Лола

Спа-центр работал всего несколько недель, и после семимесячной реконструкции мы наконец открылись. Момент был идеальный: впереди праздники, а что может быть лучшим подарком, чем покой и умиротворение?

О Tranquility Day Spa говорили во всем Коттонвуд-Коув. Подарочные сертификаты разлетались быстрее, чем мы успевали их печатать, а запись была забита с сегодняшнего дня и до Нового года.

У нас уже работало больше десятка сотрудников, и к этому часу день наконец притих. Я бросила взгляд в окно — шел снег, а деревья были укутаны белыми огоньками к праздникам. Хэллоуин прошел всего несколько дней назад, а город уже стремительно переключился на Рождество. По колонкам тихо лилась праздничная музыка, я заканчивала бумажную работу и ждала, пока завершится последняя йога-группа.

Над дверью звякнул колокольчик, и я подняла голову — в зал вошел мужчина. С первого взгляда он бросался в глаза. Темные глаза, светло-каштановые волосы, коротко подстриженные по бокам и чуть длиннее сверху, уложенные безупречно. Верблюжьего цвета тренч, темные джинсы и море уверенности. Четко очерченная челюсть, нос — будто вылепленный. Может, он его сделал, потому что выглядеть настолько хорошо от природы просто невозможно.

Наши взгляды встретились, и он улыбнулся. Ямочка слева, белые зубы и улыбка, от которой у обычного человека перехватило бы дыхание.

К счастью, я была не обычным человеком.

Этот парень был слишком хорош собой.

Он еще не сказал ни слова, а я уже понимала — слишком гладкий.

Я сжала губы в ровную линию и расправила плечи.

— Добро пожаловать в Tranquility. Могу вам помочь?

Его взгляд прошелся по моему лицу и опустился к груди, и, к счастью, я стояла за стойкой — иначе он наверняка довел бы осмотр до конца.

Я щелкнула пальцами, привлекая внимание.

— Могу вам помочь?

Он высунул язык и провел им по нижней губе, подошел ближе и оперся локтями о стойку. Темно-карие глаза впились в мои.

— Более чем уверен, что можете.

— Простите?

Он наклонился так близко, что его дыхание коснулось моей щеки. Я хотела отстраниться, но почему-то ноги будто вросли в пол.

— Я сказал: вы чертовски милая. Не расслышали с первого раза?

Я взяла себя в руки и шагнула назад.

— Я вас прекрасно услышала. Я о том, что ваш комментарий совершенно неуместен.

Он ухмыльнулся.

— Правда? Объясните.

— Объяснить? Мне не нужно вам ничего объяснять. Вы вошли в мой бизнес и позволили себе неподобающий комментарий. Так что в последний раз: вам нужна какая-то помощь? Если нет, вы знаете, где дверь.

— Черт возьми. Вы чертовски сексуальны, когда так заводитесь. — Он присвистнул и покачал головой, сияя своей до неприличия красивой улыбкой и этими проклятыми ямочками.

Это злило меня самым странным образом — мне хотелось одновременно и дать ему пощечину, и поцеловать.

Я потянулась к телефону и подняла его.

— Вызвать охрану?

Охраны у меня не было, но я решила, что это его остудит.

Уголки его губ смягчились.

— Я — Уайл, шурин Джорджии Ланкастер. Она сказала, что хочет подарочный сертификат Tranquility на Рождество, и отправила меня сюда сразу, как я приехал в город сегодня вечером. Не понимаю, почему она считает, что я должен покупать подарки так рано, но мне было любопытно посмотреть. Она без конца говорила о владелице — какая она красивая и потрясающая. Честно говоря, я ожидал противоположного. Не люблю, когда Джорджия пытается меня свести. Но я приятно удивлен, потому что в этот раз она попала… черт… точно. Ну, если вы Лола, конечно?

— Уайл Ланкастер, — сказала я, постукивая ручкой по стойке. Он оправдывал слухи. Красивый, обаятельный и к тому же печально известный плейбой. Идеальный рецепт катастрофы. С плейбоями у меня всегда было плохо. Я умела находить сломанные вещи и чинить их, но с мужчинами у меня все неизменно заканчивалось плохо.

Проходили. Знаем.

— Единственный и неповторимый. — Его взгляд не отпускал мой. — Полагаю, она вам обо мне рассказывала?

— Да. Ваша репутация бежит впереди вас.

— А-а-а… вы говорите так, будто это что-то плохое.

— Послушайте, давайте без прелюдий, — сказала я, скрестив руки на груди.

— С удовольствием. Вы скоро заканчиваете? Начнем с ужина и бокала вина. Как вам?

У меня отвисла челюсть.

— Кто-то слишком высокого о себе мнения, да?

— И это плохо потому что…? — ухмыльнулся он.

— Я не пойду с вами ужинать, Уайл. И вина не будет. И вообще ничего из того, что вы там задумали.

— Неужели?

— Да. Вам так трудно поверить, что вам могут отказать?

— Я не вижу кольца на вашем пальце. Джорджия сказала, что вы свободны. Так что да — в это и правда сложно поверить. — Он рассмеялся и достал кредитную карту. — Но ничего. Мне даже нравится, что вы мне отказываете. Это будет куда интереснее, чем я ожидал.

Я закатила глаза, и когда он протянул карту, его пальцы скользнули по моим. Меня дернуло — по телу пробежал электрический разряд.

Как я и говорила, я притягивала плейбоев и разбитые сердца.

Только не сегодня, сатана. Или, точнее, Уайл.

Я выхватила карту у него из руки.

— На какую сумму вам нужен подарочный сертификат?

— Не знаю. Как часто женщины ходят на массаж?

Я пожала плечами.

— Как захотят.

— Каждый день? — уточнил он.

— Это уже перебор. Может, раз в месяц? Большинство приходит три-четыре раза в год.

— Тогда давайте на двенадцать.

— Двенадцать массажей в одном подарочном сертификате? — переспросила я, потому что это выходило в круглую сумму.

— Ага. Она замужем за моим братом, и, поверьте, Мэддокс — тот еще экземпляр. Меньшее, что я могу сделать, — дать еи возможность раз в месяц приходить сюда и отдыхать.

— Это будет две тысячи четыреста долларов, — сказала я, убеждаясь, что не ослышалась.

— Может, взять больше? Как думаете, этого недостаточно? — спросил он, и впервые я увидела, что скрывается под его идеально отточенной маской обаяния. Он выглядел уязвимым. Словно ему действительно важно было подарить что-то хорошее.

— Нет, — сказала я и быстро провела его карту через терминал, пока он не передумал и не удвоил сумму. Я была деловой женщиной, но пользоваться кем-то не собиралась. Даже самоуверенным плейбоем-миллиардером. — Она будет в восторге.

— Правда? — спросил он, проводя ладонью по щетине на челюсти. — А ты, Лола? Что радует тебя?

Черт. Он умел быть убедительным.

И пугающе сексуальным.

Во рту пересохло, но я протянула ему чек для подписи и подняла взгляд.

— Вот в чем дело… Я не ищу острых ощущений. Я там уже была — и это тупик. Но хорошего вам вечера.

Он подписал чек.

— И тебе. Скоро увидимся, Лола.

Я сжала бедра, когда он подмигнул мне и вышел за дверь. Я выругала себя за слабость.

Я была умнее.

По крайней мере, очень на это надеялась.

Уайл

Я сидел за столиком напротив брата, Мэддокса, и его шурина Кейджа Рейнольдса. В Cup of Cove было битком — весь город сходил с ума по тыкве. До Дня благодарения оставалось несколько недель, и если бы мне пришлось выслушать еще одного человека про тыквенный латте, я бы точно слетел с катушек.

Я сделал глоток капучино, пока брат спрашивал о моих планах на праздники.

— Я собираюсь задержаться в Коттонвуд-Коув. Меня достал город. Останусь до Нового года и, возможно, начну чаще работать отсюда удаленно. Хочу сбавить темп, а с учетом того, что все вокруг беременны, хочется быть поближе.

Я поддевал их не без удовольствия — жены у них обоих были беременны. У Кейджа еще и два брата, Хью и Финн, тоже ждали своих первенцев.

Напомните мне не пить воду в Коттонвуд-Коув.

— Посмотрите-ка, кто у нас стал сентиментальным, — ухмыльнулся Кейдж.

— Мне кажется, здорово, если ты начнешь проводить здесь больше времени. На праздники можем съездить в город, навестить семью и вернуться в тот же вечер, — сказал Мэддокс. Наши дедушка с бабушкой и отец жили в Сан-Франциско, и Сочельник мы всегда проводили вместе. Я обожал дедушку с бабушкой — после смерти мамы, когда мы с братом были подростками, они очень нас поддержали.

С отцом я близок не был, но он снова женился, на куда более молодой подруге семьи, и у них только что родился ребенок, так что мы с Мэддоксом теперь старались наладить отношения.

— Звучит как план, — сказал я и тут же поднял взгляд, заметив, как в маленькую кофейню вошла Лола. Я выпрямился и прочистил горло. И брат, и Кейдж тут же обернулись, чтобы посмотреть, на кого я уставился.

— Да чтоб тебя. Это лучшая подруга Пресли. Даже не вздумай мутить с ней, Уайл, — Кейдж приподнял бровь. Его жена Пресли и Лола вместе владели спа, где я познакомился с ней несколько дней назад.

Я никак не мог выкинуть ее из головы, а для меня это было нехарактерно и, если честно, слегка пугало.

Я не заводил отношений. Предпочитал все легкое и необременительное.

Она прикрыла эту тему мгновенно и по какой-то причине я не переставал о ней думать.

— И с чего ты взял, что я собираюсь с ней мутить? Я хотел пригласить ее на нормальное свидание, а она меня жестко отшила, — я покачал головой, не веря сам себе. Да, у меня была репутация. Но женщин я всегда уважал. Просто я не искал того, что нашли эти двое сентиментальных засранцев. Я много путешествовал и легко отвлекался.

Но я любил брата, любил его жену Джорджию, любил дедушку с бабушкой, так что нельзя сказать, будто у меня не было сердца.

Просто я любил делиться любовью, понимаешь?

И, черт возьми, Лола была невероятной. Темные волосы до плеч, зеленые глаза, подтянутое тело с изгибами ровно там, где нужно. Пухлые губы и характер, который меня чертовски цеплял.

— Не знаю. С тех пор как я тебя знаю, у тебя не было ни одних отношений, а на каждой красной дорожке ты с новой женщиной, — сказал Кейдж, поднял руку и помахал Лоле, когда она заметила нас у стойки.

