ISBN 978-5-389-29973-3

© ООО «Водород 2011»

© ООО «Арт Пикчерс Дистрибьюшн», 2025

© Белоусова Е. Н., иллюстрации, 2025

© Оформление. ООО «Издательство Азбука», 2025 «Махаон»®

ил-был мальчик. Звали его Карло. У него были мама и папа, которые горячо любили его с первых дней жизни.

А когда Карло вырос, он сам влюбился в девушку по имени Мария и женился на ней. Жили они очень счастливо, душа в душу. Карло оказался искусным столяром и мастерил декорации для городского театра. Они с женой оба мечтали о сыне! Но мечтам, к сожалению, не суждено было сбыться. В один ужасный день Марии не стало. Карло остался один.

Прошло много лет, многое изменилось – в первую очередь изменился сам Карло. Поначалу он много плакал. Потом стал плакать всё реже и реже. Но как-то, знаете, законсервировался в своём горе. Будто привык к нему. Так часто бывает с несчастными людьми, которые ни от кого не принимают помощь.

А мы, трое волшебных тараканов, всё это время жили в каморке у старого Карло, смотрели, как угасает огонь в его душе, и наконец решили, что так больше продолжаться не может. Поэтому собрались и все вместе отправились к синьоре Тортиле.

Кто она, эта синьора Тортила? О, это очень, очень мудрая сказочная женщина. Она живёт одна на своей волшебной подводной лодке и хранит у себя волшебные золотые ключи.

Разыскать её было непросто. Мы проплыли на хрупкой стеклянной бутылке многие мили, прежде чем оказались на борту волшебной субмарины.

– Нельзя же так врываться! – воскликнула синьора Тортила, когда мы неожиданно появились перед ней.

Мы вовсе не хотели сердить синьору Тортилу. Алехандро и Антон сразу, без обиняков признались, что хотят получить ключик.

О, к синьоре Тортиле обращались с подобной просьбой не впервые. Многие люди хотели бы получить хотя бы один золотой ключик. Некоторые из них даже вполне заслужили такой подарок.

Только вот золотой ключик – не награда, заслужить его нельзя. Если кому-то полагается золотой ключ, он его получит.

Если же ключ кому-то не полагается, синьора Тортила не имеет права рисковать. Таковы правила!

Услышав нашу просьбу, синьора Тортила устало зевнула:

– Алехандро, Антон и Джованни… Вы ведь уже получили свои чудеса! Были простыми букашками, а стали разумными и говорящими созданиями. Остались какие-то вопросы?

– Мы-то своё получили, – робко согласился Алехандро, – просто с нами проживает ещё… Карло Коллоди. Он человек. Очень добрый.

Синьора Тортила развернула внушительных размеров свиток с именами и покачала головой:

– Про Карло здесь ничего не сказано. Не всем положены чудеса!

И тогда Антону пришла в голову идея: если синьора Тортила не желает вручить золотой ключик старому Карло, почему бы нам не сделать всю работу за неё? Когда хозяйка задремала, мы проникли в шкаф, где хранились золотые ключи, выбрали один – полегче – и сбежали.

Когда мы вернулись домой, столяр крепко спал и видел во сне свою давно потерянную жену. Вдруг у него защекотало в носу. Карло вздрогнул, поморщился и… АП-ЧХИ! Проснулся!

На полу возле кровати лежал наш скромный подарок. Золотой ключик мягко светился в темноте. Рядом с ключом лежала записка. Карло подобрал её и прочёл:

«Возьми золотой ключик и открой дверь. Она спрятана за нарисованным камином. Пройди сквозь неё и загадай своё заветное желание. Но только одно!

Неравнодушные благородные друзья.

P. S.

С помощью ключика нельзя никого воскрешать и влюблять. Извини».

Карло задумался. Одну из стен в его каморке действительно закрывал большой кусок холста с нарисованным камином. Это была одна из старых, ненужных декораций, приспособленная для защиты от ветра.

Весьма озадаченный, Карло оторвал холст от стены и… Действительно обнаружил спрятанную дверцу. Откуда бы она могла взяться? После недолгих колебаний Карло всё же вставил ключик в замочную скважину, медленно повернул головку и оказался в тёмном и пыльном чуланчике. Пусто! Ничего, кроме паутины и темноты.

«Наверное, это просто чья-нибудь шутка!» – подумал Карло. Но терять старику было нечего. Он растерянно заглянул ещё раз в записку и пробормотал:

– Нужно загадать желание… А чего я хочу? Я уже так давно ничего не хочу…

Сказать по правде, все мы в этот момент разочарованно вздохнули. Неужели всё настолько плохо? Но тут в глазах Карло блеснула искра надежды:

– Когда-то мы с Марией мечтали о сыне. Получается, я хочу… Сына! Я хочу сына!

После сказанных слов засветились не только глаза столяра – мягкий тёплый свет залил весь чулан изнутри. Карло поднял голову и увидел, как под потолком кружится облачко волшебных золотистых пылинок.

Их становилось больше и больше, постепенно они притягивались друг к другу, и в этом мерцающем облачке уже можно было различить смутные очертания детской фигурки. Ещё немного, и…

БАХ-БАХ-БАХ!

Кто-то громко стучал в дверь каморки!

Карло вздрогнул. Сияющий мираж рассеялся и лёгким золотистым облачком закружился по комнате.

– Откройте! Немедленно откройте!!! – раздался голос снаружи.

Синьора Тортила всё-таки заметила, что мы украли ключик!

В углу каморки лежало полено – крепкое, сучковатое, смолистое. Золотистое облачко – заветное желание Карло – ещё немного покружилось в воздухе и вдруг – вжик! – сквозь трещину просочилось внутрь полена и затаилось. Заветные желания бывают весьма упрямы.

Старый столяр с любопытством подошёл к входной двери и отворил её. Воров и разбойников он не боялся – что можно украсть в такой бедной каморке? Но вы-то уже знаете, что снаружи ждали его не воры и не разбойники. Синьора Тортила выглядела сердитой и встревоженной.

Не дожидаясь приглашения, синьора вошла в каморку, осмотрелась по сторонам и быстро разыскала пропажу: золотой ключик так и остался торчать в замочной скважине волшебной дверцы.

Синьора решительно захлопнула дверь в таинственный чуланчик, повернула ключ и вынула его из замка. Только после этого она обратила внимание на старика.

– Приношу свои извинения, – сказала синьора, – но я вынуждена забрать у вас ключик. Разумеется, он никакой не волшебный. Чудес не бывает! Хорошего вечера, Карло!

И синьора Тортила сразу ушла. Мы с облегчением перевели дух. Синьора, видимо, решила, что Карло ещё не успел загадать своё желание, но всё ещё на нас сердилась.

А вот сам Карло отлично помнил своё желание. И он успел заметить, как волшебное золотистое облачко спряталось внутри соснового полена. Столяр подошёл к полену, взял его в руки, внимательно осмотрел. Слегка постучал по полену, словно пытаясь вытряхнуть золотистое облачко обратно. Никакого результата!

Карло разочарованно положил полено обратно на пол и уже хотел было снова ложиться спать, как вдруг… Раздался шорох! Карло обернулся. Полено… сдвинулось с места? Не может быть!

Карло пристально вгляделся в полено. А полено тем временем пристально вглядывалось в глаза Карло – своим единственным глазком-сучком.

– Так… Видимо, показалось, – сказал Карло громким голосом и нарочно отвернулся для виду. Скрип! Скрип! – Ага! – засмеялся Карло и молниеносно обернулся.

Полено, застигнутое врасплох, подпрыгнуло от испуга и опрокинулось навзничь – как полено! Старик смутился и бережно подхватил таинственную деревяшку:

– Вставай, вставай, дорогой! Извини! Не хотел пугать… Санта-Мария! – Карло не без труда взгромоздил тяжёлое полено на верстак. – Надо бы тебя обтесать.

