У бушприта летящей по волнам шхуны замерли две загадочные фигуры в чёрных плащах. Над головой таинственно мерцали звёзды Божьего Пути. Ветер играл на струнах корабельного такелажа унылую мелодию. Острый форштевень парусника с шипением скользил между серебристыми дорожками отражений царственной пары ночных светил. До самой линии убегающего горизонта, тёмные волны Крайнего моря озарялись холодными лучами ярких небесных спутников. Круглолицые Близнецы в середине ночи сияли точно по курсу — на севере.

На корме, молчаливый штурвальный попыхивал трубкой, коротая смену с болтливым вахтенным. Добродушные лица этой парочки являлись гротескной пародией на неподвижные маски загадочных пассажиров, что опять выбрались из каюты только в полночь.

Крепко держа штурвал, высокий молодой парень уверенно вёл корабль курсом на Северный Архипелаг. Его напарник, худой, щупленький бывалый матрос, без умолку травил старые байки.

А вот те, что под капюшонами прятали лица от света сигнального фонаря, за всё время словом не обмолвились. Высокий седовласый синьор держал левую ладонь на эфесе длинной шпаги в потёртых ножнах, а правой — хищно вцепился в хрупкое плечо мрачного юноши. Для слуги мальчишка слишком хорошо одет, но слушался господина беспрекословно. Хотя, честно сказать, даже капитан не рисковал перечить одноглазому синьору. Высеченное ветрами лицо мужчины перечеркнул жуткий кривой шрам через лоб и щёку, узкая чёрная повязка не прикрывала его полностью. Слуга выглядел под стать синьору: каменное лицо, бездушный стеклянный взгляд. Никто на корабле не слышал имён пассажиров, даже капитан обращался к господину обезличенно: «Синьор». Уединившись со штурманом, он погаными словами ругал опасного урода, из — за которого пришлось изменить привычный маршрут, но выражался в полголоса, и только уже после влитой в глотку второй бутылки крепкого рома.

Матросы позволяли себе более открытое ворчание, но тоже лишь на значительном удалении от объекта неприязни.

— От любовнички, уже час трутся бок о бок, — зло усмехнулся щербатым ртом вахтенный и, на удивлённый взгляд штурвального, пояснил: — Да не слуга то, а баба переодетая. Вишь, как синьор её за плечико держит и завсегда вперёд себя в каюту пропускает. А был бы тот простым слугой, так позади плёлся и на камбуз за жратвой сам бегал. Я разок с этими паразитами на лестнице столкнулся. Слуга даже глазом не повёл, проплыл мимо, как во сне, а Синьор меня крепко в перила впечатал. — Матрос, сморщившись, потёр ладонью грудь. — Ох, и здоровый мужик! А слуга — лунатик, точно тебе говорю, я в Метрополии видел, как такого же богомерзкого гада инквизиция на костре жгла. Так ведьмак не корчился и даже не стонал — молчал как сыч. Аж смотреть неинтересно! Закатил стеклянные глазищи к небу, и только — то. Хорошо, что монахи злыдню рот кляпом заткнули, а не то, на весь честной люд, проклятье бы наслал. Вот те крест!

— Ты же сперва утверждал: на корабле баба, — недоверчиво усмехнулся парень.

— Так у слуги волосы — то кра — а–шеные. Вроде сплошь как чёрные, но у самых корней чуть — чуть светлые отросли. Обычно женщины в блондинки красятся, но есть такие, что наоборот, седину чернят. — Баламут, прикрыв рот ладошкой, зловещим шёпотом поведал истину: — Точно тебе говорю: то ве — е–дьма перекрашенная. И одноглазый урод везёт её в Дикие Земли, спрятать подальше от сурового взора отцов Святой Инквизиции.

— Мы же сейчас идём на Северный Архипелаг. Зачем такой крюк закладывать?

— А чтоб след запутать, — нашёлся, как объяснить несуразность, бдительный сын церкви. — На Архипелаг — то суда со всех земель приплывают. После каждого шторма море выбрасывает на берега островов сундуки «солнечного камня».

— Ага, прям в сундуках⁈ — издевательски заржал скептик.

— Деревенщина ты тупая! Конечно, по крохам, среди гальки выбирать приходится. Но сундук всей командой, в удачный день и на счастливом берегу, насобирать можно.

— Тогда бы на островах одни богатые синьоры жили. И зачем бы местным обитателям рабами торговать?

— Это тоже дело прибыльное, — поднял указательный палец знаток. — Чего добру зря пропадать? Охотников до «солнечного камня» много, лоцманской карты у чужаков нет, а рифов и мелей промеж островов — тьма-тьмущая, сколько понатыкано, даже аборигены не все гиблые места знают. Вот буйные воды и топят суда, а островитяне пленят мореходов. Кого родня не выкупит, тот навечно на Архипелаге остаётся. Ведь так север и заселили. На каменистых склонах можно только коз держать и то, если чуток; ну, ещё кое — где на редких плодородных участках удаётся разбить грядки с овощами.

— Какой же мореман в козопасы пойдёт! — презрительно фыркнув, гордо выпятил грудь молодой моряк.

— У бедных чужестранцев, выброшенных из пасти водяного, два пути: либо к аборигенам идти в батраки, либо… — бывалый подмигнул молодому, — в пираты. Сдаётся мне, там не все корабли сами на рифы наскакивают.

— Так эдак и нас могут… обидеть, — запинаясь, поёжился парнишка.

— Э-э нет, коли аборигены начнут торговцев грабить — им некому станет рабов и «солнечный камень» сбывать. Без подпитки из Метрополии, северянам — с голоду камни жрать! Местные хулиганят в меру: почему — то, на рифы напарываются исключительно корабли старателей с Нового Света и Диких Земель. Капитаны же из Метрополии всегда правильного лоцмана берут и дорогие карты с промерами глубин покупают. «Солнечный камень» всем королям нужен, но слишком много на рынке его появляться не должно — особливо у чужаков.

— Хорошо, что мы из благословенной Метрополии. Слава Святой Инквизиции! — оторвавшись от штурвала, размашисто осенил грудь крестным знамением набожный моряк.

Громкое упоминание святых заступников достигло слуха синьора, он резко повернул голову. В свете сигнального фонаря из — под чёрного капюшона плаща сверкнул злой глаз.

Отблеском Близнецов ему просемафорили из — за мачты два зелёных огонька. Неожиданно с мачты на палубу соскочил рыжий кот и тенью промелькнул к люку в трюм.

От суровой чёрной фигуры повеяло могильным холодом. Одноглазый урод буравил взглядом замерших на корме моряков.

— Точно, ведьма — а–к… — прижался вплотную к крепкому плечу товарища тщедушный морячок.

Страшный синьор поманил пальцем.

Рулевому штурвал бросать нельзя, пришлось идти вахтенному. Покачиваясь, он неохотно побрёл на нос шхуны.

Когда морячок приблизился, обернулся и слуга — каменное лицо, как у статуи. Нет, вблизи эта ходячая мумия совсем не походила на девицу. С бледной застывшей маски взирали пустые, бездонные глаза.

— Что си — си — ньору угодно, — клацая зубами, проблеял местный краснобай.

— Кто это был? — пальцем указал на мачту синьор.

— Там ни — ни — кого не было, — замотал головой морячок.

— Я заметил отблеск глаз и неясную тень. — Шпага шипящей гюрзой выпрыгнула из ножен и, словно куснув железным зубом до крови, уткнулась остриём в горло вахтенного.

— Ай! — не посмел убежать матросик, лишь отступил на пядь. — То, видно, кот шалил.

— Рыжий? — как — то обречённо уточнил синьор.

— Ры — ры — жий, — кося глаз на нацеленное на кадык остриё клинка, осторожно кивнул докладчик.

— Откуда же здесь это мохнатое дьявольское отродье? — заскрежетал зубами привередливый пассажир.

— Приблудился, — пожал плечами вахтенный, и тут говоруна понесло: — Сию наглую животину наш кок обнаружил в день ухода из порта, когда котяра ему на обмен дохлую крысу принёс. Так и повелось: кот крысу — кок ему рыбину. Пугливая животина ни с кем на корабле больше не дружит. Ловит крыс в трюме по одной, да на камбуз таскает. Под ногами не вертится, погулять выходит только в полночь, аккурат вместе с Вашей Светлостью.

— Не заметил, — раздосадовано вздохнул синьор. — Старе — е–ю.

— Так не каждый на корабле кота в глаза и видел, — усмехнулся морячок.

— Я — не каждый!

Шпага угрожающе коснулась кончика носа глупца.

— Изви — ви — няюсь, синьор, но я тут при чём? — задрожали коленки у болтуна, а глаза свелись к переносице.

— Излови тварь рыж — ж–ую, — прошипел сквозь зубы господин. — А лучше, приволоки уже дохлого кота за хвост.

— Работа не из лёгких — дикого кота поймать, — принялся набивать цену бывалый матрос. — Да и кок может разозлиться, по нраву ему рыжий охотник.

— Ты даже не представляешь себе, какое нелёгкое дело, — криво усмехнулся одноглазый урод.

Юноша — слуга стоял рядом, как неживой. Вдруг в остекленевших глазах блеснула слеза, и каменная маска обозначила слабую улыбку:

— Ва — а–ська, — еле слышно прошептали бесцветные, словно у покойника, губы.

Синьор вздрогнул от звука неожиданно ожившей мумии. Неуловимым движением вернул шпагу в ножны. Торопливо выудил монету из кошеля на поясе, бросил под ноги матросу. Ничего не говоря, ухватил своего «говорливого» слугу за рукав и толкнул к лестнице в кубрик. Пока матрос гнался по палубе за звонкой монетой, странная парочка скрылась.

— Серебряный дублон, — догнав катившуюся монету, восхищённо рассмотрел нежданно обретённое сокровище охотник. — Ну, теперь рыжий котяра от меня не уйдёт!

После ночной вахты богатенького матросика, живым, никто уже не видел. Его нашли только на следующий день, когда боцман устроил поиск, посчитав, что пора бы уж нерадивому пьянчужке проспаться и заняться делом. Жертва несчастного случая валялась головой вниз на лесенке, ведущей в самый нижний трюм. Лицо трупа изъедено до кости, горло и пальцы исцарапаны в кровь — крысы успели попировать на славу!

Посчитали: пьянчужка оступился на крутой лесенке, загремел костями вниз, расшиб башку, а потом на кровавую пирушку сбежались крысы. В кармане у матроса нашли серебряный дублон. Убийца бы карманы жертвы обязательно проверил, да и кому мог помешать безобидный болтун? Правда, штурвальный упомянул, что, накануне, с покойным о чём — то беседовал мрачный синьор. Но зачем тому было так заморачиваться? В Метрополии любой благородный синьор мог открыто и безнаказанно проткнуть шпагой оскорбившего его простого матросика, суд чести всегда будет на стороне Его Светлости. В крайнем случае, удастся принудить того уплатить капитану компенсацию за потерю работника. Однако даже если это действительно синьор упокоил бедолагу, то капитану проще было свалить смерть на несчастный случай. Таинственный пассажир предъявил в качестве проездной бумаги подорожную от самого Магистра Святой Инквизиции! Тягаться с таким важным синьором себе дороже выйдет.

Странного кота тоже с тех пор на корабле никто не видел. Даже за рыбкой на камбуз рыжий гурман больше не приходил. А вот синьор разок, вечерком, заглянул на камбуз. Добродушный кок так и не понял: зачем тот заходил, но утром своими сомнениями он поделиться с капитаном уже не смог — за ночь… околел! Очевидно, отравился ядовитой рыбой или тухлятиной какой. На всякий случай, всю вчерашнюю стряпню выбросили за борт, а котлы прополоскали морской водой.

Да, не только личико у старого наёмника носило печать порока, в душе убийца тоже ангелочком не был. И хоть часто имел дело с Инквизицией, но старался от святых отцов держаться подальше. Вот и сейчас назначил встречу вне папской вотчины. Письмо с указанием места передачи товара заказчик получит уже после отплытия шхуны. Парусник быстроходный, обогнать его непросто. У наёмника фора в несколько дней. Можно изучить место встречи, организовать пути отхода. Остров выбран неслучайно, на нём окопался сброд, неподвластный Святому Престолу. Метрополию не интересовал остров без богатых россыпей «солнечного камня», даже название картографы дали ему подходящее — Пустой. Своих людей у инквизиторов там нет, поэтому засаду не подготовить. Ну, а если святоши вздумают играть не по правилам, то рука наёмного убийцы не дрогнет — живым паренька они не получат.

И так малец слишком дорого обошёлся командиру — его отряд полёг весь. Матёрый наёмник сам еле сумел выбраться из дьявольской преисподней, потеряв помимо своих людей ещё и приданного инквизиторами учёного экзорциста с его чудной машинерией. Если уж заплачена столь высокая кровавая цена, то святоши и золото должны отсыпать вдосталь! Теперь наёмнику не придётся делиться с братвой, но это дело добавило ему изрядный пучок седых волос и, очевидно, станет последним. Пусть святые отцы раскошеливаются сверх ранее оговорённой платы. Думается, что пять сотен золотых дублонов — может считаться солидным пенсионом для старого бойца невидимого фронта.

Он не зря затребовал привезти денежки на нейтральную территорию. На Северном Архипелаге «солнечный камень» вдвое дешевле, чем в Метрополии, а в Новом Свете можно его сбыть даже втрое дороже. Архипелаг — перекрёсток морских путей, оттуда через Новый Свет возможно добраться и в Дикие Земли. А там редкий «камень» выше изумрудов ценится. Вот где по — настоящему обогатиться можно! Всё это, запершись в каюте, размечтавшийся наёмник шептал бездушному болвану, который, почему — то, был так дорог инквизиторам.

Паренёк послушно выпил дурманящую настоечку из стеклянного пузырька и с открытыми глазами привалился спиной к переборке каюты. По — настоящему пленник уже не спал много дней, с момента похищения из горного монастыря. Но позволить ему очнуться было смерти подобно. Попы сразу предупредили наёмников, что связывать монстру руки или завязывать глаза бесполезно — Василиск выжигает мозг!

Может, святоши и сгустили краски для страха, однако наёмник предпочитал: лучше перестраховаться. Ему всюду мерещились враги и коварные засады. Синьор долго ворочался на кровати, пытаясь отогнать навязчивые мысли: — «Этот рыжий кот уже несколько раз встречался на пути бегства. Неужели хозяин пушистой твари где — то на корабле? Но ведь шхуна выбрана случайно, наудачу. Как здесь мог оказаться шпион? Нет, это уже паранойя. Сказывается напряжение последних дней. А ведь осталось совсем чуть — чуть — по повышенному тарифу всучить попам вожделенную игрушку и унести подальше ноги. Инквизиторы не станут рисковать заложником — золото отдадут. Однако тёмные делишки не терпят лишних свидетелей. С Архипелага ноги надо уносить быстро, лучше сразу в день расплаты. Может, не заморачиваться с обменом золота на „камни“, ведь и так куш солидный?»

Наёмник каждый день уговаривал себя сократить риски, но всякий раз верх брала глупая жадная «жаба». Для такого опасного ремесла он уже стар и чувствовал, что это дело в его бурной длинной карьере точно последнее, — надо выжилить у фортуны все сладкие плюшки!

Задержек в пути не было. К острову Пустому подошли удачно, по тихой волне и ещё засветло. Да и погодка не подкачала — последние летние денёчки выдались удивительно спокойные и тёплые для северных краёв.

Капитан шхуны редко заходил в эти опасные воды и коварные проливы знал только по карте, а бумаге безоговорочно верить нельзя — не все подводные скалы указаны, да и песчаные мели шторма перекладывают каждый сезон.

— Чтобы целым выбраться из этого захолустья, лучше взять лоцмана на Пустом, — решил не экономить капитан.

— Никто из команды не должен сходить за мной на берег, — поставил неожиданное условие зловредный пассажир.

— Не будем, но… — капитан замялся, — местного лорда надо уважить. Метрополия редко завозит в глухие места провизию. Если мы не сгрузим толику зерна и связку скобяных изделий, то и к вам, синьор, отношение будет не лучшее. Мы — то можем уйти и без лоцмана, а вам здесь… бизнес вести.

— Вот уж осложнений с аборигенами мне точно не надо, — нахмурившись, проворчал синьор. — Ладно, продайте товар, но только с лодки, у пирса.

— Надо бы и у островитян чего — нибудь прикупить — обидятся, — знал местные правила капитан.

— Что с голодранцев — то взять? — окинул брезгливым взглядом каменистый остров синьор.

— Ходовой товар — рабы и «солнечный камень», — пожал плечами капитан. — Однако если не охота сильно тратиться, то можно и корзинами овощей ограничиться. В морских далях свежая провизия тоже высоко ценится. Земли на камнях мало, но для огородов и… могил хватает. На севере живут трудолюбивые и… лихие люди. Не задевайте их гордость, синьор, — Метрополия далеко. В этих суровых краях прав тот, кто сильней.

— Это успокаивает, — погладив мозолистой ладонью рукоять шпаги, усмехнулся наёмник. — А корабли из Метрополии здесь часто проходят?

— Нет, с этого края Архипелага легче в Новый Свет добраться.

— Устраивает, — удовлетворённо кивнул неудобный свидетель, которому хотелось удрать подальше от инквизиции.

Шхуна вошла в крохотную бухту и бросила якорь. Слева портовые постройки прикрывал от северных ветров высокий каменный утёс с плоской вершиной. Сложенные из камня домики рыбацкого посёлка ютились между береговой линией гавани и холмистым скалистым кряжем, кривым полумесяцем охватывающим низину, прижатую к водному полукругу залива. Поросшую кустарником и мхом неровную серо — зелёную стену острова прорезало уходящее вглубь ущелье, по его уступам тонкой нитью вился ручей, сверкающий прядями водопадов. Видимо, за миллионы лет водные потоки во время бурь разрушили скальные породы у берега, создав столь уютный заливчик.

Матросы спустили шлюпку на воду и споро загрузили товаром: пяток мешков с зерном, тюк материи, чуток хозяйственных железяк, бочонок пороха, пару корзин с цитрусовыми. Синьору со слугой пришлось сидеть прямо на мешках, благо поклажи у них — пара саквояжей.

Боцман с гребцами причалил к узенькому бревенчатому пирсу и, не сходя на берег, торопливо сбыл оптом промтовары и провизию. Аборигены всучили мореходам ивовые корзины с худосочными корнеплодами и, недёшево, сторговались на предоставление лоцмана до подконтрольных Метрополии островов. Во время шумного торга синьор в широкополой шляпе с пышным пером нервно вышагивал по пирсу, с подозрением кося глаз на морячков и прислушиваясь к спорам. Слуга же, глубоко нахлобучив чёрную фетровую треуголку, простоял столбом, охраняя саквояжи.

Наконец лодка, уже с лоцманом на борту, ушла к шхуне, на которой сразу же начали выбирать якорную цепь, спеша по — светлому выбраться из бухты. Синьор указал рукой слуге двигаться к таверне, что высилась на взгорке и являлась самым видным зданием в посёлке. Массивное трёхэтажное сооружение из обтёсанных каменных глыб походило на часть рыцарского замка. Узкие окна закрывались крепкими ставнями с бойничками. Дверь окована железом, хозяин не поскупился. Вот только местный архитектор заменил крепостные стены вокруг двора невысоким убогим забором из пластушки, да и сторожевые башни забыл поставить.

На пороге дома, редкого гостя встретил сам островной лорд в цветастой жилетке поверх белой рубахи навыпуск. Просторные парусиновые штаны мешковато обвисали до квадратных серебряных пряжек на лакированных туфлях.

— Добро пожаловать на Пустой остров, — невесело улыбнулся тучный старик с пышными седыми бакенбардами на пухлых щеках и густой шевелюрой, длинными прядями свисающей из — под затёртой кожаной треуголки. — Мы тут живём по — простому, зовите меня, как все, — Хитрован Билл.

— Синьор… — гость на мгновение задумчиво закатил глазки и представился: — Феликс.

Хозяин понимающе улыбнулся, профессиональным взором оценил могучую фигуру наёмника. Мазнул взглядом по широкополой шляпе с чёрным пером, крепкому кожаному колету, эфесу шпаги на боку, хищно выглядывающей из — под складок чёрного плаща. Бывалому пирату большего, чтобы признать родственную тёмную душу, не требовалось.

— Синьор… Феликс разыскивает потерпевших кораблекрушение дворян или?.. — набок склонив голову и криво усмехнувшись, сразу решил определить интерес гостя деловой хозяин.

— Нет. Планирую закупить крупную партию «солнечного камня». На днях компаньоны с золотишком подойдут. Корабль из Метрополии ещё не заходил?

— «Камни» — не мой профиль, — с сожалением развёл руками Хитрован. — Вот если бы вы оплачивали долги «загостившихся» на островах «родственничков»… А из Метрополии к нам давно — о–о не заглядывали. Насколько рассчитываете задержаться на Пустом?

— Дней за десять делишки справим, уважаемый, если сведёте с поставщиками «камней».

— Пять серебряных дублонов за полный пансион, и поутру отправлю вестового на шлюпе, — выставил немалый счёт трактирщик. — Рядом, на Святой Мартинике, идёт бойкая торговля «камнем». А пока, синьор, соизвольте проследовать на второй этаж, там у нас приличные комнаты для солидных постояльцев.

— Шлюп посылать пока не спешите, может, компаньоны чуть припозднятся. Но пусть будет готов отплыть в любой час. Даже ночью.

— Любой каприз за ваши деньги, — рассмеялся Билл и хитро подмигнул, — только уж плата вперёд.

— Думаю, этого хватит, чтобы держать гребцов в постоянной готовности, — в ловко подставленные ладони отсыпал из кошеля десять звонких монет щедрый заказчик.

Пока господа беседовали, к дверям пристройки принесли купленные припасы. Неудачно поставленная корзина с цитрусовыми опрокинулась, из — под тряпки вместе с лимонами выкатился рыжий пушистый комок.

Кухарка испуганно взвизгнула.

Рыжий хвост промелькнул за распахнутую дверь кухни.

Кухарка бросила вслед исчезнувшему бесу тряпку, перекрестилась и, оттопырив упругую попку, нагнулась за раскатившимися лимонами.

— Ва — а–ська, — повернув голову в сторону кухни, прошептал слуга в чёрном камзоле.

Каменная маска на лице дала трещину до ушей.

Господа отвлеклись от созерцания серебра, тоже глянули на обтянутый платьем девичий зад.

— Я уж подумал, что ваш слуга — истукан немой, — рассмеялся Хитрован. — А твой Васька, оказывается, тот ещё живчик. Кухарка незамужняя, может чужестранца и окрутить. Ты, синьор, присмотрел бы за молодым жеребцом, а то у нас парни до девок жадные — не уступят.

— Присмотрю, — недовольно заскрипел зубами наёмник. Разговорчивость пленника его сильно озадачила. Неужели дурманящая настойка выдохлась?

Он толкнул слугу в спину и следом вошёл в прокуренный зал таверны. За грубо сколоченными столами, у дальней стены, пировала местная братва. Кривые, пропитые рожи с алчным интересом уставились на пижонов из Метрополии. Но тут вошёл Хитрован Билл, и вся компашка опустила взор в тарелки. Хозяин был бесспорным авторитетом на Пустом острове.

— Синьор, будут какие вопросы — мои апартаменты на третьем этаже.

— Я в светском обществе умею… вращаться, — положил руку на эфес шпаги синьор.

— Можете дать пару уроков этикета деревенским увальням, — усмехнувшись, одобрил правильный подход хозяин и хитро подмигнул: — Только, чур, вывихнутые ноги танцоров будем лечить за счёт учителя… Кстати, ваш личный столик у окна. Служка покажет комнату, и спускайтесь к ужину. У вас полный пансион.

Гости поднялись по крутой винтовой лесенке на второй этаж. Шустрый щупленький парнишка отдал ключи и любезно распахнул дверь в апартаменты. Наёмник вошёл вслед за своим слугой, окинул придирчивым взглядом тесную комнатушку. Две кровати по углам, столик в центре, платяной шкаф у стены, узкое окошко. Наёмник закрыл дверь на ключ, жестом велел слуге поставить саквояжи под стол, шагнул к окну, выглянул во двор. Окно обращено к гавани. Шхуна уже снялась с якоря и, подняв парус, вышла в пролив. На соседнем острове никаких огней, унылая серая громада утёсов.

— Местечко тихое, — одобрительно хмыкнул наёмник и достал из саквояжа недопитую зелёную бутылку. — Только вот беда — немой у меня заговорил. — Он внимательно всмотрелся в каменное лицо послушного слуги. Тот стоял навытяжку: глаза пустые, маска без мимики. — Куда же тебя ещё микстуркой поить — и так покойник ходячий. На людях я истукана кормить с ложечки не намерен. Приказываю: жрать самому, что дадут. Не полезет — просто челюстью щёлкай, я после распоряжусь: куриный бульончик в комнату принести. Покормлю, а на ночь двойную дозу дури в глотку тебе залью, — Синьор опасливо прищурил единственный глаз: — жи — и–вчик.

Спустились в общий зал. Отужинали без приключений. Завсегдатаи отпустили пару шуточек, наблюдая за механическим слугой, но близко к гостям не подходили. Сонный пленник не чувствовал вкуса пищи, слюна не выделялась — глотал жвачку кусками.

Синьор сопроводил истукана на свой этаж, мимо ушей пропустив сальную шутку братвы на сей счёт. Открыл ключом дверь, распахнул и… в ужасе замер на пороге.

Вечерний бриз теребил занавеску на окне, но комнату наполнял вонючий смрад. На полу валялась разбитая бутылка, сброшенная со стола. Из грубо располосованного, как бритвой, кожаного саквояжа комом вытянуты рубашки. Найденные вором пузырьки с одеколоном и… ядами — тоже превращены в цветные стекляшки на полу. В багаже не хранилось ничего ценного, так — бытовые мелочи. Кроме зелёной бутылки!!!

Наёмник втолкнул в комнату пленника, вдруг ставшего смертельно опасным. Выхватил шпагу, нацелив остриё прямо в немигающий глаз монстра.

Ни один мускул не дрогнул на маске ходячего мертвеца, в зрачках — стекляшках отразился кривой оскаленный убийца в шляпе с дурацким пером.

— Колдун, ты не заставишь меня отказаться от мешка золота! — злоба ещё больше исказила кривое лицо со шрамом. — Из — за тебя вся моя банда полегла! — сверкающий яростью глаз колол неживую маску. — Заказчику ты нужен только живым… Но беса в твоей голове без микстуры не усыпить. А жить с дьяволом в одной комнате — верная мучительная смерть… Безмозглая кукла, я же должен теперь отрезать твою тупую башку!.. Но мёртвая голова ничего не стоит… Мне бы пяток дней продержаться до подхода инквизиторов. Пусть тогда попы воюют с бесами, спящими в твоём черепе. Клянусь, я не позволю отобрать мою добычу! Я убью тебя!

Бездушная кукла даже бровью не повела. Зомби смертью не напугать.

Это ледяное спокойствие холодным душем окатило разгорячённый мозг убийцы. Наёмнику пришла спасительная мысль, он вложил шпагу в ножны и хлопнул паренька ладонью по плечу.

— Марку держишь, пацан! За это надо выпить! — находчивый синьор захохотал. — Надеюсь: в таверне хватит крепкого рома даже на дюжину запойных деньков.

Гуляющая компания сильно удивилась скорому возвращению странной парочки. Ещё больше мужики вылупились, когда сонный юноша, что недавно провёл ужин в пустую, с невиданным энтузиазмом стал поглощать винную продукцию. Три бутылки крепкого рома паренёк вылил в глотку, как простую воду. При этом вид его остался столь же невозмутимо флегматичным.

— Вот это по — пацански! — одобрил крепыша вожак компании и, достав щепоть табака из дорогого, расшитого бисером, кисета, стал набивать трубку.

Наёмник признал свой приметный кисет, восприняв выходку вора, как открытый вызов. Дружков за столом главаря сгрудилось больше десятка, все при холодном оружии. Но для наёмника главной приметой коварной засады послужил трущийся у ног главаря рыжий котяра, который преследовал всю дорогу.

Нервы наёмника были на пределе. Он не знал, где дал промашку, но без боя сдаваться не собирался. Не суть важно, кто устроил засаду: инквизиторы как — то опередили его или дружки парнишки пытаются освободить пленника. Им не заполучить колдовское отродье живым!

Естественно, убийце не хватило фантазии представить, что к нему в окно влез рыжий кот, располосовал когтями саквояж, осмысленно разбил все найденные склянки и напоследок упёр кисет с табаком. А всего лишь минуту назад, удачно обменял «найденный» кисет на недоеденный рыбий хвост, сразу став лучшим другом атамана и всей весёлой компании.

Хитрый котяра, явно обозначив свою сторону, вальяжно прошёл к столу противника и, на глазах у всей честной компании, распушив хвост, нагло пометил сапог наёмника длинной жёлтой струёй.

Дружный хохот, сотрясший зал, прозвучал одобрением поступка геройского кота.

Наёмник, не вставая, отвесил пинка грязному животному. Достал лишь носком ботфорта, слегка.

Летающий кот (оттолкнувшись всеми лапами) взмыл в воздух и, громко мяукнув, шмякнулся на дубовые доски пола. Жалобно застонав, «покалеченное» бедное животное, перебирая передними лапами и бессильно волоча задние, поползло к заступничкам.

Смех в зале смолк. Дюжина угрюмых парней во главе с широкоплечим вожаком поднялась из — за длинного стола и, вальяжно прошествовав через зал, окружила жестокого живодёра.

— Ты, гнида в шляпе, пошто бедного котейку обидел! — грозно прорычал вожак, бессовестно пряча чужой кисет в карман шаровар. — Выйдем во двор, потолкуем!

Многочисленные дружки, зло ухмыляясь, предвкушали знатную трёпку. Сейчас выволокут благородного синьора во двор и по — мужицки от души накостыляют. На дуэль в диких краях вызывать как — то не принято. А если пьяный чужой дурик за шпагу схватится, то тогда уж всем обществом саблями смясорубят. При таком раскладе шпага и кошелёк станут законными честными трофеями. Но на такой удачный исход парни не надеялись. Одноглазый дураком не выглядел — один, лишь со своей шпажонкой, на вооружённую шайку не попрёт. Забияки рассчитывали на заурядный, относительно честный, мордобой и моральное удовлетворение.

Однако загнанный в угол наёмник не считал конфликт бытовым. Старый боец знал толк в портовых драках. Мастер фехтования мог просто проучить молодых наглецов, слегка изранив зачинщиков. Но вот нацеленных на убийство профессионалов лёгкой трёпкой не испугать — это засада! Когда в тесном зале накинутся толпой, виртуозные танцы со шпагой не помогут. Следовало срочно разрывать дистанцию. Уйти с Пустого острова со своей добычей он уже не надеялся. Враги хотели одурачить, отделить его от заложника, а потом уже во дворе расправиться — неудобный свидетель заказчику не нужен.

— Стоять! — Синьор вскочил со стула, неуловимым движением выхватил шпагу. Остриё клинка замерло у горла молчаливого слуги. — Ещё шаг, и я убью мальчишку!

— Убивай, — пожал плечами главарь. — Нас охранять чужаков не нанимали. А вот за нашего обиженного котейку — мы тебя распотрошим.

— Дебилы! — совсем запутался в обстановке наёмник. — Причём тут драный кот⁈

Ситуацию довёл до абсурда неожиданно подкравшийся отживевший кот. С душераздирающим диким воем рыжая молния промелькнула в воздухе — острые зубы впились в запястье убийцы.

Шпага, дёрнувшись в бок, высекла брызги крови у заложника из горла, как показалось всем со стороны.

Не чувствуя боли, с залитой кровью шеей, истукан глупо улыбнулся, будто радуясь смерти, и глухо прошептал:

— Ва — а–ська…

Дикий кот, не прекращая противно завывать, стиснув зубы в мёртвой хватке, болтался гирей на руке наёмника. Убийца резко ткнул шпагой, желая поразить горло заложника насквозь. Но кот неожиданно сорвался с запястья, и шпага, дёрнувшись выше, ударила жертву в правый глаз, обильно залив улыбающуюся бледную маску кровью.

От удара истукан откинул голову назад и, повалившись вместе со стулом, грохнулся об пол, замерев и не подавая никаких признаков жизни. Остекленевший левый глаз уставился на жалобно закричавшего кота, который прыгнул на окровавленную грудь и принялся слизывать кровь с лица.

— Ах ты, пернатый гад! — вожак рубанул выхваченной саблей по предплечью бешеного заморского франта.

Шпага выпала, со звоном упав по другую сторону стола. На рукаве чёрного камзола зияла рваная прореха, но это был весь результат атаки — даже крови не появилось.

Одноглазый ловко выхватил из помятых ножен на правом предплечье кинжал и воткнул в горло вожака. Резким ударом ладони он выбил из его ослабевшей кисти саблю, перехватив рукоять в воздухе.

Сбоку промелькнула другая сабля, но разминулась с поднырнувшей под удар башкой, лишь сбив с присевшего урода шляпу.

Одноглазый толкнул плечом обмякшее тело вожака на обескураженных дружков, а косым сабельным ударом выпустил наружу кишки у толстяка, загораживающего ему путь к выходу. Кувырок по полу между фигурами противника, скачок и наёмник уже у дверного проёма.

Удар ногой в дверь. Шумный хлопок захлопнувшейся тяжёлой створки. Одноглазого профи уж нет!

Опомнившись, толпа с диким рёвом бросилась в погоню. Но первый же преследователь, лишь приоткрыв створку, запнулся в дверном проёме. Второй по инерции натолкнулся на его спину, из которой хищно вылез глубоко всаженный сабельный клинок. Прежде чем пронзённые насквозь тела упали, убийца успел могучим рывком выдернуть смертоносный клинок. Два осевших на пороге трупа перегородили путь погоне. Чёрная бестия стремительно пересекла освещённый масленым фонарём двор, с разбегу вскочила на каменную стену палисада и скрылась из вида. В сгустившихся сумерках преследовать столь прыткого врага растерявшиеся парни не решились.

На шум спустился с верхних покоев Хитрован Билл. По тревожному звону медной рынды подтянулись с хозблока и близлежащих домов бывалые бойцы с разномастным оружием. Разобравшись в инциденте, хозяин попенял дурную молодёжь за глупость, но сошедшего с ума наёмника тоже не оправдывал. Билл сразу гнильцу в синьоре заподозрил: не похож профессиональный убийца на обычного скупщика драгоценных камней. Но пока дело не касалось благосостояния Билла, он не брезговал зарабатывать и на чужих грешниках. Однако заморский синьор производил впечатление серьёзного бойца, умеющего улаживать проблемы малой кровью. С чего это гость так озверел в ходе простого конфликта с местной шпаной — непонятно. Четыре трупа уже не оживить, и денежную компенсацию за загубленные души местных дуралеев, похоже, сбежавший клиент выплачивать не намерен. Хорошо хоть задаток за постой дал щедрый. Может, ещё удастся что — либо нарыть в брошенном багаже, если стервец не утащил в кошеле на поясе все денежки. Хотя и они ещё не потеряны. Теперь по Пустому острову бегает взбесившийся убийца, а бешеных собак следует пристреливать — закон на стороне общества.

— Поутру облаву устроим, — обвёл мрачным взглядом столпившийся люд лорд острова. — Сбежавший шельмец уж больно ловок в сабельном бою — всем зарядить мушкеты и ружья. Горемыке собрать свою десятку и дежурить у пирса. Все лодки на берег и сковать цепью. Вёсла запереть в сарае. Десятку Бедолаги — занять таверну. Всё, на сегодня гулянка окончилась! Остальным запереться по домам и ночью носа на двор не показывать. Фернанд, возглавь молодняк, трупы отнесите в погреб, на ледник.

— А с чужаком — то, что делать? — недовольно покосился на безжизненно замершего паренька с обильно залитым кровью лицом и шеей.

— Во двор, в подсобку, снесите. Одёжка на слуге дорогая, с барского плеча. — Билл туфлей брезгливо отпихнул испачканного кровью шипящего кота, что теребил коготками камзол на груди покойника. — Дырок, вроде, нет. Пусть Марта аккуратно снимет и отстирает.

— А дохляка, за чей счёт пастор отпевать будет? — не унимался местный завхоз.

— Фернанд, мне на острове бродячие призраки не нужны. Вещички чужаков продадим, вот и будет на что упокоить душу молитвой. Уж давно бы пора своего пастора завести, да с вас, скряг, медяка на часовню не соберёшь, — обвинил скупой лорд, в собственном грехе, очень ненабожных местных людишек.

Приблудный кот, жалобно мяуча, бежал следом за странно так быстро одеревеневшем телом слуги заморского господина. Волочить труп по пыли не стали, костюмчик портить жалко. Когда тело с глухим стуком грохнули об пол подсобки, бешеный кот чуть не покусал носильщиков, еле ноги унесли бедалаги.

Добропорядочная Марта перекрестилась и, как её учила родная бабка — знахарка, поднесла к губам покойного посеребрённое зеркальце, подарок заезжего ухажёра…

Задумалась. Потёрла зеркальце о белый передник на груди. Снова поднесла к залитым кровью губам…

Ойкнула, натолкнувшись на пустой взгляд остекленевшего глаза.

Опять протёрла запотевшее зеркальце. Преодолев страх, поднесла его к покойнику. Удивлённо села на попу. Сама подышала на чудо — зеркальце — метод, определённо, работал.

Марта вынула заколку из волос и осторожно кольнула мертвяка в руку. Ощущение, будто тычешь в деревянный манекен. Никакой видимой реакции, но крошечная капелька крови выступила.

— Так ты живой или нет?

