Дробящая мозги головная боль. Глаза, что выгорали каждый раз, как я пытался их открыть. Регулярные удары черепом о твёрдый неровный пол. Мерзкая мешанина запахов. И полный хаос в мыслях.

Я даже имени своего сейчас вспомнить не мог. Какое-то сплошное месиво из всего на свете. И что-то ещё. Чужое. Точно не моё. С одного фланга — рык и ярость. Захлёстывающие волны желания убивать. На другом — страх и безграничная трусость.

Всё это долбило по разуму. Не давало сосредоточиться. Может так и начинается распад личности? А удары о поверхность и остальное, обычные галлюцинации?

Внезапно движение остановилось — голова прекратила биться. Потом на пол шмякнулась нога, за которую меня тащили. Выходит, это всё не глюк?

— Отброс, — чужой голос доносился глухо и звучал абсолютно непривычно уху. — Упал и ударился головой, япь. Почти сдох. Считай, сам напросился.

Открыть глаза я попробовал на чистых рефлексах. Захотелось глянуть, кто там называет меня отбросом.

Резануло так, как будто свет прожигал мой череп насквозь. А я завыл. По-настоящему. Стиснув зубы, дёргая конечностями и чувствуя, как плавится мозг.

— Чё эт он? — сразу после этих слов меня пнули в бедро левой ноги. — Припадочный какой-то.

— В душе не гребу, Ратти-хар, — ответил ему вроде бы тот, что говорил первым. — Не было ж такого раньше.

Боль притупилась, позволяя слышать звуки и ощущать реальность. Сказать по правде — это сильно не помогло. В голове по-прежнему царил полный кавардак. Единственное, что раз за разом всплывало — картинка падающих с неба птиц. Те валились отвесно и целой грудой. А потом всё гасло.

— Где я? — собрав во рту остатки слюны, я выдавил из себя слова. — Что…

Запаса сил хватило ненадолго. И дело было не только в голосовых связках. Сразу, как заговорил, внутри головы начался танец боевых гиббонов, бьющих в барабаны. Рядом с которыми ревела сотня тигров.

— Да он ваще поехал, — озвучил всё тот же второй голос. — Если вернут, сам вместо него пойдёшь.

Откуда меня должны вернуть ещё? Что это за гопари вообще такие и какого лешего тут творится? Как вообще можно жить посреди такой вони!

Ярость окатила жаркой волной. А рык на мгновение полностью заполнил голову. На момент мне даже показалось, что у меня полно сил и сейчас получится встать на ноги. Но для начала я попытался заговорить. И как только выдавил пару невнятных звуков, в черепной коробке снова начался лютый кавардак.

Очнулся. Снова куда-то несут. В этот раз, о камень уже не бьюсь. По ощущениям, как будто на носилках лежу. Жутко неудобных, правда. Рядом говорят. Запахи бьют в нос. Пот, табак, алкоголь, дерьмо. Что за свиньи!

И свет! Сучье свечение, которое постоянно касается моих глаз, пытаясь выжечь мозги! Как же больно. Хочу, чтобы они все сдохли! А свет погас!

— Снова дёргается, — эти слова, прозвучавшие слева я успешно разобрал. — Может скинуть и пусть сам ползёт? Много чести — мясо самим нести.

Мясо? Снова жар. Голова как будто кипит. Я сейчас тебе горло вырву, мудила!

— Сдохнет, из своего кармана платить будешь? — небрежно бросил кто-то в стороне. — Тащи давай и не умничай. Развелось, япь, неженок. Машина ваще из-за кого встала, напомни?

Первый ему что-то ответил, но на мои закрытые веки снова попал свет и череп накрыло валом боли.

Кричать! Орать во всё горло! Звонить своим и ждать, пока они всех порвут. Вот чего мне хотелось. Но при попытке даже просто двинуться, тело сотрясала судорога. И я снова скрипел зубами.

Минуточку! «Свои» — это кто? Почему я о них подумал? Давай же голова! Соображай!

Какие-то воспоминания действительно всплыли. Совещания. Плачущие люди. Цифры и графики. Обрывки слов.

КПИ. Вот что это нахрен такое? Не помню! Опять вспышка света. И боль!

Похоже, снова отключился. Наверное ненадолго — меня вроде так и несут. И это единственное, что получается осознать. В голове тот же хаос. Шикарно. Сдохну непонятно кем, не вспомнив даже своего имени.

Секунда и меня выгнуло дугой. Чуть снова сознание не потерял. А триггером, похоже стала мысль о гибели. Или я просто брежу.

Неизвестные носильщики по-моему ругались. Вот же суки! Ещё и по животу ударили! И по ногам.

Но это ерунда. Главная боль — в голове. Как будто кроме меня там ещё целый отдел засел. Десяток воющих офисных бойцов.

Почему именно «офисных»? Кто я такой вообще? Может пойму, что происходит, если наконец вспомню.

Скрежет петель. Снова голоса. Я даже пытаюсь прислушаться, но не слишком удачно — разобрать ничего не выходит.

Новые запахи. Люди. Животные. Кровь. Пот. Жратва.

Желудок кипит. Раскаляется. Это комок расплавленного металла, который грозит спалить меня всего. Сожрать изнутри, если я не засуну в него еды. Или это голос внутри моей головы? Почему никто не говорил, что так сложно быть шизанутым?

Рассмеяться тоже не выходит. Снова свет. Ярче, чем раньше. Фонтаны боли! Настоящий океан!

Не вырубаюсь только каким-то чудом. Чувствую удар телом о поверхность. И наступает темнота. Наконец-то! Теперь отдохну.

Или нет. Надо же разобраться. Где я? Почему тут? Кто все эти выродки?

Запахи лезут в нос. Щекочут. Где-то по соседству кричат. В голове — хороводы пьяных медведей в обнимку с голыми балеринами.

Я раз за разом пытаюсь вспомнить. Снова и снова ломаясь. Трижды отключаюсь, вновь приходя в себя.

Всё. Хватит. Задолбался. Раз это безумие, я больше не стану сопротивляться. Пусть жрёт мой разум. Валяться на больничной койке и пускать слюни — тоже неплохо. Хотя бы глюков этих не будет.

И я сдался. Вместо того, чтобы сопротивляться всей этой мешанине в своей голове, распахнул объятия. Рванул навстречу с радостной улыбкой.

Скрутило. Отчаянно хотелось орать, но мышцы челюсти свело так, что я не мог разжать зубы. На момент мне вообще показалось, что тела больше нет. Только чистый разум, что висит посреди плотного облака омерзительных ароматов.

Потом ощущение тела вернулось. А я вспомнил. Почти всё. Объективно — лучше бы оказался шизофреником.

Кирилл Зимин. Вот как меня звали. Помощник известного «антикриза». Отчеты, показатели эффективности, сокращения, реструктуризации — всё это разом ожило в голове.

Но это было «до». Последнее, что я помню в качестве нормального человека — парковку.

Стоящие в ряд машины. Шмякающиеся об асфальт птичьи тушки. Моё удивление. И гаснущий свет.

Потом — темнота. Страх. Ощущение соседства. Что-то дикое. Наполненное первобытной яростью. Зверь. Хотя, это скорее был «кто-то». Мы ведь даже общались. Каким-то непонятным мне образом чувствуя мысли друг друга. Он даже пытался показать мне свою родину.

Дальше его размыло. Или как это назвать? Снесло всё, что составляло сознание. Остались только инстинкты. Бессознательное. Вцепившееся в меня и пытающееся сожрать.

Я отбивался. А потом мы влетели в кого-то ещё. Уже подыхающего и окончательно раздавленного столкновением. Похоже, именно его тело я по итогу и занял.

От этого третьего, осталось совсем мало. Ощущение трусости, которое сгорело под жаром звериных инстинктов. И что-то ещё. Значимое. Но постоянно ускользающее. Как будто я смотрел на что-то очевидное, но никак не мог этого осознать.

Новый болезненный крик слева. В этот раз слышу его отчётливо. Женщина. При мысли о которой мозг сам вычленяет нужные запахи из окружающего меня плотного коктейля. А я морщусь от чувства омерзения.

Почему эти ароматы вообще настолько сильно бьют в нос? Такое разве возможно? И слышу я всё как-то уж слишком хорошо.

— Вы у нас штучный товар, госпожа. Сочненькое мясо, — улавливают уши слова из соседнего помещения. — С которым мне разрешили поиграть.

Разум сейчас был цельным. Хороводы из медведей, балерин и воющих менеджеров по продажам прекратились. На фоне совсем недавнего прошлого, соображал я неплохо. Тело тоже корёжить прекратило — поэтому вышло поднять голову и осмотреться.

Маленькая комнатка. Грязная, вонючая и с бревенчатыми стенами. Прямо как в таёжной избе. Только отвратно и никакой тайги вокруг нет. Знаю — нюхал.

Свет пробивается только из-под двери. Теперь при взгляде на него, мозг не режут тысячи лезвий, а я не вырубаюсь на месте. Но всё равно больно.

Ещё одно открытие — руки связаны за спиной. И это меня почему-то окончательно добивает — привычный к анализу и цифрам мозг переключается в режим действия.

На то, чтобы встать, уходит секунд тридцать. Потом я ковыляю к неожиданно высокой двери, которая выглядит сделанной для великанов. И от души бью по ней ногой. Сразу после чего начинают кричать.

Слова звучат хрипло и добрая их половина глотается. Но я не останавливаюсь. Угрожаю. Рассказываю, что с ними будет. Предлагаю решить вопрос на месте. Просто ору. Одновременно чувствуя, как где-то внутри продолжают сливаться воедино части разума.

Что любопытно — тело тоже вовсю горит. Как будто у меня жар.

Хлюпающие звуки, которые до того слышались из соседней комнаты, затихают. Скрипит застёгиваящаяся молния. И кто-то идёт к моей двери.

Скрип внешнего засова. Яркий, резанувший свет, от которого тут же разрывается голова. Отшвыривающий назад пинок.

— Заткнись! — голос мужчины, которого оторвали от насилия, звучит раздражённо и зло. — Палку между зубов загнать?

Меня снова окатывает волна жаркого гнева. Проходит по внутренностям, опаляя их и заставляя выступить на коже пот.

Хруст костей. Ощущение перетекающей плоти. Неожиданно дикий прилив сил. Пульсирующая в ушах кровь. Лопнувшие на запястьях верёвки. И перекошенное лицо высоченого мужчины, который делает шаг назад.

— Ты чё? Успокойся, — в этот раз его голос подрагивает от страха. — А ну вернулся и…

Рывок вперёд. На четырёх конечностях, как будто я и есть самый настоящий зверь. Прыжок. Внутри головы лавой разливается ярость, а я обхватываю ногами корпус ублюдка. И вбиваю пальцы правой руки в его живот на манер когтей.

Секунду! У меня и правда вместо них самые настоящие когти. Только что вспоровшие брюхо противнику.

Тот пытается что-то закричать и я бью снова. Говорил ведь, что горло вырву! Вот его и нет больше. Нечем тебе кричать, падаль! Ещё бы член оторвать за то, что ты делал, но об него я мараться не хочу.

Мысли дикие. Иррациональные. Вибрирующие в голове. Непривычно.

Неизвестный бьётся в конвульсиях, врезаясь в стену напротив. А я спрыгиваю на пол. Глухо удивляясь тому, насколько ловко это сейчас проделал.

Эмоции притуплены. Все кроме гнева. Я даже на свою правую руку, кисть которой вместо пальцев состоит из пяти белых когтей, бросаю лишь мимолётный взгляд.

Свет немилосердно кромсает болью и глаза приходится опустить вниз. Жаль лампочка слишком высоко — не дотянуться, чтобы разбить.

Коридор тянется в обе стороны. Слева — какая-то комната и похоже лестница. Там смешивается масса запахов сверху и снизу, из подвала. А вот нужный мне выход — справа.

Одна загвоздка — рядом с ним чувствуется запах ещё одного мужчины. Сначала я думаю, что его тоже придётся прикончить. Но сделав несколько быстрых шагов, осознаю, что ещё оттуда тянет сивухой и едой.

Жрать! Живот сводит настолько, что я сбиваюсь с шага. Как же хочется есть!

Вот и та самая дверь. В закутке сбоку от нее — туша мужчины, который пялится в журнал с голыми сиськами на обложке. На столе перед ним — бутылка. И пустая тарелка. Боров всё сожрал.

Запах дешевого крепкого пойла такой, что почти перекрывает все другие. Мерзость. Но есть свой плюс — охранник даже не поворачивает головы. И я спокойно вцепляюсь левой рукой в дверную ручку, которая находится чуть ниже моего уровня глаз.

Улица! Свежий воздух, который я втягиваю полной грудью. А ещё — каменная ограда. Громадная. Я что в стране великанов?

Ворота тут тоже имеются. В них даже калитка есть. Что показательно — ещё один мужчина, которые должен нести вахту, тоже пьян. Когда пробегаю мимо него, реагирует с таким опозданием, что я успеваю не только распахнуть калитку, бросившись наружу, но и закрыть её за собой.

Улица. Новые ароматы, которые обрушиваются со всех сторон. Свет уличных фонарей. Разбитая дорога, по которой я мчусь. Перепрыгивая выбоины и держась в тени.

Свой собственный запах я тоже хорошо чувствую. Совсем не благоухающий. Зато чёткий. Использую его в качестве ориентира. Сам не знаю почему — мозгу кажется, что вернуться назад будет хорошей идеей.

Остановиться, взвесить всё и обдумать стратегию — не вариант. К тому же меня так выкручивает от голода, что любая рациональная мысль тут же сносится желанием жрать.

Как назло — едой пахнет отовсюду. Тянет из каждого второго окна. В основном, правда рыбой. Жареной, варёной, тушёной. Во всех её видах. Объясняется это легко — где-то совсем рядом море. Я чувствую близость воды и опять же рыбу. Только сырую. А ещё — целый набор ароматов, которые характерны для порта.

Ноги выносят меня на улицу, где горят почти все фонари и тут же сворачиваю в проулок. Пробегу параллельной. На которой почти нет света.

— Ты чего, малыш? — корчит рожу страшенная и почти голая женщина, мимо которой я пробегаю. — За тобой оскал капитализма гонится? Десятка и можешь спрятаться в моей норке.

Я мчу дальше, а уличная шлюха заливается смехом над своей собственной шуткой. Мне же приходится бороться с желанием вернуться назад и разорвать ещё одно горло.

Еда! Запах настолько силён, что она совсем близко. И в этот раз у меня нет ни единого шанса перебороть инстинкт — сворачиваю с маршрута.

Важная деталь, которую почти машинально отмечаю — мозг запоминает все детали. В первую очередь не глазами, а носом. Фиксирует все запахи, помечая их на своей внутренней карте. Фигуральной, понятное дело.

Небольшой киоск. В приличных размеров горизонтальном окошке видно лицо продавца. Двое нетрезвых покупателей, что стоят ко мне спиной. И как раз забирают заказ.

Набрать скорость. Подпрыгнуть. Вырвать пакет. Умчаться в ночь.