— Забавно слышать это от человека, который буквально только что женился на единственной девушке, с которой вообще когда-либо встречался, после нескольких лет разлуки. Никто не ожидал, что ты побежишь к алтарю спустя пару недель после ее возвращения. У тебя тоже не было отношений с тех пор, как я тебя знаю. Ты перешел от одиночества к браку за считанные месяцы, — я откинулся на спинку стула и сделал глоток кофе, а брат разразился громким смехом.

— Выстрел засчитан.

— Ах да? А ты, колбаса с характером? Ты был вечно холодным и закрытым холостяком, пока Джорджия не ввалилась в твою жизнь. Так что советов про отношения я ни от кого из вас не приму. Вы оба любили одну женщину за всю свою мрачную, угрюмую жизнь. А я легко влюбляюсь. Просто пока не нашел ту, кого смог бы любить… дольше одной ночи. И в этом нет ничего плохого. Что сказать? Мне нравится делиться радостью, — я усмехнулся, когда Лола подошла к нашему столику, держа стакан и снимая с головы шапку.

Темные волны обрамляли ее лицо, и, кажется, я никогда не видел женщины красивее. А я повидал немало супермоделей, так что это о многом говорило.

— Над чем вы тут так смеетесь? — спросила Лола, и ее взгляд остановился на мне.

— Я как раз рассказывал этим двоим, что хочу пригласить тебя куда-нибудь, но ты, похоже, не в восторге от этой идеи.

— Потому что это так, — она прищурилась, будто не могла поверить, что я выставляю ее на обсуждение перед ними.

Эй, если давление со стороны заставит ее сказать «да», я не против. Совести меня это не мучило. Я знал, что смогу ее очаровать за ужином. Но сначала нужно было, чтобы она согласилась.

— И почему же? — спросил я, прищурившись в ответ. — Немного осуждающе, не находишь? Не подумал бы, что ты судишь по обложке.

— Это потому, что ты меня не знаешь. Я вообще всегда сужу по обложке. А как еще судить книгу? Эта фраза вообще довольно глупая.

— Я предпочитаю судить по содержанию. Так же, как и людей.

— Ради бога, — простонал Мэддокс. — У тебя это правда работает?

Кейдж уже захлебывался смехом, а я одарил их обоих предупреждающим взглядом.

— В любом случае, может, я объясню тебе все это сегодня за ужином? — предложил я.

— Ты невероятный. Ты просто не умеешь принимать отказ, да?

— А ты говоришь «нет» только из упрямства. По-моему, ты умираешь от желания сказать «да», — я поиграл бровями.

Она покачала головой.

— Если бы я умирала от желания сказать «да», я бы так и сказала. Я не упрямлюсь. Я честна.

Я улыбнулся.

— Такая у тебя версия?

— Именно так. Но позволь спросить тебя кое о чем, Уайл Ланкастер…

— Конечно. Смотри, как у нас разговор потек, — поддразнил я. — Спрашивай, Лола Карсон.

Она выглядела слегка удивленной, что я знаю ее фамилию. Что сказать — я был человеком настойчивым. К тому же Джорджия назвала ее в первый же раз, когда о ней заговорила, но это уже детали.

Кейдж и Мэддокс посмеивались, наблюдая за нашей перепалкой.

— Почему ты вообще хочешь пригласить меня? — спросила Лола. — О тебе судачит весь город, все свободные женщины. Так почему выбрать ту, которой это не нужно?

Она отпила из стакана, а я невольно задержал взгляд на ее сочных розовых губах и в голове вспыхнула картинка, от которой мне стало тесно в джинсах.

Черт возьми.

Я никогда не фантазировал о женщинах, которым был не нужен.

Если уж быть честным, до этого момента я вообще не встречал ни одной женщины, которой был бы неинтересен.

Она щелкнула пальцами у меня перед носом — так же, как в тот день, когда мы познакомились. Ее лавандовый аромат окутал меня, и, будь я проклят, все в этой женщине делало меня диким.

— Алло? Земля вызывает Уайла, — сказала она, качая головой, пока два ублюдка за столом продолжали ржать.

— Я слышал. Просто завис на секунду, потому что ты чертовски вкусно пахнешь, — пожал я плечами.

— Это уже переходит из плохого в совсем отвратительное, — простонал Кейдж.

— Я думал, у тебя есть чары, брат, — добавил Мэддокс.

— Есть. Это называется честность, — я снова посмотрел на Лолу. — Если отвечать на твой вопрос, я приглашаю тебя не потому, что ты мной не интересуешься. Я приглашаю тебя, потому что ты красивая, сильная, смешная — и я чувствую к тебе притяжение, которого никогда раньше не испытывал. Я не дурак. Я понимаю, когда передо мной что-то стоящее, и не собираюсь это упускать.

У нее приоткрылся рот, а Кейдж с Мэддоксом уставились на меня во все глаза. Слава богу, хотя бы смеяться перестали.

— Я не ожидала такого, — сказала она и снова отпила, не отводя от меня взгляда.

— Хочешь сказать, ты не чувствуешь этого между нами?

— Я хочу сказать, что тебе не стоит об этом переживать. Это пройдет.

Ее язык мелькнул и скользнул по нижней губе.

Она чувствовала это тоже.

— А если не пройдет? — спросил я.

— Поверь. Пройдет, — ее щеки порозовели, и она отвернулась. — Мне пора. Увидимся позже, ребята.

Я смотрел, как покачиваются ее бедра, как джинсы облегают округлую, персиковую задницу.

— Эй, Лола, — окликнул я, и она медленно обернулась.

— Да?

— Мне просто любопытно. Что у тебя в стакане? Очередная тыквенная прелесть? — поддразнил я.

— Нет. Обычный кофе. Я простая девушка, — подмигнула она и вышла из кофейни.

В Лоле Карсон не было ничего простого — за исключением кофе, который она пила.

И я не мог насытиться ею.

Лола

— Эй, это я, — сказала я, поворачивая ключ и распахивая дверь.

— О, отлично, ты пришла. Мы так рады, что в этом году будем украшать елку, — отозвались изнутри.

Мама и бабушка жили в том же скромном доме, где мы поселились после переезда в Коттонвуд-Коув.

Мы перебрались сюда, чтобы начать с чистого листа, после того как папа погиб при исполнении. Он служил полицейским в городке примерно в часе езды отсюда.

Я стряхнула с шапки снег, повесила пальто на вешалку в прихожей и выскользнула из ботинок.

— Там настоящий снегопад, — сказала я, проходя в гостиную, где мама сидела на полу, окруженная коробками с игрушками.

— Иди сюда, дай я тебя согрею, — сказала бабушка со своего места на диване. Елку мы всегда ставили за неделю до Дня благодарения. Это была наша традиция, еще с тех пор, как я была маленькой. Бабушка переехала сюда вместе с нами много лет назад.

Коттонвуд-Коув очень быстро стал для меня домом. Я любила этот город и его жителей. Здесь я познакомилась со своей лучшей подругой Пресли, которая теперь была моим деловым партнером в спа.

Я поцеловала маму в щеку и устроилась на диване рядом с бабушкой. Это были мои самые любимые люди на свете. Именно бабушка когда-то подтолкнула меня после колледжа уехать в Нью-Йорк и пожить там несколько лет, расправив крылья. Но в итоге я все равно вернулась домой.

Именно здесь я хотела пустить корни.

— Как поживает моя любимая девочка? — спросила бабушка, поглаживая меня по волосам. — Ты слишком много работаешь.

— А ты слишком много переживаешь, — рассмеялась я. — С работой все отлично. Да, сейчас очень загруженно, но мне нравится создавать что-то свое, понимаешь?

— Мы так гордимся нашей девочкой. А теперь как насчет того, чтобы найти себе мужчину и подарить мне правнуков?

Я закатила глаза.

— Только не это снова.

— Оставь ее в покое, мам. Давайте лучше украшать елку, — сказала мама.

Следующие несколько часов мы, как и каждый год, обсуждали каждую игрушку. Даже когда я жила в Нью-Йорке, я всегда прилетала домой за неделю до Дня благодарения, чтобы наряжать елку вместе с ними.

Мы растрогались, перебирая украшения, связанные с папой. Была игрушка с тремя горошинами в колпаках Санты, с нашими именами. В доме висело много фотографий отца, и мы всегда старались хранить память о нем. Мама больше не выходила замуж, но иногда ходила на свидания и, казалось, была с этим вполне спокойна.

— Твой отец так любил праздники, — улыбнулась она, вешая три горошины на свободную ветку. — Он обожал украшать елку вместе с нами.

Я кивнула.

— Я очень хорошо это помню.

— Бабушка уже вовсю готовит свои рецепты к Дню благодарения. А еще я сказала ей, что в Сочельник мы в этом году идем к Рейнольдсам.

— Будет здорово. Пресли настояла, так что даже не думайте отвертеться, — рассмеялась я.

— Ты шутишь? Эти мужчины Рейнольдсы такие красавцы. Мне полезно бывать рядом с молодыми, сексуальными мужчинами.

У мамы глаза полезли на лоб.

— Так, бабушке больше никакого реалити-шоу, — сказала она. — Она пересмотрела этих программ на Bravo.

— Зато это держит ее в тонусе. Я только за.

— Кажется, это последняя игрушка, — сказала мама, и мы обе плюхнулись на диван рядом с бабушкой.

Она сжала мою руку.

— Расскажи про спа. Как там дела? И как Пресли переносит беременность?

— В спа клиентов больше, чем мы ожидали, так что это хорошая новость. А Прес чувствует себя прекрасно. Мне нравится, что мы работаем вместе. Собственно, об этом я и хотела с тобой поговорить.

— Хорошо, — сказала мама, несколько раз похлопав меня по руке.

То, как сильно я любила эту женщину, невозможно было описать словами. Я хотела облегчить ее жизнь, если смогу.

— Мы растем быстрее, чем предполагали, и я хотела спросить, не подумаешь ли ты о том, чтобы уйти из кафе и прийти работать в Tranquility. График будет лучше, и ты гораздо меньше времени будешь проводить на ногах.

— Только я не хочу, чтобы ты мне платила. Это как-то неправильно.

Мама всегда была очень гордой. Я любила в ней это, но при этом хотела, чтобы ей жилось легче.

