Мутуализм – форма симбиоза, при которой два разных вида сливаются воедино, сохраняя свои видовые особенности. Они обязательно должны участвовать в совместной кооперации, и каждый из них получает относительно равную пользу. При этом партнёры, как правило, не могут существовать друг без друга. Взаимовыгодные связи нередко формируются на основе поведенческих реакций, например, у птиц, совмещающих собственное питание с распространением семян. Иногда виды-мутуалисты вступают в тесное физическое взаимодействие – как при образовании микоризы (грибокорня) между грибами и корнями растений.

Тесный контакт видов-мутуалистов стимулирует их совместную эволюцию. Характерным примером служат взаимные приспособления, которые сформировались у цветковых растений и их опылителей. Часто виды-мутуалисты совместно расселяются и совместно эволюционируют!

Типичный пример мутуализма – отношения термитов и жгутиковых простейших, обитающих в их кишечнике. Термиты питаются древесиной, однако у них нет ферментов для переваривания целлюлозы. Жгутиконосцы вырабатывают такие ферменты и переводят клетчатку в сахара, которые термиты уже способны усваивать. Без жгутиконосцев – симбионтов – термиты погибли бы от голода. Сами же жгутиконосцы помимо благоприятного микроклимата получают в кишечнике своих друзей-хозяев пищу и условия для размножения.

Много примеров мутуализма есть и в жизни растений.

Симбиоз сыграл огромную роль на заре жизни, когда в безбрежном и тёплом Мировом океане появились первые живые создания – археи и бактерии. Как известно, в первые 2 млрд лет Землю населяли только простые, примитивные создания, которых учёные называют прокариоты. В отличие от эукариот, сложных клеток, из которых состоим и мы с вами, это более просто устроенные клетки. У них нет ядра, митохондрий, нет других внутриклеточных структур, окружённых мембранами. Все прокариоты – это бактерии и археи.

Ясно, что они просто не могли обойтись без взаимодействия друг с другом. Впрочем, не могут и сейчас. В архейскую и протерозойскую эры основной формой жизни были микробные сообщества, так называемые бактериальные маты. В некоторых экстремальных местах обитания планеты они сохранились и по сей день. Такой бактериальный мат похож на многослойный коврик. Его верхний слой образуют фотосинтезирующие бактерии (обычно цианобактерии), которые выделяют кислород и производят органику. Под ними расположен слой, образуемый пурпурными бактериями, – они тоже «фотосинтезируют», но используют при фотосинтезе в качестве донора электрона не воду, а сероводород и выделяют не кислород, а серу и сульфаты. Там же живут бактерии, использующие кислород для разложения органики. Благодаря их деятельности кислород не проникает в нижний слой бактериального мата – анаэробный слой, где кислорода почти нет.

Этот анаэробный слой чёрного цвета населён бродильщиками, вызывающими брожение органики (её ферментативное разложение в отсутствие кислорода). Побочный продукт их обмена веществ – молекулярный водород, который другие обитатели нижнего слоя бактериальных матов – сульфат-редукторы – используют для восстановления сульфатов, выделенных пурпурными бактериями. В результате образуется сероводород, необходимый пурпурным бактериям. Получается замкнутый химический цикл, в котором участвуют как минимум три компонента – три разные группы микроорганизмов. Все вместе они напоминают единый организм – отдельные его части не могут существовать друг без друга (а если и могут, то растут гораздо хуже).

По современной классификации, весь мир живых организмов делится на три надцарства (домена): археи, бактерии, эукариоты. Крупнейшим событием в эволюции жизни на планете Земля стало появление эукариот – сложных клеток. Оно открыло огромные возможности – только эукариоты могли в ходе эволюции образовать многоклеточные организмы.

Их появление стало итогом долгого этапа эволюции жизни, когда основной её формой было микробное сообщество. Такие сообщества составляли более сложные образования, которые могли существовать только благодаря симбиозу. Так появились эукариотические клетки, которые имели ядро, а также митохондрии и другие оформленные органеллы, окружённые двойной мембраной. Из таких клеток состоят тела всех животных, растений, грибов. Кроме того, к эукариотам относятся многие одноклеточные – так называемые простейшие (амёбы, инфузории и т. д.).

Как же появились эукариоты – настоящие сложные клетки? Тоже в результате симбиогенеза – слияния в единый организм нескольких разных видов прокариот. Об этом учёные начали догадываться ещё в начале XX века. Термин «симбиогенез» ввёл К.С. Мережковский, известный русский учёный-альголог, изучавший диатомовые водоросли (одноклеточные эукариоты). Он заметил, что их хлоропласты (органоиды растительных клеток, в которых протекает фотосинтез) удивительно похожи на свободно живущих цианобактерий (раньше их называли синезелёными водорослями).

Кроме солнечного света, для элементарного акта фотосинтеза этим бактериям необходимо вещество, используемое как источник электрона. От него отрывается электрон, который потом идёт на восстановление углекислого газа. Это вещество – донор электрона, окисляемый при фотосинтезе. У цианобактерий это вода. В результате фотоокисления воды образуется свободный кислород, у анаэробных фотосинтезирующих бактерий донором электронов служит сероводород, а на выходе образуются сера и сульфаты. В любом случае, все составные части стали работать как единый организм, постепенно всё усложняясь и усложняясь.

Синезелёные водоросли, или циане́и, – одни из древнейших микроорганизмов на Земле. По сути, это – цианобактерии (Cyanobacteria). Когда-то в Древнем океане они дали основание первичной жизни. Цианобактерии обладают потрясающими способностями к выживанию в самых трудных условиях. Это единственные бактерии, способные к полноценному фотосинтезу, – используя энергию квантов света, они превращают углекислый газ в зелёную массу. Именно с ними мои читатели – аквариумисты, держащие дома рыбок, порой безуспешно сражаются круглый год. Эта зелёная «чума» стремится захватить всех и вся, покрыть зелёной плёнкой коряги, стенки аквариумов и т. д.

Неутомимые и радостные цианеи – на удивление дружелюбные создания. Они стремятся соединиться в симбиотическом экстазе со многими растениями, мхами, лишайниками, простейшими и т. д. Они образуют симбиоз с тремя родами печёночников (Anthoceros, Blasia и Clavicularia), некоторыми мхами (например, Sphagnum), одним папоротником (свободноплавающее водное растение Azolla), многими саговниками (например, Encephalartos) и со всеми 40 видами цветковых растений рода Gunnera. У печёночников водоросль Nostoc живёт в слизистых полостях таллома и растение реагирует на её присутствие образованием тонких нитей, увеличивающих контакт между симбионтами. Водоросль снабжает растение-хозяина азотом, получая от него соединения углерода.

С одноклеточными животными зелёные и желто-зелёные водоросли образуют крупную группу зоохлорелл и зооксантелл. С протозоа и некоторыми другими они образуют своеобразную группу эндо-симбиозов, получивших название синцианозов. Из многоклеточных животных наши герои дружат с пресноводными губками, гидрами, полипами, другими простейшими созданиями.

Зачастую цианобактерии проникают внутрь различных сложных организмов и им удаётся не только сохраниться внутри клеток хозяина в неповреждённом виде, но и приспособиться к новым, необычным условиям жизни и начать размножаться. В результате между разными организмами устанавливаются отношения нового типа – симбиотические.

Цианобактерии проникают внутрь подвижной одноклеточной водоросли эвглены (Euglena gracilis), ресничной инфузории парамеции (Paramecium bursaria), в эпителиальные клетки задней кишки личинок некоторых видов стрекоз, поселяются в эпидермальных клетках ресничного червя конволюта (Convoluta roscoffensis) и т. д.

В ряде случаев между симбионтами складываются настолько тесные и взаимозависимые отношения, что по одиночке они жить уже не могут. Очевидно, они необратимо утрачивают способность самостоятельно вырабатывать целый ряд веществ, которые в готовом виде поступают от живущих с ними водорослей. Так, гидра отказывается жить самостоятельно, поскольку мальтозу (иначе солодовый сахар), которой гидра питается, она получает в нужном количестве именно из клетки «своей» зелёной водоросли.

Выйдя на улицу, мы всегда сталкиваемся с такими знакомыми нам клумбами, цветами, травами на зелёных лужайках, деревьями и кустарниками. Это всё растения. Так вот, в течение всей своей долгой истории они всегда жили в дружбе с грибами и бактериями. Их связи совершенствовались, не раз менялись, и в симбиоз вовлекались всё новые грибы и бактерии. Изначально корни растений слились в «объятиях» с почвенными микробами и лишь позже стали самостоятельно усваивать питательные вещества из почвы.

Классический пример тесных отношений растений (а это все бобовые и мимозовые) и бактерий – усвоение бактериями атмосферного азота и перевод его в доступную для высших растений форму. Без азота ничто живое на Земле жить не может. Но как растениям добыть его из воздуха, ведь у них нет лёгких? И вот тут-то им помогают бактерии. На корневых волосках растения-хозяина поселяются колонии бактерий, вызывая разрастание тканей корня, с образованием утолщений – клубеньков. В результате этого «сожительства» бактериям достаются растительные питательные соки, а к растениям поступает фиксированный азот. Дружба с такими азотфиксирующими микроорганизмами даёт возможность растениям-партнерам успешно расти в условиях, когда азота мало. Например, на торфяниках или песчаных участках.

В жизни каждому из нас мама может приготовить дома суп из спелых плодов (внутри которых сидят семена) гороха, бобов, сои, фасоли, попробовать его и вспомнить, что все они обязаны своими белками, углеводами и высокой питательностью невзрачным почвенным бактериям.

В мире растений творятся удивительные вещи. Оказывается, они, как и мы, способны чувствовать, дружить или ненавидеть друг друга! Некоторые из них не желают расти рядом с теми, кого не любят! Но когда рядом оказывается нравящееся растение, возникает крепкая дружба, которая помогает обоим жить и выживать! Особенно часто такое происходит с соседями-деревьями – их корни переплетаются, что даёт им возможность обмениваться влагой, минеральными и органическими веществами. Такой своеобразный симбиоз делает их более устойчивыми к засухе, морозу, повреждению насекомыми и т. д.

Уникальное содружество трудолюбивых пчёл и цветов – один из примеров вечной дружбы, служащий для продолжения жизни как растений, так и самих насекомых. Весной на зелёном лугу или клумбе растения выставляют на всеобщее обозрение свои только что распустившиеся прекрасные и душистые цветы. Все они ярко окрашены и видны издалека, благоухают именно теми запахами, которые могут привлечь летающую братию. Внутри их венчиков как приманка кроется сладкий нектар, и все они словно кричат: «Вот он я! Смотрите, какой я красивый и неотразимый! Какой сладкий и душистый! Все, все ко мне!» И вся эта красота существует с одной целью – чтобы привлечь пчёл, бабочек и шмелей, чтобы произошло опыление и продолжился их, цветов, род! Конечно, иногда ветер подхватывает лёгкую пыльцу и переносит с растения на растение. Но это очень ненадёжно. Ветер – то он есть, то его нет! А вот пчёлы – другое дело! Они всегда рядом.

Итак, пчела опускается на очередной красивый цветок, запускает свой хоботок в его венчик и высасывает божественный нектар, который приготовило для него растение. А цветок устроен так, что пчеле приходится протискиваться в узкий канал, засыпанный, как пудрой, мелкой пыльцой, и поскольку пчела покрыта мириадами волосков, то, естественно, она вся вымазывается в этой пыльце. А потом, перелетая с этого цветка на другие, пчела доставляет им необходимую для опыления пыльцу. Благодаря такому содружеству размножаются многие растения.

После опыления в цветках для пчёл уже не остаётся пищи, и, чтобы пчела лишний раз не напрягалась, цветы ей об этом сообщают самыми разными способами: они теряют аромат, сбрасывают лепестки, отворачивают свои головки в другую сторону, меняют цвет или блекнут. По отношению к пчёлам-труженикам это проявление вежливости и заботы. Видя такие уже бесполезные цветки, пчёлы в поисках нектара и пыльцы летят дальше. Иногда им приходится преодолевать огромные расстояния.

Учёные утверждают, что 70 % цветущих растений существуют благодаря насекомым и 30 % растений, которые мы употребляем в пищу, – культуры, опыляемые пчёлами.

