Про измену мужа я узнала от гадалки. Черт дернул послушать подругу и сходить к старой курице, чтобы вместо ответа на вопрос: "Кто украл кольцо?", я услышала:

— А муженек-то тебе изменяет.

Челюсть моя медленно съехала вниз. Сидела я и думала, не послышалось ли мне? А гадалка на меня и внимания не обращала, продолжая пялиться в карты и выдавать мелкими порциями деготь вместо меда:

— Ну вот же! Смотри: видишь даму? Он и сейчас с ней. Молодая и красивая! Голову вскружила, да не любит он ее. Погуляет и вернется.

Я кашлянула. Ухватилась за край стола с кружевной скатертью. Повела глазами в поисках графина с водой. Как в тумане, выхватила старинный резной комод возле большого платяного шкафа с зеркальной дверцей. Увидела собственное отражение: потерянный взгляд еще довольно свежего лица, аккуратно поднятые в высокий хвост волосы. Андрей любил этот задорный образ студентки, как он говорил. С моей-то точеной фигуркой, хоть и дважды мать. Твою же мать! А если правда?

А бабка все вещала, шамкая беззубым ртом:

— Я когда карты раскладываю, мне сначала мужиков показывает. Вот он, твой ненаглядный, в окружении дам.

— Бабушка, да я с другим вопросом пришла, — обрела я дар речи.

— Да не мешай! Вон смотри-ка, что творится в жизни. Уведут мужика, а ты про кольцо какое-то думаешь.

Я мысленно охнула. Откуда бабка узнала про кольцо? Я еще и словом не обмолвилась. Мне Лерка так и сказала, напутствуя в дорогу: "Ты ничего не говори. Причину прихода не озвучивай. Поздоровайся и в дом заходи. Гадалка карты раскинет, и сама все расскажет. Если вопрос задаст, тогда отвечай. Поняла?"

— Да ты не переживай, — продолжала старушка. — Временное у него помутнение. С тобой останется, до самой старости, уж коль сама так решишь.

Гадалка подняла глаза с белесой поволокой и долго задумчиво смотрела на меня. От ее взгляда на затылке волосы зашевелились, а по спине испарина прошла.

— Вот еще что скажу тебе, деточка, чтоб не думала, будто бабка брешет.

Она протянула морщинистую руку к плетеной корзиночке на столе, извлекла листок бумаги и ручку шариковую. С головы опустила на нос очки и быстрым размашистым почерком что-то написала.

— Читай! — велела старушка.

Расстроенная гаданием бабки, я не сразу сфокусировалась на написанном, но скорее сердце подсказало, чем глаза:

— Людмила. Это мама моя.

— Материальное положение поправила недавно, — рассказывала гадалка, — больше не станет огорчаться по поводу нехватки денег.

— Да, это так. На днях маме зарплату добавили, она так обрадовалась.

Старушка тем временем новое имя написала: Ольга. Обмолвилась, что проблемы у той со здоровьем.

— Так и есть, тетка моя, — согласилась я, удивляясь все больше. — Проходила диспансеризацию. Выявили кучу болячек. Лечиться теперь надо.

Увидев следующее имя, в душе моей закралось сомнение. Уж больно хорошо бабка мою родню знает. Возможно видела меня с кем-то, узнала и вешает лапшу на уши.

— Анна. Это сестра моя двоюродная.

— Нет! Другая Аня. Не родня тебе, — отрицательно замотала головой старушка.

— Но..., — удивилась я, вспоминая единственную подругу из моего окружения с подобным именем. — У нее все хорошо.

— Ой ли, — усмехнулась старушка и неожиданно подмигнула, — у нее все хорошо будет, как на пустом месте отношения закончатся. Не с тем встречается. Да бросит он Анну твою. К счастью для нее.

Тут-то я и припомнила, как общие друзья говорили Ане, что не пара ей Сергей. Но подруга не верила. Считала, что судьбу повстречала. Уцепилась мертвой хваткой. Не слушала никого. А тут и гадалка сказала, что отношения на пустом месте.

Неужто и про меня правду наговорила? Точнее, про мужа моего. Так гадко на душе стало! К горлу тошнота подкатила. В висках сдавило. Давление прыгнуло, не иначе. И нестерпимо захотелось на свежий воздух. Пропитанный запахом старины дом гадалки действовал угнетающе.

Машинально вытащив купюры из кошелька, я положила их на стол. Но сухонькая ладошка старушки накрыла мою руку:

— Забери, дочка. Тебе нужнее будут. А про кольцо не переживай. Вернется оно. Как и муж твой.

— Да уж, — выдохнула я, поднимаясь из-за стола.

На ватных ногах доплелась до выхода. Обулась в сапоги, на плечи пальто. Кутаясь в меховой воротник, вышла в осень. Промозглую. Серую. Шла и не замечала, как порывы ветра распахивали полы пальто. Даже застегнуться забыла. Но хватило меня не надолго.

Замерзнув, вспомнила, что мне и болеть нельзя. Постоянно родня напоминала: ты ж мать! Двое детей. Муж вечно на службе. Приходит уставший, голодный. А ты сильная. Всю семью на себе держишь. Да вот мужа упустила. Как? Как такое могло произойти?

Я остановилась возле витрины магазина и вновь окинула себя оценивающим взглядом. Четыре года назад Андрей пришел и завоевал меня. Фарфоровая статуэтка, так называл свою Ксюшечку. Статный, высокий и красивый майор. Сотрудник Уголовного розыска. Властный герой моего романа.

Я тогда ушла от Виталика. Скучно стало с Беловым. Невыносимо. Его разговоры крутились вокруг работы судмедэксперта. И мне уже повсюду мерещился трупный запах. Когда в моей жизни появился Андрей Волков, я ушла не раздумывая. Без измен. Честно. Виталик сам отпустил. Понял, что дальше и пытаться не стоит. А теперь я пожинала плоды собственной глупости. И сколько бы еще жила в неведении, если бы не пропажа кольца.

Андрей подарил его на годовщину нашей свадьбы. Я дорожила украшением. Носила по великим праздникам и редким походам в театр. Но дома могла часами любоваться кольцом, напевая припев из песни: "Лучшие друзья девушек — это бриллианты".

Игра солнечного света на гранях камня обладала магнетическим свойством. Бриллиант притягивал взгляды и завораживал. Это не просто кольцо и произведение искусства. На протяжении веков это украшение считалось символом глубокой и сильной любви.

Я горестно рассмеялась. Неужели Андрей забрал кольцо, чтобы подарить его любовнице?

Только дома я пришла в себя, когда перепад температур — из холода в тепло — заставил дрожать все тело. Повесив пальто на вешалку и утопив ноги в пушистые тапки, я прошла по квартире, определяя наличие домочадцев. Невольно потянула носом. Аромат парфюма? Или уже паранойя взыграла после посещения гадалки?

Первой ко мне выбежала Лолочка. Моя рыжая девочка. Шпиц. Задорно перебирая лапками, Лолита размахивала пушистым хвостом, подобно вееру. Подхватив любимицу, я прижалась к теплому тельцу, согреваясь и позволяя вылизать лицо горячим языком.

— Да-да, только ты любишь меня и всегда рада, когда я прихожу домой. Больше никому то я не нужна.

Заглянув в детскую, я обнаружила старшую дочь от первого брака. Мария в свои десять лет выглядела старше за счет гульки на голове и очках для коррекции зрения на носу. Виталик не настаивал на том, чтобы дочь после развода осталась с ним. Отдавал себе отчет, что частые задержки на работе не позволят должным образом уделять внимание дочери. Однако мне не пришлось подавать на алименты, и я не пожалела об этом. Развод состоялся мирно, без скандалов. А Виталик периодически виделся с дочерью, и ежемесячно оставлял деньги для Машуни.

— Привет. Как дела в школе? Уроки сделала?

— Да. Приходил папа и помог с матешкой. Деньги в шкатулке на этажерке, — отозвалась Маша, оторвавшись от чтения очередного детектива.

— То-то мне запах парфюма почудился.

— Да, он новый одеколон купил. Мне тоже понравился. Перчинкой отдает.

Я улыбнулась на слова дочери: "мне тоже". Выдохнула с облегчением: уж лучше аромат бывшего мужа, чем духи любовницы нынешнего. Проведя рукой по лицу, я выпрямилась. Спустила с рук Лолочку. Не время предаваться унынию. Чтобы ни говорила гадалка, как бы метко не рассказывала про житейские проблемы у родни, не факт, что она права насчет мужа. Я тщательно отгоняла мысли о других женщинах, но однажды посеяв зерно сомнения...

— Даша еще у бабушки? — спросила я про младшую дочь. Свекровь обещала привести ее к вечеру.

— Да, кстати! А что у нас на ужин? — спросила дочь.

— Выбирай: котлеты с пюрешкой или макароны с сосисками.

— Первое.

— Вот и отлично.

— А когда Андрей придет? — спросила дочь, но я лишь пожала плечами.

Раньше я не задумывалась над этим вопросом. В отделе чисто формально значился график работы, но Андрей никогда не укладывался в него. Оперуполномоченного порой срывали среди ночи, либо он задерживался до ночи.

В моих глазах Андрей был тем самым мужественным героем, который отважно сражается с преступным миром, принимает участие в сложных операциях по захвату опасных авторитетов. Находит пропавших людей, зачастую живых. За что неоднократно был награжден медалями и получил звание майора.

Именно в тот день мы и познакомились. Андрей отмечал в ресторане и обмывал звезду на погонах с двумя просветами: две красные продольные полосы. Праздновал с размахом. Приглашенных гостей как на свадьбе. Включая и нас с Виталиком. Отдел судмедэкспертизы, в котором работал мой бывший муж, тесно сотрудничал с Уголовным розыском.

В моем представлении в жизни Андрея могло быть что угодно, но только не другие женщины. Когда бы он успел при его занятости? Да, с рождением общей с ним дочери мы стали реже бывать на вечеринках, хоть его мама с удовольствием забирала Дашу и нянчилась с ней. Но получив звание майора, работы у Андрея меньше не стало.

Наши встречи с ним между домашними хлопотами и работой носили взрывной характер: бурный секс в свободное время. Да, его было не так уж много. Но я отдавалась ему до последней капли, но и поглощала не меньше. Всякий раз Андрей смеялся и говорил, что секс со мной подобен действующему вулкану. А моя точеная фигурка и удачно подобранная домашняя одежда, чтобы не смущать дочерей, но в то же время притягивать взгляд мужа, возбуждала его до предела.

Как? Скажите мне пожалуйста, как в таких условиях у него появилась другая? Где я совершила ошибку? Почему?

— Ай! — я вскрикнула и отдернула руку от мясорубки.

Задумавшись, не уследила, как пальцы вместе с куском мяса для котлет погрузились в опасную зону. Но остановилась вовремя. Пострадала только моя психика. Я вновь и вновь возвращалась к разговору с гадалкой. Восстанавливала в памяти ее слова: "Ну вот же! Смотри: видишь даму? Он и сейчас с ней. Молодая и красивая! Голову вскружила, да не любит он ее. Погуляет и вернется".

От того, что он вернется, мне должно быть легче? Слезы текли градом по щекам. И не столько от лука, который крутился в мясорубке. Вот бы туда отправить мои тревоги. Перемолоть их. И выбросить.

А в голове продолжал звучать голос бабки: "Я когда карты раскладываю, мне сначала мужиков показывает. Вот он, твой ненаглядный, в окружении дам". Каких еще дам? Что ты несешь, старая? Но память с ехидным смешком подсказала: а паспортный отдел? Он находился в том же здании, что и Уголовный розыск. И девочки там как на подбор: красивые, стройные. И так эффектно выглядят в полицейской форме на высоких каблуках. Картинки! Загляденье!

Но и в самом отделе баб хватало. Как и у Виталика, в лаборатории. Хоть и работали в разных зданиях. Но часто сталкивались по служебным делам.

Я ополоснула лицо прохладной водой из-под крана. Пришлось выпить таблетку от головы. После пролитых слез легче не стало. Ноющая, пульсирующая боль в затылке сводила с ума.

С горем пополам я приготовила ужин. К пюрешке с котлетами, которые любил Андрей, предпочитая это блюдо остальным, я добавила салат с копченой куриной грудкой и пекинской капустой. Нарезала соломкой свежий огурчик, соединив с другими ингредиентами. Посыпая сверху мелко рубленный зеленый лук и тертый сыр, я услышала, как в двери провернулся ключ. С порога раздался звонкий голосок младшей дочери:

— Мама, папа! Я дома.

— Моя ты кнопочка, — я вышла навстречу, вытирая руки о кухонное полотенце и целуя дочь.

Трехлетняя красотка была точной копией Андрея на радость моей свекрови. Она до последнего не верила, что это ребенок от ее сына. До сих пор в ушах стоял ее шепот, когда она выговаривала Андрею, что забрал меня уже с начинкой. Высчитывала месяцы и дни. Но просчиталась: я родила срок в срок. Ровно через девять месяцев после свадьбы.

Я не изменяла Виталику, первому мужу. К разводу дело шло давно. Просто Андрей поставил жирную точку и забрал меня, вместе с Машуней. Надо отдать должное Андрею: со старшей дочерью он быстро нашел общий язык. Но и Виталику не запрещал видеться с ней. Даже входить в наш дом. Как друзьям и родне, которых у Андрея и меня было предостаточно. Двери для них всегда открыты.

— Папы нет, кнопочка. Он на работе. Добрый вечер, Елизавета Петровна. Проходите! Будем ужинать.

— С удовольствием, Ксюша. Только руки помою. А Андрей насколько задержится? Не в курсе? Звонить ему нельзя. Ругается!

— Напишу сообщение. Сейчас узнаем. Проходите на кухню. Маша, Даша! Ужинать!

Пока дочери и свекровь разбрызгивали воду по кафельным стенам в ванной комнате, я подхватила мобильный телефон и укрылась в спальне. Да, Андрей запрещал звонить ему, ссылаясь на то, что мог находиться на деле. И пусть телефон стоял на вибрации, это его отвлекало. Но на сообщения отвечал, когда был свободен и перезванивал сам.

Я набрала первые буквы в чате, но стерла их и нажала на вызов. Будь что будет! Пусть отругает, но мне позарез надо было услышать голос мужа. Томительное ожидание и длинные гудки сводили с ума.

— Да! — ответил он резко.

— Андрей, я только хотела...

— Почему звонишь? — в его голосе послышалась отдышка. — Я же просил!

— Андрей, почему ты так тяжело дышишь? — вопрос сорвался с губ раньше, чем я подумала.

— А ты как думаешь?

Я застонала. Его язык творил невероятные вещи. Будоражил ласками эрогенную зону. Доводил до исступления. Я изгибалась под мужем, желая прикоснуться. Запустить в шевелюру пальцы и не отпускать: только бы Андрей не прекратил мучительную и сладкую пытку.

Но руки были пристегнуты наручниками к изголовью кровати. Муж обожал такие игры, лишая меня свободы действий. Полностью в его власти и извращенных желаний. Я позволяла ему все. Доверяла.

— Какая ты сладкая, Ксюня. Киса моя, — шептал муж, продолжая ласку пальцами.

Я охнула, когда он вошел ими, не прекращая массировать клитор подушечкой большого пальца. Вцепившись руками в прутья в изголовье кровати, выгнулась, ритмично двигаясь и помогая Андрею довести меня до высшей точки блаженства. Тело охватил жар. Волна дрожжи прошла по нему. Со стоном я выдохнула и расслабилась.

Не освобождая меня из плена, Андрей перевернул мое тело попкой вверх. Приподнял и резко вошел. Будучи подготовленной и естественно смазанной, я блаженствовала от животного азарта своего мужа. Любила, когда он, подобно хищнику, терзал меня. Андрей издавал гортанное рычание, наращивая темп.

Обхватив рукой мой хвост на голове, намотал на руку, заставляя приподняться. Второй рукой шлепнул по ягодице. Пикантный садистский нюанс, но как он подогревал во время секса.

Еще минутка... Еще мгновение, и фейерверк эмоций захватит обоих. Я задыхалась. Тело покрылось испариной. Колени разъезжались в стороны, а поменять положение не получалось. Руки скованы. А я во власти мужа. Но терпела, позволяя Андрею доминировать и излиться по полной.

— Все! Не могу.

Андрей вышел из меня и рухнул на кровать рядом. Я с тихим стоном выпрямила ноги и затихла, переводя дыхание. Облизнула пересохшие губы.

— Почему? У нас три дня секса не было, — подала голос я.

— Млять, ты еще считаешь, сколько мы не трахались? Ты же кончила.

— Да.

— Ну вот и славно. Тебя удовлетворил. Радуйся!

— Дело не в этом, Андрей.

— А в чем? — он устало накрыл глаза рукой.

— Я могу кончить и два, и три раза. Ты потрясающий любовник. Но всякий раз жду, когда и ты кончишь в меня. Понимаешь, это совсем другое ощущение, когда мы вместе. Одновременно. Это такой кайф!

— Ну, сегодня без меня, окей?

— И в прошлый раз тоже, — напомнила я. — Три дня назад.

Андрей повернулся на бок и посмотрел на меня. Даже в полумраке спальни я различила, как сурово сдвинулись его брови, а губы, которые я так любила целовать, сжались в узкую полосу.

— На что ты намекаешь?

Я промолчала. Лишь звякнула наручниками, напоминая, что до сих пор прикована к кровати. Андрей выругался. Подхватил с прикроватного столика ключ. Склонился над замком, освобождая меня из заточения. А его безвольно повисшее достоинство болталось у меня перед глазами.

Стоило усилий, чтобы не заскулить от жалости к самой себе. А в голове звучал голос гадалки, вещающей, что муж — изменщик. Неужели правда? И этот агрегат слил сперму в другую, не оставив мне ни капли? Сначала забавлялся с одной, а после вернулся домой и, как ни в чем не бывало, завалил в кровать жену. Но польстил самому себе. Да потерпел позорное поражение.

Я закусила губу, сворачиваясь калачиком на другой стороне кровати. Подтянула до подбородка одеяло и зажмурилась, чтобы не расплакаться. Разговаривать не хотелось. Как и выяснять отношения дальше. Я не имела права ничего предъявить мужу. Не пойман на месте преступления. А слова какой-то старухи да мои сомнения — это не доказательства. Как жена оперуполномоченного, я уже неплохо разбиралась в статьях Уголовного кодекса. За клевету установлена ответственность по статье 128.1 УК РФ.

— Ксюшечка, ну хватит дуться.

Андрей перекатился ближе, юркнул под одеяло, прижимая к себе. Попкой я ощущала его хозяйство и невольно потерлась. Андрей крепче обхватил меня, сжимая грудь и обдавая горячим дыханием шею.

— Ты же знаешь, как я выматываюсь. В отделе полный завал. С одного висяка слезли, как другой нарисовался. Вчера одного урода взяли. Ты как раз позвонила.

— Прости. Больше не повторится.

— Ну, Ксю. За ночь сперму накоплю и утром отлюблю по полной.

— Не получится. Я занята: завтрак девочкам, школа, садик.

— Хорошо. Разбужу раньше. В пять утра.

— Угу, — только и ответила я, делая вид, что засыпаю.

Но сон не шел. Тупая ноющая боль в затылочной части заставила подняться. Я прошла на кухню и выпила таблетку. Проверила девочек в их комнате. Одеяло соскользнуло с младшей дочери. Поправила, нежно глядя на Дашульку. Плод нашей любви с Андреем.

Сердце вновь заныло. Как же мне вытерпеть это? Или рассказать ему обо всем? Но мне, действительно, нечего предъявить Андрею в доказательство. Буду выглядеть как дура! Оставить как есть и медленно сходить с ума от подозрений?

Я тихо вышла, затворив дверь в детскую. Погладила Лолочку. Единственное верное создание, которое не придаст.

— Только кормить не забывай. И я навеки твоя! Да, Лолочка?

Шпиц мило повиляла хвостом, устраиваясь на своих подушках в коридоре. Посетив ванную комнату и приняв душ, я последовала ее примеру, только на кровати. Рядом с мужем, в верности которого уже сомневалась. А всему виной пропажа кольца. Я так и не выяснила этот вопрос. А ведь украшение весьма дорого стоит, чтобы так легко смириться.

Я приняла решение. Заставлю мужа провести расследование: кто украл кольцо. Заодно и выясню есть ли в нашей жизни место изменам. Не просто так же майор Волков работал в органах внутренних дел. Пусть послужит и семье. А не только Отечеству. С этими мыслями я уснула.

А вот секса ранним утром так и не дождалась. Андрея срочным телефонным звонком вызвали на работу. По крайней мере, мне так сказал Волков.

— Что? Прям так и сказала?

Лерка даже чашку опустила, брякнув о блюдце. Пухлые губы подруги эффектно раскрылись. Глаза округлились. Сидела и ресницами наращенными хлопала от удивления.

— Не, я, конечно, слышала от своих клиентов, что эта гадалка крутая, но чтобы вот так вот, на ровном месте. Не ответив на главный вопрос, с ходу брякнуть, что твой муж изменяет.

— Самое интересное, Лера, что я вопрос про кольцо не задавала. Как ты и предупреждала. Созвонилась с ней. Пришла. Она меня в дом впустила. Уселись за стол. Она карты сразу разложила и выдала по первое число.

Я отломила ложечкой кусочек пирожного, но ко рту так и не поднесла. Есть не хотелось. Совсем. Мы сидели в моей кондитерской, которая располагалась неподалеку от Управления полиции. В этот час посетителей, преимущественно состоящих из сотрудников полиции, которые частенько заходили на чашку кофе и десерт, было немного. Я сегодня работала сама, отпустив сотрудницу на выходной.

А Лерка заскочила в свободную минуту между клиентами. Она владела салоном красоты в том же районе. Несмотря на нанятый персонал, Лерка и сама не прочь была поработать. Начинала как мастер ногтевого сервиса, а после пошла в гору, открыв полноценный салон. Там-то мы и познакомились. Я была VIP-клиент и любимая подруга Лерки, с которой делилась наболевшим не только в процессе ее работы, но и в другое время. Например, как сегодня, за чашечкой ароматного кофе.

— Прости меня, Ксюша, — прошептала подруга, протянув ко мне через стол руку и сжимая кончики пальцев.

— За что? — не поняла я.

— Так я же тебе эту гадалку посоветовала. Сама никогда не обращалась. Не было нужды. Но клиенты рассказывали. Так хвалили ее. Теперь даже не знаю, что и сказать.

— А что тут скажешь, Лера? Я ведь его и поймать с поличным не смогу. Не буду же бегать за собственным мужем! Он постоянно на вызове. Со своими бандюгами. Ума не приложу, когда успел налево сходить? Ведь Андрей для меня всегда героем был. Мужественный, серьезный и не способный на глупости.

— Ну, ты не накручивай себя, Ксюша. Может, врет гадалка. Так, для красного словца наговорила, чтобы цену себе повысить.

— Она всю правду мне про родных рассказала, Лера. А когда увидела, что я сомневаться начала, про Аньку выдала, что Сергей ей не пара. Вот откуда бы старуха про Аню-то бы узнала? Нет, Лера! Не соврала она. Изменяет мне Андрей. Чувствую это. И знаю. Он опять кончить не смог. Видимо, всю сперму на любовницу тратит.

Лерка подавилась и закашлялась от моих откровений. Пришлось похлопать ее по спине и налить стакан воды. Но я задумалась. Возможно, я накручиваю себя, и Андрей прав: устает, нервничает на работе. Оттого и казусы такие. А я с наездами! Меня-то он старательно удовлетворял, доводил до экстаза.

Да, Андрей бывал резким. Частенько в его речи пролетали матерные слова. Но с его-то работой других оборотов речи и быть не могло. И дома не сразу переключался. Лишь присутствие дочерей сдерживало Волкова, заставляя подбирать слова. В остальном, Андрей был внимательным. Когда находился рядом. А это бывало далеко не всегда.

Мы даже в отпуск толком съездить не могли. За границу Андрей был не выездной по долгу службы. Выбирались куда-нибудь поблизости, чтобы он мог в любой момент вернуться, если обстоятельства заставляли.

Порой я ревновала его к работе. Какой бы ни была она тяжелой и нервной, Андрей обожал свой отдел и род занятий. А теперь к моим эмоциям в отношении работы мужа добавилось недоверие к его верности мне. Гадкое чувство!