Ему в голову пришла такая блестящая идея. Он решил сделать куклу – вроде тех марионеток, которых часто мастерил для городского театра.

Сперва Карло начертил на листе бумаги чертёж. Затем не спеша обтесал полено и придал ему форму: выточил туловище, и плечи, и голову, вырезал и личико, и два уха. Один сучок – особенно твёрдый и прямой – Карло обстругал так, чтобы получился нос. Потом из деревянного бруска поменьше Карло сделал руки и ноги, покрыл все детали лаком, а суставы соединил при помощи стальных штифтов.

И вот в тот самый момент, когда Карло прилаживал деревянную ручку к деревянному туловищу, маленькие деревянные пальчики вдруг согнулись, разогнулись и… Цап! Крепко схватили столяра за нос.

– Хи-хи-хи! – Деревянному мальчику было весело!

Карло посмотрел на свой нос, посмотрел на руку, потом посмотрел кукле в глаза – и ему тоже стало весело и так хорошо на душе! А парнишка, увидев, как смеётся старик, хитро подмигнул одним глазком и вдруг осыпал седую голову Карло столярной стружкой.

Затем Карло приделал кукле ноги. Мальчик хотел сразу спрыгнуть с верстака, но старик нежно, но твёрдо остановил его:

– Погоди, погоди!

– Погоди! – радостно повторила кукла.

Карло удивился:

– Ты говоришь?

– Говоришь! Говоришь! – ликовала кукла.

Хм-м-м… А понимает ли его мальчик? Или он умеет только повторять услышанное?

Карло указал на себя и представился:

– Я – Карло.

– Карло!

– Верно, я Карло. А ты… Дай-ка подумать… Ты – Буратино! Нравится?

– Буратино! – воскликнул мальчик, показывая на себя. Ему и вправду очень нравилось новое имя.

– Браво! – засмеялся Карло. – А ты у меня смышлёный. Смышлёный маленький сын!

– Сын! – Буратино снова показал на столяра.

– Нет, – Карло покачал головой, – сын – это ты. А я твой папа.

– Папа! Папа Карло! – громко сказал мальчик, спрыгнул с верстака и начал радостно бегать по всей каморке.

Вот так одной ненастной ночью старый Карло получил новое имя: Папа Карло. Теперь у него был сын – необыкновенный, волшебный, сказочный и тем не менее славный паренёк.

овсем скоро, когда малыш твёрдо стоял на ногах и хорошо говорил по-итальянски, Папа Карло повёл сына в школу. На улице им встречалось много знакомых. При виде деревянного мальчика все они терялись и даже пугались. Некоторые из них думали: «Бедный старик совсем ополоумел от горя! И как это он управляет марионеткой без ниток?» Никто не мог поверить, что Буратино живой.

Впрочем, Карло не унывал. Он ведь любил своего сына, и ему не важно было, нравится ли соседям деревянный человечек. А обижаться на косые взгляды прохожих он просто не умел.

Но прежде чем идти в школу, Папа Карло отвёл мальчика в книжный магазин.

– Бонджорно, Джанлука! – поприветствовал он продавца. – Нужна азбука для моего сына!

Джанлука удивлённо покосился на ожившую деревянную марионетку. Но Буратино лучезарно улыбнулся ему, и продавец улыбнулся в ответ:

– У тебя появился сын, Карло? Прекрасно, замечательно! Как тебя зовут?

– Буратино!

– Значит, нам нужна азбука для Буратино! Самая лучшая азбука. Смотри, какая красивая! С золотым тиснением, с картинками… Всего три золотые монеты!

Папа Карло тихонько охнул. Он пошарил по карманам и вытряхнул на руки несколько потёртых медных монет:

– Поторгуемся, Джанлука? Я отдам тебе всё, что у меня есть! А вдобавок я всегда буду всегда чинить дверь в твоём доме.

– Нет! – ухмыльнулся Джанлука.

Тут голос подал Буратино:

– А я могу без азбуки как-то пойти в школу?

– Нет-нет-нет, дорогой! – решительно запротестовал продавец. – Папа купит тебе самую лучшую азбуку!

Карло посмотрел, как от слов продавца загорелись глаза Буратино, и у него просто не хватило духу расстроить своего сынишку в такой важный день.

Он снял с себя куртку и положил на прилавок:

– Это новая куртка, Джанлука. И я заплатил за неё четыре золотых. По рукам?

– Как же ты без куртки? – участливо спросил Буратино у папы, когда они шли через площадь. Карло похлопал мальчика по плечу:

– До зимы ещё долго. Справимся!

Тут над площадью послышался чей-то зычный голос:

– Внимание-внимание! Синьоры! Спешите видеть, чего не видели никогда!

Буратино живо покрутил головой и увидел… Арлекина! Он катался по площади на одноколёсном велосипеде, разбрасывал жёлтые листовки и кричал:

– Уникальное представление невероятно-драматических артистов самой высочайшей квалификации! Представление – удивление! Заходи, не стесняйся, с унынием расставайся! Сегодня в двенадцать – приходи, будем стараться!

Буратино поймал одну из жёлтых листовок и внимательно рассмотрел. Читать он, конечно, не умел. Но на афише была нарисована картинка, а Буратино обожал картинки!

– Папа, нас зовут! – воскликнул он, тронув отца за рукав. Папа Карло махнул рукой:

– Это просто объявление, Буратино. Пойдём! Школа гораздо интереснее, это все знают!

Непросто было Папе Карло уговорить синьору Луизу принять в школу такого необычного ученика. Пока он разговаривал с учительницей, Буратино послушно ждал за дверью, в коридоре. Но вскоре мальчику стало скучно. Из глубины коридора он слышал смех и чьи-то весёлые крики. Шаг за шагом Буратино потянулся в ту сторону – сперва робко и неуверенно, потом всё быстрее… И оказался в школьном дворе.

Как раз была перемена. Ребята играли в мяч возле фонтана. Буратино затрепетал: впервые увидел он других детей! Конечно же ему захотелось познакомиться, подружиться с ними…

Бедный малыш! Он ещё не знал, как жестоки и опасны бывают дети – даже самые славные, послушные дети. Он ещё не знал, как часто люди судят о другом человеке по внешности, по происхождению. Буратино был необыкновенным ребёнком, но до сих пор ему и в голову не могло прийти, что быть необыкновенным – это плохо.

– Привет! – сказал он и представился, как учил его папа: – Я Буратино.

Мальчишки переглянулись.

– Что это с ним? – спросил один из них.

– Ты что, деревянный? – спросил другой.

– Ну да, – отвечал Буратино, не чуя подвоха, – папа сделал меня из дерева. Вот тут у меня дерево, тут дерево… Есть несколько шарниров в руках и ногах, ну и мелкая фурнитура, конечно. Но в основном я деревянный!

– И откуда ты такой деревянный взялся? – с любопытством спросил третий мальчик за спиной у Буратино. Буратино живо обернулся. Mamma mia!

Понимаете, Папа Карло не стал приклеивать голову сына к плечам. Буратино без труда мог вращать головой во все стороны, как сова, и даже поворачивать её затылком вперёд. Ему казалось, что все люди так могут. Но некоторым ребятам возле фонтана при виде такого странного зрелища стало жутко и противно. Они ахнули и сморщили носы. А вот другим такое зрелище показалось интересным.

– Вот уродец! Покрути-ка ещё головой! – крикнул кто-то из толпы.

Когда через несколько минут Папа Карло вышел во двор вместе с учительницей, он был очень доволен: ему всё-таки удалось уговорить синьору Луизу принять Буратино в школу.

– Благодарю вас, синьора! – говорил на ходу Папа Карло. – Клянусь вам, вы не пожалеете. Он способный, умненький мальчик!

