Это просто какой-то бред!

День не задаётся с самого утра.

Сдавая задом с парковки, я врезаюсь в чужую машину… И какую! Черную пафосную иномарку с тонированными стеклами. Как результат крыло помято, и я влетаю на бешеные бабки…

Откуда она вообще взялась на мою голову, эта дурацкая иномарка??

С минуту сижу в своей старенькой потёртой ладе цвета беж, глядя прямо перед собой. Судьба собственной машины меня мало интересует. Она давно на ладан дышит, пора продавать на металлолом.

Да вот только передвигаться на автобусах после владения своим авто мне совсем не в радость.

И что теперь? Где взять денег, ведь меня только что уволили с работы...

Поторопилась, называется, сообщить "радостную" новость любимому мужу. А теперь их две. И неизвестно, какая лучше.

Выхожу на подгибающихся ногах и вижу, как опускается стекло помятой иномарки.

На меня смотрят темные мужские глаза. Тяжелый взгляд скользит по моей светлой блузке вниз, к выглядывающим из-под строгой юбки ногам. Затем плавно возвращаются к лицу.

По чужому выражению нельзя понять, что за мысли витают в мужской голове. Хотя, догадаться нетрудно.

— Извините, я всё исправлю!

Пассажирская дверь иномарки пригласительно приоткрывается.

— Вперёд, — бросает незнакомец с тяжёлым взглядом, — запрыгивай.

— Зачем? — недоумеваю, хмуро глядя на него в ответ.

— Отработаешь, — поясняет, — денег, как я вижу, у тебя нет.

Пальцы сжимаются в кулаки. Еще бы тут всякие мажоры меня не унижали! Хватит с меня этого быдла, бывшего шефа!

Тянусь к сумочке, чтобы достать оттуда блокнот и огрызок карандаша. Быстро карябаю на бумаге нужные цифры и протягиваю темноглазому хаму.

Тот даже не удостаивает записку взглядом.

— Что это?

— Мой номер. Позвоните, и договоримся о компенсации, — я очень стараюсь, чтобы голос звучал по-деловому официально, без лишних истеричных ноток.

Хотя внутри всё дрожит от паники.

А вдруг меня сейчас просто закинут в машину, увезут и продадут в какой-нибудь бордель?

Замечаю усмешку на красивых мужских губах и понимаю, что меня видят насквозь. Фыркаю в ответ. А что мне теперь, на колени перед ним упасть?

Одним щелчком отправляю бумажку в приоткрытое окно чужого авто, разворачиваюсь и возвращаюсь в свою машину.

Захочет — позвонит, и попробуем договориться. Пока что я не готова обсуждать еще и эту проблему.

Вслед мне несется негромкий обидный смех.

Рывком поворачиваю ключ. Как назло, моя верная машинка заводится не стразу. Ну конечно… даже не удивляюсь.

Мотор начинает работать раза с четвертого. Всё это время чувствую на затылке тяжёлый взгляд незнакомца.

Ну я же дала ему номер? И номер он машины он наверняка запомнил. Еще чего нужно?

Объезжаю чужое авто по дуге, стараясь даже мельком не взглянуть в сторону его хозяина, и утапливаю педаль.

Только завернув за угол, позволяю себе расслабленно вздохнуть. Может и не позвонит? Зачем ему связываться с той, с кого и взять то нечего…

Как же хочется оттянуть встречу с мужем… кто бы знал. В том, что разговор предстоит не из легких, я даже не сомневаюсь.

Ведь Геворг с таким трудом разрешил мне выйти на работу. Он, как любой восточный мужчина, привык, чтобы жена сидела дома. Но я так просто не смогла… взвыла уже через месяц после свадьбы и начала умолять его позволить мне вернуться в офис.

Он разрешил, но с условием. Если не справлюсь, то из дома больше ни шагу.

И вот, не прошло и пары недель, как меня подставляет моя заклятая подружка… Вика, чтоб её. Решила, что босс положил на меня глаз и поторопилась тут же избавиться от конкурентки.

Внутри до сих пор всё кипит от несправедливости. Вика явно судила по себе, посчитав, что мне нужен кто-то еще. В отличие от неё, мужа мне вполне достаточно.

Даже подмывает позвонить ее благоверному и сдать Викусю со всеми предательскими потрохами.

Наверное, так и сделаю, если не получится снова договориться с мужем.

Эх… за что мне это всё?

Торможу у знакомого дома, пикаю брелком сигнализации. Одергивая юбку, иду к подъезду. Хорошо, что муж на работе. Пока приготовлю ему шикарный ужин, чтобы задобрить перед неприятными новостями.

На душе тяжело. А если не получится, и он откажет? Заставит снова сидеть дома. Я же с ума сойду! Ненавижу бытовуху… все эти стирки-уборки. Да и готовить каждый день. Ладно еще в охотку раз в неделю… но на постоянной основе??

Поэтому меня и не любит свекровь. За то, что не привыкла угождать ни ей, ни ее сыну. Но я его устраиваю такой, какая есть.

Иначе бы не женился. Этот аргумент каждый раз заставляет Леокадию Арсеновну неприязненно поджимать тонкие, ярко накрашенные губы.

У нее и без меня достаточно невесток, вот они пусть и угождают.

Поднимаюсь на этаж, открываю дверь. Время к обеду, поэтому в квартире достаточно светло, но чужую обувь на полке замечаю не сразу.

Только когда кладу ключи перед зеркалом. Ключи мужа лежат там же. Он дома?? Вот чёрт! А я еще не придумала нормального объяснения, отчего явилась в такую рань!

Секунду спустя взгляд опускается на пару элегантных женских туфель, стоящих рядом с ботинками мужа.

С трудом сглатываю, понимая, что и пахнет в коридоре иначе. Приторно-цветочными женскими духами.

Золовка приехала? Немного похоже на ее духи…

Однако звуки, доносящиеся из глубины квартиры, развевают все сомнения.

Влажные шлепки и знакомые хриплые стоны, переплетающиеся с томными женскими поскуливанием.

Не веря собственным ушам, на подгибающихся ногах иду в сторону спальни.

Останавливаюсь напротив неплотно прикрытой двери и толкаю тонкую деревянную створку.

Та распахивается в полумрак комнаты. Шторы задернуты, но я прекрасно вижу своего мужа.

Голозадый Геворг на нашей супружеской постели охаживает томно пищащую под ним брюнетку…

— Что это такое? — я не узнаю свой голос.

Он хриплый и севший, как у курильщицы со стажем.

Муж резко оборачивается и буквально слетает с распластанной на нашей кровати пышногрудой брюнетки.

— Ты что здесь делаешь? — рычит благоверный, заворачиваясь в простыню.

Геворг явно недоволен, что я испортила ему досуг.

— Да вот… пришла пораньше, — хриплю беспомощно, — вижу, ты не ждал, дорогой?

Судя по всему, теперь мои плохие новости никого не впечатлят.

— Кто это? — перевожу взгляд на его любовницу.

Незнакомка быстро оценивает ситуацию и прикрывается моим одеялом, красиво опершись спиной о мою подушку. Смотрит нагло, отчего вдруг хочется проредить ей её темную гриву…

Но меня мутит, а сердце стучит где-то в висках.

Эта тварь сидит голой задницей на моих жаккардовых простынях! Задыхаюсь от брезгливости и злости, сжимая пальцы в кулаки.

Даже голова вдруг начинает кружиться. Еще никогда в жизни я не испытывала подобных эмоций. Внутри всё бурлит, и я просто не справляюсь с их наплывом.

Хватаюсь за стену, чтобы не упасть ненароком.

Муж подходит, чтобы вытолкать меня из спальни. На мои вопросы он отвечать явно не планирует. Он дико зол.

И меня это пугает. Это я должна быть зла, и я должна предъявлять претензии!

Но Геворг, сверкая глазами, хватает за плечо и тащит меня в коридор.

— Да, не ждал тебя так рано, пошла вон! — рычит, как зверь, распахивая двери и выталкивая в подъезд.

Секунду спустя вслед летит моя обувь, а затем и сумочка.

Ошарашенно стою, чувствуя босыми ногами холодный грязный бетон, и глаза наполняются слезами.

Какого черта? Руки сами тянутся, чтобы затарабанить кулаками в захлопнувшуюся дверь. Но я усилием их опускаю.

А толку? Только сейчас до меня начинает доходить, что стряслось. По щекам катятся слезы, и я ничего не могу с этим поделать.

Хочется рыдать от несправедливости и обиды. Как он мог? Как он, черт побери, мог??

А ведь мама меня предупреждала — проскальзывает предательская мысль. Говорила много раз, что не стоит связывать судьбу с восточным мужчиной.

Думаю, у нее уже был подобный опыт… Что ж, теперь он есть и у меня.

Разворачиваюсь и на негнущихся ногах спускаюсь по лестнице вниз. Иду к машине, сажусь в неё и смотрю на окна нашей квартиры.

Что делает муж? Наверняка вернулся к прерванному занятию, чего добру пропадать…

В висках отбойным молотком стучит пульс. Достаю из бардачка салфетки, чтобы вытереть лицо. Даже если бы я хотела куда-то сейчас поехать, то просто не смогу.

Концентрация ни к черту, в голове шум, руки подрагивают на руле.

Едва не вскрикиваю от неожиданного стука в стекло.

Медленно поворачиваю голову и вижу соседку. Баба Маша, беззубо ухмыляясь, ехидно кивает на подъезд.

— Что, блядует твой? Повелась на бабки, а теперь расплачиваешься. Вот терпи его блядство теперь, дурочка.

Старчески хихикая, она отходит в сторону скамейки и тяжело на нее опускается.

То есть, даже соседи уже в курсе? И как давно?

Только одна я, выходит, ничего не знала до сегодняшнего дня.

И что теперь? Ждать, когда он появится? Чтобы что? Что я ему скажу?

Опустив голову на руль, тяжело выдыхаю. В груди свербит горячий комок невыплаканных слёз. В голове полный хаос.

Зачем всё это было? Для чего он на мне вообще женился?

Слезы капают на колени, оставляя мокрые точки на юбке. Поднимаю голову и вижу, как шторы на кухонном окне шевелятся. Мелькает лицо мужа.

Сердце стискивает холодной рукой.

Неужели все мужчины такие, и никому теперь нельзя верить? Даже самым близким.

— Я же говорил, что тебе нужно сидеть дома! — слышу минуту спустя голос Геворга и поворачиваю голову.

Он подошёл незаметно. Или просто я совсем расклеилась и не вижу ничего и никого из-за разъедающих глаза слёз.

Муж стоит рядом с машиной в шлепанцах, домашних штанах и наскоро наброшенной мятой футболке. Той самой, которую я мельком заметила на полу нашей спальни.

Что он такое говорит? То есть… это я виновата в том, что он не в силах удержать член в штанах?

— Если бы ты была дома, мне не нужно было искать тебе замену! — продолжает тот сердито.

Брови нахмурены, губы сжаты в тонкую полоску. Он мною недоволен…

Мама была права. Как ни отвратительно это признавать.

— Ты издеваешься надо мной? — шепчу побелевшими губами.

Надежда умирает последней, и мне никак не хочется верить в то, что всё это не какая-то ужасная шутка. Первая стадия отрицания, не иначе.

Глупо? Более чем. Ведь я не слепая, и не умалишенная. Галлюцинациями не страдаю.

Муж распахивает дверь машины и меня обдает смесью запахов пота и чужих духов. Судорожно сглатываю, стараясь дышать через раз. А то вдруг стошнит.

Теперь я ничему не удивлюсь.

— Идём домой, — бросает муж, — я погорячился. Ты застала меня врасплох.

Домой? К кому? Есть ли у меня вообще теперь дом?

Он берет меня за запястье, но я брезгливо выдергиваю руку из захвата. Мелькает мысль тут же протереть ее влажной салфеткой.

— Что, с любовницей хочешь познакомить?

Он закатывает глаза.

— Нет, она ушла.

На секунду зажмуриваюсь, чтобы не закричать. Он так спокойно говорит, словно ничего и не стряслось. Боже, кто такой этот человек? С кем я жила, за кого вышла замуж?

— Идём уже, — злится он, сузив глаза, — покушать приготовишь, я есть хочу.

Меня накрывает волной ответной злости. И откуда взялись силы? Отталкиваю его от машины, захлопываю дверь и завожу мотор. На этот раз без осечек.

Резко жму на газ и сдаю назад.

Краем уха слышу дикий вопль мужа и понимаю… кажется, я проехалась ему по ногам.

Проезжаю пару кварталов и останавливаюсь. Кое как паркуюсь возле какой-то клумбы и тяжело дышу, стараясь прийти в себя.

Бесполезно. Я вся дрожу, в венах тяжело пульсирует кровь.

Почему-то жалею, что не вернулась, чтобы переехать предателю не только ноги. Но и то, что он не может удержать в штанах. Да еще и меня в этом обвинил!

Это какой-то бред… сумасшествие, дурной сон. Что я такого сделала, чтобы заслужить подобное унижение?

И куда я теперь пойду? Без денег, без работы, без вещей…

К маме? От одной только мысли снова бросает в дрожь. Она мне всю плешь проест, когда узнает причину неожиданного визита.

Нет, к ней нельзя. Тогда куда? У кого можно временно перекантоваться, пока не решу, что делать дальше и не приду в себя?

Причем, скорее всего, это случится нескоро. Вытираю мокрое от слез лицо, руки. Смотрюсь в зеркало, ужасаясь тому, что вижу.

Красные глаза, под ними темные круги размазанной туши. Ну и зрелище…

Невольно вспоминаю черноволосую незнакомку в нашей супружеской постели и зачем-то сравниваю себя с ней.

Причем сравнение не в мою пользу. Фигура у нее явно лучше моей… я невысокая шатенка с весьма скромными объемами. Без макияжа моё лицо похоже на бледный блин, а у неё густые темные брови и ресницы, пышная грудь и шикарная грива.

Всхлипываю, понимая, что с такими рассуждениями далеко не уеду. Как бы она не выглядела, это обычная шлюха, которая повелась на женатого мужика.

Но женатого ненадолго… неожиданная мысль метеором мелькает в голове. Я разведусь. Пошел он к черту, этот проклятый Геворг! Пусть провалится вместе со своей шлюхой!

Вполне возможно, она была и не одна… раз даже соседи знают о его постельных приключениях.

Звонит телефон, но сейчас я не хочу ни с кем говорить.

Никто не поймет моего настроения и убитого голоса. А объяснять я не стану. Это больно…

Он меня растоптал. Вытер ноги, как о помойную ветошь и выкинул в подъезд. И думал, что стерплю, раз вышел, чтоб вернуть.

В качестве кого? Кухарки, чтобы готовить ему еду?

Руки снова сжимаются в кулаки. Ногти впиваются в оплетку руля.

Нужно как-то забрать из квартиры свои вещи. Только как? Мой комплект ключей остался лежать на полке в коридоре. Теперь у меня нет ничего.

Вообще.

Ни мужа, ни вещей, ни крыши над головой.

Благо, есть один единственный человек, к кому я могу обратиться за помощью. Только она пришла в голову, когда я отстраненно размышляла о будущем ночлеге.

Разумеется, есть вариант переночевать в машине. Но это на крайний случай, если Нина вдруг в очередной командировке.

Достаю телефон, смахиваю пропущенный с неизвестного номера и набираю свою подругу по несчастью.

Кому как не ей меня понять. Нина развелась с полгода назад. Муж изменял ей с её сестрой. Тогда именно я стала ее жилеткой, в которую подруга плакалась много дней.

Теперь, полагаю, моя очередь плакаться.

Но я не стану. Хватит с меня.

Слёзы исчезают так же резко, как и появились. Нина берет трубку не сразу, и моё сердце тяжело отсчитывает длинные гудки.

— Привет, Эля! — слышу наконец ее дружелюбный голос и расслабленно выдыхаю, — как ты?

Мой короткий, но крайне содержательный рассказ вгоняет ее в ступор на несколько долгих секунд.

Но подруга не обманывает моих ожиданий:

— Жми ко мне, — приказывает, — я буду ближе к вечеру. Леха дома, он откроет. Приеду и всё обсудим. Молодец, что позвонила. Главное, ничего не предпринимай! Едь ко мне прямо сейчас, договорились?

Киваю на каждое ее предложение, забыв, что она меня не видит.

Потом коротко благодарю и отключаюсь. Поберегу эмоции на вечер, когда смогу её увидеть и обнять.

Привожу в порядок лицо, потом какое-то время просто дышу, успокаивая сердцебиение.

Ну подумаешь… с кем ни бывает. Многие через это проходят. Та же Нина. Жизнь на изменнике-муже не заканчивается. Вот и подруга вскоре после развода встретила своего Лёху.

И теперь живут душа в душу всем на зависть.

Почему-то от мысли о каких-то новых отношениях меня опять начинает мутить. Что-то подсказывает, что нескоро я смогу взглянуть на мужчин без предубеждения.

Спасибо Геворгу за эту прививку от доверия людям.

Снова звонит телефон. Смотрю на мерцающее на экране имя и брезгливо морщусь. После мужа это последний человек, с кем бы сейчас хотелось общаться.

Свекровь. Не помню, когда она говорила мне что-то приятное или по-человечески доброе. Женщина не одобряла выбор сына и всем видом мне это демонстрировала.

И Геворг не собирался меня от нее защищать. Каждый раз привычно закатывал глаза и шипел, что мама — это святое. Она старше, опытнее и мудрей, и мне следовало бы у нее поучиться.

Поучиться чему? Отвратительному макияжу или презрительному взгляду?

Но я молчала. Теперь понимаю, что зря.

Всё зря. Как влюбленная дурочка, я заглядывала мужу в рот, снося все обиды и не обращая внимания на тревожные звоночки. И теперь моя неопытность и беспечность вылились в закономерный финал.

Телефон не унимается.

Беру трубку только за тем, чтобы сказать, что больше не хочу общаться с кем-либо из их семьи.

Но свекровь меня опережает. Её холодный голос полон брезгливости. Она снова дает понять, что я никто.

— Ты где? — властно вопрошает Леокадия Арсеновна, не удосуживаясь приветствием, — Совсем стыд потеряла? Почему мой сын должен искать тебя по всему городу??

На несколько секунд я просто замираю от неожиданности. Хотя, казалось бы, чему удивляться? Это обычная манера общения свекрови. Со мной она либо так, либо никак.

— А зачем он меня ищет? — шепчу мрачно, — с голоду помирает? Как вы его так воспитали, что он настолько беспомощный? Даже в сексуальном плане не может сам себя обслужить, пока жена на работе. Бедняга! Шлюх домой таскает!

Леокадия теряет дар речи, и я злорадно отключаюсь. Теперь, полагаю, ей будет что обсудить с сыном…

Хотя я никогда не понимала родителей, которые суют нос в жизнь великовозрастных отпрысков. Он вылетел из гнезда и уже большой мальчик! Так чего вы лезете?

Видимо, собственная жизнь скучна и беспросветна, а сын просто так воспитан, чтобы заглядывать маменьке в рот и считать ее главным человеком в жизни.

И как я умудрилась вляпаться вот в это всё… Что ж, лучше понять свою ошибку позже, чем вообще никогда.

Через минуту свекровь звонит снова. Видимо, опомнилась и решила взять реванш. Но я с ней закончила. Выключаю звук телефона, завожу мотор и еду к Нине.

Она живет на окраине в спальном районе. Уютная пятиэтажка возвышается в окружении пышных сиреневых зарослей. Паркуюсь с торца, закрываю машину и поднимаюсь на третий этаж.

Дверь открывает заспанный Лёха. Он у Нины программист и предпочитает работать по ночам, отсыпаясь днями.

Поэтому чувствую неловкость, нарушая его отдых. Но Лёха — невысокий кучерявый блондин с круглым веснушчатым лицом, дружелюбно улыбается, впуская меня в квартиру.

— Будь, как дома, — предлагает, провожая на кухню. — Будешь чай?

Коротко поблагодарив, отрицательно мотаю головой.

— Я просто посижу тут, подожду Нину. Ты иди досыпай, прости за беспокойство.

— Никакого беспокойства! — уверяет тот, но я настаиваю, и Леха отчаливает в сторону спальни.

Через пару минут оттуда доносится приглушенный храп.

Вздохнув, сажусь на маленький диванчик в углу, включаю телевизор, убавляю звук до минимума и какое-то время просто сижу, глядя в цветастый прямоугольник.

Но содержание происходящего на экране от меня ускользает. Я погружена в собственные невесёлые мысли. Отчего-то чувствую себя грязной, испачканной с ног до головы предательством мужа.

А ведь я спала на тех же простынях… и он трогал меня этими же руками, которыми трогал ту женщину.

Невольная дрожь брезгливости прокатывается по всему телу.

Нужно пытаться найти хоть какой-то плюс в ситуации, чтобы не скатиться в черную хандру. Зато мы хотя бы женаты не так давно, не успели завести детей и нажить общее имущество.

Подумаешь, жили вместе год до свадьбы, и я покупала в квартиру всё от мебели до занавесок. Этого мне никто уже не вернет… как не вернёт и времени, проведенного с этим человеком.

А как красиво он ухаживал! Какие дарил цветы, и какие говорил слова… тем отвратительнее осознавать, что говорил наверняка не мне одной.

Но женился-то на мне! Зачем?

Этого я, наверное, уже никогда не узнаю.

Экран телефона мерцает входящим. Звонит мама. Неужели почувствовала, что со мной что-то не так? За ней такое водится. Вот только сейчас я совсем не рада ее отзывчивости.

Но если не взять трубку, она достанет всех…

Со вздохом жму принять вызов.

— Эля, ты где? — начинает она по типу свекрови, забыв поздороваться.

— У Нины, а что стряслось?

— Тебя Геворг везде ищет!

Медленно выдыхаю, очень стараясь сохранять спокойствие.

— Зачем?

— В смысле… — она зависает на пару секунд, — говорит, ты ушла из дома!

Ну и что ей на это сказать? Еще одна беспокойная мамаша… а мне сейчас собственного беспокойства хватает через край, чтобы ещё и её успокаивать.

— Всё хорошо, мама. Мы разберемся.

— Уверена? — она знает меня, как облупленную, и прекрасно понимает, что я лукавлю.

За всё время знакомства с Геворгом, мы с ним ни разу не поссорились. Он, конечно, темпераментный мужчина, но я всегда умела сгладить острые углы.

Так что ситуация, при которой он обзванивает всех, чтобы меня найти, и правда выглядит из ряда вон.

— Нет, не уверена, но разберусь. Не переживай, хорошо?

Она молчит какое-то время. Слишком любопытна и беспокойна, чтобы так просто оставить всё, как есть.

— Приедешь? — спрашивает наконец.

— Посмотрим. Позвоню, если что.

Мама понимает, что ничего от меня не добьется и прощается.

Кладу телефон прямо перед собой и снова невидяще залипаю в телевизор. Ничего не охота. Даже руки опускаются, словно жизнь рухнула.

Подсознательно я прекрасно понимаю, что это не так, но заставить эмоции подчиниться разуму мне не под силу.

Зачем муж меня ищет? Давно бы уже заказал доставку еды, а не обзванивал родителей в поисках своей законной домработницы.

Нет, действительно, для чего? Чтобы показать себя жертвой? Мол, такая-сякая неблагодарная сбежала, оставив голодного муженька…

Сомневаюсь, что рассказал и о причине побега. Наверняка умолчал. Хотя свекровь, не сомневаюсь, оправдала бы и это.

Мол, он же мужчина, у него физическая необходимость! И, как и её сын, выставила бы виноватой меня.

Раздается резкий звонок в дверь. Я едва не подпрыгиваю на месте и тороплюсь в коридор. Кого это там принесло? Лёха явно никого не ждет, иначе предупредил бы.

Может, Нина? Но у неё точно есть ключи. Резкий звук звонка заставляет прекратиться лёхин храп. Чёрт… он сегодня точно не выспится из-за меня.

Чую, и без того принесу им кучу неудобств.

Распахиваю дверь и вижу перед собой злого Геворга. От неожиданности невольно пячусь назад. Он убирает руку со звонка и переводит взгляд за мою спину.

Там, сонно почесываясь, возникает Лёха.

Муж недобро скалится и делает шаг вперед.

— Так вот куда ты свинтила, Элечка… к любовнику!

------------------

Дорогие мои любимые читатели!

Убедительно прошу воздержаться от оскорбительных высказываний в адрес национальности героя. Ругать его — можно, его национальную принадлежность — лучше не стоит.

Мы же с вами воспитанные люди, верно?

Заранее большое вам спасибо за понимание

— Ты с ума сошел, какой любовник? — ахаю ошарашенно, — по себе судишь что ли? Кто тебя сюда вообще звал??

Опомнившись, шагаю к мужу, хоть внутри всё дрожит от страха, и с силой толкаю его в грудь.

Только мой толчок ему, что слону дробина. Геворг отпихивает меня в сторону, но я хватаюсь за него, мешая замахнуться на Лёху.

Тот спросонья вообще не может понять, что здесь происходит.

— Ты кто? — хмурится он, глядя на моего излишне агрессивного муженька.

Геворг злобно рычит. Я изо всех сил цепляюсь за его руку, но бесполезно. Он отрывает меня от себя и швыряет в стену.

Едва не впечатываюсь в неё лицом, хорошо, что успеваю подставить ладони.

А муж в то время бросается на Лёху.

До того, наконец, доходит, что дело пахнет керосином. Смотрю, как они сцепились, и кричу не своим голосом.

Визжу на ультразвуке так, что собственные уши закладывает напрочь. А потом кидаюсь на мужа и впиваюсь ногтями ему в шею.

Что странно, это даже приносит какое-то удовольствие. Не всё ему жизнь малина, пусть почувствует хотя бы малую часть моей боли!

Рыча, тот оборачивается. Так резко, что я даже не сразу понимаю, почему вдруг всё перед глазами помутилось.

И почему я лежу на полу, а голова пульсирует болью? Вокруг снуют непонятные тени, в ушах звучит отвратительный писклявый звон, а во всём теле разливается слабость.

Почему всё кружится? Он что… меня ударил? Кое-как пытаюсь подняться, но получается не сразу.

Звон не прекращается, висок горит огнём. Медленно сажусь, прислоняясь к стене, трогаю пальцами лицо. На ощупь оно словно чужое. Кожа горячая и влажная.

В недоумении гляжу на собственные руки, пытаясь сфокусировать взгляд. Не выходит. Но я чувствую, что они липкие и грязные. И чувствую запах крови.

Неужели она моя?

Спустя какое-то время звон слегка утихает, и я даже почти могу видеть. Но перед глазами всё вертится так, словно я упала с карусели. Поднимаю голову и вижу Лёху.

Он с силой выталкивает моего благоверного из квартиры. Причем не один, а в компании каких-то мужиков. Видимо, соседи прибежали на шум…

Надо же, какие сознательные. Повезло.

Я остаюсь одна и пытаюсь прийти в себя.

Мало мне было проблем… теперь они возросли, как снежный ком. Мой предатель-муж теперь еще и домашний боксёр.

А заявлю-ка я на него в полицию. Заслужил.

Голова раскалывается. Раздобыть бы таблетки. Вдруг это сотрясение? Или еще чего похуже…

Щедро он меня приложил. Ещё бы понимать, за что.

И как Геворг вообще узнал, что я у Нины? Помнится, моими подругами он никогда не интересовался.

Неужели мама? Да, больше некому… и ведь не поблагодаришь за такую медвежью услугу. Она же с ума сойдёт, если узнает, что произошло.

А потом добавит за то, что я её не слушала.

Но кто же знал, что всё будет именно так? Я была влюблена… а влюбленные всё видят через розовые очки, как пьяные. Зато теперь этих очков нет, и никаких иллюзий не осталось.

Совсем. Геворг их из меня просто выбил.

Подняться я больше не пытаюсь. Наоборот, ложусь обратно на прохладный пол. Так хоть немножко полегче.

Там меня и находит Лёха. Трогает за плечо, заставляя очнуться. Я что, заснула? Или провалилась в обморок?

Немудрено…

— Как ты? — слышу его обеспокоенный голос и с трудом фокусирую взгляд.

Лехе тоже досталось. У него на скуле кровоподтек, и меня накрывает горячим стыдом. Даже в глазах начинает щипать от обиды.

— Прости, Лёха… я не думала, что так выйдет.

— Ну чего ты, — хмурится тот, — прекрати… я вызвал скорую, ты вся в крови. Он разбил тебе висок.

Тяжело дышу, пытаясь собрать себя по кусочкам и не впасть в истерику. Еще никогда и ни один мужчина на меня не то, что не поднял руку, но даже не оскорбил.

Никто, кроме моего мужа.

— Где он?

— В полиции. Соседи отвезли. Я помог грузить в машину.

Качаю головой, судорожно дыша. Трель дверного звонка отзывается взрывом боли в голове.

Лёха спешит открыть, и начинается круговерть и суета. Меня трогают, спрашивают, перемещают.

Хотя больше всего хочется, чтобы оставили в покое.

Время тянется до самого вечера, напоминая какой-то ужасный неправдоподобный сон. Перед глазами мелькают белые халаты, чувствуется запах хлорки.

Мне дают какие-то таблетки и накладывают холодный пластырь.

— Сотрясения нет, просто ушиб, — слышу голос моего сопровождающего.

И всё-таки выспаться из-за меня у него совсем не получилось.

Ещё и избили до кучи…

Кошмар заканчивается несколько часов спустя на диване в гостиной квартиры Нины. Я вся пропахла больницей, но хотя бы самочувствие слегка улучшилось.

Леха оставляет меня в гостиной, чтобы приготовить ужин, и вскоре возвращается Нина. Он всё ей уже рассказал.

Подруга тут же кидается ко мне.

Выгляжу, я, наверное, ужасно. Она долго меня обнимает, целуя в макушку. И от подобной заботы снова хочется плакать.

— Завтра выходной, — шепчет Нина, глядя меня по голове, — и у нас с тобой на него уйма планов! Отлежишься, затем поедем в полицию, напишем заявление на этого козла. Потом съездим в молл купим тебе платье, а потом в бар за коктейлями… как ты на это смотришь?

Я могу только слабо улыбнуться, поражаясь её энтузиазму.

Голова уже почти не болит. Бар? А почему бы, собственно, нет.

— Напьемся, будем звонить этому козлу и говорить всё, что о нём думаем! — выдаёт Нина гениальные в своём безумии идеи.

Может, это только фантазии, но они мне нравятся.

А потом всё прерывается дверным звонком. Я невольно вздрагиваю. Кажется, теперь буду бояться этого звука, как выстрела.

Кто там? Обеспокоенно смотрю на Нину, а та глядит на Лёху. Он направляется к двери, смотрит в глазок и пожимает плечами.

— Вы к кому? — спрашивает громко.

— Пришла забрать свою невестку! — слышу я недобрый голос свекрови и забываю, как дышать.

А эту сюда каким ветром принесло??

Качаю головой, ошарашенно глядя на Нину. Та решительно поднимается и идет к двери.

— Ничьих невесток здесь нет. Уходите, иначе вызовем полицию! Выясняете, кто дома, чтобы квартиру ограбить? Знаем мы вас, таких умных. Леша, звони ноль два!

Но свекровь, кажется, на это не повелась.

— Эля у вас, я знаю. Открывайте дверь!

— Всего хорошего! Ждите наряд полиции.

Нина возвращается ко мне, глядя с беспокойством.

— Чего от меня хотят эти люди? — шепчу изумленно.

Кажется, я совсем запуталась. Забрать? Как ребенка из садика? Но я не их собственность. Леокадия вообще никогда не хотела меня видеть в качестве невестки. Так к чему тогда этот визит?

Звонки в дверь продолжаются, пока Лехе не надоедает и он не отключает звук. Тогда свекровь начинает стучать.

Нина берет телефон и кому-то звонит.

— Алё, Сереж… у нас тут опять проблемка. Можешь припугнуть одну в подъезде, к дверям прилипла?

Минуту спустя в подъезде слышится ругань. Бдительный сосед снова выглядывает на шум.

— Пошла отсюда, курица старая! — рычит из-за двери страшный мужской голос, и меня пробивает на смех.

Я падаю на подушку, зажмурившись. Хочу себе такого же Сережу. Чтобы защищал от всяких агрессивных свекровей и им подобных личностей.

Еще пару минут спустя всё затихает. Нина с пачкой печенья выбегает, чтобы поблагодарить отзывчивого Серегу, а мой телефон пиликает сообщением:

«Ходи, оглядывайся, неблагодарная тварь. У тебя большие проблемы!»

Ничуть не удивляюсь подобным словам. Свекровь никогда не отличалась особой вежливостью, а сейчас и вовсе перестала притворяться, показав своё истинное лицо.

Нина возвращается от соседей и помогает мне подняться с дивана. Что странно, я чувствую себя гораздо лучше. Видимо, и правда, подарок мужа оказался не таким уж весомым.

Бьёт, значит любит — сказала бы свекровь. Но мне её логики не понять. Хотя свекор наверняка ведет себя соответственно, вот она и желает таких же отношений остальным.

Ну уж нет…

Моя жизнь перевернулась с ног на голову, но я не собираюсь лететь вверх тормашками и возьму от нее всё.

Только бы никогда больше не встречаться с Геворгом и его неприятной роднёй. А еще лучше — поскорее развестись. Пожалуй, заеду как-нибудь в ближайший загс.

Может быть, даже завтра, если буду чувствовать себя хорошо.

Телефон снова звонит. На этот раз номер мне незнаком, поэтому я не спешу отвечать. Наверное, стоит даже поменять симку, чтобы обезопасить себя от лишнего стресса.

Так что помимо заявления о разводе, в планах будет визит в салон связи. И правда, на завтра намечается очень занятой день.

Мы мирно поужинали под веселый щебет Нины. Она вовсю пыталась меня отвлечь от переживаний рассказами о своих рабочих буднях.

И за это я ей несказанно благодарна.

На следующий день, как следует выспавшись благодаря успокоительным, поднимаюсь ни свет ни заря. Самочувствие, как ни странно, великолепное. Словно и не было вчерашнего отвратительного инцидента.

Осталась только закономерная тревожность, да легкий рвотный рефлекс от воспоминаний.

Мужа я теперь ненавижу всей душой. Как какое-то мерзкое ядовитое насекомое. Что его, что его милую ласковую маму. Гнездо сколопендр, в которое мне не посчастливилось упасть.

Благо, хоть успела сбежать.

Во время ленивого завтрака с кофе и печеньем обнаруживаю на телефоне миллион пропущенных от мамы. Кто бы сомневался…

И почему так не хочется ей перезванивать? Но лучше отстреляться сразу, чем терпеть ее настырные звонки, сообщения и попытки достучаться до нерадивой дочери через всех общих знакомых.

Пока Нина скрывается в ванной, нажимаю кнопку вызова. Задержав дыхание, слушаю длинные гудки.

— Эля! — едва не кричит мать в трубку, заставляя поморщиться, — что случилось??

— А о чем тебе уже доложили? — вздыхаю невесело.

Маму я, конечно, люблю, но не до такой степени, чтобы она портила мне жизнь и самочувствие своими беспокойными истериками и непрошенными инициативами.

А что, если бы Геворг меня вчера покалечил? Или Лёху. И всё благодаря чрезмерной заботе моей родительницы.

Таких родителей лучше любить на расстоянии. Иначе они залюбят до смерти.

— Ты оскорбила свекровь! Спустила с лестницы! Эля! Разве я тебя так воспитывала??

Медленно выдыхаю, закатывая глаза.

— Мама… — пытаюсь говорить спокойно, но она меня будто не слышит.

— Леокадия мне звонила, и мы проговорили с ней битый час. Ты натравила на Геворга каких-то гопников, обматерила свекровь! Эля, что с тобой такое?? Совсем сошла с ума?! Почему ты меня так позоришь??

Спокойнее, спокойнее, она просто очень доверчивая. Понятно, что на меня решили воздействовать через неё. Но я им этого не позволю.

— Мама, это всё неправда.

— Что именно неправда? Ты хочешь сказать, что Леокадия мне соврала??

— А ты хочешь сказать, что это я тебе вру?

Она на мгновенье замолкает, чтобы затем продолжить:

— Я к тебе сейчас приеду. И мы поговорить о твоем поведении.

Кусаю губы. Меня накрывает злостью, и я ничего не могу с собой поделать.

