Серия «Лучшая детская книга. Страницы истории»

Художник Александр Аземша

© Бахревский В.А., 2025

© Аземша А.Н., насл., ил., 2025

© ООО «Издательство АСТ», 2025

Кто они, святые люди? Что это такое – вера, христианство, православие?

Большинство государств мира счёт времени ведёт с Рождества Христова. Первый год жизни Иисуса Христа стал первым годом нашей эры.

Иисус Христос – Бог и человек. Он родился в Палестине. Достигнув тридцатилетнего возраста, начал учить людей своей правде. Он ходил по земле с двенадцатью учениками, которых называют апостолами.

– Бог – это любовь, – говорил Иисус Христос своим ученикам. – Любите друг друга, и вы будете любимы Богом.

Фарисеи, хранители старой иудейской веры, решили, что учение нового пророка вредное.

Иисус Христос был предан своим учеником – Иудой. Иисуса схватили и распяли на Кресте. Тело его погребли в каменном склепе, но на третий день оно исчезло. Иисус Христос воскрес из мёртвых и вознёсся на небо.

Те, кто верит в воскресение Христа, в бессмертие своей души, – христиане.

Верующий человек не задаёт себе вопроса: могло ли быть такое? Верующий верует во все чудеса, лишь бы они исходили от Бога, от священных книг.

Святые люди святы жизнью своей. Ради любви к Иисусу Христу они готовы терпеть обиды и никогда никому не сделают зла.

Повествования о святых называют «жития».

Житие – это и память о святом человеке, которая питает нашу душу, наше сердце.

Читаешь о прошлом, а думаешь о днях нынешних. Мог бы ты сам всегда стоять за правду против лжи? Побороть в себе лень, скупость, зависть?

Трудно жить по этим истинам. Да в том и мудрость христианства: нести в мир не распрю между людьми, но любовь.

Безнадежно долго стояли корабли Киевской княгини Ольги перед царствующим градом Константинополем. Гавань была затворена цепями. Император Византии Константин Багрянородный выказывал презрение к диким соседям. Русских испытывали унижением.

Только не напрасно русский народ к имени своей княгини прибавлял слово Мудрая. И терпения у неё хватило, и смирения.

Пропустили, наконец, гостей в город.

Дабы показать, сколь величава и превосходна Византия и сколь ничтожна русская страна, Ольгу повели в сокровищницы и храмы. Но княгиня и не подумала мерить греческое русским аршином. Достойному удивления удивлялась, над хитроумным задумывалась, видя прекрасное, сама хорошела.

Ввели княгиню Ольгу в храм Софии.

Жаждущее познания сердце Ольги наполнилось светом: здесь она, разгадка жизни и смерти, в доме Бога.

Ликующие голоса хоров, сияние свечей, блеск золота и драгоценных каменьев, возгласы диаконов, молитвы священников, отворённые перед алтарём царские врата… Ольга и её спутники, не чуя ног под собою от восторга, стояли как на облаках господнего золотого неба.

Константин Багрянородный, желая уж не только удивить, но и подавить великолепием русскую княгиню, приём в её честь устроил в самой роскошной палате царского дворца. Бронзовые птицы пели и щебетали на деревьях из драгоценных металлов, медные львы извергали огонь и громоподобный рёв.

Пришло время застолья. В парадном зале княгине Ольге отвели место где-то в середине стола, ниже многочисленной императорской родни – багрянородных (детей царской крови заворачивали в пелёнки пурпурного цвета).

Император на обед явился последним. Все пали перед ним ниц, но Ольга только чуть склонила голову да прикрыла глаза. Её достоинство и благородство речи покорили императора.

Император Константин, презиравший русских, вынужден был признать: то, чего муж Ольги, князь Игорь, добивался мечом, она достигла словом. Получила разрешение для русских купцов на свободную торговлю по всей Византийской империи, добилась обязательства помогать войсками от врагов.

Вообще же то застолье было вещее. Рядом с Ольгою сидела её ключница Малуша, а рядом с императрицей Еленой её невестка Феофано. То были две будущие матери. Малуша родит сына Владимира, а Феофано дочь Анну. Анна станет супругой Владимира, и породнится Россия с Византией.

В Константинополе (Царьграде) Ольга крестилась. Обряд совершил сам патриарх, а крёстным отцом княгини стал Константин Багрянородный. В крещении Ольгу нарекли Еленой. Вслед за госпожой крестилась ключница Малуша и многие из свиты.

Чего достигла княгиня крещением? Не для себя, для народа своего, для Киевского княжества?

Вот истолкование мудрости княгини Ольги:

Не за войной правда, за покоем земли.

Не меч, но мир.

Не кровь – слово.

Всего можно достигнуть словом. И терпением.

Матерью Киевского князя Владимира, по преданию, была та самая Малуша-ключница, которая ездила с Ольгою в Константинополь и крестилась вслед за княгиней.

Ключница среди челяди не последняя. Она распоряжалась всею прислугою и была хранительницей дворцовой посуды. Видно, княгиня Ольга любила Малушу, коли так приближала.