Кухарка поднялась с пола, плеснула в тазик воды, бережно провела мокрой тряпицей по окровавленному лицу. Кровь из рваной раны над правой бровью уже не сочилась. Под подбородком нашлась глубокая царапина, но тоже не кровоточила. А вот затёкший кровью открытый глаз пришлось обмывать водой очень осторожно. Хотя веко даже пальцами не закрывалось, словно окаменело. Да и вся застывшая фигура не гнулась. Вроде бы, давно окоченевший труп, но удивительное дело — всё ещё слегка тёплый.

— Вот, и как же я теперь должна тебя раздеть? — мучилась неожиданной проблемой Марта. — Если мужикам сказать, что ты дышишь — чуть — чуть, но живой, — то они же тебя насовсем зарежут. Уж сильно твой синьор наших парней обидел. А ты его слуга, вот и тебе перепадёт под горячую руку.

Девушка нежно провела ладошкой по юному личику.

— А ты такой хоро — о–шенький.

Тут же подскочил рыжий кот, замурчал, ласково потёрся о девичью ножку и тихо замяукал, словно просил чего — то.

— Да не отдам я твоего хозяина на смерть лютую, — погладила кота по голове Марта. — Может, ещё оттает, пока пастор со Святой Мартиники приплывёт. Мне бы только камзольчик Хитровану вернуть, а с пастором я уж как — нибудь договорюсь. Выпивохе лишь бы денежку платили, он и пустую могилку покрестит. А паренька я у себя спрячу, раны у него не смертельные, авось оклемается.

Кот согласно закивал, словно человеческий язык понимал.

— Да ты, как из сказки — заморский кот учёный! — рассмеялась девушка.

Кот важно кивнул и потёрся довольной мордочкой о руку доброй благодетельницы.

— Вот чудо — то! — всплеснула руками Марта. — Скажи кому — не поверят!

Кот отрицательно покачал головой и, пошевелив усами, нахмурился.

— Ладно — ладно, никому про то не поведаю. Это тебя паренёк так выдрессировал?

Кот опять кивнул, будто и правда вёл немую беседу.

— А твой хозяин скоро очнётся?

Рыжий глубоко вздохнул и грустно повесил голову — сего учёный кот не знал.

Пока девушка возилась с почти ожившим покойником, на дворе воцарилась ночь. Сияющие Близнецы ещё не выглянули из — за соседнего острова, тёмный мрак залил окрестности. Во дворе гавкнул и затих цепной пёс.

Марта, натужно пыхтя, перетащила окаменевшего парнишку на топчан и накрыла с головой одеялом. Наконец спохватилась, что дверь — то не заперта, и пошла накинуть крючок.

Внезапно дверная створка перед ней распахнулась — за порогом стоял одноглазый убийца. В одной руке топор, в другой — сабля!

Девушка замерла с открытым ртом, онемев от страха.

Наёмник настороженно обшаривал злым глазом тесную каморку. Расчётливый боец не сбежал вглубь острова, а всё это время, наблюдая за действиями врагов, таился на чердаке соседнего дома и видел, куда занесли тело слуги. Профессиональный убийца засомневался, что второпях нанёс жертве смертельные раны — проклятый кот помешал дважды. Теперь, когда люди разошлись по домам, а сторожевой пёс убит, можно было завершить начатое или удостовериться в свершённом. Хотя наёмника больше бы порадовало, если бы ценный пленник выжил. Можно тогда поторговаться с местными, похоже, дурни не знали истинную цену дорогому товару, раз так беспечно бросили без должного присмотра. А даже если заморский колдун и сдох, то следовало, от греха подальше, сразу закопать его тело поглубже в землю или, ещё лучше, сжечь в костре. Ну уж, как минимум, отрубить опасной твари голову напрочь.

За спиной замершей Марты протопали быстрые шажки. Острые коготки больно оцарапали попку, спину, плечо. Усатый бесёнок жутко заорал над самым ухом, слипшаяся от крови шёрстка корябнула девичью щёку. Рыжая молния промелькнула мимо лица Марты к одноглазой ухмыляющейся роже разбойника.

Кот, дико завывая, мёртвой хваткой вцепился зубами в ухо бандита — глаз наёмник спас от когтей, инстинктивно отвернув голову. Но десять острых крючков глубоко впились в бандитскую морду.

Острая когтетерапия по спине сбросила оцепенение с Марты — сирена взревела на всю округу. Уж вопить девица могла погромче драного кота!

Наёмник отшатнулся наружу, выронил саблю, зато смог оторвать за шкирку кота от мяса. Лицо пробороздили кровавые полосы, чёрная повязка досталась трофеем коту, как и откушенная мочка уха. Кровь из брови залила спасённый глаз, застилая взор.

Кот ящерицей выкрутился из неудачного захвата, глубоко расцарапав правую кисть наёмника.

Полуслепой убийца не смог влёт разрубить вёрткого зверька, лишь чиркнул деревянной рукоятью топора по боку.

Жуткий визг со двора разбудил Билла, он подскочил с кровати и выглянул в окно третьего этажа. В полосе света из распахнутой двери подсобки металась тёмная фигура, со звоном высекая лезвием топора искры: из камней брусчатки двора, стены здания, брусчатки, каменной скамьи возле двери, опять брусчатки… Вокруг кружащего юлой чёрного дровосека неуловимым солнечным зайчиком прыгал маленький рыжий зверёк.

Марта орала на всю округу, как резаная. Маленький пушистый бесёнок тоже подвывал не переставая. Топор в сумасшедшем ритме барабанил по камням…

Хитрован схватил заряженный крупной дробью мушкет, запалил фитиль от пламени масленой лампы. Билл считался неплохим стрелком, но, в тусклом свете да по бешено прыгающей фигуре, прицелиться было слишком мудрено. Однако не зря бывалый пират отдавал предпочтение старому оружию, дробь нашла цель — тёмный дровосек дёрнулся, перекатился и затаился за срубом колодца.

— Эй, бездельники, проверьте за колодцем! — мушкетом указал высыпавшим из таверны помощничкам Хитрован.

Гулкий выстрел заставил умолкнуть сирену — Марта, выдохнув, грохнулась в обморок. Под свет факелов, отдуваясь, вышел взъерошенный котяра.

Толпа не чествовала истинного героя бравурными криками, а молча протопала башмаками мимо, в угол двора. Пламя факелов осветили пустоту за колодцем, лишь алые кровавые следы на бортике сруба и рядом на брусчатке доказывали, что во дворе бесновался совсем не призрак.

— В колодец загляните, балбесы! — руководил уже от парадного входа запыхавшийся тавернщик.

— Утоп, как пить дать утоп, — осветили тёмную шахту факельщики.

— Мяв, мяв, мяв, — как умел, залаял рыжий зверёк и, виляя пушистым хвостом, изобразил собаку, взявшую след.

— Видать, кошак подранка учуял, — подошёл Билл и ткнул стволом мушкета в реденькую цепочку капелек крови на брусчатке.

Поднесённые факелы рассеяли тень у каменного палисада, следы вели к будке сторожевого пса, завалившегося рядом. У животного перерублена шея. На крыше будки виднелись пыльные отпечатки подошв сапог, а на вершине стены — мазки крови.

— Отсюда злыдень зашёл, а теперь в холмы уполз, подлюка, — раздосадовано стукнул прикладом в доски будки Хитрован.

— Мяв, мяв, мяв, — взметнулся на гребень невысокого палисада пушистый оптимист, призывая продолжить погоню.

— А ведь котяра прав, — усмехнулся лорд Пустого острова. — Бешеный пёс может до рассвета опять в посёлок наведаться. Мстительного доходягу надо добивать, не дожидаясь утра. Один дьявол разберёт, что у психа на уме, но ведь топор не зря с собой утащил.

— Что, теперь за драным котом, по следу пойдём? — почесав затылок, засомневался командир десятка.

— А ты, Бедолага, думаешь: одноглазый извращенец ночью приходил нашу Марту изнасиловать? — высмеял трусишку Хитрован. — Или из худого кота мясное рагу топором нарубить?

Братва дружно заржала, страх от жуткого чудовища развеялся. Одноглазый чужак уполз в каменные холмы лишь с одним топором в руках, подранок — лёгкая добыча!

— Взвести замки ружей и быть настороже. Взять запас факелов. Отряд на группы не разбивать, — напутствовал десятку ночных охотников Хитрован. — Идите по следам крови, — Билл глянул на высматривающего добычу с верхушки стены зверя и хихикнул: — ну, или топайте за мяукающим следопытом, если заблудитесь. Кот, дорогу домой, всегда найдёт.

Щёлкнули взведённые кремнёвые замки ружей, лязгнули в ножнах абордажные сабли. Цепочка факельного шествия обогнула каменную ограду и змеёй поползла в тёмные холмы, заслоняющие звёзды. Вскоре должны выглянуть Близнецы и залить окрестную черноту серебряным светом. Суровые мужики были очень злы на наглого чужака, что оторвал их от сна и тепла. С воды дул сырой бриз, заползая за шиворот, пробираясь под лёгкие кожаные куртки. Бродить по скользким камням ужас как не хотелось, но Хитрован Билл, наверняка, следил за движением ленивых огней. Останавливаться на привал нельзя, разве только уже перевалив за взгорок, если раньше подранка не догонят. Капли крови указывали направление погони не хуже надоевшего кота, что тенью метался впереди Бедолаги. Командиру охотничьей команды очень хотелось отвесить противному животному хорошенького пинка, но зверёк слишком быстро возникал в круге света и тут же исчезал во мраке. Ещё при этом мерзко, отрывисто мяукал — убогая пародия на ищейку!

Отряд взобрался на скальную гряду, обрамляющую посёлок. Кровавый след вился по самому краю: слева — глубокая пропасть, справа — нагромождение поросших скользким мхом глыб. Надоевший кот всё время мяукал впереди, но вдруг… громко, противно заорал уже в хвосте факельной змеи.

— Вернёмся, пришибу рыжего гадёныша, — не воспринял тревожный сигнал самонадеянный вожак отряда.

А кот поднял тревогу не зря — одноглазый хищник заманил погоню на кручу, заложил петлю по камням и оказался в хвосте колонны. Последние двое загонщиков даже мяукнуть не успели, как под ударом топора хрустнули позвонки и головы свесились с плеч. Третий среагировал на шорох сзади, выронил факел под ноги и развернул ствол ружья.

Убийца отбил топором ствол в сторону, а на противоходе могучим ударом перерубил шею дурику.

Четвёртый в траурной процессии сумел не только обернуться, но и успел упереть приклад в плечо.

Топор кровавого дровосека промелькнул в воздухе, сверкнув лезвием в свете факелов, и с хрустом врубился в череп.

Наёмник выхватил ружьё из рук третьего обезглавленного трупа. Секунду промедлил, поджидая, пока четвёртый, падая, освободит сектор обстрела и выстрелил в грудь пятого неудачника. Прикрываясь пороховым дымом, перекатился вперёд, пропуская над своей головой торопливо выпущенную пулю шестого стрелка. Крутанул подхваченный с камней ствол заряженного ружья четвёртой жертвы, нажал спусковой крючок.

Грохнул выстрел. Шестой получил заряд свинца в живот, скорчился и с протяжным криком свалился в пропасть.

Бойцы в голове колонны побросали факелы под ноги, не разбирая в пороховом дыму цель, второпях пальнули по юркнувшей в расщелину тени и бросились наутёк.

Наёмник, держась за бок, вылез из спасительной щели между поросшими мхом валунами. Подхватил выроненное пятым охотником ружьё. Пыхтя, взобрался на вершину валуна. Встал в полный рост. Прицелился в неуклюже шатающиеся по краю скалы чёрные силуэты на фоне морской дали, залитой серебряным светом показавшихся из — за горизонта Близнецов. Бредущий первым Бедолага был обречён — расстояние до мишени убойное.

За мгновение до выстрела, с вершины соседнего камня прыгнула лохматая тень. Кривые когти впились в глаз наёмника, одновременно в плечо ударил приклад ружья.

Отдача от выстрела и удар в голову визжащим когтистым телом — толкнули горного стрелка в бок. Кожаные подошвы ботфортов скользнули по влажному мху, и ослеплённый убийца полетел вслед за выроненным из рук оружием в пропасть. Но крепкие клешни двуногого хищника намертво схватили пушистое создание, увлекая отчаянного зверька в последний смертельный прыжок.

Тяжёлое тело шумно шмякнулось о валуны у подножья скальной гряды…

Когда через некоторое время сияющие Близнецы выглянули из — за каменной вершины, осветив все детали мрачной декорации разыгравшейся трагедии, на подмостках кровавой сцены появился хозяин провинциальных артистов. Хитрован Билл не прослыл трусом и в дурости его тоже упрекнуть нельзя. Цену дешёвым статистам режиссёр знал, поэтому крался вслед за факельной процессией тихонько, без огонька. Лезть в гору старина Билл посчитал излишней тратой сил, да, честно сказать, и отстал от прыткой молодёжи. Вот всю пьесу и пришлось смотреть с галёрки. Зато последнюю схватку наблюдал во всей красе. Лучи Близнецов яркими софитами контрастно подсветили чёрные силуэты на вершине.

Билл видел, как тёмный убийца встал во весь рост на округлом валуне, как вскинул кремнёвое ружьё (прыгающих по камням «козлов» зритель тоже отлично различал на фоне неба).

Хитрован заметил, как небольшая тень коршуном спорхнула с соседнего валуна и, громко протяжно мяукнув, вцепилась в морду чёрного упыря.

Грохнул выстрел (вдали один из «козлов» споткнулся), пороховой дым окутал на миг озарённые вспышкой сцепившиеся фигуры заклятых врагов. Злодей взмахнул руками, отбросил ружьё и, обнявшись с маленьким когтистым зверьком, рухнул на дно пропасти.

— Вот это герой! Вот это зверь! — восхитился храбростью маленького божьего создания бывалый пират, зажёг переносной масляный фонарь и, целя во тьму из пистолета, осторожно прокрался по скользким камням к месту падения главных персонажей разыгравшейся драмы.

Жёлтое пятно света фонаря высветило жуткую картину. Поверженный злодей лежал на гребне валуна, раскинув руки — крылья. Хребет чёрного урода был переломан, череп расколот — из затылка вытекала вся гниль. Мёртвой хваткой в залитое кровью лицо вцепился рыжий «репей». Герой тоже не дышал.

Хитрован Билл не боялся мертвяков, но не доверял даже покойникам. Один из его пистолетов был заряжен кусочком серебра. Кремень высек алую искру, вспыхнул порох на полке, ствол с грохотом изрыгнул огонь и дым — пуля вспорола грудь чёрного упыря.

Билл поставил фонарь на камень и подошёл к маленькому герою, павшему смертью храбрых. Крепко ухватил за загривок и с треском оторвал от поверженного им врага. Когти выдрали клочки кожи вместе со слизью из глаза трупа. Кот обвис мятой тряпичной куклой. Билл свободной рукой осторожно тронул ушибленные рёбра пушистика.

Вдруг маленькое тельце судорожно дёрнулось, воздух раздул бока «инвалида». Рыжий жалобно мяукнул и так… проникновенно заглянул в глаза. Билл аж прослезился от умиления. Осторожно положил кота на плоский камень, смотал со своей шеи длинный шёлковый шарф и туго перебинтовал раненому животному грудную клетку, вдруг сломана.

Рыжий, стиснув зубы, шипел, но даже не царапнул руку врачевателя, будто понимал всё.

Пока Хитрован колдовал над грудью геройского кота, подтянулась массовка. Ну, та меньшая часть труппы, что осталась от ночных бродяг — троица убогих на голову статистов и везучий Бедолага. Последняя пуля наёмника лишь чиркнула по предплечью вожака охотничьей партии. Теперь он, виновато понурившись, баюкал руку на перевязи из пиратской косынки, повязанной через шею.

— Слетелись на огонёк, мотыльки безмозглые, — закончив с котом, бросил сердитый взгляд на профанов Билл. — Сколько раненых — то?

— Шестеро убитых, — утерев рукавом нос, всхлипнул Бедолага и покачал перевязью. — Да вот, я чуток…

— Итого: мы за ночь разменяли десять молодых парней на одного престарелого урода! — подведя неутешительный счёт потерь, зло прорычал на дуболомов хозяин.

— Так кто же знал, что гадский папа хитрую такую петлю выпишет и нам в хвост зайдёт? — понурив голову, попытался оправдать промашку Бедолага.

— Внимательней слушали бы котейку, раз своего умишки — то нет! — взревел Билл. — Следопыт засаду заблаговременно обнаружил и сигнал подал.

— Так это же кот, а не собака, — виновато потупился Бедолага и ковырнул носком башмака мелкий камешек. — Кто же разберёт, почему эта скотина так заорала?

— У этого кота не только мозгов больше вашего, но и храбрости не мерено! Бежали с поля боя, как перепуганное стадо козлов! Отныне, убогий, нет у тебя десятка! Ты теперь даже не рядовой боец — ты нянька для кота. А коли помрёт геройский кот — следом ты пеньковый галстук примеришь на шею!

— Даю слово: выхожу рыженького, не дам котику загнуться, — упал на колени Бедолага. За трусость, проявленную при абордаже, суровый капитан мог запросто на рее вздёрнуть. А ночное приключение не походило на простую охоту за беглым рабом — вышел — то настоящий бой, при том сильно не в пользу местной команды. Обычно при захвате торговой шхуны и то матросов гибло меньше.

— Бери одного из своих балбесов в напарники: расстелите плащ, уложите раненого бойца и доставьте в таверну. — Билл ласково погладил котика по головке. — Тёплым молочком напоите. А два других засранца: пусть снимут с камня труп и тащат сразу на кладбище. Зароем без отпевания, я вбил в упыря серебряную пулю. Да не забудьте моё добро выковырять, перед тем, как труп в могилу сковырнёте. А пока, срежьте у синьора кошель, пуговицы, выверните карманы. Да, ещё ботфорты сдёрните, мы туда всю мелочь сложим. Я сам понесу, подмогну малость. За мушкетами и убитыми парнями отряд пошлю по-светлому, а то, впотьмах, ещё кто — нибудь с горы сверзится. Этой ночью смертушке и так уж богатые жертвы поднесли, кровушкой допьяна упьётся костлявая.

Наёмника из Метрополии зарыли второпях, первым, сразу, как только рассвело, в начале нового ряда из дюжины могилок на кладбище. Пастырь, прибывший лишь к обедне, был приятно удивлён — уже прилюдно ещё одиннадцать безродных душ отпевать пришлось, с обилием подношений и возлияний. И так как родни у покойников не нашлось в этих краях, то за заморского упыря и десяток своих бедолаг был вынужден, недовольно кривясь, уплатить Хитрован Билл. Доски на острове являлись дефицитом, плохонькие гробы из горбыля и обрезков сколотили только для местных, тела чужаков решили прикрыть лишь драной мешковиной. Но неожиданно за отпевание последнего тела, укутанного с головой в мешочную холстину, заезжего падре щедро отблагодарила сердобольная девушка.

Бригада землекопов из островных рыбаков, пыхтя и обливаясь потом, трудилась на кладбище с самого утра. Для почина дружно опустошили пару объёмных бутылей рома, потом добавляли каждый раз по чарке с захоронением очередного покойничка, и к концу траурного мероприятия трудяги уже достигли крайней стадии просветления, когда стало глубоко плевать на любые религиозные формальности. Потому последний труп просто скинули прямо в мешке в яму и по — быстрому закопали на фиг никому не нужного чужака. Только Марта дрожала от волнения, теребя платочек и озираясь на осуждающие взгляды болтливых поселковых кумушек.

Уставший пастор пробурчал заплетающимся языком сильно укороченную версию поминальной молитвы, подумав, что лицо чужестранца так обезображено — смотреть страшно, вот и запаковали тело в мешок. Он слышал, как люди обсуждали кровавое ночное побоище. А в сплетнях были: и одноглазый урод, и содранная с лица кожа, да ещё местные краснобаи от себя жути всякой нагнали и всё изрядно напутали. Так что, поступок Марты пастор списал на покаяние перепуганной грешницы — не зря же дьявол в человеческом обличье к молоденькой блуднице ночью с топором в спаленку приходил. Ох, говорят, и орала девка от страха — на всю округу!

Хитрован Билл получил — таки от Марты выстиранный модный камзольчик, белую рубаху и кожаные башмаки, а бесплатные душевные терзания благочестивой кухарки, которую он заставил догола раздевать труп, совершенно не волновали скупого островного лорда. Похоронила паренька за свой счёт — ну и дура. Пусть её доброй душе на том свете зачтётся, когда архангелы будут грехи считать.

А Марта ещё ночью спрятала «оттаявшего» паренька в своей спальне, куда чужим хода никогда не давала. Для захоронения же сделала из тряпья, соломы да глины манекен, завернув чучело в старую дырявую холстину. Беда только в том, что чужестранец Васька — имя она осторожно узнала у Билла, чтобы пастор отпел усопшего, — до сих пор так и не очнулся. Хотя безликая маска растаяла, губы порозовели, но от покойника его отличало лишь размеренное дыхание, будто у задремавшего младенца. Только спал юный красавчик день и ночь напролёт — беспробудным сном.

Зато бойцовый кот, любовно прозванный народом Рыжиком, быстро шёл на поправку — катался как сыр в масле. Хитрован Билл каждый день справлялся о здоровье героя, наказав Бедолаге нянчиться с ним, словно с дитём малым.

Разжалованный в простые матросы Бедолага — неудачник весь день помогал на кухне. Особо с одной здоровой рукой не наработаешь, но он старался не получать взбучку от строгой кухарки, угождать ей и котяре недобитому. Бывшие дружки отпускали сальные шуточки, а тут ещё… балованный кот вредничал. Как нажрётся рыбки, инвалид проклятый, требует выносить «Его Сиятельство» на променад. Да не в людный двор, а тащить за околицу — на взгорок, где кладбищенские кресты рядами стоят. Повелительно так орёт и морду усатую в желаемую сторону воротит. Приходится Бедолаге под смешки братков — морячков исполнять бегом капризы благородного с… кота — не ровен час, Билл кошачий вой услышит. Вот Бедолага и тащил в ивовой плетёной корзинке с ручкой бесстыжего Рыжика на крутой взгорок.

Это остальные простодушные обыватели думали, что благочестивое животное на кладбище, как в святое место, причаститься ходит. Вылезет из кошёлки, землю на могилке усопшего хозяина лапками погребёт, посидит с задумчивым видом, вдаль глядучи, опять могилку нежно пригладит. Потом к кресту деревянному подойдёт, коготками поскребёт и жалостливо так заплачет, прям как ребёночек. Местные набожные кумушки души в милом котике не чаяли.

Однако такой благостной картина только из посёлка виделась, а Бедолага всю богомерзость в упор, воочию, каждый день наблюдал: как обожравшаяся лохматая скотина на погосте могилу лапами разрывает, как с умным видом сидит, тужится и в ямку дрыщит! а после следы преступления старательно ровняет. Важно задрав хвост, идёт к… святому распятию! и грязными когтярами с осинового креста кору дерёт — уж весь остов исцарапан. Потом задерёт к небу наглую, рыжую, усатую морду и противно так орёт — победу над врагом торжествует! Это снизу не разобрать, чью могилку на холме зверёк оскверняет. Все думают: кот о мальце — слуге истово горюет. А вблизи — то Бедолага видит, с какого края к свежему рядку могилок котяра повадился ходить, — это злому бесу боевой кот покоя не даёт! Потому и молчит униженный морячок о проделках подопечного — пусть хоть так проклятому упырю воздастся! Ну, ещё Бедолаге стыдно было очень, ведь если кто правду узнает, так вообще засмеют кошачьего няньку, до петли доведут. Потому любопытных зевак камнями отгонял.

У Марты с её подопечным дела были ещё хуже. Уж неделя минула с памятной кровавой ночки, а спящий красавец так и не очнулся, хотя шрамы под подбородком и на лбу удивительно быстро зарубцевались, словно давнишние. Вечерами Марта нежно гладила пальчиками белую звёздочку над бровью, однако пробудить соню это не помогало.

По ночам в дверь спальни кухарки требовательно царапался кот, входил и пушистым комочком укладывался в изголовье кровати, рядом с лицом любимого хозяина. Днём же жирный рыжий симулянт прикидывался беспомощным инвалидом и возлежал в ивовой корзине, вылезая только пожрать вкусняшек. Но однажды Рыжик резво выпрыгнул из корзинки и беспокойно заметался по подсобке. Потом как заорёт: «Полундра — а–а»! — ну, так показалось Марте с Бедолагой — и давай когтями дверь в спальню девицы скрести.

Испуганная Марта запустила кота внутрь, дверь опять заперла ключом и повесила его себе на шею.

— Бедолага, поди наружу, глянь — кто пришёл? Слышишь, голоса во дворе.

— Да, Рыжик зря тревогу поднимать не стал бы, — разжалованный вожак — десятник это уже уяснил из прошлых трагических событий.

Обеспокоенный поведением учёного кота Бедолага накинул плащ, сунул заряженный пистолет за спину, под ремень, и вышел на разведку.

Накануне море штормило, но сейчас ветер стих. К вечеру небо прояснилось. Под козырьком парадного входа в таверну стояли двое. Хитрован Билл, в плохом расположении духа, и монах, закутанный в чёрный плащ с капюшоном, — инквизитор, судя по вышитому сзади на плаще белому кресту.

— Не соблаговолите ли, падре, назвать настоящее имя вашего компаньона? — уперев кулаки в бока, выпятил грудь разгневанный Билл.

— Повторяю: я не знаю, под каким именем у вас остановился синьор из Метрополии, — скромно сложив ладони на груди, смиренно глаголил средних лет монашек. — Но сия личность весьма приметная: чёрная повязка на глазу не скрывает шрам через всё лицо.

— Тут полно одноглазых бойцов, и кривые шрамы в изобилие украшают страшные морды, — рассмеялся в лицо инквизитору хозяин Пустого острова. — Однако лихие люди ищут в наших краях покой, — Билл зло усмехнулся, — и многие здесь обретают… вечный.

— Это угроза служителю Святой Инквизиции! — нахмурив брови, поднял ставку наглый чужак.

— Надо мною власти Метрополии нет! — вскинул подбородок мятежный лорд. — Если хоть одна пушчонка тявкнет с твоего фрегата — живым с Архипелага не уйдёшь. Северная братва потопит деревянную лоханку в первом же узком проливе.

— Святые отцы знают про береговые батареи, — укротил гордыню монах, лишь слегка склонив голову, — поэтому я пришёл один и с миром.

— А ты, крыса святая, знаешь, что учинил твой засранец — компаньон⁈ Сколько душ невинных загубил, ночной упырь⁈

— Но с чего вы решили, что он мой компаньон — это всё происки лукавого, — почуяв неладное, вывернулся хитрый инквизитор. — Я не хотел спугнуть беса, а лишь найти его тайное логово.

— А ведь злыдень ждал-то тебя-я, — прищурив глаз, погрозил пальцем хозяин таверны.

— Прохиндей ввёл вас, уважаемый, в заблуждение, — отгородившись выставленными ладонями, нагло отпирался чужак.

— Ваш синьор ввёл меня в большие траты! Десять честных парней загнал в гроб, а невинную девушку в обморок, — стал разгибать пальцы на кулаке деловой хозяин. — Не заплатил за постой. Не заплатил за свои пышные похороны и похороны им же убитого слуги…

— У беса и прислужник был? — подавшись всем телом вперёд, очень заинтересовался падре.

— Всех за мой счёт хоронили! Всех! Дюжину душ отпевать пришлось, — тряс растопыренными пальцами обеих рук благочестивый Билл, недвусмысленно намекая на значительную денежную компенсацию.

— Святой Престол затраты на погребение возместит, — понимающе улыбнувшись, чинно кивнул монах.

— А потерю кормильцев! Десять вдов, и по двое малых деток… у каждого, — бессовестно накручивал цену Хитрован.

— Всех сирот не накормишь, — превратив слащавую улыбку в оскал, змеёй зашипел из — под капюшона скупой представитель церкви.

— Ладно, начнём с малого, — раскрыл ладонь для первого пожертвования Билл.

Монах долго шарил под рясой, но выудил из прорехи в одёжке лишь одну серебряную монетку.

— На сдачу, купите сироткам леденцы, — облагодетельствовал паству падре.

— Всенеприменнейше, святой отец, — зло прошипел, поражённый столь невиданной щедростью, Билл.

— Позвольте бедному служителю церкви согреться у камина и исповедать рабов божьих, очистив их души от скверны, — попытался проскользнуть инквизитор в дверь.

— За постой, отдельная плата, — уяснив, что больше серебра за упокой загубленных душ из высокопоставленного святоши не вытрясти, загородил пузом проход жадюга-Билл.

— Я уйду задолго до темноты. Погода может опять испортиться, а мне не хотелось бы задерживаться среди еретиков Севера дольше необходимого, — опять прозвучали угрожающие нотки в стальном голосе смиренного слуги господа.

Лорду Пустого острова тоже не нравилось долгое пребывание двадцатипушечного фрегата в водах его гавани.

— Часик можете погреть кости у огня и почесать языком… бесплатно, — скрипя зубами, вынужденно уступил хозяин.

«Стало даже любопытно: зачем важный поп припёрся из Метрополии на Пустой остров? Не зря же пригнал скоростной корабль лишь за одним человеком? И почему монашек в одиночку на встречу с бешеным берсерком прийти рискнул? Может, покойный синьор заранее такое условие поставил? Тогда, видать по всему, великую тайну чёрный синьор в могилу унёс. Ну, и поделом таким жадинам в сутане! Одну серебряную монетку только и удалось вытрясти из сквалыги! Пусть учинит допрос свидетелей — ничего не выведает».

Инквизитор наконец — то проник на место преступления. Сам, без подсказки, уселся за столик у окна, где синьор зарезал слугу, а ведь от оговорённого ранее местечка у камина было далече!

— Уважаемый, велите принести сюда все вещи покойного синьора и его слуги, — опять прорезался командный голос у заезжего падре.

— Ага, сей момент, бегу и падаю, — встал недвижимой скалой рядом с ушлым дознавателем Хитрован. — Бесплатно в наше время даже блохи не скачут.

— Я заплачу за вещи… золотой дублон, — неожиданно ошарашил щедростью меценат и с прищуром посмотрел в глаза Билла, будто в душу заглянул. — Только тащите всё, без утайки.

— Денег не было, — не поддавшись гипнотическому воздействию, заступился за нажитое добро бывалый пират.

— Всё, кроме денег, — понимающе улыбнулся родственной душе инквизитор.

— Золотой вперёд, и я из челяди даже чужеземную пыль вытрясу! — показав кулак, клятвенно обнадёжил бережливый хозяин. Билл лично прикарманил все пожитки покойников. Теперь аж самому стало интересно, что ещё могли слуги без него умыкнуть? Пускай инквизитор выпытает, а уж Билл потом накажет «крыс».

По команде хозяина, из чулана принесли все пожитки чужестранцев и свалили на стол.

— Почему одежда слуги в наличии, а синьора — не вся? — перебирая тряпки, проворчал под нос дознаватель.

— Так у слуги она была целёхонькая, а синьор свою вдрызг изорвал на камнях, — оправдывался Билл. — Ну, сейчас ещё дырявый колет принесут, что гробовщику за работу отдали.

— Пусть несут, — потребовал полного исполнения контракта заказчик.

Пока бегали за кожаным колетом, сыщик извлёк из — под сутаны пузырёчек со «святой водой» и обрызгал одежду слуги. На рубашке и камзоле явственно проступили следы от пролитой крови. С пробитым в районе сердца колетом синьора, попик так тщательно возиться, почему — то, не стал.

— Ещё в багаже синьора, — падре упорно не раскрывал его настоящего имени, — должны были лежать стеклянные бутылочки.

— Вонючие такие? — не отходил от стола внимательно контролирующий процесс Билл. Ему самому была крайне интересна эта таинственная история. — Их закопали за домом, в мусорной куче.

— Откопать и принести, — последовала лаконичная команда.

Пока в таверне собирались все причастные к делу свидетели, слуга принёс грязные стекляшки. Попик осторожно, далеко отстранившись от острых осколков, помахал ладошкой, понюхал воздух. Потребовал подать деревянный короб с плотно прилегающей крышкой. Велел служке тряпкой смахнуть битое стекло в ёмкость, закрыть крышку и расплавленным воском свечи залить щели.

— Пузырьки разбились до того, как синьор… сбесился? — сделав паузу, подбирая подходящее определение, глянул исподлобья следователь.

— Так это от пролитой отравы крепкий мужик умом тронулся⁈ — хлопнул себя по лбу Хитрован, разгадав одну загадку.

— Ну да, ну да, — задумчиво качая головой, прогнусавил попик. — А не видели: слуга синьора пил микстуру из зелёной бутылочки?

— Ром он пил, бутылками! — криво ухмыльнувшись, заржал один из свидетелей драки в таверне.

— Сколько штук? — напрягся служитель Господа.

— Кажись, три — залпом! — вспомнил удивительный фокус другой участник.

— А парнишке, хоть бы хны! Будто колодезной воды напился! — поддержал голос из толпы знатоков.

— Поня — я–тненько, — инквизитор жестом ладони пригласил первого свидетеля за «стол пыток». — Смотрите прямо мне в глаза и честно отвечайте на вопросы…

И завертелась круговерть следственной машины. Профессионал задавал вопросы, свидетели истово крестились, целовали крест и испуганно блеяли в ответ. Для Билла показалось странным, что Святую Инквизицию, похоже, больше волновала судьба слуги, чем преступления синьора из Метрополии.

Все опрошенные талдычили одно и то же, показания не расходились. Под гипнотическим взглядом инквизитора люди вспоминали мельчайшие детали произошедшей драмы. Не удалось поговорить лишь с кухаркой, которой было поручено раздеть труп слуги. Дойдя до страшного стола, Марта упала в обморок. Через время пришла в себя, но стоило ей только вновь встать в очередь свидетелей — шмякнулась на пол, закатив глазки. Инквизитор даже пульс на запястье щупал, не симулирует ли девка? Нет, уж очень впечатлительная оказалась натура. Но, что могла добавить в общую картину кухарка, которая и в ту злосчастную ночь в обморок брякнулась — то все свидетели подтвердили. А что суда божьего боится, так из — за бабки своей — с нечистой силой травница зналась, это тоже доброхоты пастору поведали. Ну так не её грех, и к делу касательства не имеет.

Никто ничего не утаивал, картина из пазлов сложилась полная, для инквизитора, конечно. Билл так и не разгадал иезуитского кроссворда. Но заезжий меценат больше не желал тратить на уже ясное для него дело, ни денег, ни времени. И так вместо часа до глубокой ночи в таверне просидел. Хорошо ветер стих, и, пока на корабле будут выбирать якорь да из тесной гавани выходить, на небосводе уж Близнецы взойдут высоко. Лучше бы из опасных мест побыстрее убраться, пока пираты чего худого не удумали. Не любят вольные северяне, когда боевые фрегаты из Метрополии в их воды забредают.

Изначально планировалось: найти наёмника, выкупить у него заложника и сразу же уходить. Устранять опасного свидетеля должна была другая команда, когда он уже в Новом Свете проявится с товаром «солнечного камня». Ведь не устоит нищеброд перед блестящей наживкой, заглотит крючок. Смерть заложника рассматривалась лишь как крайний вариант. Хотя инквизитор и сам бы тоже немедленно прикончил опасного мальца, если бы вдруг «микстурка» закончилась. Уж на крепость рома падре точно бы надеяться не стал — вскрыл бы кинжалом горло чудовищу и труп с гирей на ногах выбросил за борт! Ведь, похоже, даже одурманенный малец достал — таки похитителя, свёл с ума твердолобого профессионала, превратил в бешеного пса. Непонятной в этой истории казалась лишь роль неизвестно откуда появившегося на острове рыжего кота. Во всех эпизодах пушистый хвост мелькает!

— Я хочу купить вашего рыжего кота, — уложив все добытые улики в огромный узел из скрученной скатерти, уже вставая из — за стола, походя, предложил сделку чужак.

Неожиданно все перешёптывания в зале смолкли, повисла зловещая тишина. От незваного гостя и так у всех голова болела, а тут гадский папа на святое замахнулся!

Даже падкого на деньги Хитрована возмутила столь наглая заявка:

— Вольный народ Севера своих не продаёт — никогда! — рявкнул островной лорд и, показывая неуместность торга, выхватил из — за спины пистолет. — Бойцовский кот на стороне морской братвы — он в драке за нас кровь пролил. Не хотелось бы ссориться со Святой Инквизицией, но ты, падре, уж сильно злоупотребляешь долготерпением смиренной паствы и лучше бы тебе поскорее убраться в Метрополию.

Шуршание вынимаемой из ножен стали, и щёлканье взводимых курков пистолетов, показало решимость остальной братвы. Десятки яростных взглядов обожгли святотатца. Пираты готовы были наброситься по шевелению пальца Билла. А палец капитана замер на чутком спусковом крючке пистолета!

У инквизитора выступил холодный пот, крупная капля гадко защекотала, скатившись по спине между лопаток. Оступившийся пророк пожалел, что не предвидел столь неадекватной реакции на совершенно невинную просьбу. Дикие люди — северяне. Так кичатся своей независимостью. Падре очень не хотелось бы зря сгинуть в сих безбожных краях (даже захудалой кирхи в посёлке нет), тем более задачу свою посланник Святого Престола уже выполнил — не его вина, что наёмник психанул и зарезал ценного юнца.

Инквизитор, боясь сказать лишнее слово, медленно взвалил тяжёлый узел на плечо и осторожно, крабиком, двинулся к выходу.

Тёмные дула пистолетов хищно следили за каждым шажком, ловя мушкой потный лоб вожделенной цели.

