Я грыз кость с остатками мяса на ней, задумчиво глядя в огонь очага.

В ставнях что-то зашуршало. Шорох повторился, за ним послышался тройной стук.

Положив кость на блюдо, я встал с ложа и подошёл к стене. Клинья, удерживавшие ставню, я заранее выбил ещё утром, поэтому снял её легко и без шума. Убрал тряпки, набитые в щель для теплоизоляции. Окна в домах царства Свободной Вершины давно лишены всех стёкол — его отправили на переработку в Кузницу Победы. И хотя для окон использовалось самое простое небесное стекло, без какой-либо закалки, для низких оно всё равно большая ценность и важный компонент для создания силовых жил летающих башен.

В прогретую очагом комнату ворвался холодный воздух. Потом из ночной темноты посыпался снег, скопившийся на той стороне стены, за ним в круглое окно пролезла Реоа. Широкие полы её тёплого халата привязаны к ногам, чтобы не мешали ползать. Нижняя часть лица замотана меховым шарфом, а верхняя закрыта треугольной кожаной шапкой, какую носили многие жители Свободной Вершины. Нижние концы треуголки привязаны к подбородку меховым шарфом.

Пока я возвращал ставень, Реоа подошла к очагу, стянула рукавицы и начал греть руки над огнём.

— А ты всё ешь и ешь? — сказала она своим писклявым, но слегка охрипшим, словно повзрослевшим голоском.

Я подобрал с блюда кость:

— Поработала бы в Нутре, тоже жрала бы без остановки.

Реоа кивнула:

— Я понимаю, что труженики тратят своё тело на выращивание органов. Но недоумеваю, почему ты, Самиран, с такой готовностью выполняешь эту работу?

— Чтобы меня не убили?

Реоа стянул с головы треуголку, вонючую, как все кожаные изделия народа Свободной Вершины, подбежала ко мне и обняла.

Мне пришлось оставить кость во рту и обнять Реоа обеими руками.

— Наконец-то мы вместе, — всхлипнула она.

— Я тоже рад тебе, — промычал я и выплюнул кость.

Встав на цыпочки, Реоа начала меня целовать, одновременно плакать и говорить:

— Столько всего было! Я даже не знаю с чего начать… Что нам делать, Самиран? Как нам быть?

— Не суетиться, не бояться.

— Я почти вошла в доверие Диабы. Вчера он разрешил лечить его ссадины, после того как упал с обледенелых ступенек стены Кольца.

— Надо ещё подождать. Не спешить.

Реоа прижалась ко мне ещё крепче:

— Ах, даже если я стану его доверенной целительницей, меня всё равно не допустят в оружейную.

— Ну что же, подождём ещё.

— Но мы не можем ждать бесконечно! Если Нутро вылечат, то царство Свободной Вершины улетит. И нас никогда не спасут.

— Я боюсь, Реоа, что царство вовсе не собирается улетать от Дивии, а наоборот.

— Ты веришь, что маленький Отшиб победит летающую твердь?

— Это не я верю, а Диаба и его мёртвая жена. Кроме того, нельзя забывать, что у Диабы было припасено достаточно хитростей, чтобы нанести нам несколько поражений.

— Да… наверное, ты прав. Нельзя недооценивать этих болванов.

Я поднял кость и погрыз её:

— На всех воинских советах мы повторяли, что нельзя недооценивать этих болванов, но всё время переоценивали себя. И кто в итоге болван?

Реоа отстранилась от меня и начала развязывать верёвки толстого халата.

— У меня есть кое-что важное для тебя, Самиран.

Я снова отложил кость:

— Спасибо. Я давно не возлежал ни с кем. Но должен предупредить, что Нутро отобрало все силы…

— Нет же, — покраснела она. — Я не за этим пришла!

Реоа вынула откуда-то из рукава халата комок тряпок. Развернула и подала мне. В тряпке лежал кристалл. Я сразу узнал знакомые плетения граней «Тяжёлого Удара». Мерцающей ступени, если судить по невысокой плотности граней.

— Украла?

Реоа пискляво засмеялась:

— Неа. Сама сделала!

— Разве Диаба не отобрал у тебя боевые озарения, заменив их целительскими?

— Отобрал и заменил. И уничтожил память моего Внутреннего Голоса, как и всем высшим.

Реоа снова засмеялась. Хотелось бы назвать её смех мелодичным, но нельзя идти против истины: её смех звучал как визг раненной вьеввы.

— Тише, тише, — сказал я. — Сторож услышит. Что такого весёлого?

— Ты забыл, Самиран, что я никогда не слушала свой Внутренний Голос?

Точно! У Реоа феноменальная память, которую она всю жизнь тренировала отказом от общения с Внутренним Голосом!

— Ты помнишь плетение всех своих бывших боевых озарений? — воскликнул я.

Визг раненной вьеввы подтвердил моё предположение.

— А где взяла свободные грани?

— Диаба оставил мне тысячу, чтобы я делала ему и грязным колдунам «Унятие Крови» и «Мягкие Руки» светлой ступени. Но слияние граней в кристаллы озарений — это трудное, хи-хи, дело, иногда у меня не получается светлый кристалл, а только заметный.

— На оставшиеся грани ты делаешь «Тяжёлые Удары»?

— У меня пока что один этот кристалл. И он бесполезный из-за своей слабости. Но постепенно их будет больше, и они будут ярче и на много использований! Понимаешь, Самиран?

— Понимаю.

Я вложил в тон ответа как можно больше энтузиазма, но Реоа уловила фальшь.

— Ты не рад, что у нас появилась возможность сражаться?

— Сражаться со всей Свободной Вершиной? Ты не в своём уме.

— Тогда — сбежать!

— Мы не знаем, где мы. Тем более не знаем, в какую сторону бежать.

— Я подслушиваю разговоры хворых выучек и грязных колдунов. Иногда они пробалтываются, откуда прилетели. Иногда Диаба упоминает какие-то места. Я уже выяснила, что вокруг царства Свободной Вершины, на расстоянии многих дней перелёта, расставлены засады и лежбища башен. Они высматривают приближение нашего небесного воинства.

— Ты молодец. Что ещё разведала?

— Что Диаба и его воины отвлекают внимание наших отрядов от поисков Свободной Вершины. Для этого они устраивают засады и нападения, уводя поиски в другую сторону.

— Вот зачем были устроены лежбища башен в лесах, — догадался я, вспомнив находки искателей рода Ситт.

— Но рано или поздно наши нападут на след.

Я кивнул:

— Что ещё, кроме «Тяжёлого Удара»?

— Я могу сделать: «Прозрачность Воздуха», «Крылья Ветра», «Проворство Молнии», ну и все целительские озарения, включая скрытое и к грязи ненужное озарение, которое я усвоила ради тебя, когда твоя мама зачем-то проводила обряд определения демонической сущности.

Она напомнила это с лёгкой укоризной.

Я задумчиво продолжил грызть кость. Как сказать Реоа, что я не намерен бежать? Моё место — рядом с Диабой. Только так я могу узнать его планы. По крайней мере, я так объяснил себе моё нежелание снова воевать, куда-то бежать и что-то делать. Вдобавок оправдывал себя, что выращивание органов отбирает силы, я из дома-то выйти не могу, чтобы не свалиться на обледенелых ступеньках.

— Сделаем так, — сказал я. — Ты продолжай копить кристаллы. Но не спеши.

— А ты?

— А я буду выращивать органы Нутра.

— То есть, делать то, что заставляет Диаба?

— Пойми, мы не можем бежать неизвестно куда. Давай, разведаем все что можем. Представь, что мы разведчики в стане противника.

— Пока мы будем разведывать, Отшиб взлетит!

— Ну и пусть. Ты же уверена, что он не сможет победить Дивию?

— Уверена.

— Вот и хорошо. Чего тогда метаться и визжать как раненая вьевва?

Реоа упорно помотала головой:

— Мне не нравится твоё настроение.

— А это не настроение, а приказ. Ведь я всё ещё первый старший отряда, второй старший воинства Дивии и уполномоченный помощник, не так ли?

— Ну… так… наверное.

Свиток «Рождение и детство (1898–1906)»

«Родился я в 1898 году в городе Витебск, Витебской губернии Российской Империи. Отец мой, Эммануил Залманович Иванов, владел цементной лавкой, а матушка занималась домашним хозяйством и воспитывала моих двух братьев и двух сестёр. Старшего брата звали…»

Следующие дни моей жизни на Дивии напомнили мне времена юности, когда я жил под нелегальным именем и по поддельным документам.

Мне не стоило большого труда притворяться дочерью мадам Гонк, так как в какой-то степени я ею и был. Телом, но не сознанием. Я всё ещё был немолодым мужчиной в теле семилетней девочки, который едва приучился ходить в уборную по-женски.

С каждым днём я всё больше становился Чуари Гонк и всё меньше Львом Ивановым. Думаю, в этом быстром преобразовании виновата не только детская, но и женская физиология. В своих мыслях, текущих в сознании на русском языке, я всё реже называл себя мужским местоимением, пока окончательно не перешла на женское.

Я научилась откликаться на имя Чуари или «молодая госпожа Гонк». Хотя и бывали досадные промашки: порой родители окликали меня несколько раз — «Чуари!», «доченька!», «милая моя!» — а я по забывчивости не реагировала, ещё не свыкшись, что это обращались ко мне.

Поначалу мою рассеянность списали на последствия обряда. Правда, ихний жрец Ваан из рода Кинаби, проводивший сие действо, принял такой намёк близко к сердцу и многословно заверил родителей, что обряд прошёл удачно и снова предложил каким-то образом закрепить какие-то наследованные озарения.

Мои заминки с откликом на имя вызвали у родителей понятную тревогу, расспросы и даже разговоры, что необходимо пригласить особого лекаря.

Надо сказать, что имена на Дивии имеют чрезвычайно важное общественное и, можно сказать, государственное значение…

С первых дней жизни во дворце я не раз слышала о некоем Гуро Каалмане. Отец произносил это имя с таким же благоговением, как имена Создателей, а мать трепетно закатывала глаза и называла его «наипервейший наш старший». И поведение родителей было весьма искренним.

Гости нашего дворца тоже упоминали Гуро Каалмана с величайшим почтением и уважением.

Я научилась незаметно проходить в зал приёмов и, спрятавшись за одной из статуй, подслушивала разговоры отца с гостями. Так я рассчитывала разобраться в устройстве этого мира. Гости часто посещали господина Гонк с просьбами о каких-то одолжениях по линии сословия, но просили не именно у него, а чтобы тот попросил у Гуро.

Кроу Гонк отвечал по-разному.

Иногда обнадёживающе:

— Славный Гуро Каалман разберётся в твоём деле.

Иногда с раздражением:

— Сестра, ты дура? Ты, правда, считаешь, что я побеспокою великого человека такой плёвой просьбой?

Просительница виновато кивала, соглашаясь, что дура.

Дивианцы были весьма развязными в отношениях с родственниками, стоявшими ниже их в иерархии рода, но с людьми из других родов, с которыми нет вражды, разговаривали излишне уважительно. Зато когда у собеседников возникала конфронтация, вежливость быстро заканчивалась. Исчерпав запас дозволенных ругательств, собеседники переходили к окончательному разрыву. Плюнув друг другу под ноги, объявляли вражду. Или примирялись и начинали договариваться по вопросу, вызвавшему разногласие.

Наблюдая всё это, я не могла не подумать, что выражение «расплеваться» имело весьма древнее происхождение. Мне было трудно привыкнуть, что плевки являлись допустимым способом выражения враждебных наме…

Чуари Гонк записала историю Чарльза Вильсона со слов Гуро Каалмана, который не совсем понимал вещи, о которых говорил демон. Кое-что старый большевик додумал сам. Понять, где факты, а где домыслы невозможно.

Помнится, я предполагал, что Гуро Каалман попаданец, но всё оказалось иначе. Он попросту эксплуатировал демонов. Использовал их знания, чтобы улучшать жизнь в Дивии. Экономические реформы Каалмана — это подсказки Чарльза Вильсона.

Но куда сбежал Чарльз Вильсон, который всю жизнь провёл в стенах дворца? Чуари Гонк решила, что Гуро убил его, когда тот перестал быть ему полезным. Я согласился — демон буквально слишком много знал.

Трагедия английского шпиона напомнила о моём переносе в тело Самирана.

Илиин Раттар и взбучка, которую он мне задал после прибытия, спасли меня. Кто знает, как повернулся бы ход моих мыслей? Может, я тоже стал бы бродить по Дивии и орать на прохожих. А так меня привели в Прямой Путь, там я увидел родителей Самирана и догадался вести себя как их сын. С другой стороны, нельзя сбрасывать со счетов мою спецподготовку по аниме и книжкам, которой не было у людей прошлого. Я и не такое видал.

Я отложил прочитанный свиток, но следующий не взял.

Вынул из сундука толстые халаты и шубы и оделся. Сняв со стены синий фонарь, вышел в утреннюю стужу.

Беседа с Реоа и чтение свитков затянулись до утра, но чрезмерной усталости я не ощущал. Осторожно передвигая ногами в меховых валенках, я спустился по обледенелой лестнице. Присыпанный снегом паланкин стоял у начала лестницы, из него торчали ноги сторожа — он спал. Я не стал его будить и требовать отнести меня на паланкине.

Рассвет уже начался, всё видно и без фонаря. Я прицепил его на пояс своей шубы, я зашагал по заметённой снегом улице.

Я уже устраивал прогулки по району возле жилища. Но не ради изучения обстановки и поисков возможностей для бегства, как требовала Реоа, а чтобы побыть наедине. Охранники отпускали меня бродить по ледяным дорожкам и лестницам. Я подозревал, что они выполняли распоряжение Диабы, создавая для меня видимость свободы.

Второе и Третье Кольца заняты Кузницей Победы, строительными площадками летающих башен и другими полусекретными производствами. Все жилые дома Свободной Вершины сосредоточились в Четвёртом Кольце. Так что в этом отношении я взаправду ничем не отличался от местных жителей. В Пятом Кольце, как я предположил, располагались казармы выучек и грязных колдунов.

Обычно моя прогулка заканчивалась быстро: я уставал и не доходил даже до лестницы на стене Четвёртого Кольца. Но сегодня, отдохнувший и взбудораженный чтением свитков Льва Эммануиловича Иванова, я вдруг взобрался по обледенелой лестнице на стену и впервые увидел этот сектор Пятого Кольца.

Передо мной протянулась снежная равнина с громадами ветроломов вдалеке и россыпью кубовидных построек там и сям.

К сожалению, мой Внутренний Голос уже не напомнит, чем был застроен Отшиб Свет Разума. Вспомнил лишь, что тут были дворцы и сады всех славных родов из сословий учителей и священников, их союзников и челядинцев.

Радуясь приливу сил, я спустился и побрёл по снегу. Здесь его не убирали, поэтому сугробы выше колена.

Навстречу мне попались раскрошенные фундаменты, и — внезапно — множество поваленных статуй, присыпанных снегом. Целое кладбище изваяний учителей и священников. Захватчики, как истинные революционеры, первым делом свезли сюда все памятники бывшим владельцам. В пределах Четвёртого Кольца сохранились только изваяния, встроенные в архитектуру, их нельзя разрушить, не обрушив здания.

Судя по тому, что у всех изваяний отсутствовали целые куски, повстанцы Свободной Вершины использовали их как источники золота и небесного стекла.

Я миновал кладбище памятников и зашагал дальше.

По привычке я обратился к Внутреннему Голосу с просьбой напомнить пророческий сон, который видел давным-давно по приказу Котахи Патунга. Голос тут же отозвался, что не может помочь вспомнить это. Ах да, всё время забываю.

Теперь я вспомнил образы того пророческого сна. Например, крытую повозку, в которой меня и других пленников куда-то везли, попутно избивая. И вот недавно исполнилась вторая часть пророческого сна — я читал записки, сделанные на неизвестном древнему миру языке. И даже фраза про «переполненное ужасом сердце» на месте — Лев Эммануилович отчего-то злоупотреблял этим выражением, хотя не производил впечатления человека боязливого.

Я припомнил, как побеседовал с личным прорицателем Котахи Патунга, который создал кристалл «Пророческого Сна». Я подробно пересказал ему события, а прорицатель пообещал, что позовёт меня, когда полностью растолкует мои видения. Так и не позвал.

Тогда я не придал этому большого значения. Но теперь предположил, что тот пророческий сон был нужен не столько мне, сколько Котахи Патунга! Вот почему, он так настоял на том, чтобы я использовал кристалл.

Зачем первому старшему рода Патунга нужно было знать, что произойдёт в моём будущем? Или наоборот — не произойдёт?

Объяснение мотиву тоже нашлось. В тот период времени Котахи Патунга сделал ставку на мою летучую кавалерию. От моего замысла зависело положение рода Патунга. Нет ничего странного, что для просчёта успеха или неудачи он использовал все средства, включая туманные и почти случайные толкования чужих пророческих снов.

Всё это лишний повод убедиться, что «Пророческий сон» становился пророческим лишь после того, как его события произошли в действительности.

Занятый этими мыслями, я дошагал до кубовидного здания. Так и есть — казарма. На каменном ристалище, построенном в том же стиле, как ристалища небесных воинов, прыгали выучки, размахивая длинными копьями, а несколько грязных колдунов размеренно кидали ледяные копья в макеты Молниеносных Соколов, установленные на многометровых шестах.

Воздух надо мной загудел, я посмотрел вверх — на меня стремительно опускался большой акраб с коротким, толстым килем. В раскрытых воротах стоял Диаба с чёрной маской в руке.

— Стражники сказали, что ты отважился сбежать, Самиран? — крикнул он.

— Никак нет, неуважаемый, я просто хотел дойти до края Отшиба.

— Там опасно бродить одному.

— Почему?

— Лезь сюда, отвезу и покажу.

Диаба выбросил верёвку, завязанную узлами. Но сколько я ни корячился, подтянуться до ворот не смог — нет сил, да и всю сноровку растерял. Тем более что обычно я взлетал на «Крыльях Ветра».

Диаба рассмеялся над моей беспомощностью:

— Вот и я сказал этим болванам: «Куда наш носогордый сбежит? Только навстречу гибели».

Диаба приказал погонщику опуститься ниже, киль акраба разметал снежные сугробы. Я наконец взобрался внутрь. Распластавшись на полу, понял, как сильно устал. Я мог бы замёрзнуть на этом заснеженном поле.

Годы взросления Чуари Гонк оказались относительно спокойным временем: Гуро Каалман не появлялся, а Каро Ронгоа почти не надоедал своим «лечением».

Деятельный большевик внутри маленькой девочки посвятил это время максимальному изучению всего и вся. Чуари жадно читала все скрижали, до каких только могла добраться.

Кроу Гонк, поражённый любознательностью дочери, помогал ей: пояснял туманные места в древних скрижалях и, что главное, предупреждал, каким скрижалям стоит доверять, а каким — нет. Как подобает славному учителю, отец преподавал в Доме Опыта. Дочка сопровождала его на занятиях и многократно слушала одно и то же: как работают Скрижали Выбора, как грани сливаются в кристаллы, как устроены Совет Правителей, Нутро Дивии и многое другое, что можно узнать в Доме Опыта.

С особым интересом Чуари изучала скрижали о низких царствах. Она узнала, что угнетённые народы Земли издавна боролись с летучими угнетателями. Правда, ситуация казалась безнадёжной: Земля придавлена Небом и абсолютно покорна. Чуари решила, что победа возможна — если правильно наладить контакт со свободолюбивыми силами нижнего мира.

Чуари вдоль и поперёк излазила родной Отшиб Свет Разума. Она запомнила расположение всех дворцов и лестниц на стенах Колец. Отдельно закрепила в памяти врата и калитки, ведущие к Нутру Отшиба. Туда она благоразумно не совалась, хотя могла бы без труда проскользнуть мимо всех тружеников. Но пройти в Нутро без нужного Морального Права — это смертельно.

Она рассудила: в Дивии нет телеграфа и вокзалов, а значит, Нутро летающей тверди — стратегически важный объект, который необходимо захватить в первую очередь. Если верить скрижалям, манипулируя объектами Нутра, можно управлять полётом тверди, минуя центральный пункт управления, расположенный в Первом Кольце. Захват Нутра — это фактически захват всей летающей тверди. А поскольку Свет Разума был уменьшенной копией большой Дивии, то его детальное изучение становилось необходимым условием для успешного захвата власти.

Но Чуари одновременно понимала бесполезность этих знаний: они имеют смысл только при наличии верных товарищей, готовых идти с ней до конца. Революции в одиночку не устраивают.

Где найти таких товарищей — она не представляла. Из низких воины, как из грязи пуля. К тому же непонятно, как доставить их на летающую твердь в таком количестве, чтобы они могли одолеть сословие Защищающих Путь.

Поэтому Чуари продолжала лишь наблюдать и читать. Её особенно интересовали скрижали, описывающие предназначение Поддерживающих Твердь. Благо хранилище скрижалей во дворце сословия учителей содержало сведения по всем предназначениям Дивии. Ведь знание — главное оружие этого сословия.

К одиннадцати годам Чуари была настолько осведомлена о делах и заботах коммунальщиков Дивии, насколько это возможно без формального вступления в сословие. Названия скрытых озарений и тайны управления органами Нутра можно было узнать, если уметь работать с информацией, как это делали славные учителя — хранители древних тайн.

Одним из таких озарений оказался «Колодец Молний». С его помощью специалисты Нутра мгновенно перемещались не только внутри самого Нутра, но и по всей летающей тверди и Отшибам. Ни стены Колец, ни лестницы, ни длинные коридоры не были помехой.

Как именно работало это озарение, не объяснялось, но узоры одной из его модификаций Чуари обнаружила в древней скрижали. Кроме того, оно требовало специальных построек — собственно, самих колодцев.

Чуари оценила, насколько это удобно. Можно мгновенно переместиться из Второго Кольца в Восьмое или любое другое, а оттуда — фьють! — и ты уже на одном из Отшибов. Фьють — и обратно! Эти колодцы и есть те самые вокзалы, которые следует захватывать наряду с почтой и телеграфом.

Поэты нередко воспевали в стихах птиц и их якобы свободный и вольный полёт. Видели бы они, как нелеп человек летающий! Тело наше попросту не приспособлено для этого.

Многие дивианцы не умеют принять такое положение тела, чтобы не выглядеть смешно в полёте. Обычно у летунов всё топорщится. Ноги висят и болтаются. Руки летуну некуда девать, как застенчивому подростку в обществе красивых девушек. Голову он то пригибает к самой груди, чтобы скрыть лицо от ветра, то отворачивает, ровно для того же. Одежда, пояса, шкатулки и сандалии, завязанные вокруг ног сложной шнуровкой, отваливаются и теряются незаметно для хозяина.

Что красиво в стихах — уродливо в реальной жизни.

Исключение составляют небесные стражи. Руки они держат вдоль тела, как солдаты на параде. От бьющего в лицо ветра их прикрывают шлемы с прозрачным забралом. А плащи и накидки, обязательные для небесного стражника, покрывают их тела во время полёта обтекающим коконом, уменьшающим трение о воздух.

Кто-то возразит, что воздушные танцоры опровергают утверждение о нелепости людей на «Крыльях Ветра». Соглашусь, они и впрямь показывают невероятное владение своим телом.

Танцоры сословия Меняющих Смыслы ловко манипулируют ветром, или же отсутствием. Они обращаются со стихией воздуха, как с всеобщим танцевальным партнёром.

Воздушные танцы, исполняемые тысячей плясунов под куполом Дома Опыта — уникальное искусство, которое восхищает и поражает моё воображение до сих пор.

Темп и ритм воздушного танца невозможен для воспроизведения обычным, танцором. Они требуют озарения и знания приёмов для контроля воздуха. Что, впрочем, не мешает низким танцорам имитировать воздушный танец загнивающего дивианского общества. С чем я и Диаба нещадно боремся. К сожалению, пока что без особого успеха. Подражание «высшим людям» слишком укорено в сознании угнетённых народов Земли.

Думаю, в этом описании бессмысленного и расточительного развлечения дивианской знати содержится ответ на вопрос: является ли воздушный танцор такой же нелепостью, как человек, просто летящий на «Крыльях Ветра»?

Нет, не является.

Но танцор никуда не летит, а порхает бессмысленным мотыльком на потеху избалованному зрителю.

Точно так движения балерины выглядят изящнее и гармоничнее ужимок и пыхтения грузчика, несущего мешок угля. Но грузчик приносит уголь. Он приносит пользу. Воздушные танцоры не приносят никакой пользы и, несомненно, являются одним из гнойников духовно обнищавшей дивианской культуры. Когда мы вернём Дивию народам мира, мы уничтожим Дом Танца, наряду с храмами Двенадцати Тысяч Создателей, зданием Прямого Пути и пошлого и лживого учительского сословия с его Домом Опыта.

Наряду с прочим, хотел бы описать значение обряда в…

Далее Чуари жила так, словно не было нападения кровавых буянов. Как положено девочке её возраста, посещала Дом Опыта и готовила себя к священническому предназначению.

Наследованным озарением выбрала «Укрепление Граней», делавшее ровно то, что в названии — укрепляло зыбкие очертания граней у ребёнка, ещё не достигшего нужного возраста. Оно было одним из шестнадцати наследованных озарений, принадлежавших предкам Чуари. Священник Ваан Кинаби извлёк его из глубины рода с помощью обряда, что весьма расширило возможности выбора для Чуари, ведь обычно выбирать нужно из двух наследованных озарений: отца и матери.

По совету родителей, Чуари усвоила яркий «Восторг Создателей», скрытое и весьма ценное озарение священников.

«Восторг Создателей» погружал целевую аудиторию в состояние, похожее на получение благоволений, сопровождаемое сильным подъёмом чувств и потерей контроля над эмоциями. Человек переставал рационально мыслить и действовал исключительно под влиянием эмоций. В этот момент священники заботливо подсовывали размякшим людям выгодные для себя эмоции: распевали величественные гимны в честь Создателей, Дивии и самих священников.

Конечно, никто не стал бы подвергаться этой ерунде по собственному желанию, если бы не серьёзный бонус — на светлой и яркой ступени «Восторг Создателей» подталкивал равновесие наказания и благоволения в сторону даров. Правда, при этом расходовалось равновесие самого священника, сбиваясь в сторону наказания.

Получив улучшение равновесия, прихожане оставались весьма благодарны и делали большие взносы в храм и личные сундуки священника.

Этот сложный обряд доступен немногим. И не столько из-за дороговизны услуги, сколько из-за готовности священников жертвовать собой ради увеличения благоволений других. Очередь к таким специалистам расписана на треть поколения вперёд.

Чуть позже Чуари усвоила светлую «Ясность Волевого Мышления» — скрытое озарение и учительского и священнического сословий. Оно доступно для изучения только во дворцах сословий и только трём первым старшим. Но для жены светлейшего Гуро Каалмана и отпрыска славного рода Гонк сделали исключение — Чуари подвели к скрижали и позволили запомнить узоры.

В отличие от стандартной «Ясности Мышления», модификация не усиливала интеллектуальные способности человека напрямую, но вплетённая в гроздь с другими управляющими озарениями, усиливала их действие, помогая преодолевать самые толстые линии Морального Права. Именно так славные учителя, владевшие «Ясностью Волевого Мышления», читали Пути любых высокоморальных, а не только тех, кто им разрешал это чтение.

Само собой, она усвоила светлое «Чтение Путей», тоже свойственное и учителям и священникам.

Данный набор озарений не случаен, а был древней веткой озарений, предназначенных для работы с благоволениями и гранями.

Пока что у Чуари не хватало толщины линий, чтобы использовать все свои озарения, да и умений тоже не хватало.

— Линии обязательно вырастут, — сказала мама. — Главное упорно трудись в храме во славу Дивии.

— Моральное Право подтянется позже, — пообещал Ваан Кинаби. — Всё будет зависеть от числа и силы благоволений. Но и с ним всё будет хорошо, я не зря работал с тобой с самого рождения.

Чуари Гонк и без этого вела себя максимально предано будущему мужу. Она больше не ссорилась с аристократами. Наоборот завела дружбу со всеми, с кем дружили Гонк и господин Каалман. А так как Гуро был могущественным Правителем, то в хороших отношениях с ним старались быть все.

Ради иронии Чуари особо близко сошлась с тем парнем из рода Патунга, которому проломила череп связкой железных шкатулок. Память о том событии ему стёрли, поэтому он не держал зла на девушку.

У неё не было моей проблемы: число её граней стандартное. Не было у неё недостатка в родственниках из сословия священников — они регулярно толковали её равновесие и предупреждали о мимолётных благоволениях.

Благоволения она получала часто, и были они щедрые. Чуари быстро увеличила линию Духа, важную для священников и учителей. Моральное Право тоже утолщалось быстрее, чем у детей, не имевших роскоши раннего созревания Взора и Голоса.

Отличием от моих благоволений было преобладание в дарах граней над озарениями. Чуари получала свободные грани десятками тысяч, а вот новые озарения приходили редко.

Свободные грани для священника — это великая радость, так как можно создавать яркие кристаллы озарений. Как сказал Ваан Кинаби, это сказались его усилия и обряды закрепления граней. Он заверил, что со временем число свободных граней, полученных в дар от Создателей, будет только расти.

Описания благоволений я не особо читал, так как они не отличались от того, что видел я: серые грани летали сквозь пустоту.

Этот странный процесс несколько поколебал веру Чуари Ивановой в рациональное объяснение Пути Двенадцати Тысяч Граней. Она всё чаще задумывалась — а не волшебство ли всё это? И как свести волшебство с материалистической картиной мира?

Душа красного комиссара страдала от этой двойственности.

Чем дольше Чуари Гонк жила, тем с большим беспокойством замечала, что воспоминания о жизни Льва Эммануиловича выветривались из памяти, на их место заступали образы новой жизни, подкреплённые напоминаниями Внутреннего Голоса.

Это грустное обстоятельство надоумило её вести записи. Но Гуро Каалман запретил ей высекать в скрижалях строки на демоническом языке.

Чуари отправилась на рынок и попыталась объяснить ремесленникам, что такое бумага. Но так как она с трудом представляла процесс её изготовления, то ремесленники лишь развели руками, удивляясь странному запросу молодой госпожи.

