И правда полицейский. Даже большой нагрудный жетон в лунном свете сверкнул.

— Что делать? — прошипела слева от меня Акира. — Говорила ведь, надо вернуться было. Оружие и вещи взять.

Интересоваться, что изменилось бы от наличия её худи и ещё одного пистолета я не стал. Не до того — сейчас все силы уходили на то, чтобы не распахнуть дверь и не выскочить, трансформируя своё тело.

— Подыгрывай, — едва слышно прошептал я девушке.

Азиатка что-то тихо пробормотала. Я же потянул пальцами дверную ручку и выбрался на улицу.

— Моё почтение, оф-фиц-цер, — вроде вышло немного похоже на речь пьяного гоблина. — Бригадир я. Привёз вот кой-чё. Сами гляньте.

На последних словах махнул в сторону заднего сиденья. Но полицейский лишь чуть сдвинулся с места, не пытаясь подойти ближе. И правую руку свою по-прежнему на рукояти табельного револьвера держал.

— Какой ещё бригадир? — с лёгким раздражением поинтересовался страж порядка. — Чёт не припоминаю я гоблов среди бугров.

— Ну как же, — всплеснул я руками. — Нарри-хар. Меня вчера утвердили. Но я и раньше с Селезнем работал. До него с Грызлом.

Услышав знакомые имена тот вроде чуть расслабился. Но подозрительности не растерял.

— А тут чё делаешь? — поинтересовался он, рассматривая меня. — Нахрена приехал?

Я замахал руками, пытаясь «незаметно» показать, что ему стоит быть осторожнее при Акире. Сама девушка, смотря на мою пантониму ещё какое-то время посидела в машине. Окно у неё было приоткрыто — беседу она наверняка слышала. И теперь пыталась сообразить, как именно включиться в беседу.

— Вот это уровень! — восторженно пропищала азиатка, открывая свою дверь и высовываясь наружу. — Мне говорили, что этот бар по-настоящему секретный. Но я не думала, что его полиция охраняет.

Мужчина, который стоял на дороге, непонимающе крякнул. А я тут же продолжил, подхватывая озвученный девушкой вариант.

— Она с подругами сюда едет, оф-фицер, — вкрадчиво озвучив слова, я сделал шаг вперёд. — Те правда перебрали. Но быстро придут в себя, как на месте окажемся.

Несколько долгих мгновений он раздумывал. Переводя взгляд с меня на Акиру и обратно.

— Проезжайте, — наконец махнул рукой полицейский. — Только быстрее давайте. Не шумите тут.

Отлично. Я был почти уверен, что в итоге нас пропустят. Но с другой стороны — этот тип мог оказаться настоящим параноиком. Что привело бы к серьёзной проблеме.

— Ты давай возвращайся в машину, — чуть повернув голову, я озвучил слова, адресованные Акире. — А я задам ещё один вопрос оф-фицеру.

— Какой я тебе офицер? — недовольно осведомился тот, когда я приблизился. — Глаза разуй, гобл. Нашивки старшего городового видишь? Чё те надо ваще?

От него пахло алкоголем, потом и женщиной. Ну и немного порохом.

Заговорщически взмахнув левой рукой, я быстро оглянулся на машину. Делая вид, что опасаюсь ушей азиатки.

Смешно, но этот нехитрый трюк сработал — полицейский наклонился ко мне. Изрядно удивившись, когда лезвие ножа вошло в его шею. Кажется, даже разозлился. Всё пытался из кобуры табельное оружие вытащить.

Не вышло. Я благополучно удержал его пальцы на месте. А сам — провернул лезвие внутри шеи, превращая сосуды с трахеями в настоящее месиво. После чего вытащил нож и для полной гарантии, вскрыл ему сонную артерию.

Эх. Одежду всё-таки придётся менять. Как не старался её уберечь, но сейчас та оказалась заляпана кровью.

— Поехали, — вытащив из кобуры полицейского массивный табельный револьвер, я вернулся в машину. — Вон к тому зданию.

— Какого хрена это было? — медленно тронув авто с места, Акира повернула ко мне голову. — Полиция тут, бизань им в жопу, каким боком?

— Отрабатывают звон чеканной монеты, — пробормотал я, открыв на полную окно и втягивая носом воздух. — Здесь притормози. Потом едь дальше, до самого входа.

Наверняка она хотела что-то спросить. Не успела — приоткрыв дверь, я вывалился наружу. Снятые кроссовки остались на полу машины. А босые ноги моментально покрылись толстой плёнкой. Которая защищала и одновременно с этим позволяла издавать минимум шума.

Управляться со способностями внутреннего зверя, удавалось всё лучше. Ресурса пока тоже хватало — вчерашнее обжорство и полкило съеденной шоколадной пасты не прошли даром.

Как и я думал — на площадке перед зданием склада стоял ещё один охранник. Пошатывающийся мужчина с винтовкой.

От него тоже вовсю несло запахом белой дряни. Поэтому, помня о скорости ублюдка с тонкими чертами лица, я действовал максимально осторожно.

Но выставленный дозорный, моих параноидальных ожиданий не оправдал. Когда, подкравшись со спины, я метнул в темноту крохотный камень, сразу же повернул в ту сторону голову. И послушно сдох, когда я прыгнул на спину, всадив ему в шею нож.

— Жди в машине, — коротко скомандовал я Акире, подбежав к водительской двери.

— Ну уж нет, — прошипела та в ответ, выбираясь наружу. — Вдруг Такуми здесь? Я не стану ждать!

Похоже и правда не станет. С другой стороны — пусть прикроет спину. Кто знает, сколько там внутри этих уродов. По запаху не понять.

Озвучив согласие, я быстро домчал до дверей. Оценив в слабом свете Луны ржавые петли, нахмурился.

— Оставайся здесь, — быстро оглянулся я на Акиру. — Я дам сигнал.

— Какого именно? — пальцы девушки опустились на плечо и пришлось сделать усилие, чтобы тут же их не сломать.

— Ты поймёшь, — выскользнув из её хватки, я метнулся дальше.

Вот и ещё один вариант входа. Небольшое распахнутое окно в стене. На высоте около четырёх метров. Маловато, чтобы стать преградой. Не для того, кто умеет превращать пальцы когти.

Добравшись до нужной высоты, стараюсь максимально притупить обоняние. Мозг и так взрывается яростью от концентрации ненавистного запаха. Не хочется полностью потерять контроль.

Небольшое вентиляционное окошко оказалось на уровне лестницы, что тянулась по внутреннему периметру всего немаленького здания. Человек тут не пролез бы. А вот я сумел втиснуться. Протолкнувшись, приземлился на чуть скрипнувший дощатый пол.

Слышал кто-то? Нет? Как же мешает этот грёбанный запах! Не могу сосредоточиться.

Вид на внутренности здания закрыл длинный плоский ящик, который зачем-то подняли на эту лестницу. Но уши у меня были свободны. Отлично улавливая звуки вокруг.

— Под Мглу утеки, из-под Мглы притеки, — бубнил где-то надтреснутый голос. — Силу детям твоим вручи, у остальных её отбери.

Продолжения несложной рифмовки не последовало — мужчина бубнил одну и ту же фразу. Лишь порой чуть меняя интонации.

Это ещё и секта какая-то? И что за Мгла, название которой он явно произносит с большой буквы?

Убедившись, что ко мне не мчится десяток вооружённых и жаждущих крови охранников, я осторожно выглянул из своего укрытия. Присмотрелся к тому, что происходит внутри. Почувствовав, как живот сводит от нахлынувшей ярости и омерзения. Такого я не ожидал.

На первый взгляд внизу лежали мертвецы. Трупы, над которым поднимались белые испарения.

Если же присмотреться, становились понятны две вещи. Во-первых, все они были живы. Грудные клетки вздымались, выталкивая или набирая воздух. У некоторых вовсе были открыты глаза.

Во-вторых, основным источником света внутри большого просторного помещения, служили те самые испарения. Как бы это странно не звучало, но они сверкали, постепенно поднимаясь вверх и разгоняя темноту.

Н-да. Чтобы сотворить такое с людьми, нужно быть конченными ублюдками. Тем более, лежащие внизу не были преступниками, которые совершили нечто ужасное. Самые обычные горожане.

Зафиксированные внутри вытянутых деревянных посудин тела, в каждое из которых были воткнуты трубки. Наполненные вливающейся в бедолаг белесой жидкостью. И блестящие в белом свете ампулы. Они крепились в одном и том же месте — под головой у каждого. Медленно наполнялись по тончайшим трубкам, которые тянулись то ли от затылка, то ли от верхней части позвоночника.

— Под Мглу утеки, из-под Мглы притеки, — голос в очередной раз повторил ту же самую мантру. — Силу детям твоим вручи, у остальных её отбери.

Я немного подался вперёд. Выглянул. Источником звука был мужчина, восседающий в самом центре бывшего склада. Сидящий на корточках и кажется не обращающий внимания ни на что вокруг.

Заодно вышло прикинуть количество живых генераторов белой слизи. Не меньше полусотни. Разной степени целости. Некоторые выглядели так, как будто уже разваливались на части и лежали с закрытыми глазами. Другие казались относительно целыми. Да и взгляды у них были отчасти осмысленными.

— Слышь, а так ваще можно? — зашептал кто-то почти подо мной. — Нас не вальнут за такое нахер?

— Да успокойся ты, — отвечал ему второй. — Ты тут кого-то видишь? Старик — япнутый наглухо. Ща ещё часочка два поорёт, потом хряпнет и спать. Ему на остальное положить.

Двое. Оба люди. Мужчины между тридцатью и полтинником — смотрю отсюда, сложно сказать точнее.

Стоят около девушки, как и все остальные, лежащей внутри странной деревянной штуки. Больше всего напоминающей лодку с отрезанной кормой и носом.

Эмоции внутри как будто сдохли. Все разом. Внутренний зверь, кажется настолько обезумел от концентрации запаха вокруг, что попросту отключился.

— Щас, — снова заговорил первый, спуская штаны. — Мы быстренько. Её ж на первый виток зарядили. Считай целенькая.

Ещё один нюанс — все, кто лежал внизу, были полностью голыми. Что до намерений этих двух, те были вполне очевидны. Вставить, высунуть и получить удовольствие.

Один уже приступил к делу, подтянув к себе девушку и задрав её ноги. А второй, бросая косые взгляды в сторону сидящего посреди склада мужика, вовсю мял её же сиськи.

Вот в этот момент — внутренний зверь ожил. Мощно рыкнул, приходя в себя. Плеснул жаркой волной гнева, окатившей мозг.

Их тут всего трое. Осознание этого факта, как будто переключило в моей голове рубильник, заставляя действовать.

От меня до плечей того, что пытался засунуть свой вялый стручок в подопытную, было не больше пары метров. Лететь — всего ничего. Секунда и трансформированные когти моей левой руки вонзаются в его корпус, гася скорость и тормозя падение. А ноги упираются в спину выродка.

Он тонко и по-бабьи взвизгнул. Но тут же заткнулся — не так просто визжать, когда из твоей шеи торчит нож.

Второй, который пытался пристроиться ко рту блондинки, шарахнулся назад. Споткнулся обо что-то. Вытянулся на полу.

— Лупень, — вдруг в голос заорал он. — Нас тут убивают, дед! Проснись!

Прыжок. Несколько быстрых скользящих шагов. Вошедшая в тело сталь.

Крик незадачливого сторожа оборвался. Я же поднял взгляд. И озадаченно моргнул. А где дед? Тот самый старик, что раньше сидел посреди склада, теперь исчез. Да ещё так, что я этого даже не заметил.

Замереть. Прислушаться. Запахов вокруг слишком много — обоняние не поможет. Но вот слух — ещё как. Где эта старая тварь? Куда он делся?

Голая девушка, чьё тело пробито множеством трубок, совсем тихо мычит. Показывая глазами куда-то в сторону. Прежде чем я успеваю повернуть голову, она взрывается болью. От мощного удара сбоку.

Внутри ревёт зверь. Удар. Нож втыкается в мясо. Но сам я сгибаюсь пополам, получив в живот. Кинувшись назад, разрываю дистанцию.

Как так? Старик здесь. Стоит прямо передо мной. С ухмылкой вытаскивая нож из своей грудной клетки.

— Мгла течёт и поёт, — нараспев произнёс он. — Боль чужим и тепло своим несёт. Ох, невовремя ты заглянул, гоблин.

Спокойный такой. Невозмутимый. Как будто и нет никакой ножевой раны в его груди.

Я даже не улавливаю его движения. Сначала чувствую боль. Только потом до мозга доходит, что противник нанёс удар.

Очень странное чувство. Безысходность. Пропитывающая каждую мою нервную клетку.

— Она поёт через меня, — бормочет старик. — И течёт. А когда я скормлю ей тебя, возрадуется.

Меня выгибает дугой. Ощущения — как от пропущенного через тело высоковольтного тока. Разве что не умираю на месте.

Внутренний зверь встаёт на дыбы. Наполняет разум яростным рыком.

Силы, которые казалось навсегда исчезли, возвращаются. Сначала у меня получается открыть глаза — вижу удивлённое и откровенно непонимающее лицо старика. Потом опуская взгляд ниже.

Пять его растопыренных пальцев вошли в мою грудную клетку. От каждого сейчас валит белый туман. А моё собственное тело, которое висит в воздухе, бьёт крупная дрожь.

Меня едва не выворачивает от чувства омерзения. Белая дрянь, которой пропитан враг, внутреннему зверю не по душе. Но и ублюдку напротив меня, тоже приходится несладко.

— Откуда? — слабо бормочет он. — Как? Ты ведь гобл… Что это?

Сил на то, чтобы трансформировать свои пальцы, обратив их когтями и нанести удар, у меня нет. Пытаюсь — не выходит.

Зато я могу ими шевелить. Старательно смещая к поясу, где висит револьвер.

Скрип двери. Женское восклицание. Повернувшаяся на звук голова старика.

Странно, но как только он отводит взгляд, двигаться становится куда проще. Пальцы тут же вцепляются в рукоять револьвера. Вытаскивают его. Взводят курок.

Выродок снова смотрит мне в глаза. Разница в дуле оружия, которое под углом упёрто в его левую часть лба. И том крохотном усилии, которое мне осталось сделать для выстрела.

Совсем маленькое движение. Потребовавшее полной отдачи.

Оглушающе бахает револьвер. Брызжет в лицо кровь. Что-то кричит Акира. Получилось.

