С трудом отсидев последнюю пару, я выскочила из здания академии и чуть не сбила с ног Калеба, только что припарковавшего свой мотолет рядом с моим. Даже шлем еще не успел снять.

— Госпожа Вивьен хотела, чтобы ты срочно явилась к ней в офис, — уведомил он меня, повторив текст нескольких десятков сообщений от матери.

Я упорно их игнорировала, потому что знала, что именно хочет сообщить мне мать. Но та воспользовалась беспроигрышным вариантом: прислала гонца. Теперь, если проигнорирую приказ, это будет расцениваться как явное непослушание. За такое в нашей семье могут и ведьмовские силы заблокировать, пока не образумишься. Было дело… А долго жить без магии, как обычная человечка, мне не понравилось.

Так что придется ехать и попытаться договориться полюбовно, по-родственному, демоны их всех… этих взрослых с их матримониальными планами!

— Катись… следом. — В последний момент я притормозила свою злость, не став срываться на парне.

Он не виноват, что моя мать решила породниться с госпожой Лейлой, соединив две крупнейших в стране компании в корпорацию по производству косметики. Ну и заодно заполучив в нашу семью единственного сына одной из сильнейших ведьм, входящей в Верховный ковен. У моей матери так высоко взлететь не получилось, но она явно надеется на протекцию будущей сватьи. А расплачиваться за все это придется мне!

Высоченное здание основного офиса компании со скромным названием «Вивьена» находилось в самом центре, через дорогу от здания Сената. Так что из окна материнского кабинета на семнадцатом этаже прекрасно был виден зал, где заседает Городской ковен. Там она успела побывать — правда, еще до моего рождения. А теперь собиралась забраться повыше.

Чудом не влетев на максималке прямо в сам офис, я спрыгнула с мотолета и направилась к лифтам. Почти сразу за спиной оказался Калеб, четко выполнивший мой приказ лететь следом. И благоразумно помалкивающий, вместо попыток вразумить или выразить сочувствие.

Брат мне вообще достался очень умный. Хотя сначала я отказывалась воспринимать его как родственника, пусть даже и дальнего. Подкидыш он и есть подкидыш, сколько бы в нем крови нашей семьи родовой источник ни обнаружил.

Это мама как-то сразу приняла его как родного, объявив, что тот — вылитый ее кузен, сбежавший много лет назад. В итоге Калеб у нее теперь — незаменимая тень: секретарь, посыльный, водитель… преданный как пес. При этом у матери есть и секретарь, и водитель, и фамильяр из волков.

— Наконец-то! Дожили! Двум высшим ведьмам приходится ждать, пока какая-то соплюшка второго ранга соизволит явиться.

Проигнорировав материнский выпад, я вежливо склонилась перед сидящей в кресле госпожой Лейлой. Если бы мать сообщила мне, что ждет не одна, возможно, я бы приехала пораньше. Хотя… вряд ли. Потому что сразу за спиной одной из тринадцати правительниц Ельпиании стоял ее единственный сын, демоны его забери! Рубен Лейлович Баркер, которому суждено было вскоре стать мужем Элизабет Вивьеновны Корьер. То есть моим.

Хорошо, что в академии мы почти не пересекаемся, иначе я бы овдовела еще до первой брачной ночи. Иногда я задумывалась, почему такая сильная ведьма, как госпожа Лейла, до сих пор не родила ни одной дочери. А потом, сталкиваясь в коридорах или на общих парах с Рубеном, понимала, что при таком сыне даже котика заводить опасно.

Преподы считали меня избалованной молодой оторвой, но все как один признавали, что, по сравнению с Баркером, я — невинный агнец. Не знаю уж, кто отец этого чудовища, но точно не законный муж госпожи Лейлы. Слишком уж тот тихий и послушный, правда, с высшим рангом среди ведьмаков. И у самого Рубена уже четвертый, чтоб его…

— Думаю, ни для кого не секрет, для чего мы здесь собрались. — Мать пододвинула в мою сторону брачный договор, уже подписанный и ею, и госпожой Лейлой.

Осталось место только для моей подписи. Ну и моего будущего супруга. Но у него права что-то возразить было еще меньше, чем у меня.

— Мне надо подумать, — сделав несколько глубоких вдохов, я смогла ответить почти спокойно и максимально вежливо.

Рубен за спиной госпожи Лейлы скривился, словно съел халапеньо. Похоже, ему, как и мне, требовалось подумать только над тем, как тактичнее сформулировать отказ. Хорошо, что мы жили в разных городах и учились в разных школах. Потому что лишь за последние четыре года успели достать друг друга до двух дуэлей и трех суток в подземелье академии.

Само собой, на дуэлях за меня отдувался Калеб, ведь ведьмак может применить силу против чужой ведьмы только по приказу своей. Ну или в случае непосредственной угрозы для жизни, если ведьма напала первой. Физически напала, а не просто ехидничала, провоцируя при всех толпящихся в столовой студентах.

Причем внятно объяснить, чем именно сыночек госпожи Лейлы так меня раздражает, я не могла. Калеб много раз задавал мне этот вопрос. Подозреваю, что и Рубен тоже бесился при виде меня просто так, в качестве защитной реакции на постоянные намеки о том, что мы идеальная пара. К сожалению, то, что нам суждено стать парой, мы поняли очень давно, еще до личной встречи. Вот и отрывались друг на друге, мстя за отсутствие права выбора.

— Мы никуда не торопимся, — демонстративно посмотрев на часы, с угрожающим сарказмом протянула моя мать. — Думай.

Я плюхнулась в свободное кресло, закрыла глаза и сосредоточилась. Сопротивляться бесполезно. Нас все равно поженят. Компаниям надо объединиться, чтобы противостоять набирающей силы третьей. Скоро перевыборы в Верховный ковен, и госпожа Лейла должна успеть позаботиться о том, чтобы ее место заняла моя мать. А через тринадцать лет моя мать передаст свое место госпоже Лейле… Политика, бизнес, деньги, власть. И никому нет дела до обычных чувств. Любви, например!

Нам же с Рубеном придется хоть раз переспать, чтобы родовой источник принял его в качестве члена нашей семьи. Если брак не консумировать, госпожа Лейла может оскорбиться. Да она уже сейчас улыбается очень натянуто!

Я уже почти смирилась, но тут у нашей гостьи зазвонил мобильник. И без всякого дара предсказания, по одному ее закаменевшему лицу можно было догадаться: сейчас ей станет не до брачного договора.

— Думай, у тебя есть сутки. — Величественно кивнув мне, верховная ведьма обменялась выразительными взглядами с моей матерью и удалилась.

Едва за гостями захлопнулась дверь, мать бросила быстрый взгляд на стол, чтобы ткнуть меня носом в договор, но… тот исчез. Значит, мне не показалось быстрое смазанное движение, когда Рубен проходил мимо. Спер ненавистный нам обоим документ, причем безо всякой магии! Надеюсь, он его съест.

— Ты хоть понимаешь, что все наше будущее зависит от тебя? — накинулась на меня мать, сперва взмахом руки дав понять Калебу, что тот должен испариться из ее кабинета. — Лейла готова отдать нам своего щенка, потому что моя компания успешнее, чем у Хизер. Но если ты будешь выкобениваться, мы останемся ни с чем. Лейла и Хизер, объединившись, нас задавят!

— И в Верховный ковен ты не попадешь, — не сдержавшись, подколола я мать. — Ладно, не психуй. Подпишу завтра. А то ты опять от злости пол-офиса разнесешь…

Выскочив на улицу, я схватила со стоянки аккуратно припаркованный мотолет и помчалась прочь из города. Мне срочно надо было выпустить пар. Сначала даже хотела позвать девчонок, чтобы создать круг силы и колдануть что-то такое… запоминающееся. Но потом просто уселась на камнях возле бродлэнской топи и задумалась.

— Ну прямо Эленка, после того как нечаянно прокляла своего братца, — раздался у меня за спиной насмешливый голос.

— Предлагаешь отыграть сказочку по полной? Превратить тебя в козленочка? — огрызнулась я, на самом деле радуясь, что Калеб увязался за мной, а не остался с матерью.

— У тебя для веселья скоро муж будет.

Пристроившись рядом, брат умудрился не спихнуть меня с камня своей задницей, а водрузить ее буквально вплотную к моей. И приобнял еще за талию, эм… не совсем уж и по-братски, если честно. Но мой вопросительный взгляд проигнорировал, уставившись на болото. А потом вытащил из кармана баночку «Калинки», открыл и протянул мне.

— Ты всегда мою любимую настойку с собой таскаешь? — продолжила ехидничать я, сперва благодарно кивнув. Заслужил.

— Нет, только когда тебя уносит в эту сторону. — Калеб ухмыльнулся рядом с моим ухом, отчего по спине пробежался приятный холодок.

— Странное чувство, что ты пытаешься меня соблазнить. — Я с подозрением уставилась на своего вроде бы троюродного братца. Седьмая вода на киселе, в общем.

Конечно, ведьм и более близкое родство не смущало, если они хотели развлечься. Но это ж особый настрой нужен, а мы просто сидим на болоте, настойку из одной банки пьем, туманом любуемся, как топь подвывает слушаем.

— Вообще-то, я этим уже года два занимаюсь, — глуховато хохотнув, Калеб вернул мне мою банку, из которой только что отхлебнул. — А ты только заметила. Но еще не поздно…

— Ты в мой новый род отойти хочешь? — внезапно озарило меня. — Причем первым ведьмаком, верно?

Калеб негромкого угукнул мне в ухо, снова запустив приятную прохладу вдоль позвоночника. Зато внизу живота чуть потеплело от просыпающегося желания.

Странно, никогда раньше я даже не задумывалась о том, что после замужества смогу создать собственный род, младший по отношению к материнскому, но все равно отдельный, свой. И у меня будут свои собственные ведьмаки. А Калеб, оказывается, уже два года ко мне присматривается!

— Я думала, тебе с моей матерью нравится. Ты же от нее не отходишь.

— Я у нее учусь. Потом пригодится. Тебе…

Мы помолчали. Я была поражена предусмотрительностью парня. Мать же и вправду могла подарить мне на свадьбу какой-нибудь филиал, а я в ее бизнесе ничего не смыслю! Вообще ничегошеньки! У меня четвертый курс академии, скоро выпускные, а я умею только гонять на мотолете и тратить деньги. Учиться их зарабатывать мне даже в голову не приходило. Интересно, Рубен такой же идиот?

— Это ты здорово придумал, — одобрительно улыбнувшись, погладила Калеба по колену и наткнулась на его полный желания взгляд.

Нет, не могла я раньше быть настолько слепа. Скорее всего, это родственничек потерял тормоза, узнав о моем скором замужестве. И погнал по встречке на максималке…

Конечно, я уже давно не девственница и всегда предпочитала ведьмаков, а не оборотней и уж тем более вампиров. Но о принятии в род ни один из моих мужчин даже не заикался. Наглости не хватало. А Калебу хватило: и ума, и наглости.

— Ну что ж, посмотрим, какой из тебя любовник! — ухмыльнулась я, щелчком пальцев очищая кусок земли и тут же разогревая его, чтобы лежать было удобнее. Ну и для большего комфорта сплетая траву в мягкое, нежное покрывало.

Большая часть заклинаний, которыми я пользовалась, едва открыв в себе силы, были заточены под мои бытовые нужды. Некоторые девчонки маниакально развивали в себе боевые навыки, кто-то — целительские, кто-то — природные… Я тоже могла разогнать тучи и вытащить из-за них солнце, или, наоборот, устроить смерч с молниями. Но все это под настроение, исключительно ради себя любимой. Не то что некоторые. Училась у нас в группе девица из деревни, прожужжавшая всем уши важностью урожая, плодовитостью скота и прочими глупостями.

Мать специально нанимала мне репетиторов, потому что наследница косметической компании должна разбираться в производстве косметики, хотя бы теоретически. Но в итоге выяснилось, что моя сила не заточена под настолько выверенные процессы. Вот за миг создать костер высотой с материнский офис — это ко мне. А аккуратное последовательное смешивание компонентов — это к Калебу.

Жаль, что он, как все ведьмаки, с природой контачить напрямую не умеет, потому что и навары с отварами, и целительство у него получается лучше, чем у меня. Костер, кстати, он тоже создаст, может даже повыше, чем я. Только выложится при этом полностью и будет восстанавливаться неделю, если никто из ведьм над ним не сжалится.

Не умеют почему-то ведьмаки подпитывать свои силы от внешнего мира. Даже объединять их вместе не умеют. Ущербные у нас мужчины, что ж поделать. Но одна несомненная польза от них была…

Скинув куртку, Калеб подхватил меня на руки и занес на теплый и мягкий живой ковер. Поцелуев и прочей романтики мне сейчас не хотелось — настрой был не тот. Так что, легонько толкнув парня в грудь, я дождалась, пока он уляжется на траву и сам расстегнет молнию на штанах. Чтобы мне осталось только их быстро стянуть и усесться на уже возбужденный член, тут же попытавшийся проникнуть в меня, несмотря на преграду: трусики я пока не снимала.

От объятий и поцелуев я могла легко отказаться, но мне нравилось дразнить мужчину, прежде чем овладеть им. И этой прелюдией я собиралась насладиться по полной — до тихих стонов, движений бедрами, умоляющих взглядов, пересохших губ, сжимающихся в кулаки пальцев… Ну и заодно возбудиться, чтобы вылетели все дурные мысли, злость на навязываемый брак и страх перед будущим, в котором придется стать взрослой и ответственной.

Когда Калеб наконец-то вошел в меня, в голове было пусто, как в самайновской тыкве, тело выгибало от желания, и мой оргазм накрыл нас удушающе-сладкой волной почти сразу, заставляя и моего мужчину, застонав от наслаждения, выплеснуть свое семя.

Так… теперь главное — не забыть, что мы тут не просто ради собственного удовольствия развлекаемся, а по делу. Демоны всех задери, вспомнить бы еще слова ритуала принятия в род!..

Обратно в город мы мчались наперегонки с Калебом, уже сплетенные родовой нитью. Забавное чувство: как будто рядом не просто родич, которому можешь доверять, а кто-то очень близкий, практически твоя тень. Кто-то, кто поймет тебя с полуслова. Хотя Калеб и раньше предугадывал мои желания, так что уступать его какой-то другой ведьме было бы верхом расточительства. Он был рожден, чтобы стать моим мужчиной.

Наш путь лежал мимо отеля, в котором остановилась госпожа Лейла. Номер апартаментов я не знала, но их тут всего десять. Если сильно приспичит, можно просто обойти все, найти верховную ведьму и сказать ей… не знаю, правда, что. Уж точно не о том, что не желаю в мужья ее сына. К этому надо подойти как-то более дипломатично, а не прямо в лоб.

Но стоило лишь на миг зазеваться, как меня чуть не сбили полицейские машины, мчавшиеся прямо к отелю. Развернувшись, я устремилась за ними, не сомневаясь, что Калеб последует за мной.

Притормозив поодаль, мы прокрались поближе к зданию, пытаясь разглядеть, что там происходит. Толпа полицейских навевала дурные предчувствия.

— Тебе надо домой, — прошептал Калеб, напряженно нюхая воздух, как оборотень. — Лучше пусть у тебя будет алиби.

Судя по затесавшейся среди полицейских машин скорой, в которую на носилках занесли накрытое простыней тело, об алиби действительно стоило бы позаботиться. Но потом.

— Сначала надо понять, что случилось, — процедила я, напряженно вглядываясь в освещенную полицейскими огнями улицу. — Смотри, Рубен!

Мой матримониальный кошмар вывели из здания прямо в наручниках, как преступника. Руки ему, правда, сковали не за спиной, а спереди, из уважения к роду. Следом вышла Шерил, секретарша и племянница Лейлы. Всхлипывающая так, что даже нам с Калебом было слышно. Если бы не страх выдать свое присутствие, давно бы уже покинула тело и подкралась поближе. Но ведь почуют же! Если уже не почуяли…

Рубен, например, стоя у машины, как-то подозрительно целенаправленно косил в нашу сторону. И вдруг прямо передо мной заискрила надпись: «Седьмая комната, вторая спальня, внутри наволочки». Калеб, тоже успевший прочесть почти сразу исчезнувший текст, понимающе кивнул.

Как только большинство полицейских уехало, захватив с собой Рубена и Шерил, мы потихоньку подобрались еще ближе к зданию. Охрана была выставлена у пятой комнаты. А в седьмой кто-то предусмотрительно приоткрыл окно — причем в ту самую вторую спальню. Так что Калеб быстро слазил, порылся в наволочках и вернулся вместе со сложенной до маленького прямоугольничка бумажкой. Развернув ее, я с изумлением уставилась на знакомый документ, в первые мгновения пытаясь понять, зачем Рубен так хотел передать его мне.

— Если хочешь вытянуть его из этого дерьма, подписывай, — подсказал Калеб, хотя я и без него уже сообразила, что вечно раздражающий меня гад неожиданно решил вручить в мои руки свою жизнь. Неужели больше довериться некому?!

— Да зачем он мне теперь сдался? — зло процедила я, зачем-то шаря по карманам в поисках ручки. Понятное дело, у Калеба она нашлась быстрее. — Вот скажи, зачем? — допытывалась я, размашисто подписывая брачный договор, от которого совсем недавно пыталась сбежать, как черт от призыва. — Ладно, пусть ночь в каталажке проведет — завтра утром явлюсь за ним, как Геката за перворожденными ведьмами.

Добравшись до своего пентхауса, я уселась на террасе любоваться на луну, пока Калеб разбирался с доставкой еды и накрывал на стол. Потом мы ужинали и пили вино, отмечая начало нашей законной совместной жизни. Потом, скинув с себя всю одежду, я отправилась принимать душ, даже не сомневаясь, что Калеб пойдет следом.

Потом мы долго трахались под теплыми струями, мокрые и возбужденные. Я отымела своего первого ведьмака и стоя, и сидя, и лежа. Он входил в меня и спереди, и сзади, жестко и зло, потому что я была из тех стерв, что не позволяют мужчине кончить, пока сами не насытятся.

Мое тело сотрясали оргазм за оргазмом, но удовлетворения не наступало. Хотелось еще, еще, и еще — как ненасытной кошке весной. Бывали у меня такие дни, завязанные на женские фазы, когда я задумывалась о гареме из ведьмаков трех, а лучше пятерых. Но сегодня за всех них отдувался один Калеб. Неудивительно, что, наконец-то кончив, он с трудом добрел до кровати, упал и тут же отключился.

А я лежала, смотрела в потолок и думала… Пыталась понять собственную логику, найти причину, заставившую меня подписать брачный договор, чтобы связать себя с парнем, у которого, скорее всего, нет теперь ни верховной ведьмы за спиной, ни монетки в кармане.

Утром меня разбудила мать, позвонив, — причем не на мобильник, а в дверь. И пока сладко зевающий Калеб делал нам всем кофе, она радостно щебетала о том, какая я предусмотрительная умница.

— Представляешь, Лейлу нашли задушенной в собственной спальне после ссоры с сыном. Теперь вся ее компания перейдет племяннице, а Рубен, оказывается, был вычеркнут из завещания! Она собиралась нас обдурить, подсунув в род своего никчемного сыночка, а сама даже не думала о слиянии…

— Почему ты так уверена? — щелчком пальцев я привлекла внимание Калеба и указала ему на соседний стул, намекая, что можно не стоять у меня за спиной, а сесть.

— Всегда знала, что в конце концов он проберется в твою постель, — с одобрением кивнула мать. — А уверена, потому что Шерил якобы не нашла никаких документов, даже черновиков. Зато обнаружила буклеты репродуктивных клиник. Так что Лейла собиралась спихнуть нам сыночка и родить наконец-то дочь. Хорошо, что ты не стала вчера подписывать договор.

— Мам, ты только не волнуйся, ладно? Но тут такое дело… — Понятно, что после моих слов мать сразу напряглась и выжидающе уставилась на меня. — Со вчерашнего вечера Рубен Баркер мой муж. И я сейчас поеду забирать его из тюрьмы.

Конечно, после этих слов умницей меня уже никто не называл. Мама кричала, угрожала, требовала порвать договор, прекрасно понимая, что этим уже ничего не исправить. Документ, подписанный тремя ведьмами, две из которых высшие, вряд ли легко испарится.

Самое главное, что если до рассказа матери у меня были некоторые сомнения в собственной разумности, то теперь я была на все сто процентов уверена, что поступила правильно.

Думаю, когда мать устанет злиться и начнет размышлять здраво, то сообразит, что убить высшую ведьму не так-то просто. Само собой, этого не могли сделать ни Шерил, ни Рубен, ни даже Хизер, владелица третьей косметической компании в Ельпиании. Потому что у нее был всего лишь двенадцатый ранг.

Так что первой подозреваемой, на самом деле, являлась моя мать, как примерно равная по силе. Но вчера она еще верила в слияние и наследство, значит, убивать Лейлу ей было невыгодно. А сегодня, когда у нее руки чешутся придушить обманщицу, та уже мертва.

Поэтому наша задача — разобраться во всем этом дерьме, желательно заполучив хотя бы часть полагающегося Рубену состояния.

— Хорошо, — мать наконец выдохлась и смирилась с моим упрямством, — мешать не стану. Вдруг тебе повезет? Потому что иначе у нас будут серьезные проблемы! В отличие от Лейлы, Шерил мечтает о слиянии компаний, только не с нами, а с Хизер. И если они действительно объединятся, нам придется несладко.

Из пентхауса мы вышли вместе, но на парковке разошлись. Мать уселась в машину, где ее все это время терпеливо ждал водитель— пожилой ведьмак, взятый за смесь осторожности и быстрой реакции. Идеальное сочетание, встречающееся только у ведьм. У людей, по сравнению с нами, намного хуже с реакцией, а у оборотней — с осторожностью. Ну а вампиры… Несмотря на длившийся уже несколько столетий союзный договор, мы все равно друг друга недолюбливали. Хуже дела обстояли только с демонами — этих мы вообще ненавидели. Как и они нас.

До городской тюрьмы было минут пять лету, так что через десять я уже стояла перед каким-то капитаном, имя которого даже не запомнила, и пыталась объяснить, что хочу забрать своего мужа под залог.

— Вы же знаете, в чем его обвиняют? — уже третий раз уточнял у меня растерянный полицейский.

— В убийстве высшей ведьмы. — Я с трудом сдерживалась, чтобы не устроить в участке маленький такой пожар. Колдовать в общественных местах без уважительной причины категорически запрещалось. — Но вы же понимаете, что оно смехотворно? Мой муж — ведьмак четвертого ранга, госпожа Лейла — верховная ведьма, к тому же старшая его рода!

— Но вы утверждаете, что теперь он входит в ваш род, — неожиданно ввязалась в разговор слишком умная полицейская, вроде бы тоже капитан.

Сначала она окинула оценивающим взглядом стоящего у меня за спиной Калеба, причем настолько заинтересованно, что даже у меня лопатки зачесались. Причем она его не как мужчину для развлечений оценивала, а чисто профессионально. Это тоже лопатками ощутилось.

— Да, ему бы пришлось какое-то время угождать сразу двум ведьмам, — процедила я, покосившись на прилипчивую умницу.

— А покажите ваш брачный договор? — продолжила докапываться полицейская.

Демоны побери настырную стерву! Она не просто уткнулась в бумагу, а достала артефакт, определяющий подлинность и примерное время подписания. Ну что ж, тут мне опасаться нечего.

— Обе подписи высших ведьм сделаны одновременно, добровольно и являются подлинными, — выдала вердикт полицейская и слегка расслабилась. А то до этого больше всего напоминала идущего по следу пса. Зато я напряглась. В полиции все же не идиоты и тоже додумались, что моя мать — идеальный кандидат в убийцы. Надеюсь, у той железное алиби. — Две другие подписи сделаны позже, добровольно и являются подлинными. Брак заключен по взаимному согласию и с одобрения старших в роду. Так что причиной конфликта являться не может.

— Ладно, выиграла, — недовольно буркнул в сторону стервы первый полицейский. — Значит, парня можно отпускать?

— Отпускай…

Небрежно кивнув, девица направилась куда-то по своим делам, а следом за ней шмыгнул Калеб. Потому как без разницы, какой именно интерес у человечки к моему ведьмаку, главное — его наличие. И раз она вроде как главная по делу Лейлы, значит, надо ее очаровать и заговорить. Калеб с таким в два счета справится: его моя мать выгодные контракты выбивать натаскивала!

Рубена вскоре привели откуда-то: помятого, всклокоченного, в наручниках, которые сняли уже при мне. Обычно постоянно ехидничавший гаденыш предусмотрительно помалкивал. И если в полицейском участке это было вполне естественно и оправданно, а во время полета на мотолете — тем более, то в пентхаусе я уже слегка напряглась. Может, ему язык отрубили, чтобы не вякал слишком много?

— Иди помойся, а то похож на жертвенную свинью, — попробовала спровоцировать его, но ничего не вышло.

Рубен молча, демоны его побери, отправился в ванную комнату. И даже не вздрогнул, когда туда же вошла я, чтобы занести халат, полотенце и зубную щетку. Выйдя, он послушно направился на кухню, благодарно кивнул мне и Калебу, слопал обед… молча! И уставился на меня вопросительно, словно ожидая указаний.

А мне с каждой минутой все беспокойнее становилось от его молчаливого послушания. Подозрительное оно какое-то было! Так что я подошла, ухватила Рубена за волосы на затылке и потянула, заставляя поднять лицо вверх.

Полюбовалась на его глубоко посаженные глаза — ярко-голубые, как у всех Корьеров и Баркеров, и вытянутые чуть ли не до висков, почти как у Калеба. Вот только у брата они более узкие, горбинка на носу и форма ушей овальная, а не круглая. Ну и главное: Корьеры все беловолосые, а Баркеры — темно-русые. И у Калеба хвост ниже лопаток, а у Рубена стрижка, которой давненько не придавали форму.

Едва поймав себя на том, что внимательно разглядываю своего второго ведьмака, вместо того, чтобы выяснить причину молчания, я склонилась и обнюхала его, как оборотень. Колдовство всегда можно учуять, особенно чужое. И у Рубена изо рта шмонило заклятием молчания. Вот только наложил он его на себя сам!

— Умно, — оценила я предусмотрительность. — И в полиции лишнего не сказал, и мне до сих пор не нахамил. Сам додумался?

Паразит молчал, глядя на меня преданно-влюбленно, только уголки рта подрагивали, едва сдерживая усмешку. Но стоило мне убрать руку от его головы и отступить на два шага, как Рубен рухнул со стула на колени, обхватил мои ноги и быстро затараторил что-то на одном дыхании. Я тут же оттолкнула его, задействовав власть старшей рода, иначе бы не справилась. Все же он меня на два ранга выше. И вовремя, потому что последнее услышанное мной слово было «заклинаю»!

— Использовать меня решил? — Снова шарахнув по парню так, что его приложило головой об стену, я вытянула из него все силы и устало плюхнулась на стул. — А нормально договариваться — для слабаков?

Гаденыш так и остался сидеть на полу, закрыв глаза. Но в полном сознании и даже вроде как без повреждений — Калеб проверил на расстоянии и жестом показал, что с моим мужем физически все в порядке. Ну а на голову он всегда дурной был.

— Ты же в курсе, что теперь бесприданная обуза? Ни денег, ни компании?

— В смысле? — Рубен не просто открыл, а широко распахнул глаза и уставился на меня так, словно это я спятила, а не он.

— В прямом. Компания перешла Шерил, в завещании о тебе ни слова.

— И на кой тогда?.. Нет, я знал, что ты юродивая, даже собирался этим воспользоваться, заставив искать убийцу матери. Но что ты во все это совсем безо всякой выгоды вписалась, ни за что не поверю!

— Представим, что мне тоже хочется найти того, кто посмел убить высшую ведьму, — юродивую я проигнорировала, Рубен и покруче иногда мог завернуть, — и добиться справедливости. Ну так, чисто из принципа.

Стукнутый на всю голову рассмеялся, снова прикрыв глаза.

— Из принципа…. Ладно, мне ни денег, ни компании не надо, но если вдруг что — подпишу любые бумаги, без вопросов. Главное, найди убийцу. Я больше никому верить не могу, только тебе. Потому что я видел, как вы с ним на болоте… — Рубен приоткрыл глаза и в упор посмотрел на Калеба — как-то не слишком добро. — Хотел с тобой переговорить, чтобы придумать, как вместе увернуться от брака, — пояснил он на всякий случай. — И вряд ли вы бы так быстро управились, чтобы успеть объявиться в спальне моей матери сразу после того, как я заявил ей, что стану твоим мужем только совсем от безысходности. И надо же… сработало! — Рубен снова засмеялся, только не весело, а с налетом безумия.

Вот только этого мне не хватало!

Я решила прервать сюрреалистические семейные посиделки, отправив Рубена спать. Он проявил удивительную покладистость, правда, попытался гордо дойти до выделенной ему спальни самостоятельно, отпихнув Калеба в сторону. И тут же едва не рухнул. Поэтому, чтобы не позориться, смирился с помощью. Перекривился, конечно, как от мешка халапеньо, но мне на его мимические выкрутасы было плевать. Главное — добрался без приключений до спальни и сразу уснул. Возможно, не без помощи Калеба.

— Он Лейлу точно не убивал, — констатировала я, едва брат вернулся и уселся рядом со мной.

Мы переглянулись, я покосилась в сторону кофеварки и почти сразу получила кружку капучино.

— Ее задушили, — напомнил мне Калеб. — Это мог сделать кто угодно.

— Вот только подкрасться к ней у кого угодно не получилось бы. — Я сжала в ладонях кружку, вдыхая аромат кофе. — Что-то выяснил?

— Человечка не из болтливых, — брат недовольно нахмурился, поджав губы, — но ни у Шерил, ни у Рубена нет алиби. Твоя мать и госпожа Хизер тоже под подозрением.

— Логично, — одобрительно кивнула я и провокационно улыбнулась. — Пойдем опробуем мою кровать?

Калеб едва слышно вздохнул, но, подхватив меня на руки, понес в спальню.

Кровать мы опробовали очень разнообразно, проверив и прочность дна, и крепкость спинки, и высоту, подходящую под позу — мужчина работает, женщина блаженствует… И даже коврик у кровати задействовали — оказался достаточно мягкий безо всякого колдовства. Я витала в облаках, почти не выныривая в реальность, пока Калеб входил в меня в разном ритме, то дразня, то удовлетворяя, то снова возбуждая. Ощутил, наконец-то, что не совсем бесправный инструмент для моего наслаждения, вошел во вкус. А то вчера мог только вбиваться в меня, мысленно молясь Гекате, чтобы я поскорее насытилась.

Отымев его в начале нашего марафона, я расслабилась и позволяла творить все что вздумается. Ведь он все равно старался ради моего удовольствия, практически не думая о собственном. Хотя иногда так глуховато постанывал, пробуждая во мне новую волну желания.

Ближе к вечеру я растеклась по кровати после очередного оргазма, позволив и Калебу наконец-то кончить. До душа идти было лень, ужинать не хотелось, так что я применила бытовое заклинание очищения, притянула к себе своего измотанного ведьмака, улыбнулась в ответ на его гордо-усталую улыбку и уснула.

Утром я проснулась первой, полюбовалась на сладко спящего парня и провела пальцем по его губам, обрисовывая контур. Ощутила легкий поцелуй. Хорошо, что Калеб решился соблазнить меня. Симпатичный, умный, предан мне и моей семье. И, что тоже важно, уже второй раз в одиночку умудряющийся удовлетворить меня на эстрогеновом пике, идеальном времени для зачатия, если ведьма желает иметь детей.

