только платье, но и пальтишко с ботильонами на устойчивом каблуке.

Оказывается, этой осенью она выпустила небольшую капсульную коллекцию верхней одежды, презентовав мне такое красивое уютное пальто насыщенного вишневого оттенка, что я просто не смогла отказаться…

Да и, будем честны, со своей маниакальной решимостью Воронова бы не позволила мне этого сделать, поставив себе цель превратить золушку в прекрасную принцессу.

Судя по выражению Пашиного лица, она со своей задачей справилась на все сто.

Левицкий дожидался меня около внедорожника… с букетом каких-то диковинных алых цветов.

Стоило мне приблизиться, как он сгреб меня в охапку, и, не стесняясь прохожих, поработительски нагло-нежно поцеловал.

— Охуенно выглядишь, Маш, — пробормотал Паша мне в губы, даже не думая выпускать из объятий.

— Спасибо… — жадно втянула запах его парфюма. — Но… люди кругом…

— Тогда в укромное место? — отстранившись, он с нахальным прищуром заглянул мне в глаза, будто только этого замечания от меня и ждал.

Все продумал, гад. Да и я хороша, сразу же растеклась перед ним сахарным сиропом… Наверняка, Алина наблюдала за нами в окно. Вот стыд-то…

Отрицательно покачав головой, я продолжала держаться за крепкие плечи Левицкого, вопреки здравому смыслу наслаждаясь такой неожиданной нужной мне близостью.

— Так и знал, что ты откажешься, — мужчина усмехнулся, — поэтому забронировал нам билеты в кино. Но, сперва, поедем где-нибудь поедим… — и снова Паша одарил меня этим своим фирменным проклятым-голодным взглядом, заставляющим внутренности плавиться, а ноги превращаться в панна-коту.

— Я не против перекусить… — уперлась ладошками в его сильную грудь, вынуждая босса с явной неохотой отстраниться.

Наш поздний обед, плавно перетекший в ранний ужин, прошел достаточно спокойно, и у меня даже получилось расслабиться, обсудив не связанные со статусом наших отношений темы.

А вот в кино что-то пошло не так…

Потому что вопреки моим ожиданиям, Паша купил нам билеты в ВИП-зал, где я до этого ни разу не была, совершенно сбитая с толку, когда мы оказались одни в небольшом темном помещении.

— А почему не в большом зале? — растерянно поинтересовалась, переминаясь с ноги на ногу.

— Подумал, здесь нам будет удобнее, — спокойно отбил он, собственнически утягивая меня за собой на диван.

— Паш…

Я выставила руку вперед, когда мужчина, не дожидаясь начала фильма, нетерпеливо наклонился ко мне, всем своим жаждущим видом давая понять о дальнейших намерениях.

— Мы ведь так толком и не поговорили… Еще и свадьба эта… фиктивная… через две недели… — пробормотала я, опуская взгляд.

— Я тебе уже все сказал, Маш. Но если хочешь, повторю еще раз — ты мне очень нравишься. Хочу тебя. Как свою женщину хочу. Трахать. Любить. Чего не ясно? — неотрывно смотрел мне в глаза.

Трахать. Любить.

Звенели в голове его тихие отрывистые слова. Такие многообещающие и сладкие, что голова шла кругом.

— Хочешь, сегодня перевезу тебя к себе? Съедемся? — шептал Левицкий с несвойственной ему серьезностью. — Но, если согласишься, имей в виду, спать будешь в моей кровати. Больше никаких гостевых спален и этой несерьезной херни. Я взрослый мужик, Маш. Ночью хочу чувствовать свою девочку… Да и утром тоже… — вытянув руки, и, не встретив сопротивления, Паша усадил меня к себе на колени, продолжая внимательно смотреть в глаза.

— Я пока не готова жить вместе… — призналась честно.

— Целоваться со мной нравится?

Я шумно сглотнула, поглощенная его взглядом.

Серые глаза босса прошивали насквозь. Откровенные. Дикие. Как и руки Паши, собственнически перемещающиеся по моему неискушенному телу.

— Очень, — пробормотала я хрипло.

— Что еще нравится?

— Обниматься… — сама подалась вперед, зарываясь кончиками пальцев в его густых темных волосах.

— Тогда покажи, как тебе все это нравится? Пробуй меня, сколько хочешь, Машенька, — не выдержав, Паша принялся грубовато несдержанно меня целовать.

И в какой-то момент я таки потеряла свою глупую голову…

Обхватив Левицкого руками за шею, я позволила ему уложить меня на этот дурацкий диван и лечь сверху.

Хоть и через одежду, Паша трогал меня так откровенно и бесстыже, как ему вздумается, а я от его прикосновений диких пару раз натурально забывала собственное имя…

— Впервые кто-то так долго держит меня на голодном пайке… — тихо признался он, потираясь эрекцией о заднюю поверхность моего бедра.

— Это долго? — удивилась, осторожно пробираясь ладонями под ту самую футболку, оглаживая теплую поясницу моего мужчины.

Да, что-то между нами так стремительно поменялось. На уровне инстинктов я чувствовала — Паша — мой мужчина.

— Беспощадно долго, Маш, — внезапно он улыбнулся. — Но в этом ожидании есть какая-то своя извращенная прелесть… Тем слаще нам будет в постели.

— Представляешь, буду целовать тебя везде, где мне захочется? А фантазия у меня о-го-го… — Левицкий хрипло рассмеялся, внезапно, выпуская меня из своего горячего плена.

Я села, пытаясь восстановить дыхание, да и в целом прийти в себя… Наконец, я задумчиво уставилась на Пашу, с напряженным видом оттягивающего брюки в районе паха.

— Титры… — пояснил он, кивая на экран.

— Титры… — задыхаясь, прошептала, внезапно сообразив, что даже не помню, какой жанр был у фильма, который мы «смотрели».

— Маш, я ведь поговорить хотел, — негромко начал Левицкий, припарковав автомобиль перед моим подъездом.

— Ну, говори, — ерзая на сидении, я плавилась от прикосновений его длинных теплых пальцев к центру своей ладони.

— Я уеду дней на семь. Может, немного дольше, — Паша вздохнул. — Батя позвал меня с собой в Подмосковье. На производство. На заводе будут устанавливать и запускать новое оборудование. Разумеется, если я планирую возглавить предприятие, то должен вникать во все процессы.

— О, конечно, ты должен ехать! — воодушевленно кивнула я.

— Будем жить там практически в полевых условиях… Но это определенно нужный опыт.

— Уверена, эта поездка поможет тебе сблизиться с отцом.

Помолчав, Паша достал из бардачка небольшой сверток, затянутый в глянцевую подарочную бумагу.

— А это, чтобы ты не скучала без меня по вечерам, — он подмигнул. — Решил дать тебе еще немного времени… Хочу, чтобы в этот раз все было как у людей — ухаживания и всякая романтическая дребедень, — усмехнувшись, Паша поднес мою ладонь ко рту, целуя ее крепко и слюняво.

Он явно прикалывался, словно кот, облизывая мои пальчики.

Я не смогла сдержать глупой улыбки, сжимая в свободной руке очередной подарок. Ни один мужчина не делал для меня ничего подобного, плавя мое нежное сердце, как маргарин.

— И по традиции… Опробуй его прямо сейчас. Я отзвонюсь минут через двадцать с проверкой. Маш? — Левицкий настойчиво притянул меня к себе, в очередной раз за вечер, врываясь в мой рот с развязным глубоким поцелуем.

Вакуум. Безвоздушное пространство, в котором остались лишь умелые наглые мужские губы. Губы и руки, нежно, но настойчиво приручающие меня, сводящие с ума своим бешеным напором.

— Я, пиздец, как хочу тебя, — он положил мою ладонь на теплый каменный пах, срывая с губ тихий возбужденный возглас. — Потрогай.

— Паш… я… — не сильно сжала его через тонкую ткань брюк, ощущая, как во рту скапливается слюна.

Он был таким большим и твердым. Казалось, от моих неумелых прикосновений, только сильнее увеличиваясь, и это пугало.

— Нравится? — Паша облизнулся, как голодный хищник.

Я смущенно рассмеялась. Ну, не буду же я его, в самом деле, нахваливать? Или … надо?

— Похожее, ты выиграл в генетической лотерее, — шепнула я, сжимая его чуть сильнее.

Левицкий шумно опасно втянул воздух.

— Блять, Машенька… иди… Не хочу вести тебя как животное, — пробормотал он, тихо матерясь. — Не с тобой… У нас все будет красиво… Просто иди. И не забудь развернуть мой подарок.

На этот раз любопытство пересилило, и, вернувшись домой, переодевшись в футболку, я плюхнулась на кровать, разворачивая очередной Пашин подарок.

Ох…

Открыв коробку, я обнаружила небольшой приборчик, напоминающий электрическую зубную щетку. Что это еще такое? А потом до меня как дошло…

Левицкий подарил мне вибратор.

И по традиции… Опробуй его прямо сейчас. Я отзвонюсь минут через двадцать с проверкой. Маш?

В сознании застыл взгляд, которым Паша одарил меня на прощание. Темный и жадный. Мужчина смотрел так, будто оглаживает и трогает, только уже без помощи рук. Мысленно.

На меня так не смотрели никогда… будто я ценность. Нужная. Важная. Желанная. Было в глубоких серых глазах Левицкого столько всего. И это возбуждало неимоверно.

Я до сих пор ощущала себя высоковольтным проводом. Только прикоснись — убьет. Одновременно страшно и сладко мне было, словно внутренний самоконтроль выключился.

Ничего не могла с собой поделать…

Стянув трусики, я легла на кровать, с опаской включая прибор. Я не понимала, как он будет работать, и каких ощущений мне ждать…

Но от мыслей об этом приборчике у себя между ног, по всему телу прокатилась волна огненных всполохов фантомных Пашиных прикосновений.