Никто дверь гостю не отворил, пришлось выползать задом и пятиться по мокрым ступеням.

Злобно буравящая глазами стая просочилась следом за пришельцем и отконвоировала неугодного пастыря до самого пирса, где инквизитора послушно дожидалась лодка с фрегата. Слава Господу, бурного прощания не случилось. В серебряном свете выглянувших из — за тёмной громады холма Близнецов на берегу алчно сверкали глаза взбешённых хищников.

— Проклятый богом Северный Архипелаг! — отплыв на шлюпке подальше, облегчённо перекрестился служитель святого культа.

Инквизитор не видел, каким горящим взором провожали уходящий фрегат два сверкающих зелёных глаза, что выглядывали из крохотного оконца девичьей спаленки. Кот, вцепившись когтями в занавеску, топорщил усы и злобно шипел. А как только ходовые огни корабля скрылись за далёким берегом, так прям на грудь спящего паренька прыгнул и ну ему лицо вылизывать.

— Ва — а–ська, — оживший глубоко вздохнул и погладил кота по головке.

Тихо так сказал, но Марта за стенкой всё равно услышала и торопливо отперла ключом дверь. Заглянула, радостно ойкнула, всплеснув руками.

— Вот чудо — то, как только ирод заморский уплыл, так богатырь и сам проснулся.

— Ты кто? Я где? — замотал головой паренёк.

— Так ты, Васька, ничего не помнишь? Ну, это у мужиков бывает, когда много рома выпьют или по башке им сильно дадут, — успокоила Марта, — а тебе и того и другого изрядно досталось.

Пересадив кота на табурет и усевшись рядом на кровать, болтушка охотно поведала все последние события на Пустом острове.

— А почему ты меня Васькой кличешь? Ведь так моего кота зовут, — поднялся с постели раненый.

— Ты сам Биллу так представился в первый день, — пожала плечами девица. — А откуда знаешь, что ты не Васька, раз не помнишь ничегошеньки?

— Только кота и помню, — печально кивнув, смутился паренёк.

— А кот — точно твой?

— Мя — я–у! — возмутился кот и прыгнул на колени болезному.

— Учёный он у тебя. Я таких умных ещё не видывала. — Девушка грустно вздохнула и предостерегла: — Только люди его уже Рыжиком прозвали. Теперь новую кличку не примут.

— Пусть Рыжиком остаётся, — заглянув коту в глаза, погладил зверушку по головке хозяин. — А то два Василия — перебор.

— Ва — си — ли-я, — улыбнувшись, по слогам произнесла девушка. — Чудесное имя, только какое — то заморское.

— Василий, — смущённо поправил чудной парень. — Называй меня пока так.

— А говорил: не помнишь, — прищурившись, погрозила пальцем Марта.

— Так это кот свою кличку подсказал, — пожал плечами наречённый Василий.

— У Рыжика произношение хромает, — весело захохотала Марта. — Как его поймёшь?

— А я вот понимаю, — искренне удивился «шпагой по голове ударенный».

— Ты только это при людях не ляпни, — испуганно прикрыла ладонью рот девушка. — За такие колдовские фокусы в Метрополии можно угодить на костёр.

— Что за страна? — наморщил лоб беспамятный чародей.

— Так ты же на чистом испаньольском языке, как на родном, шпаришь, — укорила врунишку Марта. — Это у меня выговор провинциальный, потому как росла в Новом Свете.

— Страна или континент? — продолжал изумлять неведением мира чужестранец.

— Да ты не из Диких ли Земель будишь? — предположила девушка.

— Похоже на то, — со вздохом почесал затылок потеряшка.

— А вот и врёшь, — подловила пиратка, — у Хитрована Билла на земле дюжина дикарей работает. Год уже продать их не может. На островах Северного Архипелага никто не знает языка их корявого. Как письмо родственникам о выкупе написать — проблема, да и отправить не с кем.

— Надо посмотреть, может, я чего разберу, — наивно предложил помощь заморский полиглот.

— Да ты даже страны и земли путаешь! Какими иноземными языками ты можешь владеть, коли собственное имя вспомнить не в силах?

— Я ещё не знаю, что я знаю, — виновато развёл руками забывчивый всезнайка.

— Ой, как ты смешно нахмурил бровки! — погладила по щеке бедненького больного на голову симпатяшку заботливая Марта. — Хотя личико — то у тебя загорелое, видать и впрямь, из южных краёв приплыл.

— А можно мне как — то на себя взглянуть? — скосил глаз на кончик своего носа Василий.

— Дикарь, ты зеркало — то хоть видел? — достала из кармашка юбки посеребрённое сокровище красотка.

— Теперь, да, — кивнул Василий и, боясь увидеть собственное отражение, осторожно заглянул в ладошку девушки. — А что у меня с волосами. Двухцветные — это нормально?

— Волосы у тебя светлые, но перекрашенные в чёрный цвет, только давненько уж окрашенные, отрасти успели, — разгадала одну загадку девушка и озорно взъерошила густую шевелюру пальцами. — Так городские модницы в Метрополии цвет волос меняют. Хотя, обычно, синьорины предпочитают становиться блондинками, а не брюнетками.

— Стыдобище какое! — ужаснулся отражению в зеркальце мальчишка. — Как бы черноту смыть? Ну, или побрить голову наголо.

— Сейчас принесу расчёску и ножницы, под ёжика тебя подстригу, — взлохматив пальцами жёсткие волосы, согласилась помочь горю парня добросердечная кухарка — парикмахерша.

Жертву смелого эксперимента усадили на табурет, и кот, настороженно наблюдавший за клацающими лезвиями ножниц, имел честь лицезреть чудо превращения заморского брюнета — щёголя, с модной салонной причёской, в белобрысого коротко стриженого юнгу. Тем более что на Василии оказался подходящий новому непритязательному образу костюмчик — грубая, застиранная до дыр, серая матросская роба.

— Совсем другой человек! Пожалуй, тебя в посёлке теперь никто и не узнает. Приплыл ты к нам холёным столичным брюнетом с натянутой на лицо маской истукана. Остекленевшие глаза такую жуть нагоняли. — Чуть склонив голову, Марта оценила новый образ и с грустью вздохнула. — А теперь такой симпатичный белобрысый малый получился. Жаль только замуж ты меня не возьмёшь — старая я уже для столь юного красавчика.

— Мне ещё рано жениться, надо сперва обучиться ремеслу да мир повидать, — смутился юноша, свалив сие откровение на хмурящегося кота. — Вон, Рыжик так считает.

— Рыжик худого не посоветует, — рассмеялась шутке Марта.

— А можно мне своими глазами осмотреть близлежащие окрести? — Погладив мурлыкающего кота, попросил Василий, будто бы он чужим взором уже успел ознакомиться с частью нового мира.

— Глубокая ночь на дворе. Пойдём, я тебя через заднюю калитку выведу. Сторожа — то нашего твой бешеный синьор зарубил.

— Жаль мужика, — искренне посочувствовал парень.

— Да то ведь цепной пёс был, — хихикнув, стукнула Василия ладошкой по лбу Марта.

Молодая парочка прокралась вдоль забора к калитке и тихо выпорхнула со двора. Марта повела чужестранца на утёс, возвышающийся над правой оконечностью гавани. Там открывался дивный вид на залитый серебряным светом пролив и дальние тёмные громады островов. Местные романтики даже деревянную лавочку установили на площадке у края обрыва. Но в столь поздний час у странной парочки не нашлось конкурентов на место для поцелуев под звёздами.

— А это нормально — две луны в небе? — поглаживая мурлыкающего кота, свернувшегося у него на коленях, указал на сияющих Близнецов Василий.

— Да ты, точно, из Диких Земель! — толкнула кулачком в плечо чужестранца Марта. — Мореходы сказывали: будто бы в далёких южных землях Близнецы так близко на небе сходятся, что видны, как единое целое. Только это даже в тех краях редкое явление.

— Видимо, я из очень далёких земель, — загрустил путешественник поневоле.

— Ох, и тяжко же тебе будет домой добираться, — сочувственно вздохнула девушка. — А то, оставайся у нас! Я Биллу скажу, что ко мне дальний… — Марта хихикнула в кулачок, — очень дальний родственник приплыл. Вон, у нас обоих волосы светлые, не то, что у большинства местных жителей.

— Так себе легенда, — скривился паренёк. — Для успешной легализации надо что — то покреативнее сочинить…

— Чего-о? — не разобрала мудрёную речь чужестранца деревенская девица.

— Оригинальную, но с большой долей достоверности, версию придумать, — понесло заморского шпиона, увлечённо разрабатывающего план внедрения в чужеродное общество. — Ты упоминала о фрегате из Метрополии. Никто из местных на борт не поднимался, а стало быть, не мог видеть юнгу, паренька из далёких заморских колоний.

— А он там был? — Марта удивлённо уставилась на всеведающего парня.

— Был да сплыл, — усмехнулся фантазёр. — Сорвался с реи, когда паруса ставили. В темноте, да в пиратских водах, капитан искать утопленника не стал — списал на неизбежные потери личного состава.

— А можно попроще, без чужеземных выражений? — смутилась незнакомым фразам кухарка. — Ты не думай, меня бабка — знахарка грамоте обучила, только… уж больно у тебя мудрёные слова.

— Замечание принимается, — деловито кивнул талантливый сценарист. — Это я у капитана заморских словечек нахватался. Но, когда меня волны о камни шмякнули, память мне слегка отшибло. Тут помню, а тут не помню, — ладонями пощупал лоб и затылок утопленник. — Ты искусственное дыхание делать можешь, рот в рот?

— Целоваться хочешь, что ли? — смутилась девица.

— Проехали, — отмахнулся от неудачной идеи нахал. — Ты меня полуживым из воды вытащила.

— Когда это? — не успевала за ходом его мысли Марта.

— Так сегодня поутру, прямо под этой скалой. И хорошо бы ещё при свидетелях. Только тебе надо найти убедительную причину столь раннего променада.

— Яснее говори, — нахмурив бровки, стукнула кулачком в плечо фантазёра Марта, но догадалась по смыслу: — Прогуляться что ли утром надо? Так после волнения на море и ухода фрегата, могло что — то на берег вынести. У нас: кто раньше встал — того и вещи.

— О, знакомое выражение! — подняв указательный палец, вспомнил что — то родное Василий. — Спускаемся вниз, искать для меня скрытную лёжку, — потянул спасительницу за руку утопленник.

— Ану, как Хитрован Билл тебя узнает? — упиралась трусиха.

— Ты же сама уверяла, что теперь я на того усопшего напыщенного франта совсем не похож? — выдвинул убедительный аргумент «воскресший» Василий.

— Ну-у, общего тоже много, — окинув парня взглядом, смущённо призналась Марта.

— Конечно, ведь мы же… близнецы, — задумчиво взглянул на небесных Близнецов находчивый парнишка. — Он — Васька, я — Василий. Жаль братишку… Я, как только услышал от инквизитора горестную весть о смерти брательника, так сразу сбёг с фрегата. Хотелось на могилку цветочки положить да помолиться за душу загубленную.

— Раньше говорил: случайно с реи соскользнул, — дёрнув врунишку за рукав, указала на промашку Марта.

— А тебе — то, откуда знать? По сценарию я с тобой, вообще, не разговаривал, — нахмурился Василий. — Твоё дело — меня в беспамятстве на берегу найти, да народ на помощь кликнуть. Меньше знаешь — дольше проживёшь.

— Так ты же сам сказа — а–л, — обиженно надула губки девушка.

— Я уже переписал ту историю, — отмахнулся постановщик спектакля и передал кота на руки Марте. — Унеси Рыжика домой и запри в комнате на ключ, а то ненароком выдаст.

— А ты мокрый на голых камнях не простудишься? — принимая обиженного недоверием кота в тёплые объятия, забеспокоилась Марта. — Может, до утра в сухоньком месте схоронишься, а, как рассветёт, одёжку замочишь и на бережку уляжешься.

— Нет уж, всё должно быть натурально. Я ещё себе кожу на башке о камни стешу и вот такенную шишку набью, — улыбаясь, приложил кулак ко лбу утопленичек.

— Я в корзинку початую бутылку рома положу и чистую тряпицу прихвачу с собой…

— Ну, Ма — а–рта, не порть спектакль. Отыграй первый акт и больше из — за кулис не высовывайся, дальше — моя сольная партия.

Марта с тяжёлым вздохом согласилась сыграть незначительную роль без экспромтов. Обиженный Рыжик недовольно мяукнул и демонстративно отвернулся от режиссёра, уткнувшись носиком в тёплую грудь провинциальной актрисы. Василию, конечно, было жаль котика, но в этой пьесе пушистый зверёк явно лишний.

Утреннее представление отыграли при полном аншлаге. На крик Марты сбежался весь посёлок. Никто не признал в белобрысом юнге давешнего покойничка. Чопорного слугу синьора мало кто запомнил, поначалу и не подумали сравнивать образ добродушного улыбчивого паренька — блондина с тем чернявым лупоглазым истуканом. Позже, когда дрожащего от холода юнгу усадили у разожжённого камина, в кабинете Билла, укутали в шерстяной плед и «отогрели» ромом, он поведал свою печальную историю. Однако откровенничал юнга, лишь оставшись наедине с Хитрованом, путано излагая только ту часть жизни, которую помнил — видно, голову о камни парнишка всё же сильно ушиб.

— Ведь и правда, похож! — сквозь стекло пустого фужера взглянул на близняшку Хитрован. — А то я подумал было, что ты морячок — то за — а–сланный. Уж больно коварный инквизитор к нам захаживал, мог попытаться свои уши в посёлке оставить… А оно вон как вышло — это, значит, сумасшедший синьор зарезал братца — то твоего? — Билл стрельнул глазами на давно затянувшиеся шрамы: — Видно не зря люди говорят: судьбы у разлучённых близнецов очень похожи. Только, судя по отметинам, ты поудачливей братана будешь. Очевидно, фортуна испытала тебя на прочность на годик раньше. Так ты, белобрысый, сильно — то Ваську чернявого любил?

— Как самого себя! — выдержав пытливый тяжёлый взгляд, ударил кулаком в грудь Василий. — Только нас разлучили в детстве, меня в Метрополии оставили, а брата продали в услужение синьору из Нового Света.

— Одноглазому, со шрамом поперёк бандитской морды? — провёл пальцем себе по щеке Билл.

— Нет. Высокому, статному, с длинной шпагой, — наморщил лоб юноша, будто стал вспоминать. — Одет был во всё чёрное, и выражение лица такое… суровое.

— Может, тогда шрама ещё и не было, — Билл поставил пустой фужер на столик рядом. — Поди сюда, малец, ладони покажи.

Василий сбросил клетчатый плед с плеч, встал, шагнул босыми ногами к недоверчивому лорду Пустого острова.

— Да-а, ты точно не церковный служка, — ощупывая грубые, застарелые мозоли на ладошках юнги, покачал головой бывалый пират. — Ручки — то, видно, натруженные чёрной работой. — Билл резко развернул кисть Василия тыльной стороной к свету. — А на костяшках кулака мозоли откуда? Такие ссадины можно заработать лишь в портовых драках, о крепкие челюсти и толстые лбы.

— Трудное детство, чугунные игрушки, — открыто улыбнулся Василий. — Наверное, меня хотели обидеть многие.

— Ага, похоже, что мно — о–го лет подряд, — исподлобья сверлил взглядом очень интересного паренька Билл. — При мне останешься, кулачный боец. Хочу получше присмотреться к такому редкому экземпляру. Выкупать тебя некому. Бежать с острова некуда.

— Неплохо бы сперва определиться с направлением, куда двигаться, — самовольно вернулся в кресло пленник и, укутавшись в плед, закинул ногу на ногу. — Мне бы, для начала, хоть память восстановить.

И столько искренности было в грустном взгляде паренька, что даже бывалый пират поверил: не врёт паршивец — обязательно попытается сбежать, но только, когда полностью очухается или… тайную миссию выполнит — шпион иезуитский! Ну, что же, Биллу прятать нечего — тайну чёрного синьора он и сам хотел бы раскрыть. А если сразу удавить симпатичного гадёныша, так гадский папа из — за моря подошлёт какую — нибудь неизвестную ядовитую змеюку пострашней. И надо оно старому пирату — с Инквизицией тягаться. Хитрован Билл окончательно решил: пусть лучше чужой агент работает под контролем, а если вдруг выяснится, что паренёк чист, то и грех на душу нечего зря брать. К последней мысли Билла подтолкнула умильная сценка: настежь распахнулась дверь, в комнату ворвался пушистый рыжий вихрь и сходу запрыгнул на колени Василию.

— Прости, хозяин, — через некоторое время в дверном проёме склонился запыхавшийся Бедолага. — Рыжик сам когтями дверь открыл, не сумел я угнаться за бесёнком.

— А вот это, — улыбнувшись, Билл указал пальцем на довольно урчащего бойцового кота, — для меня лучшая рекомендация.

Василия нарядили в штопаные обноски, обули в стоптанные башмаки и оставили в таверне, прислуживать хозяину. Правда, прислуга из корабельного юнги получилась не очень справная. Василий не знал элементарных бытовых вещей. Прежнему стюарду приходилось постоянно его контролировать. Нет, тупым Василий не был, он просто «забыл» название и назначение многих предметов. Хотя стоило один раз показать или даже на словах объяснить — схватывал всё на лету.

Однако получивший отставку стюард затаил на конкурента обиду и решил по — свойски проучить выскочку. Стюард был парень здоровый, на голову выше Василия и вдвое тяжелее. Он подговорил своих дружков, стаю таких же молодых здоровяков, покуражиться над чужаком, им тоже не нравился новый ухажёр Марты — уж больно ласково парочка ворковала при встрече. Вот и подкараулили они Василия в общем зале таверны, когда тот нёс с кухни горячий чай хозяину. В правой руке — дорогой стеклянный стакан в серебряном подстаканнике с ручкой, в левой — белое полотенце.

— Осторожнее, не пролей кипяток, олух, — вальяжно развалившись на стуле, привлёк громким окриком внимание карательной команды стюард. Да и остальной братве, что вечером выходного дня заполнила таверну до отказа, дал сигнал: сейчас потеха будет!

Когда Василий проходил мимо, толстозадый пакостник подставил ему ножку.

Василий, не опуская взор, перешагнул грязный сапог, словно и не заметил подставу. Но через пару шагов дорогу загородил резво поднявшийся из — за соседнего стола подмастерье местного кузница, тоже парнишка не из хилых.

— Смотри, куда прёшь, белобрысый! — молодой верзила сильно пихнул худощавого торопыгу ладонью в грудь.

Однако ладонь не коснулась Василия, пройдя впритирку с телом. Юнга ловко ушёл с траектории атаки скруткой корпуса.

Подмастерье провалился вперёд, потеряв равновесие, но успел ухватить в кулак кончик белого полотенца, что флагом колыхнулось на руке вёрткого юнги.

Василий остановился, левой рукой обернул полотенце вокруг запястья настырного бугая. Другим концом, широкой петлёй, стремительно обвил тканью его шею. Единым слитным движением руки с разворотом корпуса притянул захваченную кисть плотно к шее противника. Заходя жертве за спину и затягивая накинутую удавку, рывком взвалил тушу себе на плечо.

Висельник прогнулся спиной назад и, натужно хрипя в удушающем захвате, беспомощно засучил ножками в воздухе.

На выручку подельнику вскочил стюард.

Василий резко разогнулся, отпустив удавку, и спиной толкнул висельника на надвигающегося стюарда.

Парочка тяжеловесных увальней столкнулась, неуклюже завалившись на стол. Звонко грохнула об пол скинутая посуда.

— Наших бьют! — с обиженным рёвом оторвав толстые задницы от табуреток, на подмогу кинулись из засады ещё трое забияк.

Василий, казалось, лишь слегка коснулся носком башмака края пустого табурета поверженного верзилы, вскочил ногами на скатерть и спрыгнул по другую сторону стола. Ринувшиеся к нему вражины остались позади.

Отскочивший от башмака Василия табурет больно ударил набегающего сбоку врага в колено, и тот, подвывая, скорчился на полу. Зато двое его дружков резво вскочили ногами на стол, решив повторить путь шустрого попрыгунчика.

Василий ухватил левой рукой край скатерти и, с наклоном всего тела, резко рванул ткань на себя.

С деревянным звуком «кегли» грохнулись задницами об стол!

Василий элегантным взмахом накрыл скатертью копошащуюся «кучу мусора» и шагнул к лестнице.

— Вот так цирк! — захлопал в ладоши Билл и от души расхохотался, усевшись прямо на ступеньках лестничного марша.

— Ваш чай, синьор, — чинно поднялся по ступенькам Василий и с лёгким поклоном предложил доверху налитый стакан в серебряном подстаканнике.

— Этому теперь в Метрополии корабельных юнг обучают⁈ — кулаком утерев выступившие от смеха слёзы, принял стакан Билл и, подув на водную гладь в стакане, шумно отхлебнул горячий напиток. — Эх, шустрая каналья, даже ни капли не расплескал. Долго ли, фокусник, к такому трюку готовился?

— Извините, синьор, — это был экспромт, — смущённо улыбнулся акробат — затейник.

— Ох-х, вижу, непростой ты парень, Василий! — погрозил озорнику пальцем хозяин. — А с абордажными сабельками ты также ловко плясать умеешь?

— Синьор желает чаю погорячей? — вызывающе улыбнулся чужеземец. Василию стало самому крайне интересно узнать, на что ещё способно его тело и просыпающееся сознание? В драке с деревенскими увальнями он действовал инстинктивно, не задумываясь над своими действиями, словно годами нарабатывал изощрённые приёмы рукопашного боя. Видно, и впрямь мозоли на костяшках кулаков долгими тренировками нажил.

— А давай! — азартно махнул подстаканником старый пират, неосторожно плесканув на пузо горячим напитком. — А-ай, дьявол! Всё из — за тебя, криворукий ублюдок! Братва, поучите заморыша манерам! — во всю глотку грозно заорал лорд Пустого острова, а у самого рот до ушей от предвкушения знатной схватки. — Горемыка, поднимай свой десяток! Сдаётся мне, один ты с пацанёнком не сладишь. И с голыми руками к бесёнку не суйтесь, на клинках мастерством меряетесь.

Завсегдатаи шумно загалдели и, дружно сдвинув столы к стенам, охотно расчистили по центру зала место для драки. Да, мало имелось развлечений в посёлке — свои бойцы уже давно все передрались, установив своеобразный табель рангов. То ли дело — проверить на прочность чужака.

Горемыка слыл знатным рубакой, не зря под ним десяток отпетых головорезов ходил.

Однако и от прыткого мальца теперь ждали сюрпризов. Ждали, но всё же не такой наглости! Когда Горемыка занял позицию напротив Василия, тот небрежно повертел выданным острым реквизитом — левой рукой! — и удивлённо уставился на пустую правую ладонь:

— А стакан чая где?

Публика грохнула дружным хохотом, оценив юмор. Но Василий не шутил, терпеливо ожидая, когда поднесут столовый прибор.

— Тебе, сынок, уже пора переходить с детского пойла на ром! — Горемыка для смеха протянул Василию подхваченную со стола глиняную кружку.

— Непо — о–лная, — нахмурившись, обиделся балагур.

Пираты опять весело заржали.

— Сейчас своей кровью дольёшь, — беззлобно ухмыльнулся Горемыка под одобрительный смех болельщиков.

Схватка началась! Горемыка легонько стукнул по клинку мальчишки, оценивая хватку.

Василий принял зеркальную позицию, фехтуя левой рукой, а в отставленной назад правой высоко держал глиняную кружку с ромом.

Раздались смешки, но тут же сразу потерялись в перезвоне стальных клинков.

Абордажные сабли, высекая искры, замелькали в воздухе.

— Непло — о–хо, — переводя дух после первого бурного наскока, отступил на шаг удивлённый Горемыка. Противник умело фехтовал в неудобной для правши левосторонней стойке. Горемыка не привык сражаться с левшой.

Василий остался в центре площадки, не отступив ни на шаг, так и не опустив кружку с ромом, при этом не расплескав на пол ни капли жидкости.

Горемыка принялся кружить по ристалищу, нанося серии ударов с разных направлений и уровней.

Василий лишь разворачивал корпус, не уступая центр. Казалось, он заранее предугадывал действия противника, все его хитрые финты и уловки. Ну, а реакция и скорость у юного парнишки оказалась намного лучше, чем у возрастного Горемыки. Тот рассчитывал на жизненный опыт, но для победы над странным мальцом его явно не хватало. Оказалось, что Василий знал любые, известные пирату, приёмы. Всем стало очевидно, что ему не впервой участвовать в сабельной рубке с сильным противником.

Василий и сам чувствовал, что натренированное тело инстинктивно реагирует на чужие движения. Его явно очень долго обучали расчленять врагов и, наверняка, не только саблями. А то, что зрителям только казалось, Василию вовсе не казалось — он, в самом деле, читал мысли противника! Что ужасало: стоило ему сосредоточиться взором на враге, он мысленно видел даже будущие действия Горемыки. Всего лишь на секунду вперёд, но в стремительной рубке — это целая жизнь.

Василий только защищался. Стоило ему лишь раз попробовать проверить теорию предвидения на практике — сабля выпорхнула из ладони Горемыки. Ещё бы, ведь Василий увидел точную траекторию удара раньше за целую секунду! Вот и встретил чужую сабельку в переломной точке.

— Ух, ты! — охнул обезоруженный, во всех смыслах, противник. Дальше трепыхаться опытный рубака не захотел — только перед людьми позориться.

Зал встретил звон выбитого оружия об пол мёртвой тишиной. Никто даже не понял, как это малец саблю выбил. Махнул клинком — и всё!

— Э-э, заморский мастер, а ты что — левша? — хриплым смешком разрядил напряжение Билл.

— Наверное, я и правой смогу, — жонглировал в воздухе саблей и кружкой циркач, меняя предметы местами, при этом опять ухитряясь не пролить на пол не капельки рома.

— А сразу двумя саблями сможешь рубиться⁈ — не унимался азартный лорд.

— Попробую, если не заставите кружку с ромом в зубах держать, — пожал плечами Василий, в душе подозревая, что сумеет неплохо отметелить пиратов даже босыми ногами — он давеча обнаружил подозрительные мозоли на коже ступней.

— Горемыка, возьми у парня кружку и дай вторую саблю! Выпускай на заморского зверя лучшую тройку своих волкодавов, — хлопнул в ладоши распорядитель боёв.

— Раньше — то я себя считал лучшим, — выполняя каприз капитана, недовольно проворчал под нос старый рубака. Однако и ему самому очень хотелось поглядеть, как пострелёнок будет сразу против троих драться.

И завертелся Василий, словно бешено кружащий волчок. Стальные клинки высекали снопы искр. Эхо металлического звона заметалось по залу. А чудо — рубака так и не сошёл с центра арены. Непонятно, как он успевал вовремя поворачивать корпус, реагируя на движение летящей из — за спины смерти. Увлечённые боем головорезы уже не думали сдерживать удары — били в полную дурь, на скорость и на убой!

В ходе следующего эксперимента Василий выяснил, что способен чувствовать мысли врагов, не глядя на них; и даже с закрытыми глазами видит внутренним взором их фигуры отчётливо. Остальной народ расплывается толпой неясных призраков, а эти «молотобойцы» пляшут, как артисты на сцене под яркими софитами. Эдак выходит, что ему можно в кромешной тьме, а то и вовсе с плотно завязанными глазами, супостатов крошить! И будущее узреть на секунду вперёд получается! А если ещё самому чуть — чуть ускориться?

Последний эксперимент закончился крахом — выбитые из рук железяки прыснули во все стороны, даже зрителям «прилетело» (хорошо только мелкими порезами обошлось).

— А ну, давай вшестером на Василия, вшестером! — сидя на лестнице, возбуждённо стучал кулаком по ступеньке раскрасневшийся Билл.

Видя, что предыдущим участникам всё сошло с рук, остальные бойцы десятка Горемыки тоже решили испытать судьбу. И зрителей охватил небывалый азарт. Да-а, такой цирк они видели впервые!

Шесть пиратов широким кольцом окружили задумчиво рассматривающего паутинку на потолке Василия. Мальчишка тоже был не против рискнуть — хотелось самому узнать, насколько хорошо неведомые мастера «заточили» живое оружие⁈

Но вдруг весь научный эксперимент порушил глупый зверёк. В таверну, дико завывая, ворвался Рыжик, вздыбив шерсть и распушив хвост, замкнул круговую оборону, прикрыв другу спину.

Усатый боец грозно сверкал очами и, царапая когтярами доски пола, скалил клыки — хищный зверь драться понарошку не собирался!

Опешившие забияки нервно переглядывались, не рискуя вступать уже в нешуточную свару.

— Кис — кис — кис, — взмыленный Бедолага проломил ряды зевак у входа и, осмотревшись вокруг, наконец, уяснил опасную ситуацию. — Билл, ну староват я за котами гоняться! Прости, опять не уследил. От самого кладбища Рыжика догнать пытался. Да куда там, он как дурной ор в таверне услыхал, так и рванул товарищу на выручку.

— Ну — у–у, с эдаким монстром, даже шестерым не справиться, — рассмеявшись, захлопал в ладоши Билл, прекращая балаган. — Зверь в одиночку такого упыря завалил, который десятка бойцов стоил.

Обречённые на кровавую бойню хулиганы радостно выдохнули, с жестоким усатым воякой никто играть в кошки — мышки не хотел. Рыжик нагонял на суеверных северян жуткий страх. Редкий храбрец выдерживал прямой взгляд зелёных глазищ взбешённого мохнатого чудовища (и ничего, что телом мелковат, но подвиг бойцового кота ещё долго будет греметь в легендах)!

— Билл, освободи от повинности с котом нянчиться, — взмолился Бедолага. — Рыжий бутуз уж здоровее меня. На нём, как на собаке, всё заживает, а у меня до сих пор плечо ноет, и руку поднять не могу.

— Вот и скажи: на кой дьявол, мне такой убогий работник нужен? — кряхтя, встал со ступенек Билл и безнадёжно махнул ладонью. — Василий, отдай Горемыке железяки, и айда в мой кабинет. Бедолага, ты тоже наверх лезь, я тебя в звании повышаю, — Хитрован ухмыльнулся, решив одним махом и штрафника помучить, и юного зазнайку с небес спустить: — теперь будешь нянькой… у Василия. Я гляжу, юнга у меня горазд кулаками махать, а простых житейских мелочей, морда заморская, не разумеет — то у панталон пуговицы ищет, то ночной горшок путает с кувшином для омовения рук.

Братва дружно покатилась со смеху. Биллу удалось ловко разрядить напряжённую обстановку в зале. У побитых пиратов тут же улетучилась обида на заносчивого мальца.

— Да-а, ночные горшки за господином выносить — это настоящее искусство, посерьёзнее фехтования! — добродушно заржал Горемыка, хлопнул Василия по плечу и забрал сабли, но, уже отходя, обернулся и, ободряюще подмигнув, шёпотом похвалил: — Классно дерёшься, мастер.

Когда поднялись наверх, Билл оставил Бедолагу с котом в прихожей, а с Василием уединился в кабинете. Настала пора серьёзно поговорить с чужеземцем, уж больно странными талантами наделён сей юнга.

— Так драться в Метрополии точно не умеют, — усевшись в кресло за рабочим столом, подозрительно покосился на шустрого мальца бывалый пират. — А вот с похожими ухватками драчунов из Диких Земель я видывал. Есть у меня в работниках иноземные морды, тоже обучены эдак чудно сабельками размахивать. Некоторые по виду из благородных будут, но кто ж их разберёт — по — нашему ни бельмеса не смыслят, талдычат на тарабарщине какой — то. Может, ты с чужаками общий язык найдёшь? Работники из них аховые, управляющий гоняет этих немтырей, закованными в кандалах, на чёрную работу, а мне хотелось бы получить за редкий товар богатый выкуп.

— А пленники из разных стран? — задумчиво почесал затылок Василий, сильно сомневаясь в своих способностях в области иностранных языков, но в то же время надеясь, что удастся услышать знакомую речь, ибо местный язык был ему уж точно не родным. Он не знал, когда и где выучил испаньольский, но душою чувствовал его чужеродность — постоянно приходилось учить новые слова. Хотя Василий и потерял память, но считал, что в случае с родными словами было бы, как с заученными движениями — сами бы собой выходили.

— Всю партию мы сняли с одного тонущего корабля, — Билл пожал плечами. — Но, похоже, чужестранцы из разных земель — говор отличается, да и морды тоже. Правда, таких белобрысых, как ты, не попадается, все волосами чернявые и загар не сошёл с кожи за год плена. Видимо, из жарких краёв занесло бедолаг — у некоторых аж глаза прищуренные. Сам — то я только в Новом Свете бывал, солнце там кожу прожаривает тоже не слабо, но не так, как в Диких Землях, аж до желтизны.

— А пишут они буквами или иероглифами? — мудрствовал юный эксперт, неожиданно кое — что вспомнив из прошлой жизни. Напряжённый мыслительный процесс явно шёл Василию на пользу.

— Ах-х, давал я басурманам бумагу, — безнадёжно отмахнулся хозяин. — Всю кривыми каракулями испоганили — даже учёный толмач со Святой Мартиники ничего подобного не видывал. Однако раз им перо и чернила не в новинку, то, видать, люди знатные. Это в Метрополии грамотеев полно, а в Диких Землях только благородное сословие писать учат… Продать бы барчуков родственникам, да кто же в такую даль припрётся их выкупать? — работорговец Билл грустно вздохнул: — Эх, бросовый товар.

— А если вызнать, откуда эти люди, и самим корабль в те земли снарядить? — похоже, заранее искал способ для бегства с Архипелага странный засланец.

— Может, мне определить в дознаватели тебя? — хитро прищурив глаз, решил подыграть шпиону Билл. — Заодно вспомнишь, из каких краёв сам будешь?

— Попытка — не пытка, — пожал плечами Василий. — Мне бы, для начала, на вещички заморские взглянуть. Вдруг, что знакомое признаю.

— Ценное барахло утонуло при кораблекрушении, — горестно посетовал бережливый хозяйственник, — а драные обноски на их плечах пощупаешь чуток погодя. — Хитрован обнадёживающе подмигнул знатоку: — Зато в кошелях на поясах некоторых утопленников, которых прибоем на берег вынесло, нашлись редкие золотые монетки. А денежки лучше всякой вещицы расскажут о стране.

— Я не нумизмат, — тяжело вздохнув, засомневался в своих познаниях Василий. — Да и с памятью у меня — беда.

— Кстати, на многих очень чудны — ы–е гербы выбиты. Может, признаешь какой? — задумал учинить эксперту проверочку Билл.

Хитрован снял с шеи шнурок с вычурным ключом, подошёл к массивному железному сундуку, загородил спиной и пощёлкал, очевидно, вращая ключ в разных направлениях. Бережно вынул изнутри маленькую шкатулочку и, откинув резную крышку, извлёк горсть монет.

— Глянь, есть ли знакомые тебе? — напряжённо наблюдая за реакциями Василия, хитрец рассыпал монеты по столешнице. Билл явно что — то ожидал от самозванца.

— Первый раз такие вижу, — подойдя ближе к столу, бегло глянув на золотые кругляшки, честно признался Василий.

— А ты всё же на гербы внимательней посмотри — узнаёшь знакомые? — Билл настойчиво подтолкнул золотую россыпь ближе.

Болезный наморщил лоб, но ничего не вспомнил. Видно, сильно парня головой о камни приложило, раз он не узнал даже монету с гербом Метрополии. Хитрован Билл специально подложил в общую кучку золотой дублон, недавно полученный от инквизитора.

— И вон та, вторая с правого края, тоже не о чём тебе не говорит? — вперился взглядом в невозмутимое лицо лжеца бдительный лорд Пустого острова.

— Эта отличается от всех… — задумчиво рассматривая монетку издали, нахмурился Василий и прошептал непонятную фразу: — Свежая, и фонит в эфире.

— Чего говоришь? Недавно выпущенная в оборот? — не понял бормотание эксперта Билл. — Возьми в руки, посмотри обратную сторону. Может, хоть морду бородатого мужика в короне признаешь?

Василий повёл себя крайне странно: поднял золотой дублон и, зажмурив глаза, крепко зажал монету в кулаке. Перед мысленным взором промелькнули: морские дали, парусная оснастка фрегата, заставленная странными техническими приборами тесная каюта, чёрная сутана. Лица инквизитора он не видел, но слышал его мысли и встревоженный голос:

— Василиск жив! Ему удалось установить ментальную связь со мной! Срочно — экзорциста сюда!

Изображение каюты закачалось. Дрожащие пальцы, унизанные дорогими перстнями, торопливо отбросили крышку сундука и нервно зашарили в куче очень странных изделий. Руки извлекли монашескую шапочку, на её внутренней подкладке закреплена паутина серебряных нитей с крохотными рубинами в узлах пересечения линий. Клацнул скрытый переключатель — рубины засветились малиновым светом. Инквизитор спешно напялил странную шапку на голову. Связь с чужим сознанием тут же заблокировалась.

Но, прежде чем пропала связь с чужим разумом, Василий успел прочитать панические мысли врага. Инквизитор горько пожалел, что не удостоверился лично в смерти какого — то Василиска. Следовало, для верности, разрыть его могилу и обезглавить тело. А теперь, когда чудовище полностью проснулось, поворачивать фрегат назад было поздно и весьма опасно для неприкрытого защитными экранами экипажа. Надо идти в Метрополию за подкреплением. Без сильного отряда опытных боевиков ордена и группы учёных экзорцистов, ужасного монстра не одолеть. Но это очень даже удачно вышло, что наёмнику не удалось убить суперживчика, а лишь на время отключить Василиска. Выходит, что не зря полегла костьми предыдущая экспедиция в дьявольские земли, не зря синим пламенем сгорела ценная иноземная машинерия, открывающая врата ада. Теперь главное — не дать неопытному бесёнку уйти назад, за кромку божьего мира. Конечно, беспризорный маг сумеет немало дел наворотить на воле, но любой ущерб — ничто, в сравнении с перспективой овладения колдовской силой телепатии.