— Стоять! — ревёт сзади один из незадачливых ночных едоков. — Шмаглюк ушастый! Башку откручу!

Пусть хоть глотку себе надорвёт. Пока не гонится — не опасен.

По ушам бьёт резкий хлопок. Сразу после которого слышу визг металла, столкнувшегося с камнем. Да ладно. У этих оборванцев оказался пистолет?

Сворачиваю в первый подвернувшийся проулок. И ещё секунд тридцать держусь, мчась по прямой и не разворачивая бумажный пакет. Потом всё же запускаю левую руку внутрь.

Впившись зубами, отрываю кусок и пережёвываю, стараясь не выронить ни крошки. Что-то вроде беляша с начинкой из рыбы. Непривычно. Но сейчас я бы сожрал всё, что угодно. А тут их целых два. Горячих, со стекающим по пальцам жиром. Объеденье!

Уничтожив оба, ещё какое-то время бегу с пакетом в руках. Он так пропитан жиром, что пахнет тоже аппетитно. Но от соблазна сожрать бумагу, я всё-таки отказываюсь. И выбрасываю его, не сбавляя ходу.

Ночь. Потрепанные здания, которые здорово отличаются друг от друга. То маленькие домики с заборами, то постройки на четыре этажа, то целые комплексы в пять этажей, выстроенные гигантской буквой «П».

Я стараюсь держать скорость и придерживаться маршрута. Но увидев на тёмном перекрёстке большую лужу, притормаживаю и останавливаюсь рядом с ней. Фонари рядом не горят, что дарит блаженное спокойствие. А слабого лунного света с головой хватает, чтобы я рассмотрел отражение.

Ещё шаг. И вот я смотрю вниз. Прямо на нового себя.

Я прекрасно понимал, что точно не увижу в отражении себя старого. На уровне ощущений мозг понимал, что именно произошло. Пусть и не думал об этом «вслух».

Только вот, увидеть именно это, я тоже не предполагал.

Большие глаза. Вертикально торчащие, пусть и не слишком длинные уши. Чуть выступающие клыки. И зелёная кожа. Последнее я проверил — сразу же посмотрел на свои руки. Ошибки не было. Действительно зелёная.

Организм активно переваривал два рыбных беляша, а я стоял на месте и пялился на поверхность воды. До того момента, как мозг подкинул мне догадку.

Гоблин. Слово, которое прекрасно объяснило половину происходящего. Это не мир был великанским. Всё наоборот — я оказался мелким ушастым карликом.

Ещё и из одежды — только кусок грязной мешковины, повязанный на бёдрах. Выгляжу, как настоящий оборванец. Почти голый, в грязи и крови. Не хватает десятка коллег в таком же виде поблизости. Зачётный вышел бы тимбилдинг.

Любопытный момент — разум всё это воспринял неожиданно спокойно. Я никогда не отличался мощными эмоциями. Иначе не задержался бы в антикризисной команде. Но после недавних вспышек ярости и голода, полностью накрывших сознание, ожидал от самого себя более сильной реакции.

А её нет. Спокойно бегу дальше, втягивая носом запахи и огибая освещённые места. Вполне себе в равновесном состоянии. Думать даже могу. Только голод всё ещё ощущается. Чуть слабее, чем раньше, но ещё штук пять таких беляшей я бы однозначно умял.

Работающих фонарей постепенно становилось всё меньше, а заброшенных домов — больше. Пока я вовсе не выскочил в район, где не было ничего кроме полуразвалившихся построек, напоминающих склады и огрызков бетонных стен.

Запахи были соответствующие. Вонь мелких свалок, мокрый металл, гниль. Но след вёл именно сюда. Прямо ко входу под землю, около которого я остановился.

Бетонная коробка с вынесенной дверью. Внутри — голые стены и дыра в полу. Наверху крепления, которые могли когда-то держать лифт. Но кабины уже давно нет. Только ржавые перекладины лестницы, которые уходили вниз по одной из стен.

И новые запахи. Или старые — я уже ощущал их там, внизу. Другие гоблины. Твари, что меня отдали.

Уже шагнув к перекладинам, вновь замер. Постой-ка, Кир. Зачем идти вниз? Почему не укрыться наверху?

Раньше решение спуститься казалось полностью верным. Как будто иначе и быть не может. Но сейчас, ощутив, как полыхнул внутри гнев, я предпочёл немного тормознуть. И всё-таки подумать.

Долго копаться не пришлось — резоны оказались на поверхности. Укрытие. И месть. Мой мозг считал, что внизу можно надёжно спрятаться. От людей, солнечного света и всего остального. А ещё он хотел разыскать тех уродов, что выдали меня и отомстить.

Что удивительно — мысль про убийство сразу нескольких гоблинов меня ни капли не смущала. Как и тот факт, что я совсем недавно забрал жизнь человека. Погани последней, конечно. Но всё-таки человека.

Это я анализировать уже не стал. Хватит. Подумаю потом, Когда добуду ещё еды и отдохну.

Только сейчас в голову пришла мысль, что стоило обшарить карманы убитого. Возможно нашлись бы деньги. Тогда можно было бы банально купить пожрать. Кто знает — может у него и оружие какое-то имелось. Пальцы правой руки снова вернулись в обычное состояние. Сам момент изменения я пропустил. Но не был уверен, что смогу снова сделать их когтями. Прошлый раз вызвал дичайший приступ голода. Который я отнюдь не удовлетворил.

Всё это я успел обдумать, пока спускался по перекладинам. А потом мозг снова перешёл в режим автопилота, сосредоточившись на выборе пути.

Темнота. Не абсолютная — сверху идёт что-то вроде вентялиционных сквозных труб, через которые сюда попадает немного света. Совсем крохи, но это хватает.

Мне кажется, я смогу обойтись и вовсе без него. Хватит одного обоняния. Только скорость движения тогда придётся снизить ещё больше.

Когда я спустился ещё на уровень ниже, именно так и пришлось поступить. Тут темнота была такой, что даже моё новое ночное зрение абсолютно ничего не разбирало.

Ещё один спуск. Уже третий уровень глубины. Несколько сотен метров пешком. И наконец я около цели.

Гоблинов было шестеро. Рассевшихся около небольшого чадящего костра и жрущих жареную рыбу. На момент я удивился запредельной мощности вентиляции, которая вытягивала дым. Но это чувство быстро исчезло под волнами гнева и желания жрать.

Наверное я бы кинулся вперёд. Забив на режущее чувство боли от света пламени и численное превосходство.

Если бы не подспудное чувство, что в этот раз с трансформацией всё так просто не будет. В целом, я о ней старался не думать. Слишком это дико — пальцы, что становятся цельными костяными когтями. Но разуму казалось, что сейчас преображение окажется отнюдь не простым. И предпочёл ему поверить.

Именно из-за этого я остался в темноте. Около одного из трёх выходов, которые вели в этот зал с закопчённым потолком и разбросанными по полу вещами.

Как же воняет. Они вообще моются? Как ещё не сдохли, с таким уровнем гигиены?

Шестеро гоблинов подняли металлические кружки и один проворчал что-то вроде тоста. Ну и дрянь же они пьют. Пахнет ещё хуже, чем пойло в том доме, откуда я сбежал.

О! Один поднялся на ноги и пошатнувшись, сделал шаг в мою сторону.

— Не забудь копьё, Паффи-тап, — оскалился самый упитанный и крупный из сидящих около костра. — Чтобы не кричать, как девственная эльфка, когда крысу увидишь.

Тут ещё и эльфы есть? Чё-то не вяжутся они у меня с портом, огнестрелом и двигателями внутреннего сгорания. Машин я по пути видел немного, но они здесь точно имелись. А ещё электричество и небоскрёбы, что виднелись в самом центре.

С другой стороны — гоблины у меня тоже никаких ассоциаций с развитой цивилизацией не вызывают. Но факт их наличия неоспорим.

— Вот и возьму, — огрызнулся шатающийся карлик, смещаясь к груде хлама и наклоняясь. — Добуду крысу, зажарю и сожру! Ни с кем делиться не буду!

Зря он так. Я ведь вижу лицо их главного, который шутку отпустил. И тому подобное обращение совсем не понравилось. С другой стороны — я же их сейчас убью. Какая разница?

Снова порыв гнева. Мощный. Бешеный. Я чуть в зал не кинулся. Хорошо, что смог удержаться.

— Давай-давай, Паффи-тап, — один из уродцев, сидевших около костра, обернулся, смотря в спину уходящему. — Только около самого входа отливать не вздумай! Подальше дела свои сделай. Прямо на крысиное гнездо!

Сидящая у костра компания загоготала. А гоблин, который сжимал в руках длинную металлическую трубу с чем-то вроде наконечника на одном конце, что-то злобно буркнул в ответ.

До меня слишком поздно дошла простая мысль, что надо убраться от этого проёма подальше и проследить за крысофобом. Успел только сделать пару скользящих шагов назад, замерев около стены.

Казалось, враг увидит меня, как только окажется рядом. Но тот лишь мазнул взглядом, даже не пытаясь присмотреться. Вместо этого наклонил голову, выставляя уши и страдальчески морща лоб.

Поначалу я решил, что ему просто нужно привыкнуть к темноте. Только вот, спустя приличный промежуток времени, гоблин так меня и не увидел. Оказался не способен рассмотреть противника в паре метров от себя.

Выходит зрение и обоняние — не гоблинские. Бонус от зверя. Как и трансформация. Вспомнить бы ещё, что мы обсуждали во время полёта через непонятное пространство.

Мелкий уродец с копьём свернул налево. По факту, я сейчас точно такой же. Но смотреть на его морду всё равно неприятно. Ещё и сивухой этой несёт.

Осторожный скользящий шаг. Второй. Держусь за спиной цели. Жду.

Вот он останавливается. Озираясь по сторонам, аккуратно прислоняет копьё к стене. Света более чем достаточно — отблески костра сюда добивают и я всё отлично вижу. А вот противник, судя по его движениям — совсем нет.

— Япь, — тихо буркнул он, когда закончил своё вонючее дело и вместо копья схватил воздух. — Как так?

В тот момент, когда он начал разворачиваться, я ударил. Не хотелось облажаться, поэтому перед тем, как действовать, я взвесил оружие в руке, оценивая баланс. И дождался, когда тот подставит висок.

Неожиданный факт — гоблинское тело оказалось куда более хрупким, чем я предполагал. Или это наконечник был неплох. В любом случае, копьё вошло в висок и пробило голову насквозь. Моментально прикончив ненавистника крыс.

Он даже на пол не сразу упал. Так и болтался на стальной трубе, пока я осторожно не опустил его вниз.

— Ты чё так долго Паффи-тап? — когда я двинулся к проёму, из зала донёсся ещё один крик главаря этой шайки. — Решил экстремально самоудовлетвориться? На глазах у крыс прям?

Сейчас бы метнуть копьё. Но не уверен, что попаду. Да и другого оружия тоже нет. А потом останется ещё четверо гоблинов.

Гнев ещё держал меня на ногах. Но усталость уже пробивалась. Ещё немного и она возьмёт верх. Тогда на победу точно рассчитывать не стоит.

— Ратти-хар, — наконец вспомнив, как называли их лидера, я попытался повторить голос убитого копейщика. — Тут крысы! Много крыс! Помоги!

Тот наклонился в сторону, щуря глаза и пытаясь что-то рассмотреть в тёмном проходе.

— Чё ты там пуржишь, обмылок? — скривился главарь. — Лорси, Пак — гляньте.

Не зря я двинул ногой и мелкие камешки раскидал по бетону. Одновременно с этим пару раз концом трубы по нему ударив. Для залитых бухлом гоблинских мозгов этого оказалось достаточно.

Одно расстраивает — в коридоре нет ни одного достаточного крупного камня, чтобы использовать для броска. А самый жирный из этих выродков, так и сидит около костра.

— Паффи-тап? — знакомый голос. Именно он тащил меня за ногу. — Где ты там? Чё молчишь?

— Сюда, — понизил я тон голоса, чтобы его было сложнее определить. — Скорее!

Коротышки, которые только что вооружились ржавым топором и молотком, на момент остановились, пытаясь что-то разглядеть. Я даже подумал, что сейчас они развернутся. Или хотя бы скажут своему боссу, что дело пахнет жареным.

Но похоже наличие оружия придало уверенности — оба двинулись вперёд.

Выпад! Чавкающий звук входящего в плоть металла. Мои подрагивающие руки вогнали копьё точно в сердце. Звякнул упавший на бетон молоток. Осело следом тело гоблина.

Второй заорал и кинулся назад. Но оказался слишком медленным. Неторопливым. Вырванное из вражеского тела копьё снова обагрилось кровью. На этот раз вонзившись в спину коротышки.

— Чё за нахер? — вскочил на ноги главарь группы. — Кто там, япь? Порву!

Схватиться за лежащий около его ног топор он успел. Даже выпрямился. А потом я всё-таки метнул копьё. И попал!

Не слишком точно — хотел в грудь, а оно вонзилось в брюхо. Но противнику этого с лихвой хватило. А я уже выскочил из темноты, сжимая в руках трофейный ржавый топор.

— Харги-тап? — взвизгнул один из оставшихся на ногах врагов. — Ты ж у раборговцев! Как выбрался?

Прищурить глаза. Прыгнуть так, чтобы стоять спиной к огню. Удар. Сталь рассекает руку чуть выше локтя.

Кричит, коверкающий слова, гоблин. Звенит упавший на бетон поварской тесак. Теперь вперёд. Поднять топор. Обрушить вниз. Да ладно! Застрял в черепе?

Ну хорошо. Упереться ногой. Рвануть на себя. Вот и всё — оружие снова у меня.

— Пощади, — о как, лидер группы подземных отщепенцев был ещё жив. — Ты ж понимаешь, мне надо было вернуть долг. А ты всё равно башкой жахнулся.

Слабовато в него копьё воткнулось. Гляди, какие длинные фразы выдаёт. Но ничего — мы это сейчас поправим. Я, топор и звериные инстинкты в моей новой голове.

Удар. Хруст. Ударивший в нос запах. Ну вот и всё. Минус компания гоблинов. Секундочку — а где шестой?

Запах приводит к одному из двух выходов, ведущих в коридоры. Сбежал. Но сил преследовать его, у меня нет. Для начала надо восстановиться.

Оглядываюсь. От жареной рыбы остались только кости около костра. Но должна же тут ещё быть еда?

Шаг. Второй. Кружится голова. Ноги подкашиваются. Новый прилив сил, который дал шанс выиграть бой, окончательно исчерпан. Едва не падаю — приходится опереться на топор. Такая себе, трость, если начистоту.

Коктейль ароматов бьёт в нос, заставляя морщиться. Потом к нему добавляется ещё один запах. И я слышу тихий писк из угла комнаты

Не зря тот гоблин опасался крыс. Я бы на его месте, тоже не хотел бы вступать с ними в схватку. Особенно в таком состоянии, как сейчас. Сразу два десятка крупных грызунов, несколько из которых были в высоту мне по щиколотку — не самый лёгкий противник.

