Яркое солнце заливало теплом и светом обширную апельсиновую плантацию. В это время года в Южной Америке как раз наступала пора сбора урожая, который, к слову, удался на славу. Ветви деревьев склонялись вниз под тяжестью сочных, спелых плодов.

Хуан и Мигель уже много лет работали сборщиками урожая, поэтому красота и размер плантации вызывали у них не восхищение, а усталость и скуку. Переговариваясь о том о сём, мужчины кидали апельсины в корзины и мечтали об отдыхе где-нибудь в тенёчке.

Внезапно Мигель почувствовал на себе чей-то взгляд. Рядом хрустнула ветка, промелькнула маленькая тень. Мужчина резко обернулся, но никого не заметил. Его товарищ Хуан бросил апельсин в корзину, стоявшую на земле, и заметил, что та осталась пустой. «Странно», – подумал он и закинул очередной фрукт. Но апельсинов так и не прибавилось! Тогда Хуан аккуратно положил туда ещё один, на этот раз не спуская глаз с плода. Тут-то он и увидел её – маленькую лапку с чёрными коготками, ловко сцапавшую добычу через прореху на дне плетёнки! Хуан резко поднял корзину и увидел прямо за ней в куче апельсиновой кожуры странного зверька. Он был покрыт мягкой тёмно-коричневой шёрсткой, только мордочка и животик были намного светлее – песочно-бежевого оттенка. Самым поразительным в нём были… уши! Такие большие, что, казалось, зверёк мог в них завернуться.

Озорной взгляд карих глаз был устремлён на Хуана. Малыш ловко почистил только что украденный апельсин и дружелюбно протянул суровому сборщику несколько долек. Но Хуан явно был не в настроении. Он вдруг бросился на ушастика.

– Попался! – воскликнул Хуан по-испански и попытался схватить апельсинового воришку.

Однако юркий пушистик нырнул между ног сборщика и скрылся в зарослях.

– Ушастый опять объявился! – крикнул Хуан Мигелю.

Очевидно, зверёк ни один раз бывал на плантации, оставляя после себя горы апельсиновых корок. Вот и теперь Мигелю и Хуану не составило труда обнаружить дорожку из кожуры, ведущую к прицепу с собранным товаром. Подкравшись, сборщики остановились и прислушались. Хуан заметил лопату, стоявшую возле прицепа, и решил вооружиться. А когда вновь повернулся к Мигелю, то увидел, как у напарника «выросли» огромные пушистые уши!

– Не двигайся! – приказал Хуан товарищу и начал медленно обходить его.

Как и ожидалось, в корзине за плечами Мигеля сидел ушастик, и с аппетитом поглощал очередной апельсин. Хуан медленно занёс лопату для удара.

– Хуан, ты чего? – с опаской спросил Мигель прямо перед тем, как его друг опустил лопату в попытке оглушить пушистого воришку.

Ровно в этот момент ушастик нырнул в корзину за очередным апельсином, и удар пришёлся по затылку Мигеля. Бедолага пошатнулся и рухнул на землю вместе с корзиной, из которой выкатились апельсины и воришка. Напуганный зверёк забрался под прицеп, но Хуан не собирался сдаваться. Он с силой ударил по прицепу, заставив ушастика выбежать с другой стороны. Зверёк врезался в гору стоящих позади прицепа корзин и скрылся под завалом. Хуан в ярости начал переворачивать одну плетёнку за другой, но под каждой было пусто.

Краем глаза мужчина заметил мимолётное движение: лежащий на земле апельсин пропал. Сборщик схватил ближайшую корзину и поднял над собой. Так и есть – испуганный ушастик, растопырив лапки, изо всех сил вжался в плетёное дно. Хуан с силой начал трясти ёмкость, и бедный пушистик плюхнулся прямо ему на голову. Сборщик со злостью сорвал с себя зверька и отшвырнул в сторону. Малыш оказался ловким – сделав пару кувырков, быстро встал, отряхнулся и скрылся в зарослях, не забыв прихватить с собой очередной апельсин.

Дендрарий был одним из самых красивых мест, в которых можно было побывать в этом небольшом приморском городке. И одним из самых занимательных экспонатов в нём вполне можно было бы считать угрюмого садовника Геннадия Петровича. Он уже много лет работал в этом живописном парке и знал буквально каждый кустик. Вот и этим утром, вооружившись сумкой с инструментами, он вышел на очередной обход своих «владений».

И начал он с осмотра живой изгороди.

– Хм… – нахмурился Гена, заметив еле заметно торчащую веточку. Быстро срезав её садовыми ножницами, он удовлетворённо кивнул и двинулся дальше.

Вообще Гену с полной уверенностью можно было бы назвать немногословным. Хмыканье было его излюбленной реакцией практически на всё. Разве что интонация менялась в зависимости от настроения. Короткие седые волосы и суровый взгляд из-под кустистых бровей придавали ему ещё более «колючий» вид. К тому же казалось, что Геннадия Петровича раздражает всё на свете. Он терпеть не мог толпы туристов, приходящих на экскурсии по дендрарию. Его выводил из себя даже скрип колеса тележки мороженщицы, которое, к слову, он мог бы и починить, вот только не хотел.

Закончив работу и купив новую лопатку, Гена отправился домой на своём стареньком мопеде «Муравей». Дом его находился прямо на территории дендрария. Это было старое, но уютное здание со смотровой башенкой, увенчанной симпатичным флюгером. На первом этаже располагались спальня, гостиная с книжным шкафом и камином и, конечно, мастерская. Она заслуживала особого внимания. В ней царил абсолютный порядок, все инструменты были разложены по назначению и по размеру. Над деревянным верстаком висели старые фотографии: вот молодой Гена на рыбацком судне рядом с настоящим китом, а вот он в Африке на фоне гигантского баобаба. Даже среди ледников и пингвинов он когда-то успел побывать.

Одна из стен мастерской была занята лопатами всех мастей, бережно рассортированными по возрастанию: от маленького совочка до огромной садовой. Зайдя домой, Гена аккуратно снял ценник с новой лопатки и повесил её на свободное место в своей коллекции. Затем поднялся по винтовой лестнице в смотровую башенку и открыл окно. Взяв подзорную трубу, Гена принялся наблюдать за лавкой неподалёку, из которой в это время как раз вышли симпатичная молодая женщина и немного нескладный мужчина. Остановившись под вывеской «Мастерская шоколада», женщина начала что-то нервно объяснять своему спутнику и указывать на тень, падающую на витрину. Гена направил подзорную трубу в сторону и увидел огромный билборд шоколадной фабрики «Радость моя» – именно он и отбрасывал тень. К владелице лавки подбежал её пятилетний сынишка и показал свой рисунок, она радостно улыбнулась.

– Хм! – улыбнулся и Гена, но в этот момент женщина посмотрела прямо в его сторону. И хотя она, разумеется, не могла заметить его на таком расстоянии, Геннадий Петрович вздрогнул и развернул трубу в сторону дендрария. И как раз вовремя – он увидел, как несчастный экскурсовод безуспешно пытается угомонить целую ватагу школьников, которые скачут по газонам и резвятся. А один из мальчишек уже умудрился отломить у деревца ветку. Детские экскурсии Гена не любил больше всего. Злобно хмыкнув, он решительно направился в дендрарий.

Когда Геннадий Петрович пришёл на «место преступления», тот самый школьник лупил по листьям ни в чём не повинной полутораметровой пальмы.

– Мальчик! Ты знаешь, что это «антропофагос»? – Гена словно вырос из-под земли за спиной хулигана.

– А? Это чего такое?

– Пальма-людоед, – с удовольствием пояснил Геннадий Петрович.

– Да что эта малявка мне сделает? – недоверчиво спросил мальчик.

– Она – ничего. А вот её мама… – Гена кивком указал на растущую рядом большую пальму.

Мальчишка живо представил себе, как огромная пальма наклоняется, хватает его своей макушкой так, что торчат одни ноги, а затем поднимается и, словно пеликан, заглатывает целиком! Фантазия вышла такой яркой и живой, что хулиган с криком умчался прочь от деревьев.

– И остальным в классе передай! – крикнул ему вслед Гена и заботливо погладил листья маленькой пальмы.

Разобравшись с мальчонкой, Гена решил вернуться домой и отдохнуть. Проходя мимо главных ворот дендрария, он заметил дворника, с трудом открывающего тяжёлые створки. Как только бедняге это удалось, в парк заехал роскошный роллс-ройс. Машина промчалась по дороге и остановилась возле скамейки, заехав колесом на цветочную клумбу. Светловолосая женщина открыла дверь, вышла, надменно осмотрелась, поправила шляпу и крикнула кому-то в машине:

– Сонечка, идёшь?

После чего устроилась на скамейке, открыла дорогую сумку из крокодиловой кожи и достала конфетку. Закинула в рот и, не глядя, бросила фантик мимо урны.

Геннадий Петрович подошёл, поднял бумажку и с осуждением посмотрел на даму в шляпе:

– Осталось только хрюкнуть.

– Что? – блондинка смерила Гену презрительным взглядом.

– Ведёте себя по-свински, вот что, – спокойно ответил Гена.

– Вы дворник, вот вы и уберите! – высокомерно заявила женщина и отвернулась.

Гена всё так же спокойно выбросил бумажку куда следует, а затем не менее спокойно поднял урну и вывалил всё содержимое в открытую сумку блондинки. Молча развернулся и пошёл прочь. На несколько мгновений женщина потеряла дар речи, а потом подскочила и истерично закричала в спину уходящему мужчине:

– Ты что творишь?.. Совсем из ума выжил, старый…

Но Геннадий Петрович даже и не думал вслушиваться.

В то время, как Гена учил уму-разуму непоседливых мальчишек и невоспитанных дам, небо над далёкой апельсиновой плантацией затянуло тучами. Шквалистый ветер начал раскачивать деревья, срывая с них спелые плоды, – надвигалась буря. Но Хуан, Мигель и ещё несколько сборщиков урожая продолжали поиски пушистого воришки.

– Смотрите в оба! Он опасен! – крикнул Хуан по-испански.

– Это ты опасен! – проворчал в ответ Мигель, сердито потирая шишку на затылке.

В это время ушастик услышал шум и вышел на полянку, в центре которой росло высокое раскидистое дерево. Под ним зверёк заметил невероятно большой апельсин. Подскочив от восторга, он рванул к плоду, но вдруг увидел странную петлю из верёвки. Малыш заподозрил неладное, но всё-таки не смог удержаться и шагнул к заветному фрукту. Ловушка сработала – петля обхватила ногу зверька и дёрнула вверх. Со всех сторон сбежались сборщики во главе с Хуаном и Мигелем.

Обрадовавшись, что враг попался, Хуан притащил стремянку, чтобы добраться до воришки. Тем временем ветер ещё усилился, а вдалеке можно было заметить приближающийся к плантации смерч. Сборщики заволновались. Только Хуан ничего не замечал – он лез вверх по стремянке, предвкушая возмездие.

– Хуан, слезай скорее! – крикнул Мигель товарищу и в панике убежал, спасаясь от непогоды.

Но мужчина ничего не замечал и никого не слышал. Он уже почти дотянулся до пушистика, когда тот, поняв, что другого выхода нет, тяжело вздохнул и перерезал коготком верёвку. Малыш расправил уши и с писком взмыл ввысь, подхваченный вихрем из листьев, веток и апельсинов.

Геннадий Петрович спокойно поливал из шланга газон, когда за его спиной появилась пылающая праведным гневом блондинка в сопровождении директора дендрария Натальи Николаевны.

– Поверьте, мыочень трепетно относимся к своим гостям! Особенно к таким уважаемым, как вы… – лепетала начальница Гены.

– Вот он! – яростно воскликнула блондинка, указывая на Геннадия Петровича.

Гена даже не обернулся, хотя всё прекрасно слышал.

– Думали, вам эта выходка сойдёт с рук? – продолжала кричать женщина в шляпе, подходя ближе. – Может, повернётесь, когда с вами разговаривают?

Гена невозмутимо обернулся, не опуская шланга, и окатил блондинку водой.

– Ах ты… – вскипела она. – Грубиян! Увольте его немедленно!

Наталья Николаевна с осуждением и сочувствием посмотрела на Гену.

– Может, на первый раз строгий выговор? – предложила она и добавила, дрогнув под ледяным взглядом взбешённой блондинки: – Очень строгий. Годовой премии ему не видать!

Дама в шляпе бросила под ноги Гене салфетку, которой только что пыталась промокнуть воду, и, победно задрав нос, зашагала прочь.

– У нас есть годовые премии? – спросил Геннадий Петрович свою начальницу, но та лишь сердито на него посмотрела.

Когда Гена вернулся домой, он обнаружил там Валеру, своего лучшего и единственного друга. Валера всегда пребывал в хорошем расположении духа, любил поболтать и неплохо разбирался в животных, ведь уже много лет работал сторожем в местном зоопарке. Он ходил в очках с толстыми стёклами и носил короткую бороду.

На столе в гостиной стояла шахматная доска с начатой партией.

