— Вот, Машунь, держи адрес. Ты уверена? Сессия на носу, — качает головой управляющая нашей компании Владислава Степановна, — а эта точка за городом. Далековато, нет? Взяла бы пару деньков отпуска. А мы бы кого-то другого вызвали.

Я улыбаюсь. Не признаваться же, что в общаге в холодильнике мышь повесилась, и эти деньги нужны мне для выживания.

— Всё будет хорошо, — сжимаю в руках бумагу с адресом, — инвентарь у них свой есть, говорите?

— Да. Там ещё несколько условий, ты прочти.

— Интересненько, — пробегаю взглядом, — до девяти нужно уже уехать?

— Да, эти клиенты не любят, когда девушки задерживаются дольше положенного. Точнее, категорически этого не приемлют.

— Они там трупы, что ли, разделывают? — смеюсь.

— Не знаю, Маш. Но у них особый контракт с руководством, так что все правила должны быть соблюдены. Сама понимаешь.

— Все так серьезно? Ну, я тогда поеду сразу, чтобы ещё успеть в общагу. До свидания!

— Погоди, егоза, вот, возьми ключ-карту. Аккуратнее с ней, не потеряй. Клиенты лично от генерального.

Выхожу на свежий воздух, достаю мобильный. Гляжу на часы. Уже три, нужно поторопиться!

Я сирота и для того, чтобы оплатить обучение, мне приходится подрабатывать. Где я только ни работала! Официанткой и бариста долго не продержалась, меня постоянно пытались «снять».

Пыталась выгуливать собак, присматривать за пожилыми и даже две недели работала няней. Ну, что могу сказать: это точно не моё!

Сейчас на полставки подрабатываю уборщицей или, как модно говорить, клинером. Я у них типа внештатный сотрудник, мне дают ту работу, на которую не успевают основные бригады.

Так, переодеться не успею, поэтому прямо в шортах и рубашке направляюсь по нужному адресу.

Внимательно изучаю все условия, пока сижу в маршрутке. Два одиноких мужчины. Судя по индивидуальным условиям, весьма зажиточные. До девяти девушки должны покинуть дом.

Маршрутка подъезжает к остановке. Выскакиваю и бегу по пыльной дороге по направлению к точке. Жарко, солнышко сильно печёт. Ускоряюсь, глядя на время.

Иду минут двадцать, затем подхожу к высоченным сплошным воротам. Вижу устройство для считывания карты, провожу.

Пиик!

— До чего техника дошла, — бормочу, затем открываю дверь и столбенею, — ОХРЕНЕТЬ ДОМИЩЕ!

Но убираться требуется лишь в холле, спальне и на кухне, судя по тому заданию, что мне вручили в офисе. На уборку всей этой махины ушло бы не меньше дня.

Ключ от дома лежит на полочке рядом с дверью, как и оговорено. Дом ну шикарный! Хотела бы и я в таком жить!

Внутри всё очень стильненько. Но чувствуется сразу, что мужики живут. Ни тебе тёплых тонов, ни каких-то украшений, смягчающих интерьер. Всё жестко, холодно.

Ёжусь.

— Так, я сюда работать приехала, — напоминаю себе, достаю маску, перчатки.

Собираю светлые длинные волосы в пучок.

Вместе с заданием мне выдали карту дома. Быстро нахожу небольшую каморку с инвентарем. Достаю ведро, швабру, чистящие средства. Все какие-то модные, импортные, совсем без запаха.

Любопытненько!

О! У них тут робот-пылесос есть! Быстренько включаю, пока катается, осмотрюсь. Уж больно интересненько здесь!

Огромные панорамные окна открывают вид на красивый сад. За воротами возвышаются массивные ели. Выхожу, топаю к пристройке. Там гараж. Ключ подходит, так что аккуратно захожу.

— ВАУ! Какие тачки! Офигеть! — во все глаза таращусь на спортивные машины.

Обе чёрные, с огромными литыми дисками и тонированными стёклами. Вот бы в такой посидеть! Но одёргиваю себя, гляжу на время и бегу работать.

Обычно в квартирах, куда меня посылают, смотреть не на что. А тут аж целый дом! Мне, бедной студентке-сироте, такое никогда даже не снилось!

Возвращаюсь, быстренько протираю пыль. Робот заканчивает уборку. Мою полы, чтобы всё аж блестело. Хорошо справлюсь, получу щедрые чаевые.

Достаю наушники, включаю музыку. Напеваю себе под нос и работаю. Здесь просторно, так что на полную уборку уходит какое-то время.

Ближе к шести заканчиваю. Смахиваю пот со лба, осматриваюсь. Чистенько!

Поднимаюсь на второй этаж.

— Вот это спаленка! — восклицаю, заходя в огромную комнату с просторной кроватью.

Провожу рукой по прохладному дереву изголовья. Мда, массив, а не жалкий МДФ! Рядом две тумбочки, окна ростовые. Вид на лес просто потрясающий!

Моё внимание снова возвращается к кровати. Прям траходром! Наверняка эти мужики девушек водят сюда каждый день новых. Блин!

В сердце что-то ёкает. Колкое, неприятное. Что за дичь? Я ведь даже не знаю, кто здесь живет.

Но мне всё безумно интересно! Обычно я не такая любопытная, но этот дом... он прям зовёт его исследовать.

— Опа! А это что такое? — вижу прямо в изголовье два отверстия. — Интересненько. Зачем им дырки в кровати?

Не думая долго, сую туда руку.

Щёлк!

И моё запястье сковывает наручник. Эээ... хлопаю ресницами, поначалу не понимая, что вообще происходит. На осознание уходит какое-то время.

— Так, это совершенно не смешно! — начинаю вырываться, но наручники-то походу настоящие.

Так и стою на четвереньках, в коротких шортиках. И так пытаюсь вырваться, и эдак! Но спустя час тщетных попыток просто падаю на постель. Кстати, удобную и мягкую.

— Блииин... мне конец! — стону, наблюдая за тем, как солнце скрывается за верхушками деревьев.

Темнеет. Стоит оглушительная тишина. Кажется, я слышу стук собственного сердца. Капец моей работе! Сейчас вернутся, застанут меня здесь в непотребной позе и все, кирдык.

И правда, спустя пару часов внизу раздаётся рычащий звук мотора. Затем хлопающей двери. Голоса приближаются. Мужские, низкие и женские, веселые и явно пьяные. Упс!

Дверь спальни распахивается. Картина «Приплыли» во всей красе. Два огромных мужика в кожаных куртках в обнимку с сомнительными девицами. И я, стоящая раком на их постели.

Просто прекрасно!

Немая сцена длится достаточно долго. Пока её не прерывает мой жалостливый писк.

— Здрасте...

— Дэээн! — тянет одна из девчонок. — Это кто?

— Без понятия, — один из мужиков с короткой стрижкой таращится на меня.

— Эй, мы на такое не подписывались! — верещат обе мадамы, — что за БДСМ вы тут устроили?!

— Девочки, спокойнее. Сейчас мы всё выясним, — мурчат мужчины.

— НЕТ! Мы уходим! Вызывайте такси.

В итоге все покидают спальню. Кроме меня, естественно, ведь я прикована к кровати.

— Эй! — зову хоть кого-нибудь. — А как же я?

Блин! Вот вляпалась по самое не балуй. Спустя какое-то время мужчины возвращаются. Их взгляды не обещают мне ничего хорошего.

— Интересно, лапочка, что ты здесь в такое время делаешь? — выгибает бровь тот, что с короткой стрижкой.

Булькаю, не в силах ответить. Он складывает огромные татуированные ручищи на груди.

— А мне нравится. Какая красотка попалась в нашу ловушку, — скалится второй, — может, оставим так? Дэн, чуешь её запах?

Ростом он немного ниже, но плечи тоже широченные. Они шарят глазами по моему телу. Я прям чувствую их взгляды на коже.

— Выпустите, и я уйду... — пищу, отчаянно желая провалиться сквозь землю со стыда.

— Нет уж, лап. Ты нам секс обломала. И мы сейчас пьяные, возбужденные и очень злые медведи, — рычит Дэн.

— Думаю, — длинноволосый подходит к кровати, на которой я так некстати застряла, — она сможет заменить этих девчонок. Ведь так, блондиночка? Как тебя зовут?

Что?! Нет! Дёргаюсь, но наручники крепко стискивают моё запястье. Металл больно режет кожу. Морщусь.

— Маша, — бормочу.

— Аккуратнее, лапа. Подожди секунду, я тебя освобожу, — говорит тот, что Дэн, — Машенька. Только ты не визжи ради всех богов, окей? Мы не планируем тебя насиловать.

— Угу, — киваю.

— Ты красивая, — мурчит длинноволосый, — я Дима.

— Очень приятно, — блею.

Он внимательно глядит на меня. Пристально. Словно пытается залезть в душу. Такой красивый мужчина! Идеальные пропорции лица, пронзительный и глубокий взгляд, чувственные губы. Разве такие бывают в реальной жизни?

Я не боюсь. Не знаю, почему, но эти мужчины не пугают меня. Дыхание сбивается. Со мной что-то не так...

Щелк!

Я свободна! Выдыхаю. Любуясь Дмитрием, совсем забыла о том, что скована.

— Дэн... — говорит он, — ты чуешь? Понимаешь, да?

— Угу, — рычит второй.

Дима втягивает носом воздух, его ноздри раздуваются. Он напрягается. И со мной тоже что-то происходит. Моё тело странно реагирует.

Вся дрожу, не в силах понять собственную реакцию. У меня никогда не было мужчины. Но сейчас всё внутри словно пылает.

Дэн стоит сзади, я чувствую на себе его взгляд.

— Ну, я пойду, наверное... — пищу, пячусь, но Дима подаётся вперед, оказывается совсем близко.

— Кто ты такая? — низкий утробный рык отдаётся в самых потаённых уголках души.

— А вы? — шепчу, машинально облизываю высохшие губы.

— Иди ко мне, — большая ладонь ложится на мою шею сзади.

Рывок и горячие мужские губы забирают себе мой первый поцелуй. Дышать не могу! Он просто пожирает меня, засовывает язык в рот. Жадно. На грани.

Как так вышло? Боже! Дима подминает меня под себя. Такой сильный! Большой! Почему я не боюсь? Чего хочу?

Окутанная смятением, краем глаза вижу Дэна. Его потемневший, голодный взгляд. Щёлкает застежка моих шортиков, они съезжают вниз по ногам.

— Какие стройные ножки... мягкая кожа... Машуля, ты очень сладкая девочка, — рычит Дима.

— АХ! ААА! МММ! — ничего не могу сказать, я вся поглощена новыми ощущениями.

Знаю, что бежать нужно. Но не могу. Есть что-то, что сильнее меня. Оно крошит мою волю на кусочки. Дэн опускается на постель.

— Неужели ты... — шепчет, медленно и чувственно расстегивая мою рубашку, — истинная...

— Что? — в затуманенной голове нет мыслей, словно кто-то ведет меня прямиком к обрыву.

Рубашка распахивается. Щёлкает застежка лифчика. Остаюсь в одних трусиках. Это безумие! Их же двое! Мамочки! Но я выгибаюсь, соски торчат.

А между ног жарко тянет. Прежде я никогда так не возбуждалась.

— Красивая девочка... наша Машенька, — рычит Дима, покрывая голодными поцелуями мою шею, — наконец-то мы тебя нашли...

— ААА! МММ! Не надо... неее... — но сопротивляться просто нет сил.

Дэн впивается в мои губы, а Дима целует грудь. Никогда мужчина не касался моих сосков, никогда не лизал их. Я не подпускала к себе парней, словно... ждала кого-то.

Это потрясающе!

Всё вокруг крутится в бешеном круговороте эмоций, с которыми не могу справиться. Они накрывают, словно цунами. Захлёбываюсь, тону. Мужчины стягивают футболки.

Их тела мощные, накачанные, татуированные.

Стону, как голодная похотливая кошка. Как мы дошли до этого?

— Какая ты сладенькая... дай мне свою девочку, — рычит Дэн, лаская мой живот, опускаясь ниже и забираясь в трусики, — ты просто ахуенно пахнешь.

Меня прошибает мощным спазмом. Тяжело дышу, лёгкие разрывает от нехватки воздуха. Внизу живота нарастающие импульсы. Методичные, умелые ласки.

Словно эти двое знают моё тело лучше меня самой...

— ААА! — выгибаюсь до хруста в рёбрах, кончаю ярко и безумно.

Сознание уплывает. Ни в какое сравнение с мастурбацией, вот вообще!

Звон пряжек ремней отрезвляет. Неужели они меня сейчас... нет!

— Не надо! — пищу, съёживаясь.

— Что такое? — не понимают мужчины. — Мы тебе больно сделали?

— Нет... просто... — кусаю губы, — я девственница.

— И? — Дэн проводит по моему лицу костяшками пальцев. — Думаешь, нас это смущает?

Он действует мягко, нежно. А я не знаю, что ему ответить. Что берегла невинность для того самого?

Ведь раньше любой парень, который пытался подкатить, вызывал во мне если не отвращение, то нежелание сближаться. А с этими странными мужчинами внутренние стены рухнули в мгновение ока.

Всхлипываю.

— Не плачь, Машенька, — мурчит Дима, застёгивая ремень, — мы поняли тебя. Не то место, не то время, да? Чего ты хочешь? Чаю? Может, ужин горячий? Дэн готовит потрясные ростбифы.

— Дело говорит, — хмыкает его друг, протягивая мне шорты, — давай поужинаем.

— Я не могу, — испуганно таращусь на них.

Вся романтическая и порочная атмосфера треснула, оголив жестокую реальность. Я чуть не отдалась двум дико сексуальным байкерам. Сама. По желанию. Ох!

Обнимаю себя руками. Меня начинает потряхивать.

— Могу я умыться? — натягиваю шорты, судорожно застёгиваю рубашку.

— Конечно, ванная вон там, — показывает Дима, и я улепетываю в нужном направлении.

Боже! Что я натворила! Гляжу на себя в зеркало и офигеваю. Волосы в разные стороны торчат. Губы зацелованные, опухшие. Дыхание рваное. В глазах безумный блеск.

Включаю воду, ополаскиваю лицо и шею. Я вся пунцовая. Пытаюсь угомонить бешено колотящееся сердце. Почему подпустила их к себе? Я доступная? Мамочки!

Тук-тук!

— Машунь, ты в порядке? — слышу хриплый голос Димы.

— Да! — стараюсь придать голосу твёрдости, но получается слабо.

— Что-то не заметно. Мы тут ужин готовим, я без тебя не уйду. Знаю, что сейчас ты надумываешь себе разных вещей. Выходи, поговорим.

О чём? Стону в голос. Выключаю воду. Мне нужно домой! Надеюсь, меня отпустят. Выхожу, аккуратно прикрыв дверь. Хм! Никого нет. Видимо, Дима все-таки ушёл на первый этаж.

Крадусь к спальне, быстро хватаю сумочку. Прикидываю, высоко ли тут прыгать. Но вдруг...

— И куда мы собрались? — низкий рычащий голос парализует.

Замираю, словно зверёк, повинуясь инстинкту. Но меня уже заметили. Сумочка падает из рук, оттуда высыпаются перчатки, мобильный и студак.

— Я... мне нужно домой! — резко разворачиваюсь, умоляюще гляжу на мужчину. — Меня ждут и...

— Посреди ночи? Взгляни в окно, — он складывает руки на груди.

— Я такси закажу... — бормочу, понимая, как глупо звучат мои оправдания.

— Прости, малышка, но ты не выглядишь как особа, способная оплатить себе такси. Мы бы могли помочь, но... — он цокает языком, — не хотим.

— Почему? — пищу.

— Ты нам понравилась. И утром мы сами отвезём тебя, куда пожелаешь.

От его слов по телу проходит сладкая дрожь. Проносится, ломая все наспех восстановленные мной стены. И снова я словно открытая книга.

В голову невольно лезут картины, как меня только что ласкали на этой кровати. Двойной грех, два порочных взрослых мужчины. И девственница, ничего не умеющая в постели.

— А мы тебе нравимся, Машунь? — ласково спрашивает Дима, подходя ближе.

Ноги словно прирастают к полу. Стою, глотаю ртом воздух. Он говорит о себе? Или... в смысле «мы»?

— Оставайся на ужин, Машенька, — шепчет мне в губы, но не целует, — медведи тебя не тронут... если сама не попросишь.

— Х... хорошо, — хриплю, сдаваясь.

— Тогда следуй за мной, малышка, — Дима разворачивается спиной, — и знай, что, если попытаешься убежать, мы догоним.

— Я не убегу... — шепчу, понимая, что мне некуда деться.

— Умница.

Мы спускаемся на первый этаж. За окном темно, перед дверью стоят два навороченных мотоцикла. Зависаю, рассматривая офигенных металлических монстров.

— Нравятся мотики? — спрашивает Дима.

— Ага. Я вообще люблю машины, — тихо говорю.

— Пойдем, я сейчас камин разожгу. Ты вся дрожишь. А после ужина, если захочешь, рассмотришь мотоциклы поближе.

С кухни тянется потрясающий пряный аромат. А я сегодня только глазированным сырком в общаге позавтракала.

— Садись, Машенька, — Дима прям смакует моё имя, — разувайся.

Стягиваю кеды, усаживаюсь. Пяточки тонут в пушистом ворсе ковра. Так мягенько!

— Вау! — срывается с губ, я тут же густо краснею.

Интересно, почему они называют себя медведями? Это байкерская группировка? Бурые медведи или типа того?

Несмотря на весьма угрожающий внешний вид, эти мужчины располагают к себе. А ещё они подарили мне незабываемый оргазм.

— Я не понимаю, — ёрзаю на мягком кожаном диванчике, пока Дима занимается камином, — мне сказали, что вы категорически против присутствия клинера после определенного времени...

— И? Это так, — хмыкает мужчина, аккуратно и ловко раскладывая дрова.

— Но я...

— А ты особенная, Машенька, — хрипло произносит и подмигивает мне.

Меня завораживает то, как он управляется с камином. А еще его жилистые и татуированные запястья. Длинные красивые пальцы. Во рту скапливается слюна. Дима поджигает дрова.

Поразительно, как преобразовалось жилище, когда хозяева приехали! Оно уже не такое холодное и отталкивающее. Мне здесь определенно нравится. Потихоньку расслабляюсь, внимательно наблюдая за Димой.

В нём есть какая-то неестественная грация. И сила. Он крупный, с отлично развитой мускулатурой, но дело не в этом. А в том, какую энергетику излучает этот мужчина.

— И что во мне особенного? — срывается с губ.

Блин! Я не хотела это спрашивать. Дима плюхается рядом со мной. Аккуратно рукой обвивает мою талию.

— Ты вся ледяная, Машунь, — игнорирует мой вопрос, — камин не помогает? Может быть, мне согреть тебя более... приятным способом?

Таращусь на Диму во все глаза. Немного отодвигаюсь, хоть тело и сопротивляется. Меня как магнитом тянет к этому мужчине. Не понимаю! Да что со мной такое?

Он смеется. Затем встаёт, разминает мощные плечи.

— Не дрожи, Машуня. Тебе не нужно меня бояться. Я говорил о другом, а не о том, о чём ты подумала.

Вспыхиваю, а мужчина нагло улыбается.

Уходит, затем возвращается с бутылкой вина и тремя бокалами. Ставит на столик чуть поодаль от нас. От камина тянется приятное тепло, а с кухни — обалденный аромат еды.

— И всё-таки, — еле разлепляю губы, — почему я? Если такие жесткие правила...

— Я уже ответил. Ты нам понравилась. Да и некрасиво девушку выставлять ночью на улицу. Обычно твои коллеги уезжали вовремя, на своём транспорте. Но с тобой нам повезло.

Дима ставит вино, затем разливает по бокалам. Вручает один мне. Большой, с длинной ножкой. Я такие лишь в кино видела.

— Попробуй. Отличное вино, друзья подогнали за помощь кое с чем, — говорит Дима, — не бойся, Ма-шень-ка.

Боже! Его «Машенька» звучит так сексуально! Ни один парень никогда так не смаковал моё имя. Мне здесь определенно нравится. Делаю глоток.

— Как вкусно! — выдыхаю, прикрывая глаза.

Я в вине не разбираюсь. Но вкусовые рецепторы не обмануть! Оно потрясающее! Такое сладенькое, с легкими нотками ягод.

— Нравится? — раздается прямо над ухом, по телу проносится приятная дрожь.

— Да, — признаюсь безо всякого стеснения, — очень. Никогда ничего вкуснее не пробовала.

— Значит, сейчас попробуешь! — Дэн появляется на пороге с подносом в сильных руках.

А сам он... божечки! Рот мгновенно заполняется слюной, но не от голода. А от вида второго байкера.

— Ты всегда голым готовишь? — спрашиваю. — Не боишься обжечься или что еще...

— Я не голый, лап. А в футболке жарко. Всегда в джинсах готовлю, — подмигивает мне, — налетай!

Он ставит блюдо на столик, снимает крышку. Мой желудок мгновенно исполняет песню голодного студента. Мне так неловко! Но я не могу отвести взгляд от сочных, румяных кусков мяса.

Дэн разрезает ростбиф, кладет на тарелку большой кусочек.

— Держи! Но чур кушать будем на полу, — заявляет Дима, вручая мне тарелку, — этот ковер создан для твоей сладкой попки, Ма-шень-ка.

Мы втроем усаживаемся на ковер напротив камина. Стоит тёплый, приятный и даже интимный полумрак. Дерево тихо потрескивает, облизываемое огнем. А я сижу между двумя обалденными мужчинами.

— Ну что, Машенька, как ты оказалась сегодня в наших загребущих лапах? — прикончив ростбиф, Дэн откидывается на диван, бесстыдно меня рассматривает.

Покончив с мясом, протягиваю Диме пустой бокал. Вино растекается по телу, делая меня смелее, растворяя стеснение. Отвечаю на наглый взгляд Дэна.

Двое...

— Музыку? — Дима берет пульт с дивана, включает отличную песню.

Замираю.

Томный мужской голос поёт:

Girl, you'll be a woman soon...*

Смотрю в янтарные глаза Дэна. Он не моргает, лишь бродит взглядом по моему лицу. Опускается на ложбинку между грудями, скользит по телу ниже. К бёдрам.

Дима обновляет мне вино. Слушаю музыку, смакую ароматный напиток. А внизу живота стягивается тугой узел. От каждого взгляда и касания этих мужчин он становится всё туже.

Ёрзаю, понимая, что они намеренно включили эту песню.

Девочка, скоро ты станешь женщиной...

И меня прошибает понимание: там, наверху, сегодня меня не отпустили. Словно хищники, они начали охоту. Ужин, вежливость, галантность. Всё это часть их плана.

Чтобы я расслабилась. И отдалась им сама.

И самое для меня губительное в этой ситуации...

Girl, you'll be a woman soon (Девочка, ты скоро станешь женщиной)

Soon, you'll need a man (Скоро тебе понадобится мужчина)

... что я сама этого хочу.

Поднимаюсь, затем наливаю себе вина. Встаю прямо перед сидящими на полу мужчинами. Делаю глоток. Прикрываю глаза. Откидываю волосы назад.

Я чувствую, как Дэн и Дима смотрят на меня. Как скользят взглядами по коже. Начинаю танцевать. В такт песне двигаю бёдрами, отдаюсь мелодии. Тихо подпеваю.

Еще глоток.

Из моих рук выхватывают бокал. Крепкие руки обвивают талию. Продолжаю танцевать на месте.

— Ты очень красивая девочка, Машенька, — низкий, хриплый голос до невозможности стягивает мой внутренний узел.

Еще миг, и я сама отдамся. Даже девственность сейчас кажется сущим пустяком. Будто есть что-то выше. Что-то глубже этого. Чувства, которые родились во мне, стоило лишь взглянуть на этих байкеров.

Меня рвут на части странные, непонятные и до жути сильные эмоции.

Дэн утыкается носом в мою шею. Вдыхает, с его губ срывается рык. Сзади ко мне прижимается второй мужчина.

— Дима... — шепчу, — Дэээн... что же я творю...

Мы танцуем втроём этот порочный и медленный танец. Один на троих, лишь между нами. Поднимаю руки, извиваюсь, позволяя горячим мужским ладоням скользить по моему телу.

— Ммм! Ааах! — постанываю, когда меня освобождают от рубашки.

Лифчик летит следом. Горячие губы Дэна накрывают сосок. Дима аккуратно расстегивает мои шорты.

— Сладкая... пиздец горячая самочка, — рычит мужчина, — как же я ждал тебя... Ма-шень-ка.

— Еще... — шепчу, чувствуя на своих губах дыхание Дэна, — скажи еще...

— Ма... шень... ка...

Меня буквально роняют на мягкий ковёр, крепкое тело Дэна прижимает меня к полу. Обхватываю его бёдрами. Все внутренние замки разом срывает. Я готова. Да, именно сейчас.

— Ахааа... ААА! — выгибаюсь, позволяя стянуть с меня шорты вместе с трусиками.

— Ну что, девочка, — рычит Дэн, — сейчас ты станешь женщиной...

*Песня Girl, You'll Be a Woman Soon группы Urge Overkill

Сладко потягиваюсь. Где я? Глаза открывать не хочется, так мягко и тепло! Стоп! Тяжелое мужское дыхание совсем рядом приводит меня в чувство.

Распахиваю глаза, поворачиваю голову.

Вижу красивое лицо Дэна. Мужчины, который этой ночью стал моим первым. Внутри всё переворачивается. Ведь с другой стороны лежит второй. Дима. И он тоже страстно брал меня.

Опускаю взгляд ниже. Сглатываю. Даже сейчас, когда мужчины спят, их члены просто огромны. Резкий спазм внизу живота вынуждает сморщиться. Больно. Аккуратно и тихо встаю, ковыляю в ванную...

Губы в губы, глаза в глаза. Дэн нависает сверху, тяжело дышит. В его взгляде чистый порок.

Вижу, как напрягаются сильные мышцы рук. Обвиваю ногами его крепкий торс. Сейчас я на всё готова.

Лишь бы избавиться от этого навязчивого, тянущего ощущения внизу живота.

От горячих поцелуев кожа горит. А в голове сплошной туман. Словно что-то глубинное, животное нарочно заволакивает мой разум. Чтобы не думала. Не сомневалась. А отдалась.

Дэн укладывается рядом, дразнит меня, едва касаясь губами шеи, ключиц. Оставляет пылающие следы. Языком ведет ниже. К груди.

— Машенька, — шепчет, словно заклинание, — сладенькая девочка... иди ко мне... отдай нам всю себя...

Губы Дэна накрывают сосок. Выгибаюсь от новых ярких и скручивающих спазмов. Мне хорошо. До боли. Криков. Стонов.

— Ааа! МММ! — прижимаю мужчину к своей груди, зарываясь пальцами в его густые волосы.

Мне нравится его касаться. Несмотря на то, что я совершенно не тактильна. Была до этой ночи. А теперь мне хочется этих прикосновений. Так сильно, что готова просить, умолять.

Дэн переходит ко второму соску, и внутри меня вспыхивают совершенно непонятные чувства. Такие яркие, что я вот-вот...

Дима подключается, и теперь оба байкера посасывают мою грудь. Руками гуляют по моему телу. Это безумие какое-то. Кто-то из мужчин ласкает меня между ног. Находит ту самую точку.

— ААА! — кончаю лишь от этих ласк ярко и бурно.

Бёдрами стискиваю ладони мужчин. Но Дима быстро вновь разводит мои ноги.

— Мы еще до самого сладкого не добрались, Ма-шень-ка. А ты уже кончаешь... нехорошо, девочка... — он говорит ласково, гладит меня по лицу, — нетерпеливая.

— Я не знаю... что со мной... — умоляюще смотрю на него.

— Это хорошо, — рычит Дэн, опускаясь к пупку, обводя его языком, — ей будет не так больно от наших размеров.

— Согласен, — шепчет Дима, впиваясь в мои губы.

В зеленых глазах плещется похоть. Он смотрит на меня, словно впитывает. Узнаёт. А я чувствую его кожей. Нет... еще глубже. Душой!

Не могу сфокусироваться. Мои губы в сладком плену. Сознание разбегается сотнями мурашек на коже. Чувствую между ног горячее дыхание Дэна. Меня никогда там не...

— ААХ! — вскрикиваю, ощутив язык на складочках, начинаю ёрзать.

Так необычно, вкусно. Дима продолжает целовать. Играет с моим языком, водит по нему своим. Мы сплетаемся в своей страсти в единое целое.

— Очень мокрая... Машуня... наша девочка, — рычит Дэн, вводя в меня пальцы, продолжая терзать.

— Нереальная... пиздец... — шепчет его друг, лишь на миг отвлекшись от моих губ и пожирая их снова.

Я растворяюсь, теряю себя полностью. Мне никогда не было так хорошо и нормально. Будто происходящее должно случиться. И я должна именно сейчас потерять невинность.

Опускаю руку, кладу на пах Димы. Он шумно выдыхает.

— Очень большой... ах... — шепчу, с трудом вдыхая раскалённый воздух.

Под джинсами мужчины очень горячо и твёрдо. Нахожу ремень, начинаю неловко расстегивать. Мне хочется коснуться его. Ощутить, взять в руку. Я никогда раньше мужской член даже не видела вживую.

А теперь в голове появляются весьма порочные мысли. Поласкать их обоих. Пососать их члены. Доставить удовольствие.

— Хочу... я... ммм... — смотрю на Диму, умоляюще и открыто.

Он спускает джинсы. Под ними нет белья. Ох... почему меня это так завело? Он очень большой! Алый, покрытый толстыми венами. Облизываюсь. Мужчина двигается, направляет меня.

Открываю рот, и губ касается мягкая головка. В нос бьет терпкий, приятный аромат. Что это? Пока Дэн ласкает меня между ног, я погружаю в рот член его друга. Боже!

— Ммм! Ммм! — мычу, подавляемая инстинктами.

— Давай... молодец, Машуня... хорошая девочка... блядь, какой у тебя сладкий ротик, — бормочет Дима, когда я немного ускоряюсь — Нравится?

— Угу, — киваю, прикрываю глаза.

Плыву в океане ощущений. Обуздать его не могу. Так что отдамся, а там — будь, что будет. Резкий спазм внизу живота уносит меня в небо. Вою, быстро двигая рукой, доводя Диму до исступления. Он кончает прямо мне в горло.

Густой, солоноватый вкус. Выпиваю его. И на миг мне кажется, что глаза мужчины вспыхивают красным. Лишь короткое мгновение. Что это? Но затем Дима выдыхает.

— Ты пиздатая крошка, Ма-шень-ка, — тихо говорит, взъерошивает волосы, — чуть не сорвался. Ну что, Дэн, готов? Сделаем нашей малышке хорошо? Так хорошо, как никогда?

— О, да...

И вновь слышу звук расстегивающегося ремня. У меня дежавю? Но сейчас не сопротивляюсь. Я хочу этого. Не знаю, откуда взялась такая сильная тяга к этим случайным байкерам.

— Ну что, Машенька, готова стать женщиной? — рычит Дэн, нависая сверху.

Дима плюхается на диван, прикрывает глаза, словно пытается успокоиться. Что с ним? Я что-то не так сделала? Но мощная ладонь Дэна разворачивает моё лицо, затем он накрывает мои губы своими.

А в меня толкается его большой толстый член. Мамочки! Вся ёжусь, впиваюсь ногтями в мужскую спину.

— Тшш, — ласково шепчет он, — расслабься, моя девочка. Я не сделаю тебе плохо. Даю слово медведя.

Не знаю, причём здесь медведь, но его голос успокаивает. Дэн умудряется играть моим телом, подчиняя его себе. Приручает, словно пугливого крошечного зверька. Но что ты сделаешь со мной, большой мощный медведь?

Приласкаешь или сожрешь?

— АХ! — вскрикиваю, когда в меня толкается крупная головка. — Не надо... неее... ааа!

— Тшш, — продолжает Дэн, — смотри мне в глаза, красавица. Не бойся меня.

Тяжело дышу. Чувствую, как легко он проскальзывает внутрь. И мне приятно... словно все мои рецепторы удовольствия разом обострились до предела.

— Вот так... чувствуешь, как мокро? Твоя девочка хочет меня... нас хочет, — бормочет он.

— Да... — сдаюсь, прикрываю глаза.

Новый толчок. Он заполняет меня, растягивая узкие стеночки. Никогда мужчина не был во мне...

— Хорошо... еще немного, Машуня, — шепчет Дэн, покрывая мягкими и сладкими поцелуями моё лицо, — я с тобой, девочка моя.

От его хриплого низкого голоса я плыву. Но боль нарастает и достигает пика. Последний жесткий толчок и член Дэна полностью погружается внутрь. Разрывает.

— Ааа! Не надо! ВЫТАЩИ! — перед глазами темнеет, от боли начинаю метаться.

— Тшш, тихо... всё уже, всё, Машенька, — всё так же ласково мурчит Дэн, — всё позади. Вот так...

— Больно...

— Знаю, сладкая. Знаю, — шепчет, — а мне в тебе очень хорошо. Ты такая узкая... мокрая... горячая...

От его слов я немного расслабляюсь. Шире раздвигаю ноги. Дэн выходит, немного дразнит меня, водит по мокрым складочкам головкой. Затем снова погружается.

Боль стремительно растворяется. Словно кто-то избавляет меня от неё. Становится хорошо.

— Вот, уже лучше, да? Хорошо тебе? — рычит мужчина, начиная двигаться.

— Ах! Дааа! — постанываю, пытаясь разобраться в новых чувствах.

Внутри меня вновь собирается тугой ком. И снова внизу живота. Но в этот раз он другой.

Принимать член — это что-то невероятное! Ни руки, ни губы не идут ни в какое сравнение с тем чувством наполненности, что дарит настоящий секс.

Сама не замечаю, как начинаю активно подмахивать. И стоны боли превращаются в крики удовольствия.

— Блядь, ну вы вообще, — все это время Дима наблюдает за нами, — я тоже хочу в эту тугую киску.

— Она впустит... — рычит Дэн, вдалбливаясь в меня всё сильнее, — впустишь ведь, Машуня?

— Да! ДААА! Ещё! — ерзаю под мощным телом мужчины, скованная его сильными руками.

— Умница... молодец... бляядь, сейчас солью в твою узкую девочку... — бормочет он, затем накрывает пальцем мой клитор, — но сначала ты, красавица.

— Дэээн! — выкрикиваю его имя, подходя к оргазму. — Денис... ах! АААХ!

— О да, выкрикивай моё имя... давай еще! — он обхватывает моё лицо рукой, сжимает.

— ДЕНИИИИС! — кричу, выгибаясь.

— Да! Блядь... сууука... как же сладко... — он падает на меня, изливаясь в мое лоно.

Смотрю в потолок. Чувствую огонь, которым пышет тело Дэна.

— Хорошо... мать твою... Маша ты ахуенная, — он впивается в мои губы, терзает их.

— А теперь иди сюда. Пришло время ублажить второго мишку, — нетерпеливо заявляет Дима.

— Лучше на четвереньках, не так больно будет, — продолжая меня гладить и касаться, Денис стягивает презерватив, встаёт на ноги, разминает шею, — ее девочка пострадала немного...

— Я буду ласковым, — рычит Дима.

— Иди сюда, — Дэн садится на диван, тянет меня, вынуждая встать на четвереньки, лицом к нему, — Дим, не забудь резинку.

— Обязательно, — второй мужчина достаёт презерватив, зубами рвёт фольгу.

Дэн проводит по члену рукой. Он снова готов. Слегка зажимает меня ногами.

— Выгнись, Машенька, — приказывает Дима, и я выпячиваю попку, как похотливая кошка.

Мне хочется. И не стыдно. Несмотря на саднящую боль между ног, моё тело отчаянно жаждет познать и второго мужчину. В голове пусто. Действую на инстинктах.

— Ммм... наша невинная девочка, — мурчит Дима, лаская меня между ног, — попавшая в лапы к хищникам. Готова ко второму разу?

Толчок. И меня заполняет горячий член. Сейчас уже иначе. Не так больно. Очень сладко. Вскрикиваю, когда мужчина начинает не спеша меня трахать.

— Возьми его в ротик, Машуня, — Дэн подцепляет мой подбородок, — хорошо? Нравится?

— Да... дааа... — бормочу, двигаясь ближе, проводя языком по члену Дэна.

— Вот так... сладкая киска... прими меня всего, — рычит Дима, ускоряясь.

Он более нетерпеливый. И, кажется, я понимаю, почему он уступил мой первый раз Дэну. Дима бы разорвал меня. Не пожалел... почему-то мне кажется, что Денис куда спокойнее.

— Да, девочка... Дааа! В тебе так узко и мокро! — стонет мужчина, полностью погружаясь в меня, шлепая яйцами по моим складочкам. — Хочу всю тебя сожрать...

— Ммм! Ммм! — кажется, что от переизбытка чувств я вот-вот потеряю сознание.

— Быстрее... давай... — Дэн направляет меня.

Боже! Что я творю? Стою раком между двумя взрослыми мужиками. Одному отсасываю, второй меня трахает. А ведь ещё днем я была неопытной девственницей!

Что происходит? Мне страшно! Откуда возникли эти странные чувства? Заполнили меня, лишили воли и рассудка. Сделали похотливой самкой, у которой течка...

— Еще! Еще! — срывается с губ, я окончательно схожу с ума. — Боже мой! БОЖЕ! Я почтиии!

— Молодец, — рычит Дэн, Дима впивается пальцами в мои бёдра.

Кто-то из них стискивает и выкручивает мои соски. Второй массирует клитор. И я кончаю. Вою, скулю от раз за разом накатывающего оргазма. Так не бывает... не бывает!

Всё тело сотрясается. Чувствую, как член внутри меня увеличивается. Дима шумно выдыхает. И тут меня накрывает новый пик. Скручивает, наполняет новыми, невероятными ощущениями.

Не выдержав, я теряю сознание...

Дойдя до ванной, запираюсь на замок. Шумно выдыхаю. Боль внизу живота мешает думать. Жгучая, ноющая.

Но я не жалею ни о чем. Пусть даже для Димы и Дениса я буду лишь разовым приключением. От этой мысли резко щиплет глаза.

Всхлипываю. Конечно, сложно говорить о чём-то серьезном после того, как я просто отдалась. Обмываю лицо и шею ледяной водой. Забираюсь в душ. Стою, обняв себя руками.

Слушаю шум воды. И как мне теперь себя вести? Типа: хэй, парни, всё окей, я поехала? Или как? Меня к такому не готовили. Хотя моя соседка и подруга Алинка говорила, что первый раз не стоит воспринимать как любовь до гроба.

— Двое... — шепчу, аккуратно подмываясь и морщась от неприятных ощущений.

Ладонями накрываю живот. Тянет и саднит. Прикрываю глаза. И в голове тут же вспыхивают похотливые глаза Дэна и довольная ухмылка Димы. В нос врывается их запах. Сильный, густой, животный.

Мои!

Мимолётная мысль.

Облизываю губы. Распахиваю глаза. Но мужчин нет. Вылезаю из душа, беру розовое махровое полотенце. Интересно, чье оно? Ножом по сердцу режет ревность. Наверняка, для девушек, которых байкеры водят сюда.

— Да какое мне дело? — стряхиваю воду с волос.

Швыряю полотенце на пол. Откуда эта ярость? От одной мысли, что здесь до меня мылись десятки девушек, меня охватывает злость. Стискиваю зубы, рассматриваю полку.

Беру тёмно-синее полотенце, оборачиваюсь. Нужно быстрее добраться до общаги и выпить обезболивающее. Хорошо хоть предохранялись.

— И что думаешь? — слышу низкий голос Дэна, когда подхожу к приоткрытой двери спальни.

Замираю.

— Метки нет. Наверное, мы ошиблись, и это не она, — в голосе мужчины слышится горечь.

— Хуйня! — рычит Дима, слышу тяжелые шаги по комнате. — Это точно она. Зуб даю!

— Но где тогда знак?

Какая метка? О чём они? Ничего не понимаю!

— Он чуть не вырвался, понимаешь? Сам же почуял, что Маша та самая. Или что? Мы зря девчонку испортили? Теперь-то что будем делать?

— Разбираться, — жестко говорит Денис, — если она и есть та, кто нам нужна, то где метка? Машунь, прекрати подслушивать!

Выхожу с виноватым видом. Мнусь на пороге. Исподлобья гляжу на мужчин.

— Ммм, понравилось моё полотенчико? — Дима подходит совсем голый, и от его вида низ моего живота обдаёт волной жара.

Но боль тут как тут. Кусаю губы. Дима обнимает меня, прижимает к себе. Сильный и одновременно нежный. С трудом держу себя в руках, ведь хочется урчать от удовольствия.

— Розовое вряд ли ваше, — говорю, — так что оставьте для следующей девушки.

— В смысле следующей? — не понимает длинноволосый, а Дэн прищуривается.

— Проехали. Мне нужно возвращаться, подбросите? — собираю всю волю в кулак, чтобы не разрыдаться. — И если можно, не говорите моему начальству о том, что я нарушила условия договора.

— Наша лапочка ревнует, — Денис подходит к нам, — какие девушки? Какой договор, малыш?

— Я не питаю иллюзий, — сухо заявляю, — понимаю, что если вы в доме держите розовое полотенце и целый набор разовых зубных щёток, то это точно не для брутальных байкеров, остающихся на ночевку.

— Так, сладкая, — морщится Дима, — мы это всё обсудим обязательно. Но сначала завтрак. И ты скажи мне, как себя чувствуешь? Больно тебе после наших членов, ммм? Не ври только.

— Больно, — хотела взбрыкнуть, но в последний момент сдаюсь.

— Тогда обезболку надо. Ты наша первая девственница, так что прости, если что, — Дима продолжает крепко меня обнимать.

Так, словно боится отпустить. В этих объятиях есть какое-то едва заметное отчаяние. Дэн копается в аптечке, затем наливает стакан воды из графина. Протягивает мне.

— Вот, выпей, Машунь. Не будет так больно.

— Спасибо.

Мужчины натягивают штаны. Затем Дэн указывает на кресло, на котором аккуратно сложены мои вещи.

— На ночь кинули в стиралку. Так что всё чистое. Там и сумка твоя с документами. Одевайся, мы пока пойдем готовить завтрак.

— Только не убегай, — рычит Дима, оставляя на моих губах лёгкий поцелуй.

Краснею и растекаюсь лужицей. Они такие милые! Я думала, подобные мужчины выставляют любовниц за дверь после жаркой ночи. По крайней мере, такие вот истории мне рассказывали одногруппницы.

Надеваю нижнее белье, шорты, рубашку. Всё пахнет лесом. Интересный у них кондиционер для одежды. Роюсь в сумке, ищу мобильный телефон.

Просушиваю волосы полотенцем. И замечаю, что они стали гуще.

— Хм! — подхожу к зеркалу и офигеваю.

Ресницы, волосы, кожа. Будто за одну ночь я прошла курс у офигенно дорогого косметолога. Не могу поверить! Это... что это?! Лишение невинности так повлияло? Никогда о подобном не слышала.

Хм.

Спускаюсь вниз. Таблетка начинает действовать, боль постепенно отступает. И я понимаю, что в этом доме мне очень нравится. И следа нет от вчерашнего холода.

— Вот, — Дэн ставит передо мной тарелку, — венские вафли и кофе. Надеюсь, ты ешь сладкое?

— Да, — пищу, смущаясь.

— Ты очень красивая, Ма-шень-ка, — Дима не сводит с меня глаз, любуется, — и сладенькая. Если бы не твое состояние, разложил бы уже на этом столе.

Краснею ещё гуще. Спешу сменить тему.

— Вкусно! — вафли свежие и божественно вкусные. — Спасибо большое.

— Слушай, — Денис садится напротив, — давай так, Машуня. Сразу всё проясним.

Ну вот, сейчас начнутся невнятные оправдания, что дело не во мне, а в них. И что нам, конечно, было хорошо, но... и прочее мужское бла-бла-бла.

Однако то, что произносит Денис, полностью вышибает почву из-под моих ног...

— Мы, конечно, падки на случайный секс, скрывать не буду. И выглядим не очень-то надёжными. Но то, что случилось этой ночью... из ряда вон, Машуня.

Дэн смотрит мне в глаза. Я снова тону в его взгляде. Глубоком, каком-то мудром даже. Таращусь, стараясь запомнить его как можно лучше. Невероятно красивый мужчина. У меня такой вряд ли будет еще когда-нибудь.

— Не хочу, чтобы ты жалела о том, что отдала нам свою невинность. И чтобы подумала о нас всякое... ну знаешь, — усмехается, — что мы тебя просто использовали.

— Я так не думаю... — шепчу.

— Это радует, — улыбается Дэн, — но мы... как бы сказать... ребята не такие простые. И рядом с нами может быть не совсем комфортно.

Опускаю взгляд. Дима двигается ближе, кладет ладонь мне на спину, поглаживает. А я борюсь с собой. Ведь меня снова тащит от этих байкеров. Да так, что я верю каждому их слову.

— Вот наши номера, — Денис протягивает мне визитку, — и адрес нашего магазина байков. Сейчас тебе наверняка нужно прийти в себя и всё обдумать. А нам — решить пару насущных вопросов.

— Ты можешь звонить в любое время, Машенька, — мурчит Дима, опуская ладонь на мою попу.

Я стремительно теряю контроль над собой. Так что вскакиваю с барного стула, стискиваю сумочку в руках. Пучу глаза на мужчин.

— Да, мне и правда лучше сейчас уехать... я... ничего не прошу, если что. Случилось и случилось...

Боже, что я несу? Это ведь для меня суперважно! Но я боюсь! Мне правда очень страшно от той бури чувств, что бушует внутри. Мы ведь даже толком не общались с ними. А я уже... втрескалась.

— Нет, ты не так поняла, — говорит Денис, — не говори, что это лишь случайность. Вижу по тебе, что ты так не думаешь. Я дал наши номера, чтобы ты знала, Машуня, мы не исчезнем из твоей жизни.

— Наоборот, я бы пообщался с тобой поближе, — скалится Дима, внимательно меня рассматривая.

А от этого взгляда так жарко! Будь я смелее, сбросила бы шмотки и напрыгнула на члены этих мужчин. Господи, что за мысли?!

— Отвезите меня в общежитие, пожалуйста, — блею, судорожно пытаясь собрать себя воедино.

— Я отвезу. Ты езжай пока по нашему делу, — Дима достаёт ключи, — ну что, Ма-шень-ка, готова прокатиться с ветерком?