Природа демонстрирует огромное количество самых разных связей и отношений между живыми существами. Так, например, оказывается, кроме пчёл есть и другие опылители растений! Это шмели, осы, птицы и даже животные млекопитающие!

Много миллионов лет назад друг друга нашли маленькие колибри и растения.

Будучи в экспедиции в сельве Южной Америки, я наблюдал, как живут и питаются колибри. Однажды ранним утром, когда горизонт и всё вокруг становится розовым, я стоял перед цветущим деревом. И привиделось мне, что от цветка к цветку перелетает крупная ночная бабочка бражник. Перед каждым из них она замирала, выпивала нектар и медленно двигалась дальше, к следующему. Подлетев к сидящей птичке, она замерла, а потом резким движением… уколола её своим острым клювиком! Да так, что та улетела, хоть и была раза в два больше! Только тут я понял, что передо мной летает чудо из чудес – колибри! И не бабочка это вовсе, а птичка! Издалека она действительно похожа на ночную бабочку бражника! Изящная «жужжалочка» чётко «обрабатывает» цветы на клумбах и деревьях, двигая с огромной скоростью крылышками вперёд-назад. Как заведённый детский вертолётик, как автомат, она передвигается в пространстве от растения к растению, пробуя по очереди то один цветок, то другой, то третий, не задерживаясь ни перед одним ни на полсекунды! Зависла перед цветком, коснулась его клювиком и сразу же перепархивает к следующему. При этом, сообразно конструкции клумб и цветных зарослей, над которыми она трудится, колибри всё время меняет положение тела в пространстве, – с вертикального на горизонтальный и обратно. А я, как заводной, бегаю за нею с фотоаппаратом, с трясущимися от волнения руками и ногами, стараюсь получше её снять! Скоро я уже сбился, считая различные виды этих серых, зелёных, синих и перламутровых летающих чудес, порхающих над цветами, и понял, что моё сердце отдано им навсегда! Это же такое великое чудо – увидеть настоящего колибри, порхающего над цветами!

Они совершенно не похожи на других птиц – у них иная форма крыльев, они по-иному летают. Их крылышки не машут «вверх-вниз», а работают «восьмёрками», вперёд-назад. Это позволяет им летать, как вертолёты, в любую сторону: взад, вперёд, вверх, вниз и зависать перед цветками. Дело в том, что эти американские миниатюрные птички, как пчелы, питаются нектаром цветов, ныряя в каждый цветок клювом. При этом они пачкаются в пыльце, переносят её на другие цветки и таким образом успешно их опыляют.

За прошедшие миллионы лет совместной жизни колибри и цветы срослись так тесно, что растения зачастую в качестве опылителей предпочитают именно колибри, а не насекомых! Почему? А дело в том, что насекомые, ввиду нежности их структур, не летают и не «работают» в плохую погоду! А колибри всегда «в строю»! Удивительно, что эти птицы-мухи добрались даже до Аляски и прилетают туда, когда ещё везде лежит снег!

А в австралийских тропических лесах живут удивительные зверьки – поссумы или кускусы. Это маленькие сумчатые создания, которых первые путешественники по Австралии приняли за обезьянок. Наши герои – поссум-медоед Tarsipes rostratus и сахарная летяга Petaurus breviceps. Они совершенно миниатюрные создания и свободно помещаются на моей ладони. Живут они в древесных кронах, не спускаясь на землю, а питаются нектаром, пыльцой и насекомыми. Ввиду маленького веса они легко добираются до соцветий, ползают по цветам, слизывают нектар и пыльцу. При этом они вымазываются в этой пыльце и переносят её с цветка на цветок, оплодотворяя все соседние цветы. Как видим, растения для опыления своих цветов (собственно, для размножения) используют любые, даже самые невероятные возможности!

Войдя в сумрачный первичный лес, мы встречаем на стволах деревьев какие-то бурые, жёлтые и зелёные наросты. Иногда они лохматыми кисеями ниспадают с самых вершин и полностью окутывают дерево как саваном. Кажется, что за этими сказочными пологами сидят русалки и что-то обсуждают с лесными чудищами. Просто жуть! А перед нами – известный нам лишайник, который мы всегда принимали за отдельный организм. Но нет. Это не отдельное растение или гриб, а некое иное существо, состоящее из гриба и водоросли. Гифы грибов, как тысячи мелких змей, оплетают клетки и нити водорослей, получая органические питательные вещества, полученные и усвоенные партнёром. В свою очередь, грибы поставляют водорослям воду и минералы, смягчают действие вредных факторов (защищают от пересыхания, экранируют ультрафиолетовое излучение). Считается, что такой тип связей эволюционно возник как следствие паразитизма грибов на водорослях, однако со временем взаимоотношения «сожителей» тонко сбалансировались и стали согласованными. В результате они приносят друг другу взаимную пользу, что говорит об успехе такого способа сосуществования. Настолько, что обе формы эволюционируют уже совместно.

Оказывается, симбиоз грибов возможен и с насекомыми. Американских муравьёв-листорезов часто можно видеть несущими в свои подземные кладовые кусочки листьев. Каждый листик раз в сто больше самого муравья, но он тащит его, как маленький трактор! Вы думаете, эти муравьи питаются листьями? Нет, это не так. В обширных подземных камерах, снабжённых сложной системой вентиляционных отверстий для поддержания определённой температуры и влажности, муравьи формируют из тщательно измельченной и перемешанной со слюной и испражнениями растительной массы рыхлые комки и на подготовленном компосте высеивают кусочки мицелия, из которого появляются грибы. Муравьи особой касты, никогда не покидающие подземелья, без устали снуют по плантации, уничтожая «сорные» грибы и дезинфицируя мицелий с помощью своей слюны, содержащей антибиотики. Зачатки плодовых тел грибов сполна обеспечивают взрослых муравьев и их личинки богатой белками и углеводами пищей, и в свите каждой вылетающей из гнезда самки обязательно присутствует рабочий, несущий кусочек грибницы – залог будущего процветания семьи. Где бы они ни устроились, на новом месте обязательно вырастет новый «огород» и новая грибница.

В Мексике муравьи Psevdomyrmex очень дружат с акацией бычерогой Vachellia cornigera. Каждое дерево акации служит домом для колонии жалящих муравьёв. В соответствии со своим названием, эти деревья имеют очень большие шипы, похожие на бычьи рога. Муравьи выдалбливают шипы и используют их в качестве укрытия. Одним из источников их пищи является очень сладкий нектар, который сочится из дерева. Второй источник пищи – структуры на кончиках листьев, называемые тельцами Белта. Нектар и Белтовы тельца обеспечивают муравьев всем необходимым продовольствием. Они получают еду и кров, но что получает дерево? Довольно много! Прежде всего – защиту. Муравьи – очень агрессивные насекомые. Они будут атаковать всё и вся, что (или кто) захочет даже просто прикоснуться к дереву, – от кузнечиков и гусениц до оленей и людей. Стоило мне потрогать веточку, как на меня спрыгнуло с десяток рыжих разбойников, которые тут же вцепились жвалами мне в кожу. Это было так больно и неприятно, что с тех пор я далеко обходил эту акацию. Но муравьи нападают не только на конкретных врагов акации. Взбираясь на соседние ветки, которые касаются их дерева, они уничтожают их, а также очищают растительность по периметру вокруг ствола акации. Они защищают дерево от растительноядных животных и удаляют конкурирующую растительность, поэтому акация получает большое преимущество от симбиоза с ними. В этом союзе акация считается хозяином, потому что тут она – самый крупный организм. За качественное обслуживание акация балует своих маленьких постояльцев сладким соком и укрытиями.

Все мы знаем и пробовали чудесные и сладкие плоды смоковницы (фикус или инжир) Fícus cárica. Они обычно почти круглые и зелёные, а когда поспеют, становятся фиолетовыми. Соцветие смоковницы представляет собой грушевидную ёмкость, внутренняя поверхность которой усеяна мелкими невзрачными цветами. На верхушке этой ёмкости есть прикрытое чешуйками отверстие, пробраться через которое могут только крохотные осы бластофаги, являющиеся единственными опылителями смоковницы. В отличие от большинства растений у неё существуют цветки трёх типов. Женские цветки, с длинными столбиками, развиваются в соцветиях, которые после созревания превращаются в сочные соплодия – фиги, или инжир, заполненные массой семян. Мужские цветки развиваются в более мелких и остающихся жёсткими и несъедобными соцветиях-каприфигах, и здесь же развиваются женские цветки с короткими столбиками. Осы откладывают яички в семязачатки этих цветков, где и развиваются их личинки. Взрослые самцы оплодотворяют самок своей генерации, и те, осыпанные пыльцой, отправляются на поиск цветков, где они могли бы отложить яйца. При этом осы посещают соцветия с длинностолбиковыми цветками, опыляя их, но отложить яйца в их завязи осам не позволяет слишком короткий яйцеклад. Таким образом, мужские цветки каприфиги не только служат для производства пыльцы, но и являются инкубаторами для развития насекомого-опылителя.

В тропических областях Африки, Азии и Америки я часто встречаю разнообразной формы термитники, принадлежащие белым муравьям или термитам Isoptera. Они создаются десятки лет и могут быть выше человека. Особенно величественны они в Восточной Африке. Это сооружение – мощное укрытие (разрушить его можно только ломом или трактором) и жилище термитов, хранилище их кормовых запасов и тысяч яиц для воспроизводства. Интересно, что каждый термитник – гениальное архитектурное сооружение, имеющее сотни различных этажей, камер и собственную систему вентиляции, особенно важную и необходимую в тропическом климате.

Отношения термитов со жгутиковыми простейшими, обитающими в их кишечнике, – типичный пример мутуализма. Термиты питаются древесиной, однако у них нет ферментов для переваривания целлюлозы. Но такие ферменты вырабатывают жгутиконосцы, превращая затем сложную клетчатку в простые сахара. Без этих тружеников (симбионтов) термиты погибли бы от голода. Сами же жгутиконосцы, помимо благоприятного микроклимата, получают в кишечнике термитов пищу и условия для размножения. Таким образом, термиты могут питаться чистой целлюлозой (древесиной), что не под силу другим организмам. Кроме симбионтов, переваривающих целлюлозу, у термитов есть еще и симбионты, фиксирующие атмосферный азот. Здесь мы можем наблюдать поистине уникальную самодостаточность симбиотического сверхорганизма – термита.

Кто в детстве не наблюдал, как муравьи занимаются «скотоводством», как выпасают и доят своих «коров» – тлю? Это такие полужесткокрылые мелкие насекомые Aphidoidea, поедающие всю зелень растений. Их очень не любят садоводы, чьи сады они выедают. Оказывается, муравьи – отличные скотоводы: у них есть свои «скотоводческие фермы», где они разводят свой «скот», тлей. Когда муравьи хотят пообедать, они слегка щекочут «ко-ров» своими усиками, а те выделяют сладкую медвяную росу, которую наши «скотоводы» так любят. Но мы все знаем, что тля – это страшнейший вредитель культурных растений, пожиратель листьев. А ещё многие виды тли распространяют вирусы растений, вызывая у них появление патологических образований, таких как галлы и галлоподобные наросты. Но поскольку тельца тлей съедобные и питательные, за ними охотятся все, кому не лень. Поэтому у тли в природе множество врагов. И вот от них-то защищают своих подопечных злые муравьи.

Бывая в тропиках, я часто, как дайвер, погружаюсь в глубины океана. Работал в Красном море и Карибском, в Индийском океане. Особенно удивительны ночные погружения на коралловые рифы, когда они все оживают. Именно ночью активны все морские хищники. В свет фонаря вплывают ленивые груперы, коварные мурены и мириады различных мягких кораллов и актиний, ловящих своими венчиками и щупальцами всё живое. Вокруг меня кишит напряжённая хищная жизнь. Я выключаю прожектор, и меня обступает ледяной мрак ночи. Но что это? В ночной темноте океана мерцают сотни светящихся созданий. Некоторые из них особенно яркие.

