Я задохнусь в этом синтетическом красном подарочном мешке!

— По какому праву вы со мной так обращаетесь? — долблю ногами о багажник, в который меня запихали, как вещь. Очень кому-то нужную. Ещё в мешочек для подарочков запихнули.

— Я — лицо телевидения! — активнее дергаюсь и ёрзаю в довольно просторном багажнике. — Меня будут искать! Это похищение! — ору что есть сил. И слышу приглушенный утробный хохот. Неотесанные мужланы!

Когда шины скрепят по снегу, понимаю, что тачка останавливается. Меня швыряет в багажнике. И я пытаюсь ногтями разорвать проклятый мешок и сбежать черт знает куда.

— Давай, открывай, — слышу прямо над собой один голос и мгновенно чувствую морозную свежесть. Волшебный хруст снега под подошвой обуви. Меня даже ностальгия детства охватывает, когда я бегала по заснеженному лесу и играла в снежки.

А сейчас я в подарочном мешке!

— Ну что, красотка, босс тебя заждался! — второй голос бандюгана доверия не внушают. Но моё положение меняется. И кто-то из бугаев забрасывает мешок со мной на плечо.

Долбанный громила!

Стараюсь сжаться в наименее компактную позу, чтобы не сломаться и не получить никаких повреждений.

Трясет на каждый шаг бугая, а скрип снега, покрывшегося корочкой льда, приятно вибрирует в груди. Даже кажется, что сквозь дурацкий подарочный мешок я улавливаю запах хвои.

Мамочки! Меня привезли в какой-то лес. К какому-то неизвестному мужику.

Чувствую, как мешок сползает с плеча, и меня опускают на пол. Весьма аккуратно.

— Босс, ваш подарок прибыл!

Да они совсем страх потеряли! Оборзели!

Тугой узел мешка разрезается ножом, и для собственной безопасности я втягиваю голову в плечи. Зажмуриваюсь, чтобы острого лезвия не видеть.

И внезапно тряпичный мешок распадается на лоскутки. Слепну от яркого света, сидя на блестящим чистотой полу.

Ослепленная светом часто моргаю. За слезами ни черта не вижу. Лишь размытый образ мужчины, вальяжно восседающего... на золотом троне.

Вот урод моральный!

— Как вы посмели? — восстаю из мешка, как феникс из пепла. — Меня? Украсть? — на каблуках я значительно выше. Чувствую уверенность. Но под ледяным взглядом голубых глаз вся моя храбрость схлопывается. — Я известная журналистка! Вы пожалеете! — тычу пальчиком в надменное выражение лица бандита и гулко сглатываю слюну. Как безумная разглядываю спортивное тело мужчины. Просто огромное. Он обнажен по пояс. Весь расписной татуировками. Сидит в идиотском новогоднем колпаке. Без улыбки и со смертоносным взглядом. Как Гринч. Вечно недовольный, пугающий. Но, сука, красавчик пылкий. У меня аж трусики намокли.

Твою мать!

Качаю права в одном нижнем сетчатом белье нежно-голубого цвета. Готовилась к вечеру со своим молодым человеком, который убедил меня, что подобное бельишко Снегурки носят. А сейчас мои соски торчком стоят, приветствуя опасного типа.

Хочется обратно спрятаться в подарочный мешок!

— Прямо сейчас я жалею о том, что не могу сразу заткнуть твой болтливый рот своим членом, — его царапающая хрипотца пускает по моему телу табун мурашек, и я невольно оседаю в разорванный мешок. — Бельё твоё нравится, — лёгким движением головы своим людям и меня подтягивают к ногам бандита в праздничном мешке, как на ковре. Лицом почти упираюсь в пах этого ублюдка. А штаны на нем кожаные. И с мужским хозяйством у него точно все хорошо. Приличный бугор выпирает заметно.

— Примерзла, ягодка? — наклоняется корпусом тела ко мне и пальцами плотненько сдавливает мой левый сосочек. До покраснения и стреляющей боли. Караул! Трусики уже насквозь влагой пропитались.

— Вы меня похитили! — гну свое, надеясь, что мужик разумный.

— Ты мне по телику приглянулась! Такая сладкая, — большим пальцем оглаживает мои губы. Я почти на грани обморока. — Захотел тебя в подарок, — и сжимает уже правый сосочек, согревая и делая его красненьким. — Праздник всё-таки. Без подарка нельзя, Фина, — выдыхает в лицо моё имя, и я прикрываю глаза от потока тепла.

— Не похожи вы на мужчину, который праздники любит, — ой, ну и дура, язвлю опасному бандюгану.

Меня по щелчку в его дом доставили.

По щелчку и прихлопнуть могут.

— Развлекать меня будешь, ягодка! — откидывается на спинку своего трона и похабно поправляет увеличившийся в размерах член в штанах. Прямо у меня на глазах. Там реально все очень большое!

— Я телеведущая, а не клоун! — львицей рыкаю ему в пах и вскакиваю на ноги. Каблуки уверенности снова придают.

— Дерзкая, значит? — любитель праздников лениво поднимается со своего королевского трона. И оказывается значительно выше меня. Больше. Шире. Бегаю глазами по точеным кубикам пресса, подмечая каждую цветную татушку, и в слюнях захлебываюсь. Соски уже болезненно гудят. Их бы губами размочить. Его блядскими губами.

— Я дерзких люблю! — на крючок пальцев цепляет меня за бюстгальтер и впечатывает в свою огненную грудь. Мамочки, мужик огненный! Расплавит меня своим телом.

— У них особый терпкий вкус! — соскальзывает своими огрубевшими пальцами по моему животу. Запускает ладонь промеж бедер под мой возмущенный писк. Лезет за намокшую ткань стринг, задевая мокренькие складочки. Ошалев от наглости бандита, во все глаза смотрю на его суровые черты лица. Этот король жизни растирает смазку по моим нежным складкам. Чуть массирует клитор. И у меня коленочки от кайфа дрожат. А он достает из меня пальцы и на моих глазах... слизывает мой вкус.

Поганый мерзавец!

Возомнил, что может пользоваться мной как игрушкой.

Ну, может, и приятно моей киске прикосновения его огрубевших пальцев, но моя гордость крепче одного мазка по складкам.

Сгибаю колено и хорошенько прописываю мудаку по его фаберже. Что-то не звенят? Но мужик пополам складывает и воет, как сука от боли. Материт меня на чем свет стоит, а я на высоких шпильках удираю куда глаза глядят. Только аппетитными булочками и сверкаю.

