- Не представляешь, как нам повезло!

До меня доносится возбужденный шепот, и я задерживаю дыхание, вслушиваясь.

- Монстр секретарями девушек не брал до этого раза!

- А сейчас-то почему тогда?

- Да кто его знает… Вроде какой-то шум и проверки пошли на тему гендерного равенства, партнеры же новые иностранные, им подавай, чтоб всех было поровну… А у нас тут «Корпорация Монстра» и одни мужики на этаже руководства! - тихое хихиканье на два голоса.

Скашиваю взгляд на двух девушек, сидящих поблизости от меня. В очередной раз мелькает мысль, что с внешним видом я просчиталась. Полностью закрытая свободная рубашка под горло с длинными рукавами и такие же свободные, хоть и строгие, офисные брюки. Понятно, что мне, с моей «особенностью», другое носить тяжело… Но можно же было что-то подобрать!

Еле слышно вздыхаю, осматривая окружающий меня «цветник» из разодетых - или вернее будет сказать, раздетых девушек. Как говорится, на любой вкус и цвет.

- Хоть одним глазком на него посмотреть вблизи! - тем временем шушуканье рядом со мной возобновляется, первая из девушек томно вздыхает.

Рассеянно думаю, что скорее всего большинство соискательниц здесь - свои же, «местные», из этой корпорации, не то что я, фактически с улицы.

- Так ты же всего на пару этажей ниже работаешь! - вторая косится на нее немного ревниво, подтверждая мои мысли. - Не то что я, в отделе кадров внизу! Видела ведь нашего Марка Давидовича наверняка!

- Да как же! - первая фыркает. - Разве что издалека. А так только помощника его бывшего, Влада.

- А чего он вдруг уволился так быстро, не знаешь?

- Вроде как по семейным обстоятельствам… - многозначительный кивок. - Но ты ж сама понимаешь! С Монстром долго никто не выдерживает. Он секретарей меняет так же часто, как свои перчатки!

Невольно хмурюсь - последняя фраза прозвучала как-то странно. Вроде привычно-знакомая поговорка, но…

- А чего идешь тогда на собеседование? - недоверчиво-настороженное от той, которая «из отдела кадров».

- Да просто так, посмотреть, - ее собеседница дергает плечиком, поправляет тоненькую лямочку платья, держащегося, кажется, на одном честном слове.

- Думаешь, вдруг повезет и возьмут?

- Скорее, надеюсь, что не повезет, - вдруг хмыкает девушка в ответ. - С Монстром работать - ой, нет, бр-р-р-р! Но ведь можно не только работать, так что мало ли… - очередной мечтательный вздох.

Закусив губу, осторожно достаю мобильный, нахожу контакт и быстро набираю сообщение.

«Ты куда меня отправил?! Тут Корпорация Монстров, а мне устраиваться к главному из них?!»

Ответ приходит почти сразу: «Не кипишуй, все норм. Ты сначала устройся!»

И смайлик с высунутым языком.

Сдержавшись, чтобы не фыркнуть, прячу мобильный обратно, сжимаю ладони, переплетаю пальцы. Выхода у меня все равно нет. Скоро очередной платеж, его внести еще получится, но и денег почти не останется. А с коллекторами я уже наобщалась за последние полгода, спасибо большое, хватит с меня.

Несмотря на то, что кандидаток в секретари в приемной значительно больше двух десятков, убывают они стремительно. Правда, никого из тех, кто заходил в кабинет, мы не видим. В голову лезут дурацкие мысли, что их там Монстр сжирает… не зря же у него такое прозвище? Хотя я понимаю, что девушек просто наверняка выпускают через другую дверь, чтобы ожидающие своей очереди не набрасывались с вопросами.

Вызывают одну из моих болтливых соседок, потом вторую.

- Зарянова? Где Зарянова?

Я не сразу соображаю, что называют мою фамилию. Не привыкла еще.

- Я здесь, - подскакиваю с места, хватаю папку со своими документами.

- Заходите, - кивает на дверь мужчина в возрасте, вызывавший соискательниц по очереди.

Глубоко вздохнув, стремительно прохожу внутрь. Была не была!

Кабинет огромный - одна стена сплошь панорамные окна, длиннющий конференц-стол, поставленный в стык к другому столу, так что получается буква Т. Делаю несколько шагов в ту сторону, останавливаясь почти прямо напротив мужчины, который сидит за главным столом и что-то пишет, не поднимая головы.

В первую секунду не могу понять, что не так. И только потом до меня доходит: у него на руках… перчатки! Тонкие, темные, под цвет официального костюма-тройки.

Мужчина ставит последнюю точку, откладывает ручку и поднимает на меня глаза - такие же темные. Окидывает взглядом с ног до головы. Молчит.

- Добрый день, - решаюсь сказать первая. - Меня зовут Ева Андреевна, я соискатель на должность вашего секретаря, - осторожно кладу на стол листок с краткой выжимкой из своего резюме.

Он не делает ни малейшей попытки взять бумагу. Только еле заметно морщится. А затем, еще раз смерив меня взглядом, командует:

- Раздевайтесь, - сухая команда заставляет замереть на месте.

Я едва не роняю папку. Это что, обязательная часть собеседования?! А остальных девушек он тоже так проверял?

Пытаюсь лихорадочно сообразить, что ответить, пока мужчина продолжает равнодушно меня разглядывать. Крайне сомнительно, что ему действительно требуется, чтобы я разделась. В голове мелькают случайно услышанные фразы на тему «зарубежные партнеры хотят поровну…» и «гендерное равенство».

Нет, ему не нужно, чтобы я раздевалась. А значит…

- Целиком и сразу? - спрашиваю наконец с самым серьезным видом. - Или по пунктам?

Мужчина моргает. Секунда тишины.

Я раскрываю блокнот, щелкаю ручкой и делаю вид, что готова записывать.

- Начать снизу или сверху? Снять рубашку или туфли… Или все-таки лучше начать разоблачаться с компетенций, чтобы вы могли точнее решить, от чего мне стоит избавиться?

Напряжение, повисшее между нами, кажется, можно пощупать.

- Отказываетесь выполнять прямое указание руководителя? - он чуть прищуривается.

- Уточняю порядок выполнения, - не сдаюсь под его взглядом.

Марк Давидович молчит пару секунд, а потом тянется к селектору и нажимает на кнопку.

- Охрана, - ровный голос.

Кажется, меня сейчас выведут. Черт! Неужели я ошиблась?!

Но мужчина тем же ровным голосом продолжает:

- Собеседования закончены. Все свободны.

Это значит, что моя кандидатура его устроила? Или ему просто надоел поток девушек, проходящий через его кабинет?

Стою молча, навытяжку, перед столом. Жду указаний.

Марк Давидович тем временем пододвигает к себе мой листочек, быстро проглядывает, снова поднимает взгляд и у меня на секунду возникает ощущение, что он ищет какой-то подвох.

- Ева Андреевна, - этим тоном можно заморозить пару кубометров льда, - вы понимаете, на какую должность претендуете? Она требует полной вовлеченности. У меня ненормированный рабочий график и секретарь должен постоянно быть под рукой. Выездные встречи, отчеты, сопровождение переговоров.

- Да, понимаю, - отвечаю максимально спокойно.

- У вас нет опыта работы с руководителями уровня СЕО.

- Но есть опыт ведения крупных проектов и административного сопровождения, - уточняю негромко.

Скользкая дорожка. Очень скользкая. Последний крупный проект на предыдущей работе я провалила. Меня подставили - серьезно и по полной, метили уверенно, чтобы наверняка. В результате от моей профессиональной репутации остались одни клочки.

Одна надежда, что новая фамилия и прошедшие с того скандала полгода дадут мне хоть какую-то фору. Потому что едва меня проверит служба безопасности - а она проверит! - и я рискую вылететь отсюда, как пробка из бутылки. На помощь, которую мне обещали и благодаря которой я вообще попала на это собеседование, я не особенно рассчитываю.

Перестала пытаться на кого-то рассчитывать в последнее время.

Как говаривал мой любимый персонаж, доктор Хаус, все люди лгут.

Резанов, пока я молчу, разглядывает меня так, как будто перед ним головоломка - не особенно интересная, но такая, которую надо разобрать по кирпичику. А потом наконец говорит:

- Мои требования к сотруднику вам известны, - не вопрос, утверждение. - Условия простые. Полное подчинение, точность в исполнении мои распоряжений, отсутствие лишних слов. Испытательный срок - неделя.

Киваю молча. Кажется, эта должность из тех, про которые говорят, что здесь очень важна «стрессоустойчивость», имея в виду железные нервы. Ну и пунктуальность из серии «шаг влево, шаг вправо - расстрел на месте».

- Через два часа, - мужчина переходит на деловой тон, - у меня на столе должны лежать финансовые сводки и полный сводный отчет по работе отдела поставок за последний месяц.

Спохватившись, делаю быстрые пометки у себя в блокноте, пока он перечисляет, что именно мне нужно сделать. Понятия не имею, как успею выполнить все это за отведенное время, но… надо же попытаться? Проблема в том, что внутренние процессы «корпорации монстра» мне незнакомы, значит, надо обращаться к кому-то за помощью.

Параллельно начинаю чувствовать, что мне становится жарко. Черт! Невовремя! Придется сначала бежать в туалет - не хватает еще грохнуться в обморок на рабочем месте.

- … на этом все, - заканчивает с поручениями Резанов, уже снова опуская взгляд к документам, лежащим на его столе.

В очередной раз молча кивнув, разворачиваюсь и выхожу из кабинета обратно в приемную, осторожно прикрываю за собой дверь, оглядываюсь. Никого. Просто класс, ничего не скажешь…. У меня даже пароля от рабочего компьютера нет!

Быстро достаю мобильный и печатаю, еле попадая по буквам: «Взяли на испытательный срок».

«Отлично, девочка!» - моментальный ответ.

Устало фыркаю. Да уж, отлично…

- Привет! - раздается голос за моей спиной.

Чуть было не подпрыгнув от неожиданности, резко разворачиваюсь и вижу молодого парня примерно моего возраста.

- Ты новый секретарь Резанова? - вполне доброжелательно улыбается незнакомец. - Мне передали задачу подключить тебе рабочий ноут и выдать все пароли.

- Ничего себе, быстро… - растерянно качаю головой.

- Ну так, это ж Резанов, - парень пожимает плечами, подходит к столу и открывает стоящий на нем ноутбук. - Он как только сообщил, что собеседования закончены, так нам в отдел инфу и отправили. Меня, кстати, Никита зовут.

- А я Ева, приятно познакомиться, - киваю, представляясь.

- И мне… ты вообще-то как тут оказалась? - на меня кидают сочувственный взгляд. - Ты же не наша? В смысле, не из компании, со стороны?

- Нет, то есть, да, не из компании. Что значит, как оказалась? - хмурюсь, вопрос мне не нравится.

Нельзя быть такой подозрительной, Ева…

- Ты не подумай, я ничего такого не имею в виду, - Никита быстро щелкает мышкой, набирает что-то на клавиатуре. - Просто в корпорации все знают, что Резанов на работе реально монстр. У него и мужики-то не выдерживают, сливаются. А ты, раз тут совсем новенькая, не в курсе. Вот народ и делает ставки, сколько девушка-секретарь продержится.

- Вот как, - усмехаюсь, складывая руки на груди. - И какая самая большая ставка?

- Ну.… - парень кидает на меня хитрый взгляд. - Сейчас пока десять к одному, что ты до конца дня не протянешь.

- Ты тоже ставку сделал? - наклоняю голову, глядя на него.

- Не-а, не играю в азартные игры, - он встает из-за ноутбука. - Но решил, что будет честнее, если ты будешь в курсе.

Киваю в ответ, но больше решаю ничего не спрашивать. Кто его знает, правду он сказал или нет.

- Так, давай, проверяй! - мне кивают на стул, предлагая сесть. - Корпоративная почта, внутренние базы данных - то, что тебе может быть доступно на испытательном сроке, пароль на вход здесь.

Сажусь, быстро просматриваю все, что мне показывают. Негусто, но для выполнения всех поручений босса должно хватить.

- Так, ну вроде все, - Никита машет рукой, улыбается. - Я пошел. Если будут какие-то вопросы, обращайся!

- Спасибо, - киваю, провожая его взглядом.

Едва дверь захлопывается, быстро проверяю все выдвижные ящики стола, нахожу пульт от кондиционера. Облегченно вздохнув, выставляю температуру пониже. Слава богу, само устройство висит сбоку, поток воздуха направлен не на стол - а то ходить мне простуженной.

К счастью, за столом секретаря несколько стеллажей образуют угол - что-то типа небольшого закутка, где стоит кофемашина, чайник и даже крошечный холодильник. Видимо, чтобы встречать посетителей моего шефа чаем-кофе. Прячусь там, отчаянно надеясь, что Резанову не придет в голову выйти сейчас из кабинета, торопливо расстегиваю рубашку и протираю водой руки, грудь и живот. Сразу становится полегче. Чертова моя особенность….

Мне еще в детстве поставили диагноз гипогидроз - патологическое состояние, при котором кожа практически не выделяет пот. Казалось бы, что такого… Вот только из-за нарушенной терморегуляции мой организм легко перегревается, даже если температура вокруг абсолютно нормальная. После нескольких тепловых ударов, которые я получила практически на ровном месте, мне пришлось научиться справляться с собой и заодно узнать все возможные способы быстрого охлаждения - увы, возможность встать под прохладный душ есть далеко не всегда.

Вот и сейчас, почувствовав себя лучше, быстро привожу в порядок одежду и сажусь за ноутбук, начиная выполнять поручения по списку. Что-то удается сделать быстро, те же финансовые сводки для меня не проблема, это я часто делала и на предыдущей работе. А вот какая-то информация мне, к сожалению, просто недоступна.

Подумав, нахожу список внутренних телефонов и начинаю методично обзванивать нужные мне отделы. Сначала ситуация складывается так себе.

- Ой, вы новый секретарь Марка Давидовича? Вам нужно самостоятельно подойти в отдел! - самое частое, что мне говорят.

Честное слово, такое ощущение, что всем любопытно посмотреть на идиотку, которая устроилась на эту должность! Вот только если я сейчас начну ходить по отделам, то на исполнение поручений мне времени не хватит от слова совсем, и Резанов меня уволит быстрее, чем я пикнуть успею!

Сначала я еще пытаюсь что-то объяснять и вежливо просить. Потом понимаю, что бесполезно.

И решаю попробовать по-другому.

- Марк Давидович велел передать ему информацию в течение десяти минут!

Фраза, которую я произношу максимально ледяным тоном, оказывает волшебное воздействие. Или не фраза, а имя моего босса? Как бы там ни было, спустя очень короткое время мне на почту начинают падать файлы с нужными данными.

Кажется, я в первый же день заслужу себе репутацию стервы…

Ну, что поделать. Милой и доброй я уже была. Для всех, кроме себя. И ни к чему хорошему это не привело.

Закончив с основными поручениями минут за пять до окончания двухчасового срока, встаю из-за стола, собираясь идти к шефу, но не успеваю постучать в дверь, как она распахивается, чуть не сбив меня с ног.

Выросший на пороге прямо перед моим лицом Резанов не делает ни малейшей попытки помочь мне сохранить равновесие, я только кое-как успеваю отпрыгнуть в сторону и зацепиться за стол, чтобы не упасть.

- Из-звините, - выдавливаю из себя.

Хотя вообще-то, он мог бы и сам извиниться! Но, видимо, не по чину.

- За мной, - командует мужчина, смерив меня равнодушным взглядом.

Опасаясь задавать лишние вопросы, просто молча иду за вышедшим из приемной мужчиной. Стараюсь держаться на пару шагов позади, у меня невесть откуда возникает абсолютно четкое ощущение, что нарушение личного пространства для Резанова - тот самый редфлаг, граница, за которую лучше не соваться. Пришибет не напрягаясь.

Теряюсь в догадках, куда мы можем идти, но долго строить предположения не приходится.

Мы поднимаемся на лифте на этаж выше и оказываемся в шикарно оформленном огромном холле, где уже собралось приличное количество народу.

И все - мужчины!

Господи боже мой… и они тут что-то будут выступать на тему гендерного равенства?! С трудом сдерживаю малость истерический смешок, следуя за своим боссом, перед которым все расступаются, как льды перед ледоколом. Или нет, как волны перед носом корабля. А как вообще у корабля называется нос? Есть у него какое-нибудь специфическое название, интересно?

Мимолетно задумываюсь, чего это меня потянуло на морские сравнения, а потом до меня внезапно, вспышкой, доходит!

Резанов! Он же Резанов, как главный герой рок-оперы «Юнона и Авось»! Дворянин, который влюбился в красавицу-испанку, но так и не смог вернуться к ней, погибнув в пути.

Украдкой вздыхаю, кинув косой взгляд на своего ледяного босса. Нет. Тут таким сюжетом даже близко не пахнет!

Марк Давидович тем временем проходит к большим двухстворчатым дверям, которые перед ним тут же распахивают, и заходит в открывшийся конференц-зал. Прошмыгиваю за ним следом, стремясь не отставать, но и не выделяться. Для остальных я тут пока никто, вот пусть так и останется, и желательно подольше!

Хотя это вряд ли, конечно. Потому что любопытных взглядов я поймала уже немало.

Марк Давидович останавливается во главе длинного стола, и мужчины, зашедшие следом, вокруг моментально замирают, словно кто-то нажал на кнопку «пауза». Стараясь действовать незаметно, осматриваю людей и замечаю, как на моего шефа смотрят коллеги - со смесью страха и вынужденного уважения.

- Начнем, - спокойно бросает Резанов, и разговоры в зале тут же обрываются.

Я остаюсь чуть в стороне, у стены, раскрываю блокнот, который, к счастью, прихватила с собой, и готовлюсь фиксировать все, что скажут. Кстати, я тут похоже не одна такая секретарь. Есть и еще несколько человек, которые тоже, не привлекая к себе особого внимания, рассредотачиваются по залу. Вот только ни одной женщины среди них нет, и из-за этой концентрации тестостерона на один квадратный метр зала мне становится не по себе.

Очень надеюсь, что со стороны незаметно, насколько мне некомфортно - и кажется, что я просто выполняю механическую работу. Да еще и температура в помещении выше… но тут косяков быть не должно, я себя нормально чувствую.

- Отдел поставок, отчет за последние две недели, - Резанов сплетает перед собой пальцы рук в перчатках, поворачивает голову к одному из мужчин.

Тот кивает, начинает докладывать - быстро, сбивчиво, словно оправдывается. Ну, молодец, что не заикается - я вот не знаю, смогла бы вообще хоть слово из себя выдавить, когда на меня смотрят таким ледяным взглядом!

Через минуту Марк Давидович перебивает докладчика.

- Вы тратите мое время впустую. Я хочу услышать цифры и факты. Остальное, включая ваши домыслы, значения не имеет!

Руководитель отдела поставок - наверняка ведь тут собралось только начальство - краснеет и торопливо заглядывает в бумаги. Следующие отчеты проходят так же: короткие попытки оправданий, мгновенные, с ледяной отчетливостью короткие фразы Резанова. Он ни разу не повышает голоса, но каждый докладчик за столом выглядит так, словно его поставили к стенке и сейчас расстреляют.

Мой блокнот, в который я заношу записи, пополняется уже третьей исписанной страницей, когда меня цепляет какое-то несоответствие. Нахмурившись, перелистываю то, что записала. Может, ошиблась?

Нет, совершенно точно… За цифрами наблюдается тенденция: задержки поставок совпадают с конкретными датами. Две недели подряд. Закусив губу, думаю пару секунд, а потом ставлю себе на полях знак вопроса и делаю пометку: «Сбой у одного из контрагентов?»

- Ваши записи, - слышу внезапно спокойный голос. - Что вы отметили?

Вздрагиваю, ловлю прямой взгляд Резанова. Как будто такой же равнодушный, как и со всеми остальными. Но все головы за столом одновременно поворачиваются в мою сторону, и наступает гробовая тишина.

Если бы меня могло «бросить в пот», то я бы сейчас стояла тут вся мокрая, честное слово.

Кошмар! Под всеми - надо заметить, не слишком-то дружелюбными - взглядами чувствую себя как в дурном сне!

Ева, надо ответить! Ты должна ответить! Отвечай!

- Я…. отметила… - голос чуть срывается, но я сглатываю и продолжаю уже ровнее: - …что задержки совпадают с датами, когда работал только один поставщик. Возможно, проблема связана именно с ним?

Тишина становится почти осязаемой. Марк Давидович не отводит от меня взгляда еще пару секунд, затем еле заметно кивает и поворачивается к столу.

Почему-то этот намек на кивок заставляет немного приободриться. А мой босс уже бомбардирует вопросами остальных.

- Отдел логистики. Почему это не отражено в отчете?

Мужчина в костюме с тонкими усиками, сидящий примерно в середине стола, нервно поправляет галстук.

- Это… это не наша зона ответственности. Мы только принимаем документы от отдела закупок.

- Отдел закупок, - Резанов резко переводит взгляд. - Объяснения.

Следующий докладчик тут же кивает, перелистывая папку.

- Мы заключили договоры в срок, все акты подписаны. За задержки отвечает транспорт.

- Транспорт? - сухо уточняет мой босс. - То есть, вы утверждаете, что виновата логистика?

- Ну… формально, да…

Резанов чуть подается вперед.

- Финансовый отдел. Почему в ваших сводках эти сбои не выделены отдельно?

- Мы не получали специального распоряжения, - торопливо произносит массивный мужчина по левую руку от Марка Давидовича.

Вот уж у кого проблем с выделительными системами организма не наблюдается. Лысина, на которую падает свет от лампы сверху, блестит от пота.

- У нас общий массив данных, и мы не можем…

- Можете, - обрывает Резанов. - Просто не сделали.

Опускает взгляд в бумаги, потом снова поднимает глаза — теперь на худощавого мужчину справа.

- Руководитель отдела поставок. Вы - конечное звено в цепочке.

Тот резко дергается, вместе со стулом отодвигается от стола, начинает подниматься.

- Но Марк Давидович, это же форс-мажор! Контрагент подвел, мы тут ни при чем…

- Сядьте, - ровный голос звучит так, что меня передергивает, а по спине пробегает холодок. - После совещания зайдете ко мне.

В зале снова повисает тишина, да такая, что мне кажется, я слышу собственное дыхание. С трудом сбрасываю с себя оцепенение, только когда мужчины после тяжелой паузы переходят к обсуждению других вопросов. Мне больше никаких вопросов не задают - и слава богу. Выступила уже, достаточно на сегодня!

Совещание заканчивается еще через полчаса, которые кажутся мне вечностью. Все поднимаются из-за стола, шуршат бумагами, но никто не выходит первым. Только когда поднимается Резанов, зал мгновенно словно выдыхает и расслабляется.

Я двигаюсь за начальством, не глядя по сторонам. Но успеваю заметить тяжелый, ненавидящий взгляд, который бросает на меня один из мужчин, тот самый, которому велели зайти после совещания. Можно подумать, я лично принесла плохие цифры и ткнула их шефу под нос! Подозреваю, он и без меня бы это все увидел на раз-два!

Но по коже все равно бегут мурашки, и я торопливо опускаю глаза.

В приемной перед кабинетом Резанова и вздохнуть не успеваю, как Марк Давидович уже бросает мне через плечо:

- Сводный отчет.

- Да, конечно, - спешу за ним, кладу на стол подготовленные документы, над которыми сидела все два часа перед совещанием, сама встаю в паре шагов от стола.

Меня ведь вроде как не отпускали. Он хоть что-нибудь скажет? Какие-то замечания? Или новые поручения даст?

Мужчина пролистывает бумаги быстро, взгляд цепкий, будто выискивает малейший изъян, но молчит. Впрочем, кивка я тоже не удостаиваюсь. Спустя минуту ровное:

- Можете идти. Задания на вашей почте.

Киваю и с облегчением выметаюсь из кабинета. Вот только не успеваю закрыть дверь, как в приемную уже заходит мужчина - руководитель отдела поставок. Тот самый, с ненавидящим взглядом.

- Марк Давидович… - слащаво-извиняющийся голос, я даже не успеваю доложить шефу о посетителе. - Могу я… пару слов?

Резанов поднимает глаза от стола, но не встает.

- Проходите.

Меня едва не задевают плечом, когда заходят внутрь. Дверь захлопывается прямо перед моим носом, а я сажусь за стол в приемной, открываю ноутбук и лезу в почту. Ох... список поручений из семнадцати пунктов! М-да, кажется, сидеть мне здесь до ночи.

Минут через десять, пока разгребаю задачи по приоритетности и времени выполнения, дверь в кабинет снова открывается. Бледный, с искаженным лицом руководитель стремительно направляется к выходу, но замедляется возле меня.

- Считаете, что быстро освоились? - произносит тихо, растягивает губы в улыбке, которая больше похожа на оскал. - Позвольте дать вам совет. Иногда слишком большая расторопность… заканчивается плохо.

- Я ничего не делала. Просто ответила на вопрос, - очень стараюсь, чтобы голос не дрожал и не срывался в оправдания.

Ко мне наклоняются чуть ближе прямо через стол, я откидываюсь назад в кресле, не зная, чего ожидать, но тут чуть слышно хлопает дверь, и мы оба видим Резанова, который делает шаг из кабинета, глядя прямо на отшатнувшегося и сжавшегося мужчину.

- У вас что-то еще? - мой шеф просто пригвождает подчиненного к месту взглядом, пока я вскакиваю с кресла, чтобы на всякий случай отойти еще на пару шагов назад.

- Нет-нет, Марк Давидович… - тот суетливо качает головой, потирает руки. - Хотел…. э-э-э-э, поблагодарить вашего секретаря! За то, что она обратила внимание на слабое место…

- Она выполняла свою работу, - резкий ответ. - Чем и вам неплохо бы заняться!

- Да-да, конечно, разумеется, все сделаем… - мужчина не договаривает, кивает несколько раз, уже отходя к двери, и наконец убирается из приемной.

- Спасибо, - выдыхаю с облегчением, переводя взгляд на Резанова.

На меня кидают странный взгляд, но я не успеваю понять, что с ним не так.

- Через полчаса подготовьте сопроводительное письмо по результатам совещания, - сухо говорит мой босс.

- Да, конечно, поняла, - киваю и даже слабо улыбаюсь в ответ.

- Почему в приемной холодно? - неожиданный вопрос, и я вздрагиваю.

- М-м-м.… нет, не холодно, - отвечаю немного неуверенно, но тут же расправляю плечи.

Из-за своих особенностей я давно уже изучила все температурные нормы, так что всегда ссылаюсь на закон.

- Кондиционер выставлен на девятнадцать градусов, - говорю спокойно. - По санитарным правилам, действующим в настоящее время, это допустимая температура для офисных помещений и сотрудников с сидячей работой. Колебания возможны в пределах одного-двух градусов.

Марк Давидович смотрит так, что мне становится как-то не по себе. Как будто я неизвестное науке и ему лично существо, непонятно каким образом здесь оказавшееся.

Что я такого сказала-то?!

Меня окидывают очередным взглядом с ног до головы и молча уходят в кабинет.

- Уф-ф-ф, - выдыхаю, пододвигая обратно кресло.

Еще день не закончился, а я уже, кажется, успела нажить себе врага. Это не считая того, что зарекомендовала себя несговорчивой стервозой среди всех, у кого требовала данные для шефа. Просто класс…

Снова сажусь за стол и впервые позволяю себе просто закрыть глаза. Пять секунд. Десять. В груди неприятно ноет, волнами накатывает усталость, но еще через минуту заставляю себя встряхнуться, выпрямляюсь и открываю чистый файл, чтобы начать составлять документ, который от меня потребовали. Нет. Здесь нельзя показывать слабость. Ни перед врагами, ни перед коллегами, ни тем более перед боссом.

- Зайдите! - голос Резанова в селекторе спустя примерно час заставляет вздрогнуть от неожиданности.

Я так погрузилась в работу, что ничего не видела и не слышала, и теперь прижимаю руку к груди, успокаивая колотящееся сердце. Счастье еще, что паломничества подчиненных к кабинету шефа не наблюдается. На моей прошлой работе к начальству шли потоком, решали всякие вопросы, передавали отчеты, подписывали бумаги… А тут, видимо, предпочитают не отсвечивать. Ну или работа организована так, что его личное участие требуется только при решении вопросов на «высоком уровне».

Пожимаю плечами, быстро собирая со стола документы, которые успела подготовить. В общем-то, это говорит только о том, что он умеет отлично организовывать рабочие процессы в компании.

Ну или о том, что его боятся до дрожи в коленях, усмехаюсь сама себе.

- Марк Давидович, - захожу в кабинет, протягиваю шефу папку с сопроводительным письмом.

- Положите, - мужчина кивает на угол стола. - Где отчет о движении по счетам за прошлую неделю? - смотрит на меня.

- Э-э-э-э… я… только начала… - чувствую, что краснею под его взглядом, мне снова становится жарко. - У меня на столе. Могу я… принести?

Недовольный жест, легкий кивок в сторону приемной, и через несколько секунд я, чуть не споткнувшись на пороге, кладу перед мужчиной бумаги. Резанов листает документы, на третьей странице задерживается чуть дольше, сводит брови.

- Почему здесь двойной пробел между абзацами?

Я моргаю. Он серьезно?! Мне со времен диплома в университете не высказывали про пробелы!

- Случайность. Исправлю, - киваю, сдержав желание закатить глаза.

- Не «исправлю», а исправляйте сразу, прежде чем отдавать. И еще: цифры в таблице на странице пять и шесть не выровнены по правому краю. Это экономит мне три секунды на чтении, но три секунды в час в течение дня превращаются в полчаса за месяц. Уяснили?

- Уяснила, - отвечаю тихо.

Если он говорит это всерьез… а похоже, что да…

Он реально монстр.

Марк Давидович тем временем откладывает одну папку, пододвигает мне по столу стопку других.

- Это разберете по направлениям, к каждому отчету приложите сопроводительную записку. Срок - завтра к девяти. И не перепутайте даты.

Я аккуратно забираю бумаги, успев заметить, что там с десяток папок приличной толщины каждая. Сроки… завтра к девяти? Похоже, ночевать мне сегодня придется здесь.

- Скорость вашей работы пока неудовлетворительная, - спокойно констатирует мужчина. - Но посмотрим, справитесь ли вы хотя бы с этим.

Стискиваю зубы, не позволяя себе ни одного лишнего слова.

В этот момент Резанов что-то проверяет у себя в ноутбуке, а затем, хмыкнув, поворачивается ко мне, и сердце у меня ухает куда-то вниз, когда я слышу:

- Уточните вашу фамилию, Зарянова…. или все-таки Александрова? Кто порекомендовал вас на это место?

Черт. Все-таки докопались.

Я надеялась, что хотя бы несколько дней у меня будет. Что смогу зарекомендовать себя исполнительным сотрудником. Наверное, глупо, да. Но надежда была.

Мужчина откидывается на спинку кресла и смотрит мне прямо в глаза.

- Вы ведь должны были понимать, что служба безопасности проверяет каждого сотрудника, - произносит холодно. - Особенно тех, кто попадает ко мне.

По возможности незаметно сглатываю, стараясь держать лицо спокойным, а сама пытаюсь сообразить, на какую часть его вопроса ответить.

Если я скажу правду… если назову того, кто помог мне сюда устроиться, это будет его конец.

Сводный дядя, брат моего отчима. Человек, когда-то вставший на мою защиту, тот, кто фактически помог мне доучиться и зажить самостоятельной жизнью. Он работает в одной из партнерских компаний, и я знаю, как там относятся к «сливу» информации. Если всплывет, что именно он сунул мое резюме наверх, его просто сотрут с лица земли - и карьерно, и финансово. Я не могу его подставить.

- Сейчас Зарянова, - выдыхаю наконец. - Но была Александрова, вы правы…

Резанов чуть прищуривается.

- И?

- Полгода назад я сменила фамилию, - говорю ровно, хотя внутри все клокочет. - На прежнем месте работы меня подставили. Скандал был громким, я… просто не хотела, чтобы его шлейф тянулся за мной постоянно.

Понятно, что от прошлого мне было не сбежать. Но я хотя бы попыталась. Тем более что перед собственной совестью я чиста. Эта мысль заставляет выпрямиться и расправить плечи.

Марк Давидович смотрит на меня не моргая.

- Подробности.

- Думаю, у вас уже есть информация, - устало киваю на его ноутбук.

Он ведь явно доклад эсбэшников просмотрел.

- Я спрашиваю у вас, - холодный голос.

Ну, можно и рассказать. Хуже все равно не будет.

- Я работала в проектном отделе, - говорю спокойно. - Мы готовили крупный контракт с зарубежным партнером. За неделю до подписания документы утекли к конкурентам. В том виде, в котором оказались… на моем компьютере.

- На вашем? - его голос все так же холоден, но в глазах как будто мелькает что-то, чего раньше не было.

- Да, - я сглатываю, вспомнив тот момент, когда мой тогдашний шеф предъявил мне информацию из моего ноутбука, которую, по его словам, вытащили из памяти айтишники. - Только это были черновики, без доступа к основной переписке. И выгоды в том, чтобы их передавать, у меня не было.

Резанов чуть наклоняется вперед.

- Кто имел доступ к вашему компьютеру?

Растерянно смотрю на него. Зачем он спрашивает? Теперь-то в этом уже никакого смысла нет.

- Весь отдел, - пожимаю плечами. - Пароль от общей учетной записи знали минимум пятеро человек.

Мужчина постукивает пальцами в перчатках по столу.

- И все же вина легла на вас. Почему?

- Потому что я отвечала за подготовку сводного пакета, - выговариваю немного хрипло. - Много работала, постоянно оставаясь дополнительно в офисе, одна, по вечерам. Ну и… потому что была самой младшей в команде.

Выражение его лица немного меняется, но так незначительно, что я не могу понять, то ли это скепсис, то ли подозрение.

- Проверку проводили?

- Да, конечно, - киваю, сцепив покрепче пальцы рук, у меня начинает немного кружиться голова. - Я оказалась… как вы сегодня выразились на совещании, «конечным звеном в цепочке».

- И вы утверждаете, что не имели к утечке отношения, - это мало похоже на вопрос.

Выдерживаю паузу, собирая остатки смелости.

- Да. Утверждаю, - говорю твердо.

Взгляд у него… сверлящий, «раздевает» до основания.

- Но решили просто сбежать, сменив фамилию?

- Это было мое дело и мое решение! - отрезаю увереннее, чем ожидала сама от себя.

Даже если он меня сейчас уволит… я хотя бы буду знать, что не прогнулась и выстояла.

Резанов молчит несколько секунд, глядя на меня немного задумчиво - а точнее, с холодной прицельной оценкой. Как будто ищет в моем лице не доказательство моей вины, а подтверждение собственной догадки, что я говорю правду.

- Любопытно, - произносит наконец, хотя в голосе ни малейшего интереса. - Очень любопытно. И все-таки, кто вас сюда протолкнул?

Сердце сжимается. Я выдерживаю взгляд мужчины и качаю головой.

- Никто. Я сама.

Дышать становится тяжелее. Черт, у него что, отключен кондиционер? Почему так жарко?

Вижу скепсис на лице Резанова, открываю рот, чтобы добавить еще что-то… и вдруг понимаю, что действительность вокруг меня начинает плыть. Жар накатывает волной, в ушах нарастает гул. Черт! Не сейчас…

- В чем дело? - мужской голос звучит приглушенно, неразборчиво.

Я хватаюсь за край стола, пытаясь удержаться на ногах.

- Воды… пожалуйста…

- Какого… - слышится мне с ноткой растерянности.

Краем сознания понимаю, что сейчас упаду - а этого нельзя допускать, так можно и сотрясение заработать - поэтому просто превентивно плюхаюсь на пол, а потом вообще откидываюсь назад, так чтобы голова была на полу, а ноги чуть повыше, это помогает, улучшает кровообращение. Сразу становится немного полегче, во всяком случае, уже нет ощущения, что я вот-вот потеряю сознание. Но глаза предпочитаю пока не открывать, а то закружится все снова.

- Зарянова! - в голосе одновременно слышны сердитые нотки и замешательство, а потом тихое и еле различимое. - Черт, почему именно со мной рядом?!

Не уверена, что я услышала именно это. В ушах до сих пор гудит, они заложены, как при сильном насморке.

Мне в руки суют что-то, чувствую холод стекла и понимаю, что это стакан с водой.

- Вызвать скорую? - напряженное.

- Нет, - выдавливаю, совладав с голосом. - Кондиционер… похолоднее…

Слышу усилившееся гудение, потом шаги.

- Что еще?

- Ткань… какую-нибудь… что угодно.

- Вот, - ощущаю под пальцами мягкость и наконец приоткрываю глаза.

Невероятно белый платок. Надо же. Не думала, что мужчины еще носят при себе такие платки! Господи, Ева, ну о чем ты думаешь?!

Цепляясь за стул рядом, с трудом приподнимаюсь, делаю пару глотков воды, часть оставшейся выливаю на платок. Непослушными пальцами дергаю пуговицы рубашки из петелек, расстегивая ее практически до пояса, и, протерев влажной тканью тело, кладу платок на шею, там, где колотится сонная артерия.

- Что вы делаете? - негромкий и какой-то странно напряженный голос.

- При тепловом ударе, чтобы как можно быстрее охладить тело, нужно класть прохладную влажную ткань на места самых крупных кровеносных сосудов, - отвечаю машинально, в голове у меня постепенно проясняется, язык уже не ощущается неповоротливым отростком. - Температура крови, протекающей в этих местах, снижается и распространяется дальше по организму, нормализуя состояние…

Мне становится настолько легче, что я открываю глаза уже окончательно, немного плывущим взглядом оглядываюсь вокруг себя… и только тут до меня доходит, что я сижу перед своим боссом в полностью расстегнутой рубашке!

- Извините! - судорожно стягиваю на себе ткань одной рукой, второй продолжая придерживать на шее платок..

Резанов стоит в нескольких шагах от меня и остановившимся взглядом смотрит куда-то в центр моей груди.

Ловлю абсолютно дурацкую мысль - хорошо хоть белье на мне сегодня нормальное и вполне закрытое!

Следующая мысль - я, похоже, поставила рекорд. Проработала… сколько, часа четыре? Те, кто поставил на то, что я не дотяну до конца дня, явно в выигрыше. Правда, вряд ли кто-нибудь выиграет много. Устало покачав головой, уже было открываю рот, чтобы сказать Резанову, что сейчас уйду, пусть не переживает, что я бездарно трачу секунды его рабочего времени. Но произнести ничего не успеваю.

- Поменяйте платок, - слышу вдруг мрачное.

- Что? - поднимаю на него глаза, не понимая, о чем он.

- Ткань наверняка уже согрелась, - так же мрачно, но спокойно говорит Марк Давидович. - От нее толку мало. Вот, намочите снова.

Рядом со мной ставят еще один стакан.

- Сп-пасибо, - киваю, делая, как он сказал.

- Почему тепловой удар? - следующий вопрос. - У меня в кабинете не плюс сорок градусов!

- Для этого необязательно, чтобы температура была высокой, - пожимаю плечами, немного лукавя, но вряд ли он в курсе таких деталей. - У меня небольшие нарушения терморегуляции… это генетическое. И я просто еще перенервничала немного. У меня бывает. Простите.

- Что «у вас бывает»? Нервы? Или тепловые удары?

- И то, и другое, - вздыхаю.

Я стараюсь не вдаваться в подробности своих проблем со здоровьем. Во-первых, кому это интересно, кроме меня. Во-вторых, большинство начинает смотреть на меня как на больную, да еще и часто разводит ненужную суету. А бывают и такие, кто считает, что это все чушь, и я просто придуриваюсь. Выдумала себе какую-то несуществующую болезнь.

В кабинете повисает тишина. Резанов смотрит на меня с непроницаемым лицом, и я совершенно не понимаю, что он там себе думает. Выглядит во всяком случае абсолютно точно так же - то есть замороженным истуканом.

А мне окончательно легчает, и одновременно с этим накатывает неловкость. Очень хочется сбежать. Работы я ведь все равно уже лишилась.

- Еще раз извините, Марк Давидович, что отняла ваше время. Уже ухожу, - осторожно поднимаюсь с пола, не делая резких движений, чтобы не вернулось головокружение.

- Куда? - неожиданно спрашивает мужчина.

- В смысле?.. - озадаченно смотрю на него. - Я же уволена?

- Я говорил вам об увольнении? - он изгибает бровь.

- Н-нет, но.…

- Если собираетесь продолжать на меня работать, вам нужно научиться делать выводы на основе фактов, а не надуманных причин, - звучит немного свысока, и я прикусываю губу. - Я, по-моему, достаточно четко выражаю свои мысли, чтобы их невозможно было истолковать двояко!

- Конечно, Марк Давидович, - мне вдруг становится до абсурда весело!

Он знает об обвинениях в мой адрес, не доказанных окончательно, но и не опровергнутых - и о той репутации, которая за мной тянется из-за этого. Я практически потеряла при нем сознание и призналась, что у меня это случается - то есть, я еще и работник, с которым могут случаться форс-мажоры. Я перед ним фактически разделась до белья!

И он все равно не собирается меня увольнять! По крайней мере сразу!

Что-то непохоже на того монстра, о котором я успела услышать.

Кусаю щеки изнутри, чтобы не разулыбаться слишком широко, хотя, судя по подозрительному взгляду, который в мою сторону кидает Резанов, получается у меня так себе.

- Тогда я пойду… в приемную? - уточняю тихонько.

- Застегнитесь! - бросает мне мужчина, отворачиваясь и садясь за стол. - И я жду отредактированный отчет о движении по счетам!

- Да, Марк Давидович! Конечно, Марк Давидович! - выдаю, стягивая покрепче полы рубашки и с трудом сдерживая нервный смех.

- И будьте добры не перегреваться до конца рабочего дня! - колючая интонация, от которой хочется закатить глаза. - У меня еще две встречи!

- Разумеется, я сделаю все возможное, - отвечаю серьезно, не позволяя даже капле ехидства просочиться в свой голос.

Но почему-то мне совсем не страшно. Исчезли те неловкость и скованность, ушло постоянное напряжение, которое я ощущала рядом с ним все эти часы. Разумеется, я не начала считать своего босса безобидным котеночком. Но что-то человеческое в нем определенно есть, а раз так, значит, к нему можно приспособиться!

Торопливо застегнувшись на все пуговки, выхожу из кабинета, прикрываю за собой дверь и позволяю себе глубокий вдох и медленный выдох. Хоть мне уже в целом полегчало, в приемной, где температура из-за настроенного мной кондиционера на несколько градусов ниже, становится еще лучше.

Сразу иду в закуток за шкафами, наливаю стакан воды и ставлю рядом с собой на стол. Сейчас буду потихоньку пить, главное, не быстро и не залпом - и все наладится. А пока открываю нужный файл на ноутбуке. Что Резанов там говорил про межстрочные интервалы и выравнивание по одному краю?

Честное слово, я так рада, что меня не уволили, что мне даже не кажутся какими-то странными его требования. Ну хочется человеку, чтобы все было так, как он привык - что мне, сложно что ли?! Тем более, что я вообще-то за это зарплату буду получать, и немаленькую!

Параллельно, пока не забыла, заполняю для себя короткую табличку, которую составила сама: требования и предпочтения моего босса. Мало ли что вылетит из головы - открыла и посмотрела.

Спустя четверть часа окидываю критическим взглядом распечатанный отчет - вроде все учла - и осторожно стучусь в кабинет.

- Войдите, - ровный голос.

- Марк Давидович, отчет, - подойдя, кладу листы на край стола, как он просил меня с предыдущими документами.

- Хорошо. Займитесь остальными поручениями в порядке срочности, - Резанов даже головы в мою сторону не поворачивает.

Я киваю и уже собираюсь уходить, но цепляю взглядом стакан на столе и вдруг понимаю: уже прошло полдня, а он ни разу не попросил ни кофе, ни чая, и я не видела, чтобы он ел.

Ладно, допустим, вопрос еды меня не касается. Но вот напитки… секретарь я или кто?

- Марк Давидович.… - решаюсь, аккуратно подбирая слова. - Может быть, приготовить вам чай или кофе?

Он поднимает взгляд от бумаг. Темные глаза смотрят на меня так, словно я предложила что-то из ряда вон выходящее.

Пауза затягивается, и я уже жалею, что вылезла с инициативой, когда мужчина наконец, кашлянув, произносит:

- Чай. Черный. Без сахара.

- Сию минуту, - облегченно улыбаюсь и быстро выхожу из кабинета.

Быстро лезу в шкафы, ища требуемое. М-да, с чаем тут проблемы. Главное, кофе - сортов пять лежит, но почему нет нормальной заварки?! Только пакетики какие-то! Или просто закончилось? Ну ладно, пусть пока будет пакетик, а дальше я сама закажу что-нибудь.

Решаю не класть заварку сразу в чашку. Мало ли, у каждого могут быть свои привычки на этот счет. Поэтому просто, как делают в недорогих кафешках, кладу невскрытый пакетик на блюдце и чуть придавливаю уголок чашкой с кипятком.

- Ваш чай, - говорю негромко, снова зайдя в кабинет к боссу и ставя чашку на стол. - Что-нибудь еще?

- Нет, - Резанов чуть морщится, нетерпеливо и резко качает головой, не отрываясь от бумаг, и я решаю убраться подобру-поздорову.

Работы мне накидали столько, что я, погрузившись в нее, не замечаю, как проходит время - и поднимаю голову только спустя несколько часов, когда на улице уже почти стемнело. Откидываюсь в кресле, потираю затекшую шею и не сразу замечаю, как Резанов выходит из своего кабинета.

- Марк Давидович? - увидев напротив себя мужчину, подскакиваю с кресла.

- Закажите мне девушку на вечер, - интонации босса не меняются ни на йоту, а вот я с трудом втягиваю в себя воздух и еле сдерживаюсь, чтобы не закашляться.

- Девушку? - переспрашиваю, надеясь, что ослышалась.

Незаметно меняю положение тела, перенося вес на одну ногу - вторую внезапно простреливает тысячей иголочек, только сейчас понимаю, что я ее отсидела.

- Службу эскорта, - поясняет он так же спокойно, словно просит заказать столик в ресторане для обеда с партнерами. - Сегодня, встреча в девять вечера в холле отеля «Ритц». И номер там же.

Это очередная проверка меня на прочность или что?! В голове вдруг вспыхивает сюрреалистичная картинка - рекомендация, которую может написать на меня босс: «Скорость работы неудовлетворительная, меньше десяти заданий в час, а также не в состоянии выполнить простейшие указания, как то: заказать своему шефу проститутку…»

- Проблемы? - бесстрастный голос вырывает меня из бредовой фантазии.

- Нет, - качаю головой. - Позволите уточнить детали?

- Позволяю.

Вот же… зараза!

- Цвет волос, рост, особые пожелания? - не знаю, как мне удается держать лицо.

- Рост до метра семидесяти, закрытая одежда, никакого парфюма, - короткая пауза, взгляд мужчины на какое-то мгновение задерживается на моих волосах, упрятанных в тугой пучок, я улавливаю еле заметное напряжение в его тоне. - Блондинка. И чтобы не задавала вопросов.

- Возможно, вам подойдет немая девушка, внести это требование в райдер? - я продолжаю делать вид, что для меня нет ничего обычнее, чем заниматься подбором девиц облегченного поведения.

Да-да, каждый день этим занимаюсь!

- До абсурда не доводите, - хмурый ответ.

Как будто наш с ним диалог сейчас не абсурден от начала и до конца!

- Есть ли какие-то компании по предоставлению… подобных услуг, которые пользуются… м-м-м-м, вашим доверием, чтобы я могла обратиться туда? - максимально нейтрально формулирую вопрос.

Блин, я точно оказалась в какой-то параллельной реальности! Он наверняка меня проверяет! Ну не будет мужчина обращаться с такой просьбой к своему секретарю!

Хотя, конечно, с Резановым я всего несколько часов знакома - маловато времени, чтобы делать какие-то выводы…

- Я отдал вам распоряжение и жду его выполнения! - Резанов окидывает меня ледяным взглядом, заставив внутренне передернуться. - Выполняйте. Или будьте готовы к тому, что встанет вопрос о вашей компетентности.

Разворачивается и уходит к себе в кабинет, пока я стою с вытаращенными глазами, дыша через рот.

И что мне делать?! Где я ему, черт подери, найду эскортницу?!

Так, ладно, Ева, успокойся. И думай, к кому ты можешь обратиться за помощью.

На самом деле вариантов не так уж много. Точнее, вообще один. Вздохнув, захожу за стеллажи - почему-то мне кажется, что отсюда меня будет не так слышно - достаю мобильный и набираю номер.

- Ну что, продержалась целый день? - веселый бас в трубке.

- Еще нет. Мить, мне нужна эскортница, - выпаливаю шепотом, оглядываясь на дверь кабинета, не видную отсюда из-за шкафов.

По долгой паузе понимаю, что моего собеседника удалось ошарашить. Но Дмитрий единственный, кто может мне помочь. И не потому, что сам пользуется подобными услугами - хотя кто его знает. Но он мужчина, причем достаточно молодой, мы с ним близки по возрасту. И вращается в тех кругах, где подобное если и не в порядке вещей, то хотя бы не должно вызывать особого удивления.

- Ты сменила ориентацию? - после паузы выдает Митя.

- Да если бы… - вздыхаю, зажимаю переносицу пальцами. - Я не шучу. Очень надо. Причем не абы какую, а с соблюдением определенных требований. Не спрашивай зачем.

- Да чего тут спрашивать, и так все ясно, - тянет мужчина. - Ладно. Подожди минут десять, скину один телефон, он для своих, так что лишних вопросов не будет. Сможешь уточнить «требования», - последнее слово пропитано сарказмом.

- Спасибо, - выдыхаю в трубку.

Спустя несколько минут мне действительно приходит номер. Решившись и скрестив пальцы, набираю - трубку поднимают с первого же гудка.

- Агентство «Мисс-Бисс», - звучит в динамике мягкий приятный женский голос. - Чем могу быть вам полезна?

- Добрый вечер, - произношу максимально деловым тоном. - Я выполняю поручение своего руководителя, ему нужно сопровождение на сегодняшний вечер.

- Это прекрасно!

Господи, какое воодушевление, а! Вот что значит, любить свою работу, проскальзывает у меня язвительная мысль. Выбрасываю ее из головы и сосредотачиваюсь на разговоре.

Спустя пятнадцать минут переговоров мне приходится расстегнуть на рубашке несколько пуговок сверху, чтобы было полегче. Никогда не думала, что в этом деле может существовать столько деталей, которые требуют уточнения!

- Также мы должны знать настоящее имя клиента, - в конце концов выдает мне «менеджер по подбору персонала» или кто она там. - Это вопрос безопасности наших девушек, как вы понимаете, мы серьезная организация.…

Да уж, куда серьезнее.

- Имя… - запинаюсь на секунду, но… никаких распоряжений от босса на этот счет не было, да и Митя сказал, что это «для своих». - Резанов.

- Ох, Марк Давидович? - тут же оживляется девушка, а я дергаюсь, чуть не выронив мобильный. - Что же вы сразу не сказали!

- Я просто только сегодня… заняла пост секретаря Марка Давидовича, - выдаю от растерянности, не подумав, что эта информация может быть лишней.

- Ах вот как, я поняла, - в голосе «менеджера» начинают звучать покровительственные нотки. - Тогда, значит, нам с вами надо будет связываться, если что. Отлично, я занесу ваш номер в базу.

Так. Класс. Во-первых, мой номер теперь будет в эскорт-агентстве.

Во-вторых, мой босс тут, значит… как бы это сказать… постоянный клиент.

С одной стороны, это прекрасно - ну, в контексте моей компетентности. Я по крайней мере не налажала и нареканий ко мне не будет. С другой стороны - такое себе открытие, конечно, что Резанов пользуется услугами эскортниц.

Хотя какое мне дело? Никакого, правильно!

И все-таки, может быть, это была проверка? Если, например, предыдущий помощник-мужчина делал для него то же самое…

- Позвольте я уточню, - тем временем щебечет девушка. - По поводу вашего требования, что наша сотрудница должна быть блондинкой. Вы уверены?

- С чем связан вопрос? - хмурюсь, не понимая. - Вроде бы я точно передала все данные…

- Да, разумеется, - менеджер тут же идет на попятный. - Просто это первый раз, когда Марк Давидович изменил пожелания. Но я вас поняла, спасибо. Девушка будет ждать в холле отеля, в девять вечера, можете не волноваться!

- Спасибо, - вздыхаю, выслушиваю пожелания хорошего вечера и отключаюсь.

- Хороший вечер предстоит моему боссу, а никак не мне, - бурчу себе под нос, выйдя из закутка и окидывая взглядом разложенные на столе папки.

Резанов велел к девяти утра разобрать их по направлениям и написать к каждому отчету сопроводиловку. Если я даже займусь этим прямо сейчас, то закончу дай бог к ночи. Окидываю взглядом приемную, задерживаюсь на небольшом диванчике для посетителей. В целом, можно, конечно, и здесь подремать. А потом умыться в туалете.

- Ага, а заодно душ принять. А там можно и раскладушку принести поставить, - ворчу негромко и снова вздыхаю.

Ладно, для начала надо постучаться к боссу и сказать, что все его поручения исполнены. А дальше - ну, дальше по обстоятельствам.

Придав лицу максимально невозмутимое выражение, стучусь в кабинет и вхожу после разрешения.

- Марк Давидович, ваши указания выполнены, девушка будет ждать вас в указанном месте в указанное время, номер на ваше имя забронирован, - смотрю поверх головы мужчины.

Не хочется мне на него смотреть сейчас. Не мое все это дело… но отчего-то не слишком приятно.

- Понял, - кивает Резанов, отрываясь от бумаг. - Вы на сегодня свободны. Завтра будьте в офисе к семи утра.

Закусываю губу и все-таки опускаю взгляд на бесстрастное лицо.

- Я не успела выполнить ваше поручение по отчетам и пояснительным запискам к ним, - говорю честно. - Они нужны к девяти. Могу я задержаться здесь после вашего ухода, чтобы все сделать?

Темные глаза смотрят на меня холодно, без тени сомнения.

- После одиннадцати вечера офис закрывается для всех сотрудников, кроме охраны и техслужбы, - произносит он ровно.

- Но…. - хочу было возразить, но тут же замолкаю.

- Если вы не успеваете выполнить свою работу в рабочее время, - говорит Резанов, продолжая сверлить меня взглядом, - это признак исключительно того, что вы не умеете эффективно распределять задачи.

Щеки у меня мгновенно вспыхивают. Ах он… гад! Но я только киваю.

- Поняла.

- Заканчивайте. Завтра к семи, - мужчина уже возвращается к документам, отпуская меня одним движением.

В приемной я задерживаюсь, глядя на аккуратные стопки папок. Оглядываюсь на кабинет. Что, если… может быть, взять с собой? В мою сумку как раз влезет две трети того, что здесь лежит… Часть сделаю дома, он все равно не узнает… или узнает?

Камеры тут наверняка стоят на каждом шагу. А еще… еще я в первый же день успела нажить если не врагов, то недоброжелателей. Достаточно одной жалобы, и завтра на меня повесят обвинение в выносе корпоративной информации. И тогда я точно вылечу, не продержавшись и суток.

Стиснув зубы, сжимаю руки в кулаки. Нет. Не нарываться.

Но я ведь могу просидеть здесь до одиннадцати!

А Резанов уйдет совсем скоро, раз ему в Ритц к девяти!

Медленно собираю вещи, ноутбук не выключаю, только гашу экран и закрываю крышку, и так же медленно выхожу из приемной. Мне бы просто подождать где-нибудь, чтобы он не понял, что я осталась здесь.

К счастью, на пути к лифту есть женский туалет, куда я и забегаю, оставляя небольшую щель между дверью и косяком. Выключаю свет, чтобы создать полную иллюзию, что внутри никого нет. И спустя буквально двадцать минут вижу своего босса, который идет по коридору к лифту. Проходит ровным шагом, не задерживаясь - и скрывается в глубине коридора!

Ура! Это оказалось совсем легко!

Часы показывают без десяти одиннадцать, когда я, наконец, закрываю ноутбук. Глаза слезятся от усталости, пальцы гудят, но папки разобраны, первые сопроводиловки готовы. Очень хочется лечь поспать прямо здесь, на диванчике - но заставляю себя поняться.

Он поймет, что я не уходила. Нужно домой - душ, сменить одежду.

Плюнув на все, вызываю такси. Единственное, с чем мне по-настоящему повезло - моя крошечная однокомнатная квартирка, доставшаяся от бабушки, в получасе езды отсюда. Поэтому еще до полуночи падаю к себе в кровать, заведя десять будильников на четыре часа утра.

Где-то я слышала, что периоды сна, если они недостаточны, должны составлять хотя бы четырехчасовой промежуток - что-то там с фазами, вроде как организм должен легче просыпаться. Правда, проснувшись под истошно пиликающий мобильный понимаю - чушь! Спать хочется просто неимоверно!

Но заставляю себя быстро встать. Ничего, как говорится, на том свете отоспимся…

В офис я приезжаю в пять утра. Захожу в пустой холл, дежурный охранник с удивлением поднимает глаза от монитора, подозрительно проверяет мой пропуск, который мне выдали вчера во второй половине дня по приказу Резанова.

- Что-то вы рано сегодня, - говорит недоверчиво.

- Лучше раньше, чем позже, - улыбаюсь устало и прохожу к лифту.

На «моем» этаже - тишина и темнота. Включаю свет в приемной, ставлю кружку под кофемашину и возвращаюсь к папкам.

У меня есть еще два часа до семи - закончить все так, чтобы даже у Резанова не нашлось повода придраться.

Правда, двух часов мне все-таки не дают.

В половине седьмого на столе уже стопка аккуратно рассортированных папок. Осталось только проверить формулировки и перепечатать две сопроводительные записки.

Я потягиваюсь, разминая плечи. В приемной стоит тишина, лишь тихо гудит кондиционер. В этот час офис похож на декорацию: без людей он словно теряет смысл. Наливаю себе еще полчашки кофе, возвращаюсь к ноутбуку - и вздрагиваю от звука шагов в коридоре.

Не секунду мелькает мысль, что это охрана. Но дверь распахивается - и я сталкиваюсь взглядом с Марком Давидовичем.

Он заходит молча, в идеально сидящем костюме, практически никак не отличающемся от вчерашнего - словно и не было никакой ночи. Темные глаза цепляют стопку бумаг, потом чашку кофе, потом - меня.

Интересно, и как прошел его вечер с той девицей? - мелькает мысль, которую я с усилием задавливаю.

- Доброе утро, Марк Давидович, - встаю с места, встречая начальство.

- Который час? - спрашивает ровно.

- Шесть часов сорок две минуты, - отвечаю после короткого взгляда на монитор.

- Рабочий день начинается в семь, - его голос все так же холоден. - Почему вы здесь?

Я выпрямляюсь.

- Заканчиваю отчет. Вы не разрешили оставаться вечером. Поэтому я пришла пораньше.

Марк прищуривается.

- Иными словами, вы решили нарушить регламент с другой стороны?

- Нет, - возражаю негромко, но твердо. - Я просто выполнила поставленную задачу в срок.

Пауза. Резанов смотрит на меня так, словно хочет залезть мне в голову и препарировать там все мысли. Потом подходит ближе, берет верхнюю папку со стола, пролистывает.

- Вижу, - короткий кивок, то ли одобрение, то ли просто «галочка» в списке.

Я сглатываю, чувствуя, как напряжение в груди отпускает ненадолго.

- Но если вам приходится спать четыре часа ради того, чтобы сдать отчет вовремя, - он поднимает на меня взгляд, - значит, вы все еще не умеете распределять задачи.

Помедлив, киваю. Странным образом в его словах нет никакого намека на желание унизить или на критику. Это звучит как сухая констатация факта, которую он сам же и фиксирует у себя в голове.

- Я буду работать над этим, Марк Давидович, - киваю спокойно.

Он возвращает папку на место, идет к своему кабинету, и я вдруг слышу вполне человеческую интонацию:

- Идите, выпейте чаю. Кофе на пустой желудок - не лучший вариант.

Поднимаю глаза, но мужчина уже заходит к себе, словно и не сказал ничего такого.

А вот мне приходится справляться с растерянностью. Потому что это прозвучало на удивление… заботливо! Если, конечно, такое слово вообще можно применить в отношении Резанова! Недоверчиво покачав головой, слегка усмехаюсь и… иду делать себе чай, исполняя рекомендацию босса.

***

Часы на ноутбуке показывают почти половину двенадцатого, когда дверь приемной осторожно приоткрывается.

Я поднимаю голову - и вижу сразу двух девушек. Они обе кажутся смутно знакомыми - похоже, были на том самом собеседовании. Вроде бы та, что в голубом платье, даже сидела рядом со мной, когда мы ждали своей очереди.

- Привет! - улыбается она так, словно мы давние подруги. - Ты же… Ева? Секретарь Марка Давидовича?

- Да, - киваю осторожно. - Чем могу быть полезна?

Они переглядываются и заходят внутрь.

- Я Настя, - улыбается вторая, яркая брюнетка с огромными серьгами-кольцами в ушах. - Мы тут решили перекусить внизу в кафе, ну и подумали - ты же новенькая, никого не знаешь, даже не в курсе, где тут поесть можно…

- Ага, и решили, а почему бы тебя не позвать? Ты же, наверное, тоже еще не обедала? Я, кстати, Наташа, - подхватывает первая, в голубом платье.

Моргаю растерянно. Обед… Конечно, нет. Я и чай-то пью только второй раз за день. Резанов работает просто как машина - мне на почту в семь уже упал новый список дел. Хотя, надо признать, не такой жуткий как вчера.

- Спасибо, но мне еще нужно закончить несколько отчетов, - отвечаю вежливо.

- Да брось! - Наташа качает головой. - Все равно же до вечера работы выше крыши, минут двадцать можно выкроить! Мы же просто пообщаться хотели.

- И узнать, как там монстр, - подхватывает Настя, заговорщически наклоняясь ближе. - Ну, расскажи, как оно, с ним работать? - она делает паузу, выразительно округляя глаза. - Мы же ничего не знаем! У него раньше секретари одни мужчины были! Ну любопытно же! - шепчет, чуть не подпрыгивая на месте.

Я чуть не улыбаюсь от этого театра.

- Он… требовательный, - формулирую осторожно. - Очень.

- Но ведь не орет? - тут же спрашивает Наташа. - Мы тут спорили, кто-то говорит, что он кричит на подчиненных, кто-то - что наоборот, только тихим голосом...

- Он… - я тщательно подбираю слова, - предпочитает точность и не тратит время на лишнее.

- Ха! То есть ледышка! - Настя прыскает, а подруга ее тут же одергивает:

- Тс-с-с! А то услышит еще…

Я смотрю на них и понимаю, что они не со зла. Просто любопытные. Может, даже рады, что «их не взяли» и теперь можно обсуждать без страха.

- Ну давай, Ева! - шепчет теперь уже Настя, немного нервно оглядываясь на дверь кабинета Резанова. - Пойдем, мы же ненадолго!

Колеблюсь, с сомнением глядя на девушек. С одной стороны, голод уже скручивает желудок, с другой - уходить без разрешения Резанова я не рискну.

Но есть и другой довод в пользу того, чтобы согласиться… мне нужно нормально познакомиться хоть с кем-то. На дружбу я не рассчитываю, но хотя бы на добрые приятельские отношения… почему нет?

- Сейчас, подождите минуту, - поднимаюсь с места.

- Мы снаружи будем! - шипит Наташа и, подхватив под руку сверкающую любопытным взглядом Настю, вытаскивает ее в коридор.

А я осторожно стучу в кабинет и захожу после разрешения.

- Марк Давидович… - голос почему-то звучит тише, чем я хотела. - Могу я выйти на обед минут на тридцать?

Он поднимает глаза от бумаг, смотрит прямо.

- Сколько времени вам требуется?

- Тридцать минут, - повторяю, чувствуя, как горло пересохло.

Молчание. Потом сухое:

- Вернитесь ровно через полчаса.

- Да, Марк Давидович. Спасибо, - киваю с облегчением.

***

Кафе, куда меня приводят девушки, почти пустое - видимо, основной народ обедает чуть позже. Мы занимаем столик у окна, заказываем бизнес-ланч, я прошу принести еду как можно быстрее. Но не успеваю сделать первый глоток воды, как начинается «бомбардировка».

- Ну и как он к тебе относится? - Настя с Наташей обе смотрят на меня горящими глазами.

- Он требовательный руководитель, - пожимаю плечами.

- Да нет, мы в смысле, как к женщине? Понимаешь, он никогда не работал с женщинами! И не только не работает! Говорят, у него даже девушки не было никогда, - шепотом сообщает Наташа. - Представляешь? Ни одной постоянной женщины.

Невольно закусываю губу, вспоминая вчерашнее распоряжение Резанова. Нет, женщины у него абсолютно точно есть…

- Да ладно, - фыркает тем временем Настя. - Ты думаешь, такие мужчины живут без женщин? Просто он никогда не показывает их на публике.

Наклоняется ко мне:

- Но вообще никто и никогда не видел его с женщиной. Ни в ресторане, ни на приемах.

Я делаю вид, что сосредоточенно режу котлету на тарелке.

- А я тут слышала, - Наташа прищуривается, - что у него отца когда не стало, он даже на похороны не поехал. Представляешь? Работа для него важнее всего.

- Может, врут, - отмахивается Настя. - Но то, что он один живет, это точно. Вон башня, которая тут в двух шагах - его верхний этаж, целый пентхаус. И без всякой прислуги. Все сам: готовит, стирает…

Меня тянет улыбнуться, потому что я совершенно не представляю Резанова готовящим или развешивающим на сушилке собственные носки. Нет, только не он!

Наташа кивает - по-моему, им даже я не особо нужна, просто мой босс - их любимая тема для обсуждения.

- И он принципиально не ездит в одной машине с женщинами, мне один охранник рассказывал. Если куда-то едет - то либо один, либо только мужчины.

Обе смотрят на меня, ожидая реакции. Я доедаю суп, отставляю тарелку.

- Я всего один день работаю, - чуть улыбаюсь. - Так что мне пока сложно что-то подтвердить или опровергнуть... Но… Марк Давидович, он.…

Девушки подаются вперед.

- Он очень вежлив, - говорю после паузы. - Не кричит, даже голоса не повышает. И у меня такое ощущение, что замечает абсолютно все вокруг.

- Ох, не говори! - с энтузиазмом подхватывает Настя. - Я когда к нему на собеседование зашла, мне аж жутко стало, какой у него взгляд!

- Ох, ничего ты не понимаешь, - тянет Наташа, откидываясь на спинку стула, мечтательно улыбается. - С таким мужчиной я бы не отказалась закрутить…

- Мечтай! - фыркает Настя. - Я вообще подозреваю, что он, ну… не из нашей лиги, понимаешь, о чем я? - многозначительно смотрит на меня.

- Девочки, вы простите, но мне нужно бежать, - кинув взгляд на часы, поднимаюсь. - Меня Марк Давидович только на полчаса отпустил, а уже двадцать шесть минут прошло, опаздывать нельзя.

- Вот монстр, - качает головой Наташа. - Ну ладно, Ев, приятно было познакомиться, забегай, если что! Я в кадровом сижу, а Настя - секретарь одного из шефов в отделе поставок.

- Конечно, - киваю машинально, а сама думаю.

Отделе… поставок?

Это не тот ли случайно руководитель, на чью ошибку я указала Резанову вчера на совещании… и который потом пригрозил мне?

Черт, я, кажется, становлюсь параноиком - размышляю, торопливо идя к приемной.

С другой стороны, как говорится, если у вас паранойя - это еще не значит, что за вами никто не следит. Это во-первых. А во-вторых, при моем печальном опыте и порушенной репутации лучше быть параноиком, чем потом разгребать последствия. Что-то подсказывает, что Резанов не будет столь снисходителен, если с моим участием произойдет скандал уже у него под носом.

Я же до сих пор не поняла, почему он так отреагировал на информацию обо мне от службы безопасности. Точнее, почему не отреагировал. А я подозреваю - нет, я уверена - что этот человек ничего не делает просто так. Значит, какие-то у него были свои причины, чтобы оставить меня при себе.

Задумавшись, захожу в приемную, не глядя - и вздрагиваю, увидев высокую фигуру у своего стола.

- Вы… - начинает Резанов, но смотрит на часы и, затормозив на ходу, после паузы произносит: - …не опоздали.

- Да, - киваю с каменным лицом, с трудом сдержав дикое желание расхохотаться.

Хотел подловить, а тут такой облом?

- Где пакет документов и проект договора по Экспо-строю, которые я просил вас приготовить? - Марк Давидович чуть прищуривается.

- Здесь, секунду, - торопливо захожу за свой стол, беру из выдвижного ящика папку. - Тут все, кроме проекта договора, я сейчас распечатаю и принесу, - быстро щелкаю мышкой, чтобы разблокировать ноутбук.

- Я жду, - спокойно отвечает Резанов, не делая попытки сдвинуться с места.

В смысле, ждет? Тут будет стоять? Закусываю щеку изнутри, отправляю нужный документ на печать. Как назло, там страниц тридцать, то есть печатать будет несколько минут.

- Чаю? - помявшись, поднимаю глаза на босса.

«…кофе, обед, эскорт?» - договаривает у меня в голове ехидный внутренний голос.

- Да, - кивает мужчина и, сделав шаг вперед, неожиданно… садится на кресло для посетителей перед моим столом.

Сдержав вздох, прохожу в закуток за шкафами, дергано включаю чайник, достаю пакетик в упаковке. Черт, совсем забыла нормальную заварку заказать! Можно же курьерской доставкой прямо в офис - самой мне, понятное дело, по магазинам бегать некогда. Ладно, сейчас Резанов к себе в кабинет уберется, и закажу. А пока снова кладу пакетик под чашку и, выйдя и обойдя стол, ставлю перед боссом, а сама возвращаюсь к принтеру.

- Марк Давидович, вам удобнее просматривать скрепленные листы или оставить так? - уточняю у него.

- Можете скрепить, - он, уже открыв папку, что-то там проглядывает.

Кивнув, оглядываюсь в поисках степлера. Резанов тем временем, не глядя, вытаскивает пакетик из-под чашки и вроде бы собирается открыть, но упаковка выскальзывает у него из пальцев. Она же скользкая.… а у него перчатки.

Не могу на это смотреть! Мне прямо самой неудобно становится!

- Марк Давидович, подождите... - машинально протягиваю руку в его сторону, останавливая уже наклонившегося поднять упавший пакетик мужчину, - можно я?.. Я вам другой дам.

Резанов поднимает на меня взгляд. И смотрит как-то.… я даже теряюсь.

- Хорошо, - отвечает негромко, помедлив, и резко встает. - Принесите мне в кабинет.

Не успеваю кивнуть, как он уже исчезает.

Все-таки он очень странный.

Покачав головой, завариваю чай, отношу снова закопавшемуся в бумаги начальству вместе с распечатанным и скрепленным проектом договора, а сама возвращаюсь к себе - у меня дел еще полно.

Но спокойно поработать у меня получается от силы полчаса.

Дверь распахивается без стука. Едва успеваю поднять голову от документов, когда в помещение вваливается мужчина - высокий, с широкой улыбкой на лице… до ужаса похожем на моего босса!

- Ну надо же, - тянет, облокачиваясь о дверной косяк. - Я-то думал, Марк держит тут исключительно угрюмых роботов. Ты как здесь оказалась, милашка?

- Добрый день. Чем могу помочь? - сохраняю нейтральное выражение лица.

- Помочь? Ты - мне?! - он усмехается, подходит ближе, садится прямо на край стола, заставляя меня отъехать на кресле чуть подальше. - Это я готов тебе помочь, милашка! Помочь сбежать отсюда!

- Если у вас назначена встреча с Марком Давидовичем, я уточню график, - отвечаю сухо.

- Ах, как сурово, - он наклоняется ближе ко мне, понижает голос, заговорщически-игриво подмигивает. - А ты знаешь, что мой график выше всяких уточнений? Или мой старший братец, как всегда, делает вид, что меня не существует? Привет, Марк! - выпрямляется, а я вздрагиваю, глядя на внезапно вышедшего из кабинета босса. - Кажется, твоему секретарю нужна передышка. Я ее забираю!

- Она не твоя собственность, чтобы ты мог позволять себе такие высказывания, - ледяным тоном отвечает мой начальник, на что наш посетитель только закатывает глаза, успев при этом мне снова подмигнуть.

Перевожу взгляд с одного на другого.

Надо же, братья! Странно, что Настя и Наташа, когда болтали сегодня в кафе, ни словом не упомянули, что у моего босса есть младший брат.

Офигеть можно, как они похожи… и непохожи одновременно.

Черты лица практически одинаковые - прямой нос, четкая линия челюсти, абрис губ. Разрез глаз немного отличается и волосы - у старшего Резанова уложены настолько ровно, что кажется, что он их по линейке вымерял. А у младшего просто небрежно откинуты назад, хотя стоит признать - ему очень идет. Но главное - выражение. Мой босс - ледяное спокойствие и холод, а этот… бесшабашная улыбка, хитринка в глазах…

Наверняка девицы на него косяками вешаются.

- У тебя какой-то вопрос? - уточняет тем временем Марк.

- Разумеется, - его брат насмешливо прищуривается. - Наша общая мать уточняет, не забыл ли ты, как она выглядит?

- В мой кабинет, - Марк отступает в сторону, показывая на дверь.

При этом мне на секунду кажется, что он кидает на меня быстрый взгляд. Но я опускаю глаза, старательно прикидываясь ветошью и не отсвечивая. Личные дела босса и его семья никак не могут входить в сферу интересов секретаря, так что лучше я притворюсь, что ничего не услышала.

Правда, услужливая память тут же подсовывает воспоминание о вчерашнем заказе эскортницы. Но я сразу говорю себе, что это другое. Я же не знаю, зачем она была ему нужна. Может быть, у него была какая-то встреча, на которую он должен был прийти с женщиной.…

«Да-да, а потом в номере отеля он с ней в шахматы играл всю ночь», - вылезает ехидная мысль.

Неважно. Не мое дело.

Брат Резанова, язвительно хмыкнув и кинув в мою сторону еще один взгляд, проходит внутрь, Марк Давидович заходит следом и закрывает дверь. А я выдыхаю. Не хватало мне, чтобы меня втянули в какую-нибудь историю. Я тут без году неделя и хочу задержаться подольше, у меня очередной долговой платеж на носу.

Так и тянет в очередной раз открыть банковское приложение и посмотреть на оставшуюся задолженность с минусом перед шестизначным числом. Но я задавливаю в себе нездоровое желание. Знаю же, что она с прошлого раза не уменьшилась ни на рубль.

И вообще. Обоим Резановым повезло. У них есть мать. У меня от мамы остался только долг в наследство и воспоминания, от которых бросает в дрожь.

Нет, Ева! Не думай, не вспоминай, не возвращайся туда, все закончилось, закончилось, закончи…

- Так как, говоришь, тебя зовут? - громкий насмешливый голос заставляет вздрогнуть всем телом, вынырнуть из ненавистного состояния беспомощности.

Я уже не та Ева. Больше не та. И слава всем богам.

Поднимаю взгляд на вышедшего из кабинета Резанова мужчину, вставшего прямо напротив меня и уперевшегося ладонями в стол так, что еще немного - и его лицо окажется в нескольких сантиметрах от моего.

- Я не говорила, как меня зовут, - отвечаю спокойно, пододвигая к себе ноутбук.

- Строптивая, значит, - он прищуривается, и мне не нравится предвкушение, которое загорается в его взгляде. - Прекрасно! Люблю строптивых!

Черт! Я совсем не собиралась привлекать его внимание!

- Меня зовут Ева Андреевна. А теперь прошу прощения, мне нужно работать, - держу максимально равнодушный тон, надеясь, что его удовлетворит мой ответ.

Но ошибаюсь.

Мужчина расплывается просто-таки в дьявольской улыбке.

- Это судьба, Ева, - произносит медленно, смакуя каждое слово. - Однозначно и несомненно - сама судьба. Очень, просто невероятно рад познакомиться… - протягивает мне руку и заканчивает: - Адам!

- Что, простите? - растерянно смотрю на него, отодвинувшись от стола.

- Мое имя Адам, - в глазах младшего Резанова скачут бесенята. - А раз ты - Ева… значит, ты совершенно точно моя судьба!

Резко, броском подается вперед, через стол, схватить меня за руку, но я каким-то чудом успеваю увернуться и вскакиваю с кресла, отходя еще чуть подальше.

- Меня зовут Ева Андреевна, - откуда-то вылезают такие же ледяные интонации, с которыми говорит мой босс. - Советую запомнить. А теперь, Адам Давидович, если у вас больше нет никаких дел, прошу вас дать мне возможность заниматься своими.

Младший Резанов, вместо того чтобы возмутиться, закидывает голову назад и разражается хохотом.

- Господи, где мой брат тебя нашел?! - спрашивает у меня сквозь смех.

- Меня не надо искать, я сама являюсь, - бурчу себе под нос, вызвав у мужчины еще один приступ веселья.

- Так, солнце, слушай, - он вытирает глаза, - извини, что наше знакомство началось так по-дурацки! Давай еще раз, идет?

Смотрю на него недоверчиво, но он разводит руки в стороны.

- Я правда безопасен, уж точно безопаснее своего братца, - весело ухмыляется. - Не злись. Ну? Привет, Ева, меня зовут Адам - только отчество не Давидович, а Эдуардович. У нас с Марком разные отцы, - и снова протягивает мне ладонь, но уже вроде бы не пытается надавить - просто держит руку на весу, глядя на меня вопросительно.

Понимаю, что, если отказываться дальше - после таких слов я уже буду выглядеть невежливой идиоткой. И, преодолев внутреннее сопротивление, все-таки делаю пару шагов, выходя из-за стола, и неуверенно сжимаю крепкую теплую ладонь.

- Вот видишь, не так уж и страшно, - в очередной раз подмигивает мне младший Резанов.

А потом, не успеваю я опомниться, рывком дергает на себя!

- Пустите! - вскрикнув, упираюсь второй ладонью ему в грудь, пытаюсь вырваться, но это не так-то просто.

Вот знала я, знала, что никому нельзя верить!

Дура ты, Ева! С твоим-то опытом могла бы уже вести себя умнее!

- Чего ты? - ухмыляется Адам, а у меня в глазах темнеет от страха.

- Пустите!!! - голос пропадает, хочется крикнуть, но сил еле хватает на то, чтобы шептать.

- Ева?

- Отпусти ее, немедленно! - второй, со знакомыми ледяными интонациями голос заставляет меня кое-как собраться с силами, вывернуться из ослабевшей хватки.

А потом я просто отпрыгиваю назад и прячусь за спину вышедшего из кабинета и вставшего напротив брата Марка Давидовича. Почему-то мне кажется, что именно тут, за его спиной, в данную конкретную минуту безопаснее всего!

Тяжело и быстро дышу через приоткрытый рот, меня покачивает, и я, на мгновение зажмурившись, практически касаюсь лбом лопаток мужчины, утыкаясь в него и вдыхая слабый запах чистой ткани костюма. А спустя еще секунду до меня доходит, что Резанов застыл каменным изваянием, явно почувствовав мое касание.

- Простите, - шепчу еле слышно и заставляю себя отстраниться.

- Адам, если что-то подобное повторится… - от угрожающих интонаций в голосе моего начальника, пусть даже обращенных не ко мне, меня передергивает.

- И что же ты сделаешь, большой братец? - а вот Адаму на угрозы явно плевать с высокой колокольни. - Отдашь распоряжение охране? Сообщишь о моем ужасном поведении матери? Не смеши!

Делает шаг в сторону, выглядывая меня, но Марк Давидович сдвигается, не позволяя ему этого сделать.

- Тебе пора, - бросает привычным равнодушно-ледяным тоном.

- Ева, слушай, - Адам не обращает внимания на слова Марка, снова шагает вбок, стараясь поймать мой взгляд, - я не собирался тебя пугать или обижать!

- Не собирался, но сделал, - снова перебивает мой босс. - Пора бы уже фильтровать свои шутки.

- Да чего ты за нее все время отвечаешь?! - взрывается его брат.

- Она моя подчиненная, - спокойный ответ. - Пока она здесь - я, как работодатель, несу ответственность за ее благополучие. Уходи, Адам!

Не знаю, что именно срабатывает - слова старшего Резанова, или тот факт, что я продолжаю прятаться за него, не сделав ни единой попытки высунуть нос, или еще что-то. Но Адам после тяжелой паузы действительно разворачивается и выходит из приемной, хлопнув дверью напоследок.

И только тогда Марк Давидович сдвигается, поворачивается и смотрит на меня нечитаемым взглядом.

- Спасибо, - выдыхаю с облегчением.

Колени у меня до сих пор слегка трясутся, и я немного криво, чуть не потеряв равновесие, опускаюсь на краешек кресла для посетителей.

- Воды? - спрашивает меня мужчина.

- Нет, не надо… - качаю головой. - Я уже в порядке.

Между нами повисает пауза. Не знаю, почему молчит Резанов, а я просто не знаю, что сказать.

- Почему такая реакция? - вдруг задает он вопрос.

- В смысле? - поднимаю на него взгляд.

- Вы не испугались, когда на собеседовании я велел вам раздеваться, - он чуть прищуривается, а я, кажется, слегка краснею.

- Вы меня руками не хватали, - пожимаю плечами, невольно кидаю взгляд на его перчатки. - И потом, любому было понятно, что вам мое раздевание без надобности.

- Это кому как, - внезапно выдает мой босс, и я чуть не давлюсь вздохом.

Значит, кто-то после его слов все-таки раздевался?!

Уточнять, разумеется, не собираюсь - да и Резанов уже направляется к своему кабинету.

- Не беспокойтесь насчет Адама, - говорит уже возле двери. - Он ничего вам не сделает.

Молча киваю, провожая взглядом начальство. Может, и не сделает. Точнее даже, здесь он бы мне действительно ничего не сделал - не дурак же он, пытаться причинить какой-то вред секретарю в приемной, прямо на рабочем месте. Но в целом от таких мужчин все равно лучше держаться подальше - они никого кроме себя не слышат.

Придя к окончательному выводу, со вздохом встаю и пересаживаюсь на свое рабочее место. До конца дня нужно еще немало успеть.

Впрочем, сегодня мне, можно сказать, везет. Резанов выходит из своего кабинета почти ровно в семь - детское время, особенно для этого монстра-трудоголика. Я машинально встаю, провожая своего босса.

- Напоминаю, что я не разрешаю вам оставаться дольше положенного времени, - меня окидывают строгим взглядом.

- Да, Марк Давидович, я закончу через десять минут, - киваю, собирая со стола документы. - Завтра мне, как и сегодня, быть к семи?

- К половине восьмого, - после короткой паузы отвечает Резанов.

- Хорошо, я поняла, - держу в руках пару последних листов, которые надо подшить в открытую папку и оглядываюсь по сторонам, ища, куда я задевала дырокол.

- Вот, - он неожиданно появляется у меня прямо перед носом.

- Э-э-э-э… - растерянно смотрю на мужчину, протягивающего мне то, что я искала.

Я что, вслух сказала, что мне нужно?

- Спасибо, - тянусь, касаюсь черного пластика и случайно задеваю его пальцы в перчатке.

Резанов тут же - такое ощущение, что автоматически - отдергивает руку, я едва успеваю подхватить этот чертов дырокол, чтобы он не грохнулся на стол. А затем без единого слова стремительно выходит из кабинета.

- Какого хрена?... - бормочу себе под нос ошарашенно.

Это что вообще сейчас такое было?

Вздохнув, пожимаю плечами и невольно усмехаюсь. Интересно, а какие-нибудь слухи по поводу его перчаток ходят в компании? Наверняка же что-то такое должно быть. Может, у него руки в страшных шрамах? Или… я не знаю, может, какое-нибудь незаразное кожное заболевание. Или что-то психическое, например, обсессивно-компульсивное расстройство. Или боязнь бактерий и микробов. Ну а что, бывают же такие фобии!

Не выдержав, лезу в мобильный и гуглю - да, действительно, бывают. Правда, еще написано, что эта фобия не так уж и безопасна, может быть симптомом шизофрении, и вообще ее надо прорабатывать с психотерапевтом. Но вряд ли мой босс шизофреник.

Решаю, что, если Настя или Наташа снова позовут меня обедать, попробую выспросить у них. Еще неплохо бы узнать, чей секретарь одна из девушек - они вообще-то могут быть «засланными казачками». Но это все позже, завтра.

Давлю зевок и, закрыв и убрав последнюю папку, выключаю ноутбук. Надо поехать домой и поспать. Четырех часов все-таки совершенно недостаточно.

Но все мысли моментально разлетаются у меня из головы, стоит мне выйти из автоматических дверей центрального входа.

- Привет, Ева, - в пяти метрах впереди, прислонившись к капоту машины, припаркованной в кармане у дороги, стоит Адам.

Только его мне и не хватало!

А мужчина тем временем внезапно открывает переднюю дверь и достает оттуда… огромный перевязанный широкой белой лентой букет бело-розовых роз!

- Это тебе, - подходит чуть ближе, протягивая цветы. - Ева, я серьезно. Никаких шуток, никаких хватаний руками. Я приехал извиниться.

- Извинения приняты, цветы - это лишнее, я их не возьму, - качаю головой, делая шаг в сторону и не собираясь приближаться.

- Это всего лишь цветы, - Адам улыбается, явно включая обаяние на максимум, но на меня такое не действует, и мужчина, словно моментально ухватив мою реакцию, тут же убирает с лица легкомысленное выражение. - Послушай, я иногда действительно по-дурацки шучу. И я не ожидал, что ты воспримешь все настолько всерьез и испугаешься. Ты же меня буквально за минуту до этого отбрила!

- Мне жаль, что вы не поняли ни с первого раза, ни со второго раза, - качаю головой.

- Я уже понял, все понял! - он снова протягивает мне букет. - Ев, ну, бог троицу любит! Прости, я обещаю больше не распускать руки! Не возьмешь - я выброшу, вон мусорный контейнер стоит! Ну что, мир?

- Мы с вами не ссорились, чтобы мириться, - смотрю на цветы. - Они красивые. Спасибо. Но я уже сказала, что не возьму!

- Ты упертая, но и я упрямый, - Адам прищуривается, слегка улыбается. - Выбрасывать?

Давлю вздох. Цветы жалко - они и правда невероятно красивые, на длинных стеблях, крепкие свежие бутоны даже еще не распустились до конца. А потом мне приходит в голову выход.

- Они колючие? - поднимаю взгляд на мужчину.

- Я не позволил бы себе подарить девушке колючие розы, - он расплывается в довольной улыбке.

Решил, что все-таки возьму?

- Тем более тебе своих шипов хватает, - усмехается Адам, делая еще пару шагов по направлению ко мне.

Посмотрев на него исподлобья, принимаю тяжелый букет.

- Поужинаем вместе? - тут же спрашивает мужчина.

- А вы, я гляжу, из тех, кому дай палец - он тут же руку по плечо оттяпает? - уточняю холодно.

- Надо же ловить момент, пока ты хоть чуть-чуть спрятала свои иголки, - он усмехается, а потом хмурится. - Что ты делаешь?