Но и сами крысы бросаться в атаку не спешили. Зачем, если рядом есть сразу пять трупов, которые уже точно не дадут сдачи.

В итоге, ситуация разрешилась полюбовно. Я не спеша обошёл комнату, собирая то, что казалось необходимым, а они перебегали от одного тела к другому. Каждый раз начиная грызть то, что было максимально далеко от меня.

Раз десять я думал, что прямо сейчас свалюсь. Дважды и правда почти навернулся. Выручала только опора на топор и чёткое понимание, что при таком раскладе, меня точно сожрут.

Сам не знаю, как у меня хватило выносливости. Мало того, что не упал, так ещё и выбрался в коридор, таща за собой вонючее и завязанное на одном конце одеяло. Со всеми найденными «ценностями» внутри.

Идти и волочь его за собой было тяжело. Но я упорно шагал вперёд. Стискивая зубы, напрягая мышцы и отчаянно давя инстинкты, которые кричали, что надо немедленно пожрать, а потом спать.

Остановился только после того, как увидел в стене глубокую выемку. Когда-то давно её наверное использовали для доступа к вон тому вентилю. А сейчас она оказалась отличным местом, чтобы там укрыться.

Самым сложным оказалось по очереди закинуть всё наверх. Но с этим я в конце концов разобрался. Потом вскарабкался сам. И вооружившись ножом с обломанным лезвием, схватил одну из консервных банок.

Их там нашлось сразу двенадцать. Вероятно, неприкосновенный запас этой шайки. С которым я сейчас лихо расправлялся.

Мелкая рыба в томатном соусе, которую пришлось есть голыми пальцами. Скажи мне кто вчера, что я стану такое делать — назвал бы психопатом. Ну а сейчас — самая вкусная еда на свете. После горячих беляшей, конечно же.

Отрубился я прямо там. Сразу после седьмой банки. Сожрал бы восьмую, но живот и так здорово раздуло. А мозг отключался, проваливаясь в микросны прямо во время еды.

Одеяло воняло, как ноги туриста после пятидневного броска по лесу и сна в одежде. Но в этом подземном лабиринте было холодно, а других вариантов утеплиться у меня не было.

Поэтому я плотно в него закутался. Подтянул поближе топор с тесаком. И положив под голову руку, отключился.

Просыпаться от шороха в темноте — не самое приятное пробуждение. Хвататься при этом за молоток, испытывая бешеную жажду убивать — вовсе кажется немного нездоровым.

Дожили. Квалифицированный антикризисный специалист готов биться с крысами за еду. Вот это я понимаю — рухнуть на социальное дно. От души. И в буквальном смысле. Не знаю, сколько я в том странном месте между мирами времени провёл, но разум спутника успел расщепиться. Так что наверное немало. Сюда, я действительно рухнул. На полной скорости.

Бросок мелкого осколка бетона, болезненный писк цели и шуршащие звуки — крысы предпочли ретироваться. Ну а я огляделся и подтянув вонючее одеяло, занялся базовым этапом любой антикризисной стратегии — анализом данных.

Что мы имеем? Одного меня, похоже бесславно погибшего в своём мире и попавшего в тело гоблина. Или кого-то, очень на него похожего. Прямо сейчас я вовсе не был уверен, что они и правда так называются. Язык тут вроде русский в ходу. Но вот город выглядел чудно. Да и беляшей с рыбой я как-то не припомню. Может и «гоблины» тут зовутся как-то совсем иначе.

Плюс, есть неизвестный зверь. Вроде разумный. Подцепившийся ко мне по дороге и по-моему попытавшийся сожрать. То ли ещё до того, как его сознание стесало и распылило, то ли после.

Не так важно, на самом деле. Что имеет значение — по итогу, какая-то его часть влетела в эту же зелёную тушку. Дав мне возможность трансформации, острого обоняния и ночного зрения. Из минусов — днём я на улицу выйти скорее всего не смогу. А любые мощные источники света станут источником проблем.

Ещё у меня похоже немного прокачалась память. Сюда я бежал практически без остановок и ориентируясь по запаху. Но окажись сейчас снова на улице — легко найду дорогу назад. Даже могу в мыслях выстроить весь путь, начиная с текущей позиции. Вот попытка оживить в голове маршрут, начиная с середины сразу терпит провал.

Помимо этого имелся гоблин. Тот, чей разум окончательно сдох, после того как мы протаранили его оболочку и захватили голову. Но от него похоже совсем ничего не осталось. Последние ошмётки сгорели вчера, когда произошло слияние разумов.

Вот и весь расклад. Была у меня надежда очнуться после безумно мощной вечеринки и понять, что всё это оказалось сном. Но всё ещё тут. Значит стоит отталкиваться от того, что вокруг реальность.

Со всей остальной информацией дела обстоят куда хуже. Язык вроде русский. Море или океан, где-то рядом тоже присутствуют. Но что именно это за город, неизвестно.

Впрочем, куда важнее иное. Тут есть гоблины. Возможно ещё имеются эльфы. При этом моё тело спокойно трансформируется — не слышал, чтобы кто-то мог проворачивать такой фокус. И даже дикий голод после подобного, не даёт никакого рационального объяснения. Конечно, когда не знаешь физики, весь мир кажется магией. Но это всё равно выбивает из колеи. Я даже предположить не могу, что за мир вокруг.

Что до ресурсов, тут совсем грустно. Ни дома, ни денег, ни связей. Нормального оружия тоже нет. Два маленьких ножа, топор, поварской тесак и молоток. Всё — изрядно поеденное ржавчиной. Ну и копьё. Пожалуй, лучшее из того, что имеется.

Провиант — пять банок рыбных консервов в томате. Одежда — кусок мешковины, подпоясанный верёвкой. И вонючее одеяло.

Наверное тут впору бы сесть и разрыдаться. Или отправиться искать кого-то, чтобы сдаться. Заявив, что я попаданец из другого мира. Башенки всякие и промежуточные патроны, им наверное уже ни к чему. Но вдруг тут ещё чего-то нет? Например, интернета. Или вообще компьютеров.

С другой стороны, возможно всё уже давно есть. А меня просто отправят в психиатрию. Или пулю в лоб пустят, чтобы не отвлекал. Судя по тому, в каких условиях обитала эта группа гоблинов, ценность их жизней стремилась к нулю.

Выводы? Да очень простые. Нужно выбраться на поверхность и провести разведку. Как минимум, выяснить, где я нахожусь.

По пути наверх, я подумал, что ещё неплохо было бы помыться. И найти еды. Сейчас двух банок консерв мне хватило. Но оставшиеся три надолго растянуть не выйдет. Аппетит для такого маленького тела, у меня какой-то абсолютно дикий. Скорее всего последствия «интеграции» зверя.

Около подъёма меня ждало разочарование. День. Погода была облачной, но даже так хватило всего одного взгляда наверх, чтобы моментально начала раскалываться голова.

Ну хорошо. Значит меняем планы. Вместо того, чтобы гулять по поверхности, пройдусь под землёй. Оценю насколько велики эти катакомбы.

Для начала я решил проверить глубины. Выяснив, что третий ярус — последний, где можно комфортно находиться. Четвёртый, спуск на который я быстро отыскал, оказался чрезмерно влажным. А пятый вовсе был наполовину затоплен.

Так же быстро разобраться с размахом системы подземных тоннелей, у меня не вышло. Протопав пятьсот шагов в одну сторону, я наткнулся на запахи других гоблинов. Относительно свежие — они побывали тут за последние сутки. Вероятнее всего, ещё одна банда. Сталкиваться с которой, у меня никакого желания сейчас не было.

Звериные инстинкты кричали обратное — идти вперёд и убить всех, кто попытается мне помешать. Заодно разжившись едой и добычей. Но это был не совсем тот путь, который мне хотелось выбрать. Убивать ради куска хлеба? Объективно паршивый вариант.

Вернувшись назад, я обошёл все тоннели, которые были рядом со спуском, который вёл вниз. Нашёл ещё один полезный предмет — почти целый мешок, где раньше хранили рыбу. Из которого соорудил себе что-то вроде импровизированного тюка с лямками. Всего-то — понадобилось разрезать пару тряпок, которые я вчера оставил на месте схватки, не забрав с собой.

Тел, к слову уже не было. Вот это я понимаю, скорость работы. Таких крыс никто увольнять не станет. С другой стороны, они и не наёмники. Скорее частные предприниматели. Стайные. Подземный кооператив «Дружный коллектив».

Заодно нашёл ещё одно подходящее место для ночлега. Не слишком большое, но сразу с тремя выходами. Плюс, около спуска вниз — можно было выскочить на влажный четвёртый ярус и драпать уже по нему.

Часов у меня не было. Во сколько лёг спать и сколько времени провёл во сне — тоже не ясно. Поэтому, сожрав ещё одну банку консерв, я поднялся наверх. И в этот раз мне повезло. Снаружи опустились сумерки. Как стало понятно после практического теста — вполне комфортное время суток. Как минимум, череп не хотел расплавиться от солнечного света.

Вот и хорошо. Теперь можно подтянуть шорты, закинуть за спину мешок и пойти глянуть, куда меня закинуло и как здесь выживают зеленокожие гоблины.

Среди разрушенных складов и ангаров, смотреть было не на что. Внешний вид намекал, что здания не эксплуатируются десятилетиями. А запахи подсказывали, что кроме крыс тут никого не бывает.

Вот дальше начались куда более интересные кварталы. Постройки разного возраста. Выглядящие одинаково ужасно и населённые контингентом, при виде которого добропорядочные граждане спешат перейти на другую сторону улицы.

Погодите-ка. А это кто? Тоже зеленокожий, лысый и с торчащими клыками из-под нижней губы. Только ростом такой же, как взрослый мужчина.

— Чё пялишься, вонючка? — вытаращился на меня в ответ парень. — Пнуть, чтоб полетел, крюк те в глаз?

Ещё и на раздолбанную дорогу сплюнул. Похоже не заладится у нас диалога. К тому же, чуть подальше, на углу ещё двое такого же вида стоят. Увсех троих, на поясе ножи и сюда может быстро набежать подмога. Затевать драку — самоубийство.

Хороший антикризисник никогда не прёт на того, кто сломает ему хребет. А если нет иного выбора — просто отказывается от контракта. И пусть внутри меня надрывались звериные инстинкты, требующие вырвать ему глотку, я спокойно прошагал мимо. Не стоит оно того.

Лысый проводил меня задумчивым взглядом. Но больше задевать не стал. И не преследовал — я бы услышал его тяжелые шаги. Да и приближение источника запаха почувствовал. С водой в трущобах, похоже тоже имелись проблемы. Воняли абсолютно все. Ради справедливости — меньше, чем я.

— Лихо ты этого свенга, — когда я свернул за угол, рядом появился молодой гоблин. — Задолбали они уже. Вечно себя, как хозяева ведут.

Свенг, значит? По описанию выглядел, как орк. Но пусть будет так.

— Бывает, — пожал я плечами. — Все хотят выглядеть крутыми.

— Эт ты умно щас зарядил, — глянул на меня спутник, который старался держаться поближе к стене. — А чё в мешке у тя? Чё такое прёшь тяжелое?

В людей я не верил уже давно. Теперь начал разочаровываться и в гоблинах. Печально.

— Головы, — коротко ответил я, чуть повернувшись к нему. — Выполнил заказ, тащу клиенту. Чувствуешь, как воняю? Три месяца под прикрытием.

Всегда хотел с уверенным лицом озвучить кому-то подобный бред. Ну а тут сама ситуация просит.

— Чё-ё-ё? — отодвинувшись, ушастый прижался к стене, скосив взгляд на мешок. — Чьи головы?

— Если покажу, придётся добавить и твою, — посмотрел я на него. — Хочешь посмотреть?

— Да ну не, — проворно отскочил он назад. — Наёмник полирнутый! Чтоб тя водой к мутантам унесло!

И бежать кинулся. Ну ладно. Вот и мутантов каких-то вспомнили. Может тут ядерная война была? Из-за этого новые расы появились, а жизнь настолько ужасна?

Идти по тому же самому пути я не стал. Вместо этого взял сильно правее, топая в направлении моря.

О, еду продают. Тоже уличный киоск. И что тут у нас? Беляши в нескольких вариантах, расстегаи, пирожки. Чебуреки даже есть. Пахнет, сука, эйфорически! Совсем не чета консервам. Жаль, денег нет.

Ещё один киоск. Теперь китайские паровые булочки. Со всем на свете — красная фасоль, мясо, рыба, капуста, грибы. Маленькие совсем. Зато по двадцать пять копеек. Беляши дороже — по сорок. Как и чебуреки.

Чем ближе я подбирался к морю, тем больше встречалось разнообразных заведений и состоятельнее выглядели люди. На моём фоне, конечно. Раньше я бы их и сам назвал оборванцами.

Сейчас всё вокруг было новым — я впитывал новую информацию сплошным потоком. Старался держаться ближе к стенам, избегая света уличных фонарей и смотрел в оба. Заодно прислушиваясь к разговорам.

Уличные беседы редко позволяют узнать что-то ценное. Но только не в том случае, когда тебе практически ничего не известно.

Например, выяснилось, что свенги — это и есть орки. Судя по всему какое-то общее название. Или они разделены на что-то вроде кланов. Этого я пока не понял. Но их точно разделяли на более узкие категории.

Вот гоблины тут так и назывались. С этим я не промахнулся.

Спустя ещё полсотни метров, я услышал беседу, в которой обсуждали местные власти. Уловив одно из слов, замер около стены, стараясь не шевелиться и лишь кося взглядом на беседующих.

Есть! Вольный имперский город Дальний. Вот, где я находился. Как много информации в одной фразе. Тут тебе и особый статус, и факт существования империи, и само название. Выходит, Дальний Восток. Полуостров, который Россия потеряла после войны с Японией. Здесь её похоже выиграли. Или избежали.

Дальше я побрёл ещё медленнее. Слишком много в голове было мыслей и теорий. Даже с учётом моей прошлой работы — небольшой перебор.

— Эй! Лягуха зелёная? — довольно улыбающийся орк смотрел прямо на меня, так что никаких сомнений по поводу объекта обращения, у меня не имелось. — Ты чё тут забыл? Не видишь, у нас приличный район.

Сам он стоял около бара. На вывеске которого была изображена голая девушка, что прижималась к мужчине в тельняшке. Даже назвали тематичное — «Услада для моряка». Не самая стандартная концепция. Впрочем, может совмещают с борделем.

В отличие от предыдущего «задиры» этот был поддат и уверен в своих силах. А рядом отиралось трое таких же, уже оглядывающихся на меня.

— Хожу, смотрю, — сухо ответил я, стараясь не дать жару гнева затопить разум и запустить трансформацию тела. — Вечерний променад выполняю.

— Чё ты исполняешь? — орк шагнул в мою сторону и серьёзно покачнулся, едва не завалившись в сторону.