— Мам, послушай. Мы все равно будем нанимать человека. Зарплата там гораздо выше, чем у тебя сейчас, и мы с Пресли обе считаем, что ты идеально подойдешь для ресепшена. Ты знаешь и любишь всех в городе, будешь встречать людей, записывать их и вести расписание сотрудников.

— По-моему, это отличная идея. Тебе нужно соглашаться. Тогда я смогу чаще заглядывать к обеим моим девочкам, — сказала бабушка.

Глаза мамы наполнились слезами.

— Я так горжусь тобой, Лола. Ты правда пошла за своей мечтой. И Tranquility — одно из самых приятных мест, где только можно работать.

— Значит, ты согласна? Может, начнешь с нового года. У тебя будет время предупредить в кафе и обучить кого-нибудь там.

— Думаю, это замечательно. Я с радостью буду там работать, — она поднялась и ушла на кухню, вернувшись с блюдом рождественского печенья.

Мамино печенье было волшебным. Когда я жила в Нью-Йорке, там были одни из лучших пекарен в мире, но сливочное печенье никто не делал так, как моя мама.

Я застонала, откусив кусочек.

— Это просто лучшее.

— Я уже съела четыре сегодня, но что такое еще одно? — хихикнула бабушка и тоже откусила.

— Они всегда были твоими любимыми. Ну а теперь расскажи про себя. Ты в последнее время ходила на свидания? — спросила мама, а бабушка потерла ладони. Это была ее любимая тема.

Я была серийным ходоком на свидания. Уже несколько месяцев мне никто не нравился настолько, чтобы захотелось второго.

— Ходила на пару. Ничего особенного.

В голове тут же всплыл Уайл Ланкастер. Слишком хорош собой для собственного же блага. После той встречи в кофейне несколько дней назад он стал заглядывать днем, покупая подарочные сертификаты для друзей. Он приносил мне кофе и запомнил мой заказ.

Простой. Крепкий. Именно такой, как я люблю.

И я бы соврала, если бы сказала, что у меня не замирал живот каждый раз, когда он входил. Я была не из тех девушек. Я не теряла голову из-за мужчин. Тем более из-за плейбоя-миллиардера, который флиртовал без остановки.

Но это случалось каждый раз, когда я его видела.

Он делал меня нервной, выбивал из колеи и одновременно волновал.

— Значит, никого особенного? — уточнила мама.

— Можно я кое-что спрошу? — сказала я, переводя взгляд с одной сильной женщины на другую — на тех, кто был для меня опорой.

— Конечно, — ответила мама.

— Как ты поняла, что папа был особенным? Ты всегда говорила, что он был твоей единственной любовью. А ты, бабушка, говорила так про дедушку. Я никогда по-настоящему этого не чувствовала. Может, я просто очерствела и разочаровалась после всех тех неудачников, с которыми встречалась, — я рассмеялась.

Мама провела рукой по моим волосам, и я прислонилась к ней. Бабушка взяла меня за руку и сжала. Они всегда были моей опорой. Моей скалой.

— Ты поймешь, милая. У каждого в жизни есть одна большая любовь. Ты просто еще не встретила свою. Но он где-то есть.

— Согласна. И хорошо, что ты не цепляешься за того, кто не заставляет тебя чувствовать все сразу. Поверь, когда это случится, ты поймешь. От этого невозможно спрятаться. И приходит это тогда, когда меньше всего ждешь, — бабушка потянулась за еще одним печеньем.

— А если не все находят свою идеальную пару? Вы никогда об этом не думали? — спросила я, приподняв бровь и глядя на них по очереди.

— Нет, — бабушка подняла ладонь, останавливая меня. — Я старше и мудрее тебя. Так что бабушка знает лучше. Будь терпеливой, девочка моя. И пообещай мне только одно.

— Что?

— Ты не убежишь, когда это случится. Потому что это чертовски страшно — когда мужчина заставляет тебя чувствовать себя глупой влюбленной школьницей.

— Ладно. Но, по-моему, ты права, мама, — сказала я, повернувшись к ней.

— В чем?

— Бабушке больше нельзя смотреть реалити-шоу.

По маленькой гостиной прокатился смех, а я уставилась на нарядную елку перед нами.

Я подумала о том, какие чувства во мне вызывает Уайл Ланкастер, и изо всех сил надеялась, что бабушка ошибается.

Потому что у этого мужчины было крупными буквами написано, что он разбивает сердца.

Уайл

Я только что поужинал с Мэддоксом и Джорджией в кафе Cottonwood, и та грязная птичка, хозяйка заведения миссис Ранитер, вела себя совершенно неприлично.

Как обычно.

Маленькие городки, черт возьми. Вот за что я их любил.

Люди здесь попадались чудаковатые, но чем дольше я жил в Коттонвуд-Коув, тем больше он мне нравился.

Он ощущался как дом.

Если быть честным, с тех пор как умерла мама, ничто не казалось домом. Но брат с Джорджией ждали первенца и строили здесь свою жизнь, и мне тоже хотелось проводить тут больше времени. Я купил дом еще какое-то время назад — как место для отдыха, но с учетом удаленной работы задерживаться здесь подольше было вполне реально.

Телефон завибрировал, и я опустил взгляд — сообщение от женщины, с которой мы не раз встречались в городе. Наш легкий роман тянулся годами.

Джулия: Привет, Уайл. Давненько не виделись.😉

Я: Если бы мне платили по никелю за каждую такую шутку…

Джулия: Ты был бы миллиардером? Ой, ты им уже и так являешься, да?😆

Лола

Это было совсем не в моем характере. Но этот мужчина заполонил все мои мысли, и он буквально появлялся у спа каждый божий день с момента нашего знакомства. Он и правда был настойчив, так что, возможно, говорил правду.

Почему мне так трудно поверить, что такой мужчина, как Уайл, действительно может мной заинтересоваться?

Наверное, потому что я уже встречалась с немалым количеством красивых, успешных мужчин и все они оказывались сплошным разочарованием.

Но стоит взглянуть на Пресли. Моя лучшая подруга не шла к своему счастью по легкому пути. Жизнь вообще строится на риске. А я так боялась рисковать, что начала опасаться — я больше не живу.

Я включила свет, когда мы вошли, и сняла пальто.

— Тут не роскошно, но это мое.

Я вдруг остро осознала, что нахожусь в замкнутом пространстве с Уайлом Ланкастером. Он получал отказ каждый раз, когда звал меня на свидание, и я решила, что пришло время поговорить. Понять, серьезен ли он, или это всего лишь способ затащить меня в постель.

Не то чтобы искушения не было — прошло немало времени, а этот мужчина был чертовски хорош.

Но в нем было что-то, что меня слегка пугало. Я почувствовала это в первую же нашу встречу. Уайл был из тех мужчин, после ухода которых ты остаешься лежать на земле, свернувшись калачиком. Так что я собиралась быть осторожной.

И мои трусики останутся на месте. Даже несмотря на то, что меня уже начинало трясти, когда он снял пальто и я увидела, как мышцы на его бицепсах натягивают серый свитер.

— Мне здесь нравится. Здесь чувствуется… ты.

— Гладко сказано, Ланкастер. Полагаю, такие фразы срабатывают на всех дам, да? — спросила я, ведя его на кухню и доставая бутылку вина, предлагая ему выбор. Он кивнул, и я потянулась за двумя бокалами, но он забрал у меня штопор и сам открыл бутылку.

— Если честно, мне не особенно нужны заученные фразы, Лола. Я говорю тебе правду. У тебя сложился обо мне образ — отчасти верный, отчасти нет. — Он разлил нам по бокалу каберне и поставил бутылку на стол.

Мой дом был маленьким, но уютным, и мне нравилось, что он сказал, будто здесь чувствуется я… потому что для меня это ощущалось точно так же.

Как дом. Уже очень давно ни одно место не ощущалось домом, и я была благодарна за возвращение в Коттонвуд-Коув — именно этого мне и не хватало.

Мы прошли несколько шагов к дивану и сели рядом. Я сделала глоток вина и поставила бокал на журнальный столик, Уайл сделал то же самое.

— В чем я права и в чем ошибаюсь?

— Ты считаешь меня этаким бабником, и когда-то это было правдой. Я много встречался. Я всегда честно говорил о том, чего хочу, и никогда не вводил женщин в заблуждение ради постели. Мне это не нужно. Есть plenty женщин, которым нужны легкие отношения. И долгое время именно этого я и хотел. Но не сейчас. Я не спал с женщиной уже шесть месяцев и ни разу не ходил на свидание. У меня просто не было такого желания — до того дня, как я зашел в «Транквилити».

Наверное, у меня приоткрылся рот, пока я слушала. Потом он улыбнулся и потянулся вперед, заправляя прядь волос мне за ухо. От этого простого прикосновения по рукам и спине пробежали мурашки.

— Шесть месяцев, да? Почему такие перемены?

— Не знаю. И, если честно, меня это не особо волнует. Я обычно доверяю своему чутью. Какое-то время легкие отношения и путешествия делали меня счастливым. Может, дело в том, что я становлюсь старше. Я смотрю на брата и Джорджию, на то, как они начинают эту жизнь вместе, и вместо того чтобы подшучивать над ним, я, скорее, восхищаюсь. Наверное, наступает момент, когда тебе хочется… большего.

Я медленно выдохнула.

— Я понимаю.

— Тогда скажи, почему ты отшивала меня каждый день с момента нашего знакомства. — Он взял свой бокал и сделал глоток. Мы сидели так близко, что мое бедро касалось его, а его палец скользил по моей руке, лежащей у меня на колене.

— Наверное, я просто не сразу начинаю доверять. За последние годы в Нью-Йорке я встречалась с изрядным количеством придурков и была готова к переменам. К другой работе — такой, где я вкладываюсь в свое дело, а не строю чью-то чужую мечту.

— Поэтому ты вернулась сюда и открыла спа вместе с Пресли?

— Да. Пришло время.

— Ты выросла здесь? — спросил он, ставя бокал на стол.

— Да. Мы переехали сюда после того, как моего отца убили при исполнении. Это место, где мы с мамой и бабушкой исцелились и нашли новое начало. А потом мне захотелось расправить крылья и попробовать что-то новое, но я всегда знала, что в итоге вернусь. Коттонвуд-Коув — это дом.

— Мне очень жаль твоего отца. Он был полицейским?

— Да. Его убили, когда мне было восемь лет. — Я взяла бокал и сделала глоток. Я не привыкла делиться этим с людьми. Конечно, друзья детства знали про моего отца, но обычно мне требовалось много времени, чтобы открыться тем, кого я знала не так хорошо.