Оказывается, это глубоководные рыбы, дружащие со светящимися бактериями родов Photobacterium или Benecka. Но светятся не только рыбы. Кальмары Euprymna scolopes и некоторые другие, живущие в океанских глубинах, светятся благодаря тем же симбиотическим бактериям, живущим в особом «светящемся органе» и образующим особые «фонарики». Эти «фонарики» могут даже иметь «шторки» или «задвижки», регулирующие силу света! Учёные выяснили, что одна из таких бактерий изначально образовывала симбиоз с рыбами – обладателями двух ярких «фар», которыми они освещали добычу по ночам в морских глубинах. Оказалось, что одного-единственного гена было достаточно, чтобы бактерии сменили партнёров и образовали симбиоз и с кальмарами. У тех тоже развились светящиеся органы – в других местах, но бактерии остались теми же. А ген, что вызвал эти перемены, светящиеся бактерии приобрели за счёт горизонтального переноса от других бактерий.

Анемоны, или актинии Actiniaria, называемые также морскими цветами, неизменно привлекают внимание и начинающего ныряльщика, и опытного водолаза. Все они знают, что кольцо ярко окрашенных щупальцев, венчающих прикреплённый к грунту стебель, принадлежит не растению, а хищному кишечнополостному животному, родственнику медуз и гидр. Многие неосторожные ныряльщики, рискнувшие прикоснуться к изящному венчику актинии, получали неприятные ожоги, напоминающие ожог крапивы. Это – результат дружного выстрела стрекательных клеток, находящихся в щупальцах актинии. С помощью крохотных гарпунчиков, заряженных раздражающей жидкостью, актинии не только отпугивают непрошенных гостей, но и ловят свою добычу: мелких рыбок, креветок, крабов и других животных. В этих опасных щупальцах живут маленькие полосатые рыбки – амфиприоны Amphiprion, семейства Помацентровых, которых все называют клоунами. Им актинии не страшны. Неуязвимость рыб-клоунов не удаётся объяснить только толстой кожей и слоем густой слизи: среди жертв актиний встречаются и рыбки с чешуёй более мощной, чем у амфиприонов, и крабики, обладающие крепким панцирем. Более важную роль здесь играют, по-видимому, две вещи: поведение рыбок-клоунов и создание на их телах специфически пахнущей слизи, которую актиния определяет как свою.

Прежде чем поселиться на актинии, малёк амфиприона проходит своеобразную акклиматизацию. Сначала он держится рядом, время от времени подплывая и касаясь щупальцев. Понемногу контакты становятся всё продолжительней, и, наконец, рыбка заплывает в гущу щупальцев. Этот процесс длится несколько часов. Так же ведут себя и взрослые рыбы, если их на какое-то время изолировали от «родной» актинии и они утратили специфическую слизь. Видимо, на взаимное привыкание и образование слизи у этих животных требуется какое-то время. Нетрудно понять, зачем актиния нужна рыбам-клоунам: под надёжной защитой её жгучих щупальцев эти маленькие рыбки чувствуют себя в безопасности. А вот какая польза актинии от этого сожительства? Вряд ли хозяйка «рассчитывает» на подкормку со стола своих гостей: рыбки питаются мелкими животными и растениями, заглатывая их на месте. Но без рыб-клоунов актинии жить всё же не могут.

Я лежу на дне Красного моря, на глубине около 20 метров и наблюдаю в объективе своей камеры за двумя яркими жёлтыми клоунами, что шустрят в щупальцах актинии. Их размер – чуть более пяти сантиметров. Они то вплывают внутрь сонмища щупалец, то оказываются снаружи. Сразу, как только увидели меня, они кинулись в атаку и начали кусать меня за пальцы рук! Несмотря на их миниатюрные размеры, мне стало не по себе: в чужой среде, под водой, опасно всё! Убедившись, что я безопасен, они успокоились и вернулись к своей любимой актинии. Так вот оно что! Клоуны охраняют актинию! Позже я узнал, что оказывается, если с колонии актиний удалить всех амфиприонов, то тут же появляются яркие рыбы-бабочки (хетодоны), которые быстро и споро выедают щупальца анемона. После такого «наезда» выжить могут лишь самые мелкие актинии, которым удалось спрятаться в мелкие щели, недоступные даже тонким носам хетодонов.

Таким образом, оберегая свою территорию и «своего» анемона, клоуны спасают его от хетодонов и от прочих неприятностей. А анемон даёт им свой, особенный приют! Замечено, что отдельно от актиний рыбки-клоуны долго не живут и быстро становятся жертвой более сильного хищника! Так что в целом отношения актиний и рыбок-клоунов являются взаимовыгодными и полезными, что говорит о явном симбиозе.

В тёплых водах Индийского и Тихого океанов живут разноцветные и чудесные бычковые креветки Alpheus randalli. Их ещё называют креветками-щелкунами из-за того, что они способны громко щёлкать клешнями. Они любят населять дно с каменистым или песчаным грунтом. В среднем их длина около трёх сантиметров. Окраска у креветок-щелкунов очень яркая – переплетение разнообразных полосок или пятен обычно оранжевого, белого и красного цвета. Видят бычковые креветки плохо, потому что глаза их спрятаны в специальные отверстия. Как тут обеспечить хороший обзор? Да очень просто – найти себе глазастого друга! И они нашли – бычков! К слову, некоторые представители вида живут не только с бычками, но и с кораллами, губками или другими беспозвоночными. Вот такие они компанейские. Но больше всего полюбили они бычков. Уже давным-давно они поняли, что вместе – они сила. С тех пор бычки и креветки практически неразлучны. Каждый из партнёров в одинаковой мере заинтересован в том, чтобы эта кооперация длилась как можно дольше.

Особенно креветка любит бычков из родов Flabellogobius, Stenogobius или Amblyeleotris. Причём настолько сильно, что даже живёт с ними вместе. А ведь это совсем непросто – делить с таким трудом вырытую нору с соседом. К слову, строителем в этой паре выступает именно креветка-щелкун. Впрочем, бычок не остаётся в долгу – он «сообщает» рачку о приближающейся опасности, касаясь его своим хвостом, и они вместе прячутся в норку. Сама же креветка могла бы и не увидеть врага – зрение у неё неважное. Если хищник не слишком крупный, креветка громко щёлкает своей мощной клешнёй, чем оглушает или отпугивает его. Эти клешни у неё – просто находка! Точнее, одна из них, она обязательно больше другой и имеет форму пистолета. При необходимости рачок с её помощью издаёт довольно громкие звуки, которые разносятся на приличное расстояние. Вся мелкая рыбёшка в округе глохнет и становится жертвой шумного щелкуна и бычка.

Функции в этом союзе чётко разделены, и каждый из партнёров очень ответственно относится к выполнению своих обязанностей, являясь примером того, каким на самом деле должен быть друг.

Плывя под водой, у коралловых рифов, можно видеть, как какието маленькие рыбки снуют вокруг огромных рыб и что-то снимают с них. А вот тем же занимаются ярко-красные креветки. Они не только ползают по телам, но забираются даже в жабры и – в рот этим рыбам! Которые сплошь все – хищники! Что это такое? Почему этих малышей никто не ест? А потому что они – профессиональные чистильщики: яркие, разноцветные губанчики, цихлиды, сомики, бычки и креветки-чистильщики. С тел крупных рыб они собирают весь органический мусор, который мешает рыбам жить: паразитов, ракушек и т. д. Маленькие помощники добросовестно и с высоким качеством обслуживают своих клиентов, при этом получая пищу, которая сама пришла к ним в рот. Более того, хищные рыбы сами приплывают на «пункты обработки», чтобы получить эти процедуры. Но приспособления в живой природе бесконечны: нашлись другие виды рыб, называемые «имитаторами», которые, подражая поведению и окраске рыб-чистильщиков, подбираются к ничего не подозревающей рыбине и – откусывают кусочки от её кожи или плавников!

Все наши континенты окружены водами Великого Мирового океана, о котором мы знаем очень и очень мало. Когда исследователи подводных чудес добрались на своих батискафах до больших глубин, они обнаружили там удивительных зубатых существ. Половину тела этих рыб занимают челюсти, утыканные, как частоколом, острейшими зубами. И этими челюстями, как молотилками, они перемалывают всё живое, что смогут поймать! А у некоторых над мордой болталась ещё «удочка», приманка, которой они заманивают свою добычу. Существ этих окрестили специфически – «морскими чертями». Наш новый герой – тоже морской чёрт, или европейский удильщик Lophius piscatorius, – крупная глубоководная рыба, длиной до полутора метров, две трети длины приходится на голову, а весит он до 50 килограммов. Рот до безобразия большой и утыкан частоколом острых зубов. Голая чёрная кожа с бахромой из кожистых мочек придаёт рыбе на редкость отвратительный вид. На голове её торчит удочка – сдвинутый вперёд луч спинного плавника, с которого свешивается аппетитная «приманка», небольшая кожистая бульбочка. Причём перед нами – самка. (Самец меньше ее раз в 20 и удочки не имеет.) Целыми днями дама эта неподвижно лежит на дне и терпеливо ждёт, когда какая-нибудь глупая рыба соблазнится её дергающейся приманкой. Тогда, не мешкая, она разевает пасть и глотает добычу. Удильщики – рыбы редкие, с замашками отшельников, и держатся поодиночке. Обитая в вечном мраке и холоде больших глубин, они живут там впроголодь, растут медленно и взрослыми становятся лишь в 3–5 лет. Почувствовав себя мужчиной, самец отправляется на поиски самки. Найти представительницу прекрасной половины удильщиков карликовому жениху нелегко, хотя обнаружить её помогают зоркие глаза и отличное обоняние. Никто не знает, сколько времени тратит жених на поиски невесты. Ясно лишь, что много. Неудивительно, что, найдя невесту, он, не мешкая, вцепляется в неё …зубами, чтобы невзначай не потерять обретённое сокровище. Теперь он не расстанется с ней до самой смерти. Истощённый и смертельно усталый малыш прекрасно понимает, что значительно превышающая его размерами и более сильная самка может легко от него удрать, поэтому вцепляется в неё намертво!

Браки у удильщиков, действительно, заключаются на всю жизнь, так как губы и язык жениха очень скоро прирастают к телу обретённой супруги, а у него атрофируются нижняя челюсть, обонятельные органы, глаза и кишечник. Теперь они ему ни к чему. С этого времени необходимые питательные вещества самец будет исправно получать с кровью самки, через вросшие в его тело кровеносные сосуды. У самца продолжают работать лишь сердце да жабры, обеспечивая кровоток в его теле и снабжение кислородом, зато сильно разрастаются семенники. Когда самка решит, что ей пора выметать икру, самец усердно оплодотворяет её, выпуская в воду струйки молок. Так спокойно и счастливо течёт жизнь супружеской пары, без обидных ссор, серьёзных конфликтов и битья посуды…

Но бывают случаи, когда в глубинах океана их находит ещё один самец. Его не смущает, что один супруг у самки уже есть. Он совершенно не чувствует себя лишним и быстренько присасывается к найденному сокровищу. Теперь «счастливая супруга» вынуждена таскать на себе сразу двух «нахлебников»! А бывает, что и трёх, и пятерых! Пути Природы неисповедимы, и чего не сделаешь ради Любви!

…Погружаясь в глубины различных морей и океанов, постоянно встречаешь под водой какие-то диковины. И в этот раз мне попалась на глаза необычная актиния (это такая кишечнополостная хищница, родственница гидр, с шевелящимися жгучими щупальцами, которыми она ловит добычу). Она не сидела на месте, как все другие её товарищи, а вполне резво двигалась по дну, в сторону развесистых коралловых ветвей. Присмотревшись, я увидел, что она, оказывается, сидит на раковине рака-отшельника, который тащит её куда-то! Вот так номер цирковой!

На мелководьях тропических морей, в зоне приливов и отливов, обитают десятиногие раки Paguroidea, называемые ещё неполнохвостыми или отшельниками. Они знамениты тем, что способны жить не только в океане, но и на суше, а ещё тем, что используют в качестве укрытия красивые пустые раковины брюхоногих моллюсков. Иногда раки специально нападают на живых моллюсков, чтобы завладеть их домиками. Причём таскают их везде на себе! Когда держишь такого в руках, он прячется внутрь раковины, закрывая вход своими клешнями. Через какое-то время рак расслабляется, выбирается наружу и стремится улизнуть. Порой под водой встречаются два таких отшельника, тогда они устраивают побоище в борьбе за территорию, и бывает, что кто-то из них лишается клешни.