Лежать, уткнувшись лицом в старческую грудь — противно. Если речь о мёртвом старике — ещё и дико странно. А в данном конкретном случае — вовсе омерзительно.

Запах белой дряни шибает в нос. Тело убитого выродка им как будто пропитано. Сам же я, пусть и жив, но всё равно содрогаюсь в конвульсиях. Хорошо, что хотя бы пальцы, которыми этот старый ублюдок пробил моё тело, вышли из грудной клетки.

Ну и где эта Акира? Какого лешего она так долго, вертолётный винт ей в зад! Меня надо хотя бы в сторону чуть оттащить. Подальше от этого тела, пропитанного самым настоящим ядом. Мне кажется, я из-за этого и не могу даже пальцами пошевелить.

— Такуми! — голос азиатки буквально звенел. — Что эти твари с тобой сделали?

Не ожидал, что она действительно отыщет тут своего брата. Хорошая новость. Только пора бы и мне немного помочь.

Звук глухого удара. Что-то падает. Вроде бы. Из нынешней позиции я не могу ничего рассмотреть.

Моя звериная часть рычит. А рациональная пытается прикинуть, как привлечь внимание Акиры.

Любопытно. Это ведь створка дверей снова заскрипела? И звук характерный такой — очень похож на чьи-то ноги, что волочатся по земле.

Верить в происходящее не хотелось. Настолько, что услышав приближающиеся шаги я даже смог представить спешащую на помощь Акиру. Которая пришла в себя после шока от контакта с братом и наконец вспомнила, что тут валяюсь раненый я.

Вот её руки вцепляется в мои плечи и переворачивают на спину, отодвигая от трупа старика. Моргаю. Пытаюсь рассмотреть её лицо. Как же много долбанных испарений! Как этим вообще можно дышать?

— Ого, — слышу удивлённый голос азиатки. — Ещё жив… Думала, вы тут друг друга прихлопнули. Как в кино…

Пытаюсь ответить, но выходит лишь чуть пошевелить губами.

— Ты это, гобл, — её пальцы ловко обшаривают мои карманы, быстро отыскав ключи от студии. — Извини. Сам понимаешь. Брат. Нам валить надо. И деньги пригодятся.

Договорив, секунду сидит на корточках, смотря на меня. Потом встаёт. Уходит.

Ярость. Ледяная. Не та, что вынуждает бездумно кидаться в бой, а другая. Побуждающая мыслить.

Впрочем, к действиям она тоже мотивирует — у меня выходит оттолкнуться рукой и сдвинуться в сторону. Ещё дальше от трупа старика.

Что ж. Хорошая новость — я вернул себе способность двигаться. Громко сказано, конечно. Но небольшая подвижность появилась.

Плохая новость — тот батончик, который я сунул в карман, когда спускался за лапшой, выпал.

Совсем паршивое известие — раны от пальцев старика категорически отказывались заживать. Как будто этого мало — от них расходились волны боли и слабости. Которые заставляли яростно рычать внутреннего зверя. Правда, каждый следующий рык становился всё тише. А сил у меня — всё меньше.

Но помимо гнева моей звериной части была другая злость. Человеческая. Колющая и обжигающая льдом. Та, что прямо сейчас заставляла двигаться.

Какой-то конкретной цели у меня не было. Только холодная ярость. И дикое нежелание вот так глупо умирать.

Снаружи загудел двигатель. Ну вот и всё. Валит отсюда Акира. Вместе со своим полудохлым братом. Сука.

Оттолкнуться ногой от тела старика. Сдвинуться в сторону. Ещё. Снова.

Секундочку. Во что я сейчас плечом въехал?

Скашиваю глаза. И вижу тело второго из насильников. Любителя оральных ласк. В луже собственной крови.

Ещё замечаю блеск фольги, которая торчит из его кармана.

Новый рывок. Продвигаюсь на пару сантиметров, а по ощущения — как будто только что километр промчал. В спринтерском темпе.

Шоколад. Половина плитки или около того. Почти выпавшая из его кармана. До неё рукой подать. Буквально. Сантиметров тридцать, не больше. Но в моём нынешнем состоянии — неимоверно много.

Отталкиваюсь. Цепляюсь ногтями за пол. Тяну себя вперёд. И наконец добираюсь до цели. Теперь самое сложное — поднять её и поднести ко рту.

Есть! Никогда не думал, что буду так отчаянно рад вкусу молочного шоколада.

По мере того, как еда проваливается в желудок, жевать становится всё проще. К моменту, когда приканчиваю весь шоколад, к телу возвращается подвижность. Даже раны от пальцев старого убюдка ноют не так сильно.

Вместе с возможностью двигаться, приходит и голод. Безумный. Выкручивающий внутренности. Мешающий думать.

Несколько небольших круглых лепёшек. Вяленая рыба. Большая пластиковая бутыль с холодным чаем. Всё это я нахожу в углу здания. И тут же сжираю.

Всё. Больше здесь точно ничего нет. А мне пора убираться. Подальше от грёбанных испарений и жуткой вони.

Уже сделав несколько шагов к выходу, останавливаюсь. Веду вокруг взглядом. Акира на машине — она всё равно меня обгонит и выгребет все деньги. Так, какой смысл спешить? Тем более, когда я в логове врага.

Искать резервуар из которого вытекала та самая белесая жидкость, не пришлось. Было сложно не заметить объёмный металлический бак, висящий на внутренней стене здания.

Под ним была выстроена сложная схема. С металлической трубой, в которую была воткнута пластиковая, а дальше всё ветвилось десятками гибких трубочек, которые использовались в медицине.

Крутнув вентиль, вырвал пластиковую трубу, отбросив её. Сам тут же шагнул в обратную сторону. Запах всё ещё казался нестерпимым.

Жаль, никого из организаторов этого действа не осталось. Отчаянно рвущихся наружу вопросов, у меня появлялось всё больше. Крайне хотелось их кому-то задать. Сразу после того, как выдавлю один глаз и покрошу молотком зубы.

С другой стороны — повезло, что я смог прикончить этого деда. Запросто мог бы и сдохнуть сам. Особенно, окажись у него огнестрел.

Жидкость в «биогенераторы» поступать перестала. Но сами они всё ещё оставались на месте. Восстановить подачу — нечего делать.

Сжечь тут всё? Вместе с людьми? Я посмотрел на ближайшую ко мне женщину. В тело уходит сразу три трубки. Где-то под затылком — небольшой контейнер, куда капает белая слизь. Веки трепыхаются, но уже не поднимаются. Тело обмякшее. Одна грудь вообще, как будто отслаиваться начала.

Могу я тут кого-то спасти? Сомневаюсь. Им квалифицированная помощь нужна. А для начала — просто отсюда вытащить. Полиция… Один лежит снаружи. Охранничек. Ещё пару я слышал, когда уходил после освобождения гоблинов. Те самые, которые застрелили освободившуюся пленницу.

Наверное есть и относительно честные стражи порядка. Хотя бы не покрывающие дерьмо таких масштабов. Только выделить их на фоне основной массы я не смогу.

По итогу — все здесь присутствующие всё равно сдохнут. Только процесс растянется.

С топливом для поджога я разобрался относительно быстро. Склад похоже уже давно работал в новом качестве. И эти типы регулярно таскали сюда еду из уличных киосков. А промасленную обёртку и грязные салфетки тупо сваливали в угол. Одна спичка и там так полыхнёт, что бревенчатые стены точно должны заняться.

Оставлять бедолаг гореть заживо, я не хотел. Спасти их тоже не мог — пока искал подходящее оружие, ещё раз прогнал в голове все варианты. Придя к тому же самому, неутешительному для них выводу — живыми им отсюда не выбраться.

Поэтому теперь перемещался от одного к другому. С хрустом вгоняя в висок заострённую арматурину, выдёргивая и топая дальше. Утомительно. Раздражительно. Кроваво. Но необходимо.

Большая часть на моё появление вовсе никак не реагировала. По-моему они вовсе внешний мир воспринимали с изрядным трудом. Некоторые вели себя чуть более активно. Моргали, косили взглядами. Пытались разобраться, кто к ним приблизился. Но судя по лицам, тоже не слишком хорошо осознавали происходящее.

Вот и блондинка. Одна нога всё ещё заброшена на бортик «лодки», в которой та лежит. На коже — капли крови. Стариковский череп я разнёс совсем рядом. Возможно где-то на ней и моя кровь есть.

В отличие от всех остальных, она даже голову в мою сторону чуть повернула. И что-то промычала. Похоже самая свежая.

— Что? оперевшись руками о борт деревянной конструкции, в которой лежала девушка, я посмотрел ей в глаза. — Хочешь, чтобы я тебя отсюда вытащил?

Моргает. По-моему даже кивнуть пытается. Точно понимает о чём я говорю.

— Ты вся пронизана этой гадостью, — скривившись, я смещаю взгляд на трубки, которые вонзаются в её бёдра. — Даже если каким-то чудом тебя вытащить, всё равно не выживешь.

Снова мычит. Даже дёргаться пытается. Глазами сверкает.

— Одна у меня была уже, — невесело улыбаюсь я, продолжая монолог и позволяя мышцам немного отдохнуть. — Напарница, чтоб её. Сбежала. Как братца нашла, так сразу кинула. Зачем, спрашивается, спасал? Получается, пристрелить надо было. Но тогда ведь ещё и не за что было?

Той ледяной ярости, которая в итоге поставила меня на ноги, внутри всё ещё в избытке. И какая-то часть меня жалела, что девушка оказалась со мной. Какую-то пользу, она естественно принесла. Но её финальный поступок перечеркнул всё.

При этом, сколько бы мозг не представлял картинку, как я снова натыкаюсь на неё в доме Мартына и вместе диалога, пускаю пулю в лоб, имелось одно «но». Незачем мне её было тогда убивать.

Блондинка снова пытается заговорить. Я даже что-то разбираю. И пытаюсь составить из этого вменяемую фразу.

— Ты сейчас наверное объяснешь, что не поступишь так, да? — вздохнув, я перехватываю поудобнее арматуру. — Будешь преданной и горячей подругой. Сосать перед завтраком, зад свой подставлять перед сном. Врагам моим глотки резать. Верно?

На первых моих словах она активно пробует что-то выдавить. Продолжение заставляет девушку замолкнуть. И сверлить меня злобным взглядом.

Снова шевелит губами. Похоже мой предыдущий заход ей не слишком по душе — если я правильно понимаю, теперь пытается напомнить о том, что указала мне на старика.

Выругавшись про себя, опускаю руку с арматуриной. Кошусь на труп, что лежит в стороне. Снова смотрю на девушку.

— У тебя ж всё равно нет шансов, — качаю головой. — Ну почти. А если выживешь — про распорядок дня я шутил только отчасти.

Сейчас ей не до того. Никто не станет думать о сексе, в таком положении. Но у меня сегодня тоже был тяжелый день. А что касается добрых дел и слов — не срабатывают они в этом мире. Как минимум в тех случаях, когда речь идёт об одностороннем движении.

Трубки вырываются из её плоти с мерзким чавкающим звуком. Изначально я думал, они ведут к венам. Но судя по всему нет — крови совсем немного.

В местах, где они входили внутрь, мясо странного серого цвета. Отходит лохмотьями, которые падают на пол.

Штука, что собирает жидкость в небольшой контейнер, принятый мной за ампулу, оказывается куда более технологичной. Что-то вроде сложного шприца, который вогнали в район позвоночника. Закрепив на двух самых настоящих крючках, вонзившихся в кожу девушки.

Сняв крючки, осторожно вытаскиваю его. Отбрасываю в сторону. Поднявшись на ноги, обхожу её, остановившись около ног.

— А вот теперь самое сложное, — вздыхаю я. — Вытащить тебя отсюда, не сломав позвоночник и не превратив спину в кровавое месиво.

Если бы не способности, что достались вместе с внутренним зверем, я бы даже не стал пробовал её вынести. С такой разницей в весе, это не имело бы смысла.

Но я не был обычным гоблином — всё получилось. Благополучно вытащил её на свежий воздух, предварительно закутав в старое вонючее одеяло. Лучше, чем голышом на прохладе. Да и и воняло оно куда слабее, чем моё старое.

Вернувшись назад, прохлопываю карманы убитых. Улов скромный — чуть больше двадцати рублей, пара дешевых телефонов и нож с пистолетом. Оружие у меня и так есть, но это я тоже оставляю.

Потом мелькает мысль, что стоит обшарить труп полицейского. А следом за ней ещё одна — он ведь должен был сюда как-то приехать? Не пешком же притащился.

Мотоцикл. Не ведомственный — без всякой раскраски. Самый обычный. По идее — слишком тяжелый для меня. Но если звериная часть сможет подпитать мышцы силой, справлюсь. Поесть бы ещё чего-то.

Никогда не фанател от мото-транспорта. Зато в юности гонял на двухколёсном транспорте — два лета после своих шестнадцати. Мотоцикл был дедовским и стоял в его сарае. Оказываясь в моём распоряжении каждый раз, когда я приезжал в деревню на лето.

Деда уже давно нет. Мотоцикл продали. Да и дом в деревне, после его смерти, тоже. Ездить туда всё равно было некому. А вот навыки в моём мозгу остались.

Блонду, которая от свежего воздуха приободрилась и регулярно пыталась что-то сказать, одновременно дёргая конечностями, пришлось буквально привязать. Обмотать верёвкой и зафиксировать, примотав к себе и к рулю.

Со стороны это наверняка выглядело дико странно. Но мы были в портовом районе. Вечером. В то время, когда адекватность стремительно покидает чат.

Вслед нам свистели и кричали. Пару раз запускали пустыми пластиковыми стаканами. Какой-то рослый свенг даже побежал. Воспользовался тем, что я затормозил на перекрёстке и держался вплотную к мотоциклу, пытаясь сбросить блонду.

Отреагировал я вполне предсказуемо — выстрелом в живот. А когда тот отстал, схватившись обеими руками за простреленное брюхо, добавил ещё одну пулю. Правда, похоже промахнулся — его крика слышно не было.

Мотоцикл я сначала хотел оставить где-то неподалёку. Но потом представил, как тащусь к дому с падающей на ходу голой блондинкой, закутанной в одеяло и быстро скорректировал план. Подъехав к чёрному ходу и постучав в дверь.