Руки машинально вновь вытащили из блистера таблетку. Я запила ее водой, которую налила для подруги. От наплыва тревожных мыслей голова снова разболелась. Зажмурившись, я зажала двумя пальцами переносицу, унимая боль. Не помогло снять симптом, но позволило успокоиться, направив мысли по иному руслу.

Уже не девочка, и пора бы пройти обследование. Я каждый раз махала на себя рукой, едва где-то что-то кольнет. Ну потом, думала я. А теперь посмотрела с другой стороны: если муж изменяет, на кой ему нужна больная жена. Он и вовсе уйдет. От этой мысли даже голова закружилась.

Я ухватилась за столешницу. Медленно выдохнула. Опять давление подскочило? Я, конечно, никогда его не измеряла, но само так подумалось. Иначе, почему частые головные боли? Теперь-то понятно: нервы. Но до пропажи кольца как-то и повода для расстройств не было.

И снова мысли про украшение. А Волков словно назло и не думал искать. Опер называется! В собственном доме пропали драгоценности, а он и пальцем не пошевелил. О чем это говорит? Сам изъял. И не признается. Но разве так можно? Хотелось не то чтобы плакать, а выть белугой.

Лерка чмокнула меня в щеку, проговорив на прощание, что все обойдется. И убежала в салон. Клиент у нее. Я убрала со стола грязную посуду. Выбросила остатки пирожного. Что толку хранить? Доедать не буду.

С сожалением осмотрела пустую кондитерскую и одинокие столики. Сколько раз себе говорила: "Не смей переступать порог с плохим настроением. Отпугнешь посетителей". Так и есть: посеяла отрицательную энергию. За весь день не больше десятка клиентов. А ведь у меня даже в выходные дни народ толпился.

Кондитерская располагалась в удобном проходном месте. Помимо обычных людей, забегающих за свежими десертами, тортами, пирожными и выпечкой, нескончаемым потоком шли представители власти и сотрудники прочих ведомств, которые находились в этом районе. Да, пришлось потрудиться, выкупив это небольшое одноэтажное здание, чтобы открыть в нем кондитерскую. Влезла в жуткие долги еще двенадцать лет назад. Но со временем все окупила и твердо встала на ноги.

Именно здесь, за чашкой кофе, я познакомилась с первым мужем, Виталием Беловым. Сама удивлялась, как этот серьезный и малоразговорчивый человек сумел меня увлечь, что я согласилась выйти за него замуж. Но скорее всего, меня подкупило его желание помочь. Именно Виталик закрыл последний кредит. А когда я узнала о беременности, настоял, что ничего страшного: наймут сотрудников, и кондитерская будет процветать и без меня, пока я нянчилась с Машей. Так и получилось. А потом начались серые будни, и его образ доброго ангела затмил нудный судмедэксперт, которым Виталик и являлся. Его манера вникать в любые мелочи, ковыряться в деталях порой выводила меня, бесила. А когда на горизонте возник Андрей, все встало на свои места: я не любила Виталика. Разошлись мирно. Зачем портить жизнь мужику? Он вполне мог встретить свою настоящую любовь.

От раздумий меня отвлек телефонный звонок. Едва взглянув на экран, я вновь зажмурилась от боли в затылке, а к горлу подступила тошнота. Звонила воспитатель детского сада, в который ходила младшая дочь. Тревога тут же легла на сердце. За то короткое время, что кнопочка посещала сад, мне еще ни разу не звонили. Даша с завидным удовольствием оставалась с первого дня. Ни тени сожаления на детском личике. Ни слезинки и нытья: "Мамочка, я не хочу в сад!"

Переведя дух, я ответила:

— Алло.

— Оксана Дмитриевна?

— Да.

— Вам звонят из садика. С Дашей случилась беда. Ее увезли по скорой в детскую клиническую больницу.

— Моя девочка. Моя кнопочка.

Благо я была за рулем. Не надо было вызывать такси и томиться в ожидании машины. Но представляю, какого размера штрафы прилетят мне в виде писем счастья. Я превысила скорость там, где не положено и проскочила на красный свет. Пусть меня лишат водительских прав, но я всеми силами стремилась побыстрее приехать в больницу.

В дороге несколько раз набрала номер мужа. Но Андрей не отвечал. Кое-как настрочила сообщение, не сбавляя скорость: "Даша в больнице. Перезвони". И отбросила телефон на пассажирское сиденье:

— Скотина! Неужели не чувствует, что родная дочь в опасности. Настолько погряз в расследованиях? Или... Или с любовницей? Черт, черт, черт!

Я припарковалась и выскочила из машины, устремляясь через проходную к зданию клинической больницы. Лишь по дороге я вспомнила, что телефон оставила в машине. Да и поделом. Пусть теперь Андрей звонит и переживает, почему не отвечаю.

Вошла в просторный холл и растерянно осмотрелась. Со старшей дочерью я ни разу не попадала в больницу. Кроме как проблема со зрением и простуды в осенне-зимний период, больше огорчений Машуня не доставляла. Училась старательно. Тихая и скромная девочка.

— Простите, — я обратилась к девушке за стойкой. — Я мама Волковой Даши. Мне позвонили из садика и сказали...

— Да. Пройдите по коридору до лестницы. Второй этаж. Спросите доктора. Он вам все объяснит.

Натянув бахилы у входа, я помчалась в указанном направлении. Перескакивая через ступеньку, я взлетела на второй этаж, когда позади услышала голос:

— Ксюша, подожди!

Я обернулась, переводя дыхание. Удивленно приподняла брови. Невольно улыбка осветила лицо. Как бы ни складывалась жизнь, я осталась благодарна первому мужу за то, что он для меня сделал. И за то, что не терял контакт со своей дочерью, как порой бывало при разводе.

— Виталик. Что ты здесь делаешь?

— Мне бывшая коллега позвонила. Возможно, ты помнишь ее: Соня Удальцова. Нет? Не помнишь. Но не суть. Соня оставила судебную и перешла в обычную медицину. Работает лаборантом в детской больнице. Она брала анализы у Даши и сочла нужным мне позвонить.

— То есть, позвонить тебе, но не родному отцу Даши? — уточнила я, удивляясь еще больше. — И откуда она узнала, что это именно тот самый ребенок, а не однофамилец.

— Ты не помнишь ее, а вот Соня помнит тебя. И знает Волкова. Короче, Ксюша. Это уже не имеет значения. Я приехал, потому как могу быть полезен. Что толку, если бы первым приехал Андрей? Он не шарит в медицине. Все! Идем. Мы теряем время.

Виталик подхватил меня за локоть, распахнул двери в отделение и пропустил вперед. Благодаря присутствию бывшего мужа, мне не пришлось что-либо объяснять. Виталик взял на себя все переговоры с лечащим врачом, общаясь с ним на непонятном мне языке, состоящим из медицинских терминов. Но бывший муж оказался достаточно внимательным к моей персоне, представ и в роли переводчика.

— По словам воспитательницы, у Даши начался удушающий кашель. Она побледнела. Хваталась за грудь от нехватки кислорода. Губы посинели. Вызвали скорую помощь.

— По всем симптомам, у малышки аллергическая бронхиальная астма, — резюмировал доктор. — Вспомните, мамочка, на что у ребенка аллергия. Спровоцировать бронхоспазмы могут как шерсть животного, пищевые аллергены, домашняя и книжная пыль, ну и вирусные инфекции. Все, что угодно. Вспоминайте!

— Но у нас чисто дома, — я неуверенно посмотрела на Виталика. — Неужели на шерсть Лолочки? Но обе практически одновременно появились в доме. И ни разу...

— Продолжительность периода предвестников астмы — от нескольких дней до нескольких часов. Нарушение сна, беспокойства, покраснение и зуд кожи и глаз. Так что, мамочка? Нам нужно выяснить, что является источником проблемы, чтобы впредь не спровоцировать повторение приступов.

— Я не знаю, — чуть ли не плача, ответила я. Вот так с ходу вспомнить не получалось. Но Виталик вновь пришел на помощь:

— Орехи. Помнишь, когда она еще совсем маленькой съела фундук и начала кашлять. Ты еще решила, что она подавилась. Но обошлось.

— Но где она...

— В садике. Кто-нибудь угостил. Возможно, конфета с орешками. Достаточно маленького кусочка в качестве триггера.

Супер! Мой бывший муж знал о Даше больше, чем ее мать. Это фиаско! Виталик обхватил одной рукой меня за плечи и чуть встряхнул:

— Не переживай, Ксюш. Проведут лабораторные исследования и комплексные обследования организма. В том числе и кожные аллергические пробы, чтобы выявить все аллергены.

— Это опасно? В будущем...

— При правильном подходе и лечении, а также исключение контактов с факторами, провоцирующими обострение заболевания, мы добьемся длительной ремиссии у Даши, — ответил Виталик. — Но я бы не исключал как причину наличие домашнего питомца.

— Виталик!

— Прости, Ксюша. Но кто тебе дороже: собака или дочь.

Я закусила губу. Лолочка, это рыжее пушистое создание, было для меня третьим ребенком. Отказаться от нее даже на время — все равно что предать. Но Виталик прав. Впрочем, как всегда.

— Я могу на время забрать Лолиту к себе. Пока Даша проходит лечение и восстанавливается. Помимо медикаментозного лечения, назначат курсы физиотерапии.

— О боги! За что такие испытания маленькой девочке? Где я так провинилась, чтобы отвечал за мои действия ребенок?

— Не наговаривай на себя, Ксюш. Ты прекрасная мать!

Я лишь махнула рукой и пошла вслед за доктором в палату, куда поместили мою кнопочку. Такая маленькая и несчастная, она лежала на кровати с кислородной маской на лице. Я упала на колени перед ней, целуя нежные пальчики и проводя ладонью по волосам.

— Доченька моя! Солнышко, как же так? Все будет хорошо, не волнуйся. Мама рядом.

Даша потянулась ко мне, обхватив за шею, и прижала к себе. Горячие слезы хлынули по моим щекам. Хуже некуда увидеть своего ребенка на больничной койке. Кое-как справившись с эмоциями, я пересела на стул, предложенный Виталиком.

— Малышка, я задам один вопрос, а ты кивни, если согласна. Хорошо? Тебя в садике кто-нибудь угощал конфетой? — спросил Виталик.

Даша кивнула. Ручкой провела по боку, выискивая карман на кофточке. Вытащила на свет блестящую обертку и подала мне. Я в свою очередь передала Виталику. Отойдя к окну, он внимательно изучил фантик и коротко: "Я скоро вернусь", вышел из палаты.

Я осталась с дочерью, ожидая дальнейших врачебных указаний. Прошло примерно с полчаса, когда за дверью из коридора раздался грозный голос Андрея:

— А ты что здесь делаешь?

— Повторяю вопрос: Белов, что ты здесь делаешь?

— Спасаю твою дочь.

— Серьезно? Ты ничего не попутал? Моя дочь, слава богу, в судмедэксперте не нуждается. Обойдемся обычными врачами. Для живых.

Я не выдержала. Открыла дверь палаты и вышла в больничный коридор. Сцена не из приятных: бывший и нынешний муж схлестнулись в словесной дуэли. Конечно, Андрея можно понять: позволив Виталику видеться с родной дочерью в нашем доме, он никак не предполагал вмешательства моего бывшего в нашу жизнь.

С другой стороны, Виталик по жизни — добрый самаритянин. Готов помогать всем, кто попал в беду. Даже, когда его не просили. Эта его черта характера иногда становилась камнем преткновения в наших отношениях.

— Андрей, перестань! Пожалуйста, не устраивай сцены ревности на пустом месте. Виталик, спасибо, что помог. Я ценю это. Правда!

Лучшее, что мог сделать Белов в данную минуту — это уйти. Я посмотрела ему вслед с неприятной горечью на душе: оставила этого человека ради Волкова, который наплевал в ту самую душу, изменив мне. Слова гадалки никак не хотели покидать сознание, а мои личные подозрения все больше переставали быть беспочвенными. Ну не может мужик быть настолько занят работой, чтобы не ответить на звонки жены, когда та настойчиво пытается дозвониться.

Я вернулась в палату к дочери. Андрей сидел рядом с Дашей. Держал ее за руку. Гладя по волосам, шептал слова поддержки. Даша обожала папу. Он для кнопочки был героем. Только для меня эта маска слетела с лица Волкова.

Жить и дальше в неведении было невыносимо. Но не спрошу же я в лоб: ты изменяешь мне? На смех поднимет и отбрешется. А я останусь в дерьме, как и сейчас.

— Почему ты не отвечала на мои звонки? — неожиданно спросил Андрей. — Бывший вниманием завладел? Воспользовавшись случаем.

— Волков, ты что несешь? Ты себя слышишь?

— Слышу и вижу.

— Я мобильный в машине забыла. После того, как тщетно пыталась дозвониться до тебя. Вот чем ты тогда занимался? Я чуть с ума не сошла, когда мне сообщили из садика про Дашу. А ты...

— Я работал.

— Да ты постоянно это говоришь. Только я уже сомневаться начала в твоем профессионализме. Ты даже мое кольцо не потрудился найти. Может, сам забрал и не признаешься?

— Ксюш, ты сериалы насмотрелась? На кой хер мне кольцо?

— Ну, не знаю. Подарил кому-нибудь, — парировала я.

— Кому? — взревел муж.

А я оглянулась на дверь: сейчас придет персонал и выгонит нас к чертям. А я планировала остаться в больнице с дочерью маленькой.

— Слушай, у нас дома частенько проходной двор. Родня, друзья. Я говорил тебе, чтобы убрала кольцо в укромное место. Что ты отвечала? Да кто покусится? Все свои! Твои слова? Но знаешь, Ксюня, я не удивлюсь, если кольцо стащил Белов.

— Да ты что? Зачем ему это надо?

— Нас рассорить, например. Ты ведь считаешь, что его украл я. У собственной жены. Для кого? Для любовницы? Бред, Ксюша! Я бы другое купил.

— Ну знаешь, Андрей! Ты...

Я не успела договорить. В палату вошли врачи и полились разговоры о состоянии Даши. Они задавали вопросы, я отвечала и на минуту пожалела, что Виталик ушел. Он бы быстрее и понятливее объяснился с медиками. Андрей же стоял у окна, напряженно слушая и не вмешиваясь.

— Я распишу назначения и начнем лечение, — пояснил врач. — За недельку девочку поднимем. После в поликлинике продолжите курс: физиотерапия и прочее. При выписке получите рекомендации.

— Я поняла. Доктор, я могу остаться в больнице? Даше всего три года.

— Да, конечно. Но палата на двоих пациентов. К вечеру все равно кто-то устроится рядом.

— Не страшно.

Когда персонал вышел, я подошла к мужу. До последних событий между нами не возникало разногласий. Я спокойно относилась к задержкам Андрея с работы. Также безропотно переносила перепады его настроения. Складочка между бровями частенько накладывала хмурый вид на весь облик Андрея, но раньше это предавало харизмы Волкову. И никак не относилось ко мне.

— Не сердись, Андрей! Ну, пожалуйста, — почему-то именно я оправдывалась, оказавшись на скамье подсудимых, в то время как он занял отведенную по жизни роль обвинителя. — Ты можешь привести мне одежду, полотенце и средства личной гигиены? А еще пижаму для Даши и трусики.

— Может, я посижу с дочерью? А ты съездишь сама и все соберешь. Я обязательно что-нибудь забуду.

— Хорошо. Давай так. Я быстро. В течение часа управлюсь. И черт, Андрей! Я так гнала в больницу, что дважды нарушила правила дорожного движения. Ты не мог бы...

— Если ты попала на камеру видеонаблюдения, то увы: я уже ничего не смогу сделать. Раньше, когда стояли простые гаишники, я бы уладил проблему.

— Ясно. Хорошо. Впредь буду осмотрительнее. Если, конечно, права не отберут, — ответила я, подхватив пальто и ключи от машины.

— Не отберут. Вот здесь так и быть: похлопотать смогу. Не все Белову впереди поезда бежать.

— Андрей, ты опять?

— Иди уже! У меня времени мало, — рявкнул муж, а я поцеловала дочь в лоб и выскочила за дверь палаты.

Уже из машины я позвонила Виталику. Он словно ожидал звонка и ответил моментально:

— Ксюша, я слушаю. Как там Даша?

— Приходили врачи. Сегодня начнут лечение. Виталик, у меня к тебе просьба. Ты сейчас очень занят?

— Для тебя найду время. Что ты хотела?

— Андрей остался в больнице с Дашей. А я еду домой за вещами. Можешь подъехать к нам? Не люблю говорит по телефону за рулем.

— Конечно, Ксюша! Уже лечу.

Я носилась по квартире, собирая вещи для больницы. Лолочка пушистым клубочком бегала за мной, предчувствуя скорую разлуку.

Насколько собаки чувствительны к человеческим эмоциям! Стоило когда-нибудь присесть в расстроенных чувствах, как Лолочка просилась на ручки и тщательно вылизывала лицо, собирая негатив. Успокаивала, как могла. И ведь помогало. Но при этом каждый раз собака заболевала.

Раньше бы я не подумала, что такое возможно. Но поговорив с другими владельцами питомцев, убедилась в этом. Они рассказывали точно такие же истории. Собаки — эмпаты: чувствуют нашу боль и сопереживают.

— Лолочка, девочка моя рыжая, — я подхватила питомца и прижалась к ней. — Ты прости, но другого выхода нет. Мы выясним, в чем проблема и вернем тебя домой. Я обещаю, сокровище мое пушистое!

Домофон пискнул. Я ответила и впустила в подъезд Виталика. Да, за спиной мужа я собиралась устроить заговор, но иного выхода не видела. К тому же, Белов сам предложил решение проблемы. Его никто за язык не тянул.

— Проходи. Маша еще на занятиях. К счастью.

— Ты о чем, Ксюша?

— Ну, не увидит, что Лолочку ты забрал.

— Вот сейчас не понял: почему моя дочь не должна об этом знать?

— Потому что все должны думать, что Лолита временно переехала к моей маме. Я скажу, что завезла ее по дороге в больницу.

— Подожди, Ксюш! Зачем такие сложности? Почему тогда сразу не к маме? Кстати, как она?

— Все хорошо. Жива-здорова. Работает. Но мама всегда была против собак, но никто об этом не знает. И ты никому об этом не скажешь.

— Все равно я не понял. А почему не сказать правду, что Лолита у меня?

— Андрей и так злится, что ты проявляешь много внимания к нашей семье. А если еще и собаку забрал...

— Ревнует что ли? — усмехнулся Виталик, но не стал раздувать тему. — А ты уверена, что твоя мама не проболтается ему?

— Они не общаются. Ну, только, когда она в гостях и случайно с ним сталкивается. Но это бывает крайне редко: Андрей вечно в своих розыскных делах.

— Кстати, кольцо нашли? — вспомнил Виталик, собирая собачьи пожитки.

— Нет. Никто и не искал, — отмахнулась я, бегая по комнатам и распихивая вещи по пакетам: один для меня, второй — для Даши.

— То есть как? Кольцо стоимостью почти в сотню тысяч увели, а Волков сидит на жопе? В органах зарплату подняли, что он так спокойно баблом раскидывается?

— Я не знаю, Виталик. Мы обыскали всю квартиру. Кольца в доме нет. Но в гости приходят часто друзья Андрея и родные. Больше ничего не пропало. И подозревать кого-то из них как-то дико. С одними он работает, с другими... Ну, ты понимаешь.

— Нет, Ксюша, не понимаю. Если он решил, что таким образом передарил кольцо кому-то из близких людей, не желая с ними ссориться, то это вдвойне глупо. Ведь одна кража, а это именно так и называется, повлечет за собой другую. Этому человеку просто понравится брать то, что плохо лежит. Потренируется у вас, перейдет в другую семью. И встречайте: новый домушник. Браво, Волков! Растит новые кадры, чтобы потом лично поймать и посадить с поличным.

— Слушай, Виталик! А если так и есть? Вдруг Андрей именно этого и ждет?

— Вместо того, чтобы собрать всех под предлогом какого-либо праздника и выдать им свои подозрения?

— Но мы же не уверены в том, кто виноват. Тыкать пальцем в небо.

— Но вы хотя бы рассказали о пропаже кольца? — настаивал Виталик.

— Ну, так. Не всем. Пожали плечами. Посочувствовали.

— Естественно, — хмыкнул бывший муж. — Что им еще оставалось. Но вспомни, Ксюша, в какой именно день ты обнаружила пропажу? Что было накануне, за день до этого, в течение недели? Кто приходил?

— Ох, Виталик! Но Волков уже задавался этими вопросами. Но все сложнее, понимаешь.

— Поясни.

— Я долгое время не доставала кольцо из шкатулки. Пыль вытирала с этажерки, а во внутрь не заглядывала. А когда собрались с Андреем идти на день рождения к начальнику его отдела, тогда и обнаружила пропажу. Представляешь, сколько людей за те дни у нас побывало.

— И все равно, не сложно вспомнить большинство из них, составить список и прикинуть: кому выгоднее кража.

— Хорошо. Так и сделаю. У меня целая неделя в больнице с Дашей. Будет, чем заняться. О, чуть не забыла книгу взять, чтобы почитать дочке перед сном.

— Зарядку от телефона не забыла? — напомнил Виталик.

— Точно! Чтобы я без тебя делала? Совсем из головы вылетело. Так расстроилась из-за Даши.

Я укладывала последние мелочи, в том числе забросила упаковку с таблетками. Но Виталик ловко перехватил ее, вчитываясь в название. Вскинул брови и посмотрел на меня внимательно:

— И давно ты их принимаешь?

— Не помню. С месяц кажется или больше.

— И как часто? Раз в неделю?

— Больше, — уклончиво ответила я, обуваясь и натягивая пальто.

— Ксюша, конкретнее!

— Чего ты пристал, Виталик? Ну раз в день, а то и два.

— По два раза в день ежедневно? — воскликнул Белов.

— А что такого?

— Ксюша, они не то чтобы помогали. Это антидепрессанты. Они вредят здоровью, глупенькая! Эффект минимальный, а вызывают множество побочных явлений. Ну-ка, посмотри на меня!

— Ой, Виталик. Отстань! Я опаздываю, — отмахнулась от бывшего мужа и достала поводок и ошейник, нацепив тот на Лолочку.

— Ксюша, я серьезно. Не шути с этим! Помимо тошноты и прочей гадости, таблетки вызывают зависимость. Почему ты начала их принимать?

— Голова болела. Все, Белов! Хватит нравоучений. Бери собаку, ее вещи и уезжай. Потом созвонимся. И да, Машу проконтролируешь, пока меня не будет? Только так, чтобы Андрей тебя не видел.

— Ксюша, что с тобой происходит, малыш? Ты на себя не похожа!

Он положил руки чуть ниже моих плеч, пытаясь заглянуть в глаза. Но я склонила голову. Мне так захотелось прижаться к нему. Выплакаться. Покаяться. Рассказать обо всем, что случилось. Но я не посмела. Я бросила Виталика. И теперь не имела права на проявление слабости в его присутствии.

— Ксюша...

— Виталик, я...

Но меня оборвал телефонный звонок. Даже не глядя на экран, я уже знала, кто звонил...

Я последовала совету Виталика. Неделю пребывания в больнице с Дашей я составляла список возможных подозреваемых. Старательно вспоминала дни в течении месяца и лица, которые посещали наш дом за этот период. И с прискорбием отметила для себя, что Андрей прав: довольно сложно обвинить каждого из них.

Часть списка составляли родственники. Преимущественно со стороны Андрея. Остальные — его коллеги по работе и друзья. Как-то указать на сотрудников полиции совсем дико. А родня у мужа — на редкость добрые и отзывчивые люди.

Я задумалась. Вычеркнула из списка с десяток имен, кому доверяла лично. Но напротив парочки поставила знак вопроса. Были некоторые подозрения по поводу них, но я решила отложить на время выяснение обстоятельств. Потому что нас с Дашей выписали, и на меня свалилась масса дел.

В детский сад мы не вернулись, а занялись амбулаторным лечением, рекомендованным при выписке. Мой рабочий день разрывался между физиотерапией, массажем для Даши и запущенной работой в кондитерской. Да, моя сотрудница Соня была расторопной девушкой. Но одно дело каждый день лично следить за ходом работы, и другое — в телефонном режиме. Ведь на мужа надежды не было.

Андрей лишь пару раз меня подменил, чтобы я съездила домой и приняла душ, да сменила одежду свою и дочери. И то надоедал звонками. По его мнению, я слишком задерживалась, а расследование зашло в тупик.