Черт знает, есть ли безопасное место в огромном бандитском особняке, но я на каблуках залетаю на второй этаж. Рвусь во все двери. И попадаю в роскошную спальню в темно-алых тонах. В воздухе витает терпкий аромат мужского парфюма. На обалденный запах тонко реагирует мои твердые сосочки, и волоски шевелятся на шее.

Только успеваю понять, чья это спальня, как дверь с грохотом захлопывается. Взвизгиваю от страха и разворачиваюсь на месте. Татуированный бандюган хищно ступает по ковру.

— Всё равно попалась, ягодка! — в полумраке спальни голубые глаза сверкают опасным блеском. Невольно отступаю и голыми ягодичками натыкаюсь на... хвойные веточки.

Ёлка в спальне мужчины! Вот это действительно сюрприз.

— Я вам не ягодка! Меня зовут Афина. И, между прочим, я ношу имя богини... Войны, — понижаю голос до таинственного шепота. Но пискнуть не успеваю, как неотесанный грубиян оттесняет меня к подоконнику и жестко наматывает волосы на кулак.

— У меня теперь из-за тебя яйца распухли и гудят от боли, — сильнее дергает за пряди и обжигает щеку гневным дыханием.

— Но вы меня оскорбили своими домогательствами, — канючу, словно мы в ролевой игре. И ловлю мерцающий яростью взгляд мужчины. От него пышет просто бешеной сексуальной энергией. Ничего не делает! Просто смотрит и жестко взглядом трахает.

— Давайте я вам лёд принесу, — в качестве извинений предлагаю помощь.

— Хочешь, чтобы я их отморозил, Афина? — касается губ моих и меня шарашит током, вызывающим судороги по всему телу.

— Чего вы тогда хотите? — сглатываю слюну, сражаясь с накатывающими рыданиями. Огромной ладонью он обшаривает моё тело. Жадно. Страстно. Давит на живот. И сминает грудь, слегка массируя. Меня бросает то в жар, то в холод.

— Хочу, чтобы ты мне, — объемные губы свои к ушку приближает и интимно шепчет, — ёлку нарядила!

И громко хохочет на весь особняк, сотрясая стены, когда видит моё обескураженное выражение лица.

Ёлку? В прямом смысле? Или это какие-то извращенные игры?

Но мужчина садится на край постели и взглядом лениво указывает на коробки с новогодними игрушками возле хвойного дерева.

— Хорошо... — выдаю дрожащим голосом, до конца не веря в простоту просьбы.

Опускаюсь на колени и оседаю попкой на острые шпильки. Слышу тяжёлый свист бандита, отпечатавшийся между лопаток. Открываю коробку с игрушками и аккуратно развешиваю шарики по нижним веточкам.

— Как вас хотя бы зовут? — осторожно. Стеклянный шарик зависает в воздухе, а мои пальчики колют иголочки.

— Сначала ты прописала мне по яйцам, а сейчас хочешь познакомиться? — едко хмыкает, и мне хочется по струночке вытянуться.

— Вы меня похитили! У меня стресс! — стремительно навешиваю на ёлку шары. — И я извинилась!

— Извинение, это когда я натяну твой рот на свой член, а твоя слюна целебно будет стекать на мои припухшие яйца, крошка, — хриплым шепотом рисует столь живописную картину, что я невольно смотрю себе между ног. Клянусь, что вижу до неприличия большое мокрое пятнышко на стрингах!

— И всё-таки, — оборачиваюсь через плечо и закусываю нижнюю губу, — как вас зовут? — ласкаю взглядом пострадавшее место мужчины. Да, я жестоко поступила! И сейчас меня жутко кроет от перевозбуждения.

— Дамир! — мой похититель поднимается с постели и застывает у меня за спиной. Исходящий жар меня просто плавит! Руки начинают дрожать, и шарики на ниточках трясутся в пальчиках.

— Ты давай красиво наряжай, Фина! — жмется губами к моему уху. И ломка скручивает поясницу.

— Я стараюсь... — подпискиваю и задыхаюсь напрочь, когда Дамир оглаживает мою попку. Чувственно. Мнет мои булочки. И оттягивает влажную ширинку стринг. Боже!

— Ты как? Во все дырочки принимаешь? — давит пальцами на мою подтекающую дырочку, и я давлюсь воздухом.

— Простите? — невинно хлопаю ресницами на мужчину.

Говорит на каком-то порно-сленге!

— Сзади тебя ещё не брали, девочка? — жестко кусает меня в плечо и лезет пальцами меж ягодичек. — Слишком сухо, но горячо, — озвучивает каждую пошлую мысль. Боковым зрением вижу, как Дамир облизывает два пальца и сумасшедше давит на нетронутую дырочку.

— Мамочки... — удушливо пищу и упираюсь ладошками в мягкий ковер. Гнусь в пояснице, как кошка.

— Нет, там ещё никто не был! — вскрикиваю, чувствуя охеренное давление на ажурную дырочку. Пульсирующую и сжимающуюся под массирующими движениями пальцев.

— Следи за шарами, Фина! — Дамир облизывает языком мои бьющие жилки на шее. И восхитительные мурашки сводят поясницу.

— За твоими? — не могу сдержаться от шутки и глухо хихикаю.

За наглость голубоглазый дьявол шлёпает меня по заднице. Боже, как хорошо! Не замечаю, как сильнее попку выпячиваю. А мужчина вытаскивает из-под ёлки на свет божий другую коробочку чёрного цвета.

— Тоже ёлочные игрушки? — а внутри все сводит и дрожит, зная ответ.

— Нет, Фина, эти игрушки для тебя, — раскрывает волшебную коробочку и разнообразие секс-игрушек повергает меня в тихий ужас. Шок. И возбуждение.

Дамир выбирает... анальную пробку. И без спросу мягко вталкивает ко мне в рот, заставляя сосать.

— Оставь побольше слюны, — приказывает, не отнимая пальцев от стучащей дырочки.

Вынимает пробочку изо рта. Отодвигает ткань стринг в сторону и металлическим наконечником водит меж булочек. Слегка давит на дырочку.

Ладонью придерживает за живот и сдавленно шепчет:

— Вдохни!

Делаю глубокий вдох. Дамир мягко вталкивает игрушку, и моя попочка заглатывает прохладную пробку. Неопытные стеночки лютуют от давления и натиска, но маленькая секс-игрушка так идеально укладывается внутри.

— Сначала тебя нужно подготовить, — мажет слюнявыми пальцами по бриллиантику, который я успела приметить. — А позже я тебя распакую, Афина!

— Ради тебя, ягодка, я даже новости полюбил, — чувствую кривую ухмылку Дамира виском. — Слушал всю эту херню и любовался твоими губками, — жестко обводит их большим пальцем и частично собирает мою слюну. Он, блять, дикий! — Представлял, как натягивает твой ротик на свой член, — шепчет на ухо и под моей возмущенный стон толкается пальцем ко мне в рот. Губы рефлекторно смыкаются, и я начинаю сосать.