Тогда Чуари смастерила металлические перья и попробовала писать краской на плотной ткани, используемой для покрытия стен грузовых акрабов. Краска расплывалась по волокнам ткани, отчего приходилось писать не скорописью, а громадными печатными буквами, будто детсадовец.

Гуро Каалман наблюдал за её занятиями, удивляясь корявости демонических знаков. В итоге он попросил жену спрятать рулоны исписанной уродливыми знаками ткани в сундук с секретными замками.

— Не приведи Создатели, челядинцы украдут их и покажут в Прямом Пути, — сказал он. — Тогда будет назначен новый обряд определения демонической одержимости, но ни я, ни Каро Ронгоа тебе уже не поможем.

Чуари сошлась с третьим старшим сословия Созидающих Вещи, прославленным портным, обшивавшим всех старших славных родов. Он оказался смышлёнее рыночных ремесленников и быстро понял, что хотела Чуари.

Уже через пару дней экспериментирования, предоставил ей новый материал — сплав ткани и кожи, сотворённый «Объединением Вещества». Кожа-ткань получилась гладкой и тонкой как бумага и обладала отличной впитываемостью — краска не смывалась даже проточной водой. При этом материал сохранял прочность кожи, его можно скатывать в рулоны и как угодно перекручивать — волокна не рвались, а сгибы разглаживались.

Чтобы скрыть истинное назначение кожа-ткани, Чуари соврала, что хочет разрисовать её иероглифами с молитвами Создателям и украсить комнаты.

Так четвёртая жена Гуро Каалмана изобрела обои, породив новую моду в дизайне интерьеров богатых дивианцев. Они тоже стали обвешивать комнаты рулонами ткани-кожи, а расписывали их не только молитвами, но просто узорами или сценками, срисованными из популярных «Игр Света». Умельцы сословий Меняющих Смыслы и Созидающих Вещи быстро скооперировались и заново освоили давно забытую технику рисования красками. Они начали производить эти скриншоты из «Игр Света» в огромном количестве, завалив рынки рулонами обоев.

Как и всякое веяние, созданное капризом праздного класса, расписные обои скоро надоели и сменились новым увлечением. Все рулоны сняли со стен и выбросили, или продали низким, обменяв их на тонны руды, камней и еды.

Но на этом жизнь кожа-ткани только началась. Она оказалась столь удачным изобретением, что сохранилась в качестве ремесленного и строительного материала. Это ею прокладывали стенки дорогих небесных домов и обёртывали силовые жилы. Если озарить кожу-ткань «Отталкиванием Вещества», то она защищала силовые жилы от износа. А «Совокупность Направлений» улучшала управляемость жил, повышая маневренность скоростных акрабов.

Кроме этого, новый материал применяли в качестве подкладки для тяжёлых доспехов и даже для изготовления многослойных халатов священников, обуви и озарённой обмотки, которая держалась на теле как вторая кожа, не требуя закрепления концов.

Из этого исторического курьёза Чуари Гонк, как всегда, сделала уродливый марксистко-ленинский вывод: несправедливое устройство дивианского общества тормозило научно-технический прогресс, обеспеченный силой Двенадцати Тысяч Граней. Мол, если бы не груз традиций, религии и сословных разграничений, то Дивия давно вырвалась бы в невообразимые технические дали.

В качестве довода, Чуари Гонк привела саму Дивию, которую построили Первые Жители, явно более мудрые и социально развитые, нежели их выродившиеся потомки.

Я и Гуро Каалман сидели у обеденного покрывала, когда первый старший рода Поау разорвал растение-дверь «Порывом Ветра» и вторгся в покои. Ветер раскидал шкатулки с едой. Я успела подхватить кувшин с горячим отваром ароматной ман-ги.

— Вот видишь, демон, — сказал Гуро Каалман, — всё будет, как я растолковал.

Я кивнула:

— Надеюсь, ты уверен в толковании.

— А ты сомневаешься?

Я сделала глоток:

— Есть немного.

Воин Поау сорвал с лица железную маску и взревел:

— Всё, безумец, пора тебе отправиться в последний Путь!

Нужно отдать должное Гуро — он нисколько не испугался. Спокойно встал и сказал:

— Итак, уважаемый, ты всё-таки пришёл убить меня? А не на обед, как я хотел бы надеяться?

— Ты смеёшься, безумец? — проорал Поау. Небесные воины всегда орали, когда чувствовали свою неправоту.

— Чего смешного, когда кто-то уходит в последний Путь?

— Бейте их, братья! — заорал Поау, приказывая своим воинам напасть на нас. Он до последнего старался не замараться в крови славных прирождённых жителей, спихивая этот грех на подчинённых.

Но на его призыв никто не откликнулся.

— Братья?

— Полагаю, они уже отправились в Последний Путь, — сказал Гуро. — Надеюсь, и ты не забыл взять покрывало смерти?

Бравый воин рода Поау растерялся: он не так представлял поведение обречённых.

Он ещё раз позвал товарищей. Ответа не было.

На лице воина мелькнул страх: Гуро подготовился к покушению!

Страх сменился яростью — воин метнул в Гуро клинок, созданный из синего света.

Вместо того чтобы пронзить и испепелить, клинок замер на половине пути к груди Гуро Каалмана, мигнул и с треском отразился в обратную сторону.

Доспехи защитили Поау от удара собственной молнией — клинок рассыпался на тысячи синих искр, они запрыгали по полу, отскакивая от стен и предметов меблировки.

Я вскрикнула и прикрыла лицо рукавом халата.

Я не из пугливых, но в те времена редко видела применение боевых озарений, да ещё в такой близи. И, признаться, это оказалось не страшнее, чем прятаться за холмом, когда по нему лупит белогвардейская пушка.

Но девичьи инстинкты взяли верх над моим поведением. Я отбежала к стене, присела за сундук и закрыла голову руками, страстно желая помолиться Создателям. Но уже через пару секунд, отругав себя за чужой страх, я выглянула из-за сундука.

Воин Поау ещё дважды кинул молнии. Они ровно таким же манером развернулись на половине пути и ударили в него самого.

Поау сорвал горячий от молний нагрудник и прорычал:

— Это озарение стражников Первого Кольца!

— Именно, — ухмыльнулся Гуро Каалман. — А теперь спроси, откуда у меня, священника, взялось «Отражение Озарения», скрытое озарение вашего сословия?

Но Поау не стал ничего спрашивать, а вытащил из-за спины короткую, но весьма толстую мочи-ку, изгибы которой усеяны гнёздами кристаллов.

— Отрази это, — пропыхтел он и, вернув на лицо железную маску, сделал выпад в сторону Гуро Каалмана.

Удар оружием отразить Гуро, конечно, не смог. За него это сделал одетый во всё чёрное человек в чёрной маске без прорезей для глаз и рта. Проявившись из воздуха, как чёртик из коробки, он поставил между Гуро и Поау «Стену Воздуха», а сам отпрянул и снова пропал.

Эти маски без прорезей я видела раньше! Их носили разведчики рода Ситт, которые выкрали меня с ветролома.

В подтверждение моей догадки пол под ногами Поау вздулся комом. Из размякшего мрамора вылезли обмотанные чёрной тканью руки и схватили воина за голени.

Теперь Поау не мог маневрировать. Ещё двое воинов, скрипя камнями, вылупились из стены и набросили на него железные верёвки с крючьями.

И наконец, ещё один замотанный в чёрное просочился сквозь потолок и тоже накинул на Поау кольца верёвок с железными шипами.

Голос напомнил, что это так называемые «вязки», которыми пользовались небесные стражники для пленения преступников.

Вязки — это не просто лассо, но метод динамического захвата верёвками или металлическими тросами, осуществляемый озарениями «Отталкивание Вещества» и…

Чуари следила за судом, вникая в тонкости дивианского правосудия. По итогам сравнения Обвинения и Правды она накатала длиннейший свиток, в котором раскритиковала приговоры, основанные на Моральном Праве, а не на уликах, доказательствах и прочей чепухе из будущего.

Не особо вчитываясь, я промотал его до конца, где Чуари твёрдо пообещала, что когда власть в Дивии перейдёт к народу и его демократически выбранным представителям (то есть к ней), Прямой Путь будет разрушен сразу после храмов.

Так и написала:

Могад повёл меня в лесной сектор Кольца, где я ещё не бывал. Раньше я думал, что он весь засажен деревьями ман-ги для постройки летающих башен. Оказалось, что среди деревьев прятались деревянные будки, поставленные друг на друга в два-три этажа. Передняя стенка каждой клетки забрана деревянной решёткой со щеколдой. Будок много, они стояли вразнобой среди деревьев. Морозный воздух был насыщен запахами зверинца.

Мы пошли между будками. Я пытался рассмотреть, кто в них жил, но решётки заложены тканью, защищавшей обитателей от холода.

Заметив мой интерес, Могад остановился и сказал:

— Тут живут бон-бы озарений.

— Кто-кто? — переспросил я, думая, что ослышался. — Бомбы?

— Так их назвала Морская Матушка, которая их придумала.

— Это оружие?

— Ещё какое. Сам я, конечно, не использовал, но слышал рассказы выучек.

— Что они рассказывали?

— Что бон-бы убили сотни твоих высших дружков-говноедов.

— Прямо сотни?

— А то!

— На войне с Портовым Царством я никаких бомб озарений не встречал.

— Мы же не болваны, чтобы подарить царям низа все наши тайны? — усмехнулся Могад. — Кое-что и для вас припасём, когда вздумаете напасть на Свободную Вершину.

— Но как бомбы уложили сотни высших, но при этом вы их никому не дали?

Могад недовольно засопел сквозь ткань:

— Вот ты всё-таки говноед, Самиран. На уроках просвещения бывалые воины рассказывали о сотнях убитых высших. Не будут же они врать?

— Конечно, не будут, что ты.

— Ну вот. Пошли дальше.

— А можно посмотреть на бомбы?

— Бон-бы, — поправил Могад.

— Хорошо, на бон-бы?

Могад покачал головой:

— Опасно это. Тут вообще лучше не ходить.

— Но мы же идём?

— Я просто путь до купальни сократил.

Могад зашагал дальше.

Я покорно пошёл следом, но когда он отдалился, подскочил к одной будке и пальцем разворошил ткань на решётке. Из темноты на меня смотрели глаза зверька, похожего на большую крысу. Свернувшись калачиком, он лежал в компании таких же зверьков, свивших гнездо из листьев и веточек ман-ги. Шеи зверьков охватывали широкие кожаные ошейники с вшитыми в них бронзовыми колечками, в которых отсвечивали гранями кристаллы озарений.

Мой Внутренний Голос не мог напомнить, насколько эти грызуны похоже на тех, какие использовалось в ловушке озарений в скалистом храме в далёкие времена поисков правды в царстве Ач-Чи.

Помнится, Илиин рассказывал о ловушках озарений. Низкие ловили озарённых грызунов и привязывали к ним кристаллы боевых озарений.

Живые бомбы, мирно посапывающие в будках под сенью леса священной ман-ги, не соответствовали его рассказу. Или ловушки озарений в скалистом храме были самодеятельностью ач-чийцев, или хитрецы из Свободной Вершины приберегли грызунов-шахидов, а низким подарили упрощённые версии.

Догоняя Могада, я размышлял, как грязные колдуны будут применять этих зверьков?

Забросят их на летающую твердь и, управляя с помощью «Внушения Неразумным», направят на небесных воинов? Или будут кидать бон-бы с каменных башен, надеясь, что перепуганный зверёк активирует пристёгнутый к его шее кристалл?

К сожалению, мой обнулённый Внутренний Голос ничего не помнил о творениях грязи. Хотя в Дивии я читал в скрижалях и слышал из разговоров учителей и других воинов, что грязные колдуны помогали молодым граккам и вьеввам использовать озарения, совсем как детям, вошедшим в нужный возраст, в Доме Опыта.

Откуда у этих зверьков способности к применению озарений и их кристаллов тоже понятно: они родились в Свободной Вершине. Бывший Отшиб Свет Разума был уменьшенной копией Дивии со своим Сердцем, Нутром и благоволениями в храме.

Понятно и происхождение грязных колдунов — они прирождённые жители Свободной Вершины. Как и гракки, вьеввы и другие творения грязи, участвовавшие в войне против Дивии.

Подробнейшие ответы можно найти в свитках Чуари Гонк. Но возвращаться в опостылевшую комнату, заполненную мемуарами старого большевика, нет ни малейшего желания. Я ускорил шаг и догнал Могада.

— Долго ещё?

— Почти пришли. Вот перевалим через стену Третьего Кольца и на месте.

До кубовидных построек Кузницы Победы я добрался без происшествий. Навстречу несколько раз попались выучки, но не проявили ко мне никакого интереса. Моё лицо замотано шарфом и наполовину закрыто меховым капюшоном. Я выглядел, как большинство местных жителей.

Один раз пришлось уступить дорогу веренице повозок, гружённых кусками мёрзлой глины. У повозок были толстые деревянные колёса, выпиленные из цельных стволов. Ободья обмазаны толстым слоем чего-то чёрного и мягкого, словно покрышки. Надеты колёса на железные оси и скреплены железными болтами, да и сам остов повозок был из железных прутьев с какими-то то ли рессорами, то ли подвесками — несомненно, результаты прогрессорской деятельности Чуари Гонк.

Повозки тащили мохнатые буйволы. Из-за близости Кузницы Победы снег растаял и превратил дороги в реки грязи. Повозки постоянно застревали. К ним подходили грязные колдуны и, явно красуясь своей силой, подталкивали с помощью «Тяжёлого Удара».

Скоро я тоже зашагал по тёплой жиже. От горячего ветра с Кузницы стало жарко, я расстегнул шубу и халаты, но не убрал с лица шарф и капюшон, хотя это выглядело подозрительно — многие рабочие ходили тут в одних набедренных повязках.

«Твоя Линия Тела стала толще на три волоса. Твоя Линия Духа стала толще на один волос. Знай об этом».

Сообщение Внутреннего Голоса не было неожиданностью. После того как Диаба забрал все мои озарения, обнулил память Внутреннего Голоса и «перезагрузил» Внутренний Взор, эти сообщения стали появляться чаще, чем раньше.

Возможно, мне только показалось, что мои линии стали утолщаться так же часто, как в первое время учёбы в Доме Опыта? Или их ускоренный рост был вызван работой по выращиванию световодных путей?

Я не помнил, какой точно толщины были Тело и Дух в последний раз, когда во Внутреннем Взоре ещё были цифры, но помнил, что по этим цифрам я подсчитал примерную толщину Линии Морального Права — что-то около тысячи пятисот паутинок. А так как Моральное Право с тех пор не менялось, то по ней можно прикинуть примерные толщины Тела и Духа: более тысячи каждая.

Полногранные небесные воины моего возраста достигали большего. Моё Моральное Право оставалось выдающимся, но остальные линии — маловаты для славного героя, каким я стал на войне. А всё из-за того, что я не посещал храмы. Создатели ведают, сколько благоволений я упустил во время войны и после неё, когда занимался воспитанием слуг Неба. И сколько обычных и мимолётных благоволений я упустил во время жизни в Свободной Вершине. Так что мой ускоренный рост линий всё равно не поспевал за ростом сверстников, ходившим в храмы и — главное! — получали помощь священников.

И мне, как новоявленному дивианскому консерватору и фундаменталисту, весьма обидно. Оставалось только мечтать, как я вернусь в Дивию и, отринув все сомнения (и священников), завалюсь в храм Шестого Кольца. После столь долгого воздержания Создатели обязательно обольют меня потоками благоволений.

Беседа наша протекала медленно. Эхна рисовала палкой на снегу ряд иероглифов, потом стирала и переходила к нетронутому покрову. Я отвечал шёпотом, тщательно двигая губами, чтобы она разглядела их в сгущающихся сумерках.

Эхна объяснила, почему её не забрали вместе со всеми. Во время сражения её оглушил удар дубины, она упала. Инар Сарит некоторое время пытался помочь ей, отбиваясь от врагов, а потом тоже упал. При этом он успел нарубать столько врагов, что куски тел и месиво внутренностей погребли под собой Эхну.

Я вспомнил, что сквозь коричневый дым видел её судорожно дёргавшуюся руку, торчавшую из груды тел, и решил, что это предсмертные судороги. Оказалось, что Эхна нащупывала отрубленную голову выучки. Нащупав — сорвала с неё противогаз и надела на себя.

Слова противогаз она, конечно, не знала, поэтому описала его сплетёнными воедино иероглифами «ДЫХАНИЕ-ШЛЕМ-НЕТ-ЯД».

Сделала она это уже довольно поздно — отрава сразила и её. В итоге её спас не дыхательный шлем, а трупы врагов — Эхну попросту не заметили, когда собирали тела остальных воинов моего отряда.

Впрочем, шлем тоже пригодился — ей не пришлось дышать остатками коричневого дыма, который долго кружил по храму. К тому времени, когда выучки вернулись за трупами своих товарищей, Эхна давно очнулась, отползла под раковину Морской Матушки и применила кристалл «Прозрачности Воздуха».

Дождавшись, когда выучки вынесли из храма труп последнего товарища, она пошла за ними.

Эхна не могла вдаваться в детали, поэтому я сам представил, какой ценой ей далось это преследование. Она была ранена и отравлена. А применить «Прозрачность Воздуха» нельзя — под ногами хлюпала вода. Летать — тем более затруднительно в таком состоянии.

Но она умудрилась не отстать от врагов. И шли они не тем маршрутом, каким пробрались мы, не через шлюзы, а по каким-то лестницам, идущим круто вверх по стенам прямо к потолку.

Я несколько раз переспросил её — не ошиблась? Откуда там лестницы взялись? Насколько я помнил устройство подводного храма, там был перекрёсток из узких коридоров и потолок теряющийся в темноте. И никаких лестниц. Но Эхна настойчиво нарисовала иероглиф «ЛЕСТНИЦА».

— Итак, вы поднялись по лестницам, — кивнул я. — Но куда?

Эхна пояснила, что лестница привела прямо в летающую каменную башню. Ожидая от меня очередного удивления, она начала писать цепочку иероглифов, но я остановил её:

— Я понял, не утруждай себя. Летающая башня низких погрузилась в воду, и своим основанием села на вершину подводного храма? Оттуда и спустили лестницы?

Эхна закивала.

Неожиданно открывшееся умение летающих башен уходить под воду сняло мои старые вопросы, о том, как низкие доставили в храм гракков и строительные материалы. Уж точно не через водолазный колокол и шлюзы, предназначенные для Матушкиных собеседниц и других паломников.

Заодно вспомнил, как пытался проломить ворота башни и заметил, насколько плотно пригнаны их детали. Да и вообще удивился, что башни отличались высоким качеством кладки, без зазоров и щелей. Я тогда решил, что герметичность удерживала коричневый дым внутри этих летающих газенвагенов, предназначенных для захвата высших людей.

Вероятно, башни-амфибии должны были стать ещё одним сюрпризом для нашего воинства?

Или… Что если эти башни давно плавали в Море Сиабхи, на манер подводных лодок?

Какие сомнения? Конечно, плавали!

Именно таким способом и доставили в Сиабхи-Дана-А полчища вьевв и гракков!

Именно на этих подводных башнях удирали советники, высокопоставленные грязные колдуны, погонщики гракков и прочие представители царства Свободной Вершины, помогавшие низким царям воевать с Дивией. Мы ломали головы: как им удавалось быстро и бесследно уходить от нас? Мы ошибочно считали, что они удирали по воздуху. Бросили много сил на патрулирование. При этом во всех захваченных нами башнях находили только рядовых бойцов. А люди Диабы, быть может, и не удирали вовсе. А сидели в своих водонепроницаемых башнях на дне близ Портового Города и смеялись над высшими болванами.

Стихия Воды, мать её так.

Чуари Гонк могла придумать и осуществить постройку подводного флота. Об этом мне, вероятно, предстояло прочитать в её свитках.

— Ты понимаешь, как это важно для старших воинства? — почти заорал я.

Эхна закивала и нарисовала двойной иероглиф «ВАЖНО». На дивианском письме это означало усиление, то есть, что-то «более важное». Немного подумав, она утроила иероглиф, что переводилось «капец, как важно!»

— Что именно? — спросил я.

Она вынула из мешка сморщенный противогаз.

— Верно! Пусть сделают такие же! Или придумают, как защититься от коричневого дыма с помощью озарений. Вот как мы поступим…

Эхна резко отпорхнула на «Крыльях Ветра» и укрылась за грудой камня от разрушенного забора. Я поспешно затёр иероглифы на снегу.

Дверь моего жилища отодвинулась, вышла работница купальни. На вытянутой руке она держала синий фонарь, волосы женщины взъерошены, как у мочалки после интенсивного трения. Она непонимающе уставилась на меня.

— Добрый вечер, — вежливо сказал я.

Работница купальни молча развернулась и пошла по ступенькам вниз.

Когда она скрылась из вида, из жилища вышел Могад. Он был без фонаря, но лицо его сияло радостью. Обеими руками он прижимал к груди короб, усеянный блестящими бронзовыми палочками и колечками, позвякивавшими при ходьбе. В коробе я признал дивианский народный инструмент под названием «долбяк». Я его не раз видел на рынках. Высшее общество Дивии считало долбяк низкопробным инструментом, поэтому его редко изображали в музыкальных «Играх Света», предназначенных для славных и полуславных жителей, и тем более на нём не играли в Доме Пения.

Здесь моя фантазия дала сбой: я совершенно не представлял, как можно одновременно наяривать на долбяке, громко петь и чпокать работницу купальни. И зачем.

— А, носогордый друг, ты тут… — разомлевшим голосом сказал Могад. — Я премного тебе благодарен. За мной долг.

— Нарушаешь запреты Морской Матушки? — сурово спросил я. — Сначала ты должен был жениться на этой красотке!

— Я не нарушаю, а… это… ну, немного… — Могад устало махнул рукой, не имея сил придумывать оправдания. — А так-то да… она красотка, даже ты заметил…

Постукивая пальцами по долбяку, Могад тоже ушёл вниз по лестнице.

Однажды я проснулась от голоса челядинки, монотонно повторявшей:

— Прошу простить, светлейшая госпожа. Прошу простить светлейшая госпожа, прошу…

— Чего тебе? — пробормотала я. Видать, она давно торчала за растением-дверью, пытаясь разбудить меня.

— Старший господин требует. Очень скоро просит прибежать.

Хотелось бы мне сказать крепкое русское словцо по адресу старшего господина. То я не видела Гуро Каалмана по десятку дней подряд, то вдруг требует среди ночи. И чего ему не спится в такую рань?

Впрочем, было весьма любопытно, что же произошло?

Я разрешила челядинке войти. Виновато кланяясь, она внесла тазик с горячей ароматной водой для утреннего омовения и сказала:

— Старший господин сильно просит поскорее идти.

— Куда?

— В небесный дом. Он там ждёт.

Это ещё любопытнее.

— Как одеваться-то велел?

— Быстро, светлейшая госпожа.

— В том смысле, какой наряд выбрать? Куда мы летим? На приём к кому-то славному? Или по делу о покушении? Или в храм? Или для…

— Очень быстро просил прийти. Вот всё, что я знаю.

— Грязь с тобой, принеси халат, который мы недавно купили на рынке для высокоморальных, и помоги завязать сандалии.

Челядинка принесла халат, пошитый портными славного рода Бахутри.

Верхний слой ткани озарён «Отталкиванием Вещества», сохранявшим его сухим и чистым в дождь. Внутренний слой обладал «Огненным Пленом», работавшим как теплоизолятор, препятствуя отдаче тепла наружу. Для режима инкогнито к вороту приделан капюшон с лямками для цепляния масок. Под складками на руках и животе пришито по гнезду для кристаллов. На гражданскую одежду гнёзда не ставили, так как они были тяжёлые, что нарушало стандарты портновской красоты. Дополнительные кристаллы «Унятия Крови» или «Прозрачности Воздуха» лишними не будут, ведь я, чтобы не вызвать подозрений (и пророческих снов) Гуро Каалмана, так и не научилась носить доспехи.

Одевшись, я прихватила чёрную маску и поспешила на верхние этажи дворца.

Несуразный и уродливый небесный дом, похожий на летающий сарай, нетерпеливо покачивался у самого края площадки, словно ему не терпелось сорваться в полёт.

Как я уже упоминала, у Гуро Каалмана была страсть к коллекционированию небесных домов. Кроме роскошных летающих яхт, у него было несколько скромных сараев, в которых он, подобно остальным лицемерным учителям, посещал Дом Опыта и развозил приглашения для учеников из славных родов.

Я вошла внутрь.

Гуро сидел за управляющей доской. На скамье рядом примостился кто-то якобы неизвестный в неопределённом сером халате до пола и серой маске. Я узнала Каро Ронгоа, всё-таки провела с этим шантажистом существенную часть своего второго детства.

На лежаке у стены сидел неизвестный мне воин в чёрных кожаных доспехах, руки и ноги плотно обмотаны чёрной озарённой тканью. Обмотка покрывала даже его лицо, поэтому я предложила, что он из рода Ситт — они всегда заматывали лицо озарённой тканью, чтобы не поранится, если придётся внезапно ходить сквозь стены и землю.

После покушения воины рода Ситт стали чем-то вроде личной гвардии Гуро Каалмана. Они сопровождали его в те редкие случаи, когда я сталкивалась с ним в коридорах нашего дворца. Ситт были добровольными телохранителями и доверенными людьми в секретных делах Правителя. Их отношения с Гуро строились не на подчинении, а на сотрудничестве.

Я произнесла все необходимые по такому случаю приветствия, обратившись к Каро Ронгоа как к «уважаемому незнакомцу». Неизвестный из рода Ситт ответил стандартным набором вежливостей, но имени своего не назвал.

Тем временем Гуро Каалман провёл ладонью по доске, подбросив летающий сарай в воздух, даже сходни не поднял!

От резкого движения акраба я не удержалась на ногах и покатилась куда-то под лавку с незнакомцем рода Ситт. А тот вежливо поджал ноги, дабы случайно не прикоснуться ко мне.

Таковы правила житья на Дивии, особенно среди славных. Даже если бы я тонула, то благовоспитанный дивианец несколько раз спросил бы, можно ли ко мне прикоснуться? И только после этого протянул бы руку.

Когда на Дивии установится справедливая власть, эта норма вежливости будет предана забвению. Освободившись от старых догм, люди будут без спроса протягивать товарищу руку помощи.

Поступок Гуро Каалмана разозлила меня. Пусть я демон, пусть ненастоящая жена, но для остальных я — Чуари из славного рода Гонк. Я живой человек, в конце-то концов. Мог бы дождаться, когда я сяду, и после этого взлетать!

Пыхтя от негодования, я выползла из-под лавки, воин рода Ситт всё так же уважительно не подавал мне руки.

— Прости, уважаемая, но я вынужден спешить — примирительно сказал Гуро. — Я боюсь, что нового демона перехватит целитель из рода Разех.

Каро Ронгоа подтвердил:

— Они давно завидуют Ронгоа, и тоже хотят заняться лечением природной дури и демонизма.

Новый демон!

Пробормотав принятие извинения, я села на свободный лежак.

Вместо гнева, сердце моё преисполнилось любопытством — кого на этот раз неведомая воля перетащила в прошлое? И главное — из какого будущего?

После победы Гуро над заговорщиками, Чуари убедилась, что за его могуществом, видным всякому, крылось ещё большее могущество, невидное никому. Ведь он так и не объяснил, откуда у него взялось «Отражение Озарения», которое мало того, что не являлось озарением сословия священников, но вообще было доступно только в Первом Кольце? И вдобавок оказалось ещё и яркой ступени, способной противостоять молниям первого старшего рода Поау?

Наибольшую угрозу для Чуари представляло его умение видеть будущее.

Будучи славной священницей, она знала о защите от прорицаний. Например, скрытые озарения сословия Помогающих Создателям «Отзвук Тишины» и «Утроение Отблеска».

Она могла бы раздобыть и руководство по эксплуатации этих озарений. Но зачем? Усвоить их не сможет, так как потратила врождённые грани. Кристаллы стоили миллионы золотых граней, поэтому их покупали прорицатели, ходившие за первыми старшими славных родов.

А заинтересованность демона в кристаллах для защиты от прорицаний вызовет не просто подозрения Гуро Каалмана, а наверняка подтолкнёт его к решению убить её сейчас, а не ждать неизвестно чего. Как он там объяснил причину таинственной пропажи прошлых демонов?

«…не из-за того, что они были опасными демонами, а из-за того, что стали опасными прирождёнными жителями», — напомнил Внутренний Голос.

Чуари стала искать иные способы защиты от «Пророческих Снов».

Выяснила, что озарение «Иное Лицо» снижало точность прорицаний. Использовавший его человек вносил в образы пророческих снов искажения, которые невозможно исправить — прорицатель не видел, кто именно скрывался под обманной личиной. Это основная причина, почему «Иное Лицо» признали опасным и запретили. А вовсе не из-за того, что оно позволяло принимать облик других людей, как это объяснялось в законах Прямого Пути.

«Обман Взора» и «Обман Голоса», направленные непосредственно на священника, который собирался смотреть о тебе «Пророческий Сон», тоже искажали толкование сна, но лишь при условии, что священник не заметит этих воздействий.

В любом случае, всё время носить запретные озарения — не вариант.

В итоге кое-какие способы Чуари нашла в скрижали:

О ПРОРОЧЕСКИХ СНАХ И ПОМЕХАХ ДЛЯ ИХ ТОЛКОВАНИЙ, СОЗДАВАЕМЫХ КАК ВОЛЕЮ СЛУЧАЯ, ТАК И ВОЛЕЮ ПРОТИВОДЕЙСТВУЮЩЕГО ПРОРИЦАНИЮ ЧЕЛОВЕКА

Автор из рода Кинаби уверял, что в присутствии прорицателя нельзя делать чего-либо ради достижения каких-то целей. Желательно даже не думать об этом. Бездействие не изменит будущего, но сохранит его неопределённую многовариантность, осложнив прорицателю толкование «Пророческого Сна».