Я развязываю ленту, которая удерживает букет. А потом поворачиваюсь в сторону метро, до которого тут идти минут пятнадцать. На такси не поеду - во-первых, дорого и долго, сейчас самый час пик, во-вторых - в метро со мной почти наверняка никто спускаться не будет.

- До свидания, Адам Эдуардович, - киваю ему через плечо.

- Вот ты… колючка! - он пристраивает рядом, но я тут же делаю шаг в сторону, обжигая его предупреждающим взглядом. - Ладно-ладно, отошел, вот, видишь? На расстояние вытянутой руки!

- Вот и сохраняйте дистанцию, - цежу сквозь зубы.

Ну в самом деле! Я устала, домой хочу и спать, мне завтра опять пахать с рассвета и до заката, а этому тут ужин подавай! Успеваю увидеть, как Адам на секунду задерживается и хмурится, внимательно глядя на дорогу. За машину свою переживает, что ли? Но тут же выбрасываю это из головы. Ну переживает - пусть садится и едет… нафиг.

- Это вам! Акция «цветы добра», бесплатно! - протягиваю первой встречной девушке розу.

- Ой, - она растерянно берет цветок, улыбается.

- Хорошего вечера, - киваю и иду дальше.

- Ну ты и зараза! - негромкий голос сбоку.

Догнал все-таки.

- Бесплатно, цветы добра, - отдаю еще три розы бабульке с тележкой.

- Она перепродаст их возле метро! - шипит мне Адам.

- Вы подарили эти цветы мне, я могу распорядиться ими как хочу, - пожимаю плечами и улыбаюсь, протягивая одну розу девочке лет пяти в нарядном платьице, а вторую - ее маме.

До метро мы доходим не через пятнадцать, а через тридцать минут. И последний цветок я отдаю смеющейся парочке подростков.

- Спасибо! - они машут мне руками, я машу им в ответ, отряхиваю ладони, поправляю сумку, которая все это время висела у меня на локте, и невозмутимо поворачиваюсь к сердитому, с кислым лицом Резанову-младшему.

- До свидания, Адам Эдуардович, - повторяю еще раз. - От ужина я отказываюсь. И от других встреч тоже, - предупреждающе качаю головой, глядя на уже открывшего было рот мужчину. - Нам с вами не по пути.

- Это мы еще посмотрим, - слышу произнесенное мне в спину, когда уже, отвернувшись, иду к дверям метро.

К счастью, дальше за мной он все-таки не идет. Значит, я правильно рассчитала - не по чину такому мажору спускаться в подземку, где простые смертные ездят. Ну и прекрасно! Хотя выдыхаю я, только спустившись по эскалатору и зайдя в вагон. До последнего боялась, что от меня не отстанут.

Добравшись домой и с облегчением запершись на все замки, критически оглядываю себя в зеркале. Ну и за что он зацепился, спрашивается? Светлые, немного белесые волосы убраны в тугой пучок, не видно ни их густоты, ни длины, косметики на лице нет, под глазами синяки, белая мешковато сидящая рубашка под горло с длинным рукавом, юбка вот только слегка обтягивающая. Но тут уж я пошла на уступки - все-таки секретарь такого начальника, как Резанов, должна выглядеть презентабельно и профессионально. И не одеваться в мешок с ног до головы.

Хотя такое ощущение, что самому Резанову абсолютно наплевать, как я выгляжу. Главное, чтобы работала нормально.

Вздохнув, отворачиваюсь от зеркала. Я знаю, что, если накрашусь, сделаю прическу и надену что-то, подчеркивающее фигуру, впечатление будет совсем другим. Но оно мне надо? Правильно, совершенно не надо. Ничего хорошего моя внешность мне не принесла.

И то вон, младшего Резанова не отпугнуло ни отсутствие косметики, ни закрытая одежда. Передернув плечами, раздеваюсь и иду в душ, параллельно размышляя, как себя вести, если он опять явится. А он, похоже, явится - судя по его последним словам.

Покрутив в голове нашу встречу так и эдак, прихожу к выводу, что он сделал стойку на мое поведение. Зря я так активно ему возражала. Если бы сыграла восхищенную дурочку, заглядывающую ему в глаза, Адам может и не обратил бы на меня внимания. Ну да ладно, чего уж теперь, это не исправишь.

Словам моего шефа, что Адам меня не тронет, я не особо верю. Явно же его брат не оповещал о своем повторном визите с цветами наперевес. Но уже ложась спать, понимаю - мне приятно, что Марк Давидович за меня вступился. Что встал на мою сторону, даже не задумавшись. А мог бы выбрать брата - все-таки родственник. Хотя отношения у них, похоже, далеки от идеальных.

А еще понимаю, что определение «мажор», которым я наградила младшего Резанова, совершенно не применимо к его старшему брату. Моего босса так назвать язык не повернется.

Ставлю будильник на мобильном на раннее утро и уже откладываю его на тумбочку, когда телефон начинает вибрировать.

- Привет, Мить, - отвечаю на звонок. - Чего так поздно?

- Привет, Ев, - мужчина делает паузу. - У тебя все в порядке?

- Да, - приподнимаюсь на локте, сон как рукой снимает. - А что?

- Ты только не пугайся, Ев, но, похоже… Леонид объявился, - немного виновато говорит Дмитрий.

Я сажусь, подтягивая колени к груди, накидываю на плечи, покрывшиеся мурашками, одеяло.

- Ты уверен? - спрашиваю тихо.

- Не на сто процентов, - Митя вздыхает. - Но с ним никогда нельзя быть уверенным.

Киваю сама себе, соглашаясь. Его родной брат, Леонид, который несколько лет назад стал моим отчимом, всегда отличался непредсказуемостью.

- В общем, я чего позвонил-то, ты будь осторожна, Ев, ладно? - негромко говорит Митя.

- Конечно, - отвечаю, ощущая, как внезапно немеют губы. - Спасибо, что предупредил.

- Ну давай, спокойной ночи, - прощается мужчина.

Я отключаюсь и через силу усмехаюсь. Спокойной ночи мне теперь не светит. Морщусь и, встав, опять иду в душ - смыть липкую противную паутину воспоминаний. Жалко только, что память нельзя оттереть мочалкой.

Утром, серая от недосыпа, с искусанными губами - дурацкая привычка, возвращающаяся каждый раз, когда я начинаю по-настоящему сильно нервничать - я чуть не опаздываю на работу. Забегаю в приемную буквально без одной минуты в половину восьмого. И еле успеваю затормозить, чтобы не наткнуться на своего босса.

- Доброе утро, Марк Давидович, - выдыхаю, чуть запыхавшись.

Резанов окидывает меня взглядом с ног до головы, останавливается на лице, и мне вдруг становится не по себе.

Потому что такое ощущение, что он… просто в ярости!

- Я.… не опоздала, - неуверенно оглядываюсь на довольно большие часы, висящие над дверью, как раз в этот момент минутная стрелка дергается и встает ровно на половину восьмого.

- Тяжелая ночь?

Вопрос настолько неожиданный и выбивающий из колеи, что я даже рот приоткрываю от шока, глядя на моего босса.

- Да… нет… - лепечу, сглотнув.

С чего вдруг он бы стал спрашивать? Я настолько плохо выгляжу? Невольно кидаю взгляд вниз, быстро осматривая одежду - вроде бы все в порядке, очередная свободная рубашка, в этот раз со стоячим «японским» воротником, прикрывающим шею, и длинными широкими рукавами в стиле кимоно. Эту модель носят навыпуск, не заправляя, и вниз я надела свободные хлопковые брюки-юбку в пол.

- В мой кабинет! - цедит начальство.

Вот теперь мне по-настоящему страшно. Что такого могло произойти, что он так злится?

- Итак, по поводу вашей работы, - Марк Давидович опускается в свое кресло, я остаюсь стоять перед столом, потому что мне сесть не предлагали. - Это вы называете отчетом? - постукивает пальцем в перчатке по знакомой папке, я отдавала ее ему вчера днем.

- Во-первых, сроки, - от ледяных интонаций меня передергивает. - На подготовку простого сопроводительного письма у вас ушло почти два часа. Это неприемлемо. Секретарь обязан выдавать результат быстро.

Он раскрывает папку, пролистывает страницы.

- Во-вторых, оформление. Межстрочные интервалы скачут, таблицы разбиты криво. И это после того, как я вам лично указывал на подобные ошибки. Я требую безупречного вида документов. Безупречного, Зарянова. Потому что ставлю под этими документами свою подпись.

Закусываю губу и опускаю глаза. Я же помнила про эти чертовы требования. Но торопилась и не проверила форматирование…

- В-третьих, стиль вашего общения. Вы используете излишне мягкие формулировки, - он открывает крышку ноутбука, поворачивает ко мне, и я вижу… мои же собственные письма в отделы.

То есть… он проверяет мою рабочую почту? Нет, с одной стороны, это вроде как понятно - она же не личная, а корпоративная, но с другой…

- «Прошу ознакомиться», «рекомендуем рассмотреть», - зачитывает Резанов. - Это не деловая переписка. Здесь должно быть: «к исполнению», «срок - сегодня», с уточнением времени.

Давлю вздох. Представляю, как меня будут «любить» все отделы компании…

- Будьте добры запомнить, что секретарь транслирует распоряжение руководителя, а не просит об одолжении. Далее…

И еще сто пятьдесят пять замечаний.

И все это не повышая голоса, но таким тоном, что в конце этого разноса я чувствую себя дурой-двоечницей в кабинете директора. Причем директора, у которого по неизвестной причине сегодня отвратительное настроение, и его вполне успешно вымещают на мне.

А еще у меня полное ощущение, что вот сейчас он закончит, а потом просто скажет: Зарянова, вы уволены за профнепригодность.

Ну правда. Не будут дальше терпеть секретаря, который, по моим в эту конкретную минуту ощущениям, делает неправильно абсолютно всю свою работу!

Уволит. И все. И мне больше ничего не останется, как кивнуть, уйти и… понятия не имею, что я буду делать дальше со своим долгом, с то ли вернувшимся то ли нет отчимом, со своей отвратительной в профессиональном плане репутацией, со всей своей чертовой неудавшейся жизнью… И Митя мне помочь больше не сможет. Только идти кассиром устраиваться в ближайшую «Пятерочку». Да и то там теперь сплошь автоматические кассы, даже и кассиров-то не требуется…

Мне вдруг становится так себя жалко. Ужасно, до слез жалко! Я ведь не плохой человек! Наоборот! Всегда из кожи вон лезла, чтобы добиться чего-то настоящего, учиться, работать…. я же и к людям отношусь всегда хорошо и по-доброму, потому что считаю, что как ты к ним - так и они к тебе! За что мне это все?! Я же так старалась…

Я даже не сразу осознаю, что в кабинете вдруг стало тихо. Только когда перед моим носом появляется очередной белоснежный платок, понимаю, что уже несколько минут стою молча, опустив голову, а с ресниц беззвучно срываются слезы, капая и капая на пол.

Так же молча беру ткань и смотрю на нее, не поднимая глаз, не зная, что делать. Мыслей нет, ни одной.

Кажется, я просто очень устала.

- Ева Андреевна, - слышу негромкий голос.

Какой-то он… странный. Странный тон. Непривычный. Какие-то в нем глубоко спрятанные эмоции, но я совершенно не могу понять, какие.

А потом моего плеча осторожно касается и тут же отдергивается рука.

- Успокойтесь, - опять этот непонятный тон. - Присядьте.

Качаю головой.

- Я уволена? - спрашиваю хрипло, еле справившись с голосом.

- Уволены? - теперь в голосе слышна слабая насмешка, но не злая, скорее… безнадежная, вот, подходящее слово. - Нет. Я не собирался вас увольнять. Но вам что-то надо делать со своими нервами, Ева Андреевна, если хотите и дальше продолжать работать на меня.

- Не уволена? - это единственное, что я разбираю из его слов.

Поднимаю голову, ловлю взгляд мужчины, стоящего напротив, буквально на расстоянии вытянутой руки.

- Нет, - он качает головой, еле заметно усмехается…

И тут я делаю шаг вперед и совершаю глупость.

Очень большую глупость.

На автомате, не думая, делаю крошечный, незаметный шаг вперед и обнимаю его, утыкаясь ему лицом куда-то в грудь, в галстук и рубашку под ним.

Наверное, моему поступку можно найти оправдания. Даже почти наверняка можно.

У меня нервы на пределе, я почти не спала, я испугана и устала…

- Спасибо, - выговариваю с трудом дрожащими губами. - Вы даже представить себе не можете….

Застываю на полуслове. До меня наконец доходит. Что я творю сейчас?!

Зажмуриваюсь от ужаса.

Он, конечно, сказал, что не увольняет… но разве это повод?!

А еще я понимаю, что мужчина не просто замер - он словно закаменел, руки отведены чуть в стороны и назад, он, по-моему, даже почти не дышит! Только сердце колотится так, что даже я слышу! Или это колотится мое?..

- Простите!!! - отшатываюсь назад, прижимаюсь к стене, прячу руки за спину. - Марк Давидович, простите ради бога, я не хотела… не думала…

У меня духу не хватает поднять глаза, и я только успеваю заметить движение - он тоже делает шаг назад, увеличивая расстояние между нами.

Двигается вот только скованно, как деревянный.

- Никогда. Больше. Так. Не делайте! - слышу медленный, с паузами, сдавленный голос.

- Конечно, - киваю несколько раз. - Не буду! Честное слово!

- Идите. Идите, Ева… Андреевна. Работать, - такое ощущение, что каждое слово дается ему с трудом.

- Ага. То есть, да, уже. Ушла, - бочком пробираюсь к выходу и, добравшись до двери, выскакиваю за нее, плотно закрывая за собой.

- Ох, боже… - выдыхаю неслышно, сгибаясь, упираясь ладонями в колени и дыша через рот.

Что бы там ни говорил Резанов, в одном он прав на сто процентов. Мне надо что-то делать со своими нервами. Я так свихнусь! Может, в бассейн походить? В прохладной воде мне хорошо, она компенсирует проблемы с терморегуляцией и успокаивает заодно. Вообще-то, вроде бы даже можно ходить от компании по льготе, тут на первом этаже бизнес-центра есть огромный фитнес-клуб. Надо будет узнать. Раз уж меня все-таки не увольняют.

Выпрямляюсь, выдохнув, и смотрю на зажатую в руке белую ткань. У меня так и остался его платок… уже второй по счету, кстати. Первый был, когда я в обморок чуть было не свалилась в кабинете. Иду к сумке, копаюсь в ней и нахожу в углу скомканную ткань. Осторожно сворачиваю в узелок вместе со вторым. Надо выстирать, погладить и отдать… Явно платки какие-то непростые, поди еще и на заказ сшиты, вон, в углу монограмма. Провожу пальцем по вышивке и, покачав головой, прячу их в сумку, а сама сажусь за свой стол.

Концентрироваться после стресса и слез ужас как тяжело. Поэтому выбираю максимально монотонную работу - на столе лежит стопка договоров, и я начинаю методично проверять даты и подписи и вносить номера в сводную таблицу. День, месяц, год. Подпись директора с нужной стороны, печать. Лист за листом. Стопка медленно уменьшается, дыхание выравнивается вместе с ней. Механика успокаивает лучше любых слов - просто повторение одних и тех же движений, пока дрожь внутри постепенно стихает.

На пятнадцатом договоре взгляд цепляется за нелепицу - в адресе перепутаны две буквы. Никто бы и не заметил, ошибка почти невидимая, но я все равно беру карандаш и аккуратно вычеркиваю, потом исправляю в электронном варианте. Проверяю дважды, чтобы ни малейшего следа не осталось. Удовлетворенно киваю сама себе - пусть это мелочь. Неважно. От меня хотят педантичности, значит, я ее дам.

Но пока глаза и пальцы заняты, мозг не в состоянии перестать думать. И я теряюсь в догадках, пытаясь разгадать причины странного поведения моего босса. Я ведь абсолютно точно видела, что его боятся - это было заметно на совещании, это было слышно в голосах Насти и Наташи, когда они расспрашивали меня вчера. Любопытство - но и опасение тоже.

Да мне и самой было страшно сегодня, когда он начал перечислять мои промахи.

Но почему… почему он в итоге ведет себя совсем не так, как должен вести тот жуткий монстр, про которого ходят самые невероятные слухи?

Задумавшись, зависаю над уменьшившейся стопкой договоров, и чуть было не вскрикиваю от неожиданности, когда дверь в приемную распахивается.

- О, господи! - вырывается у меня невольно со стоном.

- Это не господь, это всего лишь я, - широко улыбается Адам. - Вижу, ты мне рада!

- Еще бы, - тяжело вздыхаю, снова пододвигая к себе бумаги. - Марк Давидович у себя в кабинете, вы можете пройти, Адам Эдуардович.

- А я не к Марку, а к тебе, - мужчина, не дожидаясь приглашения, садится на кресло для посетителей и кладет локти на стол.

Нехотя поднимаю глаза, собираясь сказать, что у меня много работы, когда улыбка вдруг сползает с его лица.

- Ты плакала, - это утверждение, не вопрос.

- Не поняла… - хмурюсь растерянно.

- Это мой братец, да? - Адам стискивает челюсти, зло сощуривается. - Что он сделал? Обидел тебя? Из-за чего наехал? Наверняка какие-нибудь гребаные таблицы?! Или опоздание на полминуты?! - встает с места, и я испуганно подскакиваю следом.

- Нет! Адам Эдуардович, вы неправильно поняли…

- Да уж конечно, неправильно, можно подумать, я его не знаю! - мужчина стискивает кулаки и широкими шагами направляется к кабинету моего босса.

- Нет, стойте! - каким-то чудом я успеваю проскользнуть вперед, встаю между ним и дверью, загораживая проход. - Прекратите! Ваш брат мне ничего не сделал! Он мой руководитель, он имеет право….

- Ты что, защищаешь его?! - Адам смотрит на меня круглыми глазами.

- Что здесь происходит? - дверь за моей спиной распахивается.

Так и хочется закатить глаза. Ну почему я вечно оказываюсь в каких-то дурацких ситуациях?! Вчера пряталась за спиной Марка, а сегодня наоборот, стою перед ним.

- Адам Эдуардович неправильно понял ситуацию, а я не успела объяснить, - говорю торопливо, пока не разгорелся очередной скандал.

- Ты ее до слез довел? - Адам смотрит на брата.

- Никто меня ни до чего не доводил! - чуть было не топаю ногой. - Это просто нервы! И позвольте вам напомнить, Адам Эдуардович, что вы вполне успешно доводили меня еще вчера, особенно когда пытались всучить мне букет!

- Пытался? - голос Резанова-старшего за моей спиной.

- Да, я… раздала цветы людям на улице, - вздыхаю устало, отхожу чуть в сторону от мужчин, прислоняясь бедром к краю своего стола, поднимаю взгляд на своего босса.

А он выглядит… довольным?

А вот Адам - не очень.

Почему-то мне не нравятся короткие, буквально на полсекунды, взгляды, которыми братья успевают наградить друг друга. Создается полное ощущение, что кто-то тут меряется длиной кое-каких мужских органов… причем за мой счет!

Хотя старший Резанов уже снова кажется привычно-невозмутимым, но по нему никогда толком не поймешь. А вот Адам сердито поворачивается ко мне.

- Почему ты плакала?

- Я уже объяснила вам, Адам Эдуардович, - складываю руки на груди, старательно не глядя на своего босса. - Я перенервничала. Устала. У меня сложный период… жизненный! - добавляю торопливо, пока он там себе чего-нибудь не подумал. - И у меня много работы! Марк Давидович, - обращаюсь напрямую к боссу, который поворачивается ко мне. - Я могу сходить пообедать?

- Да, конечно, - мужчина спокойно кивает. - У вас полчаса.

- Спасибо, - с облегчением выпрямляюсь.

Пойду-ка я, пока они тут друг другу морды бить не начали!

- Ты бы еще ей десять минут выделил, - ядовито отвечает тем временем Адам. - Чтобы бегом добежала, еду в рот сунула и обратно прибежала!

- Мне вполне достаточно получаса, Адам Эдуардович! - перебиваю его на грани хамства.

Надоели мне… оба!

Все, к черту! Мне нужно подышать!

- Пойдем, я тебя покормлю, - Адам делает шаг в мою сторону, но я тут же отхожу подальше.

- Я не собака, не кошка и не хомяк, чтобы меня кормить, - цежу сквозь зубы, все, мой запас вежливости на сегодня иссяк. - Сама питаюсь! И компания мне не нужна!

- Адам, раз уж ты здесь, идем, кое-что обсудим, - Марк Давидович делает шаг к своему кабинету.

- О, господи… - стонет его брат, закатывая глаза, но проходит вперед.

Отворачиваюсь взять сумку, но в последнюю минуту, буквально на мгновение, успеваю заметить, что Марк, наклонив голову… улыбается!

Нет, серьезно! Это, конечно, даже близко не улыбка в полном смысле этого слова, но… уголки губ приподняты, даже выражение лица кажется другим!

Неверяще покачав головой, выхожу из приемной. Ну надо же, размышляю рассеянно, вроде и работаю всего-то несколько дней, но как-то вокруг уже слишком много событий.

Помедлив, вспоминаю этаж и номер кабинета, который мне называла Настя, и решаю быстро зайти, спросить, не пойдет ли она тоже на обед. Времени у меня, конечно, немного, но все-таки надо поддерживать нормальные рабочие отношения.

С Настей мне не везет, девушка, закопавшись в бумаги, с сожалением говорит, что никак сейчас не успевает.

- Но Наташа как раз вроде пошла пообедать с коллегами, - говорит мне, кивнув. - Наверняка увидишься там с ними, где мы вчера сидели! И заходи обязательно, Ев, это сегодня неудачно получилось, а так я только рада буду!

- Спасибо, - киваю и улыбаюсь ей в ответ.

Мне еще нужно проверить свои подозрения насчет ее руководителя, но с этим я решаю разобраться чуть позже.

- Ева! Привет! - Наташа машет мне рукой из-за столика. - Присоединяйся! Девочки, это Ева, новый секретарь Резанова!

- О-о-о, - в меня впиваются еще три пары любопытных глаз. - Ну и как он? И в самом деле монстр, да?

- Работы много, - неопределенно пожимаю плечами и улыбаюсь.

Меньше всего я хочу способствовать распространению каких-то сплетен о своем боссе. Этих девушек я вижу впервые и ни в чьей лояльности не уверена, а Марк Давидович мне ничего плохого не сделал, наоборот.

Вот только навести бы как-то разговор на его особенности…

Но мне даже делать ничего не приходится.

- А он при тебе перчатки снимал?! - выпаливает симпатичная рыженькая сотрудница, вроде бы Катя.

- Да ты что, он их никогда не снимает! - тут же обрывает ее другая, блондинка постарше, смотрит на меня как будто ища подтверждения.

- Я всегда видела Марка Давидовича только в перчатках, - говорю осторожно, - и полагала, это просто физические особенности…

- Да ты что, там же такая романтическая история! - блондинка оживляется. - Говорили, что у него много лет назад была невеста! И она его бросила прямо перед алтарем! В буквальном смысле сняла кольцо и в лицо ему, представляешь?! А для него это был очень важный символ, ну вот он с тех пор и носит перчатки, показывает, что никогда никому не позволит уже к себе приблизиться…

- Ты, по-моему, романов перечитала, - Наташа, фыркнув, машет рукой. - Что за глупость, из-за бросившей дуры носить перчатки!

- Ну не знаю, - блондинка не сдается. - Может, он просто так ее любил, что никогда забыть не сможет!

- Не уверена, что такой монстр в принципе способен кого-то любить, - выступает четвертая девушка, до этого сидевшая молча. - Я разговор нашей начальницы как-то раз услышала, что она подменяла босса, когда к Резанову надо было ехать отчет сдавать, так ей аж плохо становилось, до того он женщин терпеть не может! А еще говорили, что он был в ярости, когда стало понятно, что нужно будет нанять секретарем девушку, а не мужчину!

И все четверо одновременно смотрят на меня. С трудом проглатываю кусочек хлеба, чуть не подавившись.

- Ничего плохого он мне не сделал, - говорю торопливо, но тут же добавляю: - Но я ведь всего несколько дней работаю….

Девушки удовлетворенно кивают. Кажется, им просто нужно кого-то обсуждать, и если окажется, что Резанов не такой уж монстр, они будут скорее разочарованы, чем обрадованы.

- Извините, девочки, я побегу, - вижу, что до конца моего обеда осталось минут пять.

- Давай-давай, - мне кивают. - Еще увидимся!

Пока ухожу, вижу, что они уже снова что-то с жаром обсуждают. Наверное, теперь меня и мою незавидную участь, усмехаюсь про себя.

Чтобы срезать путь, торопливо пересекаю по диагонали небольшую площадь перед центральными дверями компании, и что-то тянет меня оглянуться. Какое-то противное ощущение между лопаток - то самое чувство, когда ты понимаешь, что на тебя смотрят, но не знаешь, кто.

Верчу головой, никого не вижу, и только заходя в открывшиеся передо мной автоматические двери, краем глаза ловлю силуэт. Оборачиваюсь - но на том месте уже пустота.

Под ложечкой начинает противно сосать. Тут же вспоминаю предупреждения Мити. Если это Леонид…

Заставляю себя дышать ровно. Я все равно ничего не смогу сделать. Только не попадаться ему один на один. Не ходить в одиночку, не ездить на метро поздно вечером… черт! С моей нынешней работой это нереально!

Мрачно хмыкаю, думая о том, что Адама, раз уж мужчина такой настойчивый, можно было бы взять в телохранители. Да только он наверняка потребовал бы с меня чрезмерно большую оплату - и я, конечно, не о деньгах.

Вздохнув, захожу в лифт, нажимаю нужную кнопку. Как назло, кабина ползет медленно, останавливаясь чуть ли не на каждом этаже. Я так опоздаю!

И действительно, когда выскакиваю из лифта в коридор, часы показывают, что уже прошло на две минуты больше отведенного мне времени! Рысью несусь в приемную, залетаю - и в тот же момент Резанов открывает дверь своего кабинета.

- Ева Андреевна, зайдите ко мне, - строгий голос.

Вот же… морально готовясь к очередному разносу, прохожу внутрь, но мужчина, кинув на меня короткий взгляд, указывает рукой на кресло напротив стола.

- У меня к вам предложение, Ева Андреевна.

- Я слушаю, - киваю, теряясь в догадках.

- Через два дня, - Резанов кидает на меня внимательный взгляд, - мне нужно будет уехать в командировку. Достаточно длительную, на три недели. Она стояла в планах только через месяц, но обстоятельства складываются таким образом, что я вынужден перенести ее на более ранний срок.

Откидывается на спинку кресла, сцепив пальцы в замок поверх стола.

- Вы, хоть и проработали совсем мало, заметили проблему уже на первом совещании. Но вы не можете знать, что ситуация с логистикой вышла за рамки внутренних ошибок. Проблемы у контрагентов нарушают обязательства, и это бьет по всей цепочке поставок. Решать подобное дистанционно бессмысленно. Нужно личное присутствие, переговоры и жесткий контроль.

Киваю, не понимая, куда он ведет.

- По внутреннему регламенту компании, - Резанов чуть сощуривает глаза, продолжая безотрывно смотреть на меня, - я не могу взять вас с собой. Эта поездка предполагает глубокое погружение во внутренние процессы работы компании, а у вас еще не закончился испытательный срок, и вы не должны иметь доступа к такому уровню информации.

Делает паузу, в которую я пытаюсь осмыслить его слова. То есть, мне придется остаться тут одной?

- И тут я подхожу к тому предложению, о котором упомянул в начале, - продолжает мужчина. - Я не могу взять вас с собой, как секретаря компании. Но… я могу взять вас с собой, как своего личного помощника.

Застываю, с трудом удержав поползшую вниз челюсть.

- На моих личных помощников регламент никак не действует, - Марк Давидович отводит взгляд на секунду, еле заметно хмыкает, а может, мне это кажется. - Предполагается, что это мое личное дело, - и снова смотрит на меня, словно ждет моей реакции.

- Это.… для всех так? - выговариваю первое, что приходит в голову. - Вам не кажется, что это… дыра в системе безопасности компании?

Похоже, он совершенно не ожидал услышать такие слова, но отвечает быстро, не задумавшись.

- Нет, такие привилегии есть только у меня и еще у двоих людей из совета директоров. А мы, как вы понимаете, осознаем ответственность, которая на нас лежит.

- Конечно, - выдыхаю кое-как.

- Так вот, Ева Андреевна, - он чуть подается вперед. - Я предлагаю вам занять должность моего личного помощника. Разумеется, полностью официально, с заключением приложения к трудовому договору и соответствующей оплатой.

- То есть… я должна буду уволиться из компании? - спрашиваю растерянно. - И вы станете моим единственным работодателем?

- Увольнение необязательно, - Резанов качает головой. - Так как вы на испытательном сроке, то эти три недели просто войдут в него, как обычные рабочие.

- Это… только на время вашей командировки? - уточняю тихо, глядя на свои сцепленные на коленях пальцы.

- Пока да, - звучит неопределенный ответ. - О вашей дальнейшей работе я буду принимать решение исходя из того, как вы покажете себя в ближайшие недели.

Киваю, не поднимая головы и неосознанно снова покусывая губы.

- Вы можете дать ответ сейчас, - произносит Марк Давидович после длинной паузы, и я слышу легкое недовольство в его голосе. - Или подумать до конца рабочего дня. Я жду ваше решение сегодня.

- А если… я откажусь? - все-таки поднимаю на него глаза.

- В таком случае я передам кадровому отделу распоряжение найти для вас временную должность, - Резанов уже пододвигает к себе какие-то документы, явно показывая, что дальнейший разговор не имеет особого смысла. - Но не могу обещать, что за вами сохранят рабочее место, в компании сейчас практически нет открытых вакансий.

Это я и сама знала. Митя говорил, что попасть сюда в принципе сложно, они редко набирают людей. А значит… и оплаты у меня не будет, чтобы погасить долговой платеж. И не факт, что Резанов возьмет меня обратно, когда вернется из своей командировки. Точнее даже, наверняка не возьмет, зачем это ему…

А ведь есть еще Адам. И я почти на сто процентов уверена, что он не оставит меня в покое. И Леонид…

- Ева Андреевна, идите, - вырывает меня из лихорадочных размышлений ровный голос. - И до вечера сообщите мне о вашем решении.

Машинально кивнув, встаю и выхожу в приемную, чувствуя на себе тяжелый взгляд своего начальника.

Сажусь за свое рабочее место. Руки сами начинают перебирать оставленные бумаги, автоматически рассовывая их по папкам, а мозги в это время отстукивают варианты. Согласиться?.. Не согласиться?..

Как метроном в голове, стрелка туда-сюда, туда-сюда.…

Пульсация становится нестерпимой, и я, встряхнув головой, встаю, наливаю себе холодной воды, снова сажусь, ставлю стакан рядом.

На самом деле это выбор без выбора.

Конечно, я должна согласиться.

На одной чаше весов хорошо оплачиваемая работа, дающая возможность разобраться наконец с долгами, и побег от пары мужчин, каждый из которых по разным причинам не оставит меня в покое. А на другой - три недели один на один с моим боссом. Тоже мужчиной, на секундочку…

Да ладно уж прям, ну не наедине же ты с ним будешь все это время, Ева! Вы же едете по работе - он будет одним своим видом пугать до икоты всех своих подчиненных, а ты - просто таскать за ним бумажки.

Но нам придется останавливаться в гостиницах. Ездить вместе - самолет, машина, что там еще может быть. Возможно, вместе питаться. Это неизбежно сближает и заставляет узнать подробности о другом человеке…

Ну и чего ты боишься? Что он узнает о тебе какие-нибудь подробности? Какие, прости господи?! Что ты терпеть не можешь яйца? Что тебе нужно чаще, чем другим людям, принимать душ - ну или протирать тело чем-то влажным, иначе у тебя может подняться температура? Об этом, кстати, он уже и сам мог догадаться, если его конечно в принципе волнуют подробности твоего состояния. Что весьма сомнительно.

Почему-то меня практически не смущает, что я, возможно, узнаю о своем боссе что-то чересчур личное. Вряд ли он будет вести себя как обычный человек. Ну и потом, начальство - оно начальство и есть, так ведь? Какое мне дело до его рациона и привычек. Меня даже, в отличие от остальных девушек в компании, любопытство не сжигает на тему его перчаток… ну если только совсем чуть-чуть.

У каждого свои тараканы в голове, а при наличии целой армии собственных я с уважением отношусь к чужим.

Придя к окончательному выводу, решительно встаю, подхватываю и ровняю в руках папки, которые нужно разложить в шкафу.

- Помочь? - раздается голос, и я, неловко развернувшись, сшибаю на пол стакан с водой.

- Да вашу ж мать! - вырывается у меня непроизвольно.

- Полностью согласен, - фыркает зашедший в приемную Адам. - Мать у нас та еще. Но все равно не стоит так нервничать.

- Знаете, Адам Эдуардович, - кладу папки обратно на стол, поднимаю с пола стакан, который, к счастью, не разбился - все-таки офисное покрытие мягче, чем плитка или дерево - и начинаю выдергивать из коробки салфетки, чтобы протереть пол, - если у вас такая манера завоевывать внимание девушки, то должна вам сказать: вам нужно выбирать тех, у кого нервы покрепче!

- Это неинтересно, - усмехается мужчина. - Что ты делаешь?

- Сено кошу, разве не видно? - поднимаю голову от пола, кидаю в мусорку сырую бумагу и беру следующую порцию.

- Нет, я вижу, но зачем? Уборщицу вызови! - он недоуменно качает головой.

- В этом главное и принципиальное отличие между нами, - вздохнув, заканчиваю с протиркой и выпрямляюсь. - Я не вижу смысла дергать человека из-за небольшой лужи на полу. А вы вряд ли когда-нибудь за собой стакан самостоятельно мыли.

- Ну уж, не передергивай, - он прислоняется бедром к столу. - А уборщице, напомню, за это деньги платят.

- У меня работа, Адам Эдуардович, - не собираясь вступать в дискуссию, иду в закуток за шкафами, споласкиваю руки и возвращаюсь назад, снова беру папки. - У вас… судя по тому, что день в самом разгаре, тоже должна быть работа. Ну или какое-то дело, которым вам абсолютно точно необходимо заняться прямо сейчас и не в этой приемной.

- Ты знаешь, что меня ни одна другая девушка так витиевато не посылала в дальние дали? - усмехается мужчина, отнимая у меня стопку. - Куда складывать?

- Сюда, - проглотив вздох, подхожу к шкафу, открываю дверцу и начинаю забирать из его рук по одной папке, ставя каждую на предназначенное ей по годам, подписанным на полках, место. - Послушайте, я прошу прощения, что, возможно, разговаривала с вами недостаточно почтительно и не в том тоне, к которому вы привыкли. Но давайте вы об этом забудете и найдете себе какой-нибудь другой объект для того, чтобы внезапно возникать на пороге ее кабинета?

- Я уже сказал, с другими неинтересно, - он пожимает плечами. - Да ладно тебе! Давай просто поужинаем вместе! Честное слово, только ужин! Я не такой уж страшный!

Кидаю на него скептический взгляд, и Адам внезапно тихо смеется.

- Знаешь, Ева, ты точно уникум! Так оценивающе смотреть…

Закатив глаза, возвращаюсь на свое рабочее место.

- Ев, я серьезно, - мужчина, как приклеенный, двигается в ту же сторону, хотя - надо отдать ему должное - никак не нарушает мое личное пространство. - Просто ужин! По-дружески!

- Я не могу, меня отправляют в командировку, - говорю обтекаемо.

- В какую еще командировку? - хмурится Адам. - Ты же секретарь. Опять мой братец ерундой страдает? Ну ладно, а когда отправляют?

- Через два дня, - отвечаю, не подумав, и он улыбается.

- Ну вот! Давай поужинаем завтра, а потом у тебя в командировке будет время подумать… и решить, что ты по мне соскучилась, - изгибает брови, но тут же, заметив мое выражение лица, поднимает ладони вверх. - Я шучу! Но вдруг ты и правда поймешь, что мы созданы друг для друга? Соглашайся! Обещаю, это будет публичное место и просто дружеский ужин, без всяких подвохов!

- Вы не отстанете, да? - с тоской поднимаю на него глаза.

- Я настойчивый, - кивает Адам. - А когда девушка нравится, любой мужчина пойдет на все, чтобы хотя бы попытаться.

- Вы самоуверенный и упрямый, - качаю головой. - Настойчивость выглядит иначе.

- Называй как хочешь, - он пожимает плечами. - Ну что?

- Если я пообещаю, что поужинаю с вами, вы оставите меня в покое? - постукиваю ручкой по столу.

- На время твоей командировки - абсолютно точно, - он хитро усмехается.

- Плюс две недели после нее, - не собираюсь уступать.

За почти полтора месяца он точно найдет, кем меня заменить.

- Неделя, и торговаться я с тобой не собираюсь, - хмурится он.

- Вы уже торгуетесь, - невольно хмыкаю, а затем вздыхаю. - Хорошо. Но место для ужина я выберу сама.

- Слушай, вот эта идея мне почему-то очень не нравится, - мужчина прищуривается. - Наверное, потому, что у меня полное ощущение - если доверить выбор места тебе, мы в итоге окажемся в Макдоналдсе.

- Они уже давно переименованы во «Вкусно и точка», - усмехаюсь, откидываясь в кресле.

- Дурацкое название, - Адам закатывает глаза. - Но плевать, упаковка другая, суть не поменялась. Давай так: я пришлю три места на выбор, и ты сможешь принять решение. Как тебе такой вариант?

- Хорошо, - сдаюсь окончательно.

- Тогда мне нужен твой телефон, - он расплывается в довольной улыбке.

Пожав плечами, записываю номер на листочке и протягиваю ему, усмехаясь про себя. Он что, думает, что чего-то добился? Я уже третий раз за последние полгода меняю номер, который даю для связи. Поменяю и в четвертый, если понадобится. А для банковских приложений и всяких госуслуг у меня отдельный, и его я в принципе никому не даю - сказывается печальный опыт с долговыми обязательствами.

- Отлично, тогда я напишу тебе сегодня вечером! - мужчина поднимается, глядя на меня, как мышь на сыр.

- До свиданья, Адам Эдуардович, - киваю, уже глядя в экран ноутбука.

Он хмыкает и наконец выходит из приемной, а я выдыхаю. На этом ужине надо будет попробовать вести себя так, чтобы отбить у него всякое желание продолжать общение.

- Ева Андреевна, зайдите ко мне, - звучит голос в селекторе, и я, подскочив и схватив блокнот, иду к своему боссу.

- Позвоните в отдел логистики, сообщите, чтобы подготовили список контрагентов, с которыми компания прекратила сотрудничество за последние восемнадцать месяцев, и обязательно указали причины прекращения работы. Кроме того, мне нужны последние отчеты по поставкам… - начинает Марк Давидович без предисловий, когда я только появляюсь в дверях.

Список того, что ему нужно, уже добирается до пятого пункта, когда я, не прекращая записывать, ловлю на себе его взгляд. И мне он вдруг кажется каким-то… ожидающим что ли?

- Все понятно? - неожиданно прерывается Резанов.

- Да, конечно, Марк Давидович, - киваю спокойно и, помедлив, решаю сказать прямо сейчас, смысл тянуть. - И… я хотела сообщить, что принимаю ваше предложение.

- Что ж, отлично, - после паузы выговаривает мужчина. - Тогда вам на почту будет отправлен черновик договора и все подробности по поездке, ознакомьтесь с ними.

- Так как я еду в качестве вашего личного помощника, - спрашиваю сразу, - то хотела бы также понимать… список моих обязанностей.

- Это тоже будет, - он кивает и какое-то время смотрит на меня молча. - У вас еще какие-то вопросы? - спрашивает наконец.

- Нет! - дернувшись, соображаю, что тоже просто стою и гляжу на него. - Нет-нет, я.… все поняла. Я пойду.

- Идите, - Резанов кивает, углубляясь в документы на столе.

Сообщать ему, что согласилась на ужин с Адамом я, естественно, не собираюсь! Во-первых, это не касается моей работы - а значит, и моего босса тоже не касается. А во-вторых… есть у меня подозрение, что ему это крайне не понравится. Очень надеюсь, что и Адам не будет звонить старшему брату и хвастаться, что подбил-таки его секретаря на ужин.

Ох, что-то у меня ощущение, что все летит куда-то совершенно не туда.

Ну да ладно. Решаем проблемы по мере их поступления.

До конца рабочего дня успеваю выполнить все поручения и отнести Резанову все запрошенные документы, и только к шести вечера добираюсь до письма с темой «Командировка».

Три файла. Договор на должность личного помощника, план командировки и обязанности. Открываю сначала их - ну в целом, все как я и ожидала… кроме последнего! Сопровождение на нерабочих встречах и после них в качестве… спутницы?!

Тут же вспоминается служба эскорта, в которой я находила ему «спутницу». Я надеюсь, «после них» - это не в номере отеля?! На такие жертвы ради работы я не согласна!

Закусив губу, внимательно просматриваю все остальное. Больше ничего настолько смущающего не нахожу, поэтому решаю, что по поводу этого пункта придется поговорить с Резановым. План командировки уже согласован и утвержден им же самим, на три недели там шесть городов, причем моему начальнику даже везде заказаны отели. Так, секундочку… а мне что, придется с ним в одном номере жить?!

Да нет, говорю сама себе. Не может такого быть. При его закрытости в личном плане - плюс явных психологических или еще каких-то проблемах с прикосновениями и нарушением личного пространства - он наверняка предусмотрел все эти моменты. Мне вдруг вспоминается его лицо в тот момент, когда он говорил мне, чтобы я никогда больше так не делала - в смысле, не касалась его.

Договор на должность личного помощника тоже максимально стандартный, без каких-либо уточнений мелким шрифтом. Но когда я дохожу до суммы, указанной в качестве зарплаты, у меня невольно глаза лезут из орбит.

Это же… кошмар какой-то! Нереальная сумма!

Ко мне тут же возвращаются не проясненные до конца сомнения по поводу «сопровождения». Тут как бы.… я вообще случайно не подписываюсь ему голой на коленях тапочки подавать?! В обязанностях этого, конечно, нет… но за что-то же он платит такие деньжищи!

Вздохнув, закрываю файлы и решаю пойти задать все эти вопросы своему непосредственному работодателю.

Но он меня опережает - выходит из своего кабинета, не успеваю я встать с места.

- Ева Андреевна, не задерживайтесь, - напоминает мне, проходя мимо.

- Марк Давидович, я хотела у вас спросить кое-что по поводу договора и обязанностей помощника. Можно?

Резанов задерживается на секунду, задумчиво смотрит на меня, мне даже становится не по себе.

- Завтра, - отвечает наконец.

- Конечно, - выдыхаю с облегчением и даже слегка улыбаюсь.

Мужчина реагирует как-то непонятно. Переводит взгляд на мою улыбку, моргает пару раз, а потом молча, еле заметно кивнув, выходит из приемной.

- Я с ним сама свихнусь, - ворчу себе под нос, когда дверь захлопывается. - Честное слово. Почему надо быть таким странным?!

Выключаю ноутбук, убираю со стола и, забрав мобильный и сумку, иду к лифту. По пути получаю сообщение, даже несколько - Адам написал. Видимо, скинул те места для ужина, о которых говорил. Решив быстро все просмотреть, чтобы не откладывать в долгий ящик, открываю ссылки. Первое место жутко пафосное, какой-то закрытый клуб, где даже меню нет в открытом доступе - явно еда стоит, как крыло самолета. Второе - рыбный ресторан. Морщусь, не люблю я морепродукты. Зато третье вроде бы неплохое. Обычная кухня, меню без безумных изысков, проверяю цены - выше среднего, но заплатить за салат и чай я вполне смогу в случае чего.

Всегда соблюдала это правило - по своему счету в ресторане, даже если идешь на свидание, ты должна иметь возможность заплатить сама. Угостят - замечательно. Но чтобы не было так, что ухажер ставит тебе условие: он заплатит, а ты ему одолжение в ответ… и ты хочешь отказаться, но у тебя на карте последние сто рублей, и приходится как-то выкручиваться. Со мной, правда, такого ни разу не случалось, но вот с несколькими моими подругами в университете было.

Пока выхожу из автоматических дверей, пишу Адаму короткое сообщение, что выбираю последний ресторан.

И минутное отвлечение играет со мной злую шутку.

- Ну здравствуй, доченька, - от звука этого голоса у меня дыбом встают волоски на руках, а по спине бегут мурашки.

Тело реагирует быстрее, чем разум, и я шарахаюсь в сторону с такой скоростью, что чуть было не теряю равновесие.

- Соскучилась по папочке? - прищуривается Леонид. - Хорошо выглядишь, доченька!

- Не смей меня так называть, - мне хочется сказать это так, чтобы он отстал, но получается только слабый шепот. - Я тебе не дочь, а ты мне не отец!

- Ошибаешься, малышка, - он улыбается, мягко, располагающе, как всегда умел, да только я в этой улыбке вижу оскал хищника, которому ничего не могла противопоставить. - Ты навсегда останешься моей доченькой.

- Нет! - пячусь назад, откуда-то изнутри поднимается ярость, та, которая в свое время помогла преодолеть страх, внушавшийся мне годами.

- Евушка…

- Ева Андреевна, - еще один голос, только теперь с другой стороны.

Господи, никогда я не была так рада видеть свое непосредственное начальство! Какое счастье, что он еще не ушел - по какой бы причине это ни произошло, даже если из-за какого-то моего косяка...

- Марк Давидович, - тут же разворачиваюсь к мужчине, подлетаю к нему, становлюсь рядом. - У вас какое-то поручение ко мне?

Старательно не смотрю в сторону Леонида, но боковым зрением вижу, что он, чуть прищурившись, отступает назад и тут же смешивается с выходящими из здания сотрудниками - сейчас ведь как раз окончание рабочего дня. И только тогда выдыхаю, обращая все внимание к Резанову, который в этот момент разглядывает меня.

- Я… - начинаю неуверенно, но договорить мне не дают.

- За мной.

Мужчина разворачивается, но, вопреки своим словам, держится только на полшага впереди меня, практически рядом.

Я успеваю заметить направленный на меня взгляд, на автомате оборачиваюсь и вижу Наташу, которая явно только что вышла с работы и смотрит на нас с Резановым с диким любопытством в глазах. Мысленно застонав, понимаю, что сплетен мне не миновать.

Мой босс тем временем доходит до угла здания, где начинается парковка, и проходит к одному из автомобилей.

- В машину, - командует мне, открыв дверь.

Спорить я не решаюсь, просто осторожно сажусь на краешек сиденья, стараясь занимать как можно меньше места. Резанов обходит автомобиль, садится с другой стороны. Водитель, которого я не видела и не вижу из-за поднятого темного стекла между пассажирским и водительским сиденьем, трогается с места - и только тогда Марк Давидович поворачивается ко мне.

- А теперь с самого начала и по порядку. Кто был этот мужчина, почему он вас так пугает, и что он здесь делал?

- Это мой отчим, - выговариваю устало. - Я думала, ваша служба безопасности дала эту информацию обо мне.

- В предоставленных данных были только сведения о персональных данных ваших матери и отца…

- Отчима, - перебиваю резко. - Отца у меня нет и никогда не было. Муж матери стал… моим отчимом по закону, есть бумага об удочерении.

Невидящим взглядом смотрю на проплывающие мимо здания, пытаясь решить, как объяснить, но Резанов не дает мне времени на раздумья, спросив напрямик:

- Вы в детстве или юности подвергались насилию с его стороны, поэтому так его боитесь?

У меня перехватывает дыхание от того, с какой простотой и одновременно жестокой точностью задан вопрос.

- Физического насилия… не было, - выдавливаю с усилием, стараясь не вспоминать, каким образом я этого избежала. - Только моральное.

- Вы совершеннолетняя, - после паузы говорит негромко Марк Давидович. - Он ничего не может вам сделать.

- Он уже сделал все, что мог, - измученно смеюсь, качая головой. - После гибели мамы на меня повесили часть ее долга, о котором я не знала - кредита, который она брала для своего мужа. У меня отобрали жилье, принадлежавшее маме - дом, где я прожила всю свою жизнь - целиком перешедший ее мужу, потому что так было указано в завещании, о существовании которого я тоже не знала. Если бы не помощь… друга, я бы даже не доучилась в университете, потому что мне не давали этого делать, в буквальном смысле запирая… неважно, - закусываю губу.

Я перешла границу. Это его не касается.

- Вы не ответили на третий вопрос, - помолчав, говорит Резанов. - Что он здесь делал?

- Я не знаю, - отвечаю устало. - Меня предупредили, что он вернулся, но…

- Кто предупредил?

- Друг и родственник, - говорю обтекаемо.

Чувствую на себе взгляд мужчины, но не спешу смотреть ему в лицо.

Мне почему-то стыдно. Стыдно за то, что он стал свидетелем моего страха, стыдно за то, что у меня такое прошлое и такая «семья». Точнее… я понимаю природу этого стыда, это часть психологии жертвы, навязанные чувства, благодаря которым тобой становится проще манипулировать - мне в каком-то смысле повезло, что в университете у меня был очень сильный курс и отличный преподаватель по психологии. Ну, и еще у меня были мозги. Мои собственные. Но одно дело - понимать, а другое - справляться.

- Вы сказали, что ваша мать погибла, - слышу очередной вопрос. - Это было несчастным случаем?

У меня в который раз проскальзывает слабое удивление, я это уже давно заметила, но пока никак не могу привыкнуть - как он умудряется спрашивать в лоб, вычленяя самые важные подробности?

Даже если все в компании правы, называя Резанова монстром… с аналитикой и мозгами у него все более чем в порядке. Может, кстати, его поэтому и боятся? Такой человек может вызывать только восхищение и уважение - но одновременно и страх тоже, потому что ты на подсознательном уровне понимаешь, что он значительно, несоизмеримо выше тебя, и это пугает, как пугает нас любая неизвестность?

- Это было признано несчастным случаем, - вздохнув, отпускаю себя, позволяя себе ответить на вопрос честно.

Почему-то я абсолютно точно уверена - он не будет высмеивать мои предположения. Не будет смотреть снисходительно - о, сколько я видела этих снисходительных взглядов от всех, начиная с Леонида и заканчивая полицейскими, занимавшимися этим делом.

- А вы считаете по-другому?

Я наконец заставляю себя поднять голову, встретить его взгляд. И вижу то, что так хотела, но не надеялась увидеть.

Спокойную готовность выслушать. Не презрение, не досаду, что его отвлекают от дел, не жалость свысока. И от этого чувствую к нему такую признательность, что на глаза невольно наворачиваются слезы.

Что-то в выражении его лица меняется, мужчина лезет во внутренний карман. И я, не удержавшись, смеюсь, глядя на очередной протянутый мне платок. У него их что, бесконечный запас?!

- У меня уже два, Марк Давидович, - выговариваю сквозь смех. - Все в порядке. Простите, что я тут так… Это нервы.

- Я уже говорил, что вам совершенно точно нужно что-то делать с вашими нервами, - это даже немного напоминает ворчание. - А вы не слушаете прямые указания руководителя.

- Я буду слушать, честное слово, - искренне улыбаюсь его словам, а Резанов, спрятав платок, резко отворачивается к окну, словно заметил там что-то.

Я даже сама смотрю в ту сторону, но ничего не замечаю, поэтому почти сразу снова погружаюсь в свои мысли.

- Все указывало на то, что это было несчастный случай, - говорю негромко и задумчиво. - Не было никаких доказательств обратного. Просто женщине, у которой в анамнезе были проблемы с сердцем, стало плохо за рулем. Просто авария. Вот только… маме последний год, наоборот, было лучше. Она сменила врача. Ей подобрали хорошую действенную терапию. Она очень внимательно следила за тем, чтобы пить все лекарства вовремя, и никогда не стала бы самовольно отменять их прием, - вздыхаю, рассматривая свои пальцы. - А потом непонятно откуда взявшееся завещание, долги и… все остальное.

- Что «остальное»?

- Отчим не собирался выпускать меня… скажем так, из рук, - повожу плечами, пытаясь сбросить напряжение в шее. - Хотел, чтобы я была под его присмотром. Мне очень повезло, что он каким-то чудом не знал об оставленной мне в наследство бабушкиной квартире. История была старая, мы с мамой никогда это не обсуждали, и ему она, видимо, не сказала, уж не знаю почему.

- Вы сейчас живете там? - Резанов явно тоже о чем-то задумался.

- Да, и… ой, да, Марк Давидович, я прошу прощения, - говорю торопливо, кидаю взгляд в окно. - Простите, что так отвлекла, мне… можно попросить водителя остановиться у какой-нибудь станции метро?

- С какой целью? - на меня смотрят теперь уже с привычной строгостью.

- Как… ну, домой чтобы доехать, - говорю неуверенно.

- Домой вы сейчас не поедете, - качает головой босс.

- В смысле….

- Ваш отчим не знал о квартире раньше, когда ваша мать была жива, но ведь знает сейчас?

- Ну, да, но…

- Значит, туда вы не поедете, - Резанов отворачивается от меня, с невозмутимым видом смотрит прямо перед собой, как будто разговор уже закончен.

- А… куда я поеду? - закусываю губу, в машине вдруг начинает не хватать воздуха.

- Ко мне.

- Эм-м-м… Марк Давидович… - если бы меня могло прошибить потом, я, наверное, сидела бы сейчас вся мокрая, а так только жарче становится. - Я не думаю, что это хорошая идея.…

- Мне куда меньше нравится идея остаться без личного помощника в тот момент, когда я уже решил, что он у меня есть, - слышу холодный ответ. - Я не пойму, вам нравится щекотать себе нервы? Те самые, которых у вас и так нехватка?

- Мне неловко от того, что вы мне помогаете… - говорю неуверенно.

- Я не вам помогаю, я решаю собственные задачи, - он по-прежнему смотрит вперед. - А то, что попутно это позволяет вам избежать неприятностей - исключительно совпадение.

- О, - прикусываю язык, чтобы не ляпнуть что-нибудь лишнее.

Вот интересно, он сейчас говорит это всерьез, подтверждая свою «монструозную» репутацию? Или просто опасается, что его могут заподозрить в благотворительности? С одной стороны, я слишком мало с ним работаю, чтобы сделать однозначные выводы. С другой - все его поведение со мной свидетельствует скорее о том, что он тщательно скрывает собственную, если так можно выразиться, «человечность». И если так - то сразу возникает вопрос: зачем? Потому что пока боятся - старательнее работают? Или еще по какой-то причине?

Пока кручу это все в голове, вокруг становится темно, и только сейчас я понимаю, что машина уже въехала в подземный гараж. Черт, я ведь даже не успела увидеть, что это за дом! Нет, вряд ли, конечно, Резанов окажется Синей Бородой и запрет меня в какой-нибудь подсобке… Но мое прошлое как-то малость не способствует адекватному восприятию реальности!

- Может, все-таки, вы меня домой отпустите, Марк Давидович? - предпринимаю последнюю неуверенную попытку договориться.

- Ева Андреевна, - он внезапно разворачивается ко мне всем телом, - ответьте мне на один вопрос. Я похож на маньяка?

- Я понятия не имею, как должны выглядеть маньяки, - выдаю, не подумав, и тут же зажмуриваюсь. - Я не это хотела сказать! Нет, конечно, вы… э-э-э-э, не похожи на маньяка, - с опаской приоткрываю один глаз.

- Но вы боитесь меня больше, чем своего отчима?

Если бы я могла на секунду представить, что этот мужчина может всерьез обидеться - что, конечно, абсолютно невозможно - то сейчас сказала бы, что он оскорблен до глубины души.

- Я вас не боюсь, Марк Давидович, - качаю головой. - Мне просто неловко. У меня такое ощущение, что я… вторгаюсь в ваше личное пространство.

- Как вы в таком случае планируете быть моим личным, - он выделяет слово, - помощником, если вам неловко? И напомню, это я предложил вам должность - а значит, рассчитываю на добросовестное исполнение вами своих обязанностей, которые в том числе неизбежно приведут к тому, что вы будете проинформированы на тему некоторых моих личных привычек.

- Я поняла и прошу прощения, что не подумала об этом, - покорно киваю, понимая, что дальше спорить попросту глупо. - Могу я задать вам один вопрос?

- Я слушаю, - Резанов кивает.

- У вас были личные помощники женского пола… до меня? - поднимаю на него глаза, но у мужчины в лице не дергается ни один мускул.

- Нет, - он продолжает смотреть на меня с каменным выражением.

- В таком случае я могу узнать причину, по которой вы выбрали именно меня? - я понимаю, что перехожу границы, руководитель не обязан ничего объяснять подчиненному, но просто… не могу не спросить.

- Это уже второй вопрос, - он слегка приподнимает бровь. - Таково было мое решение. Вы хотите заставить меня пожалеть об этом?

- Нет, не хочу, - опускаю глаза, и в этот момент машина останавливается.

Резанов не ждет, что водитель откроет ему дверь - а может, у водителя есть прямое распоряжение этого не делать - но в любом случае мужчина открывает дверь сам, выходит из машины, и я торопливо вылезаю за ним. Молча иду следом, пока он, пройдя по короткому коридору, открывает одну дверь, затем еще один коридорчик - и вторая дверь, за которой обнаруживается небольшой холл и лифт, где, прежде чем нажать на кнопку, Марк Давидович прикладывает к панели магнитную карту.

- Вам будет выдан временный гостевой экземпляр, - предупреждает мои вопросы. - Сейчас нам предстоит совместная командировка, пропуск не понадобится, дальше… дальше в зависимости от того, какое будет принято решение о совместной работе.

- Поняла, - отвечаю тихо.

Резанов кидает на меня короткий взгляд и выходит из остановившегося лифта первым. Я, выйдя, быстро оглядываюсь.

Этот холл побольше того, который был внизу. И выглядит как холл дорогого отеля. А дверей в квартиры… дверь только одна. Которую и открывает мужчина.

- Ева Андреевна, - Резанов смотрит на меня ожидающе, придерживая створку.

Сглотнув, переступаю через порог и останавливаюсь, круглыми глазами глядя на… огромную черную собаку, которая явно выбежала сюда встречать хозяина, но, тут же сменив направление, несется ко мне.

Все происходит очень быстро, и я только успеваю услышать окрик «Тайсон, стоять!» от Резанова.

Но меня это не пугает.

Во-первых, я в принципе никогда не боялась собак - наоборот, просто обожала! Во-вторых, я же понимаю, что хозяин рядом - а у такого, как мой босс, просто не может быть неадекватной собаки! Он наверняка серьезно занимался ее дрессировкой.

Ну и наконец, я знаю эту породу! Это же кане-корсо! И эти собаки с одной стороны полностью настроены на защиту семьи, с другой - обладают очень развитой интуицией, позволяющей чувствовать «плохого» человека рядом, а еще очень, просто невозможно падки на искреннюю любовь.

Все это проносится в голове за какие-то доли секунды, и я чуть приседаю, ловя не успевающую затормозить после команды хозяина собаку практически в охапку со словами:

- Да ты ж мой сладкий!

И тут же оказываюсь «зацелована» собачьими слюнявыми поцелуями.

- Ах ты хороший мальчик, - уже опустившись на пол на колени, глажу и тискаю пыхтящего и виляющего хвостом молодого пса - хвост короткий, поэтому ходуном ходит вся задняя часть собаки. - Тайсон! Это так тебя зовут, да? Какая же ты зайка…

- Да, его зовут Тайсон, - слышу сбоку.

И это первый раз, когда в голосе Резанова проскальзывают настоящие, совершенно конкретные эмоции. Растерянность, замешательство и что-то еще, трудноопределимое.

- Тайсон, хватит, - наконец говорит мужчина. - Ко мне.

Пес отрывается от меня и шустро подбегает к хозяину, оббегая его и устраиваясь у левой ноги. А я, не в состоянии сдержать широкую улыбку, поднимаюсь с пола, отряхивая брюки от шерсти и слюней.

- Он замечательный, - говорю искренне, поднимая взгляд на босса, у которого появляется какое-то сложное выражение на лице.

- Да, - Резанов отворачивается. - Проходите.

- Марк Давидович! - одна из боковых дверей открывается, оттуда выходит пожилой, низенький и полноватый мужчина, видит меня и в ступоре останавливается, чуть было рот не открывает.

- Добрый вечер, Павел. Это Ева Андреевна, она в течение ближайших трех недель будет исполнять обязанности моего личного помощника, - представляет меня Резанов. - Сегодня и завтра переночует в квартире. Покажи ей комнату, где она может остановиться, и выдай гостевой пропуск.

- Да, конечно, Марк Давидович, - Павел кивает, смотрит на меня. - Пройдемте, Ева Андреевна.

Оглядываюсь на своего шефа, который уже свернул куда-то вбок, и Тайсон тоже бежит за ним. Черт, как же меня все это напрягает… но делать нечего.

- Вот, Ева Андреевна, - проведя меня по коридору, Павел открывает мне дверь. - Надеюсь, вас устроит?

- Конечно, - киваю, неуверенно смотрю на мужчину. - Простите, а вы…

- Я тоже помощник Марка Давидовича, но, если можно так выразиться, исключительно по дому. Техническое обслуживание, за клининговыми службами присматриваю, с Тайсоном вот гуляю, - охотно поясняет мне мужчина.

- А еще кто-то в доме есть? - делаю пару шагов по комнате, кладу на стул сумку.

- Повар еще, Дамир, - кивает Павел, рассматривая меня с тщательно сдерживаемым любопытством.

Понятно. Двое мужчин. Не удивлюсь, если и клининг мой босс требует исключительно мужского пола. Вопрос вопросов - каким местом сюда затесалась я?

И никто, кроме самого Резанова, на этот вопрос не ответит. А сам он благополучно отделался общими фразами, да так, что снова заводить разговор на эту тему глупо.

- Ева Андреевна, вы устраивайтесь, ужин скоро будет, столовая в другую сторону по коридору, вы легко найдете, - Павел уже выходит.

- Хорошо, спасибо, - отзываюсь машинально и только потом со стоном плюхаюсь в небольшое кресло, стоящее тут же.

Ужин! Черт подери! Мне же завтра с Адамом надо встретиться! А если я откажусь… блин, даже представить не могу, что он устроит! А если еще не дай бог узнает, где я…

Так, ладно. Ужин завтра после работы. Я могу сказать Марку Давидовичу, что мне нужно поехать домой собрать вещи - мне же и правда нужно! Как я поеду в командировку без вещей! Могу даже пообещать, что вернусь переночевать сюда, если уж ему принципиально, чтобы личная помощница была, по его мнению, в безопасности. А Адаму просто скажу, что из-за командировки потратить на ужин с ним весь вечер не смогу. В конце концов, мы не договаривались о продолжительности этой встречи.

В любом случае, другого выхода мне в голову не приходит. Потому что единственное, чего я не хочу категорически - это чтобы братья были в курсе того, что каждый из них делает по отношению ко мне. Отношения у них явно не те, чтобы созваниваться по вечерам и болтать о том, как прошел день. Так что, надеюсь, прокатит. А после командировки, когда Адам остынет - если, конечно, он вообще продолжит искать моего внимания, что вряд ли - скажу ему, что ни о каких отношениях, кроме рабочих, между нами не может быть и речи.

Придя к окончательному выводу, нахожу дверь в небольшую ванную - к счастью, выход из нее сразу в комнату - и мою руки. Переодеться мне все равно не во что, а хотелось бы. Покусав губу, решаю, что скажу об этом Резанову - ну а что, он ведь настоял на том, чтобы я сюда приехала. Может, найдет какое-то решение. И, вздохнув, выхожу из комнаты, чтобы найти столовую, о которой говорил Павел.

Найти действительно удается быстро - благодаря Тайсону. Корсика я вижу почти сразу, как выхожу из комнаты.

- Привет, малыш, - улыбаюсь тут же насторожившей уши собаке. - Где твой хозяин?

Тайсон шумно фыркает, принюхиваясь ко мне, и повернувшись задом, делает несколько шаг вперед, да еще и оглядывается - дескать, ну ты чего, идешь или как?

- Ах ты, золотой мальчик, какой же ты умный, - говорю сладким голосом, идя рядом с псом, который то и дело подставляет крупную голову мне под ладонь.

Ну невозможно же - хочется понежничать немножко с такой шикарной собакой!

В итоге Тайсон действительно приводит меня в столовую, судя по большому столу, накрытому белоснежной скатертью. И практически одновременно со мной в комнату с другой стороны входит Резанов. Мужчина переоделся, но на нем все равно костюм - правда, без жилета, пиджак из мягкой, не костюмной ткани сверху на застегнутую на все пуговицы рубашку и такие же мягкие брюки. Невольно сцепляю пальцы, не зная, как себя вести, но обстановку снова разряжает Тайсон, подлезший мне под руку и закинувший ладонь носом себе на голову - гладь, не останавливайся.

- Вы ему понравились, - Марк Давидович уже привычно спокойным и сосредоточенным взглядом смотрит на меня и на собаку.

- Это взаимно, - улыбаюсь, почесывая Тайсона за ухом. - Он такой великолепный, что у нас с ним любовь с первого взгляда.

Резанов на этих словах отворачивается к столу, а я невольно смотрю на его руки - и он все так же в перчатках! Только теперь уже других, бежевых, еле заметных.

- Садитесь, Ева Андреевна, - мне показывают на стул по правую руку от места во главе стола. - Дамир сейчас подаст ужин.

Преодолев неловкость, опускаюсь на предложенное место. Тайсон подбирается поближе, кладет голову мне на колени.

- Тайсон! Не приставай! - хмурится Резанов.

- Не надо, пожалуйста, - прошу тихо. - Пусть сидит тут, он мне не мешает. Единственное… и дело не в собаке, Марк Давидович, но… мне надо сменить одежду. А у меня ведь ничего нет, все дома.

- Я понял, - мужчина кивает. - Павел передаст вам одежду на смену. То, что сейчас на вас, потом отдайте тоже ему. Внизу в доме работает круглосуточная химчистка и прачечная, к завтрашнему утру ваша одежда будет готова.

- Хорошо, спасибо, - с облегчением киваю.

У меня, конечно, свой плюс - никаких пятен пота на ткани, но все равно несвежее я надевать не люблю.

- И я все-таки попрошу вас, Марк Давидович, - начинаю претворять в жизнь свой план, - для того, чтобы собраться в командировку, мне нужно заехать домой. Я поеду завтра после работы. Потом, если вы считаете, что это необходимо, могу вечером вернуться сюда с вещами. Насколько я понимаю, послезавтра утром у нас перелет в первый город в вашем списке?

- Верно, - Резанов кивает, но продолжает хмуриться. - Хорошо, но в таком случае завтра вас домой отвезет и заберет водитель!

А вот это мне совершенно не нужно!

Но если начну сейчас возражать - ему это точно не понравится! Черт, что делать-то?

Ничего сказать я не успеваю - в комнату, катя перед собой специальную тележку, входит еще один мужчина, в простой светлой форме.

- Ужин, Марк Давидович, - говорит с еле заметным восточным акцентом, с интересом косится на меня.

- Спасибо, Дамир, - мой босс задумчиво кивает, погруженный в какие-то свои мысли. - Сначала Еве Андреевне.

- Всенепременно! - тарелка передо мной словно сама собой исчезает, и не успеваю я оглянуться, как уже смотрю на огромное блюдо, на котором красиво разложены запеченные овощи, мясо, еще что-то…

- Господи, я же не съем столько! - вдыхаю аппетитный аромат. - Спасибо огромное, - улыбаюсь Дамиру. - Пахнет потрясающе!

- На здоровье, на здоровье! - мужчина тоже расплывается в улыбке, ставит такую же тарелку перед Резановым, мрачно смотрящим на меня. - Приятного аппетита, Марк Давидович, Ева Андреевна!

- Спасибо еще раз, - киваю повару, который отходит в сторону. - Я серьезно столько не съем, - качаю головой, кладу в рот первый кусочек мяса и невольно закрываю глаза. - Ох, это невероятно вкусно…

Слышу звук отодвигающегося стула и растерянно смотрю на поднявшегося с места Резанова.

- Ужинайте, - он на ходу достает мобильный. - У меня деловой звонок. Дамир, подай ужин в кабинет.

Не успеваю даже кивнуть, как мужчина испаряется. Возникает ощущение, что я сделала что-то не так, но.… что именно? Расстроенно смотрю на Тайсона, который не ушел за хозяином, а остался со мной и теперь, пуская слюни, следит за наколотым на мою вилку мясом.

- Подозреваю, что тебе это нельзя, дружок, - вздохнув, качаю головой.

Аппетит у меня пропадает, но поесть все равно надо хоть немножко, иначе я так ноги протяну. Поэтому заставляю себя съесть хотя бы половину мяса и немного овощей, а потом поднимаюсь из-за стола.

- Ева Андреевна, - рядом со мной неслышно возникает Павел. - Марк Давидович велел вам передать, - протягивает прозрачный запечатанный пакет. - Вы как переоденетесь, свою одежду на стуле возле комнаты сложите, и я заберу, отнесу в чистку, не переживайте, через несколько часов все уже у вас будет!

- Спасибо большое, а… - оглядываюсь на стол.

- Дамир все уберет, не волнуйтесь, - мужчина кивает.

В своей комнате я раскрываю пакет - там оказывается простая широкая белая футболка и свободные домашние брюки на резинке. Они мне немного велики, но в качестве пижамы пойдет и футболка, а завтра утром надену свое обратно. Вздохнув, иду в душ, долго стою под теплыми струями, чувствуя, что расслабляюсь и начинаю засыпать на ходу - и неудивительно, ведь последние несколько дней почти не спала.

Складываю одежду, как просил Павел, поплотнее закрываю дверь в комнату, падаю на кровать, заворачиваюсь в пахнущее чистотой теплое одеяло и моментально отключаюсь.

***

Он смотрел на спящую девушку, не в состоянии отвести от нее взгляд. Вот она шевельнулась. Нахмурилась, между бровями появилась и тут же разгладилась крошечная морщинка. Из-за чего? Что ей снилось сейчас? О чем она думала день за днем, когда смотрела на него, когда исполняла его поручения?

Он сам не хотел себе в этом признаваться. Но в какой-то момент потребность видеть ее рядом перешла все границы.

Если бы он только мог ее коснуться… если бы только…

- Мазохист, - прошептал беззвучно, еле шевеля губами. - Больной идиот.

И все же продолжал сидеть напротив кровати, не двигаясь.

Это было все, что он мог себе позволить.

И он не собирался от этого отказываться.

Утром, когда я открываю глаза, у меня в первые несколько мгновений не получается сообразить, где я. Незнакомый интерьер, непривычно мягкая большая кровать. И только потом доходит - я же в квартире Резанова. Если, конечно, это огромное жилье можно называть квартирой! Это скорее дом или что там… пентхаус.

О, господи! Подскакиваю чуть не из положения лежа, судорожно нашариваю свой мобильный, смотрю на время - и, с облегчением выдохнув, опускаюсь назад, успокаивая колотящееся сердце. Еще очень рано, только-только шесть часов, самое начало седьмого. Видимо, сработал тот факт, что я и легла совсем не поздно, еще десяти вечера не было. Вот организму и хватило времени, чтобы отдохнуть и выспаться.

Полежав пять минут, поднимаюсь и иду в душ, а выйдя, надеваю кроме футболки, в которой спала, еще и штаны. Неважно, что они сваливаются мне на бедра - голыми ногами светить совершенно не хочется.

Выглядываю из комнаты и обнаруживаю рядом с дверью небольшую стойку, где висят моя рубашка и брюки - в пластиковых футлярах, как отдают вещи после химчистки. А еще тут же обнаруживается Тайсон!

- Доброе утро! - говорю шепотом собаке, тут же завилявшей хвостом. - Ты тоже ранняя пташка, да? Интересно, с тобой уже гуляли?

Тайсон поскуливает и, чуть было не сшибив меня с ног, носом утыкается мне куда-то в живот.

- Что, неужели не гуляли?! Ах, они, такие-сякие, не выгуливают мальчика, - чешу ему обеими руками за ушами. - Но, зайка, я с тобой тоже не смогу выйти! У меня ни поводка, ни ключа, да и разрешения мне не давали…

Пес, словно сообразив что-то, выбегает из коридора, и я, помедлив, иду за ним. А корсик спустя буквально минуту возвращается… с поводком в зубах!

- Вот же черт, - с сомнением смотрю на выжидательно глядящую на меня собаку. - И что нам с тобой делать, а? Пойдем, Павла что ли поищем?

Тайсон смешно наклоняет голову, а потом, явно придя к какому-то решению, сворачивает в еще один коридор. Покачав головой и в очередной раз восхитившись тем, насколько умная у моего босса собака, иду следом. В этот раз идти приходится дольше, но в конце концов пес забегает в приоткрытую дверь какой-то комнаты.

- Тайсон! - зову шепотом, но собака не появляется, и я осторожно переступаю порог.

Это тоже спальня, просторная, с огромной кроватью у одной стены, в светлых тонах, и довольно уютная. Вот только… до меня не сразу доходит, что такой интерьер совершенно, абсолютно, наверняка не может быть у комнаты, которая предназначена пусть для постоянного, но все же работника!

И соображаю я слишком поздно.

Потому что…

- Тайсон, ты что тут делаешь? - раздается спокойный, немного непривычно мягкий и все же до боли знакомый голос. - Зачем поводок притащил, чертенок? Павел с тобой не погулял еще?

А потом, не успеваю я развернуться и сбежать, из боковой двери сначала выскакивает пес, а затем выходит Резанов. Сталкивается со мной взглядом, вздрагивает всем телом и застывает столбом, а я во все глаза смотрю на полуобнаженного мужчину, на котором из одежды только обернутое вокруг бедер полотенце.

Ох, мамочки…

Он явно только что из душа.

И оказывается, под костюмом там скрывается такое… в общем, спортом мой босс явно не пренебрегает!

А еще… цепляюсь взглядом за его руки без перчаток, сейчас судорожно сжавшиеся на полотенце.

Никаких шрамов. Вообще ничего. Самая обычная чистая кожа, как и везде на теле. Мускулистом, подкаченном именно там, где нужно, гибком даже с виду… Господи, за что?! Почему я вечно вляпываюсь в истории?! Я же никогда больше не смогу смотреть на него и не вспоминать… вот это!

И только спустя несколько ударов сердца, которое, кажется, бьется где-то в горле и в ушах, до меня доходит, что неплохо было бы отвернуться.

Резко, чуть не потеряв равновесие, разворачиваюсь и прижимаю ладони к глазам - непонятно зачем, я же и так к нему уже спиной.

- Марк Давидов-вич, прост-тит-те, пожалуйст-та, - выговариваю почти шепотом, трясясь и заикаясь. - Я случайно… Я не хотела! Меня Тайсон… привел… он скулил, я подумала, гулять хочет…

Мертвая тишина за моей спиной пугает до такой степени, что у меня не хватает сил сделать шаг - а надо бы бежать отсюда со всех ног!

Ну что я за дура! Он меня теперь точно уволит! Или вообще придушит. Предварительно надев перчатки.

- Выйдите, - тихое, сказанное словно через силу слово действует на меня, как удар куда-то в солнечное сплетение, но одновременно дает силы сдвинуться с места.

Я сама не понимаю, как выскакиваю за дверь. Не успеваю ничего сообразить, пока практически не думая, добираюсь до своей комнаты - каким еще чудом вспомнила дорогу, не запуталась и не потерялась! Видимо, в стрессе организм мобилизовал все ресурсы.

И только оказавшись в комнате, где провела ночь, со стоном выдыхаю, опускаясь прямо на пол рядом с кроватью и прижимая ладони к полыхающему лицу. Господи, какой кошмар… ужас…

Перед глазами до сих пор стоит этот вид. Невероятной гармоничности и красоты мужской торс. Я такое только в кино и видела - вот эти все кадры, когда главный герой стягивает с себя футболку, и женская часть кинозала со стоном сползает с кресел.

Мне становится жарко. По-настоящему жарко - жгучий стыд от того, что оказалась в такой ситуации, стресс и моя особенность делают свое дело, и я чувствую, как резко начинает кружиться голова.

- Нет, не-ет, ну только этого… мне и не хватало… - выдыхаю, кое-как поднимаясь на ноги, и меня тут же ведет в сторону.

- Ева Андреевна! - громыхает голос с порога, и этого хватает, чтобы я, повернувшись, снова потеряла равновесие.

- Простите… - успеваю выдохнуть только, когда перед глазами темнеет. - Мне надо… под воду…

- Что?!

Но дальше я уже практически не соображаю. Понимаю только, что меня подхватывают под мышки, а потом и под колени, как-то очень неудобно, словно пытаются не касаться моего тела - хотя это практически невозможно.

А потом, на секунду провалившись в небытие, выныриваю из него от ощущения, словно я стою под прохладным дождем.

- Ну давай, русалочка, приходи в себя, - негромкий голос заставляет разлепить глаза, пару раз моргнуть.

И увидеть придерживающего меня за плечи мужчину в полностью мокрой одежде. В душевой включен какой-то режим, и вода льется на нас сверху потоком. Смотрю на Резанова и в полуобморочном состоянии вяло думаю: несправедливо, что он красив даже сейчас, когда волосы у него склеились от воды и упали на лоб и глаза. Я сама вот наверняка напоминаю мокрую мышь, а этот….

- Ева Андреевна, - меня легко встряхивают за плечи, сознание начинает окончательно проясняться, и я мотаю головой, разбрызгивая воду. - Вам нужен врач!

- Мне не нужен врач, - выдавливаю кое-как. - Это просто…

- Да-да, просто нервы, я уже от вас несколько раз слышал, - раздраженный тон. - Меня не устраивает этот ответ!

- Ну увольте меня, - устало прислоняюсь затылком к стене душевой, толком не соображая, что несу. - Я проблемная. Лезу куда ни попадя, падаю в обморок, когда не надо…

Резанов только недовольно хмыкает.

- Вам лучше? - спрашивает через несколько секунд. - Можно выключить воду?

- Да, - киваю и, спохватившись, добавляю: - спасибо!

- Пожалуйста! - очередной хмык, теперь уже ближе к язвительному.

Выпрямляюсь, проверяя себя на способность удерживать равновесие. Даже слегка расставляю руки в стороны, придерживаясь за стенки.

И слышу слабый кашель.

Поднимаю глаза на мужчину, и понимаю, что он уткнулся взглядом мне в грудь. Которая отчетливо видна под насквозь сырой футболкой, даже соски просвечивают. А еще осознаю, что штаны, которые и так-то с меня падали, тоже намокли - и под тяжестью ткани сползли вниз, к щиколоткам.

То есть, я тут стою перед своим боссом просто практически голая.

И он реагирует на это совершенно недвусмысленно - у него-то рубашка и брюки тоже сырые и прилипли к телу… и пониже пояса ткань натянута до предела, обрисовывая вполне конкретное и весьма заметное возбуждение.

Что-то задушенно пискнув, одной рукой прикрываю грудь, второй натягивая подол футболки пониже, отвожу глаза.

- Вы не планируете снова падать в обморок? - слышу немного напряженный вопрос.

- Нет, - выдыхаю, качая головой, старательно не глядя в сторону Резанова

- В таком случае я даю вам возможность привести себя в порядок. Вернусь через четверть часа.

Он делает шаг из душевой, снимает с крючка полотенце, протягивает его мне, я забираю пушистую ткань, и мужчина тут же выходит, оставляя меня одну.

Пятнадцати минут мне хватает. И когда раздается стук в дверь, я, одевшись в свою сухую и чистую одежду, уже заканчиваю переплетать влажные волосы - высушить их, конечно, не успела, но это ничего страшного. Подхожу к двери, открываю ее и тут же отступаю, не поднимая глаз.

- Как вы себя чувствуете? - ровный, можно сказать, безэмоциональный вопрос.

- Спасибо, Марк Давидович, я в порядке, - с трудом удерживаюсь от вздоха.

Короткое молчание, в процессе которого я разглядываю свои пальцы, мужчина нарушает первым.

- Ева Андреевна, я вынужден настаивать на том, чтобы вы прошли полное обследование, - строго начинает Резанов. - Как я уже сказал, меня не устраивает ваше физическое и психоэмоциональное состояние и обмороки на ровном месте. Вы должны будете выяснить их причину и пройти соответствующее лечение.

- Но… я знаю их причину, - растерявшись, поднимаю на него взгляд.

Я думала, он теперь уже окончательно собирается меня уволить! А он про врача…

- Так, - мужчина хмурится. - Тогда почему вы до сих пор не устранили ее?

- Потому что это невозможно, - пожимаю плечами. - Я же… объясняла вам. Когда мне в первый раз стало плохо у вас в кабинете.

- Вы не объясняли, - он сводит брови, словно пытается вспомнить.

- Я сказала, что у меня проблемы с естественной терморегуляцией организма, - напоминаю ему. - И что это генетическое.

- Сядьте, - он показывает на небольшой длинный пуфик, стоящий в ногах кровати, а сам отходит к столу у стены напротив, прислоняясь к нему и скрестив руки на груди.

Я успеваю заметить, что он уже снова в перчатках. Не уверена, что они были на нем, когда он затаскивал меня в душ… вроде бы тоже были?

- В чем это выражается? - спрашивает у меня, когда я сажусь на краешек, сложив руки на коленях.

- Ну, у меня подскакивает температура, - отвечаю негромко. - Возможен тепловой удар, поэтому появляется головокружение, сухость во рту…

- Но по какой причине? - не отстает Резанов. - У многих подскакивает температура, во время болезни, например. Но люди от этого не падают в обмороки сплошь и рядом.

- Дело в том, что я… ну.… в общем, у меня гипогидроз, - говорю немного неловко, не люблю объяснять подробности своего состояния. - Это патология, при которой нарушена нормальная работа потовых желез. Другими словами, у меня кожа… практически не выделяет пот.

Если бы я не смотрела на него в этот момент, то вряд ли бы заметила, как он чуть дергается и тут же впивается в меня взглядом.

- Вы хотите сказать, что не потеете? - вопрос звучит как-то странно, но я не могу определить, в чем именно эта странность заключается, да и вообще меня смущает эта тема в диалоге с мужчиной.

- Да, ну, то есть, очень мало, - вздохнув, киваю. - И сделать с этим я ничего не могу. Никакого лечения для этого нет, можно только справляться с симптомами. Не допускать перегрева, избегать стрессовых ситуаций… Иметь возможность быстро охладиться при необходимости. Кстати, я хотела вас поблагодарить, что… послушали мои слова и отнесли меня в душ. Это было оптимальное решение. Спасибо.

- Пожалуйста, - он с напряженной задумчивостью смотрит на меня, а я не знаю, что еще можно сказать.

- Я понимаю, что я - крайне неудачный вариант для личного помощника, Марк Давидович, - говорю наконец. - И еще раз прошу прощения за сцену, которая произошла утром. Я ни в коем случае не собиралась вламываться к вам в комнату, да я и не знала, что это именно ваша комната, меня действительно привел туда Тайсон. Я только хотела найти Павла, чтобы узнать, могу ли погулять с собакой, а то он так скулил.

- Вы хотели погулять с Тайсоном? - мужчина слегка приподнимает уголки губ - не улыбка, но близко.

Киваю, одновременно немного смущенно пожав плечами.

- Пойдемте, - он поднимается со стола, делает шаг в сторону двери.

- Куда? - растерянно глядя на него, встаю следом.

- Погуляем, - мне открывают дверь.

- А… как же работа? - выпаливаю первое, что приходит в голову.

- Сейчас только семь утра, - он изгибает бровь, глядя на часы на запястье. - Я ценю ваше рабочее рвение, но планирую сначала выгулять собаку и позавтракать.

- Но… а то, что произошло с утра…

- Мы с вами, кажется, квиты, - он вдруг чуть прищуривается, окидывая меня взглядом с ног до головы, и я краснею. - Так, вот только не надо снова падать в обморок! Я сегодня уже дважды был в душе!

- Я тоже, - не удерживаюсь от хмыканья.

- Вот и давайте обойдемся без третьего раза, - Резанов указывает мне жестом, чтобы я выходила из комнаты, а сам, выйдя следом, хлопает ладонью по бедру и повышает голос, зовя: - Тайсон!

Цокот коготков по паркету доносится до нас почти сразу же, и спустя несколько секунд пес выскакивает из бокового коридора.

- Идемте, - мужчина, надев на собаку ошейник и поводок, смотрит на меня. - Подышим… воздухом.

Мы медленно, держась в паре шагов друг от друга, идем по небольшой аллее, начинающейся прямо за домом и ведущей через парковый зону. Еще слишком рано, на улице сонная тишина, людей немного. Я молчу и стараюсь не смотреть на Резанова, поэтому не знаю, что у него за выражение на лице. Хотя по нему все равно не угадать.

Почему молчит он - у меня нет ни малейшего представления. Не понимаю я и зачем он позвал меня «подышать воздухом». Вообще его не понимаю. Другой бы на его месте от меня уже давно избавился.

Зачем я ему? У него наверняка есть какие-то достаточно веские причины оставить меня при себе, но вот какие?

Я не настолько высокого мнения о себе, чтобы думать, что его невольное возбуждение, когда он увидел меня в душе, о чем-то говорит. У мужчин по утрам это обычная история. Единственный вывод, который можно сделать - так это то, что его все-таки привлекает женский пол.

Мысли хаотично крутятся у меня в голове, перескакивая с одного на другое, пока я смотрю, как мужчина разматывает поводок, давая Тайсону отбежать подальше.

Такое ощущение, что мы оба сосредоточили свое внимание исключительно на псе, который единственный чувствует себя непринужденно и доволен происходящим.

- Сколько ему лет? - решившись нарушить молчание и выбрав нейтральную тему, вскидываю взгляд на Марка Давидовича.

- Год с небольшим, - он тут же смотрит на меня.

Такое ощущение, что ждал, когда я начну разговор… да нет, глупости это все.

- Совсем еще молодой, - неуверенно улыбаюсь. - Вы с ним… тренировались, да?

- Да, ходили к кинологу, - кивает Резанов. - Сначала на курс для щенков. Потом охранный, но его пока не закончили, продолжим, когда я вернусь из командировки.

- О, так вы… сами его возите? - глажу среагировавшего на голос и подбежавшего ко мне Тайсона.

- Конечно, - на лице мужчины появляется слабый намек на улыбку. - Ведь его хозяин я.

- Разумеется, - бормочу под нос, в очередной раз мысленно обозвав себя дурочкой за тупой вопрос.

- У вас есть опыт общения с собаками? - спрашивает вдруг Резанов.

А на меня накатывает воспоминание - одно из самых болезненных в моей жизни. Щенок. Которого мне подарила мама…. Мики. Я назвала его Мики, как в повести Джеймса Кервуда.

Леонид от него избавился.

- Нет, - отвечаю хрипло, качаю головой и отворачиваюсь.

- С вами очень сложно разговаривать, Ева Андреевна, - слышу внезапно негромкое. - Я уже боюсь спрашивать.

- Что?! - ошарашенно смотрю на чуть наклонившего голову мужчину, пристально глядящего на меня.

- Что не так в моем вопросе? - он сводит брови.

- Я… э-э-э-э… ну, вы тут ни при чем, - пожимаю плечами. - Это просто неприятные воспоминания.

- Которые тем не менее спровоцировал именно я.

- Ну…

- Вот поэтому я и говорю, что сложно, - он качает головой.

- Ну знаете, вы тоже не самый простой человек из тех, с кем я была знакома! - выпаливаю и тут же сама пугаюсь своих слов.