Я порывалась сказать мужу, что это наши отношения с ним находятся в тупиковой ситуации. Но всякий раз натыкалась на хмурый взгляд и вечную складку между бровей.

Ко всем моим проблемам добавилась еще одна: у меня сломалась машина. Я настолько привыкла передвигаться на личном Рено Логан, что общественный транспорт стал для меня настоящим испытанием. Ожидания маршрутного автобуса отнимало массу времени, а пользоваться услугами такси по два-три раза в день били по кошельку.

Я, конечно, не жаловалась на снижение продаж в кондитерской, но зарплата сотруднице, налоги и прочие прелести забирали изрядный кусок от общей суммы дохода. И когда я сломала ноготь — это был предел моего терпения.

— Лера, выручай! — стонала я в трубку.

— Блин, Ксюха. Но у меня ни одного свободного окошка.

— Черт! Ну почему всегда одно к одному? Лер, один ноготь, плиз! Он просто сломался под самый корень. Мне больно! Только восстановить. Остальные еще в порядке.

— Сейчас посмотрю. Так, давай завтра в два часа. Думаю, успею сделать между двумя девочками. Минут десять-пятнадцать займет.

— Лера, ты чудо и мое спасение!

Скрываясь за хлопотами по уходу за Дашей и прочими проблемами, я не смогла выбросить из головы слова гадалки. И за дни, проведенные в больнице, накрутила себя так, что уже и дня не обходилась без таблеток, от которых предостерегал Виталик.

Когда я звонила старшей дочери, на мой вопрос: дома ли Андрей, она неизменно отвечала, что нет. После школы Маша уходила к бабушке, матери Виталика. Та была домохозяйкой, и всегда с заботой и вниманием относилась к внучке.

Я предложила дочери остаться у бабушки до нашего с Дашей возвращения из больницы. Машуля с радостью согласилась. Ждать до глубокой ночи возвращения Андрея с работы она не хотела. Боялась оставаться дома. Идти к родному отцу отказалась по той же причине.

Чем занимался Андрей, предоставленный сам себе, весьма красочно рисовало мое воображение. Только вот доказательств преступления у меня до сих пор не было. А на ровном месте и без веских оснований дело не заводят. Это я знала и без юридического образования.

На следующий день, справившись с делами, я спешила к Лерке в салон красоты. Часы показывали половину второго. На полчаса раньше. Но ничего страшного. На улице мороз и пронизывающий ветер. Спрятаться от непогоды в теплом салоне и пить горячий кофе в ожидании своей очереди — единственное желание, заставляющее ускорить шаг.

Но едва я завернула за угол дома, где располагался салон красоты, и обогнула кусты сирени с голыми ветками в зимний период, как ноги вросли в землю. Машинально я сделала два шага назад и юркнула за кусты. Прикрытие так себе, но расстояние метров десять все же как-то спасало.

Не веря собственным глазам, я таращилась на машину, которая стояла напротив входа в салон. Это был черный БМВ с номерами моего мужа. Нынешнего мужа, который по словам гадалки мне изменяет: "Ну вот же! Смотри: видишь даму? Он и сейчас с ней. Молодая и красивая!"

Так и было: молодая и красивая Лерка, моя подруга, кутаясь в полушубок, склонилась со стороны водителя и с упоением целовала в губы Андрея. Моего Андрея! Его голова периодически появлялась в просвет, и сомнения развеялись, как дым. Обхватив ладонями щечки Лерки, он страстно отвечал на поцелуи.

— Ах ты ж сукин сын! Кобель, твою мать. Работа нервная, говоришь. Аж сперму сжигает.

Всхлипнув, я дрожащей от негодования рукой вытащила из сумочки мобильный телефон. Как жена оперуполномоченного, я прекрасно помнила, по рассказам того же Волкова, что без прямых доказательств вину не инкриминировать. Подсудимый не признает свою вину и будет отрицать факты.

Конечно, я могла просто преодолеть несчастные десять метров, за хвост оттащить Лерку от машины, влепить пощечину Волкову и удалиться с гордо поднятой головой. Но подступившая к горлу тошнота и головокружение подсказали: я и шагу ступить не смогу. Все, что оставалось сделать — это запечатлеть на мобильный измену мужа. Да, поцелуй. Но для меня и этого было достаточно, чтобы понять: как герой моего романа Волков умер.

На ватных ногах, с пеленой слез на глазах я ретировалась с места не моего преступления. Дворами вышла на другую улицу и пошла, не разбирая дороги.

Дикий визг шин по асфальту заставил посмотреть в сторону. На меня летела машина, а я стояла посреди дороги.

Зажмурившись от испуга, я ждала удар. Увернуться уже не успею. Ноги отказали окончательно. Но шлифующие асфальт шины и глухой стук сбоку заставили открыть глаза.

Водитель Мерседеса, судя по черным полосам на дороге, виртуозно свернул, избегая столкновения со мной, но влепился в столб. Остальные машины аккуратно объезжали место аварии. А я так и стояла на дороге, хватая ртом морозный воздух.

— Полоумная! — орал водитель мерседеса, выбираясь из машины. — Где вас берут, дур таких? Какого хера ты через дорогу прешься в неположенном месте? Лень пять метров до пешеходного перехода пройти? Млять! Да уйди ты с дороги!

Он рванул меня за рукав, но вынужден был подхватить под мышки. Нервное напряжение за все дни выбило почву из-под ног. В глазах потемнело. Мир поплыл. В ушах жутко свистело. И я провалилась в бездну.

Очнулась в скорой помощи. Машину потряхивало. А в носу стояла жуткая вонь от допотопной резиновой маски, которую водрузили мне на лицо, вгоняя в легкие кислород. Я скосила глаза к переносице, рассматривая ее. А сознание невольно отметило факт, что у Даши в больнице на лице была новенькая кислородная маска. Даже тут мне не подфартило. Обидно!

А после мысли лихорадочным потопом заполонили голову. Тошнота вновь подкатила к горлу. Но скорее всего из-за вони. Я скинула ее с лица, делая самостоятельно глубокий вдох.

— Тихо-тихо! Лежим спокойно, — обратился ко мне сидящий рядом фельдшер. — Как вы себя чувствуете?

— А почему я в скорой? Меня же не сбили? Вот черт! Мужик из-за меня влетит по полной, а виновата я.

— Гаишники разберутся. А вот у вас, видимо, серьезные проблемы со здоровьем. Нас вызвали, потому что вы потеряли сознание и долго не приходили в себя. Но ничего, сейчас доставим вас в больницу. Все будет хорошо!

Молодой фельдшер мягко похлопал меня по руке. Повесил сбитую маску на крючок и придержал меня, когда машина в очередной раз вильнула, забыв, что везет не дрова. Остановилась на территории горбольницы, здание которой я увидела в боковое окошко скорой помощи.

— Но у меня дочь маленькая. Мне нельзя в больницу! — всполошилась я.

— Уверен, о ней позаботятся, — ровным голосом ответил фельдшер. — Отец у нее есть? Бабушка, дедушка? Ну вот и прекрасно! Подумайте о себе, в конце концов. Ребенку нужна здоровая мать, чтобы поднять дочь на ноги.

Тут я не спорила. И отдалась покорно во власть медиков, которые занялись моей транспортировкой в приемный покой, где вскоре выяснилось, что мое давление не повысилось, как я обычно думала, а упало к чертям до самого плинтуса. Меня мучили сбором анализов, множеством вопросов о состоянии здоровья и возможных причин, которые привели к таким печальным последствиям. Я нехотя отвечала, желая только одного: чтобы меня уже бросили на койку в палате и оставили в покое.

Какой мне поставили первичный диагноз, я не стала уточнять. Просто лежала в палате, когда экзекуция завершилась, тупо уставившись в потолок. Боковым зрением видела рядом с кроватью штатив с пузырьками. Мне капали физраствор или еще какую-то поддерживающую хрень, пока лечащий врач не распишет обследования и соответствующее лечение.

— Простите, — я позвала соседку по палате, которая поднялась с кровати напротив. — Тут где-то моя сумочка лежит. Вы не могли бы достать телефон?

— Да, конечно, — тут же ответила женщина средних лет и подала мне мобильный.

Свободной рукой я надавила на кнопку сбоку, и экран блокировки засветился мордашками моих любимых дочек. Но стоило провести пальцем вверх, открывая рабочий стол, как я встретилась со взглядом Андрея. Я так и не убрала его физиономию с экрана. Закусила губу. Но слезы успели увлажнить глаза.

Я не стала заходить в галерею, чтобы еще раз увидеть предателей. Из списка избранных выбрала телефон моей мамы и приложила к уху мобильный, ожидая ответ. Пару длинных гудков, и на том конце провода ответил родной голос:

— Да, Ксюшенька.

— Мам, ты только не волнуйся. Хорошо?

— Что случилось, доченька?

— Я в больнице.

— О... Господи! Как это произошло? Ты где лежишь? Я сейчас отпрошусь с работы и приду.

— Нет, мама! Не надо. Потом! Я по другому поводу звоню. Мам, дай сказать!

— Хорошо. Молчу. Говори!

— Ты сама, пожалуйста, позвони Антонине Михайловне, маме Виталика. У тебя же остался ее номер? Пусть Машу к себе заберет опять. А если не сложно, то и маме Андрея. Та заберет Дашу. Они хорошо ладят.

— Так. А почему я внучек не могу забрать к себе?

— Мам, ну ты же работаешь. А те бабушки дома сидят. Зачем я тебя напрягать буду. Да и это на пару дней. Я не собираюсь здесь валяться. Неделю с Дашей в больнице и опять? Хватит!

— Ты не сказала, что с тобой произошло.

— Ничего страшного, мам. Давление упало. Мне сейчас капают что-то. Так что, я быстро поднимусь и потом к терапевту в поликлинику схожу. Все норм, правда.

— Норм, говоришь. А Андрею почему не звонишь? По крайней мере, Даша его дочь. Почему он не может побыть с ребенком.

Я молчала. А что я могла сказать маме? Что отцу сейчас не до ребенка? Помимо расследований и бумажной работы в отделе ему еще надо выделить время на любовницу. Какая там жена и дети? Это так, потом. Если вспомнит.

— Ладно, мам. Давай. Глаза слипаются. Видимо, раствор так действует. Целую тебя.

О том, что мне нужны вещи и средства личной гигиены в больницу, я даже не стала упоминать. Решила не задерживаться. Но нутром чуяла, что все равно принесут, когда узнают, что случилось. А пока валялась на кровати в джинсах и футболке. Свитер благополучно с меня сняли еще при поступлении. Больше всего боялась увидеть на пороге палаты Волкова. Одно дело — подозревать его, другое — увидеть измену своими глазами.

Отключившись от мамы, я просмотрела список пропущенных звонков. Один был от Лерки. В два часа дня. Я стиснула зубы, мысленно обозвав ее всеми нецензурными словами. Второй звонок был, как ни удивительно, от мужа. Но не от Андрея. От бывшего. Но перезванивать не стала. Уронив телефон на грудь, я прикрыла веки и незаметно уснула.

Разбудила меня нежность прикосновений. Я лежала на левом боку, подложив правую руку под щеку, а другую вытянула вдоль туловища. Именно в нее капали физраствор, когда я незаметно уснула. Однако процедура закончилась, а я даже не почувствовала, как медсестра оставила катетер, наложив фиксирующую повязку, а штатив с пустыми пузырьками унесла.

Моя рука покоилась в ладони мужа. Андрей сидел на табуретке, низко склонившись, и целовал кончики моих пальцев. Миленькая картина! Я бы расплакалась от нахлынувших чувств, если бы услужливая память не восстановила события дня.

Я зажмурилась и судорожно вздохнула, сжав руку в кулак и не позволяя Волкову прикасаться к моим пальчикам губами, которые лобзали физиономию Лерки.

— Ксюня, как же ты напугала меня! То Дашка в больнице, теперь ты.

— Как ты узнал?

— Ты же сама маме позвонила, а она уже всех оповестила.

— А, ну да, — выдохнула я, утягивая вторую руку под подушку и сворачиваясь клубком. — Я забыла.

— Почему мне не позвонила? И что произошло? Врач говорит, что привезли по скорой. Подобрали на дороге, но под машину ты не попадала. Потеряла сознание. Переутомилась? Из-за Даши нервничала? Ксюня, не молчи!

— Волков, отстань от меня! От твоих вопросов голова пухнет. Я тебе не на следствии, чтобы допросы устраивать.

Я попыталась подняться. После капельницы жутко захотелось в туалет. Но сапоги, в которых меня привезли, валялись неизвестно где, а принес ли муж тапочки тоже под вопросом.

— Ксю, что с тобой происходит?

— Ничего. Со мной все в порядке. А хотя нет, Волков. Сам ответь на свой вопрос: что во мне не так? Почему ты изменяешь мне?

— Что ты сказала? — прошипел Андрей.

— Что слышал! — отрезала я, поднимаясь с кровати и желая только одного: не описаться по дороге.

— Ты куда?

— В туалет.

— Сначала ответь!

— Я описаюсь, Волков. После капельницы. Ты тапки принес?

— Да. В пакете. Держи, — он вытряхнул на кровать мои пушистые домашние тапочки и пижаму.

— А средства личной гигиены?

— В другом пакете.

— Спасибо. Теперь свободен, — процедила я сквозь зубы.

Выяснять отношения в больничной палате желания не возникало. Соседка на другой койке и так уже приподнимала голову, с явным неудовольствием глядя на нас. Я обулась, подхватила мыло, полотенце и в последнюю минуту вспомнила про телефон.

— Где мой мобильный?

— На тумбочке. Ксюша, объяснись!

— Легко! Только из туалета вернусь, — я схватила телефон и по возможности быстро пересекла коридор, по дороге у медсестры выяснив, где туалет.

Успела вовремя, но выходить не спешила. Оставались считанные минуты до окончания некогда счастливой жизни. Сейчас я предоставлю мужу доказательства его измены. А что дальше? Отдать Андрея предавшей меня подруге? Позволить им наслаждаться жизнью в красивой и просторной квартире, а самой с двумя дочерями вернуться в тесную хрущевку к родителям? И умудриться поставить Машу и Дашу на ноги на один доход с кондитерской?

Почему страдать должна я, которая не изменяла и оставалась преданной женой? Ждала до позднего вечера со службы. Разогревала ужин, пока Андрей принимал душ. Кормила его, а после ублажала в постели, выполняя супружеский долг, хоть и сама устала от дневной суеты.

Я тихо заскулила, склонившись над раковиной. Ополоснула лицо прохладной водой, когда услышала стук в дверь туалета:

— Ксюша, ты умерла там что ли?

— Сейчас иду! — буркнула в ответ, промокнула лицо полотенцем и вышла в коридор под буравящий взгляд мужа.

Он оттащил меня в сторону, освобождая проход другим пациентам. Взял за руку и отвел к выходу из отделения, где мы могли поговорить без лишних ушей. Волков поставил меня перед собой. Я ощутила себя нерадивой школьницей перед лицом грозного преподавателя, снизу вверх поглядывая в пронизывающие глаза под сдвинутыми бровями.

— Говори!

Я молча вытащила из кармана джинсов мобильный телефон. В галерее выбрала фото, на котором зафиксировала сцену измены моего мужа с Леркой. И показала Волкову.

— Ну и?

— Что "ну и", — передразнила я. — Скажешь, что не твоя машина? Могу увеличить изображение и показать номер БМВ.

— Моя тачка. Дальше что?

— Волков, хватит под дурака косить! У своих фигурантов уголовного дела научился от ответа уходить?

— Ксюня, что ты лепишь? Объясни толком.

— А что тут объяснять? Ты сидишь в машине и целуешься с Леркой, владелицей салона красоты, перед входом в который и стоит БМВ. Скажешь, ты не в курсе, кто такая Лерка?

— В курсе. Более того, я раз в месяц стригусь у нее. Но при чем тут я и фото?

— Какой же ты душнила, Волков! — простонала я. — Но машина-то твоя, и жопа Лерки торчит.

— Согласен. Но видишь ли, Ксюня, в чем неувязка? На фото не видно лица водителя. Хреновый из тебя следак!

Я не поверила ему. Посмотрела на экран. И закусила губу. В тот момент, когда я сделала снимок, Андрей, видимо, отклонился назад и не попал в кадр. Память моя красочно рисовала лицо мужа, а вот снимок предоставлять доказательства отказался.

— Но номера твоей машины, — уцепилась я за единственную улику.

— Это было вчера?

— Да.

— Я давал тачку Сергееву, чтобы он съездил в парикмахерскую. Прикинь, он тоже стрижется у Леры! Вот и весь ответ. Эх ты, горе-следопыт!

Я вновь посмотрела на фото и тяжело вздохнула. На душе противно скреблись кошки, и я упорно отказывалась верить Андрею. А почему? Потому что в голове, как заведенная пластинка, крутилась фраза гадалки: "Голову вскружила, да не любит он ее. Погуляет и вернется".

Я пребывала в полной прострации. Мысли вяло текли в голове, не задерживаясь. Не хотелось никого видеть и слышать. Лишь со старшей дочерью переговорила, когда переоделась в пижаму и улеглась на кровати в палате.

Оказалось, что Елизавета Петровна, мать Андрея, забрала к себе обеих девочек. Посчитав, что разделять их, когда мать болеет, не правильно. Они должны поддерживать друг друга.

Я удивилась, но согласилась с ее доводом. А удивилась потому, что она раньше мало уделяла внимание моей дочери от первого брака. Лишь маленькая Дашулька была для нее светом в темном царстве. С Машей свекровь была предельно вежлива, но не более, чем того требовалось.

Но полежать на больничной койке и поскулить в относительном одиночестве мне не дали. Едва Андрей ушел, а я отключилась после разговора по мобильному с Машей, как в палату вошел Виталик с букетом цветов и пакетом, полный фруктов. Опустился на край койки и внимательно на меня посмотрел.

— О нет, Белов! Ну зачем?

Я приподнялась на кровати, подложила под спину подушку, усаживаясь удобнее. Понимала: этот так быстро не уйдет, пока не вытрясет из меня всю правду о состоянии здоровья, и почему я оказалась в больнице. В какой-то момент я позавидовала трупам в его прозекторской. Те хотя бы имели возможность не отвечать на его многочисленные вопросы, пока судмедэксперт выяснял причину, приведшую к летальному исходу.

— Ну что, Ксюша. Доигралась в доктора? Самостоятельно поставила себе диагноз и назначила лечение. Почему ты не рассказала мне о проблемах со здоровьем? Ведь у меня столько связей! Я отвел бы к лучшему специалисту. Сделали бы диагностику, чтобы установить первопричину заболевания.

— Ты уже успел поговорить с врачом? — догадалась я. — Что мне ставят?

— Предполагают невралгию затылочного нерва. Завтра тебя переведут в отделение неврологии и начнут обследование.

— Пф, — выдохнула я. — То есть, ты хочешь сказать, что я здесь надолго?

— А ты что же, собиралась домой свалить?

— Угу.

— Нет уж, милая. Давайте-ка, Оксана Дмитриевна, пройдем полный курс и выясним первопричину заболевания: УЗИ и рентген шейного отдела, МРТ головного мозга и КТ.

— Мне в эту центрифугу лезть? Я не хочу! Мама рассказывала. Я не буду!

— Ксюша, ну что ты, как маленькая, — Виталик поймал мою руку и нежно сжал пальчики. — Нам надо убедиться, что нет опухоли и изменения в системе кровообращения. Это единственное, чего я опасаюсь. Установим, что привело к проблемам с шеей и затылочной области, и подберем действенное лечение.

— Белов, не много ли ты на себя берешь? Ведь я замужем. Ты забыл?

Я мягко вытянула руку из его ладони, хоть в данную минуту его присутствие подействовало как успокоительное. После разговора с Андреем ко мне вернулась головная боль, а настроение упало в ноль. Он ушел. Даже не спросил, как я чувствую себя. Хотя, да. Андрей сам был расстроен моими подозрениями в его измене. А вот Виталику, бывшему мужу, оказалось не все равно.

— Ксюша, я просто хочу, чтобы у моей дочери, точнее, у нашей с тобой дочери была здоровая мама. Чтобы между нами не произошло, но я всегда буду думать о тебе, переживать и помогать. Я обещал тебе это, когда мы расстались.

— Я помню и ценю это. Правда, Виталик! Но...

— Что тебя еще беспокоит, Ксюша? Скажи мне, пожалуйста! Я помогу.

Перед глазами вновь проплыла картина: машина, поцелуй. Я зажмурилась и отрицательно замотала головой. Виталик сжалился. Протянул руку, убирая с лица прядь волос, выбившуюся из хвоста.

— Ты совсем не изменилась, Ксюшка. Такая же девчонка, которая нуждается в помощи.

— Ошибаешься, Виталик. Просто ты хочешь меня такой видеть. Собственно, как и всех кругом. Это издержки твоей работы?

— В каком смысле?

— Не допустить непоправимое. Потому так стремишься помогать?

— Возможно, ты права. Ладно, Ксюша. Отдыхай! Проведаю тебя завтра.

Хотела сказать: "Может быть, не стоит?" Но промолчала. Виталик склонился и поцеловал меня в щечку. Неожиданно. Но приятно.

Мы и правда, расстались друзьями. Первый год моего нового замужества Белов выпал из моей жизни. Но после рождения Даши появился вновь, помогая не только Маше, но и мне, когда приходил проведать свою дочь.

Волкова чаще всего дома не было, а Даша была крайне беспокойным ребенком. Я не высыпалась по ночам. Маша уже ходила в первый класс и требовала внимания. Если бы не Виталик, мы бы запустили обучение. Делать со старшей дочерью уроки после бессонных ночей сил у меня не было. Виталик баюкал на руках Дашку, позволяя мне поспать пару часов, и одновременно помогал Маше справиться с заданиями.

Да, было странно видеть бывшего мужа в доме нынешнего с его ребенком на руках. Как сам Волков это терпел и допускал, я не спрашивала. Со стороны казалось, что у меня два мужа. Только вот спала я с одним из них, а второй просто был.

Я вздохнула, прокручивая свою жизнь, как кинопленку. Тщательно выискивая причину, где я ошиблась. Неужели, я оттолкнула Андрея именно тем, что не прерывала общение с бывшим мужем? Однако, если ему был неприятен этот факт, почему он не решил вопрос серьезно и по-мужски: поговорив с Беловым. На худой конец, сказал бы мне. Но Волков молчал, и Виталик продолжал приходить и видеться как с дочерью, так и со мной. Помимо ежедневных встреч в моей кондитерской за чашкой кофе.

Открыв галерею в мобильном телефоне, я еще раз изучила снимок, который сделала собственноручно. Так и есть: лица водителя не видно. Как доказательство, фото не имело смысла. Я удалила его в корзину. Но не из памяти. Что ж, Волков. Ты хитер. Но я докажу, раз мы теперь играем в открытую.

Относительное затишье наступило в моей жизни, но как же не хотелось, чтобы оно переросло в бурю. Я сдалась под натиском навалившихся проблем. Но на больничной койке более здраво оценила, что с плохим здоровьем победить их не в состоянии. Пришлось смириться с доводами Виталика и пройти полный курс обследования. Но к моему удивлению, и Андрей встал на сторону бывшего мужа, заявляя тоже самое. И спорить было бесполезно. Я и сама понимала, что больная не нужна даже себе. Что уж говорить о муже. А дочери? Разве я подниму их, если буду вечно сидеть на таблетках. К черту!

Я вышла из больницы, полная сил и энергии действовать. Мысли упорядочились и текли размеренно. Я позволила неприятным событиям захватить власть надо мной, расшатать нервы и поддаться порыву негативных эмоций. Все. Хватит!

Перехватив удила, я упрямо рванула на баррикады проблем, которые, по сути, соорудила сама, побоявшись заглянуть в их глубину. Поверив словам незнакомой старухи. Но не обсудив проблему с любимыми людьми, окружающими меня. Держала в себе, погружаясь в паутину хаоса.

Но тот же Виталик вовремя подал руку и помог выбраться. Нет, я не побежала как сумасшедшая, вновь прыгнув в его объятия, со словами: "Прости! Я совершила глупую ошибку. Все решено. Я готова на развод, лишь бы вернуться к тебе, Белов". Конечно, нет.