Совет, конечно, идиотский. Любому понятно, что если ничего не делать, то ничего и не будет. Загвоздка в том, что Чуари как раз надо что-то делать, да поскорее.

В скрижали был другой совет — расстояние. Чем ты дальше от прорицателя, тем ему сложнее увидеть именно твои направления на Всеобщем Пути. А если вообще удалиться с Дивии в низкие царства, то точность пророчества о тебе становится совершенно ничтожной — ни одно толкование его не вычислит.

То есть, вариант побега весьма соблазнителен: можно собирать армию и никакой прорицатель, спящий на летающей тверди, ничего не узрит. Главное, держаться подальше от священников из дивианских посольств.

Внезапно Чуари повезло с фактором расстояния.

После периода бурного общения и получения сведений о будущем, Гуро Каалман отдалился от четвёртой жены. Она изредка видела его за ужином, да и то встречи становились всё реже и реже. С другими жёнами Чуари тем более не общалась считая их слишком преданными ему. Они тоже не искали знакомства с «сестрой по мужу», презирая её за молодость. Так что отблески будущего четвёртой жены Гуро не увидит через «Пророческие Сны» с участием других жён.

Чуари воспользовалась внезапно открывшейся свободой.

Нашим штабом был роскошный дом с высоким забором, расположенный в Третьем Кольце Отшиба Свет Разума. На этом Отшибе попросту не было домов поскромнее.

Штаб-дворец, как я юмористически назвала это место. Правда, никто из соратников не понял соли каламбура, так как понятие штаб-квартира им тоже неизвестно.

В штаб-дворце мы хранили оружие, доспехи, боевые кристаллы и сундук с мясом озарённых буйволов. Такое мясо употребляли в пищу небесные воины всех славных родов, поэтому найти его в свободной продаже почти невозможно. На рынках Дивии много мяса обычных животных, сваренное и озарённое на усиление Линии Тела. Но мясо животных, которые родились с озарениями — редкость, которую воинские рода скупали заранее.

Здесь же хранились кристаллы яркого озарения «Колодец Молний». Эти кристаллы — краеугольный камень нашего восстания.

Наёмники гнезда «Ночные Шорохи» с большим трудом выкрали кристаллы из сокровищницы дворца рода Те-Танга, тружеников Нутра. Чтобы скрыть истинного заказчика кражи, «Ночные Шорохи» пустили по рынку слух, что их наняли некие неназванные целители. Это направит небесных следователей на ложный след: Те-Танга как раз начали вражду с целителями рода Саран из-за места в Совете Правителей, дело шло к родовой войне, поэтому кража идеально подходила на удар по противнику.

Ох уж эти родовые войны! Ещё один пережиток дикарской традиции, тянущийся с незапамятных времён, когда…

Впрочем, о родовых войнах я обязательно напишу отдельный свиток.

Большую часть времени штаб-дворцом руководил Руд и другие товарищи по Дюжине Познавших Справедливость. Они рисковали, так как обитатели ветроломов не имели Морального Права жить на Отшибах. Небесная стража, расположенная в становище Пятого Кольца, могла повязать их, если увидят и опознают «Чтением Путей». Но методы конспирации, которым я обучила товарищей ещё в детстве, помогли уходить от стражников и скрываться от соседей. А наёмники, охранявшие дворцы местных жителей, не совались в дела, которые не касались непосредственной защиты их клиентов. Недоверие учителей и священников к сословию Защищающих Путь сыграло против них. Отшиб Свет Разума стал самым безопасным местом для штаба.

Тем не менее, я посещала штаб-дворец, только после многократных защитных обрядов от «Пророческих Снов», скрывавших меня от недремлющего ока Гуро Каалмана. В пользе обрядов у меня больше не было сомнений, ведь нас до сих пор не вычислили.

В штабе мы сконцентрировали и наши военно-воздушные силы. Один небесный дом висел над крышей на привязи, второй дежурил на месте для приземления акрабов, расположенном неподалёку. Ещё два акраба стояли в саду, замаскированные деревьями ман-ги и цветами. В означенный день в них погрузятся наши воины.

Я радовалась, что подготовка к мятежу так легко скрылась от властей Дивии. В царской России нас бы уже давно взяли на карандаш, внесли в какие-нибудь досье, а в ряды сторонников втёрлись бы информаторы. Но ничего этого летучие угнетатели делать не умели. Они попросту никогда не сталкивались с тщательно подготовленным вооружённым мятежом.

Все волнения и восстания, случившиеся в прошлом Дивии, носили стихийный характер. Они были вспышками гнева какой-либо группы жителей, а не инструментом борьбы против угнетения.

Разве что искатели рода Ситт были угрозой нам, но отчего-то я редко о них воспоминала. Хотя меня и настораживало, что я не могла вспомнить ни имён, ни лиц рядовых представителя этого рода. Что-то постоянно вертелось на языке и в памяти, но даже Голос не помогал вспомнить что-либо. Я помнила только первого старшего рода Ситт, который изредка посещал дворец Гуро Каалмана.

Но нет нужды панически бояться искателей. Раз они на нас не напали, значит, были в неведении. Ведь Ситт получали приказы от Гуро, а Гуро — из «Пророческих Снов». Служители Моваха успешно эти сны нейтрализовали.

В конце концов, единственное преимущество рода Ситт — умение ходить сквозь стены и землю. Но против этого у наёмников имелась система защитных мероприятий, выработанных за годы противостояния. Какие именно — они не сказали, но у меня не было причин им не верить.

Без всяких напоминаний Внутреннего Го…

Под нами быстро пронеслись залитые светом наделы и дворцы жителей Отшиба. Из-за происходящих на Дивии странных событий, никто не спал, кроме детей и жён.

На площади Третьего Кольца собралась толпа уважаемых мужчин из сословий учителей и священников. Разложив обеденные покрывала и расставив лежаки, они угощались и бурно обсуждали невиданные события на летающей тверди.

Гонцы постоянно то появлялись, докладывая новую информацию, то снова пропадали, уносясь на «Ускользающем Свете». Некоторые учителя, включая моих родителей и родственников из рода Гонк, установили на площади мольберты с чистыми скрижалями. Выслушав донесения гонцов, они лихорадочно высекали в камне столбцы иероглифов.

Наблюдая оживлённую деятельность учителей, человек из будущего мог бы сравнить её с работой газетной редакции в дни больших исторических событий.

Наёмники, занятые охраной местных дворцов, организовали защиту тех клиентов, которые испугался и не пошёл на площадь. Над этими наделами висели небесные дома с раскрытыми воротами, а воины на чёрных «Крыльях Ветра» патрулировали границы владений. Защищённые наделы нам пришлось огибать, тратя время. Но над владениями беспечных жителей мы проносились, не уважая знаки, запрещавшие пролёт.

В ночном небе акрабов больше, чем обычно. Это даже к лучшему, так как мы не привлекли бы особого внимания. Но чем ближе к Первому Кольцу, тем меньше акрабов. Через пятнадцать минут мы в полном одиночестве подлетели к стене Кольца.

Отшиб Свет Разума повторял Дивию, но тут не было привратников у ворот стены Первого Кольца, так как туда никто не стремился на работу каждое утро.

Насколько я знала, Светом Разума правил такой же Совет из двенадцати высокоморальных местных жителей, но их должности были формальностью, так как Отшиб летел на привязанной к Дивии пуповине — править им не надо.

Большую часть времени Первое Кольцо пустовало. Правители там собирались в тех случаях, когда Дивия совершала сложные манёвры, связанные с увеличением скорости или прохождением очищающей бури. Да и тогда местные правители следовали указаниям Сердца Дивии.

Я и Руд стояли у круглых ворот в подножии Утёса Отшиба Свет Разума. Руд держал над головой синий фонарь. Доспехи я сняла, оставшись в чёрном халате рода Бахутри. Спину отягощал чехол с мочи-кой, которую нашёл и вернул мне Руд.

После победы над стражниками прошло всего полчаса. Соратники уложили наших раненых товарищей во дворце. Троих погибших накрыли покрывалами смерти, отобранными у стражников. Трупы стражников оставили валяться неприкрытыми.

Служитель Моваха, целитель по совместительству, остался с ранеными, продолжая озарять их то «Унятием Крови», то «Мягкими Руками». На его примере хорошо заметна несправедливая разница между обычным целителем, учившимся в Доме Опыта, но не допущенным в сословие, и целителем из славного рода, который получал доступ к скрытым озарениям сословия сразу по достижении нужного возраста. Под руками славного целителя все наши раненые давно воспряли бы и могли бы сражаться дальше. А мёртвых у нас вообще не было бы.

Остальные соратники распределились по Первому Кольцу. Одни завладели акрабом небесной стражи и начали патрулировать стену Кольца. Другие устроили обыск дворца Совета Правителей, рассчитывая найти скрижали «Отражения Озарения».

Руд передал мне фонарь и ощупал узоры на воротах, отыскивая секретные иероглифы замка. Но оказалось, что врата вообще не заперты — даже приоткрыты. Вероятно, мысль, что кто-то захочет захватить Отшиб, казалась высокоморальным дивианцам настолько нелепой, что они вели себя столь беспечно.

Мы не верили, что в Утёсе будут какие-то стражники, но мало ли что?

За воротами оказалась громадная пещера. Наши ноги утопали в жёстких, похожих на проволоку стеблях вьющейся ман-ги. Насколько хватало света синего фонаря, видно было, что мраморный пол пещеры сплошь зарос этим растением. Настолько редко сюда кто-либо заходил. А если и появлялся, то, наверняка, просто влетал в ворота на акрабе.

Я достала кристалл «Зрения Ночи» и применила его к себе и Руду. Тусклый свет синего фонаря резко сделался ярким.

Я разглядела свод пещеры, выложенный шестиугольными плитами мрачного камня и обложенный кольцами из блестящего металла, похожего на тот, из которого сделаны врата. По плотности напоминал мрачный камень, но отполированный до ртутного блеска. Я не поленилась и подсчитала их — двенадцать.

В центральном кольце чернела дыра, сначала показавшаяся мне чем-то вроде печной заслонки. Приглядевшись, уловила блеск звезды и едва различимую синеву приближающегося утра. Оказалось, что вершина Утёса заканчивалась жерлом, словно вулкан. А мы стояли как бы на его дне. Теперь понятно, почему никто не переживал из-за открытых ворот. Зачем, если сюда можно проникнуть через это громадное жерло?

Отчего-то свод пещеры был виден лучше, чем то, что располагалось впереди. «Зрение Тверди» упиралось в непроглядную тьму.

Мы с Рудом, не сговариваясь, пошли вперёд.

Несколько минут под нашими ногами не было ничего, кроме поросшего ман-гой пола, тоже выложенного большими шестиугольными плитами. В зазорах между ними и выросла ман-га.

— Странно тут, — нарушил молчание Руд. — Это и есть Сердце Отшиба?

Его голос многократно отразился от стен пещеры, исказившись до неузнаваемости.

Чтобы не выдать, что я в такой же растерянности, я показала во тьму:

— Нам туда, я уверена.

Держа мочи-ку наготове, Руд двинулся вперёд, пробуя ногой заросшие плиты, словно там могли быть ловушки.

Ещё через несколько минут перед нами что-то забрезжило. Чем ближе, тем яснее, что это — стена, сделанная из такого же материала, что кольца на своде пещеры. Стена — это такие же кольца, как на потолке, но уложенные на полу?

Мы подошли к стене вплотную. Высотой метров десять. Свет синего фонаря отразился в её ртутной поверхности, растягиваясь по всей длине и пропадая в темноте справа и слева.

Руд применил «Крылья Ветра» и взлетел. Убедившись, что там безопасно, вернулся ко мне, взял за руки и поднял на вершину стены.

Я убедилась в правоте своей догадки: перед нами открылись вершины ещё трёх-четырёх колец. Шириной они были метров в пятьдесят, а расстояние между ними — метров в триста. Остальное терялось в темноте, «Зрение Тверди» не доставало туда.

— Похоже на кольца Дивии, — озвучил Руд очевидную мысль. — Но будто уменьшенные и сжатые до размеров пещеры.

— Да, но только не Дивии, ведь их тогда было бы двенадцать, а кольца Отшиба Свет Разума, — сказала я.

— Точно! — Руд удивился моей догадливости. — Пять Колец.

— Полетели, — приказала я.

Руд поднял меня, и мы полетели.

Итак, управление полётом Отшиба (и Дивии) начиналось после перехода высокоморального Правителя в особое состояние взаимодействия с гранями и неведомой волей, похожее на получение благоволения, и осуществлялось с помощью условных рычагов и рулей, за которые можно принять шары бытия.

Период управления ограничивался толщиной Морального Права. Например, моей толщины хватит примерно на пять-шесть часов, при условии, что не возникнет каких-то ситуаций, когда придётся прилагать особые усилия.

Но ведь Дивия летала сотни дней без остановок? Более того, каждая остановка, была долгой процедурой, заполненной согласованиями всех сословий в Совете Правителей. Значило ли это, что, получив направление, Дивия могла самостоятельно лететь по инерции?

Или же всё было проще — двенадцать Правителей сменяли друг друга «за штурвалом». Вот зачем здесь лежак и сундук с постельными принадлежностями. Пока один рулил, его сменщик отсыпался, восстанавливая Моральное Право. Таким образом, рулевая команда, состоявшая всего из двух человек, обеспечивала беспрерывное движение летающей тверди в заданном направлении. И тем более всё упрощалось при наличии двенадцати Правителей.

А вот для меня это уже сложность. Что будет после того, как я потеряю управление? Может, об этом есть подсказка в скрижалях? Как там было…

«Частицы света стремятся к частицам света, комья грязи — к комьям грязи».

Пока что не очень ясно… Разве что присобачить это высказывание к шарам бытия, которые чётко разделены на две группы: верхнюю и нижнюю? Одна является метафорой света, вторая — грязи. Интуиция подтвердила, что примерно так и есть.

И последняя фраза.

«Свет более не падёт в грязь, твердь летающая не сблизится с твердью неподвижною», — напомнил Внутренний Голос.

Я слишком часто упоминаю, что до меня вдруг что-то дошло, что меня нежданно осенило и внезапно озарило. Но когда находишься во взаимосвязи с летающей твердью, управляя её полётом через шары бытия, то озарения приходят из того пространства, где обитали грани. Недаром заклинания дивианских колдунов назвали озарениями.

Поэтому последнюю фразу я поняла не с кондачка. Меня озарило, и озарило извне.

Высказывание «Свет более не падёт в грязь…» заверяло, что летающая твердь не способна упасть на твердь неподвижную. Между ними действовала отталкивающая сила, опять же, как с магнитами. Поэтому даже лишённая управления твердь всегда держалась на расстоянии от тверди неподвижной. Их соприкосновение невозможно, даже если намеренно направить летающую твердь на столкновение с землёй.

Конечно, тут можно возразить. В конце концов, я оказалась в этом мире именно через упавшую твердь, которая вообще была под землёй. Значит, это высказывание относилось к летающей тверди, чьи системы исправно работали. Пока органы Нутра шевелились, твердь летела.

Скрижали с «подсказками», которые абсолютно бесполезны человеку, не вошедшему в состояние управления, хранили инструкции о самом важном — об управлении летающей твердью. Точнее — летающими твердями, ведь все четыре Отшиба повторяли конструкцию Дивии, только с меньшим числом Колец.

Таким образом, управление Отшибом или Дивией можно свести к набору безукоризненно и последовательно исполненных действий. А именно…

Проснулся я от холода и запаха гнили. Оказалось, что я уснул лицом в свиток Чуари. Натёкшая из раскрытого рта слюна размыла чернила, сделанные из чего-то вонючего. Слюни не смыли текст автобиографии, но сделали его менее чёрным.

Отбросив свиток, я встал и занялся утренними процедурами.

На обеденном покрывале стояли шкатулки и кувшины. Вероятно, выучки, принёсшие еду, забыли задвинуть дверь до конца, из-за чего комната охладилась, а костёр в очаге погас.

Кашляя от холода, я попытался раздуть угли, но безуспешно. Будь я в Дивии, проблема розжига костра решилась бы с помощью кристалла мерцающего «Огненного Смерча». Или позвал бы челядинца.

Мне хотелось узнать, что произошло с Чуари и угнанным Отшибом дальше. Но одновременно было лень снова ворошить свитки и что-то читать.

Я взял несколько шкатулок и один кувшин с горячей ароматной водой (вероятно, кувшин озарён «Огненным Пленом») и выглянул на улицу.

Мой паланкин, заваленный снегом по самую крышу, стоял на обычном месте. Чистый снежный покров нарушала цепочка следов выучек, которые принесли еду. Полнейшая тишина, как бывает наутро после сильного снегопада.

Слепящее солнце заливало сугробы искрящимся светом. Сами собой на ум пришли строки, заученные Денисом Лавровым в школе: «Мороз и солнце, день чудесный! Ещё ты…» Удивительно, что иногда подкидывала память.

Проваливаясь в снег выше колен, я добрёл до развалин постамента, где четыре дня назад встретился с Эхной. Спрятав шкатулки в щель между гранитными блоками, как делал это каждое утро, пошёл обратно.

Все эти дни я только читал свитки, спал и ел. И носил еду Эхне. Я очень хотел её снова увидеть, но девушка опасалась, что за моим домом следили. Я понимал её опасения, но желание увидеть её не ослабевало. Если за моим домом следили, то могли заметить, что я зачем-то каждое утро хожу к фундаменту разрушенной статуи. Но ничего не произошло.

Я уверен, что за мной не следили постоянно, но — присматривали.

Например, те же выучки, которые три раза в день приносили мне еду. Кроме того, в начале улицы, ведущей от лестницы стены Кольца к наделу, устроено что-то вроде блокпоста. Там слонялись выучки в полном боевом снаряжении и грязные колдуны, беспрестанно развлекавшиеся стрельбой ледяными копьями по развалинам. Но назначение этого блокпоста, кажется, не столько охранять меня, сколько не пускать в этот район рядовых жителей Свободной Вершины.

Вчера я решил написать Эхне записку. Начертил углём несколько иероглифов на одном из свитков Чуари, но отложил затею. Ведь мы условились, что оставлю ей записку только после того, как поговорю с Реоа. Эхна рисковала больше меня. Если её поймают — убьют. Если поймают меня, то ничего не сделают. Ну, быть может, лишат звания лица, частично заслуживающего доверия.

Топая по сверкающему снегу, я подумал, а что если спрятать Эхну в своём жилище? Или это опасно? Места там не так много. Но можно разобрать каменный пол и выкопать землянку… Глупость, конечно.

На улице были всё те же мороз и солнце. Дикие нюхачи, радостно урча, повалились в сугробы и начали кататься в снегу.

Диаба направился в сторону храма Морской Матушки. Спрашивать, куда и зачем мы идём — бесполезно. Как и все властные люди, он не пояснял своих намерений своим пленникам.

Навалявшись, дикие нюхачи пометили территорию, оставив в снегу жёлтые дыры, и бросились за нами. Вожак, приглаживая растрёпанную причёску, чинно зашагал рядом с Диабой, остальные держались позади.

У дверей храма было оживление. Сразу три летающих башни приземлились рядом, отворили ворота и выбросили сходни.

Многочисленный отряд выучек выстроился шеренгой перед входом в одну из башен. Вдоль шеренги ходил вождь в чёрной маске и меховом халате, что-то объясняя. До нас долетели обрывки слов на ач-чийском.

Диаба ускорил шаг и вдруг глухо закричал сквозь маску:

— Говори на дивианском, болван!

Вождь с заметным акцентом ответил:

— Так ведь не все понимают, Владыка. Я не виноват, что некоторые вышли из Здания Обучения, так и не выучив язык Дивии!

— Ты — вождь выучек. Ты должен не только отдавать им приказы, но и продолжать учить их, как отец родной. А если кто-то не понимает, лишай звания выучки и отправляй на дополнительное обучение.

— Да, Владыка, — поклонился вождь.

Диаба раздражённо продолжил:

— Сколько раз вам твердить: дивианский — это не язык летучих угнетателей, а наш язык, украденный ими.

— Да, Владыка. Но некоторые выучки забываются и переходят на языки своих царств.

Тем временем вожак диких нюхачей забеспокоился и замедлил шаг, явно не желая приближаться к скоплению людей. Даже заскулил и остановился. Его стая держалась ещё дальше, нервно переминаясь с ноги на ногу.

— Надо привыкать, — сказал Диаба таким тоном, с каким разваривают с собакой или ребёнком. — Вы равные нам люди.

— Страх. — Ответил вожак.

— Страх — не надо. Я — защита. — Диаба перешёл на его стиль общения.

— Я. Один. Они. Там. — Ответил наконец вождь и показал на своих сородичей.

Диаба положил руку на плечо дикарю, и они медленно зашагали вперёд.

Обернувшись, Диаба пояснил мне:

— В некоторых низких царствах диких нюхачей истребляют, вот они и боятся вооружённых людей.

Я пожал плечами, показывая, насколько мне безразлична судьба каких-то там нюхачей.

— Ты разве не прочитал о том, как Чуари жила среди их племени? Как она изучила их повадки и способы общения? Это было весьма поучительным для неё опытом в постижении некоторых тайн прошлого.

— Не читал.

И мысленно добавил: «И навряд ли буду, так как проматываю подобные свитки на фиг».

От толпы выучек и колдунов отделилась фигура, не похожая ни на выучек, одетых в громоздкие доспехи, ни на колдунов, носивших толстые халаты, и направилась навстречу Диабе.

Вожак остановился и подозрительно заурчал. Я присмотрелся и тоже захотел заурчать. Фигура была вся в чёрном и обтягивающем. На лице — маска без глаз и рта, переходящая в гладкий шлем.

Когда Акана Ситт — а это была, несомненно, она — подошла к нам, я обратился к дикому нюхачу:

— Я слышал, что ты и твои сородичи любите кидаться дерьмом? Не могли бы вы забросать её?

Дикий нюхач, конечно, не понял ни слова, а только разгладил пробор на голове и… застенчиво спрятался за Диабу.

А тот простёр к Акане руку и сказал:

— Нюхачи помогут тебе выследить убийцу вождя.

— Не нужна мне помощь от такой грязи! — вскричала она.

— Это не предложение, а приказ.

— Я сказала, что найду убийцу, значит — найду. И никакие грязееды мне не нужны для этого!

— Ты не уберегла вождя! — Диаба повысил голос. — Его убили прямо на улице Свободной Вершины, когда он шёл из своей купальни в храм Морской Матушки.

— Я не думала, что такое возможно. Это было неожиданно.

— Остальные вожди теперь боятся выйти на улицу… То есть, переживают, что не смогут работать во славу Свободной Вершины с прежней самоотдачей.

— Его убийца — высший, — сказала Акана. — Скорее всего, кто-то из тех, кого вы упустили живым из подводного храма. И если бы вы не сожрали мёртвых из отряда Самирана, я бы могла сказать, кто именно.

— Да какое нам дело, кто это? Кем бы он ни был, хотя бы самим Гуро Каалманом, явившимся к нам из своих пророческих снов, он не должен быть здесь!

— Необходимо проводить досмотр башен, прилетевших из далёких земель.

— Мы обыскиваем все башни после посадки.

— Значит, плохо обыскиваете. Я же предупреждала, что искатели Дивии могут пробраться и спрятаться на ваших башнях, обойдя любые меры защиты.

Акана отвечала Диабе с покорностью, но что-то в её тоне заставило меня усомниться в её искренности.

Диаба похлопал вожака диких нюхачей по голове и сказал:

— Служить. Искать?

Вожак стукнул себя в грудь, подтвердив получение задания.

Диаба показал на Акану:

— Искать. Вместе. Она.

Вожак неуверенно зарычал на неё.

— Надо. Иди за ней. Служить.

Постоянно приглаживая волосы, вожак нехотя подошёл к Акане и принюхался к ней. Она брезгливо содрогнулась.

Вожак повернулся к стае и обратился к ним с речью, состоявшей из лающих и завывающих звуков. Стая ответила ворчанием.

Вожак снова стукнул себя в грудь. И перешёл к Акане. Его мимика весьма красноречиво показала, что он готов идти за ней, но делает это без уважения.

Бормоча дивианские ругательства, Акана зашагала по дороге, за нею — вожак, за ним — стая неандертальцев, одетых в обтягивающие туники. Словно команда по греко-римской борьбе, шла за странно одетым тренером.

Ашур был обычным стражником, с тощей линией Морального Права. Глупо ожидать от него инсайдерской информации о планах военной хунты, практически захватившей власть в Дивии.

С самого начала войны с Портовым Царством Ашур служил стрельцом на Молниеносном Соколе в отряде рода Поау. Но я не помнил встреч и разговоров с ним: под моим началом были тысячи воинов, помнить их всех помогал только Внутренний Голос.

После войны Ашур вернулся на летающую твердь и продолжил исполнять обязанности стражника. Но спокойная жизнь продолжалась недолго. Совет объявил о походе Дивии в некие дальние земли. Всех стражников, имевших опыт службы в летучей кавалерии, снова призвали. Ашур снова занял место стрельца.

Всё это время Дивия не двигалась с того места, где остановилась во время войны с Портовым Царством, а воинство продолжало охотиться за каменными башнями, ставшими большой редкостью.

Я спросил:

— Не проводил ли Совет воинский смотр?

— Проводил, а как же. Там показали новых Светоносных Орлов, Искры Пуранга и сарит-топоры, созданные в честь отпрыска этого рода, завернувшегося в покрывало смерти.

— Погоди, что за Искры Пуранга?

— Оружие такое. Мне с него стрелять не доводилось. Я ведь вязками всю жизнь работаю.

Задав уточняющие вопросы, я выяснил, что Искры Пуранга — это аналог Цветков Деррида, производимых родом Шерум. Обладая той же убойной силой, Искры были дешевле Цветков и производились гораздо быстрее.

Летучая кавалерия преодолела зависимость от прихоти старого мастера и его родственников, надеявшихся безгранично сосать военный бюджет, создавая своё дорогое вооружение. Даже удивительно, как быстро Пуранга подсуетились и наладили выпуск дешёвых Искр — изделий, совершенно им несвойственных. Несвойственных именно из-за приставки «дешёвый». Кажется, воинская хунта, придя к власти, заставила всех шевелить мозгами.

— Слышишь, уважаемый? — повернулся я к Диабе. — Теперь летучие угнетатели будут ещё быстрее разрушать ваши башни и угнетать вас.

Диаба не ответил, продолжая беседовать с вождями. Я вернулся к допросу.

В первый же свой вылет отряд Ашура обнаружил сразу четыре каменные башни — редкая удача в послевоенные дни. Отряд бросился в погоню. Ашур одним из первых перепрыгнул на башню, размахивая вязками — готовился взять в плен грязного колдуна. Ну а в башне мышеловка захлопнулась — всех небесных воинов потравили коричневым дымом, затем, ослабленных подавляющими озарениями, привезли сюда.

Диаба и вожди продолжали шептаться.

Воспользовавшись временной потерей их интереса к допросу, я обвёл всех пленников овалом «Правдивой Беседы».

Выяснил, что в плен попало намного больше, чем пятеро: башню-приманку атаковали двадцать Молниеносных Соколов и два Светоносных Орла.

— А почему вы не применили Искры Пуранга? — спросил я.

— Это оружие решено держать в секрете от низких, — сказала пленная женщина. — Искры применят при нападении на царство Свободной Вершины.

— Но летучие угнетатели не подумали, что мы выведываем их тайны таким же способом, каким они выведывали наши, — со смешком крикнул Диаба. — Кристаллов «Правдивой Беседы» у нас не так много, но на пленников хватит.

Всё-таки он слушал допрос.

Двадцать экипажей против четырёх башен — странное соотношение. Под моим руководством летучая кавалерия побеждала меньшими силами и часто без потерь. Видимо, в моё отсутствие старшие славных родов начали внедрять свои правила сражений в Небе, основанные на их представлениях о воинской доблести, а не на моём знании истории человечества будущего.

Также можно предположить, что Рено Кохуру, первый старший воинства, стремился выведать точное местонахождение царства Свободной Вершины, для чего приказал добывать как можно больше пленников. И как положено славному воину, не считался с потерями среди бесславных бойцов, типа Ашура и его товарищей.

Что тут сказать? Только то, что при мне такой фигни не было.

Я не без гордости припомнил, что именно я настоял, чтобы в ходе абордажа наши бойцы находились внутри летящих башен не более минуты. Или, по-моему, даже меньше? Уже не помню…

Но Рено Кохуру в налётах на башни не участвовал. О ходе воздушных сражений он узнавал из пересказов воинов, то есть победителей, хваставшихся победами. Погибшие небесные воины не могли рассказать о том, как противники заманили их вглубь башни, вынуждая потратить линии и грани, а потом бросили на них резервы в виде выучек, грязных колдунов и гракков.

Ошибка выжившего — вроде так будут называть такое явление в будущем.

Сначала я надеялся, что молодёжь ненавидит Дивию меньше взрослых, но убедился, что ожидать от них здравомыслия так же бесполезно, как искать у юношей из гитлерюгенда сочувствия к узникам концлагерей. Быстро оставив попытки переубедить их, я сосредоточился на обучении: в конце концов, интересно понять, как магия озарений работал у тех, у кого нет магического интерфейса.

Потом мне стало интересно, смогу ли я, опытный небесный воин без крыльев, обучить этих малолетних дебилов с их ограниченными возможностями?

Три дня подряд, с утра до вечера, я учил низких оболтусов искусству полёта на «Крыльях Ветра». Я понимал, что помогал врагу. Хотя четверо летающих грязеедов — это не такая уж страшная сила. Тот же Торан Зелдан, помогая строить и улучшать каменные башни, помог намного больше.

Мои усилия не пропали даром. На четвёртый день мои ученики научились ровно взлетать и приземляться. Правда, они держались руками за столб, установленный перед Зданием Обучения.

Мне стоило огромных трудов и всего моего запаса дивианских ругательств, чтобы убедить их начать убирать руки.

— Хотя бы на пару мгновений, засранцы, оторвите свои клешни от столба!

Засранцы гоготали над тем, что я назвал их руки клешнями.

Изредка кто-то из них набирался смелости и пробовал взлететь без рук, но тут же пугался, с визгом хватался за столб, мешая полёту. В итоге смельчак переворачивался, а крылья отключались.

