ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ

Те из Вас, кто решил погрузиться в эту историю, не зная ничего о ней, пожалуйста, помните, что этот мрачный роман о мести является вымыслом, и я НЕ одобряю никаких ситуаций или действий, происходящих между этими персонажами. Эта книга не является пособием по БДСМ, поэтому, пожалуйста, не воспринимайте её как руководство. В ней много сцен бондажа без последующего ухода. Мои главные героини любят своих героев такими, какие они есть, — без оправданий и извинений. Если Вам нужен герой, который будет униженно молить о прощении, эта книга не для Вас.

С учётом сказанного, каждый персонаж в какой-то момент истории проходит через какую-то травму (физическую или эмоциональную). Если Вы читали какие-либо из предыдущих книг серии «Лорды» (очень рекомендую прочитать перед «Безумием», чтобы избежать спойлеров), то уже представляете, каков их мир. Но, уверяю Вас, у них нет ничего общего с братьями Пик. Они написали книгу¹, а затем продали её дьяволу. Так что пристегнитесь и приготовьтесь к охрененной поездке.

Если Вы похожи на меня, не боитесь триггеров и любите сюрпризы, то смело переходите к прологу, но помните, что я Вас предупредила. Если Вы НЕ хотите читать вслепую, пожалуйста, ознакомьтесь со списком триггеров и извращений, перечисленных ниже.

«Безумие» может содержать триггеры для некоторых.

Предупреждения о триггерах включают, но не ограничиваются:

• Убийство и пытки (всё в ярких деталях)

• Консенсуальное несогласие

• Даб-кон (сомнительное согласие на секс)

• Принудительная клизма

• Бондаж в затруднительном положении

• Верёвочный кролик («Rope bunny» — это термин в контексте БДСМ, который обозначает человека, наслаждающегося тем, что его связывают верёвкой)

• БДСМ (стоп-слово не используется и не даётся)

• Анал

• Жёсткий оральный секс

• «Кокварминг» (сексуальная практика, при которой мужчина вводит член в рот, вагину или анал партнёра, чтобы «согреть», а затем воздерживается от любой стимуляции, вызывающей оргазм)

• Унижение

• Деградация

• Принудительный оргазм

• Кинк на похвалу (кинк (англ. kink — изгиб, странность, заскок, причуда) в контексте сексуальности — использование нетрадиционных сексуальных практик, концепций или фантазий. Этот термин происходит от идеи «изгиба» в сексуальном поведении, что противопоставляет кинк «обыкновенным» сексуальным нравам, называемым также «ванильным сексом». Таким образом, кинк — разговорный термин, обозначающий ненормативное сексуальное поведение)

• Употребление наркотиков

• Употребление алкоголя

• Плевки

• Принудительный пирсинг

• Клеймение

• Принудительная стерилизация

• Имитация утопления

• Галлюцинации

• Принудительная близость

• Попытка самоубийства

• Подделка противозачаточных средств

• Разговоры о выкидыше

• Изнасилование

• Шантаж

ПЛЕЙЛИСТ

ПРОЛОГ

Л.О.Р.Д.

ОДИН

ХАЙДИН

ИНИЦИАЦИЯ

ВЕРНОСТЬ

ПЕРВЫЙ КУРС УНИВЕРСИТЕТА БАРРИНГТОН

ДВА

ХАЙДИН

ИНИЦИАЦИЯ

ПРЕДАННОСТЬ

ВТОРОЙ КУРС УНИВЕРСИТЕТА БАРРИНГТОН

ТРИ

ХАЙДИН

ИНИЦИАЦИЯ

ПРИВЕРЖЕННОСТЬ

ТРЕТИЙ КУРС УНИВЕРСИТЕТА БАРРИНГТОН

ЧЕТЫРЕ

ХАЙДИН

ИНИЦИАЦИЯ

ОДИН ИЗ НИХ

ВЫПУСКНОЙ КУРС УНИВЕРСИТЕТА БАРРИНГТОН

ПЯТЬ

АННАБЕЛЬ

ИНИЦИАЦИЯ

ОДНА ИЗ НИХ

Третий курс Университета Баррингтон

ШЕСТЬ

ХАЙДИН

— Хайдин?

Я поднимаю взгляд от своего стола на блондинку, стоящую в нашем кабинете — Сент, Кэштон и я управляем этим местом уже почти четыре года. После смерти наших отцов оно перешло к нам. Хотя, наверное, «перешло» — не совсем правильное слово. Нам пришлось пройти «обучение», чтобы делать то, для чего мы были рождены. Лорды считали, что мы не готовы взять на себя управление этой тюрьмой. Это был способ наказать нас. Посмотреть, как далеко они могут зайти. Лорды известны тем, что пытаются сломать тебя.

Её карие глаза говорят мне всё, что мне нужно знать. Женщина стоит там уже довольно долго и раздражена тем, что я игнорю её.

Блондиночка смотрит на часы.

— Мы должны были начать тридцать минут назад.

— Я занят.

Она смотрит на Кэштона, сидящего за столом напротив моего, и тот пожимает плечами. Что она от него хочет? Он же не мой хренов надзиратель.

— Хайдин...

— Я говорил тебе в прошлый раз, когда ты была здесь, и в позапрошлый тоже. Ты уволена, Лана.

Встаю из-за стола, и она делает шаг назад, прижимая руку к груди, как будто я собираюсь на неё наброситься. Трахнуть её или убить — не знаю, что Лану испугает больше.

— Лорды...

— Передай Лордам, что я сказал, что они могут пойти на хер, — говорю я с улыбкой.

Блондинка ахает, и Кэштон закатывает глаза. Лана и мухи не обидит. Этой женщине чуть за пятьдесят, и та ненавидит свою жизнь Леди. Она сделала что-то, что разозлило Лордов, и они отправили её сюда, чтобы я с ней возился. Паршиво быть ею.

Бриллиант на левой руке Ланы говорит мне, что она замужем за Лордом, стоящим на самом нижнем уровне иерархии — не очень влиятельным, но всё же Лордом. Итак, она выполняет свою роль в обществе, а я ей мешаю. Мне действительно пофиг.

— Я здесь, чтобы выполнять свою работу, — тихо говорит Лана, как будто я собираюсь наорать на неё.

Сегодня я не в настроении для этой херни. И просто хочу, чтобы меня оставили в покое. Встретив её пристальный взгляд, добавляю:

— У тебя есть пять секунд, чтобы убраться к чёртовой матери с глаз.

Ей не нужно повторять дважды. Лана разворачивается, выходит из кабинета и захлопывает за собой дверь.

Кэштон качает головой, посмеиваясь.

— Ты же знаешь, они пришлют кого-нибудь другого.

Я, как обычно, не обращаю на него внимания. Жизнь не сложилась так, как должна была. Всё пошло наперекосяк много лет назад. Достаточно было одной женщины, чтобы всё испортить. Ну, это была не её вина. Это была моя вина. Но вы знаете, как говорят — каждая история, достойная рассказа, начинается с девушки.

Эштин Лэйн Прайс была той, кто изменил наши пути.

У меня есть секреты, которые я поклялся унести с собой в могилу. Никогда не думал, что обману своих братьев, но у меня не было другого выбора. К тому же, Сент скрыл от нас кое-что важное, о чём, я уверен, Кэштон не знает.

Дверь открывается, и в комнату врывается Сент. Подойдя к своему столу, он плюхается за него и начинает печатать на компьютере. Я выхожу из кабинета, желая побыть один. Мне всегда нравилось личное пространство, которого трудно добиться, будучи Лордом. Ты живёшь в доме Лордов в течение четырёх лет, пока учишься в Баррингтоне. После окончания учёбы Лорды расходятся в разные стороны, за исключением нас. Братья Пик живут все вместе в «Бойне».

Это наша тюрьма. Мы прикованы к этому аду. Что бы мы ни делали, мы умрём здесь и будем похоронены здесь. Это жизнь, которую Лорды выбрали для нас четверых, хотя нас уже только трое.

Я спускаюсь в подвал. В некотором смысле это моя церковь, место, где я молюсь. Не Богу, потому что я не верю. Но это может быть духовно.

Мой отец думал, что спланировал моё будущее, но я отказался дать ему то, чего он хотел.

СЕМЬ

АННАБЕЛЬ

Хмурым воскресным днём я сижу за круглым столом со своими подружками. На следующей неделе мы возвращаемся в Баррингтон, чтобы продолжить второй семестр третьего курса. В начале учебного года я прошла инициацию, и у меня было тяжело на душе. Не хочу говорить, сколько сна потеряла из-за того, что сделала. Я думала, что смогу справиться с чем угодно, но каждый раз, когда закрываю глаза, вижу ту обнажённую женщину. Прошло уже пять месяцев, а легче не стало.

Ханна привлекает моё внимание своим смехом. Это для показухи. Хотя очень её люблю, но она такая фальшивка. И я не говорю о том, что можно увидеть физически. Я имею в виду всё остальное. Ту часть, которую она скрывает от мира.

Она ненавидит своего мужа. Он Лорд. Ханна была его избранной, и их заставили пожениться, когда та забеременела. Ханна клянётся, что ребёнок может быть даже не его, учитывая, что ночь зачатия совпадает с выходными, когда он передавал её своим друзьям. Но их родителям было плевать. Важно то, как вы выглядите в глазах мира, а не то, как всё на самом деле. Я не знаю, чего они ожидали. Он не позволял ей принимать противозачаточные средства и не заставлял своих друзей пользоваться презервативами. Так и рождаются дети.

Он отвёз её на Багамы, сделал роскошное предложение руки и сердца и позаботился о том, чтобы кто-нибудь всё это заснял. На следующий день Ханна опубликовала это в социальных сетях с типичным постом «Я СКАЗАЛА “ДА”». За этим последовала сотня фоток с поездки, на которых счастливая пара целуется на пляже, обнимается в бассейне и ужинает в романтической обстановке.

Ханна великолепна, как супермодель на подиуме, а он горяч в образе «я ношу мокасины, езжу на «Роллс-ройсе» и работаю на папочку». Они похожи на настоящих Барби и Кена, за исключением того, что ненавидят друг друга.

Он изменяет Ханне при каждом удобном случае, а она трахается с его друзьями у него за спиной. Лорд может делать всё, что захочет, независимо от того, женат он или нет. Но Леди? У неё есть правила. Если он поймает её... ну, я даже не хочу думать о том, что он с ней сделает. Но, с другой стороны, может быть, он знает и ему всё равно. Каждому своё.

У его лучшего друга есть извращение, связанное с размножением, и поскольку Ханна сейчас на четвёртом месяце беременности, она встречается с ним почти каждый день и позволяет ему притворяться, что он тот, кто зачал этого ребёнка. Что, возможно, и правда, поскольку этот чувак был одним из многих, кому её Лорд разрешил трахнуть её в тот уик-энд. Кто знает.

— Ты вообще слушала, что я только что сказала? — спрашивает Ханна, ставя стакан с водой на стол.

Я киваю, встречаясь с ней взглядом.

— Мм-хм-м.

Ложь.

— Тогда что я сказала? — Ханна приподнимает тёмную бровь идеальной формы.

— Ты сказала, что вы со свекровью спорите о том, где будет проходить вечеринка по случаю рождения ребёнка, — отвечает Маргарет.

Ханна, прищурившись, смотрит на неё.

— Спасибо, Аннабель, за ответ. — Она называет Маргарет моим именем, потому что спросила меня, а не её.

— Не за что, — улыбается Маргарет, беря кофе.

— Почему ты позволяешь ей решать? — вступаю в разговор я. — Это же не она будет рожать.

Ханна поглаживает свой растущий живот.

— Клянусь, она бы так и сделала, если бы могла, и это жутко. Я никогда не встречала женщину, которая была бы так одержима своим сыном.

— Он маменькин сынок. Чего ты ожидала? — смеётся Маргарет.

Маргарет тоже замужем. Но они с Клинтом не хотят убить друг друга. Я бы не назвала это любовью, но Клинт знает, что та спит со всеми подряд, и ему пофиг. Она также была его избранной. Их брак был устроен ещё до того, как состоялся ритуал. Клинт сделал ей предложение на яхте её отца после церемонии клятвы, и они поженились в следующем месяце. Клинт думает, что они пытаются забеременеть, но Маргарет всё ещё принимает таблетки за его спиной. Она не готова стать мамой. Это её слова. Даю три месяца, прежде чем Клинт это поймёт.

А ещё есть я, студентка третьего курса Баррингтона. Мне двадцать один год, я не замужем и всё ещё девственница. Мои родители не хотели, чтобы я стала избранной. Не могу сказать, что меня это особо волновало. Сохранение девственности для меня не имеет значения. Мама говорила, что я предназначена для чего-то большего, чем просто раздвигать ноги в ванне на глазах у всех. Я знаю, как проходит ритуал, и, хотя не против участвовать в нём, также не вижу в этом ничего плохого.

Я давно смирилась с тем, что буду жить в браке без любви с ублюдком, который будет мне изменять и, возможно, будет пускать меня по кругу, как кусок торта на свадьбе. Некоторых женщин эта мысль привела бы в ужас, но меня это не пугает.

Если у меня не может быть любви, я хочу власти. Хочу того, что получают мужчины в нашем мире, но мне придётся работать вдвое усерднее, потому что у меня есть киска и сиськи. Мне это подходит. Я покажу им, что могу делать всё, что они мне поручат, с улыбкой на лице, даже если у меня есть месячные.

Звонит мой мобильный, и я беру его со стола, где он лежит рядом с моим коктейлем «мимоза»⁴. На экране загорается надпись «НЕИЗВЕСТНЫЙ».

— Извините, я должна ответить, — встаю и выбегаю на улицу, нажимая кнопку ответа. — Алло?

— Тебе было дано задание, — объявляет голос. Он изменён, поэтому я не могу понять, кто это. Впрочем, я и так не смогла бы. Никто не знает, кто на самом деле здесь главный. Конечно, ходят слухи, но нельзя верить всему, что слышишь.

— Хорошо.

Я взволнована и нервничаю. Потому что ждала этого звонка с тех пор, как в августе прошла инициацию.

— Что мне нужно сделать?

— К тебе домой доставили посылку. У тебя будет три месяца, чтобы подготовиться к официальному началу задания, — продолжает голос. — За это время ты обретёшь новую жизнь.

Я хмурюсь.

— Новая жизнь?

Я думала, что это будет что-то вроде «прикончи этого чувака, и ты в деле». Вот, что получаешь, когда делаешь предположения. Лорды всегда любят подбрасывать нежданчики.

— Новая личность. Новые друзья, новая профессия. И... парень.

Что, чёрт возьми, Лорды заставляют меня делать? Почему это имеет значение?

— Хо-орошо.

— Ты останешься неприкосновенной.

— Погодите, — издаю грубый смешок. — Вы хотите, чтобы я завела парня, но не отдалась ему? — Ещё один смешок, я подумала, что ослышалась. Мир Лордов вращается вокруг секса. Это буквально всё, о чём они думают и чего хотят. Это не их вина. Мы все были к этому приучены. — Он не задержится надолго.

Я не дура. Знаю, как устроены отношения и чего ожидают мужчины. Чёрт, я всё время возбуждена. И хочу трахаться, но Лорды властвуют над сексом. Они говорят тебе, когда ты можешь это получить и от кого.

— Ему нравится портить свои игрушки, — загадочно произносит голос.

Портить свои игрушки? Он говорит мне, что я должна кого-то трахнуть?

— Кому? — удивляюсь я.

— Три месяца, Аннабель. Если за это время ты не будешь готова, ты провалишься.

Щелчок. Он положил трубку.

ВОСЕМЬ

АННАБЕЛЬ

После звонка Лорда я сразу же ушла из кафе. И даже не сказала подругам, что ухожу. Подъехав к своему дому, вижу коробку на крыльце. Я паркую свой внедорожник, выхожу и поднимаю коробку. Занеся её в дом, я кладу ту на кухонный стол и открываю. Там лежат ноутбук, сотовый телефон, «Эппл Вотч» и бумажник. Просмотрев содержимое, нахожу удостоверение личности с новым именем и датой рождения, но мой адрес остался прежним. Какая, чёрт возьми, от этого польза? Я чувствую себя так, как будто попадаю в программу защиты свидетелей.

Открываю ноутбук, включаю его и вижу, что мне дали новый адрес электронной почты, соответствующий моей новой личности, и в моём почтовом ящике есть одно письмо. В теме письма указано «ХАЙДИН ДЖЕЙМИСОН РИВЗ».

Нажимаю на него и читаю информацию, указанную в письме.

ДЕВЯТЬ

АННАБЕЛЬ

Я шлёпаюсь на водительское сиденье своего белого «Роллс-ройса Куллинан» и захлопываю дверцу. Делаю несколько глубоких вдохов, пытаясь успокоиться. Боже, я знала, что Хайдин будет долбанным мудилой. Все Лорды такие, но, чёрт возьми, я не ожидала, что с ним будет так трудно. Или что он будет таким устрашающим.

Мой пульс участился от того, как он коснулся пуговиц на моей блузке. Это было невинно, но в то же время угрожающе. Как будто Хайдин предупреждал меня. А потом он сказал мне: «Я буду разговаривать с тобой только в том случае, если ты будешь стоять голой на коленях с кляпом во рту».

Господи Иисусе!

Со мной никогда так не разговаривали. В смысле, я знаю, каковы Лорды и как они относятся к женщинам, но разве это должно звучать так приятно? Часть меня хотела проверить его блеф, просто чтобы посмотреть, что он сделает. Стал бы тот меня принуждать? Не знаю, почему эта мысль меня возбуждает, но это так.

Я не собираюсь оставлять Хайдина в покое. Не могу. Пусть делает, что хочет, но я буду возвращаться, потому что он — моё задание. Если хочу достичь вершины, то проползу под ним. Всё просто.

Достав из сумки новый сотовый, который Лорды дали мне вместе с ноутбуком, я отправляю электронное письмо НЕИЗВЕСТНОМУ Лорду. Они точно знают, кто такой Хайдин, и знают, что я не могу творить чудеса. Они понимают, что на это потребуется время. В электронном письме, которое я получила на прошлой неделе, они назвали это марафоном, а не спринтом. Это их слова, не мои. Они хотели получить новости о моей новой жизни и, очевидно, одобрили, потому что я здесь.

Думаю, у Лордов есть компромат на Хайдина, но они не хотят мне его раскрывать. Как я могу добыть от него информацию, если не знаю, что именно мне нужно?

Заведя свой внедорожник, я выезжаю из «Бойни» и направляюсь обратно в город. Это уединённое место, расположенное у чёрта на куличках. Они не хотят, чтобы мир знал, кто они такие. Лорды очень скрытны, а братья Пик и подавно. Они — тени, которые прячутся посреди ночи и наблюдают за вами. Вы знаете, что они там, но не можете увидеть. Зло всегда скрывается в темноте. Там оно чувствует себя в безопасности.

Войдя в дом, я сначала переодеваюсь в спортивные штаны и футболку. Затем ложусь на кровать и достаю ноутбук. Я открываю электронное письмо, которое мне прислали вчера вечером, и просматриваю фотографии. На них Хайдин. На одной из них он стоит рядом с чёрным «Ламборгини». Хайдин одет в тёмные джинсы, чёрные армейские ботинки и белую футболку. В правой руке у него зажжённая сигарета, а в другой — мобильник. На второй фотографии он на мотоцикле, выезжает из ворот «Бойни». Хайдин не подозревает, что его сфотографировали. Хотя зачем ему это? Они все считают себя неприкосновенными и не обращают внимания на то, что происходит вокруг них.

Хайдин Джеймисон Ривз. Общее представление о его жизни можно описать четырьмя словами: убийца, «Бойня», брат Пик. Вот и всё. Что за хрень? Я это и так знала.

Я не психотерапевт. У меня нет никакого образования в этой области. Поэтому смотрю видео сеансов на «Ютубе» и других сайтах. Я мало что понимаю. Единственное, что меня спасает, — это то, что ситуация ненормальная, поэтому не думаю, что он ожидает от меня профессионализма. Особенно после того, как он сказал мне о том, что я должна быть голой и с кляпом. Лорды используют секс для всего. Он мужчина, а я женщина. Конечно, Хайдин будет ожидать, что я приползу к нему с широко открытым ртом, готовая служить. Судя по тому, какие у меня мокрые трусики, я бы сказала, что моя киска считает это шикарной идеей.

ДЕСЯТЬ

АННАБЕЛЬ

Я лежу в тёмной комнате с полотенцем на глазах. Слева от меня доносится успокаивающий шум водопада. Сегодня у меня день заботы о себе. Раз в две недели я хожу на массаж, процедуры по уходу за лицом и капельницу для регидратационной терапии.

Мама предложила мне это, когда я появилась на нашем ежемесячном бранче пару лет назад, выглядя так, будто только что закрыли клуб. Так и было. Хотя дело не в этом, она напомнила мне, что я должна заботиться о себе. Мама записала меня на приём в свой любимый салон и спа — с тех пор я стала зависима от этого.

Капельницы действительно помогают почувствовать себя лучше. Почти новым человеком. К тому же, мужчина, который глубоко вдавливает пальцы в мои мышцы, доводит меня до такого уровня экстаза, которого невозможно достичь ни с одним наркотиком.

Звонок моего личного мобильного телефона заставляет меня снять полотенце с глаз. Я достаю его из сумочки, которая лежит на маленьком круглом столике рядом с моим креслом, и нажимаю кнопку ответа.

— Алло?

— Привет, дорогая, — приветствует меня мама.

— Привет, мам.

Я снова накрываю лицо полотенцем, ложусь на спину и прижимаю телефон к уху.

— Ты в спа-салоне? — спрашивает она, уже зная мой график.

— Ага, — выдыхаю я, устраиваясь поудобнее. Капельница занимает около часа, и после этого я чувствую себя так, как будто проспала всю ночь.

— Я не буду тебя задерживать. Просто хотела напомнить тебе о нашем завтрашнем бранче.

— Я буду, — уверяю я её.

— Отлично, дорогая. Приятного дня, увидимся утром. Люблю тебя.

Мама вешает трубку, не дав мне попрощаться. Сняв полотенце с глаз, я кладу телефон обратно в сумочку, снова закрываю лицо и расслабляюсь.

ОДИННАДЦАТЬ

АННАБЕЛЬ

Этот мужчина такой бесячий. Как только я выбежала из комнаты и села в машину, мне пришлось расстегнуть блузку. Я вспотела от его слов.

«Я свяжу тебя в тугой клубок и подвешу к потолку так, чтобы мне было удобно трахать твою пизду, рот и задницу».

Охренеть! Я врубаю кондиционер на полную мощность, пытаясь охладиться.

«Как только я закончу насиловать тебя, я сяду, покурю, пока ты будешь висеть здесь, и буду смотреть, как моя сперма вытекает из твоих растянутых и переполненных дырочек, как у никчёмной шлюхи, которой ты и должна быть».

Мои бёдра раскачиваются взад-вперёд на водительском сиденье, когда я представляю себе картину, которую он нарисовал. Такие мужчины, как Хайдин, не угрожают. Они обещают.

Плохо ли, что я не могу перестать об этом думать? Сегодня Хайдин казался нервным. Более нервным, чем в последние два раза, когда я приходила на сеанс. Как будто он поднял ставки. Хайдин устал от моих возвращений и хочет избавиться от меня. Мне всё равно, что он говорит, я не уйду.

Я убила женщину. Получила клеймо. Так что могу сидеть и слушать несколько грубых комментариев о том, как он хочет использовать моё тело. В конце концов, он Лорд. Секс — это всё, о чём они думают, и с тех пор как я начала встречаться с ним, тоже думаю только об этом.

ДВЕНАДЦАТЬ

АННАБЕЛЬ

Я пьяна и крайне возбуждена, когда песня сменяется на «Bullet Train» Стивена Шварца. Хайдин не даёт мне покоя. Больше, чем обычно. Он усиливает давление, и я не знаю, что, чёрт возьми, с этим делать.

Лорды заставляют меня гоняться за собственной тенью. В последнее время я не получала никакой новой информации о том, что делать и почему я с ним встречаюсь. И я, чёрт побери, не психотерапевт. Мне уже нечего ему сказать. Хайдин поймёт, что я обманщица, если я не придумаю ничего лучше, чем «как ты себя чувствуешь?» или «ты спишь?».

Я фыркаю от этой мысли.

Мужчина подходит ко мне сзади, кладёт руки мне на бёдра и говорит на ухо:

— Ты в порядке, детка?

Я киваю и отстраняюсь от него, отмахиваясь от его заботы.

— Я готова идти, — кричу я, перекрывая музыку. Я вспотела и хочу в душ. Я уже достаточно выпила на вечер.

Я встречаюсь с Уэсли уже пару месяцев. Познакомилась с ним в «Блэкауте». Я заказала выпивку, а когда повернулась, чтобы пойти танцевать, наткнулась на него. В результате мы оба оказались с ног до головы в моём напитке.

— Ладно, пойдём.

Уэсли берёт меня за руку и тянет через толпу к бару, где стоят несколько его друзей. Он прощается с остальными друзьями, а затем выводит меня через заднюю дверь на парковку.

Я не планировала выходить сегодня вечером. Мы с подругой пили «маргариту»⁷, когда он позвонил и спросил, не хочу ли я пойти с ним. Я подумала: «Почему бы и нет?»

Уэсли открывает для меня пассажирскую дверь, и я падаю в тачку. Закрыв дверь, поднимаю взгляд, и моё внимание привлекает чёрный мотоцикл на другой стороне парковки. Он стоит спиной к машине, и я прищуриваю пьяные глаза, чтобы разглядеть мужчину, сидящего на мотоцикле.

Моё сердце учащённо бьётся, когда я вижу, что это Хайдин. Даже мои затуманенные глаза не могут его не заметить. Он наклоняет мотоцикл вправо и поднимает подножку, прежде чем завести его. Рёв двигателя наполняет машину, когда Уэсли открывает дверцу со стороны водителя и садится внутрь. Когда он закрывает дверь, Хайдин трогается с места и выезжает с парковки.

Твою мать! Я откидываюсь на спинку сиденья, сдувая с лица выбившуюся прядь волос. Закрыв глаза, я провожу вспотевшими руками по бёдрам, чувствуя, как покалывает кожу.

— Ты в порядке? — Уэсли касается моей руки, и я подпрыгиваю.

Я открываю глаза и делаю глубокий вдох.

— Ага, — одариваю его пьяной улыбкой. В этот момент я не чувствую своих губ. — Просто устала.

Мокрое пятно на моих стрингах говорит о другом. Я всегда интересовалась сексом, но с тех пор как я начала встречаться с Хайдином, моё тело как будто ожило так, как я никогда раньше не знала, и, честно говоря, не знаю, что с этим делать. Даже мастурбация не помогает.

— Давай отвезём тебя домой и уложим в постель, — заводит машину Уэсли.

Из-за Хайдина мой разум в полной жопе. Я могу только представить, что он сделал бы с моим телом, если бы у него была возможность.

ТРИНАДЦАТЬ

АННАБЕЛЬ

Ещё один чёртов визит и ещё один долбанный тупик.

— Чёрт возьми! — кричу я, врываясь в дом и сбрасывая с ног окровавленные туфли на каблуках в прихожей. Направляюсь на кухню и хватаю бутылку вина, даже не потрудившись налить бокал. Просто пью прямо из бутылки.

Меня всё ещё трясёт от того, что я видела.

Со стуком ставлю бутылку на стол, задыхаюсь и провожу тыльной стороной ладони по подбородку, с которого капает вино на платье.

«Что ты, чёрт возьми, делаешь?»

То, что мне велят. Выполняю приказы Лордов. Я знала, что братья Пик безжалостны, но, по-видимому, никогда не задумывалась, насколько.

Делаю ещё глоток вина и направляюсь в спальню. Хайдин заставил мужчину разорвать собственный язык, потому что тот лжец. Но о чём, чёрт возьми, он солгал? Я живу во лжи. Что он сделает со мной, если узнает?

Нет! Не думай так. Хайдин не узнает. Я либо умру с этой тайной, либо Лорды убьют меня, прежде чем она раскроется.

Хотя Хайдин был прав. Лорды находят способ заставить замолчать любого, кто идёт против них. Сегодня он пытался меня напугать, но я не позволю ему это сделать.

У меня есть две недели, чтобы собраться с мыслями и вернуться с твёрдой позицией. Чтобы доказать ему, что меня нельзя оттолкнуть. Я тоже выросла в этом обществе. И знаю, что здесь происходит и как решаются определённые ситуации. Я могу быть такой же безжалостной, верно? Я убила женщину. Мои руки тоже в крови.

На хрен Хайдина и всё, что он пытался доказать сегодня вечером. Поэтому нацеплю улыбку на лицо и покажу ему, что я не та испуганная девочка, за которую он меня принимает.

ЧЕТЫРНАДЦАТЬ

ХАЙДИН

Менее чем через шесть часов мы подъезжаем к самому престижному отелю и казино в Лас-Вегасе.

Я ненавижу этот город! Эти люди, этот шум — всё это слишком. Я предпочитаю уединённую жизнь. Где-нибудь в глуши, спрятанный в горах, лесах и подвале. Я процветаю во тьме. Там все монстры чувствуют себя как дома.

Но вот я здесь. Нахожусь в этом городе уже двадцать минут. Я не ожидал встречи с Королями, но события, произошедшие за последние четыре дня, привели меня к их порогу. Буквально.

Выйдя из машины, мы с Адамом поднимаемся по пятнадцати ступеням и проходим через двойные стеклянные двери. Нас встречает мужчина в чёрном костюме-тройке. Он напоминает мне Джесси.

— Джентльмены, — кивает мужчина, направляясь к частному лифту. — Они ждут вас в конференц-зале.

Дверь лифта открывается, мы входим внутрь, и он нажимает кнопку тринадцатого этажа.

Я оглядываю зеркальную кабину, пока она поднимается. Посмотрев на часы, вижу, что почти три часа ночи, а это значит, что в «Бойне» скоро рассвет.

Звонок оповещает нас о прибытии, и двери открываются. Мы выходим, мужчина придерживает для нас стеклянную дверь, и мы входим в конференц-зал.

Короли стоят вокруг большого стола, за которым могут разместиться двадцать человек, и все смотрят на нас.

— Слишком рано, чёрт возьми, — бормочет тот, кого я знаю как Грейва, прежде чем опрокинуть банку «Монстра»⁸.

Короли и Лорды уже много лет связаны друг с другом, но мы не близки с ними. Наши отцы вели дела с их отцами в своё время. Не знаю, насколько безумными были их отцы, но я знаю, на что были способны наши. Могу только догадываться, насколько всё было хреново.

Адам подходит к Кроссу и обнимает его, пожимая руку.

— Как дела, чувак? — спрашивает Кросс.

— Всё по-старому, — шутит Адам.

— Хайдин, — кивает Боун, указывая на место за столом. — Это всё, что нам удалось найти. — Он указывает на три картонные коробки в центре стола.

В последний раз наша встреча с Боуном не была дружеской. Я наехал на него в Нью-Йорке, защищая действия Кэштона в отношении его друга. Но я был прав — Боун понятия не имеет, как далеко может зайти Лорд. Я бы также хотел сказать ему, что есть многое, чего он не знает о своём друге, но он может сам это выяснить. В конце концов, правда выйдет наружу. Так всегда бывает.

— Спасибо, — говорю я, оглядывая стол.

Я позвонил Королям, когда мы взлетели, рассказал о том немногом, что у нас было, и попросил о помощи. Адам считал, что начать нужно с Лас-Вегаса, и я с ним согласился.

— Что случилось? — спрашиваю я, глядя на коробки.

— Пожар, — отвечает Кросс.

Я усмехаюсь.

— Креативно.

— Насколько я могу судить, у него был кто-то, кто должен был поджечь это место, если он не вернётся к определённому сроку, — предполагает Боун. — Но, если бы мне пришлось угадывать, я бы сказал, что он всё равно планировал всё спалить.

— Бенни не собирался возвращать Эштин сюда, — качаю я головой.

Слова, сказанные им менее десяти часов назад, всё ещё свежи в моей памяти.

«Я не буду тебя убивать, — смеётся он над Сентом, качая головой в маске. — Я запру вас всех здесь, в камерах. Посажу девку на цепь в клетке рядом с тобой. Ты будешь слышать её крики и рыдания, когда я буду трахать её каждый день. Я буду кормить шлюху ровно столько, чтобы она осталась жива, но недостаточно, чтобы сохранить жизнь твоему ребёнку. Когда твой ребёнок сдохнет, я заберу её с собой, а вас всех оставлю здесь гнить в этом аду, который вы так любите».

Бенни был твёрдо убеждён, что Сент сделал её беременной, что вполне возможно. Он хотел, чтобы Эш потеряла ребёнка Сента, как потеряла его ребёнка четыре года назад, когда он её изнасиловал. И он был полон решимости добиться этого.