Черт! Грязная интуиция из темных глубин моей душонки знает, что делать.

Чувствую усиливающее давление в попке. Дамир давит на бриллиантик, заставляя мои стеночки жадно сокращаться. Из киски вытекает обильная влага. Я просто не могу больше терпеть!

Воровато скольжу ладошкой по животу и едва касаюсь мокрых половых губок. Задерживаю дыхание и прикрываю глаза. Распределяю природную смазку, проникая пальчиком в дырочку. Вздрагиваю и тут же распахиваю глаза и ловлю взгляд Дамира.

— Подрочить под елочкой — это святое. Да, ягодка? — Он прерывисто дышит и следит за движениями моей руки. Медленно поглаживаю клитор указательным пальцем до возникновения острых и щекочущих ощущений. И меня выворачивает на месте. Я шире раздвигаю ноги и пытаюсь врасти в пол. Чувствую, как сокращается и пульсирует лоно, но продолжаю размеренно ласкать комочек нервов.

— Как твоя попка пульсирует, — Дамир заглядывает мне за спину и жестко вталкивает пробочку обратно, когда мои стеночки почти вытолкнули её.

— Ах, сука... — откидываю голову на плечо мужчины, визжа от кайфа, как последняя шлюшка.

— Пробку будешь носить, пока я не позволю вытащить, — угрожающе рычит бандит. И все мои волоски шевелятся от страха, переходящего в возбуждение.

— Хочешь ещё по бубенчикам огрести? — оборачиваюсь и рявкаю через плечо. Не понимаю, что делаю, но цапаю Дамира за нижнюю губу. До крови.

— Сучка! — зализывает кровь языком и звереет. — Дикая моя кошечка!

Дамир обвивается вокруг моей талии, позволяя мне немного расслабиться и почувствовать его опору. Шершавыми подушечками пальцев ласкает клитор и толкается в моё лоно. До основания вводит средний и безымянный пальцы. Проникает глубоко. Шевелит ими внутри, терзая мои бархатные стеночки. Настраивает меня, как музыкальный инструмент. И бережно целует в пульсирующую венку на виске. Хватка на талии усиливается, и Дамир устраивает мне бешеный трах. Его ладонь постыдно бьется о мою промежность, а внутри меня всё хлюпает и хлюпает, и хлюпает. Кожа натягивает на лобке от жуткого напряжения, и проступают косточки в паху. Дамир жадно дышит мне в ухо и периодически смотрит мне между ног, удовлетворенно хмыкая. Он обливается потом. Срываю с него идиотский новогодний колпак. И вижу, что волосы на голове в сексуальном беспорядке. Выглядит как настоящий помешавшийся мужчина. Дикий. Необузданный.

— Дамир! — прогибаюсь в спине назад и зажимаю бедрами его ладонь, которая продолжает пронзать меня насквозь. Тряпичной куклой висну в объятьях мужчины и запрокидываю голову назад. Меня всю колотит, и судороги одни за другими проносятся по мышцам. Не могу прийти в себя. Отдышаться. Только чувствую, как теряю опору и заваливаюсь на пол.

Перед глазами кружатся, вертятся и мерцают елочные шарики. Попка снова силится вытолкнуть пробочку.

— Какая строптивая задница! — Дамир лупит меня по ягодицам. И я просто загораюсь от каждого нового удара. Под ладонью мужчины.

За подмышки Дамир резко разворачивает меня на месте и поднимает на руки, как игрушку.

— Ты огромный! — верещу от смены позы, цепляясь за широченные плечи мужчины.

— Это ты ещё мой член не видела, Фина! — так хмылится, что у меня киска сжимается. Такой самец, что я теку ещё сильнее. И хочу ещё раз кончить.

Дамир пересаживает меня на широкий подоконник и раздвигает мои бедра. Из волшебной коробочки достает... приличных размеров чупа-чупс. Разрывает обертку и касается конфетой моих губ.

— Соси! — приказывает. Сглатываю слюну и максимально открываю рот, потому что эта конфетка определённо для секс-игрищ. Уголки губ аж надрываются от размеров. Но я сосу интенсивно и жадно, пока Дамир не отбирает сладость.

— Только не говори... — втягиваю живот. Слышу как мужчина с треском рвет мои стринги. Частично вижу, как пальцами он раскрывает мои мокренькие складочки и пристраивает округлую конфету ко входу.

Мамочки мои!

Задерживаю дыханию по мере того, как моя киска всасывает чупа-чупс.

— Боже! Блять! — закрываю глаза и долблюсь затылком о стекло. Дергаюсь. Выкручиваюсь на месте. Задницей по подоконнику финты выписываю. Внутри так распирает, что поверх конфетки дуриком смазка течёт.

Дамир удовлетворенно рыкает и, держа конфету за палочку, крутит ею внутри. Растягивает стеночки. Вталкивает чуть глубже под мой нечеловеческий визг. И подергивает бешено, имитируя жалкие толчки. До искр из глаз и пота в ложбинке. С хлюпаньем вытаскивает. И снова облизывает сасачку в моих соках. На моих глазах.

— Босс! — дверь в спальню Дамира с грохотом открывается.

— Вышел! — рычит зверьем, не позволяя никому видеть меня в столь уязвимом положении. Чупа-чупс вставляет обратно в мою растянувшуюся и жадно пульсирующую киску и облизывается.

— Бля-я-ять! — погибающе вою. — Представляю, насколько сладкая сейчас моя киска... — сука, я специально нарываюсь! Потому Дамир молниеносно реагирует на мое замечание и на слова своей шестерки.

— Дамир Альбертович! Там полиция приехала! Хотят поговорить с вами.

Меня ищут!

— Жди здесь! — властно рыкает на меня Дамир и отправляет в рот чупа-чупс в моей смазке. Похабно сосёт и облизывает. До пульсирующего сжатия стеночек. Сука!

Направляется вон из спальни и на ходу подбирает свой идиотский колпак а-ля Дед Мороз и исполнитель желаний.

Хрен он угадал!

Как только дверь закрывается, всё моё тело обостряется в слух. Дамир меня не запер. Явно полагается на мою благоразумие.

Но я женщина! Меня похитили! Довели до оргазма, и я конкретно поплыла! О каком благоразумие речь?

Влажной попкой от смазки соскальзываю с подоконника. Роюсь в комоде с вещами Дамира и достаю огромных размеров толстовку со штанами. Переодеваюсь в одежду и утопаю в блядском запахе этого бандита. Настоящий мужской. Терпкий. Царапающий горло и забивающий лёгкие.