Когда раки вырастают, им становится тесно в своих раковинах и они меняют их на более просторные, переселяясь в новый домик, а старый занимает более мелкий сосед.

Раки демонстрируют очень известный пример симбиоза – сожительство с актинией Actiniaria. Хозяин раковины бродит по дну, таская её на себе, и ищет подходящих по размеру актиний. Найдя таковую, он своей клешнёй отрывает её от дна и – переносит себе на раковину! Так актиния поселяется на раковине, в которой живёт рак-отшельник, и своими, снабженными стрекательными клетками, щупальцами создаёт для него дополнительную защиту. Теперь крупный хищник остановится, наткнувшись на щупальца актинии, и проплывёт мимо. А рак-отшельник, в свою очередь, перетаскивает свою подружку с места на место, увеличивая тем самым территорию её охоты. Кроме того, актиния может потреблять в пищу и остатки от трапезы рака-отшельника: своими клешнями он раздирает добычу на части, её кусочки плавают вокруг, и актиния своими щупальцами захватывает их. Так что оба сожителя вполне довольны друг другом.

Хвостатое земноводное, пятнистая, или огненная Salamandra обитает около ручьёв и водоёмов в лесах и на холмах Европы и Азии. А живёт она за счёт водорослей, цветущих внутри её организма. Она откладывает яйца, внутри которых помимо собственно эмбриона находятся дрейфующие водоросли (видимо, они попадают туда из организма матери). Они проникают внутрь тканей эмбриона и вступают с ним в симбиоз. Водоросли живут в тканях саламандры и питаются азотом, а взамен обеспечивают животное кислородом и питательными веществами. Водоросли находятся повсеместно внутри организма саламандры, хотя большинство сосредоточены вблизи желудочно-кишечного тракта, где больше всего азота. Получается, что саламандры обладают уникальным качеством: с помощью симбионта превращают фактически отходы жизнедеятельности организма в еду и кислород. Будем надеяться, что в будущем людям удастся «позаимствовать» у саламандр эти крайне полезные способности.

Пауки-птицееды населяют тропические леса Центральной и Южной Америки. Они живут на деревьях или роют глубокие норы во влажной почве, в которых и проводят большую часть светлого времени суток. Эти огромные ядовитые и волосатые пауки словно вышли из фильмов ужасов! Они достигают размеров до 25 см, питаются мышами, птенцами, рыбой. Паук вида Xenesthis immanis – один из них. Его ещё называют «фиолетовый паук». Он окрашен в бархатно-чёрный цвет, с фиолетовым отливом и звездообразным рисунком на карапаксе. Это очень опасное лохматое создание: мало того, что он способен нанести раны своими мощными челюстями (хелицерами); его волоски могут причинять боль и даже вызвать слепоту.

Казалось бы, чего бояться этому гиганту, когда он, как крокодил, убивает и пожирает всё живое, что встречается у него на пути. Он ничего и не боится. Только вот у него есть большие проблемы с выведением потомства. Дело в том, что его яйца, отложенные в потаённых местах, в гнездах, поедают мелкие вредители – муравьи и прочие насекомые. Однако паук нашёл выход из этой трудной ситуации. Он заключил дружеский союз с лягушкой вида Chiasmocleis ventrimaculata! Эти маленькие лягушечки во много раз меньше паука-птицееда и совсем не привередливы, когда речь идёт о выживании. Они могут жить где угодно, даже под кучами помёта, где чувствуют себя в безопасности. По сравнению с этим гнездо паука, вероятно, кажется им дворцом, даже если там и живёт кровожадный убийца. Так что лягушечки поселяются в гнёздах пауков и очищают их от всяких мелких вредителей. В обмен пауки предоставляют своим маленьким друзьям защиту и кров. А если вдруг паук забудется и попытается сожрать свою подружку, у неё на этот случай имеется в коже смертельный яд. Вот почему паук сдерживает себя, и их дружба продолжается.

Об этой необыкновенной дружбе говорил ещё древнегреческий мыслитель и писатель Геродот. Мол, зубы крокодилам чистит маленькая птичка! И это не его фантазии, а реальная картинка, которую можно и сегодня увидеть на реках Африки. А птички эти – египетские бегунки Pluvianus aegyptius, которые водят дружбу с самим нильским крокодилом Crocodylus niloticus. Доисторическое прожорливое чудовище наводит ужас на всю местную фауну, что в своих целях как раз и использует маленькая находчивая птичка бегунок. Она вьёт своё гнездо рядом с кладкой ужасного и коварного крокодила, который часто не прочь полакомиться и птицами. Но у крокодила к бегунку особое отношение – он помогает охранять его кладку яиц. И если птичьему или крокодильему гнезду грозит опасность, птаха подаёт сигнал, и крокодил, бросая все свои важные дела, спешит на защиту своего жилища и потомства, ну, конечно же, и гнезда находчивой птички. Когда сытый хищник выползает на берег, он открывает пасть и на гниющие остатки пищи в его зубах слетаются мухи и мошки. Вопреки устойчивому мифу, учёные сегодня выяснили, что бегунок не чистит зубы непосредственно крокодилу, а всего-навсего ловит этих мух (а может быть, и чистит?). При этом крокодил на птицу чаще всего не нападает – для него это слишком мелкая добыча, да и на берег он обычно выбирается, чтобы отдохнуть после удачной охоты.

Североамериканская совка Megascops asio обитает в лесах Северной Америки и приходится родичем нашей совы ушастой, названной так за пучки перьев, торчащие по бокам её головки. Эта ночная хищница летает на бесшумных крыльях среди тьмы и хватает всё живое, что видит. Например, она находит и смело тащит в своё гнездо, где обитают её маленькие птенцы, другого хищника – узкоротую змею Leptotyphlopidae. Эти создания напоминают больших земляных червей, питаются насекомыми и червями, к тому же – абсолютно слепы. Оказывается, сова поселяет у себя дома змею в качестве домохозяйки и «санитара», который поедает муравьёв, мух, опарышей и прочую нечисть, при этом не причиняя никакого вреда птенцам. Кроме того, эти змеи появляются в гнездах птиц только по ночам. Как правило, добычу, которую приносит совка в свой дом, составляют обезглавленные мыши, птички, иногда мёртвые жуки и т. п. Все эти совиные лакомства обычно привлекают разнообразных насекомых. Именно для того, чтобы уберечь свою еду от них, совки специально приносят в гнезда змей, которые поедают личинок мух и муравьёв. По мнению учёных, такое соседство оказывает на птенцов только благоприятное действие – они быстрее растут, меньше болеют, так как змея пожирает всех разносчиков инфекции. Вы видите: на первый взгляд абсолютно несовместимые существа могут не только проживать по соседству, но и приносить друг другу пользу.

В Африке, как и везде в тропиках, на каждом шагу можно встретить пчелиные «ульи». Пчёлы их устраивают в дуплах деревьев, в пнях, среди веток и т. д. Сами они день-деньской «окучивают» многочисленные цветущие луга и саванны. И конечно же, вокруг них пасутся любители мёда и воска. К таковым относятся медоеды, или ратели Mellivora capensis, а также необыкновенные птицы-медоуказчики Indicatoridae. Их несколько видов. Птицы небольшие, размером с кукушку. Питаются в основном насекомыми, мелкими членистоногими, но едят также и воск! Оказывается, в их кишечнике живут бактерии и дрожжи, которые поглощают воск и выделяют жирные кислоты, усваиваемые организмом. Они могут чувствовать запах воска и мёда за много-много вёрст и знают местоположение всех пчелиных гнёзд на площади более 200 квадратных километров!

Птицы очень любят душистый воск из пчелиных сот, но сами не могут добраться до него, опасаясь пчелиных укусов. Поэтому они дружат с млекопитающими – медоедом и человеком! Найдя в саванне медоеда, который уже знает, что к чему и куда зовет его пернатый друг, птица приводит его к улью. Тот с помощью острых когтей забирается на дерево и разоряет улей, выбрасывая из него соты, залитые мёдом. Поскольку он весь покрыт густой шерстью, пчёлам трудно добраться до его тела. Пока он орудует на дереве, медоуказчик внизу спокойно лакомится сладкими сотами. Когда поблизости нет медоеда, птицы не теряются и помогают африканским аборигенам – людям племени масаи. Медоуказчики вьются над масаями, как бы приглашая следовать за ними, и приводят к улью. Найдя и извлекая мёд, масаи аккуратно оставляют медоеду часть своей добычи, чтобы он и впредь их не забывал и не таил обиду. А то ещё приведёт ненароком в пасть ко льву!? Такое тесное сотрудничество аборигенов некоторых племён с этими птичками известно в Африке давно.

В лесах Амазонии и Венесуэлы живут удивительные млекопитающие – ленивцы Folivora, или «листоеды». Входят они в отряд неполнозубых Pilosa, поскольку их зубы – без корней. Ленивцы величиной со среднюю собаку, ведут одиночный образ жизни в кронах деревьев, где они медленно переползают с ветки на ветку. Питаются в основном древесными листьями, которые трудно перевариваются, очень низкокалорийны и малопитательны. Для переваривания растительной клетчатки ленивцы используют бактерий-симбионтов, входящих в состав микрофлоры их пищеварительного тракта. Съеденные листья перевариваются бактериями в желудке зверя около четырёх суток. У сытого ленивца две трети массы тела может приходиться на еду в желудке.

У нашего героя длинная жёсткая шерсть, имеющая зеленоватый окрас. Откуда же такая «красота»? Оказывается, этот оттенок шубы ленивца появляется не в результате естественной пигментации, а из-за синезелёных водорослей, которые живут в его влажной шерсти. Питаются водоросли за счёт обычного фотосинтеза. Ленивец благодаря им получает превосходную маскировочную окраску и становится незаметным в гуще зелёных крон. Но, поскольку водоросли содержат в себе в пять раз больше липидов, чем листья, хозяева, невзначай, поедают их во время чистки шерсти, дополняя таким образом свою скудную диету.

И это ещё не всё! В шерсти ленивцев живут ещё и бабочки-огнёвки рода Cryptoses. Личинки огнёвки – копрофаги, они развиваются только внутри экскрементов, поэтому насекомые откладывают яйца в свежую кучку, оставленную ленивцем на земле. Именно огнёвки и снабжают водоросли азотом, необходимым для их роста. Погибших бабочек поедают грибы-детритофаги, также обитающие в шерсти ленивцев, переводя органический азот в неорганический, необходимый для роста водорослей. Таким образом, получается сложный тройной мутуализм, когда ленивцу полезны водоросли и огнёвки, помогающие их росту, водорослям – ленивец, предоставляющий дом, и огнёвки, снабжающие питательными веществами. А огнёвкам выгоден наш герой, помогающий осуществлять их жизненный цикл.

Как видим, каждый ленивец – это целая экосистема. Кроме зелёных водорослей разных родов и огнёвок, на нём обитают диатомовые водоросли, цианобактерии, жуки, тараканы, круглые черви, грибы, а его желудок полон бактерий, помогающих переваривать листву. Да здравствуют миролюбивые ленивцы – настоящая ходячая экосистема!

Бывая в экспедициях в саваннах Восточной Африки, я часто встречаюсь с бородавочниками Phacochoerus africanus. Это такие африканские дикие кабаны, имеющие по бокам морды огромные выросты. Они совершенно не похожи на наших домашних хрюшек. Мало того, что они обросли густой жёсткой щетиной и щеголяют пышной гривой, у самцов из челюстей торчат огромные клыки, острые и белоснежные. Бородавочники очень воинственны и запросто нападают на некрупных африканских хищников – гепардов и шакалов. В одном из национальных парков Танзании мы с удивлением заметили, как отдыхающих бородавочников атакуют полосатые мангусты Mungos mungo. Зверьки сновали вверх и вниз по телам свиней и что-то там выедали. Бородавочники при этом терпели их, и было видно, что такие «шалости» мангуст им весьма приятны. Кабаны ложились на бок и подставляли мангустам свои бока. Оказывается, эти зверьки проводили «санитарную чистку» бородавочников, объедая с их тел кровососущих паразитов. Результат такого сотрудничества выгоден обеим сторонам: мангусты получают вкуснейший и сытный обед из раздутых от крови блох и клещей, а бородавочник – влажную чистку. Кто бы мог подумать, что настоящий хищник мангуст станет другом мирному травоядному!

