— Помогите!!! — Делаю последний отчаянный рывок. Врезаюсь в грудь развернувшегося на мой окрик незнакомца. Его сигарета падает рядом с моими грязными ступнями.

— Мужик, отдай ее нам по-хорошему, — нагнавшие меня парни замерли в паре метров от нас. Тяжело дышат, ухмыляются озверело.

А мне страшно, я с ума схожу от одной мысли, что эти подонки могут со мной сделать.

— Пожалуйста, не отдавайте, — взмолилась я со слезами.

Цепляюсь дрожащими пальцами за пиджак, словно испуганный котенок. Только сейчас замечаю, какой мужчина высокий и большой. Мое лицо на уровне его груди, мужское тело кажется каменным. Его дыхание мерное и спокойное, несмотря на ситуацию. Запах парфюма дорогой, агрессивно-дымный, смешанный с сигаретами.

Я чувствую в нем настоящую силу и опасность. Он может защитить, если захочет.

Мужчина медлил и паника накрывала все сильнее. Неужели отдаст?

— Пожалуй, эту добычу я оставлю себе, — мужская ладонь коснулась обнаженного плеча, пальцы сжали тонкую кожу. По моему позвоночнику тут же побежали горячие мурашки. Сердце ухнуло вниз и взлетело вверх. В его словах было спасение, но и угроза тоже.

— Эта девка наша, отдай или пожалеешь, — подонки оскалились.

— Садись в машину, девочка, — мужчина толкнул меня к машине. Голос прозвучал холодно и ровно.

Я подчинилась, не раздумывая. Все потом, сейчас только бы спастись.

Забилась в уголок на заднем сиденье. Заткнула уши, чтобы не слушать, как он с ними расправляется. Когда все стихло, увидела в окно, как незнакомец курит. Мощная фигура развернута спиной ко мне, он нее фонит силой и опасностью. Мужчина медленно затягивается, выдувая дым через ноздри в пространство ночи. Его движения плавные, не дерганые. Будто бы все хорошо и он только что не дрался.

— Спасибо, вы спасли мне жизнь, — шепотом благодарю севшего за руль мужчину. С заднего сиденья мне видны его взъерошенные темные волосы, мощная шея, короткая щетина на щеке. Он взрослый, я сразу это поняла. Его костяшки сбиты в кровь, ворот рубашки разорван. Наши взгляды встречаются в зеркале заднего вида. Его темно-синий, острый, практически не мигающий. Мой осторожный.

— Теперь ты моя, — он оборачивается с усмешкой и я вжимаюсь в сиденье.

Сердце истошно колотится в груди. Это невозможно, но передо мной злейший враг и конкурент моего отца. Мы не встречались лично, но я видела его фотографии.

Если он меня узнает, то еще неизвестно, где мне безопаснее. На улице, где бродят те подонки или в машине с ним.

Глаза мужчины сужаются, он внимательно вглядывается в мое лицо.

Рассматривает?

Вспоминает, где видел?

Я застываю на сиденье, сжавшись в комок, дыхание останавливается. Все чувства обостряются. Слышно, как противно скрипит сиденье подо мной, как за окном затевают возню бездомные коты. Их истошные крики царапают по нервам. Наверное, я просто не выдержу сейчас и начну его умолять не убивать меня.

Я знаю, что мой отец сделал этому мужчине.

— Выдохни, а то сейчас прямо тут вырубишься и мне придется тебя откачивать, — на его лице появляется ироничная ухмылка, — как зовут?

— Яся, — спохватываюсь, но уже поздно. Надо было выдумать что-то другое. Он ведь не узнал. Точно не узнал, иначе бы вытащил из машины и добил вслед за теми парнями.

— Яся… — тянет медленно, застревая взглядом на моих искусанных в кровь губах.

— Да, просто Яся, — на самом деле Есения, но полным именем меня только пара зовет, а мне оно кажется каким-то старомодным, слишком киношным. Всегда вспоминаю тот старый фильм про цыганку, которая встречалась с военным и ушла из своего табора. Бросила все ради него одного.

Слишком слезливо, в современном мире такой любви не бывает.

— Роб, — он отворачивается и заводит машину.

— Куда мы? — с тревогой смотрю в зеркало заднего вида, стараясь переловить его взгляд.

— Уезжаем ли или ты хочешь остаться и прогуляться еще?

— Нет, — отвечаю коротко.

Машина плавно трогается и едет вперед. Всего в десятке метров за поворотом уже бурлит жизнь и горят огни города. Внутри все оживает, начинает подрагивать от радости. Мне даже тепло становится, хотя в салоне температура не поднялась ни на градус.

Роберт Поклонский выворачивает на оживленный проспект. Злосчастный клуб оказывается совсем рядом. Я не так далеко смогла убежать, хотя мне казалось, что бегу бесконечно долго. Я же выбилась из сил.

— Вы меня отпустите? — спрашиваю совсем тихо.

— Пока нет, — слегка качает головой, уложенной на подголовник, — хочется познакомиться со своим трофеем поближе.

Роберт нажал на педаль газа, заметно ускоряясь. Мотор под капотом взревел.

Там, в подворотне, я даже не заметила, что у него за автомобиль. Но сейчас по салону могу сказать, что это что-то спортивное.

Все внутри отделано черной кожей. Никаких лишних деталей и украшений. Аскетично, дорого, агрессивно. На руле замечаю значок ягуара. Однозначно, они друг другу подходят.

Когда я поняла, что Роб меня не узнал, меня отпустило. Уверена, он не сделает мне больно. Ведь бился за меня, спас. Совсем ужасный человек так бы поступить не смог. Я же была ему никто, просто девочка в беде. Можно было отвернуться и забыть.

Украдкой смотрю на его сбитые кулаки. Скольжу взглядом по мощным рукам и чеканному профилю.

Я видела фотографии Роберта в журнале, но никогда не оценивала его как мужчину, лишь как угрозу отцу, а значит и мне.

— Не спросишь, куда везу? — Роберт усмехнулся, заметив мои разглядывания в зеркале.

— Куда?

Опять усмешка и никакого ответа.

— Можно мне позвонить? — спохватываюсь, вспоминая о Маше. Она уже должна был заметить мое отсутствие и начать искать. Будет звонить, а сумочку с телефоном я потеряла где-то там, как и туфли.

— Родителям?

Папа в отъезде и ему звонить точно не стоит ни в коем случае. Узнает о произошедшем, доучиваться буду в закрытом университете с монашками и охраной, а сразу оттуда выйду замуж за его любимчика Яра и сяду уже под его замок.

— Подруге, она в клубе осталась. Волноваться будет.

Роберт разблокировал мобильный и бросил рядом со мной на сиденье.

— Спасибо, — хватаю телефон и по памяти набираю номер.

— Да? — раздается настороженно. Голос Маши перебивает громкая музыка и смех.

— Это Яся.

— Яська, я тебя потеряла. Весь клуб обошла. Почему с чужого номера звонишь? Ты где? — голос подруги тревожно — требовательный.

— Уехала. Я позже все объясню, ладно?

— Яся, с тобой все хорошо??? Ты какая-то странная.

— Все нормально. Извини, что так вышло.

— Да ничего… — она заминается, — тут Виталик приехал.

— Ммм… — на недовольство ее поступками у меня сил сейчас нет. Потом выскажусь.

— Ладно, он уже идет. Я тебе потом подробности расскажу. Ты точно в порядке?

— Точно, — сбрасываю вызов и передаю телефон Роберту. Наша машина как раз завернула на территорию охраняемого жилого комплекса, заехала на подземную парковку.

Роберт покинул салон. Я, нерешительно осмотрелась по сторонам и вышла следом. Поправила разорванное на груди платье, переступила на босых ногах и пошла следом за ним к лифту.

Этажи на табло быстро промельками до пентхауса и дверь открылась прямо в квартиру.

Я проводила спину Роберта и никак не могла заставить себя выйти. Поздно метаться, я уже у него. Но вдруг я ошиблась.

— Насиловать не буду, — он устало сбросил с плеч пиджак прямо на пол. Закатал рукава рубашки.

— Не думаю, что вам подобное нужно, — я неловко улыбнулась.

Понимая, что веду себя глупо, я решительно вошла в квартиру. За просторной прихожей оказалось огромное двухуровневое пространство. В центре диван из черной кожи персон на десять в центре, плазма. Три стены полностью зеркальные, за ними длинный балкон по всему периметру квартиры. Сбоку стеклянная лестница на второй этаж.

— Душ наверху, — Роберт отвлекся на телефонный звонок. По его лицу пробежала хмурая рябь, тело напряглось. Он рассеянно кивнул мне в сторону лестницы, а сам вышел на балкон, чтобы поговорить.

На втором этаже замираю и оглядываюсь по сторонам. Здесь также нет лишних стен или дверей, одни лишь стеклянные перегородки. За затемнённой находится ванная.

Именно туда я направляюсь. Внутри белый кафель, большая купель выдолблена прямо в полу и словно парящие умывальники с подсвеченным по контуру огромным зеркалом.

Складываю грязную одежду на прозрачный куб — пуфик, забираюсь под горячий душ.

Стоит первым каплями попасть на мою кожу, как я осознаю, насколько сжата. Все мышцы, челюсть, пальцы, все напряженно. Упираюсь ладонями в стеклянную стену, за которой видна спальня, прикрываю глаза и позволяю горячим потомкам смывать грязь липких прикосновений, злых взглядов и мыслей тех парней. Перед закрытыми веками мелькают их лица, тёмный переулок, мои босые ноги, несущиеся по земле. И Роберт впереди, как моё спасение.

Этот момент, когда прижалась к нему надежному, вдохнула запах резкого дымного парфюма с табаком, ощутила его силу, он впечатан в мой мозг навсегда.

Почему именно этот мужчина спас меня?

Судьба так ужасно решила подшутить нам всеми нами?

Моюсь мужским гелем для душа. Основательно оттираю свою кожу до скрипа. В ванной не оказывается халата, лишь полотенца на стеклянной полке. Выбираю самое большое и вытираюсь.

В спальне беру на себя смелость взять одну из рубашек Роберта. Они пахнут им, как и все пространство вокруг.

Вниз спускаюсь, касаясь одной рукой стены. Стеклянные ступени вмурованы в единственную стену и не имеют перил. Они широкие, я не упаду. Но все равно страшновато.

Роберт все там же. На балконе. Он курит, рассматривая город под своими ногами.

Интересно, о чем думает?

Сдвигаю балконную дверь в сторону. Ежусь от того, как на высоте прохладно и ветрено.

— Не помешаю? — останавливаюсь рядом с мужчиной.

— Нет, — его задумчивый взгляд неотрывно скользит по панораме города. Отсюда все миниатюрное, словно игрушечное. Дороги похожи на огненные пульсирующие артерии. А сам город кажется ожившим муравейником.

— Я одолжила, — обнимаю себя в рубашке, — надеюсь, вы не против.

— Можешь не выкать, — Роб глубоко затянулся сигаретой и тягуче осмотрел меня с головы до ног. Сделал еще пару тяг, — идем внутрь, тут прохладно.

— Да, немного, — возвращаюсь в квартиру, где растираю ставшую гусиной кожу на предплечьях, — У вас есть аптечка? У тебя… Нужно обработать руки.

— В кухне должна быть, — Роб проходит к столовой зоне. Отодвигает себе стул и садится в центре, — нальешь мне выпить? Сама будешь?

— Нет, мне точно не надо, — наливаю из початой бутылки виски в стакан. Ровно на два пальца, как пьёт отец. Считается, что это приличная единоразовая порция.

Передаю Робу, стараясь не думать, что он смотрит на мои голые ноги. Потом занимаюсь поисками аптечки.

Раскладываю перекись, вату на столе, осматриваю руки Роберта. Вид крови пугает, но я стараюсь не показывать.

Он широко расставляет ноги и я занимаю место между ними. Смотрю на мужчину сверху, но он все равно доминирует. Вблизи его запах становится сильнее, так и тянет заполнить им все легкие.

Роберт — зрелый мужчина, который хорошо следит за собой. Тело тренированное, стрижка идеально прострижена. На лице есть морщины, но они лишь добавляют ему мужественности. В расстегнутой рубашке видна часть татуировки, которую хочется увидеть полностью. Что такой мужчина мог набить на свою грудь?

Поднимаю взгляд к глазам. Они сразу притягивают. Ярко-голубые, без посторонних примесей цвета. Они идеальны, с моими болотными не сравнить. И взгляд у Роберта особенный. Он словно у душу каждый раз смотрит. Меня от его взглядов бросает в горячую дрожь.

Скольжу по лицу ниже к пухлым губам. Они приоткрываются, стоит задержаться на них. Кончик языка вскользь касается верхней губы.

Он меня дразнит, мне кажется. Опытный и взрослый, как кошка с мышкой играет. Вижу это, а сопротивляться не могу.

— Расскажешь, что в клубе искала? — прерывает наши молчаливые глядели.

— На самом деле ничего, просто никогда там не была, — опускаю глаза.

— Тебе там нечего делать, Яся, — моих ног невесомо коснулись его пальцы и мурашки побежали вверх, — мужики от таких невинных лапочек дуреют и могут порвать на части.

— Что вы… что ты… делаешь? — Дыхание разгоняется и во рту сохнет. Нервно облизываю губы в попытке их увлажнить, кусаю. По телу от казалось легких касаний разносятся трескучие электрические разряды. Мне становится душно в своем теле, тесно. Соски болезненно упираются в ткань хлопковой рубашки.

Роб одним глотком допивает виски и ставит стакан на пол, задирает подбородок. В глазах полный мрак, который меня затягивает.

Он так смотрит, что я невольно пошатываюсь в его сторону, ударяясь своим телом о его грудь. Роб ловит и усаживает к себе на колени, заставляя седлать.

Наши лица так близко друг к другу, что я улавливаю его теплое дыхание с примесью алкоголя. Хочется потянуться самой, чтобы попробовать вкус его губ на вкус. Они маняще полуоткрыты, блестят.

Опускаю взгляд вниз, чтобы прервать зрительный контакт. Снова натыкаюсь на татуировку на груди. Игнорируя наглое сжатие его ладонями моих ягодиц под рубашкой, касаюсь пальцами голой кожи.

— Можно посмотреть? — спрашиваю шепотом, отодвигая край рубашки.

— Смотри, — его голос севший, хриплый. Роб двигает меня ближе к себе, заставляя почувствовать, как у него сильно напряжено в штанах. Одно движение его бедер и меня ошпаривает внизу живота. Там все стягивает, начиная пульсировать.

Наши тела вплотную друг к другу, трутся, но я не готова к такому. Я трушу поддаться ему.

И это неправильно, если моим первым мужчиной станет именно ОН.

— Очень красиво, — пытаюсь сфокусировать взгляд на тату крыльев на груди. Ниже под крыльями выбито две даты. Промежуток времени ровно в две недели.

В таком месте тату делают для того, чтобы смотреть и каждый раз вспоминать о том, что случилось. Чтобы обязательно отомстить.

Одернуть руку хочется, словно от ожога. Я не имею права касаться этой надписи. Ведь наша семья ответственна за эти две недели ада в жизни его семьи.

Что бы Роб сделал со мной прямо сейчас, если бы узнал кто я?

Его ладонь сжимает волосы на моем затылке и заставляет отклониться, посмотреть ему в глаза. Губы Роба накрывают мои. Нетерпеливо и жадно, язык упирается в зубы, скользит по ним. Мужчина сжимает второй ладонью мою челюсть, заставляя открыть для себя рот. Целует глубоко, ненасытно, заставляя все мысли из моей головы испариться.

Мой первый взрослый поцелуй с мужчиной и сразу сумасшедший. Ярослав целовал, но только в щеку или слегка касаясь губ. Ему было не слишком интересно с неумелой девственницей.

Мои губы пульсируют и горят от его поцелуя, хочется еще и еще. Тело пробудилось и тянется за неизведанной лаской. В Робе так много сексуальности и силы, он опытен и умел. Он вырвал меня из рук других мужчин… Для себя?

Глаза закатываются сами, когда он касается языком моей шеи, пульсирующая венка готова взорваться от перенапряжения, там качается слишком много крови. Я дышу так шумно, что у самой закладывает уши.

Влажные поцелуи перемещаются в вырез рубашки, метят мои ключицы. Роб рычит, сжимая мое тело в руках, словно вкусную добычу.

И я чувствую, уже… почти… совсем скоро точка невозврата будет пройдена. Он не остановится.

— Роб, Роб, Роб… ты обещал… ты говорил… что не будешь…

— Хочешь сказать, я тебя насилую? — он с трудом отрывается от моего тела. В поплывших, расфокусированных глазах полно сарказма и возбуждения. Мужская ладонь с нажимом скользит вниз по животу и забирается мне в трусы. Мгновенно становится влажной. Когда Роб достает ее и раскрывает пальцы, между ними натягиваются тонкие вязкие ниточки моего возбуждения.

— Я не могу, я еще никогда… — мотаю головой и сжимаю на груди расстегнутую рубашку.

— Я хочу быть первым, — Роберт демонстративно засовывает пальцы в рот и облизывает. От такого интимного жеста у меня голова кругом идет.

Боже, помоги.

Я и он.

Это невозможно.

Нам нельзя этого делать.

Но Роб не собирается останавливаться. Одним махом он разрывает на мне рубашку и сбрасывает на пол. Я инстинктивно пытаюсь прикрыть грудь, но он разводит мои руки. Смотрит хищно на крупные соски моей маленькой торчащей груди.

— Тебе же есть восемнадцать?

— Аааа…… дааааа, — выдыхаю шепотом.

Роберт поднимается вместе со мной на ноги. По лестнице заносит в спальню. Бросает меня на пастель, застеленную белоснежным шелком. И я понимаю, путь назад отрезан. Он получит то, что хочет.

Мужчина медленно расстегивает пуговицы на своей рубашке, щелкает пряжкой ремня. Я смущенно отвожу взгляд, когда он остается в одних боксерах.

— Смотри, — командует, ведя ладонью по забитой татуированной груди, спускается ладонью по поджарому прессу.

Он прекрасен. Идеален, насколько это вообще возможно.

Широкие плечи, прекрасно развитая мускулатура. На груди совсем нет волос, но от пупа к боксерам ведет темная жесткая дорожка. В полутьме спальни Роберт кажется мне практически божеством.

Он снимает с меня трусы, оставляя полностью голой. Потом сам избавляется от боксеров. Роб совершенно не стесняется тяжелого члена, пошло покачивающегося у него между ног.

Я первый раз в живую вижу мужчину голым, поэтому дико смущена. Меня всю покрывает алыми пятнами и кожу палит жаром. Это неизвестное мне раньше возбуждение накатывает с силой урагана.

Мое тело хочет его, внизу призывно пульсирует между ног, соски изнывают.

— Раскройся, — ставит колено на постель и разводит мои ноги руками.

— Может быть… — лепечу растерянно.

— Нет, ты моя сегодня, — отрезает приказным тоном.

Роб накрывает меня своим телом, твердым и горячим. Сердце в груди барабанит истошно, пытаясь вырваться. Я не верю, что это со мной происходит.

Горю и не верю.

Его ладони обнимают мое лицо, пальцы убирают рассыпавшиеся по нему прядки. Роб смотрит, каждую черточку пожирает. Его член упирается мне между ног. Твердый, пульсирующий. Мне страшно, что будет очень больно.

Роб прикрывает глаза. Ведет носом по моей щеке, жадно втягивая запах. Натягивает ладонью волосы, заставляя смотреть только на него.

Вторая ладонь скользит по груди и животу, пошло сжимает ягодицу.

Мои глаза расширяются, когда головка члена толкается в меня. Внутри болезненно тянет и распирает. Я скребу ногтями по его груди, пытаюсь оттолкнуть. Но не выходит.

Роберт — моя ловушка.

Его глаза не отрываются от моего лица. Он впитывает каждую эмоцию, ловит каждый вздох. На дне его глаз какое-то мрачное торжество.

— Роб, — кусаю губу, когда он доходит до преграды. Боль усиливается, пронизывая все мое тело. Я задыхаюсь и слезы катятся по щекам.

Он не останавливается, он резко подается вперед. Зажмуриваюсь от резкой болезненной вспышки, опоясывающей все внизу и пронизывающей меня насквозь. Впиваюсь ногтями в его плечи и веду по груди. Из горла вызывается сдавленный крик. Меня всю выгибает дугой.

После резкого напряжения тело безвольно обмякает на простынях. Они влажные подо мной, я сама вся в поту. С закрытыми глазами наблюдаю, как постепенно сходит боль. Она остается лишь внизу, пульсирует.

— Теперь ты принадлежишь мне, — Роберт шепчет в самое ухо. В его голосе железобетонная уверенность, которая передается мне, ядом разливается по моим венам. Я чувствую, что теперь принадлежу именно ему. Врагу моего отца.

Роберт ведет влажным языком по соленой от пота и слез коже. Слизывает влагу на щеках. Добирается до губ, проникает горячим языком в рот. Его поцелуи тягучие, медленные. Он наслаждается моим телом, приручает его к своим ласкам.

Член внизу медленно выходит. По бедрам разливается теплая липкая жидкость. Роберт толкается в меня вновь, вызывая болезненное горение. Стискиваю зубы, переживая каждый толчок.

Постепенно жжение ослабевает, болезненные ощущения притупляются. Мне тянет. В то же время становится приятно. С новыми толчками снова нарастает жар, но уже другой. Я позволяю себе открыть глаза, чтобы увидеть Роберта. Изумительно прекрасного и пугающего, с заострившимися чертами лица, с одержим взглядом, с порочной ухмылкой на губах.

Он демон, явившийся по мою душу.

Пульсация нарастает, внизу все стягивает жгутом. Между нашими телами скользко от капель пота. Взгляд расфокусировано мечется по лицу и телу Роберта. Тянусь к его губам, чтобы почувствовать их вкус. Выгибаюсь, обнимаю за шею.

Внизу сводит болезненно — сладким спазмом, по телу разносится мелкая дрожь. Прикрываю глаза, пропуская через себя первый оргазм с мужчиной. Ничего даже близко похожего я не испытывала, лаская себя дома под одеялом.

В живот выстреливает горячей струей и в воздухе разливается терпкий резковатый запах. Смотрю вниз, где Роб сжимает свой член, выжимая последние капли спермы. Она белесая в красных разводах моей крови.

Измученное стрессом и первым сексом сознание резко начинает отплывать. Оргазм высосал из меня последнее. Силы окончательно покидают.

Веки тяжелеют, но я все смотрю на Роберта. А он на меня.

Сон, который утягивает мое создание в черноту, получается крепким и без сновидений. Я благодарна своему организму, который не стал заново возвращать меня к болезненным воспоминаниям из переулка.

Когда открываю глаза, на светящихся на полотке часах восемь двадцать. Я промаргиваюсь и осматриваюсь в пустой постели. Подушка рядом примята, Роберт спал здесь. Самого его нет.

Мое внимание привлекает звук падающей воды, доносящийся из ванной комнаты. За затемненным стеклом виден его силуэт под душем.

Сажусь, откидываю от себя одеяло. Подо мной большое пятно крови, на бедрах и животе неприятная стягивающая корка.

Я стала женщиной с ним.

Что же теперь будет?

Сползаю с постели. Между ног неприятно тянет, но не так критично, как я могла бы подумать. Делаю пару осторожных шагов по комнате, оглядываюсь. Я совершенно голая. Хватаю валяющуюся на полу рубашку Роба и накидываю ее на плечи.

Мне нужно уходить.

Но перед этим нужно ему что-то сказать, наверное…

Или уйти просто так?

Наверное, сбежать будет неправильно.

Он спас меня.

Сделал женщиной.

И на самом деле я очень хочу еще раз посмотреть на него.

Коснуться.

Ведь я верю, что это последняя наша встреча.

Сдвигаю в сторону дверь из темного стекла. Просачиваюсь в ванную, шлепая по плитке голыми ногами.

Роберт стоит под душем ко мне спиной. Его кулаки уперты в стекло перед ним, голова опущена.

Невольно любуюсь его фигурой, словно высеченной из камня. Вода плавно скользит по широкому разлету плеч, по литым мышцам, перекатывающимся под кожей. Мощным ногам, идеальным ягодицам.

По моему телу проносится первая легкая волна возбуждения. Я уже знаю, как это быть с ним. Как умело он ласкает. Грубо, но так, что ты понимаешь, он хочет именно тебя. Не может сдержаться, насытиться, поэтому так. Он очень темпераментный.

— Иди сюда, — его низкий голос разлетается по душевой. Роб отталкивает ладонями и разворачивается ко мне. Смотрит исподлобья колким взглядом.

Делаю пару неуверенных шагов к нему навстречу, робко поднимаю взгляд. Вся краснею от воспоминаний, что он со мной вчера делал.

Роб выкидывает руку и сжимает мой локоть, тянет к себе под воду прямо в одежде. Поднимает за подбородок, заставляя смотреть себе в глаза.

Он напряжен, еще сильнее чем вчера. Даже крылья носа побелели от напряжения, а в глазах сплошной ад.

— Я знаю кто ты, Есения Калугина.

Его слова вводят меня в ступор. Дрожу, не смотря на теплую воду, льющуюся нам на головы.

— Когда ты узнал?

— К сожалению после того, как трахнул, — его губы кривятся.

— Жалеешь, да? Что спас меня? — выговариваю с мучительной дрожью. По щекам стекают предательские слезы. Они смешиваются с водой, так что он их не увидит.

— Жалею, — высекает безжалостно, — надо было отдать тебя тем ублюдкам и посмотреть, как порвут на части.

Мне больно это слышать, он слишком безжалостен. Пытаюсь отступить назад, но Роб не пускает, встряхивает.

Срывает с меня мокрую рубашку, толкает к стене.

