Книга создана на основе оригинального сценария фильма «Буратино»

Авторы сценария: Андрей Золотарёв, Аксинья Борисова, Алина Тяжлова

Режиссёр: Игорь Волошин

Продюсеры: Михаил Врубель, Александр Андрющенко, Фёдор Бондарчук, Денис Баглай, Вадим Смирнов

Производство: ООО «Водород 2011»,

ООО «Арт Пикчерс Дистрибьюшн»

© ООО «Водород 2011»,

ООО «Арт Пикчерс Дистрибьюшн», 2026

© Оформление.

ООО «Издательство АЗБУКА», 2026

«Махаон»®

арло – пожалуй, самый добрый человек на свете, – спал в тишине в своей каморке на одной из самых бедных улиц города Палермо. Раньше здесь не было так тихо: пение шарманки разливалось по узким итальянским улочкам, очаровывая горожан, больших и маленьких. То было давно: в те времена была ещё жива жена Карло Мария. Но уже прошло лет десять, как её не стало. С тех пор Карло забросил шарманку и перестал петь песни…

А за городом, на пруду, в такой час не бывает тихо. Все, кто только может петь, стрекотать и квакать, выходят под лунный свет. Под такое музыкальное сопровождение по водной глади плыло маленькое судёнышко, которое вообще-то было обычной стеклянной бутылкой. На ней сидели весьма необычные гребцы в модных фраках: пожилой Алессандро, модный Джованни и дородный Антон.

Все трое были тараканами с крыльями на спине. Джованни и Антон уже не первый час работали вёслами, огибая кувшинки и корни подводных растений. А вот Алессандро, опираясь на трость, задумчиво смотрел в тёмное небо сквозь круглые очки.

– Наш друг Карло – добрейший человек во всей Италии! – говорил он. – Ни разу не угрожал нам башмаком, не расставлял по углам подлые ловушки! А тараканы, если отнестись к ним с теплотой, становятся самыми преданными существами, никогда не покидающими дом.

– То-то мы здесь вёслами работаем! – хихикнул Антон.

– С кем разговаривает наш Алессандро? – никак не мог взять в толк Джованни.

– Сам с собой, наверное! – махнул Антон лапкой. – Синьор уже не молод.

– У меня лапы отваливаются! – пожаловался Джованни.

Трое друзей жили в доме бедного плотника Карло, день и ночь строгавшего куклы и декорации для театра. Точно неизвестно, когда именно они поселились у него в каморке, но они уже успели крепко привязаться к своему соседу.

Тем временем лодка-бутылка оказалась в центре пруда – прямо у водоворота. Увидев его, Джованни с беспокойством подёрнул усиками:

– Кажется, мы плывём не туда! Нас сейчас затянет в водоворот!

– Я думал, мы к нему и гребём, – признался Антон.

– Алессандро! – окликнул Джованни старого таракана. – Нам вниз?

Не успел тот ответить, как водоворот закружил их судно. Все трое поспешили спрятаться внутри бутылки. Антону это далось с большим трудом: он больше всех съедал хлебных крошек, а от мучной диеты легко набрать лишний вес. Наконец, оказавшись внутри, Антон закупорил бутылку пробкой, и трое друзей приготовились к погружению. С глубины прорвался яркий луч света, вода забурлила и утянула бутылку вниз.

В подводной лодке досточтимой Тортилы хоть и было тесновато, но хватило места и для большого старинного шкафа-буфета, откуда исходило яркое золотое сияние, и для столика, на котором лежали свитки, и для большого кресла-качалки. А ещё для письменного стола, печки, кровати и комода. По обстановке было легко понять: в прошлом владелица лодки немало путешествовала – мебель была причудливой, антикварной, повсюду были расставлены необычные предметы. В маленьком круглом окошке была видна тёмная толща воды, но внутри было светло и уютно.

Вдруг на крыше лодки открылся круглый люк – и прямо в руки спящей хозяйки упала стеклянная бутылка.

– Санта-Мария! – воскликнула хозяйка подводной лодки, мгновенно проснувшись. – Нельзя же так врываться! – Протерев глаза, она откупорила бутылку и потрясла её над столом. Оттуда один за другим посыпались синьоры тараканы.

Джованни и Антон поспешно вскочили на лапки и помогли подняться Алессандро. Подняв трость, он пригладил седые бакенбарды и огляделся в поисках очков. Антон, крякнув, водрузил себе на голову цилиндр, а деловой Джованни поправил шляпу-федору.

– Досточтимая синьора Тортила… – начал Алессандро, но Джованни развернул его и сказал:

– Она здесь!

Джованни также помог ему найти очки. Нацепив их себе на нос, Алессандро наконец смог разглядеть Тортилу.

– Во-первых, приносим извинения, что нарушили ваш сон, – продолжил он, – и осмелились побеспокоить вас в столь ранний час. У нас есть просьба, она касается нашего друга Карло…

– Мы за ключиком, – дерзко перебил его Антон.

Друзья в ужасе уставились на него. Разве можно так говорить с самой Тортилой, хранительницей волшебных ключей?! Сама она, тяжело вздохнув, потянулась к столу за одним из свитков. Внимательно изучив записанные в нём имена и адреса, Тортила сказала скрипучим голосом:

– Улица Гастоне Модесто, двенадцать. Верно? Тут указаны три таракана: Джованни, Алессандро и Антонио…

– Антон, – поправил её таракан в цилиндре. – Я не местный.

Тортила многозначительно посмотрела на него и показала на три галочки, стоящие напротив их имён:

– Вы трое получили свои чудеса. А про Карло тут ничего нет… Может, у него другой адрес?

Тараканы неуверенно переглянулись.

– Или, – громче сказала Тортила, – другой путь, без чудес… Вы же понимаете, что не всем положены чудеса?

– Но… нельзя ли договориться? – не сдавался Джованни. – С вас – ещё одно чудо, для нашего друга Карло, с нас – вечная благодарность и почёт!

Однако Тортила одарила его таким грозным взглядом, что он тут же замолчал.

– Не унижайся, Джованни! – резко бросил Антон, и Алессандро пихнул его в бок.

Тортиле всё это явно не нравилось.

– Не слишком ли вы многого хотите?! – возмутилась она. – Может, вернуть вас к бедственному положению, когда у вас не было ни одежды, ни башмаков! Когда вы пугались света и двух слов связать не могли!

Джованни упал на колени и выставил вперёд две лапки:

– Прошу, только не забирайте у нас башмачки!

– Антон, извинись, – строго сказал своему товарищу Алессандро.

– А что я такого сказал?! – возмутился тот. Неужели они, смелые синьоры тараканы, добирались сюда из Палермо, чтобы вот так легко сдаться?! Нет, нет и нет! Они должны уговорить Тортилу! Пока друзья спорили, как должен вести себя благородный таракан, досточтимая синьора прикрыла глаза. Всего на секунду. Но уже в следующее мгновение послышался храп.

Тараканы перестали ссориться и удивлённо переглянулись. Тортила спала. А за её спиной стоял чудесный шкаф-буфет, откуда вырывалось золотое сияние. Алессандро, Джованни и Антон не понаслышке знали, что это такое. Это сияние исходило от волшебных ключей, висящих внутри. Один из них Тортила когда-то подарила их троице, и это навсегда изменило их жизнь.

– Эй, послушайте! – шепнул Антон. – У меня есть идея.

Оставалось подсадить Антона.

Между прочим, синьору таких размеров, как он, совсем не просто подняться на шкаф. Однако наш герой справился! Забравшись на шкаф, словно на гору, он оказался внутри шкафа с ключиками. Можно было подумать, что он очутился внутри пещеры с сокровищами! Ключики висели на крючках, слегка покачиваясь, будто живые.

Антон прополз по стене шкафа и, собрав все силы, сдвинул лапками один из золотых ключиков. Досточтимая синьора всхрапнула, и Антон замер. К счастью, Тортила не проснулась. А значит, нужна ещё одна попытка!

Маленький таракан снова приложил все силы, и на этот раз ключик сорвался с крючка. Засветившись, он вдруг повис в воздухе. Антон толкнул его, и он плавно устремился вверх.

– Что мы делаем?! – схватился за голову Алессандро. – Он и Джованни, сидя на самом верху шкафа, внимательно наблюдали за другом. – Это возмутительно!

– Возмутительно – это когда тебя подметают вместе с мусором, – проворчал Антон. – Ловите ключ!

Алессандро и Джованни прыгнули – и оказались прямо на ключике. Однако веса двух маленьких тараканов не хватало, чтобы он опустился. Тогда им на помощь пришёл Антон. Взяв разбег, он повис на ключе снизу.

Облепленный крылатыми синьорами, ключик стал плавно снижаться. Тараканы задержали дыхание и довольно заулыбались. Стоило Антону коснуться лапками дна шкафчика, как золотой ключик резко и строптиво, будто дерзкий итальянец, дёрнулся и рванул вбок! Антон перестал улыбаться: ему пришлось отпустить ключик.

Алессандро и Джованни повело в сторону, и наконец ключик ударился о внутренний угол шкафа. Раздалось громкое «дзынь». Тортила снова перестала храпеть.

– Это безумие! Мы пропали! – прошептал Джованни.

Но, к счастью, в следующее мгновение храп снова заполнил подводную лодку.

Схватившись за ключ, Антон и Джованни спорхнули со шкафа. Алессандро присоединился к ним. Ещё немного – и ключ будет их!

Под покровом ночи, гордо восседая на сияющей бутылке, троица доплыла до берега пруда. Затем покатила бутылку под дождём по грязным дорогам. Навстречу им дул ветер, но друзья не сдавались, ведь внутри бутылки сиял волшебный ключик.

Когда они добрались до города, на улицах уже появились первые фонарщики. Поднимаясь по лестницам, они тушили фонари. Занимался рассвет.

Уже у самого дома старина Алессандро упал в лужу и страдальчески простонал:

– Оставьте меня здесь!

Разумеется, Джованни и Антон его не послушали.

 очему опять я?! – Тишину в каморке нарушило тихое ворчание. – Добыть ключ – Антон, докатить бутылку – Антон, разбудить Карло – опять Антон!

На подушку Карло приземлились маленькие лапки, и в следующую секунду прямо у его носа появилось перо.

– Апчхи! – Плотник громко чихнул и сел на кровати. Удивлённо оглядевшись, он заметил возле себя бутылку с парящим внутри золотым ключиком. «Что за чудеса?» – подумал он, почесав затылок. Рядом лежала записка. Может быть, в ней найдётся объяснение?

Впрочем, записка и сама была странной. На бумагу были наклеены разноцветные буквы.

Карло повертел бутылку в руках и потряс её. Белла миа! Ключик пролетел от одной стеклянной стенки к другой, но остался висеть в воздухе. Встав со скрипучей кровати, Карло откупорил бутылку, и ключик упал ему прямо на ладонь.

Тут надо бы немного описать каморку бедного Карло, тем более что времени это займёт не так уж много. Не только потому, что в ней темно, но и потому, что места здесь совсем немного. Постель, рабочее место, комод для инструментов да зеркало. Вот и вся скудная обстановка. Ну и совсем немного красоты – без неё в жизни очень туго. Так, к одной из стен в каморке был приделан холст с нарисованным на нём очагом. И сейчас к нему вёл след из опилок…

«Это ещё что такое?!» – не мог поверить своим глазам Карло. Сжав в руке светящийся ключик, он прошёл по следу и упёрся прямиком в нарисованный камин. Карло надел очки и содрал со стены холст. За ним и правда обнаружилась дверь!

Может, всё это просто сон? Вдруг он всё ещё спит?

Но Карло решил испытать удачу. Он вставил золотой ключик в щель, повернул его, и дверь отворилась!

За ней скрывался небольшой чулан, внутри которого было темно и пыльно. Вряд ли здесь спрятаны сокровища… А впрочем, в записке говорилось вовсе не о них, а о заветном желании.

– Так… – задумчиво проговорил плотник. – Чего же я хочу?

Наблюдавшие за ним тараканы затаили дыхание.

– Я так давно уже ничего не желал, – тяжело вздохнул папа Карло.

Джованни, сидя на опорной балке, тяжело вздохнул.

– Расходимся, ребята! – разочарованно сказал Антон.

– А впрочем… – На лице Карло появилась едва заметная улыбка. – Когда-то мы с моей Марией мечтали о сыне. Значит… Сына! Я хочу сына!

Неожиданно чулан озарился ярким светом. Карло почувствовал, как в нём вновь просыпается давно забытое чувство – надежда. Подняв глаза к свету, он различил мелкие искорки, их становилось всё больше и больше, пока наконец из них не сложилась отчётливая фигура. Это был мальчик!

«ТУК-ТУК-ТУК!» – раздалось вдруг в тишине. Карло вздрогнул. Фигура, сотканная из света, качнулась в сторону.

– Откройте! Немедленно! – кричали снаружи.

Узнав этот голос, тараканы вжались в балку.

– Мы все обречены… – испуганно протянул Джованни.

А ничего не понимающий Карло бросил ещё один взгляд на искорки света и отправился открывать дверь нетерпеливому гостю. Стоило ему отвернуться, как фигура мальчика превратилась в небольшое облако, которое поплыло следом за ним.

Карло потянулся к ручке двери, а облачко зависло над его рабочим местом. Плотник немного помедлил и наконец распахнул входную дверь. Краем глаза он успел заметить, как облачко сияющей пыли тут же нырнуло в полено у верстака. Сучок на нём… повернулся к двери.

– Видели? – шепнул Антон друзьям. Но те уже спрятались за балкой.

На пороге каморки хмурилась и тяжело дышала досточтимая синьора Тортила. По краям её шляпы стекала вода. Глаза грозно сверкали. Не дожидаясь приглашения, Тортила вошла в дом и внимательно огляделась. Заметив приоткрытую дверцу в чулан, она в два шага очутилась перед ней. В замочной скважине торчал ключик. Тортила повернула ключ и спрятала его в карман, а затем снова принялась осматривать каморку.

Синьоры тараканы притихли где-то наверху под потолком. Они знали, что ищет Тортила – след волшебных искр, и потому все трое не сводили глаз с полена, в которое мгновение назад нырнуло сверкающее облачко.

Однако Тортила не заметила в каморке ничего подозрительного и с облегчением выдохнула.

– Карло, верно? – Досточтимая синьора повернулась к плотнику: – Приношу извинения, но я вынуждена забрать у вас этот ключик. Впрочем, это никак вас не ущемляет, потому что ключик, разумеется, не волшебный. Волшебства ведь не бывает! Это суровый реальный мир, без чудес. – И она добавила чуть громче: – И никому в нём нельзя доверять!

Тортила сверкнула глазами и посмотрела на потолочную балку. Троица, выглянувшая было из-под неё, снова спряталась. Не теряя больше времени, синьора развернулась и со словами «Хорошего вечера!» покинула каморку.

Карло окончательно перестал понимать, что происходит. «Волшебство… – пронеслось у него в голове. – Синьора говорила о волшебстве». Он медленно подошёл к полену, в котором спрятались сверкающие искорки, и постучал по нему. Оно лежало совершенно неподвижно, как и положено деревяшке. «Да нет, это какое-то безумие!» – решил Карло и отвернулся. И в это мгновение он услышал за спиной шорох. Карло обернулся и обомлел: полено сдвинулось с места! На полу остался свежий след от стружки.

– Должно быть, показалось, – громко сказал Карло и сделал вид, что смотрит в другую сторону.

Но, услышав в очередной раз шорох и скрип, плотник резко обернулся.

– Ага! – усмехнулся он.

Будто застигнутое врасплох, полено подпрыгнуло на месте – оно и правда ожило! – и грохнулось на бок. Карло даже испугался за него. Бережно подняв деревяшку, он погладил её. В ответ раздался смех. Да какой заразительный! Как будто щекотали маленького мальчика.

– Санта-Мария! – воскликнул плотник.

Он дотащил полено до верстака и задумался. Что ж, даже если у него больше нет золотого ключика, у него остались его ремесло и опыт. Не зря же он столько лет строгал кукол и декорации для театра! И пусть говорят, что волшебства не бывает, ему никто не мешает хотя бы попробовать поверить в чудо.

Карло бросился к комоду и схватил свой любимый молоточек и зубило, кусачки и гвозди, картонный трафарет и стальные пруты. Он вдруг почувствовал небывалое вдохновение.

Сначала он нарисовал эскиз – на картоне появился маленький деревянный человечек, – а затем взялся за инструменты. Работа спорилась, и Карло сам не заметил, как стал петь и пританцовывать. В тот день улицы Палермо слышали, как из его окна разливается весёлый мотив.

Карло ловко работал кусачками. Из стального прута должны были выйти не знающие сноса штифты для коленок и бёдер, локтей и плеч. Зубило шло рывками по полену, оставляя за собой стружку и со всех сторон обточенные заготовки. Плотник позабыл про еду и сон. В этот раз он не просто строгал куклу, а исполнял мечту!

Синьоры тараканы очень скоро чуть с ума не посходили от беспрерывного громкого стука, но что поделать с их другом, когда он так увлечён. Антон не смог удержаться и подполз ближе к верстаку. Там уже лежали руки, ноги, туловище и даже симпатичная голова с деревянными ушами. Со щелчком скрепив тело с плечом, а предплечье – с кистью руки, Карло внимательно посмотрел на своё творение. Как вдруг это самое творение схватило его за нос!

Антон от неожиданности чуть не свалился с балки плотнику на макушку. Джованни ухватил его за лапку и потянул обратно.

– Вот же от души строгает! – пискнул Антон.