— Спи, — прошептала я и тихонечко дунула на Калеба.

Пусть восстанавливается, кофе я себе и сама сделаю… Тем более у меня же второй ведьмак теперь есть!

Рубен уже не спал, просто лежал и смотрел в окно. Даже не сразу повернулся, когда я вошла и уселась рядом с ним на кровать.

— Так странно: хотел сделать теплее в комнате, прежде чем встать, а сил нет, — произнес он с отстраненным равнодушием.

— Я верну их тебе, после того как мы кое-что обсудим.

На мое обещание Рубен отреагировал подозрительно спокойно, только плечом дернул.

— Подпишу, поклянусь, сделаю все, что скажешь. Только найди того, кто ее убил! Или хотя бы не мешай мне искать.

Разговаривать с Рубеном без балансирования на грани между сарказмом и оскорблениями было непривычно. Особенно после того, как он несколько раз быстро моргнул и закрыл глаза, вот только я все равно успела заметить, что они увлажнились. Демоны побери, он позавчера потерял мать, провел ночь в тюрьме, при этом сообразил, как себя защитить, и вместо того, чтобы стать одним из бесправных ведьмаков рода Баркеров, вошел в мой. Везет мне на умных мужчин!

— Для начала, никаких попыток меня заклясть или проклясть. Я простила вчерашнюю выходку только из уважения к твоему горю. Один раз.

— Угу. Клянусь, буду паинькой, — так и не открывая глаз, прошептал Рубен и быстро облизнул губы.

Не знаю зачем, но я потянулась поправить покрывало, однако вместо того, чтобы натянуть его повыше, потянула вниз… И мои пальцы тут же накрыла мужская ладонь, удерживая… непонятно от чего. То ли от попытки сдвинуть покрывало дальше, то ли чтобы не убирала. Потому что смотрел на меня Рубен как-то странно, изучающе-выжидающе. Напряженный, но старающийся расслабиться.

Усмехнувшись, я скинула с него покрывало другой рукой. Естественно, он оказался раздетым, ведь после душа ему выдали лишь шелковый халат, валяющийся на ближайшем кресле.

Идеальное поджаро-мускулистое тело, гладкая смуглая кожа и тонкая полоска шрама на груди слева.

— В детстве поранился каким-то артефактом, даже мать не смогла до конца залечить, — заметив мой интерес, пояснил Рубен, послушно позволяя себя изучать, причем не только взглядом, но и руками. — Решила оставить, как напоминание о том, насколько хрупкими бывают дети.

И он снова несколько раз моргнул, уставившись в окно. Если бы не обязательная консумация брака, я бы не стала издеваться над парнем. Во-первых, мне вполне хватает Калеба. Во-вторых… Рубену сейчас, скорее всего, не до секса.

Но с последним выводом я ошиблась, потому что не успела обрисовать пальцами круг вокруг впадинки пупка, как оказалась лежащей на кровати, прижатая к ней мужским телом, которое только что так старательно исследовала. У меня были активные любовники, так что шокировать агрессивностью у Рубена не вышло. Да он и не собирался… Потому что вместо попыток сразу войти в меня, как дикий оборотень, вдруг принялся целовать. Вот к такому я точно не привыкла!

Вся эта слюнявая романтика обычно только раздражала. Я возбуждалась, дразня мужчину, а тут вдруг… поцелуи! Жадные, перехватывающие дыхание… В первый миг я не оттолкнула парня от удивления, потом прониклась его напористостью и пожалела, а потом… потом мне неожиданно понравилось. Было в этом что-то приятное. Особенно когда от губ Рубен перешел к шее, груди, животу…

Его настойчивая нежность расслабляла и насыщала. Жесткая страсть Калеба заставляла мое желание гореть все ярче, распаляла до предела и лишь потом утоляла. А нежность Рубена усыпляла мой темперамент, усмиряла, как иногда хищников приручают лаской. Это было так… необычно. Но я удовлетворилась меньше чем за час и в благодарность не только позволила теперь уже точно законному мужу кончить, но и вернула ему силу.

Вот только вместо ожидаемого чувства легкой слабости я ощутила прилив… волну… нет — сбивающее с ног цунами, обрушившееся на меня. Тело не вмещало всю вливаемую мощь: магические каналы растянулись до предела, дыхание перехватило, грудь сдавило, голова закружилась… За мгновения до потери сознания я успела задействовать свою связь с Калебом, чтобы он тоже впитал в себя хоть часть силы, спасая нас с Рубеном от смерти.

— Что ты с ней сделал? Что ты сделал, гад?!

Голова трещала так, что хоть отрывай. Все тело болело, как будто меня избили на дуэли, сосредоточиться и раскрыть глаза удалось не сразу. А уж сесть в кровати — тем более.

Хорошо, что оба парня тут же кинулись ко мне на помощь, перестав орать.

— Это не он… Это Лейла решила меня угробить предсмертным свадебным подарком, — пояснила я.

Тряхнула головой и прямо ощутила, как позеленела. Уф-ф! Почему-то резкий скачок сил больше напоминал столкновение с поездом на полной скорости, а не приятную эйфорию, как было уже дважды, когда я переходила из одного ранга в другой.

— Вы сами-то как? — Вспомнив, что заглотить весь подарок сразу у меня не вышло, я оглядела парней.

Оценила бледнеющий синяк на скуле одного и сдувающийся фингал под глазом другого. Красавчики! Обнаженные, как древние гладиаторы, злющие и взволнованные одновременно.

— Смотрю, подружились уже, — подколола я парочку. — Так как вы?

— Каналы растянуло так, что я слышу их треск, — пожаловался Рубен и с подозрением посмотрел на меня: — Откуда на тебя свалилось столько силы?

Пожав плечами, я соорудила недоуменную мину, но на самом деле у меня было подозрение, точнее — почти уверенность. И виноват в случившемся был как раз мой новоиспеченный муж. Уже высказанное мной предположение он или не услышал, или воспринял как шутку. Но, по-моему, это его заклятие, пусть и не произнесенное до конца, притянуло ко мне неупокоенный дух госпожи Лейлы. Всю ее силу, которая со временем должна была развеяться без следа, но в итоге слилась с моей, переполнив и чуть не убив.

Конечно, я вряд ли смогу перепрыгнуть на десять рангов вверх. Потому что, кроме самой силы, надо еще знания, умения, опыт в конце концов! Надеюсь, что со временем излишки выветрятся, каналы сузятся, и я поднимусь в ведьмовской иерархии от силы ранга на два-три. Как и мои мальчики…

Умом понимая, насколько все это опасно, я все равно попыталась зажечь стоящую на тумбочке возле кровати свечку. Просто до зуда хотелось испытать новые возможности. К тому же я прекрасно умела соразмерять свою силу, хотя и предпочитала огонькам костры. Вот только, как я ни старалась задействовать лишь капельку магии, все равно переборщила.

Нам повезло, что Рубен, как все Баркеры, лучше всего управлял водой, потому что не успели тумбочка, кресло и шторы вспыхнуть, как их тут же залило… Эм… и соседей снизу, наверное, тоже.

— Сейчас все исправлю, — выставив вперед ладони, попытался успокоить нас Калеб.

Но я уже приготовилась увидеть бегающих вокруг нас динозавров. Будет такой милый живой уголок в спальне…

Однако весь беспорядок исчез, а тумбочка, кресло и шторы снова оказались целыми. Прямо как новенькие. Точнее, они и были новенькими! А я покупала их четыре года назад!..

Надеюсь, потолок соседи не белили, не красили, не натягивали и вообще ничего с ним последние четыре года не делали. В любом случае мы им уже ничем помочь не сможем. Пусть радуются, что остались без потопа и динозавров.

— Уф… — Я сползла с кровати, пошатываясь постояла немного и приняла непростое решение: — Сейчас будем повторять амулетологию за второй курс. Калеб, у тебя же пять по ней было?

— У меня тоже, — недовольно буркнул Руби.

— Замечательно, — немного натянуто улыбнулась я со своей притянутой за уши четверкой. — Значит, точно справимся…

Ждать, пока большая часть свалившихся на меня сил выветрится, а остатки я научусь контролировать, пришлось бы недельки две, если не три. А мне уже завтра надо явиться в академию, и Рубену, кстати, тоже. Это Калеб уже получил свой красный диплом в прошлом году. Правда, учился он на вечернем, так как днем работал на мою мать, а там, говорят, попроще… Ну или он у меня гений.

По крайней мере, в подразделе артефакторики, объясняющей, как создавать защитные и накопительные амулеты, оба парня разбирались отлично. Им бы еще научиться понимать друг друга и сотрудничать, а не ругаться постоянно, пытаясь выставить соперника полным идиотом…

— Так! Заткнулись оба! — не выдержав, рявкнула я после очередной перепалки. — Ваша цель — угождать мне, как старшей и пока что единственной ведьме рода. И делать вы это должны совместными усилиями, дружненько, слаженно, а не на грани мордобоя! У меня от ваших криков голова болит…

Я плюхнулась в кресло и сурово зыркнула на Рубена, несмотря на напряженную обстановку умудрившегося возбудиться. Да, мы тут все до сих пор голые ходим, но это же не повод поедать меня взглядом! Вот закончим с амулетами, тогда и развлечемся.

После моего рыка парни попытались наладить что-то типа нейтралитета, и реплики стали уже не в стиле: «Да ща, придурок, что ли?!», а «Мне кажется, должно быть иначе». Это хорошо — значит, обучаемые. Мне сейчас только двух постоянно бодающихся между собой баранов не хватало.

— Заготовки сделали, — позвал меня наконец Калеб, — заклинания вспомнили. Но они общие. Лучше бы родовые…

Ха, родовые!.. Родовые надо в книге рода смотреть, а она хранится у матери. Я оттуда помнила, как сплести ковер из травы и шалаш из кустов; как создать купол от дождя и снега; почти все, связанное с огнем, как с любимой стихией; подогревание и охлаждение еды и напитков… Защитные — все, какие были, и пакости разнообразные, от мелких до крупных.

Мать часто брюзжала, что я пошла в отца. Огненный боевой ведьмак, причем даже не из нашего рода, служил сейчас где-то на границе с Ирандайской равниной вместе со своей старшей ведьмой. Охранял Ельпианию от нашествия всякой-разной нечисти, включая одичавших вампиров и оборотней. А главное — от демонов, так и норовящих вылезти в наш мир! Но тут мы сами виноваты: добравшись ранга до десятого, начинаем оправдывать пословицу: «ведьмы без риска, как бесхвостая киска». Демон на посылках, черт — фамильяром… Чтобы все видели, сколько внутри бурлит силы и дури!

Вот я бы тоже с удовольствием на охрану границы, а не в бизнес по производству косметики. Там же сразу ясно, где свои, а где нечисть. А здесь поди разбери. Кто-то взял и задушил верховную ведьму!

— Если что, я и родовые помню, — ненавязчиво так намекнул Калеб.

Рубен тут же приоткрыл рот, но промолчал. Сообразил, что задействовать заклинания Баркеров, как бы хорошо он их ни знал, не самая лучшая идея.

— Слушай, а что там с завещанием? — поинтересовалась я, подойдя к парням и поизучав аккуратные, пусть и сделанные наспех, заготовочки под амулеты. — Как так вышло, что тебя в нем нет?

— Ну… — Рубен на секунду прикрыл глаза, глубоко вздохнул и признался: — Это мать предоставила выбор. Или меня оставляют в роду только номинально, без содержания, вычеркивая из завещания, но при этом я поступаю куда хочу. Или делаю что велено, поступаю куда сказано, и пофиг, что тут даже нет направления, которое мне нравится. Зато есть ты… Так что я месяц повыделывался, прежде чем сдаться. Но потом мать вернула меня в завещание.

— Уверен? — Я тоже вздохнула, искренне сочувствуя парню. Мне его тоже подсовывали в принудительном порядке, но не настолько сурово.

— Можешь спросить у нотариуса, — скривив губы, дернул плечами Рубен. — Он и завещание переписывал, и черновики документов на слияние компаний с матерью вместе прорабатывал. На все руки…

— Та-а-ак, — выставив вперед ладони, я притормозила парня, — вокруг убийства слишком дурно пахнет. Нам бы опытного следака, чтобы все разрулить. Но… Сначала скидываем излишки силы, чтобы сохранить на черный день. А дней таких у нас, чую, будет немало.

Заклинание, кстати, едва Калеб напомнил мне начало, я тут же вспомнила целиком, со всеми предписанными ритуалом жестами и паузами. Возможно, натыкалась на него на втором курсе, а потом задвинула подальше за ненадобностью, и оно лежало где-то на задворках сознания, дожидаясь своего часа.

Это был несомненный плюс, потому что все ритуалы с переносом силы обязательно должна проводить ведьма — ведьмаки ничего никуда переносить не могут. И теперь главное — не запутаться! Чего куда кому кидаем, демоны побери!

Хорошо, что Калебу перепало только то, что не поместилось в меня и Рубена, поэтому из нас троих он лучше всего соразмерял силу и результат. Так что я установила между нами связь, доверив именно ему управлять потоком: перекрывать, как только амулет начинал потрескивать от переполнения, и перенаправлять на следующую заготовку.

Вскоре головная боль почти отступила, мутить перестало, ноги и руки уже не потряхивало от напряжения, но тут закончились заготовки под амулеты! А во мне еще силы на два высших ранга хватит! И Рубен до сих пор отливает зеленью, стараясь не дотрагиваться до бытовых артефактов, а то кофейный мы только на десятой кружке затормозили.

С трудом впихнув в себя омлет, кофе и бутерброды, парни налепили еще заготовок. Вышло уже гораздо быстрее. И этой партии хватило, чтобы принять почти все свалившееся на меня богатство. Часть силы я нам оставила, решив, что сразу после обеда поедем в леса, тренироваться.

Но в процессе переваривания сырного крем-супа и пиццы меня внезапно озарило, что наследство наследством, а присваивать себе личные вещи — уже верх наглости. В чем Рубен завтра в академию должен ехать? И на чем?

— Лиз, давай сначала силу, потом разборки? — мягко попытался продвинуть здравую идею Калеб. — А то если ты ненароком спалишь квартиру госпожи Лейлы, мы вместо академии окажемся в тюрьме.

Перед обедом мы оделись, чтобы потом сразу выехать. Осталось только решить куда.

— Ладно, уговорил, черт речистый, — сдалась я бесспорной логике. — Захвати рангометр по приколу. Надо еще придумать, как такой скачок объяснить… Консумацией?

— Неплохой вариант, — буркнул до этого помалкивающий Рубен.

Его явно задевало, что с Калебом мы общаемся как близкие друзья, а ему я по-прежнему могу съязвить между делом. А вот мне в ответ нельзя, и приходится постоянно прикусывать язык, чтобы не ляпнуть лишнего. На самом деле, ничего бы я не сделала, если бы он попытался общаться со мной как раньше. Мы же только без проклятий и заклятий обходиться договорились. А к его ехидству я привыкла, мне его даже немного не хватало. Словно бы не Рубен рядом, а только оболочка.

— Ладно, полетели на болото, проверим, на сколько теперь хороший секс ранг повышает. Ты со мной, — зыркнула я на нашего безтранспортника и устремилась на лестницу, на ходу прихватив куртку.

Оба парня двинулись следом.

На первом этаже мы оказались меньше чем за минуту. Это в компании матери я спускалась на лифте, а в одиночку можно и порезвиться, скатываясь с этажа на этаж стоя на перилах, балансируя и перелетая через площадки.

Выскочив на улицу, добежала до парковки и уселась на мотолет. Почти в тот же миг сзади оказался Рубен. Не оборачиваясь, я протянула ему второй шлем и врубила максималку. А этот паразит додумался не просто обнять меня за талию, а буквально притянул задницей себе между ног и еще поцеловал в шею… Романтик, демоны его побери! Непонятно только, почему меня это веселит, а не бесит.

Бродлэнская топь ничуть не изменилась, пока нас не было. Даже ковер из травы еще до конца не расплелся. Понятно, что первым делом я создала столб пламени… И опять порадовалась, что рядом Баркер, способный за секунду создать вокруг огненного столба — фонтан. И Калеб, накрывший наше творение невидимым куполом.

— Чтож-ж-ж, — протянула я, плюхаясь на камень. — С максималкой более-менее все ясно, теперь надо с минималкой разобраться.

После каждого прироста силы приходилось тратить по несколько часов, настраивая новый максимум и минимум. Причем минимум был важнее. Маленький огонек нужен чаще, чем пожар на весь лес. С артефактами работать тоже надо аккуратно, дозировано. Тот же мотолет становится убийственно опасным, если не контролировать торможение и скорость. Хорошо, что мы умудрились обойтись без жертв, хотя неслись по дороге как безумные. И затормозили более-менее успешно, не сломав ничего ни себе, ни технике.

Препод по темной магии как-то рассказывала, что у одной из ее студенток случился прилив сил сразу на два ранга и та на зачете по созданию зомби нечаянно подняла сразу все кладбище. Ну вот… всем повезло, что я не некромантка!

Часика так через три у меня получилось создать маленький безобидный огонечек и расколоть камушек пополам, а не превратить его в труху — очень полезный навык при моей любви к грецким орехам. Парни тоже более-менее настроились на новые возможности, проверив друг на друге и парализующие, и отталкивающие, и костоломные заклятия. Последнее было очень рискованно, но разве можно остановить мужчин, решивших помериться… хм, силой.

В качестве заключительного теста мы по-быстрому собрали набор для кислотного отвара и создали каждый свой. А потом проверили на несчастных топях.

Удивительно, но капелька сделанной мной зеленой жижи выжгла не все болото, а лишь небольшой участок радиусом в пару метров. Само собой Калеб тут же все восстановил обратно. У него, кстати, вышло гораздо лучше. Тоже больше, чем ожидал, но не настолько. Зато Рубен обсчитался примерно на одном со мной уровне.

Тяжко вздохнув, мы повторяли эксперимент с отваром, пока результат не стал относительно предсказуем.

— Ну… включай рангометр, — решилась наконец-то я.

— Нефигово мы так потрах… консумировались, — прокомментировала я наш скачок силы.

Калеб на это никак не отреагировал, играя желваками и не глядя в сторону ухмыляющегося Рубена. Еще вчера парни были примерно на равных, балансируя между хорошо прокачанным третьим и недавно притянутым четвертым, а теперь между ними была пропасть в три ранга.

— Зато ты своей силой владеешь гораздо увереннее, — попыталась успокоить я Калеба. — Мы с Рубеном постоянно рискуем.

— Это пока, — недовольно буркнул мой первый ведьмак.

— Ну и у тебя пятый ранг «пока». — Я подошла и обняла понуро сидящего на камне парня. — Накачаем тебя постепенно из амулетов. Это ж чистейшая ведьмовская сила, ни с каким источником по мощности не сравнить! Даже с родовым…

За спиной раздался странный хрипловатый звук, как будто Рубен поперхнулся. Обернувшись, я успела заметить его увлажнившиеся глаза. Пока мы веселились, осваивая новую мощь, он почти не вспоминал, чей это свадебный подарок. Зато сейчас опять накатило, похоже.

Пришлось оставить Калеба, куснув его за кончик уха в качестве ласки, и пойти обнимать второго парня. Все же у него действительно горе, а не раздражение из-за недобора ранга. И вообще, если уж кому и надо переживать после всех этих силовых модификаций, так это мне. Я со второго ранга скаканула в девятый! Вряд ли среди ведьм найдутся дурочки, которые поверят в животворящий трах… Тем более когда Рубен тоже поднялся с четвертого до восьмого.

Сказки про витающий неупокоенный дух все в детстве слушали, а кое-кто, может, и в реальности сталкивался. Не все же ведьмы от старости умирают, особенно богатые и приближенные к Верховному ковену.

Обниматься, кстати, гордое чудо сначала отказалось, промычав что-то из серии: «В жалости не нуждаюсь». Угу. Пришлось вцепляться в волосы на затылке, поворачивать к себе лицом, наклонять… Сурово смотреть в голубеющие глаза… И так засмотрелась, что не успела увернуться от поцелуя! Вот кто так делает, а?!

Зато хоть улыбнулся, причем почти привычно — с самоуверенным ехидством. Ладно, если поцелуи на него так целительно действуют, могу раз в сутки побаловать, пока не оклемается полностью.

— Поехали забирать твои вещи? В центр, где-то рядом со мной?

При академии было общежитие, но, само собой, сын одной из верховных ведьм не мог пасть так низко и жить со всеми. Скорее всего, ему купили такой же пентхаус, как и мне, с парочкой спален. И, естественно, приехав в наш город, Лейла сняла себе и Шерил апартаменты, чтобы не тесниться.

— Кстати, а в седьмой комнате отеля просто никто не жил, или тебя временно в нее заселили, чтобы было удобнее капать на мозг? — уточнила я, останавливаясь перед красивым зданием.

— Там пусто было. Я зашел, чтобы отдышаться и придумать новые аргументы против нашего брака. А потом… почувствовал… и быстро спрятал договор, чтобы его не отняли.

— М-да…

Кто-то постарался насчет убойных аргументов за наш союз. Но острить на эту тему я, естественно, не стала. Вот вычислим того, кто все это затеял, тогда и повеселимся. Над ним!

Никому не позволено убивать верховных ведьм и расстраивать мою мать, настроившуюся на слияние компаний. Ну и с завещанием тоже надо разобраться… В общем, буду нести возмездие во имя Луны! Тем более с девятым рангом это сильно проще, чем со вторым.

Ключи Рубена ожидаемо не подошли, а при попытке вскрыть дверь заклинанием сработала сигналка. Так что мы уселись на ступеньках и принялись ждать или охрану, или Шерил, заодно играя в огонь-вода-бумага-камень. Во-первых, не так скучно, во-вторых, развивает контроль и реакцию: элементы должны быть маленькие, помещающиеся на пальце, и быстро меняющиеся — в зависимости от элемента противника. В этой игре всегда побеждал Калеб и сейчас уже дважды выиграл, несмотря на свой пятый ранг. Потому что здесь важнее были не сила, а скорость и внимательность. Рубен, вон, на бумагу вместо огня камень создал, тупень!

— Что вы тут делаете?!

Спустя двадцать минут у дверей пентхауса соизволила объявиться Шерил, наследница и племянница Лейлы.

— Хотим забрать личные вещи моего мужа, — натянуто-вежливо улыбнулась я, как всегда, когда говорила с деловыми партнерами матери. — Надеюсь, ты не собиралась вместе с компанией присвоить себе его трусы и носки?

— Все вопросы по компании можешь задать моей тете. Еще почти месяц она доступна для связи, — вернула мне ответную улыбку кузина Рубена.

— Не боишься, что ее ответы тебе не понравятся? — съехидничала я.

Все мы прекрасно знали, что ведьмы предпочитают мстить своим убийцам сами, а не дожидаться, пока кто-то найдет медиума, способного призывать души умерших. Кстати, очень редкий дар среди некромантов. Поднять тела без души или поболтать с душой, если та сама захотела — на это они способны, а вот призвать…

Тем более не всякий одаренный решится потревожить недавно почившую не своей смертью ведьму, прекрасно понимая, что рискует жизнью со всех сторон. Так что в нашем случае вероятность вычислить убийцу с помощью убитой стремилась к нулю. Разве что у меня внезапно дар к некромантии откроется.

Общение с недавно умершими любили люди: им вечно хотелось что-то договорить, объяснить. К счастью, услуги медиумов стоили чрезвычайно дорого, иначе бы все сорок дней после смерти несчастный проводил в обществе своих близких.

Кстати, обвинения и показания, взятые у умершего, без доказательств или подтверждений живыми никакого веса в судах не имели. После смерти человек признавался недееспособным, что в целом логично. Ведьм и оборотней это тоже касалось.

— С чего бы мне бояться? — Шерил уверенно посмотрела на меня и тут же попыталась внушить нам всем желание уйти, забыв, зачем пришли.

— Тебе настолько дороги трусы Рубена? — Я вызывающе усмехнулась, глядя в вытянувшееся от изумления лицо стервы. — Открывай дверь. По закону ты обязана позволить нам забрать его личные вещи. Мы еще потом к вам в Глостерсолл приедем, так что ничего не выкидывай, а то в суд подам.

— Я каждую зубочистку проверю, — процедила Шерил, открывая и отступая на шаг, чтобы мы могли войти.

Но сейчас у нее не было шансов выпендриться. Здесь каждая вещь принадлежала Рубену. Кстати!

— Где документы на пентхаус? На кого он оформлен?

Витиевато грязно выругавшись, Шерил швырнула в меня папкой, которую Калеб аккуратно поймал и перенес мне в руки заклинанием левитации. Все четко, аккуратно, идеально. Горжусь!

— Не понимаю, на что она рассчитывала? — выставив шипящую, как кошка, Шерил, я прошлась по своему второму пентхаусу и уселась на кухне, пока Рубен колдовал нам над кофе. — И почему не хотела нас пускать… Ей же досталась целая компания и все остальное состояние твоей матери!

— Может, еще не поверила в собственное везение? — предположил Калеб, благодарно кивая за поставленную перед ним кружку.

— А может, подозревает или, того хуже, знает… — Я тоже благодарно кивнула Рубену и почти инстинктивно активировала заглушающее заклятие, бросив щепотку соли в созданный мной маленький огонек.

После чего приложила палец к губам, убедилась, что оба парня поняли намек, и прошептала: «phasmatos oculacs». Стандартное заклятие, снимающее иллюзии и маскирующие покровы. Причем, в отличие от заглушающего, сильно зависящее от противоборствующих сил. Например, ведьмой второго ранга снять иллюзию ведьмы четвертого я бы не смогла. Сейчас же я вложила в заклятие не только свою мощь, но и парней. Так что совместными усилиями мы должны были ненадолго скинуть наваждения даже высшей ведьмы.

Моя интуиция была вознаграждена, правда Рубен от такого открытия привычно скривился. В его спальне нашлась замаскированная камера. Само собой, не обычная, а артефакт, позволяющий госпоже Лейле присматривать за сыном. Но, как выяснилось, это были не все сюрпризы. Второй следящий артефакт прятался на кухне, прикинувшись безобидной банкой с крупой. И пах он чужой, незнакомой мне магией. Рубен тоже не опознал даже род обнаглевшей ведьмы, а вот Калеб напрягся, долго внюхивался, как оборотень, но в конце концов сдался:

— Помню, что сталкивался, но не помню, когда и где.

— Интересно, у кого сейчас доступ к камере твоей матери? — Снова развалившись в кресле на кухне, я принялась мять в катышки взятый с блюдца кусочек сыра. Дурацкая привычка, но, когда глубоко задумываюсь, всегда что-то рву, крошу, или хотя бы просто тереблю пальцами.

— Надо бы твою квартиру тоже проверить. — Калеб ожидаемо запараноил и даже предложил: — Может, госпожу Вивьен попросим?

Привлекать в наше расследование мать я не собиралась, но кое-какая помощь от нее мне бы пригодилась.

— Возьми банку и отвези ей — может, опознает?

Не знаю почему, но едва Калеб уехал, мне стало неспокойно. Небольшую сумку с вещами на первое время Рубен уже собрал, поэтому мы тоже спустились во двор, и… почти сразу помчались обратно наверх, чтобы полюбоваться на полностью разнесенную магическим взрывом квартиру. Замаскировывать цель никто не собирался: внешняя коробка (потолок, пол, стены) оказалась идеально целой, зато внутри пентхауса все превратилось в труху…

Откат с восстановлением — любимая фишка Калеба, но его сейчас с нами не было, так что пришлось напрячься мне. Вот только после отката наверняка последует новый взрыв.

— Так. У нас есть меньше минуты, чтобы попытаться угадать… — закончить фразу я не успела, потому что психованный Рубен кинулся внутрь своей квартиры, выскочил оттуда с камерой от матери, скатился по перилам и зашвырнул артефакт… хм… судя по эффектно взметнувшемуся вверх пламени — в центр бродлэнской топи.

Правда, это усилие обошлось ему чуть ли не в половину силового резерва, но зато и квартира цела, и пострадавших нет. И тут меня окатило дурным предчувствием.

— Калеб! Погнали за ним!

Весь кошмар со взрывом и откатом занял от силы минут десять. К тому же я ускорила свой мотолет, взлетев повыше, чтобы никого не сбить ненароком. Рубен вцепился в меня до хруста в ребрах: мы, не сговариваясь, решили лететь вместе. Так что у дома матери мы приземлились почти сразу за Калебом — даже показалось, что я слышала хлопок входной двери.

Мать жила за городом, предпочитая тратить на дорогу по часу утром и вечером. Это время она тоже проводила с пользой: просматривала отчеты, читала письма, обдумывала планы, созванивалась с кем-нибудь.

Распахнув дверь, в куртке и не разуваясь, я помчалась наверх по лестнице. Скорее всего, мать примет Калеба в кабинете, потому что на ужин начнут накрывать только через полчаса. Возможно, мама и прилегла после работы в спальне, но вряд ли она пригласит туда чужого ведьмака. Значит — кабинет. Или спальня? Демоны побери!

Плюнув на разум, я доверилась инстинктам. Да, мама была в спальне. Мало того, лежала на кровати, а над ней нависал напуганный Калеб. Проклятая банка валялась на полу, и вбежавший за мной Рубен тут же выскочил с нею на задний двор, к бассейну. А я бросилась спасать мать.

Благодаря вмешательству Калеба она еще была жива, так как тот отдал ей все свои силы, наверное задействовав когда-то созданный канал. Потому что какая-то тварь… какая-то очень сильная тварь смогла перекрыть высшей ведьме доступ ко всем источникам — даже к родовому. И теперь душила ее на расстоянии, заклятием. Вероятно, Лейла умерла так же. Но моя мать не умрет!

Я принялась накачивать ее силой, черпая ее отовсюду и пропуская через себя. Вот только, чтобы победить вражину, надо было влить сразу очень много… И хорошо, что мне повезло с ведьмаками! Одни додумались до этого раньше меня. Сообразили, что Рубен не сможет открыть мой дом, а Калеб — гнать на мотолете, объединились и привезли сразу все наполненные мной амулеты. Матери, чтобы скинуть с себя заклятие удушения, хватило пяти…

Правда, отследить гадину уже не получилось: очевидно, для заклятия использовались скрытые или отводящие чары, ну или просто задействовали переходник. Того же фамильяра, или… демона. Хотя тогда бы от следа смердело рогатыми тварями. Поэтому вероятнее — фамильяр-оборотень: пропущенная через них магия не пахнет. Вот только бедолага, скорее всего, помрет после такого испытания.

Странно, но случившееся совсем не повлияло на наш аппетит. Это матери кусок в горло не лез, зато мы втроем наелись так, что еле выползли из-за стола.

— Подойди. — Едва Рубен встал, мать поманила его к себе и долго рассматривала. Потом устало махнула рукой: — Не знаю уж, чем ты ей приглянулся, раз даже бесприданником взяла. Но… да благословит ваш союз Геката, — и нарисовала в воздухе брачную пентаграмму.

Уф-ф, такой роскоши я даже не ожидала! Но теперь мой муж был официально принят в семью. В мою семью. Так что, даже если вдруг со мной что-то случится…

Хотя после увиденного я больше переживала за мать, чем за себя. Интересно, кто теперь будет следующим? Шерил, как наследница Лейлы, или Хизер, владелица третьей крупнейшей компании по производству косметики?

Ее «Грехи шабаша» только в прошлом году вышли на мировой рынок, но уже потеснили и «Вивьен», и «Сады Ельпиании». Ярко-алая помада с провокационным названием «Кровь девственницы» пользовалась бешеной популярностью, особенно среди вампирок. Так что мать и Лейла не зря собирались объединить свои усилия, чтобы выжить наглую конкурентку. И, по-хорошему, Хизер теперь главная подозреваемая, а не потенциальная жертва.