Я видела, чувствовала, что Виталик готов меня простить и вернуть в тихую гавань. Но я любила Андрея. И отдавать кому-то так просто, не разобравшись до конца, я не собиралась. Не для того я выходила замуж за сурового на вид, мужественного и харизматичного Волкова. Его Ксюшечка готова была бороться за свое счастье. Проглотить горькую пилюлю измен, если таковые все же имелись. Найти ту роковую ошибку, которая привела к ним, и вернуть мужа. Все решено. А развестись всегда успею.

Но горечь лучше заесть сладким. Я ведь не просто так открыла кондитерскую. С раннего детства моим увлечением, которое переросло в профессиональную деятельность, было изготовление сладостей: тортики, пирожные, десерты.

Чего мне стоило не набрать лишних килограммов, слизывая остатки крема с миксера, а после снимая пробу с друзьями с собственных кулинарных шедевров. После каждого тортика приходилось бегать вокруг дома, сбрасывая калории и ходить в тренажерный зал, возвращая прежний вес.

Но и с этой проблемой я справилась. К тридцати годам у меня по-прежнему стройная фигура. Мне завидовали одноклассницы, расплывшиеся до пятьдесят шестого размера. Я мать двух чудных девчонок и владелица собственного бизнеса. Осталось только решить две проблемы, смело взглянув страху в лицо. Первая плавно перетекала во вторую: все то же чертово кольцо, с которого и началась история.

Но я настолько углубилась в мысли, что забыла о корже в духовом шкафу. С диким воплем я рванула на кухню, бросив собирать в корзину для белья грязные вещи для стирки. С трепетом открыла дверцу духовки, выуживая на свет противень.

— Ух, успела! — выдохнула я, осторожно поместив лист на антипригарное покрытие. — Немного соскоблим поджаренный край и будет все в ажуре.

Оставив корж отдыхать на противне, я поправила пучок волос на голове, невольно взглянув в размытое отражение стеклянной дверцы верхнего кухонного шкафчика. Андрей терпеть не мог эти гульки, кички и как только еще не называли повседневную женскую прическу. Только за один высоко поднятый хвост из длинных волос он выделял меня из толпы. Гордился моей внешностью. И что? К чему мы пришли? Силиконовая Лерка с наращенными ресницами вдруг затмила мой естественный и от природы красивый облик?

Я неловко повернулась, перенося корж на подставку для торта. Руки дрогнули. Корж упал на пол, развалившись на части.

— Нет-нет-нет!

Я присела над ним, как над раненным зверьком. Осторожно собрала разрозненные кусочки и переложила на стол. Что ж! Бывает и такое. В жизни случаются недоразумения. Но если всякий раз выбрасывать в мусор то, что создавалось и лепилось с таким трепетом, то стоит ли двигаться дальше. Попробовать собрать воедино и склеить. Скрасить недостатки. Вдохнуть новую жизнь. По-новому взглянув на то, чем так дорожил.

Я думала о жизни в целом, но точно также поступила и с тортом. Крем уже был готов. Не пришлось разрезать корж на две половины, чтобы между слоями проложить ванильный крем. Окуная в чашу со сладкой массой куски от коржа, я собирала его заново. Как и свою жизнь. Я готова была начать сначала.

И снова слова гадалки всплыли в памяти: "Да ты не переживай. Временное у него помутнение. С тобой останется, до самой старости, уж коль сама так решишь". Сдалась мне эта старая курица! Но она словно заставила меня по-иному посмотреть на жизнь и переоценить важность каждого события и тех людей, что меня окружали. И я решилась.

В коридоре брякнула связка ключей. За мыслями и возрождением торта я не услышала, как дверь открылась и вошел мой муж. Остановившись на пороге кухни, Андрей живо оценил ситуацию. Быстро. Профессионально. Как и полагается оперуполномоченному уголовного розыска.

— Расчлененку собираешь?

— Фу, Андрей! Ну как ты можешь так про мой шедевр? Ну да, уронила корж. Но это же для дома. Не на заказ.

— А ты знаешь, Ксюня, — Андрей подошел сзади и прижал меня к столу, упираясь обеими руками о столешницу, — такие твои торты даже больше нравятся. Они сочнее, что ли.

Он подчерпнул пальцем крем прямо из середины недоделанного торта и облизал его, жмурясь от удовольствия. Словно довольный кот после миски сметаны. Я смотрела на мужа, а в груди гулко билось сердце.

Андрей открыл глаза. Наши взгляды встретились. Волков долго, пронзительно всматривался в меня, сканируя насквозь, проникая в самые потаенные закоулки сознания. Я облизнула пересохшие губы. Для мужа это был как сигнал к действию.

Обхватив одной рукой меня за шею, он притянул к себе, накрывая губы страстным поцелуем. Сладость на его губах и вкус крема вскружили голову. Девочек дома не было. И Андрей об этом знал.

Одной рукой он ловко отодвинул торт в сторону, освобождая место на столе. Подсадил меня, позволяя обхватить ногами его тело. Я успела увидеть его глаза, в которых плескался звериный азарт и жажда секса.

Андрей поднял руку и коснулся пучка волос на моей голове. Вытащил шпильку, которая удерживала хвост, позволяя ему развернуться.

— Вот такой ты нравишься мне больше, — хриплым голосом прошептал он, терзая мои губы поцелуем. Покусывая их. Проникая языком вглубь, переплетая с моим в сладостном танце.

Я теснее прижималась к Андрею, ощущая его восставшее достоинство. Руки проворно расстегнули ремень и рванули ширинку. К черту гадалок и их предсказания! Я изнывала по мужу, по его невероятным ласкам и страстным поцелуям. Я верну его, чтобы мне этого не стоило.

Освободив его член из заточения, я сжала его в ладони. Андрей застонал мне в ухо, посасывая мочку и играя языком с серьгой. Ритмично двигая рукой, я дарила наслаждение мужу. Но понимала: этого мало. Я слегка надавила на его грудь, заставляя отклониться.

— Что не так, Ксюня?

— Все хорошо. Просто я...

Соскользнула со стола и опустилась на колени перед мужем. Ниже стянула его брюки вместе с боксерками и провела языком по восставшей плоти.

— О да, девочка! Сделай это...

Андрей намотал мой хвост на руку, тем самым зафиксировав голову и направляя движения. Массируя мошонку, второй рукой я сдавила член, пробегая язычком по стволу и захватывая губами головку. Андрей углубился сильнее и начал ритмично двигаться.

Его рука властно удерживала мою голову, не позволяя отклониться. А темп все нарастал...

Андрей поднял меня на ноги и впился поцелуем. Поддерживая за талию, он двигался к выходу из кухни, не прерывая поцелуй. Я доверилась ему. Покорилась. Моему властному герою. Не хочу никому отдавать! Ведь я лучше... Так хотелось верить в это, когда, опрокинув меня на кровать, Андрей замер, победно взирая на меня.

"Все что угодно! Только будь со мной", — молили мои глаза.

А он стянул с меня штанишки, оставив нижнее белье. Уселся сверху, но контролируя свой вес. Ведь я по сравнению с мужем — Дюймовочка. Андрей потянул меня, заставляя сесть. Поднял мои руки над головой и мягко потащил футболку через голову, но не снял. Закрыв ею часть лица и зафиксировав руки, Андрей усмехнулся мне в губы, обдавая горячим дыханием:

— Попалась!

Он покусывал губы, словно пробуя на вкус. Не выпуская меня из плена, одной рукой зажал шею, чуть придушивая. Ощущать себя в тисках, но при этом получая удовольствие от страсти поцелуя — это ни с чем не сравнимый эффект.

По телу прокатилась волна желания. Я невольно выгнулась в спине, издавая стон. С футболкой на глазах, я не видела, что творил Андрей. У меня обострились чувства. Каждая клеточка тела ощущала его прикосновения, отзываясь во мне взрывом ярких эмоций. Мысленно я следила за ним. Что он будет делать дальше...

Рука мужа скользнула ниже, сжимая грудь. Мягко массируя ладонью, он двумя пальчиками покручивал сосок. От этой ласки томно заныл низ живота.

Память невольно предоставила воспоминания, когда мои дочери, будучи грудничками, с упоением начмокивали соски, высасывая из груди молоко. А низ живота отдавался сладостной истомой.

Я отвлеклась. Умеем мы, бабы, думать о посторонних вещах во время секса. Но лишь до той минуты, когда его руки стягивают кружевные трусики, а язык проворно спускается ниже. Руки разводят бедра, и он находит самую пикантную точку, лаская ее и вызывая бурю чувств и эмоций. И ты уже не можешь думать ни о чем. И только одна мысль задерживается и пульсирует предостерегающим красным огоньком: "Только не останавливайся!"

Словно читая мои мысли, Андрей продолжал сладкую пытку. Мое сердце исполняло невероятные кульбиты. Дыхание сбилось. Плюнув на хреновую звукоизоляцию в доме я стонала так, как никогда раньше. Этот секс был самым невероятным за четыре года нашей с Андреем жизни.

Я освободилась от футболки, отбросив ее в сторону. Положила руку на голову мужа. Сознание отметило: коротко стриженная. Андрей недавно был в парикмахерской. Ну вот зачем я именно сейчас об этом подумала?

Ошеломительная волна экстаза, готовая с головой окунуть меня в море блаженства, схлынула, оставив горечь разочарования. Я попробовала вновь расслабиться. Поймать то невероятное чувство, но нет. Время ушло. Я выдохнула. Андрей счел это за проявление кайфа и подтянулся ко мне:

— Понравилось? Ты получила удовольствие?

— Да, — выдохнула я.

Почти не соврала. Наслаждение получила. Пусть и не до конца. Но Андрей не дал времени на передышку. Он вошел в меня. Чуть придержал коней, позволяя мне устроиться удобнее.

Я обняла руками его накаченный торс. Плавно провела ладонями по спине, опускаясь к упругим ягодицам и вонзая в них ноготки. Андрей шумно втянул сквозь зубы воздух, ритмично двигаясь во мне.

Сжимая внутренние мышцы, я ощущала как он вырывается наружу, но тут же с силой вонзается обратно, заставляя меня вновь выгибаться под ним.

Его горячее прерывистое дыхание у самого уха участилось. Сжимая мои запястья, он на миг замер. И вновь оросил мое лоно спермой. Дважды за последний час. А раньше бы он попросил время на восстановление соков.

— Довольна, Ксюня? — он звонко шлепнул меня по ягодице.

Я аж подскочила от неожиданности. В принципе, секс был супер. Во-первых, девчонок не было, обе у бабушки. Можно не сдерживать стоны и даже пробежаться по дому голышом. Чем Андрей и занялся, ловко переваливаясь через меня и вдавливая в кровать.

— Ох, Андрей! С ума сошел? Ты ж раздавишь меня.

— Я потом тебя слеплю заново, как ты свой тортик, который мы сейчас слопаем.

— Стой! Я еще не доделала. Его украсить надо.

— Зачем? Мы все равно сломаем всю красоту ложками. А по мне и так вкусно, — смеялся Андрей, отправляясь на кухню.

Я спорить не стала, переворачиваясь на спину и устраиваясь удобнее, чтобы поглощать с мужем торт. Вот так вот непринужденно. Словно между нами абсолютно ничего не случилось. Словно не было никаких размолвок. Ни Лерки, ни измен. А может, там не только одна Лерка.

Я не успела додумать, как вернулся Андрей с тортом. Под мышкой торчала бутылка лимонада. При этом муж был абсолютно голый и с улыбкой на лице.

— Красавчик! — рассмеялась я, протягивая руки и принимая торт, устроив его на кровати.

Конечно, накрошим. Но какая разница? Что толку спасать постельное белье, если жизнь трещала по швам, но я готова была ее склеить вот так же, как корж. Пусть без розочек и кремовых завитушек на верхнем слое, но уютный и вкусный.

— М-м-м, Ксюня! Пальчики оближешь! Открывай рот. Давай! Шире, — Андрей запихнул мне кусочек торта, и я с наслаждением зажмурилась: он и правда оказался вкуснее, чем идеально завершенный и без изъянов.

Я зачерпнула пальцем крем, как это сделал недавно Андрей и поднесла руку к его губам:

— Слизывай!

— А если не подчинюсь?

— Испачкаю.

— Взаимно, — хохотнул Андрей и мазнул по моей моське кремом, но тут же притянул к себе, слизывая его языком.

Я хохотала и отбивалась, но в итоге мы оба изрядно измазались тортом. Половину все же съели. Остальное пришлось выбросить, но я уже не жалела. Этот неудавшийся корж по-новому открыл мне глаза на наши отношения.

Надо отдать должное Андрею, он не стал заострять внимание на том разговоре в больнице, когда я показала ему фото. Он навещал меня практически каждый день и ни разу не вернулся к этой теме. Словно не было ее. Перечеркнул и забыл.

А может быть, правильно. Так и должно было быть. Ведь и старушка говорила, что вернется муж, если я так захочу. Нагуляется и бросит ту, потому как не любит. Ведь даже сегодня показал, насколько я желанная.

— Кстати, Ксюша, ты собаку когда собираешься забирать домой? — неожиданно спросил Андрей, когда мы выходили из душа, смыв с себя не только любовные соки, но и остатки крема и крошки от торта.

— Лолочку?

— А у нас еще была собака?

— Нет. Просто я...

— Мы выяснили, что у Дашки нет аллергии на собачью шерсть. Причина оказалась в пищевой продукции. Так что, возвращай собаку. Пусть Белов закатает губу и напрасно не строит иллюзий.

— А при чем тут Виталик?

— Ты думала, что я не узнаю, кому ты Лолиту спихнула?

— Я не спихивала. Я хотела маме, но...

— Твоя мама собак не любит. И даже ради Дашки не пошла бы на компромисс. Ксюш, кому ты тут заливаешь? Я прекрасно знаю, к чему клонит Белов, оказывая так называемую помощь.

— Ни к чему. Он...

— Он спит и видит, чтобы ты вернулась к нему, — оборвал меня Андрей. — Но ни хрена у него не получится. Ты моя жена! Ясно тебе?

"Яснее не бывает", — подумала я, выходя на следующий день из машины, которую мне наконец-то вернули из техсервиса. Я снова могла рассекать на своем Рено Логан, не теряя время на маршрутные автобусы и такси.

Рыская в поисках ключей от кондитерской, я подняла голову, чтобы перевести дух. Что угодно можно найти в женской сумке, кроме порядка. От Управления полиции уже потянулись первые клиенты, а я до сих пор топталась у входа. Сотруднице выделила выходные. Девочка и так переработала лишние дни, пока я валялась в больнице.

Кое-как выудив на свет связку ключей, я повернулась к двери, когда краем глаза увидела удаляющуюся по улице пару. Между нами было приличное расстояние, но я не могла не узнать, даже со спины, фигуру моего мужа. Высокого, статного. С коротко стриженной головой. Андрей был по форме. Фуражку нес в руке и после водрузил на голову.

Я еще раз лихорадочно прокрутила в голове утро, когда муж собирался на службу. Периодически он уходил в гражданской одежде, но сегодня как раз был тот день, когда Андрей облачился в форму сотрудника полиции.

Я прислонилась к двери в кондитерскую и судорожно вздохнула, глядя вслед паре. Повиснув на моем муже, рядом вышагивала Лерка.

— Вот стерва! А он... Значит, как я — так его жена. А ты тогда кто, Андрей?

— Это фиаско, братан!

Почему-то именно эта фраза вспомнилась, когда пара, Лерка и мой муж, скрылись за углом. Шмыгнув носом и зябко кутаясь в воротник куртки, я кое-как открыла дрожащей рукой кондитерскую и влетела в помещение.

— Алиса, свет включи и музыку!

Голосовой помощник мило проворковала в ответ и справилась с просьбой моментально. Из динамика полилась песня, а я замерла на месте, невольно вслушиваясь:

Расставаньям и потерям

Я не верю, я не верю,

Я в любовь земную верю

И в бессмертие души.

Я таким тебя узнала,

О тебе всю жизнь мечтала,

И подругам всем сказала,

Что ты — лучший из мужчин!

— Алиса, блин! Ты издеваешься! Другой песни не было?

Но голосовой помощник оставила меня без ответа. А предаться унынию мне не позволили сотрудники полиции. Колокольчик на двери возвестил о постоянных клиентах. Изрядно продрогнув на холодном ветру, шумная толпа вломилась в дверной проем.

— Ксюш, проспала что ли? Чего так долго не открывала? — наперебой посыпались вопросы от знакомых сотрудников полиции. — Давай скорее нам кофе, да погорячее. Мы с дежурства. Голодные и злые, как собаки.

— Ну, это вы аппарату скажите, — отшутилась я. — Вам как обычно: круассаны с шоколадом?

Переговариваясь с бравыми клиентами, я следила за тем, как кофемашина наполняла стаканчики. Выдавала пирожные и десерты, поглядывая на часы: поставщик жареных и печеных пирожков опаздывал. Если часть тортов и прочих кондитерских изделий я готовила сама, а некоторые брала под заказ у проверенных мастериц, то пирожками заниматься отказывалась наотрез. Не хватало еще на районе провонять прожаренным маслом.

Клиенты менялись. Кто-то уходил сразу, другие заняли три столика у окна. Отогревались и обсуждали рабочие моменты. Я невольно прислушивалась к разговору полицейских, отпуская меж тем и обычных покупателей, живущих в этом районе.

— О, смотри-ка! Сергеев бежит, — долетел до меня голос одного из сотрудников Уголовного розыска.

Я вскинула голову, глядя сквозь панорамное окно на улицу. Дорогу переходил статный полицейский по форме. Капитан. О чем мне сказали погоны на его бушлате. Входя в кондитерскую, он снял фуражку. А я остолбенела.

Фамилию капитана я слышала уже от мужа, но ни разу его не видела. Возможно, Сергеев приходил в кондитерскую в дни работы моей сотрудницы.

Я в недоумении воззрилась на него, понимая, что выглядела весьма странно. Но ничего не могла с собой поделать: Сергеев был едва ли не копией моего мужа.

Высокий, плечистый, темноволосый и на данный момент коротко стриженный представитель закона. Даже черты лица весьма напоминали Андрея. Но лишь присмотревшись, я увидела явные отличия.

Сергеев оказался мощнее, чем Андрей. Но и разрез, и цвет глаз был иным, как и густые брови. У моего Андрея они всегда сдвинуты к переносице, придавая лицу суровое выражение. Отчего я всегда пищала от умиления. Я такая девочка-фиалочка рядом с таким брутальным майором полиции.

— Вы в порядке? — басовитый голос Сергеева вывел меня из состояния шока.

Я прокашлялась. Отвела глаза. Зачем-то взяла тряпку для стола, комкая ее в руках. Да, выглядела сейчас стремно. Словно меня застукали с поличным. И едва не брякнула: "А не вы ли целовались с неделю назад с силиконовой Леркой?"

Какой конфуз! А что если Андрей прав? Я тупо ошиблась, приняв тогда Сергеева за собственного мужа. Но допустим, что у меня неважнецкое зрение. Однако не до такой же степени, чтобы так опозориться.

— Чай, кофе? Что будете заказывать?

Я вернулась к своим обязанностям, стараясь не пялиться на Сергеева. Выходило, скажем так, не очень. А он еще имел наглость с усмешкой рассматривать меня в ответ.

— Кофе. Двойной эспрессо.

— Сахар?

— Не надо.

— С молоком?

— Обойдусь. И "Наполеон", пожалуйста.

— Одну минуту. Присаживайтесь. Я все принесу, — натянула дежурную улыбку на лицо, ответив клиенту и хоть как-то сглаживая неловкую ситуацию.

Но и на этом я не закончила свои исследования. Поднося заказ, я старалась подойти к столику так, чтобы увидеть Сергеева со спины. Мои маневры не остались незамеченными другими сотрудниками полиции. Они с любопытством на меня поглядывали, усмехаясь в чашки с кофе.

Провести их было бы глупо, потому я молча поставила двойной эспрессо и кусок торта перед Сергеевым. Подхватила грязную посуду со стола и ретировалась за стойку, занявшись обыденными вещами. И лишь когда компания удалилась, пожелав мне удачного дня, я в полной мере оценила Сергеева со спины в полицейской форме. Ошибиться было бы проще простого, но...

Я набрала номер телефона Андрея. Да, я снова нарушала неписаные правила и законы нашей семьи. Но я должна выяснить: изменяет мне муж или нет.

— Я же просил! — прорычал голос в ответ, когда гудки пропали.

— Я просто хотела узнать...

— Я занят!

— Андр...

Я не успела договорить. Андрей отключился. Просто бросил трубку, рявкнув в ответ. Я тупо смотрела на экран. Фото Волкова до сих пор служило заставкой на телефоне. Его умные внимательные глаза смотрели на меня. К горлу подступил комок.

— Занят, значит? Половина Управления полиции спокойно пили кофе у меня в кондитерской, и лишь один ты занят? Я даже не спрашиваю: чем, Волков. Я спрашиваю: кем? Может быть, я слепая. Но я не дура!

Я видела своими глазами, как фигура мужа удалялась в сопровождении Лерки. А вот Сергеев, с которым я вполне могла спутать Андрея, сидел и пил кофе в компании с коллегами по работе.

Закусив губу и сменив романтическую музыку на джаз, я кое-как доработала смену в кондитерской. Отчитала от души поставщика пирожков, опоздавшего на добрых два часа, но после попросила прощения. Зря сорвалась на парне. Он не виноват в моих проблемах. Отныне я их решала сама. Так и ответила на короткое сообщение от мужа:

"Что хотела-то?"

"Уже ничего. Уже неактуально. Все решено. Работай спокойно"

Последнюю фразу я писала с большой долей сарказма. Андрей не ответил. И больше не звонил.

Стиснув зубы, я выключила свет. Закрыла кондитерскую и уехала в сад за младшей дочерью, а после домой. Но на этом проблемы не закончились. Они решили по полной проверить, насколько я сильная личность.

Едва мы с Дашей перешагнули порог, как я увидела куртку Маши. Пуховик старшей дочери лежал на полу возле вешалки. Грязный. С вырванным клоком. Не снимая обувь, я рванула в детскую:

— Маша! Доченька, что случилось?

Она сидела на кровати, обхватив ноги руками и положив на колени голову. Растрепанная. Без очков. С покрасневшими от слез глазами и опухшим носом. Очки с треснувшим стеклом лежали рядом, на тумбочке.

— Машенька, — голос дрогнул.

Я никогда не видела старшую дочь даже в слезах. Будучи малышкой, она без боязни в амбулатории подавала руку, чтобы сдать кровь на анализ. Ни слезинки не проронила, когда зашивали рану на руке. Она тогда упала во дворе, распоров руку об острый предмет. Всегда собранная, серьезная. Как порой шутил Виталик: "Скальпель в руках Марии не дрогнет".

Чего не скажешь о моем сердце. А душа и вовсе в пятки ушла, когда я присела на край кровати и протянула руку к дочери, осматривая ту на повреждения:

— Машуня, скажи маме, что случилось? На тебя собаки напали? Укусили, да? Маш, не молчи, пожалуйста! Покажи мне, где болит.

В воздухе повисла тревожная атмосфера, вызывая нервную дрожь. От порога комнаты раздался всхлип. Даша испугалась, не понимая, что происходит. Личико дочурки сморщилось. По щекам пробежали слезки. Ротик приоткрылся, готовый издать первые нотки классического детского рева.

— О нет, кнопочка! Но только не ты! Не сейчас, девочка моя, — я подхватила младшую на руки, целуя в мокрую пухлую щечку.

— Хочу к папе, — простонала Даша, а я лишь вздохнула.

— Машенька, дочка, ну пожалуйста! Расскажи, что случилось? Тебя обидел кто-то?

Я провела рукой по спине старшей, продолжая зрительно искать возможные раны или ушибы. Но визуально пострадала только ее психика. Но и моя была на пределе. Я готова была разорвать любого, кто посмел обидеть детей. Мою дочь! Которая и муравья раздавить боялась, не то что человека словом задеть.

Мария с самого детства, едва научилась читать еще посещая детский сад, засиживалась за книгами. Нет, в саду у нее были подруги. Маша не была замкнутым ребенком. Но предпочитала тихий образ жизни. Выгнать гулять во двор было невозможно. Только если со мной и Дашей. В крайнем случае, с родным отцом. Но и Виталик, помогая, не всякий раз находил время. Да и понятно: свободный и не обремененный, он не был обязан проводить законные выходные с дочерью.

