Как только придумаем что-то пафосное и эпичное, так сразу поставим.
Беллатриса потеряла счёт своим переходам. Плюс, надо уже признать, что она заблудилась. Как любитель-спелеолог, у которого закончился мел, либо же закончился путевой клубок. Но Белла была настолько увлечена, что окончательно потеряла последние ориентиры, мчась по времени и пространству, как гончая, учуявшая добычу.
И осознала она это совсем недавно, когда остановилась немного отдохнуть в странном мире, где верх и низ поменялись местами, где вода жгла, а огонь утолял жажду.
Тогда-то Белла и поняла, она удалилась настолько далеко от нормального пространства, что вернуться обратно уже вряд ли сможет. Вмиг её обуяло отчаяние — невозможность увидеть знакомые лица, невозможность снова встретиться с братом.
Брат…
Перед последним затяжным прыжком она оставила ему предупреждение, и очень надеялась, что он ему внемлет. Ведь это был первый из своеобразных прыжков веры, когда Беллатрису вело одно чутьё по направлению к Странникам.
И вот она заблудилась. Хорошо, что у Иллариона теперь есть Сандр, жена, и скоро будет ребёнок. Это значит, что он в хороших руках. Хотя Беллатриса знала своего брата и беспокоилась, что рано или поздно он бросит всё и отправится на её поиски, точно так же, как сделал в прошлый раз, когда и познакомился с Сандром. В тот раз всё закончилось удачно. Что же будет в этот раз? Белла не понимала.
Прикрыв глаза, она пыталась разобраться в хитросплетении нитей мироздания, чтобы хотя бы понять свой пройденный путь, дабы спрогнозировать возвращение. Но Вселенная никогда не бывает статична, а уж при переходе из одной Вселенной в другую сбивается всё: направление, вектора, энергетические потоки.
Каждую секунду пройденный ею путь перемешивался, как коктейль в блендере. А это означало, что путь назад у неё был отрезан. И всё, что ей оставалось… это путь вперёд, тот самый незримый маяк, который ярко горел в её сознании, то затухая, то разгораясь снова.
Маленькая розовая звёздочка, отличная от всех других энергетических эманаций Многомерной, как будто специально подобравшая свой цвет, чтобы быть заметной даже в огромном буйстве вселенских энергий. И она никуда не делась. Она была впереди, всё так же маня за собой.
Что ж, если дороги назад нет и мосты сожжены, значит, остался один путь. И этот путь — вперёд, к цели её путешествия.
Собрав последние силы, Белла бросилась вперёд. И чем дальше она продвигалась, тем сложнее была обстановка. Всё больше и больше физические законы немногочисленных миров, что попадались ей на пути, отличались от привычных. А затем уже и само пространство начало подшучивать над эльфийкой.
Огромное солнце, размером с Галактику, на её глазах из привычной сферы растеклось огромной лужей, попутно сжигая миры, находящиеся на её пути. Межзвёздное пространство, обычно пустое и холодное, начало вспыхивать невиданными протуберанцами, возникающими прямо из ничего. А мощь от них расходилась по всему эфиру, сотрясая его и меняя саму суть пространства и времени.
Самостоятельно Беллатриса давно бы погибла, ведь она уже не понимала, как здесь всё работает. Но её проводник не оплошал, ведя за собой через буйство мироздания.
У эльфийки отрубились все чувства: слух, зрение, обоняние. Осталась лишь душа, привязанная незримой нитью к своей цели, идущая, где в обход, а где напролом через такие локации, существования которых она не знала и даже представить не могла, что ТАКОЕ может существовать.
Борясь со временем и пространством, девушка упрямо шла вперёд. И в какой-то момент наступила тишина, которая внезапно прервалась пением птиц.
Следующим включилось обоняние, и до неё донесся чудесный запах цветов, свежей зелени и мокрой после дождя земли. А потом вернулось зрение. И Белла с удивлением поняла, что сейчас лежит на лесной поляне в окружении высоких деревьев, которым, наверняка, не одну сотню лет. А перед ней находится огромная пирамида, уходящая своей вершиной в самые небеса.
При этом древний камень был оплетён лианами, на которых распустились прекрасные цветы всех форм и размеров, и от них исходил этот чудесный запах.
Белла рывком села на землю и попыталась прощупать окружающее пространство. Вот только её мгновенно пробил холодный пот. В ней не осталось ни капли энергии. Она не чувствовала свой источник, не могла оценить состояние души. У неё остались только человеческие чувства, которые, конечно же, сейчас радовали. Но… как так-то?
Она мгновенно вскочила на ноги. Тысячелетние инстинкты никуда не делись. И даже без магических чувств Белла почувствовала колыхание воздуха за её спиной. Отпрыгнув назад, она вытащила два ножа и приготовилась к драке. Вот только это была ветвь дерева, которая, как живая, склонилась к земле. Среди сочных зелёных листьев находились красные спелые плоды, источающие одурманивающий запах и как бы приглашающие попробовать себя.
Белла услышала истерический смех и не сразу поняла, что это она сама смеётся сейчас. Девушка сжимала кинжалы, но её буквально сгибало от хохота от всей абсурдности ситуации, в которую она попала. Слёзы текли рекой, а она всё никак не могла успокоиться.
— Что ж, Беллатриса, — вытерев слёзы, выпрямилась она и убрала кинжалы в ножны. — Кажется, тебя хотят накормить. Учитывая, что в тебе не осталось ни капли магии, даже если ты от этих фруктов сдохнешь, так тебе и надо.
За своё путешествие у Беллы появилась дурная привычка разговаривать с самой собой. Хотя, что значит «появилась»? Она просто вернулась. Короткий отрезок времени, когда она находилась на земле и общалась с другими людьми, только начал лечить её от одиночества, как она снова ушла в одиночный поход.
— ТАКОВА ДОЛЯ СТРАННИКОВ.
— Да, я согласна, — улыбнулась девушка, сорвала плод и откусила, зажмурившись от наслаждения.
Вкуснее в своей жизни она ничего не пробовала. Белла откусила ещё и ещё. И только после этого поняла, что фраза про Странников была транслирована прямо в её мозг.
— Что⁈ — недоеденный плод улетел на землю.
Кинжалы были выхвачены из ножен. Эльфийка стояла в боевой позе, готовая ко всему. Её организм, её бедное физическое тело, оказалось не готово смириться. Она собиралась сражаться, и сражаться до конца.
— ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ СМЕРТНАЯ С ПЕЧАТЬЮ СТРАННИКОВ, — снова раздался у неё в голове тихий и спокойный голос.
И внезапно часть каменной кладки сдвинулась вбок, открывая перед собой длинный коридор. Причём, что было странно… Белла видела, что в пирамиде не было ни окон, ни щелей, но коридор был освещён солнечным светом. Никаких искусственных ламп она там не заметила.
Не пряча кинжалы, Беллатриса осторожно двинулась вперёд. Как только она ступила на гладкий пол внутрь пирамиды, на полу появился розовый огонёк, который отбежал сначала чуть вперёд, потом притормозил и, как маленький щенок, снова вернулся к ней, нетерпеливо прыгая у её ног.
— Хочешь, чтобы я пошла за тобой? — улыбнулась эльфийка. — Ну ладно, пойдём.
Шла она совсем недолго. Учитывая размеры пирамиды, она думала, что придётся идти несколько дней. Хотя, по кое-каким признакам, она понимала, что шли они коротким путём, но не в обычном пространстве. Сейчас Белла была лишена магии и не чувствовала происходящего. По лёгкому мареву в воздухе, совсем незначительному перепаду температур в воздухе и короткому дуновению ветра, она видела, что они идут по сложной системе то ли телепортов, то ли порталов.
И вскоре она оказалась в большой и полностью пустой зале. Единственным предметом, который там был, — это небольшой человеческий саркофаг, стоящий посередине под лучами солнца.
— ПОДОЙДИ, ДИТЯ И ПРИКОСНИСЬ ЛАДОНЬЮ К УСЫПАЛЬНИЦЕ.
— Ага, сейчас!!! — Белла нахмурилась и замерла.
Но никаких больше ни инструкций, ни уговоров не последовало. Простояв так минут пятнадцать, она почувствовала себя глупой.
Конечно, она не хотела выполнять задания непонятного Нечто. Но раз она сюда забралась, то, наверное, всё-таки может хотя бы одним глазком посмотреть на содержимое этого контейнера.
Неторопливо она прошла вперёд, пока не подошла вплотную. Она не ошиблась — это действительно был саркофаг, сверху закрытый толстым стеклом. Вот только он был абсолютно пуст.
Хотя первое впечатление было обманчиво. Присмотревшись, она увидела, что в изголовье пульсирует маленький розовый огонёк, похожий на тот маяк, который и привёл её сюда. На бортике этого саркофага находилась выемка — обычная, чуть больше её ладони. И тут тело снова высказало свою волю, обогнав разум. Белла вытянула руку и прижала ладонь к выемке.
И тут же в страхе одёрнула, потому что крышка саркофага не уехала в сторону, не с шипением открылась, а без всяких звуков просто исчезла. А розовая энергетическая точка мгновенно превратилась в человеческую фигуру, которая быстро приняла сидячее положение и пристально посмотрела Беллатрисе в глаза.
Это был мужчина, человеческий мужчина, настолько прекрасный, что у Беллы даже дух захватывало. Она всегда знала, что красивее эльфов расы не бывает, но перед ней было настоящее совершенство. Вот только… несмотря на то, что магии у неё всё ещё не было, она поняла: за считанные мгновения, прямо в момент пробуждения, этот непонятный человек узнал абсолютно всё, что знала Белла. Всю её жизнь, от рождения до этого момента. И, кажется, то, что он увидел, ему совсем не понравилось, потому что улыбка слетела с его прекрасного лица, и оно приняло задумчивое выражение.
— Интере-е-есно, — проговорил он на чистом эльфийском. — Он всё-таки смог…
Белла чуть не брякнулась в обморок. Этот голос она была готова слушать вечно. Он был так же совершенен, как и его тело. Этот голос мог не приказывать, он мог просто попросить, и она сделает всё, что он попросит, без малейших раздумий.
Через мгновение мужчина снова улыбнулся, глядя на эльфийку.
— Спасибо, дитя, что разбудила меня.
Офигевая от собственной наглости, Белла буквально выдохнула:
— Это вы разговаривали со мной?
— Я? Разговаривал? — мимолетная тень налетела на прекрасное лицо, но он тут же вернул улыбку. — Нет, это был искусственный интеллект охранного контура.
— Вы… Странник?
— Странник? — брови мужчины поползли вверх, и он заливисто рассмеялся.
У Беллы давно не было секса, но в данный момент от этого смеха она поняла, что сейчас близка к оргазму.
— Нет, дитя, я не Странник. Я всего лишь дозорный, который должен донести важную весть. Спасибо ещё раз, дитя. В награду я дам тебе знание, которое откроется, когда будет нужно. А пока что возвращайся к тем, кого ты любишь.
Он ласково провёл по щеке эльфийки, и она внезапно поняла, что это лучший момент в её долгой жизни.
— Спасибо, господин, — она попыталась ухватить за руку прекрасного незнакомца, но руки уже не было. Она дотронулась только до своей щеки.
— Господин? Гхм… Белла, ты там в неведомом далёком головой ударилась? — послышался до боли знакомый голос, не похожий на голос прекрасного мужчины. Ведь этот голос, в большинстве своём, постоянно раздражал. — Но как бы то ни было, ты там сейчас нужна.
Фактически, с помощью Эрании я, кажется, снова сломал систему. Имея в друзьях пустотного дракона, срать можно было на запреты Многомерной, ограничения и прочие неудобства, которыми меня окружало само мироздание с момента моего воскрешения в этом новом дивном мире. Но я не учёл одного: Эрания оказалась глубоко беременным драконом.
И, учитывая, что лёгкая прогулка превратилась в нехилую зарубу, прямо сейчас её накрыл приступ натурального токсикоза. Блюющий дракон — это, я вам скажу, эпичное зрелище. Особенно, учитывая то, что я понятия не имел, что там у Эрании осталось в желудке, учитывая, что она была душой тысячи лет.
Но я старался не смотреть в её сторону, хотя, судя по звукам, она всё-таки умудрилась что-то исторгнуть из своего огромного желудка. Хорошо, что мы отошли от усадьбы, иначе бы Аня точно нас отругала.
— Ты там закончила, уважаемая? — осторожно поинтересовался я, когда блюющие звуки наконец стихли.
— Прости, Охотник. Не рассчитала свои силы.
— Да это ты уж прости. Чего уж, — я правда чувствовал себя виноватым. На беременной женщине лететь в бой — поступок, если не скотский, то точно как-то не по-мужски.
— Ничего страшного, — тут же ответила Эрания. — Это необходимо было для того, чтобы запустить жизненные процессы в моём организме. Теперь я полностью чувствую себя, чувствую душу… и чувствую… — она на секунду задумалась, — … двух замечательных малышей, девочку и мальчика, которые полностью здоровы и совсем скоро явятся в этот мир.
— Ну, слава Кодексу! — выдохнул я. — Рад за тебя. Вот только надо бы немножко поостеречься. Я тут что подумал: в качестве прибежища могу предоставить тебе Гору. Там много пустующих помещений. Ну а если тебе не понравится, то муравьишки сделают тебе пещеру по вкусу.
Внезапно дракониха весело рассмеялась.
— Пещера? А почему ты думаешь, что я захочу залезть в мрачную сырую пещеру?
— Ну, блин… Вы же там живёте, — немного подофигел я. Причём я был точно в этом уверен. Я охотился на кучу тварей, в том числе драконов, тысячи лет, и абсолютно точно знал, в отличие от обывателей, которые выросли на сказках, что все драконы живут в пещерах. Это константа.
— А ты часто встречал пустотных драконов, мой друг Сандр? — продолжала веселиться Эрания.
— Нет. Ты первая.
— Вот, — назидательно подняла лапу дракониха. — Поэтому слушай и запоминай: пустотные драконы живут в пустоте. Обычная пещера — это удел материальных сородичей, которые не в силах придумать надёжное место для своего пребывания. Мы же вьём гнездо там, где никто не может побеспокоить ни нас, ни наше потомство. Поэтому не волнуйся, Сандр, меня никто не найдёт, не потревожит, и не сможет нанести вред моим детям: ни человек, ни бог, ни сама Вселенная. Но, к сожалению, друг мой, ты меня не сможешь найти, пока я не вернусь.
— Что ж, — развёл я руками, — это хорошая новость, что ты будешь в полной безопасности. Ну а то, что касается меня, я с удовольствием дождусь тебя и твоих детей.
— Спасибо, Охотник, — Эрания внезапно поклонилась, положив свою большую голову передо мной на землю. — Ты даже не представляешь, что ты сделал для меня и для моей расы.
— Да ладно, представляю, — я ласково провёл по чешуйчатой морде. — Я спас вашу расу. Сандр — герой. И вот это вот всё. В первый раз, что ли?
— Рада, что из всех Охотников мне попался Охотник с нормальным чувством юмора.
— Вот!!! — не выдержал я, заорав вверх так, что Эрания даже на секунду отпрянула. Я орал куда-то в небо и судорожно оглядывался. — Не, блин, ну почему так? Когда кто-то говорит, что у меня нормальный юмор, ни одного свидетеля нет рядом.
— Странный ты, Охотник, — задумчиво сказала Эрания.
— Нормальный я, — буркнул я, немного расстроенный.
— Ладно, желаю тебе нормально родить. И жду обратно. Как бы мне ни хотелось отпустить вас всех возрождать свою расу, но интуиция мне подсказывает, что в ближайшее время произойдёт нечто… — я на секундочку задумался, пытаясь сформировать правильно свои ощущения. — … В общем, произойдёт нечто, и нам понадобятся все наши силы, потому что речь уже пойдёт не о существовании одного вида, при всём уважении к пустотным драконам, Эрания, а о существовании самой Многомерной Вселенной, а возможно… — я задумчиво почесал затылок. — … и вообще всего мироздания.
— Я понимаю, Сандр, и я буду вовремя.
Дракониха выпрямилась, взмахнула крыльями, оторвалась от земли и буквально через пару взмахов исчезла из этого мира, как будто её никогда и не было.
— Эх, — тяжело вздохнул я. — А как всё хорошо начиналось. Мог бы в Первую Крепость сгонять, с народом побухать, да и кое-кому, заодно, тумаков выписать.
В этот самый момент из ничего возникла Беллатриса с исключительно глупым выражением лица, которого я ещё никогда не наблюдал на её симпатичной мордашке.
— … Господин! — услышал я остаток фразы, причём смотрела она куда-то внутрь себя, как влюблённая дурочка.
— Господин? Гхм… Белла, ты там в неведомом далёком головой ударилась? — улыбнулся я, радуясь, что эльфийка жива и, скорее всего здорово. Но последнее не точно. — Но как бы то ни было, ты там сейчас нужна.
— Сандр? — в глаза эльфийки вернулся разум. — А ты что здесь делаешь?
— Я-то? — на всякий случай я обернулся и осмотрелся, а то мало ли, может, чего-то не понимаю. — Я тут живу, вообще-то.
— Ты тут… что? — было видно, что эльфийка медленно приходит в себя. Она тоже огляделась. — Ой, — сказала она и зажмурилась.
— Что такое, Белла? — удивился я.
— Мои силы снова со мной.
— Какие именно силы? — уточнил я.
— Моя магия. Она исчезала. Я не могла чувствовать свою душу.
— Да ты гонишь, — удивился я. — Такого не может быть. Любые антимагические ловушки, поля и прочее оставляют у Одарённого контакт с душой, ведь фарш невозможно провернуть назад. И мы все это знаем. Таковы законы Вселенной.
Белла некоторое время пристально смотрела на меня, а потом начала странно хихикать.
— Ты чего? — сказал я.
Она захихикала сильнее.
— Мать, ты чего? — спросил я, начиная переживать за неё.
И тут она заржала, как сумасшедшая.
Первое, что мне пришло в голову, — это влепить ей пощёчину. Знаю, что так останавливают истерики у женщин, хотя, честно говоря, никогда не пробовал. Да и жёны мои почему-то никогда не истерили. К тому же, если испытывать такие методы, то лучше это делать не на любимых жёнах, а на этой истеричной особе.
Я занёс руку для удара. Белла открыла один глаз и покачала головой:
— Не-не-не, даже не думай. А то я тоже тебя тресну.
Рука моя замерла в воздухе. Я быстренько просканировал Беллу. Она, догадавшись, что я пытаюсь понять, что с ней сейчас происходит, открылась мне навстречу. Я увидел внутри неё радость, облегчение, и слово «облегчение» было настолько огромным и всеобъемлющим, что оно плавно переходило в счастье. Всё с ней было в порядке: просто эльфийка была рада, что вернулась.
С хлопком рядом со мной появился Ларик, конечно же, почувствовавший, что Белла вернулась в этот мир.
— Сестра! — он бросился к ней, и они обнялись. А из глаз эльфийки полились слёзы.
— Ну охренеть теперь, — я почесал затылок, поняв, что, судя по всему, Белла вернулась из какого-то конкретного стрессового состояния.
— Ладно, — сказал я, — оставлю вас двоих. А ты пока приди в себя, а то вон уже законы Вселенной начала путать.
Белла улыбнулась, крепко обнимая брата, затем весело посмотрела на меня:
— Да, вали, пока я с братиком пообщаюсь. А насчёт законов Вселенной, мне будет что тебе рассказать, Сандр, но чуть попозже.
— И это… — напомнил я. — Далеко не уходи. Ты мне нужна для одного дела.
— Хорошо, — кивнула Белла, всё ещё сжимая в объятиях младшего брата. — В ближайшее время я буду абсолютно свободна.
Неназываемый никак не мог привыкнуть к тому, что стал уже вполне себе «называемый». Его нынешняя госпожа вернула ему старое имя, данное матерью, с помощью которой Скверна и купила его полную преданность и лояльность.
Если у него были какие-то мысли по поводу того, чтобы сбежать отсюда и воспользоваться заёмной силой, то теперь у него появились совсем другие. Сначала нужно вернуть мать, а затем разобраться с хозяйкой.
Первое наваждение, когда он был готов безраздельно довериться ей и буквально слиться с ней в экстазе, прошло.
Неназываемый уже имел опыт общения с Верховными сущностями. Так или иначе, он взаимодействовал с разумом Многомерной Вселенной. Но здесь, по факту, было то же самое, только Скверне удалось то, о чём Неназываемый только мечтал: завладеть полной и безраздельной властью над данной Вселенной. Но при всём при этом она оставалась вполне понятным существом, мыслящим, как человек. По крайней мере, её жажда власти и экспансии ничем не отличалась от жажды любых богов, и его в том числе.
У Неназываемого иногда возникали мысли, что вместе с божественной сущностью в них внедрилась эта неуёмная жажда власти. Ведь казалось бы, у бога практически и так безраздельная власть и сила, если сравнивать его с обычными людьми. Но нет, всегда есть рядом кто-то, кого нужно унизить, обойти, превзойти. Ну и как вишенка на торте — стать хозяином Вселенной. Такой была мечта Неназываемого до последнего времени, до того, как он узнал, что существуют другие Вселенные. И мир его внезапно расширился. Хотя надо признать, что с его новой хозяйкой шутки плохи.
Сумела ли она вытащить настоящие замыслы Неназываемого из его головы? Ну, скорее всего. Напугало ли её это? Да нисколечко. Как может напугать человека какая-нибудь мокрица. Вот примерно так же Скверна относилась к Неназываемому. Хотя, в отличие от мокрицы, у него было то, что нужно было Скверне, а именно возможность переместиться в его родную Многомерную Вселенную и выйти наконец из заточения, в котором она находилась долгие годы.
Однако было видно, что она спешила. Прожив тысячу лет в изоляции, даже верховной сущности сильно не терпелось поскорее сбежать и снова окунуться в омут интриг, сражений и прочих действий, в результате которых ты по-настоящему ощущаешь себя живым.
Всё это она рассказала Неназываемому. Но если положить руку на сердце, то она не затыкалась, видимо, соскучившись по общению. И получив, наконец, фактически, раба, она заодно нашла себе свободные уши.
Неназываемому это не нравилось. Он привык жить обособленно, но, по крайней мере, надеялся, что за потоком информации, который вываливался на него, найдётся что-нибудь нужное и полезное. В особенности то, что поможет ему вырваться отсюда, прихватив с собой заёмную силу.
— Ты готов, мой верный раб? — вырвал из раздумья Неназываемого голос его госпожи.
— Всегда готов, госпожа! — ответил Неназываемый когда-то услышанный в каком-то человеческом мире клич странных молодых девочек и мальчиков в красных галстуках. — А к чему? — он всё же решил поинтересоваться.
Немного воли у него появилось, и на некоторые вопросы Скверна, когда особенно находилась в хорошем настроении, отвечала.
— Сегодня мы в первый раз откроем пробный портал в твою Вселенную.
— Но как мы это сделаем? — уточнил Неназываемый. — Вы же говорили, что одного меня недостаточно.
— У меня есть не только ты, мой глупый раб, — сказала Скверна. — На той стороне у меня тоже есть верная сподвижница. И прямо сейчас ваши разумы соединятся, — она громко засмеялась.
При этом начав действовать, Неназываемый почувствовал, как мысленный мост протянулся от одной Вселенной к другой, чтобы соединиться с…
— Сраная белка? — в сердцах воскликнул Неназываемый, когда понял, с чьим разумом его только что соединило.
— Я белкус, долбаный урод! Бывшая третья советница продажной королевы Беллатрисы и будущая королева всех белкусов! Так что выбирай выражения, мерзкий кусок дерьма!
— Я выжгу твои мозги!!! — прошипел Неназываемый в ярости.
— Давай, попробуй. Я отгрызу тебе твои орешки, если они у тебя ещё остались, ха-ха-ха!
Судя по всему, эта белка за словом в карман не лезла.
— Так, ну-ка, быстро успокоились! — в из перепалку ворвался голос Скверны. — Мы в одной команде. Хватит этих ваших пререканий! Дрейк, это Лестрата. Лестрата, это Дрейк. Вы работаете вместе на меня. А если будете саботировать, то поверьте, вы об этом пожалеете.
Волна силы прокатилась через Неназываемого и дальше, сквозь Вселенные, к Лестрате, и их обоих скрутило от боли. Скверна не любила шутить и никогда не шутила, когда дело касалось угроз.
— Вам всё понятно? — уточнила она.
— Да, понятно, — сказал Неназываемый.
— Конечно, понятно, госпожа! Жду с нетерпением вашего прихода! Вся моя жизнь посвящена Орде… Ой! То есть вам!!! — а вот Лестрата была более словоохотливая.
— Скоро, девочка моя, скоро, — довольным голосом сказала Скверна, а затем повернулась к Неназываемому. — Смотри, Дрейк, как нужно общаться с госпожой. Ты рискуешь потерять мою благосклонность. После захвата Многомерной я оставлю её Лестрате.
— Да, госпожа, это то, чего я хотела! — восторженно взвыла Листрата.
— Но… — попытался начать Неназываемый, но Скверна его прервала.
— Но это не окончательно. Нам ещё предстоит много работы. И итоговый выбор будет сделан после захвата Вселенной, для которого вы мне оба понадобитесь. Итак, внимание, начинаем.
Вселенная Скверны содрогнулась, и волны зелёной энергии начали втягиваться в Неназываемого, причиняя странные чувства: боль наполовину с наслаждением. Всё дальше он послушно транслировал вперёд, к Лестрате, и их мысленная связь постепенно становилась физической. По факту, они прямо сейчас сделали временную и очень слабую, но всё-таки настоящую нить мироздания, которая соединяла две Вселенные.
— Отлично, — услышал он голос Скверны. — А теперь попробуем немножко добавить материи. Вперёд, мои верные легионы!
Множество ужасных тварей отозвались на её зов, рванув вперёд, в Многомерную, визжа и крича, пробуждённые и жаждущие тёплой человеческой крови.
— Отлично! Просто отлично! — заходилась в экстазе Скверна. — Лестрата, моя верная последовательница, это тебе награда. Используй эти войска, как тебе захочется. Наведи хаос и жди следующего сеанса, когда в Многомерной уже появлюсь я! Сама Скверна!
Внезапно связь прервалась, и Неназываемый остался один, обессиленный и озадаченный.
— Но как же я?
— Ты, мой верный раб, побудешь пока со мной. Мне нужно время на подготовку, чтобы просчитать все возможности и вероятности. А вот когда в следующий раз мы пойдём со всей моей силой, ты пойдёшь со мной.
— В качестве твоего ближайшего сподвижника?
— Ха-ха… Нет, Дрейк.
— В качестве твоего полководца? — спросил Неназываемый.
— И снова ты не угадал. В качестве моей ручной собачки, Дрейк-дурачок. А генералы у меня есть свои. Смотри!
Вокруг начали проявляться сущности. Каждая из них была уровня Костяного, Бездны и Предвечной. И Неназываемому в первый раз стало больно и обидно, что, кажется, его используют втёмную, чтобы потом просто выбросить. Но всё-таки Неназываемый не привык сдаваться. Он прошёл через множество испытаний, пройдёт и через это. Всё, что ему нужно, это к следующему «сеансу связи» найти аргумент, который заставит Скверну прислушаться к нему и отдать ему свою силу.
— Нет, к этому определённо невозможно привыкнуть, — сказал я, оглядываясь по сторонам.
Вокруг лежали горы трупов, переплетённые в причудливых позах. И часть из них, кажется, умерла не от оружия, а от… гхм… удовольствия.
— Фу, какая мерзость, — протянула Белла. — Кто это сделал?
— Одна маленькая каменная табличка с изображением гномиков, — я улыбался, но при этом тщательно сканировал пространство. Не найдя отклика, я добавил: — Которая имеет собственную волю и сейчас снова куда-то исчезла. Но есть небольшой плюс: она приходит ровно тогда, когда она больше всего нужна. И я надеюсь, что эта её очень хорошая для меня традиция никогда не изменится.
— Как можно использовать такую мерзость? — Белла, эльфийка, прожившая тысячу лет, познавшая и забывшая в любовных утехах больше, чем некоторые люди смогли узнать, морщила свой прекрасный носик и демонстративно отворачивалась от окружающего пейзажа.
— Там не всё так однозначно, Белла, — сказал я. — Это не просто предмет и не просто табличка. У него есть душа, причём я понятия не имею, что это за душа. А это должно быть очень удивительно, так как я Душелов и знаю о душах всё.
— Действительно удивительно, — согласилась Белла. — Ты не думаешь, что там может возникнуть какой-то неожиданный и очень неприятный сюрприз?
— Конечно, я об этом думал. Но в моём случае всё ещё не приходится выбирать. Враги сильны, а мои возможности ограничены. Ладно, — встряхнул я головой, словно сбрасывая наваждение. — Теперь о возможностях.
Мы подлетели к огромному, непроницаемому куполу, и я без затей постучал по нему кулаком.
— Алло, хозяин, открывай, впускай гостей.
Вот только ничего не произошло.
— А ты уверен, что он нас слышит? — поинтересовалась Белла.
— Ну, мы как бы договаривались о связи. Я ему медальон оставил. Алло, Афанасий, ты там спишь, что ли? — заорал я, приблизив амулет ко рту.
Через секунду барьер замерцал и спал. И перед нами предстала огромная, висящая в воздухе небесная крепость.
— Охотник, как я рад тебя видеть! — из воздуха, рядом с нами, возник сухенький, но очень бодрый старичок.
— Ты не поверишь, Афанасий, как я рад тебя видеть, — улыбнулся я. — Смотрю, ты решил обрести тело.
— Да, чтобы наши коммуникации были более плодотворными, я решил взять себе человеческое тело.
— Молодец, одобряю, — похлопал его по плечу и перевёл взгляд на крепость. — Я смотрю, ты зря времени не терял.
В прошлый раз, когда я попал сюда с богиней и помог отбиться от войск Хроники, это был забытый и заброшенный объект, который вот-вот должен был развалиться. Но Афанасий выполнил данное мне обещание.
Прошло три месяца, и перед моими глазами сейчас была настоящая крепость. Именно то, что всегда вкладывают в это значение: парящий замок не выглядел хрупким, наоборот. На стенах не было ни одной дыры или заплатки. По башням периодически пролетали всполохи энергии, готовые вот-вот сорваться с их пиков и полететь в сторону врага.
Передо мной была настоящая машина разрушения. Ну, либо же оберег, способный защитить любой мир от вторжения. Всё зависит от приложенного вектора. Любое оружие может как творить зло, так и быть использовано во имя добра.
— Афанасий, хочу представить тебе Беллатрису.
— Дитя с меткой Странника, — восхищённо выдохнул старик, глядя на эльфийку.
— Чёртово дежавю, — пробурчала Белла, косясь на меня.
Да, я понял, о чём она. Она рассказала о своих похождениях. Причём, пока я не посмотрел слепок её сознания, я не поверил, что она была временно лишена магии. Я подозревал, что ей это приснилось, почудилось, возможно, от усталости, а может по злому умыслу кого-то из врагов.
Но нет. Действительно существовала в мире сила, способная на время отобрать магию у Одаренного. А понимая и точно зная масштаб силы самой Беллатрисы, которая по праву могла называться одной из сильнейших сущностей не только Многомерной, но и в других Вселенных, так вот, исходя из этого, существо, которое с ней сотворило это, было вообще невероятно.
Ну и, конечно же, я не знал, кого она увидела в том саркофаге. О Странниках существовали только слухи и домыслы. Единственное, что я смог сделать — это отправить мыслеобраз со всем происходящим в свой Орден, дабы старейшины попытались его проанализировать и, возможно, нашли совпадения с чем-то из безразмерных хранилищ Ордена.
Кстати, я даже получил ответ. Старший хранитель с юмористическими нотками прислал мне запрос. Звучал он так: «Сандр, тайная библиотека, она до сих пор закрыта. Лучше сделай что-нибудь».
Посмеялся я тогда сильно. Ничего в этом мире не меняется. Сандр всегда затащит… Охотники всегда борются со злом, а жадность Старейшин к новым знаниям превосходит разве что их любовь к спиртным напиткам.
Я кратко объяснил Афанасию свою задумку, подспудно ожидая, что что-нибудь будет не так: крепость не сможет летать, Афанасий начнёт ерепениться…
И конечно же, я накаркал. Крепость была полностью мобильной. Единственное, что у неё отсутствовал — экипаж. В одиночку Афанасий мог только частично осуществлять управление этой огромной крепости.
— Здравствуйте, приехали! А ты раньше сказать мне не мог?
— Мог бы, конечно, но в чём смысл? Всё равно это вторично. Сначала нужно восполнить энергию, чтобы работали все системы, потом уже нужен экипаж.
— Сорян, Белла, но твоё путешествие к Скверне, кажется, отменяется. Нам нужно найти экипаж для этой богадельни.
— Я не знаю, что такое богадельня, но твой посыл несёт негативный оттенок, — обиделся Афанасий.
— Фига себе, какой обидчивый, — хмыкнул я. — Я говорю, кого тебе в качестве экипажа нужно сюда привезти?
— А никого не нужно привозить. Ангелы, их души есть, их нужно всего-навсего воплотить.
Я молча посмотрел на него.
— Ну, воплотить души… Ты же Душелов, — кажется, он начал нервничать.
Я всё также продолжал молча и безэмоционально на него смотреть.
— Что не так? — удивился Афанасий, глянув на Беллу. — Он же Душелов, он же это умеет. Какие проблемы?
Белла наблюдала за нами с улыбкой, а после этих слов окончательно рассмеялась.
— Слышь, дед, в чём проблема? Ты вообще знаешь, сколько энергии нужно, чтобы воплотить хотя бы одну человеческую душу? А там я чувствую странных сущностей, которых Сандр в жизни никогда не видел. И для того, чтобы сделать то, что ты хочешь, ему придётся, наверное, свой источник очистить под ноль. Возможно, ещё и у меня взаймы попросит. А я очень не люблю давать в долг, Афанасий. Очень-очень сильно.
— Простите, кажется, я облажался, — сказал Афанасий, грустно глядя на меня.
Я всё-таки сжалился над ним и улыбнулся.
— Да нет, не очень облажался. Я сделаю то, что ты хочешь, вот только не за один присест и немножко по-другому. Давай ещё раз объясни мне концепт вашего источника энергии.
У меня возникла одна мысль. Афанасий провёл нас по восстановленным залам и коридорам крепости. Увиденное мне очень понравилось. Когда он объяснил мне требуемое, я понял, что моя интуиция снова не подвела.
— Итак, мы будем использовать энергию крепости для материализации, как ты выразился, экипажа.
— Но какой смысл? Опустив энергию и получив экипаж, крепость не будет функционировать, и мне снова понадобится твоя помощь.
— Нет, мы сделаем немного по-другому. Я настрою всё как нужно. Энергию будешь забирать из источника, а его будут тут же заново пополнять.
— Пополнять заново? Но как, кем?
— Так же, как и в прошлый раз, — улыбнулся я. — Будем убивать тварей Хроники.
— Но они ведь все убиты. С недавних пор здесь никого не осталось, — Афанасий озадаченно огляделся.
— Это дело поправимое, — улыбнулся я и повернулся к Белле. — Давай, подруга, планы меняются. Перетащи сюда тварей Хроники, и побольше. Так, чтобы двум Легионам скучать не пришлось.
— Двум Легионам? — подняла бровь Белла. — Я что-то пропустила?
— Я Волку обещал Легион, и он уже занялся его комплектованием. Но им нужен боевой опыт. Вот Первый Легион Земли как раз покажет своим личным примером, а Первый Легион Араза быстренько научится у них. А ещё я не буду тратить время, — улыбнулся я, — и притащу сюда вообще всех свободных знакомых, чтобы для тебя, как можно быстрее, подготовить прогулочную яхту.
Я с улыбкой кивнул на замок.
— И снова мне не нравится твоё сравнение. Это не яхта, это небесный замок. Вершина технического развития нашей погибшей Вселенной.
— Так, стоп! — посмотрел я на него с этого места поподробнее. — Вы разве не местные?
— В смысле? — удивился Афанасий.
— В коромысле, Афанасий. Я спрашиваю, вы не местные? Вы разве не из Равномерной, которые забились в угол, спрятавшись?
— Нет, мы пришли из другой Вселенной.
— Из какой другой?
— Из Вселенной, которая сейчас называется Вселенной Скверны, где правили две сестры, и одна взяла власть над первой.
— О-фи-геть… — сказал я по слогам. — Белла, наши планы снова меняются. Мне нужно немного времени. Ты всё же веди сюда тварей, но мне нужно будет заскочить в одно место и пригласить кое-кого на это мероприятие.
— И кого это? — заинтересовалась Белла.
— Одного противного лекаря, Михаэля, который, несмотря на мою просьбу, всё никак не доберётся до Скверны. Думаю, что Афанасию есть что рассказать ему перед этим отложенным походом. Раз пошла такая пьянка, заодно взгляну, не заржавели ли его навыки после отдыха на перерождении.
— Сандр, — Белла внезапно щелкнула пальцами у меня перед лицом. — Мы говорим про одного и того же Михаэля? Из Ордена Иерофантов?
— Ну, вроде да. А что не так?
Белла немного замялась.
— Давай так. Я привезу сюда тварей, но сражаться плечом к плечу с этим лекарем я не буду.
— У вас есть какие-то проблемы?
— У него — нет, — покачала головой Белла.
— А у тебя?
— В прошлый раз, когда мы вместе воевали, мне пришлось пройти некоторые реабилитационные процедуры.
— В смысле, это Михаэль делал тебе эти самые процедуры?
Белла тяжело вздохнула.
— Там всё очень сложно, Сандр. Надеюсь, что о произошедшем тогда, ты никогда не узнаешь, — сказала она, а затем зачем-то посмотрела на небо и буркнула себе под нос: — Я надеюсь, что этого вообще никто и никогда не узнает…
Первый сильно нервничал. В последнее время всё больше и больше в его жизни было таких моментов, которые не могли не печалить его. Он с легкой грустью вспоминал те времена, когда был простым посредником между Кодексом и своими братьями, когда мог проводить целые недели, а то и месяца, безвылазно возле статуи, расшифровывая послания, которые отправлял Кодекс. Ведь он любил это дело всей своей душой.
Первый был из тех, кого можно назвать истинным Охотником. За всю свою жизнь он сражался столько раз, что даже уже и не припомнит. Но однажды он понял, что этими сражениями можно выиграть битву, но не великую войну. И тут он задумался… А нужно ли Охотникам вообще выигрывать какую-либо войну?
Ведь Орден Охотников всегда должен существовать. Неважно, происходят битвы или войны, истребляются планеты или города. Это было и будет всегда. И ничего в этой Вселенной, а может, даже и в далеких других, не изменит этого фактора. Но ведь это не мешает Охотникам появляться в подходящее время в нужных местах и уничтожать разных зазнавшихся индивидуумов. Очищать мир от чудовищ, от тех, кто забывает, что он человек, предаваясь низменным инстинктам. Если где-то появляется чудовище, которое терроризирует всех, и на него поступает заказ, Охотники с радостью берутся за него.
И если однажды все Охотники исчезнут, тогда баланс сил в этой Вселенной очень сильно пошатнётся. Но опять же, дело не только в уничтожении. Дело ещё и в их репутации. Один факт существования Охотников останавливает очень многих от того, чтобы перейти на тёмную сторону и творить всякую дичь. Ведь зачем это делать и рисковать, если ты знаешь, что к тебе в гости могут наведаться Охотники? Иногда этот фактор пугает людей намного больше, чем жажда наживы, которая ослепляет их души и разум.
— Так, ладно, почему я стою здесь и мнусь? Пора уже сходить и поговорить, наконец-то, — выдал он сам себе, тяжело вздыхая.
Затем небрежный один взмах руки, открытие портала, и неспешной походкой он проходит через него.
— Только попробуй ещё раз неправильно скастовать огненный завихрённый ромб, и я откажусь от тебя, как учитель! — сразу же услышал он голос одного из Охотников. — Следи за своим языком. Я, на минуточку, Императрица, хм, хоть и бывшая. И в свою сторону не потерплю никакого хамства! — а это уже был женский голос, судя по всему, ученицы Дэна.
Первый знал, что Дэн не тот человек, которого можно назвать «Учителем года». Его, вообще, учителем сложно назвать. У него были странные подходы к обучению: через унижение, грубость и хамство. Он считал, что ученика, прежде, чем обучить, нужно конкретно так «нагнуть». И в этом была некоторая правда. Ведь так всегда поступали с Охотниками в начале их обучения. Ломая дух, ты открываешь всю глубину, ранее невидимую, и какие возможности скрывает душа. Но для этого человек должен опуститься на самое дно. Однако это не означало, что эти техники нужно было применять ко всем подряд. К примеру, его теперешняя ученица никогда не была Охотником. И она даже не Душелов. Она, вероятно, будущая жена Сандра, а это уже много о чём говорит.
— Ну всё, достал. Получай! — раздался женский, спокойный и уравновешенный голос.
А затем раздались взрывы. Много огненных взрывов. И закончилось всё тем же самым огненным, но уже не взрывом, а вихрем, который ураганом пронесся по всей местности. Первый Охотник уверенно мог сказать, что ученица Дэна стала сильнее. Кажется, у Елизаветы появилась некоторая цель. А вот Дэну вряд ли понравится это, ведь в этой цели жертва он. Однако уже ничего нельзя изменить.
Первый ещё некоторое время за ними понаблюдал, а затем почувствовал ту, ради которой сюда и прибыл. Быстрое перемещение, и он оказался на ветренном снежном холме. Такая погода ему, конечно же, не понравилась. И он небрежно махнул рукой, что привело к моментальному потеплению и полной перемене погоды.
— Так-то получше, — сказал он сам себе.
Однако его прекрасно услышала та, к которой он пришёл.
— А мне и этот снежок нравится. Я в местах и посуровее гуляла, — выдала ему Бездна.
— Даже не сомневаюсь, — отвечает Первый. — Я бы с радостью послушал об этом, но не от тебя.
— А разве это не самый продуктивный способ сбора информации от первоисточников? — спрашивает она у Первого, повернувшись к нему.
Давненько Первый не видел её так близко, поэтому позволил себе лёгкую слабость. Он сходу начал сканировать Бездну. Однако, как и в прошлые разы, ничего нового не узнал. Просто безудержное, безумное, первородное, яростное безумие. Как можно просканировать Вселенную, если она практически безгранична?
Конечно, многие считают, что Вселенные имеют своё начало и свой конец. Правда, не все из них правы. Первый уже давно живёт в Многомерной и общается с Кодексом, а также изучает то место, в котором родился. Он может точно сказать, что убеждение про начало и конец не обязательно будет правдивым. Да, Вселенных много, это уже известно. Но начало и конец… Иногда ему кажется, что каждая Вселенная безгранична. И то, что они видят, как границы, — лишь ступенька, в которую все упираются, не понимая, что нужно сделать шаг наверх и перейти на ещё один такой уровень, неизвестный для них. И он надеется однажды исследовать, если не эти уровни, то другие Вселенные. Первый прямо ощущает, что очень скоро такая возможность у него появится, ведь границы между Равномерной стремительно истощаются. Многомерную ждёт большая война. Но это будет позже. Сейчас у него есть дела поважнее.
— Я должен попросить тебя уйти отсюда. Ты можешь выполнить мою просьбу? — прямолинейно, без всяких подковёрных игр, спрашивает он у Бездны.
— Я? Уйти? Конечно же… могу. Но не стану, — улыбается она, а затем раздаётся безудержный смех, с лёгкими нотками первородного безумия.
Первый даже не заметил, как тоже начал улыбаться, но быстро взял себя в руки и убрал улыбку со своего лица. А ведь это даже не истинная форма Бездны. Возможно, даже не полноценный аватар, а так, простенькая оболочка.
— Если ты не выполнишь мою просьбу, мне придётся применить силу. Ты это понимаешь? — также спокойно обращается он к ней.
— Силу? — усмехается она. — Ну так попробуй!
Первый тяжело вздохнул. Вот что-что, а сражаться с Бездной ему не хотелось. Но, кажется, по-другому не получится. Одно мгновение, и его сила увеличивается практически до размера планеты, поглощая всё пространство. Правда, никто здесь не пострадает от его ауры и мощи, кроме Бездны.
— Интересненько, — приложила она свой указательный палец к щеке. — Это должно было быть больно, да? — улыбнулась она опять.
— Нет, я ещё даже не начал, а просто демонстрирую тебе серьёзность своих намерений. Мне продолжать?
Он все-таки надеялся, что она не захочет доводить их противостояние до серьезного сражения.
— Продолжай, — пожимает она плечами. — Даже интересно, насколько Первый стал сильнее.
— Кстати, а братья из Ордена знают, что однажды ты был главным критиком вашего же Кодекса?
Первого от неожиданности передернуло. Это было настолько давно, что ему до сих пор стыдно за неверие. Но вопрос здесь в другом: откуда об этом узнала Бездна?
Ведь такое, и правда, было. И в те времена он едва достиг возраста тридцати лет. Молодой, совсем зелёный. Даже не личинка ученика-Охотника. Его тогда отдали родители в эту, как он считал, организацию. И он совершенно не верил в этот славноизвестный Кодекс. К своему сожалению, он бунтовал, подговаривал остальных бежать, объединиться, дать отпор, избежать… Он был так яростно убеждён, что никакого Кодекса не существует, что всем этим управляет Совет, что всё, что они рассказывают — лишь иллюзия для достижения собственных целей. И каково же было его удивление, когда однажды к нему вышел старейшина Марс и сообщил, что ему нужно пройти к Стеле. Его там ожидают.
Это был первый разговор между ним и Кодексом, в котором всё было расставлено по своим местам. Он понял, что Кодекс существует, и также узнал о некоторых его целях. А затем стал первым человеком за последних несколько тысяч лет, а может, и всю историю Ордена, который получил официальное разрешение от Кодекса, дабы он мог покинуть обитель. Никто никого не держал здесь силой, но прежде, чем отпустить глупого юнца, ему решили показать истину, дабы он не сеял заблуждение.
— Эй, старик, хватит уже мечтать о прошлом или проживать его, не знаю, чем ты там ещё занимаешься, — захихикала Бездна. — Давай лучше выпьем.
Первый по привычке чуть ли не согласился, а затем быстро взял себя в руки.
— Перехожу ко второй фазе, — сообщает он ей.
В этот раз на синюю энергию опустилась такая же самая, но уже с белым оттенком. И она тоже разошлась на весь мир.
— Я бы, конечно, могла разыграть сцену, где мне очень больно, неприятно, но… не буду. Впрочем… — усмехнулась Бездна, — зевать, чтобы поиздеваться, тоже не стану. Ты давай, продолжай, продолжай.
И Первый был готов продолжать много раз. Пока не сделает всё пространство здесь настолько неудобным для неё, что она сама захочет уйти.
Однако случилось непредвиденное. В небесах открылся портал, который озарил мир холодным зелёным светом. Невероятная энергия хлынула сюда, и он сразу же узнал её, Скверну. Это может быть только она. «Здесь? Это невероятно», — удивленно подумал он.
Однако это было не единственное его удивление на сегодня. Когда портал начал расширяться, он изверг из себя армию тварей, с зеленоватыми прожилками, которые светились словно фосфор. Они хлынули в мир, готовые разорвать всех на своём пути.
— Удивительно, — выпалил Первый, не стесняясь своей собеседницы.
— Если честно, я тоже удивлена, — кивнула ему Бездна.
И тут было чему удивляться. Как-никак, в этом мире нет никого, кроме Охотников. И ворваться сюда — сущее безумие и полнейшая глупость, как ни крути. Неужели Неназываемый решился на такое?
Первый усмехнулся. Кажется, у него появилась возможность взять реванш. Но вскоре он понял, насколько ошибается. Ведь портал изверг Генерала этой армии.
— Ух ты! — сразу отреагировала Бездна. — Всё, я не могу! Ха-ха-ха-ха-ха!!! Это сражение станет легендарным. Оно войдёт во все бардские аналоги Многомерной. В каждой грёбаной таверне будут распевать баллады об этом сражении. Про легендарные дни, когда грёбаная белка напала на Охотников.
И тут Первый прикинул, что и правда, такое может быть: баллада о белке и Охотниках. И у него тут же задёргался правый глаз.
— Подожди минутку. Сейчас я ненадолго отлучусь, а затем мы продолжим наш разговор.
Он не знал, кто эта белка, но точно знал, что ей будет очень больно.
— Да, без проблем, я подожду, я никуда не спешу, — захихикала она. — Ты только… там это, будь понежнее с белкой. Ха-ха-ха!
Новый поток смеха заволок практически весь этот мир.
— САААААААААНДР!!! — раздался яростный крик Темной в моей голове. — ТЫ МНЕ НУЖЕН, И ОЧЕНЬ СРОЧНО!!! Я ТЕБЕ ТАКОЕ РАССКАЖУ!!!
Я чуть компотом не подавился.
Она так кричала, что едва не снесла несколько моих энергетических барьеров, которые я выставил в виде защиты. Честно говоря, я вообще не помню, чтобы она когда-нибудь так громко орала. Словно Темная на прогулке внезапно наткнулась на пьяного Неназываемого, который валялся под лавкой, и теперь тащит его ко мне.
В общем, её поведение было максимально странным для меня. И в то же самое время я пытался сконцентрироваться на своём завтраке, а Тёмная не прекращала визжать.
— Ну Сандр, — протянула она, — ты очень мне нужен…
Я тяжело вздохнул, а затем поднялся из-за стола, и ещё раз вздохнул. И хоть я не был, так сказать, голоден, ведь успел позавтракать, но плакала моя добавка, судя по всему. Если я правильно понимаю, там случилось что-то чрезвычайное, раз Тёмная решила настолько сильно меня бомбить по нашей триумвиратной связи. Её крики сейчас слышат даже Морана с Пандорой, но молчат. А могли бы хотя бы для виду повозникать или повозмущаться, не знаю.
— Через пять минут у беседки, — посылаю ей мысленный сигнал.
В ответ звучит довольный визг. А я направляюсь в это самое время к Аннушке, которая занята чрезвычайно важным делом, которое я поручил ей сразу после того, как вернулся из замка. Не получилось у нас нихрена с ним сделать на месте. И было решено, что я возьму на себя Михаэля, а Белла пригонит тварей. Она попросила на это дело несколько дней, и я с радостью ей дал. Ведь, так сказать, у меня и тут есть чем заняться. А если кратко, то готовится небольшой поход на Хронику моими Легионами на структуру Равномерной. Ну, и ко всему этому, мы неплохо так закрепились в одном из её миров. И нам есть куда двигаться дальше. А ещё там, чтобы не сглазить, наклевывается новый союз с другой планетой. Главное — не испортить всё, а то они там какие-то нервные, что ли.
К Аннушке я, кстати, шёл по старинке, по ступенькам, словно и не было тех пяти минут, которые я дал, как себе, так и Тёмной, для встречи. Правда, что я не стал делать, так это стучать в дверь кабинета. Когда дошёл до него, просто вошёл.
— О, Саш, привет, — кивнула Анна мне. — А я хотела уже идти тебя искать. Есть хорошие новости? — спрашивает. — О да, — улыбается она. — Я не знаю всех нюансов, конечно, по драконам… Но этому конкретному дракону, я уверена, точно понравится. Мы там с бабулей такое придумали!
Моя первая жена прямо-таки лучилась счастьем. Она обожала сложные задачи, но её страстью, наверное, были всё-таки те, которые относились к разряду невыполнимых. И одну из таких я доверил ей. Разработать дизайн огромной пещеры под Горой для пустотного дракона.
И да, я прекрасно знаю, что Эрания уже один раз отказалась от моего гостеприимства. Но всё равно считаю, что ей будет лучше пожить на моей территории, чем там, где она собирается остановиться.
Пустота — это вам не шутки. Даже для драконов, для которых она является родной стихией. Это очень опасное место. А Эрания, как мне кажется, уже отвыкла от него, и плюс не просто так они вымирающий вид. Она вероятно этого не понимает… или радость от беременности затмевает другие чувства, например, такие, как самосохранение. Не хотелось бы мне всё-таки потерять, как её, так и сам вид. Но это не единственная причина. В будущем я, конечно же, собираюсь пользоваться её услугами, и не только, а и её потомства. Как-никак, у меня есть что им предложить… Да и с драконами, можно сказать, я на короткой ноге. Сможем что-нибудь придумать для их будущей комфортной жизни.
Всё-таки драконы — это интересные создания. У них своя иерархия, правила, повадки. И хочу я посмотреть, к кому прибежит Эрания, когда у её детей случится первый возрастной поединок чести. Правда, называется он так — поединок чести, а на самом деле, это обычная потасовка драконов, где более старшие драконы проверяют молодняк в бою. Вот только это не всегда честно выходит, учитывая, что они старше, опытнее, имеют свои виды на тех, кого призывают к этому поединку.
В общем, всё у неё будет хорошо. Главное — подготовить нормальную пещеру, и думаю, тогда я смогу уломать её.
— Ладно, показывай, что там у тебя, — я перемещаюсь к Аннушке поближе.
Она, не теряя времени, сразу начинает листать десятки разных напечатанных каталогов.
— Смотри! Это разработка, которую наш Род уже оплатил, и она практически закончена. Термальный энергетический бассейн для больших созданий. Для дракона тоже подойдет. А вот это ещё круче. Настоящая драконья кровать, которая выдержит до четырёх крупных драконов, и имеет даже режим массажа. А ещё у нас… — продолжала она быстро выдавать информацию.
Однако, почти сразу после драконьей кровати, я перестал воспринимать информацию. Блин, мне кажется, что я неправильно ей объяснил или она меня не поняла. Нет, Эрания, конечно, нестандартная дракониха. Но не настолько же, чтобы создать ей императорский номер с полным пансионом.
Судя по тому, что Аннушка показывает мне сейчас, там будет даже сбалансированное меню, на её выбор, где Эрания сможет на большом экране, усиленном прозрачными бронеплитами, выбирать себе обед, ужин, завтрак и прочее. У неё будет кровать, двенадцать помещений для жизни, включая сокровищницу, склад, комнату развлечений, и даже площадку для медитации и тренировок.
— Любимая, послушай, а ты уверена, что это точно то, что ей нужно? — на всякий случай, решил уточнить я.
— Ну, Саш, вот ты, как маленький, — говорит она, посмеиваясь. — Ты же бумажку заполнил? — спрашивает она у меня.
— Заполнил, — киваю. — Вот и всё. Лучшие специалисты нашего Рода уже составили психологический портрет твоего дракона. Плюс были опрошены другие независимые драконы. И на фоне всего этого возникла полноценная картина того, что ей нужно.
Грубо говоря, они создали ее психологический портрет. Неужели с моих слов они поняли, что ей нужна пещера с мраморными полами, которые невозможно поцарапать, и стены в стиле лофт?
У меня не было слов, чтобы что-то добавить. А с другой стороны, после того, как она проведёт некоторое время в пустоте, а я здесь ей предложу джакузи с целебными свойствами ( вода там и правда будет необычно химической), а ещё персонал, который будет готов угодить ей в любом вопросе, то даже дракон на такое согласится.
Хочу уже поскорее увидеть выражение лиц Викториана и его старого товарища Вестфаля. Блин, если эта идея сработает, то мы, когда вернёмся в Многомерную, откроем первый драконий пансионат. Не факт, что это будет прибыльное предприятие, но психику жителей Многомерной это точно взорвёт.
Затем я перекинулся ещё несколькими фразами с Анной и отправился к Тёмной. После встречи с Темной я всё же планирую наведаться к Хронике. И только после этого вызвать Эранию и сделать ей предложение, от которого она не сможет отказаться.
Прибыв на место встречи с Темной, я обнаружил, что она прям сияет безумием. Смотрит на меня и буквально дрожит от предвкушения, и это мне ужасно не понравилось. Вот прям всей душой ощущаю подставу… Вопрос только, в чём?