Бегло изучив инструкцию — кому скажи — стыд, да и только — изучаю инструкцию к вибратору! Дожили! Я очень аккуратно накинула на клитор тонкое проволочное колечко электростимулятора.

Ощущая приятную прохладу, я включила приборчик, прислушивалась к своим ощущениям, но ничего особенного не происходило.

Какое-то время я просто лежала с закрытыми глазами, с предвкушением и легкой тянущей болью внизу живота проигрывая в голове события сегодняшнего вечера: его приказной тон вперемежку с остро-сладкими поцелуями и жаркими объятиями.

Мой Паша.

Каким же невероятным мужчиной он был!

Ласковым. Отчаянным. Горячим. Смелым. А как он пах восхитительно! Смешно, но я все никак не могла им нанюхаться, до сих пор мысленно окутанная запахом желанного мужского тела.

И эти постоянные прикосновения, эта тактильность просто сводила меня с ума. Не только мне это было необходимо. Я чувствовала — Паша нуждается в человеческой теплоте и ласке не меньше меня…

Тем временем, я ощутила легкое покалывание и жжение в клиторе… две… три секунды… и покалывание усилилось… Приятно и щекотно.

Хихикнув, я сделала глубокий вздох, инстинктивно напрягая мышцы внизу живота. Ах… Там стало так мокро.

Между ног разливалась тяжесть и теплота. Бедра сами раздвинулись шире. Я приподняла их к груди, почувствовав невероятный мощный прилив желания…

Маша, что ты творишь?

Однако я так и не смогла испытать привычное чувство стыда. А не было его! Задыхаясь, я лишь еще шире раздвинула ноги, полностью поглощённая своими ощущениями. Такими вкусными и порочными.

Вспомнила, каким большим и твердым он ощущался через брюки, когда я сжимала его в ладони, как тяжело и загнанно Паша дышал, еле удерживая себя в руках. Но сумел остановиться. Не стал давить, позволив мне насладиться конфетно-букетным периодом в полной мере…

Я вновь секунда за секундой проживала наше свидание, извиваясь и ерзая попкой на смятых простынях.

От этих мыслей перед глазами все поплыло. Воздуха катастрофически не хватало от нарастающей нестерпимой похоти.

Столько колких-распирающих ощущений концентрировалось у меня в животе. Им необходим был выход, иначе можно было попросту сгореть изнутри.

— О-о-й…

Я старалась дышать глубже, игнорируя усиливающееся жжение между ног, но выходило пугающе надсадно и тяжело. Голова кружилась. Во рту пересохло.

А там… словно угли разгорались. Пульсировало. Набухало. Горело нестерпимо… С каждой секундой пожар лишь усиливался. Огонь распространялся по всему моему невинному телу… Огонь и влага.

Миг, и я перестала слышать что-либо кроме гула собственной крови в ушах. И сердца, тарабанящего на максимальных частотах.

Возбуждение ударило в голову ураганом, сметающим все на своем пути… Клитор запульсировал… Быстро-быстро. Остро-сладко. Я потонула в ощущениях, цепляясь пальцами за края футболки…

Не получалось вздохнуть полной грудью — отчего-то было так больно. Еле слышно захныкав, я оперлась локтями, закатывая глаза…

Какое блаженство! И как жаль, что его не было рядом… Потому что дело ведь не в вибраторе совершенно — я воспламенялась лишь от одной мысли о нем… о нас…

Внезапно я вздрогнула от настойчивого звонка в дверь.

Неужели это…?

Трясущимися руками выключив «игрушку», я наспех натянула трусики, подскакивая, однако ноги отказывались меня держать… Они дрожали, как и все мое ослабшее тело.

Контролируя каждый свой шаг, на ватных ногах я осторожно доковыляла до двери, стараясь хоть немного выровнять дыхание.

— Маш, это я… Открой! Забыл кое-что… — мне показалось, или Пашин голос звучал озабоченно?

Наконец, впустив его, я провалилась в серый водоворот горящих дурным огнём глаз Левицкого. Ворвавшись в квартиру, Паша захлопнул дверь. А дальше…

Он схватил меня за руку, и, дернув на себя, впечатался в губы одержимым глубоким поцелуем, крепко удерживая меня за затылок.

От буйства ощущений у меня на глаза навернулись слезы. Я будто в безвоздушном пространстве оказалась, безвольно обмякнув в его властных руках.

Пальцы мужчины по-хозяйски скользнули мне под футболку, отгибая кромку трусиков, сладко развратно оглаживая складочки.

— Бля-я… Какая мокрая… Маш… — еще один не менее настойчивый влажный поцелуй, заставляющий меня обвить руки вокруг крепкой шеи, глубже затягиваясь его горячим дыханием.

Паша вел себя как голодный одержимый зверь, не оставляя мне путей к отступлению, возможности малейшего протеста. Его губы, такие крепкие, горячие… целовали меня жадно, иступлено и глубоко.

— Машенька… — я даже не сразу осознала, что нахожусь у него на руках, — в следующий раз покажешь мне? М?

— Паш…

— Не уеду, пока не попробую… Крыша едет… — шептал мужчина, собственнически опуская меня на кровать.

— Погоди… ты… же…

— Не волнуйся… Я только поцелую… Все равно завтра утром в дорогу. Приеду и оторвемся, — он стремительно стянул с меня влажные трусики, настойчиво раздвигая ножки…

А я даже пошевелиться не могла, оцепеневшая от его безумного напора. Бесстыдно ахнула, почувствовав его губы там. И жесткий язык. Не позволяя мне сомкнуть ноги, Левицкий принялся бесстыже-сладко-медленно меня вылизывать.

Я снова ощутила уже знакомое распирающее чувство, только теперь оно лишь нарастало, и я непроизвольно развела бедра пошире, совершенно не отдавая себе отчет в происходящем.

В голове — абсолютная нега. Розовый туман.

И рот Паши. Поедающий меня, с аппетитом причмокивая.

Горячие мужские губы беспрерывно стимулировали мой клитор, он слегка ввел в меня свой язык, и я застонала в голос, почувствовав уже привычную дрожь в ногах.

— Какая охуенная, Маш… Как у тебя там… красиво… Моя.

Еще несколько сумасшедших безумных поцелуев спровоцировали головокружение. И очередной оргазм. Паша держал мне ноги, прижимая их кровати, потому что я больше не могла себя контролировать.

— Па-ша…

Меня натурально трясло. Я снова поплыла. Так быстро… Клитор ответил на умелые мужские прикосновения интенсивными болезненными спазмами. Кажется, я была очень мокрой, умирая в его сильных руках…

Я с благодарностью притянула Пашу ближе к себе, когда он забрался на меня сверху, медленно нежно целуя в губы.

— Меня еще никто… там… — бормотала между поцелуями.

Левицкий лениво усмехнулся, бесстыже размазывая влагу между складок. Он вообще не убирал оттуда свою ладонь, все время играясь со мной, ласкаясь, продолжая приручать, ненароком сводя с ума.

— Я так и думал, — шепнул, неторопливо двигаясь по моему лицу губами. — Оставлю тебя девочкой. А когда вернусь, сделаю своей женщиной. Поняла?

*Десять дней спустя*

Отправив курьера, я распаковала коробку, с удивлением обнаружив там… вазу.

А все потому, что вчера вечером я пожаловалась Левицкому на отсутствие тары, в которую можно было ставить цветы — за последние полторы недели моя квартира будто превратилась в благоухающий оазис, — и, вуаля, Паша вновь проявил чудеса телепатии, вместе с очередным букетом прислав мне большую красивую вазу.

Я наполнила стеклянную емкость водой до краев и аккуратно расставила цветы, после чего поставила букет на стол к другим цветам, потянувшись к телефону.

Не терпелось запечатлеть себя на фоне флористического великолепия, отправив бабушке и Паше для отчета.

Я каждый день делала новые снимки, как дурочка, меняя заставки на телефоне, но не могла ничего с собой поделать — в моей жизни никогда еще не было такого количества цветов.

И не просто цветов, а диковинных дизайнерских букетов, таких необычных, что мне приходилось использовать гугл-помощника, чтобы восполнить пробелы в их названиях.

Зато теперь я знала, как вживую выглядит дельфиниум, альстромерии, протеи, антуриум, мускари и многие другие сорта…

Несмотря на отъезд Левицкого, последние дни выдались насыщенными.

Начнем с того, что мы вновь встречались с Алиной Вороновой. Я осталась в восторге от того, как талантливая девушка смогла преобразить мой костюм.

Вроде ничего особенного не изменилось, но юбка после волшебных метаморфоз Вороновой сидела как-то иначе, да и пиджачок больше не жал в груди, а новые пуговицы и отстрочка, как сказала Алина, «придали вещам индивидуальности и шарма».

Конечно, я устроила дизайнеру моего свадебного наряда встречу с Аллой Степановной. Мы с Алиной потратили целый день на поездку в Барсуково.

К счастью, эта авантюра имела результат — Алла Степановна согласилась продать кое-что из своих запасов ткани, только при условии, что она получит приглашение на показ Вороновой.

На радостях, Алина предложила отреставрировать остальные мои костюмы, только теперь загрузить работой своих швей.

Убедившись, что эта девушка, в самом деле, знает свое дело, я подумала, от такого предложения грех отказываться, и дала добро.

Кроме общения с Вороновой, я каждый день виделась с нашим свадебным организатором Каролиной Кросс.

Казалось, мозг этой женщины постоянно фонтанирует идеями, тут же открывая десятки способов их реализации, а вдохновение вообще плещет через край.

Я восхищалась тем, что ей удалось приготовить для нас за столь короткое время.

Тематика нашей свадьбы — первая и единственная любовь на земле.

По задумке Каролины гостиная дома Романа Константиновича, где планировалось торжество, превратится в волшебный сад, украшенный инсталляцией с сотнями живых белоснежных цветов.