Синьора Луиза поначалу тоже улыбалась, но вдруг, приглядевшись к своим ученикам, запнулась, побледнела и помрачнела:

– Это что у них? – одной рукой учительница показала на играющих детей, другой схватилась за стену. – Это что, это же…

Ей определённо было отчего испугаться. То, что поначалу показалось Папе Карло обычным детским мячиком, на деле оказалось деревянной головой его любимого сына!

– Хватит! Так нельзя! – отчаянно кричал столяр.

Наконец он с большим трудом поймал голову и крепко прижал к груди. Буратино лучезарно улыбался. Он был сделан из дерева. Он не чувствовал боли.

– Ребята сказали, что я уродец! – радостно сообщил он отцу, не совсем понимая, что это слово значит.

Впервые в жизни добрый Папа Карло почувствовал непреодолимую злость.

Пока папа прилаживал голову на место, мальчик трещал без умолку:

– Мне так понравилось! Школа – это восхитительно! Почему мы ушли? Там все остались! Я видел! Я хочу, как все! Там мои друзья!

– Это не друзья! – вспыхнул столяр. – Нельзя дружить с теми, кто тебя ломает! Пока что перейдём на домашнее обучение.

– Почему? – спросил Буратино.

– Потому что… – Папа Карло замялся. – Просто эта школа нам не подходит.

– Почему? Ну почему же?

Ах, Буратино! Он был очень, очень, очень смышлёный парнишка. Он вдруг насупился – первый раз в жизни – и с дрожью в голосе спросил:

– Это как-то связано с тем, что я деревянный?

– Нет! – соврал Папа Карло. Что он мог сделать? Как утешить ребёнка? – Я тебя доделаю! Мы что-нибудь придумаем!

– Как?! – вдруг крикнул Буратино. – Как доделаешь? Сделаешь, чтобы я не был деревянным?

Папа Карло растерялся.

– Это ты! Ты сделал меня таким! – выпалил деревянный человечек и, прежде чем отец успел что-то сказать ему, вырвался и побежал прочь.

Напрасно старик звал, напрасно пытался догнать – очень скоро нескладная фигурка Буратино пропала из виду. Ему было очень больно и обидно.

Надо сказать, мы трое с самого утра сидели у Буратино в кармане. Мы всё видели и слышали: и как Папа Карло за дверью спорил с синьорой Луизой, и как мальчишки в школе глумились над мальчиком, и как в конце концов рассорились отец с сыном.

Нам такой расклад совсем не пришёлся по душам.

– Синьор, – мягко сказал Алехандро, – всё это, бесспорно, очень неприятно – насчёт деревянности. Но каковы будут наши дальнейшие действия?

– Не знаю, – Буратино пожал деревянными плечами.

О том, что делать дальше, мальчик подумать не успел.

– Ну, можно вернуться домой к обеду, – предложил Антон, – а потом снова уйти, но на сытый желудок и сохранив лицо…

– Нет! – тряхнул головой деревянный человечек.

– Что же, тогда мы будем болтаться по городу из отрицания собственной идентичности? – спросил Джованни, но Буратино снова помотал головой:

– Не будем болтаться. Нас кое-где ждут.

Мы поначалу не поняли, что он имеет в виду, но потом мальчик достал из кармана помятую театральную листовку, и всё стало ясно.

огда Буратино вновь появился возле театра, на площади Дуремар, помощник синьора Карабаса, как раз продавал билеты прохожим. Он очень давно работал в театре, но вот на сцене никогда не выступал. Синьор Карабас, хозяин театра, никак не хотел замечать в нём талант.

– Куда без билета! – грозно окликнул мальчика Дуремар.

– Меня позвали, – объяснил Буратино. – Синьор поэт в красной шапке сказал: «Сегодня в двенадцать».

– А-а-а! – сообразил Дуремар. – Всё верно. Кого зовут, тому билеты дают! У тебя есть деньги?

– У меня есть азбука! – сказал Буратино.

– При чём тут азбука? – нахмурился Дуремар. – Чтобы купить билеты, нужны золотые монеты!

– А у моей азбуки золотое тиснение! Я могу обменять её на билет, правда?

Дуремар был порядком озадачен. Он провёл ногтем по золотому тиснению:

– Точно золотое? – Буратино снова кивнул. – Ладно, можешь заходить. Только сядь с краю и не отсвечивай…

О! Конечно, Буратино напрасно пошёл на этот спектакль. Он ведь расстался с ценнейшей азбукой, за которую Папа Карло отдал свою ещё более ценную куртку. Но, говоря непредвзято… Что за волшебный, чарующий мир открылся ему в эту минуту!

На сцене Пьеро, печальный поэт с бледным лицом, исполнял старинную итальянскую песню в честь Мальвины – своей возлюбленной.

– Эй! Сколько можно скулить?! – вдруг грубо гаркнул кто-то, и из-за кулис на сцену выкатился… Арлекин! В руках он держал длинную тяжёлую палку.

– Просто я так страдаю! – тяжко вздохнул Пьеро. – Страдаю от неразделённой любви…

– Страдай потише! – буркнул Арлекин.

Пьеро продолжил петь вполголоса. Арлекин повернулся лицом к зрителям:

– Всё равно раздражает, правда? – Зрители безмолвствовали, и Арлекин снова обратился к Пьеро: – Предлагаю тебе заткнуться!

– Влюблённые поют не затыкаясь! – возмутился юноша.

Вдруг Арлекин размахнулся и ударил палкой Пьеро по спине! Зрители сразу же оживились. Пьеро продолжал петь, Арлекин снова замахнулся палкой: бах! Бах! В зале послышался смех, кое-кто даже захлопал. Что поделать, многим людям нравятся жестокие зрелища.

Среди всех зрителей оказался лишь один недовольный. И конечно же это был наш Буратино!

– Он же и так страдает от любви! – запротестовал Буратино. Мальчик вскочил со своего места и бросился к сцене, крича на ходу: – Прекратите! Сейчас же! Вы же его сломаете!

Он взобрался на подмостки и попытался вырвать палку у Арлекина из рук. Артисты смутились. Зрители притихли.

– Ты чего тут устроил? – сурово спросил деревянный человечек.

– А ты кто? – поспешил вмешаться в разговор Пьеро.

– Я – Буратино! – звонким голосом представился возмутитель спокойствия, нимало не смущаясь происходящим.

В зале раздался шёпот. Некоторые зрители неуверенно захлопали в ладоши.

– Чего ты вылез? – недоумённо спросила Мальвина. Она слыла лучшей актрисой в городе, и у неё были пышные кудри голубого – да-да, голубого! – цвета.

– Уйди, тебе сказали! – вторил своей коллеге Арлекин.

– Но ты же сам звал всех на представление… – растерялся Буратино. – Ещё и азбуку забрали за то, что тут людей бьют. Отдайте тогда обратно! Мне такое не нравится!

– Занавес! – объявил чей-то низкий спокойный голос.

иньор Карабас всю свою жизнь хотел, чтобы его любили. Помните, что сказал Папа Карло? «Нельзя дружить с теми, кто тебя ломает!» А маленького Карабаса все только и делали, что ломали, обижали, унижали.

Синьор Карабас был уверен, что никто не станет любить его просто так. «Людей нужно удивлять и восхищать! – думал он. – Тогда они ко мне потянутся. Мой театр должен быть великолепным! И тогда весь мир поймёт, какой я ценный!»

Синьор Карабас умел вести себя как настоящий джентльмен. Но только если люди любили его – или притворялись, будто любят. А вот если кто-то осмеливался сделать что-то не так… Или сказать что-то не так… Или даже посмотреть косо… Тогда синьор Карабас мог превратиться в разъярённого льва, вы даже глазом не успели бы моргнуть!

Сидя в театре, в своей ложе, синьор Карабас внимательно следил за выступлением. Он видел, как деревянный человечек неожиданно появился на сцене и так грубо вмешался в творческий процесс! Он ужасно рассердился! Но потом он прислушался: зрители в зале громко хлопали. «Бу-ра-ти-но! Бу-ра-ти-но!»… Публика довольна! А это совсем другое дело.