Но в красавицу-древлянку влюбился сын Ольги, князь Святослав. Святослав пожелал взять Малушу в жёны. Ольга такому браку противилась. Чтоб князь женился на пленнице, на рабе – позор! Но Святослав жил так, как хотел. Он был великий воин и ярый язычник[1]. Христиане клялись на кресте, язычники на мече. Святослав верил в силу меча и в своё счастье. Малуша была прекрасна, лучше её нет на белом свете, чего ещё желать?! И князь поступил вопреки воле матери.

Недолгим было семейное благополучие. Стоило Святославу отправиться в очередной поход, как гневливая княгиня Ольга выслала жену сына и свою бывшую любимицу вон из Киева.

И родился князь Владимир, сын язычника и христианки, не в стольном граде, а в глухой деревне, или, как тогда говорили, «в веси».

В 970 году, после смерти матери, киевский князь Святослав поделил свои владения между тремя сыновьями: Киев отдал старшему, Ярополку, древлянскую землю (Овруч) – второму сыну, Олегу, далёкий Новгород – Владимиру. Владимиру было десять лет. На княжение его повёз дядя, Добрыня Ядрейкович.

Когда князь Святослав погиб в бою с печенегами, его сыновья не долго жили в мире. Каждому хотелось быть великим князем.

Ярополк убил Олега, а Владимир убил Ярополка. Языческая Русь ликовала. Юный князь Владимир, ему было восемнадцать лет, сел в Киеве и усердно приносил жертвы Перуну[2]. Он воздвиг на высоких берегах Днепра огромных деревянных истуканов и в честь каждой победы отдавал жрецам на смерть юношу или девушку, на кого падал жребий.

Владимир захватил Полоцкое княжество, отвоевал у поляков города Перемышль и Червень, обложил данью вятичей, а в 982 году присоединил к своим владениям земли по реке Клязьме и поставил город Суздаль. В 984 году он послал воеводу по имени Волчий Хвост на радимичей. И опять победа. Сам же с дядей Добрыней ходил на болгар и сербов.

Победы, победы! Одни победы! И кровавые жертвы Перуну.

Однажды византийские цари, Константин и Василий, попросили у могучего киевского князя помощи. Владимир дал им своё войско, но в награду потребовал: «Отдайте мне в жёны сестру вашу, царевну Анну». Требование было дерзкое. За варваров византийских принцесс не выдавали. Владимир получил отказ.

Тогда он пришёл в Крым, взял город Корсунь, а в Царьград послал письмо: «Коли не отдадите за меня царевну Анну, возьму у вас Царьград, как взял Корсунь».

Воевать с Владимиром византийские цари боялись, но они так написали ему: «Недостойно христианкам идти замуж за язычников. Крестись, и тогда дадим тебе невесту». Думали, что усердный язычник Владимир не откажется от Перуна. И получили неожиданный ответ: «Я уже испытал вашу веру и готов креститься. Люба мне христианская вера, любо служение единому Богу в церквах».

Константин и Василий прислали царевну Анну, а чтобы честь багрянородной не умалилась, пожаловали киевскому князю титул цесаря. Владимир крестился в Корсуни и здесь же венчался с царевной.

Из Крыма в Киев он возвращался торжественным шествием. Впереди княжеского войска греческие священники в золотых облачениях несли хоругви, иконы, кресты.

Возвратясь на родину, великий князь решил крестить весь народ русский. Было объявлено:

«Если кто не придёт завтра на реку – богатый или бедный, нищий или раб – будет мне враг».

Не много нашлось смельчаков, поперечивших воле своего князя, облачённого в греческий пурпур. Весь Киев пришёл на берег Днепра, где и совершилось Крещение Руси в год 988-й.

В Киеве, на холме, откуда сбросили в Днепр деревянных идолов, Владимир выстроил храм во имя святого Василия Великого. Во имя самого себя, ибо при крещении назван был Василием. И поставил Владимир храмы по высоким местам на всём пути «из варяг в греки».

И не столько воевал теперь Владимир, сколько строил.

Ради оберега от нашествий на рубежах державы возвёл засечную черту: валы и города-крепости. На Десне, на Выстре, на Трубеже, Суле, Стугне… В те времена реки эти были полноводными и прекрасными.

К князю Владимиру приходили и крестились князья-язычники, половцы, печенеги.

То было счастливое время для русской державы. По воскресеньям и по великим праздникам во дворе княжеского дворца выставляли столы для всеобщего пира. Особо чтил Владимир своих богатырей. Летописцы запомнили пиры во славу Рогдая Удалого, Добрыни, Александра Поповича (у народа он Алёша). Среди них нет имени Илья. Помните былину, когда обиженный Илья покинул княжеское застолье? Был он крестьянский сын, а у Владимира-то порядки завелись византийские, за стол сажали не по заслугам, по родовитости.

Единой была земля русская при Владимире, вот и пировали в радость. Потому от народа князю доброе и радостное имя – Красное Солнышко.

Церковь же называет его равноапостольным. Подвиг князя велик. Он – духовный преобразователь Руси. С христианством пришла на Русь грамота, привились мысли о высоком и вечном, о любви ко всем. Потому и свят князь Владимир.

Богатырь Илья потому и Муромец, что родом из города Мурома.

На той русской на зелёной земле все боры дремучие, все дубравы могучие. Уродился Илья с такою силушкой немеряной – ноги не держали. Вот и сидел он сиднем в своей избе, света белого не видя.

