Они сидели за столиком в кафе возле самого окна, из которого открывался вид на сияющую праздничными огнями улицу, и от посторонних глаз их прятала пушистая ель. Один — утонченный темноглазый блондин в свитшоте с оленями, второй — высокий голубоглазый брюнет с татуировками, выглядывающими из-под закатанного рукава свитера.

Перед первым стояли открытый ноутбук и тыквенный латте, перед вторым — мандариновый раф с корицей и можжевельником.

— То есть, ты хочешь, чтобы всю новогоднюю ночь я рассекал по улицам города и… проводил лотерею? — недоверчиво спросил брюнет.

— Все верно, Вик, — подтвердил блондин с милейшей из улыбок.

— Даже спрашивать не буду, кто придумал этот бред. Но мне интересно — зачем?

— Программа лояльности населения, — ухмыльнулся блондин и поднял указательный палец. — Распоряжение сверху. Мы должны увеличить уровень веры в чудо среди жителей города и укрепить веру в волшебство. Новый год и Рождество — самое лучшее время для этого.

— Идиотизм, — нахмурился брюнет, стуча пальцами по столу.

— Маркетинг, — усмехнулся блондин.

— Ты понимаешь, что я — ангел?

— Отлично понимаю, Вик! Ты — городской ангел, приятель. Именно поэтому ответственным за веру в чудо в новогоднюю ночь назначили тебя. Радуйся!

— Безумно рад, — ядовито ответил ангел. — Мне ведь больше заняться нечем — только лотереи проводить. Во имя маркетинга.

— Между прочим, наши исконные конкуренты не дремлют, — с мягким укором заметил блондин, — у них проходит гивэвей.

— Да ты что, — ангел сделал вид, что изумился. — И что же они там разыгрывают? Набор душ в подарок победителям?

— Освобождение от наказания за грехи. Семь грехов — семь победителей. Слушай, отличный латте…

— И что, люди ведутся? — недоверчиво спросил ангел.

— Люди ведутся на все, что сказано красивыми словами. Только в чудо не верят, — со вздохом отозвался его собеседник, глядя в окно — на улице совсем стемнело, однако тьму разгоняли сверкающие огни нарядной улицы и сияние главной городской елки вдалеке. — Снега бы… Ладно, пора за работу. Маркетинговый план я скину тебе на почту. Какой у тебя мейл? Скажи… Хотя, нет, лучше напиши, я в прошлый раз буквы перепутал.

Рядом с ангелом появились блокнот и ручка, хотя еще несколько секунд на этом месте, казалось бы, ничего не лежало. Однако его это не удивило — он молча взял ручку и написал на первом листе мейл.

— Отлично, — воссиял его собеседник, печатая что-то в ноутбуке. — В плане все подробно расписано. Единственное, призовой фонд нужно будет придумать самим. Ну и отчет потом написать, как все прошло.

— И что придумать? — высоко поднял темную бровь ангел. Видно было, что затея ему не нравится.

— Должно быть не менее десяти выигрышных лотов, крылатый. Причем разных. Например: исполнение желания, удача на весь год, встреча с первой любовью… О чем там люди еще мечтают?

— Выиграть миллион. А лучше два, — с насмешкой ответил ангел. — Я тут, знаешь ли, проводил опрос — тоже по вашему запросу. У меня ведь, разумеется, других дел нет. Так вот, большинство опрошенных сочтут за чудо крупный денежный выигрыш или недвижимость в подарок. А студентам с головой хватит и быстрого закрытия сессии.

— Материальное нельзя, — покачал головой блондин. — Мы все-таки духовная контора. В первую очередь должны думать о душе. Вернее, ты думай, — заторопился он и захлопнул крышку ноутбука, на которой были изображены два крыла. — А мне пора на совещание. Будь хорошим мальчиком, проведи мероприятие со всей ответственностью и нигде не налажай. Вера в чудо — это важно!

И блондин залпом допил свой тыквенный латте.

— Надеюсь, в следующий раз меня не заставят надеть костюм Деда Мороза и с волшебным мешком таскаться по квартирам, — отозвался ангел.

— До встречи, Вик!

— Пока-пока, Ан. Как ты мне надоел за эти сто лет.

— Аналогично. И почисти, наконец, свои крылья.

На мгновение за спиной брюнета показались друг ослепительно сияющие золотом крылья. И тотчас потухли, словно их и не было, но никто в кафе этого не заметил. Этих двух словно и не замечали. Они исчезли одновременно, оставив после себя лишь пустые кружки да крупную купюру.

Когда к пустому столику подошла официантка, ее изумлению не было предела.

«Странно, — подумала она, ставя пустые кружки на поднос, — разве здесь кто-то сидел? Никого же не было».

Перед тем, как уйти, девушка заметила на столике блокнот и взяла его.

«vikael@angel.com», — было написано на его первой странице размашистым почерком, но кому это принадлежало, официантка так и не поняла. За окном крупными хлопьями пошел снег.

В детстве я любила Новый год так сильно, что начинала с нетерпением ждать его с октября. Придумывала, что буду дарить родителям, дедушке и сестре, составляла список развлечений, искала вкусные рецепты, старательно вырезала снежинки и делала бумажные гирлянды, чтобы украсить дом. Новый год был для меня символом чуда. И хотя чудес в моей жизни не было, я верила, что они обязательно появятся. Ведь иначе и быть не может.

Однако год шел за годом, забирая близких и веру в волшебство. То, о чем я грезила в детстве, не происходило. Наверное, я просто становилась взрослой, а все знают, что взрослым нельзя верить в чудо. Если вырос, но веришь в сказки, значит, ненормальный, не такой, как все. Единственное, во что ты еще можешь верить — в свою мечту или в любовь, и то это считается очень глупым. Лучше верить в себя — так говорят все психологи.

И я пыталась верить в себя. А Новый год стал для меня почти обычным днем, до наступления которого нужно было успеть сдать все зачеты и закончить уйму дел. Любимый детский праздник превратился в дедлайн, после которого хотелось закрыться от всего мира в своей комнате в обнимку с ноутбуком, пледом и кофемашиной в придачу.

Последние дни этого декабря были отвратительными. Сначала я потеряла кошелек. Потом поругалась с отчимом, который теперь заменял отца, только вот отец никогда не поднимал руку на маму. Затем заболела — выбежала в мороз из дома в легком пальто после скандала, и жутко замерзла. Потеряла подработку. И, наконец, погрязла в учебе — нужно было получить несколько сложных зачетов, дописать курсовую и помочь с курсовыми двум важным для меня людям. Однако последний зачет, стоявший тридцатого числа, я, разумеется, не сдала. Я всегда хорошо училась, но преподаватель по градостроительному анализу невзлюбила меня с первой встречи, поэтому нещадно валила.

Это были далеко не все — меня просто преследовали неприятности: то я забывала важные конспекты дома, то едва не потеряла телефон, то упала на скользкой дороге и ободрала коленку.

Вишенкой на торте моих проблем стало предательство подруги, которую я считала лучшей. Мне казалось, мы знаем друг о друге все — она так обо мне точно все знала, а вот я о ней — ничего.

Мне безумно нравился Игорь — парень из группы: статный и сильный, с отличным чувством юмора и теплой улыбкой. Он чем-то напоминал мне отца, несколько лет назад ушедшего от нас. И только ради Игоря я согласилась пойти на новогоднюю вечеринку в арендованный коттедж в одном из новых районов города. Думала, что у нас может, наконец, что-то получится, и легкий флирт перерастет во что-то больше — яркое и светлое. Новый год все же…

Однако мои чувства к Игорю переродились в разочарование. За час до боя курантов я случайно забежала в одну из комнат и увидела, Настю и Игоря. Она сидела на высоком подоконнике, и позади нее раскинулась предновогодняя ночь, во тьме которой звездами горели окна домов. Он стоял напротив, привычно и нежно обнимал ее, гладил по пушистым волосам, целовал в податливые губы, а ее руки обвивали его шею.

Меня, застывшую на пороге, они не замечали.

— А если Лиза узнает? — вдруг спросила Настя, отстранившись от Игоря.

— И что? — отозвался он и потерся носом об ее щеку.

— Она обидится. Ты же ей нравишься, — улыбнулась подруга.

— Но она-то мне не нравится, — коротко рассмеялся Игорь. — Кому такая вообще может понравиться? Невзрачная, скучная, серая. Вот ты — другое дело, Настенька. Моя красотка.

— Все равно не хочу ее обижать, — заупрямилась подруга и добавила: — Кто тебе и мне поможет с курсовыми? Только эта дура.

Я ненавидела плакать, но сама не заметила, как из глаз покатились слезы. Сердце заныло, а виски сдавило тугим обручем.

— Мне надоело, что мы скрываем наши отношения, — вздохнул Игорь. — Только ради курсовой. — Но мне надоело ей улыбаться. Раздражает.

Каждое их слово ранило меня, и я, боясь, что сейчас расплачусь, просто-напросто убежала из коттеджа, несмотря на то, что до Нового года оставался час, а на улице было холодно.

Я шла по пустой улице, обхватив себя руками и не понимая, почему они так со мной поступили. Я действительно помогала Насте в учебе — с первого курса. Мне было несложно, а она всегда жаловалась, что ничего не понимает, и вообще, в архитектурный ее запихали родители. Мне казалось, что друзья должны помогать друг другу. И Игорю я помогала с курсовой — ради его улыбки я была готова на все. Такая глупая! Наивная идиотка. Они просто использовали меня, насмехались надо мной за спиной, а я им верила.

Было холодно. Под ногами скрипел снег. Ветер бил по мокрому от слез лицу и трепал высунувшиеся из-под шапки длинные русые волосы. А я шла по улице, сжимая в карманах пуховика кулаки — сначала от злости, потом — пытаясь согреть замерзшие пальцы. Варежки остались в том доме. Там же, кажется, осталась частичка моей души.