Когда инквизитору, наконец, удалось нахлобучить шапку со светящимися рубинами, ментальная связь оборвалась, монета в руках Василия обожгла ладонь. Он выронил золотой дублон на стол.

— Ты чо-о деньгами швыряешься, — Билл пальцами поймал покатившуюся по столешнице монету, и тут же уронил на пол. — Ай, зараза, какая горячая!

Хитрован удивлённо уставился на фокусника и обомлел. Лоб Василия покрылся каплями холодного пота. Лицо мертвенно побелело. А на раскрытой ладони отпечатался круглый красный отпечаток ожога.

— Э-э, ты чо — о–о творишь! — истово перекрестившись, в страхе попятился Билл.

— Это был инквизитор с уплывшего фрегата, — приходя в себя, выдал Василий, но быстро собрался с мыслями и состряпал приемлемую версию: — он хотел вас отравить. Для этого окунул монету в особый яд. Вы, надеюсь, не пробовали золото на зуб?

— Я лорд, а не голозадый деревенщина, — обиженно задрал подбородок владелец Пустого острова. — Через мои руки столько монет прошло, что я научился золото по весу определять.

— Инквизитор плохо вас знал, — угадав, пожал плечами Василий. — Очевидно, этот яд активируется во влажной среде. В рот вы монету не брали, а кожа на ладонях у вас сухая, потому отрава и не подействовала. Я же впервые в руках держал золотой дублон — ладошка вспотела от волнения, но влаги оказалось недостаточно для причинения большого вреда.

— Яд! — взвизгнул Билл и, подскочив к столу, схватил бутылку рома, зубами вырвал пробку и обильно полил на пальцы, которыми брал монету. — Крепкий ром — лучшее средство от всех ядов! — не очень уверенно заявил Билл и, для большей верности, влил себе ещё и в глотку полбутылки древнейшего антисептика, а потом великодушно протянул спасительную склянку Василию. — Тебе надо полечить руку и в нутро тоже залить добрую порцию микстурки.

— Обойдусь, — отмахнулся от щедрого предложения мальчишка. — Химический ожог кожи лучше обмыть холодной водичкой. Пойду к морю, на свежий воздух.

— Ага, ага, подыши сынок, — отпустил бледного паренька заботливый Билл. — Эй, Бедолага, где ты шляешься, сукин сын⁈

Бедолага стремглав ворвался в комнату с саблей наголо, Рыжик прошмыгнул между его ног. Василий подхватил кота на руки и вышел.

— Сопроводи Василия к морю! — громко распорядился Хитрован и подмигнул слуге, придержав его за рукав, пока юнга не отойдёт по коридору подальше. — Присмотри — ка за пареньком. Завтра поведёшь его вглубь острова, на плантацию, и кандальничков с Диких Земель покажешь. В оба глаза за ним гляди. Очень опасный чужестранец, слишком много в делах смерти понимает — профессионально готовили мастера, всесторонне. Потом о каждом его шаге подробно доложишь: с кем говорил, о чём?

Отпустив Бедолагу шпионить за Василием, Билл зажёг одну из восковых свечек в бронзовом канделябре, исхитрился лезвиями ножниц зажать золотую монету и аккуратно «прожарить» ядовитый дублон в языке пламени. Затем охладил водой из кувшина и, любовно завернув в тряпицу, схоронил вместе с остальными сокровищами в недрах железного сундука.

Хитрован Билл умостился в кожаном кресле, раскурил трубку и надолго задумался. А ведь и вправду, похоже, что инквизитор удумал жадного, недоверчивого хозяина отравить. Ведь расчёт строился на том, что в присутствии святого падре, Билл не решится оскорблять того недоверием. Так бы он и сгинул чуть погодя, если бы, уединившись для проверки качества золота на зуб, обслюнявил ядовитый дублон. Ан, не вышла подлость у изверга — паренёк, потерявший память (испаньольскую монету — то юнга так и не признал!), случайно спас Билла от отложенной смерти. Но бывалый пират всюду искал подвох: может, странный юнга хотел так втереться в доверие?.. Точно — инквизиция шпиона подослала. Ищейки гадского папы хотят весь Пустой остров прошерстить в поисках чернявого Васьки. Подозревают, что уцелевшего слугу наёмника могли спрятать среди рабов. Ну, пусть там поглядит… специалист тайных операций. А уж Хитрован Билл устроит Василию проверочку похитрее!..

Покинув таверну, юный паренёк уединился на мысе за гаванью. В ветреные дни лавочка пустовала, и уж холодным пасмурным вечером любителей астрономии подавно не сыскать. Даже соглядатай не стал карабкаться на утёс, Бедолага, зябко кутаясь в дождевой плащ, остался караулить у подножья. Но Василий, погружённый в тяжёлые думы, не замечал прохладу.

«Да-а, вечерок выдался бурный. Многое сегодня узнал о скрытых способностях. Но сколько ещё тайн притаилось в глубинах уснувшего сознания? А времени — то на эксперименты совсем мало — с Пустого драпать надо, пока инквизиция на костре не зажарила. И ладно бы, если одного, а то ведь могут и всех жителей „зачистить“, как ненужных свидетелей. Марту жалко, да и остальные — люди славные. Нет, надо побыстрее тикать с острова. Авось инквизиция не достанет в дальних краях. Теперь бы раскрутить делового Билла на кругосветную экспедицию, набрать толковую команду мореходов из Диких Земель и бежать куда подальше. Самому можно толмачом в экипаж подвязаться. Испаньольский язык отлично понимаю, а ведь услышал впервые на Пустом… Или, может, бессознательно разучил за время морского путешествия с наёмником из Метрополии?.. Так почему бы мне столь чудным способом и другие языки так быстренько не выучить?.. Ужасно подумать, но, кажется, я умею читать чужие мысли!»

— Мя — я–у! — на коленях Василия беспокойно завертелся Рыжик, норовя заглянуть в глаза.

— И с тобой, усатый экстрасенс, надо бы по душам потолковать, — Василий погладил рыжую шёрстку чудо — кота.

Странник из чужого мира заглянул в зелёные глазищи кота, и отражённый свет серебристых Близнецов, выглянувших в прореху серого небесного савана, увлёк заблудшую душу в глубину внезапно разверзнувшейся астральной бездны…

Холод с болью пронзил всё тело! Бурлящий поток накрыл с головой, вода заполнила горло, заткнула уши, мутной пеленой затянула глаза. Тёмная холодная пучина тянула тело ко дну, но свет над головой манил к жизни. Собрав последние силы, на последнем глотке воздуха, судорожно загребая всеми лапами, удалось вынырнуть на поверхность.

Волна подхватила и с силой ударила о камень, вышибив дух. Маленькие коготки на лапах пытались зацепиться за гладкий речной валун, но лишь беспомощно скребли по отполированной поверхности. Водный поток подхватил, закружил и, кувыркая барахтавшееся из последних сил крошечное слабое тельце, помчал дальше по руслу горной реки.

Вдруг сильные руки доброго божества выдернули трепыхающегося бедолагу из удушающих холодных объятий смерти и вознесли в небо. Тёплые ладони закрыли мокрое тельце от пронизывающего колючего ветра. Великан, шагая по колено в бурном пенящемся потоке, вынес его на речной берег. Огромные голубые глаза заглянули в самую душу.

— Спокойно, герой, в этом сражении ты победил, — произнёс белокурый паренёк, а в голове рыжего котёнка удивительным образом возникли понятные ему мыслеобразы.

Мокрое продрогшее тельце оказалось прижатым к горячей коже на груди спасителя, складки его халата укутали котёнка, словно тёплая густая шерсть матери. Сознание охватило томное блаженство.

Первое видение исчезло, дав Василию возможность проанализировать события.

— Так вот значит, котейка, как мы с тобой встретились, — погладил кота по голове ладонью Василий. — Похоже, мне тогда было лет тринадцать.

— Три зимы прошло с тех пор, — пришёл мысленный ответ от кота — телепата.

Он не транслировал слова, но мозг Василия так интерпретировал посылаемые котом образы. Очевидно, что и кот воспринимал информацию в понятном для него мысленном переводе.

— Васька, а ты не обижаешься, что я тебя теперь называю Рыжиком?

— Ты обращаешься ко мне, как и прежде, — пришла ответная мысль от мудрого кота. — Для меня не имеет значения, как звучит зов на человеческом языке, ведь я воспринимаю посылаемый тобою образ, а он остался неизменным. Я — есть я.

— А мысли других людей ты тоже читаешь? — с прищуром глянул на мохнатого телепата Василий.

— Конечно, и мне без разницы, на каком языке они говорят, ведь я понимаю возникающие у них в мозгу образы. Вот только никто не может услышать мои мысли. — Рыжик грустно понурил голову. — Я живу в мире глухих, лишь только ты, Хозяин, меня понимаешь. Только ты говоришь со мной по душам, показываешь многообразие чудесного мира и учишь чему — то новому, интересному. Без тебя жизнь пуста и тосклива.

— Так выходит, что это я обучил тебя телепатии, — озадаченно почесал затылок потерявший память чародей. — Интересно, как так получилось?

— Вот этого я поведать уж никак не смогу, — очень по — человечески пожав плечом, отправил благодетелю мысленный посыл Рыжик. — Спроси чего полегче.

— Покажи родные места, где мы с тобой жили.

Юноша склонился над головой кота, заглядывая в его зелёные глаза, словно подсматривая в волшебные оконца в покинутый мир. Перед мысленным взором возникли: высокие горы со снежными шапками на вершинах, небольшой посёлок у подножия скал, узкая тропинка вдоль берега бурного водного потока, который, извиваясь, спускался с вершины каменной гряды. На фоне далёких заснеженных пиков, на гребне скалы пониже, отчётливо вырисовывались каменные строения с конусными крышами.

— Монастырь? — удивлённо нахмурился юноша, совершенно позабывший Бога. — И кому мы там поклонялись?

— Коту совершенно ни к чему человеческие предрассудки, — ехидно усмехнувшись в усы, послал кощунственную мысль безбожный зверёк. — Да и ты, Хозяин, поклонов богам не отбивал. Это лишь тёмные людишки у подножия горы молились своим божкам в сельском храме, а в нашей горной обители все поклонялись Вселенскому Разуму.

— Кто все? — с усилием наморщив лоб, юноша не мог ничего вспомнить самостоятельно.

— Полсотни бородатых адептов и дюжина учеников-подростков, — ответил Рыжик, посылая в мозг Василия образы в длинных чёрных халатах. — В горной обители ещё вертелись немые служки из местных, но их можно не учитывать, они даже заговаривать с хозяевами боялись.

— Ты же назвал их немыми, — уловил нестыковочку Василий.

— Между собой слуги болтали на местной тарабарщине, — презрительно фыркнул в усы кот. — Но хозяева общались исключительно телепатически — и между собой, и с прислугой, и с тотемами.

— А это что ещё за звери? — мельком уловил Василий размытые образы животных рядом с фигурами в чёрных халатах.

— Не только звери, но и крупные хищные птицы, и даже рептилии разные, — недовольно прошипел Рыжик, сузив глаза. — Каждый адепт выбирает себе живой тотем и сращивается с ним разумом. Выбор тотема и слияние с ним — это одна из форм обучения искусству телепатии. Ученик находит себе тотем, когда уже в достаточной мере овладевает силой передачи мысли и способен подчинить разум низшего существа. С помощью тотема хозяин может перемещать своё сознание в иные места, вести наблюдение за удалённым объектом или, если тотем достаточно смертоносен и силён, даже вступать в схватку с опасным противником.

— И какими выдающимися бойцовскими качествами может похвастать выбранный мною тотем? — скептически улыбнувшись, взглянул на симпатичного рыжего котейку Василий.

— Я хорошо вижу в темноте, отлично ориентируюсь на местности, умею незаметно прокрасться в труднодоступный район, — задрав мордочку и распушив усы, похвалился Рыжик. — Ещё меня легко спрятать за пазухой, пронести в охраняемое место или перемещать на большие расстояния. Кстати, я сумел незаметно проследовать за твоими похитителями через полмира. Потому что я не только умён и сообразителен, но ещё и умею читать мысли любого живого существа, как настоящий телепат.

— А разве другие боевые тотемы такого не умеют?

— Птицы обладают острым зрением и далеко летают, хищные звери сильны и свирепы, а бесхребетные рептилии могут заползти в любую щель, но лишь я обладаю сразу всем комплектом физиологических достоинств, — горделиво повернул усатую голову в профиль выдающийся тотем современности. — И ещё я наполовину телепат. Остальные же лишь дрессированные зверушки в руках хозяина, способные только беспрекословно выполнять команды и поддерживать только с ним одним мысленный контакт. Ты бы видел, как они трусливо поджимали хвосты и драпали, когда я их гонял по двору.

— Ты же недавно мне признался, что не можешь телепатически транслировать мысли другим, — уличил хвастунишку Василий.

— Так, то я без тебя — немой, а в связке с хозяином я любую грозную тварь могу превратить в трусливую мышь.

— А другие адепты способны наслать страшные видения в твою голову?

— Про бородатых адептов ничего плохого сказать не могу, они нас с тобой не обижали, а у завистливых ученичков попытки проникнуть ко мне в мозг ни разу не вышли.

— И чего же нам с тобой, таким красавчикам, завидовали другие ученики? — улыбнувшись, почесал пальцем под подбородком котика Василий.

— Я был в глазах этих недоучек слишком маленьким и слабым тотемом, — довольно заурчав, послал новый пакет мыслеобразов кот. — А ты выглядел, среди черноволосых мальчишек со смуглой кожей и с раскосыми глазами, белой вороной. Но главное — они завидовали твоему таланту. Мастер-наставник выделял тебя среди всех учеников и подолгу занимался с тобой индивидуально.

Василий мысленно увидел череду схваток белобрысого подростка с несколькими более старшими ребятами. Дрались и в рукопашную, и с различными видами холодного оружия. В малом возрасте схватки были одиночные, а уже чуть постарше Василий выходил сразу против кучи противников — и всегда побеждал. Иногда он получал ушибы и порезы, но совершенно не кручинился по поводу травм.

Василий потрогал уже почти незаметный шрамик над бровью. Похоже, его организм обладал удивительной способностью быстро заживлять раны. Однако память не спешила возвращаться, и ему приходилось восстанавливать картины прошлого с помощью своего тотема.

— Теперь понятно, откуда у меня взялись мозоли на руках и как мышцы развили невиданную резвость. Но чему ещё, помимо рукопашного боя и размахивания убойным инвентарём, меня обучали мастера?

— Я могу показать лишь отражения физических упражнений твоего тела, — вздохнув, признал свою слабость кот — телепат. — Что творилось у тебя в голове, когда ты занимался с мастером-наставником, — того не ведаю.

— Вспомни, Рыжик, может быть, я сам делился какой-нибудь информацией ментально?

— Когда мы вместе бывали в Хранилище Мудрости, где на длинных стеллажах плотными рядами стояли книги, ты мог, лишь прикоснувшись к корешку толстого фолианта, мысленно увидеть всю записанную на его страницах информацию. Иногда ты показывал мне красивые иллюстрации из книг. Но больше всего меня завораживали видения древних кровопролитных сражений, которые возникали перед твоим внутренним взором, когда ты дотрагивался до фрагментов старинного проржавевшего оружия.

— Так в нашей обители была библиотека или музей? — как не тужился, Василий не мог ничего вспомнить.

— Хранилище, — просто ответил Рыжик, отправляя визуальный образ огромной пещеры с бесконечными рядами стеллажей с книгами и тщательно рассортированными предметами, по большей части всевозможными обломками, осколками и обрывками.

— На старинных артефактах не видно никаких бирок с надписями, — заметил Василий и сделал логический вывод: — Значит, любой адепт или ученик умеет считывать информацию с предметов.

— Ага, считывать, способен любой обученный в обители телепат, — кот презрительно фыркнул. — А вот при этом ещё и моментально использовать знания — только избранный. Все ученики могли лишь увидеть сокрытые в предмете отражения информации, а ты, словно впитывая в сознание сразу всё содержимое, овладевал ею полностью, до мельчайших деталей. Например, лишь на мгновение прикоснувшись к ржавому обломку сабли, ты не только узнавал все секреты кузнеца, ковавшего её, но и овладевал приёмами фехтования, известными её владельцам. Ты говорил, что подключался через астральное поле к хранилищу вселенской ментальной информации и мог пропускать её потоки через своё сознание. При этом умел выбирать то, что нужно: как выковать саблю, как умело владеть этим оружием или мог увидеть прошлое всех его владельцев.

— Увидеть прошлое человека лишь по когда-то принадлежавшему ему предмету? — покачав головой, удивился бывший ловец чужих судеб. — Да я был просто кудесником. А если при этом ещё и обладал способностью использовать знания и навыки, подсмотренные в сознании чужаков, даже давно умерших, — так, вообще, каким-то монстром.

— Поэтому недоучки завидовали твоему таланту, а заодно и меня ненавидели, — Рыжик с нескрываемой гордостью выпятил грудь. — Мастер-наставник называл нас обоих униками.

— Рыжик, а как, вообще-то, меня звали в горной обители? — решил восстановить своё настоящее имя юноша.

— Передать мысленно, как звучало твоё прежнее имя, я не могу — в обители общались лишь телепатической передачей образов.

— Но ведь образ имел какое-то смысловое значение? — продолжал допытываться безымянный юноша.

— Для меня ты был Хозяином. Ученики же дразнили тебя Подкидышем. Мастер-наставник видел в тебе образ Василиска — могучего волшебного создания, способного взглядом превращать врагов в камень. Наверное, Василиск — это твоё наречённое имя, ибо так к тебе официально обращались бородатые адепты в обители и, хоть и неохотно, ученики в присутствии мастера.

— А почему обзывали — то Подкидышем? — решил выяснить причину обидной дразнилки юноша.

— Ты же был неместный.

— Ну, об этом я уже догадался из-за отличия внешности от остальных обитателей, — оценив переданный котом облик горцев, предположил белокурый, светлокожий юноша. — А как я в тех местах очутился?

— Небесные божества подкинули, — улыбнулся Рыжик.

— Так ты же ранее сообщил, что в горной обители в богов не веруют.

— Зато знают о живущих среди звёзд злобных воинственных народах, что в старину спускались с небес и пытались завоевать земную твердь. Давно это было, много веков уже прошло с времён нашествия небесных демонов. Ты мне показывал о тех сражениях красочные иллюстрации в старинных фолиантах и жаловался, что нас не допускают в закрытую часть Хранилища, где пылятся древние артефакты из той давней эпохи. Седобородые адепты не желают делиться знаниями с непосвящёнными.

— Так всё же, как я появился в обители? — взял вредного кота за шкирку и слегка встряхнул нетерпеливый дознаватель.

— Ученики как-то обронили мысль, будто это сам мастер-наставник нашёл ребёнка на месте крушения небесной колесницы. В горах сошла снежная лавина и принесла в ущелье спасательную капсулу. Каменные глыбы повредили её, расколов металлический корпус. Мастер сумел проникнуть внутрь дьявольской конструкции и вынуть из прозрачного саркофага замороженного белокурого мальчика.

— Так что же, выходит, я сотни лет был захоронен на вершине горы, под снежной толщей? — засомневался в такой поразительной живучести бессмертный отрок.

— Медведи тоже могут целую зиму в берлоге под снегом спать, — выдвинул известный ему аргумент учёный кот.

— Ну не сотни же лет? — возразил юноша.

— Ученики упоминали про какой-то там… — кот напряг память, — анабиоз и колдовские бальзамы, способные века сохранять тела нетленными. Однако это были досужие сплетни завистников, ведь никто из недоучек не знал истину. Думаю, что распускаемые ими слухи, в конце концов, и приманили в наши края демонов. Сначала люди в посёлке, что у подножия гор, начали шарахаться от нас, когда мы появлялись на местном рынке. В сознании обывателей мелькали всевозможные вариации изображения страшного смертоносного Василиска. А потом мастер-наставник запретил нам появляться в посёлке, пока он не поймёт, что за «пустоголовые» гости бродят в наших краях.

— Пустоголовые? — удивился необычной характеристике юноша.

— Я тогда тоже не понял, кто это такие, — сознался Рыжик. — Но недавно один из «пустоголовых» заглянул в таверну Хитрована Билла и учинил допрос свидетелей гибели двух пришлых из Нового Света. Догадываешься, кем этот странный субъект интересовался?

— И что такого необычного было в этом человеке? — насторожился юноша.

— У него голова совершенно пустая от мыслей, — подняв шерсть дыбом, зло зашипел кот. — Я мог телепатически видеть его только глазами сторонних наблюдателей.

— Похоже, знаю, о ком ты говоришь, — Василий вспомнил инквизитора, который, надев на голову плетёную сеточку со светящимися рубинами, сумел разорвать телепатический канал связи. — Чужак был на фрегате Метрополии и, мысленно почуяв контакт, назвал меня Василиском.

— Опасный тип, — оскалился Рыжик и распустил когти на лапе.

— Поведай — ка мне, дружок, что тебе известно о моём похищении, — горел желанием Василиск узнать детали тайной операции.

— Хозяин, ты же можешь заглянуть в мои мысли и всё увидеть сам, — подставил голову и широко распахнул глаза кот — телепат.

— Нет, я ещё не до конца очухался от влияния колдовской настойки, — не стал рисковать юноша. — Теперь ты — вся моя память о прошлой жизни, и я боюсь навредить тебе. Сначала представь свою версию событий.

— Ладно. В день твоего похищения мы, как обычно, ранним утречком ушли на тренировочную площадку в горах. Ведь в обители никто из учеников не хотел заниматься с тобой, а мастер — наставник отправился в посёлок разбираться с «пустоголовыми». Ты, как всегда, начал дубасить кулаками и ногами вращающиеся деревянные манекены и бегать по полосе препятствий, а я, поточив когти о стволы чахлых деревьев, принялся охотиться за мелкой живностью в окрестных кустах. Ничего не предвещало беды. Вокруг, на обозримом пространстве, не наблюдалось никаких крупных хищников. Никто бы не сумел подкрасться к нам незаметно — мы телепатически почуяли бы любого чужака, ибо мысли в башке шумят громче голоса.

— Кроме «пустоголового» врага, — грустно вздохнул Василиск.

— «Пустоголовых» тоже там не было, — категорично замотал головой Рыжик. — Свершилось иноземное колдовство: когда ты бежал по дальнему краю площадки, раздался оглушительный хлопок, земля под ногами вздрогнула, и в воздух взметнулось облако зелёного дыма. Густая колдовская пелена накрыла твоё тело, ты сделал пару шагов и с хрипом, задыхаясь, упал на тропу возле образовавшейся чёрной воронки. Когда тебя окутала зелёная дымка, между нами сразу пропала телепатическая связь. Первой моей мыслью было броситься на помощь, но природная осторожность заставила сперва осмотреться. Из — за вершины каменного склона показалась группа вооружённых людей. Сверху сбросили верёвки с навязанными на них узлами, и бойцы приступили к спуску на тропу. Я дёрнулся подкрасться по каменистому склону к верхолазам, чтобы попробовать сбросить их с верёвки, но сразу в три направления мне было не разорваться. А ещё я прочитал мысли стрелков, которые притаились на вершине. Они собирались убить любого, кто появится внизу. В их руках находились невиданные орудия дальнобойной стрельбы, и они были абсолютно уверены в их смертоносной эффективности. У тех воинов, которые спускались по верёвкам, за поясом торчали стрелялки с короткими полыми железными стволами, тоже очень убойные. Я тогда ещё не знал, как действует иноземное оружие, но серьёзный настрой профессиональных убийц предостерёг меня от прямой атаки на их отряд.

— Пороховые ружья и пистолеты, — определил тип уже известного ему местного оружия Василиск, разглядев транслируемую бойцовским котом картину. — Правильно, что ты не сунулся под огнестрельные стволы. Это тебе, Рыжик, не на тренировочной площадке от палочных ударов уворачиваться. А что за странные маски с длинными хоботами скрывали лица бандитов?

— Похитители были уверены, что защитные маски спасут их от отравленного зелёным дымом воздуха, — узнал Рыжик из подсмотренных мыслей врагов. — Когда они спустились на тропу, то вставили тебе в рот трубку и залили внутрь какой — то жидкости из зелёной бутылки. Они знали, что колдовское зелье надолго усыпит опасного чародея, который способен любого врага свести с ума лишь одной силой своей мысли. Эти действия несколько меня успокоили, ибо я понял, что ты нужен им живым. Похитители сняли с тебя всю одежду, скомкали и облили какой — то ядовитой жидкостью из стеклянной ёмкости. Ткань задымилась, вспенилась и растворилась, словно смоченная горстка сахара. Затем твоё голое тело поместили в плотный зелёный мешок, который с двух концов подвесили на длинную жердь. Четверо носильщиков поволокли тебя, как тушу барана, по тропе, ведущей к посёлку. Но в их головах вертелись мысли о таинственном чёрном проходе в незнакомую мне пещеру. Я с тобой уже облазил все окрестности, но мы ранее не находили входа в какую — либо пещеру рядом с тропой. Я не побежал за помощью вверх, к обители, а решил скрытно красться следом за отрядом, чтобы выследить, где враги хотят тебя спрятать.

— Логично, — похвалил Василиск сообразительного кота. — Уж горцы — телепаты сумели бы, потом, выгнать разбойников из их логова. Но что же пошло не так?

— Ох, дюже странный то был вход в пещеру, — с печальным вздохом покачал головой Рыжик. — Чёрная дыра в отвесной скале, словно засасывающая солнечный свет в ночной водоворот. Человеческие тела исчезали во тьме, как будто погружались в вертикально расположенный чёрный омут. Похитители опасались входить в бездну мрака. Перед тем, как начать переход «за кромку божьего мира» — так похитители мысленно обозначали идеально круглый проход в скале, — отряд в полном составе сгрудился на каменистой площадке у входа. Я прокрался к кустарнику на краю тропы и ожидал удобного момента, чтобы незаметно проскочить между ног бандитов, чьи взоры были сильно ограничены запотевшими стекляшками защитных масок. Однако маски с хоботами были надеты только на головы части бандитов, а стрелки арьергарда отряда их не носили. Хорошо, что необычная процессия привлекла внимание горного орла, и хищник кружил в воздухе над странным сборищем. Очевидно, когтистая птичка рассчитывала поживиться маленьким рыжим зверьком, который вертелся невдалеке от людей. Когда бойцы авангарда, истово крестясь и с молитвой на устах, начали по одному «нырять» в колдовской чёрный омут, мне пришлось высунуть спину из кустов и взмахами хвоста призывно заманить голодную птичку. Орёл начал, кружа по спирали, опускаться поближе к намеченной жертве. Стрелки восприняли приближение орла как агрессивные действия дрессированной бойцовской птицы — по-видимому, они кое-что слышали от местных жителей о смертоносных тотемах чародеев. Я понял, что бандиты предположили, будто твой тотем — горный орёл. Очевидно, ошибка произошла из-за того, что в посёлке обыватели не воспринимали рыжего кота в качестве грозного бойцовского хищника. К тому же, из горной обители в посёлок никто не спускался вместе со своим тотемом, чтобы не пугать жителей. Кстати, ученики-завистники обижались по поводу того, что лишь нам с тобой дозволялось нарушать традиции.

— Не отвлекайся, былинный сказитель, — торопился узнать развязку истории Василиск. — Давай дальше, и без лишних подробностей.

— Можно и без подробностей, — обиженно фыркнул герой. — Когда стрелки вскинули ружья — теперь-то я уже знаю, что это такое, — и принялись в панике суматошно палить по кружащему орлу, я удачно проскочил под ноги носильщикам и вместе с тушкой, подвешенной в мешке на жердине, нырнул в чёрную дыру. Надо сказать, ощущения оказались жутко мерзкими, будто чудовищная сила разрывает тело на мелкие частицы, а затем опять сцепляет воедино. Выскочил я из чёрной дыры, как ошпаренная кошка. Моя природная ориентация исчезла напрочь: я не то, что путь к дому не мог найти, я даже стороны света не мог определить, и с чувством времени — полный раздрай. Прыгнул из дня в глухую ночь.

— Может, потому что в пещере царил полумрак? — предположил Василиск, ещё не успевший разобраться в бешено прыгающих картинках в глазах улепётывающего кота. Очухался Рыжик, только стремглав выскочив из пещеры наружу… под тёмное небо, усыпанное незнакомыми созвездиями! — И куда же это тебя занесло?

— Мне тоже пришёл в голову похожий вопрос, только в более резких выражениях, — фыркнул Рыжик. — Я был в шоке: Хозяина не слышу, по сторонам света и во времени совершенно не ориентируюсь, чужое небо, в воздухе чужие запахи, в голове рой отголосков чужих тревожных мыслей. Кто — то в пещере паниковал: «За нами погоня! Нас выследил и атаковал тотем колдуна! Закрывай проход!.. Все вышли из — за кромки мира?.. Больше чем все: вместе с вами за кромку проникло неопознанное существо… Это пленённый колдун, упакованный в мешок?.. Нет, это ещё какая — то живая субстанция с очень малой массой тела, в десятки раз легче человека… Демон⁈ Экзерцист, немедленно взрывай свою машинерию!.. Она слишком ценна для науки, её надо спасти… Нам теперь хотя бы самим спастись. Демон с помощью такой машинерии может впустить за кромку мира всю армию Дьявола! Висельник, кончай учёного святошу! Головастик, зажигай запал бомбы, и все бегом из пещеры, через минуту рванёт! Ещё один бочонок пороха взорвём на выходе — замуруем демона в пещере».

— Эх, жаль, что освещение было слабым, и мысленные образы скакали, словно блохи по собачьим головам, — посетовал Василиск на отвратительное качество трансляции.

— Прости, Хозяин, тогда я сам был в глубокой… прострации, — виновато потупившись, сильно смягчил учёный кот — наблюдатель своё тогдашнее душевное состояние.

— Следопыт хвостатый, ты хоть можешь показать, где находится та заваленная камнями пещера?

— Я совершенно потерялся в чужих краях, — тяжело вздохнул Рыжик. — Только сейчас, обретя постоянный дом, я нашёл точку опоры в новом мире и начал ориентироваться в пространстве.

— Ну хотя бы направление покажи.

— Главарь шайки бандитов привёз тебя на остров вон с той стороны, — указал лапой на юго-запад Рыжик. — Сначала был очень долгий и длинный путь посуху, а потом три десятка дней на корабле.

— По морю путь-то прямой, а как отряд двигался по суше? — пытался выяснить дорогу к дому Василиск.

— Спасаясь от погони, бандиты петляли, как зайцы. Когда тающие остатки отряда удирали на лошадях, мне приходилось нагонять их, забираясь в фургоны попутных караванов. Добрые люди подкармливали умного милого котика. А в населённых пунктах я обходил таверны и ночлежки, пока не отыскивал следы банды.

— Как же ты находил их? — восхитился талантом следопыта Василиск. — Ведь ты не владеешь способностью считывать информацию с предметов.

— Достаточно было умения слушать человеческие мысли, — гордо поднял голову кот-телепат. — В тех диких местах нечасто проходят чужаки, а аборигены и караванщики всегда любят обсудить встречных незнакомцев, особенно очень странных чужеземцев.

— Рыжик, а почему ты назвал отряд бандитов тающим?

— Да потому, что разбойная шайка таяла, как упавшая с вершины глыба льда под лучами летнего светила, — послал красочную картинку романтичный сказитель.

— И кто же прижигал им бока? — удивился Василиск. — Ведь не ты же. Ты сказал, что еле поспевал за драпающими похитителями.

— Я думаю, что до них добрались седобородые адепты из горной обители, — предположил Рыжик. — Первые потери отряд понёс уже на исходе ночи, когда бандиты, поспешно отойдя от проклятой пещеры, расположились на привале возле ручья у подножия горы. Ядовитая змея укусила за шею бандита, который лёг возле кустарника. Ещё несколько ползучих гадов попытались атаковать, но уже достаточно рассвело, чтобы на ровной каменистой площадке обнаружить пёстрые длинные тела сбесившихся тварей и изрубить их саблями. Отряд в панике покинул гадючье место привала, но укушенный бандит не поспевал за товарищами и вскоре безнадёжно отстал. Никто не собирался возиться с раненым, предоставив ему шанс выживать самостоятельно. Каждый думал, что теперь можно будет разделить причитающуюся ему долю золотых дублонов между остальными участниками похода. Но уже на следующем привале все пожалели, что не уделили должного внимания отставшему бойцу. Из-за тяжёлой ноши на плечах «охотников» отряд не слишком далеко ушёл от места гадючьей атаки. Отставший боец удивительно резвой поступью догнал бывших дружков и сходу накинулся на подлецов. Банду спасло от больших потерь только вовремя пущенное в ход огнестрельное оружие. Озверевший боец успел зарубить лишь пару человек, прежде чем его тело изрешетили десятком пуль. При этом действенными оказались только выстрелы в голову, остальные попадания в сбесившегося бойца его не останавливали, он, словно бесчувственный зомби с остекленевшим взором, шёл в самоубийственную атаку. Пёр вперёд он энергично, но саблей размахивал, будто мясник тесаком.

— Похоже, что адепты сумели взять под контроль тело бойца отравленного змеиным ядом, — догадался Василиск.

— Главарь банды разделял это мнение, — кивнул Рыжик. — Поэтому погибшим бойцам отрубили головы, и отряд поспешил уйти как можно дальше. Чтобы ускорить движение, было решено достать тело похищенного колдуна из мешка и вести его на привязи. Главарь заверил, что заказчики обещали: если пленника вовремя поить дурманящей настойкой, он будет послушной безмозглой скотиной. Бегство ускорилось, и отряд замедлялся только во время отражения атак взбесившейся местной живности: то стаи голодных койотов, то прайда леопардов, то пикирующих с небес хищных птиц. Постепенно таявший отряд спасали только ружья и меткость опытных стрелков. Однако по мере сокращения численности банды уменьшалась частота и количество нападений на отряд.

Василиск, задумчиво поглаживая пальцами шёрстку кота между ушей, попытался найти логичное объяснение:

— Вероятно, адептам становилось всё труднее отыскивать отражения в астральном поле. Удивительно, что мастера вообще сумели выйти на похитителей, ведь те старались не оставлять следов. Возможно, горцам что-то подсказали отпечатки ног в пыли на тропе или какие-то образы злодеев запечатлелись в памяти мелких зверьков и птиц. Для телепатического контакта расстояние — не помеха, но найти астральную привязку к искомому объекту необходимо, иначе не отыскать в бескрайнем информационном поле нужные сведения.

— А я про тонкости работы в астральном поле ещё ничего не говорил, — прищурившись, глянул Василиску в глаза Рыжик.

— Ты осколок моей памяти, теперь я могу видеть себя, словно в зеркале, в отражении твоего разума, — Василиск любовно пощекотал котейку пальцем под подбородком. — Это ты можешь забыть часть своей прошлой жизни, а я вижу её всю, ибо имею доступ к твоему банку информации в астрале.

— Ты, Хозяин, часто любил ввернуть в разговор редкие понятия, — напомнил кот. — О некоторых завистники — ученики никогда не слыхали. Ты мне рассказывал, что иногда даже мастер — наставник не понимал твоих иноземных определений.

— Жаль, дружище, что я так мало делился с тобою мыслями, — Василиск потрепал кота — копилку за холку. — Вот теперь и остался с сильно ограниченной базой оперативной памяти. Ну ничего, похоже, что Потеряшке уже не впервой терять часть памяти — выкарабкаюсь и в очередной раз. Главное — я был нужен похитителям, хоть и «пустоголовым болваном», но с сохранением телепатических способностей, потому — то меня глушили колдовской настоечкой аккуратно, чтобы товар не испортить.

— Я так понимаю, Хозяин, что мой дальнейший трёп тебе теперь не интересен, — вздохнув, понурил голову былинный герой.

— Прости, дружок, не удержался — влез через астрал в твою базу данных.

— Хозяин, может, тогда разъяснишь дурному коту: почему горцы — телепаты не смогли дотянуться до главаря шайки и освободить тебя, ведь всех его соратников извели же?

— Одноглазый наёмник остался невидимкой, ибо сам он не ходил за «кромку», а дожидался подельников в пещере. Вспомни, что его мысли ты впервые услышал уже по эту сторону чёрного барьера.

— А почему мастер — наставник не смог отыскать тебя или меня?

— Он и раньше нас с тобою не видел, — легонько щёлкнул кота по носу Василиск. — Сознание сильных телепатов закрыто для чужого проникновения через астрал.

— Но я же не столь уж сильный телепат? — наклонив голову, заскромничал Рыжик.

— Ты тотем могучего чародея, — погладил Рыжика по голове Василиск. — По — видимому, я сумел поставить тебе непробиваемый блок. Не зря же мастер называл нас обоих — униками.

— Из — за этого мы теперь оба в чужих краях — Потеряшки, — Рыжик, протяжно урча, ласково потёрся о ладонь юноши.

— Лучше подойдёт определение — Беспризорники, — потрепав кота за загривок, рассмеялся Василиск.

Рыжик насторожил уши и повернул голову в сторону тропинки. Он первым услышал шорох осыпающихся под чьими-то шагами камешков. Василиск уступал коту в остроте слуха, зато обладал более развитыми телепатическими способностями. Юноша отвлёкся от созерцания смены картин в калейдоскопе прошлого и внимательно осмотрел окружающее пространство. На вершину утёса поднималась знакомая девушка.