Путешествуя по Кении, я как-то заехал на источник Мзима Спрингс. Это лесное голубое озеро, окружённое огромными желтокорыми акациями. И оно полно бегемотами Hippopotamus, которых ещё называют «водяная лошадь». Они нежатся в воде и время от времени выпускают фонтаны брызг. Решаю спуститься под воду, чтобы на глубине посмотреть за поведением этих великанов. Медленно погружаюсь в темно-голубой подводный мир. Здесь, в призрачном царстве теней, на фоне играющих и мерцающих на дне солнечных зайчиков, пробивающихся сквозь стеклянную толщу, тихо и величественно плавают стаи огромных, похожих на сазанов, рыб лабео Labeoninae, здоровающихся со мною шевелением губ. Неожиданно сквозь зелёную толщу воды рядом с рыбами появилась огромная живая глыба. Тёмно-голубая, вся в синих разлетающихся разводах, она надвигалась на меня, хлопая глазами и шевеля маленькими ушками. Толстые и кривые ножки при этом медленно отталкивались ото дна, поднимая клубы тёмного ила. Вокруг туши суетились толстые лабео, склёвывая с кожи паразитов. Да это гиппо, вот так встреча! Разглядев перед собою человека, гигант моргнул глазками, пошевелил губами, утыканными торчащими толстыми вибриссами (осязательные длинные жёсткие волосы многих млекопитающих, выступающие над поверхностью шёрстного покрова), затем сильно оттолкнулся правой ножкой и повернул влево, обходя меня стороной. Мимо моего лица проплыла огромная голубая туша, покрытая рубцами, с играющими на её спине солнечными «зайчиками», в сопровождении десятка щиплющих её бока рыбин. Последним впечатлением, оставшимся от встречи с водяным монстром, был его хвостик, крутившийся, как гребной винт подлодки. Он выдавал внутреннее состояние гиганта и словно прощался со мной. В последний раз мелькнули розовые пяточки задних ножек, и туша, окружённая стаей рыб, растворилась в толще зелёной воды.

Судя по нейтральной реакции окружавших меня рыб на появление гиппопотама, на нём постоянно кормятся какие-то свои, «блатные» лабео, имеющие допуск к телу. Другие же, такого допуска не имеющие, к «кормушке» уже не суются (ну всё как у людей).

Поскольку бегемотам большую часть жизни приходится проводить в воде, чистить шкуру им помогают их чешуйчатые друзья. Пока гиппо находится в воде, стаи лабео, словно пылесос, тщательно освобождают его шкуру от водорослей, кусочков отмершей ткани и паразитов. Эти рыбки даже чистят ему зубы и дёсны. Таким образом, бегемот при этом получает полный и качественный комплекс обслуживания.

В саваннах Африки и Азии, населённых крупными травоядными животными, часто можно видеть антилоп, зебр, жирафов и буйволов с восседающими на их спинах египетскими цаплями или буйволовыми скворцами. Птицы выклёвывают что-то из их шкур, но это отнюдь не тревожит животных, а напротив, доставляет им массу удовольствия. При проведении подобных процедур птицы оказывают своим друзьям большую услугу, выедая различных паразитов, от которых животные сами не могут избавиться. Эти птицы – настоящие «врачи-косметологи», они постоянно следят за состоянием кожи своих «пациентов», выклёвывая кусочки отмершей кожи, кровососов и личинок мух. К тому же они выполняют и роль часовых – бдительно следят за врагами своих клиентов и при первой же опасности подают сигнал, издавая своеобразный свист. Такие же помощники есть и у громадных бегемотов. Цапли к тому же любят сопровождать крупных копытных по пастбищу. При движении и пастьбе они выгоняют из густой травы прячущихся там насекомых, которых тут же хватают бдительные птицы-сторожа.

В природе все зависят друг от друга, всё взаимосвязано. Нашу планету покрывает живой шуршащий покров – леса, луга, степи и саванны, производящие зелёную массу трав и листьев. А как их энергию, полученную от солнца, превратить в плоть и кровь, дав жизнь целой цепочке животных, питающихся ими? Нужно эту растительную массу переработать в животные белки и жиры. Это могут делать только те, кто эту массу потребляет. Итак, главная фабрика по преобразованию энергии растений в живую плоть – растительноядные животные. Главный же «фокус» заключается в том, что они не могут самостоятельно переваривать растительную пищу. Практически все растительноядные животные представляют собой «сверхорганизмы», состоящие из самих животных и населяющих их пищеварительный тракт симбионтов – бактерий, жгутиконосцев, инфузорий, которые не могут жить друг без друга. Самые яркие примеры – жвачные животные: антилопы, быки, овцы, лоси, олени, жирафы. Именно симбионты позволяют им переваривать целлюлозу.

Такая знакомая нам всем домашняя корова – на самом деле очень сложный симбиотический организм. Знаете ли вы, что у неё желудок не простой, как у нас или у лошадей, а четырёхкамерный? Правда, истинный желудок у них один и называется он сычуг, а три других – пред-желудки. В них происходит предварительная обработка пищи – превращение грубых зелёных кормов в питательную массу, которая усваивается животным. Одна из камер, рубец, выполняет роль «инкубатора» микроорганизмов и служит для обеспечения коров белковым кормом и рядом полезных веществ. Здесь обитают инфузории, в которых, в свою очередь, живут симбиотические бактерии. По объёму рубец может превышать у взрослых животных 200 литров! На пастбище корова срывает траву и набивает ею рубец. Здесь масса претерпевает влияние простейших и бактерий. Далее частично переваренная пища попадает в сетку (второй отдел желудка), затем возвращается в пищевод и снова попадает в ротовую полость, где перетирается коренными зубами (корова «жуёт жвачку»). Она старается измельчить траву в такую сплошную массу, которую смогли бы «осилить» инфузории. Оказывается, травой она кормит не себя, а маленьких и незаметных инфузорий. Но и они не в состоянии переварить всё то, что получают от хозяйки, поэтому они «доверяют» эту нелёгкую работу своим симбионтам – бактериям, которые живут и размножаются в цитоплазме инфузорий. Инфузории питаются ими, а корова – инфузориями и теми полезными веществами, которые они получили.

Итак, переработкой пищи у коровы занимаются бактерии и простейшие, населяющие отделы её желудка, и их общий вес превышает 3 килограмма. Их видовой состав непостоянен и находится в большой зависимости от рациона. Микроорганизмы перерабатывают крахмал и целлюлозу в простые сахара, снабжая коров энергией. Также в процессе жизни они выделяют витамины (группа B), азот и образуют белки собственного тела.

В океане, вокруг островов и около материков существуют величественные коралловые рифы. Строившиеся миллионы лет благодаря биологическому связыванию карбоната кальция, они столь грандиозны, что видны из космоса. Большой Барьерный риф вдоль восточных берегов Австралии тянется более чем на 2 тысячи километров! А иногда коралловые рифы создают самостоятельные океанские острова.

Сегодня я путешествую по стране древних пирамид – Египту. С утра беру маску, ласты, оптику и по зелёной пальмовой аллее иду к морю. Солнечный день и почти полный штиль. Захожу в прозрачную зеленоватую воду, рядом с затонувшим судном, и начинаю, как птица, парить над песчаным дном. Отплыв от берега, замечаю, что сначала в синеве исчезло дно, а затем показались своеобразные «колонны» – коралловые рифы, поднимающиеся к поверхности из тёмных морских глубин. Их создатели – миниатюрные кораллы, самые грандиозные строители в мире. Здесь, на Красном море, рифы протянулись на 2 тысячи километров (!), а сколько их в Индийском океане, в Тихом – несть числа. Причём сами строители – маленькие полипы, образующие вокруг своего тельца кальциевую структуру. За миллионы лет поколения полипов выстраивают совершенно фантастические по форме и размерам сооружения. Каждый из рифов поражает разнообразием видов кораллов. Их здесь видимо-невидимо, самых разных. Медленно шевелятся под действием прибоя извернутые листья и сложные кроны альциноцелл – мягких кораллов. Они имеют разветвлённую прозрачную структуру, в которой хорошо видны кальциевые спикулы, острия. Их цвета варьируют от синего до жёлтого, от оранжевого до розового и фиолетового. А есть ещё ярко-красные и бурые.

Но главные здесь, конечно же, гексакораллы, или мадрепоры – у их каменистых панцирей шесть или кратное шести число отростков. Одни из самых впечатляющих – акропора, замысловатые по форме кораллы, похожие на ветви растений и оленьи рога. Другие виды похожи на ребристые диски, бороздчатые скалы, мозг, пчелиные соты, грибы всех форм и т. д. Отдельно в глубине раскрыли свои веера оранжевые и фиолетовые октокораллы – горгонарии, а рядом вижу золотые растопыренные «пальцы» книдарий – огненных кораллов, ждущих, кого же ещё больно ужалить своими ядовитыми волосками. Об их свойствах я узнал на «собственной шкуре», когда в восхищении прикоснулся к ним рукой. В неё тут же впились сотни жалящих стрекочущих игл. И боль не проходила долго. Так жизнь сама подтверждает железные подводные правила: «Ничего нельзя трогать и ничего нельзя даже касаться под водой!».

Неожиданно попадаю в густое облако, образованное миллионами мельчайших микроорганизмов. Они облепляют меня, и видимость падает полностью. Это Его Величество Планктон – самая нижняя цепочка пищевых «цепей» океана. Причём, как и на суше, здесь есть и своя «флора» – хлорофиллобразующий фитопланктон, и «травоядная фауна» – зоопланктон, поедающий первых. А вот теми и другими кормится сонмище коралловых полипов, ракообразных и рыб, чья жизнь буйно кипит под стать многообразию кораллов. Жёлтые, красные, голубые, полосатые рыбки стайками и поодиночке снуют между коралловых отростков, каждый добывая себе пропитание как может. Здесь же вижу звенья вторичной коралловой «цепи» – рыб, поедающих кораллы. Да, да! Полипы, сидящие внутри кальциевой капсулы, очень вкусны, но как добраться до них? А для этого у рыбок есть зубки, почище волчьих из «Красной Шапочки». Подобно миниатюрным молотилкам, день и ночь грызут рифы тысячи и тысячи рыб-попугаев, добираясь с вожделением до нежных телец полипов. Радужные красавцы-кораллы, пройдя через кишечник «попугаев», наружу выходят уже в виде белоснежного песка, который так любят отдыхающие и который покрывает побережья тысяч и тысяч морских атоллов и островов. Меня встречает и провожает глазом огромная рыба, групер, охраняющий свой участок кораллов, на котором и охотится (весит он до полутонны!). А под веткой горгонарии притаилась расцвеченная всеми цветами радуги хищная зебра-крылатка, увенчанная ядовитыми шипами. Так же опасны и все её родичи – морские скорпены. Это бородавчатки, рыбы-жабы, дракончики и скорпены. Настоящие мастера камуфляжа, увидеть которых невозможно даже уставившись на них в упор! Они же видят всех и вся, растопырив ядовитые иглы…

Здесь, под водой, маскировка и камуфляж идут рядом, бок о бок с эпатажем, и понять их предназначение очень сложно. Вот яркий, черно-жёлтый полосатый морской ангел величаво подставляет мне свой бок для хорошего снимка. А рядом над ветками кораллов порхает стайка рыб-бабочек, расцвеченных всеми цветами радуги. Тут же крадётся ярко-красная, в крапинку, коралловая гаруппа (красный групер), выбирающая свою жертву. Неужели все они маскируются? Непохоже. Скорее, они здесь гуляют, как на каком-то гигантском празднике-маскараде, где служат одновременно в качестве палитры, украшений и блюд, могущих (невзначай) что-то у кого-то отхватить…

Итак, основой всего этого великолепия кораллового рифа служат мельчайшие полипы – кораллы. Это хищные животные – полипы Coelenterata, которые питаются взвешенными остатками и планктоном. Но в тканях кораллового полипа живут «гости» – водоросли зооксантеллы, многие другие обитают в известковом скелете полипа и по всему рифу. Причём водоросли (особенно красные – литотамнии) охотнее всего селятся на внешней стороне рифа, препятствуя прибою. Спросим, зачем они кораллу? А это – его симбионты. Они ловят солнечные лучи и вырабатывают хлорофилл, строя свои тела. Полип использует это в своей жизнедеятельности, получая дополнительную энергию. В то же время от кораллов к водорослям переходит часть питательных веществ, полученных ими от поедания планктона. Таким образом, коралловый риф представляет собой самостоятельное и совершенное симбионтное сообщество – кораллово-водорослевый риф.