Прогресс медленно, но шёл. За это время прирождённый житель Дивии научился бы не только взлетать и приземляться, но приступил бы к выполнению простейших действий с озарениями, типа, взять на изготовку «Удар Грома» и развеять его. Или достать из шкатулки кристалл и снова убрать.

До такого уровня владения «Крыльями Ветра» малолетним грязным колдунам расти не четыре дня, а четыре года.

Зато я за эти дни узнал кое-что.

Подростки плохо говорили на дивианском, но всё равно лучше, чем низкие из других царств. Из их обрывочных ответов я собрал картину того, как устроено рождение и воспитание грязных колдунов в Свободной Вершине

Сердце Отшиба и в самом деле обладало такой же силой, как Сердце Дивии. Все дети, родившиеся в пределах Четвёртого Кольца, получали дар применять озарения. А когда эти дети рождались от людей, уже родившихся в Свободной Вершине, то они владели наследованными озарениями родителей, одно из которых могли усвоить.

На этом сходство с Дивией заканчивалось. У прирождённых жителей Свободной Вершины не было ни Голоса, ни Взора. Соответственно они не могли управлять своим даром с такой же лёгкостью, как дивианцы. Они даже наследованные озарения посмотреть не могли, выясняя их название с помощью долгих экспериментов, частенько завершавшихся увечьями для детей и родителей.

Я не представлял, как вообще можно пользоваться магией Пути Двенадцати Тысяч Граней, не обладая информацией о числе граней? Но каким-то образом Чуари наладила эту пародию на систему Дивии. Пародию, надо признать, относительно успешную, учитывая хреновые стартовые условия.

Более того, из поколения в поколение эта корявая система совершенствовалась.

Каждый прирождённый житель Свободной Вершины обладал так называемой родословной — деревянной дощечкой, в которой выжжена его дата рождения, отсчитанная от рождения Морской Матушки. Там же указано, в каком Кольце родился, какие имена и озарения были у родителей и всех остальных предков вплоть до… первых жителей Свободной Вершины!

Как тут не сравнить коротенькую историю Свободной Вершины с длинной историей Дивии? Они весьма похожи. Родословные дощечки заменяли Внутренний Голос и родовые скрижали. Чем родовитее житель, тем толще его вязанка документов.

Благодаря учёту и контролю, поставленному в лучших традициях государственной бюрократии, каждое новое поколение знало, какие наследованные озарения у него могли быть, хотя каждое поколение и увеличивало вариативность наследованных озарений и добавляло дощечек в родословную вязанку.

Как я и предполагал, график спаривания мужчин и женщин Свободной Вершины сложился не из-за нравственной прихоти Чуари, а из открытых ею закономерностей. Каким-то образом она рассчитала периоды времени, когда шанс на рождение ребёнка, наделённого магической силой Сердца Отшиба, был выше вероятности его смерти. Под эти периоды и подстраивалось совокупление молодожёнов, чтобы рождение ребёнка пришлось на самые благоприятные дни.

Запрет на половую жизнь вне брака позволял Диабе и вождям минимизировать появление мертворождённых детей, и проводить селекционную работу по выращиванию наиболее озарённых грязных колдунов.

Такой же подход применялся к творениям грязи. Только их родословные дощечки хранились у дрессировщиков.

В этом селективном методе я снова обнаружил сходство с традициями Дивии. Ведь недаром у славных родов женитьба и деторождение обставлены многочисленными обрядами и препятствиями, которые показались мне пустыми суевериями.

Например, можно вспомнить, что дни рождения детей совпадали по поколениям, которые называли в честь того места, над которым пролетала или стояла Дивия в момент рождения нового жителя. Насколько я помнил, Самиран принадлежал к поколению Топкого Болота. Теперь понятно, что важно было не само место в грязи, как я думал, а цикличность пролёта Дивии над ним.

Скорее всего, эта традиция привязки времени рождения к каким-то местам в неподвижной тверди была отголоском древних законов, имевших внятное толкование. В наши дни толкование то ли утерялось в глубине поколений, то ли размылось разнообразными религиями. Наверняка, священники или целители Дивии давно обнаружили (или всегда знали) закономерности в счастливом рождении детей, и сделали это знание одним из преимуществ своего сословия.

Место рождения ребёнка тоже считалось важным, хотя и ограничивалось Кольцами Отшиба. В Свободной Вершине вообще лучше не рождаться дальше, чем в Четвёртом Кольце. Именно с этой целью, как оказалось, все роды проходили непосредственно в храме Морской Матушки.

В этом свете тяга славных родов строить родовые дворцы не просто как можно ближе к Сердцу Дивии, но в определённых секторах срединных Колец, обрела новое толкование.

Вечером этого дня я сидел у очага, подбрасывая в него щепки, оставшиеся от трудов грязного колдуна, который превратил в них все мои запасы дров. А я уже понял, что с дровами тут было туго — лесов поблизости мало, приходилось посылать летающие башни далеко отсюда. Тем важнее было для низких поскорее запустить Сердце Отшиба на полную мощность, чтобы использовать остатки системы водяных жил для обогрева хотя бы центральных колец.

Сегодня я решил продолжить чтение записок Чуари. У меня сложилось двоякое впечатление о её трудах. С одной стороны всё ещё полезно узнать, как она смогла привести ворованный Отшиб к определённому успеху. С другой — многое мне стало ясно и без чтения: я достаточно понаблюдал за жизнью местного населения, чтобы понять, что без Чуари этот Отшиб катился в говно, совсем как «рашка» в представлениях либералов.

В стене что-то зашуршало. Не тот шорох, который издавала Реоа, пролезая в окно, а тихий, едва уловимый скрежет. Я поднял с пола стеклянный штырь, на котором разогревал мясо, и замер, вглядываясь в стену рядом с очагом. Я уже знал, кто это пожаловал.

Камни пошли рябью, словно отражение в воде. Из стены, как из вязкой трясины, шагнула Акана Ситт.

Если сравнивать с прошлыми её появлениями, то заметно, как возросло её мастерство хождения сквозь стены и землю. Раньше она кряхтела и сопела, застревая в камнях. Теперь прошла с такой же лёгкостью, как сквозь стену водопада.

— Какой грязи тебе здесь надо, сволочь? — приветствовал я её.

Она сняла с лица чёрную маску. В свете очага её лицо само казалось высеченным из белого камня, такую решимость она изображала. Или пыталось изобразить.

— У нас мало времени, Самиран. Я пришла объяснить кое-что. Я не предательница.

— Конечно, — усмехнулся я. — Ты просто помогла Диабе заманить мой отряд в ловушку.

— Я выполняла задание Совета Правителей.

Я не верил ни единому её слову. Но она сделала шаг, и я выставил перед собой штырь.

— Не подходи.

— Чтобы ты поверил, я скажу то, что знаешь только ты.

— Ну, попробуй.

— Я давно следила за тобой по приказу Рено Кохуру.

— Я поражён твоим признанием. А теперь — вали обратно в стену.

— Но я следила не потому что я хотела помогать ему! Ведь ты же помнишь, что род Ситт подчиняется тому роду, что возглавляет сословие Защищающих Путь.

— Ну и что?

— Я всё знаю о тебе с того самого дня, как ты прошёл обряд определения демонической сущности, когда старичок, с которым ты жил, подменил кристалл. Я знала, что ты демон, Самиран. Но не выдала тебя.

Это её признание не удивило. Что-то такое я и сам подозревал. Вспомнил, как встретил Акану Ситт, когда возвращался из дворца Каро Ронгоа, нагруженный знаниями из скрижали о демонических одержимостях. Вероятно, она следила за мной в невидимости, да не справилась, так сказать, с управлением и разоблачила себя.

Заодно вспомнил паранойю Танэ Пахау, старик был уверен, что на крыше шумел подлец-сосед, ворующий его дрова…

Поигрывая стеклянным штырём, который, само собой, был бесполезен против искательницы, вооружённой боевыми озарениями, я сказал:

— Не заговаривай мне зубы своими признаниями. Они ничего не стоят. И тем более не вернут моих мёртвых друзей.

— Поверь, моё положение не намного лучше, — яростно ответила Акана Ситт. — Мне пришлось сотворить столько зла! Но это всё во славу Дивии, пойми…

Я рассмеялся:

— Ты, похоже, меня совсем за дурачка держишь? Давай, рассказывай, зачем ты на самом деле пожаловала.

— Я знаю, что кто-то из твоего отряда выжил. Догадываюсь, что вы задумали побег. Это мне и нужно.

— Что нужно? Снова сдать нас?

— Выполнить то, ради чего я давно пожертвовала своей жизнью. Всё это время я втиралась в доверие к Диабе. Но я добилась, что он верит в мою преданность.

— Ценою жизни моего отряда?

— Да. Но разве вы не были славными воинами, готовыми умереть ради Дивии?

— Умереть в бою, а не в ловушке, опозорив свои имена на все скрижали!

— Какая разница, если всё это во славу Дивии?

— Допустим, я поверил тебе. Причём тут мой якобы побег?

— Как зачем? Ох, Самиран из рода Саран, ты сам выставляешь себя дурачком. Ты ведь уже знаешь, что этот Отшиб считался уничтоженным? Но только род Ситт, первые старшие сословия Защищающих Путь и Гуро Каалман не верили в это. Мы уже несколько поколений ведём поиски хотя бы его развалин. И когда в Дивии стали появляться летающие башни, мы окончательно поняли, никаких развалин нет. Что случилось самое худшее — Отшиб уцелел и попал в руки низких ублюдков!

Я снова усмехнулся не зная, как ещё показать Акане, что не верил ни одному её лживому слову. Тем более, что она не сказала ничего такого, что действительно доказало бы её якобы тайную миссию.

— Ну и? Давай скорее.

— Видишь ли, Диаба хотя и доверяет мне, но не намерен больше отпускать меня от себя.

— Вот это я понимаю — добилась неограниченного доверия.

— Особенно теперь, когда я знаю, где находится Отшиб Свет Разума.

— Хочешь сказать, что ты этого не знала?

— Я появилась здесь вместе с тобой. До этого Диаба встречался со мной и другими искателями в местах, очень далёких отсюда.

— Ты, дура, всё ещё уверена, что можешь обмануть меня? Ты хочешь сказать, что вы давно знаете о Диабе и даже встречались с ним, но не додумались захватить его? Может, ты не знаешь, что Диаба и Владыка — это один и тот же человек?

— Напрасно ты пытаешься уязвить меня. Сам подумай, к какой грязи нам Диаба, если нам нужен Отшиб?

— Допросили бы его с «Правдивой Беседой», он бы рассказал, где Отшиб.

— Да. А если он защищён от допросов, как это умеют вольнорожденные? Кроме того, мы не знали, способен Отшиб к полёту или нет. Если бы мы захватили Владыку, то где уверенность, что Отшиб не перелетит в другое место.

Презрительная улыбочка ещё держалась на моём лице, но я начал понимать, как ладно всё складывается в её истории… Тем более нельзя ей верить.

— Ну… допустим… Почему ты сама не сбежишь? Уж ты-то можешь уйти отсюда хоть сквозь землю.

— Моё дело ещё не сделано.

— А что так?

— Когда наше воинство атакует Отшиб, я должна убить Диабу. И всех вождей, которые попадутся под руку. Это мой Последний Путь.

— Удобное у тебя оправдание. Ладно. Другой вопрос: почему знание о местоположении Отшиба не могут передать другие искатели?

— Потому что я здесь одна. Здесь нет никого из рода Ситт.

— Кстати, получается, что те предатели, которые сбежали с поста у крепости Сахаеро, тоже не предатели?

Акана помедлила с ответом, как бы не желая признаваться. Потом быстро пробормотала:

— Нет, они, к сожалению, настоящие предатели. Но одного из них я уже прикончила. Второй сбежал в далёкие земли.

— А что ты от меня хочешь? Чем я могу помочь столь могущественной искательнице?

— Для начала это я помогу тебе и Реоа бежать. А с вами передам точное местоположение Отшиба. Но самое главное, что ждут наши старшие, это точного подтверждения того, что Отшиб не может лететь!

— Вообще-то, пока что не может. Скоро начнутся работы по восстановлению Нутра и тогда…

— Наконец-то ты понял, в каком я отчаянии? Сейчас — лучший момент, чтобы раз и навсегда покончить с недоразумением, названным Свободной Вершиной.

Я надолго замолчал, соображая, верить ей? Или это очередная ловушка? Слишком складно всё звучало. Слишком удобно для предательницы. В памяти снова промелькнули моменты, когда факты слежки Аканы за мной были явными, но я их упустил.

— Нет, Акана из рода Ситт. Никто не собирается бежать. Тебе не надо никому помогать. А после того, как ты стала причиной смерти моего отряда, тем более нет веры тебе. Провались сквозь землю.

— Это твой выбор, — печально ответила она. — Я надеялась, что ты поможешь. Тогда знай вот что ещё: нюхачи давно напали на её след. Я пока что сдерживаю их, но выучки давно обложили тот заброшенный дом, где она прячется.

Я сделал вид, что не знал, о ком она говорит.

— Теперь мне придётся выполнить приказ Диабы до конца. Эхна Намеш умрёт. И виноват снова будешь ты.

Она надела маску и шагнула в стену. Я даже не успел остановить её.

Я гневно швырнул в размякшую стену стеклянный штырь, надеясь хотя бы так досадить проклятой обманщице.

Потом быстро оделся, снял со стены фонарь и выбежал в морозную темноту.

Я не знал, в каком именно доме пряталась Эхна, но знал, где расположен тот район. Проваливаясь в снег, падая и снова поднимаясь я спешил к стене Кольца и без всякой иронии молился Создателям, чтобы они помогли спасти Эхну.

Под управлением Чуари и соратников, тоже овладевших мастерством вращения шаров бытия, угнанная малая летающая твердь стремительно удалялась в бескрайние пространства тверди неподвижной.

Знания служителя Моваха и расчёты, сделанные Чуари по Луне и звёздам, помогли направить Отшиб Свет Разума на нужный Путь, к «земле обетованной», как назвала место назначения Чуари. А именно — в сторону Северного Полюса. Она рассчитывала перелететь его и остановить Отшиб над Аляской. Она не думала прятать Отшиб именно в снегу, а просто хотела увести его подальше от привычных Путей Дивии.

С каждой сменой в палате правления, Чуари открывала всё больше о полётах летающих твердей.

Например, выяснила, что хотя правитель и должен быть только один, но остальным людям нет нужды покидать Утёс, достаточно держаться за пределами последнего кольца. Если его пересечь, то правителя выбрасывало из состояния полёта и движение прекращалось.

Также стало известно, что чем ниже Отшиб спускался к поверхности земли, тем сильнее делалась нагрузка на органы Нутра. Всё, что там вращалось, грохотало и раздувалось — вращалось, грохотало и раздувалось до циклопических масштабов и скоростей, но сама твердь летела всё медленнее и медленнее, пока не доходила до такой отметки (чуть более двух километров), когда совершенно останавливалась. Органы Нутра продолжали пыхтеть на пределе возможностей. Отшиб сотрясался и качался, приходилось срочно поднимать его на несколько километров, чтобы продолжить движение.

Само собой, что чем выше поднималась твердь, тем стремительнее становился её полёт.

То есть, управление полётом тверди свелось к постоянному поиску баланса между работой органов Нутра, высотой полёта и скоростью полёта, как написала Чуари, более подкованная в научной терминологии, нежели я: вертикальный и горизонтальный вектор. Шары бытия отвечали за эти два вектора и градации между ними. Натяжение тела самого правителя, висящего между шарами бытия, служило индикатором нагрузки на органы Нутра, а не было просто болезненным неудобством, как показалось Чуари в первый раз.

Чрезмерное усиление одного параметра ослабляло остальные и губительно отражалось на конструкции летающей тверди. Перенапряжение органов Нутра приводило к тому, что правителя выбрасывало из состояния управления полётом, что срабатывало как предохранитель.

Чуари сделала другое интересное открытие.

Оказалось, что вектора можно усиливать едва ли не бесконечно. Надо просто делать это постепенно и без перекосов. Ну и следить за работой и своевременным лечением надорвавшихся органов и силовых жил или выращивать новые, взамен постаревших. Словом, если разумно кидать топливо в топку и координировать работу тружеников, то нет предела полёту Дивии или Отшиба. Полёт и впрямь мог быть вечным, как обещала главная дивианская молитва.

В атмосфере Земли нельзя ускоряться бесконечно. Оторвав Отшиб от пуповины, Чуари максимально усилила горизонтальный вектор. Потоки встречного ветра, даже на большой высоте, стали настолько мощными, что ветроломы не спасли, а сами погнулись и разрушились. Не говоря уже о дворцах, садах и иных постройках на поверхности Отшиба. В воздухе, мутном от пыли и дыма Нутра, ничего не видно, но миллиарды обломков, носившиеся в этой мгле, подтверждали, что от былой архитектурной роскоши Отшиба мало что осталось.

Зато если вывести летающую твердь в безвоздушное пространство, исчезнет и трение об атмосферу, и гравитационное сопротивление. А раз скорость полёта тверди можно развивать бесконечно, соблюдая все необходимые условия, то вполне можно разогнаться и до космических величин.

Идея Нахераса Бату, просившего у меня выбить бюджет на постройку купола для полётов Дивии в космосе, не была такой уж бредовой.

Конечно, чтобы путешествовать в другие звёздные системы и световой скорости недостаточно. Летающая твердь, быть может, и долетит, но люди на ней состарятся и умрут. Но перелёты в пределах Солнечной Системы вполне осуществимы. Осталось только придумать, на кой хрен лететь к безжизненным планетам?

Чуари пришлось сделать выбор: лететь дальше или покинуть режим управления и рассказать соратникам об умирании Нутра? Впрочем, о неполадках они сами догадаются по наклону тверди. Пока органы живы — лучше лететь. К тому же Отшиб остановился над Северным Ледовитым Океаном. Если отказ органов Нутра случится здесь, то Свет Разума попросту утонет.

Красному комиссару не впервой принимать трудные решения. Чуари не боялась ответственности.

Приноровившись к тому, что теперь шары бытия не выстраивались строго по вертикали, отображая крен летающей тверди, она снова бросила Отшиб в бешеный полёт.

На этот раз она ещё сильнее сместила баланс векторов по горизонтали. Это сразу же отозвалось чудовищной болью во всём теле: Нутро Отшиба показывало правителю, что оно вопило от боли.

Чуари страдала вместе с Нутром, но выворачивала шары бытия чуть ли не за пределы серого мира, вылепленного гранями вокруг неё. Она заставляла Отшиб нестись всё дальше и дальше.

В кавалеристском прошлом Льва Эммануиловича нашлись похожие воспоминания: уходя от белых, ему не раз приходилось до крови пришпоривать коня. Отшиб стал скакуном, который хрипел кровавой пеной, истошно ржал, ухая всей своей утробой, но продолжал уносить седока от опасности.

С каждым пройденным километром вертикаль шаров бытия отклонялась сильнее и сильнее. Вдобавок к этой беде началась потеря высоты — вертикальный вектор не добивал до прежнего потолка полёта. Твердь приближалась к земле, что вызывало ещё больше напряжения в органах. Стало ясно, что счёт жизни Нутра шёл не на дни, а на часы…

Из-за постоянных сверхусилий, прикладываемых для коррекции полёта с учётом всё увеличивающегося крена, Линия Морального Права таяла намного быстрее, чем при полёте со здоровым Нутром.

Крича от боли, Чуари с вглядывалась в мельтешение граней вокруг неё, надеясь увидеть не волны Ледовитого Океана и не полярные льды, а кромку побережья Северной Америки.

Несколько раз грани рисовали какие-то острова с холмами, но они быстро исчезали, превращаясь в воды океана.

Рискнуть и бросить Отшиб на один из островов? Но как это сделать? Ведь громада сама размером с остров, она не просто упадёт и остановится — инерция протащит её на сотни километров. Для такой посадки нужен очень большой остров, раз в двадцать больше, чем Отшиб. И тем более, пока живы органы Нутра, отвечающие за отталкивание, она не упадёт, а будет скользить над землёй, разрываясь от гравитации.

Нет. Если и сажать летающую твердь на неподвижную твердь, то надо делать это с минимальными потерями. Если Отшиб развалится на Кольца, то какой от него прок?

Боль в растянутом теле и ранее была нестерпимой, но оказалось, что можно ещё больнее! Но Чуари отчаянно цеплялась за шары бытия, не позволяя выбросить себя из режима правления. Она была готова умереть, но не выпустить шары из рук… Из-за этого она не сразу осознала, что скульптурные изображения поверхности уже показывали рельеф суши. Появились даже леса, покрытые снегом и гладкие пятна обледеневших озёр. Неужели добрались до земли обетованной? Неужели не придётся падать в воду? Неужели…

Тут рельеф растаял, грани превратились в свод пещеры.

Чуари вышвырнуло из режима управления в ледяную воду. Она продолжала хвататься за скользкий пол, словно надеялась нащупать шары бытия, но её неумолимо несло в потоке воды.

Она была уверена, что продержался бы в состоянии управления ещё часа два. Выход был спровоцирован не её слабостью, а тем, что кто-то вошёл в Кольца.

— Болваны! — заорала Чуари, выплёвывая воду. — Кто посмел помешать? Вы разве не видите, что мы почти…

Но никто ей не отвечал, мощный поток воды тащил её вниз и ударил о стену одного из Колец — Чуари потеряла сознание.

Год за годом, десятилетие за десятилетием Чуари восстанавливала Свободную Вершину. По крупицам собирала слепки скрижалей об органах Нутра. Отыскивала и ставила себе на службу падших, типа Могада.

Под руководством Руда были построены каменные башни, в конструкции которых использованы технологии бродячих небесных домов, забытых в самой Дивии.

Не разворачивая, я пропустил отчёты о дипломатических миссиях в низкие царства, после которых улицы и дома Свободной Вершины заполняли новые жители — те самые дети, о которых рассказали на допросе приближенных портового царя. Это от них родились дети, получавшие при рождении магию граней, пусть и урезанную, по сравнению с Дивией. Из остальных воспитали выучек — воинов, хотя и лишённых озарений, но тренированных по дивианской методике и с дивианским оружием.

Конечно, было любопытно ознакомиться с материалами экспедиций Свободной Вершины на Американские континенты. Ведь именно там нашли растения и минералы, из которых производили коричневый дым. И каким-то образом было привезено достаточно компонентов, чтобы делать его в нужном количестве. Полезно узнать о неизвестных эпохе Дениса Лаврова человеческих культурах. Но нужно ли мне это сейчас? Совершенно нет.

Кроме грязных колдунов, Свободная Вершина наплодила творения грязи, занимаясь селекцией невиданных в природе мутантов, совсем как славные рода Дивии занимались воспитанием наиболее сильных и славных отпрысков. Развели гракков, вьевв, энгаров, бон-б озарений и хрен ещё знает каких чудовищ.

Творения грязи и сами по себе рождались где-то в глубине неизведанных земель. История Дивии хранила упоминания о том, что в прошлые поколения низкие земли кишели ими. И даже Небо было осквернено. Но только небесные люди, вооружённые озарениями, смогли очистить неподвижную твердь от их власти. Неблагодарность низких царств, забывших, что они обязаны Дивии своей жизнью, часто приводилась учителями, как пример э-э-э… низменности низких людей.

Но ум красного комиссара, содержавший опыт злодеяний многовековой истории будущего человечества, поставил явления этого мира на службу идеологии.

Свитков ещё много, нет времени читать свитки, озаглавленные, например: «Тактика партизанской борьбы с летучими угнетателями в условиях их тотального превосходства в Небе».

Или «Практические выводы по возможностям использования стихии Воды в целях укрепления обороноспособности Свободной Вершины и союзников».

Или «Рекомендации по воспитанию выучек и о постановке идеологической работы с личным составом».

Или «Жизнеобеспечение выучек внутри летающих башен во время длительной лесной засады».

Или, наконец, «Опыт использования химического оружия в двадцатом веке и его переложение для вооружённой борьбы в доисторическом мире».

Не заглядывая внутрь, я пропустил многочисленные свитки с заголовками: «Памятка строителя Свободной Вершины» и «Руководство по методологии развития ранних способностей у озарённых детей». Даже «Полевое пособие для дрессировщиков творений грязи с использованием Внушения Неразумным» не рискнул развернуть.

Эти свитки вызывали у меня противоречивое чувство: помесь уважения, негодования и горькой иронии. Бывший красный комиссар и геолог отлично каталогизировал и упорядочил свои наблюдения и знания. Я даже бизнес-план машлычной не смог додумать…

Чтобы узнать прошлое, не надо читать мемуары Чуари от свитка до свитка — достаточно посмотреть на результаты её усилий. Она вырастила по-настоящему опасного врага. Ибо что сокрушит летающую твердь и населяющих её магов, как не другая летающая твердь с рождёнными на ней грязными колдунами?

Уже бесполезно углубляться в свитки об организационной работе сопротивления летучим угнетателям, когда всё дивианское воинство и мой отряд, в частности, столкнулись с результатами этой титанической работы. Без преувеличения можно сказать, что Чуари проявила гениальность. И даже если что-то у неё не получилось сначала, то получилось потом.

Реализация проекта Морской Матушки началась примерно в те годы, когда Диаба уже повзрослел.

Два свитка из этого периода привлекли моё внимание многообещающими заголовками:

«Аргументы о необходимости разработки и внедрения культа Морской Матушки, как временного решения вопроса о мотивировке союзников на борьбу с летучими угнетателями».

И…

«Наставление для командиров Морских Матушек. Доставка и проживание паломниц в подводных храмах, при сохранении ореола божественности образов, созданных Игрой Света».

Меня давно интересовало: почему Чуари решила стать Морской Матушкой? Ведь её атеистическое прошлое противилось вере в богов. Эта безбожная установка сохранилась даже после того, как душа комиссара перенеслась в далёкое прошлое, на летающую твердь, полную могущественных волшебников.

Полной неудачей закончились многолетние попытки убедить низких людей в том, что нужно освободить Небо от летучих угнетателей, чтобы Дивия стала достоянием всего человечества, без деления на высших и низших. Разум доисторических царей отказывался воспринимать идеи обычной, немагической справедливости. Идеология, как выражение политических интересов, их не волновала. Всё их мировоззрение регулировалось религиозными верованиями, в которых Дивия и высшие люди были реально действующими божественными силами.

Борьбу с богами Дивии они согласились бы вести только под покровительством других, не менее сильных богов. У царства Ач-Чи таким был Рудокоп Чи, у Царства Суур — какие-то свои боги. У сиабхи — целый пантеон, вместе с Морской Матушкой.

Но успех культа Стоящих в тени Дивии помог выбрать правильное направление. Изучив верования низких народов, Чуари Гонк избрала Морскую Матушку той богиней, которая объединит всех низких.

Чуари писала:

Следующим утром я сел перед обеденным покрывалом. Разложил блюда с мясом и раскатал свиток Чуари. И как часто бывает в жизни, когда ты только запланировал дело, появилось другое.

Ко мне ввалился Могад и с порога заявил:

— Всё, говноед, пора работать.

— Ясненько. Смею предположить, что ты не в духе?

— Будешь тут в духе, — пробурчал Могад.

— А что такого?

— Скороходные акрабы небесных говноедов были замечены по ту сторону гор.

— Друг, я не знаю, где мы находимся. Та сторона гор — это далеко?

— Не близко, но они там появились раньше, чем мы рассчитывали.

— Ох, беда-то, — я насмешливо опечалился. — Значит, Дивия медленно, но верно приближается к Свободной Вершине?

Дождавшись, когда я поем, Могад сопроводил меня в храм Морской Матушки.

Диаба собрал там всех падших, занятых на ремонте Нутра. Не тратя времени на разговоры, он устроил нам перетасовку озарений. Кому-то полностью обновил озарения, кому-то частично. Из-за толстой Линии Морального Права я считался главным рожателем органов, поэтому все мои озарения сохранились. Диаба только заменил «Ясность Мышления» на «Неизведанное озарение» светлой ступени.

Потом двое грязных колдунов сопроводили меня в пристройку Здания Обучения, где хранились все скрижали и их слепки, и поставили меня перед ветхой скрижалью, несомненно подлинной. Она уже была раскрыта на узоре какого-то озарения. Я вгляделся в плетение граней и «Неизведанное озарение» превратилось в «Колодец Молний». И только после этого к горлу подкатила тошнота, сопровождавшая усваивание новых озарений.

Я быстро справился с этой слабостью и начал изучать новинку.

Сколько раз в жизни я видел, как Акана Ситт проходила сквозь стены или червяком выползала из каменного пола, чтобы сообщить мне очередную новость? (Голос хотел напомнить, но я запретил). Это было так часто, что я уже не удивлялся происходящему.

Но сегодня Акана смогла удивить кое-чем новым — она всплыла из пола, толкая перед собой Реоа. Лицо целительницы было обмотано тканью, судя по искоркам в плетении — озарённой.

Я предполагал, что на какой-то из предназначающих ступеней скрытое озарение рода Ситт позволяло не только ходить под землёй, но и проводить некоторое число спутников, ведь так же работали «Колодец Молний», «Дыхание Воды» и другие озарения. Правда, во время службы Акана не использовала эту способность своего озарения. То ли ей не хватало линий, то ли умения. Но скорее всего — просто скрывала.

Акана проворно выпрыгнула из воронки размягчённого камня, потом стала тащить из неё Реоа, как дед — репку. Судя по тихим вскрикам Реоа, хождение сквозь твердь далось ей нелегко.

Вытащив Реоа на условный «берег», Акана размотала её лицо — губы Реоа плотно сжаты от болезненных испытаний. Раскрыв рот она жадно и часто задышала, как спасённая утопленница. Потом села, вытерла лицо от налипших песчинок и открыла глаза.

— Уф, — сказала она, выпуская изо рта облачко пыли. — Как тяжело ходить сквозь камни.

Я дал Реоа воды. Акана сняла маску и настороженно следила за мной, пытаясь понять моё настроение.

Я сказал:

— Возрождение органов Нутра идёт быстро и успешно. Свободная Вершина поднимется в воздух, раньше, чем мы думали.