— Я больше не пойду в школу, — пробормотала охрипшим голосом Маша и отвернулась от меня к стене.

— Так...

Что ж, уже легче. Проблема в школе. Осталось выяснить, откуда ноги росли. Маша не была круглой отличницей. Но пятерки все равно преобладали, а тройки и вовсе не водились в дневнике. Конфликтов с учителями никогда не возникало. Уроки выучены, домашняя работа выполнена.

Да, не всегда Маша дружила с математикой, но Виталик как семечки щелкал задачи и решал примеры и легко объяснял дочери непонятную той тему. И за контрольные работы Мария чаще получала отличную оценку.

Методом логических вычислений я пришла к выводу, что проблема крылась в отношениях с одноклассниками. Но старшая дочь никогда не жаловалась на ссоры с ребятами из класса. Да, у них сменился классный руководитель, добавились новые ученики, но в целом до четвертого класса это был достаточно дружный коллектив.

Вспомнить те же праздники, что они устраивали для родителей по поводу двадцать третьего февраля или восьмого марта. Сладкие столы для именинников с концертными номерами и веселыми играми. Маша с удовольствием принимала участие. Читала стихи. Пела частушки.

У меня и тени сомнения не закрадывалось, что у Марии могут быть проблемы с одноклассниками. А что если причина в ребятах не из ее класса?

— Так, Дашенька, давай ты поиграешь с куклами. А я поговорю спокойно с Машей, и мы пойдем ужинать.

— Я не хочу кушать. Я в садике наелась.

— Ох ты ж! И чем таким вкусным вас кормили? Расскажи нам с Машей, — я решила сменить тему, чтобы как-то отвлечь старшую дочь от проблемы, а после вернуться и обсудить ее, найдя компромисс.

— Нам давали биточки, — растягивая слова ответила Даша. — А Петька выпил мое молоко!

— Ты все равно его не пьешь, — улыбнулась я, целуя дочь и поправляя хвостики на голове.

— Ну и что! Он все лавно гадкий! Пожалуюсь папе. Он посадит Петьку в тюльму.

— За молоко? Ох ты, кнопочка! Суровая дамочка.

— Я не дамочка. Я — девочка!

— Не смею спорить, милая. Беги! Играй в куклы.

Пока мы с младшей дочерью обсуждали неугодную ей персону Петьки, Маша обернулась, невольно прислушиваясь. Личико вернуло свой естественный розовый оттенок. А слезы высохли и не дрожали на длинных от природы ресницах дочери.

Я мягко провела рукой по щеке Марии, убирая пряди волос с лица. Притянула к себе, обнимая. Маша прильнула к груди. Такая еще маленькая, безобидная! Ну у кого не дрогнуло сердце обидеть такую?

— Пойдем в ванную! Я умою тебя. Да сама руки вымою. Приведу в порядок волосы. И покормлю ужином. А потом поговорим, да? Если захочешь.

Не дожидаясь ответа, я потянула дочь за собой. Нехотя, но Мария покорилась. Через минут десять она уже сидела за столом: чистая, опрятная. Правда, без очков. И мило щурилась.

— Если по-быстрому: макарошки и сосиски. Согласна?

Маша кивнула, а я хоть на несколько минут опять отвлеклась. Прибежавшая из комнаты Даша распахнула холодильник, выуживая из него поднос с пирожными. Я старалась всегда держать дома готовые кондитерские изделия, чтобы семья в любой момент имела возможность насладиться сладеньким с чаем. Готовила сама, потому не переживала, что это будет во вред детскому здоровью. Но и девчонки мои не переедали. Потому ожирение не грозило ни одной из них.

— Мама, а когда папа плидет? — спросила Даша с набитым ртом: отказавшись от ужина, она поглощала десерт, шумно прихлебывая чай.

— Хотела бы я знать, — прошептала я, сливая макароны в дуршлаг и выкладывая на тарелки сосиски. — Маша, придвигай к себе тарелку. Кушай, пока не остыло. Даша, ты точно не будешь ужинать?

— Не буду, — младшая дочь потянулась за очередной сладостью, по ходу продолжая разговор: — А плавда, что папа посадит в тюльму Вику?

— Даша, да что же за разговоры-то у тебя сегодня такие? Сплошь про тюрьму. И про какую Вику ты говоришь?

— Ну, нашу! Волкову, — дочь посмотрела на меня так, словно я настолько глупа, что не сразу поняла. — Дочку дяди Вани.

Иван был родным братом Андрея. Его дочь Виктория, тринадцатилетняя девица, частенько бывала у нас в доме с родителями. Именно напротив ее имени я поставила знак вопроса, когда по рекомендации Виталика составляла список тех, кто посещал нас накануне пропажи кольца.

Меня терзали смутные сомнения по поводу причастности девочки. Но ее горящие глаза, восторг, когда та поднимала крышку шкатулки, любуясь украшением, заставили меня задуматься. И теперь Даша вдруг задала вопрос по поводу Вики.

— Кнопочка, а с чего ты взяла, что Вику должны посадить в тюрьму?

— Тетя Оля сказала.

— Моя тетя? — переспросила я, пытаясь понять, когда Даша умудрилась повстречать родную сестру моей мамы.

— А вчела, когда меня из садика забилала бабушка Люда. Они вместе плишли, — пояснила дочь, а старшая при этом вилку отложила, забыв про свои проблемы, и вслушиваясь в рассказ сестренки.

— Дальше что было?

— Ну, тетя Оля и сказала, что Вика у нее уклала бласлет на луку. Больше некому. А еще у кого-то что-то плопало. А они молчат. Дядю Ваню боятся. Так и будет плодолжаться воловство, если поклывать негодницу будут. Вот!

— Ей понравится, так и привыкнет, — вклинилась наконец-то в разговор Мария, но я уже представляла лицо Андрея, когда тот узнает, что его племянница — воровка. А отец — депутат городского представительного органа местного самоуправления.

Ужин подошел к концу, а Андрей так и не пришел домой. Правда, на часах было не больше восьми вечера. И о чем я должна была думать? Неужели настолько много в нашем городе преступников, что я попросту лишилась мужа? Ну не верю я! Не верю!

Станиславский бы мне позавидовал, насколько проникновенно я кричала эту легендарную фразу и утвердил бы на главную роль. Только вот какую: обманутая жена или сильная женщина. Сидеть и дальше плакать? Доказать, что Андрей мне изменяет, я не могла. С этой ситуацией с машиной потерпела фиаско. А может, пошло оно все к черту? Вернуться к Виталику. Покаяться во грехах. Ну, сглупила, не разглядела тебя, хорошего. Простит? Конечно, да.

Я видела по его глазам, что Белов мечтает меня вернуть. Помогает не просто так. Ведь в отличие от Волкова, у него реально больше свободного времени. Но мысленно возвращалась к прошлой жизни с ним. Еще до знакомства с Андреем. Я вздохнула. Виталик душил своей заботой. Без его вмешательства я, буквально, не могла самостоятельно шагу ступить.

Не дай бог мне пропустить обед, как следовала лекция по правильному питанию и здоровому образу жизни. Порой перфекционист в нем преобладал над судмедэкспертом и скучными разговорами о трупах и причинах, приведших к летальному исходу. У каждой вещи в доме свое законное место. Попробуй сдвинь! А уж если он сидел в качестве пассажира в машине, а за рулем была я…

Вымыв посуду, я помогла Даше принять вечерние процедуры. Маша справилась сама. Почитав на ночь младшей дочери сказку, я посмотрела на старшую:

— Пойдем со мной, Машуня. Полежим на моей кровати. Все равно Андрея нет.

— Я не пойду завтра в школу, — упрямо повторила дочь.

— Конечно, не пойдешь. Во-первых, нам с тобой надо сходить в оптику. Подобрать новые очки. Во-вторых, устроим шопинг. Знаешь, какое лучшее лекарство у женщин от хандры?

— Новая одежда?

— Правильно, Машуня! Купим новую курточку, кофточку, брючки. При желании, посетим салон красоты. Хочешь? Нет. Ну, обойдемся только шопингом. Но скажи мне, дочь: что все-таки случилось?

Мы лежали, обнявшись, на большой кровати в нашей с Андреем спальне. Маша тихо сопела, положив голову мне на грудь, а я перебирала мягкие и шелковистые пряди ее волос. Я не торопила с ответом. Если захочет, расскажет сама. Нет, так я завтра схожу в школу и устрою разнос.

Как пользоваться скидкой на кулинарные шедевры по великим праздникам и получать торты в подарок на день учителя — это они в числе первых. А как вовремя заметить гонение на ученицу школы — глаза у преподавателей закрыты. Ничего, мы — люди не гордые. Поможем открыть веки. Прямо, как в гоголевской повести.

— Это девчонки из "Б"-класса, — призналась Маша. — Они с начала учебного года меня достают. Называют очкариком и ботаном. И всякие гадости говорят.

— Почему ты молчала?

Маша пожала плечами, а я вздохнула. Почти три месяца дочь терпела насмешки и унижения. Ни разу не пожаловалась. Приходила из школы и тихо сидела за уроками или читала книги. А то рисовала в альбоме.

— Они тебя ударили? Маш, скажи честно! Очки-то сломаны, а ведь они деньги стоят. Линзы дорогие. Куртка грязная и порванная. Ударили. Да?

— Нет. Не совсем. Когда я шла домой, они перегородили дорогу. Я хотела обойти, но не получилось. Тогда я развернулась, чтобы уйти, но одна схватила за лямку рюкзака. Я дернулась. Она отпустила. А я...

— Что было дальше, Машенька?

— Я не удержалась на ногах и упала. Скользко было после дождя. Они окружили меня. Смеялись. Тыкали пальцами. Очки упали. Я случайно надавила рукой. Линза треснула. Мам, это я сломала очки. Не они!

— Но они издевались над тобой! Только потому, что ты умнее и лучше их. Только смеялись при этом над собственной глупостью, не понимая этого.

— Мне от этого не легче, мам. Я не вернусь в эту школу. И очки больше не одену.

Я крепче прижала к себе дочь. Ну почему в столь юном возрасте она вынуждена испытывать такие трудности в отношении с людьми? А что будет дальше? Очерствеет душой? Перестанет верить и доверять? А тут еще мы с Андреем, как показательный пример: так поступать не следует. Вместо того, чтобы учить жить в любви и понимании друг друга.

— Как вариант: мы можем пойти в другую школу. Но где гарантия, Маша, что там не повторится тоже самое? При этом, будут новые учителя и одноклассники, которым тоже надо понравиться. Понимаешь, Маша?

Ребенок вздохнул, а я погладила ее по голове, целуя в макушку. Нет, новая школа не выход из положения. Это как с гнойником на теле: пока не вырезать его, так и будет нервировать.

— Надо разобраться с этими девчонками на месте. Выяснить, по какой причине они так себя ведут. Ведь многие дети, особенно в юном возрасте, лишь копируют поведение взрослых. И вероятнее всего, что ты — не единственная цель для их нападок. Ты не замечала этого?

Но Маша не ответила. Уставшая, она уснула на моем плече. Я не стала будить дочь. Аккуратно переложила на подушку и прикрыла одеялом. Тихо выскользнула из спальни и ушла на кухню, не зажигая свет.

Обхватив себя руками, я прижалась лбом к холодному стеклу, когда во двор въехала машина, осветив на минуту окна. В рассеивающих лучах уличных фонарей я узнала БМВ своего мужа. В груди тихо заныло. Я не представляла себе, как быть дальше. Смотрела, как Андрей припарковал машину, втиснув ее среди других. Погасил фары, словно накинув вуаль на мои надежды на лучший исход. Чуть вразвалочку, засунув руки в карманы форменной куртки, прошел к подъезду. Лишь на миг вскинул голову, глядя на окна квартиры. Увидел ли меня? Вряд ли. Кухня погружена во мрак, а я тихо притаилась, сжимая рукой занавеску.

Медленно скользнула в прихожую, зажигая свет. Дверь открыла раньше, чем Андрей поднялся на этаж и достал свои ключи.

— Привет, — перешагнув порог, он бросил связку на столик под зеркалом.

— Привет, — как эхо ответила я. Пересилила себя и обняла мужа, но принюхалась: — Андрей!

— Что?

— От тебя пахнет женскими духами.

— Не городи чепуху, Ксюша. Я так устал!

— Ну разумеется! Только не говори, что ты устал от работы. Волков, я не дура! От тебя несет женскими духами.

Аромат женских духов от одежды мужа равносилен отпечатку помады на его рубашке. Правда, Лерка такими духами никогда не пользовалась. Она предпочитала изысканный брендовый парфюм, как Jo Malone. Те приторные нотки, которые источала форма моего мужа, в подметки не годились. И тем не менее...

— Ладно! Поймала, — вскинул руки Андрей, а у меня дыхание замерло. — Я был в борделе.

— Ч-что?!

— Что слышала, — отрезал Волков и спокойно прошел в спальню, замерев на пороге. — Почему Маша спит в нашей спальне?

— Андрей, не уходи от ответа!

— Ты тоже. Что случилось? Помимо твоих подозрений в моей измене.

Он подошел к кровати, но я перехватила его, разворачивая к себе. Приглушенно прошептала:

— Не трогай ее! Пусть спит. Она и так перенервничала.

— А я должен разделить постель с малолетней дочерью? Так что ли? Ксюша, я в своем уме, во-первых. И я очень устал! Приму душ и спать.

— Волков, как ты можешь быть настолько циничным? Я весь день тебя ждала, чтобы выяснить наши отношения. Пришла домой, а тут Маша в слезах. Потом ты весь в...

—... в дерьме. Так и скажи! Духи реально жуткие. А я еще ехал и не понимал, что так воняет в машине.

Он склонился и поднял на руки Машу. Легко, как пушинку. Та обвила руками его за шею, прижавшись к Андрею. Если бы не наша ситуация, я бы умилилась. Но сейчас лишь посеменила следом.

Андрей уложил в детской Марию на ее кровать и прикрыл одеялом. После подошел к младшей дочери. Даша проснулась от наших разговоров и шороха:

— Папочка, ты плишел?

— Да, кнопочка. Я дома. Спи, малыш! — он поцеловал Дашу в щечку, поправил одеяло и тихо затворил за собой дверь, предварительно вытолкав меня из комнаты. — Рассказывай!

— Сначала ты.

— Хорошо, — Андрей вернулся в спальню и неспеша стянул с себя форменную одежду сотрудника полиции. — В химчистку пора сдать. Рубашку еще отстираешь, а вот курточку...

— Я должна стирать?! — возмутилась и всплеснула руками, а Андрей обернулся ко мне и невозмутимо ответил: — Ну, а кто еще? Любовница что ли? Нет, Ксюня, ты понятия и обязанности не путай.

— Волков, ты долго будешь надо мной измываться?

— Всю жизнь. Как и обещал, принося клятву верности: и в радости, и в печали.

— Андрей, — простонала я, опускаясь на край постели.

Еще немного, и я опять побегу за таблетками. С такими нервами любой курс лечения накроется медным тазом. Покинув больницу, я всерьез занялась своим лечением, соблюдая предписания врача. Но эмоции били через край. И Андрей это понял. Он опустился на пол передо мной, обхватив руками, и заглянул снизу-вверх в глаза:

— Ну, Ксюшка! Да троллю я все время тебя. Ну как ты не понимаешь? Я, действительно, был в борделе. Как сегодня, так и в прошлые дни. В течении двух месяцев. В разных городах. Но не за тем, о чем ты подумала. Я никогда не рассказываю дома о своей работе. Знаешь почему? Я прихожу сюда отдыхать, оставляя весь хлам и негатив за порогом.

— Все равно, я не понимаю...

— Ксюшка, мы бордели накрыли. Массажные кабинеты и салоны красоты оказались неплохим прикрытием для сети борделей. Мы долго вели это дело. Работа была поставлена отменно. Никаких зацепок. Профессионально. А Попов, наш начальник отдела, каждый день сношал меня за невыполнение обязательств. Потому я весь на взводе был.

— А рассказать мне сразу нельзя было? — прошептала я.

— Ксюш, ты слышала меня?

— Да, но...

— Все! Тема закрыта. Что там с Машей?

— Проблемы в школе. Гнобят за то, что умная и в очках. Сможешь разобраться?

Андрей устало провел ладонью по лицу и вымученно посмотрел на меня. Я вздохнула. Сама, так сама. Конечно, решать проблемы не своей дочери — это не в компетенции оперуполномоченного. Вот в бордель сходить, якобы, наложив запрет на незаконную деятельность, это в порядке вещей. Видимо, прочитав по моим глазам, все что я думала по этому поводу, Андрей добавил:

— Хорошо. Я заскочу в школу к Машке. Поговорю с классной. Довольна?

— Иди в душ, Волков! От тебя смердит, как от...

Я не стала продолжать. Не дожидаясь мужа, свернулась на краешке кровати, укрывшись пледом. Почему я не поверила Андрею? Еще недавно видела в новостях, как в одном из российских городов несколько сотрудников полиции превысили полномочия, накрыв бордель. Отлично провели там время за выпивкой и с девочками. Правда, их после покрутили свои же. Теперь несут ответственность за свои действия. А в свое оправдание Волков мог придумать любую историю, которых у него масса за годы работы опером.

— Опять уходишь?

Я открыла глаза. Сквозь полумрак, царивший в спальне, рассмотрела силуэт Андрея на фоне освещенного коридора, дверь в который была отворена. Чтобы не мешать мне, Волков не стал зажигать свет. Но я спала чутко.

— Да. Ухожу. По вызову. А ты опять не веришь?

— Осадок остался, Андрей. Слишком много обстоятельств, которые говорят против тебя. Начиная с гадалки, — проговорила я и тут же пожалела об этом.

— С кого?! Ксюня, ты серьезно? Какое кино ты себе накрутила? Давай так: я вернусь, и мы сядем и обстоятельно поговорим. И я укажу на все киноляпы твоего дешевого сценария.

— Не смешно, Волков! У меня из-за тебя невроз развился.

— Серьезное обвинение. Но ты знала, за кого выходила замуж. Я тебе легкой жизни не обещал.

Облачившись в штатскую одежду, он склонился ко мне, но я отвернулась. Волков выдохнул. Я не видела, но представила, как он стиснул зубы и напрягся. Что же, подумай на досуге! Каково мне, с двумя дочерями, сидеть и думать: где ты и с кем коротаешь время.

Ни говоря больше ни слова, он вышел из комнаты. Через пару минут хлопнула входная дверь. Я перевернулась на живот и вцепилась зубами в подушку, чтобы заглушить рыдание. Девочки не должны услышать. А я справлюсь! Да, он вернется. И мы поговорим. Этого уже не избежать. Но знать бы заранее, как все обернется...

Я поднялась, накинула халатик и прошла на кухню в тот момент, когда со двора выезжала служебная полицейская машина. "Газель" не без труда протиснулась сквозь плотные ряды припаркованных машин и скрылась за поворотом. Приложив руку к груди, я сделала глубокий вдох. Сердце тревожно забилось.

Интуиции обычно доверял Андрей. Я же довольствовалась здравым смыслом, но порой следовала и советам других. Поддавшись уговору Лерки, завела себя в такие дебри, что потерялась в догадках. Не зная, чему верить.

Готовя завтрак для девочек, я еще раз восстановила в памяти вчерашний запах духов. И покачала головой: неужели и правда я заблуждалась. И тогда в машине напротив салона красоты сидел опер Сергеев? Ведь я своими глазами видела, как он похож на мужа. На расстоянии спутать за нефиг делать. Особенно, если мозг затуманен не только головной болью, но и словами гадалки: " Я когда карты раскладываю, мне сначала мужиков показывает. Вот он, твой ненаглядный, в окружении дам".

И тут же, как эхо, слова мужа: " Ксюшка, мы бордели накрыли. Массажные кабинеты и салоны красоты оказались неплохим прикрытием для сети борделей. Мы долго вели это дело".

— Что если гадалка видела именно этот момент? То не дамы были, а проститутки. С дешевым ароматом духов. А Лерка... Она такими не пользуется. И от Андрея никогда не пахло, как от нее. Даже в кондитерской после ухода Лерки еще полчаса витает шлейф от линии Jo Malone. Черт! Неужели я все себе придумала и сама поверила?

— Мам, ты сама с собой разговариваешь? — на кухню вошла Маша, потирая кулачком глаз.

— Да, задумалась немного. Умывайся и будем завтракать. Даша не проснулась?

— Нет. А вы в сад не идете?

— Что-то мне самой не хочется туда тащиться. Прогуляем и сад, и школу.

Маша изменилась в лице при упоминании о школе. Но как бы ни было противно, мы должны решить эту проблему как можно быстрее. Ладно, сегодня пятница. Посвятим день новым очкам и шопингу, как я и обещала. А в понедельник я схожу с дочкой в школу и вместе с классным руководителем разберемся с хулиганками. Конечно, стоило предварительно позвонить учительнице и рассказать заранее. Но после!

— Даша, подъем! Хватит спать, соня.

День пролетел незаметно и перевалил за полдень, когда мы, уставшие с девчонками моими, но осчастливленные покупками, вернулись домой. За Дашей пришла моя свекровь. Елизавета Петровна, мать Андрея, обожала внучку. И частенько забирала ее к себе, особенно, когда Даша прогуливала детский садик. Случалось это не часто, потому как дочь любила его посещать. Но и с бабушкой проводила чудесные дни. Та баловала, как могла. А я не запрещала. Бабушки и дедушки на то и даны, чтобы баловать своих внуков на старости своих лет. К тому же, мне льстило ее внимание, после того, как Елизавета Петровна поняла, что Даша — ребенок от Андрея, а не от бывшего мужа. Вот и пусть теперь нянчиться на здоровье.

— Маш, ты посидишь одна? — спросила я старшую, когда проводила Дашу и ее бабушку.

— Да. Ты хотела в кондитерскую заскочить?

— Угу, Соня написала. Моя сотрудница. Кто-то паспорт потерял, она нашла. Не знает, что делать.

— Там же написано место жительства, — резонно заметила моя дочь.

— Разумеется, но вот адрес не местный. Съезжу, проверю как там дела и отнесу паспорт в полицию, чтобы девчонку не гонять. Посидишь сама?

— Конечно, мам! Я ж не маленькая.

— Еще какая маленькая, — улыбнулась я, целуя дочь.

Подхватила мобильный, куртку. Обулась и вышла из дома. Я не звонила мужу и не писала. Он тоже. Но в течение дня получила несколько сообщений. От мамы, от свекрови, от Сони и от Лерки. Неожиданно. Аж сердце ухнуло, когда увидела, от кого входящее сообщение.

Да, мы общались, но не настолько часто, как это делают близкие подруги. Да, я доверяла ей свои тайны, когда мы сидели порой у нее в салоне или за чашкой кофе в кондитерской. Лерка не казалась мне болтушкой, которая способна на сплетни. Довольно серьезная в плане работы. Всего достигла сама. Но при этом простая в общении.

У меня и в мыслях не было, что она может подложить такую свинью: спать с моим мужем. Но Андрей стригся в ее салоне. Собственно, как и большая часть Управления полиции, находясь в том же районе. Да и салон Лерки пользовался спросом. Не будет же она спать со всеми. Но выбрала именно моего Андрея? Или, как говорит мой муж: я накрутила свое кино. Еще один вопрос, который следовало прояснить, раз уж начала собственное расследование и открыла перед Волковым карты.

"Привет! Куда пропала? Тебе пора ноготки менять. Уже четыре недели прошло. Напиши мне или позвони", — гласило сообщение от Лерки.

И я написала в ответ: "Если свободна, приходи через полчаса в кондитерскую. Надо поговорить".

— Вот, смотрите, — Соня протянула мне найденный в кондитерской паспорт. — Был бы местный, то и проблем никаких. Но адрес прописки: город Мурманск. Я поискала этого Орлова Геннадия в соцсетях. Но, видимо, он там не сидит.

— А зачем там искала?

— Думала, напишу, что паспорт нашла. Пришел бы. Отдала. Чем в полицию тащиться, — деловито рассуждала моя сотрудница.

— Да уж, путь не близкий, — улыбнулась я. — Всего-то за угол завернуть. Это во-первых. А вообще полиция сама к нам приходит. Отдала бы кому-то из них, те передали бы в паспортный отдел.

— А разве заявление писать не надо было бы, что нашла и все такое?

— Ой, не знаю, Соня. Ладно, давай паспорт. Сама занесу. Как в целом дела?