— Погоди, — Дэн огибает стол, затем прижимает меня к себе и целует.

Долго, вдумчиво. Глубоко засовывает язык в мой рот. Мысли все исчезают из головы. Неужели мужчины и правда во мне заинтересованы? Мамочки, как же приятно!

— Напиши, когда доедешь, хорошо, Машунь? — рычит Денис мне в губы. — Хочу знать, что ты в порядке.

— Ладно, — с трудом отрываюсь от крепкого тела, — напишу.

— Погнали, сладкая! — Дима берет меня за руку и ведет к выходу.

— Мы поедем на мотоцикле? — офигеваю.

— Конечно, детка. А ты как думала? — Дима быстро натягивает футболку, а поверх кожаную куртку.

Вижу на его спине огромный рисунок: силуэт медведя, выполненный кроваво-красными нитками.

— Так вот, почему вы называете себя медведями? — догадываюсь.

Дима лукаво улыбается. В его зеленых глазах появляется озорная хитринка.

— Да, детка. Бурые берсерки к твоим услугам, — ухмыляется, а затем вручает мне шлем.

Гладкий, идеально отполированный. С яркой, красивой аэрографией в виде алых языков пламени.

— И много дам уже воспользовалось шлемом? — срывается с губ, я тут же начинаю ругать себя за несдержанность.

— Ты ж моя ревнивая девочка, — мурчит Дима, затем целует меня в шею за ухом, — открою тебе секрет. Я купил его для особенной девушки. И никто до тебя не надевал этот шлем.

По телу рассыпаются мурашки. Возможно, этот ловелас лжёт. Но я рада верить ему...

— Запрыгивай, детка. Сейчас доедем с ветерком.

— Я никогда не каталась на мотоцикле, — аккуратно сажусь сзади, обхватываю тело Димы.

Какой же он сильный, твёрдый. Ммм! Прикусываю губу, чтобы прогнать наваждение. Веду себя как кошка похотливая, ей богу.

— Держись крепче, Машенька, — он тянет меня ближе, вынуждая прижаться грудью к его широкой спине, — вот так. И не расцепляй руки, красавица.

Раздаётся рык металлического зверя, и мы срываемся с места. Дима быстро набирает скорость. Я поначалу зажмуриваюсь, мне очень страшно! Но постепенно успокаиваюсь и даже начинаю кайфовать.

Когда еще удастся покататься с настоящим байкером?

Мы доезжаем до моей общаги. И на подъезде я чувствую едкую горечь. Не хочется, чтобы это приключение заканчивалось. Но уже всё. Дима выключает мотор, снимает шлем.

Спрыгиваю.

— Ты живешь в этом гадюшнике? — морщится.

— А что делать, другого жилья у меня нет, — протягиваю ему шлем.

На крыльцо высыпают студенты. Ну блин, этого мне не хватало ещё! Но Диме будто пофиг. Он притягивает меня к себе, продолжая сидеть на мотоцикле. Обвивает талию, затем впивается поцелуем.

Этот мужчина словно ветер. Уничтожает всё на своём пути. Долгий страстный поцелуй разжигает во мне пламя. И вот я уже зарываюсь в волосы Димы пальцами, охотно отвечаю на ласки его языка. И плевать на всех. Пусть смотрят.

Ведь возможно, я больше не увижу этих сексуальных байкеров.

— Ммм... — с трудом отрываемся друг от друга.

Между нами скачут искры. Бешеная химия, которую не скрыть. Дима продолжает обнимать меня.

— Не хочу отпускать тебя, детка. Не туда... блядь... — рычит, тыкается носом в мою шею, — ты так пахнешь, Ма-шень-ка.

— Произнеси ещё, — шепчу, отчаянно желая оттянуть момент расставания, — моё имя.

— Машенька... моя сладкая девочка... истинная, — мурчит он, касаясь своим носом моего.

— Ис... кто? — не понимаю.

— Поймешь... но сначала мы всё выясним. И еще... если завтра будет болеть животик, звони. У нас есть знакомый врач. Не терпи. Вот, — он вкладывает пачку таблеток мне в ладонь, — скоро увидимся, блондиночка.

Отстраняюсь, чувствуя себя так, словно от меня отрывают кусок. Мотоцикл срывается с места и скрывается за поворотом. Касаюсь губ. Они все горят от жаркого поцелуя.

— Боже...

Игнорируя офигевающих студентов, ковыляю на четвёртый этаж. Вваливаюсь в комнату. Я уже скучаю... боже... Алинки нет. Отлично, смогу поплакать в одиночестве.

Стягиваю рубашку и тут вижу на теле яркую отметину. Она повергает меня в шок.

— А это что такое?!

— И где мы шлялись, Мёдова? — рык Алинки вырывает меня из оцепенения. — Я тебе обзвонилась! Думала уже по моргам и больницам искать!

Снова гляжу на кожу внизу живота и уже ничего не вижу. Эээ... а где отметина? Или мне показалось?

Подруга подходит, бросает шесть БП-шек на кровать. А я вспоминаю нежное запеченное мясо, которым меня кормили дикие сексуальные мужчины. И сладкие воздушные венские вафли.

Становится грустно, хоть волком вой. Гляжу на наш стандартный обед — лапшу быстрого приготовления и вздыхаю.

Алина прищуривается. Внимательно меня рассматривает.

— Маша, а ты реально где была этой ночью? Не узнаю тебя прям... вчера с утра еще выглядела по-другому. Ты волосы покрасила?

— Нет, — пищу, понимая, что отбрехаться будет трудно.

Ладно, расскажу лишь часть правды. Потому что сама не понимаю, откуда во мне эти перемены. Но Алинка меня опережает.

— Я тут шла пока из магаза, мне кое-что рассказали. Что некто Маша Мёдова этим утром жарко целовалась с каким-то огромным накачанным байкером.

Пучу глаза на подругу. Вздыхаю. Ладно, если соврать уже не получится, расскажу лишь часть правды.

— Да, я... вчера получила заказ, и так вышло, что задержалась в доме одного мужчины...

— ОГО! Ну наконец-то твоя работёнка начала приносить плоды! — орет подруга, плюхается на мою кровать. — Рассказывай. Вы того самого, да? Что за мужик? Сколько зарабатывает?

— Подожди! — осаждаю Алинку. — Слишком много вопросов. Он не бедный, но я не из-за этого осталась. Просто случился казус...

— Что за казус? — не унимается подруга.

Я всего лишь влезла куда не следует, и меня сковали наручники. Краснею.

— Да так...

— Ладно, это всё неважно! Дальше что? У вас всё было? Мёдоваааа! Ну-ка колись! — она прям наседает.

— Ну... да... — пищу, прячу взгляд.

— И кааак? — Алина растекается в гаденькой ухмылочке. — Ты кончила? Как оно случилось? Ну не томи, меня сейчас разорвет от любопытства!

— Угу... очень хорошо было.

— Кончила в первый раз?! — кричит, подпрыгивает на кровати.

Киваю, еще гуще заливаясь румянцем. Это и правда была самая лучшая ночь в моей жизни. Хоть и первая.

— Оу маааай! Машааа! Ты влюбилась! — заявляет она. — Точно втюрилась. Ну. девки говорят, байкер хорош был. Молодой, красив, как Аполлон. Блин, ну зачем я пошла за жратвой? Так бы подглядела. А у него друга нет?

Есть. Но он тоже...

Алина у меня как ураган. Засыпает меня вопросами. Я не успеваю переключаться с темы на тему.

— Так, еще. Вы предохранялись, надеюсь? — хмурится. — Любовь любовью, но нужно сначала универ закончить.

— Да.

— Это хорошо. Как себя чувствуешь? Я после первого секса неделю в раскоряку ходила.

— Живот болит, — признаюсь.

— И что... продолжение будет? Он взял твой номер? Когда встречаетесь?

Пожимаю плечами.

— Не знаю, Алин. Они... — осекаюсь, — он мне свой номер оставил. Привёз вот сюда. А что дальше, время покажет.

— Хм, — она прищуривается, — нет, так не пойдет. Маша, ну что за сопли? Дал номер, значит хочет, чтобы ты позвонила ему. Так что выдержи пару деньков и напиши сообщение.

Она рассказывает, как мне стоит вести себя дальше. Но я ухожу в свои мысли. Понимаю, что здесь, в общаге, всё чужое. Я впервые ощутила домашнее тепло у Димы и Дэна.

— А что, если он дал мне номер, чтобы я не позвонила? — вслух спрашиваю. — Типа так мягко отшил?

— Поверь, у мужиков есть куча других способов. Странно, что твой номерок не прихватил. Но думаю, стоит красавчика поморозить. Как зовут-то его?

— Дима, — тихо говорю.

— Супер! Так, а сегодня мы отлёживаться не будем, а пойдем в кино. В соседнем кинотеатре по студаку со скидкой какой-то фильм показывают!

В общем, мы с подругой увязаем в наших студенческих делах. Сначала смотрим черно-белый фильм, потом возвращаемся и лопаем лапшу. Я очень рассеяна. Думаю лишь о своих байкерах, так нагло похитивших мой покой.

Алинка собирается на какую-то тусу этажом ниже.

Ссылаюсь на паршивое самочувствие, укладываюсь в постель с плейером. Включаю Urge Overkill. Закрываю глаза. Предаюсь сладким воспоминаниям о минувшей ночи.

В буквальном смысле слышу жаркий шепот над ухом. Кожей чувствую похоть двух мужчин. Каждый аккорд сопровождается дрожью. Накрываюсь одеялом с головой.

Опускаю руку между ног. Ласкаю себя, кусаю губы. Извиваюсь, отчаянно желая оказаться сейчас в сильных руках Димы и Дениса.

— Ммм... ммм... — тяжело дышу, оргазм накатывает почти мгновенно.

Живот больше не болит. А я скучаю. Смахнув слезинку, прикрываю глаза и засыпаю.

Просыпаюсь совсем рано. Часы показывают пять. Выбираюсь из-под одеяла, протираю глаза. Алинка храпит на соседней кровати, сбросив одеяло на пол. А я так в шортах и рубашке заснула.

Быстро принимаю душ, пока первые «жаворонки» не проснулись и не образовалась очередь. Надеваю лёгкий сарафанчик, немного крашусь. Волосы оставляю распущенными.

— Нужно жить дальше, — игнорируя щемящую тоску, складываю в сумку учебники, — в конце концов, говорят, что первая любовь всегда несчастная.

Спускаюсь, под бдительным надзором комендантши выхожу на свежий утренний воздух. Направляюсь пешком через длинную аллею к зданию университета.

У нас скоро начнется летняя сессия, так что нужно решить дела в деканате, я ведь староста группы. Всеми силами выбрасываю из головы образы моих порочных байкеров.

Внезапно меня обдаёт волной холода. Покрываюсь мурашками. Вокруг никого. Оборачиваюсь. Хм. Глючит уже? Подрываюсь и аккурат к шести прибываю в деканат.

— Ты рано, — сонные девочки-секретари хлещут утренний кофе, — Маша, у тебя вообще есть личная жизнь? Ты молодая студентка. Живи, блин! А она к открытию в деканате.

— Мне нужно расписание на зачётную неделю и список должников. Буду воспитательную работу проводить, — вздыхаю.

— Ваша группа одна из лучших, — лыбятся девочки, — вот, сейчас я тебе всё распечатаю. А, и ещё...

— Доброе утро! — низкий голос бьет по нервам.

Незнакомый. Ледяной, колючий и грубый. Меня вновь обдаёт холодом, как там, в аллее. Оборачиваюсь.

— Маша, познакомься! Это ваш новенький. Захар Жданов. Хорошо, что ты рано приехал! — улыбается секретарь Яна, словно не чувствует угрозы.

— Рад познакомиться со старостой, — он протягивает руку, а мне хочется бежать прочь.

Но я беру себя в руки. Отвечаю на рукопожатие. Захар огромен. Он по размерам не уступает ни Диме, ни Денису. А глаза такие чёрные, как бездна. Холодная, отталкивающая.

Почти лысый.

— Надеюсь, ты мне всё здесь покажешь, — ухмыляется, — я тоже жаворонок.

— Угу, — не знаю, куда деться, мне очень некомфортно.

Сгребаю в охапку нужные списки и вылетаю из деканата. Захар следует за мной. Огромный, но двигается почти бесшумно. Вроде бы обычный парень. Даже симпатичный.

Но глаза пипец.

— Почему ты решил перевестить за неделю до сессии? Не боишься разницы программ? — спрашиваю, чтобы немного сгладить неловкость.

— Нет, я всё сдам, — отрезает он, — у вас тут все девушки такие красивые, как ты?

— Захар, — останавливаюсь, перебарывая страх, строго смотрю на него, — мне приятно, что ты считаешь меня красивой. Но не нужно, ладно? Я твоя староста. Надеюсь, мы сможем подружиться.

Он подходит ближе, нависает. Таранит взглядом. Давит на рассудок, я теряюсь. Не могу объяснить. Какой-то сверхъестественный ужас.

— Ты действительно особенная, — облизывается, — самочка.

— Что?

— МАША! МЁДОВААА! — меня спасает Алинка, буквально сбившая парня с ног. — Ой, здрасте.

Увидев Захара, она кокетливо взмахивает ресницами. Он отступает. Смотрит на неё с презрением. Затем возвращает взгляд мне. Уже не такой дьявольский. Но всё еще липкий и неприятный.

— Привет, — сухо говорит, — ну что, Машенька, экскурсию отложим?

— Я могу тебя провести, всё тут знаю, — хихикает моя подруга, — а у Машки дел куча, она же...

— Мне нужна она, — рычащим низким голосом произносит Захар, затем поправляет рюкзак на плече, — тогда после занятий. Буду ждать с нетерпением.

— Ничего себе, Мёдова, — надувается Алина, — ещё одного захомутала. Кстати, это кто? Я его здесь раньше не видела.

— Новенький, — с трудом разлепляю губы.

Что за бред он нёс? Самочка? Особенная? Брр! Низ живота снова начинает тянуть. Хм, странно.

— Пойдем в туалет сходим, — тащу обиженную подругу за собой.

— Маша, ты прям изменилась, реально. А мне не говоришь! — кричит она, пока я в кабинке приподнимаю подол сарафана.

И снова вижу отметину! Едва заметную, словно давно заживший шрам. Но она жжёт. Не понимаю ничего! Мамочки! Прижимаюсь спиной к стене. Вдох-выдох. Выхожу.

— Волосы как из салона! Кожа... клянусь, еще вчера у тебя здесь был прыщик, — она тыкает в меня пальцем, — ты познакомилась с каким-то таинственным байкером, теперь сексуальный новичок положил на тебя глаз. Что происходит, Маша? Где моя скромная и тихая подруга?

— Я такая же... и поверь, не понимаю, о чём ты говоришь, — мне ничего не остаётся, кроме как отбрехиваться.

— Да прям! Или что, невинности лишилась, и теперь твои феромоны повсюду самцов привлекают?

— Знаешь, что?! — выпаливаю с обидой. — Да ну тебя! Тоже мне, подруга!

Резко толкаю дверь, выхожу. Обиженно топаю к кабинету.

— Прости! — Алинка меня догоняет. — Я палку перегнула. Маш, правда! Херню сморозила. Просто этот новенький прямо в моём вкусе. Ну, Маш!

Она хватает меня за руку.

— Он странный, Алина. И мне его внимание не нужно, мы знакомы пять минут. Ты бы не бросалась на первого встречного!

— Ладно, туше, — она вздыхает, — просто давно у меня мужика не было. Прости, подруга.

— Ладно...

Мы направляемся в кабинет. У нас как раз предэкзаменационный семинар. Получаю автомат. Кстати, Захара нет. Не появляется новенький и на следующей лекции.

Лишь на последней паре изъявляет желание посетить нас. Плюхается рядом со мной. Девчонки глаз с него не сводят.

— У тебя особое расписание? — холодно спрашиваю. — Ты не пришел ни на одну лекцию.

— Ты как староста спрашиваешь? — ухмыляется, а я отодвигаюсь дальше.

— Именно так.

— Тогда да, у меня своё расписание.

— Ой, ты Захар, да? — наши девчонки смелеют и обступают парня. — А ты откуда?

— С севера, — ему явно не по душе их внимание.

— Ого, круто!

Дальше я их разговоры не слушаю. Мне некомфортно рядом с этим парнем. И как только звенит последний звонок, срываюсь с места и бегу прочь. Низ живота снова начинает болеть.

Сильно прям. Блин! Тут меня осеняет. У меня же должны месячные прийти. А я тампоны забыла... нужно срочно бежать в общагу. Ну, хотя бы отмажусь от экскурсии. Меня Захар пугает до жути.

Рву когти к выходу.

— Машенька! — слышу глухой рык сзади. — А как же экскурсия? Я же тут ничего не знаю. Потеряюсь ненароком.

Захар догоняет меня, бесцеремонно хватает за руку.

— Не трогай меня! — выпаливаю, вырывая ладонь. — У меня появились дела. Завтра обсудим все вопросы.

— Я понял. Позволишь тебя проводить? — спрашивает заинтересованно.

— Нет, спасибо...

Мы направляемся к выходу. Блин, как мне отделаться от этого новенького? И тут до меня доносится шепот кучки девчонок. Они смотрят сквозь прозрачную дверь. Хихикают.

— Смотрите, какой байк! Вау! А мужик-то... огооо! — слышу восторженные голоса девчонок. — Интересно, к кому он приехал. Наверняка красавчик!

Толкаю дверь и выхожу. Прямо у входа в наш корпус рычит мотоцикл. На нем сидит мужчина. В джинсах, кожаной куртке. Ноги длинные, тело идеальное. Снимает шлем.

— Денис, — срывается с губ.

Байкер улыбается мне. Затем глушит мотор.

— Привет, Машуня. Ну как ты? Я за тобой приехал. Ты мне так и не написала вчера, хулиганка.

— Ну... я... — мнусь.

— Запрыгивай, — вручает мне шлем, — плохо, что ты в платье, конечно. Но ничего, тут недалеко.

— А можно сначала в общагу? Мне нужно кое-что взять...

— Конечно.

Не могу сдержать улыбку. Хочется броситься на шею к Дэну, утонуть в его сильных объятиях. Но перед универом придется сдерживаться. Надеваю шлем, сажусь сзади, крепко обнимаю мужчину.

Мы трогаемся. И последнее, что я вижу — это холодный и жесткий взгляд стоящего у входа Захара...

Прикрываю глаза, отдаюсь ощущениям. Впитываю энергетику этого момента. Он приехал! Дэн. Обнимаю сильное тело байкера, чувствуя под пальцами крепкий пресс.

Меня не бросили! Хотя я была готова к любому исходу. И нарочно настраивала себя на самый плохой. Но вышло всё иначе. Возможно ли, что я всё же могу надеяться?

Денис быстро доезжает до моей общаги. Спрыгиваю с мотоцикла, чувствую себя уже куда увереннее.

— Сейчас приду, — не выдерживаю и обвиваю плечи мужчины, — Денис.

— Машуня, — мурчит он, — давай быстрее, я пиздец скучал.

— Сейчас, — хихикаю, бегу в общагу.

Живот тянет всё сильнее. И я узнаю эти симптомы. Очень вовремя, блин! Бегу в туалет. Хм. Нет ничего, но на всякий перестрахуюсь. Кидаю в сумочку тампоны, быстро переодеваюсь в короткие шортики.

Беру лифчик. Какое-то время смотрю на него. А, была не была! Натягиваю майку прям так. Интересно, им понравится? С минуту рассматриваю себя в зеркало.

Почему я так изменилась? И что за странные слова бросали мужчины, когда я была у них? Что значит истинная? Это какой-то байкерский сленг? По телу проносится холодная дрожь.

Начинает сильно тянуть обратно. Туда, на улицу, к одному сексуальному байкеру. Хватаю сумку, обуваюсь и на всех парах бегу по коридору, потом вниз по лестнице.

— Ой! Какой у вас мотоцикл крутооой! — замираю, когда вижу кокетничающую с Дэном нашу местную гламурную фифу Лёльку Семеновскую. — Покатаете?

— Кхм! — быстрым шагом подхожу. — Семеновская, ты же вроде с Комаровым?

Не знаю, откуда во мне эта смелость. Но всё, что касается Дениса или Димы, меняет меня. Я ревную.

— Ой, Мёдова, ты же с другим целовалась вчера утром? — язвит брюнетка. — Или...

— Со мной и целовалась, — ухмыляется Дэн, подмигивает мне.

— Нееет! Другой был! — девчонка таращится на мужчину. — Или нет?

— То есть ты флиртуешь... и даже не знаешь, с кем? — спрашивает Денис. — Как некрасиво!

Лёлька белеет. Затем улепетывает в сторону общаги.

— Ни на минуту оставить нельзя, — фыркаю.

— То есть вчера Дима получил лишнюю порцию поцелуев? — выгибает бровь Денис. — Иди-ка ко мне, Машенька.

Он притягивает меня, жадно целует. А я вся трепещу, как листочек на сильном ветру. Кожа в мурашках, внутри царит смятение. В руках Дэна я чувствую себя беззащитной и маленькой. Это очень возбуждает.

— У тебя очень нежные и мягкие губы, — шепчет он, — сладкие. Целовал бы без остановки. А ещё ты без лифчика...

— Зачем ты это говоришь? — искренне спрашиваю. — Я могу влюбиться... а когда надоем, будет очень больно...

— Думаю, у нас у всех нет выбора. Запрыгивай.

— Всмысле нет? — внутри множатся вопросы. — А куда мы едем?

— Сюрприз, Машуня.

Надеваю шлем, сажусь и снова цепляюсь за мощный торс Дениса. Мне не нужны пустые обещания. Хочется насладиться моментом.

Мужчина везет меня в промзону. С шоссе мы съезжаем на узкую улочку. Дэн едет сдержаннее Димы. Меня бережет или он всегда такой уравновешенный? Но с ним я чувствую себя в безопасности.

Смотрю по сторонам. Но ничего особо примечательного нет. Интересно, что за сюрприз? Ну, Машка, ты вообще! Вы ведь едва знакомы, а уже рванула куда-то за город. Ух!

Но тут мы подъезжаем к большому скоплению машин и мотоциклов. Дэн останавливается, снимает шлем. Следую его примеру. Верчу головой по сторонам.

— Пойдем, Машуня, — он дает мне руку, помогает слезть, — ничего не бойся, ты с нами.

Дэн не отпускает мою ладонь. Так и идем. Мне безумно приятно, но одновременно неловко. Вокруг куча людей. Денис ведет меня по направлению к огромному ангару.

— Ты сказала, любишь машины, — он крепче стискивает мою руку, — это выставка раритетных моделей. Неофициальная, любители организовались. Но тут можно увидеть то, что нигде никогда не выставлялось.

— Правда?! — взвизгиваю. — Раритетные машины? Вау! Ты запомнил...

— Конечно, — он улыбается, а я забываю, как дышать, — мы всю тебя хотим изучить.

У входа уже ждёт Дима. Как только подходим, он бесцеремонно обнимает меня и вторгается в рот. Целует сильно, глубоко и очень горячо. Будто ему плевать на любопытные взгляды.

Мамочки! А так теперь всегда будет?

— Я скучал, лапочка, — мурчит, — всю ночь места себе не находил. Дрочил, как одержимый. А ты... ты себя ласкала? Скажи, что да.

Вспыхиваю со стыда. Отворачиваюсь. Ну что за вопросы девушке?

— Правда? — кадык Дэна дёргается. — Хулиганка. Но я бы посмотрел. Когда кончаешь, ты очень красивая.

С губ Димы срывается похотливый рык. Он, не мигая, смотрит на меня, еще сильнее смущая.

— Я... блин! Прекратите, это неловко! — таю в объятиях этих мужчин. — У меня есть вопросы... мне нужно знать...

Прикусываю губу. Не хочется разбивать этот сладкий момент. Блин!

— Какие вопросы, малыш? — Денис снова утыкается носом в мою шею, нюхает. — Задавай все.

— Я... это... — все мысли улетучиваются, когда наглый байкер касается моих сосков через майку.

Массирует мою грудь, закрывает массивным телом, чтобы никто не увидел этой шалости. А я готова разрыдаться от удовольствия. Дэн нехотя отстраняется. Выглядит странно. Не так, как обычно...

В его глазах плещется безумие. Новая эмоция, которой я не понимаю. Он становится агрессивнее, грудь высоко вздымается. Выглядит так, словно теряет контроль.

Что происходит? И почему мне отчаянно хочется его успокоить?

— Эй, Дэн, спокойнее, — Дима кладет ладонь на плечо друга, — сейчас не время и не место... понимаешь?

— ДЕНИИИИИС! — громкий женский визг раздается где-то сзади, и на Дэна напрыгивает сисястая байкерша.

Ярко-рыжая, в обтягивающих кожаных штанах. Фигуристая и грудь у неё... мне сразу становится стыдно. Изнутри рвётся злость. Опускаю глаза.

— Слезь с меня блядь. Оля! — раздается грозное рычание, и деваха отпрыгивает. — Сколько раз говорил уже меня не трогать?!

Ого! Она его реально разозлила.

— Какой ты вредный! — дует губы. — А это что за прелесть?

Она смотрит на меня. Сверху вниз, снисходительно. Всю прям оценивает. Неприятно.

— Нашли новую игрушку, мальчики? — кокетливо хихикает. — Красивая. Как куколка прям. Студентка?

Настроение падает ниже плинтуса. А это моя «предшественница», как я понимаю? Еле держусь, чтобы не расплакаться. Никогда не была в такой ситуации, внутри бушует океан чувств, которых я не понимаю.

— Это Маша. Относись к ней с уважением, — сухо заявляет Дима, — ты, кстати, что тут забыла?

— Мишка по секрету шепнул, что вы будете здесь. Вот и приехала. Не знала, что вы не одни, — заявляет байкерша, — и что? Всё серьезно у вас?

Она снова смотрит на меня. Вскидываю подбородок, отвечаю на наглый взгляд. Выкуси, швабра!

— Более чем серьезно, — Дима обнимает меня, — Машенька наше сокровище. А если я узнаю, что ты свой рот открыла и что-то кому-то рассказала, ты знаешь, что будет.

— Никому я ничего не скажу... — бормочет, явно напуганная, — пойду тогда к Мишане.

Байкерша уходит.

— Машуня, что с тобой? Ты вся дрожишь. Ну ты чего? — Дима прижимает меня к себе.

Наше сокровище...

Булькаю, глотаю ртом воздух. Не сопротивляюсь.

— Это кто... ваша бывшая? — тихо спрашиваю, с трудом взяв себя в руки.

С каждой секундой я всё острее чувствую ревность. Она настолько сильная, что от напряжения меня всю трясёт. И почему мне кажется, что эти мужчины меня меняют? Боже, какая ерунда!

Хорошо, что я не задала свои бредовые вопросы. Сочли бы меня за сумасшедшую. Ведь где-то в глубине души у меня маячит мысль, что Дэн и Дима не люди.

А кто тогда? Что за бредовые догадки?

— Его бывшая, — кивает на Дениса друг, — мы раньше девочек не делили между собой. Ты наш первый опыт, Ма-шень-ка.

— Вот как... — хмуро гляжу на Дэна.

— Спасибо, удружил, — хмыкает байкер, — да, у нас с Ольгой кое-что было. Но давно. Мы уже расстались. По моей инициативе. Сейчас я только твой.

Сердце пропускает удар. Господи, да я реально влюбилась! В обоих! Это невозможно, прошло слишком мало времени!

— Так, пошли машинки смотреть, прелесть, — Дима тянет меня в ангар, а я сгораю в собственных чувствах.

Но только увидев, сколько офигенных раритетных тачек выставлено здесь, радостно визжу. Мне всегда нравилось смотреть на красивые машины. Есть в них что-то от диких зверей.

Иногда кажется, что те, кто проектируют эти тачки, какие-нибудь оборотни. Имеют звериную ипостась и так выражают свою агрессию.

Рассматриваю каждую машину с восторгом и благоговением. Здесь выставлены всякие разные авто разных эпох. Есть наши «Победы» и «Чайки», иностранные гоночные монстры.

Сама не замечаю, как проходит уже три часа. Мужчины рядом, оба разделяют мой восторг. Дэн многое рассказывает о машинах, их истории. Знакомит с владельцами.

— Блин! Это лучший день в моей жизни! — радостно выпаливаю, когда мы выходим на вечерний воздух.

Народа уже почти нет, лишь мы втроем, да владельцы машин и организаторы.

— Понравилось? — мурчит Дима, ни на секунду не отпуская мою руку.

— Очень! Спасибо вам огромное! — меня просто распирает от восторга.

— Это лишь начало, Машуня, — Дэн смотрит на меня, обвивает талию и притягивает к себе, — ну что, поедем к нам?

И как назло, я вдруг ощущаю новую порцию тянущей боли внизу живота. Месячные, чтоб их!

— А здесь есть туалет? — верчу головой.

— Да, вон там, — Дима показывает на вывеску, — у тебя всё еще болит животик? После нас?

— Нет, это... — краснею, — другое.

Резкий порыв ветра треплет мои волосы. Дима прикрывает глаза, вдыхает. Почему они так любят нюхать? Словно... животные? Да ну, стоп! Машка, ты уже умом тронулась. Они обычные мужчины.

Топаю в туалет, и там подтверждается моя догадка.

— Блииин! — тяну, достаю тампон. — Ну вот, придётся закончить свидание.

И почему я так расстроилась? Неужели хотела снова... ох! Отражение в зеркале совершенно непотребное: безумный взгляд, торчащие соски. Что со мной происходит? Боже!

Выхожу.

— Ну что, к нам поедем? Сегодня Дэн обещал сделать кесадилью с чеддером и говядиной, — облизывается Дима.

— Мне нужно в общагу... — блею неуверенно, ведь безумно хочу поехать к ним.

— Машенька, в чём дело? — спрашивает Денис. — Ты ведь хочешь? По глазам вижу. Что не так?

Ну вот зачем он допытывается? Умоляюще гляжу на второго байкера, но Дима явно занимает сторону друга.

— Я, просто... мне нужно... — мнусь, ругаю себя за нерешительность.

— Так, поехали к нам, там и расскажешь, — подмигивает мне Денис, берет за руку и тащит к мотоциклу.

А я не сопротивляюсь. Мне ведь так хочется проводить с ними время! Сегодняшний вечер был великолепным! Достаю мобильный. Набираю Алинку, а то опять будет сотрудников морга беспокоить почём зря.

Но подруга не берет.

Ни на первый раз, ни на второй. А у меня в душе рождается нехорошее предчувствие.

— Денис, — касаюсь руки своего байкера, — пожалуйста, давайте сначала заедем в общагу...

Что значит быть медведем?

Постоянный контроль. Днем и ночью. Ибо внутри, в самой тени, ждет своего часа ОН.

ЗВЕРЬ.

Берсерк, не знающий ни пощады, ни милости. Готовый убить любого за пару секунд. Разорвать, затем сожрать внутренности. И мой разум — единственная защита для окружающих людей. Не ведающих, кто находится рядом с ними.

Выдыхаю. А еще он хочет ЕЁ...

Машеньку. Постоянно, без перерыва на обед и сон. Лишь увидев эту юную девушку, он взревел, потребовал тут же покрыть самку. Не сдерживаться, а просто налететь, сорвать эти шорты и войти.

Все женщины в один момент перестали существовать.

Лишь стройная, невинная малышка, попавшая в плен моей эротической игрушки. Встроить наручники в изголовье придумал я. Димас подхватил. Порой мы использовали это, когда делили девочек.

Обычно не одну, а двоих. Одной мало. Было.

Сейчас в башке словно переклинило. Машенька. Её огромные синие глаза вызывают трепет в сердце. И дикую дрожь в теле. Отчаянное желание. Приходится сдерживать себя изо всех сил.

Зверь опасен. А голодный зверь опасен вдвойне.

Маша... Машенька... Машуня...

И сейчас, когда она смотрит на меня, по телу бегут мурашки. Девочка хочет в общагу. Но мой зверь рычит, требует не пустить. Я доверяю его мудрости. Ей туда просто нельзя.

Почему? Разберемся с этим позже.

— Нет, — отвечаю на её вопрос, — Машуня, ты просто напиши подруге сообщение. Она прочтёт, когда сможет.

— Денис, пожалуйста! — умоляет. — Я волнуюсь.

— Нет, — повторяю, вручаю девочке шлем.

Она хмурит свои тонкие брови. Глядит на Димку. Друг согласен со мной. Ей нельзя возвращаться.

Охотник вышел на охоту...

— Малыш, — мурчит Дима, — давай так. Мы отвезем тебя к нам, обогреем и накормим. А вечером, ближе к ночи, позвонишь подруге, и, если она не возьмет, домчим тебя обратно. Хорошо?

Он приподнимает её личико кончиком пальца. Слышу рокот внутри разума. ЕМУ это не нравится.

— Ладно, — сдается Маша, — надеюсь, вы сдержите слово.

— Мы всегда его держим, тебе нечего бояться, — бросаю, — запрыгивай, детка.

Она усаживается за мной. Обхватывает мой торс тонкими ручками. Чувствую, как любопытные пальчики гуляют по моим мышцам. Ухмыляюсь. Ей нравится. Её тянет к нам.

Но Маша не понимает, что с ней. Во взгляде постоянно промелькивают искорки страха. Не хочу, чтобы она боялась. Мы со зверем всё для этой малышки сделаем. Меня ведёт от её аромата, от близости Машеньки.

Но метки нет. Знак солнца всё еще не проявился. Ни на мне, ни на Димке. Наутро, после нашей ночи я немного обалдел. Всю нашу долгую жизнь мы были уверены, что истинная пара где-то там, у каждого своя.

Но шли годы, а моя избранная женщина так и не появлялась. Менял любовниц, как перчатки. Вел себя разнузданно. И думал, что именно из-за этого бог Солнца не дарует мне пару.

Я не достоин потомства. Не достоин понянчить медвежат, которые станут продолжением моего рода. Но тут появилась ОНА. В один миг изменила двух медведей.

Одна истинная на двоих. Как такое возможно у оборотней-одиночек?

— Приехали, — спрыгиваю с мотоцикла, помогаю малышке слезть.

Касаться её нежной кожи — кайф, граничащий с экстазом. Не хочу отпускать. И ОН не хочет. Урчит внутри, требует касаться её, приручать...

Сегодня ночь охоты. И мы выясним, что случилось в общежитии Маши. А она будет мирно посапывать в нашей постели. В безопасности.

— Мне очень нравится ваш дом, — мурчит она, скромно краснея, — он такой большой и... уютный.

— Нам тоже нравится, когда ты здесь, Машуня, — целую её в висок, раз за разом вдыхаю бесподобный аромат девушки, — оставайся подольше, сладкая.

Её запах — это что-то с чем-то! Словно сильнейшие наркотики для нас со зверем. А сегодня она особо ароматная. Димка тоже тащится, я вижу. Но у него с медведем немного проще отношения.

Он впускает в себя немного ярости, чтобы сбросить напряжение. А я такого не могу себе позволить. Потому и кажется, что мы с Бероевым словно лёд и пламя.

— Я не могу... я... — лепечет она, срывая мне крышу, — это неправильно... ммм...

Обхватываю её попку. Машуня дрожит. Хрупкая и мягкая. Сладенькая девочка. Сука, я её прямо здесь, перед домом возьму! Димас ухмыляется, не сводит с нас взгляда. Тоже хочет...

— Дэн, я не... не могу, — Маша отталкивает меня, еще гуще краснеет, — прости. Не сегодня.

— Так, в чём дело? — не отпускаю. — Рассказывай.

— Это неловко, — опускает взгляд, взмахивает пушистыми ресницами.

— Ладно, не хочешь, заставлять не буду. Пойдем, ты вся замёрзла. Димас, открывай дверь, у меня ключи далеко.

Не хочется отрываться от Маши. Ни на секунду. Никогда так не тащился от девушки. Она точно моя пара. Но где же метка?

Заходим. Малышка разувается, босиком шлепает по паркету к камину. Смелеет. Какое-то время смотрит на ковер, где я лишил её невинности. Подхожу сзади, обнимаю.

— Думала, что больше никогда здесь не окажусь, — тихо говорит она, — настроила себя, что для вас я лишь развлечение.

— Это не так, — Димка берет её ладошки, растирает, — ты наше сокровище, Ма-шень-ка.

— Но почему? — Маша вопросительно глядит на моего друга. — Что во мне такого? Я не понимаю. У меня куча вопросов и...

Чувствую, как она дрожит. Целую её в шейку, и девочка замолкает. Тяжело дышит, возбуждается. Она пока не готова к правде. Испугается, убежит. Нет, её нужно подготовить.

— Пойду готовить ужин, — шепчу на сладенькое ушко, — пока грейся. Димка тебя развлечет, не так ли?

— О да, — облизывается он.

Нехотя отрываюсь от Маши. Пока не знаю, как мы будем уживаться. Если она истинная для нас обоих, как ревнивые и буйные берсерки будут делить пару?

— Садись, — говорю девчонке, и она покорно плюхается на диван, — у меня дежавю, лапочка моя. Ты уже так сидела на днях. И закончилось это лучшим сексом в моей жизни.

— Правда? — вертит своей прекрасной головкой по сторонам. — Прям лучшим? У вас явно были другие планы на вечер. И девушки куда эффектнее.

Малышка смелеет. Огрызается, вопросы задает. Провоцирует. Член мгновенно принимает боевую стойку, требуя закрыть собой этот сладкий ротик.

Зверь издаёт похотливый рык. Ничего, дружище, мы покроем эту самку уже скоро. Хотя... её запах отличается от того, что было позавчера. Более резкий, словно отталкивающий.

Но с нами это бессмысленно. Слишком сильна тяга.

— Уже не боишься? — ухмыляюсь. — В прошлый раз дрожала, как осиновый лист.

— Мне здесь нравится, — улыбается Машенька, а меня тащит от неё.

Разбираюсь с камином, стягиваю футболку. Когда мой зверь на грани, я начинаю в буквальном смысле гореть. Но хочу проверить одну теорию. В отличие от Дэна, который отчаянно сдерживает зверюгу, я готов подотпустить поводья.

— Уже не мерзнешь? — глазами липну к торчащим соскам нашей гостьи. — Я рад, что тебе здесь нравится. Не хватает женской руки.

— Я в гостях, — лапочка кусает губки, моя башня окончательно съезжает.

— Оставайся... — прижимаю её к себе, провожу указательным пальцем по нежным губам, — мы тебе рады, Ма-шень-ка.

Ей нравится, как я смакую её имя. Вижу, что девочка готова заурчать. И я вместе с ней.

— Ну, чем займемся пока ждем нашу кесадилью? — трусь щекой о личико Машеньки. — Может, пошалим, м?

Глажу её бедро, поднимаюсь выше. Девочка шумно выдыхает, её сосочки рвут майку. Супер! Мне это очень по душе! И моему медведю.

— Дима... нет... — останавливает мою руку, когда я пытаюсь забраться к ней в шортики, — не надо... не сегодня, ладно?

— У тебя месячные? — спрашиваю её. — Ты поэтому так стесняешься, не хотела ехать к нам? Отталкиваешь?

— Угу, — она краснеет, но я не намерен отступать, — откуда ты...

— Сложил два и два, — убираю прядь светлых волос со лба Машеньки, — у тебя болит живот, ты нас к себе не подпускаешь. Стесняешься, прячешься. Это не стыдно, малышка. Просто говори, как есть и всё. Все мы люди.

Ухмыляюсь. Забыл добавить, что запах девочки изменился из-за этого. Мы не можем её оплодотворить. Природа предусмотрела механизм отпугивания. Но ведь в этом нет ничего постыдного!

Злюсь. Тело есть тело. Физиологические процессы нормальны. Но такие люди. С самого детства им внушают, что секс — это грязно.

Что месячные у женщин нужно скрывать, прятать средства гигиены. Это смешно.

— Мне нужно в уборную, — бормочет девочка.

— Иди, — отпускаю её, — не стесняйся нас, пожалуйста. В этом нет ничего стыдного.

Она уходит, а я смотрю на огонь. От Маши остался лёгкий сладкий шлейф. Ловлю носом остаточный аромат своей самки. Это точно она... моя истинная. Почему нет метки?

У Ярцева и Вересова она вылезла прям сразу, как пара появилась в их жизни. Размышляю. Рычу себе под нос.

Что-то не так. Нужно взглянуть на Машу голышом. Возможно, она боится признаться, и метка у неё уже проявилась. Когда наша лапочка возвращается, снова обнимаю её.

— Всё хорошо? — наслаждаюсь близостью Машеньки. — Как себя чувствуешь?

— Отлично, — она улыбается, разворачивается ко мне, таращится на губы.

— Что? — давлю лыбу в ответ.

— Поцелуй меня, Дим, — лепечет, облизывается, в синих глазах порочный блеск.

Что-то поменялось.

— Детка, меня дважды просить не надо, — бросаюсь на её губки, тут же роняю девчонку на диван.

Она покоряется. Неужели принимает? Рычу, затем снова бросаюсь и целую свою пару. Сука, это слишком ахуенно! Задираю маечку, сминаю налившуюся грудь. Наслаждаюсь ощущением мягкой бархатной кожи и упирающегося в ладонь твёрдого сосочка.

— Ты вкусная, Машенька... очень... — опускаюсь к шейке, целую пульсирующую венку.

— Ммм! Димааа, — она дико сексуально стонет, — еще... прошу... не останавливайся!

— Я и не собирался, — ухмыляюсь, вбираю в рот алый сосочек, облизываю.

Потом второй. И так по очереди. Машенька мечется, вдавленная моим телом в мягкую ткань дивана.

Проникаю ладонью в шортики. Плевать мне на всё! Хочу её! Глажу влажные складочки. В нос врывается металлический аромат крови, но вопреки всему, я завожусь от него ещё сильнее.

— Дима... Димаааа... — уже кричит в голос, когда я веду пальцем вокруг торчащего клитора, — пожалуйстааа... ммм!

— Нравится? Ммм? — шепчу, жадно вбирая в рот грудь истинной.

— ДА! ДАААА! — стонет всё громче.

— Мне нравится твоя податливость, Ма-шень-ка, — чувствую, как она дрожит в предоргазменном экстазе, — и покорность. Такой ты и должна быть, поняла?

— Ммм...

— Поняла? — убираю палец с клитора.

— Да... — бормочет малышка, извиваясь и пытаясь найти мою руку.

— Вот так, молодец. Хорошая девочка, — шепчу, доводя её до оргазма, — кончи для своего медведя, крошка... давай...

— ААА! — последний стон, ловлю его губами.

Меня всего трясёт, зверь требует своё. Он отчаянно беснуется внутри клетки, выстроенной мной за долгие годы тренировок. Бьется, желая ворваться в горячее лоно истинной пары.

— Ну что, пришло время поужинать? — над нами возникает Дэн, и его взгляд не обещает ничего хорошего.

По-моему, его зверь вот-вот вырвется наружу...

Холод пустой кровати будит меня посреди ночи. Потягиваюсь, гляжу по обе стороны. Подушки даже не примяты. Эм... а где Дима и Дэн? Осматриваю себя. Я в трусиках и с... хм! Меня помыли, одели...

Между нами опять всё случилось. Но в этот раз было как-то иначе. Глубже, внятнее. И я получила огромное удовольствие. А ещё...

Пить как хочется! Скатываюсь с постели, оглядываюсь. Гляжу на разорванную маечку. Ей конец. Мой взгляд падает на шкаф. Открываю, смотрю на аккуратный ряд футболок. Хихикаю.

Ничего ведь, если я утащу одну?

Ну кто бы сомневался, что они так щепетильны в вопросе ухода за футболками. Беру одну, чёрную, с ярким принтом. Медведь с красными глазами.

Берсерк...

Меня прошибает пот. Ведь я вспоминаю вчерашний вечер...

— Так, бро, успокойся, — Дима вскакивает на ноги, встаёт между мной и Дэном, — не время.

— Чем вы тут занимались?! — голос Дэна совсем другой, агрессивный, жесткий.

Ёжусь, быстро натягивая майку, застегивая шорты. Мамочки! Смотрю на мужчину. Что с ним такое? И почему мне так стыдно?

— Моя... — рычит он, с силой отпихивает Диму, тот падает на пол, сносит собой журнальный стол.

Какая силища! Мамочки! Голова кругом, мне впервые страшно. Так страшно, что...

Успокой его...

Боже! Я сошла с ума? Откуда этот мягкий женский голос в голове? Да ещё и чёткий такой! Сглатываю. Денис наступает, он словно увеличивается в размерах. Он чем-то болен? Что происходит?

— Дэн! Возьми себя в руки, блядь! — кричит Дима. — Это же она! Ты её не обидишь!

— Ты моя, — продолжает рычать, голос мужчины словно рвётся откуда-то из глубины, — моя самка.

— Твоя, — лепечу, перебарываю страх и кладу ладони на широкую грудь, — да, твоя...

Мамочки! Он такой горячий! У Дениса жар? И от этого галлюцинации? Нужно всё выяснить и помочь ему. Но внезапно происходит что-то странное. Злой, затуманенный взгляд становится осмысленным.

— Маша, — Дэн обнимает меня, прижимает к себе, — прости, я...

— Что с тобой? — ласково спрашиваю. — Ты болен, Денис? Я могу помочь?

— Можешь... — выдыхает мне в губы.

— Чем... скажи, я всё сделаю! — чуть не плачу.

Слова слетают с губ самопроизвольно. Ну что я могу для него сделать? Обычная нищая сиротка. Но так хочется! Дэн стал для меня самым близким за эти короткие дни.

— Вот это, — мужчина врывается в мои губы, его тело расслабляется, — иди ко мне, сладенькая... Машенька... моя!

Подхватывает меня под попку, куда-то несёт. А я отдаюсь жадному поцелую. Мысли снова вылетают из головы. Есть лишь мы. И следующий за нами, словно тень, Дима. А всё остальное ничего не значит.

Коридор. Спальня. Кровать. Дэн роняет меня на мягкий матрас, на ходу срывая шорты вместе с трусиками.

— Хочу тебя... пиздец как хочу... не могу, — рычит, но этот рык другой, нетерпеливый, горячий, — моя девочка...

— Твоя, — всё ему позволяю.

Тресь!

Майка разлетается на лоскуты, огненные губы ложатся на грудь. Дэн вбирает в рот сосок, играет с ним языком.

— Ммм! АААХ! — кричу, не в силах сдержаться. — Дааа! Вот тааак! Денииис!