Зарываюсь лицом в широкий воротник толстовки и жадно дышу.

Боже, это какое-то наказание!

Обязательно перепачкаю спортивные штаны Дамира в своей обильной смазке, которая безостановочно вытекает из меня.

Сейчас меня штырит тупо от его запаха!

Надеваю ещё самые тёплые носочки на вид и даю деру из спальни. Бегу к лестнице и перестаю дышать, слыша приглушенные голоса.

Конечно, Дамир гостей встречает не в коридоре!

Вот мне и новогодний подарочек.

Несусь по лестнице, как ненормальная, через огромный холл. Скольжу в носочках по ламинату и врезаюсь в подсобное помещение, которое, кажется, ведёт на задний двор.

Улавливаю знакомые громыхающие звуки кастрюлей и тарелок, и до меня доносится аппетитный аромат вкусного блюда. Господи! Я голодная, как волк и, кажется, попала на кухню, где прислуживают этому бандюгану, готовя для него и его отморозков-дружков пиршество.

— Ненавижу! — цежу сквозь сжатые челюсти. На носочках тайком крадусь к задней двери и замечаю добротные валенки. Как из сказки или в деревне в домике у бабушки. Натягиваю торопливо и, прихватив чей-то пуховик, оглядываю помещение. На комоде стоит бутылка горячительного напитка.

— Что я творю? — забираю алкоголь себе. Прячу под пуховик и выбегаю на улицу. Морозный воздух восхитительно бьёт в лицо и пощипывает щечки. Пробираюсь сквозь заснеженную тропинку, по колено проваливаясь в сугробы. К груди трепетно прижимаю спиртное и на ходу откручиваю крышку. Делаю один большой глоток, и внутри все огнём вспыхивает. Из глаз слезы брызжут, а горло дерёт.

Да я огнём плеваться могу! Пусть этот бандит только подойдёт ко мне!

Тепло сразу бежит по всему телу. Пальчики на руках и ногах приятно колет, а в голове образуется лёгкая туманность и притупленность.

Хорошая выпивка!

А лес какой-то красивый!

— Далеко собралась, ягодка моя? — слышу голос за спиной и нелепо в валенках по сугробам оборачиваюсь. Но теряю равновесие и плюхаюсь попкой в рыхлый снежок.

Дамир стоит на утоптанной тропинке в одних штанах и новогоднем колпаке. Грудные мышцы подергиваются от напряжения. И так бугрятся. Я бы их облизала. Неужели ему вообще не холодно?

— Погулять! — ребячусь и хлопаю ладошками по шапкам снега. Верещу от счастья. — Такой чистый! Пышный! А там, — лихо встаю на карачки задницей к Дамиру, — лес! — и устремляю восхищенный взгляд вглубь хвойных деревьев.

— Ягодка, ты накатила, что ль?

Хихикаю над замечанием Дамира и снова оборачиваюсь. Прикладываюсь к горлышку бутылки и делаю ещё один глоток. Сознание вообще расплывается. Качественный алкоголь!

— Я такой лес последний раз у бабушки в деревне видела! — хохочу, как ненормальная. Замечаю, как соски мужчины становятся твердыми. Все-таки он живой и мерзнет! Не без труда поднимаюсь на ноги и виляю по снежной дорожке, врезаюсь в мощную грудь бандита. Он даже не шелохнулся!

А я склоняюсь к груди Дамира и поочередно облизываю его твердые соски. Вбираю их в рот и согреваю. Он судорожно дергается. И встряхивает меня за плечи, поражая шаровыми молниями.

— Они просто у тебя замёрзли, — невинно хлопаю глазками, чувствуя на языке вкус тела этого мужчины. Язычок приятно покалывает, как от шипучки.

Бутылку спиртного втыкаю в сугроб снега.

— А давай делать так? — подпрыгиваю на месте и плюхаюсь в снежок, начиная синхронно двигать руками и ногами. Рисую снежного ангела.

Дамир остаётся хладнокровен, но уголки губ его дрожат в полуулыбке. Меня конкретно развезло от крепкого напитка. От тепла бросает в жар. И даже бандит не кажется опасным и пугающим. Но вдалеке замечаю форму полицейского.

Конечно! Меня же ищут!

— Помогите! — ору на весь лес. — Меня похитили! — разглядываю силуэт мужчины в форме, но Дамир жестко врезается в мое тело и затыкает рот ладонью.

— Тихо, ягодка! — зло сверкает глазами. Словно на небосвод смотрю.

Выкобениваюсь и кусаю его за палец.

— Они пришли искать меня! — рыкаю на него и верчусь под мощным телом на снегу.

— Обсудить вечеринку, — поправляет Дамир и так мерзко скалится, что мне втащить ему по морде хочется.

Никто меня не ищет?

— Поэтому твой закон здесь я, — горячее дыхание мужчины согревает мои красные щечки. Резко поднимается на ноги. Дёргает меня за руки. Отряхивает от снега, пока я забираю с собой бутылку спиртного. И внезапно забрасывает к себе на плечо, как пушинку.

Убежала, называется!

Дамир тащит меня на своём мощном плече, и мы торжественно возвращаемся в спальню бандюгана.

Я прихлёбываю ещё несколько глоточков карамельной жидкости и раздеваюсь. До нежно-голубого сетчатого лифчика. Остатки от нижнего белья.

Хватаю Дамира за запястье и толкаю на постель. Игриво скачу перед ним и плавно опускаюсь на колени. Устраиваюсь между накачанных бедер и тру ладошками пах.

— Ты же хотел заткнуть мой ротик?

Дамир надменно усмехается.

Открыто смеётся надо мной? Да плевать! Во мне приличная доза алкоголя, и я сама хочу доставить этому мужчине удовольствие.

— Маленькая сучка, — Дамир берет меня за подбородок большим и указательным пальцами и поднимает голову так, чтобы наши глаза встретились. Изо всех сил стараюсь не вздрогнуть. Но моя нижняя губа предательски дрожит. Потемневшие небеса мужчины сверкают похотливым блеском, выражая нескрываемое чувство превосходства.

— Мне типа нужно разрешение? — дерзко скалюсь, но еле шевелю губами.

Приближаюсь к очертаниям возбужденного члена, который отчетливо проступает под тканью брюк. В этом нет ничего постыдного. Дамир напрягается. Его точеный пресс мило подрагивает. Мне практически сносит башню от одной только мысли, что этот опасный бандит жестко трахает мой ротик, преследуя корыстную цель кончить и залить меня спермой.

В моей пьяной фантазии это очень грязно и возбуждающе!