— Оу, — открывший дверь Василий, что был отцом Андрея и сыном Мей с Олегом, удивлённо поднял брови. — А твоя девчонка сказала, утёк ты куда-то. На мать наорала. Половину денег за аренду пыталась вернуть.

— Вернула? — мрачно поинтересовался я, пытаясь удержать в вертикальном положении блондинку.

Тот глянул на неё. Скользнул взглядом по распахнувшемуся одеялу. Брезгливо поморщился.

— Не, — качнул мужчина головой. — Не отдали ей ни хрена. Свалила несолоно хлебавши.

— Значит студия моя, — чуть наклонил я голову. — И мне нужно туда. Отдохнуть. Ещё бы вторая пара ключей не помешала.

— Ты погоди, — дверь распахнулась шире и на пороге показался дед Олег, сжимающий в руках самый настоящий двуствольный штуцер. — Сначала на пару вопросов мне ответь. А потом уже покумекаем, как нам дальше быть.

Желание разжать пальцы, которые придерживали освобождённую девушку и рвануть в сторону было поистине колоссальным. У меня ведь был револьвер. Если позволить внутреннему зверю выжать последние крохи из моего тела — могу успеть выстрелить первым.

Тем более откуда-то из глубин здания тянуло запахом лапши, мяса и специй. Из-за чего желудок разрывался от боли.

— Почему девка твоя рванула так шустро? — поинтересовался дед Олег, нацелив мне стволы штуцера в грудь. — И это что ещё за бомжиха? Откуда ты её притащил?

Как бы ему в двух словах всё объяснить? Не выйдет, наверное. Минимум четыре нужны. Даже пять.

— Тварью оказалась, — озвучил я первую часть, посмотрев в глаза старику с ружьём. — Новую спасать пришлось.

Совладелец лапшевни и частной гостиницы слегка нахмурился. Смерил шатающуюся блонду взглядом.

— Мотоцикл чей? — недружелюбный у него тон. Провоцирующий. И взгляд мне не нравится.

— Теперь мой, — как же сложно сдерживаться и оставаться на месте. — Раньше принадлежал выродку, который рабов охранял.

Лицо у старика разом поменялось. Даже попятился чуть назад. Не сводя с меня стволов штуцера.

— Триады? — недоверчиво выдавил он. — Нахрена им такая убогая?

Любопытно — эта русско-китайская парочка платит той же самой банде? Как у них в целом отношения? Сдадут меня, как только поймут, что к чему или предпочтут молчать? Лучше бы проверить сразу, чем потом сдохнуть во сне.

— «Серые Кролики», — озвучил я ответ, внимательно наблюдая за выражением его лица. — Они теперь тоже рабами занимаются. Скупают всех подряд.

Не пойму — это у него сейчас злость так на лице проступила? Или я с чем-то путаю?

— А ты значит, взял и запросто их порезал всех? — скептически поинтересовался он. — На раз-два грохнул бандитов?

Анализируй, гоблин. Это всегда было твоей сильной стороной. Василий, который его сын, сейчас вовсю головой крутит. Улицу разглядывает. Напуган — это даже ребёнку ясно. При этом есть на его лице что-то ещё. То ли удовлетворение, то ли банальное любопытство, то ли ещё что-то.

Его отец, наоборот, смотрит только на меня. Пристально. Не отрываясь. Как будто очень важный вопрос задал, а не пару ироничных фраз бросил.

Значит, речь о личном. В обоих случаях. И судя по всему, «Кроликов» эта семья не жалует.

— Зарезал, застрелил, загрыз, — я медленно поднимаю левой рукой своё худи, показывая кобуру с револьвером. — Разве есть разница, как именно я их убил? Эти твари пытали людей и заслужили смерть.

Двое мужчин медленно поворачивают голову, смотря друг на другу. А я, пусть и пошатываюсь, с трудом удерживая девушку, внутренне улыбаюсь. Всё. Решение пока ещё не озвучено, но уже принято. Плюс, я могу быть уверен, что владельцы лапшевни меня не сдадут. По глазам вижу.

— Прям пытали? — Олег уже чуть опустил стволы штуцера, но продолжает задавать вопросы. — Нахрена?

— Расскажу позже, — позволяю я чуть показаться своим звериным инстинктам. — После того, как поем и посплю.

Старик морщится. Цокает языком, разглядываю девушку, с которой ещё больше сползло одеяло. Наконец отступает в сторону.

— Заходи уже давай, гобл, — тон у него такой, как будто я по собственной воле на крыльце ждал. — Поднимайся, пока тебя не спалил тут кто.

К моему удивлению, добраться до второго этажа помогает Василий. Постоянно оглядывающийся по сторонам в опасениях, что нас заметят.

Внутри студии обнаруживается полнейший бедлам. Вещи разбросаны, мои одеяло с подушкой на полу, матрас перевёрнут. Даже запасной футболки, которую я прикупил, нет. Вот же сука. Куда она её денет? Там ткани столько, что едва хватит её сучью жопу прикрыть. Тварь!

Василий то чего пятится? Ах, я зубами оказывается скриплю. Из-за чего лицо у мужчины становится весьма озадаченным, а сам он тут же сваливает.

Что ж. Бывает и такое — выныривающие из темноты и скрипящие зубами гоблины. С разумом антикризисного спеца внутри. К которому неизвестный зверь прицепился.

Как же воняет. И от моей одежды, что пропиталась ароматами склада, и от девушки. Волосы, кстати не белые у неё всё-таки. Мне из-за света так показалось. Ну или глаза не очень сработали. Сейчас видно куда лучше — светло-рыжие они. Вроде бы.

Переодеться не во что. Но мой телефон при мне. А на нём — доступ в сеть. У лапшевни же имеется страница в «Хоромах». Одной из популярных социальных сетей. Нечто среднее между «Вконтакте» и «Одноклассниками». Где есть контактный номер.

Когда звоню, трубку поднимает Андрей. Быстро понявший, кто именно звонит и согласившийся поднять заказ наверх.

Две фирменные лапши, говядина, жареные куриные ножки, порция риса и большой чайник с горячим чаем. Плюс, паровые булочки с мясом, расстегай — тоже с мясом, и напиток с женьшенем.

Отваливаю за всё почти десять рублей. Считай половину от нынешних запасов — остальное благополучно утащила азиатка. Но выбора нынче нет. К тому же студия оплачена наперёд. Остатков на какое-то время хватит. А ещё у меня есть мотоцикл. Который дед Олег пообещал закатить на небольшой двор лапшевни и спрятать.

Сложно сказать, сколько такой может стоить. Но даже если совсем дешёво отдать на разборку по запчастям, на еду точно хватит.

Впрочем, обо всём этом я начинаю думать только после того, как расправляюсь с первой порцией их фирменной лапши.

Какая-то часть мозга возмущается и кричит, что сначала надо помочь девушке. Но её дружно затыкают все иные. Сначала заявив, что нельзя кому-то помочь, пока ты сам нуждаешься в помощи. А потом напомнив, что я здорово рисковал, взяв её с собой.

Закончив с первой порцией, секунд пятнадцать сижу на месте. Не знаю, что происходит с моим желудком, но живот вздувается и урчит, как двухтактный движок. Боли почти нет, но вот ощущения — как у биологической мясорубки, перерабатывающей очередную порцию сырья.

Спустя четверть минуты всё заканчивается и я поднимаюсь на ноги. Приободрившийся и готовый действовать.

Для начала пытаюсь напоить девушку бульоном из лапши. После нескольких разлитых ложек, наконец получается — та отчасти приходит в себя и жадно глотает жидкость. Когда подношу вторую ложку, едва-ли не грызёт зубами металл.

Давать ей полноценную порцию, я не рискую. Только бульон и пару кусочков говядины. Лучше бы сейчас варёной курицы и бульона от неё же. Но где её взять? В местном меню нет. А доставка в портовом районе отсутствует, как явление. К тому же, в идеале её бы вовсе в больницу. Под капельницы и присмотр врачей.

После кормёжки начинает отрубаться. Если до того, девушка была в пограничном состоянии, то пытаясь что-то мычать с закрытыми глазами, то похрапывая на ходу, сейчас переключатель уходит в режим сна.

Даже когда затаскиваю её в душевую кабину и включаю воду — не просыпается.

Тощая. Мышцы, судя по тому, как она двигалась, не атрофировались. Но вот исхудать успела.

Три места «стыковки» пластиковых трубок и тела. Все на внутренней поверхности бёдер, близко к паху. Крупные дырки, от которых отслаивается серое мясо. Та ещё мерзость. Сразу вспоминаются бедолаги, у которых всё тело вот так разваливалось на части. Но при этом они всё ещё были живы.

Тело покрыто слоем грязи. Кроме груди и промежности. Эти части кто-то регулярно очищал. Тряпкой например протирал. Перед процессом вполне определённого свойства. Тоже мерзко. Зря я наверное, под влиянием момента и злости, про интим пошутил. Если с ней такое регулярно творилось, даже не хочу представлять что там сейчас в черепной коробке.

Волосы у неё и правда оказываются светло-рыжими. А отрубается девушка крепко — за всё время в душе ни разу не демонстрирует признаков активности. Оказавшись же в постели, тут же сворачивается клубком, подтянув под себя одеяло. И обняв обеими руками подушку, оглашает комнату звуком храпа.

Не успеваю удивиться его громкости, как слышится стук в дверь. Вот и дед Олег. Запахи я сейчас чувствую с некоторым трудом и сам слегка осоловел от еды, но вроде без ружья.

Ждал я его ещё раньше. Предполагая использовать тело девушки в качестве ещё одного аргумента против «Кроликов». Но выдержка у мужчины оказалась немного лучше предполагаемое. Либо, задержали дела.

Несколько мгновений стою около двери. Прислушиваюсь и принюхиваюсь, убеждаясь, что он один. Потом щёлкаю засовом. Тяну на себя, сразу же смотря вверх — в глаза гостя.

— Поговорить я готов, — опередив Олега, сдерживаю усмешку при виде его удивления. — Но не здесь.

— Ну ты даёшь, гобл, — озадаченно говорит тот. — Лады. Пошли наверх. Есть там укромный уголок. Как раз для таких дел.

«Уголок» оказывается помещением, которое используется, как склад. Тут полно всего — от ржавого аппарата для заточки ножей до стеллажей и составленных в углу стульев.

— Ты присаживайся, — выудив из какой-то нычки пару крохотных стопок, дед Олег достаёт тёмную бутылки и плещет туда чуть прозрачной жидкости.

После чего усаживается напротив. За угол старого стола, с которого только что скинул на пол груду мелкого хлама.

Косится на голую лампочку под потолком, которую я попросил не включать. Выдохнув, хватает пальцами стопку. Опрокидывает в себя. Чуть поморщившись, тяжело и медленно выдыхает. Наливает себе ещё.

— Рассказывай, гобл, — наконец поднимает он на меня глаза. — Сначала ты мне, а потом, ежели срастётся история, то и я тебе.

Свою историю я старику обрисовал схематично. Спихнули в рабство — сбежал. Когда попытался найти работу, а меня вновь хотели продать — начал убивать. Сегодня случайно заметил типа, который опоил пару девушек. И получив от него адрес, отправился проверить.

Дальше всё было совсем просто — упомянуть Акиру, рванувшую в закат со своим братом и спасённую девушку. Ещё — начавшийся пожар.

Услышав о том, как меня кинула азиатка, дед Олег скривился. Опрокинув в себя вторую порцию крепкого алкоголя, качнул головой.

— Бабы… Пока такую, как моя Мэй найдёшь, башкой тронешься, — проговорил он, выдохнув. — Зря ты её оттуда вытащил, конечно. Один хрен — сдохнет.

Внутренний зверь полыхнул яростью. Да так, что я едва сдержался от резкого ответа. Нельзя. Передо мной потенциальный союзник. Пусть и не слишком подбирающий выражения.

— Может и так, — наконец выдавил я. — А возможно нет. Время покажет.

— Дальше что собираешься делать? — поинтересовался старик после короткой паузы.

— Для начала выслушать вашу историю, — пожал я плечами и уставился на него.

Тот налил себе третью стопку. Было поднял, чтобы выпить. Но вдруг остановил руку. Секунду подождав, опустил руку вниз, поставив стопку на место. Посмотрел на меня.

— Короткий это будет рассказ, гобл, — мрачно прогудел старик. — Было у нас три сына. Стало два. А «Кролики» — твари. Будь моя воля, убил бы сколько мог и плевать! Но…

Шумно выдохнув, он всё-таки влил в себя третью порцию бухла. Но тут и так было всё ясно. Сыновей и правда трое ведь. Плюс, Мэй. А в зависимости от точного момента гибели третьего сына, могли уже и внуки пойти.

Выиграть войну против банды в одиночку? Когда ты обычный, уже пожилой мужчина, обременённый родственниками? Абсолютно нереалистично. Зато умереть можно легко. Потащив следом всех родных. Вот и получается — либо выбираешь месть за одного мёртвого и жертвуешь живыми, либо забываешь про первого ради вторых.

— Слушай сюда, гобл, — чуть наклонился вперёд дед Олег. — Хочешь дальше резать крольчат — дерзай. Сдавать тебя не будем. Может и помогу чем по мелочи. Но если что — мы об этом не знали, понятно?

Рисковый он сейчас шаг делает. На эмоциях, однозначно. Как бы не пожалел завтра. Впрочем, даже если начнёт раздумывать, всё равно вряд-ли бандитам сдаст. Как бы цинично не звучало — память об убитом сыне не позволит.

— Тебе работу б какую найти ещё, — проворчал дед, снова поднимая бутылку. — А то спрашивали уже, откуда тут гобл взялся и чё делает.

Тут он пожалуй, прав. Только вот, нет у меня на примете ничего подходящего. Совсем.

Взгляд падает на стоящий за спиной старика аппарат для заточки лезвий. А в голове тут же оживают фразы мастера смены о вычете тридцати копеек из-за необходимости точить нож.

— Чистильщики реально каждый день ножи точат? — уточняю я, смотря на мужчину.

Тот непонимающе хмыкает. Оглядывается назад, чтобы посмотреть на что я там гляжу. И расплывается в улыбке.

— Тот самый, из-за которого ты с Мэй моей познакомился, — кряхтит он, снова смотря на меня. — Хочешь, в аренду сдам? За пятёрку в месяц.

Хорошая это цена или нет — не знаю. Но сама мысль кажется привлекательной. Как минимум — обеспечу себе какую-то легенду.