— Мам, можешь поручить Фрэнки осторожно узнать, что там у Хизер с оборотнями? Вдруг кому-то как раз сегодня поплохело…

Фрэнки был маминым фамильяром, оборотнем-тигром. Типичный котик, поведение которого зависело от настроения. Поэтому я старалась с ним не общаться — он меня раздражал.

— Думаешь, это она? С ее-то двенадцатым рангом? — презрительно фыркнула мать.

Конечно, тот, кто ее душил, был заметно сильнее, но если к ведьме двенадцатого ранга добавить еще парочку ведьм, то…

— Отправлю выяснить. И если это она, то превращу ее в лягушку! Нет, в невысыхающую лужу!

И тут у Рубена, видимо, сработал ассоциативный ряд «лужа — вода — бассейн», и он вспомнил об артефакте. Очень вовремя, а то мы уже уезжать собирались. Но решили задержаться, чтобы сразу выяснить, узнает ли мама шпионскую магию.

— Что-то очень знакомое, — поводив носом над банкой, заявила мать. — Надо бы снять слепок…

— Странно, что ее до сих пор не взорвали, — удивилась я, проигнорировав осуждающий взгляд матери.

— Ее обезмагичили: оборвали все управляющие нити и затерли следы. Так что запах — это единственное, что у нас осталось. Попытаемся его сохранить. — И мать вытянула прямо к бассейну, вокруг которого мы все собрались, небольшой сейф. Запихав в него банку, она оглядела нас и строгим безапелляционным тоном заявила: — Всё. Никаких расследований. С завтрашнего дня в академию. У меня не так много дочерей, чтобы ими разбрасываться.

На самом деле я была единственным ребенком, потому что матери последние лет двадцать хватало проблем и без детей. Возможно, она надеялась родить еще кого-то после того, как я более-менее повзрослею. Точно так же, как и госпожа Лейла, возможно, собиралась три раза поблагодарить Гекату на нашем с Рубеном свадебном праздновании и задуматься наконец-то о наследнице.

— Кстати, Лейла работала над черновиками по слиянию… Она не собиралась тебя обманывать, — вспомнила я. Почему-то мне вдруг захотелось оправдать свекровь в материнских глазах.

— Он сказал? — Мать покосилась на Рубена, недоверчиво прищурившись. Но потом вспомнила, что вроде как даже приняла его в семью, поэтому просто строго повторила: — Завтра в академию!

— Да мы и так туда собирались, — фыркнула я, не став напоминать матери, что без наших расследований она бы не выжила.

К тому же сила госпожи Лейлы нашла меня прямо дома! И в пентхаус Рубена мы заявились не ради расследования, а за вещами.

— Короче, странно все, — констатировала я, уже сидя на террасе, любуясь луной и посасывая из трубочки любимую «Калинку».

Парни устроились подле меня на полу, с банками пива. Совсем на трезвую голову объять сегодняшние и вчерашние события не получалось, и требовалось легкое расслабляющее.

— Выходит, кто-то продолжал управлять нитями силы артефакта, через который за мной следила мать? — нахмурившись, сделал Рубен неожиданный вывод. Точнее, очень даже ожидаемый. Просто странно, что слова моей матери дошли до него с таким запозданием.

Еще более странно, что до меня и Калеба они вообще не дошли! Но так-то все логично. Артефакт кого-то неизвестного так и не взорвался, потому что этот неизвестный оборвал с ним связь. А артефакт госпожи Лейлы кто-то взорвал… Кто-то, имеющий доступ к пульту, причем не только как к материальному объекту, но и как к магическому.

Управлять чужими нитями силы может только та, которой выдали разрешение. Ну или ведьма-опекун, старшая в роду. Вот только Лейла как раз и была самой старшей и самой сильной в своей семье.

— Так… Наверное, надо не Хизар, а Шерил проверять, как это ни противно. — Поставив на столик пустой стакан, я дождалась, пока Калеб снова его наполнит.

Объяснять парням мою мысль было не нужно. Они оба только согласно кивнули. Потому что Шерил вообще вела себя подозрительно. В собственный дом Рубена пускать не хотела, а камеры мы нашли именно там. И взрыв еще этот. Завещание, черновики о слиянии… Хм.

— Нет. Слушайте, пульт же, скорее всего, в вашем доме в Глостерсолле. Вряд ли Лейла притащила его с собой сюда, в Армкасл. Она же ехала ненадолго: подписать брачный договор и, возможно, лично обсудить условия слияния. Зачем ей пульт, раз по плану ты вот-вот должен был переехать ко мне?

Разговор о матери давался Рубену непросто, он занырнул в свои мысли, облокотившись спиной о ножки моего кресла. Его глаз мне было не видно, поэтому я принялась теребить волосы у него на затылке. И Рубену это явно нравилось: он ластился, поворачивая голову то на один, то на другой бок, как кот. А вот Калеб с недовольным видом следил за моей рукой, как хищник перед броском. При этом не пододвигался, чтобы я могла и его тоже погладить.

Пришлось поманить ревнивца, только тогда он соизволил оторвать задницу от пола и передвинуть ее на полметра поближе. И какое-то время сидел, напряженный как струна, так и провоцируя вместо ласки подергать за волосы. На самом деле понимаю: я могла потрепать Калеба по макушке, между делом, а вот чтобы просто сидеть спокойно и перебирать шелковистые пряди — такого не случалось. Но мне понравилось, думать удобнее…

— Кому твоя мать могла доверить нити силы? — вернулась я мыслями к расследованию.

— Отцу или тете Челси, — Рубен едва ощутимо вздрогнул.

Еще бы… Он ведь не только потерял любимую мать, управляющую всей его жизнью с детства, его и из рода вытолкали. Возможно, просто воспользовались случаем. А возможно…

— Тетя Челси — это же мать Шерил, верно? — уточнила я.

Сейчас единственной наследницей огромного состояния Лейлы являлась ее племянница. И о ней известно достаточно много, а вот о Челси практически ничего. Ее крупных фото нет ни в сети, ни в бумажных журналах. Разве что издали, смазанно-расплывчато, причем всегда без указания имени репортера, сделавшего фото.

Когда я изучала сведения о семье навязываемого мне мужа, больше всего заинтересовалась сплетней, что его тетушка насылает на слишком настырных журналистов диарею. Возможно, и правда были прецеденты?

Вот госпожа Лейла была публичной личностью, любила давать интервью, фотографироваться. Шерил тоже не пряталась по углам. Даже отец Рубена иногда мелькал за спиной жены и ездил с ней на некоторые выставки, конференции, ярмарки… Не на все, конечно. Вот фамильяра Лейла таскала за собой везде. Кстати…

— А где любимый волк твоей матери? Она же с ним не расставалась.

— Бобби совсем сдал из-за старости. Мама как раз планировала вскоре устроить отбор, чтобы новенький успел обучиться у старенького. — Рубен странновато хмыкнул, то ли веселясь над получившимся каламбуром, то ли снова расстроившись из-за воспоминаний.

Пожалуй, хватит болтать — время уже позднее, вставать завтра рано. А я еще хочу успеть развлечься… только не выбрала с кем. Или начать реализовывать свою мечту о нескольких ведьмаках одновременно?

Оглядев парней, демонстративно сидящих спиной друг к другу, я пришла к грустному выводу, что надо радоваться их слаженности действий в остальных сферах нашей жизни. Молодцы же! За сутки умудрились более-менее сработаться! А вот над сотрудничеством в сексе придется потрудиться, так что сегодня лучше воздержаться от экспериментов.

— Рубен, спокойной ночи. Калеб, за мной в душевую…

Перед академией мы заехали к дому Рубена, за мотолетом. Покрутились вокруг него и решили продать, на всякий случай. У меня после вчерашнего паранойя не просто обострилась, а удвоилась. Или вообще утроилась.

Но за время первых двух лекций стало как-то полегче. Привычная обстановка, друзья с подругами, что-то вещающие с кафедры преподы. Новость об убийстве верховной ведьмы, конечно, обсуждалась. Но приближающаяся сессия и несданные зачеты с неполученными допусками волновали всех гораздо сильнее.

Третьей парой у меня была практика по созданию огненных иллюзий, и я как раз спустилась на первый этаж, где было сразу три больших защищенных зала для подобных занятий, когда услышала в коридоре знакомый высокий голос с капризно-тягучими интонациями.

— Думаешь, после того как твою мамашу придушили, кто-то станет терпеть твои выходки?

Циана, ведьма из параллельной группы. Мы только что все вместе отсидели общую лекцию, и практика по иллюзиям у нас тоже была совместная. Поэтому неудивительно, что она уже крутится на первом этаже. Непонятно, почему здесь Рубен и что они не поделили? Причем, смысл сказанного ею был верным, хотя за вызывающий тон я бы убила.

— Я просто попросил тебя заткнуться и не нести ересь, — последовал насмешливо-самоуверенный ответ.

М-да, ну если Циане хватило ума ляпнуть что-то плохое о Лейле, неудивительно, что Рубен вспылил. Вполне естественно защищать честь своей матери.

— А еще ты обозвал меня тупой стервой, при свидетелях! Это оскорбление…

— Да брось, я чистую правду сказал, — все так же насмешливо фыркнул мой придурок. Да что там, дурак, каких мало! — И, кстати, не стервой, а коровой. Не льсти себе!..

Демоны побери!.. Пришлось ускориться, чтобы поскорее оказаться возле парочки скандалистов. Понятное дело, почти все ведьмы столпились вокруг Цианы, а большинство ведьмаков выстроилось вдоль стеночки. Рубен стоял напротив неугомонной сплетницы практически в одиночестве, только с одной одногруппницей за спиной. Хорошая девица, надо потом поближе познакомиться.

— Да как ты смеешь!.. — гневно взвизгнула Циана.

— А ты? Как у тебя язык до сих пор не отсох? — презрительно скривился Рубен и едва успел прикрыться щитом от летящего в него заклятия. По-моему, костоломного, но я сильно не вникала, развеяв его одним щелчком.

— Что здесь происходит?! — грозно рыкнув, я встала так, чтобы прикрыть собой нарывающегося на крупный скандал придурка.

— О! Бетти, мы хотим проучить этого зарвавшегося наглеца, — с воодушевлением проинформировала меня Циана. — Поможешь?

— А что он сделал? — Обернувшись, я убедилась, что Рубен задействовал свой любимый способ заткнуться: наложил на себя заклятие молчания. Молодец.

— Мы с девчонками обсуждали последние новости… а он влез…

— Вы сплетничали о смерти его матери, а ему это не понравилось? — переиначила я фразу, тыкая однокурсницу в очевидный факт и толсто намекая, что они тут все не белые и пушистые.

После моих слов часть ведьм, вроде бы поддерживающих Циану, испарилась и рассредоточилась вдоль стен, рядом с ведьмаками.

— Он выразил свое недовольство слишком нетактично, — влезла в наш разговор одна из свидетельниц, — оскорбив Анку. И не извинился, а продолжил ее оскорблять.

— Да! И я требую удовлетворения… Пошли в деканат — пусть его высекут и запрут в подземелье на сутки! — оживилась оскорбленная, почуяв поддержку. А то после моего выпада она слегка растерялась.

— Пойдем. Думаю, декану будет очень интересно узнать, что вы говорили о верховной ведьме, — бодро засияла я, оглядываясь вокруг.

Количество народа вокруг Цианы стало еще меньше. Так что до деканата мы, скорее всего, не доберемся, вот только…

— Пусть извинится за тупую корову! Тогда прощу, — уперлась рогом однокурсница.

Обидно, но сейчас она была полностью права. За оскорбления с переходом на личности надо отвечать. И раз уж ты родился ведьмаком, то к ведьмам вообще лезть не стоит.

Я обернулась к Рубену, наткнулась на его упрямо-злющий взгляд и уже приготовилась задействовать свою власть, чтобы провести примиряюще-воспитательную беседу вечером наедине, но тут эта… корова, демоны ее побери, решила выпендриться:

— Пусть на коленях извиняется…

Тут уже взвилась я. Потому что меру надо знать!

— На коленях, значит? — вкрадчиво уточнив, зыркнула по сторонам, вновь проредив компанию вокруг Цианы. Рядом с ней остались самые стойкие: пять ведьм и один ведьмак, очевидно из ухажеров. — Так сильно оскорбилась на корову, да, Анка? Или на тупую? Правда глаза колет? — В коридоре и так ощущалось напряжение, а после моего выпада вообще заискрило. — Но, признаю, мой муж, — тут вокруг наступила тишина: даже те, кто до этого перешептывались, обсуждая происходящее, заткнулись и уставились на меня, пытаясь понять, спятила я или просто неудачно пошутила, — повел себя недопустимо по отношению к ведьме и за это будет наказан. Прямо сейчас и здесь.

Какое счастье, что Рубен все же не совсем идиот и предпочел подыграть, а не провоцировать. Не успела я к нему обернуться, как он, с вызывающе-соблазнительной улыбкой глядя мне в глаза, начал медленно расстегивать пуговицы на рубашке. Это было очень возбуждающе! На миг я даже забыла, что мы тут не одни. Но тут кто-то из зрительниц тихо сквозь зубы застонал, возвращая меня в реальность.

Скинув рубашку, Рубен вытащил из штанов ремень и опустился на колени, протягивая мне орудие наказания. Уф-ф-ф!

Хорошо, что я была на кураже, иначе бы наверняка струсила, потому что никогда раньше мне не приходилось никого пороть. Но пару раз я в щелочку подглядывала за матерью, наказывающей Фрэнки, так что примерно представляла, что надо делать. Рубен еще и руки сцепил на затылке, чтобы свести лопатки и мышцами прикрыть позвоночник. Похоже, у кого-то из нас опыта хватит на двоих.

Удары считали вслух, по-моему, все в коридоре. Я решила, что шести вполне достаточно. Вернула ремень Рубену, незаметно погладив его по запястью. Все же наказывала я за дело, так что надо побыть суровой женой. И обязательно вечером намекнуть, что в следующий раз так легко не отделается.

— Удотворена? — Я с вызовом уставилась на довольную Циану. Та кивнула, не отрывая жадного взгляда от Рубена. Очевидно, тот одевался — мне спиной было не видно. — Отлично. А теперь пойдем разомнемся.

— Чо? — уставилась на меня однокурсница и моргнула. Нехорошо обижать коров, но определенное сходство наблюдалось даже внешне. В форме и особенно в выражении глаз.

— Ничо, — передразнила ее я. — Ты оскорбляла мою свекровь и спровоцировала моего мужа. Думаешь, я просто оботрусь и прощу тебя за это?

— Ты что, на дуэль намекаешь? — дошло наконец-то до Цианы. — У тебя же всего второй ранг! Учти, я не собираюсь тебе поддаваться!

Девица, уже раз вмешавшаяся в наш спор, когда пыталась оправдать подружку, снова решила проявить активность. Она что-то прошептала дурехе на ухо. Подозреваю, азы, которыми владеют даже школьники, среди которых — примерная оценка ранга ведьмы. Принять меня сейчас за второранговку мог только совсем… тупой. Из меня же сила так и брызжет!

— Э-м… Не имеешь права! — Циана соизволила вглядеться и сообразить, что ее третий ничто против моего девятого. Уровень знаний у нас одинаковый, опыт тоже. Поэтому победитель ясен сразу.

— То есть приставать к ведьмаку, который не может тебе ответить, можно? Сплетничать о его матери — можно. А отвечать за свои слова — нет? Рубен ответил, теперь твоя очередь. Не ссы, не убью, — ухмыльнулась я, щелчком пальцев распахивая дверь в ближайший зал и затаскивая туда Цианку, ее чересчур активную подружку и одногруппницу моего мужа. Ту, что стояла с ним с самого начала и до самого конца скандального инцидента. Мне тоже нужен секундант, в конце концов.

Подмигнув Рубену, я снова щелкнула пальцами, захлопывая дверь и отрубая Циане путь к побегу. Правда, она может выпрыгнуть из окна… но рискнет ли настолько опозорится?

Циана предпочла опозориться иначе, снова начав взывать к моей порядочности и совести. И я уже почти согласилась просто сделать вид, что дуэль была. Потому что все зрители усвоили урок и расскажут тем, кто не видел. Так что сплетни, может, и не прекратятся, но сплетники начнут постоянно оглядываться, проверяя, чтобы ни меня, ни Рубена не было рядом. И провоцировать его больше никто из ведьм не станет, опасаясь моего возмездия, которое настигнет почти сразу. А с ведьмаками он и сам разберется.

Но как раз когда я уже даже подошла к двери, чтобы выйти в коридор, эта ненормальная выдала:

— И вообще, ты радоваться должна, что я дала тебе повод выпороть Баркера при всех. Столько раз твердила, что мечтаешь об этом…

Ее подруга среагировала даже быстрее меня, прошипев:

— Анка, заткнись!

А когда в моей руке вспыхнул огненный меч, храбро попыталась втиснуться между нами:

— Послушай, она сейчас немного не в себе…

— Она всегда не в себе, — вмешалась одногруппница Рубена, до этого вежливо помалкивающая. — Оправдывает прозвище, — презрительно хохотнув, девушка обернулась ко мне и предложила: — А давай я с ней подерусь? Это будет честнее: у нас один уровень.

— Давай, — согласилась я. — По крайней мере, у вас будет дуэль, а не просто выбивание дури. — И, повернувшись к Анке, медленно и четко предупредила: — Но имей в виду, это я решаю, когда, как и где развлекаться с собственным мужем. Еще раз рискнешь влезть и получишь огненным мечом по заднице.

Стульев и столов в зале не было, так что пришлось задействовать заклятие парения, требующее как минимум шестого ранга по силе. Оно само всплыло в голове, едва я задумалась, куда бы присесть, пока девчонки отрываются. И с первого раза получилось — наверное, из-за остатков куража, поддерживающего настрой на успех.

Так что я наблюдала за дуэлью сверху, скрестив ноги и положив на колени руки. Активная подружка Цианы подпирала плечом стену в углу, выстроив на всякий случай защитный щит. Потому что заклинания летали по залу, как теннисный мяч — то влево, то вправо…

Но правда все же восторжествовала, и наша сторона выиграла! Спустившись на пол, я попыталась задействовать азы целительной магии, но сдалась. Не мое это. Зато вылезшая из угла вторая секундантка оказалась с даром целителя. Так что в коридор дуэлянтки вышли потрепанными, но целыми. И сразу разбежались по другим залам, где шли практические занятия.

Преподаватель выдал нам всем троим выговор за опоздание, потому что дуэль за уважительную причину не считалась. Подозреваю, одногруппнице Рубена тоже досталось. Надо будет потом все же познакомиться с ней поближе…

А в обеденный перерыв в столовой на меня налетел рой ведьм, чтобы выяснить, как так вышло и почему я взяла в мужья Баркера, которого почти четыре года ненавидела.

— От ненависти до любви один шаг, — отшучивалась я, выискивая взглядом Рубена, почему-то не явившегося на обед.

Паразит объявился только под самый конец большого перерыва, умудрившись в общей толкучке подкрасться, наклониться и поцеловать меня в плечо. Его спасли только выражения лиц сидящих напротив меня за столом ведьм.

По их умилительным взглядам я сразу поняла, что у меня за спиной не враг, а муж. Но сама тоже почувствовала и его появление, и приближение, и даже намерение. Просто еще не привыкла это анализировать и быстро воспринимать.

Втиснувшись рядышком, Рубен демонстративно потерся об меня щекой, как кот. По-моему, помечая для других ведьмаков, потому что их как раз сегодня вокруг меня почти не было. А раньше так и норовили позаигрывать, поухаживать, проявить к даме уважение.

— Если решил поиграть в ревнивого собственника, в следующий раз будь в столовой раньше меня. Возьми обед, займи место за столом, — проинструктировала я мужа, потрепав его по макушке. — Что я ем, а что нет, можешь спросить у Калеба.

Полюбовавшись на в очередной раз надкусившего халапеньо Рубена, я подмигнула ему, чмокнула куда-то в область скулы и отправилась на следующее занятие. У меня их сегодня оставалось еще два.

Когда все пары закончились, вышла из здания и только тогда вспомнила, что муж у меня бестранспортный. Значит, надо хотя бы предупредить, что уезжаю, и закинуть ему денег на карточку.

Повыбирав между эффектным ведьмовским посланием в воздухе и бесшумным сообщением в мессенджер, остановилась на втором варианте, чтобы был шанс ответить. И Рубен почти сразу прислал мне: «Пять минут…» и смайлик с человечком на коленях.

Ладно, столько я готова подождать. Даже таймер на часах включила, чтобы отчитать, если опоздает. Но спустя четыре минуты Рубен замер возле меня, подозрительно довольный. Словно не его выдрали в присутствии студентов как минимум трех групп академии.

А у входа в здание толпилось сразу пять или шесть ведьмаков, явно чего-то выжидая. Я вопросительно изогнула бровь, кивнув в их сторону:

— Очередной спектакль намечается?

— Не-а, — продолжил довольно сиять мой муж, — просто провожают. Я с тестирования ушел.

— Хм? — Никогда не была занудой, ратующей за учебу и обязательное посещение всех пар, но тут у меня в голове что-то перемкнуло и появилось огромное желание отчитать прогульщика.

— Сказал, что меня жена зовет, а она ждать не любит. — Судя по шаловливым искрам в глазах, Рубен проверял границы моей лояльности.

Ну и вообще экспериментировал, что ему можно, что нельзя. Грубо говоря, учился мной манипулировать. Потому что Калеб, например, знает меня как облупленную — мы же знакомы лет семь-восемь… не помню точно, когда его нам подкинули. Я как раз начальную школу заканчивала, значит, все же восемь лет прошло. Манипулировать мной он так и не научился, потому что прямой слишком. А Рубен — извилистый, привыкший выкручиваться под властной матерью, но при этом сохранивший независимость. Так что надо тормозить на старте.

— Если завалишь хоть один зачет или экзамен, лишу магии, пока не пересдашь на пять, — пообещала я голосом училки-зануды.

— Только магии? — с очень заинтересованным видом уточнил Рубен.

Легкое, как ветерок, напряжение, заставило сильно задуматься над ответом. Но вроде бы я поняла суть вопроса.

— Конечно, ведь секс с тобой мне нравится, зачем же я буду лишать себя удовольствия?

— Это хорошо. — Мой ведьмак состроил хитрющую мордочку, а потом неуловимо быстро приобнял, поцеловал и тут же оказался у меня за спиной.

Четыре года я думала, что сыночек Лейлы — самовлюбленный наглец, а оказалось, что он романтичный нахал с минимальным чувством самосохранения. Еще и поддерживать меня за талию решил, пока на мотолет усаживалась. Столько времени без него справлялась… Но было приятно. И с поцелуем забавно вышло.

— Целовать ведьму без ее позволения — рискованно, — на всякий случай предупредила я, но даже по голосу было слышно, как мне весело. Плохая пока что из меня старшая рода: разбалую своих мужчин, придется потом перевоспитывать.

— Ну я же не всех подряд целую, — рассмеялся Рубен мне в макушку.

— Еще чего не хватало! — сначала возмутилась я, а потом по новому приступу веселья поняла, что примерно такой реакции от меня и ждали. Подтверждения, что ревную и не собираюсь ни с кем делиться. Вот же… паразит!

Калеб ждал нас дома, серьезный и даже какой-то мрачноватый. Я поручила ему съездить в полицейский участок и попытаться вытянуть хоть какие-то новые подробности.

— Госпожа Вивьена отправила в полицию заявление о покушении, так что вечером нам надо будет поговорить со следователем. Нас не в участке решили собрать, а у твоей матери. Но допросить все равно хотят всех, даже Шерил.

— Она тоже припрется? — удивилась я. — Мать согласилась принять эту стерву?

— Госпожа Вивьена сама предложила пригласить и ее тоже.

По интонациям и мимике Калеба сразу было ясно, что он разделяет мое недоумение, но, как и положено хорошему ведьмаку, безропотно принимает решение старшей ведьмы, а не оценивает его.

— Ладно, что-то еще интересное выяснил?

На террасе сегодня было очень прохладно, даже с пледом, так что я устроилась с ногами в кресле и цедила чай, сделанный совместными усилиями моих мужчин: Калеб накидал в кружки сахар и пакетики, Рубен залил в них кипяток.

Бутерброды они тоже настругали вместе: один нарезал хлеб, другой намазал все маслом, потом первый тонко нашинковал сыр, и, пока раскладывал его на хлеб, второй настругал колбасу. Получился славный перекус.

— Шерил вчера прошла через детектор лжи, еще до взрыва в его квартире. — Калеб кивнул на Рубена. — Но про взрыв полиции не известно.

— Наверное, придется рассказать, — нахмурилась я, злясь, что такая идеальная подозреваемая сумела ускользнуть.

Детектор лжи даже ведьме обмануть очень сложно. Правда, все зависит от того, что там у нее спрашивали.

— Угу. Про новое завещание Шерил якобы не в курсе, а вот черновики договора о слиянии видела, но не знает, где они. Больше ничего выяснить не удалось.

Виновато вздохнув, Калеб покосился на мою опустевшую кружку, уточняя взглядом, хочу ли я еще чая. Чая я больше не хотела. Мне хотелось поскорее выяснить правду и добиться справедливости.

— Когда там мама нас ждет в гости? Через час? Да уж, до Глостерсолла добраться не успеем… — Я скатала из подвернувшегося под руку фантика маленький шарик и щелчком отправила его к Калебу. — А причины смерти госпожи Лейлы, так же как и убийцы, скорее всего прячутся там.

Вчера, спасая мать, мне было не до вдумчивого анализа, но сегодня на одной из скучных лекций я еще раз прокрутила в голове все случившееся и твердо уверилась, что действовала не одна ведьма, а несколько. Фамильяра в расчет не берем, его, скорее всего, принесли в жертву, не спрашивая согласия.

— Завтра еще учебный день, а послезавтра выходной, — с якобы равнодушным видом напомнил Рубен, пересылая доставшийся ему от Калеба фантик обратно мне.

— А ты как, выдержишь встречу с семьей? — неожиданно забеспокоилась я. — Там же будут и отец, и тетя. Подозреваемые и в убийстве, и в подлоге завещания. Кстати! — От вспыхнувшего панического озарения меня буквально подкинуло в кресле. — Помчались в полицию, быстро! Надо натравить их на нотариуса твоей матери!

— Думаешь, они сами на него не вышли? — Сначала показалось, что Рубен не горит желанием общаться с полицейскими, но почти сразу выяснилось, что я ошиблась. Он просто параноил, что не удивительно. — Лучше в выходные скататься и посидеть с ним до приезда следователя. Иначе его тоже уберут к демонам…

Поверье, что все ведьмы после смерти уходят в нижний мир, к князьям Ада, было таким же древним, как и надежда на перерождение через сорок дней в ком-то из новорожденных. Госпоже Лейле я от души желала поскорее переродиться и лет через сто-двести снова стать верховной ведьмой. А вот ее убийцам — свалиться в Ад, желательно чертями, чтобы их пинали все, даже младшие демоны.

— Может, и не вышли, — сладко потянувшись, я все же встала из-за стола: до зуда хотелось действовать, вот только неясно как именно, — но ты прав, лучше не привлекать к нему внимания. Сначала сами выясним, получил ли он денег за молчание и свалил или его прибили уже, для надежности.

— Полицию странное завещание тоже беспокоит. — Калеб тут же подскочил и выжидающе уставился на меня. — Только у человечки иммунитет на ведьмовское влияние. Хоть вампиров привлекай, — недовольно хмыкнул он.

Логично, подобные дела доверяют только тем, кто способен устоять перед ненавязчивыми ведьмовскими чарами. А за более заметные попытки влияния на следствие можно и административку получить, или вообще уголовку. Как повезет.

— У меня есть парочка знакомых, — поддержал шутку Рубен, глядя на нас, но продолжая сидеть, развалившись в кресле.

— Давайте обойдемся без вампиров. — Меня всю перекривило. — Лучше с демонами союз заключить, чем с кровососами.

Несмотря на нейтралитет, инстинкты и память предков никуда не делась. Когда кто-то из немертвых поблизости, прямо мурашки по всему телу. Это ведьмы, у кого магия ближе к темной, нормально с ними общаются, а я хоть и огненная, но из рода природниц и целительниц. Нам с умертвиями не по пути.

— Можно и с демонами, — на удивление легко согласился Рубен.

Конечно, он хочет вычислить убийцу матери… Хотя я тоже настроена защитить свою. Однако привлекать демонов пока что рановато. Сначала надо попытаться выяснить все самим.

— Завещание подменили, черновики о слиянии пропали, артефактом госпожи Лейлы управляет кто-то даже после ее смерти, запах на втором артефакте всем знаком, но никто его не помнит, Шерил не хотела нас пускать в квартиру, а потом там вдруг все взорвалось… На жизнь моей матери покушались… — перечисляла я, загибая пальцы. — Я учусь на экономиста, и нас тоже учат анализировать поведение людей, строить логические схемы, делать выводы. Так вот, наша первоначальная задача: как-то связать все эти события.

— Все слишком уж явно утыкается в Шерил, — покачал головой Рубен, наконец-то соизволив оторвать задницу от кресла. — Она, конечно, дрянь редкая, но к моей матери относилась с уважением. Да и зачем ей ее убийство?

У меня после его слов в голове настойчиво замельтешила какая-то очень важная подсказка, неуловимая… как вампир, демоны его побери!

Приехавших к матери следователей оказалось двое — та самая человечка, вокруг которой кружил Калеб, и оборотень. Лис, демоны его побери! Рыжая хитрая морда, на которой большими неоновыми буквами светилось: «Достаю всех до белого каления». И он с самого начала принялся доставать — всех!

Так уж заведено, что в судах и уголовном розыске работают только люди и оборотни. Причем берут только тех, у кого имеется свой собственный иммунитет на магию, плюс увешивают артефактами от магического влияния и ежевечерне проверяют. Адвокатов и прокуроров еще и перед выступлениями осматривают, а само помещение суда обезмагичивают на время заседания…

Все это делается, чтобы обезопасить свидетелей и подозреваемых. Так как ведьмы и вампиры могут попытаться повлиять на них почти инстинктивно и получить нужные показания, от которых потом, без магии, свидетель откажется.

Опять же, когда одна ведьма расследует убийство другой ведьмы, она всегда пристрастна. Родовая дружба или вражда, семейные пересечения, общие знакомые… Да мало ли? Вампиры тоже между собой повязаны сирами, кланами, кровью и прочими нитями, за которые можно подергать. Можно поручить вампирам вести дела ведьм, а ведьмам — дела вампиров, но тут снова встает проблема магического влияния на свидетелей.

Поэтому нам пришлось терпеть этого рыжего нахала — умного, настойчивого и опытного. За время нашего уединенного диалога в материнском кабинете он вытянул из меня и про взрыв, и про переписанное завещание, и даже про нотариуса! Всего сорок минут, и я каким-то чудом выболтала ему все! Зато вспомнила, какая именно мысль не давала мне покоя:

— Я слышала, что при обыске обнаружили буклеты репродуктивных клиник. Госпожа Лейла таскала их с собой?

— Это местные клиники, не из Глостерсолла, — неожиданно прямо ответил на мой вопрос лис, загадочно ухмыльнувшись. — Госпожа Лейла посетила их или собиралась посетить. Увы, но точнее ответить не могу, так как сотрудники ничего нам не говорят. Врачебная этика.