Как выбраться из этого района, отдаленного и застроенного коттеджами, я не знала. На такси у меня банально не хватало денег — в новогоднюю ночь цены взлетели в несколько раз. Остановок с общественным транспортом нигде не наблюдалось, и когда я попыталась найти ближайшую остановку по карте, телефон просто-напросто разрядился.

Я осталась одна в незнакомом месте, не понимая, куда идти и что делать. Мороз крепчал, щипал за щеки, пробирался под одежду, жалил ноги. А я все шла и шла, надеясь встретить хоть кого-нибудь — но нет, улицы все так же были пусты, лишь пару раз мимо меня проехали машины, да где-то вдалеке запустили салют и радостно закричали. Люди сидели за столами в ожидании боя курантов с шампанским наготове. И никому не было дела до какой-то там глупой девчонки, бредущей по холоду. Невзрачной, скучной и серой.

«Не смей расклеиваться», — велела я себе, понимая, что слезы не останавливаются, и хлопнула себя по щеке — боль отрезвляла. А я ускорила шаг, чтобы немного согреться.

Пошел снег — пушистый и крупный, похожий на пух, валящий с неба. Или на перья ангелов. Кружевной белой шалью он облеплял плечи, путался в волосах, попадал на ресницы. И я не смахивала его — просто шагала дальше.

Судя по наручным часам, до Нового года оставалось четверть часа, а я все шла и шла, растерянно оглядываясь по сторонам. Я могла вернуться, но не хотела, и дело было не в том, что я далеко ушла, а в предательстве Насти, человека, которому я рассказывала все, потому что доверяла.

А потом я встретила его.

Он возник словно из ниоткуда — будто из тени. Только что этого человека не было, а потом, стоило мне поднять взгляд, он появился у забора. Высокий, широкоплечий, с правильными чертами лица, высокими скулами, тонкими губами и бровями вразлет — красивый. В удлиненной куртке на замке, джинсах, грубых ботинках и без шапки — тусклый свет фонаря сиял в его темных волосах. Он казался большим и сильным, и на мгновение мне вдруг показалось, что за его плечами сияют крылья, сотканные из золотых искр. Всего лишь одно мгновение, которое растаяло, словно снежинка, упавшая на горячую ладонь.

Я хотела спросить у него, где остановка — в конце концов, транспорт должен ходить сегодня до трех утра, но темноволосый парень меня опередил.

— Девушка! — крикнул он радостно. — Стойте!

И бодро направился ко мне. Фонарь, что до этого едва светил, вдруг вспыхнул так ярко, словно стал прожектором.

Парень подошел, нахмурился, вглядываясь в мое лицо, и вдруг коснулся моей щеки пальцами — вытер слезу. Как и я, он был без перчаток или варежек, однако его ладонь была теплой. Будто ему совсем не было холодно, когда как меня пробирала внутренняя дрожь.

— Не плачь. Оно того не стоит. — Его голос звучал твердо.

Я замерла на мгновение и испуганно отшатнулась — резко передумала спрашивать у странного незнакомца про остановку. Я пошла дальше, не оборачиваясь, и делая вид, что не слышу его.

— Девушка! — не отставал он. — Девушка, стойте!

Пьяный, наверное. Угораздило же наткнуться.

— Девушка, у вас со слухом все хорошо?!

Он нагнал меня и схватил за плечо. Я резко обернулась, готовая дать отпор и сражаться до последнего.

— Что вам нужно?

— Поучаствуйте в лотерее, — потребовал парень, изрядно меня удивив.

— У меня денег нет, — ответила я, пряча нос в шарфе.

— У меня тоже, — отмахнулся он.

— Это не повод выманивать их у меня, — огрызнулась я. — Не буду я у вас ничего покупать.

Парень возвел глаза к небу, на котором от силы сияло лишь несколько звезд.

— Это бесплатно. Просто вытяни билетик. И сразу посмотрим, выиграла ты что-нибудь или нет. Это моментальная лотерея!

— Бесплатный сыр бывает только в мышеловке, — пришлось возразить мне.

— Я не ловлю мышей, девушка. Я ловлю чудо, — с достоинством ответил он, и я вдруг разглядела в свете фонаря цвет его глаз — насыщенно-голубой, с бирюзовым отливом. Цвет моря.

— Лучше скажи, где остановка, — устало попросила я и почему-то подумала, что человек с таким цветом глаз неспособен на подлость.

— Скажу, если вытянешь билетик. Или посажу в машину и доставлю домой, — лукаво улыбнулся парень и протянул мне шапку, в которой лежало множество разноцветных крохотных конвертиков. Ну же, ты у меня не одна, — поторопил он меня. — Доставай, открывай, и распрощаемся, Лиза.

— Я не говорила своего имени, — нахмурилась я. — Откуда ты знаешь, как меня зовут?

— Сказал, что первое пришло в голову, — нетерпеливо махнул рукой парень.

— Лучше бы ты шапку надел, — от души посоветовала я. — Замерзнешь ведь. Заболеешь.

— Не заболею, — ухмыльнулся он и снова поторопил меня. — Давай уже, детка, выбирай. Серьезно, у меня еще куча работы, а если я не выполню план, получу выговор.

— Как ты меня достал, — честно сказала я и наугад вытянула из его шапки конвертик — ярко-алый с серебряными звездами. И открыла его.

— Что написано внутри? — требовательно спросил парень.

- «Нить судьбы», — прочитала я. — Все, доволен? Скажешь, где остановка?

Лицо парня вытянулось.

- Только не это, — выдохнул незнакомец. — Оно вообще не должно было попасться! Сколько с этим мороки теперь будет...

- И что это значит? — удивилась я, переминаясь с ноги на ногу.

- Это значит, что я найду твою судьбу, — пообещал он мне зловещим голосом. Псих, наверное.

- И как ты ее найдешь? — спросила я, думая, бежать мне сейчас или еще немного постоять и посмотреть на бесплатный цирк.

Вместо ответа парень снял с плеч рюкзак, порылся в нем и с хмурым видом достал узкую красную ленту. Может, он меня задушить собрался?

- Можно я пойду? — заторопилась я.

- Можно, ты получишь свой приз? — недобро взглянул на меня парень. — А потом иди, куда хочешь. Хоть пешком до луны.

Я ничего не успела ему ответить, как он вдруг взял мою левую руку — за какое-то жалкое мгновение вытащил ее из кармана и перевязал красной лентой запястье. Меня будто током ударило. Сердце застучало сильнее, и дыхание сбилось как от долгого бега.

- Погнали искать твою судьбу, — довольно улыбнулся сумасшедший.

- Эй, ты чего? — дернулась я, но было поздно — мир вокруг закрутился, завертелся, заискрил, и меня затянуло в калейдоскоп теней и света.

Это было похоже на полет между звезд — захватывающий и быстрый. И стремительная тьма казалась мягкой и нежной.

Кто-то крепко держал мою руку, и я точно знала, что меня не отпустят.

Легкость и чувство защищенности окутывали меня, и на короткий миг — не дольше одного удара сердца — я почувствовала себя счастливой.

Когда я открыла глаза, оказалось, что я и незнакомец сидим за столиком в уютном ресторане с интерьером в стиле двадцатых годов. Мигают огоньки на елке, вкусно пахнет свежесваренным кофе и свежей выпечкой, слышатся смех и голоса десятков человек и приятная живая мелодия — кто-то играет на фортепиано. Перед нами — огромное панорамное окно, из которого открывается потрясающий вид на прекрасный замок со шпилями и бойницами и площадь, заполненную людьми. На мне каким-то чудесным образом оказалось изящное платье бледного лавандового цвета с открытыми плечами, элегантная шляпка и перчатки. Поверх перчатки на левой руке виднелась красная полоска — та самая лента.

Я ошарашенно смотрела на свои руки и ничего не понимала.

Наверное, это сон. Я просто сплю и осознаю себя во сне — я читала о подобном.

— Это не сон, — улыбнулся мне темноволосый незнакомец. Он сидел напротив и был похож на аристократа начала двадцатого века — в элегантном костюме-визитке, жилете, рубашке и галстуке. Волосы его были причесаны назад, открывая высокий лоб. А глаза оставались все такими же ярко-голубыми — в таких легко утонуть и навсегда забыться.

— Если это не сон, значит, я сошла с ума, — отозвалась я, зачарованно рассматривая его. Интересно, как его зовут?..

— Вик, — отозвался парень.

— Ты читаешь мои мысли? — изумилась я.

— Нет, я просто догадливый, — хмыкнул Вик. — Итак, это не сон, и ты не сошла с ума. Просто мы ищем твою судьбу. — И он взглядом указал на тонкую нить, обвивавшую мое запястье. — Ты выиграла в ангельской лотерее, поздравляю. Можешь себе похлопать.

— Что еще за лотерея? — изумилась я, находясь в полной уверенности, что это сон. Забавный и милый сон. К тому же страха отчего-то совсем не было. И мое сердце все еще помнило чувство защищенности, возникшее в космическом полете.

— Маркетинговый ход, программа лояльности, чтоб ее, — проворчал Вик. — Сразу говорю — не моя идея. Меня заставили. Поскольку ты вытянула лот «Красная нить», будем искать твою вторую половинку. Истинную любовь.

— С помощью этой веревки? — слабо улыбнулась я, с любопытством разглядывая замок.

— Это не веревка, дорогая моя, а красная нить судьбы, — сердито выдохнул Вик. — Это подарок от самой Бэндзайтэн.

— Это еще кто? — округлила я глаза.

— Японская богиня. Пришлось в ангельской лотерее использовать. Как от сердца кусок отрывал, — пожаловался парень.