Мысли Марты шумели в голове телепата громче криков беспокойно носящихся по небу летучих мышей, которые бессистемно метались из стороны в сторону. Девушка искренне переживала за Василия, желая утешить и приободрить, но волновалась, что он, грешным делом, может подумать, будто она девица ветреная и сама навязывается парню. Она так сильно мечтала прижаться к горячему телу стройного красавчика и страстно поцеловать в губы, а в то же время ругала «развратную старуху», которая вожделеет юношу, намного младше её. В душе запутавшейся в чувствах Марты боролись лёд и пламень, то, раня острыми ледяными гранями, то, обжигая искрами жаркого костра.

— Веди себя прилично, — Василиск раздражённо сбросил с колен призывно мяукавшего кота, который тоже подслушал мысли доброй девушки и теперь нагло скалился, подстрекая Хозяина действовать решительно. — Рыжик, люди не кошки, у нас всё сложнее.

— В амурных делах ты слишком юн и неопытен, — пришла мысль от усатого котяры.

— Зато ты у нас ловелас — по весне сразу трёх кошечек в посёлке обхаживал, — юноша отпихнул носком башмака бесстыжего кота. — Вот только попробуй ещё раз пикнуть — заставлю в море искупаться.

— Э-э, Хозяин, не пихайся, тут с края обрыва до воды ещё полсотни метров лететь, а крыльев у меня на спине нет.

— Зато язык длинный, — зло буркнул вслух Василиск.

— Так меня же твоя девушка всё равно не поймёт, — мысленно отозвался кот и протяжно громко мяукнул.

— А меня, рыжая морда, ты сильно раздражаешь своим трёпом. Уймись с неуместными комментариями, или поутру начнёшь отращивать плавники и хвост менять на рыбий.

— Марта, Марта, злой колдун хочет превратить меня в русалку, — жалобно заорал наглый котяра и с разбега запрыгнул на руки подошедшей к скамейке девушки.

— Осторожно, Рыжик, узелок из рук не выбей, — не поняв, о чём мяучит телепат, Марта прижала кота одной рукой к груди. — Добрый вечер, Василий.

— Скорее уж доброй ночи. Вон уж Близнецы на небосводе из-за туч выглянули, — чуть сдвинувшись на скамейке, смущённо отвёл глаза юноша, стыдясь, что невольно подслушивал сокровенные девичьи мысли. — Присаживайся, Марта.

— Знала бы, что ты пошёл без плаща, запасной бы с собой прихватила, — усаживаясь посередине скамейки, Марта распахнула полы дождевика.

Рыжик, соскочив с её руки, занял позицию по левую сторону от девушки и нетерпеливо потёрся носом о вкусно пахнущий узелок, который, прижатый кормилицей к груди, грелся под полой её плаща.

— На минуточку ко мне на кухню заскочил изголодавшийся Бедолага. От него я и узнала, что ты с Рыжиком сидишь на утёсе, морским пейзажем любуешься. Вот я и решила подкормить вас, а то так и останетесь сегодня вечером голодными.

Марта развязала платок и угостила Василия большим пирожком. А из второго она, разломив, вытрясла всю мясную начинку на лавку к лапам нетерпеливо урчащего кота, оставив себе только запечённую оболочку. Юноша, поблагодарив, принял угощение и начал вместе с котом охотно трапезничать. Случайно соприкоснувшись с юношей бедром, девушка почувствовала, как он вздрогнул.

— Ночь нынче студёная, да и дождевые капли с неба срываются. Давай, подсаживайся ближе, укрою хоть плечи, — приглашающе отвела полу плаща Марта.

— Дождя не будет, летучие мыши на охоту вышли, — словно обжёгшись о горячее тело девушки, отстранился нецелованный юнец.

— Так ты, оказывается, не только мысли своего кота слышишь, но и летучих мышей понимаешь, — рассмеялась Марта.

— И не только ночных хищников, — виновато кивнув, глубоко вздохнул Василиск и попытался неуклюже сменить тему. — А не опасно девушке бродить одной в сумерках?

— Ядовитые змеи ночью в норах спят, а других опасных хищников у нас на острове отродясь не было, — весело хохотнув, беспечно отмахнулась Марта.

— Теперь есть, — Василиск, проглотив пережёванный кусок, скосил глаз на жадно уплетающего мясной фарш рыжего котяру.

— Ну, разве что Рыжик, — заметив направление взгляда Василия, ласково погладила котика по головке девушка. — Но он же такой симпатяжка. Хотя надо признать, что от него не только все мыши в чулане шарахаются, но забияку и морская братва в таверне побаивается. Говорят, сегодня он одним только своим появлением остановил групповую драку.

— Грозный зверь — любого порвёт, — серьёзно заверил Василиск. — И сила его не в острых когтях, а в голове — он чужие мысли читает.

— А твой учёный кот умеет считать? — восприняв абсурдное заявление в шутку, задумала поозорничать девица.

— У него умишки, как у дитя малого, да и ленив больно, — недовольно проворчал Василиск. — Но до десяти считать научился.

— Вот сейчас и проверим. Сколько пальцев я показываю? — Марта убрала руку за спину и уставилась на учёного кота.

— Мяу, мяу, — отвлёкшись от вечерней трапезы, лениво изрёк Рыжик.

— Ты подсматриваешь, — Марта, обернувшись, возмущённо стукнула кулачком в плечо Василия, — и коту подсказываешь.

— Так ты представь цифру в уме, — пожав плечами, всерьёз предложил Василиск.

Марта наморщила носик.

— Мяу, мяу, мяу, — фыркнув, ответил на немой вопрос Рыжик и, покончив с разложенным на скамье фаршем, принялся флегматично вылизывать пахучие следы.

— Какой проницательный милашка! — девушка в восторге захлопала в ладоши, а затем настороженно глянула на кота — телепата. — А сейчас?

Рыжик отвлёкся от вылизывания скамьи и, с какой — то иронией взглянув в глаза Марты, показал ей вытянутую лапу.

— Фиги кот ещё крутить не научился, — усмехнувшись, перевёл жест своего тотема Василиск.

— Как ты это понял? — Марта резко обернулась к Василию, а затем глаза её округлились. — Или ты, действительно, способен читать мысли своего кота⁈

На долгую минуту повисла томительная пауза. В воздухе, над головой компании, с резким писком промелькнуло крылатое тело уродливого хищника.

— Я же говорю, дождя уже не будет, — подняв вверх лицо, глянул на рваное серое небесное покрывало сконфуженный Василиск.

— Значит, ты, как и Рыжик, можешь читать чужие мысли, — нервно скомкав ткань юбки в сжатых кулачках, прошептала Марта и залилась стыдливым румянцем, который даже в тусклом серебристом свете затенённых облаками Близнецов ярко проявился на щеках.

— Не каждый мужчина подсматривает за голыми женщинами, заглядывая в щёлочку между досками купальни, — не рискуя повернуть голову к возмущённой девушке, оправдываясь, пробурчал Василий.

— Каждый, кто может сделать это тайно, — прищурившись и стиснув зубы, зло прошипела рассерженная фурия.

— Теперь ты знаешь мои возможности, но клятвенно заверяю, что в душу к друзьям я не заглядываю, — повернув лицо к девушке, Василиск выдержал её долгий взгляд в упор.

На минуту воцарилась напряжённая тишина.

— Жаль, что мы с тобой только друзья, — уже успокоившись, Марта грациозно изогнула гибкий стан и кокетливо улыбнулась.

— А я так счастлив, что у меня впервые появился настоящий друг, — не сводя глаз с лица симпатичной девушки, Василиск не мог унять гулкого биения сердца в груди. Кот бесцеремонно пролез по бёдрам Марты и, обиженно урча, втиснулся между телами друзей. Василиск нежно погладил ревнивца по голове. — А ты, Рыжик, мне как брат, в твоей ушастой башке хранится вся моя куцая память о прошлой жизни.

— Разве ты так ничего и не вспомнил? — с сочувствием вздохнув, опечалилась Марта. — А как же драка в таверне? Парни говорят, что ты сражался, как дьявол, так в наших краях никто не умеет.

— Это память моего тела, а не разума, — покачал головой Василиск. — Мой организм умеет сам заживлять раны и натренирован стремительно двигаться. Похоже, я даже способен как-то оперировать со временем, то, замедляя его ход, то, даже заглядывая на секунду в будущее.

— Ну уж это точно не тело вытворяло, а мозг работал, — не согласилась Марта. — У меня тоже недавно было ощущение, будто время замедлялось, когда я шла на допрос к инквизитору. Он на меня своими глазищами как зыркнет, так у меня всё перед глазами поплыло, а потом я медленно-медленно падаю в кружащийся водоворот, и мир гаснет.

— Судя по картине, полученной Рыжиком из отражения твоего сознания, инквизитор применял методику гипнотического воздействия с помощью взгляда и монотонного тембра голоса, — пренебрежительно усмехнулся Василиск. — Подобными фокусами балуются факиры в рыночных балаганах. Людям, впавшим в гипнотический транс, можно вложить в ладонь медную монетку и внушить, что она раскалена на огне. На коже появляется волдырь от ожога, ведь так тело реагирует на болевой сигал, а пришёл он от руки или от одурманенного сознания — организму всё равно. Однако эти фокусы удаётся провернуть только с очень внушаемыми людьми. На тех, кто сопротивляется гипнозу, эта метода никак не действует. Шарлатанство это, а не магия.

— Это всё тебе тоже кот нашептал? — прищурила глаз Марта, склонив голову набок.

— Говорю же, сознание Рыжика — это вся моя память о прошлом, — с грустью вздохнул Василиск.

— И у тебя, правда, никогда не было друзей, кроме котёнка? — погладила шёрстку на спинке Рыжика Марта.

— Похоже, что никогда, — пожал плечами юноша. — Своей родни я не знаю, потому что оказался подкидышем. Сверстники же в учебном центре меня боялись и завидовали ментальной мощи.

— Ещё бы, ведь только опасный колдун способен читать мысли людей и зверей, — нахмурилась Марта. — Странно, что такого монстра ещё не сожгли на костре.

— А ещё я могу, прикоснувшись к предмету, увидеть его прошлое и всех людей, кто с ним когда-либо соприкасался, — решил покаяться сразу уж во всех колдовских грехах Василиск, а быть может, ему страсть как захотелось похвастаться перед красивой девушкой — с ним такое происходило впервые. — Марта, хочешь, я тебе поведаю историю доски, из которого изготовлена скамья: где выросло само дерево, как назывался тот корабль, частью палубы которой долгие годы была эта доска, как и когда корабль потерпел крушение в водах Северного Архипелага.

— Ой, наврёшь доверчивой девушке с три короба, — отмахнулась Марта. — Ты лучше бы чего дельного поведал, что я проверить потом могла. Ну, к примеру, я, ещё живя в Новом Свете, слышала, что истинные прорицатели могут любую потерявшуюся вещь отыскать.

— Легко, — улыбнулся чародей, вздёрнув подбородок. — Ты только мысленно представь, что за вещицу ты хочешь найти.

— А ты ничего другого у меня в голове подсматривать не станешь? — наклонив голову, опять с подозрением покосилась на заморского прорицателя девушка.

— Поверь мне Марта, если бы я захотел что-то подсмотреть в твоей прошлой жизни, то мне ничто не помешало бы это уже сделать, — не отвёл взгляда честный юноша.

— Ну тогда отыщи потерявшуюся швейную иглу, — решилась Марта на проверку чародейских способностей Василия и, сосредоточившись, попыталась как можно отчётливее представить иглу пред своим внутренним взором.

Для драматического эффекта Василиск выдержал театральную паузу и, понизив голос, изрёк:

— Три дня назад ты, закончив шить, положила иглу на подоконник, отвернулась и вышла на зов хозяина таверны. Когда ты вернулась, то не заметила, как игла скатилась на пол. Она лежит в щели между досками прямо под окном.

— Но я везде обшарила, на полу ничего не было, — категорично замотала головой Марта.

— Со стороны её не углядеть, надо смотреть сверху, прямо от подоконника, и лучше бы подсветить огнём, а то в тени глубокой щели иглу не заметить, — Василиск послал чёткую картинку в сознание Марты.

— Вижу, вот она где! — радостно воскликнула удивлённая девушка, а потом испугалась: — А это ты мне сейчас яркое видение послал?

— Иначе ты бы усомнилась в моих способностях, — виновато потупил взор чародей.

— Ох, да ты же настоящее чудовище, — всплеснула руками Марта и перекрестилась. — Тебя экзорцисты изловят и на костре сожгут. Виданное ли дело — чужие мысли читать, да ещё видения в другую голову посылать?

— Ага, меня чудовищем и монстром кличешь, — обиженно шмыгнул носом юный чародей и укорил: — А Рыжика, за то же самое колдовство, милашкой — симпатяжкой называла.

— Так то же волшебный котик, диковинный зверёк, которого можно, как говорящего попугая, за большие деньги продавать. Таких чудных птиц высоко ценят, и никто их на кострах не жжёт, а людей — колдунов истребляют нещадно. Не смей никому признаваться в своих колдовских способностях — сожгут без всякой жалости.

— Но ведь ты же не хочешь меня на костре жечь? — улыбнулся Василиск.

— Потому что я… друг, — поправив локон волос, с небольшой заминкой смущённо призналась девушка. — Друзья умеют хранить страшные тайны.

— Значит, ты думаешь, что в вашем обществе коту — телепату любые чудачества сойдут с лап, — ласково поглаживая Рыжика, призадумался над парадоксом Василиск.

— Василий, а ты смог бы научить Рыжика говорить? — подала необычную идею Марта. — Тогда подставной кот мог бы, озвучивая твои мысли, прикрывать истинного мага.

— Свежая мысль, — похвалил Василиск весьма сообразительную девушку. — Понимаешь, Марта, я со своим тотемом связан незримой ментальной связью и могу в любой момент откликнуться на его зов. И то, что видит и слышит кот, я воспринимаю на любом удалении от него. Когда он считывает чужие мысли, то и я их вижу, а ещё могу телепатически влиять на «подсвеченный» тотемом объект, посылая ему мыслеобразы.

— Ага, я так стаи собак в посёлке гонял, когда на свидание к своим кошечкам хаживал, — довольно заурчал Рыжик, вспоминая былые подвиги.

— Ой, я слышала чужой голос, — испуганно схватилась за голову Марта и начала беспокойно вертеться, отыскивая источник звука.

— Это я транслировал тебе послание Рыжика, переформатировав его мысли в звуковые сигналы, воспринимаемые твоим мозгом, как чужой голос, — успокоил звуком обычной человеческой речи чародей. — Я могу телепатически внушать не только визуальные образы, но и звуки, запахи, даже тактильные ощущения.

— Ты так можешь и… влюбить в себя? — слегка отстранив корпус, настороженно посмотрела в лицо заморского волшебника девушка.

— Я не способен подчинить сознание человека, — отрицательно покачал головой Василиск. — Только осуществить передачу сигнала. При этом человек может даже нарушить связь, если начнёт активно противиться контакту. Рыжик мне показывал, что кое — кто из мастеров — телепатов умеет взять под управление недавно умершее тело человека, но я такому искусству не обучен. Во всяком случае, так Рыжик думает, а к собственной базе данных в астральном поле я пока не имею доступа.

— Я совсем ничего не понимаю про эти волшебные поля, — с недоумением покачала головой Марта. — Не мог бы ты понятней объяснить мне, как ты колдуешь?

— Марта, ты грамоте обучена? Доводилось когда-нибудь читать книги?

— Я три года посещала церковно-приходскую школу, — гордо приосанилась грамотейка. — И прочитала: «Молитвослов», «Житие святых» и ещё бабушкин «Здравник», где описаны настойки из лекарственных трав и методы лечения.

— Тебе приходилось видеть много книг в одном месте?

— У Хитрована Билла в кабинете целая полка с книгами, — кивнула Марта.

— А теперь представь огромную библиотеку с длинными рядами высоченных книжных стеллажей, уходящих за горизонт.

— Где же такую разместить? — поёжилась девушка.

— На небесах, — указал пальцем вверх чародей. — И в каждой Книге Судьбы записана прошлая жизнь отдельного человека. У молодых людей книжки тоненькие, а у стариков — толстенные фолианты. В небесной библиотеке хранятся истории жизни как ещё здравствующих людей, так и уже давным-давно усопших. Дотянувшись до Книги Судьбы, я могу открыть её на нужной странице и узнать зафиксированную в определённый срок информацию. Могу прочитать целые главы или некоторые страницы, а то и всего лишь короткие отрывки или даже отдельные строки. События каждого дня ложатся чёрными символами на белые листы Судьбы. Я обучен читать священный текст, превращая слова в образы и внутренним взором видеть прошлое. В небесную библиотеку вхожи лишь редкие избранники. Однако и для них существует одна сложность — книг чудовищно много, и невозможно отыскать на бескрайних стеллажах нужную. Только чётко представляя ту, которую ищешь, можно найти определённую книгу. Легко отыскать Книгу Судьбы человека, рядом с которым находишься или, держа в руках предмет, который долгое время принадлежал ему. Ещё проще читать строки, вписываемые прямо в настоящий момент, на такое даже обученный кот-телепат способен. Я Рыжику пропуск в Хранилище достал.

— А я так смогу? — жадно глядя в глаза, перебила учёного лектора Марта.

— Ты держишь в руках собственную Книгу Судьбы, своими руками вписывая новые строки на её белые страницы. И, конечно же, тебе доступно прочтение любой главы прошлой жизни.

— Что-то не очень-то у меня получается, перелистать забытые страницы, — напрягая память, нахмурилась Марта.

— Практики мало, и учителей хороших не было, — развёл руками Василиск.

— А ты поможешь мне припомнить хотя бы страницы обычной книги, прочитанной в детстве? Я хотела бы научиться знахарскому искусству, каким владела моя бабушка.

— Думаю, что за несколько сеансов телепатии я мог бы выудить из твоего прошлого все наставления, которые когда-либо давала тебе бабушка-знахарка, и поставить их на видное место в твоей оперативной памяти, — кивнул Василиск и, погладив кота, усмехнулся: — Ведь в своё время я же как-то сумел обучить котёнка телепатической связи и локации.

— А давай прямо сейчас и начнём! — радостно захлопав в ладоши, загорелась желанием нетерпеливая ученица.

— Разве что постепенно и с самого малого, — пожав плечами, осторожничал Василиск, опасаясь навредить. Однако он не собирался внедрять девушке в сознание привнесённые извне сведения, только помочь вспомнить позабытую информацию из её прошлого. — Марта, представь бабушкин справочник, «Здравник».

— Ох, я только и помню цветные картинки, и то лишь самые красивые, — тяжело вздохнув, посетовала на память ученица.

— Для меня уже этого достаточно, чтобы не перелистывать другие страницы твоей пошлой жизни. Я же обещал не подсматривать, — улыбнувшись, подмигнул Василиск и, сделав театральные пасы руками, глубоким басом изрёк: — Теперь воспоминания о заветном «Здравнике» расположились у тебя в первом ряду на полке оперативной памяти. Попробуй полистать страницы.

— Ой, книга, словно перед глазами раскрыта! — зажмурившись, радостно воскликнула ученица чародея. — Я даже могу перелистывать страницы.

— Пока что ты можешь лишь рассматривать иллюстрации и читать текст. Но если достаточно прилежно упражняться, то вскоре усвоишь содержание и сможешь в любой момент применить знания на практике.

— А ты тоже так обучался?

— Возможно, только на начальном этапе, — пожал плечами Василиск. — Но за моими плечами годы упорных тренировок, и теперь я могу мгновенно запоминать путь в астральном поле к нужной информационной ячейке и в любой момент воспользоваться скопированным фрагментом.

— Ты можешь объяснить попроще? — взмолилась начинающая ученица.

— Во время боя в таверне я узнал из Книги Судеб все приёмы фехтования противника и мгновенно применил нужную технику.

— Так ты теперь и знахарем стал? — надув губки, позавидовала Марта.

— Нет, сейчас я всего лишь библиотекарь, обладающий книгой бабки-знахарки, — рассмеялся Василиск, закрываясь ладонями. — Вот если бы я подключился к инфополю твоей бабульки, то умел бы лечить не хуже опытной знахарки, ведь получил бы доступ ко всем её удачам и ошибкам в медицинской практике.

— А ты сможешь через меня найти её книгу в небесном Хранилище?

— Нет, в твоей книге прошлого есть лишь упоминания о ней, — с сожалением покачал головой маг. — Я могу узнать только то, чему она учила тебя. Вот если бы ты дала мне какую-нибудь её личную вещицу, тогда бы…

— Хватит нам на посёлок и одной знахарки, — торопливо прервала Марта, испугавшись конкуренции. — Ты будешь кости крушить, а я раны врачевать. Не то церковники прознают про слишком бойкого чудо-умника и заподозрят неладное.

— Они уже узнали, что опасный иноземец выжил, — грустно вздохнув, поведал Василиск. — Скоро экзерцисты приплывут ловить беспризорного колдуна.

— И как скоро? — нервно сжав кулачки, встревожилась Марта.

— А сколь долго отсюда плыть до Метрополии и обратно?

— Ну-у, туда-сюда месяца полтора точно уйдёт, — прищурившись, прикинула островитянка.

— Добавь ещё полмесяца на сбор морской экспедиции — вот и отведённый мне срок свободной жизни на Архипелаге.

— А если спрятаться на другом острове?

— Думаю, лорды соседних островов сдадут меня с потрохами. Инквизиторы не пожалеют золота, чтобы прочесать даже все необитаемые острова в округе. Да и не собираюсь я надолго засиживаться под чужими звёздами, мне домой надо вернуться, чтобы утерянную память обрести.

— Эх, жаль, что я твои портки сожгла, и ещё инквизитор все вещички в Метрополию вывез, — всплеснула руками Марта. — Словно знал, гадский папа, что ты с их помощью можешь колдовать.

— Мне и волоска хватило бы, чтобы о чужом прошлом узнать, а вот личную Книгу Судеб в астральном хранилище я отыскать не могу, как и путь на родину, — разведя руками, с грустью признался Василиск и пояснил на наглядном примере: — Пёс не отыщет дом по собственному следу, ибо не чует свой запах на земле. Он может найти дорогу назад лишь по запомнившимся внешним приметам или по заранее оставленным пахучим меткам.

— А Рыжик? — Марта с надеждой глянула на кота.

— Я не вонючая псина, чтобы каждое дерево на пути метить, — возмущённо зашипел кот, давший слабину в чужом мире, и демонстративно отвернулся.

— И созвездия в этих краях ему не знакомы, — оправдывая опозорившегося следопыта, запрокинул голову к разрывам в сером облачном покрывале Василиск.

— Если отправиться далеко на юг, на небосклоне можно увидеть совершенно другие созвездия. Я в детстве жила в центральных землях Нового Света, и там звёзды расположены иначе, — Марта взмахнула рукой, словно пытаясь очистить небо от облаков. — Часть созвездий, которые мы видим здесь, там опускаются к самому горизонту, а с другой стороны появляются множество новых.

— Рыжик помнит, что у нас дома ночное светило было одно, — усложнил задачу иноземец.

— Мореходы говорили, что уж совсем далеко-далеко на юге Близнецы сближаются, — пожала плечами Марта. — Возможно, если плыть ещё дальше, они сольются воедино? Но об этом тебе лучше потолковать с мореходами из Диких Земель, наши моряки в столь удалённые земли никогда не ходили.

— Марта, расскажи мне хотя бы о Новом Свете, где ты жила в детстве.

— Могу мысленно показать тебе красивые виды, если ты, шалунишка, обещаешь не лазить по закоулкам моей памяти без дозволения, — Марта пересадила кота к себе на колени и, придвинувшись вплотную к стеснительному парнишке, заботливо накинула ему на плечи полу дождевого плаща. — Прижимайся ближе, телепат, только, чур, рукам воли не давай.

— Да мне не холодно, мой организм обучен терморегуляции, — засмущался юноша, почувствовав обжигающее тепло женского тела.

— Зато я не каменная баба, чтобы студёной ночью в одиночку на утёсе мёрзнуть, — бойкая девица ласково сжала вздрогнувшую от прикосновения ладонь неопытного юнца. — Не волнуйся, Василий, целоваться я с тобой не буду, мы ведь просто друзья.

— Просто друзья, — эхом повторил смущённо Василиск.

Ему ещё никогда не было так тепло и уютно, как под одним плащом с горячей девушкой. Иноземный подкидыш почувствовал себя пушистым котёнком, укрытым мягкой тканью и прижатым к тёплой груди, также как когда-то спасённый из холодного водоворота маленький Рыжик.

А рыжий кот, свернувшись калачиком на коленях смазливой красотки и довольно урча, не вслушивался в телепатический трёп парочки «просто друзей», предался эротическим воспоминаниям своей кошачьей юности. И лишь только когда ночную тьму развеял забрезживший на горизонте алыми красками рассвет, Рыжик, почувствовав изменение положения бёдер девушки, сонно приоткрыл глаз и подсмотрел за долгим поцелуем, обжигающим «просто друзей» в момент их прощания с чудесной ночью откровений.

Провожая Марту, Василиск заметил в вытащенной на берег лодке, рядом с началом тропинки, ведущей к вершине утёса, задремавшего соглядатая. Бедолага укрылся от прохладного морского бриза за низким бортом, закутавшись в полы дождевого плаща.

— Видно, всю ночь тут промаялся, — сочувственно вздохнула Марта, услышав громкий храп. — Василий, я домой пойду, а ты разбуди Бедолагу, не то ему опять за ротозейство достанется от Билла.

Юноша нежно пожал руку девушки, не рискуя выказывать более явные знаки внимания, и направился к непутёвому сторожу.

— Бедолага, просыпайся, пора в путь! — стукнул носком башмака по деревянной обшивке лодки Василиск.

— А, что, да я не сплю, — встрепенулся дозорный и запутался в полах плаща. — Я тут рыбаков дожидаюсь. Они на зорьке в море ушли.

— Мы разве на лодке собираемся идти? — удивился изменению плана похода Василиск. Ведь вчера он сумел мельком подсмотреть в мыслях проводника пешеходный маршрут.

— Не, на вёслах нам вдвоём тяжко вокруг острова кружить. Да и пристать там негде, берега крутые, скалистые, и течение сильное, лодку о подводные валуны будет бить, — усевшись на край борта, замотал головой Бедолага. — Напрямки пойдём, нам часа три по тропе, как козлам по камням, скакать. Рыбаков же дожидаемся, чтобы пару мешков свежей рыбки с собой прихватить, а то у парней на огородах рацион скудный: овощи, пшено да рыбины копчёные.

— Может, лучше бы свежевыпеченным хлебом их побаловать? — расщедрился Василиск. — Так хозяева и уважение гостям больше выкажут, и у нас разговор пойдёт конструктивней.

— Чего? — наморщив лоб, не понял заморского термина малограмотный абориген.

— Душевнее беседа выйдет, — улыбнулся молодой специалист по контакту с вождями диких народов.

— Ещё чего? Рабов свежим хлебом кормить? — возмущённо фыркнул Бедолага. — У нас вся пшеница доставляется из-за моря — больно дорогая.

— Так ведь и мы не из бедных будем, — озорно подмигнул иноземец. — «Солнечным камнем» весь берег усыпан.

— Где ты видишь тут россыпи сокровищ? — обернувшись к заливчику, широким взмахом руки обвёл узкую полоску побережья абориген. — Пустой остров — это кусок скалы, торчащий из моря, прибрежной полосы почти нет. Где же тут «солнечный камень» собирать? На богатых островах пологие галечные пляжи, вот там-то после шторма можно поживиться. Нет, Хитрован Бил на богатые подарки не расщедрится. Да и нечего дикарей хлебом закармливать, мы и так допрос им учиним.

— Ладно, я оплачу гостинцы за свой счёт, — удивил недавно выловленный из моря нищеброд и властно указал рукой коту. — Рыжик, отыщи на берегу пару жёлтых камешков.

Кот распушил поднятый трубой хвост и с важным видом отправился вынюхивать зарытые в гальке на берегу сокровища.

Бедолага озадаченно наблюдал за медленно барражирующим вдоль кромки воды пушистым старателем.

Василиск невозмутимо уселся рядом на борт лодки и, прикрыв глаза, принялся дожидаться результатов поиска. Чародею следовало продолжить развивать магические способности, для чего он решил попробовать использовать свой тотем в качестве «длинной руки». Василиск считывал информацию с помощью кошачьих лап, прикасающихся к узкой галечной полосе.

Повинуясь незримой телепатической команде хозяина, кот остановился, наклонил голову к покатым голышам, обточенным волнами, словно вынюхивал запах сокровищ, а затем начал энергично копать лапами глубокую ямку.

— Глянь — ка, Василий, кажись, рыжая ищейка чего — то учуяла⁈ — толкнул локтем «задремавшего» юношу вскочивший с места Бедолага.

— Ну так пойди, подмогни Рыжику, — лениво зевнул чародей, приоткрыв один глаз.

Бедолага бросился на помощь четвероногому старателю и принялся торопливо разгребать ладонями мокрую гальку.

— Ого, какой крупненький! — воскликнул он, вытащив руку из ямки и высоко подняв на ладони ярко-жёлтый камушек.

— Дай-ка взглянуть, — протянул руку Василиск, проявляя интерес к находке.

Бедолага поспешил похвастаться сокровищем, подхватив под мышку победно мяукающего кота. Василиск взял поднесённый камушек и поднял его на уровень глаз, любуясь восходящим из-за горизонта светилом. Утренние лучи пронизывали жёлтый камень, заставляя его сиять изнутри золотым светом.

— Так вот он какой, «солнечный камень», — запомнил ощущение Василиск, сжимая быстро согревающийся в ладони материал. — Будто и не камень держишь, а кусочек окаменевшей смолы.

— Василий, давай науськаем кота ещё отыскать дорогих каменьев, — возбуждённо переминаясь с ноги на ногу, азартно предложил Бедолага и в восторге поцеловал усатую мордочку старателя.

— Думаю, что для закупки гостинцев достаточно будет и одного, — вложив камушек в ладонь северного аборигена, отказал хозяин ищейки.

— Так ведь по правилам: половину от продажи найденного придётся отдать лорду острова, — тяжело вздохнул Бедолага. — За утаивание добычи жестоко карают.

— Надеюсь, что и половины нам хватит, чтобы прикупить пару мешков хлеба и приодеться поприличнее, обоим. — Василиск бросил брезгливый взгляд на старые истоптанные башмаки и застиранную до дыр изношенную матросскую робу.

— Ещё и на выпивку останется, — жадно зажал в ладони добычу пират, с благодарностью подумав о щедром хозяине заморской ищейки. Никто бы не смог предположить, что Рыжик способен унюхать зарытый в гальке «солнечный камень». Бедолага разрывался между желанием скрыть от Хитрована Билла чудо-нюх кота и опасением неминуемой опалы за недонесение важных сведений, ведь его и приставили-то к чужеземцу, чтобы следить за ним и о всём доносить лорду острова.

— Бедолага, займись продажей камня и закупками, а с Биллом я объяснюсь по возвращении из экспедиции, — развеял сомнения Василиск и распорядился командным голосом: — В дорогу выступим во второй половине дня, так, чтобы успеть к ужину достичь поселения на дальнем краю острова. А пока отдыхаем и отсыпаемся.

Бедолага охотно закивал, даже не осознав, когда это он успел превратиться из провожатого в слугу. Хотя, честно признаться, после вчерашней драки в таверне теперь вряд ли кто в посёлке осмелится дерзить странному юноше. Даже лорд острова стал очень настороженно относиться к опасному пареньку, это Бедолага уяснил из тона последних наставлений Билла.

После доклада лорду острова о проделках Рыжика и обмене драгоценного камня на половинный денежный эквивалент по ценам на местном рынке, Бедолага получил одобрение на столь беспечную трату денег. Расчётливый Хитрован охотно согласился, чтобы заносчивый мальчишка подкармливал его людей за собственный счёт. Хотя удар по башке явно отбил заморскому гостю память, но, видно, барские замашки шиковать остались в его натуре. В то, что столь натасканный боец был до этого простым юнгой, уже нисколечко не верилось. Фокус с дрессированным котом сильно удивлял, но разбор его феноменальных способностей можно отложить до возвращения Василия из короткого путешествия. Стало совсем очевидно, что Рыжик давно знаком с парнишкой и считает его своим хозяином. Да они оба и не скрывают этого на людях. Что это, такая наивность со стороны дерзкого мальчишки или бесцеремонная наглость? Василий по внешним признакам производил впечатление простака, но с его уже проявившимися способностями это могло быть только небрежно натянутой маской. Хитрован Билл терялся в догадках, а тут ещё смущал странный чудо-кот, невесть откуда появившийся на острове…

Насладившись крепким сном, подкрепившись сытным обедом, приготовленным заботливой Мартой, и облачившись в приличный камзол и новенькие кожаные сапоги, Василиск отправился в поход на край острова.

Бедолага не стал так шиковать, припрятав сдачу на чёрный день, и шёл впереди спутника в той же поношенной одежонке, легко смирившись со своим статусом слуги. Хотя путники и отличались по виду облачения, но их груз в холщовых походных мешках был одинаковым — по дюжине свежеиспечённых хлебных булок. Ярким отличием в их ноше был рыжий кот, восседавший на вещмешке за спиной Василия и зорко высматривавший притаившуюся опасность вдоль каменной тропы, бесконечной змеёй петляющей среди скальных круч.

— Поведай — ка мне, Бедолага, за счёт чего на Пустом острове живёт такая куча мужиков? — задал резонный вопрос Василиск, внимательно вглядываясь в мысли своего спутника.

— Некоторые рыбку ловят, другие овощи на огородах выращивают, — неохотно стал путать следы пират. — Опять же, «солнечный камень», мало — мало, удаётся на берегу подобрать после сильного шторма.

— А торговля рабами — разве не прибыльное дело? — уличил пирата Василиск, увидев картину, как чужое судно напарывается на специально установленный на каменной отмели искусственный риф с остро заточенными брёвнами, связанными в виде ежа и закреплёнными на дне камнями — якорями.

— Это дело не регулярное, всё зависит от штормов и неосмотрительных капитанов, — уклонялся от прямого ответа Бедолага, в его мыслях мелькали образы сорванных штормом деревянных ежей. — Да ещё от удачливости матросов, потерпевших кораблекрушение. Не каждый выплывет в бурных волнах и выберется на скалистый берег. Мы, конечно, стараемся спасти бедняг и выходить их…

— Чтобы потом подороже продать? — прервал его благостную речь Василиск, видя насквозь.

— Мы стремимся вернуть моряка его родственникам, — оправдывался работорговец. — Естественно, не бесплатно, ведь мы его выкармливали и выхаживали. А если некому морячка выкупить, то передаём его за разумную плату капитану проплывающего судна, чтобы он потом отработал у него какой — то срок, пока не оплатит долг.

— Ага, а те бедолаги и горемыки, которых не желают выкупать, остаются на островах Северного Архипелага, — понял, откуда у местных пиратов такие клички, Василиск.

— На острове остаются только доброхоты, которые не желают задарма батрачить на скупого хозяина, — гордо приосанился пират. — Мы тут все люди вольные, над нами властен лишь избранный морской братвой капитан.

— Так значит, лорд острова правит, пока может обуздать пиратскую вольницу? — уяснил Василиск шаткий статус Хитрована Билла.

— Пиратами нас считают лишь в Метрополии, а в Новом Свете подобных нам лихих морячков целые флоты, и с их силой считаются даже короли.

— Так чего же такие бравые парни мёрзнут на северных островах, подались бы дружно в тёплые южные моря?

— Там от своих чертей не протолкнуться, — сплюнув, отмахнулся Бедолага. — Мы себя и на Архипелаге королями чувствуем. Многие парни хаживали с Хитрованом Биллом в Новый Свет, но фортуна в южных морях уж дюже переменчивая. А у нас на Архипелаге доход, хоть и не большой, зато стабильный, и кровь свою зря проливать не надо. Братва у нас лихая, но не бесшабашная, каждый мечтает поднакопить деньжат и потом отправиться куда — нибудь в тёплые края, открыть собственную таверну или виноградник разбить с уютным домиком на горном склоне. — Бедолага мечтательно улыбнулся и глубоко вздохнул. — Семьёй обзавестись, детишек наплодить, а то у нас на островах баб — то молодых почти что нет.

— Теперь ясно, почему здесь такой однообразный демографический состав населения, — уяснил основной метод заселения острова Василиск.

— А чего, Василий, ты постоянно какими — то заморскими словечками бросаешься? — недовольно поморщился Бедолага, обернувшись к юноше.

— Видимо, они сами просачиваются из прошлой жизни, — пожал плечами потерявший память юноша и поспешил соскользнуть с опасной темы. — Объясни профану, почему вы до сих пор не продали мореходов из Диких Земель?

— Мы не можем найти родственников, желающих их выкупить, а капитанам такие неумехи и немтыри не нужны.

— Но ведь они профессиональные мореходы, а языку можно обучить.

— Вот сам и попробуй обучить дикарей цивилизованному языку и управлению сложной оснасткой современного парусника, — злорадно хохотнул Бедолага. — Тем более что учиться они совершенно не желают. Соседние лорды советовали Биллу продать их на плантации в Новый Свет, но цены на белых рабов там бросовые, уж слишком быстро мрут, а строптивые дикари ещё и склонны к бунтам и побегам.

— Однако же у вас они здесь смирно сидят, хотя и надежды на выкуп нет, — отметил Василиск, обращая внимание на противоречие.