Кавана. Капитан Исаак Кавана. Рыжий, веснушчатый, зеленоглазый, вечно улыбающийся. Так бы и… прибила чем-нибудь!

Не говорят ему ничего, как же, демоны его побери!

Из парней он тоже вытянул все, точнее — практически все. Никто из нас троих, как этот рыжий Исаак ни старался, не сообщил ему точную дату и время подписания брачного договора. Мама у меня тоже оказалась кремень.

— Я ему так прямо и сказала, что это не его дело. Мы с Лейлой подписали договор одновременно, а ты позже, — возмущенно пересказывала она мне, когда следователи и Шерил ушли. — Любой магический индикатор это подтвердит. Договоренность о браке была уже несколько лет, он не внезапный какой-нибудь мезальянс, а продуманный союз! — После этой фразы мама одарила Рубена недовольным взглядом и горестно вздохнула над разбившимися надеждами.

Еще бы! Несколько лет продумывали, прибыль подсчитывали и в итоге получили бесприданника. Причем, подозреваю, мама бы не так сильно страдала, если бы я проявила послушание и вписалась в брак у нее в офисе. Но я-то сделала это, уже подозревая, что в приданое к мужу мне достанутся только проблемы. Правда, про пропавшее завещание я еще не знала, но это ничего бы не изменило.

Домой мы вернулись поздно, уставшие и какие-то… опустошенные, что ли. Чертов лис, как вампир, высосал из нас всю энергию. Но зато у меня появилась интересная зацепка.

— Завтра после академии едем по репродуктивным клиникам, — объявила я, скинув в руки Калеба куртку. — Мне придется всех там отвлекать, пока вы будете искать подробности о посещении госпожи Лейлы.

Парни хмуро переглянулись и синхронно кивнули. Отлично. Какая может быть врачебная этика, когда убита верховная ведьма?

Но на этот вечер у меня были совсем другие планы.

— Рубен, иди под душ, я скоро приду…

Даже не сомневаясь, что мой приказ выполнят, обняла Калеба, уже разувшегося и повесившего обе куртки, свою и мою, на вешалку. Поцеловала, выдохнув в губы:

— Спокойной ночи!

И направилась в ванную комнату — развлекаться и, может, немного повоспитывать, если настрой появится. Правда, о воспитании я забыла почти сразу, потому что уже стоящий под струями душа Рубен высунулся, сдвинув в сторону дверцу, подхватил меня и одним рывком приподнял, затаскивая в большую ванну, гораздо чаще служившую душевой кабинкой. Зато в ней можно было и стоять, и сидеть, и лежать, и… втирать в кожу гель, скраб, какой-то бальзам для тела. Все это сопровождалось смехом, объятиями, поцелуями, страстными взглядами.

Причем мне было хорошо, хотя секса как такового между нами не было. Мы просто развлекались, как два малолетних идиота, обнаруживших коробку с родительской косметикой. Кстати, шампунь с сочным ароматом яблок Рубен, скорее всего, привез из своей квартиры. У меня такого никогда не было! Но пах он так, что хотелось уткнуться в намыленные им волосы и до головокружения вдыхать этот одуряющий запах.

Понятно, что намыливала я им Рубена, и, привстав на цыпочки, нюхала его макушку. А потом у меня оказался весь нос в пенке, которую этот псих сцеловал, даже не поморщившись. Мои волосы мы мыли вишней с шоколадом. Я чувствовала себя сладкой конфеткой, к тому же Рубен так жадно поедал меня взглядом, как будто это не он сам затеял игру с мытьем, вместо того чтобы уже давно нормально трахаться, а я ему не позволяю! Да у меня уже возбуждение зашкаливало, и держалась я только из вредности.

Часа через полтора-два, мы, наконец-то, добрались до постели, предварительно вдосталь навытиравшись везде, докуда смогли дотянуться. И гладить друг друга полотенцем оказалось тоже забавно!.. Но на кровати я сдалась и оседлала этого стойкого ведьмака.

Мне понадобилось буквально минут десять, чтобы насытиться, кончить и без сил упасть на подушки. Рубен тут же навис надо мной, внимательно изучая и выискивая какие-то важные для себя знаки. Судя по удовлетворенной улыбке, он нашел то, что искал. Но лично я могла только лежать, довольно жмуриться, облизывая губы, и любоваться на сверкающие проказливые искорки в его голубых глазах.

— Ты же останешься со мной? Не пойдешь к нему, да?

Даже не пытаясь скрыть внутреннее напряжение, Рубен прилег рядом, обнимая так крепко, что, если бы мне и захотелось уйти, пришлось бы очень постараться.

— Не пойду, — успокоила я. — Буду всю ночь с тобой.

— Это хорошо, — облегченно выдохнув, он буквально подмял меня под себя, даже ногу закинув для надежности. И почти сразу уснул, довольный и удовлетворенный.

А я еще какое-то время полежала, размышляя, какие у меня все же разные парни, и как мне с ними повезло. Очевидно, это будет моя ежевечерняя мантра… Но они и правда очень славные. Оба. И мне с ними очень хорошо.

Утром я попыталась незаметно выползти, освободившись из захвата ревнивого собственника, но у меня ничего не вышло. Рубен тут же проснулся, поморгал на меня, сонно улыбнулся и только тогда наконец-то разжал объятия.

— Просыпайся, надо успеть позавтракать, — потрепав его по макушке, я отправилась на кухню.

Калеб ожидаемо уже встал, окинул меня быстрым изучающим взглядом, почему-то на секунду недовольно нахмурился и тут же поставил передо мной кружку с кофе. Тарелка со свежими круассанами, скорее всего доставленными из ближайшей булочной, стояла на столе и аппетитно пахла, напоминая о ночном безумии с шампунями и гелями.

— Поищи сегодня квартиру побольше, на три спальни, — попросила я, когда чуть-чуть насытилась.

Мне всегда хочется есть сразу, как только слезу с кровати. И слоеная выпечка с кофе — один из любимых завтраков, еще с тех времен, когда я жила у матери. Лидирует, конечно, воздушный омлет на пару, но он слишком быстро стынет для доставочной еды, даже в магической упаковке. А готовить такое чудо Калеб вряд ли умеет. Разве что наколдует, так и этому учиться надо.

— Ты надеешься иногда спать отдельно? — насмешливо фыркнул появившийся в дверях Рубен. — Наивная.

Однако в его взгляде промелькнуло нечто, похожее на озабоченность, но тут же испарилось при виде тарелки с круассанами.

— Хочу иметь гипотетическую возможность.

Усмехнувшись, я понаблюдала за бурной мимической беседой парней. Один пытался уговорить другого сделать ему кофе и в конце концов победил. Калеб сдался. Боюсь, правда, представить, во что Рубену обойдется подобная услуга, но подсматривать за ними было забавно. Движения бровей и выражения глаз у обоих ведьмаков оказались чрезвычайно говорящими.

— А зачем? — Калеб устроился напротив меня и замер, наблюдая, как я ем.

— Возможность? — Я тоже продемонстрировала умение приподнимать одну бровь, изображая удивление. — Мало ли, вдруг мне захочется поваляться одной. Что тогда? Отправлять вас спать вместе?

— Ну вряд ли мы передеремся, конечно, — протянул Рубен, окинув Калеба оценивающе-провокационным взглядом.

И рассмеялся, потому что тот зыркнул на шутника из-под насупленных бровей, словно вот-вот врежет ему кулаком в челюсть.

Не то чтобы я горела желанием переезжать. Квартира мне нравилась, место ее расположения — тоже, булочная опять же отличная. Но теперь у меня прям зудело от желания загнать этих двоих в одну комнату и понаблюдать, убьют они друг друга или договорятся как-то.

— Хорошо, раз вы обещаете быть заиньками, так и быть, потеснимся еще немного. — С трудом сдержав ухмылку, я встала из-за стола и кивнула Рубену в сторону выхода: — Нам пора. Знания ждут.

Калеб вчера, пока мы торчали в академии, провернул операцию с обменом мотолета: продажей старого и покупкой нового, так что сегодня мы с мужем ехали раздельно. Сначала было даже непривычно, что никто не обнимает сзади и не дышит в шею. Но все равно кататься одной намного прикольнее, а пообниматься можно и потом, на стоянке. После того как красиво синхронно припарковались и спрыгнули на землю.

Уф, даже не подозревала, что розово-телячьи нежности могут оказаться такими… приятными.

— Всегда тебя хотел… Как только увидел, — огорошил меня неожиданным признанием Рубен, когда мы всласть нацеловались до ощутимо заметных последствий.

— И? Почему же тогда все время меня доставал? — искренне изумилась я.

Помнится, еще с детского сада мальчишки делились на тех, кто уже умел заботиться о девочках, и задир, пытающихся привлечь внимание, грубя всем вокруг. Про таких говорили: «бесенок вселился». Но к средним классам почти все бесята были изгнаны, даже оборотни умели контролировать свой вспыльчивый нрав, по крайней мере в отношении ведьм и человечек. А в старших классах почти все парни были плюшевыми зайками и рисковали продемонстрировать недовольство ровесницам только очень вежливо. А уж в институтах…

Отделять людей, ведьм и оборотней начинали как раз где-то в старшей школе, группируя по классам. Нам добавлялись предметы, связанные с колдовством, изучением природных явлений и свойств растений через призму ведьмовских ритуалов. Исследованием возможностей темной и светлой силы. Ну и постоянно вталдычивали про обязанность ведьмаков служить своей ведьме. Нет, характер, конечно, в карман не спрячешь, парни бывают разные. С Калебом, например, мне очень повезло. Но настолько избалованные, как Рубен — редкость.

— Потому что ты смотрела всегда мимо меня или как на грязь под ногами…

От такого заявления я даже остановилась, приложила ладонь ко лбу своего мужа, проверяя, вдруг у него жар.

— Это когда ты в первый же день устроил у меня над головой ливень? Как я еще должна была на тебя смотреть?

— Но зато посмотрела… А до этого вообще не замечала, — смущенно отведя взгляд, пробурчал Рубен, приоткрыв передо мной дверь в академию.

— Не заметишь тебя, как же, — насмешливо фыркнула я. — Да девчонки мне все уши в тот день прожужжали, рассказывая, какой красавчик будет учиться вместе с нами. Я просто из вредности не хотела смотреть в твою сторону! Чтобы не возомнил о себе невесть что…

Посмотрев на недовольно поджавшего губы Рубена, я рассмеялась, сама обняла его за шею и поцеловала.

— Все, разбежались. Учись хорошо!

Спускаясь на обеденный перерыв, я почти на сто процентов была уверена, что не придется стоять очередь за едой и выискивать свободный стол, потому что мой ведьмак обо мне позаботится. Но, увы, я ошиблась. Нет, конечно, на Рубене свет клином не сошелся, так что мне и обед на поднос собрали, и место выделили. Но было немного обидно.

Вот только когда перерыв подошел к концу, а паразит так и не явился в столовую, я занервничала и полезла за телефоном. Вот тут-то выяснилось, что он у меня оказался поставлен в режим «не беспокоить». Переключила вчера вечером во время разговора со следователями и забыла вернуть на нормальный. Причем номера Калеба и матери я внесла в список экстренных, а Рубена — нет. Он вообще вначале пытался ко мне пробиться через мессенджер, но там даже вибра не срабатывает, потом звонил… и телефон наверняка вибрировал у меня в сумке. Скорее всего, на перемене, в коридоре, когда стоит такой гул, что и колокол можно не услышать. Вот же… Демоны побери! Хорошо хоть сейчас спохватилась.

— Какого… ты сорвался? Не мог подождать, пока освобожусь?! — буквально рычала я в телефон, подсознательно радуясь, что Рубен в порядке. Но это ненадолго, потому что сейчас я до него доберусь и…

— Слушай, он — старик. Но специально приехал, чтобы встретиться со мной и почтить память матери. А еще я боялся.

После последней фразы почти вся злость вылетела из меня и развеялась в воздухе. Конечно Рубен боится, все мы немного на нервах. Причем переживаем не за себя, а за близких.

Тем более Бобби — фамильяр Лейлы, проводивший с ней почти все время. «Я могу забыть дома наряды, косметику, мужа, но только не любимого песика», — вспомнилась мне цитата, приписываемая погибшей. Года три назад эти слова мелькали во всех бульварных каналах со сплетнями о знаменитостях. В соцсетях маниакально репостили цитату, даже не меняя фото верховной ведьмы и ее «песика» — огромного черного волка с голубыми глазами и благородной сединой на морде.

Выяснив, где именно встречаются Рубен и Бобби, я рванула туда, сначала отправив координаты Калебу. Учитывая происходящий беспредел, было бы славно, если бы он крутился поблизости и присматривал за встречей.

Первым делом я обошла небольшое кафе с улицы, прощупав посетителей и персонал на предмет всяких-разных заклинаний. Даже обнаружила парочку отслеживалок: одну на легкомысленного вида молодом человеке, официанте, скорее всего поставленную ведьмой по заказу его жены или подружки, другую — на оборотне, но не Бобби. Вторая выглядела повнушительнее — родовая, а не ширпотреб.

Еще заметила подозрительного типа, оказавшегося обычным карманником в поисках жертвы. Я даже успела, прежде чем войти в само кафе, предотвратить кражу, пшикнув на вора заклятием липких пальцев. Детская шалость, но сработала отлично.

— Знакомься, это моя жена, Элизабет Корьер! — с гордостью и пафосом, достойным представления королевы, объявил Рубен, подскакивая при виде меня, отодвигая стул и счастливо улыбаясь. — А это фамильяр моей матери…

— Роберт Баркер к вашим услугам, госпожа Элизабет.

Бобби и в человеческом облике оказался голубоглазым красиво поседевшим брюнетом. Несмотря на морщины, он все еще был довольно харизматичен, и посетительницы старше среднего возраста поглядывали на него с интересом.

— Мы тут как раз пропажу завещания обсуждаем. Просто в том, которое мать состряпала на скорую руку, чтобы заставить… а, неважно, — Рубен резко прервался, быстро глянул на меня и перешел к сути: — в нем все мамино состояние отходит Шерил. Не упоминаются ни отец, ни Бобби, ни другие члены семьи. Наверное, если бы я продолжил упираться, мама его бы переоформила более вдумчиво, а так…

— Мне непонятно, зачем она оформляла новое, когда можно было просто уничтожить созданное в воспитательных целях? — вклинился в беседу Бобби.

— Потому что все было официально, значит, и отменять его следовало официально, через создание следующего завещания, — уверенно ответил Рубен, так как прекрасно ориентировался в юридических вывертах.

Я уже успела выяснить, что он мечтал стать адвокатом по бытовым конфликтам и бракоразводным процессам. Ему нравилось урегулировать споры. Сначала я думала, что он шутит, так как в академии этот «регулятор» постоянно создавал проблемы. Но, оказывается, еще со средней школы мечтал… Вот только Лейла решила, что адвокат по экономическим преступлениям востребованнее, и отправила Рубена в Армкасловскую Экономическую Академию. Правда, решающим оказался тот факт, что в АЭА училась я.

— Значит, надо найти последнее завещание, верно? То, в котором упоминаются все? — Как и полагается обычному оборотню, Бобби предпочитал действовать, а не разглагольствовать.

— Да, и позаботиться о нашем семейном нотариусе, — напомнил Рубен. — Уверен, у него могут быть проблемы. Раз уж они дошли до взрывов…

— Каких взрывов? — тут же сделал стойку Бобби, а я под столом очень осторожно ущипнула своего разболтавшегося мужа за бедро.

Фамильяры очень редко предают своих ведьм, но все же знавала я несколько случаев. Опять же, мы — не его ведьма, так что чем меньше знает, тем крепче спит. А в его возрасте хороший сон очень важен.

Бобби оказался очень сообразительным и сразу понял по моему лицу, что ответа на его вопрос не будет.

— Когда я выезжал сюда, господин Лихтман был в полном здравии, насколько это возможно в его возрасте. Правда, у него подходит срок обновления родового защитного заклятия Баркеров от всех болезней, — эдак ненавязчиво выдал очень важную информацию оборотень. И, судя по взгляду, он прекрасно понимал, чем нам всем грозит это обновление.

Госпожи Лейлы нет, Шерил и Рубен для таких мощных заклятий слабоваты. Так что вариант лишь один — Челси, родная тетушка моего мужа, самое заинтересованное в пропаже последнего завещания лицо. После Шерил, разумеется. Но в одиночку справиться с Лейлой она бы не смогла, ей явно кто-то помогал. Только кто?!

— Вы же заметите, если он это защитное заклятие обновит?

Мы с Бобби многозначительно переглянулись. Конечно, такое никто не афишировал, но оборотни, ставшие фамильярами в юности и прожившие со своей ведьмой до старости, отлично чуют ее магию. Мамин Фрэнки как-то пытался мне объяснить, что это такое инстинктивное внутреннее чутье, воспринимаемое почти как запах. Подозреваю, что родовые заклятия тоже как-то ощущаются, ну может, не настолько ярко. Поэтому Бобби обязательно почует перемену в нотариусе и сообщит нам. Если он, конечно, за нас.

Вот последнее было под вопросом. Я параноидально подозревала всех из окружения Лейлы и немного — Хизар. В ее интересах было помешать объединению двух основных конкурентов. Но какая ей разница, кому достанется все остальное состояние Лейлы?

— Кстати, а как должно было в итоге распилиться имущество? — Я погладила Рубена по пальцам, плотно сжимающим кружку, привлекая его внимание. А то он опять усвистел куда-то из реальности.

— Основной пакет акций компании переходил Шерил, но мы с отцом тоже оставались в акционерах и могли рассчитывать на пожизненный доход. Если, конечно, компания не разорится.

— Или не объединится с компанией моей матери, — подсказала я.

Мужу и сыну Лейла выбила бы акции и после слияния, они ничего бы не потеряли. А вот что досталось бы племяннице, не понятно. Но, скорее всего, не обделили бы ее!

— Большая часть недвижимого имущества переходила к тете, при условии постоянного проживания отца и Бобби на тех же условиях, что и… раньше. — Заметив, что Рубен запнулся, я снова погладила его по руке, и он благодарно улыбнулся. — Отцу мать завещала домик в Таунсихских горах, где они жили первые годы после свадьбы. Еще нам всем должны были выдать доступы к вкладам и ценным бумагам, а Бобби — ящик с золотыми слитками, потому что ему нравилось смотреть на золото.

— То есть, по сути, большая часть состояния и так уходила Шерил и ее матери. — Я нахмурилась и нервно передернула плечами.

Возникло странное чувство, что за нами наблюдают. Так что на всякий случай я щелкнула пальцами, распыляя заклятие рассеивания внимания, причем направив его по пути упирающегося мне в лопатки взгляда. И тут же обернулась, выискивая, кому из присутствующих сейчас поплохеет. Но официанты по-прежнему уверенно ходили с подносами, посетители спокойно сидели за столиками и вдоль барной стойки.

Жаль, но быстро выловить шпиона не удалось. Однако заклятие нашло свою цель, иначе оно бы вернулось ко мне.

Попрощавшись с Бобби, мы вышли из кафе, захватив с собой бутылку апельсиновой минералки для поджидающего нас Калеба. Он сидел на поребрике, рядом с припаркованными мотолетами, и со стороны выглядел абсолютно расслабленным. Но я слишком хорошо его знала, чтобы поверить в подобное. Для проверки я швырнула в него бутылкой, которую он, не поворачиваясь, поймал и притянул к себе магией. И только открыв и сделав несколько глотков, перевел взгляд на нас.

— Никого подозрительного в округе не было, — отчитался он, естественно глядя только на меня.

— Это хорошо. — Я снова зябко поежилась, хотя солнышко уже начинало припекать почти по-летнему. Правда, на пути к лету как всегда стояли выпускные…

Но знобило меня от дурных предчувствий. Подмена завещания слишком уж демонстративно болталась у всех на виду, слишком уж привлекала к себе внимание. И слишком уж откровенно подставляла Шерил и ее мать, особенно с учетом походов Лейлы по репродуктивным клиникам. Полицию буквально тыкали носом в главных подозреваемых — настолько старательно, что даже я уже начала сомневаться.

— Едем в тур по местным клиникам?

Как можно бодрее улыбнувшись, я уселась на свой мотолет и очень удивилась, когда ощутила сзади крепкие объятия Рубена. Но прогонять не стала. Почему-то рядом с ним мне стало спокойнее и… теплее.

Похоже, я подсознательно очень нервничаю, возможно — переживаю из-за матери, не знаю! Не привыкла я так глубоко анализировать свое внутреннее состояние. Просто… Убийство на расстоянии, да еще и высшей ведьмы… Двух высших ведьм!.. Потому что, не успей мы вовремя, то… уф!

Я мотнула головой и сразу ощутила, как и без того крепкие объятия стали еще сильнее. Да, нас трое, мы сила! Зато мои метания и сомнения должны помочь сыграть женщину, выбирающую между началом карьеры и продолжением рода.

Список рекламных брошюрок клиник, найденных у Лейлы, лежал у следователя на столе. И пока мы с ним беседовали, я успела их ненавязчиво перебрать. Их было немного, причем, как ни странно, отнюдь не самых элитных клиник.

Пробив названия в соцсетях, я заметила одну странную особенность — все они ориентировались на сложные беременности, требующие постоянного наблюдения опытного целителя. Из встречающихся в описании услуг умных слов понятными были только «многоплодная» и «межвидовая».

Какие проблемы могут быть из-за разных групп крови и резус-факторов, я, к счастью, представляла смутно. Но внезапно стало очень интересно, что за сложности были у Лейлы. И ждет ли меня такое же с Рубеном. Так что наша авантюра могла оказаться полезной не только для расследования.

В каждой из клиник нас заставляли сдавать кровь, у меня брали какие-то соскобы, а парней отправляли читать порножурналы. Сначала я веселилась, а где-то на третьей клинике начала переживать, чтобы моих ведьмаков не замучили к вечеру. Иначе мне ничего не достанется!

Понятное дело, везде врач и медсестра крутились вокруг меня, оставив парней на совести санитарок или администраторов. И они, балансируя по грани закона, а если уж честно, вовсю его нарушая, задействовали свое обаяние — и мужское, и магическое, — чтобы выяснить, не посещала ли эту клинику Лейла.

Повезло нам в четвертой. Калеб сумел извернуться и краем глаза глянуть на папку с результатами обследований, пока Рубен отвлекал всех остальных сотрудников. Административку нам бы точно впаяли, если бы поймали с поличным. Но оба моих шпиона вовремя успели вернуться в кабинки к своим журналам.

А придя домой, я нашла в сети табличку по группам крови, резусам, их совместимостям и уткнулась в нее. Нет, если как следует напрячься, то в целом ничего сложного. Четыре группы, два резуса. Не так уж и много сочетаний.

— Руби, какая группа крови у твоего отца? — неожиданно напряглась я.

— Первая положительная, — тут же выпалил Рубен. — Мать всегда шутила, что у меня не было выбора.

Это верно, не было, потому что у Лейлы тоже первая положительная. А первая плюс первая — всегда только первая. Зачем тогда обследоваться? И тем более непонятно, почему в карточке было написано «у плода возможны только вторая или третья группы крови».

Я еще раз перечитала текст, прилагаемый к таблице: «Если у одного из родителей первая группа крови, у ребенка не может быть четвертой. И наоборот — если у одного из родителей четвертая, у ребенка не может быть первой.»

— Как там фраза про резус звучала? — уточнила у Калеба, завалившегося на кухню с двумя пакетами зарианской еды из ближайшего ресторанчика.

— Что конфликт при резус-положительной матери невозможен, или что-то типа того…

— То есть… — я опять уставилась в табличку, — отцом должен был стать кто-то с четвертой группой крови и отрицательным резусом, уф!

Вывод напрашивался только один.

— Твоя мать собиралась сменить не только фамильяра, — обрадовала я Рубена. — Но я могу спокойно забеременеть от любого из вас.

— Последнее радует. — Руби, до этого активно помогавший Калебу вываливать еду на тарелки, плюхнулся на стул и уставился в одну точку. Но через пару секунд взбодрился и немного натянуто улыбнулся. — По-моему, это все — какая-то чудовищная ошибка. У матери не было других мужчин…

— Ты же четыре года жил здесь, а не в Глостерсолле. Так что мог и не знать. — Я вздохнула, отодвинула от себя телефон и ласково погладила Рубена по коленке, пользуясь тем, что он сидел рядом. — Но в любом случае твой отец вряд ли решился бы убить свою ведьму из ревности. Да и не смог бы. Для убийства на расстоянии надо собрать полный круг ведьм, заполучить кровь, волосы и ногти жертвы…

На самом деле все перечисленные ингредиенты мужчина, живущий вместе с Лейлой в одном доме, мог заполучить довольно легко. А вот собрать полный круг ведьм — вряд ли.

Но вот как у убийц оказались кровь, волосы и ногти моей матери?! Получается, в ее окружении тоже есть предатель? И кто?!

Пряно-резкий аромат зарианских блюд щекотал нос, напоминая о том, что уже пришло время ужина. Думать о чем-то, кроме еды, становилось все сложнее. Так что мы решили отложить обсуждения и уткнулись в тарелки. Но тут в дверь кто-то настойчиво позвонил.

— Там на меня порции не найдется?

Исаак Дэвидович Кавана оказался на кухне даже раньше открывшего ему дверь Калеба, сияя хитрой лисьей улыбкой.

— Кстати, сними с меня свое заклятие, — подмигнул он мне, усаживаясь напротив, на свободный стул, — а то у меня даже голова разболелась. Пришлось несколько часов сосредотачиваться, чтобы совершать обычные действия. Утомляет ужасно.

— Так это вы за нами в кафе следили! — тут же сообразила я. — Подслушивали, да?!

— Подслушивал, — совершенно безо всякого чувства вины признался лис. Ну еще бы, он же следователь, и наблюдать за подозреваемыми — его работа. — Вы же понимаете, что нас всех крутят над огнем на вертеле, чтобы мы как можно скорее раскрыли это дело? Убита верховная ведьма, совершено покушение на высшую ведьму. Плюс еще взрыв в твоем пентхаусе. — Исаак, оторвавшись от подсунутой ему тарелки, покосился на недовольного Рубена.

Хорошо, что порции в зарианских ресторанах обычно рассчитаны на голодных слонов и безо всякого ущерба делятся не только на три, но и на четыре части.

— Ладно, давайте рассказывайте, что накопали по клиникам.

Сыто зажмурившись над опустевшей тарелкой, Исаак стал похож не на лиса, а на кота. Довольного, объевшегося кота. Они тоже бывают рыжими, хитрыми и наглыми!..

— Спасибо, было вкусно, — среагировал следователь на мой прожигающий взгляд. — Но лучше мы будем вести совместное расследование, верно? Вы неугомонно лезете в каждую щель, так что я подумал и решил возглавить этот беспредел. Потому что остановить его невозможно. Меня бы в вашем возрасте никакими взрывами не отпугнуло, — подмигнул мне этот рыжий наглец.

— Нас тоже, — проворчал Рубен, поглядывая на меня и ожидая отмашки.

Умница. То, что Калеб сидит спокойно и помалкивает, — вполне естественно. А вот то, что и Руби ждет моего знака… приятно. Самое противное, что Исаак прав. Гораздо удобнее расследовать все координировано. А если нам еще дадут доступ к информации, имеющейся у полиции…

— Э, нет. Выложить вам совсем все я не могу, — тут же обломал нас Исаак. — Но кое-чем интересным готов поделиться.

— Потому что вы нас не подозреваете? — уточнила я, с вызывающим видом разглядывая рыжего нахала.

В конце концов, я — ведьма, он — оборотень. И везунчик, потому что позволяю ему мне тыкать, вместо того чтобы напомнить, где его место в иерархической лестнице. В доме матери он тоже вел себя нагло, но не настолько. Сейчас совсем распоясался… паразит рыжий!

— Да, потому что у нас есть неопровержимые доказательства, что вы двое, — Исаак посмотрел на меня с Калебом, — не замешаны в убийстве госпожи Лейлы Баркер.

Я почувствовала, как краснею. От злости. Потому что единственным неопровержимым доказательством был наш секс на болоте. Само собой, оборотень легко мог унюхать кто, кого и когда. Получается, наше алиби полицейские проверяли еще до того, как мы им о нем сказали? Вот же… демоны их побери!

— А вы, — продолжил Исаак, посмотрев на меня и Рубена, — не замешаны в покушении на убийство госпожи Вивьен Корьер.

— А что с Калебом не так? — тут же напряглась я, уставившись на проклятого лиса, словно собиралась испепелить его взглядом.

Уф-ф-ф, выдыхаем. Иначе с моими новыми силами могу ведь и правда испепелить ненароком!

— Ногти, кровь и волосы, — загадочно-кратко ответил Исаак.

Но я сразу сообразила, на что этот гад намекает. У Калеба была возможность забрать все это из дома моей матери и передать преступнику.

— А почему меня ты вычеркнул?

Решила, что, раз лис упорно мне тыкает, я тоже могу забыть о вежливости. Судя по хитрой ухмылке, наглую рыжую морду мое решение только порадовало.

— Много факторов. Но главный — ты не способна управлять компанией. Мы рассматривали версию о сговоре, чтобы передать компанию ему, — Исаак выразительно покосился на Калеба, — но тогда непонятно, зачем ты взяла в мужья Баркера. Так что, учитывая полное отсутствие в вашем поведении хоть какой-то логики, мы решили вычеркнуть вас из списка основных подозреваемых.

— Мне нравится это «мы», — съязвив одному мужчине, я мило улыбнулась другому, протянувшему мне чашку с чаем.

Калеб, конечно, ни разу не романтик, но ухаживать за мной умеет гораздо лучше, чем Рубен. И не только потому, что у него опыт и знания. Он всегда заботился обо мне, когда я жила вместе с матерью или приезжала к ней в гости. Вот и сейчас заварил мой любимый успокоительный чай и даже пшикнул туда какое-то расслабляющее заклятие. Конечно, я его сразу почувствовала, но нейтрализовывать не стала. Мне сейчас не помешает немного расслабиться.

— Думаете, только вы работаете командой? — рассмеялся Исаак. — Кстати, мы с ребятами делали ставки, когда вы поедете в Глостерсолл. И я уже проиграл. Итак, когда? — после чего он включил на своем телефоне микрофон и поднес его ко мне поближе. Так что про ставки он мог и не шутить. Вот же… демоны, а не полицейские!

— Завтра, — процедила я, хмуро глядя на рыжего весельчака.

— Отлично, я с вами, — радостно заявил он, полностью игнорируя мой настрой и даже не спросив, хотим ли мы оказаться в его компании. — Без вас меня в особняк Баркеров не пустят, а его ведь надо осмотреть как можно тщательнее, — резко посерьезнев, пояснил лис.

И ведь не поспоришь. Максимум, на что он сможет рассчитывать, — это разговор с отцом и тетей Рубена на террасе. Разрешение на обыск дома такой влиятельной семьи ни один прокурор не подпишет. Вот только нас тоже могут попытаться удержать в пределах террасы. Но идти на явный скандал с Корьерами не рискнут, а я намерена прорваться внутрь и перетряхнуть весь особняк! Ну и высказать свое «фи!» новым родственникам, если они помешают мне вывезти личные вещи моего мужа. Да и вообще посмотреть этим гадам в глаза…

— А под каким соусом нам подать тебя Баркерам?

Задумавшись, я принялась медленно рвать пододвинутую Рубеном салфетку. Что ж, ладно, он тоже по-своему старается обо мне заботиться. И хорошо, что они с Калебом, осознанно или нет, но разграничивают обязанности, а не пререкаются постоянно. Приняли к сведению мое замечание и больше не нарываются.