Убогие на одного Бога надеются, потому и живут праведниками. Никого-то они не обижают: ни человека, ни животину, ни малую таракашечку. Чужая беда им – как своя, и доброе слово для них равно доброму делу. Убогий человек мало может, а помочь хочет многим.

Тридцать лет и три года сидел Илья сиднем, о людях печалуясь.

И пришли в славный город Муром, в село Карачарово, под окошко избы, где томился от недуга крестьянский сын Илья, калики[3] перехожие. Попросили в избу пустить, а у Ильи и на такую малость силы нет. Отвечает каликам: «Не владаю ни руками, ни ногами».

Но калики не унимаются, опять говорят:

– Вставай-ка, Илья, на резвы ноги, отворяй-ка ворота широкие, пускай-то калик к себе в дом!

Вот и встал Илья себе на диво, пустил калик перехожих, а те ему чарочку питьица медвяного поднесли. И от того питьица медвяного «богатырское его сердце разгорелося, его белое тело распотелося», и услышал он в себе силушку великую.

А калики те, поучив Илью, с кем биться, силой меряться, кого стороной обходить, сказали слова чудные: «Будь ты, Илья, великий богатырь! Смерть тебе на бою не писана». Сказали – и с глаз потерялися.

Как встал Илья на ноги, как добыл себе коня, по слову калик, богатырского, так тотчас на службу пошёл.

Служил он великому князю Владимиру и всему народу русскому службы тяжёлые, ратные. Страшного и великого не убоясь, малого не сторонясь.

С кем только не съезжался богатырь Илья под стенами Киева и на дальних заставах в чистом поле. Многие познали тяжкую десницу русского витязя.

От одного моря – Чёрного, до другого моря – Белого, прокатилась, прошумела слава об Илье Муромце. Прокатилась – не сгинула, прошумела – не развеялась.

Илья Муромец – святорусский богатырь, наша правая сила.

Певцы-странники сложили о богатыре былины, сказания.

Кто выходил на поле брани за землю, за народ, тот свят во веки веков.

Мощи богатыря покоятся в Киево-Печёрском монастыре, в пещерах. Родина богатыря – город Муром ныне мал, но велик именем сына своего. Одна жизнь может прославить на весь белый свет любое место.

Благополучная семья – богатство народа. Если отец и мать живут дружно, в любви – у детей есть детство.

Любящие супруги, умершие в один день и час, ибо не могли жить друг без друга, Пётр и Февронья причислены были к лику святых.

Свята любовь в русском народе, свята семья. Пётр, как и богатырь Илья, тоже был из города Мурома. Но не в крестьянской семье он родился – в княжеской. И в 1203 году занял престол.

Пётр болел проказой[4]. Лекари не могли ему помочь.

Однажды князю приснился сон. К нему пришла девушка в простом платье, по имени Февронья, и сказала: «Дай обет жениться на мне, и я тебя излечу».

Князь поверил в сон. Девицу Февронью сыскали в крестьянской избе, в рязанском селе Лыскове. Она и впрямь излечила князя, и тот взял её в жёны.

Жили они да радовались. Но боярам, а особенно боярыням, княгиня-крестьянка была ненавистна.

Стали князю наговаривать на княгиню. Она, дескать, и за столом себя держать не умеет. Хлебные крошки смахивает в руку да в рот. Проследил Пётр за Февроньей. И, когда она крошки со стола, по крестьянскому русскому обычаю, в ладонь смахнула, закричал на неё:

– Тебе еды за столом мало?!

Февронья смутилась, раскрыла ладонь, а на ладони – ладан. Господь превратил хлебные крошки в благовоние.

Бояре не успокоились, подступили к Петру с угрозами: прогони Февронью, да и только! Пётр не послушал бояр, и тогда их обоих, князя и княгиню, посадили на ладью и выпроводили из города.

Не далеко уплыла ладья от Мурома. Бояре передрались за престол. На взмыленных конях прискакали горожане звать Петра и Февронью обратно.

Добрую, мудрую жизнь прожили князь с княгиней. Пришёл их последний час.

Февронья вышивала «возду́х» – покрывало на церковную чашу для причастия. Тут и прислал князь Пётр своего слугу сказать княгине, что близка его смерть. Февронья попросила мужа потерпеть, дождаться, пока она закончит свою работу. Но у Петра уж совсем не было сил. Февронья довышивала лицо святого, а на одежду времени не осталось. Воткнула иглу в вышивание, намотала на иглу нитку и, как повествует житие, предала свою душу Богу.

Перед смертью Пётр и Февронья приняли монашеский постриг. Его нарекли именем Давид, а её – Ефросинией. Умерли они в один час 25 июня 1228 года.

«Повесть о Петре и Февронье» была самым любимым чтением наших прадедов со времени её написания в середине 16 века.

С презрением смотрел великий князь Михаил Черниговский на Сарай – стольный город Батыя.

Шатры, скотина вокруг шатров, пахнет бараньими шкурами, грязной шерстью, кумысом, мочой. Всё задымлено. Еду на кизяках готовят. Будто на скотный двор попал. И такие вот – в победителях!

Он – властелин всех русских земель – должен похвальным поведением вымаливать милости. У кого? Батый, как все его соплеменники, руками ест. Дикарь!