— Тогда и помещение какое-то понадобится, — прощупываю я почву.

Дед Олег снова тянется к стопке. В этот раз — почти сразу останавливает руку, бормочу что-то про Мэй. Переводит взгляд на меня.

— Есть там подсобка одна на первом этаже. Нахрен никому не нужная, — усмехается он. — Полтинник в месяц и твоя.

Это уже вылезает за рамки бюджета. Он пока ограничен теми десятью рублями, что остались на руках после трат на еду.

— По рукам, — киваю я. — Деньги только через пару недель отдам. Не раньше.

Какое-то время он раздумывает. Долго, если уж на то пошло. Наконец протягивает мне руку.

— Договорились, гобл, — заявляет старик. — Четырнадцать дней. Не больше.

Подсобка оказалась совсем небольшой. Но при этом, даже какой-то уютной. Спустился я туда следующим вечером. Благополучно проспав весь день и сожрав всю заказанную еду.

Впрочем, вечер я начал с ещё одной порции фирменной лапши. После чего попросил бабулю Мэй сварить куриного бульона. Посетителей пока было не так много — китаянка согласилась. Хотя в мою сторону женщина поглядывала с очень странными эмоциями. То подозрением и злостью, то какой-то смутной надеждой.

Бульон и четыре куриные ножки, на которых он готовился, я забрал на обратном пути. Осмотрев небольшую комнату с рабочим верстаком, на который взгромоздили точильный аппарат, парой стоящих у стен металлических шкафов и ржавого барного стула. Который по высоте был едва не равен самому верстаку.

Окон здесь не имелось. Источником света была безумно тусклая лампа под потолком. Не самый плохой вариант. Особенно за пятьдесят рублей.

Шорох. Первое, что услышал, вернувшись в студию. Внутри сразу же оскалился зверь, нога толкнула дверь, а свободная от подноса рука скользнула под худи.

А потом я понял, кто именно оказался источником шума. Девушка со светло-рыжими волосами. Которая уставилась на меня широко распахнутыми глазами. С таким видом, как будто увидела саму себя, прибывшую из будущего.

— Ты… — с трудом выдавив слово, она запнулась. — Как… Где я?

Заперев дверь, я подошёл ближе. Поставил поднос, на которой немедленно покосилась девушка. И поднял одеяло.

Ну что ж. Раны, которые были на внутренней стороне бёдер, выглядели чуть лучше. Если такое вообще можно сказать о дырках, от чьих стенок отходит мясо.

В целом — кожа вроде как начала розоветь там. Больше она покойницу не напоминает.

— За этим меня вытащил? — в голосе спасённой прорезалась злость. — Оприходовать уже успел?

— Угу, — кивнул я, взяв в руки ложку. — Ровно шестнадцать раз. Дико заводят тощие полудохлые женщины, от которых тухлятиной прёт. Никак себя в руках удержать не могу. Такой вот фетиш.

Сарказм она уловила не сразу. А когда до её мозга всё-таки дошло, я уже поднёс к губам девушки ложку бульона и она машинально его выпила. После чего получила ещё одну. И следующую. В итоге, проглотив почти весь бульон и сжевав немного варёного мяса.

Сил у рыжей оказалось совсем немного — почти сразу отключилась. Но перед этим успела кое-что рассказать. Совсем немного. Зато информация оказалась ценной. О том месте, в котором её взяли.

Девушка оказалась родом из деревни на Урале. Поехала вместе с родителями на Дальний Восток — деньги зарабатывать. С покорением новых вершин, я так понял, не сложилось. Иначе она не стала бы искать работу в портовых районах Дальнего. А там, как знать — возможно именно таков был план.

В любом случае — она откликнулась на вакансию помощницы подмастерья портного. Созвонилась с приятной женщиной. Приехала по адресу. Зашла в дом.

Очнулась уже на том складе, где я её нашёл. О произошедшем ничего не помнит. Зато в памяти крепко застрял адрес того самого портного.

Изначально, я собирался сегодня остаться здесь. Послушать о чём судачат посетители, поспрашивать не требуется ли кому точить ножи. Имя себе новое придумал — Кир-тапом после убийства Мартына называться было опасно. Так что теперь стану Рил-тапом.

О гоблинских суффиксах, благодарю «Добру», я знал куда больше. «Тап» — нижняя ступенька в их кастовой иерархии. Самая массовая категория. «Харр» — вторая по численности. Что-то вроде воителей и порой учёных. «Скош» — аристократия. Формально, они себя называли членами королевской семьи. Но терзали меня смутные сомнения. Слишком плодовитыми, для такого расклада, должны были оказаться их предки.

Назваться я тоже мог кем угодно. Но что-то подсказывало — какой-то механизм идентификации у гоблинов имелся. Иначе вокруг были бы поголовно «скоши». Потому — безопаснее относить себя к самой низшей касте. Ни у кого не появится мысли, что я притворяюсь.

Мотоцикл так и стоял в сарае. Дед Олег обещал поспрашивать знакомых, через которых его можно толкнуть на запчасти. Но сразу предупредил, что это может затянуться. Сбыть технику убитого полицейского — задача не из простых.

Адрес, по которому ездила Дарья, находился в стороне. На самой границе откровенно портовой территории, где было полно пьяных матросов и всё пропахло рыбой. Тем не менее, это всё ещё был порт. Территория «Серых Кроликов».

— Снова ты? — голос, который послышался из подворотни, заставил вздрогнуть, опуская пальцы на рукоять револьвера. — Значит не догнал тебя оскал капитализма, ушастик? Хочешь скидочку сделаю? Пять рублей и суй в дырочку.

Та женщина, что встретилась мне в первый день. Всё такая-же страшная, толстая и одетая в короткое мятое платье. Из-под которого торчал мясистый зад.

Любопытно. Странно, что я её не почувствовал. Да и квартал тут совсем иной. А сама уличная проститутка, снова вышла из тёмного проулка, одёргивая на себе одежду.

Впрочем, никаких странных запахов не ощущается. Останавливаться не из-за чего.

— Как-нибудь обойдусь, — огибаю её по дуге. — Успешной ночи.

— Пальцы себе не сотри, гобл, — хохочет мне вслед эта жрица любви. — Вредно это, столько ими инструментик свой теребить.

Какая мерзкая. Внутренний зверь рыкнул, желая вернуться, наорать и пальнуть в воздух, заставив бежать. Но я ускорился и совсем скоро женщина исчезла в темноте позади.

Нужный дом отыскался почти сразу. Сложно ошибиться, когда нос чувствует запах той самой белой дряни, от которого встают дыбом твои волосы.

Действительно, портной. Тут даже вывеска есть. Гласящая, что двухэтажный и обнесённый высоким забором дом принадлежит мастеру Горфанову.

Полный спектр услуг. От пошива костюмов на заказ, до починки и брендирования одежды.

Даже мой чуткий слух не улавливал ни единого звука. Владелец этого места неплохо постарался. Звукоизоляция на высоте.

Зато я неплохо разбирал запахи. Женщины. Не меньше четверых. Грязные — судя по вони, уже давно здесь. Один мужчина. И гоблин. Из того отряда, который я освободил на базе «Кроликов». Раненный, если я верно всё ощущаю. Он-то что тут делает? Снова угодил в руки бандитов?

На несколько секунд я замер, прижавшись к забору. Какая-то крохотная часть мозга упорно твердила, что отсюда надо валить. Заливалась соловьём, убеждая, что моих талантов и знаний достаточно, чтобы устроиться. Подальше отсюда. В более безопасном месте.

Мощных триггеров сейчас не имелось — решение было полностью управляемым. Поэтому я позволил себе немного подождать, прислушиваясь к аргументам сегмента разума, который желал убраться отсюда.

Надоело мне быстро. Почти сразу. Потянулся к своим звериным инстинктам. Подул на раскалённые угли, заставляя разум полыхать яростью. И оскалился, чувствуя как хрустят трансформирующиеся кости.

Взобравшись по деревянной ограде, на мгновение притормаживаю, оглядывая внутренний двор. Потом осторожно прыгаю вниз.

Странно. Вижу приоткрытое окно, но не слышу ни единого звука, который бы оттуда доносился. Зато прекрасно чувствую запахи.

А ещё — непонятное свербящее чувство в носу. Как будто вот-вот чихну. Первый раз такое.

Слишком много непонятного. Не нравится. Ну да и ладно. Раз меня сразу не обнаружили, значит никакой магической защиты на этом заборе нет.

Осторожно прокрасться к углу дома. Теперь подобраться к приоткрытому окну. Света внутри нет. Но от идеи забраться внутрь, я отказываюсь. Слишком странно выглядит ситуация с полной тишиной. Неестественно.

Крадусь дальше. Огибаю крыльцо. Оказываюсь около второго угла постройки.

Ещё одно открытое окно. В отличие от предыдущего, распахнуто настежь, а внутри горит свет.

По коже одна за другой пробегают волны дрожи. Зверю не терпится вступить в бой. Разведать, что там внутри и всех убить. Он вообще не любит загадки. Ненавидит. Стремясь немедленно раскрыть.

Из-за этого очень сложно неспешно пробираться, вжимаясь в стену дома и присматриваясь к происходящему вокруг. Тем не менее, я наконец добираюсь до нужной позиции. И в этот раз осторожно заглядываю внутрь.

Не понимаю. Отсюда видно часть головы мужчины. Который… Вот сейчас в поле зрения оказалось всё его лицо вместе с плечом — судя по всему, он кого-то трахает.

При этом, говорит — я сам вижу, как открывается рот. При этом ничего не слышу. Сидя около открытого окна.

На мгновение, это вводит в настоящий ступор. А потом вспоминаю о магии. В сети есть немало материалов про разнообразные артефакты. Похоже это один из них и есть. Не пропускающий наружу звуки.

Остаётся ориентироваться на запахи. Ими оттуда тоже почти не тянет — тяга воздуха очень слабая. Но внутри вроде только двое. Мужчина и женщина, которую он прямо сейчас шпилит.

Он ускоряется — лысина на которой бликует тусклый светильник, мелькает в воздухе всё чаще.

Вот и всё вроде бы. Сдвигается в сторону. Разворачивается спиной к окну. Шанс!

Зверь ревёт от нетерпения, но для начала я лишь аккуратно подтягиваюсь к окну. Вцепившись пальцами левой руки в подоконник, а правой сжимая рукоять ножа.

— Ну чё, шалашовка богатенькая, понравилось? — голос у лысого и заросшего волосами пузана, был донельзя довольным. — Щас я передохну, пивка ледяного дерябну и на второй заход пойдём. Пока жопа узкая, надо пользоваться.

Спокойно так говорит. Со смешком даже. Как будто рассказывает про сорт чая, который ему особенно нравится.

Глаза голой женщины, которая распласталась на кровати со связанными руками, что примотаны к изголовью, напротив полны злобы. А ещё тоски и боли.

Вернее — так оно было. Чуть раньше. Прямо сейчас там плещется только изумление.

Пожалуй, даже к лучшему, что он ей кляп в рот забил. Иначе точно бы сейчас закричала.

— А может ротиком по своей воле поработаешь? — рука пузана обрушивается на окровавленную ягодицу. — Потом твоему же заду меньше страдать придётся.

Он уже начинает разворачиваться. Я же примериваюсь. Подтягиваю своё тело выше, упираясь пальцами босых ног в брёвна. И забрасываю тело внутрь.

Недоумённый хмык лысого пузана. Чавкающий звук рассекаемого сталью горла. Шибанувший в нос запах крови.

Красное марево, которое накрыло сразу после этого, едва не выбило мою рациональную часть прочь. Ещё немного — кинулся бы вперёд, желая убивать всех на своём пути.

Удержался. Стоя на подрагиващих ногах, часто дыша и крепко стиснув зубы.

— Подождёшь, — покосился я на связанную женщину. — Минут пять и всё закончится. Может десять.

Если бы люди могли кричать при помощи глаз, сейчас от её воплей тряслись бы стены вокруг. Правда, когда я посмотрел на её зад, выражение лица пленницы разом изменилось. Я же поморщился. Среди этих типов есть хотя бы условно адекватные? Или такие в работорговцы не идут?

Глянув на лежащего в луже крови пузана, вытянул руку, взрезая острием лезвия кожу его лба. Путь знают, кто это сделал. И трясутся от страха.

Сделав два шага, застыл около двери. Осторожно приоткрыл. Прислушался, одновременно втягивая воздух.

Внутри ещё четверо врагов. Двое здесь — на первом этаже. Хотя, один может быть ещё ниже. Плюс, пара на втором.

Выскользнуть в коридор. Прикрыть за собой дверь. Теперь направо — в сторону, где находится ближайшая цель.

Не повезло — он поворачивает голову ровно в тот момент, когда я заглядываю в дверной проём. Молодой совсем парень. Лет двадцать не больше.

Рывок. Впечатываюсь во что-то твёрдое. Чувствую капающую из носа кровь. Собственный шок. Пол тут же уходит из под ног обнаруживаю себя висящим в воздухе, без возможности пошевелиться.

— Занятно, — с улыбкой и даже доброжелательно говорит этот паренёк, запустив пятерню в вихрастые волосы. — Ты кто такой, гоблин? Что тут делаешь?

Снова маг. И опять работает с воздухом. Любопытно. Впрочем, куда больше меня интересует иной вопрос — как сейчас быть?

— Расскажешь? Или мне сломать тебе руку? — вихрастый парень чуть придвинулся, с интересом меня рассматривая.

Не могу шевельнуть и пальцем. Единственный способ выбраться — тот фокус, который я проверил в кабинете Мартына. Телепортация.

Может получится телепортировать кусочек его сердца? Вырвать его и кинуть на пол. Идеально.

Нет. Секунды четыре отчаянно пялюсь на его грудную клетку, представляя себе картину, но ничего не происходит.

— Федька, давай сюда иди! — орёт маг, которому самое место на слащавых рекламных буклетах для пожилых или недотраханных женщин. — У нас тут гобл нарисовался.

Вихрастый слегка поддат и это меня выручает. Похожет он до сих пор не сложил в своей голове всей картины. Что совсем не радует — ему отвечают. Откуда-то снизу кричат, если я не ошибаюсь. Из подвала. А может и не ему — несмотря на свой слух, не могу разобрать слов.

Сделать что-то с противником тоже пока не выходит. После неудачной попытки изъять кусок сердца, я решаю, что дело в визуализации и пялюсь на его глаз. Куда проще представить то, что видишь прямо сейчас. Но тот тоже никак не хочет исчезать, чтобы появиться на грязном полу. Паршиво.