Несмотря на всю эксцентричность своего характера Каролина очень нравилась мне как человек.

Она была откровенной и легкой в общении, перманентно заставляя меня то хохотать до колик в животе, то краснеть аки спелая клубника. Мы действительно сдружились, обсуждая и темы, далекие от свадебных.

А на днях, когда выяснилось, что помощница Кросс подставила ее перед подрядчиками, сбежав с крупной суммой денег, я помогла Каролине разобраться с документацией и составить отчет.

… Я вздрогнула от звука входящего сообщения. Потянувшись к телефону, не смогла подавить улыбку, обнаружив весточку от Паши.

— Соскучился. Приеду — буду тебя на руках таскать! И не только… 😉

К сообщению была прикреплена фотография огромного устрашающего вида станка — того самого оборудования, на установку которого Паша и отправился вместе с отцом.

К сожалению, во время установки возникли какие-то непредвиденные неполадки, и мужчинам пришлось задержаться в Подмосковье.

Зато, как я поняла из Пашиных рассказов, это время пошло им с отцом на пользу… Кажется Левицкие — старший и младший — наконец, сумели найти общий язык, преодолев все старые разногласия.

Роман Константинович уже открытым текстом говорил, что после нашей «свадьбы» начнет юридическую процедуру передачи управления предприятием Паше, и совет акционеров никак не сможет ему помешать.

Все эти дни мы с Левицким были на связи.

Если не получалось поговорить — списывались. Обычно поздно вечером, когда я уже ложилась в кровать. Обсуждали все на свете, особенно личные темы…

Большинство Пашиных сообщений заставляли мое сердце скакать без остановки.

Вот и сейчас, глядя на светящийся экран телефона, я не могла перестать улыбаться…

— Чего молчишь? Послезавтра вернусь, готовься.

— К чему готовиться? — напечатала я, закусывая губу.

— Зажму тебя и буду тискать! Ты же моя… 😉

— Тискай… на здоровье! — хихикая, отправила я, натягивая одеяло на голову и улыбаясь до боли в уголках губ.

Я все утро занималась подготовкой квартального отчета, стараясь не отвлекаться на мысли о Левицком, но выходило неважно, особенно с учетом недосыпа, так как наша вчерашняя переписка затянулась до поздней ночи…

Полдня прошло, а у меня все никак не получалось сосредоточиться на этом дурацком отчете!

Потому что в мыслях был один Паша… Паша… Паша… перед глазами сердечки… и птички летали, как в диснеевских мультиках.

Внезапно дверь в приемную хлопнула.

Подняв голову, я напоролась на разбойный взгляд моего босса. Он приехал на день раньше, нокаутируя меня до обморока дикими голодными глазами, застыв в дверном проеме.

— Ну, привет, Маш! — на заросшем мужском лице вспыхнула привычная наглая ухмылка.

А я, выронив карандаш из рук, так растерялась, что ног своих не чувствовала, и голосовые связки, ожидаемо, начали барахлить, потому что вместо приветствия я продолжала глупо улыбаться.

— Ты приехал…

— Ага. Грязный и заросший, как чертила, так как вчера у нас «в полях» накрылось горячее водоснабжение, — Паша усмехнулся, расстегивая молнию на черной спортивной толстовке.

Я только сейчас обратила внимание, что, за редким исключением, практически не видела его на работе не при параде.

И выглядел мой мужчина, в самом деле, несколько помятым и уставшим, будто после бессонной ночи.

— Тебе бы поехать домой — отдохнуть, — я затаила дыхание, наблюдая за тем, как Паша, чуть раздувая ноздри, медленно сокращает расстояние, приближаясь к моему столу.

— Домой. Отдохнуть, — не сводя с меня наглых серых глаз, повторил он почти беззвучно. — Составишь компанию? — предложил, с интонацией, сулящей мне много-много головокружительных открытий, заставляя от ноток этих хриплых и рокочущих сходить с ума.

— Паш… — я поднялась на ноги, моментально оседая в его горячих желанных руках.

Мало себя контролируя, Левицкий так крепко и жестко меня обнял под грудью, что дыхание перехватило.

— М? — шепнул он в миллиметре от моего рта, смущая своим голодным буйным взором. — Я соскучился, Машенька, — все сильнее сжимая меня за талию. — Я, пиздец, как соскучился! Поехали?

— Я очень хочу, но… Уже договорилась с бабушкой. Они с Аллой Степановной скоро приедут и поживут у меня до «свадьбы»!

Паша скорчил гримасу.

— Я знаю, они могут быть очень навязчивыми, но бабульки решили устроить мне девичник со всеми вытекающими, и я не смогла им отказать. Ну, они ведь не в курсе… — я резко замолчала, ощущая странную боль в груди.

Несмотря на стремительное развитие наших отношений, до реального желания связать свои жизни воедино было еще очень далеко.

Мы ведь толком не знали друг друга, неизвестно, как все сложится, когда мы съедемся. Возможно, все эти красивые ухаживания преследуют одну единственную цель, и как только мужчина получит желаемое…

— Значит, ты не переедешь ко мне до… свадьбы? — кашлянув, устало уточнил Левицкий.

— Паш, как я их брошу? Они же, как дети! А завтра вечером мама прилетает. Мы давно не виделись… — я стиснула зубы, опасаясь его реакции.

Однако Паша лишь беззлобно улыбнулся.

— Что ж… Мне осталось продержаться каких-то пару дней, — резюмировал он, жадно и неторопливо меня разглядывая. — А потом я тебя уже никуда не отпущу…

— Серафима, сдавай! — Алла Степановна испепеляла мою бабушку нетерпеливым взглядом, тряся в воздухе игральными картами с пикантными изображениями горячих девушек.

— Я что, зря полдня потратила на поиск этих карт в вещах покойного мужа? — она подлила в наши бокалы вина.

Я усмехнулась, все еще относясь ко всей этой затее с сомнением, сидя в шуточной фате из туалетной бумаги на голове и безразмерной футболке с надписью «невеста-2024».

— Закончим с подкидным, и можно сыграть в крокодила! — предложила моя бабушка.

— В крокодила для взрослых! — Алла Степановна захлопала густо накрашенными ресницами. — Можно загадывать предметы эрОтического значения! Я начну первой…

— Алла, здесь же Машенька! А тебя переклинило на какой-то порнухе! — с укором заметила ба, пряча от меня карты, украшенные обнаженными девицами.

— Маша наверняка уже поопытнее нас. Паша у нее вон какой видный мужчина! Настоящий жеребец! — пожилая женщина многозначительно подмигнула мне, причмокивая губами. — Что она, мужской письки не видела?!

Я чуть не подавилась соком.

— АЛ-ЛА! — с шокированным выражением лица бабуся замахнулась на подружку сухим кулачком.

Только их драки мне не хватало. Я закатила глаза.

Не так я представляла свой девичник… Хотя, чего удивляться — свадьба-то фейковая! Поэтому и девичник — сплошное недоразумение.

Вздохнув, я поправила фату из туалетной бумаги, натягивая на лицо улыбку — бабульки очень старались, чтобы этот вечер получился ярким и запоминающимся, только отчего-то было совсем не весело.

— Ну, в крокодила для взрослых? — томным голосом уточнила Алла Степановна.

Внезапно в дверь позвонили. Но я больше не ждала гостей…

— Посмотрю, кто там… — пока я шла, сообразила, что это наверняка очередной подосланный Пашей курьер.

На автомате, не глядя в глазок, я открыла дверь, с удивлением обнаружив за ней двух девушек в заячьих масках и черных куртках.

— Здесь проживает невеста?

— Э-э… да… — пробормотала я, пытаясь понять, что происходит.

— Тогда мы по адресу! — блондинки переглянулись, и только сейчас до меня дошло, что это — Алина и Саша, — Маш, накидывай пальто! — шепнула мне Воронова. — Скорее!

— Мы тебя похищаем! — решительно подтвердила Апостолова.

— Но…

— Машенька? Кто там?! — донеслось из гостиной. — Мы уже начинаем играть в крокодила! Поторопись!

— Обувайся! Живее! — шептали девчонки, помогая мне застегнуть пуговицы, пока я засовывала ноги в ботильоны.

— В эрОтического крокодила! — с расстановкой уточнила Алла Степановна.

— Прости, что заставляем тебя пропускать такое веселье… — усмехнулась Воронова, утягивая меня за собой.

— Ба! Алла Степановна! Я уеду ненадолго! Вы пока поиграйте без меня… — выкрикнула я, звонко хлопая дверью.

— Но что все это значит? — растерянно пискнула, тем не менее, следуя за девушками к черному внедорожнику, занимающему половину парковки перед подъездом.

— Кирилл сказал, что Паша сегодня собирает их с Артемом на импровизированный мальчишник, вот мы с Сашей и подумали устроить нечто подобное и для тебя! — рассмеялась Алина, стягивая маску зайчика.

— Не дело в свой девичник играть в эрОтического крокодила, — Саша спародировала интонацию Аллы Степановны, — в компании подруг, старше тебя на полвека! — широко улыбаясь, закончила Апостолова, направляясь к водительской двери.

— Маш, поехали! — Алина открыла мне дверцу сзади.

Дождавшись, когда я займу свое место, она обошла автомобиль, занимая переднее сидение рядом с Сашей.

— Куда мы едем? — спросила я, стараясь сдержать бушующие эмоции.

— Устроим свою собственную вечеринку в моей кондитерской! Тонны сладостей и шампанское! Надеюсь, ты не против? — поймав взгляд Саши в зеркале, я энергично кивнула.

— Конечно, не против! — заверила их еще и устно.

— Тогда погнали! — Апостолова газанула, резко срывая огромный черный внедорожник с места.