— Постой, а что, эту лотерею устроили ангелы?

Вик мрачно на меня посмотрел.

— Вообще-то я — ангел, — расправив плечи, сказал он.

— Ни капли не похож, — рассмеялась я, любуясь его плавной красотой.

— Может быть, я похож на демона? — его губы тронула легкая улыбка. — Среди них много красавчиков.

— Скорее, на обычного человека, — ответила я.

— Я тебе тут судьбу искать собрался, а ты меня унижаешь, — обиделся он.

— Быть человеком — это унижение?

— Теперь и мои слова переворачиваешь! Что за девушка.

— Серая, — сказала вдруг я, вспомнив слова Игоря и смех Насти. И почему только я вспомнила о них в своем волшебном сне.

— Зеленые глаза, медовые волосы, фарфоровая кожа, веснушки, — где же тут есть место серому? — удивился Вик, и я смущенно дотронулась до носа, на котором раздражавшие меня веснушки появлялись каждый раз, стоило мне побывать на солнце.

— Так сказал человек, который мне нравится… нравился.

— Ерунда какая. Лучше прислушайся к мнению человека, который тебе предназначен — мы скоро найдем его, — заявил Вик. — А он уж тебе комплиментов наговорит, поверь!

— А если я ему не понравлюсь? — вздохнула я. Вдруг и он будет видеть во мне мышку?

— О, поверь, он будет от тебя кипятком… кхм. — Вик взглянул на меня и поправился: — То есть, он будет от тебя в восторге. Уж поверь мне, девочка. Люди, соединенные нитью судьбы, влюблены друг в друга еще до рождения. Это две половинки одного целого. И однажды встретившись, они будут принадлежать друг другу вечно. А если расстанутся — в их сердце навсегда поселится тоска.

Мне хотелось верить ему. И я решила, что хотя бы во сне могу себе это позволить.

— Хорошо, Вик. Как мы будем искать его? — заинтересовалась я. — И почему мы оказались здесь?

— Красная нить судьбы поможет отыскать твою вторую половинку, Лиза. Правда, эта нить какая-то бракованная. По идее, стоило мне надеть ее на твою руку, как она должна была сразу привести тебя к твоему человеку и оплести его руку, но нить изволит выделываться. Этот человек пока что немного занят. Нам стоит подождать. — Вик задумчиво посмотрел на замок.

- Мы попали в прошлое? — с интересом спросила я, оглядываясь по сторонам. У меня было чувство, будто мы попали в двадцатые годы прошлого столетия.

- Нет, Лиза, мы попали в другой мир, — отозвался ангел.

Сон набирал новые обороты.

— А что, вторая половинка может быть и в другом мире? — удивилась я.

— Легко.

В это время в небо устремились сотни ярких фейерверков и озарили его холодным светом, сотрясая улицы грохотом. Я никогда не видела таких красивых салютов и сейчас зачарованно наблюдала за тем, как разноцветные огни взрываются в черничном небе, подернутом клубами дыма.

- Королевская семья каждый год устраивает грандиозное шоу в честь Нового года. На площади собираются люди, и после наступления полуночи приветствуют короля, королеву и принца. Они пользуются большим уважением. Тебе нравилась сказка «Золушка»? — спросил вдруг ангел.

- Нет, — ответила я. не задумаюсь. — Золушка была слишком легкомысленна и глупа.

- Вот это новости. А ты у нас, значит, серьезная и умная? — насмешливо посмотрел на меня Вик.

- Нет, — вздохнула я, не отрывая взгляд от фейерверка. — Я точно такая же. Всегда верила в сказку и в то, что меня, как и Золушку, ждет принц. Однако трудолюбие и доброта — не лучшие инвестиции в будущее. А почему ты спрашиваешь?

- Мне любопытно, готова ли ты стать Золушкой. Что ж, в любом случае нам пора, фейерверк и приветствие королевской семьи скоро закончится, — сказал Вик. Он встал и, как настоящий джентльмен, накинул мне на плечи легкую белую шубку, надел пальто и нацепил на голову цилиндр. После он протянул мне руку, и когда мои холодные пальцы коснулись его теплой ладони, мир разорвался на тысячи горящих искр.

Меня снова завертело и понесло куда-то.

Когда я открыла глаза снова, мы оказались совсем в другом месте — удивительный сон!

Мы стояли на одном из балконов замка, выходящем не на площадь, на которой начались народные гуляния, а на восточную часть города, и отсюда открывался захватывающий вид на оранжевые черепичные крыши домов, тянущихся до самого горизонта. Однако насладиться видами мне не удалось.

Напротив нас стояли двое. Она и он.

Хрупкая блондинка в воздушном бальном платье и с испуганными глазами.

Черноволосый юноша с благородным лицом. Высокий, крепкий в плечах, одетый в белоснежный китель с эполетами и в брюки с лампасами. Через его грудь была перекинута золотистая жаккардовая лента.

Юноша закрывал блондинку спиной, держа в руке меч. И судя по всему, он прекрасно знал, как пользоваться этим мечом.

— Кто вы такие? — гневно спросил юноша, и его взгляд был не самым приятным. — Как вы попали в королевские покои? И как миновали стражу?

— Ну вот, — расстроился почему-то Вик. — Он уже занят. Я вижу, как его сердце охвачено любовью к этой дамочке.

— Отвечайте! — потребовал юноша. Меч в его руке опасно поблескивал.

— Просто мимо проходили, — любезно улыбнулся Вик. — Не обращайте внимания. Лиза, нить судьбы барахлит сильнее, чем я думал.

— Может быть, срок ее годности вышел? — улыбнулась я. Сон мне нравился. Такой захватывающий!

— Беги, Золушка, — между тем велел юноша своей хрупкой спутнице. — Стража на подходе. Я задержу их.

— Я не брошу тебя, Фердинанд, — пролепетала та, а я закашлялась от неожиданности. Золушка? Так это и есть настоящая Золушка и ее принц? Подумать только. Моя фантазия хороша, ничего не скажешь.

— Не время спорить. Уходи!

— Нет. Если они собрались нас убить, пусть сразу обоих. — В голосе Золушки появилась решительность. Бросать своего принца она явно не собиралась. Со стороны это выглядело самоотверженно и мило. И я даже засмотрелась на них, не замечая, как улыбаюсь.

— Да мы сами уйдем, — заявил ангел, опасливо поглядывая на острие меча. — К чему столько шуму, ваше высочество? Мы просто чуть-чуть ошиблись.

Откуда-то послышались громкие выкрики и топот десятка ног — видимо, приближалась стража. Вик быстро взял меня за руку, заставив вздрогнуть, и вокруг нас начала сгущаться бархатная тьма. А потом сквозь нее вдруг стали прорываться столпы света — такие яркие, что я зажмурилась. А когда открыла глаза, поняла, что мы находимся в совершенно другом месте.

Вокруг нас был густой лес, а мы стояли на узкой тропинке — рука об руку. Сквозь кроны вековых деревьев лился золотистый солнечный свет, заливисто пели птицы, пахло хвоей, травой и грибами — в детстве я обожала этот запах, и обожала, когда мы всей семьей ездили за грибами или за ягодами.

— Где мы? — удивленно спросила я, понимая, что наша одежда вновь изменилась. На мне был костюм для верховой езды — в фильмах такие носили английские аристократки. А Вик был облачен в брюки и сюртук с высоким воротом, и отчего-то напоминал мне поэта.

Одно осталось неизменным — красная нить на моем запястье.

— Возможно, ты плохо воспринимаешь очевидное, поэтому я тебе подскажу — мы в лесу, — ехидно ответил Вик. Все-таки он вел себя совершенно не по-ангельски.

— Но что мы здесь забыли?

— Где-то неподалеку твоя судьба.

— Моя судьба — это леший? — уточнила я.

Вик хмыкнул. Он понял, что все еще держит меня за руку, и поспешно отпустил ее.

— Было бы забавно, но думаю, что это не леший. Иди за мной, Лиза. — И он первым пошел по тропинке. Пришлось следовать за ним.

— Надеюсь, со второй попытки все получится. Жаль, что принц оказался не твоей второй половиной. Быть принцессой — честь, — говорил ангел, неспешно шагая и изредка касаясь широкой ладонью веток деревьев.

— Лучше быть королевой, — улыбнулась я.

— А у тебя губа не дура, — одобрительно закивал ангел. — Но у тебя есть все шансы стать королевой. И не могла вытянуть что-нибудь другое, — проворчал он.

По лесу мы шли долго, но стоило мне устать и захотеть пить, как Вик остановился, осмотрелся и свернул с тропинки на полянку с хрустальным ручьем, из которого я смогла напиться. Вода была прохладной и вкусной — мне казалось, что из ладоней я пью солнечный свет.

— Как здесь здорово, — сказала я, сидя у ручья рядом с Виком — наши предплечья соприкасались. — Тихо, свежо…

— А самое главное — нет людей, — добавил ангел. Он запрокинул голову к небу и улыбнулся ему. На солнце его волосы отливали темным золотом.

— Ты красивый, — вдруг сказала я. Вообще-то я никогда не говорила парням такого, даже Игорю, но это ведь сон, а во сне можно все.

- Знаю, — отозвался Вик, довольно жмурясь на свету. — Ты тоже вроде ничего.

Я рассмеялась и откинулась спиной на траву, подставляя солнцу лицо, и ангел сделал то же самое — лег рядом. Над нами витало умиротворение.

- А где твои крылья? — спросила я.

- Мои крылья всегда со мной, — ответил он.

- Можно их увидеть?

- Если смертный увидит крылья, он будет так ослеплен их светом, что забудет ангела, — ответил Вик. — Поэтому мы не показываем крылья людям.