— В качестве фамильяра? — почти не задумываясь предложил Исаак.

— А метки я на тебя поставить в угаре свалившихся проблем позабыла? — насмешливо фыркнув, я вдруг ощутила странное напряжение, исходящее от Рубена. Ладно, потом выясню, что там на него опять нашло. — Или поставить? Тогда твоей работе в полиции конец…

Фамильяры должны работать только на своих ведьм. Абсолютно логичное правило. Даже у ведьмаков было больше выбора.

— Поставь временные, типа я на тестировании или как это у вас называется?

Сбить Исаака с намеченной цели у меня не вышло. И насчет временных меток — хорошее предложение. Правда, у тестирования есть сроки, минимальный и максимальный.

— Значит, неделю будешь меня развлекать, — ухмыльнулась я, провокационно облизнувшись.

Не знаю уж, что там нафантазировали себе мои мужчины, уставившиеся на бедного лиса, как на потенциального смертника, но я имела в виду поведение строго в рамках этикета. Это же так весело — следователь полиции на коленях возле твоего кресла. И обращение «госпожа» от наглой рыжей морды я с удовольствием бы послушала.

— Но никакого разглашения тайн следствия, — сразу предупредил лис.

В отличие от парней, он не пустил свою фантазию в эротический разгул, а подстраховался от реальной опасности, которая могла на него свалиться.

— Ладно уж. — Демонстративно-обреченно вздохнув, я отодвинула стул так, чтобы сидеть боком к столу, и хлопнула ладонью по бедру: — Давай, зайка, прыгай на свое место. Будем тебя метить.

Исаак на «зайку» не обиделся, наоборот — рассмеялся. И рыжеватые искорки замельтешили в его зеленых глазах, прямо как солнечные зайчики, оправдывая прозвище. На колени он опустился вполне спокойно, пусть и без натренированного с детства эстетизма Рубена. Правда, и уверенной покорностью Калеба от него тоже не пахло. Однако не было и никакого внутреннего протеста, надлома или чем там еще грешат обычные патриархальные мужчины, когда их пытаются укротить?

«Зайка» даже стоически перенес, когда я потрепала его за ушком, развлекаясь, раз уж появилась такая возможность. И рубашку сразу расстегнул. Конечно, ни для кого не секрет, что метка фамильярам чаще всего ставится на груди, как и у ведьмаков. Это только брачные проявляются или браслетом, или кольцом. Но подобное давно не в моде. О союзе на всю жизнь, одобренном Гекатой, в наш стремительный век не мечтают даже «библиотечные» мальчики.

У ведьм все метки обычно скрываются на запястье, их может быть одна, две или десяток. При желании всегда можно предъявить или задействовать нужную.

Закрыв глаза, я сосредоточилась, и почти сразу в памяти всплыло нужное заклинание. Миг, и лис зашипел через зубы. Странно, Фрэнки рассказывал, что добровольные метки ощущаются как поглаживание или как легкий шлепок. И я ему верила, учитывая его буйное фамильярное прошлое. Значит, сейчас метка поставилась не совсем добровольно? Но Исаак сам же просил…

— Должно быть желание полного подчинения, — заметив мое недоумение, пояснил оборотень. — Если есть хоть немного сомнений — будет больно. Но я знал, на что соглашался.

На груди мужчины красовалась метка, чем-то похожая на ту, что у Калеба. Но только вместо клинка, пересекающего пентаграмму с чуть модифицированным знаком рода в центре, оборотню в качестве окантовки знака рода достался хвост. И никаких клинков.

— Забавно вышло, — хмыкнула я, проведя по метке пальцем.

В этот же миг Рубен, подскочивший со стула тогда же, когда Исаак опустился на колени, вылетел из кухни, как на мотолете. И что это сейчас было? Приступ ревности?

— Ладно, пойду я. — Оборотень встал, отряхнул штаны, застегнул рубашку и вопросительно уставился на меня, словно чего-то ожидая. А, точно!

— Можешь идти, — небрежно махнув рукой, я ехидно ухмыльнулась: — зайка…

Но едва за Исааком захлопнулась дверь, резко развернулась к Калебу и поинтересовалась:

— Не в курсе, какой шершень укусил Рубена за задницу?

— Рыжий, — хохотнул мой первый ведьмак. И потом с подозрением прищурился: — Ты правда не въезжаешь, в чем причина?

Я помотала головой и с надеждой уставилась на Калеба.

— В метке. У меня она есть. У полицейской ищейки тоже. А на него ты метку до сих пор не поставила.

— Э-э-м… — все, что смогла выдавить я после выданной мне с заметным укором тирады. — Ну… как-то не до того было.

— Это ты сейчас меня обидеть хочешь? — на всякий случай уточнил Калеб. — Типа со мной ты во время секса могла и о метке помнить, а с ним как-то из головы вылетает?

— Да ну вас всех! — разозлилась я. — Пришел тот день, когда я хочу поспать одна! А вы идите и жалуйтесь друг другу, какая я нехорошая. Пометила — плохо, не пометила — плохо! Совсем уже… оба…

Выпалив все это, я вылетела из кухни к себе в спальню, не раздеваясь упала на кровать, прямо на покрывало, и, ощущая себя огнедышащим драконом, способным воспламенить все вокруг, на всякий случай закрыла глаза.

И очень удивилась, когда дверь приоткрылась и в комнату просочился Калеб. Для него такое явное непослушание было равносильно бунту, однако он уселся на краешек кровати и очень-очень осторожно погладил меня по ноге.

— Я неясно выразила свое желание? — раздраженно рыкнув, я внутренне замерла, ожидая, что же будет дальше. Продолжение бунта или послушный уход.

— Ясно. Но ты же пока не спишь. Хочешь, я принесу тебе еще чаю?

То есть бунт решили замаскировать под заботу. Ловко придумано! Главное, знает же, что злиться я долго не умею, так что еще минут пять-десять и всех прощу. Совсем всех…

— Прекрати прятаться и иди сюда, — проворчала я в сторону двери, за которой притаился мой второй ведьмак. — Вместо того чтобы бегать по дому, мог бы просто сказать, что тебя беспокоит. Или ты опять на себя заклятие молчания наложил?

Рубен медленно вплыл, виновато опустив голову, и обреченно кивнул в ответ на мой вопрос. Понятно: высказываться без эмоций пока не готов. Значит, лучше пусть помолчит, а то я только успокаиваться начала.

Снова закрыв глаза, я принялась размышлять о том, как правильнее сейчас поступить. Наказать обоих? Одного за демонстративный побег с кухни, второго за проникновение в спальню без разрешения. А по сути… по сути, за то, что высказали свои переживания совсем не вовремя. Дважды. Дождались, пока обида забурлит, как отвар в котле, и выплеснули ее на меня оба — каждый свою!

Или просто объяснить им, что они козлы? И что больше так делать не надо? Нет, без наказания, боюсь, не усвоят. Надо ма-а-алюсенькое такое, но запоминающееся.

Усевшись на кровать, я махнула перед собой рукой:

— Рубашки прочь и на колени, оба. Руки за головы.

Парни сначала недоуменно переглянулись, но оба быстро выполнили приказ, продолжая поедать меня удивленными взглядами.

— Вводим новое правило совместной жизни. Придумал какую-то фигню, чтобы обидеться, сначала выскажи ее вслух. Можно написать в мессенджер, — зыркнула я на Рубена, — если на язык надежды нет. Никаких подскоков, притопов, истерик, битья посуды…

— А дверью хлопать можно? — скинув заклятие, уставился на меня влюбленными глазами неугомонный любитель проверки границ.

— Можно. И потом сразу идти ко мне с ремнем в руках, — сурово предупредила я.

— А если сквозняк?

— Руби! Я сумею отличить тебя от ветра… — потрепав одного парня по щеке, я перевела взгляд на другого.

Калеб стоял на коленях молча, смотрел куда-то в стену и, надеюсь, переживал.

— Все понятно? Не ждем, пока обида загниет и запахнет, а сообщаем сразу. Сумбурно или четко — неважно. Главное — сразу! Ясно?!

— Да, — тут же отреагировали оба. И опять Рубена понесло дальше:

— То есть уже можно высказываться, да?

Вот только стоило мне кивнуть: «Высказывайся!», как Рубен резко притих и вся его дурашливость и бравада испарились. Закусив губу, он нахмурился, да так сильно, что между бровями появилась складка. Дыхание участилось, мышцы на руках напряглись. Я взгляда от него оторвать не могла — такой он был притягательный, пока собирался с духом.

Заметив, как жадно смотрит на меня Калеб, вспомнила, что прошлую ночь он провел в одиночестве. И наверное, очень рассчитывает на эту. Так что надо срочно переключаться, к тому же это не сложно. У меня оба ведьмака притягательные, каждый по-своему. Тем более грудь у Калеба вздымается уже совсем не размеренно, и пресс напрягся…

Да демоны побери! Когда же Рубен выскажется и я смогу поиметь… кого-то одного или сразу двоих! У меня внутри такой пожар, что один может и не справиться.

— Ты до сих пор не поставила на мне метку своего рода, — наконец-то выговорил мой обделенный муж.

Судя по алеющим щекам, ему было очень стыдно произносить это все при свидетеле. Или просто жаловаться мне на такую мелочь. Кто их, этих мужчин с их мужской гордостью, разберет? Но мама всегда говорила, что оставлять их вариться в собственном соку опасно — могут выкипеть и подгореть.

Еще недавно я не очень понимала, что она имеет в виду, но сегодня до меня дошло. Нет уж, пусть лучше сразу делятся, краснея, заикаясь и запинаясь, чем потом балаган при посторонних устраивают.

— А метка как ставится? — расставив ноги пошире, склонилась поближе к парням, медленно облизнув губы.

Рубен жарко выдохнул, Калеб сглотнул… Я удовлетворенно улыбнулась.

— Или как на оборотня, или… после секса… если на ведьмаке… с правами… а не просто так…

Я кивнула и погладила правильно ответившего мужа по щеке, а он умудрился при этом поцеловать меня в запястье.

— Теперь слушайте оба. Внимательно. Чтобы потом никто сам ничего не додумывал. Когда мы переспали с Калебом на болоте, у нас изначально была цель — поставить метку. Я старалась не забывать об этом все время. Только поэтому она у него есть. С тобой же я о метке не думала, ты мне о ней не напоминал, поэтому неудивительно, что ее до сих пор на тебе нет. — Вот после этой фразы пришлось сделать секундную паузу, чтобы чуть-чуть подумать. — Я знаю, что ты — мой. Поэтому не задумывалась, насколько тебе важен знак принадлежности к роду. Калебу надо было стать первым, он это заслужил, — уф, если сейчас меня кто-то попытается перебить, я его спалю… — а ты стал моим мужем. Единственным, так как многомужество в Ельпиании даже для ведьм запрещено. Мне казалось, что тебе этого достаточно!

Судя по довольной ухмылке Калеба, про первого и залуженного он оценил и успокоился. Зато Рубен опять нахмурился, гад…

— То есть ты не против меня пометить, если я напомню тебе до, во время и после секса? — наконец уточнил он.

— С удовольствием, — улыбнулась я. — Но только если сам не забудешь. Договорились?

— Договорились!

Судя по счастливому лицу, Руби искренне верил, что сможет помнить о метке во время секса… нашего с ним секса! Наивный!

— Отлично, можете встать. Калеб остается со мной, сегодня его ночь.

Как ни странно, Рубен даже не стал изображать, что сжевал халапеньо, а быстренько испарился из спальни.

— Сначала под душ, — скомандовала я оставшемуся парню. — А то вся насквозь пропахла лечебницами.

Специфический запах лекарств преследовал меня всю вторую половину дня, потом заглушился зарианской кухней, но теперь снова стал ощущаться. Так что смыть его было просто необходимо.

Калеб оказался в ванной почти сразу за мной, навалился всем весом, придавливая животом к стенке, и принялся, как безумный, целовать шею, плечи, спину… Странно, мне казалось, что мой первый ведьмак очень далек от романтики. Несмотря на прохладную воду из душа, от Калеба буквально шпарило страстью и желанием. Так что надолго его не хватило, и едва ощутив возбужденный член, упирающийся мне в ягодицы, я развернулась и одним рывком — само собой, с применением магии — поменяла нас с Калебом местами. Теперь он стоял спиной к стенке, а я повисла на нем, как обезьянка, обхватив ногами за талию…

Долго развлекаться в такой позе трудно, но чтобы добраться до кровати — сойдет. Обсушиться можно и магией, совместные обтирания полотенцем — это для другого ведьмака. А с Калебом не хочется никаких прелюдий, тем более возбудилась я уже достаточно. Хватит! Сейчас мне нужно ощущать двигающийся внутри член, сжимать его мышцами, впиваться ногтями то в грудь, то в спину своего мужчины. Жестко, жадно, страстно… Буквально вбиваться друг в друга, чтобы тела содрогались, наслаждаясь этими резкими движениями сразу на всю длину, до предела. Чтобы обжигало, заполняло, изгоняло все лишнее.

Никаких мыслей, страхов, переживаний! Только я и мой ведьмак. Мой… Никаких сомнений. Никаких подозрений!

Каждый раз, когда наши бедра соприкасались, я смотрела в затуманенные возбуждением глаза парня и твердила про себя, как мантру: «Кто угодно мог предать мою мать, только не Калеб… Он предан моей семье! Предан, предан, предан! Предан и не мог предать».

Когда же мы оба сначала замерли, вздрагивая от скручивающей все мышцы сладкой волны оргазма, а потом упали на кровать почти без сил, Калеб вдруг навис надо мной и долго смотрел, прежде чем уточнить:

— Ты же не веришь, что я мог навредить госпоже Вивьене? Она для меня как солнце!

— Мне казалось, что твое солнце — это я, — произнеся это с интонациями обиженной капризной кокетки, я улыбнулась, притянула Калеба к себе и поцеловала.

Он тут же ответил, но потом прервался и снова выжидающе уставился на меня.

— Не верю, — успокоила я. — Но надо скорее найти того, кто смог. Всех. Мою мать, мать Рубена… Подозреваю, что мы вскоре упремся в Хизар. И выяснится, что так она убирает конкуренток.

— Надо подговорить госпожу Вивьен с ней встретиться, — подал вполне здравую идею Калеб. — Прощупать ее магию, сравнить с той, что на банке.

— Надо. Завтра у нас обыск у Баркеров, а потом надавим на мать. Меня она с собой на встречу не возьмет, но тебя — запросто. А теперь — спать! — И я снова поцеловала своего ведьмака.

Сказывалось дурное влияние Рубена. Мне начинала нравиться вся эта слюнявая романтика. И, судя по озадаченному, но довольному лицу Калеба, его тоже устраивали такие новшества.

Как я и подозревала, проснулись мы с утра от звонка в дверь. Заявился мой новый фамильяр — следователь по уголовным делам магического подразделения полиции, Исаак Дэвидович Кавана. Настроен он был серьезно, по-рабочему, так что подшучивать и опять дразнить его зайкой я не стала. Успею еще оторваться у Баркеров.

Завтракать с нами он тоже не стал, сославшись на то, что уже успел перекусить. А когда все вышли, принялся очень настойчиво рекламировать поездку на автомобиле вместо мотолетов.

— Даже если мы будем ползти строго с разрешенной по трассе скоростью, то окажемся на месте примерно через два с половиной часа, а на твоем драндулете — через шесть. — Я недоумевающе уставилась на Исаака.

— Зато с комфортом. У меня обогрев сидений, минералка, подушки под голову. — Судя по лицу оборотня, он напряженно пытался придумать еще какие-то плюсы, способные меня заинтересовать.

— Мог бы просто сказать, что боишься, — перебил его Рубен, снисходительно ухмыльнувшись.

— Мне просто не нравится. Мотолеты выглядят ненадежными. — Исаак недовольно зыркнул на слишком уж прозорливого парня.

Судя по тому, как подозрительно быстро заткнулся мой второй ведьмак, он задействовал проверенный способ, чтобы не спорить с представителем власти. Метод был действенный, к тому же, как утверждал Рубен, требовалось просто продержаться минут пять-семь, а потом можно было снимать заклятье.

— Давай тогда настроим твой автомобиль.

Так как я не спрашивала разрешения, а уведомляла, Исаак слегка побледнел, и в глазах у него засверкала паника. Но останавливать меня он не стал.

Мы покрутились вокруг машины, поперемигивались, благо заклятие левитации входило еще в школьную программу, и обсуждать тут в целом было нечего. Надо примерно рассчитать, сколько потребуется магосилы, чтобы поднять в воздух предмет, весом где-то полторы тонны. И зарядить нужный объем в бензобак. Все.

Бедного Исаака заметно встряхнуло, когда он выжал сцепление, двигатель запустился и автомобиль взлетел. По-моему, если бы не трое зрителей, оборотень или заорал, или хотя бы выматерился от души. А так он просто обреченно поехал, точнее полетел на выезд из города.

Даже нужную высоту взял, прописанную в ПДД для мотолетов. Вот только скорость продолжал выжимать в сто десять километров в час, вместо хотя бы ста восьмидесяти. И перелетать через ползущие перед нами обычные легковушки долго не решался, пока Калеб не предложил пустить его за руль. Вот тогда наш рыжий зайчик чуть-чуть осмелел. Так что до Глостерсолла мы добрались не за шесть часов, а за четыре.

— Ничего! Обратно уже за три долетишь, — одобрительно похлопал Исаака по плечу Рубен после того, как мы припарковались на гостевой стоянке.

А потом уверенно подошел к воротам, за которыми виднелся огромный сад, и нажал на кнопку звонка. Только после этого глубоко вдохнул, ссутулился и нахохлился. Но ненадолго. Едва у ворот появился какой-то человек, мой муж снова приосанился, расправил плечи и гордо задрал подбородок.

— Добро пожаловать, младшая госпожа Корьер, — поклонился мне встречающий, проигнорировав мужчин за моей спиной.

На самом деле меня он тоже ненавязчиво оскорбил, назвав не по имени, а по старшинству в роду. Но не скандалить же со слугой, наверняка выполняющим указания госпожи?

Так что мы все пошли по краю широкой дороги, на которой легко смогли бы разминуться два автомобиля, до трехэтажного особняка, украшенного барельефным орнаментом. Здание было светлым, с большими арочными окнами и высокой входной дверью. Чувствовалось, что заказчица этого дома любила солнечный свет. Только это была не Лейла, и даже не ее мать. Особняку рода Баркеров было как минимум лет семьсот, и он уже неоднократно передавался от одной старшей рода к другой. И Рубену в любом случае не достался бы.

Сейчас старшей стала Челси, мать Шерил. И судя по приветствию дворецкого, нас вот-вот ожидает «родомерка», а не милая семейная встреча. Ладно, в производстве косметики я мало чего понимаю, но аристократическим штучкам обучена с детства. Так что еще посмотрим, кто тут кого…

Едва оказавшись в особняке, я попросила проводить меня в туалетную комнату. Рубена провожать было не надо, так что он, захватив с собой Исаака и Калеба, уверенно направился по одному ответвлению лестницы, а меня почему-то повели по другому. Возможно, слуга решил проявить инициативу и слегка нам помочь? Занялся мной, оставив парней без присмотра…

Спустя минут десять, когда я посчитала, что привела себя в порядок после четырехчасовой поездки, меня провели в огромную, размером с весь мой пентхаус гостиную, где уже сидели женщина, очень похожая на Лейлу, и мужчина — скорее всего, отец Рубена, хотя тут говорить о внешнем сходстве было сложнее. Бобби на наши посиделки не пригласили, зато у ног Челси на коленях пристроился парень примерно моих лет — оборотень, вроде бы волк.

Не дожидаясь приглашения, я уселась напротив тетушки Рубена, а оба моих ведьмака, вошедшие буквально вслед за мной, по моему знаку расположились слева и справа, на коленях. Уточнять, где они умудрились потерять лиса, я не стала. Может, у него проблемы с желудком?

— Чем обязаны таким внезапным гостям? — не отрывая взгляда от моего лица, поинтересовалась Челси.

— Исключительно заботой о репутации семьи, — улыбнулась я краешками губ. — Своей второй семьи, ставшей моей после заключения брачного контракта с сыном госпожи Лейлы.

— И что же не так с репутацией Баркеров? — Не слишком-то дружелюбный взгляд Челси меня абсолютно не беспокоил.

Парочка напротив прекрасно понимала, зачем я приехала. А я уже поняла, что мне здесь не рады. Так что разговор, по сути, был чистой формальностью. Просто мне надо было обозначить намерения, так скажем. Дать понять, что лишить Рубена буквально всего у них не получится.

— Очень прискорбно выслушивать слухи, что древний и хорошо обеспеченный род мало того, что забыл о приданом для мужчины из этого рода, так еще и пытается оставить у себя все личные вещи этого мужчины. А шутка про пересчет всех зубочисток уже стала мемом, если вы понимаете, о чем я.

— Какая шутка?

Про мем Челси, естественно, не поняла. Хотя об угрозе проверки всех зубочисток Шерил вряд ли упоминала. Зато я позаботилась о попадании этой фразы в соцсеть — в красивом оформлении и, само собой, не через меня. Так что насчет слухов и мема я не обманывала.

Учитывая, насколько Челси ненавидит «желтую прессу», а также поминание своего имени и всех Баркеров всуе, неудивительно, что ее перекосило. Я с удовольствием понаблюдала за попытками старшей ведьмы скрыть мысленное пережевывание халапеньо. Значит, эта привычка досталась Рубену от матери.

В качестве ответа я достала телефон и показала первую подвернувшуюся картинку, на которой Шерил сидит в придорожном кафе и крутит в пальцах зубочистку. Ниже, уже текстом, шла острота про «врожденную Баркеровскую экономию», заставляющую наследницу огромного состояния есть в забегаловке, пересчитывать зубочистки и лишать кузена приданого.

В этот раз халапеньо попался нестерпимо острым. Челси пронзила меня полным ненависти взглядом и процедила:

— Забирайте все, что посчитаете нужным. Но с той минуты, как мой племянник стал твоим мужем, он перестал быть Баркером. И права называть нас своей семьей у тебя нет.

— Как скажете. — Я снова дернула уголками рта, обозначая намек на улыбку.

Конечно, я надеялась, что мы найдем общий язык, но не сильно. Была бы приятно удивлена. Но увы. Значит, будем вывозить все, что посчитаем нужным…

— Остин, выдай своему сыну коробки, чтобы он смог собрать в них свои вещи. И перебирайте все тщательно, второй раз я вас в дом… вместе с вашей рыжей шавкой… не пущу!

— Вы про моего зайчика? — с трудом сдерживая нервный смех, уточнила я.

Нет, сначала, конечно, напряглась, переживая, вдруг с лисом случилось что-то нехорошее. Но потом, увидев, как Бобби в человеческой ипостаси заносит в гостиную Исаака в звериной, держа его за шкирку, расслабилась. Следователям во время расследования приходится рисковать… Иногда жизнью, иногда — честью. Надеюсь, что не зря.

Забавно, что Остин даже не попытался помочь родному сыну и вроде бы вообще единственному ребенку. Распорядился о коробках, оглядел нас пристально и испарился, оставив в комнатах Рубена.

За четыре года жизни в другом городе большая часть востребованных вещей уже была вывезена, остались только памятные, ну и напрямую связанные с этим местом — игровой комп, например. Играя желваками, Руби упаковал его, клавиатуру, мышку, джойстик… Закидал в коробки фотоальбомы и несколько старых детских игрушек. Я понимающе улыбнулась. У меня тоже был плюшевый медведь, до сих пор охраняющий спальню в материнском доме. Даже у Калеба, попавшего к нам достаточно взрослым, имелся свой плюшевый любимчик, которого ему подарил Фрэнки на первый наш совместный Хэллоуин.

В коробки ушла любимая подушка, кружка, затертая теннисная ракетка… Дневники, книги, журналы, диски. Наверное, все это происходило бы при любом раскладе. Дом в любом случае перешел бы к Челси, даже полагайся Руби что-то по завещанию.

— Ты тетушке постоянно наступал на ногу? Или хамил? Поделись, как ты заслужил такую любовь?

Рубен отвлекся от перерывания комнат и ухмыльнулся, глядя на меня.

— Не соответствовал ее ожиданиям. Не проявлял беспрекословного послушания, смел возражать и жаловаться матери, отверг притязания кузины…

— Шерил на тебя претендовала? — Вот это неожиданная новость!

Конечно, двоюродное родство для ведьм почти ничего не значит. В маленьких городках близкородственные браки — практически норма, так как выбор довольно ограничен. Правда, за детьми ведьмы стараются съездить куда-нибудь подальше, еще лучше — в другую страну.

Кстати, Лейла с мужем до рождения Рубена несколько лет жили в Таунгране, точнее в Таунсихских горах. Хм… Я покосилась на Исаака, безропотно помогающего парням со сборами. Пожалуй, только с ним и можно обсудить возникшее в моей голове подозрение. Руби обидится, а сплетничать с Калебом на тему родословной моего мужа — непорядочно. Да и вообще, какая разница, кто отец? Главное, кто мать.

В голове уже привычно зачесалась какая-то важная, но неуловимая мысль. Надо какое-то заклятие придумать, что ли? Точно, на первом курсе одногруппница наложила на меня их родовое заклятие повышенной сосредоточенности. Очень тогда помогло на экзамене. Надо будет снова попросить заклясть меня на недельку-другую. А еще лучше попытаться придумать свое собственное заклинание, а то рассеивать внимание умею, а концентрировать — нет.

Мы уже заканчивали со сборами, когда в комнаты, хлопая всеми дверями и пыхтя, как сцеуванский бык при виде красной тряпки, ворвался Бобби, и без всяких прелюдий кинулся с кулаками на лиса. От неожиданности я буквально телепортировалась на кровать, а Калеб с Рубеном вдвоем повисли на злющем старике.

Из гостиной, после того как он занес туда рыжего вездешмыга, Бобби сразу же выставили. Потом мы шли по коридорам вместе со слугами и Остином. Кстати, слуги и потом шныряли постоянно рядом, присматривая за нами. Ну и вот, когда мы тут уже всем надоели и нас наконец-то оставили в покое, старик зачем-то решил устроить мордобой.

— Да как ты посмел! Гад! Подонок! Подлец!..

Почти минуту я с интересом наблюдала, прислушивалась, а потом щелкнула пальцами, и все четверо мужчин застыли. Заклятие обездвиживания. Действует только на более слабых ведьм и ведьмаков, ну и на людей с оборотнями. Чтобы не переводить силы попусту, парней я сразу освободила, а вот Исаак с Бобби так и остались стоять, сверля глазами друг друга.

— Можете моргнуть, когда будете готовы к спокойному общению, — предупредила я их.

Умудренный должностью тут же отчаянно заморгал, а вот умудренный жизнью еще поскрипел зубами, прежде чем смириться, что начистить рыжую рожу ему никто не даст.

— Итак, почему мой фамильяр — гад, подлец и подонок?

— Прошлым летом госпожа Лейла звала его к себе, но он ей отказал! Сказал, что для него работа важнее. А теперь! Тварь!..

— Бобби, успокойся, — прервал очередной агрессивный взрыв Рубен. — Обнюхай Исаака внимательно и молча сядь в свое кресло.

Собственное кресло в спальне означало очень высокий уровень близости между этими двумя. И то, что старик, пусть и мрачно насупленный, сначала с презрением принюхался, а потом сел, вместо того чтобы продолжать ругаться, тоже многое значило. Для ведьм временные и постоянные метки фонили разной магией, вампиры тоже их как-то отличали, оборотни чувствовали разницу по запаху.

— Никто мою мать не предает.

— Да, понял уже, — недовольно буркнул Бобби. — Это я все испортил.

Вполне возможно, кстати. Исаак мог и дальше рыскать по особняку, пока мы собирали коробки. Но стоило нам с лисом встретиться взглядами, как тот едва заметно помотал головой. Ага. Значит, рыжий проныра успел все вынюхать, прежде чем попасться. Поскорей бы выяснить, что именно!

Вот только новость про него и Лейлу оказалась еще более неожиданная, чем про Рубена и Шерил. Однако верховная ведьма всегда упорно шла к своей цели. Сына решила женить и женила, пусть после своей смерти. И вдруг выбранный оборотень ей отказывает, и она сразу отступает? Что-то тут не так…

— А что там насчет здоровья нашего общего знакомого? — максимально законспированно поинтересовалась я.

И, глядя на озабоченное лицо старшего оборотня, сначала решила, что перестаралась с конспирацией. Но тут Бобби, пожав плечами, с виноватым видом развел руками. Ясно. Ничего не известно.

Ну, раз мы в Глостерсолле, можно и к нотариусу заглянуть. Про завещание поговорить, как минимум. А вот поднимать вопрос о слиянии, после знакомства со второй семьей, уже не хотелось.

Для вывоза всех вещей все же пришлось вызвать грузовое такси. Причем Челси из вредности не разрешила ему заехать на территорию особняка, поэтому нам пришлось левитировать коробки к воротам. Все это время я очень остро чувствовала пронзительный взгляд тетушки Рубена откуда-то из окон — как кинжал в спину. Подозреваю, ей в голову не пришло оценить даже навскидку наши ранги, и она рассчитывала, что мы выдохнемся почти сразу.

А вот сюрприз, новая старшая госпожа Баркер!

Еще лет десять… ну ладно, двадцать, и мы с ней сравняемся в силе. Тогда я сделаю большущую глупость, если, конечно, не перерасту это желание. Пойду и вызову Челси на дуэль! В конце концов, она не верховная, а я тоже в политику не рвусь.

Я лелеяла эту мысль все десять минут, пока мы ехали до офиса уважаемого господина Лихтмана, семейного нотариуса Баркеров. Он сразу согласился принять всю нашу компанию. И во время обмена приветствиями я ожидала, что Исаак предъявит свое удостоверение, но вместо этого оборотень опустился возле меня на колени, причем единственный из мужчин.

Рубен с Калебом устроились рядом со мной на креслах. Нет, формально они были правы. Ведьмакам полагается преклонять колени только в присутствии ведьм, старших по положению, чем глава их рода. Ну или по прихоти своей ведьмы, само собой. А я особого приказа не давала.

Вот у фамильяров тяжелая участь. Им полагается или ютиться в звериной ипостаси у ног, или сидеть на коленях. Даже в общественных местах они не могут сесть за стол без позволения.

Рыжий зайка явно почитывал правила поведения фамильяров перед сном. А еще ему почему-то выгодно присутствовать на нашей беседе инкогнито, не как следователю из полиции. Я уже поняла, что хитрая рыжая морда ничего не делает просто так.

Защитное заклятие от всех болезней на господине Лихтмане еще не обновилось, о чем меня сразу всеми доступными мимическими способами уведомил Рубен. Значит, или нотариус решил оборвать сотрудничество с выгодными клиентами, да еще и принеся в жертву здоровье, что очень сомнительно. Или просто еще не сподобился обсудить с новой старшей Баркер условия их взаимоподдержки. Хотя последнее тоже сомнительно — если бы я чего-то намутила с завещанием, то первым делом рванула к оформлявшему его нотариусу, чтобы договориться о цене за молчание. Шантаж, деньги, заклятие — это уже варианты оплаты. Я бы выбрала последнее, как самое надежное… Наверное… Хм. И самое подозрительное, кстати!

Ни один полицейский не поверит юристу, оправдывающему Челси Баркер, если на нем висит заклятие от Челси Баркер. То есть оплата постфактум? Когда все уляжется?