– Петрович, где ты ходишь? Не успеем же доиграть! Это у тебя начальница снисходительная, а у меня обед заканчивается… – крикнул Валера, делая ход.

Гена, попутно наводя порядок, подошёл к столу и сделал ответный ход.

– Сегодня какой-то жуткий циклон обещают… Слыхал? – спросил Валера, когда они обменялись несколькими ходами.

– Мат, – коротко ответил Геннадий Петрович. – Вот и успели.

Валера обескураженно посмотрел сначала на доску, а потом на Гену.

Геннадий Петрович уверенно выставил на крыльцо Валеру, держащего шахматы под мышкой. Снаружи оказалось ветрено, на крыше со скрипом вращался старый флюгер, казалось, будто небо налилось свинцом.

– Может, подвезёшь меня? – с надеждой спросил Валера.

– Не сахарный, не растаешь, – ответил Гена.

Но Валера не сдавался:

– А вдруг град? Размером с яйцо! – в этот момент с неба упал оранжевый фрукт. – Или апельсин…

Гена и Валера с изумлением посмотрели на небо – начался дождь из апельсинов!

Повсюду слышались грохот и удивлённые крики людей, разбегающихся в разные стороны. Апельсины заполонили всё вокруг: фонтан на площади, улицы, тенты магазинчиков. Плоды катились по лестницам и украшали пики заборов. А где-то там, в оранжевом вихре, летел перепуганный ушастик…

Пушистый коричневый шарик на высокой скорости влетел в крону высокого дерева и немного замедлился. Теперь можно было рассмотреть, что это зверёк. Малыш завис между двух ветвей, растопырив уши, но провалился вниз под тяжестью собственного веса. Последняя ветка мягко отпружинила его прямиком в центр любимой клумбы Гены. Отдышавшись, пушистик пришёл в себя, а увидев лежащий рядом апельсин, и вовсе приободрился – пришло время разобраться, куда же его занесло!

Наконец-то странный фруктовый дождь закончился, оставив после себя заваленные апельсинами улицы. Гена и Валера стояли под навесом, всё ещё пытаясь переварить увиденное.

– Интересный факт! Смерч способен перемещать предметы на сотни километров! В две тысячи шестом году в Миннесоте прошёл дождь из рыбы. Представляешь? – нарушил затянувшееся молчание Валера. – Если б ещё с картошечкой да с лучком, вкусный бы дождик получился, – пошутил он и только теперь заметил, что Гены рядом нет. – Петрович? – позвал Валера друга.

А Гена в это время нёсся вверх по винтовой лестнице к своей подзорной трубе. Ему срочно нужно было посмотреть, как дела в «Мастерской шоколада». Ведь та женщина, хозяйка лавки, была его дочерью Таней, и Гена очень переживал за неё и её магазинчик. Через подзорную трубу Геннадий Петрович увидел, как Таня и её муж Толик, тот самый нескладный мужчина, которому недавно она рассказывала про тень от билборда, устраняли последствия дождя. Молодая женщина убирала осколки разбитой витрины, а Толик палкой пытался приподнять козырёк лавки, провисший под грудой апельсинов. В итоге мужчина порвал тент, и его тут же засыпало оранжевыми фруктами.

Увиденное нисколько не успокоило Гену. Он выбежал из дома, сел на мопед и помчался к дочери, хотя понятия не имел, как сможет ей помочь. Ведь уже очень долго Геннадий Петрович и Таня практически не разговаривали друг с другом.

Тем временем пушистый гость наблюдал, как дворник палкой с острым наконечником собирал разбросанные повсюду апельсины, накалывая их, словно мясо для шашлыка, а затем складывал в ведро. В эти моменты дворник чувствовал себя настоящим мушкетёром со шпагой!

Но тележка с тазом, доверху наполненным апельсинами, была для зверька куда занимательнее, чем любое другое зрелище. Он быстренько забрался внутрь, попутно задев стопор колеса, и мигом очистил один из плодов. Пока зверёк наслаждался фруктом, тележка, набирая скорость, катилась по спуску вниз, к ступенькам. Завидев впереди дерево, пушистик вцепился в таз и поймал ухом поток воздуха. Так он смог немного повернуть и избежать столкновения. Не успел малыш выдохнуть с облегчением, как тележка врезалась в бордюр! Зверёк полетел вниз по склону, но ему повезло – сначала на землю плавно приземлился таз, а пушистик шлёпнулся сверху и заскользил дальше, словно на ледянке. Когда спуск кончился и ушастик чуть отдышался, его внимание привлёк скрип флюгера на смотровой башне старого дома…

Гена припарковал свой мопед на противоположной от «Мастерской шоколада» стороне улицы, чтобы его не было видно из лавки. Спрятавшись за деревом, он принялся наблюдать за магазинчиком и его владельцами.

У разбитой витрины с порванным тентом всё ещё возился Толик.

– Дурацкие апельсины… Только с утра все стёкла помыл! Нельзя было вчера разбить? – ворчал он.

– Хм… – обеспокоенно покачал головой Гена.

Внутри лавка была очень уютной. А запах шоколада, который чувствовался даже через дорогу, мог вызвать блаженную улыбку и у такого ворчливого старика, как Гена.

У кассы стоял мрачный человек в плаще. Это был Ларион – помощник директора шоколадной фабрики «Радость моя». Он с отвращением разглядывал товар и прислушивался к разговору Тани с покупателями.

– Толя, ты не забыл? У Гриши рисование через десять минут, – крикнула Таня мужу, а сама направилась в сторону странного гостя.

– Конечно, не забыл! – уверенно заявил Толик, хотя это было вовсе не так, и поспешил за сыном.

Таня вежливо обратилась к Лариону:

– Вам помочь?

– Нет, – сухо ответил он.

Тем временем Гена, завидев выбегающего из лавки Толика, подошёл поближе.

– Как у вас получается такой вкусный шоколад? – спросила девочка, которая пришла в лавку со своей мамой.

Надо сказать, Таня была лучшим шоколатье в городе. За вкусом её шоколада люди возвращались снова и снова: и местные, и туристы.

– Это секрет, – улыбнулась Таня и добавила, заметив, как расстроилась девочка: – Но для тебя я его приоткрою… Всё дело в моей волшебной книге рецептов.

Женщина достала из шкафа за прилавком большую старинную книгу. А Ларион, казалось, вытянулся в струнку, стараясь расслышать каждое слово чужого разговора.

– А можно посмотреть? – спросила девочка, указывая на книгу.

– Нет, – покачала Таня головой, – тогда ты узнаешь секретную формулу шоколада, откроешь свой магазин и совсем перестанешь ко мне заходить. – С этими словами она отдала маме девочки красиво упакованный шоколад, а малышке вручила пригласительный флаер: – До встречи на Фестивале Шоколада!

Девочка с улыбкой кивнула, и они с мамой вышли из лавки. А к Тане обратился Ларион:

– Позвольте нескромный вопрос – сколько это всё стоит?

– Весь товар? – растерялась женщина.

– Нет. Ваш магазин, – самодовольно уточнил мужчина.

Таня нахмурилась и убрала старинную книгу в шкаф.

Пока Гена через разбитую витрину тайком наблюдал за Таней, которая что-то серьёзно объясняла Лариону, к нему подошли Толик с Гришей.

– Это самое, Петрович… Ну ты чего тут? – прошептал Толя.

Вместо ответа Гена присел и обнял внука:

– Гришка! Привет, как поживаешь?

Мальчик только пожал плечами.

Геннадий Петрович посмотрел на зятя:

– Так и молчит?

– Как рыба. Врачи говорят, надо ждать… – вздохнул Толя. – А сколько ещё ждать?.. Давай отойдём, – он протянул Гене руку. – Ты же знаешь – если Танька тебя увидит, нам обоим влетит. Она сейчас злющая из-за этих конкурентов, – мужчина кивнул на огромный билборд «Радость моя». – Ещё и витрину цитрусом разбило… – Толик осёкся, увидев, что Таня вышла из лавки и сердито уставилась на них. – Ну всё…

Гена смущённо отвёл взгляд. Толик отпустил его руку, а Таня молча ушла обратно.

– Тань! – крикнул Толя ей вслед, в потом с грустью спросил Гену: – Вы когда-нибудь помиритесь? Или мне всю жизнь между молотом и наковальней?

«Как будто я не пытался», – подумал Геннадий Петрович, хмыкнув. Он уже сел на свой мопед, собираясь уехать, когда его зять принял волевое решение:

– А приходи завтра в гости! Может, хоть на дне рождения Гришки поговорите.

Гену одновременно обрадовало и напугало это предложение.

– Завтра? Точно! – воскликнул Геннадий Петрович и обратился к Грише: – Тебе сколько лет стукнет? – Мальчик невозмутимо показал деду пять пальцев. – Пять? Это же юбилей! – продолжал Гена. – Что тебе подарить?

Гриша пожал плечами.

– Главное, не апельсины, – пошутил Толик. – Ладно, пошёл, мне от Таньки получать пора и всё такое.

Гена похлопал Толю по плечу и завёл мопед.

– Удачи! До завтра! – воодушевлённо сказал он Толику и уехал.

Отец и сын поспешили в лавку, откуда как раз вышел Ларион. Он развернул только что купленную в магазинчике Тани шоколадку и откусил кусочек. На мгновение его вечно недовольная физиономия преобразилась. Он даже почти улыбнулся, но затем снова принял обычный мрачный вид и отправился по своим делам, пройдя мимо витрины, за которой Толик старательно извинялся перед женой.

Ушастый зверёк со скрипом приоткрыл незапертую дверь и вошёл в дом. С любопытством разглядывая всё вокруг, пушистик проследовал в мастерскую, где увидел… самый большой апельсин на свете, висящий под потолком на стене! Ушастик решил во что бы то ни стало до него добраться. Он начал перелезать с полки на полку, цепляясь и роняя инструменты, так старательно развешанные Геной. Наконец, забравшись на самый верх, малыш влез на стоящую там старую вазу. Неуклюже балансируя, пушистик схватил было апельсин, но тут лапа провалилась в вазу и застряла. Ушастик остался висеть, ухватившись за козырёк оранжевой каски – именно она и показалась ему апельсином. Гвоздь, на котором висела каска, готов был вот-вот выскочить…

В это время Гена сурово осматривал свою любимую клумбу в дендрарии. Она была испорчена ушастым силуэтом ровно посередине. В сторону вели маленькие следы.

– Хм-м-м… – озадаченно протянул Геннадий Петрович, но, услышав ненавистный скрип тележки мороженщицы, решил, что с него на сегодня хватит, и отправился домой.

Каким-то чудом вернув вазу на место, довольный ушастик сидел в каске, как в люльке, и раскручивался, отталкиваясь ухом от полки. Это явно доставляло малышу удовольствие. Вот только от головокружения никто не застрахован, даже диковинные зверушки. Пушистик вылез из каски и, пошатываясь, опёрся на… кнопку запуска наждака! Инструмент включился и ужасно напугал зверька. От страха тот отскочил, запнулся о свой бывший «гамак», отлетел и ударился затылком о хлипкий деревянный стеллаж. С верхней полки посыпались гайки, шурупы и прочая мелочь. Шарик для подшипника скатился с полки и полетел вниз на другой стеллаж, попал в какую-то изогнутую трубку, прокатился по спирали и врезался в бутылку-распылитель, первую в ряду. Она запустила принцип домино: последняя бутыль, упав с полки, ударила по колену лампы. Светильник согнулся вперёд и стукнул плафоном по висящим гаечным ключам. Самый большой ключ ударил по малым – раздался красивый звон. Ушастик, улыбаясь, наблюдал за происходящим.

Гена был на подходе к дому, когда услышал шум. Он сразу ускорил шаг.

Тут упал карниз, обрушив собой целую стену со стройными рядами инструментов. Напуганный ушастик спрятался под верстаком как раз, когда Геннадий Петрович ворвался в дом. Оценив разруху и решив, что к нему забрался кто-то крайне опасный, Гена схватил с пола вилы. Пушистику на секунду показалось, что погоня за ним продолжается – он принял старика с вилами за одного из сборщиков урожая с плантации. Ушастик сорвался с места и в ужасе начал скакать по полкам, разрушая остатки годами наводимого порядка.

– Куда? – крикнул Гена, увидев бешеный меховой шар. – Стой!

Зверёк как раз забрался на самую верхнюю полку с той самой злополучной вазой. Он замер, балансируя ушами, но поймал гневный взгляд Геннадия Петровича и сорвался вниз. Старик отбросил вилы и поймал ушастика. Ваза разбилась на множество осколков. Геннадий Петрович в ярости уставился на непонятное существо в своих руках. Пушистик весь дрожал, закрыв мордочку ушами, но, набравшись храбрости, раскрыл уши и мило улыбнулся.

– Ты что такое?! – обескураженно воскликнул Гена, разглядывая странного зверька.

Неожиданно за спиной Геннадия Петровича возникла директор дендрария. Увидев страшный беспорядок, она сильно удивилась – очень уж это было не похоже на привычный стерильный вид дома.