— Сандр… Я очень рада тебя видеть! — выдала она и обняла меня так, словно я был ее мягкой игрушкой.
Затем отпустила меня, отошла на пару шагов и сделала глубокий вдох.
— Новость у меня такая, что просто закачаешься! Мама передала мне сообщение… и это было нелегко. В нескольких местах незначительно была пробита защита купола, но все же… — она тараторила так быстро, что кажется, сейчас перейдет на ультразвук.
Что, блин, такого могло произойти, что Бездна снова решилась разрушить гребаный Баланс?
— Вот скажи, что мне тебе сейчас сломать, чтобы ты конкретно всё рассказала? — не выдерживаю я пустого трепа и перебиваю ее.
— М…? — смотрит она на меня и улыбается. — Сейчас… Все будет, дорогой мой Сандр, хи-хи-хи…
Сейчас она хихикала почти как Бездна на минималках.
— Ну⁈ — мое терпение подходит к концу.
А она не собирается ничего толкового рассказывать. Как итог, минут десять я слушал, как было сложно пробиться сюда её сообщению, и насколько оно необычное, и что я точно его заценю.
— В общем… На один из миров, где сейчас тренируется Лиза, напали!
Я лишь скептически приподнял одну бровь.
— Что, серьезно? И кто эти несчастные? — позволил себе улыбку.
Насколько я понимаю ситуацию, Лиза сейчас находится в одном из замков, в котором балом правит Дэн. А он не самый добрый и уравновешенный человек в мире.
— Но не это самое интересное, а то, что в этом нападении замешана Скверна! — смогла она меня еще раз удивить.
— Неназываемый пропил последние мозги, а затем слетел с катушек? — выдвигаю я свое предположение.
Неужели он настолько осмелел? Это было поразительно, и теперь я понимаю её реакцию.
— О, нет! — смеется она. — Лучше я сейчас тебе покажу!
Она подходит поближе ко мне, создает темный сгусток на кончике своего указательного пальца и подносит его к моей голове.
Не хотелось, конечно, мне принимать это, но любопытно же всё самому увидеть.
— ЧЕГО?!! БЕЛКА?!! НА НАС НАПАЛА СРАНАЯ БЕЛКА⁈ — мой крик, наверное, был слышен даже на Сахалине.
По-другому не могу объяснить, почему вдруг Дорничев оказался рядом со мной, держа в руках свой клинок, и приготовившись к бою. Да и не только он… В имении тут же врубили тревогу. Кажется, в этот раз я перестал контролировать себя и выпустил какую-то часть своей силы.
Белка… На Великую Огненную Академику Охотников напала белка! Твою мать! Вот что значит, не проиграли ни одной войны, а репутацию потеряли на ровном месте. Да теперь с Охотников все вокруг будут ржать.
М-да… Темная была права. Она смогла меня удивить. Белка-штурмовик… Но, с другой стороны, я уже представляю себе выражение лица Дэна, и то, как буду подкалывать его потом. А значит, не все так уж и плохо!
Хм… Вот только, как бы эта самая белка случайно не захватила Академию, по вселенскому закону подлости…
— Сандр, Сандр, ну послушай меня! Белкусы тут ни в чём не виноваты, — пыталась успокоить меня Тёмная, пока я судорожно пытался вспомнить маршрут в мир белкусов, где тёзка эльфийки, королева Беллатриса, вынашивала свои планы по уничтожению человеческого рода.
Белкусы-расисты вызывали у меня каждый раз улыбку, когда я вспоминал о них, но это было ровно до сегодняшнего дня, когда сраные белки связались со Скверной. Тут уже шутки закончились. И кажется, в самое ближайшее время, я устрою жёсткий демпинг в разряде меховых изделий на старушке Земле. Шуб из белок хватит на всех жителей, и они точно перестанут быть роскошью.
— Чего тебе? — недовольно спросил я у Тёмной.
— Белкусы тут ни при чём. Помнишь, я рассказывала тебе, что у твоего брата Артёмиса есть два белкуса на подхвате? Я могу попросить через него решить вопрос Беллатрисы.
— Нет, не помню, ты не говорила, — нахмурился я. — Да и зачем мне это? Я просто выжгу их родной мир к хренам, потому что заигрывание со Скверной всегда плохо заканчивалось. Пусть это послужит им уроком.
— Да не виноваты они, Сандр! — буквально заламывала руки Тёмная.
И вот эта её громкая искренность заставила меня улыбнуться.
— Ты что, из этих? — уточнил я у неё.
— Из каких этих? — удивилась Тёмная.
— Ну, из гринписовцев! Ты ещё не забудь внести белкусов в Красную Книгу.
— Так Красная Книга сгорела же, вместе с Архимагом Ноксом, — нахмурилась Тёмная, вспоминая.
Тут её лицо просветлело:
— Да ты ведь этого огненного идиота сам уничтожил, вместе с его книгой!
— Это не та Красная Книга, — улыбнулся я.
Настроение у меня слегка поднялось, когда я вспомнил весёлую зарубу с сошедшим с ума Архимагом Огня. Я тогда сделал очень хорошее дело для всей Многомерной.
— Даю им последний шанс. Мне нужна их королева, которая поклянётся, что она не в сговоре со Скверной, — я немного подумал и добавил: — Ага, и ещё пусть обязательно добавит, что жизни людей имеют значение.
Тёмная смотрела на меня во все глаза и офигевала.
— Ты какой-то сегодня странный, Сандр.
— Обычный я. Всё, давай, вали!
— Ну, охренеть вообще, — Тёмная не собиралась никуда «валить». — Даже моя мать не позволяет себе со мной так разговаривать.
— Ну, так иди к своей матери и живи с ней. Чего ты возле меня постоянно крутишься?
Внезапно вся злость Тёмной куда-то исчезла, а в уголке её больших прекрасных глаз нарисовалась маленькая слезинка. Она всхлипнула и мгновенно растворилась в пространстве.
— Вот люблю я тебя, муж мой, но иногда мне кажется, что ты никогда не научишься нормально общаться с женщинами.
Я обернулся и увидел подходящую ко мне улыбающуюся Хельгу. Моя северная Валькирия была прекрасна. Струящиеся волнами платиновые волосы падали на броню из звёздного льда — новая совместная разработка Северного Королевства и моей Горы. Броня, которую практически нельзя было ничем пробить: ни магией, ни оружием. Да, у брони был большой минус: она весила чересчур много для обычного человека. Ну так моя супруга давно уже не была простым человеком. Да, собственно, она изначально была дочерью богов, ну а со всеми моими печатями, да и после рождения Сани-младшего, она просто расцвела.
— Здравствуй, любимая, — я нежно обнял и поцеловал, но всё-таки не удержался и уточнил. — В смысле, ты хочешь сказать, что я не могу найти с вами нормальный язык?
— Да причём тут мы? — искренне удивилась Хельга. — Тут как бы палка о двух концах. Во-первых, это мы находим с тобой общий язык, а во-вторых, мы твои жёны. И ты нас любишь… — она на секунду прервалась и пристально посмотрела мне в глаза. — Ведь любишь же, да?
— Ну, конечно, люблю, к чему такие сомнения?
— Хорошо, — кивнула Хельга. — Ну, а другие женщины… Такое иногда может случиться, что они тоже могут испытывать к тебе какие-то чувства. Не-не-не… — она закрыла мне рот ладонью, когда я попытался возразить. — Мы всё знаем, и знаем твоё отношение к нам. Дело в том, что ты, муж мой, чрезвычайно сильная личность. Сильнейшая на Земле в данный момент. А женщины, особенно сильные женщины, чувствуют эту силу и хотят тебя. Ну, вместе с твоей силой, конечно, — при этом её глаза скользнули куда-то в район моего пояса, и моя платиновая блондинка задорно хмыкнула.
— Э-э, не надо этих инсинуаций, — я освободил рот от руки своей жены.
— Да это не инсинуации, — пожала плечами Хельга. — Это правда. Вот даже царевна Ольга хочет от тебя ребёнка.
— Я сказал, что этого никогда не будет! — снова поспешил оправдаться я.
— Да это я тоже знаю, — нахмурилась Хельга. — Но сам факт. Кстати, — она о чём-то вспомнила и улыбнулась. — Ольга всё ещё ждёт, когда ты познакомишь её с молодым и симпатичным Охотником.
— Пусть ждёт, — улыбнулся я. — Недолго осталось. Как твои дела? Давно не виделись. Совсем ты забросила нас из-за своего Северного Королевства.
— Ой, не начинай, — закатила глаза Хельга. — Ты точно знаешь, где и чем я занимаюсь. Хотел бы увидеться, с твоей нынешней силой это дело двух минут.
— Ну, я тоже был немного занят, — мне даже стало на секунду стыдно.
— Это я тоже знаю, — рассмеялась Хельга и стукнула меня кулачком по груди. — Я тоже как бы кое-что умею и знаю, где ты находишься.
— Э-э, не понял, с этого места поподробнее.
— Ой, всё! — улыбнулась Хельга. — Я к тебе по делу.
Улыбка сошла с её лица, и она стала абсолютно серьёзной.
— Что-то мне уже не нравится это дело, — я тоже нахмурился.
— Дело в том, что в последнее время во сне всё чаще и чаще ко мне является Первородный Хлад.
— Ясно, — выдохнул я расстроенно.
— Что тебе ясно? — тут же удивилась Хельга.
— Нашёл себе преемницу и требует её к себе, верно?
— Откуда ты знаешь? — удивилась Хельга.
— Ну, я как бы не вчера родился, — пожал плечами я. — И примерно представляю расклад в нынешней Вселенной.
— Да, и ты знаешь что? — я зачем-то посмотрел наверх, как будто проверяя, не подглядывает ли кто-то за мной. — У меня ощущение, что это чей-то большой и хитроумный план, и весь он крутится вокруг меня, любимого.
— Ну да, конечно, — снова улыбнулась Хельга. — Точнее, ты хотел сказать, вокруг твоего чрезвычайного самомнения.
— Грешен, каюсь, но самомнение в данном случае ни при чём.
— Да, и я это понимаю, — Хельга тоже перестала улыбаться. — Всё это неспроста, отец и мать тоже так говорят.
— Ты с ними связывалась? — слегка удивился я.
— Ну, так они тоже приходят во снах сразу за Хладом и говорят, что мне нужно к ним. Очень нужно, муж мой, — на этот раз она положила обе ладони на мою грудь и прижалась ко мне после того, как я крепко обнял её.
— Что ж, — я долго не думал. — Если надо, значит, надо. За королевством я присмотрю, а помощь Хлада в будущей битве нам точно не помешает.
— Вот и я подумала о том же, — бубнила Хельга, всё ещё прижимаясь к моей груди.
— И когда ты выдвигаешься? — уточнил я.
— Как только мы закончим одно дело, — в её голубых глазах сверкнули льдинки. Вот только лёд этот был какой-то не ледяной, а даже наоборот, очень жаркий.
— А-а… — начал тупить я, а потом всё понял и широко улыбнулся. — Ну раз ты надолго улетаешь, значит, к делу нужно подойти серьёзно.
Хельга взвизгнула, когда я подхватил её на руки и через Тень переместился на берег Байкала, в ВИП-домик с панорамным окном, из которого была видна спокойная водная гладь. Тихое место, где нам никто не помешает в ближайшие несколько часов.
— Не может быть в Легионе два легата! — яростно спорил с Волком Волгомир, и когда я появился рядом, тут же обратился. — Ну, скажите ему, господин!
— Что сказать? — уточнил я.
— Виндор и Двардон, Сандр, — вымученно улыбнулся Волк. — Кажется, Ратник достаёт его уже долгое время. А зная въедливость Волгомира, думаю, что Волку было некомфортно. Они же единое целое, как я могу их разделить?
— Да, согласен, — кивнул я.
— Как согласен? — удивился Волгомир. — Мало того, что вы выбрали людей, в которых нельзя встроить Колодец Душ, так вы ещё идёте против правил, назначая двух командиров отдельно. А если они в критический момент начнут спорить, вместо того, чтобы принять единогласное верное решение?
Я улыбнулся, подошёл к ним и легонько приобнял распсиховавшегося Ратника.
— Ну, что касается первого момента, то это под мою ответственность. Я им напихаю столько печатей, что Колодец Душ им не понадобится. Ребята толковые, своё показали, да и, честно говоря, лучших кандидатов у нас всё равно нет. Тем более, что все остальные легионеры уже с Колодцами.
— Да, но с пустыми Колодцами, — удивился Ратник.
— А вот тут-то ты им как раз и поможешь, — ударил я кулаком его по крепкому нагруднику. — Там сейчас Белла тащит такую кучу разнообразной нечисти из иных Вселенных, что вам только придётся выбирать. Она, по факту, организует для вас великолепный супермаркет, где вы сможете набрать душ по вашему выбору, заполнив все Колодцы до упора.
— Но они же не готовы сражаться, — снова возразил Ратник.
— Ещё как готовы, — покачал головой я. — У них есть Араз — планета, которую они чуть не потеряли, и они будут биться до конца. Ну, и первый Легион Земли тоже будет там. Он прикроет своих братьев и не позволит им бесславно умереть, до тех пор, пока они не войдут в полную силу. Ведь так, Волгомир?
— Так-то оно так, — задумчиво произнёс Ратник, немного успокаиваясь.
— Вот и хватит бухтеть, — сказал я. — А что касается этих двоих, то они, по факту, как один человек и с одной душой. Они просто физически не могут принимать разные решения. Вот такой выверт Вселенной получается. И выверт, так сказать, эффективный. Вот ты умеешь кастовать и биться мечом одновременно? — спросил я у Ратника.
— Конечно, умею, — удивлённо сказал он.
— Вот, я умею, и Волк умеет. Но что насчёт какого-нибудь Огненного торнадо и одновременного боя, скажем, с Семируким кунусом?
— Хм… — задумался Волгомир. — Сложный вопрос.
Тут он вопросительно посмотрел на меня.
— Ну, кстати, эти двое одновременно с ними не справятся. Виндор не сможет накастовать Торнадо, а Семирукий нарежет Двардона на ровные дольки ещё до того, как он вытянет свой меч из ножен.
— Послушай, не придирайся, это же я сказал, как пример.
— Ну, и опять же, — никак не мог угомониться Волгомир. — Что-то мне подсказывает, что как раз ты это дело одновременно потянешь.
— Ну, это же я, — улыбнулся я, вспомнив совет Хельги.
Я прислушался к своим ощущениям. Нет, не парило меня моё ЧСВ совсем ни разу. Я действительно это могу, и могу хорошо. Чего тут стыдиться, не понимаю.
Пытаются уязвить меня тем, что якобы я кичусь своими знаниями и умениями. Сандр затащит — это аксиома. Так чего здесь стесняться и рефлексировать?
— Сколько на данный момент набралось людей?
— Четыре тысячи двести пятьдесят три, — сказал Волк.
— Меньше половины стандартной численности, — скривился я. — Но у нас ещё есть время до того, как мы переместимся в Небесную Крепость. Так что, работайте, братья, — хлопнул я одновременно двух этих здоровяков по плечам. — А у меня тут, похоже, ещё один человек ждёт аудиенции.
Я развернулся. Позади меня стоял Ликвидатор Дорничев в своей модной чёрной броне. Единственное, что выбивало его из общего образа — это нарядная белая кастрюлька с красным цветочком, которую он держал под мышкой.
— Здорово, друг мой, — протянул я руку. — Всё своё ношу с собой? — кивнул я на кастрюльку.
— Это Исида тебе передала. Аня ей сказала, что ты уже сутки нормально не ел.
— Всё-то эти женщины знают, — улыбнулся я. — Что там у тебя?
Ликвидатор молча протянул мне кастрюльку. Я открыл её и увидел фирменную пюрешку Дорничева, а сверху горкой лежали румяные котлетки. Я потянул носом.
— Куриные?
— Обижаешь, — скривился Дорничев. — Мясо из Разлома. А какое, я тебе не скажу.
— Эх, какой ты сегодня загадочный.
Я потянулся к котлетке, но внезапно Дорничев шлепнул меня ладонью по руке.
— Ты чё? — изумлённо посмотрел я на него.
— Вилку держи! — протянул её мне.
Вилку я рефлекторно взял и опять уставился на него.
— Ты чего творишь?
— Они следят, — глубокомысленно ткнул пальцем Дорничев вверх.
Я сразу понял, кто «они». Нет, это не боги, это хуже, это мои жёны. Пристально следят за тем, как я улучшаю свои навыки обращения со столовыми приборами.
— Ладно, рассказывай!
Я устроился рядом на камне и принялся уминать за обе щёки.
— Да, особо рассказывать нечего. Многомерная Вселенная вызывает тебя на аудиенцию.
— Пу-пу-пу… — бывший член Ордена Иерофантов, Лекарь Михаэль, с недавних пор известный как граф Михаил Булатов, задумчиво стоял перед огромным зелёным — то ли кристаллом, то ли плотным облаком, которое прямо сейчас фонило во всех спектрах энергетическими флюидами радости, обожания и надежды.
Сложно возвращаться в старую жизнь и к старым привычкам после короткого отпуска. По меркам Многомерной Вселенной, да и всей его жизни, Михаэль отсутствовал чрезвычайно мало времени. Вот только за это время во Вселенной произошла целая куча всяких событий, по интенсивности, наверное, превосходящие любой предыдущий год жизни совсем немолодого Лекаря.
Да чего тут скрывать, если сейчас целые боги бегают на побегушках у одного борзого Охотника и прислушиваются к нему, простому Лекарю.
Михаэль хмыкнул своим мыслям. Ну, никогда он не был простым Лекарем, да и Сандр Охотник был непростой, но всё равно, в Многомерной что-то провернулось, и не собирается возвращаться обратно. Складывалось впечатление, что камень, которым являлась Многомерная, уже начал катиться с горы, и никто не сможет его остановить. Можно только поправить траекторию его движения, чтобы, в итоге, он или раскололся вдребезги, или же мягко опустился, к примеру, в какой-нибудь водоём, поселившись на дне прекрасного озерца.
Всё было не то, и всё было не так, но с новой реальностью приходилось мириться. Тем более короткая, но насыщенная жизнь в качестве перерожденца подготовила Михаэля к новым событиям и научила парочке новых фокусов. Хотя сюрпризов всё ещё хватало.
К примеру, долгий и нудный рассказ Скверны, которую про себя Михаэль назвал Хорошей Скверной. Ну, надо признать, что она старалась, как могла, уменьшить время разговора, и поэтому всего за несколько часов она рассказала тысячелетнюю историю своей Вселенной, предательство сестры, её бегство сюда, и начало того самого подпольного движения, с помощью которого Хорошая Скверна пыталась подготовить Многомерную к вторжению сестрицы. И одним из этапов такой подготовки был как раз Орден Иерофантов, который, сам того не зная, использовал энергию Хорошей Скверны.
— Пу-пу-пу… — повторил Михаэль по привычке, но тут же взял себя в руки, прокашлялся и продолжил. — Короче, я понял. Все, кто обвинял Лекарей в том, что они больше калечат, чем лечат, не знают предыстории. Во всём виновата ты и твоя больная сестричка. Вот в следующий раз, когда мне кто-нибудь предъявлять будет, я найду контраргумент.
— Повежливей будь с источником своей силы, Лекарь, — недовольно повысила голос Хорошая Скверна.
— А то… что? — рассмеялся Михаэль. — Лишишь меня этой силы? Ну, так ты этого не сможешь сделать. А что могу я, так это выйти и закрыть проход, чтобы к тебе сюда никто и никогда не добрался, — он на пару секунд замолчал. — Ну, ещё голубя могу отправить, чтобы он обосрал тебя. Надо?
— Михаэль, к чему такая агрессия? — злость мгновенно ушла из голоса Скверны, остались только недоумение и небольшая обида.
— Потому что я сам решаю, как мне жить и что делать, — жёстко, с прищуром, объявил Михаэль. — Я, конечно, благодарен тебе за те далёкие времена, когда я организовал свой Орден Иерофантов, за то, что ты дала нам свою силу… Но, как вижу я, с тех пор твоя сила стала немножко не твоей, она стала немножко моей. И, собственно, всё, что мне нужно — это максимум информации о твоей сестрице, а главное — когда она придет в этот мир?
— Когда? — Скверна задумалась, исчезнув на пару минут.
— Алло, ты там уснула, что ли? — нетерпеливо уточнил Лекарь.
— Отвечу на твой вопрос — она уже пришла!
Яркая картинка вторжения влетела в голову Михаэлю. Он увидел множество ужасных тварей, пропитанных Скверной, только Плохой Скверной, а во главе всей этой армии находилась…
— Сраная белка!!! — не выдержал и удивлённо вскрикнул Михаэль.
И тут же у него в голове раздался знакомый голос:
— Видел?
— Да вот сейчас как раз смотрю, — ответил он своему невидимому, но хорошо слышимому собеседнику.
— Поможем? — был следующий короткий вопрос.
После него Михаэль на секунду задумался.
— Так-то у меня ещё дела есть. Да и Сандр от меня опять что-то хочет. Ну… — Михаэль немножко подумал и расплылся в улыбке. — А, к чёрту! Архитектор, точнее, Теодор. Что-то мне подсказывает, что мы на пороге большого кипеша, поэтому самое время восстанавливать навыки… этой… как её? — Михаэль защёлкал пальцами. — Ну то самое словосочетание, которое я не люблю.
— Командная работа? — со смешком уточнил Теодор.
— Во-во… она, долбаная командная работа. Ладно, погнали! А то кто-то тут решил, что может топтать своими грязными башмаками нашу чистенькую прихожую. Покажем, как они ошибаются!
Как ни крути, но аудиенция — это замечательная вещь. Я множество раз присутствовал на них, столько, что даже и не счесть. И могу с полной уверенностью сказать, что самая хорошая, продуктивная и благоразумная аудиенция — это та, на которую ты не пришёл. Вот и я не собираюсь идти к Многомерной на разговор.
Почему? Ну, так сказать, были прецеденты, когда не всё хорошо заканчивалось, хоть и не было там прям большой уверенности, что это дело рук Многомерной. Однако… зачем мне рисковать?
Ладно, шучу, мне плевать, я готов хоть к ней идти, хоть к Скверне, но не сейчас. И на это у меня были свои причины. Во-первых, мне было любопытно наблюдать за лицом Дорничева, который, кажется, сначала опешил, потом завис, и теперь снова пытается научиться дышать, а потому смешно кряхтит и машет руками.
Кстати, а у Хранителей может может подниматься кровяное давление? Почему я об этом подумал? Да просто он как-то странно покраснел.
И только я хотел спросить, как у него дела, вдруг открылся новый переход. И оттуда вышла насупленная Исида. Сначала взглянула на меня, потом на своего мужа, вздохнула, подняла его, как пушинку, и затащила в переход. Я, конечно, не специалист во всём этом ликвидаторском, но кажется, я его сломал. Ну, или повредил.
Нет, вот реально — если Вселенная зовёт на аудиенцию, нужно сразу бежать? Да нет. Пусть сперва снимет барьеры и сделает мир открытым. И я тогда с радостью пообщаюсь с ней. Но на самом деле есть у меня предчувствие, что это некая награда. Она сделает мне предложение, от которого я не смогу отказаться, и Сандр станет сраным Избранным.
А вот такой участи я себе не хочу. Как минимум, ещё по той причине, что у меня есть семья и Кодекс. А потому слушать мы будем только Кодекс. Или лучше сказать — прислушиваться. Ведь мой брат никогда не приказывает мне напрямую. Он всегда оставляет нам выбор поступить так, как мы того желаем.
Может показаться, что каждый Охотник всегда, несмотря на выбор, принимал решение, которое дублировал Кодекс. Нет. Неоднократно были случаи, когда этого не происходило. И тогда приходила лишь похвала, потому что Кодексу не нужны безвольные рабы или марионетки, которыми нужно управлять.
А потому я ещё раз взглянул на Сферу в своей руке, которую Дорничев передал мне, и задумался. Стоит её только расколоть, и моё сознание куда-то уплывет. А потому сразу возник замечательный план в моей умной, но иногда и дурной голове.
Несколько минут я бродил по Тени в поисках желаемого, а затем нашёл и появился прямо перед Затупком. Он, кстати, сейчас готовился принимать банные процедуры. И потому, увидев меня, запаниковал, подпрыгнул и стал смешно елозить всеми четырьмя конечностями по мокрому кафелю. Так, словно он буксует.
— Не поверишь, лохматый, но для тебя есть замечательная работа. Хочешь стать Избранным?
Если вначале он казался ещё туповатым, то после слова «Избранность» в его глазах зажёгся интеллект. Он сразу плюхнулся на живот, затем встал, отряхнулся и теперь стоял передо мной с гордо поднятой головой на двух лапах.
— Пожалуй, откажусь, ведь у меня есть такое право, — гордо ответил он.
— Конечно, — говорю ему и хитро улыбаюсь. — У всех у нас есть свобода выбора, даже у рабов. Они всегда могут иметь больше, чем один путь. Ну, по крайней мере, в большинстве случаев.
— Ну, тогда я, пожалуй… — довольно закивал Медоед.
Однако я не дослушал его.
— Расскажешь потом мне, как там хорошо? — тоже киваю ему.
В следующий момент в его лапах оказывается Сфера. И я резко, с силой, соединяю их вместе. Раздаётся треск, шум, и, наверное, зря я всё-таки это сделал в имении, но… нет. Несмотря на то, что я активировал всю свою мощь, никаких разрушений не было.
Многомерная действовала мягко. Просто сознание Затупка унеслось куда-то настолько далеко, но я могу вытащить его в любой момент. А хрен вам, а не моего Медоеда. Просто нужно будет его немножко умертвить.
Я знаю, как это работает. Убиваешь тело, и душа, где бы она ни находилась, возвращается на место. Вернее, не так. Здесь всё-таки осталось сознание, ведь его душа привязана ко мне. Интересно, Многомерная на меня не обидится за то, что её Избранным станет Медоед?
Впрочем, с высокой и прекрасно красивой горы я плевал на её мнение. Хотя, по факту, я люблю Многомерную. По сравнению с Равномерной она достаточно адекватна. Да и прожил я в ней достаточно долго. Единственное, что я не люблю, это когда кто-то пытается решить мою судьбу, не спросив у меня. Настроят себе планов на мою тушку, а потом обижаются, что все они пошли не в ту сторону.
Ладно, пусть Пупсик здесь полежит, а когда вернётся, сможет закончить то, что начал. Я же перенёсся на кухню по Тени и сообщил слугам, чтобы занесли в ванную несколько мешков с яблоками. Мне несложно, а он проснётся, и ему будет приятно.
Дальше у меня была очень любопытная задача. Стать, мать его, королём. И это прискорбно на самом деле. Но прямо сейчас я, дабы не тратить свою энергию, умчался на «Валькирии» в Северное Королевство.
Да-да, вот такой я быстрый. В одно мгновение стою на кухне, затем переношусь на аэродром, даю команду подготовить всё ко взлёту. Не проходит и пяти минут, как у нас всё готово. И теперь летим на сверхскорости. Так что пилот, кажется, уже два раза сознание потерял. Но ему не привыкать, а мы быстро долетаем до королевства.
Ведь если задуматься, эта Земля всё меньше и меньше становится привлекательной для меня. Здесь есть земли, но не так много дорогих мне людей живет на них. И нет, у меня нет такого, чтобы я кого-то любил меньше, а кого-то больше.
Мы, Охотники, как я уже не раз говорил, умеем не только смерти смотреть в лицо, а потому знаем, насколько могут быть ценными мгновения, и не страдаем многими теми вещами, которые свойственны обычным людям. Если воевать, то воевать по полной, если любить — то честно, отдавая всего себя.
Кстати, что примечательно, вот мы уже долетаем до нужного аэродрома, а нас даже никто не собирается сбивать. А ведь помню времена, когда это было достаточно большой проблемой. Когда Хельга летала туда и обратно. Были некоторые опасные моменты, когда её же система защиты брала мои самолёты на прицел. И тут самый прикол был в том, что вроде бы они их постоянно настраивали системой «свой-чужой».
Но наша модернизация всё-таки работала быстрее, и постоянно что-то менялось. А от той «Валькирии», что была когда-то, тут уже не так много и осталось. Наверное, процентов сорок компонентов уже сделаны из разломных материалов и произведены в моей Горе. Однако в этот раз они, кажется, смогли настроить всё нормально. Или это мы летим слишком быстро.
А если задуматься про Гору, раз я про неё вспомнил, то там сейчас идёт просто глобальная модернизация. Красивая не успевает производить рабочее потомство, чтобы создавали всё новые и новые помещения. И так у нас вышло, что в этой самой Горе, на данный момент, проходит строительство больше шести полноценных дорожных туннелей. Два из них автоматические, для пешего персонала, созданные с подвижными дорожными элементами, эскалаторами, только немного модернизированными. Это уже была личная разработка Арнаутского.
Однажды у нас возникла проблема, что люди стали опаздывать на свою работу. Транспорт не мог везде проехать, и приходилось делать разные пересадки. А вот эти модульные передвижные панели не были связаны одним потоком. То есть, когда человек на них становится, его ноги автоматически крепятся в некоторые пазы. И оттуда даже выдвигается поручень, чтобы человек мог держаться за него, вытянув руки перед собой.
Что это чудо может? Я вот сейчас пытаюсь вспомнить, что мне показывал Арнаутский, и до конца все равно не всё понимаю. Там и дисплей, и рабочие, которые гоняют наперегонки. В общем, весело.
Я вот иногда подумываю и опасаюсь, как бы наша Гора такими темпами роста не оказалась бы где-нибудь в другом городе со своими извилистыми туннелями, что ли.
Однако, построить несколько таких объектов смысла нет. Один большой куда проще защитить. Да и весь персонал, так сказать — мозги и рабочие руки моего Рода — находится там.
— Господин! Идем на посадку, пристегнитесь! — сообщает мне пилот.
Кстати, он из новеньких, и не знает, что посадка нам не нужна.
— Я тебе приказал доставить меня к аэродрому, а не на него, — решил уточнить.
— Но как вы… — начал было говорить он, но быстро осекся. — Принял…
На вид парню было двадцать лет, не больше, а уже пилот. Сразу видно, что попал в эскадрилью за личные заслуги, а не по блату. А то, что не знает всех нюансов, ну… Мне самому, кажется, что мозги у меня начали нормально функционировать только по прошествии двух сотен лет.
Я ныряю в Тень и сразу попадаю к дворцу. Что ж, пора уже начать управлять этим местом и понять, что тут такого Хельга оставила мне.
— Дура, дура, какая же я дура! — распиналась и орала Тёмная.
От её криков все пространство пошло рябью. И, кажется, безумствовало вместе с ней.
Темная сейчас смотрела на Землю, которая была закрыта непроницаемым барьером, и понимала, что в этот раз туда попасть будет ой как тяжело. Богиня уже сотню раз прокляла себя за свою вспыльчивость и импульсивность, но не на ней одной лежала вина за эти деяния. Сандр — он таки смог вывести её из себя.
Темная должна признаться, что ей действительно было больно и обидно. Но только первый час, затем её попустило. Правда, она мимоходом уничтожила несколько ландшафтов на соседней от Земли планете. И даже думала отправиться на спутник этой планеты, дабы своей силой сделать одну небольшую надпись в стиле «Сандр — Козёл». Такую, чтобы с Земли, а точнее, из одного земного имения, можно было её прочитать.
Но, как уже сказала, она успокоилась.
А вместе со спокойствием пришла новая волна паники, ведь богиня осознала, где находится сейчас. Она просто вылетела с Земли, и назад уже вернуться не может. Это была просто катастрофа. Ведь сейчас в её тело, в её душу пытается вернуться старая энергия, которая была брошена здесь.
Тёмная отчаянно сопротивлялась. Она даже выставила всю свою защиту, ведь давно пошла по совсем другому пути развития. По тому, который даёт более чистую, надёжную мощь. И если она сейчас примет ещё и старую силу, то справиться с ней не сможет. И это окончательно закроет ей дорогу на Землю. Даже если она найдёт какую-нибудь брешь, пролезть туда у неё не выйдет. По крайней мере, экологичным способом, безвредным для планеты, чтобы не попасть в разряды врагов самой планеты. Конечно, ей плевать на это всё. Однако возникнут необратимые последствия.
Есть, конечно, еще вариант, попробовать как-нибудь проникнуть в Равномерную и зайти уже оттуда. Как её учила мать, варианты есть всегда, нужно только чуточку безумия.
Темная сейчас была согласна на любое безумие. Вот только она была не уверена, что оно поможет ей.
Паршиво ещё то, что нет у неё связи с Пандорой и Мораной. Последний барьер, который выстроила Многомерная, оказался очень даже хорош. Настолько хорош, что она не уверена, сможет ли её мать туда проникнуть, при всём своём желании.
— Так, и что я сейчас имею? — задала она сама себе вслух вопрос.
Вернуться у меня шансов не так много, и это прискорбно, как ни крути. Однако, жизнь продолжается. И нужно принимать решение, в каком направлении ей идти.
Нет, она, конечно, может по-настоящему обидеться на Сандра и не общаться с ним несколько десятилетий. Да только проходила она уже такие этапы в своей жизни. Всё равно он остается бесчувственной сволочью. А она, рано или поздно, возвращается к нему. Но как же по-другому, если ей так весело проводить с ним время?
От своих последних мыслей она слегка ужаснулась. Ведь сейчас практически повторила любимую фразу своей матери про веселье.
Время шло, а Тёмная металась вокруг Земли, и не могла прикинуть, как туда можно пробраться. Однако она знала одно, что времени у неё, наверное, сейчас много. Это если размышлять в глобальном плане. А если в критическом, то день, может, два. Её защита рухнет и старая энергия потоком хлынет в неё.
Тот факт, что проникнуть на Землю не получится, практически уже был принят её сознанием, поэтому начала размышлять, что может сделать в такой ситуации. Насколько она знает, в Равномерной сейчас находятся несколько близких Сандру людей, потому вполне может быть возле них, присматривать, наставлять и, так сказать, защищать. И она как бы не против этого…
В таких поступках не было ничего постыдного, как другие мелочные божества могли бы это воспринять, ведь они — высшая цепь эволюции. Куда им присматривать за обычными смертными, они должны творить великие дела. Но Тёмная слишком долго жила, и знала, что проживёт, наверное, ещё долго, а потому времени у неё было много. А когда у тебя его практически безграничное количество, если ты, конечно, сам где-нибудь не откинешься по своей дурости, то начинаешь ценить самое главное — близких, ну и ещё интересных людей. И самое паршивое, что её близкие люди сейчас находились на этой планете, а она нет.
А потому, ещё немного подумав, она решила прибегнуть к самому крайнему варианту, который… ну очень не любила использовать — к своей матери.
Стоило ей только об этом подумать, как пространство тут же изменилось. Миг, и она уже сидит в мягком бархатном кресле. Перед ней на столе стоит бокал терпкого вина, которое создали на далёкой древней планете, уничтоженной несколько столетий назад. И Темная была на сто процентов уверена, что даже Сандр о таком вине никогда не слышал. А у её матери был свой небольшой запас! Она когда-то рассказывала ей, что перед уничтожением эвакуировала самое ценное с той планеты.
Вообще, если задуматься, Тёмная узнала множество тайн и секретов от своей матери. Но, наверное, самые обширные знания были о напитках. Очень и очень зря все думают, что Охотники — любители выпить. О нет, с её матерью никто не может сравниться. А если ещё учесть, что она любит непростые напитки, а желательно с интересными свойствами, то её коллекцию можно назвать поистине бесценной.
— Так, стоп! — вдруг спохватилась Тёмная, глядя на мать. — А это что здесь делает? — указала она на столик, где рядом с бокалами лежал лук.
На вид достаточно простой, но это только так казалось. Стоило ей протянуть к нему руку, как её правая бровь медленно поползла вверх.
— Да ладно… — обратилась она к матери. — Это же сколько разумных было убито этим луком?
— Не знаю, — пожимает та плечами. — Даже не думаю, что об этом знает его владелец. Он, как бы это сказать, не особо задумывается о таком, а просто сражается, становясь всё сильнее.
Бездна взмахнула рукой и лук пропал.
— Зачем ты позвала меня сюда? — спрашивает напрямую Тёмная после недолгого молчания.
Ей, конечно же, понравилось здесь. Но, как ни крути, это была вынужденная мера. И её симпатия к этому месту не заключалась только в матери. А всё дело было в том, что это место хорошо укреплённое и защищенное, позволяющее чувствовать себя в полной безопасности. Какая злая ирония: она чувствует себя в доме матери в безопасности от самой себя, ведь её сила не может сюда проникнуть.
Однако, ей нельзя здесь вечно находиться. И нет, это не потому, что есть какие-то ограничения, или же у её матери закончатся силы. Скорее исчезнут Многомерная, Равномерная и прочие Вселенные, что существуют уже очень долгое время. Даже те, которые заново зарождаются сейчас, тоже могут пропасть. Но только не силы у Бездны. Именно такое мнение было у Темной. Тут, вероятнее всего, сама мать сведёт её с ума.
— Да так, хотела дочь увидеть, а что, уже нельзя? — захихикала Бездна.
— Нет, в принципе, можно, — закивала Тёмная. — Но раз ты такая добрая и прекрасная мать, — передразнила она её, — то, может, поможешь своей дочери. А я, в свою очередь, даже обещаю навещать тебя или… посылать регулярно письма в течение следующих, скажем, лет пятнадцати.
Бездна посмотрела на нее с любопытством, не забывая наслаждаться вином. А ведь этот волшебный напиток было старше, чем планета Земля. Его создали люди, которые целыми поколениями хранили древний секрет изготовления вина, что и привело их планету к уничтожению.
— Значит, хочешь откупиться крохами, да? — хмыкнула Бездна с лёгкой улыбкой. — Всего лишь каких-то жалких пятнадцать лет. Видимо, слишком долго ты общалась с людьми. Странно, что ещё не предложила мне пятнадцать минут.
Тёмная засмущалась, но виду не показала. У неё, и правда, первой мыслью было предложить пятнадцать дней. Но потом она вовремя вспомнила, с кем общается.
— Всё равно это пустой разговор, — отмахнулась от неё Тёмная. — Не сможешь ты ничем мне помочь.
— Знаешь, доченька, — снова хмыкнула Бездна, — а ведь у меня для тебя есть новости. Многомерная сейчас немножко обижена. Можешь ли ты такое себе представить? Избранным стал какой-то пушистый.
— Чего? Каким ещё Избранным? — выпучила глаза Тёмная.
— Ах да, совсем забываю про твой возраст, — отмахнулась от неё Бездна, а затем добавила: — В общем, мы мило побеседовали, и у тебя теперь есть разрешение для прохода на Землю. Даже не так. Я тебя официально посылаю туда… Но ты должна будешь сделать две вещи.
Глаза Тёмной от удивления расширились. Она не могла поверить в то, что слышит сейчас. А что, такое действительно бывает? То есть… только что она думала, что у нее нет даже надежды туда попасть. И весь прогресс её развития за последнее время будет утрачен. Налаженные контакты, грандиозные планы… И самое главное, Сандр снова отправился в какие-то далёкие дали.
Но тут её мать приходит и говорит, что общалась с самой Многомерной, и та разрешает ей вернуться. Но какими же тогда будут условия?
Тёмной это очень не нравилось, ведь она прекрасно понимала, что у её матери всегда условия максимально неприятные. Ну как же может быть иначе? Она обычно не требует чьей-то жизни или чего-то такого, что может погубить разумного, а скорее именно то, что повеселит только её саму. Но это веселье почему-то не всем нравится, далеко не всем.
Однако другого выбора у Темной не было.
— Я внимательно слушаю тебя, — закинула она ногу на ногу и вопросительно уставилась на свою мать.
— У тебя будет лишь два задания, как я уже сказала. Первое — это передать послание Сандру лично от меня. Скажи ему, что его задумка с переброской своих людей в Многомерную — это очень грамотное решение. Если у него там ещё остались дорогие ему люди, пусть отправляет их всех. Это место скоро станет не самым безопасным.
Тёмная согласно кивнула.
— А второе? Какое послание? — нетерпеливо спросила она у матери.
— А вот второе… более интересное, — усмехнулась Бездна. — И оно не от меня…
Затем следующие двадцать минут Бездна объясняла своей дочери, что ей нужно будет сделать. Давала очень подробные инструкции и даже некоторые бонусы, чтобы у неё получилось всё точно. А Темная, в свою очередь, внимательно слушала её.
— Я сделаю это, — сказала она своей матери, а затем добавила, широко улыбаясь. — С огромным удовольствием сделаю…
А ведь она и бесплатно сделала бы это! А тут, получается, что ей еще и заплатили.
М-да, не повезло одному Охотнику… Он не учел одного, что женщины очень злопамятны!
Никогда не хотел я быть королём. Вот реально, никогда, при том, что сама Многомерная меня подталкивала к этому. Я периодически забываю про это, как неважное, но я ведь реальный принц. Ну, в той своей первой жизни.
Я родился в королевской семье. И пусть я не был старшим сыном, но, примерно понимая моих старших «братишек», был уверен, что рано или поздно стал бы полноценным королём. И да, скорее рано, чем поздно. Но случилось счастливое провидение. Слава Кодексу, гранд-мастер Вульф заглянул в наше затрапезное провинциальное королевство и разглядел во мне Дар Душелова. После чего и началось феерическое возвышение Охотника Сандра.
На самом деле, многие в Многомерной считают меня героем. Точно знаю, что сложено бесчисленное количество баллад и песен о моих похождениях. Да что там говорить, я лично знаю двух жрецов религии Великого Бога Сандра, которые, эти больные ублюдки, зачем-то решили её организовать.
Мозги я им прочистил, хотя это было сложно. К моему удивлению, паства у них набиралась довольно быстро. А с другой стороны, чего ещё ждать от людей, чей мир спас один случайно забредший туда Охотник? И хрен они поверили в то, что я человек.
В общем, в прошлой жизни было весело, да и в этой не соскучишься. Но тут смысл был совсем в другом.
Хельга попросила меня заглянуть «на огонёк» в её королевство, дабы проконтролировать несколько вопросов, которые она не успела завершить перед своим отбытием на Большую Землю (ну, точнее, я хотел сказать, в Многомерную Вселенную).
По факту, я хотел отправить туда Аню. Толку от этого было бы побольше. Но Ане уже скоро рожать, чувствовала она себя не очень хорошо, и предложила отправить вместо себя Сару Абрамовну. Тут-то я и понял, что делаю что-то не так. Хельга — всё-таки моя жена. Северное Королевство — наш преданный союзник, ну и, в принципе, моё королевство.
Хотя я, как и сказал, королём быть не собираюсь, консортом я являюсь автоматически. В общем, одно дело — отправить бабу Сару в разрушенный войной Китай, а другое дело — в благополучное Северное Королевство. И хотя я понимаю, что она «принесет добро и причинит справедливость», но все-таки жаль мне этих добряков-северян.
В общем, я решил мотнуться самостоятельно. Кроме того, у меня была ещё одна причина, очень важная, хотя и неоднозначная.
С документами я справился достаточно быстро. Затем встретил Ингрид, которую не сразу узнал в обычной цивильной одежде. Да, свирепая воительница не стала наряжаться в платьишко, но и брючный костюм выглядел на Деве Войны не очень привычно, хотя, надо признать, весьма привлекательно. Всё-таки природа наделила Ингрид женской красотой и привлекательностью. Ну, это помимо ума, потому что супруга моя не стала бы оставлять королевство абы на кого.
И да, я точно знал, что у красноволосой Валькирии всё-таки сложилось с Волгомиром. Криво-косо, но сложилось. Хотя, на самом деле, эти отношения можно было назвать чудом. Оба заядлые холостяки, предпочитающие сердечному другу крепкий клинок и хорошую драку, они, тем не менее, попробовали. Любовь у них была, как пишется в этих дебильных женских романах, — любовью на расстоянии, но тем не менее она была.
Хоть и находились они сейчас… Я фиг его знает, как правильно посчитать эти километры, учитывая, что Волгомир сейчас в другой Вселенной помогал Волку организовать его Первый Легион. В общем, большое было расстояние, но ребята не унывали, и всё у них складывалось неплохо.
Откуда я это знал? Ну, конечно же, от своего лучшего в мире отдела разведки. А именно, от моих любимых жён. Я понятия иногда не имел, откуда Аня и другие девочки получают информацию, но раз за разом оказывалось, что она превосходит качеством все хвалёные службы безопасности всех великих империй.
Так что да, я точно знал, что старый ратник и молодая воительница часто встречаются не просто поболтать. Ха-ха!
Короче, чтобы показаться умным и ответственным консортом, я даже задал пару вопросов Ингрид. Она нетерпеливо ответила, после чего я поставил свою размашистую подпись и попросил отвести меня в одно место. При упоминании о котором невозмутимой Валькирии удивлённо поползли вверх брови.
— Э… А зачем Вам это, Ваше королевское высочество?
Меня перекосило, как будто я сожрал лайм, который дал мне Ларик.
— Ваше хреночество! — не выдержал я. — Зови меня Александром, можно Сандром, ну или просто господином, если тебе так удобней. Но не надо меня вот этим раздражать! Видишь? — протянул я ей тыльную часть ладони. — У меня аж гусиная кожа появилась от упоминания этой хрени.
— Ясно, — улыбнулась понятливая Ингрид. — Больше не буду. Господин… Но вопрос остаётся в силе.
— Да нужно мне кое-что проверить, — уклончиво сказал я.
Ингрид пытливо посмотрела мне в глаза, но поняла, что ничего конкретного от меня не добьётся, и, согласно кивнув головой, мы вместе направились в башню старого Рагнара.
Поднявшись по ступеням вверх, я прислушивался к своим ощущениям. Тянуло меня это место неосознанно, но тянуло. Причём это получалось как-то очень неосознанно. Потому что до тех пор, пока Хельга не попросила меня прилететь сюда и подписать документы, ни одной мысли для визита сюда меня не посещало, вообще ни одной. И это было странно.
Никто так и не понял, куда и как исчез дед Хельги, Рагнар. Странно, что из этого не делали никакой трагедии. Ни Лагерта, ни Ульрих никак не отреагировали на это событие. Ну, «пропал дед Максим, ну и хрен с ним», как говорится в мудрых пословицах.
Именно так всё и произошло. Складывалось ощущение, что этот дедуля каким-то образом замыливал сознание окружающих. Это могло показаться дичью, если бы у меня не было опыта общения со всякими божественными сущностями, которые иногда проворачивали с сознаниями людей и не такое.
Неожиданно для самого себя я протянул руку и остановил Ингрид.
— Дальше я пойду сам.
— Но…? — удивилась девушка и попыталась ещё что-то спросить, но, увидев мои глаза, молча кивнула головой и остановилась на том месте, где стояла.
А я пошёл дальше, вообще в душе не понимая, какого хрена делаю. Не понимал ровно до тех пор, пока не поднялся наверх и моё внимание не привлёк незаметный древний камень в основании стены.
Я отвел свой взгляд, проверил на энергетическом плане, а затем посмотрел на него ещё раз. Он не фонил энергией, ни цветом, ни структурой не отличался от всех своих собратьев. Я понятия не имел, почему я обратил свое внимание именно на него, но интуиция мне подсказывала, что это именно то, что мне нужно.
Я пришёл сюда за ответами, и, возможно, я их всё-таки получу, поэтому присел на корточки и приложил руку к этому камню. Неожиданно мир вокруг меня взорвался в ярко-голубой вспышке…
Я очутился как будто в космосе, и прямо сейчас парил над какой-то планетой.
Да, я бывал в межзвездном пространстве пару раз в прошлой жизни, и мне не очень там понравилось: холодно, пустынно и уныло. Зачем выбираться за пределы мира, если есть дороги гораздо более быстрые и комфортные, по которым можно перебираться между мирами, не рискуя отморозить задницу… или поймать на свою голову пролетающий мимо шальной метеорит?
Но в данный момент дискомфорта я не чувствовал. Скорее, это был бездушный и бесстрастный взгляд наблюдателя, что взирал на красивую зеленую планетку перед собой.
Я видел в своей новой жизни пару глобусов, да и на карты периодически приходилось поглядывать. Так что за смазанными очертаниями континентов, над которыми бурлили белые облака, я узнал старушку Землю.
После этого осознания на меня накатили другие чувства. Я почувствовал барьер, которым Вселенная окружила эту планету. А значит, это картина настоящего Земли или, по крайней мере, её прошлое. Барьер с этой стороны смотрелся ещё более впечатляюще, чем изнутри. И был он… цельным.
Пазл в моей голове со щелчком сложился. Да, это действительно прошлая Земля, потому что прямо сейчас барьер не пускал никого ни снаружи, ни изнутри. Он уже походил на немного «ушатанный» барьерчик, которым являлся прямо сейчас. Хотя, с последними выходками Бездны и Костяного, думаю, что он опять начал обрастать невидимой «бронёй».
Чувствую, слишком дорого обходится Многомерной содержание этого удалённого от всех центральных миров мирка. С другой стороны, кто я такой, чтобы указывать Многомерной? А дальше мои мысли прервала феерическая картина!
Кто-то или что-то пыталось взломать барьер Запретного мира. И делал он это чрезвычайно, мать его за ногу, странно! Он просто вломился из космоса, пробивая барьеры за счёт собственной энергии. Причём этот кто-то явно был не чужд Кодексу, потому что знакомый голубой ореол пламени не давал воображению никакого двоечтения.
Горячим метеором какое-то небесное тело ворвалось в атмосферу Земли, рассекая её барьеры, как раскалённый нож сливочное масло.
Мне стало дико интересно, и невидимый наблюдатель как будто услышал мои мысли. Камера двинулась вперёд, следуя за метеоритом, или кем он там был, вниз в атмосферу. И снова знакомые очертания. Длинный вытянутый силуэт Байкала я вообще ни с чем бы не перепутал.
Мы пронеслись над ним на большой скорости, миновали Уральский хребет и рухнули где-то западнее. Где точно, я не понял, не успел разглядеть, ведь камера опускалась всё ниже и ниже.
Удивительно, но громкого «бадабума», который я ожидал от такого настырного вторженца, не было. Я думал, что кинетическая энергия от взрыва расхерачит здесь здоровенный кратер, но огонёк опустился мягко, не причиняя вреда ничему вокруг. Голубая энергия моргнула ещё раз и превратилась в высокого мощного человека с тёмными волосами, которого я видел со спины. От него однозначно веяло Кодексом. А это значит, это был кто-то из моих братьев.
Всей душой я пожелал приблизиться и заглянуть ему в лицо. Вот только видение вдруг исчезло.
Если бы у меня сейчас был рот, я точно бы выругался, причём выругался очень грязно. Я не успел ухватить ни ауру Охотника (в том, что это Охотник, сомнений не было), ни увидеть какие-либо отличительные черты. Одет он был в обычную учебную броню наших учеников, и выглядел как, ну, наверное, любой из моих братьев. То, что подобное мог сотворить ученик, я не верил. А к чему этот маскарад, не понимал.
Затем меня словно за шкирку оттащили и начали, как щенка, таскать по поверхности Земли, пытаясь что-то показать. Что конкретно мне показали, я понял достаточно быстро.
Это однозначно была та самая Тёмная эпоха Земли, про которую люди этого мира рассказывали со страхом и даже с ужасом. Время, когда в мире появились Разломы, и вместе с ними появилась магия. Время, когда орды тварей ринулись из Разломов на неподготовленное человечество, убивая и пожирая всё вокруг. Время, когда человечеству для того, чтобы выжить, потребовалось познать саму суть магии, чтобы противостоять тварям на равных. Вот только по всем законам жанра у человечества этого времени не должно было быть.
Ну не может простой человек, незнакомый с основами, быстро познать, а самое главное, научиться уверенно использовать магию, чтобы противостоять тварям, которые уже родились с этим знанием.
Но кто бы это ни был, Вселенная или Кодекс, они, похоже, тоже поняли это, потому что мне только что показали явление того самого учителя, который, судя по всему, в дальнейшем устроил «настоящий курс молодого бойца» для людей, загнанных в угол.
Мотивации у них, я так думаю, было хоть отбавляй. Они бились за свою жизнь, за своих родных, и за всё человечество.
Ну, а мне ли не знать, как Охотники могут преподавать. Они не любят, да, но могут однозначно. Так что…
— Твою мать!
Я вспомнил, что сидел на корточках, прикасаясь к камню. Теперь же я сидел на попе ровно, и башка моя реально раскалывалась, словно по ней стучал огромный молот. Давно у меня не было такой такой дикой головной боли.
— Кто ты, покарай тебя Кодекс, такой, дедуля? — послал я лучи говна исчезнувшему патриарху Северного Королевства.
Вопрос этот, конечно же, остался без ответа. Я перевёл свой взгляд на камень, который подарил мне эти видения, — и сейчас моя интуиция молчала. Выругавшись, я для проверки прикоснулся к нему ещё раз. Абсолютно никакого эффекта. Он свою миссию выполнил, передал мне то, что должен был передать, а дальше только мне решать, что делать.
Голова сильно болела, но под этой болью скрывалось что-то важное. Зарычав, я обхватил голову двумя руками и направил в свою несчастную черепушку волны энергии, чтобы вбить наваждение. Внезапно в памяти возник кусок того, что вроде как и не существовало в видении, но как будто именно этим отрезком оно и закончилось.
Как это может быть, хрен его знает, но я увидел, как меня, всё ещё за шкирку, протащили дальше побережья Балтийского моря. Я уже узнал место, куда меня оттащили: судя по всему, оно было будущим местом столицы Российской Империи. Сейчас на этом месте были обычные болота, но нельзя было так ошибиться.
Невидимый поводырь потащил меня вниз, сквозь землю. Я увидел каменные стены и огромную статую…
Всё. Видение исчезло. Ну, а я уже понимал, что это было.
— Трындец… — протянул я задумчиво и не очень дружелюбно.
Кажется, кто-то или что-то решил поиграть со мной в игру. Боль, тем не менее, медленно отступала, как будто выполнив свою роль. Я поднялся на ноги и огляделся по сторонам. Ничего. Эта комната больше походила на келью отшельника, чем на место обитания бывшего короля Северного Королевства. Ни обычным, ни магическим взором я ничего интересного не увидел. Поэтому снова ступил на ступеньки и пошёл вниз.
Можно было, конечно, переместиться прямо через Тень. Почему-то у меня было желание оказаться отсюда как можно дальше. Но по пути стояла Ингрид, и надо как-то проявить вежливость.
— Я здесь свои дела решил, поэтому, с вашего позволения, откланяюсь, — коротко кивнул я девушке, которая смотрела на меня с ожиданием.
— Но… — начала она и тут же поправилась. — С вами всё в порядке?
— Не буду врать. Не всё, — улыбнулся я, — но конкретно ты ни в чём мне помочь не сможешь.
И да, — увидев, как её лицо перекосилось, я вспомнил, кто я такой и кто я для всех оставшихся людей. А ещё понял, что после моих слов вся Земля вполне может начать мобилизацию, поэтому быстро поправился:
— Не волнуйся, это личное, никак не опасное и не угрожающее.
Я вовремя прикусил язык, прежде чем добавить своё любимое: «но это не точно». Думаю, что девушка и так взволнована. Не нужно вгонять её в панику.
Мне нужно срочно попасть в одно место, и сделать это как можно быстрее.
Да уж, с моего последнего визита сюда Квартал Истребителей превратился в полноценный город внутри города, хотя времени прошло совсем немного.
Я увидел многоэтажные стеклянные павильоны, многие из которых смотрелись вычурно, но все, как один, были чрезвычайно сложные в изготовлении, и фонили магией. Хотел бы я сказать, что выросло всё это быстро, но чувствую, что не обошлось без нормальных строительных контор, таких, как мои приятели Смородины.