— Метка... — рычащий голос совсем рядом.

Разворачиваюсь и вижу тёмный взгляд Димы. Он приближается. Наблюдает, как его друг терзает моё тело. Он возбужден. Джинсы топорщатся, выдавая то, как сильно ему нравится смотреть.

— Наконец-то, — Денис обводит кончиком пальца отметину на моей коже.

— Что это? — спрашиваю. — Расскажите... я не понимаю!

— Всё расскажем, но сейчас... — Дэн обхватывает моё лицо огромной ладонью, — дай нам вкусить тебя... истинная наша.

Впивается в губы.

В голове пусто. Словно кто-то выкинул оттуда все мысли.

Сложно сфокусироваться, удовольствие бьет мощным фонтаном, рассыпаясь по телу. Сначала огненное, затем растекающееся под кожей сладкой прохладой. Денис накрывает мою киску второй рукой.

— Нет! — шепчу. — Не надо... нельзя... у меня...

— Тшш, я знаю. Чувствую, — отвечает, всё равно лаская меня, — это не остановит медведя, детка. Если только ты сама не попросишь... но не потому, что стесняешься. А потому, что тебе реально неприятно. Неприятно нам не нужно.

— Я не знаю... — заглядываю в его карие глаза, — ведь ты был моим первым... откуда мне знать...

— Тогда давай попробуем? Мы можем остановиться в любой момент.

— Это негигиенично, — лепечу, понимая, что уже согласна на всё, лишь бы с этими мужчинами.

— Хуйня, — рычит он, затем снова затыкает меня поцелуем.

Гладит мои складочки, доходит до «хвостика» тампона и тянет. Вытягивает, затем выбрасывает. А мне так неловко, хоть прочь беги. Но Денис шумно втягивает носом воздух.

А я радуюсь, что обычно в первый день у меня не так много крови.

— Дай мне свою киску... — проникает пальцем, внимательно следит за мной, — что чувствуешь, Машенька?

— Хорошо... — тяжело дышу.

— Вот так. Не страшно? — шепчет Дэн. — Не больно? Не противно?

— Нет... — понимаю, что пропала.

Я на всё с ними готова. Дима осторожно опускается на кровать рядом с нами. Смотрит на то, как Денис ласкает меня между ног. Облизывается.

Нежно обхватывает мою грудь, сжимает, начинает ее посасывать. Это так порочно. Смело! Стыдно и до невозможности приятно! Полностью отдаюсь властным рукам моих медведей.

Дэн и Дима реально напоминают этих мощных хищников.

А я наслаждаюсь ими. Кажется, что приручаю. Но кто кого?

— В тебе так мокро... впусти меня, лапочка моя, — мурчит Дэн, — чувствуешь? Ты уже готова нас принять своей девочкой.

— Да... готова... — выдыхаю ему в губы.

Денис лезет в карман, достаёт презерватив. Снимает джинсы. Его член просто огромен. Толстый, увитый венами, с большой багровой головкой. Облизываюсь.

— Раздвинь ножки, Машенька, — мужчина устраивается между моих бёдер, я снова ощущаю его твёрдость, прямо как в тот раз.

По телу проносится сладкая дрожь, рождая предвкушение. Дэн целует мои руки.

— Ты мне доверяешь, моя девочка? — урчит, как кот. — Ну же, скажи... хочу услышать от тебя...

— Доверяю, — гляжу на него, затем перевожу взгляд на Диму, — вам обоим.

— Тогда позволишь маленькую шалость?

Киваю. Дэн ласково обхватывает мои руки, затем заводит за голову.

Щёлк!

И холодный металл смыкается вокруг моих запястий.

Дёргаюсь, но наручники прочно фиксируют руки. Дэн подхватывает меня под ягодицы, затем резко врывается. Дима встает на колени, медленно расстегивает ремень джинсов.

Он не сводит глаз с моего дрожащего тела.

Дэн толкается. Тугие стеночки расходятся под его напором. Мужчина обхватывает мою талию. Жадно гуляет по мне взглядом.

— Такая тоненькая... сладенькая... теперь ты наша... — рычит Дэн, наращивая темп, — не бойся, расслабься, малышка...

Поначалу мне страшно. Но от беспомощности становится лишь вкуснее. Я доверяю этим двоим. Они не обидят.

— Приласкай меня, детка, — ухмыляется Дима, проводя рукой по стволу, — открой ротик.

— Ммм, — раскрываю губы, внутрь погружается большой член, — МММ!

Дэн обхватывает мои бёдра, впивается в них пальцами. Входит всё глубже и быстрее. Насаживает на себя. Такой сильный, мощный. Я с ума схожу! Выгибаюсь, мычу.

— Суука... как же туго в тебе, девочка моя... — стонет Денис, от его голоса низ живота скручивает до сладкой боли, — узкая... моя... вот так, Машенька... прими своего медведя...

Дима накручивает мои волосы на кулак. Не отпускает, вбивается в горло. Я распластана на постели, руки скованы. Меня сильно трахает Дэн, а Дима... буквально имеет мой рот.

Я лишь беспомощно мычу. И когда Дима кончает, принимаю всё до капли. Облизываю его член, очищая от остатков семени. Всегда считала сперму чем-то мерзким. А сейчас... мне вкусно...

— Умница... молодец, девочка, — Дима шумно дышит, слезает с постели и пытается отдышаться.

— Иди ко мне, — Дэн делает последние толчки, его член внутри становится толще.

Буквально разрывает меня. Задевает какие-то внутренние точки, и я кончаю, с криком на губах. Безо всяких стимуляций. Лишь член и моя киска. Жарко!

— Девочка моя... ммм... — выдыхает Денис, затем замирает.

Чувствую пульсацию внутри. Обхватываю мужчину ногами, не выпускаю. Тяжело дышу...

Жмусь к Денису, ощущаю его всем своим естеством. Он падает на меня, шумно выдыхает.

— Ты пиздец горячая, Маш... с тобой просто невозможно...

Дима освобождает мои руки. Растирает кожу.

Провожу ладонями по сильным плечам Дениса. Он всё еще во мне...

Прикрываю глаза. Мне нравится вот так. Обнимать. И пусть у Дэна какая-то болезнь, мы вместе со всем справимся. Мужчины мурчат, что-то говорят, меня гладят. Так хорошо, спокойно.

В теле разливается сладкая нега. На душе покой и безмятежность. Словно я дома.

Выныриваю из воспоминаний, чувствуя сильное возбуждение. И мне хочется... Диму... будто я обделила его лаской. Натягиваю футболку, спускаюсь на первый этаж.

Темно. Лишь луна сияет, освещая собой просторный холл большого дома.

Оставайся, сколько захочешь...

Хотела бы я, чтобы этот дом был моим. Но надеяться на мужчин... не знаю, я сирота и многое прошла в детском доме. Чудом вышла оттуда девственницей с нормальной психикой.

Привыкла рассчитывать только на себя.

— Тихо! Да не рычи ты! — слышу шепот на кухне, замираю. — Малышку нашу разбудишь!

Дэн? Дима? Крадусь, сама не знаю зачем. Они обещали рассказать про эту отметину. Я же могу просто попросить. Ну откуда берется эта стеснительность?

— Вот, сейчас обработаем. Как думаешь, кто это? — спрашивает Дима, а я прислоняюсь к стене рядом с дверью.

Прислушиваюсь.

— Волк. Воняет псиной, — выплевывает Денис, — ай, блядь! Аккуратнее можно?

— Это тебе за вчерашнее. Ты зачем Машеньку напугал, зверюга? — рычит Дима.

— Я не хотел, — слышу вину в хриплом голосе, — это он. С её появлением медведь стал активнее, постоянно требует Машу...

Сердце пропускает удар.

— Но я боюсь, что он навредит ей. Напугает. И она больше не приедет, не захочет иметь со мной ничего общего...

— Она истинная пара. Но я только не понимаю, где метка... то есть, у кого-то из нас она должна же быть, да? — спрашивает Дима. — У меня нет, и у тебя тоже... что за пиздец? Она точно наша. Иначе и быть не может.

Опять эти разговоры про истинную, метку. Что происходит? Робко стучусь в дверь. Захожу на кухню.

— Машуня? — офигевают мужчины, я в шоке не меньше.

На столе разложены медикаменты. Вата, антисептик, бинты. Дэн голый по пояс, все его тело покрывают крошечные разрывы. Что это? Подхожу ближе.

— Что это? Денис? Я хочу знать! — делаю уверенный шаг к мужчине. — Что с тобой? Почему вы меня обсуждаете? Кто такая истинная? Откуда на мне эта отметина?!

Срываюсь на крик, нервы не выдерживают. От вида окровавленного Дэна у меня все замки слетают. Мне страшно! Кто они такие?

— Садись, Машуня, — говорит Дима, отодвигает стул, — нужно поговорить. Успокойся, маленькая. Мы не навредим тебе, слышишь?

Всхлипываю. Но сажусь. Я хочу знать! Ведь уже влюбилась в них обоих. И видеть Дениса таким мне больно.

Дэн в миг оказывается за мной. Его горячее дыхание ласкает кожу. На мои плечи ложатся сильные руки. Откидываюсь на его грудь.

— Машуня, только не бойся и не переживай. Но ты права... истинная, медведи, метка. Это всё связано.

— Как?

— В этом мире есть не только люди, лапочка, — говорит Дима, вставая передо мной, — но и другие.

Они не люди...

— О чем вы? Это шутка такая? Конечно, не только люди! Есть ещё животные и... — моё подсознание стремительно выталкивает все сверхъестественные объяснения, чтобы сохранить рассудок.

— Ты понимаешь нас, маленькая, — тихо говорит Денис, — мы не люди, Машуня. Мы оборотни.

— Всё хорошо. Милая, так будет лучше... клянусь.

— Быстрее, оставляй её и пошли! На нас уже вышли! Они не должны найти нашу дочь!

— Доченька... я люблю тебя. Но лишь так могу защитить. Прости меня... — нежный голос, прощальный поцелуй в лоб.

Это единственное, что я помню о матери. Лишь короткий диалог и тёплое касание ее губ. Но я тщательно храню в сердце этот момент и ревностно оберегаю.

— О... оборотень? — пищу, во все глаза смотря на Диму. — Вы шутите, да? Прикалываетесь?

— Нет, — слышится рычащий голос сзади, пальцы Дениса слегка сжимают мои плечи.

Мужчина говорит серьезно. Но сознание отказывается верить. Оборотней не бывает! Это всё сказки!

— Не смешно... — бормочу, но крепкая хватка Дэна говорит о том, что мужчины настроены до меня достучаться.

— Знаю, что тебе тяжело поверить. Но мы всё объясним, — мягко говорит Дима, присаживается напротив меня на колени, — тебе нужно просто слушать, Машенька.

Кладёт горячие ладони на мои бёдра. По телу проходит приятная дрожь, даже несмотря на страх. А затем глаза мужчины вспыхивают. Становятся яркими, алыми. С трудом сдерживаю вскрик. Мамочки!

— Не бойся нас, лапочка. Ты наша. Мы это чувствуем, ты тоже... я знаю. Ведь чувствуешь? — он не сводит с меня глаз.

— Я... я... — булькаю, не в силах и слова вымолвить.

— Ты истинная пара оборотней, Маша, — шепчет Дима, одну руку опускает на мой живот, — это метка истинности.

От касания мужчины место, где появилась отметина, начинает пульсировать. Пускает по телу волны удовольствия. Мне уже не страшно!

— Но... не понимаю...

— Не пытайся. Этот мир многогранен, и мы — часть его. Одна из граней. И всё.

— Но я человек.

— Да. А мы оборотни, — улыбается Дима, его глаза вновь становятся обычными, — и ты наша пара.

— У вас тоже метки? — сглатываю ком в горле.

— Нет.

— Но почему тогда...

— Тшш, — Дима кладёт палец на мои губы, — прислушайся к себе. Вы, люди, игнорируете подсознание. Но оно ведь говорит тебе правду, да? Не отмахивайся, послушай. Закрой глаза.

Я делаю то, что он говорит. Пытаюсь понять себя. Вслушиваюсь. И нет внутри иного чувства, кроме доверия к этим двоим. Они словно распахнули дверь, которую я с самого нашего знакомства боялась открывать.

— Ну? — Дэн рычит мне на ухо. — Понимаешь? Ты же не хочешь бежать. Тебя к нам тянет. Меток нет, но мы разберемся, почему. Ты наша, Машуня. Прими это.

От этих слов мне становится хорошо. Будто я на своём месте. Дома. Всхлипываю. Оба мужчины меня обнимают.

— И вы... волки? — лепечу, ощущая невиданную ранее свободу.

— Нет. Медведи, — шепчет Денис, — берсерки.

— Поэтому вы так себя вели? Говорили странные вещи? Теперь я понимаю, — тихо бормочу, — истинная... значит, я вас люблю?

— И мы любим тебя. Эта связь выше всего на свете, детка, — шепчет Дэн, — ей нельзя сопротивляться, нельзя убежать. Куда бы ты не шла, всегда придешь к нам.

— Почему вы думаете, что я для вас обоих? А вдруг метка для одного? — меня пугает то, как спокойно звучит голос.

— Истинность проявляется не только в метке, малыш. Но и в тяге. Эмоциях. Возбуждении. Если бы ты была лишь для одного, он бы не подпустил к тебе другого. И ты бы не смогла принять нас обоих...

Дрожу. Их голоса низкие, хриплые. Я возбуждаюсь от них. Это неуместно, но тело трепещет, когда Дэн и Дима меня касаются. Облизываю губы.

— Почему ты ранен? — касаюсь кончиком пальца запястья Дениса, покрытого небольшими разрывами. — Вы с кем-то дрались?

— Появился чужак, пришлось обратиться. Мы не волчары, у нас обращение проходит тяжелее, куколка. Мы, по сути, отдаёмся ярости. Это трудно контролировать. Сегодня возле твоего универа, а потом общежития я ощутил новый запах. Агрессивный. И мы пошли смотреть, кто это.

— Как ощутил? — беру руку Дэна, прижимаю ее к губам, прикрываю глаза.

Мне так отчаянно хочется ему помочь! Дэн занимает в моем сердце огромную часть, как и Дима. И я не хочу, чтобы ему было больно.

— Эээ... — он вдруг дёргается, но руку не убирает, — Димка... ты видишь? Раны...

— Затягиваются, — удивленно говорит мужчина, — Машуня, это ты делаешь.

— Что делаю? — распахиваю глаза. — А?

— Ты его успокоила вчера. Я думал, почему Дэн уже почти сорвался... но вдруг вернул себе рассудок. Ведь если дойти до точки кипения, назад пути нет. Это ты, малышка! А теперь еще и раны...

— Что? — не понимаю.

— Вот, — Дэн показывает мне руку, на которой нет ни единой царапины.

— Ой... а как? Я... не знаю, это не я! — паникую.

— Тшш, девочка моя. Это ты. Ты моё успокоительное, — улыбается Денис, — как-то умеешь гасить его ярость. Мой зверь рядом с тобой ручной цирковой мишка.

— Но почему? — заглядываю в глаза то одному, то другому. — Это из-за нашей с вами связи?

— Вообще, подобными техниками владеют друиды. Милая, кто твои родители? — серьезно спрашивает Дима.

— Я не знаю, — пожимаю плечами, мужчины переглядываются, — до пяти лет себя не помню. В детском доме сказали, что младенцем нашли меня у дверей.

— Вот как...

— Но насколько я помню, им запрещено иметь детей. Друидизм по наследству не передаётся. Они хотят контролировать каждого, кто получил дар. Но я не чувствую друида в тебе...

— Ничего не понимаю, — вздыхаю, — и почему я вас не боюсь?

— Потому что мы твои. Защитники, любовники, друзья. Опора. Твой мир, — шепчет Дэн, — ты можешь не бояться нас, детка.

— А ты наша. Любовь, тыл, успокоение, — Дима с улыбкой прижимает мою ладонь к губам, — та, кто продолжит наш медвежий род.

Вздрагиваю. То есть мне нужно будет родить им детей? Обоим, что ли? Но тело отзывается на эти слова. Оно не испытывает страха. И хочет этих двоих. Дима двигается ближе, не спускает с меня глаз.

Ловит моё дыхание.

— Не бойся нас никогда, поняла? — рычит, целует. — Мы никогда не обидим. И никому не позволим...

— Ммм! — отдаюсь его губам, обнимаю сильное тело, — Димааа... погоди...

— Что такое? — он смотрит на меня.

— Мне нужно кое-что вам рассказать.

Мужчины переглядываются.

Я безумно их хочу. Но сейчас нужно поведать о нашем странном новеньком. Ведь сегодняшнее ночное открытие всё меняет.

— У нас в группе появился новенький, — рассказываю, — Захар. И он...

— Это он таращился на тебя в университете? — спрашивает Дэн.

— Да. Он странный. Точнее... ну, — мне тяжело говорить о своих догадках, — я его боюсь. Знаете, как меня к вам тянет, только наоборот. Он пугает.

— Чем? Он тебе навредил? Почему молчала? — рычит Денис.

— Нет, не навредил. Но его слова... он меня самочкой назвал, — морщусь, — касался. Нюхал... я подумала, что он просто ненормальный. Но теперь мне кажется, что он тоже...

— Оборотень?

— Да. Глаза такие чёрные, а взгляд ледяной. Никогда таких людей не видела.

— Тебе нельзя находиться с ним рядом, — фыркает Дима, — Дэн, а ты почему ему рожу не разбил? Неужели не понял, что он из наших?

— Не почувствовал... — напряженно произносит Денис, — слишком хорошо маскируется. А Маша поняла, потому что её уровень чувствительности в разы выше, чем у обычного человека. Интуиция очень сильная.

— Поэтому моя подруга так запала на него, — выдаю, — а я удивилась ещё. Он же такой жуткий, почему... мне нужно позвонить Алине! Срочно! Он может ей навредить. Зачем он здесь?

— Без понятия. Захар... знакомое имя, — Дима встаёт, аккуратно собирает со стола медикаменты, — где же я его слышал...

— Ну, в России он явно не один, — фыркает Дэн, — а всех оборотней мы не знаем. Нужно наведаться к Ярцеву, может, он в курсе о прибытии новичка.

— Есть и другие? — испуганно округляю глаза.

— Мы повсюду, детка, — ухмыляется Дима, — но обычно оборотни занимают руководящие посты в крупных корпорациях, владеют бизнесами. Прячутся на виду.

— Мамочки!

— Не бойся. Тебя никто не тронет. Ты наша, малышка.

— А вы, типа, авторитеты? — не унимаюсь я.

— Пусть попробуют пойти против медведя, — хрустит костяшками Денис, — разорву любого за тебя.

Стараюсь не подать вида, но мне приятно это слышать. Всю жизнь я была невидимкой. Выживала и перебивалась. А теперь оказывается, что всё неспроста?

— Улыбнись, девочка моя, — Дэн обнимает меня, — понимаешь же, что теперь ни о какой общаге не может идти и речи?

— Почему? — хлопаю глазами.

— Потому что наша истинная пара должна жить с нами.

— Но...

— Никаких «но», детка, — Дима хитро улыбается, — прямо завтра ты заберешь вещи из этой дыры.

— Но я не могу... мне нужно позвонить... я... — начинаю метаться.

Моя жизнь, хоть и кажется непростой, но всё же довольно размерена. И вот так её менять страшно!

К тому же, зная Алинку, она этого Захара доконает, и он её сожрет! Нельзя этого допустить. Я должна помочь подруге!

— Держи. Звони, — Дима протягивает мне мобильный.

С большим экраном, современный. Тыкаю, набираю номер по памяти. Гудки. Они испытывают мои нервы на прочность. Начинаю кусать губы. Затем наконец-то в трубке слышится сонный голос.

— Алло?

— Алина! — восклицаю, камень с души падает. — Ты в порядке?

— Я сплю, блин! Мёдова! Ты там со своим байкером совсем поехала? Чей номер?

— Его, — тихо говорю, — всё хорошо?

— Не считая того, что очень зла на тебя, да.

— Я звонила! — оправдываюсь. — Но ты трубку не брала.

— Я зла из-за того, что... ТЫ МЕНЯ ПОСРЕДИ НОЧИ РАЗБУДИЛА! — гаркает она. — Ты взрослая, Маша, можешь ночевать, с кем хочешь.

— Увидимся завтра в универе? — тихо спрашиваю, радуясь слышать голос подруги.

— Да-да, всё спать!

Отключается. А я улыбаюсь. С ней всё хорошо. Это главное.

— Я голодный, — тянет Дима, — ты вчера нам ужин испортил, дружище. Так что давай-ка, корми и повкуснее.

Он обращается к Дэну. Я отдаю мужчине мобильный. Мне очень хочется обсудить всё, что между нами. Но трель желудка вынуждает иначе расставить приоритеты.

— Кесадилья испорчена, — Денис взъерошивает волосы, — давайте что-нибудь покумекаю сейчас. Сэндвичи будете? С вяленым мясом?

— Да! — киваем.

Я усаживаюсь на барный стул. Дима рядом, тут же прижимает меня к себе. Мне нравится это их собственничество!

— Ты такая сладенькая, малышка, — шепчет, — я так долго ждал тебя, Машенька. Думал, уже всё...

— Ну, судя по Ольге, вы тут времени зря не теряли, — заявляю, снова испытывая жгучую ревность, — и сколько еще таких было?

— Ни одной, клянусь! Ольга — это его боль, — кивает на Дэна, тот стискивает нож в руках, злится.

— Не верю тебе, — игриво хихикаю.

— Только спал, ни с кем не встречался! — Дима очень серьезен. — И не любил никогда. Он, кстати, тоже. Мы, оборотни, способны любить лишь свою пару, которую нам дарит бог Солнце.

— Интересно! — прижимаюсь к своему мишке. — А расскажите мне о себе!

— Сначала ты, — отзывается Денис, — всё расскажи, ничего не утаивай, мы должны знать!

— Но взамен вы кое-что мне покажете, — опускаю взгляд.

— Что?

Мне неловко просить. Но я должна увидеть! Чтобы до конца убедиться, что не сплю, и вся эта сказка реальна. И меня правда защищают два сильных оборотня.

— Обращение. Я хочу познакомиться с вашими медведями!

— Мы всё тебе покажем, лапочка. Но сначала поздний ужин. А то ты голодная, непорядок, — подмигивает мне Денис, я краснею, — наш просчёт.

Мне в новинку такая нежная забота. А мужского внимания я и вовсе была лишена.

— Не смущайся. Завтра заберем твои вещи, — мурчит Дима, — переедешь к нам.

Таю. Вот реально!

Рядом с ними я чувствую себя на своём месте. Дима обнимает меня, гладит. А Денис достаёт копчёное мясо и начинает ловко резать его на тонкие ломтики. Выглядит очень вкусно!

Но что касается переезда...

— Послушайте, — начинаю, — я не уверена, что готова. Понимаю, что эта, кхм, метка меняет меня. Но давайте всё же будем двигаться в наших отношениях постепенно?

— Зачем? — не понимает Дима. — Там гадюшник. Здесь отличный дом. И мы. Что не так?

— Закройся! — гаркает Дэн. — Она просто хочет привыкнуть к нашему присутствию в ее жизни, правильно говорю, Машунь?

— Угу, — опускаю взгляд, — не так грубо, но в целом верно.

Я и правда в смятении. Всё так быстро и сложно! Не успела привыкнуть к тому, что лишилась невинности с двумя мужчинами, а они еще и оборотни! Кажется, что голова вот-вот взорвется.

Дима фыркает. Я чувствую, как он напряжен. И мне отчаянно хочется его расслабить.

— Мне это не нравится. Ты же почуял его... охотника! А вдруг он за ней пришел? — бухтит Дима.

— Охотника на оборотней? — восклицаю.

— Нет. Волка-охотника. Одиночку, выслеживающего добычу. У охотников на оборотней недавно случилось кое-что, они из обоймы выпали.

— И такое есть?! — офигеваю.

— Да, Машуня. Мир оборотней огромен. И опасен. Ты теперь его часть, так что держись нас. Судя по запаху, это весьма крупный хищник, — вздыхает Денис, — и настроен он вовсе не дружелюбно.

— Поэтому я и говорю, что лучше... — встревает Дима.

— Нет! — гаркает Дэн. — Маша сама решит, когда пора. Не будем давить на нашу девочку.

Они яростно смотрят друг на друга. Пыхтят, рычат. Кажется, что вот-вот подерутся. Так, пора мне вмешаться.

— Дим, — встаю, подхожу и обнимаю его, — ну не злись, пожалуйста.

Мамочки! Весь горит! Прижимаюсь сильнее. Чувствую, как спадает напряжение в теле. Такой он сильный! Но Дима остался без моей ласки этой ночью. И я чувствую себя немножечко виноватой.

— Маша, — выдыхает, сгребая меня в охапку, — ты ж моё солнышко. И правда успокаиваешь. А если бы еще киску дала... я бы стал самым счастливым оборотнем на свете.

— Я рада, — улыбаюсь, целую его в щёку, — но пойми, что мне сложно сейчас. Как только я буду готова, сразу перееду, честно.

— Нам еще медвежат делать, — наглеет этот косолапый, Дэн хохочет, а я краснею.

— Об этом вообще рано еще! — выпаливаю, но медведь не отпускает.

— Ничего не рано!

— Нам ещё с метками нужно разобраться, — Дэн явно пытается смягчить обстановку.

— Кстати... а почему их нет? То есть по каким причинам метка может не проявиться? — спрашиваю, пока Денис ставит передо мной кружку с ароматным чаем и тарелку с бутербродами.

— Не знаю. У Ярцева с Вересовым в один день появилась, — хмыкает мужчина.

— А кто это? Ммм, вкуснятина! — быстро съедаю первый бутерброд, затем берусь за второй.

— Не спеши, — смеется Денис, — это альфы волчьих стай. На данный момент сильнейшие, но я слышал, они планируют отойти от дел и поехать на север. Их истинная ждёт наследника.

— Ого! А она тоже волк?

— Нет, она человек. Вернее, не совсем. Что-то сродни аватаре волчьего божества. Но выглядит как человек.

— Ничего себе, — уничтожаю второй бутерброд, — у вас и правда жизнь бьет ключом.

Дима выглядит задумчивым. Тыкаю его в бок. Твёрдый какой!

— Я об тебя чуть палец не сломала, большой и страшный медведь, — театрально дую губы.

— Ну так не туда тыкаешь, детка, — подмигивает мне он.

— Интересно, а куда же мне тыкнуть? — подмигиваю. — Спасибо, Денис. Очень вкусно!

— Еще? — подмигивает мой мишка.

— А есть? — немного стесняюсь, но эта еда божественна.

— Для тебя всё есть. Нужно принести из погреба. Сейчас вернусь.

Мы с Димой остаемся наедине. Он рассматривает меня, гладит по спине. Я готова урчать от каждого его касания. Уверенный, сильный. Но мне хочется узнать, что скрывается под толстой медвежьей шкурой. Какая душа...

— Ты нас боишься? — спрашивает вдруг.

— С чего ты взял? — двигаюсь ближе к нему, разворачиваюсь, и наши лица оказываются в миллиметре друг от друга.

Становится безумно жарко. Так тянет к этому мужчине, что страшно. Влечение такое сильное, что пугает до дрожи.

— Не бойся... — выдыхает мне в губы, — мы никогда, слышишь, никогда не обидим тебя.

Затем целует. Нежно и чутко. Едва касаясь губами. Успокаивает, чтобы я не боялась. Обвиваю руками его плечи, нагло забираюсь на колени. Сгораю в безумии переполняющих чувств.

— Я не боюсь, — шепчу, затем целую сама.

Мамочки! Но это именно то, чего я хочу. Страсти, огня. То, что могут дать эти медведи. Ладони Димы сжимают мою попу.

— Ты такая сладкая, Ма-шень-ка, — снова соблазняет, перехватывает инициативу.

Моё сердечко колотится быстро-быстро. Настолько, что вот-вот выпрыгнет и убежит. Вжимаюсь в твёрдое тело оборотня. Всё ему позволяю.

— Всю тебя хочу, — рычит, — постоянно... пиздец, Маш... ты мой наркотик.

— Ахааа, — выстанываю, снова теряясь в самой себе.

Неужели то, что заставляет меня быть порочной рядом с Дэном и Димой — это и есть та истинность, о которой они говорят? Она настолько сильна? Что даже...

— АААХ! — кричу, когда пальцы наглого оборотня забираются ко мне в трусики.

— Как это интересно! Посмотрю, пожалуй, — слышу голос со стороны входа.

— Присоединяйся, бро, — Дима не отпускает меня, становится еще наглее.

— С радостью, — вторая пара рук накрывает мою грудь.

Денис уже не злится? Мыслей нет. Меня нет. Есть лишь пламя, овладевающее и порабощающее. Что-то сильное внутри, сминающее и уничтожающее разум. Истинность?

— Сядь личиком ко мне, малышка, — стонет Дима, усаживая меня сверху.

Губы Дениса ложатся на шею. Он ласково откидывает мои волосы.

— Сними это... — требует, стаскивая с меня футболку.

— Красивая, — стонет Дима, обхватывая губами мой сосок.

Как же хорошо! Прикрываю глаза, облизываю резко высохшие губы. Сейчас еще лучше. Когда я знаю, кто они. И немного понимаю, что происходит со мной.

— ААХ! МММ! — Дэн ведет языком вдоль моего позвоночника, пуская волны мурашек.

— Нравится, сладкая? — хрипит оборотень.

— Да! Очень! — тяжело дышу, с трудом выговаривая каждое слово.

Ведь мне не говорить хочется. А почувствовать этих мужчин в себе. Ощущать огонь мощных рук на своих самых срамных местах. Не стесняясь, самой ласкать их.

Руками гуляю по телу Димы.

— Сука, не могу... хочу в тебя, — шепчет он, переходя на вторую грудь.

Языком вылизывает твёрдый сосочек. Денис ведет ладонями вдоль моей талии, затем гладит спину. Выгибаюсь, умоляя продолжать. Попискиваю, полностью отдаваясь оборотням.

— Давай трахнем ее... Дэн... у меня сейчас яйца разорвутся... — бормочет Дима, как одержимый лаская мою грудь.

— У меня тоже... — вторит ему Денис.

— Ммм... — ногтями впиваюсь в кожу медведя, — я хотела... ммм... посмотреть на ваших... ааах!

— Посмотришь... на наших медведей обязательно посмотришь... и на всё остальное...

— А могу я...

В одурманенной лаской голове появляется чёткое желание. И оно затмевает собой все остальное.

— Что, сладкая моя? — мурчит Денис, прикусывая мочку моего уха.

— Поласкать вас... хочу... там... ну, в общем, — краснею до кончиков ушей.

— Дим, ты слышал? — в голосе медведя безумное возбуждение. — Наша лапочка хочет пососать члены.

Мне так неловко!

— Это грубо, — опускаю взгляд.

— Нет ничего грубого, малышка, — рычит Денис, — в сексе грубости приемлемы. Если граней не переходить. Ну же... скажи это...

— Да, лапочка, мы так хотим услышать, — вторит Дима, — как грубость сорвется с твоих сладких губок.

— Ммм, я не знаю...

— Пожалуйста, Машуня. Порадуй своих мишек... не стесняйся нас, прошу...

А у меня внутри будто барьер. Словно произнеся это, я стану еще более порочной. Выйду на новый уровень. И все вокруг это увидят, будут пальцем показывать.

— С нами всё можно, — уговаривают меня, — и ничего не страшно. Ну же, девочка... нас так возбуждает твой голосок.

— Я хочу... — снова облизываю губы.

Как же сложно!

— Хочу... пососать ваши члены, — я это сказала.

СКАЗАЛА! Ох! И возбудилась сама. Ощущаю, как подо мной дёрнулся член Димы. Мои мишки в полном восторге.

— У меня пиздец встал... ты очень сексуально это сказала, крошка, — Дэн целует меня в плечо, — а теперь приступим к сладкому.

Меня снимают с Димы. Почти голую, беззащитную. Сажают на стул. Машинально закрываю грудь.

— Не надо, — Дима нежно отводит мои руки, — нам нравится смотреть на тебя.

Мужчины стягивают футболки. Встают по обе стороны. Гуляют по моему телу жадными взглядами. Такие высокие, большие. И я перед ними в одних трусиках.

Расстегиваю ремень на джинсах Дэна, стаскиваю вместе с бельем. Затем освобождаю Диму от одежды. Перед лицом пружинят два больших члена.

— Если я что-то не так сделаю... вы скажите... — бормочу, проводя ладонью вдоль толстых, увитых венами, стволов.

— Не думаю, что ты что-то не так сделаешь... — стонет Дима, — возьми его в ротик, лапочка, не терзай меня!

Хитро улыбаюсь. Дохожу до основания, обхватываю мужские яйца. Они все сжаты. Хм.

— Ну же, детка... — рычит Дэн, — не мучай своих медведей!

— Ладно, — погружаю в рот член Димы, продолжая рукой ласкать второго мишку.

Глубже. От сильного мужского аромата голова кругом. Я словно пьяная. Ласкаю Диму, чувствую, как сама уже на всё готова, лишь бы... лишь бы... они меня взяли.

И когда мой мишка кончает, вновь выпиваю всё до капли. Смотрю на него, слушаю низкое рычание. Облизываюсь и приступаю ко второму. Денис сдержаннее.

Он лишь прикрывает глаза. А по высоко вздымающейся груди я вижу, как ему хорошо.

— Тебе нравится? — распаляю медведя, чувствуя, что он уже на грани

— Да, Машуня... очень нравится, — открывает глаза, взгляд мутный, затуманенный.

При этом я продолжаю ласкать Диму ладошкой. Дэн кончает, мы все совершенно безумны. Меня снова несут наверх, любят до самого рассвета. Жарко и сильно.

И вновь я засыпаю в полном блаженстве.

А наутро кормят завтраком. Я понимаю, что начала привыкать к такой жизни. Страстные мужчины. Красивый дом. Чувство наполненности. Душа поёт.

— Может, всё-таки останешься? — Димка щенячьими глазами смотрит на меня.

— Сегодня мне в любом случае нужно в общежитие. И потом на учёбу.

— От Захара подальше держись. Я к тебе в сумку кинул баллончик для самозащиты. С сюрпризом. Используй аккуратно. И вот тебе с собой, — Денис протягивает мне сумку с контейнерами, — тут обед, пара перекусов и ужин. Мы сегодня снова охотимся.

У меня на языке вертится куча вопросов. Но не время. Бросаюсь на шеи к своим мишкам, обнимаю их обоих.

— Спасибо вам, — говорю тихо, — за всё. Никто и никогда обо мне так не заботился.

— Привыкай, детка, — Денис меня целует, — сегодня на машине, кстати.

— Эй, лапа, мы скоро увидимся! — подмигивает мне Дима. — Ты чего? Не грусти!

— Я просто уже соскучилась, — смахиваю с ресниц слезинку.

Но если бы я знала, что произойдет дальше, ни за что бы не уехала...

Когда мы подъезжаем к общежитию, на душе становится как-то неспокойно. Мне хочется остаться в машине и уехать с мишками домой. Но кем я тогда буду, если так быстро передумаю? Одна из тех непостоянных, ветреных девиц, с которыми Денис и Дима имели дело раньше?

Мне правда нужно понять и принять все эти перемены. И делать это лучше в спокойном месте. Моей собственной берлоге. Так что стискиваю зубы. Улыбаюсь.

— Я не хочу тебя отпускать! — заявляет Дима. — Ну серьезно, лап! Есть еще время передумать.

— Всё в порядке! Я едой на сегодня обеспечена. А вечером же вы меня заберете? — смотрю на них с надеждой.

— Конечно, — Денис целует мою ладонь, — обязательно. Не забудь баллончик.

— Хорошо.

Выхожу и топаю в общагу. Почему-то на первом этаже совершенно безлюдно. И даже нет комендантши. Выглядываю через внутреннюю дверь во двор, там стоят полицейские.

Кого-то опрашивают? Под ложечкой как-то неприятно посасывает.

Не хочется мне с этим связываться. Прошмыгнув к лифту, направляюсь на свой этаж. Открываю дверь комнаты.

— МАША! — прямо на меня кидается Алина. — Ты в порядке? Он тебе ничего не сделал?

— Кто? — пучу глаза, сжимая в ладонях пакет с едой от Дениса.

— Твой байкер! — она не успокаивается. — Уехал уже?

— А с чего бы им... ему мне что-то плохое делать? — не понимаю.

Обнимает меня, ведёт к кровати. Заглядывает в глаза.

— У тебя цвет ярче стал. Ты линзы купила?

Сглатываю. Если она продолжит задавать эти вопросы, точно что-то заподозрит. Проще не препираться, а согласиться. Киваю.

— На какие деньги? На его? Слушай, Маш, тут утром трагедия случилась.

Чувствую, как страх ледяными пальцами цепляется за позвоночник. Ползет, вынуждая меня выпрямиться, освободившись от душащих объятий подруги.

— Какая?

— С Лёлей Семеновской. Она... — Алинка вся дрожит, — ночью свалила гулять с кем-то взрослым. Так гордилась... а с утра на заднем дворе общаги...

С каждым словом лицо Алинки белеет. Да что там такое-то?

— В общем, её нашли... не полностью... как-то так, — сдавленно шепчет подруга.

— Её убили? — восклицаю. — Но кто? И при чем тут мой байкер?

— Так его с ней видели у общаги вчера. Все гудят об этом. Взрослый красивый мужик. В кожанке и на крутом мотике. Твой наверняка. Дима, да?

Вчера меня забирал Денис.

— И что? Ты думаешь, он ночью пошел с ней гулять и... сделал это? Зачем? По-моему, больше похоже на дикого зверя.

— В черте города? Это столица, Маш! Тут даже за городом волка или медведя не сыщешь!

— Но зачем Диме это делать? — не понимаю. — К тому же у него алиби! Он вечер и ночь провёл со мной. Как ты можешь думать такое?

Алина дует губы. Но вижу, что она ищет аргументы и не находит. Мои мишки самые ласковые на свете. Они никогда не тронут обычного человека.

— То есть ты в нем уверена? И ты его алиби? — спрашивает Алина.

— Да!

— Но ведь ночью ты спала? — уточняет подруга. — Он мог просто встать и...

— Так! Стоп! Сейчас я пойду вниз и всё расскажу полиции!

Меня вдруг одолевает злость. Уже свалили всё на моего байкера? Вернее, на моих байкеров? Но почему? Бездоказательно обвинили!

Буквально вылетаю на площадку.

Погода портится. Поднимается ветер, небо затянуто тучами. На площадке уже нет никого.

— Мёдова! — сзади раздается усталый голос комендантши. — Тебе на лекции не надо?

— Ой! — вскрикиваю. — Я опаздываю!

Со всем этим нервяком совсем забыла об учебе. Ничего, сегодня вечером мои мишки заберут меня. От мысли, что девочку из нашего общежития кто-то разорвал на части, становится жутко.

Взлетаю на этаж, мы с Алинкой собираем учебники в сумки. Взглядом задерживаюсь на газовом баллончике. О каком сюрпризе говорил Дима? Бросаю его следом за курсом «Экономики природопользования»,

— То есть ты прям на сто процентов уверена, что это не твой байкер? — продолжает допытываться подруга.

— Алин, что ты хочешь услышать? — вздыхаю. — Да, я провела с ним вечер. И ночь. Мы с трёх до пяти утра лопали бутерброды с копченой лосятиной.

— Так что же ты молчала? Убили-то, говорят, в пять как раз.

— Главное — рассказать об этом полиции. Думаю, мне стоит...

— Привет! — нас догоняет Захар. — Как вечер провели, девчонки? Маша, я всё еще жду экскурсию.

— Нам не рекомендуют задерживаться после лекций, — встревает Алина, — да, Маш?

Боже, её голос такой сладкий, что даже противно. Неужели она не забила на свою идею захомутать новенького? И мне что делать? Он же вроде как оборотень.

— Я как раз провожу вашу старосту в общежитие, — скалится.

Аура парня всё такая же ледяная, колючая. Мне рядом с ним не нравится.

— Ты слышал о том, что случилось ночью? — смотрю на красивое, но холодное лицо новенького.

Начинаю разглядывать в нём хищные черты. Точёные скулы, волевой подбородок. Он красивый, но отталкивающий. И двигается, словно дикий кот. Неслышно, ловко.

— Лучше не надо. Меня заберут сегодня, — вру, чтобы избавиться от его навязчивого внимания.

— Кто? Этот байкер? Или они оба? — он вдруг останавливается, хватает меня за руку.

Больно! Хватка сильная, цепкая.

— Отпусти! — рычу, пытаюсь вырваться.

— Эй, ты чего её хватаешь? — Алинка налетает на Захара. — Совсем долбанулся?

— Прости, — парень расцепляет хватку.

— Нет! — отхожу от него, перевешиваю сумку на другое плечо. — Мне пора на занятие.

Бегу вперед, ничего вокруг не вижу. Мне страшно! Я даже не успела бы сумку открыть, чтобы вытащить баллончик. Мамочки! Он такой быстрый!

Кто же ты такой, Захар?

С трудом сдерживаюсь, чтобы не позвонить своим мишкам и не попросить меня забрать. Влетаю в аудиторию, плюхаюсь на своё любимое место в первом ряду.

— Маш! Ну ты чего? Куда? — Алинка, тяжело дыша, садится рядом со мной. — И что на него нашло вообще?

— Он жуткий, неужели не замечаешь? — тихо спрашиваю.

— Да нет, — она пожимает плечами, — просто на тебя запал. И вчера увидел с твоим Димой. Шатался рядом, по всей видимости.

— Алина, он опасен! — выпаливаю.

— Почему?

Неужели я одна вижу черты хищника?

Или я себя накрутила? К черту! Хочу к своим мишкам. Хватаю сумку, выхожу. Набираю Дениса. Гудки. Протяжные, вязкие. Звенит звонок.

В другом конце коридора вижу Захара. Он стоит, смотрит на меня. Не мигая. Пячусь, в ужасе сжимаю в руках мобильный. Мой мишка не берет трубку.

Сглатываю.

Проходит доля секунды, и вдруг...

— Боишься? — хриплый, какой-то загробный голос щекочет шею.

Пытаюсь закричать, но большая ладонь ложится на губы. Тело деревенеет. Захар прижимает меня лицом к стене. Делает глубокий вдох. Тыкается носом в мою шею.

Низ живота начинает жечь. Так сильно, что прикрываю глаза от боли. Что происходит?

— Пу... с... ти... — бормочу в мужскую ладонь, готовая вот-вот разрыдаться.

— Ты сладко пахнешь, медвежья сучка, — рычит парень, затем опускает руку на мою шею.

Слышу странный звук. Затем острый коготь касается кожи. Слегка надавливает. Мамочки! Неужели никого вокруг нет?! Да где все, когда так нужны? Мы прямо в центре университета!

— Что ты делаешь? — пищу, ругая себя за слабость.

— Борись, сладкая, — хищник проводит языком по моей шее, — мне нравится, когда сопротивляются. А это мой привет им...

В этот момент моя психика не выдерживает. Я отключаюсь, несмотря на смертельную опасность.

— Машка! Маааш! — слышу испуганный голос Алины, открываю глаза.

Веки словно свинцовые.

— Где я... — шепчу, — где Захар?

— Ты убежала, он побежал за тобой, а ты от испуга упала в обморок. Вот новенький отнёс тебя в медпункт, потом долго передо мной извинялся, что схватил и напугал тебя.

Мой привет им...

Машинально тянусь к шее. Место касания оборотня заклеено пластырем. Страх снова стискивает горло. Привет моим медведям? То есть Захар пришёл за ними?

— Телефон... — осматриваю медкабинет в поисках своей сумки.

— Вот, на, — Алина протягивает мне устройство, — я уж хотела твоему Диме звонить, честно говоря. Ты, видимо, слишком шокирована убийством Лёльки, что лучше ему забрать тебя на время...

— Наверное, — сажусь на кушетке, в висках неприятный болезненный стук.

Набираю номер Димы. Он снова не отвечает. Да где же они? Я до сих пор ощущаю на коже холод острого когтя. Жуть-то какая! Обнимаю себя руками.

Меня отпускают с оставшихся лекций. Мы с Алинкой пытаемся дозвониться, но ни Дима, ни Дэн не отвечают.

До самого вечера мои мишки не появляются. Захар тоже не подходит, держится на расстоянии.

Чувство тревоги стискивает внутренности. Есть не могу, кусок не лезет в горло. Отдаю ужин Алинке. А сама сижу на подоконнике, смотрю в окно.

Темнота ночи пугает. Потому что там затаился хищник. Я это знаю. Выходить нельзя. Но я боюсь за них. Снова и снова прикасаюсь к пластырю. Хорошо хоть Алина не стала задавать вопросов. А то бы не отбрехалась.

— Куда же подевался твой Дима? — Алинка заваливается на постель. — Блин, еще комендантский час ввели. Ни потусить, ничего. Но что за монстр мог сделать подобное?

— Оборотень? — срывается с губ.

— Ну, это слишком. «Волчонка» пересмотрела? Нет никаких оборотней. Все зло в мире от людей, — вздыхает подруга, — знаешь, это ведь плохо — улыбаться сейчас? То есть мы не имеем на это право?

— Мы Лёлю толком не знали. Тяжело ее родителям, должно быть, — продолжаю смотреть в окно, словно могу пронзить взглядом эту густую тьму.

— Говорят, руководство университета посоветовало всем подыскать другое жилье на время расследования. По одному не ходить, ну и всякое такое.

— Жестоко, — хмыкаю, — мне-то и податься некуда.

— Ну, мы с тобой что-нибудь придумаем, — смеётся Алинка, — денег есть немного, можно в дешевую гостиницу заселиться. Завтра объявят все новые правила. Пока не хотят панику наводить.

Молчу. Ведь мыслями я там, со своими мишками. Неужели они меня бросили? Не может быть! Все эти слова про истинных. Всхлипываю. Мне одиноко и очень страшно.

Захар ужасен! Неужели он выпотрошил Лёлю? Что за монстр?

— Маша! — Алинка подбегает ко мне. — Ты чего? Ну не плачь!

Но слёзы уже не остановить. Меня раздирают на части противоречивые чувства.

Я хочу к ним! Тело горит в желании ощутить безопасность надежных медвежьих объятий.

Они оба мои! Оба самые родные на этом свете. Меня оставили родители. Неужели и Дима с Денисом бросят?

Я плачу, метка жжёт кожу, а Алинка меня обнимает. Тоска и боль слишком сильны. Настолько же, насколько всепоглощающа связь между мной и двумя оборотнями.