— Куда дикарям здесь бежать? — Бедолага обвёл руками окружающие тропу скалы. — На соседних островах их поймают и отправят в рабы на галеры или за бесценок сбудут на плантации в южные земли. Морячков из Метрополии мы обычно сковываем цепями попарно, чтобы не рванули к проплывающему кораблю, а дикари на Пустом острове бродят без всяких оков. Хитрован решил, что так от работников будет больше пользы по хозяйству. А чтобы трудились с огоньком, Билл расплачивается с ними частью выращенного урожая. Хитрован у нас мудрая голова, умеет из всего серебряные монеты выжимать. Эта дюжина дикарей у Хитрована за целую полноценную артель впахивает. Наши местные не очень-то охочи в каменистой землице ковыряться, а дикари, хоть и лопочут всякую тарабарщину, с земледелием знакомы. Один из них даже особый сыр из козьего молока наловчился производить. На скалистых островах только коз и можно выпасать. А ещё дикарский капитан знатные копии морских карт умеет рисовать, Билл их на каждый проходящий корабль сбывает за весьма приемлемую цену. Раньше-то карты приходилось заказывать рисовальщикам в портах Нового Света, а теперь мы собственной продукцией торгуем.

Василиску стало понятно, как капитаны попадают в пиратские морские капканы: навигационные карты рисуют по заказу каждого островного лорда, и за неимением истинных всем мореходам приходится пользоваться подложными, ибо совершенно без них коварные мели не проскочить. Рельеф фарватеров между островами сложный, все подводные скалы ни на одной карте не обозначишь, а пираты ещё и специально ловушки подстраивают. Даже в тех проливах, где в прошлые походы удавалось проходить без проблем, островитяне неожиданно устраивают капканы в виде заякоренных остроконечных деревянных ежей. Приобретённые карты с указанными фарватерами успокаивают капитанов, заставляя идти полным ходом в опасных водах, а в испещрённые ложными мелями глубоководные проливы не соваться. Если бы не прибыльная скупка «солнечного камня», то в лабиринт Северного Архипелага никто бы и не совался, но выгода толкала на риск — на островах драгоценный товар был вдвое дешевле, чем продавался в Метрополии. А сразу выгрести весь «солнечный камень» с галечных пляжей не удастся, он малыми порциями выбрасывается из морских глубин только сильными штормами.

Неспешно беседуя, путники пришли в поселение, как и планировали, уже ближе к вечеру. Несколько каменных домов, больше походивших на длинные солдатские казармы, прижалось к скалам, высокой стеной обрамляющим маленькую зелёную долину. Каждый клочок земли был приспособлен под огороды, которые обустроили даже на узких террасах на склонах. На подступах к долине по горным склонам выискивало траву стадо коз. На гребне скалы со стороны моря выделялась на фоне неба небольшая квадратная башня.

— Маяк? — указав рукой на башню, предположил Василиск.

— Нет, сторожевая башня.

— А почему бойниц в стене не видать?

— Бойницы направлены на тропу, ведущую к берегу. Башня стережёт не долину, а прикрывает поселение от атаки морских разбойников. Бывали попытки налётчиков из Метрополии увести своих родичей, без уплаты за их содержание, и ещё при этом они надеялись чужим живым товаром разжиться задарма. Кораблю не удастся пристать к крутой скале, но в тихую погоду лодки могут пробраться между валунами на побережье и высадить десант. Там, за гребнем, единственная тропа, ведущая на вершину, а по обе стороны на несколько миль тянутся крутые обрывы, не влезешь. Потому лорды издавна используют этот край острова для содержания морских «гостей», ну и полезным трудом их можно занять в «Зелёной долине». Тут, хоть и плохонькая, а землица имеется.

— Я гляжу, в «Зелёной долине» используется гораздо больше древесины, чем в рыбацком посёлке у гавани? — отметил странный парадокс Василиск. — Все хозпостройки дощатые, и заготовлены длинные штабеля дров. Откуда такое изобилие в каменной чаше?

— В проливе быстрое течение, — Бедолага махнул рукой в сторону ограждающей каменной гряды. — А осыпавшиеся с подмытой морем скалы валуны образуют частую гребёнку, в зубьях которой застревают обломки разбитых штормами судов и всякие деревяшки, гонимые волнами между островами. Для сбора древесины и пробили тропу к побережью.

— Велик ли охранный гарнизон?

— Нет, здесь на сменной основе обитает десяток парней из посёлка. По трое посуточно дежурят в сторожевой вышке, а остальное время копаются на огородах. Через неделю их сменяют другие. Так одновременно подтаскивается из посёлка провиант и отсюда товар доставляется в гавань.

— Сколько уже времени находятся у вас «в гостях» мореходы из Дикой Земли?

— Да почитай, уж год минул, — прикинул Бедолага.

— И они совсем не говорят по-испаньольски? — усомнился Василиск.

— За всё время они выучили только пару десятков слов, проклятые дикари, — презрительно фыркнул Бедолага. — Лопочут чего-то по-своему, молятся деревянным идолам и в истинную веру переходить не желают.

— А кто у них главный?

— Сахил-мореход, тот, что навигационные карты взялся перерисовывать. — Бедолага указал рукой на самое крайнее небольшое строение. — Ему даже отдельные хоромы выделили, он там с личным слугой живёт. Как зовут служку, не помню, но тот знатный сыровар, да и козы ему как родные. Остальной десяток дикарей больше склонен к возделыванию огородов. Вообще-то, они добрые трудяги, но я не советовал бы поворачиваться спиной к этим диким бородатым мордам. Кто знает, что у этих идолопоклонников на уме? Я сам видел, как они одному из деревянных истуканов губы кровью мазали.

— Разве лорд острова позволяет дикарям поклоняться ложным богам? — отметил явное святотатство Василиск.

— Никто им и не позволяет, — категорично замотал головой матрос. — Дикари сами молятся, без спроса. У нас на Пустом острове нет пастора, чтобы вразумлять заблудших. — Бедолага весело хохотнул: — Зато грешников сверх всякой меры. На Архипелаге находит убежище всякий сброд, вероотступники толпами бегут от карающей десницы инквизиции. Север — вольный край!

— Мне это по душе, вот только свой дом отыскать охота, — вздохнул Василиск. — Может, Сахил-мореход подскажет, где моя родина? Я пойду, потолкую по душам с капитаном, а ты пока свой мешок с булками занеси парням из гарнизона.

— Мне Билл приказал неотступно за тобой следовать, — запротестовал Бедолага, насупившись.

— Вернёшься, сядешь под окнами подслушивать, — похлопал соглядатая по плечу Василиск. — Всё одно ты дикарского языка не разбираешь.

— А то ты, как будто, великий знаток, — недоверчиво скривился морячок.

— Хитрован Билл не зря меня сюда отправил, — опёрся на непререкаемого авторитета юный полиглот. — Ты своей кислой миной мне осложняешь международную дипломатию, так что шпионь из засады.

— Грамотей нашёлся на нашу голову, — недовольный речевыми оборотами иноземца, проворчал Бедолага и поспешил к дому охраны, чтобы избавиться от груза.

Василиск, пока шёл к крайнему домику поселения, телепатической силой захватил сознание чайки, кружащей над скальной грядой. Заставив птицу отвлечься от гнездовья, приказал спуститься вдоль прорубленной в скале тропе к морю. Чародей с удовлетворением улыбнулся, радуясь, что устойчивая мысленная связь не теряется даже после потери визуального контакта с захваченной птицей. Осмотрев глазами чайки крутую тропу и усеянный крупными валунами узкий берег, чародей отпустил птицу на волю.

— И я эдак наблюдать за миром чужими глазами могу, — пришла похвальба от Рыжика, которому хозяин позволил мысленно насладиться морским пейзажем с высоты птичьего полёта. — Вот только управлять сознанием птицы мне без твоей помощи не под силу.

— Хватит, лодырюга, отсиживаться за моими плечами, — протянув руку за спину, ухватил котяру за шкирку Василиск и спустил на землю. — Покрутись в домике, побудь моими «длинными руками», пошарь по комнате.

— Все шкафы облажу, все полы истопчу, — мысленно заверил усатый кот-ищейка. — Хозяин, ни один тайничок от нас с тобой не укроется.

Подойдя к каменному домику, жавшемуся к скалам, Василиск попытался уловить мысли находящихся внутри обитателей. Однако сразу так просто нащупать человеческое сознание не удалось. Его кот-тотем тоже не помог: Рыжик отчётливо воспринимал мысли мышей, скребущихся под полом, и слышал их ушами поскрипывание досок под тяжёлыми шагами человека, но сам хозяин дома оставался безмолвным призраком, эдаким бродящим фоновым пятном.

— Там топчется один человек, — смог лишь это безошибочно определить Василиск и разочарованно вздохнул: — Но почему я не слышу его мыслей? Рыжик, ведь у тебя получалось подслушивать незнакомых разбойников, находящихся в глубине пещеры.

— Не дрейфь, Хозяин, тут надо всего лишь сосредоточить своё внимание на районе поиска, — гордо вышагивая впереди, распушил хвост Рыжик и стал поучать: — Человек — не мышонок, его так просто за хвост не поймаешь. Высокоорганизованное сознание в астральном поле слабо фонит, тут нужна особая концентрация. Чуток потренируешься и восстановишь навык.

Однако как следует всмотреться в объект, Василиску помешала телепатическая атака с фланга, со стороны агрессивно настроенного субъекта, напряжённо наблюдающего сквозь щель между досок близлежащего сарая. Незнакомец сам помог создать крепкую телепатическую связь с чародеем и его чудо-котом. Оба моментально почувствовали недобрый взгляд притаившегося в засаде бойца и без труда уловили его агрессивный настрой.

«Ну хоть чужой взгляд уже удаётся сразу заметить, мысли местного сторожа видны отчётливо», — Василиск с облегчением улыбнулся, уверовав в постепенное восстановление телепатических способностей. Из проведённого эксперимента выяснилось, что ему сходу не прочитать мысли незнакомого человека в укрытии, пока тот сам не пойдёт на контакт, хотя бы даже и визуальный. А вот то, о чём в настоящий момент думает удалившийся знакомец, Бедолага, телепатом просматривалось без помех. Василиск отключился от сознания дикаря, встревоженно подглядывающего из сыроварни, и сконцентрировал внимание на каменном доме. С трудом, но наладить мысленную связь удалось. Хозяин не подозревал о приближении гостя и в задумчивости медленно бродил кругами по комнате, размышляя о химическом составе пороха. Горстка чёрного порошка лежала в глиняной миске на столе, а рядом в других плошках насыпаны различные минеральные ингредиенты, в одной был даже сухой толчёный птичий помёт. Василиск видел обстановку комнаты чужими глазами и воспринимал смятение в душе алхимика, которому никак не удавалось воссоздать состав взрывчатой смеси. Погружённый в тяжёлые думы хозяин дома даже не сразу отреагировал на трескучий звук тревожно стучащего деревянного колокольчика, спрятанного под половицей у двери. Сигнальную колотушку нервно дёргал за длинную нить, протянутую от сарая, бдительный сторож-сыровар.

Когда Василиск уже опасно близко подошёл к входу в дом, из сарая выскочил коренастый широкоплечий бородач с гривой нечёсаных соломенных волос на непокрытой голове. Босоногий дикарь был одет в грубо сшитые штаны и куртку из козьих шкур мехом наружу. На его широкоскулом светлом лице со слегка раскосыми глазами сохранился многолетний южный загар.

— Сармат, — стукнул кулаком в открытую мускулистую грудь дикарь, загораживая проход, и приглашающим жестом указал на дверь сарая. — Сыр.

Василиск на долгую минуту замер, вперившись взглядом в напрягшееся лицо стража. Затем, считав из астрального поля нужную часть информации из Книги Судьбы этого двадцатипятилетнего иноземца, он сильно удивил косматого горца, выглядевшего значительно старше своих лет:

— Рад приветствовать тебя, сын вождя племени горных сарматов, — на родном языке пленённого странника, старательно выговаривая слова и слегка наклонив голову, произнёс необычный гость и протянул руку для традиционного приветствия. — Можешь не называть истинное имя, ибо я тоже скрываю своё и всем здесь представляюсь Василием.

— Рад приветствовать тебя, уважаемый Василий, — после длительного замешательства, подобрал отвисшую челюсть Сармат и по обычаю племени, плотно прижавшись предплечьем к протянутой руке, с чувством пожал локоть гостя. — Честно признаться, совершенно не ожидал услышать родную речь из уст иноземца. Последний раз я разговаривал на языке сарматов более пяти лет назад.

— Понимаю, как это тяжело, когда рядом нет ни одного соплеменника? — уже заранее узнав многое из жизни бродяги, но скрывая излишнюю осведомлённость, сочувственно вздохнул телепат-шпион. — Вот со мной хотя бы из родных мест путешествует кот, и то отрада для души.

— Жаль, что нельзя переправить через море коня, — грустно улыбнулся Сармат. — Уважаемый Василий, прошу вас дать время моему господину привести себя в порядок перед встречей с гостем. Мы тут, как можете видеть, находимся в стеснённом положении, — слуга виновато опустил взгляд на грубый наряд из козьих шкур и босые ступни. — Молодой господин, как прикажите мне доложить о вас?

— Неведомо кто из ниоткуда, — разведя руками и присев в шутливом реверансе, невесело рассмеялся чужеземец. — Извини, Сармат, но исчерпывающее объяснение я дам в ходе нашей встречи.

Сармат кивнул и удалился в дом, но при этом Василиск уже мог его глазами видеть, какой переполох учинил внезапный визит незваного гостя. Все глиняные плошки с порошками были спешно спрятаны в тайник под съёмной половицей под окном. На столешнице разложили навигационные карты, мольберт, краски, кисточки и листы бумаги с недорисованными копиями карт. Хозяин дома накинул на плечи длинный плащ из козьих шкур, хоть отчасти прикрыв заштопанные дыры на выцветшей шёлковой рубахе и шароварах, и обулся в сильно изношенные, но старательно начищенные, красные сапоги с круто загнутыми вверх носками. На голову с аккуратно подрезанными смоляными волосами смуглолицый хозяин водрузил чалму, свёрнутую из длинного куска отбелённой парусины. Густая подровненная чёрная борода и длинные усы, завитые на концах, указывали на любовный уход за внешностью. Высокорослый господин был ровесником косматого коренастого слуги, но выглядел значительно моложе. Тело не столь физически развито, как у стража, но в движениях чувствовалась грация тренированного бойца.

Когда приготовления были завершены и Сармат пригласил гостя в дом, то хозяин сильно удивился, увидев шестнадцатилетнего безусого юнца с непокрытой белобрысой головой. Судя по полученному от телохранителя докладу, прибыл очень странный чужеземец из далёких краёв, который в неухоженном сыроделе сразу опознал сына вождя племени сарматов, а ведь отсюда до его родного стана добираться, меняя корабли и коней, более сотни дней. Даже в благословенной Индской империи не отыскать человека, знающего язык и обычаи затерянного в горных долинах племени сарматов, а уж встретить такого сведущего странника на далёком Северном Архипелаге — совершенно невероятно.

Растерянность хозяина позволила Василиску проникнуть в астрал и отыскать информацию о Сахиле Чакраварти, десятом сыне императора Инда. Минуты замешательства хватило чародею, чтобы впитать знания индского языка и бегло ознакомиться со страницами жизни в Книге Судьбы самого младшего принца Инда.

— Приветствую вас, Сахил — мореход, или мне лучше обращаться к вам — лидер император, — с последней фразой Василиск, сделав паузу и улыбнувшись, расшифровал значения имени и фамилии Сахила Чакраварти на индском языке. Чтобы важные люди восприняли его всерьёз, невзрачный юноша решил для начала удивить.

— Для всех в этой части мира я просто Сахил — мореход, — гневно зыркнув на обескураженно пожимающего плечами телохранителя, пытался сохранять инкогнито индский принц. — А почему вы представились моему слуге как: «Неведомо кто из ниоткуда?»

— В этой части мира меня пока считают просто юнгой Василием, — сбросив из — за плеч вещмешок на пол, низко поклонился принцу кудесник, при этом одновременно ещё умудрившись нежно погладить кота у своих ног. — А со мной верный спутник, Рыжик — царь всех зверей.

У Сахила перехватило дыхание, он побледнел, и на Василиска обрушился шквал не высказанных вслух мыслей принца: «Царь всех зверей, следующий по пятам за потомком Разрушителей цивилизаций, появится из морских далей, когда надежда почти покинет тебя, Сахил Чакраварти — так напророчила гадалка в Новом Свете. — И не будет зверь похож на зверя. И не будет маг похож на мага. Однако невзрачному иноземцу по силам рушить чужие цивилизации, как песочные замки, и создавать свои — ибо нет во Вселенной знаний, которыми он не смог бы овладеть. Алчные невежды выкрадут могучего монстра из запретного мира и не сумеют удержать в оковах. Всё, до чего смогут дотянуться его руки и увидят его глаза, теперь в опасности. Мир может сгореть в гиене огненной или возродиться из пепла — всё под угрозой распада или перерождения. Но у тебя, принц, выбор не богатый: либо направить смертоносное оружие на своих врагов, обретя богатство и славу в праведной войне, либо струсить и пропасть в позоре, нищете и безызвестности».

Возникновение столь буйной фантазии в мозгу принца сильно удивило Василиска. Конечно, молодому телепату было весьма лестно услышать красочные дифирамбы в свой адрес, однако напрягала точность знания некоторых деталей. Откуда гадалка из портовой таверны в Новом Свете могла ведать о том, что должно произойти только через год? Василиск запомнил колоритный образ женщины и сведения о её месте проживания, решив при случае наведаться к прорицательнице. Вероятно, её велеречивое красноречие отчасти объяснялось желанием заполучить от знатного клиента золотую монету, но, ежели убрать пафосные преувеличения вселенских масштабов, многие характеристики она угадала удивительно точно. Василиск без труда умел видеть прошлое, но заглядывать в будущее — мастерство высшего порядка, каким даже мудрые учителя в горной обители не владели, иначе бы не позволили чужакам похитить своего подопечного. Дабы прервать неловкую паузу и скрыть смущение, Василиск обратил внимание хозяев на скинутый с плеч на пол вещмешок:

— Позвольте, уважаемый Сахил — мореход, преподнести скромные дары, — гость развязал вещмешок и, подняв на руки, преподнёс гостинцы хозяину.

Сахил отвлёкся от мрачных дум, принял дары и передал их в руки слуги, оставив себе лишь один душистый каравай.

— Сармат, спрячь хлеб от жадных глаз надсмотрщиков и вечером тайком угости наших людей, — принц отломил краешек прожаренной корочки и с наслаждением пожевал забытое лакомство. — Больше года не ел свежего хлеба. Сармат, принеси козьего сыра и молока, устроим для гостя вечернюю трапезу. Уважаемый Василий, прошу присесть за стол.

Принц стал торопливо убирать со стола разложенные на нём листы бумаги и краски. В открытом матросском рундуке Василиск заметил альбом в кожаной обложке. Сосредоточившись на нём, чародей смог, не прикасаясь к альбому и не перелистывая его, увидеть изображения на всех страницах. Рисунки с тщательно прорисованными элементами парусной оснастки двухмачтовой шхуны соседствовали с чертежами деталей замкового механизма кремнёвых ружей и пистолетов. Василиск возрадовался, что его магические навыки постепенно восстанавливаются: он может не только считывать мысли людей и видеть в астральном поле отражения их прошлого, но и воспринимать скрытую от взора суть предметов, не вступая с ними в непосредственный телесный контакт.

— А у вас неплохо получается, рисовать точные чертежи, — похвалил художника гость.

— Да, как могу, зарабатываю на пропитание копированием морских карт, — скромно улыбнувшись, кивнул Сахил — мореход, не подозревая о способностях мага видеть сокрытое от глаз. — Смею поинтересоваться, а вы, уважаемый, чем промышляете на этих богом забытых диких островах?

— Забавно, а жители Северного Архипелага считают дикарями-безбожниками вас, — рассмеялся Василиск, усаживаясь на грубо сколоченную скамью у неказистого стола.

— У каждого народа свои боги и представления о культуре, — развёл руками индский принц, занимая место на колченогом табурете напротив. Он с прищуром глянул на голую шею и видимую в распахнутой куртке часть груди гостя. — Извините, но я не вижу на вас никаких атрибутов религиозного культа. В какого бога веруете?

— Ни одного не знаю, — пожал плечами Василиск. — Я потерялся в чужом мире и теперь ищу дорогу, если не к своему богу, то хотя бы в родные края.

— Загадками говорите, — наклонив голову, с подозрением глянул на бродягу Сахил — мореход. — Мне ещё не встречался человек, который бы совсем не верил в бога или хотя бы в дьявола.

— По-видимому, враги опоили меня колдовской настойкой забвения, и я потерял память о прошлой жизни, — с тяжёлым вздохом честно признался юноша. — Вот теперь встречаюсь с разными людьми, пытаясь понять: кто я, что умею, откуда появился в этих землях? С этими вопросами я и к вам пришёл. Понимаете, когда я встречаюсь с чем-то уже знакомым, то в мозгу всплывает забытый пласт информации. Вот сегодня я узнал, что мне ведомы индский и сарматский языки, а также некоторые традиции этих народов.

— Но как попал на остров, хоть знаешь?

— Местные говорят, что, похоже, я ночью спрыгнул с корабля, следующего из Нового Света в Метрополию. Меня нашла утром возле гавани девушка из посёлка. Скорее всего, корабельная команда посчитала меня утонувшим, к тому же меня сильно стукнули по башке. Очень опасаюсь, узнав, что я выжил, враги вернутся меня добивать.

— Зачем везти человека из Нового Света, чтобы утопить у Пустого острова? — покачал головой Сахил — мореход. — Наверное, ты сам ночью сбежал из-под стражи, а команда не сразу обнаружила пропажу пленника. Но чем ты так ценен для похитителей?

— Возможно, инквизитор вёз колдуна на допрос в церковных казематах Метрополии, — пожал плечами юноша.

— Инквизиторы могли бы тебя допросить с пристрастием и в Новом Свете.

— Видно, неучи перестарались при захвате, — злорадно усмехнулся юный чародей. — Я же, действительно, потерял память, и простыми пытками её не вернуть.

— Извините, уважаемый Василий, но на опасного колдуна ты совсем не похож, — недоверчиво окинув симпатичного юношу взглядом, в задумчивости покрутил пальцами завитый кончик уса Сахил — мореход. Принц не мог себе представить, чем в его собственных бедах может помочь столь юный маг, к тому же ещё и потерявший память. Да и его с виду обыкновенный рыжий кот, деловито вынюхивающий по углам мышей, не производил впечатления грозного «Царя всех зверей». Хотя, конечно, удивляли знания гостем далёких языков и поразительная проницательность: он сходу угадал в косматом дикаре сына сарматского вождя, а в затрапезно обряженном мореходе — принца по крови. И если ещё хоть возможно предположить, что кто-то из матросов о чём-то проболтался, то уж о пророчестве гадалки принц не говорил даже верному Сармату. Однако совсем непохожий на мага гость явился со странным зверем к уже отчаявшемуся принцу в самое тяжёлое для него время.

— Я не похож, а вот кот моего погибшего брата-близнеца… — с загадочной улыбкой на устах начал Василиск, но, не закончив фразу, повернул голову в сторону насторожившегося в углу комнаты Рыжика.

Сахил-мореход с удивлением наблюдал, как из щели между досками начали вылезать, словно зачарованные, мыши и сонно брести к лапам кота. Рыжик придавливал каждую жертву гипноза лапой и прокусывал голову. Через минуту вдоль стены оказалась выложена длинная шеренга бездыханных трупиков. Конечно, это не кот своей силой телепатии заставлял мышей ползти на убой, но Рыжик чрезвычайно гордился почётной миссией тотема великого Василиска. Покончив с расправой над серыми разбойниками, кот победно поднял хвост и, протяжно мяукая, важно продефилировал к столу переговоров.

— Рыжик не любит мышей, он питается ими только с голодухи, — посадив охотника на скамью рядом с собой, Василиск погладил котика по урчащей голове. — Козье молочко в блюдце ему нравится больше.

— Надо же, всех мышей передушил за раз, — вернувшись с подносом, уставленным глиняной посудой, Сармат сразу заметил серую шеренгу дохляков, аккуратно выложенную вдоль стеночки. — Я сейчас ему блюдце принесу и кусочек козлятинки отрежу.

— «Царь мышей», — благодарно поклонившись охотнику, похлопал в ладоши принц. — А ты, Василий, что можешь?

— Так лихо расправляться с мышами я точно уж не могу, — рассмеялся скромный чародей. — Зато я умею мысленно общаться с чудо-котом, вернее, это он так умеет.

— Вы оба полны загадок, — кивнув, задумчиво глянул на странную парочку Сахил-мореход, решив, что гадалка — то не соврала, и помощь действительно подоспела.

— Господин, там под окном трётся человек Хитрого Билла, — вернувшись со двора, обеспокоенно предупредил Сармат.

— Пусть соглядатай послушает индскую речь, — отмахнулся Василиск. — Меня Билл послал разузнать, как можно повыгоднее продать вас родственникам. А то, ваше письмо на родину никто не в состоянии прочитать, чтобы исключить подвох.

— Естественно, ведь в этих краях нет грамотея, способного прочитать лирические стихи на персианском языке, — злорадно рассмеялся проделанной шутке Сахил-мореход.

— Но ведь в Метрополии выкупать пленённых моряков не зазорно, — не понял строптивость пленника Василиск и чуть не вздрогнул от взрыва ярости, полыхнувшей в сознании гордого принца.

— Я скорее покончу с собой, чем соглашусь стерпеть позор возвращения домой ободранным псом в железном ошейнике! — чуть не перевернув посуду, грохнул по столешнице кулаком Сахил-мореход.

Перед мысленным взором телепата замелькали события из жизни десятого сына императора Инда. У Сахила не было шанса занять трон, самому младшему сыну не досталось во владение даже захудалой провинции. Отец считал его сумасбродным мечтателем, которому нельзя поручать серьёзные государственные дела. Горячий и непоседливый, принц вечно со всеми спорил: с отцом, со старшими братьями, с мудрыми визирями. Особенно жаркие споры разгорались вокруг предстоящей войны с Ордой джунгар. Правитель и его визири были уверены в силах Индской империи: в огромном непобедимом войске, в сильных крепостях и в грозных индских боевых слонах, от трубного звука которых лошади диких кочевников разбегаются, как трусливые шакалы от рёва льва. Однако прибившийся к принцу косматый варвар — сармат сумел внушить Сахилу страх перед Ордой джунгар, которая загнала племя степняков в горы. Сахил — мореход, путешествуя к берегам Персианского царства, также наслушался страшилок о жестокой кочевой орде, безжалостно сжигающей города и крепости. Грозный и пока ещё никем неодолимый враг подбирался к границам Инда, а правители и народ пребывали в безмятежной уверенности в своём величии и силе. Сахил хотел нанять всадников горных сарматов и возглавить конное войско, но казначеи не дали денег, а отец и братья лишь посмеялись над горе — воякой. Тогда Сахил — мореход похитил корабль, перевозивший часть налогов из дальней провинции, и со своими телохранителями отправился в земли Нового Света. В порту на западном берегу Панамского перешейка принц продал корабль вместе с товаром, а на восточном берегу зафрахтовал торговую шхуну с экипажем и отправился на Северный Архипелаг. Принц рассчитывал закупить на северных островах партию «солнечного камня», чтобы потом в десять раз дороже перепродать товар в Инде. Столь далеко индские купцы не ходили, и это был верный способ раздобыть деньги для найма сарматской конницы и выступить в поход с личной дружиной. Ко времени возвращения гнев отца на непутёвого младшенького сынка уляжется, да и угроза вторжения безбрежной конной лавы джунгар нависнет над страной. Сахилу не верилось в то, что кто — либо из спесивых визирей или старших братьев — гордецов унизится до найма диких сарматов. Да и не смогут они договориться с горцами о помощи. Лишь у его верного соратника, Сармата, была возможность убедить родичей в необходимости оставить селения и принять участие в войне с общим врагом. Сармат обещал верховному вождю своего обездоленного народа, что найдёт деньги для закупки продовольствия и не допустит голода, пока воины будут биться вдали от селений.

— Рыжик тоже не любит побитых псов в ошейниках, — сказал Василиск, чтобы разрядить накалившуюся атмосферу, и погладил котика по головке. — Он за свободу радеет.

— Свобода, без денег в кошельке, стоит недорого, — чуть остыв, разжал зубы и выдохнул принц. — Хотя даже и такая нам сейчас не по карману. Кругом сильный враг. Даже если удастся захватить проходящий мимо острова корабль, то управлять судном со сложной парусной оснасткой мой малочисленный и не обученный экипаж не сможет. У нас в морях ходят небольшие одномачтовые суда под одним парусом.

— А если купить себе место на корабле? — наклонив голову, подмигнул Василиск.

— В этих пиратских водах считается особым достижением захватить слабого в плен и продать в рабство, — отмахнулся от бредовой затеи мореход. — Никто не станет торговаться с беззащитным, если есть возможность просто его ограбить. Корабли из Метрополии оберегает сильная власть, угрожая строгой карой, а за дикарей из далёкой страны никто не заступится. Капитаны нарушат любое данное слово, ограбят богатеньких пассажиров и продадут в рабство, и никто их за это даже не пожурит. Здесь и своих-то грабят почём зря, если удаётся всё провернуть по-тихому. Да и где мы возьмём средства на оплату перевозки, а потом ещё надо будет просить милости у индских купцов, чтобы из Нового Света нас вернули домой. Нет, позорного возвращения на родину я не стерплю. Уж лучше кануть в забвение, чем всю оставшуюся жизнь переносить насмешки чванливых удачливых родственничков.

— Ну, а если пассажиров нельзя будет ограбить, так как оплата за перевозку обещана по прибытию на место? — продолжал соблазнять хитроумный Василиск. — И оплата чудовищно щедрая.

— Так кто же нас в кредит повезёт? — удивлённо поднял брови принц. — Я, конечно, могу дать слово, что дома достану денег для выкупа себя и команды, но кто же за меня поручится здесь?

— Я думаю, что смогу замолвить словечко авторитетному человеку, — подмигнув, неожиданно предложил помощь чужеземец.

— Но и в этом случае я вернусь домой как побитая собака, — насупившись, не желал позора гордец.

— Ладно, вернёшься богатым, — махнул ладонью кудесник. — Но только получишь свою долю уже после реализации всего товара.

— Какого товара и что за доля? — совсем обалдел от невиданной щедрости принц, уже и не зная, какого ещё бреда дальше ожидать от ударенного по голове сумасшедшего.

— Думаю, что одна четверть от общего капитала компании будет для тебя достаточной, — прищурив глаз, делец почему-то оценивающе глянул на морской рундук с бумагами.

— А каков общий капитал? — всё же решил не прерывать фантазёра принц.

— Сундук, вчетверо больший твоего, — ошарашил сумасшедший делец и в конец добил: — Доверху наполненный «солнечным камнем».

— И за что мне такое счастье? — скрестив руки на груди, недоверчиво нахмурился Саид — мореход.

— За посредничество в крупной сделке с драгоценными камнями, — не моргнув глазом, объяснил Василиск. — Ты же сам говорил, что камни в Инде сможешь продать в десять раз дороже, чем они стоят здесь, на островах. Хитровану Биллу по силе добыть крупную партию товара, но вот самостоятельно переправить в Инд и безопасно продать оптом он её не сможет, ибо в тех краях теперь уже он окажется северным варваром — иноверцем, которого можно всякому безнаказанно грабить.

— Да, огромный сундук «солнечного камня» дикарю не продать — если не ограбят жадные раджи, то завистливые купцы уж точно разбойников подошлют, — признал несовершенство родного мира Сахил — мореход.

— Вот твоя команда и обеспечит дополнительную охрану груза по пути следования, а ты поможешь сбыть товар по прибытию в столицу.

— Дополнительную охрану? — настороженно прищурив глаз, заметил странную формулировку принц.

— Ну ты же не думаешь, что Хитрован Билл отправит ценности без своей охраны? Кстати, если ты не против, то я могу предложить Биллу прихватить с собой ещё и партию пороховых ружей на продажу.

— Торговля порохом и стрелковым оружием с дикарями запрещена, — напомнил строгие законы Метрополии принц.

— Пиратам закон не писан, — рассмеявшись, сделал жест рукой вокруг шеи Василиск. — Они и так всю жизнь под петлёй виселицы ходят.

— Но к ружьям нужен порох, а он на войне быстро расходуется, — загорелись алчным блеском глаза принца — воителя.

— Можно наладить очень выгодный бизнес, — поднял указательный палец юный делец. — Думаю, эта перспектива станет дополнительной гарантией выполнения договора обеими заинтересованными сторонами.

— Я уже пытался купить в Новом Свете секрет производства пороха, — сокрушённо вздохнул принц. — Но его производят только в Метрополии и соседних с ней странах.

— Однако пираты как-то умудряются доставлять порох в Новый Свет бочками, — обнадёжил Василиск. — Хитрован Билл просто немного расширит контрабандный рынок, проторив путь в Инд и наладив деловые связи между пиратами и купцами из Диких Земель.

— С моими связями в императорском доме проблем с безопасной реализацией драгоценных камней и порохового оружия не будет, — радостно улыбнулся принц, протягивая руку Василиску.

— Не спеши радоваться, мне ещё Хитрована Билла надо обработать, — скромно ответил гений контрабандной торговли, пожимая протянутую ладонь.

— Ты, Василий, наверно, раньше был успешным купцом, — предположил Сахил-мореход. — Кто научил тебя строить такие хитрые коммерческие комбинации?

— Один индский купец-мореход, — честно глядя в глаза источнику информации, улыбнулся телепат — деляга.

— Ну, для меня и Хитрована Билла это будет выгодная сделка, а что с неё рассчитываешь поиметь ты?

— По сути, я такой же пленник на Пустом острове, как и вы с Сарматом, — тяжело вздохнув, грустно посмотрел на новых друзей Василиск. — Только мне ещё угрожает расправа со стороны инквизиции. Метрополия скоро направит карательную экспедицию на Пустой остров. Без вашей помощи мне с Северного Архипелага быстро не вырваться, а прятаться от инквизиторских ищеек здесь бесполезно. Я потерял память, но не разум. Кроме того, волшебный кот сказал, что путь в мой родной край пролегает через море в юго-восточном направлении. Встретившись с Сарматом, я вспомнил горную область, куда после разгрома в битве с джунгарами отступил его степной народ. Местность очень похожа на с детства мне знакомую. Возможно, где-то в высокогорном краю расположена обитель мудрых отшельников, которые меня обучали.

— Да, брат, я от старейшин слышал о мудрых шаманах, живущих в высокогорных обителях, — сочувственно положил руку на плечо потеряшки рядом стоящий Сармат. — Ты вселил надежду в наши сердца и показал путь к спасению нашей чести. Потому, когда доберёмся до Инда, я провожу тебя к своему племени и обеспечу лошадьми и проводниками в горный край, где под снежными шапками спрятана затерянная обитель великих шаманов.

— Не дрейфь, брат Василий, в Диких Землях шаманов на кострах не сжигают, — встав из-за стола, положил ладонь на другое плечо юноши Сахил-мореход. — Я тоже клянусь всемерно помогать нашему спасителю вернуться в родные края.

— Спасибо, братья по несчастью, — поднявшись со скамьи, благодарно улыбнулся Василиск и накрыл ладони друзей своими.

— Мя — у–у, — вскочил со скамьи на столешницу Рыжик и, вытянувшись во весь рост и положив передние лапы на грудь брата-беспризорника, лизнул его подбородок.

— Ну с таким Царём зверей наше боевое братство всех врагов передушит, как мышей! — громко расхохотавшись, погладил чудо-кота свободной рукой воспрянувший Сахил-мореход.

Ранним утром, пока Сармат отгонял стадо коз на пастбище на обратном склоне горной гряды, Сахил-мореход и Василиск вышли поупражняться на площадку возле дома. Сначала они провели разминку, используя собственные методы тренировок. Затем принц, оценив отличную физическую форму юноши, предложил ему провести учебную схватку на шестах.

— Здесь палку не считают оружием, — со свистом крутанув над головой двухметровый шест, улыбнулся юному противнику обнажённый по пояс принц. — Надзиратели дозволяют узникам побаловаться, мышцы размять, да и сами любят потешиться, глядя на пляски полуголых дикарей с дрекольем. Обычно я упражняюсь в паре с Сарматом, он силён и ловок, но всадник не очень хорошо обучен биться в пешем бою — я всякий раз одерживаю лёгкую победу.

Индский атлет ступнёй подбросил в воздух второй шест, и стройный юноша, тоже с голым торсом, легко поймал его за середину.

— А я, помнится, раньше упражнялся со своим котом, — улыбнулся в ответ Василиск, проверив балансировку шеста. — И не всегда мог одолеть этого вёрткого дьяволёнка.

— Как это — с котом? — удивлённо поднял брови принц.

— Рыжик, проведи мастер-класс по выживанию на поле боя, — Василиск взмахом руки подозвал котика, который лапкой умывался на пороге дома. — Только, чур, бесконтактный поединок, без кровопускания.

— Бесконтактный бой на шестах, да ещё с котом? — стиснув зубы, прошипел принц, заподозрив грубую издёвку.

— Рыжику шест ни к чему, кот сам — оружие, — отошёл в сторонку Василиск, позволив четвероногому бойцу, подняв трубой хвост, вальяжно прошествовать в центр вытоптанной пыльной площадки.

Сахил-мореход презрительно усмехнулся и нехотя ткнул концом шеста в рыжую усатую морду.

Однако кот, присев и чуть отклонив мордочку в сторону, с кажущейся ленцой увернулся от кончика палки, даже не сойдя лапами с места.