А добрый Карло засмеялся и отцепил от носа деревянную руку. Только та не собиралась сдаваться. Санта-Мария, как же сложно было плотнику собрать мальчишку целиком! Ещё ноги не на месте, а уже такой непоседа! Но как только всё было готово, мальчик со смехом попытался спрыгнуть со стола.

– Погоди, погоди! – Карло поймал его в воздухе и снова посадил на стол.

– Погоди! – вторил ему мальчик.

Тараканы ахнули, а Карло закашлялся.

– Ты говоришь? – выдохнул он.

– Говоришь! – снова повторил мальчик.

– А если осознанно? – спросил Карло и показал на себя: – Я – Карло.

– Карло!

– Как же мы назовём тебя?.. – пробормотал плотник.

– Хороший вопрос, – шепнул Антон. – Мне нравится имя Антон или Джеппетто. Как вам Джеппетто? Очень итальянское имя.

– Главное, что Карло перестал стучать! – вздохнул Джованни, а Алессандро молча улыбнулся.

Карло тоже улыбнулся и поправил очки – ну точно как пожилой синьор Алессандро, а затем произнёс по слогам:

– Бу-ра-ти-но… Нравится?

– Буратино! – повторил деревянный мальчишка.

– Браво! Какой смышлёный! – обрадовался Карло. – Мой смышлёный маленький сын!

Мальчик спрыгнул со стола и ткнул в Карло пальцем:

– Сын!

– Нет, сын – это ты, – расхохотался Карло. – Я – папа.

– Папа! – счастливо подпрыгнул на месте Буратино. – Папа Карло! Папа Карло!

Добрый Карло сиял пуще золотых пылинок в потайном чулане. Казалось, теперь-то наконец печаль покинет его дом, как и задумывали три благородных таракана.

Буратино снова неуклюже поднялся на ноги и, повторяя раз за разом «Папа Карло!», стал носиться по каморке. Сначала он то и дело спотыкался и норовил упасть. Карло, не на шутку встревоженный, пытался поймать его, но мальчик то и дело уворачивался. Постепенно его ноги окрепли, и он стал двигаться увереннее. Ещё немного – и вот уже Буратино ловко прыгал по комнате.

Карло не выдержал и снова рассмеялся. Его бедную каморку заполнил звонкий детский смех – и его было слышно всему Палермо!

то бы мог подумать, что тот, кто совсем недавно был обычным поленом, спустя всего несколько месяцев выучит итальянский, подружится с тремя тараканами и сделает жизнь плотника Карло снова счастливой!

Шли дни, а Буратино становился всё более и более смышлёным. Он уже научился говорить «граци», что означало «спасибо», и «прего», то есть «пожалуйста». Правда, читать он пока так и не научился. Тем не менее Карло решил, что сыну пора отправиться в школу.

– Буратино и правда очень умён, – сказал Алессандро. Вместе со своими друзьями он наблюдал, как папа Карло и его сын собираются на улицу. – Думаю, он многому научится в школе.

– Вряд ли, – покачал головой Антон. – Сгубят там парня! – И с этими словами он юркнул прямо в карман курточки Буратино. За ним последовали Джованни и Алессандро.

А вот сам Буратино с предвкушением ждал, как отправиться учиться. Папа Карло сшил ему красивую красную курточку и такие же шортики, а ещё белую рубашку с отложным воротничком. Но оставалось приобрести ещё одну очень важную вещь – без неё в школе никуда. Вы, наверное, уже догадались, что речь идёт об азбуке! Она должна была стать первой книгой Буратино! За ней-то они с папой Карло сейчас и отправились.

– Наконец-то я пойду в школу! – кричал Буратино, прыгая по мостовой. – Бэллиссимо!

– А как выучишься в школе, пойдёшь в университет, – отвечал ему с улыбкой папа Карло. – У нас в семье никто не учился в университете, а ты будешь. У тебя для этого все способности, малыш. Станешь врачом или адвокатом…

– Врачом и адвокатом! – радовался Буратино.

«А впрочем, сейчас это не так важно, – размышлял папа Карло. – Главное, чтобы мой мальчик нашёл своё место в школе». Признаться, его немного волновало, как встретят такого необычного ребёнка директор, учительница и другие дети. Однако он старался гнать тревожные мысли прочь. Разумеется, его Буратино всем понравится! Ведь он весёлый, добрый и умный. Прибавив шаг, они свернули в переулок.

Доводилось ли вам бывать на торговых улочках итальянских городов? О мама мия, какое там богатство! Залитые солнцем, они так и манят своими товарами и деликатесами. Колбасы призывно развешаны в витринах, разнообразная выпечка зазывает прохожего, а какие ткани здесь продают… И, разумеется, нет ничего лучше, чем итальянская обувь! Спросите у местного башмачника! «Готовьте ваши сольди!» – будто кричит всё вокруг.

Однако бедный Карло не мог похвастаться тяжёлым кошельком, да и мысли его занимали вовсе не покупки. Он продолжал наставлять сынишку:

– Если что-то будет непонятно, ты не стесняйся, тяни руку и спрашивай.

Буратино кивал, слушая вполуха, и поглядывал на витрины.

Когда они проходили мимо лавки мясника, их окликнули.

– Чао, Карло! – Мясник Джанни помахал ему.

– Чао! – кивнул плотник и добавил: – Мы с сынишкой идём в школу!

– Да! – веселился Буратино. – Я буду врачом и адвокатом!

Разглядев необычного мальчика, Джанни проводил их удивлённым взглядом.

На пути им встретились и другие знакомые Карло. И все они были очень рады увидеть доброго плотника. Они справлялись о его здоровье и просили смастерить для них новые предметы мебели или починить старые. Но стоило им заметить рядом с ним Буратино, как улыбка исчезала с их лиц. Что это за диковинное существо? Где это видано, чтобы дети были из… дерева?! Карло называл его своим сыном, и его друзья всерьёз начинали беспокоиться, не тронулся ли он умом.

Наконец отец и сын добрались до книжной лавки.

Они отворили скрипучую дверь и вошли внутрь. Буратино огляделся и пришёл в восторг. Что за чудеса тут творятся! Лавка была уставлена шкафами с красивыми книгами в толстых переплётах! Здесь же можно было найти и другие сокровища: старинные лампы, шкатулки, глобусы, расписанные сундуки и тяжёлые резные рамы для картин.

Разглядывая товары, Буратино не сразу заметил, что на приставной лестнице к ним спиной стоит синьор.

– Бонжорно, Джанлука! – поздоровался папа Карло и, вздохнув, добавил: – Прошу, не удивляйся, у меня теперь есть сын. И ему нужна азбука.

Торговец обернулся и, прищурившись, перевёл взгляд с плотника на его сына. В отличие от других горожан, он, казалось, ничуть не испугался, увидев деревянного мальчика. Наоборот, его губы растянулись в широкую улыбку.

– У тебя появился сын, Карло? – Поспешно переставляя ноги со ступеньки на ступеньку, Джанлука принялся спускаться по лестнице. – Как прекрасно! Замечательно. Как тебя зовут? – обратился он к мальчику.

– Буратино, – ответил тот.

– Так, значит, нужна азбука для Буратино! Лучшая азбука! – Джанлука одолел последнюю ступеньку, нацепил на нос очки и тут же бросился рыться за прилавком. Очень скоро он достал книгу в богатом переплёте из красной кожи и с золотым тиснением. Торговец увлёк Буратино к стоящему неподалёку у прилавка сундуку – там он присел и раскрыл первую страницу. – Смотри, какая красивая! С картинками!

Очарованный яркими красками, Буратино опустил в книгу свой длинный нос – ммм, как вкусно пахнут её страницы!

Джанлука открыл новый разворот, и Буратино, получив страничкой по носу, немного отпрянул. Перед глазами мальчика возникали изображения невиданных раньше зверей, птиц, мест и вещей. Страницы также украшали витиеватые узоры.

– Картинки! – восхищённо выдохнул Буратино и попытался взять азбуку в руки, но Джанлука захлопнул книгу и отвёл её в сторону.

– Всего три золотых сóльдо. – Торговец хитро взглянул на папу Карло поверх очков.

Услышав цену, тот невольно ахнул.

Джанлука развёл руками:

– Это ведь самая красивая азбука в мире! – А потом подмигнул Буратино: – Чем красивее азбука, тем больше в ней знаний, дорогой бамбино.

Папа Карло подкинул в руке мешочек с монетами.

– Поторгуемся, Джанлука? Я отдаю тебе всё, что у меня есть… и пишу бумагу, в которой обязуюсь бессрочно чинить скрипучую дверь в твоём доме.

Папа Карло не мог не заметить, как загорелись глаза Буратино. Он сделал шаг к прилавку, развязал мешочек и одним движением, будто лихой повеса, высыпал всё содержимое!

Джанлука вскинул брови. А содержимого там было немало: пять серебряных монет, три медных кватрино, две деревянные пуговицы, свежая древесная стружка и живая божья коровка. Но всего этого добра всё равно не хватало, чтобы купить самую красивую азбуку в мире.

– Нет, – отрезал торговец.

Буратино с волнением посмотрел на отца:

– А без азбуки я могу пойти в школу?

Джанлука покачал головой:

– Не торопись, дорогой, твой папа подумает ещё раз! – Он многозначительно посмотрел на папу Карло. – Он же не оставит тебя без лучшей азбуки в мире!

В глазах торговца сверкала хитрость. Но Карло долго думать не стал. Он снял свою потрёпанную куртку и положил её на прилавок:

– Вот, она новая. Стоила четыре золотых.

Джанлука внимательно осмотрел её со всех сторон и нашёл в кармане дыру.

– Почти новая, – пожал плечами Карло.

Вскоре Буратино и папа Карло вышли из лавки – довольные, с азбукой, хоть и без куртки. В школу они шли молча. Буратино стало жаль отца, и он немного загрустил…

– Как же ты теперь без куртки? – спросил он.

Папа Карло крепко обнял его:

– До зимы ещё долго, сын. Мы справимся!

Буратино хотел что-то ответить, но с площади неподалёку донёсся громкий призыв:

– Атенсьоне! Прошу внимания!

Даже тараканы выглянули из кармана курточки Буратино.

– Синьори! Спешите видеть, чего не видели никогда! – раздавался звонкий голос.

Площадь была по пути, и любопытный Буратино скорее потянул папу Карло туда.

Эта пьяццо была не чета столичным, но и здесь царили суета и шум, толпились синьоры – все спешили по делам: кто за хлебом, кто за молоком, а кто за новыми нарядными сапожками, украшенными вышивкой. Здесь же находился театр – сюда захаживали многие горожане. По площади на моноколесе разъезжал лихой парнишка с взлохмаченными волосами. Он был одет в цветастый, сшитый из разных лоскутов, камзол. Парнишка кричал во всю свою глотку, раскидывая такие же, как его наряд, цветастые листовки:

– Уникальное представление невероятно-драматических артистов самой высочайшей квалификации! Способствует повышению культуры и общей витаминизации! Сплошная импровизация прямо на сцене и частично в партере! Участвуют люди и немного звери!

Буратино подобрал листовку: на ней были изображены девочка с голубыми волосами, мальчик с очень грустным лицом, паренёк с двумя собаками и тот самый смельчак, который разъезжал по площади на колесе. Была тут и ещё одна фигура. Она привлекала особое внимание: длиннобородый дородный мужчина в богатом костюме и цилиндре.

– Представление – удивление! – продолжал парень на колесе. – Заходи, не стесняйся, с унынием расставайся! Сегодня же в двенадцать – приходи, будем стараться!

– Папа! – с восторгом выдохнул Буратино. – Ты видел? Прямо на колесе едет! И он зовёт нас!

– Это просто объявление, – отмахнулся папа Карло, стараясь не смотреть на театр, и потащил Буратино дальше через площадь. – Школа намного интересней, это знают все!

– Но он же сказал: «Приходи!» – не унимался мальчик. – Значит, он меня ждёт.

Папа Карло попытался ему объяснить, что этот призыв вовсе не касался их лично, просто театру нужны зрители, однако Буратино был уверен, что паренёк пригласил именно его. В конце концов папе Карло даже пришлось пообещать ему, что они обязательно сходят в театр. Позже. Когда-нибудь.

В школе папа Карло быстро отыскал учебный класс и представил Буратино учительнице. Та с большим сомнением смотрела на мальчика: она ещё никогда не видела таких необычных детей! Беспокойство в душе папы Карло нарастало. Буратино тоже больше не улыбался. Он представлял школу по-другому. Он-то думал, что здесь повсюду царит веселье, всё вокруг яркое и праздничное, а оказалось, что это вовсе не так…

В классе царила полутьма. Чёрная грифельная доска, парты с жёсткими скамейками, шкаф из тёмного дерева – всё казалось каким-то тяжёлым. На стенах висели таблички с буквами, но, в отличие от книжки из антикварной лавки, рядом с ними не было никаких иллюстраций. Учительница в скучном платье и с пучком на голове стояла смирно около единственных картинок в классе, на которых были нарисованы анатомически правильные водомерки, комары и мухи.

– Синьор Карло, дело в том, что мы принимаем в школу только детей… – прогудела в нос синьора. – Понимаете?

– Конечно-конечно! – затараторил папа Карло. – Буратино очень способный! Я даже хотел с вами посоветоваться, может быть, нам сразу на класс выше, а не…

– Синьор Карло… – тяжело вздохнула учительница.

– Он очень быстро учится, – не сдавался отец. – Очень! Научился говорить всего за…

– Синьор Карло! – перебила его учительница. – У вас не совсем обычный ребёнок.

– О, он совершенно обычный, поверьте. Он даже чихает, как все дети.

Словно в подтверждение его слов Буратино громко чихнул.

– Мы можем поговорить тет-а-тет? – попросила учительница, и папе Карло оставалось только кивнуть.

Буратино послушно вышел за дверь. Какое-то время он ждал отца у двери, но быстро заскучал. Поэтому, когда до него донёсся детский смех, он с любопытством прислушался и пошёл по коридору туда, откуда раздавались весёлые возгласы. Вскоре мальчик вышел в круглый школьный дворик. Здесь было полно ребят, которые бегали с мячом, громко разговаривали и, смеясь, брызгали друг на друга водой из фонтана.

Буратино замер. Как подойти к ним? И что сказать? Тут пожилой таракан Алессандро выглянул из кармана его курточки и вскарабкался на плечо.

– Что же вы стоите, синьор? – спросил он. – Поиграйте с другими детьми!

– Но я не знаю, что им сказать, – признался Буратино, и тогда из его кармана появился Антон.

Сложив лапки, будто профессиональный боец, он сказал:

– Выбираешь самого сильного и бьёшь первым! Как себя поставишь, так потом и пройдут все школьные годы.

– Антон! – вылез из кармана Джованни. – Что ты такое говоришь?! Буратино должен найти здесь друзей! – Он посмотрел на мальчика: – Синьор, вам нужно подойти и сказать: «Я – Буратино, совершенно обычный мальчик, такой же, как вы. Давайте дружить!»

Буратино кивнул и направился к детям, которые играли в мяч.

– Салюте… – сначала тихо поздоровался он, а потом добавил громче: – Привет! Я Буратино.

Все дети бросили свои занятия и с удивлением посмотрели на новенького.

– Что это с ним? – шепнул один мальчик.

– Ты… деревянный? – неуверенно спросил второй.

– Ну да, – добродушно ответил Буратино и постучал по своим рукам и ногам. – Тут у меня дерево, и тут. Ещё немного шарниров и мелкая фурнитура.

– Откуда же ты взялся? – раздался за его спиной голос, и Буратино повернул голову так, что теперь его лицо оказалось с той же стороны, что и спина.

Все ахнули.

– Вот уродец! – воскликнул первый мальчик. – А можешь ещё раз показать, как ты это делаешь?

Буратино был не против и принялся без остановки крутить головой. Школьный двор наполнился громким хохотом.

Буратино смеялся вместе со всеми. «Здорово, что меня приняли в игру!» – подумал он. Возможно, в этой школе всё-таки не так уж и плохо…

В это время по коридору в направлении дворика шагали папа Карло и учительница. Плотнику с трудом удалось уговорить её принять его сына в класс. В конце концов пришлось напомнить, что необходимо соблюдать права детей – даже если они деревянные! Каждый имеет право учиться в школе!

Когда они дошли до дворика, папа Карло повернулся к учительнице и с благодарностью проговорил:

– Спасибо, синьора, вы не пожалеете! Мой сын способный, умный мальчик. Когда вы узнаете его поближе, обязательно полю… – Он не договорил, потому что в этот момент заметил ужас в глазах синьоры.

Обернувшись, папа Карло увидел жуткую картину: дети, смеясь, кидали друг другу как мяч… деревянную голову! Голову его единственного сына!

– Ч-что это у них?.. – с трудом проговорила учительница. Ей явно стало нехорошо.

– Нет! – закричал папа Карло. – Немедленно прекратите! Так нельзя! – И онбросился к хулиганам.

Отобрав у них деревянную голову, он крепко прижал её к себе.

– Сынок, я здесь! Всё хорошо.

Каково же было его удивление, когда он заметил на лице Буратино широкую улыбку.

– А я уродец! – радостно и даже немного гордо заявил мальчик.

Уже через минуту папа Карло вёл Буратино домой.

– Мне так понравилось! – с восторгом говорил Буратино, он даже позабыл про скучную классную комнату. – Школа – это восхитительно! Я уже адвокат? Почему мы ушли? Все остались! Я видел! Я хочу, как все! Там мои друзья!

– Надо посадить голову на клей, – тихо посетовал папа Карло и украдкой вытер слезу. – Они тебе не друзья, Буратино! Нельзя дружить с теми, кто тебя ломает! Голова не кружится?

Заметив, как сильно расстроен отец, Буратино грустно повесил нос.