— Не надо, я хочу уйти, — изо всех сил ударяю его кулаком по груди, которая вся в следах моих ногтей.

Роб мотает головой, двигается вплотную. В глазах ненависть, злость, дикая похоть.

Одним движением разворачивает к стене лицом, вжимает мои ладони в стекло.

— Понравилось со мной трахаться, Яся? — шепчет на ухо, — мне понравились. Сладкая сучка, невинная. Буду ебать тебя пока не надоест.

Его напряженное тело прижимается к моему. Мужские руки грубо дёргают за бедра, врезая в каменный член.

Роб шумно дышит, пошло щупает меня везде, тянет за соски, больно шлепает по заднице.

Большая ладонь сгребает мои волосы и тянет назад, заставляя хорошенько выгнуться.

— Запомнила, Яся? Ты моя. Подстилка.

— Иди к черту, Роб, — цежу сквозь зубы.

— А у маленькой сучки есть зубы, — трется щетиной о мою щеку. Тянет за волосы, заставляя повернуть голову в сторону. Впивается жёстким поцелуем в губы.

Отталкиваю его язык, но Роб настойчив. Облизывает губы, кусает. Сжимает ладонью мою шею и челюсть, не позволяя сопротивляться.

В голове крутятся странные мысли — зачем целует? Разве может он целовать, зная кто я? Почему просто не ударит? Не вышвырнет голую на улицу, как пакет мусора. Всем на обозрение, чтобы знали, что он сделал с дочкой Калугина?

— Ненавижу тебя, — рычит хрипло. Зубы впиваюся в моё предплечье, оставляя на нем следы.

— И я тебя ненавижу, — вторю ему в унисон. За слова обидные, за отношение, за все!

— По хуй, — Роб толкается в меня эрегированым членом. Сразу глубоко, заставляя привстать на цыпочки и зашипеть от боли.

Мы оба натужно дышим, пока он привыкает к моей тесноте, а я к его размеру. Пара мучительно — медленных движений. Его грубые ласки моего клитора. Нарастающий до сумасшедшего темп, не жалея меня. Кусаю губы, отрезвляя себя и не позволяя поддаваться Робу.

— Течешь, Яся, — шипит самодовольно.

Я мотаю головой, упираюсь в стену лбом и закрываю глаза. Но так я чувствую его только острее.

Мне нет спасения. Роберт во мне, я дышу им, слышу его, я принадлежу ему.

— Ты моя, поняла?

— Нет.

— Моя. Сделаю с тобой все, что захочу. Буду трахать твой непорочный рот, во все дыры выебу, Яся.

— К черту иди, к черту!

Роб резко выходит из моего тела. Разворачивает меня к себе лицом и нажимает на плечо тяжелой ладонью. Ноги подкашиваются, я падаю на колени перед ним.

— Открой рот, — мне в губы упирается крупная головка, скользит по зубам. Роб быстро водит ладонью по члену, пока упругая струя не выстреливает. Его сперма растекается по моим губам, стекает на шею и грудь, — я тебя научу мне сосать, не сомневайся.

Он выходит в спальню, а я остаюсь. Меня всю колотит после случившегося. Вода заливает сверху, смывая следы Роберта с меня.

Вытираю рот ладонью. Быстро обмываюсь и заворачиваюсь в полотенце.

В спальне застаю Роба. Он сидит голым в кресле и курит. Ноги широко расставлены. На теле поблескивают капли воды. От него фонит напряжением, как от высоковольтки.

— Твои шмотки, — указывает сигаретой на пакет на кровати. Там моя сумка и туфли.

Платье я прихватила с собой из ванной. Быстро одеваюсь, стараясь на него не смотреть.

— Ты хоть представляешь, какая у меня власть в этом городе теперь? — он цинично усмехается.

— Нет, — тяжело сглатываю, — мне очень жаль, что так получилось тогда, — делаю шаг к нему на встречу. — Это невозможно простить, но…

Слова застревают у меня в горле, я не понимаю, что может искупить папин грех.

Он выкрал у своего конкурента жену с маленьким сыном. Их держали в заложниках две недели, а потом был штурм и перестрелка. Мать Роба застрелили.

Две недели ада и кошмарный финал.

Доказать, что причастен именно мой отец не смогли, но все знали, что это он.

— Без но, папина принцесса Яся, — Роб поднимается на ноги. Тушит окурок в пепельнице, вынимает из гардероба одну из своих рубашек. Бросает в меня ею, — чтобы я больше не видел тебя в этом, — брезгливо кривится от вида моего откровенного платья, — выглядишь, как шлюха.

Краснею.

Надеваю рубашку, чтобы скрыть голые ноги и открытую грудь в разорванном лифе платья. Дрожащими пальцами застегиваю пуговички.

Между нами повисает напряженное молчание.

— Почему из всех женщин в мире мне попалась именно ты, а Калугина? — усмехается мрачно.

— Не знаю, — отвечаю растерянно, — а зачем меня спас именно ты?

Дома долго сижу на краю постели, вцепившись пальцами в матрас. Я уже переоделась, платье и туфли засунула в пакет, чтобы потом выбросить. На полу играют солнечные зайчики, за которыми я зачем-то слежу.

Жизнь перевернулась. Она никогда прежней не будет после этой ночи.

Зажмуриваюсь до боли, вспоминая, как уходила от Роба. Он шел следом за мной до самой двери, там долго удерживал ничего не говоря. Я чувствовала, что может и не отпустить.

Наконец, отпустил со скрипом.

Его человек довез меня практически до дома, я еле проскользнула в дом незамеченной. Все в доме уже проснулись, ходили по своим делам. А я как воровка пряталась то за гаражом, то за деревом. В итоге влезла в окно.

Машка донимала сообщения, но я пока не готова была разговаривать о случившемся с кем-то.

В дверь раздался стук, от которого я подпрыгнула на кровати.

— Есения, Петр Альбертович просил вас поторопиться, — в дверь заглянула Алла, наша экономка. Взгляд как обычно строгий.

Никогда не любила ее.

После смерти мамы отец сделал ее ответственной за мое воспитание. У него была работа, было не до меня.

У нас с Аллой не получалось. Она сухая, закрытая. Мы раздражали друг друга, да и сейчас раздражаем.

— Иду, — делаю вид, что заканчиваю расчесывать волосы. Ее поджатые губы игнорирую.

На входе в столовую застопориваюсь.

А вдруг отец что-то заметит? Вдруг догадается?

На деревянных ногах подхожу к своему стулу, сажусь. Вилка в руках предательски подрагивает.

Благо отец в планшете что-то листает, мне кивнул лишь мельком.

— Вечером гости, не забыла? — спрашивает, не отрываясь от дел.

— Я как-то не очень хорошо себя чувствую.

Ярослав должен приехать вместе с отцом, а я пока не готова его видеть.

— Прими таблетку, — взгляд отца отрывается от планшета и придирчиво осматривает мое лицо. Сердце замирает, а вдруг догадается, что что-то не так. Но отец равнодушно пожимает плечами и возвращается к переписке. — Есения, ты скоро выходишь замуж, — выговаривает он, — отнесись более ответственно ко времени, которое проводишь с будущим мужем. Это в твоих же интересах.

Вот и вся забота.

Папа любит меня, наверное. Просто показывать не умеет.

Он все измеряет деньгами — дорогие подарки, выгодный муж, трастовый фонд для будущего внука. Но мне бы хотелось, чтобы он хотя бы иногда обнимал или разговаривал со мной. Можно об учебе или о чем я мечтаю в этой гребаной жизни.

Время до вечера провожу в своей комнате. Пытаюсь делать уроки. Взгляд то и дело возвращается к телефону.

Роберт сказал, чтобы я была на связи.

Какие у него планы на мой счет?

Что значат его слова о том, что теперь я принадлежу ему?

Стоит хотя бы на мгновение прикрыть глаза, как я сразу вижу его, чувствую его запах, прикосновения на коже.

К ужину спускаюсь вовремя. Ярослав с отцом уже на месте. Также к нам зашел еще один друг моего отца — Стас. Он в приличном возрасте, но посматривает на меня не как положено. Маша сказала бы, что он пускает слюни.

Все же, если выбирать, то Ярослав — это меньшее из зол. Отец вполне мог засватать меня и за старика. Стас точно бы не отказался.

— Яся, — Яр целует в щеку, — рад видеть.

Он красив в свои двадцать пять. Примерно такого же роста, как Роб, только более худой, жилистый. У Ярослава светлые волосы и брови, глаза светло-серые. Он любит футболки и джинсы, в костюмах не ходит никогда. Самый большой компромисс, на который он соглашается на деловых встречах — это накинуть модный пиджак поверх майки.

— Я тоже, — дежурно улыбаюсь ему.

Яр дергает бровью, всматривается в меня внимательно. К столу ведет меня под руку.

— Уже определились со свадебным путешествием? — отец обращается к Яру. Ну да, у меня же спрашивать не обязательно.

— Полетим в Дубай, — Ярослав накрывает мою ладонь своей, похлопывает. Как собачку, ей-богу…

— Отлично, — отец решает, что достаточно уделил времени мне и свадьбе и переходит к делам. Через час нас с Яром отпускают погулять по саду.

— Я посмотрел, кого ты выбрала свидетельницей, меня она не устраивает, — заявляет, когда мы доходим до беседки.

— Маша — моя лучшая подруга.

— Она не о чем.

Это наверняка обозначает, что денег у Машиных родителей немного. Она простая девчонка, мы в универе сдружились, за одной партой сидим.

— Она хорошая.

— Но бесперспективная. Брать нужно тех, от кого польза есть. Свидетелем будет Марк, сын мэра. В свидетельницы предлагаю позвать Милу.

— Ну нет, — закатываю я глаза. У Милы отец банкир, но я терпеть ее не могу.

— Это не обсуждается, — Яр садится на лавку, вытягивает ноги. Достает из кармана пачку сигарет. Дымом затягивается, разглядывая меня с прищуром, — что с тобой, Ася. Ты какая-то не такая?

— Не такая? — сажусь напротив него, сложив руки на груди.

— Напряженная, — он агрессивно выдувает дым сквозь сжатые зубы, — со мной неласковая.

Неожиданно понимаю, что он прав. Обычно я была покладистой, как папа просил. Выбора у меня все равно не было. Но вчерашняя ночь что-то изменила во мне. Я не хочу больше прогибаться под Яра и под отца. Я хочу за себя побороться.

— Видела твои фото из клуба, — о развлечениях будущего мужа я знаю много. Только ленивый не донес мне, сколько женщин за раз бывает у него в постели на таких вечеринках. Именно так я потеряла приличную часть друзей и разбила свое сердце в первый раз.

— Все уже почистили, — во взгляде Ярослава раскаяние даже не мелькает, — держи, это тебе, — он достает из кармана черный бархатный мешочек, бросает мне на колени, — примерь.

Развязываю тесемку. Внутри обнаруживаю золотой браслет с россыпью камней. Он приятно поблескивает в теплом уличном освещении.

Тошно становится. Раньше так со мной поступал отец, теперь так будет поступать муж. Оба откупаются.

— Ты бы хоть улыбнулась, — Ян поднимается на ноги. Тушит сигарету о беседку. Окурок бросает в куст роз рядом.

Натягиваю искусственную улыбку и тоже поднимаюсь. Яр забирает браслет, сам надевает мне на запястье.

— Потренируйся, Яся, благодарности. Иначе ничего больше не получишь, — резко обнимает меня за талию и вжимает в свое тело. Ревниво смотрит в мое лицо, изучает.

— Что ты делаешь? — не успеваю отодвинуться, как он впивается в мои губы. Его вкус во рту вызывает тотальное сопротивление.

Когда Яр заканчивает, еле сдерживаю себя, чтобы не вытереть влажные губы ладонью.

— Да что ты такая дикая? — кривит губы, — ничего, за медовый месяц выдрессирую.

Дрессура — вот что меня ждет.

Не нормальное отношение мужчины к женщине, не любовь.

В груди разгорается жгучая ненависть к человеку рядом со мной. Я ни за что замуж за него не выйду.

Господи, я не товар, я не кусок мяса.

Отец должен понять, что я достойна лучшего. Я поговорю с ним сегодня, когда гости уйдут, постараюсь достучаться.

В конце концов, я его единственный ребенок. Неужели он не может сделать меня счастливой?

Яр пытается приблизиться ко мне снова, но я отталкиваю его руки. Распрямив плечи, с достоинством ухожу в дом.

Папа с друзьями сидит в гостиной за бокалом виски. Яр присоединяется к ним, не забыв чмокнуть меня в щеку напоказ.

Никто не против, что я извиняюсь и ухожу к себе. Яру меня показали, видимость счастливой пары увидели. Интереса ко мне ни у кого больше нет.

Хотя Стас смотрит украдкой, ему моя компания была бы интересна.

Мне противен мир этих безжалостных мужчин, где женщина не идет за человека.

Почему? Мы ведь не тупые.

Мы тоже можем выучиться, занимать руководящие должности, управлять. Сколько таких примеров в мире?

Почему обязательно свести мою роль до домохозяйки, которая безропотно рожает детей и терпит измены мужа?

Чем я заслужила?

В комнате проверяю телефон — от Роберта ничего. От Маши не меньше десятка сообщений.

С подругой я поговорю завтра в универе, сегодня нет сил.

Когда гости разъезжаются, долго мнусь на пороге комнаты. Говорить с отцом страшно, но я себя уговариваю, что это необходимо. Я взрослая, мне восемнадцать, он должен дать мне возможность решать за себя.

Спускаюсь на первый этаж к папиному кабинету. Обычно он проводит там вечера за бумагами.

Дверь приоткрыта и я слышу голоса отца и Стаса. С досадой прикусываю губу, я думала он уже уехал.

— Скорее бы уже все закончилось, — отец вздыхает, — надоел этот нервяк.

— Уверен, что Ярослав лучший вариант?

— Ммм… да. Он мне почти как сын, которого я так и не получил, — в голосе отца сквозит разочарование, — умный мальчик, перспективный. Он моими бабками распорядится как надо, когда меня не станет. У внука будет хороший траст — от меня подарок. Да и Яся под хорошим присмотром, не хочу, чтобы она болталась и херней страдала.

В голосе отца при упоминании меня столько раздражения, что меня передергивает. Он меня совсем никчемной считает.

— Поклонский, падла в спину дышит. Вырос, сучонок, крови хочет. Я один войну с ним не вытяну, здоровье уже не то. Яру придется ввязаться вместо меня. И за бабки и за Ясю отработает.

— Умно просчитал, — присвистывает Стас.

— Надо было решать с ним раньше… Было бы проще. Сейчас все стало намного сложнее. Щенок с криминалом связался, полезными связями оброс. Хрен его завалишь в одиночку.

На негнущихся ногах возвращаюсь в спальню.

Отец не станет меня слушать.

Яр ему почти как сын, а я — разочарование.

Моя жизнь кажется трясиной, из которой мне не вырваться.

Единственным ярким пятном в ней неожиданно сияет Роберт. Мужчина вне правил, противник моего отца и Яра. Я ему интересна. Он с трудом оторвался от меня утром.

Что между нами за чувства не понимаю, но это точно не холодное равнодушие и расчет.

Ночью практически не сплю, утром оправляюсь в университет на машине с водителем.

Как обычно за моей спиной едкие шепотки к которым я уже привыкла. Загул Яра на выходных не остался незамеченным.

Маша ловит меня у входа в аудиторию, повисает на руке:

— Яся, я два дня не сплю, дома грызу стены. Что случилось в клубе? С кем ты ушла? С чьего телефона звонила? — подруга засыпает меня вопросами.

Оглядываюсь по сторонам, не подслушивает ли кто. Тяну ее библиотеку на наше место в углу. Сейчас пара не самая важная, можно пропустить.

— Ко мне приставали и мне помог один мужчина, если коротко, — рассказываю ей.

— Ого, — Маша хмурится, — нельзя было оставлять тебя одну. Прости…

— Ничего, ты же не знала, что такое может со мной случиться, — развожу руками, — наверное, я просто бедовая. Ко мне со всех сторон липнут проблемы. Те парни, Яр со своей свадьбой, отец со своими планами… Черт, забудь… Я тебя гружу.

— Все нормально, — Маша отмахивается, — что за мужик? Нормальный?

— Поклонский, у него с моим отцом давняя вражда.

Маше я могу сказать что угодно. Она вне нашего круга. Много раз помогала, прикрывала меня. Лучшая подруга, что у меня когда-либо была.

— Ого, Монтекки и Капулетти?

— М… да.

— Иииии?

— Мы с ним ночью … — Я краснею.

— О боже!! — Маша вскрикивает на всю библиотеку. Мне приходится на нее цыкнуть, — ты с ним? Вы с ним? Ооооо!!!! Кто-то больше не девственница?

— Да, — выдыхаю.

— Вот Яр обломается в первую брачную ночь, — Маша хмыкает, — или свадьбы не будет?

— Роберт не станет за меня бороться, — горько усмехаюсь, — мы просто… ну…

— Запретные любовники.

— Наверное, можно сказать и так.

— Ты собираешься с ним еще встречаться?

— Я не знаю… он не звонил еще.

— Просто отвал башки, — Маша пораженно качает головой, — а я думала сама буду в топе с историй, как мы с Виталиком опять сошлись.

— Маша…

— Ну не надо, он классный. Он байкер. Мне же не замуж за него выходить. Виталя — классный секс.

— После которого ты плачешь.

— В этот раз не буду. Мы договорились на один секс, никаких отношений. Он использует меня, я использую его. Встретились, переспали, разбежались.

— Ну-ну…

— Пффф… давай ты сначала с Капулетти своим разберешься, а потом будешь давать советы мне.

«Давыдов двор, среда. 00.00» приходит мне сообщение на последней паре с незнакомого номера. Гуглю название и нахожу бутик-отель в самом центре города.

Внутри все начинает дрожать от предвкушения.

Я обязательно там буду.

Второй раз сбегаю из дома. Сейчас волнуюсь еще сильнее. Если поход в клуб был блажью, то встреча с Робертом для меня практически жизненная необходимость.

Я жажду увидеть его снова, прикоснуться, удостовериться, что произошедшее между нами не фантазии моего больного мозга, а реальность.

Он мой бунт против отца и Ярослава.

Он моя слабая надежда на то, что моя жизнь может быть иной.

Очень тщательно подбираю свой образ. Я не хочу, чтобы он увидел меня распущенной вновь, но и совсем скучной быть не хочется. Перемеряю всю обувь и одежду, что у меня есть. В комнате бардак, вещи на всех поверхностях, а мне все не нравится.

Помимо красоты, нужно еще учесть мобильность. Мне из окна вылазить, по газону бежать, потом по тротуару до следующей улицы. Каблуками стучать нельзя.

Выбираю белые кроссовки на платформе. Сюда же пышную юбку-пачку белого цвета и топ. Сверху накидываю черную косуху. Образ дерзкий, но не пошлый.

По крайней мере, мне так кажется.

Наношу свои любимые духи. Они у меня цветочно — ванильные, летние. Волосы рассыпаю по плечам свободными локонами. Макияжем лицо практически не трогаю, лишь тушь и немного ягодного блеска на губах.

Сердце колотится, когда лезу в окно. Вниз по улице несусь не оглядываясь. Там меня уже ждет такси.

Отдышавшись, выпаливаю таксисту нужный адрес. Себя еще раз осматриваю в маленькое зеркальце, которое в рюкзак положила. Замечаю, как лихорадочно блестят мои глаза, какие красные щеки.

Роберт тоже это увидит и все поймет.

Он взрослый и опытный.

Я против него совсем неискушенная девочка.

В голове столько мыслей…

Он уже получил мою девственность. Мог бы на этом ко мне всякий интерес потерять. Но нет, он хочет еще встречу. А может быть, она будет не одна.

Прижимаю ладони к сердцу, пытаюсь его унять.

Я влюбилась, да?

Вот так глупо в самого неподходящего человека в мире.

А что же Роберт?

Может быть и он не сможет противостоять тому притяжению, что существует между нами?

Я бы так хотела, чтобы он влюбился и спас меня. Забрал у Яра с отцом, себе присвоил.

Я бы тогда для него все сделала. До конца жизни любила бы.

Рядом с гостиницей расплачиваюсь. Торопливо иду в холл, где спрашиваю номер на имя Поклонского.

В лифте пытаюсь унять лихорадочную дрожь. Боже!!!! Я же сейчас увижу его снова. Все волоски на теле становятся дыбом, стоит положить ладонь на ручку двери.

Вхожу внутрь и захлопываю за собой дверь. В комнате полумрак, светил лишь одна прикованая лампа.

Впиваюсь глазами в Роберта, который курит в кресле у приоткрытого окна. Он без пиджака и галстука, рукава рубашки закатаны по локоть. Лицо в тени, но я кожей чувствую его взгляд на мне.

Оставляю всякие попытки скрыть волнение, потому что это невозможно. Влажные ладони мнут юбку, грудь ходит ходуном от частого дыхания. Я бесконечно облизываю и кусаю пересохшие губы и съела весь свой блеск.

— Привет, — роняю тихо.

— Привет, — голос ровный, спокойный, даже безразличный. Роб выдувает сигаретный дым через зубы, стряхивает пепел с сигареты. В пепельнице рядом не менее пяти окурков.

Он здесь так долго?

Делаю шаг навстречу, замираю…

Что дальше?

Роберт в отличие от меня слишком спокойный. Это нервирует еще сильнее.

Откуда в мужчинах столько выдержки?

Он осматривает меня медленно: кроссовки, пышную юбочку с курткой и рюкзак со смешным брелком с минни-Маус. Останавливается на моих искусанных алых губах.

Напряжение между нами нарастает, сгущается. Дёргано сжимаю и разжимаю кулаки, скидываю на постель рюкзак, потом куртку. Обнимаю себя ладонями, потому что вся кожа пошла пупырышками.

Он же видит как мне сложно, можно же как-то иначе, а не вот так.

— Иди сюда, — Роб протягивает одну ладонь, а второй гасит свою сигарету в пепельнице.

Мой пульс начинает запредельно частить. Грудную клетку сдавливает, отчего дыхание становится поверхностным. На подкашивающихся ногах иду нему. Касаюсь пальцами протянутой мне руки и между нами проскакивает микроразряд тока.

Мужчина дергает меня к себе на колени. Врезаюсь в твердое мужское тело и тут же с жадностью втягиваю его запах. Я точно заболеваю им, потому что это ненормально.

Каждую черточку его лица в полумраке рассматриваю. Затуманенные расширенные глаза, полуоткрытые губы, желваки на скулах. Он не так спокоен на самом деле, в нем много чувств. Но Роберт их не выпускает.

В отличие от меня, он умеет держать их на привязи.

Я в двусмысленной позе с разведенными ногами, так что хорошо, что юбку выбрала пушистую и объемную. Она прячет мои прелести от мужского жадного взгляда.

Под попой чувствую его вздувшуюся ширинку, краснею.

Роб кладет ладони мне на колени, ведет ими выше, пока не упирается в белье под юбкой. Тянет его с меня вниз.

Вот так сразу?

— Может поговорим? — сжимаю его плечи. Мну твердые мышцы под рубашкой. Мне жарко, очень жарко на нем. Меня потрясывает.

Между ног пульсирующий огонь разливается, стоит ему нажать на мои бедра, чтобы лучше чувствовала член в брюках. Мышцы реагируют, сжимают внутри пустоту, изнывают.

Это у всех женщин такая реакция на своего мужчину? Или мой организм реагирует слишком бурно?

— Давай, — Роб усмехается уголком губ. При этом его пальцы раскрывают мои влажные половые губы, проникают внутрь меня. Вот так просто… Мне резко становится не до разговоров, когда он насаживает меня на них раз за разом. Хватаю ртом воздух, взгляд теряет резкость, все мысли в голове начинают путаться, — о чем ты хотела поговорить, Яся? Мммм…?

— Я?..Ооооо…. — плавлюсь от острой порочной ласки. Пьяно смотрю в его демонические глаза, которые меня засасываю и воли лишают. Мне больше не до разговоров, а хочу чувствовать его, наслаждаться. Я так соскучилась.

Роб стягивает с моих плеч лямки топа и оголят грудь. Смотрит с какой-то болезненной, дикой жадностью. Впивается губами в сосок, оттягивает. Язык ударяет по вершинке, влажно кружит. Меня прошивает спазмом через все тело.

Я хватаюсь за мужскую шею, раскачиваюсь у Роба на коленях, выгибаюсь.

— Какая горячая, — мужчина расстегивает ширинку, позволяя члену выстрелить упругой башней в облаке моей пышной юбки. Приподнимает меня за бедра и резко опускает на себя.

— О боже, — весь воздух из моих легких выходит за раз.

— Нравится, Яся? Нравится со мной спать? — нашептывает на ушко, при этом быстро двигаясь внутри меня.

Его ладони на моих ягодицах, управляют движениями, вжимаются в тонкую кожу до боли. Поцелуи влажно рассыпаются по коже, я выгибаюсь.

— Ну же, Яся!

— Нравится, — сдаюсь окончательно, сама двигаю бедрами ему навстречу.

По всему телу выступает испарина… сильный жар… глаза закатываются. Оргазм уносит меня в руках Роба, словно цунами.

— Блядь!

Мужчина сдергивает мое тело с себя и сжимает член ладонью. Сперма выстреливает в нее и немного на мою юбку. Роб еле успел.

В море розового сиропа всплывает мысль, что мы с огнем играет.

Не предохраняемся и я могу легко забеременеть.

После секса я разморенная, мне хочется полежать, даже поспать. Обнимаю Роберта за плечи, утыкаюсь ему в шею, вдыхаю запах кожи.

Его сердце бешено стучит в мою ладонь у него на груди, грудная клетка вздымается.