- Не отрицаю, - Резанов внезапно усмехается и протягивает мне поводок. - Хотите повести Тайсона?

- Спасибо, - не могу сдержать улыбку, забирая у него кожаную петлю.

Цепляюсь взглядом за его перчатки и не выдерживаю.

- Зачем они вам? - вопрос вылетает сам собой.

Мужчина смотрит на меня молча, словно взвешивает, стоит ему отвечать или нет. И я опускаю глаза. Какого черта полезла, спрашивается?

- Простите, я не должна была спрашивать, - говорю тихо.

- Не должны были, но спросили, - он останавливается, наблюдая за тем, как я удерживаю собаку. - Они нужны в равной степени для защиты меня от окружающих и окружающих от меня. Ладно, может, и не в равной степени. Но нужны.

- Я… не понимаю, - растерявшись от того, что получила пусть странный, но ответ, поднимаю на Резанова взгляд.

- Конечно, нет…. - челюсти у него напрягаются, мужчина приоткрывает было рот, но тут же отворачивается. - Считайте это аллергией на окружающую действительность, - по тону ясно, что он хмуро шутит.

- Может, это аллергия на человеческую глупость, - произношу после паузы, не удержавшись от мрачного хмыканья. - И тогда вам можно только посочувствовать, Марк Давидович. Удивительно, как вы до сих пор живы.

Неожиданно слышу тихий смешок и кидаю на него изумленный взгляд.

- Вы необычная, вы знаете об этом? - он как будто выглядит чуть более расслабленным.

- О, да, - не удержавшись, закатываю глаза. - Вы, наверное, хотели сказать странная. С другой стороны, может, это и неплохо, - продолжаю задумчиво. - Странный личный помощник для шефа со странностями… Простите! - спохватившись, качаю головой. - Я иногда ляпаю не то…

- Я заметил, - вот теперь он совершенно точно улыбается, и я зависаю на секунду, глядя на эту улыбку.

Удивительно, как она меняет его лицо. Как будто совершенно другой человек!

Ловлю взгляд Резанова, он даже как будто успевает чуть качнуться вперед, но в этот момент Тайсон дергает поводок, да так, что чуть было не вырывает у меня из руки, заставив на мгновение потерять равновесие.

- Ой… Тайсон! - кое-как выравниваюсь, качаю головой. - Вот ты теленок…

- Нам пора, Ева Андреевна, - слышу ровный голос босса.

- Да, конечно, - киваю, вздохнув.

Жалко. Я бы еще с ним погуляла… с псом! С Тайсоном! А не с Резановым!

Тьфу, черт! Ну что мне лезет в голову…

Домой к Марку Давидовичу мы возвращаемся уже не прогулочным шагом. Тайсон, по-моему, тоже недоволен быстрым окончанием прогулки, но мужчина, посмотрев на скулящую собаку, уже когда мы заходим в лифт, говорит ему:

- Тай, прекращай, тебя еще Павел выгуляет попозже. А мне пора на работу.

Отворачиваюсь и прячу невольную улыбку. Вот с собакой же он может разговаривать по-человечески, а с людьми почему нет? Усмехаюсь от абсурдности пришедшей в голову мысли и поглаживаю пса, который снова подлез мне под ладонь.

- Марк Давидович, что ж вы меня не позвали, - в холле нас встречает расстроенный Павел. - Время потратили…

- Все в порядке. Вымой ему лапы, - Резанов передает собаку помощнику, а сам оборачивается ко мне. - Ева Андреевна, пойдемте. На завтрак у нас двадцать минут, потом выезжаем.

Киваю молча и иду мыть руки. Попутно захватываю свою сумку, проверяю мобильный… пять пропущенных?! От кого… черт подери, это мне Адам названивал! И сообщений непрочитанных несколько штук!

Плюнув, прячу телефон обратно. Потом отвечу.

Марк Давидович уже смотрит на планшете финансовые сводки, когда я прихожу в столовую.

- Садитесь, поешьте, - не глядя на меня, указывает рукой на стол.

- Ева Андреевна, горячего чего-нибудь? - сбоку материализуется Дамир, заставив меня слегка вздрогнуть - не заметила его.

- Только чай, - качаю головой. - Спасибо.

- Может быть, яичницу?

- Нет, Дамир, спасибо, я не ем яйца в чистом виде, - неловко улыбаюсь повару.

- Не вопрос, есть гречневая каша и сырники! - тут же предлагает мне выбор мужчина.

- Вы столько готовите на один только завтрак?! - сказав, понимаю, что прозвучало как-то не очень, и сдаюсь. - Да, замечательно, давайте два сырника.

- Прекрасно! - передо мной тут же оказывается тарелка с сырниками, соусом в небольшом соуснике и свежими ягодами.

- Круче, чем в ресторане, - восхищенно качаю головой, но, случайно кинув взгляд в сторону Резанова, замечаю, что он смотрит на меня с легким недовольством.

Ну да, разболталась тут, а он ведь предупреждал, что нам выезжать на работу. Поэтому замолкаю и быстро съедаю свой завтрак, запивая его чаем. Стоит мне отложить вилку, как босс встает из-за стола.

- Пойдемте, - кивает мне.

- Спасибо, все было очень вкусно, - шепотом благодарю расплывшегося в улыбке Дамира и тороплюсь следом за начальником.

В компанию мы приезжаем все равно до начала рабочего дня, чему я очень радуюсь - не хочется ловить на себе любопытные взгляды коллег. Резанов тут же проходит к себе в кабинет, а я устраиваюсь на уже привычном рабочем месте и все-таки достаю мобильный.

Хмурюсь, перечитав сообщения от Адама. Мужчина напоминает о встрече, говорит, что подъедет за мной, куда я скажу. Покусав губу, решаю, что придется все-таки назвать ему домашний адрес. Мне надо хотя бы переодеться! Он может заметить, что я в той же одежде, что и вчера.

Вот только что делать с водителем, который, по словам Марка Давидовича, привезет меня домой и заберет с вещами?

В голову мне ничего не приходит, а пока я раздумываю, мобильный у меня снова начинает вибрировать. Опять Адам. Придется ответить.

- Я увидел, что ты прочитала сообщения, но не дождался ответа, - веселый голос в трубке заставляет немного расслабиться.

По крайней мере он не выступает и не качает права.

- Я просто не успела. Адам Эдуардович, - начинаю неуверенно, - дело в том, что… вы же помните, я говорила вам про командировку!

- Да-да, мой чокнутый братец что-то там себе придумал, и что?

- Дело в том, что мне нужно собрать вещи, но меня должна отвезти и забрать машина, уезжать надо будет из офиса, мне еще документы здесь выдадут, - выдаю условную правду, не вдаваясь в подробности. - Это мое рабочее время, я подписала контракт и не могу отказываться…

- Так, понятно, - Адам недовольно прищелкивает языком. - Марк, значит, так бдит за подчиненными? Ладно, милашка, это я разрулю, не переживай!

- Адам Эдуардович, мне нужна эта работа, - говорю серьезно. - Я не хочу, чтобы мой руководитель…

- Да не переживай ты, ничего он не узнает, - фыркает Адам. - Ладно, все, я за тобой заеду домой, адрес мне скинь! А потом, так уж и быть, заберешь свой чемодан и поедешь куда там тебе надо!

Не удержавшись, закатываю глаза, но отвечаю коротким согласием и, быстро попрощавшись, сбрасываю звонок, пока он не начал отвлекать меня еще чем-нибудь.

Вздохнув, просматриваю список задач, который уже прилетел мне на почту. Ну… даже десяти пунктов не набралось - практически можно сказать: «да что тут делать».

Правда, сегодня меня то и дело дергают. Видимо, Резанов перед отъездом решил как следует напугать всех подчиненных, чтобы не расслаблялись за время его отсутствия. Потому что к моему боссу весь день косяками тянутся начальники отделов. Одно хорошо - того товарища из отдела поставок я не вижу.

Момент, когда мне надо будет уезжать за вещами, неотвратимо приближается, и я нервничаю все больше и больше. Вообще, чем дальше, тем меньше меня привлекает идея ужина - хотя она и с самого начала энтузиазма не вызывала.

- Это всего лишь ужин, Ева, - говорю сама себе тихонько, в очередной раз кинув взгляд на часы. - Никто тебя не съест.

- Ева Андреевна, - Резанов как раз в эту минуту выходит из кабинета, и я встаю с места, глядя на его сосредоточенное и хмурое лицо, - я вынужден уехать по делу. Это меняет планы на сегодня, - протягивает мне визитку, которую я беру. - Закажите по этому номеру такси, оплата будет за счет компании. У вас уточнят насчет дополнительных услуг, вы скажете, что вас нужно проводить до двери квартиры, вам ясно?

- Да, - киваю, облегченно вздыхая про себя.

- Когда соберете вещи, тоже вызывайте - там, соответственно, вас надо будет встретить у квартиры и довести до машины. Я узнаю, если вы этого не сделаете, - сводит брови мужчина.

- Я не собиралась игнорировать ваши распоряжения, - качаю головой.

- Вот и отлично, - Резанов кидает на меня короткий взгляд. - Я жду вас вечером, выезд в аэропорт завтра с утра.

- Я помню.

- И, разумеется, сначала закончите с заданиями.

- Разумеется, - киваю, выжидательно глядя на него.

Это все? Ну и чего стоим-м-молчим?

После нескольких секунд тишины Марк Давидович снова хмурится и, кивнув, наконец идет к двери.

Выдохнув, опускаюсь обратно. Не знаю, что там придумал Адам, но у него все получилось!

И словно в подтверждение моих слов начинает вибрировать мобильный.

- Ну что, Ева, я пообещал - я сделал! - довольный голос Адама заставляет невольно усмехнуться.

В его веселом нахальстве и уверенности в себе есть определенная прелесть - для тех, кому это нравится. Наверняка девушки сами перед ним падают и в штабеля укладываются. Я оказалась «неправильной», за что и поплатилась. Типичный охотник, которому важно добиться женщины - а дальше он теряет к ней интерес.

- Ты уже освободилась? Давай я…

- Нет, у меня еще есть рабочие задачи, Адам Эдуардович, - перебиваю его.

- Вот он говнюк! Сам свалил!

- Следите за своими словами, - невольно вырывается у меня значительно более строгим тоном.

- Простите, мэм, я исправлюсь, - фыркает мужчина. - Ну ладно, напиши, когда тебя забирать!

- Хорошо, - в очередной раз закатив глаза, отключаюсь.

Теперь, когда очередной посетитель не топчется неуверенно в приемной, работать получается значительно быстрее. И уже через час я набираю номер телефона, который оставил мне Резанов, и спускаюсь вниз, к такси.

Как бы мне ни хотелось гордо задрать нос и сказать, что сама справлюсь, благодаря водителю, крепкому мужчине, который действительно доводит меня до самых дверей квартиры, я чувствую себя в значительно большей безопасности. Не факт, конечно, что Леонид заявится ко мне в ближайшее время - но раз уже появился, то рано или поздно все равно придет.

Поэтому, запершись на все замки, я расслабленно выдыхаю и иду в душ. Вот только стоит мне встать под воду, как перед глазами невольно всплывает картинка… Упавшие на лоб волосы, внимательные глаза, струйки воды, стекающие по щекам, шее, обрисованные промокшей рубашкой мышцы и ниже…

Мне вдруг становится тяжело дышать.

Тьфу, черт! Чувствую, как напряглась грудь и заныло внизу живота. Ева, не дури! Совсем с ума сошла?! Закусив губу и зажмурившись, на секунду выкручиваю кран, делая воду ледяной, взвизгиваю, покрываясь мурашками, а потом опять возвращаю в горячий режим.

Контрастный душ помогает. Из ванной я выскакиваю бодрой, быстро подсушиваю волосы и, оставив их досыхать в распущенном виде, достаю чемодан. Распахиваю дверцы шкафа и задумываюсь, что мне нужно взять с собой - с учетом, что много не влезет, а едем мы все-таки на три недели. Понятно, что в гостиницах можно будет постирать-погладить, но все равно лучше попробовать собрать базу, которую я смогу комбинировать между собой.

В итоге управляюсь за полчаса и с сомнением смотрю только на платье, которое можно условно назвать вечерним. У меня ведь прописано условие - сопровождение в качестве спутницы… Кстати, я так и не уточнила у Марка Давидовича подробности насчет договора! Надо будет сегодня спросить.

Ладно, место есть, возьму! Укладываю платье, сдергиваю с плечиков длинную юбку и рубашку, которые собиралась надеть на ужин, но одеться не успеваю - в дверь раздается звонок.

Ох, черт!

Подбегаю, заглядываю в глазок - ну конечно, это уже Адам!

- Минутку, Адам Эдуардович! - повышаю голос так, чтобы он меня услышал.

С одной стороны, неловко получилось.

С другой - это даже прекрасно, так ведь? Я ведь планировала вести себя таким образом, чтобы никакого удовольствия от встречи он не получил.

А какому мужчине понравится стоять за дверью, дожидаясь женщину? Так что выдыхаю и одеваюсь не торопясь. А краситься я и не собиралась.

Правда, забываю, что так и не разобралась с волосами, и когда все-таки открываю, ловлю восхищенный взгляд младшего Резанова.

- Привет, - он стоит, расслабленно прислонившись плечом к стене, и улыбается. - Так и знал, что ты прячешь нереальную красоту!

- Что, простите?.. Ах, это, - начинаю быстро собирать подсохшие волосы в пучок, но Адам протягивает руку, останавливая.

- Оставь, - качает головой.

Тянется коснуться, но я отдергиваю голову и хмурюсь.

- Во-первых, не трогайте меня без моего разрешения, - говорю спокойно. - А во-вторых, мне неудобно с распущенными волосами.

- Ну ты даешь, - мужчина усмехается. - Да половина женщин годовой бюджет африканских стран готова отдать на то, чтобы сделать себе что-то отдаленное на голове!

- Я не в курсе размера бюджетов африканских стран, - отказавшись от пучка, для которого не могу найти шпильки, торопливо заплетаю простую косу, перехватываю ее резинкой и приподнимаю за кончик, показывая. - А это мне досталось от природы, моей заслуги тут нет.

- Тебе даже комплимент не сделать, колючка, - Адам фыркает.

- Я готова, - не реагирую на его слова, подхватываю сумку. - И вынуждена сообщить, что времени у нас немного. Мне еще нужно дособираться и вернуться.… в офис!

Вовремя успеваю прикусить язык.

- Да знаю я, - отмахивается мужчина. - Ладно, пойдем!

- Вы вызвали такси? - выхожу из квартиры, закрываю за собой дверь.

- Нет, я сам за рулем, - он отступает, давая мне пройти к лифту.

Поджимаю губы, нажимая на кнопку.

- Теперь ты чем недовольна? - уточняет Адам.

- Ничем.

Одно из правил безопасности, которые я для себя вывела - не садись к мужчине в машину на первом свидании. Закажи такси, если нужно, - благо, сейчас это не проблема. Но сейчас меня слишком многое напрягает, в том числе риск столкнуться с Леонидом, поэтому решаю спустить это дело на тормозах.

Машина, которую я вижу у подъезда, чуть было не заставляет меня открыть рот. Я не разбираюсь в марках, но это что-то невероятное - спорткар с обтекаемыми контурами сверкает на позднем вечернем солнце.

- Нравится? - понимаю, что мужчине нужна моя реакция, и заставляю себя сдержаться.

- Я мало что понимаю в машинах, но она красивая, - киваю и обозначаю намек на улыбку.

- Садись, - он открывает мне дверь, видимо, все-таки немного разочарованный моей скупой похвалой.

Внутри все тоже скорее напоминает скорее какой-то салон самолета, а не автомобиля. Адам устраивается рядом со мной, уже снова с привычной улыбкой.

- Ну что, покатаемся!

До ресторана мы доезжаем, что называется, с ветерком. Нет, мужчина не гонит, более того, держит совершенно нормальный скоростной режим, видимо, чтобы меня не пугать, но все равно эта машина по дороге… летит, а не едет.

- Пойдем, Ев, нас уже столик ждет, - он успевает обойти машину прежде, чем я отстегиваю ремень безопасности и открываю дверь, и протягивает мне руку.

Помедлив, все-таки принимаю его помощь.

Но думаю я в этот момент совсем не о нем. А о других руках, все время затянутых в перчатки.

- У тебя сейчас такое сложное выражение на лице, мне даже страшно, - Адам с любопытством смотрит на меня. - О чем ты так напряженно задумалась?

- О работе, - пожимаю плечами. - Вспомнила кое-что, что нужно… не забыть сделать.

- О, господи, - мужчина закатывает глаза, провожая меня ко входу в ресторан, - Резанов, - называет себя, делает знак девушке на входе, которая с улыбкой кивает и проходит вперед, провожая нас за столик. - Тебя мой братец заразил?

- Почему вы так выразились? - смотрю на Адама, устроившись напротив него за небольшим столом в уютном зале. - Разве это плохо, думать о работе?

- Не на свидании же! - возмущается он. - Нет, я понимаю, Марк всю жизнь был диким педантом и свихнутым на теме обязанностей и прочего, но нельзя же так!

- Почему? - уточняю машинально. - И почему вас это так возмущает?

- Да потому что для него это был единственный способ справляться с недружелюбной действительностью, - хмыкает Адам. - А возмущает… меня не возмущает, а бесит. Когда тебе постоянно ставят в пример человека, сравнивая тебя с ним не в твою пользу, он невольно начинает раздражать.

- Может быть, просто нужно было брать в качестве примера то хорошее, что вы могли взять, - отвечаю рассеянно.

В памяти вдруг всплывает «аллергия на окружающую действительность». Это как-то перекликается со словами его брата, но прежде чем я успеваю задуматься об этом, из мыслей меня вырывают. Потому что Адам негромко смеется.

- Ты все-таки очень странная, Ева, - качает головой.

- Ваш брат того же мнения, - говорю сухо.

- Да ладно?! Он тебе это сказал?! - мужчина удивленно смотрит на меня. - На него не похоже.

- Почему? - спрашиваю снова.

- Мне стоит начать ревновать? - изгибает бровь Адам. - В первый раз я на свидании с девушкой обсуждаю человека, про которого меньше всего хочу вспоминать в такой момент!

- Ревновать никого в принципе не стоит, - пожимаю плечами, откидываюсь на спинку стула, изображая равнодушие. - Глупое чувство. И бессмысленное. А уж с вашей стороны по отношению ко мне - вообще никому не нужное.

Адам вдруг подается чуть вперед, внимательно вглядываясь мне в лицо, а потом расплывается в немного странной улыбке.

- Так, значит, ты и влюблена ни была ни разу, - качает головой, в глазах мелькает что-то трудноопределимое, какая-то… решимость, что ли?

- С чего вы взяли? - хмуро смотрю на него.

- Если бы была - никогда бы не назвала ревность бессмысленным чувством, - он склоняет голову набок. - Только не говори, что и с мужчиной ты ни разу не была?!

Перед глазами мелькает картинка: идеальный мужской торс и вцепившиеся в полотенце руки. Я чувствую, что начинаю краснеть, и специально нарочито громко вздыхаю и закатываю глаза.

- Во-первых, это не ваше дело, - пододвигаю к себе меню. - А во-вторых, вы ошиблись. Во всем. Я была влюблена и уже давно не невинная девочка.

- Ты на себя в зеркало-то давно смотрела? - Адам качает головой. - Ты всегда будешь выглядеть, как невинная девочка… и дело вовсе не во внешности, хотя и в ней тоже.

К счастью, наш разговор, принимающий какое-то опасное направление, прерывает официант.

- Да, я буду теплый салат с баклажанами и стакан свежевыжатого апельсинового сока, - отвечаю на вопрос о моем выборе.

- Ева, я не пойму, ты мои деньги экономишь, что ли? - Адам скептически смотрит на меня. - Закажи себе нормальный ужин!

- Это нормальный ужин для девушки, - качаю головой.

- Не для той, которая того и гляди прозрачной станет, - упрямо стоит на своем мужчина. - Либо ты заказываешь что-то еще, либо я заказываю сам. Но тогда нет гарантий, что это будет что-то, что тебе нравится. Вкусы твои я все-таки пока не изучил.

Сверлю его взглядом пару секунд, но решаю не спорить. Поэтому дополняю заказ курицей в каком-то хитром соусе и печеным картофелем. Адам удовлетворенно кивает, сам тоже делает заказ, а когда официант отходит, смотрит на меня с улыбкой.

- О чем мы говорили?

- Вряд ли кто-то мог бы найти в этом зале двух людей, которые так мало хотели бы сказать друг другу, - отвечаю, вспомнив вдруг известную сцену танца из «Гордости и предубеждения» и переиначив цитату.

Впрочем, мой собеседник, естественно, ее узнать не может.

- Зря ты так, - мужчина качает головой. - И кстати, хватит мне выкать!

- Мне комфортнее так, - не соглашаюсь с ним. - И я не собираюсь сокращать дистанцию.

- Если не перейдешь на «ты», я приеду к тебе сразу после командировки, - прищуривается Адам. - Никакой недели!

- Это шантаж, - отвечаю сухо. - И несоблюдение договоренностей. Я полагала, что вы хотя бы свое обещание сможете сдержать. Жаль, ошиблась.

- Как же с тобой сложно, - он вздыхает.

- Найдите кого попроще и оставьте меня в покое, чего тут сложного? - пожимаю плечами.

- Не могу, - он обезоруживающе разводит руками.

- Почему?

- Ты мне очень нравишься! - со спокойной откровенностью отвечает мужчина.

Чуть было не давлюсь соком, который уже принесли и поставили передо мной.

- Вы меня не знаете, - отдышавшись, смотрю на него скептически.

- И что? Мужчине не может просто сильно понравиться красивая, умная, добрая и интересная девушка? - Адам улыбается, и в этой улыбке как будто даже нет подвоха. - Это, кстати, можно увидеть почти сразу, как знакомишься с человеком! Совсем необязательно сразу сходу выяснять подробности и детали характера.

Молчу, потому что не знаю, что сказать и как отреагировать.

- Слушай, извини, что я пытался на тебя надавить сейчас, - он снова склоняется к столу, чуть ближе ко мне. - Не собирался тебя шантажировать. Но… можно попросить? Мне правда будет очень приятно, если ты будешь называть меня по имени и на «ты». Пожалуйста.

Высказанной в таком тоне просьбе у меня не получается сопротивляться. Обозвав себя мысленно идиоткой, которая еще вляпается со своей добротой, проглатываю вздох и неохотно киваю.

- Хорошо… Адам. Но только вне работы, - добавляю тут же.

- Договорились, - он кивает.

Дальше разговор как-то сам собой становится достаточно спокойным и даже… в каком-то смысле интересным. Мужчина больше не касается личных или каких-то провокационных тем - мы просто беседуем обо всем и ни о чем одновременно. Немного о работе, немного о еде, немного о путешествиях - тут мне говорить практически не о чем, а вот Адам на удивление оказывается очень интересным рассказчиком, вспоминает какие-то забавные истории, описывает места, где побывал.

Спустя примерно полтора часа я даже понимаю, что расслабилась и получаю удовольствие от вечера. Вкусная еда, спокойная атмосфера, внимательный и неглупый собеседник - все складывается отлично.

Пока на мобильный мне не приходит сообщение.

Слышу вибрацию и, нахмурившись, роюсь в сумке в поисках телефона.

- Извини, мне надо посмотреть, - качаю головой, кинув взгляд на замолчавшего Адама.

Знаю, не слишком вежливо, но.… мало ли что?

Оказывается, да.

«Ева Андреевна, жду вас».

И следующее сообщение, спустя несколько мгновений.

«Нужно подготовить документы к поездке».

Закусываю губу и смотрю на время в углу экрана. Не слишком поздний вечер, но все же… я ведь говорила Марку Давидовичу, что мне только собраться. А с окончания моего рабочего дня уже больше четырех часов прошло.

- Вам понравилось? - к нам как раз подскакивает официант. - Может быть, желаете десерт? У нас есть отличные меренговые рулеты от шеф-повара…

- Ева? - смотрит на меня Адам.

- Нет, спасибо, - качаю головой и улыбаюсь пареньку-официанту. - Все было очень вкусно, но я уже наелась.

- Чай, кофе?

- Тоже нет, - кидаю взгляд на Адама, надеясь, что он поймет намек.

- Хорошо, тогда давайте счет, - сдается наконец мужчина.

Официант уточняет детали по оплате, кивает и тут же уносится.

- Спасибо тебе за этот ужин и вообще за вечер, - говорю сразу. - Я действительно получила удовольствие.

- Не ожидала, да? - усмехается Адам, крутя в пальцах банковскую карту.

- Я в принципе предпочитаю не иметь ожиданий, - зеркалю его усмешку. - Так, знаешь ли, проще избегать разочарований.

Мужчина собирается было что-то ответить, но молчит. Расплачивается по счету и поднимается из-за стола первым, протягивая мне руку и помогая встать. Благодарю и думаю, что, если бы он меня действительно, по-настоящему заинтересовал, этот вечер склонил бы чашу весов в его пользу. Нельзя не признать, что Адам галантен, причем без всякой нарочитости, вежлив, хоть его и заносит иногда, да и вообще в целом интересный мужчина.

Вот только… ну не екает у меня на него.

Да, конечно, бывает такое, что чувства просыпаются потом, позже… но на мой взгляд, нет смысла себя принуждать только для того, чтобы быть не одной, а с кем-то. Отношения ради отношений мне никогда не были нужны.

- Мне и правда пора ехать, - говорю негромко, выходя из ресторана, смотрю на спутника. - Если у тебя нет времени, я вполне могу добраться на такси…

- Ева, ну не дури, - он качает головой. - И не порти мне отличный вечер! Я тебя довезу и провожу.

- Спасибо, - улыбаюсь и киваю.

До моего дома мы доезжаем практически молча. Не знаю, о чем думает Адам, а я все больше начинаю нервничать, что мой босс может начать задавать мне неудобные вопросы. Я, правда, ответила на сообщение максимально коротким и корректным «да, Марк Давидович, скоро буду». И он его прочитал, причем, судя по всему, сразу. Но ответа не последовало.

Адам действительно провожает меня до двери квартиры. Я даже не пытаюсь сопротивляться - уже поняла, что ничего плохого он мне не сделает, а так все-таки комфортнее.

- Ева, послушай, - начинает, когда я уже открываю дверь, - я помню про обещание оставить тебя в покое на время твоей командировки и неделю после. Но, надеюсь, хотя бы переписки это не касается?

- Не обещаю отвечать в ту же секунду, - пожимаю плечами, - все-таки я еду по работе.

- Ладно, - он усмехается. - Просто отвечай.

- До свидания, - отступаю внутрь квартиры. - Надеюсь, ты хорошо проведешь время и без меня.

- Не совсем то, что я хотел услышать, - Адам прищуривается. - Но так уж и быть, сделаю вид, что ты этого не говорила. Хорошей командировки тебе.

- Спасибо, - киваю и все-таки захлопываю дверь.

И выдыхаю, прислоняясь к стене. Ноги не держат. А еще… появляются сомнения, что месяца хватит, чтобы он выкинул меня из головы.

Встряхнувшись, заставляю себя выпрямиться.

Начнет настаивать - скажу прямо, как есть. И буду повторять, пока до него не дойдет.

А сейчас мне лучше поторопиться!

К счастью, вещи у меня все-таки были уже собраны. Быстро кидаю в дорожную косметичку умывалки по мелочи. Подумав, добавляю тушь и карандаш - крашусь я редко, но мало ли, вдруг понадобится. Вроде бы все!

Такси, вызванное по тому же номеру, который давал мне Резанов, подъезжает быстро. Водитель забирает мой чемодан прямо у двери квартиры, я спускаюсь следом за мужчиной. И только когда сажусь на заднее сиденье, успеваю краем глаза заметить мелькнувшую у подъезда тень.

Вздрогнув от резкого, накатившего волной страха, оборачиваюсь - но машина уже трогается, и разглядеть я никого не успеваю.

Нервы тебе надо лечить, Ева… прав твой начальник.

Пока едем, успокаиваю бешено колотящееся сердце. Я могла и ошибиться. Вечер же. Причем… теперь уже поздний. За одиннадцать часов перевалило. Пульс снова учащается - теперь уже по другой причине.

Никаких договоренностей насчет конкретного времени возвращения у меня с Резановым не было. Надеюсь, проблем не возникнет.

Что я ошиблась, понимаю почти сразу.

Потому что едва поднимаюсь на лифте в уже знакомый холл - карточку мне утром все же дали - дверь квартиры распахивается еще до того, как я успеваю к ней подойти.

Почему-то Резанов, вставший на пороге, вызывает у меня странные ассоциации.

Возникает ни на чем не основанное ощущение, что он действительно ждал моего прихода. Причем настолько долго, что крайне недоволен моим поздним появлением. Мне даже невесть почему становится неловко, накатывает чувство вины, хотя по большому счету ничего плохого я не сделала.

За исключением того, что ты только что ходила на свидание к его младшему брату, ехидно подсказывает подсознание.

Ну и что? - возражаю тут же сама себе. И потом, это было не свидание. Что я, не могу сходить на ужин? Могу, мне не запрещали! И вообще, я женщина, не связанная никакими обязательствами кроме рабочих, так что….

- Ой, привет, зайка, - разглядев за хозяином выбежавшего в холл пса, невольно улыбаюсь и отпускаю чемодан.

А потом застываю, глянув на ошарашенного Резанова и поняв, как именно это прозвучало.

- Добрый вечер, Марк Давидович! - выпаливаю тут же, стремясь сгладить ситуацию и одновременно сдержать нервный смешок. - Привет, Тайсон! - повторяю подскочившему ко мне корсику, глажу собаку. - Марк Давидович, простите, я не думала, что так задержусь. Вы не говорили о конкретном времени, вот и… а что, есть какой-то сигнал от лифта, когда на этот этаж поднимаются? - уточняю неуверенно.

- Какой сигнал? - Резанов смотрит на меня удивленно, по-моему, я сбила ему все настройки.

- Вы просто дверь открыли сразу, как я из лифта вышла, вот я и подумала…

- Я… - он запинается, но тут же опускает взгляд на собаку, - собирался выгулять Тайсона.

- А-а-а, поняла, - киваю с облегчением, тянусь к ручке чемодана.

Значит, просто совпадение.

- Оставьте, - мужчина качает головой, подходит, сам подхватывает мои вещи и заносит их в квартиру.

Прохожу следом и вопросительно смотрю на своего шефа.

- Вы сейчас пойдете?

- Куда?

- Гулять с Тайсоном, - я чего-то не понимаю? Он же только что сказал…

- А-а-а, да. Да, сейчас. Тайсон, гулять, - зовет Марк Давидович. - Вы пойдете?

- Я бы очень хотела, но ведь поздно, а вы что-то говорили про договоры, которые надо подготовить к поездке, - напоминаю ему. - Может быть, мне лучше заняться ими?

- М-м-м, угу, - как-то невнятно соглашается начальство. - Они на почте у вас. Шаблоны.

- Хорошо, я прямо сейчас все сделаю, - киваю, разуваясь.

Резанов стоит еще несколько секунд, словно зависнув в пространстве, а потом наконец переводит взгляд на Тайсона, который, услышав знакомое «гулять», уже притащил поводок.

- Идем, идем, - мужчина прицепляет поводок к ошейнику и, кивнув мне, выходит за дверь.

- Добрый вечер, Ева Андреевна, - из коридора выглядывает Павел, выходит мне навстречу. - Давайте я вам до комнаты донесу, - поднимает мой чемодан. - А куда это Марк Давидович ушел?

- С Тайсоном на прогулку, - беру сумку и иду следом за помощником.

- Зачем? - он удивленно оборачивается на меня. - Я ж с ним час назад гулял!

- Э-э-э-э… не знаю, - растерянно улыбаюсь. - Может, Марку Давидовичу захотелось пройтись, воздухом подышать на ночь?

- Да куда еще-то, - ворчит Павел себе под нос. - И так круги по квартире наворачивал весь вечер, везде окна пооткрывал… извините, Ева Андреевна, - кидает на меня взгляд и, видимо, понимает, что ляпнул лишнего. - Я пойду. Вы, может, голодная? Сказать Дамиру? Он вам что-нибудь на ужин сделает!

- Нет, спасибо, я ела, - качаю головой, задумавшись.

Резанов нервничает из-за чего-то? Точнее, не так. Резанов умеет нервничать? Помотав головой, решаю, что Павел что-то не так понял. Или я не так поняла. Или оба.

Лучше уж я договорами займусь.

Правда детальный разбор почты показывает, что ничего особо нового там мне не поручили. Шаблоны привычные, дел на пять минут. Ну ладно, на полчаса. Пожав плечами, быстренько заканчиваю приводить все в порядок и отправляю обратным письмом. Кидаю взгляд на часы - почти двенадцать ночи. Марк Давидович наверняка уже вернулся с Тайсоном, но раз не зашел, значит, я ему не нужна. Письмо от меня на почте он увидит. А выезжать нам завтра рано утром. Так что лучше бы мне попробовать выспаться.

Но после душа, когда я забираюсь в постель, сразу заснуть не получается. Верчусь с боку на бок, глядя на заглядывающую в окно полную луну, из-за которой даже в комнате как будто светло.

И замираю, услышав чьи-то осторожные шаги за дверью.

Какого черта?!

Шаги замедляются, останавливаясь, - я вслушиваюсь так, что, кажется, слышу даже малейший шорох - а потом раздается очень-очень тихое постукивание.

Как будто тот, кто стоит за дверью, хочет узнать, отреагирую я или нет. Или проверяет, заснула ли.

А мне отчего-то даже не страшно - хотя вообще, если задуматься, я в этой огромной квартире одна с тремя мужчинами.

Но глупо думать, что кто-то из них может мне как-то навредить! Глупо же?

Пока все это проносится у меня в голове, дверная ручка медленно идет вниз, и я подскакиваю на постели одновременно с тем, как створка отходит в сторону.

- В чем дело?! - выдаю полушепотом, глядя на замершего в проеме Резанова.

Все-таки это он. С другой стороны - а кто еще-то?

- Марк Давидович? - натягиваю одеяло на плечи. - Вы что здесь делаете?

В темноте не очень хорошо видно выражение его лица. Мужчина молчит несколько секунд, а потом говорит:

- Мне послышался какой-то шум.

Господи, какой и где?! Я тут уже неизвестно сколько ворочаюсь, тишина стояла мертвая до его появления!

- Наверное, вам показалось, - сдвинувшись на постели, тянусь к небольшой прикроватной тумбе, проверяю мобильный - второй час ночи!

- Может, это был Тайсон?

Щелкает выключатель, в комнате сбоку загорается парочка настенных ламп, и от света у меня тут же режет глаза.

- Выключите, пожалуйста, - прошу, прикрываясь ладонью, и облегченно выдыхаю, когда из освещения снова остается только луна за окном.

А потом опять поднимаю взгляд на свое непредсказуемое начальство.

- Марк Давидович, - начинаю, помедлив, - у вас… все в порядке?

Он слегка пожимает плечами.

- Почему вы не спите? - спрашивает вдруг хрипловато.

- Не спится, - вздыхаю, подтянув одеяло повыше. - А… вы?

- Я мало сплю, - отвечает он спокойно.

Разглядываю прислонившегося к стене спиной мужчину, и в голову мне лезет… всякое. Его нежелание меня увольнять, хотя, будем уж честны, поводов для этого я дала достаточно. Странное поведение вечером. Это внезапное появление….

Может ли быть так, что он по каким-то причинам заинтересовался мной не только как секретарем и помощником?

А я? Я им заинтересовалась?

А главное - к чему это все может привести?

- Вы хотите о чем-то поговорить, Марк Давидович? - спрашиваю его. - Может быть, присядете и скажете, что случилось?

Мужчина как-то немного неуверенно проходит вперед и опускается в кресло неподалеку от кровати. Про себя я радуюсь, что надела вполне закрытую пижаму, не хватало тут еще маечкой сверкать какой-нибудь. Жду какое-то время, потом спрашиваю снова первая:

- Это касается командировки? Вы полагаете, что что-то может пойти не так?

- Командировки? - он неожиданно усмехается. - Нет. Не думаю, что там могут возникнуть какие-то проблемы.

- Тогда что-то другое? - не отстаю.

На меня уже даже нападает какой-то… азарт, что ли!

Я всегда была очень эмпатичным человеком. Чувствовала и понимала других - на уровне ощущений. Вот и теперь у меня практически нет сомнений в том, что Резанов действительно хочет поговорить. Или поделиться чем-то. Но не знает как.

Интересно, у него вообще опыт повседневного общения есть с людьми? Не как с подчиненными, а как…

- Марк Давидович, я могу задать вам личный вопрос? - спрашиваю осторожно.

- Можете, - он немного напрягается, но отвечает почти сразу.

- У вас друзья есть?

Растерянное молчание говорит само за себя куда громче слов.

- У меня есть коллеги, с которыми я в хороших отношениях, - произносит наконец мужчина. - Есть, как вам уже известно, брат и… семья.

М-да. Таким тоном о друзьях не говорят.

А семья - это мать, про которую Адам говорил, что она у них та еще?

- Если вас что-то тревожит, почему бы вам не попробовать рассказать мне… - делаю глубокий вдох, решаясь, - …как другу? То есть… вы поймите правильно. Я ни на что не претендую и не навязываюсь. Но если могу как-то помочь…

- Вы очень… - он начинает говорить, но запинается, словно не может подобрать достаточно подходящее слово.

- Странная? - помогаю ему, улыбаясь.

- Добрая, - Марк усмехается, - и для меня это странно.

- Почему? - сдвигаюсь на постели, разворачиваясь к нему целиком и усаживаясь, подгибая под себя ноги. - Что странного в том, что человек добрый?

- Потому что люди в большинстве своем таковыми не являются.

- Я не могу с вами согласиться, - качаю головой.

- Утверждаете, значит, что злых людей нет на свете? - он чуть наклоняет голову. - И это проповедуете?

- Вы тоже любите «Мастера и Маргариту»? - невольно улыбаюсь, узнав цитату.

- Не слишком, но читал, естественно.

- Я не утверждаю, что злых людей нет совсем, мне все-таки далеко до Иешуа, - качаю головой. - Но их совсем небольшой процент.

- Скажите это ребенку, - начинает внезапно мужчина, - который не понимает, почему с ним не хотят общаться сверстники - а дело всего лишь в болезни, из-за которой от него исходит непривычный запах, и окружающие начинают кашлять. Или подростку, которого травят, потому что из-за другой болезни, аллергического характера, комбо, так сказать, он вынужден всегда носить закрытую одежду и избегать чужих прикосновений. Или юноше, который… - запинается и замолкает.

А у меня к горлу подступает такой комок, что не сразу получается заговорить. Глаза щиплет, я стискиваю зубы, закусываю изо всех сил щеку, чтобы не разреветься. Потому что не могу даже представить боль, которая стоит за этими словами.

- Действительно бывает такая болезнь, что от человека может странно пахнуть? - кашлянув, спрашиваю хрипло.

- Она называется триметиламинурия, - ровным тоном отвечает Резанов. - И в целом это состояние поддается корректировке. Но для начала его надо обнаружить… Вы что, плачете?! - подается вперед, вглядываясь мне в лицо.

- Нет, - фыркаю, отворачиваясь от него, - мне что-то в глаз попало…. и больно гложет.

- «Мои страдания, быть может?» - вдруг тихо смеется мужчина.

- «Я рад похитить их у вас…» - отвечаю ему знакомой фразой из «Собаки на сене», судорожно вздыхаю. - Мы с вами что-то слишком углубились в классическую литературу, не находите?

- Да уж. А там все чересчур печально. А я, как назло, без платка, - он качает головой, и мы смеемся уже вдвоем, правда, в конце я все равно всхлипываю, не удержавшись.

- Ева Андреевна, ну вы даете… я на такую реакцию не рассчитывал, - Резанов встает с кресла, делает шаг ко мне. - Можно?

- Да, - не понимаю, что он хочет сделать, но киваю, а мужчина опускается на самый край кровати и, натянув на кисть рукав рубашки, осторожно промокает мне мокрые щеки.

- Не жалейте, - говорит негромко. - Что-то осталось в прошлом, с чем-то я научился справляться.

- Мне жаль того ребенка, подростка и юношу, - качаю головой. - Это так несправедливо, каждому ведь хочется… не знаю, чтобы его обняли…

- Через одежду можно, - слышу вдруг и поднимаю на него глаза.

- А почему вы тогда, когда я в кабинете…

- От неожиданности, - он немного сдавленно усмехается.

- А сейчас… можно? - у меня садится голос, но я смотрю ему прямо в лицо и замечаю, как мужчина сглатывает, а потом медленно кивает.

Я осторожно тянусь вперед и кладу ладони ему на ребра, чуть повыше талии. Придвигаюсь ближе и плавным слитным движением обнимаю за напрягшуюся спину.

Когда я в порыве сделала это в его кабинете, он стоял - а так как мужчина значительно выше меня, то уткнуться ему я могла только носом в грудь.

А сейчас, когда оба сидим, мы практически одного роста, и чтобы случайно не коснуться его кожи там, где на шее заканчивается воротник рубашки, я отворачиваюсь, прижавшись щекой к его плечу.

В прошлый раз у меня было такое ощущение, что я обнимаю каменную статую. Но теперь мужчина хоть и напряжен немного, но все-таки ведет себя более естественно. И спустя несколько секунд я чувствую, что меня тоже обнимают.

Глубоко вздохнув, расслабляюсь. Странно, рядом с ним мне вполне комфортно.

- Пытаетесь меня обнюхать? - звучит немного даже как будто шутливое.

- Да как вы могли такое обо мне подумать?! - возмущаюсь и пытаюсь отстраниться, но Резанов держит крепко.

- Не обижайтесь, - он смягчает тон. - Не надо, не отодвигайтесь… сразу.

В такой просьбе невозможно отказать. И я, наоборот, завозившись, устраиваюсь еще ближе, окончательно уложив голову ему на плечо.

- Я и не думала ничего такого, - говорю немного невнятно. - И кстати говоря, от вас очень вкусно пахнет.

Сверху раздается слабый кашель.

- Я сделаю скидку на то, что вы, кажется, начали засыпать, - хмыкает Марк Давидович.

- Пока еще нет, - потерев нос об его плечо, улыбаюсь сама себе. - Я серьезно! От этого признака болезни вы явно избавились. Знаете, - говорю задумчиво, - я когда была маленькой, очень любила прибегать к маме в постель вечером. Мы могли с ней обняться и лежать долго-долго… Фильмы смотрели какие-нибудь, или просто болтали. Мама всегда за меня очень переживала, ну, из-за моей патологии. И по ночам вставала, проверяла, все ли в порядке. Даже когда я была уже подростком - хотя как раз тогда было даже тяжелее, чем в детстве, все-таки организм меняется.

- А потом? - спрашивает он, потому что я замолкаю.

- А потом мама снова вышла замуж, - невольно прижимаюсь к нему чуть крепче, словно это может защитить меня от неприятных воспоминаний.

Мужчина еле заметно вздыхает и чуть меняет позу.

- Вам неудобно, да? Я куда-то давлю? - всполошившись, снова делаю попытку отодвинуться.

- Все в порядке, - он качает головой, но в этот раз отпускает меня.

А я вдруг понимаю, что… мне было так уютно с ним, что совершенно не хочется оставаться одной.

- Вы хотите уйти? - вырывается, не успеваю я придержать язык.

Резанов смотрит на меня долгим взглядом, который я не могу «прочитать» в темноте - да еще и луна за облаком скрылась.

- Нет, не хочу, - выговаривает наконец после паузы. - Но вам нужно поспать. Ложитесь.

- А вам?

- И мне, - слегка улыбается мужчина. - Я хоть и монстр, но отдыхать все равно надо.

- Вы не монстр! - подаюсь вперед, неосознанно хватаю его за плечо. - Никогда так не говорите!

- Я в курсе своего прозвища, Ева Андреевна. Не делайте из меня великомученика, - Резанов качает головой. - В моей жизни было много такого, чего объективно стоит стыдиться. И я знаю, что со мной тяжело работать.

- С вами нормально работать! - упрямо поджимаю губы. - Просто каждый должен делом своим заниматься, а не переваливать на других ответственность и пинать балду!

Марк Давидович вдруг действительно, по-настоящему смеется.

- Кажется, в предстоящей командировке мне можно будет расслабиться, - выдает сквозь смех. - Будет кому и без меня накрутить всем хвосты.

Не могу не улыбнуться в ответ, и мужчина встает.

- Отдыхайте. И.… спасибо.

- Вы ведь пришли сюда, в комнату не потому, что что-то услышали? - спрашиваю вдруг подозрительно.

- Оставьте мне хоть каплю гордости, Ева Андреевна, - фыркает Резанов. - Я и так рассказал куда больше, чем планировал. Спокойной ночи.

- Спокойной ночи, - отвечаю и, проследив, как он выходит, откидываюсь на подушку, а потом подгребаю ее под себя, глупо улыбаясь.

И засыпаю с такой же дурацкой улыбкой на губах.

Естественно, пяти - или скольки там, четырех с небольшим? - часов, чтобы выспаться, мне категорически не хватает.

Но будильник на мобильном, который я поставила заранее, вибрирует на тумбочке неумолимо, поэтому заставляю себя встать и поползти в душ.

Выйдя, надеваю комфортные трикотажные свободные брюки и широкую мягкую трикотажную же рубашку. Это все выглядит не слишком-то по-деловому, но если сверху надеть такой же свободный, уже более строгий жилет, за условный офисный стиль сойдет. Все-таки нам в самолете лететь. В чем-то более формальном я упарюсь.

Выхожу из комнаты, заодно сразу вытащив в коридор чемодан и плюхнув сверху сумку, и иду по направлению к столовой. Мне с одной стороны немного неловко, а с другой стороны жутко хочется увидеть Резанова и понять, как он будет себя со мной вести.

Потому что то, что произошло ночью… Сейчас, с утра, все это кажется каким-то нереальным. Как будто мне это приснилось.

Первым я вижу все-таки не свое начальство, а, конечно, Тайсона. Его как раз заводит в квартиру Павел. Пес, увидев меня, начинает бешено вилять хвостом и уже бросается было слюняво поздороваться, но помощник его удерживает.

- Ну куда ты рванул, чертяка? Видишь, Ева Андреевна уже вся в чистом! А у тебя лапы и пузо грязнущие. Простите, Ева Андреевна, на улице дождь прошел ночью, так что сначала помою его, - кивает мне Павел и ведет Тайсона в небольшую ванную, которая расположена прямо здесь же.

- Конечно, - с сочувствием машу поскуливающему корсику рукой. - Прости, милый, обниматься мы с тобой сейчас не будем.

- А со мной? - тихий голос за спиной заставляет вздрогнуть и схватиться за сердце.

- Господи, Марк Давидович, вы меня напугали, - оборачиваюсь к мужчине и нервно улыбаюсь. - Доброе утро.

- Не переживайте так, я пошутил, - он качает головой.

- А я подумала, что всерьез? - делаю шаг вперед, протягивая руки, и вопросительно смотрю ему в глаза.

На лице Резанова отражается очень сложная гамма чувств, но я словно всей кожей чувствую молчаливое разрешение и, подойдя вплотную, осторожно обнимаю его, примерно так же, как ночью.

- Доброе утро, - слышу негромкое, успеваю почувствовать, что он как будто склоняется к моим волосам, вдыхая, но почти тут же отстраняется. - Смотрите, привыкну, - усмехается, хотя глаза наблюдают за мной настороженно, отслеживая реакцию.

- Тут, знаете ли, риски одинаковы для нас обоих, - улыбаюсь в ответ. - Мы выезжаем прямо сейчас? - меняю тему.

- Сначала вы позавтракаете, - качает головой мужчина.

- А вы?

- И я тоже. Идемте, - он поводит рукой, приглашая меня пройти в сторону столовой, и я снова замечаю на нем перчатки.

- Марк Давидович, может быть, вы их снимете? - спрашиваю, поднимая на него взгляд. - Я имею в виду, хотя бы пока вы дома. Теперь, когда я все равно в курсе… Я не буду вас касаться, а вам же наверняка в них неудобно?

- Вообще-то я к ним привык, - он смотрит на свои кисти. - Но если вы просите…

Стягивает сначала одну перчатку, потом другую, глядя при этом мне в глаза. И я невольно сглатываю собравшуюся во рту слюну, потому что… черт подери, как такое простое движение выходит у него настолько… сексуальным?!

Так, Ева! Мозги включай! Если он не может касаться других людей, то тебе все равно ничего не светит!

И только тут мне приходит в голову…

Ой… А он… у него вообще есть хоть какой-то опыт?!..

- Все в порядке? - уточняет у меня Резанов, спрятав перчатки в карман.

- Ага… - киваю пару раз.

О таком я его, конечно, в жизни не спрошу! Просто язык не повернется! Как он там мне говорил ночью? «Оставьте мне хоть каплю гордости»?

И хоть Марк не похож ни на одного из знакомых мне мужчин - не то чтоб у меня самой их было много, так, полтора землекопа - но он все-таки мужчина. А гордость у сильного пола - дело хрупкое.

В столовой уже обнаруживается Дамир с неизменной тележкой, блюда на которой накрыты круглыми крышками.

- Доброе утро, - здороваюсь первая.

- Доброе, - мужчина кивает, улыбается. - Сырники, Ева Андреевна?

- Да, - мне приятно, что он запомнил.

- А вам, Марк Давидович, как обычно? - повар переводит взгляд на моего босса.

- Мне то же, что и Еве Андреевне, - невозмутимо сообщает Резанов.

Закусив изнутри щеку, с трудом успеваю сдержать улыбку.

Кто-то, кажется, решил быть беспрецедентно милым сегодня?

Резанов, отодвинув мне стул сбоку, садится во главе стола и, хмурясь, включает планшет. Сводки, наверное, смотреть собрался.

А я сосредотачиваюсь на еде, которую передо мной ставит Дамир.

- Сегодня какой-то другой соус, да? - спрашиваю его тихонько. - В прошлый раз был ванильный….

- Да, а сегодня лимонный курд, - кивает повар, чуть наклонившись ко мне. - Вы попробуйте, он вкусный!

- Уверена, так и есть, - улыбаюсь мужчине.

- Кхм!

Мы оба вздрагиваем и оборачиваемся на Марка Давидовича, который сверлит нас взглядом.

- Дамир, у нас мало времени! - чеканит мужчина ледяным голосом. - Или я должен ждать, пока вы наговоритесь?

- Да-да, конечно, простите, - повар моментально ставит тарелку и перед ним тоже, а затем просто испаряется из комнаты.

Опускаю взгляд на свои сырники. Нет, с «беспрецедентно милым» я, конечно, переборщила. Вздохнув, откусываю кусочек и отодвигаю тарелку. У меня даже аппетит пропал.

- Почему вы не едите? - слышу уже не такое недовольное.

- Марк Давидович, позвольте сказать вам кое-что честно? - поднимаю на него взгляд.

Резанов, помедлив, кивает.

- Это было грубо, - говорю сдержанно и замечаю, как у него растерянно ползут кверху брови. - Если уж на то пошло, это я задала Дамиру вопрос, и он на него ответил. Могли бы на меня тогда собак спустить! И вам он задержался с подачей буквально на минуту. Не думаю, что это так уж сильно нарушило наш график. И хотя я помню, что вы экономите три секунды на лист, когда просматриваете таблицы с выровненными определенным способом столбиками и цифрами, но это всего лишь таблицы! А тут живой человек! Который ни в чем не провинился!

Выдыхаю, потому что слишком уж разошлась, и снова опускаю взгляд на тарелку.

- Простите, что нарушила субординацию, - произношу тихо.

- Нарушили что? - голос у него какой-то странный.

- Субординацию. Я не имела никакого права делать вам замечания.

- Безусловно, - опять этот странный тон. - Не помню, когда меня в последний раз отчитывали вот так, как мальчишку.

Вскидываю взгляд и вижу, что он… улыбается?! Серьезно?!

- Вы правы, - Марк Давидович наклоняет голову. - А я нет. Я извинюсь.

Хлопаю на него глазами, чуть было не раскрыв рот от шока.

- Честное слово, - у него в глазах мелькает искорка веселья. - Теперь меня не лишат завтрака в наказание?

- Э-э-э-э… - на такое я вообще не знаю, как реагировать.

- Доешьте сырники, Ева Андреевна, - кивает мужчина на мою тарелку, а после паузы, сосредоточенно разламывая свои сырники на части, сообщает: - Мне просто… не понравилось, что вы ему улыбались.

Все. Шок в шоке.

- Вы сейчас серьезно? - чуть было не давлюсь воздухом.

- Вполне. И не смотрите на меня так, для меня это тоже открытие, - он качает головой. - Не ожидал, что могу быть настолько ревнивым… по отношению к своей личной помощнице, - договаривает бесстрастно.

- Вы ведь понимаете, что улыбка - всего лишь дань вежливости? - уточняю после паузы.

- Ваша - нет, - Марк Давидович придвигает свою тарелку чуть ближе. - У вас она искренняя.

- С этим я поделать ничего не могу, - пожимаю плечами, сдерживаясь, чтобы не закатить глаза. - Как и не могу обещать, что не буду улыбаться. Если только вы не надумаете прописать это в моем договоре… который я в этом случае не подпишу, - тут же вспоминаю и добавляю: - и я его, кстати, так и не подписала, потому что вы мне сказали, что ответите на вопросы по нему позже!

- Поешьте, и я отвечу на все ваши вопросы в машине, пока будем ехать в аэропорт, - Резанов кивает, сам принимаясь за еду. - И я не буду прописывать в договоре, чтобы вы не улыбались. Не настолько я монстр.

- Вы знаете, что я так не думаю, - ворчу недовольно, но все-таки пододвигаю к себе обратно тарелку.

Покосившись на мужчину, успеваю заметить на его губах намек на улыбку и, вздохнув, качаю головой. Но аппетит возвращается, и соус к сырникам оказывается действительно вкусным. А когда мы, встав из-за стола, видим в дверях Дамира, который пришел убрать посуду, Марк Давидович останавливается.

Я шмыгаю в проем, но до меня доносятся слова мужчины.

Он действительно извиняется! Ну и ну!

Успеваю заметить круглые глаза повара и хмыкаю. Я, наверное, так же выглядела.

- Пойдемте, Ева Андреевна, нас уже ждет машина, - мой начальник подходит ко мне в холле, осторожно касается плеча.

- Знаете, Марк Давидович, вы не перестаете меня удивлять, - поворачиваюсь и смотрю на него с интересом. - Совершенно не могу вас раскусить.

- Не надо меня кусать, - фыркает мужчина.

- Хорошо, не буду, - усмехаюсь в ответ. - Но обнимать можно иногда?

- Нужно, - он кивает, глядя прямо мне в глаза.

- Пропишете в договоре? - у меня внезапно пересыхает во рту.

- А без договора вы этого делать не будете? - Резанов изгибает брови.

Вместо ответа делаю шаг к нему и, обняв, прижимаюсь щекой к лацкану пиджака.

- Нам пора ехать, - слышу после долгой паузы.

Вот только он тоже обнимает меня за спину и отпускать, кажется, не собирается.

- Угу, - соглашаюсь, вздохнув, но не пошевелившись. - Пора.

Еще несколько секунд.

- Может, отпустите меня? - уточняю негромко.

- Да, конечно. Сейчас.

Очередная пауза.

- На самолет опоздаем, - говорю наконец.

- Вот знал же, что надо было частный брать, - вздыхает Марк Давидович и неохотно отстраняется.

- Это неоправданное расточительство, - качаю головой и, улыбаясь, тянусь за своими вещами, стоящими тут же у стены.

- Именно, - мой чемодан у меня тут же отбирают. - Поэтому мы с вами летим регулярным рейсом, хоть и в бизнес-классе.

- Никогда там не летала, - выхожу следом за ним из квартиры и только тут вспоминаю. - А где Тайсон?

- Вы что, и его хотите взять в командировку?! - Резанов тормозит, смотрит на меня.

- Я попрощаться с ним хотела, - опускаю уголки губ вниз. - Он же наверняка скучать будет без вас.…

- Скучать без меня? - повторяет мужчина так, словно не до конца понимает смысл этих слов. - За ним хороший уход, его кормят и выгуливают…

- Он вас любит, - качаю головой. - А любовь - это не про хороший уход, прогулки и еду.

- Я с вами окончательно потеряю связь с реальностью, - выдает Марк Давидович и, зайдя обратно в квартиру, зовет: - Тайсон!

К счастью, пес выбегает в холл почти сразу же. Успевает слегка обслюнявить хозяина, да и меня тоже - за компанию. Ну, хорошо хоть лапы у него уже чистые. И спустя несколько минут мы все-таки спускаемся на парковку и оказываемся в машине.

- Ну вот, мы отошли от графика всего-то на четверть часа, - выдаю жизнерадостно, глядя на часы.

- Мы отошли от графика на одно мое извинение и мое же прощание с собакой, - качает Резанов головой с таким видом, как будто не верит сам себе.

- Еще объятия, - поправляю его. - И там вы меня сами не отпускали.

Чуть сползаю по сиденью вниз, вытягивая ноги.

- Вы не выспались, - он не спрашивает, утверждает.

- Немного, - соглашаюсь, сдержав зевок.

- Нам ехать примерно час, поспите, - он снова достает планшет. - Кстати, я должен сказать вам спасибо.

- За что? - устраиваюсь чуть полубоком, глядя на него.

- Им куда удобнее пользоваться без перчаток, - Марк Давидович усмехается, приподнимая электронный девайс. - Даже тех, которые со специальной тканью на кончиках пальцев.

- Рада оказаться полезной, - откидываю голову на подголовник и улыбаюсь, а потом действительно закрываю глаза.

В машине меня немного укачивает, от этого спать хочется еще больше, и уже спустя несколько минут я начинаю дремать. Вот только голове не очень удобно…

- Ева Андреевна, вы себе шею свернете, - доносится до меня сквозь сон. - Давайте-ка… вот так.

Под голову мне подсовывают что-то, сразу становится значительно комфортнее, и я засыпаю окончательно. Даже успеваю увидеть какой-то сумбурный сон. И не сразу просыпаюсь, когда меня легонько встряхивают.

- Мы приехали, - слышу негромкий голос, приоткрываю глаза…

И понимаю, что, похоже, всю дорогу спала у своего начальника на плече. Хорошо хоть слюни не пускала!

- Извините! - тут же выпрямляюсь, сердце колотится быстро и сильно, как бывает после резкого пробуждения.

- Все в порядке, - Марк Давидович кивает. - Пойдемте, регистрация закроется через час.

В целом проблем у нас все равно никаких не возникает - так как места в бизнес-классе, очереди никакой нет, на контролях безопасности мы проходим по выделенным коридорам быстрее, чем обычно. Все это время я веду себя максимально корректно и отстраненно, да и Резанов становится тем самым боссом, которого я видела все первые дни работы.

Ну и перчатки он, естественно, надевает - куда же без них.

В самолете мне уже выдают пару рабочих задач, которые можно решать без связи, прямо в полете. Поэтому я отрываюсь от ноутбука только для того, чтобы перекусить, когда стюардесса приносит обед.

Посадка проходит без приключений. И когда мы с мужчиной выходим в зал ожидания - я держусь позади своего начальника, как и положено правильной помощнице - нас уже ждут.

- Марк Давидович! - плотный мужчина в топорщащемся на животе пиджаке немного подобострастно склоняет голову. - Очень, очень рады вашему приезду!

- Это ненадолго, - ледяным тоном сообщает в ответ Резанов, и встречающий меняется в лице, а я закусываю губу.

Кажется, веселье только начинается.

- Почему два контейнера с комплектующими застряли на перевалочном пункте? - Марк Давидович просматривает бумаги, не глядя на сидящего напротив него мужчину.

Тот, приземистый, грузноватый, в немного мятом костюме и чересчур тесной рубашке, с впивающимся в шею воротником, нервно сглатывает.

- Там произошла путаница с маркировкой, поставщик…

- С каким именно поставщиком? - перебивает Резанов. - В отчетах фигурируют три. И везде - одна и та же ошибка. Вы понимаете, к каким выводам это приводит?

Я второй день сижу за небольшим столом в углу кабинета и наблюдаю, как мой шеф устраивает профессиональный разнос руководству филиала - первого в нашей, так сказать, «бальной книжечке». И мне уже, честно говоря, становится немного жалко… но не руководство, а своего начальника!

Потому что очевидный идиотизм ситуации вижу даже я! А эти… прости господи, эффективные менеджеры только кивают друг на друга, не желая брать на себя ответственность!

Вот и теперь, руководитель ключевого направления только и может, что оправдываться.

- Да, но это не наша вина, они…

- Не ваша вина, - повторяет Марк Давидович, поднимая взгляд. - А кто утверждал маршрут? Кто подписывал накладные без сверки?

Мужчина лихорадочно роется в бумагах.

- Я… не сам, отдел логистики.

- Отлично. А кто контролирует отдел логистики? - Резанов выпрямляется, голос все такой же тихий, но в нем уже звенит металл. - Тоже «кто-то»?

Руководитель филиала краснеет, пытается что-то сказать, но слов не находит.

- Почему склад до сих пор не обновил базу по движению остатков? Я запросил цифры еще три дня назад, до того, как выехал сюда, - Марк достает из-под кипы бумаг папку с распечатками, которые я делала сегодня по его просьбе. - Сегодня утром они пришли… в формате прошлого квартала. Как такое вообще возможно?

- Мы… ожидали актуализацию данных от головного офиса, - слабым голосом отвечает мужчина.

- Прекрасно, - Резанов приподнимает брови. - То есть, чтобы обновить внутреннюю таблицу, вы ждете разрешения из столицы? Вы серьезно?

Руководитель только утирает вспотевший лоб, а я опускаю глаза на свои бумаги, с трудом сдерживаясь, чтобы не покачать головой.

- Вы понимаете, что это значит? - Марк Давидович не повышает голоса, наоборот, начинает говорить тише, и от этого звучит еще зловеще. - Два срыва подряд. Клиенты стоят без отгрузки, штрафные неустойки капают каждый день, и все потому, что здесь никто не в состоянии элементарно сопоставить маршруты и даты поставок.

- Мы исправим ситуацию, я обещаю.…

- Обещания оставьте для пресс-релизов, - холодно обрывает его Резанов. - Мне нужны цифры и конкретика. Завтра к восьми утра я жду новый график, обновленную базу и план компенсации по задержкам. К концу дня - полный, расписанный в подробностях, доклад о реорганизации процесса. И велите, чтобы мне сейчас принесли акты сверки за последние полгода. Надеюсь, хотя бы там у вас косяков нет.

- Понял, - бледный мужчина кивает. - Сейчас сделаю! Я могу?...

- Идите.

Дверь хлопает, мы остаемся наедине, и я не удерживаюсь от короткого сочувственного взгляда в сторону своего шефа. Мы с ним эти два дня работали с утра до ночи. Завтра ближе к вечеру уже перелет во второй город, и если во всех местах будет такая чертовщина, то я с ужасом представляю себе, как пережить эти три недели.

Закончив со сводной таблицей, которую меня просили сделать, проверяю форматирование и отправляю на печать, попутно скидывая копию на почту.

- Марк Давидович, все готово, - отъезжаю на кресле к принтеру, стоящему за моей спиной, достаю бумаги, скрепляю и, встав, подхожу к нему. - Вот, - кладу на стол таблицу.

- Спасибо, - Резанов кивает, не отвлекаясь от своих бумаг. - Ева Андреевна, сходите пообедать. Уже без пятнадцати три, - кидает быстрый взгляд на часы.

- Я без вас не пойду, - качаю головой.

Вчера он меня тоже отправил пообедать. А сам в итоге только вечером поел, уже когда мы приехали в отель.

- У меня времени не хватит, - он хмурится, просматривая очередной договор.

- Ну, значит, и у меня не хватит, - пожимаю плечами, возвращаясь на свое место и придвигая ноутбук.

Мне тоже есть чем заняться, успеть бы до вечера.

Спустя минуту поднимаю голову и сталкиваюсь взглядом с мужчиной, который смотрит на меня, словно пытается что-то понять.

- Мне интересно, - говорит задумчиво. - Из этого кабинета последние два дня все уходят в предынфарктном состоянии. А вы мне возражаете и спорите со мной. Вы не боитесь, что я могу вспылить?

- Я боюсь, что вы останетесь голодным и с вашей нервной работой заработаете себе язву желудка, - отвечаю спокойно. - А это, между прочим, моя ответственность.

- Ваша?

- Моя, как личного помощника, - поджимаю губы. - В мои обязанности входит заботиться, чтобы у вас все было в порядке.

- Что-то я не припомню такого пункта в договоре, - Резанов, кажется, сдерживает улыбку.

- Так вы же мне на вопросы так и не ответили, - постукиваю ручкой по столу. - Я сочла необходимым внести изменения дополнительным соглашением. Пришлю вам его на почту на подпись. В трех экземплярах, - добавляю ехидно, не удержавшись.

Марк Давидович качает головой, но тихо хмыкает и снова возвращается к экрану ноутбука.

- Закажите себе что-нибудь прямо сюда, - говорит спустя пару минут и, вздохнув, добавляет: - И мне тоже. Куда-то идти не вариант.

- Что вам заказать? - тут же оживляюсь.

- Что угодно на ваш вкус, - рассеянно отзывается мужчина, уже пододвигая к себе телефон и набирая какой-то внутренний номер. - Пусть ко мне зайдет начальник отдела закупок! - чеканит в трубку.

Встаю и приоткрываю окно. Кажется, предстоит очередной разнос, а тут и так жарко.

Начальник отдела закупок вываливается от Резанова взмокший, наверное, до трусов. Смотрит на меня диким взглядом - я как раз возвращаюсь в кабинет - и сматывается в неизвестном направлении. И я только искренне радуюсь тому, что не слышала последние минуты разговора - ходила вниз, на ресепшен, встретить курьера из ресторана с доставкой.

Стукнув в дверь, приоткрываю ее и просачиваюсь внутрь, не сразу увидев, что мужчина стоит у распахнутого настежь окна.

- Марк Давидович, это я, - говорю негромко на всякий случай.

- Что, там уже скорая понадобилась этому идиоту? - спрашивает у меня шеф, обернувшись.

- Пока нет, - еле сдерживаю смешок, качаю головой. - Вы бы отошли от окна, холодно сегодня, простудитесь еще, не дай бог.

- Вот как вам это удается? - он озадаченно смотрит на меня.

- Что именно? - удивленно поднимаю брови.

- Неважно, не обращайте внимания, - Резанов со вздохом возвращается к столу.

- Давайте лучше здесь, - ставлю пакет с контейнерами на край длинного стола, примыкающего к начальственному буквой Т. - А то там бумаги двигать придется. Садитесь, я все приготовлю.

Марк Давидович молча проходит ко мне, садится, глядя, как я расставляю перед ним куриный суп-лапшу и тушеное мясо с овощами.

- Я не стала брать ничего непривычного, все очень простое, - немного оправдываюсь, вдруг ему нужно было что-то другое.

- Все замечательно, не переживайте, - он качает головой. - Сядьте и сами поешьте.

- Сейчас, - подхожу и закрываю дверь на ключ на всякий случай.

- Могли бы и не перестраховываться так, - фыркает Резанов, уже принимаясь за суп. - К этому кабинету никто по доброй воле теперь и на пушечный выстрел не подойдет.

- А после вашего отъезда вообще запрут и год открывать не будут, - улыбаюсь, устраиваясь напротив.

Еда оказывается вполне вкусной, но порции не слишком большие. И мужчина справляется со своей еще до того, как я заканчиваю есть суп.

- Возьмите, - пододвигаю к нему свое нетронутое горячее. - Мне слишком много, я не рассчитала. Все равно не съем.

- Ева Андреевна, - он укоризненно смотрит на меня. - Вы мне предлагаете вас объедать?!

- Я предлагаю вам нормально пообедать, - стою на своем. - Вы ведь не наелись! А для меня это лишнее. Или ешьте - или я выброшу!

- Господи, да меня даже в детстве так есть не заставляли, как вы сейчас! - ворчит Резанов, но пододвигает к себе мясо.

Прячу улыбку и доедаю свой суп, потом встаю и собираю со стола пустые контейнеры, пока мой шеф пересаживается на свое рабочее место.

- Марк Давидович, чаю? - спрашиваю у откинувшегося на спинку кресла мужчины.

- Может быть, позже, - он качает головой. - А то я засну прямо здесь. И потом буду с больной шеей ходить. И вы меня опять отругаете, что я мешаю вам выполнять ваши обязанности, - усмехается, глядя на меня.

- Я вас не ругала! - возмущаюсь, протирая крошки со стола. - И я не поняла, что у вас с шеей?

- Все у меня нормально с шеей, - Резанов выпрямляется на кресле и чуть морщится.

- Угу, я вижу, - смотрю на него скептически, неудивительно, что у него все затекло, он же сутками сидит, не разгибаясь. - Марк Давидович, у вас запасные перчатки есть?

- Что? Зачем? - он растерянно смотрит на меня. - Есть, конечно, я всегда ношу с собой, но…

- Вы разрешите мне вас коснуться? - спрашиваю негромко.

У него, кажется, дергается кадык, но мужчина кивает.

- Тогда можете дать запасную пару? Раз уж вы поели и у вас немного исправилось настроение, я хочу и дальше исполнять свои обязанности на максимально возможном уровне, - улыбаюсь ему, когда он, наклонившись, достает из ящика стола перчатки и подает мне. - Снимите пиджак и сядьте ровно.

- Ева Андреевна, я.… не думаю, что это такая уж хорошая идея, - говорит Марк немного хрипло.

- Если вам будет некомфортно, сразу скажите - и я перестану. Я просто хочу помочь, - добавляю, видя, что он сомневается.

После паузы мужчина все-таки снимает пиджак.

- Давайте сюда, на стул повешу, - забираю одежду. - И постарайтесь не зажимать спину, - вернувшись, осторожно кладу руки ему возле шеи и чувствую, как он вздрагивает.

- Расслабьте мышцы, - произношу мягко, начиная разминать плечи. - Вам когда-нибудь делали массаж?

- Как вы себе это представляете? - слабо уточняет Резанов, чуть наклонившись вперед и положив локти на стол.

- Никак, - вздохнув, спускаюсь чуть ниже, к середине спины, потом опять возвращаюсь к плечам и шее. - Вам не больно? - спрашиваю у притихшего мужчины.

- Н-нет, - он качает головой. - Совсем нет.

Удовлетворенно кивнув, усиливаю нажим. И заканчиваю только минут через десять - просто потому, что у меня уже устали руки.

- Как вы себя чувствуете, Марк Давидович? - спрашиваю у сидящего с закрытыми глазами Резанова, встав сбоку и все еще держа ладонь у него на плече. - Помогло? Получше?

- Получше - это не совсем подходящее слово, - отвечает он, не открывая глаз, и тянется ко мне.

Я не успеваю отойти, когда меня обнимают за талию. Успеваю только подумать - хорошо, что у меня вся одежда, которая с собой, с длинным рукавом и закрытая.

Осторожно обхватываю его плечи, чуть поглаживая. Чувствую, что мужчина глубоко дышит, уткнувшись лбом мне куда-то в область солнечного сплетения.

- Ева Андреевна, а вот это… в смысле, вот эту помощь вы тоже прописали в том своем дополнительном соглашении? - уточняет глухо.

- А надо было? - не могу сдержать растроганную улыбку. - Считайте, что это бонус.

- Похоже, нужно вводить систему премирования… - вздох в ответ.

- Необязательно, - смеюсь, не сдержавшись. - Там у вас и так какие-то космические цифры зарплаты в договоре указаны.

Он сжимает меня чуть крепче, словно напоследок, и отпускает.

Поднимает голову, встречает мой взгляд.

- Спасибо, - кивает с благодарностью. - Мне действительно стало лучше… во многих смыслах.

- Всегда пожалуйста, - стягиваю с рук перчатки, смотрю на них задумчиво. - Если вы не против, оставлю их у себя. Пригодятся.

- Оставляйте, - мужчина поднимается с кресла и я, уже почти отвернувшись к своему столу, успеваю заметить, как он, чуть прижмурившись, потягивается всем телом, поводя плечами.

Ну вот и отлично, вот и хорошо, значит, массаж ему совершенно точно пошел на пользу.

На секунду перед глазами у меня возникает картинка, как я могла бы делать ему массаж без рубашки… Невольно облизываю губы и встряхиваю головой, прогоняя мысли, от которых скручивает живот. Хватит, Ева! Нечего придумывать!

Вздохнув, сажусь за свой ноутбук. До конца рабочего дня еще три часа, а мы тут наверняка еще и после окончания задержимся. Проверяю мобильный и хмурюсь, увидев сообщение от Адама! Вспоминаются его слова о том, что он будет писать. Вот ведь… упрямый! Хотя в целом в тексте ничего такого, мужчина просто спрашивает, как у меня дела и все ли в порядке на работе. Отвечаю максимально коротко, что я очень занята, и отключаю телефон.

А Марк Давидович, кажется, впадает в настолько довольно-расслабленное состояние, что даже меняет тон, вызывая к себе очередного несчастного.

Правда, это мало помогает - по-моему, его только начинают бояться еще сильнее. Видимо, думают, что это та самая доброта, с которой берут топор и идут разбираться со злом.

С другой стороны, может, это и неплохо. Потому что, совершив чудеса расторопности - ну, или скинувшись всеми отделами на успокоительные - на следующее утро Резанову действительно приносят практически все, что он требовал.

Марк Давидович, конечно, все равно находит в каждом документе кучу ошибок.

- Но они хотя бы двигаются в нужном направлении, - поясняет мне по дороге к машине, которая должна довезти нас в аэропорт, когда я спрашиваю, почему он все-таки принял планы по компенсациям и реорганизации. - Я знаю, что, когда сейчас уеду, они расслабятся - но расслабятся не сразу. Какое-то время им придется серьезно поработать, система выправится.

Скептически смотрю на него и уже открываю было рот, но мужчина открывает мне дверь автомобиля и договаривает, кинув на меня насмешливый взгляд.

- А дальше я пришлю к ним проверяющих.

- А-а-а, с этого нужно было начинать, - фыркнув, усаживаюсь, Резанов обходит машину и садится сбоку от меня.

- Я еще не выявил корень проблемы, она явно глубже, чем последствия, которые лежат на поверхности, - говорит он задумчиво. - А вы думали, я просто спущу это на тормозах? - качает головой. - В нашем деле так нельзя, Ева Андреевна. Еж, как известно, птица гордая, пока не пнешь - не полетит.

Прыскаю, отворачиваясь и трясясь от смеха.

- Что? - по голосу слышу, что он улыбается. - Вот и сейчас я, если выражаться грубо, дам им всем пинка. А дальше придется решать, умеют ежи летать или все-таки надо менять их хотя бы на голубей.

- Какой наглядный пример, - отдышавшись, немного поеживаюсь.

На улице еще похолодало, но я, решив, что ничего страшного не случится - всего-то дойти от дверей отеля до машины, а потом сразу в аэропорт - не стала доставать легкую куртку, которую положила на самое дно чемодана. А в автомобиле оказалось довольно прохладно.

- Вы замерзли, Ева Андреевна? - хмурится мой шеф.

- Нет, все в порядке…

- А я ничего не вижу, да? - он укоризненно качает головой. - Включите на обогрев, - говорит водителю, тот тут же нажимает на нужную кнопку. - Идите сюда! - придвигается ближе, распахивая полы пиджака. - Спиной ко мне.

- Я…

Не успеваю возразить, как оказываюсь крепко прижата к мужскому телу. Марк Давидович натягивает на меня ткань костюма с боков и обхватывает руками. Понимаю, что еще немного - и меня уже на колени затащат! И, завозившись, пытаюсь отстраниться.

- Я в порядке… - начинаю было.

- Хватит ерзать, Ева Андреевна, - раздается над моим ухом. - Согреетесь - отпущу.

Затихнув, сжимаюсь в комочек. А потом, решив, что, собственно, ничего страшного не происходит, заставляю себя расслабиться и даже чуть откидываю голову ему на плечо.

- Вот, сразу бы так, - слышу довольный голос и улыбаюсь.

Пиджак мне в итоге отдают в пользование в аэропорту и в самолете. Я натягиваю ткань себе на нос, делая вид, что прячусь от сквозняков, сама тайком нюхая приятный мужской запах, которым она пропитана.

А в следующем городе, куда мы прилетаем, нас ждет неожиданная неприятность.

- Что значит, «только один номер»? - цедит Резанов возле стойки в отеле.

- Видимо, произошла ошибка… - лепечет девочка на ресепшен. - Вы точно бронировали два?

- Я похож на человека, который не умеет считать до двух? - ледяным тоном интересуется у нее мужчина.

Я молча стою за его спиной, уставшая после долгого перелета и с больной головой - самолет почему-то очень болтало во время снижения, и меня укачало. Но тут, видя, что у девочки-администратора начинают дрожать руки, решаю вмешаться.

- Марк Давидович, - касаюсь его плеча. - Она же не виновата. Вам ведь сначала бронировали отели только для вас… а уже потом добавляли бронь на меня. Могли ошибиться.

- Черт знает что, - бросает Резанов раздраженно, стучит пальцами в перчатках по стойке. - Хорошо, тогда просто давайте нам второй номер, без брони. Пусть будет на разных этажах, если на одном нет.

- Простите, - администратор уже начинает заикаться. - У нас сейчас нет свободных номеров.

- Что значит - нет?!

- Дело в том, что в городе сейчас национальный фестиваль, ежегодный, - торопясь и путаясь в словах, объясняет девочка. - И у нас на это время бронируют номера очень заранее…

- Позовите менеджера, - тяжело произносит Марк Давидович.

- Да, сейчас, - девочка с облегчением убегает куда-то.

- Ева Андреевна, я понятия не имел, что могут возникнуть такие проблемы, - поворачивается мужчина ко мне. - Прошу извинить за эту ситуацию.

- Ну вы-то ведь тоже ни в чем не виноваты, - устало вздыхаю. - Не надо извиняться. Сейчас найдем какой-то выход.

Менеджер, который подлетает к нам буквально через пару минут, держит себя значительно увереннее, но после долгих извинений выясняется, что найти для меня сейчас номер в этом отеле невозможно.

- Я могу предложить вам номер в отеле неподалеку, - мужчина проверяет в компьютере базу данных, или что там у них. - У нас коллаборация с этой сетью, но мы премиум-сегмент, а там номера… чуть-чуть попроще. Но зато ехать отсюда всего пятнадцать минут!

- Вы как себе это представляете? - Резанов сердито смотрит на него. - Я не отпущу свою помощницу одну в другой отель в незнакомом ей городе!

- Марк Давидович… - пытаюсь говорить успокаивающе, но он только отмахивается.

- Мне очень жаль, но я больше ничем не могу помочь, - разводит руками менеджер. - Фестиваль у нас - самая горячая пора года. Единственное.… у вас, как я вижу, забронирован двухкомнатный люкс, - он щелкает по клавишам. - Комнаты большие, мы можем без проблем организовать еще одно спальное место во второй. Там стоит диван.

- Это неприемлемо, - отрезает Марк.

Вздохнув, понимаю, что так у нас ничего не выйдет.

- Простите, пожалуйста, - киваю менеджеру, улыбнувшемуся мне с облегчением, - Марк Давидович, могу я поговорить с вами? - тяну своего шефа за рукав, отводя его в сторону.

- Ева Андреевна, я знаю, что вы собираетесь мне сказать, и мой ответ «нет»! - хмурится Резанов. - Вам нужен отдельный номер. Здесь!

- В чем проблема отпустить меня в другой отель? - всплескиваю руками.

- Чтобы не спать всю ночь, беспокоясь, что с вами там может что-то случиться?! - выпаливает мужчина и тут же, запнувшись, продолжает: - И вообще-то, это неудобно с точки зрения логистики! Нам весь маршрут из-за этого перекраивать!

- С логистикой у компании в принципе, видимо, проблемы, - я уже сама начинаю раздражаться. - Что может случиться?! Будете заезжать за мной по дороге!

- Нет!

- Ну тогда мы вполне можем разделить номер. Я не буду вас отвлекать. Вы меня даже не заметите!

- Дело не в этом, и нет, я не считаю, что один номер для мужчины и женщины - хорошая идея!

- Тьфу, черт подери! - ругнувшись и со злости топнув ногой, смотрю на него сердито. - Я что-то не пойму, вы опасаетесь за мое целомудрие или за свое?! Ну так мое уже давным-давно приказало долго жить! А на ваше я не посягаю!

Он внезапно опирается локтем о стену, рядом с которой мы ругаемся, и утыкается в сгиб руки лбом.

- Марк Давидович, вы чего? - опасливо смотрю на него, подхожу чуть ближе и вижу, что мужчина трясется от еле сдерживаемого смеха.

- Смеется он… - ворчу, качая головой.

- Вы меня с ума сведете, Ева Андреевна, - Резанов выдыхает, успокаиваясь, и сжимает пальцами переносицу. - С моим целомудрием вы, конечно, дали маху… Ладно. Пусть так. Хорошо. Пусть будет один номер.

Что-то бормочет себе под нос, но разобрать у меня не получается.

- Мы решили, что нам вполне хватит одного номера на двоих, - возвращаюсь к менеджеру, который продолжает стоять за стойкой. - Можно застелить там диван?

- Разумеется, - мужчина с облегчением мне улыбается, выкладывает на стойку два электронных ключа. - Желаю вам приятного отдыха!

- Спасибо, - забираю пластиковые карточки и иду обратно к Марку, который так и стоит у стены, наблюдая за мной. - Пойдемте, пожалуйста, - прошу его. - Я очень устала и хочу лечь.

Мужчина на секунду закрывает глаза, словно смиряясь с неизбежным, но тут же открывает и кивает.

- Пойдемте.

Номер оказывается вполне уютным и действительно большим. Первая комната - как раз та самая гостиная с диваном, рабочим столом и небольшим кухонным уголком, где на барной стойке стоит чайник, простая кофемашина и лежат всякие «презенты» от отеля.

В спальню я даже не прохожу, останавливаясь возле тумбочки рядом с диваном. Здесь как раз есть место для чемодана.

К счастью, вход в ванную комнату из холла-коридора, а не из спальни. Так что мне спокойно можно будет принять душ и завалиться спать в гостиной носом к стенке. А Резанов пусть себе располагается, я на него смотреть не буду.

Ну не ври самой-то себе, Ева, шепчет мне подсознание. Конечно, ты хотела бы на него посмотреть! Там же такой образец… всего!

Шикнув сама на себя, незаметно вздыхаю. Смысл пялиться, если руками трогать нельзя? Причем в буквальном смысле! Слюни, что ли, пускать на него? Нет уж…

- Марк Давидович, - поворачиваюсь к мужчине, который с мученическим видом осматривает комнату. - Я обещаю, вы меня не увидите и не услышите! Можно, я первая в душ?

Он не успевает ответить, как раздается стук в номер. За дверью обнаруживается горничная.

- Комплект постельного белья? - женщина улыбается, показывая на стопку в своих руках.

- Спасибо, - киваю ей. - Застелите диван, пожалуйста?

- Конечно, - она проходит внутрь. - Вот, здесь еще дополнительный набор полотенец, халат, тапочки…

- Замечательно, - забираю у нее пакет.

- Устраивайтесь, я… спущусь вниз, - сообщает мне мужчина и, оставив свой чемодан в коридоре, быстро выходит из номера.

Проводив его взглядом, улыбаюсь женщине, которая как раз заканчивает с простыней.

- А что это за фестиваль у вас в городе, не подскажете? - спрашиваю у нее с любопытством. - Нам сказали, все отели забиты…

- Ой, да, - словоохотливо кивает мне горничная. - У нас тут и исторические ярмарки, и всякие национальные танцы и песни, концерты на центральной площади будут каждый день не по разу! И неподалеку кухню под открытым небом сделали, будут национальные блюда готовить, очень много всего! - женщина улыбается.

- Здорово! - восхищаюсь вполне искренне. - Вот бы сходить…

- Так сходите, конечно!

- Да мы здесь по работе, - вздыхаю, развожу руками. - С утра до вечера в офисе будем сидеть, скорее всего…

- Ну не все же время, - она укоризненно качает головой. - Да и гулянья до самой ночи все равно, рабочий день же у вас не допоздна!

Я только вздыхаю. Вряд ли Резанов согласится гулять ночью по непонятным ярмаркам. И меня одну совершенно точно не отпустит. А жаль. Было бы любопытно. Тем более, что в этом городе значительно теплее, абсолютно летняя погода.

Горничная, закончив с постелью, прощается и выходит, а я решаю, раз босс еще не вернулся, сходить в душ. Не думаю, что он будет сильно возражать, даже если придет через пять минут. Да и я же не собираюсь там два часа плескаться.

Хорошо, что умывалки все у меня собраны в специальную дорожную косметичку, которую можно раскрыть и зацепить маленьким крючочком практически за что угодно. Сейчас быстро все сделаю, а потом все соберу и обратно в чемодан спрячу, чтобы не смущать Марка Давидовича своими пузырьками и тюбиками.

Задерживаться себе я не позволяю, поэтому уже через полчаса, закутавшись в халат и намотав полотенце на волосы, которые решила вымыть с вечера, чтобы утром не тратить на это время, осторожно выхожу из ванны. Но начальника в номере так и не обнаруживаю.

Ну и куда делся, спрашивается? Хмурюсь, покусывая губы, потом решаю, что он взрослый мальчик и сам разберется, когда ему возвращаться. И, взяв с собой мобильный, залезаю на застеленный диван, решив сначала остыть после душа, а потом уже переодеться в домашний костюм.

В телефоне опять обнаруживаются сообщения от Адама. Вполне тактичные и даже с мягким юмором, не ответить на которые будет элементарно невежливо. Создается такое впечатление, что мужчина сознательно спускает на тормозах мои короткие и не слишком дружелюбные ответы, просто пытается меня немного разговорить. И я сама не замечаю, как ему это удается, но какое-то время мы просто переписываемся - ни к чему не обязывающая легкая беседа, я даже улыбаюсь каким-то его шуткам. Но наотрез отказываюсь, когда он спрашивает, можно ли позвонить.

Нет уж. Сообщения - еще ладно, хотя и тут я перегнула, не надо было позволять втягивать себя в диалог. Поэтому уже набираю текст, что мне пора, завтра тяжелый рабочий день, когда слышу, что дверь номера таки открывается.

Спустя буквально секунду на пороге гостиной появляется Резанов, и я не успеваю сделать… вообще ничего. Хотя глупо было бы притворяться спящей, особенно если учесть, что я буквально десять минут назад стянула полотенце с мокрых волос.

Но вот накинуть на ноги одеяло было бы неплохо. Потому что взгляд мужчины тут же останавливается сначала на моих еле прикрытых задравшимся халатом коленях, а затем сползает к голым ступням и пальцам, которые я невольно поджимаю.

- Не спите еще? - задает Марк очевидный и поэтому дурацкий вопрос и как будто немного краснеет.

Или это свет так лег?

- Нет, - очевидный ответ от меня звучит, по-моему, так же по-дурацки. - Я… уже собиралась лечь. Сейчас голову подсушу немного…

Мужчина переводит взгляд на влажные пряди, в беспорядке разбросанные по моим плечам, и, кажется, сглатывает.

- У вас очень красивые волосы, - говорит вдруг.