— Прости, — шепчу, — Алин, мы что-нибудь придумаем! Я тебе обещаю!

— Ты мне? Рёва-корова, — смеется она, — ты прекрати, а то затопишь общежитие.

— Ладно, — вытираю слёзы, — этим делу не поможешь. Давай ложиться спать.

Во мраке полутемного коридора пробираемся в душевую. Многие студенты испугались убийства в стенах общаги и уже уехали. Так что половина комнат пустуют.

Мы заходим, закрываем дверь. И внезапно гаснет свет. Замираю.

— Маш... — в голосе подруги истеричные нотки, — а здесь были когда-нибудь проблемы с проводкой?

— Нет, — сглатываю.

— А может да? Просто... мне страшно, Маш...

— И мне...

Вжжжик!

Со стороны окна мы слышим, словно кто-то ведет по стеклу острым когтем...

— Не хочу ее отпускать, — канючит Димас, когда мы выезжаем с парковки общежития, — Маше опасно там находиться! А мы должны ее беречь. Дэн, ты сухарь, блядь!

— Ты можешь заткнуться? — рычу. — У нас дела есть. Нужно решить вопрос с охотником. Просто так прятать Машу бессмысленно. Найдем, глотку ему разорвём, и станет спокойно.

— И как?

— Поедем к альфам. Скажем, что на их территории волк без стаи, они разберутся. Прогонят его, авторитетом задавят. Нам не придётся марать руки и привлекать внимание нового Верховного охотника.

— А если они не в курсе? — выгибает бровь Димас.

— Тогда сообщим, заберем Машуню к себе помимо её воли и запрём, если понадобится, пока сами не прикончим охотника.

— Так сейчас к Ярцеву?

— Да.

Мы направляемся к офисному зданию альф. Сеня Ярцев и Лёва Вересов — сильнейшие альфы нашей страны. Но в последнее время они больше озабочены своей беременной истинной и планируют сложить полномочия, чтобы переехать на север и растить наследника.

Подъезжаем, ставим тачку на парковку.

Офисные курочки снуют туда-сюда, хлыщи в наглаженных костюмах вальяжно курят у главного входа. На парковке дорогие тачки. Вокруг люди, работающие бок о бок с оборотнями и не знающие этого.

Усмехаюсь.

— Терпеть не могу такие людные места, — выплевывает Бероев, когда мы входим в просторный холл.

— Я тоже, потому мы и живем одни в лесу. Но сейчас вопрос жизни и смерти.

На нас смотрят. В основном молодые женщины. Я чувствую их феромоны. Отвратительные. Заходим в лифт. Несколько молодых самочек в обтягивающих юбках хихикают, стреляют в нас глазками.

Фыркаю.

В моей голове лишь Маша. Наша невинная истинная.

Лифт едет долго. Этаж за этажом. Димас нервничает, я держу себя в руках. И тут двери открываются на предпоследнем этаже. Направляемся прямиком в офис альф.

— Ну привет, Семен Семеныч, — ухмыляюсь, остановившись в самом центре кабинета, — а что ты тут делаешь? Или Ликара выперла вас с Вересовым из спальни?

Димас смеется. Ярцев ухмыляется.

— А ты всё так же плоско шутишь, Громов, — подходит ко мне, мы пожимаем руки, — зачем пожаловали? Не думал, что вы из своей берлоги выползаете.

— Дело есть, — плюхаемся в кресла напротив директорского стола.

— Какое?

— Безотлагательное. Мы договорились, что вы не заходите на нашу территорию. Лес вокруг дома принадлежит нам, и волки не имеют права пересекать границу без предупреждения.

— Мы не нарушали договор, берсерки, — холодно произносит Ярцев.

— Тогда что за особь бродила вокруг нашего дома? Неужели одиночка? Для брошенки он слишком силён. Насколько я знаю, оборотни без стаи теряют силу и умирают постепенно. Медленно, но всё равно итог один.

— Вы пришли на мою территорию и предъявляете мне обвинение в нарушении границ? — он скалится. — Не много ли берете на себя, топтапычи?

— Достаточно, Сеня. Разберись с этим дерьмом. Один из ваших пугает нашу... избранную.

— Так вы её встретили? — усмехается. — Вот почему пришли быковать на старого друга?

— Огромный чёрный зверь бродил ночью вокруг нашего особняка. До этого странный тип был замечен в одном из университетов. Если это ваш...

— Повторяю, — рычит Ярцев, — не наш. Но я разберусь.

— Нет. Мы пришли удостовериться, — Дима встаёт, расправляет плечи, — что если убьем его, договор не нарушим. Тогда чужак будет уничтожен.

— Я своим скажу. Они прочешут границы. А сейчас у меня важная встреча, так что выметайтесь прочь. Медвежатиной несет.

Тук-тук!

Нас отвлекают. Дверь распахивается, и в кабинет входит Агнесса — бета Ярцева. Увидев нас, широко улыбается.

— Берсерки, какой сюрприз. То-то все девки из бухгалтерии всполошились и покой потеряли.

— Привет, Агнесса, — улыбаюсь, — как вы там с Митяем? Глотки друг другу не перегрызли?

— Пока нет. Сначала вы, — скалится, — альфа! Григорий и Наиль приехали!

— Отлично!

— Это кто? — спрашиваю.

— Наша замена, — ухмыляется Сеня, — к ним перейдут все наши договоренности.

— Из Ярцевых?

— Нет. Новые волчьи семьи. Молодые, амбициозные альфы небольших новых стай. Стася подобрала их, когда мы воевали с охотниками. Из них выросли отличные преемники.

— Не думал, что вы бросите свои дела.

— Мы нужны там. На севере. Когда родится сын, переедем уже навсегда.

— Семен Семенович, — слышим глухой бас и резко разворачиваемся.

Волосы на теле встают дыбом. За Агнессой возвышаются два огромных оборотня. Глаза чёрные, пустые. Мужики огромные, довольно молодые. На вид около тридцати.

Один в костюме, второй в футболке.

— Это Григорий Шахов и Наиль Арзанов. Они заменят нас на посту альф, когда мы уйдем на покой, — говорит Ярцев.

Сразу видно, что молодые волки сильны и амбиций там через край.

— Давно хотел познакомиться со знаменитыми берсерками, — скалится Шахов, — надеюсь, все договоренности останутся в силе? Мы бы не хотели портить отношения.

Протягивает мне ладонь. Пожимаю. Затем Димас. Но мы пока не доверяем новичкам. Хотя выглядят они внушительно, да и добиться доверия Ярцева непросто.

— Естественно останутся, — улыбается Бероев, выпуская клыки, — иначе вы будете своих по частям собирать.

— Мы это учтём, — рычит Арзанов.

Разворачиваюсь к Ярцеву.

— Надеюсь, вы с Лёвой знаете, что делаете.

— Такова её воля, — ухмыляется Сеня.

Мы уходим. Внутри меня борются противоречивые чувства. Шарю по джинсам, не могу найти мобильный.

— Блядь, забыл телефон. Нужно вернуться. Вдруг Машуне что-то понадобится.

Мы несёмся домой, но уже на подъезде меня начинает одолевать неприятное и тревожное предчувствие...

— На нашей территории люди, — рычит Дэн и выскакивает из машины.

Я следом. Мой зверь начинает бесноваться, реветь, рваться на волю. Денис прав. У нашего дома ждёт полиция.

— Дмитрий Бероев? — спрашивает полицейский, когда мы подъезжаем ко входу.

— С кем имею честь?

— Следователь Игнатов, — показывает удостоверение, — У нас есть к вам пара вопросов.

— Интересно, — складываю руки на груди, нависая сверху, — ну задавайте.

Мужик делает шаг назад. Достаёт платок из кармана дешманского пальто, протирает лоб. Нервничает.

Теребит в пухлых пальцах какую-то бумажульку.

— У нас есть ордер на обыск вашего дома и изъятие мобильных телефонов всех лиц, проживающих по этому адресу.

— С какой стати? — рычит Дэн.

Как и я, он уже на грани. Я чувствую гнев его берсерка.

— Вчера ночью было совершено зверское убийство в районе университета N. Девушку разорвали на части.

— Я тут при чем?

— По словам очевидцев, вы видели её последней.

— Я? — выгибаю бровь. — С чего бы?

— Так заявляют свидетели. И мы должны обыскать ваш дом, изъять компьютеры, мобильные телефоны и прочие средства связи.

— Я ночью был здесь. Это может подтвердить он, — указываю на Громова, — и моя девушка. Ни с какой другой я не был.

— Выясним, — чеканит говнюк.

С трудом перебарываю желание просто взять и порвать ему глотку. Лишь мысли о сладкой Машеньке успокаивают меня. Открываем дверь дома, полицаи начинают обыск.

— Думаешь, дело рук Захара? — спрашивает Дэн, когда мы в ужасе смотрим, как эти варвары громят наш дом.

— Знаешь, я долго вспоминал, где мог слышать это имя...

— И?

— Кажется, вспомнил...

Проходим с Дэном в светлый просторный кабинет. Всё дорого, богато. Перед нами сидит пожилой мужчина в изысканном костюме.

— Мне сказали, вы лучшие в своём деле, — произносит он.

От меня не укрывается пустота его взгляда и глубокая морщинка над переносицей.

— Так и есть, — садимся в мягкие кожаные кресла напротив, — вы заказчик?

— Да, — бесцветно говорит старик, — я хочу, чтобы вы устранили одного оборотня. Как можно скорее.

— Мы не ввязываемся в криминальные разборки, — напоминаю, — если это личные счёты...

— Он убил мою дочь. Это опасная особь, маньяк. На его счету уже шесть выпотрошенных детей. Полиция не знает, кто это, но я знаю...

— Откуда?

— Видел его, когда шел убивать, — он роняет голову в ладони, — но не смог. Он слишком быстрый.

От этого старика так и несет скорбью и гневом. Он не лжёт. Мы с Дэном переглядываемся.

— Слушаем...

Этой ночью мы наведались в волчье гнездо, усеянное человеческими костями. Устранили оборотня без лишнего шума. Но последнее, что он сказал, истекая кровью...

— Сы... нок... За...харушка...

Я вслух вспоминаю эту историю. Она произошла много лет назад. Но эти слова клеймом впечатались в память.

— Точно! — Дениса осеняет. — У того психа был сын.

— Но мы искали и не нашли... откуда он знает о нас?

— Вообще без понятия. Я тот случай предпочел забыть. Убийцы детей заслуживают смерти. Помню тот склеп, — рычит Денис.

— Я тоже...

Пожалуй, именно поэтому тот заказ был для нас самым сложным. Мы убили монстра. Но не успели спасти маленькие жизни.

— Всё, готово. Проедемте с нами на опознание.

— Чего? — рычу. — Вы озверели совсем?

Они выносят наши ноутбуки и мобильные. Вглядываюсь и вижу, что на одном висит пропущенный вызов. Маша? Больше некому. Да блядь!

— Свидетели готовы вас опознать. Едем.

В общем, нам приходится смириться и ради доступа к телефонам ехать с этим потеющим чмом. Убили девушку? Я тут при чём?

— Кого хоть убили? — спрашивает Дэн.

— Узнаете, — фыркает следак.

Закатываю глаза. Не впервые имеем дело с полицией. Сейчас во всём разберемся. На улице темнеет. А на сердце растет беспокойство и волнение за нашу девочку.

Свидетелями оказываются сопливые студентки.

— Это из универа Маши. Я видел их в её общаге, — напряженно шепчет мне Дэн, — нам срочно нужно достать телефоны. Что-то не так! Где Маша? Неужели...

— Нет, — рычу, — мы бы почувствовали, если бы ей серьезно навредили.

— Но меток-то блядь нет! — Дэн уже не держит себя в руках.

— В общем так... ты тут отвлекай этих клоунов, а я...

— Подозреваемые, в эту комнату, — нас ведут куда-то, где ярко слепят лампы.

Это безумно злит. Мы должны быть в другом месте! С огромным трудом держу себя в руках. Потею, температура тела повышается. Бешусь так сильно, что не могу больше терпеть...

Она нужна мне! Нужна нам!

Маша...

Маша...

Маша...

— Бро, ты в порядке? — спрашивает Дэн, видя, что я вот-вот сорвусь в общественном месте, набитом людьми.

— Не совсем, — цежу, чувствуя, как прорываются клыки.

— Эй! Игнатов! — орет Денис. — Ему плохо, срочно врача позови.

— Ты что делаешь?

— Я чувствую то же самое. Нам нужно выбраться отсюда. А для этого сплавим мудака подальше.

Когда следак бежит за фельдшером, мы быстро бежим в туалет.

— Похуй на телефоны. Сейчас рванём к Маше. Заберем её и насрать на полицию. Если Захар вернулся мстить за отца, он будет делать это через неё. Мы отняли у него самого близкого, он сделает также.

— Это гипотеза, я надеюсь? — вытираю пот со лба.

— Весьма правдоподобная.

— ЭЙ! — слышим голос Игнатова. — А ну выходите! Ломай дверь!

— Блядь, погнали.

Мы быстро вышибаем окно, следом с корнем вырываем решетку. Выскакиваем на ночной воздух.

Вокруг какие-то крики. Но в голове звучит лишь один голос... чёткий, ясный. Любимый.

— ПОМОГИТЕ! ДИМА! ДЕНИС!

Хорошо, что рядом лесопарк. Потому что мы быстро оборачиваемся в медведей и на всех парах летим спасать свою маленькую истинную.

Мы с Алиной медленно отступаем к двери. Пока неведомое чудище скребется длинными когтями по стеклу. Чувствую себя героиней ужастика. И меня вот-вот сожрут.

Как ту самую блондинку, обычно умирающую в самом начале фильма.

Сглатываю.

— Мамочки... Маша... это кто? — подруга вся бледная, вот-вот рухнет в обморок. — И как оно забралось на наш этаж?

Если бы я знала! Метка болит, в голове роятся панические мысли. А мы с Алинкой вообще голые! Далеко убежим в одних полотенцах?! Босиком. Ну где же мои мишки?

Денис! Дима! Всей душой зову их. Но сейчас нужно рассчитывать лишь на себя.

— Бежим... — тихо говорю, — на счёт три. Иначе оно просто разобьет окно.

— Куда? Маш, что это? — Алина на грани. — Ты знаешь? Пожалуйста, скажи, что это наши дебилы с курса шутят. Умоляю!

— Боюсь, это не шутки, подруга. А то, что убило Лёльку. И сейчас оно снова голодное.

— А ты умеешь подбодрить, реально.

— Прости.

Стоит отдать должное, Алинка держит себя в руках. Чудовище за окном словно издевается. Водит длинным когтем, не спешит. Наслаждается нашим страхом.

— Раз, — завожу руку за спину, берусь за дверную ручку.

Вжж! Вжж!

Этот звук играет на нервах, сводит с ума.

— Два, — тихо говорю, Алинка хватает меня за руку.

— Три! — гаркаю, дёргаю за ручку, мы вылетаем из ванной.

Сзади раздается звон разбившегося стекла. И рычание. Утробное, дикое. У меня от него внутри всё леденеет. Тело не слушается, страх стискивает горло. Но надо бежать!

Поэтому босиком, в одних полотенцах мы выскакиваем в коридор и несемся к лестнице.

— РААААААРРРР! — сзади раздается рык и топот огромных лап.

Глухой, жуткий. Мамочки! Боюсь обернуться! Видимо на адреналине мой организм мобилизовал все силы. Так что бегу быстрее, чем Усейн Болт, и еще тащу за собой перепуганную подругу.

— Быстрее! — как назло, общага будто вымерла. — Алина, резче!

— Бегу! — она немного отстает, но старается изо всех сил.

Спускаемся на первый этаж, буквально скатываемся по лестнице. Но вдруг звериный рык прекращается.

— Тихо, — хватаю подругу за руку, пытаюсь восстановить дыхание.

Мы разворачиваемся и тут...

— РРРАААА! — со стороны каморки комендантши возникает монстр.

Чёрный, мохнатый. Не то пёс, не то волк. Высоченный, шерсть всклокочена. Глаза горят красным. Он стоит, глядит на нас. Скалится.

— Маша... это что, собака? — пищит Алина, судорожно стискивающая мою ладонь.

— Это... волк, — шепчу, мы медленно отходим к главному входу.

Зверь явно играет. С белых клыков капает кровь. И я понимаю, что от ужаса моё сознание начинает плыть. Нельзя! Медленно пятимся.

— А где... — подруга сглатывает, — комендантша?

— Я не знаю, — с губ срывается писк, — Алина... сейчас мы побежим к выходу...

— Не могу... — она начинает оседать, — Маш... я боюсь, я...

И подруга теряет сознание. Падает на пол. Тяну её, но Алина не приходит в себя. Боже! Я её не дотащу! Помогите! Где же вы... мои защитники?

Огромный волк приближается. Мягкими, медленными шагами. Словно намекая, что мне не скрыться. Но подругу я бросить не могу.

Присаживаюсь, обнимаю её. Вот и всё, да?

Смотрю прямо в глаза чудищу. Это конец? Я даже не скажу своим мишкам, как сильно влюбилась в них?

— РРАААААРРР! — рычит монстр, затем разбегается и несется прямо на нас.

Зажмуриваюсь. Но...

БАМ!

Сзади слышу глухой звук, затем резкий удар. Машинально пытаюсь защитить Алину, но волк не нападает. Поднимаю глаза. Он стоит. Скалится.

А над нами возвышается...

Боже мой! По обе стороны от меня стоят медведи. Огромные, раза в два больше обычных. Один почти чёрный, мохнатый. Второй бурый. Мои мишки! Они прекрасны!

Волк скалится сильнее. Но не бросается. Ведь он раза в четыре меньше размером, чем мои защитники. Они пришли!

Чёрный медведь закрывает нас собой, бурый не двигается. Вижу, как сияют кроваво-красным их глаза. Каким-то внутренним чутьём ощущаю лютый гнев. Дэн. Это он! Тот, который крупнее и темнее.

Медведи скалятся. Их дыхание глубокое, утробное. Но я не боюсь. Дрожащей рукой касаются огромной мохнатой лапы.

— Спасибо, — шепчу едва слышно, — Денис.

Он поворачивает ко мне массивную голову. И я вижу осмысленность в глазах моего берсерка. Второй тыкается носом в мою макушку. Дима.

— Всё хорошо, — шепчу подруге, — они защитят нас.

Но Алина всё еще без сознания.

Волк нападает внезапно и молниеносно. Бросается на Дениса, но медведь с лёгкостью отбрасывает его когтистой лапой. Но у более прыткого есть преимущество, так что мишке не удаётся поймать постоянно уворачивающегося противника.

В итоге волк умудряется запрыгнуть на холку к моему медведю. Острыми клыками пытается вцепится в шею берсерка.

— НЕТ! — кричу. — НЕ ТРОГАЙ ЕГО! ДИМА! Помоги!

Второй медведь бросается, хватает волка за хвост, сбрасывает с Дениса. Тот поджимает уши, окруженный двумя более сильными хищниками.

Затем просто убегает под лестницу. Дэн бросается за ним, но его размер не позволяет туда пролезть.

— Что... — Алина приходит в себя, — Маша... где чудище?

— Мы спасены, — обнимаю подругу, — Алинка, нас спасли!

— АРРР! — медведи подходят к нам, внимательно рассматривая.

Оба совершенно спокойны. Но врага они упустили.

— Это кто... — шепчет подруга, её начинает сильно трясти, — Маша... МАША ЭТО МЕДВЕДИ?!

— Они нас не тронут, успокойся, пожалуйста! — пытаюсь говорить с паникующей Алиной.

— ААА! — визжит она, мишки отпрыгивают.

Затем Алина снова теряет сознание. Итог: подруга в шоке, меня чуть не сожрали, холл общаги напоминает руины и...

Снаружи слышится рык множества волчьих голосов...

Стискиваю тело подруги. Бурый мишка, мой Димка, плюхается рядом, рассматривает меня. Он такой милый! Кто их вообще берсерками назвал? В его глазах бесконечная нежность и ни капли гнева.

— Ну вы тут устроили, — к нам заходят двое мужчин, — и всё из-за цыпочек?

Ёжусь. Мои мишки вдруг становятся меньше. С обоих cпадает шерсть. И спустя несколько секунд передо мной уже мои мужчины. Покрытые яркими разрывами на коже. Совсем голые, кстати. И злые...

— Естественно, — рычит Дэн, — ваша территория, значит?! Херово дела ведете!

Он наступает на вошедших мужчин. Но они не очень-то боятся. Вокруг них несколько крупных волков. Оборотни?

— Нам жаль, — примирительно говорит тот, что покрупнее, брюнет в классическом костюме, — что не уследили. Этот одиночка совершенно следов не оставляет.

— Вам жаль?! — Дима подлетает к ним. — Одну он разорвал, нашу истинную чуть не убил! Жаль нас не устраивает, Григорий.

— Так, стоп! Альфы не допустят вражды. Мы приносим извинения, — второй мужчина в джинсах и футболке примирительно поднимает руки.

— Маша, мы тебя забираем, — жестко говорит Дэн, — иди собирай вещи. Мы пока тачку подгоним. Кстати, об этом...

— Можете взять одну из наших машин, — выгибает бровь тот, которого назвали Григорий, — и...

Он вдруг замирает. Не мигая, глядит в нашу с Алинкой сторону. Делает шаг.

— В чём дело? — рычит Дима, закрывая меня собой.

Григорий и второй мужчина переглядываются.

— Я врач, — говорит тот, что в футболке, — меня зовут Наиль. Могу взглянуть на твою подругу?

— Зачем? — спрашивает Дэн. — Она от страха в обморок упала.

— Нужно, — цедит он, не сводя глаз с Алины.

А что происходит?

— Пусть! — касаюсь руки Дениса. — Разберитесь пока с машиной.

— Спасибо, — говорит Григорий, завороженно рассматривая мою подругу, — могу я...

— Конечно, — отпускаю Алинку, встаю, пошатываюсь.

Он берет её на руки, нежно прижимает к себе. Они же не знакомы вроде... или знакомы?

— Как ты? — Дима обнимает меня. — Испугалась, малышка? Сука, я чуть не сдох от страха...

— Ты чего-то боишься? — мне очень хорошо сейчас, даже несмотря на пережитый ужас. — Крутой и сильный мишка.

— За тебя мы оба боимся, девочка, — Дэн обнимает меня с другой стороны.

— Спасибо вам, — шепчу, — если бы не вы... такие красивые и сильные...

— Тшш, тихо, детка, — мурчит Дима, — сейчас нам нужно свалить.

— Покажешь, где ваша комната? — спрашивает Наиль. — Твою подругу лучше перенести туда, где потеплее. У вас есть аптечка?

— Ладно. Есть.

— Мы пока за тачкой, — подмигивает мне Денис, затем мишки уходят.

— Всё здесь уберите! Проверьте, есть ли жертвы! — жестко приказывает остальным волкам Григорий. — Маша, пойдемте?

— Вы оборотни? — спрашиваю, когда мы идём по пустому коридору к нашей комнате.

— Да. Вы осведомлены, — сдержанно говорит он, — это наша территория. И альфы волчьих стай хотели бы загладить вину.

— Зачем? Как?

— Чужак появился в городе. Опасный. Лучше вашей подруге переждать где-нибудь в безопасном месте, — произносит Наиль.

— Да? Ну... она увидела берсерков и... в общем...

— Мы обеспечим безопасность сами, — чеканит Григорий.

Проходим в нашу комнату, я хватаю вещи.

— Вот ее постель, — показываю на койку, — аптечка в тумбочке. Я буду пока собираться.

Странно, я спокойно так отдаю свою подругу в лапы оборотней. И они очень внимательны. Непонятно вообще!

Хватаю рубашку, шорты. Бегу в соседнюю пустую комнату. Быстро переодеваюсь. Но около двери замираю...

— Красивая... ты чуешь, Гриш? Наша...

— Тихо! Мы ещё даже альфами не стали. Ярцев нас прикончит. Грязное дело вышло, с медведями шутить нельзя. А её... нужно защитить любым способом.

— Но по словам медвежьей блондинки, она испугалась. Так, что чуть не умерла. Дыхание очень поверхностное, огромный шок. Мы не имеем права...

— Поэтому мы просто будем наблюдать. А когда она станет готова нас принять, покажемся...

— Да, так будет лучше.

Неужели моя Алинка... истинная? Но чья? Мне становится не по себе, словно я слушаю что-то, не предназначенное для моих ушей. Интимное. Так что прокашливаюсь и захожу.

— Как она?

— Испытала шок, — говорит Наиль, — я вколол ей успокоительное. Хорошая у вас аптечка.

— Да, Алина старалась. Она очень ответственная.

— Значит, её зовут Алина... — Григорий словно смакует имя.

Убирает прядь темных волос со щеки моей подруги.

— А вы...

— Тшш, — Наиль прикладывает палец к губам, — давай не будем об этом. И еще, Маша, пожалуйста. Чтобы сберечь её психику... ничего ей не говори. Это был просто сон.

— Но...

— Я кое-что шепнул ей. Поверь, так будет лучше. Алина не готова принять наш мир. Ей это покажется лишь сном. Будет наш маленький секрет, договорились?

— Ладно.

— Так, вы что к нашей истинной лезете? — широким шагом Денис заходит в комнату. — Что с подругой?

— Я заговорил ее память, — произносит Наиль, — она проспит сутки, подумает, что сон приснился. Наши всё уберут. Маша оставит ей записку, правда?

— Угу, — киваю.

— И разберитесь с полицией, — выплевывает Денис, — этот следователь Игнатов дотошный идиот.

— Да, мы знаем. Вересов уже занимается.

— Так, Машуня, теперь о наших планах. Думаю, ты поняла, что больше мы тебя никуда не отпустим.

— Да, я... — стою, дрожу.

На меня накатывают сильные эмоции. Слёзы льются сами собой. Весь пережитый ужас проносится перед глазами.

— Ну, маленькая, — Денис крепко меня обнимает, — мы никому не позволим тебе навредить. Тшш, не плачь. Прошу, милая, ты рвёшь мою душу на части.

— Прости, — всхлипываю, — не знаю, что со мной.

— Остаточный шок. Девушке нужен отдых. Увезите её подальше, — говорит Наиль.

— А Алина? Куда она поедет?

— Комендант общежития... мертва, — вздыхает Григорий, — так что думаю, занятия в университете будут временно приостановлены. За Алиной мы приглядим, её никто не тронет.

— Но... — пробую спорить, но мишки вручают мне сумку.

— Быстро собирай вещи, детка. Больше ты сюда не вернешься.

Всю дорогу до дома мишек я молчу. Дима и Денис периодически смотрят на меня. Сочувственно.

Но из меня словно все силы высосали. Гляжу в окно. Весь мир перевернулся. Ведь когда знаешь об оборотнях — это одно. До конца не веришь. Но когда видишь своими глазами...

И когда находишься на волосок от смерти, мир меняется. Мужчины открывают ворота, мы заезжаем. И лишь здесь липкие лапы страха немного отпускают, позволяя сделать вдох.

— С Алиной точно всё будет хорошо? — спрашиваю, чувствуя ползущую по телу дрожь.

— Да, Машунь. Альфы позаботятся...

— Она ведь связана с ними?

— В каком смысле? — не понимает Дима.

— Я слышала разговор... — мнусь, не знаю, стоит ли рассказывать о таком.

— Какой?

— Ну что она та самая и так далее.

Медведи переглядываются.

— Возможно.

— Но она шокирована, — тихо говорю, — бедненькая.

— А ты? — Дима внимательно смотрит на меня. — Маш. Ты в шоке? Пожалуйста, не стесняйся и не бойся нас.

— Просто я... — держусь изо всех сил, чтобы не разрыдаться, — так испугалась. Думала, он меня убьет.

— Что за пластырь на шее? — жестко спрашивает Дэн, но этим останавливает мою истерику.

— Это... Захар, — сдавленно шепчу.

— Не дави на неё, — рычит Дима, открывает дверь, — сиди, лап, сейчас я тебе помогу.

Дважды меня просить не нужно. Ведь моё тело словно чужое. Я не чувствую ног. Мой бурый мишка аккуратно берет меня на руки. Обнимаю его за шею.

— Спасибо, — шепчу, — вам обоим.

Денис ставит машину, а его друг несет меня к камину.

— Хорошо, что клининг быстро расправился с погромом, — рычит, укутывая меня в тёплый плед.

— А что случилось?

— Эта девчонка, которую убили... менты думают, что это я, вернее, Дэн, — ухмыляется Дима, — устроили обыск.

— Алина тоже с утра мне сказала... что ползут слухи о том, что это мой... байкер. Словно их нарочно кто-то распустил. Неужели...

— Покажи шейку, — Дима мягко снимает пластырь, смотрит на порез, — болит?

— Немного.

— Глубокий, — рычит медведь, — шкуру спущу с этого Захара. Надо было тогда его найти и умертвить.

— А сейчас мы облажались, — Денис выходит из гаража, садится рядом со мной и крепко обнимает, — я так испугался, Машуня.

Димка плюхается с другой стороны. Дрожь немного проходит. В руках моих мишек тепло, спокойно.

— Ты дома, девочка... с нами не страшно. Прости, — Дэн целует меня в висок, — ты натерпелась страху. Маленькая.

— Угу, — слезы текут по щекам, — простите, я... я...

— Тшш, всё хорошо, — они гладят меня, — хочешь поплакать — поплачь. Но не затопи дом.

— А если он придет? Это же был оборотень? Жуткий! — завываю.

— Умный, паскуда, — выплевывает Денис, — он нарочно навязал нам драку в узком пространстве. С нашими размерами сложно маневрировать.

— Так он специально? — всхлипываю.

— Конечно! Для медведя нет ничего хуже подобного места. В открытой местности я бы его одной лапой пришиб, — рычит Денис.

— Значит, он не хотел убивать меня... — шепчу, кладу голову на сильную грудь Дэна, — а планировал напасть на вас?

Его сердце гулко бьется. Отголосок отдаётся в моей груди. Будто мы все одно целое. Единый живой организм. Метка немного покалывает, теплом отдаваясь во всём теле.

Расслабление приходит постепенно.

— Сейчас приду, — Димка пытается встать, но я вцепляюсь в его руку.

— Нет! Пожалуйста... не уходи.

— Я на минутку, лап, — он целует меня в губы, — Денис с тобой останется.

Медведь уходит. От меня словно отрывают огромный кусок. Тоска щемит сердце, хотя мой мишка просто отошел по какому-то делу.

— Я не хочу быть одна, — сдавленно шепчу, — не хочу...

— Не будешь, — уверенно говорит Денис, — ты наша истинная. И мы защитим тебя ото всего: боли, одиночества.

Он на секунду замолкает.

— От волков. И даже от нам подобных.

— Что сейчас будет с Захаром? — изучаю большую ладонь оборотня, перебираю его пальцы.

Горячий, сильный. Мой мишка.

— Надеюсь, альфы найдут его. Не думаю, что Ярцев и Вересов оставят такое дело незаконченным. Плюс, если твоя подруга рождена для кого-то из новых альф, тогда они будут рыть носом землю, чтобы его достать. Но я бы предпочел сам вспороть ему брюхо.

— Его убью я, — слышу голос Димы, мишка возвращается с бутылкой вина, — это поможет тебе расслабиться и заснуть, лапочка.

— Почему это ты? — Дэн пристально смотрит на друга.

Чувствую, как стремительно сгущается вокруг воздух. Искрит. Спешу исправить ситуацию.

— А может отдать его волкам, а? Если он из их вида? — невинно гляжу то на одного медведя, то на другого.

— Маша, — рычит Дэн, — я его упустил. И реванш будет за мной.

— С хера ли? Вот именно, что ты упустил свой шанс! — беснуется Дима. — Ублюдка прикончу я.

— Эм... не ругайтесь, — пищу, но там уже пожар разгорается.

Оборотни подскакивают, злобно глядят друг на друга. Пыхтят, рычат. Ситуация стремительно выходит из-под контроля.

— Что ты хочешь мне сказать, а? — голос Дениса становится низким, утробным.

— А то! — глаза Димы вспыхивают. — Ты чуть не потерял нашу истинную! И этот сопляк смог вцепиться тебе в глотку... если бы не я...

— То что? Ты, который тупо сидел и таращился на Машу? — злобно выплёвывает Дэн. — Ну?!

— Что ты, блядь, сказал? Я охранял её, пока ты жопой вертел!

Ой-ей! Я глотаю ртом воздух, не понимая, что сделать. Нужно их остановить. Ведь одежда уже начинает трескаться, и мои мишки вот-вот обратятся и подерутся.

Боюсь, тогда дом точно с землёй сравняют.

— Хватит... — шепчу, — прекратите!

— Выйдем?! — рычит Дэн, уже начиная обращаться.

— Пошли! Решим раз и навсегда, кто из нас достоин защищать истинную пару!

Они выскакивают на газон. Кожа мужчин лопается, трескается. По телу стекает кровь. Голова начинает кружиться, прижимаюсь к панорамному окну спиной. Это устрашающее зрелище.

Но в какой-то степени прекрасное.

Меня окутывает громкий рев. Кажется, что вся природа замерла в ожидании поединка сильнейших. Но так не должно быть! Это неправильно!

— РААААРР! — темный медведь, Дэн, бросается первым.

Дима отвечает мощным выпадом. От силы ударов сотрясается земля.

А мне плохо. Не хочу, чтобы они ссорились! И тем более дрались! Что же мне делать...

Успокой их... только тебе это под силу.

— Как? — всхлипываю, пока медведи яростно рвут друг другу шкуры.

К ним даже не подойти, чтобы коснуться! Или я могу как-то иначе? Но голос молчит. Такой тёплый, словно... мама. Да ну, нет! Быть не может!

Так, мне нужно успокоиться. В конце концов, я такая же часть нашего истинного трио, как и медведи. И имею право голоса!

Несносные драчуны! Сейчас я вам устрою!

— А НУ СТОП! — собрав в кулак оставшиеся силы, направляюсь прямо к дерущимся берсеркам.

Они замирают. Оба всклокочены, шерсть в разные стороны. Дэн плюхается на задницу, Дима делает шаг к нему. Встаю между медведями.

— НЕТ! Вы что устроили? Я ваша истинная пара, между прочим! И мне плохо! Меня чуть не убили! — отчитываю их, как студентов своей группы за прогул. — А вы решили устроить разборки? Не думаете, что сейчас не время?

— Ууурраар, — Дима опускает огромную голову.

— Вот так! И ты, — разворачиваюсь к Денису, — не стыдно? Ты вроде бы старше.

— Авврррууу, — он виновато отворачивается.

Затем мои мужчины начинают обращаться обратно.

— Успокоились? — холодно спрашиваю.

— Прости, — Димка встаёт, отряхивается, тянется ко мне за обнимашками.

— НЕТ! — гаркаю. — Вы несносные медведи! Как вы могли?

— Машуня...

Внимательно гляжу на двух голых мужчин, напоминающих нашкодивших щенков. И понимаю, что моя любовь с каждой секундой всё сильнее.

— Мы не должны драться, — говорит Дэн, — бро, мне жаль. Прости за ту херню, что я наговорил.

— Ничего. Я не лучше, — криво ухмыляется Бероев, — как мудак себя повёл. Там и правда было очень тесно. Я бы тоже не одолел волка.

— Руки друг другу пожмите, — командую.

Мишки подчиняются. А потом... запястье Дениса слегка вспыхивает. Шея Димки начинает светиться, а низ моего живота обдаёт жаром.

— Эээ, — берсерки смотрят на проявляющиеся метки, — это... как...

— Видимо, вам нужно было научиться работать в команде. И решить кое-какие личные вопросы друг с другом. Лишь так вы сможете быть моими истинными.

— От те на! — выдает Димка, трогая шею. — Классно. Меточка моя родненькая. Как же я ждал!

Затем похотливо облизывается, глядит на меня. Но я непреклонна. Они поступили по-свински, начав драться сейчас. Пусть это и привело к появлению меток.

— Знаете что? Вы наказаны! — заявляю со всей уверенностью.

— Нууу, — стонут оба, — только не лишай нас доступа к телу!

— Вот это и будет наказанием. Сегодня ночью я сплю одна! Но сначала вы меня как следует накормите.

— Как скажешь, — оба выглядят полностью несчастными.

И мне их жаль. Но эти мохнатые задиры должны понимать, что мы вместе. И драться недопустимо.

— Где вино? — захожу в дом, нагло плюхаюсь на диван напротив камина.

— Сейчас налью, — Дима вручает мне бокал, — может, ты передумаешь? Лапуль, ну жестоко же, ну! Мы только метки обрели. Нам нужна ты и твои сладкие девочки...

— Думать нужно было, прежде чем ругаться, — вздыхаю, — я так испугалась!

— Прости! Ну прости идиотов! — Дэн встаёт передо мной на колени, целует ладони. — Машунь... мы ведь сдохнем без доступа к твоему телу.

— Ничего страшного! — с трудом держусь, чтобы не простить и не обнять. — Одна ночь, а там посмотрим, как будете себя вести.

— Суровая... у меня встал, — заявляет Димка.

— Я вижу, — немного краснею, — и ты голый! Оденьтесь!

— А мы хотим, чтобы ты разделась. Побегаем голенькими, потом мы тебя как следует... покроем нашу самочку, — хрипит Бероев, — Дэн, как думаешь?

— Я за, — рычит мишка, — пиздец как хочу эту строгую девочку.

— ТАК! — встаю, нависаю над ними, упираю руки в бока. — Я голодная, между прочим! Кормить истинную сегодня будут?

— Конечно, детка, — Дэн направляется на кухню, что-то там шуршит, затем выходит.

Закатываю глаза. Ведь мой медведь в одном фартуке. Который весьма так недвусмысленно топорщится между его ног.

Если они так будут напирать, я сдамся быстро. Уж больно сексуальны эти настырные байкеры. И моё сердечко реагирует на них очень сильно.

— Ладно, я подумаю. Но только, если вы накормите меня вкусным ужином, дадите еще того восхитительного вина и прекратите светить своими хозяйствами!

— А что, тебе не нравится? — хмурится Димка.

— Не в этом дело, — краснею, — просто я одетая, и вы...

— Так я сказал, — наглый косолап подходит ко мне, затем сгребает в охапку.

Он ловко снимает с меня футболку, шортики. Оставляет лишь в тонких трусиках.

— Разрешаем остаться в этом, — облизывается, затем касается моей метки, — как красиво... Дэн скажи, что красиво!

— Пиздец так... — пускает слюни второй медведь, — кажется, я влюблен.

— Ладно, — сажусь на диванчик, томно взмахиваю ресницами, — ваша взяла.

Откидываюсь на спинку, показывая голодным берсеркам свою голую грудь.

— Если вы хотите, я буду ужинать так. Но подумайте. Ведь мой запрет на доступ к телу всё еще в силе. Сможете выдержать?

— Ты передумаешь, — ухмыляется Димка, — зуб даю! К концу этой ночи ты будешь умолять нас тебя трахнуть!

— Да вы что? — выгибаю бровь. — Так в этом уверены?

— Да, детка, — Денис потирает ручищи, — и мы даже можем поспорить на кое-что очень-очень сладкое.

— И на что же?

Медведи озвучивают своё пожелание...

Сначала было падение. Вина слишком тесно сплелась с яростью. Обращение. Но затем всё обернулось неожиданностью. Метка... она стала моим искуплением. Появилась именно в тот момент, когда я понял: мы с Бероевым команда.

Да, берсерки — одиночки.

Но в нашем случае в медвежий код закралась ошибка по имени Машенька. Она сломала саму суть истинности. Мы теперь не истинная пара, а истинное трио. И мне это нравится.

Но малышка рассердилась. Из-за нашей драки. Что ж, это разумно. Но сейчас...

На скорую руку готовлю вкусный ужин. В одном лишь фартуке. Аромат истинной быстро заполнил наш дом. Она сама даже не понимает, насколько сладкая и аппетитная. Особенно теперь.

Я недооценивал метку. Даже будучи оборотнем, думал, что будет достаточно любви Маши и ее отметины. Но нет. Круг солнца замкнулся. Больше мы эту девочку не отпустим.

— Вот. Самые вкусные сэндвичи для самой вкусной истинной, — ставлю тарелку.

Машуня попивает вино, смакует. Вся такая тоненькая, красивая, в одних трусиках. Её запах стал насыщеннее, словно между нами больше нет преград. Как же я ее хочу!

Дима чуть поодаль, пускает на неё слюни. Хм! Значит, ему не удалось уломать её. Выглядит недовольным.

— О! Спасибо, Денис, — она облизывает губки, берет сэндвич, надкусывает.

— Сука... хочу быть этим бутербродом, — бормочет Дима, пряча внушительный стояк.

Ничего, малец, сейчас покажу, как девушек надо совращать. Включаю эротичную медленную музыку.

— Покормить тебя, детка? — ухмыляюсь.

— Давай, — она смотрит на меня, такая открытая и доверчивая.

Сейчас, девочка моя, ты не устоишь. Ведь метка влияет и на тебя тоже. Беру сэндвич, я специально добавил соуса, чтобы он был сочным. Подношу к губам Маши.

— Открой ротик, Машуня, — хриплю, понимая, что мои внутренние замки трещат по швам.

Она покорно раскрывает рот, показывает алый язычок. Кусает. Двигаюсь ближе, кладу вторую руку на её узкую талию. От одного-единственного прикосновения меня прошибает. Член встаёт еще крепче.

— Ммм, — Маша прикрывает глаза, — действительно вкусно. Ты прям шеф-повар, Денис.

— А я ещё этими руками много чего могу, — шепчу, наслаждаясь мурашками на коже истинной.

— Правда? — невинно хлопает ресницами.

— У тебя соус... — шепчу, языком слизываю его с нижней губы девушки.

— Ты такой заботливый, — кокетничает.

— Да, я такой, — рычу в алые губы, — Машаааа...

— Ммм? — сидим глаза в глаза, мой взгляд то и дело падает на призывно торчащие небольшие сосочки.

— Еще вина, пожалуйста, — протягивает мне бокал, отодвигаясь.

Играет. Сама же хочет, и пытается сопротивляться. Ладно... зайдем с другой стороны.

— Может, кино посмотрим? В спальне есть большой телек, — подмигиваю Бероеву, который, судя по взгляду, совсем поник.

— Давайте! Я так нанервничалась, что нужно как-то отвлечься. Но я хочу Алинке набрать!

— Не стоит пока. Пусть придет в себя. Завтра утром позвонишь.

— А еще винишко есть? Вкусноеее! — тянет наша пьяненькая истинная.

— Для тебя всё есть. Но, по-моему, тебе хватит, малыш, — аккуратно вытаскиваю из цепких пальчиков бокал, ставлю на столик, — этими руками ты бы лучше своих медведей приласкала.

— Не заслужили! Ик... — хихикает.

Это бесконечно мило. Беру её на руки, Димка убирает со стола. Но пока я доношу нашу пьянчужку до спальни, она засыпает. Тихо посапывает, тянется ко мне.

Нежно обнимает.

Укладываю её на постель. Маша сворачивается калачиком. Такая кроха... больше мы не допустим, чтобы она боялась!

— Красивая, — Бероев встает рядом со мной.

— Да.

— И она победила. К телу нас так и не пустила.

— Ничего, мы своё возьмем, бро, — хлопаю друга по плечу, — а сейчас нам всем нужно поспать. Пойду проверю сигнализацию, а ты побудь с ней. Нельзя Машу одну оставлять.

— Принял.

Мы расходимся. Но сначала я надеваю джинсы. Шастать голышом по дому как-то не комильфо. Спускаюсь на первый этаж. Чувствую, как по спине ползут мурашки.

Резко разворачиваюсь. Никого. Но чутье меня никогда не подводит. Сегодня было уже два обращения. Больше нельзя. В отличие от волков, берсерки могут не удержать контроль и полностью слиться с медведем.

С каждым обращением наш разум слабеет. Человеческое нутро засыпает и увеличивается шанс срыва. Так и живем. Постоянно на грани.

Внимательно осматриваю участок. Переподключаю программу сигнализации. Она у нас самая чувствительная из всех. Так что и мышь не проскочит.

Но всё равно мне не по себе.

В этом волке, Захаре, есть след убийцы. Это особая энергетика охотников. Они убивают без причины. Для удовольствия. И каждым таким убийством очерняют свою душу.

— Ну что? — возвращаюсь в спальню, Маша спит.

А Бероев лежит рядом с ней, гладит по волосам. Смотрит, как завороженный.

— Я люблю её, — тихо говорит, — и сегодня мы чуть не потеряли наше самое большое сокровище.

— Больше такого не повторится. Хоть мы и одиночки, но должны работать в команде, — стягиваю джинсы и голышом запрыгиваю на постель с другой стороны.

— Да. Она должна улыбаться. Быть счастливой. Наш ангел заслуживает этого.

Я впервые вижу Димку таким. Открытым, что ли. Сколько мы дружим и вместе ведем дела, у каждого оставался кусок души, скрытый от другого. А появление Маши меняет не только её, но и нас.

— Давай спать. Завтра новый день и бог Солнце даст нам знаки. Мы в его милости, — касаюсь пальцем метки на шее, — а значит, он подскажет, как одолеть убийцу.

— Да. Спать, — мы пристраиваемся поближе к Маше.

Дима обнимает ее, а я кладу руку на стройную ножку. По коже тут же рассыпаются мурашки.

Ты не сможешь долго нас сторониться, детка. Обещаю.

Но утром всё выходит из-под контроля. Просыпаюсь из-за диких спазмов в паху. Что за... распахиваю глаза. И вижу Машу, усердно отсасывающую мой член...

— Ммм... ммм... — слышу причмокивающие звуки и открываю глаза.

— Опа, — улыбаюсь, видя, как Маша стоит рачком и делает глубокий минет моему другу.

Голенькая, маленькая. Суука, член тут же встает в боевую позицию.

Дэн слегка давит на блондинистый затылок, не позволяет освободиться из этого порочного плена. Маша усердно работает ртом. Это безумно возбуждает.

— Тебе идет, — хриплю, жадно пожирая взглядом круглую попку истинной, — ты для нас создана, Маша.

— Ммм... ммм... — давится, кашляет.

— Терпи — рычит Дэн, — у тебя горячее и мокрое горло, детка. И сейчас я в него солью.

Подбираюсь сзади к Маше. Обхватываю ладонями сладкие булочки.

— Красиво... — любуюсь на розовую гладкую киску, провожу по ней рукой.