— Мама, ты случайно не забыла, сколько мне лет? Не со школьницей разговариваешь! Я давно взрослая и вполне отдаю отчет своим поступкам. Не нужно со мной общаться, как с ребенком. И лучше бы тебе верить мне, а не кому попало. Но тебе, кажется, так проще. Очень жаль, что даже по телефону ты не способна защитить меня от нападок этой женщины. Геворг меня вчера избил, мама! По твоей наводке. Спасибо огромное за заботу и беспокойство!

Каюсь, не сдержалась. Но мамины претензии стали последней каплей.

Нина показывается в дверях и садится рядом, гладя по плечу.

— Я так и знала, — шепчет мама, — что до этого дойдёт. А всё потому, что ты совершенно не умеешь вести себя с мужчинами!

— Я же говорила тебе, Эля... — вздыхает мама, — что не стоило с ним связываться... а теперь что? А если бы он тебя убил? Сама поди на него кинулась?

В чём-то она, конечно, права. Но где же слова поддержки, когда они так нужны? Разве люди не совершают ошибок? По-моему, еще никто и никогда не шел идеальным путем, не набивая собственных шишек.

Так к чему эти упрёки?

— Развод, — выдыхаю, скорбно глядя на Нину, — я с ним разведусь.

Та отвечает мне сочувственным взглядом.

Мама едва слышно ахает.

— Ну ничего, мы найдём тебе другого мужа, не переживай... Надеюсь, ты не беременна?

Оставалось только поражаться способности матери перескакивать с одного на другое. И все претензии ей, что слону дробина. Мама живет в каком-то собственном мирке по собственным правилам и понятиям.

Либо понять их и принять, либо оборвать все связи.

Но, кроме меня, у неё никого.

— Мне не нужен муж, — отвечаю, — и я по этому поводу совершенно не переживаю. И ты тоже не переживай. Поговорим позже, хорошо?

Та только вздыхает в ответ. Кажется, я обеспечила её досугом на многие ближайшие дни. Теперь станет планировать моё будущее. Это она любит. Честное слово, лучше бы занялась своим.

Этот короткий разговор невероятно вымотал. Иногда мне кажется, что мама тот ещё энергетический вампир.

А уделять ей меньше времени я не могу. Ведь я её единственный ребенок.

— Всё в порядке? — Нина явно поставила себе цель стать моей лучшей поддержкой и заменить мать.

Киваю, вымученно улыбаясь.

— Это всё мама. Ну, ты знаешь.

Она понятливо усмехается.

И правда, мама у нас словно одна на двоих. Наши родительницы похожи своим поведением, как близнецы.

В тот раз, когда Нина разводилась, её маман среагировала так же, как и моя. Особых слов поддержки подруга от неё тоже не дождалась.

После завтрака мы отправляемся в полицию с моей справкой из больницы. Там смотрят на меня усталым глазами, но заявление принимают.

— Вы же понимаете, что это будет максимум штраф? — уточняет равнодушный полицейский.

Пожимаю плечами. Пусть так, но и отметка об этом инциденте у мужа появится. Возможно, факт избиения жены ему ещё аукнется в будущем. За этим я и трачу своё время.

Следующей целью стал ЗАГС. Быстро по образцу пишу заявление, скрупулезно вношу паспортные данные, отстаиваю очередь и вручаю бумагу строгой женщине в нужном окошке.

Та хмуро принимает и интересуется, окончательное ли это моё решение.

Мы с Ниной переглядываемся. Это нововведение сейчас такое, или её личная инициатива?

— Я всегда действую обдуманно, — уверяю с максимально серьезным выражением.

Оправдываться перед неизвестно кем желания нет.

Та только качает головой. Очередная непрошенная благожелательница.

Заявление подано, и с плеч сваливается часть большого груза.

Теперь я почти свободна. Дело за малым.

После мы заезжаем в салон, где я покупаю себе новую симку. Максимум сообщу свой новый номер маме. Больше никому.

Перед тем, как поменять сим-карту, проверяю входящие. Снова вижу парочку с незнакомого, и без жалости вырубаю телефон.

— Ну что ж, — расслабленно выдыхает подруга, когда мы выходим из салона, — может, в молл за платьишком?

Делаю вид, что задумалась.

Пластырь я отклеила еще утром. Ссадина, окруженная темно-синим пятном, прекрасно спряталась под волосами. Да и самочувствие вполне неплохое.

Согласно киваю. Деньги на карте есть, так что почему бы не сделать себе небольшой подарок? Я заслужила. А завтра примусь искать работу, жильё и планировать новую жизнь.

Свободную и независимую ни от кого.

Может, даже кошку заведу. Или двух. Геворг мне не разрешал, ведь у него на них аллергия.

Через полчаса мы уже в молле. Бродим по бутикам, разглядывая симпатичные вещички. Я останавливаюсь на синем с широким вырезом платье с незначительными рукавчиками и складчатой юбкой чуть длиннее икр.

И сидит оно потрясающе, и цена не кусачая.

Сделав покупку, довольные возвращаемся в квартиру. Леха еще спит, и мы неспешно обедаем, обсуждая насущные дела.

Нина не из тех, кто любит откладывать дела в долгий ящик, и сразу берет быка за рога:

— У нас в соседнем офисе требуется курьер на кейтеринг. Хочешь попробовать? Ничего тяжелого, только доставка мелких заказов с десертами. Тортики и пирожные. Занятость три раза в неделю на первое время. Хозяйка там моя старая знакомая, я за нее ручаюсь, не кинет. Что скажешь?

Смотрю на подругу, как на второе пришествие.

— Скажу, что люблю тебя, но ты уже и так это знаешь!

Нина довольно улыбается.

— Тогда в понедельник поедешь со мной.

С энтузиазмом киваю, безумно довольная такой приятной возможностью. Самое главное для меня сейчас заработать денег, и неважно, доставка это сладостей или мытье полов.

Но доставка всё-таки предпочтительнее.

— Они даже машину тебе дадут. Грузовичок.

— И форму? — смеюсь.

— Если захочешь. Но бейдж будет точно.

После позднего обеда решаем отметить плодотворный день в баре парочкой коктейлей. Я надеваю обновку, Нина — одно из своих нарядных летних платьев и едем в самое известное местное заведение.

Бар «Ракушка». Кажется, ему уже тысяча лет. Мы тусили здесь еще студентами, а до нас наши родители. Не знаю, правда, насчет, бабушек-дедушек, но не удивлюсь, если и они тоже…

Совсем недавно в баре сделали ремонт и вместо уютного ретро интерьер превратился в стильный хайтек.

Но место есть место. А мне ну просто катастрофически необходимо расслабиться. К тому же девушкам всегда бесплатный вход.

В вечер субботы здесь достаточно людно, но знакомую мужскую фигуру я замечаю буквально тут же, стоит только переступить порог.

Геворг восседает за одним из столиков вместе с той самой брюнеткой…

Нина тут же хватает меня за руку. Она тоже узнала моего мужа, трудно не узнать… хоть и выглядит он не самым лучшим образом.

Взлохмаченный, будто расчесался наспех. Под глазами темные круги, на щеках — двухдневная щетина.

Благо, рубашка на нем не мятая, иначе вообще можно думать, что муж ночевал на улице.

Уж не под моим ли окном? — мелькает предательская мысль. Но ее отгоняет другая, более трезвая — больше похоже на то, что пил, как не в себя.

Хотя пьяным я мужа видела только однажды — когда в автокатастрофе погиб его любимый брат.

С тех пор он ни разу не позволял себе ничего подобного, поэтому такой вид для него — нечто из ряда вон. Чем Геворг привлекает с первого взгляда, так это своей ухоженностью.

Мужчина всегда выбрит и причесан, пахнет парфюмом, и одежда на нем в идеальном порядке. Но сегодня что-то пошло не так.

И меня бы могло это волновать, кабы я не подала сегодня заявление на развод.

Только что он тут вообще забыл? Разве не должен быть в полиции? Хотя… с его связями наверняка позвонил кому надо, и гуляй, дорогой, больше не попадайся.

— Уйдём отсюда? — шепчет Нина.

Упрямо мотаю головой и иду к бару. Еще чего не хватало. Больше муж мне ничего не испортит. А будет доставать — так в зале дежурит парочка рослых охранников. Они с удовольствием намнут ему бока, и Геворг это прекрасно знает.

Сажусь на высокий барный стул, улыбаюсь бармену.

— Что для вас? — интересуется симпатичный молодой человек в светлой рубашке и переднике с бейджем.

— Пина колада, — озвучиваю мрачно.

— То же самое, — эхом отзывается Нина.

Я чувствую, что она напряжена, и сама потихоньку начинаю нервничать. Принес же черт сюда этого гада… Не сиделось ему дома!

И физиономия ни разу ни в синяках, в отличие от нас с Лёхой.

Усилием заставляю себя больше не думать о муже. Да и мужем моим ему осталось быть очень недолго. Максимум, месяц. Этот срок сообщила мне та строгая женщина в окошке ЗАГСа.

Бармен ставит перед нами два красивых бокала и тарелку с фруктовой нарезкой.

— От заведения, — улыбается и отчаливает к другим клиентам.

Настроение слегка подпорчено, но это не мешает нам пригубить коктейли и попробовать содержимое подарочной тарелки.

Спустя полбокала мне становится всё равно, кто здесь и зачем. Главное, что я подала заявление о разводе, почти нашла работу и у меня есть моральная поддержка в виде лучшей подруги.

Разве жизнь не прекрасна? А если так, то почему бы и не потанцевать?

Думаю, что легко отделалась… кто знает, что стал бы вытворять благоверный, реши я его простить? А ведь подкрадывалась и такая трусливая мысль.

Ведь так было бы куда проще. Не надо ничего менять, суетиться и лезть вон из кожи, чтобы всеми правдами-неправдами избавиться от предателя.

Подумаешь, изменил, с кем ни бывает? Многие изменяют, и порою это никак не мешает браку…

Но меня от одной только идеи бросало в дрожь. Мне не понять, как женщины могут настолько себя не любить, чтобы терпеть рядом предателя, спать с ним в одной постели, готовить ему еду…

Я для этого слишком брезглива. Гуляет — пусть гуляет и дальше.

Подальше от меня.

На танцполе приятный полумрак разбавлен яркими разноцветными лучами. Уже через пару часов здесь будет не протолкнуться, и потому сейчас комфортнее всего. Когда вокруг не трётся нетрезвая толпа, и никто не пытается прижаться со всех сторон.

Не проходит и двух минут моего танцевального перерыва, как меня вдруг резко дергают за руку и тащат куда-то в сторону.

— Ты что тут забыла? — шипит Геворг, прижимая к стене.

Едва не задыхаюсь от густого запаха его парфюма вперемешку с перегаром.

— Руки убрал!

Нина, как назло, упорхнула в дамскую комнату.

— Ты моя жена! И я не разрешал тебе таскаться по барам!

Едва не смеюсь ему в лицо, хоть внутри всё и дрожит от страха. А вдруг я сильно переоценила местных охранников? Пока что-то никто из них не спешит на выручку…

— Ты серьезно? Жена? А кто тогда та женщина с тобой за одним столом?

— Никто! — выдыхает он мне в лицо, хватая за плечи, — поехали домой.

Пытаюсь оттолкнуть его руки, судорожно осматриваясь в поисках охраны. Почему они до сих пор не вмешались? Пусть и полумрак, но прекрасно видно, как этот мужчина тащит меня против воли.

И всё же они появляются. Правда, уже у самого выхода.

— Отпустите девушку, — равнодушно бросает бугай в форменной футболке, преграждая дорогу мужу.

— Это моя жена! — рявкает тот и пытается обойти охрану по дуге.

Бугай смотрит на меня вопросительно.

— Нет! — я настроена решительно. — Знать его не знаю!

Охранник шуршит что-то в наушник и хватает мужа за плечо. Краем глаза вижу, как мимо нас протискивается брюнетка и торопливо цокает каблуками на выход.

Оскорбилась, видимо. Что ж, можно понять. Наверняка ей уже наобещали золотых гор, а на деле пока только бросают посреди свидания ради бывшей жены...

Охранники отцепляют от меня рычащего мужа и выводят его из бара.

Я со вздохом возвращаюсь на свой стул, чтобы дождаться Нину. Танцевать расхотелось, руки подрагивают. Да и настроение снова стремится к нулю. Не знаю, сколько еще понадобится коктейлей, чтобы вернуть его на прежний уровень.

Нина возвращается через пару минут.

— Пропустила всё самое интересное, — констатирую я невесело, допивая свою пину коладу.

Она обеспокоенно смотрит в сторону столика Геворга.

— Он что…

— Уже всё, вышвырнули его.

— Ты в порядке?

— В полном, — натянуто улыбаюсь. — Давай еще по коктейлю и танцевать.

— А давай. Лёха обещал прийти, уже выспался. Будет нас защищать.

Ну и прекрасно. Надежная мужская компания никогда не помещает.

Стоит заказать по очередному напитку, как чувствую на себе чей-то взгляд.

Оборачиваюсь ко входу и вижу в дверях знакомую мужскую фигуру.

Сердце неприятно ёкает. Похоже, сегодня день встреч. Причем не самых приятных.

Чёрт… а ведь это тот самый мужик, чью машину я помяла. И направляется он прямо ко мне.

Хочется попятиться и отвести взгляд, но я понимаю, что уже не сбегу.

Он меня заметил.

Широкие плечи обтянуты черной рубашкой, массивный подбородок, темные глаза. Чем-то этот мужчина неуловимо напоминает моего мужа.

Такой же высокий смугловатый брюнет с тяжелым взглядом и уверенностью в каждом движении.

И сейчас он уверенно идет ко мне, чтобы напомнить о долге.

Осознание накатывает ледяной волной. А ведь наверняка это он звонил с того незнакомого номера! Я даже трубку не взяла… а теперь и симкарту поменяла. Чёрт…

Что они все сегодня забыли в одном отдельно взятом баре? Мучить меня? Словно я недостаточно намучилась за предыдущие дни!

Отворачиваюсь, тоскливо глядя на Нину. Та вопросительно смотрит в ответ. А ведь я, кажется, не рассказала ей про тот инцидент с авто. Было немного не до него.

Теперь уже и не успею.

Незнакомец заходит с другой стороны и деловито усаживается на ближайший ко мне стул. Чувствую запах терпкого горько-пряного парфюма. Ненавязчивый, но запоминающийся.

Не сомневаюсь, что и общение с его источником запомнится мне очень надолго.

— Игноришь меня? — доносится вибрирующий мужской голос, просачиваясь даже сквозь музыкальные басы.

Тревожно сглатываю. И понес же меня чёрт сегодня в бар. Кто бы знал, что вечер этого плодотворного дня выдастся не ахти?

Понимаю, что глухонемую изображать не получится, и медленно оборачиваюсь. Выдержать на себе этот взгляд очень тяжело.

Никогда ещё не встречала подобных людей…

Сразу вспоминаются все грехи от и до, и становится стыдно за всё.

— Простите? — выдыхаю.

— Не так сразу.

— Что?

— Потанцуй со мной…

И всё? Тогда он простит мне помятое крыло? Что-то подсказывает, что это только начало. Сначала потанцуй со мной, потом поехали ко мне…

Беру Нину за руку в качестве моральной поддержки.

— Пока не хочется.

— Захочется.

Мужчина мягко кладет ладони мне на плечи и разворачивает к танцполу, не успеваю я испугаться.

Нина не понимает, что происходит, глядя на меня широко раскрытыми глазами.

Ясно, что она мне сейчас не помощница.

Ну что ж… танец? Черт с тобой, подавись. А потом я просто уйду, хватит с меня. Этот вечер уже не исправить.

Молча поднимаюсь и шагаю на танцпол. Незнакомец не отстает. Привычное техно вдруг резко меняется на какой-то популярный медляк. Едва не вздрагиваю от неожиданности.

А это откуда тут взялось?

— Это мой бар, — озвучивают мне на ухо, незаметно приближаясь со спины.

На секунду прикрываю глаза. М-да. Вот это я вляпалась… просто по-королевски.

Чувствую на себе взгляд Нины. Кажется, вечер испорчен не только у меня. Думаю, подруга уже тысячу раз пожалела, что предложила мне этот чертов бар.

Да, на будущее, наверное, стоит выбрать иное заведение. Ракушку станем обходить за километр.

Да и Лёху неохота снова впутывать в мои личные разборки.

Брюнет собственнически берет меня за талию и притягивает к себе. Смотрю на его подбородок, касаться этого мужчины желания нет. Только он, пожалуй, не поймет и начнет угрожать разделаться со мной по полной.

А мне подобные угрозы не по карману. Теперь нет.

Поэтому заставляю себя положить руки на твердые мужские плечи.

— Что с тобой? — слышу низкий насмешливый голос, — с прошлую нашу встречу ты казалась более дерзкой.

— С тех пор много воды утекло.

Чужие губы раздвигаются в улыбке.

— Я Арес, а ты?

Это что, прозвище?

Благо, вовремя прикусываю язык, чтобы не озвучить дурацкий вопрос.

— Эля.

— А полное?

— Элла.

— Красиво.

Вскидываю глаза. Мужчина усмехается, только его усмешка не касается темных глаз. Они смотрят загадочно и серьезно, отражая свет ползающих по танцполу рассеянных лучей.

И откуда он только взялся такой на мою голову? Хотя, наверное, я виновата сама. И не только в том, что помяла чужую машину, но и в том, кого выбрала себе в мужья.

Всё это последствия моих собственных решений, не более того.

Теплые ладони греют талию, мужчина неспешно кружит меня под плавные звуки знакомой мелодии. Чужой парфюм кружит голову. Мечтаю, чтобы это все поскорее закончилось, и мы с Ниной могли вернуться домой.

Хватит на сегодня с меня приключений.

Только внутри начинает шевелиться что-то странное. Сама себе удивляюсь. Это что еще за непривычный энтузиазм в моем положении?

Или выпитый алкоголь решил не проходить бесследно и толкнуть меня на приключения?

Именно он заставил поднять глаза и улыбнуться незнакомцу, назвавшемуся Аресом.

— Спасибо…

И правда, стоило ли ссориться с этим влиятельным мужчиной? Ведь это принесет только дополнительные проблемы. А если я буду ему улыбаться, то есть возможность выйти сухой из воды.

Наверное.

— Итак, — начал он, разглядывая мое лицо, — как будем решать нашу проблему?

Разумеется, он не забыл. Глупо было думать иначе. И что, ждет предложений от меня?

Пожимаю плечами. Он мужик, ему и решать. А я уже подумаю, соглашаться или нет.

— Денег у тебя нет, — констатирует он, наблюдая за реакцией.

Ну разумеется, я не напыщенный хозяин самого известного в городе заведения на шикарном авто.

— А еще я замужем.

Отчего-то захотелось об этом ему сообщить. Подробности мужчине знать вовсе необязательно. Но, если у него есть хоть капля совести, он подумает прежде, чем делать непристойные предложения.

Как в тот раз.

Темные глаза блестят весельем, будто я сказала что-то смешное.

Какое-то движение у входа вдруг привлекает мое внимание. Смотрю туда и вижу мужа.

Что, опять?? Ловлю на себе его взгляд и невольно вздрагиваю.

И тут, воспользовавшись моментом, Арес решает меня поцеловать…

Среагировать я не успеваю, потому что мужчина предусмотрительно берет меня за запястья. Иначе давно бы уже получил по холёному лицу.

Пожалуй, зря я ему улыбалась. Слишком он наглый… беспардонная скотина, охреневшая от вседозволенности. Решил, что, если я ему должна, так теперь стелиться перед ним буду?

Изловчившись, кусаю его за губу. Он дергается и отстраняется. Но не торопится высказывать мне по поводу укуса. Улыбается белозубо, не выпуская моих запястий.

— Вы что творите? — шепчу хрипло.

Голос садится от волнения.

Мужа в дверях уже нет. Видимо, снова загребли бдительные охранники. Только не сомневаюсь, что поцелуй он видел.

Хотя это не особо сейчас волнует.

— Тебе не понравилось? — скалится мой новый знакомый.

— Руки уберите от меня! — хриплю.

Сердце колотится, как не своё. Сейчас я бы даже не отказалась от присутствия мужа. Он собственник, и наверняка кинулся бы на этого странного типа. А я бы сбежала под шумок и постаралась больше никогда не показываться на глаза им обоим.

Ради такого я даже цвет волос готова сменить…

Краем глаза вижу, как Нина танцует с каким-то парнем. Подруга периодически кидает взгляды в мою сторону.

М-да, подкинула я ей проблем. В своё время она лишь поплакалась мне в жилетку пару дней, а дальше жизнь потекла своим чередом.

У меня же непрекращающийся кошмар. Одно перетекает в другое, другое — в третье. И непонятно, когда это всё наконец закончится.

— А вот и голосок прорезался, — мужская улыбка превращается в оскал, — думала, просто так съедешь? Нет, отработаешь по полной.

От волнения начинает кружиться голова. Он смотрит в мое полное паники лицо и вдруг снова смеется.

— Да шучу я, извини, — отпускает мои запястья, — шутки у меня такие, специфические.

Резко выдыхаю, разворачиваюсь и иду к бару. Там ругаются Нина с Лёхой.

А я и не заметила, как он пришёл.

— Ты же знала, что я приду, какого черта? — шипит блондин, сверкая глазами.

— Я просто потанцевала с парнем, Лёх. Что не так?

— Он тебя лапал, Нина!

— Тебе показалось!

Влезать в чужие разборки — дело неблагодарное. Поэтому беру сумку иду в сторону дамской комнаты.

Здесь никого.

Привожу себя в порядок, чуть смачиваю лоб холодной водой. Щеки горят, сердце колотится. Что за проклятое место?

Больше я сюда ни ногой. Никогда. Нина, думаю, тоже не захочет. С таким-то владельцем… ну его лесом, такого шутника.

Дверь открывается, я поднимаю взгляд и в отражении зеркала над раковиной вижу Ареса. Дыхание застревает где-то в горле.

— Это женский…

— Я знаю. Но я могу ходить, где хочу, я здесь хозяин.

Застываю, чувствуя накатывающая панику. Это что, очередная шутка?

— Что вы хотите от меня?

— А на что похоже?

— На то, что вы маньяк.

Снова смеется негромко, подходя ближе. Хочется метнуться от него прочь, но ноги не планируют меня слушаться. Мужчина оказывается за моей спиной. Вокруг сгущается аромат его терпкого парфюма.

Не отрывая от меня взгляда, Арес опускает голову, чтобы легонько коснуться губами основания моей шеи. По телу бегут щекотные мурашки, и я дрожу.

А что, если он меня сейчас здесь просто изнасилует? И я ничего не смогу поделать…

— Я не маньяк, ты мне просто нравишься, Эля. А ты бегаешь, как испуганный оленёнок. Глаза по пять копеек, видела бы себя со стороны.

Ну еще бы… поставил бы себя на моё место. Хотя сомневаюсь, что сможет. Его, наверное, никогда не домогались малознакомые мужики, не уважающие чужое личное пространство…

— Отойдите, или я закричу.

— Ну кричи, — усмехается. — Я тебе не враг. Пусть тебе и хочется так думать.

— Что вам нужно?

— Сходишь со мной на свидание?

Да никогда в жизни! Этот мужик меня пугает до дрожи. Даже больше, чем мой чересчур агрессивный муж, будь он неладен.

Арес касается пальцами моего виска. Когда умывалась, я смахнула волосы в сторону, и теперь моя ссадина видна во всей красе.

— Кто это сделал?

— Один такой же настойчивый, как и вы.

Темный взгляд холодеет недобро, а желваки на щеках напрягаются.

— Не нужно сравнивать меня с кем попало. Эля.

По спине снова бежит неприятный холодок. Да кто он, черт побери??

— Мне нужно идти.

— Ну пойдем. Отвезу тебя домой.

Да что ж это такое… из огня да в полымя.

— Я никуда с вами не поеду!

Он кладет ладони на раковину по обе стороны от меня, ограничивая в передвижениях.

Между нами расстояние в пару сантиметров, не больше. Закрываю глаза, дыша через раз.

Да что вообще происходит??

Он резко разворачивает меня к себе за талию и склоняется, горячо дыша в губы.

— Может, еще раз спросишь, чего я от тебя хочу?

Мои ладони упираются ему в грудь. Под пальцами — твердость напряженных мышц и мерный тяжелый стук чужого сердца.

Колени слабеют. Нужно оттолкнуть его от себя и сбежать. Но смогу ли на этих дрожащих ногах? Где вся моя смелость, когда она так нужна? Почему я вдруг такая беспомощная и жалкая?

— Я вам всё отдам… деньги за вашу машину, — шепчу, заикаясь.

— Думаешь, они мне нужны?

Да я уже и не знаю, что вообще думать!

Музыка из зала заглушает все звуки, вибрируя где-то в груди.

Он отстраняется, чтобы взять меня за руку. Пальцы тонут в его большой смуглой ладони.

— Идем, отвезу тебя домой.

Этот мужчина всерьез считает, что я сяду к нему в машину и назову адрес??

Ноги всё еще не слушаются. Я боюсь даже сделать шаг. Так и стою, глядя прямо перед собой.

Видимо, он принимает это, как руководство к действию. Берет меня за подбородок и приподнимает, чтобы приблизиться губами к губам.

И в это мгновенье дверь в дамскую комнату распахивается.

Я поворачиваю голову, едва избегая поцелуя.

— Эля?

Нина стоит в дверях и смотрит на меня круглыми, полными неодобрения глазами…

Мужчина не торопится от меня отодвигаться. Опомнившись, я просачиваюсь мимо него к двери. Торопливо шагаю на подкашивающихся ногах, почти бегу.

Он тут же направляется следом, явно не собираясь позволять мне выпорхнуть на свободу. Впервые жалею о размолвке с мужем. Будь всё как раньше, меня бы не понесло в бар. И все проблемы с помятой машиной тоже пришлось бы решать Геворгу.

И вот в первые же дни свободной жизни я сталкиваюсь с её главным минусом — отсутствием защитника. А у меня даже перцового баллончика в сумке никогда не водилось…

Каждой женщине в этом мире нужен достойный защитник. Особенно если у нее нет денег.

Мимоходом хватаю Нину за руку и иду с ней вместе к выходу. Лёхи в баре нет… плохие новости.

— Эль, что это за мужик? — шепчет Нина, то и дело оглядываясь.

Видимо, Арес не отстает и решил не выпускать свою дичь из поля зрения.

— Хозяин Ракушки, — объясняю, задыхаясь от волнения и быстрой ходьбы, — недавно я помяла его машину своей ладой, а сегодня мы вдруг столкнулись, и он хочет взять с меня оплату натурой.

— То есть, ты не знала, что он владелец бара? — изумляется она.

Бросаю на ее возмущенный взгляд.

— Ты думаешь, я бы тогда сюда пришла??

— А зачем ты с ним танцевала, Эль?

— Он меня заставил, ты разве не видела?

— Я вообще не слышала, о чем вы говорили… думала, он твой старый знакомый.

Не надо мне таких знакомых. Ни старых, ни новых.

Обойдусь.

Стоит шагнуть к выходу, как перед нами возникает охранник. Тот самый бугай, что выпроваживал Геворга.

Нет, в этот бар я точно больше ни ногой. Только бы выбраться теперь отсюда. Щеки до сих пор полыхают румянцем, а на лице горят чужие прикосновения.

— С дороги уйдите, пожалуйста, — еле сдерживаясь, чтобы не закричать, цежу сквозь зубы.

Но бугай на меня даже не смотрит. Он смотрит мне за спину.

— Спасибо, Дима, — слышится оттуда, и охранник отходит в сторону.

Я не успеваю проскользнуть первой, преследователь реагирует быстрей.

Он легко опережает нас перед дверью и выходит из здания, а затем оборачивается, чтобы взять меня под локоть. По-хозяйски, как старую знакомую.

И Нина снова смотрит на меня с огромным подозрением, словно я в чём-то обманываю.

Пытаюсь убрать от себя мужскую руку. Бесполезно. Вцепился, как в родную.

— Отпустите! — шепчу на грани паники.

— Что происходит? — встревает подруга, — вы что себе позволяете?

Арес ее словно не замечает, ведя меня в сторону припаркованного авто. Он что, насильно меня туда затолкать собрался? Ну да, как иначе…

— Нина, звони в полицию!

Глупая идея. Меня уже двадцать раз увезут неизвестно куда прежде, чем те соблаговолят хотя бы ответить на звонок.

— Посмотрите, что творится! — истерично вскрикивает неподалеку знакомый голос.

Резко оборачиваюсь и вижу свекровь.

Она выбирается из машины Геворга и шагает к нам.

Арес кривит губы в усмешке:

— Тяжелая артиллерия подъехала.

И правда, что творится… Возле входа в бар начинают толпиться люди, и все взгляды сейчас прикованы к нам. С одной стороны, это даже неплохо. Возможно, кто-то мне даже поможет, если вдруг мой новый знакомый продолжит настаивать на совместной поездке.

Но что тут забыла свекровь?? Зачем муж приволок её сюда?? Типа, если его не пускают в бар, то пустят её? Надо же, какой упёртый!

Леокадия движется сквозь толпу, как ледокол сквозь айсберги. Настигает нас в два шага и буквально вырывает меня из лап похитителя.

В душе мелькает нечто, сродни благодарности, но тут же исчезает в пучине раздражения.

«Ходи, оглядывайся!»

Я не забыла ее последнее сообщение. И теперь свекровь тащит упирающуюся меня в сторону машины мужа. Торможу, что есть сил. Её цепкие пальцы до боли впились в запястье. Наверное, будет синяк.

Нина беспокойно семенит следом с паникой в глазах. В таких разборках ей явно довелось участвовать впервые. Как, в общем-то, и мне.

И у меня трясутся руки. Кажется, еще немного и упаду в обморок. Висок снова начинает ощутимо ныть…

— А куда это вы тащите девушку? — робко интересуется кто-то из толпы.

— Куда надо! — рявкает свекровь, отбив у всех остальных желание задавать вопросы.

— Вы что творите? — пищит Нина ультразвуком, цепляясь за меня с другой стороны.

Наверное, хочет перетянуть на свою сторону, как канат. Только Леокадия Арсеновна куда сильней.

Арес бороться за свою добычу не хочет. Видимо, понял, что с Леокадией бороться бесполезно.

Он стоит у машины, сложив руки на груди и глядя на меня с насмешкой. Мол, выбор за тобой, Эля. Или я, или любимая свекровь.

Не сомневаюсь, ему сейчас очень весело.

В отличие от меня.

Леокадия беспардонно заталкивает на заднее сиденье авто. Нина вскрикивает, когда, захлопывая дверь, свекровь едва не прищемляет ей пальцы.

— Ну что, наблядовалась? — шипит женщина, глядя на меня с ненавистью. — Думала избежишь наказания??

Я не могу ответить. Дыхание застревает где-то в горле. Просто смотрю на неё, как на сумасшедшую. Какое еще наказание, что она вообще несёт?

Водительское сиденье пустует.

Я оборачиваюсь, чтобы увидеть Геворга. Он машет руками, что-то выговаривая усмехающемуся Аресу, и охранники отчего-то не спешат их разнимать. Слишком заняты фейс-контролем у входа.

После того, как меня затолкали в машину, толпа потеряла интерес к происходящему и устремилась в бар.

Я не слышу, о чем муж говорит, но сейчас, наблюдая двух мужчин рядом, понимаю, что они действительно похожи, как братья.

Нина дергает ручку дверцы, та распахивается. Свекровь кричит не своим голосом, и я выныриваю из ступора.

Опомнившись, выпрыгиваю из машины и несусь в сторону стоянки такси. Не успеваю. Через несколько метров меня перехватывает Геворг.

Едва не ударяюсь лицом о его грудь, судорожно отстраняюсь и ловлю взглядом знакомое лицо.

Любовница мужа стоит на площадке для курения. В ее руке длинная тонкая сигарета. Другую руку она держит на животе в очень характерном жесте, будто обнимая его снизу…

Женщина ловит мой взгляд и ехидно усмехается.

Что это? Она беременна??

Не то, чтобы это сильно удивляет, но… Геворг всегда хотел детей. Он сам из многодетной семьи, рос среди многочисленных братьев и мечтал о такой же большой семье.

Но мне не хотелось уходить в декрет сразу же после замужества. Я просила его немного подождать. И вот результат…

Значит, это и есть причина его измены? Он просто хотел наследников? Даже неважно от кого?

С трудом сглатываю, переводя взгляд на мужа. Тот держит меня за руки, глядя в лицо больным взглядом.

— Она что, беременна от тебя?

Он щурит глаза.

— Закрой рот, дорогая. Тебе ли меня обвинять…

— Что??

Не выпуская моей руки, мужчина ведет обратно к машине. Нина судорожно что-то набирает в телефоне. Понятно, что от Геворга меня сейчас никто не защитит. Уж тем более хрупкая Нина.

И мне очень хочется взять себя в руки, вырваться от него, но что я могу? Я, слабая женщина против огромного мужчины, который, к тому же, свою силу на мне уже демонстрировал?

— Куда ты меня тащишь?

— Домой, поговорим.

— О чем нам с тобой разговаривать?? Отпусти, мне больно!

— Будет еще больней.

— Ты в своем уме?

Ему всё равно. Кажется, муж совершенно слетел с катушек, и мне от этого до безумия страшно.

Нас окружает толпа охранников. Незаметно отрезает путь, беря в кольцо. Мне плохо, я дрожу от волнения и страха, не понимая, что происходит вокруг.

Геворг пытается растолкать мужчин, но у него не выходит. Они оттесняют его от меня. Муж рычит, а я выскальзываю из этой толпы, пятясь прочь.

Вижу свекровь.

Она торопливо идет в мою сторону. Ну уж нет.

Разворачиваюсь и бегу на стоянку такси. Нина за мной. Мимоходом бросаю взгляд на Ареса. Тот не поменял своей позы. Так и стоит, облокотившись бедром о капот своего авто.

— Не за что, — бросает мне след.

Свекрови не удается нас догнать. Мы садимся в первое попавшееся такси и называем адрес.

Я откидываюсь на сиденье, закрывая глаза. Меня трясёт.

Чего Геворгу еще от меня нужно? У него уже есть беременная любовница, так почему не отпустить? Еще и свекровь приплел…

Хорошо, что не всю семью собрал. Страшно представить, что тут началось бы.

Нина осторожно трогает мою руку.

— Мне кажется, тебе пока что нельзя выходить из дома, — говорит она негромко, — что-то странное творится. Чего они добиваются?

Пожимаю плечами. Кто бы знал.

— Думаю, за это время он привык считать меня своей собственностью. Разводиться у них не принято, знаешь… вот и Геворг посчитал, что я не могу уйти без его разрешения. А он не разрешал.

В голове всплывает давнее воспоминание. Как мы видели свекра с другой женщиной… выходили с мужем из молла, а тот как раз выезжал с парковки. И на переднем сиденье авто была вовсе не свекровь.

Я задала мужу закономерный вопрос, но тот меня проигнорировал, отвлёк какими-то другими новостями.

Теперь стало понятно. Но Леокадия… почему она одобряет такое положение вещей? Традиция, привычка? Или просто некуда пойти от неверного мужа?

Неужели крыша над головой дороже самолюбия?

Теперь еще и яростно помогает сынуле возвратить строптивую собственность. Нина права. Какое-то время мне нужно не показываться им на глаза.

Опять же неудобства для Нины. Из груди вырывается тяжелый вздох. Угораздило… врагу не пожелаешь.

Только я не Леокадия, я не стану покорной овцой. Хочет вернуть — перехочет. Заявление подано, даже два. Могу подать еще одно в полицию, свидетелей предостаточно.

Закрываю лицо руками, тяжело дыша. Но слез нет. Эмоции мне сейчас ни к чему, нужно успокоиться и взять себя в руки.

— Я и правда не знаю этого человека, хозяина бара, — поднимаю голову, смотрю на подругу измученным взглядом. — Если б знала, то наверняка сказала бы тебе об этом.

Она поджимает губы.

— Я еще никогда не встречала таких наглых типов, — выдыхаю, глядя куда-то мимо неё. — Он домогался до меня в туалете, представляешь?

— Но это же он помог тебе сбежать от мужа, — возражает та неуверенно. — Я видела, как он кивнул охранникам, и они оттеснили его от тебя.