— Жаль, — вздохнула я. Он ничего больше не сказал — лежал и влюбленно смотрел в голубое высокое небо. А я смотрела на него, почему-то захотев, чтобы время остановилось.

Однако долго отдыхать мы не стали — спустя несколько минут Вик вскочил на ноги, заставил встать меня и снова повел по тропинке куда-то на запад. Мы шли, шли, шли... И когда солнце стало клониться к горизонту, неожиданно уперлись в высокий забор, за которым начинался ухоженный сад. За деревьями виднелся роскошный дворец, чья архитектура своим пространственным размахом и сложной геометрией напоминала архитектуру эпохи Барокко.

- Нам сюда? — с сомнением спросила я Вика. — Думаешь, нас пустят внутрь?

- Сейчас и узнаем, — отозвался тот, вглядываясь вдаль.

На одной из ухоженных дорожек сада появилась мощная фигура то ли человека, то ли дикого зверя. Мохнатое существо с рогами и гривой, как у льва, облаченное в синий камзол, смутно кого-то напоминало.

- Это что, Чубака? — удивленно прошептала я.

- Сама ты Чубака. — вздохнул Вик. — Это Чудовище. Только не говори, что ты не знаешь сказку.

- «Красавица и чудовище»? Конечно, знаю. Ой, погоди, ты хочешь сказать, что нить судьбы привела меня к нему?! — изумилась я. совершенно не представляя себя Белль, хотя, признаюсь честно, эта героиня всегда вызывала у меня уважение.

Вместо ответа Вик смело направился к воротам и стал громко стучать в них.

— Эй, уважаемый! — кричал ангел. — Можно вас на пару слов!

Чудовище заметило нас и направилось в нашу сторону.

— А если он нас сейчас растерзает? — с опаской спросила я. Хоть я и знала, что это заколдованный принц, но все равно было страшновато, хотя отчего-то я была уверена — в случае опасности Вик защитит меня.

— Меня терзает то, что вместо работы по плану я вынужден бегать по мирам и искать тебе жениха, — отмахнулся ангел.

Чудовище приняло нас куда более вежливо, нежели принц Золушки. И, пригласив нас в сад, внимательно выслушало Вика за чашечкой чая.

— Волшебная нить любви привела вас ко мне? — удивленно переспросило Чудовище, повернувшись ко мне. За время чаепития я перестала его опасаться и даже захотела погладить по гриве — уж не знаю, за какие провинности ведьма его заколдовала, но манеры Чудовища были безупречными, а голос — спокоен и тих.

Я несмело кивнула.

— Не хочу обижать вас, милая девушка, но сомневаюсь, что вы — моя вторая половина, — грустно сказало Чудовище, и в его глазах мелькнула тоска.

— Почему? — вздохнул Вик. — Присмотритесь к ней. Смотрите, какая хорошенькая. А волосы какие густые и длинные! — с совершенно невозмутимым видом взял в пальцы мою прядь Вик, напоминая продавца на рынке. — Только потрогайте!

— Дело не в ней, дело во мне. Я уже влюблен, — призналось Чудовище. — Лиза, разумеется, прекрасна, но мое сердце уже отдано другой. И никто, кроме нее, мне не нужен.

— И где эта другая? — раздраженно полюбопытствовал Вик.

— Ушла. Я позволил Белль навестить отчий дом, но ее все нет н нет. Надеюсь, она вернется. А если нет… Пусть будет счастлива, — ответило Чудовище, сжимая лапу.

— Вы тоже можете стать счастливым! Вам необязательно ждать Белль, если есть Лиза. Если Лиза полюбит вас таким, какой вы есть, то проклятие ведьмы спадет. И Белль вам не понадобится. Как вам, а? Заманчивое предложение!

— Не ангел, а торговка на рынке, — буркнула я, и Вик неодобрительно на меня покосился.

— Прошу извинить. Вы красивая, и я вижу, что ваше сердце наполнено светом, но после встречи с Белль никто другой мне больше не нужен, — ответило Чудовище. — Мне все равно, в каком облике я проведу остаток своих дней, если рядом не будет той, которую я люблю.

Я вздохнула — сердце сжалось от жалости.

— Как же сложно… Что ж, уважаемый, ждите свою ненаглядную, а мы пойдем, — решил Вик, вставая. — Спасибо за чай. Надеюсь, у вас все сложится с вашей Белль.

И он, попрощавшись с хозяином дворца, первым направился к воротам, сунув руки в карманы и что-то насвистывая.

— Она скоро вернется, — тихо сказала я, помня сказку. — Ждите ее.

Чудовище улыбнулось мне, и на мгновение мне показалось, что передо мной стоит длинноволосый молодой человек с теплым взглядом. Я вернула ему улыбку и направилась следом за раздосадованным Виком. Ни слова не говоря, он крепко взял меня за руку, и нас окутал серебристый свет, в котором сияли крохотные звезды. Мы и сами стали светом — без остатка растворились в нем и понеслись в окрашенное охрой закатное небо, следом за солнцем.

Когда я распахнула глаза вновь (это стало уже привычным делом), оказалось, что мы находимся в заснеженной бескрайней степи. Всюду был лишь ярко-белый, слепящий глаза снег — от горизонта до горизонта. И больше ничего.

В лицо бил яростный северный ветер, а мороз пробирался под нашу меховую одежду — мы оба были в шубах и меховых шапках.

— И куда нас опять занесло? — вздохнул ангел, прикладывая ко лбу ладонь. — Надеюсь, это не Антарктида. Какая ты проблемная, девочка.

Вик долго всматривался по сторонам, прежде чем решить идти на юг.

Идти по снегу оказалось сложно — всюду были глубокие сугробы, и с каждой минутой становилось все холоднее. На ресницах и бровях появился иней. Руки и ноги окоченели. По телу пробегала крупная дрожь. А мороз все крепчал. Только на левом запястье — там, где руку обхватывала красная нить — чувствовались тепло и легкое покалывание.

— Может быть, ты воспользуешься своей ангельской силой, чтобы доставить нас в нужное место? — спросила я, проваливаясь под снег.

— Не могу, — отозвался Вик с сожалением. — В других мирах моя сила слаба. Все, что я могу, так это понять, куда нам идти. Приблизительно.

— Приблизительно? — воскликнула я — передвигаться становилось все тяжелее и тяжелее. — А если мы так и не узнаем, куда идти?

— Узнаем, — отозвался ангел. — Давай, шевели колготками! Ну же! Ты к своей судьбе идешь или в булочную?!

И я шагала следом за ним. Несколько раз падала, но вставала и упрямо продолжала идти следом за Виком, подставляя лицо ветру. Но в какой-то момент я упала и не больше подняться не смогла — подвернула ногу, как — и сама не знала.

Снег, на котором я лежала, вдруг показался мне теплым.

- Эй, что с тобой? — опустился на колени рядом со мной Вик.

- Я больше не могу, — прошептала я. — не могу идти.

- Но нам нужно идти, — возразил он. — Тебя там судьба ждет, между прочим. Ты замерзла, да и я — тоже.

- Иди без меня, — прошептала я. — Правда, я не могу...

Вик снял шерстяные рукавицы и положил ладони на мое лицо — они были такими же теплыми, как раньше. И мне вдруг показалось, что меня накрыли невидимые крылья, защищая от мороза.

- Мы скоро будем на месте. Потерпи еще немного, Лиза, — сказал ангел, согревая меня. Наши лица были близко друг к другу, и я могла разглядеть каждую ресницу на его пронзительно-голубых глазах. — Потерпи, хорошо?

Он надел рукавицы, подхватил меня на руки и понес, прижимая к себе. Пульс отчего-то забился сильнее.

- Отпусти, — потребовала я, вцепившись в его плечи.

- Идти не хочешь. Чтобы я тебя нес, тоже не хочешь. Может быть, мне пегасов вызвать, чтобы ты полетала? — спросил Вик со вздохом. — Почему ты такая капризная?

Вместо ответа я лишь улыбнулась.

Не знаю, сколько он меня нес — может быть, пять минут, а может быть. час. Или целую вечность. Я не чувствовала ни времени, ни своего тела, видя лишь кипенно-белый снег и слыша тяжелое дыхание Вика.

Когда перед нами появилась кромка хвойного леса и низкий дом с заснеженной крышей, я так и не поняла. Вик ногой постучался в дверь, и нам открыли, молча запуская внутрь. Нас окутало долгожданное тепло, о котором я уже и не мечтала. А холод отступил, спрятался, как дикий зверь, за стенами дома, поджидая другого удобного случая укусить нас.

Хозяином дома оказался невысокий парень в меховой одежде. Его взгляд был жестким, а движения — резкими, но он не прогнал нас, молча кивнул на лавку рядом с печкой, в которой весело трещали дрова, и ушел во вторую комнату.

Мы сняли верхнюю одежду. Руки и лицо горели, ноги казались онемевшими, дрожь в теле все не проходила, но мне хотелось улыбаться. Какое счастье — мы спасены!

— Думаешь, он и есть моя судьба? — прошептала я. Жить в вечном холоде не хотелось от слова «совсем».

— Сложно сказать, — почему-то хмыкнул Вик.

— Почему? — удивилась я.

— Это не он. Это она. — Ангел сделал паузу. — Девушка.

— Не поняла…

— Это девушка, — повторил ангел с нервной улыбкой. — Маленькая разбойница из «Снежной королевы». Уже, конечно, не такая и маленькая, но в общем, ты поняла, кто это. Кажется, мы снова пришли не по адресу. Нить точно бракованная. Хотя, если тебе нравятся девушки… — Вик поиграл бровями.

— Не нравятся.

— Ну вот и отлично. Снимай штаны, — невпопад велел Вик.

— А ты точно ангел? — возмутилась я.