– Геннадий Петрович, вот что с тобой делать? – устало спросила директриса, тот в ответ лишь невнятно хмыкнул. – Один как перст вот и злишься на весь мир. Знаешь… Если ты не изменишь отношение к окружающим, нам придётся попрощаться.

Старик обернулся, прижимая к груди ушастика.

– А я вот… щенка завёл. Чтоб не одному… как ты говоришь, – вдруг выпалил он.

Наталья Николаевна удивлённо посмотрела на садовника, потом на пушистика и немного смягчилась.

– Что за порода? – спросила она.

– Овчарка. Белорусская. Ушастая, – придумывал Гена на ходу.

– Белорусская ушастая овчарка? – недоверчиво переспросила начальница.

– Угу. Очень шаловливая порода. Зато как кротов в саду гоняет…

– Так, Геннадий Петрович, я не за этим пришла, – прервала его директриса. – Ты знаешь,кому ты сегодня нахамил?

Не выпуская ушастика из рук, мужчина прошёл в гостиную, гостья последовала за ним.

– Эта женщина весь наш дендрарий может закрыть вот так… – она звонко щёлкнула пальцами.

Ушастику это очень понравилось, он мигом повторил щелчок, чем сильно удивил Гену и Наталью Николаевну.

– Смышлёная порода. Белорус, – нашёлся Гена.

Он взял из холодильника молоко и налил в миску.

– Так о чём я?.. – попыталась вернуться к теме разговора директриса.

– О том, что всё хорошо закончилось и нас не закрыли, – подсказал Гена.

– Да… То есть нет! – опомнилась женщина. – Не паясничай!

Геннадий Петрович поставил миску с молоком на пол, рядом опустил зверька и почесал его за ухом, тот довольно заурчал.

– Я исправлюсь, – сказал Гена.

– Сколько лет я это слышу, – устало вздохнула начальница.

Пушистый малыш макнул лапку в молоко, попробовал, вкус показался ему очень странным. Тогда Гена снова взял его на руки и почесал за ухом, обращаясь к директрисе:

– Всё налаживается.

В этот момент ушастик почесал Гену коготком за ухом в ответ. Зрелище было таким умилительным, что Наталья Николаевна окончательно рас таяла и решила дать ворчливому садовнику ещё один шанс.

– Очень на это надеюсь, – сказала она на прощанье.

Как только директриса ушла, Гена резко почерствел и, несмотря на влюблённый взгляд пушистика, решительно выставил зверька на крыльцо. Растерянный ушастик с надеждой посмотрел на дверь, а потом свернулся уютным калачиком и уснул.

Ушастик проснулся рано утром от урчания в животе. Внимательно осмотрел окрестности и понял, что все апельсины уже убрали. Однако ему удалось уловить аромат, идущий откуда-то сверху. Быстро забравшись по водосточной трубе на крышу дома пушистик увидел апельсин, лежащий в гнезде на дереве. И хотя ушастик, пусть и не без труда, смог добраться до любимого фрукта, одного ему явно было недостаточно. Тогда он навострил уши и прислушался. Надо сказать, что невероятно чуткий слух был особой способностью зверька. Не просто так даны настолько огромные уши! Малыш услышал, как вдалеке на лавочке дворник жуёт апельсин, перелистывая книгу. Мимо шла мороженщица, толкая свою скрипучую тележку.

– Галя, витаминчиков не хочешь? – спросил дворник. – А то в меня уже не лезут.

– В меня тоже, – ответила мороженщица.

Прислушиваясь, зверёк свесился через край гнезда, и оно опрокинулось. Малыш успел ухватиться за один из прутиков, и гнездо стало постепенно расплетаться, замедляя падение. Заметив это, пушистик начал выдёргивать и другие прутья. Всё-таки упав на землю, ушастик кубарем прокатился по склону, пролетел сквозь куст, плюхнулся в траву и с удивлением обнаружил у себя в лапке апельсин. Внезапно перед ошарашенным зверьком выросла девочка лет пяти со светлыми кудрявыми волосами и голубыми глазами. Она небрежно схватила пушистика за уши и закричала куда-то в сторону:

– Бабушка, смотри, какой ушастик!

Но пушистый малыш очень не любил, когда его таскают за уши. Он вырвался и побежал к дому Гены.

– Ты куда? Я не разрешала убегать! К ноге! – закричала девочка, а потом позвала ту, кто готов был помочь ей всегда и во всём: – Бабушка!

Старик проснулся и с удивлением обнаружил, что на его груди сидит знакомый ушастик, держит апельсин и с теплотой смотрит на него, на Гену.

– Ты как сюда?.. – заворчал садовник и, согнав зверька с кровати, встал. – Сгинь! – схватив непрошенного гостя за загривок, Гена понёс непоседу к выходу.

В это время к его дому подъехал роллс-ройс. Из него вышли дама в шляпе и голубоглазая девочка. Надо сказать, что дама в шляпе была, наверное, самой богатой и влиятельной женщиной города. Её звали Риммой Шапокляк, она владела шоколадной фабрикой «Радость моя» и терпеть не могла, когда кто-то смел ей перечить. Римма уничтожала всё на своём пути, если считала нужным. Единственной её слабостью была внучка Сонечка, которой бабушка готова была простить любую выходку и исполнить любой каприз.

Когда Гена открыл дверь, чтобы выбросить надоедливое животное, он обнаружил на крыльце свою начальницу.

– Доброе утро, – чересчур уж приветливо поздоровалась Наталья Николаевна.

– Хм, – Гена посмотрел на неё с подозрением.

– Насчёт вчерашнего инцидента… – начала директриса.

Гена взял пушистика на руки и стал усердно гладить его и чесать за ушком:

– Так я же исправляюсь, вот.

– Понимаешь, твоего щенка хотят купить…

В этот момент за спиной директрисы появились Римма и Соня.

– Бабушка, это он! Тот ушастик! – закричала Сонечка.

Гена раздражённо хмыкнул.

Римма с нежностью посмотрела на внучку, затем перевела взгляд на Геннадия Петровича и резко стала суровой и надменной.

– Хотим купить вашего… – блондинка присмотрелась к зверьку и осеклась. – Господи, что это?

– Щенок… Белорусская ушастая овчарка! – с готовностью подсказала Наталья Николаевна.

Римма Шапокляк продолжала недоверчиво рассматривать пушистика:

– Он у вас привит? Блохи есть? Это от него пахнет или от вас?

Последняя фраза окончательно вывела Гену из себя.

– Он не продаётся, – грубо рыкнул Геннадий Петрович и захлопнул дверь.

– ХОЧУ УШАСТИКА!!! – донёсся снаружи пронзительный вопль Сони.

Раздражённый Геннадий Петрович поставил зверька на стол и стал внимательно рассматривать его. «Что же ты такое?» – думал Гена. Пора было это выяснить!

Гена приехал в зоопарк на мопеде, в кузове которого лежала большая сумка на колёсиках. Вынув груз, Геннадий Петрович направился к Валере, а ушастик, высунув голову из своей импровизированной переноски, с интересом разглядывал разных животных по пути.

Валера в очках с мощными линзами держал ушастого зверька вниз головой и озадаченно рассматривал. Затем перевернул и с видом специалиста начал изучать шерсть в районе живота. Пушистик в ответ потрогал волосы Валеры.

За столом напротив сидел Гена. Он был готов вот-вот выиграть очередную партию в шахматы.

– Хвост, значит, маленький, когти средние, а уши огромные, – задумчиво произнёс Валера.

Гена саркастически усмехнулся:

– Экспертиза на высшем уровне! Ходи давай.

Валера сделал ход и продолжил рассуждать:

– Видимо, гибрид…

Гена сделал ход в ответ. Пушистик, до этого момента зачарованно смотревший на шахматы, потянулся к одной из фигур, но Геннадий Петрович легонько шлёпнул его по лапке.

– Не гибрид, а экзотика. Люди в зоопарк потянутся. Берёшь? Пока по дешёвке отдаю.

Валера сомневался:

– Да я бы взял. Но вдруг проверка какая. А тут не пойми, что за зверь. Подумают, опыты ставим, животных скрещиваем.

Гена расстроенно хмыкнул, но не забыл поставить мат старому другу, сбив его короля. Фигура покатилась по доске, пушистик поймал её и аккуратно поставил на место.

– Опять?! Ты его специально притащил, чтобы меня отвлечь? – негодовал Валера.

Гена пожал плечами:

– Да ты и сам справляешься.

Геннадий Петрович уже собрался уходить, подхватив сумку с колёсиками, но Валера окликнул его:

– Ничего не забыл?

Недовольно хмыкнув, Гена схватил ушастика под мышку и направился к выходу.

Выйдя из зоопарка, Геннадий Петрович поставил зверька на землю:

– Всё, шуруй, – приказал он и направился к мопеду.

Малыш засеменил за ворчливым садовником. Гена остановился:

– Да не за мной!

Геннадий Петрович подошёл к мопеду, завёл его, а пушистик ловко запрыгнул в корзину на руле.

– Ты – не пойми кто. Ты мне не нужен. Иди, своих ищи! – вышел из себя Гена, высадил зверька и быстро уехал.

Растерянный пушистик грустно смотрел ему вслед, пока мопед окончательно не скрылся из виду.

Ушастик, покинутый Геной, решил последовать совету старого садовника и поискать «своих». Сначала он заметил гуськом идущих по лужайке уток, попробовал пристроиться последним и повторить их смешную походку. Потом пушистик увидел кота, грациозно крадущегося по забору. Восторженный зверёк тут же решил повторить этот трюк и, балансируя ушами, пошёл за ним. Кот уселся на столбик и принялся вылизывать заднюю лапку. Малыш решил повторить и это, но, отплёвываясь от шерсти, упал с забора.

Дома Гена собирался на день рождения внука. Он приготовил чудесный подарок – железную дорогу и поезд с голубыми вагончиками. Наклеивая бант на коробку, Гена позвонил Толику:

– Ну, как обстановка?

– Курочка украшает гнездо, – тихо ответил Толя, поглядывая на Таню, занятую сервировкой стола.

– Какая курочка? – спросила она, услышав разговор мужа.

– Приезжай, – прошептал Толик Гене и быстро положил трубку. – Это самое, курицу-гриль хотел заказать и всё такое, – ответил он Тане.

– У нас море еды, – удивилась она.

– Вот и я так подумал, – ляпнул Толик, желая как можно скорее закончить этот разговор.

Ушастик отвернул мордочку от цветка и громко чихнул. Свалившись с забора, он оказался в клумбе во дворе частного дома, из которого как раз вышел человек с собакой. Хозяин бросил псу игрушку, которую тот радостно принялся грызть. Заинтересованный пушистик подошёл поближе, взял в рот веточку и попробовал её погрызть, но, скривившись, быстро выплюнул. Тем временем собака унесла игрушку в будку. Малыш последовал за ней и залез внутрь. Пёс плохо отнёсся к вторжению в своё жилище и с громким лаем кинулся на незваного гостя. Испуганный ушастик выскочил из будки и бросился прочь, преследуемый разозлённой собакой. Пёс погнал зверька к дому Гены. Рядом был припаркован мопед, кузов которого был накрыт тентом…

Нарядный Гена припарковался недалеко от лавки, достал из корзины на руле коробку с подарком и направился к подъезду, не заметив, как из-под тента высунулось большое пушистое ухо.

Пушистик вылез из кузова и заметил, как в окне второго этажа мелькнул Гена. Малыш забрался вверх по водосточной трубе и через окно заглянул в квартиру. Картина, представшая перед ним, выглядела идеальной: Толик с улыбкой накладывал Гене еду, Таня гладила по голове Гришу. Ушастик загрустил – ему всегда хотелось иметь любящую семью.

Но на самом деле всё было далеко не так идеально, как смотрелось со стороны: Толик с кривой улыбкой подкладывал Гене еду, Таня показательно игнорировала отца, полностью сосредоточившись на Грише. Царила гнетущая тишина. Гена нерешительно взглянул на Таню. Но та сверлила взглядом Толика, который ел, боясь поднять глаза. Наконец Толя не выдержал:

– Тань, это самое… День рождения ведь… А он как бы дед… – Толик кивнул на Гену, – а он как бы внук… – а затем на Гришу.

– А ты как бы его позвал, а меня как бы не спрашивали… – начала Таня.

Гена грустно посмотрел на дочь, вытирающую салфеткой рот Грише, и погрузился в воспоминания.

Он вспомнил, как выглядела эта квартира тридцать лет назад. Всё было другим. С тех пор сохранился один только торшер в углу.

Тогда на стенах висели медали и грамоты по дельтапланеризму, чёрно-белые фото и гармошка, которая теперь лежала у старика в мастерской. Геннадий Петрович погрузился в воспоминания…

Молодой Гена вытирал рот маленькой Тане, которая испачкалась мороженым, и приговаривал:

– Танюш, любишь ты шоколадное…

Довольная Таня кивнула в ответ.