— Я его не понимаю… я вообще сейчас мало чего понимаю, — шепчу расстроенно. — Я будто в чём-то очень сильно провинилась, и это мое наказание. Только в чём?

Ника тяжело вздыхает.

— Всё наладится.

Медленно киваю, вдруг вспомнив:

— Хочется верить. Любовница Геворга, знаешь… кажется, она беременна.

Глаза подруги округляются.

— Вот же гад! Ты уверена?

— Очень похоже на то, если она, конечно, не поиздевалась. Ничуть не удивлюсь. Хотя, какая теперь разница. Главное, что не я.

Покачав головой, Нина достает кошелек, чтобы рассчитаться с таксистом.

Через минуту мы идем к подъезду.

— А что у вас с Лёхой? — вспоминаю.

Она снова тяжко выдыхает и тянется за ключами.

— Он очень ревнивый… и дернул меня черт согласиться на танец с тем парнем. Это все коктейль.

Закатываю глаза. Ещё один ревнивец.

— Знаешь, вся эта ревность от неуверенности в себе.

Она согласно кивает.

— Так я ему и сказала. Психанул и ушел.

М-да… о Лехе я была лучшего мнения.

Поднимаемся на этаж, Нина открывает дверь, но та распахивается на десять сантиметров и резко замирает.

— Лёха? — напряженно зовёт девушка, — что за дела? Убери цепочку!

— Явилась? — слышится из квартиры не самым трезвым голосом, — Нагулялась уже? Вот где гуляла, туда и иди!

— Ты серьёзно сейчас? — злится подруга. — Вот и уйду!

Леха молчит пару минут, и Нина хлопает дверью так громко, насколько возможно. Через пару мгновений она снова распахивается, и мы видим помятого мужчину.

Он смотрит недобро.

— Хочешь домой? Заходи, — тянет сквозь зубы, переводя мутный взгляд с нее на меня, — только без подружки. Эля на тебя очень плохо влияет.

Я отступаю назад, не ожидав от некогда дружелюбного блондина такой отповеди.

— Леха, ты в своём уме? — Нина тоже не ожидала. — Эля моя подруга и она очень помогла мне при разводе, тебе ли не знать!

— Я видел только, как она сосалась с каким-то мужиком через два дня после якобы измены мужа! — усмехается блондин.

— Ты что, его оправдываешь? Мужская солидарность? Он же избил её!

— Никого он не избивал! Она сама под руку кинулась. Он увидел, как Эля упала, и рванул к ней, но уже соседи прибежали, и мы его вытолкали. Так что неизвестно еще, у кого тут рыльце в пушку!

Новая информация заставляет Нину замолчать на несколько секунд, и я понимаю, что лишняя.

— Мне пора, — стараюсь говорить спокойно, — Лёха прав, загостилась.

— Куда ты пойдешь? — хмурится подруга, хватая меня за руку.

Она попадает пальцами по оставленному свекровью синяку, и я неприязненно морщусь.

— К маме, куда же ещё. Это будет лучшей мотивацией поскорей найти собственное жилье.

Нина переводит взгляд на Лёху, но тот непоколебим.

— А в понедельник на собеседование придешь? — Нина расстроена.

Но это их семья, я не собираюсь вносить разлад. Без меня они помирятся куда быстрей.

— Да, спасибо, Нина, увидимся в понедельник.

Разворачиваюсь и на деревянных ногах спускаюсь по лестнице к выходу из подъезда.

— Как тебе не стыдно! — подруга тут же начинает выговор. — Она пришла за помощью, а ты… к тому же это я предложила бар…

Остальное я уже не слышу.

Бензин в машине на нуле, так что, боюсь, не доеду.

Поэтому плетусь на автобусную остановку. Темнеет, но общественный транспорт еще ходит. Повезло.

Через минуту стою у столба, выглядывая автобус. В душе странная пустота, как в выжженной пустыне.

Кажется, я безумно устала, и все эмоции будто выгорели.

Но пусть лучше так, чем эти бесконечные нервы. Только что-то подсказывает, что это ненадолго. Сейчас я приеду к матери, и начнется… бесконечные лекции, упреки, непрошенные советы.

Было бы где ночевать, я бы даже не задумалась навестить родительницу. Наверняка она еще и запах алкоголя от меня учует.

С неё станется.

И денег не так много, чтобы снять вот прямо сейчас какой-нибудь хостел.

Вспоминаю прощальный взгляд Нины. А ведь она думает так же, как и Лёха. Я уверена, что подруга мне не верит.

В ее понимании муж-изменщик не может вести себя так, как Геворг. Не станет преследовать жену, выцеплять из баров с риском быть избитым охранниками, не станет ухищряться, чтобы вернуть.

Зачем?

Её собственный муж, когда она узнала об измене, просто с легкостью согласился на развод. Лишь бы не поднимать скандал и не цапаться по поводу дележа имущества. Всё тихо-мирно и без лишней суеты.

Мне бы так…

Поэтому Нине трудно было поверить в то, что я говорю правду. Ведь действия Геворга больше похожи на то, как бы среагировал муж, которому наставили рога.

Ну что ж… мне не верят. Разве я смогу разубедить? И надо ли?

Теперь это только мои проблемы. С самого начала были только мои.

Какие вообще могут быть претензии к Нине? Спасибо и на том, что приютила хотя бы на день.

Автобуса всё нет, а тьма сгущается. Внутри ворочается тревожное подозрение, что ночевать придется в машине.

А может она-таки дотянет до ближайшей заправки? Или всё-таки разориться на такси?

Выуживаю из сумки телефон и набираю маму. А вдруг она вообще не дома? Ключей от ее квартиры у меня нет.

Та не берет трубку. Всего десять, неужели уже спит?

Чёрт… может и дверь не откроет. Что же делать то, а?

Иду к машине, пикаю брелком и забираюсь внутрь. Холодает, и даже печку не включить. Стрелка на нуле.

С тяжелым вздохом откидываюсь на сиденье и вспоминаю расположение ближайших заправок. Ну доеду, и куда потом?

Хоть к мужу возвращайся, честное слово. Только от одной мысли меня начинает слегка потряхивать.

«Будет ещё больней.» — эта его угроза очень расходится с тем, что сообщил Лёха.

Мол, я под горячую руку попалась.

Вполне возможно, но… Лёха мог просто быть очень недоволен ситуацией и наболтать сгоряча.

Никому нельзя верить, и не на кого надеяться. Кроме себя.

Только что я могу сейчас?

Со вздохом завожу мотор. Всё-таки решаюсь поехать к матери, здесь не так далеко, может и дотяну.

Попробую её разбудить. Если уж совсем никак, то заночую в машине.

Качаю головой. Это было бы смешно, кабы не было так грустно.

Бросаю взгляд через плечо и жму на газ, чтобы выехать с парковки.

Секунда, и сердце пропускает удар. Машина очень удачно глохнет в полуметре от блестящего бампера чужого авто.

А этот тут как появился?? Как привидение из ниоткуда! А если бы… чёрт!

Выскакиваю из машины, чтобы наорать на нерадивого водилу, который умудрился запереть меня на парковке. Ведь видел, что собираюсь выезжать!

Не дохожу несколько шагов до смутно знакомого авто и останавливаюсь, как вкопанная.

Не бывает таких совпадений. Он что, преследует меня? Злость перемешивается со страхом.

Окно черного, почти слившегося с темнотой авто, медленно опускается.

Я судорожно оглядываюсь по сторонам, облизывая враз пересохшие губы.

В этот непривычно тихий вечер пятницы спальный район словно вымер. Никого… только дорога шумит за соседним домом.

И мне туда уже не добраться.

Мелькает мысль вернуться к Нине. Но как попасть в подъезд, я даже пароля не знаю! И Лёха будет снова не рад.

Думаю, им обоим сейчас не до меня.

— Поехали, Эль, — слышится знакомый мужской голос, а затем из машины появляется и его обладатель. Арес улыбается, ловя мой взгляд. — Ты мне должна, помнишь? Уже дважды.

Смотрю на этого чересчур самоуверенного мужчину. Холёного, избалованного вседозволенностью и женским вниманием. И чего он ко мне прицепился? Не оттого ли, что оказалась чересчур строптивой?

— Должна что? Зачем вы меня преследуете?

Вздохнув, он распахивает дверцу машины.

— Вот заодно и обсудим. Не на улице же разговаривать. Прошу.

Судорожно соображаю, что предпринять дальше. Вернуться к себе в машину и вызвать полицию? Успею ли добежать? До мужчины два метра, до двери моей несчастной лады — столько же.

А Арес уже доказал, что может двигаться очень быстро, если захочет.

Медленно выдохнув, пытаюсь воззвать к голосу его разума. Если таковой, конечно, имеется.

— Я никуда не поеду с вами, вы же понимаете. Давайте лучше созвонимся завтра.

Его усмешка никуда не исчезает. Кажется, вся ситуация мужчину очень даже забавляет.

— Нет, Эля, второй раз я на это не куплюсь. Прыгай в салон. Быстро.

Еще и командует. Мне бы такую самоуверенность…

Я успеваю сделать единственный шаг прежде, чем вижу машину. Она въезжает во двор и резко тормозит рядом с нами.

Едва не взвизгиваю от испуга.

Геворг решил, что последнее слово за ним. Выскочив из машины, муж направляется ко мне. Следом за ним появляются его братья.

Я мечусь, как птица в клетке не зная, куда деваться.

Теперь попала во всех смыслах… Как кур в ощип, и скоро из меня сварят суп.

Или зажарят. В общем, мне сильно не поздоровится.

В последнюю секунду, когда решаю-таки прыгнуть в свою ладу, меня хватают сильные мужские руки и заталкивают в машину. В машину Ареса.

Опомнившись, пытаюсь выбраться обратно, да поздно. Центральный замок надежно предотвращает очередной побег.

Сквозь тонированное стекло смотрю, как муж останавливается на полпути, играя желваками. А затем прыгает обратно в авто.

— Пристегнись, — бросает Арес. — Сейчас будут гонки.

Трясущимися руками послушно щелкаю замком ремня безопасности. В голове полный хаос.

Боже, зачем я вообще вышла из машины? Зачем ушла от Нины? Надо было на коленях умолять Лёху остаться хотя бы на ночь!

Что теперь будет со мной?? Зачем я Аресу, что вытворит Геворг?

Хотя скоро всё это перестает волновать. Машина несется по ночным улицам со скоростью света, огибая чужие авто и игнорируя светофоры. Я держусь обеими руками за кожаное сиденье, забыв, как дышать.

Только бы выжить в этой смертельной поездке. А остальное решится как-нибудь само собой. Только бы выжить…

Авто урчит сытым хищником, закладывая такие виражи, что у меня сердце перестаёт биться. И хотелось бы закрыть глаза, чтобы всего этого не видеть, да, кажется, я потеряла эту способность.

Пальцы сводит от напряжения.

Ну хотя бы от преследователей мы оторвались. Причем очень быстро. Арес явно знает, что делать. И ему плевать на камеры. Ничуть не сомневаюсь, что и на штрафы тоже.

— К-куда вы меня в-везете, — шепчу похолодевшими губами.

Спустя какое-то время он всё-таки сбрасывает скорость. Мы выезжаем за город, мимо мелькают фонари и начинается лесополоса.

Кажется, еще немного, и я просто сойду с ума от страха.

— В гости, — отзывается тот невозмутимо.

Повернув голову, гляжу на его четкий профиль, на расслабленно сжимающие руль пальцы. Кольца нет.

Как и совести.

— В гости к кому?

— К себе, разумеется.

У меня кружится голова. Висок уже почти не болит, но сердце продолжает колотиться, как не своё.

— Сомневаюсь, что мне понравится.

— Почему? У меня уютненько.

Закатываю глаза.

— Вряд ли я смогу это оценить. Меня затолкали в машину силой!

— А ты хотела, чтобы Геворг сделал из тебя котлету? Да я тебя спас. Но благодарности, видимо, не дождусь.

— Ты знаешь моего мужа?

Говорить вы этому человеку как-то уже не хочется. Пиетет исчез сразу после, как тот имел наглость увезти меня силой.

— Ага, имею неудовольствие.

Так может всё это не более, чем способ позлить его еще больше?

— И насколько хорошо знаешь?

— Достаточно.

— Вы родственники?

Мужчина окидывает меня насмешливым взглядом.

— Что, так заметно?

— Очень.

Покачав головой, он резко выворачивает руль, сворачивая с основной трассы. Я едва не падаю с кресла, спасает ремень безопасности.

Ну для чего водить, как ненормальный? Что за манера? Так можно угробить нас обоих!

Сжимаю зубы, понимая, что возмущаться бесполезно.

Машина въезжает в ворота незнакомого коттеджного поселка и мчится по освещенной красивыми фонарями дороге вдоль аккуратных газонов и возвышающихся среди них домов.

Я рассматриваю аккуратные, спрятанные за коваными заборами шале и мысленно восторгаюсь.

Несмотря на весь ужас ситуации нельзя не признать, что эта улица очень напоминает картинку из рекламного буклета элитной загородной недвижимости.

Арес проезжает всю улицу, чтобы остановиться в самом ее конце, буквально на отшибе. Остальные дома отсюда даже не видны. Зато здесь стоит невероятная тишина и даже слышно, как поют сонные птицы.

Заглушив мотор, мужчина выходит из машины, чтобы обойти капот и открыть дверь для меня.

Проигнорировав его руку, я шагаю наружу и оглядываюсь вокруг. Мы остановились перед красивым светлым особняком с панорамными окнами, широкой верандой и с необычной плоской крышей с выглядывающей оттуда каминной трубой.

— Добро пожаловать, — улыбается Арес одними уголками губ, и я вдруг вспоминаю недавнюю сцену в барном туалете.

По спине тут же бежит неприятный холодок, а пальцы сжимаются в кулаки.

Мужчина смотрит на меня сверху-вниз, не отрывая взгляда. Теперь он знает точно, что его никто не спугнет.

И никто не помешает…

Кусаю губы, глядя на него настороженно. Чего еще можно ожидать от человека, который привёз меня сюда силой? И, главное, для чего?

В гости…

Мужчина расслабленно-спокоен, будто каждый день только и делает, что водит к себе подобных гостей.

— Мне нужно домой.

— К мужу? Или есть варианты? — усмехается.

Вокруг приглушенно стрекочут сверчки, и они тоже словно смеются над моим жалким положением.

Вариантов нет. Арес об этом прекрасно осведомлён. Интересно, откуда бы?

— Это похищение, — констатирую.

Покачав головой, он разворачивается, чтобы направиться в сторону дома.

— Идём, у меня там есть салат и стейк. А еще были тарталетки с малиной… Не знаю, как ты, а я очень хочу есть.

От его ленивой расслабленности мне не по себе. Отчего-то она пугает не меньше откровенной агрессии.

Если бы Арес абьюзил и угрожал, я бы просто убежала, перепрыгнув низкий забор. Но что делать в ответ на это вот?

Он хочет меня покормить?

— А что потом?

— Жесткий секс, разумеется. Всё, как я люблю. Сначала на кухонном столе. Не переживай, подложим для тебя диванную подушку, чтобы не ушиблась.

Стою, как вкопанная, глядя на широкую спину удаляющегося мужчины.

Он что, издевается надо мной?

Разворачиваюсь и иду в обратную сторону. Через главные ворота могу и перелезть, не гордая. Выберусь из поселка, а там разорюсь на такси до города.

Я не услышала его шагов.

У самого выхода с участка Арес настигает и подхватывает меня на руки. Легко, как пушинку. Задохнувшись от возмущения, начинаю брыкаться бешеной кошкой. Но мужчина пресекает мои попытки освободиться, крепко прижимая к себе.

— Ты знаешь, что очень небезопасно гулять одной по ночам? — шепчет мне в макушку.

Чужие руки держат так, что даже не вздохнуть, не то, что вырваться.

— Зачем ты это делаешь? — судорожно выдыхаю, слушая бешеный стук собственного сердца.

От волнения оно колотится где-то в горле.

— Теперь ты моя ответственность, а я не хочу, чтобы ты пострадала. Так что идем в дом.

И это не вопрос. Он переносит меня через порог и ставит на ковер в гостиной.

Зажигается свет и пиликает автоматический замок, избавляя меня от последней возможности сбежать.

Хотя, было бы желание…

Но Арес будто поставил себе задачу больше меня не пугать. Он выглядит слишком расслабленным для того хищника, каким был в баре. А может, мужчина всего лишь хочет, чтобы я расслабилась и потеряла бдительность?

Сняв ботинки, он расстегивает верхнюю пуговицу темной рубашки и кивает в сторону кухни.

— Время ужина. Мы просто поедим. Я не насильник и не воюю с женщинами. Просто составь мне компанию. Меньше всего мне хочется, чтобы ты сидела где-нибудь в углу испуганным мышонком, поскорее мечтая убежать. Я сам отвезу тебя, куда захочешь. Утром.

Причем звучит он вполне правдоподобно. Или я уже настолько отчаялась, что готова поверить во всё, что угодно.

— Только утром?

— А тебе есть куда пойти ночью?

Мне и в другое то время некуда, но ему об этом знать необязательно. Тем более что он, кажется, уже знает.

— Обещаешь, что не тронешь меня и пальцем?

— С чего бы мне это обещать?

Мужчина скрывается в кухне, и я опасливо шагаю следом.

— Потому что иначе я могу устроить проблемы, — смотрю на него угрожающе.

Арес едва не смеется. Он достает из холодильника бутылку вина и блюдо с холодными стейками.

— Домработница отлично готовит. Она будет просто счастлива, если ее стряпня понравится моей внезапной гостье.

Мясо отправляется в микроволновку.

— Не стой, как бедная родственница, помоги с тарелками.

Я не собираюсь играть в его игры. Мужчина смотрит на меня выжидательно и закатывает глаза.

— Я не сделаю ничего, чего бы тебе не захотелось, Эля, — вздыхает насмешливо и тянется за штопором.

— Так же, как сегодня в женском туалете?

— Только не говори, что тебе не понравилось.

— Я не люблю насилие.

— Тогда почему ты до сих пор с Геворгом?

Арес переводит взгляд на мою ссадину.

— Не твоё дело.

— И правда. Тарелки, Эля. Средний шкафчик.

На всякий случай оглянувшись, шагаю навстречу и со вздохом распахиваю дверцы. Пусть только попробует что-нибудь предпринять. Надеюсь, до этого всё-таки не дойдёт, иначе я за себя не отвечаю.

И стойка с ножами вот она, прямо под рукой… Арес ведь не может этого не понимать, верно?

Что странно, я не чувствую исходящей от этого мужчины опасности. Не теперь.

Будто, оказавшись под собственной крышей, он перешел в режим отдыха и в охоте не заинтересован.

Но это не значит, что я могу позволить себе расслабиться. Рядом с таким, как Арес это просто невозможно.

Достаю пару тарелок. Не проходит и секунды, как мужчина оказывается позади. Сердце пропускает удар, меня окутывает ароматом его парфюма и чувством дежавю.

Между нашими телами расстояние в сантиметр. В моих руках тяжелая посуда, и я уже готова бросить тарелки, чтобы схватиться за нож, но мужчина тянется к шкафчику и тут же отступает назад с двумя бокалами в руке.

В его глазах искрится веселье, а мне хочется рвать и метать. Но не хочется конфликта. Хватило проблем с одним мужчиной, чтобы начинать их ещё и с другим.

Возможно, только этого он и ждет.

Сжимаю зубы, глядя на него в упор.

— Будь так добра, достань из холодильника салат, — мурлычет сладко.

Нет, он издевается!

Арес вытягивает из моих рук тарелки и идет к столу, а я на подгибающихся ногах шагаю к холодильнику.

Если бы не вся эта ситуация и не волнение, я бы с удовольствием поразглядывала незнакомый интерьер.

И наверняка заметила бы, насколько здесь всё продуманно и как уютно. Но я едва смотрю, сконцентрировав всё внимание на своем похитителе. Вдруг что вытворит?

Только возле холодильника меня вдруг привлекает одна деталь. Я даже слегка теряю концентрацию и на мгновенье замираю рядом с плоской металлической дверцей.

И снова не слышу, как мужчина оказывается рядом.

Резким движением Арес срывает с дверцы маленькую фотографию девушки и швыряет ее в мусорное ведро.

— Она не должна здесь быть.

Поворачиваюсь, чтобы заглянуть ему в глаза. Мужчина выглядит совершенно невозмутимым, но теперь он просто обязан ответить на мой вопрос.

Потому что девушка на фото — та самая брюнетка, любовница моего мужа...

Арес уже не такой довольный, как прежде. Его взгляд заледенел.

— Это кто? — спрашиваю, внимательно наблюдаю за его лицом.

Сложив руки на груди, тот опирается бедром о столешницу, наблюдая за мной в ответ.

— Одна шлюха. Доставай салат и идём есть.

— Это я знаю. Кто эта шлюха тебе?

— Уже никто. А что, ревнуешь?

Ха. Много чести.

— Когда торговали совестью, ты стоял в очереди за самолюбием.

На чужих губах змеится прежняя усмешка, но я не собираюсь его веселить.

— Знаешь, так не бывает, чтобы мужчина вдруг ни с того ни с сего проявлял такое пристальное внимание. После того, как ты признал родство с Геворгом, я засомневалась еще больше. Но теперь знаю наверняка. Твоя женщина загуляла с моим мужем, и ты решил ей с моей помощью отомстить?

Поджимает губы. По его выражению сложно что-то понять. Но уж слишком мое предположение похоже на правду. И Аресу остается либо это подтвердить, либо правдоподобно опровергнуть.

— Месть для женщин, Эля. А я мужчина, как нетрудно заметить.

И почему я ему совсем не верю? Наверное потому, что мужчинам больше не верю в принципе.

— Так кто она, Арес? Ты ведь уже знаешь, что она спит с моим мужем? И, возможно, беременна от него?

Даже мускул не дрогнул на его лице.

— Никто, Эля.

— А ты фото всех «никто» клеишь на холодильник?

— Ты выговариваешь мне, будто мы уже сорок лет как женаты.

— С тобой я бы и неделю не выдержала!

— Проверим?

Разговор идет куда-то не туда, и я снова начиню нервничать.

— Она тебе изменила, Арес, — сжимаю кулаки, не собираясь отступать. — Разве я не права?

— Вот поэтому она и никто, — говорит он тихо, глядя мне в глаза.

Итак, я права. Кто бы сомневался.

— Мне пора.

Разворачиваюсь и иду к двери. Он вскидывает руку, преграждая путь.

— Куда, Эля? Я вроде сказал, что насиловать не собираюсь. Не хочешь есть — не ешь.

— Ты такой же, как и Геворг. Одного поля ягода.

Неприязненно сузив темные глаза, мужчина вдруг берет меня за плечи. Мне не больно от его захвата, но и приятного мало.

Он слишком близко для комфортного.

— Не сравнивай меня с кем попало, золотце, — его пальцы чуть сжимают плечи на грани боли, — я не предатель, никого никогда не предавал и никому не мстил. В отличие от него, у меня есть понятие о чести.

Кусаю губы.

— И всё же…

— Это ты помяла мою машину, глупая. Уже забыла?

— А как твоя машина оказалась позади моей так внезапно?

Качает головой, в глазах — прежняя насмешка.

— Ты вкусно пахнешь, знаешь… чем-то медовым.

— Не заговаривай мне зубы! И руки убери. Я поняла, ты просто хочешь насолить Геворгу.

Он рычит, но руки всё-таки убирает.

— Какая же ты упёртая!

— Не без этого! Так что вези меня обратно!

— Обойдешься. Я сказал утром, значит утром. Идём есть.

Остаюсь на месте, мрачно наблюдая, как он невозмутимо направляется к холодильнику, чтобы достать злополучный салат.

— Идём, Эля, — повторяет, распахивая дверцу, — я не смогу спать, зная, что оставил гостью голодной. А если я не смогу спать… то ты тоже не сможешь.

От многообещающей улыбки по спине крадется отрезвляющий холодок.

Арес ставит на стол миску с салатами и дымящиеся стейки, после чего демонстративно отодвигает для меня стул.

Поджав губы, медленно иду, чтобы опуститься на сиденье.

— Умная девочка.

Он разливает по бокалам вино и садится напротив, затем двигает к себе тарелку, чтобы положить еду.

— Расскажи, чем ты занимаешься, Эля.

Серьезно? Он считает, что я стану вести с ним светские беседы?

Хмуро молчу, но мужчина никак не реагирует на моё нежелание общаться. Он ставит передо мной полную тарелку и приступает к еде.

— Я строю загородные дома, — сообщает, — а еще у меня несколько заведений по всему городу.

Каков молодец. Опускаю глаза в тарелку. Желудок, как назло, сжимается при виде аппетитного зеленого салата с сухариками и кусочками ветчины. Беру вилку и пробую листик, политый приятным сливочным соусом.

Сойдёт.

— Раньше мы с твоим мужем были партнерами, — продолжает он невозмутимо, пробуя вино.

— Раньше — это до того, как он увел твою женщину?

Арес закатывает глаза.

— Ещё раньше. До того, как наши пути разошлись, Эля.

— Кто он тебе?

— Никто, как и она.

— А я? Средство для мести?

Мужчина смотрит неодобрительно.

— Будешь вредничать — пойдешь спать голодной. Я уже сказал, что месть — это не про меня. Мстят либо женщины, либо обиженные. А мужчины не обижаются, они просто идут дальше и становятся лучше, учитывая прежний опыт.

Ну надо же, диванный философ.

— И похищают незнакомок с улиц.

— Почему бы и нет, если незнакомки не хотят идти по-хорошему?

— Дикарь.

На это он только смеется.

— Ты забавная.

Отодвигаю тарелку. С меня хватит.

Поднимаюсь из-за стола и иду на выход. Понятно, что из дома меня не выпустят. В таком случае попробую найти комнату, чтобы переночевать. И желательно с надежным замком.

Разумеется, он идет следом.

Ловит меня на лестнице и разворачивает к себе.

— И куда ты опять собралась, могу я узнать?

— Подальше от тебя.

— Настолько неприятен?

— Даже не представляешь. Это для тебя какая-то шутка?

— Ты слишком остро реагируешь, Эль. Воспринимай проще.

Закрываю глаза, чтобы не видеть насмешливого взгляда. Кажется, еще секунда, и взорвусь.

— Ты не понимаешь… — рычу.

— Понимаю. Очень понимаю, — звук его голоса заставляет распахнуть глаза, — прекрасно понимаю, что у тебя и так куча проблем, а тут еще какой-то странный мужик пристает, но я не хочу…

Не успевает он договорить, как слышится страшный грохот.

Мы замираем, понимая, что где-то в доме только что разбилось окно. Но окна ведь не бьются просто так.

Следом звучит очередной грохот. Ещё окно.

Становится ясно, как день, что на дом напали. Кажется, я уже даже знаю, кто.

— Иди наверх, — приказывает Арес, посуровев.

Развернувшись, он быстрым шагом идет в кухню.

В панике сжимаю руки. Что делать?? Тянусь к болтающейся на боку сумочке, чтобы достать телефон и набрать полицию.

Арес выходит из кухни, в его руке — темный блестящий стол. Ноги мне вдруг отказывают. Судорожно выдохнув, опускаюсь на ступени.

— Я же сказал, иди наверх! — рычит он, зыркая в мою сторону, — быстро!

Вскакиваю, спотыкаясь, бегу в указанном направлении. Пальцы сжимают телефон.

Снизу снова разбивается очередное окно. Да что там такое??

Оказавшись на втором этаже, вижу холл и несколько дверей. Подбегаю к единственному окну и прижимаюсь лицом к темному стеклу.

По двору вокруг дома мечутся тени. Сколько их там, боже? Геворг собрал армию?? Или это люди Ареса? Есть ли они у него вообще?

Сердце готово выпрыгнуть и груди. Мне страшно до безумия. Словно все сошли с ума… один бьет окна, второй собирается стрелять.

Что с ними со всеми не так??

Вижу знакомую фигуру, а следом раздаются оглушающие хлопки выстрелов.

Распахиваю окно.

— Геворг! Чтоб тебя! Что ты творишь! Убирайся отсюда, пока тебя не пристрелили как соба…

Он вскидывает голову, глядя прямо на меня, и слова застревают где-то в горле.

Судорожно жму кнопку быстрого вызова. Кажется, я в полушаге от нервного срыва. Если б только знала, что всё будет именно так… за километр бы обходила Геворга по широкой дуге!

Он сумасшедший! Просто больной!

— Алло, полиция? — и вдруг понимаю, что не имею понятия, где нахожусь.

Открываю локацию.

— Да, слушаю вас, — звучит в динамике монотонный мужской голос.

— Здесь, — шепчу, задыхаясь, — перестрелка!

Называю адрес из локации, а в следующую секунду телефон летит на пол. Меня хватают со спины, зажимая рот, и я понимаю, что это не Арес, и даже не Геворг.

Скорее всего кто-то из его братьев.

Мычу, упираясь всеми конечностями. Нечем дышать. Меня держат очень крепко и тащат по лестнице спиной вперед. Задыхаясь, рвусь изо всех сил, чтобы освободиться из чужих рук.

Но те только сжимают сильней.

А потом вдруг отпускают.

Так резко, что я падаю на ковер, уперевшись в него руками. Тяжело дышу, чувствуя, как пульсирует кожа после жесткого захвата.

Слышу глухие звуки ударов. Меня мутит.

— Отошел от неё!

Поворачиваю голову и понимаю, что я сижу на ковре в прихожей между двумя мужчинами. Арес и Геворг застыли по обе стороны комнаты.

А третий, держась за окровавленную голову сидит, прислонившись к стене.

— Успокойтесь оба, — шепчу в ужасе, но меня никто не слышит.

Накрывает страшным осознанием, что это всё не про меня. Я лишь предлог, чтобы разобраться за какие-то собственные обиды. За ту же брюнетку. Кто она Аресу? Не жена ли?

Хотел он мести или нет, она получилась сама собой.

А Геворг не стерпит посягательств на свою собственность. Ведь именно ею он меня считает. Вошла в семью — стала его. Значит, не имею права её покинуть.

И уж тем более не смею не то, что завести отношения, но даже словом перекинуться с другим мужчиной.

А тут целый поцелуй… вот у благоверного и снесло крышу. И он прекрасно понял, за что ему мстят.

— Твоя жена сама от тебя ушла, идиот, — хозяин дома с презрением смотрит на незваного гостя, — так отпусти и не позорься. Бегаешь за ней, как школьник.

— Тебя забыл спросить. За собственной женщиной не уследил, так не учи других!

— Шлюхи меня не интересуют! — зло бросает Арес, шагая вперед и вскидывая оружие.

Зажмуриваюсь от страха. Как скоро приедет полиция? И приедет ли вообще??

Краем глаза вижу за спиной Ареса тень.

— Осторожно!

Тот не успевает среагировать. Падает, как подкошенный, когда возникший из ниоткуда, как черт из табакерки, очередной брат Геворга бьет его по затылку.

Взвизгиваю, и муж шагает ко мне.

Как нашкодившего котенка, хватает за шкирку и поднимает на ноги.

— Скучала, любимая? — прижимая к себе, мужчина тяжело дышит мне на ухо. — Переживала, что застрелят, заботливая моя…

Жесткие пальцы вплетаются в волосы. А затем он тащит меня на выход.

До боли стискиваю зубы, чтобы не показать, как напугана.

Да по нему тюрьма плачет! Вломился в чужой дом… что они сделали с Аресом? Это же разбой!

Он сам хоть соображает, что творит??

— Вызови скорую, — хриплю без надежды быть услышанной, — он мог его убить!

Меня заталкивают в машину на заднее сиденье. Геворг садится следом.

Остальные мужчины занимают передние сиденья, и авто двигается с места. В салоне пахнет кровью, а меня снова мутит.

Геворг тянется ко мне, чтобы схватить и прижать к груди. Крепко, почти жестко, на грани боли.

Мне страшно, но я не стану терпеть над собой насилия. Никогда больше.

Вцепляюсь в него ногтями. Что он сделает? Снова ударит?

Но ему всё равно, Геворг будто и не чувствует впившихся в его грудь ногтей.

Опустив голову, жарко дышит мне в волосы.

Где-то вдалеке слышатся полицейские сирены. Они пролетают мимо через несколько минут после того, как машина мужа выворачивает на трассу.

Остается надеяться, что успеют вовремя и помогут Аресу. И было бы прекрасно, если у того в доме окажутся камеры… тогда найти виноватых будет проще простого.

Найти и наказать.

Он привозит меня в нашу квартиру. Как преступницу, заводит в нее, крепко держа за плечо, чтобы не смела вырваться.

Небрежно скинув ботинки, муж толкает меня в сторону гостиной и шагает следом.

Я медленно опускаюсь на диван, глядя в пол, чтобы не встречаться взглядом с его дикими глазами.

Геворг останавливается напротив.

— Ну а теперь, любимая, мы поговорим.

Молчу, сжимая пальцы в кулаки. Я сломала о мужа два ногтя, а ему хоть бы хны.

Он подходит вплотную и нависает, как скала. Давит на меня одним своим присутствием. Не уверена, что хочу с ним общаться.

Что я скажу? Меня не услышат всё равно. О своей вине Геворг давно забыл, теперь я для него виновата во всём.

В побеге, в предполагаемой измене.

И готова я тоже ко всему, наверное… Хотя в голове до сих пор не укладывается, как муж мог пойти на преступление.

Ведь иначе это не назвать.

Мужчина опускается рядом со мной и откидывается на спинку дивана.

Краем глаза вижу расстегнутую на две пуговицы тёмную рубаху, крепкую шею и уголок смуглой груди. Когда-то Геворг казался мне очень красивым.

Сейчас он для меня чудовище, с которым я не имею понятия как себя вести.

Мужчина смотрит на меня тяжелым взглядом. И я могла бы ответить таким же, но смысл? Он сильнее.

И теперь мне никто не помощник. Ни Нина, ни Арес, ни даже полиция. Поэтому стоит ли лезть на рожон?

— И давно ты с ним? — интересуется Геворг.

— С кем?

— С моим двоюродным братом снюхалась.

Надо же… они даже ближе, чем я могла предполагать.

— Я помяла его машину в тот день, когда застала тебя здесь с какой-то шлюхой. Кто у вас будет, кстати? Мальчик, девочка? — говорю максимально ровно и спокойно, глядя прямо перед собой.

Чтобы ни единым жестом не вызвать у него вспышку злости. Ведь тогда мне несдобровать.

— Значит, недавно… — выдыхает он, закидывая руки за голову и невидяще глядя в потолок. — Надеюсь дальше поцелуев дело не зашло?

Надейся. Упрямо молчу. Я не заслужила подобный допрос.

Он вздыхает и тянется рукой к моему лицу. Резко отстраняюсь, глядя исподлобья.

Муж опускает руку и смотрит на мой раненый висок.

— Прости, я не хотел сделать тебе больно.

Кусаю губы, чтобы не рассмеяться во весь голос.

— А изменить хотел? А обманывать меня? А преследовать, как какую-то преступницу? А позволять своей матери мне угрожать? А охотиться за мной со своими братьями? А таскаться со своей шлюхой по барам? Это ты всё хотел, Геворг??

Не сдерживаюсь, и в голосе прорываются резкие нотки.

Он медленно выдыхает, сжимая пальцами переносицу.

— Ты моя жена, Эля. Из всех женщин, которые у меня были я предпочел только тебя….

Какая честь. И что теперь, ноги ему целовать? Не сомневаюсь, муж был бы не против. А свекровь и вовсе растаяла бы от счастья.

— А ты предала меня с первым встречным.

Он качает головой, хмуря брови. Я не верю собственным ушам.

— Ты издеваешься надо мной? Совсем за дуру принимаешь? Это не ты меня застал, а я тебя, алё! А после ты натворил такого, что теперь никаким штрафом не отделаешься! Тюрьма по тебе плачет, дорогой!

Муж переводит на меня потемневший взгляд.

— Это не твои проблемы, а я как-нибудь разберусь. Твоя главная проблема сейчас вернуть моё доверие.

Едва не задыхаюсь от возмущения. Нет, он точно больной. Сумасшедший…

— С чего ты взял, что я вообще хочу его возвращать? Я подала на развод.

— Что?

Мужчина даже замирает на мгновенье, как хищник перед прыжком.

— Что ты сказала?

— Что ты услышал. Скоро я буду свободной женщиной. Но и сейчас ты не имеешь никакого права меня удерживать. Мы не в средние века живём!