Оказавшись в светлом просторном помещении кафе-кондитерской «Сахарок», я не могла поверить своим глазам, обнаружив на стенах плакаты с надписями «Осторожно, девичник!», «Последний день свободы», «Здесь должен быть стриптизер, но Паша нас прибьет!» и «Один член на всю жизнь».

— Ого… Вы подготовились… — пробормотала я, вздрогнув, когда над головой громко взорвалась хлопушка, и мне на голову посыпались разноцветные конфетти.

— Мы все искренне желаем вам с Пашей счастья! — Саша приобняла меня за талию, с такой теплотой заглядывая в глаза, что меня захлестнуло чувством вины — ведь еще совсем недавно я приревновала к ней Левицкого…

— Да, Маш, мы верим, что у вас все получится, — закивала головой Алина, подводя меня к накрытому столу.

Пока я разглядывала аппетитные закуски, Воронова ухитрилась натянуть мне на голову серебристую диадему, к которой была прикреплена кружевная розовая фата.

— Какая красота! — пробормотала я, принимая из рук Саши наполненный до краев бокал шампанского. — Мы с Алинкой думали заказать стриптизеров, но, учитывая характеры наших мужей, решили не рисковать их жизнями…

Воронова понимающе улыбнулась, делая маленький глоток из длинного бокала на изящной ножке.

— Артем говорит, что в последние недели вообще не узнает Пашу! И в бар он совсем перестал ходить…

Саша устремила на меня красноречивый взгляд, явно давая понять, кого они считают виновником столь разительных перемен в жизни их друга.

— Кирилл такого же мнения. Он вообще не верил, что Левицкий уехал в Подмосковье, от и до контролируя все процессы запуска нового оборудования! Пашу как подменили. Что ты с ним сделала? — склонив голову, улыбнулась Воронова.

— Да… ничего… Говорю же, самой не верится, что все так…

— Так выпьем же за то, чтобы все так и оставалось после свадьбы! — подмигнув, Алина зажала кончик бокала губами, глядя на меня с искренней улыбкой.

— Поддерживаю! — завизжала Апостолова, в несколько глотков опустошая свой бокал. — Кстати, Маш, у меня есть для тебя подарок! — с заговорщическим видом Саша выудила из своей сумки книгу, протягивая ее мне.

— «Десять способов, как сделать ему минет»… — прочитала я, ощутив, как щеки заливаются краской стыда. — Ого…

— Сама я ее не читала, — Саша легкомысленно усмехнулась. — Увидела случайно, когда уже выходила из книжного с собранием сочинений Гиппенрейтер под мышкой, — но решила, что для девичника такие подарки — самое то! Вдруг пригодится.

— У меня для тебя тоже есть подарок! Даже два! — хихикая, Воронова протянула мне большую белую коробку, перевязанную красной лентой. — Для вашей первой брачной ночи… Надеюсь, Павел оценит…

Алина подмигнула, а я, не удержавшись, бросилась девчонкам на шею, желая отблагодарить их за столь незабываемый вечер.

К сожалению, ни в школе, ни во время учебы в университете у меня так и не появилось близкой подруги, поэтому вдвое ценно было то, что девушки для меня сделали.

Настоящий девичник с кружевной фатой, шампанским и пикантными подарками…

— Кстати, а где проходит мальчишник Левицкого? — внезапно спросила Саша Апостолова.

POV Павел

— Дерьмовое место, — процедил Артем, исподлобья разглядывая обстановку нового модного бара, где я стихийно собрал ребят.

Стихийно, потому что я даже в голову не взял, что со дня на день у меня свадьба, хоть и фиктивная, и не мешало бы отгрохать мальчишник.

Эх, Паша-Паша — теряешь сноровку! Кому скажи: «Левицкий забыл про собственный мальчишник» — на смех поднимут.

Хотя, чем больше я размышлял о нас с Машей, тем меньше вся эта затея казалась мне фиктивной. Потому что от одной мысли о своей фейковой невесте — я испытывал ноющую боль в паху.

Мог бы по щелчку пальцев снять себе телку на вечер — они здесь косяками ходили между столов — но парадокс заключался в том, что я не хотел никого, кроме нее.

Конкретно поплыл, внезапно осознав случившийся в моей жизни глобальный пиздец. Это и пугало, и заводило одновременно…

Я не хотел просто секса. Я желал секса с определённой девушкой, хер знает сколько находясь на голодном пайке. Забавно, что вынужденное воздержание только сильнее меня раззадоривало.

Потому что впервые за свои тридцать три года я на собственной шкуре прочувствовал значение слов «воздержание», «самоконтроль», «ухаживания» и прочие, ассоциирующиеся со всякой романтической дребеденью.

Безусловно, я никогда не скупился на дорогостоящие подарки, прекрасно зная, как быстро в таком случае «неприступные девочки» раздвигают ножки, но именно с Машей я познал, что такое брать штурмом по-настоящему неприступную крепость…

Все эти дни я в красках представлял, как, вернувшись, захапаю свою сладкую девственницу, утащив ее в темную берлогу разврата.

А раздев девочку, уложу ее обнаженные ножки себе на плечи, и буду брать столько, сколько пожелаю. Гребанный кайф… Сглотнул, чуть не кончив в штаны от разыгравшейся фантазии.

Дебилойд, бля.

Планировал сегодня же продолжить изучать невинно-охуенное тело своей маленькой Мышки. Но в очередной раз меня ждал облом. Понаехали бабки эти, будь они трижды не ладны!

Тем не менее, я чувствовал, что не имею права давить, учитывая, что Маше пришлось пережить из-за уродов, которые теперь долго будут гнить в тюряге…

Мой юрист на днях отчитался — всем членам барсуковского ОПГ впаяют по максимуму, да и на зоне этим находчивым ребятам жизни не дадут… Уж я взял данный вопрос под контроль.

Я чувствовал, Маша видит во мне своего мужчину.

Это было так странно и ново… быть для кого-то опорой, той самой гребанной стеной! И я, честно говоря, кайфовал, проживая данное ощущение на все сто.

Не тупорылый клоун-мажорик Павлик Левицкий, а защитник, мать вашу! Защитник!!! Со мной ей было надежно и безопасно. И я не мог себе позволить в очередной раз облажаться, зная, что Маша этого не вынесет, слишком много в ее жизни было предательства, грязи и боли.

Поэтому я решил довести дело до ума.

Красиво. Не напирая. Не настаивая.

Хотя от моего самообладания уже ни черта не осталось. Хотел ее. Бля-я как я ее хотел… Маша была такой аккуратненькой и сладкой. С розовыми пухлыми губками. Особенно, между ножек…

Облизнулся, поймав себя на воспоминании, как жадно вылизывал ее, заставляя удерживать ноги широко разведенными.

Пахла Машенька невозможно...

Превратившись в животное, я пожирал ее мокрые складки, впитывая вкус желанного девичьего тела, а потом прижал девчонку к себе, жадно сминая уже другие губки. Не менее вкусные и податливые.

Мне нравилось ее целовать. Не со всеми бабами этого хотелось… В последнее время я почти перестал сосаться. Не торкало. Спустить бы по-быстрому, и разойтись, как в море корабли…

А с Машей — чистый кайф.

Подозревал, что не только девственницей, но и не целованной она мне досталась. Неумело ведь совсем, сперва, Мышка отвечала на мои ласки. Но втянулась. Вошла во вкус.

Отзывчивая такая девочка. Моя.

Несмотря на все закидоны, я был нормальным опытным мужиком, хоть и дрочил в последние дни, как не в себя, поэтому все-таки сумел остановиться.

Решил еще немного набрать очков в ее глазах.

Иначе бы просто похерил эту поездку…

Как разбираться во всяких премудростях работы роботизированных станков, зная, что в Москве тебя ждет охуенно-сладкая распечатанная девчонка?

Ждет именно меня, своего мужика… защитника…

Вздохнув, я снял телефон с блока, сразу ныряя в галерею…

Только пару дней назад мне удалось раскрутить свою скромницу на пикантный снимок в белье. Белый кружевной бюстгальтер и полупрозрачные трусики, которые я мечтал снять с упругих девичьих бедер зубами…

Да, Машенька была хороша… не поспоришь.

Такая мягкость, такая чистота, а нежная какая, ласковая… словно пластилин в моих руках. Желание сводило с ума. Самоконтроль выходил из берегов. Спасите. Затапливало.

Потому что эта девчонка впитывала каждое мое прикосновение, объятие, поцелуй, глядя на меня с такой космической нежностью и любовью. Когда в последний раз на меня так кто-то смотрел…?

Поразительно, как долго я ее не замечал, и ведь мог проворонить по собственной тупости. Маша всегда находилась на расстоянии вытянутой руки — я воспринимал это как нечто само собой разумеющееся.

А сейчас голову снесло. Накрыло. Последние мозги вытекли.

Вновь покосившись на фотографию в телефоне, я мысленно поставил Машеньку перед собой на колени, тут же пожалев о содеянном, потому что, ну, не дело сидеть в мужской компании с конским стояком. Вот совсем не дело.

— Павлик, ты с нами вообще? — Апостолов ухмыльнулся, поднимая руку со стаканом.

— Вроде неплохое место, — выдал я больше ему на зло, — Народ оценил. Полная посадка в будний день.

— Даю этому бару максимум пару-тройку месяцев, — сухо бросил Артем.

Прижимая губы к стеклу, он сделал большой глоток, после чего потянулся к сахарнице, выудив оттуда кусочек рафинада, и, по-шакальи улыбаясь, положил его в рот.

— Значит, все ваши разногласия с отцом в прошлом? — откидываясь на спинку дивана, уточнил Кирюха, тем самым подытожив мой рассказ о проведенных бок о бок со старшим родственником днях в подмосковной глуши.