Кажется, Аня что-то говорила мне по этому поводу, что каждый квадратный метр Квартала Истребителей становится воистину золотым, и ушлые торговцы решили, что лучше им расширяться вверх, нежели в стороны. Тогда Аня, походу, ещё говорила, что пришлось ввести какое-то ограничение на этажность и налог на воздух. Но тогда я только рассмеялся, решив, что это какие-то специфические шутки Рода Голдсмит. Хотя, глядя сейчас на эти чудесные творения магической архитектуры, не превышающие один другого ни на сантиметр, я мог предположить, что это уже была совсем не шутка. Регулирование по высоте они сделали, а налог на воздух… Ну, тут точно чувствуется рука Сары Абрамовны.
По крайней мере, я не видел здесь, не то что заброшенных зданий — я не видел здесь ни одного грязного участка мостовой. Всё выглядело дорого и богато. Кажется, бизнес процветал, и все торговцы были довольны существующей ситуацией. По крайней мере, посетителей здесь было великое множество.
Я отказался от провожатых и сейчас просто прошёлся по старым местам, отмечая про себя красивые броские вывески: «Ювелирный Алмазного Короля», гигантская аптека моих нынешних родичей Андросовых. Долгоруковы, походу, отхватили себе целый квартал, потому что запихнуть за стеклянную витрину современный штурмовой танк — это нужно иметь много воображения и много свободного пространства.
По привычке подмигнув в ответ картошке Дорничева в витрине, я прошёл до нужного места, в закоулок подальше от чужих глаз, и скользнул сквозь Тень вниз под землю, где случилось неожиданное… Я как будто с размаху впечатался в стену!!!
Мгновенно напитав свою ауру, я выскочил наружу, готовый к бою. Сбоку в магазине завыла сирена. Люди засветились, готовясь к отражению атаки.
Упс! Я мгновенно подрубил ауру обратно, поняв, что я стал причиной воя охранной сигнализации. Быстренько, пока сюда не прибежала охрана, я сделал ещё два прыжка в сторону, очутившись перед другим зданием. И, тяжело дыша, оглянувшись, не выдержал и рассмеялся. По факту, сюда должна прибыть моя охрана, которая охраняет мои земли. Чего это я так переволновался?
Но факт остаётся фактом: попасть в подземелье квартала мне не удалось. Кто-то или что-то поставил там такой барьер, который я не смог с ходу пройти. Что ж, тогда попробуем по старинке — по ступенькам. Так же, как я и попал туда в прошлый раз.
Спускаясь вниз, я сканировал окружающее пространство. Так и есть. Дорога вела по извилистым коридорам, чем-то напоминающим пуповину. А слева или справа находился тот самый барьер, через который нельзя пройти.
— Ш-ш-шука-ш-ш-шабака! Ш-ш-штранно-то как… — доложил Шнырька, который также попытался пройти сквозь Тень, но у него ничего не вышло.
— Ещё как странно, ага! — согласился я.
Спустившись вниз и войдя в большой зал, я остановился около так удивившей меня когда-то очень достоверной фигуры гнома, которая, казалось, вот-вот сейчас оживёт.
— Работа Архитектора? — уточнил я, рассматривая статую.
— Я не ш-ш-шнаю, — ответил Шнырька, который сидел у меня на плече и заедал стресс мороженком. Уж очень не любил мелкий, когда его любимую Тень кто-то ограничивает, и прямо сейчас он чувствовал себя в ловушке.
— Это был риторический вопрос, — сказал я. — Это точно не работа Архитектора.
Тут у меня зазвонил телефон.
— Отец, я здесь, — послышался голос Ларика. — Я чувствую тебя, но не могу спуститься. Что-то мне мешает. С тобой всё в порядке?
— Да, со мной всё в порядке. Я тоже не могу. Тебя сейчас Шнырька проводит, — обернулся я к мелкому.
У того мороженое выпало изо рта.
— Так я тош-ш-ше не могу! — удивился мелкий.
Я не выдержал и рассмеялся.
— Так ты давай по коридорчику, по которому мы спускались. Не надломишься. Привык по прямой бегать. Будет тебе урок, что не всё в этой Вселенной так однозначно.
— Ш-ш-шука-экш-ш-шплуататор, — сказал Шнырька, но полетел наверх по коридору к Иллариону.
Благо, Тень в самом коридоре присутствовала. Складывалось ощущение, что кто-то или что-то просто прикрыл это место от чужих взглядов, ну и не только взглядов, но и от проникновений.
Буквально через несколько минут рядом со мной стоял Илларион, который также уставился на статую гнома.
— Это то, о чём я подумал? — уточнил я у своего приёмного сына, которого вызвал сразу же, как только почувствовал неладное в видении.
Ларик молча прикоснулся к статуе и прикрыл глаза. Стоял он так примерно две минуты. Потом отлип от неё, посмотрел на меня со всей серьёзностью и кивнул головой.
— Да, я чувствую энергию Странников.
— То есть Странники были гномами? — полуутвердительно спросил я.
Несмотря на всю серьёзность ситуации, Ларик не выдержал и рассмеялся.
— Возможно, отец, но, как ты говоришь, это не точно.
Я тоже улыбнулся вместе с ним, и опять посмотрел на статую, заодно попытавшись просканировать окружающее пространство. Не было здесь ничего необычного, кроме… самого этого места.
Не было никакого сильного всплеска энергии, просто тихий, размеренный фон. Очень древний фон. Очень, очень, сука, древний фон! Как будто всё это пространство не принадлежало этой Вселенной…
— Чем дальше в лес, тем толще партизаны, — именно такая поговорка приходит мне сейчас в голову. Вот реально, нахожусь в своём кабинете в имении Галактионовых, пью тонизирующий чай, но голова совершенно не хочет становиться на место.
Не так уж и часто моя голова начинает творить выкрутасы, но в этот раз, видимо, информация слишком сложная даже для меня. Я реально не могу сложить все пазлы в одну картинку. Почему на этой долбанной планете намешано буквально все? Есть ощущение, что у каждого есть какой-то клочок информации, который, в итоге, может быть даже больше, чем владею ею я. И это ужасно бесило.
И как назло, я ещё обидел Тёмную. Нет, это у нас нормальная, в принципе, практика. Не раз мы с ней ссорились, обижалась она тоже нередко. Иногда я от неё сбегал. Это вообще у нас норма. Однако то, что она решила покинуть планету, всё-таки серьёзно. И признаю, мне её сейчас не хватает. Как минимум, она могла выдать своё экспертное мнение насчёт той комнаты Странников, типа гномов.
В душе не гребу, на самом деле, что происходит. Но разбираться с этим всем нужно. И, пожалуй, начну я с того, что отправлюсь к Хранителю и попытаюсь связаться с Кодексом через его пламя. Возможно, Дорничев сможет дать мне какие-то пояснения. Как-никак, он до недавнего времени управлял этой планетой. И если не филонил в своей работе, то должен знать каждый долбанный клочок, где и что находилось, и зачем.
А потому переношусь через Тень во двор, дабы немного освежить голову, ведь отсюда я, пожалуй, отправлюсь сразу на Байкал, чтобы искупаться.
Перемещение до Байкала много времени не заняло, а там я быстро сбросил всю свою одежду и с удовольствием занырнул в прохладную водичку. Это сразу освежило меня. Похоже, усталость и тяжесть отступают. Значит, я был прав. У меня не просто перегруз мозгов, но ещё жёсткая энергетическая интоксикация, которая нифига не полезна. А это, скорее всего, случилось благодаря тому, что тот камень был очень сильно чужероден для меня. Настолько, что будь там обычный человек, он мог умереть не один десяток раз.
Да что там говорить. Если учитывать, что основной урон я принимаю на свою душу, то даже Тёмная могла откинуться раза два. При магической интоксикации одно из лучших решений — это вода. И чем её больше, тем лучше. А если учитывать, что Байкал — не самое простое место, и вода имеет здесь свои свойства, то мне достаточно быстро стало легче.
Подплыв к берегу, я вылез из воды и начал одеваться сразу же после применения лёгкого маленького воздушного заклинания, которое обсушило меня. И вот я уже оделся и готовлюсь отправляться к Дорничеву.
Сейчас сижу и размышляю, каким образом это сделать: через Тень — ну, далековато, конечно. Можно опять же поднять истребители, а можно позвать его сюда. Главное, чтобы он ответил на мой зов, а то я не очень уверен, откачали ли его после случая с моим отказом от встречи с Многомерной, когда я подставил Пупсика. Медоед, кстати, ещё в ауте там лежит. Он совершенно не подаёт никаких признаков жизни.
Такое ощущение, что впечатление на него это тоже произвело. И нет, я прекрасно понимаю, что это не затянувшийся разговор, потому что его сознание вернулось в тело. Вот только пробуждаться он совершенно не хочет. Многомерная — не то существо или организм, как угодно можно это называть, которое ведёт длительные диалоги. Это Бездна может вытащить тебя на месяц-другой, чтобы поразвлекаться, а этот Высший Разум так не поступает.
Слышал некоторые слухи, что люди, которые представали перед Многомерной, получали невообразимое количество пакетов информации, которые она буквально впихивала им в головы. Опять же, подтвердить эту информацию я не могу. Но у нас в архивах Охотников находилась информация о человеке, который три тысячи лет расшифровывал её послание, которое она в него загрузила. А дальше он куда-то пропал. И любые упоминания о нём прекратились. Может, осознал, что ему ещё тысяч двадцать лет нужно, и решил, что так жить дальше не хочет.
Да, наверное, всё-таки воспользуюсь услугами своих ВВС. Нравится мне этот способ доставки, есть время подумать в полете — решил я сам для себя.
И только я уже собирался переместиться, как за спиной почувствовал опасность. Я не стал прыгать, уворачиваться, или, как это сейчас модно, делать тройное сальто на месте с некоторыми движениями рук, ног и даже голосовым сопровождением. А просто накинул на себя защиту и развернулся.
— Любимый, я так за тобой скучала! — прозвучал знакомый голос.
Это была Тёмная, которая стояла прямо передо мной.
— Чего…? — только и успел сказать я, а затем отправился в полёт.
Длительный такой полёт, в котором я лечу и никак не могу затормозить.
Удар, который она нанесла мне прямо в челюсть, сразу снёс примерно тридцать процентов моего барьера. Она даже толком не замахнулась. И это было удивительно. Походу Тёмная вернула часть своих сил. И это уже было плохо, учитывая её характер. Но что ещё хуже, я реально не могу остановиться. Как только я пытаюсь сконцентрировать свою энергию в одном месте, дабы найти точечную опору, как вся моя посланная энергия просто развеивается. Быстрое сканирование, и я обнаруживаю, что удар был хитро-магическим. И сейчас я находился под действием некоторого заклинания, которое мешало мне стабилизироваться.
Но если Тёмная думает, что меня такими штуками можно хоть каким-то образом удивить, она ошибается. Провожу более глубокое сканирование, пока своей спиной и головой сношу деревья. И, кстати, радует, что стоял я хотя бы не рядом со своей байкальской базой. А то реально ремонт был бы нужен, снеси я по пути пару домиков.
— Вау… А это вообще нормально? — выдал я вслух, когда провел углубленное сканирование.
Тёмная таки смогла меня удивить. Вернее, даже не так. А может, и так, честно не знаю. Просто то, что я увидел, было интересным. Как и её удар, и заклинание на её руке, которое переместилось на меня.
Это было продуманное и тяжёлое заклинание. Скажем, ещё более грубее. Если бы я захотел его сделать, то, возможно, за лет четыреста и закончил бы начертание.
Значит, все-таки обиделась. И только я об этом подумал, как долбанулся особенно сильно, а затем, кажется, зарылся в землю. Когда я наконец-то отряхнулся от пыли, крошки, земли и камней, то встал и огляделся. Теперь я, наверное, смело себя могу называть буровой установкой Сандром. Потому что туннель в склоне сопки был, наверное, метров пятьдесят протяженностью.
И сразу в голову пришла мысль, что это какое-то всё-таки большое расточительство энергии и меня любимого. Вот если бы она ударила бы меня где-нибудь под землёй, раз так триста, да и в направлении столицы, то метро бы могло появиться намного быстрее в этом мире. А точнее, на землях Российской Империи.
— Ну, и как тебе полёт, Сандр? Если вдруг тебе интересно моё мнение, то он получился замечательный, — засмеялась Тёмная, медленно подходя ко мне.
Я сразу заметил, как она вальяжно идёт, вихляя бёдрами, при этом ещё и туфли напялила на шпильках. А здесь, между прочим, не подиум. Но не падает, зараза.
— Ну, вообще неплохо, — потёр я подбородок и ответил ей без какой-либо злобы или обиды. — Но хочу уточнить один момент. Каким образом тебе удалось уговорить Многомерную помочь?
Да-да, я прекрасно уже осознал, кто вмешался в её план мести, кто её впустил, и каким образом она сумела такой удар мне нанести. Ведь это ещё нужно рассчитать силу таким образом, чтобы оставить мне всего лишь один процент от общей энергии моего доспеха, который я накинул. Так сказать, Сандр не должен пострадать. Но в то же самое время летать он обязан.
— Уговорить? Ха-ха-ха! — рассмеялась она. — Ты сейчас реально? Она сама предложила мне это сделать. Даже не так… Я стала инструментов в ее руках, но очень мотивированным инструментом, попрошу заметить.
— Эх… — только и вздохнул я. — Полегчало, кстати? — решил уточнить у нее. — Или мне ждать еще один удар?
— Кто знает? — хитро улыбнулась она. — Ты меня сильно обидел… И я свое возьму, за тот случай.
— Свое? — переспросил у нее.
— Ага…
Судя по тому, как она на меня смотрит, возьмёт она не своё, а именно «моё». Полагаю, таковы её планы мести. Чем удобно общаться с Тёмной, так это тем, что она явно не ждёт каких-либо извинений и чего-то в этом роде. Тёмная просто имеет свой путь и по нему идёт.
После этого мы с ней, кстати, обменялись ещё несколькими колкими фразами и вышли из этой рукотворной, точнее «головотворной» пещеры. А может, лучше назвать это туннелем. Даже не знаю. Но не суть важна. А что важно, это разговор, который состоялся между нами.
Тёмная принялась вводить меня в курс дел. Передала сообщение от своей матери, в котором сообщила, что с Лизой всё в порядке, как и с Машей. А также лично от себя добавила, что видела, как Хельга отсюда перемещалась. И она, кстати, тоже уже у своих. Вот у неё там не всё гладко. Однако это временный момент, который, как она полагает, скоро наладится.
Я прекрасно понимал, в чём ситуация. Вообще, в последнее время я стал понятливым. Думаю, там сейчас Один психует. И хорошо бы мне было кого-нибудь туда направить, так сказать, на подстраховку, чтобы, в случае чего, сделать его вообще безглазым. Если посмеет хоть каким-то образом открыть рот в сторону Хельги. А может, и не стоит никого направлять, а лично весточку перекинуть. Поскольку Тёмная только вернулась, она имеет некоторую связь с тем местом. Вернее, со всей Многомерной. И свой план я вполне могу осуществить через неё.
Дальше она посвятила меня в то, что мне стоит готовиться, всему миру стоит готовиться. Тучи сгущаются, и самое весёлое, по словам Бездны, приближается. Какие-то намёки на финал большой пьесы, в которой главный актёр даже не подозревает, что его ждёт.
Вот, честное слово, никогда я не собирался быть главным актёром. И получается, сейчас я немножко обманул Ингрид, когда сказал ей, что Земле ничего не угрожает. Угрозу я ощущал, но пугать её всё-таки не стал.
Я не знаю, как это объяснить, но есть такое предчувствие, словно Земля сейчас находится в огромных тисках, которые сжимаются и могут разломать целую планету.
Также Бездна дала совет вообще всех близких и дорогих мне людей убрать с этой планеты. И, если честно, я, возможно, так и поступлю. Я не знаю безопаснее места, чем Орден Охотников во всей Многомерной. И это не означает, что я собираюсь убрать вообще всех. Например, Гвардия должна защищать свой дом, Землю. А вот, в первую очередь, наверное, я должен защитить своих жён и детей.
Серьёзно, короче, я задумался над этим моментом. А ещё прекрасно понимаю, что они будут против. Хотя и желающие отсюда убраться точно найдутся. К примеру, Ольга точно согласилась бы сейчас отправиться куда-нибудь в другое место. Наверное, на любую планету, где нет этого всего императорского лоска и забот. А ещё у неё появилась какая-то странная идея с замужеством. Может, кому-то из Охотников, моих братьев, её подкинуть? Нет, она, конечно, не товар и имеет свою голову. Моё дело может только показаться достаточно простым: просто познакомить, а там уже как будет. Но вот вопрос, кого из братьев мне настолько сильно не жалко, чтобы подвергнуть его такой подставе.
Я же, в свою очередь, поведал Темной о помещении со статуей гнома. Даже показал ей частичку своей памяти в тот момент, когда там находился. Она лишь развела руками и сказала, что это не входит в её полномочия — знать такие штуки. Как будто что-то знакомое, но недостаточно при этом всём. И сослалась на то, что нужно спросить у её матери. Какая она у меня молодец. Прям смышлёная девочка, ничего не скажешь. Вот только Бездне сейчас дорога сюда заказана. И связаться она с ней тоже не может. Уже пробовала…
А потому придется дальше ломать голову. Есть ощущение, что как только я разгадаю эту тайну, все станет если не проще, то немного понятнее. И тогда я хотя бы пойму, во что ввязался…
— Казнить! Таково мое мнение! — выдал свой вердикт бог Хёд.
— Согласна! — поднялась со своего места Сюн. — Нет здесь правды… Дитя, которое не было взращено в Пантеоне, но является носителем его силы…
— Вы торопитесь… Подождите со своими вердиктами… Я хочу выслушать, что она скажет, — молвил Скади, который опасался Охотников.
Теперь Хельга понимает, почему Сандр называл Пантеон «странным», хотя он был Пантеоном её родителей. Она к нему совершенно никакого отношения не имеет и, по правде говоря, даже не хочет иметь. После того, как она здесь очутилась, она позиционирует себя, как королеву Северного Королевства, жену Александра. И это, несмотря на то, что родители дали ей выбор. Мол, она по праву рождения имеет право присвоить себе титул ещё и Хладного Пантеона. Это, кстати, её тоже сбивало с толку, поскольку каждый здесь называл этот Пантеон, как только хотел. Кто-то Морозным, другие Хладным, третьи Северным. Полная неразбериха.
Холодные и заносчивые боги, которые очень сильно закостенели в своих старых привычках. Вот такое мнение она о них сложила. А ещё, судя по всему, её родители не в слишком большом здесь авторитете. А как объяснить по-другому, что её сейчас привели на суд? И пусть её отец Ульрих и сообщил ей, что стоит им принять неправильное решение, и они тут же вступят в сражение. Однако сражаться против всех разом она не хотела. Она вообще просто хотела увидеть своих родителей. И была неимоверно счастлива наконец-то воссоединиться, и узнать, что у них всё хорошо. Однако она не понимала, зачем ради их прекрасного Северного Королевства и уже вполне родной планеты они выбрали это место. Однако они сказали лишь одну фразу: «Это наш дом. Наше сердце и душа тянется сюда». Этого ей хватило. Однако, это был их дом. И она к нему совершенно ничего не испытывала.
Сейчас Хельга стояла на суде, в центре зала. За её спиной находились родители, которые недовольно зыркали на всяких выкрикивающих божков, а те, в свою очередь, сидели вокруг на неких возвышенностях. Тут она могла прикинуть, что чем выше сидит Бог, тем крепче его иерархия. Что примечательно, самые громкие — это нижние.
Они сразу хотят казнить, убить, и она понимает, сколько же там зависти. Почему же тогда её родители говорили, что Морозный Пантеон — это место, где собрались лучшие воители? Если они её спросят, считает ли она их лучшими воителями, она рассмеётся и просто покажет им имение её мужа. Вон где собрались лучшие из лучших. На крайний случай может Северное Королевство показать. Где на воинскую службу выстраиваются очереди, и нет совершенно никаких оповещений. Люди сами приходят, когда наступает их возраст. И если кто-то по состоянию здоровья или ввиду других проблем не подходит для этой самой службы, то человек потом проходит психологическую поддержку у специалистов, настолько глубоко это ранит их.
Так почему же все эти выкрикивающие головы, которые желают ей смерти лишь по той причине, что она пользуется даром Пантеона, но не родилась здесь, не воспитывалась здесь, не была подвергнута их идеологии, так хотят её смерти?
— Дайте ей слово, — молвил один из богов, имени которого она ещё не знала.
— Зачем ей давать слово? Бросьте в неё лучше молот, так будет правильно, — возмутился дряхлый старик с посиневшей кожей.
Что примечательно, у этого старика кожа, хоть была и старая и морщинистая, но на ней совершенно не было видно каких-либо шрамов, или других напоминаний о его чудных сражениях. Лучше бы ей и правда слова не давали, а то она может здесь обидеть разом всех. Практически всех.
— Ещё одно слово, и мой клинок напьётся твоей крови, Форсетти, — а это уже был её отец, который не выдержал.
— Ну давай, хочу я на это посмотреть. Только предателей я еще не боялся, — фыркнул старик и встал в полный рост, показывая свой характер.
Тут она и заметила, что он был метра четыре в высоту, но боевых шрамов она всё еще не увидела. И вдруг прогремел громогласный голос того, кто являлся её дедушкой. Он сидел, кстати, во главе всего этого представительства на самом высоком месте. И, пожалуй, был одним из тех, кто корчил, наверное, самую недовольную рожу, глядя на неё.
Вот так вот и выходит в жизни. Встречаешь родственников и понимаешь, что не так уж и много потерял, что никогда их не видел. Их адское поведение её не оскорбляло и не печалило. Она уже давно не та наивная Хельга, которая пытается кому-то что-то доказать, или не знает, какое будущее её вообще ждёт: полное одиночество и забвение, или всё-таки быстрая молодость и смерть, пришедшая в одном из Разломов?
Сейчас она знала, кто она и откуда, и с кем связана её жизнь. И потому эти мелкие божки, со странной мелочностью, её совершенно не заботили. Она стояла — спокойная, уверенная, гордая. Дочь своего отца и матери, и жена своего мужа. Ради них она не могла позволить себе слабость. А потому решила закончить весь этот балаган, который они начали. И всё это судилище, так называемое.
Хельге объяснили, что это своего рода ритуал, который она должна пройти. Но есть шанс, что они устроят настоящий суд. Вот, кажется, это сейчас и происходит. А потому Хельга прикрыла глаза, на лице её появилась улыбка, и она обратилась внутрь себя: «Выходи, Хлад, пора показать этим неудачникам, кто здесь главный».
Она не была уверена, получится ли у неё это вообще всё, однако, к удивлению, Хлад ответил так, словно он только этого и ждал. Она не могла вспомнить времён, когда у неё был настолько сильный контроль со своей стихией. Моментально её тело окутало Хладом. И территория вокруг неё стала бурлить от растущей силы. Всё, до чего можно было дотронуться, он обращал в лёд. Несмотря на то, что сам камень здесь создан с такой функцией, дабы быть невосприимчивым к холоду.
— Меня зовут Хельга Галактионова! Я дочь Лагерты и Ульриха, ранее известного как Сигурд! Стою здесь перед вами без уважения и радости! Мне сказали, что я должна прийти сюда и проявить уважение! Но этого не будет! Его, как минимум, нужно заслужить. Если кого-то ранят или не устраивают мои слова, я готова прямо сейчас выйти на поединок чести. Один на один! Ведь мне не нужны ваши признания и одобрения. То, что моё, я могу взять и силой.
Сидящая рядом с одноглазым Одином супруга, её бабушка Фрида, в первый раз за всё время довольно улыбнулась. Кажется, она полностью была на её стороне, и сейчас просто наслаждается ситуацией.
Аура Хельги вспыхнула ещё сильнее. А зал застыл в тишине. Не каждый из них мог видеть Хлад своими глазами. Кто-то его, кстати, боялся, она это заметила, другие смотрели с жадностью или интересом. Однако, что примечательно, никто не испугался или не подал виду. А были и такие, что начали вставать, выражая намерение схлестнуться с ней. Хельга понимала, легко не будет, но она не отступит.
— Девочка, — обратилась к ней какая-то богиня. — А ты понимаешь, что ты только что нанесла серьёзное оскорбление всему Северному Пантеону, и при этом назвала имена, которых не должна была произносить. Ты сделала их соучастниками этого оскорбления.
Хельга понимала, что делала, и её это не заботило. Её муж перед отправкой сказал: «Если нужно будет, смело и с высоко поднятой головой смотри на любые неприятности. И используй любые возможности». И то, что Саша её поддерживает, она знала, и была благодарна за это. Ну и в своих родителях она тоже не сомневалась. Впрочем, они уже достали своё оружие, выражая намерение вступить в сражение.
Кстати, были и те, кто явно выступит на их стороне, в случае конфликта. К примеру, её дядя Тор, только покрепче перехватил свой огромный молот и обвел недобрым взглядом всех, кто сейчас пытался противостоять Хельге.
— Откуда ей знать? — хмыкнул тот высокий старик. — Ладно, родителей, они хоть здесь находятся. А мужа? Зачем подставила? Нам же теперь и его придётся убить! — рассмеялся он.
Однако его слова вызвали только смех. Сначала у Лагерты — безудержный, протяжный, искренний, а затем и у Ульриха. Впрочем, Ульрих решил взять своё слово. Вышел вперёд к дочери, поставил руку ей на плечо и обратился ко всем присутствующим в зале.
— Хочу я поглядеть, старик, как ты лично придёшь и заберёшь жизнь у Сандра, Великого Охотника. У человека, который является мужем моей дочери.
Моментально все, кто до этого стоял с намерением вступить с ней в сражение, упали задницами на свои места. Так, как будто и не вставали вовсе никогда и, вообще, не имели такой функции. А парочка божков стали смотреть куда-то в сторону, желая потеряться в толпе. Слова Ульриха произвели неизгладимое впечатление на всех. И Хельга понимала, этот балаган только что закончился.
Только она об этом подумала, как по всему Пантеону затрубили трубы. На них, кажется, напали. Весь зал Пантеона вздрогнул несколько десятков раз. Незадачливые боги оглядывались, ища ответов у своих товарищей, но их не было. А затем необузданная и первородная мощь ударила в центр зала. Прямо туда, где должно было происходить сражение.
— Погляжу, вам неймется получить хороших трындюлей, сосульки, — произнёс мужчина, который появился в зале.
И Хельга выдохнула. Она догадывалась, кто это. У него была такая же аура, как у её Саши, вот только… Несмотря на его моложавый внешний вид, Хельга чувствовала, что внутри него находится такая друвняя сила и опыт, от которых захватывало дух.
С места встал Один, и в нём уже не было той напыщенности. А вот беспокойство было.
— Зачем ты явился, Первый Охотник? Это не твои владения, — спросил Один.
— Верно. Не мои, — сказал мужчина, серьёзно смотря на Одина. — Но могут стать моими, если вы не перестанете маяться дурью. Это жена нашего брата, а значит — наша сестра. А ведь ты знаешь, что это значит?
Произошло сражение взглядов. И Один отвёл взгляд первым, признавая, что теперь он здесь не главный…
— Ты провалился. Я дала тебе стопроцентный шанс, а ты провалился!
Предвечная не задавала вопрос. Она утверждала и одновременно обвиняла, нависая над Костяным Скульптором огромной тенью. Если бы Верховные Сущности могли испытывать эмоции, то можно было сказать, что сейчас она находится в ярости.
Боялся ли Костяной Скульптор? Он давным-давно забыл, что такое страх. У вечно живущего, бесчувственного существа, которое работает с мёртвыми костями и мёртвыми энергиями, подобные чувства атрофируются. Но вот чувство обиды у него было. На Охотника, с которым ему не удалось справиться. На Предвечную. И, конечно же…
— В этом запретном мире была Бездна. Ты знала и не предупредила меня об этом!
— Да причём тут Бездна? — воскликнула Предвечная. — Тебе нужно было быстро убить Охотника и забрать этот мир себе.
Сегодня был интересный день. И к обиде Костяного сейчас прибавилось дикое удивление.
— Что значит «причём»? Она-то меня там и остановила!
— Правда? — тон Предвечной немного снизился. — То есть, ты не сам полез к ней в драку?
— Я что, идиот? — возмущённо уточнил Костяной Скульптор.
— Ну, так-то, да. Но если подумать…
Предвечная задумалась и, по собственной привычке, начала бормотать вслух:
— Значит, она была там не просто так. И значит, она была не одной лишь тенью. И силы у неё было достаточно. И она ждала подобного. Что ж, сестричка, этот раунд за тобой.
Предвечная замолчала. Молчал и Костяной Скульптор, не зная, что ему сказать.
Пути Верховных Сущностей неисповедимы. За своё долгое существование Костяной Скульптор видел многое. Кстати, он видел, как и Предвечная, и Бездна помогали тем же Охотникам в их делах. А потом тут же помогали их врагам. Причём делали это настолько филигранно, что открытой вражды с Орденом Охотников не вызывали.
Наверное, это главное отличие Верховных Сущностей от Высших Сущностей, которыми являлись Боги. Костяной, кстати, завис в промежутке между одной и второй градацией, не относя себя уже к Богам, но ещё не имея достаточно сил, чтобы стать Верховным.
Среди богов, при твёрдом убеждении Охотников, что добра и зла не существует, всё-таки была своя собственная градация. И она звучала примерно так: если встретился с Богом, ты либо можешь сначала поговорить, либо сразу начинаешь атаковать, чтобы убить эту мерзкую тварь.
В общем-то, наверное, именно поэтому среди Охотников не было понятия добрых Богов. Были злые или тёмные, ну и были условно нейтральные, которые вполне могли перейти в ту или иную категорию.
Да что там говорить. Как говорил один старый пьяница Охотник, накатив пива и непочтительно ведя разговор о Богах, на вопрос, как понять, какой перед тобой Бог:
— Лучше не заморачиваться и не пытаться разобраться в сортах дерьма.
Это было обидно. После этого Охотника по имени Дэн парочку Богов пытались подкараулить и наказать, но получилось у них не очень. Этот алкаш всё-таки был крепким орешком, причём в своё время его очень неплохо поднатаскала именно Бездна.
Тоже, кстати, удивительно, как она могла спуститься до обычного смертного. Это в очередной раз доказывает, что Верховные Сущности — высшая стадия эволюции существ во Вселенной — мыслят абсолютно нешаблонно, что, возможно, и позволило им стать теми, кем они стали.
— Хорошо, — Предвечная наконец закончила думать и повернулась к Костяному. — Дам тебе ещё один шанс.
— Снова откроешь проход на Землю? — оживился Костяной. — На этот раз я не подведу!
— Да знаю, что не подведёшь, — скривилась Предвечная. — Вот только сейчас туда уже проход открыть не в состоянии никто. Многомерная всполошилась и позаботилась об этом.
Внезапно она ухмыльнулась и посмотрела на Костяного.
— А ещё у неё появился Претендент. Ты знаешь об этом?
— Избранный? — удивился Костяной Скульптор, назвав одно и то же явление просто другим именем.
— Но почему Вселенная не объявила об этом во всеуслышание?
Да, Костяной Скульптор уже обладал достаточным знанием о Вселенных, чтобы знать, что в какой-то момент Высший Разум Вселенной принимает решение уступить своё место сущности из самой Вселенной, для начала назначив испытательный срок. Избранная сущность как раз и называлась Избранным либо Претендентом.
На памяти Костяного такое было два раза. И оба раза Претендент не справился, пропав без следа и тут же исчез из памяти. А ведь это были действительно великие герои прошлого, которые по своей воле точно бы не растворились. Что случилось с ними на самом деле, никто не знал. Считалось просто, что он «не подошёл».
И вот сейчас, если слова Предвечной правы, появился новый Избранный.
Почему Костяной сомневался в её словах? Да потому что каждое явление Избранного объявлялось Вселенной громко и торжественно. Практически каждый житель Вселенной, имевший более-менее достойную силу, слышал это и понимал, что, возможно, скоро во Вселенной сменится хозяин.
Кстати, Костяной думал, что, может быть, в этом была доля неуспеха этих самых Избранных. Ведь Избранный был один, а желающих попасть на его место — тысячи и миллионы. И все они точно знали после объявления свою цель.
Ну, а с другой стороны, желание Вселенной тоже понятно. Если он не сможет постоять за себя, то как он сможет управлять целой Вселенной? Короче, сложно всё это было. Но вопрос с отсутствием объявления оставался открытым.
— Да потому что Избранный этот… странный.
Кажется, сейчас Предвечная откровенно потешалась.
— Да, он принц целого народа. Да, он достаточно силён. Но он даже близко не Бог, и даже не человек.
— А кто же он тогда? — уточнил Костяной, глядя на неё во все глаза.
— Долбаный медоед.
— Что⁈ — удивился Костяной.
— Ничего, проехали, — отмахнулась Предвечная. — Вернёмся к нашему разговору. Итак, я дам тебе достаточно силы. Смотри, что тебе нужно сделать.
— За Галактионовых в атаку! Антон затащ-щ-щит!
Антон Александрович Галактионов взмахнул мечом. И его каменный конь ринулся в атаку. Два таких же коня слева и справа несли его верных соратников: сестру Ассу и брата Александра-младшего.
Эта неистовая тройка с гиканьем ворвалась в ряд охранных големов, которые мгновенно развалились на куски.
— Хренасе! — покачал головой я, глядя на то, что творят мои детишки.
Моя мелочь только что умудрилась объединить свои три души в одну, которую использовала в качестве тарана. А ведь это уровень обученных архимагов, причем не каждый еще дар подойдет и точно не любой архимаг справится. Юные дарования, блин…
Под землёй послышался добродушный смех Папы Голема. И только что разнесённые на мелкие кусочки големы начали снова собираться. В эту игру можно было играть бесконечно. Особенно после того, как моя Машка перед уходом сделала детишкам маленький подарок.
Вместе с Папой Големом она сделала им «лошадок» — миленьких таких маленьких лошадок. Вот только затейник Москаленко как-то взял эту маленькую лошадку и понял, что она вполне может перетянуть штурмовой танк, который на полной своей мощности будет рваться в другую сторону.
Рукастые у меня жёны, что тут сказать. Да и детишки растут на зависть друзьям, и на ужас врагам, конечно.
— Вот вас и осталось у меня только двое, — сказал я, ласково глядя на своих жён.
Сегодня был редкий момент, который я решил выделить для семьи. После «откисания» в Байкале мне нужно было ещё немного поработать с энергетикой, прежде чем снова бросаться в бой. А тут и Катюха как раз вернулась из столицы, где решала какие-то дела нашего Рода. Ну и Аннушка с большим животом сейчас полулежала на кресле. Чувствую, что вот-вот ей уже рожать. Интересно, кто будет первой: она, или всё-таки Машка справится в далёкой-далёкой Вселенной, под присмотром Архитектора, которого я лично придушу голыми руками, если что-то пойдёт не так.
— То есть, тебе нас мало? Задумываешься, чтобы найти себе ещё одну? — весело рассмеялась Катя, хотя глаза в это время у неё совсем не смеялись.
Точно так же, как и у Ани, которая тоже попыталась изобразить вежливую улыбку. Получилось, честно говоря, так себе.
— Да за кого вы меня держите? — искренне возмутился я. — Мне бы на вас сил хватило!
Мгновенно глаза обеих моих оставшихся жён потеплели.
— Ещё чаю, мой любимый муж? — Катя встала, чтобы подлить мне из чайника.
Ане же вставать было лень и неудобно, поэтому она просто пододвинула ко мне поближе тарелку с блинами.
— Кушай, кушай. Энергии тебе нужно много.
— О, ммм…— я схватил блин, засунул его в сметану и начал жевать, размышляя над трудностями семейной жизни, когда каждое слово — как ходьба по минному полю.
Причём они точно знали, где я и в какой момент нахожусь, и как сильно я их люблю. Но, как однажды призналась Аня, когда ещё не была беременна второй раз и потихоньку потягивала винишко, видимо, расслабившись: «Мужа нужно всегда держать в тонусе, иначе чё он».
Она относила эту женскую мудрость к авторству бабы Сары, но что-то мне подсказывало, что это не совсем так. Баба Сара использовала другие эпитеты. В общем, особой разницы, кто это придумал, не было. Это не мешало моим жёнам использовать это направо и налево.
А с другой стороны, вот он, тот самый момент, когда можно с ними поговорить на одну скользкую тему.
— Как вы думаете, девочки мои, чисто гипотетически, если вы сгоняете в небольшой отпуск?
— Ну, чисто гипотетически, может, и неплохо, — тут же в глазах у Ани включились цифры и расчёты. — На пару дней я могу оставить корпорацию на помощников. Да и Катя, думаю, свой напряжённый график подкорректирует. Вот только, если вместе с тобой. И куда ты предлагаешь? — она посмотрела на меня, и взгляд её изменился.
Всё-таки хорошо они меня уже изучили.
— Так, я не поняла, — Аня нахмурилась. — Кажется, ты не собираешься с нами ехать в этот самый отпуск.
— А ещё мне кажется, подруга, что отправить он нас хочет явно не на Мальдивы, а куда-то подальше. Верно? — включилась в разговор Катя.
Я обречённо вздохнул.
— Верно. Дело в том, что на этой планете в ближайшее время может быть не очень… — я честно попытался найти слово помягче, но ничего умнее, чем «небезопасно», не нашёл.
На удивление, вместо того чтобы нахмуриться, девочки улыбнулись.
— Ты сейчас шутишь, Саша? Ты считаешь, что в каком-то другом месте, где нет тебя, более безопасно?
— Ну… — протянул я снова, пытаясь придумать внятный аргумент.
Жесть какая! Разговор с жёнами давался мне тяжелее, чем битвы с Богами.
— Дело в том, что я не всегда смогу быть рядом, как вы знаете и как вы видите в последнее время. И ладно бы вы, — меня осенило, и я выдвинул железный аргумент. — Но дети!
— Детей можно отправить с нянями, — задумчиво предположила Аня.
— Серьёзно⁈ — тут уж я позволил себе насмешку.
— Саша, ты козёл, — без обиняков сказала мне Аня. — Кажется, ты сейчас шантажируешь нас безопасностью наших детей.
— Точно шантажирует, — подтвердила Катя. — Не надо так, муж мой.
— Да я и не пытаюсь! — на этот раз я рассердился. — Действительно может случиться такая ситуация, когда не только всё имение, но и вся планета будет под угрозой. Что все наши охранные системы, наши прекрасные люди, если расколется сама Земля? Да, вы проживёте некоторое время в безвоздушном пространстве, но, а дальше что?
— А дальше придёшь ты и нас спасёшь. Очевидно же, — пожала плечами Катя.
Чёрт, чёрт, чёрт! Конечно, хорошо, когда жёны в тебе верят, но иногда это создаёт определённые проблемы.
— Короче, — я посмотрел на них пристально. — Видит Кодекс, я этого не хотел, но это тот самый момент, когда будем делать так, как я скажу, и не иначе. Когда я скажу вам убираться с этого мира, вы без разговоров уберётесь. Это вам ясно?
— Ой-ой-ой, как страшно, — сказала Катя, держа серьёзное лицо, но при этом в её глазах сверкали смешинки.
— Точно, я от страха чуть было рожать не начала, — поддержала её Аня.
— Да вы, блин, издеваетесь!!! — вскочил я из-за стола, каким-то чудом удержав свою ауру.
— Тихо, тихо, дорогой, — эту фразу они сказали одновременно, с двух сторон положили свои ладони на мои, которыми я всё ещё опирался на стол.
— Присядь, дорогой. Да, мы сделаем так, как ты скажешь, — кивнула Аня.
— Серьёзно? — я не поверил своим ушам.
— Серьёзно, — рассмеялась Катя, перестав изображать дурочку и выплеснув смех наружу. — Мы что, враги сами себе? Я уверена, что ты вряд ли стал бы отсылать нас без серьёзной причины.
— Вот именно! Я же сразу так и сказал! К чему это представление? — я всё ещё был немного на взводе.
— Ну, а посмеяться над любимым мужем? В последнее время так мало для этого времени, — улыбнулась Аня.
Если бы жёны за руки меня всё ещё не придерживали, я бы точно лупанул себя открытой ладонью по лбу. Но в итоге я быстро сделал дыхательную гимнастику членов Ордена. Со стороны это выглядело, что я запыхтел, как самовар, но через несколько секунд я вернул себе внутреннее спокойствие.
— Один вопрос, муж мой, — видя, что я успокоился, уточнила Катя. — Когда это произойдёт?
— Не знаю, — покачал головой я. — Может случиться так, что это вообще не произойдёт. Но быть готовым к этому нужно. Проверьте тревожные чемоданчики и будьте готовы.
— Всегда готовы! — в унисон ответили жёны и радостно засмеялись.
Это, видимо, была их какая-то своя шутка, которую я не «шарил».
— Ну, вот и хорошо, — кивнул я. — Теперь давайте спокойно расслабимся и проведём вечер в тёплом семейном кругу.
«Сандр, су-у-ука!!!» — раздалось у меня в голове, и, кажется, это услышал не только я, но и мои жёны.
Мы все повернулись к порогу, на который, на дрожащих лапах, неуверенно, но упорно, пёр вперёд оживший поручик Затупок. И, судя по выражению его лица, явно не для того, чтобы ласково потереться мне об ногу.
— Я же говорил, что эта сраная белка всё испортит!
Неназываемый пытался держаться отстранённо, но он явно не мог сдержать радости, когда речь шла о провале его основного конкурента.
— Заткнись, раб! — раздражённо сказала Скверна, ещё и ещё раз просматривая битву эпического сражения. Хотя… какое это сражение? На самом деле, это было форменное избиение.
Видение, что было записано сознанием Листраты, и виделся мрачный Мёртвый мир, где открылся тестовый портал из Вселенной Скверны. Именно туда пришло войско тварей Скверны, которое должно было нести ужас и разрушение в Многомерную Вселенную.
Вот только что-то пошло не так. И пошло не так очень быстро.
Первыми на поле боя появились с виду обычные люди с горящими голубым светом глазами, которые начали творить такое, что мысли об «обычных» пропадали с первой же секунды. Каждый из прибывших людей был равен целой армии. Они врубились в огромную армию Скверны, как горячий нож в масло, уничтожая тварей десятками, а то и сотнями.
Скверна сначала от неожиданности увеличила поток тварей в этот мир. Но закончилось это лишь тем, что ещё больше костей оказалось в неизвестном мире.
Лестрата, являющаяся на данный момент проводником воли Скверны, пыталась оживить кости, собирая новых кадавров, чтобы вновь бросить их в бой. Но какая-то аура, которую непонятные люди между собой называли Кодексом, не давала свершиться этому заклинанию, обычно приносящему Скверне победы, так как, по факту, её армия была неуничтожима.
И вот тогда Скверна поняла, что сражается не просто с людьми, и что за их спиной невидимой тенью стоит нечто могущественное, которое как раз и называли Кодексом.
— С Кодексом в сердце! С Кодексом в душе! — проговорил молодой здоровый юноша, которому исполнилось вряд ли больше двадцати лет.
Его огромный молот опустился на землю, распространяя голубое сияние во все стороны, от прикосновения которого самые мощные твари Скверны рассыпались в клочья.
Силы, чтобы поддержать проход, ещё были, и Скверна отправила новых своих порождений, на этот раз добавив несколько генералов. На миг показалось, будто в сражении произошёл перелом. Нет, силы Скверны не начали теснить странных братьев, но, по крайней мере, перестали так позорно умирать.
Но в этот момент что-то пошло окончательно не так. На поле боя появились ещё два парня, вчерашние мальчишки, которые, по идее, должны были сдохнуть, только появившись здесь, от буйства присутствующих энергий.
Вот только они не сдохли. Более того, они весело улыбнулись, пожали сначала руки друг другу, а потом весело помахали человеческим воинам, которые уже сражались.
— Кажется, непобедимому Ордену Охотников не помешает помощь! — воскликнул зеленоглазый молодой мужчина с русыми волосами.
Он стоял как раз на пути подразделения мёртвого генерала, который нёсся со своей армией прямо на него. Вот только этот «паренёк», не оборачиваясь, взмахнул рукой, и земля вздыбилась под ногами мёртвой армии, на один миг превратившись в натуральные каменные жернова, которые легко перемололи кости генерала и его войска в труху.
А дальше было ещё удивительнее. Ещё один небрежный взмах руки, и каменные жернова на глазах трансформировались в каменных големов, которые тут же выстроились в боевой порядок и ринулись вперёд, круша всё на своём пути.
— Себе помоги, Архитектор! — пожилой мощный мужчина с голубыми глазами скривился, как от зубной боли.
— Твоя гордыня тебя когда-нибудь погубит, мой старый друг Мак! — весело засмеялся второй парень с длинными каштановыми волосами, одетый в зелёное одеяние.
— Если меня что-то и погубит, то это будет не гордыня, а твоё лечение, Михаэль! — кажется, могучий воин по имени Мак оценил шутку и расхохотался, одновременно не переставая сражаться в полную силу. — Эй, братья, если со мной в этом бою что-нибудь случится, делайте что угодно, но не подпускайте ко мне этого лекаря!
— Ты говоришь обидные вещи, — человек по имени Михаэль скорчил обиженное лицо, а потом просто резко дёрнул головой вверх, устремив свой взор в пикирующих мёртвых гарпий, которые… через мгновение осыпались зелёным дождём.
Стоп, перемотка, просмотр…
Стоп, перемотка, просмотр…
Именно этот момент больше всего интересовал Скверну, потому что молодой мужчина использовал что-то невообразимое.
Наконец насмотревшись вдоволь, она удовлетворённо произнесла:
— Так вот, где ты затаилась, моя любимая сестричка. Думаешь, если решила поделиться своими силами с жалкими людишками, то они защитят тебя от моего гнева?
— О чём вы, госпожа? — спросил заинтересованный Неназываемый.
— Всё в порядке, мой верный раб, — Скверна всё ещё находилась в хорошем расположении духа. — Как говорят люди, кажется, у нас джекпот. Вместе с Многомерной Вселенной я нашла свою сестричку, после уничтожения которой моя душа наконец соединится, и меня уже нельзя будет остановить. Мне нужен этот странный мальчик со странным именем Михаэль!
Громкий басовитый смех, совсем не похожий на женский, потряс всю Вселенную. И от этого смеха у Неназываемого побежали мурашки по спине. Его интуиция буквально кричала, что если он даст Скверне убить свою так называемую сестру, то конкретно его, Неназываемого, уже ничего не спасёт. Скверне просто больше не понадобится никто, кроме собственных сил.
Хотя… Может просто ничего не делать и просто дать ей поймать этого… Михаэля?
— Господин Мидас, вы всё продумали замечательно, и мы готовы выдвинуться. Наши новобранцы готовы. Ждем только вашего приказа, — обратился Гиперион к своему господину и богу.
Сам же Мидас не спешил отвечать. Он внимательно всматривался в голографическую карту и прекрасно видел, как сейчас в одном отдалённом участке Многомерной происходит некое вторжение.
«Удивительные вещи. Раньше такого не бывало», — подумал он. Вернее, было, но не оставалось незамеченным. А сейчас вот так вот просто на его глазах Пустота вторгается в Многомерную, и нет совершенно никаких сигналов… Даже Охотники не прибежали, как и не примчались другие Ордены.
Почему он первым делом вспомнил про Охотников? Ну, так эти отморозки всегда, где есть любая драка, прибегают первыми. И чем она масштабнее, тем быстрее они бегут. Какие глупые, однако, люди. Ничего больше он сказать не мог. Они тратили свои силы, по его мнению, явно не туда. Сколько же денег и золота могли они заработать своей силой?
Чего только стоят их контракты, когда одному они могут назвать цену «всё, что у него есть», а второму — «всего три медных монеты»? И плевать, что один император, а второй обычный крестьянин, которого доконали монстры в лесу, не давая возможности сходить даже за дровами, чтобы обогреть дом и не дать своей семье замёрзнуть насмерть.
Каждый может платить, и платить много. Таким было мнение Мидаса. Если кто-то не может заплатить, значит, ему не так уж и сильно нужна помощь.
Но сейчас его мысли явно ушли не в ту сторону. Почему? Да потому что то, что он видел, с одной стороны его печалило, с другой — веселило. Весело было понимать то, что сейчас он, Мидас, будет тратить деньги впустую.
Где эти долбаные Охотники, когда они так нужны?
Вот она, Пустота, надвигается сразу на два мира, поглотит их, закрепится и пойдёт дальше. Возможно, он бы и не вмешивался, но есть один хреновый момент. Если Пустота сожрёт эти два мира, то через какое-то время на её пути предстанут ещё с десяток подобных. Она станет больше, сильнее и пойдёт дальше. А вот дальше, через несколько Галактик, находится уже мир, который принадлежит Мидасу. И всё, что его окружает, тоже принадлежит ему.
Уничтожение этого мира он уже позволить никак не мог, ведь там находился один из золотых банков. Потеря этого мира серьёзно подорвет доверие, как к нему, так и к его детям.
Люди начнут, пусть и не все, снимать свои накопления. А это сплошные убытки. Или лучше сказать, незаработанные деньги. А ко всем таким вещам он относился с максимальной осторожностью и вниманием. Именно поэтому они и заметили вторжение Пустоты, ведь постоянно мониторили всё пространство.
— Первый удар нанесите на двести миллионов золотых! — отдал приказ Мидас.
— Слушаемся, будет сделано! — тут же отрапортовали ему люди практически одновременно. И принялись бегать, выполняя его указания.
Сейчас подготавливалась техномагическая пушка «Гиперион», которую создал и разработал один из его генералов, которого также звали Гиперион.
Смешно выходит: Гиперион ударит «Гиперионом». Но только смеяться они с этого уже перестали давно. Ведь использовали её, не сказать, чтобы часто, но и в памяти эти события не успели ещё стереться.
Эта пушка была интересной. Она конвертировала золото в энергию, которую, в свою очередь, уже сдавливала и выпускала одним мощным потоком. Были случаи, когда от бога одни только воспоминания оставались, после выстрела из этой пушки.
Да только Мидас не верил, что Пустота ощутит хоть что-то, но решил начать с малого, так сказать, объявиться. И, само собой, здесь стоит уточнить, что Пустота здесь была не настоящая. Вернее, как Пустота, она и на скале Пустота.
Вот только это лишь небольшая её часть, которая смогла пролезть в эту Вселенную. И то, что она смогла это сделать — хреновый звоночек. Значит, Многомерная все-таки трещит по швам.
Слишком много в ней происходит сейчас событий. И самое интересное, что даже от тех событий, о которых они уже знают, местами хреново становится. А ведь есть ещё и другие. Наверняка есть. Не все же ведомые. Есть место быть и тайным событиям.
Вот они, как правило, самые болезненные всегда. Пушка начала гудеть, накапливать энергию, а он ощутил, как мелочь стала растворяться и пропадать. Да, двести миллионов для него были мелочью, но это не означает, что их можно так легко потерять.
— Мы готовы к выстрелу, — отчитался Гиперион.
— Делайте, как вам удобнее, — отмахнулся Мидас, не желая брать на себя полное командование.
Ну, Гиперион и приступил, вместо своего господина, по привычке. Начал отдавать множество разных нужных команд. А затем прозвучал выстрел.
Здесь не было множества спецэффектов или чего-то ещё. Просто один небольшой луч, который влетел в Пустоту, словно острое копьё, брошенное пьяным Охотником. И об этом он не просто так вспомнил.
Ведь однажды банк, который принадлежал его Ордену, был пробит именно копьём, брошенным Охотником, который на следующий день этого даже не помнил. А копьё, между прочим, пролетело очень большое расстояние, снося всё на своём пути.
Было бы смешно, если бы не было так грустно, что настолько мощная защита, которая там стояла, не смогла ничего сделать, и копьё пролетело насквозь.
— Заряжайте по новой! В этот раз на шестьсот миллионов! — отдал он новый приказ, глядя на всё то, что сейчас происходит.
Много времени не понадобилось его подчинённым, чтобы произвести очередной выстрел, и вот этот уже был достаточно существенный. Пустота сразу же заклубилась и перешла в защитную стойку. Она сейчас напоминала туман, в который всё, что попадёт, пропадёт. Ещё она нехило так злилась и пыталась дотянуться до всего пространства вокруг, но не находила никого, поскольку они сейчас пребывали в подпространстве и стреляли с небольшого Пробоя, который сами и сделали. Многомерная, кстати, за это может обидеться.
Но, как он уже сказал, ей явно сейчас не до этого.
— Увеличить мощность до шестнадцати миллиардов! — выдал он.
Люди, которые здесь находились, закашлялись. Но Мидас не намеревался шутить. Совершенно. И все, кто взглянул на него, это поняли.
Вот следующий выстрел уже был существеннее в разы. Да что там говорить, вся их база задрожала. А создатель этого орудия несколько раз выругался, что, возможно, оно не выдержит. Всё-таки был некоторый износ. И Мидас поставил себе засечку в голове: нужно позже срочно обновить его!
Из минусов: это очень дорогое орудие, из чистого зачарованного гномьего золота, что стоит далеко не шестнадцать миллиардов. А если учитывать, что о многомерном существовании гномов даже не все знают, и частенько приходится к ним наведываться в гости за границами Многомерной, то это объясняет, насколько оно ценное.
Следующий выстрел уничтожил практически восемьдесят процентов тела Пустоты. Вернее, той части, которую она сюда запустила. И тут уже пушкой не поработаешь никак. Есть большой шанс выстрелить в никуда. Ведь Пустота сразу же изменила тактику, распространяя себя настолько далеко, что становилась практически прозрачной.
А это означает, выстрелу может не хватить материи, чтобы зацепиться, и он просто ударит навылет.
— Ждите меня здесь, я скоро вернусь, — сказал он и, не дожидаясь никаких слов, переместился прямиком в Пустоту.
Она, как жадная, дикая свора собак, сразу набросилась на него. Да только Мидас уже активировал свою ауру и снова стал терять золото в огромных объёмах. Но Пустота легко сгорала в нём. Это была практически лёгкая победа, если не учитывать, какие расходы он понёс.
— А Охотники рассказывали, что ты сильнее, — вдруг выдал он остаткам Пустоты.
— Охотники⁈ — прозвучал гневный ответ.
Пустота явно знала это слово и этих людей. Мидас тяжело вздохнул. Даже её они бесили.
По факту, они вообще всех бесили. Но последнее время особенно его, учитывая, что носительница крови Мидаса породнилась с Охотником, который, судя по всему, ещё может иметь потомство.
Как он это другим денежным богам потом объяснит, когда они начнут с него ржать? Но ничего, что-то придумает. Что-что, а семейные узы он ценил. До уничтожения Пустоты оставалось не так уж и много — практически добить малые остатки и уничтожить ядро.
Он, кстати, его уже видел.
— Вот и всё, — выдал Мидас, создавая золотистое копьё, которое тоже было из чистого золота. Вернее, золотой энергии.
— Надеюсь, уворачиваться не будешь? — спрашивает он с явной улыбкой.
А потом, даже не делая никакого взмаха, посылает копьё, после чего собрался развернуться, чтобы переместиться прочь. Но только вот в этот момент происходит нечто странное. Всё пространство вокруг него окутывает Пустота. И тут Мидас понял, куда он попал. Это явно было ловушкой. Пусть и не на него, но ловушка. В ядре было немыслимое количество Пустоты. А значит, оно специально заманило его своей слабой формой.
Теперь Мидас уже о деньгах вообще не думал, а просто сжигал их, увеличивая свою ауру и мощь. Благо, скорее всего, он был не особо понятным противником для Пустоты. Потому что, как может видеть, она сейчас не наносила никаких серьёзных ударов по его слабым местам. Мидас успевал их закрывать, и тем временем уменьшал её количество. Серьёзно так уменьшал.
— Нашла! — прозвучал могущественный, загробный, безликий шёпот.