По крайней мере я. Насчет него не уверена.

— Значит ты отзовешь заявление.

Медленно качаю головой. Щас, разбежался. Несусь, волосы назад.

Он склоняется ближе.

— Я сказал, ты заберешь заявление о разводе.

— Скажи еще, а то я не расслышала, — шепчу, зло сузив глаза.

Не ему мною командовать.

Не успеваю моргнуть, как муж вдруг хватает меня за шею. Не сжимает, но просто держит, плавно приближаясь.

— Завтра мы с тобой поедем туда, где ты его подавала, и ты отзовешь это заявление. Поняла?

— Нет! — Хватаюсь руками за его запястья, — отпусти! Убери свои руки! Я тебя в тюрьму засажу!

Он на секунду прикрывает глаза и сжимает пальцы. Так, что я уже не могу говорить, а только хватаю воздух ртом, цепляясь за его руки в попытке оторвать их от себя.

— Ты поедешь, — рычит он глухо сквозь зубы, — и отзовешь заявление. Иначе мало тебе не покажется. Еще раз повторить?

Молчу, тяжело дыша. Перед глазами танцуют черные точки.

— Зачем? Почему ты меня не отпустишь?

— Потому что ты моя жена! — рявкает, отбрасывая меня на диван.

Падаю на мягкое сиденье и трогаю кончиками пальцев пульсирующую кожу шеи.

— И ты ею останешься…

— А ты в это время будешь развлекаться со шлюхами?

— Я мужчина и буду делать всё, что захочу!

Кусаю губу до боли, а глаза начинает щипать от слез. Хотя обещала себе не плакать. Огреть бы его сейчас чем-нибудь тяжелым, чтобы мозги на место встали. Хотя разве они там были вообще?

Разве адекватный человек вообще может рассуждать вот так?

— Может мне и детей потом твоих от любовницы воспитывать? Что ж ты на ней не женишься?

— Надо будет — воспитаешь!

Рывком поднявшись с дивана, он начинает нервно мерять шагами комнату.

Нет, я так не смогу… это какое-то издевательство. Его словно подменили. Или это я всё это время носила розовые очки, не желая снимать.

И вот они разбились, и я наконец то вижу неприглядную правду?

Во рту соленый привкус крови, пальцы дрожат. Нужно бежать от него куда глаза глядят, только куда?

Раздается звонок. Геворг идет в коридор, а я остаюсь сидеть на диване, глядя прямо перед собой.

Мне даже не интересно, кого там принесло на ночь глядя.

Свекровь. Слышу её самодовольный голос:

— Вот, отец просил передать. Самое время… а то совсем распоясалась. Распустил ты жену, сынок.

Дверь закрывается, и муж возвращается в гостиную.

В его руке тонкая кожаная плеть.

— Ты опозорила меня перед семьёй.

Я уже видела эту гадость.

Она висела над камином в доме родителей Геворга рядом с их фамильным гербом и какими-то старинными кинжалами.

Во время редких визитов к свёкрам я часто смотрела на этот герб. Родители мужа любили хвастать своей древней фамилией и происхождением от княжеского рода.

Теперь, видимо, мне грозит приобщиться в этой древности. Меня изобьют семейной реликвией?

Поднимаю взгляд и смотрю в мрачное лицо мужа. Его пальцы сжимают жёсткую рукоять плетки. Неужели он и правда пойдёт на это?

Он, который всего минуту назад извинялся за то, что причинил боль?

Хотя теперь я уже ничему не удивлюсь. Падать ниже ему просто некуда.

У мужа звонит телефон. Протяжно, раздражающе. Я молчу.

Больше не скажу ему ни слова. Хватит.

Он смотрит на меня, поджав губы, словно ждёт ответных действий. Будто я сейчас начну оправдываться, валяться у него в ногах, умолять о пощаде.

Не дождётся.

Вместо этого я думаю о свекрови.

Что было у неё в голове? Ведь дождалась сыновей, вызнала новости и тут же помчалась с плеткой наперевес к любимому отпрыску. Наверняка она не раз получала ею и сама. Теперь переживает, как бы другим досталось не меньше.

Старая грымза…

— Молчишь? — нервно выдыхает Геворг, — нечего сказать?

Телефон продолжает надрываться. Он берет его со стола.

— Да, Наталья Денисовна, — мужской голос преувеличенно спокоен, даже холоден. — Она здесь.

Наверное, мама увидела мою машину во дворе и задалась закономерным вопросом. А трубку я не беру, потому что телефон остался в доме Ареса.

Откуда она, интересно, явилась так поздно?

Видимо, у неё налаживается личная жизнь. У всех налаживается, кроме меня. Вон даже у той самой шлюхи всё распрекрасно… отдыхает в чужой постели, ходит по барам, ни о чем не переживает.

Никто не угрожает ей плетью.

Муж передает мне телефон, и я со вздохом беру трубку.

— Эля! — начинает мама требовательно, — что происходит?

Чего только не происходит, но перечислять всё я точно не буду. Иначе у нее волосы дыбом встанут.

— Что конкретно тебя интересует? — спрашиваю устало, откидываясь на спинку дивана.

— Я видела твою машину, и соседи сказали, что тут творилось что-то невообразимое!

— Вызови полицию на адрес Геворга, пожалуйста.

— Что?? — она явно не ожидала подобной просьбы. — Какую еще полицию?

— Ноль-два, мама, он собирается…

Геворг отбирает у меня телефон и подносит его к уху.

— Эля сейчас не в себе, — произносит сквозь зубы. — Всё хорошо.

Слышу, как мама решительно заявляет:

— Я приеду!

— В этом нет нужды, — Геворг отключается, бросает телефон в кресло и снова смотрит на меня.

— А ведь ты знал, что твоя любовница жена брата, — догадываюсь вдруг.

— Не жена, подруга, — уточняет он равнодушно, — и встречались они недолго.

— Ты соблазнил женщину своего родного брата!

— Двоюродного…

— Не суть. И ты считаешь это мужским поступком?

Он кривит губы.

— Не тебе меня упрекать и объяснять, что значит быть мужчиной, Эля!

— Почему же? Судя по всему, ты путаешь определения. Мужчина — это не самец собаки, готовый вскочить на любую…

Он дергается навстречу, и я осекаюсь.

— Она сама на меня вешалась!

— И ты не смог устоять перед соблазном?

— Мой главный соблазн — это ты, девочка. А она просто шлюха.

Закрываю глаза, чтобы медленно выдохнуть, а муж продолжает:

— Я женился на тебе, Эля! На тебе, не на ком-то ещё! — он почти кричит, чуть склонившись, чтобы быть еще ближе, — никто не имеет значения, кроме тебя. Ты моя жена, моя женщина, я выбрал тебя на всю жизнь, понимаешь? Чтобы состариться с тобой и вырастить детей, на тебя похожих!

Качаю головой. Вот на подобные слова я когда-то и повелась. Но второй раз у него не прокатит.

Только сейчас осознаю, какой была глупой, когда клюнула на эти дешевые сказки. Но тогда просто некому было подсказать.

Мама не любит всех мужчин без исключения, поэтому вряд ли стала бы хорошей советчицей.

А больше спросить было некого. С небольшой высоты моего жизненного опыта Геворг казался чем-то невероятным.

А он увидел молодую неопытную девочку, которую можно прогнуть и переделать под себя. Решил, что я буду терпеть его загоны и измены.

Что ж, он тоже ошибся.

Молча смотрю в злые темные глаза. Он может говорить всё, что угодно. Теперь я знаю цену его словам. Они не стоят ничего.

— У тебя будет ребенок от любовницы, ты забыл?

Муж передергивает плечами.

— Ты не слышишь меня Эля! Она никто, как и её дети. Есть только мы с тобой, всё остальное ничего не значит, как ты не поймешь?!

— Ты прав. Я никогда не пойму и не прощу. Это предательство. Ты клялся в верности и обманул.

Сжав зубы, он хватает меня за плечо, и я судорожно выдыхаю в ожидании удара. Но ничего не происходит. Муж только злобно щурится, хмуря брови.

— А сама ты, Элечка… разве не предавала?

— По себе судишь?

— Мои братья видели тебя с Аресом, Эля! Тебя, мою жену… ведь мы могли всё решить с тобой, не вынося сор из избы! А теперь они считают, что я женился на шлюхе!

Кто бы знал, насколько мне наплевать, что думают его братья. Да и сам Геворг тоже. Больше всего хочется уйти и больше никогда в жизни его не встречать.

— Ты опозорила меня, Эля. Опозорила перед всей семьёй!

Тоже мне, трагедия…

— То есть, это всё моя вина, да? — усмехаюсь, безумно устав от этих полуночных разборок. — Не ты виноват в том, что не удержал дружка в штанах, а я, что не стала этого терпеть? Так может мне надо было переждать, пока ты закончишь и кофейку вам пока сварганить? Думаешь, я настолько ни во что себя не ставлю?

— Ты, наверное, не совсем поняла, что значит быть замужем, дорогая, — поднявшись, он поджимает губы, играя желваками. — Ну так я тебе объясню!

Испуганно выдыхаю, слыша резкий свист плети.

Плечо обжигает болью. Широко распахнутыми глазами смотрю на застывшего напротив мужчину и плеть в его руках.

Он что, ударил меня?

Геворг вдруг отбрасывает плётку и кидается ко мне. Сжимает в объятиях, валит на диван, подминая под себя.

Упираюсь ладонями в его грудь, задыхаясь от тяжелого веса. Чувствую исходящий от него запах… и начинает проясняться.

Да он, черт побери, снова пьян! И как я не заметила этот нездоровый блеск в его глазах… но запах от рубашки выдаёт, что муж явно пригубил.

Что с ним такое? Настолько расстроился из-за моего поцелуя с Аресом?

Только это уже не мои проблемы!

Изо всех сил отталкиваю его от себя, но мужчина слишком большой и не в адеквате, чтобы хотя бы почувствовать мое сопротивление.

Мне тяжело, перед глазами мелькают черные точки.

— Раздавишь… — хриплю, и муж слегка отстраняется, давая отдышаться.

Но захвата не ослабляет. Обнимает обеими руками, горячо дышит в висок.

— Прости, я не хочу причинять тебе боль. Слишком люблю, — шепчет, почти рыча, — если б не любил, не женился бы никогда. У нас так не принято, Эля.

— Мне плевать, как у вас принято! Слезь с меня!

— Нет, ты моя. Я тебя никуда не отпущу, — горячие руки шарят по моему телу. Геворг начинает покрывать поцелуями мои волосы, щеку, подбородок.

Едва не трясусь от отвращения. Лучше бы бил…

— Слезь с меня! Я тебя ненавижу!

Ему всё равно. В его понимании я уже полностью его. Его собственность, его рабыня, его вещь. И он может делать со мной всё, что пожелает.

Рабыне слова не давали. И пусь скажет спасибо, что не избил до полусмерти.

Ведь так, наверное, у них тоже принято.

Плечо пульсирует болью, пока Геворг, тяжело дыша, пытается залезть мне под платье. Но длинная юбка застряла между нами, и мужчина безжалостно рвет тонкую ткань.

— Прекрати! — визжу, понимая, что муж собирается делать.

Не избить — так изнасиловать, и разница только в том, что от первого он вряд ли получит удовольствие.

А на меня ему наплевать. Всегда было наплевать, вот только поняла это я слишком поздно для того, чтобы что-то кардинально изменить.

Впиваюсь в него ногтями. Так сильно, что они болят, а следом кусаю мужчину изо всех сил. Не время для реверансов, иначе всё может закончиться очень плохо.

Еще никто и никогда не позволял себе такого по отношению ко мне.

А вот драгоценный муж… но он мне тоже больше никто. Он для меня просто умер. И даже не сегодня, а в тот день, когда я увидела его верхом на незнакомой брюнетке.

Укус оказывается чувствительным, и мужчина рычит, хватая меня за волосы, чтобы оторвать от себя. Застонав от боли, разжимаю зубы. Во рту — привкус крови, на чужой щеке — характерный отпечаток.

И мне вдруг отчего-то становится очень смешно. Наверное, это нервное. Зажмуриваюсь и смеюсь негромко, хотя скорее звук напоминает плач.

Муж гладит меня по лицу, его руки дрожат, и я снова чувствую горячее дыхание на своих губах.

Открываю глаза, смотрю с ненавистью.

— Слезь с меня, ты отвратителен. Меня сейчас стошнит! Иди к своей шлюхе! А мне противно даже находиться с тобой рядом!

Геворг вдруг недобро улыбается. Берет моё лицо в ладони, приподнимаясь надо мной на локтях.

— Ревнуешь…

— Убери свои поганые руки, иначе...

— Что ты мне сделаешь? — усмехается, — закусаешь до смерти?

— Отпусти, мне больно!

— Врёшь.

Я резко вскидываю голову, и лоб встречается с его носом.

Сквозь искры в глазах чувствую, как по лицу течет что-то горячее. В воздухе появляется запах крови, и меня мутит.

Зато муж наконец оставляет в покое. Судорожно вскакиваю и смотрю на его окровавленное лицо. Он держится за переносицу и смеется.

— Нос мне разбила, бешеная… ну почему ты раньше не сказала, что такая? Я бы раньше изменил, чтобы узнать, что ты такой бываешь.

Изменил бы еще раньше?? То есть, ему смешно?

Для него это всё только развлечение… да он же самый настоящий психопат!

Вижу плётку и кидаюсь к ней, чтобы подхватить с пола. Замахиваюсь на Геворга, но тот вскидывает руку и перехватывает рукоять.

Я не успеваю отпустить. Геворг тянет на себя и ловит меня в объятия. Прижимает к груди, жадно целуя окровавленными губами.

Я устала сопротивляться. Просто руки опускаются, а сердце бьется, как после марафона. Кажется, еще немного, и выпрыгнет из груди.

Мой муж — чудовище… говорят, можно прожить с человеком всю жизнь, но так и не узнать его до конца.

Я прожила с Геворгом больше года. Выходит, мне всё-таки повезло, что я поняла его истинную сущность не через десятки лет?

Теперь бы только вырваться. Если он меня не угробит.

Но тот пока только обнимает до хруста ребер и целует так, что я задыхаюсь от запаха крови.

А потом раздается звонок в дверь. Громкий и резкий, заставляя вздрогнуть. И тут же снова звонит телефон.

Что там опять? Свекровь принесла фамильные кинжалы?

С тяжким вздохом Геворг отталкивает меня от себя. На ослабевших ногах я просто опускаюсь на пол. По щекам текут слезы, все лицо в крови, а платье порвано.

Сквозь ткань рукава на плече просвечивает кровоподтек. Всё-таки плеть оставила след.

И сейчас у меня болит не только плечо. Я вся как большой сгусток пульсирующей боли. От кончиков пальцев до макушки.

А еще болит внутри, и эта боль изливается слезами по моему окровавленному лицу. Я не могу их контролировать.

Это просто край. С меня хватит. Поднимаю взгляд, слыша чьи-то шаги и вижу мать.

Ахнув, та хватается за сердце и поворачивается к ухмыляющемуся Геворгу.

— Что ты сделал с моей дочерью??

— Что она со мной сделала! — парирует тот, указывая на свой разбитый нос, — избила меня, бешеная. Как вы так воспитали свою дочь, что она смеет поднимать руку на мужа?

Лучшая защита — нападение, и Геворг явно решил придерживаться этой тактики.

Мать хмурит брови. Шагая навстречу, усаживается рядом со мной. В ее глазах — неподдельный страх.

— Что стряслось? — спрашивает едва слышно.

Смотрю на нее измученно. У матери, похоже, собственные розовые очки, и она их не снимает никогда. Уж слишком хочется видеть меня счастливой, поэтому ей трудно представить какие-то проблемы в моей семье.

И она оправдает их, как угодно. Если я сейчас скажу, что всё хорошо, мама несомненно поверит, улыбнется и отправится восвояси.

Но я не скажу.

— Давай уйдём, — шепчу.

— Куда?

— Забери меня отсюда, пожалуйста, — выдыхаю, — я тут больше не останусь. А если останусь, не факт, что выживу. Он бил меня плетью.

Кажется, это никак не укладывается в ее мировоззрение. Глаза матери округляются.

— Он… что??

Киваю, понимая, что показаться на улице в таком виде не смогу. Пусть даже и в темноте. Кое-как поднимаюсь и плетусь в ванную, чтобы привести себя в порядок.

Переоденусь, и ноги моей здесь больше не будет.

Никогда.

Закрываюсь в ванной, чтобы умыться холодной водой. Смываю с себя чужую кровь, вытираю лицо.

А после любуюсь на безвозвратно испорченное платье.

Испачканное в крови, порванное в двух местах… Через минуту выхожу, иду в спальню. Стягиваю с себя рваное платье, вместо него надеваю футболку и джинсы.

Мама ждет меня в зале. До этого они с Геворгом о чем-то негромко переговаривались. Судя по всему, ругались.

Иду в коридор, мама за мной.

Только на пути стоит муж. Замер в дверях, сложив руки на груди. Даже уже успел вытереть лицо. Но переносица всё еще красная и чуть припухшая.

Мама легонько трогает меня за плечо, но даже от этого касания я вздрагиваю и испуганно оборачиваюсь.

Она смотрит на меня со странным выражением.

— Ты уверена, что хочешь уехать?

Я даже замираю на пару секунд от неожиданности.

В смысле?

— Что заставило тебя так думать? Он увез меня силой, избил… и ты считаешь, этого недостаточно?

Мама беспокойно смотрит на Геворга. Тот отвечает ей уверенным взглядом. Таким непохожим на испуганный мой.

Медленно выдыхаю, еле сдерживаясь, чтобы не заорать.

— Тебе нужна помощь, — говорит муж.

Спокойно, проникновенно, словно и не он вопил тут благим матом несколько минут назад.

Театр по нему плачет.

— Помощь, чтобы убраться от тебя подальше! — бросаю, пытаясь пройти мимо.

Он снова не позволяет.

— Эля, останься. Завтра я свожу тебя в больницу.

— Сам туда съезди. Что ты выдумал? Для чего? Хочешь выставить меня ненормальной, чтобы даже мать отказала мне в помощи? — поворачиваюсь к ней. — И ты ему веришь? Ему, но не собственной дочери? Ты ведь приехала, сорвалась посреди ночи, чтобы убедиться, что у меня всё хорошо. И что, по-твоему, это хорошо?

Закатываю рукав футболки, демонстрируя вздувшуюся алую отметину от удара плетью.

Мать молча берет меня за руку и идёт на выход.

Геворг со вздохом перегораживает дверной проём.

— Нет, Наталья Денисовна, — качает головой, — я был так добр, что пустил вас сюда. Но свою жену вам не отдам, уж простите.

— Да как ты смеешь!

— Я её муж. И этим всё сказано.

— Мам, ты вызвала полицию?

Геворг усмехается, переводя взгляд на меня.

— Мало ты знаешь про мою семью, Эля. В частности, их профессии. Вызывай кого угодно, если очень хочется. Потом увидишь результат.

Его слова не впечатляют. Да, я в курсе, что братья мужа занимают какие-то там должности… но мне плевать.

Я решила, что уйду, и неважно, что для этого нужно будет сделать.

— Уйди с дороги, — хриплю, понимая, что бесполезно.

Он не отпустит просто так.

Перед глазами колышется алая пелена. И ничего, что я сломала об него несколько ногтей. У меня есть ещё.

Мама достаёт телефон.

— Кому звонить собрались, Наталья Денисовна?

— Тебе лучше выпустить нас, Геворг, — хмурится та.

Она растеряна, но не уверена в том, что следует принимать настолько уж кардинальные меры. Особой решительностью мама никогда не отличалась.

А сейчас и вовсе оробела.

Зачем, спрашивается, приехала?

— Вы можете идти куда пожелаете, а Эля останется здесь. Завтра я отвезу ее в больницу. Всё хорошо, не переживайте, — успокаивает этот манипулятор.

Мама смотрит на меня с большим сомнением, но я вижу, что она колеблется.

Она не боец, для неё это всё дикий стресс.

— Если хочешь, иди, — поджимаю губы.

— Тогда я останусь с тобой, — решает она, — и сама завтра отвезу в больницу.

В душе шевелится благодарность за такую заботу. Неужели в кои-то веки мать и правда мне пригодилась?

Да только оставаться здесь совсем не хочется. Но мне в голову приходит одна мысль, и я согласно киваю.

Муж улыбается, думая, что победил.

Выгнать мать он не сможет, и то плюс.

А ночью мы сбежим. Пусть только заснёт.

— Тогда располагайтесь на диване в гостиной, Наталья Денисовна, — улыбается Геворг плотоядно.

Развернувшись, шагает к входной двери, чтобы закрыть ее на ключ, который затем прячет в карман.

Мама растерянно хлопает глазами. Кажется, до неё начинает доходить, во что вляпалась ее дочь.

Кусаю губы, понимая, что осуществить задуманное будет не так уж просто.

И всё же иначе никак.

На часах уже почти полночь, а сна ни в одном глазу.

Поворачиваюсь к маме:

— Ты не против, если я лягу с тобой на диване?

Та не успевает ответить.

— Я против, — встревает муж. — Ты будешь спать со мной, любимая.

— Нет! — выдыхаю в ответ мужу.

Демонстративно иду к дивану, чтобы его разложить, а затем в спальню. Нужно взять постельное и пижаму. Геворг заходит следом.

— Спокойной ночи, Наталья Денисовна, — произносит насмешливо.

Щелкает дверной замок.

Я медленно оборачиваюсь с постельным бельем в руках.

— Открой дверь.

Он качает головой и кивает на кровать.

— Ложись баиньки, любимая, уже поздно.

Кидаю белье на пол, стараясь дышать ровно. Он просто меня выводит. Делает это специально, чтобы мать удостоверилась в том, что я не в себе, и перешла на его сторону.

Несмотря на всё, что муж натворил.

А мне не хочется посвящать её во все подробности. У нее и без того сердце слабое.

Разочаровавшись в мужчинах после моего отца, мама всё-таки продолжает верить в то, что крепкая семья может принести счастье. Но уже не ей.

И потому она переключила внимание на меня. Только явно не была готова к подобного рода проблемам.

Да и сама я готова. К чему-то такому не так-то легко подготовиться.

Особенно когда никто и никогда раньше не предавал, не изменял и не поднимал руку.

Геворг шагает ко мне, примирительно улыбаясь.

— Давай начнем всё сначала. Давай забудем. Мы же выбрали друг друга на всю жизнь, Эля. Вспомни, как нам было хорошо.

Да, и определяющее слово здесь — было.

Было и прошло.

Мне даже не хочется ничего ему говорить. А смысл повторяться? Я уже всё сказала. И хорошо, что это продлилось год, а не десять и не двадцать. Мы не успели срастись душами и родить детей, не нажили общего имущества.

Так что всё, что ни делается — к лучшему.

Я выйду из этих отношений сильнее, чем была. Только бы выйти.

— Всё хорошо, Эля, я на тебя не сержусь, — продолжает между тем Геворг, неспешно приближаясь ко мне, как к дикому животному, чтобы не спугнуть, — иди ко мне.

— Не подходи, — шепчу, — или я за себя не отвечаю.

— Что будешь делать? — его взгляд светится насмешкой.

Мужчина расставляет руки, словно ловя меня в объятья. И потому я не двигаюсь с места. Гляжу на него исподлобья, как на врага.

Хотя, может и следовало бы проявить женскую хитрость. Притвориться, что смирилась, чтобы запудрить ему мозги. Тогда он расслабится, и осуществить побег будет гораздо легче.

Но, если я проявлю мягкость, он тут же накинется на меня, как сумасшедший. В этом Геворг неизменен…

Возможно, потому и изменял, что я не позволяла ему реализовать со мной всё, чего он хотел.

Тогда пускай реализовывает с другими! Пусть хоть тысячу шлюх себе найдет. А для меня он теперь чужой, грязный и отвратительный. Тот, кто посмел причинить мне боль и замарался предательством.

— Ты моя любимая, — наступает он, проникновенно глядя в глаза, — ты моё всё. Лучшая женщина в моей жизни, моё сокровище. И ты очень добрая, Эля. У тебя доброе сердце и чистая душа, а я тебя недостоин. Но и отпустить не смогу, уж прости. Ты ведь простишь, уверен.

Слежу за его приближением, кусая губы. Все эти слова для меня белый шум. Теперь я знаю, что они не значат ничего, ведь поступками муж только доказал обратное.

— Оставь меня в покое, — мой голос звучит очень странно, даже незнакомо.

Надломленный и усталый.

Кажется, Геворг тоже это понимает. Понимает, что я вымотана донельзя, и с меня на сегодня достаточно. Он опускает руки и разочарованно вздыхает, поджимая губы.

Догадывается, что сегодня ему ничего не перепадёт.

— Ладно, успокойся. Я тебя и пальцем не трону. Но и отсюда ты больше никуда не уйдёшь, это ясно?

Опускаю голову, глядя себе под ноги.

Пусть думает, что смирилась. Слишком устала от всего, слишком болит в душе.

Он вытер об меня ноги, наказал и дал понять, кто тут хозяин. Теперь будет чем похвалиться перед семьёй. Не сомневаюсь, он очень доволен.

— Ложись спать, — приказывает, стягивая рубашку.

Сейчас мне не стоит лезть на рожон, и я это прекрасно осознаю. Очередного нападения просто не выдержу.

— Сразу после тебя.

Он снимает джинсы, укладывается в кровать и демонстративно откидывает для меня одеяло.

Медленно, нога за ногу, обхожу кровать по дуге и ложусь на спину. Лицом к мужчине желания нет, спиной — чревато, а боком вполне смогу отслеживать каждое его движение.

Что-то подсказывает, что сегодня я не засну. Потому что всё моё будущее оказалось под угрозой. Он не опустит, а если сбегу — найдет.

Значит нужно сбежать туда, докуда он не сможет дотянуться. Куда?? И, самое главное, на что?

Муж поворачивается ко мне. Кажется, что моя покорность его смягчает. Он улыбается уголком губ, смотрит влюбленными глазами. Вижу, что очень хочет коснуться, но сдерживается. Понимает, что и без того натворил дел.

Моё плечо горит огнём. Закрываю глаза и слышу:

— Всё наладится, любимая.

Само собой. Но только без тебя.

Через какое-то время он всё-таки отворачивается и засыпает. Слышу его размеренное дыхание и не могу не удивляться, насколько для этого мужчины всё просто. Избил, поскандалил, вымотал нервы? Подумаешь… это никак не помешает спокойному сну.

Чтобы я еще раз вышла замуж и поставила себя в зависимость? Да никогда в этой жизни!

Слегка поворачиваю голову, чтобы убедиться наверняка, что муж спит.

Тот не шевелится. Одеяло соскальзывает с его обнаженной спины. На смуглой коже четко выделяются едва зажившие характерные царапины от женских ногтей… я закрываю глаза.

И открываю их уже утром. В шоке от самой себя, подскакиваю, чуть не падая с кровати. Чёрт! Как я умудрилась заснуть??

В комнате никого нет, а дверь распахнута. На подгибающихся ногах иду на звук закипающего чайника.

Захожу в кухню и вижу Геворга. Одетый в одни пижамные штаны, муж сооружает себе завтрак.

Подняв голову, он улыбается.

— Доброе утро, любовь. Как спалось?

Игнорирую его вопрос. Перед глазами стоят те самые царапины на его спине.

— Где мама? — шепчу хрипло.

— Уехала. У нее дела.

Сердце падает куда-то вниз. Какие ещё дела? Он просто убедил её, это он может. А она слишком доверчива. Хоть мужчин и не любит, но у нее перед ними странный пиетет.

Никогда этого не понимала и никогда не пойму.

— Садись завтракать, — муж достает из шкафа мою кружку, — после завтрака едем к родителям.

Тяжело сглатываю, понимая, что профукала свой единственный шанс вырваться на свободу.

— Зачем?

— Вернём орудие наказания, — усмехается, — и ты покажешь родителям, что оно возымело эффект.

Непонимающе смотрю на него, явно очень довольного тем, как всё обернулось.

— Что ты имеешь ввиду?

Его взгляд леденеет. Кружка со стуком опускается на столешницу.

— Ты будешь вести себя с ними максимально вежливо, смотреть в пол и улыбаться. Иначе повторим вчерашнюю беседу. Поняла, любимая?

И что я могу возразить? Он уже не тот Геворг, с которым можно договариваться и которого можно упрашивать.

Поэтому просто усаживаюсь за стол, чтобы неспешно позавтракать.

Еду никто не отменял.

Разумеется, я бы могла продолжить активную войну и вообще отказаться есть. Но в таком случае пострадаю только я сама.

А мне и без того достаточно проблем.

Плечо до сих пор болит.

Сижу, потягивая горячий чай, смотрю в окно и морщусь от неприятных ощущений. Хотя не знаю, что больнее, физическая рана или же чувствовать то, что творится сейчас внутри.

Меня медленно, но верно затапливает отчаяние. Как мама могла меня бросить? А еще я осталась без связи и какой-либо помощи.

Впору опустить руки и смириться с положением дел.

Представляю, как сейчас будет злорадствовать свекровь, как станет исходить ядом. Ведь добилась, чего хотела… Все они добились.

Как мало всё-таки некоторым нужно для счастья. Сломить чью-то волю, довести до отчаяния.

Нет, от такой семьи нужно быть чем дальше, тем лучше. Любым способом.

Вот только у меня пока что ни единого варианта, как это сделать.

Мама меня предала.

— Что с тобой? — погруженная в свои мысли, невольно вздрагиваю от звука мужского голоса.

Геворгу это не нравится. Раньше мы были на равных, и всем было комфортно.

А теперь я его просто боюсь. Странно, что он не рад. Разве не этого добивался?

— Плечо болит. Ты обещал отвезти в больницу, кстати.

— Ничего я тебе не обещал. Покажи.

Демонстрирую воспаленную полосу от удара плетью. Поджимая губы, муж встает, чтобы достать аптечку. Берет заживляющую мазь и садится рядом.

Выдавливает полупрозрачную массу на пальцы, затем осторожно касается раненой кожи. Мазь щиплет, но я терплю, отвернувшись к окну.

С недавних пор смотреть на Геворга даже неприятнее, чем чувствовать подобную боль.

— Лучше?

— Лучше, если бы нечего было мазать.

— Ты знаешь, что делать, чтобы этого не повторилось.

Поворачиваю голову, встречаясь с ним взглядом.

Он наивный? Или глупый? Или настолько самоуверенный, что до сих пор верит в то, что я с ним останусь после всего?

— Я здесь только потому, что ты меня удерживаешь против воли, — сообщаю тихим, полным ненависти голосом, — и уйду при первой же возможности. Засвидетельствую травму и подам на тебя еще одно заявление в полицию.

Он закатывает глаза, словно я сморозила несусветную глупость.

— Не будь ребенком. Это жизнь, Эля. Иногда нужно в чём-то быть мягкой, иначе она просто переломит тебя пополам.

— Не она, а ты. Если бы я тебе изменила, что бы ты сделал?

— Убил бы его.

— А меня?

— А тебя я люблю. Простил бы со временем.

Качаю головой.

— То есть ты даже в теории не рассматриваешь того, что мы можем расстаться?

— Ты допила чай? Собирайся. Отец не любит опозданий.

Отодвинув полупустую чашку, поднимаюсь и иду переодеваться. Не имею ни малейшей идеи, как избежать очередной моральной экзекуции… причем знаю наверняка, что день с родителями мужа будет куда хуже вчерашнего вечера.

А если там будет и остальная семья… то мне просто конец.

Ну что ж. Зато выспалась.

Надеваю скромное темное платье, выхожу в прихожую и жду, пока Геворг появится из душа. Меня осеняет не сразу.

Медленно поворачиваюсь к двери под шум льющейся в ванной воды. Закусив губу, едва касаюсь замка, чтобы открыть его максимально бесшумно. Заперто…

Ну конечно. Геворг верен себе. Но ведь сейчас он в душе, а ключи… Развернувшись, на цыпочках бегу в спальню проверить карманы джинсов, которые муж оставил в кресле.

Ключи нашлись в заднем кармане.

Сжав их в кулаке, бесшумно несусь обратно. С разбегу вставляю в замочную скважину и распахиваю дверь. Хватаю обувь, сумку и выбегаю в подъезд.

Никогда в жизни не бегала так быстро. Как от пожара, или как от смертельно опасного хищника.

Но сейчас на кону моя свобода, и я не могу иначе.

Выбегаю из подъезда, тяжело дыша. Оглядываюсь по сторонам. Куда? Этот момент я не продумала.

Да куда угодно! Думать о чем-то конкретном стану потом, когда…

Вокруг никого. Утро выходного дня. Наверное, даже хорошо, что меня никто не увидит.

Бегу в сторону парка, когда во двор дома вдруг въезжает смутно знакомая машина. Колени слабеют от осознания, кого принесло. Снова.

Братья мужа решили заехать, чтобы составить нам компанию в дороге?

Очень вовремя. Разумеется, они меня замечают. И тут же разворачиваются, чтобы рвануть следом.

До парка каких-то сто метров по прямой, но я не быстрее автомобиля. Они подрезают меня, заехав на широкий тротуар.

Резко разворачиваюсь, бросаясь в обратном направлении и врезаюсь в твёрдую мужскую грудь.

Злой Геворг ловит меня в объятия и сжимает до боли.

Окно авто опускается, и я вижу смеющееся лицо Левона — его старшего брата.

— Не благодари. И лучше бы тебе следить за женой, брат. А то совсем берега попутала.

Муж ничего не отвечает. Крепко держа меня за плечо, ведет на парковку. Пиликает брелком и заталкивает на сиденье рядом с водительским.

Его молчание сейчас куда хуже, чем ругательства и угрозы. Тяжело дышу после быстрого бега. Сердце бьется где-то в горле и хочется плакать.

Но моих слез он больше не увидит.

Геворг заводит мотор и резко выворачивает с парковки. Дорога занимает полчаса.

Всё время до дома этих неприятных людей я собираю по крупицам остатки своей смелости. Просто представлю, что всё это происходит не со мной. В детстве, помнится, я мечтала быть актрисой. Поэтому иногда гораздо легче думать, что играешь роль и всё вокруг не по-настоящему.

Машина тормозит у ворот во двор двухэтажного кирпичного дома.

Нас уже встречают. Ухмыляющаяся свекровь в тёмно-зелёном платье вся увешана золотом, как новогодняя елка

Что за праздник, интересно? День домашнего насилия?

Машина Левона тормозит рядом с нашей. Муж открывает для меня дверь.

Кто бы знал, как не охота выходить… но я делаю над собой усилие.

— Здравствуй, мама, — муж сдержанно улыбается матери.

Та кивает и смотрит на невеселую меня.

— Ну что, дорогуша? Надеюсь, теперь ты поняла, как вести себя в этой семье?

Смотрю в самодовольное лицо свекрови, прекрасно понимая, что выгляжу соответственно ее ожиданиям: бледная и заплаканная, как и положено наказанной жене.

— Ты поняла, Эля? — торопит.

Лишнее молчание для неё тоже вид мятежа. Но я молчу, глядя настолько спокойно, насколько позволяет самообладание.

Геворг берет меня под локоть, но я отдергиваю руку.

Свекровь знакомо поджимает губы.

— Рано приехал, — заявляет недовольно, — её еще воспитывать и воспитывать.

— Оставь это мне, мама.

Та разглядывает его лицо со следами нашего вчерашнего «общения». Леокадия понимает, что я не стала терпеть и ответила тем же. Но женская солидарность этой женщине чужда.

Думаю, она и сама с удовольствием отходила бы меня той плетью.

Но мечтать не вредно.

Качая головой, свекровь с неудовольствием разворачивается и идет в дом.

Я кусаю губы. Лучше отрубить себе ногу, чем добровольно шагнуть в это змеиное гнездо.

Муж делает шаг вперед, но я не иду за ним. Он оборачивается.

— Ну что опять?

Опять? Он и правда не понимает? Хотя, чему я удивляюсь? Геворг думает только о себе, и так было всегда.

Это я влюбилась в идеального мужчину, которого придумала, а затем примерила этот образ на первого встречного.

И вот результат.

— Я не хочу туда идти.

Он вздыхает, мельком глядя на усмехающегося брата. Левон проходит мимо и устремляется вслед за матерью.

Геворг берет меня за руку и не позволяет ее забрать

— Я не дам тебя в обиду.