- Спасибо, - слегка выдыхаю и улыбаюсь. - У мамы были такие же, даже еще гуще, вот и мне по наследству достались…

- Вы их все время в пучок убираете, не устаете? - он продолжает стоять на пороге, засунув руки в карманы.

- Да нет, привыкла, - подцепляю одну прядь, кручу в пальцах, глядя на нее, потом снова смотрю на Резанова, пожимаю плечами. - Офисный стиль ведь.

- Можете носить распущенными, если хотите, - он, кашлянув, кивает и забирает свои вещи, которые так и стояли в коридоре.

- Спасибо, - растерянно гляжу, как он проходит в спальню.

- Вам нужна ванная? Чтобы высушить волосы? - уточняет Марк Давидович уже из своей комнаты. - Фен ведь, кажется, там на стене.

- Да, сейчас! - завозившись, встаю и, взяв с собой домашний костюм, брюки и тонкую закрытую сорочку со свободными рукавами, в которой планирую спать, бегу в ванную.

Спустя десять минут, уже переодевшись и подсушив свою копну, выхожу и чуть было не сталкиваюсь в дверях с мужчиной. Мы с ним оба возимся, шагая то в одну, то в другую сторону, чтобы уступить друг другу дорогу, и каждый раз совпадаем! Сюжет из дурацкой комедии!

В конце концов я просто отступаю в коридор на пару шагов, пропуская Резанова.

- Завтрак в семь тридцать, - говорит Марк, отводя глаза. - Выезжаем в восемь.

- Поняла, - киваю, проскользнув в гостиную, и шмыгаю на диван, под одеяло.

Дверь в ванную с тихим хлопком закрывается, и я судорожно выдыхаю.

Он, оказывается, был не так уж и неправ, когда говорил, что идея с одним номером на двоих неудачная.

Вот вроде бы ничего такого и не происходит… а сердце у меня колотится, губы пересыхают, и перед глазами встают такие картинки, что невольно становится жарко. Интересно… а у него так же? Или ему просто неловко? А если… если он тоже… смотрит на меня и видит….

Лицо начинает полыхать, я обмахиваюсь ладонью, торопливо иду к столу и залпом выпиваю стакан холодной воды. А потом все-таки залезаю под одеяло и уже там стягиваю с себя брюки: спать в одежде для меня - самое настоящее самоубийство. Сорочка еще сойдет, все-таки это тонкий натуральный батист.

Слышу, как в ванной шумит вода, и старательно гоню от себя лишние мысли - причем так старательно, что не замечаю, как засыпаю.

Пробуждение выходит каким-то странным. Во-первых, мне все-таки явно стало жарко, и я во сне скинула с себя одеяло, которое болтается где-то в ногах. А во-вторых… толком еще не проснувшись, не могу понять, что это за шум?

Это же… вода?!

Подскакиваю и оглядываюсь в тусклом свете, проникающем через окна. Кажется, еще очень раннее утро. Совсем раннее.

Но почему опять вода шумит?!

Меня вдруг начинает потряхивать от страха. Я заснула и не услышала - Резанов прошел к себе в спальню вечером? А что если… ему стало плохо прямо там, в ванной?! Инфаркт, или инсульт, или… да что угодно! Ну правда, он же пошел в душ буквально несколько часов назад, и что, опять поперся туда на рассвете?!

Подскакиваю с бешено колотящимся сердцем и крадусь к двери, сама не зная, что собираюсь делать.

Я просто… прислушаюсь, говорю сама себе. Должно же там что-то быть слышно кроме воды.

Дверь ванной в этом отеле открывается, как ни странно, внутрь, а не наружу. И по невероятному стечению обстоятельств оказывается чуть-чуть приоткрыта. Наверное, именно поэтому я проснулась - из-за того, что сейчас шум воды слышен сильнее, чем вечером.

Изо всех сил закусив губу и готовясь зажмуриться, осторожно, максимально незаметно сдвигаю створку, так, чтобы щель была чуть пошире, и практически прислоняюсь к ней щекой, чтобы увидеть…

Душевая находится справа за дверью. А в левой части просторного помещения прямо напротив душевой на стене закреплено огромное зеркало в пол, которое как раз и видно в щелку приотворившейся двери. И в зеркале отражается стоящий к нему спиной обнаженный мужчина, упершийся ладонями в противоположную стену.

Я, не дыша, скольжу взглядом по широким плечам, на которые сверху падает, разбрызгиваясь, вода. Любуюсь ровными линиями мускулистой спины. Спускаюсь ниже и, невольно облизнувшись и сглотнув, залипаю на узкие бедра и подтянутые ягодицы с ямочками над ними пониже поясницы.

И, не в силах отвести взгляда, вижу, как мужчина, в явном раздражении ударив по стене одной ладонью, сдвигается, поворачиваясь чуть боком, меняет позу, упираясь левым локтем в стену, а лбом в предплечье - я замечаю, как искажено его лицо, зажмурены глаза - и тянется вниз правой рукой…

Успеваю увидеть, как напрягаются мышцы его бедер и ягодиц, до меня доносится сдавленный, практически неразличимый сквозь шум воды стон - и только в этот момент, сообразив наконец, что происходит, я, зажав себе рот ладонью, отшатываюсь от двери с такой скоростью, что чуть было не падаю!

С трудом восстановив равновесие, в несколько бесшумных - надеюсь! - прыжков оказываюсь у дивана и ныряю под одеяло.

Ну ты, блин, Ева, даешь!

С ума сошла! Подглядывать за своим боссом!

Зажмуриваюсь, да еще и прижимаю ладони к глазам, вот только не выдавить из мыслей эту картинку, то, что происходит сейчас там, за дверью…

Да, я знаю, что все мужчины это делают. Да и многие женщины тоже. Ничего в этом такого нет.

Но.…

Мне становится тяжело дышать. Грудь ноет, соски собираются в твердые горошины, между ног тянет, я стискиваю бедра покрепче и, чуть было не застонав, утыкаюсь лицом в подушку.

Я сошла с ума! Абсолютно точно!

Но единственное, чего я сейчас хочу - это встать и пойти туда, к нему.

Марк

Некоторое время назад

- Марк Давидович, ваш секретарь… вот, - зашедший ко мне начальник кадрового отдела осторожно кладет передо мной листок. - Заявление написал.

- Вижу, - кидаю короткий взгляд на бумагу, не отвлекаясь от квартального отчета. - Дальше что?

- Что? - мужчина вздрагивает.

- Ищите нового, - хмурюсь, глядя в экран.

Что они опять сотворили с таблицами?

- Эм-м-м… Марк Давидович… нам приказ пришел… о том, что нужно увеличивать процент женского контингента в компании, - срывающийся голос кадровика. - И распоряжение…

- И вы решили сделать это за мой счет? - уточняю ледяным тоном, переводя на него взгляд.

- Распоряжение главы Совета, - откашлявшись, сообщает мужчина.

Вот как. Феликс, значит, постарался. Нет бы спокойно сидеть у себя за границей.

- Назначьте собеседования через три дня, - киваю кадровику. - Мои требования вы знаете. Еще одно дополнение - никаких внешних кандидаток. Пусть будет хотя бы в курсе регламента корпорации.

Сомнительно, что будет много желающих, учитывая мою репутацию. А те, кто будет - избавиться не проблема.

И все же это оказывается…. утомительнее, чем я думал. Глядя, как очередная девица после моего «раздевайтесь» без всяких возражений начинает расстегивать пуговицы на блузке, понимаю, что меня это все достало.

У этих женщин вообще хоть какая-то гордость есть?

Хлопает дверь. Еще одна кандидатка.

- Добрый день, - мягкий голос. - Меня зовут Ева Андреевна, я соискатель на должность вашего секретаря.

Стройная, даже, пожалуй, худая бледная девушка кладет мне на стол лист бумаги и выпрямляется. Рассматриваю ее с ног до головы, и что-то меня в ней настораживает, а вот что - не могу понять, и это раздражает.

Но неважно.

- Раздевайтесь, - командую ей так же, как и всем остальным.

Она застывает на месте. Интересно. Очень эмоциональное лицо. Вроде бы никаких гримас, но реакция живая. И видно, что девушка лихорадочно соображает, как ответить.

Это уже что-то. Предыдущие не думали, а действовали.

- Целиком и сразу? - спрашивает наконец. - Или по пунктам?

По каким еще пунктам?

Тот факт, что теперь я не могу ответить на ее вопрос, цепляет. Странно.

Она странная.

А кандидатка тем временем раскрывает блокнот и, поставив на бумагу ручку, поднимает на меня взгляд.

- Начать снизу или сверху? Снять рубашку или туфли? Или все-таки лучше начать разоблачаться с компетенций, чтобы вы могли точнее решить, от чего мне стоит избавиться?

Как там ее имя? Ева, значит.

- Отказываетесь выполнять прямое указание руководителя? - чуть было не добавляю «Ева».

- Уточняю порядок выполнения, - отчеканивает она.

Ну что ж… Кажется, как минимум на неделю секретарь у меня есть.

Девчонка держится вполне неплохо. На совещании умудряется зацепиться за то, что я и сам увидел - но кроме меня этого больше никто не заметил. Значит, навыки у нее есть. Скорость выполнения оставляет желать лучшего, но на безрыбье…

Вот только все равно я не могу понять, что с ней не так.

А с ней совершенно точно что-то не так! Ее поведение… непохоже на остальных. Хоть я вообще не знаток женского поведения. Но она не попадает под привычные рамки. И это выводит меня из привычного состояния равновесия. Я такое терпеть не могу.

Потом тот доклад от службы безопасности и наш разговор. Мелькает мысль, что вот же оно - девчонка просто наследила в одном месте, испортила себе репутацию, за что наверняка получила немаленький куш. И пришла в другое… кстати говоря, как именно? Кто за ней стоит? Явный просчет эсбэшников, что ее допустили к работе!

Но меньше всего я ожидаю от нее того, что происходит во время разговора в кабинете!

Когда девчонка, теряя сознание, опускается на пол, первая мысль, которая мелькает у меня в голове: до такого сотрудниц я еще не доводил! Местным сплетницам будет, где разгуляться! Смотрю, как она практически машинально расстегивает рубашку, слушаю ее объяснения и не понимаю, что со мной происходит.

На что такая реакция?! Мне никогда особенно не нравились блондинки!

Если только… попробовать?..

Разглядываю ее и решаю - почему бы и нет. Заодно проверю, что она будет делать в случае, когда задание… скажем так, сильно выходит за привычные рамки заданий, которые обычно выполняют секретари.

***

Настоящее время

- Повторить? - молодой бармен смотрит, как я, сидя за барной стойкой, кручу в руках пустой стакан.

- Нет, - подавив вздох, отставляю его в сторону.

И это-то было лишним. Мне нужна ясная голова. Ну, от трех глотков ничего не случится…

Конечно, зачем тебе, если рядом с Евой ты и так как пьяный круглые сутки, звучит ехидное в голове.

Закрываю на секунду глаза, заставляя себя сконцентрироваться. Она уже… должна спать. Наверное. Очень надеюсь. Черт, ну какой, нахрен, общий номер?! Я и так все время рядом с ней! Постоянно! Дышу одним воздухом - точнее, задыхаюсь…

Никогда еще я так сильно не ненавидел свою гребаную аллергию.

Кидаю очередной взгляд на часы и поднимаюсь.

Пожалуйста, пусть она уже будет спать!

Но так повезти мне, конечно, не может.

Когда вижу девушку, сидящую на застеленном диване с поджатыми ножками и распущенными по плечам влажными волосами, остается только… заставлять себя не думать.

Не думать, не делать, не представлять, не-… не-… не-….

Когда выхожу из душа, Ева спит - слава всем богам, которые все-таки решили надо мной смилостивиться. Осторожно прохожу в спальню, смотрю на широкую постель. Черт, почему ты, идиот, не предложил ей лечь в более комфортном месте? Сам бы на диване крутился!

Она бы все равно не согласилась, тут же говорю сам себе. Она ставит мои удобства превыше своих.

И это то, что я не могу ни осознать, ни… понять.

Это сводит с ума.

О чем она думает, когда смотрит на меня? Кого она видит?

Плюнув, даже не пытаюсь ложиться. Все равно не усну.

Тихонько прохожу обратно в гостиную, устраиваюсь в кресле напротив дивана, вытягиваю ноги. Всегда можно будет сказать, что задумался и задремал здесь.

В памяти всплывает та ночь, когда Ева застукала меня в своей спальне.

Она тогда в первый раз меня обняла. Точнее, нет, не в первый. Первый был в моем кабинете. Но тогда она настолько застала меня врасплох, что я не успел ничего понять и почувствовать.

Сижу, глядя на мирно спящую девушку. Если бы я мог представить еще совсем недавно, как сильно изменится моя жизнь. Если бы только…

В очередной раз задумываюсь о том, что нужно попробовать снова съездить к врачу. С другой стороны - а какой в этом всем толк?

Откидываюсь на спинку, устраиваясь удобнее, насколько это возможно, смотрю на расслабленное лицо, разбросанные по подушке волосы и пытаюсь не представлять, что мог бы лежать рядом.

Мог бы обнимать ее.

Ничего бы ты не мог, говорю жестко сам себе. Оставь, отпусти, иди к себе!

И остаюсь сидеть там, где сижу. Никакие команды не помогают. Раньше я не понимал, в чем проблема: надо тебе что-то сделать - идешь и делаешь. Это вопрос дисциплины.

Моей дисциплины, чтобы оставить Еву в покое, и заодно не мучить самого себя, не хватает.

Девушка, завозившись, скидывает с себя одеяло, и я замираю.

Черт, ты так в вуайериста превратишься… свали уже отсюда!

Не могу… прикусив до боли кончик языка, смотрю, как она поворачивается, гибкая, как кошка, как натягивается на ней ткань рубашки, обрисовывая грудь. Ева остается лежать на боку, положив одну руку под подушку, а вторую закинув за голову. Одна нога согнута, круто изгибающееся бедро, вторая расслабленно вытянута. Одеяло сползло уже совсем куда-то вниз, открывая… почти все.

Рот у меня наполняется слюной, в ушах звенит от желания.

Нет, это просто невозможно!

Тяжело дыша, подскакиваю с кресла, добираюсь до душа и встаю под ледяную воду.

Ага, как же… если б это помогло!

Стиснув зубы, выкручиваю горячий кран и обхватываю себя рукой.

Что угодно, лишь бы хоть немного скинуть напряжение. Перед глазами стоят изгибы женского тела, и я кончаю буквально за несколько секунд. А потом долго еще стою, пытаясь отдышаться и прийти в себя.

Когда выхожу из ванной, Ева, видимо, замерзнув, уже снова натянула одеяло на самый нос. Заставляю себя отвернуться и прохожу в спальню. Рассвет, скоро вставать. Лучше уж открою ноутбук и поработаю. Не хочу представлять, какой она будет, когда проснется - мягкая, теплая, нежная…

Стоп, Марк, заткнись. Займись делом, ради всего святого.

Когда в соседней комнате раздается звонок будильника и затем слышится движение, я уже одет и собран.

- Ева Андреевна, доброе утро, - выхожу из спальни, стараясь не смотреть на девушку, сидящую на диване и переплетающую волосы. - Я жду вас на завтраке внизу.

- Доброе утро, Марк Давидович, - тихое в ответ. - Да, я соберусь за пять минут.

Кивнув, просто-напросто сбегаю из номера. В общественном месте легче. Сейчас приедем в офис, закопаюсь в бумаги, устрою очередной разнос идиотам, которые не умеют работать - и все как-то устаканится.

До следующей ночи, подсказывает мне подсознание.

***

- Вы ничего не едите, - смотрю на Еву, которая ковыряет вилкой в тарелке.

- Не хочется, - девушка не поднимает взгляда.

Что происходит, черт побери? Она на меня ни разу не посмотрела! Как спустилась на завтрак, так и прячет глаза.

- Вы хорошо себя чувствуете? - пробую еще раз.

У меня совершенно нет опыта. Как вывести женщину на разговор, если она этого не хочет? С сотрудниками таких проблем никогда не было… правда, от них никакие разговоры мне и не были нужны.

И еще абсолютное большинство твоих сотрудников - мужчины, напоминаю сам себе. Это во-первых. А во-вторых, Ева тоже твоя сотрудница, не забыл? Вспоминай об этом почаще. И неважно, что ты хочешь ее так, что у тебя ниже пояса все болит.

- Да, все в порядке, Марк Давидович, я…. просто не выспалась немного, и перелет вчера был тяжелый, - говорит Ева, по-прежнему не глядя на меня.

- Я вам мешал? - вырывается прежде, чем успеваю сообразить, что я несу. - В номере, имею в виду, - договариваю, пытаясь исправить ситуацию.

Вот тут она наконец вскидывает взгляд.

- Марк Давидович, как вы могли такое подумать! - говорит укоризненно, а глаза почему-то… виноватые. - Как вы можете мне помешать?!

- Тогда почему вы все утро на меня не смотрите? - подаюсь вперед, стремясь удержать контакт.

- Я смотрю, - она отводит глаза в сторону, потом опять возвращается к моему лицу. - Вы… очень хорошо выглядите сегодня, - выдает внезапно.

У меня перехватывает дыхание. Ева чуть покраснела. Скулы порозовели, губа закушена, и она явно сдерживает улыбку, но на щеке все-таки образуется крошечная ямочка.

- Вы тоже, - выдавливаю из себя после паузы.

Молодец, Марк. Просто, блин, гений. Нет бы первому комплимент женщине сделать! Ну что за дерьмо… И смысл оправдываться тем, что у тебя в этом опыта ноль целых хрен десятых. Мозги же у тебя есть?

Рядом с Евой, судя по всему, нет, честно отвечаю сам себе.

Девушка тем временем, вздохнув, отодвигает тарелку с практически нетронутой едой.

- Нам, кажется, пора ехать? - напоминает мне.

- Ева Андреевна, вы не дотянете до обеда, - свожу брови, глядя на это. - Пожалуйста, съешьте что-нибудь. Вспомните, вы совсем недавно заставляли меня. Теперь я прошу вас. Может, вы что-то хотите? Что-то, чего здесь нет? - оглядываюсь на шведский стол в зале для завтрака. - Давайте я попрошу что-нибудь для вас приготовить.

- Не выдумывайте, - она отмахивается, снова вздыхает. - Хорошо, я… может быть, съем тост, - задумывается на секунду и тихо добавляет: - С шоколадной пастой, - немного смущенно улыбается. - Сто лет такого не ела.

- Сидите, сам приготовлю, - встаю, не успевает она подняться.

- Что?! Не надо, я схожу…

- Сходите лучше чаю себе возьмите, - вижу, что в чашке у нее пусто. - Я сейчас принесу вам ваш тост.

Ева растерянно кивает - ну, хоть не спорит.

Черт знает, откуда у меня такая реакция. Но я действительно иду к тостеру, жду, пока хлеб поджарится и намазываю его шоколадной пастой, которая стоит здесь же.

- Приятного аппетита, - ставлю тарелку перед девушкой.

- Спасибо, - она вдруг улыбается мне такой улыбкой, что я чуть было не промахиваюсь мимо стула. - Это было так мило, Марк Давидович!

- Э-э-э-э… не за что, - бурчу в шоке.

«Мило» и мое имя в одном предложении настолько не сочетаются, что даже не знаю, что сказать.

Но она хотя бы съедает тост. До конца.

А я, кажется, понимаю наконец, в чем смысл завтраков в постель, которые в фильмах мужчина приносит женщине. Мне приятно смотреть, как она ест еду, которую я приготовил ей. Даже если это всего лишь дурацкий хлеб с шоколадом.

- Пойдемте, - дождавшись, пока Ева выпьет чай, встаю. - Нам действительно пора.

В машине, к счастью, говорить необходимости нет - я сразу открываю ноутбук и лезу в документы, а Ева хмурится, переписываясь с кем-то в мобильном.

- Марк Давидович! - в филиале компании, где мне в очередной раз нужно разбирать по молекулам рабочий процесс, чтобы выявить все косяки, на пустой ресепшен подлетает запыхавшийся мужчина. - Мы очень рады вашему приезду…

- Вряд ли вы повторите эту фразу на следующий день, - отвечаю холодно и замечаю, что Ева со скептическим выражением на лице слегка закатывает глаза. - Представьтесь и назовите вашу должность. Где директор филиала?

- Павел Юрьевич, я зам начальника сбыта. Я как раз об этом, - он кивает. - Директор филиала… э-э-э-э, заболел! Вы не подумайте, он действительно заболел, он в больнице, у него дети из садика ветрянку принесли! Можете себе представить?! - эмоционально обращается к Еве, которая тут же встревоженно ахает. - Госпитализировали вчера, мы предупредить вас не успели! И, главное, он думал, что никого не заразит, потому что болел в детстве! А сам заразился повторно!

- Да, я слышала, бывают такие случаи. Ох, бедный… - моя помощница живо включается в разговор, и мне даже в голову не приходит напомнить ей о нарушении регламента.

Потому что в ее голосе такая искренность и такое сочувствие, что горло сжимается.

- Ну и вот, - теперь и мужчина уже говорит напрямую с ней, - у нас сегодня с утра объявили карантин! Практически никого нет. А я вас встречать остался. Вам директор сегодня утром должен был письмо отправить. Вы извините, что так получилось, Марк Давидович, - снова поворачивается ко мне. - А вы… и ваша… - вопросительно смотрит на Еву.

- Личная помощница, - подсказывает она. - Я переболела ветрянкой в детстве. Марк Давидович?

Оба смотрят на меня.

- Тоже, - киваю, вздохнув.

- Ну вот, и наш директор переболел. А вышло черт знает что, - кивает Павел Юрьевич. - Марк Давидович, в общем, мы приносим вам глубочайшие извинения, что все получилось именно так. Мы готовы предоставить все документы и все, что нужно - но, наверное, лучше вам работать в гостинице.

- Документы я и удаленно мог бы проверить, - качаю головой. - Мне требовались личные встречи с руководителями. Так что это все бессмысленно.

Зам сбытовика только разводит руками.

Ну да. Он-то тут ничего сделать не сможет.

Задумываюсь ненадолго, потом слегка пожимаю плечами.

Ладно. Нарушать расписание командировки я не собираюсь, слишком много будет сложностей с билетами, гостиницами и всем прочим. Значит, придется вернуться сюда потом, после всех остальных филиалов.

О чем и сообщаю сотруднику.

- Конечно, Марк Давидович, - тот кивает. - Мы… в любое время… извините, что так вышло…

Кивнув, разворачиваюсь. Слышу, как Ева прощается с мужчиной, желает ему здоровья, чуть ли не приветы передает заболевшему директору, которого в глаза не видела.

А думаю только об одном.

Три дня. Три дня с ней наедине, и я даже не смогу занять себя работой.

- Марк Давидович? - негромкое сзади, и я невольно свожу лопатки и выпрямляю спину, вспомнив, как она массировала мне плечи и шею.

- Да, Ева Андреевна?

Не думай, мать твою… просто не думай! Поворачиваюсь к ней, смотрю вопросительно.

- Я тут… спрашивала… - она неуверенно улыбается, - про фестиваль.

- Какой фестиваль?

- Ну, тот, из-за которого номеров в отеле нет, - торопливо добавляет Ева. - Раз уж мы… не остаемся в офисе… а можно мне сходить? - выпаливает, делая умоляющее лицо.

- Куда сходить? - смотрю на нее, не веря ушам. - На провинциальные гуляния? Вы серьезно?!

- А что за предубеждения? - она вдруг недовольно хмурится, складывает руки на груди. - Что, если провинциальный - значит, сразу плохой? Да, мне интересно и хочется сходить! Я не планировала, но раз все равно такой рабочей нагрузки, как предполагалось, у нас не будет.… - запинается и снижает тон. - Извините за замечание, я перегнула. Я просто хотела попросить. Отпустите меня? После окончания рабочего дня, разумеется!

Отпустить ее. Одну. Гулять по незнакомому городу на каком-то фестивале. Где с ней что угодно может случиться!

Я уже набираю воздуха в грудь, но наталкиваюсь на просящий взгляд.

И сдаюсь без боя.

- Пойдемте, - вздыхаю устало.

- Куда? - она хлопает ресницами.

- На фестиваль, куда же еще.

Марк

Некоторое время назад

- Закажите мне девушку на вечер.

- Девушку? - уточняет Ева так, что мне на секунду - на долю секунды - хочется сказать, что ей послышалось.

- Службу эскорта, - наблюдаю за ее реакцией. - Сегодня, в девять вечера, в холле отеля «Ритц». И номер там же.

Честное слово, стоило сделать это как минимум для того, чтобы увидеть выражение лица моего нового секретаря.

Хотя я бы за своей реакцией лучше проследил. С какой стати мне вдруг интересно, о чем она думает в этот момент?

- Проблемы? - уточняю спокойно.

Проблемы могут быть скорее у меня. У нее нет никаких данных о том, где делать это безопасно. Я, разумеется, всегда могу все отменить… но не хотелось бы. Мне не нравится, как я реагирую на эту женщину. И лучше бы справиться с этим поскорее.

- Нет, - Ева расправляет плечи, натягивает на лицо профессионально-равнодушное выражение. - Позволите уточнить детали?

- Позволяю! - ох, девочка, тебе бы научиться правильно вопросы задавать…

На удивление, отстраненный вид ей удается сохранить.

- Цвет волос, рост, особые пожелания?

И почему мне слышится скепсис в ее тоне?

Перечисляю привычные характеристики, разве что уточняю, чтобы была блондинкой. Еще и пугаю напоследок, чтобы не думала, что это может быть шуткой. И ухожу к себе в кабинет.

Ну что ж. Посмотрим.

Честно говоря, меня застает немного врасплох появление Евы с сообщением, что мои указания выполнены. Очень рассчитываю, что она не позвонила по первому попавшемуся номеру, который обнаружила в интернете.

Но короткое сообщение, пришедшее непосредственно на мой мобильный, подтверждает, что это то самое агентство, в которое я и сам всегда обращался, когда нужно было сбросить пар.

Вопрос - откуда о нем знает Ева.

И задать его я не смогу. Задание выполнено? - выполнено.

Немного раздраженно запрещаю своему секретарю сидеть на работе допоздна и еду в Ритц.

- Марк Давидович, - встречает меня в холле незнакомая девица.

Окидываю ее взглядом и вдруг понимаю…

Нет. Нет, я ее не хочу.

Я много лет пользовался услугами профессионалок. Сильная реакция на определенный белок, выделяемый на коже вместе с потом в сочетании с некоторыми другими химическими соединениями, не способствовала сближению с противоположным полом. Врачи, с детства мучившие меня всеми возможными способами, в дополнение к триметиламинурии и РАТМ наконец поставили диагноз холинергическая крапивница и отступились. Хотя один из зарубежных специалистов говорил о том, что случай нетипичный и мне бы поработать с психосоматикой. Но к тому времени я, будучи совершеннолетним, уже имел полное право послать всех к черту и справляться самостоятельно.

Способ нашелся. Хоть и не сразу. И оказался настолько же простым, насколько и безнравственным.

Секрет, выделяемый слизистыми оболочками, отличается по составу.

Другими словами, рот… изнутри… не потеет.

Этого было достаточно. И, разумеется, сходу на такое могла соглашаться только профессионалка.

Не то чтобы я пользовался этим способом часто. Но иногда требовалось скинуть напряжение.

Сейчас требовалось.

Но когда я смотрю на девушку, которая в соответствии со всеми требованиями пришла на встречу в закрытой одежде и без косметики - уверен, что и в сумке у нее с собой есть одноразовые перчатки - то понимаю, что… просто не могу.

Не могу.

Потому что до меня только сейчас доходит, что я буду представлять на ее месте свою новую секретаршу.

И мне противно и тошно от себя самого.

***

Настоящее время

- Ой, смотрите, что там? - моя неугомонная помощница хватает меня за локоть, привстает на цыпочки. - Это же… кукольный театр! Пойдемте посмотрим?!

Мы уже два часа бродим по запруженным народом узким улочкам старой части города. Удивительно, что здесь столько народу в будний день.

- Марк Давидович, вам знакомо такое понятие, как отпуск? - укоризненно спрашивает у меня Ева, когда я заикаюсь на эту тему.

- Не слишком, - усмехаюсь в ответ.

- Так я и подумала, - она качает головой и тут же отвлекается на очередной прилавок со всякой сделанной вручную ерундой за бешеные деньги.

- Вы что-то хотите купить? - мне настолько забавно наблюдать за ее энтузиазмом, что даже ворчать не хочется.

- Я просто смотрю… вы гляньте, какая красота! - она осторожно касается пальчиками какой-то плетеной… понятия не имею, что это. В общем, плетеной фигни.

- Это оберег, милая, - старушка, сидящая за прилавком, судя по внешности, родилась до мировой войны - и скорее всего первой, а не второй. - От дурного сглаза, от порчи. Такой красавице нелишне будет, - грозит узловатым скрюченным пальцем.

- Ох, ну что вы, - Ева качает головой, улыбается. - Такое мне не надо… А что-нибудь, чтобы отпугивать злых духов, у вас есть? - хитро косится на меня.

- Я не понял, это сейчас на что намек? - мне с одной стороны смешно, а с другой…

- Ох, господи, Марк Давидович, ну вы даете! - звонко хохочет девушка, кивает старушенции. - Спасибо вам! Удачи и здоровья крепкого!

- Спасибо, спасибо, - та ухмыляется и поворачивается к следующим покупателям.

- Как пахнет, - девушка тем временем уже принюхивается к воздуху. - Мне говорили, тут будут готовить национальные блюда.

- Ева Андреевна, если вы проголодались, давайте я отведу вас в ресторан, - чуть было не закатываю глаза.

- Это неинтересно! Пойдемте туда!

Она меня с ума сведет, честное слово.

Да что там сведет, думаю немного тоскливо. Уже свела.

- О, боже, как вкусно! - Ева мычит, откусывая страшное даже на вид угощение, напоминающее какую-то толстую сардельку, обжаренную на огне. - Марк Давидович, вы обязаны это попробовать! Я серьезно!

- Не говорите ерунды, - бурчу под нос, чувствуя себя столетним стариком. - Уличная еда - прямой путь к отравлению и бактериальным инфекциям.

- Какой вы оптимист, - хмыкает она с веселой насмешкой, безо всякого недовольства.

Никогда не перестану удивляться тому, что эта девушка смотрит на меня, как на обычного человека, и ведет себя со мной так же.

- Вон, посмотрите туда, - указывает на какой-то столб рядом с открытыми жаровнями. - Видите, листочки висят? У них есть все разрешения и сертификаты качества. И потом, они тут готовят днями напролет. Думаете, кто-то из владельцев захочет поставить некачественную продукцию на фестиваль и налететь на огромные штрафы, чтобы потом об этом раструбили во всех СМИ?

Ее улыбка обезоруживает. Лишает всякой воли и способности к сопротивлению. И это в дополнение к тому, что она оперирует фактами и логикой, не давая даже возможности возразить.

Идеальная.

Хватит, Марк. Этот идеал не для тебя. Что ты можешь ей дать?

- Ну, давайте, - негромкий голос, сияющие глаза оказываются совсем рядом. - Вот с этой стороны, я здесь не трогала, - Ева протягивает мне жутковатую сосиску, или что это там такое. - Никогда нельзя упускать возможность попробовать что-то новое! - качает головой. - А вдруг вам понравится?

Тянусь к тонкому запястью, обхватываю ладонью в перчатке - короткий контакт, то, что могу себе позволить, лишь бы удержать ее рядом с собой подольше. Глядя ей в глаза, подношу ее руку с «сосиской» ко рту и откусываю небольшой кусочек.

Ева моргает, на секунду зрачок вздрагивает, расширяясь, но она тут же отводит взгляд в сторону.

А я еле сдерживаюсь, чтобы не застонать.

За что мне это, господи…

- Ну как?! - девушка округляет глаза, смотрит на меня нетерпеливо. - Правда ведь вкусно?

- Вкусно, - киваю, прожевав.

Действительно, вкусно. Хотя я бы сказал это, даже если бы вообще никакого вкуса не почувствовал.

- Ну вот видите! - Ева расплывается в радостной улыбке. - Пойдемте, возьмем для вас отдельную штучку! - снова хватает меня за локоть, тащит за собой, не дав возразить. - Вам тоже надо поесть!

С самого раннего детства никто и никогда не заботился о том, поел ли я. Не говорил отойти от окна, чтобы не простудиться. Не спрашивал, как я себя чувствую. Разве что мать… но она не ждала от меня ответов.

Я был уверен, что мне это и не нужно.

Как же я ошибался.

- Вы не устали? - спрашиваю у нее еще часа через полтора.

По-моему, мы уже посмотрели абсолютно все, что только можно. Точнее, Ева посмотрела. Я смотрел в основном на нее. Очень надеюсь, что она этого не заметила.

- Немножко, - признается девушка, смущенно улыбаясь. - Обувь у меня… не слишком подходящая для таких долгих прогулок. Но ведь еще будет концерт!

Она за это время успела оттащить меня к афише, на которой расписана программа фестиваля, и сегодня действительно должно быть какое-то выступление.

- Но вечером же, - кидаю взгляд на часы. - А сейчас… только второй час. Я предлагаю вам вернуться в отель и отдохнуть, а после ужина, раз уж так хочется, пойти на этот ваш концерт.

- Он не мой, - Ева усмехается, смотрит на меня искоса. - А вы со мной пойдете?

- А у меня есть выбор? - хмыкаю, но тут же понимаю, что это прозвучало грубо. - Простите, - качаю головой. - Я не это имел в виду. Я с удовольствием схожу с вами на концерт.

- Я вам и так очень признательна, Марк Давидович, - Ева сжимает руки. - Вы ради меня сюда поехали, извините, что…

- Перестаньте, - не сдержавшись, делаю шаг вперед и осторожно кладу ладони ей на плечи, слегка сжимая. - Я неудачно выразился. Если бы я этого не хотел - я бы этого и не делал.

Она поднимает взгляд, и у меня перехватывает дыхание.

- Можно?.. - спрашивает негромко, я киваю, и девушка… просовывает руки под мой расстегнутый пиджак, обнимая за талию и кладя голову мне на грудь.

Обнимаю ее в ответ, успокаивая бешено колотящееся сердце. Этот опыт пока остается для меня настолько непривычным, что тело не знает, как реагировать. Точнее… реагирует-то оно однозначно, но мозг не успевает обрабатывать ощущения.

- Вызовем такси до отеля? - спрашивает Ева негромко, и я киваю.

- Да, конечно.

Еще немножко… постой со мной еще немножко. Позволь хотя бы на секунду поверить, что для меня тоже есть шанс на нормальную жизнь.

И когда она, вздохнув, все-таки отстраняется, мне требуется вся моя сила воли, чтобы ее отпустить.

В номере за время нашего отсутствия уже успели сделать уборку. Ева со стоном облегчения скидывает туфли и плюхается в кресло, где я сидел ночью.

- Вы говорили, что не выспались, - вспоминаю вдруг наш утренний разговор. - Лягте и поспите. Только не здесь, идите в спальню, там точно удобнее, чем на диване!

- Нет, Марк Давидович, я не могу! - она выпрямляется, смотрит растерянно.

- Не спорьте, я еще вчера хотел вам предложить, - качаю головой. - А я поработаю тут, за столом.

Ева вдруг немного наклоняет голову, чуть прищуривается, и мне становится не по себе под ее взглядом.

- Вы ведь тоже совсем мало спали, - произносит медленно.

Если бы я мог краснеть, то сейчас был бы, наверное, красным, как….

Она… что-то слышала?! Что-то… заметила?!

- Н-нет, - заставляю себя спокойно пожать плечами. - И потом, я ведь говорил вам, что мне на сон нужно меньше времени. И я не устал, то есть, я имею в виду… - теряю нить рассуждений, перескакивая взглядом с одного на другое, лишь бы не смотреть ей в глаза.

- Марк Давидович, ну хватит, - Ева вздыхает. - Вы работаете на износ. Сейчас у вас есть шанс отдохнуть. Просто отдохнуть! Вы так себя загоните! Так что… легли бы вы тоже поспать. Не рухнет компания без вас несколько часов, вот честное слово.

- Я плохо сплю, - вырывается у меня признание, которое я делать ни в коем случае не собирался.

Ева замолкает, растерянно глядя на меня.

- Вам… снятся кошмары? - спрашивает тихо и сочувственно после долгой паузы, во время которой я успеваю десять раз пожалеть, что вообще открыл рот.

- Что-то типа того, - пожимаю плечами.

Девушка задумчиво покусывает губы, потом неуверенно смотрит на меня.

- Я могу как-то помочь?

В голове у меня тут же вспыхивает картинка, в чем именно могла бы заключаться эта помощь. Нет, она совершенно точно не собирается облегчать мне жизнь.

С другой стороны, ты сам виноват. Захотел, чтобы она была рядом. Сделал ее своей личной помощницей, потащил с собой - ну вот и расплачивайся теперь.

- Нет, но спасибо, что предложили, - киваю ей. - Идите отдохните, я…

- Марк Давидович, - перебивает меня Ева, собирается что-то сказать, как будто передумывает, но потом снова открывает рот. - Может быть, массаж? Как тогда, в кабинете? Вам ведь легче было после него. Простите, что настаиваю, но вы со мной ходили по ярмарке полдня, время на меня потратили, мне просто… хочется что-то для вас сделать.

Нет.

Нет, и даже не думай об этом.

Откажись! Откажись, сейчас же! Откажи…

- Почему бы не попробовать, - слышу свой голос со стороны.

- Вам бы тогда переодеться во что-то, в чем будет комфортно, - тут с энтузиазмом кивает Ева. - Я сейчас тоже переоденусь, минутку!

Хватает стопку одежды, сложенную тут же, и убегает в ванную.

А я остаюсь заставлять себя дышать и думать, где были мои мозги, когда я на это соглашался.

Ну где-где… очевидно, там же, где и все последнее время, Марк. Точно не в черепной коробке.

В спальне быстро переодеваюсь в мягкие брюки и футболку с длинным рукавом, выхожу обратно в гостиную и тут же вижу Еву примерно в такой же одежде.

- Мы с вами одинаковые, - мило улыбается девушка, показывает мне перчатки, которые я отдал ей. - Даже вот это - и то похоже! Пойдемте.

- Куда?

- Как куда - в спальню, - она смотрит на меня удивленно. - Вам там будет комфортнее, может, как раз и заснуть получится.

Интересно, а я вообще выживу после этого испытания?

- Сядьте сначала, - Ева показывает на кровать и, дождавшись, пока я опущусь на край, сама забирается мне за спину. - Помните, что я вам говорила? Не напрягайте мышцы, они у вас и так, как железные. Вы каждый день в спортзале пашете, что ли?

- Через день, - пытаюсь сосредоточиться на разговоре, а не на том, что ее руки уже начинают массировать мне шею.

- А я вот совершенно не приспособлена к спорту, - с сожалением говорит девушка, разминая мне плечи. - Сразу жарко, душно… сознание еще не дай бог потеряю. Разве что плавание - в воде мне хорошо. А вы плавать любите?

- Люблю, - голос приходится удерживать усилием воли. - У меня в квартире есть небольшой бассейн.

- Серьезно? - Ева восхищенно ахает. - Ничего себе…

- Вернемся - поплаваете, - отвечаю на автомате.

- Это было бы здорово… ложитесь, - она как-то так мягко и между делом подталкивает меня, помогая сменить положение, что я сам не понимаю, как оказываюсь лежащим на животе. - Вот так. Так значительно лучше. Закройте глаза и подумайте о чем-нибудь хорошем.

Единственное, о чем мне удается думать - это как бы не начать стонать в голос от удовольствия, которое прокатывается по всем мышцам вслед за ее прикосновениями.

- Но больше всего я люблю плавать в море, - спокойный, медленный, с плавными интонациями женский голос, как ни странно, отвлекает, дает возможность расслабиться. - Вот это ощущение, когда заходишь в воду, и сначала тебе кажется - как холодно! А потом ныряешь и спустя несколько секунд уже понимаешь - нет, тепло! Вода обнимает, поддерживает, качает на волнах, на лице солено-горькие капли, губы от соли чуть щиплет, и этот запах, морской, морского ветра - ни с чем не сравнится…

- Я отвезу вас на море, - выговариваю сонно, даже не понимая, что сознание уже начинает плыть. - Вы так про него говорите, что мне самому захотелось…

- Да-да, - легкий тихий смех. - Мне всегда хочется, когда я вспоминаю… так давно не была. Хочется зайти в эту волну и идти-идти-идти, плыть как можно дальше, до самого горизонта…

Выдыхаю, засовывая руки под подушку и в полусне думаю, что действительно надо будет поехать на море. Я и сам там не был уже… кажется, несколько лет?

Последнее, что чувствую, перед тем как окончательно провалиться в сон - ласковые руки, уже не массирующие, а просто мягко гладящие мне спину.

И просыпаюсь как-то странно. То ощущение, когда глаза еще открывать не хочется, потому что знаешь, что сможешь уснуть - организм не восстановился до конца. Вот только…

Моргаю несколько раз, пытаясь сфокусировать взгляд, смотрю в наполовину задернутое шторами окно - день уже явно клонится к вечеру - а потом перевожу взгляд вбок.

Ева спит рядом со мной. Уткнувшись носом мне в плечо, свернувшись калачиком под гостиничным пледом, половина которого накинута на меня, а вторая половина - на нее.

- Ева… Андреевна, - зову ее шепотом и, увидев, как она шевелится и морщит нос, говорю первое, что приходит на язык. - Вы же на концерт хотели….

- Да ну его, - девушка зевает, сползает чуть ниже, теперь уже прижавшись лбом к моей руке повыше локтя. - Давайте еще поспим, а? - вздыхает сквозь сон и кладет ладонь мне на плечо.

Это все настолько непривычно и непонятно, что я просто закрываю глаза и откидываюсь обратно на подушку.

На самом-то деле она права.

Можно и еще поспать.

Во второй раз мы оба просыпаемся почти одновременно. И за окном уже вечер.

- Да уж… - смотрю на сонную и немного испуганную Еву, которая подскакивает на кровати, едва столкнувшись со мной взглядом.

- Я сама не поняла, как заснула, - говорит она виновато. - Простите.…

- Кажется, нам обоим это было нужно, - слегка усмехаюсь, смотрю на часы - времени уже семь. - Как насчет ужина? Можно прямо здесь, в отеле, тут на первом этаже вроде бы неплохой ресторан.

- Да, конечно, - девушка кивает. - Я… сейчас. Ненадолго. Через десять минут буду готова, - слезает с постели.

- Ева Андреевна, - зову ее, садясь.

- Да? - она оборачивается.

- Спасибо… за массаж. И за сон.

Я, честно сказать, даже не понимаю, за что конкретно ее благодарю. Но у меня такое ощущение, что что-то изменилось, а что - не могу понять.

- Я была рада помочь, Марк Давидович, - Ева улыбается так радостно, что я не могу не улыбнуться в ответ.

Спустя пятнадцать минут мы спускаемся на лифте на первый этаж.

Но пройти через холл не успеваем.

- Ну надо же, какая встреча, - язвительный голос, который я никак не ожидал здесь услышать, заставляет остановиться.

- Адам, ты что тут делаешь? - смотрю на брата, который… в упор смотрит на Еву.

Марк

Некоторое время назад

Девицу тем вечером я просто отпускаю. Скидываю вполне достаточную сумму на карту и ухожу. На секунду задумываюсь - не остаться ли в номере отеля, который мне заказала секретарь. Но тут же понимаю, что не хочу.

Лучше уж с Тайсоном погулять сходить.

Чертово неудовлетворенное желание напрягает, но я просто отгораживаюсь от него. Не в первый раз. Всегда под душем передернуть можно, пройдет. Меня больше настораживает, что девушка, которую я знаю всего один день, успела влезть мне в голову.

Частично из-за этого, частично из-за того, что короткий ночной сон заканчивается очередным тягучим тоскливым кошмаром, являюсь в офис чуть раньше, чем обычно.

И вижу своего секретаря, уже закопавшуюся в папки с документами.

- Доброе утро, Марк Давидович, - Ева, увидев меня, поднимается со своего места.

- Который час? - спрашиваю у нее вместо приветствия.

Я же запретил ей находиться на работе вне времени, определенного ее обязанностями!

На что мне совершенно спокойно отвечают, что про утро разговора не было. Только про вечер.

Смотрю на нее, пытаясь понять… Она что, совсем не боится?

Я же в курсе, что мое прозвище в компании - монстр. Перед дверьми моего кабинета трясутся начальники всех уровней. А эта девчонка, недавно из университета, только смотрит своими ясными глазищами…

Цвет у них интересный. Голубой и такой прозрачный, как море в хорошую погоду…

Так, стоп! Стоп, черт подери! Куда тебя понесло?!

Нет, от нее абсолютно точно надо избавляться. Неделю-две отработает - и пусть идет вон… в какой-нибудь другой отдел.

Правда, тут же вспоминаю про доклад службы безопасности и тот след, который тянется за девушкой. Я уже отдал поручение без шума и пыли проверить то, что она мне рассказала. И даже не для того, чтобы подтвердить или опровергнуть ее вину. Свои люди везде есть, а иметь дополнительную информацию по конкурентам, да и просто другим игрокам на рынке лишним не будет. Мало ли когда пригодится.

Но все мои мысли на эту тему разлетаются в разные стороны, стоит увидеть в приемной возле Евы сводного младшего брата, который с привычной дико раздражающей ухмылкой сообщает мне:

- Я ее забираю!

- Она не твоя собственность, чтобы ты мог позволять себе такие высказывания, - отчеканиваю в ответ, успев увидеть, что Ева с облегчением восприняла мое появление.

Странно. На Адама большинство реагирует совершенно по-другому. Братец наверняка давно перестал считать девиц, попавших в его донжуанский список.

- У тебя какой-то вопрос? - смотрю на него с намеком.

- Разумеется, - Адам разве что не фыркает. - Наша общая мать уточняет, не забыл ли ты, как она выглядит?

- В мой кабинет, - отхожу, кивая на дверь, и сам захожу следом.

Можно подумать, нашей матери есть до меня какое-то дело. Ее волнует исключительно прагматичная сторона материнства, а именно: чем обязаны ей ее сыновья за то, что она произвела их на свет.

- Что опять? - уточняю у брата, сев за стол.

- Ничего особенного, - он пожимает плечами. - Какой-то масштабный благотворительный вечер. На котором ты обязан быть. Со спутницей! - добавляет ехидно, поднимая руки. - Это не я сказал, а матушка.

- Тебя она в качестве парламентера отправила? - хмыкаю, поднимая на него глаза.

- В качестве наказания, - возвращает мне усмешку Адам, разваливаясь на стуле.

- За что в этот раз?

- Случайно переспал с одной девицей, - он зевает, ничуть не стесняясь своего заявления. - Кто же знал, что папаня у нее где-то в верхах отметился, и матери настучат общие знакомые. Неважно, - отмахивается, и я сдерживаю желание закатить глаза. - Так, а что это за малышка у тебя в приемной сидит?! - хищно прищуривается.

- Займись своими делами и не трогай моего секретаря, - поворачиваюсь к ноутбуку.

Какое-то странное чувство. Не могу понять. Что это? Какая-то едкая, колючая злость. Нет, младший меня регулярно бесит, в этом смысле между нами с юности ничего не изменилось, но это… что-то другое…

Задумавшись, чуть не пропускаю звонок от главы Совета. Показываю Адаму, чтобы тот испарился из кабинета, и брат, ухмыльнувшись, выходит.

Разговор с Феликсом, к счастью, короткий. Мы все-таки не первый год друг друга знаем. И он держит руку на пульсе, следя за происходящим в корпорации. Вот и сейчас мы оба видим, что в разладившихся процессах наметились какие-то крайне поганые тенденции. Быстро обсудив порядок действий, выхожу из кабинета….

И вижу Адама, держащего Еву в объятиях.

В первое мгновение накатывает тошнота. Недолго же она сопротивлялась… И не сразу понимаю, что девушка испугана и пытается вырваться!

- Отпусти ее, немедленно! - я даже не помню, когда использовал такой тон по отношению к брату.

А мой секретарь вырывается и в ту же секунду прячется… за меня! Да еще и утыкается мне в спину, заставив замереть от внезапного и непривычного контакта.

Прячется за меня?! От Адама?!

Странное сочетание удовольствия и мрачной радости, рождающееся где-то в солнечном сплетении, приносит неожиданное, но очень сильное и приятное удовлетворение.

Так вот, значит, как может чувствовать себя мужчина, которого воспринимают, как… защитника?

***

Настоящее время

- Адам, ты что тут делаешь? - смотрю на брата, который… в упор смотрит на Еву.

- Да вот, случайно оказался, - так же язвительно отвечает он, не отводя глаз от девушки.

- Случайно оказался в том же городе и в том же отеле, где мы остановились на время командировки? - скептически смотрю на него. - Ты меня за идиота держишь? Что, очередное указание от матери настолько не терпит отлагательств?

Адам, растерянно моргнув, переводит взгляд, вглядывается мне в лицо, и я не сразу соображаю, почему такая реакция.

И только потом до меня доходит.

Еще совсем недавно я никогда не позволил бы себе такого расслабленного состояния рядом с сотрудниками. И выразился бы по-другому. Особенно в том, что касалось семьи. А брат и мать, какие бы отношения между нами ни были, - всегда отдельный разговор.

- Марк Давидович, я… пойду узнаю насчет столика, - тихий голос Евы рядом.

Она тоже что-то почувствовала? Или просто из вежливости хочет оставить нас с Адамом наедине? Или…

Смотрю на нее и не понимаю. Девушка уткнулась взглядом в пол. Губы крепко сжаты. И такое ощущение, что она… черт, почему мне кажется, что она чувствует себя виноватой? И перед кем из нас двоих?

Во рту вдруг скапливается горечь, к горлу подкатывает тошнота.

Я… чего-то не знаю?

- Не нужно, пойдемте вместе, - отвечаю машинально, осторожно придерживаю ее за руку повыше локтя.

И тут же замечаю взгляд брата, остановившийся на моей кисти. Затем Адам многозначительно вздергивает бровь и усмехается.

Я что, по его мнению, не могу коснуться женщины? Раздражение вспыхивает моментально, с трудом успеваю сдержать язвительное замечание, так и рвущееся на язык.

- Не будет ли слишком большой наглостью напроситься к вам в компанию? - спрашивает брат тоном пай-мальчика. - Я еще не ужинал. И, Марк, есть кое-что, что ты должен знать… это по поводу работы, - добавляет тут же, но я успеваю почувствовать, как вздрагивает рядом со мной Ева.

Она боится его? С чего вдруг? Каким бы Адам ни был самоуверенным засранцем, я совершенно точно знаю, что брат никогда не сможет совершить насилие над женщиной.

- Хорошо, - киваю, сдержав вздох.

Я бы предпочел остаться с ней наедине. Поговорить. Расспросить о чем-то… обычном, о чем мужчина и женщина могут разговаривать просто так. Хоть даже о том, где и когда она в последний раз была на море.

С другой стороны, Адам вряд ли тут задержится. Что бы ни привело его сюда.

В ресторане, куда мы приходим втроем, довольно уютно. Приглушенный свет, зал оформлен в мягких зеленых и бежевых тонах.

- Добрый вечер, - к нам тут же подлетает официант. - Столик на троих? Есть у окна…

- Можно тот, где стулья, а не диваны? - тихо просит Ева.

Молча киваю, соглашаясь. Слышу тихое хмыканье Адама, но игнорирую, стараясь не злиться.

В итоге мы располагаемся вокруг прямоугольного стола на четверых, и меня затапливает удовлетворением, когда Ева выбирает стул рядом со мной. Адам, продолжая наблюдать за ней, прищурившись, садится напротив и открывает меню.

- Хм, Ев, смотри, - слышу чуть развязное и поднимаю глаза на брата, успев увидеть, как бледнеет девушка и как впивается в него взглядом, словно требуя что-то…

- Ты же не любишь морепродукты, - говорит Адам, глядя прямо на нее. - Тут тоже есть теплый салат с баклажанами, похоже на то, что ты брала в прошлый раз.

Над столом повисает пауза.

Адам смотрит на Еву, Ева в стол. Я…. в первые секунды думать ни о чем не получается.

Зато потом, нахлынув волной, приходит осознание.

Значит, они все-таки встречались. Во всяком случае, начали.

Те цветы, которые он подарил ей на улице в первый вечер, дождавшись ее после работы - а я случайно увидел эту сцену из окна машины, проезжая мимо. Ее появление на следующий день на работе в последний момент… невыспавшуюся и с распухшими губами.

Ревность - я никак не мог понять, что это за чувство, и только в то утро осознал, что ревную… Ревную ее к Адаму.

Мой с ней разговор, когда я довел ее до слез. Первый раз, когда она меня обняла - потом, после того как сказал, что увольнять ее не собираюсь.

И сцена позже - когда Адам был так явно разозлен тем, что увидел девушку заплаканной.

- Слушай внимательно, Марк, - брат смотрит на меня исподлобья, когда Ева уходит на обед. - Не надо меня пугать, я, в отличие от твоих сотрудников, не из пугливых, и тебя знаю от и до! Не вздумай обижать девочку!

- Защищаешь ее? - прищуриваюсь, стискиваю зубы.

Откуда такие рыцарственные чувства у моего брата, который меняет девиц каждую неделю?

- Да, защищаю. Я серьезно, - Адам сжимает кулаки. - Какого черта ты вообще взял ее на работу?! Никогда с женщинами не работал ведь! Да, я в курсе, что тебя они напрягают, и неудивительно, в твоей ситуации. И про распоряжение насчет женского контингента слышал. Но что, нельзя было Еве найти какую-то простую должность, чтобы она спокойно работала? Ты же ее до нервного срыва доведешь!

- Ты про нее ничего не знаешь, а уже сделал свои выводы, - качаю головой, усмехаясь.

- Я не собираюсь смотреть, как ты и твой безумный перфекционизм ее сломают. Я тебя предупредил, - брат окидывает меня взглядом и выходит из кабинета.

Он явно не понимает, насколько эта девочка на самом деле сильная. Только человек с сильным характером мог вести себя так со мной.

И ею… нельзя не восхищаться.

Первый раз, когда я понял, что… это действительно восхищение.

Но не понял, к чему это меня приведет.

А оно привело.

К тому, что я сейчас сижу за столом и понимаю: я в нее влюбился.

Пусть никогда ничего похожего я не чувствовал. Но ничем другим это быть не может.

Я в нее влюбился, ночами смотрел, как она спит, а она… ходила на свидания с моим братом.

Может быть, и не только ходила.

- Какая осведомленность о вкусах моей помощницы, - у меня такое ощущение, что это говорю не я, настолько безэмоционально звучат слова.

Да ладно, Марк. Ты всегда так разговаривал.

Это только рядом с Евой начал становиться человеком.

- Ну так мы с ней ходили на ужин… как раз перед вашим отъездом, - голос у брата слегка дрожит, кажется, от злости. - Про тебя, Марк, разговаривали, да, Ева?!

- Это был просто ужин, - доносится до меня еле слышное от девушки.

- Вот только Ева почему-то не сказала мне, что едет в командировку с тобой, - Адам переводит взгляд на меня. - Ни словом не упомянула! Зато - надо же, как мило - я совершенно случайно узнаю от сотрудника, который занимался организацией твоей командировки, что, во-первых, вы эти три недели ездите вместе, а во-вторых, занимаете один номер!

Смотрю брату в глаза и вижу там отражение своих эмоций. Ревность. Злость.

- Что, Марк, нашел подходящий способ?! - выпаливает Адам мне в лицо. - Запугал или приказал?!

От этого обвинения сначала накатывает ярость, а потом становится тошно.

Никогда… никогда бы я не стал вести себя с Евой так, как вел с девицами по вызову! Резко встав, чуть было не роняю стул.

- Марк Давидович! - Ева подскакивает следом, но я качаю головой.

- Включай мозги и не говори ерунды, - тяжело обращаюсь к брату. - Как ты себе это представляешь?

Адам смотрит на меня и, кажется, чуть выдыхает. А я перевожу взгляд на свою помощницу.

- Оставайтесь и поужинайте вместе, - не даю ей ничего сказать. - У вас будет время поговорить. У вас выходные, - заставляю себя напомнить. - А у меня… еще есть дела.

У них были свидания. Ева явно нравится Адаму. Он, судя по всему, нравится ей, иначе она не стала бы с ним встречаться.

Третья переменная в этом уравнении совершенно точно лишняя.

А дела у меня действительно есть. Точнее, дело.

Я собираюсь напиться.

Так, кажется, поступают, когда выясняют, что любят кого-то без взаимности?

***

- Повторить?

Где-то я это уже слышал…

Заглядываю в стакан, вижу дно, и киваю бармену. Тот ставит передо мной новый.

Черт знает, где я и что это за место, потому что, вызывая такси, просто ткнул пальцем в первый попавшийся значок рюмки на карте города. Но хотя бы спиртное здесь нормальное.

- Я все равно ничего не могу ей дать, - выговариваю с трудом, перед глазами все плывет.

- Ну, по вашему виду не скажешь, - пожимает плечами мужчина чуть помоложе меня, с густой короткой бородой. - Всем женщинам нравится, когда за ними ухаживают, а ресурсы для этого у вас совершенно точно есть. Пара подарков…

- Не нужны ей… м-м-мои ресурсы… и п-подарки…

- Это тяжелый случай, - бармен кивает, соглашаясь. - С такими только искренность.

- В см-м-мысле? - поднимаю на него взгляд.

- Ну, вы ей честно сказали, что чувствуете?

- Нет.

- О чем и речь, - он протирает стакан, ставит на стойку. - Если уж вы так уверены, что она не из тех, кому нужны деньги, скажите ей правду. Женщин иногда это цепляет куда круче очередного брюлика.

- А если она скажет, что ничего ко мне не… чув-вст…ет?

- Ну так хотя бы знать будете, - снова пожимает плечами бородач. - Другую найдете рано или поздно.

- Не будет никаких друг-гих, - морщусь, сглатывая тошноту. - Она такая… единственная….

- Да это понятно, конечно, - мужчина хмыкает. - Все они единственные в своем роде.

- Ей нравится другой, - выдыхаю, опрокинув в себя очередной стакан.

- С чего взяли? Они и сами иногда не знают, кто им нравится. Пока не спросите, не узнаете, - бармен приподнимает бутылку. - Еще?

- Н-нет, - мотаю головой. - По-моему… хватит.

- Мудрое решение. Сразу только к ней не тащитесь, протрезвейте сначала, - советует, покачав головой. - И не звоните! Нет ничего хуже пьяных звонков от бывших… точно говорю, прям вот инфа сотка, у меня три старших сестры!

Какой я бывший… я нынешний… начальник. Мужчина с кучей проблем. Нахрена я ей, если есть вполне адекватный и здоровый Адам?!

Хочется застонать и побиться головой о стойку.

- Такси помочь вызвать?

- Угу, - киваю, слезая с высокого барного стула и проверяя, получится ли у меня удержать равновесие.

На удивление, получается. Значит, не так уж я и напился.

Просто привычки нет.

В такси откидываюсь на сиденье и закрываю глаза.

Где сейчас Ева? С Адамом? Или они поговорили, и она вернулась в номер? Или… уехала с ним? Нет, она бы так не поступила…

Ева. Перекатываю гласные на языке, повторяя на все лады. Это имя стало воплощением всего. Эмоции, радость, доброта… Тепло. Дурацкая метафора. Но я рядом с ней чувствовал себя куском льда из вечной мерзлоты, который внезапно оказался на ярком южном солнце. Только оно не обжигает, а греет - так, как когда в мороз пьешь горячий глинтвейн, согреваясь изнутри.

Вихрь, взметнувший все в моей жизни и поставивший реальность с ног на голову.

Я привык жить, зная, что из-за своей особенности останусь один. И не жалел.

До того, как встретил ее.

А теперь… как, черт подери, мне теперь жить дальше?!

Вылезаю из такси у отеля, стою несколько минут, вдыхая свежий ночной воздух. В голове немного проясняется, и я заставляю себя зайти внутрь.

Ева

Я провожаю взглядом Марка, который стремительно выходит из ресторана, и обессиленно опускаюсь обратно за стол. Ноги не держат.

Я должна была сказать ему сама. Нельзя было скрывать.

А теперь все это выглядит, как… боже, ужасно выглядит!

Как будто я играю в какую-то игру, пытаясь усидеть на двух стульях! Одновременно встречаюсь с его братом и веду себя по отношению к Марку так, словно на что-то рассчитываю!

Просто не представляю, как я упала сейчас в его глазах. И от этого хочется расплакаться.

- Ева! - доносится до меня, и я, моргнув, перевожу взгляд на Адама.

Видимо, он уже не первый раз пытался меня дозваться.

- Если у тебя ко мне осталась хоть капля человеческого отношения, - произношу медленно и тихо, - ты сейчас встанешь и оставишь меня одну. А когда выйдешь из зала ресторана, заблокируешь мой номер телефона и забудешь, как меня зовут.

- Ева, ты нормальная вообще?! - взрывается Адам. - Ты хоть понимаешь, что я испугался за тебя?! Какого черта ты не сказала, что Марк потащил тебя в эту командировку с собой?! Почему не отказалась?

- Наверное, потому что у меня были причины согласиться? - качаю головой.

- Ты что…. ты… с ним?! Серьезно?! - он в ярости смотрит на меня, сузив глаза.

- Я не понимаю, о чем ты сейчас говоришь, - цежу сквозь зубы. - Не знаю, какую чушь ты там придумал у себя в голове! Но я просто поехала в командировку со своим начальником, Адам! Работать! Предваряя твои вопросы, этот «один номер на двоих», - язвительно показываю кавычки в воздухе пальцами, - нам достался только потому, что свободных номеров в отеле не было! Марк не хотел этого, это я его уговорила, чтобы не искать какой-то другой выход!

- Марк, вот как! Уже по имени его зовешь? - кажется, он только это и понял из моих слов.

Давлю вспыхнувшее раздражение.

Я ведь тоже не до конца с ним сейчас откровенна. Но тот факт, что я отношусь к его брату совсем не как к начальнику, его не касается. Потому что это мои личные проблемы. Марк всегда, без исключения, вел себя по отношению ко мне корректно.

- Адам, - беру себя в руки, расправляю плечи, глядя на мужчину, - ты не имеешь никакого права предъявлять мне претензии. Мы с тобой друг другу никто. Один совместный ужин и короткая переписка ничего не значат! И твое появление и выступление сегодня вечером только осложнили мне жизнь… и работу. А теперь извини, но… раз ты не собираешься уходить, уйду я.

- И куда ты пойдешь?!

- В номер, - отрезаю, поднимаясь. - Ждать Марка Давидовича.

- Интересные дела, - он откидывается на спинку стула. - Значит, его выбираешь?

- Я никого не выбираю, - устало качаю головой. - Это моя работа.

- Ева, ты ничего не понимаешь! - мужчина подается вперед. - Считаешь, ты ему нужна?! Ему никто не нужен!

- Это ты не понимаешь…

- Думаешь, я не знаю собственного брата? - Адам прищуривается. - Он же больной! На всю голову, и не только!

Смотрю на него и неожиданно даже для себя самой мрачно усмехаюсь.

- Вся проблема в том, что… я-то тоже больная, - говорю равнодушно.

Мужчина меняется в лице, в глазах мелькает растерянность, а я разворачиваюсь и выхожу из зала ресторана.

К счастью, Адам за мной не идет.

Вот только номер, естественно, пуст. И я понятия не имею, что делать дальше! Где сейчас Марк? Где мне его искать? И где гарантия, что у меня вообще получится его найти?

Наворачиваю круги по комнатам, ломая руки. Но, подумав, решаю, что бегать по городу - абсолютно бессмысленная затея. Он… все равно рано или поздно должен вернуться. Значит, нужно просто дождаться.

Легко сказать.

Спустя несколько часов я успеваю три раза безрезультатно попробовать позвонить Резанову, все-таки разреветься, дважды сбегать в душ и обойти весь номер по периметру раз пятьсот.

И только ближе к двенадцати ночи, когда уже просто не знаю, за что хвататься, и склоняюсь к тому, чтобы начать названивать своему начальнику, как какая-то истеричка, слышу странный шорох за дверью.

Рысью несусь в коридор и торможу на полушаге, глаза у меня лезут из орбит.

Он… что с ним такое?!

- В-выпил… - выговаривает взъерошенный, в расстегнутом пиджаке и съехавшем набок галстуке мужчина. - Нем-м-много…

- Вижу, - отзываюсь растерянно. - Марк Давидович…

- Ева Андреевн-на, - глубокомысленно откликается Резанов, раскинув руки и придерживаясь за стены. - Х-хорошо, что вы здесь. У меня есть к в-вам вопрос!

- Давайте-ка вы подождете с вопросами до завтра, - вздохнув, подхожу к нему, осторожно тяну за пиджак, снимая его с плеч покачнувшегося мужчины, потом подлезаю под одну из рук, придерживаю за талию. - Пойдемте, я помогу вам лечь.

- П-почему вы так добры ко мне? - он, чуть не потеряв равновесие, вдруг хватает меня за запястья, разворачивает к себе, лицом к лицу.

- Наверное, потому что вы мне… симпатичны, - улыбаюсь нерешительно и виновато.

Он моргает. Потом еще раз.

- Марк Давидович, я должна извиниться перед вами, - говорю торопливо. - Из-за этой дурацкой ситуации с вашим братом. Мы не встречались. И не встречаемся. Я единственный раз согласилась пойти с ним на ужин, и то просто чтобы он от меня отвязался! Я… честное слово…

Мужчина вдруг подается вперед, касается своим лбом моего, и я, задохнувшись, замираю.

- Что вы делаете?! - спрашиваю шепотом, чувствуя, как меня начинает потряхивать.

- Следую совету… - отвечает он. - Ева Андреевна… вы мне нравитесь. Очень сильно. И я не знаю, что с этим делать.

- О-о… - выдыхаю ошарашенно.

И одновременно с этим меня почти что сносит бешеной… просто нестерпимой радостью!

Я нравлюсь ему! И он… он безумно нравится мне! Значит… значит…

- Коснись меня… - Марк вдруг чуть отстраняется и поднимает мои ладони выше, к своей шее.

- Марк Давидович! - тяну руки на себя, но хватка у него железная. - Я без перчаток! Вам же… плохо будет, наверное?! Какая у вас там реакция, я не знаю… сыпь? Раздражение?

- Плевать, - выдыхает он. - Плевать на все! Я умру, если ты меня не коснешься прямо сейчас… Расстегни…

- Ну нельзя же так…

- Расстегни!

Закусив губу, осторожно тянусь к пуговицам на рубашке, он продолжает придерживать меня за запястья, но теперь только придерживает. Приподнимает подбородок, открывая шею, и я аккуратно расстегиваю первую пуговку, развязываю и снимаю галстук, потом оттягиваю ткань рубашки на себя, стараясь не касаться кожи, расстегиваю вторую и дальше. И, глядя на показавшиеся мышцы, чувствую, как пересохло во рту.

Черт, он же просто Аполлон! Это просто несправедливо, нельзя быть таким - и не показывать никому такую красоту!

- Коснись меня… - повторяет он сдавленным шепотом.

- Марк Давидович… - умоляюще смотрю на него. - Ну давайте вы ляжете спать! Вам нужно просто отоспаться! Мы можем поговорить утром… Вы завтра будете жалеть, вам будет плохо…

- Никогда в жизни я не пожалею об этом, - он упрямо мотает головой, язык заплетается. - Скажи мне! Скажи честно, не надо мне всего этого сладкого вранья! Тебе противно? Не хочешь?

- Дурак, - шепчу, глядя на него. - Какой же вы дурак… Мне противно? Я не хочу?!

Подаюсь вперед и, еле прикасаясь, целую гладкую кожу груди. Такое ощущение, что его тело в ответ скручивает самый настоящий спазм. Но слабый вздох и сдавленный стон ясно дают понять, что это спазм удовольствия, а никак не боли.

Тяну рубашку из брюк, расстегивая последнюю пуговицу, и снова поднимаю взгляд на тяжело дышащего мужчину, безотрывно глядящего на меня абсолютно пьяными глазами.

И впечатление создается, что пьян он совершенно не от алкоголя.

- Еще… - выдавливает еле слышно. - Пожалуйста…

Веду кончиками пальцев по груди от ключиц вниз, до самого живота, наблюдая, как следом за моими прикосновениями кожа покрывается крупными мурашками. Снова тянусь вперед, распахиваю полы рубашки шире и прокладываю дорожку поцелуев от того места на шее, где бешено пульсирует артерия, до плоского соска. Лизнув крошечную горошину, слышу приглушенный короткий вскрик и чувствую, как мужчину передергивает.

- Чего вы хотите? - продолжая рисовать пальцами круги по грудным мышцам, то и дело спускаясь чуть ниже и возвращаясь назад, смотрю на сипло дышащего через приоткрытый рот Марка.

- Ты…

- Что? - свожу брови.

- Говори мне «ты»… - он быстро облизывает губы.

- Хорошо, - киваю, соглашаясь.

Да, действительно странно говорить «вы» мужчине, который стоит перед тобой полураздетый и возбужденный до предела.

- Чего ты хочешь? - повторяю свой вопрос, приподнимая его повисшую руку и начиная расстегивать запонки.

- Тебя… - выдыхает Марк. - Я хочу тебя. Я по тебе с ума схожу, Ева…

- Для тебя… - пытаюсь корректно сформулировать вопрос, берусь за вторую запонку, - …есть какой-то безопасный способ? Что мне сделать?

- Нет, - он, покачнувшись, смотрит на меня упрямо, сжимает и поглаживает мои плечи. - Нет, только не так, не с тобой… с тобой все будет по-другому!

- Марк, пожалуйста, - шепчу ему, - я не хочу, чтобы тебе потом было плохо….

- Плевать мне, даже если от афина… алафи… анафи-лактического шока сдохну… - кое-как выговаривает мужчина, и я, дернувшись от страха, отскакиваю, вырываясь из его рук, пячусь назад, в гостиную.

- Совсем свихнулся?! - повышаю голос.

- Окончательно, - он кивает, снова делает шаг ко мне, проходя в комнату, стягивает и отбрасывает перчатки. - Не бойся, все пройдет потом, не умру я, - сдавленно хмыкает. - А было бы неплохо… - бормочет невнятно.

Дергает на себе рубашку, собираясь снять.

- Оставь, - качаю головой. - Оставь, так ты… хотя бы тканью будешь защищен…

- Ты не понимаешь, - он оставляет в покое рубашку, притягивает меня к себе, одной рукой крепче сжимает мою талию, а второй медленно ведет от живота вверх, и теперь уже я чувствую, как вслед за его прикосновениями у меня под кожей загорается желание.

Его ладонь останавливается на груди, чуть сжимает, поглаживает, потом снова сжимает, и я закусываю губу, чуть не всхлипнув от удовольствия.

- Я хочу раздеть тебя, - Марк склоняется ко мне, утыкается носом в волосы на виске, глубоко вдыхает, потом спускается чуть ниже, и я ахаю, не сдержавшись, когда чувствую, как он чуть прикусывает мне мочку.

- Нет… - не в силах стоять ровно, прогибаюсь в пояснице, прижимаясь к нему сильнее и чувствуя пульсирующую тяжесть у него в паху. - Нельзя…

- Я хочу, чтобы тебе было хорошо, - жаркий шепот опаляет ухо, у меня вырывается слабый стон.

- Мне будет хорошо… если ты будешь… в безопасности, - собираю в себе упрямство по крупицам, слова отказываются складываться в предложения, вытесняемые из головы накатывающим удовольствием. - Иди сюда!

Делаю шаг назад, еще один, тяну его за собой, проходя в спальню и, дойдя до кровати, практически падаю на нее, увлекая мужчину следом. Он успевает выставить руку, но все равно придавливает меня сверху.

- Ева… - раскидывает мне руки в разные стороны, придерживая за локти, а сам опускается чуть ниже и втягивает в рот проступающий сквозь тонкий хлопок сорочки сосок.

Не выдержав, откидываю голову назад, изгибаясь и подставляя ему грудь. Мои стоны, наверное, на весь отель слышны… Но мне плевать!

А Марк не отрывается от нее ни на секунду, посасывая и лаская прямо через ткань сначала одну, потом переходя ко второй, затем снова возвращаясь к первой. Холодок промокшей рубашки делает возбуждение еще более сильным и острым, но в какой-то момент, а когда - я не успеваю даже сообразить - мужчина, отпустив одну из моих рук, дергает воротник, отрывая пару пуговиц и обнажая грудь целиком.

- Марк… - пытаюсь его остановить, но мне не позволяют.

- Красивая, - дрожащий от страсти голос, частое дыхание на моей коже. - Какая же ты красивая…

Одна его ладонь ползет вниз, добирается до моих домашних брюк, стягивает их на бедра и начинает ласкающими движениями поглаживать внизу живота, там, где трусики уже промокли насквозь.

Одновременно он проходится по коже кончиком языка, то и дело прихватывая и отпуская ее попеременно губами и зубами, заставляя меня то вскрикивать от неожиданности, то стонать и вздрагивать, когда он касается самых чувствительных мест. Не удержавшись, вцепляюсь одной свободной рукой ему в волосы, запускаю пальцы, тяну и поглаживаю, практически не владея собой.

- Ева… - слышу лихорадочный шепот, с трудом фокусирую взгляд, глядя в совершенно невменяемые глаза. - Ева… ты позволишь?

- Все, что хочешь, - еле ворочаю языком, облизываю пересохшие от частого дыхания губы. Мне уже жарко, и теперь я и сама хочу, чтобы он меня раздел.

Марк сдвигается чуть вбок, до конца снимает с меня штаны и белье, отбрасывая их куда-то назад, берется за пояс своих брюк, расстегивает взвинченными, дергаными движениями. Я тянусь коснуться его, но, опасаясь сделать что-то не то и навредить, отдергиваю руку.

Несмотря на то, что терпение у мужчины явно на исходе, мы сливаемся в одно целое ужасно медленно. Марк упирается одной рукой в кровать, входит в меня до конца и замирает, удерживая себя на весу надо мной, а я всхлипываю и, не утерпев, практически скулю от накатывающего желания, кое-как сдерживаясь, чтобы не начать умолять.

- Тебе больно?! - испуганный тон заставляет разлепить глаза, которые не получается держать открытыми.

Меня затапливает такой нежностью, что удивительно, как сердце не разлетается на кусочки прямо в эту секунду. Он же просто… не уверен и боится… и я даже не знаю, а был ли он хоть раз с женщиной, которая хотела его - именно его! - по-настоящему….

- Мне так хорошо, что, если ты остановишься, я сойду с ума, - шепчу, опуская ладони на его ягодицы, и вжимаю в себя сильнее, так, что он сам стонет практически в голос и срывается в движения, ритм которых не менялся тысячелетия… И все же каждый раз и для каждого новый.

- Ева… Евушка… - горячечный шепот только накаляет, я с трудом разбираю слова сквозь то мои, то его, то наши общие стоны.

Изо всех сил закусываю губу, чувствуя приближение пика, который кажется тем сильнее, чем резче, быстрее и короче становятся толчки. Марк сжимает меня так, что, наверное, останутся синяки, но об этом я буду думать потом, а сейчас только обнимаю крепче, выгибаясь и с силой прижимаясь к нему.

И когда мужчина в последний раз вскрикивает и практически рычит, конвульсивно, крупно вздрагивая - вздрагиваю вместе с ним, глуша свои стоны в его плече, оплетая руками и ногами, продлевая его и свое удовольствие.

Волнами накатывает жар. От его тела. От оставшейся на мне рубашки…

Нет, мне нельзя сейчас терять сознание! Нельзя! Он же с ума сойдет!

- Евушка? - встревоженный голос прорывается сквозь шум в ушах. - Я сделал что-то не так? Тебе больно?! Тебе плохо?! Ева!

- Мне бы… воду… - выдыхаю тихо.

- Попить? Или в душ?

- Можно и то, и другое… - слабо улыбаюсь, не открывая глаз.

- Сейчас, моя хорошая. Иди сюда, - мне в руки всовывают стакан, помогают подняться, а когда делаю пару глотков, подхватывают на руки.

В душевой Марк опускает меня на пол, придерживая одной рукой за талию, и тут же открывает краны на максимум.

- Похолоднее? Погорячее?

- Разумную температуру, - улыбаюсь, закидывая руки ему за шею и утыкаясь носом в грудь. - Еще не хватало, чтобы ты заболел под холодной водой… да и мне тоже не стоит…

На мне все еще сползшая черти куда сорочка, а на Марке расстегнутая, но не снятая до конца рубашка. От мокрой ткани немного неприятно, и я, подумав, все-таки тяну ее с себя, оставаясь полностью обнаженной.

В голове постепенно проясняется, я смахиваю воду с лица и поднимаю взгляд на мужчину.

- Ты в порядке? - спрашиваю его немного заплетающимся языком.

Все тело у меня настолько расслаблено, по каждой клеточке растекается такое удовлетворение, что даже в вертикальном положении стоять сложно. Лучше было бы лечь…

- Ты спрашиваешь меня? - Марк немного странно улыбается. - Я, кажется, протрезвел…

- С чего вдруг ты вообще напился? - тяну его за рубашку. - Давай снимем это? Как думаешь, под водой у тебя меньше риска заполучить аллергическую реакцию на меня?

- Не знаю, никогда не пробовал, - он качает головой.

- А… ты вообще пробовал? - спрашиваю негромко, помогая ему избавиться от налипшей к телу плотной ткани. - Прости, что спросила, - тут же иду на попятный. - Это не мое дело, я…

- Да, пробовал, но… не так, как принято обычно, - он отводит взгляд, морщится. - Мы можем не говорить об этом прямо сейчас?

- Хорошо, прости, - снова прижимаюсь к нему, теперь уже тело к телу, без всяких преград.

Сверху на нас водопадом льется вода, руки Марка гуляют по моей коже - везде, где он дотягивается. Такое ощущение, что мужчина просто наслаждается прикосновениями… может, так оно и есть?

- Ты не ответил, - вспоминаю, о чем спрашивала его. - С чего вдруг алкоголь? Зачем?

Марк меняется в лице.

- Это из-за меня? - уточняю негромко. - Из-за того, что сказал… твой брат? Что я с ним встречалась?

Мужчина молчит, но я понимаю, что попала в цель.

- Ты все неправильно понял, - говорю ему мягко. - У меня с Адамом ничего не было, нет и не будет.

Ловлю его взгляд, и мне самой становится больно от того, что отражается в глубине темных глаз.

- Я говорила правду, когда сказала, что раздарила его цветы у метро, - напоминаю ему. - Я не собиралась и не собираюсь с ним встречаться.

- Но ужин…

- Это был всего лишь ужин, - качаю головой. - Один-единственный. На который я согласилась только при условии, что Адам оставит меня в покое на ближайший месяц.

Смотрю на Марка и понимаю - он… не верит до конца. Даже несмотря на то, что между нами было только что. Не верит или не может поверить, потому что весь там, в своей голове, в которой уже нарисовал себе абсолютно неправильную картину происходящего.

И, кажется, в эту минуту есть только один способ показать ему…

Поэтому я тянусь вперед и осторожно касаюсь губами его губ. Он вздрагивает от неожиданности, на долю секунды отдергивает голову назад, но тут же подается вперед.

У меня не то чтобы какой-то огромный опыт в плане поцелуев. Но тут становится понятно, что у Марка его, похоже, в принципе нет!

- Не так, - улыбаюсь, чуть отстраняясь от него. - Разомкни губы.

- Ни разу не пробовал, - он слабо усмехается.

- Ты научишься, - шепчу, снова невесомо его целуя.

- У тебя такие сладкие губы, - Марк осторожно обхватывает ладонями мое лицо, поглаживает скулы. - Вкусные… Покажи мне….

- Что? - мне уже не хватает воздуха.

- Как надо? - он тоже тяжело дышит. - Вот так?

Тянется, проводит по моей нижней губе своими, мягко захватывая и отпуская.

- Да-а-а… - выдыхаю ему в рот. - Можно… еще добавить язык.

У него на секунду делается такое сосредоточенное лицо, что я невольно улыбаюсь.

- Марк, - обнимаю его сильнее, чуть откидываюсь назад, глядя ему в глаза, - это не экзамен. Мы оба делаем то, от чего получаем наибольшее удовольствие. И доставляем это удовольствие другому.

- Слушаюсь, госпожа учительница, - выдает это чудо, внезапно расплывшись в улыбке, и, наклонившись вперед, уже решительно сминает мои губы своими.

Да уж… ученик совершенно точно, буквально в одну секунду, уже превзошел свою учительницу, мелькает у меня в голове последняя разумная мысль - и тут же исчезает без следа.

Такое ощущение, что его губы - они везде!

Если бы не льющаяся сверху вода, у меня, наверное, горела бы кожа от его прикосновений!

- Я хочу коснуться тебя… - шепчу, сама не понимая, чего хочу на самом деле.

Хочу показать, насколько мне с ним хорошо? Показать, что чувствую? Хочу, чтобы он был во мне уверен?

Хочу… дать понять, что он для меня - не просто случайный мужчина?

Хотя как он в принципе может быть случайным… Ничего случайного между нами нет!

У меня подгибаются колени, но Марк удерживает, продолжая целовать - он словно пьет мои губы и никак не может напиться.

- Не надо, Евушка… - слышу тихий немного дрожащий шепот, когда мужчина на секунду разрывает поцелуй. - Я не хочу так. Только не так. Я хочу… видеть твое лицо. Смотри на меня, Ева!

Моргаю, старательно фокусируясь на его глазах. Вода и пламя…

- Ева… - никогда мое имя не произносили так чувственно.

Он делает шаг, приподнимая меня выше и прижимая к стене. Вздрагиваю от прохладной влажной плитки, в которую упирается спина, но тут же перестаю обращать на это внимание, потому что мужчина, закинув одну мою ногу себе на бедро, подается вперед, заставив застонать.

- Я не делаю тебе… неприятно? - он вжимается в меня бедрами, вглядывается в лицо, снова целует.

- Ты делаешь мне очень приятно… - выговариваю с паузами, невольно улыбаясь. - Я… честно сказать… ревную! - от предвкушения блаженства поджимаются пальчики на ногах, я с трудом соображаю, что несу.

- Что?! - Марк даже отодвигается ненадолго, смотрит на меня ошарашенно. - Ревнуешь? Меня?! К кому, господи, Ева?!

- Ко всем тем, с кем ты был до меня, - снова тяну к себе, шепчу ему в губы.

- До тебя… никого не было, - он качает головой, начинает двигаться, сначала медленно, потом постепенно все быстрее и быстрее. - Только ты… ты одна… никого больше… никогда, Ева!

Обхватываю его за спину руками, провожу ногтями по коже, чуть надавливая, и он стонет, сильнее вжимая меня в стену.

Это какое-то сумасшествие, проносится в мыслях.

Мы с ним оба сошли с ума, абсолютно точно…

Марк не останавливается, а я уже не могу сдерживаться - просто вскрикиваю от каждого его толчка, хватаюсь за крепкие плечи, то целую, то откидываю голову назад, упираясь затылком в стену и зажмуриваясь, потому что мне все с каждым ударом кажется, что вот оно, то самое…

Но ощущения становятся все сильнее и сильнее, и только когда мужчина наконец с силой прижимается ко мне, пряча лицо у меня на шее и дрожа, я чувствую, как внутри все сжимается в пароксизме удовольствия - настолько яркого, что не верится в его реальность.

- Это было… нечто… - выдыхаю спустя несколько минут.

Мы так и стоим, прижавшись друг к другу и дыша, как будто марафон пробежали. Точнее, он стоит, а я на нем вишу.

- Я даже… сказать ничего не могу… - выговаривает Марк невнятно, и я тихо смеюсь, отстраняясь от него и сползая ногами на пол.

Получается с трудом. Во-первых, колени трясутся. А во-вторых, он не отпускает.

- Русалочка моя… - шепчет мужчина, проводя рукой по моим мокрым волосам.

- Я так скорее в водяного превращусь, - улыбаюсь, перекидывая тяжелую сырую косу с плеча за спину.

- Кажется, нам пора выходить отсюда, - он тоже улыбается. - Давай я тебе помогу.

- Я и сама могу… - удивленно смотрю, как Марк, выключив воду, берет полотенце.

- Позволь мне помочь, - он качает головой, накидывает мягкую толстую ткань мне на плечи.

Подчиняюсь его рукам, пока меня вытирают и помогают надеть халат. Пока мужчина вытирается сам, я расплетаю волосы.

- Давай сюда, - Марк, уже в замотанном на бедрах полотенце, снимает с подставки фен, пододвигает мне стул, стоящий тут же.

- Да зачем…

- Ева, я же вижу, ты даже руки с трудом поднимаешь, - он чуть усмехается. - Сядь и посиди спокойно.

Господи, это не мужчина, а…

Откуда он только взялся?

Смотрю в зеркало, как Марк не слишком умело, но старательно сушит мне волосы, и не могу не улыбаться про себя, глядя на сосредоточенное выражение на его лице.

Он с таким же практически лицом таблицы свои смотрит в ноутбуке….

Как мы будем дальше работать вместе, приходит мне в голову мысль. Сейчас, когда мы здесь, в другом городе, фактически в отпуске - это одно. А дальше?

- По-моему, ты уже спишь, - раздается непривычно мягкий голос.

- Нет еще, - качаю головой и вполне успешно давлю зевок.

Марк усмехается.

- Пойдем.

Не успеваю я сориентироваться, как меня тут же снова подхватывают на руки.

- Я могла и сама дойти…

- Зачем, если я могу тебя отнести? - мужчина доносит меня до постели и осторожно опускает.

- Тебе будет комфортно… спать в одной кровати? - приподнимаюсь неуверенно.

- Ева, это единственное, чего я сейчас хочу, - он скидывает полотенце, устраивается рядом, - тебе не будет жарко?

- Будет, - улыбаюсь и тоже избавляюсь от халата.

Мы не касаемся друг друга, но лежим так близко, что я чувствую тепло его тела. И как бы ни старалась, глаза у меня закрываются.

За секунду до того, как я окончательно проваливаюсь в темноту, до меня доносится очень тихое, еле слышное:

- Если это все-таки сон, то я не хочу просыпаться.

***

Мой сон прерывается внезапно, рывком.

Я вздрагиваю и тут же широко распахиваю глаза, моментально проснувшись. Прислушиваюсь к сонной тишине в номере. Сердце колотится, дыхание сбитое…

Не понимаю, мне приснился какой-то кошмар? Картинки ускользают из памяти, как бывает при резком пробуждении. Вроде бы там был Марк, и я, и... Адам, кажется? Или кто-то еще, кто меня испугал?

Осторожно, стараясь не издавать лишних звуков и не трясти кровать, поворачиваюсь.

Марк спит очень тихо. Ровное дыхание, расслабленное лицо - он выглядит непривычно и… как будто даже немного моложе. Нет жесткой складки у обычно так твердо сжатых губ, вертикальной морщинки между сведенных бровей. Приподнимаюсь на локте, рассматривая ровные, правильные, классические черты.

Когда он не спит, так ведь не попялишься! А сейчас видно, насколько мужчина на самом деле красив - но не слащаво, а как-то… сурово - да, пожалуй, вот правильное слово.

Удивительно, как постаралась природа, наградив его такой внешностью - и одновременно такими проблемами. Или это компенсация? Чтобы все было в равновесии?