— Да, конечно, мы с госпожой Лейлой оформили новое завещание. — Пожилой нотариус, как и положено юристу, говорил внятно, четко, каждая фраза плавно перетекала в следующую без лишних пауз. — Оно не так уж сильно отличалось от того, которое оглашено, однако определенная разница была. У меня сохранился последний черновик перед подписанием, но, как вы понимаете, никакой юридической силы он не имеет.

— Насколько я знаю, подписанное завещание должно было храниться у вас.

Мило улыбнувшись, я потрепала по макушке притихшего Исаака. А то совсем в слух обратился, еще немного — и лисьи уши вылезут!

— Оно и хранилось. Но перед поездкой к сыну, — тут нотариус чуть-чуть скосил взгляд в сторону Рубена, — в Армкасл, госпожа Лейла его забрала.

— Зачем?

Я и сама хотела спросить, но неуемный Исаак решил поруководить допросом, незаметно дернув меня за край штанины.

— Не в моих правилах задавать клиентам лишние вопросы.

— А старое, аннулированное, тоже хранилось у вас? — тут же уточнила я, одновременно вцепившись неуемному рыжему в волосы и сжав пальцы в кулак. А то опять решил меня за штанину подергать!

Хорошо хоть молчит, даже без помощи заклятия, в отличие от Рубена. Тот еще в лифте, пока мы поднимались на нужный этаж, вставил себе магический кляп.

— Завещания, утратившие силу, следует уничтожать. Так что мою копию госпожа Лейла сожгла здесь, а второй экземпляр она должна была сжечь у себя. И, как вы понимаете, я очень удивился, когда госпожа Челси вручила мне запечатанную родовым заклятием папку, в которой лежал именно он, второй экземпляр — целый и невредимый.

В голове отчаянно зашебуршились мысли, связанные с родовыми заклятиями и сменой старшей в роду. Нотариус был человеком, но, учитывая его опыт, он должен был заподозрить неладное.

— Чем-то еще могу вам помочь? А то у меня через семь минут назначена встреча.

Судя по тому, как резко нас начали выпроваживать, неладное господин Лихтман все же почуял и дальнейших вопросов хотел бы избежать. Но мы и так выяснили достаточно много, воспользовавшись его хорошим настроением и неофициальностью нашего визита. Вряд ли он стал бы делиться всем этим с полицией.

— А вы, госпожа Корьер, гораздо более продуманная наследница госпожи Лейлы, — выдал напоследок нотариус.

Я даже обернулась, хотя уже заходила в лифт, и вопросительно посмотрела на мужчину, ожидая пояснений.

— Забрали себе самое лучшее: ее сына и ее несостоявшегося фамильяра. Год назад я имел честь с ним познакомиться, пока мы обсуждали условия их контракта. Но тогда господин Кавана отказался, выбрав работу. Даже интересно, что вы ему пообещали такого, чего не смогла дать госпожа Лейла, раз сейчас он выбрал вас.

Уф, как же хорошо, что мы уже были в лифте! Натянув на лицо загадочное выражение и кокетливо улыбнувшись, я небрежно потрепала Исаака по щеке. Пожелала пристально наблюдающему за нами нотариусу счастливого вечера и, пока закрывалась дверь лифта, послала ему воздушный поцелуй.

Но все мое миролюбие испарилось, едва мы сели в машину.

— Мог бы и сказать, что ты уже тут был! — зарычала я на Исаака. — Или надеялся, что ни он, ни Бобби тебя не узнают?!

— Как раз догадывался, что узнают, поэтому и приехал с тобой как фамильяр, а не как следователь из управления. Тем более следователя они бы в любом случае спустили по ступенькам с вежливыми напутствиями счастья.

— Вряд ли моя тетя опустилась бы до счастливых напутствий, — хмыкнул Рубен. — Да и спускать с лестницы самолично тоже не стала бы. Но ты прав: даже тех крох, что нам удалось выяснить, полицейским бы не обломилось. «Да», «Нет», «Может быть» и «Не знаю» — вот и все, что они бы услышали.

— Ладно, поехали для начала поедим. А то я не обедала, а уже время ужинать, — все еще недовольно пробурчала я. — Где тут у вас вкусно кормят?

Кафешка, которую нам порекомендовал Рубен, оказалась в целом неплохой: кормили там и правда вкусно, так что в машину я вернулась сытая, позевывающая. Но все равно первым делом осмотрела ее на предмет следилок — технических и магических.

И только убедившись, что вроде бы никто нам никаких жучков не запустил, решилась обсудить все, что мы сегодня выяснили. За руль уселся Калеб, потому что ему на ночной трассе я доверяла больше. К тому же он точно умел думать, разговаривать и вести машину.

— Так. Во-первых, мы точно знаем, что Лейла собиралась снова забеременеть от какого-то неизвестного ведьмака с четвертой группой крови. Во-вторых, — тут я с подозрением покосилась на Исаака, — она планировала сменить фамильяра и почему-то не стала тебя прессовать, а позволила передумать.

— Фамильяр должен быть полностью предан, если речь не идет о насильственной привязке. — На последних словах оборотня даже передернуло. — Так что госпожа Лейла спокойно приняла мой отказ.

— Ага. И не пошла искать кого-то другого. — Судя по ехидству в голосе Рубена, он тоже сомневался в неожиданной уступчивости своей матери.

— Госпожа Лейла меня не шантажировала, не пыталась подкупить, и изменений в отношении начальства на работе я не заметил, — с легким вызовом отреагировал Исаак. — Можешь не верить, но твоя мать была порядочной женщиной.

— И поэтому ты хочешь найти ее убийцу, — прервала я бесполезный спор в зародыше. — Кстати, насчет поисков… Мы же не знаем, вдруг они были? Просто кандидаты не устраивали.

— Тоже верно, — смирился Рубен. — Значит, надо найти кандидата в отцы?

— Надо, — я выразительно покосилась на Иссака.

Мне вообще с переднего сидения было удобнее смотреть на него, чем на сидевшего строго за мной Руби.

— Зато теперь понятно, почему госпожу Лейлу убили, — мрачно процедил Калеб, выкручивая руль влево и вверх, чтобы обогнуть компанию на мотолетах и не вписаться при этом в крышу кабины огромного грузовика. — Она хотела забеременеть. Могла родить дочь. Тогда Шерил осталась бы с носом, да и госпожа Челси, возможно, — тоже. Если бы отец оказался достаточно сильным.

После этих слов я задумалась, в очередной раз вспомнив о домике в Таунсихских горах. Остин еще до рождения сына достиг высшего ранга, как и Лейла. А Рубен совсем недавно был всего лишь четвертого. Хороший результат для парня нашего возраста. Но даже не отличный! И что это значит? Что Руби просто не получился, или что у него все же другой отец?

«Пробей где-то группу крови и резус Остина Баркера», — накатала я сообщение Исааку и поставила таймер на отправку, чтобы не спалить нашу переписку перед парнями. После того как я задумалась о рангах, домик в горах стал еще более подозрительным. Как и слишком уж прохладное отношение Остина к Рубену. Отец, называется! Ладно, не обнял на прощание, но ведь даже руку не пожал и по плечу не похлопал… И с женитьбой не поздравил. Козел, в общем, а не отец! Так что с группой крови лучше бы перестраховаться.

То, что все пути ведут к Челси с Шерил, меня тоже бесило. Вот как-то уж слишком оно явно все, нарочито. Причем в итоге выяснилось, что подменой завещания они почти ничего не выиграли, и паника насчет запланированной беременности Лейлы какая-то натянутая. Ну родилась бы дочка, и что? Может, она вообще к управлению компанией оказалась бы неприспособлена, как и я?! В любом случае избавиться от девчонки в процессе взращивания гораздо проще, чем от верховной ведьмы. Выбрал подходящий момент и… Зачем сейчас-то так подставляться?!

Было лишь два события, на которые могла повлиять смерть Лейлы — это мой брак с Рубеном и слияние «Вивьен» с «Садами Ельпиании». Шерил была вторым крупным акционером «Садов», а в новой компании стала бы третьей или четвертой. До или после меня. Но разве из-за такой мелочи убивают? Вот Хизар сильно просела бы в доходах со своими «Грехами шабаша». Но опять же… Можно было сплетней насовать в панамки обеим конкуренткам, настроить их друг против друга. Да демоны побери, куча вариантов порешать все проблемы без убийства!

— Нет, мальчики и зайчики, — надумавшись вволю, прервала я повисшее в машине молчание.

Последние минут пять-семь парни пикнуть боялись, чтобы меня не отвлекать, пока я хмуро тупила на дорогу.

— Нас водят за нос. Слишком много отвлекающей мишуры на этой тыкве.

— Но по закону мы обязаны проверить все возможные варианты, — буркнул такой же хмурый лис. — Хотя столь наглая и бессмысленная подмена завещания меня очень тревожит.

— Ну почему сразу бессмысленная-то? Челси, вон, домик у зятя отжала, — хохотнула я. Потом тряхнула головой и попросила Исаака: — Слушай, попроси кого-нибудь из коллег посмотреть этот проклятый дом в горах? Может, и правда, все в него упирается, как это ни смешно. А то у меня уже идеи закончились.

В Армкасл мы вернулись уже за полночь, но я все же попросила Калеба доехать до кафе, где мы оставили новый мотолет Рубена. И воспользовалась возможностью пересадить мужа из машины на свой собственный транспорт. Даже ключи от квартиры ему выдала, чтобы ждал нас дома с ужином, который мы уже собрали и заказали заранее.

Судя по тоскливому взгляду, Рубен предпочел бы перекинуть кухонные обязанности на Калеба, но капризничать и торговаться не решился. Просто сначала мимикой изобразил несчастного страдальца, которого изгнали из тепла и уюта. Однако заметив, что меня не проняло, заулыбался и пообещал все организовать в лучшем виде.

Калеб скептически фыркнул, но решил не комментировать энтузиазм сородича. Правильно, пусть организовывает. А то секс у нас по графику, а дежурство по кухне исключительно на первом ведьмаке. Непорядок!

Когда мы остановились на парковке возле дома, я как раз заметила отъезжающего от нашего подъезда курьера из зарианского ресторана. Надеюсь, он приезжал к нам и сейчас меня покормят. Главное не лопнуть, а то я с голодухи столько всего в заказ напихала!

— Машину расколдуешь?

Исаак выжидающе уставился на меня. Тоже ведь бедолажек, ему после ужина еще домой ехать, потому что спать у меня негде.

— Там магический заряд уже на минимуме, за следующие сутки совсем развеется. Да и не взлетит она без ведьмы в кабине, не переживай.

Лис опасливо оглядел свой автомобиль, потом обреченно вздохнул и тут же вполне бодро пошагал за нами в подъезд.

Обсуждать расследование во время еды я категорически запретила. Да в принципе никто и не рвался — мы во время поездки наболтались от души. Главное, ни до чего умного так и не додумались. Про мишуру на тыкве Исаак не спорил, они в полиции тоже решили, что кто-то над ними издевается, запутывая следы хвостом. За Шерил и Хизар у них наблюдение выставлено, за Челси тоже стараются следить по мере сил. Да и остальные под колпаком, включая мою мать.

Беда в том, что подозреваемых и потенциальных жертв навалом, но при этом реально обвинить некого. Чтобы задушить верховную и чуть не убить высшую, требовалось тринадцать сильных ведьм. Полный круг! И тот же оборотень, через которого пропустили всю силу, чтобы замести следы.

— Искать надо, кому выгодно, — все же не удержался от комментария Калеб после того, как мы все дружно развалились в креслах, осоловело моргая на оставшуюся еду.

— Вот мы и ищем, — хмыкнул Исаак, с трудом заставляя себя подняться. — Спасибо за поездку. И за ужин. Домик пробью…

Из не столь выразительно лежащих на виду зацепок у нас действительно оставался только этот домик. Ну и черновики о слиянии. Может, еще мужчина с четвертой отрицательной смог бы прояснить ситуацию, но его надо было сначала найти. Объявляться сам он как-то не торопился.

Стоило оборотню свалить, как у меня открылось третье или даже четвертое дыхание: я схватила Рубена за руку и потащила с собой под душ. Сегодня по графику была его ночь… Жаркая, страстная, с поцелуями, объятиями и приятными признаниями.

— Ты была сегодня потрясающая! С самого утра… везде… как ты их всех! У меня лучшая жена во всей Ельпиании! Еще немного и я стану мужем высшей ведьмы…

Какая женщина не любит комплименты? Даже если они слегка манипуляторские. В конце концов, я действительно собираюсь как можно скорее добиться высшего уровня, потому что у меня запланирована одна очень важная дуэль.

Но, конечно, для этого придется работать как проклятой, развиваться, не забывая об обычных бытовых проблемах. Ведь после окончания академии пора начинать помогать матери. Решать проблемы с конкурентами, слияниями, выискивать какие-то новые интересные формулы для кремов, шампуней, помад… Потому что, если ориентироваться только на старое и проверенное, на рынок припрется очередная выскочка с «кровью девственниц»!

— Руби, — уже почти засыпая, я резко взбодрилась и уселась на кровать, — буди Калеба и собирайте амулеты. У меня дурное предчувствие…

— Точно проверили? Никто не душит? Все спокойно? Хорошо.

Разбуженный еще до рассвета Исаак насчет последнего утверждения был категорически не согласен. Да и оба моих парня сидели на кухне голые и зевающие, смотрели на меня, как на домашнего тирана, и помалкивали — скорее всего, лишь из опасения переместиться с теплого кресла на холодный пол.

— «Блеск порока». Фирменная губная помада, с которой «Сады Ельпиании» вышли на рынок. Нам всем тогда было не до помад… — Оба парня натянуто улыбнулись моей шутке. Им и сейчас не до помад, конечно, но двадцать лет назад почти всех нас интересовало материнское молоко, а не кровь и пороки. — Когда год назад появилась «Кровь девственницы», сразу на нескольких каналах ее сравнили с «Блеском». Была даже целая статья, в которой эти помады разбирались на магические и химические составляющие. Так вот, судя по той статье, магическая составляющая у них была одинаковая.

Рубен сначала сладко зевнул и только потом нахмурился. Зато Калеб, лучше нас двоих ориентирующийся в косметическом бизнесе, сразу насторожился. Демоны побери, как мы могли пропустить такой важный звоночек?!

Нет, понятное дело, моей матери было глубоко фиолетово на происходящее, но куда смотрела Лейла?! У нее выкрали магическую половину рецепта ее фирменной помады, а она даже не потрудилась устроить скандал? В прессе вообще не было никакой шумихи, даже ту статью сразу снесли. Я чудом успела ее прочитать… Причем случайно ведь наткнулась, когда искала абсолютно другое.

— Ребят, если на Хизар вот-вот будет совершено покушение, значит, дело в помаде! — уверенно заявила я и зевнула. — Калеб, сделай кофе, пожалуйста…

Кофе мне сделали, но пить его пришлось залпом, потому что не успела кружка оказаться подле меня, как позвонил Исаак.

— Все не хорошо, — выпалил он и тут же оборвал связь.

Этих слов уже было достаточно, чтобы понимать, что произошло и куда ехать. Хизар, как и Лейла, жила в Глостерсолле, но после покушения на мою мать ей вежливо предложили временно переехать к нам в Армкасл. Даже квартиру сняли за счет государства, потому что она была возможной жертвой, а не подозреваемой. Здесь же, в Армакасле, подпиской о невыезде удерживали Шерил.

На самом деле Рубен при освобождении тоже давал такую подписку, но, отправляясь в Глостерсолл, мы сначала собирались нарушить закон, а потом вообще воспользовались связями. С нами же Исаак ездил, а он следователь.

Одеваться пришлось очень быстро, но зато амулеты с запасом силы уже лежали собранные в сумку. И мотолет Рубена мы очень вовремя вчера перепарковали у дома. Но не успели мы вылететь к цели, координаты которой скинул лис, меня озарило очередной идеей. Поэтому Калеб помчался за моей матерью, а мы с Руби — спасать ее конкурентку.

Схема спасения уже отработана, правда Хизар была сильно слабее моей матери, и ей очень повезло, что я успела заранее поднять панику. Причем предчувствия — отнюдь не моя сильная сторона. Даже не знаю, с чего вдруг меня так подбросило, вместо того чтобы вырубить после хорошего секса. У обычных ведьм такое случается, лишь когда речь идет о ком-то из близких или о собственном благополучии. С Хизар мы даже знакомы не были, но если нам сейчас удастся ее спасти, да еще и задействовав мою мать, никуда эта выскочка от нас не денется. Долг жизни, однако. Мы ее даже разорять не станем, просто объединимся против Баркеров.

Собирая подаренную силу в амулеты, я перебирала в уме кучу вариантов, как смогу ее потом использовать. Но мне даже в голову не пришло, что в итоге она пригодится для спасения жизни двух основных конкуренток Лейлы.

Кстати, едва лишь увидев Хизар, я сразу поняла, чей магический след был на камере, спрятанной сейчас у моей матери в сейфе. Непонятно только, зачем эта дрянь наблюдала за Рубеном…

— Готово! Мы выследили путь, — отрапортовала ведьма, специализирующаяся на прощупывании нитей силы и влиянии на расстоянии.

В одиночку она бы наверняка не справилась, но с ней были Калеб, Рубен и моя мама. Не знаю, на что надеялись полицейские, потому что без этой троицы, создавшей круг и поделившейся с ней своей силой, никто никакой путь бы не выследил. Возможно, хитрый Исаак сразу рассчитывал на нашу помощь и что я приглашу свою мать.

Зрачки у всех участников круга еще заливали всю радужку — побочка из-за сильной концентрации. Ведущая ведьма еще и временно ослепла — специфика ищущего потоки заклятия, требующего полного отключения от реальности. Но зато на разложенной по полу карте Ксатерии в начале Таунсихских гор, если смотреть со стороны Ельпиании, ярко светилась красная точка.

— Домик… — нервно рассмеялась я. — Демоны побери… Все-таки еще и домик!

— Вылетаем… группа захвата… вызываем МЧС с темными магами… ведьмы… сопротивление… людей не брать… штатских охранять… Баркеров задержать…

Пока я немного истерически хихикала, обстановка в комнате резко переменилась. И Исаак Дэвидович Кавана сейчас совсем не походил на зайчика. Он и на хитрого лиса уже не был похож. Хищник, альфа стаи, собирающий ее на охоту. Интересно, есть ли у лис альфы и стаи?..

Уф-ф…

— Вымоталась? — Мать подсела рядом, приобняла, как в детстве, и я уткнулась ей в плечо, очень стараясь не заснуть. Мои парни, полностью истощенные, упали чуть ли не в обнимку на диванчике и вырубились. Спасенная от смерти Хизар тоже спала, полностью обессиленная. — Недооценила я вас. Думала, что ты под надежным влиянием Калеба, а оказалось, что это он поддался твоей огненной энергии.

— Калеб старается, — довольно вяло попыталась я защитить своего первого ведьмака. — Он просто послушный…

— За это я его всегда и ценила.

Судя по голосу, мама улыбнулась. Но мне уже было лень раскрывать глаза и проверять.

Сквозь сон я ощутила, как меня уложили на кровать рядом с Хизар и накрыли покрывалом.

Мы все сладко проспали под присмотром моей матери примерно часов шесть-семь — до возвращения Исаака. Уставшего до черных кругов под глазами, но довольного.

— Взяли мы этих… госпожей, чтоб им оставшиеся до суда месяцы икалось. Надеюсь, два покушения и одно убийство потянут на смертную казнь. Сейчас пока решается, какой из Верховных Ковенов будет их судить — Ельпиании или Таунграна. Главное, чтобы сюда политику не притянули!

— А на кой… зачем… Что я им плохого сделала? — потирая шею, затравленно зашипела Хизер.

Красивая, надо заметить, ведьма: постарше меня, но заметно младше матери. Сил полностью восстановиться после нападения ей не хватило, но Исаак пообещал, что вскоре приедет целительница.

— Вы использовали в производстве своей косметики магические составы, которыми пользуется и Лейла Баркер? — Несмотря на усталость, лис снова стал похож на целеустремленного хищника перед прыжком.

— С чего вы?… — Хизар попыталась изобразить невинно оскорбленную, но потом махнула рукой: — Ой, ладно… Все равно ведь пристанете с вашими детекторами лжи. Один состав, всего один! Использовала при создании губной помады. Все остальное — мое собственное, родовые секреты.

— Вы украли у моей матери… — Рубен сначала подскочил, зло сверкая глазами, но Калеб успел схватить его за плечо, притормаживая и заодно напоминая, что ведьмакам положено помалкивать, пока их не спрашивают.

Судя по недоговоренной фразе, мой муж воспользовался своим надежным способом заткнуться в тряпочку, плюхнувшись обратно на диван. Значит, силы уже начали восстанавливаться.

— Приношу свои извинения, — улыбнулась я, хотя очень хотелось двинуть Хизар по роже. Но как-то глупо сначала спасать, потом избивать, особенно если в планах рейдерский захват ее компании. — У Рубена выдалась очень тяжелая неделя, особенно последние сутки.

Хизар поняла намек, да и в целом, по-моему, не сильно оскорбилась, скорее возмутилась.

— Ничего я не крала! Я вообще сначала не поняла, что это тот же состав, что и у «Блеска порока». А рецепт мне принес Оскар Баркер.

— С каких таких… С чего вдруг такая доброта? — заинтересовалась нашей милой беседой моя мама.

— С того, что полтора года назад он изменял со мной своей жене. И решил так расплатиться за мое внимание.

Калебу пришлось буквально вцепиться в Рубена обеими руками, удерживая его на диване. Хорошо хоть рот затыкать не понадобилось — сам постарался. Но судя по судорожно впившимся в обивку дивана пальцам, надолго моего мужа не хватит. Поэтому я подошла, запустила пальцы ему в челку, заставляя поднять голову, и махнула свободной рукой в сторону двери.

Рубен замотал головой, переполз с края дивана поглубже, сложил руки на груди и уставился на меня преданным взглядом. Я нахмурилась и показала этому гаду кулак. На что мне ответили сложенными в умоляющем жесте руками и еще большей преданностью в глазах.

Пришлось вопросительно посмотреть на Калеба, уточняя, справится ли он с контролем над сородичем. Только после того, как мой первый ведьмак успокаивающе кивнул, я вернулась к двум сидящим на кровати старшим ведьмам.

Но Хизар решила, что и так достаточно много сказала, обелив себя и свалив вину на Остина. Заодно выставив его как изменника, правда уже овдовевшего.

Умный Исаак тихо грел уши, никуда не влезая, не подпрыгивая и вообще не привлекая к себе внимания. Но сразу же отреагировал на мой незаданный вслух вопрос:

— Челси и Остин Баркер сейчас находятся под наблюдением полиции. Попрошу побеседовать с господином Остином и об измене, и о продаже коммерческих секретов. Даже интересно, как он прокомментирует такие обвинения.

Судя по Рубену, поигрывающему желваками и постоянно то сжимающему, то разжимающему кулаки, ему тоже хотелось бы услышать ответы отца. Только, увы, вряд ли нас пустят на допрос Остина. Мало того, посторонних вообще начали вежливо выпроваживать.

Во-первых, приехала целительница, осмотрела Хизар и прописала ей больничный режим: состояние нестабильное, требуется наблюдение врачей хотя бы в течение следующих суток. Странно, мне казалось, что отоспавшаяся ведьма уже вполне в норме, но целителям виднее.

А, во-вторых, Исаак объявил, что хочет домой, поесть и поспать.

Я спать не хотела, а вот поесть бы не отказалась. Мать уже вызвала свою машину, хотя лис предлагал отвезти ее на своем авто. Поэтому мы попрощались со всеми, умчались к себе, заказали обед и уселись на кухне ждать курьера.

— Не переживай так, — я пододвинула кресло поближе к пригорюнившемуся Рубену, — скорее всего, твоя мать знала про измену, раз собиралась рожать дочь от другого мужчины. Может, и завещание хотела исправить…

Теперь поведение Лейлы после появления на рынке «Крови девственницы» было гораздо понятнее. Возможно, она не хотела устраивать скандал, потому что сразу поняла, как именно Хизар узнала ее секрет? Но откуда взялись странные таунгранки? Зачем им эти убийства? Что вообще происходит, демоны побери?!

Как следует перекусив, я поглядела на две постные рожи напротив, прикинула, что сама, наверное, выгляжу не лучше, и приняла волевое решение:

— Знаете что, мальчики! Нам нужен хороший секс.

До этого я перебрала еще несколько вариантов совместного веселья, включая гонки по трассе. Вот только Рубен не был похож на ответственного водителя. Другие экстремальные развлечения, требующие повышенной концентрации, тоже не подходили именно из-за непонятного состояния моего мужа. А секс никакой концентрации не требовал. Зато лишние мысли из головы изгонял и тело расслаблял — одна сплошная польза!

Поэтому я набрала номер управляющего домом и сняла весь подвал.

— Да, на три часа… Нет, на четыре. Вот прям с сейчас. Да, мы уже спускаемся!

В подвале дома были спортивный зал, бассейн, влажная и сухая парная, джакузи и зал для медитаций. Но начали мы с душевых кабинок.

Быстро ополоснувшись, я сначала заглянула к Калебу и потянула за собой в кабинку к Рубену. Тот еще даже не намылился ни разу, просто стоял под прохладными струями. Пришлось помочь, наглаживая его тело мыльными ладонями, пока Калеб ласкал меня, пристроившись сзади. После того, как я посчитала, что мой второй ведьмак достаточно чистый, я потащила обоих в джакузи…

Лучше всего расслабляться, сидя или лежа среди массирующих струй, возбуждая друг друга поцелуями. Рубен уже приучил меня к плохому, и теперь я развращала Калеба.

Парни поменялись местами — я уселась на своего первого ведьмака, облокотившегося локтями на бортики, а второй пристроился у меня со спины. Удивительно, но они как-то умудрились вытянуть свои длинные ноги так, чтобы не мешать друг другу. Мне уже в целом было все равно, я наслаждалась… и струями, и ласками, и поцелуями.

Но попозже все же вытащила всех на сушу, отправила парней за медитационными ковриками, на которые мы потом еще покидали сверху полотенца. Сверху на все это я уложила Калеба, потому что… заслужил! Сначала потерлась об него грудью, потом спустилась с поцелуями ниже, пока Рубен, стоящий сзади на коленях, наглаживал мне между ног.

Я уже и так была возбуждена до предела, предвкушая, как же наконец смогу насытиться! И стоило мне обхватить губами член Калеба, как Рубен вошел в меня — легко, сразу во всю длину. Наслаждаясь, я доводила до оргазма своего первого ведьмака, а второй удовлетворял меня…пока не кончил первый.

Тогда парни поменялись местами, и я оседлала Рубена, чтобы закончить начатое, а Калеб, снова возбужденный, вошел в меня сзади. Двигались они в едином темпе, проникая в меня одновременно. Не прошло и минуты, как наступило так желаемое мною насыщение. Тело выгибалось от переизбытка удовольствия, а я стонала, полностью расслабившись и доверившись своим парням. Они приподнимали и опускали меня, удерживая в четыре руки, а я витала в облаках, блаженствовала, испытывая оргазм за оргазмом.

Это было какое-то безумие, умопомрачение… Но мы и нуждались в чем-то подобном. Зато потом упали втроем обратно в джакузи и чуть там не отрубились. С трудом наполовину одевшись, мы выползли из подвала, поддерживая друг друга добрались до квартиры, снова разделись и рухнули все вместе в одну кровать, даже забыв про ужин.

На следующий день нам с Рубеном было чем отвлечься — начиналась предсессионная пора: проверочные работы и экстренное закрытие всех долгов. У меня в целом все было в порядке. Кое-где подтянуть, кое-что пересдать, если преподы позволяли. Поэтому я нашла ту самую одногруппницу Руби, которая помогла мне и моему мужу во время конфликта с Цианой, чтобы еще раз ее поблагодарить. Ну и познакомиться заодно.

В обеденный перерыв мы сбежали из академии в ближайшую кафешку, заказали там минералку и пиццу и проболтали почти час. Оказалось, что у нас достаточно много общего, чтобы почти сразу перешагнуть из круга знакомых в круг приятельниц. Перемыв кости всем ведьмакам-ровесникам и молодым преподавателям в академии, мы с ней дружно решили, что Рубен — самый харизматичный и одновременно самый геморройный вариант.

Мою новую знакомую звали Алиса, поэтому я почти сразу сократила ее до Лис, а она меня — до Лиз. Так что получились почти тезки. В конце концов мы договорились встретиться в выходные, если не случится ничего форсмажорного, чтобы просто посидеть и поболтать у меня на террасе. Ну и придумать, может быть, что-нибудь, в зависимости от настроения.

Рубена я о побеге предупредила заранее, поэтому не удивилась, обнаружив поджидающим меня на скамейке у академии.

— Ты как? — Растрепав его челку, я наклонилась и поцеловала, не стесняясь ни Алисы, ни проходящих мимо других студентов. Мой муж — хочу бью, хочу целую!

— Тест на восемьдесят вопросов, и свободен, — улыбнулся он, обнимая меня за талию и усаживая к себе на колени. — У нас сегодня какой график? Как вчера, или ты только моя?

— Только Калеба, потому что вчера была его ночь, а стала — совместная, — напомнила я, чмокнув Рубена в наморщившийся нос.

Как ни странно, но повторить совместную, чтобы опять пододвинуть соперника, мой муж предлагать не стал. Хотя сегодня с утра оба парня заверяли, что им все понравилось. Похоже, тройнички заводят только меня, а двум собственникам больше нравится обладать мной целиком, пусть и по расписанию. Ну и ладно! По графику, так по графику. Так меня тоже устраивает.

Закончив со всеми тестами, мы вызвали Калеба и погнали на трассу, развеяться. А потом отправились к моей матери и оккупировали ее подвал, в котором хранился родовой гримуар.

Мама, ожидаемо, посмотрела на меня очень выразительно, разве что пальцем у виска не покрутила, но промолчала. За это я была ей очень благодарна, потому что проводить параллель между Рубеном и Остином не собиралась.

Правда, сам Руби первым же делом, едва мы оказались в хранилище самых главных ценностей нашего рода, прежде чем позволить мне открыть гримуар, поклялся:

— Если выдам кому-то хоть одно заклятие из тех, что хранится в этой книге, без позволения своей ведьмы, пусть молния поразит меня, где бы я ни находился.

— Псих, да? — Заткнуть ему рот я не успела, да и смысла не видела. Рубен был настроен очень решительно, так что все равно извернулся бы, чтобы защитить меня от своего возможного предательства. — Ты еще насчет измен поклянись…

Ляпнула и тут же пожалела, потому что Руби, еще не убравший ладонь с гримуара, глядя мне в глаза, выдал:

— Если я когда-то изменю своей ведьме, пусть молния поразит меня, где бы я ни находился.

— Точно псих, — вздохнула я и едва успела поймать за руку Калеба, тоже потянувшегося к родовой книге. — Все! Хватит… Ты уже клялся матери о неразглашении, я помню.

— О неразглашении клялся, — уверенно улыбнулся мой первый ведьмак. — А в верности — нет.

И пока я держала его за одну руку, он положил на гримуар другую и повторил за Рубеном про измену и молнию.

Козлы упертые! Оба…

— Все? Теперь можем наконец-то заняться тем, за чем пришли?! — рыкнула вроде как недовольно, хотя внутри буквально таяла — настолько было приятно на душе.

Может, лет через двадцать оба этих оболтуса пожалеют о своем порыве, кто знает? Хотя измена своей ведьме без ее согласия всегда осуждалась, и если пойманный с поличным изменщик потом умирал в аварии или от несварения желудка — никто не удивлялся. В некоторых странах за подобное до сих пор могли убить, даже не стараясь замаскировать смерть под болезнь или несчастный случай.