— Боишься, что откушу? — улыбаюсь, снова заставляя этого бугая мельком ухмыльнуться.

— Не боишься, что я сильно трахну твой ротик?

На вразумительный ответ нет сил. Только жалобный скулеж и кивок.

— Потом ты хочешь, чтобы я трахнул твою маленькую киску, — его пальцы искусно надавливают на клитор, и меня, сука, бросает в жар, а жуткая пульсация разгорается промеж бедер. — И чтобы потом наполнил. — Играется с пробочкой в моей попке и теребит ее, пуская всплески кайфа по телу. Дергаюсь и оседаю на пятках. — Все верно, ягодка?

Издаваемый всхлип — это звук, который я никогда раньше не замечала за собой. Он пронзительный и скрипучий, но в то же время низкий и тягучий.

— Ага, — он отпускает мой подбородок и шлепает по щечкам, наблюдая, как я ошеломленно таращусь на него. Оскорбительно. И очень волнующе.

Мне хватает несколько секунд, чтобы расстегнуть молнию и стащить с него джинсы.

Но прежде чем я успеваю стянуть с него боксеры, Дамир откидывает мою голову назад.

— На чертовой кровати, — сплёвывает он и, не колеблясь ни секунды, ложусь на постель. На спину, так, что моя голова свисает с края.

Почти полностью обнаженная для него и уязвимая.

— Девочка, — шепчет почти ласково, наклоняясь вперед, так что его эрекция оказывается прямо на моих губах. Его пальцы раздвигает мои мокренькие складки и мучительно приятно растирают смазку по клитору.

— Ты, блять, знаешь, что делать, — Дамир крепко давит на клитор. Практически стонет, когда я вскрикиваю и стаскиваю с него остатки нижнего белья.

Он просто огромный! Заполняет мою ладонь. Я даже не могу обхватить его пальцами. Кончик головки болезненно-красный. Из него сочится предэякулят, который я беззастенчиво распределяю по языку. Дамир стонет хриплым и надтреснутым голосом, почти теряя свою доминантность.

— Давай, ягодка, — воркует он, наблюдая, как мои губы приоткрываются, обхватывая его кончик.

Понятия не имею, как он вообще влезет в меня! Но в порыве животной и необузданной страсти, когда сознание затуманивается похотью, возможно всё.

Заглатываю горячий член наполовину, размеренно надрачивая ладошкой у основания. Задыхаясь, Дамир шепчет едва слышно:

— Нет, Фина. Ты ведь мой подарок, не так ли? — он отстраняется от моих губ к моему величайшему разочарованию и ужасу. — Позволишь мне воспользоваться тобой.

Это был не вопрос. Прежде, чем я успеваю ответить, снова чувствую вес и давление члена на своем языке растягивающего мышцы горла. Непроизвольно сжимаюсь вокруг мужской плоти, что вызывает у меня рвотный рефлекс. Захлёбываясь, брызжу слюной, которая стекает на мою щеку, по коже на лоб и волосы.

Мне хватает одной секунды, чтобы расслабиться, а Дамир находит ровный темп. Мои стоны соответствуют его толчкам: грязные и хлюпающие звуки от обильного слюноотделения. Головка его члена упирается в стенку горла, и Дамир просто любуется, как мои глаза расширяются и становятся заплаканными от давления его плоти. Все моё лицо приобретает красивый оттенок красного, а руки сжимают тыльную сторону его бедер.

— Блять, да, — стонет он, наконец, беря себя в руки. — Такой идеальный ротик, чтобы трахать его!

Дамир снова проталкивается через мои губы, ускоряя темп. На этот раз его толчки жестче. Оставляет синяки на моем горле. Мои губы опухают и сжимаются вокруг члена, продолжая жалко посасывать его. Дамиру не нужны мои ласки, он просто хочет трахать: жестко и грязно.

И, сука, я тоже этого хочу!

— Хорошая девочка, — он зажмуривает глаза, и одна его ладонь приземляется рядом с моей головой. Другая сходится на горле, и я чувствую, как он толкается-толкается-толкается, пока белесые нити спермы не заполняют мой рот.

Несколько секунд Дамир держит член в моем ротике с закрытыми глазами. Когда он отстраняется, его сперма выливается на мои щеки и глаза, размазывая тушь для ресниц, и пузырится на моих губах. Голубоглазый заключает меня в теплые и крепкие объятия, контрастируя с его прежними действиями по отношению ко мне.

— Твой первый горловой?

Извращенец опять переходит на порно-сленг!

— Д-да... — немножко заикаюсь в растерянности. Расправляю затекшие мышцы спины, а Дамир долгие секунды просто смотрит на свою стекающую сперму по моему лицу. Затем рукавом толстовки вытирает каждую каплю. Вплоть до черных полос от потеков туши, потому что я вижу свою мордашку в отражении новогодних шариков.

— Очень даже неплохо, Фина, — хвалит меня, как ребёнка.

— А моя слюна попала на твои... колокольчики? — стыдно мне вслух это произносить.

Безэмоциональность Дамира добивает. А потом он начинает припадочно ржать и специально подергивать себя за... яйца, по которым сперма и моя слюна стекают.

— Чего ты смеёшься то? — обиженно дуюсь.

— Ты такая прелестная, ягодка, — укладывает ладонь мне на щечку и обводит большим пальцем мои губки.

— Тоже хочу приятностей, — пьяненькая канючу.

— Каких? — гладит меня на щечке. Совращает так вкусно!

— Хочу приятно для своей малышки! — и воровато пальчиками липких складок касаюсь.

Дамир нависает надо мной грозовой тучей, заставляя на локтях отползти выше на постель, и я крепко обнимаю его ногами за талию. Трусь влажной киской о каменный пресс мужчины, испытывая бешеные ощущения.

— Лучше меня тебе никто не отлижет, ягодка, — скользит похотливым взглядом по моему телу, и меня выгибает от нетерпения. Пульсация такая сильная, что причиняет боль.

— Только не останавливайся... — шепчу ему на ухо и вижу, как его член дергается

Дамир срывает мой бюстгальтер, и мягкие и теплые губы мужчины спускаются к моим торчащим соскам. Схватив мою правую грудь, мужчина нещадно мнет и сжимает, играясь с чувственным соском и параллельно посасывая левый. Его глаза закрыты, дыхание тяжелое, и Дамир смачно причмокивает, будто посасывает любимые конфетки.

Теплый язык моего мужчины восхитительно ощущается на моих напряженных сосках, которые он жестко покусывает, заставляя меня выгибаться и скулить.