Невдомёк было гордому русскому князю, что у степняков – своё понятие о грамоте и красоте, о воспитанности и благородстве. Большинство воинов Батыя читали и писали, играли на музыкальных инструментах, знали стихотворные сказания древних, хитроумная вязь узоров покрывала их одежду, юрты, перемётные сумы, оружие, утварь.

Не дым ел глаза великому князю, горечь бессилия.

Когда осенью 1240 года войска Батыя подступили к Киеву, Михаил бежал. Сначала он прибыл в Венгрию. Страстными речами призывал короля Бела соединить войска и разбить нашествие степняков.

Но Бел так думал: враги далеко, Венгрия за горами, не дойдут Батыевы волки до его городов. Тугими на ухо оказались и польский король, и германский император. Не услышали призывов русского князя. Не помогла Европа России, ни единым полком не помогла.

Много думал князь Михаил, что он скажет Батыю. Но к хану его не допустили. Прежде русский князь должен был очиститься и отдать поклон тени божественного Чингисхана. Очиститься – значит пройти между пламенем двух костров, поклон отвешивали пустому месту. Не тяжек обряд, да княжеская гордыня сама как камень.

– Христианин кланяется только Богу, Творцу мира, – сказал князь Михаил слугам Батыя.

Батыю не понравилась твёрдость покорённого. Чтобы сломить волю волей, он приказал передать Михаилу такие слова:

– Выбирай, князь! Очищение от злых помыслов и намерений священным огнём – или мучительная смерть.

Михаил ответил, даже не призадумавшись:

– Я готов склонить голову перед царём – ему Бог вручил судьбу земных царств. Но я христианин и не могу поклониться идолу, даже если это тень.

Батый был великодушен. Он позволил князю приготовиться к смерти по христианскому обряду. Князь Михаил Черниговский исповедался, приобщился Святых Тайн и сам вышел к палачам.

Шёл 1246 год.

Много ли достиг гордый Михаил Черниговский, предпочтя смерть покорности? Для кого-то совсем ничего не достиг. Но кто-то скажет иначе:

– Всего!

Не поступиться своею совестью, святынями своего народа – значит победить!

Александра Невского – спасителя русской земли – художники рисуют с мечом, в доспехах, под знаменем.

Но воинский подвиг князя – его малый подвиг. Великое и многотрудное служение Александра Невского своей земле, своему народу – в ином.

Родился князь 30 мая 1220 года в Переславле-Залесском. Александру было пятнадцать лет, когда он в войске отца, князя Ярослава, сражался и побил немцев на реке Эмайыги, в нынешней Эстонии. В шестнадцать граждане Великого Новгорода пригласили его на княжение.

15 июля 1240 года двадцатилетний Александр разбил шведов на реке Неве и надолго отбил охоту шведам посягать на русскую землю. Народ за эту победу назвал князя Александра – Невским.

Не прошло двух лет – новый подвиг. 5 апреля 1242 года Александр Невский сокрушил рыцарей Тевтонского ордена на Чудском озере.

В том же 1242 году новгородский князь совершил для Руси дело мудрое и значительное. Вместе с отцом, князем Ярославом, он ездил в Орду поклониться хану Батыю.

Велик ли подвиг – кланяться завоевателю? Поклон поклону рознь.

Все большие русские города, кроме Новгорода и Пскова, были сожжены. Народ частью истреблён, частью уведён в рабство. Поля зарастали травой. Один мир мог спасти Русь. Мир и время. Их нужно было добыть.

Ярослав и Александр стали хану Батыю союзниками. Мало того, сын Батыя Сартак – завоеватель, разоритель русских городов и земель – крестился. Сартак не выставлял своего могущества и величия перед Александром, но пожелал его себе в братья. И они побратались.

Редко вспоминают об этой победе Александра Невского, но она дороже любой из его битв. Мир дороже войны. Война – смерть, мир – жизнь. Русский народ получил передышку, оправился от нашествия, восстановил города, вырастил детей.

Хан Батый умер в 1255 году. Его сына Сартака отравили. Новый хан, Берке, принял ислам. На Русь поехали хищные баскаки – собирать дань, вербовать в ханское войско самых сильных и здоровых парней. И восстал народ, и убил баскаков. Снова отправился со смирением князь Александр Невский в Орду и ещё раз уберёг Русь от нашествия. Народ и государство были спасены, спасено будущее, мы с вами. То была четвёртая, и последняя, поездка князя в город Сарай. На обратной дороге, в Городце, он умер 14 ноября 1263 года. До сорока четырёх лет не дожил.

Святая рать пращуров[5] в грозный час невидимо стоит за нашими плечами, помогает одолеть врага.

Нетленные мощи князя Александра Невского явили чудо перед самою Куликовскою битвою в 1380 году.

Глубокой ночью во Владимире, в храме Рождественского монастыря, где был погребён благоверный великий воитель русский, перед иконами сами собою зажглись свечи. Тому был свидетель инок-пономарь[6]. Он увидел, как из алтаря через Царские Врата вышли два светлых старца и, подошедши к раке[7], воззвали к святому:

– Восстань, князь! Твой правнук вышел на страшную битву с иноплеменниками. Ополчись, князь! Близок час сечи!

И воспрянул князь Александр Невский, и покинул место упокоения, и тотчас все трое стали невидимы.