Ему тоже нравится со мной спать.

Но мне очень хочется, чтобы было и что-то большее….

Отклоняюсь немного, разглядываю лицо Роба. Он откинулся затылком на спинку кресла и напряженно смотрит в потолок.

— Подай, — его пальцы указывают на пачку сигарет. Она лежит рядом с пепельницей и зажигалкой на прикроватной тумбочке.

Вытаскиваю одну сигарету из пачки и вставляю в его пухлые губы. Роб из-под опущенных ресниц смотрит на мою неприкрытую грудь. Соски от его внимания вновь тяжелеют, но я не прикрываюсь. Я хочу, чтобы он смотрел. Щелкаю зажигалкой и подношу к сигарете, слежу как он затягивается дымом.

— Ты много куришь.

Кладу зажигалку на место. Не могу удержаться, касаюсь кончиками пальцев его скулы, очерчиваю подбородок, веду по шее. Венка под моими пальцами дергается и пульсирует, мужской кадык дергается.

— Тебя это волнует? — Роб выдыхает дым в сторону окна, смотрит на меня с прищуром.

— Немного, — оставляю на его щеке долгий поцелуй. Забираю сигарету и пытаюсь красиво затянуться. У меня, естественно, не выходит и я закашливаюсь до слез на глазах.

Боже, к чему это мое позерство и попытка играть роковую женщину?

Эпик фейл…

Роб заливисто смеется, качает головой. Потом резко становится серьезным, отбирает у меня злосчастную сигарету, вставляет себе в уголок губ.

— Терпеть не могу, когда женщина курит.

На тумбочке начинает вибрировать телефон. Роберт прикладывает его к уху, продолжая разглядывать меня. На том конце трубки говорят тихо, поэтому я не различаю слов.

— Мне нужно ехать, — лицо Роберта кривится, как от зубной боли, он сбрасывает вызов. Резким движением давит окурок в пепельнице.

— Уже? — мое сердце ухает вниз. Я не готова попрощаться с ним прямо сейчас, — а можно я с тобой?

— Там, куда я еду, таким нежным фиалкам делать нечего, — он касается моих губ, хмыкает, — хотя, ты же Калугина, должна быть смелой? — дергает бровью.

— Я смелая, — прикусываю кончик пальца, которым он касается моих губ, — а ты…. ты меня в обиду не дашь?

— Рядом со мной можно не бояться. Кажется, я уже это доказал.

Других нет.

А вот самого Роба?

Он темная лошадка, которую я совершенно не могу разгадать.

— Доказал, — спрыгиваю с его колен. Быстро поправляю на себе одежду, накидываю на плечи куртку. В груди нарастает волнение — мы куда-то идем вместе. И это место, похоже, небезопасное.

Роб усаживает меня в свою машину рядом с отелем. Немного подумав, снимает с шеи галстук и передает мне.

— Не доверяешь? — пропускаю между пальцами черную шелковую ленту.

— Ты Калугина, вам нельзя доверять, — заводит мотор автомобиля.

Завязываю ленту на глазах. Внутри волнение становится еще сильнее. Без зрения я чувствую себя очень уязвимой. Пальцами сжимаю ткань юбки, стараюсь дышать ровно.

Роб ничего ужасного мне не сделает.

Я верю в это.

Машина срывается с места, меня вдавливает в сиденье. Пульс в висках грохочет. Я словно наяву вижу, как в темноте ночи Роберт играет в шашечки с другими машинами. Он любит агрессивную езду, скорость.

В панике ищу его руку на коробке передач. Вскользь касаюсь его пальцев своими и это немного успокаивает.

Я не понимаю, сколько времени проходит. Мое напряженные мышцы начинают ныть, тело кажется одеревеневшим. Наконец, машина останавливается, хлопает водительская дверь. Роб открывает мою и прохладный ветер скользит по коже.

— Выходи, — мужчина тянет меня за руку наружу. Вжимает спиной в металл автомобиля спиной, собой прижимает, — не передумала, Калугина? — его губы у моего уха, — может домой, к папочке?

— Не передумала, — тянусь к повязке и срываю ее с глаз. Сверлю Роба уверенным взглядом. Я, может, и кажусь домашним цветочком, но силы во мне тоже много.

— Тогда пошли, это будет интересно, — он отталкивается от машины, усмехается.

Осматриваюсь по сторонам. Мы в каком-то темном переулке, наподобие того, где встретились первый раз. Пахнет сыростью, от стекающей вдоль тротуара грязной воды. Вдоль обшарпанных стен дома заваленные мусором баки. В них копошатся коты или крысы.

Я морщу нос от такой картины, нервно запахиваю куртку сильнее.

Роб ставит машину на сигнализацию и обнимает меня за талию. Ведет к неприметной двери в стене.

— Никому не улыбайся, в глаза долго не смотри. Делай, что я говорю и тогда все будет в порядке.

— Хорошо, — сжимаю его ладонь в своих руках. Прижимаюсь сильнее.

— Уверен, эти стены таких милых принцесс еще ни разу не видели.

По стуку нам открывает бритый мордоворот. Он осматривает Роба с ног до головы, на меня смотрит с удивлением.

— Она со мной, — склоняется ко мне и переходит на шепот, — последний шанс, Калугина.

— Пошли уже, Поклонский, хватит пугать.

Идем по обшарпанному темному коридору. На полу бычки, с потолка свисают лампочки без абажуров. В нескольких я замечаю воду и место начинает казаться мне вдвойне небезопасным.

Роб не говорит ничего, лишь смотрит на меня с любопытством. Если для меня главный аттракцион — это странное место, то для него я.

Чего он хочет от меня добиться?

Увидеть, как я испугаюсь и побегу обратно к папочке?

Вот уж нет, я пойду до конца.

Спускаемся по ступенькам на этаж ниже. Это мы уже в подвале под землей. Идем еще некоторое время по второму коридору. Он не чище первого.

В конце еще одна дверь. Роб стучит в нее и нас пускают внутрь.

— Ого, — я прикусываю губу. Никогда не была в подпольных казино, но сразу понимаю, что это оно. Помещение большое, вытянутое. На контрасте с убогими коридорами выглядит как дворец. Тут тебе и темный паркет на полу и дорогие деревянные панели на стенах, хрустальные люстры. Окон в подвале быть не может, но на нужных промежутках висят шторы. Видимо, чтобы мозг не пугался нахождения в подземном бункере.

По всей площади рассыпаны столы с зеленым сукном, сбоку большой бар с девушками на высоких стульях. Они красивые, яркие, в обтягивающих блестящих платьях. Я не дурочка, так что сразу понимаю, это не студентки или посетительницы. Эти девушки здесь продают себя.

А я в жизни проститутку не видела. Мое смутное представление о них сложилось по фильмам «Красотка» и «Интердевочка». Девочки легкого поведения в фильмах очень отличались, так что сейчас у меня будет шанс посмотреть, какие они в реальности.

— Ты бизнесмен или бандит? — поднимаю взгляд на Роба.

— А твой отец бизнесмен или бандит? — зеркалит он вопрос, насмешливо усмехается.

Я не знаю, что ответить на этот вопрос, потому что как ни прискорбно признаваться, я не знаю отца по-настоящему. В прошлом он сделал много плохого, по семье Роберта бетонным катком проехался.

Как он заработал свои деньги, ради сохранности которых меня сейчас продает Яру?

Нечестно — это же очевидно.

— Он бывает здесь?

— Да, вместе со своими подельниками.

Нервно сглатываю. Представляю, что будет, если отец увидит меня здесь. Подельники — это Егор и отец Яра, я так понимаю.

— Здравствуйте, Роберт. Виктор Демидович вас ожидает, — рядом с нами появляется приятная девушка в черном костюме. Волосы убраны, на лице минимум макияжа. Она смотрит на окружающую обстановку с некоторой усталостью, в руке планшет.

Девушка скорее похожа на администратора дорогого заведения, в которых я привыкла бывать, чем на работницу подпольного притона.

— Позаботьтесь о девушке, чтобы она не скучала, — Роб подталкивает меня к ней, но я цепляюсь за его руку. Я точно не готова остаться здесь без него.

— Я вернусь, выдохни Яся, — он целует в волосы и уходит.

— Чай? Кофе? — интересуется буднично девушка, приглашая меня к бару. Роб теряется среди столов и исчезает, — у нас хорошая карта алкогольных напитков.

Боже, он же точно не оставит меня здесь?

Не может, ну нет…

После того, что между нами было… А что было? Секс и все…

Заставляю себя дышать ровно и у меня даже получается улыбнуться. Сдается мне, в таких местах не стоит показывать, как ты испуган.

— Чай, — с осторожностью присаживаюсь на высокий стул рядом с девочками. Они смотрят на меня настороженно. Улыбаюсь им мило и сосредотачиваюсь на кружке перед собой. Не хватало только, чтобы они за конкурентку меня приняли. Слышала, что конкуренция у них может быть жестокой, волосы еще повыдирают.

— Работу нужна? — Нина цепким взглядом пробегается по моей фигуре.

Ее вопрос вводит в ступор. Пару секунд соображаю, что за работа, а потом как до меня доходит…

— Нет! — Запахиваю на груди куртку поплотнее.

— На всякий случай, — она вынимает визитку из кармана и кладет рядом с моей ладонь, — у нас очень хорошо с безопасностью. Все анонимно, охрана привозит и отвозит до дома. Оплата наличкой.

— Ух ты, надо же… — губы растягиваются в нервной улыбке. Я с девственностью не так давно рассталась, а тут сразу в проститутки предлагают.

— Иван, присмотрит, чтобы не трогали. Мне идти нужно, — она кивает бармену на меня, — девочка Роберта, так что аккуратнее.

Да уж, я прямо как бездомный котенок. То одному, то другому меня подкидывают.

Бармен осмотрел пустой стакан на свет, оставил его и облокотился локтями о стойку. Интересный парень, немногим старше меня. Весь смуглый, накачанный, в татуировках. На брови и в губе пирсинг.

— Может, тебе что-нибудь поинтереснее, девочка Роберта? — он снисходительно глянул на мой чай.

Ну да, перед остальными девочками в высоких бокалах стояли разноцветные коктейли.

Я вздохнула.

— А можно мне молочный коктейль с мороженым? Клубничный? — Двинулась к нему ближе и спросила почти шепотом.

Парень от смеха чуть не подавился. Ударил себя кулаком по груди, головой покачал.

— Да без проблем, — сдул со лба длинную черную челку, подмигнул, — первый раз за все время работы здесь делать буду. Жутко волнуюсь, девочка Роберта.

— Яся, — мои щеки начало жечь от румянца. Не вписываюсь я в это место от слова совсем. Как ворона белая тут сижу. И на меня смотрят.

Девочки за стойкой, мужчины со столами. Первые с негодованием, вторые с интересом.

Вскользь осматриваю зал. За столами в основном мужчины постарше, молодых не так много. Отец с друзьями вполне мог бы сидеть вон даже за тем центральным столом, где точно сидят богачи. Это видно по высоким пирамидам из фишек, по дизайнерским костюмам, по сигарам и стайке молоденьких девушек вокруг них. Там чувствуется власть за тем столом.

Хорошо, что отец параноик и моя социальная жизнь минимальна и строго контролируется. Он никуда меня с собой не берет, в соцсетях закрытый профиль. Меня здесь никто не узнает, если только это не его ближний круг.

— Держи, Яся. Расскажешь, как на вкус, — передо мной появляется высокий стакан с молочным коктейлем. Сверху украшен сливками, зонтиком и большущей клубникой.

— Хорошо, — под его пристальным взглядом откусываю клубнику со сливками и облизываю губы.

— Мда, у всего зала уже привстал, — выдохнул он с усмешкой, — осторожнее, Яся. Такую малышку и украсть могут легко. Тут помимо Роберта полно крупных игроков.

Ставлю локоть на барную стойку, чтобы закрыться от сверлящих взглядов из зала. Посасываю через трубочку коктейль. Мне уже совсем его не хочется, но чем еще занять себя в этой нервной обстановке, не знаю.

Скорее бы Роберт пришел, а то предчувствия у меня по поводу моей любящий задницы приключения, не очень.

Отвлекаюсь на мужчину, появившегося в зале. В отличие от меня он тут смотрится очень органично, я бы сказала идеально. Высокий, пьяный, с двумя девочками, которых обнимает за талию. Костюм помят, рубашка расстегнута. Галстук болтается на груди блондинки справа. В белозубой ухмылке сигарета.

Он шлепнул обеих по заднице. Забрал галстук, который заткнул в карман и сел за стойку на соседний от меня стул.

— Водку, двести, — развернулся с интересом ко мне. Расфокусированный взгляд скользнул по моему коктейлю, потом по одежде. Глаза сально задержались на топе в районе груди, — беру.

Бармен усмехнулся и отступил. Сделал вид, что с большим усердием натирает стакан. Бросил меня, когда ему сказали присмотреть. Отлично, блин…. Потрясающе…

— Сейчас набухаемся и будем играть. Чую, девочка, ты мне сегодня удачу принесешь.

— Я тут не работаю.

Все мое лицо горит от стыда. По телу от мужского плотоядного взгляда колючие мурашки бегут.

— А что ты тут делаешь? — удивляется очень искренне.

— У меня… свидание…. с парнем.

Сказала то, что сказала.

Да уж…

Бармен закашливается, чтобы скрыть приступ смеха. Мужик застывает с открытым ртом.

Я на нервах допиваю коктейль. Там почти ничего не осталось и я с противным звуком тяну воздух через трубочку.

— Повтори, что бы там она не пила, — отмирает мужик. Вынимает галстук из кармана, лицо вытирает, — а давно я на свидании не был, лет десять уже. Многое поменялось, видимо. Раз девственниц в блядушники теперь зовут вместо кино. Парень то где? Бля… я хочу ебало этого бессмертного героя увидеть.

— Я не… — расправляю плечи. Что сразу девственница?

Скромнее девушек на соседних стульях выгляжу, конечно. Но не настолько же.

— Роберт сейчас придет. Он по делу отошел, — стараюсь говорить уверенно.

Он же вернется, правда?

Сколько я тут сижу уже?

Минут двадцать точно… он же меня не бросил? Не мог…

Сердце в груди болезненно сжимается. Затравленно оглядываюсь по сторонам. Проститутки, игроки, алкоголь. Этот мир совершенно мне чужд, мне одной тут страшно.

— Роб? — мужчина дергает бровью. На бармена смотрит, который утвердительно кивает, — охуеть.

Передо мной появляется новый молочный коктейль. Пить больше не хочется, я салфетку тереблю бумажную в пальцах. К глазам подкатывают предательские слезы.

— Плесни ей виски в молочную бурду. Я Дима, — зевает мужчина, — так уж и быть, побуду с тобой, пока твой парень не вернется, — на слове «парень» из него вырывается смешок, — но если не вернется, уходить советую со мной. Из всех присутствующих я буду самым добрым, — глаза его загораются опасным огоньком.

Смотрю на бармена, тот пожимает плечами, будто не при делах. Ну да, до моей безопасности тут никому дела нет.

Кусаю губы. От напряжения все тело сводит так, что дышать практически невозможно. В груди больно очень, жжет. Кажется, я на грани истерики от страха.

Я убью Роба, когда он все-таки появится!

Со мной так нельзя!

Нельзя!

Со спины обнимают сильные руки, знакомый запах забивается в нос и щекочет там. Меня сразу отпускает.

Сейчас я точно разрыдаюсь, но уже от облегчения.

Роб протягивает руку и тянет мой коктейль через трубочку, морщится.

— Поехали.

Он напряжен, зол. Весь натянут.

— Может, сыграем, Роб? — Дима опрокидывает в себя водку. Глядя на меня, облизывается, — по-крупному.

— Лучше проспись, Дима, — Роберт стаскивает меня со стула, заводит за свою спину.

— Где взял? — тот пытается заглянуть за Роба, чтобы посмотреть на меня, — я тоже хочу себе такую прикупить.

— Где взял, там больше нет. — Роберт толкает меня в коридор.

Иду за ним тихо, позволяя держать себя за руку. Когда мы оказываемся на улице, с жадностью глотаю влажный ночной воздух. Забираюсь в машину на пассажирское сиденье с ногами. На Роберта не смотрю.

За окном машины мрачно. Тусклые фонари слабо вырывают у темноты окружающий убогий пейзаж. В грязной воде луж отражаются тяжелые облака, воздух намагничен. Еще чуть-чуть и хлынет дождь.

Роберт садится рядом, открывает окно. Закуривает.

— В зале камеры, — говорит ровно.

— Ммм…. — мычу себе под нос.

— Я следил из кабинета, — цедит сквозь зубы. Недокуренная сигарета летит в окно.

В лобовое стекло ударяют первые тяжелые капли. Они стекают редкими дорожками вниз, размывая дома и переулок перед нами.

Дождь усиливается, начиная барабанить по крыше, по капоту. Вокруг нарастает шум.

— Мне было страшно, — хмурюсь, стирая скатывающуюся по щекам влагу. Веду себя как малолетка. Но не могу сдержать эмоций.

Роб закрывает окно, приглушая уличные звуки. В салоне темно и прохладно, я начинаю дрожать.

— Иди сюда, Яся, — он перетаскивает меня к себе на колени, напряженно смотрит в глаза, — ты пьешь молочные коктейли и веришь в добрых единорогов. Ты хоть понимаешь, к кому в руки попала?

— К бандиту? — поднимаю на него зареванные глаза, всхлипываю.

— Я ни хуя нехороший, Яся, — ладонь Роба скользит по моей шее, ощутимо сдавливает, — я тебя испорчу, сделаю такой, как я хочу. И никто тебя уже не защитит, точно не твой папочка.

— Ты хороший, — мотаю головой, — ты же меня там не бросил. Не оставил им.

— Наивная дурочка, — выталкивает с болезненной усмешкой. Тянется к моим губам.

— Пусть, — прикрываю глаза, чувствуя его поцелуй на своих губах. Роб, как яд, проник в мой организм и потек по венам. Все тело в его руках снова запылало.

Дома я была в пять утра.

Сон совершенно не шел. Я расхаживала по комнате в полной темноте, бесконечно трогая свои опухшие от поцелуев губы.

Мне было больно и хорошо. Я парила в облаках и падала в преисподнюю. Меня на две половины разрывало.

Слова Роберта и он сам пугал, но остановится и отказаться от него было выше моих сил. Он — мой глоток воздуха в затхлой безнадежной жизни, где до меня по-настоящему никому нет дела.

Я бесконечно прокручивала в голове нашу близость в машине. Роберт целовал меня как одержимый. Он был не в силах оторваться, как и я.

На моем теле полно синяков от его пальцев. Они рассыпаны на бедрах, ягодицах, груди. Касаюсь их, слегка нажимая и вновь фантомно чувствую прикосновения Роберта.

Уставшая от терзающих мою душу эмоций засыпаю ближе к восьми утра.

Мне сегодня на учебу, будет важная контрольная. Но мне вообще не до университета. Сосредоточится на уроках не получается, буквы перед глазами пляшут, материал в голове не откладывается. Кажется, впервые в жизни я завалю сессию. Да еще под конец года.

— Есения, вы проспали, — надо мной раздается сдержанный голос Аллы.

— Мне только к обеду, — безбожно вру и переворачиваюсь на другой бок. Кутаюсь в одеяло, чтобы не засветить свои синяки.

Алла немного топчется у моей кровати и исчезает. А я снова проваливаюсь в тяжелый сон. Вынырнуть из него получается только к часу.

Отец давно на работе. Это радует, потому что в глаза ему смотреть сегодня не нужно.

Быстро принимаю душ, сушу волосы. Одеваюсь бордовые брюки с высокой талией, к ним белую рубашку. Волосы завязываю в высокий хвост. Следы помятости приходится прятать под тональником и более ярким, чем обычно, макияжем.

Я все еще успеваю на две важные пары.

Маша трезвонит безостановочно, спрашивает где я. Волнуется, что опять встречалась с Робертом. В университете накидывается на меня с расспросами.

— Я не могу тебе рассказать, — шепчу, когда мы забиваемся в угол на галерке. Аудитория огромная, лекция скучнющая. До нас с Машей никому нет дела.

— Он хорош, да? — вздыхает подруга, подперев щеку ладонью. На меня смотрит с блудливой улыбочкой.

Передо мной раскрытый конспект с девственно-белыми листами. Откладываю ручку, смотрю на Машу с взглядом побитой собаки:

— Нам нужно поговорить, — запинаюсь, тяжело вздыхаю.

— Мы уже.

— Не о Робе…. Яр решил сделать моей свидетельницей Милу.

— Что? Какого хрена? — Брови Маши везут на лоб. Она переводит взгляд вниз, где сидит Мила с подружками. Мы с ней в разных группах учимся, но на общих потоковых лекциях пересекаемся.

— Я надеюсь, мне не придется выходить за него, — опускаю глаза на ручку, зажатую в моих пальцах. Она хрустит под нажимом моих нервно сжатых пальцев, — так что это будет неважно.

— Козел. Эта сука тебя травит, а он ее в свидетельницы.

— У ее отца много денег, так что ему все равно.

— Уверена, Мила не откажется. Это ж будет такой классный повод глумиться над тобой всю свадьбу.

— Да уж… — зажмуриваю глаза до боли. Мила одна из тех, кто не упускает возможности уколоть меня разгульным образом жизни Яра. Если бы не она с ее подругами, то о большей части я бы и не знала. Только уведомляют меня всегда — фото, текстовые сообщения, расспросы на переменах.

Не понимаю, как можно быть настолько бессердечными.

— Ты уже сказала своему Роберту о свадьбе?

— Нет, пока не было подходящего момента.

— Представляю, что будет с Петром Георгиевичем, если он заявится просить твоей руки вместо Яра.

— Не думаю, что Роб пойдет к отцу, — из моей груди вырывается нервный смешок. Мне страшно представить, что будет, если эти двое встрется.

— А как тогда?

— Я не знаю.

— Мне кажется, все равно тебе нужно сказать Роберту. Свадьба через две недели.

— Я скажу, обязательно… Как ваши отношения без обязательств в Виталиком? — пытаюсь переключить подругу на другую тему.

— Отлично, — она усмехается, — мы встречаемся, занимаемся сексом, потом расходимся. Никаких сюси-пуси и всего остального.

— Ого, это действительно работает?

— О да, — Машка расцветает. Откидывается на жесткой деревянной лавке, улыбается во все тридцать два зуба, — я говорю ему пока. Как бы между прочим роняю, что скоро все закончится, потому что у меня наклевываются нормальные отношения и благодарю за секс.

— Ауч, — тяну через зубы воздух, — и что Виталик?

— Удачи желает, — Маша прикрывает кулаком рот, чтобы заглушить смех. С соседних рядов на нас недовольно косятся студенты, — но сам при этом белый, как эта бумага. Зубами скрипит так, что мне кажется скоро от них ничего не останется.

— Ну… — пожимаю плечами, — мне его не жалко.

— И мне, — подруга становится серьезной, — может мне себе какого-нибудь фиктивного жениха найти для полноты картины? Побрутальнее.

— Тебе не кажется, что это уже слишком? — дергаю бровь вверх.

— Молчи уже, Джульетта. У тебя там нехилый замес намечается с разборками, а у меня всего-то фиктивный парень, — она окидывает взглядом аудиторию. Впивается в бритый затылок нашего университетского плохиша, — вот этот подойдет.

— Он отбитый, — дергаю Машу за рукав, — ты чего?

— Сексуальная гора мышц. У него и байк свой есть, будет чем перед Виталей понтанутся, — подруга вздыхает, — как думаешь, согласится?

— Ну… просто так вряд ли. Может не надо, Машуль? С Ангарским никто даже не заговаривает без сильной необходимости.

— Он простой студент, — подруга хмыкает, — это у тебя разборки высокого уровня со всякими миллиардерами и многолетней кровавой враждой. А у меня просто байкер и хулиган.

Смотрю на Машу и не понимаю, кто из нас двоих более бесстрашный.

Влас Ангарский гроза всего универа. Заводится с пол-оборота, в морду любому даст просто за кривую улыбку.

— Решено, подойду к нему после занятий, попробую подкатить со своим вопросом.

Уверена, он ее пошлет.

Только это и радует.

Оставшееся время до конца пары пробуем с Машей писать конспект. Получается плохо, поэтому просим списать у Антона с первого ряда. Он наш друг, должен помочь.

— Все, убежала, — подруга срывается с места вместе со звонком. Ее цветастое платье мелькает в проходе, пока она несется за Ангарским. На выходе врезается в его спину, выбивая книгу и конспект, сама театрально приземляется на пол аудитории задницей.

Я задерживаю дыхание, окружающие студенты в россыпную.

Влас проводит лапищей по своему бритому затылку, Машку встряхивает с пола, как куклу. Подрываюсь, чтобы помочь подруге, но протиснуться через других студентов быстро не получается.

Парочка исчезает на коридоре. Когда выбегаю, их уже не вижу.

В срочном порядке набираю Машке на телефон.

— Дурочка, блин! — скрежещу зубами. Не хватало только, чтобы Влас ей что-то сделал.

«Все ок» — приходит на телефон.

В ступоре перечитываю сообщение несколько раз. Растерянно озираюсь в полном коридоре студентов.

В смысле все ок? Он же ее уволок в неизвестном направлении!!!

— Черт, что за день! — спешу на выход. Подожду ее возле универа, все выспрошу. Надо убедиться, что этот отморозок ничего Машке не сделал. Глупая же, куда полезла?

Там у него папашка с погонами, он его в один счет отмажет от любой проблемы.

На парковке замечаю машину Яра. Он курит, периодически кому-то кивает в знак приветствия. Яр выпустился в прошлом году, так что некоторое время мы учились вместе. Правда тогда отец еще меня за него не сватал, так что мы почти не общались.