— Насколько раньше? — спросила Акана.

— Я не знаю точно, так как мне неизвестно состояние палаты управления и других частей Отшиба — ими занимаются другие труженики. Но могу предположить, что счёт пошёл на месяцы, а не годы, как мы думали. Месяцы и годы это…

— Да я знаю, что такое месяцы и годы, — отмахнулась Акана. — Но почему так быстро?

— Во многом этот успех обеспечили высокоморальные пленники, в особенности я.

Акана Ситт согласилась с моими выводами, добавив, что по всему Отшибу шла усиленная подготовка: стены Колец окончательно укомплектованы коломётами, а по всему городу Акана заметила котлованы, в которые погружали громадные бочки с порошком, из которого получался коричневый дым.

Так же Акана отметила, что гракков стали тренировать на улицах города, приучая к расположению Колец. Кроме них в учениях приняли участие стаи ядовитых вьевв, подкреплённые отрядами вьевв с наездниками и коломётами.

— Творения грязи удивительно покорны воле погонщиков, — озабочено сказала искательница. — Если на них действуют «Внушением Неразумным», то я не понимаю, почему оно распространяется на таком большом расстоянии.

Я рассказал о ретрансляторах озарений, построенных по всему Отшибу.

— То есть, если мы уничтожим эти передатчики, то пресечём подчинение творений грязи?

— Ну, не полностью, конечно. Они будут покорны своим наездникам, но зато снова станут бояться, как положено животным. Наши воины разгонят их, как вьевв в сражении при Портовом Городе.

Далее Акана упомянула, что недавно все выучки и грязные колдуны приняли участие в больших учениях с применением коричневого дыма. Диаба допустил Акану к наблюдению за ними, так как считал её полноценной союзницей. Она особенно отметила этот момент, показывая мне, что только смерть моих товарищей позволила ей настолько глубоко внедриться в сплочённые ряды вождей и детей сопротивления. Но я оставался неумолим: никакое внедрение не стоило жизней бойцов моего отряда.

— Признаться, я была поражена увиденным, — сказала искательница. — Эти грязные ублюдки действовали очень слаженно и точно. В воздух поднялись все каменные башни, замаскированные под дома. Я насчитала почти пять сотен!

— Неужели так много? — ужаснулась Реоа. — А ведь каждая башня — это примерно как большой акраб.

— Небо было чёрным от башен, — продолжила Акана. — И выучки, одетые в защищающие от дыма шлемы, весьма споро высаживались с них и выгоняли гракков, моментально вступая в бой с воображаемым противником.

Для меня в этих учениях мало нового — я знал, что это всё наследие Чуари.

— А выучек и грязных колдунов — тьма. Даже Голос не смог точно их посчитать, так как они носят одинаковую одежду и доспехи, трудно отделить одного от другого. Одно можно сказать с определённостью — их больше, чем небесных воинов и стражников вместе взятых.

— У Портового Царства тоже было много воинов, — заметила Реоа.

— Потом башни каким-то хитрым образом выпустили вокруг себя плотные облака коричневого дыма, — сказала Акана. — Окажись рядом с дымящими башнями небесные воины, не готовые к отравлению, им пришлось бы весьма плохо.

— Чему тут удивляться, — грустно усмехнулся я. — Свободная Вершина готовилась к войне с нами всё своё существование. И материально и идеологически.

— Так же у них неплохо налажено лечение раненых, — добавила Реоа. — Очень похоже на то, как действуем мы. К счастью, среди грязных колдунов мало целителей. В основном они владеют «Унятием Крови», которым не могут пользоваться выше мерцающей ступени.

Я заметил:

— Но низким и этой ступени достаточно, ведь известно, что озарения действуют на них намного сильнее, чем на прирождённых жителей.

Реоа печально качнула головой:

— Как назло, это именно тот случай, когда слабость становится силой.

— Как бы там ни было, этим грязелюбам всё равно далеко до совершенства небесных воинов, — спохватилась Акана. — Хотя бойцы Свободной Вершины это не безумные дикари портового царства, прущие гурьбой и слепо подчинённые Матушкиным собеседницам.

— Им не нужна соль Матушкиной крови, чтобы воевать, — согласился я. — Они хотят справедливости и озарений. У меня есть подозрения, что этого хотят не только они, но и кое-кто в Дивии…

Акана не уловила мой намёк. Или не захотела улавливать.

— Тем скорее нужно донести эти сведения до старших сословия Защищающих Путь, — сказала она. — Они должны защититься от коричневого дыма, чтобы не понести больших потерь.

Я хотел поправить, что важнее донести до сведения совета, что у Свободной Вершины есть более опасное оружие, чем коричневый дым — идеология всеобщей справедливости, но не стал.

Я отработал ещё несколько смен на выращивании органов. К сожалению, это дело получилось у меня слишком хорошо. Я наловчился прыгать по колодцам и таская на себе все материалы для выращивания органов, включая первые слитки небесного стекла, которое начали плавить в Кузнице Победы.

Запуск выплавки небесного стекла стал событием для Свободной Вершины. По этому случаю были устроены всенародные праздничные гулянья — население высыпало на улицы, украшенные красными флагами с цитатами Морской Матушки. Мои недавние воспитанники, малолетние дебилы, развлекали народ выступлениями на «Крыльях Ветра»: облачившись в доспехи, они лихо пикировали на площадь перед Зданием Обучения, на которой расставлены деревянные макеты небесных воинов. Малолетние дебилы кололи их копьями и расстреливали горящими стрелами, и под общее ликование взмывали обратно в небо. Глядя на их неуклюжую работу, я вспоминал, что молодые воины Дивии тренировались почти на таких же манекенах, только выточенных в виде низких воинов, и выточенных, надо заметить, намного более искусно. Да и мастерство малолетних дебилов не шло ни в какое сравнение с грацией небесных воинов, даже самых неловких.

Подражание высшим людям выглядело как неуклюжий косплей, но если так продолжится ещё несколько поколений, то низкие сравняются с Дивией. Ведь они уже скопировали сословное деление по предназначениям и создали свои славные рода из потомков Чуари и других вождей.

Всех причастных к выплавке небесного стекла наградили внеочередным посещением бани. Могад тоже получил эту награду, хотя в кузнице не работал.

Радость жителей Свободной Вершины можно понять: небесное стекло — сложный материал. Полная технология его создания засекречена даже в Дивии. И пусть оно получилось в Свободной Вершине мутным, с пузырьками застывшего воздуха, но всё же это небесное стекло — материал, способный воспринимать и сохранять магию озарений.

Я точно знал, что послужило толчком для прогресса Свободной Вершины. С появлением зачатков органов сердечная мышца Отшиба стала работать быстрее и светить ярче, рассылая больше энергии. Когда органы будут построены хотя бы наполовину, то Кузница Победы получит ещё больше энергии, а выплавленное в ней стекло станет чище.

Конечно, пока не могло идти речи о производстве небесного стекла для доспехов. Его закалка длилась минимум половину поколения. Кроме того, как я знал из скрижалей, для выращивания органов применялся самый редкий вид небесного стекла — чёрный. Его закаливали два поколения, при этом регулярно обрабатывая какими-то скрытыми озарениями сословия Созидающих Вещи. Такая обработка делала его самым ценным материалом даже в Дивии.

Низкое качество небесного стекла, созданного низкими, плохо скажется на долгожительстве органов Нутра. Но это приемлемый риск, ведь Диаба и вожди рассчитывали поскорее завоевать Дивию, а не летать на своём Отшибе вечно.

Иногда вместо мешка с пластинами мутного небесного стекла я прихватывал с собой парочку тружеников, которые помогали выращивать органы. С ними было хотя бы весело шагать по просторам между колодцами.

Групповое путешествие осуществлялось так: я озарял «Колодцем Молний» товарищей, они прыгали, я прыгал следом — на меня «Колодец Молний» применялся автоматически, благодаря заботе толстой Линии Морального Права.

Именно в одно из таких путешествий произошло то, после чего я перестал полагаться на Моральное Право и начал тщательно озарять себя и спутников «Колодцем Молний».

В тот раз всё шло как обычно — мы втроём прыгнули в колодец. Но на серое упругое дно опустились только двое. Один из товарищей просто пропал. Встревоженные случившимся, мы долго звали его. Отклонившись от прежнего маршрута, обошли все колодцы, лежавшие рядом, что равнялось путешествию на край последнего кольца Отшиба.

Ясно, что я допустил какую-то ошибку, когда осенил его «Колодцем Молний». Или же его Моральное Право ошибочно сработало, «защитив» хозяина от постороннего озарения.

Спустя несколько часов, мы нашли истлевший до костей труп, накрытый ветхими остатками туники, по которой и узнали товарища. Он лежал вдали ото всех выходов, в той бесконечной серой мгле, заходить в которую явно не стоило…

Скорее всего, он умер от жажды. Но непонятно, почему он не воспользовался выходами. Неужели, не смог до них дойти? Или к тому времени, когда он добрался до ближайшего выхода, «Колодец Молний» выветрился и выходы стали недоступны для него? Если из-за ошибки его выбросило далеко от всех колодцев, и он бродил тут несколько дней, пока не умер, то почему мы не встретили его раньше?

Это, в свою очередь, порождало новый вопрос: почему труп выглядел так, будто пролежал здесь много поколений?

«Колодец Молний» преобразовывал время в пространство: расстояние между колодцами мы проходили за счёт собственного времени, и поэтому вход и выход в реальном мире происходили мгновенно. Из-за такой странной физики, вероятно, нарушалась причинно-следственная логика, и иногда мы сталкивались с последствиями будущих событий ещё в настоящем.

Подробнее об этом, наверняка, можно прочитать в тайных скрижалях какого-нибудь славного рода сословия Поддерживающих Твердь. Но в скрижалях и слепках, хранившихся библиотеке Здания Обучения ничего такого не упоминалось.

Это ЧП, впрочем, было единственной смертью на производстве. В остальном всё было хорошо: органы росли и укрупнялись, сердечная мышца сокращалась всё мощнее, подавая всё больше энергии во все Кольца Отшиба.

✦ ✦ ✦

Но зачатков органов всё ещё недостаточно, чтобы поднять Отшиб в воздух. Я уверен в этом, исходя из знаний в скрижалях, хотя о способности Отшиба к полёту можно судить только из палаты правления, в том месте Утёса, о котором столь подробно писала Чуари. Но туда меня не приглашали.

Скоро моя догадка подтвердилась.

Одним прекрасным солнечным утром, столь редким в этих широтах, я решил прогуляться на свою смену в Нутро пешком, а не в паланкине. Только я вышел из дома и спустился по оледенелым ступенькам, как утреннюю тишину разорвал вырвавшийся из-под земли гул. Снежные сугробы расслоились и задрожали, снег посыпался с крыш. В гул Нутра врезался оглушительный скрежет тысяч плит мрачного камня, из которого выложено тело Отшиба. Сама твердь качнулась, словно палуба корабля. Гул и скрежет превратились в невыносимый грохот — Свободная Вершина содрогнулась в конвульсии, пытаясь оторваться от земли.

Я рухнул в сугроб. Из соседнего дома в панике выбежали полуодетые люди и тоже попадали в снег. Одна из недостроенных каменных башен с треском обрушилась на них. На мгновение я ощутил противоестественную невесомость, а затем меня с силой швырнуло обратно. Гул и тряска прекратились, хотя воздух всё ещё был переполнен скрипами, стуком падающего камня и криками людей.

У меня не было сомнений, что это было: Диаба попробовал поднять Отшиб в воздух. И судя по плачевному результату, он лишь подпрыгнул и снова упал, сотрясая всё вокруг.

Едва стих грохот, как с разных сторон донеслись бодрые голоса Глашатаев. Один из них, прижимая к губам рупор, пробежал мимо меня, выкрикивая:

— Товарищи, сохраняйте спокойствие! Только что были проведены пробные движения нашей Свободной Вершины! Мы почти готовы к великому полёту! Слава Морской Матушке! Слава Владыке!

Я выполз из сугроба, усмехаясь этой наглой лжи. Что-что, а пропаганда в Свободной Вершине была отменной, даже неудачи подавались как достижения.

Когда я вошёл в Нутро, увидел результаты пробных движений.

Некоторые сегменты световодных путей не горели, другие — болезненно пульсировали. В воздухе улавливался запах горелой плоти: кто-то сгорел в разлившейся желчи. Сердечная мышца, ещё вчера наливавшаяся силой, теперь была багрово-синюшной и медленно возвращалась к прежнему ритму.

Диаба заставил новорождённое Нутро работать на пределе, и оно не выдержало. И это было хорошей новостью: неудачный взлёт дарил воинству Дивии ещё больше времени.

Повреждения Нутра были устранены мною и другими тружениками, но Диаба больше не устраивал пробных взлётов. Он понял, что летать можно только со здоровым Нутром.

Неудачный взлёт — важная информация. Я внёс её в своё донесение для Совета Правителей, в очередной раз настояв, что нужно немедленно атаковать Свободную Вершину.

✦ ✦ ✦

После тяжёлых трудовых смен у меня не было сил — выращивание органов истощало организм ещё больше, чем выращивание световодных путей. Благо за это время мои линии, особенно Тела, тоже подросли, компенсируя увеличение нагрузки.

Я несколько раз брался за чтение «Монографии», но засыпал уже на заглавии. Иногда и заглавие не дочитывал — вырубался. Но содержимое свитка манило своей тайной. Однажды я преодолел парализующую усталость и прочитал первые главы.

✦ ✦ ✦

О СЕРОМ ВЕЩЕСТВЕ, ПРОИСХОЖДЕНИИ ПУТИ ДВЕНАДЦАТИ ТЫСЯЧ ГРАНЕЙ И РОЛИ ДИВИИ, КАК ЛЕТАЮЩЕЙ ТВЕРДИ

Введение

Собирать сведения о феномене Дивии и Пути Двенадцати Тысяч Граней, я начала с первых дней моей новой жизни. Но оформлять наблюдения в полноценный научный труд начала после того, как мы, едва живые, вернулись с берегов Озера Мрака. Читатель этих свитков может проследить весь путь формирования наиболее, как я считаю, полного и верного описания сущности граней и гипотезы постепенного формирования системы озарений первыми людьми, или предтечами, как я буду к ним обращаться.

Зачем же, спросит мой неведомый, но, надеюсь, понимающий меня читатель, я снова берусь за перо и макаю его в самодельные чернила, стремясь объяснить уже двенадцать раз объяснённое? А затем, чтобы компактно изложить данные, полученные мною как Путём наблюдения и эксперимента, так и через изучение древних скрижалей и устных преданий народов низких царств. Этот свиток станет чем-то вроде монографии о сером веществе и той цепи удивительных изменений в природе человека, которые оно инициировало.

Этот свиток — отправная точка для появления науки о великом симбиозе человека и серого вещества, а также о том, как люди, когда-то сумевшие войти в состояние сожительства с чем-то неизмеримо превосходящим их, в итоге низвели это великое до примитивного классового уровня.

В конце каждой главы я привела список литературы. Это ссылки как на мои другие, более подробные свитки с экспериментами и записями мифов, сказаний и легенд низких народов, сохранивших правду о прошлом, так и ссылки на скрижали, которые наименее всего подверглись идеологическим искажениям и мифологизации правды о Пути Двенадцати Тысяч Граней в современной Дивии.

✦ ✦ ✦

Глава I. Источник всего. Озеро Мрака и природа серого вещества

Всякое исследование должно начинаться с первопричины. В нашем случае — это одно из месторождений серого вещества, известное местным племенам под названием Озеро Мрака. Подробно о том, как было вычислено его местоположение, можно узнать из свитков экспедиции. Древние дивианцы, уже погрязшие в мистицизме, отрицали происхождение граней из грязи, что есть, конечно, грубейшее заблуждение. На деле Озеро Мрака — уникальное геологическое и, смею предположить, и биологическое, и физическое, и химическое явление.

Экспедиционные исследования показали: озеро — это широкая котловина, наполненная стоячей болотной водой. Однако на его берегах и частично на дне залегают слои вязкой серой субстанции, по виду напоминающей густой коллоид. Установить точный химический состав этого вещества мне не удалось — нет аппаратуры, пригодной для подобного анализа. Да и сомневаюсь, что методы химии двадцатого века подошли к его анализу.

Не исключено даже, что происхождение его не органическое. И не потому, что оно не подчиняется известным законам — но потому, что субстанция эта не материальна, хотя и воспринимается органами чувств как серое вещество, серая слизь, серое мясо или, как до сих пор говорят в некоторых племенах — мозговой жир земли. Такова особенность явлений, соприкасающихся с озарениями: они способны являть себя лишь через состояние нашего собственного ума.

Такое состояние вещества трудно понять человеку, не знакомому с озарениями. По сути, и серая слизь из Озера Мрака, и грани, которые всякий прирождённый житель видит своим Внутренним Взором — это одна и та же субстанция, но в двух разных состояниях. Причём эти состояния определяются умом наблюдателя через Внутренний Взор, а не самим веществом. Истинного состояние и форму вещества мы не знаем, так как они попросту недоступны органам чувств.

Если говорить очень условно, можно представить серую субстанцию Озера Мрака как дикую, неогранённую форму того же начала, которое в гранях проявляется упорядоченно. Но условность эта опасна: скорее уж наоборот — не человек придавал форму серому веществу, а оно ограняло человеческий разум.

В свитке «Гипотезы о природе серого вещества» изложены основные предположения: является ли оно существом, клеточным механизмом, мыслящей материей или чем-то ещё, чему нет точного названия ни в одном из известных мне языков — даже дивианском.

В древних скрижалях серая субстанция изображалась иероглифами «СЕРЫЙ», «ЦВЕТ» и «МЯСО». При этом «МЯСО» сопровождалось знаком «ГРЯЗЬ», который позднее вышел из употребления — знак этот стал считаться ругательством. У низких племён сохранились названия вроде «мозговой жир земли» — что естественно для народов, чья мысль вращается вокруг пищи.

Однако мы не можем применять выражения «серое мясо», «серая слизь» или «мозговой жир земли», так как уже выяснили: субстанция эта не есть простое вещество. Впрочем, и «вещество-существо» звучит не менее неправильно. Поэтому я придерживаюсь нейтрального термина «серое вещество» или, ещё осторожнее, «субстанция».

Главное свойство серого вещества — его активность, сходная с поведением граней озарений.

Вокруг озера раскинулись аномальные поля, то ли искажающие законы физики, то ли формирующие их в новом качестве. В одних полях ты теряешь вес и скачешь кузнечиком в небо, то вдруг ползёшь, распластанный, как черепаха. В других искажается само пространство, увлекая ход времени в свои изломы. Ты то за один шаг преодолеваешь десяток километров, то весь день шагаешь до брошенного неподалёку мешка с едой. Во всех этих пертурбациях несложно разглядеть зачатки известных озарений. Например, «Ускользающий Свет» переносит так же, как то аномальное поле.

Окрестности озера полны творений грязи и озарённых растений. С изменёнными животными мы справлялись оружием и «Внушением Неразумным», но буйная растительность оказалась опаснее. Некоторые травы источали флюиды, напоминающие «Наведение Сна», и лишь Внутренний Взор позволил нам обойти их. А вот дерево, стоявшее в одиночестве, на глазах разрослось в цельную массу сплетённых ветвей и стволов, раздавив товарища. Перед таким явлением мы оказались бессильны. Быть может, садовники сословия Поддерживающих Твердь нашли бы способ укротить подобный рост, но в нашей группе таких не было.

Подробные описания всех аномалий на Озере Мрака приведены в свитках экспедиции. Здесь же скажу главное: явления эти — не проявление чьей-то воли, но беспорядочные выбросы энергии серого вещества, временно вступающего в связь с местной флорой и фауной.

Список дальнейшего чтения:

Свитки:

1. «Гипотезы о природе серого вещества».

2. «53 год, осень. Экспедиция на Озеро Мрака».

3. «53 год, зима. Эксперименты на Озере Мрака».

4. «Искажения времени и оптические иллюзии пространства на Озере Мрака».

5. «53–56 год. Озарения и растения. Ускоренный селективный отбор через озарения или как вырастить ман-гу для летучего дерева».

Скрижали:

1. «СКРИЖАЛЬ НАПОМИНАНИЙ». (Неполный слепок одной из древнейших скрижалей в мире).

2. «ЧТО БЫВАЛО ДО БЕСКОНЕЧНОГО ПОЛЁТА». (Доступна в виде дубликата, высеченного со слов служителя Моваха, читавшего её в детстве).

✦ ✦ ✦

Глава II. Эволюционная теория происхождения Первых Жителей и смерть всех остальных

Главный ныне распространяемый дивианский миф утверждает, что Двенадцать Тысяч Создателей сотворили человека по своему образу и подобию. Легко усмотреть в этом позднейшую идеологическую надстройку, сознательно поддерживаемую жреческой кастой для оправдания власти Совета Правителей. Материалистический же анализ приводит к куда менее возвышенному, но более правдоподобному объяснению.

Настоящими Первыми Жителями были не личности с именами и биографиями, какими они записаны в скрижалях священников и учителей. Это были сотни — возможно, тысячи — поколений гоминидов, обитавших на берегах водоёмов, подобного Озеру Мрака. На протяжении долгих веков они подвергались воздействию его аномальных полей. Большая часть погибала, но отдельные особи выживали, приобретая свойства, передававшиеся их потомкам. Механизм естественного отбора, описанный Дарвином, вполне применим и к тем явлениям, чья природа пока не уяснена и кажется почти магической.

Первые Жители были приматами, поневоле приспособившимися к необычным условиям, а не существами, сознательно искавшими власти или могущества. Из этих популяций выросли первобытные люди, напоминавшие нынешних нюхачей и Людей Каменной Кожи — дикое племя, остатки которого ещё встречаются в области Царства Суур. Каменнокожие вероятно обладали одним и тем же наследованным озарением, делающим их кожу твёрдой (вероятно, ранний прообраз «Телесной Крепости»), что позволяло им противостоять хищникам. Но, не имея ни развитой речи, ни сколько-нибудь сложного общества, они вскоре оказались почти полностью уничтоженными предками современных суурцев.

Переломным моментом в развитии первобытных симбиотических людей стало, по-видимому, их осознание того, что источник отличающих их свойств — озарений — находится вне их самих, у Озера. В эту пору механизм наследования озарений достиг, кажется, точки стремительного роста, что вызвало скачкообразное развитие разума. С этого момента племена, освоившие серое вещество, начали развиваться с такой быстротой, какая была недоступна народам, не находившимся под влиянием субстанции.

Дальнейшее развитие племён, вступивших в сожительство с серым веществом, заключалось в выработке методов использования преимуществ. И победили в этой необъявленной гонке те, кто создал Внутренний Взор и Голос, с помощью которых смог наиболее гибко управлять силой озарений.

Я не располагаю всеми сведениями и не могу делать окончательных утверждений, однако всё указывает на то, что в определённый момент на Земле не осталось первобытных людей, развивавшихся самостоятельно, без воздействия серого вещества. Иными словами, все современные люди — это потомки гоминидов, озарённых серым веществом. В том числе и далёкие будущие потомки из двадцатого столетия.

Все люди — прирождённые жители. И этой правды боятся летучие угнетатели.

Список дальнейшего чтения:

Свитки:

1. «Эволюционные предпосылки появления мифа о Первых Жителях в контексте Всеобщего Пути».

2. «Сравнительный анализ озарённых способностей различных племён нюхачей и как они применяют их».

3. «Мифы, ложь и легенды: история древних племён сиабхи, ач-чи и суур».

4. «59 год. 100 дней среди нюхачей или чему мы можем у них научиться?»

5. «Откуда звучит Внутренний Голос и куда направлен Внутренний Взор. Или как мысленные приборы для управления гранями сделали предтеч сильнейшими носителями озарений».

Скрижали:

1. «ПЕРВЫЙ ШАГ НА ВСЕОБЩЕМ ПУТИ».

2. «ПЕСНЬ О ТЕХ, КТО ВЫШЕЛ ИЗ МРАКА» (есть лишь слепок первых восьми страниц).

3. «СКРИЖАЛЬ СТАРОГО ЗНАНИЯ» (доступны слепки её нескольких страниц. Оригинал, искажённый правками священников, хранится в Доме Опыта).

✦ ✦ ✦

Именно в таком виде, спящим лицом в свиток «Монографии», меня нашла Акана Ситт посреди ночи.

— Просыпайся, нам пора, всё готово, — сообщила она, высунувшись из размякшего каменного пола.

Пока я спешно собирался и одевался, Акана ждала меня в воронке из камня, словно некий тюлень в проруби.

— Мы пойдём сквозь землю? — спросил я, укладывая футляр с моим свитком в сумку.

— Да. Поэтому не бери с собой сумки или мешки.

— Они помешают?

— Могут застрять в толще вещества, — подтвердила Акана. — Всё что тебе надо — держи в руках. Да покрепче. На лицо надень маску. И обмотай голову куском ткани, желательно озарённой «Отталкиванием Вещества».

— У меня нет такой ткани.

— Ну, обмотай обычной.

Отыскивая маску и тряпку, я спросил:

— Но я видел, как ты ходила сквозь стены, даже не закрывая лицо.

— То я, а то ты. Ходить сквозь землю и стены — намного опаснее, чем летать.

— Земля в нос и рот набьётся? — понимающе кивнул я.

— Нет. Есть кое-что опаснее.

— И что?

— Страх.

— Эй, я небесный воин, я в свой жизни многое натерпелся. Между прочим, перенёс смерть почти всего моего отряда.

— Я не сомневаюсь в твоей храбрости, хотя помню, каким трусливым ты бы в первые дни учёбы. Но страх, который ты испытаешь, когда тяжкий груз всемирного вещества пройдёт сквозь тебя, не имеет ничего общего со смелостью. Этот страх — неуправляемый. Я не хочу рисковать, если ты начнёшь брыкаться, толкаться, стараясь поскорее выйти из земли, после чего я не смогу тебе ничем помочь и ты застрянешь там навсегда.

— А ты не боишься, когда сквозь тебя всемирное вещество лезет?

— Искателей рода Ситт приучили к этому страху ещё до достижения нужного возраста.

— Ясненько. Ну, не будем рисковать.

Я надел маску, плотно обмотал голову тряпкой и, сжимая в руках футляр со свитком, шагнул в воронку.

Погружение в толщу «всемирного вещества» не похоже на погружение в воду. Ощущалось так, словно команда футболистов пинками проталкивала меня сквозь узкую щель в ледяной скале, а сама скала при этом просачивалась сквозь одежду, кожу, мышцы. Слегка привыкнув к ощущениям, я нашёл другое сравнение. Вероятно, так ощущала бы себя морковка, когда её пропускают через крупную тёрку, зная, что в конце Пути её вновь соберут в целое.

Я стал задыхаться, но вспомнил, что нечто похожее происходило при «Дыхании Воды»— не нужно сопротивляться, нужно вдохнуть полной грудью всю толщу всемирного вещества. Хорошо, что повязка закрывала рот: она стала защитой от давящего со всех сторон вещества.

Было страшно даже представлять происходящее— неужели видеть это было бы ещё хуже? Скорее всего, повязка на лице — уловка для сокрытия работы озарения рода Ситт. Но сорвать повязку я не мог — тело не подчинялось мне. Озарение Аканы толкало моё тело сквозь материю, мне оставалось только отдаться процессу, прислушиваясь к искажённым звукам, среди которых невозможно вычленить что-либо понятное: ни шорох, ни скрежет, ни треск, а только завихряющийся гул, похожий на то, когда в ухо попадает вода.

Невозможно сказать, с какой скоростью мы передвигались. Внутренний Голос не мог этого напомнить, так как у него не было ориентиров для отсчёта. Зато ощущения времени не искажались: минут через пятнадцать давление ослабло — тёртая морковь моего тела снова становилась единым целым. Я снова задышал морозным воздухом, а не всемирным веществом. Мои руки и ноги снова повиновались мне, я тут же сорвал тряпку и закашлял, выплёвывая пыль и камешки.

Лёжа в снегу, я разглядел чёрное небо и точки звёзд. К моим губам прикоснулся край фляги, я жадно отпил ароматной воды. Точнее того вонючего суррогата, который производили в Свободной Вершине. Хотя контроль над телом вернулся, движения рук и ног всё ещё были неточными, я всё ещё ощущал давление тверди на себе. Отлепив мою руку от футляра, Акана вложила в неё кристалл.

— «Мягкие Руки», — пояснила она.

Кристалл оказался на одно использование, а само озарение всего лишь мерцающее. Но этого оказалось достаточно, чтобы устранить все последствия хождения под землёй.

Я вскочил на ноги и огляделся. Мы стояли у стены Кольца — значит, отошли от моего дома не так уж далеко, примерно на расстояние, которое проходишь неспешным шагом за десять минут.

Я не стал уточнять, зачем мы ходили сквозь землю — отсюда хорошо видно, что за моим домом маячила фигура выучки в полном снаряжении. Хотя я был якобы свободен в передвижениях по Отшибу и сторожившие мой дом выучки не сопровождали меня везде, особенно если я просил их не ходить за мной, но сейчас всё же лучше уйти тайком.

✦ ✦ ✦

Акана снова взяла меня за плечо и повела вдоль стены Кольца, потом мы свернули в заросли молодой ман-ги. Петляя по каким-то только Акане известным тропам и поднимаясь по неприметным лестницам, мы двигались в сторону края Отшиба.

Несколько раз мы пряталась за деревьями, пропуская дозоры выучек или днище проползали под днище тяжёлой деревянной телеге, вмёрзшей в лёд, прячась от каменной башни, внезапно налетевшей из темноты и пронёсшийся на очень низкой высоте. Один раз Акана применила «Прозрачности Воздуха» на себя и меня, так как на лестнице Кольца прятаться было негде. Выучки прошли в нескольких сантиметрах от нас, замерших на самом краю бездны.

Потом мы пересекли сектор Пятого Кольца, поросший взрослой ман-гой. Мы ни разу не наткнулись на гракков, хотя Диаба уверял, что окраины Отшиба заселены ими. Впрочем, нельзя забывать, что Владыка врал и преувеличивал, скрывая истинное положение вещей.