Странно, что Остин до сих пор был жив и здоров. Разве что без завещанного Лейлой домика…

Отложив эту мысль на потом, я сосредоточилась на содержании гримуара. Многие заклинания проявлялись там только после достижения читающим определенного ранга, во избежание соблазна. Многие я раньше пролистывала… хм, не от большого ума. И сейчас собиралась наверстать упущенное.

Правда, через час выяснилось, что книга подстраивается не только под ранг, но и под внутренние запросы читателя. Потому что я, Рубен и Калеб иногда видели совершенно разный текст на одной и той же странице.

Мне гримуар продолжал подсовывать заклятия для защиты и нападения. Калебу — бытовое, артефакторное и немного целительного.

Единственным из нас, кто, по мнению книги, оказался достоин стать наследником Вивьены, был… Рубен! Именно ему она раскрыла рецепты масел, ароматических сборов, красящих веществ… Магические заклинания, нужные ингредиенты, секретные составляющие… Все это мы с Калебом начинали видеть только после того, как Руби тыкал нас носом в нужное место!

Зато мои защитные и боевые заклятия парни не видели вообще. Очевидно, я пошла в отца целиком и полностью. Ну и плевать, на самом-то деле. Пусть компанией занимаются Рубен и Калеб, мне не жалко. А я стану их защищать, раз уж так все сложилось. Займусь охраной наших финансов и коммерческих тайн.

У меня вот-вот будет диплом экономиста-аналитика, как раз пригодится. Калеба четыре года учили делопроизводству и управлению проектами, этим он и станет заниматься. Только Рубен у нас юрист по экономическим преступлениям, но гримуар возжелал направить его руководить производством.

Мама, правда, будет не в восторге, но у меня есть непрошибаемый аргумент: так решила родовая книга. И вообще, какая разница кто, главное — как. Мои парни станут впахивать с полной отдачей, в этом я абсолютно уверена.

Мы так увлеклись, что напрочь забыли о времени. Хорошо, что нам о нем напомнили, вежливо постучав в дверь и позвав на ужин. Сегодня, ради разнообразия, нас ждала домашняя еда, приготовленная маминым любимым поваром.

Вот вырасту… и тоже куплю себе отдельный дом, заведу фамильяра и повара. И еще кота — обычного, чтобы урчал у меня на коленях. Или кот — уже перебор?

Вернувшись домой, мы разделились, Рубен отправился спать один, а мы с Калебом — развлекаться вдвоем. Но утром мой первый ведьмак уже привычно встал раньше, чтобы позаботиться о моем завтраке. И заодно уж покормить перед выездом в академию наглого сородича, сладко продрыхшего ровно до момента, пока аромат кофе не окутал всю квартиру.

Пока я не вмешивалась, очень надеясь, что с графиком по кухне парни разберутся без меня. Мне было интересно, насколько хватит терпения Калеба и когда он вспомнит, что хоть не муж, но все равно старший в роду.

И с меткой… в отличие от некоторых. Потому что Рубену мы ее так до сих пор и не поставили. Как-то вот не до нее все время.

Мы уже стояли в дверях, готовые выбегать в академию, когда мне на телефон пришло сообщение от Исаака: «Они их оправдали! Можно я их прибью как твой фамильяр?»

Искренне надеясь, что это такая плоская шутка, я позвонила лису и поняла, что он в стельку пьян и на такси движется в направлении аэропорта. Так что вместо первой пары мы, уже втроем, а не вдвоем, помчались тормозить моего разбушевавшегося оборотня.

Нам удалось оказаться в аэропорту буквально сразу за ним и перехватить его у стойки регистрации. Пришлось потыркать в его метку, подтверждая мое право запретить совершеннолетнему законопослушному гражданину Ельпиании сесть на самолет, несмотря на уже купленный билет. И даже задействовать свою власть ведьмы, чтобы вывести его из аэропорта.

Мы собирались вдарить по злющему лису заклятием трезвости где-то в более-менее безлюдном месте, чтобы не зацепить невиновных. Но сегодня в аэропорту перевернулся бочонок с медом, потому что сюда притянуло еще одну, не сильно приятную личность.

— Шерил Баркер? Что вы здесь делаете? У вас подписка о невыезде! — Исаак мгновенно протрезвел безо всяких заклятий, даже покачиваться перестал. И взгляд сразу стал цепкий, колючий. Надо же, как на него служебный долг действует!

— Я встречаю своего жениха, господин Кавана, — процедила стервочка, очень недовольная нашим столкновением. После чего быстро смылась внутрь…

Удержав попытавшегося «прокрасться» за ней лиса, которого снова догнало опьянение, я переглянулась с Калебом, и тот мгновенно растворился в толпе пассажиров с их сопровождающими.

— Ты еще в дрова, — укоряюще покачала я головой, помогая Рубену подтащить оборотня к ближайшей уличной фастфуднице, — так что сиди и трезвей. Пока Калеб не вернется.

Рисковать здоровьем полицейского и протрезвлять его самостоятельно я побоялась. Мало ли, вообще навсегда отрублю ему способность пить, даже пиво? Спасибо мне за это он не скажет.

Руби тоже признался, что ему легче замутить подобное через отвар: цветочки-лепесточки, дунул-плюнул-пошептал… А вот щелкнул и трезвый — так он только с собой может. Я на это лишь завистливо вздохнула. У меня и через отвары целительство получалось как-то не очень. Какая-то я все же неправильная ведьма, драться люблю больше, чем лечить.

— Знаете, кто якобы парень Шерил?

Калеб, возникший, как черт из табакерки, с недовольным видом оглядел всех нас и особенно долго изучал Исаака, до этого занудно-пьяным голосом твердившего о моей деспотии и о стервах, которым все дозволено. Надеюсь, последнее уже было не обо мне.

— Секретарь госпожи Вивьен. Бывший секретарь. Она уволила его в прошлом году, когда заметила тайком обнимающимся с госпожой Хизар на какой-то конференции.

— Похоже, на мировой рынок Хизар выехала на мужчинах, причем на чужих, — проворчала я, но, наткнувшись на задумчивый взгляд Калеба, практически приказала: — Давай, выкладывай!

— Он прилетел из Таунграна, спал с госпожой Вивьеной, обнимался с госпожой Хизар, а теперь встречается с госпожой Шерил…

— То есть вполне мог добыть нужные для воздействия на расстоянии ингредиенты, — наконец-то сообразила я. — Кстати, что с таунгранскими ведьмами? Давай, ты уже протрезвел, я же вижу! — Действительно абсолютно трезвого благодаря стараниям Калеба оборотня пришлось сначала пнуть, а потом ущипнуть, чтобы заставить выдать подробности. — Ну же! Мы тебя от кучи глупостей спасли. Нам даже деньги за твой билет вернули.

— Оказалось, что они «в своем праве», — несколько раз глубоко вдохнув и выдохнув, процедил лис. Это была наша маленькая победа над его принципами, ведь о результатах обыска в особняке Баркеров он нам так и не рассказал! — В своем, чтоб их черти порвали, праве! Потому что действовали согласно заключенному с ведьмой Лейлой Баркер кровному договору. Госпожа Лейла выкупила и принесла в дар роду Альбахар их земли, отнятые каким-то другим родом, в обмен на несколько заклинаний и рецептов. И поклялась жизнью, что никто, кроме ее семьи, не завладеет ими. Даже волосы, кровь и ногти она, оказывается, сама им оставила!

— Двадцать с лишним лет назад? — мрачно уточнила я. Исаак с таким же мрачным видом кивнул в ответ. — Осталось понять, какая… кхм… тварь… донесла, что Хизар завладела одним из рецептов.

Были у меня подозрения, но на них одних законного обвинения не выстроишь. Да и в чем обвинять? Убийцы были в своем праве, демоны их побери!

— А мою мать, получается, пытались убить из-за опасений слияния? — продолжило озарять меня. — Заранее? Исаак! Давай, соберись! Моя мать невиновна, секретов она никаких не знала, слияния не произошло. Как думаешь, есть у нас шансы посадить эту компанию за покушение?

— Есть, — безразлично-ледяным голосом произнес Рубен, — только надо найти хорошего прокурора в Таунгране. И их, конечно, не казнят. Но, может, хотя бы сошлют на Эрбтар…

На самом деле это наказание меня устраивало даже больше, чем быстрая смерть тварей на виселице. Эрбтар — это остров, куда отправляли ведьм и вампиров, не набравших преступлений на смертную казнь, но заслуживших пожизненное заключение. И пусть эти гадины вертятся в отдельном гадюшнике всю свою оставшуюся жизнь!

Исаак снова лишь мрачно кивнул, подтверждая слова Рубена. Но потом взбодрился.

— Я найду прокурора… и секретаря этого завтра же арестуем! И госпожу Шерил снова пропустим через детектор лжи, но уже с другими вопросами. Как удачно я сегодня в аэропорт решил съездить…

— О да! — я с сарказмом ухмыльнулась, глядя на искрящего энтузиазмом лиса. — И вдвойне удачно, что ты не улетел сорок минут назад убивать целый род горных ведьм.

— Да ладно, — как будто бы даже смутился Исаак, — к посадке я бы протрезвел… Просто так выбесило это «они в своем праве»!

— Ну кровный договор — это аргумент. — Поджав губы, я с жалостью покосилась на Рубена, у которого лицо просто закаменело. Он ведь не оборотень, всего лишь собирающийся стать фамильяром, а сын пострадавшей от кровного договора ведьмы. — А еще есть дуэли, — напомнила я. — И некоторые из них, по договору, до смерти.

Исаак отправился на такси на работу, мы с Рубеном — в академию, а Калеб — домой. Но, естественно, безумно начавшийся день и закончиться должен был незабываемо.

Я как раз писала последнюю в этом семестре контрольную по экономике, когда пришло сообщение от Рубена. Наученная горьким опытом, я не стала откладывать просмотр до окончания пары и правильно сделала. Потому что через десять минут уже мчалась на мотолете в сторону Глостерсолла, злющая, как только что восставший лич.

Если Исаак утром хотел уничтожить род горных ведьм, о котором мало кому было известно, то у меня сейчас внутри зудело от желания смести с лица земли всех Баркеров… кроме одного.

Хорошо хоть мама быстро сумела по своим каналам выяснить, что могло означать сообщение от Руби. «СОС», демоны побери! Как хочешь, так и понимай…

Но если его забрали на суд Городского ковена Глостерсолла, хорошо хоть что-то успел отправить. И понятно, почему теперь абонент вне зоны доступа сети.

Плохо, что меня никто не потрудился поставить в известность! Моего мужа собирается судить ковен другого города, а я ни сном, ни духом. Что за наглость?!

Причем его, наверное, увезли на вертолете, значит, у них будет фора… Даже выжав из мотолета все возможное, я окажусь в Глостерсолле через полтора часа. Это при условии, что меня не задержит дорожная полиция за превышение скорости.

Летящий над моей головой вертолет матери я заметила не сразу. Но обрадовалась ему сильнее, чем хэллоуинским подаркам от Гвин ап Нууду и Кэрридвен. Бросив мотолет рядом с трассой, я залезла внутрь по веревочной лестнице, расцеловала сидящего у рычагов управления Калеба, потом — маму. Без ее помощи я не успевала… катастрофически не успевала. Но теперь мы точно отобьем Рубена!

Нас сначала попытались не пустить в здание суда, затем — в зал, где шло заседание. Только задержать двух ведьм, одна из которых высшая, а вторая — боевая огненная, могла разве что сама Геката… Но я очень надеялась, что в намечающейся заварушке она будет на нашей стороне.

Ворвались в зал мы на фразе «яблочко от яблони», произнесенной Старшей ведьмой Городского ковена. С трудом заставив себя извиниться и поприветствовать всех присутствующих, я нашла взглядом Челси, озабоченную нашим появлением, но еще не успевшую стереть с лица злорадной ухмылки. Стерва! Похоже, дуэль между нами произойдет чуть раньше, чем я планировала.

— Благородные госпожи, за что и по какому праву вы смеете судить моего мужа, Рубена Корьера?

— А он твой муж? — Старшая ведьма оглядела напряженно застывшего рядом с Остином Руби. — На нем нет даже меток рода…

— Ложь, я его приняла в семью, и это четко видно, если задействовать минимальные ведьмовские силы, — вмешалась моя мама, которой не обязательно было соблюдать все полагающиеся реверансы: собеседницы были равны в ранге.

— М-да? Но смена семьи не защитит это дитя. Яблочко от яблони, Вивьен… Род изменщика должен быть прерван! — с болезненно-маниакальным блеском в глазах выдала Старшая ковена.

— Да щ-щаз! — процедила я, искренне жалея, что не умею, как Рубен, затыкать себе рот и, похоже, сейчас наговорю главным ведьмам города гадостей, нарушу субординацию, натворю дичи… И судя по опять ухмыляющейся Челси, она как раз этого и ждет. — Благородные госпожи, Руби… Рубен — мой муж, член семьи Вивьен Корьер и единственный ребенок госпожи Лейлы Баркер. Он — продолжение ее рода, а не Остина.

Уф-ф, какая я молодец! Вроде все вежливо, по делу и без посыла к демонам. Хотя душа очень просит отправить к князьям Ада всех… весь Городской ковен и Челси с Остином.

Закон про «яблочко от яблони» задействовался очень редко и исключительно по просьбе старшей рода, которому принадлежат изменщик и его сыновья. Так что тут безо всяких догадок ясно, кто именно позаботился и устроил это шоу.

— Продолжение рода Баркеров — Шерил Баркер. Ведьмак не может быть…

У Старшей ковена явно какие-то очень серьезные психологические проблемы с мужчинами. Не мое дело, конечно, но ей бы не городом управлять, а у целителя наблюдаться.

— Согласна, но Рубен уже вышел из рода Баркеров и вошел в род Корьеров, — прервала я городскую главу и даже не извинилась. Меня трясло от злости. Одно то, что я не посылаю всех к демонам, уже чудо. А ведь еще утром я ехидничала над Исааком, собиравшимся лететь через Икельшуанский пролив убивать горных ведьм. — Он уже неподвластен госпоже Челси!

— У него исчезла родовая метка Баркеров и не появилась родовая метка Корьеров. Только в ауре светится знак принятия в новую семью. Этого мало…

Мама зыркнула на меня, как на безответственную дурочку, и была абсолютно права. Мы же совсем недавно обсуждали эти чертовы метки. И Рубен ее просил, правда из ревности, но это неважно. А потом снова расслабились и забыли о ней!

— Хорошо! — рявкнула я на весь зал, подлетая к мужу и хватая его за руку.

Конечно, сейчас родовую метку, как у Калеба, ему не поставить, свидетелей слишком много. Просто обычную, а потом переметить? Оптимальный вариант, но какой-то… неэффектный, а учитывая ситуацию, нам надо что-то настолько яркое, чтобы Челси утерлась и отстала.

«Яблочко от яблони»… Отрыла ведь, стерва, нашла чем ударить. Даже Остина не пожалела, а они в одной связке — я уверена! И тут меня озарило. Древнейшие обычаи, значит, задействуем? А как тебе такое, старшая рода Баркеров?!

У меня всегда в кармане валялся мультитул: компактно складывающиеся открывашка, отвертка и ножик на одной ручке. Я достала его и рассекла указательные пальцы: на правой руке — себе, на левой — Рубену. А потом, соединив ранки, мы зашептали слова ритуала, связывающего ведьму и ведьмака самыми крепкими из уз.

Зал затих: никто не пытался нам помешать, все ждали. И мы, пообещав выполнять договоренности, заключенные до брака, тоже замерли в ожидании.

Иногда влюбленные решались осветить брак благословением Гекаты, но это был очень редко используемый ритуал. Обычно обходились родовыми метками и брачными контрактами. Только нам же надо было утереть нос всем этим… староверам с их яблоньками!

Минут через десять напряженной тишины магия заискрила, обвив наши руки светящимися золотистыми спиралями, и погасла, оставив на запястье у Рубена почти такую же метку, как на груди Калеба. Только клинок был направлен в другую сторону. А вот моя метка на запястье оказалась с двумя пересекающимися клинками. Это такая тонкая шутка богини? Намек на многомужество? Ладно, потом разберемся…

— Такой знак устроит? — Я подняла руку Руби, завернув рукав так, чтобы благословение Гекаты увидели все. — Надеюсь, теперь никто не посмеет связывать имя моего мужа с изменником и предателем, осознанно подстроившим убийство своей жены?

Судя по злющим глазам Челси, настолько подставлять Остина перед Городским ковеном она не собиралась. Планировала утаить половину своих интриг, использовав болезненную ненависть Старшей ведьмы к изменникам? Надеялась успеть до моего появления? Не ожидала, что моя мать меня поддержит и поможет? Что же ей такого Рубен сделал?! И почему Остин согласился на магическую стерилизацию и пожизненное клеймо изменника? Надеялся после этого хорошо зажить, испортив жизнь сыну?!

— Прошу слова, госпожи ведьмы! — в зал очень осторожно протиснулся Бобби. Я заметила, что его попытались остановить, но он показал охране свой паспорт. Да, там было написано, что он Баркер, значит — имеет право присутствовать. Просто его, как и меня, забыли пригласить. — Я поклялся госпоже Лейле хранить эту тайну, чтобы она не навредила её… нашему сыну. Но лучше уж пусть он считается сыном оборотня, чем изменника, предавшего свою госпожу и благодетельницу! Рубен Баркер — мой сын, а я всю жизнь был верен своей госпоже.

— Рубен и Роберт, я сразу отметила сходство имен, но не заострила внимание. А зря.

Улыбнувшись, я погладила притихшего рядом со мной мужа по щеке. После того как нас всех выпустили из зала суда, он не отходил от меня дальше чем на пару шагов. И непривычно часто переплетал свои пальцы с моими.

Нет, в целом Руби выглядел неплохо. По крайней мере, внешне по нему было не видно, что он только что избежал магической стерилизации, осознал уровень ненависти родной тети, потерял одного отца и приобрел другого — во много раз лучше предыдущего.

Сразу после суда мы завалились в кафешку, ту же, где были несколько дней назад. Мама, конечно, опасливо взяла только чай, пробурчав, что воду они вряд ли испортят. Мы же, проголодавшись из-за нервов, набрали еды на восьмерых, вместо четверых. И, что самое удивительное, почти все блюда уже опустели.

Наблюдая за Бобби, я заподозрила, что тот живет впроголодь. Правда, он умудрялся жевать и одновременно переживать, что пришлось выдать семейную тайну, поэтому мы с Рубеном по очереди его утешали.

— Ты все сделал правильно. — Даже моя мать в итоге не выдержала и вмешалась. — Дети от оборотней у ведьм не редкость, а вот быть сыном изменника очень неприятно.

— Если бы я знал, что госпожа Лейла погибла из-за этого… простите, приличных слов нет! Я бы его собственными руками задушил!

И помня, как мои парни с трудом сдерживали старика, нацелившегося набить хитрую рыжую морду, я даже на миг не засомневалась. Удушил бы быстро, чтобы гад пикнуть не успел, не то что заклятие выдать!

— Ну, Старшая ковена и сама прекрасно справилась, наградив его неизлечимой диареей, — злорадно усмехнулась моя мама. — Он умрет от жажды через три-четыре дня, как следует помучившись. Обидно, что Челси вышла сухой из воды.

Тут я была абсолютно с ней согласна. Единственное, что предъявили стерве, — помощь в незаконной добыче ритуального материала. Ритуального, демоны побери, материала! Кровь, волосы и ногти моей матери и Хизар — это всего лишь ритуальный материал!..

Вот бывшего секретаря обвинили в предательстве своей госпожи. Однако сейчас он находился под защитой полиции — как подозреваемый и ценный свидетель. И если его осудят, то проживет еще какое-то время. У людей в законе есть статья за пособничество убийству.

Но если его все же отпустят, отвратительно приятно знать, что этот гад умрет какой-нибудь мучительной смертью. Да, он не ведьмак, а человек, возможно вначале попавший под ведьмовское влияние или Шерил, или ее матери. Только это его не оправдывает! Все равно он гад и предатель, потому что чары другой ведьмы на своем секретаре моя мать заметила бы почти сразу. А значит, они если и были, то минимальные.

Скорее уж, Шерил охмурила его безо всякого колдовства. Гадина, вместе со своей мамочкой. Только второй я пока ничего не могу сделать, зато первая завтра огребет огненным мечом… до смерти!

Конечно, выдавать свои планы я никому не собиралась, так что мы мило поболтали, успокоили Бобби… И тут мама сама предложила забрать его к себе:

— Обратно эта дрянь тебя уже не пустит, а я не могу допустить, чтобы свекор моей дочери жил в каком-нибудь приюте для престарелых оборотней. Дом у меня большой, так что свободную комнату найдем.

Я-то планировала пригласить Бобби в пентхаус Руби, но у моей мамы ему будет намного лучше. У него появятся и еда, и общение, и ведьма, которой можно приносить пользу. И за здоровьем найдется кому присмотреть. На радостях я расцеловала мать в обе щеки, а Рубен, упав на колени, очень мило поцеловал ей руку.

Конечно, энергичнее всех благодарил Бобби. Тяжело ему, бедному, после смерти своей хозяйки. Столько лет был любимцем и вдруг, на старости лет, оказался никому не нужен. Зато сейчас он искренне радовался и, подозреваю, будет предан моей матери сильнее, чем ее настоящий фамильяр.

Один Калеб почему-то грустил. Может быть, из-за того, что устал? День сегодня был на удивление трудный.

Обратно мы все набились в мамин вертолетик, долетели до моего брошенного на трассе мотолета и подцепили его, зафиксировав, как груз. Так и долетели до нашего дома. Потом мы с Руби вместе с моим личным транспортом спустились, а Калеб, как пилот, остался с мамой и Бобби. Но спустя минут двадцать он уже был с нами, причем все такой же недовольный.

— Ты же помнишь про наш разговор? — как бы между делом, приобняв и чмокнув своего ведьмака в щеку, уточнила я. — Про обиды, которым не следует копиться.

— Если ты из-за метки, то… — предположил Рубен, пододвигая Калебу бутерброд на блюдце и чай — с нужным количеством кусков сахара и его любимой заваркой.

— С ней все отлично. — Нам продемонстрировали запястье, на котором красовалась та же метка, что и на Руби, с направленным в другую сторону клинком. — А с груди исчезла, я еще в кафе проверил.

— Эм-м-м, — озадачилась я, изучая левые руки парней и свою правую, с двумя пересекающимися клинками. — Похоже, Геката дала мне добро на многомужество. Надо будет дойти до ЗАГСа…

— Не надо, я потерплю годика два, пока шумиха вокруг вашего благословения уляжется, — отмахнулся Калеб. — Вот начнешь о детях задумываться, тогда и сходим. Да и то… Зачем оно мне? Гордо заявлять, что я тоже муж? Мне хватает того, что я первый ведьмак в роду.

— Тогда что на тебя накатило? — Недоумевающе посмотрев на одного, я незаметно погладила по колену другого. А то мало ли, сейчас еще и Рубена накроет, после того как выяснилось, что он и второй ведьмак, и второй муж…

— Да… — Калеб опять попытался увильнуть, но я на него так зыркнула, что он сдался: — Я своего отца ни разу не видел. А мать сразу после младшей школы к вам отправила.

— Ну и что? Ты же знаешь, что моя мама относится к тебе, как к родному?! А отец… Я со своим тоже не сильно знакома, и что?

— И не хочется? — Насупившись, Калеб склонил голову набок и уставился на меня вдумчиво-пронзительным взглядом.

— Хочется, — призналась я. — Иногда. Редко. Потом проходит.

— Ну вот у меня тоже редко. Завтра пройдет. А сегодня вот накатило что-то.

— Бобби всегда был мне как отец. — Крутанув свою опустевшую кружку, Рубен посмотрел на нас двоих и улыбнулся. — Жаль, что так поздно решил признаться. Я столько времени верил, что мой настоящий отец Остин и ему на меня плевать. Еще и группы крови совпали, чтобы я не сомневался. Так что… Думаю, Бобби на всех нас хватит. И дед из него шикарный выйдет…

— Так, давай без дедов, — выставила я вперед ладони. — У меня пока детей в планах нет, я сама еще где-то на перепутье. Вот как почувствую себя взрослой и способной отвечать за кого-то прям с рождения, тогда и поговорим. С Бобби к тому времени ничего не случится, моя мама об этом позаботится…

— Мама у тебя замечательная, — выдохнул Руби и уставился в окно.

Я переглянулась с Калебом, и тот понимающе кивнул. У него-то просто редкий приступ тоски из-за безотцовщины, а у Рубена — не до конца зажившая рана от потери близкого человека. Да еще сегодняшний дурдом сверху на все это. Так что самое время развеяться, расслабиться и обо всем забыть. Но сначала — под душ…

Ночь была целительно-чудесной. Мне удалось вернуть в нормальное состояние Руби, а Калеб, выспавшись, восстановился сам.

Зато весь следующий день мы со вторым мужем были звездами академии. Рубену пришлось завернуть рукав рубашки, чтобы все могли полюбоваться его брачной меткой. Свою я показывала мельком, быстро, не давая никому разглядеть и настаивая, что это — личное. Но всем было важно лишь то, что она у меня есть и ее видно. Ведь во всех остальных случаях видимая метка на ведьму не ставится. Только скрытая, которую можно предъявить при желании. Например, в аэропорту, отменяя вылет слишком агрессивно настроенного фамильяра.

Дождавшись обеденного перерыва, я предупредила Руби, что опять собираюсь перекусить вне академии с Алисой, а сама потащила ее на встречу с Шерил.

Выяснить номер младшей дряни-Баркер было несложно. И после моего сообщения: «Жду в час дня под часами на центральной площади», только тупой не поймет, в чем суть приглашения. Именно там, под часами главной городской площади, и проходили все крупные магические дуэли. Разница у нас всего в два ранга, причем у меня девятый нестабильный, а она уже несколько раз пыталась перескочить в восьмой, так что силы примерно равны.

В любом случае мне абсолютно не стыдно, потому что я вызвала бы ее на дуэль, даже если у меня был пятый! С меньшим, конечно, не стала бы дергаться сейчас, сперва прокачалась… Я злая, но не дурная. Например, с Челси мы столкнемся только после того, как я достигну высшего ранга. Чтобы убить гадину сразу, наверняка! И ведьм этих горных я перебью постепенно, по одной.

Ровно в час мы с Алисой стояли под часами, выискивая среди прогуливающихся младшую стерву. Но она или струсила, или просто опаздывала. Минут через десять, устав ждать, я ей позвонила. «Абонент не отвечает или вне зоны действия сети». Струсила… Что ж, значит, снова воспользуюсь соцсетями и опозорю Баркеров. Тогда у Шерил просто не останется выбора. Ей придется или принять мой вызов, или вызвать меня самой.

— Кого-то ждете, моя госпожа?

Приближение Исаака я ощутила, но он все равно возник рядом с нами неожиданно, вынырнув из толпы, — весь такой игриво-послушный, зайковый. Срок действия временной метки уже подходил к концу, мы же выставили минимальный — неделю. Так что лис мог бы уже не выделываться. Но он, наоборот, заулыбался, сверкая белыми заостренными клыками хищника и искорками в зеленых глазах. Взлохмаченные рыжие волосы придавали ему мальчишеский вид, так что я даже подзависла, как правильнее представить его Алисе. Потому что на следователя Исаака Дэвидовича оборотень сейчас не тянул.

— Жду, — и со вздохом представила мужчину как сотрудника полиции.

Алиса покивала, потом изобразила носом, что принюхивается. Ну да, метка фамильяра еще вовсю фонила. Я на это лишь подмигнула с загадочным видом.

— Шерил Баркер тоже вас ждет — у нас в участке. Позвольте, я вас к ней провожу? Дуэли между вами сегодня не будет, так что свидетели не нужны.

Понимающе кивнув, Алиса пожелала мне удачи и отправилась на стоянку за своим мотолетом.

— Настолько струсила, что решила сдаться полиции? — злобно съязвила я, пока мы шли к машине Исаака.

— Угадала. — Оборотень перестал паясничать и снова перешел на «ты». — Выдала, кстати, много чего интересного.

— Поделишься, — поставила я лиса перед фактом. — Никаких тайн следствия от меня уже быть не может. Я по уши в этих тайнах!

До полицейского участка мы добрались за семь минут, и все это время я пыхтела, как злющий еж, и переписывалась с парнями, убеждая, что все хорошо и их помощь не требуется. Версия случившегося была такая: мы гуляли по площади, нам позвонил Исаак и забрал меня, потому как был поблизости. И ведь примерно так все и происходило! Нюансы Алиса пообещала никому не выдавать.

За время пути я отпыхтелась и немного успокоилась. Вроде бы даже была готова к диалогу, пока не вошла в кабинет, где сидела эта… дрянь!

— Не хочу тебя убивать! — пафосно заявила она, как только я попыталась выяснить причины отмены дуэли.

Исаак тут же прыгнул между нами, спасая кабинет и Шерил. Потому что у меня в руке моментально вспыхнуло пламя, по форме похожее на меч. Вооруженная и очень злая огненная ведьма… Да я бы половину участка сейчас спалила!

— Моя семья очень виновата перед Рубеном, и я не хочу делать ему еще больнее, — продолжила вещать из-за спины оборотня тупая самоубийца.

— Госпожа, успокойтесь! Вы в государственном учреждении, здесь запрещены дуэли, — взывал к моему разуму Исаак.

Правильно, у Шерил-то мозгов не осталось.

— Я очень виновата и перед Хизар, — бубнила в это время безмозглая. — Ведь это я познакомила ее с Остином, а он потом по приказу матери переспал с ней и отдал проклятый рецепт. Я так разозлилась, когда узнала!

Ну хоть в чем-то мы с ней сходимся: я тоже разозлилась. То есть это Челси подложила Хизар свинью… в смысле Остина? Вот же стерва! Так хотелось от сестры чужими руками избавиться?

— И тот мерзкий человечек, секретарь госпожи Вивьен, тоже все время крутился возле моей матери, а потом оказалось, что он переспал с Хизар и выкрал ее волосы… и все остальное. Это ужасно! Мы с Хизар дружим уже десять лет, она моя лучшая подруга! А мать хотела ее убить…

— Ты же сама встречала этого мерзкого человечка в аэропорту, — напомнила я, одновременно переваривая услышанное.

Конечно, очень удобно валить все на мать, но кое в чем Шерил была права: они с Хизар дружили. Значит, она и правда могла не знать о заговоре.

— Мама поручила его встретить и спрятать. Я не вникала… А когда Исаак рассказал, сразу выдала его полиции.

Меня буквально перекосило от того, что дрянь называет моего фамильяра по имени. Наверняка хитрая рыжая морда и ей что-то такое наплел, чтобы манипулировать. Наладил дружественные связи, паразит!

— А в пентхаус Рубена я не хотела вас пускать, потому что там стояла камера Хизар и она должна была в тот вечер ее забрать…

— Зачем там стояла ее камера? — прорычала я, с трудом пряча меч. Настрой порубать все вокруг в щепки у меня пока что не прошел.

— Она хотела взять Рубена в мужья и присматривалась к нему…

Демоны побери! Хизар очень повезло, что ее тут нет. А то бы сейчас и ей досталось.

— Мы же хотели слить наши компании, и госпожа Лейла рассматривала оба варианта. Но почему-то выбрала «Вивьен»…

Шерил презрительно хмыкнула за спиной Исаака, но мне неожиданно стало на нее наплевать. Словно часть моих злющих эмоций куда-то схлынула. Хм…

Я с подозрением посмотрела на лиса — глубоко дышащего, как моя мать во время занятий йогой. Кажется, кто-то воспользовался нашей связью и подкорректировал мое настроение. Вот же… Рыжая наглая морда! Но раз негатив к нему переметнулся, значит, подсознательно я была согласна им поделиться, иначе канал с эмоциями не открылся бы.