– Не смейте бить людей! Пустите! – брыкался Буратино.

– Арлекин! Артемон! – сказал Карабас добрым голосом. – Вас же попросили отпустить.

Буратино, получив наконец свободу, огляделся в поисках своего спасителя. Перед ним стоял очень большой человек, настоящий великан. Одет он был в красивый парадный костюм, а его длинная и густая каштановая борода спускалась чуть ли не до земли. В руках синьор Карабас держал тяжёлую трость чёрного дерева.

Карабас приблизился к Буратино и своими огромными лапищами ощупал деревянного мальчика со всех сторон:

– Н-да… Никаких ниток нет. Значит, это не марионетка. Странно. Как так вышло, что ты живой? Ты ведь живой? Без подвоха?

Буратино снова начал возмущаться.

– Это у вас тут подвохи! И побои!

Ах вот оно что! Карабасу всё стало ясно.

– Постой, дружок. Ты же понимаешь, что такое пьеса, спектакль?

Буратино не понимал. Синьор Карабас с улыбкой покачал головой:

– Если вкратце, всё, что ты видел на сцене, – всего лишь игра.

– Никакая не игра! – упирался деревянный человечек. – Они били его!

– Всё было понарошку. Артемон! Ну-ка покажи нам своё мастерство.

Один из артистов замахнулся и отвесил Арлекину хорошего тумака – Арлекин даже не поморщился. Он невозмутимо пожал плечами и сказал совершенно спокойно:

– Ой-ой-ой.

– Видишь? – развёл руками синьор Карабас. – Как ты мог подумать, что здесь кого-то бьют по-настоящему? – И бородач засмеялся своей собственной шутке. – Ты среди друзей, дорогой Буратино. Я ведь правильно запомнил твоё имя?

Буратино кивнул:

– А как вас зовут?

– Буратино! – торжественно сказала Мальвина. – Перед тобой заслуженный деятель искусств Лангобардии, обоих берегов Барджи и Великого герцогства Дель Фосиньского, маркиз Тарантезский и верховный синьор театральной ассоциации Южного Монако, ментор Ли Пьяченца и гран-дюк дель Апертоле – его сиятельство – досточтимый дон Карабас!

Буратино был очень впечатлён.

– Это, в сущности, пустяки… – добродушно махнул рукой синьор Карабас. – Но ты слышишь? Зрители тебя зовут!

Бородатый великан подвёл мальчика к занавесу и сквозь узкую щель показал ему рукоплещущую толпу. Люди аплодировали стоя и всё продолжали кричать: «Буратино! Буратино! Браво!»

– Хочешь стать артистом? – спросил Карабас.

– Ничего, что я немножечко деревянный? – смущённо спросил мальчик у своего нового друга. Карабас пригладил пышную бороду:

– Деревянность – это лучшее, что может быть в артисте репертуарного театра.

За кулисы на цыпочках проскользнул изрядно встревоженный Дуремар.

– Синьор Карабас! – сказал он. – Там Карло пришёл, говорит, он – отец деревяшки…

Нельзя отбирать детей у родителей. Это ужасный поступок, который очень сложно оправдать.

Но синьор Карабас в таких тонкостях плохо разбирался. Да и Буратино он не считал настоящим человеком. Карабас думал, что это просто кукла – очень хорошая, качественная, но всё-таки вещь.

– Вот ты говоришь: это твоя кукла, правильно? – мягко спросил он у Папы Карло, когда тот пришёл к режиссёру в кабинет.

– Это не кукла! – отвечал Папа Карло. – Не совсем кукла…

– Великолепно! – потёр ладонями Карабас. – Ты бы мог сделать таких кукол штук, скажем, двенадцать-четырнадцать?

Папа Карло растерялся:

– Я не думаю. Это же было чудо! Я всего лишь пожелал себе сына, а сделал всё золотой ключик.

Карабас с Дуремаром, который был здесь же, в кабинете, переглянулись с некоторым сомнением. Уж не пьян ли старик?

– Прости, какой ключик? – поморщился бородач.

И Папа Карло рассказал ему всю историю по порядку. Под конец рассказа Карабас с Дуремаром снова понимающе переглянулись: старик совсем с ума сошёл от горя и одиночества. Но синьору Карабасу не было дела до чьего-то там горя.

– У меня только один вопрос, – сказал он доброжелательно. – Вот ты сделал мальчика. Что же ты нам его не показал?

– В твоём трудовом договоре сказано, что все деревянные изделия, которые ты создаёшь, являются собственностью театра! – заметил Дуремар.

Папа Карло не знал, что и думать:

– Это же совсем другое дело, это… сын!

– Ах, сын! – понимающе закивал Карабас. – Но ведь он деревянный? Значит, мы договорились. Буратино, как собственность театра, будет жить и выступать здесь. А если ты устроишь скандал, или настроишь куклу против меня… Клянусь Мельпоменой[1], что я в тот же миг уничтожу эту куклу к собачьим чертям!

Бородач не шутил. Улыбка его в одно мгновение превратилась в зловещий медвежий оскал. Карабас схватил деревянный стул, на котором сидел, голыми руками разломал его на мелкие кусочки и швырнул обломки в камин.

Папа Карло оцепенел. Он понял, что выбора у него нет. А Карабас, убедившись, что спектакль произвёл на столяра должное впечатление, снова широко улыбнулся и поправил воротник.

– Конечно же до такого не дойдёт, – сказал он мягко. – Мы же с тобой люди искусства!

Когда понурый Папа Карло вышел из кабинета синьора Карабаса, Буратино уже ждал его снаружи. Он был в восторге:

– Папа! Представляешь, я выбежал, а они как закричат: «Буратино! Буратино!» А синьор Карабас сказал, что я артист…

Но Папа Карло, кажется, не очень-то радовался рассказу сына…

– Да, я слышал, малыш… – сказал он глухо.

– Ты обиделся на меня? – спросил деревянный человечек участливо. – Потому что я убежал? Прости!

– Буратино… – нехотя сказал Папа Карло. – Тебе же тут нравится?

– Очень! – просиял малыш. – Можно я буду ходить сюда вместо школы?

– Ты можешь остаться здесь насовсем…

Буратино насторожился:

– Насовсем? Ты всё-таки обиделся на меня? – Буратино наморщил деревянный лобик. – Ты не хочешь, чтобы я шёл с тобой?

– Да, – выдавил Папа Карло, сдерживая слёзы. – Очень не хочу. Прощай, Буратино.

Мальчик смотрел на папу во все глаза. Карло отвернулся и пошёл прочь, закрыв лицо рукавом. Буратино потянулся следом:

– Пап… Это потому, что я отдал азбуку, за которую ты отдал куртку? Так я заработаю! Куплю тебе сто курток!

Но Папа Карло всё-таки ушёл.

В свободное от работы время Дуремар занимался герудотерапией. Так называется лечение с помощью пиявок. Синьору Карабасу пиявки помогали легче переносить стресс. А при его-то вспыльчивости и нервной работе увлечение Дуремара пришлось как никогда кстати. Когда в городском театре начались первые репетиции с участием Буратино, Дуремар ни на шаг не отходил от своего покровителя и только успевал присаживать всё новых и новых пиявок.

Да, Буратино появился на свет деревянным, что само по себе могло гарантировать ему успех на сцене: живой деревянный человечек, подумать только!

Беда в том, что актёрской профессией мальчик пока что не владел. Ведь обучение артиста занимает много времени, требует больших усилий.

Для начала Карабас пытался поставить танцевальный номер, потом акробатический, потом – драматический монолог… И каждый раз Буратино, несмотря на очевидный талант, оказывался, как бы это сказать… не в своей тарелке. Танцевал не в ногу с другими артистами, жонглировал с трудом, монолог читал с выражением, но как-то не вполне убедительно.