— Точно. Нужно растереть тебе ноги. А может, не только ноги, — зловеще добавил он и помахал шерстяной рукавицей.

Наш разговор прервало появление хозяйки, которую легко было принять за парня — слишком мужественно она выглядела в своей грубой меховой одежде. Короткие волосы и шрам на лице тоже не прибавляли ей женственности. Впрочем, Разбойнице было плевать на это. Она принесла нам какой-то травяной горячий отвар в чашках и со стуком поставила их на грубо сколоченный стол.

— Даю вам пару часов и выметайтесь, — только и сказала она.

— Без проблем, — согласился Вик. — Она придет в себя, и мы покинем твой дом.

— Спасибо, что пустила, — сказала я поспешно, стягивая штаны — слава Богу, теплая кофта доходила едва ли не до колен. Кожа была ледяной.

В темных глазах Разбойницы появилась усмешка.

— Пустила только из-за тебя, девчонка. Напомнила мне кое-кого.

— Герду? — спросила я тотчас. Вик вздохнул.

— Откуда ты знаешь ее имя, девчонка? — нехорошо сощурилась Разбойница.

— Молчи, — зашептал Вик, — она же не знает, что стала героем сказки.

— Да так, слышала краем уха, — стушевалась я.

— Смотри, как бы я тебе его не отрезала — твое ухо, — пригрозила Разбойница. — Говори мне, откуда знаешь Герду?

— Встречалась с ней в городе, — тут же придумала я. — Она рассказывала о своем путешествии на север, и о том, как сильно ты ей помогла.

Взгляд Разбойницы потеплел.

— Вот оно что. Увидишь ее, скажи, что я жду ее в гости. Одну, без этого слизняка Кая.

И фыркнув, она снова оставила нас наедине.

— Врать — нехорошо, — покачал головой Вик. — Что ж, приступим?

Он бережно и осторожно начал растирал мои замерзшие ноги рукавицей, и они стали гореть. Впрочем, на это я почти не обращала внимания — мне было неловко, что это делает по сути незнакомый парень. Красивый парень.

— Хватит так обречённо вздыхать, — попросил Вик, откидывая со лба прядь темных волос. — Вообще-то я тебе массаж делаю, а не уколы ставлю с метровой иглой.

— Мне неловко, — призналась я.

— Неловко гадить на потолок, — отмахнулся он, аккуратно проводя варежкой по моей ноге — от щиколоток до колена, от колена до бедер, и обратно. В каждом его движении было столько заботы, что у меня защемило сердце от непонятной нежности, которая, впрочем, почти тут же схлынула. — Ты не должна воспринимать меня как мужчину. Вот я тебя как девушку вообще не воспринимаю — даже не смотря, что ножки у тебя отпад. Думай обо мне как о старшем брате.

— Я всегда хотела иметь старшего брата. Когда папы не стало, даже представляла себе, что у меня есть большой и сильный брат, который поможет нам, — зачем-то сказала я. — И когда появился отчим, тоже мечтала о брате. Что вот-вот он вернется домой из долго путешествия, откроет дверь и выгонит отчима.

— Отчим, я смотрю, не особо хороший человек, — заметил ангел, продолжая растирать мои ноги, которые начали гореть еще сильнее.

— Не особо. Любит выпить, поднимает на маму руку — не знаю, зачем она вообще его выбрала и зачем вышла замуж. Сама теперь мучается, а ничего поделать не может — нашу старую квартиру он продал, а мы живем вместе с ним, — ответила я. Я злилась и на отчима, и на мать, и на себя — за то, что ничего не могла изменить.

Не знаю, как так вышло, что я рассказала ангелу обо всем. О том, как ушел папа, о том, как плакали мама и бабушка, о том, как в доме появился незнакомый мужчина с суровым взглядом, о том, как мы с сестрой прятались от него в ванной комнате или под кроватью, когда он напивался. Обо всем. Читай книги на Книгочей. нет. Поддержи сайт — подпишись на страничку в VK. Слова лились сами собой, и на глазах выступали слезы, которые я украдкой смахивала. Однако когда я закончила свой рассказ, то почувствовало, что на душе стало немного легче.

- Возможно, после того, как не стало твоего отца, твоя мама просто испугалась, — задумчиво сказал Вик, поднимая на меня лучистый взгляд. — Она осталась одна, с двумя маленьким детьми, и ей нужна была поддержка. Она выбрала не того человека, но не суди ее за это. Твоя мама и так расплачивается за свою ошибку.

В его голосе появилось неожиданное участие — не жалость, не сочувствие, а участие. Искреннее и теплое. Согревающее не хуже, чем печка в доме Разбойницы.

- Я знаю, — прошептала я. кусая губы. — Спасибо, что выслушал.

Не понимая, что делаю, я потянулась к Вику. Обняла его, прижалась щекой к широкой груди и замерла. Ангел не оттолкнул меня — его руки оказались на моей спине. Он гладил меня по волосам, и я, чувствуя, как быстро колотится сердце, снова захотела, чтобы время остановилось.

— Ты справишься с этим, Лиза. Если захочешь, сделаешь свою жизнь совершенно другой, — говорил он, успокаивающе покачивая меня в своих объятиях и гладя по волосам. А где-то за стенами дома завывал ветер.

Нашей идиллии помешало появление Разбойницы. Она громко фыркнула, и мы отстранились друг от друга.

— Пейте, пока теплое, — грубо сказала нам она, суя те самые чашки с отваром, и я послушно сделала пару глотков. Вик последовал моему примеру.

Напиток горчил, но согревал изнутри.

— А ты? Ты ведь тоже замерз! Тебя тоже нужно растереть, — спохватилась я, снова чувствуя смущение.

— Я ведь ангел. Мне ничего не страшно, — отозвался Вик беспечно. — Я только за тебя переживал. Пришла в себе, Лиза? Если да, допивай отвар, и пойдем искать дальше.

Прежде чем положить пальцы в протянутую ладонь ангела, я дотронулась до его волос и сняла перышко.

— Наверное, твои крылья облетают, — пошутила я, и он рассмеялся.

— Ангелы не линяют. Эй, Разбойница! Спасибо за помощь, нам пора!

— Я больше не граблю, — хмуро ответила хозяйка дома. — Я — охотник.

— Хоть рыбак, — отмахнулся Вик. — Оставляем тебе в подарок наши шубы. Прощай.

Пальцы темноволосого ангела сомкнулись на моей руке, и над нами загорелось северное сияние. Мой взгляд задержался на муфте, висевшей на крючке, а после затуманился — нас обоих подхватил снежный вихрь и понес куда-то, заставляя зажмуриться.

— Открывай, — услышала я голос Вика над ухом, и я распахнула глаза.

Удивительно, но мы оказались в моем родном городе — прямо на главной площади со снежным городком и сверкающими елками. Все еще была глубокая ночь, всюду слышались залпы салютов, окна домов сияли теплым огнем, а люди на площади веселились, смеялись и жгли бенгальские огни. Впрочем, наше неожиданное появление никто не заметил.

— Это мой мир? — на всякий случай спросила я.

— Твой.

— Как же так? Мы уже столько времени занимаемся поисками, а здесь все еще ночь. Два часа, — взглянула я на наручные часы.

— Время в других мирах идет иначе, чем здесь. После нашей встречи прошло лишь несколько часов, не переживай.

— Вот оно что… А почему мы вернулись в наш мир?

— Не знаю, Лиза. Я сейчас плакать буду, — сказал Вик жалобно, оглядываясь по сторонам. — По плану мне нужно провести лотерею еще для трех десятков человек — иначе выговор. А я все ищу твою вторую половину.

— Хочешь, я помогу тебе? — искренне предложила я. — А потом ты продолжишь поиски моей судьбы.

Вик внимательно на меня посмотрел.

— А почему бы и нет? — решил он. — К девушкам относятся более лояльно, чем к парням. Идем!

Это было весело. И хотя обычно я не могла так просто подойти к незнакомому человеку и завести разговор, сейчас мне это удавалось совершенно легко. И улыбка не сходила с моего лица.

Мы ходили по площади и предлагали людям поучаствовать в лотерее. Кто-то отказывался, а кто-то, наоборот, с удовольствием делал это. Из тридцати трех человек счастливые билетики вытянуло несколько человек.

Один мужчина навеселе выиграл исполнение желания — самый зачетный, по мнению Вика, лот. Мужчина явно принял лотерею за шутку и заявил, что хочет ящик пива, посоветовал Вику надеть шапку, чтобы не застудить мозги, и ушел к своим друзьям.

— И так всегда, — покачал головой ангел. — Даешь им шанс изменить свою жизнь, а они просят ящик пива. Люди — что и говорить.

— Просто они не верят, — сказала я.

— А зря. Нужно верить. Желание исполнится только если ты искренне веришь в него. Понимаешь, Лиза? Вот ты, например, веришь в свою мечту?

— У меня ее нет, — призналась я.

— Как, совсем? — удивился он.

— У меня есть цели. К ним я и иду.

— Это, конечно, похвально, но как же мечта?

— А что мечта? Когда-то я мечтала о новогоднем чуде, но, как видишь… — Я осеклась. — Я встретила тебя! Это же можно принять за чудо?

— Нужно, — мрачно подтвердил Вик.

— Значит, ты мое чудо. — Я потрепала его по волосам и улыбнулась.

— Я ангел, следовательно, я общее чудо, — проворчал он, но его взгляд стал теплым. — Итак, продолжим, девочка. Надо выполнить план! Маркетинг, чтоб его…

И мы продолжили.

Девушка с огненно-рыжими волосами и красными от мороза щеками стала обладательнице приза «Примирение». Она посмеялась, но стоило ей отойти от нас на несколько метров, как ей позвонила мама, с которой девушка не общалась несколько лет — чтобы поздравить с Новым годом. Я видела, как рыжая девушка говорила по телефону и украдкой вытирала слезы. И Вик тоже видел — видел и светло улыбался.