У Мидаса по спине пробежались мурашки. Он вообще не понимал, что она нашла. Но когда тебе такое говорят, всегда не по себе. Но он быстро взял себя в руки и улыбнулся.
— Удачи тебе! — пожимает он плечами, понимая, что безупречен.
Не сможет она найти какой-либо изъян.
— Сильный бог! — прозвучали новые слова от Пустоты. А затем она добавила. — Помешал моим планам. Будешь наказан!
Тут Мидас не выдержал и рассмеялся. Ведь его аура разогналась, и он понимал, что теперь его просто так не уничтожить, пока не закончится всё его золото. А оно и ближайших тысячу лет может не закончиться.
Вот если бы против него выступил Феликс, тогда бы ему было действительно страшновато. Ведь этот грёбаный психопат может и не одну тысячу лет сражаться. При этом даже не своими руками.
— Вся твоя кровь будет проклята. Да будет так!
Мидас откровенно веселился.
Он наконец-то понял, что Пустота хочет сделать. В момент слабости она считала его ауру и всё, что с ней связано. Да только, по всей видимости, не понимала, что это никак не поможет ей.
Какая кровь? Какой род? Он, Мидас, давным-давно об этом всём позаботился. Всё, что она там нашла, не имеет никакого смысла.
Ведь все мысли Мидаса вдруг оборвались на полуслове. Ведь он увидел, какой мощи произошёл всплеск. Казалось, вся эта Галактика на некоторое время осветилась серым светом.
— Я тебя запомню и вернусь! Прими слёзы и отчаяние! Их смерть будет на твоих руках! — это были последние слова Пустоты.
И хотя он победил, у Мидаса бешено билось сердце. Он только что осознал одну вещь. Не все его потомки прошли специальные ритуалы. И не всех он смог уберечь. А это означает…
— Твою мать! — поражённо выдал Мидас.
Он сейчас не знал, что больше его поражает. То, что, скорее всего, он на несколько сотен лет уйдёт в глубочайшую депрессию после смерти одного из носителей крови. Хотя, вернее будет сказать, одной. А может там и дети есть… задумался он. От этой мысли Мидас неожиданно для себя побледнел, ведь до этого даже не знал, что способен на такое.
Второй момент, который его напрягал, это Охотник, который сейчас, кажется, потеряет жену, после чего, конечно же, найдёт способ добраться до Мидаса и оторвать ему голову. И пусть Мидас сейчас находится в самом расцвете своих сил, с полной своей мощью, но против бешеного Сандра ему совсем не хочется выступать. А потому сейчас нужно срочно направиться к Земле и попытаться пробиться силой.
Страшное сообщение пришло внезапно. Я как раз взял с собой Медоеда, чтобы с ним переговорить и, наверное, даже извиниться.
Мы отправились на Байкал. Перенос был быстрым, а Медоед — умным. Уже не было этой вечной его тупости. Теперь передо мной сидело совершенно разумное существо, которое было, мягко говоря, удивлено от того, куда оно попало. Но во всём есть свои плюсы.
Он теперь, сука, умный. И мы даже не успели с ним толком поговорить.
Не прошло и десяти минут, как вдруг возле меня возник Один и сообщил о страшных новостях. С Анной что-то происходит, и никто не может понять, что. А ведь я ощутил какой-то импульс, но подумал, что это тройственная связь с богинями шалит. Вечно они какие-то эксперименты устраивают, а меня потом колбасит. Честно, я даже не помню, как я вошёл в Тень, и понимаю, что она даже была мне не нужна. Я был готов оттолкнуться с места и пробить всё на своём пути, оказавшись в имении. Плевать мне было на горы, леса и другие неровности ландшафта. Медоед, кстати, был со мной и выглядел обеспокоенным.
Самое неприятное в этом всём, я не знаю, что меня там будет ожидать. Но судя по выражению лица Одина, в этот раз было всё серьёзно.
— Я к ней, — говорю я Одину, а затем ныряю в Тень и переношусь сразу в кабинет жены.
Анна сейчас лежала на диване, а вокруг неё суетились родовые лекари.
— Да вытягивай ты эту заразу, старайся! Что ж ты как немощный! — орёт главный родовой лекарь на своих помощников.
И я, в первый раз, наверное, вижу у него такое испуганное лицо. А затем перевожу свой взгляд на Анну, и моё лицо становится не менее выразительным.
Миг, и я оказываюсь рядом, а её рука в моей.
— Дорогая, что с тобой? — спрашиваю у неё.
Но Анна не отвечает. У неё сейчас припадок. Всё её тело пронзают судороги, она сильно трясется, а энергия просто идет в разнос.
Я быстро активирую свою ауру души, чтобы окутать всю, мать его, комнату мягким синим цветом. Он сейчас должен действовать как обеззараживающая структура. Если здесь есть какая-то зараза, она будет уничтожена. И плевать, что это вирус, паразит, или нечто другое.
— Что с ней? — задаю вопрос. Голос простой и внятный. Но сколько мне сил стоило, чтобы просто двигать челюстью? Такое ощущение, что она стала каменной и неподъёмной.
Всё моё тело пробрало усталость и дрожь. Оно дрожит от злости. Однако мне нельзя сейчас потерять над собой контроль. Но как поступить иначе, когда одному из самых дорогих мне людей, та, которая полюбила меня таким, какой я есть, без титулов Великого Охотника, без знания о моём Ордене, человека, который не имел ничего, кроме врагов, сейчас очень плохо.
Я не знал, что с ней происходит. И у меня было дикое желание накричать на своих людей, чтобы они вылечили её побыстрее.
Однако в то же самое мгновение ко мне приходило осознание, что они так делают всё, что могут. Я видел, как Макс выливал в неё не просто энергию, а уже переходил на свою жизненную. Мне пришлось поставить ему руку на плечо.
— Не нужно, — обращаюсь к нему. — Погибнешь.
Не то, чтобы его жизнь была ценнее, но я вообще не люблю размениваться по такому курсу. А ещё вижу, что его попытки не приносят совершенно никаких плодов.
Мой мозг работает на такой скорости, что последние мысли начинает догонять уже первые. Из-за этого в голове сейчас жуткая свалка. Но мне нужно взять себя в руки. Вдох, выдох…
И вот я уже полностью спокоен, иррационален. Нельзя сейчас потерять контроль. Что мы имеем? Судя по всему, не было никакого нападения.
Шнырька уже всё проверил и отчитался передо мной. Дверь выбивается, так, словно не нужна она здесь больше, и вылетает в сторону. В проём влетает Медоед, который мигом подбегает к Анне и смотрит на неё таким взглядом, словно готов расплакаться.
— Александр, что с ней? Я ощущаю, как жизнь покидает её тело. Её что-то убивает, — обращается он ко мне.
Это я и сам прекрасно видел. И уже подпитывал её своей энергией. Да только проблема в том, что это капец как временная мера. Ведь и эта энергия куда-то уходила. И вообще я не могу понять, что с её структурой. Она словно влезла в какой-то артефакт древних, который перестроил её. Но в то же самое время она целостная. Это что-то очень непонятное. Похоже на проклятие.
Однако её не могли так просто проклясть. На ней стояли мои защиты. Её душа, хоть и отдалённо, была связана с моей. А потому проклятия должны были ложиться на меня.
Я такое провернул со всеми своими детьми и жёнами. Всё, что посылается на них, приходит на меня.
Я пока не знаю, что случилось. Время, кстати, шло на секунды. В лучшем случае, минуты. Но никак не дни, и даже не часы. А потому мне нужно предпринять что-то, и сделать это быстро. И я понимаю, что пришло время экстренных мер.
Закрываю глаза, выдыхаю. Вдох, выдох. Сейчас я уделяю своей душе самую качественную энергию, которую перевожу в исцеляющую. А также перенастраиваю свою печать на Анну, чтобы она регенерировала её. Однако почему-то не вижу никаких подвижек. Словно это всё пустой звук, а не действия Великого Охотника.
Злость. Как же я зол… Мне хочется что-то сломать, уничтожить, разбить. А ещё страх. Охотники не знают страха. Ровно до того момента, пока их семья не оказывается в опасности. Этого я раньше не знал. Ведь Орден — это семья воинов. А воины смертны.
Тут же было совсем всё по-другому.
Где эта чёртова Тёмная, когда она так нужна? Где долбаный Хранитель? Я им такие зовы кидаю. Они моментально должны были появиться.
И они появились. Притом, что практически все вместе: Пандора, Морана, Тёмная, Исида и Дорничев.
Я сразу же ввёл их в курс дела и отошёл в сторону. В надежде, что они смогут что-то сделать. Но у меня было ужасное предчувствие, которое совершенно не хотело меня покидать. Так, словно я что-то упускаю. Прыжок в тень. Глубинный прыжок, должен сказать. И очень быстрый. Шнырька визжит и цепляется за меня.
Но я не сбавляю скорости и выхожу в имении Андросовых. В тот самый момент, когда Андрюха, словно подарок судьбы, общается со своим отцом.
— Саня, — только и успевает сказать он, как в следующий момент уже орёт, как девченка. Его отец, кстати, держался молодцом.
Даже не взвизгнул. А всё дело в том, что я подлетел к ним, схватил их и опять нырнул в Тень. Есть мнение, что обычные люди не могут передвигаться по Тени.
И это так. Но сейчас они были в настолько плотном коконе-ауре Охотника, который совершенно не беспокоится об энергетических потерях, что им вообще ничего не угрожает. Даже если мне придётся истребить весь тёмный фон в этом мире, я доставлю этих двоих в своё имение без малейшего повреждения или ушиба.
Когда я привел их, дело, кажется, сдвинулось с мёртвой точки. Но меня это просто поражало. Три богини, один ликвидатор и два, наверное, сильнейших мага-лекаря этого мира сейчас трудились над моей женой.
А я, словно пацан, стою в сторонке и понимаю, что ничего не могу сделать.
— Давайте поддерживайте энергетический кокон! А ты исцеляй каналы! — орёт Андросов-старший на лекарей.
— Да стараюсь я, стараюсь! Меня какая-то зараза сейчас атаковала, — отвечает ему сын, а затем переводит взгляд на меня. — Саня, что произошло? Откуда всё это взялось?
Ответа у меня не было.
Но судьба решила во второй раз сыграть со мной и подкинуть намёк. Я сейчас как раз стоял возле окна и потому прекрасно видел, что произошло в небе. Купол, который окутывал и был незримым, Землю, стал видимым. Сейчас его кто-то атаковал. Золотистый, невообразимо мощный энергетический поток. «Гиперион». Примерно три миллиарда было вложено в этот выстрел.
Я знал, кто это пришёл. Мидас. И словно я был гением, а не простым Охотником, картинка сама сложилась в моей голове. Вероятно, сволочь эта виновата. Иначе бы он не пришёл. Проклятие. Точно. Они не могли пустить его по моей линии. И по её не могли, поскольку её душа привязана ко мне. Но вот божественная кровь, которая в ней есть, — от Мидаса. Какая-то сука прокляла Мидаса. И проклятие бумерангом ударило по моей жене.
Беги, Мидас! Я очень сомневаюсь, что хоть где-то есть такое место, где я тебя не достану. Я не знаю точно, сколько существует Вселенных, но думаю, что просто невообразимое количество, судя по той информации, которую я получал в последнее время. Если там есть где-то конец всего, то даже там ты не спрячешься. Вопрос в том, зачем он ломает барьер.
Хочет исправить ошибку? Или это был его продуманный план по уничтожению моей жены, как недостойного носителя крови своей, мне захотелось его спросить. А поэтому собрал свою мощь в кулаке и запустил, выйдя на балкон, в ту точку, куда бил «Гиперион». Удар вышел мощным, но недостаточным, чтобы сломать барьер.
— Сандр, у нас проблемы. Если у тебя есть какие-то чудеса в рукаве, вытаскивай их. Все! Моя мать не отвечает. Мы бессильны и беспомощны. Это Пустота, — сообщает подошедшая ко мне Тёмная.
А выглядит так, словно это она во всём виновата. Я часто видел ее испуганной, особенно в каких-либо сражениях. Но в этот раз испуг был настоящим, истинным, неподдельным.
Так, словно передо мной стоит не богиня, а обычная девушка. И если я до этого понимал, что ситуация полнейшая задница, то теперь мне словно на ухо в рупор об этом прокричали.
— Нам нужен полный стазис. Сможешь такое сделать? У меня есть некоторые заготовки. Я могу отдать девяносто процентов своей божественной силы. Девочки тоже по пятьдесят скинутся. Мы сломаем пространство и сделаем стазис. Но это… — она замолчала на пару секунд. — Но это убьёт ребёнка… — продолжил я.
Выговорил я эти слова, которые дались мне с большим трудом.
Раздался болезненный крик Аннушки. Я мигом оказываюсь возле неё и хватаю её за руку.
— Саша, не нужно! Спасите ребёнка! Прошу! Спаси нашего малыша! Он должен жить! Он твой сын! Спасибо тебе за всё… Спаси малыша… Прошу… — едва придя в себя, ослабевшим голосом выговаривала она в полубреду.
Как же у меня начало болеть моё чёрствое сердце. Сколько я видел смертей. Сколько пережил потерь. Охотники не всесильны. Мы не всегда успевали. Мы ошибались. Гибли люди. Уничтожались планеты. Такова жизнь. Так бывает. Мы не можем всех спасти…
Но сейчас было чересчур. Даже для меня.
— Любимая, — стараюсь говорить ровно. — Скажи, ты мне веришь? — спрашиваю у неё.
Она лихорадочно кивает. Но видно, что сознание опять медленно покидает её. А тело начинает постепенно отказывать. Вот-вот… и ребёнок перестанет дышать.
— Александр, мне неприятно это говорить, но времени практически мало. Структура их двоих нарушена. Мы можем сейчас спасти ещё ребёнка, но… она гарантированно умрёт. И то, нет стопроцентной гарантии, что он будет спасён, — обращается ко мне опытный лекарь, Андросов-старший.
— Практически полная гарантия, что мы спасём его, — вмешивается Морана.
Ну да. Они же разными способами действуют. Кстати, Тёмная готова отдать почти всю свою божественность.
— Верю… Только тебе… Всегда верила… Люблю… Прости… Прощай… — едва проговаривает Анна, цепляясь за мою руку.
И начинает терять сознание окончательно.
— Прочь! В ментальное поле я! — могущественным, полным власти голосом, произношу эти слова.
Мощь, которая вылетела из меня в этот момент, наверное, два раза обогнула всю Землю. И некротические миазмы, которые стали проявляться в пространстве, просто разрушились. Мне плевать, кто там будет потом жаловаться Предвечной за нападение. Сожру всех! Сейчас мне было совсем не до шуток.
В кабинет влетает Волчара. Смотрю на него и понимаю, что я сейчас рад видеть его.
— Саня! — произносит он, но я поднятой рукой останавливаю его.
— Сотня гвардейцев, Волчара, сотня, мать его, лучших, преданных, и тех, кто готов отдать за Галактионовых свою жизнь. Из Легиона, тех, кто не успел ещё обзавестись семьёй. Понимаешь? — говорю спокойно и медленно.
Но меня разрывает. Хочется выть, рычать и крушить.
— Одна минута! — отвечает он мне и убегает.
Я же, в свою очередь, как машина на сумасшедшей скорости, раздаю Шнырке приказы. Он собирает всех нужных людей во внутреннем дворе имения.
Портальщика, слуг, всех, кто может пригодиться. И нет. Это не погребальное сожжение идиотов, которые умирают вместе со своим имуществом. Это нечто другое.
Поднимаю Анну на руки и выбегаю с ней во внутренний двор.
Волк соврал. Он справился за тридцать секунд. И я, честно говоря, не могу сказать, как ему это удалось. Ведь даже минуты мне не хватило бы.
Люди стояли на плацу, на котором обычно тренировались. А другие добегали и бросали им рюкзаки с экипировкой. На месте они уже облачались в неё. Видно, что спешка была настолько большой, что даже вооружение не успели взять.
— Сандр, что ты пытаешься сделать? — устало прошептала моя жена.
Я горько усмехаюсь, глядя на неё.
— Стребовать сегодня очень много долгов. Старых, важных. Тех людей, которые не любят быть должниками, но в то же самое время и отдавать ничего не собираются. Так вот, сегодня им придётся вернуть мне всё. А возможно, лишь малую часть, учитывая, сколько мне должны определённые личности.
Абдулла тоже был уже на плацу. Я отдал ему приказ, куда нужно открыть портал.
Всю эту толпу я не хотел отправлять через подвал. Это слишком долго. Там есть определённая защита. Её нужно снимать. Нужно проводить манипуляции. Порталы подходят не для всех.
Пройдя через портал, мы оказываемся на том самом месте, откуда я отправил уже двух своих жен и Лизу. Да, сегодня я собираюсь отправить Анну, но не куда-либо, а прямиком в главный замок Ордена Охотников. Так будет правильно. Там ей точно помогут.
Что ж, сегодня братья должны ждать гостей, ведь придут многие, начиная от Мораны, заканчивая Бездной и Михаэлем. Но мне было плевать, пусть хоть саму Скверну позовут, но Анна и мой ребёнок должны жить!
В чём проблема отправить кого-то в защите прямиком в замок Охотников? Даже для самих Охотников это непростая задача. Но сейчас я это делал так, словно не существовало никакой защиты. Я просто проламывал её, обходил, выстраивал новые пути, подкреплял всё координатами разных мерностей и фиксировал своей волей и воспоминаниями.
— У вас будет простая задача. Вы проходите через портал и переходите в подчинение людей, называющих себя Охотниками.
Ваша задача — обеспечить всем необходимым мою жену и ребёнка. Ни в коем случае не мешаем тем людям. Они всё расскажут, и вы всё поймёте.
— Господин, — вдруг раздаётся голос за моей спиной, — разрешите отправиться мне! Я стану командиром и вашей волей. Пусть моя жизнь ничего не стоит, но моя преданность не имеет границ!
— Да будет так! — отвечаю я Одину, после самой короткой паузы, которую можно в такой момент выдержать, и добавляю. — Ты станешь их командиром, а ещё пройдёшь обучение у шестерых братьев-наставников, которых тебе выделит Первый Охотник.
Затем я открываю переход и выпускаю практически всю свою силу, которая у меня была, и вешаю на всех находившихся здесь настолько яркие метки Сандра-Охотника, что даже бухой Дэн сразу поймёт, чьи люди стоят перед ним.
Миг, который тянулся неприлично долго… Мои люди вместе с моей женой и нерождённым ребёнком пропадают, а я остаюсь стоять, счастливый, но опустошённый.
Интересная у меня жизнь. Сначала мне дали родных и любимых, а теперь забирают их по одному. Но так будет правильно. Возможно, сама судьба подсказывает мне и направляет, но в то же самое время, когда я вернусь, всерьез возьмусь за Пустоту. А Мидасу даже не помогут все его деньги и люди.
Кроме того, в метках было зашифровано послание, и мои братья-Охотники вскоре получат его!
Первый Охотник привычно стоял перед стелой Кодекса. Его глаза подмечали малейшее неправильное движение энергии, но мозг был занят немного другим.
Древний Охотник улыбнулся, вспомнив свой недавний визит в Хладный Пантеон.
И дело было не в его богах. Хладный Пантеон всегда стоял особняком, преследуя исключительно собственные цели, а его глава, одноглазый Один, был чересчур хитрожопым богом даже среди других богов. Хотя в последнее время он начал откровенно сдавать, и если бы не его жена, вменяемая Фрида, то, возможно, Ордену Охотников пришлось бы его «зачистить» от сошедших с ума от божков.
Но сейчас всё налаживалось: вернулся Сигурд, который ныне носил имя Ульрих, вместе с Лагертой. Тор наконец-то начал интересоваться чем-то другим, кроме битв. И всё шло хорошо и правильно до тех пор, пока Пантеон не взбаламутило великое событие. Ведь в Пантеон прибыла жена Охотника. Вот тогда у них у всех и посрывало крышу. И Первый, на всякий случай, решил туда заглянуть.
К слову, эта милая девочка Хельга — чрезвычайно симпатичная, надо признать, несла в себе Первородный Хлад, как он есть. Причём в таком количестве, о котором оставалось только мечтать другим, более старым богам Пантеона.
Кажется, Первородный Хлад выбрал своего фаворита, и он точно не даст её в обиду. Поэтому к прибытию Охотнику, эта девочка-малышка, по меркам Многомерной Вселенной, уже практически всё разрулила сама. Ну, а он, так сказать, додавил своим авторитетом.
Улыбался он совсем другому, когда после разрешения недопониманий он представился и пообщался с этой девочкой, которая, по факту, оказалась гораздо мудрей, чем можно было предположить, глядя на эту красивую оболочку. Брат Сандр сделал правильный выбор, какие бы события конкретно к этому его не подвели.
В общем, Первый теперь за Хладный Пантеон был точно спокоен.
Но внезапно он задумался. Нужно найти окошко в своём сложном расписании и сбегать в гости к возрождённому главе Ордена Архитекторов, который, вопреки всем законам и заветам своего Ордена, принял имя. Теперь его зовут Теодор. И Старый Мак сказал, что он тоже весьма изменился с прошлой жизни.
И да, там была ещё одна жена Сандра, с которой Первый, после встречи с Хельгой, тоже очень хотел пообщаться.
Ведь его интуиция нашёптывала, что Многомерная Вселенная помогла в выборе Сандру. Вот только её замысел оставался всё ещё непонятен.
Внезапно дверь в зал распахнулась, и к нему подбежал молодой ученик.
— Брат Первый! Там! Там! — его глаза, едва светящиеся голубым цветом Кодекса, были широко распахнуты и встревожены. Щёки раскраснелись. Он пытался донести что-то важное, но Первый Охотник начал действовать сам, мгновенно выпуская сканирование из своего тела во все стороны, как невидимые щупальца, которые могли проникнуть сквозь любой барьер.
— Меня зовут Дмитрий Москаленко, глава гвардии Галактионовых. Великий Охотник Сандр использует своё право и взывает к Ордену о помощи!!!
Он услышал эти слова прежде, чем увидел, как посреди тренировочного двора Первой Крепости, защищённой сильнее, чем, возможно, любой другой объект во Вселенной, как раз от таких вторжений, проявилась сотня экипированных до зубов и готовых к бою мужчин.
А впереди всех стоял крысюк. Стоял расслабленно, но его лапы крепко сжимали рукоятки двух мечей. Однако Первый Охотник чувствовал, что эта расслабленность обманчива, и этот мохнатый самурай готов умереть, но защитить своих. При этом его душа ослепительно сияла Даром Душелова. Вот так номер!
Но призыв произнёс стоявший рядом мужчина, который бережно держал на руках глубоко беременную и бессознательную женщину, внутри которой…
— Пожри меня, Кодекс!
На самом деле, это было одним из сильнейших ругательств, которое вылетало из уст Первого Охотника. А через мгновение он уже стоял во дворе перед пришельцами и сканировал состояние девушки.
Она была плоха, чрезвычайно плоха, на самом деле. Она была близка к смерти. И время, в течение которого можно было что-то изменить, уже шло не на минуты, а на секунды.
— Старейшины! — рявкнул Первый, привлекая внимание.
— Не надо, старейшин! Пусти меня! — послышался голос Бездны.
Ну вот, ещё одно подтверждение, что даже Верховная Сущность не может зайти в Крепость без спроса.
Проанализировав ситуацию за мгновение, Первый дал добро, и Бездна материализовалась рядом с ним в виде высокой красивой женщины, которая тут же бросилась вперёд.
— Моя бедная девочка! Дай я тебе помогу!
— НЕ ТРОЖЬ!!! — громовой голос сотряс древние камни Крепости, заставив вздрогнуть всех стоявших вокруг учеников и, виданное ли дело, заставивший отшатнуться в сторону саму Бездну.
— Пусти меня! — раздался в голове Первого знакомый голос.
Несмотря на ситуацию, Первый Охотник улыбнулся и выполнил не просьбу, а, скорее, требование.
В зелёном пламени на площади возник молодой парень, лицо которого сейчас было чрезвычайно серьёзно.
— Лекарь! Да как ты смеешь мне приказывать⁈ — Бездна отошла от короткого шока и, похоже, сейчас она была разозлена и раздосадована тем, что простой смертный попробовал ей приказывать.
— Я сказал — не лезь! — жёстко посмотрел в глаза древнейшей сущности парень, которому вряд ли дашь больше двадцати пяти. Хотя в глазах у него была такая решимость, что неудивительно, что Бездна замолчала и отступила.
Хотя, в итоге, она пробурчала себе под нос что-то странное.
— Булатов, сука…
Молодой человек не суетился и не торопился. Он просто сделал шаг вперёд и взял из рук Дмитрия девушку, которую мгновенно окутали зеленоватые искорки.
И случилось чудо. Она открыла глаза. В них всё ещё плескалась боль. Она медленно осмотрелась по сторонам и лицо её исказила предсмертная агония.
— Спасите ребёнка, умоляю… Не думайте обо мне… — простонала она.
И на лице юноши в зелёных одеждах первый раз возникла улыбка.
— Это не наши методы, красавица. Не волнуйся, ты в надежных руках. Твой муж точно знал, кого звать. Обещаю, что выживете вы оба. Слово Михаэля!
Он резко повернул голову и встретился взглядом с Первым Охотником.
— Мне нужно тихое место, и чтобы никто не мешал.
В этот момент с хлопками в Крепости начали появляться Охотники, которые почувствовали срабатывание защитных систем в Первой Крепости и ринулись на её защиту. Все были готовы к нападению, у всех на кончиках пальцев дрожали могущественные заклинания, способные разрушать миры.
— Всё в порядке! — поднял руку Первый. Второй рукой открыл портал, кивая Михаэлю. — Вам сюда.
Лекарь коротко кивнул и без страха и раздумий шагнул в портал, который тут же закрылся за его спиной.
А хлопков становилось всё больше. Кроме Охотников, в ушах Первого стоял непрерывный шум — множество могущественных сущностей Вселенной прибыли… чтобы отдать свой долг Великому Охотнику Сандру.
Первый быстро просканировал пространство и комнату для медитаций, куда перешёл Михаэль с девушкой. Кроме его внимания, не было ни единого существа во Вселенной, кто мог бы побеспокоить их там. Первый видел, что сейчас делает Михаэль, но не совсем понимал, что именно. Однако он чувствовал, что как девушке, так и её нерождённому ребёнку, становится лучше.
А это значит…
— Сожалею, но вам придётся отдавать ваши долги Сандру в другой раз, — ответил он всем собравшимся за барьером. — Сюда я вас не пущу.
Он выслушал негодование и требования, и даже угрозы, и покачал головой.
— Это моё окончательное слово. Расходитесь, представление окончено!
Сбоку подошёл насупленный старый Мак, а ещё Дэн со своим неизменным спутником Купером.
— Это же был Михаэль? — кивнул на пустое пространство Дэн. — Ты не боишься, что?..
Первый Охотник прервал его.
— Да, это был Михаэль. Доверил бы я ему свою собственную жизнь? Ну, всё зависит от множества факторов. Его своеобразный юмор мы точно знаем. Но в данной ситуации он знает, что это жена и ребёнок Сандра. Я уверен на сто процентов, что он скорее сейчас уничтожит собственную душу, чем даст пострадать девочке и её ребёнку.
— Согласен, — кивнул Мак, глядя на Дэна, который задумчиво почесал голову.
— Ну, так-то да. Но после этой помощи давайте побыстрее выдворим его отсюда. А то его шуточки… — он прервал фразу на полуслове и задумчиво покрутил рукой, вызвав улыбки на лицах у всех остальных.
— Я думаю, что он и сам здесь не задержится. Потому что шутить могут не только лекари, но и Охотники, — улыбнулся Первый, и всё вокруг рассмеялись.
Напряжение понемногу спадало, пока…
Вдруг в воздухе раздался пронзительный детский крик. Впервые с начала времён, с самого существования Первой Крепости, в её стенах родилось дитя Охотника…
— БОМ! — раздался звук, похожий то ли на удар колокола, то ли на удар по наковальне.
— БОМ! — повторился он.
— БОМ!!! — раздался в третий раз.
Я только что отдал до хрена силы, чтобы отправить Аню и гвардейцев, и соображал туго. Но когда понял, в чём дело, липкий ужас охватил всё моё тело.
— Твою мать!!!
Я, кажется, кое-то забыл! Мгновение, и я перенёсся в детскую, где увидел странную картину.
Сашка-младший и Асса неуверенно стояли на ногах, положив руку на плечо маленького Антошки, который сидел на полу и держал в руках детский молоточек.
Ну, как детский… Это не те пластиковые пищалки, которыми игрались обычные дети. Нет, этот молоточек был сделан из мифрила, дабы пережить силовые эксперименты Антона. И таким молотком… можно было разбить голову богу.
Прямо сейчас Антон стучал молотком по своей собственной маленькой ладошке, напитанной силой, которая стала крепче самого мифрила, и издавала именно такой звук.
— БОМ!!! — очередной удар ушёл во Вселенную, а глаза мальчика заблестели голубым светом.
Антон Александрович Галактионов, при содействии своих брата и сестры, воздействовал на самое глубинное сплетение путевых нитей для того, чтобы передать весть. Да, он просто передавал весточку. Но какую!!!
Нити дрожали, собираясь вот-вот лопнуть от напряжения, и по ним улетал сигнал далеко-далеко, на окраину Вселенной, в ту часть, которую уже длительное время безнаказанно грызёт Пустота. Это повторяющееся послание прямо сейчас дошло до адресата, и я чувствовал это точно.
Вся граница Вселенной вибрировала, передавая посыл, заключённый в одной простой фразе:
«ТЕБЕ КОНЕЦ!!!»
— БОМ! БОМ! БОМ! — размеренно и методично эта фраза улетала в пространство, расширяясь на выходе и обволакивая огромную часть Вселенной.
Я присмотрелся внимательнее и заметил, что сама неуязвимая Пустота прямо сейчас оторопела и как будто сжалась, прислушиваясь к неведомому мелкому нахалу, который сейчас вещал с полной серьёзностью.
— Кажется, Антоха, ты напугал саму Пустоту! Красава! — уселся я перед ним.
— БОМ!!! — ударил молоток ещё раз.
А вот на следующем замахе уже я подставил свою ладонь, и прилетело мне так некисло! Я прикусил язык, чтобы не зашипеть от боли, ведь я батя, и не должен показывать слабость.
Я в очередной раз подумал, что, похоже, в ближайшее время лавры самого сильного человека Многомерной Вселенной перейдут к многоуважаемому и чрезвычайно любимому мной Антону Александровичу. Я не знаю, так сложились гены или пошутила Вселенная, но внутри этого малыша находился просто сумасшедший потенциал.
— И да, вы тоже молодцы!
После того, как молоток попал по моей ладони, мелкий как будто очнулся, его глаза перестали гореть, и он протянул ко мне ручки, просясь на шею.
Одной рукой я взял его, затем подумал и сгрёб всех остальных, когда мне пришла в голову следующая мысль.
Антоха, конечно, вырастет настоящей имбой. Асса, есть все предпосылки, что обойдёт саму Бездну. Ну и Саня-младший по будним дням будет гонять Хладный Пантеон, а по выходным — низводить и курощать Инферно. Да, они все растут сильными личностями, но, судя по похожему, их сила в единении. То, что они сотворили сейчас… ну, я не знаю никого, кому ещё такое по силам. И если они соберутся вместе, сильные и взрослые, то… Да ну нафиг!
Обнимая мелких, которые были непривычно тихими, я судорожно сканировал Антона, которому по идее тоже должно было прилететь проклятье Пустоты. Похоже, оно действительно прилетело. Вот только сработало не так, как было задумано Пустотой. Внутренняя броня души Антона была просто непробиваема, она сверкала сталью, как тот самый мифрил, из которого был сделан молоток.
Я тут же заглянул в души двух других своих детей и увидел такую же картину, после чего невольно улыбнулся. Кажется, в этой Вселенной вряд ли найдётся какая-нибудь тварь, которая сможет сделать с моими детьми хоть что-то, помимо их воли. И это меня радует.
— Саша, — Катя тоже была здесь, но стояла, наблюдая молча, и ничего не делала. — Всё в порядке, Саша?
— Да, в полном.
Я по очереди поцеловал каждого из детей, разомкнул свои объятия и облокотился, не вставая с пола, к мягкому дивану.
Детишки, как ни в чём не бывало, пошли заниматься своими детскими делами, как будто не они только что напугали до усрачки одну из главных угроз Многомерной Вселенной.
Катя же осторожно села рядом со мной и крепко обняла, прижавшись к моей груди.
— Всё будет хорошо, Саша. Я так чувствую.
— Я тоже в этом уверен, — улыбнулся я вымученно, но постарался добавить в свой голос уверенности.
Пустота была мерзкая, неисследованная штука. И с таким проклятием я сталкивался впервые. А с другой стороны, я сделал всё, что мог. Если кто и может помочь Ане и ребёнку, так это призванные мной люди и сущности…
Тут у меня в голове раздался знакомый голос Кодекса.
— Брат, с твоей женой и ребёнком всё в порядке. Мальчик родился, и они оба живы и здоровы. Михаэль просил передать привет, а Анна спрашивает, как назвать ребёнка?
— Су-у-ука! — протянул я протяжно. И в этом звуке было столько облегчения и радости, что Катя без слов поняла, что всё уже хорошо.
— Что там, Сандр?
— Аня спрашивает, как назовём сына.
У Кати появилось удивление на лице.
— Подожди. А я думала, что вы уже давным-давно всё согласовали?
— Да как-то… времени не было, — нахмурился я.
В ответ я увидел неодобрительный взгляд Катерины. Хмм… Имя… Какое же ему дать имя?
Скверна чрезвычайно медленно пробуждалась от глубокого сна, скорее, комы, в которую она погрузила себя давным-давно. После того, как последние силы и энергию отдала людям.
Она отдала всё, что могла и всё, что умела. Всё то прекрасное и вечное, с помощью которого долгое время Вселенная, ныне известная как Вселенная Скверны, находилась в покое и благоденствии. Когда Скверна, которая тогда носила другое имя, оберегала и лечила всех её жителей.
Её уникальный лекарский дар ушёл к Ордену Иерофантов. Её бесконечное сочувствие и забота достались Ордену Милосердия. А её упорство и вера в правду позволила Свету создать Орден Паладинов.
Она разбила себя на части, раздав их всем нуждающимся, а сама осушила себя до капли, впав в бессознательное состояние, сделав это с единственной целью — ни в коем случае не позволить безумной сестре найти её здесь, дабы использовать её в качестве якоря и принести все те ужасы и разрушения, что она сотворила с родной Вселенной.
Но неисповедимы пути создателей Вселенной, кто бы это ни был: будь то те загадочные существа, которых звали Странниками, или кто-то другой. Но иногда складывалось впечатление, что игры вокруг идут на совершенно недостижимом высоком уровне.
Так вот, сначала к Скверне пришёл и разбудил её Охотник по имени Сандр. Потом же её навестил Лекарь по имени Михаэль. И если первый лишь слегка вырвал её из вечного забытья, то второй растормошил окончательно.
Она мгновенно увидела то, что произошло за тысячи лет с начала её сна. Как использовалась её сила, и к чему это в конце концов привело. Скверна с грустью поняла, что отдавать подобные силы на откуп человечеству было безрассудно.
Нет, они запороли всё, и этот мальчик-лекарь был тому подтверждением. Но растратили дары чрезвычайно неэффективно.
А окончательный толчок к пробуждению случился как раз сейчас, когда этот мальчик, которого звали Михаэль, потребовал помощи. Да, она уже тогда поняла, что этот юнец чрезвычайно нагл, но, возможно, в этом и причина того, что он выжил один из всех своих братьев, при этом не поддался влиянию её безумной сестры.
Да и требовать то, что он потребовал, Лекарь был вправе. Он хотел спасти жизнь. Жизнь, в течение которой вмешалась мерзкая сущность, называемая себя Пустотой. Жизнь, которая может дать много хорошего в этот и другие миры. Жизнь, которая не должна была прерваться ни в коем случае.
И она помогла.
Проснувшись окончательно, она поняла, что за время сна значительно пополнила запас своих сил и готова действовать. Мгновенное сканирование Вселенной позволило ей увидеть её: маленькую мохнатую белку с зелёной шерстью, забившуюся в дупло какого-то дерева, и которую сейчас била мелкая дрожь.
Вот только, несмотря на свой жалкий внешний вид, Скверна знала, что это такое. Это был якорь, через который её сестра вторгнется в эту Вселенную, и вторгнется достаточно скоро, с целью уничтожить всё живое здесь.
Но у Хорошей Скверны… Да-да, она прочитала это имя, которое дали ей Охотник и Лекарь. Оно тогда сильно позабавило её, но, по крайней мере, хоть как-то отличало от безумной сестрички.
Так вот, у Хорошей Скверны есть желание, а, главное, уже есть силы и возможности, чтобы этому помешать.
Что ж, пора окончательно ей проснуться и явиться миру во всей своей мощи и красе. И что-то подсказывало Скверне, что её помощь точно не будет лишней!
— Сандр, нам в любом случае придётся поговорить, ты же это прекрасно понимаешь? — в который раз пыталась начать разговор Темная.
— Нет, не придётся, — быстро и коротко отрезал я. — Если хочешь здесь сидеть и наблюдать, как я работаю, тогда пожалуйста. Но если собралась лезть со своими глупыми обсуждениями, то где дверь, ты тоже знаешь.
Не собирался я и близко общаться с ней сейчас на тему, к которой она хотела меня подвести.
Тёмная ещё несколько раз пыталась что-то сказать, чтобы начать этот не очень приятный для меня разговор. Но каждый раз я просто поднимал руку, давая ей понять, что не собираюсь и близко её слушать. Вот совсем не собираюсь.
И хотя она даже ещё не озвучила мне тему разговора, но я прекрасно знал, о чем она хочет со мной поговорить.
Там даже гадать не нужно, чтобы прикинуть, что она сейчас собирается мне сказать. Явно темой обсуждения будет Катя и её отправка в Многомерную. Прямо закон подлости.
Сандр создал большую семью, чтобы в конечном итоге остаться на Земле одному. Нет, конечно, про одиночество я тут слегка загнул. У меня есть дети, обязанности, Род. Как ни крути, даже Медоед, бойцы и простые жители, которые всегда находятся рядом возле меня. Однако это не означает, что я собираюсь отпускать ещё и Катю. Правда, в глубине души я понимаю, насколько может быть неправильным моё решение.
Все мои жёны сейчас получат очень качественный скачок в силе. Их рост будет заметен любому, кто их раньше знал. И Катя на их фоне конкретно так отстает. А зная её боевой нрав и характер, это уже повлияет на психику девушки.
Как же мне хочется сломать этот чёртов барьер и присоединить Землю к Многомерной Вселенной, чтобы можно было спокойно гулять в обе стороны без каких-либо заминок.
Пока я об этом размышлял, успевал читать документы и ставить в них свои подписи. А что делать? Документации теперь много, хоть бери и создавай своего клона, который будет заниматься только одними бумагами. Раньше этим всем занималась Анна, а теперь приходится мне, поскольку она отправилась в Многомерную. Но я не жалею, что отправил её, наоборот.
Я был очень рад, что с ней и ребёнком всё хорошо. Кстати, даже на краткий миг я не задумывался, что может быть как-то иначе. Ведь я знал силу своего Ордена и возможности моих братьев.
Только стоило ей попасть туда, как её судьба сразу же решилась. Единственный момент, за который я переживаю, так это братья, которые могут доставать её глупыми вопросами, а кто-то и дурацкими подколками. Но с ними, конечно, я потом поговорю. А второй момент — это мой сын.
Сын Охотника. В Ордене, где нет детей, наверное, там уже очередь выстраивается, чтобы просто понянчить его, когда он немного подрастёт. Как бы онине передрались за право стать его учителем.
Конечно, может показаться, что моего сына должен обучать только я. Заблуждение. Если он решит стать Охотником, то учителем буду точно не я. Так будет правильно. Учителем должен быть человек, не вовлечённый в его жизнь и готовый действовать строго по правилам Кодекса, не давая ученику никаких поблажек.
Только так можно чего-то достичь, чтобы в будущем были максимальные шансы на выживание. Но есть и третья сторона. Если начну тренировать своих детей, я стану самым страшным их кошмаром. Ведь я захочу передать им вообще всё. А умею и знаю я достаточно много.
Кроме того, мою жизнь не назовёшь лёгкой. Ведь мне пережить пришлось много интересных событий и приключений. И я не уверен, что дети будут счастливы получить учителя-тирана.
— А вот и последний документ, — тихо прошептал я, глядя на бумагу, где должна была сейчас стоять не моя подпись, а Анны.
Сердце слегка кольнуло грустью.
— Но ты ведь знаешь, что она в безопасности. И в будущем вы увидитесь с ней, — решила прокомментировать эту ситуацию Тёмная.
— Знаю также прекрасно, как и то, что я поступил правильно, — ответил я на её вопрос, глядя прямо ей в глаза. — Но этой ситуации не должно было быть. Я обязан был предвидеть, что такое возможно, и защитить её. А я облажался.
Тёмная ничего не ответила.
А здесь и не нужен был никакой ответ. Ведь мы двое с ней понимали, что да, есть в этом и моя вина. Нужно было лучше думать, и не на тридцать шагов вперёд, а на всю тысячу.
Жаль, что я так не умею. Однако, что я умею и в чём силён, так это в сражениях. Если я не могу продумать, как мне защитить мою семью от некоторых личностей, и от тех действий, которые они могут совершить в будущем, то мне просто нужно уничтожить все эти личности, чтобы убрать хоть малейший шанс их воздействия.
После работы с документами я провёл некоторое время с Катей. Я прекрасно понимаю, что ей сейчас скучно и одиноко без остальных моих жён. А еще я хотел выслушать её и понять, что могу сделать, чтобы она чувствовала себя лучше.
Можно сказать, она сейчас осталась одна на хозяйстве, и практически всё своё время уделяет детям.
Есть некоторые моменты, которые я понял во время нашего совместного времяпрепровождения. А мы, кстати, отправились в Иркутск, где пошли прогуляться по улицам. Затем, как обычные люди посидели в кафе, поели мороженое и пообщались на разные темы, словно и нет всех тех дел у нас, и мир снова нормальный, без всяких угроз.
Так вот, интересный момент в том, что мне кажется, Катя скоро попросит отправить её в Многомерную. Здесь, кстати, даже учителя не надо искать. Полагаю, несколько уроков Бездна может провести с ней, конечно, по просьбе Темной.
Хотелось вызвать к себе Темную и наехать на неё за то, что уже успела поговорить с Катей. С одной стороны, я не могу этого доказать, а с другой — это касается не только меня, но и моей жены. Не могу же я запретить им общаться.
По факту, если взять, что мы имеем, и прикинуть, что у Кати в учителях будет Бездна, то, с одной стороны, это полное безумие. А с другой — невероятные перспективы. Есть очень немного разумных в Многомерной, кто может общаться с Бездной напрямую. Тем более, побывать у неё в учениках. Я лично про учеников Бездны никогда даже не слышал.
Ладно, это потом. Сейчас я уже нахожусь на планете Араз. И смотрю на подготовку, которая происходит. Множество местных солдат готовятся вступить в решающий бой, о котором будут складывать легенды. Бой, где покажут всё, на что способны, и в старости будут с гордостью рассказывать своим потомкам, как воевали против заклятого врага вместе с войсками Российской Империи и гвардией Галактионовых.
Мне приятно было наблюдать за лицами местных жителей, которые горели желанием. У них не было сомнений, страха. А лишь надежда на скорое сражение и победу, что они могут свершить свою месть.
Многие годы планета Араз только защищалась, но всё же не сломалась. И вот сейчас у жителей появился реальный шанс поменяться местами с противником. Хотя на боевой континент до сих пор заходят партии вражеских солдат. Не знаю, чего добивается Равномерная, наверное, взять измором. Ведь у неё, насколько я полагаю, запас прочности несоизмеримо больше, чем у одной несчастной планеты.
— Ну, как там, есть результаты? — обратился я к троице богинь, что сейчас находились на главной площади столицы.
— Сандр, дай нам ещё пару минут, и всё будет готово. А лучше не отвлекай, — деловито ответила мне Морана, и продолжила махать руками.
Им легко говорить. А я тут, между прочим, в своем Океане Душ удерживаю с трудом более пяти тысяч душ, которые уж очень хотят на свободу и будут первым ударным кулаком.
Сейчас мои богини производят сложный ритуал, на который я дал своё разрешение. Должен сразу сказать, что ритуал является необычайно страшной штукой для многих разумных. Ведь они, по факту, захватывают целую планету. Стоит им только захотеть, и она может стать мёртвой.
В Многомерной такие действия считаются просто недопустимыми. Любой Охотник, который увидит подобное, скорее всего, всеми силами попытается остановить ритуал. А я тут, такой молодец, сам им предложил.
Богини сперва даже не поверили моим словам. Из плюсов: они станут сильнее. Из минусов: есть риск того, что халявная энергия настолько сильно ударит по мозгам, что у них появится соблазн сожрать всю планету.
Если привязка не будет снята в течении пары лет, тогда планета полностью станет темной, учитывая, какая энергия сейчас у этих богинь. Проверить, сняли богини привязку или нет, сложновато, или лучше сказать, практически невозможно.
Однако, у меня с ними есть связь, и я узнаю, в любом случае, а потому ничем не рискую, как и жители этой планеты. На такой случай уже есть я, так сказать, с дубинкой в руках, которой смогу вовремя настучать по голове.
Главная цель этого ритуала не просто сделать их сильнее, а получить возможность подключиться к структуре этой планеты. Ведь именно через структурные поля Равномерная посылает сюда своих миньонов.
— Готово! — развернулись ко мне богини и лучезарно улыбнулись.
— Понятно, — киваю я, глядя на них, и оцениваю, готовы ли люди. — Энергия уже пошла, да? — Скорее утверждаю, чем спрашиваю.
Все трое довольно закивали.
— Ты бы только знал, насколько здесь хрупкая структура, — покачала головой Тёмная, словно намекая, что стоит ей щёлкнуть пальцами, и планета станет непригодной для жизни.
— Представляю, — с усмешкой отвечаю ей, а затем добавляю. — Твоя шея тоже, кстати, хрупкая. Это я так, на всякий случай.
— Злюка ты, однако, Сандр. И шуток не понимаешь, — тяжело вздыхает она и отмахивается от меня своей изящной рукой.
— Нахрен шутки… Пора браться за дело! — выдал своей вердикт после того, как через Шнырьку оценил подготовку войск.
Все были готовы ринутся в бой. Я тоже готов и, честно говоря, врагам, которые окажутся по ту сторону будущего портала, очень не повезет. Ведь я еще до конца не отошел от возникшей ситуации с Анной. И настроение у меня было очень паскудное.
Сегодня мы идем не просто в гости, а с намерением опустошить один мир. Сделать плацдарм Равномерной выжженной пустыней. И мы будем делать это без всяких проблем с совестью, ведь выбранный нами мир не имеет простых жителей. Это военный мир, который полностью сформирован под военные нужды Равномерной.
Главное, чтобы моя троица ничего не перепутала, но вроде они уверяли меня, что всё будет чётко.
— Открывайте! — даю команду действовать.
Богини не стали затягивать или задавать лишних вопросов. Всё, как я люблю. Мгновенно открывается портал, в который я сходу выпускаю весь поток подготовленных тварей из своего Океана Душ.
Уверен, что на той стороне это всем ну очень «понравится».
— Гвардия! Вы идёте следом! — даю команду своим гвардейцам.
— ДАААААА!!! — ответом мне стал хор нескольких тысяч глоток.
Если хотя бы ещё два месяца назад двум лучшим друзьям, Двардону и Виндору, тем, у кого была одна душа на двоих и одна цель, сказали, что их планета однажды станет свободной, они лишь с грустью вздохнули бы и ответили, что не верят в это. Но если им пришлось бы сказать правду, то они сказали бы, что это только несбыточная мечта. Та мечта, которую сможет воплотить ну очень далёкое поколение жителей планеты Араз.
Нет, в том, что у них всё получится, они не сомневались. Только понимали, что на это потребуется не одна сотня лет. Ведь никто из них не был фантазёром и оптимистом.
Жители планеты Араз не были похожи на землян. Двардон и Виндор об этом могут теперь сказать с полной уверенностью. Ведь на Земле они провели достаточно много времени, чтобы оценить это место. Они были просто поражены тем, что там увидели: свободные люди, которые живут без войн, страха и мыслей о грядущей смерти.
Нет, как такового страха, и на планете Араз не было. Но местами всё же проскальзывало. Ведь проиграть не хочет никто. А рабство — это не та вещь, о которой можно мечтать. Тем более, если это самое рабство будет в плену у Равномерной, у той, кто вообще не считает живых разумных за нормальных людей. Каждый разумный для неё — это всего лишь инструмент, расходная единица.
Жители планеты это прекрасно понимали, наблюдая, как Равномерная всегда с ними воевала. Они убивали десять тысяч, к ним посылали столько же. И так могло продолжаться, пока они вновь не закрывались от Равномерной. Ведь не всегда их защита могла работать адекватно и максимально оптимально.
Случались и конфузы. В истории планеты Араз были не только моменты прорыва Равномерной, но и случаи, когда сами люди специально снимали защиту и пытались противостоять ей.
Вот только как одна капля может уничтожить целое море? Впрочем, наверное, никто и не пытался уничтожить Равномерную, а хотя бы немного отодвинуть её очередное вторжение, чтобы следующее поколение могло вырасти, окрепнуть и взять в руки мечи своих отцов, щиты матерей. Потом занять их почётные места, дабы слава и память о подвигах их предков не канули в Лету.
Но всё это мечта. Мечта, которой жили два старых друга. И, кажется, она сбывается, ведь люди сейчас сообща наносят ответный удар. И не просто на какой-то захудалый, никому не нужный мир Равномерной, куда она лениво посылает свои подкрепления. Нет, этот мир был ценный. Настолько, что Двардон не мог поверить сперва, куда они пришли. Казалось, словно они ошиблись. И эта ошибка может стоить всем им жизни.
Да только сомнения быстро вылетели из их головы, когда вперёд вышел Александр Галактионов. Тот, кто устроил этот поход. Человек, который своим даром пробил им путь.
Тут нужно понимать, что тёмные богини открыли портал в самом центре масштабного военного лагеря противника. Лагерь таких больших размеров Виндор и Двардон никогда не видели в своей жизни. И уж тем более не могли представить себе, чтобы люди, которые здесь несут службу, отступили. Их же было сотни тысяч.
«Почему они бегут?» — было первой их мыслью.
А затем пришло осознание: в них нет характера, в них нет духа. Они все лишь пешки, которые без своих поводырей ничего не могут. А те, кто ими управляют, и подумать не могли о таком сценарии.
Сейчас всю эту вражескую армию раздирали на части жуткие создания, живущие в душе молодого парня. А затем вошли войска Галактионовых. Так Виндор и Двардон поняли, что твари были не самым страшным оружием. То, как слаженно действовали эти люди, просто завораживало.
Пусть не все из них были сильнее местных жителей. Ведь на этой планете жизнь только закаляет. Хочешь ты этого или нет. Но их мастерство было выше всяких похвал. Кроме того, у них были дирижабли, которые стирали целые кварталы с лица земли. И казалось, что это сражение уже пахнет победой.
Непонятно, сколько враг потерял человек, прежде, чем понял, что сейчас происходит. Но он быстро осознал, перегруппировался и стал страшной силой. А ещё пришли маги, которые своей мощью могли уничтожить целые армии. Да только пришедшие даже не успели ничего сделать, как сразу были уничтожены Галактионовым.
Два старых правителя, кстати, тоже на месте не сидели. Они находились в первых рядах, сражаясь с теми, кто называл себя Первым Легионом Земли. И ради этого сражения им пришлось проходить совместные тренировки, чтобы не нарушить строй, не быть обузой, и уж тем более не мешать слаженной работе Легиона.
Сражение шло плавно. Внезапно справа пришёл мощнейший удар по дирижаблю с какой-то башни. Дирижабль мгновенно ответил, и башня перестала существовать. А вместе с ней и два бога. Кто мог подумать, что те, кто так долго кошмарил их родную планету, тоже могут умереть. Возможно, этот день станет для противника чёрным днём в истории всей Равномерной.
С другой стороны им было видно, как Галактионов посылает в бегство целый левый фланг. Он, как тот, кем всегда мечтали стать два старых друга. Примарх войны. Тот, кто начинает войны и заканчивает их безоговорочной победой. Человек из легенды их народа.
Говорят, что война управляет людьми. Но когда появляется Примарх, то он управляет войной. И это был именно он. По крайней мере, очень на него похож.
Самое интересное в этой битве — имперские войска даже ещё не успели вступить в сражение. Да какое там сражение, они ещё не прошли через портал, а от большого лагеря противника уже осталось меньше половины.
— Представь себе, мой друг, — обратился Двардон к своему брату по душе. — Они тоже боятся?
— О да! — ответил тот. — Ещё как!
Страх. Армия врага испытывала животный страх. Она не понимала, как должна противостоять вторженцам.
У Двардона и Виндора была прекрасная память. Они помнили те времена и моменты, когда происходили прорывы на планете. Как эти самые воины уничтожали безоружных женщин. Резали подростков, которые даже не успели отрастить усы. Надменные лица врагов, которые, сделав своё дело, отступали, не дождавшись основных местных сил. А сейчас их самих режут, не оставляя им никакого шанса на спасение.
Ведь приказ был прост: полностью выжженная земля.
Наверное, кому-то это может показаться слишком жестоким, но только не Виндору и Двардону. Ведь они очень хорошо помнят прошлое. И этот день они тоже запомнят навсегда.
Придет время, когда жители планеты Араз — воины и воительницы — не будут грустить о павших героях и простых людях. Они будут смеяться и веселиться, и жить в мире. Ведь сегодня наконец-то на планете Араз наступил день возмездия. Они победят! Братья твердо были уверены в одном — Галактионов тот, кто поведет их до самого конца…
Первый Охотник, человек, подобный богу, проживший тысячи и тысячи лет, тем не менее не уставал удивляться происходящему в Многомерной Вселенной и тем испытаниям, которые предоставлял ему Кодекс.
Совсем недавно он узнал новое слово: «памперсы», а также объяснение, для чего они нужны. Из-за этой информации ему пришлось искать, где их найти, и прямо сейчас он осторожно постучал в дверь, держа под мышкой упаковку этих самых памперсов.
Дверь приоткрылась наполовину, и он увидел недовольное лицо красноволосой симпатичной девушки. Но потом, разглядев, кто пришёл, её нахмуренное лицо сразу же сменилось на доброжелательную и широкую улыбку.
— О, здравствуйте, Первый Охотник! — Елизавета, бывшая Императрица Российская, а ныне ученица брата Дэна, недавно прилетела в крепость, дабы поддержать Анну.
Да, у Анны уже был опыт материнства, как и у Лизы, но увидеть знакомое лицо после рождения на чужбине — это было важно. И нет, Один и гвардейцы — это совсем не то же самое, чем её старая подруга.
— Проходите, — кивнула Лиза.
Любая женщина тонко чувствовала чувства мужчин, и поэтому тут же добавила:
— Вы извините за моё лицо, но шастают тут всякие, — на этих словах у неё по лицу опять пробежала недовольная тень. — Каждому хочется увидеть ребёнка Охотника, и кажется, этому конца и края не будет.
— Я же вроде запретил вас беспокоить? — недоумённо посмотрел на Лизу Первый.
— Ну, видимо, любопытство оказалось выше вашего запрета.
— Странно, — удивился Первый, вспоминая данную им формулировку. — С другой стороны, это не был приказ, я просто попросил вас не беспокоить. Мои же приказы всегда исполняют, — он внимательно посмотрел на Лизу. — Мне отдать официальный приказ?
Лиза рассмеялась.