— Чё ты так зенки пялишь, гобл? — смотрит на меня парень. — Рассказывай. Ты откуда здесь взялся? Спереть чёт хотел?

Внутренний зверь ревёт, впадая в ярость от беспомощности. Мышцы дрожат от натуги, но сдвинуться по-прежнему не получается. А мой взгляд падает на стакан воды, который стоит на столе. Сейчас бы взять его и уронить на макушку этому уроду. Хотя бы концентрацию сбить.

Звук плеснувшей воды. Удивлённый крик. Чувство свободного падения. Боль от удара об пол. И хруст моих собственных костей.

Вперёд я бросаюсь, ведомый скорее голыми инстинктами, чем разумом. Бью когтями, вспарывая икру. Рывком смещаюсь за спину мага, слыша как отчаянно трещит пол на том месте, где я только что стоял.

Прыжок. Когтями левой руки цепляюсь за плечо падающего мага. Правой рву его горло.

Тот ещё пытается что-то сделать. Сминается в блин кастрюля, надвое раскалывается полка, брызгают осколками чашки. Но этот маг явно слаб — иной бы наверное и не стал водиться с бандитами. Ограничения у него близки к моим. Чтобы поразить цель, нужно её видеть. Тогда как я у него за спиной.

Снова и снова рву когтями, пока не превращаю в месиво всю его шею. Только после этого выбираюсь из под тела. Вытянув указательный палец, вырезаю на его лбу метку. Улыбаюсь.

— Чё за шум? — снова голос из подвала. И в этот раз я могу разобрать слова.

Кухня. Освещённая тусклой лампочкой, закрытой пыльным стеклом светильника. Вот где я нашёл мага.

Нос безошибочно приводит к еде. Котлете, которая валяется на полу. А потом и целой их миске, что запрятана в холодильнике.

Пальцы уже вернулись в нормальное состояние, но крови на руках ещё в избытке. Так что вытираю их о белое полотенце. После чего беру в руки миску и вернувшись в коридор, шагаю на звук голоса.

Он всё равно далеко. А двое на втором этаже, кажется вовсе не обратили внимания на шум — конкретных слов я разобрать не могу, но они сейчас точно беседуют.

Около комнаты, в которой лежит привязанная женщина, ненадолго задерживаюсь. Увидев её изумлённые глаза, помахиваю рукой в которой сжата надкушенная котлета.

— Минус один, — сообщаю ей доверительным шёпотом. — Осталось трое.

Перемещение какого-то объёма воды потребовало приличных сил. Да и мышцы я напрягал по полной. Миска пустеет ещё до момента, когда я приближаюсь к ступеням, идущим вниз.

Дисциплина у местных бандитов однозначно хромает. Вместо того, чтобы отправиться проверить, как дела у «коллеги», мужчина из подвала вернулся к своему прежнему занятию. Характер которого я пока никак не могу определить.

Жужжание какого-то аппарата, болезненные мычащие стоны женщины, лёгкий запах крови, к которому щедро примешивается аромат краски. Ещё — пот, металл и пиво. Непонятно.

Всё проясняется, когда оказываюсь около открытой двери. Женщина лежит на столе, лицом вверх. Привязанная не только за все свои конечности, но ещё и за шею. Над ней нависает мужчина, который держит в руках небольшой аппарат, к которому тянется провод.

— Всегда мечтал на этом месте тату тёлке набить, — причмокнув губами, он отодвигается назад, рассматривая её. — Но не соглашался никто, прикинь? Вот на тебе хоть потренируюсь.

Договорив, берёт полотенце и проводит прямо по набиваемой татуировке. Внутренне морщусь от боли. Что такое татуировки я в курсе. Как их бьют, тоже видел. Вот так протирать — это больно.

Мужик ещё и шлепает ладонью. Прямо по её лобку похоже. Или промежности. А женщина выгибается от боли.

— Ну а чё? Живот я те забил, сиськи тоже, — довольно рыгочет он. — И на жопу поставил. Раком трахать, одно удовольствие теперь. Но какой я буду мастер, если не закончу работу.

Ржёт. Снова бьёт, наслаждаясь её болью. Поднимает руку с бутылкой пива. Запрокинув голову вверх, жадно пьёт, подёргивая кадыком.

Я проскальзываю внутрь. Сжимая в правой руке нож, оказываюсь у него за спиной. Используя уже испытанный приём, прыгаю, оказываюсь на его спине. Перерезаю горло.

Женщина снова мычит и извивается. Стресс. Шок. Страх.

Столкнувшись с моим взглядом, вдруг замолкает. Пытается отодвинуться.

Только в этот момент вдруг отчётливо понимаю — внутренний зверь жаждет женщину. Не эту, а в целом. Любую подходящую. Хочет соития. Безумного и страстного. Яростного.

Но — по согласию. Нечего ей меня бояться.

Фыркнув, делаю шаг назад. Выдыхаю. Окидываю помещение взглядом.

Держали её явно не тут. Судя по запаху — в комнате через одну от этой. А дальше по коридору — другие запертые пленники. Две человеческие девушки и мужчина. Плюс, гоблин из освобождённой мной группы.

Но с ними — потом. Сначала наверх. Туда, где ещё есть двое живых врагов.

С этими всё получается просто. Оба в чём-то вроде небольшой гостиной. Сидят в креслах, пьют вино и говорят.

Снаружи дома ничего не слышно из-за магической защиты. Внутри не осталось никого из числа противников. Поэтому я поступаю максимально рационально. Оказавшись в комнате, делаю несколько быстрых шагов, держась за креслом одного из собеседников. На ходу взвожу курок револьвера.

Когда один из этой парочку начинает поворачивать голову, а другой ведёт взглядом, вгоняю пулю в лоб второго. Рывком оказавшись сбоку от кресла, ловко запрыгиваю на журнальный стол. Упираю ствол револьвера в висок оставшегося бандита.

— Дёрнешься, мозги по полу расплескаю, — вкрадчиво обещаю я ему. — Давай-ка руки свои на затылке сцепи. А потом укладывайся мордой в пол. И поболтаем.

Тот скашивает глаза, пытаясь меня рассмотреть.

— На меня не гляди, — давлю я стволом револьвера. — Делай, что велено иначе тоже сдохнешь!

На пол он укладывается не спеша. Как будто ждёт, что кто-то ворвётся в комнату, придя ему на помощь. Но никого не появляется. А я стягиваю его руки за спиной, пустив в дело ремень из штанов его убитого собеседника.

— Ты ведь знаешь, чей это дом? — глухо интересуется мужчина, повернув голову в другую сторону. — Не знаю, кто тебя послал, но после такого не выжить.

— Угу, — подняв полу его пиджака, я вытаскиваю из кобуры небольшой револьвер, отбрасывая его в сторону. — Считай я уже мёртв. Ну а тебе, если хочешь ещё пожить, лучше начать говорить.

Какое-то время он молчит. Ровно до того момента, как я вытаскиваю ремень из его собственных штанов и принимаюсь вязать ноги.

— Ты чё, паскуда? — срывается он на истерический тон. — Я Старпом! Прояви уважение, тварь!

Внутри меня яростно рычит зверь. Которому дико хочется превратить в лохмотья одну из его ног.

Вместо этого рассекаю острием лезвия его правую икру,. Удовлетворённо улыбаюсь, слыша крик.

— Ты — мясо, — цежу слова, затягивая ремень на его дёргающихся ногах. — Которое я буду кромсать до тех пор, пока не услышу всё, что хочу.

Он пытается упорствовать и даже угрожать. А я наглядно демонстрирую, почему блокировка звуков — плохая идея. Отрезав оба уха и выдавив один глаз. Когда преодолевая отвращение, заявляю, что теперь примусь резать его гениталии, бандит ломается.

Говорит он много. Вываливает столько информации, что я с трудом успеваю запоминать. Стараюсь сразу отсекать третьестепенное и фиксировать только действительно важные вещи.

В этот раз повезло — на полу валяется действительно ценный член группировки. Один из условных лидеров, которых в местном криминальном мире зовут Старшими. По мере того, как он излагает, я привычно структурирую. Формируя для себя картину.

Факт номер один — на полицию можно не рассчитывать. У портовых кварталов отдельное полицместейрство, глава которого работает в тесной связке с «Кроликами». Ещё есть полиция порта, но она стоит особняком. А руководство сидит в Верхнем городе — до проблем трущоб им никакого дела нет.

Факт номер два — размах у банды куда шире, чем я предполагал. До того они в основном занимались рэкетом, мошенничеством и грабежами. Но после перехода к работорговле, набрали дополнительных людей и развернули новые точки. Именно живой товар сейчас даёт им основные деньги.

Факт номер три — с триадами они достигли соглашения. И почти не пересекались. Китайцам нужны были славянские красотки для борделей, а эти гребли всех, кто попадался под руку.

Ну и на закуску, он рассказал всё, что знал о конечных клиентах. Тех, кому они продавали живой товар. Знал Старпом не слишком много. Но это было намного больше того гигантского нуля, который у меня имелся до того. Одна информация о том, что «Кролики» пытались включиться в процесс использования рабов для «производства» товара, уже немало стоил.

Как выяснилось, тот склад, который я спалил, принадлежал банде. Они же организовали его защиту. А вот старик внутри были прислан партнёрами. С тем, чтобы обучить технологии и присмотреть.

Когда фонтан красноречия мерзавца иссякает, задаю ещё несколько вопросов. Куда более прозаичных. И вскрываю горло.

На то, чтобы обшарить дом, уходит больше часа. Тут совсем не те размеры, с которыми я сталкивался раньше. Есть даже что-то вроде погреба, где обнаруживается головка сыра и одинокая бутылка вина.

Куда больше меня интересуют деньги. Если суммировать содержимое карманов убитой пятёрки и найденное в ящиках письменного стола — я снова богат. Почти полторы сотни — немало по меркам местных улиц.

Другой интересный улов — бухгалтерия. Несколько тетрадок, в которых владелец места вёл записи. Кого привезли или увезли, сколько денег и кто именно заплатил, откуда поставлен живой товар. Много всего остального — анализировать всё прямо здесь, я не стал. Успеется.

Сейф тут тоже имелся. Массивный и наверняка с интересным содержимым. Но шифр от него знал портной, на которого была зарегистрирована мастерская. Тот мужчина, которому я влепил пулю в лоб. Поэтому от идеи вскрыть стальную коробку пришлось отказаться.

Оружие и кое-что из вещей я тоже забрал. Набив ими объёмистую кожаную сумку. Вместившую и головку сыра с бутылкой вина, и несколько пистолетов с револьверами, и прочие вещи.

Дальше настал черёд самого сложного — освобождения пленников. Спустившись в комнату, через окно которой забрался в дом, я остановился сбоку от кровати. Посмотрел в глаза лежащей женщины.

— Снаружи ничего не слышно, — начал я. — Но если станешь кричать и мешать, мне придётся использовать силу. Ты поняла?

Та, насколько это было возможно, изобразила кивок головой. Попыталась во всяком случае.

— Хорошо, — медленно протянул я. — Теперь я тебя развяжу. А ты попробуй вести себя адекватно. Потом поможешь разобраться с остальными.

Постояв, дождался ещё одного «кивка» с её стороны. Вытащил нож. И запрыгнув на кровать, принялся резать верёвки.

Выжившего гоблина звали Тэкки-тап. Из племени варразов.

Он хромал на левую ногу, был иссечён плетью и щеголял двумя глубокими порезами на правом боку. Ещё, у него кажется треснула пара рёбер. Тоже справа.

Группа, которую я освободил в прошлый раз, на исправительные работы решила не возвращаться. Именно оттуда их и продали, предварительно подсыпав чего-то в чай. Что убило в гоблинах последние капли доверия к правоохранительной системе.

Правда, попытка сбежать из города тоже не удалась. Перехватили на железнодорожной станции, где группа коротышек пыталась договориться с местными, чтобы укатить на товарняке.

Вместо обеспечения маршрута, местные известили «Кроликов». Те, в свою очередь прислали группу бойцов. Закончилось всё это предсказуемо плохо. Тэкки-тап остался в живых только по одной причине — кто-то из лидеров банды хотел поговорить о личности освободителя. Узнать, кто именно их отпустил.

— Зря тёлок оставил, — сделав ещё один шаг, гоблин сплюнул на брусчатку, кося назад взглядом. — Там пара ничё так была. И ваще, они те должны. Чё ты их отпустил-то просто так? Насадить над было!

Варразы. «Национальность» гоблинов, что принадлежала к третьей ветви. Всего тех было четыре. Ушастые коротышки из третьей отличались мускулистым телосложением, дикими обычаями и пристрастием к татуировкам. Специфика культурного кода.

— Моя добыча — моё дело, — отрезал я, чеканя слова.

Так проще, чем объяснять настоящие мотивы. Насколько я мог судить по речи моего спутника, его мозг работал предельно просто. Можешь кого-то трахнуть — поимей. Видишь золото — забери. Обнаружил врага — убей. Или затаись, если он слишком силён и убей ночью. А потом трахни его женщину и забери его золото.

Несложная схема. Комфортная. Но не очень эффективная в долгосрочном плане.

— Скоро доберёмся до места. Твоя задача — стоять и молчать. Если я к тебе сам не обращусь, чтобы ни слова. Это понятно? — притормозив на тёмной улице, я повернул голову к Тэкки-тапу.

— Да, понятно всё, — недовольно буркнул он. — Ничё не трогать, рта не открывать, на тёлок не пялиться. Изображать ушибленного на голову дебила.

Медленно поворачиваю голову. Встречаюсь с ним взглядом. Чувствую, как сами по себе расходятся губы, обнажая клыки.

— Прости, тарг, — склоняет голову спасённый. — Сломай мне палец.

И руку тянет. Даже указательный палец выставил. Самое ценное отдаёт.

Тарг — это у них что-то вроде вожака. Главы отряда или вольной ватаги, вроде их собственной. Которую на той железнодорожной станции вырезали. А жертвовать пальцем — судя по всему, традиция. Он его мне уже в третий раз предлагает.

Сначала — сразу после того, как я открыл дверь камеры. Тогда Тэкки-тап назвал меня таргом и поклялся в вечной верности за второе спасение.

Второй раз — когда сунулся к одной из женщин и получил удар в череп. И почувствовал лезвие моего ножа прижатое к его горлу.