– А пока мы перейдём на домашнее обучение, – сказал папа Карло.

– Почему? – опешил Буратино. Они ведь так много говорили о том, как он пойдёт в школу! Неужели всё это были только слова?

– Потому что эта школа нам не подходит, – ответил его отец. – Этим жестоким детям – да. Тебе – нет!

Буратино недолго помолчал и спросил:

– Это потому, что я деревянный?

– Нет! – замахал руками папа Карло.

– Ты врёшь!

– Просто ты не такой, как все. Но я тебя доделаю. Мы что-нибудь придумаем…

– Как доделаешь?! – воскликнул Буратино. – Я всё равно буду деревянным! – Он вдруг резко вырвал свою руку. – Это ты меня таким сделал!

Неожиданно мальчик припустил в другую сторону от дома.

Нет, так не пойдёт! Он точно знал, что сможет подружиться с другими детьми! Почему, почему папа Карло думает, что он никому не понравится?!

– Буратино! – воскликнул отец. – Стой! Сынок!

Бедный Карло ринулся за ним следом, но куда ему, старому плотнику, было угнаться за резвым мальчишкой! Потеряв Буратино из виду, он долго плутал по городским улочкам, спрашивая прохожих, не видали ли они здесь мальчика в красной курточке. Однако те лишь разводили руками. Всё было бесполезно, пока ветер не принёс ему в руки рваную листовку с театральной афишей того представления, где Буратино точно ждали…

уратино бежал. Он пронёсся мимо антикварной лавки, сартории – пошивочного ателье и панатерии – булочной. Он чувствовал жгучую обиду и никак не мог остановиться.

Из-под воротника его куртки показался Антон, он чуть было не сорвался, но ему на помощь пришёл Джованни. Он быстро ухватил своего товарища за лапку.

– А-а-а! Помедленнее! – прокричал Антон и схватился за цилиндр.

Буратино ловко перепрыгнул через опрокинутые посреди улицы птичьи клети (тараканов подкинуло вверх), обогнул ящики с капустой (занесло влево), повернул за угол (крутануло вправо) и врезался в гружёную телегу (Антон влепился в его затылок и застонал). Телега крякнула – с неё свалился кусок черепицы. Он упал на мостовую и разбился вдребезги, перепугав Антона до визга. Буратино осмотрелся и, не увидев никого, чтобы извиниться, припустил по улице дальше.

– Это всё очень неприятно… – рассуждал Джованни трясущимся голосом, – и особенно про деревянность. Но что мы будем делать дальше? Впустую болтаться по городу?

– Вообще-то есть место, где нас ждут! – крикнул Буратино, чем ещё больше перепугал синьоров тараканов.

На площади у театра было всё ещё людно. В пёстрой толпе выделялась лишь одна фигура – мальчик в белом костюме. Его лицо было бледным, а глаза – грустными. Понуро опустив голову, он протягивал прохожим билеты. Лишь время от времени он поднимал взгляд на сутулого синьора в потрёпанном узком зелёном пальто, в помятой шляпе и с мочалистой козлиной бородкой.

Буратино вспомнил, что видел этого мальчика на театральной афише.

– Берите, пожалуйста, билеты, – уныло завывал паренёк. – Очень хорошее недорогое представление. Два года цены не повышаем. Билеты, пожалуйста.

Но горожане проходили мимо, толком не замечая мальчика.

Синьор в зелёном пальто подобрался ближе.

– Что, Пьеро, не берут? – спросил он, картавя.

Ответа не последовало. Так вот, значит, как зовут этого мальчика…

Тут синьор выхватил у Пьеро стопку билетов и проворчал:

– С тобой только горем торговать! Лучше иди готовься к представлению.

Пьеро кивнул и, развернувшись, пошёл в здание театра.

А человек в зелёном пальто натянул на лицо улыбку и нырнул прямо в толпу.

– Синьорита! – преградил он путь одной из горожанок. – Вижу, на вас нет кольца. Есть основания полагать, что вы не замужем. Но почему? Возможно, причина кроется в том, что вы совсем не выходите в люди! Как насчёт посещения театра?

«Синьорите» явно не понравились его слова, и она одарила его грозным взглядом. Оценив её формы и размеры – весьма немаленькие, – человек в зелёном пальто решил отступить. Но это не означало, что он уйдёт с площади, не продав все билеты!

Буратино был так очарован бодростью этого синьора, что его настроение мгновенно поднялось. Он тут же позабыл про ссору с папой Карло и пустился вслед за Пьеро. В театре наверняка ещё интереснее, чем в школе! Но у самого входа синьор в пальто схватил его за руку.

– Куда без билета?! – воскликнул он и тут же замер. Кажется, у него даже задрожала бородка. Он ощупал руку Буратино, а затем отпрянул в сторону: – Что это? Дерево?..

Буратино кивнул.

– Ой, – с жалостью скривившись, протянул синьор и снова принял чуть надменный вид: – Как не повезло-то… Ты с рождения такой?

– Меня сюда пригласили! – невпопад ответил Буратино. – Поэт в цветном сюртуке.

– Кто? – Синьор замешкался, но собрался и помахал перед носом Буратино билетами. – А-а-а, кажется, я понял. Разве ты не знал, что кого зовут, тому билеты дают?

Мимо них прошёл горожанин с билетом. Синьор в зелёном пальто кивнул ему и пропустил в театр.

– Вы тоже поэт? – удивился Буратино.

– Что ж ты деревянный такой… – усмехнулся синьор. – Билет, говорю, нужен. Два золотых.

Буратино глубоко задумался, а потом взглянул на азбуку у себя под мышкой. Сколько там за неё просил торговец в лавке? Да, Буратино не успел её прочитать, но ведь папа Карло сказал, что в школе его больше не ждут, а значит… Буратино чуть помедлил и протянул книгу синьору:

– А у меня есть азбука.

– При чём тут азбука? – удивился тот.

– На её обложке золотые буквы, а внутри – картинки. Я могу обменять её на билет?

Синьор потрепал свою бородку, но всё же взял у Буратино азбуку, раскрыл её и полистал. Поскрёб ногтем золотое тиснение и снова с недоверием взглянул на Буратино:

– Это точно золото?

Мальчик кивнул, и тогда синьор прикарманил азбуку:

– Ну, книги, конечно, не твёрдая валюта. Но сойдёт. Только сядешь с краю и не смей отсвечивать!

И вот перед Буратино распахнулись двери в театр. Он смотрел на всё круглыми от удивления глазами. Какое волшебное место! Он почти сразу оказался в полутёмном зале, в центре которого висела тяжёлая бархатная красная штора. Здесь царила какая-то особая атмосфера – таинственная и одновременно манящая. Гости тихо переговаривались, но стоило погаснуть свету и заиграть музыке, как они тут же замолчали.

Красная штора стала медленно разъезжаться в разные стороны.

Буратино раскрыл рот от удивления, но тут прямо у его уха раздался шёпот.

– Синьор, опомнитесь! – Это был Джованни. – Вы только что своими руками отдали ценнейшую азбуку, за которую папа отдал ещё более ценнейшую куртку.

– Нельзя сказать «более ценнейшая», – шикнул на Джованни Антон.

Буратино на мгновение стало стыдно, но тут занавес окончательно открылся, явив две фигуры. Буратино тут же позабыл обо всём на свете и, сев с краю, жадно уставился на сцену.

Мальчик в белом балахоне – Пьеро! – играл на струнном музыкальном инструменте круглой формы. «Как же он называется… – пытался вспомнить Буратино, папа Карло однажды рассказывал ему о таком. – Точно, мандолина!»

А над сценой, сидя на сверкающем месяце, сидела девочка с синими вьющимися волосами. Она была прекрасна! В голубом платье, украшенном рюшами и белыми бантиками, она была похожа на ангела!

Пьеро повернулся к ней и затянул грустную серенаду. Он пел протяжно и отчаянно, так, что у Буратино будто что-то защемило внутри.

Пока Пьеро пел, месяц двигался над сценой, всё дальше и дальше удаляясь от него…

Вдруг откуда ни возьмись из-за кулисы кто-то выскочил.

– Сколько можно скулить, а?! – Буратино узнал мальчика, который катался на моноколесе и раздавал листовки. В руках он держал дубинку.

– Арлекин, я страдаю от несчастной любви, – ответил ему Пьеро и покосился на дубинку.

– Страдай потише! – крикнул парень в цветастом камзоле, и Пьеро повторил конец своей песенки потише:

– Сам себе отвечаю, сам себе отвечаю: «Обречён на страданья Пьеро».

Арлекин повернулся к залу и спросил с хитрой ухмылкой:

– Всё равно раздражает, да?

Буратино очень удивился, когда публика зааплодировала. Как странно! Его ничего не раздражало, наоборот, он был готов и дальше слушать грустную серенаду.

– Предлагаю тебе заткнуться! – весело сказал Арлекин под одобрительные вопли публики.

– Влюблённые поют не затыкаясь! – гордо протянул Пьеро и снова запел: – Как прекрасна картина…

БАХ! Произошло непостижимое! Арлекин ударил дубинкой Пьеро!

Зал засмеялся, а Буратино чуть привстал со своего места. В отличие от остальных, он был совершенно серьёзен.

Арлекин снова нанёс удар – прямо по спине бедного Пьеро! И ещё несколько тумаков… Пьеро продолжал петь и пытался уворачиваться, но у него плохо получалось. Наконец он упал на четвереньки и начал ползать по сцене, чтобы избежать новых ударов.

Буратино больше не мог оставаться в стороне.

– Зачем он его лупит?! – спросил он.

Из-за ворота курточки послышалось кряхтение. Это пожилой синьор Алессандро показал свои усики.

– Это действо называется «комедия дель арте», – принялся объяснять он. – В этом весь смысл. Так что, синьор, пожалуйста, не беспокойтесь и займите своё место…

– Но он же его сломает! – не унимался Буратино.

А на сцене появился новый герой – мальчик с двумя собаками. Зрители тут же стали приветствовать его.

– Кто тут дерётся без нас, Артемона и его верных псов?! – задорно крикнул мальчик и, посмотрев на собак, отдал команду: – Симона, Мартина, взять!

Собаки побежали за Пьеро. Тут уж Буратино не стерпел и выскочил на сцену.

– Прекратите! Так нельзя! Не бейте его!

Маленький храбрец был готов сам драться за того, кого обижают.

Собаки вдруг заскулили, а все на сцене с удивлением уставились на Буратино. И драчуны, и девочка с синими волосами, и бедный Пьеро.

Тогда он ловко подпрыгнул к Арлекину и попытался выхватить у него дубинку. Однако парнишка крепко вцепился в неё и тянул на себя. Буратино не отступал. Зал испуганно затих.

– Ты кто? – первым опомнился Пьеро.

– Я – Буратино! – представился его спасатель.

По залу пронёсся шёпот:

– Кто это?

– Кто такой этот Буратино?

– Он что, дерево?

Наконец Арлекин выдернул у него из рук злосчастную дубинку и совершенно беззлобно спросил:

– Ты кукла? А голос откуда?

– Это мой голос! – возмутился Буратино и стал переводить взгляд с Пьеро на его возлюбленную. – Разве вы не видите, что он страдает от любви! Нельзя его обижать! – Он махнул в сторону девочки: – А ты почему там сидишь? Он же для тебя поёт!

Его слова вызвали новую волну смеха в зале.

Пьеро грустно улыбнулся, а девочка осторожно спустилась с месяца на сцену.

– Ты это… – Арлекин легонько ткнул Буратино дубинкой в бок, – сгинь.

– Сам сгинь! Ты сам всех звал на представление! – обиженно проговорил Буратино.

Зал совсем зашёлся в хохоте – всё это было неожиданно и очень интересно! Таких страстей на сцене никто ещё не видал. А Буратино искренне не понимал, что происходит: ему же сказали, что его тут ждут, а там, где ждут, должно быть… ну… как дома! А дома не бьют!

– Если бы я знал, что в театре колотят людей, ни за что не отдал бы вам азбуку! – возмутился Буратино. – Верните! Мне такое не нравится!

Зал уже было не угомонить. И только Буратино решил высказать всем, как они не правы, как услышал, что кто-то кричит его имя:

– Буратино!

Вглядевшись в темноту зала, мальчик узнал своего отца! В руках папа Карло держал смятую листовку. Должно быть, увидев её, он догадался, где искать своего сына. Но не успел Буратино ничего ответить, как занавес захлопнулся прямо перед его носом.

Несколько секунд тишины сменились оглушительным рёвом.

– Бу-ра-ти-но! Бу-ра-ти-но! – кричали зрители, аплодируя дерзкому смельчаку.

Когда занавес упал, артисты в ужасе переглянулись. Нет, всё это было совершенно не по сценарию. И если бы Буратино не был так возмущён, то он заметил бы, с каким ужасом и страхом все четверо поглядывали в ложу наверху, пока занавес ещё был открыт, и услышал бы зловещий стук трости за кулисами…

– Не смейте бить людей! – упрямо продолжал Буратино. – Понятно вам? Я расскажу о вас в школе! И вас никогда туда не пустят!

Школа уже не казалась Буратино плохой, там хотя бы никого не колотили, пусть порой и оставляли деревянных мальчиков без головы.

– Спокойно, мой друг! – прозвучал низкий голос у самых кулис, и Буратино замолчал.

Распахнулась занавеска, и из бокового прохода появился большой и свирепый синьор в цилиндре и в кожаном пальто. В первую очередь всё внимание привлекало его большое мясистое лицо с роскошными завитыми усами и длинной бородой, заколотой золотой булавкой. Он был похож на яростного зверя. Буратино вспомнил, что уже видел его – на листовке, которую раздавали на площади.

Великан нахмурил блестящий потный лоб, окинул острым взглядом дрожащих, как травинки на ветру, артистов и вскинул трость. Артемон, заскулив как пёс, отшатнулся.

Синьор подошёл к Буратино вплотную, снова занёс свою трость и… медленно провёл ей у мальчика над головой, а затем хмыкнул.

– М-да, ниток и правда нет. Как странно. И в то же время поразительно… Как так вышло, что ты живой? – с неподдельным любопытством пророкотал он. – Ты ведь живой?

– Живой, – ответил Буратино. – Не знаю как. Вышло, и всё.

– То есть ты двигаешься и принимаешь решения самостоятельно, без чьей-либо помощи, без всяких механизмов и невидимых крепежей? – Синьор и правда выглядел поражённым. Он много лет работал в театре и знал, что обычно куклами управляют люди. – В чём же подвох?

– Это у вас тут подвохи, – насупился Буратино. – И побои!

Синьор с артистами переглянулись. Ке девертименто – вот веселье!

– Нет-нет, постой, – оскалился онв улыбке. – Ты понимаешь, что такое пьеса? Спектакль? Театральное искусство? Если вкратце, всё, что ты видел, – игра.

Буратино совсем растерялся:

– Но они били его!

– Это называется сценический бой, это не по-настоящему, – объяснил ему великан и повелительно махнул рукой артистам. – Артемон?

Мальчик, который был на сцене с собаками, угодливо кивнул и подскочил к Арлекину. Медленно поднял правую руку, как бы невзначай выставив у груди левую, и замахнулся на Арлекина, будто хотел влепить ему пощёчину… Но так и не коснувшись его щеки, Артемон шлёпнул левой рукой по своему правому плечу, из-за чего раздался хлопок. А Арлекин сдвинул в сторону нижнюю челюсть и невозмутимо протянул: «А-а-ай!»

Показательный спеттаколо! Из-за ворота под курточкой у Буратино послышались тараканьи аплодисменты. Артемон и Арлекин раскланялись, а Буратино изумлённо раскрыл рот.

Повисла пауза. Синьор с тростью раскатисто и продолжительно хохотал.

– Ты ведь не думаешь, бамбино, что тут кого-то бьют по-настоящему? – наконец спросил он.

Артисты тихо и угодливо засмеялись ему в унисон, но как только великан замолк, они тоже затихли. Синьор склонился к Буратино и по-отечески потрепал его опилочные волосы.

– Ай! Кажется, заноза… – посмотрел он на руку. – Но ничего! Ты среди друзей, дорогой… Буратино? Я правильно услышал?

– Да, – кивнул Буратино. – А как вас зовут?

– Ты правда не знаешь, кто я? – удивился синьор и, увидев растерянный взгляд Буратино, на этот раз повелительно кивнул девочке: – Мальвина!

Та вышла вперёд и торжественно провозгласила:

– Буратино… Перед тобой заслуженный деятель искусств Лангобардии, обоих берегов Болоньи и княжества Пьомбино, маркиз великого герцогства Тосканского и верховный синьор театральной ассоциации южного Монако, ментор ли Пьяченца и гран-дюк Дель Мирандола, Его Сиятельство досточтимый дон Карабас. Хозяин и директор нашего театра!

Дон Карабас только смущённо отмахнулся, когда Буратино посмотрел на него с нескрываемым восхищением, а потом вдруг поднял палец вверх.

– Тихо! Слышите? Зовут! – прошептал он, и до ушей артистов и Буратино донеслись звуки ликования. Мальчик растерянно посмотрел на новых знакомых, а глаза Карабаса алчно сверкнули. – Да-да, публика зовёт тебя, дорогой!

Приобняв Буратино, он подвёл его к занавесу – вместе они выглянули через щёлку в зал. Зрители повскакивали со своих мест и скандировали: «Буратино! Буратино!» Они выглядели абсолютно счастливыми, все хотели видеть его, и только его, храброго героя.

– Вот они, наши кредиторе, наши кормильцы! – улыбнулся синьор директор. – Вот им всем мы и должны.

– Что должны? – не понял Буратино.