Фыркаю про себя - вот ведь, потянуло меня на философствования с утра пораньше!

И, спохватившись, вглядываюсь в его лицо уже с другой целью!

Есть ли какие-то следы?! Как проявляется его аллергия? Он мне ведь так толком и не говорил ничего! Я даже не знаю - а когда, собственно, начинает возникать реакция? Отсроченная она, или быстрая, или, может, есть какой-то… как его… инкубационный период? Или то, что мы долгое время были под водой, смазало картину?

Осмотр лица, шеи и плеч - точнее, одного плеча, потому что мужчина лежит немного на боку - ничего не дает. А стаскивать с него спящего одеяло мне не позволяет совесть и неловкость ситуации - не хочется, чтобы он проснулся и застал меня за этим занятием! Да еще и в комнате сумрачно - шторы задернуты, а на улице хоть и рассвело, но явно пасмурно.

Сна у меня нет ни в одном глазу, а вот нервничать я начинаю не по-детски. Он вчера говорил про анафилактический шок. А если… что-то такое произойдет?! Правда, это вроде бы наступает очень быстро, сразу после контакта с аллергеном.

Подавив вздох, понимаю, что просто лежать уже не смогу. И будить Марка не хочется. Он же говорил, что плохо и мало спит. Зато, может, хоть теперь выспится - после непривычных-то нагрузок.

Чувствую, что невольно начинаю расплываться в улыбке, и прикусываю губу. Ох, какой он был.…

Так, Ева! Кыш отсюда! Дай ему еще немного отдохнуть!

Аккуратно, по сантиметру, сползаю с кровати, накидываю халат и тихонько выхожу из спальни.

Ну и что мне делать?

Аптека! - мелькает вдруг в голове.

Точно, как же я не подумала! Если реакции нет сейчас, это не значит, что она не появится через час или два! А я что-то не видела у Резанова коробки с лекарствами. Нужно найти аптеку и купить ему антигистаминное!

Быстро хватаю мобильный, лезу в интернет и нахожу искомое в паре улиц от гостиницы. Вроде бы уже восемь утра… Интересно, а если Марк проснется и увидит, что меня нет?

Что-то мне кажется, он не обрадуется этому факту. Как бы лишнего чего не подумал!

Покусав губу, решаю, что я успею сбегать быстро. Тут всего-то полчаса туда-обратно! Так что быстро одеваюсь, выхожу из номера, тихо прикрыв за собой дверь, и иду к лифту.

В холле уже есть народ - правда, немного, всего несколько человек - наверное, те, кто, как и мы, приехал по рабочим делам. Дежурный портье, молодой парень за длинной стойкой, просматривает что-то в компьютере.

- Доброе утро, - улыбаюсь ему, проходя мимо.

Он кивает, тоже улыбается, а вот у меня улыбка моментально замирает на губах.

Потому что я вижу практически ввалившегося в раздвижные автоматические двери Адама!

Пячусь назад, судорожно оглядываюсь вокруг и, понимая, что деться больше некуда, ныряю за стойку ресепшен.

- Тш-ш-ш-ш! - суфлирую растерявшемуся парню, вижу его имя на бейджике. - Сергей, умоляю вас, тише! Там мужчина…

- Тихо! - портье, моментально сориентировавшись, кивает и поднимает голову, делая вид, что меня здесь нет. - Добрый день, чем могу быть вам полезен?

- Мне нужен… нужно… - слышу немного невнятный голос Адама. - Номер!

Он что… тоже пьян?!

Вот «везет» мне на потерявших всякое самообладание мужчин!

- Вы бронировали номер у нас?

Смотрю на портье снизу вверх и понимаю, что он немного напрягся.

- Да нет же! Мне нужен… номер номера… вашего постояльца, вот! Рез-занов, Марк!

- Простите, такую информацию мы не даем, - качает головой Сергей.

- Да я его брат…

- К сожалению, это не имеет никакого значения, - не сдается портье. - Данные наших постояльцев - конфиденциальная информация.

До меня доносится раздраженный вздох Адама, какое-то невнятное сердитое бормотание, но он хотя бы не начинает скандалить. Напряженно жду, не скажет ли еще что-то, но больше ничего не происходит.

Спустя минут пять Сергей опускает взгляд вниз и говорит мне:

- Он ушел.

- Совсем? В смысле, точно?

- Да, такси подъехало, в машину сел, - кивает парень.

- Спасибо вам большое, - выдыхаю с облегчением и осторожно выбираюсь из-за стойки.

- Пожалуйста, - он смотрит на меня с любопытством, но вопросов, слава богу, не задает.

Да и что я могла бы ему объяснить?!

Вздохнув, еще раз киваю и осторожно, оглядываясь каждую минуту, выхожу из гостиницы. Очень надеюсь, что Адам действительно уехал куда-нибудь… проспаться.

А вот мне лучше поторопиться, если хочу успеть до того момента, как проснется Марк!

Марк

Я понимаю, что проснулся, но отказываюсь открывать глаза. Отчаянно цепляюсь за сон, за то, чтобы остаться там, с Евой. Там, где я мог быть с ней. Там, где все могло быть так, как мне хочется.

Если эти фантазии в голове, такие реальные, такие живые, родились под влиянием алкоголя… то, может, мне стать алкоголиком?

Не глупи, говорю устало сам себе. Это не алкоголь. Точнее, не только алкоголь. Это твое чертово больное подсознание. Просто под градусом сны получились чересчур... настоящими.

Да и вообще. Ты серьезно готов просыпаться вот так, с головной болью, и понимать, что всего, что тебе в очередной раз привиделось, не было?

Голова, кстати, почти не болит - так, легкая тяжесть.

Вздохнув, все-таки открываю глаза и тут же закрываю обратно, морщась от света. Нет уж, пить я больше не буду.

В глубине души ворочается привычная боль и тяжелое чувство стыда. Где сейчас Ева? У меня четкое ощущение, что она была здесь, когда я вернулся. Представить не могу, что она подумала, когда ее начальник ввалился пьяный в номер… Последнее, что отчетливо помню - это бар. Потом - уже только тот сон.

Стискиваю зубы, чувствуя, как тут же каменеет член. Блядские утренние стояки!

Выматерившись про себя, вздыхаю. Надо встать, найти ее и извиниться.

Но встать я не успеваю, только слышу хлопок двери номера и торопливые шаги.

- Проснулся?! - запыхавшийся знакомый голос заставляет приподняться на постели. - Слава богу, успела! Марк! Как ты себя чувствуешь?

Что?!

С силой зажмуриваюсь, моргаю несколько раз, пытаясь сфокусироваться, и снова смотрю на встревоженную Еву, которая подходит к постели с моей стороны и, усевшись рядом, высыпает из пакета прямо на одеяло кучу лекарств.

- Я купила все, что смогла, - перебирает и переставляет все на тумбочку. - Вот здесь три варианта таблеток от аллергии, с разными действующими веществами. Дексаметазон в ампулах, каким-то чудом мне продали, он вообще-то вроде как по рецепту… если понадобится укол, тоже все есть. Мазь. Я не знала, что тебе можно и можно ли вообще, но вот две разновидности. Одна гормональная, вторая нет. Марк! Ну не молчи ты, а то меня трясет уже! Есть реакция?!

- Реакция? - я ничего уже не соображаю.

- Ну, реакция у тебя на меня! На лице ничего нет, я уже видела… - Ева чуть подается вперед, вглядывается мне в глаза, спускается к губам. - Но мы ведь целовались только под душем… и я старалась тебя не трогать за лицо, ну, по возможности. Но на теле наверняка что-то есть, так что давай, показывай, - тянет на себя одеяло, в которое я на автомате вцепляюсь мертвой хваткой.

- Ева… стоп! - мотаю головой.

Страшно хочется дать самому себе пощечину.

Я что, брежу?!

Оказался в параллельной реальности?!

- Знаешь, по-моему, поздновато меня стесняться, - девушка немного обиженно складывает руки на груди. - Особенно после того, что между нами было.

- Между нами… - повторяю заторможенно, мозг отказывается воспринимать происходящее.

- Ты… не помнишь? - вдруг осторожно, уже совсем другим тоном спрашивает Ева. - Ты вчера… мы с тобой, ну… - она опускает взгляд, теребит край надетой на ней рубашки.

Это. Был. Не сон?!

Не может… этого…

Почему тогда я ничего не чувствую? Точнее, не так.

Почему я чувствую себя нормально?!

Я смотрю на свои руки. Стягиваю до пояса одеяло. Ничего.

Ни-че-го.

Краснота, раздражение, ощущение, что вся кожа стянута и зудит так, что хочется разодрать ее в кровь…. Ничего этого нет.

Поверить не могу.

- Ева… - голос срывается, не получается контролировать эмоции. - Кажется… нет никакой реакции.

- Ты уверен? - девушка хмурится. - Вставай, я посмотрю.

Черт, откуда это дурацкое смущение?

- Марк, - она тянется вперед, но тут же отдергивает руку, - я уже видела тебя. Всего, целиком и полностью. Не надо стесняться. Ты не сможешь нормально осмотреть себе спину, разве что в зеркале, но так легко можно что-то пропустить.

- Дело не в спине, - выдавливаю, чувствуя, как становится жарко.

- Полагаешь, я, как самая настоящая властная соблазнительница, планирую украсть твою невинность, которой все равно давно нет? - в ее голосе вдруг слышится с трудом сдерживаемый смех, и я, не удержавшись, фыркаю и слегка расслабляюсь. - Сегодня ночью тебя ничего не смущало.

- Я полагал, что это был сон.

«И до сих пор не могу до конца поверить, что это не так», - договариваю мысленно.

- Для спящего ты был крайне активен, - Ева улыбается, а потом снова становится серьезной. - Слушай, а реакция не может быть отсроченной? Я имею в виду, по времени, например, спустя двенадцать часов или сутки?

- Такого длительного периода никогда не было, - качаю головой, невольно задумавшись. - Всегда проходило не больше пары часов с момента контакта…

- В любом случае, вставай, - она хмурится и сама встает с кровати, делая шаг назад. - Если ты чего-то не чувствуешь, то это еще не значит, что ничего нет.

Преодолев внутреннее сопротивление, откидываю одеяло и поднимаюсь под ее взглядом. Ева как будто чуть краснеет и сглатывает, глядя на меня.

Кажется, для нас обоих это новый опыт. Ну, для меня так точно. До сегодняшней ночи я не представал перед женщиной полностью обнаженным - не говоря уже о том, чтобы стоять вот так при свете дня - и не понимаю, о чем она сейчас думает.

- Ты очень красив, ты знаешь? - слышу вдруг негромкий голос. - По-мужски красив, я имею в виду.

Ева делает шаг, приближаясь, и мне становится тяжело дышать.

- Как обычно выглядит реакция на коже? - тихий вопрос.

- Покраснение, - в горле у меня пересыхает. - Раздражение, мелкие пузырьки, которые разрастаются в волдыри... Потом корки…

Она кидает быстрый взгляд мне ниже пояса, отчего член моментально дергается, вставая. Правда, девушка тут же сдвигается, обходя меня по кругу. Стискиваю кулаки, невероятным усилием воли пытаясь подавить желание, но выходит все равно хреново.

- Я ничего не вижу, Марк, - Ева, вернувшись, встает прямо передо мной, ловит мой взгляд. - Разве что… - осторожно протягивает руку и невесомо касается пальчиком моего плеча, на лице вдруг проступает смущение. - Это я виновата, прости… Помню, что обещала такого не делать…

- Что? - поворачиваю голову, скашиваю глаза и вижу след на коже.

- Я… кажется, тебя укусила, - она краснеет. - Ну, это было в самый первый раз… я даже не помню, как это произошло. Просто мне было так хорошо…

Меня передергивает, потому что я вспоминаю, как мне было хорошо.

Так хорошо, как никогда в жизни не было.

Я понятия не имел, что может быть так.

Но… если реакции нет… это значит, что…

- Тебе было хорошо? - переспрашиваю хрипло.

- Это не слишком подходящее слово, - Ева качает головой, улыбается. - Мне было так, как я и представить себе не могла…

- Ты что задумал? - улыбка у нее становится такой хитрой, что меня прошибает мгновенным ознобом, волна прокатывается с головы до ног, а после концентрируется в солнечном сплетении и ниже.

- Почему ты решила, что я что-то задумал? - концентрируюсь на ее лице, на сияющих глазах, на порозовевших скулах, на ярких, чуть припухших губах.

- Я по твоему лицу вижу, что ты… Марк!

Она вскрикивает и хохочет, когда я быстро сделав шаг вперед, хватаю ее в охапку.

- Несправедливо, - сиплю ей в губы. - Ты одета… а я нет.

- Я и вчера была одета!

- Не до конца, - качаю головой. - Ева, это ведь твоя особенность, так? - пробираюсь руками под свободную рубашку, глажу спину. - Ты еще когда сказала мне, что у тебя гипогидроз… я подумал…

- Что мы с тобой можем быть совместимы? - она кладет ладони мне на грудь, поглаживает. - У меня в связи с этим есть к тебе парочка вопросов, - чуть насмешливо прищуривается. - Ты как давно об этом начал думать?

- Э-э-э-э… достаточно давно, - отвечаю обтекаемо.

Не признаваться же, что думать о ней я стал практически с первого ее дня работы у меня.

- А почему ни разу не попытался проверить?

- Как ты себе это представляешь?! - возмущаюсь вполне искренне, даже в голове ненадолго проясняется. - Я что, должен был подойти и начать трогать тебя?!

- Ты мог попросить меня об этом, - Ева улыбается, тянется вперед, прикасается губами к моей шее, и у меня с трудом получается удержать нить разговора.

- И ты бы… согласилась?.. - выдыхаю, с трудом дыша.

- Вполне возможно, - мою кожу щекочет теплое дыхание, а потом девушка резко выпрямляется и слегка фыркает. - Или тебе могла бы прилететь пощечина… но это тоже был бы способ проверки! Ты бы сразу все понял!

- Креативно, - хмыкаю и, не сдержавшись, целую ее в губы.

Очень надеюсь, что не делаю это слишком уж неумело.

- А если тебе все-таки станет плохо?! - Ева отрывается от меня первой, тяжело дышит.

- На этот случай ты подготовилась и уже скупила половину аптеки, - мне хочется порвать к черту все эти тряпки на ней.

Почувствовать ее.

Понять.

Это так же сладко, как было ночью?

- Марк! О, господи… - выдыхает Ева со стоном, когда теперь уже я прижимаюсь губами к нежной шее, так же, как это только что делала она.

Боже, как я хочу ее!

Это просто что-то невообразимое.

С трудом сдерживаюсь, чтобы не вести себя, как какое-то животное. Нельзя… так нельзя! Женщине нужна… прелюдия, так ведь?

- Покажи мне, - прошу ее.

В голове мелькает воспоминание - я уже говорил Еве эти слова. Не слишком ли много вопросов? И все же повторяю, потому что не знаю, как выяснить по-другому:

- Что мне сделать, чтобы тебе было хорошо?

Ева откидывается чуть назад, вглядывается мне в глаза, и я на секунду замираю. Возникает мимолетное и немного пугающее ощущение, что она видит меня насквозь - всего меня, того настоящего Марка, которого я прятал все эти годы и уже забыл, что он существует.

- Ты все делаешь правильно, - мягкий тихий голос заставляет сглотнуть вязкую слюну. - Ты помнишь, я говорила тебе? Мы доставляем удовольствие друг другу, - Ева отпускает мои плечи, за которые держалась, и начинает медленно расстегивать пуговки рубашки.

Тонкий хлопок сползает с плеч, и у меня перехватывает дыхание, когда я вижу полную грудь, прикрытую полупрозрачным кружевом белья.

Ей ведь, кажется, понравилось ночью, когда я ее ласкал?

Осторожно прикасаюсь пальцами к коже, провожу от груди к плечам, стягиваю лямки, целую небольшой след, оставшийся от них рядом с ключицей. Мелькает мысль, что ей должно быть некомфортно в этом - ведь ткань не должна натирать, разве не так?

Ладно, этот вопрос можно будет решить позже…

С застежкой приходится повозиться. Кто придумывает такие пыточные крючки?! Но спустя минуту Ева все-таки остается обнаженной по пояс, а я, наклонившись, целую и втягиваю в рот собравшийся в твердый камушек сосок.

Слышу сверху стон, чувствую, как ее пальцы вцепляются мне в волосы, и меня затапливает непривычным удовлетворением и радостью. Ей нравится!

- Марк! - просящий тон. - Господи, Марк, пожалуйста…

- Что, Евушка? - отрываюсь от нее на секунду.

- Я хочу тебя! - она тянет меня за плечи, практически хнычет. - Я хочу тебя… в себе! Пожалуйста!

Как мне удается не кончить от одних только этих слов, понятия не имею.

Но дергаю вниз надетые на ней широкие брюки на резинке, помогаю перешагнуть, точно так же расправляюсь с оставшимся бельем, подхватываю ее под бедра, делаю пару шагов и опускаю на кровать, придавливая всем телом.

- Марк… - Ева откидывает голову и стонет, принимая меня.

Это. Просто. Невыносимо…

Невыносимо прекрасно.

Я скольжу в ней, чувствуя, как она обхватывает меня внутри и снаружи. Стискиваю зубы, чтобы не кричать, но из горла все равно рвутся стоны, которые не получается сдерживать.

- Сильнее! Ну же… пожалуйста…. - она обнимает меня одной рукой за шею, тянется к моим губам, целует, прикусывает, второй рукой ведет по спине вниз, заставляя содрогаться и двигаться все быстрее и быстрее.

По позвоночнику пробегает огненная волна, я вжимаюсь в податливое женское тело, слышу вскрик и длинный стон, и сам до боли, до крови закусываю щеку, корчась в невероятной силы оргазме, который, кажется, длится просто бесконечно.

- По-моему… проверка на совместимость… прошла успешно… - раздается слабый голос Евы, когда ко мне возвращаются слух и зрение.

- Не уверен, - выдыхаю, целуя ее и чуть сдвигаясь, чтобы не давить на нее слишком сильно. - По-моему, нужно продолжать…

Она смеется, уткнувшись носом мне в укушенное ночью плечо, и я прижимаю ее к себе покрепче, обхватываю обеими руками. Ева в ответ закидывает ногу мне на бедро, удовлетворенно вздыхает, правда, потом ворочается, приподнимает голову.

- Может, стоит меня отпустить?

Я понимаю, что она имеет в виду прикосновения, но качаю головой.

Нет. Не могу отпустить. Не сейчас.

«Вообще никогда», - проносится в голове.

Ева

Мне так хорошо и комфортно лежать у Марка на плече, что шевелиться совершенно не хочется. Он продолжает обнимать меня, чуть ослабив хватку, но держа по-прежнему крепко, а я вожу кончиками пальцев по его груди, поглаживая.

Правда, немного бросает в жар… хорошо бы в душ сходить. Подумав об этом, чуть сдвигаюсь, пытаясь приподняться, но руки мужчины тут же сжимаются вокруг меня сильнее.

- Ты куда?! - моментальный нервный вопрос.

Поднимаю голову и встречаюсь с ним взглядом. Хочется закатить глаза и покачать головой, но сдерживаюсь.

Он не виноват в том, что так реагирует. Ему нужно привыкнуть, для этого потребуется время.

- Все в порядке, - говорю негромко, чуть улыбаюсь. - Мне надо в душ, Марк.

Он выдыхает, тоже слегка улыбается.

- Я могу пойти с тобой?

- Не сейчас, - смеюсь тихонько. - Мне нужно немножко времени на себя, хорошо? Не переживай и отпусти меня.

- Ладно, - мужчина немного разочарованно откидывается назад на подушку.

Усмехнувшись, сползаю с постели и, провожаемая его взглядом, иду в ванну. Если и после этой близости у него не проявится никакой аллергии, мне, кажется, не поздоровится.

Вот только… нахмурившись, высчитываю срок, вспоминаю количество оставшихся таблеток - мне, из-за моих особенностей, гормональные средства в принципе показаны, поэтому принимаю их по назначению врача уже довольно давно. Надо проверить в мобильном приложении, но да, вроде бы точно. У меня через пару дней цикл начнется. Ну что ж. Кому-то придется потерпеть.

Встаю под душ, закрыв глаза, осторожно подставляю лицо под воду. Волосы я собрала в пучок, чтобы сильно не намокли - не хочется заниматься сушкой, с моей густотой это всегда надолго. Поэтому управляюсь быстро.

Но, видимо, недостаточно быстро по мнению Марка. Потому что мужчина встречает меня уже буквально на пороге ванны.

- Все в порядке? - спрашивает, тут же обнимая.

- Угу, - киваю, закидываю ему руки за шею, легко целую в уголок губ. - Тебе тоже надо в душ?

- Нет, то есть, да, но….

- Марк, я же не денусь никуда, - все-таки смотрю на него укоризненно, не удержавшись.

- Я перегибаю палку? - он сводит брови, но взгляд неуверенный.

- Немного, но это нормально в твоей… в нашей ситуации, - поправляюсь, глядя на мужчину. - Послушай, - говорю осторожно, пытаясь сформулировать то, о чем думаю, максимально конкретно и одновременно мягко, - Марк, я не из тех, кто обижается на неудачную фразу или неуместный вопрос. Я предпочитаю честность и считаю, что два взрослых человека могут все обсудить и обо всем договориться. Поэтому… если ты чувствуешь себя некомфортно. Если чего-то опасаешься. Если не знаешь, как я восприму тот или иной твой поступок. Пожалуйста, просто скажи мне об этом! Словами через рот!

- Ты предпочитаешь честность? Ты не сказала мне про свое свидание с Адамом, - он чуть прищуривается, и я прямо вижу, как в нем в одно мгновение включается Марк-переговорщик, бизнесмен, привыкший быстро реагировать, ловить на слове, распоряжаться и требовать.

- Да, и я, возможно, была не совсем права, - поджимаю губы. - Но позволь тебе напомнить, что это было не свидание, а просто ужин - это раз! А два - на тот момент ты был исключительно моим начальником. С чего вдруг я обязана была сообщать тебе о своей личной встрече? - смотрю на него, подняв брови, и Марк, собиравшийся было что-то сказать, тормозит на несколько секунд.

- Мне нечего возразить, и меня это бесит, - усмехается после паузы.

- А меня раздражает, что ты снова возвращаешься к разговору о твоем брате, хотя я уже несколько раз сказала тебе, что никаких отношений между нами нет, - улыбаюсь мужчине. - Ну, и как тебе честность? По-моему, мы отлично справляемся.

- Да, кажется, вполне неплохо, - Марк подается вперед, касается моих губ и тут же, отодвинувшись буквально на миллиметр, шепчет: - Я могу честно сказать тебе, что.… ты сводишь меня с ума и что я никогда ничего подобного не испытывал?

- Такую честность я готова слушать бесконечно, - шепчу в ответ, целую его первая, но почти сразу упираюсь ладонями ему в грудь, а то он, кажется, вознамерился продолжить. - Ты хотел в душ. Иди. Как насчет того, чтобы потом сходить поесть?

- Мы, похоже, опоздали на завтрак, - Марк отступает на шаг, потом еще на один, но взгляда с меня не сводит. - Ты хочешь еще куда-нибудь сходить? Ну, на этом фестивале?

- Я хочу провести время с тобой, - говорю ему ласково. - Неважно где.

Еле успеваю сдержать улыбку, когда вижу выражение его лица - какая-то невозможно милая смесь растерянности, неуверенности, радости и еще чего-то трудноопределимого.

- Я сейчас, - он кивает, практически наощупь открывает дверь ванны, потому что так и не отворачивается от меня.

- Я подожду, не волнуйся. Оденусь пока, - хмурюсь, соображая, что бы мне надеть.

Кажется, нужно отдать пару вещей в чистку здесь, в отеле.

Хотелось бы, конечно, выбрать что-то симпатичное… но я собиралась в командировку с расчетом на работу, а не… на то, что случилось. Правда, у меня есть то условно-вечернее платье. Но идти в нем гулять - не слишком удачная идея.

Вздохнув, пожимаю плечами. Ну, значит, будут брюки и легкая рубашка - как обычно. Да и чего переживать? У Марка тоже одни сплошные костюмы.

Так что, когда мы выходим из номера, то выглядим абсолютно как босс со своей помощницей.

Может, оно и к лучшему!

Правда, мы так выглядим буквально минуту.

Ну максимум, полторы.

Потому что Марк почти сразу же, потянувшись, берет меня за руку.

- Ты не против? - смотрит вопросительно, с улыбкой - и одновременно явно ждет ответа.

- Я не просто не против, я абсолютно точно за! - переплетаю наши пальцы.

Мужчина довольно кивает.

- Что бы ты хотела на завтрак? - спрашивает, пока я, идя рядом с ним, второй рукой цепляюсь ему за локоть и прижимаюсь сбоку к плечу. - Тосты с шоколадом? - приподнимает брови, чуть усмехаясь.

- Не обязательно тосты, можно круассан, - улыбаюсь ему. - А ты? Что ты вообще любишь?

- В смысле какую еду? - заметно, что ему не слишком привычно вести настолько обыденные разговоры.

Задумываюсь на секунду, а работал ли Марк с психологом? С такими проблемами, как у него, мужчина должен был быть закомплексованным по самую макушку, но… он же нормальный. Ну, относительно нормальный. Смотря что считать нормой.

- Ну да, у тебя есть какие-то любимые блюда? - развиваю мысль. - Я, например, терпеть не могу яйца в чистом виде. Ни яичницу, ни омлет, ни вареные… поэтому для меня завтрак всегда немного проблематичный прием пищи, особенно если не дома. В большинстве кафе везде с утра яйца во всех видах, ну, или каши, которые тоже так себе. Морепродукты тоже не люблю, вообще рыбу не очень, больше мясо.

- Каши я тоже не ем, - Марк чуть пожимает плечами. - А любимое… не знаю даже.

Мы уже спустились вниз, проходим мимо ресепшен, и услышать ответ мужчины до конца мне не удается, потому что я машинально смотрю за стойку и вижу там того парня… как же его, ах, да, Сергей!

- Добрый день! - он ловит мой взгляд и здоровается первым.

- Добрый день, Сергей, - киваю портье.

- У вас все в порядке? - он улыбается.

- Да-да, все отлично, спасибо вам большое, - отвечаю и одновременно чувствую, как крепче сжимают мою руку.

Поворачиваюсь к Марку, вижу мрачное выражение на его лице, но сказать ничего не успеваю.

- Откуда ты знаешь, как его зовут? - хмуро уточняет мужчина. - Почему он спрашивал у тебя, все ли в порядке?

- Пообещай, что не будешь злиться и нервничать? - снова прижимаюсь к его плечу.

- Это маловероятно при такой постановке вопроса, - он напрягается еще сильнее.

- Ну ладно, ничего такого не случилось, - вздыхаю и скороговоркой выпаливаю: - Я пряталась у него за стойкой от Адама, который явился в гостиницу пьяным с утра и хотел выяснить, в каком номере мы живем! Пойдем позавтракаем, пожалуйста?

- Так, стоп-стоп, - Марк разворачивает меня к себе полностью. - Ничего не понял! Когда это вообще произошло?!

- Сегодня утром, когда я побежала в аптеку, - говорю тихо. - Адам меня не заметил, неудивительно, он еле на ногах стоял, - хмыкаю, но тут же вспоминаю, что Марк явился ночью в номер приблизительно в таком же состоянии, поэтому быстро продолжаю: - Сергей отказался давать ему информацию, твой брат сел в такси и уехал.

- Почему ты мне сразу не сказала? - мужчина продолжает хмуриться.

- Потому что ты очень качественно меня отвлек, - приподнимаюсь на цыпочки, держась за его плечи, тянусь и целую в уголок губ.

И тут же чуть не ахаю, потому что он моментально прижимает меня к себе сильнее.

- А теперь ты пытаешься меня качественно отвлечь? - уточняет немного хрипло.

- Получается? - не могу сдержать улыбку.

- Более чем. Еще немного - и мы вернемся обратно в номер, - Марк, глубоко дыша, отпускает меня, но тут же снова переплетает наши пальцы.

- Я есть хочу, - фыркаю в ответ. - А потом… можно и вернуться, почему бы и нет? - и смеюсь, не сдержавшись, потому что он быстро тянет меня за собой. - Ты куда так заторопился?!

- Кормить тебя завтраком, - он тоже усмехается, но успевает кинуть в мою сторону такой взгляд, что у меня колени подгибаются.

- Только давай не в ресторане отеля, - прошу его, и мужчина кивает.

- Здесь вроде бы есть кофейня поблизости. Я уверен, что там для тебя найдется чай и шоколадный круассан.

- А для тебя?

- Когда ты спросила, я понял, что одно из моих самых любимых блюд из детства - пирожки с мясом, - Марк, хоть и идет довольно быстро, но старательно приспосабливается под мою скорость.

- Их твоя мама готовила? - спрашиваю, не подумав, и лицо у него тут же меняется.

- Нет, - мужчина, помедлив, качает головой. - Моя мать не занималась готовкой.

- Прости, я… - не могу подобрать слова.

- Ева, не извиняйся, - он останавливается, смотрит на меня. - Это, наоборот, приятно, что ты задаешь мне вопросы. И странно.

- Я просто хочу узнать о тебе побольше, - неуверенно улыбаюсь.

- Об этом я и говорю, - Марк пожимает плечами.

- Ты считаешь странным, что кто-то интересуется твоей жизнью? - к горлу неожиданно подкатывает комок.

- До тебя никто не интересовался, - он чуть улыбается, но тут же хмурится. - Ева! Ну что я такого опять сказал?!

- Ничего, - вытираю пару скатившихся слезинок. - Это у меня период такой… эмоциональный.

Уже в который раз обнимаю его, прижимаясь. Марк обнимает меня в ответ.

И тут сбоку раздается ошарашенное:

- Нихрена ж себе… интересные дела!

Я дергаюсь так, что, если бы Марк меня не держал - наверное, потеряла бы равновесие.

Мы оба поворачиваем головы в ту сторону, где стоит говорящий, и видим Адама. Пауза повисает просто мхатовская.

Мужчина выглядит немного потрепанным и невыспавшимся, но по крайней мере трезвым. Во всяком случае, сходу не скажешь, пил он или нет.

- Ева?.. Ты… с ним… ты… я не пойму, ты больная или что?! - выдает, наконец, Адам, заикаясь.

- Следи за языком, - тут же раздается предупреждающее от Марка.

- Ты бы, братец, сам помолчал! - рявкает в его сторону мужчина. - Ты на что ее обрекаешь?!

- Так, а можно не говорить обо мне в третьем лице? - уточняю ледяным тоном, разворачиваюсь в руках Марка.

Он мне не мешает, но не отпускает, продолжая стоять чуть позади и придерживать меня за талию.

- Ева, ты, видимо, не до конца понимаешь ситуацию! - начинает Адам, но я качаю головой и перебиваю его.

- Я в курсе ситуации, - складываю руки на груди, смотрю на него недружелюбно. - И ответ на твой вопрос - да, я больная. Я же сказала тебе об этом вчера вечером в ресторане. Ты что, решил, что это такая шутка была?!

- Ты… ты….

- Я, я, - киваю, во мне откуда-то изнутри поднимается злость. - Ты с чего явился сюда и решаешь за нас двоих, что и как нам делать?! Какое право ты вообще имеешь так говорить со своим братом?

- Ева, не надо. Все в порядке, - слышу мягкое от Марка.

- Защищаешь, значит… - Адам тяжело смотрит на меня, потом переводит взгляд на брата, лицо у него на секунду искривляется. - Все ей рассказал?

- Евушка, отойди, пожалуйста, - тихий голос, Марк перемещает руки мне на плечи, чуть сжимает, и, поскольку я сама, не понимая, зачем он об этом просит, стою на месте, сам делает пару шагов в сторону.

- «Евушка»?! - голос у Адама срывается.

Я ничего не успеваю не то что сделать - даже подумать!

Потому что не проходит буквально и секунды, как младший уже прижимает старшего к ближайшей стене, схватив за воротник рубашки.

- С ума сошли?! - ахаю, не зная, что мне делать.

Полезешь к ним - так еще в горячке самой прилетит случайно, они же оба выше меня больше чем на голову.

- Ты же знаешь, что я не буду с тобой драться, - доносится до меня сдавленный голос Марка.

Я замечаю, что он только приподнимает руки, но даже не защищается, хотя ему явно тяжело дышать - у него сдавлено горло.

- Даже ради нее?! - выпаливает Адам ему в лицо.

Старший Резанов говорит что-то в ответ очень тихо, я не могу ничего разобрать. Да и вокруг уже начинает нарастать шум - люди тормозят, видя эту сцену. Краем глаза замечаю, как кто-то уже поднимает мобильный - ну да, как же без доморощенных репортеров!

Но тут Адам отпускает Марка и отходит на пару шагов. Я тут же подлетаю к мужчине, который, кашлянув, чуть морщится и поправляет воротник - кажется, там пуговица теперь оторвана.

- Марк!

- Все в порядке, - он качает головой.

Кидаю испепеляющий взгляд на Адама, но тот, посмотрев на нас, молча разворачивается и уходит.

Народ, не получивший скандала и драки, быстро рассасывается.

- Ну и что это сейчас такое было, я не поняла? - говорю мрачно, глядя на мужчину.

- Пойдем, Евушка, позавтракаем, - вздыхает он. - Адам не вернется.

- Вообще или сюда? - уточняю скептически.

- Ну, вообще - никуда он не денется, конечно, - Марк усмехается. - Но в ближайшее время ты вряд ли его увидишь.

- Интересные у вас отношения, - качаю головой.

- Ты даже не представляешь, насколько, - мужчина берет меня за руку. - У нас было очень своеобразное детство. Я…. расскажу тебе. Но не сейчас, хорошо? Потерпишь?

- Потерплю, - вздохнув, пожимаю плечами.

Ну не настаивать же!

В кофейне, которая, оказывается, буквально в ста метрах отсюда, Марк берет мне травяной чай и круассан с шоколадом и миндалем, а себе черный кофе и мясной пирог. Мы устраиваемся рядом на небольшом диванчике, стоящем в углу - к счастью, в зале практически никого нет.

- Ну и как он? - спрашивает у меня мужчина, когда я откусываю крошащееся слоеное тесто.

- Ты знаешь, вполне неплохо, - киваю, протягиваю ему выпечку. - Хочешь попробовать?

Он подается вперед, обхватывает мое запястье ладонью и откусывает кусочек. А на меня вдруг накатывает мощное чувство дежавю.

- Ты точно так же сделал, когда я предлагала тебе ту мясную штучку, - вспоминаю, улыбаясь.

- Я не мог коснуться тебя другим способом, - Марк немного смущенно пожимает плечами.

- А хотел? - наклоняю голову.

- Очень, - он смотрит на меня так, что мне становится неловко. - Попробуешь?

Разламывает на две части свой пирог и протягивает одну.

- Тоже вкусно, - киваю спустя несколько секунд.

- Хочешь, я возьму тебе? - Марк тут же собирается подняться.

- Нет, сиди, - кладу ладонь ему на локоть. - Мне вполне хватит круассана. Кстати, чай тоже вкусный. А как твой кофе?

- Так себе, - он чуть морщится, отпивая глоток.

Тянется к воротнику рубашки, трет шею пальцами, и я с упавшим сердцем вижу… красноту у него на коже.

- Марк? - хватаю его за руку, отвожу, оттягиваю в сторону ткань. - Марк, это… это реакция?!

- Что, уже воспалилось? - спрашивает он устало.

- Похоже, да, - киваю, глядя на него сочувственно.

- Быстро в этот раз. Не переживай, ничего страшного, - мужчина поправляет воротник, приподнимая повыше. - Контакт был короткий, так что скоро пройдет.

- Неужели нет никакого лечения? - мне так его жаль, что закусываю губу, стараясь не разреветься.

- Только симптоматическое, - он качает головой. - Да и то… как говорится, если не лечить, пройдет за семь дней, если лечить - то за неделю. Здесь не неделя будет, - тут же поправляется, глядя на меня. - К завтрашнему утру скорее всего все будет нормально. Ну что ты, неужели так расстроилась? Ева, не надо…

- Да ну тебя… - все-таки отворачиваюсь, быстро утираю глаза рукавом. - Я просто… представила… а если бы у тебя на меня было вот так вот… или, не дай бог, хуже…

- Я счастлив, что ничего не было, Евушка, - Марк обнимает меня, притягивает ближе к себе. - Ты даже не представляешь, насколько я счастлив сейчас, - добавляет тихо.

Шмыгнув носом, обнимаю его в ответ.

- Я тоже, - говорю негромко, чувствую, как он замирает на секунду, а потом его руки сжимаются вокруг меня крепче.

- Знаешь, мне не хочется отсюда уезжать, - говорю тихо Марку, лежа щекой на его груди и проводя кончиком пальца по мышцам на животе.

- Ай, Ева, щекотно! - он перехватывает мою руку, подносит к губам, целует ладонь и вздыхает. - Мне тоже не хочется.

Оставшиеся два - точнее, в общей сложности примерно полтора - дня мы провели весьма продуктивно. А именно - в постели. Вылезая оттуда, только чтобы что-то поесть. Причем Марк еще и заявил: ну его нафиг, все эти рестораны и кафе - и просто заказывал еду в номер.

А я была не против. Меня кормили практически с ложечки… и носили на руках! Везде и всюду! В смысле, по всему номеру - в основном до ванной и обратно.

Раздражение и сыпь на шее у него действительно быстро прошли. А ничего другого так и не появилось.

Хотя мы старались, фыркаю про себя.

Вспоминаю расписание и вздыхаю. Самолет рано утром, это последняя ночь здесь. А дальше нам надо будет вернуться к привычному существованию босс-помощница. Все-таки это командировка, а не отпуск!

Более того… я морщусь, представив, что могут пойти слухи. Сотрудники в компаниях многое подмечают - и додумывают, а потом сплетничают. Начнут говорить, что начальник за собой любовницу таскает в роли секретарши. Не то чтобы меня это как-то сильно напрягало - я этих людей, возможно, никогда в жизни больше не увижу. Но все равно не слишком приятно.

Хотя… если Марк будет вести себя так, как обычно… Может, никто ничего и не заподозрит.

Я ведь уже успела подзабыть, какой он на работе. Тот Резанов не имеет ничего общего с этим мужчиной, который сейчас гладит меня по плечу.

Мне даже не по себе становится в некоторые минуты. Такое ощущение, что в нем всю жизнь копился запас нерастраченной нежности, желания заботиться, потребности в прикосновениях. А теперь резервуары открылись, и все накопленное лавиной обрушилось на меня.

- О чем ты думаешь? - негромкий голос вырывает из мыслей, я приподнимаю голову, меняю положение тела, укладывая руки ему на грудь, переплетаю пальцы и упираюсь в них подбородком, чтобы видеть его лицо.

- О тебе, - отвечаю честно.

Марк чуть сводит брови, лицо становится немного напряженным.

- Не надо, не хмурься, - слегка улыбаюсь. - Ничего такого. Просто размышляю… как ты будешь себя вести в следующем городе.

- По отношению к подчиненным или по отношению к тебе?

- Разве я не подчиненная? - поднимаю брови.

- Сомнительное утверждение, особенно если вспомнить последний час, - фыркает мужчина. - Кажется, подчиненным был скорее я.

- А тебе что, не понравилось? - приподнимаюсь, перекидывая ногу через его бедра и снова усаживаясь на него сверху.

- Ева-а-а… - у него сбивается дыхание. - …понравилось…

- Я тебя еще как-нибудь свяжу, - наклонившись, обещаю ему на ухо, и мужчину подо мной передергивает.

- Только если позволишь потом то же самое сделать с тобой, - он тянется вперед, целует, а потом прикусывает мне ключицу, заставив ахнуть.

- А говоришь, не подчиненная… ну, Марк! Перерыв! - смеюсь, уворачиваясь от поцелуев.

- Сама виновата, возбуждаешь меня безостановочно, - усмехается он, но откидывается обратно на подушки. - Не переживай насчет работы. Для остальных ничего не изменится. Для тебя… - запинается, замолкает, и я ехидно продолжаю вместо него:

- Хочешь внести несколько новых пунктов в мой трудовой договор, который ты так и не подписал?

- Ева! - Марк даже приподнимается, возмущенно смотрит на меня. - Это не товарно-денежные отношения! И не договорные!

- Знаю, знаю, не злись, - сползаю с него, но обнимаю сбоку, покрепче, а потом вспоминаю. - Кстати… не подумай только, что я меркантильная… но зарплату мне, как помощнице, надеюсь, выплатят? Или хотя бы как секретарю, раз уж у нас с тобой договора так и нет? У меня просто платеж скоро, я спрашиваю только поэтому! - добавляю торопливо, а то кто его знает, что ему там в голову придет.

- Что за платеж? - Марк внимательно и серьезно смотрит на меня.

- Кредитный, - вздыхаю устало. - Я… тебе не рассказывала. Хотя ты и сам ведь знаешь, тебе же служба безопасности давала по мне отчет?

- Не помню, чтобы там была информация о долгах… а-а-а, да, была, - он, видимо, вспоминает. - Откуда и почему?

- На меня повесили мамин долг, я, кажется, упоминала об этом, - смотрю на него вопросительно, мужчина кивает.

- Да, ты говорила.

- Ну вот, у меня были проблемы с работой, соответственно, денег тоже практически не было, там набежали штрафы, пени и прочее… за просрочку, - пожимаю плечами. - Мне удалось договориться о рефинансировании, каким-то чудом. Поэтому теперь надо просто выплатить фиксированную сумму.

- Понял. Не думай об этом больше, я разберусь, - он прижимает меня сильнее.

- С чего бы вдруг?! - дернувшись, приподнимаюсь, глядя на него. - Марк, я не это имела в виду! Не надо ни с чем разбираться!

- Почему я не могу это сделать? - он удивленно приподнимает брови.

- Потому что… потому что…

Черт, ну и как объяснить?! Что я буду чувствовать себя… даже не знаю. Девушкой, за которую платят?

Я не могу такое ему сказать. Это будет удар ниже пояса.

Пока судорожно размышляю, Марк, не дождавшись моей реакции, перехватывает меня и роняет на постель, устроившись сверху.

- Ты слишком много думаешь, - горячее, щекочущее кожу дыхание спускается от шеи вниз, все ниже и ниже.

- Ох… - вцепляюсь пальцами в его волосы, не удержавшись, когда мужчина, устроившись у меня между бедер, целует самый низ живота, практически касаясь нежных волосков. - Марк… не надо.…

- Позволь мне… я хочу… - вибрирующий шепот заставляет выгнуться, а его первое прикосновение - всхлипнуть и зажать себе рот рукой.

Постояльцы в номерах по соседству и так наверняка «в восторге» от звукового сопровождения.

Но что я могу поделать, если этот мужчина умудряется доводить меня до какого-то невероятного состояния?!

***

- Марк Давидович, мы подготовили для вас удобный кабинет! - невысокий, кругленький, как колобок на ножках, руководитель филиала суетливо и нервно потирает руки. - Прошу сюда!

Мы с Марком прилетели в следующий город и очередной пункт командировки Резанова по расписанию - утром.

Когда выписывались из предыдущего отеля, на ресепшен стоял тот же сотрудник, к которому я ныряла за стойку, Сергей. Марк сверлил бедного парня, сказавшего мне «доброе утро», таким взглядом, что я, не выдержав, сжала своего босса за локоть и сделала ему круглые глаза.

- Прекрати! - просуфлировала мужчине, когда он все же посмотрел на меня.

Марк только слегка вздохнул.

А теперь хмуро, с привычным ледяным выражением на лице осматривает предоставленный ему кабинет, заставляя нашего встречающего нервничать все больше и больше.

- Что-то не так, Марк Давидович? - тот уже краснеет.

- Да, - краткий ответ. - Здесь нет отдельного рабочего места для моей помощницы.

- О, так она может сидеть в приемной, перед кабинетом, вот здесь, это… - «колобок» запинается под взглядом Резанова и спадает с лица, а потом, не меняя интонации, продолжает: - Мы сейчас все устроим! Сию минуту!

Марк только кивает, и руководитель со всей возможной поспешностью выносится из кабинета.

- В чем дело? - спрашиваю, помедлив. - Я действительно могу сидеть снаружи, Марк Давидович…

- Что?! - мужчина резко оборачивается ко мне, у него как будто даже дыхание перехватывает.

- Я сказала, - начинаю неуверенно, - что…

- Ева, - он в пару широких шагов оказывается возле меня, обнимает за талию, - ты с ума сошла, по имени-отчеству ко мне обращаться?!

- О, господи, ты об этом, - выдыхаю с облегчением. - А как мне еще….

- Только не так! Ну уж точно, не когда мы одни, - Марк качает головой и, помедлив, добавляет: - Мне сразу же начинает казаться, что у нас… что я себе все придумал.

Не могу не улыбнуться, ласково и немного укоризненно качаю головой.

- Ты ничего не придумал, напоминай себе об этом почаще, - говорю негромко. - А мое неофициальное обращение могут заметить - оно тебе надо сейчас? И в приемной я бы спокойно посидела…

Пусть бы сначала напугал их до икоты по своему обыкновению, а потом уже они сами сюда не сунутся.

- Нет, никакой приемной, ты сидишь рядом со мной, - на лице у него упрямое выражение.

- Ладно, ладно, я же не против, я только за, - вздохнув, отхожу к окну, выглядываю на улицу.

Здесь с самого утра, с нашего прилета, идет дождь. Погода серая и сонная, а мы еще и встали рано - да и спали не сказать чтоб долго. Сдерживаю зевок и слышу шум за дверью.

- Марк Давидович, мы можем поставить рабочий стол вот сюда… - возвращается к нам руководитель филиала. - Вот в этот угол, тут как раз…

- Рядом с моим столом в том конце кабинета, - отрезает Марк.

- Х-хорошо, - кивает мужчина, кинув на меня немного странный взгляд.

Сдерживаю вздох. Да, сплетен нам не избежать.

Но сделать с этим я все равно ничего не могу. Поэтому мысленно машу рукой.

В конце концов, меня заботит только психологический комфорт Марка - а все остальные пусть идут лесом.

В итоге я оказываюсь в паре шагов от него, только руку протяни.

И этой возможностью, едва мы остаемся одни, мужчина тут же пользуется.

- Мы работать тут собираемся или дурака валять? - фыркаю, не сдержавшись, когда он обнимает меня, подтащив к себе за подлокотник мое кресло на колесиках.

- Я тебя слишком долго не касался, - Марк утыкается мне лицом в шею, глубоко дышит.

- Целых сорок минут, с момента, когда мы вышли из такси, - напоминаю ему.

- Не будь занудой.

- Это я зануда?! - тихонько смеюсь.

- Ну ладно, хорошо, я, - он, вздохнув, отпускает меня и выпрямляется на своем кресле.

И очень вовремя. Раздается стук в дверь, после строгого «войдите» заглядывает молоденькая симпатичная девушка.

- Марк Давидович, я секретарь руководителя филиала, Рувима Ганесовича, документы от него по вашему запросу!

- Кладите сюда, - Резанов кивает на свой стол.

Она заходит в кабинет, и брови у меня непроизвольно ползут вверх. Одета она, как… ну вот прямо как секретарь с дополнительными, так сказать, функциями. Длина юбки стремится к отрицательным значениям, глубина декольте, наоборот, достигает немыслимых показателей - хорошо хоть, оно сейчас прикрыто стопкой папок. Но ненадолго. Когда девица склоняется над столом, опуская на него документы, а потом выпрямляется с многозначительной улыбкой, я вдруг понимаю, что идея сидеть вместе в одном кабинетом была в общем-то совершенно неплоха.

- Если понадобится какая-то помощь, я буду рада, - говорит с придыханием.

Ну это уже совсем наглость!

- Угу, - хорошо хоть, Марк кивает, практически не глядя в ее сторону, и уже открывает первую папку.

Девица с немного разочарованной миной идет к выходу из кабинета, провожаемая моим мрачным взглядом.

- Ева? - слышу удивленное, когда дверь за ней закрывается. - В чем дело?

- Ни в чем, - чуть морщусь.

Не говорить же, что меня вдруг накрыло приступом ревности ни с того, ни с сего! Тем более, что никаких причин для нее нет.

Да к тому же в этот момент чувствую, как начинает тянуть живот. Фу, черт, точно… Ну, в целом, неудивительно, что у меня настроение скачет.

- Ева, - Марк, бросив все бумаги, сдвигается в мою сторону, - что случилось, можешь мне сказать?

Уже открываю было рот, чтобы сказать, что все в порядке.

И закрываю, увидев его взгляд.

Ты же сама, дурочка, говорила о честности. И сама думала о том, что ему нужно время, чтобы привыкнуть к ситуации - ведь невооруженным глазом видно, что он нервничает по любому поводу.

Ну и зачем ты даешь ему дополнительные причины волноваться?

- Я не очень хорошо себя чувствую, - отвечаю наконец спокойно. - Переживать не о чем! - тут же добавляю торопливо, увидев, что Марк вскидывается. - Это просто женское недомогание. У меня начало цикла.

- Цикла?.. - мужчина явно не сразу соображает, о чем я. - А-а-а… - выдыхает только спустя несколько секунд, отводит глаза.

Сдерживаюсь, чтобы не улыбаться его неловкости, и открываю ноутбук, полагая, что этот разговор закончен.

Но после пятиминутной паузы, когда я уже скачиваю документы из почты, которые мне понадобятся для работы, слышу сбоку:

- Ева, можешь объяснить мне кое-что?

Поворачиваюсь к Марку, растерянно смотрю на него.

- Объяснить? Да, конечно, а что именно?

- О твоем состоянии, - мужчина, кашлянув, все же поднимает на меня взгляд. - Я не очень в курсе….

- Не в курсе чего, Марк? - уточняю озадаченно.

- Всего, - он пожимает плечами.

- У тебя что, анатомии в школе не было? - недоверчиво улыбаюсь. - Да и вроде эта информация - не что-то из ряда вон…

- Во-первых, много ли там рассказывают, в школе, озабоченным-то подросткам, - Марк вздыхает. - Насколько помню, нам просто было велено учебник прочитать. Во-вторых… я никогда этим специально не интересовался.

Ну вообще да. Задумавшись, медленно киваю. Все-таки у нас в обществе эти темы остаются достаточно табуированными, и несмотря на повсеместную рекламу прокладок, многие мужчины до сих пор стесняются покупать их в магазине. К тому же, у Марка никогда не было ни девушки, ни хотя бы постоянной любовницы...

Вспоминаю вдруг свою подругу, которая лет в двенадцать, когда я как-то раз зашла за ней, чтобы идти вместе в школу, рыдая, сообщила мне, что умирает. Потом выяснилось, что у нее впервые началось кровотечение - а ее мама не удосужилась заранее рассказать дочери об этой особенности женского организма.

- Спрашивай, я отвечу, - говорю наконец. - Что тебя интересует?

- Эм-м-м… цикл - это сколько по времени?..

- Примерно месяц, - пожимаю плечами. - У всех по-разному. От трех с небольшим до пяти недель считаются нормой.

- У тебя месяц идет кровь?! - Марк в шоке смотрит на меня.

Еле успеваю прикусить язык, чтобы сдержаться.

- Нет, - подавляю неуместную улыбку. - Кровь идет дней пять в среднем. Это просто первая фаза цикла. Мы считаем его как раз с начала кровотечения, - объясняю терпеливо. - Первые пара дней самые неприятные и чаще всего болезненные. Дальше примерно к середине месяца физическое и психологическое состояние постепенно налаживается. Потом наступает овуляция - это несколько самых комфортных дней в цикле. А потом все снова идет на спад до следующего кровотечения.

- Ты хочешь сказать, что… вы чувствуете себя полностью нормально только несколько дней в течение месяца?! - мужчина выглядит не то чтобы шокированным, скорее… немного пришибленным.

- Ну… в определенном смысле так оно и есть, да, - киваю, вздохнув. - Не заморачивайся на эту тему, - добавляю после паузы, потому что Марк молчит, переваривая информацию. - Не все так ужасно. Есть, конечно, кое-какие особенности. Но мы привыкли справляться с этим.

- Что я могу для тебя сделать? - спрашивает он наконец. - Я же могу сделать хоть что-то?

- Не пялиться на полуголых секретарш! - вылетает у меня непроизвольно, прежде чем успеваю придержать язык.

Марк давится воздухом и закашливается так, что мне приходится постучать его по спине.

- Ева! - выдыхает наконец сипло.

- Что «Ева»?! - говорю ворчливо. - У меня поганое настроение! И живот болит! Ходят тут всякие….

- Евушка, - Марк, быстро стянув перчатки, которые, естественно, надел сегодня с самого утра, снова притягивает меня к себе, осторожно заправляет мне за ухо выбившуюся прядь волос, - ты что… ревнуешь? Меня? Серьезно?

Вздыхаю, понимая, что веду себя глупо.

- На самом деле не то чтобы… - признаюсь неохотно. - Ну, может быть. Немножко. Вот столько, - показываю указательным и большим пальцем промежуток с полсантиметра.

Марк, улыбнувшись, протягивает руку и сводит мои пальцы вместе.

- Даже столько - это много, - качает головой.

- Извини, - вздыхаю, откидывая голову ему на плечо.

- Тебе не за что извиняться, - он обнимает меня крепче. - Понятия не имею, как бы чувствовал себя, если бы испытывал те же… хм, физические ощущения. Но, подозреваю, что всем окружающим не поздоровилось бы.

- Им и без этого с тобой нелегко, - фыркаю и трусь носом о его шею.

- Тебе тоже? - мужчина напрягается.

- Мне с тобой хорошо, - улыбаюсь, расслабляясь в его руках.

- Ну и как теперь работать? - выдыхает Марк после паузы.

- Нормально, - хмыкаю в ответ. - Надень обратно перчатки, продемонстрируй руководителю филиала и паре его заместителей свой фирменный ледяной взгляд, и они тут же притащат нам гору работы.

- Ева, ты замечаешь что-то общее? - Марк передает мне очередной договор из стопки, которую принесла секретарша. - Посмотри сюда. Опять один из поставщиков, который регулярно нарушает сроки, но с ним продолжают работать снова и снова. Какого черта, я не пойму?!

Мы уже несколько часов сидим, закопавшись в бумаги, и не можем поймать за хвост проблему, которую вроде как нащупали.

- В первой компании, куда мы приезжали, было то же самое, но поставщик был другой, - Марк задумчиво сводит брови. - Абсолютно точно. Одно накладывается на второе, на третье, и в итоге пока мы доходим до столицы, временного люфта, который как раз рассчитан на то, чтобы сгладить ситуацию, уже не хватает.

- На первом совещании я заметила только одну проблему с конкретным поставщиком, - припоминаю, нахмурившись. - А теперь выясняется, что таких уже трое. Возможно, есть и еще. Какая между ними связь?

- Не знаю, - мужчина сосредоточенно размышляет, разглядывая лежащие перед ним бумаги. - На первый взгляд никакой, но…

Пододвигает ноутбук и начинает что-то проверять в сводных таблицах.

Вздыхаю и, потихоньку отодвинувшись назад, чуть сгибаюсь в кресле, морщусь, обхватывая себя руками.

- Ева! - Марк все-таки успевает заметить. - Ты почему молчишь и терпишь, когда тебе плохо?!

- Мне не плохо, - придаю лицу нейтральное выражение, выпрямляюсь.

- Врушка, - выдает внезапно мужчина, улыбаясь уголком губ.

- Тебе не идет такой лексикон, - я невольно фыркаю.

- Ну конечно, Ева Андреевна, мне нужно было высказаться более официально! - он хмыкает в ответ. - Вы почему вводите в заблуждение своего непосредственного руководителя?!

- Перестань, - вздыхаю и качаю головой. - Все женщины работают в эти дни. У нас для такого дела больничные не предусмотрены.

- Потому что регламент составляют мужчины, - немного напряженно выдает Марк. - Если бы кто-то из совета директоров истекал кровью на рабочем месте, вряд ли бы они были так же спокойны.

- Ой, уж прямо истекал, - ворчу, пододвигая к себе очередной документ. - Ну что ты на меня так смотришь? - уточняю раздраженно.

- Меня сейчас разрывают на части два противоречивых желания, - Резанов, прищурившись, глядит на меня. - С одной стороны, ты нужна мне здесь. С другой, я хочу, чтобы ты поехала в отель и легла отдыхать.

- Раз я тебе нужна здесь, я останусь, - чуть пожимаю плечами. - У тебя еще несколько встреч, я пока просмотрю документы…

- Ева, ты нужна мне здесь не для документов, - Марк качает головой, не отводя от меня взгляда. - Я… просто с трудом представляю, как отпущу тебя и не буду видеть до конца дня.

- Ой… - выдаю глупо, хлопая глазами.

- Но это чистейший эгоизм с моей стороны, поэтому ты сейчас соберешься и вернешься в отель, - заканчивает мужчина твердо.

- Но я….

- И отдохнешь.

Упрямо сжимаю губы. Хочется сказать, что я не маленькая, чтобы мной так командовали, но… он ведь просто заботится. Как умеет.

- Как насчет компромисса? - спрашиваю наконец. - Я сейчас все-таки закончу с договорами и уеду после первой встречи, она у тебя назначена на… - проверяю расписание, - четырнадцать тридцать.

- Хорошо, - Марк кивает.

Впрочем, в итоге я все равно задерживаюсь. Потому что мы совершенно случайно все-таки обнаруживаем связь между косячными поставщиками. Рувим Ганесович, руководитель филиала, спокойно сообщает, что рекомендация работать с конкретным контрагентом поступила из центрального офиса.

- Анастасия, секретарь руководителя головного отдела, передала рекомендацию шефа, - говорит, немного нервно двигая на столе бумаги туда-суда.

Закусываю губу и опускаю глаза. Значит, все-таки руководитель отдела поставок, который мне угрожал… А его секретарь - Настя.

М-да. Неприятно думать, что ее ко мне могли подослать тогда.

- Обоснование какое-то дали? - Марк говорит холодно, но не настолько пугающе тихо, как обычно, просто негромко.

- Да какое обоснование-то, Марк Давидович, - утирает пот со лба руководитель. - Вам же там в столице виднее! Наше дело маленькое - исполнить…

- Мозги при этом использовать, разумеется, не обязательно, - Марк говорит так тихо, что, по-моему, разбираю эти слова только я.

- Я понял, - произносит уже громче, кивает мужчине. - Пока можете идти. Если появятся вопросы…

- Да мы сразу, конечно! - руководитель торопливо кивает, практически кланяется, подскочив с места и пятясь спиной к двери. - Вы только скажите!

- О, господи, - выдыхает Марк, когда дверь закрывается, - я не пойму, это я такой страшный, или просто все вокруг сплошные идиоты?!

- Почему ты решил, что это взаимоисключающие понятия? - усмехаюсь, собирая бумаги.

Он переводит взгляд на меня, смотрит так, что мне становится немного неловко.

- Ты с самого начала меня не боялась, - говорит вдруг, чуть наклонив голову. - Это было… непривычно.

- Ты, кстати, всем говорил, чтобы раздевались? - спрашиваю его с любопытством. - Или это только я такой чести удостоилась?

- Ты была единственная, кто не стал моментально исполнять приказ, - Марк хмыкает.

- Сразу стало понятно, что со мной будут проблемы, да? - улыбаюсь, глядя на него.

- Сразу стало понятно, что у тебя есть голова на плечах, - парирует мужчина, а потом, помедлив, уточняет: - Ева, я ведь… не понравился тебе сначала?

- Я не смотрела на тебя, как на мужчину, - отвечаю не спеша. - Я имею в виду… как-то прозвучало не очень! Но я устраивалась на работу, чтобы работать, а не чтобы заводить отношения, - говорю наконец. - И не рассматривала тебя, как… хм, объект интереса. Поначалу, - добавляю, не сдержав хитрую улыбку.

- А когда стала рассматривать? - Марк смотрит на меня, не отрываясь.

- Скажу, если ты скажешь, когда я тебя заинтересовала, - прищуриваюсь, глядя, как он немного смущенно отводит взгляд.

Ответить Марк не успевает - в дверь кабинета стучат.

- Позже, - говорит мне одними губами, а потом повышает голос: - Войдите!

- Марк Давидович, вы говорили подойти в шестнадцать ноль ноль, - заглядывает один из руководителей среднего звена.

- Да, входите. Ева Андреевна, вам пора, - напоминает мне Резанов. - Идите! - говорит строго, чуть качает головой, видимо, заметив, что я открываю было рот, настроившись отказаться.

Проглатываю все возражения не столько потому, что согласна с тем, что меня отправляют «отдыхать», сколько ради того, чтобы не портить ему репутацию. Пусть себе считают монстром. Шевелиться быстрее начинают.

Поэтому киваю и послушно выхожу из кабинета.

Хотя вообще-то, полежать было бы совсем неплохо… а перед этим в аптеку зайти, купить обезболивающее - низ живота привычно, но от этого не менее неприятно тянет. Поэтому не вызываю такси сразу, а выхожу на улицу, решив немного пройтись. И сразу же за поворотом натыкаюсь на ту саму секретаршу в мини и с декольте.

- Ой, приве-ет, - тянет девушка, окидывая меня взглядом с ног до головы.

Результат осмотра явно не в мою пользу, потому что она довольно приосанивается.

- Добрый день, - киваю спокойно и уже делаю шаг мимо, когда меня чуть ли не под руку подхватывают.

- Слу-ушай, ну у тебя шеф, огонь просто! - девица, по какой-то неведомой причине решив, что я буду рада поддержать разговор, округляет глаза. - Такой властный, прямо ох… и так посмотрел на меня! Ну, ты видела, - кидает в мою сторону небрежный, полный превосходства взгляд. - И не женат, кольца же нет, да?

Последнее - скорее утверждение, чем вопрос.

И мне в другой день, может быть, было бы смешно от притязаний этой девицы. Но сегодня настроения нет.

- Женат! - отрезаю строго. - И жена у него дико ревнивая!

На язык просится бессмертное «и трое детей: двое в Пензе, один на Камчатке», но я сдерживаюсь - все равно она не поймет, откуда цитата.

- Да ладно?! - девица смотрит на меня разочарованно.

- Прикинь, - сама подхватываю ее под локоток, доверительно наклоняюсь поближе. - Она одной из его подчиненных, когда заподозрила в том, что та к нему в постель метит, такое сотворила…

- Что?! - ахает моя собеседница с горящими от жажды сплетен глазами.

- Заказала ей дорогущую косметику, якобы в подарок от мужчины, а сама в кремы и вообще везде добавила всякого, что девушка вся покрылась прыщами и сыпью! - говорю зловеще.

- Господи, ужас какой! - девица прикрывает рукой пухлые губки.

- Угу! Бедной лечиться пришлось полгода! А еще одной прислала цветы с отравой, девочка надышалась и потом…

- Умерла?! - сипит несчастная секретарша.

- Нет, с унитаза неделю не слезала, - отвечаю мстительно. - Какой-то такой яд был специальный.

- Фу-у…

- В общем, я бы на твоем месте не рисковала, - заканчиваю, многозначительно покачав головой. - Видишь, я сама как одеваюсь? И не крашусь совсем!

- Да уж, вид у тебя не очень, - она снова окидывает меня взглядом.

- Вот, чтобы не приревновал никто, - уже с трудом сдерживаю смех.

- Я-ясно, - тянет девушка, презрительно морщит носик. - Ладно, я пойду, давай….

- Ага, - смотрю ей вслед, пока она не скрывается за поворотом, и, покачав головой, иду в аптеку.

Да уж, а мозги включать, по меткому выражению Марка, тут вовсе и не обязательно.

В отель я добираюсь быстро, запиваю теплой водой пару таблеток и действительно ложусь, свернувшись клубочком на постели.

Даже успеваю задремать ненадолго, потому что боль стихает, мне становится получше. Так и лежу в полудреме, пока за окном не становится темно.

А окончательно будит меня мягкое, очень осторожное прикосновение к плечу.

- Евушка? - тихий шепот.

- Я не сплю, - улыбаюсь сонно, поворачиваюсь и хлопаю глазами.

Марк кладет на тумбочку рядом с мной букет пышных, бело-розовых роз, и садится на край кровати.

- Как ты себя чувствуешь? - спрашивает, тоже улыбаясь.

- Все хорошо, - говорю растерянно. - А… это что? Зачем?

- Это цветы, - мужчина лезет в карман. - А это шоколадка, - протягивает мне плитку. - Чаю хочешь? Или, может быть… - вытаскивает откуда-то из-за спины пакетик.

- Господи, - смеюсь, не удержавшись, глядя на чипсы. - Ты что, инструкцию какую-то нашел?! Десять способов задобрить женщину с ПМС?

- Я загуглил, - он наклоняет голову, чуть усмехается. - Прочитал несколько статей. Угадал?

- Ты невозможный мужчина, - пододвигаюсь и обнимаю его, чувствуя, как расслабляются под моими руками напряженные плечи.

- Ну почему невозможный, - Марк обнимает меня в ответ, довольно вздыхает.

- Да потому что таких в природе не существует, - чуть отстраняюсь, поднимаю к нему лицо и целую его в губы.

Он отвечает в ту же секунду, сразу, как будто только этого ждал и хотел. Затаскивает меня к себе на колени. Ласкает мой рот так, словно это какой-то десерт, который он хочет съесть. Не дает мне даже сделать вдох, целуя, прикусывая, посасывая…

- Марк… - с трудом выдыхаю, когда удается сделать секундную передышку. - Я ведь не могу сейчас…

- Разве я что-то у тебя просил? - он качает головой, обхватывает мое лицо ладонями, и я только тут понимаю, что он уже успел снять перчатки. - Я просто хочу целовать тебя.

Многозначительно смотрю вниз, отлично чувствуя, как прижимается к моему бедру свидетельство его возбуждения.

- Полагаешь, я не в состоянии потерпеть? - Марк усмехается. - Я всю жизнь только этим и занимаюсь.

Снова целует, но уже нежнее и медленнее, как будто постепенно успокаиваясь. И отстраняется сам спустя пару минут.

- Я все-таки схожу в душ, Евушка, - говорит мягко. - Хочется смыть с себя весь этот офис и работу.…

- Конечно, - киваю ему. - Ты, наверное, голодный? Давай я закажу что-нибудь прямо в номер.

- Хорошо, - Марк кивает, прижимается к моим губам еще одним коротким поцелуем, словно не может сдержаться. - Я быстро!

И действительно справляется быстро. Выходит с влажными волосами, в футболке и домашних брюках, спустя буквально десять минут - еще даже заказ никакой не успевают принести, естественно.

Я ставлю принесенные им цветы в декоративную вазочку, удачно нашедшуюся на полке в номере. Зарываюсь носом в бутоны - пахнут, надо же!

- Какие ты любишь цветы? - Марк обнимает меня со спины.

- Всякие, - пожимаю плечами, улыбаюсь ему, повернув голову. - Важно не какие цветы, а кто дарит, - говорю негромко, внимательно глядя на мужчину. - Твои мне в голову бы не пришло раздавать у метро.

- Ладно, ладно, я уже понял, что вел себя, как ревнивый дурак, - он вздыхает. - Это просто сильнее меня.

Вспоминаю, что я сама сегодня наговорила секретарше, и думаю про себя, что уж кому-кому, а мне бы не выступать на тему ревности.

Впрочем, этот разговор удачно прерывает стук в дверь - нам приносят наш ужин. Во время еды я не пытаюсь поднимать никаких тем, а Марк, наевшись, устраивает меня рядом на диване, спиной к себе, да еще и начинает разминать мне плечи.

- Нет, ты точно нереальный, - постанываю под его руками.

- Ну какой же нереальный, когда вот он я, - мужчина усмехается. - Я все правильно делаю?

- Более чем, - у меня вырывается очередной стон, и он ерзает, чуть сдвигаясь.

Спустя несколько минут, когда мне уже просто наглаживают спину, я, решившись, разворачиваюсь и кладу руки ему на бедра.

- Евушка, нет, - Марк тут же перехватывает мои ладони, качает головой, хотя я вижу, как расширены у него зрачки, слышу, как участилось дыхание.

- Почему нет? - смотрю на него внимательно. - Я не хочу, чтобы ты терпел. Я хочу доставить тебе удовольствие! Это ведь и мне будет приятно… почему ты отказываешься?

Он громко сглатывает, приоткрывает рот, тяжело дыша.

- Я задавала тебе вопрос, на который ты не ответил, - вспоминаю вдруг.

- Кажется, даже не один, - Марк сдавленно усмехается. - Ты про какой сейчас?

- Ты говорил, что… - хмурюсь, вспоминая, - у тебя есть опыт, но не такой, как обычно принято считать.

- А, ты об этом, - он закрывает глаза, потом спрашивает: - Ты точно хочешь это услышать?

- Это настолько страшно? - отодвигаюсь, закусываю губу.

- Нет, не страшно, просто стыдно... рассказывать тебе, - Марк не смотрит на меня.

- Это как-то связано с девушкой-эскортницей, которую ты просил заказать?

С одной стороны, мне хочется прекратить разговор и не мучить ни его, ни себя. С другой.… такое ощущение, что это висит между нами - и лучше бы уже обсудить все. И не возвращаться к этому больше.

- Прости за это, - он кидает на меня косой взгляд, тут же отводит глаза. - Ты спрашивала, когда ты меня заинтересовала, - делает глубокий вдох. - С самого первого дня, Ева. Я сначала не понял. Мне показалось, что если я… сброшу напряжение привычным способом, то перестану думать о своем новом секретаре. И решил заодно проверить, как ты справишься с этой задачей. Ты меня удивила, кстати. Откуда ты взяла информацию?

- Про тебя я никому не говорила, если ты об этом, - качаю головой. - Спросила друга.

- Что за друг? - Марк хмурится.

- Успокойся, просто друг и в каком-то смысле родственник. Я потом вас познакомлю, - качаю головой. - Не переводи тему.

- Ну хорошо… для меня это был привычный способ, - мужчина слегка пожимает плечами. - Просто… черт... - переводит дыхание, словно не в состоянии выговорить до конца.

- Просто оральный секс? - договариваю вместо него, уже поняв, каким именно образом он мог быть близок с женщиной с минимальными неудобствами для себя. - Просто возможность спустить пар?

- Да, - выдыхает он и вскидывает на меня глаза. - Ничего не было! Правда, Ева! Я тогда отпустил девушку. Понял, что не смогу... не смогу больше так.

- Я верю, - тянусь, кладу ладони ему на плечи. - Марк, нет смысла чувствовать вину за то, что было до меня. У нас обоих есть свое прошлое. У каждого оно есть. И это нормально. А ревновать к прошлому - бессмысленное занятие. Но это не значит, что я с пониманием отнесусь к подобного рода вещам в будущем! - говорю, угрожающе прищурившись.

- С ума сошла?! - Марк дергается, выпрямляется, обнимает меня за талию. - Ты кем меня считаешь?!

- Просто хотела, чтобы между нами не было недопониманий, - хмыкаю в ответ. - Ну и откровенность за откровенность. Я поняла, что никогда не смогу смотреть на тебя только как на начальника, когда Тайсон привел меня к тебе в спальню с утра. А там ты. В одном полотенце.

- То есть мне всего лишь надо было раздеться перед тобой? - негромко, с облегчением, смеется Марк. - Эх, знал бы раньше…

- То что тогда? - многозначительно приподнимаю бровь, скольжу ладонями по его груди, спускаясь до края футболки, задираю ткань, обнажая живот, поглаживаю мышцы кончиками пальцев.

- Ева… - он судорожно хватает воздух ртом.

- Забудь обо всем, - качаю головой, сдвигаюсь, тянусь к поясу его брюк. - Не думай, сосредоточься на том, что чувствуешь. Все теперь по-другому, ты же и сам видишь…

Не знаю, видит ли он и понимает ли на самом деле… подозреваю, что одними моими словами не исправить установок, так долго сидевших в мозгу.

Над этим нам еще явно предстоит поработать.

Но подчиняется моим рукам, приподнимается, позволяя стянуть с себя брюки и белье. И смотрит на меня, не отрываясь и, кажется, практически не моргая.

А я опускаю глаза, разглядывая его.

- Ты весь красивый, - шепчу, опускаясь ниже и устраиваясь удобнее.

- Ева…

Не знаю, что Марк собирался сказать, но решаю заставить его замолчать самым простым способом - наклоняюсь к нему и, мягко обхватив губами, поглаживаю кончиком языка самое чувствительное место.

Я успеваю услышать полузадушенный вскрик, заметить, как он зажмуривается, впивается зубами себе в кисть руки… и больше не останавливаюсь.

Несколько сдавленных, отчаянных стонов, умоляющее, сиплое «пожалуйста… еще!» - и мужчину выгибает и практически подбрасывает под моими прикосновениями, колотит крупной дрожью. И когда вижу, как ему хорошо, я чувствую такое удовлетворение, что мне даже больше ничего и не надо.

Марк, по-моему, не сразу приходит в себя. Лежит, уставившись невидящим взглядом в потолок, на губах бессмысленная и абсолютно ошалелая улыбка. Постепенно сорванное дыхание выравнивается, в глаза возвращается осознанность, он моргает, глядя на меня, и я улыбаюсь - все это время поглаживала его по груди и животу, успокаивая.

- Евушка… ты… я… не знаю, что сказать… - выдыхает наконец, тянет меня на себя, прижимая. - Просто спасибо - этого катастрофически мало, а что еще… у меня мозг отключился. Совсем.

- Раз ты в состоянии выговорить слово «катастрофически», значит, все не так уж плохо, - сдержав смешок, утыкаюсь носом ему в грудь.

Он только вздыхает.

- Я не думал, что так бывает… - говорит после долгой паузы. - Я….

Я к нему так близко, что слышу, как вдруг резко, скачком, быстрее начинает колотиться у него сердце. Приподнимаюсь, глядя на мужчину.

- Что такое?

Марк открывает рот, но после короткого вдоха, закрывает. Еще раз…

- Ты необыкновенная, - шепчет мне спустя пару секунд. - Не верю, что ты рядом… со мной.

У меня остается впечатление, что он хотел сказать что-то другое, но я не настаиваю. Для него слишком много всего - чувств, ощущений, эмоций. Поэтому просто снова обнимаю мужчину покрепче.

- Я здесь, Марк, - говорю тихо. - Рядом.

У него вырывается какой-то странный приглушенный звук, похожий на… всхлип? Но голос звучит так же, как всегда, и я думаю, что мне просто показалось.

- Спасибо, Евушка, - чувствую, как он прикасается губами к моим волосам. - Тебе, наверное, неудобно? Пойдем, я отнесу тебя в постель.

Утром я просыпаюсь раньше него и даже успеваю сходить в душ. Марк резко садится на постели, только когда я выхожу из ванной, вытирая волосы полотенцем.

- Я что, проспал?! - растерянно моргает, глядя на меня.

- Нет, - улыбаюсь, качаю головой, подхожу к нему и коротко целую в щеку, убирая у него с глаз растрепанную, упавшую на лоб прядь. - Просто проснулся чуть позже. Но мы успеваем на работу.

- Не помню, когда вообще столько спал, не просыпаясь, - он недоверчиво качает головой, смотрит на меня с улыбкой. - Это все ты…

- Прошу прощения, что значит «это все ты»? - скептически изгибаю брови.

- Это благодаря тебе, - поправляется Марк, успевает схватить меня за пояс халата, пока я не отодвинулась. - Я просто неправильно выразился, прости, - бормочет, упершись лбом куда-то между моим плечом и грудью.

- Не переживай, я знаю, - глажу его по волосам. - Тебе нужно научиться слышать сарказм. К сожалению, с девушкой тебе в этом смысле не повезло, юмор у меня иногда бывает своеобразным.

- Глупости, - он тут же отодвигается, смотрит на меня, качает головой. - Мне невероятно повезло! Так, как вообще не могло повезти ни одному человеку!

- Я уточню у тебя этот момент пару лет спустя, - смеюсь выражению его лица и все-таки отхожу, пока он сбит с толку. - Если ты хочешь успеть на завтрак, а потом на работу, тебе лучше бы пойти в душ прямо сейчас.

- Я не понял, а ты почему уже встала? - Марк хмурится, вылезая из кровати, и я отворачиваюсь, потому что при виде него, обнаженного, у меня в очередной раз перехватывает дыхание.

Нельзя быть таким… совершенным! У меня комплекс неполноценности разовьется! Походить, что ли, в спортзал?

- Потому что я тоже работаю, если ты забыл, - говорю рассеянно.

- Ты плохо себя чувствуешь и должна отдыхать!

- Нормально я себя чувствую, - отмахиваюсь от него.

Но тут же, вздохнув, напоминаю себе: «Мягче, Ева. Терпение. Оно тебе понадобится».

- Со мной все в порядке, Марк, - поворачиваюсь к мужчине.

Он недовольно сводит брови.

- Честное слово, - улыбаюсь, качаю головой. - Обещаю, если вдруг мне будет нехорошо, я тебе скажу и отпрошусь у тебя на перерыв.

- Детский сад, отпросится она, - ворчит Марк, но уже явно сдается, наоборот, лицо становится довольным. - Хорошо, что ты будешь рядом, - признается после паузы. - К тому же, если мы с тобой сейчас раскрутим весь клубок до конца, может быть, получится закончить с этой командировкой быстрее. Мне просто понадобится потрясти как следует руководителя отдела поставок в столице. Полагаю, он пропихнул в пару схем кого-то «своего», за что получил откат. Теперь только нужно найти хоть какие-то доказательства, чтобы ткнуть его в них носом.

- Ты же можешь просто потребовать ответа, - пожимаю плечами.

- Могу, - Марк кивает. - Но предпочитаю оперировать неопровержимыми фактами. Никто и никогда не мог обвинить меня в предвзятости.

- Я и раньше не сомневалась, что ты идеален во всех отношениях, - усмехаюсь, глядя на то, как довольно он улыбается. - Поехали на работу. Найдем доказательства.

Правда, легко и просто ничего не выходит.

У нас нет практически никакой информации, кроме той, которую дал руководитель филиала - а он только сказал, что рекомендация насчет конкретного поставщика шла из головного офиса через секретаря.

После тщательного изучения всех документов становится понятно, что хвостов тут не найдешь.

- Видимо, надо все-таки ехать обратно, - Марк задумчиво смотрит на разложенные по двум столам бумаги. - Я полагал, что связь можно и даже нужно проследить, так сказать, «с места». Найти конечные точки, откуда начинаются схемы, и идти по ним постепенно шаг за шагом, разматывая то, что они накрутили, параллельно устраняя косяки. Но, кажется, это моя ошибка. Рыба, как известно, гниет с головы. Я, конечно, отдам распоряжения, чтобы ближайшие пару месяцев список поставщиков согласовывался непосредственно со мной. Но это временное решение.

- Значит, в оставшиеся три города мы не поедем? - смотрю на него.

- Я еще подумаю, но мы вряд ли найдем там что-то кроме того, что обнаружили здесь, - мужчина качает головой. - Если все завязано на отделе поставок головного офиса, то смысла в этом практически нет. Хотя… мне нужно позвонить.

Киваю и начинаю раскладывать бумаги по папкам, пока Марк, хмурясь, достает мобильный и отходит к окну.

- Феликс, - слышу немного сухое, но в целом вполне нормальное обращение. - И тебе добрый. Да. Почти разобрался, но, кажется, придется конкретно перетряхнуть штат.

Я сосредотачиваюсь на документах и параллельно рассеянно размышляю, кто такой этот Феликс. Господи, имечко-то какое заковыристое… Иностранец, что ли? Хотя они же по-русски говорят. Но явно кто-то серьезный, Марк разговаривает с ним не просто на равных, а даже, видимо, прислушивается к его словам. Пытаюсь вспомнить высшее руководство корпорации, но я слишком мало работаю в компании, поэтому на ум никто не приходит. Кстати, мой косяк - уж топ-менеджеров надо знать хотя бы по именам! Но мне как-то было совершенно не до того…

Марк уже практически заканчивает разговор и идет обратно к столу, когда вдруг останавливается, среагировав на какие-то слова собеседника.

- Нормально, - говорит осторожно. - Да, я помню. Нет. Нет, давай обсудим этот вопрос позже. Меня все устраивает, - находит меня взглядом, хмурится. - Хорошо, - соглашается с чем-то неохотно. - Да, до встречи.

- Все в порядке? - спрашиваю у него через несколько минут, потому что мужчина, о чем-то напряженно задумавшись, останавливается в нескольких шагах от меня.

- Да, Евушка, - он кивает. - В конце месяца состоится большой благотворительный вечер. Глава Совета директоров планирует туда приехать.

- О, так этот Феликс - это…

- Да-да, он самый, - Марк, нахмурившись, смотрит на папки, которые я складываю в стопки на столе, потом хмыкает. - А, ну да, ты же не в курсе. Он мало того что Феликс, так еще и Эдмундович. И фамилия Фридрих.

- О, господи! - качаю головой, ошарашенно глядя на мужчину. - И чем только его родители думали…

- Там отец немец, мать русская, - пожимает плечами Марк, все-таки садится в кресло. - Для отца, насколько я понимаю, ничего особенного в таком сочетании не было. Компанию он унаследовал по линии матери, точнее, деда… в общем, не вникай пока, я тебе потом подробности расскажу.

- А мне нужно знать подробности? - хмурюсь, вытаскивая из-под очередной папки и разглядывая листок откуда-то из середины документа.

Случайно затесался, что ли? Вроде бы где-то я видела название компании, которое здесь указано…

- Ева, ты пойдешь на этот вечер со мной? - слышу напряженное и даже немного встревоженное.

- Что? - поднимаю голову от бумаг, нахожу взглядом Марка, толком не поняв, о чем он. - Вечер? Раз там будет этот железный Феликс, это частично рабочее мероприятие? Ну, да, я, наверное, должна, да? Как твой личный помощник?

- Нет, Ева, - мужчина встает, подходит ко мне, опускается так, что смотрит на меня снизу вверх, вглядывается в мое лицо. - Я приглашаю тебя пойти со мной, как моя… спутница.

- О-о-о… - растерянно смотрю на него, потом неуверенно улыбаюсь. - Конечно, я буду рада. Мне для этого понадобится что-то? В смысле, какая-то подготовка, особая одежда, я не знаю…

- Не переживай, я со всем разберусь, - Марк облегченно улыбается.

- Ты что, боялся, что я откажусь? - прищуриваюсь, глядя на него.

- Ну….

- Что заставило тебя думать, что я могу так поступить? - наклоняю голову.

- Не знаю, - он пожимает плечами, отводит глаза.

- Ты не уверен во мне? Или в себе? - продолжаю допытываться у него.

- Ева, я… ну…

- Ну что «ну»? - качаю головой, вздыхаю. - Марк, я уже говорила, что не обидчивая. Но мне сейчас немножко обидно.

- Прости, - он дергается вперед, приподнимаясь и обнимая меня. - Я не хотел тебя обижать, Ева! Я просто…

- Просто не веришь мне до конца, - договариваю вместо него, потому что он запинается, не в состоянии подобрать слова.

- Дело не в этом, - Марк качает головой. - Я не понимаю, что ты во мне нашла, - выпаливает, глотая слова.

- Не поняла… ты серьезно сейчас? - недоверчиво смотрю на него. - То есть ты настолько низкого о себе мнения, что считаешь, что к тебе… м-м-м-м, нельзя испытывать искреннюю симпатию и интерес?

Он только отводит глаза.

Ясно-понятно. Комплексов тут не просто вагон, а целый товарняк… Нет, я понимала, что с уверенностью в себе у него почти наверняка проблемы. Но считала, что он работал над этим и что силы его характера хватит, чтобы не сомневаться во мне. В конце концов, мы ведь честно обо всем говорили… Но, видимо, пока недостаточно.

- Послушай, - говорю мягко, - вряд ли мои слова поправят дело. Но я хочу тебе сказать абсолютно честно, Марк, что я в своей жизни не встречала еще такого… хорошего, по-настоящему хорошего, порядочного, умного человека, как ты, - наклоняюсь вперед, кладу ладони ему на плечи, вглядываюсь в темные глаза, ловлю напряженное и одновременно смущенное выражение на его лице. - Ты замечательный, - качаю головой. - Ты потрясающий. Ты удивительный. И если никто тебе этого раньше не говорил, то это их проблемы, что они тебя не разглядели!

Марк явно не знает, что ответить на мою прочувствованную речь, но я и не жду ответа. Глупо думать, что у него в голове все исправится по мановению волшебной палочки.

Ну ничего. Нам просто нужно время.

- Кстати, я тут вспомнила кое-что, - улыбаюсь, решив попробовать увести разговор немного в сторону. - Ты попросил меня пойти с тобой в качестве твоей спутницы… а ведь в шаблоне договора, который мы с тобой так и не подписали, у меня была такая обязанность! Сопровождать тебя в качестве спутницы! Ну и что прикажешь мне думать по этому поводу? - смотрю на него с притворно возмущенной миной на лице.

- Ева! Ты на что намекаешь?! - Марк возмущенно вскидывается. - Порви уже этот договор и выбрось его к черту…

- Зачем ты вообще внес в него такой странный пункт? - с интересом наблюдаю, как меняется выражение его глаз. - Ты о чем думал в тот момент?

- Ни о чем я не думал, - бурчит мужчина. - У меня мозги не работали…

- Ни за что не поверю, - качаю головой и вздыхаю. - Ладно, проехали. Ну так что, мы с тобой продолжаем искать неведомые доказательства еще полторы недели командировки или возвращаемся в столицу?

- Возвращаемся, - кивает он уверенно, садится за стол, пододвигает к себе ноутбук. - Феликс с этим тоже согласен, да и я не вижу смысла в том, чтобы тратить эти дни впустую. В оставшиеся филиалы отправятся проверяющие, а мы будем решать проблемы в головном офисе.

- Думаешь, есть еще кто-то, кроме руководителя отдела поставок, кто в курсе и имеет «долю» в этом деле? - спрашиваю, задумавшись.

- Почти наверняка, - Марк морщится.

- А этот Феликс… Эдмундович, - смотрю на него. - Ты сказал, что он приедет. Это ведь не просто так?

- Не просто, - он кивает. - Масштабные увольнения требуют присутствия главы Совета.

Только вздыхаю. Кажется, компанию будет лихорадить ближайшие недели, а то и месяцы. Вспоминается злой взгляд того руководителя, угрожавшего мне после самого первого совещания, на котором я присутствовала.

Ох, угодим мы из огня да в полымя…

А ведь меня и саму ждет куча дел. От бытовых до….

- Марк, - зову рассеянно, - с билетами на самолет мне разобраться?

- Не нужно, я уже отдал распоряжение человеку, который отвечал за подготовку командировки до тебя, - отзывается он. - Полагаю, на утренний рейс есть места.

И оказывается прав. Места действительно есть, и на следующее утро столица встречает нас хмурым небом и накрапывающим дождиком.

Я старательно не акцентирую внимание на том, что меня не спрашивают, куда ехать - а просто привозят нас обоих к Марку домой. Спорить и доказывать, что мне бы к себе в квартиру неплохо съездить, не хочется. Я ведь все равно туда попаду рано или поздно, одежда с собой есть, ну и зачем его сейчас напрягать? Тем более что я почти уверена, что ему идея моего отъезда не понравится.