В 1712 году Пётр I издал указ: «На реке Неве, на устье реки Чёрной, построить монастырь во имя святого Александра Невского». Есть предположение, что именно здесь были разбиты шведы. В 1724 году мощи благоверного князя перенесли из Владимира в Петербург, в Александро-Невскую лавру.

Родина святого Се́ргия Ра́донежского – село Варницы под Ростовом Великим. Сергий – монашеское имя. Отец и мать называли его Варфоломеем. Родился Варфоломей 3 мая 1314 года. Учить грамоте его начали по тем временам рано, в семь лет. Не давалась грамота отроку. Букварей не было, сразу читали Псалтырь[8], по-старославянски. Наказывали, как придётся. И без еды оставляли, и заставляли класть многие поклоны, и давали трудную работу.

Однажды отец послал Варфоломея за лошадьми в поле. По дороге мальчик увидел под дубом монаха. Старец подозвал его к себе и спросил:

– Скажи мне, чего ты желаешь. Я помолюсь за тебя.

– Всей душой желаю одолеть грамоту! – воскликнул Варфоломей.

Варфоломей привёл старца домой. Родители предложили гостю пообедать с ними, но тот сказал, что прежде нужно вкусить пищи духовной. Дал мальчику Псалтырь и попросил читать. И Варфоломей читал без запинки, читал звонко и радостно, изумлённый своим превосходным умением.

Прощаясь, старец сказал родителям Варфоломея пророческие слова:

– Велик будет ваш сын пред Богом и людьми!

Семья Варфоломея была знатная, боярская. Отец его, Кирилл, не раз ездил с Ростовским князем в Орду, но служба не обогатила честного боярина. На старости лет он со всею семьёй перебрался в село Радонеж. Село принадлежало московским князьям. Край этот был глухой, лесной, далёкий от дорог, потому и тихий. Его обживать надо было, а значит – работать. И познала боярская семья и труд плотницкий, и труд землепашцев.

Когда Варфоломей вырос, он пожелал служить Богу. Удалился в дремучие леса, постригся в монахи. При пострижении монахам дают иное имя. И стал Варфоломей Сергием.

Многие годы Сергий совершал подвиг в одиночестве. Своими руками срубил келию, потом и церковь во имя Пресвятой Троицы. О Сергии узнали, стали в его пустынь[9] приходить другие монахи. Так и выстроился сам собою деревянный лесной монастырь.

Сергий не желал себе ни славы, ни почестей, но монахи, склонясь перед чистотою его жизни, перед его тихим мужеством, избрали главою монастыря, игуменом. Сергий и тогда не изменил своей скромной, трудолюбивой жизни.

Однажды пришёл в пустынь крестьянин. Он много слышал о чудесах Сергия, и ему хотелось поглядеть на него. Монахи отвели крестьянина к монастырскому огороду, обнесённому забором, и сказали:

– Игумен работает, подожди его здесь, он скоро выйдет. В огороде усердно вскапывал грядки старик монах. Одежонка на нём была ветхая, латанная.

Крестьянину наскучило ждать, и он снова подошёл к монахам:

– Мой путь к вам был долгий. У меня дело к отцу Сергию. Покажите мне его.

– Мы тебе показали Преподобного! Не веришь нам, сам его спроси! (Сергий как раз окончил работу и выходил из калитки.) Вот он – наш учитель и наставник.

Крестьянин обиделся:

– Всё бы вам смеяться над простым человеком. Я пришёл к свету нашему, к пророку русскому, а вы мне нищего показываете.

Тут уже монахи обиделись, но Сергий приблизился к расшумевшемуся крестьянину, поклонился ему до земли, поцеловал:

– Пошли-ка, странник, подкрепим себя пищей. Тебе после дороги полезно, мне – после работы.

За трапезой крестьянин сетовал на монахов за их шутки и вздыхал: не пришлось игумена видеть, а такой, говорят, святой.

– Не скорби, брат! – утешил крестьянина Сергий. – Бог милостив к сему месту. Уйдёшь и ты в радости. Он скоро покажет тебе, кого ищешь.

И тут в монастырь приехал князь. Слуги княжеские, иноки монастырские тотчас оттеснили крестьянина. Князь поклонился старичку монаху до земли, а тот благословил князя.

И видел крестьянин всё это своими глазами, но не верил глазам. Выбрал он инока попроще и спросил для твёрдости:

– Что это за старец, который сидит рядом с князем?

– Ты Преподобного отца Сергия не узнаёшь?! – удивился инок.

Когда князь уехал, крестьянин бросился в ноги Преподобному и просил простить.

– Не скорби, чадо, – поднял его с земли Сергий. – Ты один справедливо рассудил обо мне. Ведь они все ошибаются.

Таков был Сергий Радонежский, основатель Троице-Сергиевой Лавры – монастыря, прославленного на весь мир.

Преподобный Сергий был утешителем и советчиком всякому, кто приходил к нему.

Когда Мамай шёл на Русь, московский князь Дмитрий Иванович приехал к Сергию Радонежскому за благословением.

Князь опустился перед святым на колени, и тот осенил его крестом.

– Будь крепок сердцем! Бог тебе поможет.