— Прогуливаюсь я, — всё те же тоном ответил я, сбрасывая с плеч мешок и с лязгом ставя его на мостовую. — Работу заодно ищу.

Мой лысый и зеленокожий собеседник пьяно икнул, смотря, как я достаю из импровизированного рюкзака ржавый топор. После чего с интересом уставился на мешок.

— А раньше ты чё делал? — поинтересовался он, наморщив лоб. — Мясником чтоль был?

— Топоры собирал, — честно ответил я, заставив того перевести взгляд на себя. — Ну и ещё всякое по мелочи.

— Да не лезь, Шерр, — вмешался один из троицы. — Не видишь что-ли, он отбитый ваще. Если чё — убивать придётся. А нас там тёлки ждут.

Зря он так. Я же сдерживался. Полностью успешно. Ровно до этого момента — сейчас звериное начало брало верх. Руки уже подрагивали — ещё чуть и начнётся трансформация. А потом я начну убивать.

— Знаешь, шмаглюк, — услышанное вчера ругательство, кажется пришлось к месту. — Я как минимум пару зарублю. Может всех. И тёлок ваших поимею.

Занимательно — выплеск ярости при помощи слов, помог чуть снизить внутренний накал. А вот лица орков выглядели полностью изумлёнными.

— Ты чё, гобл? — шагнул вперёд тот из троицы, который пытался урезонить своего товарища. — Ваще попутал? Мы щас будем долго твою морду о камень рихтовать. Пока не сдохнешь!

— Постой-ка, Варн, — на его плечо легли пальцы ещё одного, самого крупного орка. — Не стоит. Пусть валит.

— Чё это? — оскалил клыки тот самый Варн. — Может я ему хочу башку проломить!

И я ему теперь хочу проломить. Колени ещё вырвать. И челюсть топором размотать до самого затылка.

Да сколько же дурной злобы в том звере, что мне попался! Как он в своём мире выживал, если кидался на всех подряд?

— Моя чуйка хоть раз подводила? — поинтересовался самый рациональный орк из этой компании. — Прям щас она говорит, не трогать этого пришлёпка. Даже пальцем.

Выдохнуть. Убрать левую руку с топора. Когда я только успел за оружие всеми десятью пальцами ухватиться? Покрутить головой, хрустя шеей и успокаиваясь.

— Работа тут какая-то есть? — частично придя в себя, я решил попробовать перевести тему в иное русло.

— Ну ты и борзый, — озадаченно протянул орк, который первым же на меня и накричал. — Кому нахрен нужен мелкий вонючий недо…

Столкнувшись с моим взглядом, он вдруг передумал продолжать. Даже попятился немного.

— Как до порта дойдёшь, сверни направо, — сразу же заговорил самый благоразумный среди этой компании. — Там ночную рыбу чистят.

Руки продолжали подрагивать — я был на самой грани. Но топор в мешок всё-таки засунул. Сдержался от срыва в кровавый замес. Потом закинул свою поклажу за спину и потопал дальше к морю.

— Фу! — скривилась женщина неопределённого возраста, вынырнувшая из узкого прохода между домами и пытающаяся поправить на своих бёдрах платье. — Как же ты воняешь! Нахер так жить, гоблин⁈

— А так, как ты? — развернувшись, я окинул её взглядом. — Зачем?

Та замерла с открытым ртом. Очнувшись только после того, как я отошёл метров на двадцать.

— Я не воняю хотя бы! — заорала она на всю улицу. — Мурло зелёное! Чтоб ты под килем сдох, сучёныш!

Она кричала что-то ещё, но я уже свернул за угол. Для одного вечера информации и так набралось немало. Теперь можно было посмотреть на море. А заодно поискать работу. Деньги мне точно не помешают.

Вид отсюда открывался красивый. С этим стал бы спорить только дурак. С одной стороны — корабли в порту со светящимися иллюминаторами и накатывающие в сумерках волны. Если развернуться — сияющие небоскрёбы, окружённые не столь величественными высотками.

Правда приятный запах моря перебивался другими. В основном рыбой — ею пропахло по-моему абсолютно всё. А к этому добавлялись ароматы работников. Что характерно — не самые приятные.

В поле зрения их пока не было — по правую руку от меня стояли длинные лавки с навесами, которые почти полностью перегораживали набережную. Официально, эта территория к порту наверное и не относилась. Иначе сюда не пускали бы всех подряд. Но не с точки зрения местных.

Ну ладно. Сейчас обойду лавки стороной и посмотрю, что там за рыба. Руки бы ещё где-то помыть. В идеале — всего себя. Но купаться прямо тут, прыгая с набережной — оплошность. Не то это место, где можно вот так подставляться.

Около прохода, который оставили между ближайшей к морю лавкой и водой, ошивались двое крепких мужчин. Реакция которых на мой вид, к удивлению, ограничилась подозрительными взглядами.

Сам же я сделав несколько шагов вперёд, тут же замедлился. Вот это я понимаю масштаб. Не знаю, почему этот улов обрабатывали руками, но одно мог сказать точно. Кризиса в этом сегменте не было.

Потенциальных работодателей здесь было множество. Десятки. Под началом каждого из которых работала большая группа сидящих на картонках, чистильщиков.

Но мне отказывали. Снова и снова. Проходились взглядом по фигуре, морщили нос и тут же качали головой.

Удивляло, что внутренний зверь на это почти не реагировал. Похоже по какой-то причине не считал проблемой, из-за которой стоит лить кровь.

— Работа нужна? — неожиданно, один из «надсмотрщиков» заговорил со мной сам, ещё и крича на приличном расстоянии. — Раньше рыбу разделывал?

— Нет, — подходя ближе к нему, я покачал головой. — Но быстро научусь. Платите сколько?

— Так я ещё не сказал, что я тебя беру, — ухмыльнулся невысокий мужичок с пивным пузом.- Сначала покажи, что работать умеешь.

Он из этих, получается. Которые халяву любят.

— Бесплатно не работаю, — пожал я плечами. — Я из тех, кто только за деньги.

Мужичок цокнул языком. Ещё раз оглядел меня с ног до головы.

— Звать тя как, гоблиныш? — наконец произнёс он. — И чё в мешке?

Имя старого владельца тела я помнил. Его как раз один из убитых коротышек озвучивал. Но зачем мне использовать имя уже мёртвого гоблина? При этом, выделяться наверное тоже не стоит.

— Кир-тап, — озвучил я своё сокращённое имя и гоблинский суффикс, который судя по уличным разговорам, был самым распространённым. — Так сколько платите?

— Тап, — неприятно пожевал он губы. — А базаришь, как настоящий скош.

Разницы я не знал. Но тут и без слов было понятно — вторые в иерархии стоят постарше. Не совсем понятно только — это он про гоблинов сейчас или всех вместе взятых?

Отвечать я на эту реплику не стал. Молча постоял ещё несколько секунд, смотря на мужичка. И начал разворачиваться, чтобы уйти.

— Да постой ты, — схватил он меня за плечо. — Чё сразу целку-гимназистку играть? Три рубля за норму платим. Сколько сделаешь, всё твоё. Без обмана.

Кровь тут же ударила в уши. Запульсировала. Хрустнули пальцы обеих рук. Скрипнули зубы. Тронул меня? За плечо схватил⁈ Ударить. Разорвать. В лохмотья!

— Гоблин, ты чё? — сглотнув слюну, мужичок покосился куда-то в сторону. — Нормально всё ж было.

Слева к нам двинулась пара свенгов. На поясах дубинки и ножи. У одного вовсе кобура, из которой торчит рукоять огнестрела.

Ждать, пока они приблизятся и начнут задавать вопросы, я не стал. Молча двинул к одному из свободных кусков картона среди ближайших рядов работников.

— Всё в порядке, парни, — сглотнув слюну, помахал свенга мужичок. — А ты нож забыл. На вот, держи.

Инструмент, который тот мне протягивал, пожалуй и правда был получше пары моих трофейных ножей. Как минимум лезвие не ржавое. Да и заточен получше.

— Раз ты новичок, кто-то из старых наставником побудет, — когда я молча забрал у него нож, местный управляющий снова заговорил, указывая взглядом на старого свенга. — Вот он. Если чё — покажет, расскажет, объяснит.

— Какой объём одной нормы? — мельком глянув на безучастного к происходящему вокруг старого орка, я вернув взгляд на управляющего. — Сколько нужно очистить рыбы?

— Думал и не спросишь, — хохотнул тот, пытаясь продемонстрировать уверенность. — Щас притащу бочонок, сам глянешь.

Ёмкость он действительно приволок. Солидную такую — чтобы наполнить, придётся изрядно постараться. С другой стороны — иной работы у меня пока нет. Я не только гоблин без документов, живущий под землёй. Вдобавок к этому, ещё и в окружающем мире ни хрена не смыслю. Вот только-только начинаю его познавать.

Пожалуй, притупленные после слияния со зверем эмоции — в моём случае, скорее плюс. Иначе сейчас пришлось бы тяжело.

Пока раздумывал, руки сами очистили и выпотрошили три рыбины. Давным давно таким не занимался. Но в целом — ничего сложного. Знай себе скреби чешую, вспарывай и вытаскивай внутренности. Воняет только сильно. Особенно с новым обонянием.

Спустя четверть часа я работал ножом, как заведённый. А чуть позже открыл ещё один секрет — стоило подёргать за усы внутреннего зверя, как силы в мышцах становилось больше, а движения чётче.

Аналитическая часть разума подсказывала, что пользоваться этим стоит осторожнее. В прошлый раз восстановление обошлось мне в пять банок рыбных консервов. Плюс, ещё две поутру. Может статься так, что нужное количество еды будет стоить дороже заработанных денег.

Звучало здраво. Но несмотря на это, мне хотелось поставить эксперимент. Выяснить, насколько это выгодно. В конце концов, если у тебя есть бонус, им стоит пользоваться.

— Эй, сосед? — лёгкий толчок в правое плечо заставил замедлить движения ножа и повернуть голову, посмотрев на гоблина справа от меня. — Тормози давай, жрать притащили. Щас япнем похлёбки рыбёшной и дальше попрём скрести.

Повезло ему. За последние несколько часов я успел многократно потыкать палкой в свою звериную сущность. То рисуя яркие картинки в голове, то воображая, что на меня кидается один из чистильщиков. Оттого, на его тычок почти никакой реакции не последовало.

Надо взять на вооружение, к слову. Не люблю терять над собой контроль. Особенно, если это происходит из-за любой мелочи.

— Реально норм кормят? — попытался я закосить под его стиль общения, покосившись на большой чан, который тащили сюда два орка. — Сколько одному сожрать можно?

— Да сколько влезет, — почему-то заржал гоблин. — Пока есть — накладывай и жри.

Внутри снова шевельнулся зверь. Присматриваясь к соседу с кровожадным интересом — постебался тот сейчас или нет? Есть-ли резон отрывать ему голову?

В этот раз у меня вышло погасить порыв без серьёзного напряжения сил. А потом к нам подкатили чан, к которому моментально выстроилась очередь.

Исцарапанная металлическая миска, такая же ложка и похлёбка от которой несло перцем. Рациональный ход. Чем ещё замаскировать ужасающий вкус, как не специями?

В нынешней ситуации мне было не до того, чтобы крутить носом. Но даже с учётом этого — есть это было сложно. Месиво из рыбьих внутренностей, костей и прочих отходов. Самой ценной частью были головы, на которых оставалось немного мяса.

— Привыкнешь, — глянул на меня всё тот же сосед, который устроился рядом и бодро хлебал жижу. — Нашим, если знакомцев нет, здесь туго. Жри чё дают и паши где берут.

Как-то слишком усердно он навязывается. Но пока ничего не просит и про мешок не спрашивает. Пусть и покосился на него пару раз.

— Ты сам давно тут? — решил я всё же поддержать разговор. — Другую работу пробовал искать?

— А кто не пробовал, — махнул он рукой, в которой сжимал ложку. — Токо кому мы такие красивые нужны? Везде навыки всякие нужны. Специальности эти их… И хотя б аттестат школярский.

Я покивал, влив в себя ещё одну ложку варева. Тяжеловато оно идёт. Но доесть надо — остальные вовсю уминают. Не стоит выделяться на общем фоне.

— Его и намутить можно, — гоблин наклонился ко мне, перейдя на шёпот. — Три сотни просят. Если чё — знаю я одного свенга. Можно договориться.

Сомнительно. Но проворачивать что-то подобное через этого коротышку я не собирался. А вот контакт с одним из чистильщиков лишним не будет.

К моменту, когда содержимое миски полностью переместилось в мой желудок, я выслушал небольшую тираду про собственную везучесть. В том плане, что чистильщиками тоже берут не всех. Но сегодня их бригада недосчиталась сразу десятка — не вышли на работу. Вот их мастер и пытается заткнуть дыру кем угодно.

Какие-то практические вещи из его болтовни, тоже удалось узнать. Оно и раньше было понятно, что никакими письменными договорами на этой работе и не пахнет. Но теперь я получил полное описание несложной схемы по которой всё функционировало. Банальной, к слову. Каждый чистильщик просто приходил к вечеру и принимался за работу. Если не появлялся дольше нескольких дней подряд, его заменяли кем-то ещё.

У них даже списка работников не было — мастер бригады знал всех в лицо. Если коротко — работа на которую согласятся только те, кто достиг самого дна и пытаются игнорировать стук снизу.

Вопросов у меня было море. О городе, империи, технологиях и мире в целом. Но естественно, задавать их портовому гоблину я не стал. Он и так дважды пытался узнать, откуда я родом и чем занимался раньше.

Перерыв на еду оказался коротким — как только последний из чистильщиков доел свою добавку и швырнул пустую миску в ящик к остальным, мастер громко заорал. Призывая всех вернуться к делу.

Свой эксперимент по мирной эксплуатации внутреннего зверя я успешно продолжил. Решая сразу две задачи — и производительность себе поднимал, и тренировал выдержку. Неплохая комбинация. Мне нравится.

В процесс погрузился настолько, что немного выпал из реального мира. Чистил, кромсал, выкидывал кишки и зашвыривал рыбин в бочонок. Как отлаженный механизм, созданный для единственной задачи — чистки рыбы.

Поэтому, когда воздух огласил новый крик мастера, среагировал с некоторым опозданием. Сначала руки сами дочистили очередную рыбину. И только потом я осознал, что горизонт уже начинает светлеть и вот-вот наступит утро.

Секунду. Как так вышло, что у меня только половина бочонка? Не может же такого быть. Я уверен.

— Чё ты? — поинтересовался всё тот же гоблин справа от меня. — На что смотришь?

— Это второй уже, — устало протянул тощий старик, который сидел напротив меня. — Первый утащили, когда наполнился.

Единственный, кстати, человек в этой бригаде. Остальные — сплошь гоблины или свенги.

Кивнув в знак благодарности, я медленно поднялся на ноги. Неплохо у меня мышцы затекли — половину тела закололо, когда по нему вновь свободно пошла кровь. И голод сейчас просто дичайший. Кабана бы сожрал. Целиком.