Мне она и самой не то чтобы нравится… да к тому же я нервничаю из-за того, что будет дальше. Как-то за последние дни совершенно забылось, что у каждого из нас есть своя жизнь с ее проблемами…

И хочется оттянуть «счастливый» момент, когда придется с ними справляться. Поэтому ни словом не возражая, иду следом за мужчиной и, как только Резанов открывает дверь, оказываюсь под ударной волной слюнявых «поцелуев» от Тайсона.

- Тай, ну хватит! - Марк пытается угомонить пса, который вертится между нами, прыгая то на своего хозяина, то на меня.

- Соскучился он по вам, Марк Давидович, - встречающий нас Павел довольно ухмыляется. - Ева Андреевна, давайте вещи-то, в вашу комнату отнесу…

- В мою комнату, Павел! - спокойно поправляет его Марк.

От этого распоряжения челюсть у помощника ползет вниз, а брови вверх, да так, что того и гляди в волосах запутаются.

- А-а-а… да-да… конечно, - Павел пару раз кивает, подхватывает мой чемодан, кидает в нашу сторону еще один ошарашенный взгляд. - Дамир… завтрак приготовил, - говорит, явно стараясь не пялиться на нас слишком уж сильно. - Сказать ему?..

- Евушка, ты голодная? - Марк оборачивается ко мне, и мы оба вздрагиваем от грохота.

- Это… простите, я тут… - бедолага помощник торопливо поднимает стул, который сбил чемоданом. - В общем, завтрак как обычно, Марк Давидович, Ева… э-э-э-э, Андреевна, - кивает нам и поспешно исчезает в коридоре.

- Ну и зачем было так шокировать беднягу, - качаю головой, глядя на мужчину.

- Пусть привыкает, - Марк криво усмехается.

Позавтракав и оставив Павла с Дамиром переваривать потрясающие новости - а может, и обсуждать, мужчины иногда сплетники покруче женщин - едем на работу. Я немного переживаю, как могут воспринять в компании мое отсутствие вместе с боссом и потом появление с ним же… Но дел в первый день после почти полуторанедельного отсутствия столько, что в итоге ничего не замечаю.

У Марка весь день встречи - кого-то он вызывает сам, кто-то приходит за подписью и со всякими делами, которые требуют срочного решения. Мне тоже приходится разгребать накопившуюся текучку. Так что я даже не сразу поднимаю голову, когда мужчина вечером выходит из кабинета.

- Ева, заканчивай, - слышу усталое. - Поехали домой.

- Хорошо, сейчас, минуту! - поднимаю палец, не отрываясь от данных, которые сверяю. - Пару минут! Закончу…

- Ужас какой, - замечаю боковым зрением, как Марк опускается на кресло для посетителей возле моего стола, опирается локтем о стол, подпирает ладонью подбородок. - Мой секретарь заставляет меня чувствовать себя лентяем. Чтоб ты знала, я таких ощущений со школы не испытывал.

- Не верю, что ты там ленился, - отвечаю машинально, пробегая глазами по последним строчкам.

- Ну, может, в начальной… сейчас уже не припомню, конечно.

- Все, все совпадает, - с облегчением отрываюсь от экрана, выдыхаю и откидываюсь на спинку кресла. - Слава богу!

- Ты умница, - улыбается мужчина.

- Помнится, скорость моей работы была признана тобой неудовлетворительной, - говорю немного ехидно.

- Ну Ева!.. - он отводит глаза. - Все мои слова мне будешь припоминать, да?

- А как же, - фыркаю, поднимаясь и потягиваясь. - У меня все тело затекло, - жалуюсь ему.

- Вот и поехали, тебе надо отдохнуть! - Марк тоже встает.

- Мне бы надо домой заехать, - закидываю пробную удочку, искоса глядя на него.

- До выходных потерпишь? Я с тобой съезжу, - легко соглашается мужчина, идя рядом.

- В смысле… - растерянно хмурюсь.

- В смысле возьмешь те вещи, которые тебе нужны, и мы их отвезем, - Марк тормозит, смотрит на меня, и я вижу, как стремительно меняется выражение его лица. - Ты же не хочешь сказать, что… уедешь к себе?

- Марк.…

- Ты хочешь уехать? - голос у него чуть срывается.

- Нет, не хочу, - отвечаю мягко, и он переводит дыхание. - Но тебе не кажется, что мы… немного торопимся?

- Нет, не кажется, - Марк упрямо качает головой.

- Ладно, хорошо, - иду на попятный. - В любом случае, здесь не слишком удачное место, чтобы это обсуждать, - оглядываюсь по сторонам.

Мы уже подошли к лифту, но рабочий день давно закончился, и вокруг никого. Марк тянется и касается моей ладони, переплетая наши пальцы. Я смотрю на наши руки - на нем сейчас привычно надеты перчатки.

- Единственное, чего я хочу, это чтобы ты была рядом, - слышу тихое, поднимаю голову и улыбаюсь мужчине.

- Я ведь уже говорила, - киваю, глядя ему в глаза. - Я рядом.

У мужчины дергается кадык, но он тоже улыбается и, качнувшись, обнимает меня одной рукой, на секунду уткнувшись в мои волосы.

До дома мы доезжаем быстро, ужинаем, потом Марк предлагает мне разобрать вещи.

- Я же не буду занимать твою гардеробную, - улыбаюсь, когда захожу следом за ним в спальню, памятную мне по тому утру, когда меня сюда привел Тайсон.

- Почему нет? - он пожимает плечами. - Занимай столько, сколько тебе нужно, - смотрит на мобильный, куда приходит какое-то уведомление, хмурится. - Евушка, мне нужно еще немного поработать, хорошо? Я буду в кабинете.

- Хорошо, - киваю, провожаю его взглядом, смотрю на Тайсона, который крутится тут же. - Ну что, малыш, давай я разберу чемодан, а потом попросим твоего хозяина погулять с нами?

Пес виляет хвостом, и я, потрепав его по ушам, достаю и развешиваю на плечики ту одежду, которая осталась чистой, и складываю отдельно то, что требует стирки. Спрошу потом у Павла насчет той химчистки внизу или где она там. А что-то можно и здесь постирать, стиральная машинка же наверняка есть.

Кстати, а Марк ведь говорил, что в квартире есть небольшой бассейн! Сейчас мне еще пару дней нельзя, но дальше… я бы поплавала!

Смотрю на часы и понимаю, что провозилась больше часа. Да и время позднее. Выхожу из комнаты и иду на поиски кабинета. Ох и огромная же квартира!

Марк обнаруживается в третьей по счету комнате, сидит в кресле и, хмурясь, перелистывает какие-то бумаги. Поднимает на меня глаза, и теперь хмурюсь уже я - какие-то они у него воспаленные… Или это кажется из-за приглушенного освещения?

- Тебе не пора отдохнуть? - спрашиваю негромко, подходя к нему.

- Хотел закончить сегодня с этим, - он устало улыбается, я киваю, кладу руку ему на плечо и даже через рубашку чувствую жар.

- Марк, ты же весь горишь! - встревоженно касаюсь его лба ладонью, потом губами. - У тебя температура!

- Не выдумывай, - он закрывает глаза, явно подставляя лицо под мои прикосновения.

- Ну да, конечно, это я выдумываю, - фыркаю недовольно, отодвигаясь. - Где у тебя градусник?

- Да нету у меня никаких градусников, - отмахивается мужчина, опуская глаза и делая вид, что крайне увлечен текстом документа, который продолжает держать в руках. - Зачем они мне. Такое разве что у Тайсона в собачьей аптечке.

- Я сейчас не буду напоминать тебе, как именно измеряют температуру собачьим градусником, - не сдерживая ехидства, многозначительно изгибаю брови, и Марк, посмотрев на меня круглыми глазами, заливается багровой краской до самых ушей, так что мне становится смешно.

- Шуточки у тебя… - выдавливает кое-как, возмущенно пыхтя. - Спроси у Павла насчет градусника.

- Вот это уже другой разговор, - удовлетворенно киваю.

Павел действительно моментально находит для меня вполне укомплектованную аптечку, и я возвращаюсь к Марку в кабинет.

- На, держи, - включив, протягиваю ему электронный девайс.

Он послушно сует его под мышку и откидывается на кресле, улыбаясь мне.

- Ты какой-то подозрительно довольный для болеющего человека, - смотрю на него, прищурившись.

- Я просто думаю о том, чем заслужил такое счастье, как ты, - Марк ловит меня за руку, переплетает наши пальцы.

- Счастье весьма сомнительное, но твое право, - усмехаюсь, поглаживая его кисть. - Давай сюда, - киваю на запищавший градусник.

Электронный экран победно сигнализирует: тридцать восемь и пять.

- Ты вообще реальный? - смотрю то на него, то на цифры.

- Не понял, - Марк растерянно хмурится.

- Тридцать восемь и пять! Ты что, не в курсе, что мужская предсмертная - это тридцать семь и два? - качаю головой.

- Мужская предсмертная? - смеется он.

- Именно, - поджимаю губы. - Любой из тех мужчин, кого я знаю, лежал бы в лежку и умирал! Но ты и тут отличился.

- Какой еще любой из тех?! - ревниво уточняет Марк, выпрямляясь.

- Ой, все! Так, - отодвигаю подальше по столу все бумаги, - быстро в кровать!

- Какой любой, Ева?

- Бо-оже, - тяну его за руку. - Если так хочешь поревновать, делай это, лежа в постели!

- Только с тобой, - он, встав, прижимает меня к себе.

- Мне от тебя жарко будет… - увидев, как сразу расстроенно ползут вниз уголки его губ, тут же добавляю: - Ничего, как-нибудь устроюсь, идем.

- Не надо, - Марк с усилием, явно преодолевая себя, отпускает меня и качает головой. - Я не подумал. Если это вирус, ты можешь заразиться.

- Позволь мне самой решать, где находиться, когда мой любимый мужчина плохо себя чувствует, - окидываю его хмурым взглядом. - Идем, - зову, потому что он замер на месте.

- Что ты сказала? - растерянный хриплый голос.

- А что я сказала? - непонимающе смотрю на него, и до меня не сразу доходит. - Ах, это… - наклоняю голову набок, улыбаясь. - Что ты - мой любимый мужчина? А разве нет?

- Твой… - выдыхает Марк, глядя на меня блестящими то ли от температуры, то ли еще от чего-то глазами. - Целиком и полностью, без остатка.

Не выдержав тех эмоций, которые отражаются у него на лице, делаю шаг обратно, к нему, закидываю руки ему за шею и обнимаю, прижимаясь покрепче.

- Евушка моя… - тихий шепот, он склоняется к моим волосам, целует.

- Твоя, - соглашаюсь так же тихо. - Тоже целиком и полностью, мой хороший. Пойдем, ты все-таки болеешь, тебе нужно отдохнуть.

Марк, не возражая и не отставая от меня ни на шаг, идет за мной в спальню.

- Тебя не знобит? - спрашиваю тихо.

- Нет, - он качает головой.

- Тогда давай снимем это все с тебя, - тянусь к пуговицам на его рубашке. - Ну что ты делаешь? - улыбаюсь, потому что он мешает мне его раздевать, то поглаживая мои руки, то притягивая к себе в попытке обнять.

- Касаюсь тебя? - мужчина улыбается.

- Снимай брюки и ложись, - хмыкнув, вытягиваю из шлевок ремень.

- С ними ты мне помогать отказываешься? - Марк хитро смотрит на меня.

- Тебе сейчас нагрузки на организм противопоказаны, - фыркаю, но расстегиваю молнию, стараясь не касаться его. - Давай, дальше сам. И ложись уже, ради бога, тебя же качает!

- Это не из-за болезни, - он все-таки заканчивает раздеваться и действительно ложится.

- Если не знобит, то не укутывайся в одеяло, - присаживаюсь рядом. - А то температура только выше станет, - кладу руку ему на лоб и хмурюсь.

По-моему, еще поднялась. Может, сходить попросить у Павла еще и парацетамол?

- Ты почему так нервничаешь? - Марк снимает мою ладонь со своего лба, целует, переплетает наши пальцы. - Это всего лишь температура.

- Перекос в сознании, - чуть усмехаюсь. - У меня мама всегда очень переживала, когда я болела, ну, из-за моих особенностей. Ты ведь тоже не был здоровым ребенком, неужели у тебя не так?

Взгляд мужчины на секунду становится каким-то… пустым. Но он тут же моргает, снова фокусируясь на мне.

- Нет, Евушка. Я очень рано стал самостоятельно справляться со всеми проблемами, - качает головой. - В том числе со здоровьем, - добавляет после паузы.

- Ты не хочешь… рассказать? - спрашиваю неуверенно. - Твоя мама, какая она? Адам говорил мне, что у вас с ним разные отцы… я не настаиваю! - произношу торопливо. - Только если ты сам хочешь!

- Тема не слишком приятная, - Марк чуть кривится. - И это еще слабо сказано. Отца я помню плохо, его не стало, когда мне было четыре. Отчима… лучше, - мне на секунду становится не по себе от выражения его глаз, но оно почти сразу пропадает, даже кажется, что показалось. - А с моей матерью ты познакомишься. На благотворительном вечере. Давай я расскажу про нее после этой встречи, ты сможешь составить впечатление сама. Тебе только важно знать, что не стоит реагировать на нее и ее слова.

- Тяжелый характер? - наклоняю голову, глядя на него.

- Да, пожалуй, - он хмыкает, но тут же с беспокойством смотрит на меня. - Ев, что бы кто ни сказал… наша жизнь - только наша. Не думай, пожалуйста, что чьи-то слова могут повлиять на отношения между нами!

- Я и не думала, - говорю успокаивающе. - Не волнуйся из-за этого. Давай я все-таки принесу тебе таблетку, и ты попробуешь поспать? Время уже позднее. А с утра надо будет узнать насчет больничного…

- С ума сошла? - мужчина смотрит на меня растерянно. - Какой еще больничный?

- Только не говори, что ты завтра собирался на работу! - недовольно прищуриваюсь. - Марк? - тяну угрожающе, потому что он замешкался с ответом.

- Вообще-то, я ни разу в жизни не брал больничный, - бурчит этот… трудоголик.

- Потрясающе просто, - закатываю глаза. - В компании с температурой под тридцать девять тебе делать нечего! Значит, будет для тебя очередной новый опыт!

- Ева…

- Спорить собираешься?

- Нет, не собираюсь, - он улыбается. - Сделаю так, как ты хочешь.

Довольно улыбаюсь в ответ и встаю.

- Пойду за таблеткой. Хочешь что-нибудь? Приготовить тебе чай с лимоном? Или воды?

- Ничего не нужно, Евушка, - Марк качает головой. - Сама возвращайся. Ты - мое лекарство.

- Меня иногда лучше принимать в гомеопатических дозах, - фыркаю, скрывая, как все сжимается внутри от этих слов.

- Глупости. Это лекарство мне требуется в максимальной дозировке, - он негромко смеется и тут же морщится, потирая шею.

Покачав головой, выхожу из спальни. У него, похоже, еще и горло болит… А ангина - дело непредсказуемое, осложнения может дать практически на что угодно.

Надо ловить момент, пока он покладистый из-за жара, и вызвать все-таки врача.

В очередной раз нахожу Павла - слава богу, мужчина пока еще не лег. Тот, расстроенно покачав головой на мои слова о высокой температуре, отдает мне всю аптечку целиком.

- Мало ли, еще что-нибудь понадобится, - хмурится мужчина.

Киваю в ответ, надо было вообще все сразу забирать, еще когда градусник просила. Заодно уточняю насчет врача, но тут Павел ничего сказать не может.

- Понятия не имею, Ева Андреевна, - растерянно чешет затылок. - Марк Давидович в жизни никогда никого домой не вызывал. Может, из частной клиники какой?

- Тоже не знаю, - пожимаю плечами. - Ладно, я у Марка сама спрошу, спасибо.

Возвращаюсь в спальню, но на мой вопрос о враче мужчина только отмахивается. Выпивает таблетку и говорит, что просто пару дней отлежится дома без всякого больничного.

Мне, конечно, хочется повыступать на тему безалаберного отношения к собственному здоровью, но я сдерживаюсь. Решаю, что в крайнем случае найду кого-нибудь сама, не такая уж это проблема. Устраиваюсь в постели рядом с Марком, тот прижимается горячим лбом к моему плечу и почти сразу отключается. А я еще долго лежу без сна, поглаживая его по волосам и думая, что нас ждет дальше.

Утром просыпаюсь рано. Осторожно проверяю спящего мужчину - он немного вспотел, значит, температура еще скакала ночью, но сейчас уже снизилась. Вылезаю из кровати, стараясь его не разбудить, забегаю в душ, умываюсь и решаю пойти на кухню.

- Ева Андреевна, доброе утро, - там уже обнаруживается Дамир, правда, мужчина явно куда-то собирается.

- Вы уходите?

- Да, я рыбу и мясо не через доставку заказываю, сам выбираю у поставщиков, - повар кивает. - Вам что-то нужно?

- Я хотела Марку что-нибудь приготовить легкое на завтрак, вы не против? - уточняю у него. - Работу у вас отнимать не собираюсь, - тут же добавляю торопливо, - просто он болеет.…

- Разумеется, можете пользоваться всем, чем нужно, - Дамир улыбается. - Я вернусь примерно через час.

- Мне хватит, - улыбаюсь в ответ, провожаю взглядом кивнувшего мне мужчину и развиваю бурную деятельность.

Что-то сложное готовить не собираюсь, решаю просто сделать омлет с овощами. Вот забавно, сама я яйца не ем, а такой пышный омлет, как у меня, у мамы, например, никогда не получался.

- Ева, я тебя потерял. Ты что здесь делаешь? - слышу через полчаса и оборачиваюсь на вошедшего Марка.

- Готовлю тебе завтрак, - улыбаюсь удивленно глядящему на меня мужчине. - Садись.

Он опускается за стол, а я ставлю перед ним тарелку.

- Вот это да... - выдыхает, попробовав. - Как у тебя получилось его так сделать?

- Вкусно? - улыбаюсь довольно.

- Очень, - Марк кивает, тоже улыбается. - Не ожидал зрелища тебя у плиты, честное слово... Но мне очень приятно.

- Значит, ты не из тех, кому нужна босая, беременная и на кухне? - говорю шутливо без всякой задней мысли.

И вижу, как мужчина замирает, остановившимся взглядом глядя на меня.

Много лет назад

Откуда-то издалека, от входной двери, раздался шум, и мальчик лет десяти, спавший в небольшой комнате прямо по коридору, моментально проснулся. Напряженно вслушался, глядя в густую темноту широко распахнутыми глазами, а потом, откинув одеяло, выскочил из постели и, стараясь двигаться бесшумно, перебежал через смежную дверь в соседнюю комнату.

- Просыпайся! Просыпайся же ты! Быстро! - прошипел, тряся за плечо брата, которому было немногим больше четырех.

Тот, не понимая со сна, что происходит, не успел толком ничего сообразить, когда старший зажал ему рот ладонью.

- Тихо! - прошептал ему на ухо. - Ты помнишь? Веди себя тихо! Вставай!

Вот теперь младший проснулся окончательно, закивал и завозился, испуганно глядя на брата. Старший, морщась, протянул руки, позволяя ребенку обхватить себя за шею, чтобы помочь вылезти из кровати, и стараясь не думать, чем это для него обернется.

- Давай сюда, - схватив того повыше локтя, там, где начинался рукав футболки, потащил за собой в угол, к двери в небольшую гардеробную.

Это была даже не комната, а скорее просторный встроенный шкаф с несколькими отделениями. Когда мальчики открыли его, из коридора донесся приглушенный мат и очередной грохот, от которого оба вздрогнули.

- Прячься, - старший, прислушиваясь к приближающимся шагам, впихнул младшего в просторное пространство под одной из полок возле самой стены.

- А ты?! - младший ухватил его за локоть потной от страха ладошкой, снова заставляя сморщиться, и тут же отдернул руку, виновато глядя на брата. - Я забыл…

- Сиди тихо, - старший покачал головой.

- Здесь места хватит!

- Я сказал, сиди....

Договорить он не успел. Дверь в комнату распахнулась, впуская полосу яркого света из коридора, и старший резко присел на корточки, закрывая собой отделение шкафа, где вжался в стену скорчившийся и прижавший колени к груди младший.

- Где этот маленький ублюдок?! - грубый заплетающийся мужской голос от двери заставил обоих зажмуриться. - А-а-а-а, опять ты! Ты, больной! Пшел отсюда! Пшел, я сказал! Не мешай сына моего воспитывать!

Старший знал, что за этим последует, и успел поднять руку, прикрывая голову. Со всей силы закусил губу, пережидая хлесткую жгучую боль от удара ремнем, попавшим выше локтя. Кричать было нельзя ни в коем случае.

- Сын мой где?! Где этот твареныш?!

Еще два удара пришлись вскользь, отчим явно перебрал значительно больше нормы. Мальчик услышал невнятное возмущенное бормотание, но не двигался и продолжал закрываться руками, пока мужчина, покачиваясь и глядя в пространство расфокусированным взглядом, стоял рядом.

- Чтобы тихо мне! И матери ни слова! А не то пришибу обоих! - последняя угроза, нетвердые удаляющиеся шаги.

Дверь захлопнулась, снова погружая комнату в темноту, и только тогда старший опустил руки и сглотнул, тяжело дыша. Очередной эпизод «воспитания» завершился. В этот раз повезло, все закончилось быстро.

Это происходило не так уж часто, но почти всякий раз, как матери не было дома, а отчим выпивал лишнего. При ней он такого не допускал. А дети молчали, ничего не рассказывая - считая, что им не поверят, и опасаясь угроз.

- Марк? - младший, до этого сидевший сжавшись в комочек, выглянул из шкафа, с жалостью посмотрел на брата, который хмуро разглядывал красную полосу на руке. - Больно?

- Терпимо, - тот независимо передернул плечами, шмыгнул носом.

На самом деле бывало и хуже. Плохо, что наверняка снова пойдет сыпь. И запах. А значит, мать в который раз потащит его к врачам. А он опять не расскажет, что это могло быть, будет молчать, пожимать плечами в ответ на вопросы и снова месяц сидеть на жесткой диете.

Сам он думал, что это из-за страха. Но бояться было стыдно и недостойно мужчины. Даже если ему всего десять. Поэтому просто каждый раз говорил себе, что бояться он больше не будет. Никогда!

- Пойдем, - вздохнув, помог младшему вылезти. - Иди спать, Адам.

- Можно я с тобой? - ребенок уцепился за него, глядя круглыми глазами.

Старший почувствовал слабый укол зависти. Привычное ощущение. У Адама вот не было никакой сыпи… Почему? Потому что он не боялся?

- Ладно уж, - проворчал, кивая.

Дети залезли в постель, укрываясь одеялом с головой, и младший прижался к старшему, успокаиваясь. Он пока еще далеко не все понимал, но в состоянии постоянного стресса и угрозы оба они взрослели стремительно и значительно быстрее, чем их сверстники.

- Ты же меня ненавидишь, - пробормотал младший сонно. - Мы с тобой все время ругаемся. Почему защищаешь?

- Глупости, - старший раздраженно мотнул головой. - Просто ты меня бесишь часто. Но…

- Что? - Адам приподнял голову, вглядываясь в лицо брата, почти не видное в темноте, потому что тот замолчал.

- Помнишь ту книгу, ты вечно просишь тебе почитать? - вздохнул Марк, поворачиваясь на бок. - Учись уже, кстати, сам! А то мне надоело! - поморщился, пристраивая поудобнее ноющую руку. - Мы братья. Мы с тобой одной крови. Поэтому я буду рядом. И буду тебя защищать. Столько, сколько нужно. И умру ради тебя, если понадобится, - ему, десятилетнему мальчику, нравилась эта мысль.

Это было то что надо. По-героически. И никакого страха!

- Как Маугли, да?

- Да, - старший брат усмехнулся, глядя на младшего. - Спи давай. Мне в школу завтра.

- А если ты встретишь кого-то, когда вырастешь? - Адам вдруг свел брови, нахмурился. - Вот мама же…

Марк промолчал, стиснув зубы. Да, мама была замужем один раз. Потом вышла во второй, после смерти его отца. И он не мог отделаться от мысли, что если бы папа был жив, все было бы по-другому.

- Не встречу, - упрямо покачал головой. - Не надо мне. Жена, дети - одни сплошные проблемы. Не хватало еще…

- А ты правда умрешь за меня, если нужно будет? - младший восхищенно вздохнул.

Старший брат был для него кем-то вроде божества - храбрым и сильным.

- Правда. Такое я только тебе могу сказать, больше никому, - Марк уверенно кивнул. - Все, а теперь спи. Я рядом.

Сам он знал, что заснет теперь только под утро и ненадолго.

___

Ева

Настоящее время

- Марк, не воспринимай всерьез, это просто шутка была, - произношу тихо, глядя на опустившего вилку мужчину.

Он молча кивает.

- Ты, кстати, никогда не спрашивал, но я предохраняюсь, - добавляю неловко. - У меня гормональная терапия, мне она нужна еще и из-за моего состояния.

На секунду задумываюсь, а почему, собственно, он этим никогда не интересовался?

- Все в порядке, я помню, - Марк откидывается на спинку стула.

Растерянно хмурюсь. Я об этом ему говорила? Неужели упоминала, но забыла?

- Это не значит, что я в целом не смогу забеременеть, - говорю зачем-то. - При отмене терапии вполне смогу.

Господи, Ева, ну что ты несешь?! Сама ведь только вчера спрашивала, не кажется ли ему, что вы торопитесь! А тут зачем-то о детях речь завела!

- Как ты себя чувствуешь, кстати? - резко перевожу разговор, тем более что Марк молчит, явно не собираясь поддерживать тему беременности.

- Все в порядке, Евушка, - мужчина улыбается, потом чуть морщится. - Тело ломит, правда…

- Это точно вирус, - качаю головой, свожу брови. - Тебе вообще не надо было вставать! Я собиралась принести завтрак в твою комнату.

- Я же не инвалид, - он усмехается, снова выпрямляется, пододвигает к себе тарелку, быстро доедает. - Очень вкусно! Честное слово, не помню, когда ел такой шикарный омлет.

- На здоровье, - улыбаюсь в ответ. - Но я пообещала Дамиру, что не буду отнимать у него работу.

- И не надо, - Марк фыркает. - Если захочешь что-то готовить время от времени, я буду рад - но уверен, всегда можно найти дела поинтереснее. Так что это только по твоему желанию, - поднимается из-за стола, убирает в раковину тарелку. - Тебе бы и самой поесть…

- Я пока не голодная, - рассеянно качаю головой. - Может, попозже. Ты пойдешь ляжешь?

- Мне нужно поработать.

- Ну какое «поработать», Марк? - сердясь, смотрю на него.

- Температуры у меня нет, не переживай, - он не сдается. - Просто возьму с собой ноутбук в постель.

- С тобой бесполезно спорить, - вздохнув, закатываю глаза. - Ладно. Тогда я пошла погуляю с Тайсоном.

- Его Павел выведет, - Марк хмурится.

- Мне просто хочется пройтись, - смотрю на мужчину. - Можно?

- Я не собирался ничего тебе запрещать, - он сводит брови. - Только… будь осторожна, пожалуйста!

- Пока я с такой собакой, ко мне в принципе не подойдут, да мы и не будем ходить далеко, - пожимаю плечами, улыбаюсь. - Спасибо, что относишься с пониманием!

Обнимаю его одной рукой за шею и дотягиваюсь до щеки поцелуем.

- Господи, Ева… - он, тут же среагировав, притягивает меня к себе ближе. - Возвращайся поскорее, а?

- Полчаса, не больше, обещаю, - улыбаюсь в ответ.

Марк действительно ложится обратно в постель, прихватив с собой ноутбук. Когда я выхожу из спальни, одевшись, уже слышу, как он дает какие-то указания по мобильному.

- Пойдем, дружок, - пристегиваю поводок к ошейнику крутящегося у моих ног Тайсону. - Погуляем!

Спускаюсь с собакой на улицу и энергичным шагом дохожу до небольшого сквера. С привязи его, конечно, спускать нельзя, а где тут поблизости могут быть закрытые площадки для выгула, я не знаю, поэтому приходится просто немножко побегать вместе.

Спустя четверть часа останавливаюсь, запыхавшись, ласково треплю по загривку вывалившего язык пса.

- Какой ты хороший мальчик, - воркую ему. - Но я больше бегать не могу, дружок. Мне жарко станет. Давай мы с тобой просто пройдемся теперь в сторону дома, хорошо?

Выпрямляюсь, поворачиваюсь и замечаю взгляд мужчины, сидящего неподалеку на скамейке в надвинутом на глаза капюшоне.

Мне в ту же секунду становится очень не по себе.

Хотя никакой угрозы нет и быть не может - на улице утро, редкие прохожие есть, я с собакой, которая натренирована на защиту…

И все равно внутри какой-то холодок.

Тайсон, словно почувствовав мое состояние, останавливается возле меня, не тянет поводок, не пытается бежать вперед.

- Все в порядке, - обращаюсь к нему. - Пойдем, малыш.

Спокойным шагом прохожу мимо скамейки. Мужчина - а на деле довольно молодой парень - продолжает сидеть. Опустил взгляд, копаясь в телефоне, даже не поднимает на меня головы. Я мысленно обзываю себя дурой. Напридумывала черт знает что.

Правда, перед тем как свернуть с аллеи на боковую дорожку тротуара, ведущую к дому, не выдерживаю и оглядываюсь. И мне кажется, что он все-таки смотрит вслед. Хотя издалека четко сказать не могу.

Вздохнув, думаю, что моя паранойя вернулась, стоило мне на полчаса остаться без Марка рядом. Тайсон, уже успокоившись, видимо предвкушает завтрак и тянет меня вперед. Захожу с ним в лифт, прикладываю электронный ключ, нажимая на нужный этаж, и хмурюсь, вдруг вспомнив…

А какое сегодня число?

Ох, точно! У меня ведь платеж!

- Доброе утро, - войдя в квартиру, здороваюсь с вышедшим в коридор помощником.

- Доброе утро, Ева Андреевна, давайте я ему лапы помою, - мужчина забирает у меня поводок, придерживая пса, я киваю, благодарю, а сама, торопливо сполоснув руки, достаю из сумки мобильный.

Мне ведь уже должна была прийти зарплата? Да, уведомления от банка есть.

Открываю банковское приложение и растерянно хмурюсь.

Не поняла…

В последние недели нездоровое желание то и дело проверять сумму задолженности испарилось - мне просто было не до того. Да и нервничать я по этому поводу стала чуть меньше, все-таки у меня теперь была постоянная работа. Поэтому не заходила в личный кабинет уже довольно давно.

И теперь недоумевающе смотрю на экран, прокручивая его вниз до конца и обратно.

А где… кредит?

Какое-то кривое обновление, что ли, вышло в очередной раз? Убрали в отдельную вкладку?

Тщательный поиск в течение нескольких минут ничего не дает. У меня осталась моя дебетовая зарплатная карта с приличной суммой - я так понимаю, пришедшей зарплатой, примерно то, что я и ожидала - и накопительный счет, на котором лежит несколько тысяч.

Черт, надо идти в отделение и разбираться, думаю со вздохом.

- Марк, - зову мужчину, зайдя в спальню, - я вернулась… и, наверное, сейчас еще уйду.

- В чем дело? - Марк, сразу поднявший на меня взгляд, когда я вошла, хмурится.

- Мне нужно в банк, - говорю, хмурясь.

- Какие-то проблемы?

- Да, у меня счет испарился из личного кабинета, надо разобраться, - киваю, копаясь в папке и ища свой паспорт. - Можно было бы позвонить, но я терпеть не могу их горячую линию, там пока дождешься ответа человека, а не робота, полдня пройдет.

- Я не понял, что значит, счет испарился? - Марк смотрит на меня растерянно, потом чуть сощуривается. - Какой счет? Зарплатный?

- Нет, кредитный, я… - запинаюсь, замолкаю, ошарашенная внезапной мыслью, поворачиваюсь к нему и вижу удовлетворенное выражение на его лице. - Нет… - выдыхаю неверяще.

- Что? - он приподнимает брови, чересчур слишком равнодушно пожимает плечами, снова пододвигает к себе стоящий на коленях ноутбук.

- А ну-ка убирай его… - угрожающе упираю руки в бока, делаю шаг в сторону кровати.

- С чего вдруг? - ну надо же, святая невинность в голосе.

- С того, что я тебя сейчас пытать буду! - практически рычу. - Ты что натворил?!

- Ничего я не творил! - Марк, захлопнув крышку ноутбука, скидывает его с себя и успевает схватить меня за руки. - Евушка, ну чего ты…

- Чего я?! Я же говорила тебе, чтобы ты не смел платить мой долг!

- Я и не платил, - он морщит нос, потом говорит тише и со вздохом: - Просто закрыл…

- Ах ты…

- Ай, Ева! Прекрати, не надо! Пожалуйста, ну щекотно же!

- Щекотно ему! - щиплю его за бок, задыхаясь от возмущения и борьбы, потому что Марк извивается подо мной, уворачиваясь от моих рук.

А потом, извернувшись, переворачивает меня на кровать, прижимая к ней и не давая двигаться. Всхлипнув, отворачиваюсь.

- Евушка, ты что?! Почему ты так расстроилась? - слышу взволнованное. - Ева! Ну посмотри же ты на меня! Ев, это всего лишь деньги, господи! Деньги, которые я мог отдать без всяких трудностей для себя! Да какие там трудности, для меня это в принципе незаметно… Я хотел и мог тебе помочь! Почему я не должен был этого делать?!

- Спасибо, - выдавливаю дрожащим голосом.

- Объясни мне, что не так? - продолжает требовать Марк.

- Это просто я идиотка… - зажмуриваюсь и кривлюсь, снова всхлипнув.

- Ты кто угодно, только не идиотка, - слышу убежденное. - Я уже окончательно запутался.

- Отпусти меня, - прошу его, и мужчина сдвигается, помогая мне приподняться и сесть.

Вытираю влажные глаза, поднимаю на него взгляд.

- Это просто голос в моей голове, - говорю, сделав пару вздохов.

- Та-а-ак, - Марк смотрит на меня ошарашенно. - А я-то считал сумасшедшим себя. А тут голоса, оказывается…

- Да нет, - невольно смеюсь сквозь слезы, снова вздыхаю. - Это… в общем…

Он терпеливо ждет, пока я соберусь с мыслями.

- Мне было семнадцать, - говорю наконец. - Я только что поступила в университет. Была очень этому рада - а еще больше была рада, что буду меньше времени проводить дома. К тому времени мама уже несколько лет была замужем за отчимом, ну и…

Сглатываю, прерываясь. Мужчина тянется, берет меня за руку, поглаживает пальцы. Я сжимаю его ладонь в ответ, криво улыбаюсь.

- У нас в группе было примерно поровну парней и девочек, - продолжаю тихо. - За мной почти сразу начал ухаживать один, очень милый мальчик… только не ревнуй, мало ли что было в семнадцать лет, - добавляю тут же, и Марк молча кивает. - Мы встречались, гуляли, в общем, все как обычно в этом возрасте. А потом, после окончания первой сессии, он сделал мне подарок, - вздохнув, опускаю глаза. - Очень красивый кулон на цепочке. Я, честно сказать, не уверена даже, что это было ювелирное украшение, возможно, бижутерия - но мне было все равно. И я буквально на следующее утро надела его вместе с блузкой с глубоким вырезом. И не успела уйти до того, как это увидел Леонид. Отчим.

Непроизвольно поднимаю руку и тру основание шеи, слишком ярко вдруг возвращается то воспоминание.

- Мама как раз была в больнице на обследовании, - продолжаю совсем тихо. - А он… схватил меня за эту цепочку и перекрутил так, что она впилась в кожу. И говорил, говорил… шипел мне на ухо, что я.… стала шлюхой, что мужчины делают такие подарки только легкодоступным, что я продалась за деньги и теперь буду со всяким, кто мне заплатит… - задохнувшись, запинаюсь, и Марк прижимает меня к себе.

- Ева, хватит, не повторяй, - говорит негромко, гладя мои плечи и спину, пока я глотаю воздух. - Не повторяй, не зацикливайся, даже не думай, что это может быть правдой! Слышишь? Это чушь собачья, это полная хрень, это не имеет никакого отношения к тому, кто ты есть!

- Я знаю, - глубоко вдохнув последний раз, отстраняюсь, поднимаю на него взгляд. - Я пережила это. Выкинула из головы.

Замечаю в его глазах откровенное восхищение и чуть хмурюсь. Что его так восхитило?

- Поэтому и сказала, что идиотка. Просто сегодня на прогулке немного испугалась, - добавляю, облизнув пересохшие губы. - А потом сразу этот кредит. Вот и…

- Чего испугалась? - он тут же сводит брови.

- Какой-то мужчина сидел на скамейке, смотрел, - пожимаю плечами. - Обычный парень, не знаю, с чего мне в голову пришло, что он за мной следит. Нервы ни к черту.

Марк, слегка вздрогнув, стискивает зубы и опускает глаза.

- Кажется, я все-таки виноват, - говорит неловко после паузы. - Не будешь пытать слишком сильно?

- Не поняла… - растерянно моргаю.

- Я… эм-м-м-м, - он с опаской смотрит на меня. - …приставил к тебе охрану.

- Ты что сделал?! - смотрю на него, открыв рот. - А меня ты на этот счет спросить не подумал? Или хотя бы… как минимум в известность поставить?!

- Это только для твоей безопасности! - Марк отползает от меня в сторону по кровати, но далеко отодвинуться не успевает.

- Кажется, мне придется разъяснить тебе кое-какие базовые принципы совместного существования, - устраиваюсь на нем сверху, а сама, оглядевшись, тяну к себе халат, который оставляла висеть на спинке кровати, и вытягиваю оттуда пояс.

- А это зачем? - мужчина приоткрывает рот, тяжело дыша.

- Чтобы лучше запомнилось, - беру его за запястья, поднимаю руки вверх и слабо и очень условно, но все же привязываю.

Если он потянет на себя, то сразу освободится. Марк отлично это понимает. Но не делает попыток. Только смотрит на меня потемневшими глазами с расширенным зрачком.

- Я не собираюсь протестовать, - говорю тихо, склоняюсь над ним, целую подбородок, провожу губами по линии челюсти, спускаюсь к шее, чувствуя, как ускоряется у него пульс. - Я соглашусь на все ради твоего, да и своего тоже, спокойствия. Ну, может, не на все, но почти на все, - тихо смеюсь, целуя его в грудь, и он покрывается мурашками.

- Ева… - выдыхает сдавленно.

- Но я настаиваю на том, что решения, которые ты принимаешь в отношении меня, моей жизни и моей безопасности, - откидываю одеяло, провожу ладонями по его животу, спускаюсь ниже и начинаю ласкать рукой, - должны быть мне известны! Заранее, Марк!

- Да-а-а, - мужчина стонет, откидывая голову назад.

Убираю руки, снова поднимаюсь выше, поглаживая его по ребрам и высоко поднимающейся от дыхания грудной клетке.

- Евушка… пожалуйста….

- Просто говори мне, - прошу его. - Не молчи! Объясняй, и я услышу!

- Хорошо! Хорошо, ладно! Пожалуйста, Ева… - он кивает несколько раз и зажмуривается, когда я, улыбнувшись, возобновляю ласки.

Спустя буквально несколько минут, когда уже снимаю с его запястий пояс и ложусь рядом, прижавшись к хрипло, с надрывом дышащему мужчине, слышу сверху слабое:

- К таким переговорам меня жизнь не готовила…

Прыснув, утыкаюсь носом ему в плечо, с трудом сдерживая смех.

- Зато запомнишь! - говорю с улыбкой.

- Это уж точно… - выдыхает Марк. - Мне даже шевелиться тяжело.…

- Это потому, что у тебя и так нагрузка на организм сейчас, - вздыхаю, вспомнив, что он вообще-то болеет. - Тебе надо поспать.

- Я не хочу спать, - слышу в ответ, и он тут же зевает.

- Ага, я вижу, - хмыкаю, покачав головой. - Отдыхай.

- Прости, что я не сказал, - Марк отодвигается, сонно смотрит на меня. - И про деньги, и про охрану… Ты не будешь против пары сотрудников? Только когда меня нет рядом!

- Не буду, - киваю ему. - Если тебе так спокойнее, я не против.

- Спасибо, - он снова притягивает меня к себе.

А я думаю о том, что это уже не первый и, кажется, даже не второй раз, когда мы говорим на подобную тему. И ладно когда это просто его стремление заботиться, хотя и тут можно здорово перегнуть палку. Но ведь это могут быть и значительно более важные вещи… Сколько еще должно произойти таких случаев, чтобы до Марка окончательно дошло, что все надо обсуждать не по факту обнаружения, а заблаговременно? Вздохнув, обнимаю заснувшего мужчину крепче.

Очень надеюсь, что мы справимся.

***

- Ева Андреевна, эти документы нужно передать Марку Давидовичу на подпись, срочно! Прямо сейчас! - давит на меня голосом помощник одного из руководителей.

- Я сейчас о вас доложу, - тянусь к селектору, и мужчина меняется в лице.

- Нет-нет, вы не поняли, - хмурится, кидает косой взгляд в сторону кабинета Резанова. - Это вы должны отнести ему эти документы срочно!

- У меня нет распоряжений об этом от Марка Давидовича, - спокойно складываю руки на столе.

Точнее сказать, у меня есть распоряжение как раз об обратном, но этого я говорить не собираюсь. Марк еще утром сказал мне, чтобы я отправляла к нему всех, кто начнет давить на тему срочности, а сама передавать документы отказывалась.

- Хочу посмотреть на этих «срочников», - заявил ядовито, на что я только головой покачала.

Естественно, долго он дома не просидел. Хорошо хоть, температура была только один день. Я просила и умоляла, чтобы он отложил работу хотя бы на неделю, но где там. Сегодня как раз неделя с начала болезни, а в компанию мы ездим уже третий день. Единственное, на что удалось его уговорить - это на сокращенный рабочий день.

И то… вон, времени уже почти четыре часа, а конца-края этому не видать.

- Что значит, у вас нет распоряжений?! - повышает голос мужчина. - Руководителю отдела логистики срочно требуется подпись на этих документах! Вы секретарь, вы обязаны…

- Я обязана исполнять поручения своего руководителя, - говорю медленно и тихо, холодным тоном, а затем, не обращая внимания на то, что мой посетитель бледнеет и дергается назад, нажимаю на кнопку. - Марк Давидович, к вам из отдела логистики, требуют подпись на документах… срочно!

- Пусть зайдет, - отзывается мое начальство таким тоном, что я, подняв глаза на помощника, не удерживаюсь от сладкой улыбки.

По-моему, кого-то сейчас инфаркт хватит.

- Прошу, - киваю в сторону двери.

У мужчины только и хватает сил кинуть на меня панически-злой взгляд.

Ничего, не съест его Марк. Подумаешь, нежные какие…

Вздохнув, возвращаюсь к своим обязанностям. У нас тут благотворительный вечер приближается… и явление железного Феликса. И массовые увольнения. Марк, по-моему, уже что-то умудрился нарыть - я в это все стараюсь не лезть, но он уже сказал мне, что цепочка поставок восстановлена и слабые звенья найдены. А значит, скоро тому руководителю отдела не поздоровится.

Очень надеюсь, что на «разборе полетов» мне присутствовать не придется.

И все же совсем избежать проблем не удается.

На следующий день все начинается с появления Насти, той самой секретаря, которая передавала настоятельные рекомендации от своего шефа на работу с конкретными поставщиками.

- Ев, привет! - девушка заглядывает в приемную, находит меня взглядом, улыбается. - Пообедаем?

Я тут же вспоминаю все свои подозрения. Она могла, конечно, ничего и не знать. Ей велели - передала, и все. Секретарь же не обязан вникать в детали, да никто их и не скажет.

И все же полностью исключать такую возможность нельзя.

Хмыкаю про себя, потому что понимаю вдруг, что даже думать начала фразами Марка. Он бы именно так сказал.

- Я сейчас спрошу у Марка Давидовича, отпустит он или нет, - с готовностью поднимаюсь.

Ну а почему бы и не сходить - если ей что-то нужно, я быстрее узнаю, да и время как раз почти что обеденное, полдень.

Марк на мои слова хмурится, но кивает.

- Не пытайся проводить расследование, - просит меня. - Мы в любом случае накроем всех. Если она ни в чем не виновата, ей ничего и не будет. И, пожалуйста, Ева…

- Что?

- Не уходи надолго, - вздыхает мужчина, и я невольно улыбаюсь.

- Полчаса, не больше, - киваю ему.

В этот раз других девушек-коллег с нами нет, даже Наташи, с которой Настя вроде как дружит. Но на мой вопрос, где остальные, она отмахивается.

- Все как с ума посходили, такие же трудоголики, как твой шеф, - слегка усмехается. - Ты вообще как с ним, жива?

- Вполне, - киваю, ковыряя вилкой в тарелке. - Слушай, я тут вспомнила случайно… мне, когда я только устраивалась, программист, который компьютер настраивал, говорил, что на меня ставки делали, сколько я продержусь…

- Ой, господи! - Настя хохочет. - Ну да, было дело, айтишники развлекались. Но я не в курсе, чем там закончилось! В любом случае, тебе теперь уже вряд ли нужно переживать насчет увольнения, - кидает на меня хитрый взгляд. - Вон, ты с Резановым и в командировку съездила, и вообще… Если только уж прямо накосячишь…

- Ну да, наверное, - мне не очень нравятся ее намеки, и я быстро сворачиваю разговор.

В итоге эта встреча оставляет ощущение какой-то бессмысленности и бесцельности. То ли Настя ничего действительно от меня не хотела, просто решила составить компанию за обедом. То ли по какой-то причине так и не подошла к делу.

- Ты забегай ко мне в отдел, - говорит на прощанье, когда мы уже подходим к лифту. - Мы, девочки, должны держаться друг друга. А то с этими мужиками-руководителями одни проблемы, - посылает мне многозначительный взгляд, и я заставляю себя улыбнуться и кивнуть.

А в приемной Резанова не успеваю сесть за свой стол, когда в селекторе раздается голос Марка.

- Ева Андреевна, зайдите ко мне!

Встревоженно нахмурившись, иду к кабинету, открываю дверь и торможу на пороге.

- Это, значит, твоя хваленая новая помощница? - высоченный мужчина в строгом костюме поворачивается ко мне и окидывает меня взглядом с ног до головы. - Мелкая она какая-то.

- Феликс, - голос Марка звучит холодно, но какие-то нотки все-таки пробиваются. - Не начинай.

О-о, так вот, значит, какой этот железный Феликс?!

- Добрый день, Феликс Эдмундович, - произношу спокойно, потом поворачиваюсь к Марку. - У вас какие-то поручения ко мне, Марк Давидович?

- Ева Андреевна, я хотел бы, чтобы вы рассказали еще раз в подробностях причину вашего увольнения с предыдущего места работы, - говорит Резанов спокойно. - Нам обоим.

Я киваю и делаю то, что он просит. Вспоминать приходится в подробностях. Если Марк молчит, не перебивая, то Феликс то и дело прерывает меня вопросами и уточнениями, далеко не все из которых мне самой кажутся важными.

Но держу себя в руках и не меняю тона.

Хотя краем глаза вижу, что Марк начинает напрягаться.

И явно не из-за этого «допроса» - такое ощущение, что он просто… переживает, как бы мне не стало плохо?

Если вспомнить прошлый наш с ним разговор на эту тему, неудивительно. Но сейчас я ощущаю его поддержку и не нервничаю так сильно.

- Ну что ж, - наконец заканчивает с расспросами Феликс. - Мне все понятно. Можете идти.

Перевожу взгляд на Резанова, тот еле заметно кивает мне, и я не спорю. Потом расскажет, что это такое было.

Насколько я понимаю, у них не такие отношения, чтобы Марк рассказывал ему о нас. В смысле, о том, что нас связывает кроме взаимодействия начальник-подчиненная.

Или просто он сейчас не хочет переходить на личное и расскажет потом? Он ведь позвал меня на тот благотворительный вечер - и не как секретаршу и помощницу, а как пару…

Почувствовав, что от мыслей уже пухнет голова, решительно выкидываю все из головы, воспользовавшись принципом Скарлетт О’Хара подумать об этом завтра. И вовремя! Потому что в компании начинается такая движуха, что мне становится ни до чего!

Марк с Феликсом выходят из кабинета вместе, Резанов на ходу тихо говорит мне, чтобы я не переживала и никуда не лезла. А потом корпорацию заполоняют сотрудники полиции, прокуратуры и кто там еще… в общем, отдел по борьбе с экономической преступностью - такое ощущение, что в полном составе!

Помимо того самого бывшего под подозрением руководителя отдела поставок арестовывают и уводят еще несколько человек. Насти, к счастью, среди них нет - хотя ей сказали идти домой и никуда не уезжать из города, сообщает мне Наташа, прибежавшая в приемную с круглыми глазами.

- Господи, я в шоке! - повторяет она то и дело, сидя у моего стола и дрожащими руками держа чашку с чаем, который я ей налила, чтобы немного успокоилась.

К нам сюда то и дело заглядывают такие же ошалевшие сотрудники, но я всем говорю, что Марка Давидовича на месте нет, и они исчезают так же быстро, как появились.

- Ев, ну ты же точно в курсе, что происходит! - шепчет мне Наташа, немного оклемавшись и глядя на меня горящим взглядом.

- Честное слово, нет, - качаю головой. - Я сама не ожидала такого нашествия… людей в форме. Марк Давидович ничего на этот счет не говорил.

- А этот, второй, который с ним.… это кто?

- Феликс Эдмундович, глава Совета директоров…

- Ну вот, а говоришь, ничего не знаешь! - она чуть не подпрыгивает. - Я его вообще в жизни ни разу не видела! Про него такие слухи ходят!

- Ой, не надо, - качаю головой. - Сама не верю слухам, и ты не верь!

- Скучная ты, - девушка разочарованно хмурится, но тут же снова улыбается. - А среди ребят из прокуратуры такие красавчики, кстати, есть! А уж группа захвата… м-м-м-м…

- О, господи, Наташ, ну ты даешь! - смеюсь, не удержавшись.

- А чего, - она улыбается. - Мне один даже подмигнул, прокурорский! Ну а что, высокий, симпатичный, при должности…

- Знаешь, что, иди-ка ты работать, - усмехаюсь, покачав головой. - Пока с омоновцем любовь не закрутила.

- Ой! - Наташа только отмахивается, но допивает чай и встает. - Ладно. Пойду, в самом деле!

Исчезает за поворотом, а я, вздохнув, пытаюсь делать хоть какие-то дела - хотя что тут сделаешь, когда все в компании вверх дном.

Но сегодня, очевидно, жизнь решает выдать скопом еще сюрпризы, и когда я поднимаю голову на очередные шаги в приемной, то растерянно улыбаюсь, увидев посетителя.

- Привет, малышка, - кивает мне Дмитрий.

- Митя! - встаю, выхожу из-за стола и обнимаю человека, благодаря которому оказалась здесь.

И тут же слышу ледяное от входа:

- Что здесь происходит?!

Марк

- Первый раз вижу тебя таким…. - Феликс смотрит на меня со сдержанным интересом.

- Каким таким?

- Больше всего подходит слово «живым», - усмехается мой собеседник, внимательно меня разглядывая.

Ева только что вышла из кабинета. Держалась она прекрасно, на все вопросы ответила, да и я понимал, что глава просто прощупывает ее по привычке - мои распоряжения в службу безопасности насчет проверки были давно выполнены, и у меня на руках были все данные о том, что вины девушки в произошедшем на ее прошлом месте работы не было. Собственно, слив информации, в котором ее обвинили, произошел по вине ее непосредственного руководителя, который получил за это солидный откат. Да только ему это не помогло - мужика взяли на другом, спустя буквально месяц после увольнения Евы, так что он уже благополучно был под следствием.

А то, что ей фактически уничтожили профессиональную репутацию, никого не волновало. Лес рубят - щепки летят, как известно.

Ну, зато у меня есть возможность эту репутацию исправить.

- Мой секретарь поспособствовала, - отвечаю спокойно. - Она очень помогла с этим делом.

- Да, я так и понял, - кивает Феликс.

Вспоминаю вдруг, как Ева спрашивала, есть ли у меня друзья. Пожалуй, с натяжкой можно назвать этим словом Феликса. Но даже с ним я не готов в подробностях обсуждать личную жизнь. Пожимаю плечами, скрывая за внешним равнодушием скачущие в голове мысли.

Не то чтобы я собирался скрывать наши с Евой отношения.

Наоборот. Где-то глубоко внутри то и дело появляется странное желание - чтобы все узнали! Чтобы все видели, что эта женщина - моя! Наверное, еще и поэтому я позвал ее на предстоящий благотворительный вечер - показать, встать рядом с ней…

Тут же обрываю сам себя. Твои собственнические эмоции неуместны, Марк. Она не твоя - она с тобой. А ты до сих пор так и не можешь понять, почему, и зачем ты ей.

Она могла выбрать любого! Любого! А выбрала меня!

Неприятное чувство сжимает горло, когда я вспоминаю, что именно еще не рассказал ей.

«Она не останется с тобой, когда узнает».

Она уже столько узнала и осталась, повторяю сам себе.

И понимаю, что это самообман. Не останется.

Но пока что… пока что у меня есть время. Возможно, его будет еще много, очень много. Я сделаю все, чтобы его было как можно больше.

А дальше… решу.

- Ладно, давай еще раз пробежимся по процедуре, - говорит глава, поняв, что уходить в сторону в разговоре я не собираюсь.

Все уже выяснено и готово для того, чтобы выдрать из компании проросшие сквозь систему ростки кумовства и подстав. Причина банальна и проста - руководитель отдела поставок, и не только он, распихивал по ключевым точкам дальних родственничков и знакомых. Которые и косячили нещадно, считая, что у них все «на мази».

Каждый раз поражаюсь тупости. Ну продвинул ты на место кого-то своего - так пусть работает нормально! Не будет проблем - никого и не тронут! Смысл, если работа выполняется в срок и без проблем.

Но нет, работать у нас никто не хочет. Все хотят только, чтоб на них деньги с неба падали. Желательно крупными купюрами.

Цепочки поставок были проверены, все контакты, в том числе личные и семейные связи, вычислены, но накрывать нужно было одновременно всех и сразу - причем не только здесь, у нас, но и в филиалах, чтобы никто не успел слинять. Поэтому мы с Феликсом ждали конкретного времени.

А дождавшись, по возможности быстро постарались свернуть все мероприятия по аресту и изъятию документов. Конечно, встряска получилась нехилая. Но мы оба рассчитывали, что обойдемся малой кровью.

Закончив с основными делами и переговорив с сотрудниками прокуратуры, торопливо возвращаюсь к себе в кабинет. Нужные приказы и подписи все равно останутся на главе Совета, в такой ситуации именно он обладает всей полнотой власти - да и лучше показать, что информация дошла до самого верха. Может, в следующий раз те, кому придет в голову «гениальная» идея попробовать срубить свой куш, включат мозги и поймут, что несколько лет тюрьмы - не самая приятная перспектива.

А я хочу вернуться к Еве!

Вот только… совсем не ожидаю застать в приемной такую картину!

Ева, моя Ева обнимает какого-то…

Ревность поднимается откуда-то изнутри грязной волной.

- Что здесь происходит?! - голос у меня трясется от ярости, кровь бьет в голову с такой силой, что на секунду темнеет в глазах.

- Марк! - Ева тут же отстраняется, улыбается мне и, спохватившись, добавляет: - …Давидович.

Но я смотрю только на этого…. кто это вообще?!

Лицо смутно знакомое.

- Ева… Андреевна, - цежу сквозь зубы, сам понимая, что голос у меня просто замогильный. - В мой кабинет! - открываю дверь.

- Мить… - она поворачивается к мужчине, тут же поправляется. - Дмитрий… фу, черт, дурацкая ситуация…

- Может, нормально объяснишь? - тот качает головой, проходит внутрь кабинета, смотрит на меня. - Добрый день, Марк Давидович, я Дмитрий Львович Александров. В каком-то смысле дядя этой пигалицы, - кивает на зашедшую следом покрасневшую Еву. - Замдиректора партнерской компании «Экспо-сервис»…

- Вспомнил, - киваю, поворошив память. - Вот, значит, кто порекомендовал тебя на эту должность, - перевожу взгляд на смутившуюся девушку.

Мне, по большому счету, плевать, кто и почему ее порекомендовал. Я даже готов поблагодарить этого человека! Если бы не та рекомендация, Ева не пришла бы в мой кабинет в тот день, не осталась бы, не… дыхание, честно говоря, перехватывает.

Когда подумаю, что всего этого не было бы.

Только вот держал бы этот «дядя» руки подальше от нее!

- Марк, я говорила, что представлю тебе своего друга и в каком-то смысле родственника, - она вздыхает, нервно сжимает руки, потом проводит ладонью по лбу.

- Ты в порядке? - тут же уточняет Дмитрий, нахмурившись.

А я чувствую, как меня накрывает чувством вины.

Это я должен был спросить, все ли с ней в порядке! Я же знаю, что ей нельзя нервничать! А вместо этого устроил тут… сцену ревности.

- Да-да, все хорошо, - Ева кивает, облизывает губы, сглатывает, и я, сообразив наконец, подхожу к столу, нахожу пульт от кондиционера и делаю температуру пониже.

- Спасибо, Марк, - она подходит ко мне, слабо улыбается, касается моей ладони.

Тут же переплетаю наши пальцы и выдыхаю. Все у нас нормально. Все хорошо. Она не разозлилась на меня.

Поднимаю взгляд на Дмитрия, который смотрит на наши руки, а потом чуть прищуривается.

- Мить… Дмитрий, - Ева делает глубокий вдох. - В общем, вы с Марком уже знакомы, насколько я понимаю.

- Заочно, - мужчина кивает.

- Ну вот, теперь не заочно, - девушка нервно улыбается. - Мы с Марком… у нас… э-э-э-э… - смотрит на меня.

- М-м-м-м… отношения? - уверенности в моем голосе тоже нет, но она с облегчением кивает.

- Да, - снова поворачивается к Дмитрию. - Отношения.

- Угу. Ясно-понятно. Отношения, - кажется, ему не слишком нравится то, что он слышит.

И я его понимаю. Мне тоже как-то не нравится.

Но сказать что-то другое не могу. Язык не поворачивается.

- Я вообще-то пришел сюда не за тем, чтобы знакомиться, - Александров вздыхает. - А чтобы в случае необходимости поручиться за тебя, - кивает Еве. - Мне сообщили про аресты, вот я и подумал, мало ли… Но, вижу, мое поручительство тебе не нужно, - снова кидает взгляд на меня.

- Невиновность Евы в том, что произошло на ее предыдущем месте работы, доказана и подтверждена, - говорю спокойно. - Так что да, никакие поручительства мне не нужны. Но я… - заставляю себя кивнуть, - рад познакомиться.

Протягиваю ладонь, и Александров, помешкав, пожимает ее - правда, смотрит на мои перчатки, но к этому я привык, все смотрят поначалу.

- Чай, кофе? - предлагает почти веселым голосом Ева, чуть разряжая обстановку.

- Я бы выпил чаю, - кивает Дмитрий, чуть усмехаясь.

- А ты? - девушка ловит мой взгляд, и у меня на мгновение замирает дыхание от ласки в ее глазах.

- Спасибо, Евушка, я не хочу, - ласковое обращение само срывается с губ, не успеваю я его удержать.

- Ну хорошо, тогда, Мить, минутку, - она улыбается и выходит из кабинета, тихо прикрывая за собой дверь и оставляя нас наедине.

- Вы… - начинаю, собираясь задать какой-то ничего не значащий вопрос, но Дмитрий перебивает.

- Марк Давидович, Ева сейчас вернется, поэтому я буду краток, - смотрит на меня серьезно. - Не обижайте девочку.

Я чуть было не давлюсь воздухом.

Он что… решил, что я.…

- Ей тяжело пришлось в жизни, - качает головой мужчина. - Кое-что на моих глазах происходило. Всего я не знаю, но и того, что знаю, достаточно. Мой старший брат, ее отчим, он больной. То, что называется контрол-фрик, с манией управлять всем и всеми вокруг себя, до психоза. Это не просто свойство характера, это патология. И Ева - один из его пунктиков.

- Я не собирался ее обижать, - смотрю на него внимательно и серьезно. - Наоборот.

- Очень надеюсь, - Александров кивает. - Потому что хоть возможностей у меня и значительно меньше, чем у вас, но при необходимости я костьми лягу, чтобы девочка не пострадала. Надеюсь, я достаточно ясно выразился?

- Более чем, - говорю сухо.

О Евиной безопасности я и сам позабочусь!

Разумеется, понимаю, что он говорит в первую очередь обо мне. Но с этой стороны для Евы никакой опасности нет. Так что…

- Все в порядке? - девушка заходит в кабинет с чашкой в руках, прерывая повисшее между нами молчание.

- Конечно, - Дмитрий кивает, улыбается ей, забирает у нее чай. - Спасибо, - делает глоток, смотрит на меня. - Раз уж я здесь, Марк Давидович, хотел бы заодно решить пару рабочих моментов…

- Разумеется, - киваю, делая приглашающий жест рукой к столу.

Мы действительно быстро обсуждаем кое-какие дела, до которых у меня с последними событиями не доходили руки, и Дмитрий, допив чай, поднимается.

- Спасибо, Ев, - кивает девушке, которая все это время тихонько сидела с документами на краю стола. - Я пойду.

- Я провожу, - она тут же подскакивает, смотрит на меня вопросительно. - Хорошо, Марк?

- Конечно, - заставляю себя кивнуть и улыбнуться.

Приятно, что она спрашивает… А я - ревнивый придурок!

Ругнувшись про себя и вздохнув, прощаюсь с мужчиной и откидываюсь на спинку кресла. Надо уже что-то решать с этим Евиным отчимом… не нравится мне, что он то и дело всплывает в разговорах и не только…

Но задуматься о том, что нужно сделать, не успеваю - вибрирует мобильный.

Смотрю на экран и хмурюсь.

Адам.

Младший брат не объявлялся с того момента, когда увидел нас с Евой в командировке в том городе, где все случилось. Я был уверен, точнее, почти уверен, что он отойдет в сторону и не будет мешать - и оказался прав. Но не ожидал, что он прервет молчание так быстро.

- Слушаю, Адам, - отвечаю на звонок.

- Слушай, и слушай внимательно, - голос у него напряженный. - Мать узнала про Еву. Не от меня! - добавляет тут же, пока я резко выпрямляюсь на кресле. - Какие-то у нее свои источники в компании, старая интриганка… - до меня доносится тихий, но отчетливый мат.

Морщусь, прикидывая, к чему это может привести.

Мать до сих пор свято уверена в том, что полностью контролирует нашу жизнь. Как в ее голове это стыкуется с тем, что мы оба давно минимизировали общение с ней, понятия не имею.

- Ты же помнишь, я передавал тебе ее требование прийти на благотворительный вечер? - напоминает мне Адам. - Со спутницей? Насколько я догадываюсь, спутницу она тебе успела подыскать самостоятельно. Ева в ее планы совершенно не вписывается, даже если ты не собирался…

- Я уже пригласил ее, - отрезаю, нахмурившись.

- Вот как, - голос младшего немного меняется, слышится немного едкая ухмылка. - Растешь над собой, брат.

- Что ты… - не успеваю уточнить, когда Адам перебивает.

- В общем, я тебя предупредил. Понятия не имею, что матушка собирается предпринять, но зная ее, я на твоем месте готовился бы ко всему.

- Я тебя понял, - вижу, как в кабинет снова заходит Ева и добавляю: - Спасибо.

- Чего?! А, ну, в смысле… да не за что, - немного растерянно отзывается Адам. - Ладно, давай.

Сбрасываю звонок и слегка улыбаюсь девушке.

- Все в порядке? - уточняет она тут же, проходит вперед, протягивает мне руку, и я, схватив ее за кисть, усаживаю к себе на колени, прижимаюсь лицом к изгибу нежной шеи, вдыхаю запах.

- В полном, - киваю, параллельно стянув перчатки и бросив их на стол.

Хочу чувствовать ее кожей.

Какое это, оказывается, удовольствие - обнимать женщину, в которую влюблен.

Никогда не смогу к этому привыкнуть. Никогда.

- Ты не расстроился из-за Дмитрия? - осторожно спрашивает меня Ева, проводя и поглаживая кончиками пальцев по тыльной стороне моих рук.

- Не расстроился? - растерянно смотрю на нее.

- Я видела, как ты среагировал, - она неловко пожимает плечами, отводит взгляд. - Да, он действительно, м-м-м-м, подсунул мою анкету повыше, чтобы меня допустили до собеседования, но….

- О, перестань! - улыбаюсь, не удержавшись, прижимаю ее сильнее. - Я очень рад, что он подсунул твою анкету!

Ева фыркает и расслабляется.

- Нам не пора домой? - смотрит на часы, укоризненно - на меня. - Уже времени черт знает сколько, тебе бы отдохнуть! Или нужно дождаться каких-то распоряжений от Феликса Эдмундовича?

- Никаких распоряжений, - вздыхаю и отпускаю ее с колен. - Можем ехать домой.

Марк

- Привет, мальчик, - Ева немного рассеянно гладит прыгающего вокруг нее Тайсона.

Я только головой качаю, на это глядя. Пес так виляет хвостом, что того и гляди равновесие потеряет. По-моему, он уже больше считает ее хозяйкой, чем меня - хозяином.

С другой стороны, а чему удивляться… Я ведь тоже от нее ни на шаг отойти не могу.

Моя личная зависимость. Мое личное лекарство.

- Ты устала? - спрашиваю ее, скидывая пиджак и снимая с себя перчатки. - Голодная?

- Нет, есть я не особо хочу, - Ева слегка улыбается.

- Может быть, ты хочешь… поплавать? - вспоминаю вдруг, как она реагировала на мои слова о том, что в квартире есть бассейн.

Небольшой, но все же.

- Ох, точно! - улыбка на ее лице становится шире. - Ты же говорил, что у тебя есть где! Но… у меня нет купальника, - выражение глаз меняется, появляется хитринка, и я чувствую, как у меня моментально пересыхает во рту.

- Он тебе не понадобится, - усмехаюсь сдавленно, беря ее за руку. - Пойдем, я покажу тебе.

Помещение, где расположен бассейн, находится в дальней части квартиры. Не сказать, что я там так уж часто бываю… точнее, бывал в последнее время. Потому что вообще-то для меня плавание тоже было способом привести себя в норму и немного расслабиться. Просто с появлением Евы в моей жизни все изменилось.

Она восторженно ахает, когда я открываю перед ней дверь.

- Вот это да… - выдыхает, проходя внутрь, оглядывается на меня. - И это ты называл «небольшим бассейном»?!

- Он и в самом деле небольшой, - качаю головой. - Длина метров… восемь, по-моему. Глубина метр сорок.

- Ну знаете, господин Резанов, - Ева негромко смеется, кидает на меня взгляд искоса. - Может, в вашем представлении это и небольшой…

Тянется к воротнику своей рубашки и, глядя мне в глаза, начинает ее расстегивать.

Ничего более сексуального я в жизни своей не видел.

- Составишь мне компанию? - слышу сквозь шум в ушах и с трудом отрываюсь от этого зрелища. - Я бы хотела поплавать с тобой.

Смерти моей она хочет.

Но руки уже сами берутся за пуговицы и ремень брюк.

Я опускаюсь в воду первым. Помогаю Еве, подхватывая ее в объятия, она тут же хватается за мои плечи, обнимает под водой ногами.

- Я думала, мы поплаваем, - смеется, уворачиваясь от поцелуев.

- Поплаваем, конечно, - соглашаюсь, уже с трудом соображая, что говорю. - Чуть позже.

Мне сносит голову от ее стонов. От того, как она сильно сжимает меня в объятиях, подчиняясь моим толчкам, как запрокидывает голову, как ее грудь, от которой я не могу отвести взгляда, то появляется из воды, то снова опускается.

- Марк… - выдыхает Ева, когда я уже не могу больше терпеть.

Прижимается ко мне, дрожа в моих руках, и я стискиваю ее до боли, не в состоянии не то что отпустить - вообще отодвинуться хоть на миллиметр. Только спустя несколько минут у меня получается разжать руки.

- Ты… просто нечто…. - она цепляется за бортик, откидывает голову, смотрит на меня с такой сытой и удовлетворенной улыбкой, что я не могу задавить самодовольную радость в глубине души.

Ей хорошо со мной! Возможно, этого будет достаточно?

Мотнув головой, тут же выбрасываю лишние мысли из головы. Не сейчас, не когда у нас все так замечательно!

- Поплаваем? - предлагаю, улыбаясь, и тяну Еву за собой.

Плаванием это назвать сложно. Мы просто валяем дурака, то гоняясь друг за другом по бассейну, то целуясь - и мне даже плевать, что со стороны это может выглядеть глупо и по-детски.

Не все ли равно, если Еве нравится?

- Ай, Марк, ну хватит! - она хохочет, чуть не захлебываясь, когда я ловлю ее в очередной раз, снова повисает на мне, откидывая голову на мое плечо.

- По-моему, пока ты не превратилась в русалочку, нам пора выходить отсюда, - говорю с сожалением.

- Не хочется, - Ева вздыхает, поднимает на меня глаза. - Но ты прав. И, кстати, ты, наверное, голодный? Дамир вроде бы собирался сегодня что-то там вкусное готовить, плов, кажется.

- Ты и сама наверняка захочешь поесть после воды, - улыбаюсь ей. - Так что пойдем.

Выбравшись из бассейна, накидываю на девушку толстый халат, она заматывает сырые волосы.

- Помочь тебе с этим? - спрашиваю у нее, затянув на бедрах полотенце.

- Не нужно, я сама, - Ева улыбается. - Ты иди, оденься, а я буду минут через десять, подсушусь, хорошо?

- Ладно, - киваю, хотя мне больше хочется остаться рядом с ней.

Но надо же давать ей хоть немного приватности…

Быстро вытершись, натягиваю футболку и мягкие домашние брюки и решаю сказать Дамиру, чтобы он накрыл стол к ужину не в столовой, а в небольшой комнате рядом со спальней, там вместо стульев стоят кресла и значительно уютнее.

Но дойти до кухни не успеваю.

- Марк Давидович, к вам тут… - Павел, вылетевший из-за поворота к входной двери, говорит как-то чересчур нервно.

- Я что, должна ждать, пока мой сын соизволит меня принять? - недовольный голос, и я останавливаюсь, поморщившись и глядя, как следом за помощником из холла в коридор проходит женщина. - Марк, тебе нужно разобраться со своим персоналом!

Черт подери, как некстати.

- Я не ждал тебя, - говорю матери сухо.

- От твоего гостеприимства дух захватывает, - парирует она таким же тоном. - Я не имею права приехать к сыну?

- Последний раз это случалось лет семь назад. Так что вряд ли стоит удивляться моей реакции, - я чувствую, как машинально, сам собой меняется голос и поза.

Бесстрастные интонации. Развернутые плечи. Прямая осанка. Невозмутимое выражение лица. Все то, что в меня вбивали с детства и что я считал нормой. Тот Марк, которым я был много лет….

И который - я вдруг отчетливо понимаю это - мне крайне не нравится.

Я не хочу им быть, этим человеком.

Я хочу быть тем, кем я стал рядом с Евой.

Цепляюсь за эту мысль, которая становится якорем, не позволяющим скатиться в прошлое. И следующий вопрос задаю так, как никогда бы не задал раньше.

- Что тебе нужно, мама? - смотрю на нее, замечая, как недовольно изгибаются ее брови.

- Сам ты не удосужился за последние полтора месяца увидеться с матерью, - она чуть прищуривается. - Я полагала, что ты представишь мне девушку, с которой будешь на благотворительном вечере. Мы так и будем разговаривать в коридоре?

- Да, потому что я занят, - не поддаюсь на отчетливый упрек. - Не припомню, чтобы тебя хоть когда-то интересовала моя личная жизнь, - отвечаю спокойно, чуть пожимаю плечами, хотя внутри все противно сжимается. - Меня в принципе удивляет твоя настойчивость в отношении этого вечера. Адама ты зачем с этим ко мне отправила?

- Твоя репутация все эти годы была безупречна, хотя бы в этом ты оказался на высоте, - мать, не отвечая на мой вопрос, одним ледяным взглядом, как она это умеет, окидывает меня с головы до ног. - Ты и сам знаешь, что этот вечер крайне важен - для тебя, для твоего будущего, для компании! Там будут все, чье влияние и мнение имеет значение! Но до меня дошли возмутительные слухи, что ты связался мало того что со своей прямой подчиненной, так еще и девушкой с сомнительным прошлым! Это недопустимо, Марк!

- Меня не волнуют чужие мнения, точно так же как не волнует твое! - цежу сквозь зубы, не сдержавшись. - И не смей говорить о ней в таком тоне!

Мать хватает ртом воздух - неудивительно, я за всю жизнь ни разу не позволял себе такого - но ответить не успевает.

- Марк? - в коридор выворачивает Ева, улыбается мне так радостно, что в груди становится больно. - А я тебя потеряла…. - и резко останавливается, увидев, с кем я. - Добрый вечер, - произносит осторожно.

Мать с чуть брезгливым выражением лица медленно осматривает девушку, начиная от босых ножек, простого домашнего костюма - свободных штанов и футболки с длинным рукавом - до все еще чуть влажных волос, раскиданных по плечам и раскрасневшегося нежного лица без капли косметики. И переводит взгляд на меня.

- Ты серьезно, сын? - в голосе такое естественное и одновременно презрительное недоумение, что к горлу поднимается тошнота отвращения.

- Ева, - говорю негромко, протягивая руку в сторону к девушке, и она, помедлив, делает шаг вперед, дает мне свою ладонь.

Тут же сжимаю ее покрепче, просовываю себе под локоть, надеясь, что она вспомнит, о чем я говорил ей. В глазах матери мелькает интерес, который, впрочем, она тут же приглушает. Ну да, конечно, с тех пор как я повзрослел, она ни разу не видела, чтобы у меня был с кем-то контакт без перчаток.

- Позволь представить тебе мою мать, - сознательно нарушаю все правила этикета, давая понять, кто здесь для меня важнее. - Маргариту Владимировну Резанову. Мама, это Ева Андреевна. Мой личный помощник, мой секретарь, моя… девушка. С которой ты должна была познакомиться на благотворительном вечере, но как всегда решила по-своему.

- Марк, - еле слышное укоризненное от Евы, а затем она улыбается моей матери и говорит мягко: - Маргарита Владимировна, я рада познакомиться.

Я сдерживаюсь, чтобы не покачать головой.

Безнадежно. Она слишком добрая. Удивительно, учитывая ее прошлое.

- Вы точно понимаете, на что идете, находясь рядом с моим сыном? - высокомерно уточняет мать.

- Тебе пора, - я делаю шаг вперед, собираясь прервать этот фарс.

- Я абсолютно точно уверена, - прохладный голос Евы заставляет замереть на месте.

От чувства вины скручивает желудок. Она верит мне…. а я не был с ней до конца откровенен. Как я ей скажу?...

Очередной шум в холле заставляет нас всех обернуться.

- Ну надо же, успел-таки на семейное сборище, - в коридоре появляется Адам и усмехается, окидывая взглядом всю эту сцену.

Брат-то откуда здесь взялся? Знал, что мать явится? Или догадался? Или вообще случайно по другому поводу пришел?

Кажется, мама тоже не ожидала его появления, потому что смотрит на Адама, словно просчитывая дальнейшие шаги.

- Адам, происходящее здесь тебя не касается, - говорит наконец холодно. - Ты, в отличие от твоего старшего брата, никаких высот не достиг и пока что бесполезен, с тебя и спроса никакого.

До меня со стороны Евы доносится резкий вздох.

Да-да, нас с младшеньким стравливали начиная с подросткового возраста. И если я к тому времени уже соображал лучше, то Адаму было значительно сложнее.

Удивительно, как не поубивали друг друга за эти годы. Все-таки держали совместные воспоминания о том «воспитании», которое нам доставалось на протяжении нескольких лет, пока отчим однажды не перепил и не сорвался в присутствии матери.

Стоит отдать ей должное, на развод она подала моментально. Но и ее воспитание не отличалось деликатностью. Мать считала, что только соперничество между братьями даст нужный толчок в развитии для обоих. Правда, ей были неизвестны некоторые обстоятельства…

- Да-да, я помню, что я у вас не удался, матушка, - легко отмахивается Адам, усмехается. - Но позвольте вам напомнить, что вы уже пытались провернуть одну интригу, и ничего у вас не вышло. Так что… отправлялись бы вы домой!

- Что?! Какую интригу, не понимаю, о чем ты! - мать переводит взгляд с меня на Адама.

- Ту самую, с подсадной невестой! - младший вдруг ядовито усмехается, кидает на меня взгляд, словно спрашивая разрешения, и я еле заметно киваю ему.

Давно надо было сказать ей. Может, до нее что-то бы дошло. Хотя вряд ли, конечно.

- Ты имеешь в виду невесту твоего старшего брата, которую соблазнил, подставил и сорвал прекрасный союз? - высокомерно вздергивает брови мать. - Как у тебя язык поворачивается…

- Да легко, - Адам хмыкает, засовывает руки в карманы. - Видите ли дело в чем… Марк знал обо всем с самого начала! В том числе о том, что вы планировали подложить под него дочь сенатора и поймать за… хм-м-м, в общем, поймать на этом. А на той девице пробы ставить было негде! Так что я действовал с его ведома и благословления, - весело усмехается, глядя на то, как мама ошарашенно приоткрывает рот.

- И вы оба… - задыхаясь, выговаривает с трудом.

- О да, представляете, такие мы заговорщики! - пожимает плечами младший, продолжая слегка посмеиваться. - Так что, матушка, можете похоронить свои планы, все равно ничего не выйдет!

- Я этого так не оставлю! - мать распрямляет плечи. - Не оставлю!

- Да-да, я это уже слышал, - Адам нарочито зевает, прикрывая рот ладонью, кидает взгляд на Еву, которая стоит в каком-то ступоре. - Ев, ты бы сходила, глянула, там собака скребется, как его, боксер ваш….

- Д-да, - Ева, сглотнув, кивает, смотрит на меня, снова на Адама. - Не боксер. Кане-корсо. Просто его Тайсон зовут.

- Точно, Тайсон! Вспомнил! - брат звонко хлопает по лбу ладонью. - Выпусти бедолагу, а то скулит, даже мне слышно.

Хмурюсь, но отпускаю ее ладонь. Идиоту ясно, что Адам просто хочет, чтобы она ушла. Ева явно тоже это понимает, потому что кидает на меня еще один взгляд и торопливо выходит из коридора.

- Вам, матушка, тоже пора, - улыбка с лица брата сползает моментально.

- Марк! - мама использует тот тон, от которого в детстве меня начинало потряхивать.

Вот только это уже много лет не действует.

- Тебе давно надо было узнать, - произношу тяжело, - что мы с Адамом все-таки ухитрились сохранить более-менее человеческие отношения, как ты ни старалась настроить нас друг против друга. Все твои попытки влезть в мою личную жизнь будут бесполезны. Если ты не заметила, мама, твои сыновья давно выросли. И не подчиняются твоим указаниям.

- Я дала вам все, что нужно, чтобы вы росли над собой! - высокомерно цедит мать. - У вас были все возможности…

- Но не было нормальных родителей, - фыркает Адам, перебивая. - Хватит, матушка. Я ваших речей наслушался на две жизни вперед! Дверь там! - с издевательским полупоклоном указывает рукой в нужном направлении.

Мать, видимо, осознав, что сейчас ей лучше отступить, в очередной раз окидывает нас обоих взглядом и, резко развернувшись, выходит.

Вздохнув, качаю головой. Она наверняка не сдастся так сразу.

- Марк, - слышу негромкое, поднимаю взгляд на брата.

- Зайдем в кабинет, - кивком указываю в нужную сторону.

По дороге встречаю вышедшего навстречу Павла, тот говорит, что Ева с Тайсоном в дальней части квартиры. Киваю, она наверняка специально ушла подальше, чтобы не мешать - деликатна, как всегда.

- Что ты хотел сказать? - в кабинете устало поворачиваюсь к брату.

- Марк, я уже задавал тебе этот вопрос и спрошу еще раз, - Адам смотрит на меня внимательно. - Она с тобой… с открытыми глазами? Ты все ей рассказал? Потому что мы с тобой оба знаем, что мать не остановится, и Ева должна быть в курсе…

- Нет, не все, - стискиваю зубы, отвожу взгляд.

- Черт подери, брат! - он зло хлопает ладонью по спинке кресла перед ним. - Это то, о чем я думаю?! Ты… я ведь еще тогда говорил тебе, что ты пожалеешь! Зачем тебе это было нужно?!

- Затем, что я не собирался давать ни малейшего, даже случайного шанса на это! - огрызаюсь на младшего. - Затем, что ты сам рассказывал мне о том, что по пьяни выболтала моя несостоявшаяся «невеста» - о ее планах залететь от меня любым способом, чтобы мне было не отвертеться! Затем, что такие, как я, не имеют права размножаться в принципе! Что я мог бы дать своему ребенку?! Набор поломанных генов и психически нестабильного отца?!

- Марк.…

- Да, я сделал то, что сделал, и не жалел об этом! - рычу на Адама. - Да, у меня никогда не будет детей! У меня и женщины не должно было быть! Но теперь… теперь, господи… - с трудом сдерживаюсь, чтобы не вцепиться себе в волосы. - Как я скажу ей об этом?! Как сказать, что я не только больной, но и ущербный во всех возможных смыслах?! Как сказать, что мы никогда не сможем быть нормальной семь…

- Марк!

Сдавленный голос брата прерывает на середине слова.

Я поднимаю глаза и вижу бледную, застывшую на пороге кабинета Еву.

Ева

- Собаки лучше людей, - говорю негромко, наглаживая раскинувшегося передо мной пузом вверх Тайсона. - Во всяком случае, некоторых людей - так уж точно.

Я до сих пор не могу отойти от шока.

Значит, у тех слухов о невесте, которые мне пересказывали когда-то на первом обеде девочки-коллеги, все-таки была основа. Конечно, ни о каком швырянии кольца в лицо жениху перед алтарем речи не идет, но…

Я, наверное, даже этому удивилась бы меньше, чем тому, какой история оказалась в реальности! Поверить не могу! Чтобы мать планировала без ведома сына, на ком ему жениться, да еще и решала «подложить» - господи, слово-то какое противное - под него девушку! Девушка, я так понимаю, тоже была не против! Неужели матери Марка наплевать, что ему элементарно было бы физически плохо от этого?!

Хотя… что я вообще понимаю в жизни. Для некоторых нормально вступать в брак по расчету, некоторые продают свое тело, кто-то - плетет вот такие интриги, чтобы получить больше власти и денег. Тьфу, противно!

Но Марк ведь не такой. Я точно знаю, что не такой! И Адам… он же все это время был на стороне брата, хоть и говорил, как Марк его раздражает. И неудивительно, если мать постоянно подчеркивала разницу между ними. Мне даже смутно вспоминается, что во время нашего ужина Адам упоминал об этом.

Я вдруг чувствую себя виноватой. Из-за меня у них обострились отношения. С одной стороны, я вроде как ни при чем - откуда мне было знать, что я понравлюсь им обоим, ведь не заставляла же Адама приглашать меня на свидание, дарить цветы, не флиртовала с ним, всегда была честной. Но с другой стороны….

А что если они сейчас… снова разругаются?!

Подскакиваю с пола, Тайсон тоже, реагируя на мое движение, перекатывается на живот, настороженно приподнимает голову.

Вспоминаю, как Адам набросился на Марка в той командировке, как Марк ничего не делал, только говорил, что не будет с ним драться… И еще сказал что-то такое, что Адам сразу остановился. Я до сих пор не знаю, что именно. А вдруг это сейчас не сработает…

На меня накатывает страх, я еще колеблюсь, выходить или не выходить из комнаты, но потом все-таки решаю, что просто проверю, как они! И потом, может, Адам уже ушел?

Но оказывается, что нет.

Не ушел.

Стоит в кабинете и смотрит на меня растерянно.

А я… в шоке от услышанного перевожу взгляд на Марка. Пространство вокруг нас словно немного утрачивает четкость по краям, мне сложно сфокусироваться, зрение плывет.

Он судорожно мотает головой из стороны в сторону, лицо умоляющее, а в глазах… в глазах самая настоящая паника.

Значит, правда.

На меня вдруг накатывает ужасная усталость. Такая, когда кажется, что гравитация сломалась и тело весит раза в два больше. Ни шага не сделать, ни руки поднять.

Видимо, все и сразу навалилось, нервная система не выдерживает.

Дело не в том, что он не может иметь детей.

Хотя это очень серьезно, и такие новости о человеке, с которым строишь долгосрочные отношения, нужно, конечно, знать «на берегу».

Дело в том, что он не сказал мне.

Снова.

А ведь я столько раз говорила ему про честность. И не только.

Тот наш случайный, но вполне конкретный разговор о беременности и предохранении… Он не мог не понимать, что нельзя такое скрывать. Мог сказать в ту же минуту. Должен был сказать. Но промолчал.

- Ева, пожалуйста…. - голос у мужчины дрожит и срывается. - Прошу тебя…

- Ева… - одновременно с братом пытается сказать что-то и Адам, - Ев, все не так, как ты подумала…

- Не так? - поворачиваюсь к нему, устало качаю головой. - То есть то, что вы сейчас обсуждали, неправда?

Он морщится, как от боли, оборачивается на Марка, явно не понимая, что делать, но Марк не обращает на него никакого внимания, смотрит только на меня, не отрывая взгляда.

- Ничего не хочешь мне сказать? - гляжу на старшего Резанова, и что-то такое он слышит в моем голосе, что молча опускает глаза.

- Ясно, - выдыхаю после долгой тяжелой паузы и разворачиваюсь.

Сил моих нет. Надо на воздух выйти. Подышать. Подумать.

- Ева, нет! Не уходи! - Марк дергается ко мне.

- Мне нужно побыть одной, - говорю тихо, и тон получается таким, что оба мужчины замирают на месте. - Я… не хочу никого видеть. Не сейчас.

В полной тишине выхожу из квартиры и спускаюсь на лифте вниз.

Оказавшись на улице, делаю глубокий вдох. Глаза немного щиплет.

У меня пока еще не получается толком осознать... новую информацию. Не получается понять, как мне вести себя дальше. Конечно, я сейчас приду в себя, и что-то решу, и вернусь обратно, и снова и снова буду говорить и объяснять, но... господи, как же с ним сложно!

Рассеянно оглядываюсь по сторонам и только сейчас понимаю, что я даже толком не одета - в домашних брюках, лонгсливе и легкой ветровке, которую накинула на автомате. На улице уже вечер, густые сумерки… ну да, мы же собирались ужинать… до всего этого. Но, правда, тепло. Это хорошо, а то у меня волосы до сих пор не высохли до конца.

Обхватываю себя за плечи руками, закрываю глаза, глубоко дыша.

И слышу вкрадчивый голос:

- Ну вот мы и встретились.

Я не успеваю сделать абсолютно ничего - ни обернуться, ни дернуться в сторону, ни вскрикнуть.

На мои плечи ложится рука, а в бок упирается что-то острое, до боли давящее на кожу, кажется, даже прокалывающее.

- Тихо, доченька, - этот голос, негромкий и ласковый, моментально вгоняет меня в состояние ступора. - Молчи, и больно не будет, поняла? Попробуешь дернуться - и у меня рука дернется.