– А знаешь, какое мороженое люблю я? – спросил отец.

– Какое?

– С мясом!

Таня залилась смехом, услышав ответ отца.

– Люба, неси котлеты! Будем с мороженым есть! – крикнул Гена в сторону кухни.

Таня продолжала смеяться, а отец ласково трепал её по голове…

Толик толкнул Геннадия Петровича в бок, заставляя вернуться в реальность:

– Это самое…

Гена набрался храбрости:

– Таня, может, поговорим?

– О чём нам разговаривать? – спросила Таня, обращаясь к Толику.

Гена хмыкнул с досадой. А Гриша демонстративно поставил пустую тарелку перед мамой.

– Поел? – спросила Таня. Гриша кивнул. – Молодец. Можешь идти играть.

Ушастик на карнизе умилённо наблюдал за тем, как Таня поцеловала Гришу и он с подарком отправился в соседнюю комнату. Пушистику было очень интересно, куда побежал мальчик. Зверёк сделал шаг в сторону, сорвался с карниза и… тут же подпрыгнул выше него! Оказалось, что Толик уже успел зашить тент над лавкой, а окна располагались как раз над ним. Ушастик начал прыгать на растяжке словно на батуте. Освоившись, он рассчитал направление и допрыгнул до открытого окна в детскую, неуклюже шлёпнувшись прямо перед Гришей.

– Ну, видимо, мне пора, – мрачно сказал Гена, вставая из-за стола.

– Спасибо за прекрасныйсемейный обед, – съязвила Таня, вновь обращаясь не к отцу, а к мужу.

Толик вздохнул, а Гена направился к выходу. Когда он открыл дверь, на пороге стоял Ларион.

– Татьяна, и снова здравствуйте! – поздоровался проныра и беспардонно вошёл в квартиру.

– Я же вам сказала, магазин не продаётся, – сухо ответила Таня.

Гена нахмурился, а Ларион достал конфетку «Радость моя» и закинул в рот.

– Вы не так поняли. Речь идёт не о покупке, а о присоединении. Разве вы не хотите стать частью успешной бизнес-семьи? – настаивал Ларион с набитым ртом.

– У меня своя есть, – всё так же сухо ответила Таня.

– Да… У неё есть… – промямлил Тол и к.

Ларион сделал из обёртки конфеты кораблик с надписью «Радость моя» на борту и продолжил с намёком:

– Знаете, как любит говорить наш генеральный директор? Малый бизнес постоянно штормит. Поэтому мы большой, – мужчина противно засмеялся и поставил на пол кораблик-оригами.

Таня с надеждой взглянула на Толика, но тот испуганно молчал.

– Меня не интересует… – снова начала она.

Но Ларион бесцеремонно её перебил:

– Вы не понимаете. Всякие проверки, аренда растёт. А бывает, какой-то мощный конкурент откроет прямо напротив гигантский…

Ларион не успел договорить, потому что Гена схватил его за нос и так же за нос повёл к выходу:

– Слушай сюда. Ещё раз обрадуешь этот дом своим присутствием, тебя так будет штормить… – Гена открыл дверь и отвесил наглецу смачного пинка.

Ларион вылетел в коридор. Раздались звуки падающих велосипеда, вёдер, тазов.

– Вот это у меня тесть! – восторженно воскликнул Толик.

Таня, забывшись на секунду, благодарно посмотрела на Гену. Тот воодушевился.

– Это самое, так, может, посидим? И всё такое? – предложил Толя, но Таня снова принялась молча убирать стол.

Гена опять нахмурился и уже собрался уходить, как вдруг из детской послышался крик:

– Мама!

Таня и Толик ошарашенно переглянулись.

– Заговорил! – воскликнул счастливый Толя.

Таня и Толик влетели в детскую, Гена следом.

В комнате красовались модели ракет, телескоп, мобиль Солнечной системы. На полу разобранную железную дорогу покрывала апельсиновая кожура, рядом высилась целая горка цитрусовых. Восхищённый Гриша доедал очередной апельсин. Перед ним сидел довольный ушастик.

– Мама, смотри! – Гриша взял апельсин и протянул пушистику.

Тот мигом почистил фрукт и отдал его обратно, разделив на дольки. Таня бросилась обнимать сына, сдерживая слёзы радости. Гена удивлённо уставился на зверька, а Толик в сердцах бросился обнимать тестя. Наблюдая всеобщие объятия, зверёк тоже потянулся было к Тане, но та аккуратно отстранилась и встала.

– Кто это? – спросила она сына, показывая на пушистика.

Гена понял, что это его шанс! Он взял зверька на руки, потрепал за ухом и заявил:

– Это мой… эм… щенок. Наверное, в окно пролез.

– А что за порода такая? – удивился Толик.

Гена поднапряг память и выдал:

– Белорусская овчарка. Очень добрая порода. Особенно с детьми ладит.

– Мама, он хороший, – сказал Гриша.

Гена отпустил ушастика, тот почесал мальчика за ухом. Гриша засмеялся от щекотки.

– Ну, вы и сами видите, – сказал Гена и обратился к внуку: – Ты, если хочешь с ним поиграть, не стесняйся, мои двери всегда открыты.

– Мама, можно? – с надеждой спросил Гриша.

– Мы подумаем, – сухо ответила Таня, наконец-то обращаясь именно к отцу.

– А что думать-то? – выпалил Толик. – Гришка пять лет молчал, а тут… Это же какой-то терапевтический зверь!

Гена в душе ликовал. А Толику очень хотелось поговорить с сыном:

– Сынок, это самое, скажи «папа».

– Это самое, – повторил Гриша.

– Ну, сойдёт… – замялся Толик.

Гена вышел из подъезда, рядом семенил довольный ушастик. Добравшись до мопеда, малыш ловко залез в корзину на руле.

Придя домой, Геннадий Петрович открыл дверь и жестом пригласил пушистика внутрь. Счастливый, тот мгновенно исчез в гостиной. Гена усмехнулся, но сразу посуровел, когда услышал донёсшиеся следом грохот и звон. Гена прошёл в гостиную: возле камина валялись кочерга и совок, а новый питомец вылез из камина весь в саже и спокойненько топал по светлому ковру, оставляя чёрные следы. Его это явно забавляло. Гена в ужасе от происходящего с ковром закрыл глаза рукой.

– Мама, смотри! – вдруг воскликнул пушистик.

– Хм! – брови Гены подскочили на лоб от удивления, а зверёк продолжил развлекаться с ковром.

Гена и Валера разглядывали чисто вымытого ушастика. Геннадий Петрович кивнул другу и показал зверьку апельсин:

– Это апельсин.

– Апельсин, – повторил малыш.

Гена отдал ушастику фрукт, тот мигом почистил добычу.

– Видал? – спросил Геннадий Петрович Валеру.

– Вида-а-ал… – протянул тот, переваривая увиденное.

– Вида-а-ал… – в точности скопировал интонацию пушистик.

– Да помолчи ты, – шикнул на него Гена и дал ещё один апельсин, который тут же был очищен. – Ну? И что это за создание? – обратился он к Валере. – Может, это результат опытов каких-то? Абырвалг?

– Интересный факт. Многие животные могут имитировать речь. Это называется попугайничать или обезьянничать, – выдал Валера порцию очередной полезной информации.

– По-твоему, он что-то среднее между попугаем и обезьяной? – спросил Гена.

– Попузьяна! – внезапно произнёс зверёк.

Старые друзья ошарашенно переглянулись.

– Мама, я попузьяна? – спросил ушастик, глядя на Гену.

– А вот это уже логическое мышление, – сказал Валера.

– У животных разве такое бывает? – удивился Гена.

Валера усмехнулся:

– Не у каждого человека это бывает. А может, ты его и читать научишь?

– Делать мне больше нечего, – буркнул Гена.

Спустя несколько дней ушастик уже сидел под деревом с букварём, а Гена расхаживал перед ним, объясняя, как правильно называются буквы. Малыш устало облокотился на ствол и закрыл мордашку книгой.

Ещё несколько дней спустя Гена с надеждой набирал номер на старом дисковом телефоне, а пушистик сидел рядом и читал букварь:

– Ма-ма мыла раму! – первое слово особенно нравилось малышу. Он посмотрел на Гену и с любовью повторил: – Мама…

– Молодец! Отдыхай! – похвалил его Геннадий Петрович.

Ушастик радостно убежал.

На том конце провода взяли трубку и Гена затараторил:

– Тань, привет! Это самое… Тьфу ты! Нахватался от Толика… В общем, я щенка тут такому научил… Может, завтра зайдёте в гости?

– Хорошо, – сухо ответила Таня, нервно рассматривая кораблик-оригами, оставленный Ларионом.

Римма Анатольевна Шапокляк сидела у бассейна во дворе своего особняка и слушала доклад помощника.

– Я был тактичен, вежлив и учтив, как вы меня учили. Но… – вещал Ларион, когда его прервал приход шеф-повара. Импульсивный француз поставил на столик у шезлонга изысканное блюдо.

– Ваш террин из фуа-гра с яблочным чатни и турнедо с гратеном Дофинуа, – сказал он с акцентом.

Ларион проглотил слюну, а шеф-повар, поклонившись, ушёл.

– Мою шутку про малый бизнес рассказывал? – спросил Римма.

– Конечно! – кивнул Ларион.

– Угрожал убедительно? Не мямлил, как обычно?

– Я был максимально опасен! – Ларион почесал нос. – Но они чётко намекнули, что не готовы…

Римма недовольно поджала губы. Из дома донёсся рёв Сони:

– Хочу ушасти-и-ика-а-а!

Римма Анатольевна вскочила и быстрым шагом направилась в сторону дома, трепетно приговаривая:

– Сонечка! Солнышко! Не переживай, бабушка всё купит!

Гена тщательно готовился к приходу Гриши и Тани и, конечно, подготовил пушистика. Он помыл его шампунем, высушил, и теперь малыш отдыхал, сидя на диване и читая книжку «Трое из Простоквашино».

Геннадий Петрович показал ушастику семейную фотографию Тани, Гриши и Толика:

– Это Гриша – мой внук. И твой друг. Когда приходит друг, говоришь ему «привет», а когда он уходит – говоришь «пока». Понял?

Зверёк кивнул.

– Что скажешь, когда придёт Гриша? – решил уточнить Гена.

– Привет, Гриша!

– Молодец!

Гена дал ушастику апельсин, тот его мигом почистил:

– Привет, апельсин! – а затем съел фрукт целиком и грустно добавил: – Пока, апельсин.

Пока Гена поражался логике зверушки, кто-то настойчиво постучал в дверь.

Геннадий Петрович насторожился.

– Привет, Гриша? – предположил пушистик, глядя на дверь.

– Тс-с-с, – Гена приложил указательный палец к губам и тихонько подошёл к двери.

Приоткрыв её, Геннадий Петрович увидел на пороге напряжённую директрису дендрария.

– Я занят, – сказал Гена и уже собрался закрыть дверь, но ему помешала начальница, которая просунула в щель ногу.

– Геннадий Петрович! Это последний шанс! У нас у всех! Продай щенка Римме Анатольевне. Она сорок тысяч предлагает! И скоро будет здесь, – строго начала она и жалобно продолжила: – Умоляю, Геннадий Петрович. Обещаю годовую премию.

– Ладно, – невозмутимо согласился Гена и, глядя на взволнованную директрису, добавил: – Миллион.

– Ты сдурел?! Гена, это не смешно! – воскликнула начальница.

Но Геннадий Петрович только сурово хмыкнул и посмотрел куда-то ей за спину. Наталья Николаевна обернулась и увидела, как у дома остановился роллс-ройс, из которого вышли Римма и Соня. Начальница Гены тут же побежала им навстречу и заискивающим тоном поздоровалась:

– Доброго денёчка!

Гена вошёл в дом, осмотрелся, вывалил на пол рабочую одежду из бельевой корзины, поймал ушастика и накрыл ею зверька.

Только он успел шагнуть в сторону, как в дом бесцеремонно ввалились Римма с Соней, а следом просеменила директриса дендрария.

– Я готова, – с порога заявила Римма.

Гена непонимающе хмыкнул.

Наталья Николаевна за спиной Риммы, ярко артикулируя, прошептала:

– Миллион!

Гена на секунду растерялся. Римма брезгливо осмотрела дом: камин закрыт комодом, одежда разбросана, посреди комнаты красуется перевёрнутая корзина.

– А… Щенок сбежал. С утра найти не могу, – опомнился Геннадий Петрович.

Соня всхлипнула.

Наталья Николаевна зашипела:

– Как? Куда он сбежал?!

Гена невозмутимо пожал плечами:

– Может, крота учуял…

Вдруг Соня заметила, что корзина сдвинулась, и уставилась на неё. Геннадий Петрович, недолго думая, сел на корзину сверху и невозмутимо продолжил:

– Если вернётся, дам знать.

– Обязательно вернётся! И мы сразу вам позвоним! – заверила Римму директриса и бросила тревожный взгляд на Соню.