– Должны радовать и удивлять, это и есть наша миссия. А они в ответ подарят такую любовь, с которой ничто не сравнится! Но для этого, конечно, придётся много работать… Талант – это всего лишь десять процентов успеха. Твоя фактура, – Карабас постучал пальцем по голове Буратино, и та отозвалась гулким деревянным стуком, – ещё десять. А восемьдесят процентов – трудолюбие и дисциплина. Вот три заповеди для артиста. Ты же пришёл к нам… стать артистом?

Буратино не мог поверить своему счастью. Так, значит, его приняли? Он всем понравился? С ним хотят дружить? Но тут он вспомнил неприятный случай в школе.

– А ничего, что я немного деревянный? – спросил он.

Карабас ободряюще взглянул ему в глаза:

– Деревянность – это лучшее, что может быть в артисте репертуарного театра!

Сомнения ушли. И Буратино вновь почувствовал себя так хорошо, как будто его и правда здесь ждали, как будто они знали, что он придёт к ним и изменит их жизнь к лучшему!

Тут в боковом проходе за кулисой появился синьор в зелёном пальто. Он тяжело дышал. Буратино вспомнил, что обещал ему «не отсвечивать», и смутился.

– Дуремар! – внимательно посмотрел на него директор.

– Синьор Карабас! – выдохнул синьор в пальто и кивнул на прячущего взгляд Буратино. – Сюда рвётся Карло! Говорит, что он отец… деревяшки.

– Какой Карло? – удивился Карабас. – Наш Карло?

Молчавшие всё это время Симона и Мартина утвердительно гавкнули. А Буратино понял, что отсвечивание тут ни при чём.

 ак ты говоришь, что это твоя кукла? – Карабас, приобняв бедного Карло, вёл его по коридору. Рядом с великаном-директором плотник казался совсем маленьким и беззащитным.

За ними плёлся Дуремар, фалды его мятого пальто тащились по полу, будто заметая следы. Ему всё это казалось отвратительной идеей: что за танцы вокруг деревяшки, когда в театре достаточно прекрасных артистов – взять хотя бы его!

– Это не кукла, – твёрдо произнёс Карло.

– Ты прав, это находка! – загромыхал Карабас. – Вот скажи мне лучше, ты бы мог сделать таких штук двенадцать-четырнадцать?

– Нет, не думаю. Это же чудо… Я всего лишь пожелал сына. А сделал всё… – Карло замялся, но всё-таки закончил предложение: – Золотой ключик.

Бедный Карло чувствовал себя совсем не в своей тарелке. Во-первых, Карабас и Дуремар были… куда больше его. Во-вторых, Карабас был знаком ему не понаслышке, ведь именно для его театра и трудился много лет добрый плотник. К примеру, месяц, на котором сидела Мальвина, сделал Карло в своей маленькой каморке: выпилил и сколотил из досок, покрыл лаком и покрасил.

Они дошли до кабинета директора, и Карабас пригласил Карло внутрь. Он махнул ему на кресло, предлагая сесть, – впервые за всё время их знакомства.

Карло посмотрел на Карабаса грустно и немного испуганно и снова вспомнил, как печальна была его жизнь до той ночи, когда нашёлся золотой ключик и у него появился Буратино.

– Садись, прошу, – надавил с кривой улыбкой Карабас. – Ты здесь главный.

– Творец, – картаво поддакнул Дуремар, а Карабас молча принялся мерить шагами свой кабинет. Он прошёл мимо горящего очага, поправил пару дорогих вещиц на каминной полке, прошёл мимо банки с пиявками на столе и, будто невзначай, выровнял висящий на стене арбалет.

– Прости, – продолжил Карабас, – что там про ключик?

Карло замялся – неприятной беседы явно было не избежать.

– В моей каморке есть дверь. Но яне знал о ней до тех пор, пока мне не подбросили ключик в стеклянной бутылке…

На слове «бутылка» Дуремар хихикнул, обошёл кресло и принюхался к Карло. Тот немного растерялся, но всё же продолжал:

– Мне оставили записку: «Открой дверь и загадай желание». Так я и узнал о двери, ведущей в небольшой чуланчик. Стоило мне очутиться в нём, как оттуда выпорхнули мерцающие пылинки – и сразу полетели в полено. И… мне как-то пришло в голову выстрогать из полена мальчика.

Карло замолчал, а Дуремар покачал головой и выразительно покрутил пальцем у виска. Карабас согласно кивнул. Карло растерянно обернулся на Дуремара. Тот взял со стола банку с пиявками и достал одну. Пиявка извивалась у него в руках и, кажется, пищала.

– Может быть, пиявочку?

Карабас сверкнул глазами, и Дуремар посадил пиявку обратно в банку. Директор вздохнул, взял стул и сел перед растерянным Карло.

– Только один вопрос, – проговорил он медленно, – а чего же ты его нам не показал? Ты же числишься у нас в штате.

– И поэтому должен демонстрировать нам все изготовленные конструкции, – кивнул Дуремар.

Карло был совсем подавлен.

– Как же… Это же… мой сын.

– Да-да… Но он же… как бы помягче сказать… деревянный?

– То есть… – снова вмешался Дуремар, – мастер Карло в рабочее время сотворил изделие и отказался передавать его театру, который, между прочим, платит ему!

– Санта-Мария! – наигранно воскликнул Карабас. – Так можно и за решётку угодить! Или… ты просто забыл упомянуть о Буратино? Тогда ничего страшного!

Окончательно поняв, к чему клонят эти двое, бедный Карло вскочил на ноги:

– Я его не отдам!

– Буратино принадлежит театру! – рявкнул Карабас, и Карло сел. – Он станет звездой, чего бы мне это ни стоило!

Дуремар ухмыльнулся.

– Он… не захочет, – неуверенно шепнул Карло. – Не останется тут.

– Значит, тебе надо повлиять на сына, – развёл руками Карабас. – Но аккуратно. Потому что, если ты устроишь скандал или наплетёшь ему про меня какие-нибудь небылицы…

Карабас поднялся над Карло грозной тенью, сгрёб в охапку свой стул, сложил его с треском и швырнул в огонь. Пламя заиграло отсветами на стенах так, что казалось, будто борода синьора директора щупальцами обвивает горло бедного, несчастного Карло.

– Я уничтожу эту куклу! Она будет гореть!

– Ой! – квакнул Дуремар, а Карабас оправил на себе пальто и снова успокоился.

– Но до этого, конечно, не дойдёт, – спокойно добавил он. – Если будешь хорошо себя вести, наш драгоценный друг.

Карло прекрасно помнил слова, которые сказал своему сыну: нельзя дружить с теми, кто тебя ломает, кто откручивает тебе голову, но на этот раз у него не было выбора. Жизнь на сцене явно лучше смерти в камине… Скоро он обязательно что-нибудь придумает и найдёт способ вернуть Буратино домой, а пока…

Карло снова встал с места и, расправив плечи, заглянул заслуженному деятелю искусств Лангобардии, обоих берегов Болоньи и княжества Пьомбино в глаза.

– Поклянитесь, что с ним ничего плохого не случится… – Его голос сорвался. – Если я его оставлю.

Карабас хищно улыбнулся и кратко ответил:

– Клянусь.

Из кабинета понурый Карло вышел на сцену. Там уже кипела работа: Мальвина с Арлекином проверяли реквизит, хорошо ли закреплён месяц. Пьеро и Артемон приводили в порядок и расчёсывали напуганных собак.

Увидев отца, Буратино бросился ему навстречу.

– Папа, ты вернулся! – воскликнул он. – Представляешь, я выбежал, а все зрители стали кричать: «Буратино! Буратино!» А синьор Карабас сказал, что я артист и с деревянностью мне даже лучше! Папа, ты обиделся, что я убежал? Прости. Если ты захочешь, я стану и адвокатом тоже…

– Буратино, тебе тут нравится? – немного помолчав, спросил папа Карло. – Если так, можешь остаться тут… Остаться насовсем.

Буратино растерялся:

– Насовсем?

– Понимаешь… Я же нищий. А синьор Карабас… большой человек. Он сделает тебя известным.

– Ты всё-таки обиделся? – грустно проговорил Буратино. – Ты не хочешь, чтобы я шёл с тобой домой?

Папа Карло отвернулся и, пряча от сына горькие слёзы, с трудом ответил:

– Да! Не хочу.

– Это потому, – никак не мог взять в толк мальчик, – что я отдал азбуку, за которую ты отдал куртку?

– Не ходи за мной! – шепнул Карло сквозь слёзы и быстро зашагал прочь со сцены. Только у самой двери он обернулся и добавил: – Пожалуйста.

Карло плакал, шагая по зрительному залу к выходу. Артисты молча смотрели ему вслед. Буратино побежал было за отцом, но Карабас захлопнул дверь прямо у его носа, не выпустив из театра.

– Бедненький Буратино… – оскалился хозяин.

Буратино замер. Неужели дело и правда в куртке? Папа его разлюбил? Синьоры тараканы говорили ему, что нельзя было менять азбуку на билеты, но его так манили стены театра…

– Теперь ты среди своих! – продолжал Карабас. – Мы все тут отвергнутые сироты. Но с тобой мы превратим это место в лучший театр мира! Подкопим деньжат, и тогда Карло…

Тут Буратино, кажется, всё понял, на лице его вновь появилась улыбка:

– Полюбит меня?

– Пожалеет о своём решении!

– И потом полюбит?

– Но будет уже поздно.

– А я принесу ему сто курток, и станет опять не поздно.

Карабас облизнулся и посмотрел на замерших артистов – они тут же вернулись к работе.

– Ладно, в тупик разговор заходит. Давай подумаем о насущном, – вернулся он к разговору с Буратино. – Нам с тобой предстоит долгий поиск.

Буратино уже был готов. Он твёрдо решил, что сделает всё, для того чтобы исправить свою ошибку и добиться любви папы Карло.

– А что мы будем искать? – спросил он.

– Тебя, – вздохнул Карабас. – Мы будем искать в искусстве тебя, мой дорогой Буратино.

Так в жизни Буратино появился театр. Репетиции, номера, заучивание движений… Деревянному мальчику всё это давалось не так уж легко. Правда, сам Буратино поначалу был иного мнения, ведь ему было весело с новыми друзьями. А вот директор театра с каждым днём хмурился всё больше. За их репетициями с ревностью наблюдал Дуремар, много лет мечтавший поставить на сцене что-нибудь своё, но снова оказавшийся незамеченным.

Открывать новую программу должен был музыкальный номер. Пьеро играл на фортепиано, а Буратино выступал в кордебалете – танцевал с Мальвиной, Арлекином, Артемоном и его собаками. Карабас сидел в зале и кричал «Буратино, синхрон!», пока несчастный бамбино пытался попасть в ритм. Но всё было бесполезно. Буратино уже и сам начал думать, что быть деревянным всё-таки не так уж хорошо.

– Может, всё-таки номер с пиявочками? – в очередной раз с надеждой спросил Дуремар.

Однако хозяин театра не удостоил его ответа и взобрался на подмостки. Закинув бороду на плечо, он схватил Буратино за ногу и яростно застучал ею по полу.

– Просто! Делай! Всё! Со всеми! Одинаково! – прокричал он.

Остальные актёры замерли. Пьеро перестал играть. Мальвина и Артемон взялись за руки, а Арлекин опустил глаза в пол.

Один только Буратино ничуть не смутился – его деревянной ноге было совсем не больно.

Услышав напряжённую тишину, Карабас вдруг спохватился и криво улыбнулся.

– Прости, – неожиданно сказал он Буратино. – Ты в порядке?

Буратино кивнул.

– Давайте перейдём к номеру с жонглированием, – буркнул Карабас и подозвал к себе Дуремара, чтобы он подстраховал артистов.

Труппа выстроилась в живую пирамиду, на самую верхушку которой Карабас заставил залезть Буратино. В руках у него были разноцветные кегли, которые нужно было подбрасывать в воздух. Поначалу всё шло неплохо: пирамида пару раз качнулась, но всё-таки устояла. Буратино почувствовал себя увереннее и наконец попытался жонглировать. Однако он очень быстро выронил первые кегли и, потеряв равновесие, замахал руками. Мгновение – и вот уже вся пирамида рассыпалась. Не сдержавшись, артисты закричали и стали потирать ушибленные места.

Карабас в гневе отвернулся от сцены. Под его руководством в театре всё должно работать идеально, а тут творится чёрт знает что! Возможно, если бы не Дуремар, бедный Буратино всё-таки угодил бы в камин.

– Спокойно, – шепнул на ухо директору Дуремар. – Дышим размеренно. Вдох через нос, вы-ы-ыдох через рот. – Ему хотелось быть как можно более полезным.

Шли дни, репетиции продолжались. Правда, теперь Карабас всё реже заходил в зрительный зал. А когда он являлся туда, то его взгляд пылал злостью. Но Буратино не сдавался. Он пробовал снова и снова. У него должно получиться! Ведь он должен хорошо выступить, чтобы потом купить на вырученные деньги куртку – точнее, куртки! – для папы Карло.

В один из дней Карабасу пришла новая идея. Почему бы не попробовать драматическую сцену? Он усадил Буратино на авансцену, а остальных артистов заставил ходить позади него и мычать, создавая причудливое музыкальное сопровождение.

Сам он вернулся в зал. У него жутко болела голова, и Дуремар приготовил ему компресс и даже притащил таз с горячей водой. Не забыл он и своих любимых пиявок.

– Когда я был поленом, – начал Буратино свой монолог, – я много думал о том, кем хочу стать. Например, комодом или изящной прикроватной тумбочкой, но потом понял, что лучше всего быть собой.

Слушая его, Карабас немного приободрился: возможно, на этот раз его план сработает! Но тут, в самый ответственный, полный драматизма момент, колени Буратино громко скрипнули.

Карабас болезненно поморщился.

– Спокойно! – снова зашептал ему на ухо Дуремар. – Помните про дыхание, синьор. А может… придумать какой-нибудь звуковой номер? Мальчишка тут поскрипит, там поскрипит… И мои пиявочки, – он гордо продемонстрировал банку с ними, – тут пропищат, там пропищат…

И вот тогда-то Карабас громко крикнул:

– Буратино!

Дуремар закрыл открытую банку с пиявками и зашептал:

– Понял, молчу!

– Что с голосом? – продолжал хозяин театра, обращаясь к мальчику. – Умеешь петь?

Буратино пожал плечами, а Карабас взялся за трость и нетерпеливо постучал ей по полу.

– Пьеро! Чтобы завтра была песня! Зажигательная, ненавязчивая и талантливая, разумеется! Понял меня? Или сам знаешь, что будет!

– Что будет? – с интересом уточнил Буратино.

Дуремар ревниво вздохнул, а Карабас поднялся и, постукивая тростью по полу, направился в свой кабинет.

– Ничего хорошего, – надменно бросил Дуремар и, подметая пол своим пальто, засеменил за директором.

Этой ночью артисты театра не спали.

Арлекин ходил по сцене и всё время напевал, но выходило не то. Пьеро подбирал мелодию на мандолине.

– Это грустно! – сказала Мальвина. – Ты разве сам не слышишь?

– Карабас же сказал зажигательно-навязчиво-талантливую… – вздохнул Артемон.

– А эта мрачная! – рявкнул Арлекин.

Пьеро бросил мандолину и окинул взглядом остальных:

– Ну нет у меня сегодня вдохновения!

– А завтра оно тебе уже не понадобится! – с угрозой заметил Арлекин. – Да, Буратино?

Но тот не ответил. Он сидел на сцене и задумчиво вертел в руках ракушку – он увидел её у Мальвины. Буратино так понравилась раковина, что он попросил ненадолго её одолжить. Сейчас его голову занимали совсем другие мысли: он ужасно скучал по дому.

– Буратино! – громче повторил Арлекин, но, когда и это не помогло, он подскочил поближе к его правому уху и протянул: – Бу-у!

Буратино вздрогнул и подскочил на месте.

Арлекин рассмеялся и прыгнул к левому уху:

– Ра-а!

Тут не сдержался и засмеялся сам Буратино – в конце концов, это было попросту щекотно, как тогда, когда папа Карло строгал его из полена.

– Ти? – вдруг подхватил Пьеро на ноту выше.

– Ха-ха-ха-ха-ха!

– Но! – закончила Мальвина, и Пьеро вдруг наиграл быструю мелодию, звонкую и радостную – прямо как смех Буратино!

– Бу-ра-ти-но! – повторил он за ребятами.

И Пьеро снова повторил зажигательный мотив. Ого, кажется, они спасены! Им будет что завтра показать Карабасу!

тренний показ прошёл не просто успешно, он прошёл превосходно! Но синьор Карабас всё равно был хмур, потому что сорок пять мест в зале на такое блестящее представление – это ужасно мало, просто скандало! Нужно больше!

Решение нашлось: сцену возвели прямо на площади, а выход на неё был организован из театрального фургончика, в котором жили артисты и содержался реквизит.

Декорации представляли собой городской пейзаж: дома с черепичной крышей, лавки, мощённые брусчаткой дороги. По краям стояли гибкие шесты для прыжков в высоту. Также на сцене поставили фортепиано.

И вот, когда всё было готово и на площади собралась толпа зрителей – их пришло не меньше сотни! – шоу началось!

Круглый луч света выхватил гордый носатый профиль Буратино, неподвижно стоящего на сцене в красном колпаке. Среди публики пронёсся одобрительный шёпот. Свет на секунду ослепил всех, и вот Буратино вскочил на ноги, да только – ах! – это оказалась всего лишь кукла, деревянная, безжизненная, на нитках. Нити дёрнулись, и Буратино медленно взмыл в воздух, пролетел и кувыркнулся. А затем произошло невероятное… Нити в воздухе оборвались, и кукла с грохотом упала на подмостки бесформенной грудой деревяшек!