Срываю с него идиотский колпак и глажу коротко стриженные волосы. Требовательно толкая его голову туда, где мне необходимо почувствовать его. Бандюге хватает наглости посмеиваться, пока он оставляет крошечные поцелуи на пути к моей киске.

— Нетерпеливая маленькая, Фина, — шепчет он и разводит мои ноги. И всё отражается во взгляде штормящих океанов Дамира, когда он любуется самым интимным в моем теле. Задевает пальцами мою влажную киску, растирая влагу. Шумно сглатывает и облизывается, как изголодавшийся хищник, мечтая ощутить мой вкус.

Закидывает мою ногу себе на плечо. Нежно и медленно целует внутреннюю сторону бедра, заставляя меня елозить по кровати от растущего нетерпения.

— Пожалуйста... — хнычу и подмахиваю задницей.

— Пожалуйста, что? — Дамир глядит на меня исподлобья и дышит прямо в страдающую киску.

— Пожалуйста, пусть твой язык скажет, насколько я хороший подарочек... — бесстыдно подталкиваю лицо мужчины к своему истекающему лону.

Распутно улыбаясь, негодяй глубоко и протяжно вздыхает мой запах, который сводит его с ума. Трепетно прижимается язык к моим липким половым губкам, проталкиваясь вверх и собирая влагу.

— Такая вкусная, — стонет прямо в киску, прежде чем захватывает губами клитор и посасывает, как самую сладкую карамельку. Прижимая мои бедра к постели, интенсивно полизывает истекающее лоно до хлюпающих звуков. Борода Дамира до безумства щекочет и покалывает нежную кожу.

Блядские губы этого мужчины на моей киске — это что-то невероятное. Точно так же, как мое горячее лоно, скользящее по его языку.

Широкие ладони Дамира сминают мою грудь, оттягивая соски и усиливая мои ощущения. Вся потная от напряжения подбиваю под себя влажные простыни. Всем своим существованием ощущаю и наслаждаюсь пухлыми губами мужчины на своей киске. Кончиком языка он проникает в мою стучащую дырочку, и у меня перехватывает дыхание.

— Слишком просто для девушки, которая боролась и прописала мне по яйцам, — мерзавцу хватает наглости хамить. И постоянно теребить пробочку в моей бедной попке. Не забыл о ней!

— Трахнуть языком твою киску? — пошло причмокивая, проводит языком вдоль по всей промежности.

— Ненавижу... — огрызаюсь, а на Дамира смотрю умоляющим взглядом.

Юркий язык глубже проникает внутрь, полизывая пульсирующую дырочку, из которой вытекает обильная влага. Дамир рвано дышит, и дыхание такое обжигающее. Пробирающее, что я спустя секунду только осознаю, как он подключает свои пальцы.

Толкается внутрь, растягивая мои тугие бархатные стеночки, а губы ласкают клитор. Меня начинает потряхивать, и тяжесть растекается по мышцам, когда Дамир интенсивно лижет и трахает пальцами.

Оттягиваю его за волосы, чтобы он позволил мне пережить судорожный оргазм. Голубоглазый неохотно отрывается от моего влажного лона и сию секунду переворачивает меня на живот.

Божечки! Моя попка в опасности!

— На четвереньки, ягодка! — хрипя от возбуждения, приказывает мой похититель.

Вот сейчас я его реально боюсь и беспрекословно подчиняюсь!

Зажмуриваюсь от ожидания и страха. Дамир цепкими пальцами раздвигает мои булочки. Достает анальную пробку, из-за чего попочка моя жадно пульсирует и сжимается вокруг пустоты.

И начинает подлизывать языком мою неопытную, растянутую дырочку.

Дрожу от накатывающих волн оргазм. Чувствую, как Дамир вталкивает один палец в мою попку.

— Боже! — растягиваюсь на постели и оттопыриваю задницу. Бью ладошками по кровати от секундного дискомфорта. И чувствую, как мужчина вгоняет ещё один палец и покручивает внутри. Давит на мои тугие стеночки, дико пульсирующие и сжимающие.

— Расслабь свою попку, ягодка, — Дамир кропотливо трахает мою строптивую попочку. Постоянно плюет на дырочку, добавляя смазки.

— Пожалуйста, я не могу больше... — кричу на весь дом. Пульсирую и стучу всеми дырочками. И вытягиваюсь на кровати по струночке после финальных толчков Дамира. Складываюсь в позу эмбриона на мокрых простынях от моих жидкостей. Не могу перестать дрожать, изгибаясь и выкручиваясь.

— Я хочу... — и пальчиками умудряюсь коснуться розовой головки Дамира, из-за чего член вздергивается, а явно наполненные яйца подтягиваются к животу.

— Распечатаем твою задницу, Фина — Дамир заявляет права на мою попку.

Похотливый варвар!

От желания я верчусь на сбитых простынях, не представляя, какую позу правильнее занять.

Мужчина подсовывает руку мне под живот и помогает встать на четвереньки. Страхует от падения до тех пор, пока я не нахожу опору.

И в этот момент Дамир пристраивает головку члена к моей разлизанной дырочке. Тычется и толкается.

— Божечки, больно... — падаю грудью на постель и кусаю простынь. Деру зубами. Дамир ведёт ладонью вдоль по позвоночнику, отгоняя напряжение, и толкается ещё сильнее.

— Дамир, я не могу... — оборачиваюсь и смотрю на него заплаканным взглядом через плечо. Хотя моя попочка пульсирует от желания принять мужчину. Закусываю нижнюю губу и рвусь задницей назад, сама насаживаясь на член. Толстый и бьющий током от возбуждения. Растревоженные пульсацией стеночки киски спазмируются. Сжимаются вокруг пустоты. Кажется, что ещё миг, и я разлечусь на микрочастицы.

Но Дамир нежно обнимает меня за талию и аккуратно разгибает, отчего я сильнее принимаю член. И полностью прижимает к своей влажной груди. Поехавшим взглядом смотрю себе между ног и пальчиками ласкаю безумно мокрые складки.

Дамир давит ладонью между лопаток, снова заставляя меня лечь. Цепкие пальцы мужчины раздвигают мою булочки, и дьявол во плоти начинает трахать меня сзади. Глубокими и более медленными толчками мужчина разрабатывает и растягивает мою попочку.

— Блять... — матерюсь и бью кулачками по постели, за что Дамир ловит мои запястья и заводит за спину. Тянет на себя. Натягивает на свой член. И пускается жёстко долбить мою задницу. А из моей киски летят брызги. Мои бедные стеночки так горят. Что я поддаюсь соблазну и пальчиками трахаю свою чавкающую киску. До нового извержения обильной струёй.

— Дамир, сильнее! — ором глотку надрываю. — Трахай сильнее!