Римма Анатольевна мило улыбнулась начальнице Гены:

– Не волнуйтесь вы так… Не объявится – ничего страшного. Сделаем пару звонков и подыщем дендрарию новое руководство, которое может справиться с подчинёнными.

Оставив обескураженную директрису, Римма пошла к двери.

Гена тяжело вздохнул.

Ушастик положил перед собой большую книгу, на обложке которой виднелось название «Толковый словарь» и имя автора – В. И. Даль. Зверёк бойко читал вслух слова:

– Гавань! Гаврик! Габара! Гагагля!

Гена только и успевал, что удивлённо качать головой. Чтение прервал стук в дверь. «Дочка с внуком пришли!» – подумал Геннадий Петрович и с улыбкой открыл. На пороге стояли Толик и Гриша.

– А где Таня? – расстроенно спросил Гена.

Толя замялся:

– Она… это самое… К Фестивалю Шоколада готовится.

– Гриша, привет! – поздоровался ушастик.

Отец и сын в изумлении уставились на чудесного зверька.

Спальня Сони в особняке Шапокляк была невероятно большой и богато обставленной, заваленной мягкими игрушками, куклами и всем тем, что могло бы понравится маленькой девочке. Здесь даже был свой мини-зоопарк: за клеткой с шиншиллой виднелся вольер с большим попугаем, а у окна на декоративной цепи сидела собака с ободком, на который крепились большие уши. Видимо, Соня пыталась сделать пса похожим на желанного ушастика.

– Сонечка, у меня для тебя сюрприз, – радостно заявила Римма, зайдя в комнату к внучке.

– Ты купила ушастика? – оживилась девочка.

– Лучше! – улыбнулась Римма Анатольевна.

В окне вдруг появилась голова жирафа, жующего листья. Соня бросилась на кровать и в отчаянии заревела, уткнувшись в подушку:

– Ты плохая! Всё, я хочу к папе с мамой!

Римма постаралась сделать вид, что всё хорошо, но на самом деле ей было больно слышать такое от любимой внучки.

Гена и Толик сидели на лавочке возле детской площадки. Гриша и ушастик расположились на траве. Перед мальчиком лежал словарь Даля, а пушистый зверёк с важным видом, будто учитель, расхаживал рядом.

Гриша читал словарь:

– Хур-ма, ху-тор, хух-ля, хух-рик.

– Дальше, – кивнул зверёк.

– Во даёт твой хухрик, – усмехнулся Толик и посмотрел на тестя.

Никто не заметил, как сзади тихонько подошла Таня. Она с удивлением оглядела необычную компанию и решила немного понаблюдать. Тем временем ушастик влез на пружинку и стал раскачиваться.

– Царь, ца-ца, цвир-кун, – продолжал Гриша.

Пушистик сильно отклонился на пружинке, и она катапультировала его так, что он плюхнулся мордочкой прямо в песок.

– Ой, чебурахнулся! – засмеялся зверёк, поднимаясь.

– Что? – не понял Толик.

– Упал, грохнулся, шлёпнулся, – пояснил ушастик.

Все засмеялись, стоящая позади Таня тоже. Гена обернулся, заметил дочь, очень обрадовался и немного смутился.

На следующий день Гена, воодушевлённый тем, что его отношения с семьей налаживаются, шёл по дендрарию, а за ним быстро семенил ушастик. В это время дворник, стоящий возле лавки, вытряхивал полную урну в мусорный мешок. Вдруг обёртка от мороженого упала мимо мешка на землю, и её подхватил ветер. Кружась, бумажка подлетела прямо к ногам Гены. Тот наступил на неё и подобрал.

– Спасибо, Петрович! – с удивлением и благодарностью произнёс дворник. – А это твоя обезьяна?

– Я попузьяна! Или хухрик! – отозвался ушастик и посмотрел на Гену: – Мама, кто я?

Геннадий Петрович не знал ответа на этот вопрос и легонько пожал плечами.

Тем же вечером Гена с Валерой играли в шахматы. Старый друг Геннадия Петровича продолжал изучать ушастика, всё ещё надеясь понять, что же он за зверь такой.

– Прямохождение, волосяной покров, ещё и разговаривает. Может, он йети? – предположил Валера.

Гена, уже второй десяток минут ожидающий, когда друг сделает ход, не выдержал:

– Слышь, прямоходящий, кончай разговаривать. Ходи!

– Да я не знаю, куда, – признался Валера.

Гена раздражённо выдохнул.

Тогда пушистик решил сделать ход за Валеру и аккуратно передвинул одну из фигур. Удивлённые мужчины уставились на доску, оценивая ситуацию. Брови Гены поползли вверх.

– Ты это видел? Тебе йети шах поставил! – засмеялся Валера.

– И мат, – процедил Гена сквозь зубы и со злостью скинул своего короля с доски.

– Моя первая победа! – продолжал радоваться Валера. – Ну, наша. Прямоходящих, – добавил он, глядя на ушастика.

Вдруг раздался стук в дверь.

Открыв её, Гена расцвёл – на пороге стояли Таня, держащая в руках красивый и наверняка вкусный тортик, Толик и Гриша.

На следующий день Римма Анатольевна быстро шла по длинному коридору здания фабрики «Радость моя», за ней спешили Ларион и толпа помощников.

– В прошлом году на Фестивале Шоколада мы впервые заняли позорное второе место, – с болью в голосе начала Римма.

Ларион наигранно вздохнул, а его начальница продолжила:

– Нас обошла какая-то убогая «Мастерская шоколада»! – Римма резко остановилась и обернулась ко всем: – Вы попробовали их продукцию?

Сотрудники фабрики, опустив глаза, закивали.

– Вкусно? – спросила Римма Анатольевна.

Все, отводя взгляды, покачали головами из стороны в сторону – «нет».

– Не врите мне! Лицемеры! – рявкнула Римма. – Этоочень вкусно! Таким же вкусным должен быть наш шоколад «Радость моя». Вы повторили формулу?

Ларион предложил Римме Анатольевне проследовать в лабораторию.

Когда вся процессия с начальницей во главе вошла туда, перед зрителями предстал огромный аппарат с трубками, рычагами и лампочками.

– Мы расщепили шоколад проклятых конкурентов буквально на молекулы! Сейчас вы станете свидетелями магии науки! Извините за оксюморон… – сказал Ларион и опустил рубильник.

Аппарат загудел, затрещал, завибрировал, замигал лампочками, откуда-то заструился пар. Затем выдвинулась труба, из которой на блюдце плюхнулась кучка шоколада в форме какашки.

Римма с прищуром посмотрела на Лариона:

– По-твоему, так выглядит радость? Ешь.

Ларион, тяжело вздохнув, подчинился.

Римма снова летела по длинному коридору, за ней опять спешили сотрудники и Ларион, вытирающий платком рот от только что съеденного шоколада.

– Суть идеи в том, что наш фирменный шоколадный поезд целый день будет курсировать вокруг площади… – на ходу докладывал Ларион.

Процессия вошла в зал, где на стенде был установлен макет главной площади, на которой должен был пройти фестиваль. На макете по периметру были проложены миниатюрные рельсы, на которых стоял шоколадный паровоз с вагонами. Ларион нажал кнопку на пульте – паровозик с логотипом «Радость моя» потащил по рельсам состав.

– Таким образом мы как бы окольцуем радостью всех присутствующих! – закончил доклад Ларион.

Поезд остановился перед Риммой. Ларион замер в ожидании реакции начальницы.

– По-твоему, это конкурс радиоуправляемых моделей? – спросила она.

Ларион опустил взгляд:

– Нет. Это ежегодный Фестиваль Шоколада.

– Ешь, – отрезала Римма.

Ларион со вздохом взял в руки шоколадный паровозик.

– Как до вас не доходит? – обратилась Римма к сотрудникам фабрики. – Чтобы всех удивить, нам нужно что-то такое… удивительное… Как тот апельсиновый дождь!..

Внезапно её осенило: – Мы устроим салют из наших конфет!

– Гениально! Браво! – промямлил Ларион с набитым ртом и начал аплодировать.

Остальные мгновенно к нему присоединились.

Подготовка к Фестивалю Шоколада на площади шла полным ходом: рабочие собирали палатки и шатры, украшали территорию и, конечно, подняли красивую вывеску с крупной надписью: «ФЕСТИВАЛЬ ШОКОЛАДА».

Гена тоже не остался в стороне – как раз заканчивал собирать палатку Тани, и у него были отличные помощники. Ушастик и Гриша натягивали верёвку, а Гена забил последний колышек.

– Готово! – довольный работой объявил Гена.

И хотя палатка «Мастерской шоколада» выглядела маленькой на фоне огромного шатра с вывеской «Радость моя», она была очень симпатичной и душевной. Однако сама Таня не разделяла восторг Гены. Она посмотрела на шатёр и загрустила. Гена заботливо положил руку на плечо дочери и сказал:

– Тань. Твой шоколад в тысячу раз вкуснее. Я же видел, как в прошлом году ты их уделала.

– А ты был на Фестивале? – удивилась Таня.

– Доча, даже когда ты меня не видишь, я всегда рядом, – тепло улыбнулся Геннадий Петрович. – Помнишь нашу подзорную трубу?

– Ты что, за мной подсматриваешь? – шутливо пожурила отца Таня.

– Присматриваю, – подмигнул ей Гена.

И хотя Таня промолчала, она ощутила, как на душе вдруг стало тепло и спокойно.

Послышался знакомый скрип колеса. Гена покачал головой, глядя мороженщице вслед.

Гена аккуратно бил молотком по втулке колеса тележки с мороженым, пока она не встала на место. Галя не сводила с него благодарных глаз.

– Спасибо! – от всего сердца поблагодарила она. – А это у нас кто такой? – Галя посмотрела на ушастика.

– Не знаю, а вы кто? – в ответ спросил зверёк.

– Я… Галя… – растерянно пролепетала мороженщица.

Пушистик подал Гене маслёнку, тот аккуратно смазал втулку – колесо больше не скрипело.

– Молодец, неси обратно, – похвалил Геннадий Петрович зверушку.

Зверёк побежал в палатку, у входа которой стояла Таня, но неожиданно споткнулся и упал.

– Мама, я опять чебурахнулся! – крикнул малыш Гене, поднимаясь.

Таня засмеялась:

– Это он тебя мамой называет?

– Представь себе, – отозвался Гена. – Всё. Не мешайся под ногами, – бросил он ушастику.

– Понял. Ретируюсь, – ответил зверёк.

Ему определённо нравилось использовать выученные в словаре Даля слова.

Раз с делами было покончено, пушистик решил осмотреться и прислушаться. Где-то вдалеке на детской площадке несколько ребят играли в мяч. Любопытный малыш побежал к ним.

Все эти приготовления к Фестивалю напомнили Гене, как когда-то давно он и маленькая Таня украшали квартиру к Новому году. Геннадий Петрович улыбнулся, но приятные воспоминания прервал Гриша:

– Это самое… А где ушастик?

«Вот же нахватался от отца», – с усмешкой подумал Гена и ответил внуку:

– Хороший вопрос, надо бы поискать щенка нашего.

Когда ушастик пришёл на площадку, школьники играли в футбол. Мальчик, который когда-то испугался пальмы-людоеда, ударил по мячу, и тот подкатился к зверьку. Малыш поднял мяч и поздоровался с ребятами:

– Привет!

– Смотрите, говорящая обезьяна! – крикнул обидчик пальм.

Дети со смехом обступили ушастика.

– Я не обезьяна, – ответил зверёк.

– А кто? – спросил задира.

– Не знаю…

– Енот? Собака? – не унимался хулиган.

Пушистик лишь пожал плечами.

– Значит, будешь собакой! – решил вредный мальчишка.

Гена шёл по улице и осматривался в поисках ушастика, как вдруг его внимание привлекли лязг и грохот. В следующую секунду Геннадий Петрович увидел своего маленького друга, который мчался по тротуару. К его хвосту была привязана вереница из консервных банок. За малышом, крича и улюлюкая, гнался знакомый задира.

Увидев Гену, пушистик поспешил ему навстречу. Геннадий Петрович присел и заботливо поймал ушастика. Бедняжка уткнулся мордочкой в грудь старика и мелко дрожал. Гена отвязал банки и с яростью уставился на задиру. Однако хулиган его не испугался.

– Вы мне соврали! Папа сказал, что пальмы не едят людей! – заявил мальчишка.

Гена не растерялся, опустил пушистика на землю и подошёл к мальчику.

– Они просто ждут удобного случая, – вкрадчиво пояснил старый садовник, наклонившись. – Ты знаешь, кого ты обидел? – Гена указал на ушастика.

– Нет, – промямлил мальчишка.

Геннадий Петрович усмехнулся:

– Если это существо сильно разозлить, знаешь, во что оно превратится?

– Во что?

Гена с деланным испугом посмотрел на зверушку.

– Ты только представь… – начал свой рассказ садовник и живо описал задире, как всё может быть.