Яр находит взглядом меня и кивает, чтобы подошла.

— Привет, — останавливаюсь от него на приличном расстоянии. Улыбка даже притворная на губы не натягивается, — что ты здесь делаешь?

— Решил заехать за своей невестой и позвать на ужин, — усмехается, откровенно пялясь на яркую помаду. Пошло закусывает нижнюю губу.

— Откуда ты знаешь, во сколько я заканчиваю?

— Твой отец сказал, — Яр резко дергает на себя. Смотрит в мои испуганные глаза с видом победителя. Наклоняется и целует в засос, пытаясь проникнуть языком мне в рот. Мужские ладони ползут по моему телу, ощупывая его через тонкую ткань брюк и блузки. Всем телом напрягаюсь в его руках, потому что мне противно. Еле сдерживаюсь, чтобы не начать отбиваться, — Яся, завязывай, — шипит мне в губы, — вкусная сегодня, ммм… я вхожу во вкус.

Его дыхание становится тяжелее. К моему бедру прислоняется твердая эрекция. Меня перетрясывает.

— Мы еще не женаты, — резко дергаюсь. Освободившись, отступаю. Стираю его слюну с губ дрожащей ладонью.

Глаза Яра наливаются яростью, такого он не ожидал. Матерится, за локоть тащит меня в свою машину, закидывает на пассажирское сиденье. Сам садится за руль. Нервно дергает за ремень безопасности.

— Блядь, мне надоели эти танцы с бубном, ты все равно не ценишь.

Какие танцы? Это он про свой браслет, который подарил в прошлую встречу?

— Прекращай набивать себе цену, Яся! Две недели и твоей главой обязанность по утрам будет стоя на коленях мне отсасывать для хорошего настроения.

— Не дождешься, — скриплю зубами.

— Еще как дождусь, — ударяет кулаком по рулю, — будешь делать все, что я скажу. В зубах тапочки принесешь, если захочу. Если ты вдруг решила, что какая-то особенная, то спешу тебя разочаровать. Ты просто балласт в дополнение к деньгам Петра. Так что давай, умерь свой пыл и начинай вести себя как послушная девочка.

— Иди к черту! — дергаю за ручку двери машины. Выскакиваю наружу, дрожа всем телом от возмущения.

Яр всегда был несдержанным, но сегодня побил все рекорды сволочного ко мне отношения. Тапочки ему в зубах! Подавится он ими, сволочь больная.

— Вернулась, — окрикивает, пока я направляюсь к проезжей части ловить такси.

Пошел он, я с ним в одну машину больше не сяду! От обиды и шока по щеке стекает слеза, смахиваю ее, приказываю себе не плакать. Яр точно не заслуживает видеть, как меня довел.

Я разные слухи о нем слышала. Поговаривали, что он иногда перегибает и девушки на него жалуются. Кто-то высказывался, что Яр может себе позволить ударить или принудить даже. Все же мне казалось, что это слухи. Пьянки, вечеринки, наркотики. Привиделось, показалось, кто-то специально ради денег наговорил или из зависти. Но теперь вижу, что все может быть еще хуже, чем о нем говорят.

А если пожаловаться отцу?

Услышит ли он меня?

Скорее всего, нет… скажет, что я напридумывала и отмахнется.

Он никогда не хотел меня слушать.

Я надеюсь только на Роберта. Он сказал, что я ему теперь принадлежу. Пусть тогда заберет меня у Яра, пусть сделает своей навсегда.

Сегодня Роб забрал меня сам. Просто подъехал к нашему дому, когда я сбегала.

Честно, душа ушла в пятки, что кто-то из охраны может нас увидеть. А потом подумала, что так было бы даже проще — скандал с отцом и хоть какое-то решение.

Смотрю на него в полутьме салона — такого притягательного, что сердце готово выпрыгнуть из груди. В предвкушении наших поцелуев, облизываю сухие губы.

Сегодня день икс — я расскажу Роберту про свадьбу. Пусть делает то, что обещал, пусть присваивает меня себе. Прошлое должно остаться в прошлом. Его нельзя изменить, зато будущее мы можем творить сами.

Я впервые в жизни люблю и это так.... больно и прекрасно одновременно.

— Куда мы едем? — не удерживаюсь, провожу ладонью по предплечью Роба, переплетаю наши пальцы.

Сегодня на нем нет привычного костюма, его заменили джинсы и чёрная футболка. Роб расслабленно сидит в своем кресле, ведет машину. Пальцы сжимают мои, перебирают их.

Наслаждаюсь лаской с прикрытыми глазами, впитываю его тепло. На самом деле мне все равно куда мы, я просто хочу слышать его голос.

— Увидишь, — ощущаю на своих костяшках касание его немного сухих губ. Целомудренная ласка, а по всему телу разливается приятная истома. По телу бегут легкие мурашки.

— Скучал по мне? — с любопытством поворачиваюсь на профиль Роберта, — я скучала.

Знаю, я слишком бесхитростная с ним. Машка говорит, чтобы мужчина к тебе был привязан, его нужно мучить, вызывать ревность, вести себя безразлично. Тогда он будет добиваться и очень ценить то, что ты с ним.

А я не могу.

У меня чувства впереди рациональных мыслей. Кажется, если я буду от души, честно, то и он тоже. Мне хочется, чтобы Роберт видел меня настоящей и со мной был таким же.

Роб на секунду прикрывает глаза, сжимает мои пальцы крепче.

— Скучал, — он сдается. Говорит словно не веря, усмехается, головой качает.

Мы едем по широким проспектам, щедро залитым искусственным освещением фонарей. Роберт привычно играет в шашечки с другими машинами. Фешенебельные районы сменяют хрущевки, дорога становится хуже. Я с любопытством разглядываю места, где не была ни разу.

Старые дома с осыпавшимися стенами, разбитые ступени, вырванные двери подъездов. Протоптанные дорожки вместо плитки, кучки пьяных мужчин с пивом на лавочках. Совсем другая жизнь.

Мы подъезжаем к большому ангару. Освещения вокруг нет, но на парковке рядом порядочно машин.

Внутрь нас пускают по стуку и желтой карточке, которую предъявляет Роберт. Стоит войти, нас оглушает рев. Люди стоят в кружках, сидят на стульях, некоторые на полу. И все что-то неистово обсуждают. Вдали виднеется обтянутый проволокой круг.

— Где мы?

— Подпольные бои, — Роб закуривает. Щурится, — не боишься крови?

— Боюсь, — прикусываю губу. В руку его сильнее вцепляюсь. Роберт снова проверяет на прочность мою нервную систему, — мы просто посмотреть?

— И поставить, — он пробирается вперед, ведя меня за собой. Тут в основном мужчины вокруг, женщин почти нет. На меня смотрят с недоумением и интересом. Короткое спортивное платье и босоножки на платформе тут совсем не к месту.

— Привет, пришел поболеть? — перед нами появляется смуглый мужчина в спортивных брюках. Братается с Робом, они ударяют кулаком о кулак, — и не один? — его бровь удивленно ползет вверх. Взгляд скользит по мне, вызывая смущение, — очуметь красотка. — Он говорит с восточным акцентом, цокает, — Теймураз.

— Яся, — произношу с запинкой.

— Вай, Роб… за такую и подраться можно.

— Не облизывайся на чужое, — Роб хрипло смеется. Обнимает меня со спины, ревниво сжимает.

И я таю…

По помещению разносится звук удара в гонг. Все вокруг почти сразу затихают.

— Пошел я, — Теймураз подмигивает мне, — много поставил?

— Достаточно, — Роб целует меня в макушку. Тянет за собой ближе к сетке.

В центр круга выходит фигурная рыжеволосая девушка в миниатюрных блестящих шортах и топе. Она вызывает волну всеобщего восхищения, свист и мужское улюлюканье. Не смущаясь, рыжая поднимает табличку с цифрой один, проходится с ней по кругу. Раскрепощенная и грациозная словно кошка, она наслаждается всеобщим вниманием.

— Почему у них нет перчаток? — я хмурюсь, наблюдая за бойцами, которые входят в круг, когда его покидает девушка.

— Здесь они не нужны, — Роб вставляет сигарету между губ, подкуривает. Его подбородок лежит на моей макушке, руки продолжают обнимать, вжимая в горячее мужское тело.

Толпа вокруг сетки становится плотнее, мужчины свистят, взмахивают отрывными белыми квитанциями, подбадривают парней. Те молча пожимают друг другу руки и расходятся. С новым ударом гонга начинается бой.

Шокировано наблюдаю за ударами, как сминают кулаки человеческую плоть и брызжет кровь.

— Боже, это ужасно, — разворачиваюсь у Роба в руках и утыкаюсь в футболку. От подобных развлечений у меня все волосы на теле дыбом. Сердце грохочет, пульс частит.

Оборачиваюсь только когда толпа взрывается ликованием. Окровавленный Теймураз со сбитыми руками стоит над поверженным противником, рывком поднимает кулаки в воздух. От него и отгружающих несет тестостероном и опасностью. Крики оглушают до дезориентации.

Встречаюсь взглядом с Теймуразом и тот неожиданно прижимает ладонь к губам, посылает мне воздушный поцелуй. Толпа не оставляет его жест без внимания, на меня снова пялятся.

— А просто в кино ты меня сводить не можешь? — поднимаю взгляд на недовольного Роберта. Выходка Теймураза явно пришлась ему не по вкусу.

— Скучно.

— Это все, они больше не будут драться?

— Сейчас будет еще один бой. Потом победители будут драться друг против друга.

— Но он почти не стоит на ногах, — я обеспокоенно слежу, как Теймураз оседает на стул возле ринга. Закуривает, пытаясь отмахнуться от полноватого мужчины, осматривающего его раны.

— Переживаешь? — шепот Роберта на ухо хриплый, предупреждающий.

— Немного, он же избит.

— А Леон тебя не волнует?

Прикусываю губу, обращая внимание на второго бойца. Того еле дотащили до его стула, осматривают сразу несколько человек. Теймураз основательно его избил.

— Тоже волнует.

— Ну конечно…

Второй бой проходит не менее напряженно, чем первый. Прячусь у Роба на груди и при этом украдкой посматриваю на ринг.

Мужчины наносят друг другу точные, болезненные удары. Они без перчаток, кожа сдирается на кулаках, размазывается по блестящим от пота телам. Один боец ставит другом подножку и заваливает с грохотом на землю. Прижимает локтем горло, перекрывая доступ кислорода.

Мне страшно, что может случится непоправимое. Толпа же беснуется, чтобы победитель добил слабого. Мир, который показывает мне Роберт крайне жесток и вывернут, он кажется мне ужасным.

Сердце замирает, когда в круг выходят победители предыдущих боев. Теймураз резко свистит, вскидывает в воздух кулак. Его фанаты тут же отзываются мощной волной одобрительного ора. Второй боец, которого Роб назвал Иваном, хлопает в ладони и вскидывает обе руки. Ему достается такой же одобрительный ор.

— Это ужасно, — выдыхаю Робу в футболку.

Он только плечами пожимает, весь сосредоточенный на предстоящем бое. Во всем его теле чувствуется напряжение. Когда мужчины бьют друг друга на ринге, я чувствую как откликается Роб. Он словно предугадывает удары Теймураза, выдавая себя микродвижениями тела. Глаза при этом у него лихорадочно блестят.

Я мало знаю о Робе, но мне кажется он тоже дрался. Может быть не здесь, но в нем чувствуется боец.

Под конец боя закрываю лицо ладонями, слишком много крови, слишком жестоко. Кажется я слышу хруст ломающихся костей.

Глаза распахиваются, когда на миг вся толпа замолкает. Теймураз пошатываясь поднимается над поверженным противником, сплевывает в сторону кровавую слюну. Судья отсчитывает время, пока поверженный противник на полу и толпа взрывается, приветствуя своего победителя.

Тело Роберта заметно расслабляется, выпуская меня из стального хвата.

— Ты тоже дрался? — задаю ему интересующий вопрос.

— Да… это отличный способ спустить пар.

— А я люблю шопинг, тоже неплохо помогает, — нервно усмехаюсь.

После боя толпа резко мельчает, оставляя за собой на полу белые проигранные купоны. Без людей в ангаре становится совсем мрачно, под тонкое платье забирается прохлада ночи. По телу бегут мурашки.

Роб двигает в сторону Теймураза, который одиноко сидит на белом пластиковом стуле. Он растекся по нем, голова задрана к черному потолку с дырявой крышей. Слежу за его взглядом — там видны звезды.

— Поздравляю, — Роб открывает пачку сигает и протягивает Теймуразу, тот вытягивает окровавленными пальцами одну, вставляет губы. Роб подносит зажигалку.

— Вы в порядке? — выхожу из-за Роберта и подхожу к Теймуразу. Вблизи я слышу ржавый запах крови, который забивается мне в нос. Взгляд скользит по изувеченному телу мужчины.

У Теймураза смуглая кожа, но черные синяки, стесанные раны, засохшую кровь на ней не скрыть. Привлекательное лицо заплыло стороны, белок в правом глазу налит кровью.

— Бывало и лучше, — подрагивающие пальцы вертят зажжённую сигарету, мужчина растягивает губы в насмешливой улыбке.

— Вам нужно в больницу, — присаживаюсь на корточки рядом с Темуразом. Левое плечо выглядит неестественно, будто выбито. С суставом что-то не так. Я видела как его осматривали, но доверия к тем людям у меня нет. Ни медицинского чемодана, ни перчаток. Теймуразу даже раны никто не обработал.

— Нельзя, — он вздыхает. Любопытный взгляд скользит по моему лицу, задерживается на губах.

— И что же делать? — быстро моргаю, чтобы не дать слезам потечь из глаз.

Как так может быть, чтобы человек сидел и страдал, а ему не помогали?

Все нажились на нем и бросили. Как же так? Что с этим миром?

— Не переживай малышка, все будет нормально, — Теймураз цокает, — и тебе лучше отойти, пока Роб меня не добил к чертям собачим.

Оборачиваюсь на Роберта растерянно. Его напряженный взгляд сосредоточен на нас с Теймуразом, челюсть плотно сжата. Медленно поднимаюсь на ноги, нерешительно топчусь на месте. Я не могу просто так уйти, я хочу помочь.

— Ты интересная, Яся, — Теймураз подпирает голову здоровой рукой, осматривает меня с ног до головы, — красотка, да еще с сердцем. В наше время большая редкость…. Давно встречаетесь?

Неопределенно пожимаю плечами. Я не уверена, что Роб считает, будто мы встречаемся.

— Я ее заберу, — вдруг заявляет самоуверенно Робу. — Ты все равно скоро не сможешь ее себе позволить. Яся не из таких, я по ней вижу, — Теймураз хмурит брови, во взгляде на Роба сквозит осуждение.

О чем он говорит? Я не понимаю…

— Восстанавливайся, Тей, — Роб игнорирует его слова. Тянет меня за руку к себе, — и возвращайся к старому тренеру. С этим техника хромать стала. В следующий раз завалят.

— Переживаешь?

— Тебе морду бить всегда интересно, так что не хотелось бы потерять такого противника.

— До встречи, красотка, — Теймураз подмигивает мне.

Мне все еще не хочется уходить так ничего и не сделав, но Роб тянет меня на выход за собой.

— Мы не можем вот так уйти, — замираю рядом с машиной. Оборачиваюсь на темный ангар, рядом с которым не осталось никого. А внутри человек, которому помощь требуется, — помоги ему!

— Да заберут его, я вызвал нормального врача, — Роб закатывает глаза, матерится сквозь зубы.

Только после этих слов забираюсь в салон. Роб сразу нажимает на газ и машина срывается с места.

— О чем Тей говорил? Почему ты скоро не сможешь меня себе позволить?

— Забудь, он нес чушь. Ты моя, Яся и это не обсуждается, — Роб ловит мою ладонь, тянет к своим губам. Прикрываю глаза, чувствуя его поцелуй на кончиках пальцев, — хочу тебя, — горячий шепот рассыпается по моей коже.

— Насколько твоя? — уточняю с дрожь в голосе.

— Целиком и полностью, Яся. Это больше не обсуждается.

Роб разворачивает ладонь и целует ее центр, влажно касается языком. Хрипотца в его голосе заставляет низ живота потяжелеть. Я выдаю бесстыдный несдержанный стон и выгибаюсь. Мое тело после разлуки реагирует на его близость слишком сильно.

«Целиком и полностью его….»

Машина резко выворачивает и останавливается у обочины. Нам возмущенно пикают водители, которых мы подрезали. Роб не обращает на это внимания, отстегивается и подается ко мне, запечатывает мои губы нетерпеливым поцелуем. Его ладони комкают тонкое трикотажное платье, тяжесть тела вжимает в сиденье.

«Это больше не обсуждается….» — Его признания меня пьянят, заставляют дрожать. И мне уже не хочется разговоров, чтобы он был напряжен или мы спорили. Хочется перемирия, нежных касаний наших тел, любви, ласки.

Роб с трудом от меня отрывается, выворачивает руль и бьет по газам. Руки на руле сжимаются до скрипа оплетки, его дыхание медленно приходит в норму. Внутри дрожит от мысли, что рядом со мной Роберту становится тяжело себя контролировать.

Он сходит с ума так же, как и я.

Роб выжимает из машины максимум, не обращая внимания на вспышки камер видеофиксации. Ночные улицы смазываются за окном, я вся растворяюсь в предвкушении нашей ночи.

У нас все будет, а потом мы поговорим. Роберт заберет меня, что-нибудь придумает.

Может быть наш брак — это как раз то, что нужно, чтобы примирить наши семьи?

Дети не в ответе за ошибки их отцов, они имеют право на свой путь и свое счастье.

Я верю в это безоговорочно. И Роберт должен, мы же не в силах оторваться друг от друга. Теперь уже точно, только если с мясом. Мое сердце не переживет, если мы расстанемся.

Машина с визгом тормозит на парковке. Мы спешим к нему взявшись за руки, в лифте целуемся. Когда добираемся до квартиры — оба уже не в силах сдерживаться.

Роб срывает с меня платье, жадно осматривает помутневшим взглядом. Цепляет пальцами свою футболку и стаскивает через голову. У меня во рту пересыхает от того, насколько он идеален.

Еще один сумасшедший поцелуй и я соскальзываю по его телу вниз. Колени приземляются на мягкий ковер. Сама в шоке от того, что делаю.

Даже могу сказать, что пока не готова к такому…. Но в ушах до сих пор звенит издевательское высказывание Яра о том, что я в браке с ним каждое утро буду начинать с минета, чтобы поднять ему настроение.

Ненавижу его и хочу, чтобы все мои первые разы были с Робом. И так и будет.

Неловко цепляю пальцами его ремень на джинсах. Краска заливает все лицо и я боюсь поднять на Роберта взгляд. Я стесняюсь до безумия.

Чтобы не передумать, быстро расправляюсь с ремнем и ширинкой. Тащу вниз джинсы Роберта вместе с бельем. Его упругий налитый член пружинит, тяжело покачивается перед моим лицом.

Осторожно касаюсь его, с удивлением отмечая бархатистость нежной кожи. Головка ярко-красная, блестящая от смазки.

Веду пальцами по стволу осторожно, не понимая насколько сильно можно надавливать, прикусываю от напряжения губу. Роб ловит меня за подбородок и заставляет посмотреть себе в глаза.

— Яся, блядь, — читаю по его губам. В ушах настолько шумит от волнения, что я немного глохну.

— Ммм? — двигаюсь ближе губами к члену. Оставляю на головке поцелуй.

Я в курсе, что можно ласкать ртом, но там же у меня зубы, а она такая нежная. А если я задену? Я же вообще ничего не умею.

— Сууу…. — шипит Роб, закатив глаза. Его тело пошатывает слегка, грудь нереально высоко вздымается на каждом вздохе, — иди сюда, лучше, — подхватывает меня на руки. Переступает через одежду и несет вглубь квартиры, раскладывает на столе.

— Я просто хотела сделать тебе приятно, — смущенно поджимаю губы, — я научусь, я просто…

Разглядываю его совершенного голого. Роб не смущается себя, трогает за член. Проводит по нему ладонью, сжимает. Он скатывает по моим ногам трусики, снимает лифчик. Замечаю, как слегка подрагивают его пальцы при этом.

Мне хочется закрыться от смущения, но я большим усилием воли прижимаю ладони к полированной глади стола. Позволяю Робу сжать мои щиколотки и согнуть ноги, развести их шире. Он смотрит прямо туда, и я горю.

Мои глаза округляются от шока, когда Роберт склоняется надо мной и целует внизу. Из груди вырывается удивленный вскрик. Хочу приподняться, но его ладонь властно прижимает меня к столу. А вторая забрасывает ногу ему на плечо.

— Роб… я наверное… это слишком, — мои бедра елозят по столешнице. Сама краснею, бледнею, дрожу. Как-то даже сделать ему минет было не так страшно, как позволить целовать там.

Я же там не очень красивая, я смотрела. Внешние губы пухлые слишком, и они не все закрывают. Клитор с внутренними губами не прячется.

Я видела картинки красивых половых губы, где все спрятано и аккуратно. Мне иметь такую вагину не повезло. Да и волосы есть, я их немного постригла, но не удаляла лазером, не успела записаться на процедуру.

— Расслабься, Яся, — обжигает промежность горячим дыханием. Пошло проводит языком, слизывая выступившие соки. Я задыхаюсь от яркого прострела удовольствия, скребу пальцами по столешнице. Бедра сами раздвигаются шире, давая Робу как можно больше доступа к моему телу.

Успокаиваю себя, что раз он не прекращает, значит его все устраивает у меня.

Роб присасывается к моему клитору, вбирает его в рот. Упруго щелкает языком по центру возбуждения, прикусывает. Все его развратные действия отзываются неуемной жаждой продолжения. Я тихо постанываю, дрожащими пальцами касаюсь коротких волос, оцарапываю от острого удовольствия кожу головы.

Он урчит и продолжает меня ласкать. Пошлые звуки и мои стоны заполняют пространство.

Тело сотрясает от неожиданной разрядки, я вскрикиваю. Роб отрывается, пьяно наблюдая за моим оргазмом. Ладони упираются в столешницу у моих ног.

Стоит вспышкам немного схлынуть, а телу обмякнуть, как Роб тянет меня за бедра на себя. Вводит член одним слитным движением, которое заставляет меня дрожать снова. Закинув ноги себе на плечи, двигается быстро. Возбужденный взгляд следит за моим лицом.

Тянусь к нему, желая чувствовать все его тело на себе. Роберт сдается и накрывает собой. Мы жадно целуемся, пока его член во мне двигается с нарастающей скоростью. Обвиваю торс ногами, вцепляюсь в Роберта со всей силы.

Я хочу слиться с ним, стать его частью. Чтобы он никогда не мог расстаться со мной.

Тело Роберта на мне замирает и внутри разливается горячий поток. Оглушено смотрю в его затуманенные глаза. Он ведь только что кончил в меня… О боже… я же… мы же… могут быть последствия…

Роберт отрывается от меня медленно. Напряженно следит за тем, как вместе с его членом из меня выходит и течет по бедрам сперма. Он облизывает губы, жмурится. На губах появляется кривоватая усмешка.

Сажусь на столешнице и обнимаю его, прижимаясь к груди. Если забеременею, я ничего не буду с этим делать. Мы с Робертом точно любим друг друга, поэтому ребенок обязательно будет желанным.

— Я в душ, — смущенно осматриваю свои бедра.

— Иди, я сейчас, — он целует в губы, — покурю…

— Хорошо, — быстро поднимаюсь по ступенькам на второй этаж. Встаю в ванной под теплый душ, расслабляюсь.

Все действительно хорошо…. У нас получится.

— Черт, — пятку обжигает от резкой боли. Вскрикиваю и смотрю вниз, пытаясь понять, на что наступила.

В стоке поблескивает металлический миниатюрный предмет. Подношу его к глазам, рассматривая под теплыми потоками воды.

Сережка с английской застежкой. Именно она застряла в решетке и я на нее наступила. Дорогая, с бриллиантом. Она не может принадлежать уборщице, так что в ванной Роберта совсем недавно была другая женщина, которая принимала тут душ.

Удушливая волна разочарования и боли дрожью прокатывается по всему телу.

У Роберта есть кто-то еще…

Я для него не особенная.

— Боже…

Со спины чувствую жаркое прикосновение голого мужского тела. Роберт целует в плечо, а я вздохнуть не могу. Из глаз брызгают предательские слезы.

Разворачиваюсь на одеревенелых ногах, лицом упираюсь в твердый торс. Скольжу щекой по коже с жесткими волосами, слышу ухающее мне в ухо сердце.

Больно, так больно… а я не могу от него оторваться.

Как же так?

Поднимаю на Роберта залитые слезами глаза. Он тут же замечает, что что-то не так и хмурится. Обнимает мое лицо ладонями, удивленно вскидывает брови.

— Яся? — шелестит сквозь звуки падающей воды.

Дрожащими пальцами поднимаю на уровень его взгляда сережку, вглядываюсь в его лицо. Может быть это какая-то ошибка? Может нет у него никого и он все сейчас мне объяснит?

В глазах Роба на секунду мелькает вина. Я вижу ее и становится невыносимо. Чертова сережка падает на пол, а моя ладонь хлестко ударяет Роба по щеке.

Сама не верю, что это сделала. Ладонь горит огнем. Отступаю, больше не чувствуя его рук на себе. Взгляд пляшет по ванной в поисках выхода.

Я не могу больше здесь находиться.

Вылетаю в спальню, несусь вниз по стеклянной лестнице, скользя по ступенькам и едва не ломая ноги. Ногти скребут по стене с противным звуком.

В голове долбит лишь одна мысль — как он мог?