Молодой и стеснительный юноша в очках, на стекла которых липли снежинки, заполучил удачу на весь год. И стоило ему сделать несколько шагов, как он нашел в снегу крупную купюру. Поднял ее недоверчиво, огляделся, пытаясь понять, кому она принадлежит, но никого не нашел и, пожав плечами, сунул ее в карман.

На все ушел час, что приятно удивило Вика. И он повел меня в кафе неподалеку от снежного городка.

- Туда так просто не попасть в новогоднюю ночь, — предостерегла его я. — Все столики заказаны заранее.

- Ты вроде бы такая юная. Откуда в тебе столько пессимизма? — изумился ангел и на ходу поправил мою шапку.

- Это здравый смысл, — отозвалась я.

Он ничего не ответил, и завел меня в кафе, в котором, казалось, и яблоку негде было упасть. Однако для нас неожиданно нашли столик, который только что освободился. Мы сели в углу, за огромной елкой, и сделали заказ

- оба были ужасно голодными. Однако кроме заказанных блюд нам принесли еще и маленькие пирожные.

- Комплимент всем парам, отмечающим Новый год в нашем кафе, — сказала приветливая официантка и удалилась.

- Значит, со стороны мы выглядим парой, — задумчиво сказал Вик. — Как интересно.

- Хотела бы я иметь такого парня, как ты, — улыбнулась я. — Но знаешь... Я уже сомневаюсь, что это сон. Признайся, ты дал мне наркотики?

Замок принца, дворец оборотня, дом Разбойницы — все это казалось иллюзией, стало меркнуть, будто бы и не случалось со мной. Да и разве этот красивый широкоплечий брюнет с дерзким взглядом и татуировкой на руке — ангел?

— Начинается, — поморщился Вик. — Нет, детка, все взаправду. Взгляни на руку — красная нить судьбы все еще на твоем запястье.

Он был прав.

— Сейчас заправимся, как следует, и пойдем искать твою судьбу дальше. А другие миры ты просто забудешь. Так всегда бывает, когда люди из них возвращаются.

— Я не хочу их забывать, — горячо возразила я. — Это ведь чудо, которое я столько ждала! Мое новогоднее чудо!

— Правила для всех едины, Лиза. От меня ничего не зависит.

— А ты? Тебя я тоже забуду? — вдруг спросила я.

Вик рассмеялся, глядя в окно, за которым начался снегопад. Но мне показалось, что смех его был неискренним.

— Ну что ты. Меня никто не забывает. Я ведь красавчик. Красивый, сильный, благородный ангел — просто комбо, — подмигнул он мне.

— Как ты стал ангелом?

Мне вдруг стало грустно, и на сердце появилась тяжесть.

— Не знаю. Сколько себя помню, всегда был ангелом, — признался он. — Одним из ангелов этого города. Я защищаю его от темных сил и охраняю жителей. Сил зла становится все больше — люди порождают его день ото дня.

— И много вас таких?

— Мало, совсем мало, Лиза.

— Сколько тебе лет? — продолжала я расспросы. — Почему ты сделал татуировки? И отчего твой характер совсем не ангельский?

— Я не знаю, — растерянно ответил Вик. — Я… Я никогда не задумывался над этим. Но, кажется, мы говорим не о том, что нужно. Продолжим поиски?

— Продолжим, но… Вик, я не хочу тебя забывать, — жарко возразила я и сама схватила его за руку. Впервые — сама.

— Лиза, я тебе нравлюсь? — удивленно вскинул он брови.

— Нравишься, — призналась я.

— Но мы знакомы всего пару часов по земному времени! Опомнись.

Я ничего не успела ему сказать — красная нить вдруг сжала мое запястье, на ней вспыхнули и погасли непонятные иероглифы, и мы с Виком, растворившись, стали снегом, чтобы спустя мгновение оказаться в больничном коридоре, ярко освещенном электрическим светом. Я сразу поняла, что это больница — по особому, едва уловимому запаху лекарств.

— Почему мы здесь? — удивленно спросила я, глядя по сторонам — никого не было.

— Сложно сказать. Это не я перенес нас сюда, — отозвался ангел и вдруг перевел взгляд на мою руку. — Нить судьбы, — прошептал он.

Теперь на моем запястье был не браслет из тонкой ленты — его обвивала мерцающая нить — такая длинная, что конец ее скрывался где-то за углом. Меня нестерпимо тянуло пойти в ту сторону — как магнитом тянуло.

— Идем, — хрипло сказал Вик. — Нить начала работать правильно. Она должна привести тебя к твоей второй половине, Лиза. Тот, к чьей руке будет привязан второй конец, и есть твоя судьба.

И мы пошли, следуя за красной нитью. Она тянулась по длинному больничному коридору, по обе стороны которого располагались палаты, и уходила в зазор между полом и дверью последней из них.

«Лиза!» — услышала я вдруг в своей голове и открыла дверь, ведущую в эту палату, сходя с ума от беспокойства.

Здесь стояла всего лишь одна кровать, и в ней лежал Вик — только бледный, изнеможённый, с закрытыми лазами, под которыми залегли глубокие тени. К нему были подсоединены какие-то трубки и медицинские аппараты, которые отслеживали его состояние. А еще его левую руку, высунувшуюся из-под одеяла, обвивал второй конец красной нити судьбы.

— Что это? — услышала я за спиной шепот ангела. — Как это возможно? Почему я — там?

Его взгляд был потрясенным, лицо смертельно побледнело, руки безвольно опустились. Вик не верил в увиденное.

Он медленно подошел к своей копии и стал пристально вглядываться в того, кто лежал перед ним с закрытыми глазами.

— Как это может быть? — едва слышно спросил он сам себя.

— Может быть, это твой близнец? — спросила я, ничего не понимая, но чувствуя, как камень на сердце все тяжелеет и тяжелеет.

— Нет. — Вик сдернул одеяло с предплечья своей копии.

Одинаковые татуировки.

— И один и тот же шрам на руке, — снова будто услышал мои мысли ангел.

— Значит… Значит, моя судьба — это ты? — выдохнула я.

— Не знаю, Лиза — Вик взял его — или себя? — за руку. — Пульс слабый. Этот человек в коме. Или правильнее сказать — я в коме?

— В коме? — ужаснулась я. — Не может быть… А как тогда…

Вик вдруг со стоном опустился на пол, держась за голову. Лицо его было искажено болью.

- Я вспомнил, вспомнил, — повторял он с мукой в голосе. — Я все вспомнил... Все! Я был человеком, Лиза. Я был... — Вик закрыл лицо руками, а я подскочила к нему и обняла, пытаясь успокоить.

- Полгода назад я попал в аварию. Последнее, что помню, — как ночью ехал в машине с другом, а по встречке на нас неслась машина. А потом... Потом я увидел себя в больнице — со стороны. Я лежал на операционном столе и надо мной суетились люди в белых халатах. Всюду была кровь — моя кровь. Но мне совсем не было страшно. — Вик поднял на меня глаза, в которых блестели слезы. — Потом я увидел свет, и я пошел на этот свет. Думал, что это конец, и сейчас я обрету покой, но...

Слеза покатилась по его щеке, и я вытерла ее дрожащими пальцами.

- Не плачь, Вик, милый, пожалуйста, — прошептала я, гладя его по лицу.

- Меня звали Виктор, Вик, — с трудом вымолвил он. — Мне было всего двадцать три, и у меня остались родители. И младшая сестра. Они так плакали — я видел их, когда ходил по больнице. У меня была большая семья. Лиза. Я оставил так много людей. Я оставил тебя, даже еще не встретив. — Он взял мою левую руку, вокруг запястья которой обвивалась алая лента. И поцеловал ладонь — его губы были мягкими и горячими.

- Что... — Голос плохо слушался меня. — Что случилось потом?

- Я оказался в департаменте ангелов. И стал ангелом.

- Все правильно, ты стал ангелом, Викаэль, — раздалось за нашими спинами. Мы обернулись и увидели светловолосого парня в свитере с оленями. Он выглядел очень мило и молодо, но взгляд его был серьезным и мудрым, будто бы на самом деле это был старый человек, многое видевший на своем веку.

- Кто вы? — воскликнула я.

- Его шеф, — улыбнулся незнакомец.

Увидев блондина, Вик вскочил и с яростью в глазах бросился на него — схватил за ворот и прижал к стене.

— Какого черта?! Почему он так на меня похож?! — прорычал он. — Объясни немедленно, что происходит!

— Что говорить, друг мой? Ты все уже вспомнил, — горько улыбнулся блондин.

— Почему ты не рассказал мне об этом?! — кричал Вик, и лицо его исказилось от гнева. — Почему?

— Вспомни — это было частью нашей сделки, Вик. Вспомни.

Кажется, Вик действительно что-то вспомнил. Он отпустил блондина и отшатнулся от него. Взглянув на меня и рванул к лежащему на кровати, пытаясь содрать с его руки красную нить судьбы, но у него ничего не получалось.

Тогда Вик закричал — с тоской и болью. И ударил кулаком по стене — так, что на костяшках появилась кровь.

— Думаю, нам стоит поговорить в другом месте. Сюда скоро придут врачи, — печально сказал блондин и взмахнул рукой.

Мы снова переместились — на этот раз мгновенно, и без эффектов. Я просто вдруг обнаружила, что нахожусь в другом месте — огромной комнате с белоснежными стенами и хрустальным куполом вместо потолка, над которым безмятежно плыли облака. В центре комнаты пылал белый огонь, и его серебряные искры поднимались под самый купол.