Но с Уайлом все было иначе.

— Это, должно быть, было тяжело. Полагаю, ты близка с мамой и бабушкой? Братьев и сестер нет?

Я не ожидала от него такой вовлеченности. Кажется, большинство людей не любят говорить о грусти и тяжелых вещах, поэтому то, что он не стал менять тему, меня удивило.

В хорошем смысле.

— Мы очень близки. Всегда были только мы втроем, — сказала я. — Расскажи о своей семье. Насколько я слышала, вы все ослепительно красивы.

Он кивнул.

— Спасибо. Мэддокс — мой единственный брат. Мы всегда были довольно близки, за исключением пары непростых лет после того, как мы потеряли маму. Я взбунтовался. Закрылся. Оттолкнул всех, наверное. Это было тяжелое время в моей жизни.

Я резко втянула воздух от его откровенности. Я не знала, что его мама умерла. Да и вообще знала о Ланкастерах не так много — только то, что они красивы, богаты, а Уайл слывет бабником.

— Я не знала про твою маму. Что с ней случилось? И если ты не хочешь об этом говорить, тебе не обязательно, — сказала я и развернула ладонь, предлагая ему руку. Его пальцы переплелись с моими.

— У моей мамы был БАС, и это жестокая болезнь. Мы с братом видели, как она угасает прямо у нас на глазах, и это было нелегко.

— Мне очень жаль, Уайл. Какая она была?

— Самая лучшая. Если честно, ты немного напоминаешь мне ее. — Он пожал плечами, на лице появилось смущенное выражение, и это было чертовски мило. — Она была очень красивой, умной и остроумной. Не такой общительной, как мой отец, и чуть более закрытой. Она просто очень любила быть со мной и братом. У нас был свой ритуал — каждый вечер мы выходили на балкон и смотрели на звезды. Она показывала, что видит, а мы изо всех сил пытались это разглядеть. Она любила простые вещи. Она любила сильно и боролась до самого конца.

Слеза скатилась по моей щеке, и он наклонился, вытирая ее большим пальцем.

— Не плачь. У меня много счастливых воспоминаний. За них я теперь и держусь.

Я кивнула.

— Похоже, у нас больше общего, чем я думала, да?

— Похоже на то.

Следующие два часа мы просто разговаривали, пока не стало так поздно, что мы оба начали зевать. Говорили о детстве, спорте, политике, местах, где бывали. Много смеялись, и мне было с ним так спокойно, будто я знала его всю жизнь.

— Так чего ты хочешь от меня, Уайл Ланкастер?

— На самом деле, я хочу от тебя многого. Но для начала я хотел бы пригласить тебя на ужин. Официально. На свидание. Как насчет того, чтобы начать с номера твоего телефона? — Он протянул мне свой телефон, я ввела данные и отправила себе сообщение, чтобы у меня сохранился его номер.

— Значит, ты джентльмен? — в голосе было сплошное поддразнивание, но часть меня разочаровалась, что он не пытается меня поцеловать.

— Я не всегда джентльмен. — Он наклонился вперед, его губы едва коснулись моих. — Ты даже представить не можешь, каких усилий мне стоит не поцеловать тебя прямо сейчас, Лола. Не сказать, как сильно я хочу зарыться в тебя и оставаться там столько, сколько ты позволишь.

Я ахнула, а потом рассмеялась.

— Но ты ведь только что это сказал.

— В этом и дело. Если я сейчас не уйду, моя выдержка лопнет. — Он рассмеялся, поцеловал меня в лоб и поднялся.

Я начала скучать по нему в ту же секунду, как он перестал нависать надо мной.

Это было опасно, и я это знала. Но мне было все равно, потому что в Уайле все было иначе.

И мне это нравилось.

Я встала и проводила его к двери, пока он надевал пальто. Я посмотрела в окно и увидела, что снова идет снег.

— Снег валит очень сильно. Не знаю, стоит ли тебе идти пешком. Давай я отвезу тебя домой.

Он положил руку мне на предплечье, и наши взгляды встретились.

— Ты гораздо добрее, чем стараешься показать.

— И в тебе гораздо больше, чем ты показываешь.

— Справедливое замечание. Но мне не нужна машина, и я не позволю тебе выходить в такую погоду. Я живу всего в нескольких кварталах.

— Ты мог бы переночевать на диване, — предложила я, но понимала, что если он останется, мы закончим, обвившись друг вокруг друга. Это притяжение между нами ощущалось слишком явно.

— Нет. Я хочу тебя завоевать, а если останусь, этого не случится. Ты начнешь сомневаться в моих мотивах. — Он приподнял бровь, и я улыбнулась, потому что он был прав. — Завтра вечером я приглашаю тебя на ужин. Сможешь уйти из спа пораньше?

— Конечно. Как тебе шесть вечера?

— Как слишком далеко, но нищие не выбирают. — Он распахнул дверь, и где-то вдали завыл ветер.

— Черт, ты умеешь говорить, Ланкастер.

— Я только начинаю, красавица. Увидимся завтра. — Он подмигнул, натянул шапку и исчез в ночи.

Уайл

— Ты выглядишь потрясающе, — сказал я, протягивая ей огромную вазу, до краев наполненную цветами.

Ее глаза округлились, когда она разглядела букет, и она тихо рассмеялась.

— Ничего себе. Это… впечатляет.

— Если честно, я никогда раньше не покупал женщине цветы, — признался я. — Мы с Мэддоксом дарили их бабушке, конечно. Но я правда хотел показать тебе, что отношусь к этому серьезно. Поэтому позвонил в Cottonwood Blooms и попросил сделать самый грандиозный букет, какой только можно. А когда пришел за ним, оказалось, что он немного больше, чем я ожидал.

Она улыбнулась, а я прошел следом и поставил эту гигантскую композицию на кухонную стойку. Я окинул ее взглядом с головы до ног. Белая шелковая блузка с глубоким вырезом едва намекала на изгиб ее идеальной груди. Темные джинсы обтягивали стройные бедра и длинные ноги, а ботильоны на каблуках были чертовски сексуальными. Волосы мягкими волнами обрамляли лицо и заканчивались чуть ниже плеч.

— Черт, ты невероятно красивая. — Я положил ладонь ей на щеку. — Надеюсь, ты голодна.

— Я умираю с голоду.

Она приподнялась на носках и застала меня врасплох, когда ее пальцы запутались у меня в волосах, а губы притянули мои. Этого было достаточно — я умирал от желания поцеловать ее. Я планировал сначала накормить ее, но останавливать этот поезд, уже мчащийся по рельсам, я не собирался.

Мои руки легли на ее идеально округлые ягодицы, я поднял ее, и она обвила меня ногами за талию. Мы были сплошными губами, языками и руками. Мне было мало.

Наши языки сплелись, поцелуй был жадным и нетерпеливым.

Я зарычал ей в губы, когда она, задыхаясь, отстранилась и прикусила мою нижнюю губу.

— Впечатляющий первый поцелуй, Ланкастер. — Она медленно скользнула вниз по моему телу и сделала этот маленький, чертовски соблазнительный танец. — А теперь будь джентльменом и накорми меня.

Я расхохотался — Лола была самой интригующей женщиной, которую я когда-либо встречал. И мне ее всегда было мало.

Я помог ей надеть пальто, и мы, держась за руки, вышли на улицу. Я открыл пассажирскую дверь и усадил ее в свой внедорожник. Она не спросила, куда мы едем, и это сказало мне многое. Ей было со мной спокойно. Она больше не держала оборону, и мы болтали, пока я ехал короткое расстояние до своего дома.

— А-а-а… ты везешь меня к себе на первое свидание? — в ее голосе звучало одно сплошное поддразнивание.

— Стеклянные дома. Ты сделала первый шаг еще до того, как мы сели в машину и поехали на это самое первое свидание.

Теперь рассмеялась она. Я заехал в гараж и помог ей выйти. Провел для нее быструю экскурсию по первому этажу, а она с интересом рассматривала детали. То, что было для меня важнее всего в этом доме.

— Мне нравится вся эта деревянная отделка на потолках. Ты сам строил этот дом? Ты работал с дизайнером? — спросила она.

— С архитектором. Но большинство решений я принимал сам. Джорджия иногда помогала, чтобы дом не выглядел холодным холостяцким логовом, — усмехнулся я.

— Он совсем не холодный. Он тебе подходит.

— Смотри-ка. У нас обоих дома, которые нам подходят. — Я взял ее за руку и повел в гостиную, где подготовил для нее сюрприз.

Лола была другой.

Особенной.

Поэтому я сделал то, чего раньше никогда не делал. Я действительно подумал о том, что ей понравится. Я даже дошел до того, что попросил у Пресли пару советов.

Я подготовился.

Потому что мне нравилась эта девушка. Правда нравилась.

Она остановилась, увидев вигвам, который я установил в гостиной и окружил белыми огоньками.

— Что, ты не думала, что я умею быть романтичным? — спросил я.

— Ты пошел ва-банк.

— Ну, ты отказывала мне столько раз, что я сбился со счета, прежде чем сказала «да». Так что я решил, что мне стоит очень постараться, если я хочу получить шанс на второе свидание.

Ее глаза слегка увлажнились, пока она смотрела на меня.

— Ты полон сюрпризов, Ланкастер.

— Я стараюсь. — Я подвел ее к вигваму, и мы начали с бокала вина.

— Это может быть идеальным свиданием. Думаю, второй раунд тебе обеспечен. — Она улыбнулась, делая глоток шардоне.

— Скажи, чего ты ищешь. Чего ты так боялась в первые дюжину раз, когда я звал тебя на свидание?

— Наверное, я просто не хочу игр в своей жизни. Мне нужен кто-то, кто будет настоящим. Кто, возможно, останется и захочет узнать меня поближе.

— Ты хочешь, чтобы я остался ненадолго. Или чтобы это был Уайл, — сказал я, игриво шевеля бровями и указывая на себя, обыгрывая свое имя.

— Да. Мне бы этого хотелось.

Следующие несколько часов мы говорили обо всем на свете. О ее отце и о том, как тяжело расти без него. О том, как сильно на меня повлияла смерть моей матери. Я рассказывал ей вещи, которые не говорил никому, даже брату.

Мы съели пасту, которую я заказал с доставкой, и едва допили первый бокал вина, словно оба хотели оставаться здесь и сейчас.

— Я рада, что после смерти мамы рядом с тобой была бабушка, — сказала она, устроив голову у меня на коленях, пока я гладил ее волосы.

Я еще никогда не был так близок с женщиной.