— Типа того. Сразу после свадьбы батя приступает к официальной процедуре переоформления бизнеса. Конечно, вопрос не быстрый, так как большое количество бумажной волокиты, да и заседание совета акционеров никто не отменял. Но на этот раз отец пообещал подержать мою кандидатуру, — я поморщился, сделав глоток коньяка.

Бухать совершенно не хотелось. Приплыли. Ощущая на себе тяжелый взгляд Темыча, я катал янтарный напиток в бокале, задумчиво наблюдая за его мягкими подтеками.

— Значит, вся эта идея с фиктивными отношениями выгорела? — негромко поинтересовался Апостолов.

— Получается, что выгорела, — сухо подтвердил я.

— И что дальше у тебя по плану, великий махинатор? — Артем продолжал допрос с пристрастием, — Фиктивная свадьба? Фиктивная брачная ночь? Фиктивные спиногрызы? М?

— Разберемся, — раздраженно выдал я.

Сам не знаю, почему не желал рассказывать им о своих истинных чувствах к Маше, не готов был устраивать душевный стриптиз перед братьями.

Они сами все поймут, когда мы начнем жить вместе. Да и речь о спиногрызах в свете последних событий казалась мне очень даже заманчивой…

Подняв голову, я напоролся на пристальный взгляд Темыча. Он смотрел на меня жестко, будто обвиняя в чем-то.

Да похер… Думай, что хочешь…

Сколько времени ты сам мариновал Сашку, ведя себя как твердолобый уебок и чуть не упустил свое счастье?

А теперь смотришь на меня с таким высокомерным осуждением? Право, оборжаться можно. Принципиально не собирался ничего ему доказывать.

— Нам тут птичка на хвосте принесла, что у вас сегодня последний день на свободе? — подняв голову, я обнаружил трех сексапильных полуголых девочек, устремивших на меня щенячьи глазки.

Боковым зрением заметил, что братья переглянулись. Ну, конечно. Как же без приватного стриптиза на мальчишник? Вроде, традиция такая... Тупо отказываться.

— И че? — я равнодушно пожал плечами.

— Для вас специальный подарок от нашего заведения… Пройдемте с нами? — белокурая девица с огромными надувными сиськами взяла меня за руку, утягивая в сторону вип-кабинок.

— Обещаем вам незабываемую ночь… — вторила ей грудастая азиаточка, томно улыбаясь.

И вот я сидел аки султан Сулейман на кресле посреди випки, а надо мной, потрясывая загорелыми тюнингованными телесами, колдовали эти три Шехерезады.

Да только чары их ни херашеньки не действовали.

В свое время я всякого стриптиза пересмотрел, поэтому удивить меня сиськами пятого размера было непросто, да и двигались девки на троечку.

Довольно быстро я притомился, вновь ныряя носом в телефон. Как раз в этот момент на экране вспыхнуло сообщение от Маши.

Открыв послание, я увидел фотографию, на которой моя маленькая Мышка сидела на фоне плаката: «Здесь должен быть стриптизер, но Паша нас прибьет!» в милой розовой фате.

Судя по ее довольной пьяненькой улыбке и бокалу шампанского в руке, хоть у кого-то «последний день свободы» проходил весело и задорно.

Значит Кирюха не соврал, сказав, что Алина с Сашей собираются устроить Маше сюрприз.

Саша…

Откинувшись на спинку, я умышленно перекатывал на языке четыре запретные буквы. С-а-ш-а.

Однако в этот раз при мысли об Апостоловой ничего не откликнулось. А ведь еще совсем недавно мне казалось, эти больные чувства к жене друга не отболели.

Вон оно как бывает…

Вздрогнув, я почувствовал проворные пальчики стриптизерши на пряжке ремня. Какого…? Встрепенулся, когда назойливая девица весьма недвусмысленно потянулась к моей ширинке...

— Мадам… — ухмыльнувшись, я прямо ощущал себя персонажем фильма «Сорокалетний девственник», чурающимся женщин. — Вы закончили?

Ибо я притомился тут сидеть.

Скучно. Неинтересно. Без огонька.

— Так мы еще даже не начинали, — заблеяла блонди. — Целая ночь же оплачена… Для вас любое пожелание из нашего crazy-меню! — отточенным движением, девка погладила себя между ног.

Целая ночь. Гуляй — не хочу!

— Любой ваш каприз… так сказать… — зашепелявила рыженькая, дуя перекаченные губы.

— Реально любой? Девчат, тогда просто съебитесь!

Явно не ожидая такого от проплаченного клиента, девки обиженно переглянулись.

Я же с каждой секундой все больше превращался в огнедышащего дракона, задыхаясь от бессильной злобы на моего драгоценного товарища Артема.

Сам-то разыгрывает из себя примерного семьянина, а мне подсунул этих тупых шлюх! Настроение окончательно усвистело к отметке дно.

На мои плечи опустилась такая лютая усталость. Чтобы успеть сегодня вернуться, мне пришлось лечь спать под утро — никак не могли разобраться с одним хитрым приборчиком.

Однако к исходу ночи инженеры таки справились. Наконец, наша с батей миссия подошла к концу, и мы смогли вернуться в цивилизацию.

Только ради чего? Не так я представлял себе долгожданный вечер возвращения…

Поднявшись, я, молча, покинул вип-комнату, направляясь сразу к выходу из бара.

Запрыгнув в тачку, я настрочил Кирюхе, чтобы продолжали «безудержное веселье» без меня, после чего открыл чат с Машей.

— Домой собираюсь. Спать. Хочешь, приеду за тобой? Поцелую перед сном?

Спустя секунд тридцать на экране появились пляшущие точки.

— Хочу. И я очень рада, что ты так рано закончил! 😉

Следом прилетела лукавая раскрасневшаяся Машина рожица. Пытаясь подавить идиотскую улыбку, я написал.

— Мчу. Жди меня.

Паша снова меня поцеловал, а я, ничего особо не соображая, не смогла ему возразить, мучаясь от острой тянущей боли внизу живота.

Да и не хотела возражать, ведь технически день нашей фиктивной свадьбы уже начался… А такой ли фиктивной?

Настолько глаза Паши были говорящими — в них отражались обломки его самоконтроля.

Если мужчина так смотрел на меня пронизывающе, так целовал до головокружения и остановки дыхания, так обнимал, так трогал, то о какой фикции может идти речь?

Впервые в жизни я была до такой степени уверена в своем решении, давая Паше зеленый свет, хотя, ему уже и не требовалось моего согласия.

Что-то изменилось…

Его взгляд — темный, тягучий. Было в нем нечто страшное, необузданное, не контролируемое, будто все, что он в себе подавлял, наконец, готово вырваться наружу.

— Я тебя сейчас… — тяжело выдохнул мне в губы.

Его горячее дыхание возбуждало до предела. По низу живота растекся болезненный шар, воспламеняя кровь.

— Машенька… Такая вкусная, — мужчина размашисто провел языком по моей шее. — Нетронутая, — Пашина грудь резко поднялась.

И, словно в такт ее движению, подрагивающий член прижался к моему бедру.

Сверкнув нахальной улыбкой, Левицкий сжал мои ягодицы, еще ближе привлекая к себе. В каждом его движении появилась какая-то звериность…

Даже при всем желании, он бы уже не смог меня отпустить, упираясь в меня бешеными глазами с опасными огненными всполохами.

Смотрел Паша при этом так, будто гипнотизировал. Прямо и серьезно. К месту припечатывал. Обездвиживал. А потом…

… Сердце рухнуло куда-то в пятки, когда я оказалась прижатой его здоровенным рельефным телом к стенке душевой.

Ох… Ох!

Большие сильные руки по обе стороны от моей талии блокировали любые пути к отступлению.

— Не бойся меня, ладно? — коротко выдохнул мне в рот, жадно болезненно сминая груди.

С каждым новым его прикосновением мое сердце стучало все быстрее, громче. С оттяжкой. Аж больно было выдохнуть. Вздохнуть. Кажется, я и не дышала вовсе, обжигаясь об его горячий нетерпеливый взгляд.

Взгляд, в котором читалось все, что ему сейчас было нужно…

А нужна ему была… только я.

Вот так просто и ясно. Правильно.

Происходящее между нами заводило и будоражило до сумасшествия. Даже не догадывалась, что могу быть настолько возбуждена, почти не испытывая стыда. Потому что нет места для стыда там, где все чисто. Искренне. И по любви.

— У меня месяца два никого не было, Маш, — Паша ухмыльнулся. — А девочек чистеньких, таких как ты, вообще лет сто… Много нерастраченной энергии, — он потерся о мое бедро своей тяжелой эрекцией. — Понимаешь? Слишком много, — сдавленно прошептал.

— Боюсь сделать тебе больно. Я же привык тупо брать. Не заморачиваясь… — его ладонь жестко прошлась по изгибу моего бедра. — А с тобой так нельзя… Первый раз должен быть как у принцессы… — странно подмигнул: что-то сжалось у меня в животе, когда горячие пальцы смяли ягодицу.

Паша сглотнул, а потом еще раз, глядя на меня огромными темными зрачками.

— Ты, сперва, прикоснись к нему, — мужчина накрыл мою ладонь своей, заставляя обхватить его каменную эрекцию. — Погладь. Потрогай.

И я подчинилась, робко скользя пальчиками по возбужденной мужской плоти. Судорожно выдохнув, никак не могла перестать его разглядывать.

— Такой большой, — вновь от волнения решила отвесить Левицкому комплимент.

— Как ты там сказала? Я выиграл в генетической лотерее? Да?!

— Д-да! — истерично рассмеялась.

Я не отдавала себе отчет, что практически истекаю слюной, упиваясь ощущением его крупного гладкого и нереально твердого члена в ладони.

Проведя вверх и вниз, я слегка сжала розовую головку, непроизвольно причмокнув губами.