В толпе раздались недоумённые возгласы, но вдруг кукла подскочила на ноги и прыгнула за фортепиано. Откинула фалды красного фрака и, плюхнувшись на крутящийся стул, взяла аккорд.

Нет, это была вовсе не кукла! Это был живой мальчик, как и обещала афиша! Тот самый Буратино, который очаровал всех на прошлом представлении. Он стучал по клавишам, и из-под его пальцев лилась весёлая мелодия, под которую невозможно было устоять на месте.

Зрители пришли в восторг и с одобрительными криками принялись пританцовывать и хлопать.

Арлекин, Пьеро, Мальвина и Артемон отделились от крыш домов и, закреплённые на гибких шестах у сцены, устремились к Буратино. Они подхватили его за ноги и руки и подкинули в воздух звёздочкой! А фортепиано тем временем – о чудо! – играло само по себе! Артисты запели песенку о том, кого знает весь город, кто покорил весь белый свет и известен всем от мала до велика. «Скажите, как его зовут?» – спрашивали они зрителей, и те радостно и громко отвечали:

– Бу-ра-ти-но!

А сам деревянный мальчик раз за разом прыгал со сцены на площадь, где его подхватывали зрители и снова подкидывали вверх. Арлекин, Пьеро, Мальвина и Артемон на шестах ловили его. Так продолжалось до тех пор, пока Буратино в своём блестящем красном фраке не приземлился на ноги сам – опля! Под его ногами будто из ниоткуда возникла доска, и он прыгнул вместе с ней в толпу. Зрители подняли доску высоко-высоко, и Буратино заскользил по рукам, как по морю! Наконец волна зрительской любви выбросила его прибоем на сцену, и вдруг свет погас.

В небе взорвались огни, и над сценой появилась Мальвина. Словно ангел, она пролетела на бутафорских крыльях над публикой с искрящимся фейерверком в руках. Всё небо заволокло блёстками и туманом.

Арлекин, Пьеро и Артемон зажгли огни по всей площади, а Дуремар раздал публике маски с лицом Буратино – каждый из них мог стать весёлым деревянным мальчиком!

А между крышами домов на растянутых верёвках появились, совсем как настоящие, планеты из папье-маше: Меркурий, Венера, Земля, Марс, Юпитер, Сатурн, Уран и Нептун. В центре этой конструкции, вместо Солнца, сияла звезда Буратино!

Казалось, весь город сошёл с ума от любви к одарённому, такому необычному и смелому мальчику. Весь Палермо высыпал на улицы, чтобы поглядеть на это представление. Радовались все, кроме одного человека… Несчастный плотник Карло сидел у себя в каморке и грустил, что лишился самого драгоценного чуда в своей жизни. Но даже он видел в окне, как в небе загорается новая звезда, звезда его сына!

Прошло совсем немного времени, как представление потрясло город, а двери театра были закрыты. Таким был приказ синьора Карабаса. Наконец-то он достиг того, чего хотел! С таким оглушительным успехом негоже сидеть на одном месте, пора покорять новые города и страны! Теперь весь мир будет у их ног! И всё благодаря ему – ведь это он отобрал Буратино у глупого Карло!

Карабас приказал Дуремару приготовить вагончик для путешествия, а своим артистам – собирать вещи. Буратино раздал последние автографы поклонникам и забрался внутрь вагончика, где уже расположились со всем своим скарбом его новые друзья.

Наконец сидевший на облучке Карабас ударил лошадей хлыстом, чтобы они скорее понесли их в далёкие края, где их ждали успех и слава!

Дуремар примостился рядом с Карабасом, а на крыше вагончика разместились синьоры тараканы. Они предвкушали поездку и ждали невероятных приключений. Шутка ли, они увидят другие страны! Не всем тараканам так в жизни везёт!

– Карабас, конечно, ужасный злодей, – сказал Алессандро пролетавшему мимо голубю, – но именно он разглядел в Буратино будущую звезду!

– Опять он с кем-то разговаривает, – вздохнул Джованни.

– Как в очереди в панатерии за булками, – махнул лапкой Антон, и фургончик с запряжёнными лошадьми, тяжело покачиваясь, вышел за ворота города…

Улицы Палермо остались позади, вместе с несчастным папой Карло и ребятами из школы, с антикварной лавкой и небольшой площадью у театра. Но Буратино не скучал, ведь впереди его ждали новые дороги, улицы и города.

Гастроли театра синьора Карабаса приобрели невероятный масштаб! Вместе со своей труппой славных артистов директор решил объездить всю Европу, и не только! Их встречали лавандовые поля и Афинский акрополь, Эйфелева башня и улочки Мадрида (вы хоть раз бывали там на корриде? Незабываемые впечатления!). Даже по Красной площади в Москве раздавался стук деревянных ножек Буратино!

И хотя теперь их зрители говорили на разных языках, все знали имя удивительного мальчика и скандировали его на представлениях театра.

Мир маленького артиста с каждым днём становился всё больше и больше, и – Санта-Мария! – не было тому границ, ведь в каждой деревеньке и в каждой столице Буратино встречали радостные лица поклонниц и поклонников. И Буратино было так приятно видеть, что его повсюду ждут и так тепло принимают, что иногда он забывал, чего же хочет сам, и легко соглашался исполнять все трюки, которые были угодны Карабасу.

И всё же, где бы Буратино ни оказывался, он не забывал о своём бедном папе. О маленькой каморке в Палермо, где при тусклом свете свечи за рабочим столом папа Карло строгал ножки для комода синьоры Франчески и мёрз без курточки, которую отдал в тот судьбоносный день за азбуку для сына…

Надо сказать, что азбуку Дуремар так и не вернул. Что он сделал с книгой, теперь уже никто и никогда не узнает. Синьоры тараканы обсуждали этот вопрос, и в конце концов решили, что Дуремар соскрёб всю позолоту с обложки, а бесполезные бумажные страницы выбросил. Или утопил в Красном море, пока труппа плыла на гастроли в Индию.

Когда артисты добрались до Китая и покорили Пекин, Карабас принял решение возвращаться обратно: пора было немного передохнуть (разумеется, ему, не артистам!) и начать готовить новое уникальное представление!

Так и не научившись ни читать, ни писать, Буратино в пути рисовал и отправлял свои рисунки папе Карло. Вместе с ними он клал в конверт и своё фото на фоне какой-нибудь местной достопримечательности. Но ни строчки прописью – вот что бывает, когда не ходишь в школу.

– Буратино заслужил всемирную славу, – говорил своим амичи пожилой таракан Алессандро, когда вагончик был уже близок к Палермо. – Что логично, учитывая уникальное сочетание таланта и фактуры.

Но все три таракана знали, что Буратино эта слава была не нужна.

Возможно, это было связано с тем, что ему не доставалось ни единой монетки от доходов, которые получали за него Карабас с Дуремаром. А может, с тем, что цель у Буратино была другая: радовать людей.

– И куртка, – напоминал всем Антон.

– Куртка тоже цель, – соглашался Джованни.

– Впрочем, – настаивал Алессандро, – Буратино умеет радоваться тому, что имеет, а это ценнейшее качество не только для деревянного мальчика.

Дальние страны остались позади, а родной дом был всё ближе. В последнюю ночь фургончик с артистами остановился в поле на ночёвку. Карабас и Дуремар разжигали огонь неподалёку, а Мальвина, Артемон, Пьеро и Арлекин готовились ко сну.

Вдруг дверь фургончика распахнулась, и на пороге появился гордый и очень довольный собой Буратино. На плечах у него висела куртка, которая была явно ему велика.

– Буонасэра! Добрый вечер! – улыбнулся он своим друзьям. – Смотрите, что у меня теперь есть! Выменял её у бродячего торговца за автограф! Как вам? – И он деловито прошёлся по фургончику.

– Дорогу артисту в новой курточке для папы! – хохотал Артемон. – Дорогу! О великий сын своего отца в великой куртке своего отца!

Труппа театра Карабаса по-настоящему сдружилась в дороге. И если в первый день Арлекин гнал Буратино со сцены, то теперь они, если и не стали лучшими друзьями, то научились ладить друг с другом. Вот и сейчас он, лёжа на верхней полке в углу фургончика, усмехнулся, глядя на своего деревянного товарища.

Мальвина в тот вечер накручивала голубые кудри на папильотки. Буратино остановился от неё на расстоянии вытянутой руки.

– Замша, – пощупала край курточки Мальвина, – натуральная.

Буратино взглянул на девочку с улыбкой и вдруг крепко её обнял.

– Как я тебя люблю, Мальвина! Я буду очень скучать, – дружелюбно произнёс он, но заметив, что Артемон и Пьеро недоумённо переглянулись, добавил: – Мы же завтра в городе? А там я сразу к папе…

Арлекин спрыгнул с полки.

– Дружище, – сказал он, но осёкся. Затем подошёл к скрипучим дверям, через которые они обычно выходили на сцену и, не трогая щеколду, чтобы никого не спугнуть, прислушался. Было тихо. Арлекин вернулся и посмотрел внимательно в глаза Буратино: – Давай начистоту.

Начистоту Буратино был всегда согласен и потому молча кивнул. Арлекин сейчас не выглядел так дерзко, как обычно, скорее он был напуган…

– Ты с нами ездишь уже много дней, мы вместе исколесили весь мир, но рановато ты решил, что приключение окончено! Из этого театра никто не уходит.

– Почему? – удивился Буратино.

Артемон, Мальвина и Пьеро отвели глаза. Кажется, он так до сих пор ничего и не понял… Как он блистал в своём звёздном номере – артисты театра Карабаса никогда не знали такого успеха, но очень хорошо знали хозяина театра. А Буратино был так занят, раздавая автографы и позируя для гравюр художникам на площадях, что и не замечал разборов после представления, которые устраивал артистам Карабас.

– Есть риск получить пару серьёзных подзатыльников, – пояснил Арлекин. – Или даже затрещин. Пощёчин, тычков, зуботычин. Пинков-тумаков в конце-то концов.

– Не настоящих же, – наивно улыбнулся Буратино и вдруг понял, что не прав. – Погодите… Это что же, синьор Карабас бьёт вас по-настоящему?!

– Ты не переживай, – сказал Арлекин. – Ты же звезда. А бьют в основном таких… ммм… средненьких артистов.

– Нас, – добавил Пьеро.

Повисла пауза. В углу фургона жутко улыбалась деревянная кукла без ног и с дверцами в груди. Буратино вдруг осознал, как здесь тесно. Он провёл с артистами совсем немного времени, а они уже много лет жили среди всех этих тряпок, сундуков и сломанного реквизита, спали на полках, пользовались одним зеркалом для грима, вечно подшивали ветхие костюмы и дышали чадом тусклых ламп.

– Но почему он вас бьёт? – никак не мог взять в толк Буратино.

– Мы и сами бываем виноваты, – вздохнула Мальвина. – Иногда плохо запоминаем текст или ещё что-нибудь не так делаем. Ему с нами нелегко…

– Потому и бьёт, – добавил Артемон.

– Бьёт – значит, любит, – подхватил Пьеро, и в тот момент под новой курточкой у Буратино зашевелился Джованни. Артисты не заметили и не услышали, но благородные синьоры тараканы оказались точно в таком же возмущении и недоумении, как бедный Буратино.

– Меня никогда не били, – шокировано прошептал Джованни. – А вас?

– А нас боятся, – кровожадно оскалился Антон.

– Я даже некомфортно себя чувствую, если меня долго не бьют, – продолжал меж тем Пьеро. – Какое-то ощущение недосказанности возникает. Синьора Карабаса тоже в детстве били.

Поэт и хулиган Арлекин прочитал стишок:

Буратино спросил напрямую:

– Почему дон Карабас такой свирепый?

Пьеро, Арлекин и Артемон ещё раз проверили, не слушает ли их кто-то за дверью, и, убедившись, что рядом никого нет, начали рассказ. Только Мальвина оставалась в стороне, молчала и тихо продолжала накручивать кудри.

– Говорят, – первым взял слово Пьеро, – что у него была злая тётка, которая всё время била его половником, особенно когда он тянулся к пирожкам. С тех пор синьор Карабас ненавидит половники. Он бьёт рукой, ну или ботинком. Красивым, из крокодильей кожи, с цепочкой. Но никогда не половником, половники в театре строжайше запрещены.

– Говорят, – подхватил Арлекин, – что синьор Карабас с детства мечтал быть артистом. Он сбегал из дома, пел и читал стихи для прохожих! Но тётку это очень злило, она всегда его находила и… ну вы поняли…

– С половником? – уточнил Буратино.

– С половником, – тяжело вздохнул Арлекин.

– Говорят, – теперь настала очередь Артемона, – что синьор Карабас сбежал из дома и прибился к большу-у-ущей стае собак. Носился с ними и играл. Они его понимали лучше, чем тётка! Он кормил щеночков, а они его облизывали. Они были очень умные! И ласковые! И он стал их понемногу дрессировать. Сначала они слушались его через раз и больше интересовались угощением, но скоро щеночки стали первыми артистами его собственного уличного театра! Это было ещё до нас. А потом появились мы, и дрессировать он стал нас.

– Да, синьор Карабас просто потрясающий дрессировщик, – вдруг сказала Мальвина. Все папильотки были на месте, и она смотрела на Буратино блестящими глазами, полными слёз. – Меня он научил держать текст, всегда разбираться, о чём сцена.

– Помнить о сверхзадаче, – тихо произнёс Артемон.

– Находить физическое действие, – добавил Пьеро.

– Держать темпоритм, – заключил Арлекин.

Мальвина покачала головой и прочитала стих:

– Мы ангела выводим из терпения,

Мы рушим его покой,

И всё это вместо благодарения

Тому, кто стоит за нами стеной.

Все замолчали.

– Так нельзя! – нарушил тишину Буратино, и с крыши фургончика взлетели перепуганные птицы.

Всё это время он был так занят звёздным номером и поиском курточки в перерывах, что не заметил, как несправедливость разворачивалась у него под носом. И теперь в нём опять вскипел тот праведный гнев, с которым он поднялся на сцену в первый раз.

– Бьёт – это не любит! Я жил с папой Карло, и он ни разу меня не ударил.

Мальвина с удивлением спросила:

– Как же ему удалось тогда воспитать тебя?

Буратино задумался. Они провели с папой не так много времени вместе, но все эти дни были наполнены радостью, песнями и танцами. Они вместе мечтали, как он пойдёт в школу, станет врачом и адвокатом. Было так приятно вести беседы в их тесной каморке.

– Мы просто разговаривали, – ответил он и, немного помолчав, обратился к друзьям: – Знаете что? Мы прямо сейчас пойдём к синьору Карабасу и поговорим с ним, чтобы он вас больше не бил. Иначе мы уйдём всей труппой!

– Ультиматум Карабасу, – хмыкнула Мальвина. – Прекрасно.

Остальные молчали. Пьеро горестно вздохнул.

– Ну допустим. Получим последнюю взбучку, уволимся – и?.. Куда мы? Группа бездарностей без художественного руководителя.

– Пойдёте со мной к папе! – тут же нашёл решение Буратино. – Он добрый, он приютит бездарность! А потом вообще откроем свой бездарный театр! Театр – это мы! Где мы – там и театр.

Но все продолжали молчать. Симона и Мартина, почуяв напряжение в воздухе, заскулили. Буратино подождал, потом решительно открыл дверь и сбежал по ступенькам наружу. Никто за ним пойти не осмелился, только Артемон подумал, что вообще-то Буратино сказал правду. А потом погладил собак и произнёс вслух:

– Если театр – это не мы, то кто тогда театр?

уратино отделился от фургончика и зашагал к разведённому неподалёку костру. Там на лежаке расположился Карабас. Дуремар возился рядом и жарил мясо.

– Крути! – смеялся Карабас. – Сожжёшь – тебя вместо барашка поджарю.

Из-за ворота у Буратино на разведку обстановки выглянули все три синьора таракана. Алессандро поправил очки и вспушил свои бакенбарды.

– И правда идёт к Карабасу! – восхитился Джованни.

– Будет защищать, – подтвердил Алессандро.

– Настоящий адвокат, – прослезился Антон.

Буратино встал перед синьором директором, и тот самодовольно смерил его взглядом:

– Симпатичная курточка, дорогой.

– Тоже обратил внимание, – поддакнул Дуремар и замер на месте. За Буратино появился Артемон. За ним – Пьеро, Арлекин и Мальвина. Буратино тоже их заметил и заулыбался – друзья пошли за ним!

Карабас с удивлением окинул глазами свою труппу.

– Вам бы уже укладываться, завтра шесть спектаклей, – сказал он и впился зубами в кусок мяса.

– Синьор Карабас… – доброжелательно произнёс Буратино. – Так больше продолжаться не может.

– Ага, – как ни в чём не бывало продолжал жевать Карабас. – Что конкретно не может продолжаться?

– Я узнал, что вы бьёте бедных артистов! – воскликнул Буратино. – По-настоящему! Так нельзя!

Карабас закивал и махнул Дуремару:

– Так нельзя. Запиши-ка, пожалуйста. Ещё что-нибудь?

Дуремар рассеянно оставил жарящееся мясо, засуетился, принялся шарить рукой по столу неподалёку – бумаги рядом не было, но он нашёл салфетку. Только записывать было нечем. Он так и замер.

Буратино обернулся на артистов.

– Ещё? – уточнил он и, не услышав ничего в ответ, добавил: – А ещё, синьор Карабас, мы вам ставим этот… ультиматор.