Блондин бы в светлом длинном одеянии, похожем на мантию. Вик, бессильно отпустивший голову, — тоже. И только я оставалась в своей обычной одежде.

— Где мы? — спросила я уже в который за сегодня раз.

— Третье небо, ангельская резиденция, — любезно пояснил блондин. — Присаживайтесь.

Откуда ни возьмись появилась плетеная мебель из ивовой лозы, и я опустилась рядом с Виком, чей взгляд был безжизненным.

Наши предплечья снова соприкасались, и я снова почувствовала тепло и нежность — тягучую, будто патока.

Блондин устроился напротив.

— Меня зовут Алариэль, — начал он. — И я отвечаю за всех городских ангелов на этой территории. Поясню для Елизаветы — городскими ангелами становятся только люди. Такие как я, рожденные на небесах, не могут охранять города — у нас нет такой связи с людьми и с землей. Городскими ангелами становятся люди, чьи души не могут ни остаться в этом мире, ни уйти в иной — эти души зависают между двумя мирами. Чаще всего это происходит потому, что люди умирают раньше своего срока. Кого-то нам удается найти и все же отправить дальше, кого-то — вернуть на землю. Кто-то превращается в отчаявшихся духов, переполненных страхом, тоской и злостью. А кто-то становится ангелом — его душа вбирает так много света, что тьма не способна поглотить его. Такие ангелы охраняют поселения, в которых родились, именно поэтому их называют городскими. Вик — точнее, Викаэль — один из таких ангелов. Мы нашли его душу в больнице — во время сложной операции она покинула его тело. И предложили либо отправить на небеса, либо оставить на земле в качестве городского ангела. И срок его службы будет равен сроку отмеренным ему годам — ведь он умер раньше времени. Вик выбрал второе — не мог отпустить семью. Верно, Вик?

Ангел кивнул. Кажется, он окончательно все вспомнил, и воспоминания терзали его. А я чувствовала его боль как свою. Мне было ужасно жаль, что все так получилось.

Я положила свою ладонь на его руку, лежащую на колене, и сжала ее. Вик благодарно на меня посмотрел.

— Вик, мне жаль, что ты все вспомнил, и одновременно я рад этому — такие случаи крайне редки, — продолжал Алариэль. — Городским ангелам запечатывают память, чтобы они не помнили о своей земной жизни. Только забыв о всей своей боли, они могут нести свою светлую службу. При этом у них появляется часть ложных воспоминаний, и городские ангелы помнят то, чего не было. Например, Викаэлю казалось, что он знаком со мной сотни лет, хотя на самом деле мы знаем друг друга всего полгода. Все эти полгода его тело находится в коме — жизнь в нем поддерживают аппараты. Не знаю, как ты нашел себя, Викаэль. Этого не должно было произойти, — нахмурился блондин. — Мне ужасно жаль, что ты вынужден пережить эту боль во второй раз и, найдя свою вторую половину, потерять ее.

Вик склонил голову — темные волосы закрыли его глаза.

— Но как так вышло, что у Вика два тела? — спросила я, гладя его по ладони.

— Ангелы — не материальны, — со вздохом ответил Алариэль, — это духовные существа, сотканные из солнечного света, лунного сияния и блеска звезд. Но иной раз мы можем принимать материально обличие — на короткое время, на день или два.

— Вот оно что, — пробормотала я, решив про себя, что сон слишком затягивается. — А красная нить судьбы? Почему она соединила нас?

— Потому что вы — две половины одного целого. Вы должны были встретиться при жизни Вика, но произошла авария. До вашей встречи оставалось ровно семь дней. — В голосе Алариэля слышалась скорбь.

Он вытянул руку, и над его ладонью появился полупрозрачный светящаяся сфера. В ней словно с высоты я увидела себя, идущую по цветущей аллее в любимом бежевом платье и с наушниками в ушах. А навстречу мне шел высокий темноволосый парень в кепке, черной майке и джинсах — он пил кофе из высокого стаканчика и печатал что-то в своем телефоне. Поравнявшись со мной, он вдруг споткнулся, и кофе благополучно пролился на меня.

Я закрыла ладонью рот. На лице Вика заходили желваки.

— Так вы должны были познакомиться, — говорил Алариэль. — Он испортил твое любимое платье и хотел дать деньги, чтобы ты купила себе новое, но вел себя так высокомерно, что ты накричала на него, бросила деньги на землю и ушла. А вот ваша вторая встреча в сентябре.

Теперь в сфере появился ухоженный университетский дворик. Вик сидел на лавке вместе с друзьями, а я проходила мимо вместе с Настей. В моей руке было мягкое мороженое в рожке. Когда я поравнялась с лавкой, оно вдруг упало прямо на колени Вика. Он вскочил на ноги и стал на меня кричать.

— Вик должен был решить, что ты мстишь ему за кофе, и вы снова поругались, — прокомментировал Алариэль. — После этого вы сталкивались еще несколько раз, и он позвал тебя на свидание.

Теперь мы сидели на набережной, под ярким фонарем, и смотрели друг на друга. Вик вдруг поцеловал меня в щеку и рассмеялся, а я ужасно смутилась, но когда его губы оказались на моих губах, не смогла устоять — ответила. Он играл с моими волосами, а я гладила его по спине и плечам, и над нами светила хрустальная луна.

Сфера померкла, стала дымным облачком и растворилась в воздухе,

Я испуганно глянула на неподвижного Вика. На его виске билась венка. И в глазах стояла тоска. Тоска по утерянному счастью.

Этого с нами не было, мы не знали друг друга, никогда не встречались и тем более не целовались, но нам обоим показалось вдруг, что это было нашими воспоминаниями. Неслучившимися.

— Это несправедливо! — крикнула я в отчаянии, вскакивая на ноги. — Так не должно быть! Не должно! Верните все назад!

— Я не могу, — развел руками Алариэль. — Даже если бы и хотел — это не в моих силах. Все, что я могу — рассказать вам правду, раз судьба все же свела вас вместе.

— Что мне делать? — подался вперед Вик, сжимая рукой подлокотник — так, что побелели костяшки пальцев. — Что я должен сделать с ней?

— Крылья, — коротко ответил Алариэль и растворился, улыбнувшись мне так, будто прощался.

— Что он имел в виду? — спросила я. Вик не ответил. Он встал и подошел ко мне. Коснулся моего предплечья и одернул руку.

— Прости за эту новогоднюю ночь, — сказал Вик, заправляя за ухо выбившуюся прядь волос.

— Почему ты просишь прощения? — жалобно спросила я. — Ведь я встретила тебя. Человека, который должен был быть моей второй половиной.

— Я ведь не человек теперь. И ты не должна была меня встретить. Все равно ведь ничего не получится. Не тешь себя пустыми иллюзиями, Лиза.

— И ничего не поделать? — мои ноги в одно мгновение ослабли, и я пошатнулась, но Вик подхватил меня, не давай упасть.

— Ничего. Прости.

Он отвел взгляд и обнял меня. В его объятиях было спокойно — на мгновение я даже забылась.

— Если бы я был человеком и был бы здоров… Я бы устроил для тебя самый лучший Новый год, Лиза. Подарил бы все, что ты захотела. Защитил бы от всего на свете. Сделал бы самой счастливой, — говорил Вик, губами прокладывая дорожку от виска до щеки. — Прости, что не получилось. Прости, что я так быстро ушел. Прости меня, хорошо?

Он склонился ко мне, обхватил мое лицо ладонями и поцеловал — неспешно и мягко, со всей своей нерастраченной нежностью. Первые несколько секунд я не знала, что делать, а потом несмело обняла его за шею, отвечая — сначала осторожно, а затем все жарче и жарче.

Это был поцелуй с привкусом горечи. Ласковый, но одновременно терзающий. Долгожданный и безудержный. Наполненный светом, льющимся из наших сердец. Упоительный.

Поцелуй-откровение. Поцелуй-чудо. Поцелуй-победа, безоговорочная и вечная.

Я потерялась в этом поцелуе. Растворилась в своем Вике. С головой утонула в океане нежности, что дарили мне его губы и руки. И я не слышала ничего, кроме стука наших сердец и частого дыхания.

Когда мы отстранились друг от друга, небесную синеву над нашими головами сменило звездное небо.

— Теперь я понимаю, почему я должен был выбрать тебя, — улыбнулся Вик, кончиками пальцев пробегаясь по моей щеке и ключице. — Ты чудесно целуешься.

— И ты… — Я обняла его за пояс — так крепко, как только могла. От Вика пахло свежестью моря, и этот запах отчего-то казался мне родным.

— Я никогда тебя не забуду.

— И я. Никогда. Не понимаю, как это работает, но с этой ночи ты стал частью меня самой.

— Я был бы счастлив, если бы встретил тебя раньше.

— И я… Что нам делать, Вик?.. Что же делать? — с волной накатившего на меня страха спросила я.

— Выбора нет. Я хочу показать тебе свои крылья, Лиза, — тихо ответил Вик, не отпуская меня.

— Крылья? — удивленно переспросила я.

— Да. Ты ведь хотела их увидеть.

Я помнила, что случается с теми, кто видел ангельские крылья, и меня захлестнуло отчаяние.

- Вик, нет, пожалуйста! — закричала я, не желая забывать его. — Умоляю!

Я попыталась вырваться, но Вик был слишком силен — он не дал мне сделать.

Крылья за его спиной появились в одно мгновение — огромные и сияющие чистейшим золотом. Сотканные из чистейшего света. Завораживающие своей неземной красотой.

Крылья Вика были потрясающими, и, глядя на них, я начала забываться. Издалека донеслось небесное пение — звонкое и лучистое, и мои веки стали слипаться.

Его крылья сомкнулись за моей спиной.