Снова кусаю губы, только на этот раз чтобы не рассмеяться в голос.

— Уверен? — интересуюсь насмешливо.

Мужчина притягивает меня к себе и кладет мою ладонь на свое предплечье.

— Ты моя жена, и я буду тебя защищать ото всех. Даже от своей семьи.

— А кто меня защитит от тебя?

Он не отвечает.

Мы заходим в дом. В прихожей толпится вся семья. Они смеются и обсуждают что-то из соседской жизни.

Стоит нам зайти, как все оборачиваются в нашу сторону.

Я делаю вид, что меня тут нет, а Геворг вдруг опускается на одно колено, чтобы помочь мне снять обувь.

Не то, чтобы я сильно в этом нуждалась… Застываю, как вкопанная, уставившись в темную макушку мужа. Что он творит? Зачем?

Или таким образом извиняется за недавнее поведение? Зря.

Его не искупить ничем.

Сняв с меня балетки, муж поднимается как ни в чем не бывало, снова берет меня под руку и идет здороваться с отцом.

Тот выглядит ошарашенным. Все присутствующие — родители и четверо братьев с женами смотрят на Геворга так, словно тот заявился в гости голышом.

Мой пока ещё муж обнимает отца, и тот кивает ему на коридор. Мужчине приходится оставить меня одну в этом змеином клубке.

Все братья уходят вместе с отцом, а я со вздохом поворачиваюсь, чтобы осмотреть себя в ближайшем зеркале.

И правда, видок не ахти. Но после мази плечо вроде как слегка подуспокоилось и почти не болит.

Стоит мужу уйти, как свекровь тут же шагает ко мне.

— Не пошла наука впрок, да, Элечка?

Игнорирую ее, продолжая смотреть в зеркало. Поправляю волосы, отряхиваю ткань платья от мелких пылинок.

— Нет, вы посмотрите на неё, — не унимается свекровь, — какая наглая!

Невестки что-то согласно лепечут в ответ. Стайка трусливых подпевал.

Я даже не помню толком, как их всех зовут. Темноглазые темноволосые смуглые девушки. Одинаковые, как на подбор. Одна я здесь, как белая ворона, со своими светло-русыми волосами и серыми глазами.

А еще никогда ни перед кем не стелюсь.

Лишний повод для всеобщей нелюбви.

Не то, чтобы я когда-то хамила или была невежливой с самого начала. Вовсе нет. Улыбалась и старалась быть со всеми дружелюбной. Но они ждали не этого, и потому отнеслись с недоверием.

А после и вовсе невзлюбили.

Всё оттого, что я не желала следовать их правилам. Но меня воспитали иначе, и эти люди никак не могли этого принять.

— Может мне самой тебя плёткой поучить, а, Элечка? — шипит Леокадия мне в спину.

Невестки ехидно пересмеиваются, подбадривая свою любимую вторую маму. Сдружились против меня, змеюки бессовестные.

— А что это вам даст, уважаемая? — вздыхаю, — если так тянет реализовать жажду насилия, за насекомыми с мухобойкой побегайте. Вон у вас их полный дом.

По краю зеркала как раз ползет крупная зеленая муха.

Вижу в отражении, как свекровь некрасиво краснеет крупными пятнами.

— Ах ты неблагодарная! — задыхается она, хватая меня за рукав.

При этом задевает больное плечо, и я дергаюсь от нее в сторону и оборачиваюсь.

— За что мне быть вам благодарной? За излишнее дружелюбие?

— Нахалка! Геворг с тобой слишком мягок! Бить тебя надо, как собаку, чтобы научилась уважать старших!

Я бы многое могла сказать ей по поводу её кровожадных методов. Да толку? Взрослых людей не перевоспитаешь. Тем более таких упертых, по самые уши погрязших в собственных заблуждениях.

Кажется, я начинаю понимать, почему у нас с Геворгом никогда бы ничего не вышло.

Потому что он сын своих родителей.

Но я, опять же, поняла это слишком поздно.

— Ты недостойна моего сына! — не унимается Леокадия, краснея, как рак, — дешевка! Невоспитанная свинья! Нашел тебя на помойке, отмыл, одел, а ты…

Закатываю глаза. Задела, называется. Теперь будет вонять, пока не проветришь.

Вцепившись в мой рукав, свекровь шипит что-то на чужом языке.

Невестки смотрят осуждающе, и вскоре в коридоре раздаются шаги. Появляется муж.

— Что тут происходит? — хмурит брови, оглядывая нашу невеселую компанию.

Леокадия поворачивает к нему злое лицо.

— Твоя жена меня оскорбила!

Жены братьев тут же согласно кивают. Практически синхронно, будто репетировали.

Геворг смотрит на меня, и по его выражению нетрудно догадаться, что он обо всем этом думает.

— Это правда, Эля?

Молчу, глядя на него исподлобья.

— Я задал вопрос, — повторяет он тихо, и оттого еще более зловеще.

— Ты что, — ахает Леокадия, — не веришь собственной матери?

— Я хочу услышать ответ от своей жены.

— Будь она хорошей женой, тебе не нужно было спрашивать дважды! Женился бы на Адиле, не было бы таких проблем!

Муж морщится, словно она сунула ему под нос нашатырь, и заявляет:

— Если тебе будет угодно, мама, я могу взять ее второй женой!

Я чувствую себя лишней. Не просто лишней, а чужеродной.

О чем они вообще говорят? Какая ещё Адиля? Какая вторая жена? Ты с первой сначала разберись…

Разве многоженство — это вообще законно?

Видимо, в этой семье всё творится по каким-то собственным законам. И я не хочу иметь с ними ничего общего!

Они снова переходят на незнакомый язык.

Я вижу, что идея второго брака свекрови очень нравится. Ну ещё бы. В кои-то веки любимый сынок решил прислушаться к ее совету.

Она берет его под руку и, радостно щебеча, уводит в сторону гостиной. Не иначе как объявить всем прекрасную новость о новой женитьбе. Невестки идут следом, и я остаюсь одна.

У меня просто в голове не укладывается. Как у них тут всё просто, едва ли не примитивно. Как у животных… Захотел изменить — изменил. Захотел еще одну самку в свой прайд — пожалуйста.

Противно до дрожи. И ни одна из них не задумывается, что подобная участь может постигнуть каждую.

И вдруг я понимаю, что рядом никого. Такой шанс упускать нельзя. Разворачиваюсь, открываю дверь и ужом выскальзываю наружу.

Не знаю, как скоро они поймут, что меня рядом нет, но я не собираюсь дожидаться этого момента.

Второй раз точно сбегу.

Открываю ворота и торопливо шагаю по пустынной улице. Разумеется, меня заметят те же соседи. Но с этим ничего не поделать. Лишь бы они не оказались настолько бдительными, чтобы позвонить свекрови и сообщить о побеге.

Поэтому я тороплюсь. Но не бегу со всех ног, чтобы не привлечь к себе лишнего внимания.

Дом расположен на краю улицы, и уже через пару сотен метров начинается небольшой лес. Главное добраться до него как можно быстрей, а там меня уже никто не найдет.

Только плану не суждено сбыться.

На трассе показываются машины. Несколько внедорожников очень опасного вида. И я жалею, что поблизости нет ни единого дерева, забора или дома, за которым можно благополучно спрятаться.

Посреди дороги я как на ладони. Остаётся только как ни в чем не бывало продолжать путь. Но я вдруг чувствую на себе чужой взгляд.

Машины приближаются, и самая первая тормозит рядом.

Я не собираюсь дожидаться, когда меня схватит очередной бдительный родственник. Срываюсь с места, как ракета.

Бегу, не чувствуя под собой ног. До спасительных деревьев так близко… бешеный стук сердца сливается со звуком моих шагов.

А потом меня хватают за плечо. Так резко и сильно, что я едва не падаю.

Тяжело дыша, пытаюсь отбиться от чужих рук. Но меня тесно прижимают к груди, баюкая в объятиях, как ребенка.

Чувствую аромат знакомого парфюма и слышу мужской голос:

— Тихо, тихо. Всё хорошо, я здесь.

Упираюсь ладонями в чужую грудь, и мне даже позволяют отстраниться.

— Ты…

Арес улыбается, но глаза его при этом остаются серьезными.

— Ты в порядке? Они тебя обижали?

С трудом сглатываю, недоверчиво оглядывая серьезное мужское лицо.

— Зачем ты здесь?

— Должок отдать. Идем в машину.

— Вернешь меня обратно?

— А тебе этого так хочется?

Судорожно мотаю головой, и тот усмехается.

— Идём, переговорю с любимой родней, и уедем. Я не дам тебя в обиду.

И почему-то словам этого мужчины я верю больше, чем словам собственного мужа.

Сажусь к нему в машину. Прохладный полумрак салона успокаивает. Не успокаивает сама ситуация.

— Как ты сам? — спрашиваю.

Кажется, наличие общего врага нас даже объединяет.

Он улыбается уголком губ.

— Семь швов, легкое сотрясение, ничего критичного. Спасибо, что вызвала полицию.

— Откуда ты знаешь, что это я?

— Знаю.

Кусаю и без того донельзя искусанные губы. Они даже припухли, как после поцелуев.

Четыре внедорожника останавливаются возле знакомых ворот. Благо, на боковых окнах тонировка, она надежно скрывает от чужих взглядов. И всё-таки тревожность не отпускает.

Теперь я еще и сомневаюсь, правильно ли поступила, сев в машину Ареса.

— Я ненадолго, — бросает тот и выходит.

Из остальных авто показываются плечистые бугаи, от вида которых мне становится нехорошо. С другой стороны я начинаю понимать, для чего явился Арес.

И даже немного жалею, что пропущу эпичную семейную разборку.

Наверное, мне всё-таки повезло его встретить. С ним договориться будет проще, чем с Геворгом и его семейкой.

Откидываюсь на сиденье, слушая собственное сердце. Из дома не доносится ни звука. Видимо, бугаи произвели правильное впечатление, или даже застали врасплох.

Как Геворг со своими братьями нас с Аресом в его доме.

Возможно, гости тоже вооружены.

Спустя какое-то время Арес показывается из ворот. Его компания не отстает.

Мужчина запрыгивает на водительское сиденье, поворачивается ко мне и задорно подмигивает.

— Соскучилась?

Я не отвечаю, глядя на костяшки его пальцев, которыми тот взялся за руль.

Они разбиты в кровь.

Мужчина заводит мотор и резко выворачивает с чужой парковки.

— Расскажешь?

Иначе я умру от любопытства…

Тот продолжает усмехаться. Кажется, всё прошло так, как задумано, и Арес в приподнятом настроении.

— Сказал большое спасибо брату за то, что открыл мне глаза на мою невесту. Ну и пожурил за то, что явился без спроса и наследил у меня в доме.

Я киваю на его руки.

— Это ты называешь пожурил?

— Он заслужил, не находишь?

В душе мелькает что-то сродни жалости, но я тут же прогоняю ее от себя. Геворг меня не пожалел, так с чего бы мне его жалеть?

А его перфоманс перед семьей, когда муж решил снять с меня обувь, не более, чем позерство.

Арес тянется в карман, а следом на мои колени падает телефон. Мой собственный, который я обронила в его доме.

Благодарю, включая гаджет и судорожно листая входящие звонки. Их десятки. От мамы, от Нины, даже от Геворга… причем совсем недавние.

Перезванивать ему, разумеется, не собираюсь.

А Нине с мамой отзвонюсь попозже, когда немного успокоюсь.

— Куда мы? — спрашиваю.

— Ко мне, — улыбается мужчина. — Ты же не против продолжить знакомство?

Продолжить знакомство? Смотря что он имеет ввиду.

Я ещё не забыла, что предшествовало появлению Геворга в прошлый раз.

— А если я против? — интересуюсь напряженно.

Он пожимает плечами.

— Отвезу тебя, куда пожелаешь.

Хм, судя по всему, Арес решил изменить тактику. Ну или передумал мстить брату с моей помощью.

Видимо, разбитых о лицо Геворга кулаков ему оказалось достаточно.

А куда мне, собственно, ехать? Вернуться к маме?

Там муж и будет искать в первую очередь. К Нине точно нет… там Лёха, который считает меня виноватой.

Но Арес?

Смотрю на его профиль, на то, как уверенно смуглые пальцы сжимают оплетку руля. Этот мужчина производит впечатление и прекрасно об этом знает.

С какой, интересно, целью он снова зовет меня к себе? Последнее, в чем я сейчас нуждаюсь — это новые отношения.

Или может я просто нафантазировала, и этому мужчине ничего от меня не надо? Может он просто хочет мягко намекнуть, что я ему должна?

И за помятую машину, и за очередное спасение.

Этакий мой личный супермен.

Только если бы у меня было чем рассчитаться за его помощь… но мне нечем.

У меня теперь ничего и никого.

Вздыхаю, отворачиваясь к окну.

— Тебя не очень-то любят в этой семье, — констатирую.

Как и меня.

— Так и есть, — соглашается он ровно, — потому что не позволяю сесть мне на шею. А они этого не терпят, знаешь. Да еще Адиля…

Поворачиваю голову.

— Кто?

— Моя бывшая невеста. Она дочь очень влиятельного человека, поэтому Леокадия мечтала видеть ее собственной невесткой. Но та выбрала меня. Сам не знаю, как на это повелся. Но все иногда совершают ошибки. Мне было забавно, что, несмотря на все усилия и интриги Леокадии, всё пошло совсем не так, как ей хотелось.

Так вот оно что.

— И тогда Геворг решил её у тебя отбить?

Мужчина пожимает плечами.

— Видимо. Представляешь, что за семейка?

Да уж, кому как не мне представлять… Меня даже невольно передергивает от отвращения.

— И всё-таки свекровь добилась своего, знаешь, — усмехаюсь, — Геворг решил взять Адилю второй женой. Хотя всё-таки она будет первой... Надеюсь, нас Геворгом скоро разведут. Заявление подано, и он это знает.

— Второй женой? — смеется Арес, — это вряд ли. Ни одна уважающая себя девушка не согласится на эту средневековую дичь.

— Даже если будет беременна?

Он качает головой, выворачивая руль. Машина выезжает на загородную трассу.

— Ты бы согласилась?

— Никогда.

— Вот видишь.

Вскоре мы подъезжаем к знакомым воротам, и в душу закрадываются закономерные сомнения.

— Ты не переживаешь, что Геворг снова заявится сюда с братьями? — спрашиваю.

На это Арес только улыбается краешком губ.

— Нет. Если рискнет, то я подготовился и встречу, как подобает. Но он не рискнет.

— С чего бы такая уверенность?

Кажется, этот мужчина вообще никогда ни в чем не сомневается, по крайней мере именно такое впечатление он производит. Даже завидно.

— Потому что теперь мы квиты.

Смотрю на него, ничего не понимая, но Арес не спешит объяснять.

Пикает брелком, и ворота впускают нас во двор знакомого особняка.

Мужчина галантно распахивает передо мной дверцу машины. Ловлю его взгляд и понимаю, что с моим мужем у него гораздо больше общего, чем внешность.

Уверена, он тоже умеет красиво ухаживать и вешать лапшу на уши не хуже, чем его брат. И я не забыла, как он вел себя прежде.

Всё-таки этот мужчина часть той же самой семьи, а значит, того же воспитания. То, что он с ними в ссоре, вовсе не значит, что он сильно отличается.

А значит, с ним тоже следует быть максимально осторожной.

— В чём именно вы квиты с Геворгом? — наконец решаюсь спросить, когда мы входим в дом.

— Он забрал мою женщину, — усмехается тот, — а я забрал его.

Недоуменно моргаю, осознавая иронию.

Геворг мог подумать всё, что угодно, хотя между нами с Аресом ничего нет и вряд ли будет.

Его брат меня просто спас и увез. Но муж, разумеется, решит по-своему.

Да и плевать. Пусть думает, что хочет. Скоро он перестанет мне кем-то быть. Он перейдет в разряд темного прошлого, о котором стараются не вспоминать.

Я не хочу, чтобы Арес неправильно понял моё к нему отношение, но и обижать его тоже не вариант.

Худой мир всегда лучше доброй ссоры. А я слишком устала от конфликтов.

Их концентрация в моей жизни в последнее время просто зашкаливает.

— Кофе?

Киваю, проходя в совмещенную с кухней гостиную. Арес включает кофеварку, пока я осматриваюсь. Окна целы. Видимо, успели починить.

От неприятных воспоминаний по спине ползет холодок. Каким человеком нужно быть, чтобы поднять руку на собственного брата? Пусть и двоюродного.

Тем более кому-то вроде моего мужа, для которого семья превыше всего?

А кем нужно быть, чтобы поднять руку на жену?

Это лишний раз доказывает, что Геворг никого не любит, кроме себя. В нем говорит лишь уязвленное самолюбие. И я стала его жертвой.

По гостиной ползёт густой аромат свежего кофе, а через минуту Арес ставит на стол пару дымящихся чашек.

Мужчина отодвигает для меня стул, а сам усаживается напротив.

— Хочу пригласить тебя кое-куда, — озвучивает он, хитро щуря темные глаза.

Началось… ну ничего, просто вежливо откажусь. Не стоит давать ему надежду. Да и его предыдущие слова про обмен женщинами можно воспринимать двояко.

— Куда?

— Завтра будет приём по случаю заключения одной важной для меня сделки. Хочу, чтобы ты составила мне компанию.

Ну, это легко. Не придется даже врать, ведь у меня есть идеальный повод для отказа.

— Я бы с удовольствием, но у меня завтра собеседование о приеме на работу.

Договоренность с Ниной никто не отменял.

— В восемь вечера?

Чёрт…. Разумеется, нет.

Он все понимает по моему лицу.

— Тогда решено. Отвезу тебя завтра на собеседование, потом пообедаем и съездим тебе за красивым платьем. Ну, и не только за платьем. Вернуться к Геворгу за вещами, полагаю, ты не захочешь.

Смотрю на него во все глаза. Какой молодец, надо же. За меня весь мой день распланировал.

— Но я...

Он перебивает:

— Хотя что нам мешает скататься по магазинам сейчас? Ты ведь не против?

— Вообще то…

Улыбаясь, мужчина допивает кофе и рывком поднимается со стула.

— Тогда идём, пробежимся по бутикам. А потом покажу тебе свой любимый ресторан. Ты ведь еще не обедала?

Смотрю в нахальные темные глаза и понимаю, что снова вляпалась по самое не хочу.

— Арес, не пойми меня неправильно, но я…

Он снова перебивает:

— Я прекрасно тебя понимаю, Эля, и не собираюсь ни к чему принуждать. За волосы точно не потащу.

Мужчина серьезен, без тени привычной усмешки, и я невольно замолкаю.

— Тебе разве есть куда пойти? Есть у кого просить помощи? — продолжает он, глядя мне в глаза.

А я, как назло, врать не умею совсем. Не научили.

— Я… у меня…

Арес сумел застать врасплох. Ведь приличной отговорки я придумать так и не смогла.

— Вот видишь, — припечатывает тот. — И ты предлагаешь отпустить тебя… куда? На вокзал?

Напряженно выдыхаю, подавляя в себе желание наговорить ему гадостей. Тоже мне, благодетель нашелся. Так сразу бы и предложил, мол, давай помогу, раз некуда идти. А он — приём, платье, бутики, поехали…

Возможно, это его привычная манера, и главное, что было сказано, а не каким образом, но… мне от его методов слегка некомфортно.

Мягко говоря.

Будто этот мужчина слишком буквально воспринимает свои недавние слова.

«Он забрал мою женщину, а я забрал его...»

Типа Геворг обрюхатил Адилю, и Арес теперь не собирается выпускать меня из рук просто так.

Но, опять же, это лишь предположение напуганной до чертиков женщины. А мне есть, чего пугаться. Я не для того только что избавилась от отношений с тираном, чтобы вляпаться в новые.

Поэтому следует сразу обозначить свою позицию.

— Мне есть, куда идти, Арес, — отвечаю ему спокойным взглядом, — всё-таки не в средние века живем, когда одинокую женщину на улице могли забить камнями.

— И куда, Эля? — давит тот, словно подбивая меня на обман.

И чтобы он тут же мог меня в нем уличить. Но обманывать я не собираюсь.

— Не знаю, почему это тебя так волнует.

Он снова усаживается напротив, глядя недовольно.

— Знаешь, мне будет очень неприятно узнать, если ты снова сойдешься с Геворгом.

Едва не давлюсь воздухом.

— Что? С чего бы…

Улыбается недоверчиво, будто дождался того самого обмана.

— Я знаю своего брата. Если у тебя не будет должной защиты, скоро он вернет тебя в семью. И плевать он хотел на развод.

Качаю головой, в душе понимая, что он прав. Чтобы избавиться от Геворга окончательно, мне, как минимум, нужно перебраться в другой город. А то и в страну. И оборвать все контакты.

Благо, их у меня не так много.

— То есть, ты предлагаешь мне защиту? — уточняю недоверчиво.

Мужчина кивает.

— Пока не станешь уверена в своем следующем шаге, я буду рядом.

Кусаю губы. Арес далеко не ангел, чтобы заниматься такой благотворительностью. У него свой интерес.

Не отдать меня брату. Иначе зачем все старания? Теперь это для него дело чести.

И, в общем-то, я не против такого расклада. Но ровно до тех пор, пока это не нарушает моих собственных границ.

Защита? Отлично. Но причем тут приём, причем тут покупка одежды??

Или одно другому не мешает, и Арес решил покрасоваться на публике со своей добычей? Позлить брата лишний раз.

Опускаю глаза, раздумывая.

У меня не так много денег, чтобы позволить себе сейчас съемное жильё. Максимум на что хватит, так это на базовый гардероб и еду на месяц-полтора. Ровно до зарплаты, если меня завтра вдруг возьмут на работу.

— Кстати, работать тебе тоже вовсе необязательно, — змеем-искусителем шепчет Арес, — ведь это небезопасно. Если Геворг вдруг узнает…

— Не торопи меня, пожалуйста, — поднимаю голову, — в кои-то веки я получила свободу, и не хочу снова вручать ее в чьи-то руки.

Он вздыхает.

— Не доверяешь… и правильно делаешь. Но я просто хочу тебя защитить, и не позволить брату обнаглеть в очередной раз. Хватит ему одной женщины, как считаешь?

— А тебе? — смотрю в непроницаемые темные глаза.

— Всё будет зависеть исключительно от тебя, — говорит он серьезно.

Ой ли? Из предыдущего опыта общения с этим мужчиной у меня сложилось иное впечатление.

— Снова не веришь, — улыбается он краешком губ, — но я не мой брат.

Не верю, он прав. Не словам. Теперь только поступки.

Остаётся взвесить все за и против. Арес угадал, пойти мне некуда, и я остро нуждаюсь в защите.

Но и не хочу ни от кого зависеть. В частности, от очередного мужчины, который сможет попрекать этим при любом удобном случае.

— Эля… — мужской голос становится мягким и вкрадчивым, словно тот говорит с ребенком, — я не стану ни в чем тебя неволить. Но и не смогу смотреть, как ты снова по глупости попадешь в Геворгу. Я всего лишь хочу тебя от этого уберечь.

— По глупости? То есть в прошлый раз было по глупости?

— Ну как-то же ты вышла за него замуж?

Аргумент.

— Хорошо, — киваю, — договорились. Хочешь защищать — защищай. Но одежду я буду покупать себе сама.

Пожимает плечами, хотя вижу, что он доволен моим решением.

— И на работу я тоже пойду, — продолжаю, — что же насчет приёма…

— Ты помяла мою машину, помнишь? — усмехается Арес, его глаза лучатся весельем.

Тяжко вздыхаю. Так и знала, что он мне припомнит. Ни минуты в этом не сомневалась.

— То есть, если я схожу с тобой на приём, ты забудешь об этом?

Насмешливо кивает.

— И куплю тебе для него платье. Не возражай. Туда нужно что-то люксовое.

— Намекаешь на то, что мне это не по карману?

— Не намекаю, говорю прямо. И это вовсе не в укор тебе, не подумай. Скорее Геворгу. Он не смог обеспечить свою женщину всем необходимым и не смог поместить ее в условия, где она не стеснялась бы принимать мужскую заботу.

Как если бы она мне нужна... Я вполне могу справиться и сама.

Со всем, кроме собственной защиты. Сокрушенно вздыхаю, и Арсен понимает, что я сдалась.

Черт с ним, пусть будет платье.

Мужчина поднимается со стула, протягивая ладонь и победно усмехаясь:

— Тогда едем. Моя женщина должна быть самой нарядной.

Скептически смотрю на протянутую ладонь и предлагаю:

— Только давай сначала расставим все точки над и, чтобы потом не было недопониманий и лишних претензий.

Арес опускает руку и ждёт, делая вид, что внимательно слушает.

Кажется, этот мужчина уже решил, что я даю ему полный карт-бланш, и он волен творить, что пожелает.

И потому стараюсь разъяснить на берегу:

— Я не твоя женщина, Арес, и вряд ли когда-либо ею стану. Поэтому, пожалуйста, не нужно вести себя так, будто между нами есть что-то больше, чем взаимовыгодное сотрудничество. Если ты иного мнения, или я что-то объяснила непонятно, пожалуйста, давай обсудим.

Мужчина обходит стол, не отрывая от меня насмешливого взгляда. Останавливается напротив и произносит успокаивающе:

— Ну чего ты так загрузилась, Эль? Всё хорошо. Будет, как скажешь, идём.

И почему мне кажется, что ему просто наплевать?

Ладно, для меня сейчас главное получить надежную защиту. Всё-таки Арес не Геворг. Пожалуй, с ним я смогу договориться. Наверное.

Благо, на лишних касаниях Арес больше не настаивает. Жестом приглашает следовать за ним, и я со вздохом поднимаюсь.

Не стоит сейчас с ним ссориться, всё-таки этот мужчина единственная моя защита от опасного мужа.

Даже не хочу представлять, что тот предпримет, чтобы снова меня вернуть. От одной мысли становится нехорошо.

Мы выходим из дома и садимся в машину.

Я понимаю, что чертовски устала. Мне нужен отпуск от всех этих волнений. Кажется, за последние дни я постарела на десяток лет… спасибо любимому мужу.

Хотя… какой он теперь любимый? Да и не муж вовсе.

Телефон начинает звонить. Смотрю на экран. Ну вот, помяни чёрта…

Палец тянется на автомате. Зачем-то жму принять вызов.

Ну что ж, видимо, придется выслушать, что мой благоверный желает сказать напоследок.

— Эля, — хрипит в динамике его напряженный голос, — где ты?

Думаю нажать отбой, но затем решаю пообщаться. Почему бы не теперь, когда я вне зоны его досягаемости? Есть какое-то странное удовольствие в том, чтобы дразнить хищника, сидя на высокой ветке.

— Зачем тебе это, Геворг? — спрашиваю спокойно, — ты без пяти минут разведен. Лучше думай о новой жене, матери твоего ребенка. Совет вам, да любовь.

Он игнорирует мой сарказм.

— Ты с ним?

— С кем?

Мельком бросаю взгляд в сторону Ареса. Тот не скрывает самодовольной улыбки.

— С Аресом, Эля. Ты с ним?!

— Тебя теперь не должно интересовать, с кем я, — вздыхаю, лениво глядя в окно, — тебе прислать свидетельство о расторжении брака, когда выдадут? Или сам заберешь?

— Я тебя найду, — обещает муж, — и верну. Это дело времени, Эля.

— Окстись, дорогой. Зачем ты мне нужен? Живи свою жизнь с теми, кто тебя любит. Я к этим людям больше не отношусь.

— Полюбишь снова! — рычит мужчина, и мне надоедает.

Есть ли смысл что-то говорить, когда тебя не слышат?

Жму отбой и сокрушенно вздыхаю.

— Заблокируй, чтоб не надоедал, — советует Арес.

Усмехаюсь невесело.

— Зачем? Пусть звонит. Когда входящие от него прекратятся, я пойму, что он таки последовал моему совету и решил оставить меня в покое.

— Зная Геворга, это не прекратится никогда.

От подобных заявлений мороз по коже.

— И что ты предлагаешь?

— Ну… ты могла бы уехать из города и начать новую жизнь подальше отсюда.

Могла бы, разумеется, будь у меня достаточно денег. Но я пока не заработала себе на новую жизнь. Да и мама. Как я ее брошу? А переезжать она ни за что не согласится.

Качаю головой.

Судя по всему, в ближайшее время мне грозит жить в страхе. Ходить и оглядываться, как бы не пересечься с благоверным.

Врагу не пожелаешь.

Арес прекрасно видит моё настроение.

— Тогда, — вздыхает он, — есть еще один интересный вариант.

Смотрю на него с интересом.

— Например?

— Ты можешь снова выйти замуж и обзавестись официальным защитником.

Да уж, проще уехать.

— Не мой случай, — усмехаюсь, разглядывая этого фантазера, — как видишь, ко мне не стоит очередь из женихов, да и сама я не горю желанием начинать новые отношения. Хватит с меня, наелась…

Арес смеется негромко, будто я сказала что-то смешное.

Смотрю на него хмуро. Ему, наверное, слегка проще, чем мне.

Нет проблем с опасным сталкером, или деньгами. Не нужно прятаться и переживать, что в один день тебя найдут и накажут без вины.

— Ты могла бы выйти замуж за меня.

— Что? — я замираю на пару мгновений, изумленно глядя на мужской профиль. — Ты издеваешься?

Я не ослышалась?

Мужчина поджимает губы, ему явно весело.

— Разумеется, нет, я абсолютно серьезен.

— Останови машину.

Авто тормозит на оживленной трассе. Так резко, что я едва не впечатываюсь носом в приборную панель.

Вокруг тут же наперебой орут клаксоны.

— Ты что творишь! — кричу, — припаркуйся!

Пожимая плечами, мужчина с улыбкой заводит мотор и проезжает чуть дальше, чтобы прижаться к обочине.

После чего выжидательно смотрит на меня.

— Ну, и?

Я дергаю за ручку двери, но та заперта. Центральный замок…

— Выпусти меня.

— Куда, Эля? Тут даже пешеходной дороги нет.

— Ты надо мной издеваешься, да? — разворачиваюсь, недобро глядя в его смеющиеся глаза.

— Разве похоже?

— Очень!

— В таком случае мне жаль, что заставил тебя так думать, — теперь он максимально серьезен, — а еще мне жаль, что ты все мои слова воспринимаешь, как какую-то дичь! Я всего лишь хочу тебе помочь. Пойми уже!

— Мне или себе?

Он закатывает глаза, чем очень напоминает сейчас своего брата.

— Мне-то какая выгода, скажи?

— Отомстить Геворгу за то, что отнял у тебя невесту!

— Я не мстительный, — произносит холодно, — что еще мне нужно сделать, чтобы убедить тебя в том, что просто хочу помочь? Никогда не встречал таких строптивых баб!

Вспыхиваю возмущенно.

— Открой дверь!

Он заводит мотор и срывается с места. Проезжает пару сотен метров до места, где начинается нормальная парковка и тормозит. Жмет кнопку разблокировки центрального замка.

— Иди, — бросает, не глядя на меня, — эта благотворительность, чувствую, будет очень дорого мне стоить.

— Благодарю!

Выпрыгиваю из машины и торопливо иду прочь. С одной стороны шумит трасса, с другой возвышается огромный молл.

Возможно, туда Арес и направлялся.

Что ж, пообедает в одиночестве, невелика потеря.

Стоит отойти несколько метров, как я вдруг торможу от неожиданности, заметив у входа в молл знакомую фигуру.

Адиля… беременная любовница моего мужа. Та тоже меня замечает.

Бросив окурок в урну, женщина направляется ко мне.

Сама не знаю, зачем стою, следя за её приближением. Для чего мне общаться с этой падшей женщиной? Что она мне скажет, и что я ей отвечу?

Ничего, кроме негатива это не принесет.

И всё же стою.

Адиля. Это имя ей совсем не подходит. Такое невинное, почти детское. Куда больше ей пошло бы что-то роковое, типа Анжелы или Сюзанны.

Жгучая брюнетка со смуглой кожей и хищными черными глазами. Она прожигает меня взглядом из-под густо нарощенных ресниц и останавливается неподалеку. В цветастой блузке, узкой облегающей темной юбке и ярко-алых туфлях на высокой шпильке она выглядит просто роскошно. И явно прекрасно об этом осведомлена.

Полагаю, выглядим мы совершенно разными. Я, в отличие от нее, не такая высокая и фигуристая. Худая, светловолосая, без шпилек и в скромном темном платье.

Наверное, рядом с ней похожа на бледную моль. Вопрос, зачем Геворг так рвётся вернуть меня обратно? Ведь у него уже есть эта роковая фея.

— Чего тебе? — бросаю спокойным голосом, чувствуя, как снова вибрирует в сумке телефон.

— Предложение хочу внести, — усмехается она, — рационализаторское.

Смотрю на нее, хмуря брови. Что она мне может предложить?

— Я выйду замуж за Геворга, — продолжает невозмутимая брюнетка, — а ты исчезнешь из его жизни. Готова посодействовать материально.

Прикусываю нижнюю губу, чтобы не рассмеяться ей в лицо.

— Что, так устала быть подстилкой? Даже не знаю, хочу ли я вторую жену для своего Геворга… тебе нужно будет неплохо так меня задобрить, чтобы заслужить подобный статус.

Очень забавно наблюдать её кислую мину после моих слов.

— Цену себе набиваешь, — шипит она, — я же прекрасно знаю, что ты бегаешь от него, как ненормальная! А он выслеживает тебя везде. Даже у брата отбил, да вижу, опять сбежала.

— Так и в чем твоя проблема, раз знаешь?

— Уже сказала. Плохо соображаешь? — фыркает Адиля, скрещивая руки на груди, — я хочу, чтобы ты вообще исчезла. Соображай быстрей, дорогуша!

— А то что, семейная жизнь может не сложиться? — бросаю презрительно.

Какое вообще может быть счастье через уничтожение чужой семьи? На чужом несчастье, как говорится… хотя, разве для меня это несчастье?

Подумаешь, о меня вытерли ноги и смешали с грязью. Мало того, еще и делают вид, что все в порядке вещей. Так еще и продолжают унижать…

Но я свободна. Вовремя выплыла из грязи и наступать в нее больше не собираюсь.

Брюнетка морщит нос. Ей явно не доставляет удовольствия эта беседа, как и мне. Ну что ж, сама начала.

— Я не собираюсь оправдываться, — цедит она сквозь стиснутые зубы, — Геворг не теленок безмозглый, чтобы за рога его из семьи увести! Сам захотел!

Очередная шлюха решила доказать, что святая.

— А ты типа невинная овечка, да? Мне ничего не надо от тебя. Забирай его со всеми потрохами. Друг друга стоите!

Разворачиваюсь, чтобы уйти, подрагивая от брезгливости. Но она вдруг шагает следом и хватает меня за локоть, разворачивая обратно.

Резко дергаюсь от этого касания и поднимаю возмущенный взгляд, готовая дать отпор, но не успеваю.

В черных глазах Адили плещется настоящее отчаяние вперемежку с болью.

— Нет, ты не поняла, — хрипит она. — Ты что, хочешь, чтобы он нашел тебя? Снова хочешь вернуться? Вижу, что нет. Так почему не уедешь? Почему гуляешь открыто? Ты вообще в курсе, что это за семья? Что они с тобой сделают в случае чего? Уверена, что хочешь этого?

— Я уже всё сказала!

— Эля, — её голос звучит странно, — я люблю твоего мужа и не хочу ни с кем его делить. Поэтому предлагаю помощь.

Откуда вы только взялись все на мою голову, благодетели непрошенные?

— Какую?

— Деньги! Чтобы ты могла отсюда уехать. Здесь он рано или поздно все равно тебя найдет.

Закатываю глаза, наблюдая, как она трясущимися руками достает из сумки очередную сигарету.

— Подумай, — настаивает отчаянно, — у меня есть деньги. Назови любую сумму, она упадет тебе на счет. Или куплю билет куда скажешь. Могу снять жильё. Только вали отсюда! Пока ты здесь, Геворг не успокоится!

Как будто я и без нее этого не знаю!

Странно, но ее отчаяние что-то даже задевает в душе. Вполне возможно, что Геворг так же присел на уши этой женщине, как когда-то и мне.

Но это ее никоим образом не оправдывает. И я не собираюсь облегчать ей жизнь, пусть сама варится в том, что натворила.