Я открываю одну из коробок и достаю несколько совершенно бесполезных вещей. Просто несколько бумаг с обгоревшими краями. Затем колода игральных карт.

Открывая вторую коробку, я вижу фотографии. У меня сжимается желудок, когда я понимаю, кто на них. Эштин. Это полароидные снимки, на которых она спит обнажённой в постели. На некоторых она проснулась и смотрит в камеру. Посылает поцелуи в камеру. Вот она раздвинула ноги, положила руку между ними, играет с собой и смотрит на него, пока он фотографирует.

— Чёрт возьми.

Я переворачиваю их лицевой стороной вниз, чтобы Короли не видели, хотя я уверен, что они уже видели. По крайней мере, могу пощадить Адама.

— Говорил же, следовало их уничтожить, — бормочет Грейв Боуну.

Я достаю старую плетёную корзину. Открыв её, рычу, увидев ещё чёртовы фотографии, но, просматривая их, мне становится любопытно.

— Парни, вы знаете, кто на этих фотографиях с Бенни? — спрашиваю я, показывая Королям.

— Нет, — отвечают одновременно Боун и Титан. Кросс качает головой, а Грейв открывает ещё одну банку энергетика.

В углу стоит пятый парень — Оливер Найт. Я знаю его даже меньше, чем Королей, но спросить не помешает. Очевидно, они с ним близки, если он здесь. Он тоже качает головой.

— А ты? —подношу фотку к лицу Адама.

— Не-а.

Я продолжаю копаться в коробке, и что-то на дне привлекает моё внимание. Вытаскиваю фишку и бросаю на стол.

— Откуда это? — спрашиваю я, замечая, что таких фишек там много — на сумму около пяти тысяч долларов.

— Братья Мэйсон, — первым отвечает Адам, глядя на фишку.

За последние четыре года я поддерживал с ним связь, но не всегда знал, где Адам находится. Какой бы ни была его работа, она заставляет его много путешествовать по миру. Он приезжает и уезжает, когда ему вздумается, и я не задаю никаких вопросов.

Боун поднимает фишку, его жёсткий взгляд встречается с моим, когда он сжимает её в кулаке.

— Они здесь, в Вегасе? — спрашиваю я, глядя на Адама, и он кивает.

Грейв объясняет:

— Они управляют Аэропортом...

— Я хочу с ними встретиться, — перебиваю я его, не особо интересуясь, что это за Аэропорт.

Боун качает головой.

— Мы не ведём с ними дела.

— Мне по хрену, что вы с ними делаете или не делаете. У меня есть вопросы, и у них могут быть ответы, — заявляю я.

Мы проделали весь этот путь, и я не вернусь в «Бойню», пока не получу то, что хочу. Эштин и Кэштон обрывают мой телефон. Сент хранит молчание, но этого я и ожидал.

Адам дал понять, что Бенни не будет говорить. Я не сомневаюсь в своих братьях — Кэштоне и Сенте — я не могу сказать, что они заставит Бенни говорить, но могу сказать, что Сент просто прикончит его. Неспециально. Это будет ситуация, когда он поддастся эмоциям. Особенно после того, как Бенни недавно похитил и насиловал Эштин в течение четырёх дней.

— Пойдём. — Адам уже направляется к двойным стеклянным дверям.

— Я отведу вас, парни...

— Грейв, — прерывает Боун брата. Рычание в его голосе говорит о том, что он не хочет, чтобы Грейв приближался к братьям Мэйсон. Опять же, мне по хер. Грейв взрослый человек и может делать что хочет.

— Я пойду с ними, — добавляет Кросс, а Титан молчит.

Я здесь не для того, чтобы создавать проблемы, но не уйду, пока не получу то, за чем пришёл. И чем меньше времени проведу в этом проклятом городе, тем лучше.

— Нам не нужны няньки, — смеётся Адам.

— Не каждый может просто зайти и поговорить с ними, — замечает Грейв. — Я даже не могу гарантировать, что они дадут вам то, что вы хотите.

— Я могу нас провести, — заявляет Адам, и все поворачиваются к нему, словно молча спрашивая, как он это сделает, но он молчит.

Мне этого достаточно.

— Пойдём, — поворачиваюсь к ним спиной и направляюсь к стеклянным двойным дверям.

— Сегодня утром? — спрашивает Кросс.

Я оборачиваюсь, а Грейв допивает остатки своего второго энергетика.

— Да. Сейчас.

Я распахиваю дверь и выхожу из конференц-зала. Чем раньше я с ними поговорю, тем раньше вернусь домой.

ПЯТНАДЦАТЬ

ХАЙДИН

Мы пробыли здесь уже два часа, и всё без толку. Просмотрели записи с камер наблюдения, братья позволили нам поговорить со всеми, кто работает в баре. Не знаю, то ли Бенни держался в тени, то ли найденные у него фишки не принадлежали ему. Чёрт, может, они были Эштин. Кто знает, где она бывала в этом городе? Эш жила здесь четыре года. Может, она позволяла клиентам расплачиваться ими, когда работала в «Глассе»? Вариантов масса.

Ощущение, что эта поездка была напрасной.

Мы посмотрели, как нескольким мужчинам надрали задницы. Грейв выйдет на ринг меньше чем через двадцать минут, и все только об этом и говорят в Аэропорту. Каждый ждёт, чтобы посмотреть, как он уделает какого-то парня, который не проиграл последние десять боёв или что-то в этом роде.

Мигающие огни вызывают у меня головную боль, и музыка не помогает. Сейчас из динамиков гремит песня Адама Дженсена «I Can Hold a Grudge Like Nobody’s Business».

— Мы во всём разберёмся, — орёт Адам мне на ухо, словно читая мои мысли.

Не уверен, что «разберёмся» — это именно то слово, которое я бы использовал, но я поставил себе задачу получить нужные ответы.

Мы стоим в конце бара. Адам пьёт пиво, а я — воду. Я не в настроении нажираться. Поднимаю глаза и вижу, как Боун и Титан пробираются сквозь толпу. Найт идёт прямо за ними. Все оборачиваются, увидев, кто идёт. Они практически королевские особы в этом городе. Если мы, Пики, предпочитаем тьму, то Короли живут в центре внимания. От их шикарного отеля и казино до новостей об их отношениях, арестах и зависимости Грейва. Они не могут избежать этого, даже если захотят.

— Думал, ты не придёшь? — кричит Адам, кивая ему.

— Так было, пока я не получил сообщение о том, что Грейв будет драться. — Боун встаёт рядом со мной, поворачивается к бару и заказывает выпивку.

Я не очень хорошо знаю Королей, но знаю, что у Грейва в прошлом были проблемы с зависимостью. Не нужно быть гением, чтобы увидеть, как Боун оберегает своего младшего брата. Тот факт, что он здесь, доказывает это.

В этот момент группа женщин подходит к нему сзади, и брюнетка хватает его за руку, заставляя обернуться. Боун обнимает её за плечи и притягивает к себе. Очевидно, это его девушка.

Я оглядываю остальных трёх и узнаю одну из них — рыжую. Её глаза сканируют толпу, встречаясь с моими, затем с глазами Адама, прежде чем остановиться на Найте. Она отходит, но Адам хватает её за предплечье и останавливает. Она оборачивается и сердито смотрит на него.

— Мы…

— Нам нужно поговорить, — перебивает он её.

— Не нужно, — улыбается рыжая ему, но в этой улыбке явно читается «пошёл ты на хрен». Я не понимаю какого чёрта тут происходит. В последний раз, когда я видел их вместе, они ссорились.

ШЕСТНАДЦАТЬ

ХАЙДИН

Я просыпаюсь, голова тяжёлая, глаза будто налиты свинцом. Последнее, что помню — я был привязан к холодному столу, и Девин вводил адреналин мне в грудь. Потом он вырезал пулю из моей груди. Моргаю, и комната становится чёткой. Пытаюсь пошевелиться, но не могу.

— Эштин? — спрашиваю я, голос дрожит. Я прочищаю горло. — Эштин?

Рука резко накрывает мой рот, и я даже не могу сопротивляться. В этот момент почти надеюсь, что они просто прикончат меня. Моё тело сдалось.

— Тихо, — произносит голос. Надо мной склоняются зелёные глаза, и я вздыхаю, узнавая знакомое лицо.

Это Адам.

Он убирает руку, и я оглядываюсь и вижу, что нахожусь в больничной палате в «Бойне». Сколько я был без сознания? Куда делись парни, которые похитили меня и Эштин?

— Я...

— Заткнись на хрен, Хайдин, — хрипло шепчет Адам, стоя у прилавка.

Я быстро оглядываю его и вижу, что он одет во все чёрное и на нём пуленепробиваемый жилет. На прилавке также лежит чёрная маска.

— Где Эштин? — спрашиваю я, потому что мне нужно это знать.

— Она... здесь, в «Бойне», — отвечает Адам, и мне не нравится, как он это произносит.

— Что значит «здесь»?

Он поворачивается ко мне со шприцем в руке.

— Слушай, у меня мало времени. Ты хочешь ей помочь или нет?

Я киваю.

— Конечно.

Адам подходит к двери, открывает её, и я вижу, как входит Гэвин. Они обмениваются взглядами, от которых у меня учащается пульс. Какого хрена я пропустил? Как долго я был без сознания?

Гэвин подходит к кровати и начинает прикреплять к моей груди холодные липкие датчики, подключая к ним провода.

— Ты должен выглядеть мёртвым, Хайдин. Но я верну тебя обратно.

Я моргаю, глаза тяжелеют, но всё же киваю.

— Ладно, — шепчу я, облизывая потрескавшиеся губы. — Делай, что должен.

Адам смотрит на Гэвина и кивает.

— Увидимся на той стороне, брат.

Он вводит иглу в капельницу, и моё тело мгновенно становится ледяным. Сердце замедляется, и я чувствую, будто парализован, прежде чем всё погружается во тьму.

СЕМНАДЦАТЬ

ХАЙДИН

Я сижу на диване в своём доме в Пенсильвании, уставившись в мобильный телефон. Пришлось его выключить, потому что я устал игнорировать все звонки и сообщения. Эштин без конца названивает, как и Кэштон, но от Сента по-прежнему ничего.

Шарлотта тоже начала мне звонить. Я не забыл, что должен был встретиться с ней сегодня. Просто мне плевать. У меня нет времени разбираться с той херней, что там Лорды удумали, втянув её.

Если только они не собираются отдать Шарлотту мне, чтобы я её трахнул, мне это неинтересно. И как бы мне ни хотелось видеть её обнажённой и привязанной к моей кровати, сейчас у меня просто нет сил выслушивать, как Шарлотта расспрашивает меня о моих чувствах.

Игнорируя телефон, смотрю на фотографии, разложенные на кофейном столике. На них Бенни и ещё один парень, которого я нашёл на отшибе в Вегасе. Я никогда его раньше не видел, но это ни о чём не говорит. Мы и о Бенни знаем очень мало, не говоря уже о тех, кого он знал. Очевидно, он работал на Лордов, потому что четыре года назад работал с Лорой, с матерью Эштин. Но за это время многое могло произойти.

Протягивая руку, я беру стакан водки и делаю глоток. Сегодня днём моё тело охренительно болит. Всё ноет. Мне нужно движение. Встаю, беру пачку сигарет и зажигалку. Направляюсь к раздвижной стеклянной двери, выхожу наружу на веранду.

Закуриваю сигарету и делаю длинную затяжку, позволяя никотину заполнить лёгкие. Закрываю глаза, опускаю голову, и последний месяц моей жизни мелькает короткими кадрами, словно видео на повторе.

«Я всегда любил тебя, Эштин».

«Хайдин...»

Открываю глаза и делаю ещё одну долгую затяжку сигареты, прислушиваясь к шуму ветра в лесах Пенсильвании. Это не было ложью. Я люблю её, но как я мог не любить? А ещё люблю своих братьев не меньше. И готов сделать что угодно ради любого из них.

Четыре года я притворялся, что ненавижу её, когда кто-то упоминал имя Эштин. Потому что это было проще, чем сказать правду: я помог Эш сбежать от той жизни, которая была ей уготована.

Я просто хотел провести с ней одну ночь. Пригласить на хороший ужин и дать понять, что её жизнь не закончилась только потому, что Сент притащил её обратно. Мне хотелось, чтобы Эш знала: я не сдал её. И сдержал обещание защищать её.

Адам всё ещё притворялся пропавшим без вести, а её родители были мертвы. Мне нужно было убедиться, что Эштин знает, что может на меня положиться. Как и раньше.

Провожу рукой по волосам, опускаю голову, ненавидя то, что Бенни разрушил мои планы на тот вечер.

ВОСЕМНАДЦАТЬ

ХАЙДИН

Я захожу в гараж дома и забираюсь на свой R1¹³. Сегодня хороший день для поездки. Натягиваю бейсболку задом наперёд, не заморачиваясь со шлемом или кожаной курткой. Я редко их надеваю. Если пришло моё время — значит, пришло. Я не из тех, кто готовится к худшему. Это случится в любом случае. В меня стреляли, резали, топили. Я уже сбился со счёта, сколько раз «умирал», и всё же я здесь.

Надев солнцезащитные очки, я завожу мотоцикл, газую и выезжаю из гаража, покидая территорию своего дома с воротами. Поворачиваю направо и, прежде чем успеваю осознать, разгоняюсь до восьмидесяти миль в час¹⁴. На прямых участках нельзя ехать быстрее, потому что на дороге слишком много крутых поворотов, на которых приходится сбавлять скорость.

Прошлой ночью я почти не спал, но это нормально. Я тренировался до раннего утра, потом принял душ. Солнце уже вставало, когда я наконец забрался в постель, но через пару часов проснулся и почувствовал необходимость прочистить голову, или по крайней мере попытаться.

События повторяются снова и снова, до такой степени, что хочется вырубить себя на хрен. По крайней мере, насколько я помню...

ДЕВЯТНАДЦАТЬ

ХАЙДИН

Шарлотта лжёт. Я не думаю, что она так невинна, как пытается казаться, но сейчас Шарлотта определённо не та, за кого себя выдаёт.

— Я здесь не для того, чтобы говорить о себе, Хайдин.

Это её любимая фраза. Она всегда пытается перевести внимание с себя на меня.

— Мы теряем время.

Шарлотта делает вид, что смотрит на часы. До сих пор я никогда не обращал на это внимания. Это женские «Ролексы» из белого золота с отделкой бриллиантами паве. Я никогда не предполагал, что Шарлотта связана с миром Лордов. Они послали её ко мне. Но теперь я сомневаюсь во всём, что касается её. Замечаю, что девушка носит часы высоко на запястье, чтобы не задевать синяки.

— Где бы ты хотел провести сеанс сегодня? — спрашивает она, опуская рукава, чтобы скрыть синяки.

Я указываю на гостиную, и Шарлотта направляется к дивану. Мой взгляд опускается к её чёрным туфлям на каблуке и скользит по загорелым ногам. Интересно, она загорает в солярии, использует спрей для загара или автозагар? Я трахал достаточно женщин, чтобы знать, что у каждой есть свои предпочтения.

Шарлотта садится, открывает свою большую сумку «Сен Лоран» и достаёт маленький блокнот. Это не её обычный блокнот. Я замечаю, что она нанесла больше макияжа, чем обычно. Девушка плохо постаралась, пытаясь скрыть то, что случилось вчера и о чём она не хочет, чтобы я знал.

Я всё ещё жду информацию, которую запросил, и пока не получу её, мне придётся подыграть. Но я знаю, что прав. Моя куколка не та, кем притворяется, и от того, что я узнаю, будет зависеть, как я с ней поступлю.

Возможно, Шарлотта говорит правду, и они с каким-нибудь юным любовничком отправились на дневную прогулку, возбудились и решили поразвлечься. Они остановились, и он потащил её в лес, где трахал, пока машина ждала их возвращения. Когда настроение есть, то настроение есть. Но я в это тоже не верю. То, как был оставлен её внедорожник, слишком напоминало то, что произошло много лет назад.

— Я хочу посмотреть твой блокнот. — Она поднимает глаза, чтобы встретиться со мной взглядом. — Тот, который я дала тебе, чтобы ты записывал время сна.

Я поднимаю руки и беру концы полотенца, накинутого на плечи, продолжая пристально смотреть на неё.

Она вздыхает.

— Хайдин...

— Он пустой. — Нет смысла лгать.

Шарлотта бросает ручку на блокнот и с досадой вздыхает. Обычно девушка хорошо скрывает своё раздражение, но мне нравится эта её сторона. Она не готова. Это связано со мной или с ситуацией, в которой та оказалась прошлой ночью?

— Где ты был, Хайдин?

Её вопрос удивляет меня. Шарлотта никогда не бывает такой смелой. Почему вдруг она обрела уверенность? Что изменилось, что та думает, будто имеет преимущество? Может, Шарлотта отчаянно чего-то хочет. Вопрос в том, что это, чёрт возьми?

Её голубые глаза встречаются с моими, и девушка откидывается на диван.

— Почему мы здесь? — Шарлотта бесцельно оглядывается, осматривая мой дом, прежде чем снова посмотреть на меня. — Где это «здесь»?

— Ты мне скажи, — отвечаю я, и её маленькое тело напрягается.

— Ну… — Она облизывает накрашенные телесным цветом губы. — Ты прислал мне этот адрес после того голосового сообщения… предполагаю, что это твой дом. Но почему ты позволил мне увидеть его? Почему не встретиться в «Бойне», как обычно?

Почему Шарлотта упоминает, что я дал ей свой адрес, если уже была здесь вчера? Она пытается убедить меня, что не знала, что я здесь.

Я сажусь в кресло напротив неё, скрещиваю руки на груди и смотрю ей в глаза. Шарлотта уже должна была понять, что я не скажу ей ничего, чего не хотел бы, чтобы она знала.

— Я приходила в «Бойню» пару дней назад на нашу запланированную встречу, и Сент сказал, что ты пропал. Это как-то связано с его женой?

Я напрягаюсь, но ничего не говорю.

Шарлотта растягивает свои красивые телесные губы в ухмылку, думая, что на правильном пути. Какого хрена Сент разговаривает с Шарлоттой? Что он ей сказал? И откуда она знает, что Эштин — его жена? Не могу представить, чтобы Сент сам проговорился, если только это не было случайно.

Я не буду задавать эти вопросы. Нет. Пусть Шарлотта сама роет себе могилу. Она будет говорить, пока я молчу. Подумает, что на правильном пути и будет болтать, рассказывая мне всё, что я хочу знать.

Её взгляд опускается на кофейный столик, где стоят пустые бокалы, пачка сигарет и мой телефон. Я убрал фотографии, но не стал заморачиваться с остальным.

— Все они, кажется, очень обеспокоены твоим внезапным исчезновением. — Шарлотта снова смотрит на меня и наклоняет голову. — Ты выполняешь задание для Лордов? Нет, — отвечает она сама себе. Поднимая правую руку, девушка играет с тёмной прядью волос, накручивая её на палец.

Обычно её волосы собраны в низкий пучок. Никогда не видел их распущенными, и волосы длиннее, чем я ожидал. Большие локоны спадают ей на грудь. Они выглядят такими мягкими, и у меня руки так и чешутся схватить их в кулак, пока я трахаю её милое личико, чтобы заткнуть её на хрен.

— Братья Пик не выполняют заданий, — добавляет она, всё ещё разговаривая сама с собой.

— Знаешь что, — не могу удержаться я. — Ты расскажешь мне, почему сидела возле моего дома вчера, и я расскажу тебе, почему я здесь.

Улыбка исчезает с её лица, и Шарлотта глубоко вдыхает, приоткрывая губы. Её красивое кукольное лицо бледнеет, и, клянусь, отметины на щеке темнеют, становясь более заметными, чем когда она только пришла.

Я опираюсь локтями на колени, наклоняюсь вперёд и хватаюсь за полотенце, обёрнутое вокруг шеи.

— О том, что я живу здесь, знает лишь избранный круг лиц, и Сент, Кэш и Эштин в него не входят. Так откуда ты узнала, Шарлотта?

Её широко раскрытые голубые глаза прикованы к моим, пока она пытается придумать ложь. Сент и Кэштон не знают, что я купил этот дом четыре года назад. И сделал это, чтобы помочь Адаму. Я бывал здесь время от времени, но никогда не оставался дольше одной ночи. До сегодняшнего дня.

Вставая, я замечаю, как учащается её дыхание, когда обхожу кофейный столик и останавливаюсь перед девушкой. Не в силах сдержаться, протягиваю руку и провожу по её мягким локонам. Ощущения даже лучше, чем я представлял.

— Ты знаешь больше, чем следовало бы, Шарлотта. Вопрос в том, что ты заставишь меня сделать с тобой, чтобы узнать правду?

Шарлотта молчит, глядя на меня, а её тяжёлое дыхание наполняет просторную комнату. Я сажусь на край кофейного столика, чтобы оказаться с ней на одном уровне. Улыбаюсь, видя панику на её красивых чертах лица.

— Я бы предпочёл трахнуть тебя, а не убивать.

Сглотнув, она сидит неподвижно, словно статуя, будто пытаясь исчезнуть из моего поля зрения.

— Почему Лорды послали тебя?

Я не дурак. Она связана с Лордами, но вопрос в том, как? У меня есть свои теории, но хочу, чтобы Шарлотта сама рассказала, кто она такая.

— Как насчёт этого? — протягиваю руки и кладу их на её колени. Шарлотта вздрагивает, но не отстраняется. — Передай тому, кому ты подчиняешься, что я покинул «Бойню» и не планирую возвращаться.

Она моргает и нервно облизывает губы.

— Ты… — прочищает горло Шарлотта. — Ты не можешь покинуть «Бойню». — Её голос тихий, но по тому, как расширяются её глаза, я вижу, что привлёк её внимание.

— Нет?

Опускаю взгляд на её ноги, медленно задирая подол платья, обнажая бёдра, которые она судорожно сжимает. Как будто это помешает мне взять то, чего я хотел с тех пор, как впервые её увидел.

— Лорд может делать всё, что захочет, если готов пожертвовать тем, что им нужно.

— Что у тебя есть, что им нужно? — шепчет Шарлотта.

— Вопрос в том, что у тебя есть такого, чего они хотят?

— Ни-чего. — Она подпрыгивает, когда я впиваюсь пальцами в её мягкие бёдра.

Я хочу широко раздвинуть их и погрузиться в неё.

— Почему я? — спрашиваю сквозь стиснутые зубы, начиная раздражаться.

— Я не знаю. — Шарлотта хватает меня за запястья, но я не отпускаю её ноги. — Честное слово.

Её идеально ухоженные ногти впиваются в мою кожу. Я чувствую, как напрягаются её ноги, словно она читает мои мысли.

— Хайдин… — выдыхает Шарлотта, не отрывая от меня взгляда. Я представляю, как она стоит передо мной на коленях, умоляя поиграть с ней. Трахнуть её красивое лицо, пока не кончу на него.

Я отпускаю её и встаю.

— Убирайся на хер из моего дома, — приказываю я, требуя, чтобы она ушла.

Шарлотта поднимается, хватает свои вещи и выбегает через парадную дверь, не нуждаясь в повторном приказе.

Иду на кухню, беру стакан и водку, мне нужно выпить. Всё пошло не так, как я ожидал, и теперь ещё более сбит с толку, чем вчера. У меня чёртов стояк, а в голове полный бардак. У меня нет времени беспокоиться о том, какого хрена замышляет эта девица, когда я пытаюсь разобраться с делом Бенни.

Может, Шарлотта говорила правду и действительно не знает, что замышляют Лорды? А может, она просто мастерски врёт. То, что у неё есть пизда, не значит, что она не может быть мстительной сукой.

В этот момент звонит мой телефон, лежащий на кофейном столике. Подойдя к нему, вижу, что это входящий звонок от Адама.

— Алло?

— Я нашёл то, что ты просил, — говорит он.

— И? — подхожу к панорамному окну и наблюдаю, как Шарлотта заводит свой внедорожник и выезжает с подъездной дорожки.

— Аннабель Мари Шульц.

Это имя кажется знакомым. Где я его слышал раньше?

— Я не понимаю. Какое это имеет отношение к номерному знаку, который я тебе дал?

Это не то, что я знаю о Шарлотте. И девушка не отрицала, когда я спросил её о том, что она была возле моего дома вчера. Значит, это точно была она.

— Именно она владеет машиной.

Я хмурюсь.

— Её мать? Может, сестра?

Я трахал много женщин в своей жизни, но кроме этого у меня никогда не было жизни за пределами «Бойни». Так что если я узнаю эту фамилию… Я точно где-то её слышал.

— Нет, — слышу, как Адам перебирает бумаги, прежде чем заговорить снова.

Кровь стучит в ушах от информации, которую он сообщает. Я действительно знаю, кто это. Моя куколка замешана куда глубже, чем я мог себе представить. Но теперь всё встаёт на свои места, и я точно знаю, что с ней сделаю.

ДВАДЦАТЬ

ХАЙДИН

Я сижу на стуле, откинувшись назад, правая рука лежит на столе.

— Мне даже спрашивать не хочется, как это случилось, — спрашивает Гэвин, зашивая моё плечо.

— Женщина, — говорю я, и он фыркает.

Я знал, что Шарлотта будет сопротивляться. Я ждал возвращения девушки в её доме больше трёх часов. У меня было достаточно времени, чтобы убрать любое оружие, которое она могла бы найти, но где в этом веселье? Я хотел, чтобы Шарлотта думала, будто у неё есть шанс спастись. И был горд и возбуждён, видя, как она использует эту возможность.

Мне нравятся женщины, которые сопротивляются. Те, кто думают, что могут постоять за себя. Это просто означает, что мне придётся потрудиться, чтобы удержать её на коленях. Возможно, понадобятся цепи и верёвки, но это не страшно. Каждая женщина заслуживает аксессуаров.

Мой телефон вибрирует, и я достаю его свободной рукой, чтобы увидеть, что мне звонит Эштин. Отправляю её на голосовую почту. Чувствую, что Гэвин остановился и смотрит на мой телефон.

— Я...

— Не надо, — прерываю я его, не давая договорить.

— Она просто скучает по тебе, — добавляет Гэвин.

— Как у неё дела? — прикусываю язык, как только слова вылетают.

«Какого хрена я спросил?»

— Хорошо, — кивает он. — Если бы ты не избегал «Бойни»…

— Я не избегаю, — говорю я сквозь стиснутые зубы. — Мне нужно кое-что уладить.

Он кивает, не веря ни единому моему слову.

— М-м-м.

— Мне нужна услуга, — обращаюсь я к Гэвину. Мысли возвращаются к брюнетке, из-за которой я здесь.

— Я так и думал, что ты об этом попросишь, — усмехается он.

Я открываю приложение, дающее доступ к камерам в её доме. Они установлены везде. Шарлотта настолько невнимательна ко всему, что происходит вокруг, что всё становится слишком простым.

Прямо сейчас Шарлотта лежит в постели, спит. Обнимает подушку, одеяло сбито к изножью, и она голая. Чёрт, не могу дождаться, когда покажу ей, для чего создано это тело. Когда заставлю издавать звуки эти пухлые губы и буду смотреть, как Шарлотта умоляет меня остановиться, умоляет продолжать. Как она будет в замешательстве и настолько перевозбуждена, что не сможет сказать, какой сегодня день, не говоря уже о собственном имени.

Шарлотта станет моей новой игрушкой, и я буду играть с ней, пока она не поймёт, что её единственное предназначение в жизни — быть использованной.

— Говори, — привлекает моё внимание Гэвин, и я блокирую телефон, опуская руку.

— Мне нужно воспользоваться этой комнатой и несколько минут твоего времени.

Я собираюсь сразу же дать понять Шарлотте, что её ждёт.

ДВАДЦАТЬ ОДИН

ХАЙДИН

Я поднимаюсь с дивана и направляюсь к её комнате. У Шарлотты осталась одна минута до того, как нам нужно будет уходить. Думал отправить ей сообщение о встрече, но не доверял, что она пойдёт. Это одна из тех ситуаций, когда если хочешь что-то сделать хорошо — сделай сам. Поэтому я здесь, даже если она будет брыкаться и кричать.

Подхожу к двери спальни, но она заперта. Улыбаюсь и толкаю дверь плечом, расколов дерево. Я мог бы использовать свой карманный нож, чтобы открыть замок, но мне больше нравится идея сломать её.

Я оглядываюсь и вижу, что комната пуста. Поворачиваюсь, чтобы открыть дверь ванной, но она распахивается сама. Шарлотта отступает в удивлении. Она мгновенно прищуривает глаза, встречаясь с моими. Тёмные волосы высушены и собраны в высокий хвост, подчёркивая её маленькое лицо, пухлые губы и изящную шею. От этого её голубые глаза кажутся ещё больше. Я вижу, что она нанесла немного макияжа, потому что ресницы стали темнее, а губы окрашены в нежно-розовый цвет, гармонирующий с румянцем на щеках. Грудь скрыта под толстовкой, на ней леггинсы и теннисные туфли.

— Поехали, — командую я, поворачиваясь к ней спиной и проходя через дом.

— Ты сломал мою дверь? — рявкает Шарлотта, но я игнорирую её вопрос. Она и так видит, что именно это я и сделал.

Вхожу в гараж и беру её ключи с крючка.

— Что ты делаешь? — требует ответа Шарлотта.

— Везу тебя на встречу, — отвечаю я, открывая пассажирскую дверь — всегда джентльмен.

Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на неё, и Шарлотта выпячивает грудь, скривив лицо от раздражения.

Это действительно мило. Мой взгляд падает на её леггинсы, и я думаю о её стрингах. У Шарлотты идеальная задница. Такая, которую я хочу наклонить над своим коленом и отшлёпать ремнём. Раньше она была красной от душа. Я хочу увидеть её красной и от моей руки, пока она будет умолять меня прекратить её трахать.

— Может, я не хочу, чтобы ты водил мою машину.

— Я буду за рулём, — заявляю я. Это не подлежит обсуждению. — Или я везу тебя на твоей машине, или сажаю на свой мотоцикл.

Шарлотта прикусывает губу, обдумывая мой ультиматум, затем вздыхает и подходит ко мне. Падает на пассажирское сиденье, и я захлопываю дверь.

Сегодня немного прохладно, но погода меня не беспокоит. Я катаюсь круглый год. Мне нравится свобода, которую даёт мотоцикл, но я знал, что она выберет свою машину.

Садясь за руль, завожу двигатель и открываю гараж. Знаю, что сейчас Шарлотта злится на меня. Но по-настоящему она возненавидит меня, когда я отвезу её обратно домой.

ДВАДЦАТЬ ДВА

ХАЙДИН

Я стою снаружи комнаты, давая Шарлотте несколько минут уединения, чтобы она могла собраться с мыслями. Она знает, что я увижу её обнажённой. Халат — это всего лишь иллюзия безопасности.

Достаю из кармана телефон и быстро просматриваю его, прежде чем вернуться. Он был на беззвучном режиме с тех пор, как я приехал к ней.

У меня сообщение от Кэша:

ДВАДЦАТЬ ТРИ

ХАЙДИН

Наблюдаю, как тело Шарлотты дрожит в фиксаторах на столе. Она полностью открыта и готова к тому, чтобы я сделал с ней всё, что захочу. Гэвин всегда более чем готов помочь другому Лорду, поэтому, когда я рассказал ему о своём плане, он даже глазом не моргнул. Этот парень повидал всякое за свою жизнь. Уверен, что тот не со всем был согласен, но, как Лорд, он служит и никогда не задаёт вопросов.

Я, конечно, не врач, но мне нужно было, чтобы её осмотрели. И нужны анализы, чтобы убедиться, что информация, которую мне прислали, правдива. В нашем мире нельзя доверять ничему. Всё это запудривание мозгов. Шарлотта же притворялась. Откуда мне знать, что информация, которую я узнал, тоже не ложь? В зависимости от того, на кого та работает, вся эта хрень в интернете может быть такой же фальшивкой, как и то, что она мне рассказывает. К счастью, я могу это проверить.

Я надеваю перчатки, затем открываю крышку со смазкой и смазываю баллонную пробку.

— Расслабься, Шарлотта.

Она выпускает прерывистый вздох.

Смазываю пальцы и провожу ими по её сжатому анусу, и девушка вздрагивает.

— Всё в порядке, — говорю я, не теряя времени впустую, вводя кончик пальца. Я привёл её сюда не просто так и не настроен затягивать процесс.

Шарлотта всхлипывает, пока борется с ограничениями. Вытащив палец, я повторяю процесс, проталкивая его немного глубже.

— Ты отлично справляешься, куколка.

Её ноги напрягаются, натягивая кожаные ремни, которые держат их широко раскрытыми для меня. Я усиливаю давление и ввожу второй палец, заставляя её всхлипнуть, когда её зад сжимается вокруг меня.

Затем я вытаскиваю пальцы и беру трубку. Ещё раз смазываю её и сначала ввожу палец обратно в её зад, прежде чем вытащить и начать заменять на спущенный баллон.