Малышка вся трясется, дрожит. Кожа на складочках такая нежная. Блестящая от влаги. Тыкаюсь носом, вдыхаю запах смазки своей пары.

— Самое ахуенное утро, — делаю глубокий вдох, потом провожу языком, собирая влагу.

— АААХ! — вскрикивает Маша, — Дима...

— Доброе утро, Машуня, — рычу, раскрывая ее узкое лоно.

Смотрю на дырочку, зверь внутри беснуется. Требует погрузиться в нее. Сейчас же! Но мне хочется смаковать. Просто вставить? Неет! С Машей нужно ласково. Она сама как цветочек. Будешь правильно любить, и она расцветет. Даст самый сладкий нектар. А мы, медведи, сладкое любим!

Вожу языком по нежной плоти. Горячей. Мокрой. Бог-солнце, это самый настоящий рай. А как эта красотка выпячивает попку! Прям приглашает меня вставить ей...

— Хочешь? — шепчу, находясь на самой грани.

— Да... — она уже проглотила сперму Дэна, теперь язычком очищает его член.

Выпрямляюсь, провожу по стволу ладонью. Сейчас...

— АААХ! — она вскрикивает, когда я погружаюсь внутрь.

Быстро, торопливо. Мне это нужно. Вся Маша целиком. Прикрываю глаза, отдаюсь жару, что течет по венам. Двигаюсь жестко, беспощадно. Яйца бьются о сладкие половые губки моей истинной пары.

А Дэн снова имеет её в ротик.

Наша порочная истинная. Снаружи невинная, а внутри горячая. Мы рычим, работаем в одном темпе. Качаем нашу девочку, то жестко проникая в горло, то в киску.

Пальцем надавливаю на анальное колечко. Вспоминаю наш вчерашний разговор.

— Вы хотите... — испуганно смотрит, не понимает, — меня... вдвоем?

— Да, детка, — мы вот-вот лопнем от воодушевления, — пустишь в обе свои горячие дырочки? Если мы выиграем...

Но мы проиграли. Недооценили нашего порочного ангела. Гляжу на ровную спинку, провожу по ней рукой. Машенька вздрагивает. Она ярко реагирует на любое прикосновение.

И это мне пиздец нравится.

— Твои медведи очень голодные, — шепчу, накручивая на кулак светлые волосы.

Жестко дёргаю. Девочка выгибается. А я трахаю её быстрее. Дэн прижимается к Маше, целует ее. Дёргает за стоячие соски.

Чувствую, как ее киска сжимается. Готовая кончить.

— Кончи на моём члене, моя истинная, — бормочу, — позволь мне тебя наполнить.

— Ммм! — друг засовывает язык в ее горло, я крепко держу Машеньку за волосы.

— Да, утром мы ненасытные... — рычит Дэн, оставляя на тонкой шейке яркие засосы, — и злые медведи. Кто спал в нашей постели, ммм?

— Я... ААА! — Маша подыгрывает, отдаваясь нам со всей страстью.

— Кто оставил своих мишек без горячих мокрых дырочек?

— Я... я... О БОЖЕ! Я ПОЧТИ... — она стонет, от возбужденного голоса истинной последние замки срывает.

— Блядь! Твою ж... — рычу, проникая всё глубже, — да, детка... вот так... хорошо... пиздец как хорошо...

— Дима... так глубоко, боже! — она резко и сильно сжимает меня.

Так сильно, что...

— Сууука! — рычу, изливаясь прямо в лоно истинной, — как же круто... пиздец... Маша ты... я люблю тебя, девочка...

— Еще скажи, — она продолжает жаться ко мне, словно в поисках защиты.

Вся в засосах, покрытая спермой внутри и снаружи. Губки искусаны, глаза заволокла пелена блаженства.

— Я люблю тебя, — шепчу ей на ушко, целую шейку, плечики, — ты наша любимая девочка.

— А ты, Денис... — она тянет его на себя.

Мы сжимаем её своими огромными телами. Сгораем от неизведанных сильных чувств. Всегда холодные снаружи, сейчас мы с Громовым словно два извергающихся вулкана.

— И я люблю тебя, девочка моя, — он целует её в губки.

— Я в твоей... в общем... грязная, — пытается отвернуться, но Дэн крепко держит красивое личико.

— Мне похуй, — засасывает её нижнюю губу, проводит языком.

А я тыкаюсь в нежную шею, вдыхаю аромат самой сладкой невинной девушки на свете. Той, что рождена для нас.

Мы идём в душ. Долго моем Машеньку. Она больше не сопротивляется. Позволяет намыливать, целовать, тискать.

— Задрать бы твою ножку... да ворваться в обе дырочки сразу, — шепчу, покрывая поцелуями мокрую кожу истинной, — и залить их спермой до самых краёв.

— Дима, — испуганно замирает, — я боюсь... это... вы во мне оба не поместитесь.

— Впусти и увидишь, — мурчит Дэн, массируя покрытые вязким гелем грудки Машеньки, — просто доверься. Мы же твои медведи. И никогда больно не сделаем.

— Это... я не знаю... можно пока привыкнуть к тому, что есть?

Издаю низкий рык. Но слово Маши — закон для нас. Так что мы домываем малышку, вытираем полотенцем и отпускаем одеваться. Сами же быстро натягиваем домашнее.

— Пойду готовить завтрак, проверишь периметр? — спрашивает Громов.

— Без проблем, — направляюсь к воротам, проверяю замки.

Затем чувствую холод. Была бы у меня шерсть, она бы встала дыбом. Я знаю, кто пришел. Открываю ворота. За ними — чёрная тачка и два мужика. Одетые обычно, но энергетика сметает напрочь.

— Что друидам понадобилось в нашем скромном доме? — цежу.

— Есть разговор, берсерки, — напряженно заявляет самый высокий, — у нас для вас задание.

После утреннего секса и горячего душа я чувствую себя другим человеком. Вчерашний ужас отошел на задний план, теперь я под защитой моих мишек. Падаю спиной на шикарную просторную постельку.

— Как же крууто! — восклицаю, — теперь я здесь живу! У меня свой дом!

Да еще и с такими заботливыми, нежными, но дикими мужчинами. Хихикаю, вспоминая, как жестко мне утром взяли. Их слова о двойном проникновении вызывают спазмы внизу живота.

И страх.

Потому что я знаю, что это. Видела, как порой Алина поглядывала порно. И там два мужчины буквально разрывали девушку...

Подруга ещё хихикала, типа да ладно, ей приятно. Это теперь мне предлагают мишки? Ох! Щеки вспыхивают, усердно натираю их ладонями, чтобы румянец сошел.

Хватит думать о всяком неприличном!

Скатываюсь с постели. Стягиваю полотенчико, гляжу на себя в зеркало. Лишь сейчас внимательно рассматриваю метку. Напоминает символ солнца. И яркая такая, чёткая.

В первый день она такой не была.

Улыбаюсь, сама не знаю почему. Словно впервые я на своём месте. Там, где должна быть. И мои мишки рядом! Они мои половинки. Хм! А как правильно? Трети? Нет, половинки звучат круче.

Мои вещи пока не распакованы, сумки лежат в коридоре. Достаю мобильный, набираю Алину.

— Привет! — отвечает весело, — Машуня, как ты? И, главное, где?

Эээ... подвисаю на пару секунд.

— Я у... Димы. А ты как себя чувствуешь?

— Прикинь! Тут такое! — восклицает она, — мне сон приснился, что мы с тобой убегали от волка-людоеда.

Ага, сон. Значит, Наиль реально владеет такой силой. Но Алина прям веселая такая, отдохнувшая. Оборотни её не тронули, уберегли её психику. Но когда-нибудь ей придётся узнать правду.

— Жуть! — отвечаю с улыбкой.

— Ага! И медведи там были, двое. Огромные такие, мохнатые, брр! Волки другие... и мужики снились.

— Дааа? — тянула.

— Да! Такие самцы горячие! Меня несли на руках, я прям таяла, — мечтательно тянет она, — только вот я в общаге проснулась. Но комендантша пропала, а нам всем сказали по домам до выяснения обстоятельств.

— И ты сейчас...

— Да, у предков. Обещали связаться, когда универ снова начнет работать, там на ушах все.

— И ты в порядке? Ну, чувствуешь себя как?

— А что? Норм. Ты-то сама... хорошо, что твой байкер подсобил, да?

— Угу.

— Он тебя не обижает?

— Нет. Он замечательный. Добрый и нежный.

— Супер! На свадьбу пригласишь? Только ты это... не беременей там, поняла? Рано еще! — сурово наставляет подруга.

— Хорошо, — смеюсь.

Мы прощаемся. На душе становится легче. Мне очень жаль жертв Захара, но моя подруга цела и ее психика не сломалась. Это самое главное.

Достаю из сумки чистые трусики. Надеваю.

Улыбаюсь, лезу в шкаф и перебираю чистые футболки моих мишек. Теперь буду в них ходить. Нафиг домашние шмотки! Натягиваю черную футболку с принтом в виде черепа.

Байкеры есть байкеры. Хихикаю. На сердце легко и спокойно. Я чувствую себя полностью защищенной. Нужной и любимой.

Спускаюсь. И еще на подходе слышу голоса. Мои оборотни и какие-то неприятные. Вдоль позвоночника пробегает волна мурашек. Брр!

Прислушиваюсь.

— И что вы хотите? По итогу? — напряженно спрашивает Денис.

— Устранить цель, ни больше, ни меньше. Вы умеете это делать. Ребенок этот не должен был рождаться.

— Сколько щас вашему друидскому наследнику? — раздражённо уточняет Дима.

— Примерно девятнадцать-двадцать лет.

— И пол вы не знаете...

— Нет. Ориентировочно, девчонка. Уж больно характерная энергия была у младенца. Женская, мягкая. Но точно сказать не можем. Знаем лишь, что она дитя сильнейших.

— И где её искать? Хоть какие-то зацепки есть?

— Только приют, в который ее родители отдали.

— Она в чём-то провинилась? Зачем устранять молодую девушку? Или парня?

— У нас запрещено рожать детей. Мы черпаем силу от природы, ни одного наследного друида не существует. Это тысячелетняя традиция, как у вас истинность. Если друиды начнут друг с другом спать и спариваться, мы станем ничем не лучше обычных людей. Не сможем контролировать распространение силы. Люди узнают о нас...

— Скверно.

— Именно. Мы с оборотнями веками хранили общие тайны. Мы знаем многое о вас, вы помогаете нам быть теми, кто мы есть. Закон един для всех и нерушим. Эльва и Коган нарушили его. И поплатились своими жизнями за страшный грех перед природой.

Сердце пропускает удар. Эльва и Коган? Почему эти имена мне знакомы?

— Вы же знаете, что мы берем заказы только на убийц, в основном оборотней. А тут молодая девушка... или парень... не знаю, — напряженно говорит Дэн.

— Он опасен. Его сила непредсказуема. Скорее всего, он самый мощный друид из всех, кого мы знали. Потому что уже у младенца был огромный энергетический след.

— Почему же вы сами всё не сделали?

— Эльва наложила заклятье на ребенка. Оно скрыло младенца, сейчас он ничем не отличается от обычных людей. Но после восемнадцати сила начнет проявляться активнее. Вы как существа мира ночи можете её почувствовать.

Я боюсь дышать. Почему-то слова этих мужчин меня пугают!

— Награда будет щедрой, берсерки, подумайте. Этот ребенок может владеть разрушительной силой. Такой, что весь наш мир поставит под угрозу.

— Мы подумаем.

В голосе Дениса я слышу неприкрытую злость. Ему не нравится, что их просят убить невинного. Внутри меня появляются новые чувства, словно мои мишки переливают в меня эмоции, как в сосуд.

И когда друиды уходят, я робко спускаюсь на первый этаж.

— Вы же этого не сделаете? — спрашиваю серьезно, — не убьете невинного?

Медведи переглядываются.

— Машунь, можно вопрос?

— Конечно, — жмусь к Денису, прячу лицо в складках его футболки.

— В каком детском доме ты жила?

— Почему ты спрашиваешь? — лепечу.

— Ты же слышала разговор, — тихо отвечает Денис, — и понимаешь, к чему я клоню.

— Но это не я... они говорили о каком-то сильном друиде. Кто такие вообще эти друиды?

— Люди, у которых особая связь с природой. Они тонко чувствуют её потоки. Знают об оборотнях. Взаимодействуют с нами.

— Это типа культ?

— Скорее тайное общество, — говорит Дима, — весьма скверное, я тебе скажу.

— Я заметила... — вздыхаю, — но я не могу быть друидом. Никак вообще!

— Почему? — не понимает Дэн. — Всё сходится. Ты сирота, обладаешь определенными способностями. Осталось выяснить, в тот ли детдом тебя отнесли.

— Какими способностями? — хлопаю ресницами.

— Успокаиваешь нас, — мурчит Дима, подходит сзади и обнимает меня, — это очень редкий дар. Я никогда не встречал никого, кто бы мог одним касанием угомонить моего зверя.

Слышу сильное медвежье сердце. Оно бьется в ритм с моим. Откидываю голову на его плечо. Всхлипываю.

— Ты испугалась? — Денис возникает передо мной, обхватывает горячими ладонями мои щеки. — Почему, детка?

— Они хотят, чтобы вы меня убили, — подбородок трясется, еле держусь, чтобы не расплакаться.

— Мы этого никогда не сделаем. Скорее сотрём с лица земли друидов, чем позволим кому-то тронуть нашу истинную.

Они оба так близко. За считанные дни ставшие родными. Мои мишки.

— Я люблю вас, — шепчу, — не позвольте им сделать страшное...

— Никогда, — оба крепче прижимаются ко мне, — ты в безопасности, малыш.

— А Захар... он всё еще хочет вам навредить. Но почему? Чем вы так его разозлили?

— Давай так. Сначала завтрак, а потом рассказы из прошлого, окей? — подмигивает мне Дэн. — Я тут планировал сделать особый медвежий омлет.

— Прям медвежий? — удивляюсь.

— Да, детка. И сейчас ты первая из людей его попробуешь! — объявляет мой потапыч.

Меня ведут на кухню, а я и не сопротивляюсь. Не хочется. Так приятно чувствовать себя нужной и любимой.

— Маааш, — Дима подводит меня к столу, его ладони скользят по моему телу, поджигая, как спичку.

— Ммм? — поддаюсь порыву и провожу языком по его шее.

— Подразним нашего старшего, как думаешь? — руки медведя опускаются ниже, гладят мою попку.

— Вы что делаете? — рычит Дэн, натягивая фартук.

— А ты готовь, не отвлекайся, — смеется Дима, — мы тебя пока немного развлечем.

Резкий разворот, толчок к столу. Мужчина оказывается сзади, он прижимается и жадно исследует моё тело. Так, словно никогда прежде меня не касался. Но очень хотел. И теперь наконец-то дорвался...

— Дима... ммм... продолжай, — краем глаза смотрю на Дэна.

Оборотень яростно гремит сковородкой, распахивает дверь встроенного холодильника.

— Люблю, когда ты надеваешь наши вещи, девочка, — шепчет Дима, — блядь, как же ты сладко пахнешь!

Он носом зарывается в мои волосы, поддевает ладонями футболку, медленно ведёт вверх. Обнажает не только моё тело... но и душу. У него как-то получается глядеть в самую мою суть.

Каждое прикосновение истинного успокаивает. Так необычно! Я много читала книг и фильмов смотрела. Про настоящую любовь. Но кажется, что эти чувства гораздо сильнее и глубже.

— Мы не будем испытывать терпение Дэна, — Димка забирается ко мне в трусики, вынуждая выгнуться от удовольствия, — но подразним немного, согласна?

— Угу...

Его пальцы находят моё лоно. Медведь нежно, но быстро раздвигает складочки. Играет с возбужденной плотью.

Второй рукой обхватывает одну грудь, сжимает. Подушечкой пальца играет со вставшим соском. Переходит ко второй груди и делает то же самое.

— Моя... наша... Машааа... мать твою, ты чувствуешь? — тыкается стояком мне в попу, затем разворачивает ко второму мишке, — Дэн, зацени нашу красотку. Какая, а?

— Да, — Денис отвлекается от готовки, опирается на столешницу и складывает руки на груди, — продолжайте.

Его взгляд переполняет похоть. Первобытная, животная. Та, на которую способен лишь оборотень.

— Нравится? — облизываю губы, гляжу из-под полуприкрытых век.

— Очень, детка... ты красивая, — сглатывает, кадык мужчины дёргается, — вся. И везде...

Внутри неистовый водоворот ощущений. Сладко и остро. Приятно и немного стыдно.

— Дима... ммм... ааах! — знаю, что с ними могу не сдерживаться.

Выпускаю, показываю своё желание. Так хорошо! Мамочки! Димка ритмично ласкает меня, немного проникает внутрь. Дразнит, играет. А мне уже мало пальцев...

— Хочу... — шепчу, — очень...

— Чего хочешь? — довольно ухмыляется.

— Чтобы ты вошел в меня... пожалуйста! — кажется, что ещё миг без его члена внутри, и я растворюсь, исчезну.

— Нет, Ма-шень-ка. Терпи...

Глазами Денис гуляет по моему телу. Он пристально глядит на мою грудь, ставшую очень чувствительной. Ощущаю его взгляд на животе и еще ниже. Там, где сосредоточилось удовольствие.

— Ей нравится... видишь, Дэн, нашей малышке нравится, когда один работает, а второй смотрит...

— Вижу, — глухо рычит старший мишка, — вы пиздец...

Он поправляет член в штанах.

А я уже на грани. Извиваюсь, трусь попкой о стояк Димы. Но он не меняет темп. Не касается той самой чувствительной точки. Просто кружит влажными пальцами вокруг.

— Еще чуточку, — губами прихватывает мочку моего уха, — совсем чуть, девочка... и я дам тебе кончить. Ты ещё не на пике...

— ААА! — меня начинает потряхивать.

— А вот теперь... — пара мазков по клитору, и я взрываюсь.

Кажется, на секунду сознание покидает меня. Ведь спустя миг я уже в руках Дениса. Он голодным поцелуем терзает мои губы.

Срывает с меня трусики, усаживает на стол. Встаёт между распахнутых бедер. Приспускает свои штаны.

— А вот сейчас мы поиграем по-серьезному...

Резкий толчок. Наполненность. Невероятный кайф! Откидываюсь на стол, томно гляжу на своего мишку. Медленно стягиваю футболку.

— Хочешь меня, мой медведь? — шепчу, затем провожу языком по верхней губе.

— А ты не чувствуешь? — он усаживает меня ближе к краю, тем самым проникая ещё глубже.

— Теперь моя очередь смотреть, — ухмыляется Димка, спускает штаны и проводит ладонью по своему члену.

— Утро нам немного подпортили, — рычит Дэн, — но сейчас мы всё исправим.

— Дэн... — шепчу, пытаясь собрать себя из ярких осколков послеоргазменной неги, — презерватив...

— Что? — удивляется он.

Наш диалог и правда выглядит странно. Он уже во мне, а я готова выть и умолять войти глубже. Но всё-таки...

— Надень резинку, — прошу.

Медведь хмурится.

— Нет, — отвечает после короткой паузы, — не надену.

— Ну, Дэн! — утыкаюсь в его шею. — Это нечестно!

— Ты этого не хочешь, маленькая, — оборотень выходит из меня, затем резко входит.

Кричу. Я и правда не хочу! Но надо...

— А я хочу чувствовать тебя, — рычит, затем толкается снова, — безо всякой резиновой хуйни.

Вновь следует жёсткий толчок. Стискиваю зубы, чтобы не закричать еще громче. Но сознание уплывает. Такая близость полностью лишает меня воли. Хочу возмутиться, но лишь выстанываю что-то нечленораздельное.

— Где это видано, чтобы истинную трахали в резинке? — фыркает Дима. — Мы медвежат хотим. Много маленьких Димасиков и Денисов.

— Стой, — Дэн замирает, затем нежно гладит меня по щеке, — Дим, кинь резинки!

— Что? Но...

— Давай сюда! — жестко требует.

Мишки возятся. А я понимаю, что ошибаюсь. Это фундаментально, как законы природы. Естественно, как восход и закат. Чувствовать в себе истинного.

Мне так хорошо было. Это не просто секс. Что-то новое. Это тяжело объяснить словами. Я и оборотни словно одно целое.

Дышим вместе. Чувствуем вместе. Любим вместе.

— На надо, — шепчу, отворачиваюсь, пытаясь скрыть одолевший меня стыд, — не хочу презерватив.

— Маша, — хмурится Дэн, — ты троллишь?

— Прости, — лепечу, — иди ко мне! Возьми меня, мой медведь!

Денис тут же оказывается рядом. Приподнимаюсь и прижимаюсь к сильному телу. Идеален! Пальцами изучаю плотные мышцы, веду по груди медведя, вызывая у него мурашки.

— Войди в меня, — нахожу горячие губы, прижимаюсь к ним, — быстрее, пока я не остыла...

— Обними меня, — рычит он, — давай, доверься мне, детка.

Обвиваю руками его плечи. Утыкаюсь носом в шею. Дэн приподнимает меня. Повисаю на его теле. Немного страшно.

— Не бойся, — шепчет, — я не уроню тебя. Доверяешь? Посмотри мне в глаза...

Покоряюсь. И в момент, когда наши взгляды сплетаются в единое целое, Дэн нанизывает меня на член. На миг его глаза вспыхивают. Затем снова становятся прежними.

— АХ! — вскрикиваю от собственной открытости, уязвимости.

— Ну как? — глухо рычит, приподнимая меня и снова опуская. — Хорошо?

— Да! — прикрываю глаза, тону в удовольствии.

Он творит невероятно порочные и сладкие вещи. Сначала медленно. Но с каждой секундой всё быстрее. Глубже. Мы словно танцуем. Дэн ведет, овладевая мной.

А Дима смотрит. Взгляд младшего мишки тёмный. Вожделеющий.

Выгибаюсь до лёгкой боли в спине. Откидываю волосы назад, позволяю эмоциям вести. Дэн прижимает меня к себе. Ощущаю, как работают стальные мускулы.

Он такой... такой... Сильный, большой. Надёжный.

— Да, детка! Сожми меня собой... Машенька... бляяяядь!

— Не останавливайся, — бормочу, ловлю жаркое медвежье дыхание, — наполни меня... сделай полностью своей...

Он стремительно увеличивается внутри. Раскрывает меня, становится больше. Пока не замирает, издав утробный возбужденный рык.

Я стремительно растворяюсь, превращаюсь в пушистое облачко. Кричу в шею своего оборотня, сильно кончая.

— Умница, — стонет он, — моя сладкая девочка.

— Дээн, — тяжело дышу, — с тобой так хорошо.

— Один-один? — прищуривается, затем ставит меня на ноги.

— В смысле?

— Утром ты позволила Димке тебя заполнить, — Денис заглядывает мне в глаза, — а теперь мне. Наша малышка.

— Лучше любой порнухи, — Дима тоже кончил от наблюдения за нами, — блядь, жрать охота!

— Да сейчас, сначала нужно привести себя в порядок.

Спустя полчаса мы уже сидим, поглощаем вкусный авторский омлет по рецепту Дениса. Вместо колбасы он добавил ломтики лосятины. Это очень вкусно!

— С тобой точно с голоду не умрешь, — смеюсь, отставляя пустую тарелку.

— Он хорош в охоте, — взглядом показывает на довольного Диму, — а я в разделке, свежевании и готовке.

— Вы разве не вместе охотитесь? — удивляюсь.

— Вместе. Но Бероеву нет равных в скорости и умении убить быстро. Мой зверь любит порвать жертву как следует.

— Да так, что потом только кости глодать остается, — скалится Димка.

Вздрагиваю.

— Опасные вы ребята.

— Для всех, кроме тебя, детка, — мурчат в один голос.

Улыбаюсь. Я дома! Мамочки! Не устаю удивляться тому, как сильно перевернулась моя жизнь!

— Ну что, пора собираться и ехать? — спрашивает Дэн, убрав тарелки со стола.

— Куда? — не понимаю.

— Ну как... нам теперь нужно выяснить, ты ли дочь тех самых друидов. Если да, тогда мы возьмем работу и состряпаем план, как тебя защитить.

— А если нет?

— Тогда это не наше дело, — фыркает Дима, — откажемся и всё.

— И позволите убить невинного? — с укором спрашиваю. — Нет уж! Мы с вами всё выясним! И защитим этого несчастного, кем бы он ни был.

Мишки переглядываются. Вздыхают. Да, я такая! У меня обостренное чувство справедливости.

— Ладно, твоя взяла, детка, — спокойно произносит Дэн, — собирайся, поедем в тот приют, в котором ты выросла.

Моя жизнь в детском доме не была радужной. По какой-то причине удочерять меня не спешили. Хотя все говорили, что я была красивым и умным ребенком. Но как только кто-то делал на меня запрос, у этих пар начинались проблемы.

Одни зашли особо далеко, и я уже готовилась к переезду в новую семью, но...

— По дороге за мной они попали в аварию и погибли, — вздыхаю, когда мы с мишками направляемся в мой бывший детский дом, — словно что-то или кто-то меня... защищало?

Мне хочется рассказать им о своём непростом прошлом. О том, что скрыто и зарыто глубоко внутри. Закопано, словно ящик Пандоры.

— Так тебя всё-таки хотели удочерить? — хмыкает Дима. — И не получалось.

— Да... — гляжу в окно на мелькающие серыми глазницами окон дома, мысленно переношусь на годы назад.

В то утро я была по-настоящему счастлива. Надела своё единственное праздничное платье. Розовое с рукавами-фонариками. Я до сих пор его помню.

Проснулась тогда очень рано, аж в четыре утра. Стараясь не шуметь, выскочила во двор и стала ждать. Мне сказали, что меня приедут забирать в восемь.

Я высматривала заветный черный «Форд», и каждая темная машина заставляла сердце замерать. Пропустив завтрак, продолжала ждать. Периодически поглядывала на большие часы, висящие у входа в детский дом.

Стрелки неумолимо приближались к заветной цифре восемь. Кто рос в таком месте, знает, что для детдомовца самое заветное желание — это обрести семью.

И вот наступает нужное время. Моё сердечко колотится в ожидании момента, который я так живо представляла себе десятки раз. Улыбки, счастье. Родительская любовь, которой я была лишена...

Но жестокие стрелки достигают цифры восемь и неумолимо движутся вперед. Полдевятого. Девять. Десять...

А я все стою, цепляясь пальцами за решетку ворот...

— Машенька, — ко мне подходит наша воспитательница, — пойдем в мой кабинет, поговорим?

— А если приедут мама и папа? Не хочу пропустить!

Она мягко берёт меня за руку.

— Они не приедут, милая. Пойдём со мной.

Этот момент шрамом остался на моём сердце. Оборотни смотрят на меня с сочувствием.

— Она сказала, — завершаю свой рассказ, — что по дороге в их машину врезалась фура. Поэтому мама и папа не смогли приехать. Почему-то мне казалось, что именно с ними мне будет хорошо.

— Но? — спрашивает Денис. — Ведь это не всё, да?

— Я думала, что надо мной висит проклятие. Даже мои сверстники начали сторониться меня, — вздыхаю, — а в итоге... я потом подслушала их разговор. У той пары, что была готова меня удочерить, дома обнаружили детские кости в мешке.

— Ахуеть! — выпаливают мишки.

— И это еще не всё. Другая пара, что очень настойчиво хотела меня забрать, не смогла, потому что не нашла адрес.

— Это как? — продолжает обалдевать Димка.

— Вот так, — пожимаю плечами, — а они, как потом выяснилось, детей на органы продавали. Тогда мне казалось, что просто везло. Но сегодня я услышала про заклятие и задумалась...

— О том, что родительский оберег мог тебя защищать?

— Да. Глупо звучит...

— Почему? — спрашивает Денис. — Родительская любовь — сильнейшая магия в этом мире. Мало кто умеет ее использовать.

— И если мы на секунду представим, что ты дочь друидов, то всё становится на свои места.

— Получается, это заклятие убивало людей?

— Очень плохих людей, Машуня!

— Но...

— Остановись, маленькая, — мурчит Дэн, — сейчас важно не это. А то, почему мы не увидели его?

— Если родовое, не увидим... мы не относимся к роду друидов.

— Но мы истинные. Это же тоже что-то значит? — размышляет старший мишка.

— Пока ничего не ясно, — хмыкает Димка, — о! Приехали!

Мы подъезжаем к зданию, в котором я выросла. Совру, если скажу, что ничего не чувствую. Сердце сжимается от воспоминаний, а на душе становится как-то тоскливо.

Облака закрывают солнышко. Становится прохладно. По коже бегают стайки мурашек. Денис накрывает меня своей кожаной курткой. Кутаюсь в неё, чувствуя манящий запах истинного.

Будучи девственницей, я не задумывалась, как пахнет любимый мужчина. Теперь могу с уверенностью заявить: это настолько приятно, что готова часами нюхать своих мишек.

— Мрачное местечко, — Димка осматривает трехэтажное здание, — но не похоже на государственное. Видно, бабки сюда вкладывали...

— Оно существует на пожертвования. Нам так говорили, — отзываюсь, внимательно рассматривая детский дом.

Вроде бы всё так же, как в мой последний день здесь. А вроде и что-то изменилось. Здание явно уже несколько лет не красили. Справа на кирпичной стене пошла трещина. Её точно не было...

Детский дом кажется заброшенным.

— Ты так и не рассказала, как умудрилась выйти отсюда невинной? — Дима отвлекает меня от мрачных наблюдений.

— Всё так же, — хихикаю, — просто любой, кто пытался мне навредить, потом получал по голове кирпичом, или его ошпаривало в душевой кипятком. Или ещё всякое такое. Они быстро уяснили, что я реально проклята.

— Ну а ты что думала?

— Как и сказала, я думала, что это лишь везение, — мы направляемся к высоким кованым воротам.

Денис идёт первым. Толкает, ворота открываются с неприятным лязгом. Я за ним, Дима последний. Мужчины осматриваются.

— Такое чувство, что здесь уже несколько лет никто не живёт, — хмыкает Дэн, — пойдёмте в здание.

Ветер становится сильнее. Завывает, заставляя меня бояться еще сильнее. Что случилось с этим местом? Оно и до этого, конечно, не было уж больно гостеприимным, но сейчас...

И травой всё заросло.

Наша воспитательница всегда следила за порядком. Что же здесь случилось?

Поднимаемся на занесенное травой и листвой крыльцо. Денис толкает скрипучую дверь. Столбенею...

Внутри пусто. Мебель поломана и свалена в углах. Два зеркала закрыты белыми простынями.

По телу проносится липкий страх, цепляясь за кожу неприятными мурашками. Вздрагиваю.

— Это я, маленькая, — Дима обнимает меня, — боишься?

— Здание заброшено, — констатирует Дэн, — но что тут случилось? Атмосферка не из лучших. Прям веет смрадом...

Он осекается. Напряженно глядит на лестницу. Затем широкими шагами подходит. Присаживается, нюхает. Морщится. Дима всё еще обнимает меня. С ним спокойно.

Я словно за каменной стеной. Мой мишка.

— Смертью воняет, — рычит Бероев, — давней. Здесь стены воют.

— Что это значит?

— Каждое жилище несет в себе дух хозяев. В детском доме изначально не очень теплая атмосфера, но всё же дети ее смягчают. Но здесь... холод. И уже очень давно. Причем холод не старости... а...

— Вонь насильственной смерти, — Дэн проводит пальцами по пыльным ступенькам, — тут смертельно ранили кого-то. Прям здесь. Потом он полз куда-то туда...

Медведь встаёт, направляется к стойке регистрации. Там же хранились под замком все документы. Вздрагиваю. Хочу уйти. Что-то давит на грудь, тревога сильными лапами сжимает мои лёгкие, мешая дышать.

— Пойдемте отсюда... — кряхчу, — мне здесь плохо. Пожалуйста...

Нет, меня не посещают видения или типа того. Просто я слишком чётко ощущаю то, о чем говорит Денис.

— К этому шкафу... — медведь останавливается напротив стены, — точнее, раньше здесь был шкаф.

— Давайте уйдём... — на меня обрушивается страшная головная боль.

— ДЭН! ЕЙ ПЛОХО! Пошли отсюда нахуй! — ругается Дима, ведет меня к выходу.

Ноги заплетаются. Идти не могу. Падаю в объятия своего мишки. Димка ловит, берет меня на руки и выносит. Не понимаю... из меня словно силы вытягивают.

— Здесь полно душ, — выплевывает оборотень, — люди слабо чувствуют, они совершенно оторваны ото всего потустороннего. А ты, Маша, чувствуешь.

— Оно давит, — шепчу, жадно глотая ртом воздух, — словно пытается раздавить меня...

— Всё нормально, маленькая. Больше это место до тебя не дотянется.

— Эй! Вы кто? — у ворот появляется дед, судя по одежде — дворник.

У него в руках лопата, метла и пачка пакетов.

— Мы кое-что искали... вернее, кое-кого, кто жил здесь пару лет назад, — Дэн спускается с крыльца к нам с Димкой, гладит меня по щеке.

— Что с девушкой? — фыркает дед.

— Она устала, — напряженно цедит Дэн, — ну так где мы можем найти документы о детях, что здесь жили?

— А вам зачем? — прищуривается дворник.

— Надо, — отрезает оборотень, — где архив?

Чувствую, как напряжены мои медведи. Им здесь тоже не нравится.

— Так нет архиву-то, — кряхтя, дедок прислоняет лопату к воротам, достает перчатки из кармана, — я тут вон последние месяцы дорабатываю. Сносить будут.

— А почему? — подаю голос. — Здесь ведь приют был.

— Был, да сплыл. Одной ночью все пропали. Дети, персонал. Поговаривают, их убили всех, да доказательств никаких. Просто в один день пришли, а никого и нет...

— И кто убил их? — допытывается Денис.

— Ну как кто... — дворник понижает голос, — спецслужбы, конечно! Тёрлись тут какие-то за пару дней до исчезновения. В кожанках чёрных, на джипах.

Денис смотрит на деда, затем прыскает со смеху.

— Чего смешного, юноша? — обиженно гундит тот.

— Ничего, спасибо за информацию, дедуля, — давится мишка, — мы поехали.

Меня сажают в машину. В руках Димы мне стало значительно легче. Ушел озноб, и страх слегка отпустил.

— Лучше? — Денис мягкой рукой касается моего лба.

Прикрываю глаза и чувствую, как тревога уходит. Всё-таки не только я успокаиваю мишек, но и они меня. Хочется урчать от удовольствия.

— Угу. Почему ты засмеялся?

— Ну, — Дэн бросает взгляд в сторону дедульки, который обиженно и что-то бурча под нос, метет дорожку, — спецслужбы, серьезно? Не пропали они, а погибли. Там бойня была, а слухи пустили, чтобы дело замять. И я знаю, чьи это методы.

— Друидов? — пищу.

— Нет. Волков клана Ярцевых.

— Думаю, нам нужно будет наведаться к Сене и Лёве. Или к их заместителям.

— А пока отвезем нашу девочку домой и как следует обогреем. Примем все вместе горячую ванну, разотрём все горячие местечки...

— Развратные медведи, — улыбаюсь, — но я не против. Здесь так гадко... когда я тут жила, так не было. Что же случилось?

— Думаю, это нам и предстоит выяснить, — хмыкает Дима.

В тишине мы возвращаемся домой. А я не могу уложить в голове слова Дениса. То есть всех убили, но, когда я уже поступила в университет и уехала в общежитие.

Значит, со мной это никак не связано? Тогда почему в душе скребется неприятное, навязчивое ощущение, что всё это связано: мои родители, друиды, убийство всех в детском доме?

— Машуня, ты не накручивай себя, — говорит мне Денис, — какие мысли есть, ты говори нам. Я чувствую, как ты пытаешься найти какие-то ответы. Но не найдешь. Заклятие сильное, родовое.

— Что это значит?

— Кровь от крови. Обычные заклятия могут усиливаться родственной кровью. У матери она особенно сильна. Если твоя мать скрепила заклятие своей кровью, то ты находишься практически под абсолютной защитой. Вернее... находилась.

— В смысле?

— Такие заклятия действуют лишь на невинных детей. Как только ты лишилась невинности...

— Оно спало?

— Да. И твоя сила друида может начать проявлять себя. Уже начала... и нам нужно попробовать твои границы расширить.

— Вы уже решили, что именно я тот ребенок?

— Это очевидно. И друиды не просто так пришли к нам, маленькая, — вздыхает Дима, — так что нужно готовиться к самому плохому раскладу.

— Это какому? — не уверена, что хочу слышать.

— Что либо они, либо мы...

После слов моих мишек становится страшно. Что значит либо мы, либо они? Но по дороге меня смаривает тревожный сон. В нём я куда-то бегу. За кем-то очень важным. За ответами на вопросы, которые забыла...

— Машуня, — мурчащий голос Димы будит меня.

— Где я... что... Дима? — хлопаю ресницами, не в силах отпустить сон полностью.

— Ты так крепко заснула, мы решили не будить тебя.

Приподнимаюсь на локтях, тру глаза. Осматриваюсь. А сколько времени? За окном сияет холодная луна. Тихая спокойная ночь. А где-то там затаился хищник с кроваво-красными глазами.

И он ждёт своего часа, чтобы напасть.

— Я тебе сделал ванну, детка, — Димка помогает мне встать, — ты перенервничала, я взял свой фирменный успокоительный медвежий сбор.

— У вас всё своё, — улыбаюсь, обнимая медведя, — вы такие необычные. И классные!

— Приятно слышать это от тебя, маленькая. Мы с Дэном обычно по дороге с охоты собираем редкие травы. В лесах много всего. А в аптеках сплошная ерунда и химия.

— Поэтому вы и мясо своё всегда используете? — хихикаю.

— Конечно. Стараемся всё по-максимуму полезное. Остальную еду заказываем у фермеров, которых спонсирует клан Ярцевых. Что тебе снилось? Ты во сне звала... — он осекается.

— Кого? Я не помню. Лишь то, что искала и ждала кого-то. Этот человек мог дать мне ответы.

— Ты маму звала, — тихо произносит оборотень, крепче меня обнимая, — Машуня, мне жаль. То, что случилось в твоем детском доме...

— А что там случилось, Дим? — заглядываю в его глаза. — Я не понимаю! Денис страшные вещи говорил. Кстати, а где он?

— Договаривается о встрече с волчьими кланами.

— Зачем? Это же они... — испуганно смотрю на своего мишку.

Он гладит меня по лицу. Нежно, ласково. Такой горячий, славный потапыч.

— Мы сомневаемся. Методы-то Ярцевские, только вот сами волки никогда бы не напали на беззащитных детей. Либо у них крыса в клане, либо нас пытаются рассорить. Давай, раздевайся и забирайся.

Он ведет меня в ванную. Вода немного мутная, от неё исходит необычный, но легкий и приятный запах.

— Давай это снимем, — Димка стягивает с меня футболку, затем аккуратно расстегивает лифчик.

Его кадык дёргается. Он залипает на мою грудь. Сглатывает слюну. Такой милый!

— Дим, — льну к нему, обхватываю руками небритое лицо, — примешь ванну со мной?

— Я бы с радостью, девочка моя, — мишка берет мои ладони и прижимает к губам, — но сейчас вопрос слишком серьезный. Мне нужно помочь Дэну. А как закончим, мы придём к тебе в постельку и как следует отлюбим. Кстати, готовь сладкую попку, моя маленькая.

Мои щеки наливаются румянцем. Отворачиваюсь.

— Ладно, — тихо говорю.

Признаться, мне немного страшно оставаться одной. Даже несмотря на то, что дом полностью защищен. Внутри меня что-то пробуждается, и это пугает. Но я прикусываю губу, молчу. Чтобы не вешать на своих медведей еще и эту проблему.

— Давай теперь снимем джинсы, — он расстегивает пуговицу, затем молнию.

Замирает. А я слегка сжимаю ноги. Рядом с ними я всегда хочу. И готова. Неужели это такая побочка от истинности? Словно моё тело мне не принадлежит. Соски стоят, я теку, как мартовская кошка.

— Я чувствую... ты обалденно пахнешь, Ма-шень-ка, — хрипит медведь, — каждый раз, когда возбуждаешься, мой зверь рвётся тебя покрыть.

— Покрыть... — дрожу, с трудом держась на ногах, заглядываю в глаза своему возлюбленному.

— Трахнуть... и сейчас он, — желваки медведя играют, он явно на грани, — хочет тебя снова. Так что я пока уйду, а ты разденешься, примешь ванну. Расслабься, позволь успокаивающему сбору наполнить твои лёгкие. Отпусти мысли. Хорошо?

— Ладно, — пищу, с трудом сдерживая разочарование.

Я словно ощущаю его физически. Отрываться от оборотня не хочется. Даже больно. Словно от сердца отрезают кусок. А моё тело и вовсе начинает потряхивать. Обнимаю себя руками.

— Я понимаю, Дим. Ты не хочешь после всех потрясений...

— Хочу детка... безумно хочу, — он тыкается лбом в мой лоб, — но не могу. Тебе нужно отдохнуть. Поспать. А у меня все мозги в паху, Машуня. К тому же кто поможет нашему старшему?

— Да, — улыбаюсь, — просто наша связь делает меня зависимой от вас обоих. Это будоражит и немного пугает.

— Ты привыкнешь, — мишка оставляет на моих губах невесомый поцелуй и уходит.

А я быстро раздеваюсь, собираю волосы в пучок и залезаю в ароматную ванну.

— Вааау! — прикрываю глаза, вытягиваюсь в струнку. — Как же приятненько! Мои мишки такие молодцы.

Хочется улыбаться. Дима и Денис по-настоящему заботятся обо мне. И любят. Прикрываю глаза, расслабляюсь. Глубоко вдыхаю аромат редких трав, собранных моими истинными.

Маша...

Машенька...

Не сразу понимаю, наяву ли этот шепот, или я снова заснула? Совсем не чувствую собственного тела. Не слышу звук воды.

Страх ледяными тисками сдавливает горло. Не даёт дышать. Прямо как тогда, в приюте. Ужас наполняет меня, полностью изгоняя все светлые чувства. Теперь во мне лишь отчаяние, боль.

Рядом слышу шевеление. Словно взмах крыльев. И кожу обдаёт ледяным воздухом. Губы не разлепляются, глаза не открываются. Я словно заперта внутри своего тела...

Маша...

МАААШААА...

Ты... это должна быть ты... ты! ТЫ!

Усилием воли распахиваю глаза. И замираю. В углу ванной стоит моя воспитательница. Пустые глазницы источают чистую тьму. Она поднимает белую руку, пальцем указывает на меня.

Они... пришли... за тобой...

Не знаю, но каким-то чудом у меня получается совладать с паникой и ужасом. Ведь это воспитательница. Та, что держала меня за руку, когда я плакала. Она защищала и оберегала...

— К... к... кто? — шепчу, во все глаза глядя на существо.

Её губы шевелятся, но я ничего не слышу.

—... ки... берегись... ов...

БАМ!

Дверь распахивается, и ванная приобретает свой нормальный вид.

— Маша! — мишки забегают ко мне, вытаскивают из холодной воды. — Ты кричала, что такое?

Денис обнимает меня, прижимает дрожащее тело к себе.

— Мальчики... кажется, я... я... вижу мертвых.

— Медиум? — хмыкает Дима.

— Вряд ли, — говорит Дэн, продолжая успокаивающе гладить меня по голове, — скорее всего, произошел какой-то ментальный сбой. Чувствуешь?

Младший мишка проходит к ванне, спускает холодную воду. Затем направляется в угол, где еще минуту назад стоял жуткий дух. Принюхивается. А я от страха дышать боюсь.

— Озон. Здесь явно что-то было, но не думаю, что дело в твоих способностях.

— А в чём тогда? — внутри всё холодеет, ведь мне хочется получить хоть какой-то ответ.

— Друиды не владеют магией смерти. Но могут расщеплять реальность. Кого ты увидела, маленькая?

— Воспитательницу, — язык заплетается.

— Вы были близки, когда ты жила в детском доме? — спрашивает Денис.

— Да, она в какой-то степени заменила мне маму.

— Пойдём в спальню, Машуня, — мишка подталкивает меня к выходу, — то есть у вас была устойчивая ментальная связь. Вы общались после твоего поступления в институт?

— Да. Поначалу... а потом она пропала, — всхлипываю, — я подумала, что просто вся в делах.

— Понятно. Значит, вот моя теория: из-за вашей крепкой связи, как только родовое заклятие перестало тебя оберегать, ты смогла разорвать ткань нашей реальности и увидеть мир духов.

— А она как тут оказалась? — от этого объяснения мне легче не становится.

— Услышала твой зов. Ты волнуешься, тоскуешь и переживаешь из-за того, что случилось. А эмоции — это оружие любого друида. Так что ты просто не умеешь пользоваться той силой, что дарована тебе родителями.

— А я... человек? — осторожно спрашиваю.

— Да. Ты на сто процентов человек. Но с определенным талантом.

Дэн вытирает меня полотенцем, Димка вручает большую клетчатую рубашку.

— Вот, это моя. Она тёплая, в отличие от футболки. Надень, маленькая. Согреешься, успокоишься.

— Спасибо, — натягиваю одежду прямо на голое тело, — огромная. Почти до колена достаёт. И тобой пахнет.

Кутаюсь в рубашку оборотня. Димка крепко меня обнимает, целует в макушку.

— Не хочу, чтобы ты боялась, моя девочка. Мы с Дэном всегда защитим тебя. Помни об этом.

— Не понимаю, что происходит, — тихо говорю, — я была обычной. А теперь всё вверх дном. Какая-то сила, мои родители.

Прикусываю губу, чтобы не разрыдаться. Подбородок дрожит, я всеми силами сдерживаю слёзы. Это в кино круто, когда героиня особенная, обладает способностями. А на деле жутко и страшно!

— Всё будет хорошо, — оба медведя обнимают меня, слегка укачивают, — мы втроём во всём разберемся. Клянемся!

— Я люблю вас, — шепчу, — пожалуйста... помогите...

— Конечно, маленькая. Ты можешь на нас рассчитывать.

— Мы за тебя умрём, — тихо произносит Денис.

— Не надо... вы мне живыми нужны, — пытаюсь говорить строго, но получается слабо, — оба.

В джинсах Дэна вибрирует мобильный.

— Да? — отвечает, продолжая меня обнимать. — Приехали? Сейчас спустимся. А вы что? Молодняк решили послать? Мда... ну ладно.

Кладёт трубку, рычит себе под нос.