Принц подшагнул вперёд и более резко, сверху вниз, двинул концом шеста по наглой ушастой башке зверька.

Кот-телепат заранее прочитал намерения агрессора, успев вовремя отскочить в сторону. Палка с глухим звуком стукнулась о землю, подняв в воздух маленький фонтанчик пыли.

Сахил присел и с широкого замаха ударил шестом параллельно площадке.

Рыжик подпрыгнул, пропустив под собой со свистом пролетевшую дровеняку.

Принц перехватил шест посредине, сократил дистанцию и с резкими разворотами корпуса нанёс череду горизонтальных ударов по различным высотам.

Кот, словно рыжий мячик, запрыгал по площадке, ловко избегая столкновения с концами шеста. И, что более всего раздражало противника, не уступая центра ристалища.

Дабы выбить наглеца с занятой позиции, принц решил присовокупить к ударам палки ещё и пинки носками сапог.

Рыжик увернулся от первых ударов и, проскочив между ног противника, с диким воем атаковал его с тыла. Острые когти крючками больно вцепились в задницу принца.

— Рыжик, — схватка без крови! — подняв ладонь, вмешался в неравный поединок Василиск и тут же пожурил принца тоже: — Сахил, не переходи к рукопашной, в ближнем бою тебе против этого зверя не выстоять. Попытайся сохранять дистанцию.

Принц, болезненно сморщившись, схватился за горящую огнём задницу, но кот под горячую руку не попался, хищник уже отскочил от поцарапанной жертвы.

Сахил перестал пинаться ногами, обеими руками перехватил шест за конец и с бешеной силой энергично забарабанил свободным концом по площадке.

Рыжик мячиком запрыгал между фонтанчиками пыли, выбиваемыми убойной молотилкой. И как бы резво принц не наносил удары, но опередить кота-телепата они не могли, ибо любым действиям всегда предшествовала мысль — образ скоординированного движения тела и сигнал на сокращение мышц. А уж в координации, скорости реакции и ловкости четвероногий юркий зверёк намного превосходил неуклюжего двуногого противника.

Громкие хлёсткие удары шеста по утоптанной площадке привлекли внимание всех жителей поселения. Надсмотрщики высыпали из домов и с удивлением взирали на сошедшего с ума вождя дикарей, который нещадно молотил длинной палкой по земле в погоне за рыжей бестией. Когда принц, наконец, выдохся и перестал выбивать пыль из площадки, в оседающем сером облаке проявилась невозмутимо сидящая в центре ристалища кошачья фигура.

— И ты ещё хвастался, что тебе удавалось выиграть схватку с этим вёртким дьяволёнком? — опершись на воткнутый в землю шест и тяжело дыша, недоверчиво покосился на Василиска вконец запыхавшийся принц.

— Наверное, я просто чуть быстрее кота, — скромно пожал плечами юноша.

— Куда уж можно быстрее⁈ — возмутился оскорблённый мастер палочного боя.

— Мне бы тоже хотелось это вспомнить, — печально вздохнул потерявший память боец и склонил голову. — Прошу оказать честь в проведении поединка. Только, думаю, для выяснения моего потенциала вам следует действовать в паре с Сарматом. Вон, он уже на подходе.

Ещё издали заслышав звуки ударов и увидев поднятую на ристалище пыль, верный телохранитель со всех ног спешил на выручку принцу.

— В схватке сразу с двумя опытными противниками одной лишь скорости будет явно маловато, — переводя дыхание, глянул исподлобья мстительный мастер.

— Прошу вас не ограничиваться в использовании приёмов, бить в полную силу, — вовсе не думая бахвалиться, предложил Василиск, которому необходимо было узнать свои возможности ещё в тренировочной схватке, не дожидаясь испытаний реального боя.

— Тоже предостережёшь переходить в рукопашную? — усмехнулся Сахил — мореход, ладонью потирая саднящие отметины от когтей пониже спины.

— В рукопашном бою я опаснее кота, — улыбнулся в ответ Василиск.

— Ладно, будем мутузить тебя только палками, — принц обернулся к подбежавшему телохранителю. — Сармат, возьми запасной шест. Уважим гостя горячим приёмом.

— А не зашибём? — метнувшись в сарай за оружием, бросил через плечо коренастый крепыш.

— Это, если только попадём, — скосив глаз на умывающегося лапкой Рыжика и оценив самоуверенность кошачьего тренера, уже засомневался в своих силах индский мастер.

Вокруг ристалища собралась шумная толпа зевак. Одну половину окружения составляли ярые поклонники местных атлетов, смуглые дикари в драных обносках, а другую — группа надзирателей, делающая ставки согласно своему разумению. На Василия поставили только Бедолага и его давний знакомец, командир отряда, остальная братва ратовала за уже известных им мастеров драки на палках.

— Василий, не подведи! Я на тебя серебряный дукат поставил! — приложив ладони ко рту, стараясь перекрыть возбуждённый гул толпы, известил своего подопечного Бедолага.

Василиск занял центр ристалища, противники замерли на границе площадки с двух разных сторон от него. Юный чародей прикрыл глаза и сконцентрировался на восприятии окружающего мира. Василиск отфильтровал рой жужжащих вокруг ристалища мыслей, оставив под контролем лишь мысли Сахила — морехода и Сармата. Для более объёмного видения площадки телепат подключился к сознанию ещё четверых наблюдателей, занимавших позиции по разным сторонам света от него.

Все известные Сахилу Чакраварти приёмы боя на шестах и копьях Василиск скопировал из астральной Книги Судьбы ещё на начальной стадии возни принца с Рыжиком. Теперь это искусство стало достоянием чародея, который высасывал информацию из человека, словно пьющий кровь вампир. Юношу даже удивила та неимоверная скорость, с которой чужие знания и навыки становились его собственными: одна секунда — и вот уже готов опытный мастер боя. Для безупречного проведения сложных приёмов требовалась лишь физическая подготовка, сопоставимая с носителем первичной информации, но тут уж юный маг значительно превосходил возможности первоисточника. Правда, оба противника были значительно массивней и сильнее юноши, однако он вышел не канат с ними перетягивать, а в силе удара имела значение не только масса движущегося тела, но и его скорость.

Когда соперники приблизились к Василиску с разных сторон, он не позволил им напасть одновременно и неожиданно атаковал подкрадывающегося с тыла Сармата. Затем он ушёл в сторону, поставив противников в один ряд перед собой.

В дальнейшем он придерживался той же тактики, не давая им зайти со спины. Гибкий юноша постоянно кружил по площадке, используя хитрые финты и ловкие уклоны, чтобы не только избежать ударов шеста, но и постоянно оказываться с фланга вражеской атаки. Эта тактика позволяла ему сражаться лишь с одним из крайних противников, в то время как второй был вынужден маневрировать, выравнивая фронт коллективной атаки.

Сахил-мореход убедился, что Василий не уступает ему в техническом мастерстве и его не одолеть коварными уловками — похоже, его обучали те же учителя, что и принца. Однако в этой схватке равных по мастерству королей на стороне хозяина была лишняя фигура, которая, при правильно занятой позиции, могла позволить ему одержать победу над шустрым гостем.

Уже изрядно запыхавшиеся хозяева прекратили разрозненные атаки и встали плечом к плечу, имитируя плотное построение фаланги копейщиков. Принц знал, что даже искусные мастера пасуют перед монолитным пехотным строем, где важна лишь координация отработанных приёмов, а ловкачу негде применить манёвры и хитрые уловки индивидуального боя. Конечно, паре близко стоявших копейщиков не хватало в строю хотя бы ещё одного бойца, но и такая пародия на фалангу сводила поединок к банальному обмену уколов и бесхитростных ударов.

Василиск понял, что синхронным атакам бойцов, стоявших в плотном строю, он может противопоставить только свою скорость ударов. Против него встали очень опытные соперники, отлично натасканные сражаться в паре — эдакий четырёхрукий монстр с двумя длинными жалами. И хотя «старички» уступали юноше в скорости, но не настолько, чтобы позволить ему нивелировать двукратный перевес в убойных конечностях.

«Во время поединка я успеваю прочесть мысли соперников, — на мгновение остановившись в центре ристалища, призадумался Василиск. — Легко получается увидеть площадку глазами четверых сторонних наблюдателей. У меня всегда находится время продумать намеченные манёвры и просчитать последствия атак. Во время боя я мыслю значительно быстрее обычного человека. Удаётся настолько ускорить своё восприятие окружающего пространства, что успеваю рассмотреть трещинки на проскальзывающих над головой деревянных шестах. Кажется, что всякое движение замедляется, но ведь это происходит только в восприятии действительности возбуждённым мозгом. А если попробовать напрячься и, послав длительные, усиленные сигналы мышцам, ускорить собственные движения? Может, тогда получится использовать эффект внутреннего ощущения замедления времени для ускорения реального изменения положения тела в пространстве?»

Закончив философствовать, экспериментатор первым напал на неспешно подступающую убогую «фалангу копейщиков». Волевым усилием он опять ускорил временное восприятие мира, но уже не стал заглядывать в сознание окружающих, а попытался изменить динамику движения собственного тела в медленно тянущемся временном потоке. Тело с большим трудом поддавалось ускоренному перемещению, будто преодолевая сопротивление липкого прозрачного студня из воздуха, тормозившего каждый шаг, каждое шевеление рукой.

Вот ему удалось отклонить ползущие к корпусу тупые концы шестов. Проскользнув между ними, он слегка прикоснулся свободным кончиком шеста, обозначив укол в грудь левого противника. Затем Василиск поднырнул под медленно возвращаемый соперником шест и, со скручиванием корпуса, обозначил касание другим концом шеста рёбер справа расположенного противника. Крутнувшись в присядке на одной ноге, Василиск проскочил впритирку с корпусом Сахила и, вставая уже позади него, мимолётным прикосновением имитировал удар ему под колено. С полным разворотом и шагом в сторону он обозначил такое же воздействие вторым концом шеста под колено Сармата.

Завершив стремительное движение сквозь прозрачный воздух, Василиск ощутил, как поток времени возвращается в своё обычное русло. Пыльный вихрь, поднятый его ногами, окутал серые тела соперников, словно саван, заставив их упасть, словно подрубленные деревья. Оба бойца выронили оружие и, с трудом дыша, схватились за грудь.

Василиск и сам почувствовал себя так, словно только что перетащил на горбу телегу каменных валунов: его ноги налились свинцом и дрожали в коленях, а ослабевшие руки едва удерживали тяжеленный, как бревно, шест. Шумно втянув ноздрями воздух и с трудом удержавшись на ногах, воин-телепат обратился мыслью к сознанию Рыжика, чтобы увидеть картину своего эпического подвига глазами стороннего наблюдателя.

В памяти кота сохранилось воспоминание о том, как юноша сближается с парой соперников, как они дружно тычут в его сторону концами шестов. Затем изображение Василиска размывается, словно колеблющийся мираж над песчаными барханами. Неясная тень совершает мгновенный полуоборот вокруг пары замерших фигур, а затем проявляется уже позади соперников. Пыльный вихрь вращающейся воронкой охватывает поединщиков. Поверженная пара падает сначала на колени, а затем, выронив оружие и хватаясь за грудь, оба бойца мешками валятся в пыль ристалища.

Потрясённые зрители замерли в оцепенении. Индские матросы обескураженно смотрели на юношу, сумевшего сокрушить пару лучших воинов их империи. Пираты-островитяне, хотя и с презрением относились к пляскам полуголых дикарей с шестами, были поражены скоростью заморского бойца — окажись в его руках заточенная сталь, он бы в мгновение ока разделал тушки дикарей на суповой набор.

Воцарившуюся тишину нарушил кашель извозившегося в пыли принца:

— Кхе-кхе, я то думал, будто бы договорились, что это мы будем тебя палками тузить, — приподнявшись и опираясь на ладонь, принц повернул голову к дерзкому юнцу и вымученно криво улыбнулся: — А ты не соврал — действительно, двигаешься быстрее своего кота, и совсем не чуть-чуть.

— Меня так только однажды, ещё в юности, лягал копытом в грудину необъезженный жеребец, — восстанавливая дыхание, Сармат привстал на колено и потёр руками рёбра, а затем болезненно скривился от боли под коленкой. — Похоже, ещё теперь и хромать буду неделю, — Сармат хлопком ладони попытался выбить пыль из косматой бороды. — А пылищу-то ногами поднял, словно конский табун вокруг нас прогнал.

— Давно не участвовал в спарринге, слегка не рассчитал силы, — виновато потупился юный экспериментатор. По-видимому, в режиме ускоренного движения тела и замедленном потоке времени, его лёгкие касание концом шеста оказались произведением силы воздействия со временем её приложения к точке в пространстве.

— На сегодня тренировка закончена, — кряхтя и опираясь на шест, поднялся на ноги Сахил-мореход и опустил взор на прилипший к потной коже торса слой пылюки. — Пора приступать к водным процедурам.

Зрители, настороженно озираясь на Василиска, стали молча расходиться. Лишь Бедолага довольно улыбался и, похлопывая по плечам, подбадривал мрачных коллег побыстрее расставаться с проигранными денежками — он вместе с закадычным дружком этим утром неплохо заработал, сделав ставку на заморского юнца.

Сармат подобрал с земли шест и, прихрамывая, поплёлся за принцем, недовольно бурча:

— Искупнуться в море согласен, но таскать в гору выловленные в воде дрова сегодня считаю лишним.

— Не будем утруждать гостя чрезмерной силовой подготовкой, — охотно согласился изменить ежедневный ритуал тоже уставший Сахил-мореход. — Думаю, надзиратели не станут ворчать, что сегодня мы обратно вернёмся порожняком.

Местные атлеты оставили шесты у стены сарая с дровами и вместе с тоже разоружившимся юношей начали подниматься по тропе, ведущей к сторожевой башне на гребне скалы. Из-за зубчатого парапета башни за процессией с интересом наблюдал часовой. Ему с вершины был не очень хорошо виден поединок, но заключительный финт Василиска и поднятый его движением пылевой вихрь даже издали потряс наблюдателя.

— Похоже, Бедолага вчера не набрехал, когда трепался о твоей схватке с парнями в таверне, — приветливо помахал рукой страж, свесившись со стены башни. — Молодчина, Василий, ты задал знатную трёпку дикарям. Такой лихой боец нам точно пригодится в команде.

Василиск, подняв голову, лишь помахал в ответ. Он и сам не ожидал от себя такой прыти. В воспоминаниях Рыжика ничего подобного не проскальзывало. Очевидно, наставники в горной обители не практиковали манипуляции с ускорением движения в замедленном потоке времени или скрывали высшую технику боя от учеников. Возможно, в обители Василиск мог узнать о секретных практиках адептов, но коту поведать об этом не посчитал нужным.

Когда троица с котом в арьергарде спустилась к морю по пробитой вдоль почти отвесного склона тропе, Рыжику пришлось остаться сидеть у подножия скалы. Возле береговой линии не нашлось ни одного сухого участка, даже в самых мелких местах глубина воды доходила до полуметра. У подножия горного кряжа образовалась частая гребёнка из крупных обломков скальной породы, которых не смогли раскрошить волны и время. Между торчавшими из воды серыми зубцами застревали пригнанные быстрым течением водоросли и куски древесины. Глубоко вдававшийся в пролив между островами зубчатый мол сгребал из пенящихся волн значительную часть подхваченного морским течением плавающего мусора. Мелководье между валунами забито гниющими водорослями, так что дна не видно.

Разгребая ладонями зелёную жижу, Василиск последовал примеру аборигенов и, отойдя от захламлённого берега, зашёл по пояс в прохладную с утра воду. Так получалось смыть с голого торса пыль и одновременно ополоснуть штаны прямо на теле.

— В непогоду тут, вообще, в пенящейся зелёной каше не покупаешься, — извиняясь за качество дикого пляжа, ладонями отбился от накатившего на волнах сгустка водорослей Сахил — мореход.

— А «солнечный камень» не пробовали добывать? — присев и опустившись по горло в воду, прикоснулся ладонями к гладкой обкатанной гальке Василиск.

— Да как же в этой мути чего-то разглядеть? — хлопнул по воде, наконец, отбившись от нагоняемых волной назойливых водорослей, принц. — А коли чего и найдёшь, так надзиратели быстро прииск закроют. Нам дозволяется по утрам собирать лишь пригнанную к берегу древесину. Да и всем известно, что на Пустом острове кладези драгоценных камней нет. Для их сбора подходят лишь пологие берега с широкими мелководными галечными пляжами.

— Между зубьями каменной расчёски застревает не только плавучий мусор, — сумев считать информацию с галечного дна прибрежной полосы, поднялся в полный рост Василиск. — За долгие века, быстрое течение в проливе и штормовые волны нагнали достаточно много «солнечного камня» в промежутки между торчавшими валунами. Вот только залегает он под слоем постоянно перемешиваемой морскими бурунами гальки. Извлечь можно, но придётся глубже копать.

— И сколько удастся добыть? — с интересом стал всматриваться в дно под ногами Сахил — мореход.

— Нас должна заботить не потенциальная ёмкость залежей камня, а время на извлечения количества, достаточного для нас, — печально вздохнув, развёл руками старатель и напомнил: — Мне бы хотелось убраться с острова до прихода экспедиции из Метрополии, а вам надо бы поторопиться успеть добраться до Инда к началу нашествия кочевой орды.

— А всё же, сколько? — облизнул пересохшие губы принц.

— Я видел в кабинете Хитрована Билла окованный железом сундук, — Василиск развёл руки пошире. — Метр в длину и полметра в ширину. Думаю, такой объём всех устроит?

— Приличная сокровищница, — кивнул принц, сглотнув слюну. — А как мы будем её делить?

— Поровну, — рассмеялся Василиск. — По установленному правилу, половина добычи принадлежит лорду острова, а другая — тем, кто нашёл «солнечный камень».

— Но Хитрован Билл не позволит нам открыть свой прииск, — покачал головой Сахил — мореход. — Мы же его пленники. Северным аборигенам проще самим заграбастать всё.

— Вот тут уже начинается моя работа, — потёр ладони Василиск. — За то, что я обнаружил богатое месторождение, собрал старательскую артель и организовал транспортировку в Дикие Земли, мне справедливо полагается половина от половины.

— Я так понимаю, что от моей половины? — натужно засопев, нахмурился принц.

— Ну ты же всерьёз не рассчитывал, будто бы скупердяй Билл расщедрится и поделится своим кровно нажитым добром. Да и мы, помнится, вчера сговорились с тобой лишь на матросский рундук, доверху заполненный «солнечным камнем». Не горюй, Сахил — мореход, зато я выторгую у Хитрована ваше освобождение и бесплатную доставку вместе с грузом на родину, — улыбнулся Василиск, подсластив горькую пилюлю.

— Если бы я оказался бесчестным человеком, то мог бы теперь попробовать сам договориться с Хитрованом Биллом об условиях сделки по доставке и перепродаже товара, — прищурив глаз, криво усмехнулся принц.

— Как я счастлив, что на пиратском острове меня окружают только честные люди и столь же благородные морские разбойники, — откровенно издеваясь, рассмеялся юноша. — Джентльмены удачи все сделки заключают без нотариуса, исключительно на доверии к компаньонам.

— Да, с доверием большие проблемы, — погрустнел принц, почти разуверившись в удачном исходе столь рискового дела. На любом из этапов осуществления плана юноши намечался очевидный провал. Казалось, что согласовать разнородные интересы сторон и при этом ещё уложиться в короткий срок, совершенно нереально. Вся операция выглядела невероятной авантюрой, однако первый шаг — обретение сокровищ — уже просматривался. — Василий, а как ты себе представляешь добычу «солнечного камня» на глазах у жадных надсмотрщиков — они же, распихивая нас, кинутся руками разгребать «золотое» дно?

— Во — первых, я договорюсь с Биллом, чтобы он сменил караул на своих надёжных ребят. Во — вторых, даже им не обязательно знать, чем на самом деле занимается бригада строителей.

— Строителей? — удивлённо окинул взглядом нагромождение каменных глыб принц.

— Ну не старателей же? — подмигнул Василиск. — Будете спешно насыпать из гальки причальную стенку для шлюпок, а то через горный кряж по извилистой тропе к вам долго карабкаться — вдоль берега на парусной лодке куда быстрее выйдет. Завтра же возьмёте плетёные корзины и начнёте перетаскивать камни со дна у берега к началу тропы. Со сторожевой башни на вершине гряды совершенно не просматривается прибрежная полоса, а свою добычу будете скрытно прятать в тайнике под водой. Потом, по окончании операции прикрытия, на лодке перевезём сокровища в посёлок.

— Эх, обидно будет, если пираты обманут, — подал голос, до того молча слушавший вожаков, Сармат.

— Вот за это я и буду иметь свою долю, чтобы всё дело по уговору вышло, — протянул открытую ладонь Василиск.

— Брат, с нашей стороны — всё без обмана, — крепко пожав руку, твёрдо заверил Сахил — мореход.

— Я устрою, чтобы и Хитрован Билл свои обязательства был заинтересован выполнить сполна, — накрыл второй ладонью дружеское рукопожатие Василиск.

— Верю, брат, — ты не подведёшь! — расчувствовавшись, Сахил — мореход свободной рукой порывисто обнял нежданного спасителя.

Выполнив первую часть задуманного, Василиск вместе с Бедолагой поспешил на переговоры с другой стороной сделки. Закинув на плечи по мешку с капустой, носильщики из продотряда поднапряглись и уже к полудню добрались до посёлка у гавани. Пока хозяйственная Марта кормила Василия обедом, прилежный соглядатай, ограничившись лишь куском пирога и чаркой эля, поспешил доложить хозяину о последних событиях в «Зелёной долине». Конечно, он рассказал только то, что сумел подсмотреть, ибо разобрать речь дикарей ему не по силам. Однако о том, что лжеюнга о чём-то тайно сговорился с пленниками, было и так видно по их довольным рожам и крепким объятиям.

Выслушав доклад соглядатая, Хитрован Билл велел ему привести Василия в кабинет.

— Бедолага, забери кота и обожди за дверью, а ты, полиглот, присаживайся ближе и поведай, о чём удалось расспросить дикарей, — указал юноше на стул Билл, вальяжно развалившись в кресле за письменным столом и хмуро рассматривая хорошо приодетого старателя, который вошёл с довольно урчащим котярой на руках.

— Без Рыжика содержательного разговора не выйдет, — покачав головой, отказался передать кота в чужие руки Василиск.

— Ладно, пусть остаётся, у меня и к твоему чудо-коту накопились вопросы, — взмахом ладони отослал слугу за дверь островной лорд. — Тут слух прошёл, будто Рыжик «солнечный камень» носом чует. Может, поведаешь, как такое возможно?

— Сами же сказали: чудо-кот, — улыбнувшись, погладил Рыжика по головке Василиск. — Как я понял, в этом-то всё дело.

— Значит, кот во всём виноват? — недоверчиво усмехнулся Билл, скрестив руки на груди и откинувшись на спинку кресла. — И найти общий язык с дикарями тоже помог кот?

— Удивительно точно подмечено, — подняв указательный палец, наигранно удивлённо поднял брови Василиск. — Вы, часом, тоже не телепат?

— Телепат? — скривившись, не понял научного термина Билл.

— Ну, как Рыжик, умеете ли читать чужие мысли и общаться без слов?

— А Рыжик — умеет? — опешил от столь абсурдного утверждения Билл.

— Иначе как бы я понимал индский язык и мог на нём говорить? — предъявил странное объяснение своим способностям заморский полиглот.

— Потому что ты — подосланный инквизицией шпион! — хлопнув ладонью по столу, не дал сделать из себя дурака Хитрован Билл.

— А вот инквизиторы считали меня колдуном, — даже бровью не повёл обвиняемый. — Но вот доказать это у них не получилось, только память мне отшибли, опоив своим зельем. Всё пытались секреты выведать, пока я не улучил момент и не сбежал в суматохе, когда судно уже в сумерках спешно выходило из вашей гавани.

— И как же это удалось, если тебя опоили, и ты ничего не соображал? — нервно барабаня пальцами по столу, продолжал выслушивать бред сумасшедшего Билл.

— Не помню, в забытье всё делал, — пожал плечами юноша. — Моя сознательная жизнь вновь началась на этом острове, от прежней сохранились лишь физические навыки, приобретённые в ходе тренировок. Похоже, что из меня долгие годы готовили телохранителя для очень важной персоны — я любым оружием владею в совершенстве.

— Иноземным языкам тоже обучали в спецшколе? — Билл обвиняюще ткнул пальцем в шпиона.

— Возможно, обучали, — вздохнув, опять пожал плечами юноша. — Только вот вспомнить, пока не получается.

— Так ты же с дикарями нашёл общий язык? — поймал на вранье Билл.

— Это всё Рыжик, он переводит чужие мысли в слова, — упирал на способности колдовского кота наглый шпион. — Скорее всего, на корабле тоже он мне помог очухаться и сбежать из плена, но вот только я не сразу вошёл с ним в полный симбиоз.

— Сим — би — оз? — вновь скривился Билл от иноземного словечка.

— Когда разные существа живут в единой системе, — Василиск плотно сцепил пальцы обеих ладоней. — Ну, как пчёлы и цветы — одни без других жить не могут.

— Ты ещё скажи, как блохи на собаке? — криво усмехнулся Билл.

— Обычный кот может жить и без блох, а вот Рыжик без своего симбиота страдает. Он понимает людей, но не может с ними общаться — его язык не способен воспроизводить человеческие звуки.

— Выходит, ты для Рыжика что-то вроде глашатаго? — скептически глянул на завравшегося шпиона Билл.

— Можете провести эксперимент: отправьте меня во двор, под окно вашей комнаты, а сами тихо прочитайте строчку из любой книги на вашей полке, — поднялся со стула Василиск и усадил на своё место кота. — А когда я вернусь, то повторю произнесённые слова.

— Эксперимент, — недоверчиво хмыкнув, покачал головой Билл. — И словечки-то у тебя все какие-то заморские. Ладно, меня не надуришь, иди во двор и горлань какую-нибудь матросскую песенку.

— Но я не знаю ни одной, — развёл руками беспамятный чужеземец.

— Вместе с Бедолагой пойдёшь, он много похабных песен знает, — усмехнулся Билл. — А я уж, так и быть, здесь побеседую с котом учёным.

Василиск с напарником спустились с третьего этажа таверны и встали под окном кабинета. К тому времени, пока певцы появились на площадке, Хитрован Билл уже занял стрелковую позицию у окна с заряженным мушкетом. Однако разоблачённый шпион не дал дёру со двора, а начал громко подпевать разухабистой морской песне.

Слыша, как за окном горланит шпион, Хитрован Билл вновь схоронил мушкет за бархатной шторой, а потом подошёл к книжной полке и, взяв толстый псалтырь, шёпотом прочёл царственно сидевшему на стуле коту десяток строк первой попавшейся на глаза молитвы. Рыжик, навострив уши, выслушал отрывок молебна и благосклонно кивнул усатой мордой, будто и впрямь понимал суть происходящего. Билл опасливо глянул в немигающие кошачьи глаза и, хоть и не прослыл религиозным фанатиком, трижды рьяно перекрестился.

Через время во дворе стих хор голосов, а затем в кабинет вернулся наглый шпион. Островного лорда так и подмывало выхватить закреплённые под столешницей заряженные пистолеты и оба дула наставить в бесстыжие глаза самонадеянного юнца.

Василиск, как ни в чём не бывало, поднял Рыжика со стула и, усевшись, поместил кота у себя на коленях. Затем театрально водрузил длань на голову чудо-кота, закрыл глаза и медленно, слово в слово повторил прочитанный Биллом отрывок молитвы.

— Фокус удался, — скрывая нервную дрожь пальцев, похлопал в ладоши вынужденный признать искусство заморского мастера Билл.

— Надеюсь, проведённый эксперимент смог убедить, что у меня не было возможности подслушать ваши слова. А теперь убедитесь, что Рыжик не только запоминает человеческую речь, но и умеет читать чужие мысли. Прошу вас придумать любые слова или цифры, но не произносите их вслух, а позвольте мне под телепатическим влиянием Рыжика их озвучивать.

Хитрован Билл начал про себя жутко ругаться на разных языках, потом, получив зеркальную громогласную ответку от юноши, перешёл на слова приличные и, уже совсем поникнув головой, принялся выслушивать задуманные им же многозначные цифры.

— Ты что же, и впрямь, мои мысли читаешь? — выдержав длительную паузу после завершения мысленно — словесного марафона, озадаченно почесал затылок Хитрован Билл.

— Рыжик отвечает, что он видит любого человека насквозь, — подняв на руках кота, заслонился им от настороженного взгляда пиратского лорда юноша. — Не только текущие мысли, но и кое — что из прошлой жизни.

— Да за такое убивать надо… сразу, — нахмурившись и стиснув зубы, зашипел старый пират.

— Острой бритвой можно не только щетину сбривать, но и горло перерезать — всё зависит от того, в чьих руках окажется этот инструмент, — посадив себе на колени страшного зверя, Василиск нежно погладил пальцами опасное живое оружие. — Похоже, инквизиция сама не знала, за кем охотится.

— Теперь ясно, почему твой брат так странно выглядел, будто спал на ходу. — Билл вспомнил допрос в таверне: — Но про кота инквизитор спросил в последнюю очередь.

Василиск, продолжая гладить урчащего кота, предложил свою версию событий:

— Я так подозреваю, что до инквизиции дошли слухи о юноше-телепате, способном читать чужие мысли. Наёмники схватили моего брата-близнеца, считая его колдуном, опоили зельем забвения и хотели продать Магистру Святой Инквизиции. Рыжик пытался его отбить, но у него это не вышло. Ещё инквизиторы прознали, что где-то в Новом Свете обитает второй брат-близнец, и на всякий случай захватили его в Метрополию. Физически пытать ценного пленника было запрещено, поэтому меня тоже опоили зельем. Очевидно, инквизиция логично предположила, что у второго брата тоже могут быть экстрасенсорные способности.

Билла снова покоробило от иноземного словечка, но суть Хитрован уловил:

— А всё дело, оказывается, в чудо-коте, — довольно потёр ладони случайный приобретатель чудного зверя. — Я видывал говорящих птиц, но про котов-телепатов никогда не слыхивал. Больших денег такая диковинка стоит.

— Вот только телепатически общаться с Рыжиком может лишь ваш покорный слуга, — скромно склонил голову глашатай, подчёркивая свою исключительность.

— Так ты, Василий, теперь можешь с помощью кота прочитать мысли любого моего делового партнёра и общаться на всех языках, — уже прикидывал, как лучше использовать ментальное оружие, островной лорд.

— К сожалению, только до той поры, пока на Пустой остров не нагрянет экспедиция из Метрополии, — тяжело вздохнув, понурил голову Василиск.

— Чего чёрным рясам тут понадобилось? — насторожился Билл. — Ведь твоего брательника-колдуна зарыли в могилу, и ты, вроде как, утоп, а про чудо-кота никто не догадывается.

— Заморского кота пираты не отдали, про выжившего юнгу слух уже разнёсся, и лорда острова не удалось отравить, — загибая пальцы, давил убойными аргументами Василиск.

— А меня-то за что? — негодующе запыхтел Билл и тут же начал в уме прикидывать хитрые варианты, как выскользнуть из петли.

— Продавать меня инквизиторам смысла нет, — прочитав мысли Хитрована, упредил измену Василиск. — Рыжик успел заглянуть в голову дознавателя. Если бы сделка по приобретению колдуна-телепата состоялась, то продавца бы чуть погодя обязательно устранили — такие свидетели для церкви опасны. Не для того Магистр Святой Инквизиции телепата добывал, чтобы короли и министры вдруг узнали, каким образом он их сокровенные мысли читает и секретные планы выведывает. Попади в руки Святому Престолу столь опасный инструмент, не один скрытый еретик, шпион или просто недруг не ушёл бы от разоблачения и суровой кары. Толпы изменников отправляли бы на эшафот, а ведьм легко выявляли и жгли на кострах. Чёрные тучи дыма заволокли бы небо, а по каменным мостовым городов Метрополии ручьями струилась бы кровь.

— Но ведь о Рыжике-то гадский папа не ведает, — поняв, что мелькнувшая подлая мыслишка о предательстве сразу замечена котом-телепатом, заюлил Хитрован.

— А вот то, что вы, уважаемый Билл, возжелали злобных попов обхитрить — весьма перспективная мысль, — похвалил Василиск. — Мы вместе можем и Метрополии с инквизиторами изрядно подгадить, и сами великий доход поиметь.

— Вместе с кем? — прищурив глаз, насторожился Билл.

— Совместно с нашим компаньоном, принцем индской империи Сахилом Чакраварти. В благодарность за спасение и возвращение на родину, Сахил-мореход готов организовать выгодную продажу оптовой партии «солнечного камня», по цене в десять раз выше, чем здешняя.

— И какую партию принц может сбыть? — гулко застучали костяшки счётов в голове Хитрована.

— Да вот, хотя бы объёмом с ваш сундук, — указал взглядом на сокровищницу пирата Василиск.

— Но он же пустой, и мне не добыть столько камня! — в отчаянье всплеснул руками Билл.

— Не беспокойтесь о «солнечном камне», я уже сколотил старательскую артель с Сахилом-мореходом и нашёл богатое месторождение, — успокаивающим жестом показал Василиск, раскрыв ладони. — Вы получите свою законную половину.

— Выходит, Рыжик обнаружил «золотую жилу», — озарилось счастливой улыбкой одутловатое лицо старика. Билл шутливо погрозил удачливому старателю пальцем: — А ведь, сдаётся мне, чудо-кот не только мысли читать умеет, но и землю насквозь видит.

— Наш кот полон сюрпризов, — загадочно улыбнувшись, пожал плечами Василиск. — Однако про его нюх на «камни» я уже упоминал. И теперь мне стоит без утайки поведать о том, где Рыжик учуял «золотое дно».

Василиск рассказал, как предлагает организовать скрытную добычу «камня». Билл пообещал подобрать надёжную команду для охраны прииска, но до окончания работ сохранять всё в тайне даже от своих людей.

— От таких сокровищ у любого голова закружится, — потирая ладони, предвкушал знатную прибыль Билл. — Однако кто поручится, что, когда доберёмся до Диких Земель, нас Сахил-мореход не ограбит?

— Но ведь мы не только организуем доставку и охрану груза, но и поможем на вырученные от продажи драгоценностей деньги добыть контрабандный товар: ружья и порох, — озвучил самые надёжные гарантии выполнения обоюдовыгодной сделки Василиск. — Принцу не золото нужно, а возможность закупки современного порохового оружия — у него страшная война на носу. На империю прёт неисчислимая орда кочевников.

— Чем больше врагов, тем выгодней торговля оружием, — знал толк в контрабандной коммерции бывалый пират. — А велика ли индская империя? Сколько в ней народа?

— Десятки миллионов жителей и территория побольше Метрополии, — поделился подсмотренной информацией Василиск.

— Обширный рынок, и ни кем не занятый, — облизнулся будущий оружейный барон. — Из Метрополии нас там не достанут, особенно если удастся наладить собственное производство. Вот ещё бы секрет производства пороха как-нибудь раздобыть. — Как думаешь, Василий, принц поможет мне купить знатный титул в своей империи?

— Думаю, без денег пожалует, за укрепление обороноспособности державы, — добавил мёда в блюдо тщеславия адский повар.

Василиск видел воздушные замки в мечтах престарелого пирата. Билл всю жизнь стремился к богатству и знатности. Звание нищего островного лорда на продуваемом холодными ветрами Северном Архипелаге его совершенно не грело. То ли дело — стать богатым влиятельным бароном в благодатных южных краях, красоваться на приёмах в императорском дворце, прослыть другом, или хотя бы равноправным компаньоном, индского принца. Зерно мечты упало на благодатную почву и сразу же проросло корнями в самые сокровенные глубины души.

— Да, мы нужны друг другу — в этом гарантия, — с воодушевлением закивал старина Билл. — Василий, а может, побольше «солнечного камня» накопаем?

— Если промедлим, нас тут самих закопают, — тяжело вздохнув, мотнул головой виновник ажиотажа. — Прошлый раз инквизитор не рискнул с малой командой бузить на Архипелаге. Его посылали на быстроходном малом фрегате лишь для покупки пленника, а не проведения десантной операции. Да и уверовал он, что «колдуна» случайно зарезали в ходе пьяной ссоры местных парней с наёмником. А теперь инквизиторы пришлют сильный корабельный отряд, чтобы при необходимости все острова прочесать. Магистр ещё может смириться с уничтожением опасного колдуна — телепата, но не допустит даже малейшего шанса его попадания в чужие руки. Инквизиторы будут гнаться за колдуном на край света, ведь теперь я остался у них единственным подозреваемым.

— Не дрейфь, компаньон, вольное братство своих в беде не бросает, — гордо вскинув подбородок, пафосно изрёк старый предводитель пиратов. — Перевалим Панский перешеек, и флоту нас в водах Дикого океана не достать. Там только корабли индских дикарей шныряют.

— А смогут ли фрегаты Метрополии обойти полосу Нового Света с севера или юга?

— Как же обойти материк, который простирается от одного края Атланского океана до другого? — усмехнулся бывалый мореход, глядя на юнгу. — С обеих его сторон лежат сплошные ледовые поля — на краях мира царит вечная зима. Свободного водного пути между океанами не существует.

— А нельзя ли перетащить корабль через Панский перешеек? — не унимался юный фантазёр.

— Ха — ха, корабль по узкой извилистой дороге, длиной в полсотни миль? — рассмеялся капитан, решительно покачав головой. — Там ходят только купеческие караваны.

— А если разобрать небольшую шхуну, а затем собрать её уже на побережье? — продолжал фонтанировать идеями неугомонный юнга.