И дал князю двух монахов-схимников, живущих особо строгой жизнью, – Ослабю и Пересвета. Они прежде были воинами. Прощаясь, шепнул князю на ухо: «Ты победишь!»

И победил князь Дмитрий. И назван за ту победу Донским. И причислен к лику святых.

Преподобный Сергий умер 8 октября 1391 года. Он великий защитник русского народа на небесах, его называют всея России чудотворцем.

Когда мальчику Дмитрию было девять лет, умер его отец – великий князь Иван Иванович, по прозвищу Красный. Шёл 1359-й год от рождения Иисуса Христа и 122-й с покорения Руси Батыем.

Тогда русские князья узнавали, кто будет великим князем от ханов Золотой Орды. В Золотой Орде ярлык[10] на престол великого князя решили пожаловать Москве. Московское княжество богатое. И поехал мальчик Дмитрий в ханскую столицу, в город Сарай, за ханским ярлыком.

Митрополит Алексей поучал князя-отрока:

– Всё перетерпи – глумление вражеское и хвалу вражескую. Помни: горести и обиды – тебе, а Москве – покой.

Дорога в Сарай – через всю землю русскую. Ребятишки купаются, по ягоды бегают, а князь-отрок слова затверживает, какие надобно хану сказать. В церквях службы выстаивает, молится, чтоб не послал Бог беды какой на землю русскую.

Богатые дары привёз князь Дмитрий хану Амурату, и Амурат пожаловал князя ханским своим ярлыком. На пиру, в кругу приближённых, Амурат смеялся над молодостью великого князя русских:

– По мне, Москва пусть хоть курицу в князья поставит, лишь бы дань платили сполна и вовремя…

Не остыла обратная дорога от копыт да колёс, привезли Дмитрию ещё один ярлык на великое княжение от хана Абдулы. Мамай, правивший независимо от столицы, поставил в своей Орде хана Абдулу, и этот Абдула пожаловал Москву своей грамотой. Пришлось князю ехать ещё раз венчаться на великокняжеский престол.

Узнал об этом хан Амурат в Сарае.

– Недаром детей называют неразумными, – сказал он. И послал свой новый ярлык Суздальскому князю Дмитрию Константиновичу, ибо тот был в зрелых летах.

На три года лишилась Москва первенства. А юный Дмитрий накопил воинской силы и пошёл со всеми полками на великого князя. Победивши, простил и оставил в Суздале как своего присяжника. Заодно и Ростовского князя привёл к присяге.

Князья Стародубский да Галицкий заупрямились, не захотели давать клятву на верность Москве, и Дмит-рий лишил их уделов.

Молодой был князь, но шёл дорогою деда Ивана Калиты, собирателя земель русских в единое государство.

В 1366 году Дмитрий, которому исполнилось 16 лет, женился на суздальской княжне Евдокии, дочери своего прежнего противника – князя Дмитрия Константиновича.

Этот год был страшным для русского народа. Моровая язва, так называли на Руси чуму, поразила всю землю: Псков, Изборск, Нижний Новгород, Коломну, Переславль, Ростов, Тверь и, наконец, Москву. В день умирало по сто человек.

Не опомнились от одной беды, грянула другая. Пожар, начавшийся в церкви Всех Святых, уничтожил деревянный Кремль, Посад, Загородье, Заречье. Буря перекидывала пламя с дома на дом, с терема на терем. Всё нажитое сгорело: у купцов их товары, у бояр их казна. Впору было идти с сумой по миру, а князь Дмитрий повелел ставить каменный Кремль.

Заложили Кремль весной 1367 года. А на следующий год литовский князь Ольгерд, пожёгший многие русские города, встал под Кремлём со всею силой. Постоял Ольгерд три дня и ушёл от неприступных каменных стен и башен.

При князе Дмитрии Ивановиче было столько чужеземных нашествий, междоусобиц, моров, пожаров, засухи, голода – другое царство во сто лет такого не переживало.

В 1378 году на реке Воже был остановлен набег золотоордынцев. Мамай пришёл в ярость и поклялся проучить московского князя. Два года он готовился к нападению.

Перед нашествием Мамая пала серая мгла на русскую землю. Два месяца томила она природу, дождей не выпадало, начался голод.

С Мамаем пришло сто пятьдесят тысяч воинов, жаждущих добычи и рабов. На помощь ему спешил Ягайло с сорока тысячами литовцев, и с ним рязанский князь Олег, враг Москвы.

Мамай задумал истребить русское воинство. Но русские наконец позабыли распри и собрались вместе. Числом войско князя Дмитрия превышало сто тысяч.

Чтобы стоять за землю свою едино и до конца, русские перешли Дон – на Куликово поле. Отступать теперь было некуда, река же защищала от внезапного удара в спину, от Ягайлы и рязанцев.

Куликово поле – между Доном и Непрядвой. Ночью на Непрядве кричали и били крыльями гуси и лебеди. Утром всё ещё покойная земля закрыла оба войска туманом.

Было это 8 сентября 1380 года.

Князь Дмитрий, стоя под русским знаменем с изображением Спаса Нерукотворного, сказал ратникам:

– Если останемся живы – ради Господа, если умрём за мир сей – ради Господа!