Мальвина закрыла руками лицо.

– Ультиматум, – прошептал Антон за воротом.

– Вы признаёте, что театр – наш общий! И все мы должны одинаково есть, пить, отдыхать и ездить к… моему папе!

– Или?.. – хмыкнул Карабас.

Снова стало тихо. Слышен был только треск костра. Карабас взял новый кусок мяса и впился в него зубами.

– Ультиматум подразумевает какую-то неприятную альтернативу, дорогой, – добавил он с набитым ртом.

– Или… или… – Буратино пытался придумать ответ, но ничего не приходило ему в голову. – Будет как раньше! – наконец нашёлся он. – Но с этим мы не согласны. Мы тогда уйдём!

– Насколько не согласны? – уточнил Карабас. – Настолько, что пойдёте жить непонятно где и давать представление для нищих доходяг?

– Почему непонятно? Мы будем жить у моего папы…

Карабас прожевал мясо и неожиданно улыбнулся:

– Ну тогда… пока!

Буратино помедлил и сделал шаг назад, тесня остальных. Дуремар всё ещё выглядел напуганным, на костре дымилось мясо. А Буратино махнул рукой:

– Ну ладно. До свидания! Идём, друзья!

И только Буратино отвернулся от костра, как огромная рука Карабаса ухватила его за шиворот и оторвала от земли, оставив внизу перепуганных до ужаса Артемона, Пьеро, Арлекина и Мальвину. Под ногами у Буратино появился костёр. Карабас держал его на вытянутой руке и скалился.

Буратино закричал и попытался вы-рваться, огонь лизал его деревянные пятки, и на них появлялся чёрный нагар – пламя будто пыталось поглотить его.

– Нет! – ахнула Мальвина. – Синьор Карабас, не надо, пожалуйста!

– Пустите его! – потребовал Арлекин и вдруг почувствовал толчок в плечо.

Это Мальвина сорвалась с места и бросилась на хозяина театра. Потеряв равновесие, Карабас случайно заступил в костёр. Завопив от боли, он швырнул деревянного мальчишку в сторону и в бешенстве обернулся на Мальвину. И в этот момент она сама испугалась своей дерзости.

– Я… Простите, синьор Карабас… Инстинкт…

На Карабасе задымилась куртка, он сбил огонь с горящей штанины и грозно заревел. Мальвина выхватила плед с лежака Карабаса и принялась сбивать огонь с Буратино.

– Подрумянило нас, – запищал Антон.

– Вы-ы-ы! – заревел Карабас. – Вы все-е-е!

Артисты подняли на ноги Буратино, и тот с благодарностью посмотрел на Мальвину.

– Бежим! – закричала она.

Артемон махнул рукой, из-под фургончика вдруг выскочили Мартина и Симона, и все вместе они бросились бежать. А Дуремар всё это время так и стоял с салфеткой у стола. Мясо на костре уже превратилось в горящие угли.

– Стоять! – взревел Карабас. – Дуремар! Лови их!

– Все! – выпалил Арлекин. – В разные! Стороны!

Артисты бросились кто куда, а Дуремар, растерянный, так и остался на месте.

Буратино бежал, бежал и бежал…

Он миновал поля и пашни, и дорога оставалась где-то далеко позади. Луна испуганно прикрылась облаками, а из-за ворота до Буратино временами доносились ахи и вздохи. По опалённым деревянным ногам хлестала высокая трава – она была здесь дикой и не знала человека, но деревянный мальчик продолжал бежать, пока наконец не добрался до леса. Ночь вокруг сгустилась, пели сверчки.

– Синьор, – послышался измученный голос пожилого Алессандро, – я прошу прощения. Но мы уже давно бежим одни.

– Ох, как же мне нехорошо! – простонал Антон, и Буратино остановился.

– А где все? – Он огляделся и с удивлением обнаружил, что вокруг него одни только деревья.

– Я тут, – сказал Джованни, забравшись на голову мальчика.

– Мальвина! Арлекин! Пьеро! Артемон! – громко позвал Буратино друзей, но никто не ответил.

– Я бы не кричал в этом лесу, тут могут быть волки, – заметил Джованни.

Но Буратино не послушался и ещё громче стал звать:

– Арлекин! Артемо-о-о-он! Мальви-и-ина!

– Смотрите! – Алессандро, усевшись рядышком с Джованни и поправив очки, указал тростью куда-то между деревьев: – Там что-то светится.

– Светящиеся волки! – испугался Джованни.

– Да какие волки, – икнул Антон. – Там город.

– Город светящихся волков, – сглотнул Джованни.

Пробираясь через чащу, Буратино стал спускаться по склону холма. Ноги увязали в грязи, он обтёр их о траву и вышел на разбитую дорогу. Делать было нечего, и мальчик отправился туда, где находился город.

В городе и правда повсюду горели огни. А ещё раздавались весёлые крики. На улицах было полно народу: кто-то играл в карты, другие поднимали бокалы, третьи кружились в танцах. Повсюду царило веселье. Увидев большую вывеску-указатель «Страна дураков», Буратино отправился в ту сторону, куда она указывала, и оказался в просторном трактире.

У лестницы толпился народ. Буратиностало любопытно: что это они все тут высматривают? Протиснувшись вперёд, он увидел бочку, на которой стояло три стакана. За ней расположилась высокая синьорина с огненно-рыжими волосами. Широко улыбаясь, она ловко перемещала стаканчики по деревянной бочке, перекатывая из одного в другой маленький шарик.

– Угадать, где шарик, может каждый очкарик! – приговаривала она. – Надо быть транжирами, чтобы обогатиться лирами! Забрать деньги с собой может даже слепой!

Здесь же, привалившись к стене, стоял её компаньон – усатый синьор мягкой кошачьей наружности в тёмных очках (возможно, он был незрячим?) и в помятом цилиндре.

– Можно я угадаю? – неожиданно для себя самого спросил Буратино.

– О! – Рыжеволосая красавица цепко впилась в него взглядом, ничуть не смутившись. – Деревянный бамбино! Какая прелесть!

Буратино вдруг показалось, что её компаньон не сводит с него глаз. Неужели он всё-таки видит?

– Как такое возможно? – спросил он у Буратино. – Как же ты дышишь, и ешь, и…

– Фотосинтез! – махнула на него красавица, не отрывая ласковых и хитрых глаз от Буратино. – Хочешь сыграть, маленький? Деньги есть?

Буратино покачал головой.

– Если что, подойдут украшения, – промурчал синьор, – серёжки, кольца, браслеты, головные уборы, одежда, трусы и недырявые носки. Решайся! Ты же везучий!

– Вот же у тебя куртка! – подсказала синьорина. – Ставь куртку!

– Она для папы… – начал было Буратино, но она перебила его:

– Поставишь одну, а выиграешь три!

– А если мне нужно… сто? – спросил мальчик.

Буратино осмотрелся: здесь было столько людей, и они все подначивали его. «Ну же, давай скорее!», «Что тут думать?!» – звучало с разных сторон.

– Стандартная схема, – протянул синьор в очках. – Ставишь одну – выигрываешь три, ставишь три – получаешь девять, потом… э-э… Двадцать четыре. А там уже и до ста недалеко.

– Так можно? – удивился Буратино.

– Геометрическая прогрессия, бамбино! – бросила красавица. – Школьная программа.

И Буратино решился.

В конце концов, на кону сто курток! Это наверняка очень просто – угадать, где шарик. Руки в красных перчатках работали быстро – взмах, два, три, и вот уже Буратино стоял в толпе на лестнице без жилетки.

Затем без ботиночек…

И без носочков…

В одних лишь штанишках…

И наконец в одном только нижнем белье.

Синьор в очках, ловко встряхнув вещицы Буратино, снял все булавочки и пуговки, попрятал всё это добро по карманам и с вежливой улыбкой развёл руками.

– Зато теперь у тебя есть опыт, – довольно сказала рыжая.

Казалось, всё это произошло очень быстро, в одно мгновение. Буратино проиграл. Да не просто проиграл! Он проиграл всё-всё, что нажил непосильным трудом в труппе синьора Карабаса! А нажил он там только одежду – и то всего один комплект.

Так же быстро рыжеволосая красавица и её компаньон затерялись в толпе.

Стаканчики пропали с бочки. Стоп! Как же так?

Буратино не готов был к такому повороту событий. Как же он вернётся теперь к папе Карло? Деревянный мальчик тут же припустил за синьори.

К счастью, ему удалось заметить среди горожан огненно-рыжую шевелюру. Её обладательница свернула за угол. Буратино бросился следом.

– Постойте! – крикнул он. – Я же артист! Я могу вам спеть, а вы мне ещё один шарик! Неужели вы не слышали? Это же я! Всемирно известный Бу-ра-ти-но!

Нырнув под арку, Буратино срезал путь и преградил дорогу синьори.

Те, удивлённые таким упорством деревянного бамбино, переглянулись.

– А если меня подкинуть, я могу изобразить руками звёздочку! – продолжал Буратино. – А ещё… – Он вдруг с громким щелчком открутил себе голову. – Вот, смотрите!

Синьор в цилиндре в ужасе отвернулся.

– Дио мио! Нацепи обратно! – велел он. – Мне только перестали сниться кошмары…

А синьорина подошла к Буратино поближе и помогла прикрутить ему голову обратно.

– Вообще-то, – с интересом осмотрела она мальчика, – это всё очень любопытно. С руками так же можно?

– Не пробовал, но думаю, да! – с готовностью отозвался Буратино.

– Это нам пригодится, – деловито улыбнулась красавица и попыталась отобрать у компаньона вещи Буратино. – Ну-ка дай сюда!

Синьор сопротивлялся, как вцепившийся когтями в кресло кот, но его рыжая подруга была сильнее и упрямей и быстро вырвала вещи из его хватки.

– Мы с молодым человеком теперь партнёры, – пояснила она и протянула Буратино руку: – Я – Алиса.

– А со старым человеком это можно обсудить? – прошипел синьор, потом прокашлялся: – Я – Базилио.

Буратино представился, пожал синьори руки и стал одеваться, а Алиса обняла Базилио и радостно запричитала:

– А теперь слушай. Всё будет по-честному: пятьдесят процентов мне, пятьдесят тебе, и всё оставшееся нашему бамбино. Расширяемся, дорогой. – Алиса подмигнула Буратино и добавила: – И сколько, говоришь, тебе нужно курток?

– Сто… – произнёс уже одетый Буратино. – Только не мне, а папе.

Алиса улыбнулась шире:

– Обожаю амбициозных!

 тесной каморке папы Карло горелтусклый свет. Плотник спал, положив голову на рабочий стол, усыпанный рисунками и фотографиями Буратино. С одной стороны, папа Карло был рад за своего мальчика: ему ещё так мало лет, а он столько уже повидал! Но с другой стороны, отцовское сердце щемило от тоски. Папа Карло так скучал по Буратино, что каждый вечер проливал немало слёз.

Вот и сейчас ему снилось, как они весело проводят время с сынишкой. Он учит его работать за верстаком, они смеются и обещают друг другу больше никогда надолго не расставаться.

Это прекрасное сновидение прервал громкий стук в дверь.

Папа Карло тут же проснулся, выпрямился и протёр глаза. Стук усилился, и плотник пошёл открывать дверь. Неужто мясник Джанни ни свет ни заря явился к нему за новым древком для разделочного топора? А может, это… нет, это было бы слишком прекрасно! Но вдруг всё же Буратино вернулся?!

Карло не отгадал. На пороге стояли синие от холода, стучавшие зубами… Арлекин, Артемон, Мальвина и Пьеро. Санта-Мария! Несчастные дети! Карло даже потерялся спросонья.

– Д-доброе утро, синьор Карло, – дрожа, поздоровалась первой Мальвина. – Простите за вт-торжение. К вам с-случайно не приходил синьор Карабас?

– Нет. А что? Что-то случилось с Буратино? – заволновался папа Карло. – Говорите же, ребята!

Друзья переглянулись.

– Мы сбежали от синьора Карабаса… – признался Пьеро.

– И немного разминулись с Буратино, – объяснил Арлекин.

– Мы подумали, Буратино у вас, – закончила Мальвина.

Несчастный папа Карло побледнел. Сонокончательно слетел с него. Перед ним стояли одинокие, заблудшие дети, сбежавшие от страшного хозяина театра, который не прощал, когда всё шло не так, как он хотел. Нельзя же их держать на пороге!

– Проходите, проходите скорей, – пригласил их внутрь папа Карло, – расскажите всё по порядку.

Все последующие дни Карло с трепетом вспоминал, как хорошо было получать от Буратино весточки, видеть, что он ладит с новыми друзьями, и знать, что он жив и здоров. А теперь Буратино пропал!

Каждый день папа Карло и ребята изтруппы Карабаса обходили город вдоль и поперёк: они клеили и раздавали листовки с изображением Буратино. «Пропал деревянный мальчик», – было написано на них. Много раз осматривали они все проулки, телеги, дровни, груды хвороста. Даже ходили по лесу с тусклыми светильниками. Но всё было впустую.

Когда выпал снег, бедный папа Карло наматывал на горло шарф и долго бродил по заснеженным улицам без куртки: он спрашивал прохожих, не попадался ли им на пути его сын. Но те лишь качали головой и кутались в свои пальто и куртки: они мёрзли от одного только вида несчастного Карло.

Между тем Буратино времени зря не терял.

Конечно, курточки не сразу пошли в руки деревянного мальчика и его новых компаньонов. Нет, сначала Алисе и Базилио пришлось объяснить ему, что к чему. Они вместе вышли на главную улицу городка – именно здесь так много синьоров отдавало всё, что у них есть, лишь бы попытаться поймать удачу за хвост!

– Смотри, какие курточки сидят тут, ходят и стоят… – хитро улыбнулась Алиса.

– Сплошные меха да кожа, – довольно промурчал Базилио.

– Но они же на хозяевах, – заметил мальчик. – Они нам их не отдадут.

Глупенький маленький Буратино! Как он хлопал глазками! Но Алиса и Базилио готовы были преподать ему урок.

– Это если спрашивать, – пояснила рыжеволосая красавица, и Буратино замер на месте. Он заметил, как в нём просыпается знакомое чувство справедливости.

– Если не спросить, это будет уже воровство! – твёрдо сказал он.

– Грабёж, – мягко поправил Базилио, – если на то пошло.

– Не говорите так в приличном обществе! – нахмурилась Алиса. – Все эти люди приходят сюда специально, чтобы расстаться с куртками.

– Подсознательно, – кивнул Базилио, и Алиса показала на вывеску над ними.

Прямо над переулком красовалась очень содержательная деревянная вывеска. На ней было написано:

– Здесь, глупенький Буратино, время замирает. Люди развлекаются и сами приглашают нас к столу.

Алиса подтолкнула Буратино внутрь таверны. Первым, кого они встретили, был дородный синьор, сидевший за столом. Будто в подтверждение слов Алисы, он одним махом опустошил стакан. Тогда Алиса щёлкнула пальцами, и время и правда будто замерло. Все посетители Страны дураков остались, как были, – со стаканами, цыплячьими ножками во рту и сонно прислонившись к стенам.

– Что они пьют? – удивился Буратино.

– Лимонад, конечно, – улыбнулся Базилио и вдруг запел резвую песню.

Она была совсем простенькой, почти без смысла, да только ловкого мотива иногда достаточно, чтобы к тебе прислушался доверчивый синьор, запел с тобой вместе и отдал последний грош – и делай с ним, что хочешь.

Уж Алиса и Базилио отлично разбирались в таких делах. Они-то знали, сколько здесь, в Стране дураков, жуликов и обманщиков. Крупье, бросающий поддельные кости, прожжённый игрок с фальшивой картой в рукаве, бандиты, прятавшиеся от закона, – кого тут только не было!

– Народ этот погряз в пороках. Время для них течёт совсем по-другому, и в этот момент они особенно уязвимы, – говорила Алиса, проходя мимо гостей и ловко обчищая чужие карманы.

– Как-то нехорошо этим пользоваться… – возражал Буратино.

– Наоборот! Это на пользу обществу, – убеждал его Базилио.

И он тоже на ходу залезал в карманы жуликам, вытаскивая побрякушки и часы, кошельки и монеты.

Вместе с Алисой они объясняли бедному глупенькому Буратино, кто есть кто в этой маленькой, но очень интересной Стране дураков.

Вот синьор со страшным красным лицом за столом – это Эрколи. Известный лентяй! Сидит на шее у жены, ещё и поколачивает её.

– Если такой синьор пришёл в Страну дураков и промотал всё своё имущество, монеты и куртку в придачу, то что это значит? – спросила Алиса Буратино и, не дожидаясь ответа, продолжила: – А то, что он получил по заслугам!

– Карма, – веско добавил Базилио.

– Такова воля судьбы, – пожала плечами Алиса. – А мы всего лишь её исполнители.

Затем она показала рукой на официантку. Оказалось, что ту зовут София и она вечно обсчитывает гостей. Это ужасно некрасиво!

И снова игроки, танцовщицы, кутилы и коварный крупье. Последний обманывал всех посетителей, а Алиса и Базилио обманули его. Для восстановления справедливости.

– Обманывать должны все и всех, – объяснила Алиса.

Однако Буратино терзали сомнения. Ему не нравилось всё, что тут происходило.

– Прямо все-все? – уточнил он.

– Конечно! – улыбнулась Алиса, снимая запонки с очередного игрока. – Тебе разве папа не говорил?

– Нет.

– Видишь, какой папа молодец! Значит, он тебя тоже обманывал!

– Гармония, – мурчал Базилио.