Я так надеялась…

Я же думала…

Я же видела…

Что?

Что важна для него?

Боже, какая дура!!!!

Дура!

Дура!!!

ДУРА!!!!

Внизу натягиваю платье на голое тело, босоножки, хватаю сумку.

— Яся, — Роберт сбегает следом за мной в одном полотенце. Дергает на себя, — остановись немедленно и прекрати истерику!

— Или что? — пытаюсь стряхнуть его руку с локтя, но не выходит, — что ты мне скажешь Роб, а?

Он молчит, сжимая зубы. Сверлит меня испепеляющим взглядом.

— Кто она?! — мой надрывный крик разлетается по большому помещению.

— Тебя это не касается.

Голос Роберта спокойный, пронизанный безразличием. Он действительно убежден, что это не мое дело?

— Что? — задыхаюсь от боли, — у тебя есть другая, а меня это не касается?! Ты хоть слышишь себя?

Отступаю, Роберт идет следом. Прижимает меня к стене, не давай вздохнуть. Давит своим темным взглядом.

— Яся, просто выкинь все это из головы.

— Это твоя невеста, да? — до меня вдруг доходит о чем Теймураз говорил. Почему смотрел на Роберта так осуждающе, — ты женишься!

Как я сразу не поняла очевидного?

— Да, — не возражает Роб, — но между нами это ничего не меняет.

— Это меняет все! — Мой голос перестает мне принадлежать. Он предательски дрожит и ломается.

— Нет, — отрезает твердо, — ты моя, Яся.

— Нет, не твоя больше, — мотаю головой, не обращая внимания на предательские слезы, застилающие глаза.

— Моя, — его лицо вплотную. Роб ведет носом по моей щеке, сжимает волосы на затылке, целует жадно, — ты моя.

Задыхаюсь, пытаясь его от себя отодрать, но ничего не выходит. Роберт нетерпеливо тянет мое платье вверх, гладит голые бедра, прижимается пахом.

— Забудь, Яся.

— Нет, — цежу сквозь зубы, отворачивая лицо в сторону, — я не буду тебя ни с кем делить. Всему конец, Роберт.

— Я твоего отца уничтожу! — Роберт звереет. Его кулак с силой летит в стену рядом со мной, — а тебя все равно заберу.

— Скажи, признайся… на самом деле ты ко мне ничего не чувствуешь, правда? Все ради мести было… Ну же, Роб! Скажи! Ради мести?

Роб отступает на шаг, зло усмехается.

— Иди тогда к черту, Роб! Чтобы ты знал, ты для меня тоже ничего не значишь, — ударяю кулаком ему в грудь, — я замуж выхожу, понял?! Двадцать шестого в Грибоедовском ЗАГСе за Ярослава Якоцкого. Ровно в четыре. Можешь прийти и поздравить нас! — выплевываю хрипло на последнем издыхании.

Роб замирает. С него лица сползает усмешка.

— Я просто развлекалась, как и ты, — толкаю дверь и вылетаю из квартиры в коридор. Не получается ни вздохнуть, ни выдохнуть. По щекам бегут дорожки слез.

Что же я наговорила такого? А он?!

Кажется, мне никогда в жизни еще не было так больно.

В лифте смотрю на себя в огромное зеркало. Жалкая, растерянная, бледная. Вода с волос пропитала платье и оно прилипло к телу. А губы…. Губы алые, зацелованные этим предателем.

Он просто играл со мной. Смеялся над моей наивностью.

Это конец, все мои мечты и надежды рухнули.

У подъезда перехватываю такси у влюбленной парочки. Они удивленно смотрят на меня, но вопросов не задают.

Таксист пытается бурчать о намокших сиденьях, поэтому приходится оплатить поездку в двойном размере.

В душе после урагана наступает полная тишина. Вакуум.

Все эмоции словно перегорели.

Приходит понимание, что жизнь вдребезги. Я не нужна Робу, Яру тоже. Для обоих просто забавная зверушка, с которой можно поиграть. Не человек даже.

Отец тоже так думает, решив выгодно от меня избавиться.

Почему так?

Почему?

Неужели я не достойна нормального человеческого отношения? Любви?

В дом пробираюсь через сад, перелажу через подоконник. В комнате темно, но мне кажется тут кто-то есть. От страха вскрикиваю.

— Доброй ночи, — отец включает прикроватную лампу. Он сидит в кресле рядом с моей постелью в домашних штанах и майке. Напряженный взгляд устремлен на меня, — где гуляла?

— Не скажу, — остаюсь стоять у подоконника, обнимая себя руками. Я даже о подругах каких-нибудь соврать не могу. Знаю, отец все проверит. Он теперь от меня не отстанет.

— С кем?! — повышает отец голос.

— Не скажу, — прикусываю губу, отворачиваюсь.

— Ты понимаешь, что творишь, дура? Свадьба с Якоцким скоро, а ты по ночам шляться вздумала? Я все выясню, Есения. Мои люди уже отслеживают твои передвижения и проверяют контакты. Выясню и голову оторву идиоту, который решил к тебе прикоснуться, — отец понимается на ноги, — немедленно рассказывай мне все!!!

Ничего я отцу не рассказала.

Просто не смогла. Это было бы как душу оголить, а перед ним я не могла. Понимала, что нет у нас близости. Что потопчется на моих надеждах, высмеет, наорет. Смешает с грязью мои чувства к своему врагу. Будет стыдить…

А я не готова была к такому.

Не добившись ничего, отец махнул на меня рукой. Запер сначала в комнате, а потом вывез в загородный дом, где меня сторожила практически рота охраны. Со мной никто не разговаривал, ничего не рассказывал. Одна Алла отиралась рядом, еду приносила, пыталась по душам говорить. С ней я тоже молчала.

Так хотелось увидеть Машу. Или хотя бы услышать ее.

Единственная близкая подруга, которая могла меня поддержать в такой сложный момент, но никто не позволил мне с ней встретиться.

Но телефон отец отобрал, интернета лишил. Я очутилась в невыносимом вакууме. Варилась в своих мыслях. Будущую свадьбу ждала, как день собственной казни.

Как люди справляются в одиночку? Как с ума не сходят? Я вот сломалась….

За неделю до свадьбы разгромила собственную комнату. Била зеркала, ломала вещи, рвала одежду, орала в голос. Этот акт агрессии хоть немного помогал справиться с адом внутри, который рвался наружу. Я не выдержала.

В тот момент ненавидела весь мир, Роберта и себя тоже.

После вспышки заперлась в ванной комнате. Скрутилась калачиком в углу на холодной плитке. Казалось душа умерла, но тело почему-то упорно продолжало зачем-то жить, продлевая мучения.

Смутно помню, как дверь открылась и до меня добралась охрана и какой-то врач. Из разгромленной комнаты перенесли в другую, сделали укол.

Я уснула, а утром все стало иначе.

Вся боль ушла. Мир как-то померк, лишился своих красок совершенно. Было очень странно состояние, будто мне нехорошо, но и неплохо. Я словно посередине где-то.

Приехал отец, смотрел на меня хмуро. С Аллой шушукался, которая теперь была со мной неотлучно. Даже в ванную ходила следить.

— Она должна быть в форме через пять дней, — сообщил он улыбчивой женщине, с которой гулял по саду, — у нас свадьба. Поговорите с ней, как вы умеете.

— Конечно, Петр Георгиевич, — она кивнула, увидев меня в окно.

Я почему-то даже не удивилась, что со мной разговаривать кто-то о чем-то будет.

— Я — Марта, — женщина оставила отца, чтобы зайти в мою спальню, — твой психолог и подруга, если захочешь, — она присела в кресло, — как ты себя чувствуешь?

— Нормально, — я пожала плечами.

— У тебя был нервный срыв, Есения, нам нужно поговорить об этом. Твой отец беспокоится.

— Срыв? — словно в тумане в голове всплыли воспоминания, как я комнату громила. Нахмурилась, не понимая зачем.

— Да.

— Но я чувствую себя хорошо.

— Сейчас ты на препаратах, думаю ты это уже почувствовала. Хороших, они помогут тебе справиться с нахлынувшими лишними эмоциями, — она улыбнулась шире, — присядь, мы поговорим.

— На препаратах, — я озадаченно пыталась вспомнить, когда и какие таблетки я пила, но почему-то не смогла. Ах, да… был укол.

— Есения, давай поговорим о том, что побудило тебя к подобной реакции. Тебе было больно?

— Я тут одна, — я перевела взгляд на свои ладони, — со мной никто не говорит, только Алла. А я ее не люблю, — признаюсь шепотом.

— Скоро все изменится, — Марта вновь сверкнула белозубой улыбкой, — ты выйдешь замуж, уедешь в свадебное путешествие. Потом у вас с мужем появятся дети. Так много всего хорошего будет впереди.

— Я не хочу замуж, — вспоминаю изначальную причину.

— Почему? Ярослав будет очень хорошим мужем, намного лучшим, чем тот человек, который сделал тебе больно. Его же Роберт зовут?

— Роб, — я отвожу глаза. Внутри шевелится дискомфорт, но боли он не причиняет.

— Роб… что он хотел от тебя?

— Он мне помог, я ему понравилась, — говорить больше не больно. Даже странно, что раньше меня это так сильно тревожило, — мы потом были вместе.

— Есения, все было не так, — Марта поднимается на ноги. Садится рядом со мной на постель. Берет за руку, — он плохой, он хотел отомстить твоему отцу, а тебя использовал. Но ты не переживай, Петр Георгиевич не даст тебя в обиду никогда. Все, что нужно, доверять ему и быть послушной, — она вытащила из кармана небольшую стопку фотографий. На ней были мы с Яром на нашей помолвке. Я улыбалась, он целовал меня в губы, — вот, посмотри. Ты была тогда счастлива ведь?

Ее мелодичный приятный голос проникал под кожу, вызывая воспоминания. Марта показывала на телефоне видео с каких-то праздников, где мы Яром были вместе, рассказывала о нем разные вещи.

Она приходила каждый день и проводила его со мной. Меня же почему-то все время цеплял вопрос лекарств, о которых она рассказала раньше. Уколов мне больше не делали, но я была словно в вате. Пришлось проследить тихонько на кухне за своей едой. Порошок сыпали в чай.

И это мне не нравилось…

Я чувствовала себя нормально, но не так. Словно я человек другой совсем. И еще почему-то казалось, что мной управляют. Это прямо стало каким-то навязчивым шепотком в моей голове.

Чай пришлось вылить тихонько в недоеденный суп, следующий под цветочный куст в саду.

Эмоции возвращались постепенно и больно. Я даже не понимала, стоит ли дальше упрямиться и стоять на своем. В наркотическом бреду было слишком спокойно.

— Все будет хорошо, — бормотала себе под нос. Быть безропотной рабыней в руках отца и Ярослава — это ужасная участь. И эта дурацкая промывка мозгов Мартой мне не нужна. Я же реально чуть не купилась на этот весь цирк.

Пусть я не нужна Роберту больше, но себе нужна нормальной. Я что-нибудь придумаю. Попробую сбежать со свадьбы или во время медового месяца улучу момент. В чужой стране будет шанс затеряться, там же нет связей отца и Яра.

С тоской смотрю на календарь с обведенной датой свадьбы. Она завтра.

— Доброе утро, — Алла открывает шторы, цепляя на лицо фальшивую радость, — как спалось, Есения?

— Хорошо, — отвечаю из-под одеяла.

На самом деле я практически не спала. Тупо лежала и пялилась в потолок, прокручивая в голове возможные варианты побега из-под венца. Но с грустью понимала, что в доме куча охраны, рядом Алла с Мартой, отец приехал еще вчера. Коршуном на меня смотрит — злющий, усталый, нервный.

Он реально с таким настроением дочь замуж в счастливую жизнь выдает?

Спросить хотелось, но я не стала. У нас обязательно случилась бы ссора, он понял, что успокоительные я не пью и меня бы накачали.

А я не хочу!

Даже когда плохо, мне на самом деле лучше. Пелена с глаз спала и я слышу, как птицы за окном поют, как вкусно пахнет выпечкой в спальне, мне Алла завтрак в постель принесла. В конце концов, я чувствую раздражение на саму Аллу и отца.

Мне не все равно, я не робот.

Откидываю одеяло в сторону, жмурюсь от яркого света от окна.

— Через час приедут визажист и стилист. К этому времени вы должны быть готовы, — Алла складывает руки на груди, — платье уже приехало, оно очень красивое.

— Хорошо, — киваю рассеянно. С Аллой вести себя как робот несложно, она сама такая — сухая, отстраненная, механическая. Вообще не представляю ее вне нашего дома. Если она такая с другими людьми, то точно одинока. А иной я ее не видела за много лет ни разу.

Но я почему-то верю, что в юности она была иной — обычной нормальной девчонкой, не могла не быть. Наверное, у нее случилось что-то ужасное, раз вот так высушилась ее душа.

Мне страшно, что рядом с Яром я стану такой же.

В душе долго стою под прохладной водой. Пытаюсь привести себя в чувства, прояснить голову. Почему-то без конца всплывают воспоминания нас с Робертом вместе.

Как так? Человек предал, растоптал… А я все равно лелею то хорошее, что между нами было. И как храбро дрался за меня, как нежно касался, как любил, как ревновал.

Счастье ускользнуло сквозь пальцы, как это делает сейчас вода. Протягиваю ладонь и долго смотрю, как вода по ней стекает. Слезы свободно льются по щекам, я не препятствую. Лучше сейчас, чем потом расплакаться на макияже.

Проторчав в ванной больше положенного, выхожу в комнату. Меня уже ждут. Марта сидит на низком подоконнике — улыбчиво поедает пирожные. Рядом с ней стул, в котором меня будут приводит в порядок.

— Доброе утро, Есения. Решила составить тебе компанию, чтобы не было скучно.

Ну конечно…

Такая милая, приятная с виду.

Лицемерка проклятая, манипулирующая чувствами других людей.

Даже не знаю, кто из них хуже Алла и Марта.

Наверное, Марта.

Алла просто отстраненная, она сильного вреда мне не наносит.

А эта в голову лезет, пытается влиять на меня.

На время работы визажиста со стилистом снова выпадаю из реальности. Мне сушат волосы, увлажняют кожу, наносят макияж. А я плаваю в воспоминаниях, где Роберт держал меня в своих сильных руках.

Кажется, что свадьба с Яром — это последний рубеж. Дальше я о Роберте больше думать не смогу, между нами порвется даже та призрачная нить, которую я лелею. Яр будет пачкать меня своими прикосновениями… боже, как же я не хочу.

— Есения, какая ты красивая, — Марта всплескивает руками. В глазах прямо реальный восторг. Умеют же люди претворяться, а….

— Платье, — в спальню входит Алла с объемным чехлом. Я платье видела на эскизе раньше, успела уже забыть.

Алла раскрывает чехол на постели, освобождая пышную молочную ткань. Лиф расшит камнями, как и часть юбки. У платья очень длинный шлейф. И фата тоже вся в камнях.

— Боже, — Марта вертит в руках роскошную корону. Алла выкладывает на туалетный столик тяжелое колье с серьгами и браслет.

Продавать меня будут с шиком, чтобы все видели, что стою того.

Смиренно позволяю надеть на себя платье и дорогие безделушки. Последней надевают фату.

Касаюсь подрагивающими пальцами ее расшитого края, в зеркало перед собой всматриваюсь. В отражении совсем другая девушка. Макияж сделал мои черты намного ярче. Взгляд кошачий из-за стрелок. Волосы уложены упругими пышными локонами. И кругом блеск камней.

Хорошо, что для всех я под успокоительными и эмоций от меня никто не требует.

— Время, — в комнату заходит начальник охраны, на меня смотрит вскользь.

— Мы уже готовы, — Марта с Аллой помогают мне со шлейфом и фатой. Украдкой стираю скатывающуюся по щеке слезу.

До ЗАГСа едем в большом белом внедорожнике. Отец сидит рядом, постоянно разговаривая с кем-то по телефону. У него проблемы и большие, я это быстро понимаю. Он не произносит имя Поклонского вслух, но мне кажется именно он их ему создает.

Со мной наигрался и взялся за отца?

Возле ЗАГСа нас встречают гости. Среди множества лиц к сожалению не нахожу Машу. Она была бы единственным светлым пятнышком тут, но ее нет…

По ступенькам сбегает Яр в черном костюме с бабочкой. Его взгляд с восторгом осматривает шикарный образ, который для меня сделали. Он передает мне роскошный букет из белых роз.

Вкладываю свою ладонь в его, позволяю вести за собой.

Глаза между тем мечутся по сторонам в поисках неизвестно чего….

Или известно.

Неужели ОН даже не придет в последний раз взглянуть на меня?

Нас проводят в большой зал с золотой лепниной на стенах. Гости расселись на стульях, в центре дубовый стол с кольцами и свидетельством о браке. Мило улыбающийся регистратор.

Ноги слабеют и отказываются идти вперед. Покачиваюсь, но Ярослав удерживает на месте.

— Улыбнись, — шипит в ухо, — ты на свадьбе, а не на похоронах.

Пытаюсь набрать полную грудь воздуха, но жесткий корсет не позволяет. Все тело покрывается липкой горячей испариной, голова кругом.

Иду, рассматривая красную ковровую дорожку перед собой. Не могу видеть довольные лица гостей. Яра, упивающегося своим превосходством. Равнодушного отца.

Мне хочется кричать и плакать, а не улыбаться.

Неужели он не придет меня спасти?

Почему дурацкая надежда все никак не отпускает?

— В этот прекрасный день, — женщина регистратор начинает бодро. Ее взгляд пробегается по гостям, по Яру, на мне выражение ее лица меняется на настороженное.

Растягиваю уголки губ, чтобы изобразить подобие улыбки. На Яра сморю исподлобья. Он выглядит спокойным и безэмоциональным снаружи, но глаза злющие. Мысль о том, что ночью нам придется остаться наедите, полыхает внутри ужасом. Кажется он просто на части меня разорвет, особенно когда поймет, что я не девственница больше.

Ну и пусть, наверное…

Больше не глядя на меня, женщина с выражением декламирует о прекрасной жизни, что нас ждет после брака, об ответственности, о вместе в горе и радости.

Господи, какая же дичь! Моя будущая жизнь будет лишь унылой тенью того, о чем я мечтала. Я буду жить в тюрьме.

Напряжение сковывает меня тисками, в ушах белый шум заменяет ее речь. Чувствую, как сознание начинает медленно куда-то отплывать. Хочется закрыть глаза и оказаться где-нибудь в другом месте, только не рядом с этими людьми и Яром. Все равно уже…

— Согласны ли вы… — голос регистраторши обрывается, удивленный взгляд застывает где-то за моей спиной. Быстро смаргиваю накатившие слезы, в полной тишине оборачиваю.

Пеструю толпу разряженных гостей заполонил мрачный черный цвет. Мужчины в костюмах просочились везде. Зачем они здесь?

Взгляд метнулся к входу в зал и сердце замерло.

Роберт.

Из глаз тут же брызжут слезы.

Он за мной!

За мной!!!

Пришел….

С жадностью всматриваюсь в него.

Идеальный, мой, любимый. Его горящий взгляд устремлен прямо на меня.

По телу бегут горячие мурашки, сердце заходится. Я боюсь моргать, чтобы он только не исчез.

— Я пришел забрать долг, — его голос эхом разносится по залу.

Роберт уверенно идет ко мне на встречу по проходу, рассматривает в свадебном платье.

— Убирайся вон, щенок, — голос моего отца сочится ядом, — тебе никто здесь ничего не должен.

— Жизнь за жизнь, Петя. Твоя Яся за мою мать, — Роб протягивает мне ладонь.

— Яся, не смей, — шипит Яр, — я тебя за это убью, ты слышишь?

С Яром я и так и так умру, так что мне плевать.

Свадебный букет выскальзывает из моих рук.

Окрик отца я игнорирую.

Роб пришел за мной, я от него не откажусь.

Пересекаю расстояние между нами. Лицом врезаюсь в его грудь. Ладонями обнимаю так крепко, как только могу. Жадно втягиваю в себя его запах.

Как же я скучала…

— Я так ждала, я так ждала, — шепчу сквозь слезы, — и ты пришел.

— Ты пригласила, я пришел, — его ладонь скользит по моим голым плечам, — можешь попрощаться с отцом, Яся. Его ты больше не увидишь.

Сердце ухает, с разбегу ударяясь по ребрам. Я знала, что будет именно так. Или Роб или моя старая жизнь.

Больно рвать с отцом, несмотря ни на что. Ведь он мой папа, у нас были и хорошие моменты. Я помню, как в детстве он держал меня на руках.

Но выбор — это то, от чего я не смогу отказаться.

— Прощай, пап. Я тебя люблю, но я ухожу, — бросаю быстрый взгляд на разъяренного отца, которого подойти к нам ближе не пускает охрана Роберта. Вкладываю ладонь в ладонь Роберта и покорно следую на выход рядом с ним.

На улице солнечный свет бьет мне в глаза. Я свободно подставляю ему свое, не обсохшее еще от слез, лицо. Внутри не успокаивается ураган. Но крепкая ладонь Роберта дает мне опору в этом стремительно меняющемся для меня мире.

Роб усаживает меня в большой внедорожник, сам садится рядом. Машина срывается с места мгновенно, оставляя ЗАГС и помятых охранников отца за собой.

В голове жужжит рой из миллиона вопросов, но я молча прислоняюсь к плечу Роберта. Сжимаю его ладонь в своих.

Не исключаю, что нас попытаются преследовать. Только без толку, я никогда не скажу Яру да. Пусть хоть на кусочки меня разрежут. Не после того, как Роб забрал меня.

Мы долго петляем по городу, потом выезжаем за кольцо. Дорога в окне становится монотонной. Я прикрываю глаза на плече Роберта всего на секунду и просыпаюсь в новом месте.

— Приехали, — Роб открывает дверь. Мы в каком-то уединенном месте в лесу. Вдалеке виднеется глухая каменная стена с воротами. На территории высокие деревья, красивый ровный газон. И дом в два этажа из стекла.

Вокруг больше нет никого из охраны.

С помощью Роберта я выбираюсь наружу. Мы вместе входим внутрь дома.

Тут все очень похоже на его квартиру. Прозрачные перегородки, практически нет дверей. Свет, свободно льющийся через огромные.

— Когда ребенком две недели сидишь в тесном погребе без окон, перестаешь любить стены, — Роб усмехается, наблюдая как я разглядываю его дом.

— Извини, — разворачиваюсь к нему.

— Тебе не за что, — Роб вздыхает, прикрывая глаза, — я как-то слишком поздно это понял.

С души летят последние камни сомнений. Он смог понять, мы достучались друг до друга.

Остается всего один важный для меня вопрос:

— Роб, я не смогу быть любовницей, я…

— Я и не предлагаю больше, — он сбрасывает пиджак, бросает его на диван, следом летит туда галстук. Роб расстегивает несколько пуговиц на рубашке, чтобы вдохнуть полной грудью, — помолвка расторгнута.

— Хорошо, — обнимаю Роберта снова. Я не могу его не касаться.

О его бывшей невесте пока знать ничего не хочу. В моих мыслях есть только я и он.

О прошлом мы поговорим как-нибудь позже.

— Что будет дальше? — вскидываю на него взгляд.

— Дальше будет война, — Роб склоняется, накрывая мои губы своими. Прихватывает нижнюю зубами, — но приз слишком хорош, так что отказаться я не смог.

— Если отец объединится с Яром…. — сердце заходится в бешеном голопе. Только сейчас понимаю, каких проблем Робу создала.

— Обязательно. То, что я забрал тебя прямо со свадьбы, Якотский не простит. Я его унизил перед всей семьей и верхушкой города.

— Боже, — сжимаю неверными пальцами руки Роба через рубашку, — что же делать?

— Ты уже сделал все, что могла, стала прекрасным поводом, — Роберт удерживает пальцами мой подбородок, заставляет смотреть себе в глаза, — дороги назад не будет, Яся. Я не отпущу тебя больше никогда.

По всему телу разливается горячая волна после его слов. Кому-то они могли бы показаться угрожающими, но только не мне.

Я окончательно примирилась с тем, кто я — дочь бизнесмена с криминальным прошлым, который нажил себе кучу врагов. Мне не видать свободы, как своих ушей. Всегда будет кто-то, кто попытаться использовать меня в своих целях — добраться до денег отца, отомстить. Мой единственный шанс на нормальную жизнь — это жизнь рядом с таким же сильным мужчиной, который сможет меня защитить.

Роберт — тот самый для меня во всех смыслах. И любовь, и защита.

— Я хочу быть только с тобой. Всегда, — говорю твердо.

— Распишемся чуть позже. Ты же станешь моей женой, Яся?

— Да, — к глазам подступаю слезы.

Неужели в реальности все это происходит со мной?

После стольких страданий я смогу наконец быть счастливой именно с тем, кого мое сердце выбрало?

Это сказка самая настоящая.

Роберт сжимает мою ладонь и я чувствую, как с моего пальца исчезает помолвочное кольцо Яра. Я о нем совсем забыла. Следом Роб снимает с моей шеи массивное колье, серьги, фату и корону. Он делает все медленно, аккуратно, сосредоточенно.

Роберт распускает шнуровку платья на спине. Тяжелая ткань оседает большим облаком вниз. Переступаю через нее и замираю. На мне белье, внимание на которое я утром даже не обратила.

А оно очень откровенное, прозрачное. Все в мерцающих камушках. На ноге кружевная подвязка.

— Шикарная, — возбуждение Роберта выдает хрипотца в голосе, — только моя.

— Только твоя, — обнимаю себя руками.

— Не закрывайся, — он ведет ладонями по тонкой ткани лифчика, щелкает застежкой. Присаживается передо мной на корточки, чтобы снять трусики и чулки с подвязкой. Когда я остаюсь полностью голой, поднимает на руки.