Ну что — пришла пора получить свои первые и честно заработанные деньги в новом мире. А потом, наконец-то нормально поесть.

— Держи, — мастер протянул кусок ткани, в который были завёрнуты монеты. — Завтра тоже приходи, справился ты неплохо. Помыться бы тебе только где-то.

Смыть с себя пот и грязь, действительно было бы неплохо. А вот денег он дал меньше.

— Здесь два семьдесят, — развернув обрывок мешковины, я поднял я глаза на мужичка. — Не хватает тридцати копеек.

— Ну ты чё, гоблин? — ухмыльнулся он. — Двадцать копеек за амортизацию ножа. Десять — за жратву. Кормим ж вас щедро. До отвала.

Правая рука дёрнулась, едва не вцепившись ему в горло. Даже пальцы начали похрустывать. Думаю трансформация не началась только по одной причине — я слишком истощил силы за ночь.

— О таком предупреждают заранее, — посмотрел я в глаза руководителя бригады. — Никто не делает этого постфактум.

— Чё? — в его глазах блеснуло недоумение. — Пост-чё ты там сказал? Умный штоль? Ну а чё тогда такой бедный?

От моего взгляда ему было не по себе. Но совсем рядом ошивалась всё та же пара свенгов-охранников. А в стороне виднелись фигуры ещё двух. Так что сейчас он чувствовал себя в относительной безопасности.

Ладно. Денег эта ошибка эволюции точно не отдаст. Выколотить — можно. Но про работу в этой части порта тогда можно забыть. Да и вообще — хорошо, если живым уйду.

Потому я поступил максимально рационально — развернулся и двинулся к просвету между морем и выставленными поперёк лавками.

— Эй, ты пивка бахнуть не хочешь? — догнал меня тот самый сосед-гоблин. — Тут рядом типа заведение есть, наши держат. Всех пускают, япь. Без сортировки. Меня кстати Шенки-тапом звать.

Ничего плохого этот зеленокожий чистильщик вроде и не сделал. Но манера держаться, настораживает. Я такую не раз встречал. У разводил на самых разных уровнях.

— Не, я домой, — одновременно с тем, как я начал говорить, он протянул руку и её пришлось пожать. — Кир-тапом меня звать. Увидимся завтра.

Гоблин быстро остался за спиной. С открытым ртом и чуть недоумевающей мордой. Я же быстро зашагал дальше. Жрать! Пока желудок не растворил сам себя в приступе голода.

Вот только, что именно? Денег было слишком мало, чтобы купить то, что первым подвернётся под руку. Да и вообще, проще всего наверное будет заглянуть в обычный магазин и оценить ассортимент.

Будь у меня нормальные условия, вовсе можно было набрать муки, макарон и недорогого мяса. Лепешки из хлеба с водой и варёные макароны с мясом. Дёшево и сердито.

Но готовить там не на чем. Да и негде. Тот небольшой костёр гоблины жгли из пластика и кусков чего-то вроде поддона. Но даже если насобираю ещё топлива, готовить на таком пламени попросту опасно.

Запахи еды дотягивались со всех стороны. Щекотали нос и манили. Открывались многочисленные киоски, распахивали двери некоторые кафешки, постепенно становилось больше людей. Откуда-то вовсе пахнуло свежайшим шикарным кофе. Сейчас многое бы отдал за чашку горячего напитка.

Я курсировал по улицам, присматриваясь к ценникам и прикидывая варианты. Самым недорогим товаром была рыба. Она тут продавалась практически на каждом углу и стоила копейки. Один только нюанс — в наличии была только сырая.

Вывернув на угол улицы, я притормозил около лапшевни, что располагалась на первом этаже старой трёхэтажной постройки. Эх, открывается только через полчаса. А рассвет уже совсем близко. Потом могу и не добраться.

Сбоку что-то лязгнуло. Настолько неожиданно, что я внутренне ощетинился, готовясь к схватке. Но потом увидел пожилую азиатку, которая тащила приличных размеров сумку, вцепившись в неё обеими руками. Судя по всему, только что выбралась из отъезжающей машины. И теперь прёт её, топая прямо на меня.

При этом не видя выбоины на дороге, в которую вот-вот наступит. После чего наверняка рухнет.

Рефлексы старой жизни дали о себе знать. Будь я местным, наверное дождался бы падения, параллельно прикидывая, успею ли обшарить карманы её потрепанного лёгкого пальто. Ну а так — резво кинулся вперёд. Успев подхватить сумку ровно в тот момент, как она споткнулась. Но до того, как навернулась лицом в асфальт.

— Ох, — тяжело выдохнула женщина, с трудом возвращая себя в вертикальное положение и хватаясь за поясницу. — Ещё б немного и собилать б меня плишлось по кусочкам.

Сумка оказалась неожиданно тяжелой — если бы не внутрений зверь, я бы её вовсе на весу не удержал. Включился он вовремя, стоит признать — в тот же момент, как тяжесть потащила меня вниз.

— Эй, — закричала бабуля-азиатка, размахивая правой рукой. — Сяо Андлей! Иди помоги бабусе!

Я осторожно поставил сумку на асфальт. А через несколько секунд скрипнула дверь и на улицу выскочил молодой парень, который тут же подскочил к нам, вцепившись в ремни сумки.

— Спасибо тебе, — уставилась на меня его бабушка. — Может ты голодный? Есть хочешь?

Вот что значит долгое чувство мощного голода — тот факт, что пацан вылетел из дверей той самой лапшевни, я благополучно упустил.

— Бесплатно? — чтобы посмотреть ей в глаза, пришлось немного задрать голову.

— Полностью, — рассмеялась азиатка. — Сейсас скажу, всё сделают.

По-русски она говорила вполне неплохо. Акцент совсем слабый. Но вот с буквами у женщины явно имелись некоторые проблемы.

Впрочем, меня это ничуть не волновало. Еда. Бесплатная. И наверняка горячая. Что ещё нужно гоблину, который всю ночь отпахал в порту? Так что я подтянул кусок грязной мешковины, перетянутый бечёвкой и осторожно потопал следом.

Тепло. Уютно, я бы даже сказал. Столики не пластиковые, а деревянные. Чуть вытянутые. Свет горит, но мягкий — терпеть можно. На стене — большое меню на доске, поверх которой название заведения «Домашняя лапшевня Мей и Олега». Да и в целом — приятно находиться внутри. Разительно отличается от многих других кафе, которые я видел по дороге.

Постояв в проходе, устроился за одним из столиков около стены, взгромоздившись на диванчик. Не совсем удобно — я ж грязный и вонючий весь. Но и на полу стоять не хотелось.

— Ты сто делаешь? — послышался откуда-то со стороны кухни раздражённый голос женщины. — Не жадничай, лао-гун! Говядины ему туда кинь. Овосей. Тебе моё лицо не жаль?

— Да закину я, закину А-Мей, — голос точно принадлежал уроженцу России. — Не так много у нас мяса, чтобы его всем подряд бесплатно раздавать.

Ответила она ему куда тише. Видимо, чтобы не было слышно за пределами кухни. «Мей», значит. Китайское вроде имя, если не ошибаюсь.

— Сяо Андлей, — снова закричала женщина. — Отнеси гостю лапсу! С уважением!

— Да, бабуля Мей, — крикнул в ответ всё тот же пацан, выскакивая из-за стойки, где что-то протирал и мчась к кухне.

Поднос он притащил буквально через десять секунд. А я невольно изумился, уставившись на порцию. Ничего себе они забацали! Сколько тут лапши? Грамм пятьсот? Больше? Ещё куски мяса виднеются. Груда овощей. Сбоку грибы выглядывают. И яйцо сверху. А запах!

Да это не просто лапша. Настоящий её королевский вариант. И какой же вкусный, сука! Пережёвывая первый кусок закинутой в рот говядины, я аж зажмурился от удовольствия. Желудок тут же издал голодный рык, требуя добавки.

Половину порции я смолотил за какую-то пару минут. Ещё через пять — вылавливал палочками последнюю лапшу и маленькие кусочки овощей.

Взяв миску обеими руками, принялся вливать в себе бульон. Не оставлять же его. К тому же, я пусть и был сыт, но не настолько, чтобы больше ничего не полезло.

— Какой голодный, — умилилась бабуля Мей, которая стояла около угла стойки, наглаживая лежащую на ней белую кошку. — Наелся?

— Полностью, — честно ответил я. — Благодарю. А сколько такая будет стоить, если завтра захочу повторить?

— Для тебя, два лубля, — после короткой паузы, ответила китаянка. — Это фирменное. Такую мы за три плодаём. Ну а сегодня, тебе бесплатно.

Неплохая скидка. Если не развод. Но это маловероятно — впечатление бабуля пока производила позитивное. Правда, цена великовата для моего нынешнего дохода.

Совсем скоро я помчал в обратном направлении. Солнце уже начинало подниматься — глаза резало от бликов, а голова начинала побаливать. Поэтому я спешил, стараясь выжать из своего тела максимум скорости. Задержался только однажды — перед рекламным щитом на торце одного из зданий, где рекламировался «Университет Трубецкого».

Казалось бы, ничего такого. Если бы не перечень специальностей, которые предлагались для абитуриентов. Некромантия, химерология, рунопись и прочие. Отдельным блоком шла «академическая магия», где я вообще не смог узнать ни одного слова.

Магия. В моей голове это смотрелось полной нелепостью. Но рекламный щит был объективной реальностью. Фактом. Игнорировать который было невозможно.

Когда я углубился в трущобы, через которые пролегал путь к шахтам, мозг активно обрабатывал новые вводные. Из-за чего не заметил тревожных сигналов.

Слабый свист где-то в стороне. Едва слышные шлепки босых ног. Шёпот. Всё вместе я сопоставил слишком поздно. Когда ускоряться или пытаться разыграть иную комбинацию, было уже поздно — дорогу перерезали сразу трое гоблинов. Сзади показались ещё четверо. Справа и слева дорогу преграждали заброшенные постройки.

— Зря ты мне про бошки отрубленные натрындел, — оскалился тот самый гоблин, который интересовался содержимым моего мешка. — Щас полирнём тя наглухо и свинюшкам на корм продадим. А в мешочке твоём покопаемся.

Волна жаркой ярости прокатилась по телу, разом бодря мозг и выводя его в режим полной тяги. Сегодняшние тренировки не пропали зря — я сохранил контроль. Звериные инстинкты рычали внутри и требовали крови. Но я не стал опускаться на четыре конечности и кидаться в бой, как в случае с охранником.

Итак, что у нас тут? Семеро врагов. У четверых — заточенные арматурины, которые насажены на самодельные рукояти из древесины. Трущобный вариант рапиры. Очень короткой, правда. Двое вооружены ножами. Седьмой — к моему удивлению, держит телескопическую дубинку.

Глаза у всех уверенные. Проворачивают такое точно не впервые. Привыкли убивать.

— Не стоит, — сказал я, сбрасывая свой заплечный мешок на землю. — Иначе мне придётся вас убить.

Зверь внутри взревел. Настолько сильно захотел немедленно кинуться в схватку, что я едва удержался. Не сейчас. Я может не военный и не спецназовец, но в уличных драках когда-то был неплох. А тут как раз она. Пусть кинутся первыми. Посчитав, что уже победили.

— Смешной, — оттопырил губы самый говорливый из них, помахивая в воздухе ножом. — Нас семеро, ты один. У тя ни ножа, ни ствола. Каюк те, шибздик.

Сам он, при всей своей браваде, взгляда от моего мешка не отрывал. Видать немного опасался. Ну да ладно. Пора уже начинать — чем дольше жду, тем выше поднимается солнце.

Наклониться к мешку, делая вид, что я хочу что-то оттуда достать. Услышать характерный звук — все семеро рванули ко мне, желая достать, пока я в неудобной позиции.

Теперь — выпустить инстинкты. Позволить телу измениться. Стремительный рывок в сторону. Удар. Когти прошивают бедро одного из гоблинов, вспарывая артерию. Минус.

Я оказываюсь за спинами троицы, которая до того преграждала мне тыл. Мир перед глазами изменяет цвет. Мерцает оттенками красного с зелёными. А когти разрывают горло их главного разводилы. Минус.

Телескопическая дубинка описывает дугу, нацеливаясь мне в голову. Слишком медленный замах. Далекий. Гоблину не хватает силы, из-за чего хромает и скорость.

Вбиваю когти левой руки ему в живот. Правой — вскрываю глотку. Минус.

Из оставшихся четверых бежит только один. Трое кидаются на меня. Какие же неповоротливые. Как будто смотрю видео в слегка замедленном режиме.

Когти разрывают руку одного из них, заставляя выпустить оружие. Тут же вспарываю ему живот. Минус.

Как же одуряюще пахнет кровью. Она же бешено пульсирует в голове — такое впечатление, что та вот-вот лопнет.

Лезвие ножа бьёт в мою грудь. Отскакивает. Не понимаю, как оно так вышло. Да и не раздумываю в целом — кидаюсь вперёд.

Поднырнуть под арматурину. Разорвать когтями бедро. Теперь всадить их в горло. Заглянуть в глаза противника, лицо которого искажено болью и смертельной агонией. Минус.

Внутри нарастает восхищённый рык. Зверю нравится. Он требует крови. Ещё! Больше крови!

А я мчусь за шестым гоблином, который метнул в меня нож, а теперь пытается удрать. Настигаю. Тот пытается свернуть в сторону и что-то кричать. Но когти уже входят в его бок. Для надёжности вскрываю глотку. Минус.

Седьмой? Не знаю, где он. Мог уже далеко умчать. Можно пройти по следу — эта мысль заставляет внутреннего зверя ликовать. Но я сразу же огорчаю его следующей — для подобного нет времени. Солнце вот-вот поднимется. Не хочу оказаться ослеплённым и беспомощным, на здешних улицах. Да ещё и залитый кровью.

Вернувшись, поднимаю мешок. Подхватив с земли телескопическую дубинку, бью ей о целый кусок асфальта, заставляя сложиться. Засовываю добычу внутрь. Добавляю к ней оба ножа. Выглядят те не в пример лучше старых.

Быстро прохлопываю карманы, выуживая мелочь, которая тоже отправляется в мешок. Вытаскиваю ремень из штанов самого говорливого гоблина. Брать саму одежду я не хочу. По естественным причинам, её сейчас не надеть. И воняет мерзейше. Но ремень — целый. И на фоне всего остального, чистый.

Теперь бежать. К своему входу в шахты. Где темно и относительно безопасно — своим нюхом и слухом я заранее узнаю о приближении любого врага.

Пока собираю трофеи, успеваю рассмотреть собственную грудь и живот. Вижу, как постепенно растворяются белые наросты. Даже успеваю пару потрогать. Такой же материал, как тот, из которого состоят мои когти. Только этот — полосками появился на груди.

Об этом я обещаю подумать себе позже. А пока — бегу. Подальше отсюда. В свою берлогу.

Мир перед глазами ещё раскрашивается в красный и зелёный, как будто я смотрю на него через странные линзы. Силы в мышцах тоже хоть отбавляй — я буквально несусь в сторону шахт.