Возможно стоило бы его отпустить. Или отправить вместе с женщинами. Одна оказалась дочерью шеф-повара ресторана. Из Верхнего города. А в доме имелся городской телефон, по которому та связалась с отцом.

Доверять местной полиции было бы верхом идиотизма. Водить никто из женщин не умел. А единственный, если не считать раненого варраза, мужчина, находился в полной отключке. Зато девушке удалось дозвониться до ресторана её отца, где к трубке позвали его самого. И быстро организовали транспорт.

Момент, когда те подъехали, я застал лично. Три мощных внедорожника из которых моментально высыпали крепкие ребята.

Сам я поспешил скрыться. Какая-то, совсем скромная часть меня лепетала, что можно поехать в Верхний город вместе со спасёнными. Поговорить с отцом девушки, заручиться его поддержкой и быстро забыть о портовой грязи.

Но логика и простейший анализ показывали, что исход будет вовсе не таким прекрасным. Даже если повар не забудет обо мне через полчаса, то через сутки, на спасителя дочери ему точно будет глубоко наплевать. А вот у полиции появится масса вопросов. Даже окажись там честные стражи порядка, они наверняка захотят поговорить по душам с зеленокожим карланом, который вырезал пятерых бандитов и освободил рабов.

Резонов внутри моей головы было ещё множество. Но все они сводились к простой и понятной мысли — отправиться в Верхний город будет равноценно самоубийству.

Вот и лапшевня. В которой ещё немало посетителей. Из-за чего я обхожу здание кругом, добираясь до чёрного хода. Около него ненадолго останавливаюсь, прислушиваясь к происходящему внутри. Дверь выходит в проулок. Более-менее чистый, но не пользующийся популярностью у населения. Можно немного постоять.

Наконец вставляю и проворачиваю ключ. Открыв дверь, киваю Тэкки-тапу. И захожу внутрь, ведя за собой увязавшегося гоблина, не так давно буквально умолявшего взять его с собой.

Останавливаюсь около лестницы. Жду, когда рядом будет проноситься Андрей, несущий грязную посуду на кухню. Увидев его, вытягиваю руку, касаясь локтя.

— Андрей, можешь позвать деда, — тихо говорю я. — Мне бы нового жильца обсудить.

Тот останавливается. Открывает рот, чтобы ответить. Но тут сбоку выплывает тень женской фигуры, вслед за которой показывается и она сама.

Бабушка Мэй собственной персоной. С недовольным лицом. И подозрительным взглядом, что устремлён на моего спутника.

— Ты ЕГО хосесь к нам заселить? — говорит она тихо, но слово выделяет так, что оно кажется грохотом с неба. — Изволь объяснить!

— Он будет моим помощником, — отчеканил я, смотря в глаза китаянки. — Станет усердно работать и превратится в ценного члена общества.

— Уселдно? — смерила она недоверчивым взглядом варраза, который казалось бы готов провалиться под землю. — Ценным членом обсества?

Акцент был забавным. Но выражение лица и её глаза отбивали всё желание смеяться. Даже собственный внук поспешил улизнуть на кухню.

— Усердно, — согласно кивнул я. — А если нет, отрублю ему по пальцу на каждой руке.

— Хм, — её взгляд сместился на руки Тэкки-тапа. — Пожалуй, пора бы нам и на кухне правила обновить.

Андрей, который как раз возвращался в зал с блюдами, притормозил, непонимающе смотря на руки гоблина. Но под взглядом бабушки тут же ускорился. Сама она вновь уставилась на меня.

— Куда его? — хмуро поинтересовалась китаянка. — В васу студию?

— Точно нет, — качнул я головой. — Другие варианты есть? Может что-то поменьше?

Не знаю, насколько много ей рассказал дед Олег и как женщина к этому отнеслась. Но сейчас она смягчилась и этим нужно было пользоваться.

Как быстро выяснилось, свободная каморка тут действительно есть. Крохотная комнатка с маленьким окном. Душ и туалет отделены от жилой зоной только шторкой, а из мебели — старинная кровать и стул с наполовину развалившимся столом.

Выглядело убого. Но то в моих глазах. Сам Тэкки-тап, пройдясь по комнате и заглянув за шторку, уставился на меня неверящим взглядом.

— Я тут жить буду? — в голове чувствовался полноценный культурный шок. — Прям ваще один?

Кивнув, я поспешил убраться в коридор к бабушке Мэй. Неровен час примется поклоны отбивать. Слишком уж много восторга в голосе.

Выложив восемьдесят рублей, которые женщина попросила за комнату, я вернулся. И чуть снизил накал ликования гоблина, объяснив ему правила проживания.

Их перечень, как и факт изъятия у него ключа, Тэкки-тапа несколько расстроил. Но принесённая в комнату порция фирменной лапши быстро вернула позитивный настрой. Я же вернулся в свою студию.

Наконец, прекрасная темнота. Можно не напрягать глаза, которые режет от любого, даже слабого, света.

— Ты бросил меня, — слабо доносится со стороны кровати. — Одну.

Вижу, как блестят в полутьме глаза Дарьи. Подхожу ближе.

— Оставил отдыхать, — поправляю ёё. — А сам занялся делами.

Девушка слабо усмехается. Даже через закрытое покрывалом окно, внутрь проникает достаточно света, чтобы я всё хорошо видел.

— Мужчины… Вы всегда одинаковы, — бормочет она, пытаясь отодвинуть одеяло в сторону. — Мне нужно в туалет.

Сначала не понимаю. А в следующую секунду доходит — она ведь даже встать самостоятельно не может.

Приходится подать руки и поднять её, поставив на ноги. Потом осторожно вести до двери. И даже усадить, чего уж тут. Хорошо, что со всем остальным, девушка справляется сама. Даже пробует подняться — едва не рухнув на пол.

— Почему ты меня вытащил? — слабо шепчет она, когда я снова укладываю её в постель и кормлю волокнами холодного варёного мяса. — Остальных ведь убил.

— Они уже были мертвы, — констатирую я факт, поднося сжатый в пальцах кусочек мяса к её губам. — Никто бы не вышел оттуда живым.

— Я бы тоже не вышла, — вместо того, чтобы ухватить еду, она смотрит на меня, продолжая говорить. — Почему ты забрал именно меня?

Зверь внутри яростно рыкает. Ему хочется выругаться. Напомнить о благодарности за спасение жизни. Или просто приказать заткнуться. Не нравится моей звериной части, когда кто-то настолько усложняет простые вопросы.

— Вернуть? — отчасти поддаюсь я желанию этого сегмента своего разума. — Или тебе так не нравится моя компания?

Она моргает. Кажется немного растерянной.

— Не в этом дело… — шепчет рыжеволосая. — Это скорее о…

Мысль она окончательно так и не оформляет. А я отставляю в сторону миску с остатками мяса.

— Жди здесь, — машинально озвучиваю, поднимаясь на ноги. Принесу свежего бульона.

— Конечно, — слабый голос Дарьи слышится, когда я уже подхожу к двери. — Постараюсь никуда не уходить.

Смысл настигвает мой взбудораженный внутренним зверем мозг только в коридоре и я невольно усмехаюсь нехитрой шутке. После чего спускаюсь вниз, заказав у бабушки Мэй новую порцию бульона и варёного мяса.

Этой ночью девушка съедает её полностью. Ещё — отпивает немного чая и даже пробует мою лапшу.

Выглядит она куда здоровее. Хотя до сих пор бледная, часто кашляет и дышит с трудом. Организм начал выползать из режима смертельного стресса и наружу полезли проблемы, раньше загнанные глубоко внутрь. Её бы сейчас положить в больницу и детально обследовать. Но негде. Да и внимания это привлекло бы солидно.

Перед самым рассветом ещё раз навестил Тэкки-тапа, напомнив о правилах поведения. В том числе запрете покидать комнату днём, пока я сплю. И наконец вытянулся на собственной кровати.

Пробуждение началось с ещё одного похода Дарьи в туалет. Девушка почти непрерывно кашляла и шаталась из стороны в сторону. Правда, сама она утверждала, что чувствует себя гораздо лучше.

Проверив варраза, который так и сидел в своей комнатушке, спустился вниз. Почти сразу столкнувшись с дедом Олегом.

— О, Рил-тап, — расплывшись в улыбке, мужчина протянул руку, хлопнув меня по плечу. — Первый заказ у тебя. Наточишь сотню ножей за ночь?

Я стоял и смотрел на груду металлического мусора, которую сам же вывалил на верстак. Гнилые рукояти, выщербленные лезвия, ржавая сталь. Эти ножи бы не чистить, а выкинуть.

Но притащивший металлолом свенг излучал уверенность в их живучести. И в присутствии деда Олега, дважды повторил, что даже если десяток сломается в процессе заточки, он в претензии не будет.

Заплатить предлагал по семь копеек за каждый. Доторговаться в процессе вышло только до девяти. Негусто — если верить расценкам в сети, точильщики в среднем брали по пятнадцать копеек.

С другой стороны — первый клиент. Да и основной вопрос не в деньгах. Прежде всего мне нужно поддерживать репутацию занятого работой и пристроенного гоблина. Который не носится ночами по городу, вырезая на телах врагов кровавые метки. И ничем не похож на чистильщика Кир-тапа, которого пытались продать Мартыну.

Самая острая угроза в виде Акиры, вроде миновала. Не знаю, каким именно путём девушка убралась из города вместе с братом, но если бы её поймали и вернули «Кроликам» — двадцать раз сдала бы моё местоположение. Значит — ускользнула. Либо задержалась в Дальнем. Что на мой взгляд было маловероятно.

Ну что ж. Попробуем наточить первый нож.

Запустить станок. Напялить старые грубые перчатки, которыми поделился дед Олег. Взять нож. Приложить лезвие.

И отдёрнуть голову, когда оно разлетелось несколькими кусками. Н-да. Если у него все такие, как бы самому свенгу не пришлось встречный счёт выставлять. За попытку подставы и скудоумие. Дед за него пусть и ручился, но лицо орка мне всё равно не понравились.

Со вторым ножом всё прошло лучше — я действительно заточил лезвие. А после тридцати успешно обработанных и ещё одного сломанного, понял, что это ужасно нудная работа.

Тэкки-тап был точно такого же мнения. Как только гоблин понял, зачем я вытащил его из комнаты, так тут же начал ныть о том. Рёбра болят, печень отваливается, ноги не ходят, а руки не поднимаются.

После обещания действительно сломать ему рёбра и одного болезненного тычка, варраз всё-таки включился в процесс. Недовольно поглядывая на меня и ворча.

Из первой десятки он расколол сразу два ножа. Во второй пострадал всего один. Ножам третьей пока везло.

Секундочку. Это что за звук?

— Стоп! — отскочив от стены, о которую опирался, я щёлкнул Тэкки-тапа по лысине. — Замри!

Тот и правда замер, безуспешно пытаясь вовсе не шевелиться. А я прислушался, чувствуя, как ворочается внутри зверь.

— Жди здесь, — тихо озвучил, я смотря в глаза отшатнувшегося гоблина. — Точи ножи!

Подскочить к двери, на ходу скидывая обувь. Приоткрыв, выскользнуть наружу. На момент остановиться, пытаясь удержать рвущуюся наружу злость. Нельзя нестись сломя голову и сея хаос. Никто не гадит в котёл из которого ему предстоит есть.

Скользнуть дальше. Вжаться в стену, дожидаясь пока окажется свободным проход к лестнице. Стремительно рвануть наверх.

Теперь дальше — к двери студии. Той, из-за которой раздался тонкий визг Дарьи. Едва различимый на фоне остальных звуков.

Ржавый замок отжат. Кто-то банально надавил отвёрткой или ломиком, выломав древесину.

Снова чуть притормозить. Прислушаться. Принюхаться.

Аромат давно немытого мужского тела. Грязной одежды. Алкоголя. Табака. И хрипло-гнусавый голос.

— Ты же всё одно, с гоблином живёшь, — в тоне говорившего слышалась откровенная издёвка. — Трахает он тебя. По всякому, думаю насаживает. А раз так — чё ты сука, от нормального мужика нос воротишь? Тебя может ещё разок по морде япнуть? Чтобы ротик свой открыла?

Толкнуть дверь. Скользнуть внутрь. Несколько длинных быстрых шагов. Поворачивающееся ко мне лицо тощего мужчины, который стоял около кровати рыжеволосой девушки. Хруст трансформирующихся костей. Заставивший скрипнуть зубами запах крови.

Всё. Лежит на полу, Обеими руками за горло держась и ногами суча. Тварь!

Что это он там вытащить пытается? Оружие?

Наклонившись, я перехватил его руку, которая нырнула под куртку. Но против ожидания, там оказался не пистолет. Портсигар. На который умирающий ублюдок смотрел, как на своё спасение.

Вырвав тот, я покрутил его в пальцах. Потрёпанная вещица. С гравировкой на боку «Кому много дано…». Напоминает дешевый сувенир из туристической лавки. Или идиотский пафосный подарок, если гравировку делали на заказ.

Когда я оторвал взгляд от странного трофея, глаза насильника окончательно остекленели. А передо мной, в полный рост встал банальный вопрос — что теперь делать?

— Тварь… — тихо просипела Дарья, ненавидящим взглядом впившись в мертвеца. — Надо было… Медленно резать…

— Встала бы и резала, — опустившись на одно колено, я принялся обшаривать карманы куртки. — Тебе разве кто-то мешал?

Она что-то возмущённо прошептала. Точнее, попыталась. Почти сразу закашлявшись.

— Не озвучивай угроз и пожеланий, которые не можешь реализовать, — достав бумажник я озадаченным взглядом оценил его содержимое, продолжая говорить. — Вот поднимешь свой бледный зад, тогда будешь разбрасываться словами. И резать.

Глаза, которые на меня смотрели, наполнились полноценной яростью. Хорошо. Расклеиваться ей сейчас не стоит — пусть лучше злится.

Вот от идеи позвать деда Олега и всё ему объяснить, похоже придётся отказаться. Минуту назад это казалось отличной и очевидной идеей. А теперь появилась целая груда причин, из-за которых подобного делать не стоило.

Каждая по отдельности выглядела небольшой странностью. Слишком чистая одежда, от которой нормально пахло. Целый набор банковских карт, спрятанный в одном из разделов бумажника. Складной нож, который на фоне всех прочих, выглядел настоящим произведением искусства.