В его рассказе ушастик со страшным рёвом начал увеличиваться в размерах. Задира в панике побежал прочь, но гигантский зверь преследовал его, с грохотом разрушая всё вокруг и зловеще хохоча! Наконец он загнал своего запыхавшегося обидчика под ту самую пальму. Дерево ожило и в мгновение ока проглотило хулигана.

Когда Гена закончил свой рассказ, он с удовольствием отметил, что мальчишка буквально побелел от ужаса.

– Теперь ты понял?! С ним нужно обращаться по-человечески! – напутствовал Геннадий Петрович хулигана. – Да и не только с ним вообще-то!

Ушастик задумался над последними словами Гены.

– Простите! – извинился мальчик и убежал.

– По-человечески? – переспросил пушистик. – Это как с человеком? А может, я и есть человек?

– Может. Кто тебя знает, – отозвался Гена.

Ушастик воодушевился и взял старика за руку:

– Ну что, пошпирляли?

– Чего-чего? – не понял Гена.

– Это значит «пойдём», – пушистик в очередной раз продемонстрировал результат изучения словаря Даля.

– А, ну пошпирляли, – согласился Гена.

Гена с ушастиком подошли к палатке Тани. Подготовка к Фестивалю Шоколада продолжалась. Рабочие как раз готовили сцену. Счастливый пушистик забрался на неё и несколько раз громко ударил в барабаны.

– Я человек! Обращайтесь со мной по-человечески! – крикнул он рабочим, а потом заметил микрофон и решил посмотреть, что это за штука такая. – Я человек! – снова крикнул малыш теперь уже в микрофон, который усилил его голос в несколько раз.

Из шатра «Радость моя» на шум выглянула Римма Анатольевна. И увидела, как Гена с ушастиком вошли в палатку Тани. «Обманул, значит», – подумала Римма и злобно ухмыльнулась.

Тем временем Гена молотком сколачивал прилавок.

– Человек, говоришь? Тогда учись работать, – с этими словами Геннадий Петрович вручил ушастику молоток.

Тот хаотично застучал по прилавку. Таня улыбнулась, глядя на всё это.

– А гвозди? Человечище… – вздохнул Гена.

Неожиданно в палатку вошли Ларион и Римма. Гена занервничал и спрятал зверька под прилавок.

– Добрый день, Татьяна, – нарочито мило поздоровалась Римма.

– Добрый, – сухо ответила Таня.

– Здравствуйте! Вы что здесь делаете? – наигранно удивилась Шапокляк, глядя на Гену.

– Это мой отец, – сказала Таня.

– А я у него хотела щенка приобрести… А у вас – бизнес. Какая ирония, явсё хочу купить у вашей семьи, – ядовито подметила Римма.

Ларион противно захихикал. Гена и Таня насторожились.

– Кстати, он не нашёлся? – уточнила Римма Анатольевна.

– Нет, – буркнул Гена.

Римма заметила, как из-под прилавка появляется и исчезает ухо зверька.

– Надеюсь, вы говорите правду… А то кругом сплошной обман, – наигранно вздохнула она.

В палатке повисла неловкая пауза.

– Вы что-то хотели? – решила нарушить молчание Таня.

Шапокляк улыбнулась:

– Да. Пожелать вам удачи на конкурсе.

Татьяна тоже постаралась выдавить улыбку:

– Спасибо. И вам.

Римма с Ларионом вальяжно вышли из палатки.

– Зачем он ей? – спросила Таня у Гены, кивнув на выглядывающего из-под прилавка ушастика.

Геннадий Петрович тяжело вздохнул.

Римма вышла из палатки Тани и зашагала по площади, улыбка на её лице сменилась злобной гримасой. Запыхавшийся Ларион догнал начальницу и коротко спросил:

– Уничтожить?

Шапокляк сухо кивнула.

На следующий день Ларион с видом заправского киллера подошёл к «Мастерской шоколада». В руках мужчина держал большую сумку. Мужчина вошёл в лавку и осмотрелся. Пользуясь тем, что Толик был занят очередью из покупателей, помощник Риммы спокойно открыл саквояж. Оказалось, что в нём полно крыс! Они выскочили наружу и разбежались по всей лавке. Ларион с чувством выполненного долга съел конфету «Радость моя» и снова принялся складывать из обёртки кораблик-оригами.

Тем временем одна из покупательниц взяла с прилавка коробку конфет и увидела, что за ней сидит жирный серый грызун.

– Крыса! – завизжала женщина.

Поднялась настоящая паника. Крысы бегали по полу, лазили по полкам, одна даже как-то умудрилась забраться на люстру. Покупатели с криками выскакивали на улицу.

Толик попытался всех успокоить и решительно встал в центре магазинчика.

– Это самое! Без паники! – начал он, но обнаружил у себя на плече крысу, взвизгнул, и тоже выбежал в ужасе.

Ларион стоял недалеко от входа в лавку и любовался происходящим. Когда магазин опустел, помощник Риммы, коварно улыбаясь, направился к шкафу и достал из него Танину книгу рецептов.

На следующий день на двери магазинчика «Мастерская шоколада» висела табличка «ЗАКРЫТО». А среди полупустых полок расхаживал дотошный санитарный инспектор. Он молча кивал, осматривая всё вокруг цепким взглядом, и делал какие-то пометки в своём блокноте.

Толик за прилавком пытался утешить заплаканную Таню. Рядом с ними нервно переминался с ноги на ногу Гена.

– Тань, да не закроют нас, – шепнул Толик жене.

В этот момент кусок картона, закрывавший не застеклённую ещё с момента апельсинового дождя витрину, отвалился. Таня тяжело вздохнула.

– Я сейчас договорюсь, и всё такое, – кивнув на инспектора, снова попробовал приободрить супругу Толя.

Но вместо того, чтобы подойти к проверяющему, Толик подскочил к Гене:

– Петрович, это самое, можешь как-то с ним договориться? Я в таких ситуациях дар речи теряю.

Геннадий Петрович хмуро хмыкнул и направился к инспектору.

– Добрый день, – попробовал начать диалог он.

– Угу, – отозвался инспектор.

– Интересный факт! Крысы – одни из самых чистоплотных животных. У меня друг в зоопарке работает… – выпалил Гена.

– Угу.

– Тем более это какие-то неместные крысы. Они разбежались уже, – не сдавался Геннадий Петрович.

– Угу.

– Мы кошку заведём. Двух! Может, закроем на это всё глаза?

Инспектор отрицательно покачал головой и вручил Гене своё заключение.

– На месяц закрываете? – спросил Геннадий Петрович, прочитав документ.

– Угу, – кивнул инспектор и невозмутимо покинул лавку.

Гена подошёл к Тане и Толику:

– Несговорчивый товарищ попался… Ничего. Сейчас выиграем конкурс шоколада, отпразднуем, отдохнём, а там уже и месяц пролетит.

Таня обречённо опустила голову:

– Не хочу я участвовать ни в каком конкурсе.

– Танюх, ну мы же готовились, и всё такое… – начал уговаривать её Толик, параллельно убираясь на полках и заглядывая в шкаф. – А книжку свою ты куда перепрятала?

Таня тоже заглянула в шкаф и убедилась, что там пусто.

– Кому она понадобилась?! – в отчаянии выкрикнула женщина.

Гена поднял с пола оригами-кораблик «Радость моя», который Ларион, видимо, выронил в недавней суматохе, и злобно ответил:

– Одной мымре в шляпе.

Это была последняя капля – Таня села и опустила голову.

– Нам с ней не справиться. Надо уезжать отсюда, – решила она.

Гена очень расстроился, услышав слова дочери, ведь у них только-только начали налаживаться отношения.

Толик снова попытался успокоить жену:

– Это самое… Тань, спокойно… Как мы всегда делаем? Вдох, выдох и улыбочку.

После этих слов Таня буквально взорвалась:

– У меня такая весёлая жизнь, чтобы улыбаться?! Я всегда думала, что я сильный человек! Всего добьюсь сама! Но нет… У меня уже нет сил улыбаться. Вот это всё – вообще не сладкая жизнь! – женщина загребла в ладонь горсть конфет с прилавка и бросила их на пол.

Ошарашенные Толик и Гена не знали, что сказать.

– Толь, давай уедем? В Москву! Там никто не улыбается, зато живут хорошо, – всхлипнула Таня.

– Это самое, как скажешь, – ответил Толик.

– Никуда вам не придётся уезжать… – сурово сказал Гена, сжимая в кулаке бумажный кораблик.

Он не собирался терять дочь.

Гена и Валера подъехали к воротам особняка Риммы Шапокляк на мотороллере. Спешившись, Геннадий Петрович попытался открыть ворота, но те были заперты. Тогда Валера начал протяжно сигналить и кричать:

– Эй вы… Как там её зовут? – решил уточнить он у Гены.

– Не знаю, – ответил тот.

– Женщина! Выходите! – ничуть не смутившись, заорал Валера.

Римма вышла на балкон и дала охране, спешащей к воротам, приказ остановиться.

– Что за вопли? У меня внучка спит! – крикнула она нарушителям порядка.

– Отстань от моей семьи. Иначе буду орать! – заявил Гена.

– И я! – поддержал друга Валера и принялся неистово сигналить и кричать. – А-а-а-а!

– И книгу верни! – добавил Гена.

Из-за гудков Римма его не услышала:

– Чего?

Гена зыркнул на увлёкшегося Валеру, тот перестал сигналить.

– Я говорю, книгу рецептов верни! – повторил Геннадий Петрович.

Римма пришла в ярость:

– Валите отсюда, пока мои ребята ваше ведро с болтами на помойку не выкинули. Вместе с вами.

– Ты хоть знаешь, кому грубишь? Это отставной офицер, генерал военно-воздушных сил Валерий Завгородний! – Гена указал на Валеру, который гордо выпятил грудь.

– Клоуны! Я у этого генерала жирафа покупала! – усмехнулась Шапокляк.

– А я в отставке! Творю, что хочу, – попытался оправдаться смущённый Валера.

– Ладно. Уговорили, – кивнула Римма Анатольевна.

Гена и Валера удивлённо переглянулись – неужели сработало?

– Меняю ушастого щенка на вашу спокойную жизнь. Приноси его завтра ко мне домой, и я от вас отстану, – сказала Римма.

– И книгу рецептов вернёшь? – спросил огорошенный таким предложением Гена.

Римма кивнула.

– Много хочешь – мало получишь, – огрызнулся Геннадий Петрович и махнул Валере: – Поехали отсюда!

Хмурый Гена лежал у подножья горы и напряжённо смотрел в небо. Он вспоминал, как когда-то давно, будучи молодым, он вот так же лежал здесь с дочкой, любовался облаками и парящим где-то вдали одиноким дельтапланом. Геннадий Петрович глубже погрузился в воспоминания и прикрыл глаза…

– Знаешь, кого я люблю больше всего на свете? – спросила маленькая Таня папу.

– Мамины драники? – улыбнулся Гена.

Дочь залилась смехом.

– Нет! Тебя и маму!

Молодой Гена прижал Танюшу к груди. Вдруг небо резко потемнело и затянулось тучами…

На лицо Геннадия Петровича упали капли дождя, вырывая его из потока воспоминаний. Он открыл глаза и увидел, что небо стало таким же тёмным, как тогда, в прошлом.

В тот момент, когда Гена принял решение, грянул гром.

Геннадий Петрович лежал на боку, уткнувшись пустым взглядом в стену. К нему на диван запрыгнул ушастик. Он залез на Гену, неловко скатился по нему и плюхнулся рядом.

– Ты почему такой грустный? – спросил пушистик.

Гена молча схватил зверька и прижал его к груди, как маленькую Таню когда-то. Малыш заурчал и быстро уснул. Геннадий Петрович устало прикрыл глаза.

На следующий день Римма, как обычно, дробно стучала каблуками по коридору здания своей фабрики в сопровождении Лариона и остальных сотрудников.

– Вдохновившись вашей гениальной идеей – с помощью салюта осыпать город нашими конфетами, мы… – затараторил помощник Риммы, когда процессия вошла в зал с новым макетом праздника: в центре площади была установлена миниатюрная ракета с надписью «Радость моя», – сконструировали ракету, с помощью которой сможем это сделать!

– Запускай, – скомандовала Римма.

Ларион нажал кнопку на пульте.

Ракета заискрилась, взлетела на метр вверх и взорвалась, забрызгав всех, включая Римму, шоколадом. Сотрудники испуганно замерли, но Шапокляк растеклась в улыбке:

– Мне нравится. Гениально!

Ларион облегчённо выдохнул.

Римма провела пальцем по лицу, вытирая брызги, попробовала лакомство и скривилась:

– Это что за жижа?

– Наш шоколад, – ответил Ларион.

– Я же приказала скопировать рецепт этой выскочки!

Ларион поспешил успокоить начальницу:

– А это уже не важно. Выскочка снялась с конкурса.

Римма радостно потрепала помощника по щеке:

– Молодец!

Когда ушастик проснулся, первым, что он увидел, был задумчивый Гена, сидящий рядом на стуле. Наконец Геннадий Петрович встал, тяжело вздохнул и позвал пушистика на прогулку.