Не успею открыть рот, чтобы ответить всё, что думаю о ней и ее предложении, как та вдруг смотрит куда-то мне за спину и начинает пятиться.

А потом и вовсе разворачивается и бежит обратно ко входу в молл, едва не вылетая из туфель.

И я уже знаю, кого она там увидела.

Арес подходит и останавливается совсем рядом. На убежавшую девушку он не обращает внимания. Стоит, тревожа дыханием волосы на моей макушке.

Я чувствую аромат его парфюма. Пряный, с нотками цитрусовой горечи.

— Идём, — слышу приглушенный шумом трассы мужской голос, — нечего тебе тут стоять. Судя по всему, Геворг скоро замажет синяки и явится сюда.

Вскидываю голову и смотрю на него, щурясь, как на солнце.

— А как же дорогостоящая благотворительность? Передумал?

Кивает со вздохом.

— Мне не стоило так говорить.

— Почему ты так переживаешь, никак не могу понять.

— Потому что ты нравишься мне, Эля! — вспыхивает он вдруг. — Это ты можешь понять? И я не хочу, чтобы тебе было плохо. Это тоже непонятно? Идём в машину, если не хочешь снова поздороваться с мужем.

Помяни чёрта…

Секунду спустя на парковке появляется знакомое тонированное авто.

Машина резко разворачивается и направляется к нам.

Я невольно шагаю назад.

— Да, ты прав, — шепчу, — едем отсюда.

Арес берет меня за руку. Машина недалеко. Он открывает для меня дверь, и я торопливо запрыгиваю в салон.

Чтобы поехать следом, Геворгу снова нужно развернуться через всю парковку, но тот таранит высокий бордюр и застревает на нём.

Арес утапливает газ. Через несколько минут машина вливается в плотный поток траффика.

Оборачиваюсь, чтобы посмотреть на мужа.

Тот глядит нам вслед, благо, он не видит меня сквозь тонированное стекло. Зато я прекрасно вижу ссадину на его скуле и разбитую нижнюю губу.

Ну что за дикие нравы? Почему никак нельзя решить всё по-человечески, а обязательно бить друг другу морды?

— Она предложила мне денег, — озвучиваю я минуту спустя, когда машина Геворга скрывается далеко позади.

— Адиля?

Киваю.

— Кажется, она и правда любит моего мужа. Он этого не заслуживает.

— Когда мы с ней познакомились, — произносит Арес негромко, — она еще не знала Геворга. Уже тогда мы с ним особо не общались, но я был в курсе, что Леокадия давно нашла ему Адилю, как наиболее подходящую невесту. Только Геворг уже положил глаз на тебя, и на тот момент ему было плевать на желания матери.

— Но потом что-то пошло не так.

— Именно. Думаю, это её рук дело.

— Свекрови?

Он кивает, поворачивая в сторону парковки перед элитным торговым центром.

— Эта женщина водит неплохие знакомства и выгодно пристроила остальных детей. А несанкционированная женитьба любимого сыночка стала для нее настоящим ударом. Вот и решила старая ведьма исправить это во что бы то ни стало.

— Сомневаюсь, что она могла приказать Геворгу отбить у тебя невесту.

Мужчина передергивает плечами. Машина тормозит в дальнем конце парковки за чередой толстых бетонных колонн, скрывшись от ненужных взглядов.

— Приказать вряд ли, — соглашается он, — но манипулировать им — запросто.

И всё же мне не понять.

— Как можно манипулировать так, чтобы заставить кого-то решиться на измену?

Горько усмехаясь, Арес выходит из машины и минует капот, чтобы открыть для меня дверь.

— Ты просто недооцениваешь подлость некоторых людей, золотце. Сама на такое не способна, вот и не можешь представить в реальности.

Что ж, вполне возможно, но…

— Я считала, что знаю своего мужа, — выдыхаю, вкладывая пальцы в его ладонь.

Мужчина улыбается краешком губ.

— Понимаю. Испытывал нечто похожее к Адиле. Но, как видишь, мы оба ошиблись.

— По крайней мере она тебя не преследует. Даже наоборот.

Мы идем в сторону входа в центр.

— Оно и к лучшему, знаешь. Это говорит о том, что у нее осталась совесть. Ей просто стыдно.

Стыдно? Не помню, чтобы заметила стыд тогда, когда застала их с Геворгом в нашей спальне. Думаю, Адиля переживает, как бы бывший жених не захотел наказать ее, как пытался наказать меня Геворг. Вот и всё.

— Ты слишком хорошего о ней мнения.

Или просто мужчина судит по себе…

Возможно, Арес не так уж и плох. Просто флер воспитания в определенных условиях дает о себе знать.

— Я о ней никакого мнения. Этот человек для меня больше не существует, — чеканит Арес, и мы входим в раздвижные стеклянные двери.

— Как и Геворг для меня. Я больше не хочу иметь с ним ничего общего.

— Что ты ответила ей по поводу её предложения? — мужчина берет меня за локоть, направляя в сторону ближайшего бутика.

— Отказалась, разумеется.

— Умная девочка. Не стоит доверять незнакомым людям.

— Таким, как ты? — усмехаюсь.

Он зеркалит мою усмешку.

— Я желаю тебе добра, чего не скажешь про мою бывшую.

Мы входим в бутик, и нас тут же окружает стайка консультанток. Они безошибочно определяют платёжеспособного клиента с первого же взгляда.

Я стараюсь просто взять себя в руки и не усугублять и без того не самую приятную ситуацию. Лучше сделать всё максимально быстро и безболезненно.

Выбираю несколько симпатичных классических платьев. Их тут множество.

— Все с рукавами? — удивляется Арес, оценивая мой выбор, — может что-то более открытое?

Услужливая девушка тут же демонстрирует пару вариантов на тонких лямках.

Скептически качаю головой.

— Я бы с радостью, но не могу, — кошусь в сторону предложенных вариантов, и девушки понятливо уносят открытые платья.

— Расскажешь?

Пожимаю плечами. Идем к примерочным.

— Не о чем особо. У меня свежий шрам на плече. Не хочу выставлять его на всеобщее обозрение.

Мужчина заметно напрягается.

— Шрам?

— От семейной реликвии Геворга. Леокадия посоветовала ему наказать меня за своеволие. И он послушал маму. Теперь у меня шрам, не знаю, как скоро заживет…

— Хочешь сказать, он бил тебя?

Поворачиваюсь к мужчине и смотрю ему в лицо.

— Почему это тебя так удивляет?

— А тебя, я вижу, нет? И ты терпела целый год прежде, чем решилась уйти от него??

Качаю головой. Для того, кто рос в тех же условиях, что и мой муж, Арес выглядит чересчур пораженным фактом избиения.

— Он ударил только раз, — отвечаю, останавливаясь возле примерочных.

Консультантки не мешают нашей беседе, что удивляет. Обычно им наплевать на чужое личное пространство.

Видимо, до сих пор я была не в тех бутиках…

Мне трудно понять эмоции Ареса. Он смотрит на меня изумленно, словно не понимает, как я могу так спокойно говорить о таких вещах, как семейное насилие.

— Что? — не выдерживаю наконец. — Почему ты на меня так смотришь?

Мужчина поджимает губы.

— На твоем месте, Эля, я бы отомстил. Разводом он слишком легко отделается.

Мстить?

— Как ты себе это представляешь? Заварить ему дверь в квартиру? Или проткнуть шины?

— Мелко мыслишь, — бросает тот.

Меня даже слегка пугает его лицо. Слишком решительное, а значит, Арес явно что-то задумал.

Но задумал не так давно, ведь эта реакция появилась только после моего рассказа.

— А ты мыслишь крупно? И что предлагаешь? Поджечь его машину?

Он вдруг неожиданно шагает навстречу и говорит, понизив голос до шепота:

— И всё-таки подумай над тем, чтобы выйти замуж, Эля.

— Ты опять, — выдыхаю, забыв разозлиться на его настойчивость.

Но этот мужчина уже показал, что его действительно заботит всё, что со мной происходит. И потому снова ответить грубостью я не могу.

Арес серьезно кивает, настаивая:

— Тогда он ничего не сможет поделать с тем, что больше ты не его. Это, можно сказать, единственный способ. Ну, или уехать.

Уехать… честно говоря, мне оба способа не по душе.

Но так или иначе нужно придумать альтернативу, либо выбрать. Я знаю, что Геворг не оставит меня просто так.

Этот мужчина одержим вернуть свою собственность, и ему плевать, что я этого не хочу.

Поднимаю глаза, снова встречаясь с напряженным мужским взглядом.

— Дай мне немного подумать, хорошо? Возможно, я могу найти кого-то, кто согласится на фиктивную сделку…

Боже, что я несу? Кого я найду?

И Арес тоже прекрасно это понимает. Он берет мою руку в свою.

— Не переживай, Эля. Ты его уже нашла.

Как ни странно, выбором я очень довольна. Хоть и не особо приятно, когда его навязывает и оплачивает едва знакомый мужчина.

Но платье великолепно. Простое и элегантное. Черное, с облегающими рукавами чуть длиннее локтя и неглубоким декольте. Длиной в пол и с разрезом до середины бедра, а ткань наощупь безумно тонкая, напоминающая шелк.

К нему прилагаются черные шпильки.

Теперь, думаю, придется задуматься над макияжем и прической. Такое платье требует полного образа.

И на этот раз я не позволю Арсену платить. Он мне никто… хоть и пытается настаивать на обратном.

Я всё-таки убедила его в том, что мне нужно подумать. Ведь брак, хоть и фиктивный, не самое простое решение в жизни. Я от предыдущего толком не избавилась… и неизвестно, когда избавлюсь.

После того, как сделали покупки, мы едем в ресторан.

Это небольшое уютное заведение в ретро-стиле на центральной улице. Нас усадили за столик на втором этаже с красивым видом на реку.

Я разрешила себе ненадолго расслабиться и не думать ни о чем. А смысл переживать? Я делаю всё, что от меня зависит, чтобы исправить свою жизнь.

Остальное решит судьба. И везение.

Арес поддержал моё желание позабыть о проблемах хотя бы на время обеда, и мы отлично провели время, а после вернулись в его дом.

На этот раз ворота в поселок заперты. Я даже не удивляюсь, понимая, что лишние предосторожности не помешают.

Я боюсь своего мужа… очень боюсь. И не понимаю его любви. Скорее это похоже на сумасшествие.

Оказавшись дома, Арес больше не настаивает на моей компании. Мы разбредаемся по комнатам, и я наконец то остаюсь одна.

Только теперь понимаю, как мне этого не хватало. Возможность обдумать все в спокойной безопасной обстановке дорогого стоит, и за это я очень благодарна Аресу. Какие бы истинные мотивы не стояли за его поступками…

Но они не могут быть хуже мотивов Геворга. Очень хотелось в это верить.

Хотя, может и глупо с моей стороны довериться первому, кто предложил. Но есть ли у меня выбор? В том и дело, что нет.

И потому я не собираюсь отдавать себя в чужие руки полностью. Завтрашнее собеседование никто не отменял.

Да, меня слегка тревожит возможность снова нарваться на Геворга. Но тогда проще вообще запереть себя в четырех стенах и не высовываться до самой старости.

Этот человек не заставит меня прятаться. Я хочу жить свою жизнь так, как считаю нужным. И он никак на это не повлияет.

Потому и развожусь.

Приняв душ, я решила лечь пораньше. Это был слишком волнительный день. Хоть бы больше на мою долю таких не выпадало…

Я не хочу встретить ни мужа, ни его пассию, ни кого-либо еще из их странной семьи. Пусть моя жизнь течет путем, который выберу я сама.

И Арес мне в этом слегка поможет.

Очень сомневаюсь насчет его предложения. Как по мне, это слишком рискованно. Ведь фиктивный брак фиктивный только на словах, а на деле… всё то же самое, что и настоящий.

И где гарантии, что поведение Ареса не изменится сразу после, как сделка будет совершена?

Гарантий нет.

Проснувшись в несусветную рань, обнаруживаю в комнате аромат знакомого мужского парфюма. Понимаю, что забыла запереть на ночь дверь. Хотя… стоит ли переживать?

Может, мужчина всего лишь поднимался, чтобы пригласить к ужину и обнаружил меня спящей.

И всё же беспокойство не отпускает. Теперь, обжёгшись на молоке, я буду подозревать всех всегда и во всём. Даже не знаю, пройдет ли это когда-нибудь вообще.

Геворг испортил не только нашу семью, он испортил часть моей жизни.

Смогу ли я когда-то наладить новые отношения? Или моя приобретенная благодаря ему тревожность этого не позволит?

Умывшись и приведя себя в порядок, спускаюсь вниз.

Арес встречает за завтраком.

— Не знаю, что ты любишь, — улыбается он, — поэтому шведский стол.

Отвечаю такой же улыбкой и усаживаюсь на прежнее место.

— Доброе утро, — выдыхаю, разглядывая предложенную еду:

Несколько видов хлеба к плетеной корзинке, ветчина и салями, сыр, оливки, мед, выпечка, яичница с зеленью в накрытой стеклянной крышкой тарелке, каша в оригинальной банке, йогурт, масло и свежие ягоды.

Кое-кто и правда расстарался на ура.

Кладу в тарелку всего понемногу и со вздохом откидываюсь на спинку стула. Вот бы весь этот день до самого вечера стал таким же приятным…

Арес подвигает ко мне чашку с горячим кофе.

— Ты подумала насчет моего предложения? — решает он вдруг напомнить.

Что, опять??

Нет, если мужчина продолжит в том же духе, то легче день не станет точно…

— Дай мне немного времени.

Он не спорит, но я вижу блеск нетерпения в его темных глазах. И это настораживает.

Через время мы выходим из дома, чтобы отправиться на собеседование.

— Тебе не нужно на работу? — интересуюсь у Ареса.

Мне и без того не очень удобно, что отнимаю у него столько времени.

Но тот лишь усмехается.

— Я не на заводе тружусь, Эля. Меня есть, кому заменить.

Нине я написала заранее, и потому она должна меня уже ждать. Так и есть.

Подъезжаем по нужному адресу, и я вижу подругу на крыльце высокого офисного здания.

Все эмоции написаны у нее на лице. Девушка с подозрением щурит глаза и поджимает губы, замечая, что я явилась не одна. Но Арес из машины не выходит.

— Жду тебя здесь, — бросает он, провожая меня взглядом.

Выхожу из авто и иду навстречу Нине. Создается ощущение, что она уже и не рада меня видеть.

Вместо приветствия слышу:

— Ты почему телефон не берешь? И снова с этим…

— Привет, Нина, — кусаю губы от досады, не ожидав подобной отповеди, — сейчас всё расскажу…

— Некогда, — обрывает она, — идём, тебя уже ждут.

Бросив тоскливый взгляд в сторону чужой машины, поднимаюсь на крыльцо и иду следом за подругой.

Судя по всему, моим надеждам на приятный день сбыться не суждено…

— Нина! Куда ты так стартанула?

Но она словно не слышит, только пятки сверкают.

Кусаю губы, понимая, что та явно уже напридумывала себе. Плюс Лёха на уши навешал собственных фантазий. Но ему-то какая разница?

С одним я или с другим, это моя жизнь. А плохо влиять можно на детей, но никак не на взрослую, самодостаточную женщину, как Нина!

Но в последнее время все против меня. Даже лучшая подруга.

Не знаю, что бы я делала, если б не Арес…

Одергиваю себя и торопливо нагоняю подругу.

Хватаю ее за рукав. Та резко оборачивается.

— Что не так? — спрашиваю, — я тебе сделала что-то плохое? Квартиру сожгла, или мужа отбила?

— Эля, — вздыхает она, отводя сердитый взгляд. — У нас был Геворг.

— Что? — шепчу изумленно.

Та кивает, увлекая меня вверх по лестнице.

— И что он тебе наплел, что ты смотришь на меня, как на врага?

Нина лишь пожимает плечами. Лестница заканчивается площадкой с несколькими дверьми. Девушка стучится в ту, что посередине, и распахивает ее для меня.

— Быстро, — шепчет, — тебя уже ждут.

Нервно выдохнув, шагаю в проём. Сидящий за широким письменным столом мужчина лет пятидесяти поднимает взгляд.

— Элла Денисовна?

Киваю и здороваюсь. Он жестом приглашает присесть в кресло напротив его стола. Усаживаюсь и собеседование начинается.

После общения с Ниной я готова к худшему, но всё проходит вполне сносно. Даже странно. Мужчина оказывается менеджером по подбору персонала. Он объясняет мне мои обязанности и расписывает условия.

Но я заранее согласна на всё, так что договориться получается быстро, и мы расстаемся очень довольные друг другом.

Только моё настроение вдруг резко портится, стоит снова увидеть Нину. Она ждет снаружи кабинета, нервно притопывая ногой.

— Ну что?

— Меня взяли, завтра выхожу.

— Отлично, — отмечает она безо всякого выражения и разворачивается, чтобы уйти.

— Нина… что тебе сообщил такого мой муж, что ты вдруг позабыла нашу дружбу?

Девушка разворачивается на лестнице и смотрит мне в глаза.

— Как тебе не стыдно, Эля! Ты будто сама не знаешь!

Пожимаю плечами.

— Посвяти меня, будь добра.

— Это ты изменила мужу! А себя выставила невинной овцой, обманула нас с Лёхой! Он был прав насчет тебя. Что, скажешь, не так? Только подтверждение вон оно, ждет тебя в машине на парковке!

Она не кричит, а торопливо шепчет, при этом пятясь от меня, словно желая быть подальше. Будто может замараться.

Всё это время я просто смотрю на нее изумленными глазами. Ну надо же… в Геворге пропадает великий талант переговорщика. Настроить против меня единственную лучшую подругу — это как же надо постараться?

А ему с блеском удалось.

— То есть ему ты поверила, а мне…

— Ой, перестань! — отмахивается она, отворачиваясь, — поверить было нетрудно. Ты очень меня разочаровала, Эля.

А ты-то меня как…

— Доказательства, — шепчу я ей вслед, — они не нужны, если веришь человеку изначально. Просто доверия между нами не было совсем. Да, Нина?

Она ничего не отвечает. Быстро сбегает по лестнице и исчезает из вида.

А вот я ей верила, как себе.

Геворг… ну разве не сволочь? Вместо того, чтобы хоть как-то пытаться исправить ситуацию, он её только усугубляет в разы.

На нервах достаю телефон и набираю Геворга.

Тот берет трубку буквально со второго гудка.

— Эля? — я слышу, что он улыбается.

Козел.

— Ты знаешь, что ты козел? — спрашиваю напряженно, спускаясь по лестнице. — И скоро даже отрастишь рога!

— Что? — рычит тот, но я кладу трубку.

Слегка отпускает, правда, ненадолго. Очень хочется вцепиться ногтями в ненавистное лицо.

Я не понимаю, как любила этого человека. Удивительно, как резко любовь может перерасти в жгучую ненависть.

Зачем он это делает? Для чего пытается сломать мою жизнь?? Логика у этого человека отсутствует напрочь.

Выхожу из здания, иду к машине. Телефон на беззвучном, поэтому муж не дозвонится, даже если очень захочет.

Арес выходит, чтобы открыть для меня дверь. Этот мужчина верен себе. Но и Геворг всегда открывал для меня дверь машины, поэтому это давно стало привычным.

Сажусь в салон и медленно выдыхаю. Не буду нервничать. Именно этого он и добивается. Разозлить меня до такой степени, чтобы не выдержала и явилась к нему сама.

Вот в чём состоит его план. Но я не поддамся. Пусть выдумывает, что хочет, скотина… Лучше бы о ребенке своем подумал. И о будущем, а не цеплялся за то, чего нет.

Но он не понимает. И я тоже не понимаю, что творится у него в голове.

— Как прошло? — Арес заводит мотор и выезжает с парковки.

— Нормально, — вздыхаю, закрывая глаза. — Завтра на работу.

Мужчина смотрит на меня с сомнением.

— Уверена, что этого хочешь?

— Я хочу самостоятельности! — припечатываю, — хоть раз в жизни.

Он поджимает губы, но молчит. Звонит телефон. Арес нажимает громкую связь, и мы слышим в динамике голос моего благоверного:

— Слышишь ты, говно… если ты хоть пальцем тронешь мою жену, я тебе эти пальцы…

Дальше он переходит на непонятный язык, и я перестаю слушать. Арес смеется.

— От меня тут мало что зависит, братишка, — перебивает он поток ругательств, — если женщина захочет, я не смогу отказать.

Арес подмигивает мне, на что я качаю головой. Ну что за детский сад…

Он скидывает вызов. Судя по реакции на его слова, Геворгу недалеко до нервного срыва.

Однако ревность не доведет его до добра. Да и меня, боюсь, тоже.

Через какое-то время мы на месте. Подъезжаем к знакомым воротам, и я ахаю, разглядев, что нас там ждёт.

Вся подъездная площадка заставлена цветами. Моими любимыми темно-бордовыми пионами. Их тут не меньше пары тысяч.

Едва не спотыкаясь от изумления, выпрыгиваю из машины и иду к цветам.

Арес тем временем набирает кого-то в телефоне, и вскоре слышу, как он ругается с охраной. Видимо, те не должны были никого сюда пускать. Но что, если то всего лишь грузовик с цветами?

Подхожу к цветочной инсталляции и присаживаюсь на корточки. Пахнут пионы просто восхитительно. Никогда не видела их в таком количестве. Даже в цветочных магазинах.

Всё плохое настроение сдувает в момент. Честно говоря, очень приятно удивлена. Если это, конечно, не чья-то досадная ошибка…

На самом большом букете замечаю карточку.

Беру плотный гладкий картон и разворачиваю.

«С годовщиной, любимая. Прости меня… я всё исправлю. Геворг.»

Записка летит обратно в цветы. Нет, это не ошибка.

Это сознательно спланированная акция.

Цветы мигом теряют для меня свое очарование. Отступаю от них подальше и жду Ареса.

М-да. Что ж, хорошо, что это всего лишь цветы, а не благоверный собственной персоной. Хмыкнув, Арес распинывает пионы в стороны, чтобы машина могла проехать.

— Вызвал уборку, скоро их тут не будет, — бросает он, пиликая брелком.

Я прохожу в ворота и иду к дому, пока мужчина загоняет машину в гараж.

В душе растет странное чувство. Стоило только возникнуть положительным эмоциям, как они тут же оказались растоптаны... Надо мной словно посмеялись.

Кусаю губы, чувствуя накатывающую апатию. Это как ребенку показать новую игрушку, и тут же отобрать. Так и я с этими дурацкими цветами.

Зачем было совать туда эту чертову записку? Годовщина? Ха! Так он сам её обгадил! Испортил всё! Поломал, уничтожил… а теперь пытается возродить из пепла.

Для чего??

И это притом, что снова собирается жениться. Ведь не отказывался же от своей любовницы. Более того, сам предложил узаконить с ней отношения…

— Как ты? — Арес выходит из гаража и открывает передо мной дверь. Опускаю голову. Никак, я просто никак… цветы меня добили.

Все это выглядит, как самая настоящая издёвка. Арес преграждает мне путь на лестницу.

Поднимаю голову и встречаюсь с ним взглядом.

Он всё понимает. Видимо, совсем недавно испытывал то же самое. Я буквально кожей чувствую его желание поддержать в трудную минуту. Это дорогого стоит.

— Хочешь, уедем из города? — предлагает, — на море, или в горы. Развеемся, отдохнем от города и нервов.

Честно, я бы с удовольствием. Я не железная, чтобы продолжать всё это терпеть, а маленькая слабая женщина. Хочется просто жить свою жизнь в спокойствии и безопасности, а не давиться последствиями неверного выбора, будь он неладен.

— Мне на работу завтра, — шепчу, даже немного жалея, что поторопилась на собеседование.

Может и правда следовало бы отдохнуть, дать себе время собраться с мыслями и восстановить душевное равновесие?

Он поджимает губы.

— Ты точно хочешь эту работу?

— Да. Я взяла на себя ответственность и не могу подвести людей.

Которых, в общем-то, совершенно не знаю.

— Позвони и перенеси на неделю, — искушает библейским змеем Арес.

Качаю головой. Соблазнительно, даже очень, но… а хотя, почему нет??

Разве я не заслужила небольшой передышки от всего этого хаоса? Определенно да. Так стоит ли отказываться от шанса?

Только… опять же, уехать с малознакомым мужчиной куда-то за его счет… не так меня мама воспитывала.

А она-то сильно далеко уехала на собственном воспитании? — шепчет внутренний голос. Понимаю, что он с Аресом заодно.

Я так взвинчена, что сейчас могу согласиться на всё, что угодно. И это будет дерзким ответом на все притязания почти бывшего мужа.

Пусть и дальше шлет цветочки и поздравляет с несуществующими праздниками, а я в это время буду расслабляться где-нибудь на золотистом побережье, попивая коктейли рядом с его братом.

Отринув все доводы разума против этой идеи, хватаюсь за телефон. Быстро, пока не передумала.

Причем прекрасно осознаю, что это всё только эмоции, и потом я могу очень сильно пожалеть, но…

В данный момент пожалеть хочется только себя саму. И сделать подарок в виде незапланированного отдыха. Геворгу просто крышу соврет, когда он узнает. И эта мысль греет.

Неужели я и правда хочу отомстить?

А почему бы, черт побери, и нет! Пусть пожинает плоды собственных грехов.

Арес выжидательно наблюдает, как я набираю менеджера и сообщаю, что желаю выйти на работу не завтра, а через неделю.

Тот спокойно соглашается. Ведь договор еще не подписан, и я пока что никому ничего не должна.

Жму отбой, и вижу, как загораются мужские глаза.

— Мальдивы? — улыбается он, — Лазурный берег, Тенерифе, Венеция?

Вздыхаю, не сдерживая ответной улыбки.

— У меня нет загранпаспорта, так что Сочи — мой максимум.

— Долго ли сделать?

Пожимаю плечами.

— Я согласилась на отдых, заметь. Остальное не моя забота.

Разворачиваюсь и иду в комнату. Мне нужно умыться и прийти в себя. А еще подумать, где взять сменные вещи. Если только потратить на них половину имеющихся денег…

Ну что ж, где наше не пропадало. От злости на Геворга я готова рвать и метать. Но, так как рвать нечего, вместо этого я решаюсь на то, на что никогда не решилась бы в спокойном состоянии…

Этого он добивался? Ха!

Посмотрим, может даже пошлю ему парочку фотографий из своего неожиданного отпуска. Чтобы жизнь ему медом не казалась.

Даже спустя полчаса злость на Геворга не проходит. Возникает мысль выпить валерьянки. Только шагаю к двери, как в нее стучится Арес и приглашает спуститься к обеду.

Не знаю, когда тут успевает орудовать его кухарка, но местный холодильник всегда полон под завязку. Остается только подогреть еду.

На обед у нас грибной суп и стейки с салатом.

Я хищно тыкаю вилкой в мясо, представляя, что это Геворг.

Ну ничего, всё это когда-нибудь обязательно закончится… я просто уверена, что в мою пользу. А этот чудак на букву м останется у разбитого корыта наедине с последствиями своих поступков.

— Всё хорошо? — Арес как всегда пытается проявлять заботу.

Ну что ты, дорогой… где я, а где в порядке. В порядке я буду в лучшем случае через год-полтора, когда время сгладит все углы и негативные воспоминания.

Но явно не сейчас, когда рана еще слишком свежа. Во всех смыслах этого слова…

И всё же киваю, отодвигая от себя тарелку с недоеденным стейком.

— Я заказал нам отель, — хвастается он, демонстрируя картинку на телефоне.

Красивое белоснежное здание с огромными окнами и бассейном.

Сдержанно улыбаюсь и киваю. Я пока еще не пожалела о своем решении, но и энтузиазма по этому поводу тоже нет. Я слишком взвинчена из-за Геворга.

Надеюсь, он сейчас икает.

Телефон на столешнице мигает входящим. Звонит мама.

Беру трубку, чтобы услышать:

— Эля, ты куда пропала?

— Никуда мам, — вздыхаю, вспоминая события нашей последней встречи, — всё хорошо. А у тебя?

— А у меня к тебе серьезный разговор!

Ну что опять? Неужели Геворг добрался и до неё? Сжимаю вилку в ладони так сильно, что белеют пальцы.

— Ты должна вернуться к мужу, Эля! — командует мама, заставляя меня выпрямиться на стуле.

— С какой это радости? — удивляюсь.

Арес невозмутимо жует салат, поглядывая на меня.

— С такой! — в ее голосе слышатся истеричные нотки, что лишний разубеждает в том, что причина всё-таки снова в моем муже…

Чтоб его!

— Мама, ты можешь поконкретнее? — произношу терпеливо.

Хотя терпения во мне не осталось ни на грош.

— Приезжай, — приказывает мать, — поговорим.

— Говори сейчас, — прошу, нервно притопывая ногой.

Встречаться с матерью не хочется. Тем более после подобных приказов.

— Нет, Эля, — её строгий голос заставляет меня на секунду погрузиться в детство, — у меня к тебе очень серьёзный не телефонный разговор.

Медленно выдыхаю. Маму я, конечно, люблю, но не настолько, чтобы позволять ей так беззастенчиво мною манипулировать. Мне давно не пятнадцать.

— Нет, мама, я не приеду. Потому что не хочу нигде пересечься с мужем. Он меня избил. Ты сама видела результат. Поэтому твои требования звучат несколько абсурдно, тебе не кажется?

— Твой отец меня тоже бил, и что??

— Наверное, поэтому ты с ним и развелась.

Меня изумляет, как некоторые люди могут переобуваться в воздухе, меняя мнение легко, как перчатки. Тем более мнение по таким щекотливым вопросам, как семейное насилие над собственными детьми.

Возможно, мать переосмыслила ситуацию, и… что? Какая ей разница, замужем я или нет? Или разведенной дочерью перед соседками не похвастать?

Мне не понять.

— Нет, Эля, не поэтому! Это наши личные проблемы.

Закатываю глаза. Благо, она этого не видит.

— Тогда почему мои проблемы не только мои, скажи?

— Потому что я твоя мать, а ты мой ребенок! — давит она, — и мне всегда есть дело до твоих проблем!

Я начинаю злиться. Эта женщина просто не понимает, или не хочет понять…

— Ребенок вырос, мама, причем давно. И сама сможет разобраться со своими проблемами.

— Так что ж ты мне на них каждый раз жалуешься?! — кричит она, и я невольно убираю трубку от лица, не веря собственным ушам.

Арес даже отложил вилку и смотрит на меня напряженно. Ему явно слышен весь разговор, ведь мама не утруждается понизить голос.

— Я к тебе не приеду, — бросаю звенящим от обиды голосом и тянусь нажать отбой, как вдруг слышу, что мать всхлипывает в трубку.

Прислушиваюсь, и правда. Она плачет.

То ли манипуляции выходят на новый уровень, то ли…

Смотрю на Ареса. Мужчина щурит глаза, происходящее нравится ему не меньше, чем мне.

— Что стряслось, мама? — спрашиваю осторожно, очень стараясь не выдать бурлящего во мне раздражения.

— Нам нужно поговорить, — продолжает мать со слезами в голосе.

— Это я уже поняла. Может тогда лучше ты приедешь? — вопросительно смотрю на Ареса, и тот коротко кивает.

— Мне без разницы! Где ты сейчас?

Даже если мать заодно с Геворгом, называть адрес Ареса безопасно. Ведь муж и так его знает.

Только я уже оценила новый забор у въезда в поселок и вооруженных до зубов бугаев в будке охраны рядом.

Геворг сюда не сунется. Уже получил по лицу, а получить пулю, скорее всего, не захочет.

Хотя… кто его знает. В последнее время я уже ни в чем не уверена наверняка, и поэтому просто уехать отсюда подальше хоть ненадолго кажется отличной идеей.

Называю матери адрес, и она ненадолго замолкает, осмысливая информацию. Пару мгновений спустя выдаёт:

— Это вообще где? Чей это дом?

— Моего друга.

— Какого еще друга? Я думала, ты у Нины.

Я начинаю уставать от этого общения. Безумно.

Меньше всего мне сейчас хочется очередного стресса… но от родительницы не отмахнуться просто так.

— Моего друга, мама. Приедешь?

— Нет, Эля, я не буду ездить во всякие сомнительные места. Либо приезжай сама, либо я не знаю…

Она кладет трубку. С полминуты слушаю в трубке короткие гудки. Пальцы на вилке продолжают сжиматься так сильно, что я их уже почти не чувствую.

— Что там? — интересуется Арес для вида.

Он и так все прекрасно слышал.

— Геворг добрался до мамы, — вздыхаю, отпуская слегка погнутую вилку. — Она собралась менять мой взгляд на семейные отношения. Думаю, по его наводке.

— Так поехали к ней вместе, скажешь, что я твой новый жених.

Поднимаю на него взгляд.

Нет, мне точно не понять подобной благотворительности. Неужели его ненависть к брату настолько сильна, что этот мужчина пойдет на всё в надежде урыть его по самое не хочу?

— А вдруг там будет Геворг?

— Возьму с собой перцовый баллон, — улыбается мужчина, — потравим его, как таракана.

Кусаю губы, но не могу справиться с улыбкой.

— Уверен? Ведь нам еще вечером на прием.

— Успеем, — кивает тот и смотрит на мой недоеденный стейк. — Десерт?

Мотаю головой.

— Я никуда не поеду. Хватит с меня этих манипуляций! Я взрослый человек и плевать хотела на чужое мнение по поводу моей личной жизни. Пусть хоть мать, хоть подруга, мне все равно, что они думают! И уж тем более свое мнение мне не навяжут. Я устала!

Решение даётся нелегко, но я больше так не могу. Это моя собственная жизнь. А если мать не смогла устроить свою, то лезть в мою я ей не позволю.

Хватит с меня!

Снова мигает телефон. На этот раз номер мне незнаком, но я все же решаюсь взять трубку.

— Элла Денисовна? — интересуются оттуда, — из коллекторского агентства беспокоят. Кем вам приходится Наталья…

Кладу трубку, блокирую номер. Всё становится понятно за секунду.

Настолько понятно, что даже страшно. Всё сходится.

— Что, Эля? — в темных глазах Ареса плещется неподдельное беспокойство.

Я даже не знаю толком, как сформулировать мысль. У матери денежный долг… и при этом она не просит меня помочь деньгами, потому что знает, у меня их кот наплакал.

Она требует меня вернуться к мужу, у которого деньги точно есть. Боже.

— Нет, Геворг тут не при чем, — шепчу, чувствуя подступающие к глазам слезы.

Мужчина хмурится, ничего не понимая.

Я судорожно выдыхаю, глядя на него влажными глазами.

— Мать хочет, чтобы я вернулась к Геворгу. И, когда мы снова станем дружной любящей семьей, она сможет просить у него денег, чтобы погасить долг перед коллекторами.

Я сама не до конца верю в то, что говорю. Всё это звучит, как какой-то бред. Ну не может же мать… вот только действительность неумолимо доказывает обратное.

Может, и еще как. Ведь у нее и раньше были проблемы с долгами...

Снова набираю родительницу, та не берет трубку.

Начинаю писать ей сообщение, но бросаю на середине. Меня накрывает страшным осознанием того, что матери на меня тоже наплевать. Я для неё не более, чем способ решения собственных проблем.

Причем ей наплевать до такой степени, что она готова продать родную дочь абьюзеру, даже зная, что тот меня избивает.

Медленно поднимаюсь, разворачиваюсь и иду в сторону лестницы. Арес догоняет через секунду. Берет за плечи и разворачивает к себе.

— Забудь, — шепчет напряженно, заглядывая мне в глаза, — ты ни от кого больше не зависишь. А завтра мы летим отдыхать.

Да, я ни от кого не завишу, он прав.

Ни от кого, кроме него.

Платье сидит на мне второй кожей, приятно прилегая к телу.

Выгляжу я чудесно несмотря на то, что внутри царит полный раздрай. Вокруг меня нарядные люди, а в воздухе витают ароматы дорогих парфюмов и цветов.

Пышные букеты орхидей расставлены по всему периметру внушительного зала.

Обещанный приём проходит в одном из фешенебельных ресторанов в самом сердце города.

Я чувствую себя принцессой на балу. С завитыми волосами и ярко накрашенными губами, в шикарном платье. Давно не помню себя такой нарядной.