— Да нет, что вы. Мы справляемся. Дальше этой двери никто не проходит. Сейчас они немного придут в себя, и я вернусь к учёбе. А Аня в обычном состоянии, уж поверьте мне, за себя постоять сможет.
— Ничуть в том не сомневаюсь, — улыбнулся Первый.
После родов он видел Анну Галактионову, жену Великого Охотника Сандра, всего пару раз, и не имел возможности нормально пообщаться с ней. Девушка всё ещё отдыхала после тяжёлых родов.
Да, как говорил лекарь Михаэль, с ней и с ребёнком было всё в порядке, но уж слишком много сил она потратила, чтобы произвести на свет маленького Охотника. А то, что малыш, которому всё ещё не дали имя, будет Охотником, в этом Первый не сомневался. Во-первых, Сандр не отправлял бы сюда жену, если бы был против, а во-вторых, огонь Душелова в этом маленьком тельце горел так ярко и разгорался с каждой секундой, что никто не сомневался: родился юный гений. По крайней мере, из того, что видел Первый, ни у одного из учеников ранее не было такого потенциала.
Это наводило на мысль, что Многомерная Вселенная знала, что делает. Ну, или это происки Кодекса. В общем, отправить Сандра на перерождение и разрешить ему иметь потомство оказалось очень здравой идеей. Тем более, хоть и понаслышке, но Первый слышал про других детей Сандра, которые сейчас находились вместе с отцом в Запретном Мире. И да, Купер и его дети, то есть внуки Сандра, были ещё одним подтверждением, что потомство от конкретно этого Великого Охотника получается очень годным.
Старейшины прямо сейчас просчитывали вероятности, возможности, ну и перспективы рождения детей от других братьев Кодекса. Хотя что-то подсказывало Первому, что избранные на эту почётную роль братья не очень будут этим довольны.
И снова он улыбнулся. На крайний случай есть Купер — доказанный «производитель» с сильным потомством.
На этих мыслях Первый непроизвольно посмотрел вверх, стыдясь своих мыслей и размышляя, не услышал ли их Кодекс. Да, это было правдой, но рассматривать Купера как простого «производителя» — это слишком, гхм… рационально.
— Моё почтение, Анна, — сказал он, глядя на темноволосую девушку с уставшими глазами, которая сидела в кресле с сыном на руках. — Надеюсь, у вас всё в порядке?
— Да, спасибо, Первый Охотник, — Анна начала медленно вставать.
Первый попытался её остановить, но женщина мягко отстранила его руку, встала и глубоко поклонилась ему.
— Огромное спасибо от меня, моего сына, и я думаю, что я вполне могу передать благодарность от моего мужа. Вы спасли наши жизни, и мы это очень ценим.
— Ну, технически, вас спас лекарь Михаэль, — пожал плечами Первый.
Аня смущенно улыбнулась.
— Кажется, я успела его поблагодарить. Но это не точно. Он слишком быстро удалился. Я так понимаю, он сейчас не на территории крепости?
— Нет, — покачал головой Первый Охотник. — Это последнее место, где Михаэль хотел бы задержаться. Но я уверен, что вы ещё с ним встретитесь, и не раз. Как только Сандр вернётся в Многомерную Вселенную, думаю, Михаэль будет первым, кто захочет его поприветствовать. Слишком много у них… — тут Первый задумался, пытаясь правильно сформулировать слова. — Слишком много у них всяких взаиморасчётов. Я думаю, они захотят подбить окончательный счёт.
— Ну, с этим я помогу моему мужу, — улыбнулась Анна.
И почему-то Первому стало немного жаль Михаэля. Хоть Лекарь прожил тысячи лет, но разум и хватка в глазах этой женщины показывали, что битва будет сложной.
С другой стороны, он слышал, что у Михаэля теперь тоже есть жена и дочка. Может такое случится, что эти гордые сильные мужчины договорятся отправить своих жён для разговора. Куда катится этот мир…
— Я рад, что у вас всё хорошо. Если что, вы знаете, где меня найти, — Первый всё-таки чувствовал себя немного непривычно в этой комнате с двумя женщинами и, самое главное, маленьким ребёнком — первым ребёнком в крепости Охотников за всё время её существования.
Внезапно Аня улыбнулась:
— Я так понимаю, у вас нет детей?
— Нет, — сказал Первый.
— Не хотите подержать? — Аня протянула маленького сына Охотнику.
И тут у мужчины в душе возникло странное чувство. Первый Охотник стоял у основания Ордена. Он способствовал вначале выживанию, а потом и возвышению этого Ордена. Он прошёл через бесчисленные битвы, видел смерть братьев, и воспитывал новых Охотников. Он не боялся ничего и никогда. А вот сейчас, глядя на этот маленький тёпленький комочек, который весело улыбался беззубым ртом и пристально смотрел своими глазёнками на него, он почувствовал некоторую робость. Пришлось вспомнить, кто он такой, чтобы взять этого ребёнка на руки.
И… ничего не произошло. Мир не рухнул.
А маленький мальчик потянул к Первому свою ручку, пытаясь дотронуться до него. С улыбкой Первый Охотник дал ему указательный палец, который тот схватил и подергал, как будто приветствуя его.
— Ну, здравствуй, сын Великого Охотника Сандра. Официально приветствую тебя от всего Ордена и объявляю, что теперь ты и твоя мать под нашей защитой.
Подержав его ещё некоторое время на руках, он осторожно вернул его матери.
Аня забрала ребёнка и лукаво усмехнулась:
— Отлично справились, Первый Охотник. Мне кажется, вы вполне созрели для собственных детей.
И снова Первый почувствовал несвойственное для себя чувство смущения. Он пробормотал что-то невнятное и быстро ретировался из этой комнаты, сославшись на срочные дела.
Как только он вышел из полностью защищённой от любого влияния комнаты, тут же ему в голову поступил запрос. У порога Крепости стоял проситель, который ждал, чтобы его впустили.
Кажется, Первый наконец нашел, на ком можно отыграться за свою кратковременную слабость, которую он проявил перед женщиной и ребёнком.
— Ты чего припёрся? — недружелюбно поинтересовался он.
Стоявший и смиренно ждущий, чтобы его впустили, бог Мидас охренел.
— Первый Охотник, я прошу прощения, это точно ты?
— Точно я. И я ещё раз повторяю: ты чего припёрся?
— Как-то такое общение несвойственно вам, Глава Ордена. Ладно, ваши братья-беспредельщики, но вы…
— Так!!! — рявкнул Первый. — Спрашиваю в последний раз: чего припёрся? Если ты будешь пытаться дальше тянуть резину, то я просто выкину тебя отсюда вон.
— С ума бы не сойти, что творится в Ордене, как вы с богами разгова… — начал Мидас, но почувствовал напряжение, исходящее от Первого Охотника.
— Ладно, ладно, я понял. Я хочу увидеть своего… — он на секунду сбился, — кажется, это называется у людей… эээ… правнука?
— Хотеть не вредно. Вредно не хотеть, — вспомнилась Первому одна человеческая поговорка.
— Это что значит? — удивился Мидас.
— Это значит, что тебе абсолютно нечего здесь делать, и ребёнка ты не увидишь.
— Так, может, это не тебе решать? — Мидас сразу набычился. — Может, спросишь у матери?
— Может, и спрошу, — кивнул Первый. — Но точно не сейчас.
— Но может… — снова начал Мидас, и Первый опять разозлился:
— Не может! Я сказал нет! Вали отсюда! Ребёнок и мать под нашей защитой.
— Но это мои потомки! — попытался напоследок возмутиться Мидас.
— Ну, раз это твои потомки, тогда открой им счёт в своем банке, а не умничай здесь.
— Так я уже открыл! — возмутился Мидас. — Ему на совершеннолетие хватит средств вашу крепость выкупить!
— Ну, во-первых, крепость не продаётся, но масштаб подарка я понял, — немного смилостивился Первый. — Но моё решение остаётся без изменений. Прямо сейчас я тебя не пущу, но поговорю с ней попозже и дам знать, когда тебе можно прийти.
Первый не выдержал и добавил:
— Ну, если тебе вообще будет можно…
— Дожились. Куда катится Многомерная Вселенная, — пробухтел Мидас себе под нос.
— Что ты сказал? Ты, наверное, не хочешь, чтобы тебя вообще сюда пускали? — мило поинтересовался Первый.
— Не-не-не, всё хочу, я понял. Я тебя услышал. Спасибо за то, что передашь мои слова.
— Пожалуйста, — улыбнулся Первый. — Всего хорошего.
Когда обиженный бог свалил от крепости подальше, Первый почувствовал удовлетворение и небольшой стыд. Не стоило срываться, конечно, на Мидасе, но он так удачно подвернулся под руку.
А что касается его возможных и будущих детей, то с лёгким ужасом Первый понял, что это уже не казалось такой странной идеей. Было в этом маленьком человечке что-то такое… притягательное.
Первый Охотник вздохнул. Может это воля Кодекса? Сделать суровых и пафосных Охотников более человечными?
«Разминка» прошла успешно. И гвардия, и Легионы показали себя прекрасно. Заодно мы расхреначили большой лагерь, в котором скопилось множество войск Хроники.
Да, у нас было преимущество неожиданности, но всё еще складывалось впечатление, что Хроника никак не может признаться, что получила, как минимум, равного противника. С чем связано её неприятие ситуации? Со слишком длинным периодом времени «застоя», когда у неё на было достойных противников? С врожденным чувством собственного величия, не позволяющим трезво взглянуть на ситуацию в целом? Я понятия не имел, да и не хотел понимать, если честно. Меня всё устраивало.
Устраивало ли это Хронику. Не думаю.
После битвы я собрал «малый военный» совет, на котором дал оценку прошедшей битвы, а заодно постарался нарезать побольше задач на будущее. При этом, мне нужно было мнение здесь собравшихся.
Мы вернулись на планету Араз и сейчас сидели в частично разрушенном Зале советов, где издревле принимались все важные решения. Восстановительные работы шли полным ходом, с Земли потоком шли, как рабочие, так и нужные материалы, но Зал советов был слишком важным строением для местных, чтобы реставрировать его наспех. Да и не так уж он сильно пострадал, если честно. Пару провалов в крыше, да несколько дырок в стенах — делов-то. Больше пострадала гордость аразовцев, которые допустили такое в своём священном месте. Хотя я считаю, что они хорошо поработали в защите и им есть чем гордиться.
Сейчас у них прибавилось причин для гордости. Первый Легион планеты Араз прошёл боевое крещение, и прошел его на «отлично». Да, в его рядах всё еще было чуть более половины минимального размера стандартного Легиона Охотников — всего пять тысяч с небольшим, но это было уже полноценное боевое подразделение, способное выполнять поставленные задачи. А Виндор и Двардон справились с обязанностями легатов, и Волк отметил это персонально. Зная высокие стандарты Потапова, для меня этого было достаточно. Если бы он считал своих новых подчиненных неподготовленными, они бы прямо об этом и сказал. Это же Волчара!
Сейчас они сидели все вместе, внимательно слушая. От Империи здесь были Бухич и Алмазный. Ну, технически, с ними сидел еще Бурбулис, но он всё же относится к Галактионовым.
Тройка темных богинь тоже была здесь и, кажется, им не нравилось, что людишки стали относиться к ним без должного уважения. Они привыкли к моему стилю общения, но, кажется, не готовы были получать неуважение от моих людей.
Что ж… Это их проблемы. Я считаю, мои люди — это мои люди, и единственный, кто может делать им замечания — это тоже я.
Немного особняком в уголке сидел Илларион, осторожно жуя лаймы так, чтобы громко не чавкать.
Ну и Ликвидатор с тринадцатью Галактионовыми, у которых на всех были двенадцать душ, напоминал нахохлившуюся курицу, которую окуружают неразумные цыплята. Хотя, надо признать, воспитание воинов у бывшего графа Дорничева получалось отлично. Лучше, чем у меня. Да и «неразумными цыплятами» ребят явно уже нельзя было назвать.
Я всё ещё не понял задумки с этой «дюжиной Галактионовых», которую загадала мне Многомерная Вселенная, Кодекс, или один из предков Галактионовых. Но что было очевидно — вместе они точно сильнее, чем по отдельности. Их «родство душ» — именно так назвал это явление Ликвидатор, позволяло им действовать в бою автономно, при этом буквально опираясь на плечи братьев и сестер. Которые могли, как добавить защиты, так и выручить в сложный момент. Взаимопонимание для такого короткого срока, что прошло после их знакомства, было поистине потрясающем. Так что да, что-то в этой «дюжине» было.
И да, я как эксперт по душам, немного добавил бы к этому простому эпитету насчет «родства». У нас, на языке Душеловов, это называется «резонансом душ», когда две души настолько подходят друг другу, что способны действовать, как единое целое.
Проблема была в том, что часто попадались пары «резонаторов», иногда встречались «тройки», редко — «четверки»… Ну и так далее. Однако, больше полдюжины «резонаторов» я не встречал за все тысячи лет жизни, их можно было пересчитать по пальцам одной руки. А тут двенадцать! (Технически — тринадцать).
Интере-е-е-есно…
— Итак, дамы и господа! — я широко улыбнулся. — Нас всех ждет увлекательное приключение! Последний бой показал, что вы все готовы. Вот только в качестве противников в предстоящем бое будут не наспех собранные со всех уголков Равномерной Вселенной отряды разнообразной швали. Нет, на этот раз нам будут противостоять боги.
Я сделал эффектную паузу и внимательно посмотрел на лица присутствующих на предмет проявленных эмоций. Я видел на них интерес, радость, нетерпение и азарт. И я не видел страха, сомнения или неуверенности. Это было хорошо, значит, я всё делаю правильно.
— Да, вы уже сражались и с богами, и с титанами. И прекрасно знаете, что их можно победить. Но в этот раз будет небольшое отличие. Во-первых, богов будет больше. Сильно больше. И они притащат с собой свои армии. А во-вторых, мы будем защищаться, а не атаковать.
— Да-да! — я поднял руку, прерывая звуки негодования. — Я знаю, что это противоречит всему нашему предыдущему опыту, но нам в этот раз нужно сражаться в Небесной крепости! Что это такое, я уже рассказывал. По факту, мы получим средство перемещения между Вселенными. Такое охренительно здоровенное и, главное — защищенное место, настоящий бастион, который может проломить любые оборонительные рубежи противника. Вот только её «капитану», ну или — Хранителю Афанасию, нужен экипаж. А экипаж пока что представляет из себя блуждающие души, которым нужна энергия для воплощения в плоть.
Я снова сделал паузу. Тяжело быть оратором, в этой жизни я больше слов сказал, чем за последнюю тысячу лет в предыдущей, но ни о чем не жалею.
— Души эти нам доставит госпожа Беллатриса. На блюдечке, с голубой каемочкой.
Правда, на следующий день, когда мы все были уже на борту Небесной крепости и перед стенами крепости появилась Беллатриса, а за ней открылись многочисленные порталы, я не удержался:
— Сука, почему вас так много? Где мы всех вас хоронить-то будем⁈
— Слышь, подруга, кажется, ты перестаралась, — сказал я Беллатрисе, задумчиво наблюдая, как вражеские порталы за её спиной даже не собираются закрываться, а только новые открываются.
Беллатриса выглядела шикарно. Раскрасневшаяся, в глазах — огонь. Видно было, что она делает своё дело с любовью.
— Подожди, ты же сам сказал приводить с запасом, — она недоумённо посмотрела на меня и даже изобразила обиженное лицо, надув губки.
Я невольно покачал головой. Даже эльфийку плохому научили земные женщины. Куда катится этот мир? Боги всё больше очеловечиваются, и даже суровая эльфийка-Странник, которая никого не любила на этом свете, кроме своего брата, стала проявлять кое-какие эмоции.
— Ну, значит, понятие «запаса» у нас с тобой сильно отличается.
— Думаешь? — эльфийка задумчиво посмотрела на меня. — Твоя первая жена, думаю, сказала бы: «Недостаточно».
— Блин, — только и смог я ответить, подтверждая её правоту.
Затем я вернулся к осмотру предстоящего поля боя. Справа как раз открылся особо огромный портал, и оттуда вылезло здоровенное двуглавое чудовище, которое начало ошалело оглядываться по сторонам. Судя по выражению морды на обеих головах сразу, похоже, оно прибыло не туда, куда планировало.
— А титана ты нахрена притащила? — обвиняюще ткнул я пальцем в эту громадину.
— Да ты знаешь, Сандр, — глаза у неё опасно сузились, и даже голос стал более шипящим. — Когда за собой тянешь паровоз тварей через всю Вселенную, как-то не выбираешь, кого брать, а кого не брать, а самое главное, не совсем выбираешь дорогу. Я понятия не имею, откуда он взялся… Кажется, когда я срезала немножко дорогу, он сидел в своём одиноком мире и по-очереди ковырялся в носах в разных головах.
— Ясно, — кивнул я и снова посмотрел на титана.
На него уже начали набрасываться твари Равномерной Вселенной, и завязалась нехилая такая потасовка.
— Враг моего врага — мой друг? — задумчиво уточнил я.
— С ума сошёл, Сандр! Это же титан! Они отморозки. Тебе ли этого не знать.
— Ага, знаю, — кивнул я. — Это была шутка юмора. Зато душа его «весит» достаточно, и это сильно поможет нашему делу. Да, Афанасий?
Смотритель Небесной Крепости был сильно взволнован. Ведь сегодня его Небесный Замок должен стать полностью работоспособным. Тысячелетия забвения закончатся, и он снова начнёт выполнять работу, к которой так лежало его сердце.
— Кстати, — уточнил Афанасий осторожно, — по поводу нашей родной Вселенной. Вы говорили, что у одного вашего знакомого Лекаря будут ко мне вопросы?
— Они обязательно будут, и Лекарь в курсе, — сказал я, — вот только он пока не торопится присоединиться к нам.
Хотя приглашение я отправил ему.
— А ты уверен, что он доберётся? — тут же влезла в разговор Беллатриса.
— Это ты мне скажи, ты же «обоснуй» его перемещения сюда придумывала.
Беллатриса на секунду задумалась.
— Ну, так-то да. Он выходец из Запретного Мира, который не имеет тех ограничений, что остальные существа Многомерной Вселенной. И, в принципе, используя ваши мечи и мою помощь, он может пройти сюда, в Равномерную. Но это только в теории. А на практике мы посмотрим, как только этот товарищ отдуплится.
Я напряжённо смотрел на тварей Равномерной, которые прямо сейчас строились в атакующие порядки.
— Честно говоря, я сам хотел бы его лицезреть. Судя по словам Кодекса, он сильно помог мне с Аней, и хотя благодарить Лекаря — опасное занятие, но я всё-таки это сделал бы.
— Отец, а почему благодарить Лекаря — опасное занятие? — до этого молчавший Ларик, который стоял слева от меня, решил вступить в разговор.
— Ты знаешь, — задумчиво сказал я, с улыбкой глядя на названного сына, — в Многомерной ходят байки, что тот или иной Орден несёт определённые качества. Но лично моё мнение, основываясь на моём скромном жизненном опыте: репутация Ордена — это репутация его членов, которая составляет нечто среднеарифметическое, исходя из поступков всех его братьев.
Сзади что-то бухнуло, я на секунду отвлекся чтобы посмотреть, что это. А это мои богини развлекались. Ну и я продолжил.
— Так вот, далеко не всегда репутация каждого из членов равна условной «единице». Репутация некоторых может весить и условную «десятку» или «сотню». Да что тут говорить: нередко по одному единственному представителю Ордена вешается клеймо на весь Орден. А что касается твоего вопроса, то есть некоторые индивиды, которые ничего так просто не делают. Вроде как помогают тебе от души, но потом требуют нечто такое…
Я попытался подобрать нужные слова, помахав раскрытой ладонью в воздухе.
— Что ты не можешь позволить себе заплатить? — попытался угадать Ларик.
— Не, совсем не то. Что-то такое, что потом над тобой будет ржать вся Вселенная, — улыбнулся я своим мыслям, вспомнив кое-что из прошлого. — А что касается индивидуумов, таким был, кстати, глава Ордена Архитекторов, который с получением имени стал гораздо более сговорчивым и человечным. Михаэля я ещё не распознал, возможно, перерождение на него тоже благоприятно повлияло. А, ну и ещё есть один, которого точно стоит вспомнить. Это портальщик Грегори Торговец. Вот это конкретный пример того, что по одному человеку судят обо всём Ордене. Его репутация вроде, как одного индивида, равна репутации всего Ордена. Вот за это Портальщиков и ненавидит половина Вселенной.
— Ты неправ, — улыбнулась Белла. — Их ненавидят вообще вся Вселенная. Таких жадных сволочей ещё поискать надо.
— Вот, видишь! — указал я на сестру Ларику. — Она как раз судит об всём Ордене Портальщиков по одному Грегори. Хотя, такую репутацию создали те, которые не в состоянии заплатить. Да, он берёт дорого, но делает такое, что не в состоянии сделать никто другой. Ну, а хейтеры, как говорится, всегда найдутся.
— Ты забыл ещё одного, — хихикнула сбоку Бела.
— Ты о чём?
— Забыл ещё одного деятеля, по которому судят об Ордене.
— Это о ком? — не сразу врубился я, нахмурившись.
— Да о Великом Охотнике Сандре, очевидно же! — расхохоталась Белла над собственной шуткой.
— Ну да, ну да, юмористка, — хмыкнул я и снова перевёл взгляд на поле боя.
Титан оказался не так прост. Прямо сейчас он пытался открыть портал, чтобы свалить обратно в ту дыру, откуда вылез, но твари Равномерной ему сделать этого не давали. Зато примерно треть всех пришедших сейчас возятся с титаном, остальные две трети уже построились, но понятия не имеют, что им делать. А ещё я заметил, что порталы начали потихоньку закрываться. То есть основная масса действующих лиц уже прибыла.
— Ладно, — улыбнулся я, — похоже, пора начинать.
Я щёлкнул пальцами, и над Небесным Замком расцвела огромная надпись:
«Хроника — тупая трында…»
И это было только начало. Я достал из кармана аккуратно сложенный вчетверо листок, развернул его и присмотрелся к надписям, написанным разным почерком, на разных языках, разными чернилами.
Это мы устроили небольшой мозговой штурм с лучшими оскорблениями для Хроники. Высказались все. Некоторые ругательства были странноватые, но ржали мы над этим целый час. А теперь посмотрим, будет ли смеяться Хроника.
С каждым щелчком пальца над головой менялись слова, появлялись картинки и раздавались разные звуки. Слава богу, здесь не было детей и беременных женщин. Иначе мне было бы немножко стыдно. Ну, а так, пусть стыдно будет Хронике и её генералам, которые лицезреют такое о своей хозяйке.
— Сандр, у тебя в слове «херобора» опечатка, — подошёл ко мне сзади довольный Бурбулис, тыкая пальцем в небо. — Это от слова «хер», пишется через «е».
— Так это ты написал, — я ткнул пальцем в свой листочек.
— А, ну тогда ладно, — улыбнулся Бурбулис. — Думаю, достаточно. Давай следующее послание.
В общем, не знаю, как получилось, но, находясь в Небесном Замке, в окружении кучи враждебных тварей и ожидая жестокую зарубу, мы начали сперва тихонько хихикать, а потом уже и ржать. Точно также, как и на мозговом штурме, настроение поднялось кардинально. Когда твари залихватски бросились вперёд, мы поняли, что работа сделана.
— Мочи козлов! — я махнул рукой.
И мы… ну, начали мочить.
Небо сначала потемнело, а потом разразилось разноцветными огнями. Тёмные молнии — в подарок от Тёмной, зеленовато-белые шары огня — от Мораны, голубые световые мечи Кодекса, которые я присовокупил к общему веселью. Всё это ринулось вниз, уничтожая тварей уже на подходе.
Да, гадов собралось много, и они были достаточно сильны, даже пытались сопротивляться. Я видел энергетические щиты, некоторые напрямую укрепляли свои тела, и даже кто-то выживал, но получалось у них плохо. А ведь они не прошли ещё и середины.
— Отец, а зачем они притащили тварей, которые не летают? — Ларик с интересом наблюдал за происходящим, как будто смотрел кино на экране телевизора. — Мы же висим в воздухе. Как они планируют до нас добраться?
— Хрен их знает, может, телепортами, может, катапультами, — пожал плечами я. — Но ты не волнуйся, мы облегчим им задачу. Чуть позже я попрошу Афанасия опустить замок на землю.
— Зачем это? — удивился Ларик. — Это разве не наше преимущество — находиться в воздухе?
— Ну, всё выглядит именно так. Но если мы опустимся на землю, эти идиоты побегут на штурм. А если не спускаться, они убегут в портал, и часть душ, нужных нашему доброму хозяину Афанасию, до нас не дойдут.
— Логично, — почесал затылок Ларик. — Ну что, я уже готов мочить козлов.
— Погоди немножко, — сказал я, — пусть подойдут поближе. У нас есть, чем их удивить.
Мой взгляд зацепился за задумчивого Ликвидатора Дорничева, который стоял в неподвижно в расслабленной позе, облокотившись на зубец крепости и скрестив руки на груди.
Я подошёл к нему.
— А ты так и продолжишь просто наблюдать? Когда там у тебя эта, как её, синхронизация со Вселенной случится?
— Уже совсем скоро, — кивнул Ликвидатор. — И да, в этот раз я буду чуть более активен. Ты же доверил мне молодую поросль вашего Рода. Так вот, за них можешь быть спокоен. Я их защищу от любых угроз. Но открыто нападать я всё ещё не могу, извини. То, что осталось от местного Высшего Разума Вселенной, слишком испорчено, и моё прямое вмешательство может восприниматься как угроза. А если запустится аварийный режим самоуничтожения, то всем нам тут несладко будет.
— Не, уничтожать тут ничего не надо, — согласился я. — Так что да, продолжай присматривать.
Я пошёл дальше, где стоял Бухич с Бурбулисом, а за их спинами находился Алмазный Король. При моём подходе эти двое как-то странно на меня посмотрели и начали что-то прятать у себя за пазухой.
— Бухаете? — улыбнулся я. — Что-то я нашего молодого Хана не вижу?
— Мы его на планете Араз оставили, — тут же охотно ответил Бурбулис, довольный тем, что я не обсуждаю их пагубную привычку. — Слабоват он для таких заруб. Как, впрочем, и вот этот вот, — он кивнул на угрюмого Доброхотова.
Я не выдержал и улыбнулся. Прошло совсем немного времени по меркам Вселенной, когда Алмазный Король казался неодолимой силой, что забрала под себя половину Империи и творила там всё, что хотела.
Да, с тех пор он немного поднялся в силе, но поднялся собственными методами, без моих волшебных печатей и наставлений. Так что сейчас он выглядел, мягко сказать, бледно даже по сравнению с некоторыми из моих легионеров.
— Мне чрезвычайно обидно такое слушать, — скривился герцог Доброхотов, глядя на Бурбулиса.
— Но это же правда, — пожал плечами бравый мечник и отвернулся в сторону драки, потеряв интерес к разговору.
— Ты вообще зачем сюда пришёл? — уточнил я у Алмазного. — Все твои войска Империи остались на планете Араз.
Алмазный успел побледнеть, затем покраснеть. Видно было, что он злился, но сдерживался. Прямо сейчас он пытался говорить размеренно и спокойно, что вызывало невольное уважение.
— Ты сам говорил, что рано или поздно ты уйдёшь из этого мира, с Земли, и подозреваю, что заберёшь большинство своих отморозков. Нужно, чтобы кто-то перенял опыт из оставшихся.
— И тот, кто будет перенимать опыт, это, я так понимаю, ты? — улыбнулся я.
— А ты видишь здесь кого-то другого? — развёл руками Доброхотов и показательно обернулся.
— Может, вон Огненный Император останется? — хмыкнул я, глядя на Бухича, который тоже делал вид, что смотрит на битву, но при этом внимательно прислушивался к нашему разговору.
— Не, не останусь, — тут же ответил Бухич. — Здесь скучно. Пусть лучше внучка развлекается.
Наконец-то он повернулся ко мне и кивнул на Доброхотова.
— А Максик пускай остаётся. У него есть потенциал.
— Бухич, — осторожно начал я, — что касается твоей внучки, не всё так однозначно. Как только она откроет Многомерную Вселенную, тут же рванёт туда. Ты не поверишь, для чего. Искать себе мужа, — хмыкнул я.
— Да ладно! — Бухич посерёзнел. — А если я по жопе ей надаю?
— Ну, попробуй, — заржал я.
На лице у Доброхотова всё больше усиливалось выражение охреневания.
— Вы говорите об Императрице Российской? Вы чего? — начал надуваться, как рыба-шар, герцог, выпячивая грудь вперёд.
Мы синхронно посмотрели на него вместе с Бухичем. И, даже ничего не говоря, герцог как-то немного сдулся под нашими взглядами.
— Я вообще-то её дед, а это Саня. Просто Саня… — хмыкнул Бухич. — Так что мы будем говорить, что хотим и когда хотим. Ясно? А теперь давай, малыш, отойди в сторону. Здесь взрослым дядям нужно договорить.
Мне даже немножко стало жалко Алмазного Короля. Бухич в большинстве времени был весельчаком и душой компании, но иногда на него находило. И я понимал, как этот человек несколько сроков тащил на себе самую большую страну в этом мире.
Доброхотов отошёл в сторону, что-то бурча себе под нос. Бурбулис, конечно же, остался, считая себя с Бухичем одним целым.
И тогда отставной Император осторожно начал:
— Слышишь, Саша, нельзя Олю в Многомерную. Она обратно точно не вернётся.
Я не выдержал и заржал.
— Ну, вообще-то, да, тоже так думаю. Но, во-первых, я ей обещал, а во-вторых, как ты предлагаешь её здесь оставить?
— Да никак, — вздохнул Бухич. — Что дочка, что внучка — те ещё егозы. Придётся что-то придумать. О! — в глазах у него блеснула идея. — А давай, ты сделаешь Лизе ребёнка, и мы оставим его для царствования.
Сказать, что я охренел, — это значит ничего не сказать.
— Ты вообще сейчас серьёзно? — спросил я у Бухича.
А тот, глядя на моё лицо, немного стушевался.
— Не, ну я как вариант предложил…
— Как вариант, — пробурчал я. — Как вариант, вон иди добей титана, а то он, кажется, собирается всё-таки свалить. Одну голову ему уже оторвали. Нужно будет оторвать ещё одну. Справишься?
Бухич улыбнулся.
— А то!
— Ларик, подсоби этим двоим, — кивнул я эльфу.
И они втроём сорвались с места в карьер.
А тут уже подоспели остальные твари Равномерной. На замок навалилась сразу целая куча летающей, телепортирующейся, прыгающей и прочей мрази, которая облепила щиты Небесного Замка, как мошкара незадачливого охотника в тайге.
— Работаем! — рявкнул Волк, сегодня впервые полноценно командуя своим Легионом.
Я взглянул на Первый Легион Земли. Там моя помощь точно не нужна. Волгомир знает, что делать.
Один за другим разворачивались дополнительные круги защиты вокруг Легионов. Что-то создавалось с помощью артефактов, щедро поставленных из моей Горы. Что-то с помощью внутренних техник легионеров. Но пробить такую оборону вряд ли смогут даже боги.
— У вас всё нормально? — отправил я посыл трём Богиням, которые висели высоко в небе над нами, развлекаясь, как могли.
— Ага, — ответила Пандора. — А я уже могу призвать своих ребятишек?
— В принципе, да. Но ставь их не сразу за стенами, а постарайся поставить за спинами нападающих. Устроим им весёлые клещи.
— С удовольствием, — улыбнулась Пандора.
Через мгновение хлопками далеко на горизонте из порталов начали выскакивать «детки» Пандоры. Ну, а я добавил им своих призванных тварей. Часть из них тут же была уничтожена, ведь мы воевали тоже не абы с кем.
Да и вообще, похоже, будет немного сложнее, чем я думал вначале. Твари, что пришли за Беллатрисой, всё-таки подготовились и были достаточно сильны.
Внезапный громкий рёв раздался с той стороны, куда улетела моя диверсионная группа. Я увидел, как у титана отделяется вторая башка, и он замертво падает на землю.
— Ы-ы-ыть! — немного напрягся я, вытаскивая его душу и безжалостно закидывая в накопитель замка.
— О-о-о… — честно говоря, я подумал, что Афанасий внезапно схлопотал оргазм, уж слишком странное у него было выражение на лице. Но он, похоже, просто тоже почувствовал мощь… мощь той энергии, которая влилась в замок, с которым он был как единое целое.
В следующую секунду золотыми вспышками один за другим начали появляться роботоподобные существа из золотого металла, передвигающиеся на двух ногах, но имеющие по четыре верхние конечности. Это, похоже, ангелы начали воплощаться в свои бренные тела. И, к слову, они сразу начали разбегаться в разные стороны, как тараканы.
— Орудия правого борта — товсь! — задорно крикнул Афанасий.
Я увидел, как медленно начала отодвигаться, казалось бы, монолитная стена с названной Афанасием стороны. А потом оттуда выглянули достаточно внушительного калибра пушки.
— Орудия левого борта — пли!!! — рявкнул Афанасий, который, казалось, даже подпрыгнул на одном месте от радости.
Ну, пушки стрельнули. Половина контингента тварей, что подошли ближе всего с «левого борта» крепости, дезинтегрировалась.
— Охренеть! — проговорил я. — И сколько у тебя таких пушек?
— По всему периметру, Великий Охотник, — удовлетворённо сказал Афанасий. — Но нужно ещё больше энергии.
— Будет тебе энергия, — улыбнулся я. — Волгомир, походу, левый борт можно не защищать. Так, присматривай краем глаза. Сосредоточься на других направлениях. И да, валите как можно больше тварей.
— Принято, работаем! — кивнул ратник.
Первый Легион Земли начал перегруппировку.
— Сандр, — послышался далёкий голос.
Я даже сразу не понял, кто это.
— Теодор, ты?
— Я, кто же ещё. Время пришло. Маша рожает.
— Твою мать!!! — проговорил я в сердцах.
С той стороны раздался короткий смешок.
— Сказать ей, что ты занят и не придёшь?
— Не, не, не, ни в коем случае, — я судорожно начал оглядываться по сторонам.
— Сандр, — тут как тут появилась Беллатриса. — Там Михаэль стучится. Говорит, что готов присоединиться к вечеринке.
— О, зашибись! Михаэль! — заорал я. — Тащи его быстро сюда!
Белла даже охренела от моего энтузиазма, но всё-таки сделала то, что я просил, попутно отхватив у меня нормальный кусок энергии.
Буквально через минуту в облаке зелёного света, как всегда эффектно, появился Лекарь Михаэль собственной персоной, с улыбкой до ушей.
— Здорово, братан!
— Здорово, бродяга, — улыбнулся он, ступая вперёд и разводя руки для объятий. — Ты знаешь, что твой должок конкретно так вырос, — начал он дальше, но у меня сейчас не было ни времени, ни желания разговаривать.
Я быстро приобнял его, пару раз хлопнув по спине, и тут же отстранился.
— Так, нет времени объяснять. Вот этих, — я обвёл рукой вокруг Замка, — нужно убить. Вот этих, — я кивнул на защитников Крепости, — нужно охранять. Задача простая, даже лекарь с ней справится.
— Всё ясно, — с лица Михаэля пропала улыбка. Но это было лишь на мгновение, потому что тут же появилась новая и выглядела весьма хитрой. — Чей-то долг, похоже, растёт не по дням, а по часам.
— Вот, видишь, о чём я говорил! — ткнул я в Михаэля и обернулся, но потом вспомнил, что Ларика уже здесь нет, и чертыхнулся.
— Короче, давай, работай. Мне надо отлучиться ненадолго. У меня жена рожает.
— Не, ну это достойный повод, — кивнул Михаэль, и, кажется, на этот раз, он сказал это абсолютно серьёзно, даже без сарказма.
— Ах да, кое-что вспомнил, — я ткнул пальцем вверх. — Там ещё три Богини тылы держат. У вас же нет с ними никаких разногласий?
— Ну, мы бы ему кое-что оторвали, — внезапно в разговор вмешалась Тёмная. — Но это мы можем сделать и после драки.
— Ну вот, зашибись, — ещё раз я хлопнул Лекаря по плечу. — Если что-то пойдёт не так, зовите! Сандр вернётся и всё затащит.
Маше Галактионовой, в девичестве Долгоруковой, было немного страшно. Нет, она была сильной Одаренной, и с каждым днём, благодаря другу её мужа, Архитектору Теодору, она становилась ещё сильнее. Но всё-таки рожать в первый раз было для неё в новинку, и она обоснованно беспокоилась. А ещё её подруги, жёны Сандра, находились чёрт знает где.
Зато здесь у неё появилась новая подружка — Анастасия. Бывшая Разумовская, ныне носящая фамилию Вавилонская. Да, Маша уже поняла, что бывший безымянный глава Ордена Архитекторов стал на Земле вновь избранным князем Лихтенштейнским-Вавилонским.
Хотя, как она видела по делам параллельной версии Земли, Теодор уделял Лихтенштейну не очень много внимания. Но тут же опять, как объяснила Настя, что там всё налажено, и крохотное государство Лихтенштейн, про которое в её родной версии Земли даже не все люди знали, стало там сильнейшим государством мира, диктующим всем свои порядки.
Хотя, имея в князьях Теодора, это было несложно. Всё-таки Архитектор — это потрясающая мощь. Его нельзя было сравнивать с её мужем, также чрезвычайно сильным, но иногда чересчур импульсивным Охотником.
Архитектор был такой же, как его стихия — Земля: прочным, спокойным и чрезвычайно тяжёлым. Да, вот это ощущение тяжести, которое сложно объяснить словами, присутствовало каждый раз, когда она общалась с Архитектором. Тяжесть, которая в любой момент могла подставить своё нерушимое плечо либо же придавить сверху и раздавить, как комара.
Знания Архитектора давали неограниченную мощь и возможности. Теодор, в недолгий промежуток времени, когда у него было свободное время и хорошее настроение, рассказывал, что Архитекторы создавали не только лучшие здания и сооружения во Вселенной, они были в состоянии построить даже целые планеты, делать то, что когда-то создала сама Вселенная. Ну, или те загадочные Странники, о которых все в последнее время говорят, но никто толком ничего не знает.
В общем, Маша была морально готова. Но когда, находясь в медитации, у неё внезапно отошли воды, она испугалась. Забавно было, что, похоже, испугался и её наставник, могучий и всесильный Архитектор, потому что первое, что он сделал, — это выдернул сюда свою жену. И уже Настя развернула тут бурную деятельность.
А потом Архитектор связался с её мужем.
— Мне передать, что ты занят и не придёшь? — с усмешкой уточнил Архитектор, глядя невидящими глазами перед собой.
У Маши ёкнуло сердце. Но в следующее мгновение Теодор повернул голову, его глаза приняли осмысленное выражение, и он успокаивающе кивнул: «Сандр будет. Скоро».
— Напридумывали фигни, — сокрушалась Настя. — Вместо того, чтобы рожать дома, в комфорте. Зачем вам это выделенное пространство? — уточнила она, глядя на мужа.
А Маша невольно улыбнулась. Кажется, на любого самого могущественного мужчину всегда найдётся женщина, которая будет чем-то недовольна. А ещё она заметила другую закономерность. Почему-то сильные мужчины ищут женщин сильнее себя. У неё даже была на этот случай теория: им просто скучно живётся без вызовов, и они предпочитают иметь вызовы всегда и везде, даже в семейной жизни. Дурачки, конечно, но это их любимые дурачки.
В общем, Теодор перенёс Машу в заранее выделенное пространство для родов, и сам зашёл за ними, неся в руках сумки с пелёнками и прочей фигнёй, которую приготовила уже Настя. И снова он выглядел сейчас смущённо и достаточно забавно, совсем не так, как когда одним движением руки ворочал целые горы. И это не фигура речи.
— Ну что ж, дорогая, расслабься, а когда надо будет тужиться, тужься. Вот и вся наука, — улыбнулась Настя, присев рядом в подготовленное кресло, когда Маша легла на кровать.
— Где уже там папашка? — требовательно посмотрела она на Архитектора.
— Да летит уже ваш папашка, — хмыкнул повеселевший Теодор. И через секунду здесь реально появился Сандр.
Он был, как всегда, взъерошенный, немного опалённый, а ещё, кажется, у него на доспехах осталась чья-то кровь, точно не его, потому что она была разного цвета.
— Дорогой, я, конечно, рада тебя видеть, но, кажется, ты был занят.
— Да ничего страшного, там без меня разберутся, милая, — быстро подошёл Великий Охотник к кровати, нежно поцеловал жену, взяв за руки.
Ну, тогда Маша поняла, что будет всё в порядке, и теперь можно рожать.
Что было дальше, она помнила смутно. Всё-таки роды — это испытание даже для сильной Одарённой. Схватки шли одна за другой, но муж постоянно находился рядом. Настя тоже была рядом, и даже её наставник стоял где-то рядом, деликатно глядя в другую сторону.
— Поздравляю! Это девочка! — услышала она слова Насти и услышала крик пришедшего в этот новый мир младенца. — Как назовёте? — спросила она, передавая малышку Маше.
— Бляха… — раздалось сбоку. Это был Сандр.
— Что такое? — повернула голову Маша.
— Да там Аня родила. Мы пацану ещё имя не придумали, а тут вот ещё и девочка!
— Знаешь что, Саша, — Маша опасно нахмурилась, — если у тебя нет времени, чтобы обсудить с нами имена своих детей, то мы сами справимся. Вот как-то так…
— Не, ну что начинается? — сказал оторопело Охотник. — Это же серьёзное дело. Ребёнку имя на всю жизнь даётся. Тут надо немного подумать!
— Ну, когда придумаешь, тогда скажешь мне, — хмыкнула Маша.
— Так, я кое-что забыла, — сказала Настя. — Сейчас вернусь.
Она пропала, но быстро вернулась обратно. Маленькая хрупкая девушка держала в руках огромный таз с горячей мыльной водой, а на лице у неё было задумчивое выражение.
— Теодор, там Охотники в гости к нам пришли.
— Чего? — удивился Теодор.
Но тут же он отреагировал и прикрыл глаза, обращая своё внимание наружу, всё также продолжая силой своей воли и души поддерживать это вневременное пространство.
Через секунду Архитектор открыл глаза.
— Слушай, там Мак, Дэн и, кажется, твой первенец. И у них огромная бочка и, что-то мне подсказывает, что точно не с родниковой водой.
— И чего они хотят? — Сандр показательно нахмурился. Но Маша видела, что в глазах у него плескалась настоящая радость.
— Ну, они откуда-то узнали про роды и пришли поздравить молодую мать и, конечно, отца.
— Ага, — Сандр на секунду задумался. — Но я туда выйти не могу. А ты можешь пригласить их сюда?
Тут Теодор оторопел.
— Капец ты наглый! Ну, во-первых, у тебя жена только что родила, а во-вторых, ты знаешь, сколько энергии на это понадобится?
— Знаю, — кивнул Сандр. — Буду должен! — он повернулся к Маше. — Ты же не против, дорогая? Я сто лет, в буквальном смысле этого слова, не видел их.
Маша за свою короткую супружескую жизнь поняла одно: когда твой мужчина доволен, то всё в жизни прекрасно и у тебя. Сандр с его заботами и проблемами редко бывает довольным, а прямо сейчас на его лице было видно настоящее предвкушение праздника.
— Да, конечно, — сказала она. — Я с ними уже познакомилась. Хорошие ребята.
— Тео, сделаешь? — Сандр повернулся к Архитектору.
— На час могу, не больше, при том, что ты отдашь мне свою энергию, — нахмурился Архитектор.
— Достаточно, — кивнул Сандр. — Забирай!
Чем отличаются мощнейшие люди Многомерной Вселенной? Тем, что им не нужно никаких особых ритуалов, разглагольствований, магических пасов и прочего. Просто через секунду в этом закрытом пространстве возникли три человека. Уже знакомые Маше. Здоровяк, больше похожий на медведя, по имени Мак. Худой и растрёпанный Дэн. И молодой красавчик, мечта любой женщины, — её, можно сказать, названный сын, Купер.
— Иди сюда! — проревел Мак, мгновенно сгребая Сандра, её мужа, в объятия. — Как же я рад тебя видеть, мой старый друг!
— Эй, не задави его, медведь, — рассмеялся Дэн. — Дай и я прикоснусь к Великому Охотнику.
Сандр обнял и Дэна, после чего повернулся к Куперу.
— Ну что, сынуля, пить тебя уже научили?
— Мне мама запрещает. Вот, жду отца… то есть тебя, — нахмурился Купер.
Нахмурился и Сандр.
— Вот как? Ну, тогда, пожалуй, пока не начинай, потому что времени сейчас мало, а за этим делом нужно присматривать. Опять же тренировка нужна. А вот мы, пожалуй, начнём.
Тут уже охренел Теодор.
— Вы чего, реально бухать сюда пришли? И всё это выжрете?
А в ответ удивился Дэн, продемонстрировав бочку, в которой было, наверное, литров сто.
— Да что тут пить-то? — искренне удивился Дэн, что вызвало нервный смешок у Теодора.
— Ну да, конечно, реально, что тут пить? Все Охотники — алкаши!
— А все Архитекторы… — тут же возбудился Дэн, но Сандр его прервал.
— Хватит разговоров! — хлопнул он в ладоши. — У нас есть всего час, поэтому быстрее доставайте самые большие кружки. Сегодня праздник — у меня дочка родилась!!!
— Хм… А вы хоть понимаете, что ваш Охотник бросил вас и свалил? — усмехаясь, обращается он к людям, которые находились сейчас в помещении.
— Отец отправился к своей жене… Он нас не бросал… Дядь Миш, не нужно тут сеять раздор, — осуждающе взглянул на него Ларик.
Михаэль рассмеялся.
— Как же ты вырос, Ларик! А я помню тебя ещё мелким и смешным, — показал рукой, про какой рост он сейчас говорит. — Ты тогда так смешно капризничал, да и был всегда таким нестабильным, а сколько разрушений приносил. Помню ещё… тогда Сандр запретил тебя трогать.
— У вас бы и не получилось, — пожимает плечами парень и закидывает в рот очередную дольку лимона.
Михаэль снова усмехнулся. Ему нравился этот парень, ведь он не был таким, как все.
— И почему же у меня это не получилось бы? — реально заинтересовался Михаэль. — Нет, я понимаю, ты парень, конечно, видный, и в тебе живут демоны, — снова засмеялся он, — но всё же, ты не забыл, кто я такой? — на последних словах его глаза загорелись жгучим зелёным светом, напоминая, что он не тот человек, который вообще может с кем-то не справиться.
Но Ларику было абсолютно всё равно на его слова. Кажется, он даже не замечал присутствия Михаэля. Парень просто жевал лимоны и смотрел куда-то вдаль. А в один из моментов просто поднял голову и сказал, что идет новая волна врагов.
Затем он повернулся к Михаэлю.
— Тут всё просто, дядь Миш, — молвил парень, — отец вам не дал бы этого сделать.
— Аргумент, однако, — призадумался Михаэль. Больше ему сказать было нечего, ведь Ларик полностью и целиком был прав. Если кто-то и может посоревноваться силой с архимагистром-лекарем, то это отбитый Великий Охотник.
На самом деле, Михаэлю нравилось сейчас здесь находиться. И пусть его силы не могут раскрыться в этом месте в полной мере, но он чувствовал себя хорошо. Михаэль увидел старого друга, посмотрел, чем тот сейчас занят. А ведь совсем недавно он был таким же, как и Сандр. Впрягался за мир, в котором переродился, взял за него ответственность и привёл его к победе.
Но, судя по всему, у Сандра ситуация была покруче, и это вызывало некоторую зависть. Почему так? Ведь Михаэлю можно было дать побольше проблем, и он легко их решил бы.
Неужели Многомерная прикидывает, что этот Охотник будет сильнее, чем легендарный целитель?
— Так, стоп! Как ты меня назвал? — вдруг дошло до Михаэля, что сказал Ларик.
Ларик позволил себе лёгкую улыбку.
— Отец сказал: если будете бузить, называть вас только так. И все претензии тоже потом к нему.
— Сволочь… — выдал Михаэль, тяжело вздыхая. — И откуда только он всё знает? Ладно, детки, давайте веселиться, — рассмеялся целитель и врубил свою ауру. — План действия таков: я иду и всех уничтожаю. А потом вы присоединяетесь и восхваляете моё могущество и величие. Как вам такой план?
— Интересно, Сандр не будет против, если я ударю его? — прозвучал женский голос где-то со стороны.
Когда Михаэль обернулся, он увидел наблюдающую за ним прекрасную эльфийку Беллу. С её красотой могло соперничать только безумие, которое живёт в этом маленьком хрупком тельце, способном разрушать психики людей и уничтожать даже целые города.
— Белла… Маленькое страшное создание… — с лёгкой улыбкой на лице выдал он. — Даже непривычно видеть тебя… Такой.
— Какой? — вдруг спросила Белла, подключая свою ужасающую ауру.
— Адекватной, что ли? — рассмеялся он. — Ладно, вижу, вам мой план не нравится, но это неважно. Продолжаем работать именно по нему. Но для начала хочу сразу предупредить: я не могу сильно вмешиваться. Это пространство сейчас имеет прямое отношение к вашей закрытой Земле. Если я начну действовать на полную силу, то, скорее всего, сломаю к чертям баланс. А это выльется в некоторые последствия. Однако, что-то я могу сделать. Например, вот, — в следующий момент Михаэль вскинул руку и активировал тройное заклинание полного исцеления, направленное на одного из людей.
Бухича выгнуло так, словно в него только что попала божественная молния. Однако, этот эффект был кратковременным.
— Эй, ты чего? — а это уже к нему обратился тот, кого Сандр называл Бурбулисом.
— Что «чего»? Лечу твоего друга, алкоголика, судя по всему, — нахмурился Михаэль, не понимая, чем тот недоволен.
А затем взглянул на цель своего лечения и прямым текстом спросил:
— Слушай, друг, а ты вообще хоть когда-то в этой жизни, да и во всех предыдущих, а возможно, и следующих, просыхал? Я только что долбанул тебя таким стабилизационным целительским коктейлем, что у тебя тело должно было быть, как у двадцатилетнего младенца, но количество спирта уменьшилось лишь на несколько порядков. Это как вообще понимать?
Вот не думал Михаэль никогда, что встретит нечто подобное на обычной вылазке. Однако, какая она обычная? Когда в любом деле замешан Сандр, там никогда и ничего не бывает простым. И, судя по всему, это один из соратников, возможно, даже приближённый Сандра. Тогда понятно.
Этот бешеный Охотник, кажется, дни и ночи напролёт бухал с бедным стариком. Не исключено, что даже доставал где-то пойло из подвалов Ордена.
Михаэль примерно понимал, что хоть мир и закрытый, но можно делать некоторые перебросы. Какие-то мощные артефакты вряд ли, а вот бухлишко — это да.
— Не переживай, мужик, я сейчас разберусь с некоторыми проблемами, — обращается он к Бухичу, — а затем вернусь и полностью исцелю тебя. Считай это вызовом.
— Эй, а ты вообще-то спросить у меня не хочешь? Не надо мне ничего исцелять. После твоего заклинания я, кажется, уже немного трезвее стал. Поэтому прекращай с этой ерундой. Не нужно мне такого счастья, — смог удивить Михаэля старик.
Впрочем, в следующий момент он достал фляжку литра на два и опустошил её практически залпом. Наверное, он сейчас считает, что таким образом восполнит потерю спирта и Михаэль отстанет от него. Да только когда такое было, чтобы Иерофанты отступали?
Да и интересно Михаэлю сделать так, чтобы этот человек взглянул на мир трезвыми глазами и осознал, в какой он заднице находится.
Ларик был прав. Открылись новые порталы, переходы, пробои, расщелины и даже магические окна. Такое количество разных способов переходов сюда означает, что стоит ожидать в гости самых разнообразных тварей. Михаэль сразу может сказать, что не все из них слабые. Даже больше, он уже начал задумываться, а не зря ли пришёл сюда в одиночку.
Конечно, он великий архимагистр Михаэль, все дела, но не стоит забывать, что не так давно он и сам познал, что такое смена тела, жизни, полное обнуление, да ещё и ограничения, которые есть в этом пространстве.
В общем, всё весело. Однако, ему и правда было весело.
— Где ты, говоришь, их собрала? — обернулся он к Белле и задал свой вопрос.
— Ничего не знаю, мне сказали привезти их с запасом. Я так и сделала, — ответила ему Белла.
На этой ноте Михаэль открыл переход и переместился на поле боя. Один взмах руки — и двухголовая шипастая тварь, такая, что и молодому Охотнику не по зубам, просто рассыпалась на куски.
В следующий момент он активировал ауру поглощения и начал распространять её во все стороны. Таким образом, жизненная энергия тварей плавно переходила в Михаэля, а он, в свою очередь, принялся плести заклинания.
Он не собирался здесь долго возиться, но и в то же самое время ему захотелось немного повыделываться. Ведь Михаэль прекрасно понимал, насколько такие личности, как он, для людей под началом Сандра, интересные и необычные.
Заклинание было простеньким. Рядовому магистру на его возведение понадобилось бы не меньше месяца. А Михаэль рассчитывал уложиться, наверное, в минуту. И то, только потому, что он ещё на ходу его переделывал и улучшал под текущие реалии.
Ему было любопытно, сможет ли он убить всех скопом или нет. Впрочем, заклинание уже готово, и сейчас он об этом узнает.
Всё поле боя, после активации заклинания, окутали шестнадцать магических пентаграмм, которые выстроились — одна над другой. Очень концентрированные, с правильными конструктами и целительскими боевыми заклинаниями.
Запуск, и из них начинают вниз стремительно летят нити, которые находят свою цель, закрепляются в ней и переходят дальше. На самом деле, твари не получили никакого урона, потому что нити были магические, и это, можно сказать, простая энергия с очень сложными внутренними процессами.
Минут десять понадобилось, чтобы всё поле боя было похоже на паутину очень старательного паука, который повсюду раскинул свою сеть. А затем Михаэль ещё раз поворачивается к замку, чтобы взглянуть, наблюдают ли за ним.
Да, а там наблюдали. Лёгкая улыбка и обычный щелчок пальцами.
Всё поле боя заволокло воем, криками истерзанных тварей, которые прямо сейчас умирали. Неважно, что у каждой из них отказало только по одному органу. Примерно половина из них сразу сдохли, а у других был большой запас прочности, и потому раздался второй щелчок.
Из Михаэля вышла поразительной силы волна энергии. Каждый щелчок — это своеобразный пуск, на который он тратил свою энергию. Вторая активация забирала ещё один орган в теле твари, он просто начинал отказывать, и неважно, сколько нужно было энергии, чтобы проделать такое действие. В этом и заключалась сложность и опасность этого заклинания, что может попасться настолько сильная тварь, которая имеет достаточно природных, да и своих механизмов защиты от такого. И там, где на одну тварь понадобится всего лишь стакан энергии, грубо говоря, на вторую и целого океана будет мало.
Но Михаэль был уверен в своих силах и в своём заклинании, которое взламывало и действовало со стороны целительства. Ведь организмам не поступало совершенно никакой угрозы, и они не сразу могли понять — то, что сейчас намеревается их исцелить, реально исцеляет, вот только совсем не так, как предполагалось.
Второй щелчок убил, конечно, тоже немало тварей.
Ну и всё, он завершил третий. Вскоре на поле боя осталось меньше одной десятой от изначального количества тварей.
Казалось, что осталось только добить тварей, и Иерофант снова всех победит, не оставив никому работы. Но тут был один нюанс, который стоит учесть, а именно — суперспособность Беллы. Эта девчонка всегда умела встревать в неприятности и, кроме того, устраивала их всем вокруг.
Михаэль до сих пор не понимает, почему Сандр возится с этими двумя. Их же реально проще, как минимум, закрыть на какой-нибудь отдалённой планете, где они не смогут навредить себе и другим. Можно нанять грамотных психотерапевтов, психологов, которым больше тысячи лет, и которые будут проводить с ними тренинги по контролю нестабильных эмоций. И только после этого выпускать их погулять по выходным, и то не чаще, чем раз в сотню лет.
Но было как было. В общем, к чему это всё ведёт? А к тому, что проходы не закрылись, и всё новые и новые твари из них выходили. Такое ощущение, что пока лишь самые шустрые прошли.
А, как правило, те, кто не особо спешит, уверены, что они в любом случае дойдут и никто им не помешает. Или просто их габариты настолько огромны, что им неудобно быстро бежать.
Ладно, Михаэль всё это понимает. Но где Белла нашла трёхрогов⁈ Эти же мудаки вымерли давно. В том числе, по вине Охотников. А зелёные огры? Или поражённые Тьмой энты? Она что, посетила планету своих злых сородичей?
Как много вопросов. И ответы он, само собой, вскоре получит.
Михаэлю не нужно быть гением, которым он, несомненно, являлся, чтобы понять одну суть. Сандр не в середине своего пути для достижения цели. Тут уже пахнет завершением. Поэтому Михаэль может выделить себе время, чтобы находиться здесь.
Ему пришлось нехило так постараться, чтобы проникнуть сюда. Но таков путь и таков план. Они реально посидели с Первым Охотником, подумали, прикинули некоторые моменты. И решили, что Сандр обязательно захочет увидеть рождение своего ребёнка.
Конечно, Михаэль был уверен, что ему придётся немножко подлечить Сандра. Всё-таки, он такой же, как и Михаэль. Лишился всего, что раньше имел. Но тут вышло всё довольно интересно.
Сандр находился в превосходной форме. У него не было никаких болезней, травм или сгоревших энергетических каналов. Идеальная структура, идеальная прокачка, идеальное, мать его, здоровье. Вот что означает Великий Охотник. Может показаться, что он действует спонтанно, безрассудно, часто необдуманно, но каждый его шаг четко выверен. Особенно, если это касается силы. Что-что, а в силе Охотники понимают не хуже Иерофантов.
Затем начали происходить интересные события. Михаэль думал ударить ещё чем-то мощным, как замок вдруг стал опускаться. Так, словно люди, находившиеся внутри, съели корень бессмертия, которого, кстати, не существует. Нет, такой корень существует, но бессмертие, которое он дарует, совсем не такое, о котором думает большинство людей. Стать бесплотным призраком — такое себе удовольствие.
Дальше Михаэлю пришлось удивиться ещё раз. Ведь из замка стали выходить люди. Возможно, они слишком близко к сердцу восприняли его слова и действительно решили поприветствовать его и его величие. Но это была шутка.
Михаэль даже не удивится, если никто не понял её. Охотники тоже не понимают его шуток. Такова жизнь.
И вот, затем в третий раз пришлось удивиться ему. А он, между прочим, не любит настолько сильно повторяться.
Люди пошли в атаку. И что-то Михаэлю это всё напоминает. К примеру, есть тут солдаты, очень похожие на Легион Охотников. Неужели этот псих решил и на своей Земле их возродить? Как будто Многомерной мало этих безрассудных личностей.
— Отлично, Сандр, давай ещё! — закатил глаза Михаэль.
Однако, он должен заметить, что вся эта шайка неплохо сражается. И это он даже не берёт во внимание Беллу и Илариона, которые занимаются уничтожением всех подряд в огромных количествах.
Люди старались и выкладывались на полную. Михаэль мог сейчас спокойно вмешаться, создать ещё несколько заклинаний или, на крайний случай, принять свою секретную кровавую форму и устроить здесь настоящий Армагеддон. Такой, чтобы находившиеся здесь твари, изголодавшиеся тысячелетиями, в ужасе убежали обратно.
Однако он прикинул, что это будет немножко несправедливо. Ведь люди действительно неплохо воюют. Да и его вмешательство, как ему кажется, не совсем нужно. А значит, что? Правильно. Сидим и наблюдаем.
Примечательно то, что уже шёл второй час. И Михаэлю было интересно. А они вообще догадываются, что происходит? Или думают, что раны на их теле сейчас заживают сами по себе? Усталость не приходит просто потому, что она где-то заблудилась? Даже насморк, который был у троих гвардейцев Сандра, не мог испариться сам по себе. Возможно, они просто всего этого не понимают.
Михаэль, например, своей аурой и вниманием сейчас держал всё поле боя. Каждый, кто получал хоть какое-то ранение или уставал, был мгновенно исцелён. Эти действия подразумевали собой хитрый манёвр. Сандр явно охренеет, когда узнает, что его люди собственными руками смогли здесь всех уничтожить и успешно выполнить задание. Он потом ещё долго будет задалбывать их, чтобы они повторили нечто подобное, но у них просто так не получится.
Вот тогда Михаэль выдаст Сандру, что это он лучший полководец и будет долго тянуть с него прикол. Сандр наверняка будет злиться и психовать, и пообещает оторвать голову Михаэлю.
В общем, всё как всегда.
В один из моментов появились сразу четыре гидры, за что Михаэль уже был готов выписать премию Белле, потому что собрать в одном месте сразу четыре твари — это нужно уметь.
Он уже хотел вмешаться, но случилось непредвиденное обстоятельство. Или случай. Лучше сказать — катастрофа.
Открылся новый портал и оттуда выпал человек. Притом выпал он с большой высоты.
Михаэль даже не успел сообразить, что случилось, когда человек, вместо того, чтобы приземлиться на ноги, просто ушёл перекатом в сторону. Затем он медленно встал, небрежно отряхнулся и пронзительным взглядом обвёл всё поле боя.
Вот тогда Михаэль узнал Сандра, отчего ему стало немного страшновато.
— Бегите! Просто, мать его, бегите! — выкрикнул Михаэль людям Сандра.
Они не сразу поняли, почему он так кричит. Но на то была своя причина. Ведь количество алкоголя в крови Сандра сейчас было не меньше, чем в старом Бухиче. И Михаэль прекрасно знал, что сейчас произойдёт.
Ну, что я могу сказать. Так хреново мне не было уже давно…
Эти, конечно, постарались, ничего не скажешь. Чтобы я ещё хоть раз повёлся на слова двух старых маразматиков.
«По пять капель, по пять капель», — говорили они.
Нет, тут нужно понимать, Охотники реально много пьют. Вот только один момент, наверное, я не учёл. Друзья-то старые, а жизнь новая. И получается, это они ещё постарались, взяли, наверное, самое отборное пойло. Такое, что и Бездну отправит в аут на недельку. Ну, или Тёмную, по крайней мере. Хотя нет, мои мозги сейчас плохо соображают. Тёмная — это очень плохой пример. Её и бокал шампанского может подкосить. Или, по крайней мере, она делает вид, чтобы законно ко мне приставать.
Такс, открываем глаза и смотрим. Мы находимся…
Угу! Стены, стены, потолок. Это замок. То есть, меня вернули назад. Это хорошо, и даже очень замечательно.
Я, конечно, не против остаться в Многомерной, увидеть Анну и всех остальных, помочь Марии. Но в то же самое время у меня есть дела и здесь. И Катю я тоже не брошу.
— Проснулся, да? — прозвучал знакомый голос под боком.
Медленно поворачиваю голову и вижу Бухича.
— Это хорошо, что ты уже проснулся, — говорит он мне так, словно я дал ему какой-то ответ. — А то мы тут немножко переживали.
Я вздыхаю и пытаюсь снова вспомнить, что вчера, мать его, было. И это не самый лёгкий процесс, на самом деле.
Нет, какие-то смутные картинки есть… Я свою память, наверное, быстро восстановлю, это для меня вообще-то норма.
Нужно понимать, что мы, Охотники, ну очень весёлые ребята. Но в то же самое время мы Охотники. И вот прям полнейшую дичь творить мы даже в состоянии полной невменяемости не будем. Никогда такого не было и никогда не случится. Не будет такой ситуации, чтобы, к примеру, Охотнику понравилась какая-то женщина, и он пошёл силой добиваться её расположения, при этом применяя эту силу, скажем, против её близких. Есть вещи, которые никогда не поменяются, ведь строки Кодекса намертво выдолблены в наших душах. А потому я не переживал, что мог учудить прям что-нибудь очень неприятное.
— Сильно я вчера погудел, да?
— Ой, очень, — кивает Бухич с явной довольной физиономией.
— Сегодня будет стыдно?
— Да нет, — отвечает он мне. — Почему должно быть стыдно? Я вот так вот живу уже…
— Ой, всё! — перебиваю его, не давая договорить. Быть таким, как Бухич, мне точно не хочется. — Я так понимаю, замок отбили и энергией накачали. Я прав?
Задаю новый вопрос, который меня интересовал, потому что будет очень неприятно, если, скажем, Михаэль свалил отсюда пораньше, а моим не хватило сил.
За это, кстати, я больше всего переживал, что из-за моего состояния кто-то мог пострадать, из-за того, что я не оказался вовремя на месте. Но, с другой стороны, каждый взрослый человек знал, на что он идёт. У воинов не бывает нянек, которые будут бегать по полю боя за ними и подтирать сопли.
Как же у меня болит голова…
— Ладно, мне нужна срочная медитация. Мелкий, ты здесь?
— Штаа…? — раздаётся слабый и измученный голос Шнырьки.
Следом появляется сам Шнырька. И я понимаю, что, кажется, ему тоже наливали. Вид у него был такой, словно он уснул на трассе в тот день, когда происходила обкатка КамАЗов. И все они проехались по нём.
— Понял, мелкий, не сегодня. Ладно, иди отдыхай!
— Шшш-шшпа-ши-бо, Шандр… — едва-едва выговаривает слова Шнырька.
— Так, Бухич, — поворачиваюсь я к нему. — Давай конкретику. Что, мать его, вчера произошло? И произошло ли вообще хоть что-то? — задаю окончательный вопрос ему, на который хочу услышать ответ.
Конечно, есть вариант, что вообще ничего не произошло, но у меня почему-то такое впечатление, что мне стоит немного напрячься.
— Да так, ничего особенного. Ты вернулся… Увидел, что тут творится и решил тоже в сражение вступить. Оторвал голову сначала одной Гидре, потом этой же головой, как футбольным мячом, запустил во вторую, чем убил её. Немножко повоевал. Принял какие-то не особо важные решения. Сразился с Михаэлем. Кстати, боевая ничья.
— Ну, с Михаэлем ничья, это неплохо… — отвечаю ему.
А затем мне в голову приходит просто поток мыслей.
— Стоп! А какого хрена я вообще с ним сражался?
И, судя по моей удивлённой физиономии, довольный Бухич, который сидел и сейчас явно потешался надо мной, всё понял.
— Да нет, это у вас был спарринг, когда вам стало скучно. И вы пытались понять, что вам дальше делать.
— Такое может быть, — отвечаю ему и киваю, словно одних лишь слов было мало. — Стоп, в смысле, «делать»? А что было не так?
— Знаешь, Александр, тут, наверное, проще показать. Встань, если ножки ходят, и подойди к окну.
Ну, я в принципе не считал себя настолько болезненным, чтобы у меня не хватило на это сил, потому сделал, как он говорил.
И стоило мне взглянуть в окно, как я охренел.
— Да ладно, это… — не мог я продолжить свою речь, потому что нужные слова не хотели даже подбираться.
И тут Бухич не выдержал и громко заржал.
— Цитирую… — говорит он. — «Что-то здесь скучновато… А не пойти ли нам, Миха, в центр Равномерной и настрелять ей по щам?» — спародировал он мои же слова.
— И вы меня не отговорили?
Бухич снова заржал.
— Честно говоря, там половина были за, в том числе Михаэль, я, Бурбулис и Тёмная, — продолжал он ржать. А затем что-то вспомнил и продолжил. — Ах да, думаю, что про Илариона и Беллу даже не стоит упоминать.
— Понятно, — выдаю я и продолжаю смотреть на двенадцать слоёв защитного купола над миром, в котором мы находимся.
И, судя по всему, этот мир закрытым стал совсем недавно. А если опустить голову чуть ниже, то можно увидеть очень много до сих пор пылающих и уничтоженных зданий, от которых так и несёт божественностью. Ситуация, конечно, ещё та…
— Ну, зато скучно не было, правда? — отвечаю ему.
— О да, Александр, скучно не было никому! — скривился Бухич. — Особенно Гидре, которую ты затолкал пинками через главные врата, чтобы она отправилась с нами. Кстати, шесть Божественных личностей были сожраны ею.
— Вот и замечательно, — отвечаю ему и запрыгиваю обратно в кровать. — Четыре часика? Нет, пять… Я в медитации!
Мне нужно срочно вернуть себе нормальную память и вспомнить, что все-таки было вчера. И тогда уже я подумаю, как выбраться из нового закрытого мира…
Интересный вчера у меня был день. Впрочем, он не только, судя по всему, у меня таким был. Хронике он тоже, уверен, понравился. Учитывая, каким наглым и дерзким рейдом мы к ней зашли. Да, когда я восстановил всё-таки окончательно свою память и прикинул, что мы наделали, то…
Даже не расстроился, это нормально. Самое удачное нападение — это неожиданное нападение. В этот раз оно таким оказалось вообще для всех, как для моих людей, в том числе и меня, так и для Хроники.
Лазурь… Именно так назывался этот мир, в который мы вторглись.
И должен сказать, что Хроника потеряла многое, когда его закрыла. Кроме этого, сделать мир закрытым, это не минутное дело. Здесь надо впахивать и тщательно к этому готовиться. А раз тут аж целых двадцать колец барьерной защиты, то Хроника к этому готовилась. Да только не в таком концепте. Скорее всего, это всё было продумано на тот случай, если на мир будет совершено дерзкое, мощное и заранее подготовленное нападение, о котором она узнает. Тогда она смогла бы его сделать закрытым и тем самым защитить.
Однако, мы просто взяли и перенеслись сюда, словно это была норма.
Ну а что делать? Я вот сейчас, например, нахожусь в тронном зале замка. Рядом со мной хранитель Афанасий, довольный, как стадо овец, которым сообщили, что они теперь нужны только для шерсти и есть их никто не будет. И у нас было до хрена просто свободной энергии.
Кстати, интересный момент. Я вот, по правде, думал, что Михаэль сам всех порешает. Ну, это явно не проблема для Архимагистра-Целителя.
И прекрасно понимаю, что он тоже не в лучшей своей форме. Но всё же, некоторое время в Многомерной он уже успел пожить. И как минимум добрался до некоторых своих запасов, где мог восстановить часть сил. Да, в Многомерной с такими знакомствами есть некоторые бонусы, где развитие происходит куда как быстрее. Сила — дело, конечно, наживное. И местами эта «наживаемость» происходит очень даже быстро.
Я вот помню одного деятеля, мага огня, который каким-то образом умудрился договориться с одним древним вулканом. А тот, в свою очередь, обрёл самосознание, и они заключили союз. Тот передал ему практически все свои силы и рухнул в спячку. Той силы могло хватить, чтобы уничтожать целые города. Почему-то этот человек так и решил делать. Хотя мог приносить пользу, если не кому-то, так хотя бы себе. Элементарно, не нужно было творить полную хрень и потом становиться мишенью для многих разумных.
В общем, к чему я всё это вспоминаю сейчас. Но, во-первых, мне надо немножко отвлечься, прежде чем я приму решения, которые от меня все ожидают. А в Тронном Зале, например, много уже моих людей. И не просто так собрались, все чего-то ждут. Нам как бы на Землю нужно. Ах да, маг земли. Силы у него было, как у воробья хлебушка. Который залетел в хлебобулочный комбинат. Да только опыта совершенно никакого. Если я не ошибаюсь, столкнулся он даже не с самым сильным каким-то там кланом. И не смог его уничтожить. Просто сам сгорел, не понимая предела своих сил и жалости тех энергетических каналов, которые у него были. А ведь их прокачивать нужно. В общем, опыт решает всё.
Но Михаэль смог меня слегка удивить тем, что при переходе на него действовали некоторые ограничения. Как баланса, так и собственные. Его тело просто ещё не успело, как и душа, адаптироваться к Равномерной. И это, конечно, было удручающе.
— Командор, так какие будут указания? Мы готовы выполнить любую вашу волю, — обратился ко мне воодушевлённый Хранитель.
— Ну, первое мое указание — это не называть меня командором, — быстро ответил я и продолжил дальше соображать.
— Принято, — резко и чётко отвечает он.
Кстати, за Хранителя. Он смог поднять свою армию, которую называл персоналом. И, должен сказать, она не впечатляет. По крайней мере, внешний вид у них не интересен. Насколько я понял, эти существа наполовину состоят из энергии, и для полного восстановления им понадобится множество времени. Сейчас они находятся в самой низшей своей форме, которая позволяет выполнять лишь малую часть действий.
Но зато они уже могут полноценно существовать. И напоминали они, конечно, големов, что ли. Полностью серая масса. Два выреза для глаз, один для рта. Но выглядело это так, словно на их лицах были каменные маски. Говорить они не умели. Пищу принимать им тоже сейчас не нужно было. Поэтому с таким успехом им можно было обойтись и без лиц. Зато говорить умел Хранитель. Совсем он меня с этим командором уже сбил. И не то чтобы командор была плохая должность. Но в то же самое время у меня это вызывало некоторые ассоциации.
— Ладно, я принял решение, — обращаюсь ко всем находившимся здесь. — Нам нужно отсюда выбраться
— Браво! Просто браво! — Бухич засмеялся безумным смехом. Тёмная начала аплодировать.
— Поддерживаю, — не так уверенно и шустро, зато не менее эффектно стала хлопать и Пандора.
— Александр, у меня между прочим там империя, племянница. Мне как бы домой надобно, — а это уже ко мне обращается Алмазный, который явно охренел от ситуации, в которой оказался.
Ну и ладно. Для многих имперцев эта ситуация должна стать показательной. Многомерная — это не место, где ты можешь просто выйти погулять, а затем спокойно вернуться домой. Тогда случается приключение. И это тоже нужно учитывать.
Жаль, конечно, что Дэн и Мак не смогли со мной переместиться, хотя очень пытались.
Мы, кстати, ещё затопили за успех попыток. Однако тот всё к нам не приходил. Вот если бы эти двое ещё со мной перенеслись, тогда, как я полагаю, Равномерная явно бы охренела. Как охренел Теодор, когда мы еще случайно из него энергию потянули. И как он ругался, вышвыривая всех нас прочь…
Короче, не срослось. А так, возможно, Хроника бы побежала к Многомерной на переговоры. Но не думаю, что обсуждалась там, конечно, капитуляция. Но, как минимум, жалобы на нас написала.
— Ладно, — хлопаю я себя по коленям и встаю, разминая спину, а затем обвожу взглядом толпу. — Если кто-то хочет посидеть, то без проблем, — указываю я на трон. — Кстати, а где Михаэль?
— Он улетел, но обещал вернуться, — как-то странно ответил Бухич. Первую часть фразы с облегчением, а вот вторую — с явной опаской.
— Хорошо. Но на троне можете посидеть, я серьезно.
На самом деле, я прекрасно знал, что несколько желающих есть. Ведь они уже переговаривались между собой, как только я сюда уселся, и обнаружил, что трон, хоть и каменный, но артефактный. И имеет множество функций для комфорта пользователя. Такие, например, как массаж или вентиляция. Интересная, кстати, технология, когда ветерок исходит прямо из камня. Но, да ладно, не об этом дело.
А пока смотрю я на троицу богинь.
— У меня есть к вам предложение.
— Ну, а что сразу мы? — вздыхает Тёмная. — Как какая-то хрень, так сразу нас нужно дёргать.
Я засмеялся. Но не говорить же ей, что тут, помимо них, не все обладают божественностью. И могут творить разную дичь, которая сегодня нам очень даже пригодится.
На самом деле, я уже придумал, как отсюда выбраться. И это будет достаточно даже интересно. Если не сказать, что травматично. Очень не хотелось бы, конечно, создавать новую аномалию. Но, наверное, Равномерной их и без нас хватает.
А в Многомерной так вообще не сосчитать, сколько. И на самом деле, эта аномалия будет интересной. Если учитывать, что мир узловой. Из него шла прямая передача энергии Хроники. А сегодня, или возможно завтра, он перестанет существовать.
— Волчара, — перевожу взгляд на Волка. — Ты подготавливай всех наших. Нас там будет ждать ещё одно сражение.
— Понял, насколько грандиозное будет действие? — спрашивает он у меня.
А глаза у него горят… Видно, понравилось ему последнее сражение.
А я, в принципе, не знаю, что ему ответить. Только примерно понимаю, что этот мир не совсем такой, каким кажется на первый взгляд. Он, как бы это сказать, полный. И все самые интересные действия происходят, конечно же, под землёй. И то, что мы уничтожили наверху множество строений, не означает, что мир сломался. Также и барьеры, насколько я могу судить, выставлены не для того, чтобы мы не смогли никуда сбежать. Вернее, сейчас да. А поначалу была другая цель. Не впустить нас. Но мы были быстрее. Намного быстрее. Учитывая, сколько энергии впитал этот замок.
— Так, я же не договорил, — снова повернулся к тёмным богиням. — Вы уже прекрасно знаете, что под землёй есть много всего интересного. В том числе — местные боги зачем-то туда залезли. Ваша задача уничтожить как можно больше из них. К вам в подкрепление я временно направляю Ларика и Беллу.
— Да ладно, — потёрла руки свои Темная.
Пандора нахмурилась, а Морана заулыбалась. Вначале, когда я сказал, что им нужно делать, то у них все такие кислые сразу физиономии стали.
— На самом деле, мы не знали. Тут всё как бы пропахло божественностью, какой-то…. фальшивой, — подняла голову Марана.
Я задумался. Значит, здесь настолько много смешений, смешиваний разных божественных энергий, что их ощущения здесь здорово так смазываются. А это означает, что, скорее всего, нас тоже не смогут по-быстрому обнаружить. А если ещё вспомнить, сколько мы уничтожили разных энергетических пирамид и других строений для передачи энергии и транслирования воли Хроники. Хаос в энергетическом плане творится интересный.
— Хранитель, — теперь я уже обращаюсь к управляющему этого замка. — Начни процедуру добычи энергии из этой планеты и можешь не щадить её.
Хранитель довольно заулыбался. И да, про эту процедуру я знаю, кстати, от него же. Он мне на самом деле этот вариант и предложил. Когда замок функционирует уже хотя бы на десять или пятнадцать процентов от изначальной своей мощности и производительности, можно творить интересные дела. Например, у него есть функция добычи энергии для следующих перемещений. И да, он не мог её раньше использовать по двум причинам. Во-первых, для этого нужен персонал, там не всё так просто. А во-вторых, проблема ещё заключалась в том, что в месте, где он базировался, просто не было никакой нужной энергии. Но вот здесь её, наверное, даже с избытком.
Но, конечно же, были некоторые нюансы. Например, это достаточно длительный процесс, если делать его безопасным для планеты. Но мы же не собираемся её беречь. По факту — эта планета должна умереть, чтобы сломались барьеры. И тогда мы нормально сможем свалить. Из минусов: нам нельзя будет прыгать с места на место, как мы сейчас делаем, когда нас находят. Ведь из замка будет торчать некое подобие энергетического насоса или бура, я так и не понял.
Божество сейчас пребывало в крайне дурном состоянии. Он вообще был сам по себе Богом паники, плохих и негативных эмоций. Однако те, кто его знали, например, коллеги по Божественному Цеху, всегда удивлялись, насколько же он фальшивый. Ведь он отвечал за столько всяких нежеланных состояний, эмоций, событий, но сам при этом всегда был первым весельчаком. Ему самому не нравились те вещи, которые приходилось делать, но только тогда, когда они касались его лично. А вот люди, ему на них плевать. Ему нравилась выгода, получаемая со своей Божественности.
На самом деле, людям свойственно впадать в депрессию. И только на этом он поднялся за короткий период до высших Божественных рангов. За этим произошёл и иерархический взлёт. В общем, он занимал очень высокую позицию. И энергии у него было достаточно для того, чтобы сразиться с любым другим Богом, если тот захочет отнять то, что принадлежит ему.
Вся его жизнь — это один сплошной праздник, который он себе устраивал. Пышные Божественные приёмы, разные перфомансы, на которых он удивлял даже самых искушённых коллег. Например, один из последних был наполнен людьми, которые участвовали там в роли слуг. У каждого человека, находившегося там, были завязаны глаза, и они должны были обслуживать его гостей. На самом деле, глаза он им выжег, но, чтобы не портить картинку, одел повязки.
Таким образом, люди были полностью слепые. И отбирались под это мероприятие только те, кто до этого момента был зрячий. Так сказать, поставить их в неудобное положение и посмотреть, как они будут выкручиваться. И у людей было одно условие: они не должны ни в коем случае проявить неуважение или непрофессионализм. То есть, нельзя было столкнуться с кем-то, уронить что-то. И всё в этом роде. Наказанием за это была смерть. И только в этом случае, любой из присутствующих гостей мог убить такого человека.
Стоит ли говорить, что под конец мероприятия из живых не осталось никого. Люди так верили, что вот-вот они справятся, вот-вот всё закончится. А он ещё, конечно, им пообещал очень щедрую награду. И нет, они не сами вызвались на это мероприятие. Кого-то купили, других похитили. Неважно. Все были из разных мест. Изюминка этого мероприятия ещё заключалась в том, что длилось оно на самом деле до последнего человека.
И вот насколько ему ещё несколько дней назад было весело, ровно настолько же сейчас печально и грустно. Мало того, что он сам оказался в этом мире, в западне, так ещё и его гости тоже, вместе с ним. И они от этого факта вообще недовольны. Однако на это ему как-то было всё равно.
Он постепенно начал осознавать, что такое по-настоящему его божественная сила и как она умеет влиять. Если говорить кратко, у Бога депрессии начинается она самая. Он просто не знал, что ему делать. Хроника назначила его старшим и распорядилась разобраться в ситуации.
Сейчас он даже находился в таком месте, о котором никогда даже подумать не мог, что сможет в нём оказаться: Центр управления целой узловой планетой Хроники. Покопавшись в своей памяти, он даже не может вспомнить кого-нибудь, кто мог бы похвастаться таким достижением. Ты буквально становишься на короткую ногу с самой Хроникой в таком месте, где она может с тобой общаться. Это величайшая честь.
Так почему же ему так страшно? И страшно не от того, что его Госпожа разгневается. Нет, сейчас страх был куда глубже. Он боялся вторженцев. Тех, кто прибыл на эту планету и каким-то образом сумел сломить менее чем за одну ночь всю защиту. А его великолепная и непревзойдённая Госпожа просто не успела вовремя выставить защиту. Секунды, считанные секунды отделяли эту планету от безопасности.
— Мы нашли их и готовы выдвигаться. Ты с нами? — прозвучал мысленный посыл от одного из богов.
От этих слов Вардолимиону захотелось смеяться. Однако депрессия этого не позволила сделать. Он понимал, что все эти божественные идиоты, которые сейчас собрались в количестве просто невероятном, скорее всего, все умрут. Они просто не понимают, с чем столкнулись. Ведь когда Хроника впустила его в это помещение, главный теперь на этой планете — он.
И доступ ко всему, что произошло, тоже есть у него. Он уже успел проверить всё, и от этого получил конкретно такую депрессию.
Он видит, насколько всё хреново. И большинство Пантеонов уничтожено. Места силы целых божественных кланов больше не существует. А ведь многие имели здесь именно материнские Пантеоны. Самые первые, в которых хранили всю свою мощь. Однако Хроника решила скрыть факт уничтожения стольких Пантеонов.
Сейчас эти идиоты думают, что всё в порядке. Но их Пантеоны разрушены, а на их месте сейчас возведены мощнейшие иллюзии, которые делают лишь симуляцию нормальности ситуации.
Также он знает врага, который прибыл. Он уже однажды сталкивался с ним. И был такой же, как и все эти недоделанные низшие боги. Думал, что переломает его, как обычную мелкую сошку. А в итоге едва сбежал. Специально перевёлся в места, настолько далёкие от стыка с Многомерной, чтобы и близко не попасть больше в такую ситуацию. И вот практически самое сердце Равномерной, а враг уже здесь.
Однако в этой ситуации были и хорошие новости. Он считает, что находится в полной безопасности. Ведь это место всё-таки падет просто последним, в случае чего. И теперь нужно дождаться, пока мощь всего мира попытается сломить пришлых. И будь его воля, он бы открыл вновь этот мир, дабы пришлые просто свалили куда подальше.
Он оставил без ответа сообщения, которые ему прислали. Впрочем, как и другие, он не видел смысла отвечать мертвецам. Однако есть другой момент. Возможно, они всё-таки справятся, и поэтому он будет наблюдать. Чтобы в нужный момент явиться туда и забрать все лавры победы и предстать перед своей Госпожой, как тот человек, который Бог, который всё это и сделал.
И только он об этом подумал, как в следующий момент пришли оповещения на один из каналов Равномерной. Шесть богов лишились своей жизни, и привязка к Равномерной спала. Подумать только, шесть в одно и то же самое время. Их что, прихлопнули одним ударом?
Да как такое вообще может быть? Хотелось ему начать злиться, но депрессия не позволяла. А потому он пребывал в состоянии уныния. И опять же, безопасность, она поддерживала его и грела. Возможно, он даже будет единственным, кто уцелеет. И это очень даже неплохо. Главное — уцелеть.
Однако в следующий момент пришло какое-то странное оповещение. И он резко дёрнул за управляющую нить информационного потока и стал раскрывать её. Такую информацию он раньше не видел и даже не может её расшифровать. Что-то странное и необычное. Противник что-то сделал или запустил. Такое ощущение, что даже Равномерная не понимает данного посыла. Но он разберётся. Ведь, судя по всему, время у него есть.
И только эта мысль прозвучала в его голове, как в следующий момент всё это пространство, которое находилось прямо в центре земли, где раньше было ядро, задрожало.
— Жалкие ублюдки, — проговорил он вслух. — Даже не пытайтесь. Это место вам не по зубам.
— Отец, я здесь. Что делать дальше? — вдруг раздался ещё один голос в пространстве, который показался богу депрессии галлюцинацией.
А когда он развернулся, то увидел перед собой обычного на вид парня, который в одной руке держал странный фрукт, а второй чесал голову. И тут божество даже не задумывалось, как он сюда попал, с какой целью. Нет, у него в голове созрел план. Это один из пришлых. И, судя по всему, очень даже слабый.
Он не ощущал от того никакой практически угрозы. А потому он может спокойно его сейчас уничтожить, выпить его суть, захватить душу и принять его облик. Таким образом, если пришлые победят, он сможет выжить, смешавшись в обличье парня рядом с ними.
Да, это была ещё одна его способность, о которой он вообще ни перед кем не хвастался. По сути, не осталось разумных в этой Вселенной, которые знали бы о его самом первом Даре. Ведь благодаря ему он и стал божеством, стравив между собой остальных кандидатов, которые были на его пути. Всего лишь нужно было убить первого и от его имени пообщаться с остальными. А потому опыт у него есть, и он собирается его применить.
Резкий рывок к парню. Мощная рука ложится тому на шею, на достаточно нежную и хрупкую. А затем:
— Отец, я здесь. Что делать дальше? Связь глючит… Не слышу…
Вардолимион увидел своё божественное тело, которое стояло и сжимало шею парня.
Однако что-то в нём было не так. И тут до него дошло: не хватает головы. Той самой, которая сейчас падает на пол. ЕГО ГОЛОВЫ!!! А ведь такое не должно было случиться. Но в следующий момент он всё понял, когда парень активировал свою силу и выпустил её. И всё пространство заволокли такие существа, о которых он и не слышал. Впрочем, уже и не услышит.
— Понял, передаю полный контроль над этим местом Хранителю, — продолжил тот общаться с кем-то, неведомым божеству.
— Ах да… У них тут была охрана… Слабенькая, так что я прихлопнул его.
А ведь Вардолимион был одним из сильнейших на этой планете… Или ему так хотелось думать…
— Анна и Мария передают тебе привет и хотят сообщить, что с Артуром и Агатой всё в порядке.
Кодекс был сама доброжелательность и вежливость, кроме одного: я немножко не врубился, о чём он вообще вещает.
— Агата и Артур — это… кто?
Считалось, что Кодекс является Верховной сущностью, которой чужды эмоции. Но прямо сейчас я почувствовал, что он испытывает сразу две эмоции: удивление и… что-то похожее на стыд. Кажется, он стыдился совсем не себя, а своего глупого брата, то есть меня.
Но, собственно, сейчас я соображал достаточно быстро, и два плюс два в голове сложилось мгновенно.
— То есть это имена моих детей? А жёнам они вообще понравились?
— Так они их и придумали, — в голосе Кодекса явно прорезался сарказм.
— Фух, — выдохнул я с облегчением, а потом призадумался. — Не, ну так-то Агата и Артур — неплохие имена. А почему именно Агата и Артур?
— Брат Сандр… — буквально простонал Кодекс, а вот сейчас он, кажется, сдерживался, чтобы не рассмеяться.
Нет, в этом мире явно творится что-то неправильное. Боги очеловечиваются, а вот сейчас уже и сам Кодекс ведёт себя как… долбаный Дэн, который придумал, над чем пошутить.
— Имя «Агата» придумала Мария, потому что ей нравится это имя. А ещё есть такой камень, агат, если ты не знаешь, который очень нравится твоей жене. Ну и Дар у неё, если ты забыл, — Дар Архитектора, что как бы предполагает…
— Так, слышь, Кодекс, ты хоть мой и брат, и наставник, и вот это вот всё, но хватит меня уже подкалывать. Я уже всё помню. Да, точно, всё помню.
— Хорошо, — сказал Кодекс. — Я перестану тебя подкалывать. Тогда ты дальше продолжи. Почему тогда назвали Артуром?
— Ну, Артур, потому что это на «А». Потому что все Галактионовы называют своих детей на «А»?
— Отлично, Сандр. Твоя логика безупречна. Продолжай, почему именно Артур?
— Ну, потому что… потому что… Да, блин, просто скажи, почему!
— Потому что король был такой, сказку про которого Аня очень любила читать в детстве. Король Артур. Может тоже читал про него? Рыцари Круглого Стола. Меч ещё в камне торчал и тот, кто его вытащит, королем мог стать.
— Какой идиот запихнёт меч в камень? — удивился я. — Если это обычный меч, то он затупится. А если меч необычный, то он стоит такую кучу денег, что оставлять его для какого-то идиота точно никто не будет!
— Судя по всему, Сандр, ты много чего упустил в истории и мифологии этого мира. Ну ничего, твои жёны думают, что, читая сказки на ночь детям, ты тоже просветишься. Вот Артуру как раз Аня книжку уже нашла.
— Хм, так-то дело хорошее. Найти бы на это ещё время, — по-деловому сказал я. — В общем, это… спасибо, Кодекс. Скажи, что у меня тоже всё хорошо, что я их всех очень люблю, и всё вообще замечательно.
На самом деле я не особо кривил душой. Когда Кодекс ушёл из моей головы, я подумал, что действительно всё складывается лучшим образом. Небесная Крепость прошла испытание боем. Я обеспечил её экипажем, который мог поддерживать её нормальное функционирование, после чего отправил Ларика и Беллатрису на разведку.
Да-да, именно на разведку во Вселенную Скверны, которая неожиданно оказалась родной Вселенной для этого изумительного творения.
А ещё оказалось, что Михаэль свалил так быстро не просто так. Они с Афанасием поговорили, и он рассказал ему долгую историю про Вселенную, которая раньше была прекрасным местом для жизни, пока одна из сестёр не решила забрать себе всю власть. Почерпнув нужную информацию, Михаэль, походу, отправился к той самой Хорошей Скверне, чтобы уточнить пару моментов.
Ну да, Афанасий пересказал мне историю в кратком изложении, но, в общем и целом, мне было всё понятно.
Замок сотворил Высший Разум этой Вселенной. Но, возможно, и сами Странники. Афанасий не помнил, потому что когда он осознал себя в этом мире, и когда его назначили на новую должность, то Крепость была уже построена. И, соответственно, он сбежал после того, как Высший Разум был разрушен, и перед тем, как он активировал полный запрет на перемещение, сразу после того, как Хорошая Скверна сбежала из этой Вселенной, оставив практически мёртвое пространство для забавы своей мерзкой сестрёнки, которая начала творить всю эту жесть.
Кстати, на моё желание слетать на разведку Афанасий отреагировал абсолютно спокойно. Честно говоря, я сам переживал, что с Крепостью может что-то случиться, но он сказал, что с такими двумя хорошими сопровождающими, как Иларион и Беллатриса, они смогут разведать всё без риска, как для Крепости, так и для её участников.
Ну, этого и было мне надо. Последние инструкции я раздал эльфам, строго-настрого запретив им ввязываться в какие-либо битвы. Мне просто нужно было понять потенциал Скверны, какими силами она располагает и какие силы она пошлёт к нам в ближайшем будущем. А в то, что это будет ближайшее будущее, я совсем не сомневался.
Дебил Неназываемый был там, всё ещё там, а это значило, что они вынашивают планы захвата Многомерной.
Ну, всё, что мне нужно было, — это подготовиться. В общем, попутно тот Запретный Мир мы окончательно доломали, уничтожив всех божков и разрушив барьеры, наступив на очередной мозоль Хроники, после чего нас закинули на Араз, а Крепость с эльфами улетела во Вселенную Скверны на разведку.
— Какие наши действия, командир? — первым, кто ко мне подошёл, был Волгомир.
— Как ты оцениваешь действия Легионов?
— Первый Легион Земли справился, как всегда, на отлично. Первый Легион планеты Араз… Ну, им есть ещё над чем работать, — постарался подобрать слова Волгомир, искоса глядя на Волка, который яростно что-то выговаривал двум легатам.
— Ну, тогда ваши планы — это отработка взаимодействий и доведение уровня Легиона планеты Араз до сил нашего Легиона. Справишься?
Волгомир на секунду скривился, как от лёгкой головной боли.
— Несомненно. Всё зависит от того, сколько у нас времени.
— Времени, как всегда, недостаточно. Чувствую, что скоро грядёт очередной замес, но что конкретно и когда он случится, я понятия не имею. Поэтому используйте каждую минуту наиболее эффективно.
— Принял, — сказал Волгомир, стукнул себя кулаком по нагруднику и отправился выполнять приказ.
Волк точно никуда отсюда не уйдет, ведь «наступили» на его гордость, сказав что Легион планеты Араз хуже земного, он теперь бедолаг круглосуточно гонять будет, надо будет проследить, чтобы легионеры от усталости не умерли.
Доброхотов отправился на Землю, чтобы доложить Ольге. Бухич и Бурбулис также попросили короткий отпуск, чтобы отрепетировать пару новых песен. Только ликвидатор Дорничев не хотел отдыхать, видимо, причина в его безразмерной, бесконечной энергии, которую ему давала пюрешка Дорничева, бесперебойно поставляемая ему в любые места, где бы он ни находился. Хорошо иметь в жёнах богиню, пусть даже бывшую.
Поэтому они снова сформировали свой партизанский отряд и отправились прощупать силы Хроники, заодно чтобы узнать, насколько она оправилась после сокрушительных пинков, которые мы надавали ей за последнее время.
Ну, а ещё я поговорил с командором Ордена Паладинов Андреем, когда объяснил ситуацию с Замком и куда полетели эльфы, после чего настоятельно рекомендовал ему и его ребятам немного отдохнуть, потому что в ближайшее время, скорее всего, отдыха нам точно не видать.
Он согласился и с благодарностью отправился со своими ребятами на Землю. Кажется, Света забронировала им какой-то тур на море. Но это совсем не точно. В общем, было у меня ощущение, что Вселенная даёт нам передышку, которая продлится не очень долго, и ей нужно как-то воспользоваться.
Моя последняя оставшаяся здесь жена, Катя, в данный момент отсутствовала в Иркутске. Поэтому, приняв хорошую ванну, на этот раз даже с моими любимыми жёлтыми уточками, пока никто не видел, я сидел в халате на балконе и пил горячий чай.
— Угостишь? — внезапно рядом раздался женский голос.
— О, давно не виделись, — буркнул я, глядя на материализовавшуюся Тёмную. — Вам в отпуск не надо?
— Мы — богини, у нас не бывает отпуска, — нахмурилась Тёмная.
— Ну, может, какие-то там свои дела? Я ж объяснил ситуацию, что в ближайшее время может быть очень напряжённо, и сейчас всем нам надо отдохнуть.
— Меня прислала мать, — сказала Тёмная и посмотрела на меня пристально, ожидая моей реакции.
Ну, а что я? Я просто пожал плечами и налил ей чай, пододвинул к ней поближе кружку. Бездна не имела хода на Землю, а это значило, что единственное, что её здесь по-настоящему интересует, — моя дочка Асса, находится в безопасности. Ну а что она хотела передать? Так, собственно, часто от неё такие передачи бывают полезные.
— Я с удовольствием выслушаю.
— Коллекционер спелся с Предвечной, — сказала Тёмная без обиняков.
— Да ладно, какой ужас, — хмыкнул я и отпил вкусного чая.
— Это что за странная реакция, Сандр? — посмотрела на меня Тёмная.
— Предвечная не будет напрямую желать мне зла. Она вообще никому зла не желает, она же Предвечная!
— Ну, на твоём месте я не был бы так уверен. И да, может быть, ты и прав насчёт зла, но Предвечная может преследовать собственные цели, а зло она причинит тебе как вторичный фактор.
— У тебя есть что-то конкретное? — вздохнул я, всё ещё не особо беспокоясь. — А то я так мило наслаждался одиночеством. Последнее время у меня достаточно мало его в жизни, посидеть и просто поразмыслить.
— Хрю… — раздалось из-под стола. Спящий Затупок то ли просто хрюкнул во сне, то ли подтвердил мои слова.
— Вон, даже Избранный согласен, — кивнул я Тёмной.
— Это вообще отдельный капец, я всё ещё собираюсь поговорить с тобой на эту тему, но даже не знаю, как к этому подойти, — перекосило Тёмную.
— А чё об этом говорить? Можешь начинать преклоняться, скоро это будет верховное существо Многомерной, а все мы — его подданные.
— Сандр, не шути так, не надо, — сказала Тёмная.
— А я и не… — попытался развить шутку я, но потом передумал. — Ладно, конкретика в послании будет?
— Кажется, Скульптор пытается наладить контакты с Пустотой.
— А вот это уже плохая новость, — нахмурился я, глядя на неё. — Есть только один нюанс. Никто и никогда не понял разум Пустоты и что она хочет от этого мира. Всё, что мы поняли — она хочет пожрать нашу Вселенную. А причём здесь Предвечная?
— Ну, до того как пойти к Пустоте, Костяной договорился встретиться с Механическим Пастырем, и всё это организовывает Предвечная.
— Хрена се, — я отставил кружку. Дело, как говорят некоторые мои земные знакомые, действительно запахло керосином. — А ей зачем это нужно?
— Да кто ж её знает, это же Предвечная, — ответила уже моими словами Тёмная.
— Да, ну спасибо за информацию. Я подумаю, что с ней делать.
— Это не вся информация, — ласково улыбнулась Тёмная. — Есть ещё кое-что, и уже лично от меня. Катя беременна.
— Чё, блин⁈ — я опять было потянулся попить из кружки, но остановился. — А ты откуда знаешь? И почему я не знаю?
Тёмная не соизволила ответить, лишь закатив глаза.
— Я думаю, что тебе тоже нужно её отправить в Многомерную.
— Ага, где её будет ждать Бездна? До Ассы она не смогла добраться, а тут Катюха будет без присмотра и моего малыша стырить хотите⁈ — во мне начал закипать гнев.
Аура потихоньку начала выползать из моего организма, и Тёмная испуганно вскочила со стула.
— Да хватит, хватит! Я… Что ты? Конечно нет! Всё ради безопасности матери и ребенка! Я как вариант…
— Хреновый вариант, откровенно хреновый, — сказал я.
Тёмная заискивающе улыбнулась и всё-таки решила добавить:
— А ещё… ну, тут как бы есть и мой интерес. Ведь если улетит твоя последняя жена, то тебе нужно как-нибудь решать кое-какие проблемы, — она повертела в воздухе рукой. — А я вот никуда улетать не собираюсь.
— Ну, здрасти, приехали, — я смотрел на Тёмную и не знал, смеяться мне или плакать.
Тут Вселенная на грани уничтожения, а у Тёмной в голове одни потрахушки. И куда только катится этот мир?
Старший Хранитель был сегодня воодушевлён. Не так часто Многомерная обращается к ним с прямым посланием. А вот Древний Хранитель особо не переживал. Судя по всему, подобное за его бесконечную жизнь случалось довольно часто.
Вот и сейчас он просто дремал в своём кресле, абсолютно не прочувствовав важности предстоящего момента. Но надо сказать, что опыт и чутьё у него было потрясающее, потому что он перестал храпеть и открыл глаза ровно за секунду до того, как на них немного надавило само пространство. Это указывало на то, что сама Многомерная Вселенная явилась, чтобы раздать своим верным слугам приказы.
— Мы выбрали Избранного, — без приветствий и лишних вступлений объявила Многомерная.
— Да-да, конечно, я об этом знаю, — засуетился Старший Хранитель. — Вот только он не явился на аудиенцию и на подтверждение своего права.
Со всех сторон возникло странное чувство, как будто Вселенная смотрит на него с некоторым изумлением.
— То есть тебя совсем не смутила личность Избранного?
— Как меня может смутить личность, если его избирала ты, моя Госпожа Многомерная Вселенная, чьё мнение и решение не подвергаются сомнениям и всегда правильные?
— Дебил, бл… — послышалось сбоку.
И он увидел, что Древний Хранитель улыбается.
— Что ты сказал⁈ — разъярился он.
— Да не, ничего, тебе послышалось, — покачал головой Древний и уже обратился к Многомерной. — Прости его, о Мать всех матерей и наша Госпожа. Мой брат не сталкивался ни с чем подобным ранее и поэтому действует согласно инструкциям.
— Да что не так-то⁈ — от возмущения Старший Хранитель даже позабыл все правила приличия. — Скажи ему уже!
Вселенная глубоко вздохнула, как будто уже была не в состоянии подобрать нормальные слова.
— А тебя никак не смущает, что у нас избранный — тупой медоед? — осведомился Древний Хранитель.
— Но, но, но… — немного завис Старший. — Я думал, что так и было задумано, что великая задумка Многомерной Вселенной состоит в том, чтобы возвысить это существо, рассмотрев великий потенциал, который не виден нам, простым её слугам и Храни…
— Заткнись, — сказала Многомерная. — А тебе не приходило в голову, что меня просто надурили?
Ещё один шок постиг Старшего Хранителя.
— Но как такое может быть? Как может кто-то или что-то нае… ой, извините… обмануть Многомерную Вселенную?
— Да очень просто, если это один долбаный Охотник, возомнивший о себе непонятно что.
— Долбаный Охотник? — всё-таки хоть у Старшего Хранителя не было достаточного опыта в некоторых делах, но поставили его старшим не просто так. Голова у него работала отлично. Прямо сейчас он сложил все логические цепочки и пришёл к правильному выводу. — Вы имеете в виду Великий Охотник Сандр, который переродился в мире под названием Земля? Вы и хотели его назначить Избранным?
— Ну наконец-то! — рассмеялся рядом Древний.
Очень обидно рассмеялся, на самом деле.
— Но этот Охотник… он же неконтролируемый! Ему невозможно ничего не приказать, у него есть собственная воля. Да и вообще его потенциал далёк от желаемого. Я могу навскидку назвать тысячу двести сорок три сущности, которые больше подходят по критериям на позицию избранного, нежели он.
— Всё с тобой ясно, — вздохнула Многомерная. — Я удаляюсь. Древний, объясни ему всё сам. Действуем согласно Протоколу «Засада».
Сразу стало легче, когда Многомерная покинула своих слуг.
— Протокол «Засада»? — удивился Старший. — Никогда не слышал о таком.
— А тебе и не нужно было о нём слышать. Протокол «Засада» был сделан задолго до твоего возникновения и не применялся ни разу. Он просто был не нужен. И вот в чём его суть. Слушай сюда внимательно…
Вот бывают же засады на ровном месте. Ничего, мать его, не скажешь…
Я вернулся домой, успел обнять и поцеловать Катю и сообщил ей, что мы проведем сегодня весь день вместе. А потом и ночь, а после нее и утро. У меня реально в планах было сделать себе выходной, и достаточно длительный, а не просто на пару часов забежать в дом, перекусить, поделиться новостями и убежать в закат.
На самом деле я понимал, насколько сильно сейчас закручиваются гайки или болты, неважно что, само пространство вокруг этого мира. Так бывает, когда сильный мира сего обращает много внимания на одну несчастную планету, и тогда пространство вокруг нее словно уплотняется, создавая таким образом плотную структуру, дабы не расхерачилось всё только от одного внимания. Но это так, моя теория без подтверждения.
На самом деле, я в этом особо не разбираюсь и никогда толком не вникал. Девяносто девять процентов людей даже не заметят подобного. Ведь это позволено лишь очень немногим, тем, кто добрался до некоторых вершин, и его чувственность вышла на совсем новый уровень. Ну, наверное, меня можно назвать таким человеком.
Так вот, только я вернулся и сообщил радостную новость Кате, как срочно поступил сигнал тревоги. Вот честно, не знаю даже, как это описать, но я сейчас бегу в Тени прямиком в столицу. И делаю это очень быстро, ведь в столице произошел какой-то сущий прорыв чего-то там. Я вот даже не знаю, как это лучше объяснить. Вроде бы Пустотой и Неназываемым, и даже Скульптором не пахнет. Тогда кто там смелый такой?
Моё появление в столице произошло ровно на центральной площади, там, где буйствовали непонятные мне твари, похожие на демонов, но при этом демонами не являющиеся. Какая-то смесь тёмных существ с демоническими сущностями. Рогатые, чёрные, наглые, которые пытаются уничтожить всё вокруг. А самое интересное, что в небо сейчас устремлён некий поток тёмной энергии, что окутывает или пытается окутать всё пространство вокруг столицы.
— Мелкий, ты что-нибудь сейчас понимаешь? — спрашиваю я у Шнырьки.
— Не-а… ни-ше-во… — мотает он головой.
— Вот и я не понимаю. Вроде бы твари сильные, ну да… ладно, сейчас проверим.
Делаю рывок вперёд и вгоняю первому попавшемуся на моем пути рогатому в шею свою Аквилу. Входит она, конечно, не без проблем, однако, как говорится, хорошо, что уже входит. Затем прогоняю через неё свою энергию, и тварь, визжа, умирает в каких-то там своих муках.
Неплохое начало, ничего не скажешь. А потому продолжим успех. Следующих двоих я убил через Тень. Просто появился рядом и снёс им головы.
Могу уже смело сказать, что твари не прям титанического уровня силы, но их много, и они выходят из этого потока. А потому я начинаю, уже не глядя, рубить всех подряд, кто попадается под руку, и заодно прорываюсь к потоку.
Прорвался я успешно, после чего окутываю себя силой на хороший такой уровень двух Абсолютов, а затем прыгаю в поток. Дурак я? Очень даже возможно.
Сразу ощущаю некоторое напряжение. Меня пытаются поглотить, потом сожрать, но, в конечном итоге, этот поток просто выплевывает мою тушку, не желая соперничать со мной. Вижу, что он уже не такой чёрный. Теперь он просто тёмный. Вообще, всё это напоминает мне по цвету и составу нефть, такая же липкая и вязкая субстанция.
Проходит секунд десять, пока я уничтожаю тех, кто из него выпрыгивает прямо на меня, и вижу, что цвет потока вернулся в норму. А это говорит о том, что энергии там ещё хоть отбавляй и я задержал его лишь ненадолго.
Если честно, у меня сейчас голова идёт кругом. Понимаю, что это не мои старые знакомые, о ком я подумал в первую очередь. Кто-то новенький решил явиться сюда и показать всю свою дурь. Даже не знаю, что сказать.
— Да начнётся Чёрная Жатва!!! Да поглотят его дети всех вокруг! Да придёт в этот мир наш Повелитель! Да будет так! — раздаётся громогласный и властный голос, прозвучавший на всю площадь.
Честно говоря, слабовато. Можно было и на весь город завопить. Почему только на площадь? Не понимаю, но мне этого и не нужно.
Я быстро прыгаю через Тень к одному из имперских гвардейцев. Судя по всему, Ольга даже гвардию сюда направила, чтобы оцепить весь район. И, в принципе, он в некотором роде уже оцеплен. Только восточный фланг прорван, и вот через него твари и пробегают в город.
— Мелкий, у нас же здесь, во втором квартале, тоже есть гвардейцы. Кто там главный, я не помню… — на несколько секунд я задумываюсь и пытаюсь вспомнить, а потом понимаю, что тупо не знаю. — В общем, свяжись там с кем-нибудь. Пусть подключаются.
Мелкий кивает мне и ныряет в Тень, а я обращаюсь к имперскому гвардейцу.
— Назовись! — хватая его за плечо, обращаюсь к нему.
Усатый мужчина с суровым выражением на лице поворачивается ко мне. Сначала он хотел послать меня, возможно, даже вмазать за такое поведение. Он явно здесь был старшим своей группы, однако вовремя увидел герб Рода Галактионовых, а потом и меня.
— Господин Галактионов! — кивает он, выпрямляясь. — Борис Ямочкин к вашим услугам! Командир 211-го отряда! Гвардеец Её Величества Ольги Годуновой! — быстро и чётко рапортует он.
— Приятно познакомиться, — не спеша киваю ему, словно у нас есть на это время, а затем добавляю. — Слушай, Борь… И, кстати, да, извини, что так фамильярно. Сможешь мне нарыть где-нибудь поблизости здесь копья? Нужны обычные двухметровые копья или пики, в любом количестве.
Он ненадолго задумывается и явно зависает на месте.
— Попытаюсь. Дайте мне пять, нет… пятнадцать минут, — отвечает гвардеец.
Я же, в свою очередь, достаю из кармана обычную пуговицу, которая недавно оторвалась на моей одежде, а затем вливаю в неё свою энергию.
— Вот, держи! Просто найди место, где эти копья хранятся, а затем разломай пополам эту пуговицу.
— Будет сделано, — кивком отвечает он мне.
Конечно, можно подумать, что если тут есть Шнырька, то можно через него всё сделать. Но для этого нужно понимать размеры всей столицы. Не настолько сейчас критическая ситуация, чтобы просто так Шнырька врывался во все места подряд и приносил мне копья. Кроме того, я знаю, что в городе находится минимум тридцать музеев древности. Вот не хочется быть тем, кто уничтожит историческое наследие Великой Российской Империи, а копья, которые передадут мне, будут уничтожены. Надеюсь, хоть у Бори хватит мозгов сразу не отправиться в музей.
Кстати, этот мужик оказался смышлёным. Прошло примерно три минуты, за которые я слегка успел закрыть место прорыва этих тварей и обдумал, каким образом сообщить Волчаре, что он вообще сюда пропускает, как пуговица была разломана пополам. А Шнырька уже знал, что, в некотором роде, это маяк, на который ему нужно будет попасть. Но, на всякий случай, я попросил его показать мне, что там происходит. Прошло несколько мгновений, и я уже смотрю на огромный склад.
Мелкий сразу понял мои намерения, обыскал там всё, показал мне документацию. И это даже очень не слабые копья. А самое смешное, что они сделаны в Горе и закуплены ещё Императрицей Елизаветой для нужд Истребителей. Так сказать, блуждающие Разломы в те времена никто не отменял, а потому твари могли появиться в любом месте.
В общем, Шнырька получил приказ тащить ко мне их все, а я в это самое время занимаю самую удобную позицию.
Тут нужно сразу заметить два момента.
Во-первых, я прекрасно понимаю, что призывать тварей сейчас не самая лучшая идея, поскольку большинство жителей и так наблюдают за мной из окон своих домов. А во-вторых, есть у меня ощущение, что моих тварей могут свои же накрыть, учитывая, какое здесь количество разных структур собралось. А потому будем действовать своими силами.
Моя точка была на башне, на которой находился городской колокол. Всё-таки это практически главная площадь. Мелкий подносил мне копья, а я просто беру и швыряю их. Да, затраты моих сил большие, нужно напитать каждое копьё, но зато надёжно. Просто вижу, в каком месте нужна помощь, и действую. Дошло до того, что мелкие твари закончились и начали появляться уже покрупнее. Вот с крупняком у людей были проблемы.
Я сейчас смотрел на рогатую тёмную лягушку, которая языком пыталась поймать кого-нибудь из людей и сожрать, и уже собирался её завалить. Прикинул, что здесь надо хотя бы два копья, или одно, но мощное. Но мощным копьём можно ещё и город повредить. А задача как раз и состояла в том, чтобы показать жителям Империи, насколько филигранно мы можем действовать, без разрушений, убирая любую угрозу.
Однако я не успел. На поле боя появился колоритный персонаж, Доброхотов Максимилиан собственной персоной.
Лягухе не повезло, она не прожила и двух минут. А когда завалилась на бок, Доброхотов продолжал рубить её. Но в один из моментов увидел меня, и я решил ему приветственно помахать рукой. И почему это он так неадекватно реагирует, словно я кусок его славы забираю? Видимо, психует, что я успел сюда быстрее, чем он, хотя находился в Иркутске. Но это уже его проблемы.
Продолжая швырять копья, я замечаю то, что как раз мне было необходимо — точка перелома этого потока. Сейчас оттуда должен появиться кто-то явно могущественный, большой и сильный.
Вот здесь я уже не дожидаюсь и просто ныряю через Тень в этот поток, но теперь активирую свою силу на полную. Так сказать, я стал одной большой затычкой, которая не даёт этому кому-то грозному пройти. Вот честно, я сейчас напрягаюсь и пытаюсь понять, кто это, но ничего не выходит.
А что если… мысленный посыл? Ещё раз напрягаюсь, отправляю посыл, но ответа все равно нет. Зато я улавливаю чьё-то пристальное внимание. Древнее, ленивое, я бы даже сказал — спящее. Удивительная вещь. Но кто-то всё же сумел найти частички древнего мёртвого бога, и при этом ещё тёмного. Хотя, как показывает практика, древние мёртвые боги, даже если они светлые, всё равно работают по-тёмному. Дабы им вернуться, нужно совершить до хрена всего нехорошего.
Так, это меня вот совсем не устраивает. Усиливаю свою ауру до такой степени, что местами кажется, и потока не видно, а только разливается синее яркое освещение. Ну, и как вишенка на торте, я решаю сразу всё это запечатать. Что нужно для этого сделать? Правильно, ударить посильнее. Собираю всю мощь своих двух клинков, которые сейчас в моих руках, и просто вонзаю их в землю, прямо в центр энергетического портала.
И тут меня пробивает буря эмоций, запахов, энергии и всего остального. Кажется, я сумел каким-то образом задеть ментальный блок всего этого действия. Ощущаю того, кто заварил всю эту кашу. Есть ощущение сонливости, голода, крови, ведь была пролита кровь. Но здесь не всё так просто.
Я задумался. Мои мысли стали немного медленными, но это нормально. Сейчас ведь напряжение идёт и на менталку. Кровь была непростая, очень старая. Такое ощущение, что её собирали годами. Возможно… Да нет, здесь даже «без возможно». Кто-то всю эту кровь собирал хорошую сотню лет.
— Хм… — хмыкнул я. — А ведь здесь точно работали маги крови.
Они каким-то образом смогли огромное количество крови поместить в небольшую ёмкость. А затем пролили её на этой площади. Даже любопытно, насколько долго они к этому готовились и почему я об этом не знал.
Нет, я прекрасно понимаю, что не могу знать обо всём на свете. Так, впрочем, и в Многомерной всё работает. Охотники, Архитекторы, Портальщики. У всех большие связи, силы, знания и вездесущность. Но в то же самое время во Вселенной происходит много разной хрени, о которой мы узнаём уже в последний момент.
Ладно. Усиливаем ещё напряжение до такой степени, что из Океана Душ я уже просто двумя руками гребу энергию. Без неё сейчас мне никак не обойтись. И вдруг ощущаю удар. Кто-то с той стороны, а это, кстати, даже не Земля, попытался ударить меня. Такое ощущение, что меня сбивает скоростной поезд. Хорошо, что ты Охотник. И если Охотника собьет поезд, то больно будет только поезду.
А потому ещё немного усиливаем напор. И наблюдаем, как вся эта хрень начинает закрываться. Напряжение постепенно спадает. Руны запечатывания начинают возникать выжженным узором прямо здесь, на плитах этой площади. Ну, что сказать. На них, конечно, лучше не наступать лет двадцать-тридцать, а потому в этом месте нужно построить памятник. Вот и будет Ольге, чем заняться на досуге.
— Александр, что ты сделал, а? — подбегает ко мне Максимилиан.
— А ты так и не понял, да? — съязвил я. — Затащил, как всегда.
Я хлопаю его по плечу и пытаюсь при этом сохранить равновесие.
На самом деле, мне сейчас не совсем легко передвигаться. Хоть я и не скажу, что есть даже малейший шанс какой-то критичности. Просто неприятно, как после тяжёлой тренировки или во время головокружения. Неопасно, но стоит немножко посидеть.
В Тень мне сейчас нельзя, могу не в ту сторону нырнуть и слегка заблудиться. Весело, ничего не скажешь. И тут я вспоминаю, что неподалеку отсюда есть хороший парк с озером. Почему бы там не посидеть и не покормить голубей? Ну, или гусей… Уж как мне повезёт.
Вышла ошибочка. Не знаю, какой это парк можно назвать тихим, но явно не этот. В нём сейчас было много людей. А те самые голуби, которых я хотел покормить, просто уже не могли ходить и перекатывались из стороны в сторону. Настолько их люди закормили чисто на автомате, пока из безопасного места получали вести из первых рук, так сказать. Ведь здесь уже стояли разные палатки, где пострадавшим предоставлялась разная помощь, притом не только физическая, но и психологическая. Были развёрнуты полевые кухни, где людям выдавали горячую пищу. Возводились специальные барьеры. В общем, это был полноценный лагерь беженцев, которому теперь не суждено быть завершённым.
И да, я понимаю, никто не мог предугадать, насколько затянется этот прорыв или что это было. Ну, я даже не уверен, что хоть кто-то поймёт в ближайшие дни, что это было. Но я, пожалуй, даже вмешиваться не буду. Почему? Да, потому что это явно не то дело, где сейчас нужно моё присутствие. Я вполне уверен, что имперская канцелярия может и без меня справиться. А если не справится, и всё-таки обратится, тогда я, пожалуй, буду задалбывать Ольгу до конца её дней правления.
Но повторения здесь тоже ждать не стоит. Насколько я вообще понимаю, это просто какой-то Орден, культ, может Ковен или просто сообщество по интересам, которое готовилось к этому дню сотню лет, но они упустили свой шанс. И что примечательно, пробудить мёртвого бога не так просто во второй раз. То есть тут не хватит и сотни лет подготовки. Я бы назвал цифру раз в пять больше. А значит всё, что здесь остаётся, это просто найти тех, кто там останется.
Ведь я уверен, что половина этих фанатиков просто убьют сами себя, когда поймут, что вся их жизнь теперь не имеет никакого значения. Вторая же половина разделится на два лагеря. Одни попытаются как можно больше выгоды получить. Возможно, поделят между собой фонд своего сообщества. Ну и оставшиеся всё-таки могут и продолжить, зная, что никогда не увидят результатов своих трудов. Вот это уже истинные фанатики. Однако я уверен, что их всё-таки поймают. Там достаточно было зацепок. Это даже не работа профессионалов. Единственный, кто там был профессионалом, это маг крови.
Ладно, это всё неинтересно. А что по-настоящему занимательно — я реально нашёл здесь ещё свободную лавочку. И чтобы не привлекать к своей особе лишнего внимания, накинул на себя лёгкую иллюзию обычного гражданина, немножко уставшего. А затем задумался и всё-таки снял иллюзию с головы. А только сменил одежду, дабы герб Рода Галактионовых не бросался сразу в глаза. Тут нужно понимать, что не каждый в Империи в упор узнает меня. Я уверен, что даже Ольгу не узнают или ту же Елизавету. Хотя бы потому, что никто не ожидает в таком месте увидеть кого-то из нас.
Занял я лавочку, сижу и думаю, что даже голубей тут не покормить. Однако вдруг из Тени вылез Шнырька и намекнул, что неплохо было бы его покормить вместо голубей.
— И как я это сейчас сделаю? Ну, иди, сам найди и съешь чего-нибудь, — говорю ему.
Он тут же ныряет в Тень и выныривает уже на соседнем дереве, держа в своих маленьких лапках сразу четыре рожка мороженки, которые он соединил вместе и теперь жуёт как одно большое четырёхшариковое мороженое. Изобретатель хренов, блин.
— Дяденька, а что вы тут делаете? — вдруг рядом со мной прозвучал голос маленькой девочки.
Я лениво поворачиваю голову в её сторону и оглядываю с ног до головы. Обычная девчушка. Сарафан, сандалии, две косички. Взгляд достаточно умный, как для её шести или семи лет, больше на девять походит, а то и на все десять лет.
— Отдыхаю… А ты? — даю свой ответ и тут же задаю вопрос.
— И я отдыхала. Даже немножко погуляла. Хорошо здесь, — говорит она, вздыхая, и опускает свою голову.
— А чего ты так тяжело вздыхаешь? Там уже, если что, безопасно. Так что можешь продолжать свою прогулку.
— Нет, не могу, — вдруг поднимает она свою голову, глядя на меня и весело отвечает, добавляя при этом: — Я потерялась!
И тут до меня доходит один простой момент. А действительно, почему это она одна тут? Да ещё в таком месте и в такое время. Хотя место-то нормальное, но на данный момент оно заполнено как обычными людьми, так и военными.
— А знаешь, что? — пытаюсь сообразить, что ей сказать. — У меня есть один друг, и он очень хорошо умеет искать. Однажды, да что тут однажды, очень даже часто он умеет находить неприятности на наши головы. Почему бы ему не поручить поиски твоей мамы?
— Ага, можно, дядь, — несколько раз быстро кивает она.
— Отлично, — вздыхаю, понимая, что отдохнуть мне уже не придётся. — Опиши мне, как выглядит твоя мама, и я обещаю тебе, мы быстро найдём её.
Сказал и чуть сам себя не ударил по голове. Вот какого хрена я вообще лезу не в свое дело и разбрасываюсь тут обещаниями. Блин, насмотрелся дома, как мои жёны общаются с детьми, и дал обещание, не подумав. Нет, оно не было прикреплено какой-либо силой и ребёнок прекрасно это понимал.
Ведь тут что главное? Контекст. Однако, есть другой момент. А что если её мать погибла во время этого прорыва? Я, конечно, не слышал о пострадавших. Там вроде бы сработали достаточно быстро и всех увели, но всё же. Ну, на крайний случай… А хрен его знает, что там на крайний случай. Первая моя мысль была: найду оставшихся её родных и залезу в фонд Анны для помощи детям. Выделю девочке круглую сумму, дабы обеспечить её будущее. Но это не заменит малышке мать. Может тогда возьму её в свой Род? Ну, это немножко поспешное решение, хотя и оно не заменит ей мать. А потому будем надеяться, что с её мамой всё в порядке.
— А я не помню, — отвечает она и смеётся.
И это был смех, не подобный Бездне или Тёмной. Он был искренний и добрый. Наверное, лучше даже сказать, светлый.
— Плохо, — отвечаю, кивая.
И в это самое время просматриваю сотни разных женских лиц, которые мне показывает Шнырька. Ищу хоть какое-нибудь сходство. На кого она похожа и чья она может быть.
— А что вы тут делаете? — снова задаёт она этот самый вопрос.
— Отдыхаю.
— Вы устали? — следующий такой же простой вопрос. Но насколько же он ставит меня в тупик.
— Нет, — немного подумав, отвечаю ей. — Как бы мне тяжело не было, наверное, я не умею уставать. Это мой дар и моё проклятие. Всегда идти вперёд.
— Даже когда очень тяжело? — уже тише спрашивает она.
— Даже когда очень-очень тяжело, — ответил ей и задумался… о своем.
И тут же протягиваю ей мороженое, которое втихаря засунул мне за спиной в руку Шнырька.
— О, клубничное! Люблю такое, — хищно улыбается она, как маленький мышонок, и набрасывается на мороженку.
Надеюсь, на меня тут сейчас тайную полицию не натравят, что я угощаю мороженым чужого ребенка. Но оказалось, что остальным людям нет до нас никакого дела. Это и понятно. Их явно другие вопросы сейчас волнуют.
— А от чего такого вы сейчас отдыхаете? — вдруг задаёт она мне новый вопрос.
— От сражения, — говорю ей чистую правду.
— Так вы устали сражаться? — с любопытством спрашивает у меня девчушка.
— Нет. От такого я не могу устать, — отвечаю ей прямо.
— А мне мама говорила, что от сражений устают. Возможно, вы тоже устали. Просто не замечаете этого, — задумалась моя неожиданная собеседница.
Блин, вот что за ребёнок, честное слово. Откуда у неё такие вопросы? Кстати, я прикинул, что это может быть прикол от Тёмной и уже, наверное, в двадцатый раз тщательно просканировал её. Вроде нет. Самый обычный ребёнок. Даже больше скажу. Пусть передо мной была бы и сама Бездна, она тоже не смогла бы скрыться таким образом.
Пока я думал над ответом, девчушка сама себе его дала.
— Вы устали от чего-то другого. По вашим глазам видно. Вот мама мне говорила, что ответственность тяжела. И от неё люди устают. Это ваш случай?
Кстати, она уже сидит рядом со мной на лавочке и болтает своими ножками, при этом не забывая лакомиться мороженым.
А я задумался. Ответственность. Тяжела ли она для меня? Наверное, всё-таки нет. Но если подумать, временами… Однако это такие мелочи. Отчего же я устал? Прикинул. Да нет. Если мыслить глобально, вообще ни от чего. Всё, что происходит, меня вполне устраивает. Я иду по своему пути. Иногда он правильный. Местами нет. И если бы у меня был выбор поменять свою жизнь, изменить её кардинально, то, наверное, я бы этот шанс не принял.
— А если бы у вас была возможность, дядь, изменить всё, скажем, родиться человеком, который не взял бы оружие в руки, не узнал бы о сражениях, не проливал бы кровь, — на этих словах она, кстати, зажмурилась, и мне показалось, что придётся её сейчас ловить, если она упадет в обморок. — Что там ещё происходит в сражениях? Вот всего этого и не видеть. Согласились ли вы на такое, дяденька?
Я рассмеялся.
— Нет, ни за что, — даю ей свой ответ и улыбаюсь, но в душе почему-то приятно и спокойно.
— Но вы же устали, — явно не понимает она суть моих ответов.
Ну, а что поделать? Она всего лишь ребёнок. Ей не дано понять, пока не подрастёт.
— Это не усталость. Я был не прав. Я просто взял паузу на подумать, — говорю ей.
— Понятно, — кивает она. — Значит, вы от этого всего не устали. Нет? И готовы идти дальше?
— Конечно, — отвечаю с улыбкой на лице и протягиваю ей ещё одно мороженое.
— Понятно, — берет она рожок и спрыгивает с лавочки. — Кстати, а у вас ещё одного нет? — намекает она на мороженое.
А я в свою очередь засовываю руку за спину и получаю оттуда двойную порцию.
— Держи! — протягиваю ей мороженое. — А куда это ты собралась?
— Пойду я, наверное. Это хорошо, что вы не устали. Люди устают. А вы не устали. Но тяжела ваша жизнь. Иногда проще устать. А вы не устаёте, — кивает она с пониманием. Так, словно знает, о чём говорит. — Ладно. Всего хорошего. Я, кстати, вспомнила, где живу. Может, мама уже дома. Пойду я…
Вот смотрю на неё, как она уходит, и охреневаю, какие нынче самостоятельные дети. Сама Охотника развела на мороженое, заставила подумать о жизни и свинтила в закат. Но я всё-таки отец. И потому попросил Шнырьку всё-таки незаметно проводить её. Если возникнут проблемы, он мне сразу сообщит.
Я же остался сидеть и думать о тех вопросах, которые она задавала.
Устал ли я? Нет. Точно не сейчас. А, возможно, и никогда. То, что на самом деле воспринималось как усталость, ею не являлось. И почему-то я начинаю понимать слова ребёнка.
Удивительные вещи сегодня творятся.
Однако, когда вернулся раздосадованный Шнырька и сообщил мне, что потерял девчушку, я немного завис. День удивительных вещей ещё не закончился?
— Мелочь, — выписал я щелбан Шнырьке. — Ты как умудрился ребёнка потерять? — прямым текстом спрашиваю его, охреневая от ситуации.
Шнырька лишь пожимает лапками. А я сижу и думаю.
Хрень же какая-то. Нет? Точно хрень. Тупо не понимаю, что происходит. Однако в следующий момент ко мне опять направляется ребёнок. И вот тут я уже начал подозревать, что происходит нечто странное. Сидит такой себе пацан на трёхколёсном велосипеде. Леденец во рту. Солнцезащитные очки. И едет в мою сторону. Затем останавливается и серьезно смотрит на меня.
— Слышь, мужик, это ты Сандр, который не устал сидеть на лавочке? — спрашивает он меня таким тоном, словно я ему денег должен.
Я охреневаю и врубаю свои способности просто на запредельный уровень, сканируя его, что увидел даже, как его четыре года назад котенок поцарапал. Там просто остался небольшой шрамик в энергетическом поле.
Да нет, вроде самый обычный ребёнок.
— Ну, я, кажись…
— Отлично! Пятихатка моя, — криво улыбнулся он.
А затем что-то протягивает мне. Что-то, накрытое тканью. И опять же, моё сканирование работает так, как, наверное, никогда в жизни не работало. Под тканью находится какой-то предмет с нулевой магией. Вообще.
Беру свёрток. Готовлюсь даже к тому, что там может сидеть сам Неназываемый, маленький и злобный.
— Это просили передать. А мне за это, кстати, заплатили. Представляешь? — весело смеётся он и уезжает в закат.
Я же, в свою очередь, завис и задумался. А затем развязываю ткань. И в следующий момент понимаю, что это апогей сегодняшнего странного дня. Там лежал ключ. Обычный с виду ключ от каких-то ворот. Возможно, замковых. Даже не знаю… А может дворцовых. Но стоило мне дотронуться до него, как в мою голову стали приходить разные образы. Сотни, сотни, сотни образов. Я видел просто невероятные вещи. Я видел, что это такое. Я уже знаю, кто была эта девочка. И это, мать его, конечно, удручающе.
— Твою мать! — когда меня отпустило, выдаю я Шнырьке. — Прикинь, мне только что вручили Ключ!
Мелкий роняет мороженое. Его челюсть падает вслед за этим самым мороженым. Не сказать, но я тоже был в таком же состоянии. Ключ от всего сейчас находится в моих руках!
Где-то в Многомерной Вселенной
Трудно представить себе три могущественные силы, цели которых были настолько далеки друг от друга. Дальше находились только их разум и способ мышления.
Три силы, две из которых были гостями в Многомерной Вселенной, а одну из них породила сама Многомерная, собрались сегодня, чтобы решить судьбу этой Вселенной. Но, вообще-то, в данный момент здесь присутствовало четыре силы. Хотя четвёртая сила была незаинтересованной стороной, выступающей в виде посредника, без которой диалог, во-первых, не состоялся бы, а во-вторых, даже если бы он состоялся, вряд ли кто-то что-то понял, и тем более смог договориться.
Костяной Скульптор был порождением Многомерной Вселенной, веками собирающим силу и пытающимся пробраться на самый верх, дабы либо стать избранным и получить власть над Вселенной законным путём, либо же силой захватить власть, возвысившись над всеми остальными порождениями Вселенных.
Вторым был Механический Пастырь — гость из соседней Вселенной, который решил забрать под свою руку и эту Многомерную Вселенную с одной единственной целью: уничтожить всех живых и вместо них оставить верных ему механических созданий.
Ну и третьей гостьей была Пустота. Никто не знал, откуда она пришла и как появилась, но её цели были очевидны: сожрать Вселенную, которую она использовала то ли как корм, то ли просто из свойства своего характера. Ну, если слово «характер» вообще можно было применить к невидимой силе.
В качестве посредника выступала Предвечная, также порождение Многомерной, которая всеми силами пыталась заинтересовать присутствующие стороны, дабы они смогли объединить усилия для достижения цели. Нет, не общей цели (как было сказано, общая цель у них отсутствовала). Они должны были достичь каждый своей цели.
— Итак, подытожим, — Предвечная выглядела уставшей. Давно она не тратила столько сил и энергии просто для того, чтобы удерживать внимание и концентрацию таких разных, но, безусловно, сильных «клиентов». — Костяной Скульптор, тебе нужна была власть над Многомерной Вселенной, но у тебя не хватает сил. Силы ты хотел получить, получив доступ через другие Вселенные, через Закрытые миры. Так?
— Всё верно, — кивнул Костяной.
— Механический Пастырь, ты хочешь захватить Многомерную, использовав дальше её как ресурсную базу для строительства новых роботов, а в будущем — как плацдарм для захвата следующих Вселенных. Так?
— Верно, живая, — проскрипело металлическое существо, в котором уже нельзя было угадать человека, которым он когда-то был.
— Пустота, — со вздохом обратилась Предвечная в никуда.
Именно здесь была самая большая проблема. Очень сильно отличалось мышление этого «нечто» от всего ей виденного. Но на то она и была Предвечной, потому что могла найти язык с любым порождением Вселенных.
— Тебе просто нужно сожрать существующие миры Вселенной, дабы получить дополнительные силы для… — тут Предвечная на секундочку зависла. — Да хрен его знает, для чего. Но смысл — пожрать. Так?
— Так, смертная, — раздался шелест невидимого голоса.
Предвечная улыбнулась про себя. Ага, смертная. Ну, по сравнению с великой Пустотой, наверное, она и смертная. Она управлять ей точно сейчас не будет.
— Значит, план у нас такой…
Предвечная взяла в руки карту Вселенной, на которой были выделены точки Запретных миров.
— Как вы все знаете, именно Запретные миры — ключ к путешествию между Вселенными. Все они сейчас наглухо закрыты Многомерной. Открыть их можно, но использовать по назначению точно нельзя. Кроме одного.
Она ткнула пальцем, и внезапно приблизилась одна планетная система вокруг жёлтого солнца, на которой третьим по счёту крутлся зелёно-голубой шарик Запретного мира, называемого Земля.
— Сюда обращено внимание всех самых могущественных сущностей не только нашей Вселенной, но и соседних. Теперь я расскажу, как ваше совместное дело поможет вам достичь целей. Начнём с тебя, Костяной Скульптор. Многомерной Вселенной тебе не видать. Смирись с этим.
Скульптор нахмурился и открыл рот, чтобы что-то сказать, но передумал и промолчал.
— Можешь выбрать любую другую Вселенную, — вежливо продолжала вещать Предвечная. — Я помогу тебе. Я одарю такой силой, что справиться ты сможешь без проблем, получив доступ к переходам между Вселенными. Ты сможешь выбрать любую подходящую. Их там, как в меню шикарного ресторана, — Предвечная улыбнулась и даже облизнула губы. — Великое множество. Такой вариант тебе подходит?
Скульптор помолчал, но затем утвердительно кивнул.
— Плюс ты поможешь забрать отсюда все мои войска.
— Это не обсуждается, конечно, да, — кивнула Предвечная.
— Хорошо, — сказал он. — Я согласен.
— Теперь Механический Пастырь.
— Да, живая, — пренебрежительно сказал Пастырь. — Зачем мне это, я понять вообще не могу. Мне нужна эта Вселенная, недра её миров и все запасы металлов, до которых я смогу добраться.
— А я сейчас объясню зачем, — улыбнулась Предвечная.
Она взмахнула рукой, и зелёная планета как будто клонировалась, рассыпавшись веером на несколько похожих планет, похожих, как единое целое.
— Я знаю, с кем ты сражаешься и кто не даёт тебе пройти во Вселенную.
— У тебя устаревшие данные, живая, — заскрежетал Механический Пастырь. Скорее всего, эти звуки должны были изображать его смех. — Феликс Бездушный пропал. Я потихоньку наращиваю давление, и рано или поздно мы пробьём оборону его Роя, и вся Вселенная падёт под тяжёлой поступью моих металлических легионов.
— Звучит пафосно и очень эпично, — согласилась Предвечная. — Вот только Феликс не пропал. Феликс находится вот тут, — она ткнула в одну из планет. — И, судя по тому, что я знаю, вижу и понимаю, задержится он здесь ненадолго. Вернётся здоровый, полный сил и новых знаний. И тогда уже не ты перейдёшь в наступление, а он ринется вперед и раздавит тебя, как букашку. Вместе с твоим железным воинством.
— Ты преувеличиваешь его силы и преуменьшаешь мои, живая. И вообще ты говоришь со мной недостаточно почтительно.
— Так, ладно-ладно, — Предвечная с улыбкой подняла обе руки. — Я не хотела тебя обидеть, о могучий Механический Пастырь. Но дело в том, что да, он действительно находится здесь, причём без части своих сил. Как это так получилось? Ну, считай, это моим подарком. Уничтожить его сейчас можно очень просто. Ведь весь этот каскад планет уничтожается одним ударом. И у тебя больше не будет никаких соперников. Все миры Вселенной будут твоими. Ты заберёшь всё, что тебе надо.
Механический Пастырь немного подумал и неохотно кивнул:
— Хорошо, принимается. Я согласен.
— Теперь ты, Пустота, — она снова кивнула на «веер планет». — Здесь формируются, как я уже сказала, сильные личности. Специальный план Многомерной Вселенной для того, чтобы вырастить идеальных бойцов. Информация подсказывает, что один из них, известный под именем Великий Охотник Сандр, уже почти готов выйти наружу. И в руках у него будет оружие невероятной мощи, которое уничтожит всех, и даже тебя, Пустота.
— Многие так говорили, смертная, — раздался шелест Пустоты. — И все они умерли. Осталась лишь я, Пустота.
— И снова ваш пафос может поспорить лишь только с пафосом уважаемого Механического Пастыря. Но факт остаётся фактом: лучше такое не проверять. Уничтожив этот мир, вы уберёте все угрозы на своём пути. И самое главное — у Многомерной Вселенной сломается алгоритм. А это значит, что по всей Вселенной произойдут катаклизмы. Начнут умирать люди, и им будет явно не до объединения, потому что по факту они не будут знать, против кого объединяться. Начнёт рушиться сама ткань мироздания, а Многомерная бросит все свои силы на то, чтобы залатать появившиеся дыры, а не на то, чтобы противостоять вам. И да, после того как Пастырь заберёт все свои минералы, все миры Многомерной Вселенной, абсолютно все, достанутся тебе, Пустота, как ты и хотела.
Пустота долго молчала, то ли из-за своей специфики, то ли неизвестно из чего (кто ж её поймёт, она же Пустота). Но и она, в конце концов, прогудела:
— Согласна.
— Вот и отлично, — улыбнулась Предвечная.
— А какой интерес у тебя, Предвечная? Зачем ты участвуешь в нашей затее? — задал вопрос Костяной Скульптор.
— У меня нет абсолютно никакого интереса, — как можно более доброжелательно улыбнулась Предвечная. — И да, ты немного неверно выразился, это не «наша» затея. Это ваша и только ваша затея. Моё дело скоординировать вас. Дальше вы сами. Сил у вас достаточно, поэтому начинайте действовать.
И, сдерживая довольную улыбку, Предвечная растворилась, оставив эту троицу договариваться самостоятельно. Искренне надеясь, что у неё всё-таки всё получилось…
Я задумчиво крутил в руках ключ и так, и сяк, чтобы понять, что за подарок был мне вручен непонятными детьми и с какой целью. Но, как бы я не старался, передо мной всё еще был обычный ключ, без грамма магии или чего-то неведомого и невероятного. Я понятия не имел, что с ним делать. Если только…
Когда я поймал краешек какой-то своей умной мысли, тут же зазвонил телефон. Учитывая, что этот номер знали считанные люди по пальцам одной руки, то точно стоило обратить на него внимание.
Чертыхнувшись, я посмотрел на имя абонента. «Дурочка», — было написано чёрным по белому. Я улыбнулся. Пора бы, наверное, переименовать Императрицу Ольгу, а то не дай бог, она увидит, как подписана, — потом криков не наберёшься.
Я нажал на приём и поднёс телефон к уху.
— Привет, дур… в смысле, Ваше Императорское Величество, — хмыкнул я.
— Галактионов, всё пропало, — вместо приветствия заявила Ольга.
— Всегда пожалуйста, Ваше Императорское Величество! Мне было совсем нетрудно зачистить столицу Империи от долбаных сектантов.
Ольга на секунду замолкла, как будто растерявшись, но быстро взяла себя в руки.
— Ты невыносим, Галактионов. Жди! Я сейчас буду!
В трубке запиликали короткие гудки. Я быстро сунул её за пазуху, дабы лишние глаза не взглянули на экран.
Рядом тут же раздались три хлопка. Императрица Ольга собственной персоной и два её неизменных спутника — Арес и Гермес. «Сладкая парочка» тактично отошла в сторону, предварительно вежливо кивнув мне, ну а Ольга бухнулась рядом со мной на скамейку.
— Страшными словами разбрасываешься, Ваше Императорское Величество. Что случилось?
— Ёрничаешь? — уточнила Ольга, сложив руки на груди и надув губки.
— Есть немного, — согласился я. — Так что же случилось?
— Во всём мире трындец, — совсем не по-императорски покачала головой Ольга. — В столице Американской Конфедерации сейчас идут бои.
— Наши сектанты? — кивнул я себе за спину, где уже работали городские службы, убирая трупы.
— Нет, что-то другое, но такое же мерзкое. А ещё в Южной Америке, и Австралии, и на Британских островах, и в Европе.
— Так, подожди, — я нахмурился. — И везде разное?
— Да. Всё разное, но очень мерзкое, которое возникло из ниоткуда. Но складывалось впечатление, что к этому давно готовились.
— Подожди, мне нужна минута, — закрыл я глаза и влил энергию в Шнырьку столько энергии, что малой внезапно подавился мороженкой и закашлялся.
— Ш-ш-шандер, ш-ш-шука-ш-ш-шабака! — запыхтел он мне в ухо. — Куда ш-ш-штолько?
— Давай быстренько облети планету, и мы твоими глазами посмотрим, что у нас там происходит.
Мелкий прошипел ещё что-то оскорбительное, но на разведку отправился. Заняло это чуть больше минуты. На самом деле, это заняло четыре минуты двадцать секунд — я на часы смотрел. Мне не нужно было слишком глубоко туда заглядывать, но общее понимание я получил.
— Ну, есть две новости: хорошая и плохая, — открыл я глаза и посмотрел на Императрицу, которая терпеливо дожидалась, когда я выйду «из транса». — Хорошая заключается в том… — продолжил я, но меня прервали.
Ольга снова надула губы:
— Я вообще-то хотела, чтобы ты сначала сказал плохую. Так принято.
— Не знаю, кем принято, но я тебя не спрашиваю, — хмыкнул я, вызвав её возмущённое фырканье. — Так вот, хорошая новость заключается в том, что совсем ничего не пропало. Нет зачинщиков беспорядков такой силы, чтобы уничтожить человечество. Да, они бесспорно сильны, но мы отобьемся. Тем более, что благодаря мне, Великому Охотнику Сандру, — хмыкнул я, — силы Российской Империи сейчас свободны и могут оказать посильную помощь соседям.
— Ага, Северное Королевство? — вопросительно посмотрела на меня Оля.
— Не-не… Там у меня всё под контролем. Справимся сами. Выбирай тех, у кого ситуация хуже всех, и отправляй подмогу туда.
— Хорошо, сделаю, — серьёзно кивнула головой Оля. — Ну, так, а что насчёт плохой новости?
— А плохая новость заключается в том, — нахмурился я, — что это явно кем-то подготовленная акция. Учитывая, что все зачинщики беспорядков абсолютно разные и, более того, не знакомы друг с другом, здесь была проведена серьёзная работа.
На этом месте я не кривил душой. Если в Петербург пришла местная секта Кровавого Бога, который так и не смог проснуться, потому что я убил всех призывальщиков, то по всем другим городам была своя история.
В Австралии местные туземцы, судя по всему, призывали какого-то своего тёмного бога, вроде я слышал про Ужас Буша. В Южной Америке местные аборигены резали и убивали во имя Великой Богини Реки. В Британской Империи вообще какие-то долбаные рыболюди выползли со дна и бросились в атаку во имя Ктулху.
— Я не знаю, кто это, — продолжил я, — но это явно не человек, потому что подготовка определенно заняла не годы и не десятилетия, а целые столетия, а может быть, и ещё больше. Кто-то очень умный и хитрый.
— Есть предположения? — прищурилась Оля.
— Есть предположение, что это какой-то долбаный божок Многомерной или кто-то очень похожий, близкий к нему по силам. Но кто именно, — я задумался и помотал головой, — понятия не имею.
Соврал, конечно, но если начну высказывать свои предположения Оле, которые у меня, конечно же, имелись, то мне придётся объяснить, кто это и почему именно их я подозреваю. А на это нет времени, потому что ко мне, как молния, вернулась мысль по поводу ключа.
— В общем, бывай, подруга. Покажи им всем, — я похлопал её по плечу, отчего Оля скривилась и посмотрела на мою руку с неодобрением.
— Подожди, — остановила она меня, когда я уже соскочил с лавки и пытался побежать по своим делам. — Когда мы уже выйдем в Многомерную?
— Так не терпится выйти замуж? — не удержался я.
— Галактионов! Име́й совесть! — Оля тоже вскочила и сжала кулаки.
— Ладно, ладно, шучу я. Скоро, — улыбнулся я, — совсем скоро.
— Точно? — глаза Оли расширились в предвкушении.
— Точно, — кивнул я.
А потом немного подумал и всё-таки добавил:
— Но не совсем…
И, уже не услышав проклятий девушки, я свалил в Тень, чтобы оказаться в квартале Истребителей, ровно над подземельем гномов, которых я так для себя назвал.
А дальше я ломанулся по лестнице ножками, как и в прошлый раз.
— Ш–ш-ра-ное меш-ш-што! — выдал Шнырька, сидя у меня на плече и поёживаясь.
— Даже спорить не буду, — сказал я, — но нам туда нужно.
Сбежав вниз, я остановился около гнома и внимательно посмотрел на него, сканируя и собирая ощущения. После чего согласно кивнул головой.
— Да, ощущения совпадают. Вот только как это всё активируется?
Я достал ключ, сжал его в руке и другую ладонь положил на гнома.
— Твою мать! — заорал я, потому что меня долбануло чем-то вроде электрического разряда, да так сильно, что, похоже, у меня волосы встали дыбом, причем не только на голове.
А в следующую минуту меня швырнуло в какое-то иное пространство, ну, или измерение.
Я висел в воздухе бесплотной сущностью. Первое, что подумал… Что такое со мной недавно происходило, когда я видел, как метеор в виде какого-то человека прилетел на Землю задолго до рождения моего тела здесь.
Вот только сейчас вокруг меня не было ни космоса, ни планет. Было просто белое нечто, как белый холст, на котором начали проступать черты лиц. Медленно, но очень уверенно. И очень быстро я понял, кто это.
«Твою мать», — хотел сказать я, но у меня сейчас не было ни рта, вообще ничего не было — ни тела. Но каким-то образом я наблюдал, потому что тринадцать лиц, которые возникли, это были лица детишек Галактионовых. Медленно, как будто через натянутый белый холст, поднимались вверх их фигуры, обретая текстуру и цвет.
Если сначала они были похожи на белые мраморные статуи, то сейчас они приняли свои истинные обличья. Самое страшное — это были их глаза: пустые и бессмысленные, как у манекенов, которые смотрели куда-то в пустоту. А сами они воспринимались как долбаные марионетки или учебные пособия.
А затем начало изменяться пространство внутри них. Мне кто-то или что-то показывал эфирный план их души, которые неторопливо складывались в сложный узор. Настолько сложный, что я всё никак не мог его понять.
Вижу синергию, вижу усиление, вижу знак Абсолюта (не этого земного названия сильнейших Истребителей, а настоящего Абсолюта — высшей силы Многомерной Вселенной). Всё это кружится, пытается найти место, складывается в причудливые узоры, но смысл всё ещё ускользает от меня, до тех пор, пока…
…пока между детишками Галактионовых не возникает проекция этого простенького амбарного ключа, который вручил мне сегодня странный мальчик.
Линии в последний раз засветились, выстраивая новые связи, и тогда я всё понял.
«Твою мать», — снова мне захотелось сказать, но я, конечно, не смог этого сделать. Вот только эта «Твою мать» сильно отличалась от моих предыдущих. С этой «Твою мать» я хотел найти того, кто мне это всё показывает, и открутить ему голову, медленно и печально, чтобы он прочувствовал всю боль и унижение от того поступка, который он предлагает совершить мне.
Но, к сожалению, не только отсутствие рук помешало мне это сделать. Я всё ещё не понимал, какая сволочь всё это затеяла, потому что общая картина сейчас стала для меня абсолютно ясна.
Убив детей Галактионовых и уничтожив их души, я смогу напитать ключ, который предоставит мне абсолютную силу, способную противостоять любым сущностям Многомерной и других Вселенных. Более того, мне будет неважно, сколько врагов мне будет противостоять.
Я стану тем самым Абсолютом — в настоящем смысле этого слова, во Вселенском смысле. Я получу абсолютную власть… всего лишь ценой жизни тринадцати ничтожных смертных…
Лестрата была одновременно и напугана, и вдохновлена. Вдохновлена тем, что её госпожа, Великая Скверна, дала ей ещё один шанс, ещё одну армию, согласившись с её доводами.
Правильно человеки говорят, что в критических ситуациях, когда от этого зависит твоя жизнь, мозг начинает работать гораздо эффективнее. И хоть Лестрата была белкусом, а не человеком, но для неё это тоже подходило.
Дело в том, что после первого разгрома, прячась в огромном дупле, Лестрата пыталась придумать лучший план, нежели у неё был до этого. Прямой наскок на Многомерную Вселенную был бесполезен. Ведь слишком пристальное внимание к любой эманации Скверны привлекалось со стороны долбаных Охотников и прочих сволочей, которые не дают честным приверженцам Скверны нормально жить и существовать.
Нет, должен быть обходной план.
И этот обходной план Лестрата придумала. Её родной мир белкусов был уникальной планетой, вынесенным Многомерной Вселенной, так сказать, за скобки. Он имел прямое сообщение с Запретным Миром — Землёй, за которую сейчас происходила нехилая заруба, через Разломы. Да и, в принципе, он находился вдали от всех обычных нитей мироздания, предпочитая быть в тени. Наверное, это и спасло всю Вселенную от того, чтобы белкусы давным-давно захватили её, доказав, что именно они — высшая раса. А потом пришла королева Беллатриса и извратила саму суть Великого Похода белкусов. По слухам, снюхавшись с одним из этих людей, более того, Охотником.
Их планета была непростая, и для того, чтобы получить доступ к мирам мироздания, которые к ним вели, она должна стать королевой, единственной и неповторимой. А это случится только после смерти Беллатрисы.
Что ж, Лестрата давно уже готова стать первой и единственной королевой белкусов, а с помощью Скверны она усилит своих запутавшихся соплеменников. И когда Скверна явится в Многомерную Вселенную во всей своей силе, то легионы осквернённых белкусов будут ей подспорьем. А там Лестрата покажет себя в бою, и тогда ещё посмотрим, кто станет наместником в этой Вселенной — она или же этот дурачок-неудачник Неназываемый.
В общем, такой был у неё план. Скверна одобрила и прислала мёртвые легионы, потратив уйму энергии, дабы дать шанс Лестрате. Второй и последний. Вот тут-то как раз и была причина страха. Она точно знала: если сейчас провалится, больше шансов не будет. Да, собственно, и жизни у неё больше не будет. Скверна, даже находясь в другой Вселенной, сможет разорвать её душу, выкинув её в небытие. Но конкретно этого допустить она точно не собиралась.
Поэтому сейчас, с помощью верховных личей, она сотворила прямой портал в свой родной мир, и орды мёртвых хлынули туда с прямым приказом: не трогать никого, лишь обезвредить и дождаться её, Лестрату. Сложная задача для мёртвых войск, ведь они существовали за счёт того, что убивали живых. Поэтому, дабы не испытывать судьбу, Лестрата сразу же рванула за авангардом и попала в настоящее сражение.
Некогда было разбираться: мёртвые нарушили её приказ или это белкусы встали на оборону. Но прямо сейчас происходила нехилая заруба, и результат был предсказуем. Ну не смогут маленькие пушистые зверьки противостоять мёртвым легионам.
— Прекратите! Я ваша новая королева! Сдавайтесь, и вы обретёте силы, с помощью которых мы, наконец, станем высшей расой во Вселенной.
— Лестрата? Ты, что ли? Тупая дура!!! — раздался голос одного из рыцарей-белкусов из-под забрала. — Во что превратилась твоя шерсть? Ты похожа на облезлую мышь. Возвращайся на свою помойку, откуда пришла, и забирай всех этих мерзких тварей. Иначе мы уничтожим их всех!
— Артуриус, — узнала Лестрата одного из рыцарей королевы. — Скажи мне, где Беллатриса? Я убью её и всё на этом закончится. Не заставляй меня убивать свой народ.
— Ха! — маленький рыцарь стоял напротив огромных умертвий, но не испытывал ни капли страха. — Ты предала свой народ, превратившись в эту дохлую мочалку, на которую ты сейчас больше похожа, чем на гордого белкуса! Никто в здравом уме не пойдёт за тобой и твоими вонючими дохляками! И даже если мы сегодня погибнем, то Беллатриса вернётся и отомстит. Вперёд, мои храбрые воины! Покажем этим вонючкам, кто здесь высшая раса!
Артуриус махнул маленьким мечом, и оставшиеся в живых белкусы бросились в атаку. Лестрата была зла, очень зла и хотела их всех убить, но понимала, что рано или поздно ей придётся завоёвывать авторитет. Стать просто королевой — это одно, а повести за собой народ — это совсем другое. Поэтому по её команде личи отправили морозное заклинание, которое заморозило всех гвардейцев королевы, но не убило их.
Потеряв самые боеспособные войска, остальные белкусы дрогнули, и умертвия начали разоружать их, сбивая пленников в кучку.
— Куда прячешься, старый хрыч⁈ — увидела Лестрата архимага-портальщика, который пытался спрятаться среди пленников. — А ну, иди сюда!
Два лича тут же окутали маленького мохнатого архимага невидимыми путами и подтащили его к Лестрате.
— Где Беллатриса? Признавайся!
Старый архимаг был то ли более вежливым, то ли более умным, поэтому обзываться он не стал, лишь процедил сквозь зубы:
— Королева отправилась по делам.
— Открывай мне портал, мерзкий старик, к месту её пребывания.
— Ты можешь меня убить, но я делать этого не буду, — покачал головой седой белкуc.
И снова приступ ярости, Лестрата хотела покарать гордеца, но сдержалась.
— Этого тоже к пленникам. Всех убрать в стазис. Я придумала, что можно сделать.
Она гордо прошествовала в тронный зал и остановилась около трона белкусов. Её мечта, её желание, её самая большая страсть! Но садиться туда было ещё рано. Осторожно она собрала шерстинки, прилипшие к трону, в маленький пакетик, и только после этого уселась на трон, весело улыбаясь.
Вот только… оценить этого сейчас никто не мог. Не было здесь, кроме бесчувственных мертвяков, никого. Не было толпы любящих подданных, не было оваций и обожания, которые, как ей казалось, всегда были сопутствующими плюсами королевского звания.
— Какое-то королевство ненастоящее, — пробурчала Лестрата и яростно зачесала спину, с изумлением заметив, что заодно выдрала часть своей шерсти.
Подойдя к большому зеркалу, она нахмурилась. Вся её шерсть потеряла былой яркость и лоск, позеленев, а частями и выпав. По всему телу были проплешины. Зубы торчали из-под усохшего подбородка, и выглядела она, действительно, скорее как дохлая мышь, чем прекрасный белкуc.
— Ничего. Когда я стану настоящей королевой и получу силы Скверны, я верну себе всё: и силу, и красоту, и подданных. О, Великая Скверна, мне нужна твоя помощь для открытия портала!
Она подняла руку с шерстинками, и Скверна отозвалась.
— Это последний раз, Лестрата. Совсем последний раз, когда я тебе помогаю. Реши уже этот вопрос. Я не могу тратить на тебя столько энергии.
— Да, конечно, моя госпожа! — бухнулась на пол Лестрата. — Это последний раз.
Лестрата почувствовала воронку силы, вырвавшуюся у неё из рук. Пакетик с волосами закрутился, после чего возник зелёный смерч и появился большой портал.
— Вперёд, мои храбрые воины! — воспряла голосом Лестрата. — Пойдём и уберём эту сраную королеву, и тогда я стану истинной владыкой белкусов, и смогу призвать сюда нашу госпожу безопасным путём.
Я был невыспавшийся, злой и обессиленный. Никогда не любил переговоры, хотя и добился в их искусстве определённого успеха. Ровно такого, что никто со мной эти переговоры в прошлой жизни вести не хотел, зная, что я так или иначе добьюсь своего. Но одно дело — вести переговоры, находясь на пике своей силы, глядя в глаза второй стороне переговоров, а другое — находиться в Запретном Мире, пытаясь, во-первых, найти, а во-вторых, договориться с нужными мне людьми.
Слава Кодексу, мне помог Кодекс, извините за тавтологию, предоставив себя в качестве посредника. Поэтому в результате переговоров я не сдох от переутомления, а лишь сильно подустал.
Они прибыли. Первым зашёл в комнату мой знакомый Ликвидатор и как-то сразу странно на меня посмотрел.
— Спасибо, что привёл. А чё ты так на меня вылупился?
— Плохо выглядишь, — заявил Дорничев, продолжая смотреть на меня.
— Это я знаю, но твой взгляд несёт что-то другое. Ты же не сделаешь то, о чем я сейчас подумал?
На этом моменте я завис, осторожно отодвинул ноутбук в сторону, встал и сдержался, дабы не долбануть кулаком по столу. Он у меня очень дорогой и очень мне нравится, и ломать его я точно не хочу.
— Ты что, охренел, Ликвидатор? За кого меня держишь? Допускаешь, что я могу поступить, как последняя сволочь? Ты об этом беспокоишься?
Забавно было наблюдать за Ликвидатором, одним из самых могущественных существ Многомерной, который сначала побледнел, потом покраснел и осторожно начал пятиться обратно к дверям.
— Да ладно тебе, Охотник, пошутил я. Совсем не это хотел спросить. Тут Исида пюрешку передала, — жестом фокусника он достал из ниоткуда дымящуюся кастрюлю.
Я немножко поумерил свой пыл и подобрал под себя ауру, которая уже начала распространяться по всему имению, отчего в подвале тревожно загудел Папа-Голем, почувствовав опасность.
— Хреновый из тебя врун, Ликвидатор, но пюрешку оставь, подкреплюсь. И скажи жене спасибо. Хоть кто-то в вашей семье нормальный.
Ликвидатор открыл рот, чтобы, видимо, что-то возразить, но потом передумал. С чётким зубным стуком он закрыл рот, отправил мне по воздуху на стол кастрюльку, а сам вышел в коридор. Вместо него зашли детишки Галактионовых: тринадцать человек с двенадцатью душами. Такие разные, такие похожие, разного возраста, разного воспитания, с разными силами. Но их объединяла одно — фамилия Галактионовых и семья. Большая, дружная семья, в которую они влились.
— Привет, детишки! — улыбнулся я, сразу заметив скептические улыбки двух старших «детишек». Но на это я уже давно не обращал внимания. Так-то, в масштабах Вселенных, все они для меня детишки. — Я бы предложил вам всем сесть на диван и кресла, хотя вы все не влезете, но попытайтесь как-то распределиться.
В итоге самые младшие уселись на диван. Кое-кто сел на пол, несколько остальных разошлись по кабинету, подпирая предметы мебели или стены. Я замолчал, потому что начало речи, которое я придумал, почему-то при виде их лиц показалось мне неправильным.
Вчера в приступе гнева я разломал этот долбаный Ключ и уничтожил само воспоминание о нём, дабы никто не мог его восстановить. Вот только хрен я угадал, потому что сразу после этого в голове у меня раздался безэмоциональный голос:
«Глупый поступок, Охотник. Ты сломал единственный Ключ, который мог дать тебе абсолютную силу и абсолютную власть. Тебе, именно тебе, Охотник. Что ж, если ты отвергаешь мой подарок, тогда я создам несколько Ключей и раздам их всем заинтересованным сторонам. Мне нужно заботиться о своём выживании и выживании всех живых. Условия активации будут точно такие же: души смертных, носящих фамилию Галактионовы. Для каждого Ключа я немного поменяю условия. Для каждого Ключа будет достаточно не всех, а даже одна душа усилит его ликвидатора чрезвычайно сильно. Так что, жди гостей. В Запретном Мире скоро станет тесно от желающих усилиться. Дурак ты, Охотник», — было заключительное слово.
После этого я ещё пару минут стоял, глядя в пустоту, и судорожно думал, что такое здесь можно сломать, чтобы не было потом сильно жалко. В итоге я справился и ничего не сломал.
Многомерная защищала себя всеми доступными ей свойствами. Что такое в рамках Многомерной Вселенной жизни и души двенадцати людей? Совсем фигня. Но это для Многомерной, но никак не для меня. А поэтому я решил действовать.
Было одно условие в активации этого Ключа, за которое я сумел зацепиться: убивать детей Галактионовых нужно было именно в этом мире, на Земле, потому что их души были неразрывно связаны с данным конкретным временем и пространством. А это значило, что надо было их убрать отсюда немедленно и подальше. Так, чтобы никто не узнал, где их искать.
Первой мыслью было отправить их в Орден Охотников, но это было слишком ожидаемо со стороны врага. Ништяки, обещаемые Многомерной для ищущих силу, были чрезвычайно велики, чтобы они все объединились. Я понятия не имел, кому она выдаст эти Ключи, но думаю, что сильнейшим сущностям с полностью отсутствующей моралью. И подвергнуть Орден Охотников осаде главных отморозков Многомерной мне точно не хотелось. Хотя что-то мне подсказывало, что Охотники были бы только рады такому случаю. По крайней мере, им бы не пришлось бегать за ублюдками по всей Вселенной, те бы сами пришли к ним в гости.
Но как бы то ни было, рисковать жизнью соратников и Орденом я не хотел, поэтому выбрал другой путь. Большую часть ночи я вспоминал должников, таких, которые мне обязаны не только жизнью, но и душой, и в словах которых я могу быть полностью уверен. А потом отсортировал их в качестве приоритетного учителя для каждого из моих детишек. И вот сейчас двенадцать моих должников в Многомерной Вселенной ждали, когда я отправлю к ним новых учеников, за которых они будут отвечать не только жизнью, но и душой.
Осталось только сказать детям об этом. Я подготовил был длинный торжественный спич, который плавно подводил к этому моменту. Но сейчас, глядя на них, я понял, что все длительные вступления и пафосные слова здесь лишние. Поэтому я просто сказал:
— Вы улетаете из имения и с планеты. Каждый к новому учителю, который сможет развить конкретно ваши дары. Улетаете на время. Уже совсем скоро Земля перестанет быть закрытой планетой. И я вас всех навещу. Обещаю. После этого вы сможете общаться друг с другом, как захотите. Но, главное, чтобы это не мешало вашей учёбе. Ну, а пока единственный ваш собеседник и компания на ближайшие, — я на секундочку подумал, — ну, сколько-то там лет, что понадобится для полного обучения, будет ваш учитель. Это моё последнее слово, и это не обсуждается. Если вы хотите о чем-то у меня спросить, то спрашивайте.
Я посмотрел на лица ребят и мужчин. И с удивлением заметил, что ни у кого не было ни злости, ни отторжения. Лёгкая задумчивость — да, озабоченность — тоже, но всё было так, как будто они раздумывали, какие вещи взять с собой в отпуск.
— Когда отбываем? — спросил меня бывший юрист Аркадий Иванович.
— Сразу после того, как вы соберёте вещи.
Все молчали, продолжая размышлять, и я удивлялся ещё больше. Кажется, моя интуиция была права, их не нужно было агитировать. Слово главы Рода для них было законом. И все, абсолютно все из них, несмотря на их возраст, были адекватными и понимали, для чего я это делаю.
— Как быть с Сойкой? — нарушил молчание Пашка, и в глазах у него я увидел тревогу.
— Вы полетите вдвоём. Сойка тоже Призыватель. Я договорился о её обучении тоже. Плюс, подозреваю, ваш ребёнок также будет Призывателем. У него просто нет другого шанса.
— Отлично, — кивнул Пашка.
Снова все замолчали. Я обвёл глазами всех присутствующих, но никто ничего не сказал, поэтому я встал со стула.
— Что ж, тогда собирайтесь. Я жду вас в беседке. Будем вас переправлять по одному.
После чего вышел я из кабинета, не оглядываясь, потому что какая-то чёртова песчинка попала в глаз. Детишки могут подумать, что старый Охотник расчувствовался, а меня всё ещё продолжала душить злость. Обстоятельства складываются так, что мне приходится поступать так, как я не хочу поступать.
Нет, я предполагал, что детишки рано или поздно разбегутся, и именно к подобным учителям я хотел их отправить. Но не так резко и, самое главное, я не хотел разрывать их узы, запретив общаться друг с другом. Но другой альтернативы не было. Так что о чём тут жалеть?
В ближайшие два часа они подходили по одному и маленькими группами, и я отправлял их в Многомерную, тратя уже остатки своих сил. Последними были как раз Пашка и Сойка. Задержались они, потому что бесчувственный Ликвидатор притащил сюда свою супругу, и они что-то тихо говорили детям в сторонке. Ну и ещё огромная кастрюля, литров на сто, с фирменной картошкой, была передана им в дорогу. Я смотрел на Ликвидатора и видел, что вся его броня безэмоциональности трещит по швам.
Этот Запретный Мир, эта Земля, она учит всех, кто сюда попадает, даже несмотря на их собственные желания, чувствовать. Чувствовать и, возможно, даже любить. Последнее доступно не всем. Но если в голове у любой, даже самой могущественной сущности Вселенной, есть хотя бы маленькая искра этого чувства, то будьте уверены, планета Земля вытащит её наружу и развернёт её во всей красе.
— Пока, ребятки, — обнял я их по очереди, когда они отошли от Ликвидатора с его женой. — Ведите себя хорошо. Учитесь тщательно. Это нужно в первую очередь для вас. И, конечно же, помните: я всегда рядом. Что бы ни случилось, зовите. Я обязательно приду.
Пашка улыбнулся. По глазам было видно, что ему грустно, но он решил бодриться, в отличие от Сойки, у которой глаза были на мокром месте.
— И всё затащишь, как всегда, так?
— Именно так, ребята, именно так. Давайте ваши руки.
Взял за руки и прикрыл глаза.
— Локхар, старый ты чурбан, принимай гостей в своё убежище. Хватит мариновать в себе свой уникальный Дар. Сделай этих Призывателей хотя бы в половину такими же сильными, как ты, и считай, что мы в расчёте.
— Половину? — раздался хриплый хохот у меня в голове. — Старый Локхар так не работает. Если после обучения они будут хотя бы на каплю слабее меня, считай, что долг я не отдал.
— По рукам, старый хрен, — улыбнулся я. — Всё, высылаю ребят.
Последняя пара улетела в далёкий мир джунглей Свирот, где уже последнюю тысячу лет безвылазно прятался лучший Призыватель Многомерной, которого так задолбало общение, что он ушёл в отшельники.
Ещё одиннадцать таких же учителей по всей Вселенной получили сегодня новых учеников. Как я сказал, если они научат всех Галактионовых хотя бы половине своих сил, то в этой Вселенной можно смело создавать новый Орден, которого никогда не существовало в этой Вселенной: Орден сильнейших, разноплановых людей, объединённых общей кровью. Орден Галактионовых!
Хм, забавно…
Кажется, это будет намного интереснее, чем маленькое, но гордое королевство, о котором я втайне мечтал всё это время.
Первому Охотнику уже хотелось зарыдать. Вот честное слово. Он никогда не мог подумать, что жизнь доведёт его до такого периода, когда у него будут отсутствовать сражения, и он начнет по ним скучать. Ведь тут нужно понимать, насколько много их раньше было в его жизни, и не забывать о том моменте, когда он стал тем, кого называют Первым.
Ведь только тогда он осознал, что не только грубая сила решает всё. Должен быть человек, который присмотрит за всеми горячими головами, направит их, поможет, выслушает и будет стоять как бы всегда рядом, но в то же самое время слегка отдалённо, дабы прикрывать тех, кто нуждается в этом. В том числе расшифровывать послания Кодекса, которые в последнее время стали необычайно чёткими.
Вначале Бездна, потом Мидас, а затем другие личности пришли в гости, и он даже не мог сказать, кого из них больше всего он не рад видеть. Может… Бездну, которая поселилась здесь, словно у себя дома. Или всё-таки Мидаса, настырного и беспощадного охотника за золотом, считающего вправе здесь находиться из-за того, что два его носителя крови пребывают на этих землях и на этой планете. А самое главное, Мидас совершенно не хочет воспринимать отказ. Есть ощущение, что пока ему хорошенько не настучишь по голове, до него не дойдут те слова, которые произносит Первый.
Вроде бы, что может быть хуже? Оказалось… может.
Сейчас был созван срочный Совет, на котором Первому пришлось присутствовать среди всех уважаемых старейшин, хотя это не такое уж и редкое дело. Однако причина этого Совета совсем выбивалась у него из головы.
Вот прямо сейчас он смотрит на эту причину и думает: что здесь, мать его, происходит?
— Я всё-таки хотел бы услышать ещё раз ваши слова, — обратился старик Магнус к гостье уже в третий раз.
И хотя старик не улыбался, но Первый видел по глазам, что тот пытается подавить в себе смех.
— Хорошо, повторю, — вздохнула та, которая сегодня присутствовала на этом Совете, и по вине которой его созвали. — Я хочу заключить с вами союз! Это обдуманное решение и является законным и справедливым. Я говорю от лица своих подданных. Само собой, мы готовы поменять свои принципы, а также стратегии, и вступить на путь союзных отношений честными и порядочными соратниками, — выдала гостья, особо выделяя эти слова, которые уже устала повторять.
— То есть, вы хотите стать равными союзниками? — а это уже вмешался старейшина Гелиос, по прозвищу Воздушный.
На самом деле, этот старейшина был тем человеком, который удивлял Первого не меньше, чем Сандр. Он был одним из лучших магов воздуха, которых только Первый знал. Какие чудеса творил Гелиос на полях сражений, сколько крови проливал, используя лишь одну свою стихию. С его силой могло сравниться только желание справедливости. Он был, наверное, одним из самых справедливых людей и никогда не мог пройти мимо тех мест, где её нарушали.
Удивление Первого вызывал ещё тот факт, что он вообще решил стать старейшиной. Однажды Гелиос пришёл к нему после очередного кровопролитного сражения и заявил: «Пора мне в Совет! На поле боя я уже сделал всё, что мог».
— Верно, вам не показалось и не послышалось. Равные соратники. То, на что мы способны, вы и так прекрасно знаете. А потому можете оценить нашу силу, — выдала гостья с серьёзным видом.
Возможно, многие нашли здесь что-то смешное, в том числе и Первый, потому что по залу прошелся лёгкий смех.
— Простите нас, — решил сгладить обстановку Первый. — Уважаемая, мы сейчас не с вас смеёмся, а так, одну старую шутку вспомнили. Одну и ту же самую и все вместе. Ладно, продолжайте!
Гостья сохраняла невозмутимое лицо, и при этом даже не собиралась обижаться, что не было странным. Охотники всем могут позволить ровно то, что собеседники из себя представляют. А потому неожиданная гостья должна была прекрасно знать, куда идёт и с кем собирается говорить.
На этом смех прекратился, и у Охотников пошёл более конструктивный диалог, в котором они начали задавать нормальные вопросы и лишь изредка подшучивать. Но здесь и правда ситуация была неоднозначная, хотя бы потому, что они не могли даже представить себе, что именно эта гостья придёт к ним, можно сказать, на поклон, засунув свою гордость, принципы, убеждения и прочие вещи куда подальше, и фактически моля о помощи.
На самом деле, мало кто мог вот так прийти к Охотникам и попросить о личной встрече, но при этом всем был готов в случае неудачных переговоров предложить свою жизнь на кон всему. А зная, хоть и не саму гостью, но некоторые факты о ней, можно было с уверенностью сказать, что это решение далось не так просто для неё. Поэтому они решили выслушать её. Примерно четыре часа понадобилось, чтобы принять верное решение.
Слово взял Первый Охотник. Хотя… как взял — все братья замолчали и начали многозначительно хмыкать и покашливать, поглядывая на него. А Первый, между прочим, сегодня должен был ещё проведать жён Сандра, и его время совсем не резиновое. Плюс, возможно, Мидас опять сюда припрётся, и тогда ему придётся надавать лещей, так сказать, в воспитательных целях, чтобы не отвлекал уважаемых людей от своих обязанностей. Плюс у молодого поколения Охотников сегодня около шестнадцати боевых выходов, которые он хотел лично проконтролировать, а потому решил не оттягивать свой ответ.
— В принципе, мы можем заключить такой союз, — сообщил он гостье радостную новость. — Но, честно говоря, мы мало понимаем смысл этого действия. Если что, мы не собираемся захватывать Вселенную… это так, чисто для справки, — заулыбался он.
— Я понимаю, — сдержанно кивнула она. — Мы тоже уже не собираемся захватывать всю Вселенную. Этот план был признан неэффективным, и сейчас у моего народа идёт полная перестройка.
Первый посмотрел на неё с лёгкой улыбкой и незаметным свечением в глазах, понимая куда больше, чем рассказывает гостья. Плюс он почерпнул некую информацию из архива Ордена и уже прекрасно знал, насколько там сейчас «весёлая» ситуация: раскол и, если говорить грубо, практически мятеж. Половина её народа просто не понимала, ради чего они воюют, а ещё там была какая-то нависшая угроза. В том, что союз они заключат, пусть и вынужденно, Первый был уверен. Но он будет честным, ведь мало кто в Многомерной вообще может рискнуть уничтожить доверие Охотников. Это, можно сказать, было бы непростительной ошибкой.
Только Первый уже собирался махнуть рукой, чтобы братья подготовили нужный документ, если такой потребуется, или просто пожать руки… На последних словах он улыбнулся своим мыслям, ведь ему было совсем не принципиально, каким будет очередной союз. Охотники множество раз заключили подобные союзы с разными отсталыми планетами, дабы те смогли спокойно развиваться и более крупные хищники не обижали их. Но внезапно произошло следующее.
Он ощутил, что кто-то или что-то пытается пробиться прямо сюда. И это его, нужно сказать, его удивило. Если полноценное пробитие требует ста процентов мощности, то здесь сейчас задействовано около двенадцати, что уже являлось колоссальным результатом. А потому он перевёл свой взгляд с братьев на гостью и серьёзно спросил:
— Уважаемая Беллатриса, мы ждём гостей? — вскинул бровь Первый.
Она удивилась, и её удивление было искренним.
— Нет, а что такое? — настороженно спросила она.
— Да так, ничего, — отвечает Первый. — Просто я отчётливо ощущаю, как кто-то сейчас пытается открыть проход, и это действие пытается провернуть именно благодаря вашему следу. Не хотите с нами объясниться? — сурово посмотрел он на неё так, чтобы она понимала: отвечать придётся. Хотя на самом деле никакой опасности он и близко не ощущал, скорее веселье.
— Я не знаю, клянусь своей сутью, я не знаю! Я не отдавала таких приказов! — явно запаниковала белка.
Братья Охотники заулыбались, и пусть они были старейшинами, но каждый из них знал, как нужно держать клинок в руке, а потому стали самодовольно кивать Первому, намекая на то, что он должен сделать.
— Ну хорошо, не знаете, так не знаете, — пожал плечами Первый. — Тогда сейчас проверим.
В следующий момент он помог переходу открыться, и каково же было его удивление, когда прямо в центр зала собрания хлынули мертвецы, поражённые Скверной.
— Да ладно… — выдал Первый. — А такое бывает? — непонятно сам себе или своим братьям задал он этот вопрос.
Но это всё не важно. А что важно — следующие четыре часа были достаточно насыщенными и весёлыми. Старейшины объявили перерыв, усадили гостью на безопасное место, которое находилось в этом зале, принесли и выпить, и поесть, а сами общались между собой и попутно уничтожали всё, что сюда лезло. А вот Первому было интересно: неужели Неназываемый настолько отупел? Или это всё-таки Скверна потеряла последние свои извилины и решилась на такую глупость?
Ведь пока происходило вторжение, Первый и другие мастера распутывали сложный, но любопытный энергетический клубочек, который вёл в разные точки, и записывали эти координаты. Ведь когда переход закроется, Охотники двинутся по тем самым координатам проверить, что же такого интересного там находится. И пусть они не были уверены, что там найдут, но из сотни координат, которые удалось расшифровать, хотя бы в десятке точно что-то будет интересное.
А удивленная Беллатриса сидела и судорожно мяла свой хвост, что даже было странно, как он ещё не отвалился. По всей видимости, не часто ей приходилось видеть подобную мощь. Вот, например, как сейчас, когда трёхрукий костяной воин, сияющий настолько сильно Скверной, что от него можно заряжать вино Скверны, просто распался от одного щелбана сухого старичка, который с виду едва-едва стоит на ногах.
И что-то подсказывает Первому, что этот союз будет достаточно крепким, возможно, даже полезным. У него мелькнула мысль поставить этих белок на службу, так сказать, сделать их своими добровольными посыльными. Ведь это очень забавно, когда послания Охотников будут приносить шустрые белочки.
Когда я отправил всех детей Рода Галактионовых в безопасные места, то в моей душе зародилось какое-то новое чувство, которое когда-то уже жило здесь, но я его… то ли подзабыл, то ли задвинул в задворки своего сознания. Однако оно сейчас вылезло наружу, и это было нечто опасное, но не для меня или моих близких, а скорее для наших врагов.
Сандр снова становится одиноким волком, не в обиду, кстати, это будет сказано Волку. Он у меня молодец, справляется со всеми своими задачами на сто процентов и постоянно пытается совершенствоваться. В общем, я понимаю, что меня с этим миром удерживает всё меньше вещей. А значит, в принципе, грубо говоря, нужно придумать, как обезопасить всех своих остальных людей. Что, кстати, не особо и сложно. Можно их на Землю-2 перенести или на планету Араз, что тоже является хорошим вариантом.
— Саш, хватит ломать палочки. Их уже целая горка собралась рядом с тобой, — вывела меня из глубоких размышлений Катюха.
Я тут же взглянул на свои руки и увидел палочки для суши, которые были сломаны настолько качественно, что обратно их уже не собрать. Затем перевёл свой взгляд в сторону и увидел, что их действительно там уже целая куча. Вот что значит, я задумался. И вообще, что за дела? Почему меня заставляют есть палочками? Вилка, на крайний случай — ложка, а вот самый-самый — это руки. Подумал и мысленно засмеялся. Нет, я прекрасно понимаю, что это их культура, страна, откуда произошли суши в этом мире. Хотя подобную пищу я видел и в других мирах. В некоторых она даже смотрела на тебя, пока ты её ел. Но побухтеть мне сейчас никто не мешает, учитывая, что настроение было подходящим.
— Прости, Катюх, что-то я задумался. Бывает… — оправдываюсь я перед Катей, а та лишь качает головой. — Как у тебя дела? Как на работе? — спрашивает она у меня и улыбается.
— А то ты не знаешь, — тоже с улыбкой отвечаю ей и отдаю приказ Шнырьке врубить телевизор.
Конечно же, первый попавшийся канал транслировал события в столице. Катюха сразу заинтересовалась. И если мы так мило сидим, обедаем и беседуем, то она захотела узнать подробности. Что, где, куда и зачем. Ну, я и поделился с ней новостями.
Картинка в моей голове складывалась замечательно. Не один я ощущал приближение некоего финала. Разные сущности, божки и так дальше тоже ощущали, что тут что-то приближается и настигает эту планету. По-разному это можно описать, но суть одна. Кланы напрягли свои паствы, чтобы те начали побыстрее действовать, дабы не оказалось поздно. Видимо, сильно прижало их, если по всему миру повылазила разная грязь.
В принципе, с ней вполне нормально справляются, если так задуматься. Я особо не вмешивался в дела империи, давая возможность Ольге набрать достаточное количество правительственных пунктов, дабы заявить о себе как о толковой императрице в глазах других правителей. Да и Российская империя никогда не откажется от лишних баллов престижа.
— Ну, зашибись, — слегка посмеивается Катя и добавляет. — Но мне почему-то казалось, что у нас на Земле куда как больше всяких ненормальных проживает. Почему так мало?
— Ну так ещё и не вечер, — даю ей честный ответ. — Скорее всего, это только те, кто успел подготовиться. Но не факт, что другие захотят хоть что-то сделать.
В принципе, у меня были догадки, что некоторые сообщества испугаются, увидев, какая судьба постигла их коллег. Но мне, в принципе, на это плевать. Пусть делают, что хотят.
Тем временем я уже перестал витать в своих мыслях и обратил внимание на Катю. Красивая она у меня. Даже эти маленькие круглые суши ест аккуратно и изысканно. Можно просто залюбоваться. А вот если перевести свой взгляд немножко правее, там, где находится кухонный шкафчик, вот там совсем другая картинка. Шнырька, наверное, решил устроить сам с собой соревнование по поеданию мороженого. Он быстро заталкивает в себя один за другим цветные рожки и весь измазался ими.
— Я хотел с тобой поговорить, — обращаюсь к Кате, прикидывая, что сейчас самый подходящий для этого момент.
Катя кивает мне и вздыхает.
— Я так понимаю, мне тоже придётся уйти, да? — спрашивает она у меня, а в глазах столько боли. Но в то же время есть некая вера в меня и в мои решения.
Умная она у меня, ничего не скажешь. С Андрюхой, кстати, я этот вопрос решу. Он никаких претензий не будет предъявлять мне, куда я дел его сестру. Мне самому не хочется её отпускать, чтобы не оставаться здесь одному. Да только так действительно будет лучше. Я уже всё обдумал, наверное, не одну сотню раз. И понимаю, что даже если Земля будет безопасным местом, то Катю начнёт пожирать депрессия, насколько остальные мои жёны ушли вперёд от неё по своему развитию. Конечно, она их быстро догонит, но это не означает, что я хочу подвергать её таким переживаниям.
И, конечно же, никуда не деться от будущей опасности. Я понимаю, что Земля сейчас становится тем местом, где лучше не находиться. Если бы ещё придумать, как всех людей отсюда перенести, вообще была бы сказка! Но это из разряда фантастики, даже для Охотников, наверное.
— Первое время тебя будет обучать Бездна. Ты будешь часто видеться с Лизой, — пытаюсь говорить спокойно, с улыбкой и уверенностью, словно успокаиваю её, а не себя. — Кроме того, Тёмная подготовила для тебя двух учителей, которые являются её подругами.
— Понятно, — сдержанно кивает Катя.
Мы сидим тут уже некоторое время молча, просто слушая тишину. Затем она просто встаёт, подходит ко мне, садится на колени и крепко обнимает меня. Момент такого прощания длился примерно шесть часов. Кто-то может сказать, что мы просто потратили время зря. Но нет. Несмотря на то, что не было сказано ни единого слова, мы с ней наговорились достаточно. Ведь здесь не нужны были слова. Общались наши души.
— Мне нужно несколько часов на сборы.
Я принял эту её версию и прикинул, что могу и больше дать. Но зачем оттягивать то, что и так должно неизбежно случиться. А потому оставшееся время я провёл здесь же, на кухне, ожидая Катю с вещами. Вскоре она пришла и мы отправились к переходной точке.
Кстати, возле перехода стояли Морана с Тёмной. Они давали ей инструкции, а я лишь стоял и наблюдал, внимательно слушая каждое, мать его, слово, готовясь рявкнуть на богинь, если услышу хоть какую-то хрень, ведь я знаю их нравы. Они ведь могут посоветовать моей жене выпить слезу Мартиши. И объясняй потом Кате, что в ближайших пять лет она будет жить в двух мирах. В вымышленном, во снах, и в настоящем. И при этом вымышленные будут куда как реалистичнее и лучше.
Прощание оказалось тоже быстрым. Поцелуй, затем ещё один. И ещё, но более длительный. Затем обнимашки.
— Я люблю тебя, — говорит мне Катюха.
— И я тебя, дорогая, люблю, — нежно поглаживаю её по волосам и заглядываю прямо в душу через её глаза.
Её душа сияет счастьем, и нет печали от того, что она ненастоящая, фантомная. Несмотря на то, что мы не увидимся некоторое время, никакого расставания между нами не происходит. Она моя жена, а я её муж. Само собой, Катя уходила не сама. С ней были слуги, дети, а на том конце перехода её ждут Охотники. Ведь это будет первая транзитная точка, куда она должна попасть. По моему плану, несмотря на предоставленных учителей, Катю будут сопровождать два моих брата. Чтобы это не выглядело как-то странно, я вручил ей контракты, то есть для них это будет работой. На всякий случай, на ближайшие тридцать лет.
Когда Катя, дети и слуги пропали, я остался, наверное, уже практически один в этом мире. Разве что две богини стояли и внимательно следили за мной.
— Ладно, Сандр, ты молодец! Не ожидала, что это будет так легко, — выдала Тёмная и аккуратно смахнула скупую слезу с правого глаза, а затем добавила: — Это трогательная ситуация, согласна. Ладно, давай, выкладывай, что там у тебя.
Не собираюсь я обсуждать с ней своё душевное состояние, поэтому сразу перехожу к делу. А дело было таковым, что я прекрасно видел, насколько ей не терпится что-то мне сообщить. Эта новость была просто грандиозной, судя по тому, как её потряхивало от нетерпения. Казалось, она уже несколько раз открывала рот, чтобы начать быстро тараторить, но постоянно останавливалась.
— Я жду, — напомнил ей о своём существовании.
— Эх… — вздохнула Тёмная. — Это тебе точно поднимет настроение, мой дорогой Сандр. Я терпела, как могла, чтобы не испортить сюрприз. А потому подойди ко мне и обними меня.
Она раскинула так руки, словно я теперь целиком в её полном распоряжении. Хотел, кстати, дать ей щелбан, но увидел, что по её телу пробегает некая энергия. А значит, здесь и правда нет никакого подвоха, она просто хочет мне что-то показать. И её объятия — это цена.
Ну ладно, думаю, объятия, так объятия. Подхожу, обнимаю и погружаюсь в какие-то воспоминания, притом не в свои, и не в её. Но в этих самых воспоминаниях я находился в очень важном для Охотников месте, в Зале Советов, глядя глазами Первого.
— Твою мать! Союз с белкусами! Карамелька теперь точно нагадит мне в тапки!
Тёмная была права. Это, конечно, не подняло мне настроение, но и о расставаниях я уже позабыл.
Охотники заключили союз с белкусами. И этому способствовала самая важная причина во всей грёбаной Многомерной.
Первый решил сделать их нашими посланниками, чтобы от Охотников с вестями приходили не люди, а белочки. Но хорошо зная наш Орден, как бы эти самые белки не спились с моими братьями.
Дожились… Союз с белкусами…
Лестрата жаждала мести. Ей нужен был трон, и для этого нужно было убить эту долбаную королеву белкусов, чтобы занять её трон. И сейчас Скверна сделала ей подарок, открыв проход, ведущий прямо к её сопернице, которую она ненавидела больше всего в жизни.
Казалось, просто пойди и убей. Но Лестрата была осторожной, поэтому сначала отправила туда свои войска, приказывая убивать всех, кроме королевы белкусов. И решила немножко подождать на всякий случай — времени для провала у неё не было.
Но примерно через три часа, после того, как непрерывной волной мёртвые заходили в портал, она решила всё-таки присоединиться. Нырнула туда в предвкушении, ожидая увидеть захваченную Беллатрису и сладкую месть, которая наконец-то свершится. Но…
Она попала в странное место. Это был какой-то большой зал, в который просто не влезла бы даже вся её мёртвая армия. Это просто невозможно физически. Да и где её армия?
Минуточку… Лестрата не была тупой белкой, как её иногда называли человеки. Она осмотрелась и получила сразу два ответа на свои вопросы.
Первый: где её армия? Ну… армия умирала прямо сейчас, на её глазах. Какие-то странные люди, сидящие за столами и с аппетитом закусывающие и выпивающие, не отрывая свои задницы от длинных скамей, взмахивали руками, мгновенно испепеляя её тварей на месте. Но к вопросу, как здесь могла поместиться вся её огромная армия? Никак!
Мёртвых тварей утилизировали какие-то человеки помоложе, как будто младшие ученики или слуги, аккуратно дезинтегрируя их с помощью каких-то неизвестных заклинаний, растворяя груды мёртвой плоти без остатка, даже смывая их следы и убирая запах. И эти… ученики могли поспорить с сильнейшими человеками Многомерной.
Так кто тогда были эти старики?
— О, сраная белка! — раздался весёлый крик одного из молодых парней, который плохо справился с заклинанием утилизации и сейчас орудовал обычной шваброй, чтобы замыть оставшиеся пятна на каменном полу.
— Я не белка, я белкус! — заорала разгневанная Лестрата.
— Один хрен! — улыбнулся паренёк, размахнулся и долбанул её шваброй.
Её! Будущую королеву белкусов! Страх и ужас Многомерной Вселенной!
Лестрата поставила защиту, которую только могла поставить. Она должна была испепелить и швабру, и этого идиота. Но что-то пошло не так. С треском швабра сломалась. У парня волосы стали дыбом, но кроме изумлённых глаз никакого видимого повреждения он не получил. А вот Лестрата полетела через весь зал и впечаталась в стену, по которой медленно сползла на пол.
Как? Как она могла так ошибиться?
— Лестрата, предательница! — раздался голос той, ради которой она пришла.
Так что нет, она не ошиблась. Она пришла туда, куда хотела. Но какого хрена Беллатриса сейчас делала среди Охотников?
— Я убью тебя, паршивая сволочь!
Беллатриса залезла на стол между жареным цыплёнком и большой бутылкой вина, покрытой пылью тысячелетий, стоившей, скорее всего, как какой-нибудь маленький мир. В руках у Беллатрисы был посох, на голове у неё блестела корона, и прямо сейчас она готовила заклинание, чтобы убить Лестрату.
А что Лестрата? Остатки её войск дисциплинированно заходили вслед за хозяйкой и тут же умирали. Её же пока никто не трогал, заинтересовавшись, что будет происходить дальше.
У Лестраты не было шансов, только сдаться. Но что-то ей подсказывало, что Беллатриса не примет сдачу, а Скверна не простит поражения.
Загнанным зверем Лестрата метнулась обратно к порталу, но один из стариков со смехом кинул в портал обглоданную кость, которая при попадании в портал с лёгким взрывом аннигилировала этот самый портал. Пути назад не было.
Если только… если только… Лестрата почувствовала Путевую Нить, всё ещё открытую, по которой в этот мир попала Беллатриса. А дальше, на чистых инстинктах, она сделала то, что должна была сделать. Она в панике убежала, скрывшись из этого мира, летя всё дальше и дальше по Путевой Нити, в ужасе и в непонимании, что делать дальше. В голове билась лишь одна мысль: «Скверна ей этого не простит… Скверна ей этого не простит…»
Вот только приглядевшись, она поняла, куда летит — в один из запретных миров, где её ждёт какой-то Охотник. Охотник⁈
Чёрт побери! Лестрата, как смогла, затормозила, запутавшись в ворохе Путевых Нитей, и схватилась за первую попавшуюся, которая мгновенно выбросила её в неизвестный мир.
Мягкая зелёная травка, зелёные деревья, голубое небо и золотое солнышко. Тишь и благодать, птички вокруг поют. Здесь тепло и спокойно. Лестрата лежала на спине, а эманации её Скверны начали мгновенно пожирать траву вокруг неё, и даже саму землю. Завяли и осыпались прахом цветочки, погибли червячки и жучки. Пятно Скверны всё больше и больше увеличивалось, а Лестрата никак не могла надышаться. Кажется, она спаслась.
— Сраная белка! — вдруг услышала она ужасный рёв.
Повернувшись, она увидела злейшего врага всех белкусов — вулканическую пантеру, за спиной которой стояли мощные звери странной расцветки, которых Лестрата никогда не видела в жизни. Но она явно понимала, что они тоже не любят белкусов, то есть не любят её. А ещё она видела, что перед ней королева вулканических пантер, на которой…
— Да что ж такое? — устало выдохнула Лестрата.
В душе пантеры стояла печать Охотника и связь с Охотником была нерушимой. Пантера зарычала и бросилась вперёд. А Лестрата из последних сил провалилась прочь из этого мира, хаотично цепляясь за Путевые Нити, чтобы они унесли её куда-нибудь подальше. Пофиг куда, лишь бы подальше от Охотников и их долбаных пантер.
Говорят, холостым мужчинам гораздо веселее. У них много свободного времени, могут делать всё, что угодно, например, развешивать носки на люстрах и оставлять немытую посуду, и ничего им за это не будет. Ха-ха! Глупости всё это.
Кто ж мне даст носки оставлять и посуду немытую? За мной же Семёновна бдит, которой, я подозреваю, мои жёны передали все полномочия по ухаживанию за одиноким многодетным отцом, которым я сейчас являлся. Да и вообще, я, конечно, недолго был женат, но с жёнами всё-таки веселее.
Это я говорю уже не о плотских утехах, в которых я, конечно же, испытывал потребность, как любой здоровый молодой мужчина. А они были близки мне по духу, умные и приятные собеседницы. Да и вечерние семейные посиделки были такой себе тихой гаванью, куда я всегда мог вернуться после напряжённых боёв, уставший и, возможно, слегка озлобленный. При этом злость я оставлял на пороге, а внутри усадьбы меня окружала любовь и забота, и всепоглощающее тепло, которое могли создать только мои жёны. Блин, да я уже скучаю по этому, вот реально.
Что ж, только в моих руках вернуть всё это обратно. Для этого нужно проломить пару-тройку дурных голов, которые ходят вокруг да около Запретного Мира, да заодно открыть этот старый мир нараспашку, объявив всей Вселенной, точнее сказать всем Вселенным, что здесь ловить им нечего. В гости или для взаимовыгодного обмена милости просим. Ну, а кто придёт с мечом, тому мы по старой местной привычке в задницу его и засунем.
Но этот меч ещё нужно выковать. Поэтому на следующий день я отправился на инспекцию, в мою Гору, которая превратилась просто во что-то невероятное. Да, я видел мастерские Охотников, видел, как старейшины изготавливают всяческие убер-плюшки, которые раздавали нам, братьям, а также придумывали новые.
Нельзя сказать, что Гора была сильнее или слабее. Гора была просто другая. Я не знаю, как так получилось, что перерождённый Охотник сумел сделать то, что не смогли сделать Охотники тысячелетиями, а именно привлёк весьма странных помощников, одновременно дав им основы артефактостроения из тех, которые я знал.
Ведь, кроме стали и энергии, у нас тут процветали настоящие биотехнологии. Валерчик и Королева Муравьёв изрядно помогали безудержному и немного сумасшедшему мышлению Кренделя, создавая живое оружие в прямом смысле этого слова.
Я помнил, как у нас раньше были муравьи-мины, муравьи-огнемётчики и слаймы-взрывники. А вот сейчас я впервые увидел слайма-муравья, который мог менять формы и увеличиваться в размерах, собирая точно таких же своих сородичей, до огромного размера. Ну, насколько огромного, я не знаю, потому что в один прекрасный момент это жуткое, но очень милое разноцветное чудовище достигло потолка огромного ангара, в котором мне проводили демонстрацию. Но Крендель и его лучший друг Радужный Смайл сказали, что пределов не существует, и я поверил им.
Благодаря Анне, её хватке и планированию, а также многочисленным техническим и деловым связям Рода Галактионовых, в Горе, по большей части, царила чёткая процедурная работа, ответственным за которую был старый граф Арнаутский. Ну, а Крендель, Валерчик и Королевы имели небольшие собственные мастерские и безлимитный кредит, что позволяло творить им абсолютно всякую дичь.
Моя чуйка подсказывала, что всё, абсолютно всё здесь скоро пригодится — как для Гвардии, так и для нас самих. Поэтому увиденным я был удовлетворён. Грузовые шаттлы, чьим прототипом были «Буревестники», совсем недавно ещё казавшиеся мне пиком военно-научной мысли, использовались сейчас как обычные грузовики, снуя туда-сюда, возя готовую продукцию и доставляя разные ингредиенты для безостановочной работы. Всё работало как часы.
Снаряга у меня была, люди у меня тоже были. Не было только одного: врага, которого можно схватить за шею и медленно давить, наблюдая, как у него вываливается язык и закатываются глаза.
Возможно, я кровожадный. Ну, что значит, «возможно»? Что касается моих врагов, это точно. Развелось здесь всяких идиотов, которые портят жизнь приличным людям. Да, я помнил про равновесие и понимал, что Вселенные не отдадут победу условному добру. Но, по крайней мере, я хочу бросить такой камень на эти чёртовы весы равновесия, чтобы чаша весов, на которых лежало зло, взлетела вверх со скоростью ракеты, скрывшись в стратосфере, и опустилась обратно очень-очень нескоро.
Мне нужно время. Мне нужно пожить нормальной жизнью, вырастить детей, да ещё и внуков, которые, как оказалось, у меня тоже были. В общем, планов у меня ещё громадьё!
Мне просто нужен небольшой отдых, а не вот это вот всё. Но перед полноценным отдыхом нужно сделать ещё один маленький рывок…
Старый Хранитель Афанасий никогда не хотел себе такой судьбы: стать ответственным за уникальное сооружение, подобно которому, возможно, не существовало в других Вселенных.
Вселенная Скверны, чьё предыдущее имя забыто в веках, была хорошей, правильной Вселенной, которая заботилась о своих жителях и всячески пыталась сделать их жизнь лучше. Не зря она выбрала двух сестёр в качестве своего преемника, но слишком поздно поняла, что одной из них требуется лишь безграничная власть.
Небесная Крепость, или Небесный Замок, как его ещё называли, был средством связи Вселенной со своими другими собратьями — Высшими Разумами других Вселенных. Откуда он появился, создала ли его сама Вселенная, или это был забытый артефакт Странников — Афанасий доподлинно не знал.
Он был обычным Хранителем своей Вселенной, пока его не перевели на должность Хранителя Небесной Крепости. И он справлялся со своей работой. Более того, он делал её хорошо. Настолько хорошо, чтобы… удрать из Вселенной, как последний трус, после того, когда Скверна уничтожила Высший Разум этой Вселенной.
Он потратил при этом практически всю свою энергию, чтобы продраться не по проторенным дорожкам Путевых Нитей, которые оказались внезапно закрыты, а напролом — через время и пространство.
Небесную Крепость нельзя было уничтожить. Она была сделана из неведомого материала, по крепости превосходящего всё, что угодно. Но без энергии она могла превратиться просто в кусок неживой материи, что практически и произошло, если бы не Охотник из другой Вселенной. Странный парень, который сдержал своё слово и выполнил то, что было не под силу самому Хранителю, одному из лучших порождений Высшего Разума.
Афанасий с горечью подумал, что будь Охотники в его родной Вселенной, возможно, Скверна и не пришла бы к власти. Но получилось то, что получилось. О чём тут теперь разговаривать?
Зато сейчас у него была полностью функционирующая Крепость с полным экипажем Ангелов и полным запасом энергии в Центральном Кристалле. А это значит, что он мог сделать многое. И первое, что он сделал, это отдал долг Охотнику, отправившись в свою прошлую Вселенную, ныне называемую Вселенной Скверны.
Надо сказать, что сделал это он со страхом в душе, несмотря на то, что вместе с ним отправились двое смертных, внутри которых текла кровь тех самых Странников.
Удивительные дела творились во Вселенной всё это время, пока Афанасий находился в анабиозе. Появились Охотники. И, оказывается, у Странников были потомки, которые имели хоть и сильно разбавленную, но всё же кровь Странников.
Надо сказать, что сама Небесная Крепость отозвалась на присутствие этих двух эльфов. Когда они спускались в Главный Зал к Большому Кристаллу, то с удивлением поняли, что могут напрямую подключиться к Кристаллу, уделяя ему энергию, — как отдавая, так и принимая обратно. Крепость признала кровь, а это, в свою очередь, подтвердило, что сама Небесная Крепость была творением Странников.
Это открывало огромные перспективы по путешествиям между Вселенными и поиску давно потерянных хозяев. Но сначала нужно сделать дело, а именно провести разведку, на которую они отправились. Сейчас, используя обходные пути, давно забытые дороги и частично порванные Путевые Нити, Афанасий виртуозно провёл в Крепость с минимальными затратами энергии, и они оказались во Вселенной Скверны, его родной Вселенной, которая превратилась непонятно во что.
Даже всегда улыбающийся молодой эльф, который беспрестанно ел лаймы, посмурнел, увидев, где они оказались. Целая огромная Вселенная была мертва. Все миры представляли собой либо пустые камни, либо море слизи, из которых вырастали уродливые кадавры, основой которых были кости существ, погибших тысячи и тысячи лет назад. Во всей Вселенной не было ни единой травинки, ни одного живого существа. Лишь мёртвые армии, готовые двигаться в другую Вселенную, чтобы превратить её в такое же ужасное место.
Надо сказать, не было сюрпризом, что местные твари отреагировали на прибытие Небесной Крепости, заодно почуяв живую плоть эльфов.
Два мёртвых мира, около которых они выпрыгнули, выплюнули в пространство сгусток слизи. Он моментально понёсся к Небесной Крепости, в процессе распадаясь на части, которые трансформировались во всяких ужасных тварей, что стремились забрать энергию и сожрать живых. Но не тут-то было.
— Батарея, товсь! — вскрикнул Афанасий, и по всему периметру Крепости открылись орудийные порты.
— Батарея, пли! — сказал он с улыбкой, заметив, как яростный огонь из древних пушек самих Странников уничтожает несущиеся на них кости и протоплазму.
— Хорошая у тебя Крепость, Хранитель, — с улыбкой ответила эльфийка. — Годная!
— Спасибо, госпожа, — низко поклонился Афанасий.
Да, он был в долгу перед Охотником, который сказал, чтобы он слушался эльфийку, как самого себя. Этим он и занимался.
— Если бы не приказ Сандра, не ввязываться в неприятности, я бы попробовала самостоятельно надрать задницу Скверне. Эта твоя Крепость… она внушает… — эльфийка на секунду задумалась. — … чувство ложной уверенности. Кажется, что на ней можно разваливать целые Вселенные.
— Это не так, госпожа, это далеко не так, — осторожно заметил Афанасий.
— Да знаю я, что это не так, — рассмеялась эльфийка. — я ж не дура. Просто всё это выглядит очень эффектно и работает очень эффективно. Поэтому будем заниматься тем, чем мы планировали заниматься — как выразился Сандр, искать самый незаметный путь, через который можно втихаря залезть и вонзить кинжал в задницу… гхм… то есть в спину, ничего не ведающей Скверны. Вроде мы ничего не забыли? — посмотрела она на Афанасия.
— Да, верно, ничего не забыли. Этот посыл был очень странный. Здесь нет никаких форточек. Скверну вряд ли можно убить кинжалом или даже причинить ей какой-то вред.
— Нудный ты, Афанасий, хоть и Хранитель, — хмыкнула Беллатриса. — Ничего, пообщаешься с Сандром подольше, начнёшь понимать юмор. Перевожу: нам нужно понимание, в какие места мы можем переместиться при желании, какое количество войск мы сюда можем притащить, и где мы окажемся по отношению к Скверне, чтобы у нас было время применить тактическое преимущество.
— Я всё понял, госпожа. Запускаю анализ. Но на это потребуется некоторое время, — осторожно сказал он.
— Ну ничего страшного, время так время, запускай. Боюсь, что этого времени у нас может не хватить.
Он кивнул, но обратил внимание эльфийки на ещё три мира, которые проводили такую же трансформацию, выпуская мёртвых в их сторону. У мёртвых было одно преимущество: они не боялись умереть. И поэтому они будут лезть напролом. Но была и хорошая новость: их мозгов не хватало на то, чтобы оценить опасность, и поэтому сейчас они ломятся на верную смерть.
— Это не твоя забота, Хранитель, — хищно улыбнулась Беллатриса. — Делай своё дело, а мы с братом позаботимся о костях. Единственное, что может представлять опасность — это сама Скверна. Но я её пока что не чувствую. А ты?
Афанасий осторожно покрутил головой.
— Да, она далеко и всё ещё не понимает, в чём дело. Предполагаю, что местные миньоны просто взялись за передел территории. Такое часто бывает.
— Ну, вот пускай это так и остаётся. А ты занимайся своим делом, Хранитель. Мы должны отсюда вернуться с чётким планом, как разорвать эту мерзость на куски.
— Госпожа, — Афанасий долго думал, но всё-таки решил сказать. — При всём уважении, но это правительница целой Вселенной, а вы… — он на секундочку задумался.
— Простые смертные, — весело рассмеялась Беллатриса. — Ну да, так и есть. Только у нас есть друзья. Такие же смертные, как и мы. Однако есть одно «но» — это самые отмороженные смертные, которых ты когда-либо видел. А ещё у нас есть Сандр, который всегда затащит. Так что не ссы, Хранитель, а делай свою работу, — она весело рассмеялась и обернулась к брату. — Ларик, погнали, немного повеселимся!
Тёмную я, конечно, нашёл в первую очередь. Весь наш разговор, который был чрезвычайно эмоциональным и напряжённым, причём с двух сторон, навсегда останется между нами двумя, и никогда его содержание я не вынесу в Многомерную Вселенную.
Почему? Ну, наверное, потому что такими словами обзывать Высшие сущности точно не стоило. Ведь, как правило, такое пренебрежительное отношение к ним может аукнуться… Ну, или нет. В любом случае, они об этом не узнают. Я об этом никому не расскажу, Тёмная уж тем более. А больше никто, в принципе, нас слышать не мог — я об этом позаботился.
Единственный положительный момент, который я вынес из нашего разговора, в том, что Тёмная была так же, как и я, уверена, что её мать не может, в принципе, нанести какой-либо вред мне или моим близким.
Об этом говорила наша общая история отношений, плюс маленькая Асса, на которую сначала Тёмная, а потом уже и сама Бездна обратили своё внимание. Что-то мне подсказывало, что эта малышка вырастет в нечто совершенно невообразимое и в будущем сможет припомнить обиды, как свои личные, так и обиды своего батяни с маманей. Ну, может быть, я, конечно, фантазирую, но иногда, глядя в глаза гыкающей крошки, у меня, Великого Охотника, пробегают по спине мурашки.
В общем, Тёмную я «накрутил», как задумал, и она отправилась на встречу с маман, дабы высказать своё «фе», ну, и моё заодно. Какие бы ни были у Бездны мысли и что бы она ни задумала, последнее, что я разрешу ей делать, — это держать взаперти моих жён против их собственной воли.
Интуиция мне подсказывала, что Тёмная справится, но на этот случай у меня был козырь в рукаве, и даже не один. Первый — это, конечно же, мои братья, которые с большим удовольствием впишутся за меня. А второе… Второе было несколько сложнее, и я не представлял, как это сделаю, но сломаю к чертям этот защитный барьер, который запрещает мне в данный момент выбраться наружу, и лично пойду к Бездне, чтобы спросить с неё. И да, вопрос, как я это сделаю, повторюсь, прямо сейчас не стоит. Что-нибудь придумаю, пусть для этого мне придется переродиться.
Чуть позже, здраво обдумывая свои мысли, я в очередной раз охренел от задумки Вселенной, ну, или Кодекса, который отправил меня на перерождение, в результате которого я обзавёлся семьёй и любимыми людьми. Если раньше я, как Великий Охотник, верный клятве, мог свернуть горы для защиты человечества, то прямо сейчас на этом свете находились такие люди, ради которых… даже в мыслях подумать страшно, что я могу сделать ради них. И, как оказалось, наличие семьи — это не слабость, а охренительная сила, если пользоваться ей, конечно же, правильно.
Вообще, мне не очень нравилось быть подопытной морской свинкой, на которой испытывали ту самую «семью Охотника». А с другой стороны, о чём мне жалеть? Все мои братья ещё и близко не подошли к тому прекрасному таинству, которое несут любимые жёны и не менее любимые дети, а я уже вовсю наслаждаюсь этим.
Собственно, с такими мыслями я всё-таки решил встретиться с Андросовым. За разговором с Тёмной незаметно прошёл целый день, поэтому вечером, когда я вернулся в усадьбу, я встретил (стараниями Семёновны) очень сытого, но весьма встревоженного Командора Ордена Паладинов, который бегал вокруг стола в нетерпении. А периодически возникающая рядом Семёновна подсовывала ему то пирожок, то котлетку, то ещё что-то.
Глядя на эту картину, я невольно улыбнулся, и в тот же самый момент передо мной возникла тарелка с дымящимся стейком.
Что ж, что-то мне подсказывало, что отказывать Семёновне точно не стоит. Поэтому я уселся за стол, взял вилку и нож, отрезал кусок ароматного сочного стейка, закинул его в рот и начал жевать, глядя на Андрюху, который, казалось, вот-вот лопнет от любопытства.
— Ну, Саня, что ты как козёл? Не тяни! Что случилось? — просил великий Командор, который сейчас очень напоминал мне того молодого и отчаянного паренька, которого я когда-то встретил в экспрессе, следовавшем в Иркутск.
— Да всё в порядке. Ничего особенного, там порешаю.
— Конкретики не будет? — приподнял одну бровь Андросов.
— Она тебе не надо, — отмахнулся я. — А позвал я тебя совсем по другому поводу.
Прислушавшись к ощущениям и просканировав пространство, я нашёл моих эльфов там, где они и должны были находиться. Белла всё ещё отмокала в ванной, а Ларик сидел в гостиной с большой тарелкой лаймов и смотрел мультики по телевизору. Рядом с ним дрыхли Поручик и Пушок. Ну, настоящая идиллия.
— Короче, Андрей, слушай сюда…
К неудовольствию Беллатрисы, пришлось достать её из ванны, и на её прибытие в гостинную потребовалось полчаса.
Ну, хоть она и была эльфийкой, но всё же в первую очередь женщиной. Я считаю, что за полчаса Белла справилась очень быстро, потому что когда она появилась, пусть волосы у неё и были ещё мокрыми, то мы с Андреем и Славиком уже примерно придумали план действия. Хотя ключевую роль в этом плане придётся отдать именно ей.
У нас есть доступ во Вселенную Скверны, и этим нужно воспользоваться. Сделать это можно двумя способами: либо на летающем замке, либо же с помощью Пустотного Дракона Эрании. Во втором случае это будет быстрее, незаметнее, но грузоподъёмность драконихи очень ограничена. И мне что-то подсказывало, что нам потребуются все наши силы.
Но атака Вселенной Скверны — это второй этап, который ещё до конца нужно продумать. Ведь, как показала моя экскурсия во Вселенную Коллекционера, сущности такого уровня наскоком не возьмёшь.
Более того, мне ещё нужно будет побеседовать с Михаэлем, который всё никак не вернётся и не расскажет про свою беседу с Хорошей Скверной. Хотя, зная Михаэля, возможно, он отвлёкся на очередное «лечение». Ну, или в своих путешествиях он решил взяться за старое и прихватить для хозяйства пару гусей.
Насколько я знаю, он где-то уже обзавёлся собственным новым гнёздышком, и, вроде как, по слухам, у него даже есть жена. Но старый лекарь после того, что произошло с его Орденом, точно будет осторожен, а если и пригласит кого-то на новоселье, то только после того, как будет полностью уверен в безопасности своего нового жилища. Для этого, скорее всего, по старой привычке он воспользуется услугами Архитектора, то есть Теодора.
Короче, всё в этой Вселенной завязано друг на друге и делается не просто так.
В любом случае, мне нужна подготовка. Эта подготовка как раз включает в себя изъятие из Закрытого Мира старого капеллана Августа Солариса. Прямо сейчас мы готовы это сделать, и я больше не вижу смысла откладывать.
Моя инструкция была долгой и подробной. Андрей слушал с выпученными глазами, и я в который раз подумал, что шутки Вселенной иногда заходят слишком далеко. Но как можно отметить это юное тело печатью Света, причём, более того, признать его Командором? Очень надеюсь, что Свет не сделал это от безысходности, а разглядел в Андрее то, чего не могут разглядеть другие люди.
Сейчас оставалось ему это проверить и наконец стремительно увеличить численность Ордена Паладинов: с шестёрки наспех натренированных мной (не Паладином) людей до… Я хрен его знает, сколько Август там подготовил людей, но уверен, что он зря времени не терял. Ну, это же Август, тут всё понятно.
В общем, эта тройка также ушла по своим делам, а у меня осталась пустая тарелка, спящий под ногами Поручик и куча разных мыслей в голове.
Паладины — это хорошо. Паладины — это здорово. Но что-то мне подсказывало, что для противостояния будущему трындецу, о котором всё время твердит моя интуиция, одних Паладинов будет недостаточно. А это значит, что мне нужны новые союзники. И, возможно, кое-кто ещё об этом не знает, но я постараюсь его уговорить. Ведь кто я, кроме всех своих плюсов? Правильно, мастер переговоров!
Август Соларис не знал, что именно он делает не так. Как бы он ни пытался вырваться из этого Запретного Мира, каждый раз ему не хватало совсем чуть-чуть. Да, он смог сделать невозможное: фактически подготовить будущее ядро Ордена — тысячу двести тридцать четыре человека. Уже не людей, а Паладинов — всё, что могла дать Ордену старушка-Земля. Именно столько людей в перспективе могли стать Паладинами.
Почему они не считались Паладинами сейчас? Ну, потому что, как минимум, у Ордена всё ещё не было Командора. Точнее, он был, но находился там, за пределами Запретного Мира, где-то в Многомерной Вселенной.
Величайшим своим успехом Август считал тот день, когда с помощью Света он смог поместить свою проекцию вовне и стать свидетелем ухода Неназываемого из этой Вселенной. Там же он встретил и молодого Командора, которого заверил в своей преданности и в готовности продолжать борьбу.
Ну, а теперь он ждал. Просто ждал, пока Командор явится за своим Орденом.
Август не до конца понимал, как всё это работает. Он никогда не был силён в логистике и в понимании законов Вселенной. Вся его жизнь была посвящена Свету, и, в свою очередь, Свет отдавал своему любимчику всю свою силу. Да, Август Соларис был сильнейшим Паладином, возможно, даже сильнее тех командоров, нескольких из которых он умудрился пережить. Но, как и было сказано, вся его сила шла от Света. Все его действия были направлены на выполнение воли Света. Да что тут говорить, вся его жизнь была посвящена Свету.
Но вот в данный момент Свет почему-то не торопился освобождать самого старого Капеллана и его новых братьев из запертой ловушки, в которую его, казалось, поместила сама судьба.
При том что Свет периодически одаривал Капеллана своими благами, тут и там открывая проходы в места, где молодые Паладины могли сражаться и набираться опыта. Насколько понимал Август, это были своего рода закрытые пространства, выдернутые, как правило, из мёртвых миров, где они в достатке находили противников разной степени сложности. Именно там молодёжь прошла своё боевое крещение.
По факту, сейчас у него действительно было ядро будущего Ордена, который прямо сейчас похож на двигатель, который работает вхолостую.
Да, убийство любой мёртвой твари было на благо Вселенной и удовлетворяло Свет. Вот только эти куски реальностей, которые подсовывались Капеллану и Паладинам неведомыми силами, вряд ли могли повлиять на равновесие во всей Вселенной. Чтобы свершать действительно великие дела, им нужно выйти наружу и вступить в бой на просторах Многомерной.
Но, как гласила старая поговорка, всё, что ни делается, всё к лучшему. За это время Август смог разобраться со своей новой силой — странной Скверной, которая не противостояла и не конфликтовала со Светом, а скорее наоборот, усиливала его и давала множество других возможностей. При этом, странное дело, но Свет никак не отвечал на молитвы Капеллана, который просил указать ему путь и объяснить природу неизвестного явления.
Как будто Свет хранил какую-то тайну, которую ещё рано раскрывать, но которая точно никак не повредит его любимому избраннику. Что ж, отсутствие ответа — это тоже ответ. Поэтому Август поступил, как всегда: он просто откинул лишние вопросы и размышления и углубился в постижение своих новых, неимоверных сил.
Как оказалось, Свет вперемешку со Скверной был страшным оружием, как для мертвецов, так и для живой плоти. Как правило, две силы-антагониста сильно воздействовали на своих врагов и мало трогали своих, так сказать, родных союзников. Имея же две силы вместе, Август по своему желанию смешивал их пропорции, в результате чего получалось убойное, никогда и никем невиданное оружие. Оружие, которое жаждало, так же, как и сам Капеллан, вырваться на волю, где оно смогло бы развернуться и творить добро… Ну, или то, что сам Капеллан посчитал бы добром.
Сейчас он занимался привычным делом: неторопливо водил точилом по лезвию меча, острота которого и так больше напоминала остроту бритвенного лезвия, нежели режущую кромку тяжёлого оружия.
Он только что отпустил очередной отряд Паладинов, которые под руководством одного из комтуров совершили рейд в «мёртвый карман» и, конечно же, вернулись чуть сильнее и с победой.
Август старался отбрасывать лишние мысли о том, сколько времени им придётся ещё просуществовать в таком режиме. Интуиция подсказывала, что как только всё изменится, действовать придётся быстро, и времени на размышление, а тем более на обучение, практически не останется. А что это значит? Это значит, что нужно использовать каждую секунду имеющегося времени на то, чтобы повысить шанс выживаемости его молодых братьев, за которых он сейчас отвечает головой.
Первым он услышал возмущение Силы и приподнял голову, в то время как руки продолжали свою привычную работу. А скоро он почувствовал присутствие чего-то большого, имевшего странную энергетическую ауру и несомненно мощного.
— Орден, к оружию! — тихо прошептал он, но техника крика доставила его послание в уши каждого Паладина в округе.
Звон оружия и доспехов говорил о том, что буквально через секунду Орден будет готов к бою. Само пространство загудело от множества заклинаний, когда тренированные Паладины привычно разворачивали щиты, а их ударные части начали заранее формировать смертоносные заклятья.
— Сохрани нас, Свет, — выдохнул Август, когда увидел, что из воздуха возникло огромное странное сооружение, больше напоминающее летающую крепость.
В голове у него быстро пронеслись мысли, оценки и предстоящие действия. В случае, если пришелец окажется агрессивным, бой будет чрезвычайно сложным, ведь внутри крепости чувствовалась невероятная сила, способная уничтожить не только Паладинов, но и всю планету.
Что ж, идти против более сильных (как они считали) врагов — привычная рутина любого Паладина, тем более боевого капеллана Ордена. Если пришельцы будут действовать агрессивно, они здесь и погибнут, как и множество других, недооценивших силу Ордена Света.
Вот только в следующий момент он почувствовал совсем другое: родную энергию Света, сконцентрированного в одном-единственном человеке, в Избраннике Света, молодом Командоре Ордена Паладинов.
— Отбой! — рявкнул он уже громче, не сдержав своих эмоций.
Тут же пространство вокруг него «расслабилось». Паладины, которые верили в своего командира как в самого Бога, чётко и быстро выполнили приказ. Тем не менее, не убирая оружие в ножны, они с любопытством смотрели на висящую сверху крепость. А затем от стен крепости отделилось шесть ярких белых точек, которые молнией направились к земле.
Времени оставалось совсем немного, поэтому…
— Стройся! — рявкнул Соларис, торопливо вскакивая на ноги и убирая меч в ножны, с тревогой наблюдая, успеют ли бойцы построиться к приходу их Командора.
Бойцы успели, а шесть точек мгновенно превратились в шесть фигур, которые плавно опустились на землю, окутанные белым светом: Командор, четыре мужчины и одна женщина.
От женщины веяло частичкой силы Командора, так что это была вряд ли его только боевая подруга.
Четвёрка мужчин заинтересовала Солариса чуть более. Одно дело — Командор, избранный Светом, другое дело — люди, которым пришлось становиться Паладинами без надсмотра того, кто чтил традиции и знал последовательность прокачки. Старый Капеллан слегка улыбнулся своим мыслям, когда понял, что оказался прав. Да, эти четверо были сильны, но было ощущение, что их взрастили, как атлетов на стероидах, или растения на мощных, но искусственных удобрениях. Там, где энергоканалы должны были расти и укрепляться постепенно в течение многолетних тренировок и контрольных битв, их как будто надули насосом, поспешно укрепив стены, чтобы они, не дай бог, не лопнули.
«Работа Охотника», — тут же узнал это Капеллан. Причём аура от них исходила однозначная: энергия Великого Охотника Сандра. Сильного, очень талантливого, но очень торопливого молодого человека, который, тем не менее, справился.
Паладины были готовы физически. Осталось им вбить в голову традиции Ордена, но этим уже займётся сам Август попозже. А сейчас он скомандовал:
— Орден, смирно!
А сам чётким шагом пошёл к молодому Командору, который сейчас, кажется, был растерян. Похоже, он собирался просто подойти и пожать ему руку, не осознавая торжественность момента и не понимая, что здесь происходит.
Что ж, Август поможет ему. Он подошёл почти вплотную и ударил по нагруднику, вложив туда силу Света, с помощью которой он мгновенно соединил как и сотни стоящих молодых Паладинов, так и всех прибывших, как и должно быть в Ордене Света.
И это достигло цели. Вся шестёрка прибывших, включая Командора, изумлённо начала озираться. Кое-кто даже касался тела руками, а кто-то тряс головой, не понимая, что с ними происходит. Единение Света. Откуда им такое знать? Даже если Свет дал это знание Командору, то вряд ли они могли самостоятельно его использовать. Для этого нужна очень долгая тренировка, которую нельзя ускорить «стероидами». И опять же, это должно быть благословение Света.
Прямо сейчас все здесь присутствующие чувствовали себя единым человеком. С одним мозгом, с одними чувствами, с одними мышцами. Мышцами, которые были усилены не в математической и даже не в геометрической прогрессии. При слиянии Света Орден действовал как один. И благодаря этому всегда выходил победителем.
Казалось бы, совершенное оружие Паладинов, которое никогда не давало осечки, кроме… того единственного раза, когда весь Орден сгинул. Но с тем случаем Августу всё ещё придётся разобраться.
Сейчас же он чувствовал, как в унисон бьются многочисленные сердца, отбивая такт размеренно, как будто одно большое сердце пульсирует в пространстве. И как сам Свет в данный момент пребывает в полнейшем экстазе, понимая, что вот оно наконец случилось: Орден Паладинов возвращается в большую игру!