Краснею, словно это наш с ним настоящий первый раз. В каком-то смысле так и есть. Больше никаких тайн и других людей, только мы.

Роберт кладет меня на кровать в спальне. Медленно раздевается под моим смущенным взглядом.

Когда придавливает своим мощным телом, ловлю его взгляд:

— Я тебя люблю, — признаюсь шепотом в губы.

Зрачки Роберта расширяются, взгляд мечется по моему лицу. Он молчит, но сейчас это не важно. Я поняла, ему в чувствах на все нужно время. Роб скажет о них потом, когда будет готов.

Касаюсь его губ, прикрыв глаза, провожу по ним кончиком языка. Зарываюсь пальцами в короткую стрижку. Вдыхаю запах своего мужчины, чувствую его на губах.

— Подсадила меня на себя, как на наркотик, — целует пульсирующую венку на шее, спускается губами по ключицам, захватывает сосок. Влажно ласкает его языком во рту, сжимает зубами. Выгибаюсь вся от остроты ласки, закатываю глаза. Роб и для меня как наркотик. Тот, к которому привыкание после первого раза случается.

Хорошо, что у нас это взаимно.

Его губы везде. Они жадно целуют живот, ласкают между ног, скользят по бедрам. Роб разворачивает меня в своих руках, вжимая в матрас животом.

Вскрикиваю с первым сильным толчком внутри, цепляюсь за простынь пальцами. Руки Роберта сжимают тело, втрамбовывая в его грудь. Толчки члена внутри мощные, пульсирующие. Растворяюсь в этих простых движениях, мышцы плотно сжимают член. Мне влажно, жарко, хорошо. С моим мужчиной, только с ним…

От оргазма все тело сжимает в спазме, а потом наступает освобождение. Приятная нега растекается по всему телу, расслабляя мышцы. Последний толчок и горячая сперма разбрызгивается по ягодицам.

Роб замирает сверху, тяжело дыша. Усмехается. Сгребает меня себе под бок. Мы не разговариваем, просто наслаждаемся друг другом.

Потом Роб курит на балконе голым, опершись о стеклянную перегородку локтями. Задумчиво смотрит на раскидистые кроны деревьев перед собой. Вруках телефон по которому он до этого разговаривал.

Накидываю на плечи его рубашку и выхожу следом, обнимаю со спины. Мне хочется подарить ему всю нежность, на которую я только способна.

— Посмотри, — передает мне телефон с поставленным на паузу видео, выдыхает дым от сигареты вбок, — уже слили в сеть.

Включаю видео и замираю. Кто-то из гостей снял происходящее в ЗАГСе, не побоялся же. Причем с очень хорошего ракурса снял и опубликовал в сети. Выключаю и возвращаю телефон Роберту.

— Его можно удалить?

— Уже удалено, но кому надо все посмотрели, — Роб глубоко затягивается и выдувает дым через сжатые зубы, — копии все равно будут, Яся. Это интернет, что в него попало, то уже не удалить. Будем чистить, но…

— Мне на самом деле не важно, — заглянув внутрь себя, я это понимаю.

Гораздо хуже я себя чувствовала, когда мне постоянно подсовывали компромат с кутежами Яра. Сейчас все иначе, правильно. Я ушла к мужчине, которого люблю. Пусть осуждают. Вот только Яр из-за этого видео станет в сто раз злее.

Прошел месяц, а ощущение, что я живу на пороховой бочке, меня не оставило.

В прессе скандал со свадьбой был замят уже на следующий день. Опубликовали лишь одно скупое объявление об отмене свадьбы. Причины не сообщались. Комментариев почти не было, но мне кажется их просто чистили.

Яр очень быстро стал появляться на публике с Милой, моей не удавшейся подружкой невесты. Судя по фото, она была очень рада этому, постоянно к нему липла на каждом фото, в рот влюбленным взглядом смотрела. Он тоже отвечал ей взаимностью.

И можно было бы подумать, что в общем все неплохо закончилось для нас всех. Я с Робом, Ярослав нашел себе не менее перспективную партию чем я, но не убеждало…

Я слишком хорошо Яра знала, он не умеет прощать, слишком себя любит. Мне кажется, он просто затаился и выжидает удобного момента, чтобы нанести удар.

Роберт о проблемах с отцом и Яром не рассказывает ничего. С отцом после свадьбы я не разговаривала даже по телефону.

— Привет, подружка, — Маша повисла на мне прямо у ворот, — как я соскучилась, капец.

— Я тоже, — обнимаю в ответ, — как мне тебя не хватало.

— Привет, Ясь, — Влас кивает, шуруя мимо нас. Руки в карманах, взгляд как всегда равнодушно — наплевательский.

— Боюсь спросить, — шепчу на ухо Маше, — ты своего фиктивного парня теперь везде таскаешь с собой? Если что, Виталика тут нет, понтоваться не перед кем.

— Потом, — подруга улыбается, — а у вас тут миленько. Вау, — это она восторженно смотрит на дом, — в белье не походишь, мда.

— Маш, кому что, — закатываю глаза.

— А что? Не могу уже свое мнение высказать.

— Можешь, конечно, — вздыхаю, провожая ее к зоне отдыха рядом с домом.

Страсти вокруг свадьбы немного поутихли, мы с Робертом наладили быт, притерлись друг к другу и решили провести время с друзьями. Из моих только Маша со своим фиктивным парнем, со стороны Роба две пары, одна из которых с пятилетним мальчиком и Теймураз.

Роб на друга посматривает мрачно, а тот словно специально на рожон лезет, улыбается мне, трется рядом. Его синяки и ссадины почти зажили, так что Тей выглядит почти как до того ужасного боя.

— Вот это красавчик, — шепчет мне Маша, когда мы подходим к зоне отдыха.

— Познакомить? — вздергиваю бровь.

— Нет, он точно плохой парень. Я таких за версту чую, — ее взгляд плавно перетекает на Власа, который начинает с Теймуразом общаться, — мне бы хоть с теми, что уже есть, разобраться.

— Так что между вами все-таки?

Собственнические взгляды, которые Влас бросает на Машу ни с чем не перепутать. Фиктивными отношениями с его стороны и не пахнет, по крайней мере мне так кажется.

— Я видела видео со свадьбы, — переводит подруга тему.

— И кто его еще видел?

— Весь универ. Из интернета видео удалили, но это не мешает им обмениваться в чатах… — Маша усмехнулась, — над Яром все ржут. Ну, в общем, он заслужил после того, как с тобой обращался. И дурочку эту Милу жалеют… зря она повелась на него.

— У вас там жизнь кипит, — я немного сникаю.

Меня Роберт на учебу не отпустил. Он прав, конечно — университет большой, там много знакомых Яра, он сам при желании беспрепятственно попадет внутрь. А защитить меня будет сложно… Не будет же охранник дежурить рядом с моей партой на всех парах.

Учебу приходится заканчивать дистанционно, а это та еще скука смертная.

— Жалко, ты не ходишь.

— Этот год закончу дистанционно. Следующий посмотрим.

После короткого знакомства со всеми, Влас забирает Машу себе. За руку держит, не отпускает.

— Ты как? — Роберт обнимает со спины.

— Хорошо. Максимка такой милый, — наблюдаю, как сын друзей Роба носится по газону с воздушным змеем. Ладонь непроизвольно опускается на живот, где может быть и наш с Робом малыш. У меня задержка, а тест я упрямо не делаю.

Страшно мне. Меня кормили лекарствами, я даже не знаю какими. И готов ли Роб к подобному серьезному шагу, тоже не знаю.

А я готова?

Мне только восемнадцать, я вообще не понимаю, что с детьми делать.

Вот и не делают тест.

— Классный пацан, — Роб трется носом о мою макушку.

— Роб, хватит держать Ясю при себе, нам отдай, — Вероника, мама того самого Максима, берет меня под руку, — пошли, будем знакомиться поближе.

— С удовольствием, — оставляю Роба на подоспевшего Тея.

— Зовите, если что, я рядом, — паясничает тот.

— Надо было приходить со своей, — Роб усмехается.

— Так разобрали всех классных, — скалится Тей, — думаю, может отжать себе какую.

— Все зажило уже, Тей? По новым синякам соскучился?

— Да пошли уже, ревнивец. Мясо надо жарить. Я жрать хочу пиздец, а вы только девочек сторожите и не шевелитесь.

— Они всегда так? — с улыбкой слежу за перепалкой уходящих к мангалу мужчин.

— Да, они с детства вместе. То ругаются, то мирятся. Одно время дрались друг против друга… Странные, короче.

— Да уж… а мы с подружками ходим на шоппинг и пьем кофе с пирожными в кафе.

— Неплохо, но я бы добавила просекко, — Вероника подводит меня к беседке, где Маша с Олей болтают. Девочки поедают клубнику и запивают ее прохладными коктейлями из больших бокалов. — Дима, у тебя ребенок сейчас в лес убежит жить к волкам, тебя это не беспокоит? — переключается она на мужа, зависнувшего в телефоне.

— Сейчас… Макс? — Тот отрывается от экрана смартфона, ищет глазами Максима на поляне. Тот действительно успел отбежать со змеем далековато.

— Можно передохнуть, — Вероника делает большой глоток просекко, — давайте за вас с Робертом. Лихо он тебя отжал, конечно.

Вздыхаю…

Нашу с Робертом историю еще долго не забудут и будут подкалывать.

На бокал в своих руках смотрю без интереса. Для начала стоило бы сделать тест.

— Давай, Ясь, — все чокаются, — это же просекко — холодненькое, свежее, прямо то, что доктор прописал в такую жару, — Оля закидывает ногу на ногу и с наслаждением попивает из бокала.

— Я, пожалуй, воду, — ставлю просекко на стол.

— Беременна, что ли? — Вероника дергает бровь вверх.

— Я… ааа… нет, — к такому вопросу в лоб я готова не была. Да к самому слову «беременна» произнесенному вслух тоже.

— Ясь? — Машка пересаживается ко мне поближе, — правда?

— Да я не делала тест еще, — с тревогой смотрю на Роберта, мирно жарящего мясо в компании Теймураза и Вити — мужа Оли. Как я так прокололась? Черт!!!

— Уффф… — Вероника высыпает лед из бокала в траву и наливает себе полный бокал просекко, — надо успеть, — смотрит на нас удивленных, — Дима хочет второго и если узнает, что у Роба будет ребенок, мне конец. Точнее беременность — это круто, — поворачивается она ко мне с широкой улыбкой, — роды просто ерунда. В частной клинике выскочит как пробка из бутылки с шампанским. А ребенок — это счастье.

— Да ты что? — Оля тоже подливает себе просекко, — у нас с тобой какие-то разные данные на эту тему.

— Оль, пей, — Вероника подносит бокал подруге ближе ко рту, — ты за вторым не пойдешь. Даже первого и то умудрилась сплавить родителям за границу.

— Леша — спортсмен. Он на лето поехал в спортивный лагерь и побыть с моими родителями, которых видит всего один — два раза в год.

— Детали, — отмахивается она, — а мне компания нужна, чтобы через вот это вот все еще раз.

— Что все это? — мои губы немеют, по телу бегут противные мурашки.

— Токсикоз, — Оля загибает пальцы, — гормоны, роды, кормления грудью, зубы, колики, ор по ночам. Адовы мамские форумы с какашками и прикормом.

— Ты сгущаешь краски, — Вероника дует губы, — тем более не у всех так. У меня вот не было токсикоза, всю ночь мы спали, он вообще не орал, а смешно мяукал. Дети — ангелы.

— Демоны, — Оля не сдается.

— Я еще не делала тест. Он точно будет ложным, — пытаюсь прекратить этот спор, где я вообще не понимаю, кто должен победить.

— Ты так выглядишь, будто он уже положительный.

— Да я волнуюсь просто, — посматриваю на Максима, которого папа на плечах носит по газону, а тот запускает змея и звонко смеется. Отчего-то очень легко представить Роберта на месте Димы.

— А вот и мясо, — Теймураз ставит огромное блюдо в центре стола. Присаживается между мной и Машей с улыбкой довольного кота.

— Я тебе говорил со своей приходить? — Роб стягивает с тарелки сочный кусок мяса и закидывает в рот. Садится на лавку, меня утягивает к себе на колени. Влас поступает с Машей точно так же.

— В следующий раз так и сделаю, — Тей отмахивается от наших довольных лиц и набрасывается на шашлык.

Так, ладно….

Какие там у беременности симптомы? Вроде вкусы меняются, на запахи острая реакция. Кладу себе на тарелку всего по чуть-чуть, пробую и пытаюсь понять изменилось ли что-то в моих предпочтениях. Перепробовав все, понимаю, что ничего. Может только есть стала больше, но на природе это нормально. Свежий воздух и все такое.

После сытного обеда беру Машу под руку, чтобы прогуляться к небольшому озеру. Оно тут в самом углу участка за домом, вот так сразу и не заметишь.

— Значит, беременна, — подруга поглядывает на меня осторожно.

— Я не знаю, не делала тест, — повторяю снова.

— А как сделаешь, мне скажешь?

— Из девочек будешь первой, — обещаю ей, — я смотрю у Власа очень серьезно все.

— Ну… Он мне сначала подыгрывал, а потом отметелил Виталика и приказал тому свалить с моего горизонта раз и навсегда. Теперь вот мы встречаемся. Не фиктивно.

— Маш, — подхожу к ней ближе и касаюсь плеча, — а ты этого хочешь? Он тебя не заставляет?

— Нет, — она поджимает губы, грустно хмыкает, — дело в другом.

— В чем?

— Брось, неужели сразу непонятно? Мои родители на заводе работают, а у Власа отец генерал. Они не хотят видеть меня рядом со своим сыном, что дали мне понять сразу.

Опять эти игры в кто кого богаче, кто кому подходит по статусу. Боже, как я от этого устала….

— Влас в курсе?

— Да, — Маша пожимает плечами, — он говорит, что его это не волнует. Но его мать предупредила меня вчера, что мы можем только встречаться. Женится он на подходящей девочке из своих.

— Черт, Маш, — обнимаю ее за плечи.

— Мне кажется я влюбилась, по-настоящему и не хочу его отпускать. Но я не уверена, что он против родителей пойдет. Там такой отец, ты бы его видела. У меня коленки подгибаются.

Гости расходятся ближе к вечеру. Провожаем их с Робом у самых ворот, долго смеемся, прощаемся.

— Расскажешь мне?

— О чем? — спрашиваю, пока идем в сторону дома. К вечеру стало прохладнее, так что кутаюсь в теплый клетчатый плед.

— Девчонки на меня странно смотрели. Вероника постоянно лыбилась и совала Максима на колени.

Ну да, Вероника, конечно, переборщила….

— Да там ерунда, — отмахиваюсь устало, — спать пойдем?

— Что за ерунда? — Роб пропускает меня в дом, идет следом.

— Да… на самом деле даже говорить не о чем…

— И все же? — он прищуривается, пряча руки в карманы джинсов.

— Роб, просто не хочу тебя накручивать…. — развожу руками.

— Я уже, — он указательным пальцем показывает, как закручивается спираль, даже присвистывает.

— Мы пили просекко…

— Ладно, давай начнем издалека.

— Да там близко, — я отмахнулась. Все тело насквозь пробило горячей испариной под его тяжелым взглядом, — все пили, а я нет. Вот девчонки и предположили, что я беременна, — я нервно рассмеялась. — Ну раз не пью. А я не беременна, нет! — выдыхаю шумно, — просто задержка небольшая. Но так бывает. Ты же понимаешь, что это не обязательно.

— Беременна, — Роб словно пробует это слово на вкус.

— Не обязательно, — складываю аккуратно плед, чтобы хоть чем-то занять руки. Смотрю куда угодно, только не на Роберта.

— А ты не хочешь? — он забирает у меня злосчастный плед. Бросает его на диван. Берет меня за руки, в глаза заглядывает.

— А ты?

— Я первый спросил, — усмехается краешком губ, а вот глаза очень серьезные.

— Я…. хочу, — сердце готово выпрыгнуть из груди. Я настолько напряжена, что дышу с трудом, — но ты не думай, я специально не делала ничего.

— Яся, я был неаккуратен несколько раз, — он кладет свою теплую ладонь мне на щеку, нежно ведет по ней, спускается по шее, — я не идиот, чтобы обвинять тебя в чем-то. И мне не нравится, что ты так обо мне думаешь. Почему обсуждение идет не со мной в первую очередь, а с посторонними?

— Прости, — краснею, заливаясь краской, — я завтра сделаю тест.

— Хорошо.

— Это может быть просто задержка.

— Угу.

— А может и нет.

— Тебе страшно.

— Роб… я тебе не говорила, — отвожу глаза, — но, наверное, надо.

— Так…

— Я не хотела говорить, но… в общем… У меня был нервный срыв из-за всего… И меня пичкали таблетками. Успокоительные. Я переживаю, я ведь могла быть уже беременна… А вдруг это как-то повлияло. Мне действительно так страшно, — по щекам начинают катиться горячие слезы.

— Блядь, прости, — Роб сгребает меня в охапку, к себе прижимает, — мне надо было сразу тебя забрать. Яся, ты слышишь, это не повторится больше никогда. Я за тебя глотку любому перегрызу.

— Не отпускай меня больше никогда, — шепчу ему в губы, — мне кажется, в следующий раз я не выдержу.

— Не отпущу. Завтра же сходим к врачу, сдашь все необходимые анализы.

— Давай я сделаю сначала тест, а потом уже решим, что делать дальше.

У меня камень с души падает, потому что теперь между нами точно никаких секретов. И в Робе я уверена, как никогда раньше.

Тест решаем сделать вместе, когда Роб вернется с работы. Для нас обоих это очень важный момент, в который хочется быть вместе. Утром Роб уезжает, а уже через час звонит отец.

В телефоне с новым номером его нет в списке контактов, но я знаю цифры наизусть.

— Привет, — говорю тихо.

— Привет, Есения. Мы можем увидеться?

— Зачем? — вздрагиваю.

— Хочу тебя увидеть, — в голосе отца слышно волнение, — я у ворот. Без охраны.

— Пап, не думаю, что это хорошая идея, — спрыгиваю с дивана, рассыпая конспекты по полу, иду к двери.

— Я не уеду, пока не поговорю с тобой, — заявляет он с нажимом.

— Хорошо, сейчас.

Спешно выхожу из дома. Дорогу до ворот преодолеваю за минуту. Там отца уже обыскивает охрана Роберта.

Он выглядит уставшим, осунувшимся.

— Ничего нет, — начальник охраны заканчивает обыск, но за ворота его не пускает.

— Да господи, неужели вы думаете, что я родной дочери что-то сделаю? — Отец закатывает глаза. — Совсем уже?

— Саша, мы будем на улице, — обращаюсь к начальнику охраны.

— Я уведомил Роберт Аркадьевич, — тот не двигается с места.

— Ну еще бы, — отец проводит ладонью по седым волосам, — Есения, т тут держат насильно?

— Нет, — выхожу на улицу. Обхожу охранника, который уж точно не станет меня хватать и тащить обратно на территорию. По крайней мере, я на это надеюсь. Подхожу к отцу, — мы тут рядом прогуляемся.

— Я наблюдаю, — Саша отодвигает пиджак, показывая пистолет на поясе.

Отходим с отцом на десяток метров вдоль забора. Саша с бойцами прогуливаются, окружая со всех сторон.

— Я тебя слушаю, — кошусь на отца. После произошедшего мне сложно с ним разговаривать, слишком обида сильная. Но в то же время я понимаю, что все равно скучала.

— Как ты? — отец останавливается. Руки в карманах, внимательный взгляд блуждает по моему лицу, — он тебя не обижает?

— Роб? Нет, — качаю головой.

— Хорошо.

Отец с облегчением выдыхает, себе под ноги смотрит.

— Ты нигде не появляешься, на учебе тебя нет. Твой телефон удалось достать с большим трудом.

— Роберт за меня переживает.

— Я ничего плохого тебе не сделаю, Яся. Да ты пойми, я как лучше хотел! Я хотел тебя защитить. Ты бы за Яром была, как за каменной стеной.

— Да не хотела я гнить за этой стеной, — меня взрывает, — как будто ты не знал, какой он на самом деле!

— Вы оба молоды. Потом бы он перебесился. Я в юности тоже образцом верности не был, но твоя мама все понимала.

— Супер, — шиплю сквозь зубы.

— Я не ругаться приехал, Есения. Хочу сказать, что если вдруг что, ты всегда можешь вернуться домой.

— Пап!

— Замуж не погоню, — он нетерпеливо взмахивает ладонью, — посмотри на меня. Я хочу, чтобы у тебя был еще один вариант.

Вздыхаю, двигаясь дальше вдоль забора. Папина забота она такая — скупая. Но я рада, что он пытается ее проявить. Если бы совсем равнодушно вел себя, было бы намного тяжелее.

— Скажи… — кошусь на охрану, понижая голос, — ты с Яром сейчас… Вы вместе с ним против Роба?

— Нет. Я воевать не буду. Лапки не сложу, конечно. Но топить Поклонского, пока ты рядом, не смогу.

— Это хорошо, — на моих губах появляется робкая улыбка.

— Везучий сукин сын, он все просчитал.

— Он не просчитывал, так вышло.

— Уверена? — отец не веря усмехается.

— На сто процентов. Пап… Я в клуб сбежала тогда. Мне так хотелось побывать там, а ты запрещал. И ко мне пристали трое парней в переулке. Я в ужасе была, не убежала бы, понимаешь? Роб мне помог. Он меня спас… спас дочь своего врага.

Отец нахмурился, долго переваривая новую информацию.

— А если он сам их натравил?

— Пап! — сжимаю кулаки, теряя терпение. Кажется, он до последнего будет упираться, не принимая тот факт, что Роберт может быть хорошим человеком.

— Ладно, поеду, — отец развернулся в сторону машины. До нее мы дошли молча. Он неловко обнял меня на прощание, — звони иногда. Хорошо, Есения? У меня больше никого теперь. — Хорошо, пап… узнай, что за таблетки мне давали, ну тогда… от нервов. — Напишу, — он не стал ничего больше спрашивать, забрался в машину и ударил по газам.

Приезда Роберта жду как на иголках. Он предупреждал, что с отцом я общаться не буду. А тут тот сам приехал, не могла же я его выгнать.

На нервах иду в кухню.

Есть какая-то там поговорка про «сытый мужчина — это добрый мужчина».

Надеюсь, народная мудрость спасет мое положение хотя бы немного. Но по правде говоря, я готовить не умею вообще.

Что поделать, мама ушла рано, а больше научить меня было некому. Кухней занимался повар и большинство продуктов я видела исключительно в приготовленном виде.

В холодильнике на нижней полке есть большой контейнер с едой из ресторана. Там два стейка, гарнир из картофельного пюре. Отдельно стоит миска с салатом, который нужно только заправить.

Но этим Роберта не задобрить, наверное…

В морозилке нахожу замороженную целиком курицу.

— К такому меня жизнь не готовила, — достаю ее ледяную, аккуратно кладу на стол, — и что с тобой делать?

Хорошо, что в наше время существует такая прекрасная штука, как интернет. Без нее подобные мне давно бы вымерли.

— Окей, гугл… как приготовить замороженную курицу?

Первый же запрос выдал целых четыре способа. Я пролистала рецепты, вроде все и не так сложно, как кажется. Да все осваивают готовку, чем я хуже.

— Мммм…. Так. Разогреть духовку, положить курицу на противень, смазать курицу маслом и приправами…. Можно положить картошку рядом с курицей для гарнира.

Живот при мысли о готовой еде урчит.

Ладно, глаза боятся, руки делают. Кладу курицу на противень. Она в целлофановом пакете, так ее не намажешь. Долго сражаюсь с упаковкой, которую в итоге приходится просто разрезать ножницами. Во время процедуры все руки успевают заледенеть.

Сложное это дело — готовка.

А некоторые же и завтрак, и обед, и ужин.

На всякий случай мою курицу под краном. Выглядит она как-то не очень, в тарелке с корочкой обычно лучше. Наливаю на противень масло, как мне посоветовали в сети, потом щедро салю и посыпаю разными приправами. Их в шкафчике нахожу целых четыре пакетика.

Картошку нахожу с трудом. Она почему-то в нижнем ящике кухни рядом с мусорным ведром.

И почему так?

Ай… погуглю уже завтра.

Ее тоже мою, потому что чистить не получилось. У меня какие-то квадратики маленькие выходят.

Помню в мундирах называется такая, если не чистить. Робу так и скажу, что я за здоровое питание.

Курица целая, картошка в мундирах. Для красоты раскладываю веточки фенхеля и отправляю в духовку.

Первые двадцать минут ничего особенного не происходит, я даже думала, что может чего-то напутала. А потом постепенно процесс пошел. Внутри меня забурлила неподдельная радость. Я же по-настоящему готовлю. Даже сфоткала себя на телефон на фоне духовки, пусть на память будет.

Потом я сидела рядом со стеклом и постоянно посматривала, чтобы ничего не сгорело.

Повар дома мне всегда говорил на робкие попытки ему помочь, что обязательно спалю что-нибудь.

— Привет, — голос Роба отрывает меня от созерцания подрумянивающейся курицы.

— Привет, — резко поднимаюсь, — а я тут готовлю.

— Пахнет вкусно, — он щурится.

Пересекаю пространство кухни, поднимаюсь на цыпочки и нежно целую Роберта в губы.

— Как день прошел? — делаю максимально невинные глазки.

— У меня как обычно. Одни нервы, — он складывает руки на груди, — а у тебя как?

— Ну … вот, — киваю на духовку, — готовить решила. А утром папа приезжал, но ты знаешь.

— Знаю.