В организме человека существуют сотни различных видов бактерий, вирусов, грибков. Огромное количество живых существ обитает в нашем толстом кишечнике. Большинство из них мало изучены, но мы знаем много о кишечной палочке (Esherichia coli), одной из бактерий, встречающихся в толстых кишечниках всех людей. Люди обеспечивают Escherichia coli едой и жилищем. В свою очередь, кишечная палочка производит витамин К и затрудняет проникновение патогенных бактерий в наш кишечник. Пока досконально неизвестно, участвуют ли другие бактерии нашего пищеварительного тракта в питании или производстве витаминов, но все они точно препятствуют развитию вредоносных веществ внутри нас.

В прибрежных водах тропических морей Атлантики, Индийского и Тихого Океанов живет десятиногий короткохвостый анемоновый краб-боксёр Lybia tessellata. Назван он так потому, что в каждой из двух передних клешней он носит живых анемон или актиний, вооружённых ядовитыми щупальцами. Например, раки-отшельники носят актиний на своих раковинах. Наш герой нашёл свои методы активной жизни. Сам он невелик, всего 2,5 сантиметра в длину, но в каждой клешне у него по актинии. Некоторые учёные считают, что они нужны крабу для защиты, а другие – для добывания пищи. В любом случае краб реально сожительствует с актиниями, образуя симбиотическое сообщество. Актинии совместная жизнь с крабом-боксером даёт возможность путешествовать и быть всегда сытой.

В качестве «перчаток» краб использует как минимум три вида актиний. Но такая тесная связь с актиниями не является для него жизненной необходимостью, и известны случаи, когда он освобождался от надоевших сожителей, заменяя их губками или ветками кораллов.

Несмотря на то что у крабов-боксёров имеются защитные механизмы в виде щупалец актиний, они всё же не хотят рисковать быть съеденными и проводят большую часть времени в укрытии, появляясь, только если не чувствуют какой-либо угрозы. При этом они размахивают своими актиниями взад-вперёд, чтобы хищники понимали, что перед ними не беззащитный маленький краб, а ого-го, – Настоящий Герой. Благодаря своим «помпонам» (актиниям) и движениям, напоминающим движения чирлидеров на спортивных соревнованиях, эти крабы получили еще одно название – крабы Пом-пом. Ученые выяснили, что те виды актиний, которые чаще всего живут на клешнях краба, нигде больше не встречаются. Для этого они отловили около ста крабов и проследили за их жизнью в аквариуме и в природной среде.

Оказалось, что крабы приобретают новых актиний крайне необычным способом – путём активной «экспроприации» и «передела собственности». Если у краба насильно изъять его «компаньонов», то он попытается восстановить «справедливость» и станет отнимать хотя бы одну из актиний у другого краба, находящегося поблизости.

В большинстве случаев такие «боксёрские матчи» заканчиваются частичной победой «агрессора», которому удаётся отнять одну из актиний у второго краба. После этого происходит нечто необычное: ни тот, ни другой краб не пытаются довести дело до логического конца, а просто разрывают имеющийся у них полип на две половины и пересаживают одну из них на свободную клешню. Теперь порядок восстановлен и можно жить дальше!

Таким же образом происходит «размножение» актиний и в дикой природе. Анализ ДНК актиний на клешнях пойманных крабов показывает, что оба полипа являются клонами друг друга, начавшими самостоятельную жизнь после очередной потасовки между подводными «боксёрами». Возможно, они полностью потеряли способность к самостоятельной жизни и размножению, пользуясь услугами своих добровольных «носильщиков».

В прериях Северной Америки обитают хищные млекопитающие семейства псовых – койоты или луговые волки (Canis latrans). Размером и поведением они похожи на небольших рыжих собак. Когда они охотятся на грызунов – весёлых луговых собачек (Cynomys), то подключают к этому делу американских барсуков (Taxidea taxus) и работают в паре. Этим они сочетают свои специфические охотничьи навыки, чтобы увеличить вероятность ловли добычи. Более активный койот преследует добычу по прериям или лугам. Барсук же прячется в норы своей добычи – сусликов или луговых собачек, чтобы схватить их, когда они возвращаются домой. Таким образом койот получает добычу, если та пытается вырваться наружу, а барсук хватает её, когда та пытается спрятаться под землёй. Если грызун прячется в норку, то барсук своими мощными лапами откапывает его оттуда.

Многие наблюдения таких отношений показывают, что хотя только один из хищников в итоге уходит с добычей, совместные усилия животных увеличивают шансы на получение пищи для обоих. Барсуки и койоты питаются одним и тем же, поэтому должны бы конкурировать друг с другом. Тем не менее хитрых луговых собачек не всегда легко поймать, так как они не уходят далеко от своих нор. Поэтому альянс барсук-койот помогает охотиться на них. Исследования показали, что койоты, которые сотрудничают с барсуками, ловят на треть больше добычи, чем одинокие особи.

Некоторые койоты могут собираться в свободные группы, но большинство ведут одинокую жизнь, поскольку они редко охотятся стаями. Интересно, что барсук – ещё более одинокое существо, что делает его партнерство с койотом довольно странным.

На далёком тропическом острове Борнео учёные обнаружили симбиотические отношения между обитающими там муравьями (Camponotus schmitzi) и хищным насекомоядным растением непентес (Nepenthes bicalcarata). Это первый известный случай мутуализма между насекомыми и хищным растением. Непентес обитает на бедных питательными веществами торфяных болотах и вынужден получать азот и другие элементы от насекомых, которых он ловит в своеобразный кувшин. По внутреннему краю кувшинчика расположены клетки, которые выделяют сладкий нектар. Под ними – множество жёстких волосков, обращённых книзу, – щетинистый частокол, не дающий жертве выбраться из кувшинчика. Воск, выделяемый клетками гладкой поверхности листьев у большинства непентесов, делает эту поверхность столь скользкой, что жертве не могут помочь никакие коготки, крючочки или присоски. Попав в такой кувшинчик-ловушку, насекомое обречено, оно опускается всё глубже и тонет в жидких пищеварительных ферментах. За 5–8 часов добыча в таком «компоте» переваривается. Причём в эту ловушку попадаются не только насекомые, а даже лягушки и мелкие грызуны!

Но вот, выяснилось, что жить этому хищному растению помогают другие насекомые – муравьи, а также землеройки, летучие мыши и тупайи. Все они приходят лакомиться сладким нектаром и застрявшими там насекомыми, а растению оставляют экскременты, так нужные ему для жизни. В этом нектаре есть слабительное вещество, заставляющее животное быстрее расставаться со своими выделениями.

Неутомимые натуралисты-биологи сравнили непентесы, заселённые и не заселённые муравьиными колониями, а также те, кого посещали тупайи и землеройки, и кого – нет. У растений сопоставили такие параметры, как площадь листьев, их окраску, химический и изотопный состав. Оказалось, что в тех растениях, которые лишены соседей-муравьёв, содержание азота в листьях было почти в три раза меньше, чем у тех, которые были заселены колониями. Фактически растения, лишённые помощи соседей, постоянно находились в состоянии азотного голодания и не могли полноценно развиваться. А те, кто часто встречал новых гостей, процветали.

Муравьи ухаживают за непентесом: очищают края кувшина, чтобы они всегда оставались гладкими, удаляют из кувшина слишком крупную непереваренную добычу и даже прогоняют долгоносиков, желающих полакомиться побегами растения. Но самая главная услуга муравьёв для цветка заключается в том, что насекомые оставляют свои продукты жизнедеятельности растению и таким образом подкармливают его. Большую часть азота, как показал изотопный анализ, непентес получет именно от муравьёв и других гостей. А в благодарность растение предоставляет муравьям побеги, в которых они устраивают свое жильё, и подкармливает насекомых нектаром.

Всего в тропиках обитает более 160 видов непентеса. В то же время это очень редкие растения, занесённые либо в Красную книгу, либо в списки видов, которым грозит исчезновение.

Почти 20 лет новозеландские биологи наблюдали за поведением и общением морских китообразных – малых косаток и обычных дельфинов-афалин. Форма верхних плавников и рисунки белых пятен на их телах позволили учёным узнавать отдельных особей и заметить, что они годами поддерживают «личные» отношения, то расходясь, то снова встречаясь и узнавая друг друга на просторах океана. При этом между ними бывает любовь (!) и даже рождаются жизнеспособные гибриды – косаткодельфины.

Они живут в океане, очень похожи друг на друга, и между ними всегда есть симпатия. Но основу их отношений составляет совместная охота. Дельфинов интересует лосось, а косаток – ещё и более крупная макрель, которая часто держится поблизости. Стаи косаток и афалин гонят косяки рыб на поверхность или мелководье, а уж там расправляются с ними. Но охотой их межвидовая дружба не ограничивается: учёные зафиксировали множество проявлений совершенно бескорыстного дружеского поведения. Животные могут просто плавать и плескаться бок о бок, прикасаясь к приятелю намного чаще, чем к случайному соседу.

Всё не вечно в нашем подлунном мире. В дикой природе постоянно кто-то умирает. А целая туша животного – это подарок, который редко остаётся невостребованным. Мрачно раскрашенные в чёрнооранжевое, жуки-могильщики, как понятно из их названия, питаются падалью. Даже их тело имеет оптимальную форму для перемещения под землёй и внутри трупа. Запах недавно умершего и разлагающегося трупа вскоре привлекает жуков, которые сбегаются со всей округи. Иногда они приходят не одни, а привозят на своей спине «друзей» – клещей.

Жуки откладывают яйца в гниющем мясе, которое будет служить пищей для их личинок. При этом они далеко не единственные, кто поступает подобным образом, так что вполне естественно, что эти личинки будут конкурировать с потомством других видов. В отличие от этих других, например различных мух, могильщикам необходимо откладывать яйца именно в трупах животных, а не в каком-либо ином месте, ибо только поедая мясо, личинки смогут выжить. Взрослые жуки поедают яйца, личинки и потомство конкурирующих видов, но из-за их огромного количества справиться со всеми они просто не могут.

И тут им на помощь приходят их пассажиры. По прибытии к свежему трупу клещи спускаются с жуков и поедают все яйца и личинки, которые не принадлежат могильщикам, тем самым значительно сокращая конкуренцию. После трапезы они снова забираются на могильщиков, и те переносят их к следующему трупу. Вполне возможно, что клещи вычищают бактерии и из тела самих жуков, так сказать, в обмен на бесплатный проезд.

В египетской мифологии жук-скарабей (как символ всех могильщиков) почитался как священное насекомое бога Солнца и считался символом созидательной силы Солнца, возрождения в загробной жизни.

Движение скарабея с шариком навоза с востока на запад символизирует рождение и движение Солнца на небосводе. Египтяне отождествляли скарабея с таинством сотворения светила и изображали своего бога Хепри – творца мира и человека – с головой-скарабеем.

Изображения священного жука встречаются в росписи гробниц, на папирусах, ювелирных украшениях и скульптурах. В храмовом комплексе Карнак, недалеко от Луксора, сохранилась колонна, которую венчает каменный скарабей. В виде скарабея часто изготавливались печати, многочисленные магические предметы и амулеты.

Каменные окуни или серрановые (Serranidae) принадлежат к семейству лучепёрых рыб. Их ещё называют груперы. Они обитают на коралловых рифах тропических морей. Из живущих ныне более чем 500 видов есть настоящие громилы, длиною за три метра и весом в 400 килограммов. Это мощные, активные хищники, которые промышляют свою добычу, сидя в засаде или шныряя вдоль рифов.