Перед сечей Дмитрий отдал свои княжеские доспехи боярину Михаилу Бренку. То обычная военная уловка. Войско бережёт свою голову. Но князь Дмитрий не пожелал остаться за спинами ратников. В доспехах простого воина, с оружием, как у других, встал в общий строй. Испил князь из той же чаши судьбы, что и русский мужик.

После битвы Дмитрия нашли среди поверженных, он был оглушён, но жив.

Говорят, в ночь перед сечей земля стонала и плакала. Половина русского войска не поднялась с Куликова поля. Мамай потерял будто бы вдвое больше. Одна земля знает истинный счёт костям.

Три часа сечи! Мамай бежал, чтобы найти смерть в Крыму. Ягайло и князь Олег убрались прочь. А что же досталось победителям?

Вера. Русские поверили в себя, познали пользу единения.

Воздух над Москвою от мороза седой. Кремлёвская стена в инее, как в белой шерсти. Торговцы и покупатели валенками пристукивают, рукавицами прихлопывают. Вдруг шёпот по рядам: «Блаженный!»

Бос, всей одежды – порты да вериги, железная цепь, с железными грузилами через шею по груди, на поясе полупудовым замком замкнута, ключ в Москве-реке утоплен. Оторопь людей берёт:

– Василий! Василий! Как же не холодно бедненькому! Берегись, неправда!

Идёт голый человек по торговым рядам, улыбается то ли сам себе, то ли солнцу косматому, крещенскому. Вдруг выхватил у лотошника лоток с пирогами и перевернул.

Торговец Василия – кулаком, а тот радуется, кланяется драчуну, Бога хвалит.

И снова по торгу идёт с улыбкой своей небесной. Вот сидят рядком бабы на корчагах[11] со щами. Так уж принято было: и бабе тепло, и щи не остывают. Подскочил Василий к одной замарахе, пнул ногой в корчагу – баба набок, корчага в снег.

– Ишь, дурак, распетушился! – налетел на блаженного приезжий мужик, торговавший кашей в требухе.

А блаженный ту требуху собакам кинул.

Но всякий человек в Москве знал; блаженный доброго товара не попортит. В щах-то небось баба мочалку ненароком сварила, в пирогах – мясо с гнильцой, каша в требухе – из пшена залежалого…

Василий был ясновидец.

Предсказал большой московский пожар в год восшествия царя Ивана Грозного на престол. А другой пожар, в Новгороде, молитвой погасил. В старину в силу слова крепко верили.

Такое ещё рассказывали про блаженного. Один купец до того разбогател, что принялся строить на Покровке большую каменную церковь. Стены поставили, а как за свод примутся – беда. Трижды обрушивались своды. Пришёл купец к Василию на паперть[12]. Тот улыбнулся по-своему и сказал:

– Ступай в Киев к убогому Ивану. Иван скажет тебе, как достроить церковь.

Пришлось купцу в Киев ехать. По всем папертям обыскался, пока не сказали ему, где живёт убогий. Хата у Ивана бедная, одежонка на Иване ветхая. Сидит он на лавке и пустую люльку качает.

– Кто же у тебя в люльке-то? – спросил купец.

– Матушка, – отвечает убогий Иван. – Долг ей плачу неоплатный за то, что на белый свет родила, молоком вскормила.

Тут и вспомнил купец о своей матери. Из дома старую выгнал: его хлеб ела да его же и попрекала за нечистые дела.

Приехавши домой, поклонился матушке, испросил прощения, достроил храм без хлопот.

Говорил Василий правду в глаза, чинов не различая. Самого Ивана Грозного при народе попрекал, и царь терпел. Юродивых на Руси почитали за людей безгрешных, близких к Богу.

Церковь на Красной площади, возле которой погребён Василий Блаженный, – Троицкая. К ней пристроен Покровский собор, в память покорения Казани. Но кто об этом помнит? Иное имя несут через века купола храма на Красной площади.

Как хорошо, как ласково и торжественно для русского уха – Храм Василия Блаженного.

Жил Василий правдой и ради правды. Вот и весь подвиг его.

Многие русские люди, и простого звания, и те, кого знала вся страна, во дни сомнений и тяжкой неуверенности приезжали для духовной беседы в монастыри, к святым старцам.

У старцев искали ответы на неразрешимые для себя вопросы жизни, творчества, вечности великие русские писатели – Николай Васильевич Гоголь, Фёдор Михайлович Достоевский, Лев Николаевич Толстой.

Что, эти старцы умнее были, образованнее, талантливее гениев русского слова, русского духа?

Старцы превосходили писателей в одном – в мудрости, данной им Богом. И к ним изо дня в день, годами и десятилетиями шли люди. И каждый приносил старцу на суд свои грехи, иногда страшные, свои болезни, свою измученную душу. Ни один университет мира не в силах преподнести такой науки и такого знания. Старцев учило мудрости людское горе.

Одним из самых почитаемых в России старцев был преподобный Серафим Саровский.

В 1754 году в семье курского купца Мошнина родился сын Прохор. Мошнин строил жилые дома. Разбогатев, он принял подряд на возведение в Курске большой церкви, да умер. Мать Прохора Агафья продолжила строительство. Однажды она взяла маленького сына на колокольню, поглядеть сверху на город. Мальчик упал с лесов, да так счастливо, что даже не ушибся. Избавление от неминуемой смерти развило в Прохоре религиозность. Ему было двадцать четыре года, когда он ушёл в Саровский монастырь и получил новое имя – Серафим.