— Весьма успешно. Люблю, когда на улице мороз. Все бегут к нам погреться, — улыбнулась Соня, осматривая заведение: столики практически все заняты.

Колокольчик на двери звякнул. Я обернулась. И невольно напряглась. Оставив за собой морозный воздух, в тепло кондитерской впорхнула Лерка. Увидев меня, она радостно помахала рукой. А я думала, глядя на нее и недоумевала: смогла бы и я так, без зазрения совести, открыто смотреть в глаза той, с мужем которой сплю? Нет, не сумела бы. Даже избегала бы встреч.

А Лерка, как ни в чем не бывало, подскочила и чмоки-чмоки в обе щечки, как у нас было принято. Я натянуто улыбнулась. Кивнула на свободный столик, приглашая присесть.

— Соня, сделай нам два кофе, пожалуйста. За счет заведения.

Лерка скинула курточку, повесив ту на спинку стула, и опустилась за стол. Потирая замерзшие ладони, она вопросительно посмотрела на меня:

— Как себя чувствуешь? Слышала, что в больнице лежала. Прости, что не звонила. Думала, что помешаю.

Я медленно втянула в себя воздух на последней ее фразе, едва не ляпнув: "Скажи лучше, что себе мешать не хотела, кувыркаясь с Андреем и пользуясь случаем, пока я в больнице". Но справилась с нахлынувшими чувствами, теребя в руках чужой паспорт.

— Ксюша, что случилось? Ты сказала, что поговорить хотела, — она отпила поданный Соней кофе, а я зажмурилась и решилась:

— Лера, скажи честно: ты спишь с моим мужем?

Она закашлялась. Брякнула чашкой о блюдце, едва не пролив кофе на стол. Округлившимися глазами уставилась на меня:

— Чего-чего? Я?! С твоим Андреем? Ксюш, ты в своем уме?

— Вполне. Смотри!

Я вытащила телефон, а из корзины восстановила удаленный снимок. Как чувствовала, что не стоило опустошать еще и ее. Повернула экран к Лерке. Та воззрилась на фото, где узнала себя, стоящую раком возле тачки и целующуюся с кем-то. Да, лица водителя, действительно, не видно.

— Номера машины Волкова. Жопа, полушубок и часть твоего лица в наличии. Скажешь, что я ошибаюсь?

— По поводу задницы — нет. Точно моя! Только целовалась я тогда с Матвеем.

— С кем? — переспросила я.

— Сергеев Матвей, — выдохнула Лерка, возвращаясь к кофе, — новый сотрудник уголовного розыска. Работает в отделе твоего мужа. Мы познакомились с ним здесь, в кондитерской. Соня, кстати, может подтвердить. Так уж получалось, что мы чаще виделись с ним, когда на смене была твоя сотрудница. А в тот день Матвей и правда приехал на машине Андрея. Я тоже удивилась. Но он опаздывал ко мне на стрижку. А Волков уехал с бригадой по вызову на служебной "Газели" и позволил тому взять его тачку. Так мне объяснил Матвей.

— Допустим, — процедила я, восстанавливая в памяти образ того самого Сергеева. — Но почему тогда он тоже не уехал по вызову?

— Ксюша, ну ты смешная! У тебя муж работает в органах, а я почему-то знаю больше, — усмехнулась Лерка. — В отделе всегда кто-то остается, когда другие выезжают на задание. К тому-же, Сергеев новенький. Ну, правила у них в отделе такие: типа, зеленый еще, сиди и бумаги разбирай.

Но по моему лицу, видимо, Лерка поняла: я не верила. Отставив чашку с недопитым кофе в сторону, она вытащила из сумки ежедневник. Перелистала с шуршанием страницы и ткнула пальцем:

— Проверь время, когда был сделан снимок и смотри на запись клиентов. Видишь? Черным по белому: Матвей. В этот день ни разу не записан Волков. Но он был раньше. И когда я спросила Матвея, как будем стричь, он ответил: "Как Волкова. Вот поржем! Попов нас опять перепутает". Надеюсь, кто такой Попов, ты помнишь?

— Да, — глухо отозвалась я, — Дмитрий Иванович, начальник управления уголовного розыска.

— Ксюша, ты меня пугаешь! — Лерка накрыла мою руку ладонью, но я мягко освободилась. — Это все из-за той гадалки? Наговорила тебе с три короба. Лапши навесила, а ты накрутила себя настолько, что даже в больницу угодила? Черт, Ксюша! Прости, это я виновата! Если бы я не...

— Молчи, Лера! Не надо из пустого в порожнее. Мне так хреново!

— Нет уж, Ксюша! Я так не оставлю. Еще не хватало, чтобы я подругу потеряла из-за каких-то недоразумений. Хорошо, допустим, что ты не веришь записи моего ежедневника. Сделаем по-другому.

Лерка достала телефон и быстро набрала сообщение, открыто демонстрируя мне, что пишет. Абонентом был Сергеев:

"Зая, ты сейчас где?"

"В отделе. Соскучилась, малышка?"

"Очень! Если я подойду к управлению, ты выйдешь на минуту?"

"Хоть на две. Что-то случилось?"

"Скажу при встрече. Буду минут через пять. Люблю тебя, зая".

" И я тебя, малыш! Жду".

От такой сладкой мимишности у меня зубы свело. Но и чувство совести недовольно заворочалось: неужели, я все себе придумала? А триггером послужили слова гадалки?

Мы с Леркой прошли несчастные сто метров, но холодный ветер продувал насквозь. Нам пришлось заскочить в вестибюль Управления полиции, чтобы скрыться от него. Но дальше дежурного не пошли. Однако ждать пришлось недолго. Не успев выдохнуть и стряхнуть с себя снежинки, как увидели того самого Сергеева.

Матвей вырулил из-за угла и быстро подошел к нам. Я бы даже сказала: налетел, как ураган. Не обращая на меня внимание, он обхватил ладонями розовые от мороза щеки Лерки и впился в ее губы поцелуем. Вот так же, как я и видела возле салона. Думая, что в машине сидит мой Андрей.

Какая же я дура! Какой конфуз! Подойди я тогда ближе и рассмотри внимательно, ничего бы не произошло. Я бы не попала в больницу. Не обвинила бы мужа в измене. Не испытывала бы боль от слов гадалки.

Задохнувшись от эмоций, я смотрела на целующуюся пару и кусала губы. Медленно втянула носом воздух и задержала дыхание.

— Зая, ну, подожди! Матвей, пожалуйста, — Лерка не без труда освободилась от объятий Сергеева, а я тем временем еще раз рассмотрела незнакомого мне сотрудника полиции.

Сегодня он был одет по гражданке: белый свитер крупной вязки и темные брюки. Такой уютный, большой, плечистый плюшевый мишка. Да, теперь-то я видела различия между ним и Волковым.

— Матвей, ты не знаком с Ксюшей? Она жена Волкова Андрея, — спросила Лерка, вернув внимание опера ближе к теме.

— Только заочно. Здравствуйте! Я Матвей, — он протянул руку, а я на автомате робко вложила свою, выдохнув:

— Приятно познакомиться.

— Матвей, я потом тебе все объясню, — продолжила Лера. — Просто скажи: в тот день, когда ты стригся недавно у меня, как ты попал в салон? Пешком или...

— На машине. Мне Андрей ключи дал. А что?

Лерка махнула ему рукой, типа, потом узнаешь и победно развернулась ко мне:

— Что и следовало доказать, Ксюша. Ничего не подстроено: я уже больше месяца встречаюсь с Матвеем. А твой Андрей ни при чем. Ты все не так поняла.

— Больше месяца? А узнаю только сейчас? Хороша подруга, — усмехнулась я, обмахиваясь найденным в кондитерской паспортом.

— Я не успела тебе рассказать. Уж прости! Ты выпала из жизни, начиная с пропажи кольца. Все наши разговоры крутились только вокруг тебя. А я, как преданный слушатель, не перебивала.

Самое хреновое то, что Лерка была абсолютно права. Я и слова ей не давала сказать. Что в салоне, что за чашкой кофе я щебетала только о себе, ни разу не спросив, что нового у Лерки. А тут еще и сценарий дешевый состряпала, как сказал Андрей.

Так стыдно стало, что просто караул! Захотелось не просто таблетку вновь глотнуть, а выпить рюмку водки и расслабиться. Но это было бы уже совсем за край.

— Прости, — пролепетала я, а Лерка уже вернулась к своему возлюбленному:

— Не обращай внимание, Зая. Собственное расследование проводим.

— Без криминала? — усмехнулся Сергеев.

— Пока еще никого не убили, — резюмировала я и вспомнила о паспорте: — Слушайте, Матвей. У меня в кондитерской один клиент документы обронил. Прописка не местная. Не могли бы вы...

— Да, давайте, — тут же согласился Сергеев и забрал паспорт, просматривая на месте. — Передам кому следует. Найдут потеряшку.

— Заявление писать не надо?

— Вот потеряшка и напишет, — успокоил Сергеев, а я вытягивала шею, высматривая среди проходящих по коридору сотрудников полиции своего мужа: ну, а вдруг на месте.

Но Матвей перехватил мой взгляд и развеял сомнения:

— Андрей на выезде. Всей бригадой.

— Ясно. Спасибо. Я пойду. Лера, прости.

— Ничего страшного, Ксюша. Я понимаю. Созвонимся позже. Запишу тебя на ногти. Береги себя!

Выйдя на мороз, я потрясла головой, словно это помогло мыслям принять правильное направление. Дошла до своей машины и села за руль. Уткнулась лицом в холодные ладони, еще раз обдумывая ситуацию.

Что же, кто не ошибается? Главное, я не психанула, схватив дочерей и устремляясь, куда глаза глядят. Осталась дома, постепенно разматывая клубок недоверия. Об обмане, который сама и придумала, знают только Андрей и Лерка. Но та не будет трепаться. Я столько ей рассказывала порой, но та не распускала сплетни. А сколько душещипательных историй она выслушивала от клиентов. Наш личный психолог. А я еще в ней усомнилась. Хотя, Лерка видная девчонка. Вон какой опер на нее запал! Плюшевый мишка.

Я завела тачку и выехала с парковки возле кондитерской. Дышать реально стало легче. Насколько я заблуждалась, не доверяя мужу. Усомнилась в нем, ревнуя к работе.

А ведь и правда, Андрей предупреждал в начале наших отношений: легкой жизни он не обещает. Работа на первом месте. Он обожал свой отдел и все, что с ним связано.

— Прости меня, любимый, — шептала я, а сама набирала на мобильном номер Белова. Тот ответил сразу:

— Да, Ксюша.

— Виталик, привет. Ты дома?

— Только подъехал. А что?

— Хотела забрать Лолочку домой. Я буду у тебя минут через десять.

— Не рано ли? Даша еще...

— Нет, Виталик. Мы же выяснили, что проблема не в собаке.

— Хорошо. Тогда жду, — ответил бывший и отключился.

Это последнее дело на сегодняшний день. Я заберу Лолиту, приготовлю ужин и буду ждать мужа домой. Я обидела Андрея своим недоверием и ревностью на пустом месте. Буду замаливать грехи. Поговорим. Все обсудим. И начнем сначала.

Я припарковалась на свободном месте во дворе дома, где когда-то проживала с Беловым. Выйдя из машины, подняла голову, глядя на окна квартиры. Четвертый этаж. На фоне светлой занавески лицо Белого. Он ждал.

Я медленно выдохнула. За чередой событий я иначе увидела Виталика. Либо раньше я не разглядела его основательно, либо не было повода, как сейчас. Жалела ли я, что расстались? Нет.

Я любила Волкова. Как бы ни было тяжело с ним жить, я по-настоящему любила своего мужа. Простила бы за измену, если бы она была? Да. Я готова была бороться за него. Бывает, что люди оступаются. Но рубить с горяча, не разобравшись.

Но обман развеялся, как дым. Его не было вовсе. Единственное, что мешало полноценному счастью — это работа Андрея, которая постоянно отнимала его у меня, у семьи. Но ведь и тут могли быть компромиссы. Разве нет?

Я поднялась на этаж, погруженная в размышления. Виталик отворил дверь и впустил меня. Моя любимица, Лолочка радостно прыгала вокруг меня. А хвост порхал пушистым веером, норовя оторваться. Подхватив шпица, я прижалась к ней:

— Моя девочка! Сейчас поедем домой. Соскучилась, рыженькая моя! Виталик, спасибо, что помог.

Он подхватил с моих рук собаку и спустил на пол. Обхватил меня за предплечья, всматриваясь в глаза. Я машинально облизала губы, не понимая, что происходит.

— Виталик, ты чего?

— Ты в порядке, Ксюша? Как себя чувствуешь?

— Нормально. Если ты о таблетках, то пью только те, что прописали в рекомендациях. Виталик, все хорошо! Я...

Но он не дал договорить. Порывисто прижал к себе, накрывая мои губы поцелуем. Я на мгновение оторопела и не сразу отстранилась. Этого хватило Белову, чтобы он прислонил меня к стене в коридоре, покрывая поцелуями лицо, шею. Дальше не проник. Мешала верхняя одежда. И мои ладони, что упирались ему в грудь.

— Виталик! Что ты делаешь? Перестань сейчас же!

Его руки проворно стаскивали с меня одежду, когда раздался входящий звонок на моем мобильном. Я с силой оттолкнула бывшего мужа и вытащила из кармана телефон. Даже не глядя на номер, машинально ответила:

— Да!

— Оксана Дмитриевна?

— Да!

— Это Попов вам звонит. Дмитрий Иванович, — продолжили на том конце провода, а у меня оборвалось сердце, когда я узнала голос начальника Андрея.

(Андрей)

Я лениво выбирался из забытья, в которое впал от безделья. Нос тут же уловил характерные запахи медикаментов, которыми пропитался госпиталь. Меня доставили по скорой. Сопротивлялся. Так себе ранение. Огнестрельное по касательной. Чиркнуло по черепушке. Но коллеги настояли, а Попов и вовсе пригрозил, что отправит в аналитический отдел корпеть над цифрами, если не покорюсь. Пришлось сдаться.

— Скажите, доктор, — слуха коснулся приглушенный голос Ксюши, и я невольно прислушался, не подавая вида, что проснулся, — насколько Андрей тяжело ранен?

— Пуля не пробила череп. Но все равно, таких пациентов мы лечим, как получивших тупую травму головы средней или тяжелой степени тяжести. Но ваш муж еще неплохо отделался. Поступил к нам в хорошем состоянии.

— Я могу забрать Андрея домой?

— Не так быстро, Оксана Дмитриевна. Пациент нуждается в наблюдении и повторной визуализации.

— Простите, я не сильна...

— Я поясню, — ответил доктор.

А меня уже подмывало вклиниться в разговор: как же я не любил, когда моей девочке пудрили мозг тем, что ей не нужно знать. Я Ксюшку и от работы своей ограждал по максимуму. Но перестарался: она заподозрила меня в изменах. Что же, придется в ногах валяться, доказывая свою правоту. Сам виноват. А доктор тем временем продолжал:

— Первоначальная компьютерная томография показала не очень большую субдуральную гематому без перелома черепа. Однако через шесть часов следует провести повторное обследование, чтобы оценить степень тяжести полученной травмы.

— А что может измениться, доктор? — в голосе Ксюши я уловил неприкрытые тревожные ноты и подал голос:

— Будет вам пугать мою жену, доктор! Все у меня отлично. Как говорится: "Не дождетесь!"

— Ну, вот и славно. Пока отдыхайте. Но повторного КТ и тщательного наблюдения вам не избежать. Ведь величайшее достижение — это выздоровевшие пациенты, которые напрочь забывают врача, поставившего того на ноги. Это я вам как нейрохирург говорю. Увидимся, Андрей Александрович.

Доктор вышел, а в палате повисла пауза. Я полулежал на койке, а Ксюшка неловко переминалась у входа. Подняв руку, я хотел было провести рукой по голове, но наткнулся на повязку, а волос и вовсе не нашел. Выругался и привстал, но Ксюшка бросилась ко мне:

— Андрей, тебе нельзя вставать.

— С чего бы это?

— Ну, ты как бы ранен, — ее голос дрогнул. Она отвернулась. И я услышал всхлип.

— Ксюня, ты чего? Плачешь, что ли? Эй, маленькая! Ну, ты чего? Посмотри на меня.

Я усадил жену на койку. Мягко повернул ее за подбородок. Ксюшка кусала губы, а по щекам катились слезы. Я никогда не видел, чтобы она плакала. Даже, когда с девчонками случались недоразумения, она стоически переносила все. Переживала, но не позволяла себе слабости.

Черт! Какой же я идиот! Развившаяся у жены невралгия вполне возможно из-за тех тревог, что она все время держала в себе. Мои бесконечные отлучки, две дочери, кондитерская, дом. Все на Ксюшке! А у меня одна забота — мой отдел, который всегда был первым на месте. Я с детства мечтал о работе в полиции. Спал и видел себя крутым опером. Так и случилось.

На втором месте — друзья. И лишь потом — семья. Я так и не перестроился. С тех пор как уехала Рита. Моя первая любовь.

Она получила выгодное предложение: работа в международной компании. Ее ждал Лондон. Ритка давно метила туда и попала в яблочко. Я мог бы бросить все и уехать с ней. Уволиться к чертям, но нет. Она предпочла карьеру, а я тоже остался при своем. Но забыть ее не мог. Пока не встретил Ксюшку. И даже женился.

— Чего ты расплакалась, глупенькая? Рана пустяковая. Царапина. Я не знаю, чего они тут развели. Ну, перестань!

— А кто стрелял? Проститутки что ли? — Ксюшка достала из сумочки платок и вытерла нос. Искоса посмотрела на меня. — Ты же говорил, что бордели брали.

— Так и есть. Только у этих мест есть один хозяин. Организатор сетевого бизнеса. Он развернул по крупным городам под прикрытием массажных салонов сеть борделей. Мы отыскали и накрыли каждый. С администраторами и рабочей силой проблем не было. Они сдали все материалы по ведению бизнеса, а заодно и учредителя. Вот с ним пришлось повозиться. Он не проживал по прописке. Пока нашли, прошло еще время. А когда выехали на задержание, он открыл стрельбу из неустановленного оружия. Ранил двоих. Вызвали группу силовиков. Они уже обезоружили его и взяли под стражу.

— А кого еще ранили?

— Коляна Рейкина. Он тоже тут. Но в другом отделении. Жить будет. Не переживай.

— А о чем я еще не должна переживать?

— Ксюня, ты опять о своем? — я устало потер переносицу.

Видимо, задушевного разговора не избежать. Моя жена уверена, что я изменяю. Что ж, попробую переубедить.

— Хорошо, — я устроился удобнее на кровати, а Ксюшка открыла бутылку с водой и наполнила стакан, запивая таблетки, которые ей прописали в больнице и после на приеме у терапевта.

Я молча наблюдал. Да, не скрою: в этом была и моя вина. В последнее время я крайне мало уделял Ксюшке внимание. Однако, когда мы начали встречаться, я откровенно ей сказал, что жизнь со мной не будет медом. Я порой слишком требователен, и мне нет дела, кто передо мной: фигурант или родня. Она знала, что работа для меня всегда на первом месте, но рискнула. Чем и подкупила.

К тому времени Ксюшка уже ушла от Белова. Он достал ее вечными придирками: не там лежит/стоит/весит. Не то купила, не так сказала. Скрупулезный и дотошный до мелочей, Белов был первоклассным судмедэкспертом. Но в остальном его было слишком много.

Я упустил момент, когда он проник в мой дом. Год его не видели. А едва Ксюшка родила от меня Дашку, возник на пороге. Я тогда с головой погрузился в новое дело и было не до Белова. Да и жена не жаловалась. А тот и рад стараться.

— Ксюша, а зачем ты к гадалке ходила?

— Узнать, кто украл кольцо. Ты же не потрудился ни найти, ни объяснить.

— Объяснить что?

— В какой-то момент я решила, что кольцо ты подарил любовнице. Но ты прав: как опер, ты не стал бы так светиться. Купил бы новое, и дешевле. Чего на нее тратиться, да? Не жена ведь.

— Я бы и вовсе ничего не покупал. Трахнул бы и на этом все. Только вот я не изменял тебе, Ксюня. Как любовница, ты устраиваешь меня с лихвой. Да, у нас есть в Управлении те, кто ходит налево. Но будь у меня такие же жены, как у них, я бы не только в загул ушел, а и вовсе свалил. Если мужик чаще пропадает на работе, это не означает, что жена должна махнуть на себя рукой и к сорока годам в двери едва протискиваться. И посмотри на себя, Ксюня: конфетка! На хрена мне другая? Объясни!

Она молчала. Я внимательно следил за сменой эмоций на лице. Эти робкие взгляды. И опять глазки на мокром месте. Я покачал головой и притянул к себе. Прижал крепко, целуя в лоб. Больше не позволила. Пока.

— Я в тот день и правда Сергееву ключи отдал от тачки. Он разнылся, что ему на стрижку, а нам с Рейкиным на служебной ехать в другой город. Сергеев за старшего на отделе оставался. Вот я и ускорил процесс: чтобы метнулся побыстрее. Туда и обратно. Ксюша, твоя Лерка не в моем вкусе. Зато Сергеев по ней сохнет. А почему ты только сейчас об этом узнала? Вы же общаетесь. И вообще, неужели я и Матвей так похожи?

— Вообще-то да. Особенно с моим зрением. Я только номера и разглядела.

— Ох, Ксюня! Ремня бы тебе дать за такие расследования. Но ты не ответила на вопрос: почему ты не знала о том, что Лерка и Сергеев встречаются.

— Потому что я эгоистка жуткая. Меня больше волнует моя личная жизнь, и я не интересовалась, что нового в жизни Лерки. А она скромно молчала, лишь слушала и впитывала как губка. Не удивлюсь, если она тайная писательница любовных романов. Найду себя на страницах ее книги.

— Это точно. А по поводу кольца...

Но ответить я не успел. Мобильный завибрировал, елозя по тумбочке, принимая входящий звонок. Я скосил глаза и мысленно выругался...

Андрей

Ксюня проследила за моим взглядом, но экран мобильного уже потух. Собственно, телефон не определил звонившего, потому как в списке абонентов не числился. Но за пять лет этот номер не стерся из моей памяти в силу своей простоты и легкости запоминания. И Рита не сменила его за годы разлуки. Как и не забыла меня. К сожалению.

— Кто звонил? Сочувствующие коллеги? — спросила Ксюша. — Почему не ответил?

А я понял: однажды усомнившись во мне, жена будет подозревать и дальше. И как бы я не скрывал возвращение бывшей подруги, Ксюня об этом узнает.

Нет, лично они не были знакомы. Рита улетела в Лондон задолго до моей встречи с Ксюшей. Но в самом начале наших с ней отношений я рассказал о Рите, когда Ксюша полюбопытствовала: почему я один.

И теперь та вернулась. Так некстати. Когда в наших отношениях появился надлом. И как бы мне не нравилась Рита пять лет назад, я любил свою Ксюшку. И менять в жизни ничего не собирался. Только лишь о сыне мечтал.

— Ксюш, помнишь, как от меня разило духами?

— Да, — как эхо ответила жена.

— Мы тогда вернулись в город на служебной "Газели" и заехали в отдел. Я собирался уже возвращаться домой, когда ко мне подскочила бывшая подруга. Ритка Астафьева. Я рассказывал тебе о ней.

— Та самая, которая...

— Именно.

— Час от часу не легче, — выдохнула Ксюша и обняла себя руками, поднимаясь с койки.

Я последовал за ней. Развернул к себе. Обхватил ладонями ее щечки, заставляя посмотреть на себя:

— Ксюша, любимая! У меня нет никого и не будет. Только ты! Ну, поверь мне, пожалуйста! Если бы это было не так, я бы промолчал или соврал, что да, сейчас звонили коллеги. Перезвоню потом. Но ты ведь опять себя накрутишь. Придумаешь свое кино, и снова больница. Маленькая моя, ну как мне еще доказать, что я не изменял? Ты поверила бредням какой-то старухи. Обозналась, приняв Сергеева за меня. А теперь будешь подозревать, что я встречаюсь с бывшей.

— А это не так?

— Нет!

— А духами чего так пропах?

— Она подскочила сзади, когда я в машину садился. Повисла на шее.

— Она не в курсе, что ты женат?

— Уже знает.