Всё прекращается ровно в тот момент, когда я спускаюсь по перекладинам и спрыгиваю на землю. После этого успеваю сделать всего один шаг, как сразу же валюсь вниз.

Только что я был настоящей машиной для убийства. Готовой рвать и уничтожать, если кто-то встанет на пути. Сейчас — жалкая развалина. Набор мяса, костей и сухожилий, который едва может тащить вперёд собственный вес.

Желудок сводит болью. Кажется, уже начал жрать сам себя. Какие-то совсем лютые побочные эффекты от звериных способностей. Где бы тут достать капсулы с чистым протеином? Или деньги на шоколад — таскать с собой ящик плиток, чтобы было чем перекусить сразу после схватки.

Сразу после лапшевни тело наполнилось настолько мощным чувством сытости, что мне казалось, еды хватит на весь день. Тем более, его я собирался проспать. Потом позавтракать банкой консервов и двинуть к порту. По пути, более детально обдумав, как именно потрачу свои деньги.

Отличный план. Надёжный, как немецкие авиалинии. А я ведь специалист по антикризисному управлению! Разве не меня учили рассматривать все варианты, выбирать из них несколько наиболее вероятных и быть готовым к каждому? Как можно было так бездарно ошибиться?

Два десятка метров я преодолел, фактически ползком. Потом остановился. С энной попытки снял мешок. И распустив завязки, нашарил в нём последнюю банку консервов.

Вскрыть её удалось не сразу. Зато сожрал я всё за какую-то минуту.

Хорошая новость — стало легче. Не сразу, но после какого-то промежутка времени, я понял, что живот больше не разрывает болью, мышцы снова нормально слушаются, и я даже могу встать. Плохая весть с полей — еды у меня больше не осталось. При этом я всё ещё был дико голоден. А наверху поднималось солнце.

Ну что ж. Значит остаётся отталкиваться от нового расклада. Спорить с объективными фактами — занятие для идиотов.

Добычу я проверил на самом верхнем ярусе, где ещё был какой-то свет и получилось рассмотреть монеты. Вышло не так много — рубль двадцать со всех. Но всё равно — неплохой бонус. Это же три беляша с рыбой получается. Или пять-шесть паровых булочек.

Дубинку детально оценить не вышло. В своём нынешнем состоянии, я запросто мог её не сложить, из-за чего не стал и раскладывать. А вот один из двух новых ножей оказался неплох. Без ржавчины, со стабильно держащимся в рукояти лезвием и нормально заточенный.

Ремень тоже оказался приличным. Потрёпанный жизнью, но крепкий. Когда я его на себя нацепил, обнаружил на поясе что-то вроде мешочка. В котором к своему удивлению нашёл несколько кусков мела. Не знаю, что с их помощью изображал прошлый владелец, но от пары остались только огрызки — они явно использовались.

Как же хочется жрать. Я бы даже той рыбной баланды сожрал бы сейчас ещё миску. Жаль, до неё не добраться.

Всё. Хватит размазывать мысли по стенкам черепа. Пора спускаться. Вниз. В темноту, где совсем не будет дико раздражающего сейчас света. И поспать.

Тело сейчас слушалось чуть лучше. Но спуск всё равно оказался тяжелым. Будет важный урок на будущее — всегда иметь при себе неприкосновенный запас калорий. Не имею никакого представления, как именно работает вся эта мистика с моим превращением, но вот восстановление сил происходит путём пожирания съестного. Эмпирически доказанный факт.

Добравшись до ниши в которой я до того спал, со второй попытки вскарабкался внутрь. Поморщившись, завернулся в то же самое одеяло. Какое-то время полежал, свернувшись клубком. И наконец отключился.

Проснулся я, как и раньше почти моментально. Стоило открыть глаза, как сон улетучился, как будто его и не было. Никакого тебе классического утреннего переходного периода, когда ты вроде уже не спишь, но и реальность пока ещё осознаешь не на все сто процентов.

Писка крыс я в этот раз не слышал. Почему тогда проснулся? Организм решил, что с меня хватит? Как-то непохоже, чтобы я отдохнул. Голова всё ещё болит, а мышцы ноют. Впрочем, может оно так и должно быть после таких нагрузок.

Что-то звякнуло о бетон. Покатилось. Вот и причина моего пробуждения. Чужаки.

Гоблины. Вот, кто стал причиной моего пробуждения. Сразу трое. Медленно приближающихся по тоннелям.

Струящийся по полу воздух, принёс запахи — один из незваных гостей был тем самым беглецом, который смог уйти живым во время схватки около костра. Плюс ещё двое, незнакомых.

Шумели они порядочно — шлепали босыми ногами, переговаривались, чиркали зажигалкой. А я раздумывал, что с ними делать?

Убить — рано или поздно сюда заявятся другие. Позволить пройти по территории, следуя за ними — тоже не вариант. Наверняка ведь устроят себе тут берлогу и всё равно придётся резать.

Внутренний зверь нетерпеливо порыкивал, намекая, что решение тут только одно. Разорвать их на куски, понятное дело. Полутонов, эта часть моего разума не признавала.

Разумеется, у рационального ядра имелась своя позиция. Которая через какие-то секунды оформилась в виде окончательного решения. Напугать. Отвадить от этой части подземных коммуникаций. И позволить донести эту весть до всех остальных.

Антураж подходящий — я всё ещё залит кровью после бойни в трущобах. Запах тоже соответствующий. Организм немного отдохнул, так что трансформировать пальцы в когти, на какое-то время получится. Этого должно хватить.

Небольшой блок моего разума твердил, что надёжнее сходу убить одного из них, чтобы сломать оставшихся. Но я больше не хотел отправлять на тот свет людей, которые могли того не заслуживать.

Чёрт. Не людей — гоблинов. Любых разумных. Шайку, которая меня выдала в качестве оплаты долга, я пустил под нож без тени сомнения. Но то был первый день. Зверь взял верх. И пусть они того заслуживали, сейчас я бы поступил иначе. Понаблюдал, вычислил тех, кто стоит сразу после главаря и убрал их вместе с лидером. А оставшихся использовал, чтобы распространить весть о новом обитателе подземелья.

Но что сделано, того не вернуть. Теперь роль вестников сыграют эти трое.

— А он точно убрался? — послышался из коридора шёпот гоблина. — Ты уверен, Сафо-тап? Вдруг ещё там.

— Да хватит уже ныть, — цокнул языком второй. — Чё ему там одному делать? Хрен свой полировать? Вылез уже давно.

— Но Тарри-тап говорит, он всех за секунды положил, — не унимался первый. — Как настоящий воин.

Звук удара. Ещё один. Что-то звеня, падает на пол.

— Достали! — снова голос второго, который видимо эту троицу возглавляет. — Вы оба! Нет тут никого! Теперь это мои шахты, понятно? Заткнитесь и топайте следом.

Прозвучало это уверенно, не спорю. Один только нюанс — он ошибался.

Я дождался их на перекрёстке. Прислонив к стене копьё и вслушиваясь в шаги.

Вот показывается первый из них. В вытянутой вперёд руке — зажигалка, огонёк которой обжигает глаза и пляшет десятками ярких пятен внутри моей головы.

Рывок. Гаснущий свет. Жалобный вопль впечатавшегося в стену гоблина. Хруст руки.

Когти, которые собирались вскрыть его горло, я останавливаю в самый последний момент. Перенаправляю удар, царапая стену.

Противник сползает вниз. Скуля, подвывая и цепляясь за свою сломанную руку. А я добавляю удар ладонью в ухо. Не слишком опасный, но болезненный.

— Кто побежит, умрёт, — хриплю в темноту, не позволяя зверю развернуться на полную и иссушить моё тело.

— Мы готовы служить, Харги-тап, — лепечет тот самый, седьмой член шайки, называя меня старым именем. — Возьми. Это всё, что у нас есть.

На последних словах он отправляет что-то катиться по полу. Округлое и металлическое.

— За каким лешим, мне такие ничтожества? — сейчас мне даже играть не приходится — в их оценке, кажется сходятся все части моего разума. — Запомните и донесите до остальных — отныне каждый, кто зайдёт в мои коридоры, умрёт.

Сопят. Шмыгают носами. Судя по звукам — чуть пятятся назад.

— Куда? — снова рычу я. — Подтвердите, что всё поняли!

— Мы всем расскажем, — захлёбывается словами один. — Каждому! Верь нам!

— А как… — нерешительно начинает сбежавший от костра коротышка. — Как мы узнаем, какие коридоры твои?

Неплохая у него психика. Даже сейчас мыслит вполне себе ясно. В целом — действительно, как они узнают?

Нащупав пальцами ноги упавшую зажигалку, толкаю к нему.

— Запали. Спиной ко мне, — глухо отдаю команды, концентрируясь на том, чтобы держать тело в состоянии покоя.

Щёлкает колёсико зажигалки. Бликует на стенах пламя. Я же скашиваю глаза на серую бетонную стену, где чётко видны три царапины от моих когтей. Тех, что успели врезаться в поверхность.

Губы кривятся в усмешке, а правая рука лезет за куском мела.

— Вот так, — проведя мелом по каждой из царапин, схематично рисую над ними глаз и ставлю точку, обозначая зрачок. — Увидите эту метку — надо бежать.

Беглец, который сейчас стоит ко мне спиной, оборачивается, пытаясь её рассмотреть. Его напарник, которого потряхивает от страха, вытягивает шею, вглядываясь в рисунок.

— А чё это? — спрашивает он, растерянно моргая и тут же испуганно ойкает, поразившись собственной наглости.

— Глаз означает, что я вас вижу, — тихо рычу я, подхватывая с пола их «подношение» и смещаясь в сторону бокового прохода. — Когти — что порву, если сделаете ещё шаг.

— Ого! — глаза у него становятся полностью изумлённым. — Так ты шаман! Всамделишный? В Дальнем. Япнуться, не встать…

Неожиданно услышать слово «всамделишный» от грязного оборванца в заброшенном подземелье. Но чего только в этой жизни не случается.

— Тебя должно волновать только одно, — давлю я голосом. — Твоя смерть.

На этой позитивной ноте, всё же сворачиваю в боковой коридор. Хватит с меня болтовни и напряжения. Сегодня ещё в город выбираться.

Сначала отступаю к своему копью. Потом, осторожными скользящими шагами добираюсь до ниши, в которой можно укрыться, если два дебила решат последовать за мной.

Но те не решаются сюда даже заглянуть. Пыхтят, поднимая на ноги своего недавнего лидера и подхватив его, бредут обратно. Вот и хорошо.

Металлическая штука, которую катнул ко мне гоблин, оказывается консервной банкой. Которую я вскрываю сразу же, как затихают их шаги. В этот раз — рыба в масле. Вовремя — стычка отняла у меня немало сил.

Первым делом поднимаюсь наверх, чтобы проверить время дня. Любопытно, что солнце режет глаза уже не так сильно, как раньше. Долго смотреть наверх я всё ещё не могу, но получается хотя бы оценить ситуацию. Уже точно не обед. Но и до вечера тоже прилично. Смеркаться начнёт нескоро.

Заснуть сейчас будет проблематично. Поэтому изучаю ближайшие тоннели. Запоминаю повороты и места спусков с подъёмами. Заодно расставляю свои метки. Реакция той парочки показала, что интуитивный выбор оказался верным. А если пойдут слухи о безумном шамане, что живёт под землёй — тем лучше. Тогда сюда вовсе никто не сунется.

Обратная сторона медали тоже есть. Но пока я не сталкивался с кем-то настолько значимым, чтобы меня целенаправленно искали.

Задерживаться в этих тоннелях слишком надолго, я в любом случае не планирую. Как только появится возможность — сниму жильё в городе. Вместе с тем, шахты всегда могут стать убежищем. На случай, если придётся экстренно делать ноги.

Вот так. Пару дней назад — успешный специалист в крупной антикризисной команде. Нынче — гоблин, живущий под землёй и строящий планы, как выбраться на поверхность.

Впрочем, если рационально посмотреть на мою старую жизнь, я постоянно был инструментом. Эффективным и высокооплачиваемым. Тем не менее, мои действия приносили прибыль другим. Тогда как жизнь оказалась поглощена работой. Ни жены, ни постоянной спутницы, ни детей.

Сейчас же я собирался использовать свои способности в личных целях. Устроив свою новую жизнь в теле гоблина. Раз уж всё так вышло — стоит действовать в соответствии с обстоятельствами.

Что смущало — так это притупленная эмоциональность. Её я зафиксировал сразу же. Списав на стресс и присутствие внутреннего зверя. Но теперь стало ясно, что дело не только в этом, Кортизола в крови должно было стать куда меньше — пусть, подземные тоннели это стресс, но не такой мощный, как шок от вида другого мира.

В основном меня тревожил не сам факт слабого эмоционального отклика, а невозможность установить его причину. Самым простым выходом было бы свалить всё на того же самого зверя. Но если смотреть на факты — он напротив, вовсю полыхал эмоциями.

Этот вопрос я отложил на будущее. Добавив к длинному списку уже существующих.

В этот раз я выбрался на поверхность более подготовленным. Никакого мешка за спиной не было — не видел смысла таскать с собой ржавый топор. Вместо этого, засунул за пояс трофейный нож, обмотав его рукоять куском ткани. На случай, если встречу того, кто сможет узнать оружие.

Деньги завернул в ещё один кусок мешковины и утрамбовал в кожаный кармашек с мелками. А больше мне ничего и не требовалось. Только кожу протереть тряпкой, всё из той же мешковины, смоченной в ближайшей луже. Не стоит шляться по городу, вымазанным в чужой крови.

Отсутствие мешка улучшила мобильность — по трущобам я старался передвигаться максимально незаметно. Держась в тени и не пересекаясь с другими пешеходами.

— Да я тебе говорю, там настоящий монстр был! — доказывал один гоблин другому, размахивая руками. — Спарри-тап врать не станет! Кто-то сырой мглистой рыбёшки пережрал походу снова. Вот и вштырило рыгалика.

— Ага, — коротко заржал его собеседник. — Ты ещё скажи, что эт кто из магиков балуется. Алхимию варит и трущобным гоблам её колет. У тя там мозги или жижа болотная?

Я на момент притормозил, прислушиваясь к разговору. Но быстро убедился, что те погрузились в бессмысленный спор и потопал дальше. Слухи разлетелись — это было предсказуемо. Но как я и думал, никаких серьёзных последствий не было. Портовые трущобы с первого взгляда казались местом, где регулярно льётся кровь. И видимо, это впечатление оказалось полностью верным.

Хотелось забежать в лапшевню. Но сегодня я изменил маршрут — пересёк пояс трущоб другим путём. А делать крюк мне не захотелось. Тем более воздух был настолько пропитан запахами еды, что внутренний зверь рвал и метал, требуя немедленно наполнить желудок.

Больше всего соблазняли беляши и чебуреки. Но по итогу, я завернул в заведение, которое держали хмурые азиаты и заказал две порции плова. Которые тут же и сожрал, ловко орудуя пластиковой вилкой.