— Мы поговорили, и он уехал.

— О чем?

— Просто хотел убедиться, что у меня все хорошо.

— Ясно, — Роб выдерживает напряженную паузу, но больше никак не комментирует встречу, — вот.

— Ух ты, — наконец обращаю внимание на бумажный пакет в его руках. Нахожу в нем десяток различных тестов на беременность.

— Продавец сказал, что лучше взять несколько на всякий случай. Там они разные.

— Давай попозже, ладно? После ужина, — ставлю пакет на стол. По телу начинают бежать горячие мурашки, которые хочется с себя сбросить. Ох уж эта возможная беременность, я к ней по-прежнему не готова.

Таймер на телефоне, который я поставила на всякий случай, начинает пищать. Выключаю духовку, вооружаюсь прихватками и очень медленно достаю свой кулинарный шедевр.

— Пробую первой на всякий случай, — смущенно поджимаю губы, — это моя первая курица.

Роберт протыкает ее ножом, выпуская розовую жидкость и отправляет в духовку еще на полчаса. Я не возражаю и даже не спрашиваю почему он умеет готовить и откуда все знает.

— Там два стейка в холодильнике, — напоминаю на всякий случай.

— Ну нет, я хочу эту первую твою курицу.

— Там еще и картошка. Тоже первая.

— Боже, Ясь. Я с тобой никогда не соскучусь, — Роберт улыбается. Оставляет меня приглядывать в одиночку за курицей, пока сам переодевается и быстро принимает душ.

— Готово?

— Наверное.

В этот раз Роберт сам вынимает мой шедевр из духовки и сам режет. Я как подступиться к этой целой тушке не понимаю. Вот рыбу от костей вилкой отделить — это пожалуйста, улиток съесть тоже. А тут придется покупать курсы по кулинарии.

Раскладываю по тарелкам готовую курицу с картошкой, из холодильника достаю салат, заправляю. Роберт все это время с интересом наблюдает за всеми моими действиями.

— Вот, — сажусь за стол напротив него. Первый кусочек курицы обнюхиваю, обсматриваю. Вроде ничего особенного, я такую же ела уже не раз. Кладу кусочек в рот, зажмуриваюсь. С солью я прилично так переборщила. Дальше жжет перец, которого тоже стоило положить меньше.

Перевожу взгляд на Роберта, а тому вроде нормально. Есть и даже не плюется.

— Для первого раза очень хорошо, — выдает резюме после съеденной ножки и выпитого стакана воды.

— Спасибо, — с благодарностью целую его в солёно-перченые губы. Герой, не меньше!

Сама я на такой подвиг не решаюсь. Разогреваю стейки с пюре, которое мы благополучно доедаем за второй заход.

Взгляд падает на пакет с тестами. Надо пойти и сделать, глупо тянуть дальше.

Решительно сжимаю пакет в ладони и иду в спальню. Тут меня серьезно накрывает паникой.

Я что, стану мамой в восемнадцать?

Боже, да я на первом курсе. Я не умею готовить, я вообще младенца в руках не держала ни разу.

Что я буду делать с ребенком?

А что, если я совершу какую-нибудь фатальную ошибку и испорчу ему тем самым жизнь?

Как я с этим справлюсь?

Рассыпаю на пастели горсть разноцветных коробочек. Перед глазами плывет, но я стараюсь дышать медленно.

Яся, ты не робкого десятка.

Ты справишься!

— Черт, — запираюсь в ванной комнате с тестами. Тут на все надо пописать, где на полосочку, где в окошко. Да твою же мать, что все так сложно в этой жизни у женщин?

— Ясь, все хорошо? — раздается осторожный стук в дверь.

— Мммм… я пока разбираюсь куда писать.

— Можем завтра съездить сдать кровь. Продавец сказал, что это самый надежный вариант.

Ага… Съезди сдай, потом результатов жди. Так я паниковать буду еще дольше.

— Нет, я хочу сейчас.

Разложив тесты на раковине, выбираю три самых простых. Делаю тесты, выхожу с ними к Роберту.

— И? — он смотрит на меня во все глаза. Уже не такой собранный, как обычно.

Глаза горят, грудная клетка ходуном ходит. Взгляд сосредоточен на пластиковых тестах, зажатых в кулаке.

— Не знаю, мне страшно смотреть, — бормочу сипло.

— Давай я, — Роб тянет подрагивающую ладонь.

— Ой, Роб, — прижимаю ладонь к груди, — что мы с ним будем делать? Он же будет орать. Ты вообще рекламу памперсов видел?

— Видел. Я и Максима новорожденного на руках держал, — он чертыхается сквозь зубы, — Яся, давай их сюда. — Да… Роб не меньше меня нервничает.

Вкладываю тесты ему в руки, отворачиваюсь.

Да что же будет?!

Что же будет!

Аааа!

— Ясь… — из-за спины вкрадчиво.

— Ммм?

— Так ты результат узнать хочешь? — голос Роберта уже не такой напряженный.

— Н-нет, — разворачиваюсь к нему неуверенно. Встречаюсь с широкой улыбкой.

Это улыбка облегчения, что мы не беременны или радость такая, что я залетела?

— Совсем?

— Завтра скажешь, — прохожу мимо него.

Ой все, от правды все равно не спрячешься.

Резко разворачиваюсь и вынимаю из кулака один тест.

Одна полоска.

Оу…

Одна…

Ну и отлично…

Я не сильно переживаю.

Вот, глупо было думать, что я могу залететь с первого раза.

Нет и нет.

Вынимаю из кулака второй тест.

А тут две!

Что?

Что, блин, это значит?

Там одна, тут две!

Роберт разворачивает последний тест, на котором полоски тоже две.

— А как же… — я машу первым.

— Бракованный, наверное.

— А может эти?

— Ну два против одного, знаешь ли…

— Ну нет. Это выборка из трех вариантов. Нам нужно больше, — решительно бегу в ванную, где еще тесты остались.

Делаю их и они все показывают две полоски.

— Ясь, — Роберт опять стучится в ванную, — что там?

— Бейбик… орущий бейбик на целых две ярких красных полоски.

Роберт приоткрывает дверь, засовывает свою голову. Рассматривает меня на полу в окружении бумажек и тестов.

— Если что, я рад.

— Да я вижу, что ты рад, — вздыхаю тяжело, — а я как-то не очень готова. — Показываю руками свой будущий большущий живот, — вот к этому.

— Малыш, не сиди на холодном, — Роб со вздохом поднимает меня на руки, переносит в спальню, — ты будешь очень горячей секси — мамочкой, уверен.

— Ты просто хочешь меня подбодрить.

Роб садится на кровать, меня усаживает на себя. Обнимаю его, провожу ладонями по широким плечам.

— Неа. Уже представляю все твои округлости, ммм…

— Маньяк, — от его потяжелевшего взгляда мне становится горячо. Я где-то читала, что в беременность не только живот растет, но еще и грудь. А у многих женщин очень сильно повышается либидо. Последнее странно как по мне.

— Есть немного, — Роб ведет пальцами по ложбинке груди. Сжимает одну своей огромной ладонью, — можно больше не осторожничать.

— Да мы и раньше как-то не очень, — прижимаюсь своим лбом ко лбу Роба. Встречаюсь с ним глазами, — я тебя люблю, Роб. А ты? Прямо сейчас мне нужно это услышать. Я от тебя беременна.

— Мне казалось, это и так понятно.

Роб кусает свою сексуальную нижнюю губу, я мотаю головой в разные стороны.

— Кажется, это случилось с первого взгляда. Не думал, что такое бывает в реальности, — Роб хмыкает, всем телом напрягается. Как же тяжело мужчинам признаваться в чувствах, оказывается, — тем более со мной, — его брови собрались у переносицы, грудь поднялась от протяжного вздоха, — ты была как ангел, за которым неслись демоны. Сразу понял, что будешь моей. И даже твоя фамилия не стала препятствием. Это тянет на люблю?

— Думаю да, — тяну за край футболки Роба, оголяю его до пояса. Нежно веду пальцами по тату в виде крыльев и дате. Это было ужасно, что сделал с ним и его мамой мой отец, но мы справимся.

Любовь — это все побеждающее чувство. Она сильнее ненависти.

Мы построим с Робом свою прекрасную семью.

Я подарю ему дочь или сына.

Из его памяти сотрется все ужасное, его заменит моя нежность и детский смех наших детей.

Касаюсь своими губами губ Роберта, целую чувственно и долго. Ерзаю на его коленях, ощущая как под попой начинает каменеть пах. Желание мгновенно затапливает низ живота и заставляет грудь налиться тяжестью.

Медленно соскальзываю с его колен на пол, облизываю пересохшие губы.

Что он там говорил про секси будущую мамочку?

Я могу, я очень даже. Сейчас покажу…

Роб не останавливает, как в прошлый раз. Наоборот, упирается ладонями в покрывало за собой и шире разводит ноги. Следит за мной из-под опущенных ресниц.

А я любуюсь им. Роб ужасно красивый, очень спортивный и мужественный. Я бы даже назвала его внешность вызывающе, агрессивно привлекательной.

— Сними платье, — до меня долетает возбужденным шепотом.

Без одежды на мне это будет вдвойне пошло.

Веду ладонями по бедрам, стараясь сделать это как можно более сексуально. Собираю ткань платья и медленно снимаю. На мне остается нежно-розовый комплект кружевного белья. С лифчиком после секундного раздумья тоже расстаюсь.

Робу нравится смотреть на мою грудь и ласкать ее, так что не буду его лишать такой возможности. Тем более, если минет не удастся, будет чем его отвлечь.

Начинаю волноваться, ведь в прошлый раз у меня ничего не вышло.

Шумно вздохнув, тянусь руками к домашним штанам. Роберт помогает, приподняв свою упругую задницу с кровати. В его глазах так много любопытства, что я теряюсь.

Трогаю ладонью внушительный бугор в боксерах, мягко нажимаю. Из мужского горла раздается мягкий утробный рык. Мне, несмотря на наготу, становится жарко.

Пальчиком оттягиваю резинку, позволяя члену выстрели из боксеров. Губы складываются в форме буквы о, когда он начинает раскачиваться перед моим лицом.

Кадык Роберта дергается, он шумно сглатывает.

Кажется, я понимаю в чем вообще смысл минета. Мужчина открыт и так покладист. Он ждет наслаждение, которое я ему подарю. Получается, что я в этот момент как бы главная.

Придвигаюсь ближе, кладу ладонь на горячий ствол члена. Веду по нему вверх и вниз сначала легонько, а затем сжимая сильнее. В глаза Роберту заглядываю, чтобы понять нравится ли ему.

Судя по тому, как взгляд плывет — очень.

Не прерывая зрительный контакт, обхватываю головку губами. Она упругая, с солоноватым мускусным привкусом. Провожу по ней во рту языком, увлажняю.

— Мммм….. — губы Роберта приоткрываются. Упругий язык с нажимом ведет по верхним зубам, потом по нижней губе, которую он прикусывает.

Мои бедра сжимаются сами. Напряжение между ними нарастает сильно, перерастая в сильное жжение и чувство незаполненности.

Обнимаю член Роба двумя ладонями. Ласкаю по всей длине, при этом посасывая головку как леденец. Вся распаляюсь, хотя сам Роберт меня даже не касается никак. Только взглядом прожигает.

— Глубже, Ясь, возьми глубже, — Роб подается бедрами вперед. Член скользит по языку и упирается в горло, потом обратно.

Мне непривычно, даже немного страшно, что вдруг могу задохнуться. Но я доверяю Роберту, поэтому пытаюсь максимально расслабиться.

Сжимаю губы плотнее, старательно скольжу по стволу, стараясь не цеплять его острыми зубами. Нежной коже подобное точно будет неприятно.

Пока старательно бегу как можно глубже, внизу все пульсирует. Меня даже потряхивает от переизбытка возбуждения. Не удержавшись, опускаю ладонь вниз и тру пальцами влажный скользкий клитор.

— Оооомммм, — вырывается из меня глухо. Глаза закатываются от удовольствия, которое я доставляю себе и ему. Мне хочется, чтобы член Роба оказался внутри как можно глубже.

— Блядь, Яся, — Роб хрипит. Его ладонь сжимается на моем затылке. Он наматывает волосы на кулак жестко, тянет мою голову ближе, — мммм, черт… пиздец ты горячая, еще и течешь, я вижу, что течешь. Яся, — гортанно стонет, кончая мне в рот. Сперма горячей струей ударяет в стенку горла, терпко разливается по языку.

Роб делает пару шумных вдохов, тянет меня к себе на постель. Сдергивает трусики и зарывается лицом между ног. Язык слизывает всю смазку, которая успела обильно выступить.

— Роб, ох…. Роб, — бедра сжимаются вокруг его головы, когда пульсация становится невыносимой, — хочу тебя там, пожалуйста.

— Хочешь там… — в хриплом возбужденном голосе слышен смех, — моя скромница.

Роб разводит мои бедра, подтягивается выше и его член плавно входит в мое разогретое тело на всю длину.

— Аррр!!!! Роб….. — вскрикиваю, вцепляясь ногтями в его плечи. Меня всю выгибает, словно лук.

Он двигается внутри меня.

Толкается глубоко…

Омм..

Аххх…

Боже…

Я теряю связь с реальностью…

Я горю!

Я плавлюсь!

Я вибрирую….

— Роб… мой … о боже…. Как мне хорошо…. Как хорошо…..

— Кончай, малышка, давай детка… — Роб двигается все интенсивнее.

Между нами пошлые шлепки, влажные звуки неприличные.

Глаза закатываются сами, стоит напряжению резко сковать все мое тело. Дыхание перехватывает, я вскрикиваю громко.

— Роб!

По телу ураганом прокатывается дрожащая волна. За ней еще и еще. Мышцы внутри сокращаются, тело колотит.

Обессиленно распластываюсь по покрывалу, хватаю воздух ртом.

Это было… было….

Ох, это было невероятно.

Я уже испытывала оргазм и казалось, что сильнее ощущений быть не может.

Но прямо сейчас они вышли на новый уровень.

Роберт ударяет меня бедрами в последний раз, кончая внутрь.

Падает сверху, прижимая собой. Целует в губы.

— Это было потрясающе, — выдыхаю Робу вбок. Мы уже забрались под одеяло и я приклеилась к его телу.

— Ммм… согласен, — на его губах в полумраке играет довольная улыбка, — Ясь… давай поженимся на следующей неделе.

— Оооо…. Мммм… ты мне предложение делаешь?

— Да, — Роберт выбирается из постели, исчезает на первом этаже. Потом появляется все таким же голым, но с маленькой черной коробочкой в руке, — я не самый большой романтик. Поэтому просто выходи за меня, — присаживается на постель рядом со мной, открывает коробочку.

Касаюсь кольца пальчиком, внутри одновременно все звенит от радости и рвется от тревоги. Когда я думала про нашу женитьбу, то мне казалось это будет попозже. Может быть через год или два. Во мне еще слишком свежи воспоминания о прошлом мероприятии. Тогда я боялась, что ничего не произойдет и я выйду за Яра. Сейчас очень боюсь, что как-раз таки что-то ужасное может случиться.

Сегодня мы женимся…

Меня трясёт, из рук все валится, мысли путаются.

Тревога не хочет меня отпускать, хоть головой я понимаю, что все должно быть хорошо.

Свадьба небольшая, гости встретят нас рядом с загсом, а потом мы все отправимся в любимый ресторанчик Роберта отметить. Весь день нас будет сопровождать удвоенная охрана.

— Все будет хорошо, — Роб целует меня в обнажённое плечо. Его пальцы ловко застегивают молнию на спине свадебного платья.

— Я знаю, — прикрываю глаза, стараясь унять панику.

Оборачиваюсь к Роберту, помогаю ему завязать галстук.

— Ты красавчик, — провожу ладонью по волосам, по шее.

— А я думал, это моя обязанность говорить тебе сегодня комплименты.

— Говори.

— Ты красотка, — Роб усмехается. Он как обычно скуп на слова, зато глаза его говорят много. Они лучатся счастьем.

Мне достался самый лучший, самый заботливый и чуткий мужчина. Оболочка у него из стали, конечно, зато начинка какая. Где-то я даже рада такой его внешней сдержанности. Внутренняя собственница хочет, чтобы настоящий Роберт принадлежал только ей.

— Оригинально, — усмехаюсь в ответ, прикусывая томно губу.

— Шикарная красотка, идеальная — мужской взгляд заметно тяжелеет. Еще несколько таких соблазняющий приёмников и мы опоздаем на собственную свадьбу. Я и сама вздыхаю, чувствуя как желание начинает теплом разливаться по телу.

— Зачёт, — отступаю на пару шагов.

Так, Яся! Держись. Нужно покончить с официальной частью как можно скорее и тогда можно будет расслабиться.

Кручусь перед Робом в свадебном платье, ловлю восхищенные влюбленные взгляды. Кажется я купаюсь в настоящей любви и счастье.

Зря люди думают, что богатый наряд или коллекционные украшения с бриллиантами могут сделать их счастливыми. Это неправда. Счастье вот оно — во взгляде другого человека, который любит тебя такой, как есть. Без всей этой шелухи.

Я выбрала простое атласное с открытым верхом. Волосы заколола в высокий пучок, сделала нюдовый макияж.

Так я себя чувствую собой. Именно Ясей и мне легко.

Роберт в чёрном костюме с галстуком и чёрной рубашкой. Стильный, как обычно немного агрессивный на вид. От него такого коленки подгибаются.

— Машина ждёт, если ты ещё не передумала, — наконец выдыхает.

Он допускает какие-то сомнения?

Зря!

— Да ни за что. Мечтаю стать, наконец, Поклонской. Чтобы все твои воздыхательницы знали, что ты теперь занят, — поднимаюсь на цыпочки, целую Роба в губы.

— Воздыхательницы? — Роб с сомнением смотрит себе за спину, — кажется я не вижу большой очереди.

— Пффф, — закатываю глаза, — вот надену на твой пальчик кольцо и успокоюсь.

— Кто-то большой собственник, — его губы растягиваются в ухмылочке. Ну да… он можно подумать не такой.

На первом этаже Роб вручает мне букет свежесрезанных пионов. От их одуряющего свежего запаха голова кругом.

— Все будет хорошо, — шепчу себе.

Яр вовсю появляется с Милой на людях. Больше чем за месяц от него не было ни единой провокации в нашу с Робом сторону. Может он действительно решил оставить меня в покое?

И все же царапает нервы брошенная во время свадьбы с ним фраза о том, что он меня убьет, если я к Робу уйду.

Но убийство … да ещё в наше время.... Это тебе не лихие девяностые, за такое точно посадят.

Он же это понимает?

— Ясь, ты вся бледная, — Роб обеспокоено заглядывает мне в лицо.

— Токсикоз, сейчас подышу, — обмахиваю себя ладонью.

Меня теперь действительно тошнит по утрам. Ох уж эти прелести беременности, все время что-то новенькое. Где-то тянет, чего-то хочется, что-то раздражает.

На парковке перед домом Роб открывает для меня машину, забирается на водительское сиденье. Спереди у нас машина сопровождения, сзади тоже.

Кладу на колени небольшой клатч и букет, пытаюсь улыбаться как можно более непринуждённо.

Это же моя свадьба.

Желанная.

Та, что я буду вспоминать всю жизнь. Мне точно не стоит сейчас думать о людях, которых я хочу забыть. Лучше наоборот о самых важных и близких.

Например, свидетели у нас потрясающие. С моей стороны Маша, с Роба Теймураз. Уже представляю, какие будут баталии у Власа с Таем из-за Маши.

Влас собственник, в Тей заглядывается и даже не прячется. Возможно у нас даже будет драка.

Машина выезжает на проселочную дорогу. Нам ехать по ней минут семь, дальше будет трасса.

Телефон в сумочке начинает вибрировать.

— Папа, — сжимаю его в ладони, на Роба смотрю с надеждой. Мы с отцом после его приезда больше не разговаривали. Он сбросил мне название лекарства, которое я передала своему врачу. Слава богу, что оно не влияет на беременность и последствий не будет. Мы с Робертом смогли выдохнуть.

— Возьми, — Роб не поворачивает головы. Смотрит прямо в лобовое стекло.

Ему сложно, но я не хочу обрывать последние связи с отцом. Хотя бы иногда мы можем общаться. Тем более сегодня такой повод.

— Да, — прикладываю трубку к уху.

— Привет, Есения, — папа заметно волнуется, — я поздравить хотел.

— Спасибо, — на моих губах расцветает улыбка.

— Дочка, как у вас там с охраной?

— Роберт удвоил, — говорю тише, — все хорошо.

— Волнуюсь я, — вздыхает.

— Яся, держись, — оглушающих крик Роберта заставляет меня дернуться и уронить телефон. Взгляд вперивается в лобовое стекло, где неизвестно откуда появляется не меньше десятка чёрных автомобилей.

Один таранит нашу первую машину с охраной. Второй летит прямо на нас.

Захожусь в немом крике, когда в нас врезаются. Барабанные перепонки разрывает звук сминающегося металла, рев Роберта. Он пытается схватить меня, удержать на месте, но не выходит. Меня резко выбрасывает вперёд в лобовое стекло.

Словно в замедленной съёмке лечу вперёд. Инстинктивно заслоняю лицо ладонями, но это не спасает. Я больно сталкиваюсь с прозрачной преградой, которая разлетается с хрустом. Меня выбрасывает на капот автомобиля. Последнее, что вижу перед тем, как гаснет свет, Роберта. По его лицу стекает кровавая дорожка, пока он бросается ко мне.

Открываю глаза с огромным трудом. Все тело болит, ломит. Во рту ржавый привкус крови.

— Роб, — выходит тихо и жалобно. Взгляд мечется вокруг, но я не вижу ничего. Лишь чувствую запах бензина. Меня укачивает.

Касаюсь ладонями всего вокруг. Тут тесно, жёстко, слышен звук колёс.

Я в багажнике движущейся машины.

К боли примешивается дикий страх.

Где Роберт?

Куда меня ведут?

Через бесконечные минуты машины останавливается. Я слышу приглушенные переговоры, которые не могу разобрать. Потом машина вновь куда-то едет.

Сознание плывет, я снова отключаюсь.

— Доброе утро, спящая красавицы, — перед моим лицом появляется улыбающееся лицо Ярослава. Его пальцы в чёрной кожаной перчатки сжимают моё израненное плечо.

— Ааа! — Вскрикиваю, перед глазами темнеет. Но боль не позволяет вновь потерять сознание.

— Ну наконец-то, а то я думал не добужусь, — усмехается надменно. Хватает меня словно куклу, вытряхивает из багажника на траву.

Оседаю на слабых ногах, с трудом перевожу дыхание.

— Где Роберт?

— Сдох, — Ярослав лучезарно улыбается.

— Боже, — прижимаю ладони к лицу, — боже....

Мой мир рушится. Удушливые слезы брызжут из глаз. Всё тело в спазме сжимается. Я не могу поверить в то, что происходит. В то, что Роберта больше нет.

— Пошли, — Яр встряхивает меня за руку, заставляет подняться, — хорошо выглядишь, Яся. Красный твой цвет.

— Ты больной ублюдок, — поднимаю на него полные слез глаза.

— Если хочешь пожить подольше, лучше будь поласковей.

— Ты все равно меня убьёшь, — шепчу со слезами. Так и будет, я вижу это в его глазах.

— Убью, но ты можешь выторговать себе пару часов.

Яр толкает меня в спину. Ноги путаются в разорванном платье, пока я нетвердо ступаю по траве голыми ступнями. Где мои туфли непонятно, в багажнике я была уже без них.

Оглядываюсь по сторонам, пытаясь разобраться где я. Вокруг лес, впереди небольшой одноэтажный дом. Он не достроен, вокруг поддоны с кирпичом, бетономешалка, гора песка.

Я так понимаю, тут меня где-то Яр и закапает.

Пронизывающий холод прошибает все тело. Ладони отчаянно трогают живот, где находится моя маленькая крошечка.

Господи, помоги ради неё!

Останавливаюсь у двери, не желая заходить внутрь. Оглядываюсь на зелёный лес за спиной, вдыхаю тёплый воздух, пропитанный солнечным светом.

Мне страшно.

Боже, как же страшно.

Силы после аварии совершенно меня покинули, тело изрезано и болит. У меня нет ни единого шанса противостоять мужчине физически.

Ярослав дергает за ручку двери. Та со скрипом отворяется. Внутри просматриваются голые бетонные стены, частично ухоженная на полу плитка.

— Отпусти меня, Яр, пожалуйста. Я беременна, — оборачиваюсь к нему, — не убивай ребёнка, он же не виноват ни в чем.

— Пошла в дом, — на лице Ярослава появляется зверский оскал, — думаешь, я не в курсе вашего ублюдка?

— Тебе это с рук просто так не сойдёт! — Срываюсь на крик.

— Завалю твоего папашу и все, хер ко мне кто прикопается, — Яр толкает меня внутри и захлопывает за нами дверь.

В помещении веет холодом и безнадёжностью.

Моя жизнь почти закончена, но я так хочу за себя и своего ребёнка побороться. На полу и у стены стопки плитки, под ногами разбитые и отрезанные фрагменты, разбросанные инструменты.

— На колени, Яся, — Яр обходит меня по кругу, рассматривая, — интересно, что такого Поклонский в тебе нашёл, что решился против меня идти? Извини, но я сколько не искал, так ничего и не увидел, — он цокает, — но может ты очень хорошо сосешь, а?

К горлу подступает рвотный рефлекс. Я никогда не сделаю того, чего он хочет.

Ярослав скидывает пиджак, бросает его на пол. Смотрит на меня самодовольно.