— Что там? — я уже всего боюсь.

— Ярцев звонил, нашим вопросом будут заниматься новые вожаки. Входить в курс дела и решать вопрос с друидами и Захаром.

— Ну, блядь... — фыркает Дима.

— А что не так? Они вроде бы настроены мирно, — вклиниваюсь.

Не знаю, как объяснить, но после того, как я увидела нежность волков к моей подруге, то просто не верю в то, что они враги. Чувствую, что они на нашей стороне.

— Ты плохо знаешь оборотней, маленькая, — Дима обводит кончиком пальца моё лицо, — они могут быть... разными.

— Вы тоже оборотни, — приподнимаюсь на носочки, едва касаюсь губ младшего мишки, — но самые лучшие на свете.

— Правда? — мурчит Дэн. — Ты так думаешь?

— Да. И еще. Я хочу спуститься с вами!

— Нет, — рычит старший.

— Дэн! — возмущаюсь. — Хочу узнать, как там моя Алина. Всё равно волнуюсь за неё. Они сказали, что будут ее защищать.

— Не думаю, что оборотни нападут. Им слишком важен мир с берсерками, — Димка принимает мою сторону, — так что нашей крохе ничего не угрожает. Если что, выпустим им кишки.

— Ладно, — вздыхает Денис, — но всегда будь в поле зрения.

— Спасибо! — целую его.

Мы спускаемся вниз. Дэн идёт открывать дверь. Поглядываю в окно. Волки явно при деньгах, машина там стоит прям шикарная. Блестящая, черная. БМВ, кажется.

Димка разжигает камин, Денис ведет волков к нам.

— Садитесь, альфы. Или еще не альфы? — издевательски прищуривается.

— Пока нет, — невозмутимо заявляют волки, — Маша, рады, что вы в порядке.

Они галантно кланяются мне. Не знаю, как реагировать. Гриша и Наиль ведут себя мирно. Я чувствую исходящую от них тёплую энергетику. Улыбаюсь.

— Не сказала бы, что в полном, но спасибо.

Наиль внимательно глядит на меня. Затем делает широкий шаг в мою сторону, но перед ним тут же вырастает массивная фигура Димы. Мишка низко рычит.

— Не подходите к ней!

— Спокойно, берсерки, — волк примирительно поднимает руки, — я без злого умысла. Просто хотел рассмотреть ее энергетику поближе.

— Зачем? — чувствую, как мой оборотень слетает с катушек.

Беру его за руку, сжимаю. Пылающая кожа медведя тут же остывает. Встаю и обнимаю своего берсерка. Его буйное сердце успокаивается. Прикрываю глаза.

— Что ты почувствовал? — спрашивает Гриша. — Наиль у нас тонко ощущает колебания в материях. Почти Ведающий.

— Но волчьими ведьмами могут быть лишь самки, — замечает Денис.

Старший мишка тоже очень напряжен.

— Вот я и говорю, почти, — усмехается Гриша, — ну что, может, мы обсудим наши дела?

— Но я хочу знать! — выпаливаю, глядя на Наиля. — Что ты почувствовал?

— Силу Ткача... — выдыхает волк, и все оборотни разом роняют челюсти.

Не успеваю даже моргнуть, как Дэн бросается на Наиля, с огромной силой швыряет его в стену. Весь дом сотрясается. Будь оборотень человеком, костей бы не собрали. Но Наиль лишь рычит.

Пытается встать, но мой мишка хватает волка за грудки.

Гриша делает рывок к старшему, но Дима перехватывает его. Низко рычит, глаза младшего вспыхивают. Что происходит?

— Знаю, что тебе больно это слышать, Громов, — спокойно говорит Наиль, словно не его сейчас огромными лапищами пригвоздили к стене, — но да, это сила Ткача.

— НЕ МОЖЕТ БЫТЬ! — Дэн стремительно выходит из себя.

А я сижу, глотаю ртом воздух. Ничего не понимаю.

— Вы бы истинную свою пожалели, — сдавленно шепчет Наиль, — она напугана до чёртиков. А вы херней страдаете. Давно пора смириться и дальше жить... даже если ты, Громов, ЕГО потомок.

— Кто это? — тихо спрашиваю, — Ткач? Расскажите мне! Милый! Чей ты потомок?

Подхожу к Денису, обнимаю сзади. Смыкаю руки на его напряженном животе. Он весь, словно факел. Обжигает. Но мне плевать. Я готова перебарывать себя каждый раз, когда он выпускает медведя.

Лишь бы ему не было больно. И грустно!

— Не нужно драться, прошу вас, — шепчу, тыкаюсь лбом между лопаток Дениса, — просто расскажите...

— Ладно, — Дэн отпускает волка, Наиль поправляет рубашку.

— Могу я, если тебе тяжело, Громов, — Гриша и Дима всё еще глядят друг другу в глаза.

— Сам расскажу, — выдыхает Денис, разворачивается и крепко меня обнимает, — прости, Машуня. Просто эта тема больная для меня.

— Но почему? — не понимаю, — объясните мне всё сейчас же!

Медведь ведет меня к дивану, сажает. Целует руки. Гриша опирается на камин, глядит на танцующие языки огня.

— Ткач... это редкий дар, — говорит Наиль, — я бы даже сказал, уникальный. За всю историю оборотней был лишь один Ткач. Точнее была... и она таких дел наделала, до сих пор разгребаем.

— Она убила кого-то? — шепчу.

— Можно и так сказать. Ткач — это девушка, с которой началась история вражды волков и медведей, — хмыкает Гриша, — и лишь сейчас, спустя сотни лет мы кое-как пытаемся найти общий язык.

Денис молчит. Желваки мишки ходят ходуном, а взгляд сосредоточен.

— Это произошло почти тысячу лет назад, — тихо начинает рассказ старший мишка, — когда оборотни жили обособленно, но между собой никогда не враждовали.

Все взгляды устремляются к Денису. А он подходит и садится рядом со мной.

— В совершенно обычной деревне, коих на Руси были сотни, на самой окраине жил охотник. Назовём его Ярослав. У него была жена, которую он безумно любил и маленький сын. Однажды на охоте Ярослав нашел истекающую кровью девушку. Совсем молодая, красивая... не смог пройти мимо и принёс ее домой. Они с женой выхаживали раненую девицу. Поставили на ноги. Но она очень сильно, одержимо полюбила охотника... долго пыталась завоевать его сердце. Однако Ярослав любил лишь жену и все попытки девушки оказались тщетны...

— Грустно, — вздыхаю, — неразделенная любовь — это очень больно, мне кажется.

— Да, так и было, — взгляд Дениса заволакивает дымка, словно он сам был свидетелем тех событий, — она полюбила так сильно, что когда охотник нашел ее семью и передал дочь отцу, не смогла справиться с потерей. И когда в следующее полнолуние над деревней бесновалась буря, надела своё лучшее платье, заплела длинные волосы в толстую косу и пошла в лес, к реке.

Мне уже не нравится эта история. Замираю.

— Она бросилась в бушующую воду, — напряженно произносит Дэн.

Охаю.

— Ужас какой! — восклицаю, — бедняжка...

— Её искали всей деревней. В том числе и Ярослав с семьей. Но тело так и не нашли. Говорят, в ту бурю сама Мокошь вышла из Прави и спасла эту девушку...

— Но почему? — не понимаю.

— Её тоска была такой сильной, что дошла до богов. И так вышло, что богиня признала ошибку... именно эта девушка была судьбой охотника. Но вмешался Рок. И Мокошь заплакала из-за своей ошибки и вернула ее к жизни, наделив силой Ткача...

— Ничего себе! Прям сказка!

— Так и есть. Но конец у неё не счастливый. Всё было бы хорошо, если бы сильная сердечная боль не очернила душу этой девушки. И она решила отомстить Ярославу за то, что он отверг её. Он ведь был медведем. А она его истинной парой...

Сердце пропускает удар. Я мысленно ставлю себя на место той девушки. Если бы мои мишки уже женились к моменту нашей встречи? Я бы умерла от тоски...

— И что она... сделала? — мне уже страшно слушать дальше.

— Обратилась к волкам. Опутала их разум, и вожак местных волколаков вдруг решил, что ему нужна жена Ярослава. Стая убила медведя и его жену. Сына успели спрятать.

Повисает тишина.

— И что случилось с Ткачом?

— Она исчезла. Куда, никто не знает, — пожимает плечами Дима, — говорят, Мокошь убила ее после того, как месть свершилась. Богиня не смогла вынести, что её создание отняло невинные жизни.

— Жестоко...

— Боги всегда жестоки, Маша, — вздыхает Наиль, — не каждому дано их волю понять.

— Откуда ты узнал, что почуял именно ту силу, если она утеряна? — аккуратно уточняю.

— Силу Ткача ни с чем не спутаешь. Это огромная созидательная мощь. Сплетение и расплетение реальности. И она таится в твоём хрупком теле, Маша.

— Это как? — не понимаю.

— Ткач умеет в буквальном смысле создавать какие-то куски мира из ничего. И разрушать то, что уже есть. К примеру, вот, то, что ты сегодня видела... — тихо объясняет Денис, — скорее всего ты сама расплела ту реальность, не осознавая этого. И впустила духа в наш мир.

— Но я ничего не делала! — чуть не плачу, мне страшно.

— Иди ко мне, — Димка обнимает меня, — вы тут аккуратнее, девочку нашу не пугайте, блядь! Дэн, ты чего?

— Прости, Машуня. Но это серьезно, — вздыхает Денис, — твою силу нужно раскрыть и обуздать. Иначе нам всем не поздоровится.

У меня столько вопросов! Я даже не знаю, с какого начать. Хотя...

На языке вертится самый для меня важный.

— А как звали ту девушку?

Оборотни переглядываются. Ответ озвучивает Дэн.

— Марья.

Нет! Её даже зовут так же? Вжимаюсь в тело Димки, словно ища там защиты. Будто его объятия способны избавить меня от всего, что сидит внутри.

— Если Маша и есть Ткач... то у нас очень большие проблемы, — Наиль складывает руки на груди.

— Почему? — пищу.

— Потому что сила любого оборотня — это грань реальности. То есть мы как бы черпаем сверхъестественную мощь из потустороннего мира. Знаешь, как Марья помогла волкам убить медведя? Она лишила его возможности обратиться. Расплела его медвежью суть.

— Боже... — внутри всё холодеет.

— А потом прокляла весь его род. Раньше медведи были обычными оборотнями, как и мы, — говорит Наиль, — но после проклятья Ткача они стали агрессивным, бешеными. С тех пор их называют берсерками.

— Так это проклятие...

— Да. Одно из самых жестоких, какое можно представить. Ведь берсерк теряет себя, сливается со зверем и больше себя не контролирует. Знаешь, сколько раз они убивали своих близких, истинных? А потом сходили с ума...

— Но я могу их успокаивать! — хватаюсь за соломинку.

— Тем более, — Гриша внимательно глядит на меня, — это доказывает, насколько ты уникальна. И нам необходимо твою силу изучить.

— Я хочу! — выпаливаю, набравшись смелости, — ведь если прошлый Ткач проклял мишек, то я смогу проклятие снять. Не хочу, чтобы оборотни мучались. И враждовали...

— У тебя доброе сердце, медвежья истинная, — улыбается Наиль, — и я знаю ту, кто поможет тебе обуздать мощь Ткача.

— Ведающая? — тело Дэна напрягается, Дима сильнее прижимает меня к себе.

— Да. Позвоним Маре. Уверен, она бы захотела увидеть силу Ткущей.

Гляжу на своих мишек.

— Можно? — тихо спрашиваю, — я хочу это обуздать! Помочь вам! Я ведь так люблю своих медведей.

— Машуня, — почти стонет Дэн, — это опасно, малышка.

— Но оно уже во мне! Может, так мы сможем защититься от друидов? И Захара...

— Кстати, об этом, — подаёт голос Гриша, — мы пока не выследили охотника, но там есть кое-что любопытное.

— Час от часу не легче, — Денис закрывает лицо руками.

— Следы ведут к друидам...

— Что?

— И ещё кое-что... к альфам обратились их представители. Сказали, что у двух могущественных друидов родился ребенок. И попросили его ликвидировать.

— И к вам? — рычит Димка, — ублюдки! Значит, Ярцев и Вересов знали о девочке?

— Это она? — в лоб спрашивает Наиль, кивая в мою сторону.

— Скорее всего. Мы сегодня ездили в приют, в котором выросла Маша. А там пепелище. Внутри все были убиты, но ни тел, ни информации. Люди до сих пор типа пропали без вести. Напомнить, чей это почерк?

— Наш, — сдержанно говорит Гриша, — но это не мы. Оборотни устраняют лишь человеческий мусор. Дети невинны, волки никогда не убьют ребенка. Мы стараемся жить с людьми в гармонии.

— Вот и я так подумал, — чешет затылок Дэн, — поэтому не прикончил вас сразу. Но кому нужно сеять вражду между нами? Куча вопросов и ни одного ответа. Только Захар...

— Он очень странный волк. Без стаи, но ничем не отличается от наших. Мы пробили, после смерти его отца Захар не примыкал ни к одной волчьей семье. Значит, его сила и мощь имеет иное происхождение.

— Мда, вопросов у нас, конечно... — вздыхает Дима.

— Давайте подытожим. Нам нужно выяснить, что знают друиды. Для этого мы примем работу и начнём копать. О Маше им ни слова, — жестко говорит Денис.

Волки согласно кивают.

— Касательно её силы и происхождения... попробуем в архивы друидов пробраться как-нибудь. Может быть, там что-то есть.

— Это оставьте нам. Мы добудем информацию о рождении вашей истинной, — улыбается Наиль, — они и не заметят.

— Рассчитываем на вас. Захара нужно выманить. Нет смысла бодаться с охотником, он пытается нас запутать. Мы с Дэном уничтожим его, а вы выясните, как он связан с друидами. И зовите Ведающую. Пусть у нас остановится, если будет удобно.

— Договорились.

— А что насчет приюта? — напоминаю.

— Думаю, ответы на остальные вопросы приведут нас к тому, кто зверски убил сирот. У меня есть пара мыслей на этот счёт, но голословно обвинять не буду, — хмыкает старший.

— Ну тогда до следующей встречи? — волки встают, протягивают мишкам руки.

Те пожимают.

— Держите в курсе.

— И вы.

— Стойте! — окликаю, когда Наиль и Гриша уже собираются уезжать, — а как там моя Алина? Вы её защитите? Не хочу, чтобы её всё это коснулось.

— Не беспокойся, Ткач, — подмигивает мне Наиль, — она в полной безопасности.

— Спасибо...

Когда волки уезжают, мы ужинаем, затем направляемся в спальню. Несмотря на кучу вопросов, мне становится легче. Потому что теперь у нас хотя бы есть вектор. И чёткий план, как действовать.

Я начинаю ощущать внутри растущую силу. Уверенность. Понимаю, что хочу посвятить себя спасению моих возлюбленных от проклятия. Направить способности на созидание, а не на месть.

— Маленькая, иди к нам, — Димка и Дэн заваливаются на постель, внимательно смотрят на меня.

Расстегиваю верхнюю пуговицу рубашки.

Мишки — мои истинные. Это значит, что я беззаветно и навсегда полюбила их. Никто и никогда не сможет разорвать эту связь. Я им не позволю!

Взгляды оборотней становятся похотливыми, порочными. Они стягивают футболки. Играют мощными мускулами. Рычат.

А я расстегиваю еще две пуговицы. Провожу ладонью по ложбинке между грудями, соблазняя и намекая, как там под рубашкой сладко и интересно.

— Быстрее иди сюда, малышка... быстро! — хрипит старший, но я делаю шаг назад.

Откидываю волосы, веду пальцами вдоль шеи. Соблазняю своих медведей. Понимаю, что хочу отдаться без остатка. Целиком. Раствориться в их горячей медвежьей страсти.

Именно сейчас. Этой ночью.

— Мальчики... — шепчу, смелея и стягивая рубашку, — сегодня я хочу принадлежать вам обоим.

Что-то изменилось. Смотрю на голую Машу и понимаю, что внутри меня горит пламя, куда более глубокое, чем до этого. Словно я наконец-то понял природу света, который источает наша истинная.

И влюбился ещё сильнее. В нашу маленькую смелую малышку.

— Иди сюда, — делаю рывок, сгребаю девочку в охапку и роняю на постель между нами.

— Ну наконец-то, — рычит Димка, — ты нас обоих впустишь... пиздец... как же я ждал!

Я смотрю на фарфоровую кожу нашей девочки. Медленно прохожусь взглядом по пухлым алым губам. Опускаюсь к изящной шее. Малышка откидывает голову, томно прикрывает глаза. Белые локоны небрежно разметались по подушкам.

Ниже.

Между худеньких ключиц к небольшим круглым грудкам с нежными розовыми сосками. Облизываюсь. Хочу терзать их, сосать и кусать. Жестко, чтобы стали алыми...

Ниже.

Плоский животик с милым пупочком. И метка. Наша связь с истинной парой. Символ, полностью отдающий это невинное создание двум похотливым хищникам.

Выпирающие тазовые косточки. Не выдерживаю и целую их.

— Денис... — шепчет Маша, и ее сладкий голос отзывается в самых глубинах звериной души.

— Моя... — рычу, носом остро чувствуя её желание.

Изнутри рвется зверюга, требуя сейчас же войти в эту желанную узкую дырочку. Но рядом с Машуней мне легче его сдерживать. Даже немного кайфую от остроты, что добавляет беснующийся берсерк внутри меня.

Взгляд доходит до гладкого лобка. А там, чуть ниже розовые, мягкие складочки, под которыми желанное для нас с медведем лоно.

Поднимаю взгляд, глазами встречаюсь с голодным Димой. Его зрачки полностью заволокла похоть. Мои тоже...

Наша девочка вся перед нами. Телом и душой. Словно мёд для медведей. С моих губ срывается животный рык. Но Машуня лишь слегка раздвигает ножки. Больше она не боится...

Утыкаюсь носом между ее бедер. Сука, я одержим этой девочкой! Хочу её до беспамятства! На всё готов...

— Чего вы ждете, мои медведи? — шепчет, в тонком, словно лунное плетение, голосе слышится приказ.

Облизываю губы. Я готов делать всё, что она скажет. Идти туда, куда прикажет. Провожу языком по гладкому лобку. Чувствую дрожь в хрупком теле истинной.

— Дима! — стонет она, резко разворачиваюсь и вижу, как мой друг кусает нежные соски.

Бросаюсь на покрытые влагой складочки. Маша ещё шире разводит бёдра, впуская меня. Сползаю ниже по кровати, устраиваюсь между ног истинной. Могу лизать её девочку сутками...

Раскрываю набухшую розовую плоть. Вижу торчащий клитор. Мажу по нему языком, по телу малышки снова проходит жаркая дрожь. Она готова для нас обоих...

Сука, ничего сексуальнее в жизни не слышал!

Впиваюсь в ее налившиеся половые губки. Умираю от сладкого аромата, притягивающего нас со зверем. Рычу. Хочу ещё и еще. Еще соков моей девочки. Стонов. Криков.

Хочу, чтобы она не сдерживалась. Выпустила свою порочную суть.

— АААХ! ДИМААА... ДЕНИИИС! — трясётся, готовая вот-вот кончить на мой язык.

— Давай, детка... порадуй своего мишку сладким нектаром... — вставляю в тугое лоно два пальца и быстро двигаюсь.

Как же в ней жарко! Хорошо... гостеприимно! И, блядь, мокро! Горячая узость смыкается вокруг моих пальцев, пульсирует и сдавливает. Рука быстро покрывается сладостью.

Облизываю пальцы, прикрывая глаза.

Наша сладкая девочка. Пришло время тебя как следует выебать. Пока Димка трахает рот нашей истинной, встаю и, шатаясь от порочного опьянения, иду к ящику.

Роюсь, слушая жаркие стоны Маши. Друг не сдерживается. Достаю смазку. Сегодня это случится. То самое, сакральное. Ради чего мы оба были отмечены...

Плюхаюсь рядом, присоединяюсь к игре Бероева и Машеньки. И снова смотрю. Испытываю сильнейшее эстетическое удовольствие, просто наблюдая за их поцелуем.

— Ммм! МММ! — она стонет, приоткрывая ротик, затем разворачивается, выскальзывая из плена губ Димки, — Дэн... поцелуй меня!

— Моя, — с рыком бросаюсь на алые опухшие губы.

Она обнимает меня, прижимается. Дрожит.

— Сладкая... — шепчу, — хочу тебя... Машуня...

— Так возьми, — она гладит мои волосы, нежно улыбается.

Отстраняюсь. Мы с Бероевым глядим друг на друга.

— Сразу? — ухмыляюсь.

— Естественно! — лыбится.

— Я первый, — намекаю, что сладкую задницу распаковывать мне.

— Не вопрос, а я пока поработаю с этим горячим ротиком, — стонет Дима.

Он встает на колени, стягивает джинсы, швыряет их на пол. Машуня всё понимает. Разворачивается, привстает, оттопыривает круглую попу. Начинает отсасывать член Бероева.

Обхватываю ее упругие ягодицы ладонями, мну. Оставляю медвежьи следы. Хочется всю её пометить. Сначала ласкаю языком плотное анальное колечко. Затем наношу смазку, разрабатываю попочку.

Конечно же, медведь ревет и требует сунуть член в эту тугую дырочку. Но с Машенькой нужно быть аккуратным и нежным.

— Готова, — отшвыриваю тюбик, затем веду рукой вдоль члена.

Завороженно смотрю, как Машуня двигает своей красивой головкой, заглатывая Бероева до самых яиц. Эротично причмокивает.

Дима отстраняется, укладывает Машу на бок, затем начинает жарко целовать. А я устраиваюсь сзади. Вижу, как член друга проскальзывает в горячее лоно. Маша вскрикивает. И я следом погружаюсь в узенькую попочку.

— Блядь... — рычу, чувствуя, как от напряжения на лбу выступают капельки пота.

— Глубже... — стонет Маша, — мальчики, пожалуйста... глубже...

— Думал, ты испугаешься, — прикусываю сладкое ушко, — а ты просишь жестче... порочная девчонка...

— Я люблю вас, — шепчет, принимая наши члены своими дырочками, — и ничего не боюсь...

Меня окутывает жар. Изнутри рвется зверь. А мокрое лоно истинной покорно принимает мой член. Мы с Дэном работаем, поочередно входя в киску и попку Машеньки...

Стараемся, но следим, чтобы не разорвать нашу хрупкую девочку.

— Ты такая... такая... — стону, губами прижимаясь к ее ротику, — блядь... узкая!

— Ммм! Ммм! — глазки малышки закатываются, она кайфует и не стесняется.

Дэн мнет сладкие грудки. Набухшие, алые и покрытые следами моих укусов. Они полностью помещаются в его огромных ручищах. А стоячие сосочки торчат между пальцев.

Это возбуждает...

Сегодня Маша другая. Порочная, голодная. Она открылась нам. Обхватываю ее лицо, затем рывком стягиваю мягкие волосы. Наматываю на кулак.

— Сюда иди, — рычу, терзая податливый рот.

Аккуратнее...

Поднимаю глаза и вижу суровый взгляд Громова. И слышу его жесткий голос. Но я не могу... прости друг, слишком хочу эти губы.

— Разворачивайся, хочу твою попку, — шепчу, отпуская малышку, с трудом справляясь с собой.

Мы разворачиваем Машу, пока я наношу на член смазку. Затем ласкаю мягкие булочки. А Дэн резко входит в киску.

— Твоя попка уже такая податливая, маленькая моя, — мурчу, целуя шейку истинной и погружаясь в горячее отверствие.

— Димааа! МММ! — Маша выгибается, жестко стягивает меня.

— Расслабься... а то больно будет, — шепчу, но девочку всю трясет.

— Она кончила... — тихо говорит Дэн, — продолжаем...

Эта ночь окрашивается цветом нашей любви. Я особенно ярко ощущаю свою метку. Она одновременно согревает и остужает. Дает чувство единства с истинной.

Мы с Громовым заливаем нашу малышку спермой. Внутри и снаружи. Пачкаем её намеренно. А потом любуемся тем, как семя покрывает тело нашей пары...

А Машенька принимает нас обоих. Такая маленькая, крошечная девочка наедине с двумя воздужденными зверюгами. Её дырочки растягиваются, распахиваются, обволакивают наши члены. Покорно принимают медвежью страсть.

А для нас с Громовым важнее всего доставить радость Маше. Дать ей почувствовать, насколько мы близки. Что наши души теперь одно целое. И мы никогда её не оставим.

— Отдыхай, — целую засыпающую малышку в лоб, затем встаю, — обоих нас выдоила. Яйца все пустые...

— Я рада, — улыбается сквозь дрёму, — но в душ пока не пойду...

— И не надо. Пусть наше семя побудет в тебе. Потом мы все пожнём плоды этой ночи.

Да, я говорю о медвежатах. Дэн уже курит на улице. Натягиваю джинсы и выхожу вслед за другом.

— Хорошо, — потягиваюсь, разминаю мышцы, — так и должно быть.

— Мы без защиты трахались, — напряженно говорит Громов.

— Да, и это было ахуенно, — беру сигарету, закуриваю, — я бы ещё в неё влил, чтобы наверняка.

— Не думаешь, что это эгоистично? Маша молодая девушка... — начинает гундеть старший.

— Блядь, Дэн! — перебиваю его, — она сама хотела. Просила. Эта девочка хочет родить нам медвежат, я уверен!

— Может, стоит её спросить? Чтобы наверняка, — глядит на меня.

— Я тебе втащу сейчас, Громов, — рычу, — она наша истинная. А значит, её предназначение — рожать нам маленьких, сладеньких медвежат.

Прикрываю глаза и вижу картинку, как наша малышка кормит грудью маленького оборотня. Её сосочки большие, потемневшие. А еще у нее под сарафанчиком большой животик. Блядь... я этого реально хочу!

— Не заводись, я просто волнуюсь. Как она справится с силой Ткача, будучи беременной? И как переживет роды? Помнишь, что происходит, когда человек носит под сердцем оборотня?

— Маша не простой человек, — парирую, — бог-солнце гораздо мудрее нас. Стал бы он дарить нам Машу, если бы ей суждено было умереть в родах? Нет! Этого не может быть!

— Ты слишком молод и наивен, Дим, — снисходительно говорит Денис.

Стискиваю зубы, понимая, что он прав. Слишком собранный. Постоянно анализирует. И не меньше меня любит Машеньку. А я хочу, чтобы она стала матерью моих медвежат.

Я эгоист?

— Нет, — друг кладет ладонь на моё плечо, — я тоже этого хочу. И тоже вижу ее нашей женой, благословленной Солнцем. Но мы должны в первую очередь думать о Маше.

— Знаю...

— Если она хочет стать матерьего нового медвежьего рода, так тому и быть. Но если она опомнится, с неё сойдет туман жажды истинных... и Маша испугается, тогда...

— Я хочу! — слышится сзади тонкий голосок, — хочу...

Она ныряет между нами. Укутанная в покрывало. Растрепанная, сонная.

— Ты чего здесь? — улыбаюсь, целую малышку в нос.

— Вас не было... я испугалась, что поругаетесь и пошла посмотреть. А вы тут наших будущих медвежат обсуждаете.

Её сладкие щечки покрывает румянец. Маша прекрасна!

— Конечно. А как же еще? — подмигиваю ей.

— Ты этого хочешь? — спрашивает Дэн, — правда? Искренне?

— Да. Я не вижу другого пути, — она жмётся к нам обоим, такая хрупкая и невинная.

И не скажешь, что еще пять минут назад мы накачивали ее дырочки спермой, а этот ротик принимал наши члены по очереди.

— Так тому и быть, — выдыхает Громов, не скрывая улыбки, — раз ты хочешь, то и мы... некоторые вон вообще этой идеей одержимы.

— Точно! — скалюсь, — буду смотреть, как ты грудью кормишь.

— ДИМА! — густо краснеет, — в этом нет ничего такого...

— Это прекрасно. А ты с маленьким мишкой на руках будешь невероятно сексуальная, — облизываюсь.

— Дэн, он меня смущает, — Маша пучит на меня глаза.

— Я тоже этого хочу, — прокашливается Денис.

— Бесстыжие медведи! — возмущается Машенька.

— Ммм, наша строгая истинная готова принять новую порцию спермы? — подхватываю её на руки, — тогда возвращаемся в койку!

Мы наслаждаемся друг другом... купаемся в тройственной любви, благословенной медвежьим богом.

Но наутро приходят тревожные новости, которые мы не можем игнорировать...

Раннее утро.

Резкий порыв ветра заставляет поежиться. Он словно предвещает что-то нехорошее. Холодный, несмотря на лето. Пронизывающий, словно дует с севера.

Ночь была очень горячей. Я открыла в себе нечто новое. Стою на небольшом крыльце дома, на мне тёплый плед, а в руках огромная кружка какао.

Мишки рано утром смылись на обход, а потом и вовсе на охоту умотали. Все просьбы взять меня с собой были проигнорированы, и мохнатые гады ускакали с довольными физиономиями.

Ну и ладно.

Новый порыв ветра вынуждает меня вернуться в дом.

Усаживаюсь на диван, продолжая попивать свой любимый напиток. Дэн делает просто божественное какао. И дарит такие же оргазмы. Вместе с Димой они меня просто в космос отправили. Гляжу на танцующий огонь в камине.

Как же хорошо быть дома! Чувствовать себя защищенной. Нужной. Любимой. На губы ложится улыбка, пока тихие шаркающие шаги за спиной не стирают ее с лица.

Машшшааа...

Шепот, словно иней, ползёт по полу. Волоски на коже встают дыбом. Неужели опять?! Нет!

Выпрямляюсь, стараюсь не поддаваться панике.

Шарк-шарк...

Если это сделала я, значит, я же могу это прекратить. Закрываю глаза, глухое шарканье никак не прекращается. Кончики пальцев леденеют, ужас сковывает каждую клеточку тела.

Смотри...

Осторожно открываю глаза. И вижу снова... ЕЁ... мою воспитательницу. В этот раз она стоит боком. Смотрит в окно. Поднимает полусгнившую руку, указывая куда-то во двор.

Берегись... он приходил за тобой...

Медленно поворачиваю голову. За окном внезапно вспыхивает молния. Прямо над деревьями. Вздрагиваю. Затем вижу волка. Огромного, чёрного. С красными глазами.

— Захар, — произношу тихо.

Громовой раскат. Нервы на пределе. Волк скалится, глядит прямо на меня. Как он обошел забор? Где же мои медведи? Дима! Денис! И снова душой зову их.

Губы ледяные, словно слипшиеся. Ни слова не вымолвить.

Но стоит моргнуть, как морок развеивается. И передо мной лишь кружка с остывшим какао. За окном шумит ливень.

— Значит, ты умеешь воссоздавать события? — раздается со стороны входа мягкий женский голос, — уникальная сила! Я точно не зря приехала.

Резко разворачиваюсь. Сердце колотится, как сумасшедшее. Вижу девушку с небольшой сумочкой в руках.

— Эм... а вы давно здесь? — не понимаю.

— Достаточно, чтобы увидеть силу Ткача, — улыбается она, — прости, я зашла... дверь была не заперта.

— Проходите! — подскакиваю, — я... Маша.

— Знаю. А я Мара, — продолжает улыбаться девушка.

Молодая, совсем худенькая. В простом хлопковом платье, с длинной толстой косой. Это та самая волчья ведьма? Оборотень?

Следом за девушкой заходят мои медведи. Полуголые, мокрые из-за дождя. И волки, Наиль с Гришей. Все дружно смотрят на меня.(Двойная метка — dpQI03R)Дэн хмурится, в два шага оказывается рядом. Принюхивается.

— Это...

— Озон, — говорит Мара, — да, ваша девчушка снова нахулиганила.

— Это не... я, — осекаюсь, поймав серьезный взгляд Наиля.

— Не бойся, — Денис нежно обнимает меня, прижимает к себе.

— Ты точно сможешь ей помочь, ведьма? — рычит Дима.

— Уважительнее! — скалится Гриша.

— Не нужно, — Мара совершенно спокойна, — я помогу, если ваша возлюбленная откроется мне. Для этого мне нужно провести один ритуал. Надеюсь, к ночи луна сжалится и этот дождь пройдет.

— Эм... — не отлипаю от Дэна, — может, не будем топтаться на пороге?

— Конечно, проходите, — цедит младший мишка.

— Где твоё гостеприимство? — тихо спрашиваю, когда он подходит к нам.

— Прости. Не очень я люблю волков, а их концентрация в нашем жилище зашкаливает.

— Знаю. Но она сможет помочь! — успокаиваю его, — ой, а что за ритуал?

В отличие от Димы и Дениса, я не вижу в волках никаких угроз. Либо у меня плохо работает интуиция, либо они и правда не опасны для нас.

— Ритуал памяти, — говорит волчица, — я проведу тебя по уголкам твоих воспоминаний. Обычно все ответы кроются именно там.

— Это не опасно для Маши? — спрашивает Денис.

— О нет, громила, наоборот! Её разум очистится. Всё встанет на свои места. И мы поймем, почему так упорно призывает мёртвого. А пока, я бы с вашего позволения, немного отдохнула. Перелет был долгим, а я недавно родила сына.

— Поздравляю! — улыбаюсь.

— Ты чудо, — она вдруг становится серьезной, — Наиль, Гриша.

— Да? — оба альфы в струнку вытягиваются.

Ничего себе!

— Найдите скорее того чёрного волка. Он очень опасен. Природа отвергает его, — говорит Мара, — он сеет хаос, зло. Чёрная душа убийцы. Но его влечёт...

— К кому? — не понимают мужчины.

— Как к кому? К ней! — Мара указывает на меня, — он видит в ней кого-то близкого... или вроде того. Идёт по следу, сплетая месть с вожделением. Это сочетание в мужчине самое опасное. Оно сеет смерть вокруг. Берсерки, будьте осторожны. Тот волк не так прост. Я пока не уверена, но лишь почувствовав его ненависть, мне стало плохо. А это значит, что его гнев усилен магией.

— Так он был здесь? — пищу.

— Был. Но не сейчас. Я немного отдохну, и мы поговорим с тобой, Маша. Если твои громилы не против.

— Нет, — скрипуче отвечают оба медведя.

— Отлично. Тогда показывайте мне мою спальню. А после будем разговаривать.

После того, как мы отводим волчицу отдохнуть, спускаемся на первый этаж. Наиль и Гриша ждут моих мишек. Волки нервничают.

— Ну что у вас? — спрашивает Дэн, — накопали что-нибудь ваши хакеры?

— Да. На первый взгляд всё, как обычно. У друидов своя засекреченная база, куда они вносят старинные свитки, заклинания, записи. Летописи и всё прочее.

— Но? — рычит Дима.

— Но наши нарвались на файл, который вскрыть не смогли. Он зашифрован самой современной системой. Защищен, как бункер.

— И что это за файл? — вклиниваюсь.

— Он называется "Проект: Захар".

— Чего? Жуть-то какая! — жмусь к Денису, — звучит, как в фильме ужасов.

— Хуйня какая-то… они же не биолаборатория, не исследовательский центр…, а друиды, блядь! — беснуется младший.

— Сам не знаю, — напряженно говорит Гриша, — но пока сломать шифр нам не удалось.

— Они бы его хоть как-то назвали… кодом. Так просто проект Захар? Похоже на ловушку, — размышляет Дэн.

— В любом случае вам нужно быть осторожными. Если это существо, усиленное друидской магией, найдёт Машу…

— Не найдет, — рычит старший мишка, — он клыки наши на своей глотке найдет.

— Нам пора, Гриш, — тихо говорит Наиль, — они справятся. А мы поможем, если что.

Волки покидают дом медведей. У меня в душе остается неприятный осадок. Словно весь мир оборотней на ушах именно из-за меня.

— Опять накручиваешь себя, детка? — Дэн тянет меня на диван, сажает к себе на колени.

— Просто всё из-за меня, — тихо говорю.

— Так и есть. Потому что ты наша истинная. И мы обязаны тебя защищать, — скалится медведь.

— Я боюсь за вас…

— Не надо, — он пропускает прядь моих волос сквозь пальцы, — нас не победить. Никому и никогда.

Дрожу, жмусь к своему мужчине. И тут мой желудок издаёт громкую трель.

— Кушать хочешь? — мурчит мишка.

— Немного, — лепечу, наслаждаясь близостью любимого мужчины.

— Сейчас сделаю. Димас, замени меня. Тут нужны обнимашки, — Дэн приподнимает меня и усаживает на диван.

Димка плюхается рядом, я забираюсь к нему на колени и обнимаю за шею.

— Хорошо, когда вас двое, — рассуждаю вслух, — один пошел кушать готовить, второй со мной остался.

— Ты расчетливая какая, — скалится Бероев, — но я с радостью тебя потискаю, малышка.

— Ммм, мне нравится, — целую его в шею.

Глажу лицо моего медведя, он прикрывает глаза. Красавчик.

Задумываюсь. Странно, что сила просыпается во мне лишь тогда, когда медведей рядом нет. Это из-за истинности или по иным причинам?

Дождь всё еще хлещет за окнами, но у меня в душе светит солнышко. Два солнышка.

Прикрываю глаза. Проваливаюсь в тягучую дрёму…

Луна ярко освещает широкую дорогу. Холод поднимается от асфальта лёгким туманом. Встаю на ноги. Сильно болит голова. Касаюсь затылка, чувствую что-то липкое и тёплое.

Пошатываюсь. Кровь стынет в жилах. Что случилось?

Делаю шаг. Следующий. Осматриваюсь. Вокруг лишь поле, вдалеке начинается лес. Колени разбиты в кровь.

Но я иду. Зачем? Не знаю. Но уверена, что ответы все там, немного дальше. Внезапно меня пробивает сильная дрожь. Опускаю глаза и вижу мотоциклетный шлем, разбитый и покрытый кровью.

Рядом дымится мотоцикл.

Только что же ничего не было! Осматриваюсь, и совсем рядом возникает второй шлем… с языками пламени. Тоже насквозь пробитый. Бегу ко второму мотоциклу, но тоже никого не вижу.

Как вдруг…

Ррраааррр!

Резко разворачиваюсь. И вижу чёрного волка с красными глазами. Огромного, злобного, полного ненависти. С длинных клыков стекает кровь, а под огромными лапами лежат мои мишки… бледные, их шеи исполосованы и покрыты страшными ранами.

— Что ты сделал с ними?! — меня захлестывает отчаяние, — чудовище!

— Ты моя… — грозный рык, и волк срывается с места.

Распахиваю глаза. Лежу на диване, укрытая тёплым пледом. Напротив, на столике миска с бульоном. Сердце колотится, как бешеное. Это всего лишь сон! Сон!

Но от вида моих мишек, мёртвых, в ногах монстра, хочется кричать. Из глаз текут слёзы. Что этому Захару от меня нужно? И друидам! Оставьте меня все в покое!

Тресь!

Миска с супом раскалывается на две части. Ароматный бульон заливает стол. Ой…

— Осторожнее, Ткач, — слышу сзади спокойный голос Мары, — эмоции нужно держать под контролем.

— Я не могу, — плачу, смотрю на трясущиеся руки.

Волчица мягко, почти неслышно садится рядом. Накрывает мои ладони своими. Они такие тёплые. Пульсируют. Так необычно!

Но моя тревога уходит. Она словно перетекает в эту хрупкую девушку. Становится легче.

— Приснился дурной сон?

— Да…, но всё позади, — пытаюсь собраться с мыслями, — всего лишь сон…

— Каждый сон Одаренной женщины несет в себе смысл. Ты слишком юна и неопытна, твоя сила проявляет себя не через наш мир, а через сновидения. Ты не выпускаешь ее в яви. Но она всё равно выход найдет.

— Я не хочу, чтобы он сбылся. Не хочу! — отчаянно выпаливаю.

— Ты боишься, — она ласково улыбается, — не за себя, за них. Готова жизнь свою отдать за берсерков.

— Да, — тихо отвечаю, всхлипываю, — я так сильно люблю их, что мне безумно страшно.

— О Ткаче я немного знаю, — вздыхает Мара, — но что знаю, то расскажу. Наедине, когда мы будем с тобой вдвоем готовить ритуал.

— Но Захар…

— Он далеко. Сегодня полная луна, его боль достигает апогея. Скорее всего он либо будет сидеть и зализывать раны, либо убьет невинного.

— Мамочки! — вскрикиваю, — но почему апогея?

— Он ненормален. Друиды что-то сделали с этим волком, но я не знаю, что именно. Его отвергает Луна. Когда она смотрит на него, внутренности нечестивого охотника начинают гореть.

От слов волчьей ведьмы у меня мурашки по коже. Она умеет внушить страх. Но вместе с этим Мара очень мудрая. Несмотря на красивое, молодое тело, она говорит так, словно живет уже не одну сотню лет.

— Поэтому ничего не бойся. Если надумает заявиться, твои медведи будут готовы. Но вмешиваться в ритуал они не имеют права. Ты должна пройти этот путь сама. Я буду лишь проводником. Готовься, медвежья невеста, этой ночью твоя сила раскроется.

До самого вечера не нахожу себе места. Слова Мары сильно меня взбудоражили. Что за ритуал она приготовила? Хочу ли я вообще узнавать что-то о своём прошлом?

Я ведь совсем обычная девушка. Просто из детдома. Просто…

Но жуткий призрак до сих пор стоит перед глазами. И крючковатый палец, направленный на того, кто хочет убить моих мишек. Я ему не позволю!

К вечеру дождь и правда заканчивается. Небо становится кроваво-алым. Ветер стихает. О ливне напоминают лишь рассыпанные по асфальту небольшие лужицы.

— Готова, медвежья невеста? — спрашивает Мара, — для начала нам необходимы основные ингредиенты. Часть соберем в лесу, а кое-что выберем из аптечки берсерков.

— Мне это не нравится. А что, если Маша увидит что-то, что напугает её? — волнуется Дима.

— Скорее всего она это и увидит, — хмыкает волчица, — но она у вас сильная. Доверьтесь своей паре. То же самое я говорила Ярцеву и Вересову.

— Что тебе нужно, Ведающая? — сдержанно спрашивает Дэн, — из ингредиентов?

— У вас есть котёл? — буднично спрашивает девушка.

— В подвале что-то валялось, — хмыкает Дима, — но он маленький…

— Отлично, такой и нужен. Еще травы, которые здесь не собрать, вот список, — она протягивает Денису бумагу.

Он внимательно изучает, потирает переносицу.

— Найдем, — коротко отвечает, затем переводит взгляд на меня.

Мужчина словно сканирует. Внимательно, пронзительно. А мне хочется просто бросится в его объятия и навсегда остаться в любимых руках.

— Я хочу поговорить с Машей наедине, — тихо произносит оборотень.

— Конечно, я пока взгляну на котёл, — хмыкает Мара, — Дмитрий, покажешь мне?

Димка переводит взгляд с меня на Дениса. Затем кивает и уходит. Дэн подходит вплотную. Высокий. А я опускаю взгляд.

— Посмотри на меня, Маш, — жестко говорит.

Поднимаю глаза.

— Ты точно этого хочешь? Если боишься, мы другой способ придумаем. Ведьминские ритуалы не всегда гуманны. А у меня сердце разрывается, что ты там одна будешь. Пусть и под взором Ведающей.

— Хочу, — тихо говорю, — но нервничаю. Просто…

Начинаю заламывать пальцы. Так и не поделилась с мишками своим сном. Не хочу их волновать. Вдруг это просто отголосок моей паники? Или бессмыслица?

— Почему ты расколола миску? — вдруг спрашивает оборотень, — и не юли, Машенька. Я всё равно узнаю.

— Мне приснился плохой сон, — видимо, выхода нет, — и я так разозлилась! Почему мне это снится? Что вообще друидам нужно от меня?

Начинаю дрожать, Денис ласково меня обнимает. Не спрашивает, о чём сон. И я очень ему за это благодарна.

— Сон это всего лишь сон, детка. Даже если он пиздец какой реалистичный и страшный. Всякий раз, когда видишь кошмар… вот… — Дэн достает из кармана небольшой амулет.

Блестящий серебряный профиль медведя.

— Эта вещь передавалась в моей семье из поколения в поколение. Дед говорил, что это тот самый, первый оборотень. И он стал хранителем нашей семьи.

— Она убила твоего предка, да? — беру амулет, кручу в руках.

— Да. Эта легенда — история моего рода.

— Мне жаль, что так получилось.

— Ты не она. Не та Марья. Плюс ко всему, она сильно страдала. Ведь мой предок был её истинным, а значит, у неё просто не было шанса на счастье. Убийство — не выход. Но эту девушку мне жаль.

— И мне. Но я не понимаю, как так вышло, что истинные не разглядели друг друга?

— Я и сам этого не знаю… — вздыхает Денис.

— А в чем сила амулета?

Старший мишка аккуратно вытаскивает украшение из моих рук. Обходит меня, затем надевает на шею.

— В следующий раз, когда будешь в кошмаре, коснись его. Это специально заговоренный символ. Он с нами во всех мирах.

— Правда? — касаюсь тёплого амулета кончиками пальцев, — это действительно так?

— Не знаю. Мне кошмары не снятся. Но показалось, что он тебе необходим, — усмехается Денис.

— Спасибо! — от всего сердца благодарю своего мишку, — это мне и правда нужно.

Когда солнце заходит за горизонт, Мара ведет меня в лес, за ворота. Нам нужно какое-то особо место.

Медведи обратятся в звериные формы и будут охранять ритуал.

— Вот, мы пришли, — девушка осматривается, затем ставит небольшой чугунный котел на землю, — собери маленькие сухие ветки. Я пока разберусь с травяной смесью.

Делаю, что говорит Ведающая. Темнеет. Вокруг смыкаются густые ветви деревьев. Где-то ухает сова. Больше никаких звуков. Лишь шум слегка колышущихся древесных крон.

— Вот, — протягиваю Маре собранный хворост.

— Отлично. А теперь раздевайся, медвежья невеста.

— Зачем… — ёжусь.

— Твоим одеянием будет лунный свет. Не бойся. Защитники рядом, вряд ли они позволят мне навредить тебе. Но все ритуалы крови нужно проводить только в голом виде.

Ритуал крови? Стягиваю свою любимую клетчатую рубашку и шорты. Остаюсь в белье.

— Всё снимай, — Мара поджигает веточки, ставит на них котёл.

Стягиваю остатки одежды, аккуратно складываю у корней ближайшего дерева. Кожа тут же покрывается мурашками. Топчусь на месте, обнимаю себя руками.