Мы поднялись по холму оледеневшего от постоянного ветра снега и вышли на стену Кольца.

Вдали светились огни скопления каменных башен и повозок с самоуправляющимися буйволами. Здесь был порт для каменных башен, вернувшиеся из дальних походов, и акрабов охотников и собирателей, добывавших пищу для жителей.

Каменные башни отличались от дивианских акрабов своей вертикальной конструкцией, поэтому и порт не похож на причалы Краёв Дивии. Башни приземлялись в котлованы со стенами, укреплёнными камнями и брёвнами. По краям котлованов установлены деревянные краны, похожие на исполинские виселицы, с противовесами из глыб мрачного камня. У их оснований шагали по кругу упряжки буйволов, впряжённые в громадные вороты. Когда нужно поднять или опустить груз, погонщики охаживали животных, и те, натужно ревя, начинали свой медленный круг, заставляя скрипеть всю деревянную конструкцию.

Воздушный порт имел важное стратегическое значение, его стоило бы описать в свитке своего донесения.

Как я упоминал ранее, стены Колец Свободной Вершины были укреплены надстройками, стенами с бойницами, башенками для укрытия от воздушных атак и вращающимися платформами с коломётами. Такая платформа была и в этой части стены. Сейчас коломёт накрыт маскировочной сеткой, присыпанной снегом. Под навесом сетки сидели двое, одетые в бесформенные одежды из шкур.

Одна из фигур, конечно, Реоа. Но я наделся, что вторая — это Сана Нугвари. Поэтому был немного разочарован, узнав Теневого Ветра. Хотя нужно радоваться, что спутником Реоа будет опытный воин.

Я повернулся к Акане. Она ответила, не дожидаясь вопроса:

— Сана даже разговаривать со мной не стала. Забудь её, Самиран, она мертва.

После смерти Эхны, после гибели всего отряда, признать Сану тоже мёртвой было нетрудно.

Я отвёл Реоа в сторону и вручил футляр.

— Передай лично в руки Котахи Патунга. Только ему. Ни в коем случае не Рено Кохуру. Ты поняла меня?

Реоа не просила объяснений, но я всё же объяснил:

— Получив эти подсказки, Патунга добьются большой славы во время нападения на Свободную Вершину и снова займут первое место в сословии Защищающих Путь.

— Я поняла, — тихо ответила она.

Я оставил её и подошёл к Теневому Ветру. Бывший наёмник глядел на освещённые факелами и синими фонарями громады башен в котлованах.

— Кажется, я так и не дорассказал тебе повесть о моей жизни, Самиран? — усмехнулся он.

— Повесть твоей жизни продолжается.

— Это верно. Да ещё и так, что я в полном изумлении. Как ты помнишь из моего рассказа, я сталкивался на Всеобщем Пути с Гуро Каалманом. Мне ещё показалось, что он говорил странные вещи… но теперь, спустя столько поколений, я понимаю, как он был прав.

Так как я понятия не имел, о чём он, то поспешно сказал:

— Да, Гуро не дурак. К тому же он ещё жив, так что можешь снова с ним поговорить. Или послушать его старческий бред об обеде. Но у меня к тебе другая просьба, уважаемый.

— Слушаю.

— Когда окажешься в Дивии, найди мой дворец в Четвёртом Кольце, площадь Двух Пекарей. Поселись там, если тебе негде будет жить. И охраняй мою жену Нау и сына Ваена. Я беспокоюсь, что Нау, как жена бесславного воина, подверглась гонениям.

— Её могли лишить дворца.

— Тогда отыщи, где бы она ни была и охраняй её. Если её не будет в Четвёртом Кольце, то, скорее всего, вернулась на Ветролом Вознёсшихся.

— Хм… А у тебя есть некие враги, на кого мне стоило бы обратить особое внимание?

— В первую очередь — защити от моего дяди, господина Шоодо Саран. Я боюсь, что он уже прибрал к рукам моё имущество и сына.

Теневой Ветер покачал головой:

— Я бы рад помочь тебе. Но кто поверит, что падший вольнорожденный — стал представителем твоей воли в делах?

Я подозвал Реоа и сказал:

— Я передаю вам права на ведение дел от моего имени. Мы сейчас все втроём заключим клятвенную сделку.

Теневой Ветер напомнил:

— Прямой Путь должен отменить приговор. Я должен снова стать прирождённым жителем Дивии. Только тогда моя клятвенная сделка будет признана.

— Я приложу к этому все свои силы и влияние, — твёрдо заявила Реоа. — Твоё имя будет очищено.

Теневой Ветер посмотрел на неё, потом на меня, и коротко кивнул.

— Пора, — сказала Акана. — Башня готова. Вон та, в пятой яме.

Теневой Ветер посмотрел в указанном направлении:

— Я правильно понял: ты протащишь нас сквозь стены этой башни?

— Да. Но это легче всего. Путь к башне — вот самое сложное.

Ещё раз попрощавшись с Реоа и Теневым Ветром я повернулся к Акане. Я знал, что она ответит, но всё же спросил:

— Удалось ли узнать что-то о Резком Когте?

— Сосланные на коричневый дым редко возвращаются, — ответила она. — А если возвращаются, то только чтобы умереть в страшных муках.

Акана повела Теневого Ветра и Реоа по лестнице стены. Само собой, что не было смысла сопровождать их. Да и рискованно это. Но со стены Кольца я не ушёл. Хотел дождаться отлёта башни.

До порта было недалеко, искательница вела беглецов с большими предостережениями, применяя то «Прозрачность Воздуха», то тащила их сквозь землю. Скоро они вообще пропали из вида и мне оставалось только верить, что они продолжали двигаться к башне.

✦ ✦ ✦

Я провёл на стене часа два, предаваясь мыслям о будущем, где Дивия будет спасена, и о прошлом, в котором Чуари осознала свою ошибку, но не смогла наставить детей сопротивления на правильный Путь.

Время было утреннее, но в небе нет и намёка на утро — всё та же холодная чернота с льдинками звёзд.

Ещё через час рабочие сняли с башни верёвки, удерживающие её на месте. Потом погонщики стали хлестать волов, заставляя их крутить механизм. Бревенчатые руки кранов отошли от стен. Башня закачалась и начала подниматься, оставляя за собой шлейф пыли и мусора.

Я провожал башню взглядом, пока она не пропала в небесной тьме, будто не веря, что всё получилось. Я ожидал какого-нибудь подвоха, хотя и не мог придумать, зачем Акана устроила побег. Чтобы поймать беглецов и ещё глубже зайти в доверие Диабы?

Кажется, на этот раз Акана не обманула — побег состоялся. Конечно, многое зависело выдержат ли Реоа и Теневой Ветер десятки дней постоянного лежания под полом. А ведь это не самая сложная часть: им нужно суметь покинуть башню в выгодной для них локации. А потом пробираться неизвестно сколько дней по враждебному миру, полному опасностей.

Башня давно пропала в ночи, а я всё смотрел и смотрел. Спохватился слишком поздно — за моей спиной поднялся ветер и послышался скрежет стен подлетающего акраба. У каждого небесного дома свой набор скрипа, гула и позвякивания силовых жил, со временем начинаешь различать их издалека. Я узнал экипаж Владыки.

Я посмотрел вверх — в раскрытых вратах, хорошо освещённый синими фонарями, стоял Диаба, разодетый так, будто собирался на совет вождей. В одной руке он держал маску и приветливо махал мне, второй держался за скобу, чтобы не выпасть.

Рядом с ним стоял Кил, он ни за что не держался, а сложив руки на груди и широко расставив ноги, смотрел на меня. Последователь Моваха был в новых доспехах, на груди мерцал знак дитя сопротивления — пятиконечная звезда из мутного красного стекла, вплавленная в золотой диск с пятью кольцевыми бороздами. В зависимости от важности дитя сопротивления, борозды закрашивались каким-нибудь цветом. Красный — для воинов, жёлтый — для тружеников Нутра, синий — для Глашатаев Просвещения, и так далее — цветов было много, целая радуга. Чем больше закрашенных борозд, тем выше ранг в иерархии предназначений Свободной Вершины. У Кила было три красных кольца — воин, который мог отдавать приказы тем, у кого колец поменьше.

Какого хера Диаба объявился именно сейчас?

Предчувствие очередного поражения было таким, что я просто сел на ящик со стрелами для коломёта и стал покорно ждать. Судя по мерзкой улыбочке, Диаба был в том игривом расположении духа, которое у него наступало, когда дела шли отлично.

Диаба надел маску и спустился по выброшенным из врат сходням. За ним спрыгнул Кил и несколько выучек и грязных колдунов. Наличие такой свиты — дурной знак. Диаба ожидал от меня каких-то яростных поступков, вызванных его будущими словами. Впрочем, стража могла просто сопровождать его — после того как Эхна убила вождя, все остальные обзавелись утроенной охраной.

Когда Диаба приблизился ко мне, то произнёс такое, после чего мои сомнения рассеялись:

— Ну, как всё прошло? Они благополучно улетели?

Но я не мог не попробовать сопротивляться. Состряпав удивлённое лицо, спросил:

— О ком ты, Владыка?

— Ну, друзья твои, Реоа да Теневой Ветер. — Диаба погрозил пальцем и шутливо добавил: — Ещё и Сану хотели прихватить, негодники.

Ответить мне было нечего, но сохранять на лице непонимание было слишком глупо.

— Ну и сволочь же эта Акана.

— Не, не, не! — запротестовал Диаба. — На этот раз предательница не виновата.

Слово «предательница» он произнёс с ироничным усилением.

В ответ я махнул рукой, мол, продолжай.

— Поговорим? — спросил Диаба.

— А мы что делаем?

— Ты делаешь вид, что ничего не понимаешь. Я делаю вид, что у меня полно времени, чтобы болтать с тобой. А мне, Самиран, давно надоело уговаривать тебя. Сегодня — последний раз.

— Что же, давай, поговорим в очередной последний раз.

Диаба пригласил меня подняться на акраб.

✦ ✦ ✦

В акрабе тесно из-за воинов и грязных колдунов: большой отряд, собранный и вооружённый для битвы.

— К чему-то готовитесь? — спросил я, присаживаясь на лавку.

Диаба сел рядом. Проигнорировал мой вопрос, снял маску и продолжил своё:

— Ты прожил с нами много дней, ты прочитал о жизни Чуари и понял истоки её учения о справедливости. Скажи, демон, разве ты не согласен с ней, что озарения должны принадлежать всем людям, а не только тем, кто родился на Дивии?

— В Дивии, — машинально поправил я. — Что же касается твоего вопроса, то нет, не согласен.

— Почему?

— Чуари — дура, а её учение — глупость.

Я с удовольствием отметил, как улыбочка сползла с лица Диабы.

— Ну, ты это, много-то себе не позволяй, говноед, — вмешался какой-то из воинов, по голосу я узнал Могада. Впервые видел его в доспехах.

— Ну, простите, уважаемые, мои грубые слова. Но Чуари мертва, а дело её умерло ещё раньше.

— Ладно, коли так, — сказал Диаба. — Тогда ответь, демон, поведала ли тебе Акана о том, что предательство твоего отряда было для неё лишь способом войти ко мне в доверие?

Улыбочка вновь проступила на лице Диабы, а я напрягся. Неужели он знал? Тогда… тогда зачем он разрешил этот побег? Зачем он допустил такой риск? Ведь мои товарищи принесут в Совет Правителей сведения о расположении Свободной Вершины и полное описание её сильных и слабых мест! Хотя какой тут риск? Наверняка, башня уже летит обратно.

Диаба засмеялся:

— Я вижу, как мысль, трудная и запутанная, словно узоры гроздьев скрытых озарений, бороздит твоё лицо, носогордый. Если ты переживаешь за своих сбежавших товарищей, то не беспокойся: все колдуны и выучки на башне осведомлены о ценной поклаже у них под полом.

— Когда башня вернётся, ты казнишь Реоа и Теневого Ветра, а их головы бросишь мне под ноги?

Диаба преувеличенно изумился:

— Казнить? Ты не в своём уме, демон. Нет, они целыми и невредимыми прилетят в окрестности Ач-Чи. А там, надеюсь, у них хватит сил дойти до города и встретиться с послами Дивии.

Диаба явно ждал моего признания, что я ничего не понимаю, и чтобы он мне всё пояснил. Но меня пронзила мысль — побег, устроенный Аканой, был на деле подстроен Диабой. Искательница полагала, что разыграла многоходовочку со смертью моего отряда, но сама стала фигурой в многоходовочке Диабы. Тогда в чём цель его интриги? Ведь информация, которую везут мои товарищи — настоящая, а не подделка, которой революционеры кормили других искателей.

— Тебе важно, чтобы они принесли в Дивию подлинные знания о Свободной Вершине? — спросил я.

— Не только мне важно. А всем детям сопротивления, всем жителям Свободной Вершины. От успеха твоих товарищей зависит дело Морской Матушки Чуари, которое она создавала несколько поколений, а мы, её недостойные потомки, столь блистательно завершим. И завершим окончательно победой над летучими угнетателями и ворами серого мяса.

Оказалось, что все окружающие выучки и колдуны слушали нашу беседу, они хором грянули:

— Озарения и справедливость!

А Могад ещё и добавил:

— Хватит быть говноедом, Самиран. Слушай Владыку.

Диаба продолжил:

— Как ты уже знаешь, Самиран, Совет Правителей ни на один миг не прекращал поиски Отшиба, освобождённого нашими вождями во время Тихого Бунта. И вот некоторое время назад, по косвенным признакам, собранным искателям, они удостоверились, что Отшиб не просто цел, но ещё и обладал живым Сердцем.

Я покачал головой:

— Я служил уполномоченным помощником в Совете Правителей. Ни разу ни один Правитель ни слова не сказал о потерянном Отшибе. Ты, Диаба, ошибаешься, если думаешь, что Правители целыми днями думают о том, как посильнее угнетать низких или отыскать какой-то там Отшиб. Тогда как они, небось, до сих пор обсуждают, как бороться со стихийными болотами на пустырях или кто должен отвечать за сбор дохлых рабов — те, кто их продал, или те, кто их купил?

Диаба согласился:

— Просто некоторые вещи старшие родов обсуждают между собой, не посвящая в них ни уполномоченных помощников, ни других посторонних людей, попавших в Совет только из-за того, что у них после благоволения оказалось толстое Моральное Право. Некоторые вещи уважаемые люди решают вообще без участия Совета Правителей. Разве ты не читал об этом у Чуари?

— Конечно, читал, — кивнул я. Чуари и впрямь писала что-то о параллельной структуре управления Дивией, устроенной старшими родов. Этакое теневое правительство, которое всеми правдами и неправдами обходило ограничения, наложенные на дивианцев законами Прямого Пути и толщиной Морального Права. Но это было в одном из скучных свитков, которые я на фиг проматывал.

— Так произошло и на этот раз, — сказал Диаба. — То, что ты считаешь хитрой задумкой Аканы, на самом деле было продуманным действием Гуро Каалмана и старших родов Патунга, Кохуру и некоторых священников. Это они приняли решение пожертвовать твоим отрядом, в расчёте, что искательница рода Ситт, прикинувшись предательницей Дивии, войдёт в моё доверие.

Сообщение Диабы не было совсем неожиданным. Но мне стало противно и грустно. Я вспомнил, что перед тем как направить меня в подводный храм Морской Матушки, старшие воинских родов под разными предлогами отозвали отряды своих отпрысков, создав ситуацию, когда только отряд какого-то там Саран остался на земле.

Диаба дал мне время помолчать и подумать. Потом продолжил:

— Ещё при жизни Чуари искатели пытались найти местоположение Свободной Вершины, притворяясь падшими. Но Чуари всегда видела обман. Без её мудрого руководства Свободная Вершина стала слабее. Мы потеряли бдительность. Не буду скрывать, Самиран, я был обманут. Акана Ситт выглядела убедительной падшей. Наше доверие она заслужила уже тем, что принесла нам кристаллы запретных озарений, о которых не ведают дивианцы. Такие как «Незнакомый Голос», лишивший наших пленников памяти Внутреннего Голоса, и «Ослабление Права», без которого мы не смогли бы захватить твой отряд.

Диаба замолчал, чтобы перевести дух. А я спросил:

— И когда ты понял, что Акана не падшая?

— Когда я узнал, что ты демон, то задумался: так ли важен твой отряд для Совета Правителей? Тем более, что о твоём демонизме знали не только Кохуру, но и Гуро Каалман. Получалось, что возглавляемый демоном отряд состоял в основном из простолюдинов, за исключением девки из рода Патунга. До сих пор не понимаю, как они пожертвовали ею?

После его слов я вспомнил, что за несколько дней до предательства старшие Патунга пытались вызволить Софейю из моего отряда. Священники наперебой убеждали меня, что у неё необычайно сильное нарушение равновесия в пользу благоволения. Хотя Сана ничего подобного не отметила. Софейя с нетерпением ждала возвращения в Дивию, но после разговора со мной приняла решение идти в храм вместе с товарищами. Интересно, знала ли он о подлом плане своих старших? И как это повлияло бы на её решение? Мне не хотелось оскорблять память о Софейе подозрениями. Она не знала, но, быть может догадывалась. И всё же осталась с нами и погибла.

Диаба продолжил:

— Потом, ты всё время не доверял Акане. Тогда и я решил присмотреться к ней, а не быть ослеплённым её покорностью и богатыми подарками. Долгое время она не давала поводов усомниться в её преданности. Искательница раскрыла себя в ту ночь, когда зачем-то пришла к тебе. Я не знаю, о чём вы говорили, но этого тайного посещения было достаточно. Ведь я приказал ей не приближаться к тебе и не разговаривать с тобой. После этого, я чуть не приказал убить её, но вспомнил наставления Чуари и решил использовать искательницу. Тогда-то у меня и созрело решение, достойное ума великой Морской Матушки Чуари. Я…

— Владыка, мы на месте, — провозгласил Могад. Он пинком раскрыл врата акраба, но вместо сходен выбросил несколько верёвочных лестниц. Все выучки и грязные колдуны проворно, но не мешая друг другу, десантировались по верёвкам в ночную мглу. Последним выпорхнул Кил на «Крыльях Ветра».

В опустевшем акрабе остались я и Диаба. Могад ушёл в переднюю часть и сел рядом с погонщиком.

Я встал с лавки и подошёл к воротам. Ухватившись за скобу, поглядел вниз.

Мы находились где-то над Вторым Кольцом. В отличие от заваленного снегом и обломками Кольца Четвёртого, здесь порядок: дороги расчищены ото льда и снега, а между уцелевшими, хотя и лишёнными былой роскоши, дворцами горели синие фонари. Тут обитала местная номенклатура и прочие дети сопротивления.

Акраб завис над одним из наделов. Внизу, вокруг небольшого дома с остатками узорчатых иероглифов на крыше, я увидел сотни фигур. Они стояли плотными рядами, оцепив весь участок. В свете синих фонарей тускло поблёскивали их доспехи и оружие.

Что тут затевалось, и при чём тут я? Но спросил другое:

— И в чём же заключалось твоё решение, якобы достойное ума Чуари?

Диаба усмехнулся и провёл рукой по воздуху, указывая на раскинувшийся под нами район:

— Смотри, демон. Всё это — дело ума Чуари. Каменные башни, выучки, грязные колдуны, творения грязи… Мы сильны. Но мы всё ещё слабее Дивии. Ты сам недавно допрашивал пленников и знаешь об Искрах Пуранга и быстроходных акрабах из железа. Сколько бы Свободная Вершина ни догоняла Дивию в развитии, она всегда будет отставать. Сколько бы мы ни придумывали хитрых способов борьбы с летучими угнетателями, но на Дивии всё равно больше озарённых людей, больше оружия, больше знаний о том, как создавать летающие повозки и прочее. Морская Матушка Чуари хорошо понимала это.

Диаба сделал паузу, слушая напоминание Внутреннего Голоса, и продолжил:

— Она учила: «Если ты в чём-то силён, то показывай врагу, будто ты слаб именно в этом. Война — это Путь обмана».

— Так и учила? — усмехнулся я. И подумал, что я не первый, кто ограбил китайских философов будущего, дабы прослыть великим мудрецом доисторического прошлого.

Моя улыбочка быстро погасла:

— Значит, попытка взлёта Отшиба была…

— Крайне успешной. — Диаба с довольным видом облокотился на край ворот и продолжил: — Совет Правителей получит от твоих друзей бесценные сведения. Они узнают о наших слабостях. О том, что Нутро Отшиба ещё не восстановлено, он якобы не может летать. И что они сделают, получив эти сведения?

— Нападут, — выдохнул я.

— Именно! — Диаба хлопнул меня по плечу с такой силой, что я едва не вывалился из ворот акраба. — Уверенные в своём превосходстве, ослеплённые жаждой мести за похищенный Отшиб, летучие угнетатели бросят сюда всё своё воинство.

— А вы возьмёте и улетите?

— Может быть, — уклончиво ответил Диаба.

— Но что это даст, кроме отсрочки неминуемого? Нутро Свободной Вершины не выдержит и двух дней гонки с Дивией.

— Не будет никакой гонки. Однажды узнаешь, почему.

— Ты обещал, что это наш последний разговор.

— Последний, если ты сделаешь неправильный выбор.

В этот момент внизу, у оцепленного дома, воздух пошёл рябью. Из промёрзшей земли вынырнула фигура в чёрном — Акана. Не обращая внимания на сборище воинов, она отряхнулась, сняла маску и посмотрела на наш акраб:

— Я могу объяснить! — крикнула она. — Выслушай меня, Владыка.

— Не надо, — ответил Диаба, не заботясь, что на таком расстоянии она его не услышит.

Выучки разом вскинули копья. Грязные колдуны выставили перед собой руки — замерцали «Ледяные Копья». Остальные грязные колдуны тоже использовали какие-то озарения, я не понял какие. Воздух вокруг дома загудел, искажаясь, словно от жара, а пласты снега заскользили в разные стороны, постепенно формируя что-то вроде спирали — такое часто происходило с землёй и песком, при воздействии управляющими озарениями.

Я ощутил себя точь-в-точь в такой же ситуации, когда поймали Эхну: смотрел и не мог ничего поделать. На этот раз я даже не стал упрашивать Диабу. Казнь искательницы была решённым для него вопросом.

Акана тоже всё поняла. Проворно надев маску, она попыталась уйти обратно — земля под её ногами пошла пульсирующими волнами. Акана подпрыгнула, чтобы привычно, «бомбочкой», провалиться во всемирное вещество. Но несмотря на своё кажущееся жидкое состояние, земля оказалась непробиваемой и отбросила её. Я увидел, как её тело содрогнулось, а из-под маски вырвался сдавленный стон.

— Что это? — спросил я.

— Чуари назвала это ре-зо-нанс. — Диаба старательно выговорил демоническое слово. — Она опасалась искателей рода Ситт, поэтому посвятила немало времени поискам способов борьбы с ними. О некоторых ты прочитал в её свитках. Например, ты когда-нибудь задумывался, зачем они носят это странное украшение на губе?

— Возможно, — неопределённо ответил я. — Это разве важно?

— Искатели рода Ситт ничего не делают просто так. Они постоянно обманывают Голоса и Взоры дивианцев, даже когда говорят, что не обманывают.

— Понимаю опасения Чуари и вождей, но злые чары искателей рода Ситт бесполезны против детей сопротивления, ведь у них нет Взора и Голоса.

— Искатели могут ходить сквозь землю и стены и владеют особыми узорами «Прозрачности Воздуха». Поэтому найти противодействие их козням было не менее важно, чем вылечить Нутро Отшиба. И Чуари нашла способ. Но об этом приёме ты не прочитаешь в свитках, так как она рассказала о нём устно.

Я посмотрел, как Акана подпрыгнула, но снова не смогла уйти под колеблющуюся землю.

— И в чём суть?

— Чуари выяснила, что если создать вокруг искателя поле из множества озарений «Объединение Вещества» низких ступеней, направленных на землю или стены, то проход сквозь их вещество становится болезненным, а то и смертельным.

Я перевёл взгляд на шеренги грязных колдунов. Вот чем они занимались — создавали покрытие из «Объединение Вещества», озарения ремесленников.

— Нам пришлось ждать очень долго, чтобы испытать приём на искателях, притворявшихся падшими, — продолжил Диаба. — Получилось не сразу, но теперь, как видишь, работает безотказно.

Акана снова попыталась уйти, на этот раз — сквозь стену дома, но её снова отшвырнуло. Поняв, что её главное преимущество исчезло, она перестала тратить силы на побег и выбросила перед собой моток колючих вязок. Подчиняясь её управлению, моток растянулся в линию и в таком виде упал на ряд грязных колдунов. Сразу пять или шесть из них рухнули в снег, порубленные шипами вязки, пробившими даже доспехи.

Я приободрился: всё-таки Акана славный боец. Быть может, ещё выпутается?

Глава III. Несколько слов о дивианской речи

Почему предки дивианцев совершили качественный эволюционный скачок, оказавшийся недоступным иным озарённым видам — вроде нюхачей или Людей Каменной Кожи, так и не поднявшихся выше первобытного уровня и ныне низведённых до положения скота? Объяснение кроется в языке.

Дивианский язык и письменность — это не средство общения в привычном нам смысле, а инструмент сопряжения человеческого сознания с серым веществом. Они — связующее звено, преобразующее энергию субстанции в упорядоченное действие, которое мы называем озарением.

Дикие племена у Озера Мрака вступали в связь с веществом непосредственно, что часто вело к гибели человека. Предтечи же, пережившие тысячелетия совместной эволюции с серым веществом, выработали некий буфер между неясной силой серого вещества и вполне ясными людям намерениями.

Иероглифические узоры, которые дивианцы выстраивают во Внутреннем Взоре для активации озарений, можно сравнить с инженерными чертежами или, что будет точнее, с последовательностью сигналов, как в азбуке Морзе. Каждая грань в узоре — команда на выполнение какой-либо махинации с материей или воздействие на физические величины мира.

Именно создание языка стало рычагом, который поднял предтеч над другими озарёнными народами. Они перешли от слепого использования силы к её осознанному, направленному и — что особенно важно — созидательному применению.

* * *

Дивианский язык и письменность — один из ключей к управлению гранями серого вещества, так как они понятны и людям, и серому веществу.

Пока этот ключ принадлежит узкой группе узурпаторов, прикрывающихся сказками о богах, шагающих по Всеобщему Пути, и ветрах, дующих там же, ни о свободе, ни о справедливости — ни в верхних мирах, ни в нижних — не может быть и речи.

Наша задача как борцов против летучих угнетателей — разрушить их политическое господство и сорвать покров мистификаций с их идеологической надстройки. Мы обязаны вернуть знание о подлинной природе мира тем, кому оно и принадлежало: трудовому человеку.

Впрочем, это тема для других свитков.

Список дальнейшего чтения:

Свитки:

1. «О дивианском языке и о том, что он — не язык».

2. «Критика мифа о Создателях: идеологические корни и классовая сущность».

3. «Второе детство и род Гонк».

Скрижали:

1. «ГОЛОСА ЗВЁЗДНЫХ ИСПОЛИНОВ».

2. «КУДА ДУЕТ МОВАХ ИЛИ НАСТАВЛЕНИЕ О ВСЕХ НАПРАВЛЕНИЯХ НА ВСЕОБЩЕМ ПУТИ» (Почти не разбитый подлинник этой скрижали хранится в библиотеке Здания Обучения на Свободной Вершине).

✦ ✦ ✦

О дивианском языке и о том, что он — не язык

Мои первые попытки понять и систематизировать язык Дивии были предприняты в первые же годы жизни. Но, так как у меня не было возможности записывать свои догадки и наблюдения, не вызывая подозрений у окружающих, я делаю это только сейчас — на седьмой год падения Отшиба, когда мы наконец-то наладили жизнь настолько комфортную, что можно не думать каждый день о выживании. Тем более что вопрос языка назрел: родным языком всех будущих граждан Свободной Вершины — и прирождённых, и просто пришлых — должен стать дивианский.

Дивианский язык есть сама мысль, выраженная в форме, понятной одновременно человеку и серому мясу. В этом отношении он и впрямь чем-то божественен (не в религиозном смысле этого слова) и не имеет ничего общего ни с человеческими языками, ни с теми способами общения, которые используют животные.

Понять действие дивианского языка невозможно без участия самого серого вещества. Получается, что для дивианцев он звучит как бы уже в переводе. Причём в переводе не для них, а для серого вещества.

Таким образом, прирождённый житель — не просто носитель дивианского языка, а его переводчик. И такой переводчик, который весьма смутно понимает, что именно он переводит, хотя оригиналом для перевода являются его собственные мысли и действия в мире, рождающие новые мысли, рождающие новые действия — и так далее.

То есть носителя языка и дара Двенадцати Тысяч Граней правильнее назвать ретранслятором. А дивианский язык тогда следует называть не-совсем-языком, ведь он постоянно переводит явления мира и для людей, и для граней. И делает это даже без наличия собеседников.

[В этом месте свитка к его правой стороне пришит кусочек другого свитка со следующими словами:

Перечитав эту запись спустя годы, я поняла, какую же ересь я тут понаписала. Основная мысль верна: дивианцы — вырожденцы. Но сейчас необходимо пометить как неправильное моё утверждение о том, что оригиналом являются мысли человека. Это чушь собачья. Если и есть оригинал, то их сразу два: и у носителя Двенадцати Тысяч Граней (в виде Внутреннего Взора и Голоса), и у граней (не знаю, в каком виде).

Я не могу редактировать или переписывать набело свои записи. Первое — невозможно технически, второе — обременительно по времени. Особенно сейчас, когда мы почти готовы отвоевать Дивию, вернуть её, так сказать, в родную гавань.

Впредь буду сначала думать, а потом записывать. А прошлые ошибки поправлю такими же вставками.]

Под вшитым кусочком продолжение прежнего текста:

Но современный дивианец не понимает, кому он переводит. В этом отличие современных выродков от предтеч. Те никогда не забывали, что Путь Двенадцати Тысяч Граней проходят не только люди, но и грани. А то и вообще — лишь грани.

Выродки Дивии считают, что грани куда-то их ведут, что будто бы всё вертится вокруг людей и того, как они шагают по Всеобщему Пути, хотя это совершенно не так.