Гена, задумавшись, держал зверька за лапку, пока тот семенил по бордюру, и вспоминал, как когда-то давно так же вёл за руку маленькую растерянную Таню. Тогда он должен был, непременно должен был, оставить её жить у бабушки. Ради дочери он сделал сложный выбор тогда, и сможет сделать теперь.

Хмурый Гена остановил мопед возле ворот роскошного особняка Риммы и постучал в ворота. Ушастик с недоумением осмотрелся, не понимая, что происходит.

Наконец ворота открылись. В проёме стояла Римма и фальшиво улыбалась.

Пушистик с тревогой посмотрел на Гену. Тот разжал ладонь и отпустил маленькую лапку. Довольная Римма молча отдала Гене книгу рецептов Тани. Старик, не оборачиваясь, быстро развернулся и пошёл к мопеду. Он не хотел видеть полный обиды и непонимания взгляд пушистика. Такой же взгляд, каким смотрела на него маленькая Таня когда-то.

Гена вошёл в «Мастерскую шоколада», там уже было почти пусто. Толик разбирал последние стеллажи. Таня подметала пол.

– Таня, я договорился, от вас отстанут, – заявил Геннадий Петрович.

– Как ты договорился? – настороженно уточнила Татьяна.

– Неважно… Вот! – Гена протянул удивлённой дочери книгу рецептов.

– Спасибо.

– Вы ещё палатку не разобрали? – уточнил Гена.

Толик хлопнул себя по лбу:

– Ох… Ещё же и палатку разбирать…

– Не надо. Мы ещё успеем поучаствовать в конкурсе, – сказал Геннадий Петрович.

– А где ушастик? – вдруг с подозрением спросила Таня.

Гена опустил взгляд.

– Мне пришлось его отдать… – попытался он оправдаться. – Я подумал, так будет лучше.

Таня горько усмехнулась:

– Лучше? Или проще? А я ведь на секунду поверила, что ты изменился. Лучше всего у тебя получается предавать тех, кто тебя любит! – Таня зло сунула растерянному Гене книгу рецептов.

Грустный старик вышел из лавки, пытаясь как-то переварить услышанное. На двери висела табличка «СДАЁТСЯ В АРЕНДУ». Геннадий Петрович открыл книгу рецептов и замер. Она оказалась старым фотоальбомом! Гена перелистал страницы со счастливыми семейными фотографиями, на которых радостно улыбались маленькая Таня, его жена Люба и он сам. Геннадий Петрович понял, почему шоколад Тани был таким вкусным: «секретным ингредиентом» для него послужила любовь! А эти фотографии служили источником вдохновения. Ведь на них застыло то чудесное время, когда любящие родители и малышка Таня были вместе. Старик оторвал взгляд от книги и вытер слёзы.

Римма и Соня с ушастиком расположились возле бассейна. Шапокляк светилась от счастья, глядя на довольную внучку. Перед зверьком на столике было расставлено множество изысканных французских блюд. Рядом расхаживал возмущённый шеф-повар.

– Я ума не прилагать, чем угождать этой макаке! – с сильным французским акцентом восклицал он.

Он встал на колени и потёр трюфель в салат.

– Этот трюфель летел самолёт прямиком из Пьемонт!

Ушастик отвернул мордочку.

Шеф-повар выругался на французском, а потом рявкнул уже по-русски:

– Что ты хочешь?!

– Апельсин, – ответил пушистик.

Шеф удивлённо заморгал.

– Ба! Ушастик разговаривает?! – воскликнула Соня.

– Да, как и все твои игрушки, – отмахнулась Римма, взяв куклу, которая тут же произнесла «ма-ма».

Соня радостно схватила зверька за уши:

– Ты моя любимая кукла!

Счастливая Римма увела ошарашенного шеф-повара, оставив внучку с новой игрушкой.

– Скажи что-нибудь! Какие ещё слова знаешь? – не унималась Сонечка.

– Безысходность, обречённо произнёс ушастик и вздохнул.

Соня задумалась.

Мрачный Гена сидел на стуле у себя в гостиной и смотрел на тарелку с апельсинами. Наконец он не выдержал и выбросил их в мусорное ведро. Как раз за этим его и застал пришедший Валера.

– Здоро́во, Петрович! – с воодушевлением в голосе поздоровался генерал в отставке.

Гена проигнорировал приветствие.

– Интересный факт! Крокодилы, потеряв детёныша, запираются дома и жалеют себя, – съязвил Валера.

– Что ты несёшь? – злобно спросил Геннадий Петрович.

– Ты себя в зеркало видел? Ты же настоящий аллигатор! Злющий, страшный! Всех сожрать готов! А тут сел и лапки сложил. Поднимайся давай и за мной! – не унимался Валера.

Гена обречённо вздохнул:

– Что могут сделать два старика?

– А кто сказал, что нас двое? – с этими словами Валера распахнул входную дверь.

Гена выглянул из дома и очень удивился. На пороге стояли мороженщица, дворник и даже директриса дендрария.

– И вы здесь? – поразился Геннадий Петрович.

– Я двадцать лет в этом дендрарии работаю. А она увольнять меня собралась… Кто она вообще такая? – выпалила Наталья Николаевна.

– Как говорится, один за всех! – поднял вверх указательный палец Валера.

– И все за одного! – с готовностью поддержал его дворник.

Гена и директриса дендрария подъехали к воротам особняка Риммы Шапокляк на мопеде, в кузове которого лежал огромный мешок. Из него торчал одинокий цветок.

К воротам вышли охранники.

– Надеюсь, вы меня узнали? – обратилась к ним Наталья Николаевна.

– Нет, – ответил один из группы, видимо, главный.

– Я директор дендрария. У меня доставка для вашей хозяйки. Конфиденциальная.

– Нас не предупреждали, – недоверчиво нахмурился старший охранник.

– Потому что о таком лишний раз не болтают. Как и о жирафе, и о панде, которых незаконно тут содержат, – развела руками Наталья Николаевна.

Мужчины нервно переглянулись.

– Что у вас в мешке?

– Редчайшее растение из Красной книги, – ответила директриса.

– Какое растение? – с подозрением спросил главный.

– Экуус Троянус, – ответил Гена. – Цветок с невероятно мощной корневой системой.

Начальник охраны попытался разглядеть небольшой цветок, торчащий из мешка.

– Он миллион стоит! Хотите, чтобы завял? – возмутился Гена.

Тот кивнул подчинённым, и двое поспешно открыли ворота.

– Геннадий, проезжайте, – распорядилась Наталья Николаевна и достала из сумки кипу бумаг. – А вам надо подписать все накладные, – обратилась она к наряду.

Пока те в недоумении пялились на стопку бумаг, Гена заехал на территорию особняка. Нашёл гараж, припарковался в нём, закрыл ворота и огляделся, после чего развязал мешок. Внутри оказались Валера, мороженщица Галя и дворник. Последний держал на вытянутой руке цветок. Дворник с облегчением опустил руку:

– Фух, думал, не выдержу…

Гена и его спутники проникли на кухню через боковой вход и осмотрелись. С противоположной стороны вошёл шеф-повар.

– Кто такие?! И что делаете на моей кухне?! – завопил он.

– С дороги, каналья! – подражая актёру из фильма про трёх мушкетёров закричал дворник.

Повар пришёл в ярость:

– Ты как меня назвал?!

Валера зашипел на дворника:

– Мушкетёр нашёлся!

Шеф-повар схватил два ножа и угрожающе двинулся на героев.

Галя заметила тележку с посудой.

– Я его задержу! – крикнула она остальным.

Дворник открыл было рот, чтобы выдать новую цитату, но встретил суровый взгляд Валеры. Мороженщица схватила тележку и побежала в сторону шефа. Повар в ужасе уставился на приближающуюся громадину. Галя сбила противника и продолжила катить тележку, пока они вместе не врезались в стеллаж с кухонной утварью. Тот с грохотом обрушился, подняв целый столб мучной пыли. Повар потерял сознание.

– Вот для чего я столько лет тренировалась, – удовлетворённо кивнула Галя. Она взяла пищевую плёнку и стала обматывать ею француза. – Идите-идите, я в порядке, – поторопила она друзей.

Трое мужчин, запыхавшись, выбежали в коридор. Валера устало сел у открытого окна.

– Вы чего? Два этажа всего прошли, – сказал дворник.

– Я не устал. Нужно посидеть, обдумать дальнейший план, – пропыхтел Валера. – Как его найти в этом лабиринте? Столько дверей, этажей.

Гена устало опёрся о стену.

– А кто его знает?.. Будем проверять каждый угол, – вздохнул он.

Вдруг Гена увидел, как в окне появляется жираф! Валера тоже его заметил и, с криком отскочив, врезался в антикварную вазу. Она разбилась, сработала сигнализация.

Друзья напряжённо переглянулись.

– Так, Петрович, сейчас охрана сбежится, так что дальше сам, – вздохнул Валера.

Гена кивнул и побежал на поиски.

– А мы их задержим? – с надеждой спросил дворник.

– Задержим… – нехотя согласился Валера.

– Как мушкетёры? – не унимался дворник.

Валера заметил на стене щит с двумя шпагами: одну взял себе, вторую протянул дворнику. В этот момент в коридор вбежали охранники. Двое новоявленных мушкетёров с криком бросились на врагов.

– Э-э-э, мужики! Никто с вами драться не будет. Мы полицию вызвали, – урезонил их один из охранников.

– Умно, – признал дворник и отсалютовал шпагой.

Во дворе особняка Римма и Ларион направлялись к роллс-ройсу, у дверей которого их ждал водитель.

В это время Гена нашёл комнату Сони и с удивлением осмотрел «местный зоопарк»: змеи, рыбки, клетки с птицами, игуана – кого здесь только не было! Но вот своего ушастика Гена не видел.

– Сонечка, скорее! – раздался за окном голос Риммы. – А то опоздаем на праздник!

Гена выглянул во двор и увидел, как Соня тащит его друга на поводке. А через пару мгновений нарушитель спокойствия услышал в коридоре топот ног и крики охраны, обернулся на дверь, затем вновь посмотрел в окно и приметил голову жирафа. «А что, если?..» – Гене в голову пришла дикая идея.

Особо не задумываясь, старик выпрыгнул из окна второго этажа, зацепился за шею жирафа и съехал по ней вниз, как по шесту. Но было уже поздно – роллс-ройс Риммы выехал за ворота, а в его окне виднелась грустная мордочка ушастика.

Фестиваль Шоколада был в самом разгаре. На площади по кругу стояли палатки и шатры местных кондитеров, во главе – гигантский шатёр фабрики «Радость моя». На сцене выступали музыканты. Повсюду толпился народ, гуляли парочки, как заведённые носились дети.

На краю размещалась пусковая площадка с ракетой «РАДОСТЬ МОЯ». В ракете был большой отсек с конфетами, на корпусе располагалась дверца, через которую эти конфеты засыпали. По периметру пусковой площадки были установлены заряды с фейерверками.

Угрюмый Толик грузил в кузов машины свёрнутую палатку. Рядом стояла понурая Таня и держала за руку Гришу.

Роллс-ройс Риммы остановился у шатра «Радость моя». Из машины вышли Римма, Ларион и Соня, которая вытащила за поводок ушастика. Он не сопротивлялся. Толик и Таня с грустью посмотрели на зверька.

– Мама, а почему мой друг у них? – удивлённо спросил Гриша.

– Понимаешь, он не принадлежит никому, он может жить, где захочет, – на ходу начала придумывать Таня, чтобы не травмировать Гришу.

Но тут Толик решил проявить инициативу.

– Это самое. Я считаю, что наш сын уже достаточно взрослый. И готов к суровой правде. И всё такое.

«Ой ли?» – подумала Таня, но кивнула.

– Григорий, – начал Толик, – твой дед, чтобы спасти наш магазин и нас, отдал нашего хухрика этой… нехорошей женщине.

Гриша сурово молчал.

Толя кивнул Тане:

– Вот видишь.

Внезапно Гриша впал в истерику и в слезах побежал в толпу людей, гуляющих по площади. Таня с укоризной посмотрела на Толика.

– Я всё улажу! – крикнул он и бросился искать сына.

Возле Тани резко затормозил на мопеде Гена.

– Ушастого не видела? – спросил он дочку.

Таня холодно указала на шатёр «Радость моя».

Гена увидел, как из шатра вышли Римма, Ларион и Соня и направились к ракете. Геннадий Петрович решительно зашагал в сторону шатра, оставив Таню в недоумении.

Гена осматривался в шатре в поисках ушастика. Он прошёл мимо шоколадной копии Риммы. Статуя улыбалась и пальцем указывала на вывеску «Радость моя». Гена отломил у фигуры палец и засунул ей же в нос. Наконец Геннадий Петрович обнаружил подсобное помещение, отделённое тканевой стеной от основного зала. Там, в углу, среди коробок сидел грустный привязанный зверёк.

– Вот ты где! – Гена бросился к ушастику и попытался отвязать поводок.

Малыш отрешённо смотрел в пол.