А потом Карабасу пришла в голову блестящая идея: нужна песня! Пускай Буратино споёт!

– Великолепно! Я гений! – обрадовался синьор режиссёр. – Буратино, ты умеешь петь? – и, не дожидаясь ответа, продолжил: – Так! Пьеро! Чтобы через неделю… Нет, чтобы завтра была готова песня! Зажигательная, талантливая и навязчивая. Понял меня?

И творческий процесс начался. Трудился над песней не только поэт Пьеро – вся труппа изо всех сил старалась помочь ему уложиться в срок. Никто не хотел подводить синьора Карабаса.

И уже к утру родилась та самая песня – знаменитая, самая талантливая, зажигательная и навязчивая. Песня о Буратино! Нет нужды пересказывать её вам, ведь теперь слова этой песни хорошо знакомы каждому.

Синьор Карабас наутро был очень доволен. С этой песней и с Буратино в главной роли театр быстро пошёл в гору. Конечно, секрет успеха был не только в хорошо написанной песне: сам Буратино наконец сумел раскрыть в полной мере свой актёрский талант.

Когда силуэт с длинным носом появлялся в луче прожектора, публика переставала дышать. В первые мгновения казалось, что Карабас вывел на сцену обыкновенную куклу-марионетку. Но спустя несколько секунд деревянный человечек обрывал нитки, ловким прыжком садился за фортепиано и брал первые несколько аккордов…

Вместе с новым членом труппы и все остальные артисты старались, как никогда прежде. Номер «Бу!» оправдал все надежды и позволил исполнить давнюю мечту Карабаса о мировом турне. Юному дарованию рукоплескали в театрах Мадрида, Парижа, Афин, Лондона, Нью-Йорка, Москвы и даже Пекина!

Из каждого нового города, из каждой точки мира и даже из открытого моря Буратино отправлял Папе Карло открытки. Слава его не испортила. Возможно, это связано с тем, что со всех полученных гонораров ему не досталось ни единой монетки. Всё присваивали себе Карабас с Дуремаром!

А по дороге домой Буратино наконец-то приступил к исполнению своей мечты: за автограф выменял у торговца фруктами первую куртку для папы.

Тем же вечером Буратино похвастался обновкой перед товарищами.

– Дорогу Артисту в новой куртке! – со смехом трубил Артемон.

– Ты молодец! – кивнула Мальвина и пощупала куртку. Натуральная замша – просто блеск!

– Мы завтра в городе? – спросил Буратино. – А там я сразу к папе…

Веселье резко оборвалось. Арлекин спрыгнул с койки, на цыпочках подошёл к двери и прислушался: нет ли кого снаружи?

– Дружище, – сказал он, – давай-ка начистоту. Не отпустит тебя никто ни к папе, ни к маме, ни к бабушке.

– Это ещё почему? – растерялся Буратино.

– Есть риск получить пару подзатыльников, – сказал Арлекин. – Или даже затрещин. Пощёчин. Тычков. Зуботычин. Пинков-тумаков, мне продолжать?

– А! – Буратино беззаботно махнул рукой. – Так это же всё понарошку. Сценический бой! Ты же сам меня учил…

– Буратино! – Мальвина тяжело вздохнула. – Синьор Карабас очень старается не сломать тебя ненароком. Ты же такой ценный! Но он же не может постоянно держать всё в себе!

Страшная догадка мелькнула в деревянной голове:

– Погодите… Это что же получается… Синьор Карабас вас всех бьёт? По-настоящему?

Буратино порядком оторопел. Ведь он отлично знал, что бить людей нельзя!

– Я жил с Папой Карло, – заявил деревянный человечек, – и он ни разу меня не ударил.

– Как же тогда у него получилось воспитать тебя? – с сомнением спросила Мальвина.

– Может, он тебя недовоспитал? – поддержал её Арлекин.

– Не знаю, – ответил Буратино. – Мы с ним обычно просто разговаривали, и всё. Знаете, что? Мы прямо сейчас пойдём всей труппой к синьору Карабасу и поговорим с ним. Чтобы он вас больше не бил. Иначе мы уйдём – все вместе!

– Ультиматум Карабасу, – поджала губы Мальвина. – Прекрасно!

– Ну, допустим, – уныло сказал Пьеро. – Пойдём получим последнюю взбучку, уволимся… Что дальше? Куда мы?

– Группа бездарностей без художественного руководства! – отозвался Артемон.

– Пойдёте со мной к моему папе! – бодро отвечал Буратино. – Он добрый, он приютит любую бездарность. А потом вообще… Откроем свой театр! Бездарный!

Как вы догадались, Буратино не особенно понимал смысл слова «бездарность». Он думал, что, раз Пьеро называет бездарностью себя, то слово это означает доброго и талантливого человека.

В этот поздний час синьор Карабас вместе с Дуремаром отдыхали возле костра и жарили на открытом огне барашков. Оба они пребывали в отличном настроении: театр разбогател, а что ещё более ценно – приобрёл всемирную любовь!

И вдруг из темноты вынырнули артисты во главе с Буратино и молча выстроились перед режиссёром в шеренгу. Режиссёр насторожился, но виду не подал.

– Симпатичная курточка, дорогой! – сказал он деревянному человечку. – А вам бы всем уже укладываться. Завтра шесть спектаклей.

– Синьор Карабас! – начал Буратино. – Так больше продолжаться не может! Я узнал, что вы бьёте бедных артистов! По-настоящему! Так жить нельзя!

– Так жить нельзя… – невозмутимо кивнул синьор Карабас. – Дуремар, запиши, пожалуйста: так жить нельзя. Ещё что-нибудь?

– Ещё… – Буратино переглянулся с друзьями. – Ещё мы ставим этот… Ультиматум, вот! Вы признаете, что театр – наш общий, а не только ваш! И все мы должны одинаково есть, пить, отдыхать и… И ездить к моему папе!

– А то что? – спросил Карабас. – Ультиматум подразумевает какую-то неприятную альтернативу, дорогой.

– А! – беззаботно спохватился Буратино. – Тогда будет, как раньше. Но мы с этим не согласны. Мы тогда все уйдём. Играйте сами!

Повисла зловещая пауза. Карабас неторопливо продолжал жевать. Наконец он кивнул:

– Ну, пока!

– Спасибо, синьор Карабас! – обрадовался Буратино. – За мной, друзья!

Он повернулся к великану спиной и хотел было резво зашагать прочь, в сторону города… Как вдруг кто-то огромный схватил мальчика за шиворот и поднял в воздух. Карабас медленно поднялся на ноги и поднёс деревянного человечка к костру. Буратино кричал, брыкался, но против синьора Карабаса был бессилен. Ножки его уже начинали дымиться. Хозяин театра зловеще оскалился и посмотрел на артистов:

– Кто ещё хочет уйти?

Увидев, как страдает ни в чём не повинный ребёнок, Мальвина не выдержала. Сама до конца не осознавая, что делает, девушка с голубыми волосами разбежалась и изо всех сил толкнула бородача.

Карабас покачнулся, споткнулся и одной ногой нечаянно наступил прямо в огонь. От неожиданности он разжал пальцы – всего на мгновение! Буратино был свободен. Карабас был в ярости. Он ревел, как медведь, и, кажется, хотел разорвать Мальвину на месте.

– Бежим! – крикнул Арлекин.

И артисты, не дожидаясь, пока опомнится хозяин, бросились врассыпную.

Буратино долго бежал не разбирая дороги, а мы всё это время сидели у него в кармане.

– Синьор! – взмолился наконец Алехандро. – Остановитесь, пожалуйста!

Буратино остановился и огляделся. Кругом ни души – тёмный дремучий лес.

– А где все? – Мальчик покрутил головой. – Мальвина! Арлекин! Пьеро!

Только голос кукушки доносился в ответ: ку-ку! Ку-ку! Ку-ку!