Правда, я сама не уверена, что знаю, как всё обстоит на самом деле. Не знаю я и зачем это нужно серому веществу, ведь ему ничего не нужно. Тем более — от людей.

Уверена: эти тайны раскроются, когда мы очистим летающую твердь от вырожденцев. Но для этого нужно много работать. Что я и делаю с определённым успехом.

Сейчас, вспоминая учительские скрижали, прочитанные как в родовом дворце, так и в подвалах Дома Опыта, я могу описать поистине удивительное свойство дивианского не-совсем-языка. И немного иронично, что делать это я буду на корявом русском языке.

Особое свойство дивианского языка я назвала «абсорбцией смыслов». Заключается оно в том, что язык принимает в себя любые новые смыслы и понятия, моментально делая их доступными для всех прирождённых носителей языка.

Поясню на примере того же «электричества». Представьте, что это незнакомое слово, от которого дивианцы впадают в ужас и подозревают собеседника в демонизме, перестаёт быть незнакомым. И вдруг все дивианцы — даже те, кто это слово ни разу не слышали, — начинают его использовать, не догадываясь о его «демонической» природе.

Но именно это и делает дивианский не-совсем-язык! Будто бы все прирождённые жители обладают одним словарным запасом на всех. Новые смыслы и слова, их описывающие, вливаются в словарь и становятся доступными для понимания всеми прирождёнными жителями Дивии.

Вероятно, так появились «акраб», «мочи-ка» и прочие слова и имена, взятые из разных языков предтеч. Как не вспомнить пушкинские строки: «Ведь панталоны, фрак, жилет — всех этих слов на русском нет». На дивианском тоже. Но при определённом усилии они появятся и мгновенно распространятся по умам всех носителей дивианского не-совсем-языка.

Надо заметить, что учителя прекрасно осведомлены об этом синтетическом свойстве дивианского языка. В их скрижалях абсорбция смыслов описывалась тремя колонками поэтических метафор.

Но я тоже не сразу заметила эту скрытую от большинства дивианцев возможность языка, поэтому старалась не применять известных мне слов для описания неизвестных дивианцам явлений.

Возникает вопрос: а почему моё «электричество» и другие слова — вроде «коммунизм» и «продразвёрстка» — не прижились, а вызвали ужас и непонимание у собеседников?

В первую очередь из-за суеверия дивианских вырожденцев. Они боялись демонических слов, как самих демонов, и потому безотчётно противились их внесению во всеобщий словарный запас, ведь чтобы некое явление и обозначающий его набор звуков прижились, необходимо, чтобы новое слово использовала не я одна.

В Свободной Вершине все эти слова прочно войдут в состав дивианского языка. И не только у тех, кто говорил и писал на нём, но и у всех дивианцев по всему миру. Поймут, конечно, не сразу, но когда поймут — поймут без всяких объяснений и толкований.

✦ ✦ ✦

Глава IV. Конструирование озарений: от волевого намерения к практическому результату

Современная дивианская религия утверждает, что озарения есть дар Двенадцати Тысяч Создателей. Эта идеологическая конструкция, замаскированная под магию, является краеугольным камнем их общественного устройства. Религиозный дурман архивыгоден правящей верхушке, ибо представляет их посредниками, без которых человек не получит благоволения.

Однако в древнейших источниках, таких как «СКРИЖАЛЬ НАПОМИНАНИЙ», содержится знание прямо противоположное и еретическое для нынешней Дивии. Озарения — вовсе не дар. Люди сами создали их. Те Первые Жители, что сотворили эти способности, и стали впоследствии именоваться «Создателями Озарений».

В одной из скрижалей описывается, как Первый Житель, одержимый желанием «вызывать огонь по своему желанию», направился в Сердце Дивии. Он провёл там срок, поэтически названный «двенадцатью тысячами поколений», и вышел оттуда со способностью «изливать огонь из пальцев».

Используя язык-инструмент, Первый Житель сумел сформулировать и передать веществу некий чертёж желаемого результата. В ходе длительного и, без сомнения, опасного взаимодействия его сознание и воля, сопряжённые с мощью серого вещества, выработали устойчивую последовательность действий — тот самый узор озарения, который и стал основой, например, «Огненного Смерча». Первый, кто прошёл этот Путь до конца и не умер в процессе, и стал создателем озарения, а также его носителем, способным передавать его по наследству своим потомкам.

Смелость создателей первых озарений напомнила мне легенду, написанную великим Максимом Горьким: Данко вырвал своё сердце и осветил им Путь другим людям. Здесь даже прослеживается прямая смысловая связь: озарения — это свет, показывающий ранее скрытое.

Нынешняя эксплуататорская верхушка Дивии монополизировала это знание, обернув его в кокон мистицизма и религиозных догм. Они учат, что озарение есть благоволение Создателей, а до них — Всенаправленного Ветра Моваха, а до него — Звёздных Исполинов и других сказочных сущностей. Тем самым они утвердили свою роль незаменимых посредников между человеком и серым веществом.

Бесславный дивианец подобен рабочему у станка, которого обучили дёргать в нужный момент один рычаг, но запретили заглядывать в руководство по эксплуатации, оставленное предтечами, чтобы понять, для чего нужны остальные рычаги. Славные дивианцы сказали ему, что станок работает по воле Создателей и что он должен лишь усердно трудиться и верить, дёргая свой несчастный рычажок всю жизнь.

Но упадок современного дивианского общества зашёл так далеко, что теперь ни у кого нет подлинного руководства по эксплуатации всех рычагов. Вместо него — скрижали, полные дурной поэзии. Как ни прискорбно, но для жизни на Дивии оказалось достаточно и этого.

* * *

Эксперименты, проведённые мною и служителем Моваха на Озере Мрака и повторённые в Сердце Отшиба, частично подтвердили, что конструирование озарений возможно и в наше время. Однако остатки серой слизи в Озере и слабое Сердце Отшиба не способны обеспечить этот процесс. Вероятно, конструирование новых озарений возможно только в Сердце Дивии.

К сожалению, вопрос создания новых озарений осложнён трудностями летального характера. Но я не могу позволить себе умереть даже после того, как мы освободим Дивию и получим доступ к её Сердцу. На мне лежит слишком большая ответственность за организацию жизни свободных людей Дивии будущего.

В этой связи разумно разработать комплекс мер, направленных на привлечение добровольцев, готовых беззаветно исследовать новые возможности серого вещества ради счастья всего человечества.

Список дальнейшего чтения:

Свитки:

1. «Классификация озарений: боевые, исцеляющие и управляющие».

2. «53 год, зима. Эксперименты на Озере Мрака».

3. «57–58 годы. Эксперименты в Сердце Свободной Вершины».

4. «Размышления о том, какие озарения сможет сконструировать научно и технически подкованный человек 20-го века».

5. «Карты доисторического мира и привязка к географическим реалиям XX века».

Скрижали:

1. «ОТ НАШЕГО ПОКОЛЕНИЯ — ВАШЕМУ ПОКОЛЕНИЮ» (Доступна в виде частичного слепка, сделанного с её пересказа в скрижали из хранилища скрижалей Дома Опыта)

2. «ОЗАРЕНИЯ И ИХ ГРОЗДИ, НАСТАВЛЕНИЕ О ТОМ, КАК СОЗДАВАТЬ ГРОЗДИ И ПРОВОРНО ВПЛЕТАТЬ В НИХ КРИСТАЛЛЫ» (Доступна в виде слепков с одноимённой скрижали Дома Опыта).

3. «СОЗДАЁМ СКРИЖАЛЬ ВЫБОРА ИЗ КАМЕННЫХ ПЛИТ И МЕРЦАЮЩИХ ОЗАРЕНИЙ РЕМЕСЛЕННИКОВ И СВЯЩЕННИКОВ» (Доступна в библиотеке Здания Обучения в трёх экземплярах. Высечена мной, Рудом и другими вождями сопротивления).

4. «СКРИЖАЛЬ НАПОМИНАНИЙ».

✦ ✦ ✦

Глава V. Природа врождённых граней и благоволений. Путь отношений

Дивианцы верят, что грани — это дары Создателей. На самом деле грани — это условно-материальная форма, которую принимает серое вещество, чтобы взаимодействовать с нами. Это единица измерения, существующая только для тех, кто получил дар симбиоза с веществом при рождении. Неозарённый человек может видеть кристаллы и даже держать их в руках. Но он никогда не станет субъектом, проецирующим озарения, и всегда будет лишь объектом для их проекции.

Озарение — это акт симбиоза, выгодный, на первый взгляд, человеку. Но так ли это?

Ещё во время экспедиций на Озеро Мрака я пришла к выводу, что люди — своего рода проводники серого вещества в мир. Используя озарения, мы воздействуем на материю мира, включая создание самой картины мира с помощью нашего сознания. Можно сказать, что при каждом акте озарения грани серого вещества выходят в материальный мир через нашу мысль.

Применяя озарения, мы выполняем некую работу для серого вещества. Что это за работа, каковы её плоды и зачем она вообще нужна — пока остаётся невыясненным. Однако можно проследить всю цепочку отношений человека и серого вещества. Я назвала её Путём отношений. Этот термин опасно близок к религиозному мистицизму дивианцев, известному им как Всеобщий Путь, но тем не менее довольно точно описывает процесс.

Начинается Путь отношений с рождения озарённого человека и наделения его врождёнными гранями. На этом этапе весьма важным, хотя и не объяснённым, является тот факт, что серому веществу выгодны озарённые дети, рождённые от озарённых родителей. (К сожалению, именно эта чисто техническая деталь и породила уродливую социальную иерархию Дивии.) Такие потомки являются хранителями наследованных озарений от обоих родителей, а через них — ото всех их предков, начиная, вероятно, с гоминидов, а то и вообще с простейших клеточных форм жизни, появившихся на месторождениях серого вещества.

Вторым важным этапом на Пути отношений становится усвоение озарений через врождённые грани. Этот этап известен в культуре Дивии как наступление нужного возраста.

Затем начинается самый длинный этап, тянущийся на протяжении всей жизни озарённого индивида, — постоянное применение озарений. Именно тогда происходит получение так называемых благоволений, которые даже в своих зрительных образах напоминают некий обмен.

О благоволениях можно прочитать в отдельном свитке, здесь я упомяну лишь то, что касается данного этапа Пути отношений. По моим наблюдениям, благоволения не являются ни поощрениями, ни наказаниями за ошибки, как считают мудрецы Дивии. И никогда ими не были.

Когда озарённый активно использует свои способности, он создаёт нечто вроде напряжения в своих врождённых гранях, которые, как мы давно установили, все связаны с серым веществом по всему миру, независимо от расстояния. Грани, подобно пластам породы под давлением, стремятся занять более выгодное положение. И когда напряжение становится избыточным, происходит сдвиг, и серое вещество меняет свою структуру.

Для человека сдвиг в состоянии серого вещества может выглядеть как подарок: прилетают тысячи свободных граней или усваивается новое озарение. А может, наоборот, исчезнуть полезное озарение и отняться собранные грани. Но это не подарок за хорошее поведение и не наказание за плохое.

Священники Дивии научились не только предсказывать сдвиг напряжения с помощью особых озарений, таких как «Толкование Равновесия», но и подталкивать его при помощи других озарений.

Да простят меня будущие исследователи за постоянные геологические сравнения, но именно эту область науки я знаю лучше всего, оттуда и беру примеры.

Серия экспериментов, проведённых в храме Свободной Вершины, подтвердила, что частота использования озарений увеличивает вероятность благоволения (сдвига породы). Но — что особенно важно — длительное неиспользование озарений приводит ровно к такому же сдвигу. Объяснений у меня нет; пусть это останется полем для исследований другими специалистами.

И последний этап Пути отношений — смерть носителя. Грани умершего могут вернуться в Сердце Дивии, к остальной массе серого вещества, но могут быть поглощены другими носителями и продолжить свою деятельность в материальном мире в виде кристаллов озарений, после чего уже окончательно возвращаются обратно.

Все грани, как бы далеко они ни находились от Сердца Дивии, будто бы всегда связаны между собой. Подоплёка этой связанности мне пока непонятна. Иногда можно подумать, что все грани серого вещества всегда вместе, всегда обитают в том самом частично воображаемом человеком пространстве, где происходят благоволения, — пространстве, которое впоследствии получило название Всеобщего Пути.

* * *

Грани — это воплощение серого вещества, вошедшего в симбиоз с человеком. Данное утверждение полно различных оговорок, которым не место в монографии; они детально разобраны в других свитках.

Когда грани сплетаются в узор озарения во Внутреннем Взоре или формируют кристалл, они обретают определённую материальность. Любой, кто хотя бы раз в жизни попробовал слияние граней в кристалл, поймёт, о чём речь. Ведь там мысль буквально создаёт кристалл. Таким образом, кристалл озарения — это накопитель, в котором энергия преобразования мира сохранена для последующего использования.

Важно не забывать, что серое вещество самостоятельно, не используя форму граней, входит в симбиоз не только с людьми, но вообще со всей окружающей средой. Птицы, звери, червяки, вода, камни и даже воздух — всё это становится материалом для необъяснимой работы серого вещества. Работы, растянутой, вероятно, на миллионы лет.

Понятно, что низшие формы жизни не действовали привычными нам озарениями. Вряд ли инфузория размышляла о пользе огня и о том, что было бы неплохо извергать его из своих ресничек. Современные озарения, безусловно, — изобретение ранних гоминидов, усложнённые и усовершенствованные хомо сапиенсами с помощью формирования языка и введения в оборот аппарата Внутреннего Взора и Голоса.

К творениям грязи современные озарения — например, «Морозная Буря» у гракков — попали уже через озарённых людей, а не наоборот. О том, как мог бы работать механизм передачи озарений от людей к животным, существует отдельный свиток экспериментально подтверждённых исследований.

Список дальнейшего чтения:

Свитки:

1. «Откуда у гракка „Морозная Буря“? Или о механизме передачи озарений от людей к озарённым животным и растениям».

Скрижали:

1. «НАСТАВЛЕНИЕ О ТОМ, КАК ПРОВОЖАТЬ В ПОСЛЕДНИЙ ПУТЬ, НО САМОМУ НЕ УЙТИ ВСЛЕД ЗА ГРАНЯМИ МЁРТВЫХ».

Одна из самых важных скрижалей священников. Она не является тайной, но доступна только в хранилище дворца сословия. Урезанные и искажённые варианты этой скрижали есть в Доме Опыта. Её частичный дубликат высечен по подсказкам моего Внутреннего Голоса, но так как на оригинальную скрижаль наложена защита из «Обман Взора» и «Обман Голоса», то нужно помнить, что информация в ней может быть искажена.

Глава VI. Внутренний аппарат. Происхождение Голоса и Взора

Когда-то я пыталась описать Внутренний Взор как некий осязательный и мысленно-управляемый каменный аниматограф. Как и большинство моих ранних предположений оно ошибочно, но не во всём. Но и нынешние дивианцы, с их мистическим складом ума, ошибочно воспринимают Внутренний Голос и Взор как неотъемлемую часть их высшей натуры.

На самом деле внутренний аппарат Взора и Голоса — это механизм, выработанный в ходе тысячелетий жесточайшего отбора. Именно этот аппарат сделал прирождённых жителей Дивии столь искусными в управлении воздействия граней на материю и физику мира. Внутренний Взор и Голос принадлежат человеку и его граням. Их изобретение, вероятно, не только заслуга Первых Жителей, но и самого серого вещества.

Изучая древнейшие скрижали и сопоставляя их с поведением аномалий у Озера Мрака, я пришла к выводу, что на заре своего становления Первые Жители не имели ни малейшего представления о мощности и способах контроля серого мяса. Поэтому они высвобождал всю доступную мощь разом. В лучшем случае это приводило к бессмысленному разрушению, в худшем — к немедленной гибели самих озарённых. Они сгорал в пламени собственного «Огненного Смерча», их разрывало на части собственным «Ударом Грома», который они только что сами же и изобрели. Изобретение Внутреннего Взора и Голоса решило эту проблему.

С такой же проблемой столкнулись и наши озарённые товарищи, родившиеся на Свободной Вершине. У них тоже нет Взора и Голоса, хотя есть неизвестно число граней, позволяющих им усваивать озарения, а так же какое-либо наследованное озарение. Мы частично решили это затруднение с помощью родословных дощечек.

Взор и Голос позволили предтечам наглядно управлять своими озарениями и гранями, оценивая и соизмеряя их с задачей. Одновременно эти измерительные приборы послужили ориентирами и для серого вещества, которое с тех пор старается не заходить за отмеченные внутренним аппаратом пределы.

Недаром древние скрижали утверждали: «Не важно, где звучит Внутренний Голос, важно — откуда». Он не рождается в голове, а транслируется извне, из самого серого вещества. А оно, как мы уже установили, не расположено лишь в материальном мире, но частично находится где-то ещё, где нет ни расстояния, ни времени, затраченного на его преодоление.

Я убеждена, что у людей, живших единым племенем на берегах Озера Мрака, Внутренний Голос был общим не только с серым веществом, но и друг с другом. Это было коллективное сознание, связывавшее всех членов общины и серое мясо. Их действия были одновременными, их знания — общими.

Что же разрушило эту первобытную коммуну сожителей серого вещества? То же, что разрушает любое справедливое общество — индивидуализм. Когда отдельный индивид стал ставить свои интересы, свою славу, своё могущество выше интересов коллектива, общество распалось на враждующие кланы и семьи, и вместе с ним распался и единый Внутренний Голос. Сигнал из Сердца Дивии остался единым, но теперь звучал как бы из отдельных приёмников.

Современный дивианец, с его личным Внутренним Голосом — это продукт вырождения. Он подобен человеку, слушающему обрывки радиопередач на неисправном приёмнике и считающему, что так и должно быть.

Вообще сравнение Пути Двенадцати Тысяч Граней и сигнала радио, очень удобное, хотя и спорное, как любые аналогии. Но если всё-таки продолжить эту аналогию, то теперь каждый приёмник старался орать громче остальных, хотя они передавали одну и ту же симфонию, сыгранную в Сердце Дивии.

* * *

Таким образом, внутренний аппарат Взора и Голоса был создан как инструмент выживания и коллективного развития, но в руках эксплуататорских классов Дивии превратился в средство разобщения и угнетения.

Восстановление коллективной функции это аппарата — одна из важнейших задач грядущего справедливого общества.

Список дальнейшего чтения:

Свитки:

1. «Мовах и его грани: попытка материалистического толкования легенд о Всенаправленном».

2. «Узор, ступень, гроздь. Пособие по использованию узоров из граней».

3. «Родословные дощечки. Учёт и прогнозирование способностей озарённого населения».

Скрижали:

1. «ПУТЬ МУДРЕЦА»

Наставление о том, какие вопросы и в какой последовательности нужно задать своему Внутреннему Голосу, чтобы из переплетения всех Путей выйти на Путь мудреца.

Сия скрижаль высечена Кроу Гонк, первым старшим своего рода, самолично и без привлечения посторонних умельцев.

Сия скрижаль не должна покидать пределы родового дворца Гонк. Кто нарушит сие условие, тот разгневает весь род Гонк и будет наказан со всей силой, доступной нам.

(А я сделала дубликат этой секретной скрижали, используя свой Внутренний Голос).

Глава VII. Магия чисел и физиологический предел

Любого исследователя, столкнувшегося с культурой Дивии, поражает одержимость числом двенадцать. Двенадцать тысяч Создателей, двенадцать тысяч лет, двенадцать тысяч граней. Двенадцать сословий (если считать вольнорожденных). Двенадцать Правителей и их двенадцать уполномоченных помощников. Двенадцать Колец Дивии. Двенадцать раз подумай. Двенадцать раз это, двенадцать тысяч то…

Жреческая каста на службе эксплуататоров приписала ему священный смысл. Якобы такова воля Создателей.

Однако материалистическая наука не терпит ответов в духе «так захотел бог». Если явление существует и повторяется, у него должна быть физическая, биологическая или социальная причина. Почему именно двенадцать тысяч? Почему не тридцать и не сто?

Мои наблюдения и эксперименты, проведённые как на детях добровольцев, так и путём анализа древних скрижалей, приводят к единственно верному выводу: число двенадцать тысяч — это всего лишь физиологический предел человеческого организма и его нервной системы.

В эпоху «Первых Людей», когда симбиоз только формировался, никакого ограничения не существовало. Происходил жесточайший естественный отбор. Те особи, которые рождались с пятнадцатью или сотней тысяч граней), попросту не выживали. Вероятно, и в наши дни именно перерасход граней и приводит к смерти большинства детей, родившихся на Дивии.

Число двенадцать тысяч — это выработанный за века развития компромисс между биологией человека и физикой серого вещества. Всё, что выше этого порога — смертельно для носителя.

Количество свободных граней, которые взрослый озарённый может накопить из внешних источников (получить на благоволении или собрать из погибшего озарённого организма), теоретически безгранично. Но их нельзя использовать для усваивания озарений, так как для этого есть пороговые двенадцать тысяч. Зато из них можно слиять кристаллы усвоенных или наследованных озарений.

Это как с водой: нельзя выпить озеро, но можно начерпать из него сколько угодно вёдер и поставить их в сарай. Правда воду из вёдер пить нельзя, но ею можно поливать грядки.

В Доме Опыта учат, что отпрыски славных родов получают 12 000 граней в силу своего славного происхождения, а дети менее славных и грязерожденные имеют меньше. Мол, это неизбежное неравенство на Всеобщем Пути.

Но это ложь, призванная оправдать господство аристократии.

В природе не бывает точных чисел. Ни один вид не рождается с одинаковыми показателями. Нормальное распределение подсказывает, что большинство детей, будь они из рода Правителей или из семьи торговца ароматной водой на Висячем Пути, рождаются с потенциалом ниже предела — скажем, 8 170 или 10 021 граней.

Откуда же берутся полногранные аристократы? Здесь в дело вступает искусственное вмешательство. Те самые обряды укрепления граней, которые проводят священники над младенцами из богатых семей.

У большинства жителей Дивии, даже не бедных, нет возможности получить эти дорогостоящие процедуры. Они растут с тем, что дала природа Сердца Дивии. Именно поэтому среди бесславных полногранные встречаются редко, а среди знати — почти всегда.

Священники, используя накопленный веками опыт и специализированные озарения, искусственно усиливают детей славных родов до порогового значения в 12 000 граней. И ещё более искусственно ограничивают свободный доступ к этим процедурам, предоставляя их только тем, кто платит. Причём не столько золотом (это самой собой), но ответными услугами, такими же малодоступными для других людей. Выражение рука руку моет — точно описывает взаимоотношения родовой аристократии Дивии.

* * *

Двенадцать тысяч граней — это не мистическое и необъяснимое число, а всего лишь предел прочности белковой материи при контакте с серым веществом. Число, превращённое правящим классом в ещё один инструмент сегрегации.

Список дальнейшего чтения:

Свитки:

1. «Мысли о происхождении серого мяса и его граней».

2. «Дети Дивии и их смертность».

Скрижали:

1. «ДВЕНАДЦАТЬ ПОЛОЖЕНИЙ, В КОТОРЫХ МОГУТ ВОЗЛЕЖАТЬ МУЖЧИНА И ЖЕНЩИНА ВО ВРЕМЯ СОИТИЯ, ДАБЫ РОДИТЬ ДЕТЕЙ С ПОЛНЫМ НАБОРОМ ГРАНЕЙ, ЧИСЛОМ 12 000»

Эта скрижаль — пример идиотизма, распространённого среди жителей Дивии в виде некоего особого знания. Мы проводили эксперименты и убедились, что позиции во время зачатия никак не влияют на число граней ребёнка.

Глава VIII. Причины строительства Дивии

Осознав себя и получив инструмент для управления серой слизью, предтечи — теперь уже Первые Жители — приступили к деянию поистине планетарного масштаба. Они построили Дивию.

По сохранившимся Скрижалям Сотворения можно составить примерное представление о том, как была возведена летающая твердь. Хотя полностью им доверять я не стала бы, так как даже самые древние скрижали созданы не самим предтечами, а уже жителями летающей Дивии. Скрижали, воспроизводившие подвижные рисунки на манер мультипликации — это изобретение поздних поколений.

Каким методом сохраняли и обменивались знаниями предтечи — доподлинно неизвестно.

По моим догадкам — они применяли некую общедоступную форму озарения «Игра Света», связанного с Внутренним Взором и Голосом. Вероятно, знание и образы из всеобщей «Игры Света» становилось доступным сразу всем озарённым людям, живущим у месторождения серого вещества. Если вспомнить, что дивианский язык тоже доступен всем его носителям везде и сразу, то это догадка имеет право на жизнь. Но именно по этой же причине до наших дней не дошли прямые знания предтеч — они развеялись вместе с озарением света. А после того, как началось сословное расслоение и все разновидности «Игр Света» стали принадлежностью одного сословия, то и общество Дивии перешло на каменные скрижали, более дешёвые, но допускающие ошибки, неточности и намеренные искажения.

Итак, инженерно-технический аспект постройки Дивии относительно установлен. Если собрать все Скрижали Сотворения, то можно попытаться построить ещё одну летающую твердь.

Теперь разберём причины, побудившие Первых Жителей решиться на это строительство. Для этого нам придётся обратиться к истории предтеч, которая в наши дни искажена настолько, что стала источником для создания всех дивианских религий.

До постройки Дивии жизнь предтеч была совсем иной. Судя по сохранившимся осколкам скрижалей и легендам диких нюхачей, они жили уже на довольно высоком уровне, хотя сравнивать их с известными народами будущего бесполезно — Путь развития у них был другой. Правильнее сказать — этого Пути у них не было вообще.

Все древние народы будущего будут строить города вдоль рек, дорог или на побережьях, как это уже начали делать сиабхи и суурцы, но предтечи обосновались вокруг озера серого мяса, ставшим центром их цивилизации. Они не расселялись, не строили дорог, не основывали дальние поселения. Всё было стянуто в одну точку. Или — ещё нагляднее — раскинулось кольцом вокруг озера.

Цивилизация предтеч не росла вовне, а нарастала вокруг озера, как жемчужина в раковине.

В древних скрижалях этот город вокруг залежей серого мяса уже назван Дивией, но мы, в избежание путаницы, будем называть его прото-Дивией.

Со временем людей в прото-Дивии становилось больше. Усложнялось всё: ремёсла, обряды, рождение стали связывать с симбиозом, уже не единичным, а всеобщим. Вероятно, что-то вроде сословий предназначений сложилось уже тогда, но это деление не было столь радикальным и нетерпимым — никто озарения не скрывал, всем было доступно всё.

Чем больше народу, тем сильнее нужда. С добычей еды сложностей не было — вокруг озера целый открытый мир. А обладание озарениями делали охоту простой и быстрой. Нужда возникла не в этом.

Легенды говорят, что серое мясо постепенно переставало отзываться на людей, а вместо полезных благоволений стали приходить наказания, да ещё и смертельные. Это бедствие один в один напоминает смутные периоды известные в истории Дивии, когда в храмах угасали благоволения, а потом начинали проявляться в других местах.

Словно Сердце Дивии сбрасывало напряжение, возникшее от излишне большого числа живущих вокруг него озарённых людей. Или, да простят меня за несколько неуместное сравнение, отряхивалось, как вышедшая из воды собака. Войны и голод, наступающие за временным угасанием Сердца Дивии, прореживали жителей летающей тверди, уменьшая их до какого-то приемлемого для Сердца количества.

Предтечи ещё не сталкивались с угасанием силы серого вещества. Но правильно связали его с выросшей численностью населения.

А что делать с угасающим костром? Подбросить в него дров. Прото-дивианцы начали искать другие места, где встречалось серое вещество и нашли. Добыть субстанцию руками или инструментами невозможно — она не поддавалась физическому воздействию. Сколько её не загребай со дна озера — получишь лишь вёдра грязи. Однако заметили, что крупные залежи притягивают друг друга, прямо как если бы у серого мяса было своё тяготение. И тогда родилась мысль: если нельзя перенести новое вещество в старое озеро, то нужно перенести озеро к новому веществу.

Скрижали говорят, что первое Кольцо строили несколько поколений. На долгое время жизнь всех предтеч ограничилась одной целью — поднять в воздух серое мясо и огромные земные просторы вокруг него. Тогда-то были спроектированы и созданы органы Нутра, как некие организмы-механизмы, частично состоящие из плоти озарённых людей, поэтому способные вбирать силу озарений и выступать состоятельными источниками этих озарений. Энергию органы получали из Сердца Дивии — главного органа, построенного вокруг залежи серого вещества.

Описание строительства Дивии, составленное мной по разным источникам, можно прочитать в отдельном свитке.

* * *

Знание о происхождении летающей тверди не запрещено на Дивии. Оно попросту никому не нужно, так как противоречит господствующей идеологии, по которой Небо правит Землёй и Водой, и вообще всеми. Высшие люди не желают иметь каких-либо иных отношений с низшими, кроме отношений господина и раба.

Знать Дивии, особенно из сословия учителей, прекрасно осведомлена о своих корнях в грязи. Или, по крайней мере, не встречает препятствий для своей осведомлённости. О строительстве Дивии и предтечах я читала ещё будучи подростком — эти скрижали лежали в подвале родового дворца Гонк. Так же мне известно, что много Скрижалей Сотворения находится в хранилище дворца Совета Правителей в Первом Кольце. После освобождения Дивии от власти летучих угнетателей, все они станут достоянием народа.

Список дальнейшего чтения:

Свитки:

1. «Подробное описание скелета Отшиба Свет Разума и перечень известных органов Нутра».

2. «Серое вещество и Кольца мрачного камня. О распределительной сети благоволений».

3. «Скрижали Сотворения: кто их создал, когда и где они теперь».

Скрижали:

1. «О СХОЖЕСТИ И РАСХОЖЕСТИ СВЕТОВОДНЫХ ПУТЕЙ И ВОДЯНЫХ ЖИЛ» (Доступна в виде дубликата, высеченного по подсказкам Внутреннего Голоса).

2. «СКРИЖАЛИ СОТВОРЕНИЯ»

Общее число этих скрижалей пока не установлено. Некоторые дубликаты, высеченные по воспоминаниям, хранятся в библиотеке Здание Обучения.