— Глубокий вдох, куколка.

Шарлотта делает прерывистый вдох, и я начинаю медленно вводить пробку в неё.

— Вот так. Отлично справляешься.

— Хай-дин… — Её мягкий голос надламывается. Стол дребезжит от её бесполезной борьбы.

— Ш-ш, ты так хорошо справляешься для меня, Шарлотта.

Я проталкиваю пробку глубже в её задницу.

— Так хорошо. Почти готово.

— О-о-о-о-о, — вскрикивает она, пытаясь поднять задницу со стола.

Наблюдая, как трубка скользит внутрь, я говорю:

— Готово.

Затем я надуваю баллончик ровно настолько, чтобы она не смогла его вытолкнуть, и поворачиваю клапан, чтобы раствор начал поступать — медленно и равномерно.

Снимаю перчатки и выбрасываю их в мусорку, пока Шарлотта борется с фиксаторами, из-за чего халат немного распахивается, ведь её руки заведены за голову.

— Это займёт около часа, — сообщаю я, подходя к раковине и моя руки. — А потом ты будешь удерживать раствор ещё тридцать минут.

Вытираю руки и выбрасываю бумажные полотенца в урну. Обычно требуется больше времени, но мы начнём с малого. У меня ещё будет достаточно времени для её проверки.

Шарлотта держала глаза плотно закрытыми, пока я не заговорил, а теперь они в ужасе распахиваются.

— Что... нет... я не могу...

— Можешь, — провожу костяшками пальцев по её влажной щеке. — Ты справишься, Шарлотта.

Она качает головой, делая глубокий вдох.

— Тебе больно?

— Нет, — шепчет она.

Просто неловко. Ей нужно привыкнуть к этому. Я собираюсь поставить её в такие ситуации, что она будет краснеть и плакать. У меня бесконечное количество идей.

— Пожалуйста?

От её тихого стона мой член становится охрененно твёрдым. Твою мать, я возбуждён с того момента, как Шарлотта впервые появилась в моей жизни. Мне следовало понять, что она ловушка — нечто настолько прекрасное может быть использовано только как оружие. Я пережил посвящение и пытки, и это то, на что я сам подписался. Поэтому не позволю какой-то киске стать тем, что меня погубит.

— О чём ты умоляешь? — спрашиваю я.

Шарлотта сжимает кулаки и дёргает ремни, фиксирующие её тонкие запястья к столу.

— Я... э-э... — стонет она, извиваясь бёдрами из стороны в сторону. Тихий всхлип срывается с её пухлых губ, и я протягиваю руку, проводя костяшками по её пылающим щекам, вытирая слёзы с лица.

Шарлотта открывает отяжелевшие веки и встречается со мной взглядом. Опуская руку, я провожу ею по её вздымающейся груди и, чтобы проверить реакцию, нежно ласкаю затвердевший сосок. Её грудь идеальна, именно такой я представлял её каждый раз, когда Шарлотта сидела в комнате «Бойни», притворяясь кем-то другим. Грудь больше, чем казалось в блузках, которые она носила. Интересно, специально ли та её скрывала. Киска выбрита, и у неё есть пирсинг в виде розового ромба в пупке.

Возвращаюсь взглядом к её лицу, и она стонет, её бёдра натягивают ремень.

— Тебя это заводит, куколка?

Она крепко зажмуривается и поворачивает лицо к своей руке, пытаясь спрятаться от меня.

Обхватывая её хрупкую шею, я прижимаю к столу.

— Смотри на меня, — приказываю я.

Шарлотта выпрямляет голову, сглатывая под моей ладонью, и распахивает влажные ресницы.

— Смотри на меня, Шарлотта. Я хочу видеть тебя.

Она моргает, свежие слёзы стекают из уголков её глаз.

— Поговори со мной. Используй слова, — настаиваю я.

Шарлотта приоткрывает губы и прерывисто вздыхает. Её бёдра приподнимаются над столом, и она всхлипывает.

Отпуская её шею, я достаю ещё один медицинский ремень со стола и закрепляю его низко на её бёдрах, фиксируя.

— Не хочу, чтобы ты это вытолкнула, — говорю я, хотя знаю, что это невозможно. Наклоняюсь над её лицом. — Тебе больно?

Нежно поглаживаю рукой её плоский живот, чувствуя, как дрожит её тело.

Она качает головой, делая глубокий вдох.

— Нет… но что… это? Я… — Шарлотта снова закрывает глаза и вскрикивает. Бедняжка уже и так в полной растерянности.

— Я делаю тебе удерживающую клизму, Шарлотта. Вливаю в тебя мыльную воду. Когда посчитаю, что ты приняла достаточно, я заставлю тебя удерживать её. Когда решу, что ты держала её достаточно долго, позволю тебе облегчиться.

Она выгибает шею и рыдает, услышав мои слова.

— Пожалуйста, — плачет девушка, сильнее борясь с ремнями, которые удерживают её.

Её соски затвердели, и я шлёпаю её по внутренней поверхности бедра, чтобы увидеть её реакцию. Стон, срывающийся с её приоткрытых губ, говорит мне всё, что нужно знать.

— Слова, Шарлотта.

— Д-да, — надламывается её голос, и я улыбаюсь про себя, потому что даже не задавал ей вопрос.

Скольжу руками по её вздымающейся груди к её соскам, не в силах удержаться.

— Твои соски затвердели, куколка, — говорю я, обхватив её правый сосок и проводя по нему большим пальцем.

Шарлотта выгибает спину, делая резкий вдох.

— Поговори со мной.

Я хочу, чтобы ей было некомфортно. Хочу унизить её. И ещё хочу, чтобы Шарлотта знала, что мне плевать на то, что её беспокоит. Я найду её границы и заставлю их расшириться. У неё их не останется, когда я уйду.

— Пожалуйста, — шепчет девушка.

— Пожалуйста, что? — спрашиваю я, проводя пальцами по её груди. Холодная комната наполнена её тяжёлым дыханием. Мне нравится, как это звучит. Не могу дождаться, чтобы увидеть, как она будет бороться в тех позах, в которые я её поставлю.

— Я... — Она облизывает губы.

— Скажи мне.

Скольжу пальцами по её животу, к тазовой кости над ремнями и к внутренней поверхности бедра. Её ноги дрожат в стременах, и я улыбаюсь.

— Тебе придётся попросить меня, куколка.

Я смотрю на её глаза, и они плотно закрыты. Снова шлёпаю её по внутренней части бедра в знак предупреждения, и она распахивает глаза, встречаясь с моими.

— Что именно возбуждает тебя больше всего? — спрашиваю я, зная, о чём она боится просить.

Клизма обычно не болезненна. Но, конечно, это не обычная процедура. Я сделал воду немного холоднее обычного и собираюсь наполнить её чуть больше, чем, по-моему, она может выдержать. Хочу заставить её плакать и умолять. Не по тем причинам, по которым она умоляет сейчас, но, эй, это даже лучше.

— Это то, что ты обнажена и привязана? — интересуюсь я. — Или ощущение того, что что-то вторгается в твою задницу, наполняя водой? Хм?

Я шлёпаю её по внутренней поверхности бедра. Сильнее.

Она кричит, выгибая спину настолько, насколько позволяют ремни.

— Пожалуйста... пожалуйста, прикоснись ко мне.

— Где, Шарлотта?

Я снова бью её. В то же место, но с большей силой, так что моя рука начинает болеть.

— К моей киске, — кричит она, извиваясь на столе.

Я провожу рукой по её внутренней стороне бедра, пока не обхватываю влагалище.

— Это то, что ты хочешь?

Моя рука замирает там, ощущая жар и влажность. Я убираю руку и шлёпаю её.

Шарлотта дёргается в ремнях, крича. Я закрываю её рот свободной рукой и наклоняюсь к её лицу, пока её наполненные слезами глаза не встречаются с моими.

— Мы же не хотим, чтобы тебя кто-нибудь услышал, правда?

Она качает головой, резко вдыхая через нос.

— Мы не хотим, чтобы они знали, какая ты отчаянная шлюха.

Провожу пальцем по киске. Она мокрая. Конечно, я уверен, что отчасти это из-за смазочного геля, который Гэвин использовал, чтобы осмотреть её, но я знаю, что часть — это её возбуждение. Она возбуждена.

— Моя куколка — грязная маленькая шлюшка, да? — спрашиваю я, добавляя второй палец.

Быстро моргая, она выгибает шею. Я убираю пальцы и снова шлёпаю, заставляя быстро кивать головой.

— Хорошая девочка, — хвалю я, снова вставляя пальцы, и её грудь быстро поднимается и опускается. — Ты такая узкая, куколка.

Я чувствую, как она сжимает меня.

Вытаскиваю пальцы, и Шарлотта обмякает на столе, теперь уже плача в голос. Слёзы льются из её глаз нескончаемым водопадом. Я шлёпаю её снова, и снова, и снова. Звук разносится по просторной комнате, пока трубка продолжает накачивать мыльную воду в неё, наполняя её живот, словно воздушный шар.

— Ты такая красивая, Шарлотта. Такая красивая, отчаявшаяся шлюха. — Её плечи дрожат от моих слов. — Такая совершенная.

Моя свободная рука остаётся на её лице, закрывая щёки и рот. Она проведёт много времени со мной с кляпом во рту по многим причинам. Но одна из них — мне нравится, как она выглядит, когда понимает, что у неё нет голоса. Уязвимая и немного напуганная. Но также возбуждённая.

Я провожу пальцами по клитору, нежно играя с ним, прежде чем очень медленно ввести в неё один палец. Её дрожащее тело просит большего.

— Ты хочешь кончить? — спрашиваю я и убираю руку с её лица.

— Пожалуйста... Хайдин. Пожалуйста, — всхлипывает Шарлотта.

Я вынимаю палец и снова шлёпаю. Она прикусывает губу и выгибает шею.

— Вот хорошая девочка, — хвалю я её. Она так быстро всё схватывает. — Если издашь хоть звук, я остановлюсь. Поняла?

Она быстро кивает и выдыхает.

— Да-да.

Мой взгляд падает на её раздвинутые ноги.

— Блядь, Шарлотта, твоя пизда красная и опухшая. Так великолепно.

Снова шлёпаю по ней, и Шарлотта отворачивается, пряча лицо в изгибе руки. Я щиплю её за сосок.

— Смотри на меня, — напоминаю я ей. — Я знаю, что это сложно, но ты научишься следовать правилам, которые я тебе устанавливаю.

— Да, — соглашается она.

Я снова начинаю шлёпать её мокрую киску. Мне нравится, как Шарлотта прикусывает нижнюю губу, чтобы не кричать. Затем я погружаю три пальца в её тугую киску. Подняв руку, нахожу точку G. Она перестаёт задыхаться. Вместо этого задерживает дыхание, и её тело напрягается. Её затуманенные слезами глаза смягчаются, погружаясь в транс, прежде чем Шарлотта кончает на мои пальцы.

ДВАДЦАТЬ ЧЕТЫРЕ

ХАЙДИН

Выпускной Курс Университета Баррингтон

ДВАДЦАТЬ ПЯТЬ

ХАЙДИН

Выпускной Курс Университета Баррингтон

ДВАДЦАТЬ ШЕСТЬ

ХАЙДИН

— Хорошая девочка.

Я поглаживаю её покрасневшие ягодицы, и смотрю на основание анальной пробки, которую я только что вставил Шарлотте в задницу. Затем подхожу к кофейному столику, сажусь на диван и смотрю на её дрожащее, связанное тело.

Её крики стихли, но тяжёлое дыхание можно расслышать сквозь плач женщины по телевизору. Я собираюсь подготовить каждую её дырочку. Трахнуть её в пизду будет для Шарлотты привилегией. Я всё равно позабочусь о том, чтобы она кончала, потому что в этом есть сила, но её тело научится достигать оргазма другими способами, кроме заполнения киски.

— Хай-дин, — произносит Шарлотта дрожащим голосом. — Что… что это во мне? — Она шмыгает носом.

Я протягиваю руку и пододвигаю кофейный столик ближе к дивану. Схватив Шарлотту за волосы, я отрываю её щёку от стекла и обхватываю свободной рукой её нежную шею, шепча ей на ухо:

— Это анальная пробка, куколка. Ты будешь умолять меня трахнуть твою задницу, поэтому я должен её растянуть.

Это не совсем ложь.

— Нет… — Шарлотта пытается мотнуть головой, но моя рука не даёт ей этого сделать.

— Да, — говорю я ей. — Я буду трахать твою задницу, а потом смотреть, как из неё вытекает моя сперма.

Это будет великолепное зрелище.

Шарлотта хнычет, зная, что это правда.

— Мне больно.

Она борется с верёвками, обвязанными вокруг её запястий.

Я улыбаюсь.

— Это значит, что всё работает.

— Что работает?

Я не отвечаю.

— Хочешь, я поиграю с твоей киской? Это поможет тебе отвлечься?

Пробка небольшая. Она не предназначена для того, чтобы растянуть задницу сегодня ночью, а просто для того, чтобы на время оставить внутри что-то небольшое.

Она глубоко вдыхает.

— Да... пожалуйста?

— Хорошо, куколка.

Целую Шарлотту в щёку, ощущая солёный вкус её слёз и пота. Твою мать, у неё потрясающий вкус! Не могу дождаться, когда Шарлотта покажет мне, насколько она может быть послушной, и я вознагражу её, позволив сесть мне на лицо. Я умираю от желания попробовать её.

Отпустив её, я собираю все её волосы в правую руку и снова приподнимаю её лицо.

— Смотри своё шоу, — говорю я, и опускаю левую руку между её раздвинутых ног. — Ты вся мокрая, Шарлотта. Подушка вся пропитана.

Она стонет, покачивая задницей, пока я массирую её киску. Шарлотта пытается покачиваться взад-вперёд, чтобы один из них проскользнул внутрь, но я держу их там, где хочу.

— Пожалуйста, Хайдин. Мне нужно кончить. Заставь меня кончить.

Я улыбаюсь, слушая её бессвязную речь. У неё хорошо получается подбирать слова.

— Этот визит не для удовольствия, Шарлотта.

Она издаёт расстроенный рык, дёргая головой, пытаясь освободиться от моей хватки в волосах. Я не отпускаю.

— Оу-у-у! — вскрикивает она.

— Что болит? — спрашиваю я, хотя уже знаю ответ.

— Живот, — отвечает она. — Крутит. Почему… почему у меня болит живот?

— Это наказание, куколка, — туманно отвечаю я.

— Мне жаль. — Её тело дрожит, и я погружаю палец в её киску, наслаждаясь тем, как она сжимается.

— Я знаю, но уже слишком поздно.

— Хайдин… — Шарлотта дёргает верёвку. — Пожалуйста... вытащи пробку.

— Я засек время, и ты ещё не закончила, — сообщаю я.

Прежде чем вставить анальную пробку, я поместил в неё кое-что ещё. Хочу, чтобы моя девочка была готова к тому, что я собираюсь ей дать, поэтому позабочусь о том, чтобы она была полностью подготовлена. Я хочу, чтобы Шарлотта сомневалась и задавалась вопросами о каждом ощущении в своём теле и о его причинах. Это я создаю эти ощущения, чтобы удовлетворить свои желания? Или это она сама жаждет новых впечатлений? Шарлотта будет постоянно задаваться этими вопросами, и ни один другой мужчина не сможет доставить ей такое удовольствие, как я.

— Сколько ещё осталось? — спрашивает она, задыхаясь.

— Когда песочные часы опустеют, я развяжу тебя, — отвечаю я. Время играет с сознанием. Когда тебя заставляют сидеть и наблюдать, как время медленно течёт, минуты тянутся бесконечно долго.

— Я не могу. О Боже, как жжёт... судороги.

Я шлёпаю её по киске, заставляя кричать. Затем вставляю в неё два пальца.

— Так лучше?

Она задыхается, не в силах говорить.

— А как насчёт этого?

Я добавляю ещё один палец, нащупывая пробку в её заднице и нажимая на неё.

— Да, о, чёрт... — Шарлотта раскачивается взад-вперёд на столе, заставляя его дребезжать, пытаясь трахнуть мои пальцы.

Я отдал бы всё, чтобы держать её связанной так целые сутки. Просто дразнить и издеваться над ней, пока она не потеряет сознание от изнеможения. А когда Шарлотта проснётся, я уже буду по самые яйца в ней.

У меня есть множество причин, почему Шарлотта стала моей новой игрушкой, но главную из них я никогда ей не раскрою.

ДВАДЦАТЬ СЕМЬ

ХАЙДИН

Выхожу через парадные двери и запираю их за собой ключом, о котором Шарлотта даже не подозревает. Стук в дверь, когда я пришёл ранее, был простой формальностью. Мне хотелось увидеть удивление в её глазах, когда она увидела меня на своём крыльце второй день подряд.

Спускаясь по ступенькам, я надеваю рюкзак на плечи и сажусь на мотоцикл. Заведя его, бросаю последний взгляд на дом, прежде чем включить передачу и выехать с подъездной дорожки.

Я охренительно возбуждён прямо сейчас. Чёрт, не думал, что будет так сложно сказать ей «нет». Когда Шарлотта умоляла меня трахнуть её… сука, потребовалось всё моё самообладание, чтобы не сделать этого. Но у меня есть выдержка. Я три года обходился без этого, мать вашу. Что такое пара дней?

Я вижу, что это сводит Шарлотту с ума. Она так сильно этого хочет. Как ломается её голос, когда та умоляет. Как плачет, когда ей нужно больше.

Мне приходится поправить член в джинсах, чтобы дать себе немного места. Выезжая на шоссе, я мчусь к своему дому под грохот песни «Thank You for Hating Me» группы Citizen Soldier в наушниках.

Заезжая в гараж, я глушу мотоцикл как раз в тот момент, когда звонит мой телефон. Достаю его из кармана и вижу, что это Боун.

— Алло? — отвечаю я, закрывая гараж и входя в дом.

— Просто звоню уточнить. Нашёл то, что искал?

— Нет, — отвечаю я, проходя через тёмный дом в свой кабинет. Кидаю рюкзак на один из стульев и сажусь за стол. — У тебя есть что-то новое?

— Нет, — вздыхает Боун. — Но я достал для тебя столько записей с камер из «Гласса», сколько смог. Отправлю их тебе, чтобы ты просмотрел.

— Спасибо.

Эштин работала танцовщицей в стрип-клубе Боуна, а Бенни был одним из её постоянных клиентов. Возможно, тот парень на фото был с ним. Я мог бы поехать в «Бойню» и спросить саму Эштин, но я знаю через что она прошла. Но хочу, чтобы она исцелилась. Не хочу, чтобы Эш беспокоилась о человеке, который всё ещё может представлять для неё угрозу. Особенно учитывая, что Эш беременна. Она и Сент наконец-то нашли своё счастье, и я не хочу снова вставать между ними. Достаточно, что вмешался в прошлый раз ради Адама. Больше этого не повторится.

— Отправил, — привлекает моё внимание Боун.

Я ввожу пароль в компьютер и открываю электронную почту.

— Получил. Спасибо, старик, — говорю я ему.

— Дай знать, если тебе понадобится что-нибудь ещё, — говорит Боун и вешает трубку.

Положив мобильный на стол, открываю верхний ящик, достаю пачку сигарет и закуриваю.

Это ужасная привычка, от которой я не могу избавиться. Но зачем мне это делать? Лорды не проявляют осторожности ни в одном аспекте нашей жизни.

Я включаю камеры в спальне Шарлотты и разделяю экран, чтобы также просмотреть записи из «Гласса». Впереди меня ждёт ещё одна долгая ночь.

ДВАДЦАТЬ ВОСЕМЬ

ХАЙДИН

Я поднимаю девушку со столешницы, подхватываю под зад и несу в комнату. Шарлотта постепенно отключается у меня на руках. Мне нужно было, чтобы она приняла таблетку. Не потому, что я хочу её трахнуть. Для этого мне не нужно, чтобы она теряла сознание. А по другим причинам. Я знал, что Шарлотта выберет лёгкий путь. Никто не хочет знать, что грядёт, если есть возможность этого избежать.

Я провёл последние три часа в её доме, наблюдая, как она спит. Шарлотта звала меня во сне, и это заставило меня стать твёрдым, как камень.

Я сказал ей пять дней, но выждал шесть. Следил за Шарлоттой, наблюдал за каждым движением. Я был так близко к ней, что ей стоило только открыть глаза, и она бы меня заметила. Но Шарлотта была поглощена своими мыслями. Слишком обеспокоена тем, что её ждёт. Её страх оправдан. Именно поэтому я просто поцеловал её, потому что скоро Шарлотта не захочет, чтобы я к ней прикасался, не говоря уже о том, чтобы смотрел на неё. Когда закончу использовать свою новую игрушку, она не будет знать, что делать со своей жизнью. Не будет знать, в чём её смысл, если она не принадлежит мне.

Я укладываю её на кровать.

— Ты снился мне, — шепчет Шарлотта.

Я улыбаюсь, глядя на неё сверху вниз.

— Я знаю.

Её тяжёлые веки приоткрываются, длинные тёмные ресницы трепещут.

— Ты собираешься трахнуть меня?

— Не сейчас. — Не могу удержаться и провожу костяшками пальцев по её нежной коже вниз к тазовым костям, погружая пальцы в её влажные трусики.

Девушка приподнимает бёдра, стон срывается с губ.

— Пожалуйста? — отчаянно умоляет она.

Я не давал Шарлотте ничего, что могло бы возбудить её. Это всё она сама. Таблетка была просто для расслабления. Чтобы её память была затуманена, и когда она проснётся в аду завтра, Шарлотта не вспомнит, как я привёл её туда.

— У тебя будет много времени умолять меня, куколка, — уверяю я её.

— Но я хочу тебя. — Шарлотта поднимает руки к груди, и хватает себя за соски.

Я хватаю её запястья и прижимаю их к бокам.

— Я напомню об этом, когда ты проснёшься, — отпускаю её, и Шарлотта умудряется приподняться на локтях.

Широко раскрытые глаза встречаются с моими, и девушка тяжело вдыхает, приоткрывая губы.

— Почему ты хочешь меня? — спрашивает она.

— А почему бы и нет? — честно отвечаю я.

Я хотел Шарлотту с первой встречи. Теперь у меня есть повод. Причина обращаться с ней как с лживой сукой, коей она и является. Я точно знаю, кто она и на кого работает. И позабочусь о том, чтобы, когда я закончу с ней, Шарлотта приползла обратно в слезах, потому что я использовал её всеми возможными способами. Я всегда был оппортунистом. И такой шанс только идиот упустил бы.

Шарлотта ложится на спину, закрывая глаза. Опускаю взгляд на её грудь. Вживую она ещё прекраснее. Подтянутые, третьего размера. Розовые соски твёрдые, и я протягиваю руку, чтобы помассировать их.

Шарлотта стонет, её бёдра снова приподнимаются. Она поднимает руки, чтобы схватить себя за грудь, и я отталкиваю их.

— О нет, куколка. Только я буду тебя трогать.

С её приоткрытых губ срывается тихий смешок, словно она не верит, что это произойдёт. Я поднимаюсь с кровати и направляюсь в противоположный угол комнаты, где наблюдал за её сном. Наклоняюсь, беру свою сумку и подхожу к кровати. Расстёгиваю молнию, и Шарлотта открывает глаза, но бессмысленно смотрит по сторонам.

Я достаю несколько кожаных ремней разной длины и размера. Просовываю один под её талию и туго затягиваю, застёгивая пряжку над её пирсингом в пупке. Затем надеваю на него маленький золотой замок. Потом подцепляю её покрытое влагой нижнее бельё и спускаю по её ногам, прежде чем сунуть трусики в задний карман. Я смотрю на её выбритую киску, и у меня текут слюнки.

Я помещаю ещё один ремень под её правое бедро, туго натягиваю и застёгиваю на замок. Затем повторяю то же самое с другой ногой, после чего соединяю их короткими цепями с поясом на талии, чтобы Шарлотта не могла сдвинуть их вниз по ногам. После надеваю по одному ремню на каждое тонкое запястье и на каждую руку чуть выше локтя. Эти крепления позволят мне зафиксировать её в нескольких позициях. На самом деле вариантов бесконечное множество. У меня на примете есть несколько идей.

Я встаю и достаю из сумки соединительные устройства, закрепляя те, что на запястьях, на бёдрах, фиксируя её руки по бокам.

— Великолепно, — шепчу я.

— Хайдин? — Шарлотта дёргается, но безуспешно. Даже если бы она не была ослаблена, ей не удалось бы освободиться. От этих попыток та лишь снова стонет. — Поцелуй меня… — Шарлотта облизывает губы. — Пожалуйста, поцелуй меня, как ты целовал в моей кухне.

Ухмыляюсь, упираясь кулаками по обе стороны от её головы. Это будет проще, чем я думал.

— Ты хочешь, чтобы я тебя поцеловал? — Больше всего меня удивляет то, как сильно я хочу услышать, как она скажет это снова.

Шарлотта ищет мои глаза, но я не уверен, что она меня вообще видит. Кивая, та умоляет:

— Пожалуйста?

Я сжимаю её щёки, и Шарлотта выгибает шею, приоткрывая губы. Наклоняюсь к её рту и сплёвываю. Она даже не давится. Вместо этого держит рот открытым, как хорошая девочка, и я улыбаюсь, приближая свои губы к её губам. Целую её. Мой язык проникает в её рот, пробуя её на вкус, и Шарлотта выгибает тело над кроватью, умоляя о большем. Но это всё, что она получит сегодня.

Отстраняясь, провожу пальцами по её губам и засовываю их ей в рот. Шарлотта обхватывает их губами и сосёт, пока я проталкиваю их вглубь горла, заставляя её давиться.

— Твою мать, куколка. Посмотри на себя, ты уже умоляешь меня трахнуть тебя в рот.

Шарлотта моргает, и в её расфокусированных глазах начинают собираться непролитые слёзы. Я медленно вытаскиваю пальцы, и её тело опускается на кровать, глаза закрываются.

— Где ты больше всего хочешь мой член — в заднице, киске или во рту?

— В моей киске, — стонет Шарлотта, её тело качается из стороны в сторону. — В моей киске, пожалуйста...

Я смеюсь. Это будет последнее отверстие, которое я трахну. Когда ты трахаешь киску женщины, это для её удовольствия. Ничего в этом не будет для неё. Всё будет для меня. Она научится доставлять мне удовольствие.

Я опускаю руки между её ног, и Шарлотта раздвигает их для меня. Провожу кончиками пальцев вверх и вниз, чувствуя её влагу от того, что она кончила раньше.

— Да. — Шарлотта поднимает бёдра, но я не вставляю в неё пальцы.

Мои планы на неё растянутся на недели, а может, и на месяцы. Я собираюсь наслаждаться этим как можно дольше.

Я стою и смотрю, как её грудь мягко поднимается и опускается. Сейчас она без сознания.

— Пойдём, куколка, — говорю я, просовывая руки под её обмякшее тело, поднимаю и несу в её новый дом.

Я говорил правду. Как долго она пробудет со мной, зависит только от неё.

ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТЬ

ХАЙДИН

Шарлотта была без сознания недолго. Всего четыре часа. Но для неё это, наверное, показалось днями. Я встаю со стула и наступаю на слив. Одной рукой убираю волосы с её лица, а другой подношу горлышко бутылки к её потрескавшимся губам.

Её голова запрокинута, она смотрит мне прямо в глаза, и жадно глотает воду, пока часть стекает по подбородку, струится по обнажённому телу и капает на пол между ног.

Я отнимаю бутылку, а она тяжело дышит.

— Полегче. Спокойно, куколка. Не хочу, чтобы тебе стало плохо.

Снотворное было в небольшой дозе, но я не могу предсказать, как отреагирует её организм.

Шарлотта качает головой в ответ на мои слова, и я снова подношу бутылку к её губам. Она как птенец, просящий, чтобы его накормили. Шарлотта не может пользоваться руками, и скоро я ограничу её ещё больше. Не уверен, придётся ли мне использовать наручники на лодыжках. Это будет зависеть от неё.

Шарлотта медленно пьёт, а я провожу свободной рукой по её спутанным волосам.

— Вот так. Умница. Спокойно.

Отстраняюсь, и девушка делает ещё один глубокий вдох. Усаживаясь обратно на стул, я приказываю:

— Встань.

Она медленно поднимается на дрожащих ногах и встаёт передо мной обнажённая, но с высоко поднятой головой и выпрямленными плечами. Ебать, я недооценил её. Шарлотта приходила в «Бойню», и её щёки краснели, когда я говорил ей пошлости, но по её взгляду видел, что ей понравится большинство того, что я задумал с ней сделать. Шарлотта просто ещё одна женщина, лишённая того, чего хочет её тело, и слишком напуганная, чтобы попросить об этом.

— Повернись, куколка. Я хочу тебя увидеть.

Шарлотта вытягивает руки настолько, насколько позволяют соединяющие цепи, и медленно поворачивается спиной ко мне. Тёплая комната наполняется её тяжёлым дыханием, и мой взгляд опускается на её округлые ягодицы, скользит вверх по изгибу позвоночника. Её волосы прилипают к спине и плечам, и я хочу убрать их, но сдерживаюсь. Мои руки скоро окажутся в них.

Повернувшись ко мне лицом, Шарлотта встречается со мной взглядом, её грудь вздымается. Встаю со стула, и девушка выгибает шею, чтобы не отрывать от меня глаз. Я не собираюсь набрасываться на неё. Я говорил правду, когда сказал, что она будет умолять меня на коленях.

Подойдя к Шарлоте, я беру её лицо в ладони, и её губы приоткрываются.

— Почему… почему я не могу пользоваться руками? — запинаясь и тяжело дыша, спрашивает она.

— Потому что они тебе не нужны, — честно отвечаю я.

Шарлотта дёргает руками, словно убеждаясь, что они надёжно закреплены на бёдрах. Я не затянул ремни настолько туго, чтобы перекрыть кровообращение, но снять их она не сможет, пока я не открою замки.

Она оскаливается, обнажая свои идеальные белые зубы.

— Ты думаешь, я нападу на тебя?

Я смеюсь.

— Нет, — провожу костяшками пальцев по её мокрой от воды груди, и Шарлотта не вздрагивает. Она уже привыкает к моим прикосновениям — быстрее, чем я ожидал. — А ещё потому, что это тебя заводит.

Шарлотта напрягается от моих слов, но мы оба знаем, что это правда.

— Думаю, часть тебя хочет, чтобы я заставил тебя быть моей шлюхой. — Я наклоняюсь к её лицу. Наши губы так близко, что если чуть подамся вперёд, то поцелую её. — Скажи, что я ошибаюсь, Аннабель.

Её расширенные зрачки ищут что-то в моих глазах, но она молчит. Шарлотта делает шаг назад, и моя рука опускается вдоль тела.

— Нет, — шепчет девушка, качая головой.

— Нет, — повторяю я, доставая телефон из кармана. Потом открываю приложение, и маленький телевизор в углу комнаты включается.

Шарлотта поворачивается и смотрит на него. На двадцатипятидюймовом экране появляется её спальня. Темно, но невозможно не заметить её, лежащую в кровати в собственном доме. Она стонет, её тело двигается под одеялом.

— Что это? — Шарлотта делает шаг вперёд, чтобы лучше видеть, но я молчу, наблюдая, как она смотрит на себя на экране.

Она просыпается, включает запись и доводит себя до оргазма. Затем экран переключается на сцену в комнате, где Шарлотта умоляет меня трахнуть её. Умоляет меня поцеловать её. Я плюю ей в рот на экране, и, глядя на это, она давится.

Я подхожу к ней сзади. Убираю волосы с её плеча и обхватываю её горло сзади.

— Видишь, куколка. Даже в своих снах ты моя грязная маленькая шлюшка.

Она резко разворачивается, гневно глядя на меня.

— Пошёл ты, Хай...

Я обхватываю рукой её горло и толкаю назад, прерывая её слова и впечатывая в стекло. Её губы приоткрываются, но из них не вырывается ни звука. Её бёдра дёргаются, прижимаются к моим, пока я удерживаю её на месте, но взгляд становится тяжёлыми.

— Раздвинь ноги, красотка, — приказываю я.

Она делает, как я сказал, и я ослабляю хватку на шее, позволяя ей дышать, опуская руку между её ног. Потом провожу пальцами по киске, и Шарлотта прижимается к моей руке, желая, чтобы они были внутри неё. Но вместо этого я подношу пальцы к её лицу.

— Посмотри, как ты намокла, просто глядя, как ты умоляешь меня трахнуть тебя. Представь, если бы я действительно дал тебе то, что ты хотела.

Я беру их в рот и сосу.

Её глаза становятся всё более томными, затуманенными желанием. Чёрт возьми, она тяжело дышит, и воздух в комнате словно накаляется до предела, а мой член напряжённо давит на ширинку брюк. Он буквально умоляет меня опрокинуть Шарлотту на пол и трахнуть прямо здесь и сейчас. Забыть обо всём, стереть в порошок тщательно продуманный план, над которым работал две недели. Но я не был бы Лордом, если бы не обладал выдержкой.