Долго ещё звал Буратино друзей, долго бродил по лесу, пока наконец не набрёл на старую, совсем разбитую дорогу. Видно, люди часто по ней проезжали, но никто никогда её не чинил. Вскоре эта кривая дорожка привела мальчика в страну Дураков.

Здесь царило веселье: гремела музыка, лимонад лился рекой, танцы и пирушки не прекращались ни на минуту. Над хорошенькими улицами тянулись мерцающие гирлянды, витрины утопали в цветах. Люди здесь наслаждались жизнью и никогда не задумывались о последствиях. Кое-кто уезжал в страну Дураков навсегда, а кто-то украдкой наведывался по выходным. Буратино здесь сразу понравилось.

Возле одного из кабаков толпился взволнованный народ. За большим столом двое плутоватого вида граждан играли в напёрстки со всеми желающими. Это такая азартная игра: кажется, что выиграть легко, а на самом деле – почти невозможно.

– Подходите, рискните! – зазывала прохожих рыжая плутовка Алиса в зелёном жакете. – Угадать, где шарик, способен каждый очкарик! Забрать деньги с собой может даже слепой!

Рядом с ней стоял слепой Базилио. На самом деле он не был слепым, но в стране Дураков подобным вещам никто не удивлялся.

– Давайте я угадаю! – вызвался Буратино. Он обожал играть в игры.

– О! Деревянный малыш! Какая прелесть! – без тени притворства на лице приветствовала его Алиса. – Хочешь сыграть? Деньги у тебя есть?

Денег не было.

– Если что, подойдут и украшения, – сказал слепой Базилио. – Серёжки, кольца, браслеты… Предметы гардероба… Головные уборы… Носки, если не очень дырявые… Решайся, малой! Ты же везучий, я же вижу! Я твою удачу носом чую.

– Вот же у тебя куртка! – подбадривала мальчика Алиса. – Ставь куртку! Ты можешь выиграть!

– Не могу, – помотал головой Буратино. – Она для папы.

– Пустяки. Поставишь одну – выиграешь три!

Тут уже Буратино порядком заинтересовался.

– А если мне нужно сто курток? – спросил мальчик. Базилио развёл руками, словно объяснял что-то очевидное:

– Стандартная схема! Ставишь одну куртку – выигрываешь три. Ставишь три – выигрываешь девять. Ставишь девять – выигрываешь двадцать семь!

– Это геометрическая прогрессия, мальчик! – кивнула Алиса. – Разве в школе такие вещи не объясняют?

Буратино с готовностью снял с себя куртку и приступил к игре. Вскоре, чтобы вернуть проигранную куртку, ему пришлось снять с себя пиджачок. А чтобы вернуть пиджачок – снять рубашку. Он снова попытался отыграться – и проиграл ботинки, а вслед за ботинками и штаны.

Вот так Алиса и слепой Базилио за каких-то пятнадцать минут времени обчистили свою жертву до нижнего белья. Буратино чуть не плакал: он понятия не имел, как так могло получиться.

– Жаль! – вздохнула Алиса. – Очень жаль, малыш, что так получилось. Зато у тебя теперь есть опыт. Пускай штанишки ты проиграл, но ведь по жизни ты – победитель!

Мошенники собрались уходить. Буратино запаниковал:

– Но я же артист! Я могу вам спеть, а вы мне – ещё одну попытку… Вдруг повезёт? Вы не слышали? Это же я! Кто доброй сказкой входит в дом…

Алиса и слепой Базилио не знали что и делать. А мальчик продолжал виться вокруг них, как пчела вокруг цветка:

– Я ещё и танцевать могу… А ещё… Глядите, что умею! – И р-р-раз! Мальчик одним движением открутил себе голову.

Слепой Базилио поперхнулся и в ужасе закрыл глаза руками. А вот Алиса заинтересованно прищурилась:

– Вообще-то выглядит интересно. А с руками ты так же можешь?

– Не проверял… Но, думаю, да!

– Это нам пригодится. Базилио, верни ему все вещи. Мы с молодым человеком теперь партнёры! Сколько, говоришь, тебе нужно курток?

– Сто, – ответил Буратино, торопливо натягивая возвращённую одежду. – Только не мне, а папе…

– Обожаю амбициозных людей! – Алиса даже зажмурилась в предвкушении прибыли. – Как, говоришь, тебя зовут? Буратино? Прелестно! Ты попал в мир высокого искусства, где я… и Базилио… Мы оба будем твоими верными партнёрами и наставниками.

Вместе они вышли на широкий бульвар.

– Взгляни! – сказала Алиса, указывая на прохожих. – Сколько курточек! Сидят! Ходят! Стоят!

Буратино опешил:

– Но они же все на хозяевах… Кто же их нам отдаст?

– Понимаешь… – Алиса притворно смутилась. – Видишь ли, хозяев никто не спрашивает.

Буратино остановился и удивлённо посмотрел на Алису. Кое-что о жизни он знал твёрдо:

– Если не спросить, то это будет уже воровство!

– Милый малыш! – хихикнула Алиса. – Все эти люди пришли сюда исключительно для того, чтобы их обокрали!

– Написано же: страна Дураков! – добавил слепой Базилио и показал на вывеску. – Ты что, читать не умеешь?

– Понимаешь, мальчик мой, – улыбнулась Алиса, – народ погряз в своих пороках! Люди не глядя пьют лимонад, развлекаются, расслабляются… И в эти часы время начинает идти для них иначе, чем для нас. Тогда они становятся особенно уязвимы!

– Как-то нехорошо этим пользоваться… – выразил сомнение мальчик, но слепой Базилио поспешил его успокоить:

– Они это заслужили. Поверь!

– Но не все же люди здесь плохие! – возразил Буратино. – Некоторых людей наказывать не за что!

Алиса на пару секунд задумалась, но быстро сообразила:

– А хороший человек должен радоваться, если у него что-то украдут! Значит, судьба скоро даст ему возможность самому украсть что-то ценное!

И вот так юный, неопытный Буратино оказался втянут в водоворот преступной жизни. Алиса с Базилио не были злыми людьми. Со временем они даже искренне привязались к мальчику. Но тем не менее им удалось обмануть совесть деревянного человечка. Буратино начал помогать Алисе и Базилио совершать уличные кражи, будучи уверенным, что помогает восстанавливать справедливость. Вот что бывает, когда сбегаешь от родителя и не посещаешь школу…

того дня, как синьор Карабас заставил Папу Карло отказаться от Буратино, старый столяр снова оказался одинок. Но он верил, что Буратино ещё будет счастлив и однажды обязательно вернётся домой.

Пока театр оставался в родном городе, Папа Карло часто издали наблюдал за выступлениями сына и очень гордился. А когда труппа отправилась путешествовать по миру, столяр бережно сохранял каждую полученную открытку. Он очень тосковал.

Но вот однажды на рассвете в дверь постучали. Папа Карло, дремавший сидя за столом, сразу вскочил и побежал открывать.

– Буратино! – воскликнул он радостно.

За дверью Буратино не оказалось. Это артисты, сбежавшие от синьора Карабаса, наконец-то вернулись в родной город. Здесь были и Мальвина, и Пьеро, и Арлекин с Артемоном, и даже театральные собаки. Ребята чуть до смерти не окоченели, пока блуждали в ночи.

– Буратино у вас? – спросила Мальвина.

Папа Карло всё-таки был Папа… Знаете, с большой буквы. Так что Папа Карло первым делом накормил и согрел артистов, потом уложил их спать. А когда все отдохнули и пришли в себя, было решено начать поиски.

Поиски оказались долгими, трудными, изнурительными и… совершенно бесплодными! Тянулись дни, недели, месяцы, а никаких новостей Папа Карло так и не получил.

Папа Карло вместе с ребятами расклеили объявления с портретом Буратино по всему городу. Артемон даже попытался использовать собак, но тщетно.