— А почему звонит?

— Да откуда я знаю, Ксюша! Мы тогда коротко пообщались, и я уехал домой. Ее нет даже среди абонентов в телефоне, а номер просто врезался в память. Потому и знаю, что она звонила.

Я устало провел рукой по лицу. Если ранение и было пустяковым, но выяснение отношений заставило кровь бурлить. В глазах на мгновение потемнело.

— Андрей! — руки жены настойчиво развернули меня к койке. — А ну, ложись на кровать! К черту всех гадалок, любовниц, кольца. Твое здоровье важнее! Ради девчонок наших. Пожалуйста, ложись. Я позову врача или медсестру?

— Не надо. Налей воды!

Когда меня отпустило, я передал Ксюшке мобильный и попросил открыть галерею с изображениями:

— Недавно у Сергеева днюха была. Его поздравляли в отделе. Правда ужин для всех зажилил. Сказал, что дело с борделями закроем и тогда отпразднуем. Но там есть пару фоток. Мы с ним рядом стоим. Посмотри!

— А почему ты о нем не говорил? Я лишь случайно узнала о Матвее, — спросила Ксюша, разглядывая фото и увеличивая изображение.

— Он всего месяц у нас. Да и как-то к слову не приходилось. Говорили с тобой о чем-то другом.

— Но не о работе. Ты никогда о ней не рассказываешь.

— Ксюша, я просто хочу оградить тебя и девочек от того ужаса, который наблюдаю каждый день. Зачем оно тебе? Мало причин для огорчений? И кстати, о кольце.

— Ты нашел его? — несколько иронично спросила Ксюша, и я понял, к чему она опять клонит. Но был вынужден ее разочаровать:

— Не я, а мой брат. Я подозревал, что кольцо сперла Вика, моя племяшка. Но поговорить с ней не успел. Она уехала в санаторий и только теперь вернулась. Но рассказал о своих подозрениях брату. Мы сильно повздорили с ним. Ты ведь заметила, что за прошедшее время Ваня с женой к нам не приходил.

— Да, я как-то списывалась в чате с ней. Но ладно. Что дальше?

— Поднимать шум я не хотел. Как говорится, не пойман не вор, но и обыск в квартире брата делать не имел права. И не потому что он родной, а депутат. Неприкосновенность личности, твою мать. Ждал, когда тот сам со своей дочерью разберется. А вчера мама мне написала, что Вика попалась на горячем. Упустили девчонку! Но ей только тринадцать. Есть время исправить ситуацию. Я думаю, следует в ближайшее будущее ожидать брата в гости. С повинной. Так что, Ксюша, кольцо твое вернется. Конечно, если Вика его не загнала кому-нибудь.

Я смотрел на Ксюшку, на лице которой хаотично менялись эмоции: от удивления до радости. С одной проблемой разобрались. Осталось еще две: Маша и ее гонения в школе, и Рита.

(Андрей)

— Андрей, мне как-то неудобно, — начала Маша, когда мы садились в машину.

— Почему?

— Ну-у, я.., — неуверенно протянула она, а я усмехнулся и завел двигатель, выезжая со двора.

Выйдя из госпиталя, в котором провалялся всего три дня и сбежал, едва узнал положительные результаты повторного обследования головного мозга, я в первую очередь решил выполнить просьбу жены и разобраться с проблемой Маши. От своего руководства я получил недельный отпуск для поправки здоровья и за успешно завершенное дело.

— Маш, ты вроде-бы на моей фамилии живешь. В первую очередь, для удобства в школе, чтобы учителя лишние вопросы не задавали.

— И?

— Я не прошу называть меня папой. У тебя свой жив-здоров. Но мы — семья. И твои проблемы — это и мои тоже. Давай решать их сообща.

Я посмотрел на Машу в зеркало заднего вида. Хмурое десятилетнее чудо сидело и пыхтело позади меня. За те три с лишним года, что мы проживали под одной крышей, я несколько упустил момент и не сблизился с Машей настолько, чтобы дочь Ксюши от первого брака доверяла мне стопроцентно.

Однако события прошедшего месяца заставили меня задуматься. Работа — это хорошо. Но семья, которую я не ставил во главе, могла попросту исчезнуть из моей жизни. Еще один промах, и Ксюша уйдет. Я даже догадывался, в каком направлении. И вернуть будет невозможно. Я потеряю свою куколку навсегда, как и родную дочь.

По моей просьбе Ксюша не поставила в известность Белова об истинной причине, почему Маша несколько дней пропустила школу. В этот период многие в классе слегли с простудными инфекциями, и Машу мы якобы оставили дома для профилактики. Справку в поликлинике Ксюша взяла без проблем, а девочка, тем временем, успокоилась.

Кстати, родному отцу она тоже не призналась, что в школе были проблемы со сверстниками. То ли пошла мне навстречу, то ли не хотела лишний раз повторять рассказ.

— И что ты им скажешь?

— Кому? — переспросил я, когда мы подъехали к школе и вышли из машины.

— А вон они стоят, — чуть заметно кивнув в сторону, Маша указала на троицу.

Закрывая тачку и закидывая на плечо Машин рюкзак, я, как бы невзначай, посмотрел на таких же девчонок, как и она. Окажись обидчики парнями, я поговорил бы сразу. Нашел бы подходящие случаю слова, но с девчонками должны провести беседу их родители. Как и в случае с моей племяшкой, укравшей кольцо. А классные руководители донести информацию до учеников в целом, проведя классный час на соответствующую тему.

Об этом я и побеседовал до начала уроков с Мариной Федоровной. Классухой, как я мысленно произнес, вспоминая себя в школе. Обсудив с ней проблему, я заодно выяснил фамилии тех задир.

— Спиридонова? — переспросил я. — А мама ее, случайно, не в паспортном столе работает? Или однофамильцы?

— Ну, да! — кивнула учительница. — Наталья Ильинична там работает. Я сама как-то обращалась к ней. По знакомству, так сказать.

— Прекрасно! Я тогда лично с ней увижусь и решим этот вопрос. Все-таки, мы в одном Управление полиции находимся. А вы уже, Марина Федоровна, будьте так добры...

— Да, конечно, Андрей...

— Александрович, — подсказал я.

— Спасибо, что поставили в известность и не пошли сразу к директору. А то бывали случаи, когда минуя классного руководителя...

— Я все понимаю, Марина Федоровна! Но дети — наше будущее. И не хотелось бы мне потом, спустя годы, принимать участие в их задержании и садить за решетку.

На том и расстались. А довольная Маша пошла на занятия. Я не стал откладывать разговор со Спиридоновой-старшей и сразу после школы заехал в Управление. С Натальей мы мирно обсудили создавшуюся ситуацию.

Мать-одиночка, она едва справлялась со своей девчонкой, разрываясь между работой и домом, но обещала уладить конфликт. Никто из нас не хотел, чтобы дело дошло до подразделения по делам несовершеннолетних.

Заодно я заскочил в свой отдел. Поздоровался с коллегами и узнал последние новости, когда получил сообщение от Ксюши. Тут же перезвонил и услышал ее веселый голосок, настолько она была рада, что я ответил.

— Я, собственно, хотела спросить, как там дела с Машей. Она осталась в школе?

— Да, Ксюня. Я дома расскажу подробнее. Сейчас выхожу из Управления. Мать одной из девочек тут работает.

— И куда ты сейчас? — голос был настороженный.

— Домой. А ты где?

— Тоже дома. Торт готовлю. На заказ. Сегодня в кондитерской Соня.

— Тогда увидимся через полчаса. Люблю тебя, малышка!

— И я тебя.

Я отключился. Увидел пару непрочитанных сообщений. Открыл. Прочитал. Удалил. Оба были от Риты. Настойчиво просила о встрече. Я так же настойчиво не перезванивал. Лишь один раз тогда, в госпитале. Коротко сообщив, чтобы больше не звонила.

Попрощавшись с коллегами, я уселся в тачку и погнал домой. Лишь по дороге вспомнил, что хотел еще связаться с Беловым и уточнить время, когда смогу заехать и забрать собаку. Лолита до сих жила у него.

Узнав о моем ранении Ксюша тут же поспешила в госпиталь, который находился в другом городе, оставив дочерей на бабушку. Как и собаку, но у Виталика. Но не успел я о нем подумать, как тот сам нарисовался в поле зрения. Да не где-нибудь, а в том районе, где мы живем.

Я въехал в просторный двор, который кольцом окружали девятиэтажные дома, и тут же утопил в пол педаль тормоза. Благо за мной никто не ехал, и я помеху не создал. Прямо передо мной, через двор, у другого его выхода стоял Белов и Рита.

— Да неужели?! И когда, мать твою, вы успели спеться? — воскликнул я и вытащил мобильный, настроив камеру.

Но в отличие от Ксюши, я сделал несколько удачных снимков неожиданной для меня встречи. В том числе и прощального поцелуя.

Не взглянув в мою сторону, пара разошлась. Белов вышел со двора окончательно, а Рита заскочила в крайний подъезд. Я удивился. Еще до отъезда в Лондон она жила в другом районе. Что она забыла здесь?

Конечно, я не всех соседей по двору знал по именам и в лицо. Но приблизительно восстановил в памяти жителей этого подъезда. Уж точно не к родственнику та пошла. Неужели, сняла квартиру под моим боком?

Я припарковался так, чтобы как бы ненароком выходя из машины бросить взгляд на окна дома, выходящие во двор. Но лицо Риты не мелькнуло ни за одним из них. Однако, если моя версия верна, она увидит мою тачку и сделает следующий ход. Вопрос: мне-то что делать?

— Твою мать, ну какого хрена..., — выругался я и пошел домой.

Прежде следовало успокоить жену. А то позвонил Ксюшке, обнадежил, что скоро буду, а сам задержался опять. После решение придет само.

Едва я перешагнул порог квартиры, как уловил аромат ванили, а Ксюшка выпорхнула из кухни, повиснув на шее:

— Я успела!

— Что же?

— Приготовить к твоему приходу пирог. Тот, с вареньем, в виде корзиночки. Помнишь, тебе очень понравился?

Я обнял за талию жену, прижимая к себе, и с наслаждением погрузился в лучистый взгляд, в чарующую улыбку, задорный смех. Я едва не потерял свое счастье. Готов в лепешку разбиться, чтобы Ксюша больше никогда не сомневалась во мне. Чтобы ни одна гадалка не смогла навешать ей лапшу, а любовницы...

Мои губы накрыли пухленькие розовые губки Ксюшки. Я смаковал их сладость после крема для торта. Тот, что на заказ. Ни одна любовница не будет целовать так, как любимая жена. И пусть со мной попробуют поспорить. Запарятся слюну глотать от злости, доказывая обратное.

Пирог я попробовал значительно позже. Прежде десертом шла Ксюша. Любил ее нежно. Ласкал страстно. Чтобы выбросила к чертям весь бред из головы.

Время перевалило за полдень, когда мы наконец-то насытились друг другом. Благо старшая дочь в школе, а младшая в саду. Вспомнив о Маше, я вновь подумал и об ее родном отце.

— Ксюша, а зачем сегодня к нам Белов приходил? Он же знал, что Маша с утра в школу пойдет.

— Виталик? С чего ты взял, что он был у нас?

— Видел его, когда во двор въехал.

— Но он не заходил к нам, — Ксюша в недоумении посмотрела на меня. — Неужели ты думаешь, что я и он...

— Это не так?

— Конечно, нет! Андрей, как ты мог..., — но она замерла на полуслове. — Хотя да, вполне мог подумать. Я с этими подозрениями, с больницами и прочим слишком близко его подпустила вновь. Прости, Андрей!

— Не вздумай извиняться, маленькая! Моя вина, что заставил тебя усомниться во мне. Слишком мало уделял тебе внимания. Больше не повторится! Но и ты пойми, Ксюня: порой на работе случается аврал.

— Просто не ограждай меня слепо от всего, что кажется тебе нарушит мой покой. Я сильнее, чем ты думаешь! И знаешь, Андрей: я готова была бороться за тебя. А не уйти, громко хлопнув дверью.

Стоило это все пережить, чтобы услышать такие слова от любимой женщины. Я притянул ее к себе, снова покрывая поцелуями:

— Моя Ксюня! Моя маленькая, люблю тебя!

Но словно призрак, Белов снова возник в моей памяти. Я решил действовать открыто. Подхватил телефон и показал Ксюше фото, где запечатлел Белова и Риту. Конечно, поцелуй между ними не назвать страстным. Скорее чмокнулись на прощание, но...

— Это у нас во дворе? — Ксюша округлившимися глазами смотрела на пару.

— Да. Та самая Рита и Белов. Заметь, когда я встречался с ней пять лет назад, они не были знакомы. Откуда эта связь, когда спелись и самое главное: что затевают у нас за спиной?

— Будь их знакомство шапочным, они бы так не прощались, — заметила Ксюша, возвращая мне мобильный. — Но зачем она звонила тебе тогда, если...

— Я не знаю, маленькая. И по мне: гори они синим пламенем. Лишь бы нас не трогали, — я начал собираться, а Ксюшка опять забеспокоилась:

— Ты куда, Андрей?

— Позвоню Белову. Заеду к нему за собакой. Сколько Лолита будет по чужим дворам шнырять. На обратном пути заберу Дашу из сада. А ты жди старшую. Занятия в школе уже закончились. Отдыхай, малышка!

Белов проживал неподалеку от своего отделения судебно-медицинской экспертизы. Когда я позвонил и коротко объяснил, что от него требуется, тот уверил, что будет ждать и подготовит Лолиту к переезду.

Я всю дорогу до его дома размышлял, стоит ли встряхнуть Белова на вопрос: что его связывает с Ритой. С одной стороны, мне плевать, с кем она теперь. Но незакрытый гештальт так и будет нервировать.

Лолита пушистым комом вывалилась ко мне навстречу, едва Белов открыл дверь. Словно чувствуя, что вернулся хозяин и заберет ее. Хрен ему, а не мои девочки. Даже Лолочка!

— И вот еще что, Белов. Как специалист в своей области ты, конечно, крут. Помимо этого, внимательный отец. Но будь так добр, не приближайся к моей жене! Она никогда к тебе не вернется. Слышишь меня, Белов?

— Это ты за нее так решил, Волков?

— Слушай сюда! — я схватил его за лацканы пиджака и пригвоздил к стене. — В последний раз говорю: увижу тебя в нашем доме, с лестницы спущу. Запомнил? Видеться с дочерью запретить не могу, но чтобы духу твоего рядом с женой не было.

Я отпустил его и разгладил мятый пиджак, сквозь зубы процедив:

— А теперь ты по-хорошему мне расскажешь: что тебя связывает с Маргаритой Астафьевой.

Белов вскинул голову. По моим глазам он явно прочитал, что шутить с опером опасно. Я за версту чую ложь. Годы работы в Уголовном розыске не прошли даром. И Белов это знал прекрасно. Потому увиливать не стал. Расправил плечи и смело выплюнул мне в глаза:

— У нее есть сын от тебя. Она узнала о беременности, когда уже была в Лондоне.

Интересно, какой реакции ждал от меня Белов? Жгучего восторга? Испуга? Истерического хохота? Но ни один мускул не дрогнул на моем лице. Я лишь прищурился, глядя на Белова. А мозг опера тут же заработал, выкладывая факты в ровную линию, перемещая данные и состыковывая их с неизвестными в этом уравнение.

— Допустим. Я разберусь. Но ты ушел от ответа. Повторяю вопрос: что именно тебя, Белов, связывает с Маргаритой Астафьевой?

— Дружеские отношения. Желание помочь. А откуда ты узнал? Не от Риты?

Я молча достал телефон и показал фотку. Милый прощальный поцелуй. Рука Белова на талии девушки. Тот криво улыбнулся. Но ничего не сказал. Крыть нечем. Зато я не удержался от вопроса:

— Какого хрена, Белов, ты постоянно лезешь к моим бабам? Неважно, бывшая это или нынешняя. Что ты лезешь в мою жизнь? Из чувства мести? Так, Ксюшу я не уводил. Ты потерял ее раньше. Пойми ты это!

— Забирай собаку и катись ко всем чертям, Волков!

— Я-то уйду. Но попомни мои слова: увижу рядом с женой, схлопочешь по мордам!

Руки чесались врезать сразу, но нам еще работать вместе. Этот фактор сдерживал порывы. Лаборатория Белова быстро и четко предоставляла данные экспертизы, ускоряя процесс расследования дел. Плюс Машка, его дочь. Я испорчу с девчонкой отношения навсегда, если та узнает, кто поставил фингал под глазом ее папочки. А это никак не входило в мои планы.

Черт! Астафьева со своим ребенком тем более шла вразрез, без анестезии вскрывая едва затянувшуюся рану наших с Ксюшей отношений.

Усадив Лолиту в тачку, я погнал в детский сад за младшей дочерью. А сам мысленно вернулся в прошлое.

Уверенно продвигаясь по карьерной лестнице еще в звании капитана полиции, я познакомился с Ритой в компании, отмечая днюху одного из сотрудников отдела. Красивая и амбициозная, она покорила меня сразу. С энтузиазмом Рита рассказывала о своих планах, мечтая о престижной работе в международной компании. С ее превосходными знаниями иностранных языков и красным дипломом магистра достичь успеха несложно.

Я и радовался за Ритку, но и понимал: наши пути разойдутся. Когда она, с горящими от восторга глазами, буквально, кричала о подписанном контракте, я мысленно с ней попрощался. Конечно, Рита из вежливости спросила: улечу ли я с ней в Лондон. Но она заранее знала ответ.

Вспоминая эту фееричную историю отношений, я выявил несомненную деталь: в тот период ни мне, ни Рите ребенок был не нужен. Он бы полностью перечеркнул планы, сведя на нет мечты.

Презервативы всегда были в кармане, но и Ритка предохранялась. Помню, как та глотала таблетки по утрам, едва глаза открывала. Не дай бог одну пропустить. Прямо, как моя Ксюшка после рождения Даши. Спираль жена не ставила. Говорила, что пробовала, но ее организм отторгал инородное тело. Потому, для стопроцентной гарантии я иногда использовал презики с Ксюшей. Но с Риткой это делал на постоянной основе.

Не сходилось у меня уравнение, господин Белов, исходя из имеющих данных. Не могла она залететь от меня и уехать в Лондон с начинкой. Иначе бы вернулась. Хотя...

Я задумался под тихий скулеж собаки и притормозил возле садика. Лолита тут же выскочила из тачки по своим делам, а я набрал номер воспитательницы, прося вывести Дашу. Вход на территорию сада был закрыт в целях безопасности детей. Малышей раздавали в конце дня строго в руки родителей. Но я приехал раньше времени. Ожидая дочь, вновь вернулся к текущей ситуации.

Насколько я слышал, закон и судебная практика стоят на страже прав беременных. В нашей стране уж точно. Как этот вопрос обстоял за границей я был не в курсе. Но Ритка подписывала договор, находясь на родине. Значит, если предположить, что мы все же согрешили, уволить девчонку не могли. Но как тогда она справлялась там одна с ребенком на руках?

— Папа! — Дашка выбежала за ворота сада и прыгнула мне на ручки, обнимая за шею.

Влажные теплые губы дочери коснулись небритой щеки. Щетина с утра уже четко обозначилась на лице, но Дашке нравилось. Обхватив меня ладошками, дочь заглянула в глаза:

— Суловый такой товалищ майол! Ой, Лола! Тебя заблали. Наконец-то!

Дочь спрыгнула на землю и подбежала к собаке. Та радостно виляла хвостом, прыгая вокруг маленькой хозяйки и оставляя на ее курточке отпечатки грязных лапок. Усадив обеих в машину, я покатил домой. Как ни крути, но с Ритой мне необходимо увидеться и выяснить все до конца.

Это желание было взаимным. Едва я въехал во двор, как в поле зрения попала Рита.

(Андрей)

Окно кухни в нашей квартире, как и детской, выходило во двор. Потому, здраво рассудил, что останься я во дворе для разговора с Ритой, нас так или иначе увидит Ксюша, если той вздумается выглянуть. А ожидая семью домой, жена в любом случае будет посматривать в окно.

Однако откладывать разговор с Ритой мне не хотелось. Да и она явно была подготовлена Беловым к моему появлению. Как иначе объяснить, что Рита тут же поднялась со скамейки на детской площадке, едва мы с Дашей и собакой въехали во двор.

Машинально я отметил, что кроме нее на площадке никого не было. Да и какому ребенку захочется играть в такой дубарь на улице. Я быстро набрал номер телефона жены. Ксюша ответила незамедлительно:

— Да, Андрей!

— Ксюша, я подъехал. Тут такое дело...

— Рита во дворе. Я вижу.

— Я должен с ней поговорить, малышка. И поставить жирную точку.

— В чем именно, Андрей?

— Своей прошлой жизни, малышка. Чтобы она не сказала. Я люблю тебя, Ксюша! Только тебя! Пожалуйста, поверь мне!

— Хорошо. Мне спуститься за Дашей и Лолитой? Или ты...

— Не надо. Дашка, если что, в машине посидит. А собака пусть гуляет.

Я отключился. Дочь канючила, почему мы сидим в машине и не идем домой. Я открыл дверцу, выпуская Лолиту на свободу. Вылез сам, мельком взглянув на подходившую мелкими шажочками Риту. За пять лет она похорошела. Этого не отнять. Даже через плотную ткань красного пальто эффектно выделялись округлившиеся формы. Волосы стали длиннее и темнее. Лишь губы остались прежними: с дьявольским, порочно-красным оттенком помады.

Вспомнился случай из практики, когда именно яркий цвет помады вывел на преступника. Тогда я впервые услышал это выражение: "Красная помада — словно брачное объявление». В одних случаях — это атрибут для уверенных в себе женщин, готовых обладать своим партнером. При других обстоятельствах — красная помада, как оружие для поиска нового объекта своего желания, а заодно наследить, оставляя отпечатки в виде красных поцелуев.

Я смотрел на Риту и невольно сравнивал со своей женой. Хотел ли я сейчас эту роковую красотку? Мне бы никто не поверил, скажи я: "Нет". Но сердце не ойкнуло настолько, чтобы я решил перечеркнуть четыре года совместной жизни с Ксюшей.

— Привет, Андрей. Прости за настойчивость, но нам, действительно, надо поговорить.

— Коротко и по существу. У меня дочь мерзнет.

— Милая девочка! Как зовут?

— Дарья.

— Красивое имя. И возраст почти как у нашего с тобой сына, Андрей. Он чуть постарше.

— Ты ждала пять лет, чтобы мне об этом сообщить? Что так вдруг? Телефон мой не забыла, как я вижу, или тебе его кто подсказал? Но и общих знакомых у нас была масса, чтобы найти меня, раз уж я не веду жизнь на соцстраницах. Как ты объяснишь свое молчание, Рита?

— Не хотела портить твою устоявшуюся жизнь. Карьера в первую очередь, ведь так?

— Ты специально летела через океан, чтобы укорить меня в этом? Короче, что ты хочешь? И где доказательство того, что я — отец ребенка? Кстати, где он сам?

— Пап, ну когда мы пойдем? — Даша открыла дверцу машины — Я писять хочу.

— Сейчас, Даша. Уже идем. Поймаем Лолу и...

Я вопросительно посмотрел на Риту, но уже не видел перед собой ту соблазнительную девушку. А ее прощальный поцелуй с Беловым и вовсе свел на нет все старания Риты вернуть меня. Иначе, к чему весь этот цирк?

— Аркадий у родителей. Я прежде должна была...

— Рита, я не буду выяснять, с кем ты спала в Лондоне, чтобы родить от него, выйти замуж и получить гражданство, зарекомендовав себя полностью и окончательно успешной леди. Мне это не надо. Я и так это знаю. Успел изучить твои амбиции за несколько месяцев наших отношений. Просто признайся, что у тебя возникли трудности, и ты придумала прекрасный выход из положения: сказать, что ребенок мой.

— Андрей, просто поверь мне, пожалуйста!

— Я опер, Рита! Я привык доверять только неопровержимым фактам. Где доказательства, Рита? Тест ДНК — вот то самое основание, при котором мы продолжим разговор. Связи у меня есть. Сделаем не за день, а за час. Готова?

— Андрей, я...

— И еще вопрос. Отвечаешь быстро! Как вы познакомились с Беловым?

— Как ты и сказал: соцсети.

— Зачем?

— Это не имеет значения.