Конечно, секса в моей жизни хватало.

Мы с Лолой не зашли дальше поцелуев, но это ощущалось куда интимнее, чем секс.

Она зевнула, и я внимательно посмотрел в ее темно-карие глаза.

— Ты вымоталась. Я могу отвезти тебя домой, когда скажешь.

— А если я не хочу, чтобы ты меня вез домой?

— Да? Хочешь остаться на ночь? — я не мог стереть с лица идиотскую улыбку. Черт. Я чувствовал себя как школьник, впервые влюбившийся.

Я был не новичком в свиданиях, но вот в этом… кем бы, черт возьми, это ни было, — да.

В этом притяжении.

В этом влечении.

В этом желании быть рядом с ней.

— Какой ты галантный, Уайл Ланкастер. — Она приподнялась. — Я знаю, что помучила тебя, постоянно отказывая, но это не значит, что тебе нужно ходить вокруг меня на цыпочках. Я просто хотела убедиться, что ты не из тех, кто играет. Мне таких хватило. Но за тебя я больше не переживаю.

Я провел пальцами по ее щеке, мои губы зависли над ее губами.

— Я никуда не уйду, Лола. Скажи, чего ты хочешь, и я клянусь тебе — я, черт возьми, это дам.

Она вглядывалась мне в глаза.

— Я хочу тебя. Здесь. Сейчас. В этом вигваме.

Я хрипло рассмеялся.

— Черт. Вигвам — победитель.

Она откинулась назад, ложась, а я навис над ней, и мои губы накрыли ее губы.

Разве я когда-нибудь хотел кого-то сильнее?

Я целовал ее так, как мечтал все это время, и не хотел останавливаться. Ее руки были у меня в волосах, наши языки сплетались, а мои пальцы нашли край ее блузки и скользнули под ткань.

Ее кожа была мягкой и теплой, и я хотел растянуть каждую чертову секунду.

Я расстегивал пуговицы, не прерывая поцелуя. Она положила ладони мне на щеки и рассмеялась, когда я отстранился, чтобы посмотреть на нее.

— Ты серьезно расстегнул всю мою блузку, пока мы целовались? Впечатляющие навыки плейбоя, Ланкастер, — уголки ее губ приподнялись, и я покачал головой.

— Просто парень, без ума от девушки. Парень, который не может дождаться, чтобы поцеловать каждый сантиметр твоего тела. Черт, Лола. Я хочу трогать тебя, пробовать на вкус и довести тебя до оргазма столько раз, что ты будешь умолять о втором свидании.

— Чертовски хороший ответ. — Она улыбнулась и провела пальцами по моей щеке. — Я тоже никуда не ухожу. Так что уже делай со мной что хочешь.

Этого мне было достаточно.

Я отодвинул шелковую ткань с ее груди, и мои пальцы скользнули по нежному розовому кружеву бюстгальтера, прикрывающего ее великолепную грудь. Соски отчетливо проступали сквозь ткань.

Готовые.

Жаждущие.

Я накрыл губами один затвердевший пик прямо поверх кружева, втягивая и дразня его языком. Она выгнулась мне навстречу, а мои руки скользнули за ее спину, расстегивая застежку. Я стянул кружево, получая полный доступ, и не спешил — сосал и ласкал ее грудь, будто это была моя чертова работа. Мне все было мало.

Господи. Что она со мной делала?

Она извивалась, дыхание становилось быстрее, резче, а мои пальцы уже нашли пуговицу ее джинсов, пока я продолжал жадно ласкать ее грудь.

Я поднял взгляд, желая убедиться, что не спешу, и ее затуманенный взгляд встретился с моим. Она едва заметно кивнула, губы приоткрылись, зубы прикусили нижнюю губу. Я расстегнул джинсы, откинулся на пятки и стянул их с ее ног. Мы оба уже сняли обувь, так что джинсы легко соскользнули с лодыжек, и я отшвырнул их в сторону. Снова устроился над ней, моя ладонь дразнила ткань кружевных трусиков, а губы врезались в ее губы. Ее ноги раздвинулись шире, и мой палец скользнул под кружево, проводя по ее влажному жару. Она ахнула.

— Ты такая чертовски мокрая, — прошептал я ей в губы.

— Пожалуйста, — простонала она.

Я сдвинул кружево в сторону и ввел в нее палец — сначала медленно. Наши рты снова слились, когда я добавил второй палец.

Работая с ней так, как знал, что ей нужно.

Медленно входя и выходя, пока ее руки тянули меня за волосы, а я толкался в ее рот языком. Я ускорился, чувствуя, как ее мышцы сжимаются вокруг меня, а мой член болезненно наливался в джинсах, пульсируя у молнии. Она подалась мне навстречу, и я понял — она близко.

Я прижал большой палец к ее клитору, рисуя маленькие круги. Ее голова откинулась на выдохе, который перешел в крик.

— Уайл, — простонала она, закрывая глаза и проживая каждую последнюю волну наслаждения.

И это было самым красивым зрелищем, которое я когда-либо видел.

Лола

Прошло так много времени с тех пор, как мужчина в последний раз доводил меня до настоящего оргазма. Черт, я вообще не была с мужчиной уже несколько месяцев, но никто и никогда не тратил время на то, чтобы довести меня до края одними только пальцами.

И мне это нравилось.

Я тихо рассмеялась, когда дыхание наконец выровнялось.

Почему я столько раз отталкивала этого мужчину? Никто и никогда не продумывал свидание так, как это делал Уайл. Я никогда не говорила с мужчиной о настолько личных вещах и не делилась так много, а мы знали друг друга всего пару недель.

Но я не задавалась вопросами.

Он упал на спину рядом со мной, а я перекатилась на бок, когда он убрал руку между моих ног и сунул пальцы в рот.

— Такая чертовски сладкая. Я так и знал, — сказал он хриплым голосом, от которого мои бедра снова сжались.

Господи, как же это горячо. В жизни я не была так возбуждена.

Я опустила взгляд и увидела, как его эрекция упирается в джинсу у паха, и мои глаза широко распахнулись от размера. Рука сама потянулась вперед, и я провела по нему прямо поверх ткани. Он резко втянул воздух и подался вперед, чтобы я почувствовала его целиком.

О. Боже. Мой.

Этот мужчина был огромным, и я провела рукой вдоль его длины еще несколько раз, прежде чем потянуться к пуговице и молнии. Он приподнял бедра, давая мне спустить джинсы до середины бедер. Его член вырвался на свободу, напряженный, поднявшийся вверх.

Жаждущий. Готовый.

У меня пересохло во рту, когда я встала на колени и наклонилась над ним. Он поймал меня за плечо и дождался, пока я посмотрю ему в глаза.

— Тебе не обязательно делать это прямо сейчас.

— Я хочу. И даже не пытайся меня останавливать.

Я провела языком по нижней губе, и он улыбнулся этой своей до неприличия сексуальной улыбкой, от которой мне отчаянно захотелось попробовать его на вкус. Я хотела сделать ему так же хорошо, как он только что сделал мне.

Я обвела языком головку его члена, а рука нашла основание и начала медленно двигаться вверх и вниз, пока я продолжала дразнить его.

Сначала медленно.

Мой язык скользнул к основанию и прошелся по всей длине, вверх и вниз, и он застонал. Его пальцы уже запутались в моих волосах, и я наклонилась ниже, принимая его в рот. Губы сомкнулись вокруг плотной эрекции, двигаясь вверх и вниз. Не слишком глубоко сначала, давая себе время привыкнуть к его размеру.

Он оставался полностью сдержанным и позволял мне задавать темп.

Быстрее.

Глубже.

Его бедра дернулись, и я почувствовала его у себя в горле. И мне нравилась каждая секунда.

Осознание того, как он близко. То, как я действую на него так же, как он действует на меня.

Его руки сжались в моих волосах, он потянул меня назад, но я отказалась останавливаться.

— Лола. Я сейчас кончу, — прошипел он.

Я осталась с ним, не отстраняясь, когда он излился мне в рот.

Я продолжала двигаться вверх и вниз, принимая все до последней капли.

Раньше я никогда не была фанаткой минета. Но видеть, как этот мужчина теряет контроль из-за меня, заставляло меня чувствовать себя сексуальной.

Сильной.

И чертовски возбужденной.

Я отстранилась, когда он перестал двигаться, и вытерла рот тыльной стороной ладони.

— Черт возьми, женщина. Что ты со мной делаешь?

— То же самое, что и ты со мной, — прошептала я.

Он провел пальцами по моей груди, слегка щипнув соски.

— Ты чертовски красивая.

— Да? И ты не думаешь, что устанешь от меня?

В моем голосе была дразнящая нотка, но за ней скрывался вопрос. Я уже знала, что влюбляюсь в этого мужчину. Я никогда не была той, кто так быстро опускает защиту, но сейчас это казалось правильным.

И от этого становилось страшно.

— Этого не будет.

Он поднялся и помог мне встать, поправляя брюки и подхватывая мою одежду.

— Куда мы идем?

— Как насчет того, чтобы ты как следует оседлала меня в моей кровати, потому что мне нужно почувствовать тебя вокруг себя.

Я улыбнулась, когда он взял меня за руку и повел по коридору. На мне были только кружевные трусики, и мне было все равно.

Когда мы вошли в его спальню, я потянулась к его свитеру и стащила его через голову, и мы оба рассмеялись от собственного нетерпения. Он торопливо сбросил джинсы и боксеры, а потом провел пальцами по моей шее, груди и ниже, по животу. По коже побежали мурашки, ожидание было почти невыносимым.

Он остановился на пояске моих трусиков и опустился на колени. Стянул их по бедрам и уткнулся лицом между моих ног.

— Уайл. Я хочу, чтобы ты был во мне прямо сейчас.

— Терпение, красавица. Ты кончила на моих пальцах. Теперь ты кончишь на моих губах. А потом — на моем члене.

Господи.

Этот мужчина знал толк в грязных словах.

Я кивнула, и на его лице появилась хищная улыбка. Он лизал, посасывал и не спешил, подводя меня к самому краю и отступая. Ноги начали подкашиваться, и он застал меня врасплох, когда подхватил под руки и осторожно уложил на кровать. Я откинулась назад, пока он раздвигал мои ноги и продолжал мучить меня.

Я вцепилась в его волосы и подалась навстречу, потому что была так близко и больше не могла ждать.

И словно точно зная, что мне нужно, он ввел в меня два пальца, а губами накрыл клитор. Он по очереди доводил меня пальцами и языком, пока все тело не задрожало и меня не накрыл самый мощный оргазм.