А Буратино тем временем жил себе без забот в стране Дураков и приносил Алисе с Базилио немалую прибыль. Тем не менее совесть у этих двоих не совсем отсутствовала. Когда Буратино получил наконец-то свою сотую куртку, Алиса поняла, что настало время прощаться.

Они погрузили все куртки на телегу, запряжённую осликом, усадили мальчика сверху и отправили домой.

– Знай, Буратино, – сказала Алиса на прощание, – ты всегда можешь вернуться, если захочешь. Теперь ты член семьи!

Через некоторое – не очень продолжительное – время мы вместе с деревянным человечком оказались в родном городе.

Буратино ехал по узким улочкам и чувствовал себя королём мира. Теперь-то школьные хулиганы ему нипочём! Теперь-то синьор Карабас не посмеет его обидеть! Теперь-то Папа Карло его полюбит!

Вдруг возле одного из домов Буратино заметил знакомую фигуру. Пьеро!

– Буратино! – изумился Пьеро.

А дальше уже все сбежались, собрались вокруг телеги и чуть было не задушили мальчика в своих объятиях.

– Сынок? – раздался наконец голос Папы Карло.

– Папа! Папочка! – крикнул Буратино и бросился на шею старику.

– Буратино, сыночек! – Папа Карло готов был плакать от счастья. – Как я рад! Как я боялся за тебя! Прости, прости, я не должен был оставлять тебя у этого ужасного человека… – Он закашлялся.

– Ты заболел? – встревожился Буратино. – Ты больше никогда-никогда не будешь простужаться! Смотри! – Мальчик подбежал к телеге и отбросил в сторону покрывало. – Сто самых тёплых на свете курток!

Папа Карло бережно надел одну из курток и с благодарностью посмотрел на сына:

– Спасибо, сынок… Не ожидал… Тут и на ребят хватит…

Буратино заглянул папе в глаза:

– Теперь ты меня любишь?

– Конечно, я тебя люблю! – нахмурился Папа Карло. – А почему только теперь?

Договорить они не успели. Мимо по улице проходил Федерико, сосед Папы Карло.

– Карло! Что у вас тут? – спросил он с любопытством.

– Федерико! Представляешь! Сын вернулся! – отвечал Папа Карло с гордостью.

– Он вернулся и привёз Папе Карло сто курток! – громогласно объявил Арлекин. Федерико присмотрелся, прищурился:

– Интересно… А почему это на тебе моя куртка?

Папа Карло непонимающе посмотрел на соседа, потом на себя.

– Вот, смотри, инициалы на воротнике, – сказал Федерико. – Видишь? Ф. М. – Федерико Манфреди.

– Да твой сын – вор, Карло! – заметил другой прохожий.

Папа Карло совсем растерялся. Он решительно снял с себя куртку:

– Федерико, я тебя прошу, забери, пожалуйста!

Вскоре и другие прохожие начали замечать в груде курток собственные пропавшие вещи, и потребовали вернуть украденное. Внезапно Буратино осознал, что Алиса с Базилио его просто-напросто обманули. Получается, всё это время он помогал… обкрадывать прохожих? Неужели он и правда вор?

И тогда Буратино снова побежал. Побежал вместе с нами, мы ведь не успели выбраться у него из кармана. Он бежал, и бежал, и в конце концов совсем убежал из города. Ему хотелось в лес. Подальше от людей. Туда, где он никого не сможет разочаровать…

А что же в это время делал синьор Карабас? Не сумев поймать и наказать артистов, они с Дуремаром вернулись домой вдвоём. В пустом театре было одиноко и неуютно.

– Что же будем делать? – спросил Дуремар через пару дней, зайдя в кабинет к своему хозяину. – Люди требуют Буратино!

Карабас сидел перед зеркалом спиной к Дуремару.

– Скажи, дорогой Дуремар… – сказал он спокойным тоном. – А как, по-твоему, работал весь этот театр, когда здесь не было Буратино? Зрителям нужна звезда. И они её получат!

Карабас повернулся лицом к своему помощнику. Какой кошмар! Роскошная каштановая борода синьора Карабаса, его пышные усы, курчавые бакенбарды… Всё было начисто сбрито!

– Я сам выйду на сцену сегодня! – заявил хозяин театра. – И пускай только они попробуют меня не полюбить!

Но никому не понравилось сольное выступление Карабаса. Он был слишком непохож на своего звёздного ученика: слишком большой, слишком страшный, неповоротливый и злой. В день премьеры беднягу забросали тухлыми помидорами…

А спустя некоторое время Дуремар, проходя мимо кабинета, вдруг услышал чьи-то тихие всхлипывания. Синьор Карабас горько плакал, уткнувшись лицом в ладони!

– Я так устал! – пожаловался он Дуремару. – Устал тянуть на себе всё это. Для чего? Для кого?

– Для меня… – робко сказал Дуремар, прекрасно понимая, что это какое-то очень уж слабое утешение.

– Зрители ушли, Дуремар! – всхлипнул Карабас. – Артисты ушли! Может… Может, не стоило их иногда бить? Если бы я только знал, где они… Я бы правда, я бы пошёл и лично попросил прощения.

Тут Дуремар не выдержал. Он не был злым человеком, просто слишком привязался к синьору Карабасу. Синьор Карабас ведь был для него как отец родной! И теперь, видя такое глубокое раскаяние, Дуремар не мог не помочь своему учителю:

– Да у Карло они! Давно уже там живут. Я знал, просто не стал вам говорить. Хотел вам дать шанс оценить талантливого, но скромного артиста, который всегда был рядом с вами, с самого первого дня!

Синьор Карабас вдруг резко успокоился и широко улыбнулся. Он подошёл к стене и взял в руки заряженный арбалет. – Я всегда вижу талант, дорогой мой! – сказал он Дуремару. – Только талант способен к импровизации…

И Карабас с арбалетом в руках, ровной походкой прошествовав мимо насмерть перепуганного Дуремара, вышел из кабинета и закрыл за собой дверь.

Буратино неподвижно стоял посреди лесной чащобы, на берегу небольшого озера, уткнувшись своим длинным носом в сосновую кору. Дул холодный ветер.

– Зябко, однако, синьор… – робко заметил Антон.

– Вы можете уходить! – глухо сказал Буратино. – Я среди своих. Я дерево, ясно вам? Дереву положено стоять в лесу. И это правильно. От меня одни несчастья!

Неизвестно, чем бы всё закончилось, но вдруг вода в озере забурлила, и на поверхность медленно и торжественно поднялась… подводная лодка! Та самая подводная лодка!

– Милости просим на судно одного деревянного мальчика! – разнёсся над тихими водами голос синьоры Тортилы. – Три нелепых таракана во фраках, вас я тоже жду.

– Синьор! – шепнул Алехандро. – Она пришла к вам! Сама!

Когда мы вчетвером поднялись к синьоре Тортиле на борт, у неё уже поспел горячий чайник.

– Ну что, – сказала она ласково, – чаю, варенья?

– Я дерево, – отрезал Буратино. – Я не ем.

– Прости, – смутилась Тортила. – Я должна была это предположить.

Синьора Тортила подошла к деревянному мальчику и внимательно осмотрела его со всех сторон.

– Какой ты интересный! – сказала она. – И красивый. Только я одного не пойму. Чего ты заладил: «Я дерево, я дерево…» Ты в первую очередь мальчик.

Буратино поник головой. Лицо синьоры Тортилы смягчилось:

– Что случилось?

– Синьор серьёзно набедокурил и теперь терзается, – признался Джованни.

Лицо синьоры Тортилы смягчилось ещё больше:

– Мой дорогой! Тебе положено бедокурить! – сказала она. – Это совершенно нормально. Детство – время ошибок…

Буратино помотал головой:

– Зачем я деревянный? Папа ведь мечтал не о таком, как я…

Синьора Тортила заметно смутилась. Она не знала, что ответить на это.