— Еще как имеет, Рита! Ты даже не представляешь, насколько. У тебя ровно две минуты, чтобы оправдаться и подписать чистосердечное раскаяние.

Поверх плеча Риты я увидел, как открылась дверь подъезда и вышла Ксюша. Зябко поведя плечами, она запахнула курточку и пошла в нашем направлении. Первой к ней бросилась Лолита, подпрыгивая от радости.

Ксюшка подхватила ту на руки, не обращая внимания на грязные лапы собаки. Глаза жены были устремлены на меня. Сколько грусти в них было! Я заскрежетал зубами от злости на себя, что довел до такой ситуации, заставив любимую усомниться в себе. А судьба и рада стараться, подкидывая новые испытания.

Я открыл дверцу машины, взял дочь на руки и поставил тачку на сигнализацию. Обернулся к Рите и сказал на прощание:

— Ты слышала меня: будут доказательства, будем говорить дальше. Я не отказываюсь от ответственности, но только при веских основаниях.

Рита молчала. А я обогнул ее, обнял жену и увел в дом.

(Виталик)

Так уж повелось, что те, кто нуждался в помощи, появлялись в моей жизни на некоторое время, а после так же неожиданно исчезали. Я получал удовольствие от своей нужности. Эдакая "скорая помощь" в лице Белова Виталия. Где-то за спасибо, но бывало и за деньги. Что уж говорить о связях.

Подобно пауку, я плел свою паутину, в которую попадало все больше нуждающихся. От них я получал собственную выгоду. Дольше всех в сети трепыхалась Ксюша. Красивая, подающая надежды, но наивно думающая, что сама все сможет. Глупышка!

За свою работу в помощь с кондитерской я взял натурой, а точнее женился на Ксюше. Уж больно хороша была, да и мама меня допекала вопросом: "Когда ты уже себе поможешь, мать Тереза в штанах?"

Я смеялся над упреками матери, но уступил. На время. Любил ли я Ксюшу? Отвечу так: мне было с ней удобно до той поры, пока она нуждалась во мне. После я отпустил. К чему лишние эмоции, когда вокруг столько соблазнов? И в любом человеке я находил что-то хорошее. Это я как судмедэксперт говорю.

Я отпустил Ксюшу. На год. А после появился снова, но лишь потому, что во мне уже нуждалась моя дочь. Мы расстались с женой как добрые друзья. Я продолжал ее поддерживать. Помогал деньгами, советами. Чем мог на тот период времени.

Мне было не сложно, учитывая еще и тот момент, что Волков меньше проводил время с семьей, как того хотелось бы Ксюшке. И бывало, что по моей вине. Я порой намеренно задерживал результаты проведенных экспертиз, а то отсылал их предельно быстро, тем самым влияя на скорость расследования уголовных дел. Часто выслушивая по этому поводу нелестные отзывы в свой адрес от Волкова и тихо посмеиваясь.

На какое-то время я заскучал. Обыденные дни. Рутинная работа. За помощью никто не обращался. Лишь как обычно, виделся периодически с дочерью да коротал время за чашкой кофе в обеденный перерыв в кондитерской, благо та находилась неподалеку от лаборатории, когда в один прекрасный день в личку постучала роскошная брюнетка. Я аж присвистнул от восторга. Такой красотки в моей коллекции еще не было.

Маргарита Астафьева. Мы не были знакомы лично, но я помнил, что какое-то время она встречалась с Волковым. Так уж вышло, что у нас с Андреем были общие друзья. Потому его личная жизнь всегда была для меня на слуху.

Выйти на меня Рите было не сложно, пусть Волков и не светился в социальных сетях. Через фото на страницах друзей, оставшихся на родине после ее отъезда за границу, и общую информацию, она быстро нашла меня и написала сообщение довольно интересного содержания. Я не мог проигнорировать его еще и в том случае, что речь шла о Ксюше. Все же она бывшая жена и мать моей единственной дочери.

Рита провела собственное маленькое расследование, ссылаясь на переписку с друзьями и фото. В частности с моей страницы в сети. На каждом был я и Маша. Изредка в кадр попадала Ксюша. Из чего Рита заключила, указав это в сообщении, что я до сих пор скучаю по жене. И задала вопрос: не хочу ли я вернуть Ксюшу и дочь?

Завязалась беседа, из которой я узнал о том, что Рита, находясь уже в Лондоне, родила сына, которого назвала Аркадием. Я даже не удивился, когда она сказала, кто отец ребенка. Единственное, поинтересовался, почему она молчала столько лет. Однако она была вправе не раскрывать мне всей правды, а я не стал давить. Достаточно того, что Рита вместе с сыном возвращалась на родину, поставив себе цель: вернуть Волкова. Аркадий был ее козырем в игре. Ведь Волков так мечтал о сыне. А у Ксюшки сплошь девчонки рождались.

К тому времени, когда Рита и Аркадий совершили перелет и благополучно приземлились, между нами уже завязалась дружба. Мы не только перемывали косточки общим знакомым, которых Рита не теряла из виду, обсуждали детали ее хитрого плана, но и говорили на отвлеченные темы.

Признаюсь, когда я встретил ее с сыном в аэропорту, у меня впервые в жизни сердце пропустило удар. Одно дело, любоваться роскошной женщиной на фото и иногда через веб-камеру, другое — увидеть наяву.

Я долго теребил в руках букетик цветов, не решаясь подарить Рите. Тупо улыбался, пожирая ее глазами. Пока она не рассмеялась и не забрала сама букет, заменив его на чемодан и дорожную сумку.

Остальные дни пролетали как в тумане. Рита остановилась у своих родителей, но вскоре по ее просьбе я снял квартиру в том же дворе, где проживал Волков с женой. К счастью, это не оказалось проблемой. Рита хотела быть поближе и возможно, как будто случайно, столкнуться с ним во дворе. Особенно, когда Волков наотрез отказался говорить с ней по телефону. А уж о встречах и подавно слышать не желал.

Я даже удивился: неужели он действительно настолько любил Ксюшку? А его образ жизни, порой холодность в отношении к ней не больше, чем маска? Боялся раскрыться? Как шутили у нас в прозекторской: "Не важно, какой ты снаружи. Важнее — какой ты внутри". И в случае с Волковым оказалось, что мужик-то еще подавал надежду.

А Рита столкнулась с проблемой: Волков ей не поверил. Хотя, что уж скрывать, тут я был с ним солидарен: я бы тоже усомнился. И потребовал бы доказательства. И правильно сделал. Как оказалось: Рита заигралась в любовь и совершила непростительную ошибку. Но судьба ее свела со мной. С тем, кто любит помогать. И, чем сложнее случай, тем заманчивее преодолевать проблему.

(Андрей)

Я быстро учился на собственных ошибках и старался их больше не допускать. Что толку скрывать от жены подробности разговора с Ритой? Она в любом случае об этом узнает. От того-же Белова.

— Ну и? — вскинула брови Ксюша, скрестив на груди руки и заняв оборонительную позицию, когда мы вернулись домой, и я все рассказал. — Что ты собираешься делать?

— Знаешь, Ксюня, что меня больше смущает в этом вопросе?

— Просвети меня.

— Какое отношение ко всему этому имеет Белов? До отъезда Риты в Лондон они не были знакомы.

— И что? — пожала плечами Ксюша. — Какая разница: были или нет. Андрей, у нее сын от тебя!

— Не факт! Рита могла залететь уже там. Но зачем-то пытается выставить меня виноватым. И это через пять лет. А проверить проще простого: мы проведем тест, и выясним мою принадлежность к отцовству.

— А если результат положительный?

— Вот тогда и будем думать. Но при этом, о разводе с тобой не может быть и речи, Ксюша. Чтобы ни было в прошлом, в настоящем я женат. Менять в своей жизни ничего не собираюсь. А знаешь, почему? — я подошел к жене, мягко приподняв ее голову за подбородок.

— Скажи мне, Андрей.

— Я люблю тебя, Ксюня! Эти события раскрыли мне глаза на собственные ошибки. Прости меня, маленькая моя! Я исправлюсь. Обещаю!

— Андрей...

— А по поводу Риты и Белова. У меня есть одна идея: как выяснить правду и убить двух зайцев.

— И как же?

— Сейчас расскажу, Ксюня. Но ты должна мне довериться и не просто помочь, а подыграть.

И я посвятил жену в подробности своего плана. Рита не просто вернулась из-за границы. Она преследовала некую цель, о которой я уже догадывался. А содействие в этом деле со стороны Белова вносило спорные вопросы.

Чтобы устранить противоречия в полученных сведениях и установить истину, я решил провести очную ставку, пригласив на встречу и Астафьеву, и Белова. Но так, чтобы оба до последнего не догадывались об этом. Местом встречи выбрали кондитерскую Ксюши.

На следующий день ближе к закрытию Ксюша появилась на своем рабочем месте. Отпустила сотрудницу и вызвала Белова на чашечку ароматного кофе. О том, что Виталик моментально проглотит наживку, я не сомневался. Собственно, как и в отношении Риты.

Забрав Дашку из садика, я отвез дочь к своей матери, сославшись на то, что хотим с женой побыть вместе. Старшая была настолько самостоятельным ребенком, что без проблем согласилась побыть одна пару-тройку часов. Мама только обрадовалась, увидев младшую.

И я даже не кривил душой. После разговора и выяснения обстоятельств дела, я планировал пригласить Ксюшу в ресторан. В последнее время даже посиделки дома с друзьями сошли на нет. Моя девочка заскучала, накручивая свое кино.

Сдав Дашу с рук на руки, я тут же набрал по памяти номер Риты. Через пару гудков она ответила:

— Да, Андрей.

— Через десять минут буду проезжать мимо аптеки на углу, где живу. Стой там. Сядешь в машину. Поговорим еще раз в более спокойной обстановке.

— Хорошо. Спасибо!

Я отключился. И эта рыбка клюнула. Даже если Белов и Рита созвонятся, вряд ли придадут значение тому, что обоим назначили встречу в один день. Ксюшка напела бывшему о том, что надо поговорить о Маше, а этот вопрос всегда висел на повестке дня. Рита же попросту ожидала звонка от меня. Не могла не ждать в ее-то положение.

Ровно через десять минут я тормознул у аптеки. Роковая красотка впорхнула в тачку, едва ли не светясь от счастья. В другое время я бы себе позавидовал. Но то ли чувства к Рите притупились за пять-то лет, то ли я умнее стал, но лишь кивнул в ответ и покатил в направлении кондитерской.

— Андрей, я...

— Тсс, — оборвал я на полуслове. — Сейчас приедем и поговорим.

— А куда мы?

— Тебе ведь не все равно, правда? Ты хотела меня увидеть, поговорить. Вот и радуйся!

Грубо? Да плевать! Красивая упаковка Риты перестала радовать глаз. Скорее раздражала. Я интуитивно чувствовал ложь. А, казалось бы, дружеский поцелуй между ней и Беловым только подливал масло в огонь. Не будь его, у Риты, возможно, и получилось бы запудрить мне мозг. Но лишь на время. Сын! Да, несомненно — это козырь. Но стоило проверить: не крапленые ли карты в ее игре.

Я припарковался неподалеку от кондитерской и проводил одного из участников очной ставки к месту встречи. Как и предполагал, Белов был уже на месте.

Ксюша закрыла панорамные окна, спустив шторы. Я пропустил Риту вперед и перевернул табличку на дверях: "Закрыто".

(Ксюша)

Когда в нашей жизни появилась Рита, вот тут-то я испугалась ни на шутку. По сравнению с ней, Лерка и вовсе мелкая сошка, да и та отвалилась благополучно. Предоставленные доказательства были в пользу Андрея.

Действительно, я ошиблась. Глупо обозналась, не выяснила и не проверила свой промах сразу. При этом дважды: когда увидела удаляющуюся фигуру полицейского в обществе девушки. Это был тот же Сергеев. Он проводил Леру до угла и вернулся в кондитерскую. А я наивная дура, которая придумала себе эту историю и ввела в заблуждение не только себя.

Но Рита... Если бы не Андрей, который тут же взялся вывернуть ситуацию наизнанку, выпотрошить не хуже судмедэксперта на наличие явных доказательств, устроив очную ставку Белову и бывшей подруге. Я была настолько благодарна мужу за то доверие, что он оказал мне, не скрывая ни приезд Риты, ни ее грандиозное заявление.

Сын! Еще до нашей с Андреем свадьбы он как-то признался, что мечтал о сыне. Каково мне было, когда я забеременела и на УЗИ выяснилось, что у нас будет дочь. Я испытала потрясение: как сказать об этом мужу?

Но Андрей превзошел мои ожидания. Он подхватил меня, закружил и сказал, что безумно рад, что у него будет Дашка. Так сразу и выпалил имя. Мы даже не обсуждали его, но так и оставили. И родилась у нас дочь Даша.

А тут сын. Не от меня. Я в шоке! Но опять Андрей не позволил хандрить и выдал свой план. Но легче стало на мизерную долю. Вот как дальше жить с этой мыслью, пусть Андрей и заявил, что развода не будет. Рита потеряла свой шанс еще пять лет назад. К тому же, сокрыла правду о рождении Аркадия. Да и в отцовство он не поверил. Как оказалось, правильно сделал...

Мы сидели в кондитерской с Виталиком, когда вошли Андрей и Рита. Я с любопытством, но не без тревоги в душе, переводила взгляд с бывшего мужа на эффектную брюнетку.

Белов отодвинул чашку с остатками кофе, откинулся на спинку стула и с легкой усмешкой встретил вошедших. Но после поднялся и помог Рите скинуть пальто, повесив его на спинку стула.

Андрей также снял верхнюю одежду, перевернул стул спинкой вперед и оседлал его, с хитрым прищуром воззрившись на присутствующих.

— Ну-с, приступим. Объяснять, к чему вы оба здесь, я не стану. Не глупые! Сами понимаете уже. Потому, советую не скрывать правду и выложить факты. Начиная с того момента, как вы оба спелись за моей спиной и что затеваете.

Я скрестила руки на груди и поглядывала то на одного, то на другого. Если на лице Белова явно читалась насмешка, то Рита была недовольна обстоятельствами. Она надеялась на откровенный разговор с моим мужем, с глазу на глаз. Возможно, с продолжением в виде секса. Но вместо этого Андрей притащил ее в кондитерскую своей жены и требовал публичных объяснений.

Видя нерешительность Астафьевой мой бывший взял инициативу, что было вполне предсказуемо:

— Рита попросила у меня помощь.

— Да ну? Вы даже знакомы не были или я ошибаюсь?

— Социальные сети на то и даны, чтобы находить друзей, где бы ты ни был. Это ты у нас не любитель публичной жизни. Но к твоим друзьям и коллегам это не относится. Рита нашла меня через общих с тобой знакомых.

— Допустим. Что дальше? Какая цель вашего знакомства?

Астафьева и Белов переглянулись. Он коротко кивнул, словно позволяя раскрыть тайну. Я хранила молчание, сидя за столом так, чтобы видеть обоих. Андрей же занимал центральную позицию, не спуская глаз со всех.

— Хорошо. Я расскажу, — подала голос Рита. — А дальше можешь вынести мне приговор. И можно мне воды?

— Да, конечно.

Я поднялась и принесла графин с водой и стаканы. Но Белов попросил обновить кофе. Я механически выполнила просьбу, заодно поставила чашку с горячим напитком и перед мужем, вслушиваясь в рассказ Риты.

— Через месяц моего приезда в Лондон, я узнала, что беременная. Я находилась в таком потрясении, что первой мыслью, конечно же, было вернуться. Но после успокоилась и отложила телефон, не позвонив тебе, Андрей. Я понимаю, что это была моя ошибка. Но...

Она поднесла стакан к губам, оставляя на стекле красные отпечатки помады. Промочив горло, Рита продолжила в полной тишине:

— Я так долго шла к своей мечте и не готова была перечеркнуть свои начинания. Решила, что еще не все потеряно. Найти в компании жертву в облике среднестатистического сотрудника, не женатого, убедить его в том, что он произвел на меня неизгладимое впечатление, влюбить его в себя до беспамятства — оказалось проще простого. Это только говорят, что англичане чванливые. Там вполне нормальные люди, которых можно обвести вокруг носа. Не прошло и месяца, как я заявила Стюарту, что жду от него ребенка. Стюарт поверил мне. Мы расписались. Да, роды были, якобы, преждевременные. Но это не критично. Главное, что меня не уволили. По условиям договора, плюс я замужем за подданным Британии. Пять лет спокойной жизни.

Голос Риты дрогнул. Она долго цедила воду, прежде чем снова вернулась к исповеди. Андрей не прерывал ее, внимательно слушая. Белов спокойно пил кофе. По всей видимости, в эту часть истории Виталик был посвящен.

— Ничего бы не раскрылось, если бы Аркадий не попал в больницу. Несчастный случай. Стюарт до того времени не придавал значения, какая группа крови у ребенка. Не интересовался этим вопросом, слепо веря в то, что Аркадий — его сын. Мне крупно повезло, что он — моя копия. Никто ни о чем не догадался.

Рита усмехнулась и поставила стакан на стол. Открыла сумочку и достала фотографии, разложив на столе. Со снимков улыбался милый мальчишка с темной шевелюрой и карими глазами. Действительно, похож на мать. Но я, невольно искала общие черты с Андреем. Но не находила.

Однако внимание привлекли не только фотографии. Белов вдруг напрягся и серьезно посмотрел на Риту. При упоминании крови в Виталике проснулся эксперт. Это обстоятельство не укрылось от пристального взгляда опера:

— Что, Белов? С этого момента история тебе не известна? Рита не посчитала нужным просветить тебя? Поимела, как и Стюарта? Повелся на красивый фантик, а конфетка с горечью.

— Заткнись, Волков!

— Ладно, Рита. Заканчивай уже!

— Да пожалуйста! Когда Аркадия выписали из больницы, Стюарт устроил мне вынос мозга. Группа крови Аркадия не совпадала с нашей. И муж высказал, что я обманула его. Ребенок не от него. С тех пор начались мои несчастья. И закончился срок подписанного договора с компанией. Конечно, Аркадий как подданный Британии...

— Стоп! Вот эти нюансы меня вообще не интересуют, — перебил Андрей. — Ближе к делу. Какая группа крови у тебя и у Стюарта?

— Первая.

— У обоих? — подключился к разговору Виталик.

— Да.

— А у ребенка?

— Вторая, — выдохнула Рита, а мой муж разразился смехом.

Я переводила взгляд с одного участника разговора на другого. Насколько разбиралась в теме с уроков биологии, ребенок наследовал группу крови одного из родителей. Если у обоих первая группа, то и у малыша стопроцентно будет такая же. Но Аркадий родился со второй, в то время как у моего мужа — третья. О чем и возвестил Андрей, радостно потирая руки.

— Белов, как ты мог не узнать про этот нюанс? Не пришлось бы доводить до этого разбирательства. Выяснили бы еще на берегу. Давай, объясни своей подруге ее промах. Даже тест ДНК проводить не надо: ребенок не от меня, Рита!

Та в недоумении посмотрела на Белова, тщательно избегая встреч со мной. В какой-то момент, чисто по-женски, мне стало ее жаль. На долю секунды. Но я также ждала пояснения судмедэксперта. Уж кто-то, а Белов и без анализа ответит на вопрос.

— Рита, Рита, — покачал он головой. — Что же ты не сказала мне всю правду? Вторая группа крови у ребенка может быть в том случае, когда у матери первая, а у отца вторая или четвертая. Но ни в коем случае, не третья. Прости, Рита, но я уже ничего не смогу сделать. Знай бы я раньше...

— Подделал бы справочку, чтобы предоставить мне. Да, Белов? — усмехнулся Андрей. — Получается, что ты, Рита, изменяла мне еще пять лет назад. С кем? Не с Григорием ли, который помогал с визой? Я прав?

Из кулинарного мешка я выдавила на поверхность торта последнюю розу, завершая композицию. С чувством полного удовлетворения осмотрела работу. На сегодняшний день я приготовила два торта: один мы слопаем, когда придет брат Андрея с женой, а вот второй я передам их дочери.

Вика чувствовала за собой вину. Ей было стыдно показываться на глаза дяде и мне. И я понимала девочку. Да, не устояла перед соблазном. Утянула кольцо. В другой раз попалась, буквально, с поличным. Но раскаялась, клятвенно обещая родителям, что подобное не повторится. Однако на глаза других Вика появляться отказалась.

Я испекла для нее торт, чтобы показать, что не сержусь на Вику. Главное, что девочка осознала свою ошибку. Собственно, как и я: такое кино накрутила! Самой признаться стыдно. Но, как уверял Андрей, тут и его вина: погрузился в работу, забыв про семью. Типа, есть и ладно. Чуть ли не на коленях стоял, вымаливая прощение. Но слово сдержал. Мало того, что стал больше времени проводить дома, так еще и отпуск выбил раньше времени, объясняя начальнику, что чуть семью не потерял из-за работы. Дмитрий Иванович побурчал, но согласился с доводами моего мужа.

Совместно решили, что отдых в семейном санатории не повредит никому. Дашу подлечим и меня. Маша хоть и не болела часто, но для профилактики тоже не помешает. Да и Андрей выглядел уставшим.

Сладко потягиваясь, я подошла к окну, выглядывая во двор. Андрей выгуливал двух девочек. Правда, одна из них была шпиц. Лолочка перебегала от кустика к кустику, в то время как Андрей раскачивал Дашу на качелях. Такая милая картина!

Я обняла себя за плечи, невольно возвращаясь к прошлому месяцу. Все разрешилось благополучно. Даже более, чем следовало ожидать. Андрей удачно избежал отцовства, доказав, что сын Риты не от него. Да, девочка заигралась в любовь, выискивая выгоду. Но, промахнувшись с Андреем, она не осталась без выигрыша.

Мой бывший муж, Виталик серьезно запал на Риту. Вот уж не знаешь, где найдешь. К тому же, она ответила взаимностью. Пока они решали, как разбить нашу с Андреем семью, Астафьева и Белов сошлись настолько, что и сами были рады, что план рухнул.

Я поставила торт в холодильник и занялась приготовлением обеда. С раннего утра Андрей замариновал кусочки мяса для аппетитного жаркого. Но стоило мне вдохнуть пряный аромат, как к горлу подступила тошнота, а в глазах потемнело. Я едва успела ухватиться за край стола, чтобы не упасть.

— Вот черт! Неужели, опять невралгия?

Я медленно выдохнула. Холодный пот прошиб тело. Проведя рукой по лбу, невзначай посмотрела на блюдо с мясом и бросилась к унитазу.

— Мам! Ты чего?

Позади раздался голос старшей дочери. Маша выскочила из комнаты и замерла на пороге туалета. У меня даже не хватило сил закрыться, как и ответить. Обняв унитаз, я, буквально, душу в него излила. Маша метнулась обратно в детскую и опять раздался ее встревоженный голос. Правда, обращалась она не ко мне:

— Андрей, вернись домой! Маме плохо.

Через пару-тройку минут Андрей уже стоял рядом. Даже не разулся. Так и прошел ко мне, склонившись:

— Маленькая моя, что случилось?

— Не знаю, Андрей. В глазах потемнело и...

— Ксюня, а ты случайно не беременная?

Я вытерла рот, спустила воду в бачке и прислонилась к стене, не в силах подняться. Затуманенным взглядом посмотрела на мужа. Андрей присел передо мной и с улыбкой смотрел на меня.

— Ксюня, ты ведь сбила курс приема противозачаточных. Из-за тех событий. Ты как-то оговорилась. И я не предохранялся.

— Думаешь, я... Мы...

— Маленькая моя, у нас будет сын? Пашка?

— А если опять девчонка? — прижала я руку к груди и с надеждой посмотрела на мужа.

— Значит, будет Павла. Имя не меняем. Машка, Дашка и Пашка.

— Андрей, я так тебя люблю, — прошептала я, а у самой слезы на глазах.

Он поднялся, помог встать мне, выводя из туалета. Обхватил голову обеими руками, заглядывая в глаза:

— Я самый счастливый человек на земле! У меня красавица жена, которую я безумно люблю! Дочери и будет третий малыш. Неважно, кто.

Но через девять месяцев у нас родился сын. Мечта Андрея сбылась. Как и моя: семья не распалась. Все вопросы мы решали сообща с мужем. И к гадалкам я больше не ходила. Доверие — вот самая ценная и хрупкая вещь в жизни. Без него ничего не получится...