Перед глазами вспыхнули ослепительные огни, и я сорвалась за край. Он продолжал ласкать меня, пока дыхание не замедлилось и бедра не расслабились.

— Это было… — я не могла подобрать слово, потому что такого просто не описать.

— Это было потрясающе. Я обожаю смотреть, как ты кончаешь. Ты чертовски сексуальная.

Он лег рядом, а я снова перекатилась на бок и увидела, как его эрекция нетерпеливо дернулась.

— Пожалуйста, скажи, что у тебя есть презервативы.

Он кивнул.

— Никакой спешки. Ты, наверное, вымоталась.

— Не настолько. Я хочу тебя сейчас.

— Черт, женщина. Ты ведь создана для меня, да?

Он поднялся, а я наблюдала, как он достает презерватив из ящика тумбочки и срывает упаковку зубами. Обертка упала на тумбочку, и он медленно раскатал латекс по своей толстой длине.

Он вернулся к кровати и устроился между моих ног. Легонько прикусил мою нижнюю губу и убрал волосы с лица.

— Ты уверена?

— Абсолютно, — сказала я, извиваясь под ним и сгорая от нетерпения.

Он усмехнулся, дразня вход кончиком, а затем медленно вошел.

Мучительно медленно.

Он был большим, и ощущение сочетало в себе удовольствие и боль.

И мне хотелось только больше.

Я видела, как на его шее вздулась вена — он явно сдерживался, чтобы не двигаться слишком быстро. Я подалась вперед, приглашая его глубже. Давая понять, что со мной все в порядке.

Когда он вошел полностью, я выдохнула, и наши взгляды встретились. Он не двигался. Просто смотрел на меня и улыбался.

— Я мог бы оставаться так сколько угодно долго, если ты позволишь.

Я тихо рассмеялась.

— Меня бы это вполне устроило.

Он наклонился и поцеловал меня, а потом мы нашли свой ритм. И он стал двигаться быстрее.

Я отвечала каждому его толчку.

Хотела больше.

Нуждалась в большем.

Он удивил меня, резко перевернувшись и усадив меня сверху.

— Я хочу, чтобы ты взяла контроль. Оседлай меня, красавица. Забери у меня все, что хочешь.

И именно это я и сделала.

Мои пальцы переплелись с его, когда я начала двигаться. Он наполнял меня целиком — самым сладким образом, и я снова чувствовала, как накатывает оргазм.

Дыхание сбилось, тело начало покалывать.

Спина выгнулась, и его рука скользнула между нами, точно зная, что мне нужно.

И я снова рухнула в бездну.

А он сделал еще один толчок и последовал за мной за край.

Уайл

Следующие несколько недель были не похожи ни на что из того, что я переживал раньше. Я полностью перешел на удаленку и все время проводил в Коттонвуд-Коув. Мы с Лолой проводили вместе каждую свободную секунду, когда не работали. Черт, иногда я делал перерыв на обед и встречался с ней в спа, чтобы пообедать вместе. Мы тайком пробирались в ее кабинет, и я опускался на колени, приподнимал ей юбку и зарывался лицом между ее бедер.

Я не мог насытиться этой женщиной.

Вечера мы тоже проводили вместе. Иногда ужинали с Пресли и Кейджем или с Джорджией и Мэддоксом, а по воскресеньям — со всей семьей Рейнольдс. Я несколько раз встречался с ее мамой и бабушкой, и обе они были потрясающими. Невозможно было не заметить, с какой любовью они относятся друг к другу.

Лола была последним человеком, которого я видел перед сном, и первым, кого видел, просыпаясь утром.

И мне это нравилось.

— Ты такой официальный, — рассмеялась она, когда мы вернулись домой после ужина.

— Что поделать? Я хочу все закрепить, — я игриво повел бровями. — Значит, ты моя девушка?

Я шутил, но хотел дать понять, что я полностью в деле. Для кого-то еще места не было.

— Да, Уайл. Я с тобой встречаюсь, — в ее голосе звучало чистое поддразнивание, она обожала меня подкалывать.

— Вот это я и хотел услышать. Я не могу делить тебя, Лола. Я хочу, чтобы ты была только моей.

— Это работает в обе стороны, Ланкастер. И не мечтай сбежать с какой-нибудь женщиной, когда поедешь в Сан-Франциско в сочельник.

— Хотелось бы, чтобы ты поехала со мной. Ты правда собираешься оставить меня одного разбираться со всем этим семейным безумием?

— Я бы хотела, но тогда пришлось бы оставить маму и бабушку. Она слишком стара, чтобы путешествовать, а они ждут поездки к Рейнольдсам. Зато я собираюсь познакомиться с твоими бабушкой и дедушкой и всей семьей в первый день Нового года и очень этого жду.

Мой отец, его жена и наш младший брат собирались быть у бабушки с дедушкой на Рождество. Мэддокс и Джорджия ехали в город на машине, потому что мой брат стал до абсурда опекать беременную жену и больше не позволял ей летать, хотя врач говорил, что это совершенно безопасно. Я же собирался лететь на вертолете, чтобы вылететь пораньше и забрать сюрприз для Лолы в городе до закрытия магазина. Я привез бы его обратно утром в Рождество, когда мы будем обмениваться подарками.

— Они тоже этого ждут, — сказал я.

— Ладно, пора мне вручить тебе мой сюрприз, — сказала она. Она настояла, чтобы сегодня мы были у нее, и меня это устраивало. У меня дома места было больше, но мы все равно всегда оказывались на диване, смотря фильмы, с ней у меня на коленях, или запутанными друг в друге в постели, так что пространство нам особо и не требовалось.

— Это связано с тем, что ты разденешься? — поддразнил я, когда она взяла меня за руку и повела в свою спальню, а я заметил, что дверь закрыта.

Она повернулась ко мне.

— Будет связано. Но не сразу.

— Я думал, это подарок, — простонал я.

Она рассмеялась.

— Я ведь не миллиардерша, как ты, да?

— Миллиардерша — это уже перебор, — усмехнулся я.

— Ну так вот. Подарок на Рождество у меня для тебя есть, но этот стоил не так уж много, и я хотела отдать его тебе до того, как ты завтра уедешь к бабушке с дедушкой. Просто кое-что, что, как мне кажется, тебе понравится.

— Мне нравится все, что ты делаешь, — я наклонился и поцеловал ее в шею.

— Ладно, ты готов?

— Готов, — усмехнулся я.

— Закрой глаза.

— Ты еще и наручниками меня пристегнешь? — спросил я, зажмуриваясь.

— Ты невозможный извращенец, Уайл Ланкастер.

Я услышал, как скрипнула дверь, и она взяла меня за руку, ведя вперед.

— Так. Открывай.

Я открыл глаза, и мне понадобилась секунда, чтобы привыкнуть к свету. В комнате было совершенно темно, за исключением потолка, усыпанного бесконечными звездами. Сотнями звезд. Я огляделся в поисках проектора, а потом повернулся к прекрасной женщине рядом со мной.

— Как ты это сделала? — спросил я, запрокидывая голову и ошеломленно глядя вверх. Это было великолепно.

— Ну а что подарить миллиардеру, у которого есть все, что только можно захотеть? — спросила она. — Как насчет звездной ночи?

Она подвела меня к кровати, где стоял поднос с клубникой, шоколадом и бутылкой вина.

— Как? Их же так много.

— И не говори. Их там шестьсот восемьдесят семь штук, приклеенных к потолку. Я купила набор. И ты был тем еще прилипалой, когда мне нужно было немного времени побыть одной и поработать, — рассмеялась она, когда мы сели на кровать. — Когда я сказала, что перед ужином бегу за последними праздничными покупками, я как раз этим и занималась. Пресли заехала, пока мы ели, и помогла расставить еду.

Я кивнул, снова посмотрел на потолок, а потом на Лолу.

— Шестьсот восемьдесят семь — это много звезд. Ты все сделала сама?

— Я подумала, что это будет для тебя чем-то особенным. Я знаю, что вы с Мэддоксом делали так с вашей мамой, и решила, что тебе будет спокойнее, когда ты остаешься здесь ночевать. Так что, если захочешь смотреть на звезды со мной, нам даже не придется выходить на улицу.

В горле встал ком, и я недоверчиво покачал головой.

— Это самое прекрасное, что кто-либо когда-либо делал для меня. Спасибо.

Ее губы дрогнули в улыбке, и она дошла до самых глаз.

— Я так рада, что тебе понравилось. И если захочешь, я могу сделать то же самое и в твоей спальне, но там, наверное, понадобятся пару тысяч звезд.

— У меня уже есть все, что мне нужно, прямо здесь. Лучший рождественский подарок в моей жизни.

— Перестань. Я уверена, родственники дарили тебе самолеты и маленькие страны, — сказала она с чистым поддразниванием, и я рассмеялся.

— Мне дарили много хорошего, но ничего настолько продуманного. Даже не знаю, как я теперь переплюну это, когда буду дарить тебе свой подарок.

Она обмакнула клубнику в шоколад и поднесла ее к моим губам, ожидая, пока я открою рот. Я откусил, а она опустила остаток в маленькую миску, которую предусмотрительно поставила рядом.

— Я же сказала, чего хочу.

Я дожевал и улыбнулся.

— Чтобы я побыл здесь подольше… без всяких намеков.

— Именно. У меня тоже есть все, что мне нужно, прямо здесь. Так что, может, ты научишь меня смотреть на звезды под нашим ненастоящим небом?

Я убрал еду с кровати и откинулся назад, ложась на спину, а она устроилась в изгибе моей руки, положив голову мне на грудь. Был ли я когда-нибудь таким спокойным? Лежать в этой маленькой комнате, с сотнями светящихся звезд на потолке, и с этой красивой женщиной рядом.

Я показывал ей, как находить узоры на небе, и рассказывал, как мама умела видеть то, чего мы с Мэддоксом никогда не замечали.

Конечно, в итоге мы оказались голыми под звездами, пока сон наконец не забрал нас.

Лола отвезла меня к вертолетной площадке. Я вылетал пораньше, чтобы по дороге заехать за ее подарком, прежде чем отправиться к бабушке с дедушкой. Если честно, мне совсем не хотелось от нее уезжать, но я знал, что для семьи важно, чтобы мы с Мэддоксом и Джорджией хотя бы на одну ночь появились у них. Бабушка с дедушкой уже в возрасте и просят от нас совсем немного — всего лишь видеть нас раз в пару недель.