— Дай ладонь, — жестко говорит ведьма.

Протягиваю руку. Мара достаёт нож, затем делает небольшой надрез. Морщусь от неприятной боли. Капля крови падает в котёл.

— Вода из мёртвого озера, — тихо говорит ведьма, достает из сумки пузырек и выливает туда же.

Мне кажется, или вокруг все звуки вообще пропали? Что происходит? Эй?

— Глаза лисицы, чтобы видеть сквозь время, — она словно читает заклинание, достает два глаза и кидает в котел.

Мара начинает напевать себе под нос и слегка пританцовывать. А я чувствую, как из лёгких пропадает весь воздух…

— Перо чёрного ворона, сохрани невинную душу в ее пути… — голос ведьмы будто обволакивает, давит.

Становится холодно. Меня колотит, бьет озноб. Хочу кричать, но из горла вырывается лишь хрип… деревья тянут ко мне свои крючковатые ветки. Стягивают руки и ноги. Обвивают шею…

А затем…

Резкая боль во всем теле. Падаю на колени. Обхватываю живот руками. Опускаю взгляд и вижу, что мои пальцы все покрыты кровью…

Меня захлёстывает паника. Безумно больно! Хватаюсь за живот, падаю на бок. Почему я в платье?

— Эй! Кто здесь? — слышу мужской бас.

Дэн? Голос очень похож на его. Но грубее и ниже. Что происходит? Где я?

— Ох! Ты чего здесь лежишь? — чувствую на себе взгляд, но двинуться нет сил.

— Я… я… — бормочу, но вдруг сильные руки подхватывают меня и куда-то несут.

Приоткрываю один глаз. Утро? На свежей траве блестят росинки, воздух наполнен свежестью. Это мои воспоминания?

— Рана плохая, — качает головой мужчина, и по моим щекам рассыпается румянец.

Внутри тела словно расцветают крошечные цветочки. И они узелками завязываются вдоль живота. Такие тёплые объятия, словно… истинного. Похожее чувство у меня рядом с моими мишками.

Мужчина кладёт меня на траву. Затем внимательно осматривает рану. Рядом бегает мохнатый пёс, виляет хвостом.

— Нехорошо, — причитает мужчина, — сейчас травы принесу, кровь остановит. Дом где твой, девица? Звать как?

— Маша, — тихо отвечаю, но с губ срывается иное имя.

Марья…

— Красивое имя, — улыбается мужчина, — а я Ярослав, здешний охотник. Живу недалеко, отведу тебя к жене, она травница — мигом подлатает.

После слов о жене внутри словно скручивается тугой узел. Горький, неприятный.

Мужчина внимательно глядит мне в глаза. Какой пронзительный взгляд! И как похож на Дениса! Протягиваю руку, чтобы коснуться его лица, но охотник вдруг встаёт, отряхивается.

— Тебе нужна помощь. Как ты с такой раной вообще выжила? — быстро меняет тему.

Он знает! Сразу понял! В горле клокочет гнев. Но я чётко ощущаю смущение девушки. Она вот не знает… не понимает, почему её так сильно тянет к этому мужчине.

Дальше всё словно в перемотке. Прикрываю глаза и уже лежу на жёсткой постели. Рана немного затянулась, но всё еще болит.

Слышу стук за окном. Приподнимаюсь, ковыляю, выглядываю. И дыхание спирает. Ярослав колет дрова. В одних штанах, подставив солнцу мощное тело.

От одного взгляда на сильный торс Марья начинает сходить с ума. Я уже кое-как могу разобраться в её чувствах и отделить их от своих. Девушка не понимает этого томления между ног, боли внизу живота.

— Ты бы на мужа-то чужого так не смотрела, — раздается строгий голос сзади.

Он мой! Мой!

Душа девушки кричит именно это. Она уже знает, что Ярослав принадлежит ей. Но Сама Марья очень смущена. Отвернувшись, позволяет жене охотника обработать рану.

А я продолжаю наблюдать за всем из её тела. Словно в клетке, не в силах повлиять на то, что происходит. Зачем мне это показывают? Почему я вижу прошлое Марьи, а не своё?

Как на самом деле мы с ней связаны?

Вся ее боль проходит через меня. Но одно я точно знаю: Ярослав всё понимает. Он сторонится девушки, с горечью смотрит на неё. Но по ночам выходит и любуется ей.

Каждый день. И так целую долгую, мучительную неделю. И всё это время внутри девушки растет ком из боли. Она становится одержима охотником. Ходит за ним по пятам, любуется, когда он этого не видит. Смотрит, как мужчина играет с сыном, как целует жену.

Легенда оказалась правдой. Практически полностью. Но кое-чего в ней не было. А именно жены Ярослава. Которая всё прекрасно знала и видела. Именно она потребовала, чтобы Марья их дом покинула. И сама пошла, нашла её семью.

Она дала девушке лекарства с собой. После которых разум Марьи помутился. И в одну из самых тяжелых ночей…

— Не ходи, — шепчу, пытаясь достучаться до угасшего разума девушки, — ты погибнешь.

— Оно и к лучшему, — тихий ответ, — я не нужна ему. Ярослав меня не любит.

А он любил. Но не смог оставить жену и сына. Сложно его в чём-то винить. Они оба стали жертвами.

Я видела всё: как она шла к бушующей реке, сбивая ноги в кровь и как срезала свои шикарные волосы. Марья молилась богам, умоляла простить её. Но сил терпеть эту связь просто не было.

Истинность…

Не для всех она благо. Особенно, когда тебя опаивают. Я металась и кричала. Умоляла девушку выслушать. Но она закрылась. И когда Марья падала в реку, я всё чувствовала.

Удушье, боль в лёгких. Отчаяние и непонимание.

Она этого не хотела.

— И теперь что? Она двое суток так лежит! — слышу такой родной низкий голос Дэна.

— Денис… — шепчу, — Дима…

Тянусь руками. Задыхаюсь. Меня обнимают. Как же хорошо! Тепло, уютно. Мои мишки.

— Машуня! Пиздец ты нас напугала, — Дэн сминает меня в своих огромных ручищах.

— Маша, — с другой стороны наваливается Димка.

— Что ты увидела? — спрашивает Мара спокойно, словно совершенно не беспокоилась.

— Я не понимаю, — бормочу, наслаждаясь близостью моих медведей, — почему попала в прошлое Марьи?

— Что? — не понимают оборотни.

— Я попала в тело первого Ткача и прожила неделю её жизни. Всё чувствовала, видела.

— Почему… — Мара задумывается, — этот ритуал возвращает душу в прошлое. Не в чужое, а именно то, которое нужно. Твоя кровь… она словно её. Ты была в чужом теле…

Волчица рассуждает вслух. И мне нехорошо от её догадок.

— О чём ты говоришь?

— Маша… есть у меня есть лишь одно объяснение происходящему, и оно тебе не понравится…

— Прекрати беситься, — рычу на Димаса, когда он меряет шагами первый этаж дома.

Маша с Марой уже ушли в лес. Нам остаётся лишь ждать. У меня и самого сердце не на месте. Этот ритуал… что Машенька увидит?

— Не хочу, чтобы она связывалась с этой ведьминской магией, — рычит Бероев, — ничем хорошим это не кончится, блядь!

— Для этого мы здесь. И нужны с холодными головами. Угомонись! — приходится прикрикнуть на младшего.

Я понимаю его. Сам уже на грани. Но…

— Ей это нужно. Маша сильно боится той силы, что в ней кроется. И если она хочет пройти через это, мы будем рядом.

— Да… я понимаю, — Дима беспомощно закрывает лицо ладонями, — просто хочу ее уберечь.

— От самой себя не скрыться. Лучше пусть Маша сама всё выяснит, а мы поможем. Ей с этим жить. Представь, если бы ты не раскрыл в себе медвежью суть.

— Согласен. Ладно. Хорошо… — садится на диван.

Каждая минута тянется нескончаемо долго. Пока Маша там в лесу, у меня внутри всё пылает. Я чувствую, что она боится, в смятении. Переживает. Но раз я обещал, буду ждать…

ААА!

Громкий крик разрывает перепонки. Он звучит в моей голове. Судя по озверевшему взгляду Димки, у него то же самое. Вскакиваем на ноги, бежим на голос нашей истинной.

На ходу сбрасываем вещички, обращаемся в медведей.

Мой взор застилает тьма. Если волчья ведьма обидела нашу истинную, я ее кишки на деревьях развешу. Подбегаем, озираемся.

— Вы вовремя, — Мара спокойно помешивает какое-то мерзкое варево в котле.

Скалюсь. Машенька лежит на тёплом пледе, который взяла Мара. Голая. Рычу, понимая, что необычно чувствовать себя осознанным в медвежьем облике. Обычно мне недолго удаётся удерживать сознание.

Бероев подходит к Маше, обнюхивает ее и скалится на Мару.

— Не нужно, громила. Она в порядке, — невозмутимо заявляет волчица, — очень сильная и храбрая девочка. Повезло вам.

— Рррааа! — реву, с веток срываются птицы и улетают вдаль.

Сажусь с другой стороны.

— Если она вас позвала, значит, нужно сворачиваться. Ритуал прошел успешно, — Мара подходит к Маше, что-то шепчет, — пусть один обернется и отнесет ее в дом. Камин растопили, как я просила?

— Ррааа! — киваю.

— Отлично. Восстанавливающие смеси приготовили?

Димка во все глаза смотрит на Мару. Он тоже прекрасно всё осознает. Удивительно.

Принимаю человеческую форму. Укутываю спящую Машеньку в плед, беру на руки. Она такая безмятежная.

— Почему она кричала? — спрашиваю, — нас звала?

— Возможно, что-то в прошлом её шокировало. Точно сказать не могу, я лишь проводник спокойствия во время ритуала.

— Рррр, — низко рычит Бероев, алыми глазами глядя на волчицу.

— Не надо этого! — она грозит ему пальцем, — я выполняю свою часть сделки. Да, ведьмины ритуалы — не прогулка по васильковому полю. Но это необходимо. Сила Ткача может сыграть на руку, а может вас уничтожить. Что предпочтете?

Нежно прижимая к себе хрупкое тело истинной, возвращаюсь. Укладываю её на диван, делаю огонь побольше. Одеваюсь. Мара подходит чуть позже, в компании моего мохнатого товарища.

И когда Маша распахивает глаза, мы все уже одеты и почти спокойны.

— Она не виновата, — бормочет малышка, испуганно глядя на меня, — Марья…

Причем тут первый Ткач? Этого я совсем не могу понять.

— Хм. Кажется, я понимаю, в чём дело, — хмыкает Мара, — если ты видела жизнь Марьи, то ты либо ее родственница, либо реинкарнация. Я так понимаю, останков первого Ткача в наличии нет?

— Естественно, — фыркаю.

— Но что значит реинкарнация? — не понимает Маша, — и почему это плохо?

— Реинкарнация — это возрожденная душа. Она должна пройти путь очищения прежде, чем обретет собственную судьбу. Если ты — реинкарнация той Марьи, которая посеяла вражду и прокляла медведей, то твой путь — исправить это.

— Но она не виновата! — восклицает наша девочка, — она сама жертва.

— Ткач использовала силу ради мести, — вздыхает Мара, — она это сделала. По какой причине — уже неважно.

— А если я не смогу? — Маша белеет.

— Тогда ты умрешь. Есть ещё кое-что. Обычно сосуд для проклятой души… — Мара замолкает, — пуст изначально.

— Ты можешь не говорить загадками?! — рычит Дима.

— Дим, — Маша берет его руку в свою, — не кричи, пожалуйста.

— Прости, — он обнимает её, целует в макушку, — просто меня всё это злит.

— Что значит пустой сосуд? — спрашиваю.

В принципе, я уже понял, к чему клонит ведьма. Но мне нужно услышать.

— Душа, которая не должна была появиться на свет. Я слышала, ваши друиды дитя разыскивают?

— Да.

— Друиды не могут иметь детей, как правило. Они фертильностью платят за связь с природой. Как получилась Маша… — Мара задумывается, — либо так угодно богам, либо любовь её родителей была настолько сильной…

Маша всхлипывает. Мне так жаль нашу девочку. Она уже прошла через многое. Но ей предстоит ещё более сложный путь.

Маша хрупкая девушка, нуждающаяся в защите и заботе.

— Я не должна была родиться? — тихо спрашивает.

— Верно. Ты ошибка природы. Но Маша, — Мара берет её холодные ладошки, — всё великое в этом мире — результат ошибки. Ты есть. Ты жива. Ты чувствуешь.

Ведьма кладет руку на грудь Машеньки в области сердца.

— Твоё сердце бьется. И ты истинная для двух сильных оборотней. Никогда не смей думать, что недостойна жизни. Если Мать так решила, значит, это правильно.

— Спасибо тебе, — Маша обнимает волчицу, — за всё.

— Мы только начали, Ткач. Сейчас нам всем нужно выспаться, а с завтрашнего дня начнем тренировки. Когда чёрная душа явится за тобой, ты сможешь дать ей достойный отпор.

После ужина Мара и Маша моют посуду, затем волчья ведьма уходит к себе. Мы втроём остаёмся, вяло попиваем травяной чай.

Поначалу молчим. Я пытаюсь успокоить внутреннего зверя, которому не по душе все эти мероприятия. Он вообще хочет сорвать с Машеньки трусики и сношать её на всех горизонтальных поверхностях нашего дома.

— Ты не злишься? — робко уточняет малышка у Дэна.

— С чего бы? — не понимает он.

— Ну, по легенде твой предок был жертвой, а на деле получается, что он сам виноват в случившемся.

— Хм, я об этом не думал, — друг делает глоток.

— Медведи однолюбы, — говорю, — если он уже женился и у них был медвежонок, значит, даже истинная связь не сподвигла бы его на измену.

— Это жестоко, — выплевывает Машуня, — как ты можешь так говорить?

Молчу, во все глаза гляжу на нашу истинную малышку. Хочу её, пиздец. Но пока, видимо, за свои взгляды от тела буду отстранен.

— Прости. Но это правда, — качает головой Денис.

— Вас там не было, — всхлипывает Маша, — вы не чувствовали, каково ей было каждый день смотреть на мужчину, предназначенного ей судьбой и не понимать своей тяги. Это тяжело.

— Я понимаю, — обнимаю Машу, — если бы ты была замужем… я бы, наверное, убил твоего мужа. Чтобы получить тебя.

— Даже, если бы я любила его? — заглядывает мне в глаза, провоцирует.

— Даже, — отвечает Денис, — но мы бы заставили тебя нас полюбить. Заперли бы в этом доме, кормили вкусняшками и много трахали. Так много, что ты не могла бы ножки свести.

— Вы ненасытные медведи, — хихикает, гладит меня по лицу своими изящными пальчиками.

Прикусываю ее руку. Слегка. Взгляд малышки темнеет. Она хочет нас…

— Ну что, в спальню?

— Там Мара, это некрасиво, — Машуня требовательно глядит на меня, — она наша гостья. И очень мне помогает. Делать такое в её присутствии…

— А если она будет далеко? — ухмыляюсь, опускаю ладони на сладкую попку нашей девочки.

— Это как?

Переглядываюсь с Денисом. В моей возбужденной медвежьей голове возник коварный план.

— Малышка. Давай так, — тиская Машу, перехожу на хрип, — сейчас ты идёшь, одеваешь шортики и рубашку. А потом мы кое-куда тебя свозим.

— На мотоцикле? — вижу любопытство в огромных глазищах.

— Нет. Круче, — ухмыляюсь.

— Вау! Уже бегу! — она уходит.

— Ты что надумал? — спрашивает Дэн.

— Хочу её. Но рядом с Марой наша правильная девочка не раскроется. И я подумал… покатать её. Отвезти в наше любимое место и как следует отсношать. А то у меня весь вечер стоит…

— Мне нравится ход твоих мыслей, — ухмыляется друг, — думаю, мы сможем это сделать.

Машуня возвращается, вся такая таинственная, красивая, с корзиночкой. Глазками стреляет. Сука, кажется, я перевозбудился.

— А что у нас здесь? — смотрю в корзинку, вижу тёплый плед и смазку, — ого! Наша малышка та еще пошлячка, да?

Овладеваю её губами. Рву, терзаю. Вкладываю в этой дикий поцелуй всю свою страсть.

— Моя девочка… моя, — шепчу, вдыхая аромат истинной пары.

— Я ваша, мои мишки. И хочу быть вашей… — шепчет, привлекая к нам Дениса, — вы ведь хотите… сделать это в лесу?

— Ты угадала, кроха, — мурчу.

— Тогда нужно будет куда-то сложить ваши вещи, — хихикает, — вот, корзинка подойдёт.

— Ты ж моя заботливая, — рычу, с трудом держа зверя в узде, — пойдем скорее… у нас есть, что тебе показать.

На улице мы с Денисом раздеваемся и оборачиваемся в медведей. Слегка приотпускаю звериную сущность, чтобы снизить градус сексуального напряжения. Встаю на задние лапы, реву.

— Вы такие хорошенькие, — Маша нас не боится, треплет каждого по мохнатой голове, — кто повезет меня?

— Рраа! — трясу мордой, указываю на спину.

Машуня ловко забирается, держит в руках корзинку. Блядь, ей бы красную шапочку, я бы совсем слетел с катушек. Как представлю нашу малышку без одежды, в одной шапочке… бляяядь!

Чувствую тёплое тельце на спине.

— Ты такой большой, — хихикает девочка.

Да, детка. Ты знаешь, что я везде большой. И хочу в тебя…

Мы с Дэном выдвигаемся. В лесу темно и тихо. При приближении хищников всё зверье прячется и замирает в своих норах. Птицы молчат, пытаясь слиться с тьмой.

А мы продираемся сквозь густой лес, чтобы на лоне природы овладеть нашей истинной парой.

Маша с любопытством вертит своей прекрасной головкой, а я тащусь с ее аромата. Порыкиваю от удовольствия.

Останавливаемся мы на залитой лунным светом полянке.

Маша спрыгивает, затем обнимает меня за шею. Она гладит густой жесткий мех.

— Я так вас люблю, — тихо говорит, — спасибо, что вы со мной.

— Рррааа, — тыкаюсь в ее плечо лбом, хочу закрыть нашу малышку от всего мира.

Маша делает два шага назад. Откидывает свои длинные волосы. Они кажутся серебристыми в лунном свете. Расстегивает рубашку, под которой ничего… бляяядь!

— Ррааааррр! — вырывается из медвежьей глотки, но я не могу перестать смотреть.

Она прекрасна. Богиня! Идеальная… фарфоровая кожа, сладкая округлость груди с соблазнительными розовыми сосочками. Томный взгляд наполнен нежностью.

Мы грубые звери. А Маша — нежный ангел. Чем мы заслужили её? Дэн, как и я, стоит и смотрит, открыв рот. Мы не спешим обращаться. Хотим продлить этот интимный момент.

Рубашка падает к стройным ножкам нашей девочки. Тонкие пальчики ложатся на пуговицу шортиков. У меня текут слюни. Какая же она…

— Ну что, мои мишки, — Машуня разворачивается, выгибает спинку и стягивает шорты, под которыми тоже ничего, — так и будете стоять? Или…

Купаюсь в лунном свете, прикрыв глаза. Наслаждаюсь похотливым рыком своих мишек. Так хочется поставить весь мир на паузу. Чтобы исчезли все проблемы, беды, горести.

И отдаться. Любить, быть любимой. Единственной для лютых хищников. Голышом разворачиваюсь, нагибаюсь и достаю пледик из корзинки.

— АХ! Дэн… — чувствую сильные горячие ладони на прохладной коже, затем настойчивый язык между ног.

Знаю, что это он. Дима подходит спереди, забирает у меня плед. Пока я схожу с ума от жарких касаний Дениса. Он такой внимательный и ласковый. Расставляю ноги.

— Еще… Дэээн, — постанываю, кусаю губы от удовольствия.

Оборотень жадно впивается губами в возбужденную плоть. С рычанием слизывает мои соки. Сводит меня с ума. Димка аккуратно раскладывает плед, затем прижимается ко мне…

— Ты такой горячий… милый… — шепчу, сходя с ума от жара между ног, — Дима… поцелуй меня… сейчас же!

— Да, моя госпожа, — шепчет, затем берет в плен мои губы.

От жадных поцелуев голова идёт кругом. Мне хочется выть, плакать от удовольствия. Мы сгораем в пламени нашей страсти. Младший мишка нежно прикусывает кожу на моей шее.

— Красивая… такая сладкая… детка…

— Ммм! — стягиваю его густые волосы, заставляю целовать активнее.

— Ненасытная девочка, — он ласкает ладонями мои груди, стискивает до сладкой боли.

— АХ! — уже сама насаживаюсь на горячий язык Дениса, — Дэн… еще! Боже мой! БОЖЕ! ЕЩЕ!

Кричу, при этом глядя в голодные глаза Димки. Он ловит каждый мой крик. На короткий миг зрачки младшего мишки вспыхивают, а объятия становятся стальными. На округлостях груди остаются алые следы…

Обнимаю нагого мишку за шею, глажу его мягкие волосы. Выгибаю спину, открывая Денису больше своего желания. Хочу, чтобы они оба видели меня всю. Чувствовали каждой клеточкой. Понимали.

— Я почти… Дэээн! Пожалуйста… — хнычу, виляя попкой, умоляя дать мне кончить.

Один короткий мазок по клитору. Взрыв. Удовольствие, волнами растекающееся по телу. Горячо. Хорошо. Правильно.

— АХ! — не успеваю опомниться, как старший мишки встаёт и вставляет в меня член до самых яиц.

Дима продолжает терзать грудь. Со звериным рычанием мнет мои полушария. Выкручивает соски пальцами. Умело и сладко. А киску разрывает мужественность Дениса.

Он таранит моё лоно, не жалеет. Гуляет ладонями по животу, оставляя за собой шлейф из мурашек. Ночную тишину разбавляют звуки нашей дикой любви. Член Димы трётся о мой живот.

— Ты меня хочешь… — бормочу в губы младшего мишки, — хочешь же?

— Пиздец как… — рычит он, заглядывает мне в глаза.

— Возьмите меня вместе… прошу… хочу вас! Очень хочу! — скулю, отчаянно желая быть наполненной двумя членами.

— Одну секунду, — Дэн выскальзывает из моей скользкой киски, берет смазку.

— Иди-ка сюда, — Дима подхватывает меня под ягодицы, несет к ближайшему дереву и опирается на него спиной.

Дэн бросает тюбик на плед, приближается сзади. Пальцами быстро и умело растирает смазку по моему анальному колечку. Я вся дрожу в отчаянном желании. Это не простое «хочу». Это «надо».

Мне нужны мои мужчины. Нужны их члены. Нужна их сперма. Моё тело не может без этого…

— ААА! — кричу громко, вою, когда толстый член Дэна распахивает стеночки моей попы, — ДААА! БОЖЕ!

Царапаю ногтями плечи Димки.

Я вся распахнута. Обе мои дырочки заняты огромными членами. Дыхание рвется на части. Денис входит медленно. А мне нужен он весь!

— Быстрее… пожалуйста… трахните мне вместе! — скулю, чувствую себя совершенно беспомощной.

Горю изнутри. Вместо крови по венам течет похоть. Губы искусаны в кровь.

Толчок. Оба члена во мне. Безумие! Сладость!

— Вот так, детка… этого хотела? — хриплые мужские голоса скручивают мою киску в жарком спазме, — вот так? Или…

Они начинают двигаться. Насаживают моё беспомощное тело на свои стальные поршни. Это слишком круто… я полностью теряю себя. Сгораю изнутри. Все эрогенные зона раскаляются до предела. Любое касание до крика…

Ночной воздух наполняет мужское рычание. И мои громкие вопли. Откидываюсь на тело Дэна. Выгибаюсь. Открываюсь. Пальцы Димки ложатся на мой клитор. Он нежно массирует его.

— Такая мокрая… горячая… сладкая самочка, — бормочет младший, лаская мой чувствительный бугорок, — так нас хочет… вот так… вот так, девочка…

— ААА! МММ! — кончаю, сжимая интимными мышцами оба члена.

— Мы только начали, девочка, — рычит Дэн, слегка меняя темп.

Теперь оба члена входят по очереди. Скользят внутри меня, стимулируют самые горячие точки. Чувствовать в себе двоих… невероятно! Новый оргазм сотрясает тело.

И лишь потом, спустя ещё несколько мощных взрывов, мишки позволяют себе наполнить меня. Их члены увеличиваются внутри, движения становятся жесткими, яростными. Они совершенно не жалеют… рвут на части моё тело.

И затем со стонами кончают. В киску и попку. От ощущения мощной струи семени в матке кончаю снова…

Меня относят к пледу, аккуратно укладывают. Мишки ложатся рядом. Мы втроем смотрим на холодную луну.

— Так хорошо… — лепечу, ощущая себя на своём месте, — мне так с вами здорово… мои милые… Дэн… Дима…

— Машуня, — Дэн целует мои ладони, — я люблю тебя, моя истинная девочка…

— Машенька… — Димка вдыхает аромат моих волос, — самая ахуенная и горячая крошка…

Меня клонит в сон. Под кожей растекается пламя. А на ней — прохладные мурашки.

Знаю, что уже завтра начинаются мои тренировки с Марой. Но сегодня я позволю себе побыть слабенькой истинной двух сильных медведей…

Тук-тук!

С трудом продираю глаза. После нашего горячего соития мишки вернули меня в дом, помыли и уложили спать. Стоило прикрыть веки, как я провалилась в сладкий сон.

— Подъем! Пора приступать к тренировкам! — слышу суровый голос волчьей ведьмы.

— Еще минуточку… — бормочу, чувствуя сладкую негу во всём теле.

— Враг ждать не будет! У тебя пять минут, — шаги удаляются.

— Блин… — сползаю с постели, ковыляю в ванную.

Мои мишки, конечно же уже свалили куда-то. А я вот поспать люблю!

Но реальность жестока. И мне нужно быть готовой, если за мной придут. Точнее, не «если», а «когда». Умываюсь холодной водой. Спускаюсь.

Уже на подходе чувствую божественный аромат. Влетаю на кухню.

— Проснулась, — улыбается Мара, попивая кофе, — соня.

Денис ставит передо мной тарелку с сырниками и сметанкой. И большую кружку какао. Димка что-то напевает себе под нос.

— Какая же я голодная! — набрасываюсь на еду.

— После такого ночного рандеву неудивительно, — заявляет волчья ведьма.

Замираю. В ужасе гляжу на Мару, густо покрываясь румянцем до самых пяточек.

— Думаете, я не в курсе, чем вы ночью занимались в лесу? — усмехается, — но это очень хорошо. Ваша связь крепнет. А скоро подоспеют медвежьи наследники. Если проклятие берсерков будет снято, это ознаменует новую эру для оборотней в целом.

Сверлю взглядом столешницу. Кусок в горло не лезет. Как же неловко! Откуда она узнала?

— Не смущайся, — смеется Мара, — твои медведи вон, довольные какие! Радуются, как дети.

Гляжу на мишек. И правда. Сидят, улыбаются. Смущаюсь тут только я.

— Для истинных нет ничего естественнее совокупления, — невозмутимо говорит она, — и рождения наследников. Так что не нужно меня стесняться. Я здесь не за этим. Пойдем.

Топаю за Марой, всё равно безумно смущаясь. Для оборотней может и нормально обсуждать подобное, но я обычный человек. Очень непривычно!

Мы выходим во двор. Ведьма осматривается. Затем берет доску и кладёт передо мной.

— Начнем с малого, — говорит, — расплети эту доску. Преврати её в пыль. Потом перейдем к более сложным материям.

— Эм…, а как… — не понимаю, гляжу на деревяшку.

Обхожу её и так, и сяк. Пытаюсь. Пыхчу. Прикрываю глаза, концентрируясь. Потею. Мара терпеливо ждет. Денис выкатывает мотоцикл, снимает футболку и начинает что-то крутить, чинить. Периодически поглядывая на меня.

Вид его голого торса полностью сбивает меня с мыслей. Как ни пытаюсь вернуть концентрацию, не получается. Взгляд постоянно липнет к идеальным мускулам.

— Дэн! — рычу на медведя, — ты не мог бы одеться? А то…

Тресь!

Руль его мотоцикла внезапно ломается. Часть буквально рассыпается в прах. Мишка хмурится. Исподлобья глядит на меня. Упс!

— Ну, в целом понятно. Её сила зависит от эмоций, — говорит Мара, — ты сейчас ее разозлил, сила проявилась. Бревно не вызывает никаких эмоций, значит, его сломать пока не выйдет.

— И что делать? Я же не могу рассчитывать лишь на то, что как следует разозлюсь? А если испугаюсь? Нет, так не пойдет!

— Хорошо. Тогда продолжим тренировку.

До самого вечера я пытаюсь расщепить эту клятую доску. Довожу саму себя до изнеможения. Когда на небе начинает алеть закат, я беспомощно сижу около совершенно целой доски.

Меня одолевает мигрень. Стук в висках мешает дышать. Больно.

— Держи, — Дима приносит мне обезболивающую таблетку, — думаю, нужно какой-то другой подход применить. Нахрапом не получается… пожалей себя, детка.

— Ничего не получается! — сокрушаюсь, — по желанию эта сила не просыпается…

В итоге ни на следующий день, ни через три дня у меня не получается разбудить в себе силу. У волков также не выходит разгадать код файла, где содержится информация о Захаре.

— Мы в заднице, — тихо говорит Дима, когда мы сидим напротив камина.

Волки приехали проведать Мару, заодно рассказать о том, что им ничего не удалось узнать. Дэн обнимает меня, успокаивает. Но я чувствую вину. Ведь, познав свою силу, смогла бы помочь. А сейчас я совершенно бесполезна…

— Пока они не нападают, — тихо говорит Денис, — это даёт нам фору. Но друиды точно знают, что Маша и есть тот ребенок. И знают, что она у нас.

— Боятся? — хмыкает Гриша.

— Они не знают, что может Маша. Потому опасаются нападать без подготовки. Так как сейчас черная душа не в форме, выжидают… — тихо произносит Мара.

— Но что же мне сделать, чтобы эта сила проявилась? — тихо спрашиваю, — я такая слабая…

— Это не так, — Денис целует меня в щёку, — просто тебе нужно больше времени.

— У нас его нет, — вздыхаю, — если ничего не получится…

— У меня есть одна идея. Но она потребует максимальной концентрации. Маша, надеюсь, ты готова взглянуть вглубь себя?

— Опять ритуалы? — фыркает Дэн.

— Нет, — Мара встаёт, — всего лишь медитация. Два часа сегодня. Два завтра. Я поняла, в чём причина блока. Ты, Маша, слишком много на себя взвалила. Требуешь невозможного. Нужно быть мягче, тогда сила проявится.

— И чем мне медитация поможет?

— Тем, что ты сможешь поговорить сама с собой. Договориться на ментальном уровне. Ты ведь сама блокируешь проявление силы.

— Хорошо, — сдаюсь, — давай попробуем.

Мы выходим на вечерний воздух. Наиль и Гриша собираются уезжать, а мои мишки их провожают.

— Не торопись, — с улыбкой говорит Наиль, — дай своему телу время. И оно тебя удивит.

— Спасибо, — улыбаюсь волку.

Я должна попробовать! Использовать все способы. Так что мы с Марой берем многострадальный пледик и направляемся за дом…

— Садись, как удобно и закрой глаза, — Мара присаживается напротив меня, — только не вздумай заснуть!

Я видела в разных фильмах медитацию. В какой-то момент там у героя будто третий глаз открывается. Но в реальности всё иначе.

Первую половину часа я реально засыпаю. В буквальном смысле отключаюсь в попытках провалиться в объятия Морфея. Потом у меня получается кое-как сконцентрироваться, но чуда не происходит.

Мысли роятся в голове, периодически начинаю дрожать от страха. Ведь нужно быстрее! Скорее! Нет времени изучать себя. Ну как тут расслабишься?

— Я бесполезна, — падаю спиной на многострадальный пледик.

— Ничего подобного. Поначалу у всех так. Просто нужно тренироваться. Пытайся отключиться, выкинь из головы все мысли. Стремись к полному погружению в себя, — наставляет меня волчица.

— Пытаюсь, но мыслей слишком много… мне страшно, — признаюсь.

— Тебе нужно отвлечься. Ты зациклена. Пойдем.

Она встает, отряхивается и протягивает мне руку. Мы возвращаемся в дом, где мишки готовят ужин. Пахнет обалденно! Желудок тут же реагирует протяжным урчанием.

— Вашей истинной нужно выйти из дома. Сводите её на свидание! — говорит Мара.

— Чего? — хлопает глазами Денис, — сейчас?

— Можно завтра.

— Эм…

— Она зациклена на проблемах, сидит здесь взаперти. Вы совсем девочку не жалеете. Так она не раскроется.

— Ну… мы… — они переглядываются, — Машуня, ты хочешь на свидание сходить?

— Да, — робко киваю.

Мне и правда бы хотелось провести с ними время. Секс это одно и очень приятно. Но у меня внутри правда словно тугой узел. И он сильно мешает. Возможно, я смогу отвлечься и полностью забыть о проблемах.

— Садитесь ужинать. А завтра тогда поедем в город, погуляем, заодно затаримся вещами для нашей Машеньки. Мара, сможешь провести время с волками… — говорит Денис.

— С радостью, — улыбается она.

— Тогда договорились.

После ужина волчья ведьма уходит к себе. А мы остаемся на диванчике у камина.

— Прости, малыш, — Денис накрывает мою ладонь своей, — мы и правда в попытке защитить тебя здесь посадили. Света белого не видишь.

— Да, нам очень жаль, — вторит ему младший мишка.

— Мы по уши в проблемах, — вздыхаю, — но понимание этого совершенно не помогает. Я не знаю, что мне делать! Внутри словно глухая стена!

Чуть не плачу. Чувствую себя совершенно бесполезной. Дима ласково меня обнимает.

— Ты наша малышка. И слишком многое тянешь на себе. Завтра скатаемся в центр, тебя приоденем. Пожуём чего-нибудь вкусного в кафе. Что думаешь?

— Было бы здорово, — улыбаюсь, начинаю клевать носом.

— Пора спать, — слышу спросонья тихий ласковый голос, затем проваливаюсь в сон.

Ночью мишки меня не тревожат. Мне ничего не снится. Просыпаюсь рано, мои мужчины уже провожают Мару к Наилю и Грише.

— Готова? — улыбается Денис, — тогда завтрак и погнали. Как насчет покататься на мотоциклах?

Белею. Тот сон, где мои мишки были мертвы, обрушивается целым ураганом страха и ужаса. Не хочу!

— А можно на машине? — сглатываю, начинаю дрожать.

— Ночью город очень красивый, мы пару мест знаем, — подмигивает Димка.

— Нет, — обнимаю себя руками, — пожалуйста… давайте только без мотоциклов.

Всхлипываю. Мишки переглядываются.

— Ну-ну, ты чего расплакалась, малышка? — успокаивает меня Денис, — не хочешь мотоциклы? Не будет. Поедем на машине, да Дим?

— Да, не вопрос, — пожимает плечами тот.

Они снова не спрашивают о причине такой реакции. А я не уверена, что смогу произнести то, о чем был сон. Смерть моих истинных… сердце замирает от одной мысли.

Поэтому никаких мотоциклов. Хватаюсь за соломинку, лишь бы защитить их. Моих медведей.

Быстро одеваюсь: кеды, джинсовые шортики, рубашка. Волосы распускаю. Мужчины уже ждут внизу. Стараюсь не думать о наших бедах. Мы со всем справимся!

Мне просто нужно отвлечься, и сила Ткача проявит себя. Это обязательно случится!

— Поехали за одеждой. Хочу потискать нашу малышку в примерочной, — скалится Димка, когда мы садимся в машину, — хотя я бы предпочёл мотик.

— Простите, — лепечу, опускаю взгляд.

— Всё хорошо, детка. Просто я уже нафантазировал, как ты будешь меня тискать, сидя сзади, — ухмыляется младший мишка, — прости, если расстроил тебя.

— Всё хорошо, — глазею по сторонам, расслабляюсь.

Город живёт своей обычной суетливой жизнью. Так просто и не скажешь, что под покровом ночи идёт война смертоносных хищников. И я стала частью этой войны.

Гляжу на большие, сияющие в лучах утреннего солнца, высотки. Сколько там оборотней? А людей?

Что будет с Алинкой? Она ведь истинная Наиля или Гриши. Сможет ли подруга так просто это принять? Хотела бы я ей помочь. Надеюсь, волки будут достаточно деликатны.

— Приехали, детка, — подмигивает мне Денис, — сейчас приоденем нашу малышку. Давно пора было, но что-то руки не доходили.

— Она мне голенькой больше нравится, — облизывается Дима.

Хихикаю. Мне приятно это слышать! Я так люблю этих медведей! Выхожу.

— Это вот здесь? — удивляюсь, увидев двухэтажный модный дом.

— Да. Здесь заведует наша хорошая знакомая. Она поможет тебе с выбором и примеркой, а мы полюбуемся.

— Очень интересно… — напрягаюсь, не понимая, откуда у медведей-байкеров подружки в мире моды.

На ум приходит лишь одно. И это мне не нравится. Живот скручивает в тугой узел. Эмоции берут верх. Замираю.

— Вы спали с ней? — сдавленно шепчу.

— Что? — не понимают оборотни, — с кем?

— С этой своей подругой? — не понимаю, откуда во мне эта жгучая, ядовитая ревность.

— Маша…

— ДИМКА! — на улицу выскакивает девушка модельной внешности, — я так соскучилась!

Она повисает на моём медведе, а я чувствую, как срываются все мои внутренние замки.

— Руки убрала! — с моих губ срывается такой грозный рык, что поначалу не верю, что это я сказала.

Видеть, как какая-то неизвестная девушка обнимает моего мишку… меня обуревает такая ярость, что перестаю себя контролировать.

— Маша, — всё, что слышу сквозь пульсирующую боль в висках, это встревоженный голос Дениса.

Но он не помогает. Вся моя суть сконцентрировалась на этой девушке. И я буквально чувствую на кончиках пальцев тонкую энергию. Как сплетение сотен нитей. Она опутывает меня. Всё вокруг состоит из нее.

Один малейший рывок и я могу оборвать нить любой жизни. Вообще любой. Уничтожить кого угодно. Я понимаю это каким-то шестым чувством.

Стараюсь дышать, но эмоции слишком сильные. Они сжимают лёгкие, сдавливают горло. Но такое чувство, что они чужие, не мои. Эта ревность принадлежит Марье.

Ведь она понимает меня, как никто другой. Никто не имеет права касаться моего истинного. Ни одного их них! Крик. Снова чужой.

Меня жестко притягивают к себе. И я словно пробуждаюсь. Девчонка сидит на земле, у неё из носа хлещет кровь.

— Ааа! Что случилось?! — верещит она, а я чувствую жестокое удовлетворение.

— Машунь, ты как? — Дэн заглядывает мне в глаза, затем понижает голос, — это ведь ты сделала?

— Зачем она его трогала… — шепчу, — вы на вопрос не ответили…

Оба мишки ошарашенно смотрят на меня. Почему они молчат? Стискиваю зубы.

— Малыш… Машуня, — Дэн садится передо мной на колени, — ничего не было. Всё это дела давно минувших дней, понимаешь? Мы полностью твои, оба. Успокойся, пожалуйста.

А я чувствую себя преданной. Умом понимаю, что так ревновать просто нельзя. Мы тогда даже знакомы не были. Но вторая моя сущность, истинная пара медведей, беснуется и психует.

Гляжу на свои пальцы. Нити энергий так красиво сияют! Нежным светло-зеленым цветом. Соблазн слишком велик. Я не должна вредить.

— Я хочу домой, — всхлипываю, — отвезите меня домой!

— Маша…

— ДОМОЙ! — вскрик, затем оба мишки морщатся, словно от боли.

Хватаются за головы. Пошатываются. Нити энергий вдруг вспыхивают красным. Затем исчезают. Что произошло?

— Хорошо… хорошо, детка, — Дима пытается меня обнять, но я не хочу.

— Не трогай меня! — рычу, затем возвращаюсь в машину.

Не понимаю! Откуда эта злость? Она не моя, будто чужеродная. Дима и Дэн помогают девчонке зайти обратно в магазин. А мне так одиноко…

— Ну привет… — слышу сбоку утробное рычание, затем дверь распахивается.

Меня за волосы вытаскивают из машины. Не успеваю даже сообразить. Что…

— Пусти! ААА! — пытаюсь кричать, но мне тут же затыкают рот, ловко завязывают глаза.

Захар… я чувствую его злобу. Так он караулил нас. Какая же я дурочка! Мамочки! Бьюсь, но силы совершенно не равны. Оборотень запихивает меня в машину. Словно мешок с костями.

Чувствую мерзкий запах бензина. И резкую тошноту.

— Долго я ждал, пока они оставят своё сокровище… — рычит он, — но теперь всё. Повезло, что их очередная шлюха попалась к тебе на глаза. Ощутила, да? Желание убивать?

Стискиваю зубы.

— Ммм! МММ! — из последних сил луплю ногами в дверь.

— Мне нравится твоё рвение, Маша. Видят боги, я хотел по-хорошему. Ты принадлежишь мне, а не им. И я тебе это докажу! Ты родилась для меня! И я своё получу…

Замираю. В смысле, родилась для него? Это неправда! Моя метка доказывает обратное! Я рождена для моих медведей. И только для них!

— МММ! — мычу, яростно пытаюсь освободиться, но этот черт меня слишком крепко связал.

— Сейчас поедем в моё логово, а там я всё тебе расскажу, — довольно скалится.

Я не хочу! НЕТ! Но силы стремительно меня покидают. Остаются лишь слезы отчаяния. Мы ведь просто хотели развеяться. Отдохнуть втроём. Ну почему всё так получилось?!

Не знаю, куда он меня везет. Ничего не вижу, от страха схожу с ума. Руки связаны, внутри лишь паника. Плечи затекают, кости ломит. Помогите!

— МММ! — вою в грязную тряпку, пока не выбиваюсь из сил.

Всхлипываю.

Машина останавливается. Меня выволакивают на воздух, взваливают на плечи.

— Пойдем, моя суженая, — рычит волк, — я получу своё. Но сначала…

Тресь!

Он сваливает меня на какой-то скрипучий грязный пол. Развязывает глаза. Вокруг темно. Лишь солнечные лучи пробиваются сквозь плохо сколоченные деревяшки.

Захар проводит по моему лицу костяшками ледяных пальцев. В его чёрных глазах я вижу ликование.

— Скоро придут мои друзья. Они давно хотели поговорить с тобой. Конечно, твои зверюги за нарушение закона друидов будут казнены. Но сначала я как следует с ними позабавлюсь.

Он скалится, а я медленно погибаю. Перед глазами вспыхивают картины, как бездыханные тела Димы и Дениса распластаны у лап Захара. Так вот, как оно будет… я сама приведу их к нему.

Забиваюсь в угол, готовая обороняться. Сражаться за свою честь.

— С ними ты ласковая, — оборотень в миг оказывается передо мной.

Возвышается, демонстрируя огромное физическое преимущество.

— Я не такой… — нагибается, жестко хватает меня за лицо, — я возьму свою самку, даже если она сдохнет. Хотя нет, умирать тебе нельзя. Мне нужен наследник, медвежья сука.

Затравленно гляжу на него. Монстр из моих кошмаров. С чего он решил, что я рождена для него? И соглашусь родить ему…

— Сейчас я сниму повязку. Но ты не будешь орать. Потому что я очень не люблю громкие звуки. Хоть пискнешь, затолкаю тебе в глотку грязный носок. Усвоила?

— Угу, — киваю.

Он срывает с меня повязку. Челюсти болят. Во все глаза смотрю на Захара.

— Я никогда, — цежу с ненавистью, — с тобой не лягу. И тем более не буду тебе рожать! Я скорее себя убью! А мои медведи пустят тебя на стейки!

— Это мы ещё посмотрим. Поверь, у меня ещё есть козыри в рукаве, — с жутким оскалом Захар выходит из деревянного сарая, закрывая дверь на засов.

— Ты чем, блядь, думал?! — рычу на Димку, когда мы провожаем перепуганную девчонку в салон.

Она вся трясется, кровь хлещет из носа. Разворачиваюсь. Маша хлопает дверью. Обиделась. Уже было разворачиваюсь, чтобы пойти к ней и успокоить, но девка из магазина хватает меня за руку.

— Что это было? — шепчет, её глаза закатываются, — что…

— Эй… ты в обморок только не падай, — она оседает в моих руках, — да блядь! Димка!

А друг стоит, весь бледный. За голову держится. Затем присаживается на корточки.

— Бляяядь… моя башка… что такое… — стонет, — троится все перед глазами.

Я и сам чувствую. Словно молотком по вискам. Кровь отливает от лица. Еле стою.

— Нужно вернуться к Маше… нужно, — пошатываюсь, — да что же это… вызови ей скорую, я сейчас…

Разворачиваюсь. А Маши уже нет в машине. Что за бред? Тут же забываю про головную боль и слабость. Бегу к тачке. Маша…

— Твою же мать… да где она?! — рычу, принюхиваюсь.

Только вот у меня словно отключили медвежий нюх. И я не чувствую зверя. Словно я человек. Что за…

— В чем дело? — Бероев ковыляет ко мне, — где она? Где наша Маша?!

— Не знаю… сбежала? Нет, она не могла. Машуня была расстроена. Максимум, закрылась бы и нас не пустила. Её похитили, — делаю неутешительный вывод.

— Блядь! — Димка хватается за волосы, — что за хуйня… я медведя не слышу!

— Сила Маши сработала совсем не так, как хотелось бы, — сдавленно шепчу, — ты угомонил бабу свою?

— Не моя она… трахнул разок несколько лет назад и всё. Думал, забыла, а оно вон как вышло, — огрызается.

— Что делать будем? — опираюсь на машину, пытаясь прийти в себя.

От меня словно оторвали кусок. Огромный! Кто-то похитил мою пару. Это полный пиздец! И медведь исчез… видимо, малышка из-за приступа ревности расплела наши медвежьи силы.

Беру мобильный. Набираю Наиля. К сожалению, сейчас нам придется обратиться к волкам за помощью. Ситуация очень нехорошая. Пока обрисовываю наше плачевное положение, Бероев пытается принюхиваться.

— Приезжайте к нам, — коротко говорит альфа, — будем вместе искать вашу пару. У нас как раз про Захара интересная информация есть. Это всё хуйня какая-то, друиды занимаются очень нехорошими делами.