— Госпожа Элизабет, надеюсь, ваш вызов на дуэль госпожи Шерил Баркер аннулирован? Мы можем наконец сесть и обсудить условия сотрудничества? Госпожа Шерил готова дать показания против своей матери, Челси Баркер…

Отдышавшись, Исаак опять попытался воззвать к моему разуму. Так что я сжалилась над бедолагой и плюхнулась в кресло.

— Аннулирован. Если что, пришлю новый. И что там по сотрудничеству?

В конце концов, спалить младшую стерву я всегда успею. А вот отправить старшую на Эрбтар было бы очень славно. Пусть там мучится!

— У нас есть подписанные показания госпожи Шерил Баркер, подтвержденные детектором лжи, что ее мать, госпожа Челси Баркер, знала о договоре своей сестры, госпожи Лейлы Баркер, с родом Альбахар из Таунграна. И осознанно подставила госпожу Лейлу и госпожу Хизар Синклер с помощью своего зятя, господина Остина Баркера. Потом вступила в сговор с господином Гансом Флетчером, являющемся секретарем госпожи Вивьен Корьер и любовником госпожи Хизар, чтобы заполучить необходимые для преступления материалы. Затем проинформировала представителей рода Альбахар о нарушении договора, передала им необходимые материалы и использовала их, чтобы избавиться от госпожей Лейлы, Вивьен и Хизар.

Уф-ф, как же я не любила этот официально-протокольный стиль, но полицейские документы нужно было оформлять именно так, а Исаак как раз надиктовывал какой-то там акт предварительного обвинения. Оказывается, Челси даже черновики о слиянии «Садов» и «Вивьен» пересылала в Таунгран, выдав за уже подписанные документы.

Когда все сотворенное старшей стервой было перечислено канцелярским языком, заставляющим вслушиваться, чтобы понять каждую фразу, даже мне стало не по себе. А младшую стерву вообще зазнобило, хотя это все она сама и рассказала полиции. Но после прочтения акта Шерил принялась зябко ежиться, и у меня буквально само вырвалось согревающее заклятие.

— Кстати, про подмену завещания забыл, — напомнила я. — Надо бы проверить его не на подлинность, а на восстановление. Не понимаю, чем ее последнее не устраивало?! Ну перешла бы часть финансов Бобби и Рубену, подумаешь…

Было у меня подозрение, что Челси просто нашла уничтоженное сестрой завещание и вернула его в первоначальное состояние, как Калеб часто делает с нашими вещами. И конверт с ним запечатала после того, как стала старшей рода Баркеров. Это тоже можно проверить, кстати, если конверт не уничтожили.

— Мама ненавидела фамильяра тетушки. И Рубена тоже — он всегда был вспыльчивый и непослушный. Именно на почве общей ненависти они с Остином и объединились. — Я презрительно хмыкнула. Ненавидеть кого-то нормально, а вот убивать старшую рода, за счет которой вы все живете, это и неуважение, и глупость, и… подлость. — Год выжидали, чтобы тетя Лейла расслабилась. — Осуждающе-раздраженный тон Шерил меня очень радовал. Может, младшая стерва не совсем безнадежна? — Горные старухи в жизни не узнали бы, что Хизар выпустила помаду с украденными у тети магическими составляющими. Они новости-то никогда не читали! И тем более не сообразили бы, что помады идентичные… Им Ганс все это объяснил по просьбе матери. Я из него всю правду выжала, прежде чем Исааку передать, — Шерил неожиданно тяжко вздохнула: — Не понимаю… Мы так хорошо все жили, зачем ей было все это делать?!

— Подозреваю, что больше всего Челси и Остин ненавидели Лейлу, а уже потом — Бобби и Рубена. Зато, если бы все получилось, у «Садов Ельпиании» не осталось бы конкурентов. Ведь моя мать и Хизар должны были умереть. — Я с большим трудом балансировала по грани вежливости, чтобы наше общение напоминало беседу.

— Да… и… я очень тебе благодарна за Хизар, — промямлила Шерил, стараясь при этом не смотреть мне в глаза.

Да уж, благодарить того, кого терпеть не можешь, очень трудно, понимаю.

— Я это для мамы сделала, чтобы потом наши компании объединились.

Вот теперь Шерил уставилась на меня злющим взглядом, но промолчала. Я решила, что и мне лучше заткнуться.

В конце концов, у нас с ней тоже объединение на почве ненависти к ее матери. Ну, точнее, это я Челси ненавидела, а у Шерил просто случился накопительный эффект офигевания от происходящего. Когда родственные чувства замораживаются от шока. И Исаак прав: надо срочно подсекать, пока все не растаяло. А то ведь одумается и решит выбрать семью, вместо справедливости…

Однако, пользуясь преимуществами вежливой беседы, я решила прояснить один очень мучающий меня момент:

— А мать тебе, случайно, не хвасталась, с какого перепуга ей приспичило стерилизовать моего мужа? Даже Остина не пожалела…

— Остина тетушка стерилизовала еще до их свадьбы, когда застала с другой ведьмой. Ведьму она, кстати, убила на дуэли.

— А-а-а…

Как-то более умно и одновременно уважительно по отношению к усопшей свекрови прокомментировать услышанное у меня не хватило фантазии. Демоны побери! Чего еще, кроме предательства, Лейла ожидала от мужчины, изменяющего ей еще до свадьбы и, вероятнее всего, вообще не желающего их брака?!

— А через Рубена мама хотела отомстить тебе: ты ее оскорбила своим поведением, когда приезжала. Вот она и решила так отыграться…

Похоже, все Баркеры немного с еб… бубенцой! Маньячки какие-то — что одна сестра, что другая. Причем Лейлу я, хоть с трудом, но понимаю. Она просто очень целеустремленная и привыкшая добиваться того, чего хочет. В характере Рубена это тоже есть, да и я не подарок. Но у Челси прямо клиника какая-то.

— Скорее всего, она бы и так попыталась сделать брату гадость, — с мрачным видом призналась Шерил. — Просто потому, что подвернулась возможность. Мама так радовалась, что ты не поставила на Рубене метку рода. — Да, мой косяк. В голову не пришло, что это может иметь такое значение! Хорошо, что Геката была на нашей стороне. — Все обдумывала, знаешь ли ты, кто его настоящий отец, или нет, и как бы тебе побольнее об этом сообщить.

— Да я даже рада, что Руби не сын Остина, — спрятать злорадную ухмылку у меня не получилось.

Возможно, Лейла и была не слишком хорошей женой, но приличия она соблюдала, раз Рубен столько лет ни о чем не догадывался. Только это не повод подстраивать ее убийство и за компанию приговорить двух других ведьм, вообще ни в чем не виновных. И до чего же приятно знать, что хотя бы один гад уже получил по заслугам. Надеюсь, что Челси тоже настигнет кармическая отдача.

— А тебе ничего не известно о мужчине, которого Лейла запланировала в отцы своему второму ребенку? Любопытно, кто же этот везунчик…

Шерил сначала зыркнула на Исаака, потом пожала плечами и помотала головой. Ясно: подозревает, но при свидетелях выдавать не хочет. Ну и ладно, это же не последняя наша встреча — еще выпытаю.

Чуть позже лис, как порядочный фамильяр и хорошо воспитанный мужчина, подвез меня до дома. Там уже ждали мои ведьмаки, успевшие даже перегнать мотолет с центральной площади. И при виде напряженного как струна Рубена, я внезапно поняла, что боюсь делиться с ним всем, что узнала от Шерил.

Если бы речь шла о моей семье, меня бы накрыло на неделю точно. Вон, даже младшую стерву проняло, а она частично была в курсе, частично догадывалась и закрывала глаза. А Руби с трудом новость об отце переварил, и тут я на него сразу такой ушат дерьма выплесну!

Вот только если это буду не я, а кто-то другой, может выйти лишь хуже. Так что оставалось лишь выбрать — дома за чаем или в джакузи. Хм…

Как следует все взвесив, решила, что начать разговор лучше дома. Не факт, что после таких новостей захочется секса — может, будет приятнее просто полежать всем втроем на кровати?

Пообедать я так и не успела, и парни предусмотрительно заказали еду. Калеб сначала даже дернулся ее разогреть, но по моему взгляду понял, что лучше пока не торопиться.

Посидев полминуты и собравшись с силами, я пересказала своими словами обвинительный акт, составленный со слов Шерил. И что Исаак будет стараться упечь старшую стерву на остров. Ну а Остину вообще не так уж много осталось, он может и до суда не дожить. Но его попытаются допросить и вытянуть хоть что-то, чтобы усилить обвинения против Челси.

Постепенно выдав почти все, я долго решала, рассказывать или нет про высокие отношения Лейлы и ее мужа. Вероятность, что Руби об этом узнает, была, потому что сейчас все соцсети и новостные каналы начнут перемывать Баркерам косточки и громить их шкафы с секретами. Возможно, всплывут подробности отношений между сестрами, объясняющие такую жгучую ненависть Челси. Но и становиться тем, кто первым наговорит Рубену гадостей о его матери, не хотелось. В итоге я подала все через призму женской солидарности.

— Оскар уже давно был стерилизован твоей матерью, потому что изменил ей еще до свадьбы. Это было очень неуважительно, сам понимаешь. И твоя мать вызвала его любовницу на дуэль и убила ее… Считаю, что заслуженно, потому что спать с мужчиной, уже обещанным другой ведьме, неправильно. Но… — тут моя женская солидарность слегка засбоила, — зная, насколько твоя мать была целеустремленной, подозреваю, что Остину, как и тебе со мной, не дали права выбора. Вот только он любил другую.

— Это его не оправдывает! — процедил Рубен. Он весь буквально закаменел, только желваки двигались в бешеном темпе, выдавая, насколько сильно его задело.

— Согласна. — Я накрыла ладонями пальцы мужа.

Нам с ним просто повезло. Мы хоть и упирались, увиливая от брачных уз, но в итоге оказались отличной парой. Нас даже Геката благословила!

Калеб все это время помалкивал, не высказывая никаких оценочных суждений, хотя, судя по мимике, тоже был на стороне Лейлы. Ведьмаков с детства учат смиряться и ставить желания ведьм выше собственных. Особенно если разлад не выносится за дверь дома. А Оскар официально столько лет считался якобы добропорядочным мужем и отцом. Никто даже не догадывался о сложностях в начале этого союза.

Только насильные браки в наше время — большая редкость. Даже просто принятие в род подразумевает согласие обоих — и ведьмы, и ведьмака. И фамильяров уже давно стараются привязывать по взаимному договору.

Не то чтобы это осуждалось, скорее не понималось обществом. Мы живем в мире, где служение ведьмам — честь, за которую мужчинам иногда приходится побороться. И желающих стать мужем Лейлы наверняка было воз с тележкой.

А с другой стороны… Ей хотелось именно Остина, и, раз его семья согласилась, он обязан был смириться! Вместо этого, как в старинной пьесе, все умерли…

— Как же все сложно! — Не выдержав, я тяжко вздохнула и, окинув взглядом своих парней, предложила: — Ну что, в джакузи?

— Сначала поешь. — Калеб пододвинул ко мне тарелку с салатом и направился к микроволновке — греть остальное.

Спорить я, понятное дело, не стала, так как уже приехала голодной. Но во время еды краем глаза следила за Рубеном. Тот сначала лениво водил вилкой по тарелке, потом вошел во вкус и вгрызся в стейк, выплескивая всю свою злость.

Калеб тоже оценил хищные замашки сородича и, когда наши взгляды пересеклись, оскалил клыки, изображая волка. Хорошо, что вслух шутить не стал. Рановато пока…

— А теперь… в джакузи! — объявила я после того, как мы наелись и напились чаю.

В этот раз мы больше расслаблялись, то валяясь среди массирующих струй, то плавая в бассейне, то развалившись на полках в парной. Заодно выяснили, что мы с Калебом предпочитаем влажную, а Руби — сухую парилку.

Но конечно, иногда мы добирались до медитационных ковриков, накрытых полотенцами. А иногда и не добирались. Куни на лесенке бассейна мне тоже понравилось, и некоторые тренажеры оказались просто созданы для секса…

В общем, мы опять расслабились настолько, что, вернувшись домой, сразу отправились спать — втроем, без ужина. А утром умчались в академию, с головой занырнули в предсессионные будни и не выныривали до самых выходных.

Расследование почти закончилось, и теперь оставалось дождаться торжества справедливости. Но это, к сожалению, дело небыстрое. Доказательства, заседания, бодания прокуроров и адвокатов, к тому же часть преступников — в другой стране, с другими законами. Придется терпеливо ждать и надеяться.

Единственным отвлечением от учебы был звонок Хизар. Мы с Алисой как раз, мило болтая, спускались в столовую, вокруг гомонили, топотали и гоготали такие же торопящиеся вниз студенты, так что пришлось создавать антишумовой кокон и включать громкую связь. Естественно, Алиса тоже оказалась в коконе — не буду же я ради почти незнакомой ведьмы обижать подругу?

— Я звоню тебе по поводу фамильяра… Он же у тебя временный? Уступи его потом мне!

— Э-м-м…

Я даже зависла от столь наглого предложения. И ведь совсем недавно размышляла о том, что в нашем веке все союзы лишь добровольные, оборотней насильно не привязывают и уж тем более ими не торгуют.

— Слушай, у тебя и так два ведьмака. Зачем тебе еще и лис? А у меня от него прям экстаз — обожаю рыжих. Любые деньги заплачу, только уступи!

— Прости, не могу…

Нравоучительная речь о том, что приятелями не торгуют, изначально была бессмысленной. Поэтому я собиралась сказать, что срок временной связи уже закончился, Исаак снова свободен, так что проще поговорить с ним напрямую. Только внезапно вспомнила Лейлу, идущую к своей цели, как таран. Возможно, конечно, Хизар другая, но вдруг я ошибаюсь? Поэтому в итоге сказала совсем другое:

— Сама хочу совратить его на постоянный контракт. Он такой зайка, когда не на работе!

Еще немного поторговавшись, Хизар сдалась. Я выдохнула, убрала телефон и с удивлением посмотрела на Алису:

— А ты чего завяла? Побежали скорее — Рубен должен был взять нам еды и занять столик!

Добравшись до столовой, прежде чем зайти, я какое-то время постояла, наблюдая за Рубеном. Алиса, чтобы меня не выдавать, притаилась рядом.

— Слушай, мне кажется, что друзей у Руби стало меньше? — уточнила я, отметив, что совсем недавно, уже после смерти матери, возле моего мужа крутилось ведьмаков пять-шесть, а теперь — всего трое.

— Тебе не кажется. Это из-за отца…

— Из-за того, что он оборотень? — Я в изумлении уставилась на подругу. — Тоже мне нашли причину!

— Из-за того, что он изменник и умер от диареи. — Алиса с интересом посмотрела сначала на меня, потом на Руби. — То есть на самом деле он сын фамильяра госпожи Лейлы, верно? Я всегда это подозревала, они же даже чем-то похожи!

— А Руби никому об этом не сказал? — теперь я перевела удивленный взгляд на Рубена, оценила, что тот не выглядит несчастным, только постоянно косит на дверь столовой, ожидая меня. — Странно. Но тогда и ты не говори, хорошо?

— Хорошо… — Тут Алиса немного замялась, прежде чем выпалить: — А тебе точно нужен тот милый рыжий следователь? Или ты просто так сказала, чтобы отвязаться?

— Тебе понравился Исаак? Продавать его я не стану, даже не проси! — Я хмыкнула, про себя похихикав, что мой зайка, прямо как медом намазанный.

Нет, он и правда симпатичный, взгляд умный, веснушки милые, хитрые искорки в зеленых глазах, заразительная улыбка и потрясающее нахальство. Но все равно удивительно, что им заинтересовалась такие разные ведьмы: Лейла, Хизар, а теперь еще и Алиса.

— Не надо продавать! Ты что, так я не хочу… Хочу познакомиться поближе, поговорить, — окончательно смутилась подруга.

— Можно организовать, — самоуверенно заявила я. — Да хоть в эти выходные! Пикник устроим где-нибудь на природе.

— Ой… так быстро…

— А чего тянуть-то? — подмигнула я внезапно порозовевшей Алисе и направилась к уже заждавшемуся меня мужу.

Выяснять, почему он не защищается от обвинений, объяснив всем, что Остин ему не отец, я решила уже дома. Ясно только одно — это его личный выбор и ни разу не проблема. Потому что выглядел Руби абсолютно довольным и счастливым. Особенно после моего поцелуя.

А дома, поужинав, я, как и планировала, спросила у моего конспиратора, с какого перепугу он не рассказывает всем о Бобби. И выяснила, что это у него такой способ отделять зерна от плевел.

— Знаешь, очень удобный фильтр оказался.

Парни хитро распределили дежурства по кухне. Завтраками теперь заведовал Калеб, как любитель вставать пораньше, ужинами — Руби, а обедами они занимались по очереди.

Так что, объясняя мне свой хитрый план, Рубен одновременно убирал со стола. А я, откинувшись в кресле, посасывала через трубочку «Калинку» из баночки и размышляла, идти ли сидеть на террасе или нам и тут хорошо.

— Парням, которые остались, на все эти «яблочки от яблони» плевать. Они со мной, потому что хорошо меня знают. Настоящие друзья. А те, кто свалил… Ну я их не обвиняю, конечно. Но зачем мне этот балласт? Мы же скоро академию закончим.

— Какой ты у меня продуманный.

Усмехнувшись, я поймала мужа за руку, как раз когда он попытался забрать у меня опустевшую банку. Наши пальцы переплелись, и Рубен довольно заулыбался. Ладонь другой руки я тут же опустила сидящему рядом Калебу на колено. Последнее время всегда старалась уделить внимание обоим парням или одновременно, или сразу по очереди, чтобы не возникало поводов для обид. Вот к тому, что они оба мои мужья, я до сих пор не привыкла, по привычке называя так только Руби.

Хорошо, что мой первый ведьмак не настаивал на своем, одобренном богиней, статусе. Сейчас у парней было идеальное равноправие. И как же здорово, что Геката пометила и Калеба. Иначе кое-кто попытался бы оспорить место первого в роду, тыкая под нос божественное благословение. А так… бодливой корове рога-то пообломали.

Я же одинаково хорошо относилась к обоим парням. Не знаю, можно ли было назвать мое чувство к ним пафосным словом «любовь», но в этом я доверяла Троеликой. Не просто же так она нас объединила брачными узами?!

Этой ночью была очередь Калеба, но перед тем как разбежаться по спальням, я предупредила парней о планах на выходные: пикник и еще двое к нам в компанию.

— Тройничка на природе не будет? — с усмешкой уточнил Руби.

— Только если Алиса соблазнит Исаака в его же машине, — я предвкушающе улыбнулась. — И заодно выпытает у него, что же он такого нашел в особняке твоей тети.

Рыжий свинтус категорически отказывался выдавать «тайны следствия», хотя в день обыска я даже пытала его во время ужина щекоткой, под осуждающими взглядами парней. Исаак отшучивался, уворачивался, умолял госпожу о прощении и всерьез бубнил о секретах, которые нельзя раскрывать.

Учитывая, что все связанное с расследованием он рано или поздно выбалтывал как миленький, секрет был скорее личным. Возможно, выяснил имя кандидата в отцы второго ребенка Лейлы? Других версий у меня не было.

— Не, Рыжий — кремень, — уважительно хмыкнул Калеб. — Если уж он даже за добавку свинины ничего не выдал, то за секс тем более не проболтается.

— Это мы еще посмотрим. — Расценив фразу как вызов, я подбоченилась и понаблюдала, как парни озабоченно переглядываются. Заметила, как Руби выразительно стучит себе по лбу, а потом прикусывает язык. — Вы чего? Мне-то он зачем сдался? — успокоила я их. — Вас двоих более чем достаточно.

— Это сейчас похвала была или сарказм? — уточнил Калеб на всякий случай, выразительно поигрывая бровями.

— Похвала. — Я выдержала полминуты и рассмеялась. — Пошли под душ!

Целовать своего ведьмака я принялась не сразу, а он, в отличие от наглого сородича, никогда не начинал первым. Однако, как выяснилось, любил поцелуи не меньше, а может даже и больше, чем Рубен. И обниматься любил, но не рисковал, пока я не позволяла.

А еще, если щекотать уголки губ или обрисовывать их по контуру, Руби пытался извернуться и поцеловать меня в запястье, а Калеб — сжать губами палец. И потом смешно за ним охотился, так что еще вопрос, кто из моих ведьмаков больше оборотень… Оба замечательные… Мои!

Куснув расслабившегося ненадолго парня за сосок, я тут же лизнула его между ключиц и начала медленно спускаться поцелуями вниз, чтобы обвести языком ямочку пупка и подразнить нежную кожицу возбужденного члена.

Безумно нравилась реакция Калеба, когда меня тянуло на столь интимные ласки. Он или закрывал глаза, уплывая в нирвану, или смотрел на меня полным обожания затуманенным взглядом. Это так возбуждало! Мой ведьмак отдавался целиком, доверяя всего себя. И при этом в любой миг был готов принять, что я наигралась, и начать удовлетворять меня. Даже за секунды до оргазма.

В выходные солнышко припекало почти по-летнему, но мы на всякий случай все равно навели на полянке порядок — выстроили защиту от дождя и ветра, и настроили температуру в нашем коконе градусов на пять повыше, чтобы можно было разгуливать в футболках.

Моя временная метка с Исаака слиняла почти полностью, но он все равно согласился выпить с нами пива и пожарить мяса — по-приятельски. Ну и то, что ему придется ухаживать за моей подружкой, воспринял вполне спокойно, только пошутил, что в каждой женщине живет сваха.

Правда, заботился он об Алисе очень уж ответственно, так что на простую вежливость не свалить. Ну или мне просто очень хотелось, чтобы эти двое сошлись поближе. Лис и Алиса — это же почти судьба!

Через три банки пива подружка оказалась у моего бывшего фамильяра на коленях, а через четыре они поцеловались! Вот только через пять Исаак почему-то пристал к Калебу, чтобы тот его протрезвил, потому что ему безумно срочно надо уехать.

— Да мы еще вторую партию шашлыков не дожарили! — изумился мой ведьмак, но алкоголь вывел.

А вот причину побега пришлось выпытывать у оставшейся половинки неудавшейся пары.

— Вы чего? Поругались, что ли? — подсев к Алисе, я протянула ей шампур с сочными кусками мяса.

— Я предложила ему стать моим фамильяром, он начал объяснять про работу, карьеру, ну я тогда сказала, что мы можем просто жить вместе… И он сбежал! — подружка выглядела очень растерянной.

О зацикленности на карьере я ее сразу предупреждала, а вот побег лиса от предложения просто пожить вместе настораживал.

— Мог же просто отшутиться, вежливо отказаться, я бы поняла! Ну и вообще… Я что, такая страшная, что от меня мужики бегают? Сначала Руби, потом Исаак…

Про то, что Алиса имела виды и, скорее всего, спала с моим мужем на первом курсе, я знала. Сюрпризом эта новость не была. И почему в итоге Рубен сбежал — догадывалась. Правильно сделал, не став дурить голову одной хорошей ведьме, раз собирался стать мужем другой. Но почему перемкнуло лиса — даже не представляла. Целовался он, по крайней мере, с большим удовольствием!

Мы только углубились в составление различных конспирологических версий, как Исаак вернулся… с постной рожей и огромным букетом роз. Прям очень огромным!

Вручив букет Алисе, второй раз за день ошарашенной его непредсказуемостью, оборотень опустился перед ней на колени… И мы все замерли, ожидая каких-то признаний, обещаний, чего-то романтичного — чтобы душа растаяла от умиления. По крайней мере, я наивно надеялась именно на это.

Но рыжий нахал, глядя в глаза ведьме, оказавшей ему честь целых два раза, попросил Алису поклясться, что она не станет использовать на нем ведьмовские чары без его согласия и не будет насильно делать фамильяром. Да я бы после этого отхлестала его букетом… наверное… не знаю. Учитывая, что этот псих отказал самой госпоже Лейле Баркер, с головой у него точно не все в порядке.

— Только пометь его все равно, хотя бы как любовника, — предупредила я размышляющую над ответом Алису. — Иначе его у тебя Хизар уведет.

После этого я подхватила обоих своих парней под руки и потащила в другой конец нашего кокона — пить и есть шашлык. Оставив дурную парочку, лиса и Лис, оформлять союзный контракт.

Но краем уха я все же бдила за их переговорами, особенно когда они до обсуждения беременности дошли. Все-таки Исаак или слишком пуганный, или слишком занудный, или все сразу. Вот какая может быть беременность, когда они успели только поцеловаться раз… хм… десять, наверное?

— Я бы не хотел становиться отцом внезапно, потому что ты так решила. Ну и вообще, у меня редкая группа крови и отрицательный резус.

Будь я оборотнем, у меня бы обязательно трансформировались уши, потому что я вся обратилась в слух. Резус-то уже сошелся!..

— Прям редкая-редкая? — подколола лиса Алиса.

Она не знала о наших поисках кандидата в отцы второго ребенка Лейлы и вела себя совершенно естественно. Это мне приходилось следить за собой, чтобы продолжать пить и жевать мясо.

— Да, четвертая, — поставил Исаак точку в нашем расследовании. — И да! Я все равно слышу ваше напряженное пыхтение, — насмешливо фыркнул он в нашу сторону. — Особняк Баркеров я перерыл, чтобы найти исследования, договор, и вообще все, что связывало меня с госпожой Лейлой. Но еще я нашел там последнее завещание, аннулированное завещателем как раз в день отъезда госпожи Лейлы в Армкасл. Похоже, она собиралась снова его переписать…

— Тогда понятно, почему Челси пришлось использовать предыдущее, где все отходит ей и Шерил, — сразу же догадалась я. — Оно действительно становилось последним законным завещанием.

Я бы еще порассуждала, но Рубен дернул меня за руку, усаживая к себе на колени и нежно целуя в шею. После не менее нежного поцелуя за ухом, я вспомнила, что мы тут пьем, отдыхаем и развлекаемся. Да и вообще, какое мне дело до завещания Баркеров? Главное, чтобы Челси отправили на Эрбтар!

— Нет, официально завещания вообще не существовало. Все предыдущие были аннулированы, а то, в котором госпожа Лейла оставляет все своей сестре, — уничтожено. Вот только госпожа Челси его восстановила. Мы проверили, и у нас есть доказательства.

Я гордо задрала нос кверху, чтобы никто даже не сомневался, по чьему совету полиция решила устроить проверку на восстановление. Теперь тем более ясно, почему Челси предпочла рискнуть с подлогом. Ведь если завещания нет, по закону все состояние переходит к ближайшему кровному родственнику. А это не младшая сестра, не племянница и даже не муж! Это — Рубен. Ему бы даже дом с компанией достались. Конечно, старшая стерва не могла такого допустить. И предпочла рискнуть с подменой.

— Надеюсь, ее отправят на Эрбтар, — протянула я, подняв банку с пивом к солнцу, как раньше наши предки тянулись с бокалом вина, загадывая Триединой свои самые заветные желания. А потом плеснула почти все, что оставалось в банке, в костер. И он на миг вспыхнул чуть ли не до верхушек деревьев!

Уж не знаю, то ли Геката меня и вправду услышала, то ли не такие уж у нас плохие законы, особенно если сочетать чисто ведьмовские и всеобщие, но Челси действительно приговорили к пожизненному переселению на Эрбтар. Шерил, за сотрудничество со следствием, отделалась условным сроком и внушительным штрафом, который за нее выплатил Рубен, выкупив за это часть акций компании, чтобы контрольный пакет был у него. Ему же достались акции Остина.

А акции Челси по закону перешли к государству и были проданы на аукционе. Выкупила их все моя мама. Так что наша семья теперь совладельцы двух крупнейших компаний по производству косметики, потому что в качестве оплаты за спасение жизни мама взяла акции и у Хизар. И само собой — единственные владельцы третьей, «Вивьены».

Официально «Садами Ельпиании» по-прежнему управляет Шерил, и, так как у нее все же внушительный акционный пакет, делает она это хорошо. «Грехи шабаша» официально за Хизар, но там такая же ситуация. А мы отовсюду получаем свою прибыль.

Особняк Баркеров Рубен подарил Шерил, как старшей рода. Но оставил за собой свои комнаты. Мы вернули туда все его вещи и иногда приезжаем ненадолго, когда Руби требуется обсудить что-то с сестрой лично, посетить производство, утрясти что-то с договорами. Или когда у меня очередная инспекция по проверке финансов какой-то из двух глостерсолльских компаний.

Затянувшийся на несколько месяцев суд над таунгранскими ведьмами закончился тоже весьма приятно. Их осудили на пятнадцать лет за покушение на жизнь моей матери. Но старушки посовещались и выбрали пожизненное переселение на Эрбтар. Наверное, чтобы Челси там было не скучно.

Благодаря своей дурацкой привычке докапываться до никому не нужных подробностей, я выяснила, что удушающую силу круга бабули пропускали не через фамильяра, а через горный источник. Была у их рода такая способность. И единственное, о чем я жалею по сей день, так это об уплывшем вместе с ними гримуаре. Вот их самих не жаль ни капельки.

Алиса с Исааком съехались и теперь живут вместе, вроде как вполне счастливо. Правда, я смутно представляю, как можно быть счастливой с мужчиной, у которого на первом месте работа, но это не мое дело. Подруга всем довольна.

Я обычно тоже всем довольна. Но как же меня утомляет быть взрослой женщиной и работать пять дней в неделю! Хорошо хоть мы втроем трудимся в одном офисе и можем пересекаться в течение дня…

Мы уже проверили крепость столов в трех наших кабинетах и мягкость дивана в приемной Калеба. В планах лестница на крышу и тренажеры в спортивном зале. Утро я могу провести с одним, днем развлечься с другим, но ночи у нас по-прежнему строго по графику. Как и дежурства по кухне. Иногда я задумываюсь о покупке дома — с котом и поваром. Но пока что меня все устраивает.

Летом мы раз в месяц на три-четыре дня бросали работу и улетали поближе к озерам, осенью — к Икельшуанскому проливу, чтобы покататься на корабликах. Этой зимой хотим слетать в Гурдуанию и Сцеуванию. Полюбоваться на попугаев, верблюдов и битвы быков.

А лет через десять, остепенившись, действительно куплю дом и рожу сразу двоих — близнецов, от Руби и от Калеба. Конечно, это редкость, но я планирую пошептаться с Гекатой. Она явно ко мне благоволит!

Идеальный дедушка у нас уже есть. Так что будет кому присмотреть за детьми, пока родители на работе. По-моему, отличный план: дом, дети, дедушка… еще повар и кот, да.

А лет через двадцать осуществлю мечту Рубена, о которой он мне иногда напоминает. Сделаю его мужем высшей ведьмы. Ну и сама стану женой двух высших ведьмаков, а то что я, рыжая?!

Вот у Калеба фантазии гораздо приземленнее. Он просто хочет, чтобы я была счастлива. И делает для этого все возможное. Нет, Руби тоже старается, только чуть более эгоистично, не забывая о себе. Хотя…

Наверное, они меня просто избаловали оба, очень стараясь, чтобы в нашей тройке не было пополнения. Дети — это здорово, а вот фамильяры всякие — это уже перебор.

Правильно, зачем мне фамильяр, когда рядом два таких замечательных ведьмака?