За последнее время я видел множество разных ножей. Включая тот складной, которым долго пользовался. И этот не шёл с ними ни в какое сравнение. Всё равно что поставить рядом последнюю модель «Ауди» и вазовскую «копейку». Схематично — два одинаковых автомобиля. При этом разницу легко сможет уловить каждый. Без всяких специальных навыков.

В комнате неизвестного, странностей оказалось ещё больше. Достаточно было взглянуть на его носки с бельём, чтобы сказать — тот был из другой лиги. Не носят такого обитатели портовых трущоб.

И запахи. Ни одна его вещь не пахла, как местные. Не было въевшейся вони рыбы, ароматов пота, курева и всего остального, чем пропитался каждый закоулок этих улиц.

Непонимание раздражало. Бесило, заставляя рычать внутреннего зверя. Из-за чего я снова и снова перерывал его комнату, пытаясь отыскать хотя бы что-то, могущее стать подсказкой.

Постойте. Это то, о чём я думаю? Пластиковый кругляш под каблуком правого ботинка. Последний тоже выглядел старым. На такой позарились бы только в трущобном поясе, где готовы убивать за беляши.

Но это внешне. На деле — ботинки были крепкими и надёжными. Каблук только в сторону отходил. А под ним пряталась вот эта штуковина.

Трекер. Я не был специалистом в этой области, но что ещё могли прятать в обуви? Будь это какой-то магический артефакт, я бы скорее всего к нему не смог и прикоснуться. Для мины, кругляш был слишком лёгким и мелким. Да и кто станет прятать взрывчатку под пяткой?

Из комнаты он вышел без обуви, в одних носках. Что выдавало дилетантизм. В сфере тайного взлома чужих комнат я тоже был полным профаном. Зато оставался неплохим аналитиком. И что-то подсказывало — звук от ломающейся древесины, должен был оказаться не тише человеческих шагов.

Странно всё это. Непонятно. Одно точно ясно — звать деда Олега не следует. Даже если решит помочь, остаётся риск, что потом разболтает. А отталкиваясь от всех моих находок, сложно сказать, кем может оказаться убитый насильник.

Запереть комнату на замок сейчас было нельзя. Но у меня вышло приладить его так, что издалека повреждение в глаза не бросалось. Рядом же, кроме убитого соседа, больше никого не было.

Тэкки-тапа о ситуации я тоже предупредил. Проскользнув назад в мастерскую и приказав закончить в одиночку, после чего подниматься наверх. В детали вдаваться не стал. Дополнив общую картину только после того, как варраз появился в коридоре.

— Порубить и в мусор, — окинул гоблин взглядом труп. — Чё тут думать ваще. Кромсать его надо.

Где-нибудь в Питере, гоблина точно бы приняли за своего. Одна заковыка — в этой реальности Санкт-Петербурга нет. Как и Петра Первого. Откуда ему взяться, если Романовых тоже нет.

— Ждём, — бросил я. — Вытащим, когда все спать лягут. Поближе к трущобам отнесём.

— Вдвоём? — уставился на меня Тэкки-тап. — Это ж дохера тащить. Давай вон у порта кинем. К утру крысы обгрызут, эту падаль и не узнает никто.

Соблазнительно. Но слишком опасно — около порта даже глубокой ночью народу немало. Чистильщики, охранники, работники портовые, таможенники даже порой мелькают.

— В трущобах крыс больше, — качнул я головой. — Там кроме них больше и нет никого. Надёжнее.

Пару секунд тот молча на меня смотрел. Потом понимающе кивнул. И отошёл, усевшись на стул в углу комнаты.

Дарья, которая наблюдала за всем этим из постели, нарочито громко сопела. Поглядывая на коротышку с таким недовольством, что ошибиться в причине её плохого настроения, было невозможно. Присутствие варраза голую и почти беспомощную девушку однозначно нервировало.

Я же игнорировал их обоих. Забравшись на свою кровать и погрузившись в чтение. Заняться чем-то ещё сейчас всё равно не выйдет — почему бы не получить немного дополнительной информации об окружающем мире.

Взгляд от экрана я оторвал только около трёх ночи. Когда в доме воцарилась почти полная тишина. Лишь звуки храпа, скрипящих под ворочающимися людьми кроватей, да надрывный кашель какого-то бродяги снаружи.

— Всё, — выдав пару минут, я соскользнул на пол. — Пора выдвигаться.

— Отожрался, сволота, — пыхтел Тэкки-тап, таща убитого насильника вниз. — Не мог меньше есть? Как мы его вниз попрём?

Лестница. Хорошо знакомая, но сейчас заставляющая стиснуть зубы. Протащить тяжелый труп вниз, проделав это совсем без шума, будет сложно. Варраз и так его с трудом держит — для него это серьёзная нагрузка. Мне проще, из-за возможностей внутреннего зверя. Но одной парой рук тут не обойтись.

Или всё-таки есть вариант? Кивнув гоблину, осторожно опускаю тело на пол. Задумчиво рассматриваю ступеньки. Окидывая взглядом труп.

— Придерживай его голову, — возвращая я внимание на Тэкки-тапа. — А я буду медленно спускать за ноги.

Тот изумлённо хлопает ресницами. Приходится объяснять. Через минуту уже спускаем тело вниз. Я вцепился в его щиколотки, а варраз держит голову, чтобы та не билась о ступеньки.

Когда добираемся до первого этажа, ловлю на себе его изумлённый взгляд.

— Чё ты такое жрёшь, тарг, — шепчет он, качая головой. — Первый раз такого махрона вижу.

Ещё одно название племени-нации гоблинов. Стройнее, чуть выше и не такие мускулистые, как варразы. Когда-то считались неплохими в науке. Сейчас — выживают, как могут. Наравне со всеми прочими.

До задней двери доносим его без сюрпризов. Вытаскиваем наружу. И крадёмся тёмными проулками.

— Давай! Становись в позу уже! — доносится из соседнего переулка, где только что хлопнула дверь и я настороженно замираю.

Тэкки-тап натужно сопит. А я пытаюсь прикинуть, выйдет ли проскользнуть мимо, чтобы нас не заметили? Узкую улочку, которая пропитана вонью разнообразного мусора уже оглашают чавкающие звуки. Процесс пошёл. Вопрос только в том, как именно они там стоят.

Новый запах врывается в мои ноздри неожиданно. Только что его не было. Теперь есть. Аромат пса и вонь мёртвой плоти, приправленные тем, что я назвал бы «нотками магии».

Звук рвущегося мяса. Непонимающий женский крик. Хруст. Ударивший в нос запах крови.

Отпустив труп, позволяя ему шмякнуться об брусчатку. Чуть шевелю пальцами, удерживая себя на самой грани трансформации.

Из-за угла высовывается собачья голова. Гончая. Застывшая на месте и неотрывно смотрящая мне в глаза.

Как же это бесит! Хочется оторвать ей голову. Внутренний зверь бешено ревёт, требуя крови. Удержаться на месте очень сложно.

— Валим? — неуверенно интересуется Тэкки-тап. — Я могу с ножом его придержать, пока ты ствол достанешь.

Что он говорит об убийстве пса, а не бегстве — радует. Но собака, это ещё не всё. Я чувствую другой запах. Едва уловимый. Где-то совсем рядом.

Шаги. В том самом проулке, который только что наполняли звуки шумного и хаотичного спаривания.

— Снова не то, — разочарованно ворчит мужчина. — Ганс, ты опять привёл меня по ложному следу.

Тэкки-тап что-то бормочет себе под нос. Из-за угла показывается фигура мужчины. Первое, что бросается в глазах — круглая шляпа, хорошо видимая на фоне Луны. Потом — его плащ и сжатый в правой руке стек. Блестящие сапоги.

— А это кто у вас? — подавшись вперёд, он тычет стеком в лицо мертвеца. — Совсем не то. Хреновая ночка. Почему ты стоишь, Ганс? Ищи!

Пёс, который до сих пор сверлил меня взглядом, наконец отворачивается. И чёрной молнией рассекает улицу. Следом, с какой-то безумной скоростью уносится и его хозяин. Человек, которого я не чувствовал. Единственное, что пробивалось — нотки аромата, по которому я идентифицировал магию.

— Жуть, — выдыхает за моей спиной варраз. — Так и обделаться можно. Это ж магик был. Повезло, что не убил.

Разница между этим мужчиной и его «коллегой», которого я прикончил в доме Мартына, колоссальна. Совсем разные категории. Надо бы мне заняться своей способностью к телепортации. Тренироваться. Не нравится чувствовать себя беспомощной мышкой, которая только и может, что оставить крохотную царапину на лапе кота.

— Бери за ноги, — поворачиваю я голову к варразу. — Несём.

Возможно стоило бы обшарить трупы, которые рядом. Но сейчас хочется скорее убраться отсюда. Мозг с трудом переваривает новость о том, что есть кто-то настолько сильный. Маг, которому достаточно щёлкнуть пальцами и мне конец.

Тело убитого насильника, в итоге бросаем на границе района портовых трущоб. Теперь, когда у меня есть телефон, я понимаю, что это лишь небольшой район. Жителям которого не повезло с расположением их домов. Настоящие трущобы Дальнего находятся совсем не тут — они много дальше.

Запахи крови, бухла и дерьма, я чувствую издалека. Наш путь лежит мимо, так что маршрут не меняю. Судя по воплям, компания занята своими собственными вопросами. Им не до пары, бредущих в темноте гоблинов.

— Слышь? — гнусавит кто-то. — Ты не въехал штоли, дегрод? Нет бабла, заплатишь здоровьем, понял? Стерф из-за тебя вон весь в гавне!

— Да пусть до хаты нас ведёт, — вальяжно-пьяно добавляет второй. — Там и бабло найдётся, и Стерф помоется. Может баба даж будет. Насадим. Порадуем.

— Чё вы беспредел творите? — вот похоже и жертва. — Я же просто мимо шёл! Этого Стерфа даже не трогал! И вообще я блогер. Меня искать будут!

В голове сверкает вспышка. Блогер. Только сегодня их добрил. Пытался найти тех, кто связан с портом.

Останавливаюсь. Чуть поворачиваю голову. Прислушиваюсь. Втягивая запахи. И развернувшись, шагаю на звук.

На дороге было трое. Два человека и один свенг. Прилично поддатые. И плотно обступившие четвертого. Окровавленного и лежащего в пыли.

— Ну так чё? Где ты живёшь, чучело? — склонился к жертве орк. — Рассказывай. Что интересного там есть, тоже выкладывай.

— И про бабу пусть расскажет, — подскочил к ним пьяный мужик. — Чё там по сиськам с жопой? Красивая или уродина?

— А тебе чё, есть разница? — с усмешкой посмотрел на него третий член этой маленькой банды. Самый трезвый и умный на вид. — Сколько помню, у тебя был единственный критерий. Дырка, в которую можно присунуть.

Свенг добавил ещё одну фразу — про температуру тела и эти двое издевательски заржали. Чуть ли не сгибаясь пополам и таращась на третьего. Тот сначала поморщился. А потом и сам начал улыбаться.

— Вы меня что, не слышали, уроды⁈ — с неожиданно бодрой злостью крикнул лежащий на асфальте парень. — Я местный блогер, крюк вам в жопу! Знаете, сколько мне нужно видео, чтобы вас раздавить? Всего одно! И…

Кричал он достаточно убедительно. Как минимум злость в голосе была полностью искренней. Одного не учёл — эти трое были слишком тупыми, чтобы отреагировать на подобные угрозы.

Свенг прервал бурный монолог ударом ноги в лицо. А спустя секунду вся компания радостно месила его ногами.

Тэкки-тап, что всё ещё прижимался к стене напротив меня, вопросительно приподнял брови. А я всё никак не мог определиться — стоит влезать в этот конфликт или лучше пройти мимо.

Это был порт. Ещё и относительно недалеко от трущоб. В этом районе каждый вечер резали минимум десяток человек. Ещё пара сотен отделывались переломами, порезами и ссадинами. Ну и потерянными деньгами, естественно.

Если бы не внезапный гневный пассаж блогера, я бы уже двигал в сторону лапшевни. Но эти слова прозвучали — и внутренний зверь тихо порыкивал, намекая, что пострадавший заслуживает помощи.

— Ну всё, — сделал шаг назад главарь троицы и махнул рукой. — Будет. Раз такой упёртый, щас «Кроликов» наберу. Пусть забирают. Хоть какие-то деньги.

Кролики. Продажа людей. Снова. Очередная банда, что на них работала. В этот раз — крохотная группа уличных отморозков. Глядя на которых, я чувствовал, как пальцы подрагивают от желания убивать.

Ещё несколько секунд я оставался на месте. Взвешивал в голове за и против. Сосредоточился на своей рациональной части и действовал так, как любой хороший антикризисник. Просчитывал последствия. Плюсы и минусы.

А потом — начал действовать.

Несколько быстрых скользящих шагов вперёд. Чавкающий звук — лезвие вошло в ногу, рассекая бедренную артерию. Фонтан крови. Внутренний рёв, что заглушает звуки снаружи.

Новый удар. Проворачиваю сталь внутри вражеского желчного пузыря.

Уйти в сторону. Оказавшись у него за спиной, резануть сухожилия. Тем самым трофейным складным ножом. Практически идеальным. Готовым рассекать, что угодно. Тем более — податливую человеческую плоть.

Раненый свенг заваливается назад. А главарь этой троицы тащит из-за пояса пистолет.

Я же позволяю внутреннему зверю сильнее выглянуть наружу. Чувствую, как наливаются мощью мышцы. Хватит, чтобы метнуть нож и убрать последнего выродка.

А в следующую секунду единственный оставшийся на ногах противник с хрипом валится на дорогу.

— Плохие бойцы, — цокнул языком Тэкки-тап. — У нас бы такие и недели не выжили.

Варраз вытер тяжёлое лезвие своего «боевого ножа» об одежду главаря крохотной банды. Горло которого он только что перерезал. Потом повернул голову к жертве троицы.

— С ним что? — поинтересовался гоблин. — Тоже резать?

Я глянул на распластавшегося на асфальте парня, который пока так и не пришёл в сознание. Отрицательно качнул головой.

— Нет, — озвучил я, оглянувшись по сторонам. — Пока проверь троицу. Собери добычу.

Тэкки-тап молча кивнул. И присел на корточку около трупа лидера банды, принявшись обшаривать карманы.