И он начинает долбить мою задницу без прежней натужности, залетая легко и глубоко.

Мамочки, я чувствую его в животе!

— Сильнее! Сильнее! — выставляю задницу и сама раздвигаю ягодички. Закатываю глаза от кайфа, чувствуя приближающуюся волну.

Дамир зверем ревет у меня за спиной и спускает в мою попку, перемазывая природным кремушком. Но тугие стеночки ануса сдавливают так плотно, что мужчина не может вытащить член.

А я кончаю от двойного проникновения, при помощи своих пальчиков, сквиртом и мелкими брызгами из попки поверх члена.

— Блять, это реально ахуенно! — Дамир дышит, как загнанный вол и чмокает меня в поясницу. Член выскальзывает из дырочки и хлопается о мои ягодицы. Чувствую, как густая сперма мужчина вытекает под давлением и стекает по половым губкам.

— Этим можно любоваться вечность, — восхищенно хрипит мой похититель и раздвигает пальцами мои складочки, чтобы сперма растекалась по розовому естеству.

Дергаю попкой и без сил падаю на постель. Вся потная. Дрожащая и пережившая лучший оргазм в своей жизни.

— Я голодная, как волк, — обращаюсь к мужчине, который хохочет над моими словами и на несколько секунд исчезает за дверью.

Возвращается в спальню и под мой разочарованный стон надевает штаны.

Я окончательно поехала, раз тащусь от происходящего и не хочу, чтобы это заканчивалось.

Такой своеобразный и необычный новогодний подарок!

Вежливый стук в дверь вырывает меня из фантазий, и Дамир уже возвращается с целым подносом еды.

— Покормишь меня? — слюнки текут от аппетитных запахов. Но я хочу есть с рук этого бандита, который замечательно поимел меня и пальцами, и членом.

— Что? — Дамир обескураженно встряхивает головой. Смотрит на еду и не знает, с чего начать. Берет одну креветку и вкладывает мне в рот. Специально обсасываю его пальцы и тщательно жую. Смакую. Дамир гулко сглатывает. Специальными палочками по одной штучке даёт мне попробовать разнообразие суш и роллов.

— Хосподи! Я обожаю морепродукты! — говорю с набитым ртом, прикрывая ладошкой. — Ты определённо это знал, — прищуриваюсь, разглядывая Дамира с подозрительной улыбочкой. Конечно, такому бандиту по статусу положено знать всю подноготную похищенной!

— Только единственное, я не понимаю? Почему меня никто не ищет?

Замечаю, что мужчину дергает, как от сильного удара током.

— Тебя и не будут искать, Афина! — ледяной тон вместе с голубыми глазами, мерцающими заснеженной пустотой, парализуют.

— Что значит не будут искать? — привстаю на колени. Притаившаяся ярость выбирается наружу.

— Потому что я так захотел и сделал! — Дамир поднимается на ноги и возвышается надо мной, как грёбаный повелитель мира.

— Никто не будет меня искать, потому что ты так захотел? — переворачиваю поднос с едой прямо на постели и в прыжке набрасываюсь на Дамиру. По груди его потной сползаю и истерично бью кулаками. В грудь. В живот.

— Ты похитил меня, как вещь! — луплю что есть сил по этой горе из мышц. — Еще и запретил искать! У меня родные вообще-то есть!

— Нет у тебя никого! — зверем рычит и впечатывает в стену. Тупая боль между лопаток эхом разносится по всему телу. А сказанные слова Дамира наживую сердце рвут.

Он прав! Ведь знает про меня всё.

— Хочешь уйти? Пожалуйста! — неоднозначно указывает рукой на дверь, и я не знаю, что сказать.

— Зачем я тебя? — слезы градом по щекам бегут. Вот тебе и подарок, который плачет.

— Потому что я хочу тебя, Фина! — Дамир врезается пахом в низ моего живота и мягко придушивает, целуя нежно в губы. — Увидел один раз и помешался на всю жизнь! Понял, что ты — моя женщина, — шепчет с ласковой хрипотцой, как прирученный дикий зверь.

— Ты меня похитил! — отбиваюсь уже слабее.

— Издержки моего образа жизни и работы, — губами собирает мои слёзки и врезается поцелуем в мои обмякшие и соленые уста. Целует с нарастающей страстью и жадностью. Языком проникает в рот и откровенно, пошло превращает наш поцелуй в занятие сексом. Просто трахает мой ротик, и я беспомощно оттягиваю его короткие волосы на затылке. Завываю от кайфа, желания и тех чувств, которых ещё не познала.

— Говори, что влюблен в меня по уши! Иначе уйду!

Да, я шантажирую бандита!

— Пиздец, как люблю, ягодка! — волком воет и снова к губам моим тянется. — Сама посмотри, — вжимает мою ладошку в свой пах, где возбужденный член в полной готовности.

И я срываюсь на такой заразительный и интенсивный смех, что аж сиськи трясутся. Но Дамир по-джентльменски придерживает их ладонями, а я понимаю, что похищение в канун нового года обернулось чем-то настоящим и неподдельным.

ГОД СПУСТЯ

С нежностью заправляю выбившую прядь волос Фине за ухо. Пальцами цепко сжимаю и приподнимаю лицо за подбородок, чтобы смотрела в глаза.

— Ты уверена, что хочешь этого? — шепчу в пухлые губки и костяшками глажу щечку. У меня сводит внутренности от мысли, что теперь только моя девочка действительно хочет отдаться мне. Полностью принадлежать. Быть в моей власти. Получить наслаждение через боль.

— Да, Дамир, — её глазки на миг тускнеют, потому что она стремится отыскать покорность, спрятанную глубоко внутри себя. Афина тревожно теребит зубами нижнюю губу, зажигая кровь в моих жилах.

Боже, она готова блуждать вместе со мной в моей темноте!

Острые ощущения пронизывают член. Оставляю протяжный поцелуй на её губах. Хватаю за руку и веду за собой в постель. Фина самостоятельно ложится на живот. Кверху задницей.

Блять! Хочется просто загнать член до упора в её киску. И одновременно кончить.

— Уверена? — оглаживаю прелестную попку ладонью, покручивая в другой руке хлыст. И наношу удар. Она взвизгивает и дергается от боли, пронзившей тело.

— Дыши, маленькая, — приказываю, когда она задерживает дыхание после острого шлепка.

Она закатывает глаза от наслаждения. И я, сука, не могу сдержать ликующей улыбки. Каждая мышцы её хрупкого тела нервно сокращается. Всего от одного удара. А на ягодицах прекрасно расцветают красные пятна от удара на коже.

— Позволь боли нахлынуть на тебя, ягодка. Прими ее, — мой голос хриплый и пропитан похотью, когда я замахиваюсь для нового удара.