— Увидимся завтра, красавица. Я позвоню тебе позже, хорошо?

— Ага. Я буду скучать сегодня ночью. Увидимся утром?

— Я сразу после завтрака прилечу обратно, — я притянул ее к себе. — Я так рад провести с тобой Рождество.

— Осторожно, Ланкастер. По-моему, ты в меня влюбляешься, — она потерлась носом о мой.

— Думаю, ты права.

Я крепко поцеловал ее, потом выбрался из машины и помахал рукой на прощание, прежде чем воспользоваться ключом и войти в здание. Вертолетная площадка находилась на крыше нашего издательства, так что добираться в город и обратно было быстро и удобно.

Меня не должно было быть всего одну ночь.

А я уже не мог дождаться, когда вернусь.

Лола

Мне было очень хорошо в сочельник в доме Рейнольдсов, и мама с бабушкой тоже остались в восторге. Моя лучшая подруга Пресли сделала нас частью своей большой семьи, и мне это ужасно нравилось.

Но я скучала по Уайлу.

Я и сама не верила, что стала вот такой девчонкой. Той самой, которой плохо, когда рядом нет ее парня.

Мы официально начали встречаться, и я каждый раз тихо посмеивалась, вспоминая, как он предложил мне быть его девушкой. Это было смешно — мы ведь давно не подростки, — и в то же время трогательно и очень мило. Я знала, что люблю Уайла, просто мы еще не произнесли эти слова вслух.

Черт, он, по сути, предложил мне «встречаться всерьез» всего двадцать четыре часа назад и сделал из этого такое событие, что я даже представить не могла, что он устроит, когда решится сказать, что любит меня.

Но я знала, что любит.

Я чувствовала это каждой косточкой.

Прошлым вечером мы много раз созванивались, и я даже поговорила по FaceTime с его семьей. На следующей неделе я должна была познакомиться с ними лично, и я очень этого ждала. Я потянулась, лежа в кровати, и посмотрела в окно — снег с утра валил стеной.

Я потянулась к телефону и увидела сообщение от Уайла, пришедшее минут двадцать назад.

Уайл: Еду к вертолету. Вылетаем через десять минут. Похоже, снег усиливается, поэтому хотим вылететь раньше, чем планировали. Позвоню тебе, когда приземлюсь.

Я должна была забрать его через полтора часа, но теперь он прилетал раньше. Я была рада, что они решили не рисковать.

Я вскочила с кровати, натянула леггинсы и свой любимый свитер. Сделала себе чашку кофе и включила елку — за окном было пасмурно, снег уже валил, и мне нравилось, как огоньки мерцали в комнате.

Я закончила упаковывать еще один подарок для мамы. Сегодня днем она с бабушкой должны были приехать к Уайлу домой на распаковку подарков. К счастью, они привозили ветчину и почти все закуски, а мне нужно было только сделать большой салат и накрыть на стол.

Я старалась чем-то себя занять, каждые несколько минут проверяя телефон.

Уайл уже должен был приземлиться, но, возможно, он позвонил Кейджу, чтобы тот его забрал, — не хотел, чтобы я ехала по снегу. Я набрала ему несколько раз и начала ходить по дому из угла в угол, когда телефон наконец зазвонил. Меня накрыла волна облегчения, пока я не посмотрела на экран и не увидела, что звонит не Уайл. Это была Джорджия.

— Привет, — сказала я. — Вы уже едете обратно?

— Лола. — Ее голос дрогнул, и я мгновенно осела на пол, будто ноги перестали меня держать.

— Что случилось? — Внутри я уже знала, что с Уайлом что-то произошло. Я это чувствовала.

— Ты слышала что-нибудь от Уайла? — спросила она, и на этот раз голос у нее задрожал.

— Нет. Он написал прямо перед вылетом. Я должна была его забрать, но он так и не позвонил. — Я прислонилась спиной к кухонной стене, сидя на полу и изо всех сил стараясь не развалиться.

— Мэддоксу только что позвонил их отец. Вертолет пропал с радаров, и никто не знает, где он. Мы надеемся, что это просто сбой из-за шторма. Но мы продолжаем звонить ему, а звонки сразу уходят на автоответчик. — Ее голос дрожал, и на фоне я услышала, как Мэддокс выругался, явно разговаривая с кем-то еще.

— Что это значит? Пропал с радаров? Как вообще можно потерять вертолет? — Я закрыла рот ладонью, и из груди вырвался всхлип.

— Они отправили поисковую группу, чтобы попытаться их найти, и мы надеемся, что он просто сейчас войдет в дверь. И все это окажется большим недоразумением.

Но я знала, что это не так. Я чувствовала это нутром. Слезы текли по щекам, я качала головой, понимая, что меня никто не видит, но мне было все равно.

— Хорошо. — Это прозвучало почти неслышно, утонув в новых рыданиях.

— Лола, это Мэддокс. — Его голос был ровным и низким.

— Да.

— Мы в пятнадцати минутах от Коттонвуд-Коув. Мы едем за тобой. Ты побудешь у нас, пока мы не поймем, что, черт возьми, происходит. Но я обещаю тебе, мы его найдем.

— Хорошо. Спасибо.

Мы закончили разговор. Я не сдвинулась с места. Я сидела там же, пока в дверь не постучали, и тогда я поднялась на ноги. Как только я открыла дверь, Джорджия обняла меня.

Снег валил все сильнее, я шагнула было наружу, но Джорджия остановила меня.

— Дай я возьму твое пальто. На улице жуткий холод.

Я почти не осознавала, что происходит вокруг, пока она помогала мне надеть пальто, а потом повела к грузовику, стоявшему на подъездной дорожке. Мэддокс выскочил из машины, обнял меня, а потом помог мне и Джорджии сесть на места.

По дороге он рассказал, что никаких новостей нет и вертолет словно исчез с лица земли.

Я молча кивала, слушая его, а слезы продолжали течь по щекам.

— У нас есть поисковые группы, люди ищут их, — сказал он, заезжая в гараж.

Следующие несколько часов превратились в сплошной хаос. Мэддокс отправил машину за моей мамой и бабушкой, и не успела я опомниться, как в доме собрались все Рейнольдсы. Они привезли еду, все переживали за Уайла, а я будто находилась в тумане. Мне не хотелось ни есть, ни пить, ни разговаривать. Я только бесконечно проверяла телефон и смотрела в окно.

Снег теперь валил еще сильнее, и мои слезы падали так же густо, как снежинки снаружи. Было жутко холодно, и мысли о том, что Уайл может быть где-то на морозе, были невыносимы. Но это было лучше, чем та мысль, которую никто не озвучивал — что они могли разбиться и не выбраться из аварии.

— Эй. — Пресли села рядом со мной и протянула кружку горячего чая. Я сделала глоток, позволив теплу разлиться по телу, и поставила кружку на столик.

Я вытерла слезы и посмотрела на нее, когда она взяла меня за руку.

— С ним все будет хорошо. Не позволяй мыслям уходить в эту темноту, Ло.

Я кивнула.

— Это трудно. Прошло уже несколько часов.

— Уайл боец, — сказала она. Моя лучшая подруга всегда была моей опорой, и я знала, что она пытается меня успокоить, но это не помогало.

— И как это помогает, когда вертолет терпит крушение?

Она обняла меня и притянула к себе. И мы просто сидели рядом, глядя на елку, а я думала о том, как мы вообще до этого дошли.

Еще вчера я проснулась в своей кровати, рядом с Уайлом, под этими дурацкими звездами, которые я налепила по всему потолку, и мы обсуждали планы на Рождество.

А теперь он был… просто пропал?

Я замотала головой и отстранилась от нее.

— Это не имеет смысла. Это несправедливо.

Я чувствовала, как по телу разливается паника. Страх.

Я физически ощущала потерю Уайла где-то в самой глубине души. Я знала его всего два месяца, но мы проводили столько времени вместе, что казалось — мы знакомы вечность.

Между нами просто была связь.

И все, чего я хотела, — чтобы он остался.

Я поднялась на ноги, потому что больше не могла сдерживать рыдания.

— Лола. — Голос Мэддокса прорвался сквозь мою истерику, и я обернулась к нему. — Есть новости.

Я поспешила к нему, пока он смотрел в экран телефона.

— Что там? — Мой голос дрожал.

Он медленно выдохнул.

— Там есть экипаж. Их нашли. Они совершили аварийную посадку. Я не знаю, ранены ли они. Отец сказал, что их перевозят. Что, черт возьми, это значит?

Он быстро набрал номер — и в тот же миг у меня в руке зазвонил телефон.

— Это Уайл! — закричала я, отвечая на звонок. Я попыталась заговорить, но из-за рыданий слова не складывались.

— Привет, красавица, — сказал он. Его голос был уставшим, но спокойным. — Я задержусь.

Из моего горла вырвался сдавленный смешок.

— Ты в порядке?

— Мы в порядке. Были технические проблемы, и шторм был очень сильный, так что мы сделали аварийную посадку. Связи не было.

Я кивала и плакала, включая громкую связь, чтобы все могли слышать. Я огляделась и увидела, как по лицам всех текут слезы — теперь уже от облегчения.

— Ты ранен? — резко спросил Мэддокс.

— Нет. Было холодно до чертиков, и я мечтаю о нормальной еде и сухой, теплой одежде. Через час буду в Коттонвуд-Коув.

Все ахнули и заговорили разом, радостно выкрикивая что-то, но я не могла вымолвить ни слова. У меня просто не было слов.

— Лола, — позвал Уайл. — Убери громкую связь. Я хочу поговорить с тобой.

Я сделала, как он попросил, вышла из гостиной и прошла по коридору, где было тихо.

— Я здесь, — прохрипела я.

— Ты в порядке?

— В порядке? Ты только что совершил аварийную посадку вертолета в снежную бурю, — сказала я, качая головой, хотя он этого не видел.

— Я говорил, что останусь. Я никуда не денусь. Всякое случается, и мы с этим справляемся, хорошо?

— Я так рада, что ты цел, — сказала я, глубоко втягивая воздух. — Я поняла, как сильно я…

Я любила его. И я знала, что он любит меня. Я хотела это сказать, но снова расплакалась.

— Я знаю, что ты хочешь сказать, красавица. Потому что я чувствую то же самое. Но давай не будем говорить это по телефону. Я хочу видеть твое лицо, когда скажу тебе это. Потому что, когда мы крутились, теряя управление, и пытались посадить эту махину, я думал только о тебе.