Я же наклонился к блогеру. Протянул руку и слегка ударил по щеке.

— Давай уже, приходи в себя, — тихо рыкнул я, стараясь успокоить внутреннего зверя, который вовсю бушевал из-за запаха крови. — Ты реально блогер или на испуг их взять хотел?

Окончательно улов мы посчитали уже около лапшевни. Богатым он не оказался. Девять рублей мелочью, три плохоньких ножа, столько же дешёвых телефонов и один пистолет с неполным магазином.

Одно немного радовало. Тот парень и правда оказался блогером. Не слишком популярным. Что-то вроде локальной «знаменитости». С репутацией отбитого на всю голову импульсивного психопата. Почти то, что нужно.

Свой телефон он у бандитов тоже забрал. Благополучно сфотографировав вырезанные на их лбах метки. Даже пытался задать мне пару вопросов. Кто такой, откуда и почему вмешался? Хотя сам едва держался на ногах, чуть не каждую секунду пытаясь рухнуть на мостовую.

В итоге мы довели его почти до границы портового района, куда он вызвал такси. И умчал в ночь.

Заодно выяснилось, что всё это время я не совсем верно представлял себе очертания той части города, которая считалась портовой. Помимо кварталов, что фактически прилегали к порту и никогда не считались приличным местом для жилья, рядом были и другие. Тоже считающиеся «портовыми», но куда более престижными. На территории одного из них и жил Роман. Тот самый наш спасённый блогер. А сами вернулись к лапшевне.

— Всё помнишь? — повернул я голову к варразу. — Начинай строго по сигналу.

— Помню, — чуть наклонил он голову. — Чё там помнить-то. Всё ж просто.

Ещё секунду я помедлил, рассматривая его. Потом развернулся, двинувшись к лестнице. Замер на повороте. Прислушался. Постарался максимально расслабиться, улавливая каждый шаг и скрип в старом здании. Спят. Никакого движения в коридорах.

Теперь наверх. Сначала — в свою студию, где сразу вскинулась Дарья, пытаясь взять меня на прицел.

Пистолет я оставил сам. И для изрядно ослабленной девушки он был тяжеловат. Но та упорно старалась поднять его дрожащей рукой.

— Совсем дура? — приблизился я к кровати. — Просто упри рукоять в матрас и поверни ствол. Как будет надо — жми на спуск.

Говоря это, обхватил пальцами её кисть, сжимавшую оружие, и опустил её на постель. Наглядно продемонстрировав, как следует с ним обращаться. Девушка раздражённо стрельнула в мою сторону глазами. Одновременно пытаясь подтянуть левой рукой сползшее одеяло.

— Сама знаю, — тихо огрызнулась рыжеволосая. — Хватит уже умника из себя строить.

— Угу, — кивнул я. — Всё знаешь, всё видишь, но ничего не делаешь.

Она шумно выдохнула, продолжая тянуть пальцами левой руки одеяло вверх. Поморщившись, я тоже схватил одеяло. Подтянул его в нужном направлении, прикрыв её небольшую грудь. Наклонился чуть ниже, глядя в глаза.

— Что я там не видел, женщина? — несмотря на то что моя рациональная часть отчаянно пыталась сосредоточиться на деле, внутренний зверь всё-таки заставил произнести фразу. — А теперь слушай и запоминай.

Её полыхающие глаза отчётливо говорили, что Дарья сейчас желала вовсе не «слушать и запоминать». Скорее — кричать, извергая из себя потоки ярости. Но такой возможности ей никто не предоставил. Поэтому пришлось смирно лежать головой на подушке и впитывать информацию.

— Девушка, — прошипела Дарья, когда я закончил и уже отвернулся от кровати, шагая к двери — Девушка, а не женщина. Гоблин ты ушастый!

Внутри проснулось желание ответить. Поддеть ещё раз, провоцируя на реакцию. Но рациональное ядро благополучно подавило желание. Не время. Не здесь и не сейчас.

Вместо этого я всё-таки добрался до двери. Постоял секунд тридцать в коридоре, снова прислушиваясь к звукам в доме. Потом обхватил пальцами ручку. И добавив немного звериной силы, громко хлопнул дверью.

Разворот. Несколько стремительных шагов к двери комнаты Тэкки-тапа. Рвануть дверь на себя. Ударить ею о дверной косяк. Снова развернуться. И громко топоча, побежать по коридору.

Около своей двери — немного притормозить. Невнятно и громко крикнуть. Понестись дальше.

К моменту, когда я сбежал по ступеням к чёрному выходу, где ждал Тэкки-тап, в доме хлопнуло пара дверей. Послышались голоса. Лязгнул затвор. Вот и хорошо. Сработало. Теперь оставался только один, самый последний штрих.

Выскочив на улицу, тихо прикрыл дверь. Провернул ключ, уже торчащий в замочной скважине. Спрятал его в карман. И перехватил короткий ломик, протянутый варразом.

— То есть вот так вот взял и сбежал? — уже в третий раз повторил одну и ту же фразу дед Олег, рассматривая замок входной двери. — Нахрена он вообще вломился?

— Знать бы, — пожал я плечами. — Зачем понадобилась Дарья, очевидно. Про остальное ничего сказать не могу.

Тот тяжело вздохнул. Его сын, что растерянно застыл в проходе, с некоторым подозрением разглядывал нас с Тэкки-тапом. Сам дед Олег, после недолгой паузы, повернул голову ко мне.

— Значит сегодня посидите внутри, — задумчиво видом изрёк он, запустив пальцы в седую бороду. — Иначе никак. Замок совсем выломан, остаётся только засов.

— Так мы никуда и не собирались, — невозмутимо взглянул я на старика. — Я сам только вернулся. Выбирался освежиться после тяжёлой работы.

Тот снова хмыкнул. Покосился на разломанный замок.

— Добавил нам мороки, паскудник этот, — недовольно проворчал владелец лапшевни. — Где теперь постояльца-то искать? Ночь вокруг. Порт. Эх…

Легенда, которую я придумал, была проста. Некто взломал входную дверь, после чего устремился наверх. Сначала проник в номер нашего соседа, замок на двери которого я выломал ещё вечером. Пока дом был полон звуков и никто не обратил внимания на хруст дерева. Всё, что оставалось сейчас — лишь слегка ударить рукоятью ножа и выломанный кусок древесины сразу же вылетел.

Внутри самой комнаты мы устроили лёгкий хаос. Испачканное в крови постельное бельё и разбросанные вещи. Тоже ещё вечером. А вот в студии наоборот — отмыли пол и постарались убрать все следы недавней схватки.

Если посмотреть со стороны, выходило, что сначала неизвестный оказался у соседа, которого то ли прикончил, то ли тяжело ранил, то ли вырубил. Потом принялся за нашу комнату. В которой я его и застал. Спугнув ровно в тот момент, когда этот тип укладывал в позу Дарью. Меня он якобы сшиб с ног и рванул вниз. На шум выскочил Тэкки-тап, но догнать сволочь мы не смогли.

Оставался лишь один вопрос, который неминуемо возник бы у любого из сторонних наблюдателей.

— Куда ж он соседа-то вашего подевал? — глянул на меня дед Олег, хмуря кустистые брови. — Обстоятельный ведь был мужик. За три месяца вперёд заплатил сразу. Не беспокоил нас никогда. Вот что с ним сталось?

В главном зале лапшевни было темно и пусто. Включать здесь свет дед Олег не стал. Зато притащил откуда-то початую бутылку водки. Тут же бахнул целую стопку. Сейчас налил ещё одну.

— Так может забрали его, — предположил я, смотря в глаза деду. — Сами же сказали. Порт. Ночь. Мало ли кому дорогу перешёл.

— Может и так, — пробурчал собеседник. — Или ты его вальнул, ушастый. Взял и перехватил глотку во сне. А теперь сказки мне тут лепишь.

Обманывать старика мне откровенно не хотелось. Но втягивать его во всё это дерьмо с «открытым забралом» было бы ещё пакостнее.

— Мы ж с вами договорились, — подался я вперёд, не отрывая взгляда от его лица. — Смысл мне врать, если я могу кому угодно глотку вскрыть и сказать, что он был из «Кроликов»?

Пару секунд подумав, тот тряхнул головой. Обхватив пальцами стопку, которая исчезла внутри ладони, влил в себя её содержимое. Крякнув, закинул в рот солёный огурец. Захрустел.

— Так-то оно так, — покивал он, перемалывая зубами закуску. — Но всё одно, странно. Выходит, он сначала его куда-то дел. А потом уже к вам ломиться принялся.

Ожидаемый вопрос. На который у меня был заранее заготовленный ответ.

— Так может наружу его вытащил, — с абсолютно честным лицом предположил я. — А потом уже вернулся.

— Всё равно не понимаю, — замотал головой дед Олег. — Ну на хрена ему возвращаться? Чтобы что?

— Да хрен его знает, — развёл я руками. — Мы даже не в курсе, кто это был. Может полоумный какой. Или правда «Кроликам» хотел «товар» толкнуть. Возможно вовсе сектант какой.

Старик, который как раз наливал себе очередную стопку водки, прищурился.

— Чего-чего? Сектант? — уставился на меня. — Это кто такие-то? Чё ты про них вспомнил?

Неловко вышло. Если тут такого термина нет, это вполне могло стать проблемой.

— В порту рассказывал кто-то, — озвучил я ту единственную версию, которая пришла в голову. — О безумцах, что других в жертву приносят. С кровью, да мучениями.

— А-а-а… Ты про ломателей-призывателей, — понимающе опустил голову старик. — Так бы сразу и сказал. Что сиськи-то мять.

Ещё раз пожав плечами, я поставил засечку в памяти. Разузнать позже, кто такие эти ломатели-призыватели. Если тут есть типы, которые спокойно режут людей, чтобы принести тех в жертву — о них было бы неплохо знать.

— Так это? — снова заговорил дед Олег. — А с «Кроликами» чё у тебя?

— Минус три, — усмехнулся я. — И один спасённый. Прямо на улице, схватить его пытались.

Этими фразами старик не удовлетворился. То ли ему правда были интересны детали, то ли просто хотелось опрокинуть в себя ещё пару-тройку стопок алкоголя. Как бы там ни было, проговорили мы ещё минут двадцать. Ровно до того момента, как наверху заскрипели ступеньки лестницы и послышалось бормотание бабули Мэй.

К моменту, когда она достигла второго этажа, звуки уловил и её супруг. С невероятной скоростью метнувшись в сторону стойки, под которую запрятал остатки водки. Следом залил в себя небольшой пузырёк дичайше пахучей травяной настойки и, махнув мне рукой, устремился к ступеням.

Значит, всё-таки хотел выпить. Ну да и ладно. Единственному союзнику в зубы не смотрят. Даже если очень хочется.

Поднявшись наверх, двинулся к своей кровати, на ходу расстёгивая рубашку. Но в ту же секунду зашевелилась Дарья.

— Поможешь подняться? — с лёгким раздражением пробормотала девушка, повернув ко мне голову. — Снова в уборную надо.

— Знаешь, иногда мне кажется, ты совсем недовольна своим спасением, — озвучил я наполовину правду, подходя к её кровати. — Зачем тогда умоляла меня тебя вытащить, раз сейчас из-за всего бесишься?

Черты её истощённого лица, которое только начало возвращать себе цвет, заострились ещё больше обычного. Напоминая очень странную восковую куклу.

— Издеваешься? Вот это вот всё… — откашлявшись, она повела вокруг взглядом, как будто указывая на комнату. — Это же…

— Совсем не то, на что ты рассчитывала? — не выдержав, я улыбнулся, смотря ей в глаза. — Думала, тебя сразу закинут в дворцовые палаты и вокруг окажется хренова туча обеспокоенных лекарей?

Выражение её глаз за следующие несколько секунд, успело смениться раз десять. От агрессивно-яростного до стыдливо-растерянного.

— Ты передёргиваешь, — наконец пробормотала девушка. — Не думала я ни о чём таком.

— Ещё ни разу не передёрнул, — продемонстрировал я ей улыбку. — Идём. Так и быть, помогу принцессе добраться до уборной.

Свою мысль я до неё донёс. Пусть теперь её обмозгует. И решит, как себя вести дальше.

Наверное, стоит ей одежду купить. Не дело это, когда можешь прикрыться только одеялом. Ещё, по-хорошему, нужен лекарь. Но тут палка о двух концах. Даже если не брать в расчёт финансовый вопрос, любой портовый доктор может оказаться связанным с Кроликами. И немедленно донести о пациентке со странными ранами. Особенно если они её ищут. Это, конечно, далеко не факт, но и полностью исключать такого развития ситуации тоже нельзя.

Уложив Дарью обратно в постель, я включил на телефоне фонарик. Спустившись к паху, осмотрел места ранений. Серая плоть, которая беспокоила меня больше всего, почти вся отвалилась. Остались лишь те лохмотья, что были на стыке со здоровым телом. Одна проблема — заглянуть глубже и понять, что происходит с организмом девушки, я был не в состоянии.

Выпрямившись, подсветил фонариком её лицо, на котором отражалось жгучее смущение. Накрыл одеялом. Клацнул по экрану телефона, вырубая свет. И наконец отправился к своей постели.

Свенг, который оставлял партию ножей для заточки, заявился через полчаса после моего пробуждения. К тому моменту, как я допил свой утренний чай, добавив к нему пару расстегаев с мясом.

На процент брака, который оказался равен двенадцати, он, к моему удивлению, злиться не стал. Лишь выборочно проверил несколько лезвий, одобрительно поцокал языком и расплатился. Заявив, что оставит нам пару рекомендаций. И вообще, ближе к утру, заявится с новой партией ножей. Теперь сразу с тремя сотнями.

Проводив его через чёрный ход, я двинулся назад в зал лапшевни. Когда почти добрался до конца коридора, хлопнула входная дверь — в лицо ударил порыв воздуха. Принёсший новые запахи. Металл. Порох. Жесточайший перегар. Застарелый пот. Коктейль, который отличаются два типа местных жителей. Уличные бандиты и полицейские.

В этот раз оказались мундиры. Два стража порядка, что сейчас стояли около стойки, беседуя с Василием.

— Гоблины, — громко озвучил один из них, глядя на сына владельца. — Подозрение есть. В подпольной деятельности, понимаете-ли. Так что всех шерстим. А у вас тут, говорят, сразу двое недавно поселились. Нам бы на их морды глянуть.

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.