Я делаю шаг назад, и она, задыхаясь, сползает по стеклянной стене.

— Отдохни немного, куколка, — говорю я и поворачиваюсь к ней спиной.

Выхожу из комнаты и запираю металлическую дверь, убедившись, что Шарлотта не сможет сбежать. Затем поворачиваю направо и захожу в соседнюю комнату. Сажусь на барный стул и наблюдаю за ней через одностороннее зеркало, зная, что это место будет её домом столько, сколько она решит.

ТРИДЦАТЬ

ХАЙДИН

Я охренительно возбуждён, и знаю, что Шарлотта это видит. Её лицо прямо у моего паха. Она опускает отяжелевшие веки и смотрит на меня, пытаясь отдышаться. Я встаю на ноги и направляюсь к двери.

— Мне нужно пописать, — всхлипывает Шарлотта, и я вижу, как напрягаются её бёдра, когда она пытается свести колени, всё ещё стоя на коленях.

Я улыбаюсь.

— Ты можешь воспользоваться туалетом, — говорю я ей, и она с облегчением вздыхает, — когда отсосёшь мой член.

— Ч-что? — ахает она, широко раскрыв глаза, как будто не хочет этого.

Шарлотта хочет, чтобы её поставили в положение, где она будет казаться принуждённой? Что ж, я помогу ей в этом.

Я подхожу к девушке, беру её за подбородок и провожу большим пальцем по пухлым губам. Хочу вонзить в них зубы, заставить их кровоточить и проглотить её кровь.

— Когда ты добровольно встанешь на колени у моих ног, откроешь рот и позволишь мне трахнуть это милое личико, я позволю тебе сходить в туалет. — Это никогда не входило в мои планы, но она изменила их направление.

У неё дрожат губы.

— Пожалуйста...

— Единственное, что я хочу слышать от тебя, — это как ты давишься моим членом, пока слюни стекают по тебе.

Её глаза наполняются слезами, и я отпускаю её лицо.

— Спокойной ночи, Шарлотта. — Я поворачиваюсь, чтобы выйти из комнаты, но её голос останавливает меня.

— Хорошо.

— Что «хорошо»? — оборачиваюсь и смотрю на неё.

Она облизывает свои влажные губы и говорит:

— Можно я отсосу твой член?

Я улыбаюсь. Не понимаю, почему Шарлотта продолжает вести себя так застенчиво и невинно, но собираюсь это исправить. Снова поворачиваюсь к ней спиной и направляюсь к двери.

— Пожалуйста, Хайдин, — выдыхает Шарлотта, её голос становится отчаянным. — Пожалуйста, трахни мой рот.

Я останавливаюсь и снова поворачиваюсь к ней. Шарлотта подвинулась вперёд, и теперь её колени находятся над сливом в центре комнаты. Думаю, она даже ещё не заметила этого.

Её грудь быстро поднимается и опускается с каждым вдохом.

— Пожалуйста, сэр.

Я поднимаю бровь.

— Пожалуйста, позвольте мне доставить вам удовольствие. — Шарлотта облизывает губы, прежде чем приоткрывает их в приглашающем жесте.

«Быстро учится».

Я иду в другой конец комнаты и открываю один из шкафов. В них есть всё, что мне понадобится. Достаю две нужные вещи и снова запираю шкаф.

Обойдя её сзади, приказываю:

— Попробуй завести локти за спину.

Шарлотта берёт свои запястья, которые привязаны к бёдрам, и сгибает локти насколько возможно, заводя их назад.

Опустившись на колени, я закрепляю один конец цепи на кольце, соединяющемуся с манжетой над её локтем, а затем прикрепляю противоположный конец к другому её локтю.

Шарлотта стонет, пытаясь дёрнуть руками, но цепь, проходящая через её спину, не даёт опустить руки по бокам, удерживая их в согнутом положении.

Я возвращаюсь к стулу и сажусь перед ней.

— Вот так лучше.

Я протягиваю руку и хватаю Шарлотту за грудь. Зафиксированные руки выпячивают грудь вперёд. Обхватив пальцами твёрдые соски, я сжимаю их, притягивая её к себе, и Шарлотта вскрикивает. Отпускаю и шлёпаю по ним.

Её стоны наполняют комнату, и я беру другой аксессуар, который достал из шкафчика. Я беру левую грудь и надеваю зажим на твёрдый сосок, наслаждаясь тем, как у неё прерывается дыхание. Шарлотта покачивает бёдрами взад-вперёд, стоя на коленях. Я продеваю цепочку через серебряное кольцо в корсете, а затем соединяю с другим соском.

Она вскрикивает, и мне нравится, как это звучит.

— При каждом движении, которое ты делаешь, ты будешь чувствовать, как щиплет твои соски.

Шарлотта задыхается, приоткрывая губы, её тело невольно дёргается, когда она пытается облегчить дискомфорт. Я расстёгиваю джинсы и вытаскиваю член.

Я раздвигаю ноги, и её широко раскрытые глаза падают на мой проколотый член. У меня и моих братьев одинаковые пирсинги. Лестница Иакова²⁰ с крестом — две штанги в головке, чтобы было похоже на крест. У нас они уже около четырёх лет. Когда-то это было наказанием. Мы оставили их, чтобы напоминать себе, что мы ничьи сучки.

Поглаживаю член, наблюдая за ней, и по телу разливается возбуждение. Я давно так не возбуждался.

— Отсоси мой член, Шарлотта. Покажи, как сильно ты этого хочешь.

Она шмыгает носом, наклоняется вперёд и высовывает язык, чтобы облизать предэякулят.

— Смотри на меня, пока я тебя трахаю.

Открыв свои налитые кровью глаза, Шарлотта смотрит на меня сквозь ресницы. Она обхватывает губами головку члена и посасывает. Её рот такой охеренно тёплый, что у меня перехватывает дыхание. Уже давно я не испытывал такого возбуждения от секса. Долгое время это было просто работой. Чем-то, что нужно сделать, чтобы сбросить напряжение. А сейчас… сейчас это настоящее удовольствие.

Шарлотта хнычет вокруг моего члена, и я знаю, что это из-за зажимов для сосков, которые сжимают их при каждом движении. Её плечи дрожат, и она пытается устроиться поудобнее, стоя на коленях над сливом.

Я осторожно убираю волосы с её заплаканного лица и собираю их на затылке, больно сжимая. Она приоткрывает губы шире, судорожно дыша.

— Я покажу тебе, как мне нравится, — произношу я.

Подталкиваю Шарлотту вперёд. В ошейнике будет неудобно, но я не собираюсь его снимать.

— Открой рот пошире и высунь язык.

Шарлотта ведёт себя так, будто никогда раньше не брала член в рот. Но я понимаю, что каждому парню нравится что-то своё, и готов научить её тому, что меня возбуждает.

Шарлотта делает, как я говорю, и её тело дрожит в моей руке.

Держу свой член и направляю её рот на него. Девушка начинает сосать член, а я медленно двигаю её открытый рот вверх и вниз, позволяя слюне хорошо его смочить.

— Посмотри на себя, какая ты нуждающаяся шлюшка.

Она слегка прикрывает глаза, я резко оттягиваю её голову назад и бью по щеке, заставляя вскрикнуть.

— Держи глаза открытыми, куколка, — напоминаю я строго. — Смотри на меня. Я хочу видеть, как ты плачешь, когда давишься моим членом.

Шарлотта всхлипывает вокруг моего члена, и это заставляет её горло сжаться. С моих губ срывается стон, и я сжимаю её волосы.

— Вот так.

ТРИДЦАТЬ ОДИН

ХАЙДИН

Я испытываю её. Шарлотта думает, что всё это лишь для того, чтобы унизить её, и, хотя это действительно работает, на самом деле мне хочется большего. Хочется, чтобы она с отвращением смотрела на меня. Хочется, чтобы она хотела блевать от звука моего голоса. Хочется, чтобы хотела выколоть мне глаза, когда я смотрю на неё.

Она становится на колени над сливом и устраивается на нём как можно удобнее, чтобы не испачкать себя. Шарлотта пытается скрыть свои рыдания, но это невозможно.

Песочные часы остановились, поэтому я беру их и кладу обратно вместе с подгузником, беру пару вещей, прежде чем закрыть шкафчик.

Когда она заканчивает, я выхожу из комнаты и возвращаюсь с ведром тёплой мыльной воды и губкой.

— Встань, — приказываю я, беря её за предплечье.

Я знаю, что ей нужна помощь. Она слишком долго простояла на коленях над сливом. Шарлотта поднимается на дрожащих ногах, но голову держит опущенной. Сегодня ночью она будет спать в шейном корсете. А сейчас я позволю ей думать, что она победила.

Я опускаюсь перед ней на колени, беру губку, смоченную в тёплой воде, и начинаю аккуратно мыть её. Начинаю с ног, постепенно поднимаясь выше.

Встав, я очищаю её промежность и живот, затем грудь и шею, время от времени окуная губку в воду.

— Повернись.

Шарлотта быстро поворачивается ко мне спиной, благодарная за то, что не нужно смотреть мне в глаза, пока её тихие рыдания наполняют небольшое помещение. Я проделываю то же самое с её спиной, ногами и ягодицами. Затем бросаю губку в ведро и беру второе. В нём чистая вода. Медленно поливаю тело девушки сверху вниз, наблюдая, как мыло стекает по коже и утекает в слив.

— Повернись ко мне лицом.

Хлюпая носом, Шарлотта поворачивается, и я выливаю остатки чистой воды на её переднюю часть тела. Затем беру полотенце с полки и вытираю её насухо.

Закончив, я говорю ей:

— Ложись на кровать лицом вниз.

Не отрывая взгляда от пола, Шарлотта поворачивается и идёт к узкой койке. Опустившись на колени, девушка распластывается на ней во весь рост, отворачивая лицо к бетонной стене, словно пытаясь спрятаться от меня.

— На колени. Я хочу, чтобы твоя задница была поднята, Аннабель. — Я хочу напомнить ей, кто она на самом деле и зачем мы здесь.

Шарлотта вздрагивает от тона моего голоса, но встаёт на колени, раздвигая ноги, выставляя напоказ свою задницу и киску. Её руки свисают с бёдер.

У меня снова грёбаный стояк. Того, что она делала ртом, оказалось недостаточно. Но у меня есть план, которого я должен придерживаться. Я доказываю нам обоим свою точку зрения.

Я беру две вещи, которые вытащил из шкафа, и подхожу к ней. Став на колени позади Шарлотты, раздвигаю её ноги ещё шире. Комната наполняется её тихим криком, и я открываю крышку смазки, выливая прямо на её задницу и киску, не скрывая своих намерений.

Песочные часы были не только для неё. У нас обоих мало времени. Мне нужно обострить ситуацию, чтобы посмотреть, что будет дальше.

Я провожу пальцами по влагалищу и поднимаюсь к её сморщенному анусу, вставляя один палец. Она пытается отстраниться. Я шлёпаю Шарлотту по заднице, и та прячет лицо в грязном матрасе.

— Не заставляй меня связывать тебя, куколка. Я оставлю тебя так на всю ночь.

Девушка замирает, и я снова вставляю палец в её задницу, а затем два. Свободной рукой я ласкаю киску, нежно потирая клитор, и она стонет.

— Тело — удивительная вещь, не так ли? — спрашиваю я, не ожидая ответа. — То, как оно жаждет вещей, которые твой разум считает неправильными.

Я наливаю ещё смазки и вынимаю пальцы, только чтобы снова вставить их, на этот раз добавив третий.

Стон превращается в плач, но Шарлотта не отстраняется.

— Хорошая девочка.

Я вынимаю пальцы и смазываю анальную пробку смазкой. Затем начинаю вводить пробку в задницу медленно и аккуратно, позволяя ей сначала почувствовать её.

Шарлотта шмыгает носом.

— Почти готово, куколка, — говорю я, нежно поглаживая задницу в том месте, где шлёпнул её. — Ещё чуть-чуть.

Я ввожу остаток, а затем обхватываю шарик рукой, покрытой смазкой, и дважды нажимаю на него, отчего она пронзительно кричит.

— На сегодня всё.

Встав, я снова подхожу к шкафу и беру ошейник.

— На спину, — приказываю я.

Шарлотта медленно переворачивается, и я опускаюсь на колени рядом с ней, надеваю ошейник ей на шею и застёгиваю пряжку.

— Я вернусь через несколько часов, куколка. Постарайся отдохнуть до этого времени, — говорю я, встаю и выхожу из комнаты, запирая её внутри.

Я иду в соседнюю комнату и наблюдаю за Шарлоттой через зеркало, пока она даёт волю рыданиям.

ТРИДЦАТЬ ДВА

ХАЙДИН

— Хорошая девочка, — хвалю её, но Шарлотта не слышит ни слова. Она слишком далеко отсюда. Я вижу это по выражению её глаз в двустороннем зеркале.

Я вытаскиваю член из её задницы и разворачиваю. Подхватив Шарлотту на руки, переношу её на матрас. Потом укладываю на спину и становлюсь на колени между её дрожащих ног. Широко раздвигаю их и приподнимаю её бёдра, чтобы снова вставить проколотый член в её задницу.

Я еложу кончиком члена по покрытой влагой киске, прежде чем снова ввести его в задницу. И стону, погружаясь по самые яйца.

— Твоя задница создана для моего члена, куколка, — говорю я, наслаждаясь невнятным стоном, который срывается с её приоткрытых губ.

Обхватив руками её колени, я раздвигаю их шире, наклоняюсь над девушкой и начинаю трахать её задницу. Я наклоняюсь и целую Шарлотту в губы.

Шарлотта отвечает на мой поцелуй, но нежно. Её тело покачивается взад-вперёд на матрасе, пока я беру то, что она хотела мне дать. Мне понравилось, что она бросила мне вызов. Чёрт, этот ужас в её глазах, но решительность в её словах были словно чистый адреналин.

Она бросила мне вызов. Я знал, что Шарлотта будет такой. И мне это нравится.

Отстранившись, я сажусь и смотрю, как мой член скользит в её задницу и выходит из неё. Скольжу рукой к её киске, и Шарлотта выгибает спину, с её приоткрытых губ срывается тихий стон.

— Я... не могу... — шепчет девушка.

Я шлёпаю по набухшему клитору, и её тело невольно дёргается.

— Кончи для меня ещё раз, Шарлотта. Я хочу, чтобы ты показала мне, какая ты шлюха для моего члена.

— По-жалуйста... — умоляет девушка, выгибая шею в ошейнике.

Я снова и снова шлёпаю киску. Крики Шарлотты становятся громче, и я ввожу в неё два пальца. Вытаскивая пальцы, играю большим пальцем с клитором, и замедляюсь до мучительного темпа в её заднице.

Я хочу снова увидеть, как она кончает. Это было самое сексуальное зрелище из всего, что я когда-либо видел. Она заслужила это.

Шарлотта тяжело дышит, её тело покрыто потом, и я дрожу. Я так близок, но пытаюсь сдержаться. Глубоко вхожу в её задницу, и Шарлотта выгибает спину. Я вытаскиваю член и делаю это снова, пока продолжаю играть большим пальцем с её клитором.

— О... Боже...

— Вот так, куколка. Дай мне ещё разочек.

Я снова ускоряю темп и наслаждаюсь тем, как она извивается подо мной.

— Ты так красива, Шарлотта. Как потрёпанная игрушка, умоляющая о большем.

Её тело напрягается, а прекрасные голубые глаза закатываются, прежде чем я вижу, как влага вытекает из её пульсирующей киски.

— Вот моя хорошая девочка, — улыбаюсь я.

Проводя пальцами по её влаге, я подношу их ко рту и обсасываю, пробуя её на вкус. Снова замедляя темп, я раздвигаю её ноги, обхватывая их руками, и трахаю Шарлотту в задницу.

Не проходит много времени, как я кончаю в неё. Наклонившись, я целую её в лоб, пытаясь восстановить дыхание. Всё оказалось даже лучше, чем я себе представлял.

— Охереть, ты потрясающая. Ты так хорошо справилась, Шарлотта, — хвалю я её.

— Хайдин, — произносит девушка, выгибая спину, и её отяжелевшие веки бесцельно блуждают по сторонам.

Я целую её губы, и она открывается для меня.

— Уже хочешь ещё один раунд? — усмехаюсь я, не отрываясь от её губ.

Её тело дрожит, а взгляд остаётся расфокусированным. Она так близка к тому, чтобы стать безмозглой игрушкой, а я всего лишь трахнул её в задницу.

— Ты заслужила награду, куколка, — встав с неё, я подхожу к шкафу и беру нужные вещи, после чего снова опускаюсь на колени рядом с ней.

Она повернула голову набок и закрыла глаза; её дыхание начинает выравниваться. Я провожу костяшками по её лицу и улыбаюсь.

— Посмотри на меня, — мягко приказываю я.

Мокрые ресницы трепещут, когда Шарлотта открывает глаза, и её отяжелевший взгляд встречается с моим. Я улыбаюсь ей.

— Открой для меня, — скольжу пальцами к её пухлым губам, прежде чем она их размыкает. — Какая хорошая девочка.

Вставляя ей в рот кляп, я наслаждаюсь звуком её стонов.

— Я не буду его застёгивать. Просто прикуси его для меня. Сможешь, куколка?

Шарлотта моргает, и я принимаю это за согласие, поскольку ошейник ограничивает её движения, и она больше не может говорить. Взяв другую вещь, которую я достал из шкафа, я осторожно переворачиваю Шарлотту на бок, лицом к бетонной стене. Поднимаю её колени к груди и удерживаю их на месте своим коленом, а одну руку кладу на её ягодицу, а другой рукой беру последнюю вещь, которая мне нужна.

— Просто помни, что ты сама этого хотела, Шарлотта.

ТРИДЦАТЬ ТРИ

ХАЙДИН

Я сижу в своём кабинете, наблюдая за Шарлоттой через один из мониторов. Она стоит обнажённая в ванной, повернувшись спиной к зеркалу, и смотрит на свою задницу через плечо. Снимая повязку, девушка резко вдыхает, прежде чем сорвать её.

Шарлотта замирает на месте, использованная повязка падает к её босым ногам. С широко раскрытыми глазами и приоткрытыми губами она стоит неподвижно, пока весь цвет сходит с её красивого лица.

Я улыбаюсь про себя, читая слово «ХАЙДИН» на её ягодице. Я заклеймил её после того, как трахнул прошлой ночью. Это было вишенкой на торте. Это было слишком хорошо, чтобы упустить. Через недели, месяцы, годы я хочу, чтобы Шарлотта помнила, кто я, чёрт побери, такой.

Может, я и не был её первым, но буду тем, кто напомнит Шарлотте, кто она, мать вашу, такая — милая маленькая шлюшка, которую я когда-то использовал.

Звук её крика наполняет мой кабинет, когда первоначальный шок от увиденного проходит. Наклонившись вперёд, я выключаю мониторы и откидываюсь на спинку кресла, положив руки на бёдра. Я трахнул свою маленькую шлюшку и заклеймил её. Шарлотта никогда не будет прежней. Неважно, с кем она окажется, он увидит это. Чёрт, даже долбанное бикини покажет миру, что я был там. Ничто из того, что она может сделать, не скроет это. Думаю, Шарлотта могла бы сделать татуировку поверх. Если только она не отрежет мою отметку, она останется.

Мой телефон звонит, и я смотрю на него, ожидая, что это звонит Шарлотта, чтобы послать меня к чёрту, но, к моему удивлению, это не так.

Это Эштин.

Я игнорирую звонок и встаю. Беря пачку сигарет со стола, достаю одну и зажигалку, затем поворачиваюсь к двойным дверям за столом. Выхожу на веранду и закуриваю, наслаждаясь солнечным днём. Я не готов говорить с ней. Не пока у меня нет ничего, что можно ей дать. Эш заслуживает ответов. Сент заслуживает ответов. И я не слышал ничего нового от Кэштона, так что знаю, что у него и Сента нет никакой информации.

Поэтому я продолжу искать человека на фотографии и посмотрю, как будут развиваться события с Шарлоттой. Мне хотелось, чтобы она разозлилась и убежала. Если это не сработает, то ничто не сработает.

Повернувшись, я возвращаюсь в кабинет и сажусь за стол. Открываю верхний ящик и достаю информацию, которую Адам нашёл на мою маленькую шлюшку.

Я просматриваю её.

ТРИДЦАТЬ ЧЕТЫРЕ

ШАРЛОТТА

«Блэкаут» — это лучший клуб в нашем городе. Недавно он сгорел, но Лорд, которому он принадлежит — Тайсон Кроуфорд — отстроил его заново. Хотя он сохранил всё в точности как было, теперь клуб стал ещё лучше.

Как всегда, сегодня здесь полно народу. Мы здесь уже два часа, и я выпила столько коктейлей, что уже не могу сосчитать. Но мне пофиг. Я приехала на «Убере» и либо поеду домой на «Убере», либо найду мужчину, который меня подвезёт.

Мужчину? Оглядываю клуб, пока мигающие огни режут глаза, а пол вибрирует под каблуками. В руках у меня ром с колой, который я потягиваю.

Единственный мужчина, с которым я должна быть, — это Хайдин. Особенно теперь, когда Лорды поставили меня перед ультиматумом, я должна выполнить своё решение. Так что никаких случайных парней, которых я привожу домой, чтобы заняться с ним анальным сексом.

Эта мысль заставляет меня сделать ещё один глоток. Алкоголь уже даже не обжигает горло, просто скользит внутрь.

Я тусуюсь с подругами, а в голове у меня только Хайдин. Это бесит, но я знала, что, взяв его в качестве задания, он будет контролировать мою жизнь.

Я иду в туалет, вхожу и достаю мобильный. Набираю его номер и прижимаю телефон к уху, пока идут гудки

— Да, Аннабель? — отвечает Хайдин раздражённым голосом. Как будто он устал от меня. Как будто я какая-то одержимая сука, преследующая его, и по какой-то причине то, как он произносит моё имя, приводит меня в бешенство. Мне больше нравится, когда он называет меня Шарлоттой.

— Какого хрена тебе нужно, Хайдин? — рявкаю я, но потом икаю.

Он тихо смеётся.

— Ты позвонила мне, куколка.

Я топаю ногой. Твою мать! Вот почему женщинам не стоит брать с собой телефоны. Не в силах придумать что-то, я кладу трубку и швыряю телефон на стойку.

Опустив голову, я делаю прерывистый вдох. Мой телефон пищит, и я стискиваю зубы. Подняв его, я ожидаю, что это Хайдин, но это сообщение от НЕИЗВЕСТНОГО.

ТРИДЦАТЬ ПЯТЬ

ШАРЛОТТА

Челси пришла с каким-то парнем, которого я никогда раньше не видела. Он наркодилер, и когда та сказала, что у неё есть «молли», она имела в виду именно его.

Я раньше пробовала наркотики, но сегодня я не в настроении. Предпочитаю напиться. Мы стоим у бара, пока бармен расставляет новые шоты. Я здесь, чтобы заглушить любые воспоминания о Хайдине, Лордах и моём будущем, потому что с этим официально покончено.

Чья-то рука забирается под моё платье сзади, и я подпрыгиваю, разворачиваясь, готовая врезать тому, кто меня трогает, когда встречаюсь взглядом с голубыми глазами.

На мгновение меня охватывает паника, может, я всё-таки приняла «молли» и просто забыла, а теперь у меня галлюцинации?

Хайдин прижимает меня к бару. Он обхватывает моё лицо ладонями, и моё дыхание учащается, когда тот наклоняется к моим губам.

Хайдин целует меня, и мои губы сами раскрываются, позволяя ему контролировать поцелуй, как он контролировал моё тело в подвале. Так приятно чувствовать себя желанной, даже если это фальшивка. Это кажется таким реальным.

Вкус его поцелуя, прикосновение губ и властность того, как его руки удерживают меня на месте, опьяняют сильнее любого напитка, который я когда-либо пробовала. Если бы Хайдин не держал меня, то упала бы. Или воспарила. В любом случае, это закончилось бы слишком быстро.

Хайдин отстраняется, словно прочитав мои мысли, и я открываю отяжелевшие веки, встречаясь с его взглядом.

— Привет, куколка.

Я не могу говорить. Моё тело словно заледенело, конечности онемели. Делает ли меня шлюхой то, что я хочу, чтобы Хайдин положил меня на стойку бара, задрал платье и трахнул меня? Заставил меня умолять его дать кончить? Показал всему «Блэкауту», что он владеет мной и что я его хорошая девочка, которая умоляет быть его шлюхой?

— Шарлотта? — кричат моё имя сквозь музыку, и Хайдин отпускает моё лицо.

Я оборачиваюсь и вижу, как две мои подруги таращатся на Хайдина с широко раскрытыми глазами. Парень Никки наклоняет голову, тоже разглядывая незнакомца, который только что буквально сбил меня с ног.

— Какого хрена случилось между тобой и Уэсли? — спрашивает Никки.

— Мы расстались, — легко вру я. Может, моё тело сейчас немного заторможено, но разум работает чётко.

— Когда? — спрашивает она, наконец переводя взгляд на меня.

Прежде чем я успеваю ответить, Челси смеётся.

— Да кого это, блин, вообще волнует? — Челси буквально пускает слюни при виде Хайдина.

Я не могу её за это винить. Возвращаю взгляд к Хайдину, к его чёрной футболке с изображением женщины на коленях перед перевёрнутым крестом с надписью «преданная». У неё заклеен рот, а связанные руки сложены в молитвенном жесте — готовая и желающая служить своему Лорду.

Эта футболка словно создана для него. Короткие рукава подчёркивают его мускулистые руки и татуировки. От этого у меня текут слюнки.

Хайдин достаёт бумажник из заднего кармана и вытаскивает чёрную карту. Когда он становится рядом со мной, бармен сразу замечает его. Его трудно не заметить.

— Хайдин, как дела, старик? — кричит он поверх музыки.

Хайдин протягивает карту и говорит парню:

— Это для моей девушки и её подруг.

«Моей девушки? Что ж, думаю, я это заслужила, учитывая, что его имя на моей заднице».

— Понял, — парень берёт карту. — Хочешь что-нибудь?

Хайдин качает головой.

— Нет, спасибо.

Хайдин смотрит в конец бара, и владелец клуба кивает ему. Затем он поворачивается ко мне и наклоняется, чтобы шепнуть мне на ухо:

— Сейчас вернусь.

Я наблюдаю, как Хайдин пробирается сквозь толпу, и люди расступаются перед ним, словно перед богом. Самое интересное, что они даже не знают, кто он на самом деле. Хайдин перебрасывается парой фраз с другими Лордами, которых я знаю — Сином и Раятом, — прежде чем они поворачиваются и направляются к выходу, а затем он и Тайсон скрываются в коридоре.

— Вот, пожалуйста, дамы, — кричит бармен, привлекая моё внимание.

Я поворачиваюсь, беру шот и чокаюсь с подругами, прежде чем опрокинуть его. После того как ставлю стакан, девушки начинают болтать, когда наркодилер Челси подходит ко мне. Он смотрит в сторону коридора, прежде чем его расширенные глаза встречаются с моими.

— Ты встречаешься с Хайдином Ривзом?

Он знает, кто такой Хайдин? Вряд ли. Он брат Пик. Хотя Лорды держат свою жизнь в секрете... братья Пик? О них известно ещё меньше, поскольку они работают в «Бойне».

Затем он снова говорит:

— Он дружит с Тайсоном?

Когда я пьяна, меня гораздо легче вывести из себя. Я кладу руку на бедро.

— А тебе какая разница, с кем он дружит?

— С Раятом и Сином? — Он приподнимает бровь.

Волосы у меня на затылке встают дыбом. Что за хрень? Тайсон — это понятно. Он владелец этого клуба, и все знают, кто он. Они не знают его как Лорда, но точно знают его по имени. Но чтобы ещё и узнать Раята и Сина? Это повод насторожиться. Возможно, он знает их по Баррингтону, но что-то подсказывает мне, что дело не в этом. В Баррингтон приезжают дети со всего мира, а не только Лорды.

Он собирается что-то сказать, но Челси хватает его за руку и тянет к танцполу, чтобы потереться и облапать.

Поворачиваюсь, киваю бармену и заказываю ещё одну порцию. Я уже пьяна, но если Хайдин планирует отвезти меня домой, то я напьюсь в стельку.

ТРИДЦАТЬ ШЕСТЬ

ШАРЛОТТА

Голова раскалывается, в ушах звенит, словно я стою посреди «Блэкаута» в оглушительной музыке.

Сглатываю и вздрагиваю, горло болит. Пытаюсь пошевелиться, но руки не слушаются. Лицо чешется, хочется почесать.

Голова падает вперёд, я стону и поднимаю её. С трудом приоткрываю глаза, и требуется секунда, чтобы сфокусироваться. Но когда это происходит, я напрягаюсь. Звон в ушах усиливается, словно срабатывает сигнал тревоги, предупреждающий об опасности.

Хайдин стоит передо мной, прислонившись к кухонному островку, скрестив руки на груди. На нём та же футболка и джинсы, что и в клубе. Его тёмно-синие глаза смотрят прямо на меня.

Пытаюсь открыть рот, чтобы спросить, какого чёрта он здесь делает, но не могу. Глаза расширяются, я пытаюсь посмотреть вниз, чтобы понять, почему не могу говорить. Паника нарастает, когда опускаю взгляд и вижу, что сижу на стуле обнажённая посреди собственной кухни. Дыхание учащается, я пытаюсь пошевелить руками и ногами, но это только заставляет стул покачиваться на плитке.

Пытаюсь закричать, но звук приглушён.

«Что за хрень?»

Я перевожу взгляд на Хайдина, но он выглядит совершенно спокойным. Делаю глубокий вдох через нос, пытаясь успокоить колотящееся сердце. Это не первый раз, когда я оказываюсь перед Лордом, неспособная себя защитить.

Хайдин отталкивается от стойки, и я смотрю на него с ненавистью, надеясь, что он чувствует, как сильно хочу его смерти в этот момент.

Подойдя ближе, он обхватывает моё горло, и я запрокидываю голову. Хайдин сжимает пальцы, удерживая меня на месте, я быстро моргаю.

— Доброе утро, красотка, — наконец говорит он совершенно невозмутимо.

Я сглатываю под его рукой, и Хайдин улыбается.

— Знаешь… — Он перемещает руку с горла на подбородок, усиливая хватку, когда пытаюсь отстраниться. — Ты выглядишь очень красиво в одном лишь скотче.

У меня расширяются глаза. Скотч? Вот почему я не могу двигаться? Хайдин приклеил меня к стулу? Пытаюсь заговорить, но безуспешно. Его улыбка становится шире, обнажая великолепные зубы. Словно он разогревает меня перед тем, как перерезать мне горло.

— Тебя это заводит так же, как верёвки, куколка? — Хайдин опускает взгляд к моей вздымающейся груди, задерживаясь на затвердевших сосках.

Надеюсь, Хайдин не опустит руку между моих ног, потому что я не могу скрыть, что мокрая. И не могу сомкнуть ноги, потому что он связал их в раздвинутом положении.

Хайдин смеётся над моим молчанием, затем отпускает меня. Опускаю голову и наблюдаю, как он подходит к островку за рюкзаком. Расстёгивает его, достаёт шприц и флакон с прозрачной жидкостью.

«Что за фигня произошла прошлой ночью?»

Что я сделала? Или сказала ему что-то, что его разозлило? Почти ничего не помню, кроме того, что позвонила ему в туалете «Блэкаута». И потом он появился. Я просила его забрать меня?

Он втыкает иглу во флакон, набирает жидкость. Поставив на стойку, Хайдин поворачивается ко мне.

Хайдин не отрывает свои голубые глаза от моих, пока медленно приближается, а я кричу в скотч, что ненавижу его. Будто ему есть дело.

— Не переживай, Аннабель. Это будет больно только секунду.

Хайдин берёт меня за подбородок, отворачивает лицо в сторону, и я чувствую жжение в шее.

ТРИДЦАТЬ СЕМЬ

ШАРЛОТТА

На улице темно. Часы на приборной панели показывают, что уже после десяти. Я проснулась несколько часов назад обнажённой в своей постели. Чувствовала себя немного уставшей и смогла расслабиться в ванне, пытаясь вспомнить какого хрена произошло и как я попала домой.

Постепенно всё стало на свои места. Прошлый вечер в «Блэкауте». Звонок от неизвестного Лорда, а затем звонок Хайдину. Его появление в клубе, выпивка, поездка к нему домой. Вода... я попросила его быть моим первым. А потом провал в памяти.

Куда делся весь мой день? Я принимала экстази в «Блэкауте»? Употребляла что-то, чего обычно не принимаю?