— Это, пиздец, как хорошо, — задыхаясь, пробурчал Паша. — Не останавливайся, Машенька… Я как пацан четырнадцатилетний — увидел тебя в душе, и все — колом встал. Дотронуться больно.

Большая мужская рука направляла мою ладонь, задавая определенный темп. Это было так… волнующе.

А выражение Пашиного лица в этот момент, его взгляд — покорный, шокированный, полный восхищения — космос какой-то. Причем открытый. Без страховки. Сигани и разлетишься на атомы.

Я не думала, что могу так сильно завестись… Между ног все стянулось, болезненно сжимаясь. Потребность заняться любовью с этим мужчиной просто поглотила все мои адекватные мысли. Вот что значит настоящее возбуждение…

Всего несколько ритмичных совместных прикосновений взбудоражили меня, размазали, разбили.

Волны возбуждения, разлившиеся по телу, больно ударялись об низ живота, стекаясь к самому центру…

— Я столько раз представлял, как мы вот так… Вместе. В душ… — Паша ловко и быстро направлял мою руку, сжимавшую его подрагивающий член. — А потом вся ночь впереди… — жёстче двигая моей ладонью, любимый мужчина сорвано выдыхал мне в висок.

Одной рукой я с каким-то незнакомым диким напором ласкала Пашу. Жестко и быстро. Вперед и назад. Старалась сделать ему максимально хорошо, зная, что это только начало…

Начало нашей первой сказочной ночи, и неважно, что свадьба только завтра. Все неважно, потому что мы оторваться друг от друга не могли…

Свободной рукой я вцепилась Паше в плечо, чтобы не упасть на подкашивающихся ногах.

— Маш, мне надо в тебя. В тебя хочу-у, — не сводя с меня диких серых глаз, он сцепил зубы, кончая со сдавленным горловым стоном.

Я закусила губу, завороженно наблюдая за тем, как мой мужчина обильно освобождается мне на бедро, и от зрелища этого по коже поползли горячие мурашки.

— Теперь я хоть немного соображать могу, — пару секунд переведя дыхание, Паша грубо ворвался в мой рот своим сладким наглым языком, глубоко и требовательно целуя.

А дальше я окончательно перестала соображать, ибо рука мужчины опустилась мне между ног, собственнически сжимая промежность.

Я тихонько застонала, ощутив кончики пальцев у самого входа.

Шумно выдохнув, Паша слизал мой стон, попутно вызывая еще один, облизывая жарко и нетерпеливо мои щеки, скулы, опускаясь к подбородку, и снова возвращаясь к губам. Зацеловывая их. Засасывая. Лаская, как в последний раз…

Я всхлипывала, бормоча нечто бессвязное, потому что его пальцы продолжали двигаться у меня там: нажимая, скользя, прихватывая нежную кожу, быстрее-медленнее, снова быстрее, тиская клитор, бесконечно продлевая эту медовую агонию.

— Па… П-ш-а… — цедила ему в рот, не переставая обмениваться слюнями.

Паша вчера тоже меня там трогал. Не отпустил, пока я не превратилась в лужицу от сахарной ваты прямо в салоне его авто… Сладко кончила. Такой он. Наглый до ужаса и ласковый как котяра.

— Маш, бля-я… — он целовал меня и подводил к краю пропасти, распластав по стенке душевой. — Ма-ша…

Я дрожала и трепыхалась в надежных руках, пока его пальцы колдовали у меня между ножек.

Ни черта не соображая, суетливо ощупывала его плечи, шею, затылок, чтобы не потерять точку опоры.

Но я ее потеряла!!!

Внезапно я почувствовала такое головокружение, что впилась в Пашины плечи ногтями. Секунда осознания… и…

…За ней последовал пошлый и отчаянный стон. Горло перехватило… Что-то глубоко в животе рвануло… Болезненно. Остро. Дурманяще. Взрываясь крошеными фейерверками.

— Па-а-а-ш… — потрясенно хрипела я, обмякнув в его руках.

Кажется, влаги было так много, что она стекала по бедрам. Смачно нападая на мой рот, Паша шепнул.

— А теперь пошли… Я тебя потрахаю… Узнаешь, что такое кончать от члена… Обещаю, тебе понравится, — приподняв меня за попку, Паша крепко прижал меня к себе, так, что мне ничего не оставалось, кроме как обвить его руками и ногами.

Я ойкнула, изумленно ощутив полностью готовую тяжелую эрекцию, упирающуюся мне в промежность.

POV Паша

Я вынес Машу на руках из ванной комнаты, где мое самообладание вместе с выдержкой скончались в предсмертных судорогах, потому что сперма конкретно ебнула по башке.

И тогда я понял — хватит этих половинчатых предварительных ласк.

С ее невинностью нужно разобраться быстро и жестко. Но не посреди ж душевой? И не усадив Машу на раковину…

Может, это в каких-то порнофильмах прикольно, а я не решился экспериментировать. Не хотелось загубить такой момент…

Однако миссия еще никогда не была так близка к провалу… Стоило маленькой Мышке прикоснуться к моему стояку и все. Приплыли. Был здравомыслящий человек и нет.

Хотя я ополоумел еще часом ранее, когда мы с Машей и батей, перебравшись в гостиную, рассматривали мои неудачные детские фотографии.

Маша неожиданно подняла голову, посмотрев на меня с такой щемящей нежностью…

И это было сродни удару под дых, выбившему из меня весь воздух. Понял, что не до терплю до завтра… Ни хера. Потому что нет смысла терпеть. Умирал я.

Да и по пунцовому румянцу моей девочки прочитал — пора.

Еще один ее быстрый взгляд украдкой вибрацией прошел через все мои нервные окончания, вызывая покалывания на кончиках пальцев и немыслимый жар в груди, моментально распространившийся по всему телу.

Наверное, нечто подобное чувствуют животные в гоне.

Сезон размножения наступил, мать вашу.

Я захотел заняться с Машей любовью. Прямо сейчас.

Именно любовью, а не сексом, коим я и так весьма часто раньше занимался от мерзкого поглощающего одиночества.

«Теперь все будет иначе…» — мысленно говорил я себе, прижимая обнаженную охуенную фигурку своей девочки ближе к груди.

*День свадьбы*

Тамада что-то говорил, но я не обращал на него внимания, вновь зависнув на своей жене. Да, жене. Заметьте, без всяких кавычек.

Честно говоря, сегодня, когда я «впервые» увидел ее, гордо спускавшейся в белом платье по лестнице, сердце, сука, зачастило так, что стало больно дышать.

Губы онемели. Я даже выдавить из себя улыбку был не в силах…

Увидел и просто сдурел.

Стоял, как истукан, потрясенно рассматривая свою девочку.

А она выглядела охуенно.

К своему стыду, я даже не догадывался, насколько, мать его, шикарной Маша может быть. Не просто шикарной…

Изысканной. Утонченной. Элегантной.

В этом невесомом кружевном платье, с фатой и на каблуках у меня даже язык не поворачивался назвать ее пугливой Мышкой…

Ко мне приближалась царственная особа.

Похоже, эта ночь изменила не только меня…

Я в жизни не видел более уверенной в себе женщины.

Королевы, соединившей в себе квинтэссенцию самых редких благородных качеств. В Маше чувствовалась порода и стать.

А еще она была, пиздец, какой сексуальной…

Это платье прилично так подчеркивало её немаленькие сиськи.

К моему ужасу, кроме меня теперь полсотни мужиков, находившихся здесь, были в курсе, какие у моей жены они охуенные.

Конкретное фиаско…

На протяжении всего вечера я реально фиксировал похотливые взгляды, устремленные на мою женщину.

Чего только стоило выражение лица безопасника Апостолова. Хотелось спросить у него: «Толь, ты челюсть-то с пола не забыл поднять?» Его спутница явно не оценила такой перформанс…

И не только Игнатов спалился…

Моя Машенька сегодня для многих предстала в абсолютно новом свете. Хорошо ли это? Теперь, когда я узнал, что такое ревность…

Откровенно говоря, хотелось всем этим «глазастым» натянуть задницы на рожи, потому что моя.

Мое. Мне принадлежит.

В глубине души я уже не сомневался, что в ближайшее время мы с Машей оформим отношения официально. Ведь события последних часов стали самыми искренними и настоящими из всего, что со мной происходило.

Рядом с Машей все наполнялось смыслом и вкусом. Вот и сегодняшний день, как бы скептически я изначально к нему не относился, стал праздником.

И начался-то он как сладко…

… Открыв глаза утром, я не обнаружил Маши в постели. Не порядок. Особенно, когда из-за закрытой двери доносился шум воды.

Пользуясь знаменитой дедукцией Шерлока Холмса, я довольно быстро смекнул, что моя, на тот момент еще невеста, по всей вероятности принимает душ…

И снова не порядок. Одна принимала душ. Без меня.

Вспомнив, какой горячей, узенькой и тугой была моя девочка ночью, член моментально поднялся.

Не потрудившись одеться, я прошагал в ванную комнату, обнаружив Машу в душевой: она только закончила смывать шампунь с волос.

Я подошел к ней вплотную, прижавшись к обнаженной спине, потерся стояком между ягодичек, после чего просунул руки в районе подмышек, ладонями накрывая сиськи.

Машенька ахнула. Задышала часто-часто. Прерывисто и эротично. И меня одно только ее сбитое дыхание вывело на самую орбиту…

— Доброе утро…

— М… Доброе, — промурлыкала вчерашняя недотрога, слегка оттопыривая попку — теперь она еще плотнее прижималась к моему члену.

Неторопливо мои ладони переместились ей на живот, обводя впадинку пупка. Моя девочка уперлась ручками в стенку душевой, на полную катушку отдаваясь ощущениям.

Вновь вернувшись к груди, я слегка помял ее, опустив одну руку Маше между ножек: двумя пальцами с внешней стороны провел между складок.