С трудом заставляю себя медленно кивнуть.

- Вот и умница, - Леонид крепче обнимает меня за плечи. - Идем. Хватит тебе гулять, нагулялась.

Мужчина подталкивает меня вперед, я успеваю скосить глаза и вижу торчащее из его кулака лезвие. Короткое… вроде бы… но если загнать его под ребра по рукоять… Становится тяжело дышать. Стискиваю зубы, ощущая, как по телу распространяется жар.

Нельзя, чтобы мне сейчас стало плохо! Я понятия не имею, что ему придет в голову, если я потеряю сознание. Есть риск, что вообще не очнусь.

- Шевели ногами! - его голос за секунду переходит от мягкого тона к угрожающе-злобному.

Прерывисто дышу через рот, стараясь не подпускать к себе панику, хотя от страха все цепенеет и двигаться получается с трудом. Пытаюсь сконцентрироваться и незаметно оглядеться. Почему, когда нужна помощь, никого вокруг вечно нет?! Где та охрана, про которую говорил Марк?!

Тут же вспоминаю, что ушла внезапно, и охрана была не круглосуточная - он же говорил, только на то время, когда его нет рядом.

Дура я. Трижды, четырежды дура! Воздухом подышать захотелось?! Ушла бы подальше в комнату, открыла окно и дышала, идиотка! А теперь…

- Залезай, - Леонид подводит меня к машине. - И не пытайся рыпаться, доченька!

Я раньше всегда думала, что в стрессовой ситуации смогу собраться. В той самой ситуации, когда включается механизм «бей, беги или замри».

Видимо, предел моей психики в данный момент - замереть.

Потому что я безропотно опускаюсь на сиденье машины. Правда, когда тебя держит мужчина выше тебя на голову и тяжелее в два раза, да еще с ножом, продолжающим упираться в бок, делать что-то другое сложно.

А когда нож все-таки убирается, Леонид моментально защелкивает на моих запястьях наручники. Хорошо хоть руки за спину не стал заводить - видимо, чтоб не возиться и не тратить время.

- Молодец, - отчим улыбается, тянется и мягко проводит пальцами по моей щеке. - Хорошая девочка.

К горлу поднимается тошнота, но я терплю. Даже не отдергиваю голову. Я знаю цену этой мягкости. И если его сейчас взбесить…

Мужчина захлопывает дверь, быстро садится на водительское сиденье и выруливает на дорогу.

- Поехали домой, - говорит практически радостно, кидает на меня взгляд в зеркало заднего вида. - Ты слишком давно не была дома, Ева. Ну ничего. Теперь вернешься, и мы всегда будем вместе.

Пережидаю секундное головокружение и очередной приступ страха, но заставляю себя молчать. С психопатами нельзя спорить, нельзя задавать им лишних вопросов… А я сейчас понимаю, что мой отчим - абсолютно точно не в себе. То, что раньше в нем мне казалось вспыльчивостью, злобой, неадекватностью - это болезнь. Возможно, она просто протекала скрыто… а теперь обострилась под влиянием каких-то событий.

Господи, о чем я думаю вообще?! Мне же от этого ничуть не легче. Наоборот. Попасть в руки к тому, у которого крыша напрочь уехала, еще хуже, чем к тому, кто просто тебя ненавидит без всякой разумной причины.

Закрываю глаза, силясь преодолеть тот ужас, который пронизывает сейчас все внутренности, который не дает нормально думать. Под закрытыми веками вдруг появляется картинка.

Марк. Умоляюще и испуганно глядящий на меня. Просящий не уходить.

С трудом сдерживаю всхлип, глаза наполняются слезами.

Я и ему больно сделала. Как я могла! Я же знаю, что он боялся меня потерять! Он с ума сойдет… и будет во всем винить себя! Страшно даже представить, что ему придет в голову….

Видимо, какой-то звук у меня все же вырывается, потому что Леонид вдруг резко бьет по тормозам, так, что я не удерживаюсь и, выставив вперед руки, еле успеваю уберечь лицо от столкновения со спинкой переднего сиденья.

- Идиоты гребаные! - орет, показывая кому-то в окно средний палец. - Водить научись, дебил! Доченька, ты бы пристегнулась, - тут же снова ласково обращается ко мне.

От этих резких скачков его настроения еще страшнее. Трясущимися руками кое-как пристегиваю ремень безопасности - ужасно неудобно, запястья скованы, и я то и дело невольно дергаю то одну руку, то другую, металл больно впивается в кожу. Когда сдвигаюсь, понимаю, что болит и бок, тот, куда упирался нож. Отодвигаю куртку и вижу, что одежда в том месте промокла от крови.

- Меня тошнит… - выдыхаю все-таки еле слышно.

Меня и правда тошнит, бросает то в жар, то в холод, кажется, что вот-вот вырвет.

- Заткнулась, сука! - цедит сквозь зубы Леонид, и я снова зажмуриваюсь.

К счастью - или несчастью - долго ехать не приходится. Когда мужчина в очередной раз тормозит, я приоткрываю глаза и в темноте с трудом различаю, что машина остановилась перед каким-то забором. Место мне совершенно незнакомо.

Я думала, он привезет меня в тот дом, где мы когда-то жили, когда мама была жива. А теперь сердце падает, потому что понимаю - найти нас здесь будет еще сложнее.

«Это если тебя будут искать», - мелькает мысль.

Закусываю губу посильнее. Я так ушла… да еще и сказала, что никого не хочу видеть… Что если Марк решит, что должен меня отпустить? И не станет…

Нет, даже додумывать не хочу, а то скачусь в банальную истерику.

Но я сама сделала все возможное, чтобы отодвинуть тот момент, когда он заподозрит, что что-то не так. Возможно, не на один день.

- Выходи, - отчим открывает дверь с моей стороны, дергает за цепь, соединяющую наручники - теперь уже не скрываясь, место глухое, поблизости никого. - Ну вот мы и дома, доченька!

Чуть не потеряв равновесие, выбираюсь из машины - Леонид тащит меня за собой с такой скоростью, что я с трудом успеваю за ним.

Мужчина поднимается по истертым, поскрипывающим под ногами деревянным ступеням на чуть покосившееся крыльцо, отпирает дверь и вталкивает меня внутрь, в темное помещение. Тут удержаться на ногах мне не удается, и я падаю на бок - неудачно, на тот самый, который кровоточит, да еще и ссаживаю себе ладони и локти, кажется, тоже.

- Надо быть аккуратнее, доченька, - под потолком вспыхивает свет, Леонид приседает надо мной, пока я, перевернувшись, кое-как отползаю от него по полу. - Покажи, что там у тебя… Показывай, я сказал!!! - дергает одну мою руку на себя, у меня не получается сдержать стон. - Ну ничего страшного! Сейчас обработаем… скажи мне, «да, папочка»!

Да меня стошнит, если я произнесу такое! Молчу, стиснув зубы, и Леонид тут же меняется в лице.

- Не слышу! - цедит сквозь зубы, встряхивает меня. - Да, папочка! Ах, ты, строптивая тварь…

Лицо обжигает пощечина наотмашь. Щека вспыхивает болью, от неожиданности я вскрикиваю, снова теряю равновесие, но упасть мне не дают, вздергивая за воротник куртки, не давая сделать вдох.

- Так и не научилась вести себя почтительно, сучка малолетняя! - рык пробивается сквозь звон в голове. - Ну ничего!

Меня подтаскивают к одной из стен, швыряют на пол так, что я бьюсь плечом и спиной о что-то металлическое, прикусываю язык, во рту появляется привкус крови.

- Посиди здесь и подумай! - с одной руки быстро снимают браслет, а спустя секунду снова пристегивают, и я, кое-как разлепив глаза и проморгавшись, вижу, что меня приковали к батарее.

Леонид выпрямляется, стоит надо мной, окидывая взглядом и явно любуясь картиной. Закрываю глаза, не желая даже смотреть на него, сглатываю, чувствуя, как пересохло во рту.

Мужчина, что-то пробурчав, уходит - гремит то ли посудой, то ли еще чем-то. Что-то делает. Минуты текут вязко, у меня не получается понять, сколько проходит времени. Только в какой-то момент чувствую, что все тело затекло.

Пытаюсь поменять позу, но прикованные руки толком не дают ничего сделать. Мне такими темпами недолго удастся оставаться в сознании, думаю вяло. Еще немного - и температура подскочит до высоких значений, упадет давление, дальше перебои с сердцем и отек мозга….

Может, оно и к лучшему. Если я не буду ничего чувствовать.

Он ведь совершенно точно не остановится на том, что уже сделал.

Сжимаюсь, когда до меня доносятся шаги.

- Ты сама виновата, Ева, - слышу сквозь пульсацию и гудение в ушах. - Не надо было меня провоцировать! Зачем ты сбежала, дурочка? Твоя мать была такой же, тоже планировала уйти, я же знаю… Но я ей не дал, нет, не дал! Не ушла от меня! И ты не уйдешь! - связная речь переходит в какое-то бормотание.

Господи, умоляю… пусть я уже отключусь… возношу куда-то вверх безмолвную молитву, сухо всхлипывая и дрожа.

- Что за… молчи, ясно?! - мне больно сжимают подбородок, встряхивают. - Тихо!

А потом Леонид так отталкивает мою голову в сторону, что я бьюсь затылком о батарею. И перед тем, как сознание окончательно меркнет, успеваю услышать, как от входа в дом доносится какой-то шум.

Марк

Смотрю на опустевший дверной проем остановившимся взглядом, потом опускаюсь в кресло, ставлю локти на стол, упираюсь горячим лбом в ладони, закрываю глаза.

Ушла.

Я знал, что так будет.

Знал ведь.

Но как же больно….

- Марк! Да очнись ты!

- Уйди, - выдавливаю из себя, наконец осознав, что рядом продолжает стоять Адам.

- Ты что, ничего не сделаешь?!

- Уйди, я сказал!!! - от боли с трудом соображаю, но встаю, покачнувшись.

- Сдурел?! Не уйду я никуда! - Адам упрямо качает головой.

Смотрю на него, не понимая, почему перед глазами все расплывается.

- Брат, так нельзя, - слышу вдруг, как он меняет тон. - Ты себя доведешь до нервного срыва. Возьми себя в руки.

Моргаю, и до меня только сейчас доходит, что лицо мокрое.

Резко разворачиваюсь к нему спиной, стискивая зубы и пережидая мучительный приступ стыда. Никто и никогда не видел меня в таком состоянии… Но снова сказать, чтобы Адам уходил, не успеваю. Мне на плечо осторожно ложится рука.

- Марк, она не уйдет, - спокойный голос. - Не оставит тебя. Это же Ева. Тебе надо просто пойти за ней и все объяснить. Давай, иди.

- Она не хочет, - говорю хрипло. - Она сама сказала…

- Эти женщины вечно говорят совсем не то, что думают, - мягкая усмешка. - У тебя просто опыта пока слишком мало, а то бы тоже знал.

Качаю головой. Он не понимает. Ева… она другая. Она просила меня быть с ней честным. И сама всегда была честна. А я не был. Моя вина в моем молчании.

- Брат, ну е-мое! Ну кто мне говорил, что умрет за нее, если нужно?!

В памяти всплывает та сцена.

- Ты же знаешь, что я не буду с тобой драться, - выдавливаю из себя, приподнимая подбородок повыше, чтобы не задевать руки брата на моей шее.

И так почти наверняка реакция будет, но хоть не на лице…

- Даже ради нее?! - Адам смотрит на меня бешеным взглядом.

- Ради нее… я умру, если понадобится, - произношу тихо, так, чтобы Ева не слышала, и вижу осознание в его глазах.

Мы оба помним детство. И оба помним те слова, которые я повторял ему, когда прятал от побоев отца. И говорил, что только ему могу сказать такое. Родной брат. Родная кровь.

Но теперь у меня есть та, о ком я могу сказать то же самое. Та, кто стал мне дороже всех.

И брат это наконец тоже знает. И отступает именно поэтому, хотя я не был до конца уверен, что он отступит...

Но не ошибся в нем.

- А тебе не надо за нее умирать! - врывается в воспоминания упрямо пытающийся достучаться до меня голос. - Надо всего-то пойти и объяснить все нормально! Ну блин, ну на колени перед ней упадешь, скажешь, что идиот, попросишь прощения! Ну что тебя, всему учить надо?!

Стряхиваю руку брата с плеча, отхожу на пару шагов, но против воли думаю… поможет? Не поможет? А если поможет?

- Ох, дерьмо, какие же вы оба трудные! - раздается раздраженное. - Значит, так! Либо ты сейчас за ней идешь, либо я!

- Только попробуй! - вырывается у меня невольно, рывком оборачиваюсь, но тут же замечаю кривую усмешку на лице Адама.

- Ну хоть ревнуешь ты, как нормальный, - брат закатывает глаза. - Давай, хватит сопли на кулак наматывать! Пошел, на плечо закинул и в спальню утащил! А дальше уже будешь извиняться и все остальное!

Меня тянет тоже закатить глаза от этого «совета», хоть и понимаю, что он не на сто процентов серьезен сейчас. Но с Евой так нельзя.

Вдруг решившись, быстро выхожу из кабинета. Где она?

- Павел! - зову, убыстряя и убыстряя шаг, уже пройдя сквозь все ближайшие комнаты и никого не обнаружив.

- Да, Марк Давидович? - помощник выглядывает из коридора, ведущего на кухню.

- Где Ева? Ты видел, куда она пошла?

- Н-нет, Марк Давидович, - Павел растерянно чешет в затылке. - Она же с Тайсоном была….

Была. А потом пришла в кабинет. Сглатываю, пережидая противные ощущения. Кстати, а где пес?!

- Тайсон! - повышаю голос, прислушиваюсь и иду в холл.

Тай крутится возле входной двери и поскуливает. Увидев меня, бросается наперерез, потом снова подскакивает к двери, скребет ее лапой. Скулеж становится громче, и на меня вдруг накатывает ощущение, что что-то не так.

Какое-то дико поганое чувство, что произошло нечто… очень хреновое.

- Тай, где твоя хозяйка? - спрашиваю собаку, почему-то назвав Еву так, как никогда не называл, словно пес в состоянии мне ответить.

В ответ Тайсон громко гавкает один раз, другой.

- Что происходит? - в холл выходит Адам.

- Ева… кажется, вышла из квартиры, - отвечаю, хмурясь, а потом внутренности мне словно сжимает в ледяных тисках.

Ее отчим. Охрана! Охраны сегодня нет!

- Проверьте всю квартиру! - командую Павлу, тот испуганно кивает. - Быстро! Если она здесь, позвоните! - переходя на бег, выношусь в холл, бью по кнопке лифта.

- В чем дело, Марк? - брат выскакивает следом, матерится, запихивая обратно в квартиру выбежавшего Тайсона и прикрывая за ним дверь.

- Еву преследовал ее отчим, - цежу сквозь зубы.

Черт, где этот лифт?!

- Чего?! - Адам явно не в курсе.

- Она тебе не говорила, да? - качаю головой. - Он лишил ее всего, вогнал в долги, забрал все, что у нее осталось от погибшей матери… и погибла женщина, похоже, не просто так. У меня не было времени проверять и это тоже, из-за проблем в компании…. Дерьмо!

- Бл… - брат ошарашенно смотрит на меня.

- Я приставил к Еве охрану, - стремительно прохожу в наконец открывшиеся двери лифта, Адам следом, жму на кнопку первого этажа и одновременно на закрытие дверей. - Но у них было указание присматривать за ней только в течение дня, если она выходила куда-то одна… я же не думал, что сегодня вечером… случится все это, - ругаюсь сквозь зубы.

На улицу мы выскакиваем одновременно. Но там никого нет.

Пожалуйста, пожалуйста, пусть она просто ушла… пройтись по аллее, где мы гуляли с собакой… или еще куда-то.…

Но я почти уверен, что это не так. Слишком мало времени прошло.

В кармане вибрирует мобильный, отвечаю на звонок.

- Евы Андреевны в квартире нет, - слышу голос помощника.

- Понял, - уже тянусь сбросить звонок, но останавливаюсь. - Павел, позвони на охрану дома. Скажи ответственному дежурному, чтобы поднялся ко мне в квартиру! Я сейчас буду! Адам! - зову брата, с которым мы уже успели разойтись в разные стороны, проверяя, не видно ли где девушки.

- Нашли?! - тот тут же возвращается.

- Нет, ее нет, пойдем, мне нужно поговорить с дежурным охраны. У него есть доступ к домовым камерам наблюдения.

Дежурный сомневается, явно боясь, что ему нагорит, но после моего звонка начальнику и прямого приказа соглашается отвести нас в небольшое помещение, куда стекаются записи с камер.

- Вот, это нужное вам время, - говорит щуплый паренек, сидящий перед мониторами. - Сюда смотрите, - показывает на один из экранов.

Качество записи не идеальное, но я вижу девушку, стремительно вышедшую из подъезда и почти сразу остановившуюся на месте. Ева запрокидывает голову, обхватывает себя руками. С болезненным уколом в сердце понимаю, что… она, кажется, плачет.

Из-за меня.

Не позволяю себе снова погрузиться в самобичевание - для этого еще будет время, потом, после - и стискиваю кулаки, увидев, как к ней со спины подходит мужчина в темной куртке с накинутым на голову глубоким капюшоном. Обнимает ее одной рукой за плечи, прижимая к себе.

Почему она ничего не делает? Почему не вырывается?!

Еще несколько секунд - и они оба уходят, исчезая из кадра.

- Куда они пошли?! - с трудом сдерживаюсь, чтобы не начать трясти парня-охранника.

- У нас камеры не покрывают все пространство, - тот пожимает плечами. - Они вышли за периметр наблюдения. Дальше, это надо в полицию обращаться. Заявление, на проверку трое суток... ну, все как всегда. Но на видео девушка явно добровольно пошла, никто ее не заставлял.

- Это полная хрень, Марк, - тихо и серьезно говорит мне Адам. - Она выскочила без всего, не переоделась, даже мобильный не взяла. Все произошло внезапно. Этот говнюк, появившийся из ниоткуда, явно ее караулил.

Киваю, соглашаясь. Павел уже сказал, что сумка Евы и все ее вещи остались в квартире.

На секунду паника накрывает с головой, не давая дышать и думать.

Усилием воли не даю себе поддаться ей. Не сейчас! Закрываю глаза, сосредоточенно перебирая в голове пути решения.

- Так, - говорю наконец, - сейчас… я позвоню.

Зависаю на секунду над мобильным, но потом выбираю контакт.

- Феликс, - говорю, когда на том конце поднимают трубку. - Знаю, сейчас не самое удачное время. Но мне нужна твоя помощь.

- Это интересно, - тянет глава. - Меньше всего ожидал когда-либо услышать такие слова от тебя. Рассказывай!

***

Спустя буквально пару часов мы с братом выскакиваем из машины на въезде в какой-то глухой поселок. Вроде совсем недалеко от столицы, а пейзаж апокалиптический.

Адам еле успевает схватить меня повыше локтя, чтобы не дать броситься вперед.

- Отпусти! - дергаюсь, но младший держит крепко.

- Не лезь! - качает головой. - Оставь это дело профессионалам!

- Когда ты, черт подери, успел стать таким.… взрослым?! - делаю вдох, с трудом сдерживаясь. - Очень невовремя!

- Не мели чушь и включай мозги, - Адам только фыркает, хотя глаза серьезные. - Вперед группы захвата побежишь? Хуже сделаешь только!

Неохотно киваю и, высвободив руку, подхожу к одному из мужчин, вышедших из полицейского кроссовера.

- Вы… Руслан Александрович? Следователь? - уточняю у него.

Я сам на рост не жалуюсь, но этот знакомый Феликса, с которым тот связался и пообещал, что он поможет, выше меня еще на полголовы - наверное, под два метра ростом.

- Он самый, - добродушно басит великан. - Так, ну чего, - оборачивается к еще одной стоящей чуть поодаль машине, возле которой уже стоят четверо в полном обмундировании. - Давайте, ребят, аккуратно. Фридрих сказал, доказательства у вас есть, - кидает на меня внимательный, неожиданно цепкий взгляд.

Уверенно киваю, хотя какие у меня доказательства… очень надеюсь, что этому парню, сразу согласившемуся помочь, не впаяют какое-нибудь должностное преступление за превышение полномочий или еще что.

Но, честно говоря, плевать я хотел. Только бы с Евой все было в порядке.

После Феликса я связался с Дмитрием - найти контакты, слава богу, проблемой не было. Тот только выматерился в трубку и сразу сдал все данные Леонида. Удалось найти и записи камеры, краем зацепившей машину, в которую мужчина усаживал девушку - по базе номеров быстро определили, что она принадлежит отчиму Евы.

В общем, на уши мы подняли всех, кого смогли. И адрес халупы, которая была приобретена Леонидом совсем недавно, тоже нашли - по каким-то непонятным причинам хороший дом, который достался ему после смерти жены, он почти сразу продал.

В логику психа я вдумываться не хочу.

Группа захвата срабатывает быстро, вламываясь в дом за считанные секунды. Следователь, предупредив нас с братом заранее, проходит следующим.

До меня только успевает донестись резкая команда: «Скорую, срочно!»

Дальше у Адама не хватает скорости реакции, хотя я уже потом осознаю, что брат все-таки пытался меня удержать.

Картина, которую я вижу, навсегда отпечатается у меня в памяти.

Двое из группы захвата придерживают на полу лицом вниз крупного мужчину, пытающегося вырваться и рычащего что-то. Мрачный следователь осматривает помещение, говоря что-то вроде «с доказательствами проблем явно не будет».

Но все это я успеваю заметить каким-то боковым зрением. Потому что падаю на колени рядом с девушкой со спутанными волосами на полу возле батареи, повисшей на вывернутых руках, пристегнутых к трубе наручниками.

- Ева…

- Отойдите! - над ней уже стоит один из группы захвата. - Мне нужно ее отстегнуть!

- Так делайте уже! - голос у меня срывается, я осторожно придерживаю Еву под спину, мужчина хмурится.

- Не сдвигайте ее с места, просто аккуратно опустите на пол. Если у нее переломы, вы можете ей навредить! Скорую ждем!

Киваю, показывая, что понял, и делаю как сказано. Осторожно, еле прикасаясь, убираю волосы с бледного неподвижного лица.

- Евушка… пожалуйста… - шепчу тихо, сам не понимая, что именно говорю и о чем умоляю. - Пожалуйста, только держись… только не… - задохнувшись, не могу произнести последнее слово.

- В сторону! Быстро! - резкая команда сзади.

- Марк, - голос сбоку. - Брат, отпусти ее. Врачи ей помогут. Ну же, отпускай…

Меня тянут назад, обхватывая поперек туловища, оттаскивая практически силой.

Тяжело дыша, слежу, как над Евой склоняются два врача в форме. Что-то делают, один из них быстро говорит пару слов в сторону следователя, тот кивает двоим из группы захвата, которые не заняты арестованным Леонидом. Те быстро уходят, возвращаются бегом, с носилками.

- Пойдем, - Адам не ослабляет хватку. - Поехали! Они скажут, в какую больницу ее отвезут! Ключи давай!

- Что? - не могу оторвать взгляда от девушки, которая так и не пришла в сознание, двигаюсь за ней и врачами, Адам, как приклеенный, сдвигается за мной.

- Я тебя за руль не пущу сейчас в таком состоянии, ключи от машины давай!

Машинально похлопав по карманам, вытаскиваю и протягиваю ключи. И только тут замечаю, что у Адама на руках…

- Откуда перчатки?.. - растерянно поднимаю на него глаза.

- У тебя взял со стола, - брат дергает плечом. - И нечего на меня так смотреть! Знал же, что придется тебя удерживать. Не хватало еще, чтобы Ева очнулась, а ты весь в пятнах из-за своей аллергии!

От такой.… непривычной и неожиданной заботы, особенно со стороны Адама, на несколько секунд впадаю в ступор.

А потом думаю - кажется, появление Евы в нашей жизни изменило… вообще все.

В больнице, куда мы приезжаем сразу следом за скорой, Еву сразу же забирают. Я только успеваю, поймав врача чуть не за халат, сказать ему о ее гипогидрозе и особенностях - то, что знаю.

- Понял, учтем, - тот кивает, хмурится.

- Когда она придет в себя?! - не могу не спросить.

- Ждите, - единственное слово, которое слышу в ответ, и мужчина скрывается за одной из дверей.

Оставшись в коридоре, от бессилия бью кулаком по стене. Боль чуть отрезвляет. Оборачиваюсь и успеваю увидеть выражение лица брата, который стоит в стороне.

На нем отражение моего страха и моих эмоций.

И меня вдруг резко, словно лампочка в голове вспыхивает, накрывает пониманием…

Она ему по-настоящему нравится. Это было не просто ухаживание от нечего делать, не просто какая-то интрижка… У него… действительно есть чувства к ней.

- Брат, давай, садись, - Адам, уже с привычно спокойным лицом, подходит ближе. - Все будет в порядке. Подождем.

Киваю, внимательно глядя на него.

И чувствую, как на плечи опускается невероятная тяжесть.

Есть я. С проблемами, с невозможностью иметь детей, с отвратительным характером. Из-за меня она попала в неприятности, из-за меня чуть не умерла… Я виноват перед ней так, что не знаю, как умолять о прощении. И не уверен, что вообще его заслуживаю.

И есть Адам.

С которым ей будет несравнимо легче и лучше, чем со мной. Который даст ей все то, чего не могу дать я.

Я не могу быть настолько эгоистом по отношению к ней.

Ведь выбор очевиден.

Ева

Монотонное пиканье приборов - первое, что я слышу.

И с облегчением понимаю: я в больнице!

С трудом приподнимаю веки и тут же опускаю обратно - чересчур яркий свет режет глаза, выступают слезы.

Пытаюсь сосредоточиться на своем состоянии. Голова… болит, но не сильно. Скорее просто неприятное чувство тяжести. В остальном - ничего. Наверное, я на сильных обезболивающих. Помню ведь, что ударялась плечом, спиной, затылком, та кровь на боку, руки опять же… И я понятия не имею, что делал Леонид после того, как я потеряла сознание.

Второй раз пробую приоткрыть глаза, и сейчас получается уже лучше. Правда, двигаться не могу - сил не хватает, да и боюсь шевелиться. Вдруг какие-то повреждения, о которых я не знаю.

Без ответа остаются вопросы, как давно я здесь, как меня нашли и кто.

Ну, кто - наверняка Марк, кто же еще. Больше никто не стал бы искать.

Вот только где он сейчас? Его не пустили в палату? Скорее всего…

Меня снова накрывает чувством вины. Он, наверное, в ужасе от того, что произошло!

Видимо, тот факт, что я начинаю волноваться, быстро отражается на приборах, потому что в палату заходит врач, женщина в возрасте.

- Ну и что тут такое с нашим пульсом, из-за чего мы так распереживались? - подходит к кровати, в уголках глаз у нее собираются морщинки, и поэтому мне кажется, что она улыбается, хотя видеть я не могу - на лице маска. - Показатели у вас, Ева Андреевна, не сказать что прекрасные, так что придется у нас полежать.

- Что… со мной? - выговариваю тихо и хрипло, голос в сухом как наждачка горле кажется каким-то скрипучим.

- Закрытая черепно-мозговая травма, это самое серьезное, - теперь врач сводит брови. - Подвывих плечевого сустава. Воспалившаяся резаная рана передней брюшной стенки в правом подреберье… к счастью, внутренние органы задеты не были. Ушибы и ссадины - ну тут ничего страшного, как говорится, до свадьбы заживет.

Закрываю глаза, чувствуя, как болезненно трепыхается сердце в ответ на последнюю фразу.

- А меня… кто привез? - спрашиваю неуверенно.

- Вы поступили по скорой, но вас, наверное, не это интересует, - теперь она совершенно точно улыбается. - Я сейчас пущу к вам посетителя, но только ненадолго, понятно? - строго грозит пальцем.

- Конечно, - облегченно выдыхаю.

Я должна увидеть Марка! Должна сказать ему!

Поворачиваю голову, когда врач выходит, говорит, что он может зайти…

И замираю.

Потому что в палату проходит Адам.

- Привет, - мужчина немного неловко кивает, оглядывается, пододвигает стул, стоявший у стены, и садится рядом с моей кроватью. - Слава богу, ты пришла в себя, Ев. Врач сказал, что тебе уже лучше, хотя еще.…

- Адам… прости, но… - смотрю на него, мне становится тяжело дышать. - Где Марк?! Что с ним?! Он что…

- Он не пострадал, не переживай, - Адам отводит взгляд на секунду, но потом снова смотрит мне в глаза. - Честно, Ева. Клянусь тебе. Физически с ним все в порядке. Ну, насколько это в его случае возможно.

- Он… не хочет меня видеть?! - я уже не знаю, что думать.

Мужчина тяжело вздыхает, переводит взгляд с одного предмета в палате на другой, словно не знает, как и что сказать.

- Он идиот, - цедит наконец после паузы сквозь зубы.

Я понимаю сразу. В ту же секунду.

- Он… решил, что это все его вина, да? - закрываю глаза, которые снова начинают слезиться.

- Да, - слышу негромкое. - Ев, мне очень жаль, но… я ничего не смог сделать. Он дождался, пока врач скажет, что ты вне опасности, и ушел.

- И, видимо, не придет, - произношу безразлично.

Адам в ответ молчит, и я понимаю, что сказать ему нечего.

- Ев, я уверен, что… - начинает после долгой тишины, но я перебиваю.

- Не надо, Адам, не пытайся меня успокоить, - открываю глаза, смотрю на мужчину. - Я хорошо его знаю. Странно, правда? - говорю медленно, с паузами, справляясь с голосом. - Мы с ним знакомы совсем недавно, а у меня иногда появлялось такое ощущение, что я могу наперед предсказать, что он скажет и сделает. Ну, не все время, конечно, - поправляюсь тут же. - Он умеет ошарашить. Я сама виновата. Не надо было уходить после тех его слов в кабинете. Не справилась с собой.

- Вы оба слишком много думаете, - ворчит Адам. - Вот честно тебе скажу, Ев, горе от ума - это про вас! Поменьше бы накручивали себя, и все было бы в порядке!

- Тогда мы были бы не мы, - слабо улыбаюсь, и он улыбается мне в ответ.

- Это точно, - вздыхает, морщится.

- Господин Резанов, моей пациентке пора отдыхать, - в палату снова заглядывает врач.

- Да, конечно, понимаю, уже ухожу, - Адам кивает, встает. - Ев, в общем, ты, пожалуйста, не волнуйся и поправляйся! Марк… я поговорю с ним, но…

- Он тебя не послушает, - перевожу взгляд за окно.

Там, оказывается, уже яркий день, солнце вовсю светит.

Если бы погода соответствовала моему душевному состоянию, думаю устало, там сейчас лил бы проливной дождь.

Дни в больнице тянутся монотонно и очень медленно. Первые несколько суток мне еще и становится хуже. Врач хмурится, укоризненно качает головой, назначает какие-то дополнительные капельницы и уколы. Рана на боку воспаляется сильнее, непонятно из-за чего расходятся швы, хирург ругается сквозь зубы и сам приходит менять повязки, не поручая это дежурным медсестрам.

А я только лежу и молчу.

Я знаю, из-за чего это. В глубине души - уверена почти на сто процентов.

Мне нужен Марк рядом. Нужно, чтобы он сидел возле постели, держал меня за руку и говорил, что никуда не уйдет.

Но приходит только Адам. Ежедневно, как по расписанию. Приносит мои вещи, спрашивает, чем меня покормить, злится на мою апатию, пытается меня растормошить.

И я ему благодарна в глубине души. Но сходу переломить свое состояние не получается. Единственный вопрос, который задаю мужчине на следующий день после нашего первого разговора:

- Как Марк?

- Я не знаю, Ева, - Адам отводит глаза. - Он уехал. Фридрих ругался, как черт знает кто, когда я у него спросил. Сказал, что Марк отправился с проверкой в те города, куда должен был съездить в предыдущую командировку. Он этого тоже не ожидал, насколько я понял. В этом не было никакой надобности. Но Марк просто никого в известность не поставил - по факту сообщил о своем отъезде.

- Ясно, - в очередной раз отворачиваюсь к окну.

Значит, он самоустранился. Нет человека - нет проблемы, так ведь…

Мне ужасно больно от этого. Настолько, что я несколько дней подряд просто реву по ночам в подушку.

Но постепенно, когда все-таки начинаю выздоравливать и врач отменяет обезболивающие, которые туманили мне мозг, я окончательно прихожу в себя и понимаю, что дико на него злюсь! Просто ужасно!

Решил он! За нас обоих! Нет чтоб меня спросить! Упрямый дурак!

В очередной приход Адама, разозлившись на ни в чем не повинного мужчину, вываливаю это все на него.

- Что ты на меня орешь! - взрывается он в ответ. - Ему это скажи!

- Да как я ему скажу, если он сбежал?! Ну пусть только вернется! Я его просто прибью, когда увижу! - комкаю в руках одеяло, сидя на постели. - Ох, я не знаю, что я с ним сделаю!

- Да делайте вы что хотите! - Адам, видимо, тоже выходит из себя. - Достали меня оба! Сил никаких с вами нет!

- Я-то тут при чем?!

- Ни при чем! - огрызается он, подскакивая с места и ходя по палате взад-вперед. - Ты - еще ладно, черт с тобой, ты женщина…

- Вот это сейчас прозвучало очень так себе! - зло фыркаю.

- Но он-то должен, мать его так, мозги включать! - только отмахивается от меня Адам. - Такой умный и такой идиот! Бесит! Всю жизнь бесит! - падает обратно на стул, складывает руки на груди и утыкается взглядом в потолок.

- Это из-за вашей матери? - вздохнув и немного успокоившись, спрашиваю у него.

- Не только из-за нее, - мужчина морщится. - Нас в детстве били. Точнее.... били Марка.

От шока резко втягиваю воздух в легкие, давлюсь, закашливаясь до слез.

- Все… в порядке… - вытягиваю руку, останавливая его, потому что он подскакивает, встревоженно глядя на меня.

Отдышавшись и сморгнув слезы, с ужасом смотрю на мрачного Адама.

- Почему били Марка?!

- Потому что защищал меня, - цедит сквозь зубы он. - Это случалось не так уж часто, но регулярно на протяжении нескольких лет. Отчим. Мой отец, его отчим, второй муж нашей матери.

Мне становится дурно.

- Он никогда не говорил мне… - выдавливаю дрожащим голосом.

- И никогда не скажет, я уверен, - качает головой Адам. - Не то, что хочется вспоминать, знаешь ли. Ему пришлось хуже, чем мне. Отец Марка погиб, когда ему было четыре. Автокатастрофа. Мать осталась одна - чтоб ты понимала, на нее сразу же насели из Совета директоров компании, потому что фактически она была единственной наследницей. А Давид Резанов был из очень богатой семьи. Очень богатой, - выделяет слово Адам. - Его родителей уже не было в живых, и мать хотела сохранить все для Марка, но понимала, что ее сожрут. Характерец у нее тоже… хоть святых выноси, - усмехается криво мужчина. - Но те зубры, которые сидели во главе компании, ее бы пополам перекусили. Поэтому она пошла на уступки. Фактически откупилась от притязаний всех остальных. И быстро вышла замуж за моего отца. Не по любви, естественно, исключительно по расчету. Он стал буфером между ней и теми, кто претендовал на наследство ее первого мужа и Марка.

Адам переводит рассеянный взгляд за окно, а я думаю, что это все от меня бесконечно далеко. Битвы за миллиарды… В каком-то смысле мать Марка, наверное, хотела как лучше. Но все мы знаем, что в этом случае обычно получается «как всегда».

- Мой отец сам мало что из себя представлял, - Адам снова смотрит на меня, пожимает плечами. - Его это, видимо, дико бесило, хоть он повелся на деньги и женился на матери. Но, в общем, срывал зло на Марке. Ну и на мне тоже, когда Марк не успевал меня прикрыть. К тому же отец был в ярости, что мать сама не стала менять фамилию, да еще и потребовала, чтобы оба сына ее носили. Поэтому мы оба Резановы, хотя отчества, естественно, разные.

- Как она могла смотреть сквозь пальцы на то, что вас… бьют? - спрашиваю о том, что ужасает больше всего.

Что это за мать, если…

- Она не была в курсе. Когда узнала - сразу развелась, - Адам вздыхает. - К тому времени баланс сил изменился в ее пользу. Хотя главой Совета директоров стал и на протяжении следующих лет оставался дед Феликса. Та еще гнида, если уж по-честному, - морщится мужчина.

- Кто, Феликс?

- Нет, дед его, - Адам машет рукой. - Преставился несколько лет назад, земля ему стекловатой!

- Адам!

- Ой, не читайте мне нотаций, - закатывает глаза. - Говнюк сам своих ставленников везде совал, только и делал, что интриги плел, отовсюду его уши торчали. Я тогда как раз в юридический отдел пришел работать…

- В юридический? Ты?! - ошарашенно смотрю на него.

- Что-то мне не нравится твой тон! - фыркает Адам оскорбленно. - А ты полагала, что я кто… золотая молодежь? Балду пинаю?! У меня вообще-то кандидатская защищена!

- Прости, - смотрю на него виновато.

- Ладно уж, так и быть. Ну да неважно. Марк, насколько мне известно, никогда не стремился к должности главы Совета, - мужчина чуть пожимает плечами. - Вон, даже с Феликсом дружат вроде как. Почти. Насколько умеют.

- Но почему тогда твоя мать… - запинаюсь, не зная, как сказать.

- Считает, что от меня никакого толка? - усмехается он. - Это просто метод ее воспитания. Сравнивать. Стравливать. Раздувать… соперничество. После развода с моим отцом она активно начала давить на психику и мне, и Марку. Учти, я не горжусь этим, - добавляет, отводя глаза. - Но… у меня как раз начинался подростковый период, и я его… просто возненавидел! Все, что меня восхищало в нем, когда я был маленьким, стало поводом для раздражения. Даже тот факт, что он всегда выступал в роли защитника.

- Это был твой способ сепарации, - говорю негромко. - Ребенку нужно отрицать все вокруг, чтобы найти свою идентичность.…

- Вот ты душнила! - с веселым восхищением смотрит на меня мужчина, усмехаясь. - Понятно, почему вы с ним сошлись, вы же два сапога пара! Он такой же зануда!

Фыркаю и неожиданно всхлипываю.

- Я по нему так соскучилась, - губы у меня трясутся, того и гляди разревусь.

- Эй… - Адам с сочувствием качает головой, осторожно садится на край кровати, обнимает меня, и я утыкаюсь носом ему в грудь. - Ну не плачь, чего ты… Вернется он, никуда не денется. Обещаю, вправлю я ему мозги! Даже если придется по ним как следует настучать… тем более, что давно об этом мечтал! - добавляет шутливо, явно пытаясь меня приободрить.

Усмехаюсь сквозь слезы, судорожно вздыхаю и отодвигаюсь.

- Не надо драться, - шмыгнув носом, утираю мокрые щеки.

- Сама же грозилась его прибить, - хмыкает Адам, отсаживается на стул и о чем-то задумывается.

Я опускаюсь на подушку и тоже размышляю. О том, что мне сейчас рассказал Адам, и еще о том, что могла бы сказать Марку, чтобы он прекратил заниматься самобичеванием и винить себя во всех грехах. Но в голову ничего не приходит - кроме того, что сначала дала бы ему пощечину, а потом поцеловала так, чтобы забыл про все на свете.

Ну обидно же! Взял и бросил меня!

В дверь палаты внезапно раздается стук, она открывается и внутрь заходит высоченный мужчина в форме.

Честное слово, ему чуть не наклониться пришлось!

- Добрый день, Ева Андреевна, - переводит взгляд на выпрямившегося Адама, здоровается и с ним тоже.

- Добрый день, - тот кивает ему, как знакомому, тут же поворачивается ко мне. - Ева, это Руслан Александрович, следователь, который арестовал твоего отчима.

Меня передергивает.

- Врач сказал мне, что вы уже достаточно пришли в себя, чтобы с вами можно было поговорить, - следователь проходит вперед, кивает мне сочувственно. - Это не допрос, мне просто нужно знать некоторые моменты. Вам потом еще придется прийти в управление, зафиксировать показания и подписать бумаги…

- Да, я сделаю и расскажу все, что нужно, - морщусь.

- Мне уйти? - негромко уточняет Адам.

- Можешь остаться, если хочешь, - качаю головой.

Больше всего я хотела бы забыть это все, как страшный сон. Но понимаю, что не выйдет - мне наверняка и на суде присутствовать придется. Я только надеюсь, что это поможет упрятать Леонида за решетку на максимально возможный срок.

- Ну что ж, - Руслан Александрович заканчивает задавать вопросы через полчаса. - Спасибо, Ева Андреевна, я вам очень благодарен. И, кстати, думаю, вам это будет интересно, - поднимает на меня глаза. - Мы возобновили следственные действия по делу вашей матери. Ваши показания и слова подозреваемого дают основания полагать, что это все-таки была не просто авария. Собственно, Марк Давидович настаивает на этом же и дотянулся до самого высокого руководства, поэтому…

- Вы с ним говорили?! - подскакиваю на кровати, непроизвольно вцепляюсь мужчине в руку. - Когда?!

- Э-э-э-э… - следователь, кажется, ошарашен моей реакцией, но кивает. - Ну… да. Говорил на днях. Он пообещал, что даст показания завтра с утра, потому что вернется только сегодня вечером.…

- Адам! - смотрю на мужчину, но тот уже идет к двери, кивнув мне по дороге.

- Не переживай, бить не буду, обещаю! Но пора мне серьезно поговорить со старшим братом!

Марк

- Добрый вечер, Марк Давидович, - из коридора, когда я захожу в холл, с опаской выглядывает Павел. - С приездом…

- Меня ни для кого нет, - обрываю хмуро, и помощник, правильно угадав мое состояние, кивает и моментально исчезает.

Отставляю в сторону чемодан, кидаю сверху чехол с костюмами и слышу цоканье коготков по полу. Мне навстречу выскакивает Тайсон.

- Привет, дружище, - тянусь погладить собаку.

Тот было подставляет голову, пару раз виляет хвостом, но тут же отскакивает в сторону, уставившись на дверь. Потом оглядывается на меня, чуть не заставив согнуться от очередного приступа боли где-то внутри, к которой я пока не могу привыкнуть.

Он ждет… ее.

- Больше никого не будет, Тай, - выговариваю с трудом. - Только я.

Пес вздыхает так, как будто все понимает. Снова подходит ко мне, тыкается носом в руку. Рассеянно треплю его по ушам и иду к себе в комнату, старательно отметая все лишние мысли и воспоминания, которые грозят накрыть с головой, стоило мне только оказаться дома.

В командировке было легче. Там я был постоянно занят, без остановки работал и практически не спал. Помогало. А теперь не могу не думать о том, как она.

Ей должно быть уже лучше. Возможно, ее уже выписали. Уверен, Адам был с ней все это время. Он бы не упустил такой шанс.

Я не стал говорить брату, что уступаю ему и отхожу в сторону. Он и сам наверняка все понял. Сейчас, когда Ева приходит в себя после болезни и когда меня нет, они легче придут к… взаимопониманию.

Сглотнув и стиснув зубы, пережидаю болезненную вспышку ревности.

Я не имею права ревновать!

Дергаю галстук, скидываю одежду и встаю под душ, делая температуру максимально высокой, на грани терпения.

Я справлюсь. Забыть ее, разумеется, не смогу - об этом не может быть и речи.

Но она будет счастлива. У нее будет нормальная жизнь, нормальная семья, будущее, дети. Это главное.

Выхожу из душа, действуя на автомате, вытираюсь, одеваюсь так, как раньше одевался всегда даже дома - полностью. Застегнутая на все пуговицы рубашка, брюки, перчатки… Пора возвращаться к прежним привычкам. Евы больше нет рядом.

Но выйдя из гардеробной, слышу шум.

- Ничего-ничего, я и сам дорогу найду! - раздраженный голос брата. - И подожду! Подожду, я сказал! Не надо мне врать, в коридоре стоят его вещи, он только что вернулся! А вы бы, Павел, шли…. своими делами заниматься!

- Все в порядке, Павел, - выхожу из комнаты навстречу брату, кидаю взгляд на помощника, и тот с облегчением кивает. - Что ты здесь делаешь? - спрашиваю у Адама.

- А вот первый вопрос Евы был - как ты и что с тобой! - брат зло прищуривается.

Руки у меня начинают трястись. Заставляю себя сжать пальцы в кулаки, усмиряя дрожь.

- Сволочь ты, братец! - продолжает Адам, не дождавшись от меня ответа. - Самая что ни на есть натуральная сволочь! И ты сейчас не получил в рожу только потому, что Ева просила меня этого не делать, а я пообещал! Хочешь знать, как она, м-м-м? Может быть, рассказать тебе, как у нее начались осложнения, как ей было плохо все это время, и как она плачет каждый день, потому что ты, скотина, ее бросил в больнице?!

- Ч-что?! - стискиваю застучавшие зубы, впиваюсь в брата взглядом. - Ей… плохо?! Она… что с ней?!

- Выздоравливает, - после долгого молчания наконец говорит Адам, и мне приходится ухватиться за стену, ноги подгибаются от облегчения. - Скоро окончательно придет в себя. Чего нельзя сказать о твоей психике. Ты совсем с катушек съехал?! Какого хрена ты свалил и на связь не выходил?!

- Ей… без меня… лучше, - выталкиваю через пересохшее горло.

- А Еву ты спросить не удосужился? - брат складывает руки на груди, скептически поднимает бровь. - Потому что про девушку, которую я видел все последние дни, можно сказать что угодно - но только не то, что ей лучше!

- Ты же сказал, она в порядке…

- Не изображай из себя кретина, - обрывает меня Адам. - Ты прекрасно понял, о чем я. Ей плохо без тебя! Она на тебя дико зла - и я ее понимаю, знаешь ли!

- Пусть злится, - говорю тихо.

На меня внезапно, без подготовки накатывает дикое желание сорваться, примчаться к ней в больницу, упасть на колени и умолять, умолять… лишь бы простила...

- Ей так будет легче меня забыть, - прогоняю картинку, вставшую перед глазами. - Она меня забудет, - повторяю как мантру.

- Ну да, конечно, а ты все это время будешь упиваться своим чувством вины! Превратишь собственную жизнь в чистилище, какой молодец! - брат издевательски хлопает в ладоши. - Ты оставил ее как раз тогда, когда ей больше всего нужна была твоя поддержка! Ты ведешь себя, как эгоист, Марк!

- Я эгоист?! - мне не хватает воздуха. - Я сделал все возможное, чтобы она не страдала больше! Рядом со мной у нее нет будущего! Я ничего не могу ей дать!

- Кроме своей любви, - слышу внезапный ответ, и меня словно бьют под дых. - Почему ты решил, что ей этого недостаточно?

Между нами повисает пауза.

- Ты для нее лучший вариант, - наконец качаю головой.

- О-о-о, господи, как же я хочу выбить из тебя твои чертовы мозги! - рычит Адам. - Брат, да приди ты в себя, мать твою! Как бы мне ни хотелось обратного… она тебя любит! Тебя! Какой нахрен лучший вариант?! Вы с ней оба друг от друга с ума сходите!

Закрываю глаза, справляясь со спазмом в груди.

- Только не говори, что ты еще не признавался ей в любви, - слышу подозрительное.

Во рту моментально пересыхает, язык прилипает к небу. А из живота колкими иголочками расползается ненавистное ощущение.

Страх. Я думал, что забыл, как это бывает. Много лет не вспоминал. До того, как Ева появилась в моей жизни. Окончательно вспомнил в тот момент, когда понял, что могу ее потерять.

А еще теперь, когда слышу слово «любовь».

Я так и не смог произнести три главных слова в своей жизни женщине, без которой не мыслю собственного существования. Все время было ощущение, что это какая-то точка невозврата.

Как будто она не была пройдена в тот момент, когда я сам понял, что люблю ее.

Я просто... трус. Всю жизнь бегал от этого, а надо было честно признаться самому себе.

Открываю глаза и кидаю косой взгляд на младшего.

- Ты совсем идиот? - Адам смотрит на меня круглыми глазами, напомнив вдруг, каким он был в детстве.

Молчу, и он вздыхает.

- Действительно, и что я спрашиваю. Вот семейка… - качает головой, о чем-то задумавшись.

Устало покачнувшись, опускаюсь за стоящий тут же в углу стол. Подпираю ладонями лоб, тру с силой, пытаясь выдавить из головы лезущие туда мысли.

Мог ли я... совершить ошибку? Самую серьезную ошибку в своей жизни.

Может ли быть такое, что Адам прав, а я нет?

Или я просто очень хочу, чтобы его слова оказались правдой?

Что бы он там ни говорил, с моей стороны эгоизм - как раз желать, чтобы Ева была со мной. Я доставил ей слишком много неприятностей.

А если она действительно… действительно хочет, чтобы я был рядом?

Смогу ли я сделать все, чтобы она была счастлива со мной столько времени, сколько это будет возможно? И… отпустить ее позже, когда она поймет, что я - не тот, кто ей нужен?

И чего это будет стоить мне?

Неправильный вопрос, Марк. О себе ты думать не имеешь права.

Но я могу признаться ей, что люблю ее.

А если она не ответит, когда я признаюсь? Я виноват перед ней, очень виноват… она могла решить, что со мной слишком сложно. Любая адекватная женщина решила бы именно так! Сглатываю горечь.

Одновременно в очередной раз задумываюсь над тем, что гнал от себя в последние дни. Если Ева останется со мной, а потом захочет детей… Может быть, мне… сходить к врачу? Узнать. Есть ли в моей ситуации шансы. И как сделать так, чтобы ребенок, если он вообще возможен, не унаследовал моих проблем.

«Ты весь - одна сплошная проблема. Вот и спрашивается, зачем ты ей нужен?!»

- Так, - слышу уверенное и поднимаю глаза на младшего брата. - Я-то думал, что ты ей уже говорил. Но раз так… меняем тактику. Ты еще полжизни будешь тянуть кота за яйца, знаю я тебя. Поэтому сделаем по-другому.

- Что? - хмурюсь, потеряв нить рассуждений.

- Ты же звал ее на благотворительный вечер. Он состоится через неделю. Разумеется, просто заехать за Евой - не вариант. Ты же сделал все возможное, чтобы она при виде тебя не растаяла, как мороженое, а захотела тебе как следует врезать… Я ее сам приведу на вечер, - кивает решительно Адам. - Не вздумай туда не явиться! Признаешься ей там! - отрубает, глядя на меня.

- Но.…

- Признаешься, признаешься! - прищуривается угрожающе. - Но так как у тебя язык отсохнет про любовь сказать, то вот, - берет планшет, лежащий у меня на столе, копается в нем, ища что-то в интернете, и протягивает мне, показывая экран. - Выучишь! А остальное я организую.

- А на английском-то почему? - растерянно пробегаю глазами текст, и меня неожиданно бросает в жар.

Как могли найтись такие слова… и как Адам мог знать?

- А если… не сработает? - я смотрю на младшего брата и первый раз в жизни чувствую, что… отчаянно хочу его поддержки.

- Поверь моему опыту, - неожиданно широко ухмыляется тот. - Сработает!

Сглотнув, киваю. Адам вдруг фыркает и складывает руки на груди.

- Исторический момент, - говорит, покачав головой. - Ты беспрекословно согласился с тем, что я тебе сказал. Черт, оказывается, это приятно!

Кидаю в его сторону хмурый взгляд, но младшего мои взгляды никогда особо не трогали.

- Я еще подожду, когда ты меня поблагодаришь, - продолжает с сарказмом. - И тогда окончательно поверю, что ты и мой старший брат, на которого я смотрел с таким восхищением в детстве, - один и тот же человек.

- С восхищением? - растерянно качаю головой.

- Еве понадобится психологическое образование, - беззлобно хмыкает Адам. - Придется ей объяснять тебе все аспекты эмоциональной жизни нормальных людей. Ну да ничего, девочка умненькая, справится, - поворачивается и идет к двери.

- Зачем ты это делаешь? - смотрю ему вслед, и брат тормозит, оборачивается, вопросительно поднимает бровь. - Я думал, что ты... Я же знаю, что она тебе по-настоящему нравится. Ты бы смог, наверняка смог завоевать ее симпатию и доверие, а потом и любовь... Почему тогда?..

Адам смотрит на меня долгим взглядом, потом наклоняет голову.

- Потому что мы с тобой одной крови, брат, - произносит мягко и, помолчав еще пару секунд, кивает на прощанье и выходит из комнаты.

Ева

- Какой благотворительный вечер?! - смотрю на Адама, не веря, что услышала то, что он сказал. - Тот самый?!

- Да, тот, который будет в конце этой недели, - безмятежно пожимает плечами мужчина. - Я спросил у врача. Тебя как раз должны выписать к пятнице!

- И ты полагаешь, что я туда пойду? - фыркаю, складываю руки на груди и удобнее устраиваюсь на кровати, скептически глядя на него.

- Ева, - устало говорит Адам, - слушай, я бы не стал просить. Честное слово. Я все понимаю. Но мне очень, очень, очень нужна твоя помощь! - умоляюще складывает ладони одна к другой, делает брови «домиком». - Пожалуйста!

Сжимаю губы поплотнее. Боль, злость и обида никуда не делись, но сильнее всего мне теперь хочется просто посмотреть Марку в глаза. Лучше бы, конечно, залезть ему в голову и понять, как он умудрился настолько себя накрутить. Чтобы раскрутить все обратно. Жаль, что это невозможно.

Но Адам сказал, что брату пришлось задержаться в командировке.

Сказал, что коротко поговорил с ним по телефону.

Ну, Марк с ним хотя бы на связь вышел.…

- Я не знаю, успеет он на вечер или нет, - вырывают меня из задумчивости слова Адама. - Но если успеет… это прекрасная возможность для вас. Встретиться. В людном месте, - фыркает мужчина. - Чтобы ты держала себя в руках и не нанесла ему тяжкие телесные в первые же минуты.

- Чушь не неси, - отмахиваюсь от него.

За эти дни я привыкла к Адаму, его дурацким шуткам, бесконечному сарказму и подколкам. И стала относиться к нему скорее как к родственнику. Счастье, что никаких чувств ко мне у него явно не осталось. Уж не знаю, что тут сработало - но и слава богу.

- Я не могу пойти, - говорю наконец.

- Ева….

- Правда, Адам, я бы пошла, но… ну, в общем, - неловко пожимаю плечами, - у меня ни одежды подходящей, ничего. Если меня выпишут в пятницу, то я не успею никак подготовиться.

- И всего-то делов?! - мужчина облегченно машет рукой. - Я все сделаю! Будет тебе и одежда, и парикмахер, и кто там еще нужен… визажист? Короче, на этот счет можешь не переживать! Ну что?

- Ладно, - вздыхаю, окончательно сдаваясь. - А что насчет вашей матери?! - спохватываюсь вдруг. - Она там будет?

- А тебе не пофиг? - Адам расслабленно откидывается на спинку стула. - Лично мне абсолютно по барабану. Явится и начнет что-нибудь болтать - просто пошлешь ее лесом и уйдешь. Разрешаю послать прямо на…

- Адам! - перебиваю его укоризненно, делаю круглые глаза.

- Правильная зануда, - он закатывает глаза. - Но вообще-то, я ее к тебе просто не подпущу, не переживай.

- А кто еще там будет, на этом вечере? - уточняю подозрительно. - Феликс вот должен быть… Марк говорил.

- Да, он, - Адам кивает. - Потом еще все высшее руководство компании, ну ты этих хлыщей наверняка видела, Марк с ними регулярно совещания собирает. Они сейчас присмирели, после арестов-то. Фридрих там такую чистку устроил, в лучших традициях своего тезки. Кто еще… толпа всяких пафосных персонажей, но на них можно не ориентироваться, эти бездельники везде трутся. Инвесторы, конкуренты - кто с женами, кто с любовницами. Парочка политиков скорее всего, из тех рож, которые в медийке примелькались. В общем, шушера всякая.

- В общем, все те, кто знает Марка и его положение в обществе, а часть еще и знает меня, как его секретаря. Прелестно, - качаю головой. - В змеиное гнездо меня тащишь.

- Да все не так плохо, - Адам качает головой. - Ну и потом, это ненадолго. Обещаю!

- Ладно, я в любом случае уже согласилась, - морщу нос.

- Прекрасно. Только сообщи мне твои мерки, ладно? - мужчина кивает и встает. - Бесформенный модный мешок я тебе покупать не буду.

- Очень надеюсь, что со вкусом у тебя все в порядке, - говорю с ядом в голосе. - Ладно, попрошу медсестру обмерить и напишу.

- Супер, - Адам прощается со мной взмахом руки и уходит, а я поворачиваюсь на другой бок и думаю, думаю, думаю…

Что будет, когда мы с Марком все-таки встретимся? Что он мне скажет? Что я отвечу? Есть у нас вообще будущее… или он уже твердо решил, что нет? И должна ли я принять это?

Поджимаю губы. Принять. Как же. Нет уж, так просто я его не оставлю! Перетопчется!

Вздыхаю, в очередной раз возвращаюсь мысленно к тому, как и что он говорил, когда я видела его в последний раз. Сейчас, после всего произошедшего, когда у меня уже было время проанализировать его слова, я понимаю желание Марка не иметь детей. Да, я - как, наверное, любая женщина - хочу в будущем стать матерью. Но понимаю, почему он сделал то, что сделал.

Возможно, мы как-то решим этот вопрос - вместе. Такие вещи можно и нужно обсуждать.

Не сомневаюсь я только в одном - в его чувствах. Вспоминаю, как он говорил мне, что я свожу его с ума и что ничего подобного он никогда не испытывал. Вспоминаю моменты нашей близости, то, каким он был со мной.

И понимаю, что другого такого мужчины в моей жизни не будет. Никогда.

- Ну что, Ева Андреевна, - говорит мне моя врач, - все у вас в норме. Выписки все я подготовила. Помните, что я говорила вам про плечо? Лечебная физкультура и массаж, вам нужно аккуратно, учитывая особенности вашего организма, укреплять мышечный каркас. Не бодибилдинг какой-нибудь, упаси господь, но правильно подобранные упражнения под руководством грамотного тренера!

- Спасибо, Татьяна Владимировна, да, я помню, - улыбаюсь ей.

Хороший она специалист, повезло мне.

- Вот и прекрасно, - удовлетворенно кивает женщина. - Не болейте! Надеюсь, мы с вами никогда больше не встретимся! - усмехается, и я усмехаюсь в ответ.

- Ева, - машет мне из конца коридора Адам.

- О, ну вот, пришли за вами, - Татьяна Владимировна встает, протягивая мне все бумаги.

- Ты уже готова, супер, - мужчина уже стоит возле меня. - Спасибо, - тоже кивает врачу, снова оборачивается ко мне. - Тебя ждут наводить красоту! Пойдем, я довезу тебя до дома!

- Но до вечера еще…. - смотрю на часы, - пять часов!

- Столько, сколько надо, чтобы почистить перышки! - фыркает Адам. - Поехали!

У меня в квартире - я заранее дала мужчине ключи - действительно оказываются две девушки, молодые и симпатичные, и каждая чуть ли не с чемоданом каких-то приспособлений.

- Платье в коробке на диване, туфли там же! Девушки, я жду эту красотку внизу через четыре с половиной часа! - командует Адам, подмигивает мне и выходит.

Нервно улыбаюсь, и обе специалистки, защебетав, берут меня в оборот.

Запихивают в ванну с какими-то ароматическими маслами и черт знает чем еще, помогают вымыть голову какими-то специальными средствами, в четыре руки делают маникюр и педикюр, а потом одна девушка, Алена, то и дело восхищаясь густотой моих волос, колдует над моей шевелюрой, а вторая, Лара, - занимается моим лицом.

- А теперь платье! - говорит визажистка.

- А как же… испачкается… - смотрю на них неуверенно.

- Сейчас поможем, ничего не испачкается!

Платье оказывается белым. Но при взгляде на него мне приходят ассоциации не со свадьбой, а с каким-то… балом дебютанток. Рукавов у платья нет. Плотно обхватывающий грудь лиф расшит крошечными кристаллами - вверху густо, а чем ниже - тем реже. Сверкающие искорки спускаются до самых бедер, образуя сложный рисунок, а дальше мягкая, расширяющаяся книзу юбка падает до самых щиколоток.

Когда девочки достают туфли, оказывается, что они тоже в кристаллах - как будто таких же. Счастье, что каблук хоть и есть, но невысокий и устойчивый - Адам явно подумал о том, что мне после нескольких недель в больнице будет сложно на высоченных шпильках.

А еще… тут я печально улыбаюсь. К платью полагаются длинные, выше локтей перчатки.

- Ну вот! Смотрите! - застегнув на мне все молнии и пуговички, девушки отходят в сторону, а я поворачиваюсь к зеркалу.

И замираю, увидев свое отражение.

Да. Стоит признать, у Адама есть вкус. И контакты хороших специалистов.

- Великолепно, - негромко говорит Алена. - Вы выглядите бесподобно! И как раз вовремя! Пойдемте, мы проводим вас вниз!

- Держите, - Лара протягивает мне клатч. - Прекрасного вам вечера, Ева Андреевна!

- Спасибо, - перевожу взгляд с одной девушки на другую. - Вам спасибо. Вы из меня принцессу какую-то сделали, честное слово!

- Да мы что, мы ничего, - парикмахер с визажисткой переглядываются, улыбаются мне.

- Легко работать с такой базой, - Алена качает головой, и Лара кивком соглашается с ней. - Ну, давайте! Поторопитесь! Вас ждут!

Судорожно вздыхаю и выхожу из квартиры. Девушки идут следом, помогая мне придерживать платье, чтобы ничего не задеть. Спускаемся на лифте, выходим из подъезда, и я вижу Адама, который как раз смотрит на часы, стоя у машины.

А потом мужчина переводит взгляд на меня и на секунду застывает. Слышу за спиной тихое хихиканье - видимо, кому-то из девушек понравилась реакция. Сдерживаю улыбку и чуть качаю головой. Это просто от неожиданности.

И Адам уже действительно выглядит точно так же, как и всегда. Спокойно улыбается мне, быстро подходит, протягивая руку.

- Прекрасно выглядишь, Ева, - и голос тоже ровный. - Спасибо, девушки, отличная работа! - кивает мне за спину.

- Всегда пожалуйста, Адам Эдуардович! - отзывается, кажется, Алена.

- Такси для вас будет через пару минут. Пойдем, - кивает уже мне. - Хорошо, что вы успели как раз ко времени, в пробку не попадем.

- Спасибо тебе за платье, очень красивое, - говорю тепло.

- Да не за что, его продавщица в магазине подбирала, я ей только указания дал и твои размеры. Сидит, кстати, отлично! В самом деле, прямо как на тебя сшито! - Адам чуть рассеянно кивает, открывая мне дверь машины, и я окончательно успокаиваюсь.

- Ты тоже отлично выглядишь, - кидаю на него взгляд, и он чуть улыбается мне.

Адам и правда хорош в темно-синем смокинге, белой рубашке и галстуке-бабочке.

Хорошо, что между нами установились дружеские отношения. И хорошо, что мужчина молчит, не пытаясь занимать меня разговором и сосредоточившись на дороге. Потому что я могу думать только о том, приедет ли на этот вечер Марк.

И только его ищу глазами, когда захожу в зал, опираясь на локоть Адама.

- Никого не бойся и не обращай внимания ни на какие шпильки, - говорит мне мужчина тихо. - Здесь только и делают, что вычисляют место каждого в иерархии. А ты - лицо новое, незнакомое, да еще и самая красивая тут. Так что всем будет любопытно.

- Ты меня сейчас совершенно не успокоил, - нервно улыбаюсь, продолжая незаметно - надеюсь, что незаметно - оглядывать толпу. - А нельзя было в таком случае выбрать наряд поскромнее?

- Нельзя, - отрезает Адам, но тут же улыбается. - Бриллиант должен быть в достойной оправе!

- Абсолютная правда, - слышу знакомый голос за спиной, и мы оба оборачиваемся к главе Совета. - Великолепно выглядите, Ева Андреевна, - протягивает руку Феликс, и мне ничего не остается, кроме как протянуть ему свою.

Он неожиданно элегантно для такого крупного мужчины склоняется и целует воздух в паре миллиметров от моего запястья.

- Добрый вечер, Феликс Эдмундович, - киваю, стараясь не замечать направленных на нашу троицу со всех сторон взглядов.

Кажется, мы привлекли внимание всех, кого только можно.

- Адам, - Фридрих тем временем пожимает руку моему спутнику.

Мужчины о чем-то коротко переговариваются, но я уже теряю нить разговора, потому что мне на секунду кажется, что в толпе я вижу Марка!

Дергаюсь в сторону, но Адам удерживает меня рядом с собой.

- Это не он, - говорит мне краешком губ.

- Откуда ты знаешь?! - шепчу, но ответа получить не успеваю.

Потому что к нам приближается… Маргарита Владимировна!

- Адам, - улыбается так доброжелательно, что меня на мгновение посещает дурацкая мысль, что это какая-то другая женщина, просто очень на нее похожая. - Сынок, представь же мне свою спутницу.

- Вы знакомы, матушка, - кидает на нее равнодушный взгляд ее младший сын. - Это Ева.

- Как… Ева…. - Маргарита Владимировна на секунду теряет присутствие духа, но тут же снова натягивает на лицо улыбку, теперь уже ледяную. - Добрый вечер, - смотрит на меня, чуть прищурившись.

- Добрый… - начинаю было отвечать, но Адам не дает договорить.

- Прошу прощения, матушка, что-то душно стало. А Еве нужен свежий воздух, - и быстро, каким-то невероятным движением уводит меня в сторону, к окну, оставив мать стоять в одиночестве.

- Это было несколько… бестактно, - говорю ему тихо.

- Именно этого впечатления я и добивался, - Адам слегка пожимает плечами. - Для матери общественное мнение значит слишком много. Она поостережется подходить еще раз - увидела, как я настроен. Не захочет скандала.

- А ты бы устроил скандал? - чуть улыбаюсь, глядя на него. - Да брось, ты бы не стал!

- Ты что, я же жутко скандальный тип! - ухмыляется мужчина развязно.

- Неправда, ты совсем не такой, - качаю головой. - Ты добрый. И умный. Просто почему-то предпочитаешь носить маску нахала и скандалиста.

- Не анализируй меня, - закатывает глаза Адам. - С братом моим разбирайся, тебе там психотерапии на две жизни хватит, и на третью еще останется!

- Мне бы хоть одну жизнь… - вздыхаю сокрушенно, снова оглядываюсь.

До меня доносится ненавязчивая музыка, одна песня сменяет другую, причем поет солист в сопровождении группы. Видимо, часть вечера предполагает не только фуршет, но и танцы, хотя не вижу, чтобы кто-то танцевал. Большинство переходит с места на место, собирается в небольшие группки, чтобы спустя несколько минут перемешаться и сформировать новые. Над залом висит негромкий гул голосов, время от времени слышится звон бокалов.

Звуки больших денег, думаю про себя устало.

Я здесь чужая. Мне все это скучно и неинтересно. Переглядывания женщин, которые говорят что-то друг другу, склоняя головы, кидают на меня - да и на всех остальных тоже - взгляды исподтишка, оценивая, сравнивая… Разговоры мужчин - сплошные обсуждения вложений, инвестиций, акций, высокомерная замаскированная внешней серьезностью похвальба….

- Тебе не жарко? - заботливо спрашивает меня Адам. - Принести воды?

- Да, наверное… - киваю ему.

Он тут же отходит в сторону и возвращается через несколько секунд со стаканом. Но отвлекается на проходящего мимо, и как раз когда я тянусь забрать воду, несколько капель проливаются мне на руку.

- Черт, Ева, прости! - мужчина виновато хмурится.

- Да это же просто вода, не переживай, - встряхиваю кистью.

- Снимай их, - он кивает на перчатки. - Не нужно в сыром ходить. Давай сюда, отнесу подсушить. Давай-давай!

Стягиваю с себя перчатки и отдаю их ему. Адам вдруг кидает на меня странный взгляд, задерживает его на моем лице.

- Что-то не так? - спрашиваю у него.

- Нет, Ева, - он качает головой. - Все в порядке. Все хорошо. Сейчас, подожди… минуту.

Отступает, как-то очень быстро смешиваясь с группой мужчин, которые как раз остановились поблизости от нас - несколько лиц кажутся мне смутно знакомыми, значит, это кто-то из руководства компании, больше я точно здесь никого узнать не могу.

А потом музыка после короткого перерыва вдруг резко становится громче.

Смутно знакомая, не из современных, но популярная мелодия заполняет зал, перекрывает голоса.

Я слышу первые слова, которые выводит солист, как будто тоже внезапно включивший микрофон на полную мощность. И замираю. Потому что вижу…

Сквозь толпу, словно раздвигающуюся перед ним, прямо ко мне идет Марк.

В первый момент я только понимаю, что он весь в черном. Черный смокинг, под ним черный, глубоко вырезанный жилет… и ослепительно белая рубашка из такой ткани, которая как будто посверкивает под электрическим освещением.

И черные тонкие перчатки на руках.

Которые, когда ему остается до меня несколько шагов, он медленно снимает.

Мне становится тяжело дышать. Сбоку доносятся чьи-то удивленные, даже ошарашенные голоса, но я не понимаю, кто и что говорит.

Только смотрю на мужчину, остановившегося прямо передо мной. Ловлю смятенное выражение лица, взгляд темных глаз - взгляд, в котором сейчас мечется столько эмоций, что я не могу разобрать ни одну из них.

Его губы шевелятся, произнося мое имя, хотя я толком не слышу ничего, кроме песни, которая продолжает литься над нами.

И когда он протягивает мне руку без перчатки, ладонью вверх, до меня вдруг четко доходит смысл иностранных слов.

«Обними меня, коснись меня… Я не хочу без тебя жить».

И я без колебаний вкладываю свою руку в его.

От прикосновения теплых пальцев словно бьет током. А Марк, обняв меня второй рукой за талию, прижимает к себе, тут же сдвигаясь в танце.

Если бы сейчас этот зал вдруг полностью опустел, я бы, наверное, не заметила. Потому что, не отрываясь, смотрю ему прямо в глаза - и без слов вижу все то, что хотела увидеть. Мне вдруг кажется, что я стала легкой, как перышко, не чувствую под ногами пола, меня наполняет такое облегчение и одновременно счастье, что с трудом получается сделать вдох.

Один круг по залу. Второй… Мы двигаемся так, словно всю жизнь танцевали вместе, хотя, кажется, нам обоим все равно - даже если бы ни один не умел этого делать. Боковым зрением замечаю, что на нас смотрят, но тут же забываю о направленных в нашу сторону взглядах, потому что мне абсолютно и полностью наплевать.

Марк рвано дышит, словно ему не хватает кислорода, и я, удерживая равновесие благодаря его рукам, придерживаюсь за его плечо, тянусь к нему, пытаясь успокоить, пытаясь передать то, что чувствую сама - прижимаюсь лбом к его щеке, закрываю глаза…

И слышу тихий, очень тихий, но мягкий и приятный баритон.

Он… подпевает?!

О, Господи…

«Ничто не сможет изменить моей любви к тебе.

Ты уже должна знать, как сильно я люблю тебя.

Ты можешь быть уверена в одном:

Я никогда не попрошу у тебя ничего, кроме твоей любви…»

Отодвигаюсь, и он чуть улыбается, продолжая выговаривать слова одними губами и глядя мне в глаза.

Я не могу сдержать ответную улыбку. Обнимаю его за шею, приподнимаюсь на цыпочки, и Марк прижимает меня к себе сильнее, практически подхватывая на руки, медленно кружит на месте и опускает, когда мелодия заканчивается.

- Я не знала, что ты умеешь петь, - говорю тихо первое, что приходит мне на ум.

- Никогда не умел, - он качает головой. - Это только для тебя.

- Чего еще я о тебе не знаю? - спрашиваю серьезно, не опуская руки с его плеч, только немного откидываясь назад, так, чтобы видеть его лицо.

Тут же замечаю, как ложится на него тень вины, но мужчина молчит.

Ну что ж, это правильно. Нам с ним предстоит разговор наедине.

Музыка сменяется другой, более тихой и спокойной, и Марк медленно ведет меня под нее, практически не сдвигаясь с места. Вижу, что в широком круге, образованном стоящими по периметру людьми, появляются и другие танцующие пары, хотя большинство взглядов все еще направлено на нас - зал гудит от разговоров.

Кажется, мы все-таки устроили небольшой скандал.

А может и большой - замечаю вдруг Маргариту Владимировну, которая стоит с настолько злым и одновременно кислым выражением лица, что скулы сводит. Но я, вспомнив слова Адама, мысленно машу рукой. Если ее сыновья настолько безразличны к мнению матери, то мне вообще нет смысла задумываться.

Кстати, а где сам Адам?!

Стоит мне подумать об этом, как Марк чуть сдвигается в танце, и через его плечо я вижу знакомую фигуру мужчины, стоящего поодаль, за колонной.

И сердце у меня падает куда-то вниз.

Потому что меньше всего я ожидала увидеть Адама, всегда такого насмешливого, всегда расслабленного… наблюдающего за нами сейчас с такой отчетливой тоской в глазах.

Мы сталкиваемся взглядами на какое-то мгновение, и он, вздрогнув, тут же делает шаг назад, отступая в тень, а спустя секунду я вообще уже не могу различить его в толпе.

Горло сжимает болью. Неужели я ошиблась?! Неужели все это время он… продолжал что-то чувствовать ко мне?

Перевожу взгляд на Марка, встревоженно следящего за мной. И понимаю, что хоть я и не виновата перед Адамом, меня еще долго будет мучить совесть. Ведь даже если он всерьез влюблен… я никогда не смогу ответить ему взаимностью, потому что для меня не существует никого, кроме его старшего брата.

- Ты в порядке? - спрашивает он тихо. - Что-то болит?

Сердце у меня болит… но я качаю головой.

- Немного устала, - отвечаю так же тихо. - Меня выписали из больницы только сегодня.

- Ох, ну да, я же… - Марк запинается, кидает на меня виноватый взгляд. - …знал.

- Адам рассказал? - спрашиваю хмуро.

Первая радость и счастье от того, что он снова со мной рядом, чуть схлынули. Розовые облака, затуманившие мне мозг таким красивым и романтичным признанием в любви, тоже немного рассеялись. И я вспоминаю все то, что передумала за эти недели в больнице.

- Ева, я.…

- Отвезешь меня домой? - поднимаю на него глаза.

- Конечно, - после паузы отвечает мужчина.

Правда, незаметно уйти у нас не получается. Прямо на выходе из зала натыкаемся сначала на Маргариту Владимировну, которая заступает нам дорогу, явно планируя что-то высказать старшему сыну.

- Здравствуй, мама, до свиданья, мама, - тут же выдает ей Марк, и я с трудом успеваю сдержать нервный смех.

Кажется, они с братом в последнее время все-таки общались теснее, чем я думала.

- Марк! - возмущенно начинает Маргарита, но мужчина, закатив глаза, проходит мимо, быстро выводя меня в холл перед лифтом - вечер проходит на предпоследнем этаже башни корпорации.

К счастью, женщина за нами не идет. Зато из подошедшего лифта, который мы вызываем, внезапно практически вываливается Феликс.

Ну, не прямо вываливается, конечно, скорее вылетает на всех парах, чуть не сбив меня с ног - благо, Марк успевает дернуть меня к себе. Но глаза у мужчины бешеные, и вообще вид какой-то странный.

- Прошу… извинить, - выдыхает, отшатнувшись в сторону, быстро кивает мне и Марку и скрывается в зале.

- Что с ним такое? - смотрю ему вслед растерянно, явно это не нормальное состояние для главы компании.

Марк только непонимающе поводит бровями. Его явно не волнуют проблемы Феликса - мужчина не отрывает взгляда от меня, осторожно придерживает за плечи, безостановочно и неосознанно поглаживая обнаженную кожу, словно не может перестать касаться.

- Ты такая красивая… - говорит хрипло. - Просто невероятная…

- Спасибо, - не могу оставить его слова без ответа, правда, потом все-таки честно добавляю: - Платье Адам выбирал.

Он как будто дергается, но кивает.

- Отличный выбор.

Мы заходим в лифт, и я чуть прищуриваюсь, глядя на него. Я не собираюсь заставлять его ревновать. Но сейчас думаю, что, возможно, все это время была слишком мягкой, слишком понимающей, слишком спускающей на тормозах все косяки, которые случались между нами.

Марк же… эмоционально в определенном смысле очень незрелый. В детстве у него перед глазами не было примера нормальных отношений в семье, во взрослом возрасте - не было опыта. Он привык давить в себе все чувства и их проявления. Привык молчать и справляться самостоятельно. А ведь такое никому не на пользу.

Мне казалось, что он уже переломил это, что наша связь и любовь успели его изменить, но последние события показали, что я была слишком оптимистична.

Страшно даже представить, сколько всего накопилось у него внутри за все эти годы.

На ум вдруг приходит сравнение - наверное потому, что я только что лежала в больнице и так или иначе насмотрелась всякого в отделении. Это как нарыв. Нечто воспаленное и пульсирующее под вроде бы ровной и гладкой кожей.

Но чтобы избавиться от дряни, скопившейся внутри, его надо вскрыть.

Вот только это болезненная процедура.

Мы спускаемся к стоянке, проходим к машине, в которой уже сидит водитель. Марк открывает мне дверь, помогает сесть и подобрать подол платья, чтобы не мешалось и не испачкалось обо что-нибудь случайно. Сам садится рядом, но не вплотную.

В памяти вдруг всплывает картинка, как мы ехали в аэропорт, и я невольно вздыхаю.

- О чем ты думаешь? - слышу неожиданный вопрос, поворачиваюсь к мужчине.

- Вспомнила, как в командировке по дороге в аэропорт ты заметил, что я замерзла, и прижимал меня к себе, согревая, - отвечаю честно. - Ты ведь тогда мог просто снять пиджак и отдать мне?

- Тогда я не смог бы тебя коснуться, - как-то криво улыбается он.

Ну, в общем-то, я так и подумала.

Сказать бы ему сейчас, что мне холодно, он бы меня обнял… но тогда не хватит духу сделать то, что я запланировала. Поэтому молчу - и Марк тоже не говорит ни слова.

Гляжу на него исподтишка и замечаю, что он смотрит вперед, но каким-то остановившимся взглядом. Понял мое молчание по-своему? Наверняка. И наверняка совершенно неправильно. Это же Марк!

Прости, любимый… прости меня за ту боль, которую я тебе причиняю сейчас и еще причиню… Но я должна до тебя достучаться. Ведь признание в любви - это еще не все. Во всех сказках самое интересное должно начинаться после слов «и жили они долго и счастливо!»

Но, к сожалению, никто не рассказывает, что над этим самым «долго и счастливо» иногда приходится очень много и тяжело работать.

До моего дома мы доезжаем быстро.

Марк провожает меня до дверей квартиры - все так же молча.

- Зайдешь? - спрашиваю у него, открыв дверь, и не вижу - скорее чувствую, как у него на секунду замирает дыхание.

- Ты… не против?

- А тебе не кажется, что нам нужно поговорить? - наклоняю голову к плечу, и мужчина, сглотнув, кивает, проходит следом за мной, оглядывается.

- Ты ведь у меня ни разу не был, - развожу руками. - Не твой пентхаус, конечно…

- У тебя очень уютно, - Марк качает головой.

Придерживаясь рукой за стену, скидываю туфли и понимаю, что… черт, этого я не планировала.

Я же его измучаю до предела!

С другой стороны, а что еще делать-то….

- Мне придется тебя попросить, - обращаюсь к нему, поворачиваясь спиной, смотрю на него через плечо. - Не подумай ничего лишнего, просто платье такое, что у меня самой с трудом получится. Пожалуйста, расстегни молнию.

Марк после пары секунд паузы как-то деревянно кивает и делает, что я попросила. Вздрагиваю от прикосновения - но скорее просто потому, что пальцы у него ледяные.

А ведь еще совсем недавно, когда мы танцевали, были теплые.

- Ты замерз? - спрашиваю, снова поворачиваясь и крепко придерживая лиф на груди. - Поставь, пожалуйста, чайник. Он на кухне. Сможешь? А я быстро схожу в душ и переоденусь.

- Конечно, - голос у него просто как у робота.

У меня даже руки ноют, как хочется плюнуть на все, обнять его и сказать, чтобы не переживал. Но вместо этого отступаю назад, к ванной, и трясущимися пальцами задвигаю на двери задвижку. Прижимаюсь к прохладному дереву лбом, тяжело дыша.

Я понимаю, что планомерно довожу его, и боюсь только одного - перегнуть палку. Очень надеюсь, что он не уйдет сейчас, в очередной раз решив, что так будет лучше.

Но когда, приняв душ, смыв косметику и расчесав волосы - слава богу, девочки не использовали средства сильной фиксации - выхожу из ванной, неся на плечиках платье, в комнате тут же вижу Марка.

Мужчина снял пиджак и жилет. Галстук-бабочка тоже развязан, свисает по обе стороны расстегнутого на пару пуговиц воротника рубашки. Оборачивается ко мне, держа в руках фотографию, которая обычно стоит у меня на полке книжного шкафа.

- Прости, я… взял посмотреть.…

- Это я с мамой, - качаю головой, вешаю платье на створку двери и улыбаюсь, подходя к нему. - Люблю это фото, - говорю негромко. - Мне здесь четырнадцать.

- Она красивая, - Марк кидает на меня взгляд. - Ты очень на нее похожа.

- Жаль, что она с тобой не познакомилась, - забираю у него из рук фотографию, вглядываюсь в изображение, потом поднимаю глаза на мужчину. - Ты бы ей понравился.

- Не думаю… - отвечает он тихо, опускает взгляд.

Начинается….

- Ну что ж, давай поговорим и об этом тоже, - голос у меня меняется сам собой.

Отставляю фото обратно на полку и сажусь на диван, стоящий тут же.

А Марк, сделав шаг ко мне… опускается на пол у моих ног.

Не рядом. Не возвышаясь надо мной. Сам ставит себя в положение, когда не он главный.

Значит, придется мне временно взять эту роль на себя.

- Марк, почему ты ушел и оставил меня? - спрашиваю его тихо. - Ты понимаешь, как мне было больно?

Мужчина сжимается, не поднимая взгляда.

- Ты не хочешь посмотреть мне в глаза? - продолжаю, не повышая голоса. - Или не можешь? Почему? Потому что тебе стыдно передо мной? Если ты сейчас осознаешь, что поступил неправильно, что мешало тебе как следует подумать в прошлый раз?

- Я не хотел причинять тебе боль, - он говорит с трудом.

- Но причинил! - отвечаю жестко. - Почему ты ушел? - повторяю вопрос, наклоняюсь вперед, опускаю руки ему на плечи. - Пожалуйста, посмотри на меня! Марк! Я не буду с тобой разговаривать, если не буду видеть твоих глаз!

- Я… от меня слишком много проблем, - Марк сглатывает, вскидывает взгляд, но тут же снова отводит его в сторону.

- От любого из нас слишком много проблем! - качаю головой. - Не существует беспроблемных людей! А когда двое строят отношения, это вообще компромисс на компромиссе, по-другому не выйдет! Но ты выбрал самый простой для тебя путь - бросить меня!

- Ева! - вот теперь он смотрит прямо мне в лицо. - Нет! Нет, я… я же… - делает пару вдохов, словно ему не хватает воздуха. - …люблю тебя, - выдыхает наконец. - И поэтому…

- … решил оставить любимую женщину, - продолжаю за него. - Ты слышишь сам себя? Ты понимаешь, что твое решение не выдерживает никакой логики?

- Ева, тебе будет лучше без меня, - Марк чуть приподнимается. - Я тебя не заслуживаю! Ты же такая… ты лучше меня в сотни, в тысячи раз. Ты добрая, умная, великодушная, ты… самая красивая… я… просто не мог позволить тебе идти на такую жертву…

- На какую жертву, Марк?! - непроизвольно сильнее сжимаю ему плечи. - Любить и быть любимой?!

- Быть с неполноценным мужчиной, - он снова отводит глаза. - Ты могла бы найти того, кто даст тебе значительно больше, чем я. Тебе даже искать не понадобилось бы.

В шоке отпускаю его, отодвигаюсь чуть назад. Если бы я не увидела случайно Адама возле той колонны, то, наверное, не поняла бы. А сейчас….

- Вот как, значит. Ты просто взял и отошел в сторону, чтобы уступить дорогу… кому, брату? - спрашиваю тихо. - Серьезно, Марк? За меня сделал выбор, с кем мне быть? Я что, переходящий приз?

- Нет, я не так думал… - он в ужасе смотрит на меня.

- Послушай, - говорю негромко, не отводя взгляда от его лица, - был такой эксперимент… один исследователь предлагал детям рассмотреть макет горы с домиками и деревьями. Напротив ребенка сидел другой человек, с противоположной стороны той же самой горы. А потом они менялись местами. Так вот, дети до определенного возраста не могли показать, что именно видит человек, который теперь сидит на их месте. Они не могли воспроизвести вид с точки зрения другого человека, даже если только что были на его месте - потому что видели уже другую картинку и считали, что все точки зрения такие же, как их собственная! Это эгоцентризм детского мышления!*

Продолжаю смотреть на Марка, потом делаю глубокий вдох.

- Ты решил, что встал на мою точку зрения и знаешь ее… - голос у меня срывается. - Посмотри мне в глаза, Марк! И встань на мою точку зрения как взрослый человек, а не как ребенок! Ты собирался уступить другому мужчине. Чтобы он смотрел на меня так, как смотришь ты. Чтобы он целовал меня так, как целовал ты. А я при этом смотрела бы на него и думала о тебе, да?!

- Ты бы… могла полюбить другого… - он вздрагивает, начинает дышать тяжелее.

- Вот как? Интересно, - стискиваю зубы. - То есть, и ты бы смог, да? Полюбить другую?!

- Нет! Я не это имел в виду! - Марк испуганно смотрит на меня.

- Значит, не смог бы. И я бы не смогла. А теперь представь себе это! Только представь! - снова наклоняюсь вперед. - Я бы целовала его и думала, что ты делал это по-другому, и вспоминала вкус твоих губ….

- Нет! Нет, Ева, пожалуйста… - чувствую, что мужчину начинает трясти, он отчаянно мотает головой из стороны в сторону, растрепавшиеся волосы падают на лоб.

- Я бы занималась с ним любовью, закрывала глаза и представляла тебя и твое лицо, - продолжаю безжалостно, хотя меня и саму уже потряхивает. - Смотри мне в глаза! На это ты меня обрекал?! Этого для меня хотел?!

- Ева, не надо, прошу…

- Хотел, чтобы я ложилась в постель к другому мужчине? Хотел, чтобы я другому рожала детей? Хотел этого для женщины, которую ты любишь и которая любит тебя?! - глаза мне застилает слезами, как я ни стараюсь держать их широко открытыми. - Вот, значит, в чем заключается твоя любовь?!

- Нет….

Марк, обхватив и с силой сжав мои ноги, резко опускает голову, утыкаясь лбом мне в колени, и плечи у него начинают вздрагивать.

Я наконец моргаю, чувствуя, как текут у меня по щекам слезы. С трудом дышу через рот, проталкиваю в легкие каждый глоток воздуха. Опускаю дрожащие ладони, начиная гладить мужчину по спине.