И тут меня словно шарахнуло долбанной бейсбольной битой по лицу. Пробуждение привязанной к стулу этим утром, Хайдин что-то ввёл мне, задавал вопросы и уложил спать, как ребёнка.

Я села за стол, чтобы записать всё, что произошло, но обнаружила, что мой ноутбук пропал. Тот, который дали мне Лорды. Ноут был здесь вчера перед тем, как я ушла, значит, его забрал Хайдин.

Это привело меня к тому, что сейчас я заезжаю на подъездную дорожку Хайдина и резко торможу. Выйдя из машины, бегу к парадным дверям и распахиваю их, даже не потрудившись постучать. Для человека, который всегда должен быть начеку, его дверь не заперта.

— Хайдин? — ору я, захлопывая дверь. — ХАЙДИН! — воплю я, топая в гостиную и останавливаясь, увидев его сидящим на диване, откинувшимся назад с руками на спинке. Его голубые глаза смотрят на меня, а на лице играет ухмылка. — Где, чёрт возьми, он? — требую я, упираясь руками в бёдра.

— Привет, куколка...

— Я не в настроении, Хайдин. Где он? — делаю шаг вперёд, правой рукой сжимая ремешок сумочки. Я даже не буду упоминать о том, что он меня накачал наркотиками. Оставлю это на другой раз.

— Я не знаю, о чём ты говоришь, Аннабель, — медленно поднимается на ноги Хайдин.

Звук моего имени только ещё больше выводит меня из себя. Напоминание о том, что я его обманула. Может, ему не стоило быть таким охренительно тупым и не навести справки, прежде чем он и его братья впустили меня в свой дом.

Я фыркаю.

— Даю тебе один шанс отдать его. Прямо сейчас.

Хайдин больше не пытается скрыть свою улыбку. Наоборот, она освещает его лицо, демонстрируя его ослепительно белые зубы, и от этого у меня закипает кровь.

— Или что, куколка?

Я достаю из сумочки то, что мне нужно. Бросаю «Луи Вьюттон» на пол и направляю на него пистолет.

Если Хайдин и удивлён, то не показывает этого. Вместо этого делает шаг ко мне, а я не отступаю.

«Приближайся, сколько хочешь, ублюдок. Это только повысит мои шансы».

— Собираешься застрелить меня, Шарлотта? — Хайдин приподнимает бровь, но в его голосе слышится смех.

Я выпрямляю плечи.

— В мире, где выбор стоит между тобой и мной... я всегда выберу себя.

Хайдин останавливается, когда дуло упирается ему в грудь, и я смотрю на него снизу вверх.

— Стреляй, куколка.

— Отдай мой ноутбук, — рычу я.

Хайдин знает, что я не могу его застрелить. Что я тогда скажу Лордам? Мне конец. Моё задание не в том, чтобы убить его. Дадут ли они мне другое? Позволят ли братья Пик бросить меня в камеру в «Бойне»? Хрен его знает. Но я не позволю им наказать меня за его убийство.

— Давай, нажимай на курок. Целься в сердце. Я уже переживал пулю в грудь.

Я не удивлена, что этот ублюдок был подстрелен. Наверняка какая-то женщина, которую он разозлил.

— А как насчёт твоего лица? — приподнимаю бровь и поднимаю пистолет, целясь прямо между его глаз.

Он просто смотрит на меня сверху вниз, а пистолет дрожит в моих руках. Я не нервничаю и не боюсь. Я в долбанной ярости.

— Хайдин…

Он хватает ствол пистолета и вырывает его из моей руки. Я стискиваю зубы от острой боли, пронзившей мою руку. Обхватывая рукой моё горло, Хайдин вжимает меня в стену и прижимает дуло к моей щеке.

Я задыхаюсь, гневно глядя на него.

— Второй раз я забираю это у тебя, — смеётся Хайдин, и это выбешивает меня ещё больше. Жгучее чувство в груди от того, что я позволила ему победить. Снова. Я просто хочу топать ногами и кричать во весь голос, как сильно его ненавижу.

— Третий раз — счастливый, — говорю сквозь стиснутые зубы, зная, что это не последний раз, когда я захочу его убить.

Хайдин отступает и убирает пистолет от моего лица. Его глаза не отрываются от моих, пока он отводит затвор, вынимая патрон из патронника, и убирает магазин в карман, затем протягивает мне пистолет.

— Никогда не стреляй, чтобы ранить. Всегда стреляй, чтобы убить. И не болтай лишнего. Не задавай вопросов и не объясняй, почему хочешь их смерти. Просто убивай их, куколка.

Опускаю взгляд на пистолет и вырываю его из руки Хайдина, а он поворачивается и начинает удаляться от меня.

— Где он, чёрт возьми, Хайдин?

Он не останавливается и продолжает идти к дивану.

— Чтоб тебя, Хайдин, — кричу я, бросаясь за ним.

Он разворачивается с ухмылкой на лице, и я хочу стереть её. Поэтому замахиваюсь на него пистолетом, но Хайдин отклоняется назад, заставляя меня промахнуться. Инерция разворачивает меня, давая ему прекрасную возможность обхватить меня за шею и прижать спиной к себе.

Роняю пистолет, и он с грохотом падает на мраморный пол, а я поднимаю руку и хватаюсь за его руку.

— Ты действительно возбуждаешь меня, куколка, — усмехается Хайдин. — Ты пришла, потому что тебе нужно, чтобы тебя связали и отымели в задницу?

Извиваюсь, пытаясь освободиться, и не могу не заметить, как его твёрдый член прижимается к моей заднице.

— Хай… — Он сжимает руку сильнее, лишая меня возможности дышать, не говоря уже о том, чтобы говорить.

Бью ногами и пытаюсь вывернуться из его хватки, но это бесполезно. У меня стучит в голове, звенит в ушах, а грудь горит от нехватки кислорода. Тело начинает сдаваться, теряя силу, и я обмякаю.

Хайдин отпускает меня, и я падаю на пол, приземляясь боком на пистолет. Кашляю, переворачиваюсь на спину и смотрю на высокий сводчатый потолок, согнув колени.

— Иди домой, Шарлотта, — приказывает он, звуча как-то отдалённо.

— Чего... ты хочешь? — спрашиваю, поднимаясь на четвереньки. Чёрт, всё идёт не так, как я хотела.

— Ничего от тебя, — отвечает Хайдин, даже не потрудившись посмотреть в мою сторону. Я больше не стою его времени. Он доказал свою точку зрения. Взяв пульт, Хайдин увеличивает громкость телевизора, чтобы заглушить любые мои дальнейшие слова.

Я хватаю пистолет, поднимаюсь на дрожащих ногах, хватаю сумочку и выбегаю из его дома так же быстро, как вошла, с грохотом захлопывая двери в надежде, что они сломаются к херам.

Сажусь в внедорожник и начинаю плакать.

Сердито вытираю слёзы, потому что сейчас я даже не контролирую собственные эмоции. Ненавижу, какой слабой становлюсь, когда злюсь. Отец однажды сказал мне: «Чувствовать что-либо — это слабость, дорогая. Никто не будет слушаться женщину, которая плачет».

Делаю глубокий вдох, откидываю голову назад, глядя на звёздное небо на потолке моего «Куллинана», пытаясь взять эмоции под контроль. Закрываю глаза, считаю до десяти, делаю несколько глубоких вдохов, пока не чувствую, что могу мыслить ясно.

Завожу машину и включаю на телефоне песню «Acid Annie» Наталии Киллс, подключаю его к Bluetooth и выкручиваю громкость на полную. Знаю, что то, что собираюсь сделать, его чертовски разозлит, но мне уже плевать. Я ударю его по больному месту, а с последствиями разберусь позже.

ТРИДЦАТЬ ВОСЕМЬ

ШАРЛОТТА

Я лежу на диване с небрежно собранными в пучок волосами, одетая лишь в толстовку и хлопковые шорты, попивая вино прямо из бутылки.

Я решила залить свои тревоги алкоголем. Хайдин забрал мой ноутбук, и я не знаю, когда смогу его вернуть. К счастью, у меня всё ещё есть «Эппл Вотч» и второй телефон, который дали Лорды. Ничего нового я не получала — это плюс. Лорды не связываются со мной каждый день, так что у меня есть время, чтобы разобраться в ситуации.

Прошла неделя с тех пор, как я ворвалась в его дом, направила на него пистолет, а потом отправилась в «Бойню». По крайней мере, я использовала свой гнев с пользой.

ТРИДЦАТЬ ДЕВЯТЬ

ШАРЛОТТА

Я вхожу в ресторан и вижу своих подруг, сидящих в кабинке. Падаю на сиденье рядом с Ханной.

Они уже увлечены разговором, а я рассеянно разглядываю солонку и перечницу на столе. Мысли всё ещё заняты Хайдином и тем, что произошло прошлой ночью. Он использовал мой ноутбук против меня, а потом забрал его с собой. Хайдин удалил письмо, которым угрожал мне, но что теперь?

Я должна была сохранять себя для брака, а он просто взял и лишил меня девственности. Моя мать пообещала мою девственность Лорду. Что это значит для меня теперь? Может, мне стоило попытать счастья с Лордами в соборе? Они бы просто выстроились в очередь, чтобы трахнуть меня.

Они ведь говорили мне дать Хайдину всё, что он захочет. Так, может, моя мать поймёт, что моё задание важнее будущего мужа. В конце концов, я должна занять высокое положение не просто потому, что выйду замуж за важного человека, а потому что я сама важная персона.

— Земля вызывает Анну!

Моргаю и поднимаю взгляд на Ханну, которая поглаживает свой огромный живот. Они не знали, что я уезжала из города. Проснувшись утром, я нуждалась в том, чтобы выбраться из дома, поэтому позвонила им обеим — слишком долго я их не видела.

— Что? — спрашиваю я.

Она мягко смеётся.

— Где ты была?

У меня нет ответа на этот вопрос. Хайдин полностью завладел моими мыслями, и я даже не подумала придумать объяснения на случай их вопросов.

— Что вы знаете о братьях Пик? — решаю спросить я.

Обе замолкают, и улыбка сходит с лица Ханны. Она наклоняется вперёд, понижая голос, словно кто-то может подслушать наш разговор. Честно говоря, в данный момент я бы не удивилась.

— Держись от них подальше.

Это только усиливает моё любопытство.

— Я их не знаю, — пожимаю я плечами, делая вид, что это неважно. — Просто подслушала, как моя мать говорила о них на днях, и стало интересно, — вру я.

— Ты помнишь тех женщин, которые пропали четыре года назад? — спрашивает Маргарет.

Я хмурюсь, но смутно помню.

— Не особо.

— Только не снова, — закатывает глаза Ханна.

— А что с ними? — спрашиваю я.

Маргарет смотрит на меня.

— Ну, ходили слухи, что один из братьев Пик похищал и убивал их.

У меня в животе появляется тошнотворное чувство.

— Кто из них?

— Адам, — отвечает она.

Я хмурюсь.

— Кто такой Адам?

Я знаю только Сента, Кэштона и Хайдина.

— Говорят, именно поэтому он сбежал. — Маргарет делает глоток напитка, игнорируя мой предыдущий вопрос.

Ханна достаёт мобильник, чтобы прочитать сообщение, когда он пищит, сигнализируя о входящем сообщении.

— Лорды не сбегают из-за того, что кого-то убили, — фыркает она. — Иначе он бы не добился такого положения в нашем мире.

— Адам сбежал, потому что облажался, и полиция вышла на его след, — возражает Маргарет.

— Лорды выше закона, — смеётся Ханна, набирая ответ. — Поверь мне, он не сбежал. Его убили другие Лорды, и они придумали какую-то херню, чтобы это скрыть, потому что он был братом Пик.

— Может, его братья подставили его, и он в «Бойне», но как заключённый, — предполагает Маргарет.

— Кто такой Адам? — спрашиваю я снова, потому что мне нужно знать, кто, чёрт возьми, этот пропавший брат Пик.

Ханна смотрит на меня.

— Адам Прайс. Его сестра была избранной Сента.

— Эштин? — уточняю я. — У неё был брат?

На той фотографии, которую Лорды прислали мне перед инициацией, было четыре парня. Я не обратила на это особого внимания. Может, Адам и есть четвёртый парень. Я не нашла ничего о том, что у неё был брат, когда исследовала информацию о Хайдине, но, если Лорды разобрались с ним, они могли стереть его существование.

— Близнец, — поправляет меня Ханна.

— Я думаю, Адам убил её тоже, — кивает Маргарет. — Его обвиняли в похищении и убийстве всех тех женщин, а его сестра узнала об этом, поэтому он избавился от неё и их матери. Вот почему я думаю, что Адам заключённый в «Бойне».

Ханна фыркает, считая теорию Маргарет абсурдной.

— Потому что братья были одержимы Эштин. Особенно Сент. Когда Адам избавился от неё, они взяли его в плен.

Я откидываюсь на спинку стула и прикусываю внутреннюю сторону щеки. Ну, я знаю, что их теории неверны, потому что видела Эштин живой и здоровой. Не уверена насчёт Адама, но он точно не убивал свою сестру.

— Ты помнишь Сьерру Ронан? — Маргарет смотрит на меня.

— Имя звучит знакомо, — говорю я, но не могу вспомнить, откуда.

— Сьерра была избранной Хайдина в их выпускном классе. Ходили слухи, что она ненавидела Эштин, потому что та спала и с Хайдином, и с Кэштоном. И когда Хайдин узнал, он поделился своей избранной с другим Лордом.

Теперь я вспоминаю, откуда слышала это — из письма Лордов с информацией о Хайдине.

— Хук, — кивает Ханна. — Всё произошло однажды ночью в доме Лордов.

Мне никогда не разрешали бывать в доме Лордов, но по всему Баррингтону ходили слухи о том, что там происходило. Мама говорила, что это не место для таких, как я. Я никогда не понимала, что она имела в виду, учитывая, что мы были частью этого мира. Просто думала, что она хотела уберечь меня от искушения. Все говорили, что в доме Лордов устраивали оргии. Лорды передавали девушек друг другу, как косячок на вечеринке. Но это не имело значения, даже если бы мне разрешили туда ходить, я не была в одном классе с братьями Пик.

— Хук отымел Сьерру в рот прямо перед всеми, пока Хайдин сидел на диване, — добавляет Маргарет.

— Что с ней случилось? — интересуется Ханна.

Маргарет пожимает плечами.

— Понятия не имею.

Я откидываюсь на спинку стула и выдыхаю. Это не отвечает на мои вопросы, но даёт понять, что о том, что Эштин жива, неизвестно общественности, и что у неё есть брат-близнец, который до сих пор считается пропавшим без вести.

СОРОК

ШАРЛОТТА

Прошло уже три дня с тех пор, как Хайдин лишил меня девственности на полу в гостиной, и моё тело всё ещё болит. К счастью, сегодня у меня запланированный «день для себя». Это именно то, что мне нужно.

Заходя в здание, я выключаю телефон, не желая, чтобы меня беспокоили. Это должно быть расслабляющим.

Милая рыжеволосая медсестра улыбается мне.

— Здравствуйте, Аннабель. Ваша комната готова. — Она указывает на коридор справа. — Сегодня вы в пятой.

— Спасибо, — отвечаю я, улыбаюсь ей в ответ и направляюсь в комнату.

Я вхожу, сажусь в кресло и устраиваюсь поудобнее.

Дверь открывается, и входит медсестра.

— Здравствуйте, Аннабель. Как вы себя чувствуете?

Так странно, когда меня называют этим именем. Я уже привыкла быть Шарлоттой. Каждый раз, когда Хайдин называет меня Аннабель, это звучит так язвительно.

— Хорошо, — отвечаю я с фальшивой улыбкой, откидываясь на спинку кресла и закрывая глаза. Мне нужен уход за лицом, массаж и вечер с подругами с бесконечными коктейлями. Да, это звучит улётно. Может быть, если выпью достаточно, это вырубит меня, и я смогу нормально выспаться.

— Вот ваш напиток… малиновый лимонад, как вы любите.

Открываю глаза и беру чашку, залпом выпивая её содержимое. Я даже не осознавала, насколько хотела пить. Важно поддерживать водный баланс, особенно если я хочу поспевать за Хайдином.

— Спасибо, — говорю я, отдавая пустой стакан и снова закрывая глаза, устраиваясь поудобнее. Сон звучит восхитительно.

СОРОК ОДИН

ШАРЛОТТА

Я стою на светофоре с приоткрытыми окнами. В багажнике три моих сумки, а Маффин мяукает в переноске на пассажирском сиденье. Она ненавидит машину.

— Я знаю, — говорю я, глядя в её жёлтые глаза. — Всё будет хорошо.

Часть меня надеется, что сегодня ночью Маффин нагадит на подушку Хайдина, раз уж он практически заставляет меня переехать к нему.

Вот тебе и «день для себя». Совсем не так я представляла себе этот день. Думала, что добьюсь чего-то, обвинив Хайдина в слежке за мной. В зеркало заднего вида я вижу его на мотоцикле позади меня в полосе поворота.

Фотографии, которые прислали мне Лорды, не отражают его в полной мере. Или, может быть, это потому, что я теперь знаю, на что он способен в спальне.

Его левая нога на подножке, правая — на тротуаре, татуированные руки лежат на обтянутых джинсами бёдрах. На нём белая бейсболка задом наперёд и чёрные солнцезащитные очки.

Проклятье! Моё тело горит, будто он смотрит прямо на меня. Вероятно, так и есть. Мужчины возбуждаются от этого. Когда ими восхищаются. Хайдин, наверное, всё это подстроил и заплатил кому-то, чтобы тот следил за мной, зная, что я позвоню ему, и он примчится спасать положение. Или, по крайней мере, чтобы заставить меня покинуть мой дом. В любом случае здесь явно чувствуется почерк Лорда. Я знаю, как они работают, и не вчера родилась.

Рядом со мной на светофоре останавливается красный джип с открытым верхом, и я быстро бросаю взгляд. В нём четыре девушки. Та, что на пассажирском сиденье, встаёт и оборачивается, глядя прямо на Хайдина.

— Можешь прокатиться с нами! — кричит девушка и тут же падает на сиденье и закрывает лицо, а её подруги смеются, будто это было пари.

Я сжимаю руль и выпрямляюсь. Быстро смотрю на Хайдина, он предпочитает игнорировать её. У меня возникает желание опустить пассажирское окно и крикнуть: «Ты не сможешь справиться с ним!», но сдерживаюсь. Ради бога, они выглядят как долбанные школьницы.

Я злобно смотрю на них, надеясь, что они чувствуют мой взгляд сквозь солнцезащитные очки. Перевожу взгляд как раз в тот момент, когда загорается зелёный свет. Резко нажимаю на газ и поворачиваю слишком резко. Маффин мяукает, когда её переноска ударяется о внутреннюю дверь.

— Прости, — тянусь, чтобы поставить её вертикально, и поправляю очки, вздыхая.

Мысль о ревности заставляет меня нахмуриться. Я никогда раньше никому не принадлежала. Так вот каково это — не хотеть делиться тем, что принадлежит тебе? Я имею в виду, что у Хайдина было много женщин, но теперь моя очередь, даже если мне приходится вести себя так, будто я этого не хочу. Или хотя бы на то короткое время, которое продлится. Если кто-то привлечёт его внимание, он оттолкнёт меня в сторону, но я просто не могу этого допустить. По крайней мере, пока не закончу своё задание.

Я снова смотрю на Хайдина в зеркало заднего вида, пока он едет позади меня. Его правая рука на дросселе, а левая лежит на бедре. Он выглядит расслабленным. Гораздо более расслабленным, чем я. Но те, кто у руля, никогда не беспокоятся.

Хайдин везёт меня к себе домой. Не могу решить, лучше это или хуже, чем «Бойня». По крайней мере, я знаю, что в «Бойне» живут другие. В его доме будем только мы с ним. Хайдин сможет делать со мной всё, что захочет, и никто не услышит моих криков и не будет знать, где меня искать.

Это идеальный план, чтобы стереть меня с лица земли. Не нужно беспокоиться о том, существует ли дьявол или нет, когда знаешь, что Лорды существуют.

Я узнала в раннем возрасте, что не нужна стальная клетка, чтобы быть заключённой. Иногда достаточно просто остаться одной в комнате с собственными мыслями. Можно свести себя с ума самостоятельно. По крайней мере, я знаю, что могу.

СОРОК ДВА

ШАРЛОТТА

Он заканчивает с ужином, и я забираю его тарелку вместе со своей. Я даже не притронулась к еде. Думала, что голодна, но после его слов о том, что мне предстоит, больше не хотела пасту. Теперь я хочу только его.

Я ставлю посуду в раковину, когда Хайдин берёт свой бурбон и допивает остатки. Ставит пустой стакан в раковину и выключает воду.

— Оставь посуду, — приказывает он и направляется в спальню.

Я следую за Хайдином, как преданный щенок, зная, что будет дальше. Войдя в комнату, он говорит:

— Убери всё с кровати, кроме простыни, а потом разденься.

Хайдин заходит в ванную, а я прерывисто вздыхаю.

Я делаю, как он сказал, складываю постельное бельё в дальний угол, затем убираю две подушки и кладу их перед раздвижными стеклянными дверями, ведущими на веранду. Медленно снимаю обувь, носки и расстёгиваю джинсы. Я дышу так тяжело, что даже не слышу, как Хайдин возвращается из ванной.

Мой взгляд падает на его руки, в которых он держит чёрные кожаные ремни. По два в каждой.

— Ляг на кровать. Лицом вверх, — холодным и отстранённым голосом говорит Хайдин.

Хотя я уже полуголая, меня бросает в жар. Быстро снимаю рубашку и бюстгальтер, ложусь, как приказано, и нервно сглатываю, глядя в тёмный потолок.

Хайдин садится рядом и кладёт мою левую руку себе на бедро. Бросив три ремня на кровать, он оставляет четвёртый и обвязывает им моё запястье, застёгивая настолько туго, что я не могу вытащить руку. Затем цепляет пальцем серебряное кольцо и перемещает его так, чтобы оно оказалось у основания ладони. То же самое проделывает с правой рукой.

— Руки в стороны.

Сделав дрожащий вдох, я провожу руками по прохладной простыне и развожу их. Хайдин встаёт и опускается на колени рядом с кроватью, а я приподнимаю голову ровно настолько, чтобы увидеть, как он достаёт верёвку из-под кровати и продевает её через серебряное кольцо, прикреплённое к кожаному наручнику, закрепляя на каркасе кровати. То же самое повторяет с другой рукой.

Хайдин туго завязывает узлы, натягивая мои плечи, и я выгибаю шею, прикусывая губу, чтобы не застонать от своей беспомощности. Я так чертовски его ненавижу, что хочу кричать, и Хайдин это знает. Наверное, поэтому он хочет заткнуть мне рот.

Открыв тумбочку, он достаёт несколько вещей, но я не могу разглядеть, что это. Хайдин забирается на кровать, разводит мои дрожащие ноги коленями, и его рука оказывается на моей киске, заставляя меня подпрыгнуть.

Его смех наполняет комнату.

— Расслабься, куколка.

Мне хочется плакать, но я не понимаю почему. Не от смущения — этот мужчина видел каждый сантиметр моего тела. Может быть, от осознания собственной беспомощности и того, что он заставит меня умолять о малейшем прикосновении или оргазме.

Хайдин подкладывает что-то под мою задницу, и я чувствую, как между ног льётся жидкость. Его пальцы там, трутся о то место, где я хочу его больше всего.

Я выгибаю шею и закрываю глаза. Он шлёпает меня по киске, заставляя ахнуть, и требует:

— Смотри на меня, куколка.

Хайдин спускает пальцы к моей заднице, задирает мои ноги к груди, отчего становится трудно дышать. Пальцем проникает внутрь, и я начинаю дрожать. Вытащив палец, Хайдин повторяет движение, и я напрягаюсь.

— Дыши, Шарлотта, — приказывает Хайдин. — Это не наказание, куколка. Это не будет больно.

Я прерывисто выдыхаю.

— Вот так.

Хайдин снова начинает двигать пальцами.

— Вдыхай… выдыхай… вдыхай… выдыхай. — Его палец ритмично проникает внутрь меня, пока он помогает мне контролировать дыхание.

Я даже не осознаю, что стону, пока Хайдин снова не заговаривает.

— Вот это моя девочка.

Я обмякаю, когда пальцы исчезают, уже готовая умолять его о члене, но тут чувствую, как что-то более крупное проталкивается в мой зад, и вскрикиваю от жгучей боли.

— Всё хорошо, Шарлотта. Просто расслабься. Тебе понравится. Ты кончишь для меня, как хорошая шлюшка.

Я глубоко вдыхаю и хнычу, когда он растягивает мой зад. Пот выступает на моём теле.

Снова пронзает острая боль, прежде чем Хайдин произносит:

— Готово.

Хайдин встаёт с кровати, снова открывает тумбочку и начинает отрывать кусок белого скотча. Я делаю последний глубокий вдох, прежде чем он приклеивает его на мои губы. Затем отрывает второй кусок, потом третий. Хайдин неторопливо накладывает каждый следующий поверх предыдущего, закрывая большую часть лица от подбородка до носа и щёк.

Моё тело борется с фиксаторами, а киска сжимается.

Хайдин взглядом ищет мой, и я отворачиваюсь, пока по телу разливается жар. Хайдин сжимает мою шею, прижимая к кровати и удерживая на месте. Мои широко раскрытые глаза встречаются с его.

— Я же говорил тебе, куколка. Я сделаю с тобой много вещей.

Быстро моргаю. Как я могла забыть? Отпустив мою шею, Хайдин проводит пальцами по скотчу, и кровь шумит в ушах, пока я дёргаю руками, желая прикоснуться к нему. Стону от разочарования, а Хайдин смеётся, точно зная, чего я хочу.

Он скользит руками к моей киске, и я приподнимаю бёдра, широко раздвигая ноги для него, как хорошая девочка, которой тот хочет, чтобы я была. Хайдин вставляет два пальца глубоко в меня, заставляя меня вздрагивать.

— Ты такая влажная, Шарлотта. Я знал, что ты будешь такой.

Я ненавижу то, насколько он прав.

— Умоляешь, чтобы тебя использовали, нуждаешься в том, чтобы тебя трахнули.

Хайдин вставляет третий палец, я сжимаю ноги, и он разочарованно качает головой. Мне всё ещё очень больно.

— Давай закончим с твоим нарядом, — говорит он, убирает руки, и я обмякаю на кровати.

Хайдин берёт мою левую лодыжку, надевает на неё манжету, тянет к углу кровати и закрепляет так же, как запястья. То же самое он проделывает с правой ногой. Мои ноги широко раздвинуты, а руки вытянуты в стороны. Я чувствую, как будто меня разрывают на части, киска мокрая, а задница наполнена. Но моё тело наслаждается этой борьбой.

— Ещё одна вещичка, — говорит Хайдин и вставляет в мою киску что-то новое, и это не его пальцы.

Это больно, и я плачу в клейкую ленту.

— Готово, куколка, — произносит Хайдин, и я стону от ощущения наполненности.

Я пытаюсь пошевелить бёдрами, подвигать ногами, сделать хоть что-нибудь, чтобы создать трение между ними, но он привязал меня слишком крепко. Кожаные ремни впиваются в запястья и лодыжки.

Хайдин берёт телефон с края кровати, и тут я кричу в скотч, моё тело напрягается, а дыхание застревает в лёгких.

Он наклоняется и обхватывает моё лицо ладонями.

— Анальная пробка в твоей заднице теперь трахает тебя, куколка.

Я чувствую это. Не знаю, как это происходит, но с каждым толчком оно проникает всё глубже и глубже, словно он находится между моими связанными ногами.

— А это… — Хайдин снова смотрит в свой телефон, и я ощущаю вибрацию, от которой закрываю глаза. — Вибратор в твоей киске стимулирует твою точку G.

Моё тело содрогается в конвульсиях, натягивая верёвки. Кожа пылает, а сердце колотится как сумасшедшее.

— Всё хорошо, куколка. — Он проводит рукой по моим волосам. — Я хочу, чтобы ты кончила. Я же говорил, что это не наказание.

Блядь... Я кончаю. Моя спина выгибается, глаза закрываются, киска сжимается вокруг игрушки, засунутой в меня, пока анальная пробка трахает мой зад.

Я тяжело дышу через нос, когда открываю отяжелевшие веки и вижу, как Хайдин нависает надо мной.

— Это первый. Ты будешь считать для меня.

Я качаю головой, но он кивает в ответ.

— Да, считай каждый раз.

Каждый раз? Сколько раз он заставит меня кончить? Я уже чувствую, как возбуждение нарастает снова, и сжимаю руки в кулаки.

— Прочувствуй это, — говорит Хайдин, внимательно глядя мне в глаза. — Давай же, куколка. Почувствуй мой член в твоей заднице, трахающий её.

Его член? Не знаю... Я стону, мои отяжелевшие веки закрываются, а его руки играют с моими сосками.

— Вот так, Шарлотта. Охереть, ты такая чертовски красивая, когда кончаешь.

Я пытаюсь сомкнуть ноги, когда новая волна накрывает меня, перехватывая дыхание, а он улыбается.

— Это два, — наклонившись, Хайдин целует мой покрытый испариной лоб и приказывает: — Не прекращай считать, куколка.

Затем он отстраняется и исчезает из поля зрения.

СОРОК ТРИ

ШАРЛОТТА

Я просыпаюсь и стону в подушку. Всё тело ломит, каждая мышца ноет.

— Чёрт, — стону и сажусь. Отбрасываю с лица спутанные волосы и оглядываю его спальню, обнаруживая, что я одна. Ничего удивительного.

У меня болят места, о существовании которых я даже не подозревала. На бёдрах и ягодицах остались отпечатки его рук, которыми Хайдин держал меня, как будто я проходила экзорцизм, а он пытался высосать из меня демона.

После туалета прохожу через его гардеробную. Здесь не так много вещей, что подтверждает то, что я и так знала — он обычно не живёт здесь. Вопрос в том, почему тот всё ещё прячется здесь? Почему Хайдин ещё не вернулся в «Бойню»? Почему не возвращается домой?

Я натягиваю его футболку и выхожу из главной спальни, решив не надевать свою одежду. В доме стоит жуткая тишина, от которой мне становится не по себе.

Проходя на кухню, я смотрю через кухонный остров в открытую гостиную. Шторы открыты, открывая вид на лес. Сегодня солнечный день. Часы на плите показывают, что уже почти полдень. Не знаю, во сколько он закончил со мной и когда наконец позволил мне отключиться, но я спала как младенец.

Я открываю корм для Маффин и насыпаю его в миску, слегка встряхивая, чтобы привлечь её внимание.

Мяу.

Я выхожу из кухни в гостиную и смотрю на балкон, так как слышала, что она мяукала оттуда.

— Время завтрака, — говорю я и свищу. Маффин снова мяукает, но всё ещё не спускается по лестнице. — Маффин? Давай, малышка. Пора есть.

МЯУ.

Звонок мобильного телефона разрывает тишину в доме, и я слышу голос Хайдина в конце коридора:

— Что случилось, чувак… да, я могу быть там. Хорошо.

Затем тишина снова окутывает большой дом.

Я подумываю подойти к открытой двери, но передумываю. Вместо этого поднимаюсь по лестнице и оглядываюсь в поисках Маффин, но нигде её не вижу.

— Маффин? — зову я, и снова слышу кошку по другую сторону балкона.

Нахмурившись, я подхожу к двойным дверям и прикладываю ухо к ним, ожидая, когда она снова замяукает. Маффин находится внутри комнаты.

Поворачивая ручки, я толкаю их и вхожу внутрь, видя ещё одну спальню. Большие окна на противоположных стенах открывают вид на горы и лес. Маффин лежит на кровати, и когда она видит меня, вскакивает и выбегает из комнаты.

— Как, чёрт возьми, ты оказалась здесь? — удивляюсь я, поворачиваясь, чтобы последовать за ней.

Я взвизгиваю, наткнувшись на твёрдую и влажную поверхность.

— Господи! — Я прижимаю руку к быстро бьющемуся сердцу, когда смотрю в зелёные глаза.

Парень наклоняет голову набок, его взгляд опускается к моим босым ногам и медленно поднимается по обнажённым ногам, а затем к груди. Я чувствую, как соски затвердевают под футболкой Хайдина. Не думала, что здесь будет кто-то ещё. Я обхватываю себя руками. По крайней мере, его футболка настолько большая, что полностью меня закрывает, не оставляя места для воображения.

— Почему ты в моей комнате? — Тон у парня такой, будто он в чём-то меня обвиняет.

— Почему ты запер мою кошку здесь? — парирую я.

Парень ухмыляется, и я прищуриваюсь, глядя на него. Что-то в нём кажется знакомым. Я просто не могу понять что…

— Что я могу сказать… я привлекаю кисок.

Я закатываю глаза и опускаю руки. Типичное поведение Лорда. И тот факт, что на нём только полотенце, обёрнутое вокруг узких бёдер, позволяет мне увидеть герб Лордов, выжженный на его груди. Герб старый... определённо находится там уже давно.