- Я незримо буду с тобой, Лиза. И помни, что ты — не серая. — шепнул Вик. Его голубые, с бирюзовым отливом глаза блестели от слез. — Ты — яркая, будто солнце.

- Спасибо... за чудо, — прошептала я, чувствуя, как слабеют пальцы, сжимающие его одежду.

Последнее, что я видела — звездопад над хрустальным куполом.

Звезды осыпались на мои ресницы сверкающей пылью, и моя память о сказочной новогодней ночи и Вике исчезла, оставив в сердце глухую, наскоро зашитую грубыми нитками рану.

Лиза закрыла глаза, и тело ее обмякло. Она бы упала на белокаменный пол, если бы не Вик — он подхватил девушку на руки и жадно всмотрелся в ее бледное безмятежное лицо, то ли пытаясь запомнить его, то ли стараясь разглядеть того, чего раньше не замечал.

Раньше — глупое слово. Они познакомились всего лишь несколько часов назад по меркам этого мира. Была ли это случайность или они с Лизой попали в ловушку хитросплетений судьбы, он не знал. Знал лишь то, что эта русоволосая зеленоглазая девушка с забавными веснушками была его второй половиной. Той, которую связывала с ним красная нить судьбы.

Лиза была красивая. Поцелованная солнцем. Нежная.

Ее красота не была похожа на красоту девушек с обложек глянцевых журналов или популярных страниц в инстаграме, но зачаровывала своей естественностью и внутренним светом.

Теперь она ничего не вспомнит, а он, напротив, будет помнить все — и то, что произошло до его смерти, и то, что произошло после, и то, что могло бы произойти, останься он в живых.

Тоска и горечь переполняли Вика, и ему казалось, что крылья за спиной — те самые, которыми он закрывал Лизу, тускнеют.

За его спиной беззвучно материализовался Алариэль.

— Что мне делать? — глухо спросил Вик, не видя этого, но чувствуя присутствие ангела.

— Защищать город и дальше, Викаэль, — ответил тот со вздохом. — Возможно, тебе заново сотрут память — я направил прощение в Пресветлый круг. Возьмись за свои обязанности, друг мой. И можешь не писать отчет по сегодняшней новогодней ночи.

— А как же вера в чудо? — срывающимся голосом спросил ангел.

— Ты подарил его Лизе, и воспоминания о нем всегда будут жить в ее сердце, даже если разум забыл о них, — отозвался Алариэль. — Главное, не количество, а качество.

Он подошел к мерцающему белому огню и протянул к нему руки.

— Ты можешь присматривать за ней в свободное время.

— Чтобы делать это, мне не нужно твое разрешение, — резко ответил Вик.

— Прости.

— За что?

— За то, что втянул тебя в это. Я не знал, что все обернется таким образом, крылатый. — В голосе Алариэля было сожаление.

— Какая теперь разница.

Несколько минут они молчали, каждый думая о своем. Алариэль смотрел на огонь, Викаэль — на Лизу.

— Я обещал доставить тебя домой, Лиза, — наконец, тихо сказал темноволосый ангел. — И я это сделаю, девочка.

Когда Лиза проснулась поздним солнечным утром первого января, она ничего не помнила. Только тяжесть в груди стала невыносимой, и непонятная тоска захлестнула ее с головой.

Девушка сидела на кровати в своей комнате, пытаясь понять, что с ней произошло после того, как она покинула коттедж, где должна была справить Новый год. Память подбрасывала ей смутные обрывки: вот она идет по темным холодным улицам, вот добирается до остановки, вот каким-то чудом дожидается автобуса, который по решению администрации города должен был ходить до утра, вот едет домой… Дома спит пьяным сном отчим, мама на кухне перебирает старые фотографии, сестры нет — она со своими друзьями. И вот она, наконец, добирается до своей кровати.

Лиза потерла глаза, смутно помня сны, которые снились ей в новогоднюю ночь — прекрасный замок, летний лес, заснеженную степь. И прекрасный поцелуй с незнакомцем, от которого дух захватывало — столько тепла и нежности в нем было.

Она горько заплакала, закрывая лицо руками, а почему, и сама не понимала. Может быть, из-за предательства подруги и парня, который ей нравился? Как знать.

Когда Лиза встала с кровати, на полу лежало перо, и ей показалось, что на зимнем солнечном свете оно засияло золотом. Она подняла перышко, погладила его кончиками пальцев и положила на полочку рядом с книгами. Зачем — и сама не знала. Выбрасывать было жалко.

Лиза направилась на кухню — там уже были сестра и мама. Они пили чай с новогодним тортом, который вчера так никто и не тронул.

— Папа моей подруги был на городской елке, — говорила сестра весело, — и какие-то чудики предложили ему поучаствовать в лотерее. Он для прикола вытянул какой-то билетик и выиграл исполнение желания. Парень ему говорит: «Загадывайте, все исполнится». Ну, дядя Боря — так папу подруги зовут — посмеялся и сказал: «Хочу ящик пива». И что вы думаете? Возвращается домой, а в подъезде ящик пива стоит — кто-то то ли оставил, то ли забыл! Теперь дядя Боря говорит, что надо было миллион долларов загадать»!

— Совпадение, — улыбнулась мама, наливая мне кофе с молоком.

— Странное совпадение! — не успокаивалась сестра. — Как так может быть? Мы вот думаем, что это пранк какой-то. Может, на ютубе видео появится… А ты как думаешь, Лиз? — обратилась она к девушке.

— А почему бы не поверить в чудо? — отозвалась та и посмотрела в окно, за которым снова шел снег — ей вдруг показалось, что оттуда на нее кто-то смотрит, и ее сердце переполнилось теплом.

Почему-то сейчас Лиза верила, что чудеса бывают. Только вот на глазах вновь появились непрошенные слезы.

«Люди, соединенные нитью судьбы, влюблены друг в друга еще до рождения. Это две половинки одного целого. И однажды встретившись, они будут принадлежать друг другу вечно. А если расстанутся — в их сердце навсегда поселится тоска».

Викаэль стоял на балконе ангельской резиденции и задумчиво смотрел на Небесный океан. Сегодня он был спокойным — бледно-розовые от рассветных лучей облака застыли, словно воздушный крем, и почти не двигались. Над ними в синеве слабо мигали звезды, и слышался звук прибоя.

С того момента, как он все вспомнил, а Лиза его забыла, прошел месяц — по человеческому времени. Короткий срок, однако, Вику казалось, что прошла целая вечность. Знание того, что он потерял, так и не обретя, терзало его. И мысли о Лизе и о своей земной жизни не давали покоя. Даже крылья его потемнели от горя, и сверкали уже не так ярко, как прежде.

— Ты здесь, — раздался за его спиной голос Алариэля. — А я ищу тебя по всей резиденции.

- Что ты хотел? — повернулся к нему Вик. Лицо у него было бледным и осунувшимся. Даже свет третьего неба не помогал ему обрести покой.

- Я принес тебе новости, — положил ему на плечо руку Алариэль.

- Хорошую и плохую? — ухмыльнулся Вик.

- Как ты догадался? — сделал вид, что удивлен, светловолосый ангел.

- Говори, что хотел и проваливай.

- Как некультурно для ангела. Ладно-ладно, не хмурься. Плохая новость — мы больше не увидимся, — объявил Алариэль. — Меня переводят в отдел помощи людям. А тебя высылают.

- Что? — резко повернулся к нему Вик. — Не понял — меня высылают из третьей резиденции? Куда?

— А теперь хорошая. Наверху вынесли решение. Ты можешь уйти с должности городского ангела и вернуться в свое тело.

- Что ты сказал? — зрачки Вика расширились.

- Ты можешь вернуться, приятель, — повторил ангел с улыбкой. — Но ты должен будешь бороться за свою жизнь

- слишком мало искры осталось в твоем теле. Если твой дух победит — очнешься. Нет — уйдешь навсегда, и ангелом стать никогда не сможешь. Кроме того, если ты все же вернешься к жизни, ты ничего не вспомнишь — как и она, твоя Лиза. Найдете друг друга — обретете счастье, не найдете — будете страдать. Ты должен выбрать. Согласен ли ты на такой риск?

- Согласен, — ни минуты не колебался Вик.

- Я и не сомневался, — улыбнулся Алариэль. — Тогда ты отправишься обратно прямо сейчас.

- Как — прямо сейчас? — растерялся Вик. — А попрощаться со всеми?

- Прощание — глупая формальность, — отмахнулся светловолосый ангел. — Ты навсегда останешься в наших душах. Так зачем прощаться с тобой? Ну же, решай, крылатый: сейчас или никогда?

- Сейчас. Я готов. Готов!

- Спасибо, что дарил свой свет, — сказал Алариэль, обнимая его, как брата. — Мне будет тебя не хватать. Однако иногда я буду приходить к тебе в гости, хоть ты и не будешь меня видеть. Борись за свою жизнь, за свою любовь и за свое счастье!

С этими словами он взмахнул рукой, и за спиной Викаэля замерцали тусклым золотом крылья. С каждой секундой они делались все ярче и ярче, наливаясь солнечным светом. И когда Алариэль кивнул, Вик вскочил на перила балкона и, взмахнув сверкающими крыльями, полетел вниз, рассекая облака.

- Прощай, Вик! — кричал ему вслед Алариэль. — Будь сильным!

А тот все летел и летел вниз, и чем ближе была земля, тем меньше становилось перьев на его крыльях. Когда Вик упал в свое тело, то крылья совсем исчезли. Безымянный палец слабо дрогнул, но это не исчезло от внимания женщины, сидевшей рядом — матери.

- Господи, — прошептала она, хватая его за руку. — Милый, милый, ты меня слышишь? Нужно врача позвать... Господи, сыночек...

Виктор открыл глаза.

3 года спустя