Раньше, я кажется видела в нем человеческие черты. Но теперь понимаю, что все это было лишь притворством. Ярослав — больной психопат. Он убивает людей и при этом улыбается, у него напрочь отсутствует сочувствием к другим.

— Иди к черту, Яр. Ты в аду сгоришь.

— Идиотка ты, Яся. Такая наивная до сих пор, — он скучающе вздыхает, — даже жаль, что у нас не вышло. Я бы с таким удовольствием с тобой играл, ломал, делал себе послушную игрушку. Становись на колени или я сам это сделаю. Поверь, тебе будет намного больнее, — шипит с издевкой.

Сглатываю, сжимая кулаки. Моё внимание привлекает металлическая длинная лопаточка с острым кончиком. Она у Яра около ноги.

Тут до двери совсем немного, я ведь могла бы убежать.... туда....в лес… кто меня там найдёт?

Опускаюсь коленями на бетонный пол. Чувствую его ладонь, одобрительно треплющую меня по волосам.

— Умница. Будешь стараться и мне понравится, оставлю тебя при себе на некоторое время.

Он врёт, я не дура.

— Давай, Есения. Сделай мне приятно, — Яр обхватывает мой подбородок и заставляет посмотреть в свои расширенные от похоти глаза.

Ладонь нашаривает лопаточку, хватаясь за деревянную рукоять. Из изо всей силы сжимаю её и бью Ярославу в бедро.

Он от неожиданности взвывает. Бьёт меня наотмашь по лицу. Пытаюсь отскочить в сторону, но не выходит. Яр дергает за волосы, швыряет на пол. Его лицо становится нечеловеческим от злобы.

Укрыться тут негде и я отползаю к стене. Вжимаюсь в неё дрожащим телом.

— Тебе конец, сука, — выплевывает он, вынимая нож, — не представляешь, с каким удовольствием я тебя сейчас порежу.

Обнимаю себя руками. Все вокруг расплывается от наполнивших глаза слез. Яр надвигается на меня, но в какой-то момент его швыряет в сторону, как куклу. Перед моими глазами появляется открытый проем двери, за которым виднеется свобода.

Отвожу взгляд от двери, чтобы увидеть, кто пришёл меня спасти. Над распластанным на полу Ярославом нависает Роберт.

Живой, разъяренный словно зверь, потрепанный.

Половина его лица залита запекшейся кровью, рубашка порвана. Но он жив.

Кулаки, словно молотки отбойные бьют Яра по лицу и торсу. Тот пытается отбиваться, но ему не победить моего Роба.

Под яростными ударами ломаются кости, брызжет кровь, размазываясь по полу. А я не в силах не смотреть.

Оправдываю эту жестокость. Ярость Роберта передаётся мне, пропитывает полностью.

— Роб, — окликаю его, когда Яр перестаёт отвечать, — Роб....

Роберт сжимает и разжимает кулаки. Оборачивается на меня с совершенно чёрным, полным желания крушить дальше, взглядом. Тяну к нему руки, потому что больше не могу его не касаться.

Я так хочу, чтобы Роберт меня забрал.

— Роб…

— Яся, — хрипит он, пьяно поднимаясь на ноги. Подходит близко, бережно на руки берет, — что болит, Яся? — вижу у его глазах слезы, — Ясенька.

— Уже не болит, — прижимаюсь к его груди, — ты пришёл, ты живой.

Яр на полу дергается, подавая признаки жизни, хрипит. Я от ужаса вжимаюсь в Роберта сильнее.

— Забери меня отсюда, — вырывается из меня со слезами.

— Сейчас, — Роберт разворачивает со мной на руках и несёт на выход, — все будет хорошо. Мы сейчас к доктору… все будет хорошо. Ты прости меня, любимая.

— Тебе тоже нужно к врачу, Роберт. Ты весь в крови.

На улице неожиданно людно. По территории бегают отряды в камуфляже. Раздаются крики, где-то вдалеке выстрелы.

— Есения, — голос отца звучит рядом. Он идёт навстречу, держа в руках пистолет. Бледный, лет на десять старше себя сейчас выглядит, — доченька.

— Все хорошо, пап, — стираю ладонью слезы на щеке, жмусь к Роберту, потому что не могу без него дышать.

— Мы к врачу, — Роберт продолжает двигаться, отцу лишь сдержанно кивая.

— Хорошо. Где он?

— В доме, — Роб нетерпеливо сжимает зубы. Меня прижимает к себе сильнее. Он хочет поскорее убраться отсюда, он весь напряжен как пружина.

— Жив?

— Да....

— Идите, я закончу, — лицо отца приобретает новые для меня черты. В глазах исчезает все человеческое, вместо него появляется холодная решимость. — Запомни, бешеную собаку всегда нужно добивать, Роберт. Иначе она наберёт силу и загрызет тебя, когда будешь ждать этого меньше всего, — отец кивает одному из отрядов на дом, — иди, позаботься о моей дочери.

Роб кивает и несёт меня дальше к машине.

— Они его сейчас…? — Мой язык немеет.

— Он заслужил, Яся. Троих из нашей охраны убил. Тебя тронул! Только за это его следует закопать!

Зажмуриваю сильно, ладонями закрываю уши. Я не хочу участвовать во всем этом, но выбора у меня нет. Я часть жестокого мира моего отца, Роба и Ярослава. Меня долго прятали от него в уютной клетке. Но реальность меня настигла.

Роберт усаживает меня в машину, пристегивает. Когда садится за руль, сжимает мою ладонь в своей. Уже на приличном расстоянии я слышу одиночный выстрел.

— Все хорошо, — Роб сжимает мою ладонь сильнее, — Яся, он бы тебя не пожалел.

— Я знаю… просто смерть — это ведь навсегда, — поворачиваюсь к нему.

— Поверь, я знаю это, как никто, — Роб нажимает на газ сильнее.

Где-то в подобной перестрелке погибла его мама. И он наверняка слышал и тот выстрел.

Он помнит его до сих пор, я уверена. Я тоже не смогу забыть этот звук никогда. Выстрел — это звук отобранной жизни.

Рядом с больницей нас встречают без расспросов. Меня перекладывают на каталку, делают анализы, снимки, осмотр. Я жутко переживаю за свою беременность. Организм мог не выдержать стресса или я могла удариться.

В больнице меня оставляют на две недели. Роберт от госпитализации отказывается на следующий день.

Он ничего не рассказывает, но по телевизору я вижу обрывки новостей. В городе разборки. Трубят о возврате бандитских девяностых. Оповещают о смерти Ярослава и его отца. Ведущая новостей называет их лидерами криминальной ОПГ, которая пала в борьбе с другой группировкой. Противоборствующую силу называют теневой, расследование продолжается.

Через десять дней ко мне пустили посетителей. Маша стала первой из друзей.

Именно у неё на плече я смогла вдоволь нарыдаться без объяснения причин. Она просто гладила меня по голове и успокаивала, кормила разными вкусными домашними десертами, поила мамиными киселями для поправки здоровья.

Домой Роберт забрал меня только после того, как все окончательно утихло.

— Роб, я хочу знать, — решаюсь на разговор с ним. Мне это сложно, но слишком важно, чтобы замалчивать, — насколько крепко ты связан с криминалом?

— Далеко не так крепко, как твой отец.

Мы сидим в беседке у дома. Я завернута в уютный плед. На столе чай.

— После смерти Яра с его отцом, Петя подмял под себя их часть бизнеса, — Роб усмехается, — и тут всех поимел.

Молчу, потому что отца своего я совершенно не знаю и не понимаю. Мы ни разу не разговаривали после смерти Яра даже по телефону. И я не понимаю, как начать.

— Меня вытесняет, — Роб усмехается, — но в общем я не в обиде. Я завязываю, Яся. Ради тебя и ребёнка.

— Правда? — вместе с пледом забираюсь к нему на колени.

— Угу, буду обычным бизнесменом, — Роб косится на сигареты на краю стола. Терпит, бедный, меня не травит беременную, — Тей с боями завязывает, в долю просится. Я думаю, почему нет.

— Все правильно. Хватит с тебя и с меня тоже. Не хочу, чтобы ты участвовал в каких-то разборках. Я просто не переживу, если тебя не станет.

— Я всегда буду рядом с тобой, Яся. Всегда.

Четыре месяца спустя.

Я ненавижу свадьбы. Все, что с ними связано, вызывает у меня приступ паники. Особенно свадебные платья и загс.

Роберт несколько раз пытался начинать разговор о хотя бы маленькой свадьбе, самой крошечной, но я его футболила, уверяя что до конца жизни буду любить его без штампа. Он тихо закипал, выговаривая что его ребёнок должен под его фамилией родиться и жена должна быть под его фамилией. Но сильно не давил, беременная я все же.

Неделю назад я смягчилась, дала слабину. Сказала, что в общем готова стать Поклонской, но только без всей этой мишуры. Чтоб вообще ничего. Юрист, бумаги, мы желательно в бомбоубежищем. Гости только самые близкие. А еще лучше пусть меня просто запишут на его фамилию, паспорт поменяют.

Роберт кивнул.

И все, я больше ничего не спрашивала.

Пусть все будет, как будет.

Знаю, Роб не переборщит. Не станет меня мучить.

Утро сегодня прошло как обычно. Мы позавтракали, Роб поработал удаленно из дома.

В обед я надела любимое персиковое платье. Критически осмотрела себя в зеркало. Живот стал мягким, немного выпирающим. Очень жду, когда малыш будет достаточно большим, чтобы я почувствовала его шевеления.

Сначала с беременностью мне смириться было сложно, а теперь радуюсь каждому ее дню. Роберт тоже радуется, засыпает меня подарками, все время заказывает вкусную разнообразную еду. Балует долгим нежным сексом.

Оказалось, что не врут. Действительно в беременность очень сильно повышается либидо. Краснею бывает, когда прошу у Роба еще разочек, если не хватило. Он ржет, гад. Но дает желаемое.

Сейчас Роб выходит из ванной в одном полотенце. Конечно через полупрозрачную перегородку я наблюдала, как он намывал свое богически прекрасное тело. Сама себе завидовала.

— Мог бы и не провоцировать, — прикусываю томно губу.

— Ну нет. Ты должна знать, что получаешь при заключении брака со мной, — он проводит ладонью по груди, по твердом животу и опускает ладонь на приличную выпуклость на полотенце.

— То есть если вдруг я передумаю…

— Ничего не получишь, — Роб сдергивает полотенце и шурует в гардеробную. Задницей своей упругой с ямочками виляет.

— Это что, шантаж? Роберт, у меня фобия. Это даже врач подтвердил. Я могу сорваться… а вдруг паническая атака.

— Придется справиться. Я с некоторых пор могу спать только с женой. Прямо с сегодняшнего дня любые половые связи только законные.

— Оооо… — мои губы округляются.

— Уууу…. — Роб надевает льняные белые брюки и рубашку. Смотрит на меня с укором, — Ясь. У нас не свадьба, нет. Ты просто сейчас подпишешь документы, в которых переходишь на мою фамилию. Все.

— Это не свадьба, действительно…

Начинаю дышать глубоко, чтобы притупить нарастающую панику.

Справлюсь я, справлюсь.

Мы женимся прямо сейчас.

— Пошли, Ясь, — под руку Роб бодро сопровождает меня в наш винный погреб в подвале. Про бомбоубежище он понял меня буквально. Тут нет окон, тяжеленная дубовая дверь, прохлада.

На большой винной бочке лежит папка с документами, миловидная женщина в строгом брючном костюме попивает вино из бокала, коллекционные бутылки Роба рассматривает.

— Тут и тут, — показывает пальцем, где расписаться.

Роб хмыкает, расписывается первым. Зажмурившись, чиркаю ручкой следом за ним.

— Все, — она захлопывает папку. Зажимает ту под мышкой и оставляет нас одних.

— Все, — выдыхаю еле слышно.

Я даже испугаться не успела.

— Поклонская, — Роб довольно улыбается. Обнимает меня, резко прижимает к себе.

— Да, Поклонская.

— Небо не рухнуло, все хорошо. Поцелуешь?

— Поцелую, — ударяю его тихонько кулачком в плечо, вскидываю подбородок.

Роб склоняется медленно, очень чувственно касается моих губ своими. Его язык скользит в мой рот, руки с силой вжимают в мужское тело. Он целует долго, пока у меня голова кружиться не начинает.

— Еще кое-что, — муж вынимает из кармана два обручальных кольца. Одно надевает на палец мне, второе вкладывает мне в ладонь, — навсегда, Яся. В горе и в радости.

— Я тебя люблю. Навсегда, Роб, — надеваю на его палец кольцо.

— Теперь точно все, — он снова целует, — там кое-кто приехал поздравить, если ты не против. Можем позвать всех сюда или выйдем в сад?

— Всех? Много людей?

— Нет, только самые — самые, — он внимательно смотрит мне в глаза. Вижу, что если запаникую и откажусь, он попросит всех уйти.

— Хорошо, пошли, — тихонько киваю. Самое сложное мы сделали, можно уже расслабиться. Я еще немного нервничаю, но это пройдет.

Ничего действительно не случилось, все хорошо.

Просто я теперь жена.

Поклонская.

Вместе с Робертом поднимаюсь обратно в дом. Мы выходим в сад, где в беседке собрались наши друзья. Вероника, Оля с мужьями и детьми. Маша.

— Можно поздравлять, — Роб довольно прижимает меня к своему боку.

— Ура! — нас по очереди обнимают.

На столе растет небольшая горка подарков. Витя разливает шампанское. Дети носятся с шариками по поляне.

Я рада, что мы это сделали. Теперь можно окончательно расслабиться.

— Тей, ну дает, — челюсть Димы, мужа Вероники, отваливается.

Прослеживаю его взгляд, натыкаюсь на Тея с двумя девушками. Они в миниатюрных платья, повисли на Теймуразе с двух сторон, улыбаются.

— Оля — психолог, Света — медсестра, — он шепчет мне на ухо, когда обнимает, — если что, помощь рядом.

— Пусть тебе помогают, Тей.

— О, это обязательно, но попозже, — Тей вручает мне здоровенный букет гербеб.

Роб хмуро отвлекает меня от обмена любезностями со своим лучшим другом. Кладет в карман телефон, по которому до этого разговаривал, вынимает из кармана сигареты.

— Там Петр приехал, ждет у ворот, — Роб закуривает, — охрана его не пустит сюда. Отец?

— Хорошо, я быстро.

Целую мужа в щеку и отправляюсь встретиться с отцом. Раз он приехал сейчас, значит в курсе нашей подпольной с Робом свадьбы.

У ворот прохожу мимо начальника охраны, останавливаюсь перед отцом.

Он передает мне цветы, обнимает.

— Поздравляю.

— Спасибо. Роб сказал? — неловко улыбаюсь. Сама-то я молчала, вообще ни с кем свадьбу не обсуждала.

— Нет, просто у меня все под контролем.

— Понятно, — прижимаю большой букет белых роз к груди.

— Мама была бы счастлива, увидев тебя сейчас, — на губах отца появляется редкая для него улыбка. Теплая, с оттенком грусти.

Маму он любил, я знаю. Жаль, что ее с нами больше нет.

— Я могу узнать, кто у вас будет? — взгляд отца опускается на мой живот.

— Девочка.

По взгляду отца вижу, что он немного разочарован. Я же наоборот счастлива. Не хочу, чтобы он лелеял мечту, будто мой ребенок станет его приемником.

— Отлично, — он откашливается, смотрит на часы.

— Дела?

— Да, — отец оборачивается к машине, кивает.

Из нее тут же выходит Влас.

Он уже несколько месяцев с отцом работает. Я была в шоке, когда узнала.

— До завтра свободен.

— Если что, я на связи, Петр Георгиевич, — Влас жмет ему руку и отправляется вместе со мной в сторону беседки.

— Плохая идея, Влас. Давно хотела тебе сказать, — говорю ему, когда машина отца отъезжает.

— Я так не думаю.

— Ты хоть понимаешь, куда ввязываешься? Кто мой отец?

— Конечно, — он усмехается, — все в порядке, Яся.

— И как отреагировал твой отец?

— Он в бешенстве и разочарован, — Влас равнодушно пожимает плечами, — но мне все равно. Я рад, что у меня есть шанс развязаться с семьей и жить как я хочу. Отец собирался отослать меня из Москвы, запереть меня на флот, прикинь? Простым матросом, чтобы я там настоящей жизни вкусил.

— Жестко.

— Перекрыл мне все возможности в Москве, думал не выгребу, смирюсь. Но твой отец помог, спасибо ему.

— Не просто так, расплачиваться придется. Ты же это понимаешь?

— Понимаю, — взгляд Власа теплеет. Он подхватывает на руки бегущую на него Машу, целует ее в губы, — как я соскучился, малыш.

— Я тоже, — подруга льнет к нему, смотрит счастливыми глазами.

Роб обнимает меня за плечи, прижимает к себе. От него пахнет выкуренной на нервах сигаретой.

— Что хотел?

— Поздравить и узнать кто у нас будет.

Тело Роберта напрягается. Пару раз за последние месяцы он упоминал, что, возможно, нам придется уехать из Москвы.

Я, кроме нашего города, и не была нигде. Отец слишком трясся, не пускал даже на море летом. Я привыкла тут, но кажется стоит что-то менять. Робу с отцом тесно в этом огромном мегаполисе.

— Давай уедем. Роб, — обнимаю его лицо, — куда угодно.

— Я хотел предложить Сочи. Вообще, я думал мы обсудим это завтра, взвесим все за и против.

— Я согласна, — целую его в губы.

Наш маленький праздник заканчивается в девять. Детям пора спать, поэтому семейные пары уезжают рано. Тей с двумя подружками направляется в клуб. Маша с Власом провести время наедине.

Мы с Робом возвращаемся в дом, уютно устраиваемся на мягком диване. Я окончательно расслабляюсь, чувствуя как счастье распространяется по телу.

Я замужем, у меня будет ребенок.

Мы с Робом переезжаем.

Так и засыпаю, устроившись у мужа под боком и слушая его мерное дыхание. Растворяясь в его нежных прикосновениях, ласковых поцелуях, словах любви.

В самом начале наших отношений, я думала, что он умеет любить только больно, но оказалось, что на самом деле Роб самый лучший, самый нежный мужчина в мире. Он присвоил меня себе и сделает счастливой. Обязательно, я верю.

Четыре года спустя.

— Доброе утро, — целую Роберта в плечо. Он что-то нечленораздельное мычит, накидывает на голову подушку.

Почти успеваю разочароваться, что ничего не будет, как его рука выстреливает из-под одеяла и заграбастывает меня под Роберта.

— Попалась, — сонно сипит. Взъерошенный, слегка опухший от сна — мой самый любимый образ мужа.

— Да я в общем не сильно-то и убегала.

Веду ладонями по его тренированной груди, которая стала еще более рельефной, по косым мышцам живота прохожусь ногтями.

У нас с Робертом дом на пляже и он пристрастился к бегу по утрам. Вот и сегодня побежит несмотря на выходной. Но я решила, что до этого обязательно его соблазню пару разочков.

Развожу ноги как можно шире, позволяя бедрам Роберта занять положенное им место, нетерпеливо облизываю губы. Хочу его, очень.

Прямо как в первую беременность меня сейчас накрывает гормонами. Снова будет девочка, чему я несказанно рада. К Верочке я рожу Надежду, а там хочу еще и Любовь.

— Кто-то уже очень возбужден, — пальцы Роба бесстыдно касаются меня между ног. Раздвигают складочки, проталкиваются внутрь.

— Очень, ох Роб… — закатываю глаза от удовольствия, — хочу сверху, можно?

— Идеальная женщина с утра, — муж перекатывается на спину, усаживая меня на себя.

Трусь влажной промежностью о его твердый член, взглядом облизываю все его загорелое шикарное тело. Приподнимаюсь и медленно со стоном оседаю на всю длину.

— Ооо…. — запрокидываю голову, захлебываясь от наполненности. Привыкнув, начинаю медленно раскачиваться на Роберте. Выгибаюсь, ласкаю грудь и соски кончиками пальцев.

Хорошо до сумасшествия.

Не выдерживая моей медлительности, Роберт начинает помогать мне руками. Сжимает бедра и дергает на себя, дышит шумно. Его глаза закатываются, когда накрывает первым утренним оргазмом. Меня тоже трясет в разрядке.

Падаю на его грудь, пытаюсь отдышаться.

— Еще разок, хорошо? — заглядываю в глаза, — я тебе протеиновый коктейль с собой сделаю.

— Секс за протеиновый коктейль? — муж усмехается, — так дешево он у нас еще не продавался.

— Роб, — дую губки.

— Ясь, ну как маленькая, — он выбирается из постели. Тянет меня за ногу, закидывает себе на плечо, — получишь сколько надо.

— Да я на всякий случай, — бормочу тихонько.

Роб заносит меня в душевую, включает воду. Упираюсь ладонями в стенку душевой кабины и оттопыриваю для него попку. Получаю по ней шлепок.

— Ммм… — мычу, когда член снова в меня входит. Сейчас Роберт доминирует, вжимает меня в кафель и немного придавливает шею широкой ладонью. Прикусывает кожу у основания шеи.

На этот раз я кончаю быстрее его и послушно жду, когда Роберта накроет.

— Хочу омлет из трех яиц, гречку и овощной салат, — выдыхает со смехом, — а то протеина маловато.

— За такой секс не жалко.

Разворачиваюсь и принимаюсь мыть Роберта. Он делает то же самое. Мне нравится, что мы постоянно касаемся друг друга, болтаем, смеемся. Мы не только муж и жена, но еще лучшие друзья и пылкие любовники. Для меня это самые идеальные отношения из возможных.

После душа отправляюсь на кухню, где готовлю завтрак. Торты и всякие замудреные рецепты мне не даются, а вот хороший питательный завтрак легко.

На запах еды из детской выходит хмурая Верочка. Она забирается на стул, кладет перед собой любимого плюшевого зайца, подпирает щечку ладошкой. Вздыхает, ну прямо как взрослая.

— Что такое, малыш? Мы же сегодня не в садик.

— Все равно не люблю утро, — она зевает.

— Если хочешь, папа пойдет на пробежку, а мы еще поспим, — ставлю перед ней тарелку с овсяной кашей и фруктами.

— Ну не знаю. Я, наверное, с папой побегу.

— Оу, — поворачиваюсь на вошедшего в кухню мужа, — у тебя сегодня напарник.

— Решила со мной побегать?

— Не я, Вера.

— Кхм… уверена? — прищуривается он.

— Да, — дочка принимается за кашу. Глядя на папу, сметает все с тарелки и весело бежит в детскую. Сон прошел, досыпать со мной уже никто не хочет. А вот я бы поспала еще час или два точно.

Иду за дочкой, где помогаю ей умыться и одеться. В легком спортивном костюме она выбегает к своему любимому папочке на улицу. Роб уже вовсю разминается, а потом возится с Верой во дворе. Носится с ней догонялки, носит на шее.

Только вдоволь проведя время с Верой, отправляется на пробежку. Довольная дочка не возражает, отправляется со мной в дом. Я занимаюсь немного домашними делами, пока она играет с крупами. Сортирует их, выкладывает из зернышек разные надписи.

После возвращения Роба с прогулки, дружно отправляемся в город. Суббота у нас семейный день, когда мы гуляем, ходим на разные городские мероприятия, встречаемся с друзьями.

После Москвы, жизненный темп в Сочи у нас заметно замедлился. Мы наслаждаемся каждым днем. О Москве я вообще вспоминаю все реже. Отец практически не интересуется нами, звонит лишь на Новый год и день рождения. У него сейчас Влас в приемниках. Его темный бизнес процветает.

Маша с Власом поженились, у них появились двойняшки. Мы в Москву не едем, у них тоже не получается как-то.

Тей выкупил остатки бизнеса Роба в Москве, недавно расстался с девушкой и вроде опять ушел в отрыв. Обещал, что зарвется к нам на будущих выходных. Мы ждем. Особенно Вера, ведь он ее любимый крестный папа.

— Ножки устали, — канючит Вера, хотя мы еще и до конца улицы не дошли. Она дует губки прямо как я, тянется к Робу ручки. Тот сразу садит ее себе на шею и продолжает идти. Я пристраиваюсь рядом. По пути ищу где бы купить мороженого. Именно его мне очень хочется в последнее время. Даже по ночам оно мне снится.

Найдя желаемое, покупаем всем по рожку и отправляемся на пирс. Вера бегает за голубями, мы с Робом сидим на лавочке как пара пенсионеров. Держимся за руки, я щекой прислонилась к его плечу.

— Ты идеальный отец и муж.

— Думаешь? — Роб на секунду отрывает взгляд от Веры, мне улыбается.

— Уверена. Я очень счастлива, что ты мой.

— Твой, — Роб прижимает мою ладонь к своим губам. Каждый пальчик целует, — как там наша Любочка, не беспокоит тебя?

— Нет, — мотаю головой, — я все жду, что начнет тошнить, как в прошлый раз. Но мне хорошо. Возможно только больше наберу за беременность, мороженого хочу по страшному.

— Я заметил, — Роб целует меня в волосы, — пофиг. Если захочешь, потом вместе бегать будем. Но вообще я люблю когда ты вся мягонькая и попа у тебя сочная.

— Мммм, попа сочная, значит…

— Аха.

Вера подбегает к нам и тащит на берег собирать красивые камушки для поделки. Мы с Робом не возражаем. Бродим за ней по пляжу, подставляя карманы, украдкой целуемся.

— Завтра можно сгонять покататься на лодке, что думаете?

— Ура! Я хочу, — Вера отрывается от своих камешков, бросается папе на шею, — ты будешь ловить рыбу, а мы с мамой будем тебе помогать.

— Именно на это я и надеялся, — Роб снова сажает Веру, у которой устали ножки на шею и мы начинаем обратный путь домой.