Выходя из комнаты, проталкиваюсь мимо него, и двери закрываются за мной. Я останавливаюсь как вкопанная, видя Хайдина, стоящего у балкона с ключами в руках. Он перемещает взгляд на закрытые двери позади меня, прежде чем смотрит на меня.

— Я ухожу, — заявляет Хайдин.

Прежде чем я успеваю спросить, куда он идёт, Хайдин добавляет:

— Не покидай этот дом. — С этими словами он поворачивается и спускается по лестнице. Я слышу, как закрывается дверь гаража.

СОРОК ЧЕТЫРЕ

ШАРЛОТТА

Я уже неделю нахожусь в плену у Хайдина. Быть его секс-игрушкой оказалось не так плохо, как я изначально думала. Меня кормят три раза в день, обеспечивают бесконечным количеством закусок и без конца трахают. О чём ещё может мечтать девушка?

Лорды молчат, и я начинаю думать, что это потому, что они знают — я больше не встречаюсь с Хайдином в «Бойне». Единственный вопрос, который меня мучает: что они хотят, чтобы я сделала теперь? Сколько времени пройдёт, прежде чем они решат, что я провалила задание, и просто шлёпнут меня?

Я нервничаю, и Хайдин это видит. По крайней мере, я могу свалить всё на инцидент, из-за которого оказалась пленницей в его доме.

Он спрятал мой ноутбук, потому что я не видела его нигде в этом доме, а я искала при каждой возможности, которых было не так много. Клянусь, этот парень никогда не спит. И он уходил только один раз, после того как нашёл меня наверху в спальне другого мужчины.

От матери я не получила ни слова, и у меня возникает гнетущее чувство, что я подвела её. Я единственная, кто может продолжить наследие отца, а я даже с этим не справляюсь.

Я отправила несколько сообщений Уэсли. Сказала ему, что всё ещё в отъезде, что не является ложью, поскольку сейчас мне не разрешают идти домой. Отправила ему несколько селфи с изменённым в фотошопе фоном. Мне стало не по себе, когда Уэсли сказал, как великолепно я выгляжу, и пожалел, что не может присоединиться ко мне.

Я лежу в постели Хайдина. Маффин свернулась калачиком на его подушке, словно это её территория. Ей здесь очень нравится. Маффин обожает все его окна и проводит большую часть дня, наблюдая за птицами и дремля.

Дверь открывается, и входит Хайдин. На плечах у него накинуто полотенце, он одет в футболку и спортивные штаны. Он занимался в своём домашнем спортзале. Это часть его ежедневного распорядка. Иногда он бывает там больше одного раза. Ничего не говоря мне, даже не глядя в мою сторону, Хайдин заходит в смежную ванную и закрывает дверь, чтобы принять душ.

Дождавшись, когда включится душ, я беру второй телефон. Свой настоящий я решила оставить дома. Этот номер известен Хайдину. Если он услышит звонок другого телефона, то начнёт задавать вопросы, почему у меня два аппарата. Хайдин уже забрал мой ноутбук; я не хочу, чтобы он узнал, что этот телефон тоже дали мне Лорды.

Включаю запасной телефон и вижу, что пришло электронное письмо. Открываю его и обнаруживаю прикреплённое видео.

СОРОК ПЯТЬ

ШАРЛОТТА

Мне повезло, что Хайдин должен был куда-то уйти. Я притворилась спящей, когда услышала, как он вернулся в спальню. Как только тот попрощался со мной и ушёл, я тут же включила телефон. И смотрела на мобильник, надеясь, что видео снова появится, чтобы я могла пересмотреть его и попытаться расшифровать, что мне нужно из него извлечь.

Должна ли я сосредоточиться на Эштин, Сенте или Хайдине? Что всё это значило, и почему они закончили запись именно там? Что произошло после того, как она потеряла сознание? Парни клеймили её, но зачем? Эштин выглядела напуганной. То есть, если бы я была в смирительной рубашке, привязанной к каталке, с кляпом во рту и обнажённая ниже пояса, я бы тоже была испугана. Но Сент любит её, и, предположительно, Хайдин тоже. Может, это было какое-то посвящение для неё? Кто, чёрт возьми, знает? У Эштин было обручальное кольцо, когда я видела её в «Бойне», и я знаю, что после того как ты становишься Леди, твой Лорд иногда клеймит тебя. Так что, может, это было из-за этого?

Телефон вибрирует у меня в руках, появляется значок электронной почты, и я роняю его себе на лицо.

— Блин, — стону я, потирая нос, а затем поднимаю телефон. Бросаю взгляд на дверь спальни, чтобы убедиться, что Хайдин не стоит прямо за ней или не собирается зайти проверить меня.

Когда решаю, что всё чисто, я открываю электронное письмо. Это ещё одно видео. Я нажимаю «воспроизвести». Действие происходит в той же бетонной комнате, что и раньше, но на этот раз Эштин и Сент исчезли, как и каталка. Хайдин входит, убирая телефон в карман, и оглядывается, словно ожидая, что кто-то будет там с ним.

Дверь снова открывается, и я приглушаю звук, поскольку у меня нет наушников. Ещё глубже вжимаюсь в кровать, снова держа телефон прямо перед лицом.

Хайдин откидывается на стойку, скрестив руки на груди.

— Каким долбанным местом ты думал, когда сделал это? — рявкает мужчина, входя в комнату.

Хайдин просто смотрит на него. Выражение его лица и расслабленная поза говорят о том, что его это не беспокоит.

Мужчина щёлкает пальцами, и дверь снова открывается, и в комнату входят трое мужчин.

Моё сердце замирает, я понимаю, что это не закончится хорошо, но Хайдин по-прежнему выглядит невозмутимым.

— Мы дали тебе конкретные инструкции, — орёт мужчина.

— Вы мне ни хрена не дали, — отвечает Хайдин.

Мужчина снова щёлкает пальцами, и один из парней в плаще и маске подходит к Хайдину. Как только он оказывается достаточно близко, Хайдин наносит удар. Его кулак попадает в маску Лорда, отбрасывая того назад.

В бетонной комнате начинается настоящий хаос. Хайдин держится до тех пор, пока один из нападавших не приставляет к его шее электрошокер, заставляя опуститься на колени.

Хайдин сгибается, тяжело дышащий и измождённый, пока трое мужчин стаскивают с него рубашку. Они тащат его в центр комнаты, заковывают запястья в наручники перед собой, а затем подвешивают за цепь к потолку так, что носки его боевых ботинок едва касаются пола. Его глаза бесцельно блуждают по сторонам, пытаясь сориентироваться, пока ему в рот вставляют резиновый кляп, а затем надевают на голову мешок, завязывая вокруг шеи.

Мужчина без маски подходит к нему и скрещивает руки на груди.

— Ты поймёшь, сын, что Лорды всегда на первом месте. Выше любой женщины. Кем бы она ни была, ты будешь делать то, что тебе говорят. Даже если мне придётся вбить это в тебя силой. — С этими словами мужчина поворачивается и захлопывает дверь, и видео обрывается.

Я осознаю, что грызу ногти, и опускаю телефон на колени.

«Что за фигня сейчас была?»

Он назвал его сыном? Это был его отец? Хайдина наказывали за то, что он вырубил Эштин, чтобы заклеймить её?

У меня так много вопросов, но теперь понятно, почему мне постоянно говорят, что Хайдин убил их отцов. Но было ли это сделано, чтобы спасти Эштин от них, или чтобы спасти себя?

СОРОК ШЕСТЬ

ШАРЛОТТА

Последние полтора часа я просто лежу на боку, уставившись в панорамные окна, и жду, когда взойдёт солнце. Мысли в моей голове несутся со скоростью сто миль в час.

Я в полном замешательстве.

Разговор с друзьями за обедом, потом беседы у мамы… эти видео от Лордов. Что всё это значит? Какое место я занимаю в этом мире, если мужчина, за которого я должна выйти замуж, больше не вариант?

Они передадут меня кому-то новому? Если да, то когда?

Брак с Лордом — это не то, над чем Леди имеет контроль. Ты призвана служить, и ты служишь, поэтому мне могут приказать идти к алтарю в любой момент. Но я не получу этого приказа, пока не выполню своё задание. Но опять же, какова конечная цель?

Лорды хотят, чтобы я нашла своего будущего мужа в «Бойне», а затем доложила… жив ли он или мёртв?

От всех этих возможностей у меня буквально раскалывается голова.

Сев, я потягиваюсь, чувствуя боль во всём теле, и замечаю, что в комнате темно, значит, ещё рано. Это была самая длинная ночь в моей жизни. Я бесконечно следила за телефоном, ожидая нового видео, но оно так и не пришло. Мне нужно знать, что случилось с Хайдином.

У меня пересохло во рту, и я умираю от жажды. Встав с кровати, надеваю футболку Хайдина и выхожу из спальни. Проходя по коридору, я направляюсь на кухню, когда его голос останавливает меня.

— Выглядишь херово, — усмехается Хайдин.

Прижавшись спиной к стене, медленно выглядываю из-за угла и вижу его на кухне, пьющего воду, когда входит тот же мужчина, что был в спальне наверху, когда я искала Маффин.

— Твой мотоцикл разбудил меня. Где ты, чёрт возьми, пропадал всю ночь? Разве твоя девушка не в твоей комнате?

— Мне нужно было съездить в «Бойню», — отвечает Хайдин, игнорируя вопрос обо мне.

— Съездить в «Бойню»? — повторяет тот с усмешкой. — Я могу придумать только одну причину, по которой ты поспешил вернуться в единственное место, которого ты избегаешь.

— Я не избегаю «Бойни», — спорит Хайдин.

— Но ты также не объясняешь, почему ты туда побежал.

Хайдин закатывает глаза.

— У тебя в комнате нет женщины, с которой можно потрахаться? — Хайдин намеренно игнорирует замечание мужчины.

— Она... маринуется.

Хайдин откидывает голову назад и смеётся.

— Это теперь так называется?

Не знаю почему, но мысль о женщине, которая «маринуется» заставляет меня представить её связанной в ванне, наполненной соусом барбекю. С Лордами возможно всё.

Мужчина запрыгивает на столешницу, резкие черты его лица становятся серьёзными.

— Чего она хотела?

Хайдин молча смотрит на него, делая глоток воды.

Мужчина вздыхает.

— Ты не можешь позволять ей так с тобой поступать.

— Не надо, — рычит Хайдин.

— Послушай, это была не твоя вина.

Мужчина проводит рукой по лицу, а я совершенно не понимаю, о чём они говорят.

— Прошлое нельзя изменить, — добавляет он. — Но она никогда не была твоей ответственностью.

— Мы все заботились о ней, — настаивает Хайдин.

— Это была моя работа, — мужчина тыкает себя в грудь. — То, что она вышла замуж за Сента, ничего не меняет.

Эштин! Они говорят об Эштин. Я перевожу взгляд на второго мужчину и понимаю, что это он был на фотографии, которую прислали мне Лорды. Это Адам. Он здесь и жив, а значит, мои подруги знают меньше, чем я думала. Я знала, что они ошибались насчёт смерти Эштин, а теперь её брат находится в доме Хайдина. От кого он скрывается?

— Тебе нужно залечь на дно, — говорит ему Хайдин.

Он качает головой и спрашивает:

— Что случилось?

Хайдин глубоко вздыхает, прежде чем ответить.

— Сент написал мне...

Звонок телефона прерывает его слова, и Адам, схватив трубку, выходит из кухни.

— Да? — Его голос затихает, пока он идёт по коридору.

Я стою и смотрю, как Хайдин делает ещё глоток воды, а затем просто смотрит через открытую гостиную в сторону панорамных окон. Возвращаюсь в постель Хайдина, ложусь и закрываю глаза. Второй раз за ночь я притворяюсь спящей, и теперь ещё в большем замешательстве, чем час назад.

СОРОК СЕМЬ

ШАРЛОТТА

Мне наконец-то удалось заснуть после того, как я услышала разговор Хайдина с тем мужчиной на кухне. Но когда проснулась, оказалось, что прошло всего несколько часов. Наверное, это лучше, чем ничего.

Войдя в гостиную, я останавливаюсь, увидев вещи, лежащие на кофейном столике. Там два предмета, но от их вида у меня начинает гореть тело. Один из них — чёрная верёвка, а другой — большой серебристый крюк. На изогнутом конце три шара разного размера, а на противоположном — большое отверстие, напоминающее кольцо.

— Доброе утро, куколка.

Я подпрыгиваю от неожиданности. Обернувшись, вижу, что он стоит позади меня. Хайдин выпрямляется и протягивает руку, убирая волосы с моего лица. Его костяшки нежно касаются моей щеки.

«Он вообще спал прошлой ночью?»

— Доброе утро. — Я прочищаю горло, пытаясь казаться невозмутимой. Не знаю, почему Хайдин до сих пор так действует на меня. Прошлой ночью, посмотрев то видео с ним, я поняла, насколько глубоко я влипла. Его отец сказал ему, что вобьёт в него мысль о том, что женщины ничего не значат. Включая меня, и он будет использовать любую возможность, чтобы напомнить себе об этом.

— Как спалось? — спрашивает Хайдин.

— Хорошо. А тебе?

Он изучает мои глаза, и моё сердце колотится в груди, гадаю, заметил ли тот, что я солгала. Через несколько секунд Хайдин отвечает:

— Хорошо.

Это тоже ложь. Прошлой ночью Хайдин уехал в «Бойню». А потом, когда нашла его на кухне с тем парнем, я поспешила обратно в постель, а Хайдин пошёл в ванную, чтобы ещё раз принять душ. В конце концов я снова заснула. А когда проснулась, его снова не было.

— Сними одежду.

Этот приказ не удивляет меня, но его голос становится таким холодным, что по спине пробегает дрожь.

Облизав губы, я оглядываю комнату. Ещё рано. Чуть больше девяти, но день пасмурный, дождливый. За панорамными окнами видны только деревья и горы. Телевизор включён на ESPN²¹, но звук приглушён.

— Проблемы? — спрашивает Хайдин.

Это испытание. Хайдин знает, что я видела его с тем мужчиной на кухне. Хочу спросить, одни ли мы, но не буду. Я намерена стоять на своём до конца.

— Нет, — отвечаю я, опуская руку и хватая край футболки Хайдина, которая на мне. Снимаю её через голову и бросаю на пол. Затем скольжу руками под нижнее бельё и спускаю его по бёдрам, позволяя упасть к ногам, прежде чем выйти из него.

Я стою перед ним обнажённая, а он одет в джинсы и простую белую футболку.

— Великолепно, — шепчет Хайдин. Он опускает взгляд на мою вздымающуюся грудь, и соски твердеют от его похвалы. Я ненавижу, как сильно моё тело его желает. Одно его присутствие заставляет меня стать мокрой. Его слова делают меня слабой, а его прикосновения… чёрт, моё тело жаждет их самым безумным образом.

Хайдин обходит меня и подходит к кофейному столику. Поднимает что-то, чего я раньше не заметила рядом с верёвкой, и встречается со мной взглядом.

— Подойди сюда.

Мои ноги двигаются сами собой, тело хочет подчиниться, зная, что будет вознаграждено.

Останавливаюсь перед ним, он кладёт руки на мои плечи и поворачивает спиной к себе. Опуская руки к моему лицу, Хайдин накидывает что-то на шею.

— Подними волосы для меня.

Я собираю их обеими руками на макушке, а затем сжимаю в одной. Кожа натягивается на пульсирующей шее, и Хайдин застёгивает пряжку. Это ошейник.

Ещё одно доказательство того, что я — его питомец. Надень на меня колокольчик и называй кошечкой. Я буду мурлыкать для своего Лорда.

— Повернись ко мне, — командует он, и я подчиняюсь, позволяя волосам упасть на спину. — Вытяни руки перед собой, согни обе в кулак.

Хайдин складывает верёвку вдвое и накидывает на мои руки. Перекидывает через запястья, дважды обматывает их верёвкой, а затем продевает её посередине и завязывает тугим узлом.

— Повернись к дивану и встань на колени. Положи предплечья на подушку.

С трудом вздохнув, я поворачиваюсь к дивану и опускаюсь на колени. Грудь оказывается на краю, а руки вытянуты перед собой на подушках.

Его руки ложатся на мою спину, толкая меня ещё ниже.

— Разведи ноги как можно шире и прогни спину, — командует Хайдин.

Я ёрзаю задницей, разводя ноги на тёмном ковре, а потом поворачиваю голову набок, чтобы не задохнуться в подушке. Волосы закрывают половину моего лица, мешая видеть, что происходит в доме. Если его друг всё ещё здесь и наблюдает за нами, я даже не смогу его увидеть.

Звук открывающейся крышки заставляет моё дыхание учащаться. Это смазка. Хайдин собирается трахнуть меня в задницу. Это наказание за то, что я подслушивала прошлой ночью. Что бы ни случилось, я отказываюсь это признавать.

Хайдин проводит влажными пальцами по моей заднице, и я пытаюсь успокоить своё бешено бьющееся сердце. Я вздыхаю, когда один из пальцев входит в меня.

— Расслабься, Шарлотта, — приказывает Хайдин. — Это произойдёт. Можешь просто позволить ему войти.

Я поворачиваю голову, зарываюсь лицом в подушку и впиваюсь зубами в мягкую ткань. Сжимаю связанные руки в кулаки, но моё тело предаёт меня и подаётся ему навстречу, когда Хайдин вынимает палец. Я закрываю глаза и задерживаю дыхание, когда он снова входит глубже, заставляя мои раздвинутые ноги дрожать.

— Вот так, куколка.

Он вводит в меня ещё один палец. Моё тело поддаётся, несмотря на то, что разум отчаянно кричит остановиться. Я поднимаю голову, задыхаясь от нехватки воздуха, и судорожно хватаю ртом воздух, волосы попадают мне в рот.

Хайдин вынимает пальцы и снова вставляет их в меня, до самых костяшек, и я вскрикиваю, не в силах сдержаться, пока моё тело качается взад и вперёд.

— Хайдин. — Его имя срывается с моих губ прерывистым дыханием, когда его пальцы начинают трахать мой зад. Он движется медленно, но глубоко, проникая в меня. Я сгибаю руки, сжимая связанными руками волосы.

Хайдин вынимает пальцы, и я обмякаю, привалившись к краю дивана. Моё тело вновь расслабляется, и я делаю успокаивающий вдох, но тут же чувствую что-то холодное и твёрдое у своей задницы. Рука ложится мне на поясницу, прижимая к дивану.

— Сделай глубокий вдох, — приказывает Хайдин, и я послушно втягиваю воздух. — А теперь выдохни.

Я выдыхаю, и что-то гораздо больше его пальцев упирается в меня.

— Хайдин… — На этот раз мой голос звучит пронзительно.

— У тебя отлично получается, Шарлотта, — уверяет Хайдин, пока мои мышцы растягиваются всё сильнее. — Почти закончили.

Моё тело сопротивляется вторжению, но Хайдин стоит позади меня, за моей коленопреклонённой фигурой, одной рукой прижимая меня, а другой вдавливая в мою задницу какой-то твёрдый предмет. Я бессильна против него. Моя задница горит, растягиваясь, и когда уже думаю, что вот-вот потеряю сознание от того, что задерживаю дыхание, задница обхватывает что-то меньшее, но всё равно очень твёрдое.

— Хорошая девочка, куколка. Ты так хорошо справляешься. — Хайдин поглаживает меня по спине, и я вдруг осознаю, что плачу. — Почти закончили.

Хайдин хватает верёвку, связывающую мои руки, и тянет их за голову. От этого движения моё лицо и грудь отрываются от дивана, заставляя меня принять сидячее положение на коленях, поджав под себя ноги. Слёзы катятся по моим щекам, а волосы прилипают к мокрому лицу.

Верёвка на моих запястьях и то, что находится внутри меня, натягивается сильнее, и стон невольно вырывается из моих дрожащих губ.

— Вот так, Шарлотта. Именно такой звук я хочу слышать из твоего идеального ротика, — произносит Хайдин, поглаживая мою спину.

Сквозь затуманенные, полуприкрытые глаза я едва различаю очертания предметов. Через несколько секунд его руки оказываются на моём лице, он отводит волосы назад. Я быстро моргаю, позволяя новым слезам скатиться по щекам, и вижу, что теперь Хайдин сидит на диване передо мной, а я остаюсь на коленях между его теперь раздвинутыми ногами. Мои руки всё ещё подняты над головой, согнуты назад, а связанные запястья лежат на затылке.

Я дёргаюсь, пытаясь освободиться, но тут же вскрикиваю, когда это движение заставляет сдвинуться то, что находится в моей попе.

— Что... что ты сделал? — Я пробую снова, но безрезультатно.

Уголки его губ слегка приподнимаются в улыбке, когда Хайдин опускает руки на мою шею. Зацепившись пальцем за кольцо моего ошейника, он притягивает меня к себе, наклоняясь навстречу.

СОРОК ВОСЕМЬ

ШАРЛОТТА

Я моргаю, пытаясь прояснить взгляд, пока слюна стекает из моего рта, в который засунут его член. Мои руки, связанные за головой, онемели, а пребывание в таком положении на коленях тянет крюк в заднице, и каждое небольшое движение заставляет меня стонать. Это неудобно, но больше не больно. Это приятно.

Я сдвигаю согнутые колени, бёдра вспотели, а пальцы ног покалывает от пребывания на коленях.

Одна рука Хайдина лежит на спинке дивана, другая неторопливо накручивает на палец прядь моих волос. Голубые глаза прикованы к телевизору. Думаю, матч ещё идёт, но я ничего не слышу из-за шума крови в ушах.

Молния на его джинсах впивается в мой подбородок и щёки. Хайдин специально остался одетым. Я до сих пор не видела его обнажённым. Это ещё один признак доминирования. Я видела достаточно порно, где доминант в костюме и галстуке, а его сабмиссив ползает на четвереньках — голая, с ошейником и на поводке. Она его игрушка, его собственность. Он волен делать с ней всё, что пожелает.

Хайдин был прав, когда сказал, что моя киска мокрая. Она течёт так же сильно, как и мой открытый рот. Он запускает руку в мои волосы на макушке и, приподнимая бёдра, опускает мой рот ещё ниже. Я задыхаюсь, когда его новая поза вынуждает меня снова встать на колени. Мои руки натягивают верёвку, и я стону, когда она тянет крюк.

Его глаза встречаются с моими, и он одаривает меня невинной улыбкой.

— Наслаждаешься, куколка?

Я смотрю на него отяжелевшим взглядом, покачивая бёдрами взад-вперёд. Мои твёрдые соски трутся о край диванной подушки.

— Оставь рот открытым, — приказывает Хайдин, и я гадаю, какого хрена он имеет в виду, когда его член находится в моём горле.

Хайдин дёргает меня за волосы, вырывая свой член у меня изо рта, и я задыхаюсь, оставляя рот открытым, как он и велел. Вместо этого Хайдин прижимает два пальца к задней стенке моего горла, заставляя меня снова подавиться. Мои плечи дёргаются вперёд и натягивают верёвку, вырывая всхлип из моего наполненного рта.

— Ты такая чертовски красивая, Шарлотта.

Я снова всхлипываю, пытаясь проглотить слюну, но она просто стекает из уголка моих губ. Он убирает пальцы.

— Ты мокрая?

Киваю, и Хайдин хватает меня за согнутые локти, резко дёргая вперёд. Я вскрикиваю, когда верёвка натягивается на крюке, и по позвоночнику прокатывается острая волна, смесь боли и удовольствия, от которой перехватывает дыхание.

— Словами, куколка, — цокает Хайдин, и на его лице расцветает зловещая улыбка.

— Д-да, — киваю я. — Да, я мокрая.

Я облизываю губы.

— Хорошая девочка.

Хайдин снова хватает меня за волосы и наклоняет голову, и я успеваю сделать глубокий вдох, прежде чем его проколотый член снова заполняет мой рот.

— Соси, куколка. Будь моей маленькой шлюшкой и используй свой ротик как следует.

СОРОК ДЕВЯТЬ

ХАЙДИН

Подъезжаю к дому и нажимаю кнопку открывания гаражных ворот. Начинаю заезжать, но замираю, заметив её внедорожник. Я знал, что он будет здесь, но видеть его всё равно непривычно.

Заезжаю, паркуюсь рядом с «Куллинаном» Шарлотты, глушу двигатель и выхожу. Закрываю ворота гаража, прежде чем войти в дом. Вокруг царит мёртвая тишина и кромешная тьма, так как солнце ещё не взошло. Направляясь в главную спальню, открываю дверь, захожу и закрываю её за собой. Занавески раздвинуты, и в комнату проникает немного света от настенных фонарей снаружи.

Шарлотта лежит в моей постели. Спиной к окну, рука раскинута на моей половине кровати. Её кошка, как всегда, устроилась на моей подушке.

Подойдя к тумбочке, вынимаю пистолет из-за пояса джинсов и уже собираюсь положить его на поверхность, но замираю, снова глядя на неё. Она выглядит такой красивой и безмятежной.

Тёмные ресницы покоятся на щеках, пухлые губы приоткрыты, она тихо посапывает. Я откладываю пистолет и раздеваюсь. Приподняв одеяло, ложусь рядом с ней и накрываю нас обоих, а Маффин мяукает и спрыгивает с кровати.

Кончиками пальцев провожу по её щеке, линии подбородка и вниз по шее. Её пульс сильный и ровный.

— Хайдин? — шепчет Шарлотта, не открывая глаз.

— Да, куколка, это я, — отвечаю я, поглаживая большим пальцем её нижнюю губу.

Шарлотта слабо улыбается, а затем делает то, чего я не ожидаю: придвигается ближе, прижимается ко мне своим мягким телом, закидывает левую руку на мою талию, а левую ногу — на бедро.

На секунду я напрягаюсь, но тут же растворяюсь в её тёплом объятии. Ложусь на бок и провожу правой рукой по её спине, ощущая изгиб позвоночника и линию шеи. Нахожу пальцами клеймо Лордов, выжженное на её коже, прежде чем зарыться в её мягкие волосы и обхватить затылок.

Я держу Шарлотту так, словно она сон, от которого не хочется просыпаться, вспоминая часть нашего «обучения».

ПЯТЬДЕСЯТ

ХАЙДИН

После того как я закончил трахать её, Шарлотта отключилась, и я задумался над её словами в постели. Она знает больше, чем показывает, и это единственный способ вытянуть из неё то, что мне нужно.

Я беру верёвку и опускаюсь на колени за стулом.

— Руки за спину, — приказываю я, и Шарлотта скрещивает запястья за стулом.

Закрепив её руки, я пропускаю лишнюю верёвку под стул и обвязываю вокруг обеих лодыжек. Мне не нужно, чтобы Шарлотта была в жёстком захвате, потому что знаю, что она не будет сопротивляться. Мне просто нужно зафиксировать её на месте. Скорее для её же безопасности, чем для чего-то ещё.

Я встаю, подхожу к ней и снимаю колпачок с шприца. Она наклоняет голову в сторону и глубоко вдыхает.

— Хорошая девочка, — хвалю её, и Шарлотта тихонько вздыхает.

Вонзив иглу в её шею, я надеваю колпачок обратно и кладу шприц на кухонный остров, прежде чем вернуться к ней.

Нежно беру её за подбородок, заставляя посмотреть на меня. Её взгляд почти мгновенно тяжелеет.

— Что ты знаешь о «Кукольном доме»? — сразу перехожу к делу. На этот раз я дал ей меньше, чем в прошлый раз. У меня всего несколько вопросов, так что эффект пройдёт быстрее.

— Никогда о таком не слышала.

Билл говорил, что Шарлотта понятия не имеет, что должна делать, если выполнит своё задание.

— Ты солгала мне утром в постели про своего Лорда. Зачем? — Я знаю, что он не мёртв. Это было бы слишком просто. Шарлотта предназначена кому-то, особенно если она действительно та, о ком говорил Билл.

Шарлотта моргает, облизывает губы.

— Потому что он у тебя.

Я хмурюсь.

— Что это значит?

— Он в «Бойне».

Интересно. Через «Бойню» проходит множество Лордов. Текучка там довольно высокая. Большинство не задерживаются надолго.

— Кто тебе это сказал?

— Билл.

— Откуда, чёрт возьми, он это знает? — Забавно, что Билл не упомянул об этом во время нашей встречи. Я знал, что он что-то от меня скрывает.

— Он играет в гольф с его отцом…

— Кто твой Лорд?

— Уинстон Гарви.

Хм. Никогда не слышал этого имени. Значит, Билл её обманывает, либо Лорд скрывается под другим именем. Начинаю думать, что возможно всё.

— Когда ты должна была выйти за него замуж?

— Год назад. — Её ресницы трепещут, и я провожу рукой по волосам. Она ведь говорила, что к этому времени уже могла бы иметь хотя бы одного ребёнка.

Я хочу спросить её о производительницах, но сдерживаюсь. Шарлотта ничего об этом не знает. Лордам никогда не сообщают, какое наказание их ждёт за провал задания. Лорды хотят, чтобы ты был удивлён.

— Что ты знаешь об основателях? — решаю спросить я.

Шарлотта с недоумением хмурит брови.

— Никто не знает, кто они.

Ну зашибись! Это ничего мне не дало. Вытащив нож, я разрезаю верёвку и освобождаю Шарлотту. Подняв на руки, несу обратно в постель и накрываю одеялом до шеи.

— Эффект пройдёт в течение часа, — говорю я, нежно целуя её в лоб.

Когда я ухожу, она тихо произносит:

— Можно задать тебе вопрос?

Я сажусь рядом, убираю тёмные волосы с её лица и улыбаюсь.

— Какой?

— Почему у тебя нет Леди?

Я наклоняю голову, но не отвечаю.

— Это потому, что ты отказался от неё, или потому, что Лорды отказали тебе в Леди в наказание?

— С чего ты взяла, что они могли отказать мне в Леди? — Странное слово она использует.

— Я получила электронное письмо о тебе… в графе «Леди» было написано «отказано».

Мы с Адамом просмотрели её ноутбук, и все письма, которые она получила от Лордов, были удалены без возможности восстановления. Поэтому не имею понятия, что они ей прислали. Я решаю задать свой вопрос.

— Если ты думаешь, что мне отказали в Леди, то почему утром спрашивала меня о женитьбе?

— Потому что каждый заслуживает кого-то, — зевает Шарлотта, и её глаза закрываются.

ПЯТЬДЕСЯТ ОДИН

ШАРЛОТТА

Я незаметно выскользнула из дома Хайдина, пока он был занят в кабинете с тем Лордом, кому я открыла дверь. После того как посмотрела видео, схватила сумочку и убежала.

День провела в беготне: заехала к себе домой, потом отправилась в спа-салон. Прошло несколько часов, а от него никаких известий. Трудно связаться с кем-то, когда выключаешь мобильный. Но я не теряла бдительности. Никогда ещё не была так внимательна к окружающей обстановке, как сегодня, чтобы понять, не следует ли Хайдин за мной. Но ничего.

Хайдин будет в ярости, когда я вернусь в его дом, но часть меня даже ждёт этого.

Меня будит медсестра, вынимая капельницу из руки. Уже чувствую себя лучше, возможно, благодаря сну. Я не собиралась засыпать, но и не могла этому помешать. Хайдин изматывает меня. Часть меня думает, что так и задумано. Медсестра протягивает мне воду, и, как и в прошлый раз, я выпиваю её залпом.

— Энрике сегодня не сможет вас принять, — говорит она, и я резко выпрямляюсь, ощущая тошнотворную тяжесть в животе.

— Почему? — спрашиваю я.

— Ну… — медсестра прикусывает нижнюю губу. — Мы вам перезвоним, чтобы перенести приём, — отвечает она уклончиво и выходит из комнаты.

Какого чёрта сделал Хайдин? Дерьмо! Мне нужно домой. Домой? Его дом — мой дом? Нет. Это скорее тюрьма. С супружескими визитами.

Направляясь к парковке, я включаю мобильный и собираюсь позвонить Хайдину, но останавливаюсь. Зачем мне ему звонить? Что я ему скажу?

Он соврёт мне. Я знаю, что Хайдин приложил руку к отмене приёма у Энрике.

Я выезжаю с парковки, давлю на газ и мчусь домой.

Подъехав к подъездной дорожке, вбегаю в дом.

— Хайдин? — кричу я, и Маффин мяукает с дивана, как будто я разбудила её от дневного сна. — Хайдин?

Я бегу в гараж и вижу, что его белого мотоцикла нет.

Может, он следил за мной, а я просто не заметила? Хотя его сложно не увидеть.

Вздыхая, достаю телефон из кармана и быстро пишу в групповой чат.

Нафиг Хайдина. Сегодня вечером я иду гулять.

ПЯТЬДЕСЯТ ДВА

ШАРЛОТТА

Отступаю на шаг и разглядываю себя в зеркале ванной. Подруги неделями уговаривали меня выбраться куда-нибудь, но я стала одной из тех женщин, которые, кажется, бросают свою прежнюю жизнь ради мужчины.