То, что срывается с ее прелестных губок, когда она переводит дыхание, — стоны. Но я так поглощен и возбужден, что не могу понять: порка причиняет Афине только боль или через неё просачивается тонкое наслаждение?

Подавляю стон, смотря на отметины на ее безупречной коже. Безупречное тело и раскрасневшаяся кожа от следов кнута захватывают дух.

Снова и снова наношу хлесткие удары по ягодицам, повреждая ее кожу. Пока малышка не начинает выгибаться на каждый удар. И кричать. Требуя большего. Принимая боль, переходящую в наслаждение.

Сглатываю и откидываю кнут на пол. Осторожными движениями ласкаю её взмокшую спину и попку. Пальцами очерчиваю каждый синяк на её коже. Обхожу кушетку и пальцами цепляю лицо за подбородок. Замечаю искусанные губы и реветь хочется диким зверем.

— Открой глаза!

Фина вознаграждает меня быстрым повиновением.

— Моя девочка, — продолжаю ласкать тело. Оттягиваю соски и жестко тереблю, пока они не становятся тугими. И укладываю ладонь на впалый животик, чувствуя, как учащенно стучит пульс. Пальцами скольжу по влажным складкам. И испускаю гортанный стон, вталкивая пальцы в сочащуюся дырочку. Блять! Она такая горячая и мокрая.

Моя маленькая развратная богиня!

Большим пальцем бешено массирую её клитор до криков.

— Дамир… Пожалуйста! — её тело дрожит от сильного желания. Она словно находится в огне. Сгорает от моих прикосновений, готовая взорваться.

— Тише, — едва узнаю свой голос, снова вгоняя пальцы в истекающую соками киску, и раздвигаю. Со стоном чистого желания падаю на колени перед любимой. Как бы сильно я не хотел ее трахнуть. Это будет её подарком. Единственный способ, которым я могу без слов сказать, что она значит для меня.

Медленно наклоняюсь вперёд. Тычусь носом в половые губки. И глубоко вдыхаю запах малышки. Блять! Она так вкусно пахнет.

— Развернись и ляг на спину, — с неохотой сажусь на пятки и наблюдаю, как малышка заторможенно меняет позу на постели. Но идеально раскрывается передо мной жадно пульсирующей киской.

— Не закрывай глаза! И смотри! — одним приказом заставляю кроху привстать на локти. — Я хочу, чтобы ты смотрела. Распадалась на части из-за меня. И моего языка. — Дожидаюсь понимающего кивка, прежде чем намеренно поддаться вперёд и уткнуться носом в её промежность, глубоко вдыхая ещё раз и задевая клитор.

Когда моя крошка выпускает громкий стон удовольствия, сжимаю член через спортивные штаны. Отчаянно пытаюсь управлять ревущей страстью в венах, но не могу это контролировать, как неопытный подросток. Она сводит меня с гребаного ума!

Скольжу ладонями вверх по бёдрам, чтобы расслабить и отогнать напряжение. Слабо двигая языком по бусинке клитора, чувствую, как её тело начинает дрожать. Она хочет разрядки — так сильно этого желает. Моя маленькая, любимая девочка!

Нечленораздельный звук срывается с губ малышки. Между стоном и мольбой

Протяжно рычу и вбираю её клитор в рот, посасывая и оттягивая. Кончиком языка дразню самую бусинку и ощутимо давлю. Крики наслаждения малышки отлетают от стен и разносятся по спальне, когда оргазм пронзает её тело.

Пальцами впиваюсь в кожу ягодиц, когда малышка дергается в знак протеста, чтобы пережить. Насладиться своим удовольствием.

Неспособный больше терпеть, поднимаюсь с пола, приспускаю штаны. И хватаю малышку за бедра, притягивая к себе. Она взвизгивает и трется мокрой киской о мой член. Сука! Я сдохну на ней.

Бесцеремонно вгоняю член в тугое лоно, не прекращая вбиваться в неё и сковывать всё её тело. Вновь и вновь шарашу бедрами до потных шлепков тел. Быстрее, сильнее, пока с утробным стоном не изливаюсь в свою Фину.

Затаив дыхание, прислоняюсь потным лбом ко лбу малышки.

— Хорошо? — еле дышу, замечая, как крошка едва заметно кивает.

Мягкая, застенчивая улыбка изгибается на её губах.

— Сделаем это снова? — задерживаю дыхание, ожидая ее ответ.

— Конечно, Дамир, — малышка смотрит на меня влюблёнными глазами.

Облегчённо выдыхаю и со злой улыбкой на губах кусаю её нижнюю губу, чувствуя себя самым счастливым мужчиной.

— У меня для тебя тоже есть подарок, — лукаво лыбится и перекатывается по постели. — Хотя секс со мной для тебя всегда — праздник, — хихикает чертовка и вручает мне листок бумаги, на котором аккуратным почерком написано: посмотри на мой животик!

Меня аж, сука, пот пробивает! И я возвожу взгляд на ещё плоский живот Фины, опускаю дрожащую ладонь и тихо шепчу:

— Ты беременна? — отчаянно вглядываюсь, желая разглядеть нашего малыша.

— Сюрприз! — весело хохочет и набрасывается на меня с поцелуями, вжимаясь всем своим существованием. Трется сосками о мою грудь и учащенно дышит.

— Нашей крохе всего две недели, — ловит моё лицо в ладошки и смотрит в глаза. — Дамир? Ты чего?

Смаргиваю скупые слезы и расцеловываю её подрагивающий животик. Господи! Я стану отцом.

— Ты моя богиня, Афина! — ложусь рядом и подминаю любимую под себя. Кто-то из нас случайно ступней включает телевизор, и на экране появляется интервью моей телезвезды, которое навело столько шумихи.

— Значит, это был новогодний розыгрыш, Афина? — спрашивает журналистка, и моя жена с неиссякаемым наслаждением пересматривает этот шедевр.

— Да! Я просто решила исчезнуть. Никому и ничего не сказав. — С таким пренебрежением и дерзостью, что снова трахнуть её хочу! — Посмотреть, кто действительно станет переживать, а кто, наоборот, обрадуется. Но я вернулась! — распутно улыбается на камеру. — Ненавистники, привет! — и шлёт воздушный поцелуйчик.

Гениально обыграла свое похищение!

— Я шикарна! — заключает Фина и зарывается губами в мою шею, пыхтя от кайфа. — И какой я тебе сюрприз на новый год сделала, — обтирается об меня, как котёнок, пока я глажу её мокрую спину. И снова эти скупые слезы настоящего счастья.

— Самый лучший, моя богиня!