А Буратино долго думал и не слушал голоса синьоров тараканов, которые шептались, что Базилио с Алисой учат бедного бамбино нехорошим вещам. Впрочем, Антон был не против – он только любовался рыжеволосой мошенницей.

– Главное, что она такая красивая… рыжая…

– А хороший человек, – между тем твердил Базилио, – должен радоваться, если у него что-то украдут! Значит, карма скоро даст ему возможность самому украсть что-то ещё более ценное!

Постепенно Буратино начинал сомневаться: а вдруг Алиса и Базилио всё-таки правы? К тому же он чувствовал себя рядом с ними как в компании друзей. Поэтому, когда Алиса напомнила ему о главном, он угодил в их сети.

– И не забывай про курточку!

Широко улыбаясь, Буратино снял с одного из синьоров куртку, и пожилого Алессандро чуть не хватил удар!

– Мама миа! Украл! – ахнул Джованни, пока Антон приводил старика-таракана в чувство.

– Мой мальчик, – хищно улыбнулась Алиса.

С тех пор Буратино снова танцевал – и в дождь, и в снег. Толпа смотрела на него с обожанием, как раньше, когда он выступал в труппе Карабаса. Алиса и Базилио не уставали нахваливать деревянного бамбино. Пусть у него не было воровского таланта, но уж очень хорошо он научился завлекать публику. А именно это и было нужно его новым друзьям. Да и плата за его таланты их совершенно устраивала – куча курток, спрятанных на телеге в укромном месте.

Тем временем в Палермо Артемон дожидался, когда люди начнут расходиться со службы. Он обходил прихожан местной церкви и раздавал им листовки с портретом Буратино. Те проявляли сочувствие, но никто из них не видел потерявшегося мальчика.

В толпе на Артемона обратил внимание сутулый синьор в зелёном пальто… Да, это был Дуремар, он стоял неподалёку, уставший от долгой дороги и яростного рёва синьора Карабаса в пути. Они наконец добрались до дома – с пустым фургончиком и разрушенными планами. В Палермо уже было объявлено их представление, но ни главной звезды, ни остальной труппы у них больше не было. Дуремар предпринимал попытки успокоить Карабаса, предлагал решения, придумывал замену Буратино, потрясал своей банкой с пиявками: они могли петь, прыгать и даже построить пирамиду – Дуремар их научил всему, что знал. Он обещал, что представление с его пиявочками, его милыми козявочками, будет даже лучше… Но директор был глух к его словам. Быть может, поэтому Дуремар дал Артемону уйти? Он всё ещё не терял надежду самому стать артистом? Или… он просто пожалел артистов?

Когда все разошлись, он всё-таки подкрался к церкви и поднял с мостовой одну из упавших листовок. Он засмотрелся на портрет, недовольно причмокнул и прочитал:

Дуремар смял листовку и спрятал в карман своего зелёного пальто.

ернувшись в театр, Карабас попытался отыскать артистов на замену, но оказалось, что сделать это не так-то просто. Большинство детей ходили в это время в школу, а среди взрослых не отыскалось ни одного таланта.

Горожане уже прослышали о пропаже звезды театра Карабаса и теперь каждый вечер стояли под окнами директора и кричали:

– Требуем Буратино!

– Я билеты за полгода покупал!

Однако Карабас не обращал на это внимания: у него был план.

Он не стал отменять представление и сейчас сидел у себя в кабинете за гримёрным столом. Его подготовку к спектаклю прервал Дуремар. Ввалившись в кабинет, он быстро запер дверь и все окна и испуганно затараторил:

– Значит, ситуация такая. У входа – пресса. Завтра они начнут бросать из каждой телеги газетёнки с заголовками «Карабас и Дуремар сдулись», «Конец эпохи Карабаса»… Пойдём по миру. Такая судьба…

Карабас молчал. Несколько движений у лица – и он повернулся к Дуремару. Тот от удивления сел на пол и позабыл о своём новом предложении с пиявками.

– Скажи мне, дорогой Дуремар, – задумчиво произнёс Карабас, – как, по-твоему, работал этот театр, когда здесь не было Буратино и всех этих артистов?

Дуремар молчал. Перед ним на крутящемся стуле сидел хозяин театра без бороды и усов! На лице его ещё оставались шматки крема для бритья, а в руке он держал острое опасное лезвие.

– Им нужна звезда, – оскалился он, и без бороды его оскал показался Дуремару даже страшней. – И они её получат.

В этот раз возводить на площади сцену не пришлось. Мало кто верил, что представление случится.

Занавес медленно раскрылся. Над порталом сцены нависало выточенное из дерева бородатое лицо Карабаса, но круглый луч света выхватил не его, а силуэт внизу. В знакомом красном фраке к зрителям спиной стояла необъятная фигура. Она вдруг грузно сорвалась к авансцене, двигаясь рывками, как марионетка, и кто-то тоненько взвизгнул от страха.

– Это же не Буратино! – шепталась публика.

– Нет, это не Буратино…

– Кто это?

– Какой кошмар!

А фигура вдруг рухнула – на этот раз она была похожа не на груду деревяшек, а на связку толстеньких сарделек; а потом вскочила и затопала к фортепиано. Откинув фалды красного фрака и плюхнувшись на крутящийся стул, артист взял знакомый аккорд.

Но песня, которая прозвучала дальше, совсем не захватила публику. Луч света поймал профиль Карабаса. И – Санта-Мария! – его лицо, похожее на клубень, гладко выбритое, потное, улыбалось очень недобро.

Карабас затянул знакомые строчки. Воттолько он немного переделал слова, и теперь вместо «Бу-ра-ти-но!» все должны были скандировать новое имя – «Ка-ра-бас!».

По крайней мере, так думал сам хозяин театра. Но зрители не были готовы к таким переменам.

В ход пошли помидоры. Они летели из зала прямо в директора.

Карабас даже не пытался уворачиваться. Он бесстрастно смотрел, как зал постепенно пустеет.

Грузно опустился занавес.

Дуремар стоял у рычага и тяжело дышал. Наконец он решился подойти к Карабасу.

– Сильное… авторское высказывание, – попытался польстить он и аккуратно снял с плеча директора помидор.

Карабас молчал. А затем, грозно сверкнув глазами, резко развернулся и зашагал прочь.

– Синьор! Синьор Карабас! – позвал его Дуремар, но директор даже не обернулся.

Возможно, если бы Карабас подождал ещё денёк, то всё могло бы быть иначе. Ведь в сторону города ехала скрипучая телега с запряжённым в неё осликом. Она была доверху набита куртками. А на облучке сидел Буратино – он уже был готов отправиться домой.

На глазах Базилио выступили слёзы. На память он выжег раскалённым шилом на пальце Буратино букву «Б».

– Не больно? Подуть? – спросила Алиса, но Буратино только посмеялся: он же деревянный, что ему будет.

Базилио пожал мальчишке руку – у него на пальце была такая же татуировка:

– Теперь ты в семье, Буратино-бамбино.

– Спасибо, Базилио!

– В семье и в наших сердцах.

Настало время прощаться. Не только мягкость и улыбчивость отличала этих хитрых синьоров от Карабаса. Они были готовы отпустить Буратино, как однажды пообещали ему. Они так привыкли к нему и так прониклись его искренностью, что им было почти стыдно за то, как легко они обыграли его в день знакомства. Ну… почти. Вообще-то он сам виноват – это всё карма!

– Мы тобой гордимся… – кивнула Алиса, и Базилио снова всхлипнул. – Просто знай, что ты всегда можешь вернуться.

– Мы семья! – всё-таки разрыдался Базилио.

– Спасибо, ребята! – поблагодарил их Буратино. – За всё-всё-всё. Прекрасных вам обманов!

– Обманемся? – всхлипнул Базилио. – Ой. То есть… обнимемся?

И все втроём обнялись. Базилио ещё немного поуговаривал деревянного мальчика остаться хотя бы до Рождества, он бросался на колени, вытирал слёзы и снова плакал. Но Буратино погнал ослика дальше, уже без них. Телега тронулась, колёса заскрипели – деревянный мальчик отправлялся с курточками к папе, чтобы тот наконец его простил.

– Ариведерчи! – помахал Буратино своим странным компаньонам.

– Мы должны дать бамбино свободу, дорогой, – шепнула Алиса Базилио и помахала в ответ.

На следующий день на въезде в родной Палермо Буратино обнаружил на белых стенах домов, на кирпичной кладке и на брусчатке… своё лицо. Его любопытный нос, нарисованный грифелем, смотрел отовсюду – с маленьких объявлений и листовок. «Пропал мальчик, деревянный…» – было написано на каждой.

Буратино с удивлением проехал по городу, собрав за собой по пути целую толпу, и остановился на площади перед школой.

– Буратино? – шептались люди. – Буратино вернулся!

У фонтана на площади носились с мячиком ребята – те самые, что когда-то играли с его головой. Один из них ахнул, бросил мяч и побежал проулками прочь, прямо в сторону каморки папы Карло.

Буратино спрыгнул с телеги.

– Буратино! Где же вы пропадали?

– Буратино! Вы дадите представление?

– Буратино, мы так рады!

Люди встречали его как героя. Он даже несколько смутился.

– Буратино! – вдруг раздался в толпе знакомый голос. Пьеро!

Буратино принялся искать взглядом друга.

– Наконец-то! – на этот раз кричала Мальвина.

А потом показался и бедный папа Карло.

Толпа расступилась.

– Сынок?! – Папа Карло из последних сил бросился Буратино навстречу, ониобнялись, и плотник заплакал. – Буратино, сыночек, как я рад! Я очень за тебя боялся. Прости меня! Я не должен был тебя оставлять, я не… – Карло закашлялся.

– Ты заболел? – с беспокойством спросил Буратино.

– Простудился слегка, – отмахнулся его отец.

Мальчик почувствовал укол совести.

– Ты больше никогда не будешь простужаться! – Он бросился к телеге и сдёрнул с неё ткань. И тогда Карло увидел, что телега доверху набита верхней одеждой. – Смотри! Сто теплейших курток – и все твои!

Бедный Карло не знал, что сказать, и заплакал.

– Он вернулся! – прокричал всем Арлекин. – И привёз папе Карло сто курток!

– Ты накинь сразу, – предложил Буратино отцу. – Их тут много – потеплее и потоньше, с капюшоном и без.

Карло, укутавшись в одну из курток, перестал плакать и осмотрел всё, что привёз с собой сын. Люди тоже стали заглядывать в телегу.

– Спасибо, сынок. – Карло с благодарностью взглянул на сына. – Тут и на ребят хватит.

Буратино сиял. Он наконец добился своей цели и искупил вину.

– Теперь ты меня любишь? – спросил он. – Точно-точно?

Папа Карло растерялся:

– Ну… конечно! Но почему только теперь? Я всегда тебя любил!

– Это что – моя куртка? – послышалось из толпы.

Синьор протиснулся вперёд, взялся за ворот надетой на папу Карло куртки, вывернул его и показал вышитые нитками инициалы – «Ф. М.».

– Точно! Федерико Манфреди!

Голоса на площади затихли. Все в ужасе смотрели на телегу. Карло перевёл удивлённый взгляд на Буратино.

– Твой сын – вор, – сказал вдруг кто-то, и снова поднялся гул, но на этот раз народ негодовал.

– Не верю, – зашептала синьора в толпе, – я не верю!

– Прекратите! – крикнула Мальвина. – Это какая-то ошибка… Вы только что все были так ему рады!

– Карло! – пробасил мясник у телеги. – Тут и моя куртка!

– И моя, – вторил ему ещё один синьор.

Толпа напирала всё больше.

– Вы же сами пришли в Страну дураков, чтобы у вас забрали куртки! – возмутился наконец Буратино.

– Ты ходил в Страну дураков, Андреа?! – строго спросила жена одного из обокраденных синьоров.

– Я… нет, это не моя, – вдруг растерялся синьор Андреа. – Похожая просто. Ошибся.

Карло поднял руки и призвал толпу к спокойствию.

– Синьоры! Синьори! Я прошу прощения! Забирайте конечно же всё. И простите, пожалуйста, моего сына. Он не хотел. Он, наверное, что-то перепутал. Да, сынок?

Но Буратино злился. Как же так! Он ведь старался! Эти люди сами подсознательно хотели лишиться курток – так сказали Алиса и Базилио.

– Нет! – выпалил Буратино. – Я их папе привёз!

– Ты смотри, какой дерзкий воришка! – рявкнул знакомый папы Карло, синьор Сальваторе.

– Не надо так говорить, – попросил бедный Карло.

– Я не вор! – упирался Буратино. – Это просто справедливость!

Синьоры подходили всё ближе к телеге, и Буратино бросился к курткам, расталкивая всех, кто тянул к ним руки. Папа Карло испуганно смотрел на сына.

– Буратино! Куртки всё-таки надо отдать. Справедливость так не работает…

– Работает! – кричал Буратино. – Работает! Ну почему ты мне не веришь?!

И Буратино снова не придумал ничего умней, чем сбежать.

– Буратино! Стой! – крикнул папа Карло. – Я верю, что ты не хотел плохого! Малыш!

Но Буратино снова было не догнать. Уж слишком резво он передвигался на своих деревянных ногах. На этот раз он бежал прочь от Палермо, за город, по пыльным дорогам, до самого леса.

Он остановился, только когда добрался до пруда, возле которого росло большое раскидистое дерево.

Синьоры тараканы медленно выглянули из-за ворота Буратино. Тот стоял, уткнувшись в дерево. На щеках его высохла смола из слёз. История повторялась. Он снова бежал, страдая от несправедливости, уверенный в том, что его никто не понимает.

– Говорят, через такое проходят все подростки, – вздохнул Антон.

Синьоры тараканы в ожидании расселись на голове у Буратино. Их дорогой деревянный бамбино стоял не двигаясь. Антон вдруг встал и настойчиво потёр Алессандро спинку.

– Ты чего? – удивился Алессандро.

– Ты старый, если тебе не разогревать хитин, замёрзнешь первым.

– Я не старый, я просто плохо выгляжу! И я не замёрзну, тараканы переживают даже чуму!

– Тьфу-тьфу-тьфу, – сплюнул через плечо Антон.

Синьоры тараканы посидели на голове Буратино ещё немного. Молчание, пожалуй, затянулось.

– Вы можете уходить, – вдруг произнёс Буратино. – Я среди своих… Я – дерево. Вам ясно?

Тараканам было ясно. Вот только они не были согласны с этим утверждением.

Алессандро покачал головой:

– Вот так вкладываешься, вкладываешься в воспитание, а потом он дерево…

– Дереву положено стоять в лесу, – заявил Буратино. – И это правильно. Потому что, когда дерево что-то предпринимает, оно приносит всем одни несчастья…

– В третьем лице о себе заговорил… – в ужасе прошептал Джованни.

– Деревья не разговаривают, – спохватился Буратино. – Всё. Стою и молчу. Может, птички на мне поселятся – хоть какая-то польза.

Он сильнее прижался к дереву спиной и закрыл глаза, а синьоры тараканы в первый раз, пожалуй, растерялись по-настоящему.

– Ну что? – сказал Антон. – Можем сами свить гнездо.

Буратино молчал. Пока вдруг со стороны пруда синьорам тараканам не послышался знакомый гудящий звук. Водную гладь прорезал луч света, и между кувшинками появилась труба, а за ней и вся подводная лодка. Буратино открыл глаза и присмотрелся, а из подлодки прозвучал скрипучий голос:

– Милости просим на судно одного деревянного мальчика и троих маленьких обманщиков во фраках!

– Это не нам! – пискнул Антон.

– Синьор, – торжествующе рассмеялся Алессандро, – она пришла к вам сама!

Буратино помедлил, помолчал, но любопытство быстро взяло верх.

уратино медленно спускался по винтовой лестнице. Синьоры тараканы сидели у него на плечах, и вскоре перед ними появилась уже знакомая тесноватая, но в общем-то довольно уютно и с размахом обставленная комната Тортилы.

Но в этот раз досточтимая синьора хозяйничала у своего небольшого столика – наливала чай и накладывала варенье в маленькие розетки.

Буратино присел в кресло.

– Не стесняйся, – сказала Тортила и пригласила его угоститься.

– Я дерево. Я не ем, – заявил он.

Тортила благодушно улыбнулась.

– Прости. Должна была сама догадаться. – Она сверкнула глазами на синьоров тараканов: – Угощайтесь вы, друзья.

Тараканы спрыгнули на стол. Алессандро и Джованни вежливо встали подле розеток, а Антон достал из-за пазухи маленькую раскладную ложечку и бросился на сладкое варенье:

– Мали-и-иношное!

– Благодарю, синьора Тортила, – поклонился Алессандро.

– Очень скучали и раскаивались, – добавил Джованни.

Тортила погрозила тараканам пальцем и внимательно оглядела Буратино:

– Какой ты интересный. Очень-очень. И красивый… Тебе говорили, что ты красивый? Только я одного не пойму: чего ты заладил: «я дерево, я дерево»? Ты же понимаешь, что дерево – это не то, что тебя определяет?

Буратино смущённо отвёл взгляд и стал наблюдать за тараканами, аппетитно уплетающими варенье.

– Ты в первую очередь личность, характер! – продолжала Тортила. – Смелый, добрый, смышлёный, скромный… и только потом уже деревянный.

Буратино молчал. Тортила удивлённо посмотрела на синьоров тараканов:

– Что это у нас тут с настроением?

– Не говорите! – воскликнул Буратино. Ему было стыдно признаваться в своих проступках.

Но тараканы его не послушали.

– Слегка нахулиганил, – вздохнул Алессандро, – и теперь терзается.

– Ну не то чтобы слегка… – добавил Джованни. – Пошёл по наклонной.