В отличие от них мурены (Muraena), имеющие змееобразное тело и бархатную кожу, живут внутри коралловых рифов и ведут ночной образ жизни. Они прокрадываются через узкие проходы между кораллами, чтобы схватить притаившуюся в расщелине рыбку. Как видим, груперы и мурены – это совершенно разные виды и отличаются друг от друга, как день и ночь. Когда груперы охотятся в течение дня, в открытую, то преследуемая ими добыча может сбежать от них, скрывшись в расщелине рифа. Казалось бы, удача отвернулась? Но ещё не всё потеряно. В Красном море некоторые груперы научились просить помощи у мурен. Если намеченная жертва морского окуня скроется от него в расщелине, то тот отправится прямиком к логову мурены, которая изволит почивать после трудной ночи. Он начинает быстро качать головой по направлению ко входу в её убежище, вызывая мурену, несмотря на дневное время. Ну а та, во главе с окунем, направляется туда, где прячется жертва. Затем она проскальзывает внутрь, хватает и убивает добычу. Иногда мурена сама лакомится, а в других случаях отдает пойманное груперу. Этот вид сотрудничества явно симбиотического свойства никогда прежде не встречался между двумя различными видами рыб.

Мясные муравьи, известные также как гравийные, живут исключительно в Австралии. Они яростно патрулируют чётко очерченные границы своих территорий, которые практически не пересекаются с территориями других колоний. Если же это вдруг произошло, то две колонии мясных муравьёв встречаются и затевают побоище: бойцы орудуют жвалами, перекусывая друг друга, топчут и бьют противников лапками. Такой «бой миров» может длиться несколько дней, несмотря на то что часть насекомых умирает.

Так непримиримо муравьи относятся не только к другим колониям себе подобных, но и к прочим беспозвоночным. Если кто-то посягает на обжитые территории, муравьи собираются вместе, убивают и поедают непрошеных гостей. Большое количество этих работяг может отогнать даже весьма крупное животное, несмотря на отсутствие жал. Они выпускают дурно пахнущие вещества и многократно кусаются. Районы вокруг колоний (а это примерно 650 метров) зачастую очищаются от всех посторонних видов, которые не могут сосуществовать с мясными муравьями.

Однако некоторые виды гусениц могут мирно жить рядом с муравьями, а те крайне приветствуют такое соседство. Оказывается, гусеницы выделяют сладкую жидкость, которую с удовольствием потребляют муравьи и в обмен защищают гусениц от хищников.

Как мы все знаем, в африканских реках живут злые нильские крокодилы (Crocodylus niloticus). Но мало кто знает, что древние египтяне почитали крокодила как божество. Великий бог Себек – так они его называли. Он считался повелителем рек и болот. Каждый год жители города Ком Омбо, располагавшегося на восточном берегу Нила, отдавали самых красивых девочек на растерзание «священным» крокодилам. Всё это делалось для умиротворения могущественного Себека. И сегодня у многих народов мира крокодил, это опасное страшилище, – священное животное.

Да, крокодилы живут и охотятся на свою добычу в воде, но продолжать свой род выходят на сушу. Огромная крокодилиха выбирается на берег, ищет укромное местечко, защищённое зеленью со всех сторон, роет песок и откладывает свои драгоценные кожистые яйца белого цвета, после чего засыпает их песком и дежурит невдалеке, присматривая за кладкой. А опасаться есть чего: рядом шныряют вездесущие вараны (Varanus niloticus), большие охотники до чужих яиц. Да и другие мелкие хищники – от виверр до диких собак – способны найти кладку. Но у нашего крокодила есть помощник. Это болотная птица авдотка (Burhinus oedicnemus). Она сама избрала крокодила своим другом и защищает его кладку! Мало этого, она строит своё гнездо рядом с гнёздами нильских крокодилов, хоть это и кажется нам неразумным. Но самое удивительное, что рептилии не трогают их гнёзд.

Водяная авдотка – крупная ночная птица, с ржаво-серым оперением с чёрно-бурыми полосами. Она ведёт себя скрытно в течение дня, а ночью охотится на улиток, лягушек, стережёт своё гнездо и крокодилье. При этом у неё сильный голос, она громко кричит, а её тревожные крики предупреждают соседей – крокодилов о приближении хищников.

В случае опасности – например, при появлении варана – авдотка наклоняет головку, раскрывает на целый метр свои большие крылья, бежит вперёд и нападает на супостата. Вскоре к птице присоединяется её подруга, и они вдвоём устраивают варану жаркий приём. Поскольку при этом они ещё и громко кричат, их слышит крокодилиха и тут же появляется на сцене. Бедный варан неожиданно оказывается перед лицом реальной опасности – нрав у рептилии крутой, и крокодилиха может запросто разорвать варана на части.

А вот теперь возникает вопрос: кто кого здесь защищает? Союз птицы и рептилии полезен им обоим.

Мы все знаем, что в Африке живут птицы – ткачики, вьющие свои плетёные гнёзда высоко на деревьях. Но оказывается, в Южной и Центральной Америке живут свои ткачики. В путешествии по реке Ориноко я часто находил их колонии. На высоких деревьях целыми гроздьями висят длинные, мешкообразные гнёзда, сплетённые желтопоясничными чёрными кассиками (Cacicus cela). Это яркие, чёрно-жёлтые птички, величиной с галку. Они очень дружные, и скандалов тут почти не случается. Выше их колонии висят другие плетёные гнёзда, но более длинные. Это колонии оропендол (Psarocolius decumanus). Они крупнее – с ворону, но тоже чёрные, с жёлтыми хвостами. Все эти птицы-родственники – иктериды, из семейства американских трупиалов. Самое интересное, что они жить не могут друг без друга! Как только трудяшки-кассики организуют новое коллективное гнездование, тут же появляются оропендолы и плетут свои кружевные длинные гнёзда над их колониями. Почему так происходит?

Если кассики более мелкие, подвижные, шумные, активные и хлопотливые, то оропендолы ведут себя более сдержанно и достойно. Услышав как-то на колониях ткачиков шум и гам, прибегаю и вижу, что на их гнёздах висят два больших тукана, которые разоряют и грабят кладки трупиалов. Оказывается, они настоящие хищники и бандиты, а на вид такие симпатичные.

Но кассики не растерялись и дали им дружный отпор. С криками и писками они летали вокруг, нападая и устрашая грабителей, которые вскоре расправили крылья и ринулись прочь! Как видим, оропендолы не зря тянутся к кассикам – те активно защищают свои гнёзда, ну и их тоже. Но и это ещё не всё. Оказывается, кассики выбирают места для своих колоний не как попало, а рядом с гнёздами ос или пчёл! Насекомые и два вида птиц чудесно живут рядом, помогая друг другу.

В восточной части Тихого океана, в области термальных источников рифтовой зоны, на больших глубинах, в полной темноте, обитают погонофоры рифтия (Riftia pachyptila). Это морские кольчатые черви, длиною до полутора метров. Они появились в морях нашей планеты 60 млн лет назад и с тех пор постоянно живут около «чёрных курильщиков» – подводных выходов сероводорода, с температурой до +400 °С.

Рифтии покрыты твёрдой хитиновой оболочкой, из которой и выглядывают, как большие живые тюбики помады. Эти создания не имеют ни рта, ни желудка. А кормят их симбиотические бактерии – эндосимбионты, занимающие почти всю полость тела червя и составляющие до половины его веса. Сердце рифтии работает и гонит красную кровь, которая, проходя через щупальца на верхнем конце тела, поглощает из воды сероводород, углекислый газ, кислород и минеральные соли. А серобактерии, живущие в червях, благополучно синтезируют из всех этих соединений аминокислоты и белки, которыми рифтия питается и из которых строит своё тело. Как видим, этим серобактериям совсем не нужно солнце, они умеют извлекать энергию в потаённых глубинах океана, из химических реакций, окисляя и используя ядовитый для нас сероводород.

Погонофоры раздельнополы, а у их личинок имеются нормальный рот и кишечник, которые позднее пропадают, поскольку все их функции берут на себя бактерии.

Перед нами пример настоящего симбиоза. Здесь полностью исчезает конфликт интересов между хозяином и его гостями. Организм хозяина перестраивается таким образом, что какая-либо его функция начинает выполняться исключительно симбионтом, который умудряется встроиться в его систему жизнеобеспечения. Это тот чудный момент, когда два живущих в симбиозе организма можно считать единым целым.

Не так давно, в 1861 году, в Камбодже нашли затерянный в джунглях и забытый на века комплекс монастырских храмов Ангкор Ват, созданный когда-то древними кхмерами. Его уникальность заключается не только в красоте убранства и архитектуры сооружений, не только в религиозном значении памятника, но и в его полном слиянии с природой. Среди полуразрушенных стен стремительно прорываются в небесную высь гигантские стволы деревьев, достигающие высоты 30–40 метров. Храмовый комплекс был создан в честь бога Вишну, и его первоначальное название было «Врах Вишну-лока» (обитель Вишну). Он был построен королём Сурьяварманом II в первой половине XII века. Основное сооружение представляет собой трёхъярусную усечённую пирамиду, с пятью башнями-святилищами на вершине, чья общая высота достигает 65 метров. Здесь множество переходов, комнат, лестниц и т. д.

После серии войн Ангкор Ват был заброшен, покинут его обитателями на милость дикой природы, и храмовые строения поглотили дикие джунгли. Через все проёмы, двери и даже сквозь стены проросли живучие фикусы, ставшие составной частью храмов. Сегодня многие деревья так крепко срослись со строениями, что стали их опорой и, пожалуй, без этого многие стены давно бы уже рухнули. Древние строители монастыря пользовались природными материалами – песчаниками, без применения цемента. Это и объясняет появление такого симбиоза лесных деревьев и плодов человеческого труда.

Комменсализм – способ совместного существования двух разных видов живых организмов, комменсалов, при котором одни извлекают пользу от взаимоотношений, а другие не получают ни пользы, ни вреда.

В зависимости от характера взаимоотношений комменсалов выделяют три их вида:

Примером этого вида комменсализма могут служить некоторые простейшие организмы – жгутиконосцы, что обитают в кишечнике млекопитающих. Или – бобовые растения (например, клевер) и злаки, совместно произрастающие на почвах, бедных доступными соединениями азота, но богатых соединениями калия и фосфора. При этом, если злак не подавляет бобовое, то оно, в свою очередь, обеспечивает его дополнительным количеством доступного азота. Но подобные взаимоотношения могут продолжаться только до тех пор, пока почва бедна азотом и злаки не могут сильно разрастаться. Если же в результате роста бобовых и активной работы азотфиксирующих клубеньковых бактерий в почве накапливается достаточное количество доступных для растений соединений азота, этот тип взаимоотношений сменяется конкуренцией. Результатом её, как правило, является полное или частичное вытеснение менее конкурентоспособных бобовых из фитоценоза.

Каждому из миллионов живых существ (и нам с вами) хочется найти «свою половинку», близкое создание, которое было бы всегда рядом, поддерживало и любило. Однако стремление к слишком тесной связи в отношениях порой оказывается для организмов губительным. Мы переходим к последнему виду симбиоза – паразитизму.

Кроме дружеских и полезных связей встречаются, однако, и другие ситуации, когда организм, обитающий на другом организме, приносит своему хозяину ощутимый вред. Такую форму сожительства называют паразитизмом. Паразит получает пищу либо из тканей хозяина, либо из переваренной им пищи. Паразиты могут разрушать ткани хозяина, выделять в его организм ядовитые вещества (продукты выделения паразитов, разложения остатков самих паразитов, либо токсины). Некоторые паразиты живут в теле хозяина всю жизнь, другие попадают в него лишь на определённое время, необходимое, например, для размножения или роста. Некоторые паразиты вызывают гибель хозяина, другие способны существовать в теле хозяина долгое время, не причиняя ему серьёзного вреда.

Само слово «паразит» (др. – греч. παράσιτος «нахлебник») пришло из древне-греческого языка. В античные времена оно имело невинное значение «сотрапезник». Так, например, назывался помощник жреца, который помогал ему и питался вместе с ним. Позже античные драматурги ввели «паразита» как персонаж греческой комедии. Это был остряк и интриган, вечно голодный проныра, стремящийся попасть к кому-нибудь на обед. Позже слово стало обозначать дармоеда из обедневших граждан, который зарабатывал бесплатное угощение, развлекая хозяев трапезы. В Римской империи за столом богатых патрициев обязательно присутствовали льстивые нахлебники – «паразиты». От них и происходит современное значение слова.