Мужчины, по виду напомниающие то ли узбеков, то ли киргизов, смотрели без всякой доброты во взгляде. Но выставить меня не пытались. А плов стоил всего по рублю за порцию. Много риса и приличное количество жирного мяса.

Потом я буквально заставил себя отдать рубль двадцать за три шоколадных батончика. Дорого. На фоне плова — несоразмерно. Зато удобно таскать с собой, чтобы при необходимости сожрать после боя.

Лакомство я плотно завернул в пакет, который дал с собой продавец. А его привязал к ремню, продев под ним и закрутив узел. Не слишком удобно, но в качестве временного варианта подойдёт.

Вот и порт. Вернее, та его крохотная часть, где чистят «ночную» рыбу. Сотни чистильщиков, расхаживающие охранники, приглядывающие за работой мастера.

На меня смотрят с удивлением. Некоторые, как ни странно — с бесящей жалостью. Но большинство безразлично скользит взглядом. Гоблинов здесь едва ли не две трети от работников. Ещё один оборванец никому не интересен.

Опускаюсь на ту же самую картонку. Отвечаю кивком на приветствие соседа справа. Вижу, как поджимает губы старичок напротив. И приняв нож, принимаюсь за чистку рыбы.

Но мозг царапает ощущение неправильности. Ему далеко до того, чтобы прийти в себя. При этом, режимы функционирования уже сменились. Теперь это не матрос, проснувшийся в кубрике стремительно тонущего судна. А он же, но плывущий по морю в шлюпке и гадающий, куда повернуть, чтобы достичь земли.

Вчерашние взгляды. Показательное молчание свенга, которого определили в помощники. Жалость в глазах некоторых чистильщиков, мимо которых я проходил. Реакция на моё сегодняшнее появление того старичка, что вчера подсказал по поводу полуторной нормы.

А ещё — звон монет, завёрнутых в ткань. Тех, что мастер выдывал остальных чистильщикам. Разум снова и снова прокручивает всё это в голове, пока руки расправляются с очередной рыбиной. Приходя к выводам, от которых яростно рычит внутренний зверь.

— Слышь, — толкает меня локтем сосед. — Ты чё такой молчаливый? Сёдня грят груз мутантной рыбы будет. Втройне платят. Токо молчок, лады? Я те по свойски, по-нашему.

Скашиваю взгляд на шепчущего гоблина. Скалю зубы в усмешке. И пружинисто выпрямляюсь.

— Кажется, у нас назрела важная беседа, — смотрю я в глаза слегка оторопевшему мастеру. — По поводу моей оплаты.

— Так мы всё обсудили, — взгляд мужичка, который на секунду метнулся к моему ножу, снова обретает твёрдость. — Три рубля за каждую норму. Или те чё, больше надо?

— Отнюдь, — сухо отвечаю я, не отрывая взгляда от его лица. — Столько же, сколько получают остальные.

Мастер, который к слову так мне и не представился, кривит губы в ухмылке.

— Не дорос ты права качать, мелочь, — в тоне сквозит пренебрежение, но вот на нож в моей руки он поглядывает. — Или садись и работай, или проваливай.

Вдох. Выдох. Останавливаю руку с ножом, которая подрагивает от желание метнуть его прямо в этого мужичка. Что странно — мозг полностью уверен в успехе этого мероприятия. Хотя ножи я последний раз метал лет двадцать назад, во время отдыха.

— Ты заплатишь мне разницу за прошлую смену, — в моём голосе прорезались отчётливые нотки ярости — зверь нашёл способ показаться внешнему миру. — И потом я приступлю к сегодняшней.

Вчера я принял рациональное решение. Не стал затевать конфликт из-за тридцати копеек, списав это на местные «бизнес-отношения». Мало в каком коллективе откажутся немного постебать новичков. Особенно, если это подстёгивает эго их босса, болтающегося около дна.

Но тот расклад, который я нарисовал сам себе сегодня, был совсем иным. Отступить сейчас и утереться — начать формировать привычку. А там недолго оказаться гоблином, что сидит около вонючего костерка в тоннелях, пьёт вонючее пойло и жрёт тухлую рыбу.

— Ты слишком много о себе возомнил, — черты лица мастера затвердели, а сам он нетерпеливо глянул в сторону ближайшей пары охранников, которая не спешила к нам подходить, что-то обсуждая между собой. — Боюсь, работать мы больше не сможем. И целым ты отсюда тоже не уйдёшь.

Любопытный поворот. Угрозы только пустые — варианты для отступления я уже наметил. В темноте будет несложно проскользнуть к насыпи, которая отделяла широченную полосу набережной от остального города. А потом выпустить зверя и перемахнуть через неё. Света здесь немного — они меня даже не заметят.

— Господин, — вдруг оживился давешний сосед, который и стал триггером для всей этой ситуации. — Помните, наш хозяин говорил, что ему нужен как раз такой гоблин? С норовом.

Непонятная какая-то фраза. Но это мне. Судя по лицу мастера, выражение которого тут же изменилось, он её смысл прекрасно уловил.

— Да… — медленно протянул он. — Было такое. Этот может даже подойдёт.

— Ну вот, — обрадованно заявил Шенки-тап. — Значит надо поговорить с хозяином.

— Без тебя знаю, что делать, мелкий, — огрызнулся вдруг мастер. — Заткнись и не отсвечивай.

На заранее спланированную сцену это похоже не было. Но и в то, что хотя бы один из них рассчитывает всерьёз предложить мне работу, не верилось. Таких перемен не бывает — если человек только что хотел переломать тебе ноги, а теперь предлагает сделку, это значит лишь одно. Твои колени он хочет раздробить немного позже.

— Иди за мной, — засунув руку под майку, мужик почесал выступающее пузо и смерил меня пренебрежительным взглядом. — С хозяином поговоришь. А там видно будет — добазаритесь или нет.

Вечер уже давно перестал быть томным. Но сейчас он ещё и становился интересным.

— Где этого вашего хозяина искать? — поинтересовался я, не выпуская из рук нож. — Далеко он?

— Будь далеко, я б те предлагал пёхом гнать, тупарь ушастый, — фыркнул мастер. — Сотни три шагов тут. По пути может в луже какой помоешься.

Доброту часто принимают за слабость. А расчётливость и склонность к анализу — за управляемость с уязвимостью. Зря они так.

— Я тоже пойду, — вскочил на ноги мой сосед. — Словечко за Кир-тапа замовлю. По-свойски. Как гоблин гоблину.

Ох, какого же труда мне стоило удержать руку на месте. Она так и тянулась вонзить лезвие ножа ему в шею. После чего крутануть рукоять.

— Ну и хрен с тобой, — недовольно поморщился пузан. — Иди. Ножи только оставьте. Оба.

Второй висел у меня на поясе и мастер смены его прекрасно видел. Но похоже считал, что воспользоваться им я почему-то не смогу. Зато тот, который я прямо сейчас держал в руках, его здорово нервировал.

Разжав пальцы, я позволил рабочему инструменту упасть на брусчатку. После чего шагнул вперёд. За мной последовал Шенки-тап, аккуратно положивший свой нож на картонку. И через несколько секунд мы уже шагали вслед за мастером, который лавировал между групп чистильщиков.

— Ты не дрейфь, — зашептал гоблин. — Хозяин суров, но справедлив. Не обидит. А что платили поменьше, так новикам завсегда так. Откусывают понемногу.

Зачем он мне взялся зубы заговаривать? Хочет успокоить, очевидно. Но ради чего?

В ответ на слова гоблина я лишь промычал что-то невнятное. А спустя несколько минуты мы достигли края насыпи, которая свернула к морю и благополучно прошли через калитку, охраняемую скучающим мужчиной.

Зверь оскалился и приготовился биться насмерть. Но после насыпи обнаружились постройки. В основном старые и выглядящие совсем не лучшим образом, но всё ещё стоящие на земле. А вывески говорили о том, что здесь размещаются офисы самых разнообразных контор.

— Ну вот, — остановившись перед одним из домов, мастер обернулся на меня. — Готов? Ты чё, нервничаешь штоль? Ерепенился то сколько, а на выхлопе пшик.

Откровенно говоря — мои нервы и правда сейчас были совсем не в порядке. А внутренний зверь с диким гневом ломился на свободу. И первое, и второе происходило из-за запаха. Того, что я почувствовал, когда мы подошли к этому дому. Знакомой человеческой вони. Которая принадлежала одному из тех ублюдков, что держали меня взаперти.

Я бы решил, что это запах хозяина этого места, но он был слишком слаб. В отличие от ещё двух, обладатели которых скорее всего бывали тут ежедневно.

— Идём, — посмотрел я на мастера. — Поговорим с твоим боссом.

— Чё? — оскалился тот, почти не демонстрируя напряжённости. — Ты у англикашек нахватался? Скажи ещё, Гиннес их пить любишь.

Связь между ирландским пивом и Англией, естественно, имелась. Но вот контекста мой мозг сейчас не уловил.

Правда, сам мужичок никакого ответа от меня и не ждал. Поднявшись по скрипучим ступенькам, ещё раз оглянулся на нас с Шенки-тапом и постучал в дверь.

Ну что ж. Мои версии разнились. От попытки продажи меня тем же типам, которым задолжала гоблинская шайка до иной попытки извлечь выгоду, ценой моей жизни или страданий.

Внутренний параноик нашёптывал, что надо бы вскрыть глотку второму чистильщику и мчать отсюда, куда глаза глядят. Звериная суть желала окропить кровью дом и развешать кишки врагов по его крыше. После чего наведаться к тому типу, который тут бывал и забацать ещё одну вечеринку.

Рациональное ядро тоже определиться не могло. Слишком много неизвестных.

В итоге я принял самое очевидное, простое и как мне показалось, взвешенное решение — двинулся наверх по ступеням, шагая к открытой двери.

Контора оказалась относительно небольшой. Комната для посетителей с рядом из пяти стульев, откуда вела дверь в кабинет местного шефа. А оттуда — ещё одна дверь, за которой находилось третье помещение.

Внутри были двое. Оба — лысые мускулистые свенги. Но на этом сходство заканчивалось. Один сейчас сидел за роскошным столом, курил сигару и отпивал что-то янтарного цвета из бокала. При этом одетый в брюки, белую рубашку и жилетку поверх. Второй щеголял в обычных штанах, грубой рубахе и куртке сверху.

Главарь и телохранитель. Простые и понятные роли.

— Какого хера? — уставился владелец рыбного бизнеса на зашедшего первым мужичка. — Тебе кто разрешил рабочее место оставлять, падаль?

Лихо он с ним. А тот и не возражает. Уже спину гнёт, чуть ли до самого пола сгибаясь.

— Простите, Мартын Игоревич, — лепечет пузанчик. — Вот гоблина к вам привели. Дерзит, денег требует. Помыслил, в деле вашем может пригодится.

Тут ведь ещё кто-то есть. В том помещении, что за кабинетом. Женщина, судя по запаху. Я даже звуки какие-то слышу, которые она издаёт. Вроде о стену чем-то стучать пытается.

— Эт я его заметил, — тут же подскочил Шенки-тап. — Моя заслуга. Если б не я, выкинули и забыли. А так — вот, к вам привели.

Никому не нравится, когда на него смотрят, как на кусок мяса. Особенно, если внутри сидит настоящий зверь, который отчаянно жаждет убивать. Потому держался я сейчас с колоссальным трудом. На самой грани балансировал.

— Ну а сам ты чё скажешь? — перегнулся через стол свенг, пялясь на меня. — Реально чёт перетереть со мной хотел?

Перевожу на него взгляд, а мозг стремительно анализирует противников. На поясе мастера висит нож. Но его можно не считать — морально, пузан ещё слабее тех уличных гоблинов, которых я порвал вчера.

Вот охранник, который сейчас за моей спиной — другое дело. Телескопическая дубинка, нож и кобура с пистолетом. Возможно что-то ещё. Чем вооружён зеленокожий и клыкастый «Мартын Игоревич», я не вижу. Но рискну предположить — огнестрел у него тоже есть.

— Деньги, — начал я, смещаясь немного в сторону. — Мне платили по два семьдесят за одну норму. Остальным больше. Хочу получить разницу.

Несколько секунд свенг молчал, пялясь на меня. Потом громко расхохотался.

— А ещё чё? — когда первый взрыв смеха немного затих, он снова заговорил. — Тёлочку те может чистенькую, со стоячими сиськами и узкими дырками? Дворянство личное? Может, другие пожелания будут?

Мастер и чистильщик подобострастно рассмеялись, делая вид, что услышали самую смешную шутку на свете. Вот охранник вместо того, чтобы веселиться, шагнул вправо. Так, чтобы снова оказаться у меня за спиной.

— Если денег не будет, зачем меня сюда привели? — мне едва удавалось сдерживать внутреннего зверя, который буквально кидался на стенки моего разума.

— Как так не будет? — широко улыбнулся лысый орк, откидываясь на спинку своего стула. — Вот этим двух рихтанутыми по двадцатке обломится. А я за тебя сотни полторы выручу. Сплошная прибыль. Только не твоя.

На последней фразе он снова заржал. Я же, краем глаза увидел, как начинает движение охранник.

Бросок в сторону. Хруст трансформирующихся костей. На миг замерцавшая картинка перед глазами. Довольный рёв зверя, который наконец получил волю.

Верёвка, которая должна была охватить моё горло, цепляет лишь воздух. Я же бью когтями левой руки, целясь в бедро.

Скорость кажется зашкаливающей. Но противник уходит из под удара. Смещается в сторону, выхватывая дубинку.

Что-то кричит Шенки-тап. Охает, зажимая рот руками мужичок-мастер, глаза которого становятся круглыми блюдцами.

Удар. Снова мимо. Рвануть назад. Дубинка рассекает воздух. Всё перед глазами снова заливает красным с зелёным.

Зверь бешено ревёт. А я следую решению, которое подсказывают его инстинкты.

Бросок вниз и вперёд. Выброшенная в сторону рука. Ощущение входящих в плоть противника когтей. Хруст коленной чашечки, которая отделяется от ноги.

Остановиться. Разворот. Оттолкнуться правой ногой и прыгнуть на противника сзади. Всадив когти левой руки в спину, подтянуться на них. И дотянуться второй рукой до горла.

Ну что? Как тебе, когда глотка разорвана, а пол под ногами заливает собственная кровь? Это не беззащитных гоблинов верёвкой душить, правда?

Шенки-тап, пытается кинуться к двери. Зря. В этот раз я метаю нож не задумываясь. За какую-то секунду изменяя форму когтей. чтобы схватить оружие. И попадаю точно в цель. Сталь всё-таки хороша — оружие по рукоять уходит в шею, вонзившись ниже затылка.

Мартын что-то расшвыривает в ящике. Спорим — ищет пистолет? Хочет убить маленького бедного гоблина.

Запрыгнуть на столешницу несложно. Рвануть когтями его руку, вскрывая плоть и заставляя орка заорать от боли — ещё проще.