- Пожалуйста, Ева… - различаю сквозь полузадушенные всхлипы, которые он, кажется, изо всех сил пытается сдерживать, но у него не получается. - Пожалуйста, прости… умоляю, прости меня… я не хотел… не хотел этого… я так боюсь... что ты уйдешь....

Кое-как разомкнув его руки, сползаю с дивана к нему на пол, обнимаю, прижимаясь так крепко, как только могу. Я и сама уже плачу, качаясь вместе с ним и не отпуская его из объятий.

- Я люблю тебя, - говорю ему, глажу его по волосам, по плечам. - Услышь меня, Марк! Я люблю тебя! И не уйду! Никто мне больше не нужен, никто и никогда! Только ты!

Пережидаю вырвавшееся у него сдавленное рыдание, всхлипываю, не стирая слез с лица, пытаюсь отодвинуться, посмотреть на него, поймать его взгляд, но он не дает.

- Это нормально, любимый, - шепчу ласково, снова прижимаюсь к нему. - Плакать - нормально и естественно, этого незачем стыдиться. Ты думаешь, что мужчине нельзя плакать? Нельзя бояться? Ты ошибаешься… только настоящий мужчина способен искренне и не стесняясь показывать свои чувства. Только настоящий мужчина способен признавать, что он боится - и действовать вопреки своему страху. Ты думаешь, мне не страшно? Я боюсь, ужасно боюсь, что что-то пойдет не так, что у нас что-то не получится… но еще больше я боюсь остаться в этой жизни без тебя - теперь, когда знаю, какой может быть моя жизнь с тобой!

Не прекращаю его обнимать и постепенно чувствую, как начинает стихать дрожь под моими ладонями, как меняется, потихоньку выравниваясь, его дыхание, но проходит еще немало времени, прежде чем Марк делает последний глубокий вдох, успокаиваясь.

Но продолжает прятать от меня глаза. Я не настаиваю. Просто тяну его за собой, пересаживаясь на диван, и мужчина ложится рядом, обнимая меня и утыкаясь лицом мне в бок.

И почти сразу засыпает. Видимо, его нервная система такую встряску перенесла с трудом.

Впрочем, мои нервы тоже истощены до предела, поэтому я держусь немногим дольше - и отрубаюсь, успев только подумать, что после того, что мы успели пережить вместе, любые проблемы покажутся нам ерундой.

* Реальный эксперимент, проведенный в 1920-30х годах Жаном Пиаже, швейцарским психологом, и описанный в его труде "Речь и мышление ребенка"

Просыпаюсь я раньше Марка, но не пытаюсь выбраться и встать - практически на сто процентов уверена, что этим сразу его разбужу.

А мне не хочется его будить. Похоже, сон настолько глубокий, что мужчина за ночь даже позу не поменял, так и лежит, прижавшись ко мне, обхватив рукой за талию и уткнувшись носом куда-то в ребра. У меня, правда, из-за неподвижности чуть-чуть побаливает плечо, которое было повреждено. Но это вполне можно пережить.

Поэтому продолжаю лежать, нежно водя пальцами по его спине и ни о чем толком не думая. Перед глазами мелькают картины вчерашнего вечера, лицо Адама, признание Марка, наш с ним разговор…

И задумчивости меня вырывают внезапно. Марк, дернувшись, резко приподнимается на локте, впивается взглядом мне в лицо.

- Ты здесь… - выдыхает то ли облегченно, то ли не до конца веря.

- Здесь, конечно, - улыбаюсь ему, и он снова опускается назад, в очередной раз пряча лицо. - Марк! Ну чего ты опять стесняешься? Мы с тобой друг друга во всех видах видели! Хватит уже, зай.

- Как ты меня назвала?! - мужчина отодвигается, смотрит на меня ошарашенно.

- Ну а как мне тебя ласково называть? - подтягиваюсь чуть повыше, устраиваюсь полусидя. - У тебя такое имя, которое даже никак не сократишь.

- И поэтому я заяц? - губы у него трогает улыбка.

- Хочешь, будешь котик? - фыркаю, протягиваю руку к его волосам, пропускаю растрепанные пряди между пальцами, убирая их со лба.

- Как тебе больше нравится, Евушка, - он наклоняет голову, потом ловит мою ладонь, прижимает ее к губам.

- Как ты себя чувствуешь? - спрашиваю его, и Марк отводит взгляд.

- Незаслуженно хорошо, - отвечает, дернув плечом.

Меня так и тянет закатить глаза, но я сдерживаюсь.

Видимо, считает, что мало извинялся. Но снова заводить об этом разговор бессмысленно - переубедить его сходу я не смогу. Пока достаточно того, что вчера он хоть немного выпустил наружу скопившуюся боль. А дальше посмотрим.

- Тогда как насчет того, чтобы умыться и позавтракать? - уточняю мягко.

- Д-да, - он неуверенно кивает, поднимается с дивана.

Я, чуть морщась, встаю следом.

- Что такое? - Марк тут же напрягается.

- У меня был подвывих сустава, - отвечаю, осторожно поводя плечами и распрямляя спину. - Нужен массаж и занятия со специалистом, чтобы укреплять мышцы. Сейчас просто долго лежала неподвижно, вот и… Так, нет! - вытягиваю руку, увидев выражение его лица. - Стоп! Ну-ка, быстро перестал думать в эту сторону! Ты ни при чем!

- Ну как ни при чем, когда я тебе не давал двигаться…

- Я сказала, стоп! - повторяю строго. - Я взрослый человек, Марк. Ответственный за свое здоровье. Можешь мне поверить, если я буду понимать, что мне из-за чего-то станет хуже, я просто скажу тебе об этом! Ясно?

- Вполне, - он вдруг негромко смеется, подходит ко мне и осторожно обнимает. - Строгая моя, любимая Ева…

- Тебе еще повезло, что я вчера держала себя в руках, - фыркаю, вспомнив слова Адама. - Твой брат был уверен, что тебе от меня как следует достанется.

- И стоило бы. Заслужил. - Марк вздыхает.

- Хватит посыпать голову пеплом, - отодвигаюсь, смотрю на него внимательно. - Ты уже попросил прощения. Я тебя простила. Накосячишь еще - будем говорить по факту.

- Кажется, мне предстоит долгий процесс воспитания? - Марк улыбается шире.

- Ты как-то чересчур радостно это воспринимаешь, - хмыкаю, качая головой. - Не знала, что тебе такое нравится!

- Ева! - он краснеет.

- Ой, ну вот что тебе лезет в голову, спрашивается? - смеюсь, высвобождаясь из его объятий.

- Всякое неприличное, - Марк тоже фыркает, расслабляясь.

- Ладно, попозже разберемся со всяким неприличным, - иду в ванную. - Сейчас я умоюсь и приготовлю что-нибудь на завтрак… у меня, правда, ничего почти нет из продуктов. Кашу будешь?

- Евушка, - Марк ловит меня за руку, - может быть… ты просто поедешь со мной… обратно, домой?

- Домой? - смотрю на него, наклонив голову к плечу.

- К нам… домой, - кивает мужчина. - Пожалуйста? Павел и Дамир от меня уже по углам прячутся. И Тайсон по тебе соскучился. Я не смогу там больше без тебя, последнюю неделю на стенку лез…

- Не поняла, почему последнюю неделю? - растерянно смотрю на него. - Разве ты вернулся не прямо перед благотворительным вечером? Адам говорил, что ты задержался в командировке.

- Э-э-э-э… ну… в общем… - Марк утыкается взглядом в пол, качает головой. - Адам велел сидеть, не высовываться и учить слова.

- Детский сад! - закатываю глаза, хотя сердиться уже не особенно хочется. - Заговорщики! Мальчишки! Адам тоже хорош! То есть это он все спланировал? Твое появление, эту песню и все остальное?

Мужчина кивает, глядя на меня с видом побитой собаки.

- И все это - пока я лежала в больнице и сходила без тебя с ума?! - упираю кулаки в бока. - Мучилась и думала, увижу ли тебя снова?

- Прости...

- Обо мне вы не подумали, романтики?! Нет чтоб прийти сразу?! - вздыхаю возмущенно. - Ну просто зла на тебя не хватает, Марк! Ты упорно нарываешься на то, чтобы я пересмотрела свои воспитательные методы!

- Не надо, Евушка, - он виновато и одновременно смущенно улыбается. - Этого не повторится, обещаю. Честное слово.

Качаю головой, глядя на него. А потом, не удержавшись, подаюсь вперед и, притянув его к себе, целую. И отстраняюсь, когда мы оба уже хватаем ртом воздух, а Марк еще и вжимается в меня бедрами, так, что я отлично чувствую его возбуждение.

- Евушка… пожалуйста, поехали домой? - шепчет мне прерывающимся голосом. - Насовсем! Пожалуйста, любимая….

- Хорошо, любимый, - обнимаю его в ответ. - Поехали.

***

Когда мне навстречу, чуть не сбивая меня с ног, выскакивает повизгивающий и мотающий хвостом Тайсон, а потом из коридора выглядывает Павел, на лице которого написана не только радость, но и отчетливое облегчение, я вдруг четко осознаю - я действительно вернулась домой.

- Привет, мой хороший, привет, мой сладкий, - опускаюсь на пол, гладя пса и с трудом уворачиваясь от слюнявых собачьих поцелуев.

- Здравствуйте, Ева Андреевна, - в голосе Павла такое довольство, что мне становится смешно.

Вспоминаю слова Марка, что помощник с поваром от него уже по углам прячутся, кидаю хитрый взгляд на мужчину. Марк только блаженно улыбается в ответ, наблюдая за мной с Тайсоном.

- Хочешь погулять? - спрашивает меня. - Или сначала позавтракаем?

- Сначала позавтракаем, - киваю, поднимаясь и отряхиваясь от собачьей шерсти и слюней.

Тайсон, правда, все равно не отлипает. Пару раз чуть не роняет, теленок - еле успеваю сохранить равновесие. А потом, стоит сесть за стол, устраивается рядом, положив голову мне на колени и тут же намочив брюки.

- Ева Андреевна! - Дамир тоже выглядит довольным, правда, одновременно с опаской косится на Марка. - Сырники?

- Спасибо, Дамир! - смеюсь, не удержавшись. - С чем сегодня?

- Вишневое варенье и сметана, - расплывается в улыбке повар. - А вам, Марк Давидович?

- То же самое, - Марк не отрывает глаз от меня, подпирает подбородок рукой, ласкает взглядом.

Не помню, чтобы когда-нибудь видела такое неприкрытое счастье на его лице. Даже в моменты нашей самой первой близости. Мне даже становится немного неловко. Поэтому сосредотачиваюсь на своих сырниках и чае, который поставил на стол Дамир.

- У тебя есть какие-то планы на сегодня? - спрашиваю, когда Марк наливает мне вторую чашку.

- Кроме того, чтобы круглосуточно быть рядом с тобой и делать то, что ты хочешь? - улыбается он, и мне на секунду становится жарко. - Никаких, - мужчина пожимает плечами. - Выходные.

- Да ладно! Ты знаешь значение этого слова? - не могу не поддеть его.

- Посмотрел в словаре, - фыркает Марк. - Хочешь что-нибудь еще съесть?

- Не-а, - отодвигаюсь от стола. - Для меня и это-то много, наелась….

- Ты… - он запинается.

- Ну-ну, что такое? - подбадриваю его.

- Евушка, ты похудела, - кидает на меня чуть виноватый взгляд. - Только не обижайся! Ты очень красивая, это не потому, что мне что-то не нравится… Я просто беспокоюсь за тебя! Может быть, мне сказать Дамиру, чтобы он… ну, составил какое-нибудь меню или…

- Я не обижаюсь, - машу рукой. - На что тут обижаться. Это просто из-за больницы. Вес вернется, никуда не денется. Не нужно никакого особого меню. Но очень мило, что ты об этом подумал, - улыбаюсь Марку.

- Мило? - он немного обескураженно качает головой.

- Очень, - быстро встав из-за стола, пересаживаюсь на его колени верхом, обнимаю за шею, целую в уголок губ. - Люблю тебя.

- Ева… - мужчина даже не сразу успевает сориентироваться, но тут же прижимает меня крепче, касается моего лба своим. - И я… тебя люблю.

Такое ощущение, что ему удается выговорить это с трудом - как будто язык мало приспособлен для этой фразы.

Ничего. Привыкнет.

Нежно касаюсь его губ поцелуем. Марк моментально начинает дышать тяжелее, сдвигается подо мной, ерзая на месте. Но я не даю ему чересчур сосредоточиться на этом. Не так быстро. Пусть немножко потерпит!

- Пойдем с Тайсоном погуляем, - говорю, отрываясь от него.

- Что? Куда? - смотрит он на меня плывущим взглядом.

- На улицу. С собакой, - смеюсь тихонько, слезаю с его колен, хотя Марк пытается меня удержать. - Пойдем-пойдем, любимый. Подышим!

Скорее отдышимся. Ну, зато Тайсон счастлив.

Хотя когда я беру Марка за руку и переплетаю наши пальцы, он тоже не выглядит недовольным. То и дело прижимает меня к себе, останавливаясь и целуя, чему я совершенно не сопротивляюсь.

А еще… Сегодня же выходной, погода отличная. И прежде чем мы сворачиваем на аллею, где уже не раз гуляли с Тайсоном, проходим мимо детской площадки. И я ловлю взгляд Марка, когда он искоса смотрит на пару мамочек с колясками и еще нескольких, которые следят за малышами, копающимися в песочнице.

Но мужчина молчит, и я решаю пока не поднимать эту тему. Потом, позже, у нас еще будет время все обсудить - с учетом уровня современной медицины наверняка найдутся какие-то варианты. Да и, в конце концов, мы совсем недавно вместе. Только-только разобрались со своими отношениями. И не то чтобы у меня горит становиться мамой.

К тому же мой собственный организм напоминает мне, что для меня это тоже будет непростой процесс. Потому что, немного побегав с Тайсоном, я понимаю, что.…

- Евушка, тебе плохо?! - Марк встревоженно подхватывает меня, не дав потерять равновесие.

- Голова немного закружилась, - улыбаюсь ему. - Жарко. Сама виновата, только вчера ведь из больницы….

- Тебе нужно в душ, пойдем! - мужчина чуть было не подхватывает меня на руки.

- С ума не сходи! - цепляюсь ему за шею. - Я и сама дойду!

- А кто-то мне говорил про ответственность за свое здоровье! - Марк сводит брови. - Ну как это называется!

- Не ворчи! - фыркаю на него.

- Я просто боюсь за тебя! - выдает он и тут же растерянно моргает, глядя на меня.

- Что, слово не из твоего лексикона? - моментально понимаю его замешательство. - И ведь совсем не страшно, правда? Говорить, что чувствуешь.

- Что же ты со мной делаешь… - выдыхает Марк, качает головой.

- Я просто тебя люблю, - обнимаю его за талию. - Пойдем. Кажется, я и правда нагулялась на сегодня.

Да кто б нам дал спокойно вернуться домой! Не успеваем зайти в холл с лифтами, как нам навстречу выходит крайне недовольная Маргарита Владимировна.

- Марк, что это значит? - кидает на меня брезгливый взгляд женщина. - Потрудись объяснить, что за цирк ты устроил вчера!

- Мама, а тебе не кажется, что ты зачастила к нам в гости? - Марк наклоняет голову, глядя на нее.

- К… вам? - поднимает брови Маргарита. - Вот как. Уже к вам, значит! Ты что, всерьез собрался портить себе репутацию, связавшись непонятно с кем?! - мне достается еще один уничижительный взгляд. - Даже не думай, что я это позволю!

Мужчина прищуривается, сильнее сжимает мне руку, а потом, словно решив для себя что-то окончательно, как будто... чуть кивает.

Мне становится не по себе от того, как стремительно меняется выражение его лица, становясь ледяным и избавляясь от всех эмоций. Я такого Марка помню по самым первым дням моей работы. И он разительно отличается от Марка, которого я успела узнать.

- Мама, послушай меня внимательно и не смей перебивать, - начинает мужчина тихо, ровным и бесстрастным тоном, от которого у меня мурашки бегут. - Ты больше не появишься ни здесь, ни в компании.

Маргарита Владимировна возмущенно вскидывается, но возразить ничего не успевает.

- Не старайся со мной связаться, - Марк чуть усиливает нажим голосом. - Всем моим помощникам будут даны распоряжения игнорировать твои звонки. Ты не будешь строить интриги и пытаться навредить Еве. Напоминаю тебе, что я узнавал обо всех твоих планах касательно меня задолго до того, как ты начинала претворять их в жизнь. Если я узнаю - а я узнаю! - о том, что ты распускаешь хоть какие-то слухи, хоть что-то планируешь в отношении женщины, которую я люблю - я публично объявлю о том, что отказываюсь считать себя твоим сыном. Объявлю так, что об этом будут знать все, чье мнение в твоих глазах имеет вес. Твои счета будут заблокированы. Депозиты заморожены. Доля акций переведена на третье лицо. У меня есть для этого все возможности и рычаги, не стоит считать меня идиотом! И да, не вздумай пытаться надавить на Адама! - добавляет жестко, пока его мать хватает ртом воздух.

Закусываю губу и опускаю глаза, не в силах дальше наблюдать за этим.

Глядя на Марка, когда он рядом со мной - на ласкового, искреннего, заботливого, любящего мужчину - я как-то совсем забыла, каким он может быть.

А еще думаю… как же надо было издеваться над своими сыновьями в детстве, чтобы безусловная любовь к матери, которая есть, наверное, у каждого, превратилась… вот в это.

И ведь дело не в том, что Адам и Марк не умеют любить. Умеют.

Мне на секунду становится жаль Маргариту - но только на секунду.

Куда больше мне жаль ее сына. Обоих сыновей.

- Ты рассудка лишился?! - выдает Маргарита, в ее голосе слышится даже не растерянность, а... словно она действительно в шоке от такой реакции.

- С моим рассудком в кои-то веки все в порядке, - парирует мужчина.

Кажется, она не находит, что сказать на это, потому что после короткой паузы Марк договаривает:

- Я не собираюсь терпеть неуважение к Еве. Ни от кого! Включая тебя! Поэтому ты всем, кто будет заводить с тобой разговор на эту тему, будешь говорить, как счастлива, что у твоего старшего сына такая потрясающая… пара!

У меня на секунду создается впечатление, что он хотел произнести совсем другое слово и спохватился в последний момент.

- Я буду в курсе, если ты этого не сделаешь, - прибавляет мужчина холодно. - И не надо думать, что я не посмею сделать то, о чем только что сказал. Посмею. В твоих интересах меня не злить. Полагаю, я достаточно ясно высказал свои требования. Нам пора.

Тянет за поводок Тайсона, обходит застывшую Маргариту. Крепко держа меня за руку, заводит в лифт.

И даже не оглядывается.

Но я, стоит дверям закрыться, не удерживаюсь, делаю шаг к нему - и обнимаю. Марк обнимает меня в ответ, зарываясь лицом в мои растрепавшиеся на улице волосы.

- Я люблю тебя, - говорю ему тихо. - Очень люблю. Все будет в порядке.

- Ты невероятная, - немного невнятно произносит мужчина, вздыхает. - Прости, что тебе пришлось все это услышать.

- Не извиняйся, - качаю головой, потом, помедлив, спрашиваю: - Это было обязательно? Ну, вот так….

- Да, - твердый ответ. - Ты не общалась с ней близко. Но я отлично знаю свою мать. И знаю, до чего она может дойти в попытках добиться своего.

Вспоминаю историю с подсадной невестой и думаю, что он, наверное, прав.

- Может быть, со временем она поймет… - говорю тихо, - и изменится….

- Ева, я тебя обожаю! - смеется Марк сдавленно. - Только ты можешь так верить в людей!

Не успеваю надуться на завуалированное обвинение в наивности, как он уже целует меня так, что колени подгибаются, а из головы благополучно вылетают вообще все мысли.

Из лифта мы вываливаемся, чуть не потеряв равновесие - еще и Тайсон тянет поводок. К счастью, Павел быстро и правильно оценивает обстановку. Когда Марк, подхватив на руки, переносит меня через порог, помощник тут же перехватывает собаку и моментально исчезает из виду.

А меня отпускают только в душе.

- Ну что ты творишь! - взвизгиваю и смеюсь, потому что мужчина включает воду, и мы сразу насквозь промокаем.

- Всегда этого хотел! - Марк подхватывает меня под бедра, поднимает на себя, целует. - С самого первого раза, с того утра, когда ты застала меня в полотенце, потом тебе стало плохо, и мы с тобой оба прямо в одежде оказались под водой! Русалочка моя…

Улыбаюсь, запускаю пальцы ему в волосы, откидываю мокрые пряди со лба.

- А еще под душем ты учила меня целоваться, помнишь? - мужчина прижимает меня к стене.

- Тебя не надо было учить… - ахаю, потому что он тянет вниз молнию на моих брюках и, опустившись на колени, касается губами моего живота. - Ты и так все знал…

- Спорное утверждение… - у меня с трудом получается разобрать негромкий голос сквозь шум воды. - Но, надеюсь, я все-таки кое-чему научился…

А потом Марк, продолжая стоять на коленях, стягивает с меня брюки полностью и заставляет закинуть ноги ему на плечи. И я окончательно перестаю соображать. Потому что то, что он творит… господи боже ты мой! Мне остается только вцепляться пальцами ему в волосы, стонать и вскрикивать, растворяясь в его прикосновениях, то нежных и ласковых, то настойчивых и сильных.

Меня не отпускают до самого конца, и только когда я в последний раз вздрагиваю, хватая ртом воздух пополам с брызжущими капельками воды, Марк отстраняется и поднимается на ноги. И заново прижимает меня к стене, теперь уже всем телом.

- Счастье мое…. - шепчет мне на ухо, вжимаясь в меня бедрами, заставляя дрожать как в лихорадке и царапать ему плечи и спину, потому что сдерживаться нет никаких сил. - Жизнь моя… Ева… люблю тебя, как же я люблю тебя!

- И я тебя люблю… - выдыхаю ему в губы со стоном.

Марк

День за днем я смотрю на Еву и не могу до конца осознать собственное счастье.

Ловлю ее взгляды на работе, когда она сосредоточена на делах, но улыбается, стоит ей зайти в мой кабинет или мне выйти в приемную. Смотрю на нее за ужином, не замечая, что вообще ем: спроси меня, когда мы встаем из-за стола, что было в моей тарелке - и я не всегда смогу ответить точно. Не свожу с нее глаз, когда занимаюсь с ней любовью - когда слышу ее стоны и не могу сдержать свои, когда она зажмуривается от удовольствия, когда признается мне в любви, снова и снова… Просыпаюсь по утрам и в первую же секунду ищу ее взглядом - она здесь, рядом.

Дай я себе волю - безостановочно ходил бы за ней хвостом, как Тайсон. Который уже абсолютно точно выбрал себе главную хозяйку и мне подчиняется постольку-поскольку.

И меня это не удивляет. Я ведь и сам готов ради нее на все. Хотя Ева ни о чем не просит и ни на чем не настаивает - наоборот, уступает, смягчает, оставляет за мной принятие решений, причем так, что я даже не всегда понимаю, что именно она делает и как так получается.

Но мне плевать. Я смотрю, как она улыбается и смеется, как задумчиво хмурит брови и прикусывает губу, как наклоняет голову к плечу, подбирает под себя ноги, когда садится на диван, - и понимаю: я люблю ее так, что… не смогу без нее дышать.

И только одна мысль заставляет напрягаться. Ева ни словом ни разу не упомянула о моей неспособности иметь детей. А я не знаю, как снова завести с ней этот разговор. И в конце концов решаю, что сначала все-таки сам схожу к специалисту.

Лев Иосифович, пожилой врач со всеми повадками еврейского дедушки, вел меня лет с восемнадцати. Он же сделал мне операцию. Правда, я к нему не приходил уже… сколько, года четыре? Пять?

Ненавижу врачей. Все детство и юность одни сплошные мучения.

Лев Иосифович был последним и, пожалуй, самым адекватным. Поэтому я сам звоню в клинику, очень надеясь, что он не уволился и не ушел на пенсию.

Мне везет. Не уволился и не ушел, и даже время для записи находится не через месяц, а всего через несколько дней. Еве я пока не говорю. Просто сам вношу в свое расписание встречу в городе без подробностей.

- Не обманывают ли меня мои глаза? - приветствует меня Лев Иосифович, стоит мне зайти в кабинет. - Редкий вы у меня гость, Марк Давидович! Очень редкий. А я ведь вам, молодой человек, говорил при нашей последней встрече, чтобы раз в год появлялись... - врач укоризненно качает головой. - Ну, хорошо, что не через десять лет пришли - а то я таки мог бы и не дожить до этого счастливого дня. Садитесь, рассказывайте. Жалобы? Самочувствие? Что беспокоит?

- Я… - запинаюсь, не зная, с чего начать, а потом внезапно говорю: - … встретил девушку. И у меня на нее нет никакой реакции. В смысле, никакой сыпи, аллергии…

- О как! - глаза у старика округляются. - Это интересно!

- У нее свои особенности со здоровьем, - продолжаю негромко. - Не важно…. В общем, мы с ней вместе. Но она не сможет от меня забеременеть.

- Не сможет, - согласно кивает врач, наклонив голову и внимательно меня разглядывая. - Если помните, Марк Давидович, операцию я вам делал по современным стандартам. При которых семявыводящий поток не просто перевязывается - и сохраняется хоть и крайне небольшая, но вероятность восстановления - а часть его безвозвратно удаляется. При этом, как вы понимаете, забеременеть от вас невозможно. Собственно, это и была ваша цель, разве не так?

- Да, но… - замолкаю, соображая, как объяснить это все в нескольких словах.

- Ваша партнерша что, беременна и сказала, что от вас? - чуть прищуривается он.

- Нет! - вскидываю на него глаза. - Даже не предполагайте о ней такого! Вы ее не знаете!

- Я прошу прощения, Марк Давидович, что позволил себе такие слова, - после паузы мягко произносит Лев Иосифович. - Почему бы вам прямо не сказать мне, в чем дело?

- Есть ли какая-то возможность для нас завести ребенка? - спрашиваю, невольно стискивая руки.

Врач задумчиво смотрит на меня, сводит перед собой ладони, соединяя шатром кончики пальцев.

- Чисто теоретически, - произносит осторожно и медленно, - такая возможность есть. Мы можем сделать вам обратную операцию, но с предыдущей прошло уже более пяти лет, и по статистике шансы на восстановление у вас значительно снижены. Есть также вариант с проведением экстракорпорального оплодотворения, для этого потребуется сделать вам пункцию для забора сперматозоидов.

С трудом сдерживаюсь, чтобы не передернуться, но киваю.

- Вопрос несколько в другом, - продолжает Лев Иосифович. - Вам по закону было разрешено сделать вазэктомию по медицинским показаниям, чтобы исключить передачу ваших заболеваний по наследству. Ничего не изменилось. Я чрезвычайно рад за вас, что нашлась девушка, с которой вы оказались совместимы, но… риск передачи ваших генетических... м-м-м-м, особенностей никуда не делся.

- А при искусственном оплодотворении нельзя как-то… проверить? - говорю неуверенно. - Ну, проверить и выбрать здорового… э-э-э-э, ребенка?

- Существует методика проверки эмбриона на генетические нарушения, - кивает врач. - Но и у нее есть определенные риски. Если вы всерьез хотите пойти на все сложности, связанные с такого рода зачатием и беременностью, это будет комплексная работа с вами и вашей… девушкой. С риском, что результат будет… не тем, что вы ожидаете.

Между нами повисает молчание.

- Марк Давидович, - слышу спокойный негромкий голос, - вы уверены, что…

- Я люблю ее, - поднимаю взгляд на старого врача. - Я люблю ее так, как никого и никогда не любил. Я даже не знал, что способен на такое. И она каким-то чудом полюбила меня. По-настоящему полюбила. Вы не представляете, через что она прошла из-за меня. И если она… захочет ребенка, я сделаю все возможное и невозможное, чтобы у нас получилось. Вы мне поможете?

Лев Иосифович смотрит на меня ошеломленно, а потом вдруг усмехается.

- Меньше всего я ожидал услышать от вас такие слова, Марк Давидович. Ну что ж. Если все так, как вы говорите… Да, конечно, я сделаю все, что в моих силах, чтобы вам помочь. Вам потребуется полноценное обследование. Да и ей тоже, - кивает уверенно. - Вам в любом случае нужно будет прийти вместе с вашей девушкой. И не только ко мне, но и к другим специалистам. Решитесь окончательно - записывайтесь и приходите.

Вообще-то, мне страшно даже думать о том, как Ева будет беременеть, носить ребенка и рожать. Но мои страхи тут значения не имеют.

А еще… после разговора с врачом я понимаю, что мне крайне не нравится, как Еву называют моей девушкой.

И теперь, когда я в целом готов к разговору о возможных детях, мне больше хочется сделать кое-что другое.

Встать перед ней на колени и попросить ее стать моей женой.

Она ведь не откажет?

Заставляю себя не думать о том, что она может сказать «нет». Просто еду в ювелирный и покупаю кольцо. Прячу коробочку в карман, пытаясь сообразить, как сделать предложение. Почему-то все варианты кажутся неописуемо дурацкими.

Так толком ничего и не решив, возвращаюсь в офис. И, зайдя в приемную, натыкаюсь взглядом на Еву, которая, увидев меня, тут же встревоженно подскакивает с места.

- Марк! - и голос какой-то напряженный. - Ты… в порядке?

- Да, все в порядке, - киваю, запнувшись на секунду.

По мне что, так видно, что я на взводе? Или она уже просто по лицу моему читает?!

- Точно? - взгляд у нее становится каким-то странным. - Хорошо себя чувствуешь?

- Да, конечно, - старательно возвращаю себе спокойное выражение.

Раньше это проблемой не было. И когда я в рабочей обстановке, на совещаниях, например, тоже проблемы нет. А когда рядом Ева, невозмутимость ощущается как маска, которую хочется побыстрее с себя стянуть.

Но не прямо же здесь мне предложение делать! Это уже какая-то дурная мелодрама получается!

- Ясно, - Ева чуть поджимает губы и как будто замыкается. - Вам нужно подписать документы, Марк Давидович, они у вас на столе.

Ничего не понимаю…

- Ева, что-то не так? - спрашиваю сразу.

- Все в порядке! - возвращают мне мою же фразу.

Черт! Вот хреново я разбираюсь в нюансах женского тона. Точнее сказать, совсем не разбираюсь.

Но тут даже и без этого можно понять, что я где-то что-то сделал не так. Выяснить бы еще, где и что именно.

С другой стороны, Ева всегда честно отвечала на прямо заданный вопрос.

- Ев… - начинаю, но не успеваю закончить, как в приемную заглядывает посетительница.

Приходится снова делать каменное лицо и идти в кабинет выслушивать недавно назначенную начальницу, которая должна был просто доложить о состоянии дел после переформирования отдела, а вместо этого тратит мое время на какую-то чушь и совершенно неважные и ненужные детали!

Как же достало работать с идиотами.

- Наталья Петровна, хватит! - отрезаю наконец негромко.

Повышать голос бессмысленно. К тихому тону лучше прислушиваются.

- Заберите это, - толкаю обратно по столу распечатанные листы с отчетами.

Не люблю в электронном виде все это проглядывать. Мне комфортнее держать бумагу в руках. Ева знает, что не люблю, мелькает внезапно мысль, в груди становится тепло.

Заканчивать надо с этой.

- И чтобы я больше такого не видел, - продолжаю тише. - Еще раз предоставите настолько отвратительно составленный отчет - и встанет вопрос о том, подходит ли ваша квалификация для должности, которую вы занимаете.

- М-м-марк Дав-видович, это же не я, это… - женщина чуть не трясется, смотрит заискивающе. - Это секретарь моя… Аврора! Ей было поручено! Это она…

- Если вы не проверили документы, которые отправляет ваша секретарь - это ваша ответственность! - отрезаю равнодушно.

Еще одна неумеха, господи, откуда они берутся только…

- Переделать. Жду завтра утром, - кивком отпускаю женщину, жду минуту, пока уйдет окончательно, и уже собираюсь выйти в приемную, когда раздается звонок от одного из партнеров.

Черт подери, это никогда не кончится!

В итоге освободиться мне удается только через час. Я тут же встаю, не в силах дольше терпеть. И только перед дверью, уже потянув ее на себя, задерживаюсь на какую-то долю секунды.

И слышу негромкий голос Евы.

- Смотри и запоминай, - говорит она спокойно кому-то. - Форматирование, вот это. Полуторный интервал, шрифт только такой. Отступ делай обязательно. И столбцы в таблице должны быть выровнены строго по одному уровню. Глаз тогда не цепляется за неровности, это экономит время на просмотр.

- Серьезно? - недоверчивый женский незнакомый мне голос. - Господи, да сколько тут сэкономить-то можно…

- Ну, знаешь, - в голосе Евы вдруг становится слышна какая-то особенная мягкость. - Три секунды на столбец в день превращаются в полчаса в месяц.

Я не могу сдержать улыбку, даже щеку изнутри приходится закусить.

Боже, какой же я влюбленный дурак. И веду себя по-дурацки…

- Вот и все, - заканчивает Ева. - На самом деле ничего такого сложного, Аврор. Просто запомнить. Единственное, за содержание я ответственность не несу, тут уж ты сама давай.

- Да я справлюсь, - незнакомка тоскливо вздыхает. - Наталья Петровна просто мне сказала совершенно не о том отчете. Конечно, я чушь сюда полнейшую запихнула.

А, значит, это та самая секретарь Аврора.

- Бывает, ошибиться могла, - тактично отвечает Ева.

- Ну да, ну да.

Короткая пауза, а затем тихое:

- Слушай, ты прости, что говорю это, я просто предупредить хотела. По компании слухи ходят о… тебе и твоем руководителе.

Так, что еще за слухи?! Я тут же напрягаюсь.

- Вот как? - откликается Ева спокойно. - Что за слухи?

- Ну, все обсуждают, что вы танцевали с ним… на том вечере. И он был без перчаток. Его в компании никто никогда не видел без перчаток. И ушли вы оттуда вдвоем. В общем, Ев, я к тому, что… всякую фигню если услышишь, не принимай близко к сердцу. Всегда сплетни будут.

- Это точно, - негромкий вздох.

- Вы с ним очень красивая пара, - вдруг говорит Аврора тихо и немного заговорщицки. - Серьезно! А уж таблицы ты для него идеально наверняка делаешь… прости, дурацкая шутка!

- Да ладно, - Ева в ответ тоже тихонько смеется. - Идеальные таблицы - это не так уж сложно… особенно если делать их для того самого, единственного мужчины, правда?

У меня на секунду останавливается дыхание от того, как звучит ее голос.

Вроде бы я уже не раз и не два слышал, как она говорит мне, что любит меня.

Но отчего-то именно сейчас, в простом разговоре - не со мной, с другим человеком! - ее слова звучат как-то по-особенному.

Я не знаю, почему вдруг чувствую так.

Но поделать с собой уже ничего не могу. Просто не могу. Распахиваю дверь, краем глаза вижу невысокую девушку, которая, ойкнув и извинившись, тут же выскакивает из приемной.

Но мне все равно. Я смотрю только на Еву.

А потом просто обхожу ее стол и опускаюсь перед ней на колени.

- Марк, ты что… - Ева выглядит растерянной и одновременно словно немного смущенной. - А если зайдут….

- Пусть, - вырывается у меня.

Она застывает с приоткрытым ртом, а я с трудом заставляю себя сосредоточиться. И лезу в карман.

- Ева, я вдруг понял, что не могу больше ждать, - достаю коробочку, открываю занемевшими пальцами и протягиваю девушке, которая теперь смотрит на меня просто идеально круглыми глазами. - Поэтому хочу спросить тебя. Точнее, попросить. Выходи за меня замуж? Я люблю тебя! - добавляю последнюю фразу, спохватившись.

М-да, Марк. Просто гениально. Первый и единственный раз в своей жизни делаешь предложение - и так топорно! Хоть бы пару красивых фраз сказал, что ли?! Ну что ты за…

Додумать я не успеваю, потому что Ева, всхлипнув, подается вперед и обхватив меня за шею руками, прижимается поцелуем к моим губам.

Чуть было не выронив кольцо, обнимаю ее и прижимаю к себе. А она то ли смеется, то ли плачет, целуя меня так, что дыхание перехватывает.

- Господи, Марк! - слышу запыхавшееся. - Ну вот меньше всего я ожидала…

- Это… «да»? - чуть отстраняюсь, тоже тяжело дыша.

- А ты сомневался? - Ева качает головой. - Конечно да, любимый!

Руки у меня трясутся, сосредотачиваюсь на том, чтобы успокоить дрожь и не уронить кольцо - осторожно достаю его из коробочки, надеваю на тонкий палец.

И расплываюсь в наверняка абсолютно идиотской улыбке. Но просто не могу ее сдержать!

- Очень красивое, - Ева секунду смотрит на кольцо, а потом переводит сияющий взгляд на меня, снова тянется за поцелуем.

- Поехали домой? - спрашиваю невнятно, не в состоянии оторваться от мягких сладких губ.

- Подожди… тебе тут… звонили… - она неохотно отстраняется, вздыхает, сводит брови, а потом договаривает: - Из клиники.

- Какой клиники? - уточняю растерянно, и только потом до меня доходит.

Так вот что она имела в виду, когда спрашивала, все ли у меня в порядке! Вот из-за чего расстроилась!

- Извинялись, что забыли сделать это после приема, и говорили, что по рекомендации врача отправили на почту список специалистов и обследований, которые нужно пройти, - немного прохладно добавляет Ева.

Мог бы быть и посообразительнее. У них же в базе сохранился только мой рабочий номер.

- Прости, что не сказал, - говорю, глядя на нее. - Я хотел быть готовым…. к разговору.

- К какому разговору, Марк?

- О детях, - выдыхаю в ответ.

- О… - она на секунду теряется, потом отводит глаза. - Это ты меня прости.

- За что?

- Я… на тебя разозлилась, - признается Ева. - И испугалась тоже! Ты же не ходишь к врачам! А тут вдруг… и ты ни словом не обмолвился... и звонок этот еще…

- Я сам виноват, надо было сразу рассказать тебе, - снова тянусь обнять ее, и она утыкается мне носом в грудь.

- Будем меряться, кто больше накосячил? - слегка фыркает.

- Не будем, тут я точно в лидерах, - усмехаюсь в ответ.

Ева только вздыхает. Уютно устраиваю ее в своих руках, не думая о том, что кто-то может зайти в приемную и увидеть эту картину.

Не наплевать ли? Пусть видят!

- Расскажешь мне, что сказал врач? - негромко спрашивает Ева.

- Расскажу, - киваю сразу. - Но лучше давай продолжим этот разговор не здесь.

- Конечно, - она кивает.

Дома, уже после ужина, Ева устраивается у меня на коленях, прижимаясь. А я передаю все слова Льва Иосифовича и все объяснения, которые запомнил. И по поводу возможных сложностей. И насчет того, что результата мы можем не получить - или получить спустя довольно долгое время. Она слушает спокойно, кивает, поглаживает меня по руке - эти прикосновения успокаивают, и когда я, выговорившись, замолкаю, то чувствую, что мне даже стало легче.

Теперь-то уж точно между нами нет никаких недомолвок.

- Что ты думаешь обо всем этом? - спрашиваю у нее после паузы, потому что Ева задумчиво молчит.

- Я… думаю о том, что нас с тобой никто не торопит, Марк, - поднимает она на меня взгляд. - А еще… я вообще-то хотела у тебя спросить. Ты ведь не хочешь детей? Точнее, ты хочешь их только из-за меня?

- Почему ты так решила? - хмурюсь, напрягаясь.

И слышу то, что совершенно не ожидал услышать.

- Марк, Адам рассказывал мне про ваше детство. Ты ведь поэтому переживаешь? Думаешь, что… не сможешь быть нормальным отцом?

Марк

Стискиваю зубы покрепче, пережидая неприятные ощущения.

Как у нее выходит… вытаскивать из меня наружу все самое болезненное, все то, в чем мне самому себе признаваться не хочется.

- Я буду ужасным отцом, Ева, - вырывается прежде, чем удается сформулировать в голове ответ. - Я ведь даже скорее всего не смогу коснуться ребенка… я ничего не знаю ни о детях, ни о воспитании…

«Не мешай сына моего воспитывать!»

Пьяный голос встает в памяти так ясно, что я невольно тру плечо, как будто снова почувствовал удар.

И меня тут же обнимают. Ева обвивается вокруг, прижимаясь и обхватывая руками и ногами. Вздыхаю, обнимая ее в ответ, глубоко дышу, и воспоминания тускнеют и уходят.

- Не надо, Марк, - тихий, ласковый, успокаивающий голос. - Не накручивай себя. В конце концов, не у всех получается завести детей, в этом нет ничего такого, и без них люди живут…

- Что?! - отодвигаюсь, ошеломленно смотрю на девушку. - Ты серьезно?

- Я просто говорю о том, что всякое случается, - она отводит глаза, потом снова смотрит на меня.

- Ева, послушай, - говорю медленно, - я не хочу и не имею права лишать тебя того, что ты могла бы испытать с… кем-то другим, - выговорить получается с трудом.

Внутренности скручивает от одной только мысли об этом.

- И я не хочу, чтобы ты ради меня хоть на секунду жертвовала частью своей… сути, - неловко пожимаю плечами. - Я не знаю, как выразиться лучше и правильнее. Но ты наверняка хочешь или захочешь в будущем стать матерью. И ты… ты же будешь идеальна в этой роли! Я говорю это не потому, что удел женщины, как ты там мне говорила, босая, беременная и на кухне. У тебя есть и будут все возможности реализовать себя, как профессионала, я не собираюсь никак на тебя давить или чего-то требовать, это будет вообще запредельной наглостью с моей стороны, - чуть усмехаюсь, глядя в любимые глаза.

Ева слушает молча, но то и дело задерживает дыхание, словно пытается справиться с эмоциями.

- Я все это говорю потому, что… я готов сделать все, что нужно, - продолжаю твердо, - чтобы твоя жизнь… чтобы наша жизнь была полноценной. Я знаю, что буду ужасным отцом. Особенно сначала. Но, во-первых, я могу попробовать научиться. А во-вторых, у нашего ребенка будет лучшая на свете мама. Так что…

- Ох, Марк, - Ева прижимается ко мне, поднимает на меня блестящие глаза. - Ты и сам не понимаешь, насколько замечательным ты будешь папой.

Последнее слово практически заставляет меня вздрогнуть и оставляет какое-то странное тянущее ощущение в солнечном сплетении. Но я улыбаюсь.

- Рядом с такой женой? Кажется, у меня нет ни единого шанса на другие варианты, Евушка! Кстати, о жене. Ты сказала мне «да», и я хочу свадьбу. Желательно немедленно.

Ева хохочет, прижимаясь к моему плечу.

- Невозможный мужчина, - фыркает, отсмеявшись. - Но я не против, - улыбается и, приподнявшись, тянется ко мне. - Совершенно не против.

***

- Кстати, твой брат написал заявление и попросил о переводе, - Феликс смотрит на меня с интересом.

Глава Совета связался со мной напрямую полчаса назад, попросил зайти, нужно было обсудить кое-какие рабочие моменты. А в конце огорошивает новостью.

С Адамом я не разговаривал последние несколько недель, с того самого благотворительного вечера. Писал ему сообщения пару раз, но он отвечал односложно, а потом сообщил, что берет отпуск и будет без связи.

Вернулся, значит.

- Переводе куда? - уточняю ровно.

- В филиал на Дальний Восток, - мой собеседник наклоняет голову. - Я подписал. Там как раз требуется толковый юрист. Практического опыта у него, правда, меньше, чем надо. Но хватка есть. Вот и поднаберется заодно.

Киваю, задумавшись. В груди неприятно тянет.

Это не чувство вины - хотя, наверное, очень похоже. Просто какое-то противное тоскливое ощущение, которому я не могу дать названия.

- Я не собираюсь лезть в ваши дела, - говорит внезапно Феликс. - Но это, пожалуй, максимально удачное решение. Рад, что Адам оказался достаточно взрослым, чтобы его принять.

- Он всегда был достаточно взрослым, - отвечаю, сам не ожидая от себя таких слов.

Это я слишком привык считать его младшим братом, которому требуется моя защита, думаю про себя.

- Тебе лучше знать, - глава слегка пожимает плечами, откидывается на спинку кресла, задумчиво смотрит в потолок. - В любом случае, нет ничего хуже, чем наблюдать за женщиной, которая…

Резко обрывает сам себя и поднимается. Я встаю следом.

Кажется, не о нашей ситуации он сейчас говорил. Но лезть в его дела я тоже не собираюсь. У меня своих хватает.

Например, все-таки поговорить с Адамом.

Правда, дозвониться до него удается не с первого раза. И приезжать вечером к нам в квартиру он категорически отказывается. В итоге со скрипом соглашается пообедать вместе в ресторане неподалеку.

- У меня пока еще отпуск, - сообщает мне, устроившись напротив, привычно-насмешливо усмехается. - Так что если ты собирался прочесть мне нотацию о том, что я забиваю на работу, то….

- Феликс сказал мне, что подписал твое заявление на перевод, - говорю прямо.

- Вот засранец, - фыркает Адам. - Эта информация что, не входит в требования о неразглашении?

- Кто кому что разглашает? - качаю головой.

- Ну да, действительно, с кем я разговариваю, - младший брат вздыхает, потом ослепительно улыбается официантке, подошедшей принять у нас заказ, так что девочка краснеет. - Милая, что у вас есть по-настоящему вкусное? - произносит многозначительно.

- Попробуйте филе-миньон, - официантка чуть не заикается. - Наш шеф делает его великолепно. Подача с соусом демиглас, картофельным гратеном и молодой спаржей…

- Подчиняюсь вашей рекомендации, - Адам подмигивает ей, и я чуть было не закатываю глаза.

- Мне то же самое, - говорю только для того, чтобы девушка побыстрее ушла. - Может, прекратишь паясничать? - спрашиваю, как только нас оставляют одних.

- Слушай, брат… я устал, - выдыхает вдруг Адам. - Давай я уж сам как-нибудь решу, как мне справляться. Ладно?

- Хорошо, - отвечаю после паузы.

Между нами повисает молчание. К счастью, заказ приносят быстро.

- Ева согласилась выйти за меня замуж, - говорю негромко.

Адам на секунду замирает со стаканом воды в руке, потом делает глоток, слегка улыбается.

- Поздравляю, - отставляет воду.

- И мы решили попробовать завести ребенка, - выдаю следом. - С помощью экстракорпорального оплодотворения. Процесс небыстрый и довольно сложный… но шансы есть. Уже сходили к врачу.

Брат несколько раз кивает, но молча.

- Когда свадьба? - спрашивает наконец.

- Через месяц, - смотрю на него. - Мы не планируем большую церемонию. Я, правда, предложил Еве, но она не хочет. Попросила, чтобы все было тихо - сказала, что не видит смысла в торжестве на пару сотен человек, которых она увидит в первый и последний раз. С ее стороны только этот ее вроде как родственник, Дмитрий. Матери не будет. Я бы хотел… мы бы оба хотели, чтобы ты пришел.

Адам, кашлянув, снова берется за воду.

- Я, скорее всего, уже уеду, - отвечает, пожимая плечами. - Поэтому обещать не буду, Марк.

- Я понимаю.

- Но я в любом случае очень за вас рад, - брат криво улыбается. - Надеюсь, что и с беременностью все решится хорошо.

- Я тоже надеюсь, - киваю, заталкивая поглубже все свои страхи по этому поводу.

Репродуктолог уже хмурился, выдавая Еве заключение, и предупреждал, что при ее патологии беременность сопряжена с большими рисками.

- Ладно, если это все, то я, пожалуй, пойду, - Адам протягивает карту, чтобы расплатиться по счету.

Отмахиваюсь от него, отдаю свою девочке-официантке.

- Рад был увидеться, брат, - Адам встает, разворачивается ко мне, пока я поднимаюсь следом. - Не думаю, что в ближайшие года полтора-два вернусь в столицу, так что… - и протягивает ладонь….

В перчатке.

Черт.

Я наконец понимаю, что это было за странное ощущение.

Когда он уедет, мне… будет его не хватать.

От неловкости сводит плечи, но я качаю головой.

- Не будь придурком, - делаю шаг вперед, и мы все-таки коротко обнимаемся.

Адам смеется, хлопнув меня по спине. Смотрит язвительно.

- Кто ты такой и куда делся мой занудный старший брат?

- Никуда не делся, - хмыкаю в ответ. - Спасибо, - говорю негромко, вспомнив вдруг наш разговор.

«Я еще подожду, когда ты меня поблагодаришь. И тогда окончательно поверю, что ты и мой старший брат, на которого я смотрел с таким восхищением в детстве, - один и тот же человек».

- Я тебе очень благодарен, - добавляю следом, и брат кивает, тоже явно вспомнив те свои слова. - Не пропадай, - говорю, глядя на него.

- Не дождешься! - Адам фыркает. - Передавай от меня привет своей невесте. Может, я все-таки сподоблюсь и заскочу на вашу тоскливую церемонию! Нет чтоб нормальное что-то устроить, ну что это за свадьба без драки!

- Я посмотрю на тебя, когда ты решишь жениться, - усмехаюсь в ответ.

- Упаси господь! - брат качает головой с преувеличенно испуганным выражением на лице. - Нет уж. Я лучше стану самым прекрасным дядюшкой на свете - буду появляться раз в год и дарить своим племянникам и племянницам деньги. Так что давайте там, работайте над продолжением рода!

Прощается взмахом руки и уходит к машине.

А я еду к Еве.

___

Полгода спустя

Ева лежит на кушетке, укрытая до колен, вцепившись в мою руку.

Если бы я хоть на секунду сейчас поддался эмоциям, то встал бы большой вопрос, кто кого держит. Но я только старательно улыбаюсь, глядя на нервничающую жену.

Мы с ней в стерильной процедурной, где сегодня должны выполнить подсадку эмбриона.

- Все будет хорошо, - повторяю ей тихо, прижимая ее кисть к губам.

- Я знаю, - она тоже старается улыбнуться. - Мы же с тобой справились… и сейчас справимся.

Да, мы пережили месяцы обследований, инъекций, анализов, ожидания, когда все в доме, в том числе и я с Тайсоном, ходили на цыпочках, потому что Еву под гормональной стимуляцией бросало то в одну крайность, то в другую.

До сих пор вспоминаю рыдающую навзрыд на кухне в половине второго ночи жену. Меня тогда чуть инфаркт не хватил, а выяснилось, что в мороженом, которое ей захотелось, не оказалось кусочков персика.

- Там было написано, что оно с персиком, - всхлипывала Ева мне в плечо, пока я трясущимися руками прижимал ее к себе. - А это был только вку-ус…

В итоге, плюнув на все, лично объездил три круглосуточных магазина, чтобы привезти ей персики.

Хорошо, что мороженое было не арбузное… а то нормальный арбуз все-таки зимой найти сложнее.

- Марк Давидович, Ева Андреевна, - в кабинет заходит наш репродуктолог, Кирилл Викторович Булатов. - Ну что, доброе утро, перенос сегодня по плану у нас!

Садится рядом, открывает свои бумаги.

- Эмбрион разморожен, все в порядке, так.… - тянет немного отвлеченно. - Ева Андреевна, по вашему состоянию мы действуем по стандартной тактике терморегуляции. Перенос сам по себе не нагружает организм, но вам важно избегать перегрева и обезвоживания в ближайшие дни.

Ева кивает, чуть крепче сжимает мою ладонь.

- Марк Давидович, вы тоже ближайшие дни отслеживайте состояние жены, - Булатов смотрит на меня.

- Он за мной следит лучше, чем я сама, - усмехается Ева, кинув на меня ласковый взгляд.

- И отлично, и прекрасно! - удовлетворенно кивает доктор. - Так, теперь по генетике.

Мы оба напрягаемся.

- Вы делали предимплантационное генетическое тестирование по вашим заболеваниям, - врач кидает на меня взгляд. - И такое же по хромосомному набору. На перенос идет эмбрион, который не несет тех патогенных вариантов, которые мы искали, и по хромосомам он тоже в пределах нормы.

- В пределах нормы… это точно? - спрашиваю, хотя знаю ответ.

- Марк Давидович, медицина не математика, мы не оперируем словосочетанием «стопроцентная вероятность», - качает головой Булатов. - Точность этих исследований высокая, но всегда остается небольшой остаточный риск: технические ограничения, мозаицизм, редкие варианты, которые не тестировались. Поэтому, когда наступит беременность, мы все равно проведем стандартный пренатальный скрининг, а если понадобится - то и инвазивную диагностику. Я говорю это не чтобы напугать вас, а чтобы вы четко понимали, что вас ждет.

- Мы понимаем, - Ева снова смотрит на меня, улыбается.

И у меня снова, как и всегда, перехватывает дыхание от той любви, которую я вижу в ее глазах.

- Тогда приступаем, - репродуктолог кивает медсестре, встает вымыть руки и надеть перчатки, та готовит инструменты. - Марк Давидович, можете остаться рядом, но, пожалуйста, без резких движений.

Булатов проводит датчиком УЗИ по животу, на экране появляется знакомое серо-белое изображение. Врач комментирует каждый шаг.

- Вижу полость матки. Слизистая хорошая, - произносит спокойно. - Сейчас введем катетер. Может быть легкое давление, спазм, но это быстро.

Ева вздрагивает на первом касании, сильно сжимает мою руку.

- Дышите, Ева Андреевна, еще немного.

Медсестра подходит ближе.

- Эмбрион готов, - говорит тихо.

Эти два слова заставляют затаить дыхание.

- Перенос, - говорит врач, выполняя все необходимые манипуляции. — Ева Андреевна, сейчас можете почувствовать легкую спазматику, но это обычно быстро проходит.

- Дыши, - шепчу ей еле слышно, и заставляю дышать себя тоже.

Проходит несколько секунд, которые тянутся вечностью, и Булатов наконец произносит фразу, от которой у меня подкашиваются ноги, хотя я сижу.

- Все. Эмбрион в полости. Катетер чистый.

Ева моргает, и по ее щеке катится слеза. Мне горло перехватывает так, что сказать ничего не получается.

- Сейчас полежите десять минут, - продолжает врач. - И дальше обычный режим жизни без подвигов. Не лежать пластом, но и не устраивать марафоны. Главное - продолжать поддержку: прогестерон по схеме, все, что назначено, без самодеятельности!

Мы киваем оба одновременно.

- Тест сделаем примерно через десять дней, - Булатов кидает на нас строгий взгляд. - И я прошу вас, не накручивайте себя! Понимаю, что сложно, понимаю, что хочется узнать быстрее, но вы так превратите ожидание в пытку. Не пытайтесь делать тесты сами. Они могут давать ложные результаты. Сосредоточьтесь на режиме, сне, питании, температуре. Увидимся через полторы недели!

Я почти сразу понимаю, что он имел в виду. Мы с Евой старательно исполняем все рекомендации, но все эти дни то и дело замолкаем, глядя друг на друга. Словно прислушиваясь - хотя что тут можно услышать.

А наутро того дня, когда мы должны прийти на прием, Ева выходит из ванной с виноватым лицом.

- Что случилось?! - подскакиваю, глядя на нее.

- Прости, я не выдержала, - она прижимает ладонь ко рту и протягивает мне самый простой тест на беременность.

На котором четко видны две яркие полоски.

- Это… - беру его трясущимися пальцами.

- Думаю, да, - шепчет Ева, по щекам бегут слезы.

- Мы же с тобой ответственные? - спрашиваю у нее, хотя голос дрожит.

- Очень! - она кивает.

- И взрослые!

- Да!

- Поэтому мы, как взрослые и ответственные, соврем врачу, что никаких тестов не делали, правда?

Ева прыскает и начинает хохотать, утирая слезы.

- Я тебя люблю! - прижимается ко мне.

- Я тебя тоже, - усмехаюсь, обнимая жену. - Поехали в клинику.

- У нас же только через четыре часа назначено!

- Плевать! Тест они могут и сразу сделать!

И спустя час мы слышим те слова, которые одновременно хотели и боялись услышать.

- Поздравляем! Вы беременны!

Еще восемь месяцев спустя

Ева

Я с улыбкой смотрю на лежащие передо мной два детских костюмчика.

Они оба белые, но один с нежно-голубыми звездами и полумесяцами, а второй - с бледно-розовыми сердечками.

- Подарок тебе от твоего дядюшки, - обращаюсь к своему выдающемуся животу и, поморщившись, чуть меняю положение тела.

Дочь в ответ упирается в меня изнутри локтем. Или коленкой. Или еще какой-то частью тела - но с такой силой, что живот меняет форму, становясь перекошенным на один бок.

- Ох, ну ты и футболистка… - перевожу дыхание, провожу руками сверху вниз, поглаживая, и малышка снова сдвигается.

- Такая же упрямая, как твой папочка, - шепчу ей.

- Я бы попросил! Что значит, «такая же упрямая»? - слышу от дверей в комнату, поднимаю голову и расплываюсь в улыбке.

- Ты же говорил, что тебе придется задержаться сегодня, - с трудом приподнимаюсь из кресла, и Марк тут же в несколько шагов оказывается возле меня, подхватывая под руку и помогая.

- Без меня разберутся, - фыркает муж. - Я им уже дал пинка… виртуального! - добавляет быстро. - Голова человеку нужна не только для того, чтоб туда еду складывать! Пусть хоть иногда мозги включают.

- Строгий босс, - поддеваю его весело. - Практически… монстр!

- О да, - Марк язвительно хмыкает и многозначительно изгибает брови, но тут же машет рукой. - Черт с ними. Как ты себя чувствуешь, солнце мое?

- Как снаряд, - закатываю глаза. - Для бокса. Или для спарринга. Или для чего там еще… Вот, - добавляю, кинув взгляд на разложенные на кресле костюмчики. - Вспомнила про них и достала… Подумала, что можно будет взять с собой в роддом… Постирать только надо и погладить. Как считаешь?

- Отличная идея, - муж тоже смотрит на детскую одежку.

- Ты с Адамом… давно разговаривал? - уточняю осторожно.

- Три недели назад, - он пожимает плечами, кидает на меня чуть усталый взгляд.

- И как у него дела?

- Как всегда, прекрасно и удивительно, - Марк качает головой. - Можно подумать, ты его не знаешь.

Мы оба не видели Адама с нашей свадьбы.

Марк тогда сказал мне, что говорил с братом, и вряд ли он придет. Я все понимала, но мне было так тошно от этого… и жалко мужчину, с которым мы - как мне казалось - по-настоящему подружились.

А потом, выйдя у ЗАГСа из машины, на которой приехали вместе, увидели на крыльце знакомую фигуру.

- Не простил бы себе, если бы не явился на свадьбу своего единственного брата, - с усмешкой сообщил Адам, встретив нас у дверей.

Он вел себя безукоризненно и во время церемонии, и после нее. Смеялся, шутил, очень мило флиртовал с Авророй, с которой я в последний месяц как-то быстро сдружилась и которую пригласила быть подружкой невесты.

А потом мы с Марком уехали в свадебное путешествие на море.

А спустя две недели, когда вернулись, получили присланную ко времени нашего возвращения корзину цветов и коробку. В которой лежали эти два костюмчика. И записка, прочитав которую Марк по-доброму усмехнулся.

- Адам в детстве любил, когда я читал ему «Книгу джунглей» Киплинга, - объяснил мне, протянув карточку.

На белой плотной бумаге было написано: «Доброй охоты родителям и будущему человечьему детенышу».

- А я все время повторял ему, что мы с ним одной крови, - муж покачал головой.

- Честно говоря, это просто невозможно мило! - у меня на глаза тогда слезы навернулись, когда я разворачивала эти костюмчики.

Стоило только представить, что Адам старался, выбирал этот подарок, думал, что написать...

Поэтому я решила, что, когда подойдет время родов, хочу взять с собой для малыша именно их.

Марк на протяжении всей моей беременности вел себя со мной настолько идеально, предупредительно и заботливо, что на меня даже иной раз накатывало желание закатить скандал.

Хотя толку-то. Он бы только кивал и соглашался!

Не сходимся мы только в одном - муж чем дальше, тем больше переживает, что что-то может пойти не по плану. Он, конечно, старается молчать, но я же вижу!

Вот и теперь, стоит нам поужинать, как Марк снова осторожно уточняет, не сходить ли завтра на всякий случай еще раз к врачу.

- У меня прием через неделю! - закатываю глаза. - Нас в клинике уже даже санитарки все по имени-отчеству знают! Кирилл Викторович в последний раз сказал, что все в норме, нет необходимости приходить каждую неделю!

- Но тебе осталось чуть меньше месяца! - не сдается муж.

- Марк, ну в самом деле! - рассердившись, встаю из-за стола и….

Поясницу мне прошивает резкой болью.

Слишком резкой и слишком сильной.

- Евушка, я просто… Ева? В чем дело?! - Марк подскакивает, в секунду оказывается рядом.

- Кажется, будет по-твоему, - скриплю зубами, пережидая очередной спазм. - Нам срочно нужно в роддом.

Боль отпускает на секунду, как будто издевается, и я успеваю сделать вдох - ровно один, чтобы тут же согнуться снова, уцепившись пальцами за край стола.

На какое-то мгновение меня захлестывает паникой.

Рано! Слишком рано!

Этого не должно было случиться!

- Ева, садись, - голос мужа каким-то образом прорывается сквозь затопивший сознание страх. - Все хорошо. Дыши. Я рядом. Павел! - повышает голос, зовя помощника. - Звони! Быстро!

- Скорую… - выдавливаю, морщась. - По тому номеру….

- Я помню, - он кивает.

Наш врач уже примерно месяц назад дал всю информацию из серии «что делать, если». В том числе все телефоны, кого, как и когда вызывать. Слава богу, что Марк это все слушал, наверное, еще внимательнее, чем я.

Мелко дышу, хватая ртом воздух. Внутри все стягивает и скручивает, поясницу ломит так, словно в нее вбивают раскаленный клин, живот становится каменным.

- Сумка, - выдыхаю, пережидая схватку. - Документы…

- Не думай об этом, я все сделаю, - Марк сжимает мою руку.

Очередной спазм выходит таким сильным, что в глазах темнеет. Правда, спустя минуту боль отступает.

Врачи появляются быстро и как-то… сразу. Только что не было - и уже окружили.

В машине скорой мы оказываемся практически моментально, и дальше все видится какими-то рывками. Я помню, как Марк крепко держит мою ладонь, не отпуская ни на секунду, как говорит по телефону с нашим врачом, коротко и спокойно. Как широкими шагами идет рядом с каталкой, когда меня завозят в отделение.

К счастью, нас уже ждут.

Меня быстро осматривают, помогают переодеться. В палате просят прилечь, ставят на живот датчики, по экрану бегут линии.

- Схватки есть. Регулярные. Но раскрытие небольшое, - говорит наш врач. - Ждем, дышим. Сейчас показания КТГ получим, после этого все уберем, - кивает на аппарат. - И сможете походить, Ева Андреевна, постоянно лежать нет необходимости, даже наоборот. Ориентируйтесь пока по своему комфорту. Чуть попозже еще подойду к вам.

Марк наклоняется ко мне, касается губами виска.

- Все хорошо, Евушка, - говорит негромко. - Все будет хорошо.

Вот только через несколько часов я перестаю понимать, сколько времени прошло. Схватки есть, боль есть, а продвижения - как будто нет.

Кирилл Викторович с каждым разом, когда подходит ко мне, выглядит все более сосредоточенным и хмурым.

- Так, Ева Андреевна, - говорит после очередного осмотра. - Раскрытие слишком медленное.

Я перевожу дыхание, кидаю взгляд за окно, в глазах мутно от усталости, то и дело накатывает жар - но вижу, что там уже светает. То есть… схватки идут с вечера. А ничего не происходит.

- Первичная слабость родовой деятельности, - произносит Булатов. - Нужно пробовать стимуляцию.

Марк, который не отходит от меня все это время, смотрит то на меня, то на врача. Муж держится просто отлично и поддерживает меня, но я вижу страх в его глазах. Я бы, наверное, попробовала что-то сказать ему, как-то успокоить… но слишком устала.

Стимуляция делает схватки сильнее, острее, злее. Боль становится такой, что в какой-то момент я перестаю быть человеком, который способен формулировать связные мысли. Превращаюсь в тело, у которого две точки опоры: рука мужа и его голос. Ну и какое-то тупое упрямство внутри меня, передавшееся, видимо, по наследству еще до рождения.

Но даже теперь - даже когда кажется, что все внутри скоро порвется от боли, - организм все равно не дает того, что нужно.

- Мы не будем мучить вас и ребенка, - говорит наконец Булатов, снова проверив все показатели. - Сердцебиение пока не страдает, но еще немного - и начнет. С учетом вашей истории, ЭКО и текущей динамики… идем на кесарево.

- Я не хочу кесарево… - всхлипываю.

У меня внутри все сжимается.

Я хотела родить сама! Готовилась. Мы оба готовились….

Что же я за мама такая…

- Евушка, все будет сделано, как надо, - Марк качает головой, гладит мою руку. - Пожалуйста, дорогая. Тебе больно, не надо больше это терпеть…

- Ева Андреевна, это частая ситуация для первой беременности и ЭКО, - добавляет Булатов. - Это не ваша вина.

- Хорошо, - выдыхаю, закрывая глаза.

Меня везут по коридору на каталке, потолочные лампы мелькают над головой, и я вдруг ловлю себя на мысли, что думаю не о себе.

О нем. О Марке.

О том, как он вынесет это.

Потому что я-то лежу и делаю, что мне говорят. А он идет рядом, и я успеваю увидеть, как его начинает трясти, когда ему приходится оставить меня ненадолго.

Перед операционной его переодевают быстрее, чем меня успевают до конца подготовить. Он в шапочке, в маске, в стерильном халате, в перчатках - и это выглядит настолько естественно, что мне на какую-то секунду хочется рассмеяться: конечно, Марк снова в перчатках. Конечно.

Муж встает возле моей головы, наклоняется ближе, и я вижу его глаза - темные, яркие, живые, страшные от эмоций, которые он пытается удержать внутри.

- Я рядом, - говорит мне тихо. - Ева, слышишь?

- Слышу, - выдыхаю в ответ. - Марк… только не уходи.

- Даже не думай о таком! Ни за что! - его ладонь через перчатку сжимает мою кисть.

Мне выполняют анестезию, вся нижняя часть тела отключается, и это невероятное облегчение - после долгих часов непрекращающейся боли. Перед лицом ставят ширму, я слышу, как врачи переговариваются между собой короткими фразами. Металл, шорох упаковок, деловой тон...

- Давление в норме, - говорит кто-то. - Начинаем.

Я чувствую не боль, а движения. Тянущее, странное ощущение, словно внутри меня меняют местами органы. Инстинктивно напрягаюсь, точнее, пытаюсь напрячься, и Марк тут же снова наклоняется ко мне.

- Смотри на меня, - шепчет твердо. - Смотри. Дыши.

Я смотрю. И держусь.

Проходит несколько минут, которые кажутся часами, и вдруг раздается резкий, пронзительный звук.

Плач.

Мой ребенок.

Наш ребенок!

Судорожно втягиваю воздух, не получается сдерживать рвущиеся из груди рыдания.

- Девочка, - слышу голос врача.

Марк рядом со мной замирает. Мне даже кажется, что он перестает дышать. А потом переводит взгляд на меня, и в этом взгляде такая благодарность, такая боль и такая любовь, что в горле встает комок.

В этот момент к нам из-за ширмы выносят крошечный сверток. Я вижу маленькое сморщенное личико, розовую кожу, темные влажные волосики, и мир становится другим.

- Привет, - шепчу с трудом. - Привет, малышка…

Марк тянется вперед таким естественным движением - и тут же замирает. Словно боится коснуться ее. Даже сейчас. Даже в перчатках.

- Можно? - хрипло спрашивает у акушерки, голос дрожит.

- Конечно, папочка, - женщина улыбается, и я всхлипываю, прижав ладонь ко рту.

Малышку осторожно подносят к моей груди, я прижимаю к себе теплое крошечное тельце, плачу и смеюсь одновременно. Марк, рядом с нами, голова к голове, осторожно касается девочки кончиками пальцев. И я, подняв на него глаза, вижу, как по его виску скатывается слеза, исчезая под краем маски.

- Ева… это невероятно… Евушка, я так тебя люблю, - смотрит на меня, на малышку. - Спасибо…

Я улыбаюсь ему, и в этот момент мне кажется: вот оно.

Счастливее момента в моей жизни не было.

А потом что-то меняется.

Я не сразу понимаю, что именно. Просто перед глазами вдруг начинает плыть, в голосах врачей исчезает недавняя ровность, и появляется жесткость.

- Тонус плохой, - говорит кто-то. - Утеротоники.

- Давление падает, - другой голос. - Быстрее!

Моргаю, пытаясь сфокусироваться, и чувствую странную слабость, как будто кто-то вытягивает из меня тепло. Марк тоже понимает это мгновенно, потому что его ладонь сжимает мою сильнее.

- Что происходит? - спрашивает муж резко, и я впервые за последние сутки слышу в его голосе чистую, беспримесную панику, которую он не успевает спрятать.

- Все под контролем, - отвечает ему кто-то…

Кирилл Викторович? Не знаю… голос меняется в моем сознании, звуча как сквозь толщу воды.

С трудом успеваю только осознать, что у меня забрали мою малышку! Слепо шарю руками, но ребенка нет рядом.

Мои руки ловят другие, смутно знакомые, мужские.

Слова доносятся обрывками.

- Кровотечение.

- Атония...

- Давайте-давайте…

- Не держит.

- Еще!

- Марк… - произношу одними губами.

- Я здесь! - сдавленный голос.

Приоткрываю глаза, силюсь улыбнуться, успеваю заметить ужас во взгляде мужа.

И громкое отчетливое:

- Посторонним удалиться из операционной!

- Нет! - Марк выдыхает это почти бессознательно, словно одно слово может остановить происходящее. - Я муж. Я…

- Марк Давидович, - голос становится жестким, - вам нужно выйти. Сейчас же! Выведите!

- Нет!

Ощущение его руки на моей исчезает, но у меня не хватает сил ни сказать что-то, ни позвать.

А рядом со мной раздается другой голос.

Анестезиолог… кажется.

- Дышите.

Свет над головой размывается, и я проваливаюсь в темноту.

***

Мужчина сидел неподвижно, глядя в одну точку - этой точкой была дверь операционной, из которой его вытащили практически силой.

Накатывало полузабытое ощущение из детства.

Спрятаться. Так, как обычно убеждают себя дети. Если закрыть глаза - то ничего страшного не произойдет.

Он стиснул зубы покрепче.

Нет. Он уже посмотрел в лицо всем своим страхам. Посмотрит и этому.

И справится. Они оба справятся. И Ева тоже. Она сильная. Намного сильнее него. Только сильная женщина в состоянии пережить то, что за последние часы пережила его жена.

- Марк!

Только этот голос, который никак не мог прозвучать здесь в эту минуту, заставил его отвести взгляд от двери.

- И почему я вечно таскаюсь с вами по больницам? - на него насмешливо смотрел младший брат.

- Откуда… ты здесь взялся?! - Марк встал со стула, и его повело в сторону.

- Эй-эй! - Адам тут же, практически прыгнув вперед, придержал его, помогая восстановить равновесие. - Мне позвонил твой помощник, - не стал отпираться. - А на ближайший рейс удачно были билеты. Ну что?..

- Девочка… - выдохнул Марк, снова опускаясь, почти падая на стул. - Но Ева… в операционной….

- Так. Понятно.

Адам кивнул, сел рядом.

- Она справится, - сказал мягко. - Это же Ева. Вот увидишь, она…

Договорить он не успел. Дверь операционной распахнулась, Марк тут же вскочил.

Врач, вышедший наружу, не стал тянуть время.

- Кровотечение остановлено, - кивнул сразу. - Состояние стабилизировалось.

Младшему брату еще раз пришлось поддержать старшего. Чтобы устоял на ногах - теперь от облегчения.

А потом они оба смотрели через стекло на крошечную девочку.

- Капец, неужели я тоже таким мелким был? - младший ткнул старшего локтем в бок.

- Еще мельче, - сдавленно усмехнулся старший. - Я помню, как тебя из роддома принесли.

- Ну зато вон какой красавчик вырос, - фыркнул Адам. - И ваша кроха красоткой будет. В мамочку! - добавил чуть ехидно.

- Только на это и надеюсь, - вздохнул Марк.

И так оно и получилось.

Ну, почти.

Получилось еще лучше!

Несколько лет спустя

- Ева Андреевна, - стонет начальник сбыта, - ну пожалуйста!

- Павел Дмитриевич, вы ведь знаете, что в компании для всех равные условия, - качаю головой. - Я не буду относить ваш доклад Марку Давидовичу. Будьте добры, сами. Он вам скажет замечания.

- Угу, скажет, по стенке размажет, - бормочет под нос руководитель чересчур громко, понимает, что я услышала, и кидает на меня виноватый взгляд. - Простите.

Посмотрев на него укоризненно, пододвигаю обратно по столу папку.

Есть что-то стабильное в этой жизни. Например, моего мужа в компании все как боялись, так и боятся. Сначала ходили косяками ко мне, надеясь на то, что меня удастся убедить замолвить словечко перед «монстром». Но я упрямо и планомерно отказывала всем подряд. Помочь и что-то подсказать, как исправить - пожалуйста, это мне не сложно. А невзначай сказать Резанову, что такой-то и такой-то отличные сотрудники - нет уж, увольте!

Я - секретарь и личный помощник. А не богиня милосердия. И выгораживать никого перед мужем не собираюсь. Он и без меня знает, кто и как работает.

Но единичные попытки все равно не прекращаются.

- Идите, - киваю на дверь побледневшему сбытовику. - У Марка Давидовича сейчас как раз есть время.

Мужчина судорожно вздыхает, подхватывает свой доклад и неохотно тащится к кабинету.

Покачав головой и улыбнувшись, снова погружаюсь в работу. Отвечаю на пару звонков и успеваю написать пару писем с поручениями от Марка маркетологам и отделу поставок, когда дверь снова распахивается.

У Павла Дмитриевича на лице написаны одновременно обреченность и облегчение. Начальник сбыта, кивнув мне на прощанье, исчезает вместе со своей папкой, а я, торопливо поднявшись, захожу к мужу в кабинет.

- Наконец-то! - Марк, увидев меня, тут же отодвигается от стола и сдергивает перчатки. - Иди сюда!

Тянет, устраивая у себя на коленях, и крепко обнимает с легким выдохом.

- Что случилось? - спрашиваю встревоженно. - Ты плохо себя чувствуешь?

- Отвратительно, - муж чуть отодвигается, подцепляет пальцем мой подбородок и целует. - Я тебя уже два часа не касался.

- Ах, вот оно что, - улыбаюсь ему, укоризненно качая головой. - Больной, вы опять нарушаете режим приема лекарства.

- Мое лекарство, вместо того чтобы сидеть со мной, работает на износ, - фыркает Марк.

- И поэтому от тебя опять выползают подчиненные с вытаращенными глазами, - вздыхаю, запуская пальцы ему в густые волосы на затылке и немного массируя кожу головы.

- Ох… Ева-а-а… - выдыхает он со стоном, прижимает меня сильнее. - Дверь заперла? - уточняет хрипло.

- С ума сошел?! - качаю головой. - А если кто-то будет стучаться?

- Да кто сюда явится по доброй воле? - его руки уже пробираются к моим бедрам, комкая ткань.

- Вот, значит, какие у вас коварные планы! Марк, ну что за… м-м-м-м, - закусываю губу, когда муж окончательно задирает мою юбку.

- Люблю тебя… и хочу, просто ужасно, - хрипит мне на ухо, и я невольно прогибаюсь в пояснице. - Повернись и ляг грудью на стол!

- Сначала вот это… - сдвигаюсь, сползая с его колен, опускаюсь на пол, тянусь к ремню и расстегиваю, глядя ему в глаза.

Марк громко и тяжело дышит через приоткрытый рот, наблюдая за мной затуманенным от удовольствия взглядом. Стискивает зубы и коротко стонет, когда я сдвигаю пониже ткань. Улыбаюсь, поглаживая его кончиками пальцев, обхватываю ладонью, наклоняясь ближе. Мне нравится, что муж по-прежнему сходит с ума от моих прикосновений, вздрагивая и реагируя на каждое движение.

- Ева… я так не могу… - сжимаю его сильнее, и он уже зажмуривается, запрокидывая голову. - Я сейчас…

- Не так быстро, любимый, - поднимаюсь с колен, и меня тут же хватают в охапку, стискивая до боли и целуя.

- Повернись! - командует Марк, и в этот раз я подчиняюсь без возражений, наклоняясь над столом.

И впиваюсь зубами в запястье, чтобы не застонать, когда он сходу врывается в меня, не озаботившись даже тем, чтобы снять белье - просто сдвигает его в сторону.

- Боже, Ева… - муж сразу берет такой темп, что мне остается только хватать ртом воздух.

Удовольствие накатывает резко, без подготовки, заставляя корчиться и сжиматься вокруг него с такой силой, что Марк глушит собственный рык, уткнувшись мне в волосы, окончательно растрепывая и так почти развалившийся пучок.

- С тобой… всегда… как в первый раз… - кое-как выдыхает муж, прижавшись к моей спине, пока я тоже пытаюсь отдышаться, упершись лбом в стол. - Как же я тебя люблю! - стонет, целует меня в шею. - Ты просто не представляешь….

- Ну почему, - с трудом приподнявшись, разворачиваюсь в его руках. - Представляю. Ведь я люблю тебя так же…

Вместо ответа он впивается мне в губы, подсаживает меня на стол, вклинивается между моих ног.

- Господин Резанов, опять?! - смеюсь, ахая и откидывая голову, когда Марк прикусывает мне место, где бьется жилка.

- Поехали домой, а? - муж тяжело дышит, непроизвольно двигаясь и вжимаясь мне в бедро. - Мне тебя мало!

- Что я слышу от главного трудоголика компании? - усмехаюсь в ответ, переводя дыхание. - Разве так можно, Марк Давидович?

- Еще как можно… - он отодвигается, смотрит шальными глазами. - Или снова прямо здесь!

- Ненасытный монстр, - шепчу ему на ухо и прикусываю мочку, так, что у него вырывается стон, но тут же отстраняюсь. - Нет уж, не здесь. Поехали.

- Ева… издеваешься надо мной, - он упирается лбом мне в плечо, пытаясь отдышаться.

- Отсроченное удовольствие - тоже удовольствие, - усмехаюсь, глядя, как муж, морщась, кое-как заправляет рубашку обратно в брюки и застегивается. - И потом, мне тут полтора часа назад позвонили из садика.

Нашей дочке четыре, и она обожает быть в гуще событий и среди других детей.

В этом она совершенно точно пошла не в нас! Скорее уж, в своего обожаемого дядюшку! Который, несмотря на угрозы появляться у нас не чаще раза в год на рождение своей крестницы, все-таки приезжает значительно чаще.

Собственно, именно понимая характер дочери, мы с мужем посовещались и не стали брать няню, а отдали Марину в частный садик неподалеку от дома.

Вот только отцом Мариша вертит, как хочет.

Стоит дочери посмотреть на Марка оленячьими глазами - не дай бог со слезой! - как он готов достать ей луну с неба, отложить все дела, найти нужную игрушку в десятом магазине, купить мороженое - «то самое, которое мы с мамой ели две недели назад», а по дороге еще и торжественно пообещать приручить единорога.

Я думала поговорить об этом вечером, дома, но раз уж так совпало…

Марк после моих слов вскидывает на меня немного растерянный и слегка виноватый взгляд. Складываю руки на груди, приподнимаю бровь.

- Да? И что в садике? - спрашивает, отводя глаза.

- А то ты не знаешь! Кто вчера укладывал Маришу спать? А сегодня с утра ее отвозил? Стоило мне один день лечь пораньше, а встать попозже!

- Ну….

- Ребенок сдал тебя с потрохами, - качаю головой. - В садике сегодня с самого утра были в курсе, что она с папой смотрели мультики до часу ночи, а завтракали шоколадными конфетами! - говорю укоризненно. - Я что говорила про нарушение режима? Маришка там всем дала оторваться, воспитатели и вся группа на стенку лезут!

- Евушка, ну прости. Она так хотела досмотреть… А конфеты - это случайно вышло!

- Ага. Случайно. А потом мама у нас злой полицейский, зато папа - добрый! - качаю головой. - Кажется, маме пора действительно стать злым полицейским… только по отношению к папе!

- Ох… - Марк цепляется рукой за стол, облизывает губы, тяжело дыша.

- Так что да, поехали домой, - многозначительно смотрю на него. - Дочь забирать только через три часа. Я тебе кое-что объясню насчет отсроченного удовольствия и важности соблюдения режима!

- А я переживу… объяснения? - муж, как загипнотизированный, двигается следом за мной, выходя из кабинета.

- О да, любимый, - соблазнительно улыбаюсь. - Зато наверняка запомнишь…

Спустя два с половиной часа Марк, лежа навзничь на кровати, только кое-как выговаривает:

- Хорошо… что у нас нормальная… звукоизоляция…

Тихонько смеюсь, устроившись рядом и поглаживая его по груди.

- Пора в садик, - шепчу ему на ухо. - Лежи уж, приходи в себя… сама съезжу.

- Давай Павла отправим? - Марк с трудом поворачивается ко мне, обнимает. - Я у тебя спросить хотел….

- Что?

- Мне вчера нужно было историю просмотров на ноутбуке глянуть, - начинает он, словно извиняясь.

Улыбаюсь, потому что прятать я ничего не собиралась, да мне и нечего.

- И увидел… статьи про вторую беременность по ЭКО, - смотрит на меня вопросительно, и я киваю.

- Да, я смотрела. И что ты хотел спросить? Хочу ли я попробовать еще раз?

- А ты хотела бы? - спрашивает муж тихо.

Первые роды, конечно, стали для нас обоих кошмаром. Как и период восстановления после них. Но спустя несколько лет воспоминания постепенно сгладились.

В конце концов, не зря в какой-то книге я прочитала, что, если бы женщина действительно могла помнить, с какими болями достался ей первый ребенок, она никогда не стала бы рожать второго.

Марк, как я и думала - и говорила ему - стал идеальным отцом. Ну, если не брать в расчет, что он балует дочь без меры. К тому же… его опасения, что он не сможет касаться малыша без последствий - я подозревала, что он куда больше боялся за ребенка, чем за себя самого - в итоге оказались практически беспочвенными. Реакция возникала крайне редко, и совсем незначительная, практически не приносящая ему дискомфорта.

По этому поводу мы сходили к еще нескольким врачам. Офигели от вываленной на нас тонны информации. Выслушали пару десятков объяснений, по каким причинам это может быть именно так - от генетической совместимости и родства до совсем уж жутких аббревиатур и формулировок, в которых мне были понятны одни предлоги. И в конце концов плюнули.

- В моей жизни уже произошло одно чудо, - сказал Марк тогда, глядя на меня. - А ведь я даже не надеялся. Если случилось одно, то почему не может случиться второе?

И я с ним согласилась.

Вся наша с ним история была одним сплошным чудом. Особенно если учесть количество тех, кто хотел нам помешать.

К счастью, таких больше не осталось. Моего отчима все-таки признали вменяемым и дали максимально возможный по его статьям срок.

Что касается Маргариты Владимировны, моя свекровь не вредила нам, видимо, поняв, что старший сын угрожал ей всерьез. Но и общаться не стремилась. Даже моя беременность и внучка не заставили ее передумать.

- С чего ее должен волновать ваш ребенок, если на своих всегда было наплевать? - высказался как-то раз Адам, отбирая у Марка малышку, подкидывая смеющуюся Маришку и размахивая перед ней погремушкой.

Первые несколько недель, пока я восстанавливалась после родов, мужчины вдвоем не спускали девочку с рук. Адам даже специально взял отпуск. Потом, правда, уехал и бывал у нас только наездами. Но Марк пару месяцев назад сказал мне, что Адам планирует вернуться, чему я втихомолку порадовалась, потому что видела, что мужу не хватает общения с братом. Отношения между ними стали совершенно другими.

Я была так счастлива, что больше всего мне хотелось, чтобы все вокруг тоже были счастливы. А в последнее время начала замечать, что муж чуть дольше останавливается взглядом на мамочках с колясками и малышами помладше Маришки.

Вот и полезла посмотреть… информацию.

Тем более, что мой врач уверенно говорил, что с моим состоянием все более чем в порядке.

И теперь смотрю на мужа, который ждет моего ответа, задержав дыхание.

- Чтобы ты уже двоих детей закармливал конфетами и смотрел с ними все части «Ледникового периода» до полуночи? - мягко улыбаюсь ему.

- А потом ты популярно объясняла мне, что так нельзя, - смеется Марк.

- Перспектива отличная, - шепчу, запуская пальцы ему в волосы.

- Правда?! - муж отодвигается, глядя на меня с надеждой.

- Абсолютно точно, - киваю ему.

- Ева! - он переворачивает меня на постели, прижимая сверху. - Спасибо, - говорит тихо, целует, еле прикасаясь к моим губам. - Спасибо… за то, что ты появилась в моей жизни. Люблю тебя!

- И я тебя, - улыбаюсь в ответ и тянусь за очередным поцелуем.

Со второй беременностью у нас не получается долго, больше двух лет. Снова куча обследований, подготовка, осложнения. Два протокола заканчиваются неудачно. Зато на третий раз.…

Марк ходит по палате, крепко держа в руках сына, пока я кормлю его вторую дочку.

Я родила «королевскую двойню».

- Как назовем? - спрашиваю у него, улыбаясь, когда мы «меняемся» детьми.

Почему-то со старшей дочерью вопросов не было, мы сразу сошлись с Марком в том, что она Марина - и никто больше. А с двойней по непонятной причине застопорились и решили, что сначала увидим детей - тогда и поймем.

- Элла? - смотрит на дочку муж, и та, кряхтя, начинает ворочаться в его руках. - Что, не нравится? - приподнимает ее повыше, осторожно и ласково поглаживает кончиком пальца щечку. - А если Эмма? - смотрит на меня.

- Эмма Марковна, - улыбаюсь ему. - Мне нравится. А сына?

- Не знаю, - Марк осторожно присаживается на край кровати, глядя на малыша у моей груди.

- Почему бы нам не остановиться на имени Давид? - спрашиваю у мужа негромко, и он замирает, а потом поднимает на меня взгляд.

Мы очень мало говорили с Марком о его отце. Но я знала, что он тяжело пережил смерть папы в детстве.

И теперь вижу, что глаза у него блестят.

- Значит… Давид и Эмма, - Марк переводит взгляд с дочки на сына и обратно, судорожно вздыхает, снова смотрит на меня. - Евушка… Ты же знаешь, что я тебя люблю больше жизни? - говорит прерывисто.

- Знаю, любимый, - улыбаюсь ему, протягиваю руку и осторожно переплетаю наши пальцы. - Я тебя тоже.

Конец

_______

Дорогие мои, ну вот и подошла к концу история Марка и Евы!

Это было длинное путешествие, когда я начинала роман, то и подумать не могла, что он выйдет таким объемным. Но, надеюсь, вы наслаждались историей так же, как я! Спасибо вам огромное за ваши комментарии, награды и поддержку!