Биологи всех паразитов делят на две большие группы: внешние (эктопаразиты) – виды, которые живут на хозяине, и внутренние (эндопаразиты) – виды, которые живут в теле хозяина.

Почти все животные нашей планеты – хозяева паразитов хотя бы одного вида (а это могут быть миллионы и миллионы особей). Но зачастую их несколько, на разных органах. А есть ещё сверхпаразиты, которые живут на паразитах 1-го порядка. И таких цепей – созданий, живущих друг на друге, может быть 3, 4 и 5.

Одни паразиты, например блохи или пиявки, сосут кровь хозяина. Другие, к примеру широкий, или человеческий, лентец, питаются полупереваренной едой в его кишечнике. Они могут жить и в других органах, например в глазах и кровеносных сосудах, причиняя большой вред своим хозяевам. Правда, в большинстве случаев не вызывая их смерти (иначе они лишатся источника питания). Многие паразиты в процессе своего развития атакуют несколько видов животных.

Переход к паразитическому образу жизни обычно сопровождается дегенерацией живого существа: утрачиваются органы пищеварения, органы чувств, теряется подвижность. У паразитов изменяется форма тела, развиваются разнообразные крючья и присоски. Их жизненный цикл сопряжён с огромной смертностью; следствием этого является повышенная способность к размножению (иногда измеряемая в миллионах особей в год). К паразитам относятся многие болезнетворные бактерии и простейшие, некоторые грибы, вьющиеся лианы; паразитические формы имеются среди представителей большинства типов животных.

Паразиты могут жить внутри и снаружи хозяина, например, как блохи и клещи. Их также считают непостоянными вредителями, т. е. они находятся на хозяине короткое время, питаясь кровью через кожу. Несмотря на то что животные и человек борются с ними (животные – вычесыванием, а человек – химической обработкой), победы в этих войнах мы пока не видим. Сражаясь за свою жизнь, паразиты привыкают к любым ядам и препаратам.

В мире растений самые знаменитые паразиты – уже знакомые нам лианы-душители. Они не довольствуются спокойной жизнью на стволе-хозяине. Это – опасные гости, которые оплетают его, душат, высасывают все соки и губят своего хозяина. В результате со временем вместо дерева остаётся только полая сетка из тел лиан-душителей. Теперь уже она сама должна держать себя стоя, чтобы не потерять равновесие, а потом и жизнь.

Среди насекомых в качестве паразитов славятся различные мухи, осы, блохи и клопы. В северных тундрах и лесах Евразии и (уже) Северной Америки живёт лосиная муха или оленья кровососка, которая отравляет жизнь всем теплокровным животным: оленям, косулям, лосям и т. д. Среди паукообразных самыми знаменитыми стали клещи. Они не только пьют кровь своих жертв, но ещё и разносят такую опасную болезнь, как энцефалит.

Самые ужасные из морских животных-паразитов – это равноногие ракообразные. Они обитают на больших глубинах, ищут добычу и прикрепляются к голове или спине своего хозяина – рыбы или краба, прокусывая кожу. Их можно найти прежде всего на рыбах, обитающих на морском дне или у побережий. Для человека они не опасны, хотя и очень страшные на вид.

Муха цеце. Эта муха, известная нам с момента появления белого человека в Африке, питается кровью своих хозяев. При укусе она часто заражает свою жертву ещё более опасным паразитом – тем видом трипаносом, которые вызывают смертельную сонную болезнь.

Пиявки – родственники дождевых червей, однако они приспособились к жизни в совершенно другой среде обитания. Они стали гемофилами и паразитируют на других животных, высасывая их кровь. Большинство пиявок живут в воде, но есть и наземные виды – прежде всего в тропиках. Они обнаруживают своих хозяев по температуре тела или по запаху, стремятся к контакту, крепко присасываются к ним, прокусив тремя челюстями кожу. Их слюна оказывает местное обезболивающее действие и препятствует свёртыванию крови. У местных туземцев все ноги покрыты кровоподтёками и следами от присасывания пиявок.

Миноги, живущие в пресных и солёных водах, своим удлиненным телом похожие на угрей, относятся к более примитивным, чем рыбы, позвоночным животным. Своим похожим на присоску ртом минога накрепко присасывается к рыбе. Внутренние края рта и края языка покрыты многочисленными, похожими на роговые выступы, зубцами, которыми миноги сдирают кожу рыбы, чтобы иметь возможность сосать кровь и другие выступающие из ранки жидкости. Насытившись, миноги отпускают свою жертву и опускаются на дно, где остаются до тех пор, пока не проголодаются вновь.

Ванделия кандиру. Это маленький, размером со спичку сомик – вполне невинный на вид. Полупрозрачная рыбка живёт в реках Амазонии. У неё оригинальная пищевая специализация – она паразитирует в жабрах других рыб, поэтому получила прозвище «бразильский вампир». В поисках жертвы сомик ориентируется на запах аммиака, который содержится в воде, прошедшей сквозь жабры. Это и делает его чрезвычайно опасным для человека. Если человек находится в воде, то, учуяв химический сигнал, кандиру молниеносно внедряется в анальное отверстие или в уретру человека, иногда даже достигая мочевого пузыря. Проникнув в тело, кандиру неизбежно погибает, но травма, которую она успевает нанести, просто ужасна, да и извлечь его мёртвое тело, покрытое цепкими шипами, может только хороший хирург.

Самый большой класс паразитов – это черви. В основном они живут в кишечнике животных или человека. Эти существа способны поражать печень, мочевой пузырь, мозг и мышцы. Питательные вещества, витамины и микроэлементы, поступающие с пищей, усваиваются червями, а организм человека «обкрадывается», истощается и постоянно страдает от токсинов. Расскажем о нескольких видах паразитов.

Самые известные паразиты человека – солитёры и аскариды, ленточные и круглые черви. Яйца ленточных червей выходят из организма человека и в виде заключённых в оболочку личинок попадают с травой или землёй в желудок свиней или крупного рогатого скота. Там личинки освобождаются от оболочки, пробуравливают стенки желудка и с кровью попадают в мясо животного, где каждая из них превращается в финну – так называют личинку, осевшую в его мышцах. Если человек съест плохо прожаренное или проваренное мясо, из финны разовьётся солитёр, который с помощью крючков и присосок на переднем конце тела прикрепится к стенке желудка и, созрев, начнёт выделять яйца. Питание солитёр получает через поверхность тела. Он может жить в теле хозяина очень долго и достигать в длину 3 метров.

У паразитического червя шистосома сложный цикл развития. Сначала его личинки развиваются в пресноводных моллюсках, затем выходят в воду и нападают на млекопитающих животных, внедряясь под кожу. Они распространяются по всему телу, а особую опасность представляют, когда скапливаются в мочевом пузыре и половых органах. Шистосоматоз протекает тяжело, имеет массу разнородных симптомов и причинят большие страдания. Паразит обитает в тропических районах: в Африке, Китае, Филиппинах и Индонезии. Главное, нужно помнить, что в этих странах купаться в естественных пресноводных водоемах нельзя! Подходят для купания только хлорированные бассейны.

На людях паразитируют почти 10 разных видов круглых червей филярий. Эти поразительно тонкие существа (диаметр не превышает 0,3 миллиметра) могут достигать в длину почти полуметра. Их распространители – кровососущие насекомые. В организме человека черви могут жить практически где угодно. Когда они блокируют лимфатическую систему, то развивается слоновая болезнь, а если скапливаются в глазах, то человек может ослепнуть.

Тонкий круглый червь Лоа-Лоа относится к филяриям и обитает в Западной и Центральной Африке. Разносят паразита слепни и другие кровососущие насекомые. Взрослые черви живут под кожей. Самки рождают сразу живых личинок, которые накапливаются в лёгких и периферических кровеносных сосудах, вызывая различные опухоли и воспалительные реакции. Черви постоянно мигрируют по телу и если попадают в глаза, это может привести к слепоте.

Самки африканской мясной мухи Cochliomyia hominivorax, обитающей в Америке, незаметно прикрепляют яйца к телу теплокровных животных. Вышедшие из яиц личинки внедряются под кожу, прогрызая в теле жертвы целые ходы и норы. Особенно опасны те виды мух, которые откладывают яйца в глаза и нос. В этом случае личинки, пожирающие плоть хозяина, могут вызвать слепоту и даже добраться до мозга. Известны случаи, когда из носоглотки человека, поражённого этим паразитом, врачи извлекали более 150 личинок!

Простейшие микроорганизмы токсоплазмы вызывают тяжёлое заболевание – токсоплазмоз. Основные хозяева паразита – кошки; люди и другие теплокровные выступают в роли промежуточных хозяев. Часто токсоплазмоз может протекать очень легко, маскируясь под обычную простуду. Но при снижении иммунитета болезнь может вызвать безумие, судороги, паралич и другие поражения нервной системы. Особенно опасен токсоплазмоз для беременных, так как он приводит к гибели ребёнка ещё до его рождения.

Лейшмании – целая группа простейших организмов, вызывающих тяжёлые заболевания лейшманиозы. Например, лейшманиоз кожи, проявляющийся в виде болезненных нарывов, вызывают лейшмании, паразитирующие сначала на москитах и мухах, а затем на теплокровных животных, в том числе и человеке. Сначала паразиты настолько размножаются в пищеварительном канале кровососущего насекомого, что полностью его блокируют. Кусая человека, насекомое сначала отрыгивает комок паразитов в ранку, а затем уже сосёт кровь. Лейшманиозы сильно распространены в тропических странах, и каждый год в мире регистрируется около двух миллионов новых случаев заболеваний.

Хорошо известна человеку и трихомонада – одноклеточный жгутиковый микроорганизм. Некоторые виды трихомонад совершенно безопасны, но есть и настоящие убийцы. У птиц эти паразиты могут вызывать тяжелейшее воспаление во рту и глотке, в результате чего птица не может глотать и в конце концов погибает.

Другой вид трихомонад (влагалищная трихомонада) паразитирует в мочеполовых органах человека и вызывает тяжёлое заболевание трихомониаз, которое сегодня является самым распространённым на Земле заболеванием мочеполового тракта. Согласно медицинской статистике, этим заболеванием страдает почти каждый десятый житель планеты.

Оса Hymenoepimecis argyraphaga паразитирует в основном на пауках. Временно парализовав свою жертву, оса прикрепляет ей на грудь своё яйцо. Вскоре паук приходит в себя и продолжает жить. Развивающаяся личинка постепенно высасывает из него соки, а перед окукливанием впрыскивает в паука особое химическое вещество, под действием которого он вместо обычной паутины сооружает специальный кокон, где личинка и совершает превращение во взрослую осу.

Песчаная блоха – очень опасный паразит, поражающий домашних животных, грызунов, обезьян и человека. Она широко распространена в Африке и Америке, а для таких стран, как Нигерия, Тобаго и Бразилия, составляет настоящую проблему. В неблагополучных районах количество людей, страдающих от этого паразита, может достигать 70 %. Нападать песчаные блохи почему-то предпочитают на мужчин. При заражении человека этими паразитами микроскопическая самка блохи внедряется в кожу ног или под ногти. Всего через 5–6 дней после внедрения брюшко самки, набитое яйцами, разрастается до размеров горошины, причиняя хозяину мучительную боль. Когда яйца созревают, самка «выстреливает» ими в окружающую среду, после чего выползает из ранки, но значительно чаще она погибает прямо в теле человека.

Черви – анизакиды – бич любителей морепродуктов. Люди заражаются этими глистами, употребляя в пищу плохо обработанную морскую рыбу, креветок, кальмаров или осьминогов. Впервые заражение анизакидозом было зафиксировано в 1955 году в Голландии, и источником была слабосолёная сельдь.

Если, разделывая рыбу, вы видите в её мышечной ткани, на икре или молоках «какие-то спиральки», то безжалостно выбрасывайте деликатес. Но можно заморозить рыбу до –20°C и держать в таком состоянии не меньше двух недель. При такой обработке черви и их микроскопические личинки могут погибнуть. Сумеете ли вы после этого рыбу есть – уже другой вопрос…