– Упал на самое дно, – заключил Антон. – Ниже дна. Прямо в ил зарылся и…

– Антон! – осёк его Алессандро, а досточтимая синьора Тортила рассмеялась.

– Каро мио, дитя моё, – вздохнула она, – тебе положено хулиганить! Это совершенно нормально… Детство – время ошибок.

И, чтобы доказать ему правдивость своих слов, Тортила рассказала ему о своём детстве. Когда-то она и сама была такой же молодой, как Буратино, и тогда она не боялась быть шумной и дерзкой, наивной и беспечной! Когда Тортила призналась, что при острой необходимости даже могла ввязаться в драку, Буратино совсем не мог в это поверить! Перед его глазами проносились яркие картинки, которые описывала пожилая синьора. Тараканы вместе с ним заворожённо слушали её истории.

Наконец Тортила спросила:

– Ну что, тесоро мио, мой дорогой, теперь всё понятно?

– Не всё… – признался Буратино, хотя на душе у него стало легче. – Почему я… деревянный?

Тут досточтимой синьоре Тортиле было нечего ответить. У Буратино по щеке опять скатилась смоляная слеза.

– Папа мечтал не о таком сыне, как я…

Тортила вытерла ему слезу.

– А я думаю, никто не знает, о чём мечтает на самом деле. Но ключик…

Тараканы, не сговариваясь, посмотрели на шкаф-буфет, изнутри которого исходило золотое сияние. Антон отложил свою ложку.

– Ключик, – продолжала Тортила, – всегда открывает дверь к самым заветным мечтам. Ты просто ещё не…

– Но, – перебил вдруг её Антон, – вы же сами напугали волшебные пылинки своими воплями: «Откройте! Откройте немедленно!»

– Антон! – в ужасе закричал на него Алессандро.

– Что? – закашлялся вареньем тот. – Вместо того чтобы помочь мальчишке, мы всё едим тут варенье… Малиношное!.. Вот что я скажу: нужен новый ключик!

Буратино задумчиво посмотрел на тараканов и повернулся к Тортиле:

– Так если всё дело в ключике, то, может, вы дадите мне его?

К всеобщему удивлению, синьору не пришлось уговаривать.

– С удовольствием! – согласилась она и сняла один из ключей с крючка. Но не успела она вручить его Буратино, как неожиданно захрапела. Пожилая синьора ничего не могла с собой поделать. В конце концов, ей это было простительно, ей было слишком много лет.

Буратино растерянно посмотрел на тараканов, а те показали ему жестами, что надо разбудить Тортилу.

– Синьора… – робко произнёс Буратино.

– А? Да! – тут же проснулась хозяйка подводной лодки и протянула ключик гостю.

– Я загадаю папе нового сына, не деревянного.

– Зачем? – замерла синьора, и лицо её вдруг стало строгим.

– Чтобы у папы был нормальный сын.

Тортила покачала головой и вернула ключик в шкаф.

– Ты всё-таки так ничего и не понял…

– Но папе нужен сын, такой, какого он хотел! – упрямо сказал Буратино. – Я хочу исполнить его мечту!

Тортила в задумчивости постояла у шкафа и снова внимательно посмотрела на бедного Буратино.

– А ну-ка повтори ещё раз. Как ты загадаешь?

– Загадаю… Загадаю папе сына, которого он заслуживает.

– Ладно, – улыбнулась синьора, – только так и загадай, слово в слово: сына, которого заслуживает папа.

– Санта-Мария! – ахнул Алессандро. – Скажи спасибо, Буратино!

А Тортила снова открыла шкафчик, сняла с крючка сияющий золотой ключик и положила его на ладонь Буратино.

Дуремар сидел на полу у кабинета Карабаса.

– Синьор Карабас, – устало повторял он, – массы просто не в состоянии понять высокое искусство, творческие решения такого масштаба…

Из-за двери послышался всхлип. Дуремар прислушался, поднялся на ноги, помялся немного и аккуратно приоткрыл дверь.

Внутри за столом в красном фраке и колпаке, закрыв лицо руками, сидел хозяин театра, и плечи его содрогались от рыданий.

– Платок! – взревел сквозь слёзы Карабас.

Дуремар пискнул, поискал по карманам платок и протянул его директору.

– Я так устал, – всхлипнул Карабас, – тянуть на себе всё это. Для чего? Для кого?

– Для меня! – поспешно квакнул Дуремар, но тут же засмущался: – Понимаю, мотивация слабая.

– Зрители ушли, Дуремар. Артисты ушли. Ты остался. Это дно.

Дуремар засмущался ещё больше, помялся и всё-таки предложил:

– У меня… есть номер пиявочек.

– Где они сейчас, мои деточки…

– В банке сидят, ждут.

– Артисты мои где?! – рявкнул Карабас. – Такие мысли иногда закрадываются… Я уже и не знаю, может, не стоило их… бить?

Дуремар молчал. Но в глазах Карабаса был виден искренний вопрос.

– Раз уж пошёл такой разговор, то иногда вы перегибали палку, – признался Дуремар.

– Если бы я только знал, где они… – вздохнул Карабас. – Я бы пошёл и лично попросил прощение. Но ведь они были неуправляемы, ты понимаешь? Это же дети! Честно говоря, думал, что они вернутся, после всего, что я для них сделал… А вдруг они заблудились в лесу?!

– Да у Карло они, – махнул рукой Дуремар.

Карабас посмотрел на него. На лице больше не было ни слезинки. Дуремар вдруг осознал, что произнёс это вслух.

– Да! – выпалил Дуремар и понял, что сейчас озвучит всё, что накипело, остановиться он уже не мог. – Я знал. Сознательно не сказал! Хотел дать вам шанс оценить талантливого артиста, который никогда не предавал, который был рядом с самого основания этого театра! И талант которого вы в упор не видите!

Повисло молчание. Дуремар думал, что сейчас разразится скандал, но Карабас уже думал о чём-то своём. Дуремар взглянул на хозяина театра уже без надежды в глазах:

– Я про себя… Все дело в моей картавости? Скажите честно!

– Я всегда вижу талант, дорогой мой, – вдруг улыбнулся Карабас. – Всегда. В комедии дель арте самое главное – это талант. Только талант способен к импровизации…

При этих словах Карабас поднялся на ноги и с широкой улыбкой подошёл к арбалету на стене.

– Я в целом, без претензий, – пискнул Дуремар. – Нет так нет.

– Без импровизации никак нельзя, дорогой. Никак.

Карабас вскинул арбалет на плечо и сделал шаг к Дуремару. Неужели скандалу всё-таки быть? Перед глазами Дуремара пронеслась вся жизнь… Но Карабас просто прошёл мимо. Дверь за ним захлопнулась с громким стуком.

уратино бежал с золотым ключиком в руке прямиком к каморке папы Карло. Внутри его зародилось новое чувство – предвкушение, что теперь всё точно переменится! И папа Карло наконец будет счастлив!

У соседнего дома стояла телега. Вокруг неё толпились синьоры.

Арлекин забрался на гору курток и передавал их Арлекину и Мальвине. Пьеро принимал их у друзей и отдавал законным владельцам. Папе Карло же приходилось извиняться перед каждым, кого лишили такого важного предмета гардероба.

Увидев эту компанию, Буратино со всех ног побежал к ней.

– Папа! – закричал он.

Карло вздрогнул и, увидев сына, всплеснул руками:

– Сынок! Санта-Мария! Прошу, не убегай больше!

– Папа! – затараторил Буратино. – Мы сейчас всё исправим. Смотрите, что у меня есть! – И, достав из кармана золотой ключик, он гордо продемонстрировал его друзьям. – Я всё знаю: ты открыл волшебную дверь и загадал сына. Произошла ошибка, но теперь её можно исправить!

– Волшебную дверь? – удивлённо спросил Пьеро.

Но Буратино не слушал, он тянул папу в каморку. Он должен был скорее загадать ему нормального мальчика, такого сына, который папа Карло заслуживал.

Он так быстро бежал, что папа Карло и артисты еле поспевали за ним.

– Ты снова возьмёшь ключик, откроешь дверь!.. – кричал он на ходу.

– И пожелаю, чтобы все куртки вернулись к хозяевам? – не сдержал улыбку папа Карло.

– Осталось семьдесят две, если что… – отметил Артемон.

– Да не куртки! Нет! – замахал руками Буратино. – Я говорю про настоящее желание! Тебе нужно загадать сына, послушного, доброго, умного и не деревянного!

Папа Карло никак не ожидал услышать такое.

– У меня же есть ты… – попробовал возразить он, но Буратино уже скрылся за дверью каморки.

– Кто-нибудь что-нибудь понял? – спросил Пьеро своих друзей, но те лишь покачали головой.

Пьеро вздохнул, и все вместе они зашли внутрь.

То, что друзья увидели перед собой, повергло их в ужас. Такого они никак представить не могли! В центре комнаты восседал сам синьор Карабас. Глаза его грозно сверкали, а в руках он держал арбалет – тот самый, который раньше висел на стене его кабинета. Рядом от страха поскуливали Симона и Мартина… Что-то в образе директора театра изменилось. Его цилиндр сбился набок, усов и длинной бороды больше не было, а плащ был накинут поверх странного красного костюма. Глядя на вошедших, Карабас хищно улыбался.

– Солнышки мои, пупсички, котёночки, малышочки, – пророкотал он.

Его пальцы были в чрезвычайно опасной близости от спускового крючка арбалета. На полу валялся колпак.

– Набились в каморку всей толпой, да? А в театре кто-то жаловался на стеснённые обстоятельства…

– Выходим, – дрожащим голосом скомандовал папа Карло, но Карабас поднял арбалет и прицелился.

– Пожалуйста, – протянул он, – ну не уходите. Так и быть, я согласен на все ваши ультиматумы. Будем жить в мире и счастье.

Папа Карло сделал пару шагов вперёд и закрыл собой детей.

– Синьор Карабас, я попросил бы вас покинуть мой дом…

– Ты бы попросил? Ты у нас теперь режиссёр, Карло? Ты решаешь, кто когда выходит и уходит со сцены? – Карабас прицелился Карло в сердце. – Плохо отрабатываешь страх. Чувствуется фальшь.

Арлекин наклонился к ребятам и окинул всех выразительным взглядом.

– Обходим, – шепнул он, – и наваливаемся всей толпой.

– Как ты можешь режиссировать, – продолжал Карабас, – если ты ничего не соображаешь в актёрской игре?

– Фас! – рявкнул Артемон.

Мартина, разом перестав скулить, вскочила с пола и вцепилась в ногу Карабаса. Тому пришлось опустить арбалет, и на него резко кинулись Арлекин с Артемоном. Карабас отшвырнул их в стороны, как котят, вскинул арбалет и выстрелил в подлетавшего ему навстречу Пьеро. Пьеро, испугавшись, поднял руки, и стрела мгновенно пришпилила его рукав к опорной деревянной балке.

– Остановитесь! Что вы творите! – крикнул Карло артистам и повернулся к Карабасу: – Я не знаю, отчего вы такой… Что с вами случилось? Наверное, у вас был такой же жестокий отец или вас обижали в школе, но поймите: не обязательно мстить всем вокруг! Вы можете стать этим детям другом! Просто надо перестать запугивать людей.

– Ты прав. – Карабас скинул с ноги Мартину, она отлетела в сторону и заскулила. – Страх – это удел дешёвого балагана. Низкий жанр. А в хорошей драматургии… – директор спокойно натянул ремень и вложил в арбалет новую стрелу, – угроза должна быть подкреплена действием. Я тебя увольняю!

Вторая стрела со свистом вырвалась из арбалета и полетела прямо в папу Карло.

– Финита ля комедия! – захохотал Карабас, но на пути стрелы вдруг ловко выпрыгнул деревянный бамбино!

Стрела с треском вошла в грудь Буратино, и он с грохотом свалился на пол грудой деревяшек – так же, как когда-то он падал перед зрителями, ловко исполняя свою роль. В этот же момент дверь в каморку открылась, и на пороге с карабинерами в форме появился Дуремар.

– Вот он! Арестуйте его! – воскликнул он, и карабинеры бросились на Карабаса.

Тот и не пытался драться и сопротивляться. Он смеялся, пока на его запястьях защёлкивались наручники.

– Какой неожиданный поворот! – хохотал Карабас. – Какая чистая импровизация! Дуремар, ты всё-таки талантливый человек…

Наконец злодея вывели из каморки, и Дуремар, окинув артистов и Карло последним взглядом, молча кивнул и вышел. Отныне он сам ответствен за свою судьбу: ни Карабас, ни кто-либо другой больше не будет управлять им!

Арлекин помог Пьеро освободиться.

– Папа, – раздался голос Буратино, – ты в порядке?

Папа Карло подбежал к сыну:

– Да! А ты?

– Ничего страшного… – Буратино потянулся и с усилием вытащил стрелу. – Я же деревянный.

Мальвина ахнула. Из трещины в груди Буратино вдруг появилась золотистая пылинка. А за ней ещё одна и ещё.

– Буратино… У тебя… – начала она, но договорить не смогла.

Пылинок становилось больше. Буратино попытался подняться, но снова рухнул на пол:

– Споткнулся просто. Всё хорошо.

Но золотистые пылинки покидали тело деревянного мальчика. Он силился подняться и наконец с трудом поднялся на ноги.

– Сынок… – выдохнул папа Карло.

– С-сейчас. Нам ещё надо загадать желание…

Держась за трещину в груди, Буратино зашагал к двери за нарисованным очагом. Каждый шаг давался ему непросто. И всё же он сумел вставить ключик в замочную скважину и повернуть его. Потеряв равновесие, он ввалился в крошечный чулан и не заметил даже, как папа Карло взял его на колени.

– Буратино! – По щекам папы текли слёзы.

– Пусть у папы Карло, – зашептал, не видя ничего вокруг, Буратино, – будет настоящий, хороший, лучший на свете сын…

– Нет! Нет-нет! Подожди! – быстро замотал головой папа Карло.

Последняя пылинка выпорхнула из груди Буратино, и чудо погасло. Глаза Буратино стали пустыми, как у куклы.

– Сынок! – горестно воскликнул папа Карло. Сколько бы он ни тряс Буратино, тот не отзывался.

В дверях чулана стояли Арлекин, Артемон, Пьеро и Мальвина, и все они плакали.

Но вдруг под самым потолком что-то вспыхнуло. Снова появились мелкие искорки. Они закружились по чулану и сбились в маленькое облачко. Оно становилось всё ярче, а потом спустилось вниз и вдруг подхватило деревянного мальчика.

Папа Карло наблюдал за этим затаив дыхание. В нём снова разгоралась надежда, пока ещё робкая, но такая необходимая. Ведь даже в самый тёмный час доброму человеку необходимо надеяться на чудо.

Облачко расширилось до золотистого вихря из пылинок. Он закружил Буратино, замерцал под потолком и полностью закрыл его собой. Опускаясь, вихрь приобрёл очертания мальчика – пылинки складывались в пальцы, руки, тело, ноги, голову, но тут вдруг – бум! стук! – деревянный Буратино встал на ножки, живой и полный любопытства.

Он оглядел себя:

– Папа? А где же твой новый сын? Почему ключик не сработал?

Но папа Карло радостно улыбался, на глазах его блестели слёзы счастья.

– Сработал! – не выдержав, завопил Арлекин. – Ты ведь жив!

– Ты и есть сын, которого я хотел… – сказал папа Карло. – Буратино, малыш, я люблю тебя! Ты у меня самый умный и добрый. И мне не нужен вместо тебя никто другой.

Буратино молчал. Со всех сторон на него смотрели друзья. А может быть… их всех можно назвать семьёй?

– Тебе не нужен вместо меня никто другой, даже если я никогда не стану врачом и адвокатом? – спросил он папу, немного смутившись.

– Это мы обсудим, – рассмеялся папа Карло и крепко обнял любимого сына.

– Буратино, у тебя самый лучший папа на свете! – проговорила сквозь слёзы Мальвина.

И тогда папа Карло обнял всех детей – и Мальвину, и Арлекина, и Артемона, и Пьеро. И даже собак.

Где-то за воротом Буратино захлопали в ладоши три таракана.

Добрейший человек, счастливый Карло шёл по улицам Палермо и пел. Он не забыл свою шарманку и без устали обходил с ней родной город, как когда-то делал это в детстве со своими родителями. Он нёс радость всем соседям и друзьям.

А на шарманке восседали гордые синьоры тараканы в модных фраках.

– Буратино понял, что папа его любит, – говорил пролетавшим мимо бабочкам Алессандро, – и перестал страдать из-за своей деревянности, а Мальвина, Пьеро, Арлекин и Артемон обрели доброго и заботливого отца, который их по-настоящему полюбил.

– С кем он разговаривает? – снова удивлялся Джованни.

– Он смотрит в вечность! – махнул лапкой Антон. – Синьор уже не молод.

А Буратино, вернув все курточки их законным хозяевам, осуществил свою мечту: вместе с друзьями они ещё не раз выходили на сцену. Зрители всё так же тепло встречали их. Но теперь никто из актёров не боялся. Они выступали в собственное удовольствие, и от этого их представления становились ещё лучше!

Кроме того, Буратино убедил своих компаньонов, Алису и Базилио, перенаправить свои ловкие таланты в искусство. И они согласились поставить для театра танцевальные номера!

Да и Карабасу в общем-то повезло. Оказавшись в тюрьме, он получил разрешение продолжить ставить спектакли. По старой дружбе его навещал Дуремар, передавал гостинцы, а синьор Карабас раздавал все сладости другим заключённым. На удивление, таким образом он решил платить своим актёрам за спектакли.

Как ни крути, а в городке Палермо впредь надолго поселилось чудо.