Жизнь в монастыре показалась ему суетной. Он удалился в глухой лес и тысячу дней провёл в молитвах, стоя в лесу на камне. На ночь он уходил в келию. Здесь у Серафима тоже был камень, на этом камне он молился ночью, после короткого сна.

Звери чуют доброго человека, сами становятся добрее. К Серафиму приходил медведь, брал хлеб с рук. Птицы садились ему на плечи – потому что малой букашки он не мог обидеть.

Люди узнали о святом подвижнике и потянулись к нему со своими земными заботами.

Но… нашлись и злые люди. Они явились к старцу и стали требовать золото. Обухом топора святому проломили голову, сломали рёбра. Разгромили келию, но всего добра нашлось – икона да несколько картофелин. Не по себе стало грабителям, ушли. Серафим долго болел, но выжил.

Три года святой провёл в безмолвии, падая ниц при появлении любого человека. Не прерывая молчания, испытал себя затвором. Это когда монах закрывается в уединённой келии, обрывая всякую связь с миром. Только пищу принимает через окно.

25 ноября 1825 года Серафиму было видение. Ему явилась во сне Матерь Божия и повелела оставить затвор и обратиться к людям, ждущим от него совета и утешения.

Тогда опять пошёл к нему народ, и слава его прокатилась по всей России. Старец Серафим читал в сердцах, как по книге. Он исцелял словом. Он мог сказать, что ожидает человека и как ему уберечься от злого. Его духовная сила была так велика, что один исцелённый видел старца во время молитвы стоящим в воздухе.

Сила духа человеческого – тайна тайн.

Что может быть тяжелее – принимать на себя человеческие несчастья. Море беды. Сострадать каждому с той же силой боли, чтобы одолеть, исцелить эту боль. И как мало их – служащих людям без корысти, ради самих людей.

Велика была надежда у людей на Серафима Саровского при жизни его, веруют в его заступничество и поныне. Веруют верующие.

Умер старец Серафим 2 января 1833 года.

Труднее времени для Православной Русской церкви в истории, наверное, не было, чем то, какое выпало на долю патриарха Тихона. Правдолюб, защитник обиженных, он стал патриархом Московским и всея Руси в ноябре 1917 года. Революция сметала старую жизнь, разоряла вековые устои.

В первом своём Рождественском послании патриарх твёрдо сказал пастве[13]: «Зло нашего времени, что новое государство строится без Бога, что люди полагаются только на свои силы, прильнули к земле, хлебу и деньгам и упились вином свободы».

19 января 1918 года Тихон предаёт новую власть анафеме[14].

А новая власть за это подвергает его домашним арестам.

Летом 1921 года в России начался страшный голод. Люди пухли и умирали.

Тихон воззвал к чадам Русской церкви и благословил пожертвовать ради голодающего народа все церковные ценности, кроме сосудов, необходимых для богослужения.

Но власти изъяли из храмов все ценности. Тихон выступил с протестом, и тогда его отдали под суд. Во время следствия патриарха держали в тюрьме на Лубянке, а после осуждения в мае 1922 года Тихона переселили в Донской монастырь. Поместили в комнатах над монастырскими воротами. К дверям приставили стражу. Свободу Тихону вернули только через год.

«Мне предоставлена свобода и, следовательно, право совершать богослужение, – говорил святейший. – Я буду служить в Донском монастыре и в других местах, куда меня пригласят верующие. Если народ захочет, он будет ходить ко мне на молитву. Если же не захочет – ничего не поделаешь, буду молиться один».

И патриарх молился, сколько было сил. В январе 1925 года Тихон заболел. Но пастырства не оставлял. Последнюю службу патриарх совершил 5 апреля 1925 года в храме Вознесения на Никитской.

Глубокой ночью с шестого на седьмое апреля, в Праздник Благовещения Пресвятой Богородицы, патриарх Тихон скончался.

Святейший патриарх дожил только до 60 лет, и тяжек был его Крест. Как мог, спасал он Русскую церковь от уничтожения. А нас с вами от беспамятства, от безверия.

Получается так, что почти все святые России жили в стародавние времена, за тысячу лет до нас, за пятьсот, за триста, за сто…

А нынче? Неужели среди миллионов русских нет ни одного святого человека?

О том, какие мы, судить нашим потомкам. Одно знаю точно. Сколько людей живёт рядом с нами, для которых делать доброе всё равно что дышать!..

Язы́чник – человек, верующий в существование многих богов.

Перу́н – языческий бог дождя, молнии и грома.

Кали́ка – странник.

Прока́за – в прошлом – неизлечимая кожная болезнь.

Пра́щуры – самые далёкие предки.

И́нок-понома́рь – монах-чтец.

Ра́ка – гробница.

Псалты́рь – книга псалмов (религиозных песнопений): хвалебные песни Богу, молитвы, прошения…

Пу́стынь – уединённое жильё отшельника.

Ярлы́к – ханская грамота на княжение.

Корча́га – большой глиняный горшок.

Па́перть – галерея или крыльцо перед входом в русскую церковь.

Па́ства – верующие. Они сравниваются с овцами, которых пасут пастухи (пастыри).

Ана́фема – проклятие.