Когда я в последний раз наряжалась в красивое платье? Хм…

Чужие восхищенные взгляды заставляют на время забыть о проблемах и наслаждаться расслабленной атмосферой праздника. Хоть я и не знаю толком, что за повод.

Звучит непринужденная музыка. Мне всегда нравилась арфа, а тут она очень к месту. Её звук успокаивает мои растрепанные чувства.

— Боюсь спросить, что за сделка такая, что ее нужно праздновать с таким размахом, — шепчу Аресу, держа его за локоть.

Мужчина выглядит очень импозантно в своем черном смокинге и с зачёсанными назад волосами. Мы прекрасно смотримся вместе. Стоит поймать наше отражение в большой зеркальной стене, и взгляд буквально прикипает.

— Я продал один из своих заводов.

Невольно округляю глаза.

— У тебя несколько заводов?

— Теперь два.

Не могу не удивляться, каким образом мужчины умудряются приобретать такие активы… воистину, загадка века.

— А кому ты его продал?

— Геворгу.

— Что? — резко останавливаюсь и смотрю на мужчину во все глаза.

Тот щурится в улыбке.

— Какие бы ни были у нас отношения, деньги всегда на первом месте, — бросает он равнодушно. — Да и завод был убыточный, так что я всего лишь продал ему лишних проблем.

Качаю головой. Какие всё-таки высокие семейные отношения… хотя я со своей маман недалеко ушла.

И зачем я снова о ней вспоминаю?

Пусть разменяет свою трёшку, оплатит долги и оставит меня в покое!

Совсем недавно в душе клокотала горькая обида, но теперь там остались лишь раздражение и злость.

Почему некоторые так любят решать собственные проблемы за чужой счет?

Воистину, в плохие временя видно хороших людей. Вокруг меня их, очевидно, не осталось совсем.

И Аресу я никогда не поверю до конца. Слишком прозрачны его мотивы… я даже уже слегка жалею, что согласилась на чёртов отдых.

Ну что ж, как и предполагалось, о решениях, сделанных под влиянием эмоций, жалеешь рано или поздно. Я полностью отдавала себе отчет.

Теперь ничего не поделать. Разве что продолжать оборонять свои границы, если Арес решит снова проверить их на прочность.

— Подожди… — опасливо оглядываю зал, — так Геворг тоже здесь?

Мужчина пожимает плечами и ведет меня к столу с закусками.

— Он сильно не в ладах с одним из своих главных акционеров. Видишь того мужика у бара?

Оборачиваюсь, чтобы проследить за его взглядом.

— И?

— У него сегодня день рождения. Сомневаюсь, что Геворг приглашен.

И всё же я не спешу расслабляться.

— Почему ты не сказал, что здесь может быть мой муж? — шепчу напряженно.

Очень похоже на самую настоящую подставу.

Арес захотел покрасоваться перед братом с его собственной женой? Боже, это ж надо было мне так опростоволоситься…

Ну что ж, и это я тоже знала с самого начала. Главный мотив Ареса. В его руках я только инструмент для мести, не более того. Как бы ни пытался он убеждать меня в обратном.

Медленно выдыхаю, настороженно оглядывая зал.

— Ты со мной, Эля, не забывай, — в мужском голосе слышатся ледяные нотки.

Видимо, я его задела. Надо же, какой обидчивый.

Но ему меня не понять, никому не понять. Кажется, я осталась одна во всём мире… и все эти взгляды вокруг теперь нешуточно напрягают.

Арес привел меня сюда только за этим.

Он загнал меня в ловушку.

— Шампанского?

Мужчина берет со стола высокий бокал и протягивает мне. На автомате беру прохладное стекло, чтобы слегка смочить пересохшее горло, и вдруг едва его не роняю.

В дверях показывается пара: Геворг и Адиля.

Он в графитовом смокинге, с легкой щетиной и не до конца зажившей ссадиной на скуле. Она в струящемся золотом платье и собранными в высокую прическу волосами.

Перевожу взгляд на Ареса. Мужчина тоже их видит.

— Явился, не запылился, — усмехается. — Уверен, золотце, всё это только в твою честь.

С трудом сглатываю застрявший в горле комок, чувствуя на себе знакомый взгляд. Он буквально прожигает меня насквозь.

Так что ж ты явился не один, дорогой? А под ручку со своей нарядной шлюхой… Краем глаза вижу, как та нервничает, замечая Ареса.

Девушка цепляется за руку Геворга, нервно бегая взглядом по толпе. Что, неужели благоверный не сказал ей, куда они направляются?

Остается только пожалеть. Как и меня.

Ни защищать, ни утешать свою любовницу Геворг не стремится. Кажется, он даже не замечает, как она повисла на его руке и не видит ее отчаянных взглядов.

Он смотрит только на меня, и я буквально чувствую, как по залу ползет растущее напряжение. А следом накатывает страх, но я тут же отгоняю его от себя.

Чего бояться? Я не одна, а плеть с собой Геворг не захватил… внутри начинает закипать что-то темное.

Я больше никому не позволю над собой издеваться.

Пусть попробует меня хоть пальцем тронуть, глаза ему выцарапаю!

Адиля понимает, что она тут не при делах. Вижу, как поджимает губы и отчаливает в сторону дамской комнаты.

— Я ненадолго, — бросает Арес и оставляет меня одну.

Смотрю вслед этому предателю… Неужто он не понимает, что одним подобным поступком он нивелирует всё, что делал и говорил до этого?

Понимаю, что мне здесь больше нечего делать.

Только куда я теперь пойду?

Это как оказаться одной в тёмном лесу, когда хищники уже почуяли скорую добычу.

Геворг направляется ко мне. Сжимаю пальцами тонкую ножку бокала. Наверное, сбежать сейчас в дамскую комнату будет не лучшей идеей. Боюсь, там поджидает не меньшая опасность.

Что он мне сделает, в конце концов? Мы не одни.

Мужчина приближается почти вплотную. Заставляю себя не опустить взгляд, смотрю на него равнодушно, хотя внутри всё кипит от негодования.

Обоняния касается аромат знакомого парфюма. Медленно выдыхаю, прогоняя его от себя.

Благодарить за цветы я точно не стану.

Муж останавливается напротив, сверля взглядом мое лицо. Выглядит он не важно. Словно не спал неделю.

— Здравствуй, любимая моя. Скучала?

— А что, похоже, что скучала?

Уголок его губ чуть приподнимается в улыбке. Темные глаза неотрывно следят за моим лицом, как приклеенные.

— Ты очень красивая, — произносит Геворг хрипло, взглядом медленно скользя по моей фигуре и снова возвращаясь к глазам, — настоящее сокровище.

— Сокровища ценят и берегут.

— Поэтому я никогда и не брал тебя на подобные мероприятия. Ты только мое сокровище, и я не хочу, чтобы на тебя смотрел кто-то еще.

— Больше не твоё.

— Всегда была и будешь.

Закатываю глаза.

— Не буду мешать тебе фантазировать.

— Дерзкая, — улыбается он мягко.

Даже странно. В прошлый раз пугал темпераментом, как дикий зверь, а сейчас спокоен, будто успокоительных выпил. С чего бы?

Вглядываюсь в знакомое лицо.

— Что с тобой? — вырывается вдруг помимо воли, — болеешь?

Эти тени под глазами и усталый вид внушают беспокойство.

— Переживаешь за меня, любимая? — улыбается, — да, болею тобой, причем давно.

— Оно и видно, — поворачиваю голову, наблюдая, как со стороны дамских комнат появляется Адиля.

Увидев нас, девушка хмурит брови и решительно идёт навстречу.

Арес показывается секунду спустя со стороны главного входа. За ним следует внушительного вида мужчина с бейджем на пиджаке и с наушником в ухе. Кто-то службы безопасности?

Хм... а я было решила, что Арес отправился нагонять бывшую. Но всё равно оставлять меня одну с его стороны было не очень ответственно. Раз уж взялся защищать, защищай до конца.

Мужчина что-то объясняет сб-шнику, а потом резко кивает и кидается наперерез своей бывшей.

Не успевает.

Она словно чувствует, прибавляя шаг.

— Общаетесь? — бросает, останавливается рядом с нами.

Геворг медленно поворачивает голову к ней.

— Исчезла. Быстро.

Обиженно поджав губы, девушка резко отходит в сторону. Перевожу ошарашенный взгляд с нее на мужа.

Это вообще нормально?

— Забавно ты общаешься с будущей женой.

— Она залетела от меня, чтобы женить на себе. Как я должен с ней общаться?

Пожимаю плечами, изумляясь подобной логике.

— Так если б ты с ней не спал, не залетела бы, представляешь?

Он шагает ближе, но отступать мне некуда, за спиной стол.

— Если бы ты только знала, Эля, как я об этом жалею…

Жалеет? Что, и правда? Не о том, что попался, а именно об измене? Вот это прогресс! Если он, конечно, не врёт.

А он определенно врёт. Как иначе? Только вид его слегка напрягает.

Я помню, как он горевал по брату, и выглядел тогда получше, чем сейчас.

Что с ним творится? Сама не знаю, почему меня это так заботит.

Наверное, с корнем вырвать этого мужчину из своей души пока никак не выходит. Но это дело времени, нужно просто не видеться. С глаз долой — из сердца вон. Только и этого пока не получается.

— Жалеешь, и всё-таки пришел с ней. Сам себе противоречишь, тебе не кажется?

— Нет, Эля. Я жалею, что с ней связался, но это теперь моя ответственность, и от нее никуда не деться.

— Не много ли ты на себя взвалил, бедняга?

Он смотрит на меня серьезно, без тени прежнего гнева.

— Я многое для себя решил, Эля. Да, натворил дел, признаю. И я с ними разберусь, как мужчина, искуплю перед тобой вину. Ты меня простишь.

— Ты в этом так уверен?

— Да. Потому что я никогда тебя не отпущу. Ты моя единственная, та женщина, которую я не прекращу любить, пока не сдохну.

— О чём же ты думал тогда, когда изменял? — шепчу, выискивая хоть каплю раскаяния в его спокойном лице, — а когда обвинял в измене меня? А когда бил?

— Я не буду оправдываться, Эля. Уже сказал, что виноват.

— Ты еще и пил тогда…

Притом, что этот мужчина не пьёт в принципе.

— Я не пил.

— Опять врёшь.

— Я не вру тебе никогда.

Ну и как ему верить? Я прекрасно помню, что пахло от него перегаром и эти пьяные глаза.

— Просто оставь меня в покое, Геворг… — устало качаю головой, оглядываясь в поисках Ареса.

Вижу его у противоположной стены. Он что-то напряженно выговаривает Адиле, и та жмется в тщетной попытке отойти подальше.

Одной мне отсюда не уйти.

— И ты меня тоже любишь, — продолжает муж, — просто обижена на все мои поступки. Я тебя понимаю. Я не хотел, чтобы всё это произошло.

Поднимаю на него взгляд.

— Ты сам предложил матери взять вторую жену!

— Чтобы мать отвязалась от тебя, Эля!

— А напрямую ты не мог ее приструнить?

Он медленно выдыхает. Вижу, как вздымается, натягивая ткань рубашки, мощная грудь.

— Это мать, я не могу ее обидеть. Неужели ты до сих пор не поняла, какие у нас правила? Для того, чтобы им не следовать, проще разорвать все связи и уехать в другую страну.

Медленно, но верно до меня доходит неприглядная правда.

— И ты свой выбор сделал, не так ли?

Он молчит, продолжая смотреть на меня так, будто хочет насмотреться перед тем, как я снова исчезну.

И от его трогательного взгляда сердце начинает биться быстрей. Отвожу глаза. Ну уж нет, я не куплюсь на это. Не снова.

Звуки арфы становятся громче, и среди толпы что-то происходит. Гости освобождают пространство для танцев.

— Потанцуем? — предлагает Геворг.

Я смотрю, как Арес оставляет Адилю и направляется к нам. Игнорю предложение мужа, обхожу его по дуге и иду к Аресу.

Мне тут больше не нравится и хочется уйти.

— Танец? — усмехается Арес, останавливаясь в полуметре.

Он явно напряжен после разговора с бывшей, а еще я в нем очень сильно разочарована.

Просто катастрофически.

— Нет. Я ухожу.

Темная бровь вопросительно дергается наверх.

— Уходишь? Куда?

Честно? Мне всё равно.

Не отвечая, шагаю на выход. Мужчина следует за мной.

Я пересекаю холл, выхожу из здания и останавливаюсь на площадке перед входом, чтобы вызвать такси.

— Эля, — слышу голос Ареса. — Куда ты пойдешь?

Поворачиваюсь и вижу их обоих.

Арес стоит в метре от меня, Геворг чуть дальше, наблюдая за действиями брата.

— Какая разница? — спрашиваю. — Я не люблю, когда мной манипулируют, знаешь.

— Как я тобой манипулировал?

— Отвали от нее, — бросает муж, не делая ни шага вперед.

Арес оборачивается.

Но мне уже неинтересно, что там будет происходить. Геворг не станет меня преследовать. Я вижу это по его глазам.

Неужели и правда решил встать на пусть исправления, как пообещал в записке к цветам?

Только уже поздно.

Подъезжает машина такси, и я с облегчением прячусь в прохладном салоне.

Не успевает авто тронуться с места, как в противоположную дверь ужом проскальзывает Адиля.

— Поехали, — командует она, глядя на меня в упор.

Авто срывается в сторону выезда с территории ресторана.

— Остановите! — приказываю, — я никуда не поеду.

Такси притормаживает.

— Можете выйти сейчас… — нервно бросает таксист.

Но Адиля вдруг хватает меня за руку и смотрит умоляюще.

— Нам нужно поговорить!

Брезгливо выдергиваю руку их ее захвата.

— Мы уже разговаривали, — выхожу из машины и оглядываюсь в поисках ближайшей.

Но где гарантии, что эта ненормальная снова не запрыгнет следом?

Машина отъехала достаточно от входа в ресторан, и я уже не вижу, что там происходит.

Адиля выходит за мной. Смотрю на неё с досадой. Нет ни малейшего желания общаться с этой неприятной личностью.

— Что ещё? — цежу сквозь зубы, когда она шагает навстречу.

— Деньги! Сколько тебе нужно, чтобы исчезнуть из жизни Геворга?

— А тебе? Как ты вообще умудрилась его зацепить? Ты даже не в его вкусе.

Адиля меня раздражает, и потому хочу расквитаться с ней за испорченный вечер. Начинался он вполне неплохо, пока не появились они с Геворгом.

Неужели эта женщина не понимает, насколько мне неприятна? Один раз я уже отказала, так нет… настырная.

— У меня-то есть деньги, в отличие от тебя! — кривится Адиля, окидывая взглядом мое платье. — Ты знаешь, кто мой отец?

— Хочешь об этом поговорить?

Удобно, наверное, хвастаться деньгами, которые заработала не сама. Избалованная папенькина дочка.

— У него фармацевтический концерн! — усмехается она, глядя с непередаваемым торжеством.

И что? Типа я должна тут же впечатлиться и бухнуться перед ней на колени, как подкошенная?

— Поздравляю. Езжай домой, он наверняка очень по тебе соскучился.

Всё ясно, папа занимается таблетками, на этом и поднялся. Только всё же стоило уделять больше времени воспитанию дочери. А то выросло непонятно что.

Она не унимается:

— Сколько тебе нужно? Миллион? Два?

Смотрю на нее с жалостью. Этот человек железобетонно уверен в том, что люди покупаются и продаются. Не по себе ли судит?

— Мне нужно, чтобы ты от меня отстала, договорились? Еще бы всякие сомнительные женщины за мной не бегали.

Она неприязненно щурит темные глаза.

— Лучше соглашайся по-хорошему, дорогая, — шипит, — у тебя нет выбора. Или деньги, или будешь побираться на вокзале со сломанными ногами.

Качаю головой. Вот же конченная баба…

— А если я расскажу о твоих угрозах мужу, что тогда? Плакала твоя свадьба?

— Ну расскажи! Я беременна! Он на мне женится всё равно!

Меня начинает напрягать ее самоуверенность. Напрягать настолько, что хочется неплохо так ее пошатнуть. Чтобы жизнь медом не казалась.

— Геворг сказал, что очень сожалеет о произошедшем, — говорю спокойно, глядя, как ее потряхивает от злости, — как думаешь, какой будет твоя семейная жизнь? Очень счастливой?

— Мало ли что он сказал! — она едва не кричит.

Кажется, я-таки задела её за живое.

— Всё будет так, как я хочу! Думаешь, мне интересно, что он думает? — она выкатывает глаза, шагая ближе, — мне, которая может достать любые средства, чтобы заставить его думать по-другому?!

Хмурясь, стою на месте, как скала, и не собираюсь отступать. Пусть не думает, что я ее боюсь.

— Какие еще средства?

Она моргает и затыкается, будто мигом опомнившись.

— Какие нужно! Так что, берешь деньги? Или выберешь сложный путь?

Тяжело дыша, Адиля нервно поправляет волосы и оглядывается по сторонам. Но нашего с ней общения никто не слышит. Мы слишком далеко от скопления людей.

Я не успеваю ответить. Рядом тормозит знакомая машина. Секунду спустя из нее показывается Арес.

На этот раз он не обращает внимания на свою бывшую. Подходит ко мне, напряженно улыбаясь.

— Поехали, Эля. Я не могу оставить тебя здесь одну. Хорошо, что наткнулся сразу, а ведь собирался ехать искать… Я понял свою ошибку, больше не оставлю тебя одну. Прости.

Коротко киваю и иду к машине. Да, пожалуй, уехать сейчас с ним будет наилучшим выходом. Иначе кто ее знает, эту сумасшедшую…

Теперь мне небезопасно быть одной. Очень чревато.

Арес помогает усесться в салон. Чувствую на себе прожигающий взгляд Адили до тех самых пор, пока дверь не захлопывается.

Мужчина запрыгивает следом.

— Прости еще раз, — начинает он, — увидел Геворга и решил предупредить службу охраны на случай непредвиденных эксцессов.

— Угу.

Говорить не охота. Я не знаю, что теперь дальше.

В душе ворочается странное чувство, возникшее после слов брюнетки о Геворге. Как она сказала? Что может достать любые средства, чтобы заставить его думать по-другому?

Что бы это значило?

И с чего это меня вдруг так заботит? Сама не знаю. Просто всё это очень странно. И больной вид Геворга, и все его последние поступки, и слова Адили…

Кажется, я совершенно не понимаю, что тут происходит. Но явно что-то из ряда вон. Моя интуиция просто кричит, что женщина опасна.

Она не просто шлюха… а избалованная вседозволенностью и деньгами шлюха. Раз уж смеет так нагло угрожать.

Видимо, Геворг для нее тоже что-то вроде каприза. Игрушка, которую она захотела в собственность.

Захотела и получила.

Нет, ясно, как день, что здесь никто не святой. Ни муж, ни его брат, ни тем более Адиля.

Она как раз-таки вызывает минимум симпатий.

— Что она тебе говорила? — интересуется Арес.

Машина выезжает с парковки. Мужчина не спросил, куда меня везти, из чего делаю вывод, что он направляется обратно в свой дом.

Кто бы сомневался.

— Снова предлагала денег за то, чтобы я исчезла.

— А ты?

— А я кое-что решила…

Ловлю на себе его заинтересованный взгляд и выдыхаю:

— Я не поеду с тобой отдыхать. Извини.

Ареса даже не удивляет моё признание. Он только поджимает губы и замолкает до самого конца пути.

Мне тоже не охота разговаривать. Единственное, чего я хочу, остаться одной. Но это сейчас очень проблематично.

Мы приезжаем к нему. Уже поздно, поэтому звонок по работе откладывается на утро. Что ж…

А пока поднимаюсь в прежнюю комнату, чтобы переодеться. Свою прежнюю одежду я постирала перед выходом.

Пожалуй, всё-таки стоит заехать к мужу за вещами и заодно поговорить.

Странная мысль, очень странная. И всё же, меня тревожит несостыковка некоторых деталей.

Раскаяние Геворга, наглость Адили… что-то здесь сильно не так.

Словно я что-то недопоняла и недоглядела, где-то ошиблась. И это вызывает нешуточное беспокойство.

Муж явно болен, причем серьёзно. Это продолжается с тех самых пор… как я увидела их вместе. Теперь даже жалею, что убежала тогда так резко и не стала разбираться. Хотя Геворг и не дал мне возможности.

Но я хотя бы могла прошерстить квартиру на предмет алкоголя. Если только они не накидались до этого где-то ещё...

Из груди вырывается тяжелый вздох. Казалось бы, зачем мне это всё? Но обостренное чувство справедливости у меня с самого детства.

Какое-то время просто сижу на кровати, слушая голодные завывания собственного желудка. Потом решаюсь спуститься выпить воды.

Копаться в чужом холодильнике точно не стану, хоть и не ужинала.

Нужно что-то делать.

Мне необходимо менять положение дел, причем срочно. Иначе случится что-то страшное.

Аресу тоже не спится. Он сидит за столом в столовой, мрачно глядя в стену. Перед ним бокал с алкоголем.

Услышав меня, мужчина поднимает взгляд.

— Будешь пить? — бросает невесело.

Качаю головой.

— Что с тобой? — шепчу, медленно опускаясь напротив.

Видимо, не только у меня вечер не удался. Но горюет Арес явно не оттого, кто я продинамила его с отдыхом.

— Я её любил. По-настоящему. А она меня предала… — вздыхает мужчина.

— Я тебя понимаю.

Он медленно кивает, продолжая глядеть прямо перед собой.

— А ведь она даже не в его вкусе, — хмурится он.

Замираю на секунду. Арес повторяет мои собственные слова.

— Да, именно так, — соглашаюсь.

Он поворачивает голову и смотрит на меня странно.

— Тоже заметила, да?

Киваю.

— Мне многое показалось странным. Причем я не замечала этого до сегодняшнего дня.

Мужчина продолжает заинтересованно смотреть. Пьяным он не выглядит. По крайней мере не как мой муж тогда…

— О чем ты? — уточняет Арес.

Я усаживаюсь напротив.

— Ты заметил, как выглядит Геворг в последнее время?

Он медленно моргает, вспоминая.

— Да, выглядит брат не очень… — соглашается.

— С чего бы, как считаешь?

Пожимает плечами. Собственный родственник интересует его явно меньше неверной бывшей.

— Болеет?

— Вот именно… только когда болеют так сильно, что это отражается на внешности, не ходят по светским приёмам, а лежат дома и принимают лекарства. Кстати, о них!

— М-м?

— Адиля тут упомянула, кем является ее отец.

— И?

— У нее есть доступ к продукции? Ведь не только парацетамол они там производят, верно?

Мужчина вдруг напрягается.

— У Геворга были проблемы с почками в детстве, — вспоминает он с легким беспокойством, — поэтому сейчас ему нельзя некоторые виды лекарств. Слушай… а может, ты и права.

Кусаю губы, понимая, что не сошла с ума в своих предположениях, и они могут быть вполне себе верными.

— Адиля кормит Геворга таблетками?

— Вполне возможно даже чем-то психотропным… Не так давно она и мне предлагала.

— Что?

Арес снова кивает, отодвигая от себя бокал.

— Не думаю, что это законно, но Адиля очень уговаривала. И это был первый раз, когда мы очень серьезно поругались. Я сказал, что слышать не хочу ни о чем подобном, если увижу, что она употребляет — брошу ее ко всем чертям. Но она ушла сама…

Я не могу усидеть на месте. Поднимаюсь и начинаю напряженно ходить вдоль стола.

— Немотивированная агрессия, неестественное поведение, нездоровый вид. Тебя это не наводит на мысли? Сомневаюсь, что Геворг сам на это согласился.

Арес качает головой.

— Нет, брат даже не пьёт.

— Вот именно. Как думаешь, могла она ему подсыпать?

— Запросто, — соглашается он с удивлением в голосе. — Сам удивляюсь, чем эта женщина могла меня зацепить. Как ослеп. Но теперь понимаю, что она за дрянь… Знаешь, даже несмотря на мои отвратные отношения с братом, я никогда не желал ему ничего настолько плохого. Но оно всё-таки случилось.

— Что ты предлагаешь?

— Геворга надо спасать. Эта дура может заиграться. По крайней мере нужно проверить наверняка! Я поеду сейчас…

Арес поднимается и идет к выходу. Дергаюсь следом.

— Я с тобой!

Мужчина разворачивается у выхода.

— Нет, останься. Это может быть небезопасно. Мне Адиля ничего не сделает.

— Уверен?

— Возьму с собой пару надежных людей.

Киваю, кусая губы. Он прав, я стану только лишней обузой. И всё же не смогу просто сидеть здесь и сходить с ума от беспокойства!

Хватаю его за рукав и умоляюще заглядываю в глаза.

— Я посижу в машине… ну пожалуйста…

Он со вздохом соглашается. Быстро обуваюсь и мы выходим из дома. Двое мужчин из охраны присоединяются к нам.

Решаю позвонить мужу заранее. Во-первых, чтобы узнать его местоположение, а во-вторых, чтобы позлить Адилю.

Но он не берет трубку, и я начинаю не на шутку беспокоиться. Кто бы знал, что за такое короткое время всё может перевернуться с ног на голову?

Что теперь я буду не убегать, сломя голову, а отчаянно искать встречи?

Но это нельзя оставлять просто так… Если видишь страшное преступление и молчишь о нём — то сам становишься соучастником.

Я просто не могу этого допустить.

Это не жизнь, а какая-то сумасшедшая карусель… Скоро, боюсь, укачает так, что не поймешь, где небо, а где земля.

Сначала мы возвращаемся в ресторан, но там мужа уже нет. Арес узнаёт это у своего знакомого сб-шника.

После ресторана едем в квартиру Геворга. Всё это время я ему звоню, и вскоре телефон становится недоступен.

Мы подъезжаем к дому, я первая выбегаю наружу, несмотря на данное Аресу обещание.

Тот торопится следом. Поднимаюсь на этаж.

Знакомая дверь распахивается далеко не сразу. Открывает Адиля. Обводит нас осоловелым взглядом, словно видит впервые, и я понимаю, что оказалась чертовски права.

Шагаю вперед, заставив ее отступить.

— Где мой муж?!

Адиля пошатывается, медленно моргая густо накрашенными глазами. В полумраке прихожей трудно различить размер ее зрачков. Да и глаза у нее черные.

Если только лампой посветить.

Но делать этого я не собираюсь. Лучше вызвать полицию, а уж они пусть разбираются.

Не удосуживаясь снять обувь, просачиваюсь мимо. Арес остаётся с Адилей.

Слышу, как он что-то резко спрашивает, но мне не до них.

Нахожу мужа на диване. Ворот его рубашки распахнут, мужчина невидяще смотрит в пространство перед собой и тяжело дышит. Темные волосы налипли на лоб.

По моей спине пробегает ледяной холод.

Скорую, срочно… Я не знаю, что делать в таких случаях…

Дрожащими пальцами тянусь в карман. Звонок занимает не больше минуты, и остается только порадоваться оперативности медработников.

Машину обещают через десять минут. Но что мне делать эти десять минут??

На подкашивающихся ногах подхожу к дивану. Присаживаюсь рядом и осторожно трогаю мужской лоб. Он пылает огнем!

Я едва не обжигаюсь.

А Геворг меня словно не видит, продолжая судорожно дышать и цепляться за диван скрюченными пальцами. Мне страшно. Я никогда не сталкивалась с чем-то подобным…

Но Геворг в беде… и теперь понимаю, что всё произошедшее не его вина. По крайней мере далеко не на сто процентов.

Как ни странно это признавать.

Бегу на кухню, чтобы смочить полотенце холодной водой. Возвращаюсь и вытираю его горячее лицо, шею, грудь.

Арес продолжает о чем-то спорить с неадекватной Адилей. Кажется, он пытается выяснить, что она употребляла.

Сомневаюсь, что у него получится. Тут нужны профессионалы. Решаю на всякий случай позвонить еще и в полицию, но те не берут трубку.

Что ж, думаю, люди из скорой вызовут их сами. Уж больно необычный вызов.

Лучше Геворгу не становится. Его дыхание делается всё тише, и меня начинает трясти от беспомощности. Что я могу сделать? Как спасти?

— Арес! — кричу, не отрывая взгляда от своего мужа. — Ему плохо! Что делать?

Мужчина идет ко мне.

— Скорую!

— Я вызвала…

— Умничка. Теперь только ждать.

Слышу, как Адиля с кем-то говорит в коридоре. Судя по всему, по телефону.

Арес кидается обратно.

— Ну всё, гости дорогие, вам каюк, — хохочет эта ненормальная, — сейчас приедет отец и полетите отсюда…

Она кидается на Ареса, вцепляется в его рубашку и пытается тянуть на выход. Но тот смотрит на нее с легким презрением, не двигаясь с места.

Через пять минут дверь распахивается. Арес ее не закрыл? Или у новоприбывших есть ключи?

И куда подевалась наша охрана?

Те остались караулить у входа, но явно сплоховали.

В зал входит мрачный мужчина лет пятидесяти в сопровождении не менее мрачных бугаев в черных пиджаках.

При виде этой жуткой компании мне становится слегка не по себе.

— Что здесь происходит? — каркает мужчина, оглядывая нас начальственным взглядом.

Это заставляет опомниться.

Я поднимаюсь и сверлю его ответным взглядом.

— Ваша дочь накормила моего мужа каким-то препаратами! И, судя по всему, наелась их сама!

Тот оборачивается к Адиле. Девушка пожимает плечами и глупо улыбается.

— Ой… хлипкий попался женишок, что поделать? Ну ничего, другого найду, — она гладит руку Ареса, — вот ты, например, покрепче будешь, да?

Тот брезгливо отпихивает ее от себя.

— Так, — командует новоприбывший, кивая на дочь, — эту в машину. Быстро.

— Я не пойду! — упирается та, когда ее хватают пара крепких рук, — я тут живу!

И всё-таки они ее уводят, причем даже не дав обуться. Дверь захлопывается, и через минуту раздается звонок.

Это скорая…

Арес открывает им дверь, и я шагаю в сторону, чтобы не мешать. Меня слегка пошатывает от волнения и стресса.

Как сквозь туман наблюдаю за манипуляциями работников скорой. Они действуют быстро и слаженно, им явно не впервой.

— Вы же понимаете, что мы обязаны сообщить в полицию? — произносит один из них.

Мы с Аресом синхронно киваем. Только Адилю не посадят… она беременна. А её отец с легкостью откупится. Наверное, и опыт уже есть.

Но я расскажу всё. Про них обоих. Сделаю всё, что от меня зависит, чтобы больше никто не пострадал от этой идиотки.

Пусть гробит себя, но не окружающих.

Геворга кладут на носилки и выносят из квартиры.

— Езжай с ним, — командует Арес, — я останусь встретить полицию.

Киваю и иду следом за носилками. Внутри растет отвратительное чувство вины. Словно бы я могла предотвратить это всё с самого начала… но мне удобнее было жалеть себя и ненавидеть всех вокруг, чем разбираться.

И теперь это может окончиться страшным.

Редкие соседи смотрят на нашу процессию с непонятной брезгливостью. Я с вызовом смотрю в ответ.

Хорошо им осуждать. Гораздо сложнее проявить человечность и сочувствие.

Как будто мне есть дело до их эмоций.

Никто не застрахован от проблем. А им просто повезло, что их пока не коснулось то, что коснулось меня.

Глупые недалекие люди….

Злая на всех подряд, и в первую очередь на себя, смотрю на затихшего мужа.

Ему что-то вкололи, и теперь он спит. Правда выглядит так, словно больше никогда не проснется.

Сама не замечаю, как начинаю плакать. Слезы струятся по лицу, и я еле сдерживаюсь, чтобы не зарыдать в голос.

Кажется, я сама профукала собственное счастье.

Но откуда мне было знать? И никто не подсказал.

Нина была права. Как же права... Только сожаление, как и осознание, всегда приходят не вовремя.

В рекордные сроки скорая долетает до больницы.

Геворга выгружают в приемном покое. Его везут в реанимацию, а я остаюсь в коридоре.

Здесь пахнет хлоркой и пылью. Неподалеку расположились такие же ожидающие.

Какое ужасное место…

Двустворчатые двери распахнуты, и через них то и дело заводят очередных несчастных. Я стараюсь не смотреть. Мне хватает и собственного горя.

Однако очередных посетителей игнорировать не могу. Они останавливаются напротив, заставив поднять голову.

Изумленно узнаю свекровь в компании братьев Геворга. Они смотрят на меня так, словно готовы убить в сию же секунду.

— Ну что, мерзавка? — шипит Леокадия с неприкрытой с ненавистью, — доигралась??

Я не могу понять, в чем меня опять обвиняют. Что на этот раз?

Смотрю в злобное лицо женщины, и понимаю, что она готова рвать и метать.

Откуда Леокадия узнала про Геворга? Не иначе как будущий тесть сообщил…

Спасибо ему за это большое.

— Чего вам нужно от меня? — шепчу хрипло, оглядываясь по сторонам.

Но немногим присутствующим не до меня с моими проблемами.

— Ты угробила мне сына! — предъявляет она, на что я возмущенно выдыхаю и поднимаюсь, чтобы не смотреть на нее снизу-верх.

— Я угробила? Вы так уверены? Не новая подружка-наркоманка, а я, которая вовремя заметила неладное и вызвала помощь??

— Не ори на мать! — рявкает один из братьев, но я не обращаю на него внимания.

— А где были вы, когда она кормила его таблетками, а? — продолжаю наезжать на зло сузившую глаза свекровь, — неужели ослепли все и не видели, что ему плохо?? И я виновата? Да с хрена ли??

— Э-э, ты чо, мышь… — один из брательников вдруг хватает меня за плечо.

Так больно, что я даже замолкаю от неожиданности, осекшись на полуслове.

Он тащит меня в сторону выхода. Остальные следуют за нами.

— Отпусти! — хриплю, цепляясь за наглую конечность этого отбитого.

Тот не обращает внимания. Они толпятся вокруг, закрывая меня от чужих взглядов.

— Помогите! — взвизгиваю, но поздно.

Мужчина выталкивает меня на крыльцо приёмного покоя. Чрезмерно довольная происходящим свекровь семенит следом. Как жирная, лоснящаяся муха, дорвавшаяся до кучи свежих экскрементов.

На крыльце никого, за ним — широкая асфальтированная дорога и плотный забор с воротами, ведущими на трассу.

Несколько нервных медсестер курят неподалеку, но они тут же скрываются в дверях, стоит понять, что здесь назревает что-то из ряда вон.

До меня доходит, что эти люди не настроены спорить или выслушивать адекватные аргументы.

Они слишком агрессивны, чтобы думать.

— Ты как со свекровью разговариваешь, мышь? — быкует на меня старший брат моего мужа.

У него черная борода и коротко стриженные волосы. Неприятные колючие глаза сверлят меня едким взглядом, а тонкие губы искривлены в усмешке.

Я пячусь, но тут же натыкаюсь спиной на другого мужчину. Они берут меня в кольцо. Свекровь стоит неподалеку, лучась довольством.

Наконец то дерзкая невестка получит по заслугам — читается в ее смеющихся глазах.

— Смелый, да? На девушку нападать! — я понимаю, что ничего не смогу поделать. Меня сейчас просто изобьют толпой, и никто не поможет.

Ну, зато хотя бы больница рядом, если что.

— Да ты давно напрашиваешься, недалёкая!

И правда… была бы умная — не связалась бы с этой тухлой семейкой. Да толку теперь жалеть?

И где Арес, когда он сейчас так нужен?

Эти неандертальцы меня покалечат! Как назло, вокруг никого. Да и кто вступится? Кто осмелится пойти против троих агрессивно настроенных мужчин?

Если только заметят из больницы, и какая-нибудь добрая душа догадается вызвать полицию.

А если нет? В любом случае времени у меня катастрофически мало… уже почти совсем не осталось.

А этот дикарь всё наступает, едва не упираясь своей наглой бородатой харей мне в лицо.

— Никто тебя не воспитал, — продолжает бычить, — никто не научил, как вежливо общаться со старшими, коза ты тупая!

А вот за козу можно и получить!

Мужчина дергается резко вперед, пытаясь напугать. И пугает.

На подобное я реагирую просто — отвешиваю ему хлёсткую пощечину. Такую сильную, что даже ладонь немеет.

Он замирает на секунду, а потом увернуться я уже не успеваю. Ответная пощечина обжигает щеку. Лечу на асфальт, отбивая ладони о твердое покрытие. В голове звон.