Так что сегодня вечером я пойду на тусу, напьюсь и, скорее всего, окажусь снова здесь, но, по крайней мере, буду притворяться, что не становлюсь зависимой от мужчины. Чем дольше я здесь, тем больше мне кажется, что я слишком остро реагирую. Может, за мной никто и не следил. Я злилась на Хайдина, вот и вообразила, что это он.

Я начинаю складывать косметику, разбросанную по столешнице, обратно в косметичку, когда вижу, как Хайдин входит в ванную. Он подходит ко мне сзади и ставит бокал вина на столешницу рядом с моей теперь полной косметичкой. Я вижу его впервые с тех пор, как ушла сегодня.

Мы оба игнорировали друг друга. Я знаю, что он как-то повлиял на Энрике, а Хайдин знает, что я в курсе.

— Мм, спасибо, — беру бокал и делаю глоток.

Хайдин кладёт руки на мои бёдра, проводит ими вверх по свежевыбритым ногам. Я, давясь холодным вином, ставлю бокал.

— О нет, — со смешком отталкиваю его руки, прекрасно понимая, что он затеял.

Хайдин ладонью обхватывает мою шею сзади, резко запрокидывая мою голову. Дыхание учащается вместе с пульсом, когда он свободной рукой задирает подол моего платья до бёдер и скользит между ног, накрывая ладонью киску.

— Ты что, только что сказала мне «нет», куколка?

Я сглатываю под его ладонью, слыша в его голосе веселье, и смотрю в потолок.

— Я ухожу, — говорю я, начиная паниковать.

— Твои планы изменились, — объявляет он тем тоном, который не оставляет шансов на спор.

— Хайдин...

Он сжимает руку на моём горле, пока другой пробирается в мои стринги.

— Ты выглядишь великолепно, куколка.

Я стону, когда палец нежно играет с моей киской. Мои бёдра двигаются сами, пытаясь направить его к точке, которой жажду больше всего, но тщетно.

— Тебе не стоило так прихорашиваться для меня, но я ценю это.

Мои веки тяжелеют, руки безвольно опускаются, и комната плывёт из-за нехватки воздуха. Но я не пытаюсь его остановить. Борьба была бы бессмысленной. Я очень быстро поняла, что мне нравится проигрывать, когда дело касается его.

Хайдин отпускает мою шею, и я судорожно втягиваю воздух. Разворачивает меня к себе, и я едва не теряю равновесие на каблуках. Обхватывает свеженакрашенное лицо, ждёт, пока мой взгляд сфокусируется на нём, и наклоняется, прижимаясь губами к моим.

Я поднимаю руки, обвиваю его шею. Провожу пальцами по тёмным волосам, царапаю ногтями кожу головы. Пытаюсь вцепиться в короткие пряди, нуждаясь в чём-то, за что можно держаться, но Хайдин отстраняется, хватая меня за запястья и прижимая их к бокам.

Хайдин тянется к столешнице, я опускаю взгляд и вижу, что тот берёт мою помаду. Сняв крышку, он бросает её на пол, а затем берёт меня за подбородок и откидывает мою голову назад. Я не сопротивляюсь, пока Хайдин проводит кончиком помады по моей правой щеке, потом по левой. Потом отступает, улыбаясь самому себе.

— Ты никогда не выглядела прекраснее.

От его слов у меня в животе порхают бабочки. Я знаю, как это глупо. Что позволила ему вызвать во мне такие чувства. Мне следовало бы кричать и отбиваться каждый день. Пытаться начать новую жизнь, убежать как можно дальше. Но я знаю, что это не имеет значения, потому что он вернёт меня. Это только заставит меня возбудиться, и я окажусь ползущей к нему на четвереньках, умоляя разрушить мою жизнь.

Хайдин снова приближается ко мне, и я думаю, что он собирается поцеловать меня снова, но вместо этого берёт меня за руку.

— Пойдём, куколка. Я хочу поиграть.

Я даже не удосуживаюсь поправить платье, пока он ведёт меня из ванной через спальню в гостиную.

Даже с панорамными окнами здесь темно. Уже за девять вечера, и нигде не горит свет, кроме телевизора, который включён, но без звука.

Хайдин останавливает меня и поворачивает спиной к себе.

— Руки за спину. Сцепи пальцы, — приказывает он, резко шлёпая по обнажённой ягодице, от чего я стону. Не понимаю, почему я всё ещё в платье, пусть и задранном до бёдер. Почему он не приказал мне раздеться?

Хайдин обматывает что-то вокруг верхней части моей груди, прямо над грудью. Я опускаю взгляд и вижу что-то похожее на чёрный ремень. Слышу щелчок, когда он фиксирует его, затем затягивает грубую материю. Следующий ремень Хайдин накладывает ниже груди, ещё больше ограничивая движение моих рук за спиной. Потом он фиксирует третий ремень на моих запястьях, не давая мне возможности двигать верхней частью тела.

— Наклонись. Подними задницу в воздух.

Хайдин хватает меня за шею сзади и опускает лицом на диван, пока я стою на каблуках, а он позади меня. Из-за туго затянутых ремней на торсе в такой позе трудно дышать.

Он надевает ещё несколько на мои ноги. Один вокруг лодыжек, второй чуть ниже колен, третий вокруг бёдер.

— Оставайся на месте, — приказывает он.

Через несколько секунд я задыхаюсь, когда Хайдин отодвигает в сторону мои стринги и два его пальца проникают в мою киску. Невольно подаюсь назад, навстречу его прикосновениям, желая большего.

Хайдин сделал меня жадной. Что бы он мне ни давал, этого всегда мало.

— Посмотри на себя, шлюха, умоляющая, чтобы её трахнули.

Хайдин вставляет третий палец, и я задыхаюсь от боли и удовольствия от того, как грубо тот со мной обращается. Потом он вынимает пальцы, и я обессиленно опускаюсь вниз, делая глубокий успокаивающий вдох. Затем Хайдин проводит пальцами по моей заднице. Он не даёт мне привыкнуть к ощущению. В типичной для него манере он резко проникает в меня, и я пытаюсь отстраниться, но тот сжимает мою шею сзади, прижимая моё лицо к дивану, размазывая по нему свежий макияж.

Хайдин вводит второй палец, и я кричу, моё тело дрожит от вторжения. Он вытаскивает пальцы, прежде чем я чувствую, как что-то проникает в меня, и по холодному и неумолимому металлу я понимаю, что это анальная пробка. Она растягивает меня так сильно, что я кричу, моё сердце теперь бьётся как сумасшедшее, пока тот держит меня на месте, заставляя принять это.

Как только пробка оказывается внутри, Хайдин рывком переводит меня в сидячее положение и приказывает:

— Открой рот пошире.

Мне даже не нужно видеть его, чтобы понять, что будет дальше. Кляп. Я сглатываю, зная, что это, вероятно, последний раз, пока он не освободит меня. Затем максимально широко раскрываю рот и запрокидываю голову, подставляя её ему.

Хайдин наклоняется ко мне и вставляет в рот холодный металл, сначала задвигая его за верхние зубы, а затем за нижние. Всхлипываю вокруг металла, вынужденная открыть рот шире, чем я думала. Я никогда раньше не носила ничего подобного.

— Ты отлично справляешься, куколка, — хвалит он меня, и я закрываю глаза.

Хайдин засовывает пальцы мне в рот, чтобы убедиться, что ничего не жмёт. Потом наклоняет мою голову вниз и застёгивает крепление.

— Ты почти готова, — сообщает Хайдин мне, и я задаюсь вопросом, что ещё он может сделать. Я уже усвоила, что, когда дело доходит до того, чтобы заставить моё тело жаждать большего, Хайдин проявляет невероятную изобретательность.

— Это будет немного неприятно, Шарлотта.

От его слов я резко распахиваю глаза, но вижу лишь диван, он по-прежнему стоит за моей спиной.

— Но ты будешь выглядеть потрясающе.

Его руки снова оказываются перед моим лицом. Я вижу, как перед глазами мелькают два маленьких серебряных крючка, прежде чем он вставляет их в мои ноздри.

Пытаюсь повернуть голову, но что-то острое впивается в щёки, останавливая движение.

— Ты в кляпе-пауке²², куколка. Он очень стесняет движения благодаря кольцу и четырём ножкам, которые охватывают твои щёки. Если не хочешь, чтобы они врезались в твоё прекрасное лицо, оставайся неподвижной.

Крючки натягивают нос, когда Хайдин подсоединяет их к ремням кляпа и фиксирует застёжку.

Во рту уже скапливается слюна, и я задыхаюсь, пытаясь успокоить своё бешено бьющееся сердце. Крючки не причиняют боли, но и комфорта не добавляют. Могу лишь представить, насколько унизительно я выгляжу. Из носа начинает течь, и глаза мгновенно наполняются слезами.

ПЯТЬДЕСЯТ ТРИ

ШАРЛОТТА

Я сползаю с кровати и на ощупь пробираюсь в ванную в темноте. Щёлкнув выключателем, прохожу мимо парных раковин к унитазу, но резко замираю, увидев своё отражение.

У меня сжимается желудок, когда я разглядываю лицо. Хайдин вымыл меня прошлой ночью после того, как использовал моё тело, но у меня так и не выдалось шанса взглянуть на себя. В тот момент это не имело значения. Я едва могла говорить, не то что держаться на ногах.

Подходя к раковине, я кладу руки на холодный мрамор, и мои глаза расширяются. Глубоко вздохнув, я ору:

— ХАЙДИН!

К моему удивлению, он врывается в ванную, будто там пожар.

— Что? — резко спрашивает Хайдин. — Что случилось?

Паника в его голосе могла бы показаться милой, если бы мне не хотелось его прикончить.

Я разворачиваюсь к нему, скользя широко раскрытыми глазами по его гладкой, мускулистой груди. Он весь в поту, видимо, тренировался. Шорты низко сидят на бёдрах, пресс напрягается с каждым тяжёлым вдохом.

— Что такое, Шарлотта? — Хайдин делает шаг вперёд, а я отступаю. Он хмурится, но останавливается.

— Моё лицо, — указываю на него, будто он не видит.

Хайдин скользит взглядом по моим щекам, затем снова встречается с моим. Он молчит, но не может скрыть усмешки, тронувшей уголок губ.

Я сжимаю кулаки.

— Как ты мог?..

— А я откуда знал, что эта херовина не отмоется? — отвечает Хайдин.

Я смотрю на себя и прижимаю дрожащие руки к щекам. На них буквы «T» и «Y», выведенные моей красной помадой.

— Это стейн²⁴. Лучшее на рынке, — говорю я ему, опуская голову и проводя рукой по волосам. Я планировала пойти потусить и пить всю ночь. Ненавижу, когда помада остаётся на бокале, поэтому решила попробовать эту.

— Эй.

Хайдин подходит ко мне сзади и поворачивает меня к себе лицом. Я пытаюсь оттолкнуть его, но он хватает мои запястья и одной рукой фиксирует их за спиной, а второй берёт за подбородок, заставляя смотреть на него

— Я пытался смыть это вчера вечером, но ты сказала, что я делаю тебе больно.

Я фыркаю.

— С каких это пор тебя волнует, больно ли мне?

Хайдин хмурится, будто я задела его чувства. Пытаюсь отойти, но он только сильнее сжимает меня.

— Скажи мне, что не получила удовольствия прошлой ночью.

Я молчу. Челюсть ноет, во рту пересохло, но Хайдин прав. Мне нравилось стоять на коленях у его ног, ожидая, когда он воспользуется мной. Это пугает меня. Он может делать со мной что угодно, и я буду получать от этого удовольствие. Моё тело было обучено быть шлюхой. Как и всех нас в этом мире. Секс используется, чтобы контролировать нас. Манипулировать. Нас заставляют нуждаться в нём и идти на всё, лишь бы его получить.

— Говори, куколка, — приказывает он.

Мои ноздри раздуваются, и я скрежещу зубами.

— Мне понравилось, — выдавливаю я, надеясь, что он примет это за сарказм, а не за признание правды.

Его улыбка заставляет меня думать, что он понял всё правильно.

— Нет ничего плохого в том, чтобы получать удовольствие от игры.

Я закатываю глаза, и Хайдин отпускает мои руки, прижимая мою задницу к столешнице позади меня. Отпустив мой подбородок, он нежно проводит обеими руками по моим волосам и запрокидывает мою голову назад, заставляя смотреть на него.

— Мне нравится. — Его голос становится тише, звучит грубее, и у меня перехватывает дыхание. — Мысль о тебе на коленях, с широко открытым ртом, в собственной слюне, умоляющей меня поиграть с тобой.

— Это было наказание, — напоминаю я его же слова.

Хайдин ухмыляется, и я бью его по груди.

— Что ты сделал с Энрике?

— Разве это важно?

— Конечно, важно! — срываюсь я, отталкивая Хайдина. — Ты не можешь причинять вред невинным!

— Я говорил тебе не ходить.

Я резко разворачиваюсь и делаю глубокий вдох.

— Так это моя вина?

— Разумеется, это твоя вина.

Я задыхаюсь от его ответа.

Хайдин приближается, запутывает пальцы в моих волосах, снова запрокидывает мою голову, вынуждая смотреть на него.

— Только я вижу тебя обнажённой, и только я прикасаюсь к тебе. Если какой-то другой мужчина сделает это, я позабочусь, чтобы это стало последним, что он сделает.

С этими словами Хайдин отпускает меня и выходит из ванной, с грохотом захлопнув дверь спальни.

ПЯТЬДЕСЯТ ЧЕТЫРЕ

ШАРЛОТТА

Прошла ещё одна неделя с тех пор, как я оказалась в доме Хайдина. Уже начинаю чувствовать себя здесь как дома. Мы с ним почти не разговариваем, так что можно сказать, что мы как женатые.

Я демонстративно показываю ему своё «пошёл ты» отношение, а ему абсолютно плевать. Нам не нужно вести светскую беседу. Он связывает меня и вытрахивает эту дерзость из меня. Единственные слова, которые я ему говорю, — это «пожалуйста» и «о боже» в момент оргазма.

Есть и более худшие способы жить.

Вчера вечером Хайдину позвонили Тайсон и Раят и сказали, что хотят увидеться с ним сегодня утром. Не ожидала, что Хайдин возьмёт меня с собой, но сегодня утром, после того как тот трахнул меня до потери сознания, мы приняли душ и собрались. Я была готова вернуться в его постель, потому что какого фига ещё мне делать с моей жизнью, но Хайдин схватил меня за руку и потянул в гараж.

Я не стала возражать. От Лордов не было вестей с тех пор, как они прислали мне то видео. Кажется, обо мне забыли. Часть меня этому рада, но другая постоянно оглядывается, ожидая, что они появятся и утащат меня в собор за провал задания.

Мне кажется, что видео, которое они прислали, было намёком, смысл которого я не могу разгадать. Зачем Лорды показали мне, через что прошёл Хайдин? Связано ли это с тем, почему он убил их отцов? Если так, то я не испытываю к тем ублюдкам ни капли жалости. Надеюсь, Хайдин подарил им медленную и мучительную смерть.

С другой стороны, их молчание, возможно, к лучшему. Что, если они свяжутся со мной, чтобы отменить задание? Что, если прикажут уйти и дадут новое задание? Возможно ли это? Скорее всего, нет, но с другой стороны, с ними никогда не знаешь наверняка. Лорды любят держать тебя в замешательстве, в постоянном ожидании. Это даёт им преимущество.

Мы подъезжаем к дому, спрятанному в лесу. Хайдин обходит машину, чтобы открыть мне дверь, и держит меня за руку, а другой рукой обнимает за спину. Раят открывает входную дверь, и мы направляемся в гостиную. Я сажусь с Хайдином на диван. Раят и Тайсон садятся в кресла с высокими спинками напротив нас, по другую сторону кофейного столика.

Рука Хайдина всё ещё в моей, и мне приходится прикусить внутреннюю сторону щеки, чтобы не улыбнуться. Не знаю, почему меня так трогает этот жест.

Люди, которые занимаются сексом, всегда так счастливы? Может, в этом и есть моя проблема. Я слишком много занимаюсь сексом. Такое вообще бывает? Боже, надеюсь, что нет, потому что мы трахались вчера вечером, а потом снова сегодня утром, и я готова повторить это снова. Это как наркотик. Как зависимость. Моё тело постоянно этого хочет. Я не могу насытиться. И мне нравится, когда Хайдин берёт своё. Я всегда чувствовала, что упускаю что-то, оставаясь девственницей, но не представляла, насколько. Моё тело постоянно то болит от тех поз, в которых Хайдин меня трахает, то горит от возбуждения в ожидании, когда он снова мной воспользуется. Вот и сейчас бёдра ноют от того, как сильно я кончила утром, но моя киска пульсирует от желания, чтобы Хайдин вытащил меня к машине и наклонил над капотом. Он превращает меня в бессвязно плачущую развалину, и я даже не могу ясно думать. А потом Хайдин хвалит меня за то, что я не в силах ни говорить, ни тем более умолять.

Я замечаю, как Тайсон опускает взгляд на наши с Хайдином соединённые руки, и краснею, стараясь смотреть куда угодно, только не на него. Словно Хайдин заявляет на меня права. Ему достаточно вытащить член и пометить меня, чтобы показать, что я его. Как будто его имени, выжженного на моей заднице, недостаточно.

— Я недавно нашёл эту фотографию. Вы его узнаёте? — спрашивает Хайдин, доставая снимок из кармана куртки и протягивая через стол Раяту.

Раят качает головой, разглядывая фото в руках.

— Нет. Но Бенни показался мне знакомым по «Блэкауту»…

— Ты его знал? — уточняет Хайдин.

— Нет. Я был там однажды с Ганнером, присматривал за девушками, когда двое мужчин начали приставать к Саре и Блейк. Бенни стоял за барной стойкой. Лично я его не знал, видел только раз. Я спросил Блейк, и она подтвердила, что один из тех мужчин назвал бармена Бенни.

— Он никогда не работал на меня, так что я понятия не имею, как он оказался за чёртовой барной стойкой, — добавляет Тайсон, наклоняясь, чтобы тоже взглянуть на фото.

— Возможно, это дело рук Бо или Бетани, — предполагает Хайдин, а я делаю вид, что понимаю, о чём речь. — Мы знаем, что они оба работали с Люком и были тебе неверны.

— Может быть, — вздыхает Тайсон, когда Раят передаёт ему фото, чтобы он мог рассмотреть его получше. — Но это не имеет смысла. Если Эш была в Вегасе, почему Бенни был здесь?

— Чтобы узнать, насколько близко братья Пик подобрались к её поиску. Я бы поступил так же, — отвечает Раят, откидываясь на спинку кресла.

— Можно подумать, что у него были глаза и уши повсюду, чтобы следить за тем, чтобы братья Пик не приблизились.

— В тот момент, когда ты взял Люка и Уитни, его связь оборвалась. Он должен был понять, что что-то затевается, — вздыхает Хайдин. — Думаю, он позволил Сенту забрать Эш. Он хотел, чтобы она вернулась сюда, в «Бойню».

Раят кивает.

— Возможно, Эштин была просто бонусом.

— Ты думаешь, он хотел проникнуть в «Бойню»… — Тайсон замолкает на полуслове, потому что в дверь стучат.

Раят встаёт, хмуро поглядывая на свои «Ролекс», и идёт к двери.

Хайдин отпускает мою руку и вскакивает на ноги, как и Тайсон.

— Какого хрена ты здесь делаешь? — резко спрашивает Раят, и я широко раскрываю глаза, заметив женщину.

— Энн? — произношу я, тоже поднимаясь, удивлённая тем, что вижу её здесь. Моя мать заставила её следить за мной?

Хайдин снова берёт меня за руку, как будто я собираюсь подойти к ней, и больно сжимает её.

— Ай, — шепчу я, и Хайдин немного ослабляет хватку, но не отпускает.

Она не обращает на меня внимания, оглядывает комнату.

— Хайдин, — кивает она ему, и его тело напрягается рядом с моим.

— Тайсон, — ещё один кивок, затем она снова смотрит на Раята. — Я здесь, чтобы увидеть свою дочь.

Энн делает шаг внутрь, но Раят загораживает дверной проём.

— Она недоступна, — холодно отвечает он.

Её это, похоже, не смущает.

— Я просто хотела заглянуть. Когда она освободится, пусть мне позвонит. — С этими словами Энн поворачивается спиной к Раяту и спускается с крыльца.

Раят захлопывает дверь и достаёт мобильный. Прикладывает телефон к уху, в доме настолько тихо, что мы слышим гудки на том конце, прежде чем Блейкли отвечает.

— Привет...

— Твоя мать только что была у нас дома, — сообщает он. — Искала тебя.

С её стороны наступает долгая пауза, прежде чем Блейкли отвечает.

— Я ничего о ней не слышала.

— Я еду за тобой, — рычит он. Без вопросов, без обсуждений.

— Раят, — вздыхает она. — Ты не можешь за мной приехать. Я за рулём. Я забрала Лэйк, и мы едем встретиться с Элли за обедом. Потом пойдём покупать вещи для детей. Всё будет хорошо. Я скоро буду дома.

Судя по тому, как Раят стискивает зубы, убирая телефон, она, похоже, бросила трубку.

— Откуда, чёрт возьми, ты знаешь ЛиЭнн? — спрашивает Раят, глядя на меня.

— Энн? — уточняю я, поправляя имя.

Хайдин и Тайсон поворачиваются ко мне, и я вдруг чувствую, будто совершила что-то ужасное.

— Она лучшая подруга моей матери.

Хайдин снова сжимает мою руку, и я вздыхаю. Кажется, он даже не осознаёт, что делает, или ему всё равно, потому что на этот раз он не ослабляет хватку.

— Мы ужинали с ней несколько недель назад, — торопливо добавляю я под их пристальными взглядами.

Вы когда-нибудь оказывались единственной женщиной в комнате, полной Лордов, которые смотрят на вас так, как будто вы им что-то сделали? Это чертовски страшно.

— Несколько недель назад? — рявкает Раят, заставляя меня вздрогнуть. — Какого хера она делала в городе?

— Они ищут дом, — выпаливаю я. — Она и её муж переезжают сюда…

— Чёрт возьми! — кричит он, обрывая меня.

— Пойдём. — Тайсон надевает куртку, а затем возвращает Хайдину фотографию, которую тот суёт в карман свободной рукой. — Я поведу и подвезу тебя. Ты отвезёшь Блейкли домой, а я заберу Лэйк.

Тайсон уже направляется к двери, когда Раят подходит к нам.

Я хочу отступить, но позади диван, а Хайдин по-прежнему крепко держит меня за руку. Раят останавливается перед нами, и я нервно сглатываю под его пристальным взглядом.

Неужели Хайдин позволит ему убить меня? Раят переводит взгляд с меня на Хайдина.

— Если ты умён…

— Я знаю, — наконец прерывает его Хайдин.

Раят кивает, будто они говорят на непонятном мне языке. Затем добавляет:

— Извини, мне придётся прервать встречу.

— Без проблем, — отвечает Хайдин. — Закончим в другой раз.

ПЯТЬДЕСЯТ ПЯТЬ

ШАРЛОТТА

Я стою у бетонной стены камеры, держась руками за прутья решётки. Мой взгляд прикован к Хайдину. Он выпрямляется, бросает пустой шприц в другой конец комнаты, и, схватившись за заднюю часть своей футболки, срывает её и тоже отбрасывает в сторону.

Мышцы его спины напрягаются, а руки сжимаются в кулаки, пока он наблюдает, как парень на полу открывает глаза. Он глубоко вдыхает и вскакивает на ноги.

Хайдин бьёт его кулаком по лицу, отбрасывая назад. Парень начинает махать руками и попадает себе по лицу.

— Хочешь подраться? — Хайдин смеётся, и от этого смеха у меня встают дыбом волосы на затылке. — Попробуешь с кем-нибудь своего размера? — Хайдин поднимает кулаки перед собой, и парень бросается на него.

Хайдин уходит в сторону, и тот пробегает мимо меня прямо к решётке. Но прежде чем он успевает что-то сделать, Хайдин обхватывает его сзади за шею, поднимая в воздух. Он с силой бросает парня на пол, и тот перекатывается в сторону, тут же вскакивая на ноги.

Он под адреналином. Зачем Хайдин дал ему адреналин, если сам не использует? Он что, хочет, чтобы ему надрали задницу?

Парень смеётся и замахивается, но промахивается, и инерция разворачивает его. Хайдин бьёт его ногой в живот, снова отбрасывая к стене. Затем хватает за руку и оттаскивает от стены.

Меня хватают за футболку и оттаскивают назад, заставляя отпустить прутья как раз в тот момент, когда мужчина врезается в решётку. Прежде чем он успевает пошевелиться, Хайдин оказывается позади него, хватает за волосы и начинает бить лицом о прутья решётки, снова и снова.

Кровь из его лица брызжет в коридор и на нас, а его стоны заполняют подвал.

ПЯТЬДЕСЯТ ШЕСТЬ

ШАРЛОТТА

Я в смятении и смущена.

Я должна уметь защищать себя. Как я докажу Лордам, что способна быть той, кем должна, если не всегда нахожусь начеку? Это было испытание? Если да, то я его провалила. Неужели Лорды послали его, потому что я не даю им того, чего они хотят?

А Хайдин? Что это было, чёрт возьми? Он не только спас меня, но и избил того парня. Я заворожённо наблюдала за ним. То, как он двигался, сила его ударов. Парень был на адреналине, но не мог сравниться с Хайдином.

Лифт открывается, и я позволяю ему вести меня по коридору, пока он не останавливается у двери. Приложив палец к замку, Хайдин открывает её, затем кладёт руку мне на поясницу, приглашая войти.

Это просторная комната с огромной кроватью размера «кинг-сайз» в центре и диваном у изножья. Есть двойные двери, которые, похоже, ведут на балкон, и ещё одна дверь у другой стороны кровати.

— Это ванная. — Хайдин отпускает мою руку и идёт к двери, открывая её передо мной.

Следую за ним на автопилоте. Слышу, как Хайдин включает воду, снимаю джинсы и иду в туалет, даже не думая о том, что он находится здесь со мной. Зачем стесняться сейчас? Я набросилась на него на глазах у Кэштона и Сента после того, что он сделал с тем мужчиной. Почему я была такой глупой? Теперь они думают обо мне, как о любой другой тупой сучке, которая позволяет какому-то мудаку управлять собой.

Разве это не так?

Он говорит «прыгай», и я спрашиваю «как высоко». Он говорит мне ползти, и я говорю «да, сэр». Мне нужно быть для него хорошей девочкой. Хочу показать ему, что могу быть лучшей шлюхой, которую он когда-либо имел. Я всё ещё здесь, потому что так велели Лорды, или потому что сама этого хочу?

В этот момент границы стираются.

Я заканчиваю и иду к другой раковине. Мою руки и обнаруживаю, что просто смотрю на свои туфли.

Хайдин поворачивается ко мне и берёт мои всё ещё влажные ладони в свои. На его руках уже нет крови из подвала, но уже появляются порезы и синяки. Я понимаю, что у меня дрожат руки.

— Эй, ты в порядке, — говорит Хайдин.

Чувствую, как слёзы наворачиваются на глаза, и кусаю нижнюю губу. Какого чёрта я так себя веду? Я неэмоциональная девушка. Обычно я плачу, когда злюсь, но сейчас даже не понимаю, что чувствую.

— Шарлотта?

Хайдин опускает мои руки и обхватывает меня за лицо, а я отстраняюсь и делаю шаг назад. Но он хватает меня за волосы, удерживая на месте. Хайдин не груб и не причиняет мне боли, но я не могу вырваться.

— Поговори со мной, куколка. Тебе где-нибудь больно? Нужно что-то?

Я нервно облизываю губы, ненавидя то, как его красивые голубые глаза изучают мои, словно он видит всю мою растерянность. Пытаюсь покачать головой, но его руки не дают.

— Говори, — требует он тем голосом, от которого у меня подкашиваются ноги.

— Нет, — с трудом произношу я, чувствуя комок в горле. — Я… я в порядке.

Хайдин вздыхает и отпускает мои волосы, проводя по ним руками.

— Я позову Дэвина, чтобы он тебя осмотрел.

— Я сказала, что в порядке! — огрызаюсь я.

Хайдин хмурится, сбитый с толку моими перепадами настроения, а я не могу их объяснить даже себе. С тех пор как Лорды прислали мне видео, я видела Хайдина другим. И то, как он спас меня сегодня. Но я должна напоминать себе, что он сделал это, потому что я его игрушка. Если я умру, тот не сможет со мной играть.

— Здесь ты будешь в безопасности. Дверь автоматически запирается, как только закрывается. Открывается только по моему отпечатку пальца или коду.

При мысли о том, что он уйдёт, внутри всё сжимается. Часть меня хочет наброситься на него, как я сделала в подвале, и умолять его трахнуть меня. Другая часть хочет избить его за то, что он заставляет меня чувствовать себя в безопасности. Может, я смогу сделать и то, и другое?

— Сколько тебя не будет? — спрашиваю я вместо этого.

— Не знаю, — честно отвечает Хайдин, и я выдыхаю.

Хайдин хмурится ещё сильнее, и я делаю шаг назад, нуждаясь в пространстве, чтобы дышать. Я до сих пор чувствую вкус руки того мужчины на своих губах, и от этого хочется блевать. Хочу, чтобы Хайдин снова поцеловал меня и избавил от этого чувства. Хочу, чтобы он держал меня и говорил, что я такая хорошая маленькая шлюшка и могу это вынести. Чтобы кончить на его член, только для того, чтобы он мог перевернуть меня и трахнуть в задницу.

— Можешь принять душ, если хочешь.

Как будто он знает, что я чувствую себя грязной.

— В шкафу есть одежда, которую ты можешь надеть. Надевай, что хочешь.

Стук в дверь заставляет меня вздрогнуть. Я стискиваю зубы, когда он это замечает. Мне нужно взять себя в руки.

Он подходит к двери и открывает её.

— Хайдин, я получил твоё сообщение.

Боже! Скольким людям он написал?

Он впускает мужчину и закрывает за ним дверь. Хайдин начинает объяснять, что произошло в туалете на заправке, и парень, которого я знаю как Дэвина, предлагает мне присесть на диван. Я делаю это, чтобы угодить им обоим. У меня нет сил с ними спорить. Адреналин выветрился, и я устаю. И, наверное, любые надежды на то, что меня трахнут, умерли, поскольку мы больше не одни.

Дэвин осматривает меня, направляя свет в глаза и ощупывая мою голову и горло. После этого он даёт мне обезболивающее и говорит, что всё в порядке. У меня может быть головная боль, синяки и общее недомогание. Но меня не изнасиловали и не били до потери сознания. Кто знает, что этот человек планировал со мной сделать.

Звонит мобильный Хайдина, и он вытаскивает его из кармана.

— Мне нужно ответить, — говорит он Дэвину, который отмахивается от него, продолжая говорить со мной. Я игнорирую его и наблюдаю, как Хайдин выходит на балкон. И пытаюсь услышать, о чём он говорит.

— Ага, с ней всё в порядке… спасибо, старик… ага, я в «Бойне»… он сейчас её осматривает. Ага, встретимся там... — Хайдин кивает сам себе и вешает трубку.

Когда он снова входит в комнату, опускаю глаза в пол, надеясь, что тот не заметит, что я подслушивала. Очевидно, Хайдин хотел поговорить наедине, но ему следовало полностью выйти из комнаты. Возможно, он не хочет оставлять меня одну. Нет. Это просто я думаю, что ему действительно не всё равно. Он собирается оставить меня, чтобы спуститься в подвал.

— Всё в порядке, — снова заверяет его Дэвин.

— Спасибо, дружище.

Они обмениваются рукопожатием и похлопывают друг друга по спине. Дэвин уходит, и Хайдин запирает дверь.

Он подходит ко мне и опускается передо мной на колени.

— Я иду вниз. Скоро вернусь, и мы поедем домой, хорошо?

Я не знаю, осознает ли он, что назвал свой дом «домом», но мне ненавистно это чувство бабочек в животе.

— Хорошо, — киваю, внезапно почувствовав себя неловко. Вспомнив, что я поцеловала его в подвале на глазах у Сента и Кэштона. Что они теперь подумают? Спросят ли его, что между нами происходит? Чёрт, насколько я знаю, Хайдин, возможно, уже рассказал им, что я шпионка, посланная Лордами.

Встав на ноги, он обхватывает моё лицо обеими руками и наклоняется, чтобы поцеловать в лоб.

Черт, я ненавижу, когда он такой — нежный — и притворяется, что заботится обо мне. Как будто я хрупкая. Это заставляет меня чувствовать себя слабой. Как будто мне нужно об этом напоминать. Я бы предпочла, чтобы он раздел меня догола, связал и заткнул мне рот, пока трахает меня в задницу и называет своей хорошей девочкой.