Но вот во второй у него оказывается нож. И в этот раз он не отлетает от костяной нашлёпки на моей кожи. Отнюдь. Сталь пробивает грудную клетку. Входит внутрь. Как же, сука, это больно!

Руки движутся как будто сами по себе. Осыпают противника градом яростных ударов, превращая в кровавую маску его лицо. Увечат одно плечо. Рвут в лохмотья бицепс.

Он всё раво успевает ударить ещё раз. Уже не так успешно, но лезвие всё равно вспарывает мой живот.

Удар. Ещё один! Да когда он наконец сдохнет! Вроде всё — заваливается на стул. Откуда в нём столько крови? Жрёт наверное от пуза. Скотина!

Подхватив со стола тяжеленную пепельницу, бросаю на звук. Попадаю прямо между лопаток мастера. Поздновато он вышел из ступора.

Тот валится с ног. Но всё ещё жив. Ползёт к двери, скребя пальцами по доскам пола. Хорошо. Как скажешь, живучая ты паскуда. Держи ещё.

Под руку попадается тяжелая подставка под ручки, сделанная из какого-то камня. В этот раз бросок выходит более удачным — попадаю ему точно в голову. Вроде затих. Либо сдох, либо отключился. Одно из двух.

Окидываю взглядом кабинет. Потом опускаю его вниз, смотря на кровь, которая льётся из моих собственных ран.

Секунду. Почему мне кажется, что зверь вот-вот уйдёт под капот и спрячется? Постой! Сейчас совсем не время валить в туман! Я же загнусь от… Взблэндерить тебя вертолётным винтом, сука! Сдохну ведь щас!

С большим трудом, но всё же заставляю себя мыслить рационально. Нож я вижу прямо сейчас. Массивный, с толстым длинным лезвием. В первый раз, орк всадил его по самую рукоять. То есть пробил моё тело насквозь. По-хорошему, я должен уже на полу валяться и в предсмертной агонии биться. А вместо этого лежу вот тут на столе и мысли свои думаю.

Выходит зверь всё-таки помог. Он не только придаёт сил на время схватки, но и скоростное лечение обеспечивает. Или устойчивость к таким ранам.

Вывод — срочно нужны калории. Тем более звериное начало на самом деле не отступило назад и не забилось в угол. Я чувствую его прямо сейчас. Тихо порыкивает, стараясь не будоражить нервы, но всё ещё работает. Похоже только благодаря ему я и жив.

Пальцы тянутся к батончикам. Которых нет на своём месте. Тонкий пакет не выдержал моих кульбитов — от него остался только примотанный к ремню обрывок. Ну хорошо. Тогда гляну, что в открытом ящике стола, из которого свенг достал свой револьвер. Со стола сейчас слезать опасно — если рухну на пол, больше могу не встать. А тут — полулежу. Вполне себе комфортно. Если бы не рвущая изнутри боль, постепенно тускнеющий мир и быстро увеличивающаяся лужа моей крови. Которая уже капает вниз с угла столешницы.

Что это у нас? Плитка шоколада? Уже вскрытая и начатая. Зато толстая. Грамм на двести, как минимум.

Вцепившись дрожащими пальцами в обёртку, я подтянул её наверх. Разорвал зубами бумагу, открывая доступ к самой пластине. И оторвал кусок.

Странно это — лежать в луже крови и жевать шоколад. Тем более желудок сейчас почти не болел. На фоне моих ран он вообще считай не чувствовался.

Начистоту — я сомневался, что это поможет. Но сработало — к моменту, когда в моей руке осталась только обёртка, боль утихла, а картинка перед глазами прояснилась.

Отбросив её в сторону, я протянул руку, расшвыривая вещи в ящике стола. И удивлённо хмыкнул. Орчина, который сейчас валялся на полу, похоже был изрядным сладкоежкой. Только такой станет держать в своём ящике не только шоколадку, но ещё и упаковку зефира.

Не слишком большую — на восемь зефирин, из которых целыми остались четыре. Но в качестве добавки это подошло почти идеально.

Оперевшись о локоть левой руки, я огляделся. Заметив ещё кое-что — упаковку вяленого мяса, лежавшую на полке шкафа, что стоял у стены. Рядом с миниатюрным глобусом.

Желание впиться в него зубами на момент стало абсолютно нестерпимым. А в следующее мгновение внутри голове тихо зазвенело и я вдруг обнаружил в своей правой руке пластину того самого мяса.

Удивление оказалось настолько сильным, что я его даже есть начал не сразу. Что это такое было? Телепортация? Оно ведь не по воздуху пронеслось. Просто вдруг очутилось у меня. За какую-то секунду. Меньше наверное даже.

Всё это было настолько удивительным, что я бы с радостью повторил эксперимент. Останавливало маленькое обстоятельство — организм на перемещение пластинки отозвался приступом слабости. Что наталкивало на очевидный вывод — это тоже часть звериных сил, обретённая после слияния.

В целом, если он мог ускоряться во время боя и настолько стремительно восстанавливаться, почему бы и телепортацией не владеть в каком-то виде? Магия же тут есть — я тот рекламный щит до сих пор отлично помню. Правду слабость после её использования и правда приличная. Во рту ещё одномоментно сухо стало. А я ведь всего лишь маленькую пластинку говядины на пару метров переместил.

Как результат- до пачки с вяленым мясом я доковылял сам. Сполз со стола и глухо матерясь, прошёл эти долбанные два метра. После чего таким же образом похромал в сторону входной двери, для чего пришлось пересечь пустое помещение. И заперев её, привалился спиной к стене, не прекращая жевать вяленое мясо.

Пачка была большой. Да и в целом — получив говядину, я кажется начал восстанавливаться куда быстрее. Сожрав последнюю пластинку, даже перемещаться относительно спокойно смог.

Нервная система, до того полностью сконцентрировавшаяся на ранениях и боли, тоже начала возвращаться в нормальный режим работы — я снова мог ощущать запах. Из-за чего быстро отыскал пакет с четырьмя кусками мясной кулебяки. Солидными такими. Чтобы даже верзила, вроде этого лысого свенга, наелся.

Мне их тоже хватило — дожевывая последний, вдруг понял, что никакого упадка сил больше не чувствуется, а раны не болят. На месте ножевых отверстий остались лишь толстые красные шрамы. Внутри же, вовсе — как будто всё на своём месте. Несмотря на то, что меня только ножом насквозь проткнули.

Зверь внутри победно рыкнул. Что-то вроде — «смотри, как можем». А рациональное ядро быстро напомнило ему, что будь вторая рана такой же, как первая, изначального резерва могло бы не хватить. Либо успей ударить тот орк в третий раз. Не говоря о множестве других сценариев — например он мог выжить. Или пальнуть мне в голову из револьвера. Ногу наконец перерубить.

Пока они спорили внутри моей головы, сам я сноровисто перемещался по комнате. Первым делом подцепил кожаную сумку, в которой нашёлся тот самый бумажный пакет с кулебяками. Помимо этого обнаружив там пачку презервативов, упаковку сигар и металлический жезл.

Когда взгляд скользнул с контрацепции на миниатюрный металлический лом, я невольно задумался. Потом вспомнил о размерах свенга и осознал — тот использовал его, как короткую дубинку. Ну, такую, почти незаметную. Чтобы и плашмя можно было очень болезненно зацепить и неожиданный тычок сделать, когда противник ожидает обычного удара кулаком. Грязный приём, не спорю. Но иногда полезный. Например, когда стоишь один против пятерых.

За следующие пять минут я обшарил ящики стола, выгребая всё полезное, что там нашлось. Шикарный складной нож, сигары, пачку банкнот, какую-то медаль в деревянной коробочке, банковскую карту, коробку револьверных патронов. Туда же забросил телефон и нож, которым орчина меня проткнул. Предварительно засунув тот в снятые с его пояса ножны.

Пистолет охранника я снял вместе с кобурой. Как и два запасных магазина, что висели в креплениях на поясе. Любопытно — к огнестрельному оружию мой внутренний зверь отнёсся с некоторой настороженностью. Как будто принюхивался — что это такое и с чем это едят.

Дубинка, ещё один нож и бумажник охранника тоже полетели в сумку. Я было хотел пройтись по всей комнате, ища что-то ценное. Но потом услышал, как скрипнули доски пола в соседней комнате. Точно! Женщина. Надо хотя бы глянуть, кто там. Судя по запаху — не партнёрша орка и не жрица любви. Ну а там как знать — вдруг его предпочтения специфичны и грязны.

Брать большой нож я не стал. Слишком гигантская у него была рукоять. Вместо него вооружился новеньким складным, который достал из сумки. А во вторую руку взял револьвер. Для свенга он был наверное чуть маловат. В моей же руке напротив смотрелся большим. Но хотя бы в целом подходил по габаритам — если что, выстрелить получится.

Дверь оказалась незапертой. А внутри обнаружилась та самая женщина. Даже скорее девушка. Лежащая около стены и сверкающая глазами в темноте. Я то видел нормально — глаза моментально перестроились и света из открытого дверного проёма вполне хватало.

Руки держит за спиной. Ноги стянуты верёвкой. Не совсем плотно, правда. Взгляд — злобный. Глаза прищурены.

— Ты кто такая? — озвучил я вопрос, подходя ближе. — Почему здесь оказалась?

Расслабился я после выигранной схватки. И несмотря на все контраргументы рациональной части мозга, отчасти поверил в свою неуязвимость и сверхспособности.

Только этим можно объяснить тот факт, что у пленницы вышло ударить меня точно по коленной чашечке. А когда я рухнул лицом вперёд, встретить его своим кулаком.

Подвох тут, конечно, был. От верёвок эта стерва смогла как-то избавиться заранее. Подготовилась. Что я благополучно проглядел. При всём этом звериные инстинкты включились слишком поздно и в половину силы. Уже после того, как она опрокинула меня на спину, выбивая из руки револьвер и взгромоздилась сверху, вцепившись пальцами в горло.

— Лучше ты скажи, кто ты такой? — прошипела недавняя пленница, обнажая мелкие клыки и впиваясь взглядом раскосых глаз. — Кто тебя прислал? Что здесь происходит?

Если быть откровенным — я на момент изумился. Звериное начало безотказно и моментально реагировало с первого дня моего появления тут. Ему только повод крохотный дай — уже желает залить всё вокруг кровь. А сейчас только тихо ворчит где-то внутри, даже не пытаясь прийти на помощь.

— Оглох, сучонок? — напомнила о себе девушку. — Я тебе щас горло раздавлю!

Надо запомнить — прежде чем помогать благородной даме в беде, стоит проверить, как надёжно та связана. И быть готовым стрелять.

О, я сейчас попытался дотянуться до своего внутреннего зверя и понял, почему тот смущён. На мне восседала самка. Которой он не желал причинять боль. А ещё — подавал мне весьма противоречивые сигналы. Тревожа совсем не ту часть организма, которую требовалось.

Позитивные известия тоже были — мне удалось его разъярить. Просто нарисовав картинку, как она в самом деле давит всем весом на мой кадык, а потом вспарывает живот складным ножом, что валялся в стороне.

В этот раз процесс был ещё более управляемым, чем раньше. Я легко притормозил трансформацию пальцев в когти. Вместо этого использовав звериные инстинкты для усиления всех своих мышц.

Зря она оставила мою правую руку прижатой к полу. Теперь у меня есть точка опоры.

Толчок. Сначала рукой, а потом и правой ногой, которая частично освободилась из-за первого рывка. Испуганно-удивлённое восклицание девушки. И мы меняемся позициями — теперь я прижимаю её к полу.

Той же ошибки я не повторил — вместо того, чтобы пытаться зафиксировать и задавать вопросы, сразу же кинулся к револьверу. Подхватив его с пола, лязгнул взводимым курком.

— Дёрнешься, я в тебя пулю всажу, — пытающаяся подняться на ноги девица, тут же застыла, покосившись на меня. — Излагай зачем тебя тут держали. Коротко и по делу.

Та сглотнула слюну. Мельком глянула на складной нож, который поблёскивал в свете из соседней комнаты.

— Брат пропал. Работал на Мартына в порту. Приёмка и погрузка товара, — заговорив, она принялась с какой-то лютой злостью выплёвывать фразы. — Я поговорила с его начальником. Он послал сюда. Сказал, шеф всё объяснит.

Занятная история. Я вот тоже на этого орка успел поработать. А потом оказался здесь. Правда, в моём случае всего одни рабочие сутки прошли. Да и чистильщик — это не совсем то же самое, что настоящая работа.

— Догадки у тебя какие-то есть? — поинтересовался я. — Может его в рабство продали?

— Триадам? — искренне удивилась собеседница. — Где тут смысл? Они женщин обычно покупают.

Я не местный — ей виднее. Но меня те неизвестные типы тоже пытались загрести в рабство. И китайцев среди них, если уж на то пошло, я не видел.

— Ты вообще кто? — пока мозг пытался понять, как поступить с девушкой, я решил выяснить ещё немного информации. — Как зовут, откуда здесь?

— Акира Ямадори, — чуть опустив голову, она хмуро посмотрела на меня, сделав паузу перед тем, как продолжить. — Уроженка протектората Чосэн. На четверть свенга из муррак, на четверть — японка. Наполовину — кореянка.

Сурово ей наверное жилось. Толерантностью и добротой этот мир точно не отличался. А уж метисов во все времена прессовали куда жёстче и охотнее, чем любых «чистокровных». У последних имелся хотя бы какой-то шанс навести мосты с соплеменниками.

— А тут ты что делаешь? — определиться я никак не мог и поэтому тянул время. — Как очутилась в Дальнем?

— На заработки приплыли, когда отец нашёл новую жену и выкинул нас с братом нахер! — взорвалась эта Ямадори. — Какое тебе нахрен дело, гоблин? Хочешь стрелять — давай! Нет, так отвали от меня и дай уйти!

Резонно. Если подумать — большой угрозы она для меня не представляет. Любому, кто окажется в курсе количества явившихся сюда людей будет несложно сопоставить факты. И быстро понять, кто всех выпотрошил.

Другое дело — в это могут и не поверить. Мелкий гоблин, заваливший двух здоровых орков с пистолетами — не слишком реалистичная версия. Она же видела меня своими глазами.

Грохот ног, которые поднимались по деревянным ступеням. Заскрипевшая дверь, которую с силой потянули за ручку. Замолотивший по ней, через секунду, кулак.

— С хрена ли ты заперся, идиот? — зазвучал голос незваного гостя. — Открывай, крюк тебе в глотку! Или я её вынесу.

Запах был едва уловим, но порыв ветра, загнавший порцию воздуха в щель под дверью, всё же донёс его до моего носа. Это был он. Тот самый человек, чьи ароматы я запомнил после заточения в притоне из которого бежал.

Ну что ж. Возможно сейчас я получу ответы на пару своих вопросов. Надо только решить, как быть с девушкой. Которая того и гляди, опрометью кинется к выходу.

Читать следующую главу: https://author.today/reader/518940/4909192

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.