— Будем через полчаса.

Отключаюсь. У меня в груди словно выжженное поле. Перед глазами стоит расстроенное лицо Машеньки. Ну зачем я отвернулся… ЗАЧЕМ? Хочется выть волком. От боли, чувства вины.

— Нихуя не чувствую! — Димка лупит по колесу машины, — Маша… бляядь, какой я мудак!

— Успокойся, — выдыхаю, — сейчас этим делу не поможешь.

— Вон там следы шин, — говорит Димка, — у переулка.

Подходим. Я пытаюсь почуять хоть что-то, но не выходит. Присаживаюсь. Следы яркие, тачка явно быстро сорвалась с места. До сих пор чувствуется запах бензина. А еще едва заметный сладкий аромат.

— Маша, — прикрываю глаза, внутри всё огнём горит, — мы тебя вытащим. А ублюдка этого выпотрошим. Пойдем…

Совершенно разбитые, возвращаемся в машину. Стартуем и через двадцать минут уже стучимся в кабинет альф. Мара с ними. Волчица выглядит разъянной.

— Как вы могли?! — набрасывается на нас, — ПРОСТОЕ СВИДАНИЕ! Ей просто должно было стать легче!

— Ей и стало, — сдавленно шепчу, — она лишила нас медвежьей силы.

— Чего?! — охреневают все волки разом.

— Как? — Наиль подходит к нам с Бероевым, принюхивается, — вы и правда… люди теперь.

— Как это случилось? — округляет глаза Гриша.

Плюхаюсь в кресло, закрываю лицо руками.

— Встретили кое-кого нежелательного, Маша сильно заревновала…

— Подробнее, — Мара говорит с нами жестко.

Описываю ситуацию.

— Значит, она заревновала к бывшей любовнице, которую вы случайно встретили в бутике? — хмыкает она, — так ли случайно?

— Она не могла знать… я вообще не думал, что всё так случится. Забыл уже… одна ночь. И всё. Несколько лет назад. Сам ахуел, когда деваха на меня кинулась. А Маше ничего объяснить не удалось, — сокрушается Дима, — она чуть не прибила девку, но это ладно. Мы теперь остались без силы.

— Потому что в ней сидит первый Ткач. И она уже ревновала своего истинного, в итоге погибла. Маша не смогла удержать в узде чужие эмоции. Марья поглощает её, это очень плохо, — задумчиво говорит Мара.

— Что с Захаром? — спрашиваю у Гриши.

— Мы вскрыли файл. Это стоило нам огромных трудов. И там… в общем, вам лучше сесть.

— Я уже сижу, — рычу.

— Ты тоже сядь, — хмыкает Гриша, и Бероев плюхается в соседнее со мной кресло, — в общем, тот ребенок, о котором вы говорили, действительно погиб очень давно. Его отца ликвидировали.

— Мы…

— Да, вы. Потому что он был ненормальным. Волком без стаи. И сошел с ума. В итоге его сын не выжил. Его звали Захар.

— Но кто этот Захар? Неужели друиды его…

— Да. Они воскресили его, используя тёмную магию. Заплатили кровавую жертву. Сделали то, что им запрещено делать. Нарушили целую кучу правил одновременно. Создали монстра.

— Нам удалось сохранить лишь часть файлов. Потому что на них защита стояла. Как только система поняла, что её вскрыли, они самоуничтожились.

— Что такое этот Захар?

— Порождение чёрной магии. У всего есть обратная сторона, — произносит волчья ведьма, — поэтому его жизнь — сплошная злоба и мучение. Его не должно быть в этом мире. Он лишний.

— Как и Маша… — выдыхаю.

— Верно. Но вашей паре высшие силы дали шанс на искупление. У Захара его нет. Он должен быть уничтожен, берсерки. Я не знаю, как вы вернете силу, но тьма всегда тянется к свету. По сути, они одинаковые, просто по разные стороны. А вы облажались.

— Знаю, — встаю, сжимаю руки в кулаки, — мы найдём её. Весь город на уши поднимем. Спасем Машу. Искупим свою вину перед ней и никогда больше не отпустим.

— Мы поможем, — Наиль берет мобильный, — все наши стаи отправятся на поиски вашей пары. Не волнуйтесь, у оборотней появился новый шанс сработать вместе. Вы уже помогли альфам спасти их истинную. Мы отплатим тем же. И, надеюсь, с этого начнется новая эра отношений волков и медведей.

— Спасибо, — на душе становится легче, — мы согласны с этим.

Внезапно в джинсах начинает вибрировать мобильный…

Все наши взгляды направлены на мобильный Дэна. Я готов на всё. Даже будучи лишенным силы пойду на исчадие зла. Денис включает громкую связь. Из динамиков слышится надменный голос.

— Ну привет, оборотни.

— Захар… — цежу, — где наша истинная?!

— У меня, — спокойно говорит, — она жива. Пока что…

С губ срывается рык.

— И я готов на сделку. Кстати, привет шавкам Ярцева. Я в курсе, что вы все там, — раздается смешок, — мои друзья сообщили, что вы пошли против друидов. Не боитесь?

— Они тебе не друзья, — говорю, — а хозяева. Ты лишь шавка, смирись. Тебя создали, чтобы нас уничтожить. Потом станешь не нужен и пойдешь в утиль.

— Если вместе с вами, то я готов…

— Где Маша? — рычит Дэн, — дай ей трубку. Иначе никаких сделок, понял меня?

— Ты не в том положении, чтобы диктовать условия, Громов. Да, ты потомок первого медведя…, но это ничего не меняет. Ты лишил меня самого дорогого…, а я лишу тебя всего!

— Не трогай её. Коли не трус, с нами разбирайся, — от беспомощности хочется всё вокруг разнести к чертям, — прикрываться девушкой как-то не по-мужски.

— Не тебе говорить мне про мужественность, Бероев. После того, как оставил своё сокровище в машине…

Удар ниже пояса. Сука, да я его урою!

— Дай Маше трубку! — рычу, — иначе никаких сделок. Мы с трусами дел не имеем.

Повисает тишина. Неужели задел ублюдка за живое?

— ДЕНИС! ДИМА! НЕ ХО… — тонкий голосок Машеньки, как бальзам на душу, но он быстро прерывается.

— Вот. Она живая. Пока. Приезжайте вечером, куда скажу. Только вы двое. Если хоть одну псину поблизости почую — убью вашу сучку. Это понятно?

— Да, — соглашается Дэн, — мы будем вдвоем.

— Отлично. Кстати, насчет псин… ваша кроха такая милая, альфы, — волки напрягаются, — и так безмятежно спит. Интересно, каково это — умереть во сне?

— Ты её не тронешь, — спокойно говорит Гриша, — иначе все стаи страны будут искать тебя. И просто так ты не сдохнешь, Захар. Я лично прослежу, чтобы ты сдыхал долго и мучительно. Мы всё о тебе знаем. Что ты ненормальное злобное творение друидов.

Я слышу ярость в голосе волка. Неприкрытую, угрожающую. Оборотень, защищающий свою пару, страшен в гневе.

— Это уже не имеет значения. Главное, что я знаю, где вы спрятали вашу сладкую истинную пару. А вы, берсерки, готовьтесь… сегодняшний вечер будет для вас последним.

— НЕ ПРИЕЗЖАЙТЕ! — громкий крик Маши, — ЭТО ЛОВУ…

— Заткнись, сука! — звонкий звук пощечины.

Затем Захар сбрасывает трубку.

Резко встаю с кресла, разминаю шею. Он ударил Машу. Эта мысль разрывает меня на части. Это отродье посмело тронуть нашу малышку.

— Ну что, поехали? — спрашиваю Громова, — возьмем мотоциклы и…

— И куда вы поедете с расплетенной сущностью? — спрашивает Мара, — он одной лапой вас удавит!

В голосе волчицы слышу тревогу. Она беспокоится. Вижу, что волчья ведьма хочет мирного сосуществования всех оборотней. И людей. Она искренне за это болеет.

— Согласен. Нужна подстраховка, — Гриша трёт виски, слышу страх в его голосе.

Он боится за ту девушку, подругу Маши. И явно хочет навестить её. Проверить, что Захар её не тронул.

— Вам лучше заняться своими делами. Проверьте, всё ли хорошо с подругой Маши. Она нам не простит, если этот черт ей навредит.

— Мы отправим за вами наших следопытов, — вздыхает Наиль, — Захар их не почует, пока не станет слишком поздно.

— Мы не будем рисковать. Маша там и мне плевать, выживем мы или нет. Главное, чтобы с ней всё было в порядке. И с нашим малышом, — тихо говорю.

Брови всех присутствующих взлетают вверх. Даже Дэна. Неужели мой почти старший брат думает, что наша Маша еще не забеременела? Но постепенно к моему другу приходит понимание.

— Наверное, ты прав. Мы сами справимся, не лезьте, — отрезает.

— Это и наша битва! — восклицает Наиль, — сначала охотники берега попутали. Теперь друиды думают, что могут использовать некромагию. Учитесь принимать помощь, одиночки. В этой войне вам не справиться без нас.

— Что вы предлагаете?

— Я знаю, как помочь вам не помереть, — улыбается Мара, — доверьтесь волчьей ведьме.

Гриша ухмыляется. У них явно заготовлен план.

Ближе к вечеру, когда мы уже собраны, на мобильный Дэна приходят координаты места встречи. Сверяемся с картой.

— В поле? Они там совсем уже ёбнулись? — рычит Денис.

— Ни одного здания в радиусе мили. Это очень странно. Выгоднее нам, чем им…

Мы действуем чётко. У меня нет сил даже смотреть на наш камин и диванчик, где я так часто сладко обнимал свою малышку. Сейчас кожа пылает, внутри всё переворачивается от желания сжать Машу в руках.

— Я люблю ее, — говорю, кручу в руках шлем, — и если потребуется жизнь отдать, я готов. В конце концов, это всё по моей вине случилось.

— Мы оба облажались. И должны исправить ситуацию. Маша нуждается в нашей силе, а не чувстве вины и самобичевании, — Дэн кладет ладонь мне на плечо, — мы с тобой команда. А теперь у нас появился тыл. Мы не позволим никому навредить Маше.

— Не позволим, — глухо рычу.

Садимся на наших железных коней. В голове нет ни единой мысли. Гоню прочь ощущение беспомощности. Даём по газам и на всех скоростях гоним по нужным координатам.

Держись, моя сладкая девочка. Скоро твои медведи тебя спасут. Только вот на подъезде к месту мы понимаем, что всё совсем не так, как изначально казалось.

Ведь попадаем в ловушку…

Иду босиком по холодному асфальту. Уже темно, лишь фонари освещают одинокое полотно дороги. Вижу впереди окровавленный мотоциклетный шлем. Всхлипываю, обнимаю себя руками.

Сон сбылся. Вокруг лежат люди.

Они мертвы. И это сделала я. Падаю на колени, тянусь к шлему с пламенем. Дима. Разворачиваюсь. Сквозь слёзы вижу Дениса. Оба в крови. Не двигаются.

— Ты меня не убьешь, Ткач, — слышу рычание вперемешку с шипением.

Резко разворачиваюсь. Захар ещё живой. Его алые глаза пылают яростью. Кости волка переломаны, но он может двигаться. Отползаю к телу Димки, от страха всё внутри леденеет.

— Нет… — срывается с сухих губ, — ты… уйди…

— Ни за что! Ты — моя кровавая жертва! Ты обещана мне! — с рёвом бросается на меня.

Но мощная туша волка сталкивается с неожиданным сопротивлением…

— Ты не сможешь долго сопротивляться, — схватив меня за волосы, Захар зло скалится.

— У тебя ничего не выйдет! — рычу, гляжу на своего мучителя, — они тебя на части разорвут.

— Посмотрим… — ухмыляется, в глазах волка чистая тьма.

От неё хочется бежать, скрыться. Укутаться в сильные объятия моих мишек. Такое чувство, что наша любовь осталась где-то там, за гранью реальности. А вокруг лишь боль и жестокость. Одиночество.

Ты не одна…

Снова этот голос. Чей же он?

— Мои друзья посмотрят на тебя, дочь друидов. И решат, что с тобой сделают после того, как ты исполнишь своё предназначение.

— Моя судьба — быть с истинными, — цежу, — ты к ней никак не относишься!

— Да ты что? — хохочет этот ненормальный, — а ты не знала… хм… наверняка не знала, да?

— О чем?

— О том, что в обмен на мою жизнь, друиды пообещали другую. Невинную душу, которая не должна быть рождена. И теперь силы тьмы ждут возврат долга…

— Что… — не могу понять, к чему он клонит.

— Ты родишь мне волка, и я принесу его в жертву своему создателю. А потом тебя казнят.

— Я тебе не рожу! — выплевываю, — никогда, слышишь? Можешь даже не мечтать!

Чувствую лёгкую пульсацию на кончиках пальцев. Но Захар предусмотрительно перетянул мои запястья жгутом и надел на меня перчатки. Сила внутри меня словно скована.

Значит, и у Ткача есть ограничения? А ещё моя метка! Она так сильно тянет, жжется. Словно меня клеймят раз за разом. Каждое касание волка отдаётся внизу живота жгучей болью.

Захар звонит моим мишкам. Слышу их голоса и горло стягивает. Это я виновата! Если бы не психанула, если бы…

Дурочка! Сама себя привела к лапы к монстру. Но я справлюсь. Они просто не должны приезжать. Ведь Захар не планирует меня отпускать…

Так что собираюсь с силами и выкрикиваю, чтобы мои истинные услышали…

— НЕ ПРИЕЗЖАЙТЕ! ЭТО ЛОВУ… — но Захар бросает на меня разъяренный взгляд и наотмашь бьет по лицу.

— Заткнись, сука! — сбрасывает звонок.

Падаю, чувствуя острую боль в щеке. Ауч! Волк подходит, нависает огромной горой. Чувствую во рту привкус крови.

— Ты их не тронешь, — шепчу, — они тебя выпотрошат.

— Не бойся, медвежья сука, — он окидывает меня взглядом, полным презрения, — они придут за тобой. И мы окажем им достойный приём. Сила медведей им не поможет.

— Я сама с тобой разберусь, — рычу, — освободи мои руки! И увидишь…

— Чтобы ты меня расщепила? Нет уж. Хоть ты ничего и не умеешь, эмоции я у тебя вызываю неподдельные, — он засовывает мне в рот кляп, — так что лучше не рисковать.

Я должна освободиться! Волк заталкивает меня обратно в сарай. Осматриваюсь в поисках какого-нибудь острого предмета. Ползаю, сбивая в кровь колени. Я не сдамся!

И тут меня посещает мысль. Удивительная в своей простоте. Ведь я могу уничтожить и перчатки, и жгут. Да, у меня не вышло на тренировке. Но сейчас…

Прикрываю глаза, концентрируясь на внутренней энергии. Гоню прочь страх, боль, панику. Я смогу! Но ничего не выходит. Снова. Горечь оседает в груди.

Не сдавайся!

До самого вечера я пытаюсь. Выбиваюсь из сил, даже один раз теряю сознание. В самом конце. Прихожу в себя уже в фургоне, с завязанными глазами. И тут…

Тресь!

Чувствую, что жгут поддаётся, а кончики пальцев больше не стягивает плотная ткань перчаток. Значит перед тем, как упасть в обморок, я смогла! Улыбаюсь, чувствуя боль в челюсти. Ничего!

Машина останавливается. Меня выволакивают из фургона. Слышу мужские голоса. Их много. Значит, это друиды?

— Это она? — один хриплый, неприятный, приближается.

Затем моё лицо кто-то обхватывает сухой ладонью. Жестко, грубо. Крутит, рассматривает. Изо рта вытаскивают кляп.

— Ребенок друидов. Позор нам всем! — выкрикивает владелец противного голоса, — сейчас мы уничтожим потомка первого медведя. Затем решим судьбу девчонки. Наведем порядок в этом бардаке.

— Она моя! — рычит Захар, я чувствую, как он злится.

— Отойди, отродье, — выплевывает друид, — или забыл, что жизнью нам обязан? Мы и только мы будем решать…

— Они едут, Верховный! — перебивает его мужской голос помоложе.

Значит, этот старик — главный друид? Слегка дёргаю рукой, чувствую, как давление жгута на запястья ослабевает. Еще и еще. В определенный момент мне просто нужно будет сорвать его с себя. Не сейчас. Чуть позже.

— Готовьте растяжки и шипы. Встретим оборотней с друидическим гостеприимством, — командует Верховный.

— Что они вам сделали? — спрашиваю, — почему вы так хотите убить медведей?

— Они не подчиняются порядкам. Если бы тебя отдали сразу, то мы бы договорились. Но эти звери упёрлись, решили обмануть. Так не строят отношения в этом мире.

— Захар тоже оборотень… — цежу.

— Он отродье, — выплевывает дед, — орудие против оборотней. Ничего более. А у любого орудия есть срок эксплуатации.

Голос становится ниже. Более хриплый, жуткий, угрожающий. Чувствую на коже неприятное колючее дыхание.

— И сегодня этот срок закончится, — затем друид запихивает кляп мне в рот.

— МММ! МММ! — возмущаюсь, но меня хватают за руки, толкают куда-то.

Мамочки! Эти безумцы задумали стравить оборотней и уничтожить их! Захар лишь орудие! Получается, за всем стояли друиды? Мечусь в руках этого старика. Я не вижу его лица, но чувствую, как он силён.

Тресь!

Окончательно разрываю жгут. Перчатки осыпаются с ладоней темным пеплом. Я свободна! Срываю с глаз повязку. Со всей силы толкаю обалдевшего друида.

Впусти меня, и мы вместе отомстим!

Слышу внутри требовательный голос. Сомневаюсь. Хочу всё сделать сама!

Сзади раздаётся громкий скрежет, затем звук удара. Разворачиваюсь и вижу, как мотоциклы мишек катятся в кювет, а сами они лежат без движения. Шлем Димки долго катится, пока не останавливается у ноги Захара.

— Нет… — шепчу, — НЕТ!

Что-то внутри меня обрывается. Боль захлёстывает с головой. И я даю своё согласие…

Вода. Всюду вода! Задыхаюсь, лёгкие сильно жжет. Выныриваю, затем с трудом добираюсь до берега реки.

Я снова не в своём теле.

Что Марья хочет мне показать в этот раз? У меня нет времени! Нужно помочь Денису и Диме! Но всё идёт своим чередом.

— Значит, ты выжила? — слышу колющий, неприятный женский голос.

Разворачиваюсь и вижу жену Ярослава. Изнутри поднимается такой гнев, что хочется броситься и утопить нечестную женщину в этой реке!

— Ты отравила меня… — выдыхаю чужими губами, — ты… всё ты!

— Нет, — она подходит ближе, — я просто защищаю своё. Ярослав мой муж, у нас растёт сынок. А ты пытаешься разрушить это.

— Он мой, — тихо говорю, — я чувствую это сердцем!

— Как ты выжила, Марья? — спрашивает она.

— Так угодно богам. Я нужна им! Значит, буду жить. И ты мне не помешаешь! Я всё расскажу Ярославу! — встаю и, шатаясь, иду куда глаза глядят.

— Если ты хоть подойдешь к моему мужу, то он умрет, — спокойно говорит она.

— Как ты можешь? Он же твой возлюбленный.

— Я видела, как он смотрел на тебя. Юное невинное тело, красивая и очарованная им. Любой мужчина купится на прелестное личико, длинную косу и влюбленные глаза.

Затем она разворачивается и уходит. А я ковыляю к их дому. Меня тянет к моему охотнику, словно магнитом. Высшие силы не дали мне погибнуть. Потому что я должна открыть Ярославу глаза…

Но уже на подходе к их избе слышу крики. Хлопает дверь, мужчина вылетает из дома. В его глазах сверкает гнев.

А затем происходит что-то невероятное! Ярослав увеличивается в размерах, быстро покрывается плотной густой шерстью. Его череп меняет форму с громким хрустом.

Медведь…

Я не удивлена, а вот Марья в полном восторге. Она выскакивает из кустов, вся мокрая. Бросается к медведю. Он разворачивается.

Я вижу это своими глазами. Он понимает всё. По щекам девушки текут слезы. Она подходит и гладит его огромную морду. Я чувствую под подушечками пальцев, как дрожит тело оборотня.

Значит, они всё-таки поняли друг друга?

Ярослав оборачивается в человека. Нагой, красивый. Подходит к девушке. Падает на колени перед ней. Опускает голову.

— Прости меня… ты моя суженая. Я так ошибся…

Но это совсем не сходится с легендой! Вообще вот! Ничего не могу понять. Но сияющие глаза девушки ставят всё на свои места.

— Я не сержусь, мой охотник, — с ее пухлых губ не сходит улыбка, — просто люблю.

На её запястье метка. Яркая, красивая. Охотник целует руку Марьи. Поднимается и берет девушку на руки. Они уходят в лес. А я словно наблюдаю со стороны. Душа Марьи не хочет впускать никого в их ночь любви.

Единственную ночь.

Ведь потом, наутро, она просыпается одна. И я вижу серое небо её глазами. Чувствую тревогу ее сознанием. Он ушел. Зачем?

Бегу к дому охотника. Его окружают люди. Странно одетые. В длинные одежды, словно монахи. Но это не они. И не жрецы. Кто же?

Друиды.

Они врываются в дом Ярослава. Всей толпой выволакивают медведя. А Марья не может пошевелиться. Это так похоже… на то, что случилось со мной. Словно я повторяю судьбу этой несчастной девушки.

Тело сковывает страх. Не могу пошевелиться. И тут мой взгляд падает на охотника. Он стоит на коленях, его держат четыре друида. Смотрит на меня. Затем медленно, едва заметно отрицательно мотает головой.

А после…

Друиды отрубают ему голову. А как же волки? С чего началась вражда между оборотнями?! Марья не убивала Ярослава. Она слишком любила его.

Дальше все события, словно бегущие по экрану слайды. Появление богини. Огромная сила, наполняющая тело. И акт возмездия. Но не Ярославу…, а его жене.

Уже на грани смерти они признаётся, что друиды несут весть по всем медвежьим кланам, что волки убили ее мужа. И что именно она, Марья, стала причиной этому.

Одна большая, страшная ложь.

— Именно я прокляла его… и весь его род, — шепчет на ухо Марье умирающая в агонии жена охотника, — чтобы больше эти отродья не были счастливы…

Слезы текут по щеками двумя обильными ручьями. Уже непонятно, чьи они. Марьи или мои? Всё ложь. От первого до последнего слова. Ткач не убивала никого! Она сама жертва.

А друиды тысячу лет лгали. Сеяли хаос, чтобы быть нужными оборотням. Но они не нужны. Встаю. И слышу жалостливый всхлип. Открываю подпол, а там сидит мальчик.

С такими же яркими глазами, как у Ярослава. И такой же каштановой шевелюрой. Протягиваю ему ладонь.

— Пойдём, малыш. Тебе здесь делать нечего…

Распахиваю глаза. Все друиды мертвы. Она отомстила им моими руками.

— Ты — моя кровавая жертва! Ты обещана мне! — Захар с рёвом бросается на меня.

Но мощная туша волка сталкивается с неожиданным сопротивлением… прямо из-за меня выскакивает Димка. Его огромная мощь сметает полумёртвого волка. Медведь вцепляется в глотку Захара.

Из кювета с рёвом вылетает Денис. Они живы! ЖИВЫ! Мои мишки. Сижу, беспомощно хлопаю ресницами, пока берсерки уничтожают нашего общего врага.

— Спасибо, — шепчу, чувствуя, как внутри меня тает сущность Марьи, — за всё.

Тебе спасибо. Мы еще встретимся. Я всегда буду с тобой…

— МАША!

Ко мне бежит волчья ведьма. Обнимает меня, затем внимательно осматривает.

— Живая… отлично! Мы успели.

Разворачиваюсь, вижу три чёрные машины. Оттуда выскакивают волки. Они пакуют оставшихся в живых друидов. С Марой, Наилем и Гришей еще какие-то мужчины.

— Охотники на оборотней вяжут людей? Никогда не думал, что подобное увижу, — из кустов выходит голый Дэн, — привет, Влад.

— Здарова, — мужчина в чёрном плаще протягивает руку моему мишке.

— Дима… — шепчу, — где он?!

— Я здесь, Ма-шень-ка, — младший мишка улыбается, затем швыряет на асфальт тело Захара, — больше он тебя не побеспокоит.

Заливаясь слезами, подскакиваю на ноги. Бегу к своим истинным. Обнимаю их, жадно вдыхаю запах потных тел. Вперемешку с кровью. Но мне плевать. Я думала, что потеряла!

— Я так испугалась! ИСПУГАЛАСЬ! — рыдаю, — боже…

— Тихо, малышка… всё позади, — Денис гладит меня по голове, — позади… прости нас, Машенька, умоляю. За всё…

— Это вы простите! — вою, — я не должна была уходить… не должна…

— Тшш, — Димка утыкается носом в мою макушку, — спасибо, что вернула нам силу. Я уж думал всё, пиздец. Оберег Мары защитил нас от первого удара. Но потом…

— Ты была великолепна! — с восторгом произносит Дэн, — дала нам фору, чтобы прийти в себя. Уничтожила этих друидов. Но Захар паскуда, выжил…

— Ничего, мы его добили, — скалится Димка.

— Это Марья, — тихо говорю, — Дэн, Дима… думаю, пришло время исправить всё то, что натворили друиды…

На следующий день в офисе оборотней…

— И потом она сказала, что мы ещё встретимся, — заканчиваю подробный рассказ о том, что увидела вчера, — не уверена, что поняла…, но надеюсь, она обрела покой наконец-то.

— Итак, значит, ты утверждаешь, что напряженные отношения между берсерками и волками — это происки друидов? Ткач ни в чем не виновата? — задает вопрос крупный оборотень в тёмно-синем костюме.

— Угу, — киваю, ёрзая на стуле.

— Еще они попытались подставить вас, убив множество детей в приюте. Пока искали документы на Машу. Воспитательница любила ее, и не выдала девочку, — с горечью произносит старший мишка.

— Истинная жестокость, — вздыхает Наиль.

Мы с моими медведями сидим за огромным овальным столом в светлой и просторной переговорной. Дима и Дэн — по обе стороны от меня. Напротив — два альфы, о которых я слышала раньше, но прежде не встречала.

Ярцев и Вересов. А еще их жена: ослепительная брюнетка Стася. Рядом с ней мне как-то не по себе. Чувствую себя простушкой. Наиль и Гриша сидят с другой стороны. Мара стоит спиной к нам, задумчиво смотрит в окно.

Сегодня утром к ней прилетел муж. Вук огромный, но добрый и веселый волк. Он привез их сына Драгана. Их малыш очаровашка. Маленькие, но очень серьезный и у него уже прорезались клыки.

Еще пригласили представителей охотников на оборотней. Они сейчас думают над тем, чтобы переименоваться. Поскольку охотятся лишь на нарушителей порядка.

— У тебя такие поразительные способности! — произносит Стася с горящими глазами, — ткать реальность! Это очень здорово, Маша!

— Спасибо. Но мне предстоит еще многое узнать. Вчерашняя победа… это всё благодаря Марье. О ней лгали, её оклеветали. И мой долг — это исправить, — уверенно заявляю.

— Мне рассказывали, — тянет Денис, — мой прадед… что его отца воспитала лесная ведьма. Она очень любила его. И он считал её матерью. Никогда бы не подумал, что это и есть первый Ткач. Она научила его быть медведем, именно благодаря ей он встретил истинную…

— Она отказалась от силы, чтобы посвятить себя воспитанию сына своего охотника. Это огромная жертва и подвиг. Сама она так и не родила Ярославу, — произносит Мара, — для истинной любви нет ничего хуже отсутствия ее продолжения в наследнике. Но благодаря Марье сейчас потомок Ярослава сидит здесь, с нами.

— Значит всё, что мы знаем о нас, может быть подвергнуто сомнению. История Ткача переходила из уст в уста, от волка к волку. Мы жили с чувством вины перед берсерками, поскольку думали, что наши предки совершили непоправимое. Убили первого медведя и всю его семью, — голос Семена Ярцева наполняет кабинет и наши души.

— Но теперь эта страница наконец-то сожжена, — отвечает Денис, затем встает.

Мой мишка протягивает ладонь.

— Пришло время нам и волкам начать историю заново.

— Согласен, — улыбается Семен, — но мы складываем полномочия. Уедем на север, воспитаем нашего наследника. Это новое начало для наших стай. Так что я хочу, чтобы молодые вожаки приняли эту ношу.

Он нежно гладит живот их истинной. Мне даже немного завидно.

— Григорий и Наиль проделали большую работу. Именно они наладили отношения, помогли разобраться. Вывели на чистую воду Захара. Так что…

Дима тоже встает. Новые альфы пожимают руки моим мишкам. Мне нравится смотреть на это. Вражды больше не будет! Мы построим новый мир!

— Охотники засвидетельствовали наступление мира между двумя видами оборотней. Надеюсь, люди тоже когда-нибудь нас примут, — вздыхает Наиль.

— Я чувствую, что-то грядет… — шепчет Мара.

— Что? — спрашивает Гриша.

Мои мишки напрягаются. Прижимаюсь к Денису.

— Пока не знаю. Но мы с Вуком поговорили и решили, — произносит волчья ведьма, — наша стая нужнее здесь. Молодым вожакам придется тяжко. Плюс история оборотней нуждается в корректировке. В России нам будет хорошо. К тому же…

Она внимательно глядит на меня. Есть в этом взгляде немного материнской любви. И что-то ещё.

— Мне приснилось, что именно здесь наш Драган встретит свою пару.

— Как здорово! — срывается с губ, все взгляды тут же обращаются ко мне.

Краснею до кончиков ушей. Но я правда рада. Эта волчица очень мне помогла.

— Кстати! — прищуривается Мара, — необходимо будет провести свадебный ритуал, не так ли? Медвежий наследник должен появиться на свет бога Солнца в законном браке.

— А мы разве не в ЗАГС пойдем? — пищу, во все глаза таращась на Мару.

— Ты чего! — Стася прыскает, — свадебный ритуал свяжет вас нитью куда более крепкой, чем штамп в паспорте.

— Правда?

— Да, — Дэн обнимает меня, притягивает к себе, — мы оба станем твоими законными мужьями. В ЗАГСе так нельзя.

— Но я не беременна, — тихо говорю.

— Дай ей пару недель, — подмигивает Мара, — и она проявит себя.

— Она? — не понимаю.

— Ваша дочь, — улыбается Наиль, — я тоже ее чувствую. Необычная сила в еще не родившейся девочке.

— У наших волков и медведей самые сильные истинные, — улыбается Ярцев, — двойные метки что-то зачастили…

— Их сила понадобится однажды, — произносит волчья ведьма, — природа готовится к чему-то. Пробуждение Ликары, Ткача… однажды мать-луна призовёт нас всех. Остались еще наши неуловимые друзья. Нужно заняться их поисками.

— Барсы, — морщится Дэн, — здесь я пас, терпеть их не могу.

— Мы сами найдем их, — говорит Мара, — вы пока разберитесь со своей истинной. Когда она проснется и примет вас…

Она бросает красноречивый взгляд на Наиля и Гришу.

— Круг замкнется, — тихо произносит волчья ведьма.

— Зловеще звучит, — хмыкает Дима, — как пророчество какое-то. Брр! Аж мурашки.

— Большая беда грядёт. Понадобятся все наши силы, чтобы ей противостоять. И единство теневого мира, — говорит Мара, — залог нашей победы. Но это будет ещё нескоро, успеем подготовиться, а пока… свадьба!

— Машенька, как ты там? — слышу встревоженный голос Мары, — все уже собрались. Может, тебе навести мой травяной сбор? Поможет немного успокоить тошноту.

— Не надо… — выдыхаю, вновь опорожняя желудок, — я сейчас!

Поглаживаю живот. Знаю, что она там. Я поверила Маре и Наилю. И очень жду свою малышку. Чтобы она проявила себя. Уже знаю, как её назову.

И вот… в день ритуала меня безбожно тошнит.

— Тук-тук, — слышу голос Стаси за дверью, — я кое-что тебе принесла!

Ползу открывать, девушки вваливаются в туалет. Стася такая красивая, в кремовом платье в пол. Струящемся, словно ванильный водопад. Она протягивает мне тест и стакан с водой. Выпиваю залпом.

— Лимон? — удивленно хлопаю ресницами.

— Он помогает при токсикозе. Проверено, — она гладит свой большой выпирающий живот, — жаль, что мы скоро уезжаем на север. Но я буду писать вам! И когда родится сынок, обязательно приеду!

— Я буду рядом с ней, — улыбается Мара, — делай тест и выходи, я уже подготовила всё для ритуала.

Пока жду результаты, прокручиваю в голове всё, что случилось со мной. Как я случайно попала в постель к двум сексуальным и немного жутким байкерам. Как они лишили меня невинности, а потом и покоя…

Забрали моё сердце. Дали дом. Подарили то, о чём я даже не мечтала. Мою малышку. Я так люблю их, что кажется: сердце вот-вот разорвется от нахлынувшей нежности. И моя девочка…

— Я люблю тебя, малышка моя. И они любят. Я стану мамой! — на глаза слёзы наворачиваются, — дам тебе всё то, чего у меня не было!

Двум полосочкам не удивляюсь. Выхожу. Мишки отдали под наши женские дела большую спальню. Интересно, как скоро после того, как я покажу тест, они ринутся обустраивать детскую?

Сбывается моя самая сокровенная мечта: настоящая, любящая и крепкая семья. Дочка. Интересно, она родится оборотнем? Или человеком? Чья она? Кто отец моей малышки?

— Мда, бледная ты, — качает головой Мара, — ну ничего. Главное, больше не тошнит. Уверена, берсерки будут счастливы новости. Надеюсь, мой ритуальный алтарь не разнесут.

— Они больше не берсерки… — выдыхаю с улыбкой.

С уходом Марьи пропала и ярость моих медведей. Они до сих пор не могут привыкнуть, что внутренний дверь беспрекословно их слушается. Называют себя цирковыми мишками.

Но я не согласна! Они невероятные!

— Одевайся, — Мара протягивает мне белое платье, — прекрасная медвежья невеста.

Я быстро переодеваюсь. Мара и Стася выглядят довольными. Кружусь.

— Нормально? — спрашиваю с улыбкой.

— Ты просто невероятно нежная! — восклицает истинная альф, — это платье тебе очень идёт.

Гляжу в зеркало и не узнаю себя. И правда… платье очень красивое! Длинное, воздушное. Под грудь, но отлично облегает фигуру.

— Ну богиня! — выдыхает волчья ведьма, — с распущенными волосами ты прям нимфа лесная.

— Спасибо, — краснею.

— Пойдем, гости уже заждались. Солнечный пик наступит с минуты на минуту. Вы должны успеть получить благословение медвежьего бога.

Спускаемся во двор. Впервые я вижу его не пустующим. В основном мишки пригласили волков. Стаи Ярцева, Вересова, Наиля и Гриши в полном составе. Есть даже несколько медведей. Так же на церемонию позвали охотников.

Мои мишки в простых тканевых брюках и рубашках навыпуск. Такие большие, сексуальные. С улыбкой подхожу к ним. Маню пальчиком.

— Я беременна, — шепчу, — вашей девочкой.

— ДА?! — вскрикивают, Дэн подхватывает меня на руки, — Я скоро стану отцом! МЫ СТАНЕМ!

— Машуня, это лучшая новость за сегодня, — скалится Димка, затем понижает голос, — помимо той, что ты позволишь нам трахнуть тебя в этом платье…

— Ну ты развратный медведь, — целую его в выбритую щёку.

— Поздравляю! — хлопают гости.

Стоит полдень. Мы выходим к импровизированному алтарю. Мара встает перед нами.

— Сегодня мы все собрались здесь, чтобы совершить таинство, — она достает венок из благоухающих живых цветов и надевает его на мою голову, — обряд единения трёх истинных душ.

Моё сердце колотится, как сумасшедшее. Я внимательно слушаю глубокий, проникновенный голос волчьей ведьмы. Он заполняет каждую клеточку тела.

— Пред ликом огненного Ярилы, солнечного бога. Покровителя медведей, — она поднимает руки к небу, — мир людей отдаёт эту светлую душу в объятия истинного брака, заключенного в Прави.

Мара достаёт красную нить, быстро и ловко связывает нас троих. А затем…

Яркая вспышка. Зажмуриваюсь. Затем раздаётся громовой раскат. На голубом небе нет ни облачка. Откуда же тогда гром?

— Благодарим тебя, отец, — медведи опускаются на колени, следую их примеру, — мы будем оберегать нашу истинную и потомков, которых она нам подарит. Наши жизни отныне крепко связаны с её. Её слезы — наши слезы. Её счастье — наше счастье.

— Спасибо, — шепчу, чувствую покалывание в районе метки.

Тёплое, приятное, ласкающее. Словно меня гладит кто-то самый близкий и родной. Так необычно!

— Да свершится ритуал! — объявляет Мара, — и эти трое станут одним целым. Женой и мужьями. Рождёнными друг для друга. Да будет так! Отныне и до конца дней их!

— УРААА! — хлопают в ладоши волки и охотники.

Распахиваю глаза. И совсем рядом с лесом вижу полупрозрачные фигуры. Моя воспитательница… она больше не похожа на полусгнивший труп. Теперь она словно ангел.

Рядом с ней девочки из приюта. Они машут мне руками, словно прощаясь.

Не могу сдержать слёз. Рыдаю, размазывая тушь по щекам.

— Спасибо… — тихо шепчу, — за всё.

Затем невинные души исчезают. Мишки подхватывают меня и по очереди кружат. Это наш миг счастья. Плевать, что будет впереди. Вместе мы со всем справимся!

— Так… салфетки взяли? А точно лекарств не надо? Может, хотя бы пластыри? А бутылочки те голубые, которые она любит… и слоника! — бегаю по дому, собираю дочурку в поездку на выходные с Марой, Вуком и Драганом.

— Малыш, наша Марьюшка с самого детства даже ни разу не чихнула, — Дима останавливает меня, обвивает талию огромными руками, — не переживай так, детка. У неё иммунитет оборотня.

— Но… — пробую возмутиться.

— Машунь, волчья ведьма прекрасно знает, как справляться с детьми. Не беспокойся.

— Но наша Марья все-таки человек, — волнуюсь, — вдруг чего подцепит? Или разобьет коленку, и зараза попадет?

— МАМА! — Дэн появляется на пороге комнаты, на руках держит дочь.

Она тянет ко мне свои крошечные ручки. Моя сладкая!

Когда мы решили сделать тест ДНК, результат нас шокировал. Он показал, что наша Марья — дочь и Дэна, и Дениса. Мы делали в специальной волчьей клинике, где умеют обращаться с биоматериалом оборотней. Так что ошибка исключена.

Сделали вывод, что наша малышка — дочь обоих мишек. На том и порешили.

— Я переживаю за неё, — обнимаю мою девочку, вдыхаю сладкий аромат доченьки, — как ты, моя хорошая? Готова к путешествию?

— Дла… ган, — с блеском в синих глазах лепечет она, — а когда плиедет Длаган?

— Ого! Не рано в три года о мужиках думать? — улыбается Денис.

— Они очень дружны, — заправляю беленькие пряди Марьи за ушко, целую свою малышку, — даже слишком.

— Это неплохо. Он юный волк, но уже защищает слабых. За нашу Марьюшку кого угодно песком в песочнице закидает, — смеется Димка.

— И собачьими какашками, — вторит ему старший мишка.

Они смеются, а малышка не понимает. Переводит любопытный взгляд с одного папочки на второго.

А я думаю. Ведь слова Мары не идут из головы. Её сын здесь встретит истинную. А что, если моя дочь и есть его истинная? Она ещё маленькая. Мне сказали, что метки только после полового созревания появляются.

— Милая, — Денис забирает девочку, — ты готова к поездке?

— Да, Ма-шень-ка, пришло время делать второго ребенка. Мы готовы трахать тебя все выходные без остановки, — облизывается Димка.

— Не при ребенке! — рычу на медведя.

Внезапно раздается звонок в дверь. Марья подрывается и бежит вниз. Ловко преодолевает ступеньки.

На пороге стоят Вук и Мара. А рядом уверенно топчется суровый четырехлетний оборотень. Темноволосый, с почти чёрными глазами. Драган — будущий альфа стаи. Это заметно.

— Привет! — улыбается Мара, — вы готовы?

— Тетя Мала! — наша девочка рада видеть волчью ведьму, — дядя Вук!

Увидев Драгана, Марья краснеет. Опускает глазки. Ей всего три годика! Уже флиртует?

— Привет! — мальчик развит не по годам, — поехали, слабачка! Я буду тебя защищать!

— Я не слабаська! — Марья стискивает ручки в кулачки.

— Всё равно буду защищать! — мальчик подходит к малышке, крепко её обнимает.

Он уверенно это заявляет, все взрослые прыскают со смеху. Мы провожаем дочку с Марой и Вуком. Это первый раз, когда я буду проводить выходные без своего белокурого хвостика.

Всхлипываю.

— Машуня, — Дэн обнимает меня, — им можно доверять. Мара и Вук прекрасные родители. Они никогда не обидят нашу дочку.

— Знаю. Просто я скучаю… уже…

— Понимаю, я тоже, — он крепче прижимает меня к себе, — но у нас с Димкой великая миссия. Заделать тебе еще малыша. Так что… начнем прямо сейчас!

Он подхватывает меня на руки, несет в спальню. Дима тенью следует за нами. Медведь швыряет меня на постель. Томно гляжу на своих мужей. Облизываю губы.

— Идите ко мне, — тянусь к ним, мишки тут же оказываются по обе стороны.

На меня смотрят жадно, с голодом. Похотливо рычат. Прикрываю глаза, откидываюсь на подушках.

— Да, детка… наконец-то мы наедине, — рычит Дэн, стягивая с меня домашнюю футболку и лифчик, — и ты сможешь громко кричать. Ой, бляяядь, я всё сделаю, чтобы ты горло сорвала.

— Продолжайте, — выдыхаю, чувствуя на теле две пары жадных рук.

Медведи освобождают меня от шорт. Затем разрывают трусики прямо на мне. Целуют. Денис жадно бросается на губы, а Димка опускается к сосочкам.

Прижимаю голову Бероева к груди, вынуждая сосать ее активнее. Он с радостью подчиняется, обхватывая большими ладонями мои полушария. Во время беременности моя грудь очень выросла и мишки были в восторге.

Но после рождения Марьи она особо и не уменьшилась. От этого ненасытные оборотни вообще впадают в экстаз каждый раз, когда я допускаю их к телу.

Но все эти годы мы были вынуждены сдерживаться. А теперь… я чувствую, меня ждет горячая ночка.

Димка опускается к животу, облизывает мой пупок. Выгибаюсь от удовольствия, развожу бёдра. Впускаю ненасытного медведя туда, где уже горячо и мокро.

— Детка… ты такая сладкая… дай мне своего нектара, весь его выпью, — Бероев жадно впивается губами в мои складочки.

Дэн ласкает мою грудь. Голодный, ненасытный медведь. Он пожирает мои губы. Опускается к шее, оставляет яркие засосы.

— АААХ! Хочу вас… — ёрзаю, чувствую, как подходит оргазм, — обоих хочу!

— Сейчас, детка, — Дима ведет языком вдоль моих алых набухших складочек, слизывает смазку.

— Пососи мой член, — рычит Дэн, встает на колени.

Стягивает джинсы. Перед моим лицом пружинит большой, крепкий член мужа. Божечки! Обхватываю его ладонью. Открываю бархатную головку. Облизываю.

— Даа, малышка… давай, пососи… не терзай меня, — стонет Дэн.

— Боже… боже мой! — кричу, сжимая рукой горячий ствол, пока кончаю от языка Бероева.

— Иди сюда, — Димка наваливается, быстро входит в меня, жестко распахивая тугие стеночки.

— Ты такой большой… и крепкий… — смотрю в безумные глаза своего мишки.

— Да, крошка… он на тебя всегда так реагирует, — скалится Бероев.

Резкие толчки в моей киске, мощные удары прямо в матку. Выгибаюсь, продолжая отсасывать старшему мишке. Они мои мужья. Нам всё можно! И даже больше!

Дэн держит мою голову, толкается в горло. Они имеют меня, а я вою, насколько это получается с членом во рту. Младший мишка бурно кончает мне прямо в матку. А Дэн заливает спермой моё горло.

Мишки меняются. Дэн ставит меня раком. Димка водит головкой по губам. Открываю рот.

— Умница девочка, — рычит он, толкаясь в горло, — вот так… носом дыши… сейчас я тебя как следует выдеру.

— ААА! МММ! — снова с губ срывается лишь вой и скулёж.

Мне безумно хорошо. Я счастлива! Каждый наш секс это пламя в квадрате. Огонь, сжигающий заживо. Любовь, равной которой нет на свете.

Снова в моей киске густая сперма. И в горле. Покорно всё проглатываю. Облизываю губы.

— А теперь то, что ты так любишь, Машуня, — порочно улыбается Дэн, срывает меня с постели.

Руками прочно фиксирует мои бёдра. Семя обильно вытекает из лона. Денис насаживает меня на все еще готовый член. До самого основания. Плачу, скулю в его плечо. Крепко держусь за сильные плечи оборотня.

Димка разминает мою попку. Бросает тюбик смазки на постель. И быстро проскальзывает в готовое анальное колечко. Моя попа уже так хорошо разработана, что принимает большие члены мишек без боли и сопротивления.

— МММ! ААААА! — зубами впиваюсь в кожу Дэна, пока оба мои мужа терзают мои раскрытые дырочки.

Вместе, попеременно. Они меняют темп, сводят меня с ума. Когда Дэн и Димка во мне, всё вокруг растворяется, исчезает. Есть лишь мы трое и наше порочное удовольствие.

Я знаю, что этой ночью они посадили в меня семя новой жизни. Как ни странно, активно пульсирующая метка говорит мне об этом. Во мне смешалась сперма двух медведей. Не удивлюсь, если малыш снова будет от них обоих.

Это чудо. Так не бывает! Не в обычной жизни.

Но моя жизнь не обычная. Она наполнена страстью, огнем и безудержной, яркой любовью к двоим оборотням. Я простая девушка Маша, однажды волею случая попавшая в сети сексуальных, порочных и безумно милых медведей.

Мы все были одиночками. И обрели друг друга. Теперь у нас всё будет хорошо. Навеки.

Конец