— Паш…

— Зашел пожелать тебе хорошего дня… — прохрипел я, скользнув пальцами глубже…

Маша еле слышно простонала, когда я усилил давление на клитор, почувствовав ту самую влагу у нее на слизистой.

— Ничего ведь страшного не случится, если мы еще немного нарушим правила? — сорвано дышал ей в висок, охреневая от накатившей похоти.

— Паш, сейчас стилистка придет… Мне будут делать прическу и макияж. И вообще…

Я еще раз провел между ее лепестков кончиками пальцев, целенаправленно задевая клитор. Маша издала тихий чувственный стон, и я почувствовал ее маленькую ладошку на своем члене.

Б-л-я.

Как только я ощутил прикосновение проворных пальчиков, меня будто пронзило тысячами острых игл нечеловеческого возбуждения.

Не планировал заниматься этим в душе, но уже ни черта не мог с собой поделать, вжимая невесту грудью в стенку душевой, и пристраивая член к влажным половым губкам.

— Паш… П-а-а-ш… — шептала мне Маша на ухо. — Он к тебе обращается…

— М?

Только тут до меня дошло, что тамада, протягивая мне микрофон, что-то говорил. Черт. Я настолько погрузился в воспоминания о нашем чудесном утре, что натурально подвис...

— Мы все ждем, когда вы объявите вынос торта!

— С радостью объявляем! — улыбаясь Маше, махнул рукой я.

— Мария, ваше слово!

— Объявляем! — нежно подтвердила моя девочка.

— Ну что ж… Один из самых важных моментов вечера… Сейчас молодожены будут угощать своих гостей свадебным тортом…

И под ободряющие аплодисменты этих самых гостей двери в гостиную распахнулись, являя миру тщедушного паренька с тележкой, на которой красовался многоярусный торт.

— Какая красота! — пробормотала Маша, глядя на торт полными восхищения глазами.

Я же обменялся взглядами с нашим свадебным организатором Каролиной.

Миг, и по залу прокатилась волна охов и ахов…

Прямо на наших глазах парень, выкативший тележку, неожиданно оступился, ухватившись за края подноса. Вместе с тортом он рухнул на пол…

— Паш… — шокировано пробормотала Машенька.

— Что же теперь будет??? — заголосила Алла Степановна.

— Вот и поели тортика, — мне показалось, или это был батя…

Однако уже через несколько секунд двери гостиной вновь распахнулись. На этот раз в проеме появился торт почти в два раза больше предыдущего… Гости одобрительно заулюлюкали.

— Значит, это был розыгрыш? — растерянно уточнила моя супруга.

— Твоя Карина предложила мне немного добавить перчика. Представляешь, заставили бы гостей жрать торт с пола? — я бросил многозначительный взгляд на Апостолова.

В этот момент где-то поблизости послышались странные звуки и топот ног. Мы с Машей переглянулись, заметив, как к нам приближаются вооруженные до зубов люди в камуфляже…

— Это что за чертовщина? — поморщился я, закрывая Машу собой.

Однако спустя миг заиграл кавер песни «Sweet dreams», и «спецназовцы», взяв нас с Машей в плотное кольцо, пошло покачивая бедрами, стали раздеваться.

Довольно быстро они остались в стрингах расцветки хаки.

— Какого хера? — я грубо толкнул одного особенно навязчивого танцора, схватившего меня за бедро. — Клешни от нее убрали?! — обратился к двум другим, протягивающим руки к моей жене.

Повернув голову, я напоролся на довольный взгляд Артема, рядом с ним и Кирюха сидел с перекошенным от радости ебалом.

Думает, что отомстил мне за «дикарку Алину»?

— ПАШ, НЕ ЖЕЛАЕШЬ ПРИСОЕДИНИТЬСЯ К ТАНЦОРАМ? — проорал Воронов в микрофон. — ТЫ ЖЕ У НАС БАЛЬНИК! ЗАБЫЛ?

Я бальник. Ага.

— ПАШ, ПРО-О-С-И-М! ДОРОГИЕ ГОСТИ, ПАВЕЛ СЕГОДНЯ ЧТО-ТО СКРОМНИЧАЕТ! ОБЫЧНО ЕГО ЗА УШИ НЕ УТЯНУТЬ С ТАНЦПОЛА… — а это вторил братцу злопамятный хер Апостолов.

Хотя Артем должен быть мне благодарен — в свое время я неплохо так помог его Сашке, которая, кстати, явно не одобряла дебильный сюрприз своего муженька, с недовольным видом нашептывая ему что-то.

Это ж надо было устроить такое?!

Ебу-у-у-чий случай.

Пока мамкины стриптизеры трясли перед нами своими «ружьями» и «филейными частями», я только сильнее закипал, ощущая себя форменным придурком.

Глаза слезились от такого количества обтянутых латексом мужских писюнов. Откровенно говоря, меня подташнивало.

Маша, разумеется, выглядела еще более шокированной. А эти два придурка, мои так называемые друзья, надрывали животы от смеха, уже не в силах сдерживаться.

Наконец, стриптизерская музыка начала стихать, однако тамада, чтобы немного разрядить обстановку, пригласил гостей присоединиться к нам на танцполе.

Даже Влад Милков с женушкой, не усидели за столами, после такого тестостеронового перформанса пустившись в пляс.

— Да ладно тебе, Паш, — Кирюха похлопал меня по плечу. — Мы ждали, что ты порвешь на себе рубашку и присоединишься к колонне этих голожопых! — с наигранно-серьезным видом предположил он.

— Еле сдержался, — покаянно вздохнул, боковым зрением отмечая, что Маша увлеченно что-то обсуждает в компании Алины и Саши.

Здорово, что девчонкам за столь короткий срок удалось сдружиться. Конечно, мне бы хотелось, чтобы Маша нашла общий язык с Вороновой и Апостоловой, потому что, как бы я не чихвостил этих идиотов, их мужей, все равно ближе них у меня никого не было.

— А если серьезно, Паш, я от души тебя поздравляю! — на этот раз на лице Кирилла не было и намека на насмешку.

— Присоединяюсь, — толкнул меня кулаком в бок Апостолов. — Не оставляй, кстати, красавицу-жену надолго, — Артем подмигнул.

Повернув голову, я заметил свою женщину в компании… Толи Игнатова! Да какого хера этот бритоголовый катит к ней яйца?

Я хотел уже подорваться и нарушить их идиллию, однако в этот миг Маша, будто почувствовав мой внутренний напряг, закончила беседу, возвращаясь ко мне.

Тамада попросил минуту внимания, объявляя очередной сюрприз… На этот раз слово взял батя, присоединившись к нам с Машей в центре зала.

— Дамы и господа, можно и я, наконец, выскажусь… — он улыбнулся под одобрительные возгласы гостей.

— Сынок, желаю вам с Машенькой создать такую крепкую семью, которую не сломит ничего… Хочу сказать, что ты выбрал самую замечательную невесту: умную, добрую, понимающую… — он снова улыбнулся, — И такую красавицу… Уверен, мама бы также как и я одобрила твой выбор…

Мама…

Моя понимающая. Нежная. Любящая.

Внезапно я понял, как сильно Маша похожа на мою мать…

Да, с уложенными распущенными волосами и в утонченном платье моя жена выглядела практически как ее копия.

Сглотнув, я испытал сожаление, что мамка не дожила до этого дня…

— И раз сегодня такой важный день, — отец кашлянул. — Я бы хотел сделать официальное заявление! — в его прямом взгляде появилась теплота. — Вот он — мой сын! Моя гордость! Мой преемник! Да-да, друзья, вы не ослышались — Павел в ближайшее время займет вместо меня место у руля семейного предприятия!

Это не слуховая галлюцинация…

Серьезно? Да…

— Паш, поздравляю тебя… — нежно зачастила Маша мне на ушко под оглушающие овации гостей.

— Бать… — я реально растерялся.

Догадывался, конечно, что так будет, но в самый ответственный момент…

— Ты этого достоин, сынок! — батя по-отечески меня обнял. — Я уверен, что ты справишься…

— Я справлюсь.

— Еще раз вас поздравляю. И прости меня за все…

POV Маша

Сегодняшний день подарил мне такое невероятное количество счастливых эмоций, что, казалось, я лопну как воздушный шарик.

Мне не терпелось обсудить все это с Пашей, однако, оставшись с ним наедине, по голодному взгляду мужа я поняла, поговорить нам удастся далеко не сразу…

Мы стояли рядом в полутьме, на втором этаже в старой Пашиной спальне.

Вчера вечером во время ужина Роман Константинович попросил нас пожить какое-то время с ним, так как ему было очень одиноко в большом пустынном доме.

Подумали, почему бы и нет, в последний момент отменив люкс в фешенебельном отеле с видом на Кремль.

— Отметим? — через мгновение я оказалась прижатой к стене сильным изнывающим телом своего мужчины.

О том, как сильно Паша жаждал брачной ночи, новоиспеченный муж несколько раз недвусмысленно давал мне понять на протяжении торжества.

И это было так волнующе…

Выражение его лица. Похоть, отсвечивавшая во взгляде. Собственнические прикосновения. Убийственные поцелуи во время «Горько-сладко».

Меня не покидало ощущение, что я растворилась в любви. Нашла убежище своему израненному сердцу.

— Хочу заняться с тобой любовью.

Его голос был опасным. А взгляд… взгляд диким. Пьяным. Но виной тому не алкоголь… Нет. Паша на протяжении вечера максимум опустошил полбокала шампанского…

Я не успела и глазом моргнуть, как спустя миг муж потянул корсетный верх моего наряда вниз, оголяя грудь. Рывок, и свадебное платье уже болталось на талии.

От его напора меня будто ушатом горячей воды окатило, ноги моментально отказали, сделавшись как желе.

Паша прижал меня к себе, приподнимая за попу, и спустя несколько мгновений я уже сидела на столе. Он дернул подол — невесомая белоснежная материя, струясь по ногам, сползла вниз.