Он что… посмел меня ударить?

Краем уха слышу, как посмеиваются эти дегенераты. Свекровь хвалит своего старшенького. Какой молодец, преподал урок мерзавке… а секунду спустя раздается резкий оклик.

Поворачиваю голову и прищуриваюсь. Перед глазами всё плывёт.

Мужская фигура показывается в дверях приемного покоя. Чуть покачиваясь, она быстро приближается. С изумлением осознаю, что это Геворг.

Едва успевает ударивший меня дегенерат обернуться, как муж прописывает ему в челюсть. Тот падает на асфальт. Остальные братья кидаются к мужу и хватают его за руки.

Свекровь ахает.

— Сыночек! — а потом переводит взгляд на меня, — ты перессорила всю нашу семью, гадина! Всё испортила, тварь!

— Не смей оскорблять мою жену! — я не узнаю голос Геворга. Он звучит хрипло и зло, как если бы вдруг заговорил разбуженный среди зимы медведь.

Сижу на асфальте, отстраненно наблюдая, как свекровь хватается за сердце.

— Что? Сыночек… ты что, на родную мать поднимаешь голос?

Но муж смотрит только на меня тяжелым больным взглядом.

— Мать? — усмехается, — которой плевать на собственных детей, лишь бы жили по ее сценарию? Которая готова гробить семьи родных людей ради собственных хотелок?

— Ты не понимаешь, что говоришь! — глаза Леокадии наполняются слезами и становятся по пять копеек.

— Прекрасно понимаю, мама! — бросает тот с нажимом и выпутывается из рук своих братьев. — В кои-то веки!

Брат, которого он ударил, стоит на четвереньках неподалеку, плюясь кровью на асфальт.

Геворг подходит ко мне, чтобы подать руку. Я смотрю на протянутую ладонь, чувствуя на себе неприязненные взгляды всех остальных.

— Она не подходит для нашей семьи! — встревает свекровь, как будто ей больно смотреть, что любимый сын встал на защиту дерзкой невестки.

Более того, пошел против родни и против нее самой.

Но Геворг не обращает внимания. Он видит, что я не тороплюсь принимать его руку и наклоняется, чтобы взять меня под мышки и поставить на ноги.

Теперь мы качаемся вместе, как подкошенные.

— Как ты? — хрипит муж, тяжело дыша.

Он явно еще не пришел в себя. Видно, что едва очнулся… неужели в окно заметил, как меня прессуют его родственнички? Или подсказал кто?

— А ты? — шепчу в ответ.

Геворг не успевает ответить. Вдруг выдыхает судорожно и начинает заваливаться на сторону. Его подхватывают братья. Свекровь что-то слёзно причитает.

— Несите его обратно…

Мужа берут под руки и ведут к крыльцу. Свекровь торопится следом, и я следую ее примеру. Но меня останавливают.

Побитый увалень поднимается с асфальта, чтобы преградить мне путь.

Смотрит на меня злыми глазами.

— Еще захотела, мышь? — шипит он окровавленным ртом, — а ну пошла отсюда…

Разворачиваюсь и на деревянных ногах иду в сторону остановки транспорта. Пока даже не знаю, куда поеду. В голове всё ещё звенит, щека горит огнём.

С меня хватит, я сделала всё, что могла. И я чертовски устала.

Понимаю, что до остановки не дойду. Останавливаюсь, опершись плечом о забор. Достаю телефон, чтобы вызвать такси.

Со странным чувством вспоминаю как, выбегая из дома вслед за работниками скорой, захватила с полки ключи. По привычке, чисто на автомате.

Что ж, зато отпал вопрос куда ехать.

Такси подъезжает через две минуты, и я называю адрес квартиры мужа.

Там сейчас всё равно никого. И вряд ли кто-то в ближайшее время появится.

Время далеко за полночь. Мало того, что я чувствую себя, как будто попала под каток, так еще и спать клонит со страшной силой.

А ехать к Аресу не хочу.

От мужчин я тоже чертовски устала.

Через полчаса такси тормозит возле дома. В квартире ожидаемо пусто. Захожу и закрываюсь на все замки во избежание неожиданных гостей.

Странно, но я не чувствую себя здесь, как дома. Хоть и прожила больше года.

Теперь эта квартира вызывает только неприятные воспоминания и чувство брезгливости. Она словно насквозь пропахла чужими духами.

Духами этой сумасшедшей Адили. И больше тут не осталось ничего моего.

Ну, кроме одежды.

Несмотря на жуткую сонливость, достаю из кладовки чемодан и иду к шкафу. Закидываю туда все самое необходимое и нахожу на дне бельевого комода свою заначку — маленькую коробочку с деньгами. Откладывала, чтобы купить мужу подарок на годовщину, но с подарком не срослось.

Выгребаю все сбережения, трамбую в кошелек.

Оглядываюсь вокруг и судорожно выдыхаю. Наверное, в такой час я уже никуда не попаду… потерплю до утра, так и быть.

Достаю из шкафа новое белье и перестилаю кровать, после чего плетусь в душ.

Смотрюсь в зеркало ванной. Ну и видок у меня… в гроб краше кладут. На правой щеке припухлость и наливается синяк. Приложили меня явно не жалея…

По этим людям изолятор плачет. А лучше зоопарк. И демонстрировать их в клетке, как пример особо агрессивных неадекватных Гомо Сапиенс.

Говорят, человек привыкает ко всему, приспосабливаясь даже к самым ужасным условиям. Сначала привыкнешь к унижениям, потом к избиениям, а потом и не заметишь, как достигнешь дна.

Кажется, я уже совсем близко. А значит, нужно просто оттолкнуться и выплыть на поверхность.

Приняв душ, ложусь на кровать и закрываю глаза с полной уверенностью в том, что завтра меня ждет новая жизнь.

На следующий день просыпаюсь ближе к обеду. Наскоро позавтракав огромным бутербродом со всем, что нашла в холодильнике и двумя чашками кофе, беру такси и еду в один из самых приличных городских хостелов.

Тот, как назло, располагается через дорогу от офиса мужа… Но это некритично. Главное, что теперь я сама по себе. А вскоре мне должно прийти подтверждение развода.

Оплачиваю проживание за месяц. Благо, кубышка позволяет. Хватает даже на отдельную комнату. На большее заработаю, уверена, хоть и не сразу.

Хостел похож на общежитие… Странные запахи, не очень чистая кухня и снующие повсюду мутные личности… что ж, лишняя мотивация поскорее выйти работать и найти себе более приличное жильё.

Позвонив менеджеру, еду в офис.

Пусть новый рабочий день будет коротким, но хотя бы меня введут в курс дела и ознакомят с обязанностями на практике.

Пока трясусь в автобусе, с тоской вспоминаю свою машину. Как она там, интересно, без меня? Так и стоит во дворе дома матери с пустым баком.

Ну ничего, как-нибудь обязательно заберу.

Достаю телефон. Всю ночь он был на тихом режиме, и потому я не слышала входящих.

Несколько десятков пропущенных… даже не хочется открывать список. Разговаривать с кем-либо совсем нет желания. Пусть весь мой круг общения останется в прошлом. Хотя бы ненадолго.

Я слишком устала от всего.

До безумия, до крика. Хочется самой стать хозяйкой собственный жизни, и пусть все от меня отстанут.

Приезжаю в офис, поднимаюсь к менеджеру. Там меня знакомят с куратором и выдают временный пропуск.

Куратор объясняет текущие задачи. Мне нужно будет ездить в сопровождении грузчика по адресам и развозить заказы для различных банкетов. Выгружать всё это заказчикам, удостовериться, что те довольны, и получить нужную подпись.

В общем-то всё. Работа не бей лежачего. Казалось бы…

Здесь хотя бы не нужно плотно контактировать с начальством. У меня с ними вечные нелады. А куратор кажется вполне себе адекватным.

Сегодня ознакомительный день. Меня возили и показывали на практике всю деятельность от и до, объясняя детали.

До шести не управились. К девяти вечера я с тоской осознала, что у каждой деятельности есть свои подводные камни.

Казалось бы, что сложного, доставлять продукты для мероприятий?

Но пробки… проблема с транспортом… деликатный груз… придирчивые клиенты… и ненормированный рабочий день.

К концу дня становится понятно, что просто не будет. Ну что ж, я сама на это подписалась. Не отказываться же теперь. К тому же альтернатив нет.

На прошлой работе я так расплевалась с начальством, что тот пообещал постараться, чтобы я никогда не нашла работу в своей сфере.

Ничуть не сомневаюсь, что обещание он выполнит.

В десять часов вечера выхожу из офиса. Уставшая и измученная. Представляю, на что скоро станет похожа моя жизнь.

На вечную нервную череду в попытке заработать на более сносное существование.

Нескончаемая карусель: дом-работа-дом… Но ведь большинство людей так и живут. И даже справляются.

Выхожу из стеклянных дверей и замираю, как вкопанная.

Через дорогу у входа в здание, где располагается офис мужа, вижу знакомое авто.

Рядом с ним двое мужчин. Они дружески обнимаются и крепко пожимают друг другу руки.

Это Арес и Геворг…

Стою какое-то время в тени козырька, глядя на эту парочку. Благо, они меня не видят. Минуту спустя Геворг скрывается в дверях офиса, а Арес садится в машину.

Как только он уезжает, я выдвигаюсь в сторону остановки.

О чем, интересно, договорились братья? Очевидно то, что отношения между ними налаживаются.

Да и на здоровье, лишь бы от меня все отстали.

Нога за ногу бреду к остановке, надеясь успеть на последний рейс. Накатывает странная апатия. Отработала только половину дня, и то просто наблюдала, а устала так, словно неделю отпахала.

Теперь до меня наконец дошло, что значит быть замужем. Когда тебя берегут, не пуская на работу. Чтобы шуршала по дому в свое удовольствие, отдыхала и не думала о том, как выжить в этом сложном мире.

Эту задачу благополучно взвалил на себя муж.

Одной, оказывается, и правда гораздо сложней. Что ж, теперь это моя новая реальность. С ней ничего не поделать.

Возвращаюсь в свой хостел. С отвращением смотрю на обшарпанные стены и заляпанный потолок.

Где в этой жизни я свернула не туда?

Сегодня здесь очень шумно. У соседей какая-то тусовка, от которой в моей комнате шатается лампочка и дребезжат стекла в окнах.

М-да… думалось, что хуже этот день уже не станет. Что ж, я сильно его недооценила.

После быстрого душа и легкого ужина в виде яичницы забираюсь в скрипучую кровать. До выходных еще три дня…

Почему так хочется плакать?

Утром по дороге в офис сталкиваюсь с Ниной. Из-за жуткого недосыпа даже не узнаю её сначала, но девушка хватает меня за рукав.

— Эля, ты как? — смотрит на меня с беспокойством.

Видимо, выгляжу я ужасно. И немудрено. Соседи фестивалили до трех ночи. Я даже пыталась вызвать полицию, но там надо мной только посмеялись.

Сама на разборки пойти побоялась. Компания была явно мужская и нетрезвая.

Хватило мне недавнего общения с неадекватами. По самое не хочу.

— Всё хорошо, — отвечаю равнодушно, — а ты?

После ее недавнего отношения я не горю желанием общаться. Меньше всего мне хочется что-либо кому-то доказывать. Да и настроения нет.

До выходных еще работать и работать, а я уже чертовски устала.

— Порядок, — бросает та, не отпуская моей руки, — ты где сейчас живешь?

— В хостеле на Спасской, а что?

— В этом клоповнике? — ахает Нина.

Еле сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза.

— Ну зато не на вокзале, где самое место таким врушкам, как я.

Она отводит взгляд и моргает смущенно, словно ей вдруг становится стыдно за то, что наговорила в прошлый раз.

— Я вовсе не это имела в виду, — оправдывается.

Ага, разумеется. Вытягиваю руку из ее захвата.

— Извини, мне пора на работу.

— Тебя Геворг искал, — летит мне вслед, но я не оборачиваюсь.

Кто ищет, тот найдёт.

День выдаётся куда хуже предыдущего. Хотя, казалось бы, куда ещё?

На этот раз я езжу без куратора, и к вечеру у меня буквально трясутся руки. Я даже не успеваю поесть. Ничего не успеваю. Из-за пробки в центре опаздываем в двумя заказами, и от этого всё идет наперекосяк.

На меня наезжают клиенты, мне звонит с воплями куратор и даже грузчик посматривает косо, как будто это я виновата, что на дорогах пробки!

Интересно, такой работы желала для меня Нина, когда предлагала эту вакансию?

Я думала, этот чёртов день никогда не закончится, но он наконец завершается. Правда, аж в восемь вечера. Я почти половину суток без еды…

Что ж.

Выхожу из здания на вечернюю улицу и снова вижу знакомое авто. На этот раз оно припарковано рядом с моим зданием. Это Арес.

Мужчина замечает меня и улыбается, шагая навстречу.

— Попалась, золотце!

Смотрю на него хмуро. Сил нет даже на ответную улыбку. Да и желания не особо.

— Чего тебе? — бросаю, проходя мимо.

— Я тебя чем-то обидел, Эля?

Его тон заставляет невольно затормозить и обернуться.

— Нет, я просто дико устала.

— Так идем, подвезу. Чего на автобусе трястись.

А почему бы и нет?

Мысленно пожимаю плечами и усаживаюсь в прохладный салон.

Да уж, это далеко не автобус. Контраст поразительный… как в общем-то и контраст моей прежней жизни с плачевным настоящим.

— Как ты меня нашел? — спрашиваю, когда мужчина заводит мотор.

— Это было несложно, — усмехается он привычно, — я же отвозил тебя сюда на собеседование, помнишь?

— И что, ждал весь день, чтобы подвезти до дома?

— Не-а, у меня тут дела поблизости.

— Не в офисе ли Геворга?

Он снова усмехается.

— Да, у нас наклевывается совместный проект.

— Смотрю, ты времени не теряешь…

За окном проносятся желтые фонари. Слишком быстро.

С содроганием жду, когда придется выйти из приятного салона авто и вернуться в неуютную комнату хостела.

Не знаю, сколько еще я вытерплю на этой работе. Но альтернатив у меня пока что нет. А значит буду тянуть, пока тянется.

— Ты знаешь, — вздыхает Арес, — стоит спасти жизнь человеку, и отношения как-то сразу налаживаются.

— Рада за вас.

Хотя тон у меня совершенно не радостный, но я говорю чистую правду. Не знаю, что у них там были за разногласия, кроме Адили, но хорошо, что братья решили через них переступить.

Больше ни о чем не спрашиваю. Если захочет сам расскажет. Но мужчина тоже молчит всю дорогу до самого хостела.

Выходя из машины, я вдруг вспоминаю, что не называла ему адрес…

Но тот улыбается напоследок и отчаливает восвояси. Какое-то время хмуро смотрю ему вслед, после чего иду к зданию.

Поднимаюсь на этаж и замираю у входа в общий коридор.

Возле двери в комнату меня ждет сюрприз.

Целое море великолепных бордовых пионов…

В коридоре кроме меня никого. Медленно, недоверчиво шагаю к этой цветочной клумбе и вдыхаю свежий аромат.

Он меня нашел. Зря я сказала Нине, где живу. Ну что ж…

Беру один букет и несу в комнату, чтобы поставить на подоконник. Всего насчитываю семнадцать букетов.

Семнадцатого числа мы с Геворгом поженились.

На остальные сил не хватит. Пусть остаются в коридоре, так и быть. Тут сегодня на диво тихо. Может, даже удастся выспаться.

За вечерней рутиной понимаю, что нервов просто не осталось. Как и страха и переживаний.

О чём мне теперь переживать? Геворг явно успокоился. Теперь, без опасных токсинов в организме, он стал собой прежним, тем мужчиной, которого я когда-то полюбила. Даже заступился за меня перед свекровью.

Удивительно. Никогда бы не подумала. Неужели что-то щелкнуло в его голове? Понял, что маман нет дела до его счастья.

Кажется, я знала это с самого начала.

И он всё еще хочет меня обратно. Смогу ли простить?

Не знаю… это слишком сложно решить одним днём.

Он всё-таки связался с Адилей. Тот день, когда я застала их вдвоём, никак не выходит из головы. И забыть это не так-то просто.

Пусть она привязала его к себе таблетками и забеременела обманом, но…

Разумеется, легко судить, когда не знаешь, каково это, жить с замутненным сознанием. Никогда не испытывала ничего подобного и не собираюсь.

Как долго они встречались? Что, если всего один раз? Ведь я не замечала, чтобы с мужем творилось что-то странное. Но тогда как бы она умудрилась забеременеть?

Или может мне не стоит верить этой женщине? Может она даже не беременна, или беременна от кого-то еще?

Она вполне способна соврать, разве нет? И это самое безобидное, на что она способна.

Телефон пиликает сообщением от Ареса. Это какое-то видео.

Наливаю себе чаю и усаживаюсь за стол с бутербродом. Включаю воспроизведение.

На экране снова какой-то приём, причем вид словно бы с камеры видеонаблюдения. Просторный холл, полный нарядных людей, официанты с подносами, музыка, гул голосов.

Вижу Геворга, который разговаривает с Аресом. Тот под руку с Адилей.

Останавливаю картинку и внимательно разглядываю мужа. Он выглядит хорошо… словно никогда и не болел, и его рубашку я тоже узнаю. Темно-серую, с воротником-стойкой. А ведь я гладила её тогда, перед этим самым приёмом, где-то с месяц назад.

У Ареса другая стрижка, он кажется беззаботным и гладит руку Адили, лежащую на его локте.

Только девушка смотрит не на своего жениха. Её внимание приковано к моему мужу.

Арес раздобыл старое видео? И зачем оно мне?

Но все-таки я не могу оторвать взгляда от происходящего на экране.

Геворг разговаривает с братом, не видя ничего вокруг, пока Адиля из кожи вон лезет, чтобы привлечь его хоть как-то. Бесполезно.

Потом она отцепляется от жениха и идет к фуршетному столу, где расположены пирамиды бокалов и блюда с закусками. Воровато оглядываясь, девушка сует руку в декольте, параллельно беря один из бокалов с шампанским.

И я уже знаю, что она сделает после… Пару мгновений спустя Адиля возвращается к мужчинам с тремя бокалами. Первый протягивает моему мужу.

Видео обрывается, и я закрываю глаза.

Всё становится ясно. Это лишнее подтверждение моей догадки. Тот Геворг, которого я знала, никогда не стал бы вестись на чужую невесту и не принял бы отраву их чужих рук.

Но всё вышло, как вышло, а я увидела лишь результат этой трагедии.

Пишу Аресу сообщение: «Надеюсь, это видео послужит доказательством в суде?»

Ответ приходит минуту спустя: «Несомненно!»

Удовлетворенно киваю, на автомате пролистывая список входящих. День был настолько занятой, что у меня не нашлось возможности взять трубку.

Звонила Нина. Чего ей снова от меня нужно? Мама… хм. Нет, мама, помочь я тебе пока ничем не смогу.

Вижу сообщение от неё же и открываю, чтобы прочесть:

«Ты не отвечала! Уж прости, мне пришлось продать твою машину. Документы нашла в бардачке. Спасибо за помощь!»

Кровь отливает от лица. Продала… что? Мою машину??

Она совсем с ума сошла?? Трясущимися пальцами жму на вызов, но телефон матери отключен.

Это просто какое-то изощренное издевательство. Это моя машина, черт побери! Купленная на собственные сбережения! Старенькая и не очень красивая, но моя! Какое она вообще имела право…

От злости подскакиваю на месте и швыряю полупустую кружку об стену. Та разлетается на осколки, разбрызгивая горячий чай по всей комнате.

Да и плевать. Грязнее здесь всё равно не станет.

Сжимаю руки в кулаки. Это становится последней каплей. По щекам катятся злые слёзы.

Какого черта, а? Какого черта…

Никто меня ни во что не ставит! Мои желания, моё состояние, всем плевать!

Для матери я способ решать проблемы, подруга мне не верит, а сама я не вижу дальше своего носа!

Воистину, знала бы, где упасть — подстелила соломки! И я не знала! Потому теперь сижу здесь, чувствуя себя превратно. Это просто выше моих сил!

Одна, в каком-то клоповнике с отвратительной гадской работой, где любой рад вытереть о меня ноги!

И что я могу?

Тяжело дыша, утираю глупые слезы тыльной стороной ладони.

Ничего.

Совершенно.

Эта беспомощность меня доконает.

И некому меня защитить. Больше некому.

Да еще эти чёртовы пионы… как издевательство. Напоминание о прошлой жизни. О той, когда была счастлива, пока всё не профукала сама.

А ведь надо было за него бороться. Наверное, именно этот урок и пыталась преподать мне жизнь.

Счастье не достается просто так, иначе никто его не ценит. Его нужно в полной мере выстрадать и заслужить, вцепиться изо всех сил, присвоить и никому не отдавать.

А я отдала. Причем так легко и просто, словно ничуть не ценила.

Так кто же теперь виноват?

И я слишком горда, чтобы собирать осколки.

Не доев свой ужин и оставив чай сохнуть на полу, заваливаюсь на кровать. К черту всё! Утро вечера мудренее.

Поставить будильник я благополучно забываю…

Просыпаюсь за полчаса до выхода, подскакиваю на кровати и мечусь по комнате, как заполошная. Черт! Третий рабочий день, я и так уже вся в косяках, еще и опоздаю!

Собираюсь за рекордные двадцать минут. Хватаю сумку, распахиваю дверь… и вижу Геворга.

Замираю, как кролик перед удавом, глядя в знакомое мужское лицо.

— Ты что здесь делаешь?

— Пришел за тобой.

— В смысле? — сглатываю, чувствуя, как по спине ползут ледяные мурашки, — о чём ты?

Муж смотрит тяжело и напряженно, заставляя меня невольно отступить назад.

Он шагает навстречу и закрывает за собой дверь. Меня обволакивает ароматом мужского парфюма, сложным и пряным, со сладковато-мятным послевкусием.

Сегодня Геворг выглядит гораздо лучше, чем когда я видела его в последний раз. Видимо и правда избавился от той гадости, которой кормила его Адиля.

Как я уже поняла, без его ведома.

— Куда ты меня заберешь? — понимаю, что настроен мужчина серьезно, хотя агрессивным не выглядит совсем.

Скорее сосредоточенным.

— Домой, — отвечает невозмутимо, бросая взгляд на мою жалкую комнату.

Я ничего не понимаю. Отхожу назад, медленно опускаясь на стул и смотрю на него снизу-вверх.

— К кому домой?

— К нам. Собирайся.

Я могу только недоуменно моргать.

— Мне нужно на работу.

— Тебе не нужно на работу. Пока ты моя жена, работать не будешь. Только если в своё удовольствие. Тебе нравится та работа?

Мотаю головой.

— Что и требовалась доказать. Где твои вещи?

Я оглядываюсь, как будто вижу эту комнату впервые. Какие еще вещи? Я пришла сюда с одной сумкой… Мужчина верно оценивает мою растерянность.

Шагает ко мне, чтобы поднять меня с табуретки и снова поставить на ноги.

Я продолжаю пребывать в странном ступоре.

— Тебе Арес рассказал, что я здесь?

— Нина. Она всем рассказала, кому могла.

Какая молодец, ну надо же. Благодетельница. Обязательно ее за это отблагодарю…

— Не смотри на меня так, Эля. Нина просто хотела помочь.

Нисколько в этом не сомневаюсь. Только я ее об этом не просила.

— А ты чего от меня хочешь? — шепчу, не отводя от него глаз.

Мне все еще не верится, что это тот же прежний мужчина, который никогда бы не смог мне изменить, который никогда бы не поднял на меня руку и не посмел бы обидеть.

Который никогда бы не привел в дом шлюху.

Теперь я знаю из-за чего всё это стряслось в моей жизни. И понимаю, то моей вины в этом нет, как и его.

Есть много информации о том, как ведут себя люди в измененном сознании. И это порою страшно… страшно до ужаса.

Неизвестно, чем кормила Геворга Адиля, но нам с ним всё-таки повезло. Повезло в том, что всё обошлось малой кровью.

Ведь могло быть гораздо хуже. В разы. Я слышала, как это бывает.

— Я хочу тебя обратно, — отвечает мужчина, глядя мне в глаза голодным прожигающим взглядом.

— Зачем?

— Потому что хочу. Ты моя, и я не представляю рядом никого другого. Только ты.

— А если я не хочу?

— Значит заставлю тебя захотеть.

Резко выдыхаю, понимаю, что просто не будет. Геворг никогда не был мягким. И если чего-то хочет, добьется этого любыми способами.

Это я уже знаю наверняка.

— Уверен?

Он берет меня за руку. Его пальцы сплетаются с моими, не вырваться.

— Как никогда и ни в чем.

— А как же плётка? И как же измена? Думаешь, если я не захотела увидеть тебя мертвым, значит, всё простила? А как же твоя мать и семья? Они меня ненавидят. А твой ребенок от Адили?

Муж передергивает плечами, как будто стряхивая оттуда что-то неприятное.

— Моя семья — это ты, Эля. На остальных мне наплевать. Если не захочешь, больше никогда их не увидишь. А ребенка никакого нет и не было.

— Что?

Он кивает.

— Она его выдумала, купив где-то поддельный тест.

Закрываю глаза, чтобы осознать. Эта проклятая Адиля просто поиздевалась над нами… как же глупо. Какая-то ненормальная наркоманка наделала столько проблем!

— Ее поместили в клинику, и вряд ли в ближайшее время выпустят. И я тебе не изменял и никогда не буду.

— А кто тогда…

Геворг склоняется ближе, берет меня пальцами за подбородок и выдыхает в губы:

— То был не я. И впредь буду внимателен к тому, что пью. Веришь?

Я молчу, не отводя глаз. В глубине его темных зрачков разгорается знакомое пламя, но мужчина не торопится. Я вижу, как он напряжен, как ходят на его щеках желваки, и как вздуваются вены на крепкой шее.

Но я еще ничего не решила. А он не дает мне выбора.

— Отпусти, — шепчу. — Я никуда с тобой не пойду.

— Не пойдешь, — соглашается он невозмутимо. — Я тебя понесу, — и подхватывает меня на руки.

Легко, как пушинку.

— Дома можешь истерить, кричать, бить посуду, бить меня… всё, что пожелаешь, — перечисляет муж спокойно, пиная дверь и шагая в темный коридор, — я даже куплю тебе плетку, если тебя это порадует.

— Я не садистка, — цежу сквозь зубы, сердито скрестив руки на груди.

— Знаю. Ты самая лучшая женщина на земле, моя женщина. Поэтому я тебя и выбрал. И другой никогда не будет.

Медленно размеренно дышу, стараясь успокоиться.

— Почему ты так со мной? — вырывается судорожным выдохом, — знаешь, ведь я не железная. У меня тоже есть чувства, желания и…

— Только не говори, что разлюбила, — усмехается он жёстко, — и не говори, что тебе нравится в этом гадюшнике, и на этой работе.

— А причем тут мои жилье и работа? Это не значит, что я хочу вернуться к тебе!

— Хочешь. Просто вредничаешь.

— Ты так уверен?

— Знаю тебя, как облупленную, родная моя.

Закрываю глаза. Нет, он просто невыносим. Как с ним вообще разговаривать? Он не дал мне времени, чтобы привести в порядок мысли и причесать чувства.

В душе снова бурлит что-то непонятное, а в голове клубится сущий хаос.

Этот мужчина невозможен…

— Я подала на развод.

— Я знаю. Поэтому мы женимся снова.

— Что??

Он выносит меня из здания и несет к припаркованной рядом со входом машине. Открывает дверцу и бережно усаживает в кресло, после чего занимает водительское сиденье.

От возмущения я могу только открывать и закрывать рот, как выброшенная на берег рыба.

— С чего ты решил, что я снова выйду за тебя замуж?

— Потому что ты меня любишь. А я не могу смотреть, как ты живешь в дерьме. Ты достойна лучшего, Эля. И я тебе это обеспечу. Кстати, я купил нам новый дом. Поехали, покажу?

И я не выдержала. Закрыла лицо ладонями и заревела навзрыд.

Я и сама не поняла, как так вышло.

Мгновенье спустя я уже заливаюсь слезами у Геворга на коленях, а он гладит меня по волосам, утешая, как маленькую.

А слезы всё льются и льются. И будто это не слезы вовсе, а все плохие мысли, эмоции и воспоминания, от которых мне срочно надо избавиться, чтобы жить дальше без этого страшного груза.

Слишком много на меня всего свалилось за эти несколько последних недель.

Но, наверное, не зря. Человеку не дается ничего, что он не смог бы вынести. Главное сделать верные выводы.

Я сделала.

Мой муж был и остался моим выбором. Я обещала быть с ним в болезни и здравии, но подвела, приняв несчастье за измену. Благо, вовремя опомнилась. Иначе могла всё окончательно потерять и сожалеть до конца жизни.

Потому что настоящая любовь дается человеку лишь однажды, а после будут лишь бледные её копии.

Бью ладонями по твердой мужской груди, икая от слёз. Эмоций слишком много. Они смешались в один большой невыносимый ком. Пульсируют внутри, терзают душу зазубренной пилой.

— Тише, тише, — сквозь звуки собственного плача, слышу, каким хриплым и взволнованным делается голос Геворга.

Мужчина прижимает меня к себе, баюкая в объятиях. С удивлением осознаю, что его руки дрожат. Видимо, не так уж он и спокоен, каким хочет казаться.

Муж приподнимает мое лицо за подбородок и начинает пальцами аккуратно вытирать щеки от влаги.

— Посмотри на меня, любимая, посмотри. Видишь это лицо? Это лицо человека, который больше никогда не сделает тебе больно, никогда в жизни. Ты больше никогда не будешь плакать из-за меня, родная. Прости, что плачешь сейчас. Это только моя вина.

— Не т-твоя..., — шепчу, заикаясь, — нам просто не п-повезло.

Он судорожно целует моё лицо, покрывает поцелуями мокрые щеки, шею, подбородок. Сжимает меня в объятиях, успокаивающе гладя по спине и шепчет хрипло:

— Прости, что причинил столько боли. Меньше всего я хотел обидеть моего самого дорогого человека, мою девочку. Я всё исправлю, ведь я обещал. Ты мне веришь, моя Эля?

Он тяжело дышит, уткнувшись лицом в мои волосы, а слёзы всё катятся по моим щекам. Кажется, никогда в жизни я так не плакала.

В душе клокочет настоящая буря. Я понимаю, что всё хорошо, всё плохое закончено, Геворг здесь, рядом со мной, и он снова стал собой прежним.

Тем, кто готов ради меня перевернуть весь мир.

Так чего я плачу? Быть может, от радости? Наверное... ведь так давно я ждала именно этих слов.

Только, кажется, мужу сейчас совсем не радостно. Мужчины редко готовы к слезам своих любимых. Им не понять, они редко плачут и не знают, как справляться с подобными эмоциями.

И Геворг растерялся. Но не закрылся в себе, в ступоре ожидая, когда я наплачусь.

Нет. Мужчина не отпускал меня от себя. Вцепился, как клещ, гладил, целовал и успокаивал, шептал, прося прощения, как будто и правда был в чём-то виноват.

— Ты моя девочка, моя самая лучшая, самая сильная. Моя спасительница. Если бы не ты, моё счастье, я бы сдох. Туда мне, идиоту, и дорога. Но ты меня не бросила, несмотря на всё, что я натворил с тобой, что наговорил… моя добрая. Ты самое лучшее, что у меня есть. Моя любимая Эля. Моё сокровище, моё всё.

Я искусала губы так сильно, что во рту появился привкус крови. Глаза почти перестали видеть от слёз.

Спустя какое-то время я так себя вымотала, что веки просто закрылись и я уснула.

В детстве так происходило всегда. Стоило разреветься — как вскоре я уже сплю. Организм так боролся со стрессом. И теперь он явно решил вспомнить прошлое.

Разлепляю веки какое-то время спустя. С усилием, потому что ресницы слиплись и никак не желают распахиваться.

Я всё ещё в машине. Лежу на максимально откинутом переднем сиденье, поджав под себя ноги. Только вокруг уже совсем другая локация.

Двор незнакомого дома, и весь он утопает в пионах. Но на этот раз они не срезаны, а растут из земли.

Поднимаюсь и выхожу из машины. Геворг сидит на газоне неподалёку, уперев лицо в ладони.

Иду к нему, и мужчина поднимает голову, глядя на меня влажными темными глазами.

— Я испортил всё, что мог.

Качаю головой.

Сажусь с ним рядом на постриженную траву и смотрю на цветы и возвышающийся напротив дом. Очень красивый, из светлого кирпича с коричневой черепичной крышей и огромными окнами.

Еще не будучи там, знаю, что мне понравится. Мне уже нравится.

— Это должен был быть подарок на годовщину, — вздыхает Геворг.

— Отличный подарок, — я даже улыбаюсь.

Кажется, выплакав все свои эмоциональные токсины, теперь я вполне готова жить дальше.

Поднимаюсь с травы и иду к дому. Геворг недоверчиво смотрит мне вслед.

Видимо, мужчина решил, что после этой истерики я больше не захочу его никогда видеть. Что ж, пусть удостоверится, что это не так.

Входная дверь открыта. Иду в дом, вдыхая витающий в воздухе свежий аромат пионов.

Сколько себя помню, всегда мечтала о собственном доме.

Геворг исполнил мою мечту. Наверное, я смогу этому по-настоящему обрадоваться, когда улягутся все эмоции и забудутся переживания.

А пока в душе наконец-то поселилось долгожданное спокойствие.

Остановившись посреди гостиной, выполненной в уютных золотисто-бежевых тонах, расслабленно выдыхаю.

Геворг показывается в дверях минуту спустя. Медленно подходит ко мне, словно боится спугнуть. Останавливается в паре метров и смотрит напряженно.

— Я тебя люблю, Эля. Ты самое лучшее, что у меня есть. И если сможешь меня простить за всё, что я натворил, я стану для тебя лучшим мужем.

Мягко улыбнувшись, шагаю к нему и беру его лицо в ладони. Вдыхаю теплый аромат знакомого парфюма и тянусь на цыпочках, чтобы поцеловать своего любимого мужчину.

Он настрадался не меньше меня.

Развести нас не успели. Вскоре я отозвала заявление.

По этому случаю Геворг решил устроить мне сюрприз и отпраздновать воссоединение заодно с новосельем.

Он позвал всех наших хороших друзей и знакомых. Их было очень немного и только самые близкие. Правда, свою родню муж приглашением обошел. Кроме Ареса и пары самых адекватных двоюродных тетушек.

Нина с Лёхой тоже были. Они попросили прощения, признав, что были неправы. Лёха признался, что слишком ревновал свою жену, поэтому был жутко зол. И Нина недалеко от него ушла, приняв мнение мужа, потому что он самый близкий для нее человек.

Но я не могла их винить. Они действовали так, как должна была я. Обвинять кого угодно, кроме любимого человека. Но жизнь уже преподала мне этот урок. Так или иначе ребята мне очень помогли.

Разумеется, мы помирились.

Моя мама не пришла, но я не горевала по этому поводу. Свой выбор она сделала. Что ж, в любом случае буду ждать, когда она всё-таки поймет, что деньги не важнее людей.

Особенно родных.

Геворг порвал связи с семьёй, выкупил свою долю в бизнесе, и теперь не пересекался с ними никак. Я была безумно этому рада.

От подобных людей нужно избавляться. Они тянут на дно и портят жизнь, и мы оба воочию в этом убедились.

Отец Адили пошел под суд по какой-то скандальной статье. Его посадили очень надолго, бизнес ушел государству, а Геворг получил компенсацию за отравление. На эти деньги он купил мне новую машину.

Адиля лишилась наследства, перестав быть завидной невестой. Но в лечебнице ей замужество и не светило. А после, выйдя оттуда через полгода, она уехала к родственникам в другую страну.

Больше мы ничего о ней не слышали.

Через год я забеременела дочкой. Геворг расцвел. Всё время с самого нашего примирения он в буквальном смысле носил меня на руках, а с беременностью и вовсе едва дышал рядом со мной.

Что-то подсказывало, что он будет великолепным отцом. Совсем не таким, каким был его собственный.

Муж пообещал, что станет для меня лучшим, как это и было прежде. И своё обещание он старательно выполнял каждый божий день.

Это ли не счастье?