– Что ты делаешь? – наконец спросил он.

– Хочу тебя освободить! – ответил Гена.

– Зачем?

– Потому что не по-человечески это – сидеть на привязи.

– А я не хочу быть человеком! – выпалил пушистик. – Люди злые. Лучше я буду просто игрушкой.

Гена замер, до глубины души поражённый словами маленького друга. Ему понадобилось несколько секунд, чтобы подобрать слова:

– Прости… У плохих поступков нет оправдания. Но всегда есть причина. Можно я расскажу тебе свою?

Ушастик поднял глаза и посмотрел на Гену.

Молодой Геннадий Петрович и маленькая Таня ели драники. Люба, жена Гены и мама Танюши, спешно куда-то собиралась.

– Поторапливаемся! – крикнула она.

– Люб, у меня какое-то странное предчувствие. Может, не полетишь? – спросил Гена и обнял жену.

– Гена, я два года тренировалась. Предлагаешь из-за странных предчувствий всё пропустить? – мягко возразила Люба. – Танюш, хочешь, чтоб мама стала чемпионом?

– Да! – радостно выкрикнула девочка.

– Хм… – вздохнул Гена. – Что-то погода портится…

– Бу-бу-бу-бу, – передразнила его Люба. – Не ворчи, тебе не идёт, – она шутливо обмакнула палец в сметану и намазала Гене кончик носа.

Тот нервно улыбнулся. Маленькая Таня залилась весёлым смехом.

Стояла ветреная погода. На склоне горы Люба обсуждала с тренером последние детали своего полёта на дельтаплане. Неподалёку расположились другие спортсмены. Молодой Геннадий Петрович и маленькая Таня ждали, когда Люба закончит беседу.

– Что-то ветрено, – опять нахмурился Гена.

– Мы же в горах, тут всегда так, – успокоила его Люба.

– Поехали лучше по дендрарию прогуляемся? Мороженого поедим, – не унимался Гена.

Люба чмокнула его в щёку:

– Обязательно! Как только выиграю! Увидимся внизу.

Но дурное предчувствие не покидало Гену. Он усадил Танюшу в кузов мопеда и посмотрел на жену.

Люба разогналась по склону горы, её дельтаплан поймал поток воздуха и поднял молодую женщину ввысь.

Молодой Гена и маленькая Таня лежали на покрывале у подножья горы и наблюдали за одиноким дельтапланом в небе. Немного поодаль стоял тренер Любы.

Время шло, Гена, внимательно наблюдавший за полётом жены, с тревогой подошёл к тренеру и спросил:

– А нормально, что она так быстро снижается?

– Не очень, – нервно ответил мужчина.

Танюша подбежала к отцу:

– Папа, всё хорошо?

Гена закрыл ей глаза рукой и в ужасе посмотрел вдаль…

После трагедии уже прошло какое-то время. Маленькая Таня грустно сидела за столом в квартире. Молодой Гена жарил драники, смотря куда-то в стену. Все его мысли были о Любе. Драники пригорели, задымились. Очнувшись, Гена не выдержал, вышел из себя и швырнул сковороду в раковину.

Танюша вздрогнула и заплакала. Тогда Гена понял, что дочери с ним плохо, и принял непростое решение:

– Тань, тебе какое-то время лучше пожить у бабушки.

Маленькая Таня стояла рядом с бабушкой и со слезами на глазах смотрела вслед уходящему отцу.

Гена шёл, боясь обернуться, на его лице застыли тоска, боль и грусть.

– …сначала я винил себя, потом эти дурацкие соревнования, погоду, даже Любу… – заканчивал свой рассказ Гена. – А потом обозлился на весь мир. Много лет я скитался, пытаясь забыться. А когда вернулся, потерял ещё и дочь. Она так и не смогла меня принять обратно.

Ушастик задумчиво выслушал Геннадия Петровича, а потом сказал:

– Как сложно быть человеком. Мне кажется, вы такие грустные, потому что совсем не умеете прощать. Ни себя, ни других.

Гена грустно кивнул:

– Тридцать лет я этого не понимал.

Пушистик коготком разорвал свой ошейник и взял Геннадия Петровича за руку:

– Ну что? Пошпирляли?

За стеной из ткани появился силуэт дамы в шляпе, раздался голос Риммы:

– Дорогие гости! Собираемся на салют!

– Пошпирляли скорее, – обрадованно согласился Гена.

Таня стояла у машины и нервно искала глазами Толика в толпе. Римма что-то бодро вещала возле своего шатра, показывая то вверх, то на ракету. К Тане подошёл счастливый Гена с ушастиком.

– Доча! Теперь вся семья в сборе, – тепло произнёс он, кивая на пушистика.

Из толпы вынырнул взволнованный Толик:

– Где Гриша?! Петрович, ты Гришку не видел?

– Нет… – растерянно ответил Гена.

Внезапно толпа возле шатра Риммы Шапокляк начала обратный отсчёт:

– Десять!

Таня, Толя и Гена взволнованно переглянулись. Ушастик же неловко взобрался на голову Геннадию Петровичу, растопырил уши и прислушался.

– Девять! – продолжала реветь толпа, но для малыша шум утих. Зверёк внимательно осматривал площадь.

– Восемь!

Сквозь глухой гул толпы ушастик смог расслышать детский плач, доносящийся из… ракеты!

Зверёк указал на неё:

– Он в той красной штуке!

– Семь!

Таня и Толя в ужасе переглянулись.

– Это самое! Это самое! – запаниковал Толик.

– Шесть! – отсчёт продолжался.

Родители Гриши сорвались с места и бросились сквозь толпу к ракете.

– Стойте! Там ребёнок! – кричала Таня.

– Пять!

Геннадий Петрович нёсся по газону на мопеде с ушастиком в кузове. Родители Гриши поражённо смотрели Гене вслед.

– Четыре!

Гена жал на газ, сигналил, люди шарахались от него в разные стороны.

– Три!

Геннадий Петрович искал подъезд к ракете и наконец заметил длинную клумбу, ведущую прямо туда.

– Два!

Гена мчался по цветам, не щадя их.

– Один! Пуск! – взревела толпа.

«РАДОСТЬ МОЯ» заискрилась снизу. Гена мчался на всех парах, но с ужасом понимал, что не успевает. Он заметил в стороне импровизированный трамплин – кто-то прислонил доски к кирпичному заборчику. Геннадий Петрович резко свернул в сторону. Ракета медленно набирала высоту. Гена въехал на «трамплин» и взмыл в воздух. Он встал в полный рост, пытаясь дотянуться до хвоста ракеты, но безуспешно. Неожиданно прямо по нему вскарабкался ушастик, оттолкнулся от головы Гены и прыгнул. А сам Геннадий Петрович, пролетев над изумлённой толпой, приземлился прямиком в шатёр «Радость моя», эффектно обрушив его.

Ракета поднималась над землёй. Отсек был наполнен конфетами, на которых сидел напуганный Гриша. Вдруг дверца распахнулась, внутрь кое-как ввалился пушистик…

На площади Гена выбрался из-под того, что осталось от фабричного шатра.

– Что происходит?! – истерично завопила Римма, подойдя к образовавшемуся завалу.

– Мой сын в ракете! – крикнула подбежавшая к ней Таня.

Толпа ахнула. Все посмотрели вверх – ракета была уже очень высоко. Она взорвалась, десятки разноцветных фейерверков раскрасили небо. Застывших в шоке людей осыпал дождь из конфет. Римма и Соня попятились к роллс-ройсу. Ларион растерянно оглядывался. Таня рыдала, уткнувшись в грудь Толику. Вдруг он что-то заметил в небе.

– Тань, это самое! – Толя поднял палец вверх.

Все устремили взгляды в небо. Там, расправив уши, планировал вниз пушистик с Гришей на спине. Оба были в полном восторге.

– Он жив! Он жив! – Таня светилась от счастья.

– Как-то быстро они снижаются… – тревожно заметил Гена.

– Я бы сказал даже, падают… Это самое-е-е! – запаниковал Толик, подбежал к развалившемуся шатру и начал его натягивать. – Хватайте! Чего смотрите?! – крикнул он в толпу.

Подбежали Гена, Таня и просто зеваки. Даже Ларион не остался в стороне и тоже стал помогать натягивать шатёр. И у них получилось! Ушастик с Гришей на спине спланировал на импровизированный тент и съехал вниз по брезенту прямиком в объятия Тани, Гены и Толика. Толпа ликовала!

– Фух! Чуть не чебурахнулся! – с облегчением выдохнул пушистик.

На следующий день посреди лужайки дендрария стоял большой праздничный стол. За ним сидели Гена, Таня, Гриша, Толик, все остальные участники приключений и, конечно, ушастик. Перед ним был торт с одной свечкой. Все держали в руках бокалы с апельсиновым соком. Гена встал и начал свою речь:

– То, что вчера произошло, у людей принято называть вторым днём рождения. Да и не знаем мы, когда ты на самом деле родился, – обратился он к пушистику. – Поэтому пусть твой первый день рождения будет сегодня!

Все одобрительно закивали.

– Дорогой мой друг, – продолжил Гена, – хочу пожелать тебе всегда оставаться таким же прекрасным человеком…

– Я не человек, – прервал его ушастик. – Я… – Зверёк захотел залезть на стол, чтобы сделать заявление, но его лапка соскользнула. Малыш упал на стул, но быстро встал и гордо произнёс:

– Я – Чебурашка!

Все радостно поддержали ушастика и подняли стаканы с соком. Послышался лёгкий звон стекла.

– С днём рождения, Чебурашка! – крикнул Гриша.

– С днём рождения! – подхватили хором остальные гости.

Все начали громко хлопать, но аплодисменты сразу стихли, когда гости заметили, что к месту празднования подъехал роллс-ройс, из которого вышла серьёзная Римма.

Гена с суровым видом встал из-за стола и направился ей навстречу. Они остановились друг напротив друга. Воцарилась напряжённая тишина. Римма нарушила её первой.

– Простите меня, – вздохнула она.

Гена растерялся от неожиданности.

– Я ночь не спала. Я вас так понимаю… – продолжала она. – Как представлю, что в той ракете могла оказаться моя внучка…

– Хм. Да ладно, обошлось же… – решил пойти на мировую Гена.

– А если бы не обошлось?.. – казалось, Римма вот-вот заплачет.

– Всё хорошо, что хорошо кончается, – ответил Гена. – Да вы приводите внучку, пусть тоже поиграет с Чебурашкой.

У Риммы Анатольевны задрожали губы.

– А Соню уже забрали. Следующие мои две недели с ней только через год! – Римма начала рыдать, прижалась к груди Гены, который обескураженно обнял её в ответ, пытаясь успокоить. – Сама виновата… Что я хотела?.. Сыном надо было заниматься, а не бизнесом. Сейчас он меня и видеть не хочет… – причитала женщина.

Гене было очень неловко – все за столом смотрели на него и Римму с нескрываемым любопытством.

– Всё наладится. Хотите тортика? – предложил Геннадий Петрович.

Но Шапокляк продолжала всхлипывать у него на груди. А когда он попытался отстраниться и убрать свои руки с талии Риммы, она, не прекращая плакать, властно вернула их обратно. Гена повернулся к гостям и беспомощно пожал плечами.

Геннадий Петрович, сидя за столом, заиграл на гармошке. Рядом сидела Римма. Чебурашка миролюбиво вручил ей почищенный апельсин, она в ответ почесала его за ухом. Ушастик в долгу не остался. Гена запел:

– Пусть бегут неуклюже…

Мороженщица Галя сидела под руку с шеф-поваром, который влюблённо смотрел на неё.

Дворник с усами и бородкой, как у Арамиса из «Трёх мушкетёров», подарил Чебурашке когтеточку. Ушастик в недоумении уставился на странный предмет. Тогда Валера взял его лапку и провел ею по рифлёной поверхности. Чебурашка закатил глаза от удовольствия – кажется, подарок ему понравился.

Гена и Таня лежали на покрывале и смотрели в небо, где парили разноцветные дельтапланы. Отец и дочь с теплотой думали о Любе. Между ними устроился счастливый Чебурашка: он наконец обрёл настоящую семью. Тут к троице подбежали Толик с Гришей и завалились рядом.

Толик показал всем на фотоаппарат:

– Это самое…

* * *

Таня открыла шкаф в «Мастерской шоколада» и достала оттуда «книгу рецептов». Она бережно вставила в фотоальбом новую семейную фотографию со склона горы, где все её самые близкие и любимые уютно устроились на покрывале.

* * *

Яркое солнце заливало теплом и светом улицы небольшого приморского городка. Гена ехал на мопеде, а Чебурашка, сидя в корзинке у руля, радостно ловил ушами ветер.

За поворотом друзей внезапно остановил инспектор ГИБДД.

– Добрый день, а что случилось? – спросил Гена.

– Нарушение безопасности движения. Снимите этого с руля, – инспектор указал на ушастика.

Зверёк серьёзно посмотрел на него и решительно заявил:

– Я не «этот». Я – Чебурашка!