– Никто не знает, о чём мечтает на самом деле, – сказала она наконец. – Но ключик всегда открывает путь к самым заветным целям, можешь не сомневаться.

– Но вы же сами своими воплями напугали волшебные пылинки! – внезапно взорвался Антон. – Не могу молчать! Пацан спросил, почему он деревянный, – так это же из-за вас! Вы сами в самый ответственный момент пришли – и хана! Был мальчик, получилось говорящее полено… А если бы Папа Карло не додумался сделать куклу? И теперь, вместо того чтобы получить новый ключик и всё как-то исправить, мы тут сидим и пассивно едим варенье…

– Так если я появился благодаря ключику… Если в ключике всё дело, может… Может, вы могли бы дать новый ключик? – спросил Буратино. – Я загадаю папе сына, которого он заслуживает!

– Вы так ничего и не поняли, друзья, – вздохнула синьора Тортила. – Но, может, оно и к лучшему. – Она взяла из стеллажа один из волшебных ключиков и протянула мальчику: – Иди домой, Буратино. Смотри же, загадывай слово в слово, как сказал! Твой отец заслужил своё чудо.

Папа Карло и четверо бывших артистов целый день бродили по городу и даже осмотрели все окрестности. Они искали Буратино и одновременно пытались раздать хозяевам все украденные куртки. Там Буратино их и разыскал.

– Буратино! – обрадовался Папа Карло. – Да что ж это такое… Сынок, пожалуйста, не убегай больше.

– Папа, мы сейчас всё исправим! – радостно сказал мальчик. – Смотри, что у меня есть! Золотой ключ! Я всё знаю! Ты меня загадал, открыл волшебную дверь… Идём скорее…

Он потянул Папу Карло за рукав, в сторону дома. Довольно быстро они вшестером достигли старой каморки. И тут…

– Малыш! – раздался из глубины каморки зловещий голос.

В углу каморки на кровати сидел синьор Карабас. В руках он держал заряженный арбалет и целился прямо в Буратино!

Собаки испуганно жались по углам.

– Солнышки мои, котёночки! – ласково поприветствовал он артистов. – Набились в каморочку, а? А в театре кто-то жаловался на стеснённые обстоятельства…

– Уходим! – тихо сказал Папа Карло, но синьор Карабас тут же вскинул арбалет: – Пожалуйста, не уходите! – Все замерли. – Профсоюз победил! Я принимаю этот ваш… ультиматум. Будем жить в мире и счастье, как одна большая семья…

– Синьор Карабас, я бы попросил вас покинуть мой дом, – сказал Папа Карло.

Карабас оскалил зубы:

– Ты бы попросил? ТЫ БЫ ПОПРОСИЛ? Ты у нас теперь режиссёр, Карло? Ты решаешь, кто когда выходит и кто когда уходит со сцены? – Он навёл арбалет на бедного столяра… – Как ты можешь режиссировать, если ты ничего не понимаешь в актёрской игре? Плохо отыгрываешь страх! Чувствуется фальшь!

– Фас! – вдруг скомандовал Артемон, и собаки послушно бросились в атаку на бывшего хозяина. Все бывшие артисты, воспользовавшись суматохой, налетели на синьора Карабаса и попытались скрутить сумасшедшего режиссёра. Великан отбросил своих противников, как котят.

– Остановитесь! Вы все! Прекратите! – крикнул Папа Карло, и все замерли. – Я не знаю, отчего вы такой… – сказал он Карабасу. – Что с вами случилось? Наверное, у вас был такой же жестокий отец… Или вас обижали в школе… Кто-то ведь вас поломал? Но поймите, нельзя мстить за это всем вокруг! Вы можете стать этим людям другом! Просто надо перестать запугивать…

Синьор Карабас, кажется, задумался:

– А ты ведь прав! Страх – это удел дешёвого балагана. Низкий жанр! В хорошей драматургии угроза должна быть подкреплена действием…

С этими словами великан прицелился Папе Карло прямо в сердце и…

– ПАПА!

Маленький отважный деревянный человечек в последнее мгновение встал на пути у выпущенной стрелы.

– Финита ля комедия! – довольно расхохотался Карабас.

Дверь каморки широко распахнулась – и в комнату ввалились полицейские.

– Он здесь! – донёсся с лестницы голос Дуремара. – Осторожнее, у него арбалет…

– Какой неожиданный поворот! – восхищался синьор Карабас, когда его в наручниках уводили вниз по лестнице. – Какая чистая импровизация!

– Папа, ты в порядке? – спросил Буратино с тревогой.

Папа Карло ощупал себя:

– Кажется, да… А ты? Боже мой, сынок, он ведь попал в тебя…

– Пустяки! – ответил Буратино, выдёргивая стрелу из груди. – Я же деревянный. Мне не больно!

О Буратино… Теперь, когда мальчик выдернул стрелу, все смогли увидеть, как сквозь страшную трещину из его отважного сердца вылетают золотистые пылинки – одна, две, много… Целое облако!

Заметив неладное, мальчик попытался обернуться, но ноги у него подкосились.

– Споткнулся просто! – Буратино тряхнул головой. – Всё хорошо…

Из последних сил деревянный человечек поднялся на ноги и сделал три шага в сторону волшебной дверцы. Слабеющей рукой вложил он золотой ключик в замочную скважину, медленно повернул и, не в силах больше стоять, рухнул навзничь – прямо внутрь чуланчика.

Столяр подбежал к своему раненому сыну и подхватил его на руки:

– Буратино!

– Пусть у Папы Карло будет настоящий, хороший, самый-самый лучший… сын! – прошептал малыш. – Такой сын, какого он заслуживает!

И деревянные глазки, последний раз встретившись с глазами Папы Карло, наконец совсем одеревенели.

– Буратино! – ещё раз позвал Папа Карло и горько заплакал.

Но в этот момент, когда казалось, что счастливой развязке уже не бывать, весь чуланчик вдруг осветился таинственным тёплым светом. Ещё минута, и…

Думаете, у Папы Карло появился какой-то другой сын, которого пожелал ему Буратино? Или, может, Буратино наконец-то превратился в настоящего мальчика? Как бы не так! Буратино не мог стать настоящим мальчиком. Ведь всё это время с самого начала Буратино и был самым настоящим мальчиком!

И вот теперь Буратино во всём своём деревянном великолепии вновь стоял перед Папой Карло и с удивлением осматривал себя:

– Папа? А где же настоящий сын, которого ты хотел? Почему ключик не сработал?

– Конечно, сработал! – засмеялся Папа Карло. – Ведь ты жив!

– Но как же твой настоящий сын… Ты ведь заслужил своё чудо!

– И я получил его… Буратино, малыш, я люблю тебя! Ты у меня самый умный и добрый. И мне не нужен вместо тебя никто другой.

Что ещё можно вам рассказать?

Папа Карло воссоединился с сыном. Мальвина, Пьеро, Арлекин и Артемон тоже обрели доброго родителя, который их не бьёт и по-настоящему любит. Они открыли свой театр, и люди любили их. Алиса с Базилио бросили обманывать людей и тоже нашли себя в искусстве.

А синьор Карабас возглавил самодеятельный театр. Между прочим, многим записным уголовникам этот театр помог вернуться к честной жизни. Тут и сказочке конец…

Вам, должно быть, интересно, как там дела у Дуремара. Что ж, своим честным поступком он всех удивил. Если бы Дуремар не привёл полицию вовремя, кто знает, может быть, всё закончилось бы гораздо печальнее…

В общем, у него всё хорошо. Избавившись от дурного влияния, он наконец-то сумел раскрыться как артист. Приходите как-нибудь в городской театр Палермо, купите билет (только захватите с собой мелочь, азбуку вместо денег у вас здесь больше никто не примет) и наслаждайтесь представлением. Честное слово, не пожалеете!

Мельпомена – муза трагедии в древнегреческой мифологии.