Глава IX. Первый полёт и первое падение

О первом полёте Дивии известно мало. О первом падении и того меньше.

Согласно одной Скрижали Сотворения первого полёта как такового вообще не было. Была серия растянутых на поколения попыток взлететь, сопровождаемые частыми падениями и поломками. С учётом ошибок, вносились улучшения в Нутро и материалы остова Дивии. Именно тогда окончательно утвердилась кольцевая структура скелета и создан мрачный камень, способный не только выдерживать страшные удары об землю, но и вбирать силу серого вещества, распределяя его по всему своему объёму, примерно так же, как это делают с озарённой обмоткой, одеждой или доспехами.

Тогда же были введены в строй органы, отвечающие за постоянное нахождение тверди в воздухе не за счёт свойств воздуха, как раньше, но за счёт беспрестанного магнитного отталкивания от тверди неподвижной. А именно — печень, её кольца и ряд почек, работавших как противовесы силе печени. Это нововведение имело и недостаток: взлетев на определённую высоту, твердь больше не могла приземлиться до тех пор, пока эти органы не будут разрушены.

Остальные подробности постройки Дивии занесены в отдельные свитки.

Перейдём к тому периоду, когда Дивия, состоящая вероятно из одного Кольца и будучи размером меньше её нынешних Отшибов, наконец долетела до ближайшего месторождения другого серого вещества. Назовём его Новым Озером, так как сведений о настоящем названии не сохранилось.

Согласно ач-чийской легенде, именно тогда произошло… первое падение летающего города. Это событие ач-чийцы приписали, конечно, к подвигам своего бога: Рудокоп Чи якобы сбил летающую твердь, метнув в неё кусок огненного камня.

Но причиной первого падения летающего города был вовсе не метеор. Дело в том, что залежи серого мяса в Новом Озере превосходили серое вещество, заключённое в Сердце Дивии. А так как субстанции притягивались друг к другу, то произошло не то, на что рассчитывали Первые Жители — Новое Озеро притянуло Дивию! И остановить это крушение не смогли органы полёта — их мощности просто не хватило.

После падения, Дивия несколько поколений пролежала на Новом Озере, пока серое вещество Сердца перемешивалось с «диким» серым мясом Нового Озера.

В этот период Первые Жители строили и улучшали Нутро, наращивая мощность органов. Они изобрели и освоили много новых озарений, годящихся исключительно для создания органов и для работы в Нутре. Страшно представить, сколько людей погибло, пытаясь сначала получить от серого мяса нужную «магию» и сколько их покалечилось, применяя её.

В этот же период было построено Второе и заложено Третье Кольцо. Население упавшего города увеличилось, а благоволения от удвоенного объёма серого мяса были обильны.

Наиболее интересным в этом периоде является, конечно, процесс перемешивания серого вещества, находящегося в разных стадиях симбиоза с людьми. Судя по всему, вещество способно к какой-то своей эволюции, когда некое знание, полученное в симбиозе с людьми, например, язык, линии, ограничение на га число врождённых граней и прочее, передавалось от старого вещества к новому. Так же процесс ускоряли грани умерших, постоянно возвращавшиеся в общую субстанцию. Поэтому возвращение граней так важно для общего улучшения сожительства людей и субстанции.

Сколько именно поколений длилось великое лежание летающего города — доподлинно неизвестно, ведь нельзя воспринимать всерьёз легенды ач-чийцев, уверяющие, что упавший город пролежал в грязи Нового Озера двенадцать тысяч зим.

Завершилось великое лежание, когда сердце Дивии втянуло в себя и «натурализовало» всё серое мясо Нового Озера. После чего, произошёл лёгкий отрыв от земли и вечный полёт начался. Или продолжился.

Совершенно очевидно, что строка молитвы «Свет более не падёт в грязь» — это отголосок древних событий, сохранившийся в памяти Первых Жителей.

Доподлинно неизвестно, бывали ли ещё падения летающего города. Но даже опыт первого падения в грязь научил Первых Жителей осторожности.

Согласно моим представлениям, основанным на скудных рисунках Скрижалей Сотворения, поглощение происходило так: обнаружив очередное месторождение серого вещества, Дивия зависала над ним на безопасной высоте, после чего начинала медленное снижение. Усиленные органы Нутра успешно сопротивлялись любому притяжению с Земли. Дивия не только поглощала серое вещество, но и озёра, болота и земли, пропитанные веками озарённых взаимодействий. Всё это выламывалось и подымалось на Дивию, заполняя пустые сектора её Колец. Воистину — хищническая выработка недр.

Поглощение новых залежей серого вещества стало историческим рубежом, определившим дальнейшую судьбу всех народов Земли.

У многих крупных месторождений Первые Жители обнаруживали племена, живущее в полном или частичном симбиозе с серым веществом. Эти народы веками приспосабливались к специфическим условиям озёр, формируя собственные варианты взаимодействия с гранями. Их мифы, если судить по тем обрывкам, что сохранились у ач-чийцев и сиабхи, упоминали «живую землю», «сердца болот» и «камни-духи» и прочее «серое мясо».

Племена, живущие на озёрах, обладали иным типом хозяйства и иным отношением к серому веществу. Их симбиоз, вероятно, не требовал особых усилий воли и сложных узоров граней. Он напоминал примитивное подсечно-огневое земледелие по отношению к академическим методам агрохимии. Дикари не умели подчинять серое вещество с помощью языка, а пользовались силой серого мяса как редким чудом. Примерно так, как им сейчас пользуются наши колдуны. С точки зрения предтеч, это глупость и невежество. С точки зрения диких племён — божественный порядок вещей.

Но так как невежественные глупцы всё-таки обладали даром многовекового сожительства и гранями, то были ценным приобретением для летающей тверди. Правители Дивии предлагали вождям дикарей переселение на летающую твердь, доступ к организованным благоволениям и перспективу для их детей — родиться с Внутренним Голосом и Взором, став частью бесконечного полёта Дивии.

Эти предложения выглядели как высшая милость, но если взглянуть глазами тогдашних земных племён, картина совершенно иная.

Для народа, тысячелетиями связанного со своим озером, переселение означало утрату привычного образа жизни. Некоторые отказывались. Тогда Дивия уничтожала непокорных и угоняла в рабство выживших. Это были первые войны Земли и Неба, завершавшиеся в основном победой Неба, как более развитого общества. Предположительно тогда были разработаны все основные озарения, ныне входящие в категорию боевых.

Нередко месторождения оказывались заняты не людьми, а живностью и растениями, эволюционирующими в симбиозе с веществом, вероятно, миллионы лет. Эти создания предтечи прозвали творениями грязи. Перед тем как втянуть серое вещество и окружающий его пласт земной коры, небесные воины уничтожали все творения грязи, чтобы они не оказались на Дивии.

В отдельном свитке я попыталась восстановить весь Путь тогдашней Дивии, с привязкой к географии двадцатого века. Само собой, всё это крайне ненадёжные догадки, основанные на ещё более ненадёжных источниках. Но у меня нет сомнений, что в хранилищах скрижалей славных родов и Первого Кольца Дивии хранятся древние скрижали, описывающие весь маршрут вечного полёта. После освобождения летающей тверди, эти знания требуют тщательнейшего изучения.

Осталось последнее — происхождение Отшибов.

Когда Сердце Дивии, главный резервуар, наполнилось, были построены Отшибы. Причём их Первые Кольца заложены примерно в одну эпоху, а постройка остальных растянулась на поколения. Со сменой поколений строительство Отшибов замедлилось, пока совсем не угасло. Это хорошо заметно по неравному числу количество колец Отшибов.

Из-за недостатка исторических сведений, мне не удалось установить, были ли Отшибы задуманы как дополнительные хранилища или это были новые Дивии, заложенные в расчёте не только на бесконечный полёт, но и бесконечный сбор серого вещества.

Сбор всего доступного серого вещества занял не одно поколение. Его усваивание и «приручение» — и того больше. Но однажды оно закончилось. На разграбленных озёрах сохранились лишь остатки серого мяса, недостойные внимания Дивии.

Так закончился эпоха накопления чудотворной субстанции, а Отшибы остались недоделанными придатками, зависимыми от Сердца Дивии.

Дивия приобрела современный вид. Всё остальное — уже история самой Дивии, подробно разобранная в других свитках, и не является целью этой монографии.

* * *

Дивия была создана как движущийся сборщик серого вещества. Небесный Комбайн, если позволительно такое сравнение. А все позднейшие толкования о происхождении летающей тверди — не более чем попытки забыть первоначальный смысл, так как он не соответствовал интересам господствующего класса.

Список дальнейшего чтения:

Свитки:

1. «Карты доисторического мира и привязка к географии XX века».

2. «Список всех предполагаемых разграбленных Дивией месторождений серого вещества».

3. «Краткая история войны Земли и Неба и её захватнический характер».

4. «Вертикаль и горизонталь: балансировка нагрузки на органы Нутра при смещении оси».

5. «Расшифровка рельефа местности по скульптурным группам граней».

6. «О природе шаров бытия как рычагов управления».

Скрижали:

1. «О ТОМ, КАК ВСЕНАПРАВЛЕННЫЙ ВЕТЕР МОВАХ РАЗДЕЛИЛ ПРЕДНАЗНАЧЕНИЯ ЖИТЕЛЕЙ И ОНИ СТАЛИ ВЫПОЛНЯТЬ ЭТО РАЗДЕЛЕНИЕ».

2. «ДВЕНАДЦАТЬ ГЛАВНЫХ МОЛИТВ ДВЕНАДЦАТИ ТЫСЯЧ СОЗДАТЕЛЕЙ».

(Эта скрижаль что-то вроде библии современной главенствующей религии Дивии. Для исследователя эти молитвы интересы тем, что являются отголосками древних событий, запечатлённых в поэтической форме).

Глава X. Моральное Право и Всеобщий Путь: от естественного признака к знаку угнетения

Ничто так ясно не разоблачает эксплуататорскую сущность дивианского общества, как преувеличенное внимание к Линии Морального Права. Хотя эта она не более и не менее важна, чем остальные, дивианцам настойчиво внушают, будто чем больше человек трудится или совершает подвигов во славу Дивии, тем толще его линия и тем шире его права.

Это — идеологическая надстройка, призванная скрыть подлинную, материальную основу явления. А именно: служение во славу Дивии подменяется служением какому-нибудь славному роду.

Моё исследование показывает: «Моральное Право» есть не что иное, как показатель, насколько глубоко данный индивид способен войти в симбиоз с серым веществом. То есть это врождённая, биологическая предрасположенность, закреплённая наследованием.

Эту догадку подтверждает факт того, что Моральное Право — единственная линия, не поддающаяся самостоятельному развитию. Её утолщает или истончает лишь серое вещество во время благоволения, руководствуясь своими, пока нам неизвестными закономерностями.

Славные рода — прямые наследники предтеч, у которых способность к симбиозу была сильнее всего выражена. Поколение за поколением они закрепляли это преимущество выгодными браками и фактически создали замкнутую биологическую касту. Таким образом, природный фактор превратился в фундамент классового расслоения и в удобное оправдание их власти над теми, кто родился с тонкой линией.

При этом сами же славные рода выстроили такую систему жизни, при которой люди с более слабым Правом лишены доступа к условиям, где линия могла бы хоть немного вырасти.

Сокрытие некоторых озарений — ещё один инструмент угнетения.

И всё же изначальный замысел предтеч, который стремился к равенству возможностей, пробивается сквозь поздние заслоны аристократии: иногда даже бесславные получают резкое усиление Морального Права, достаточное для того, чтобы стать уполномоченным помощником или даже одним из двенадцати Правителей.

Но такие случаи не нарушают воистину воровского закона летучих угнетателей: люди с невероятно толстыми линиями, но вне благородного происхождения, всё равно оказываются беззащитными перед сплочённой волей касты. Высокоморальные простолюдины растворяются в их идеологии, повторяют навязанный им образ поведения. Этому посвящены отдельные свитки, и здесь я не буду повторять изложенного в них.

В этой главе необходимо коснуться иной стороны общественной и духовной жизни Дивии, связанной с искажением важности Линии Морального Права — идеи Всеобщего Пути. Ещё до наступления нужного возраста маленьких дивианцев учат, что Линия Морального Права сохраняет каждый шаг, каждое озарение и поступок в любой момент бытия прирождённого жителя Дивии. Что все эти следы остаются на Всеобщем Пути, а любые слова и утверждения могут быть сравнены с Правдой и оценены. И если в основе это так и есть, то в объяснениях, которые предлагают учителя и священники нет ничего, кроме лжи.

Подробно разбирать их ошибки я не стану: в этом нет смысла, так как священники не знаю, что они врут. Просто запомним, что все известные толкования Всеобщего Пути и Линии Морального Права искажены сословиями священников и учителей, подстроивших их под интересы своих каст и союзников по угнетению народов Земли и Неба.

Всеобщий Путь — это сознательно насаждаемое суеверие, не лишённое, однако, реальной материальной основы.

Мы видим этот Путь во время благоволений, в «Облаке Тьмы», в некоторых фазах «Пророческого Сна» и в иных озарениях, связанных или с воздействием на разум или на пространство и время. В особенности в палате правления. Если отбросить мистическую шелуху, остаётся следующее: Всеобщий Путь — это есть особое пространство восприятия, которое открывается человеческому сознанию лишь при взаимодействии с гранями через использование озарений. А так же, возможно, формируется в материальном мире, но каким-то образом сокрыто от тех, кто не участвует в акте использования озарений. Отсюда и пошло поверье, что у каждого свой Всеобщий Путь.

Таким образом, Всеобщий Путь не есть духовное откровение, а скорее отпечаток действия серого вещества на мозг человека и среду его обитания, воспринятый чересчур буквально и превращённый в средство идеологического господства.

* * *

Так превратно истолкованный факт работы серого вещества вновь становится основой классовой надстройки — и служит оправданием власти тех, кто провозгласил себя проводниками на Всеобщем Пути и указывают остальным, куда им идти.

Список дальнейшего чтения:

Свитки:

1. «Всеобщий Путь: критика религиозных толкований и материальная основа явления».

2. «Первобытные основы кастового строя: от предтеч к современным славным родам или краткий историко-материалистический обзор формирования замкнутых родов».

3. «География колодцев молний. Формулы превращения времени в пространство».

4. «Что именно является общим на Всеобщем Пути?»

Скрижали:

1. «ПАМЯТКА ДЛЯ ПОЗНАВШЕГО СПРАВЕДЛИВОСТЬ»

2. А так же все слепки скрижалей с жизнеописаниями славных учителей и священников, по которым можно проследить то, как самообман учителей и священников повлиял на восприятие Всеобщего Пути.

Глава XI. О перемещении души по кольцам хаотического вихря времени

Последний, весьма важный вопрос, который необходимо отметить в данной монографии — это вопрос перемещения личности людей из будущего в прошлое.

Всестороннему рассмотрению данной проблематики я посвятила немалое число свитков, кои составляла на протяжении всей своей здешней жизни, внося правки и дополнения по мере накопления фактического материала. Собранные данные дают веские основания полагать, что в качестве основного инструмента воздействия выступали «Пророческие Сны» — одно из самых странных и мало изученных мною озарений, а так же озарения, предназначенные для тонкой настройки граней и наследованных озарений для дивианских детей, не достигших нужного возраста.

Мы не будем сейчас касаться принципов работы и особенностей воздействия озарений священников на столь тонкую и загадочную вещь как время, представленное в культуре Дивии в виде хаотического вихря. Об этом можно прочесть в специализированных свитках, написанных мной, и скрижалях, высеченных как с моих воспоминаний, так с воспоминаний служителя Моваха, имевшего опыт работы с общедоступной разновидностью этого озарения. Больше сведений о «Пророческом Сне» и связанных с ним озарениях мы получим лишь после освобождения Дивии и рассекречивания скрытых свитков славных родов.

Но так как это монография посвящена Пути Двенадцати Тысяч Граней, то нельзя обойти стороной эту удивительную связь времён, возникшую, как я попробую доказать далее, по ошибке людей, но не по ошибке серого вещества.

По моим наблюдениям, перенос сознания происходил при совпадении следующих условий:

Условие 1. Объект «Человек будущего», человек любой расы и возраста, физически соприкоснувшийся с останками жителя Дивии.

Условие 2. Объект «Останки». Останки прирождённого жителя Дивии, находящиеся в одном из храмов.

Условие 3. Субъект «Ребёнок» — прирождённый дивианец с полным набором врождённых граней, но ещё не достигший возраста усвоения озарений, включая наследованные.

Примечание: Перенос возможен и во взрослого, уже усвоившего озарения. Но конфликт пришлой души с устоявшейся структурой граней носителя неизбежно ведёт к безумию и гибели.

Условие 4. Субъект «Ребёнок» должен подвергнуться сильному «Пророческому Сну», направленному на дальний срок будущего. Это встречается нередко: родители славных и полуславных родов часто обращаются к священникам, желая увидеть отблески судьбы своих детей. Чуари, как отпрыск славного рода, подвергалась этому озарению часто, так как отблески в хаотическом вихре времени постоянно менялись и требовали новых толкований.

И судя по всему, взор некоторых особо сильных прорицателей, проскальзывал сквозь судьбу ребёнка в грядущие эпохи, сам того не желая. Критически важно понимать, что смысловое наполнение пророчества (станет ли ребёнок славным героем или ждёт ли его богатое благоволение) не играет никакой роли. Значение имеет лишь сам физический факт вмешательства в структуру времени. Какой бы она ни была, пускай даже хаотическим вихрем.

Условие 5. Субъект должен находиться в одном из храмов Дивии — не обязательно там же, где находятся «Останки», но желательно не далее Седьмого Кольца.

Условие 6. Субъект «Ребёнок» должен войти в состояние получения благоволений, когда серое вещество начинает своё необъяснимое взаимодействие с врождёнными гранями.

Условие 7. В тот же период ребёнок подвергается ряду озарений сословия Помогающих Создателям. Полный перечень мне неизвестен. Однако анализируя мой случай и случай Чарльза Вильсона, можно составить примерное представление, учитывая, что существуют ещё скрытые озарения, вероятно играющие решающую роль.

Условие 8. Совпадение всех перечисленных факторов в хаотическом вихре времени.

Как именно происходит совпадение — вопрос нерешённый, но в теоретическом отношении понятный: связь граней серого вещества осуществляется не только в пространстве, но и во времени. И, похоже, понятия расстояния и длительности действуют для него иначе, чем для человека. Если существуют вообще. Любой, кто пользовался «Колодцем Молний», томился в «Облаке Тьмы» или видел «Пророческий Сон», поймёт мои сомнения.

Эксперименты по воссозданию условий переноса сознания изложены в специальных свитках. Чётких результатов они не дали — вещество Сердца Отшиба слишком слабо. Зато «Пророческие Сны» дали материал, который подтвердил правильность моих выводов.

* * *

В заключение повторю: большая часть моих предположений может быть проверена только с участием вещества из Сердца Дивии и только людьми, обладающими Внутренним Голосом и Взором.

Список дальнейшего чтения:

Свитки:

1. «62 год. Эксперименты в Сердце Отшиба».

2. «63 год, зима. Эксперименты в Сердце Отшиба и в храме».

3. «63 год, лето. Эксперименты с гроздями озарений для работы с гранями и пророческими снами».

4. «Гуро Каалман и его личные демоны».

5. «Обнажение коренных пород памяти».

Скрижали:

1. «ПРОРОЧЕСКИЙ СОН». (Слепок нескольких страниц из скрижали в Доме Опыта)

2. «ПРОРОЧЕСКИЙ СОН НА СЛУЖБЕ ДЕТЕЙ СОПРОТИВЛЕНИЯ». (Эта скрижаль высечена со слов служителя Моваха, владевшего этим озарением и приспособившим его к слабому Сердцу Отшиба).

3. «ДЕМОНИЧЕСКИЕ ОДЕРЖИМОСТИ И НЕКОТОРЫЕ СПОСОБЫ ИХ ОПРЕДЕЛЕНИЯ». (Слепки нескольких страниц из одноимённой скрижали из подвала Дома Опыта).

✦ ✦ ✦

Заключение

Подводя итог сказанному, я не могу не признать гениальности предтеч. Эти люди — и прежде всего их коллективный разум — совершил такой рывок в овладении силами природы, какой в моей прежней эпохе и вообразить трудно. Да, ими двигало стремление присвоить себе всё серое вещество. Но при всём том они поднялись на такую высоту, что сумели подчинить стихии, обуздать силу тяготения и поднять в воздух целый кусок поверхности, вырванный из планеты.

Дивия уже в период расцвета несла в себе зерно будущего упадка. Собрав почти всё серое вещество мира, Дивия стала замкнутой системой, оторванной от среды, давшей ей силу.

Это не могло не сказаться на её населении.

Называть это деградацией — было бы неверно. Работа с серым веществом всегда требовала напряжения духа, зоркости мысли и стойкости воли.

Но если у предтеч обряды были лишь внешней оболочкой точных приёмов, чем-то вроде технического предписания, то с течением веков оболочка стала отрываться от своего смысла. Наука превратилась в религиозный обряд, а знание — в догму, защищённую множеством запретов. Появились поколения, воспитанные в тепличных условиях летающей тверди. Они принимали наследие предтеч как данность, не утруждая себя поиском причин и связей. Так дивианская наука обросла религиозными напластованиями, где под слоями мифологии с трудом угадывается первичное знание.

Самый тяжёлый удар по развитию Дивии нанёс её собственный общественный порядок. Разделение труда, естественное в сложном обществе, обратилось в неподвижные касты. Учителя, целители, воины, труженики Нутра и даже относительно недавно появившиеся ростовщики — каждое сословие замкнулось в себе, охраняя свои знания и свой круг.

Тайна, которой они окружили науку предтеч, превратилась в средство власти.

И в этом была главная причина застоя: силы уходили не на развитие, не на накопление нового опыта, а на защиту старого, на борьбу за привилегии и то преимущество, которое давало обладание даже малой частью великого наследия.

* * *

Опираясь на собранные данные, я могу наконец ответить на вопрос, который не давал мне покоя с того самого дня, как я очнулась в теле Чуари: почему в двадцатом веке, в эпоху атома и электричества, человечество не сохранило сведений о Дивии?

Если судить по тому, как вёл себя Отшиб, который мне довелось приземлить, можно предположить, что и сама летающая твердь обладала такими же свойствами. Отталкивающие силы между поверхностью Земли и этой громадой были чудовищными. Небольшой Отшиб выжег целый котлован. Падение Дивии пробило в земной коре глубокую рану. Это объясняет, почему её останки оказались погребены так глубоко.

Ещё один вопрос, который непременно поставил бы любой исследователь моего века: куда исчезли низкие царства? Тут я могу дать твёрдый дивианский ответ: их размотал хаотический вихрь времени. Лишившись Дивии — единственного источника своего прогресса — они оказались исторически обречены. Продуктивные силы низких царств были слишком слабы, чтобы поддерживать уровень жизни без постоянного притока товаров сверху. Их ирригационные каналы быстро пришли в негодность, дворцы и мастерские разрушились, а общественный строй, не имея больше внешней подпорки, опустился к природному уровню своих производительных сил. Ведь эти дикари даже железо добывали не для себя, а для Дивии.

Тот, кто видел Ач-Чи или Сиабхи-Дана-А, поймёт: они и до вмешательства Дивии не так уж далеко ушли от первобытности. Скорее сама Дивия, действуя против хода естественного развития, вырвала их на время из состояния, соответствующего их материальной базе.

Последний удар нанесла природа. Всё говорит о том, что описываемая мной эпоха предшествовала великому оледенению. Наступивший ледник стёр следы древних цивилизаций, перемолол камни их дворцов, накрыл остатки городов и саму Дивию.

Когда же ледники отступили, на очищенной земле появились новые народы. От Дивии остались образы, дошедшие до моего века в сказочном виде.

Однако не следует думать, будто гибель летающей тверди означала мгновенное исчезновение всех её жителей. Часть дивианцев успела покинуть Дивию до катастрофы и смешалась с автохтонными племенами Земли. Эти беглецы, хранившие обрывки технических знаний, врачебных приёмов и остатки материальной культуры, рассеялись по миру.

Так возник образ богов-просветителей, что встречается в преданиях почти всех народов — от долины Нила до берегов Амазонки.

Падшие по неволе жители Дивии пользовались усвоенными озарениями, но их дети, родились вдали от Сердца Дивии. Они ничем не отличались от других низких. Озарения, быть может, и наследовались, но оставались мёртвыми без граней. И тем более у наследников не было такого инструмента управления гранями, как Внутренний Взор и Голос.

Какое-то время потомки предтеч поддерживали свою силу с помощью кристаллов озарений, вывезенных с Дивии. Кроме того, они сами делали кристаллы и обменивали друг у друга. Но кристаллы не вечны, как и сами падшие.

В итоге они передали низким племенам лишь мифы о себе, но не могущество озарений.

* * *

Что же стало с серым веществом Сердца Дивии?

Оно могло рассеяться в недрах или, напротив, законсервироваться внутри обломков Тверди. Но так как Каратель Сердца сработал и убил всех участников моей советской экспедиции, можно утверждать: активная часть вещества сохранилась.

Мне неизвестно, насколько сильно пострадала Дивия. Допускаю, что катастрофического падения не было, а случилась лишь жёсткая посадка, подобная той, что я устроила Отшибу.

Чисто теоретически даже взрослый человек моего времени, имеющий спящее наследованное озарение, но лишённый граней, мог бы вступить в сожительство с серым веществом — так же, как это сделали когда-то древние гоминиды у Озера Мрака. Только цена такой попытки — верная гибель. И если даже смельчак выживет, он погибнет при первой же попытке вызвать озарение: без языка предтеч, без инструкций, собранных тысячелетиями, без того колоссального опыта, который Дивия накопила в своих скрижалях.

Возможно, именно перенос сознания и стал такой формой взаимодействия — единственно доступной для нас, деградировавших потомков предтеч, когда их спящие озарения сталкиваются с активным веществом.

Ведь сила предтеч держалась не только на монополии на серое мясо, но и на созданной ими научной надстройке. Этот Путь развития нельзя пройти вторично в одиночку: он был выкован исторически, шаг за шагом, и исчез вместе с обществом, которое его породило.

С позиций диалектического материализма я осмелюсь утверждать следующее: любой человек моего века — студент, рабочий, служащий на улице Москвы или Ленинграда — может быть носителем ослабленного, размытого веками набора наследованных озарений. В ком-то дремлют «Крылья Ветра», в ком-то — «Игра Света» или общепризнанно бесполезное «Дыхание Воды». Но ни один человек будущего не обладает врождёнными гранями, чтобы наполнить ими этот узор.

Конечно, всё это лишь мои гипотезы, которым не место в краткой монографии. Тем более что единственная в двадцатом веке залежь серого вещества покоится под землёй, в руинах Дивии, и до сих пор охраняется действующим Карателем Сердца.

К О Н Е Ц

88−89год, Свободная Вершина

Я продолжал сидеть, удерживая свиток двумя пальцами. Я испытал много эмоций от чтения. Да, происхождение Дивии и прочее, это интересно… Но я испытал… стыд.

Вот же были раньше люди! То есть будут в будущем.

В отличие от меня Лев Эммануилович получил худшие стартовые условия: тело шестилетней девочки из учительского рода. Но чего добилась она и чего я?

Она — угнал целый Отшиб. Я — гонялся за какими-то бабами.

Она — собрала сторонников, обучила несколько поколений низких грамоте и донесла до них правду о летающей тверди.

Я — сколотил отряд летучих бандитов, чем заслужил благосклонность родовитых стариков из рода Патунга. В итоге отряд позорно погиб в сражении с детьми сопротивления, преданный этими самыми стариками.

Она начала борьбу с репрессивной религиозно-магической машиной летающего Рейха.

Я — наслаждался благами, доступными высшей касте, то есть занимался любовью и войной.

Она, в конце-то концов, докопалась до истины о сером мясе, похороненной в веках вранья и подделок. А я… я будто смирился с магическим происхождением озарений. Мол, какая разница, откуда взялся «Удар Молнии», главное, что я могу грохнуть им.

Но деятельность Чуари, не ограничилась одной лишь наукой. Попав в Дивию, большевик, коммунист и настоящий герой Лев Эммануилович Чуари-Иванова до последнего вздоха боролась за некую абстрактную справедливость, пытаясь вырвать низких людей из грязи.

Попав в Дивию, плохой учитель и неплохой шашлычник Денис Лавров переживал за других людей только на словах. В остальное время переживал за себя, да ещё и считал это правильным. Мол, сначала спаси себя, потом спасай других. Да так увлёкся спасением себя, что совершенно забыл о других.

Сначала я не мог смотреть на истязания низких людей, поэтому предпочёл не смотреть. Потом сам стал славным воином и принял участие в насилии, утешая себя, что, мол, нельзя прикладывать моральные установки общества будущего к доисторическим временам, когда поджарить груду живых младенцев на алтаре, было таким же нормальным явлением, как жарить шашлыки на майские праздники.

По сути, я пресмыкался перед обстоятельствами, спасая свою шкуру. И называл это выживанием.

Впрочем, трусом я пробыл недолго. Потом я стал таким храбрецом, что описание моих подвигов займёт несколько томов эпопеи. Но вся моя храбрость предназначалась мне одному. Я не просто привык к образу жизни Дивии, я стал дивианцем. И весьма славным, надо заметить.

В первое время я тоже подвергал сомнению традиции Дивии, но делал это по неискоренимой привычке Дениса Лаврова к бесплодным размышлениям.

Из-за разумной осторожности я считал, что нельзя лезть со своим уставом в храм Двенадцати Тысяч Создателей.

Лев Эммануилович Чуари, не колеблясь, полезла с уставом Всесоюзной коммунистической партии в несправедливый сословный мир Дивии. С первых дней жизни на летающей тверди этот верный ленинец из будущего мечтал исправить несправедливость в отношениях Земли и Неба. А когда оказался в грязи, не сдался, а усилил борьбу за права, блин, трудящихся низких. И плевать ей, что изменение прошлого могло повлиять на будущее. Как там она написала в одном из свитков…

Внутренний Голос напомнил: