Книжным девчонкам, которые любят брызги крови так же сильно, как и пошлую эротику…

Макс вдавил педаль газа в пол, и великолепная черная «Шелби» 65-го года с ревом понеслась по Эммерсон-авеню.

Голова раскалывалась.

Встречи с отцом в последнее время давались тяжело. Я достала пачку «Мальборо» из центральной консоли и вытащила сигарету.

— Подожди.

Я с любопытством посмотрела на Макса.

«Мустанг» дернулся и замер у больших ворот с дистанционным управлением, когда мы шумно подкатили к жилому комплексу «Террасы».

Макс заглушил ревущий мотор на нашем частном парковочном месте. Сверху над нашей угловой площадкой зловеще мерцала люминесцентная лампа.

Макс наклонился ко мне, и его дыхание коснулось моей щеки. Следом последовала нежная ласка его тонких пальцев. Я едва могла смотреть в его темные глаза, боясь утонуть в этой зеленой бездне.

— Я не целовал тебя несколько часов, Миа.

На самом деле, мы весь день были в окружении людей.

Я с нетерпением подалась вперед, но он усмехнулся и отстранился.

— Нет. Пошли.

Мои соски затвердели, а он всего лишь коснулся моей щеки.

— Всего один поцелуй, Макс.

Он уже вышел из машины и шел к лифту. Я недовольно проворчала — вечно Макс со своими дурацкими играми!

Макс стянул футболку, когда мы вошли в нашу комнату, и мои пальцы скользили по его поджарому телу, пока его губы неутомимо ласкали мою шею.

Его пальцы вцепились в рукав моего нового черного топа и грубо сдернули его с плеч.

Моя рука скользнула по отчетливому бугру в его штанах, и я обхватила его твердый член. Его зубы впились в мое обнаженное плечо.

— Ой.

За укусом последовали искры восторга, и мое тело сладко вздрогнуло.

Он перекинул топ через голову и толкнул меня назад, на огромную, видавшую виды кровать. Его руки накрыли мою грудь, когда он уложил меня на спину.

— Не будь ребенком, Миа.

Его рот грубо накрыл мой твердый сосок, и он сильно всосал его. Я вскрикнула от легкой боли, за которой последовало чистое наслаждение.

— Тебе нравится, детка?

Мои пальцы вцепились в мягкие пряди его темных волос, пока его язык дразнил мои соски.

— О да.

Тонкие пальцы Макса вцепились в мои джинсы и стянули их с бедер. Наши движения были синхронны — я сделала с ним то же самое.

Его твердый член вырвался на свободу, и я улыбнулась ему.

— О, Макс... и что ты намерен с этим делать?

Блядь, мой брат был чертовски одарен — должна признать.

Я обхватила твердый ствол рукой и начала дрочить его — долгими, медленными движениями. Он ухмыльнулся мне в губы и легко развел мои ноги.

— Скоро увидишь.

Его рука скользнула мне за голову, и пальцы крепко вплелись в мои короткие темные волосы. Его губы накрыли мои, а язык эротично сплелся с моим.

Мои чувства на мгновение затуманились. Я бы ни за что на свете не променяла это наслаждение от нашей близости.

Макс, блядь, владел мной — и это было правдой. Его бедра медленно двигались, когда он терся набухшей головкой о мой клитор.

Мои ноги дрожали от каждого влажного поглаживания.

— О, Макс... пожалуйста!

Он соблазнительно прикусил мою губу, его прекрасные глаза блуждали по моему лицу.

— Пожалуйста, что, Миа?

Я вцепилась в его волосы и притянула его лицо ближе к своему, эротично всасывая его губы. Головка его члена стала совсем влажной, пока он томительно терся ею о мой клитор. Вверх и вниз, обильно смазывая всю мою киску.

Я знала, что он хочет услышать!

— Макс, трахни мою киску.

Он зарычал и толкнулся внутрь — медленно, мучительно нежно.

Я стиснула зубы от острого удовольствия.

Наконец он полностью вошел в меня.

Я интимно застонала ему в губы.

— О, блядь!

Его губы накрыли мои, когда он начал выходить, упоительно задевая стенки моей пизды. А затем он снова с силой вогнал в меня член.

— О-о!

Мои ноги задрожали, обвивая его талию, а его пальцы яростно вцепились в мои волосы. Мои глаза были закрыты, но я знала, что он наблюдает за мной, пока трахает.

— Тебе нравится мой член, Миа?

— Блядь, да!

Он застонал и начал входить еще жестче.

Хлюп! Хлюп!

Его губы переместились к моему подбородку, он посасывал кожу, прикусывая её зубами.

Мои пальцы запутались в его волосах, а тело само выгибалось навстречу его мощным толчкам — я была уже так близко! Его губы прижались к моему горлу, нежно посасывая, пока его член разрывал меня изнутри.

Жар сначала медленно разлился по венам, а затем охватил всё тело неистовым пожаром.

— О боже... Макс!

Его член бился в меня всё сильнее — горячие, размеренные толчки.

Макс застонал. Его челюсть сжалась, когда семя глубоко хлынуло в меня.

— Блядь... ммм, Миа.

Наши тела оставались переплетены в горячих объятиях, мы дрожали от удовольствия в унисон.

Хватка Макса на моих волосах наконец ослабла, и он посмотрел на меня.

Моя душа словно окунулась в его мутную зелень, окрасившись оттенком любви. Его губы слегка изогнулись в улыбке.

— Я люблю тебя — ты же знаешь?

Что я могла сказать такого, чего он еще не знал? Мои пальцы прочертили невидимую линию по его прямой челюсти к полным губам.

— Я тоже тебя люблю, Макс.

В нашей комнате было темно, за исключением нескольких свечей, таинственно мерцающих в углу. Телевизор был включен, и, очевидно, мы смотрели порно.

Кокаин означал, что нам требовалась дополнительная стимуляция.

Я лежала на кровати — голая, на животе. Обычный с виду мужчина с потрясающе огромным членом трахал красивую темноволосую женщину в позе «догги-стайл». Это был влажный, шумный трах — самый лучший вид.

Я почувствовала легкое движение на своей спине. Я лежала неподвижно, пока Макс высыпал дорожку белого порошка мне на спину. Его руки уперлись по обе стороны от меня, он наклонился и с шумом втянул дорожку носом.

— О, блядь, да.

Я повернулась к нему, и он насыпал немного магического вещества на впадинку между большим и указательным пальцами. Он поднес руку к моему носу.

Я глубоко вдохнула, и почти сразу мой нос обожгло так, будто у меня начался резкий приступ гайморита. Я потерла нос и зажмурила слезящиеся глаза.

— Твою мать... Макс!

Я рассмеялась.

Я не привыкла к кокаину и предпочитала другие стимуляторы.

Макс почти не дал мне времени прийти в себя и притянул к себе. Его член был в полной боевой готовности и тыкался мне в живот. Его губы коснулись моих, и он перевернул меня на спину.

Голова закружилась, тело стало легким, когда кокаин хлынул по моей разгоряченной крови.

Ого — ну и трип, блядь.

Женщина в фильме кончала и визжала: «Трахни меня, трахни!», пока мужчина шумно вколачивался в нее. Я едва осознавала, как Макс ухватил меня за бедра и притянул к себе.

Он оторвался от моих сосков и устроился между ног.

— Раскройся для меня. М-м, кокс и киска.

Я раздвинула ноги шире и вцепилась в мягкие темные волосы Макса, когда он прильнул лицом к моим бедрам. Его язык трепетал на моем клиторе короткими жадными толчками, и я громко застонала.

— О, Макс... да!

Кончик его языка какое-то время дразнил мой клитор, а затем скользнул в саму пизду. Я извивалась под его руками. Каждый нерв в моем теле был на пределе.

— М-м... Миа, да не дергайся ты, блядь!

Его рот накрыл мой клитор, и он шумно всосал его. Теперь я яростно вцепилась в его волосы — я была жадной и требовала от него большего. Но он решил поиздеваться надо мной и отстранился.

— Макс... какого хрена?

Он усмехнулся — он обожал это, обожал мучить меня.

— Скажи мне, чего ты хочешь, Миа.

Я заерзала, когда его большой палец начал ласкать мой клитор. Голова шла кругом, а кожа горела от лихорадочного желания.

— Вылижи мою киску, Макс... съешь меня!

Он зарычал, и его губы снова прильнули к клитору. Язык метался по нему, он всасывал возбужденную розовую плоть с шумным ворчанием. Я крепко сжала кулак, намотав его волосы, и похотливо двигала бедрами вверх-вниз, пока его губы и язык терзали мой клитор.

— М-м, Миа... блядь!

Его наглый язык ворвался в мою киску, и я закричала, содрогаясь всем телом.

— Макс... о, Макс!

Его язык проникал всё глубже, а затем входил и выходил резкими влажными выпадами. Пальцами он раздвинул мои губы, и его рот теперь с чавканьем присосался к клитору.

— Макс... я кончаю!

Его лакающий язык зажал мой клитор между губами. Глубокий, удовлетворенный рык вырвался из его горла, пока он дразнил плоть, а затем снова нежно всасывал её. Мое тело забилось в конвульсиях, жар волной прошел по животу и бедрам.

Я беспощадно вцепилась пальцами в его чудесные мягкие волосы. Волны чистого белого пламени окатили меня с головой. Его язык продолжал нежно ласкать меня, пока моя грудь тяжело и часто вздымалась.

— Боже мой.

Он приподнялся и заставил меня повернуться лицом к телевизору, поставив раком. Макс всегда был главным, и меня это полностью устраивало.

Всё, что он делал, было направлено на наше общее удовольствие.

Теперь на экране была другая сцена. Другая женщина сидела верхом на лице мужчины, пока он яростно сжимал её задницу.

Они выглядели не такими искренними, как предыдущая пара — решила я в своем кокаиновом тумане.

— Тебе было хорошо, любовь моя?

Моя кожа внезапно стала гиперчувствительной, она буквально плавилась от каждого малейшего прикосновения Макса.

Он устроился позади моей задницы, и я застонала.

Вздрогнула, когда его пальцы скользнули по киске, а затем по анусу. Он не стал ждать моего ответа и опустил голову. Его рот прижался к моей дырочке, и он лизнул её.

— О да, так пиздецки хорошо, Макс.

Его пальцы жадно сжали половинки моей задницы, а язык принялся ласкать анус.

— Миа... я обожаю твою задницу.

Он глубже зарылся лицом между моих ягодиц, и его язык начал входить и выходить из меня.

— Боже мой... да.

Я смотрела в экран, где баба трахала лицо мужика, и окончательно потеряла связь с реальностью, когда член Макса наконец ворвался в мою мокрую киску.

Он зарычал, и его член принялся вколачиваться в меня — его таз с силой бился о мою задницу. Он был диким и ненасытным, раскачивая меня взад-вперед.

— М-м, детка.

Его большой палец скользнул в мой анус. От этого он застонал, и его толчки стали еще жестче.

— Блядь... да, Миа!

Я потерялась во времени, и, возможно, Макс тоже — но это было запредельное наслаждение.

В конце концов он прижал меня к кровати, надавив рукой на верхнюю часть спины. Его бедра хлопали по моим ягодицам, член безжалостно долбился в меня.

Наконец, он сделал последний мощный толчок.

— Да, блядь!

Он рухнул на меня, вытаскивая свой пульсирующий член. Липкая теплая сперма потекла по моей заднице. Он потер мокрым членом по ложбинке между ягодицами, обжигая мое ухо горячим дыханием.

В голове слегка гудело, и я не уверена, говорили мы что-то друг другу или нет, но почти сразу я провалилась в глубокий сон.

Я обомлела, когда вышла в гостиную. Голоса, которые я слышала раньше, доносились не из телевизора, как я в итоге предположила, — это были гости!

Целая куча гребаных гостей.

О чем, черт возьми, думал Макс?

Я поискала его яростным взглядом среди полузнакомых лиц.

Тревор Хастингс со своими тремя блондинками-подружками. Томас Беккер со своей свитой — и так далее.

— Эй, Миа!

Я повернулась к Клейтону Декстеру — гребаному торчку, извращенцу и сынку мультимиллиардера Сэмюэля Декстера, владельца «Декстер Текстайлз».

Я внутренне поморщилась и отошла.

Рука автоматически поправила глубокий вырез моего летнего платья.

Блядь, я была одета совсем не к месту. Взгляд Клейтона опустился на мою грудь, и его глаза расширились.

— Ни хрена себе... кто это тобой так лакомится, Миа?

Я инстинктивно прикрыла рукой темные засосы на плече и чуть выше груди. Я окинула взглядом эту толпу из тридцати с лишним незнакомцев.

— Вы Макса нигде не видели?

Клейтон отвлекся.

Он провел рукой по подбородку и ухмыльнулся. От его блуждающего взгляда у меня кожа поползла мурашками.

Понятия не имею, почему Макс позволяет ему крутиться рядом с нами — его же никто не любит. Особенно я. Его намерения в отношении меня были далеко не невинными.

— Э-э, он на террасе. Послушай...

Я стремительно ушла от него, как раз когда он собрался завязать разговор.

Макс смеялся с пивом в руке, под кайфом и на седьмом небе от счастья! На нем были черные джинсы и черная рубашка с расстегнутыми манжетами.

Вокруг меня все были либо пьяны, либо под кайфом! А ведь еще даже пяти вечера нет!

— Макс!

Его взгляд остановился на мне, рядом стоял Питер Хенли... или Хенсли — не уверена. Питер перестал смеяться и отошел. Его девушка, Сидни, виновато мне улыбнулась.

Макс быстро шагнул вперед и обхватил меня за талию.

— Миа, ты наконец-то решила к нам присоединиться!

Я проигнорировала его дружелюбный тон, впиваясь в него гневным взглядом. Затем я схватила его за руку и потащила за собой.

— Мне нужно поговорить с тобой наедине!

Макс запустил руку в свои темные непослушные волосы, и его глаза опасно блеснули.

— О-оу, ребята, кажется, я влип по самые гланды!

Все вокруг заржали, и мои щеки вспыхнули. Макс послушно последовал за мной на кухню. Я захлопнула дверь и набросилась на него.

— Вышвырни этих гребаных людей из нашего дома прямо сейчас!

Он прислонился к гранитной столешнице и прикурил косяк — без понятия, откуда он взялся. Он глубоко затянулся и небрежно выпустил облако дыма.

— Расслабься, блядь, Миа. Это просто небольшие посиделки.

Я в отчаянии убрала волосы с лица. Иногда я ненавидела этот опасный образ жизни, который предпочитал Макс. Он сделал шаг ко мне. Я ахнула и отпрянула. Мы в доме были не одни!

— Макс! Прекрати!

Я не могла с ним разговаривать — не тогда, когда он в таком состоянии. Я развернулась, чтобы уйти, но его пальцы вцепились в мою руку, и он притянул меня к себе. Я посмотрела в его мутные зеленые глаза — он казался сам не свой.

— Не вздумай со мной спорить, блядь, Миа!

Я замерла. Он крепко и больно заломил мои руки за спину. Его дыхание коснулось моего лица.

— Я — это не ты. Мне плевать на этих гребаных людей.

Его губы зависли над моими, и я отвернула лицо.

— Я мог бы раздвинуть тебе ноги и выебать твою киску прямо при них — и похуй, что ты моя сестра!

Я дернула руками, которые он всё ещё держал, слезы обожгли глаза.

— Макс... перестань!

Его мучительная хватка ослабла, и он прижал меня к себе.

— Иди переоденься, Миа. Я не хочу видеть тебя в этом платье.

Его губы коснулись моего лба в собственническом поцелуе, прежде чем я развернулась и вышла из кухни. Сердце колотилось от страха.

Если бы я тогда нашла время присмотреться, я бы заметила, что с Максом что-то не так. Он был не в себе.

Если бы я только знала.

Переодевшись в джинсы и свою фирменную черную футболку, я снова присоединилась к вечеринке. По телевизору крутили «Одиннадцать друзей Оушена», все пили и смеялись.

Джастин Мастерс со своей девушкой танцевали в самом центре толпы, не обращая ни на кого внимания.

Мой взгляд остановился на Максе. Он что-то шептал на ухо Даниэль Уэзер.

Я внутренне поморщилась — меня захлестнула волна ревности.

Конечно, на людях нам приходилось вести себя «нормально», но порой у нас с Максом это плохо получалось. Мы были одинаково ревнивы и обладали глубоким, собственническим чувством друг к другу.

Так было всегда — с самого детства. Наша темная одержимость и жажда друг друга были неоспоримы.

Мои глаза буквально прожигали Макса насквозь. Он улыбнулся и пододвинул свое пиво мне через стол.

Даниэль во все глаза смотрела на него, пока он смотрел на меня. Я могла бы рассмеяться — до чего же иронично всё это выглядело.

— Твой друг мистер Уолтерс заходил.

Я замерла. О нет — что еще?

— Макс?

Он рассмеялся и опрокинул стопку виски. Он встал и наклонился ко мне ближе. Кожа пошла предупреждающей рябью.

— Ты мне веришь?

Это был едва уловимый шепот, и я была уверена, что никто вокруг нас его не услышал. Я кивнула без колебаний — конечно, я ему верила.

Он повернулся к Даниэль, и у меня мгновенно перехватило горло. Что?

— Десять минут, Миа, всего десять минут. Я всё объясню, когда вернусь.

Громовой хохот Клейтона привел меня в чувства, и я принужденно улыбнулась.

— Это столько тебе требуется времени, дружище?

Мой взгляд впился в Макса и Даниэль, когда они скрылись за входной дверью.

Было 18:35.

Я всё еще была в порядке — что бы это ни значило.

А потом пробило восемь, а Макс так и не вернулся. Так что я больше не была «в порядке».

Я нетерпеливо барабанила ногтями по столу, пока его телефон надрывался от бесконечных безответных звонков.

Какого хрена?

Сердце жгла глубокая, ноющая боль, а в голову без приглашения лезли уродливые, грязные мысли. К этому моменту я почти не обращала внимания на людей вокруг.

«Макс, что ты делаешь?» — одержимо кричало мое сознание. Я встала.

— Прошу прощения.

Понятия не имею, как мне удавалось сохранять такое хладнокровие — возможно, сказались годы практики.

В груди щемило при каждом вдохе. Было очевидно, чем занимается Макс! Все так думали. Я видела это в их глазах.

Боль внутри была невыносимой!

Я вышла из квартиры и в тумане дошла до лифта.

У меня не было четкого маршрута. Моим растерзанным разумом правило безумие. Я знала, что окончательно сойду с ума, если Макс действительно трахает Даниэль. Я бы этого просто не пережила.

Я была босиком и заметила это только тогда, когда вышла за массивные стеклянные двери центрального входа «Террас».

Зачем Макс так со мной? Свежий вечерний воздух, густо пропитанный запахом фастфуда, обдал меня прохладой.

Ревели клаксоны машин, и цепочки ярких огней плотно выстроились в вечерней пробке. Мимо проносились безликие лица, а я не могла думать ни о чем, кроме того, как Макс трахает Даниэль.

Слезы обожгли глаза, и я сорвалась на бег, не разбирая дороги. Я не знала, куда бегу, но мне нужно было скрыться.

Я открыла дверь, как только Макс заглушил мотор.

— Миа!

Он перехватил меня, когда я обходила машину. Одним плавным движением он сильно прижал меня к кузову. Его грудь тяжело вздымалась. Он был зол, но и я тоже.

— Отвали, Макс!

Я замахнулась на него, но он легко перехватил мои запястья.

— Прекрати, пока я тебя не разделал!

Его голос был злым, он жутковатым эхом разнесся по пустынной парковке. Мигающий свет над головой превратил половину лица Макса в маску зла.

— Уйди от меня — я, блядь, ненавижу тебя!

Я яростно задергала руками, но Макс спокойно наблюдал за мной. Его пальцы сжались еще сильнее, до боли.

— Ай, Макс!

— В чем дело? Ты решила, что я трахаю Даниэль?

У меня вырвался хриплый всхлип, и я снова дернулась.

— Да! Это было очевидно для ВСЕХ!

Он притянул меня к себе и целомудренно поцеловал в лоб, крепко обнимая.

— Не будь, блядь, дурой. Она кое-что сделала для меня — вообще-то, для нас.

Я вытерла щеки, и боль почти сразу утихла. Тепло его тела передалось мне. Я проглотила остатки подступающих слез и почувствовала себя глупо.

— О... и что же?

Он ухмыльнулся, его большой палец провел по моей влажной щеке.

— Успокойся уже, нахрен, Миа.

Он наклонился ближе, но его взгляд метнулся вверх. Мы всегда помнили, что рядом камеры — они были повсюду в этом проклятом здании.

— Не сейчас, детка. Ты заставила меня нервничать, так что теперь я хочу тебя выебать.

Он посмотрел на мигающую лампу и улыбнулся мне.

— Макс!

Я рассмеялась, когда он залез на капот «Мустанга» и поддел раздражающий плафон краем своего телефона. Металлический корпус высек сноп ярко-оранжевых искр. Наше угловое место и машина сразу погрузились в густую, зловещую тьму.

— Макс?

Он хихикнул у меня за спиной, и я повернулась.

Мои губы нашли его губы в темноте.

Мы вцепились друг в друга.

Макс всосал мой язык и медленно попятил меня назад, пока я не уперлась спиной в водительскую дверь. Я застонала ему в губы, тело вибрировало от первобытного жаркого желания.

Примирение было лучшей частью!

Трахаться в общественном месте — риск, но именно это делало всё только лучше.

Моя рука скользнула к отчетливому твердому бугру в его джинсах, и я крепко сжала его.

Ревность всё ещё текла по моим венам, как вирус.

— Ты, блядь, принадлежишь мне, Макс.

Это был едва слышный шепот, но он понял вес этих слов. И ответил горячим поцелуем.

— Конечно, Миа.

Он расстегнул пуговицу на моих джинсах и стянул их ниже к бедрам. Его рука скользнула по моим узким бедрам и голой заднице. Он застонал.

— Снимай свои чертовы штаны.

После возни, судорожных вздохов и стонов я высвободила правую ногу. Макс нетерпеливо прижал меня к машине и обхватил мое бедро.

— Слишком много, блядь, одежды, Миа.

Я рассмеялась ему в шею, пока он расстегивал ширинку и приспускал штаны — ровно настолько, чтобы достать свой твердый член. Я теряла терпение.

— Макс, пожалуйста!

Он закинул мою ногу себе на талию и обхватил свой член. Маневрируя бедрами, он опустился чуть ниже, а затем резко толкнулся вверх, загоняя член глубоко в меня. Моя нога задрожала у него на пояснице.

— О да!

Я прильнула губами к его горлу, пока он поднимал мою ногу еще выше уровня талии. Он вколачивал меня в машину. Поясницу саднило, но я почти не замечала этого — по телу вибрировало наслаждение. Вскоре Макс поймал жесткий, чувственный ритм. Его член входил и выходил из моей мокрой киски короткими глубокими выпадами, а я билась спиной о дверь «Мустанга».

ТУК! ТУК! ТУК!

Он собственнически впился в мои губы, и наши стоны тонули в горячем общем дыхании. Моя киска пульсировала от влажного удовольствия, а его член жадно втирался в меня. Жар быстро разлился по тазу.

Я выдохнула Максу в шею:

— Макс... я кончаю!

Его член продолжал терзать меня изнутри, пока волны оргазма накрывали меня дрожью. Он толкался всё жестче, а его пальцы впивались в бедро, которое он сжимал.

Есть что-то особенное в трахе в кромешной тьме!

Наше горячее сбивчивое дыхание, неугомонные руки и твердый, трущийся член Макса. К этому мы привыкли за долгие годы.

Еще два мощных толчка, и Макс издал содрогающийся стон.

— Твоя киска принадлежит мне, Миа.

Его губы скользнули по моей шее, дыхание было тяжелым и рваным.

— Больше никогда не убегай от меня.

Горячая сперма хлынула в меня, часть её потекла по бедру, пока мы пожирали друг друга в жарком, ненасытном поцелуе. Меня это вполне устраивало.

Я думала, что брошу Макса после того, как помогу ему оттащить труп Клейтона в гостевой санузел, но не бросила.

Жирная красная линия прочертила его путь от пола гостиной до места назначения. Лезвие топорика с деревянной ручкой, который мы использовали для камина, поблескивало на фоне синей ванной плитки. Рядом лежали отцовский изогнутый нож викинга, разделочный нож с кухни и молоток из ящика с инструментами.

Я уставилась в мертвый взгляд Клейтона, в горле запершило от остатков желчи.

Макс обнял меня за плечи и вдохнул запах моих волос.

— Я могу сделать это сам, детка. Серьезно, иди наверх.

Я повернулась к нему и накрыла его губы своими. Волна тепла захлестнула меня; я смотрела в его орехово-зеленые глаза.

— Ты с ума сошел? Никогда!

Макс сунул руку в карман и положил на кончик языка крошечную синюю таблетку.

Он прильнул ко мне и снова поцеловал. Его язык сплелся с моим, и я почувствовала горечь «Крыльев ангела», когда таблетка оказалась у меня во рту.

Я благодарно проглотила её, и он улыбнулся.

— Чтобы немного притупить остроту ощущений.

Голова слегка кружилась, пока я стояла напротив Макса. Мы уже раздели Клейтона и раскинули его руки и ноги в стороны, словно он застыл, делая «снежного ангела».

Макс был под кайфом, но я должна была признать, что его планирование было безупречным.

В современной ванной уже были установлены сливы в полу, и, к счастью, плитка на полу и стенах была темно-синего цвета.

Макс замерил руки и ноги мертвеца и остался вполне доволен, готовый приступить к своему проекту, от которого даже Мэри Шелли вскинула бы бровь.

Он стянул рубашку, бросил её в сторону и размял руки круговыми движениями — словно атлет перед соревнованиями. На его красивом лице играла злобная ухмылка.

Боже мой... он наслаждался каждой минутой этого процесса!

К счастью, я не была так напугана, как следовало бы. «Крылья ангела» позаботились и об этом.

Он обхватил топорик, замахнулся над головой и с силой обрушил его вниз.

ХРЯСЬ!

Лезвие глубоко вошло в плоть, ударилось о плечевую кость Клейтона и застряло.

Я не шелохнулась — забавно, но в тот момент я чуть не прыснула со смеху.

Макс поставил ногу в ботинке на грудь Клейтона и поудобнее перехватил топор. Затем он резко выдернул его. Почти сразу он замахнулся снова, и рука отделилась от туловища.

ШЛЁП!

Из обрубка медленно потекла густая кровь.

— Нихрена себе.

Слова чистого изумления сорвались с моих губ, пока я смотрела на это с ужасом и завороженностью одновременно.

Макс перехватил окровавленный топорик своими багровыми руками и перешел на другую сторону.

Боже, он действительно ловил от этого кайф. Надеюсь, это всё кокаин так на него действовал.

Он ударил трижды, и левая рука отвалилась. Густая темная кровь закапала и потекла ручейком к сливу.

— Ты был прав, Макс — крови не так много, как я думала.

Честно говоря, я просто не могла отвести взгляд.

Он рассмеялся и отшвырнул отрубленную руку в сторону.

— Конечно, нет, Миа — он же мертв. Сердце не качает. Поэтому кровь не хлещет фонтаном. Это только в кино для эффекта показывают.

Я кивнула и уставилась на него, пока он склонился над Клейтоном.

Откуда он всё это знает?

— Перестань витать в облаках — заворачивай руки в пакеты для мусора.

Я замялась, и он посмотрел на меня, беря нож викинга.

— Живее.

Я шагнула вперед, обходя густую красновато-бурую лужу, которая на мгновение скопилась на полу, а затем устремилась потоком в сторону слива. Запах сырого металла, смешанный с легким оттенком... попкорна, который ударил мне в ноздри.

В обычных условиях меня бы уже вывернуло наизнанку. Я не шучу насчет своего рвотного рефлекса. Однако сегодня со мной всё было в порядке.

Может, дело было в «Крыльях ангела», может, в остроте ситуации, а может, в моей абсолютной преданности любимому человеку — моему брату.

Я зажмурилась, обхватила липкую руку Клейтона и затолкала её в первый черный пакет.

Я старалась не касаться его холодных, окоченевших пальцев.

— О боже... о блядь, как это мерзко!

Я вытерла вспотевший лоб рукавом и перешла ко второй отрубленной руке. Мои хлопковые пижамные штаны уже насквозь пропитались ярко-алым, но я игнорировала мокрый дискомфорт — иначе мне пришлось бы бросить Макса.

Со второй рукой дело пошло куда легче. Когда я закончила, я повернулась к Максу и уставилась на него.

— А где его мобильник?

Макс ответил, не поднимая головы:

— Я подбросил его в сумку Даниэль перед её уходом.

Я остолбенела. Боже мой, это БЫЛО преднамеренное убийство!

Он уже разрезал густую розовую плоть бедренной мышцы Клейтона до самой белизны кости. И тут же принялся за второе бедро.

— Макс, что ты делаешь?

Он, пыхтя запрокинул свое красивое лицо и улыбнулся мне. С пятнами крови, размазанными по лицу, и руками, багровыми по самый локоть, он выглядел безумцем.

— С бедренной костью придется повозиться, сука... просто убираю мясо с дороги.

Я рассмеялась — а что мне еще оставалось делать?

— Макс, ты конченый.

Он взмахивал топориком снова и снова. Звук дробящихся костей эхом отдавался в ванной.

Он был прав — с ногами мы возились дольше всего, и в итоге я тоже включилась. Я изо всех сил тянула Клейтона за ступню, пока Макс раз за разом обрушивал топор.

Наконец ноги отделились от туловища. Я не могла сказать, сколько времени это заняло на самом деле. Из-за «Крыльев ангела» бег времени казался то неестественно быстрым, то невыносимо медленным.

Макс и я стояли над конечностями, пока он переводил дух. В ту ночь я узнала, что человеческая нога весит примерно 12 фунтов каждая, а рука — пять с половиной! Кто бы мог подумать?

Завернув ноги в пакеты, он запихнул их в сумку для гольфа, и они вошли туда идеально.

— Ни хрена себе! — я рассмеялась от неожиданности.

Макс был гением!

— Ладно, детка, у тебя руки поменьше — запихивай руки по одной и плотно утрамбовывай!

Я храбро кивнула, но, когда холодная плоть скользнула под пластиковую обертку, мои пальцы тут же разжались. Сверток упал на пол с тошнотворным стуком.

— О блядь... нет, Макс, пожалуйста, не заставляй меня!

Он поднял аккуратно упакованный сверток и протянул его мне.

— Не будь ссыклом, Миа.

Я фыркнула, схватила пакет и затолкала его поглубже в сумку для гольфа.

Холодный сверток с ногой задел тыльную сторону моей ладони. Я стиснула зубы, слезы застилали глаза.

Это было так отвратительно!

Но я тут же схватила второй пакет и проделала то же самое.

Отойдя в сторону, я едва не поскользнулась на крови по пути к раковине.

Я терла руки под горячей проточной водой, пока Макс не пристроился сзади. Его окровавленные руки накрыли мои.

— Почти закончили, детка. Можешь идти, если хочешь.

Я повернулась к Максу и прильнула к нему. Лбом я уперлась в его обнаженную грудь.

— Нет, я никогда тебя не оставлю! Наша любовь — а теперь и ужас того, что мы совершили, — связали нас навечно.

Наши тела были еще влажными, когда мы рухнули на шелковые простыни в нашей комнате. Я лихорадочно устроилась над лицом Макса. После всего этого насилия всегда приходит секс.

Он крепко обхватил мои бедра и потянул их вниз, когда его рот накрыл мою киску.

— О, блядь... Макс!

ХЛЮП! ХЛЮП!

Его язык ласкал мой клитор долгими, уверенными мазками. Тело содрогнулось от мощной вспышки жара, прошедшей сквозь меня.

Пыточный язык Макса оттягивал мой клитор, пока его глаза одержимо впивались в мои. Его рука скользнула вверх по бедру и сжала мою грудь.

Он сжимал её и одновременно всасывал мой клитор в свой мокрый рот.

Я замерла, пока его руки снова переместились на мои бедра, крепко фиксируя их.

Прикосновение его мокрых волос к моей внутренней стороне бедра было дьявольски приятным.

Он промычал: «М-м».

Его голова двигалась вверх-вниз — он сосал и дразнил мой клитор языком. Ноги задрожали, и я вцепилась в его влажные волосы.

— Да, Макс... именно так... О-о!

Мои ноги забились в конвульсиях, и мощный оргазм сотряс всё тело.

Язык Макса томительно ласкал мой клитор, и я пошевелилась.

Он перехватил меня и рыкнул. Затем заставил меня присесть на корточки. Его язык скользнул в мою чувствительную киску.

Его голос звучал приглушенно:

— Блядь, да... не дергайся, Миа!

Я стиснула зубы, пока его язык буквально трахал меня — глубокими, жадными толчками, в то время как он стонал и рычал от удовольствия. Я двигала бедрами, медленно скользя по его языку.

Глаза Макса закрылись — ему это нравилось. Я сжимала его влажные волосы и трахала его покорный, жадный язык. Взад-вперед — медленно и чувственно.

Его язык и губы снова заскользили по моему клитору — он сосал и вылизывал мою сочную киску, пока я не забилась в очередном оргазме.

— О боже, о боже!

Я попыталась отстраниться.

— Макс... хватит, пожалуйста.

Он рассмеялся и перевернул меня на спину.

Это меня удивило. Я-то думала, что меня ждет трах столетия.

Он раздвинул мои дрожащие ноги и устроился между ними. Его губы медленно накрыли мои во влажном поцелуе.

— Я так сильно тебя люблю, дорогая... ты даже не представляешь.

Я вцепилась в его волосы и притянула к себе, жадно целуя.

Внезапно мне стало его мало!

Его пульсирующий твердый член легко вошел в мою мокрую пизду, и мы простонали в унисон.

Ритм Макса был медленным и размеренным, хотя его глубокие толчки нещадно сотрясали меня. Его губы ласкали мое горло, а бедра с силой бились о мои разведенные ноги.

ШЛЕП! ШЛЕП! ШЛЕП!

Мои ногти впились в кожу Макса, и он ускорился.

— Да... о, блядь, да!

Он втянул мой сосок в рот и начал сосать, пока его член продолжал вколачиваться в меня. Его руки скользнули к моим бедрам, и он крепко сжал мою задницу.

— Обожаю эту пизденку, детка.

Он вогнал член до самого упора. Его горячее дыхание обжигало горло, а рыки были просто звериными.

— О, блядь... да, я кончаю, малышка!

Он врезался в меня раз, другой, третий — чертовски мощно — и замер. Горячая сперма хлынула в меня, а руки Макса всё еще крепко держали меня.

— Не двигайся и принимай всё моё семя... дорогая сестра.

Его бедра терлись о мои. Моя киска хлюпала от влаги наших общих оргазмов.

Губы Макса блуждали по моим, его член подергивался внутри.

— О, любовь моя.

Макс ненасытно обслюнявил мои соски, а затем вытащил член.

После чего он лег рядом и прижал меня крепче к себе.

Вечером Макс погрузил тяжелую сумку для гольфа, мамину сумку, мой тоут, а следом и наши собственные вещи на тележку, и мы направились к служебному лифту.

Удивительно, как виновато может выглядеть и чувствовать себя человек, совершивший нечто подобное — даже если все вокруг ни сном ни духом.

Сердце зашлось от страха, когда лифт остановился на восьмом этаже, и внутрь вошел этот гребаный мистер Уолтерс вместе с санитаром.

Он холодно посмотрел на нас с Максом и шмыгнул носом.

Макс рассмеялся, и я толкнула его локтем.

Нам не нужно было лишнее внимание! У нас при себе расчлененный человеческий труп!

Мистер Уолтерс чудесным образом отозвал все свои жалобы на нас тем же утром — без объяснения причин, но он всё еще жаждал нашей крови.

В некотором смысле!

Сердце готово было выпрыгнуть из груди, когда он обернулся и с любопытством уставился на сумку для гольфа и нашу тележку, прежде чем выйти на первом этаже.

Я шумно выдохнула и молилась, пока двери не открылись на уровне B2.

Макс вышел невозмутимо, толкая тележку перед собой. Я оглядела парковку — машин было мало — и посмотрела на «Мустанг».

Пользуясь темнотой из-за разбитого фонаря над нашим местом, мы умудрились запихнуть три тяжелых сумки в багажник.

Макс поцеловал меня, когда мы сели в салон. Я глубоко вдохнула и выдохнула, когда «Мустанг» влился в основной поток машин.