Это делает меня его шлюхой. Когда он нежный, я чувствую себя уязвимой.

Не говоря больше ни слова, Хайдин выходит из комнаты, запирая меня внутри, и я падаю на пол, раскинув руки и ноги, глядя в потолок и думая: «Что, чёрт возьми, мне теперь делать?»

ПЯТЬДЕСЯТ СЕМЬ

ШАРЛОТТА

Я только-только вылезла из ванны, когда Хайдин вернулся в свою комнату. Мыть голову не хотелось, поэтому предпочла ванну вместо душа. Прополоскала рот ополаскивателем и вымыла тело.

Чувствую себя чуть лучше, но уставшей. Часы показывают, что сейчас всего шесть вечера. Пока мы были в «Бойне», начался дождь.

Когда мы уезжали, я невольно думала о том, что мой будущий муж находится в том же здании, что и я. Чёрт, я была в подвале. Он мог быть прямо там, а я бы даже не узнала.

Но я знаю, что там происходит. Если он пленник, то практически мёртв, а это значит, что у нас больше нет будущего, и я задаюсь вопросом, зачем вообще выполняю это задание. Какое будущее они теперь планируют для меня?

Когда мы подъезжаем к дому Хайдина, он паркуется в гараже и открывает мне дверь. Он не рассказал, чем занимался, пока я ждала его в комнате, а я не спрашивала.

— Хочешь что-нибудь поесть? — спрашивает Хайдин, когда мы входим в дом.

— Нет, спасибо, — тихо отвечаю я. — Джесси покормил меня в «Бойне». Он принёс мне суп и крекеры, сказав, что Дэвин велел ему принести мне что-нибудь поесть из-за лекарств, которые тот мне дал.

Он кивает.

— Я пойду в душ.

С этими словами Хайдин заходит в ванную и закрывает дверь.

Снимаю с себя его футболку и спортивные штаны и забираюсь в его постель голой. В «Бойне» у меня не было чистого белья, поэтому я решила не надевать своё обратно. Прохладные простыни приятно касаются повреждённой кожи. Лёжа на боку, я наблюдаю, как дождь бьёт в панорамные окна. Ещё не ночь, но из-за грозы кажется, что уже наступил вечер.

Пытаюсь сдержать зевоту, но безуспешно, зная, что если я засну сейчас, то проснусь слишком рано утром. Но чем ещё мне заняться?

Вспышка молнии озаряет комнату, и я открываю глаза. Через несколько секунд стены сотрясает раскат грома.

Дверь ванной открывается, я приподнимаюсь и вижу, как в спальню входит Хайдин. На бёдрах у него низко сидит полотенце, обмотанное вокруг талии. Он направляется к двери, но я говорю:

— Ты ляжешь со мной?

Он останавливается и поворачивается ко мне с удивлённым выражением лица.

Я даже не знаю, почему спросила. Просто чувствую себя... одинокой. Я хочу, чтобы его руки были на мне. Хочу обхватить его талию ногами, а не его полотенце. Момент, который мы разделили в «Бойне», всё ещё свеж в памяти, и моё тело жаждет его.

Снова вспыхивает молния, и он идёт к кровати. Под раскат последовавшего за ней грома я ложусь и бесстыдно наблюдаю, как Хайдин снимает полотенце, бросает его на пол, откидывает одеяло и забирается в постель рядом со мной.

Я чувствовала, что Хайдин был возбуждён в «Бойне», но сейчас, конечно, уже нет. Что-то подсказывает мне, что не понадобится много времени, чтобы он снова возбудился.

Хайдин поднимает край одеяла. Я понимаю намёк, придвигаюсь к нему, закидываю ногу на его талию и кладу руку на грудь. Он опускает одеяло, и темнота окутывает комнату, а дождь стучит по окнам.

Правой рукой Хайдин скользит под покрывало, кладёт её на мою ногу, лежащую на его талии. Большим пальцем мягко поглаживает кожу, и я мгновенно чувствую, как тело нагревается. Внезапно мне становится жарко, и моё дыхание учащается.

Я нервно сглатываю и нарушаю неловкое молчание между нами.

— Ты что-нибудь выяснил?

Мой голос звучит тише, чем я планировала, а его молчание заставляет задуматься, услышал ли он меня вообще.

Спустя долгую секунду Хайдин глубоко выдыхает, его грудь поднимается и опускается.

— Нет.

Он лжёт. Хочется разозлиться, но, возможно, он защищает меня? Пытается успокоить, чтобы я не думала о том, что могло произойти в том туалете.

— Прости, что не послушала тебя, — говорю громче, но всё ещё достаточно тихо.

Большой палец замирает на моём бедре, Хайдин скользит рукой вверх по бедру, боку и наконец касается лица. Обхватив мою щёку, он заставляет меня посмотреть на него. В тёмной комнате его почти не видно, но вспышки молний немного помогают.

— С тобой всё в порядке, — уверяет Хайдин меня.

— Почему ты хотел, чтобы я ждала тебя? — спрашиваю я, нуждаясь в ответе.

Его глаза ищут мои, когда он отвечает.

— Потому что мужчины устраивают засаду в женских туалетах, чтобы напасть на женщин, когда те входят. Они насилуют и убивают их. А потом оставляют их там гнить, а сами уходят.

— Ты думаешь, он собирался сделать со мной то же самое?

Хайдин вздыхает, но не отвечает на вопрос. Вместо этого говорит:

— Как думаешь, почему он выбрал заправку прямо у самой оживлённой трассы?

Я хмурюсь, не понимая.

— Потому что там шумно. На этой трассе много машин, едущих в обе стороны. Мужчины могут делать что хотят, и никто не услышит, как женщины зовут на помощь.

— Я звала тебя, — шепчу я. — Ты слышал меня?

Я чувствую, как бьётся его сердце под моей рукой, лежащей на груди.

— Нет.

— Тогда… почему ты зашёл туда? — спрашиваю я.

— Чтобы проверить тебя, — просто отвечает Хайдин. — Прости, что не сделал это раньше.

— Я... — Колеблюсь, стоит ли ему это рассказывать, но после того как видела, что он сделал с тем парнем, решаю, что могу. — Я заглянула под кабинки, но ничего не увидела. Я просто смотрела, какие из них открыты, не думая, что в них может прятаться мужчина. Но он явно был внутри.

Я хрипло смеюсь, а Хайдин хмурится.

— Я не заметила обуви, но двери были заперты. Должно быть, мужчина стоял на унитазе, чтобы его не увидели. Две кабинки были закрыты, поэтому он знал, что я вынуждена буду зайти в единственную свободную. Интересно, сколько он там прождал, пока кто-нибудь зайдёт.

Хайдин молчит, пока я рассказываю, что произошло. Он не спрашивал подробностей, и мне казалось, что они для него не важны. Хайдин видел, что случилось, и этого было достаточно, чтобы заставить того парня заплатить за то, что он ко мне прикоснулся. Но я хотела, чтобы Хайдин знал. Если бы я не устроила истерику и послушалась его…

Прерываю эту цепочку мыслей, потому что я устроила истерику и не послушалась его.

Снова вспыхивает молния, и я вижу, что Хайдин смотрит на меня. Его голубые глаза кажутся такими мягкими и заботливыми, но это иллюзия. Я чувствую себя уязвимой и безумно возбуждённой. Сегодня всё могло сложиться иначе. Меня могли изнасиловать, убить или и то, и другое. Этот мужчина доказал, что будет меня защищать.

Не задумываясь, я приподнимаюсь и прижимаюсь губами к его губам, не зная, оттолкнёт ли он меня или ответит на поцелуй. Когда Хайдин скользит рукой в мои волосы, стону ему в губы, молясь, чтобы он сделал меня своей шлюхой. Потому что я почти стала чьей-то ещё, и это меня пугает.

Я думала, что бояться нужно Лордов, но забыла, что монстры есть и за пределами нашего мира. И они разорвут тебя на части просто потому, что могут.

ПЯТЬДЕСЯТ ВОСЕМЬ

ШАРЛОТТА

Я потягиваюсь и стону. Чёрт, всё тело болит. Ноет затылок, болит бок. То, что Дэвин дал мне в «Бойне», перестало действовать.

С трудом открываю глаза и протягиваю руки по кровати. Резко распахиваю глаза, когда чувствую, что одна.

Типично.

Он трахает меня, а потом бросает. Перевернувшись на спину, я смотрю в тёмный потолок. Слева за окнами всё ещё стучит дождь. Это успокаивает. Я люблю грозы. Было бы ещё лучше, если бы проснулась с Хайдином внутри меня.

Я напрягаюсь.

«Что за херня, Шарлотта?»

Звучит сигнал телефона, и, к счастью, мне не приходится больше задумываться над этой мыслью. Я переворачиваюсь, беру свой мобильный с тумбочки и вижу, что это письмо от Лордов. Открываю его, и там видео. Скольжу взглядом к двери спальни, которая медленно открывается, и через секунду на кровать запрыгивает Маффин и устраивается на подушке Хайдина.

Я встаю, беру наушники, снова ложусь под одеяло и запускаю видео.

Оно не похоже на другие видео, которые они мне присылали. Это видео другое. На нём большая спальня, в которой стоят парни. У некоторых в руках пиво, у других — коктейли. Один курит сигарету, другой явно под кайфом. Похоже на какую-то студенческую вечеринку. Но у всех есть одна общая черта — в руках у них мобильные телефоны, и все что-то снимают в комнате.

Дверь открывается, первым выходит Сент, вытаскивая Эштин из смежной ванной. Видео старое, потому что у него нет татуировок в виде змей на шее. Эштин обнажена ниже пояса. Сент подводит её к кровати, разворачивает и, положив руку на лицо, целует.

Её тело тает в его объятиях, и она стонет ему в рот. Сент отстраняется первым и толкает её на кровать. Переворачивает на живот и поднимает её задницу в воздух. Появляется Хайдин, и я сажусь ровнее. Бросаю взгляд на открытую дверь спальни, но тут по-прежнему только я и Маффин.

Сент протягивает руку, и Хайдин даёт ему ремень. Сент быстро связывает её руки за спиной, а Эштин покачивает бёдрами, прижимаясь к его джинсам. Сент смеётся.

— О, тебя сейчас хорошенько оттрахают, милая. Помни правила… не кончать для них.

Моё сердце учащённо бьётся от его слов. Неужели Хайдин правда собирается трахнуть её в комнате, полной парней?

Сент встаёт с кровати, подходит к изножью и привязывает её лодыжки. Её ноги широко разведены, а парень, снимающий видео, подходит поближе, чтобы разглядеть её гладкую промежность. Она вся мокрая. Уткнувшись лицом в кровать, Эштин всхлипывает:

— Сент?..

Он расстёгивает джинсы, достаёт член и подтягивает её к краю. Кэштон передаёт ему бутылочку лубриканта, и Сент выливает содержимое на неё, позволяя жидкости стекать по её ногам. Затем начинает трахать её в задницу.

Я бросаю взгляд на дверь спальни Хайдина, полностью убавляя громкость, хотя в ушах наушники, а видео продолжает играть. Я не хочу смотреть, как Сент её трахает. Это кажется… неправильным.

Я смотрю в тёмный коридор за дверью спальни, ожидая… нет, надеясь, что Хайдин зайдёт в свою комнату. Потому что мне нужен повод выключить видео. Я не хочу видеть то, что, как я уже знаю, произойдёт.

Но, как при крушении поезда, от которого невозможно отвести взгляд, мои глаза снова опускаются на телефон. Я вижу, как Сент выходит из её задницы. Он оставляет её лежать лицом вниз, связанную, а Хайдин подходит к краю кровати.

Моё сердце бешено колотится в груди, когда он расстёгивает джинсы и достаёт свой твёрдый член. Я прибавляю звук, когда Хайдин говорит:

— Тебе нравится, когда наша сперма вытекает из твоей задницы, правда, малышка?

«Малышка»?

— Хайдин… — Эштин всхлипывает его имя, покачивая бёдрами вперёд-назад, а кровь стучит у меня в ушах.

— Не волнуйся. Мы все собираемся оттрахать тебя, как шлюху, которой ты и являешься, Эш, — уверяет Хайдин её, и мужчины в комнате смеются.

Он проводит головкой члена по её киске, смазывая влагой, лубрикантом и спермой Сента, прежде чем войти в её задницу.

Эштин вскрикивает его имя, когда он наклоняется, хватает её за тёмные волосы и прижимает лицом к кровати, а она выгибает спину, и Хайдин начинает её трахать. Свободная рука лежит на её голой заднице, его пальцы впиваются в её кожу. Её стоны заполняют мои уши, пока она двигается вперёд-назад навстречу ему.

— Вот так, малышка…

Я выключаю телефон и швыряю его через комнату, не в силах больше смотреть. Сбрасывая с себя одеяло, встаю, вырываю наушники и тоже отбрасываю их, а затем начинаю ходить по комнате. Пытаюсь отдышаться. Ощущение, будто кто-то только что ударил меня в живот.

Почему? Он не мой. Не так, как был её.

«Он любил её», — напоминаю я себе. Она должна была быть с ним, а Хайдин отдал её Сенту.

Лора говорила, что она трахалась с ними, а Эштин утверждала, что они никогда не брали её вагинально. Знать об этом и видеть своими глазами — две совершенно разные вещи.

Я потею, пульс зашкаливает. Почему, чёрт возьми, меня это так задевает? Я не хочу его. И с самого начала знала, что у нас нет будущего. Но то, как он трахал меня, когда мы вернулись домой… это снесло мне крышу.

И это видео... Я провожу руками по спутавшимся волосам.

Мне нужно выбраться из этого дома. Он сводит меня с ума.

Кожа горит, в голове стучит. Я в охрененном бешенстве. Зачем они прислали мне это? Думают, я слишком сблизилась с ним? Хотят оттолкнуть меня? Дать понять, что он никогда не будет моим? Что я никогда не стану ею — той, которую он отпустил.

БЛЯДЬ!

Я хватаю с пола футболку, натягиваю её и выскакиваю из спальни. В гостиной слышу, как из коридора доносится «Coming Undone» группы Korn, и я точно знаю, откуда идёт звук.

Прохожу в дальний конец дома, распахиваю дверь спортзала и вижу Хайдина, стоящего в одних спортивных штанах, спиной ко мне, поднимающего гантели. Я бесстыдно пялюсь, как напрягаются мышцы его спины, пока он не замечает моего присутствия.

Его взгляд встречается с моим в зеркале. Я скрещиваю руки на груди, жду, когда он выключит музыку.

«Вот так, малышка...»

Я стискиваю зубы, когда эти слова эхом звучат в моей голове.

Хайдин опускает гантели, поворачивается ко мне, берёт телефон и приглушает музыку, но не выключает полностью.

— Почему ты не спишь?

Мне не нравится его тон, будто я не имею права вставать с постели в это время ночи. Будто знает, что я только что видела, как он трахает другую женщину.

После того как на меня напали, и когда мы вернулись сюда, он трахнул меня... и я почувствовала то, чего никогда раньше не испытывала — любовь. Но это была иллюзия. Я была на эмоциях, а он оказался рядом. Он оставался типичным Хайдином — грубым и жадным. Но в то же время это было самое нежное, что я когда-либо от него получала. Не было наручников, верёвок и игрушек. Только он и я. Это было так же потрясающе, как и все остальные разы, когда он делал меня своей.

Но сейчас мне хочется драться. Хочется ударить его по чертовски прекрасному лицу, а потом встать на колени, как послушная собачка, и умолять трахнуть меня в рот. Хочется доказать ему, что я не Эштин. Что я могу быть лучше неё. Я не принадлежу никому другому. Ему не нужно делить меня с кем-то ещё. Я вся его. Чёрт, я такая идиотка — даже я понимаю, насколько это жалко.

— Я ухожу, — заявляю я, вздёргивая подбородок. И всё ещё пытаюсь отдышаться.

Меня трясёт от ярости — на него, на себя, на Эштин. Часть меня говорит, что она не виновата. Сент был тем, кто пускал её по кругу среди своих друзей. «Лорду позволено делить свою избранную с кем угодно» — так она говорила Лоре. Не Эштин приползла к нему на четвереньках и умоляла её трахнуть. В том видео. Кто знает, сколько ещё таких видео.

— Нет. Ты не уйдёшь.

— Я не твоя пленница, Хайдин. — Я могу уйти, когда захочу. — Найди себе другую шлюху. — Я могу вспомнить как минимум одну.

Он оказывается рядом прежде, чем я успеваю развернуться к выходу. Хайдин сжимает моё горло, и я встаю на цыпочки.

— Ты — шлюха, которую я хочу использовать, куколка.

Чёрт, как же бесит, что от этих слов я чувствую себя особенной. Это просто очередная ложь.

Хайдин впивается в меня взглядом, и надеюсь, что он видит, как сильно я его сейчас ненавижу.

— Мне что, придётся привязывать тебя к кровати перед сном?

— Иди на хер, Хайдин, — цежу сквозь зубы, вцепляясь в его татуированную мускулистую руку.

Но мысль о том, что он хочет удержать меня здесь, даже если в роли питомца, звучит так заманчиво… Нет. Я видела видео... Я знаю, что просто очередная шлюха в его постели. Наверняка очередь из таких стоит. Чёрт, уверена, они постоянно ему пишут. Прямо как та женщина в клинике, как смотрела на него, облизываясь, готовая умолять.

Его челюсть напрягается, он отпускает меня и приказывает:

— Сними футболку.

У меня перехватывает дыхание, но я стискиваю зубы. Ненавижу эту игру в уступки. Мой разум хочет дать ему всё, что он на хрен хочет. Тело жаждет, чтобы он взял это.

— Нет, — отвечаю я, и его угрожающая улыбка стирает сомнения в том, что я недостаточно хороша, но наполняет живот роем бабочек. — Я ухожу.

С этими словами я разворачиваюсь, откидывая волосы через плечо, надеясь, они хлестнут его по лицу.

Рука обхватывает мою шею, резко останавливая.

— Хайдин… — рычу я, пытаясь вырваться.

Он опускает свободную руку между моих ног и пальцами находит мою уже влажную киску. Потом вводит два пальца внутрь, и я задыхаюсь, прижимаясь спиной к его груди, ощущая его твёрдый член у своей задницы.

— У тебя есть выбор, куколка, — сообщает Хайдин. — Сними футболку или я отволоку тебя в подвал и прикую к стене.

Я стону, ненавидя себя за то, что возбуждаюсь от второго варианта.

«Он хочет, чтобы я осталась».

— Прими решение, — приказывает он, играя пальцами с моим клитором.

Мои бёдра двигаются вперёд-назад, желая, чтобы Хайдин вошёл в меня, но он шлёпает меня, и я вскрикиваю. Он отпускает мою шею, я спотыкаюсь, разворачиваюсь и смотрю на него. Я в ярости и возбуждена одновременно. Хочу, чтобы он трахнул меня — ведь если его член во мне, он не в ком-то другом, верно? В частности, не в Эштин.

Мы оба в отвратительном настроении, и мне интересно, что его вывело из себя.

— У тебя пять секунд, — предупреждает он. — Раз… два…

Я опускаю руки, хватаю край футболки и срываю её через голову. Затем швыряю скомканную ткань ему в грудь. Он позволяет ей упасть на пол.

— Собери волосы и возвращайся сюда.

Выбегаю из спортзала и иду по его дому обнажённая, высоко подняв голову. Я зла и возбуждена одновременно. Чёрт, ненавижу его. Ненавижу, какие чувства он во мне пробуждает. Теперь к этому списку можно добавить ещё и ревность. Ревность к женщине, которая замужем за его лучшим другом. Хайдин, наверное, может пользоваться ею, когда захочет. Ну, всем, кроме её киски.

А вот это я ему дать могу. Твою мать, я уже ищу оправдания, почему лучше подхожу для этого.

Захожу в ванную и быстро чищу зубы. Если Хайдин хочет, чтобы я собрала волосы, значит, будет трахать меня в рот. Ему нравится целовать меня после того, как он кончает мне в горло. После этого я завязываю волосы в высокий хвост, как он просил, и решительно шагаю обратно в спортзал.

Он сидит на скамейке с сумкой у ног, которой раньше здесь не было.

— Ну что, достаточно хорошо, сэр? — не могу удержаться. Мне хочется конфликта. Ему нужно доминировать, а я хочу ему подчиниться. Просто придётся заставить меня. Он хочет шлюху? Я ей стану.

— Иди сюда, — приказывает он, игнорируя мой тон. Или, может, собирается вытрахать его из меня.

Остаётся только надеяться, что он отвлечёт меня от брюнетки, которую я только что видела, как он трахал в задницу.

Я подхожу к нему, и моя киска начинает пульсировать, пока его взгляд пожирает моё тело. Этот мужчина видит меня обнажённой каждый день с тех пор, как заставил переехать к нему, но продолжает смотреть так, словно впервые.

— Помнишь, что я тебе говорил о сарказме?

«Сарказм не принесёт тебе ничего, кроме того, что тебя трахнут в рот», — мысленно отвечаю я.

— Помню, — вздёргиваю подбородок, и его удовлетворённая улыбка заставляет сердце биться чаще.

Хайдин расстёгивает чёрную сумку и вытаскивает несколько кусков чёрной верёвки разного размера. Я прикусываю губу, чтобы сдержать стон, моя киска уже капец какая мокрая. Всё, что угодно, лишь бы забыть то видео.

— Руки за спину.

Я выполняю приказ, и он, не теряя времени, берёт длинный отрезок и начинает связывать мои запястья. Затем чувствую, как Хайдин обматывает верёвку чуть выше, под локтями. Это заставляет меня ещё сильнее отвести руки назад, ограничивая движения. Моё дыхание учащается. Закрепив, он поднимает верёвку выше, над локтями, и повторяет процесс. Моя грудь выпячивается вперёд, и я стону от невозможности пошевелиться. Верёвка туго натянута, и мне это нравится.

Хайдин разворачивает меня к себе, перекидывает верёвку через плечо и опускает вдоль внутренней стороны груди. Я поворачиваюсь, как он велит, чувствуя, как верёвка скользит по коже. Он закрепляет её вокруг груди.

Когда он заканчивает, хватает меня за хвост и резко запрокидывает голову назад. Я задыхаюсь, приоткрыв губы. Смотрю на Хайдина отяжелевшими глазами. Киска пульсирует. Пытаюсь сопротивляться верёвке, но она затянута слишком туго, я не могу пошевелить руками ни на дюйм. От этого снова стону, а мои соски твердеют.

— Вот моя девочка. — Хайдин скользит свободной рукой по моему горлу, касаясь пульса.

«Моя девочка». Всего лишь слова. Она его малышка...

— Хай-дин… — Мой голос хриплый из-за выгнутой шеи. Пытаюсь сглотнуть, но это трудно.

Хайдин наклоняется и прижимается губами к моим. Я открываю рот, позволяя ему проникнуть языком и контролировать поцелуй так же, как он контролирует моё тело. Потом убирает руку с моего горла и опускает её между моих ног.

Да! Шире раздвигаю ноги, и его пальцы играют с моим набухшим клитором. Мне следовало бы стыдиться того, насколько я влажная, но нет. Хайдин знает, как меня заводят эти связывания. Было бы куда более стыдно, если бы я не была насквозь мокрой.

Хайдин отрывается от моих губ, убирает руку, и моя голова падает вперёд, когда тот отпускает мой хвост. Он сдвигает меня влево, затем отодвигает скамью, стоящую посреди огромного тренажёра. Хватает перекладину наверху скамьи, опускает её и фиксирует в новом положении.

Потом поворачивается ко мне, обеими руками берёт моё лицо и заставляет посмотреть на него.

— Как ты себя чувствуешь?

«Как будто я хочу врезать по твоей долбанной морде».

— Нормально, — отвечаю я. Не хочу, чтобы его заботило, что я чувствую. Хочу быть его послушной маленькой шлюшкой. Хочу позволить ему делать со мной всё, что он пожелает. Я могу удовлетворить его. Я отдала ему всё, что у меня есть. Он не был её первым. В отличии от меня.

Хайдин подводит меня к перекладине, которую только что передвинул, и мои бёдра упираются в холодный металл.

— Раздвинь ноги, — приказывает он, присаживаясь на корточки.

Я смотрю на себя в зеркальную стену напротив и наблюдаю, как Хайдин достаёт из сумки новый кусок верёвки. Обматывает её вокруг моей лодыжки и привязывает к угловому столбу, затем повторяет то же с другой, широко раздвигая мои ноги.

Хайдин встаёт позади меня во весь рост, и я, заворожённая, наблюдаю, как он скользит руками вверх-вниз по моим обнажённым бёдрам. Слегка наклоняюсь вперёд, покачивая задницей, и на неё падает его слюна. Раньше меня бы это смутило, но теперь я стону, зная, что последует дальше.

Он не заставляет меня ждать. Его палец проникает в мою задницу, и я задыхаюсь от ощущения.

— Хайдин, — всхлипываю я, нуждаясь в его члене.

Проклятье, почему я такая отчаянная? Так зависима от него? Это из-за него или из-за меня?

Это из-за меня. Просто я не уверена, пытаюсь ли доказать что-то ему или себе. Может, и то, и другое.

Мои бёдра начинают болеть от трения о металлическую перекладину, а верхняя часть тела устала удерживать вес.

Он вынимает палец, и я рычу от разочарования. Смеясь, Хайдин берёт телефон и ставит его на полу у зеркала. Я вижу, что он записывает нас. У меня перехватывает дыхание, понимая, что позже он отправит это мне. Мне нравится смотреть, что Хайдин делает со мной, почти так же сильно, как когда он трахает меня. Так что, когда всё закончится, у меня останется что-то, чтобы вспоминать его.

Часть меня надеется, что следующая шлюшка, которая появится, найдёт наши видео и будет мне завидовать.

Вернувшись к сумке, он достаёт лубрикант, анальную пробку и два чёрных резиновых зажима, соединённых цепочкой. Я задыхаюсь, истекая влагой, готовая к тому, чтобы он трахнул мою задницу. Эта мысль напоминает мне, что я не делала клизму с того раза, и мне нужно набраться смелости спросить, когда он сделает мне ещё одну.

Хайдин снова встаёт за мной, выливает смазку на мою задницу, и я чувствую, как она стекает по киске и бёдрам. Затем снова проникает в меня пальцами. Я стону, подаваясь назад.

— Пожалуйста… — умолкаю, нуждаясь в большем.

Он шлёпает по своему имени на моей заднице, и я вскрикиваю от жгучей боли. Затем Хайдин вставляет в меня анальную пробку, и я поднимаюсь на цыпочки, натягивая верёвки, удерживающие мои ноги раздвинутыми, пока он наблюдает за тем, как она входит.

Я отталкиваюсь назад, не в силах себя остановить. Прямо как в первый раз, когда он трахнул меня в задницу в моём подвале. Когда я позволила ему взять то, что он хотел.

— Вот так, Шарлотта. — Хайдин медленно двигает пробку в моей заднице. — Хорошая девочка. — Он опускает свободную руку, поглаживая моё бедро. — Приятно?

Я киваю, всхлипывая, и он шлёпает меня по внешней стороне бедра за то, что не ответила словами.

— Да. Приятно, — добавляю я. — Но твой член был бы лучше.

Я знаю, что ему нравится, и хочу это дать.

Хайдин смеётся, продвигая пробку глубже. Моё тело дрожит, когда он отходит, стягивая спортивные штаны и его твёрдый член освобождается. Это сделала я. Не видео, где он трахает кого-то другого. Не другая сучка, стонущая его имя. Я. Его куколка.

— Посмотри на себя, так нуждаешься в том, чтобы твою задницу трахнули. В следующий раз, когда я решу это сделать, ты будешь умолять на коленях, — обещает он.

— Да. — Что угодно. Я согласна. По крайней мере, это значит, что это не будет наш последний раз.

«Он не позволит мне уйти».

Подойдя ко мне обнажённым, он начинает ласкать мою грудь, и я наклоняюсь к нему. Я приоткрываю губы, желая ещё одного поцелуя.

Хайдин наклоняется, и я закрываю глаза, но дёргаю верёвки в разочаровании, когда он лишь целует меня в лоб.

— Такая нетерпеливая, — улыбается он, играя с левой грудью, а правой рукой держа цепь с двумя чёрными зажимами. Пальцами сжимает мой сосок, притягивая меня вперёд, и я задыхаюсь от боли. — У тебя потрясающая грудь, куколка. Она идеальна.

Отпустив сосок, Хайдин раскрывает один из чёрных зажимов и берёт мою грудь в руку, закрепляя зажим на соске.

Я вскрикиваю и отстраняюсь, когда резкая боль пронзает прямо до киски.

— Хайдин… — дёргаю верёвки, глаза мгновенно наполняются слезами. У меня перехватывает дыхание, я подскакиваю на цыпочках, ожидая, когда боль утихнет.

— Ты отлично справляешься, куколка, — поощряет Хайдин и берёт вторую грудь. Закрепляет второй зажим, и моё тело дрожит, пока влага стекает из киски. — Такая красивая.

Придвинувшись ко мне, он берёт моё лицо в ладони и опускает губы к моим.

Отчаянно целую его, нуждаясь в том, чтобы он оказался внутри меня. Чёрт, я никогда так сильно не хотела, чтобы меня трахнули, как сейчас.

Он отстраняется, и я судорожно вдыхаю, когда Хайдин приказывает:

— Открой рот шире.

Я раскрываю дрожащие губы, и он поднимает цепь, натягивая мои груди, и помещает центр цепи в мой рот.

— Не урони.

Хайдин отходит, и я смотрю на себя в зеркало сквозь слёзы, и вижу зажимы, приподнимающие мою грудь, чувствую, как из носа течёт. Сжимаю зубами холодный металл, а верёвка обвивает грудь, словно упряжь.

Он вводит свой член в мою мокрую киску, и я резко втягиваю воздух сквозь стиснутые зубы, чувствуя, как его размер растягивает меня. Блядь, это так приятно. Особенно с пробкой в заднице.

Хайдин обхватывает обе мои груди, массирует их, цепь во рту натягивается, но я сжимаю её зубами, несмотря на то, что зажимы больно впиваются в соски.

— Хорошая девочка, — рычит он, встречаясь со мной взглядом в зеркале. — Смотри на себя, куколка. Ты кончишь на мой член, а потом вычистишь его языком. Поняла?

Я киваю, насколько могу, глубоко вдыхая через нос. Он начинает жёстко и быстро меня трахать, не теряя ни секунды. От каждого толчка мои груди подпрыгивают, натягивая зажимы, и от этого я становлюсь ещё влажнее.

Хайдин хватает меня за хвост и толкает вперёд. Когда он резко оттягивает мою голову назад, цепь натягивается и выскальзывает из моего слюнявого рта, и я вскрикиваю.

Покачав головой, он свободной рукой просовывает три средних пальца в цепь и запихивает их мне в рот, заставляя удерживать цепь.

Я поднимаюсь на цыпочки, слюна вытекает изо рта, когда он затыкает мне рот. Плечи дрожат, бёдра сжимаются, когда его член трахает мою мокрую киску. Я задыхаюсь, кожа пылает от боли, которую причиняют зажимы.

— Кончи на мой член, куколка. Я знаю, ты хочешь. Чувствую, как ты близка, — улыбается он мне. — Ты любишь быть моей секс-игрушкой.

Мои глаза тяжелеют, и киска сжимается вокруг его проколотого члена, и я кончаю на него.

ПЯТЬДЕСЯТ ДЕВЯТЬ

ШАРЛОТТА

Формально я всё ещё под домашним арестом у Хайдина после нападения в туалете, но я и не пытаюсь вернуться в свой дом. Чувствую себя глупо из-за своей вспышки. Мы оба знаем: я не могу от него уйти. Лорды могут присылать мне что угодно — я не смогу отказаться от этого задания.

Мне нужен был перерыв, и я была удивлена, когда сегодня сказала ему, что мне нужно сделать несколько дел, а он лишь поцеловал меня на прощание и вернулся в кабинет. Сегодня у меня приём с капельницей. Я почти отменила её, учитывая, что в последнее время не выходила из дома, но кто бы мог подумать, что секс так же изматывает, как пьянка?

Вчера вечером после ужина Хайдин связал меня и начал с моего рта. Затем перешёл к моей киске. Чёрт, я плакала от того, насколько болело тело. Хотела умолять его остановиться, чтобы просто отдохнуть, но, конечно, у меня был кляп. Так что, как хорошая девочка, я должна была терпеть. И Хайдин каждую секунду напоминал мне, как это приятно. Я кончила три раза.

Встать сегодня утром с его постели было испытанием. Вот тогда я поняла, что день для себя мне не повредит.

Я сижу в кабинете с капельницей в руке и собираюсь перевести телефон в беззвучный режим, чтобы меня не беспокоили, как он вдруг вибрирует у меня в ладони.

Разблокирую телефон и вижу, что это сообщение от Хайдина.