Я осталась перед ним в одних крохотных стрингах и чулках с подвязками, запоздало прикрывая мигом налившуюся грудь.

— Блять… Машенька… — отодвинув тонкую насквозь промокшую полоску, Паша одним толчком ритмично проник в меня двумя пальцами.

— Ох, — я еле слышно простонала, выгибаясь под натиском столь наглого будоражащего вторжения.

А муж, не разрывая зрительного контакта, транслируя во взгляде то, чем мы будем заниматься до самого рассвета, продолжил жадно ласкать меня, терзая складочки, только подогревая градус обоюдного возбуждения.

Такого густого… острого… щемящего, что дыхание перехватывало…

— Хочу тебя...

Прошептала я, инстинктивно раздвигая ножки, умышленно двигая попкой так, чтобы глубже насаживаться на его длинные горячие пальцы, осознавая, что мне этого мало…

За короткие сутки Левицкий сделал меня зависимой от своего тела…

Рядом с ним я будто горела изнутри… А еще бесстыдно текла, постоянно изнывая от распирающей тяжести внизу живота.

Даже мой первый раз с ним прошел идеально.

Я боли толком не почувствовала, лишь небольшой дискомфорт, замешенный на страхе.

Но когда Паша оказался глубоко внутри, безостановочно целуя меня и лаская, я буквально утонула в ощущениях, погружаясь в бездну. Улетела на небеса. Такое неземное наслаждение он сумел мне подарить…

Дикость какая-то… Это вообще нормально?

— Тогда раздень меня, — вдруг жестко приказал муж, укладывая мою ладонь на внушительный бугор, натянувший его брюки «палаткой».

Качнувшись, Паша еще сильнее сократил расстояние, позволяя мне дрожащими руками расстегивать пуговицы на его рубашке.

Разделавшись с ней, я немного замешкалась, разбираясь с ремнем, однако напарываясь на изнывающий мужской взгляд, пришлось ускориться.

Расстегивая ширинку, я стянула его брюки по накаченным ногам. А следом и трусы.

Я облизала губы, слегка подаваясь бедрами навстречу, потому что ощущение его горячей каменной плоти в ладони просто сводило с ума. Ум за разум заходил.

Так не терпелось вновь испытать все это…

— Я так счастлив, Маш… — муж искренне довольно улыбнулся.

Наконец, крупная головка коснулась моих влажных складок, и сквозь меня словно пропустили разряд электричества.

Паша подтянул меня к самому краю стола, а затем, придерживая за бедра, одним бешеным толчком проник до самого конца. Повелительно. Властно. Без остатка заполняя меня собой.

И каждое его движение во мне ощущалось одуряюще сладким… парализующим… диким… напрочь лишающим рассудка, концентрированным наслаждением разливаясь по венам.

Удар за ударом. Быстро. Мощно. Паша брал меня, окончательно присваивая себе…

Отметив, что до загородного дома Левицких из-за предновогодних пробок добираться еще не менее часа, я прикрыла глаза, стараясь не поддаваться тревожным мыслям.

Получалось не особо…

Потому что уже четыре дня, с самых похорон Романа Константиновича Паша не выходил со мной на связь.

Но начнем с того, что это известие прогремело, как гром среди ясного неба.

Роман Константинович скончался во время сложной операции. Никто, кроме его лечащего врача не знал о неизлечимом диагнозе упрямого мужчины. Ему прогнозировали всего несколько месяцев, отсюда и такая спешка со свадьбой…

Оказалось, что данная операция имела определенные риски, однако, в случае успешного исхода, могла продлить жизнь Левицкого-старшего еще на несколько лет…

Увы.

Эти сведения — все, что мне удалось выудить из Паши.

Он с трудом мог разговаривать на эту тему…

Тем роковым утром мой гражданский супруг очень расчувствовался, ведь он столько лет умышленно избегал общения с единственным близким родственником…

А как только отец и сын сблизились, случилось непоправимое.

Если первые несколько дней после страшного известия мы практически не расставались, вместе занимаясь тягостной подготовкой, поздним вечером после поминок мужу передали какую-то папку…

Он ушел в отцовский кабинет, не выходя оттуда до глубокой ночи.

Когда же Паша покинул помещение, по одному его перекошенному гримасой ужаса лицу я поняла, что скоропостижная кончина Левицкого-старшего — далеко не самое страшное, что могло произойти.

С этого дня мы больше не виделись. И не общались.

Паша перестал выходить со мной на связь. Не появлялся он ни на работе, ни в доме, ни в городской квартире… В баре Артема Апостолова мой муж также замечен не был…

Несколько раз я связывалась с Артемом и Кириллом, но друзья Левицкого, будучи обеспокоенными не меньше меня, лишь разводили руками… Никто не знал, куда он испарился.

К счастью, сегодня утром я получила сообщение от охраны загородного дома, в котором говорилось, что Паша, наконец, вернулся.

Утром тридцать первого декабря — настоящее новогоднее чудо!

Правда, Паша так и не ответил ни на один мой звонок…

Тем не менее, я списывала этот игнор на посттравматический синдром, связанный со скоропостижной кончиной близкого родственника.

С трудом заказав такси, я уже третий час пробиралась в загородное поместье Левицких в надежде, наконец, с ним объясниться.

Когда мы выехали на трассу, я в очередной раз покосилась на невероятной красоты кольцо редкого белого цвета со слегка голубоватым оттенком, переливающееся на моем безымянном пальце.

Сама не знаю почему, но все это время я считала данное кольцо — помолвочным, ожидая в ближайшее время уже настоящего предложения…

Я дотронулась до прозрачного камня, внезапно почувствовав всю его тяжесть.

В этот миг пришло сообщение от бабушки.

Бабуся : Алла Степановна так прониклась показом твоей подружки Алины, что решила создать свою коллекцию нижнего белья… И уже кое-что отшила… 😉

Далее шла фотография странного «пеньюара» и нескольких сорочек, отшитых явно из остатков какой-то модной в 80-ых ткани.

Я грустно усмехнулась, отправляя бабушке смайл с высоко поднятым большим пальцем.

— Машенька, думаю, твой муж оценит! — три подмигивающих смайла в ответ

— Нет, не оценит, — спустя несколько секунд набрала я.

— Почему это? Алла так старалась тебя порадовать…

— Благодарю. Но мне не нравится ни этот пеньюар, ни сорочки. Я носить это не буду.

— Почему это??? — моментально пришел ответ. — Ты ничего не понимаешь в моде!

Я гулко втянула воздух ноздрями, лихорадочно выстукивая.

— Может, я ничего и не понимаю, но эти вещи мне не нравятся. И у меня нет желания их носить. Передай Алле Степановне, что мне больше не нужно ничего отшивать. Понадобится — куплю в шоуруме у Алины. Или где-то в другом месте. Я сама в состоянии выбрать себе одежду и нижнее белье!

Некоторое время телефон подозрительно молчал.

Наконец, я поморщилась от свечения экрана.

— Машенька, ты еще совсем молоденькая… Доверься нам с Аллой, мы все-таки жизнь прожили! Со стороны лучше видно… 😉

Я закусила губу, внезапно вспоминая ад, в который превратилась моя жизнь в 11 классе после того, как один подонок подпоил меня на вечеринке, а потом наделал грязных провокационных кадров, долгие месяцы шантажируя ими.

— Со стороны лучше видно? Правда?! Тогда почему ты никогда не видела дальше своего носа??? Ни черта не чувствовала, когда мне было так плохо… Почему, бабушка?! — сама не знаю, как осмелилась все это отправить.

Просто… наболело.

Разумеется, бабуся стала отправлять мне сообщение за сообщением, однако, я отключила звук, засовывая телефон в сумку. Решила разобраться со всем этим позже.

Тем временем, такси затормозило на парковке перед загородным домом Левицких.

Я с удивлением обнаружила, что она заставлена автомобилями.

Паша решил устроить новогоднюю вечеринку?

Миновав пункт охраны, я преодолела заснеженный двор, залетая в дом… и застыла в дверях, не ожидая увидеть в гостиной столько народа.

Из колонок орала музыка. Диджей в центре зала приветственно мне подмигнул, крутя пластинки. Гуляя взглядом по веселым расслабленным лицам гостей я искала всего одно.

Его лицо …ощущая как мое сердце стучит все быстрее и быстрее. Бах-бах-бах… подобно барабану… Я уже с трудом сдерживала подступающую к горлу панику…

Потому что мне не нравился этот праздник!

Да и как можно закатывать вечеринку, когда несколько дней назад не стало Романа Константиновича???

Это кощунство!

Меня шокировало, что здесь было столько женщин в чересчур вызывающих нарядах…. А некоторые парочки, не стесняясь, обжимались прямо на диванах!

Не говоря уже о разгоряченной компании на полу, играющей в карты на раздевание…

Почти все девушки, принимающие участие в этой игре, сидели практически в чем мать родила. Да и мужчины не далеко от них ушли — один, полностью раздетый, прикрывал причинное место подушкой…

Какой стыд!

Но где же Паша? Как он мог допустить подобное?

А, главное, почему ничего не сообщил мне?

Как все это понимать?!

— Эй, ты кого-то потеряла, красавица? — вцепился мне в запястье красномордый рыжий мужик, плотоядно скалясь.

— Вы не видели хозяина дома? — рассеянно спросила я, продолжая озираться по сторонам.

— Так вон же он! — заржал рыжий, указывая подбородком вглубь гостиной.

Повернув голову, я заметила силуэт полуобнажённого мужчины, звездочкой развалившегося на диване. Отдаленно он очень напоминал Пашу.

Холодная дрожь пробежала по моему телу, когда, приподнявшись, этот мужчина поцеловался с незнакомкой, восседавшей на нем в позе наездницы…