— Я тоже думаю только о тебе.

— Тогда, пожалуй, мне стоит поторопиться, да? Как насчет того, чтобы сегодня поспать под звездами?

— Мне все равно где, лишь бы ты был рядом, — сказала я.

— Так и будет. Скоро увидимся.

Мы закончили разговор, и я вернулась по коридору, где меня ждал Мэддокс.

— Ты в порядке?

— Да. Мне стало легче.

Он обнял меня.

— Мне тоже. Ты ему подходишь, знаешь?

— А он — мне.

— Я знаю этого засранца с самого дня его рождения, и мне не ускользнуло, что первым он позвонил тебе, после того как мы все решили, что он погиб.

Он усмехнулся, и я отстранилась, чтобы посмотреть на него.

— Я думала, ты сказал, что не переживаешь, — я всплеснула руками.

— Вертолет, падающий в снежную бурю, — это никогда не хорошо. Ты выглядела такой разбитой, что я просто пытался держаться на позитиве, — сказал он, когда к нему подошла Джорджия и обняла за талию. — Наверное, потому что я живу вот с этим солнечным шариком, да?

— Ты все равно идеально мрачный, босс, — сказала она. — Я так рада, что с Уайлом все хорошо.

Она сжала мою руку, и по ее опухшим глазам было видно, что она тоже проплакала весь день. А я последние часы будто жила в своем собственном мире.

— В общем, мама уже вовсю готовит ужин, а Хью и Лайла отвезли твою маму к ней домой за едой, которую она приготовила на сегодня. Теперь у нас будет самое лучшее рождественское застолье, раз мы знаем, что с Уайлом все в порядке.

Я кивнула и пошла за ними туда, где теперь все ели, пили и смеялись.

Как и должно быть.

Уайл

— Я так рада, что с тобой все в порядке, — сказала Джорджия, встав на носочки и обняв меня на прощание.

Лола молчала с того самого момента, как я вернулся, и я знал — день выдался травматичным для всех. Мы поели, я подробно рассказал, что произошло, и теперь мне хотелось увезти мою девочку домой.

Я хотел подарить ей рождественский подарок, который весь этот адский день носил в кармане.

— Я тоже. Простите, что испортил всем Рождество, — я пожал плечами, когда брат притянул меня к себе для объятий.

— Ты настоящее рождественское чудо, Уайл. Спасибо, что не умер и не испортил всем Рождество на годы вперед, — буркнул Мэддокс.

Я расхохотался.

— Рад поддержать праздничный дух. Тебе бы открытки писать. Думаю, Hallmark оценили бы… «Спасибо, что не умер и не испортил Рождество».

Лола рассмеялась — впервые с моего возвращения. Ее пальцы крепко переплелись с моими, как и с того самого момента, когда я вошел в дверь.

Он хлопнул меня по спине, когда мы вышли в снег. Я помог Лоле сесть в машину, обошел ее со стороны водителя и повернулся к ней.

— Ко мне или к тебе?

— К тебе ближе, и мой подарок для тебя под твоей елкой, — сказала она, прикусив сочную нижнюю губу.

Я рассмеялся — городок у нас маленький, и до ее дома всего на две минуты дальше, чем до моего.

— Не терпится затащить меня домой? — спросил я, игриво поводя бровями, выезжая на дорогу.

— Мне не терпится сказать тебе, что я люблю тебя.

От этих слов у меня сжалась грудь, и я съехал на обочину.

— Да? — поддразнил я, коснувшись ладонью ее щеки. — Я так чертовски люблю тебя, Лола Карсон. И мне не понадобился почти смертельный опыт, чтобы это понять. Я собирался сказать тебе это сегодня задолго до аварийной посадки.

— Вот как? — Она улыбнулась.

— Именно так. И я могу это доказать.

— Ничего доказывать не нужно. Я тебе верю. И, между прочим, я тоже собиралась сказать тебе это сегодня. До адского вертолетного заезда. А теперь вези меня домой, чтобы я могла вручить тебе твой подарок. И это не россыпь светящихся звезд на потолке.

Я снова выехал на дорогу и усмехнулся.

— Я же говорил, что это лучший подарок в моей жизни. Сомневаюсь, что ты сможешь его переплюнуть.

— Еще посмотрим.

Я заехал в гараж и обошел машину, чтобы помочь ей выйти — просто потому, что не хотел ни секунды быть от нее вдали.

Мы вошли в дом, сняли пальто и ботинки, и я подвел ее к дивану. Она включила огоньки на елке, а я развел огонь в камине.

— Я рад, что теперь здесь только ты и я.

Я взял ее руки в свои, наклонился и крепко поцеловал.

— Я тоже. Но трудно уйти с вечеринки раньше, когда все просто счастливы, что ты жив.

Я рассмеялся.

— Есть правила приличия для почти смертельных вертолетных приключений?

— Похоже, что да.

Она встала и подошла к елке, чтобы взять единственную коробку с моим именем. Под елкой лежала куча подарков для наших родных — завтра мы должны были развезти их, если, конечно, я отпущу ее из своей постели.

— Я говорила тебе, что знала, что люблю тебя, еще до сегодняшнего дня. Думаю, я знаю это уже какое-то время.

Она протянула мне коробку.

Я поднялся и подошел к куртке, вытащив из кармана маленькую бархатную коробочку с белым бантом. Вернувшись к дивану, я протянул подарок ей. Ее глаза расширились, когда она его разглядела.

— Не паникуй. Я не делаю предложение. Уверен, у тебя есть целый список правил, сколько времени мне нужно подождать. Но однажды это случится, Лола. Я чувствую это нутром. Черт, я понял это в тот самый момент, когда впервые увидел тебя в Tranquility.

Ее губы дрогнули в улыбке, глаза наполнились эмоциями.

— В тот самый момент, когда я впервые тебе отказала, закоренелый холостяк уже знал, что когда-нибудь на мне женится?

— Что сказать, у меня отличное чутье на такие вещи. А теперь открывай.

Она сняла бант и приподняла крышку. Прикусив нижнюю губу, она осторожно достала цепочку и стала рассматривать сердечко из розового золота.

Она прочла выгравированные слова.

— Я люблю тебя. И ты выгравировал дату.

— Я хотел сохранить дату, когда впервые сказал тебе, что люблю. Поэтому я не собирался позволять вертолетной аварии испортить дату, которую выбил на украшении. Я собирался подарить это тебе сегодня — несмотря ни на что. Я заказал гравировку больше недели назад, так что да, я знал, что люблю тебя, еще до сегодняшнего дня.

— Хвастун, — сказала она с чертовски соблазнительной улыбкой.

— А теперь переверни и прочитай, что сзади.

Она так широко улыбалась, что мне показалось — грудь сейчас взорвется.

— Останься еще ненадолго. (Stay a Wyle)

Она прочла надпись и тут же рассмеялась, наклонившись вперед.

— Видишь, что я сделал? Я пообещал остаться и использовал свое имя, чтобы звучало эффектнее.

— Мне это нравится. Это идеально.

Она расстегнула цепочку, надела ее на шею и повернулась ко мне, чтобы я застегнул замок. Я поцеловал ее в плечо, и она тут же отстранилась.

— Даже не начинай меня отвлекать. Сначала ты должен открыть свой подарок.

— Мой подарок — это ты без одежды.

— Не зазнавайся, мистер «я сбежал от смерти, значит, теперь могу делать с тобой что захочу».

— Лучшее имя на свете. Давай напечатаем это на футболке.

— Открывай подарок, Ланкастер.

Я сорвал упаковку и увидел фотографию, где я смеюсь, в красивой серебряной рамке. Снимок был сделан у нее дома, на ее телефон.

— Когда ты это сняла?

— Неделю назад, когда ты заезжал, и я поддевала тебя за то, какой ты трус из-за того страшного фильма. Переверни.

На обороте был текст. Я прочел вслух:

— «Дорогой Уайл. Это тот самый момент, когда я поняла, что люблю тебя. Я сделала этот снимок на телефон, потому что хотела сохранить его навсегда. Мне нравится, какой ты настойчивый. Что ты не сдался, когда я вела себя как упрямый засранец. Мне нравится, что ты говоришь банальные вещи и тебе плевать, кто что подумает. Мне нравится, что на работе ты серьезный, а вне ее — дурачишься. Мне нравится, что ты боишься страшных фильмов и придвигаешься ближе, делая вид, что защищаешь меня. Мне нравится, что ты любишь свою семью, даже когда делаешь вид, что они тебя бесят. Мне нравится, что ты любишь сидеть ночью под звездами. Мне нравится, что ты пьешь простой кофе, но предпочитаешь изысканные коктейли. Мне нравится, что ты можешь рассмешить меня одним взглядом. Мне нравится просыпаться рядом с тобой и видеть тебя первым. Мне нравится засыпать в твоих объятиях. Я люблю тебя, Уайл Ланкастер. Надеюсь, ты останешься Уайлом. Понял, что я сделала?»

У нас, черт возьми, даже чувство юмора оказалось одинаковым. И мне это безумно нравилось. Я прижал рамку к груди.

— Лучший подарок, который я когда-либо получал.

— Даже лучше звезд?

— Знаю, трудно поверить. Но твоя любовь — лучший подарок из всех возможных.

— Взаимно, мистер «я сбежал от смерти, значит, теперь могу делать с тобой что захочу».

— Похоже, это имя приживется.

Я рассмеялся, отставил фотографию и усадил ее к себе на колени.

— Возможно. И у меня есть одна просьба, — сказала она, повернувшись так, что лоб коснулся моего.

— Говори. Машину? Яхту? Маленькую страну? Я дам тебе все, что захочешь.

— Полегче, богач. Я знаю, мы собирались лететь на вертолете знакомиться с твоей семьей на следующей неделе. Но у меня просьба — давай поедем туда на машине.

Я слегка прикусил ее нижнюю губу.

— Значит, хочешь ехать?

— Пока никаких вертолетов.

— Договорились. Но сейчас я хочу взять тебя на руки, унести в спальню, бросить на кровать и показать, как сильно я тебя люблю.

Она запуталась пальцами в моих волосах и поцеловала меня.

— Мне нравится, как это звучит.

— Люблю тебя, красавица, — сказал я, поднимаясь и не выпуская ее из объятий.

— Люблю тебя больше, Ланкастер.

— Невозможно, — сказал я, находя ее губы, и мы пошли по дому.

Это и правда было рождественское чудо.

Потому что я нашел свое навсегда. И отпускать его не собирался.