— В Диком Панском порту нет судостроительной верфи, — развёл руками Билл. — В тёплых краях трудно найти корабельный лес для постройки судов, а везти его с северных берегов и перетаскивать по суше — нерентабельно. К тому же, большой корабль там не построить, а малому не отбиться от пиратской флотилии дикарей, которые кишат в прибрежных водах Дикого океана. Индские купцы создали монополию в своей вотчине и не дают прохода чужакам.

— Сахил — мореход считает, что двухмачтовая современная шхуна намного быстрее судов дикарей с их простенькой парусной оснасткой, — Василиск высказал мнение Сахила — морехода, который не зря зарисовывал парусную оснастку кораблей Метрополии. Телепат ещё подсмотрел в мыслях принца его мечты о размещении на борту корабля пороховых пушек и потому с оптимизмом продолжил: — А если вооружить шхуну пушками, то нам не страшна будет даже целая пиратская флотилия.

— Вот насчёт пушечек — согласен, — охотно кивнул старый пират. — Без хорошей огневой поддержки нам будет трудно вести коммерцию в водах Дикого океана. Штуки четыре обязательно надо с собой прихватить, а потом разместить на новом корабле.

— Но судостроительная верфь нам очень бы пригодилась для создания своего флота на Диком океане, — настаивал мечтатель. — Свою шхуну по частям перетащим, тогда и другого судна покупать не нужно.

— Слишком широко замахиваешься, компаньон, — усмехнулся Хитрован Билл. — У меня, даже после продажи всего имущества на острове, достанет средств лишь на покупку старенького шлюпа, который после разборки уже не собрать. А после его продажи в порту Нового Света, придётся добавить все свои накопления, чтобы с солидной переплатой выкупить кораблик у какого — нибудь индского купца в Диком Панском порту.

— Ладно, пока ограничимся малым, — махнув рукой, с сожалением вздохнул Василиск.

— Малым⁈ — Хитрован Билл от души расхохотался. — Ну, компаньон, у тебя и аппетит!

После того как был разработан план быстрого обогащения, деятельный Билл сразу же приступил к его реализации. Он созвал в таверне самых надёжных бойцов и поставил перед ними задачу: срочно отправиться в «Зелёную долину» и сменить караул.

Перед тем как Горемыка увёл свою команду, Хитрован провёл с ними короткую беседу, в ходе которой обрисовал ситуацию. По версии Билла, Василиск сумел переговорить с Сахилом-мореходом и придумал, как можно получить богатый выкуп за его освобождение. Выполнение операции займёт не менее полугода, а то и больше. Придётся доставить группу пленников в Новый Свет, отправить из порта на побережье Дикого океана весточку через купцов, а затем дождаться корабля с сундучком золота.

Желающих принять участие в этом затянувшемся на столь долгое время обмене ждёт премия: повременная оплата за наём матроса, но уже в десятикратном размере. Однако цена пленников с этого момента тоже многократно возросла, поэтому необходимо усилить охрану ценного товара. Со следующего утра заложники должны находиться под неусыпным надзором. Все хозработы вне лагеря запрещаются. А чтобы работники не сидели без дела, им поручается у начала тропы, которая проложена от моря до сторожевой башни, насыпать из прибрежной гальки причальную стенку для шлюпок.

Ещё Хитрован Билл предупредил, что путешествие будет сопряжено с немалым риском, и не каждого он возьмёт с собой. Требуется соблюдение секретности и готовность отражать атаки завистливых конкурентов. Кроме того, желающим возвратиться на Северный Архипелаг придётся искать обратную дорогу самостоятельно, поскольку Хитрован Билл рассчитывал обосноваться в землях Нового Света. Однако тем, кто останется вместе с ним, Билл гарантировал доходную службу в выгодном коммерческом предприятии — надёжные, проверенные в деле люди ему очень понадобятся.

Во время всей беседы с персоналом Хитрован Билл ласково поглаживал шёрстку кота, который нежился на коленях островного лорда.

— Ну, что скажешь, Василий, на счёт надёжности команды? — после того как десяток Горемыки вышел из кабинета, Хитрован повернул голову к молодому компаньону.

— Тёртого, Балагура и Весло брать в команду не стоит, — якобы с помощью кота-телепата подглядев мысли пиратов, выдал своё заключение вербовщик. — Первый подумал о плате за слив информации лорду соседнего острова, двое других с нами в Дикие Земли не пойдут — надеются использовать шанс добраться до пиратов южных морей.

— Может, ещё передумают, когда узнают об экспедиции в Индскую империю? — не хотел терять сильных бойцов Хитрован.

— Молодёжь ищет лёгкий и быстрый способ обогащения, — покачал головой Василиск. — Лучше бы нам набирать зрелых ветеранов в команду, которым больше по душе иметь надёжный заработок в течение длительного времени — таких конкуренты легко не сманят. Наши соратники должны быть заинтересованы в успехе рисковой компании. И это ты, Билл, толково придумал: сразу не давать на руки матросам жалование, а на обещанные им деньги накупить «солнечного камня» и реализовать его уже по десятикратной цене в Диких Землях.

— Иначе откуда бы я взял столько золотых дублонов для окончательного расчёта с командой? — Билл скривился и поёжился от осознания, что компаньон с помощью кота может читать и его мысли тоже. — Василий, теперь на все важные встречи я буду ходить с любимым котиком на руках, а тебе надлежит быть подле меня в качестве телохранителя, ведь всем уже известны твои выдающиеся качества бойца. Однако главной твоей задачей будет охрана Рыжика и подглядывание через него за мыслями моих собеседников. Отныне Рыжик должен всегда находиться под нашей с тобой неусыпной опекой, уж больно ценный зверёк. С его помощью мы в любом торге с клиентом окажемся в выигрыше и сразу узрим любую каверзу или измену. Когда я буду торговаться, ты стой рядом и якобы записывай в бухгалтерскую книгу реестр покупок и продаж. Если я веду секретные переговоры наедине с клиентом, то буду тебя иногда вызывать, чтобы ты посмотрел в книге мои записи. Твоя задача — выяснить наибольшую сумму, которую клиент согласен уплатить за товар в ходе торга, и вписать её на страницу книги. Кстати, ты сможешь общаться с Рыжиком через плотно закрытую дверь?

— Небольшое расстояние — не помеха, — дёрнув плечом, уклонился от точного ответа Василиск, ибо компаньону не к чему знать, что для телепатической связи через астральное поле расстояние вообще не имеет значения.

— Надеюсь, Василий, тебя в шпионской школе обучили грамоте на испаньольском языке? — язвительно усмехнулся Билл.

— Не помню, — пожав плечами, почти честно признался Василиск. — Однако с помощью кота-телепата я, похоже, легко овладеваю любым языком, который использует абонент.

— Абонент? — недовольно поморщился, вновь услышав незнакомое иноземное словечко Билл. — А читать и писать кот тебя тоже обучает сразу?

— Если только абонент это умеет, — невозмутимо кивнул полиглот.

— Значит, будешь при мне не только телохранителем, но ещё переводчиком и писарем, — довольно потёр ладони скупой Хитрован и рассмеялся. — А жалование компаньону не положено — у тебя свой интерес в общем деле.

— Ну, про наше компаньонство другим знать не следует, а вот назначить меня вашим помощником — не помешает.

— Это зачем ещё? — насторожился Хитрован, прищурив глаз.

— Чтобы держать вас в курсе дел, мне надо вести регулярные беседы с командой, а ещё следует проводить обучение воинскому искусству и заморскому языку — это сильно повысит шансы выжить в Диких Землях.

— Достанет с тебя должности моего доверенного порученца, — шмыгнув носом, неохотно повысил юнгу в звании пиратский капитан. — Поговори с бойцами, загляни им в голову и подбери экипаж из двух десятков матросов — список представишь мне на утверждение. И ты прав — надо опираться на испытанных ветеранов, которые мечтают о стабильном заработке и надёжном убежище. В общем-то, на Пустом острове сумасбродные шалапаи долго не задерживаются, но нам-то нужны самые верные из лихих бойцов. Семейных не трогай, да здесь и мало таких. Пожалуй, начни агитацию со старика Олафа Оружейника, без него в Инде оружейный бизнес трудно наладить, он большой мастер и фанат своего ремесла. — Билл, наклонив голову, с хитрым прищуром глянул на юного порученца: — Человек-то он верный, но только старик с причудами. Если сумеешь выкорчевать с Пустого острова старый дуб, то остальной молодняк будет валить значительно легче — Олаф Оружейник в большом авторитете у матросов.

— Странно, я не встречал этого старика в посёлке, — хмыкнул Василиск, увидев в мыслях компаньона образ высокого худощавого ветерана с окладистой седой бородой и лысым черепом.

— Оружейник не вылазит из своей мастерской на краю посёлка, — махнул рукой в сторону горной гряды Билл. — В подвале его дома целый арсенал, а рядом, в тупиковом ущелье между скалами, устроено стрельбище. Кстати, тебе, как моему телохранителю, необходимо обзавестись приличным вооружением. У меня в оружейке хранится только обычный ширпотреб, а вот у Олафа товар редкостный. Выбирай самое качественное оружие по руке и навыкам — я всё оплачу. — Билл хитро усмехнулся и подмигнул: — А после, уже в Инде, за товарный кредит сдеру с тебя в три дорога. Но ты, компаньон, не тушуйся: я слыхал от купцов, что в Диких Землях пороховое оружие в большой цене — контрабандный товар, так что продашь с прибылью.

Хитрован Билл знал старину Олафа уже более трёх десятков лет. Они вместе промышляли разбоем ещё в южных морях. Однако неистовый воин давно утратил боевой задор, и вовлечь рассудительного ветерана в задуманную авантюру казалось делом неподъёмным. Успешная агитация прочно осевшего на Пустом острове одинокого бирюка стала бы для юного вербовщика отличной проверкой профпригодности. Биллу хотелось бы посмотреть, как юноша сумеет уломать бывалого пирата, при этом не раскрыв главной козырной карты — волшебного кота-телепата. Если Василию удастся столь сложный фокус, тогда искусному «мозгоклюю» можно доверить и подбор остальной команды.

Весь интерес старика Олафа теперь сосредоточился на маленькой мастерской, где он за умеренную плату чинил вышедшее из строя оружие. Недостатка в клиентах не было: северяне везли подпорченные водой трофеи со всех близлежащих островов. Большой наплыв материала шёл после разграбления останков очередного, напоровшегося на мель судна или стычки конкурирующих пиратских шаек. В основном, мастер занимался ремонтом стрелкового оружия, но мог подправить и погнутый клинок. Особое место в душе старого мастера занимала любовно собираемая коллекция редких экземпляров оружия.

Прежде чем зайти в одиноко прислонившийся к скале на краю посёлка дом, Василиск задержался на пороге. Прикоснувшись к отполированному ладонями медному кольцу на входной двери, Василиск получил указатель для розыска отражения информационного следа хозяина дома в бескрайнем астральном поле. Телепат увидел не только образ сгорбившегося над верстаком в углу комнаты широкоплечего седобородого мастера с непокрытой лысой головой, но и смог бегло просмотреть яркие эпизоды буйной жизни старого пирата.

— Эй, чего там топчешься за порогом! — подняв голову и повернувшись в сторону двери, заметил подход чужака бывалый воин. Он достал из-под столешницы припрятанный пистолет, взвёл курок порохового замка и положил заряженный ствол перед собой. — Заходи, не заперто!

Заглянув в мысли старика, Василиск понял, что тот услышал шорох гравия на площадке у дома и насторожился, не узнав походку посетителя. Слух у Олафа чуткий, и по характеру шагов ветеран сразу распознал поступь тренированного бойца. Гость один, походка пружинистая, шёл налегке, не скрываясь, но у порога запнулся. Скрипнуло кольцо дверной ручки, и гость на дюжину секунд замер в нерешительности: то ли с дурными намерениями пришёл, то ли просто оробел.

Дверь с протяжным скрипом плохо смазанных петель распахнулась, и через порог шагнул стройный коротко стриженный белобрысый паренёк с рыжим котом на руках.

Олаф повернулся затянутой кожаным фартуком грудью к посетителю, прикрыв спиной зажатый в руке пистолет.

— Здравствуйте, мастер Олаф. Меня зовут Василий, — притворив за собой дверь и сделав пару шагов вперёд, склонил голову гость. — Прибыл к вам по заданию Билла для закупки личного оружия. Я назначен его телохранителем и особо доверенным порученцем.

— А-а, слыхал о бойком парнишке, — окинул юношу оценивающим взглядом бывалый пират. От внимания мастера не ускользнули характерные мозоли на костяшках пальцев бойца, ласково поглаживающего кота. — Парни судачили, что в рукопашную и на саблях ты дерёшься как дьявол. — Олаф достал из-за спины пистолет. — А как у тебя обстоят дела с огненным боем?

— Я считаю, что тоже отлично, — пожал плечами странный парень и непринуждённо предложил: — Однако было бы неплохо проверить это на практике. Я знаю, у вас на заднем дворе обустроен тир. Позвольте мне опробовать разные виды оружия, чтобы под свою руку подобрать подходящий образец.

— Пожалуй, с этого и начнём, — задумчиво покачав головой, решил узнать выучку заморского телохранителя Олаф. Достав из-за спины пистолет, он нежно погладил пальцами гранёный ствол. — Для меткой стрельбы одной лишь силы рук и зоркости глаз недостаточно, тут долгая практика нужна. Да и душу каждого ствола знать надобно, у всякого свой норов.

— Мастер, позвольте мне самому выбрать оружие из вашего арсенала. Хитрован Билл оплатит покупку любого образца, который мне понравится.

— Оставь кота в доме, пусть мышей по углам разгоняет, а мы пока пойдём, чуток постреляем, — охладил юношеский пыл торопыги ветеран, недовольно поморщившись. — Вон там, в шкафу, возьми кремнёвое ружьё, пороховницу, пули и пыжи.

Олаф вывел вооружённого юношу на задний двор, который продолжался узким ущельем между нависающими горными кручами. На разных дистанциях были подвешены мишени из побелённых известью и расчерченных чёрными окружностями крышек деревянных бочек.

— Пока отложи ружьё, возьми короткий ствол и порази ближнюю мишень, — протянул парню заряженный пистолет Олаф.

Василиск взял пистолет в руку, встал на рубеж стрельбы и без суеты прицелился. Он успел узнать все характеристики ствола и впитать в себя навыки владения этим оружием, включая опыт лучшего стрелка из него. Рука у парня тверда, глаз зорок, и в закрытом от ветра тире не требовалось хитрых поправок для прицеливания. Оружие уже казалось знакомым, словно он стрелял из него сотни раз, причём подряд и только что.

Грянул выстрел.

Когда пороховой дым рассеялся, у Олафа отпала челюсть. Не веря своим глазам, старик рысцой затрусил к мишени, поражённой точно в центр.

— С пятнадцати шагов, да с первого выстрела? — добравшись до мишени, Олаф всунул палец в свежее, неприкрытое глиняной заплаткой, отверстие от пули. Круглый щит был испещрён старыми метками, но его центр оставался до сей поры девственно чист. — Да я и в лучшие годы так не стрелял!

— Билл рассказывал, что в молодости вы были самым метким стрелком, — позволил себе не согласиться с мастером Василиск, ибо этот выстрел он выполнил, исключительно основываясь на опыте бывалого пирата. — Только тогда вы били не по мишени, а противнику в глаз.

— Ну что ж, иногда удавалось и в глаз, — Олаф огладил седую бороду ладонью и довольно усмехнулся, вспомнив былые времена. — Но то были попадания из знакомого, хорошо пристреленного ствола, а ты мой пистолет первый раз в руки взял.

— Видно, наставники готовили хорошо, — пожал плечами скромный снайпер.

— И уж точно не на телохранителя натаскивали, — с прищуром глянул на явно профессионального убийцу Олаф. — С ружья повторить такой фокус сможешь?

— Ветра нет, под ногами палуба не качается, и под руку никто не толкает, — улыбнувшись, кивнул стрелок и сменил пистолет на кремнёвое ружьё.

Взяв в руки незнакомый ствол, Василиск мгновенно приобрёл опыт скоростного заряжания порохового оружия: отсыпал точную порцию пороха в ствол, вкатил круглую пулю, шомполом плотно забил бумажный пыж, взвёл курок ружейного замка и подсыпал чуток пороха на полку — всё выполнил чрезвычайно споро и быстро. Затем вскинул приклад к плечу и на секунду замер, сознанием впитывая из астрального поля опыт всех стрелков, когда-либо стрелявших из данного оружия, и мгновенно выбирая лучший вариант. Но это для стороннего наблюдателя проскочила всего лишь секунда, а перед мысленным взором Василиска успела промелькнуть череда сотен выстрелов, удачных и не очень, однако каждый случай характеризовал особенности ствола, показывал ошибки стрелка и подсказывал верный прицел. В этот краткий миг бытия в реальном мире Василиск провалился в чёрную дыру безвременья астрального поля, где само понятие времени не существовало, а была лишь череда отражений последовательных событий.

Перед глазами Василиска простирался бесконечный туннель, в котором стремительно мелькали картины прошлого. Лишь на мгновение он смог уловить вспышку ближайшего будущего, как будто выстрел высветил его.

Грянул выстрел, пороховой дым застил взор, но Василиск уже знал, что слегка промахнулся.

— Эх, мазанул чуток, не учёл качество пороха, — недовольно скривился юный снайпер, разочарованный тем, что не смог правильно оценить последнюю партию пороха, которой Олаф воспользовался всего лишь несколько раз.

— Да, в последнее время на Архипелаг поставляют дерьмовый порох, — согласился Олаф, покачав головой. — Я и сам не могу к нему приноровиться. Ну что, пойдём-ка, посмотрим, куда попал?

Когда они подошли к дальней мишени, Олаф присвистнул и засунул большой палец в зияющее отверстие, пробитое близко к центру круга.

— Да уж, в глаз противнику не попал бы, но со ста шагов ухо супостату отстрелил бы точно, — Олаф опасливо покосился на странного дьяволёнка, инстинктивно прикоснувшись к висевшему на шее оберегу — серебряному молоточку на шнурке. Повторный снайперский выстрел из чужого оружия уже не являлся случайностью, выучка профессионала была выше всяких похвал. — Юноша, позвольте узнать, сколько лет вас готовили к… — Олаф хмыкнул и саркастически усмехнулся: — миссии телохранителя?

— К какой миссии готовили — не знаю, — пожал плечами Василиск и опустил взгляд на характерные мозоли на кисти руки. — Но драться обучали с раннего детства.

По пути назад к рубежу стрельбы Олаф тоже оценил взглядом набитые наросты на костяшках кулака.

— Так в старые времена истязали упражнениями лишь в боевых монашеских орденах и то, в основном, безродных подкидышей.

— А я подкидыш и есть, — тяжело вздохнул паренёк. — Вот только с монахами у меня что-то не сложилось — инквизиторы гонения устроили.

— И у меня тоже со Святой Инквизицией отношения натянутые, — рассмеялся ярый язычник. — Одни на костёр тянули, другие всё петлю мне на шею хотели накинуть.

— Но за вами хоть не отряжают из Метрополии целую карательную экспедицию.

— Так я и стреляю похуже тебя, — похлопал юношу по плечу развеселившийся старик.

— Из-за меня и Хитрован Билл может под раздачу попасть, — вздохнув, признался Василиск. — Поэтому вместе решили поскорее с Пустого острова сбежать.

— Вот уж никогда бы не подумал, что скряга Билл сподвигнется бросить нажитое добро, — криво усмехнувшись, засомневался Олаф.

— Вещи и недвижимость Билл распродаст, а на вырученные средства приобретёт корабль и махнёт в Новый Свет.

— А выгода где? — зная характер старого дружка, не поддался на россказни бывалый пират.

Пока хозяин вёл гостя в подвал дома, Василиск кратко изложил бизнес-план коммерческой операции по реализации крупной партии «солнечного камня» в столице индской империи. Олаф зажёг масляный фонарь и по крутой каменной лесенке провёл молодого компаньона Билла в арсенал.

— А посредник — то не подведёт? — впустив гостя в подземный каземат, Олаф подвесил слегка чадящий масляный фонарь на крюк, закреплённый на длинной железной цепочке к потолку.

С восхищением рассматривая коллекцию холодного и огнестрельного оружия, висящую на стенах, Василиск поделился с оружейником второй, не менее прибыльной, частью плана контрабандного предприятия.

— И было бы здорово основать свою оружейную мастерскую в столице Инда, — завершив краткое изложение плана, Василиск с надеждой взглянув на Олафа.

— Тёплые края, интересное дело и обеспеченная старость — заманчиво, — призадумавшись, поглаживал бороду ладонью Олаф Оружейник. — Вот только коллекцию свою бросать не охота. Ты глянь, сколько здесь редких экземпляров!

— Дорогие экспонаты можно взять с собой, груз небольшой, да и в деле полезный, — пожал плечами юноша. — А от неэффективного хлама избавиться не жалко. Вот, например, кому нужен старый мушкет с фитильным замком?

— Много вы, молодёжь, понимаете в эффективности оружия, — нахмурился ветеран. — Ты же видел, что Хитрован Билл предпочитает новомодным кремнёвым ружьям проверенный в деле мушкет с фитилём. А догадываешься, почему?

Василиск отложил на стол ружьё Олафа и взял в руки кремнёвое ружьё из оружейной стойки у стены.

— Кремнёвый замок часто даёт осечки. Кремень быстро снашивается, и нужно время от времени регулировать крепление, а это качественно может выполнить только оружейник, — заметил дефект изношенного ружья Василиск. — Однако кремнёвка надёжнее в сырую погоду, ибо разжигать фитиль слишком муторно.

— В дождливую пору порох на полке в обеих моделях отсыревает одинаково, — отмахнулся ветеран. — В любом случае надо надёжно прикрывать ружейный замок от попадания влаги. А если уж хочешь стрелять в дождь, то тогда лучше воспользоваться арбалетом с тетивой из конского волоса. К тому же, арбалет в четыре раза скорострельней ружья.

Василиск отставил пороховой ствол и, сняв с крюка на стене арбалет, пару секунд повертел его в руках.

— Но ружейная пуля пробивает на расстояние в сто метров любую кирасу и обладает убойной силой на двухстах метрах, арбалет же эффективен только на полутора сотнях шагов, — считал характеристики метательного устройства Василиск из астрального поля.

— С восьмидесяти метров арбалетный болт прошивает любую кольчугу, — заступился за древнее оружие мастер. — На малой дистанции и кирасу пробьёт, если под правильным углом болт послать. Конечно, для обучения стрельбе потребуется больше времени, но чутьё мне подсказывает, что тебя, парень, учить не надо.

— Пожалуй, мастер, я попрошу вас продать мне этот арбалет, — повертев в руках, Василиск оценил высокое качество изготовления дорогой модели со стальной дугой, тетивой из конского волоса и шестерёнчатым механизмом взвода, со складным воротом. — В Диких Землях с пороховым запасом ожидаются большие проблемы, а болты наделать можно в любой мастерской. Да и в сплошных толстых кирасах в жарком Инде рыцарей нет.

— Ну уж, если ты собрался с рыцарями из Диких Земель рубиться, то тебе точно потребен меч, — Олаф снял с креплений на стене деревянные ножны и слегка изогнутый клинок с рукоятью под две руки. — Десяток лет уж в моей коллекции пылится, никому сбыть не могу. У матросов — северян в ходу всё больше абордажные сабли, а у франтоватых капитанов — офицерские шпаги. Тяжёлый меч более килограмма весом только крупному фехтовальщику по руке. Таким клинком хорошо кольчуги рубать, но полный доспех уже давно вышел из армейской моды. Пистолетная пуля любую кирасу навылет пробивает, а лёгкая сабля или шпага расчленяет незащищённую плоть стремительнее увесистого меча. Индский клинок редкостного качества стали, потому цены немалой.

— Это меч работы великого мастера — оружейника Сатоси Мицумото, — почтительно взяв в обе руки изделие заморского мастера, получил информацию из астрального поля Василиск. — Он изготавливал его больше года, путём многократной проковки разнородных полос стали и особой закалки. Такой клинок разрубит кольчужный доспех, даже не затупившись.

— О мастере ничего не могу сказать, — смутился оружейник — коллекционер, нахмурив брови. — Но дымчатый узор на лезвии клинка указывает на отменное качество стали, а последний владелец этого меча рубился мастерски. Только метко выпущенная пуля смогла остановить телохранителя индского купца.

Василиск уже изучил историю рождения клинка и теперь мог с уверенностью сказать:

— Этот меч выкован не в Инде, а в Островной империи, которая находится на северо — востоке от него, на краю Диких Земель. В тех краях такой меч называют катаной, и владеть им дозволено только воинам со знатной родословной или телохранителям императорских особ. Возможно, потерявший господина вассал был вынужден бежать с родины и скитаться по островам Дикого океана, продавая своё воинское искусство купцам — мореплавателям.

— Да ты и сам не из простых телохранителей будешь, — прищурив глаз, высоко оценил поразительную осведомлённость юноши Олаф Оружейник. — Однако советую тебе, пока не доберёшься до Диких Земель, обзавестись ещё и лёгкой саблей, а то путь долгий и опасный. Боюсь, что в портовой таверне не отобьёшься «двуручным ломом» от шустрого профессионального бретёра со шпагой.

Василиск отступил на пару метров, вошёл в боевой транс и, ускорившись в тягучем временном потоке, подпрыгнул, выполняя несколько рубящих ударов по свисающей с потолка цепочке, на которой крепился масляный светильник.

У Олафа Оружейника отвисла челюсть, когда он увидел, как контуры фигуры юноши на мгновение размылись, словно у бесплотного призрака, а затем железная цепочка распалась на три гладко срезанных обрубка и, звонко зазвенев звеньями, стукнулась о каменные плиты пола.

— Острый клинок, — тяжело дыша, улыбнулся Василиск, чрезвычайно довольный заморской катаной. Ускорение во временном потоке пока сильно утомляло его, но юноша надеялся ежедневными тренировками приучить тело к перегрузкам. Зато теперь можно не опасаться, что при сильном ударе о вражескую саблю или кольчугу клинок сломается. Массивная катана из особо прочной стали при столкновении с любой простой железякой выйдет победительницей.

— Ух ты и ловок, дьявол, — щёлкнув челюстью, обратил внимание Олаф на медную колбу светильника с обрывком срубленной цепи, которую шустрый паренёк как — то ещё умудрился подхватить на лету. — Видать, не зря тебя инквизиторы по всему свету гоняют.

— Не удержался, уж больно меч хорош, — покраснев, виновато потупился проказник и поставил на пол светильник. — Мастер Олаф, сколько запросите за катану?

— Так уж и быть, по цене обычной офицерской шпаги продам, всё равно никто столь тяжёлое устаревшее оружие не купит, а тебе, вижу, меч по руке пришёлся, — раздобрился поражённый талантами незаурядного бойца старик. — Пистолет выбирать будешь?

— Нет, уж слишком хлопотно заряжать, да и стреляет он недалеко, — покачал головой боец, опять удивив Олафа. — Мне бы лучше обзавестись метательными ножами скрытого ношения.

— Имеется парочка клинков и к ним кожаные ножны на ремешках для крепления на предплечьях, — Олаф достал из сундука узкие клинки без накладных рукояток и тонкие ножны со шнурками. — Опытной рукой легко зашвырнуть на добрый десяток метров.

— Опыт имеется, — беря оружие в руки, улыбнулся Василиск. — И вместо ружья возьму арбалет, скорострельность лучше и порохового запаса не требуется, а на сверхдальние дистанции телохранителю стрелять не к чему.

— Тогда ещё возьми нож для ближнего боя, — подвёл гостя к стеллажу с короткими клинками хозяин.

— Думаю, тесак длинной в полторы ладони подойдёт, — Василиск взял нож с широким лезвием и проверил балансировку.

— Да, такой и против абордажной сабли прикроет, и в хозяйстве пригодится, — кивнув, одобрил выбор бывалый пират. — Можешь забирать сразу всё, я об оплате сам с Биллом сговорюсь. Только меч оставь на денёк, надо бы крепление к ножнам приладить, а то дикарь их таскал, просто, засунув за пояс.

— Ой, а у меня и ремня — то нет, оружие подвесить, — спохватился паренёк.

— Найду я для тебя и ремень, и кожаный футляр с кармашками для запаса арбалетных болтов, — отмахнулся от мелочей Олаф.

— А с нами в Дикие Земли пойдёшь? — задал главный вопрос вербовщик. — Твой коллекционный арсенал мы с собой прихватим.

— Оружие можно найти везде, но вот табачок для трубки в Диких Землях не раздобыть, — ответил заядлый курильщик, извлекая из кармана искусно вырезанную из чёрного дерева трубку. — Без табака я в Инд не подамся, а купцы говорят, что в тех краях такого товара не водится. У меня остались только две страсти: оружие и курево.

— Можно взять с собой запас, — пожал плечами Василиск.

— На всю жизнь не запасёшься, да и в пути всякое может случиться, — не поддался на провокацию Олаф, уже не раз битый судьбой.

— А если я помогу вам избавиться от этой обременительной привычки? — чуть поразмыслив, решился на эксперимент с чужим сознанием Василиск.

— Без курева мне жизнь не в радость, — категорично замотал головой старик, возмущённый таким кощунством.

— Тогда попробуем заменить дефицитный табак другой травкой, но с тем же эффектом, — удивил Олафа абсурдным предложением Василиск.

— Какую такую другую травку? — прищурившись, напрягся курильщик.

— Да не в травке суть, а в восприятии процесса, — заговорил загадками умник.

— В чём? — нахмурил брови старик.

— Да вот, хотя бы в вашей трубке из колдовского чёрного дерева, — уставился на редкую вещицу Василиск. — Вы можете обеспечить сохранность трубки?

— Она со мной уже лет тридцать, — прижал сокровище к груди старик. — Я сам вырезал её из чёрного дерева, кусок которого выменял у афрского шамана.

— То-то я чую, что вещица колдовская, — сразу ухватился за подсказку Василиск.

— Рыбак рыбака видит издалека, — опасливо поглядывая на странного юношу, высказал подозрение Олаф.

— Я знаю один заговор, но для успеха нужно большое желание клиента и зелье из дурман-травы, — начал готовить почву для аферы заморский деятель. — Хотите, чтобы любая трава в вашей чёрной трубке превращалась для вас в табак?

— Допустим, желание — то у меня такое есть, — усмехнулся Олаф. — А где зелье из дурман — травы найдём?

— У Марты бабка была травницей, авось и внучка сумеет зелье сварить, — продолжал накручивать аферист. — Давайте завтра, когда я приду за мечом и ножнами, попробуем использовать колдовской заговор.

— Ну, если такой фокус удастся, то я тебе верну все деньги за оружие, — не веря в успех, саркастически глянул на юношу старик. — И вместе с тобой и Биллом в Инд отправлюсь, приключения на задницу искать.

— Кстати, обогнув берега Чёрного Афра, нельзя ли на корабле попасть в Инд?

— Атланский океан с севера и юга заперт льдами, — покачал головой пират. — Караваны добираются до Инда сухопутным путём, но путь опасен и чрезвычайно долог. Гораздо проще перевалить через перешеек в Новом Свете и водой добраться через Дикий океан.

— Ладно, это я просто варианты просчитываю, — смутился Василиск, ведь мог бы и сам подсмотреть ответ в астральном отражении сознания Олафа. Поленился перелистывать длинную историю старого путешественника.

Василиск, закинув за плечи арбалет на ремённой петле и подпоясавшись ремнём, с подвешенным по правую руку длинным тесаком в ножнах и чуть сдвинутым за спину футляром с дюжиной арбалетных болтов, зашёл за своим котом в прихожую.

Рыжик гордо сидел у порога, рядком выложив перед собой пяток придушенных мышей.

— Гляжу, кот у тебя тоже профессионал, — присвистнул Олаф, провожая гостя до дверей.

— Извини, хозяин, на похороны мы не останемся, — улыбнувшись, указал взглядом на серые трупики Василиск. — Завтра обедню отслужим по усопшим, когда с Мартой придём.

— Поглядим, какая из кухарки знахарка получится, — раскуривая трубку из чёрного дерева, с сомнением покачал головой старик.

Солнце уже клонилось к закату, Василиск поспешил доложить Хитровану Биллу о результатах вербовки Олафа Оружейника.

— Завтра мастер примет окончательное решение, но нужно выполнить одно необычное условие, — вдохновенно соврал юный авантюрист. — Марта должна будет доказать, что является потомственной искусной знахаркой.

— У старины Олафа всегда были причуды, но при чём здесь моя кухарка? — удивлённо поднялись брови у Билла.

— Если Марта сможет сварить отвратное зелье, способное излечить зависимость Олафа от курения табака, то Оружейник согласится отправиться в Дикие Земли, где табака не достать.

— А простая кухарка разве такое сумеет?

— Я тут, на днях, разговорил Марту, и оказалось, что она помнит рецепты из бабушкиного лекарского «Здравника». Однако она скромничает и боится использовать их на практике. Кстати, вы можете как-нибудь её опросить, но сначала нужно убедить девушку поверить в свой наследственный талант.

— Убеждай, — кивнул Билл, разведя руками. — Это ты в нашей компании специалист по чтению чужих мыслей.

— Рыжик — специалист, — Василиск поднял кота-телепата на уровень глаз. — А я лишь проводник.

— Не суть важно, — отмахнулся от формальностей Билл. — Работайте в паре. Олаф Оружейник нам крайне необходим.

— Только после успешного кодирования заядлого курильщика обещайте Марту освободить от обязанностей на кухне, — выдвинул своё условие Василиск.

— Да уж, не сомневайся, — рассмеялся островной лорд. — Мне что-то не хочется иметь на кухне мастерицу, способную варить ядовитые зелья. Пусть знахаркой трудится, налог больше заплатит, ибо в ближайшей округе конкуренток у неё нет.

— Ну тогда я прямо сейчас обрадую Марту и пойду помогать ей собирать лекарственные травки, — с великим энтузиазмом взялся за дело Василиск и, подхватив кота подмышку, опрометью бросился из кабинета.

Хитрован Билл глянул вслед юноше и понимающе улыбнулся.

— Ага, когда же ещё искать с симпатичной красоткой колдовские травы, как не под серебристым светом восходящих на небосводе Близнецов?

Поутру Василиск и Марта провели на склонах гор сбор душистых трав. Хотя собранный ими гербарий не обладал чудодейственными лекарственными свойствами, но пахли полевые цветочки одурманивающе. Основным ингредиентом колдовского зелья стал крепкий ром, а ароматные травы лишь придали ему резкий запах и необычный горьковатый вкус.

Василиск не мог напрямую внушать мысли другому человеку так же легко, как подчинял своей воле сознание птиц и животных. Однако он умел косвенно влиять на мозговую деятельность объекта, используя его память и страстное желание достичь поставленной цели. Один успешный опыт у него уже был: он помог Марте вспомнить содержание лекарской книги её бабки-знахарки и внушить ей, что теперь она способна наизусть прочитать любую страницу из «Здравника».

Для успеха очередного эксперимента требовалось лишь изящно обставить процесс. Горькое пахучее зелье и заклинание на индском языке этому весьма способствовали. А главное — язычник Олаф сам страстно желал чуда и верил в шаманские заговоры. Фигура шамана тоже была важна: не зря же за таинственным чужестранцем так упорно гонятся инквизиторы? Кроме того, Василиск обладал способностью не только читать чужие мысли, но и ненавязчиво навевать нужные образы и чувства. Шаману-телепату не составило труда вызвать в сознании заядлого курильщика запах и вкус табака. Однако чтобы мозг Олафа мог самогипнозом в любое время вызывать привычные ощущения от курения табака, был необходим особый ключ. Таким триггером, включающим заложенную программу, стала для Олафа любимая трубка из чёрного дерева.

— Теперь любая сушёная трава, дымящаяся в заколдованной трубке, будет ощущаться вами словно щепотка табачных листьев, — закончив шаманить над одурманенным стариком, выполнил последние пассы рукой заморский заклинатель.

— Я не понял, что за тарабарщину ты бубнил, но настоечка у тебя крепкая, — очнувшись от транса, довольно разгладил пальцами усы старик. — Может, ещё нацедишь баклажку, чтобы закрепить результат?

— Весь смысл в том, чтобы вы могли обходиться без особого зелья и заклинаний, — на глазах у Олафа юный шаман растёр в пальцах пучочек сухой полевой травы и набил трубку. — Попробуйте-ка раскурить простую труху.

— Запашок отвратный, — сморщил нос Олаф, разжигая предложенный суррогат. Однако, сунув мундштук трубки в рот и затянувшись, кардинально сменил мнение: — А табачок-то знатный вышел! Что за чудную травку ты нашёл?

— Весь секрет фокуса в заколдованной чёрной трубке, — подняв палец, напомнил заклинатель. — Пока она будет под рукой — любая сухая трава заменит табак.

— Да я теперь чудесную трубку повешу на серебряной цепочке на шею и никогда не сниму, — выпустив клуб дыма, вынул трубку изо рта заядлый курильщик и любовно её погладил пальцами. — Проси за неё что хочешь.

— Цена заранее оговорена, — улыбнулся Василиск. — Вы отправляетесь с нами в Дикие Земли, а кроме того, возвращаете плату за мой оружейный набор. Я собираюсь отдать деньги Марте, чтобы она могла закупить всё необходимое для открытия лекарского дела.

— Я с Хитрована ещё не вытряс монеты, но теперь уж запрошу вдвое больше, — с наслаждением затягиваясь дымом волшебной трубки, подмигнул дружку знахарки старик. — А может, горькая настойка от Марты и твоё шаманское камлание как-то положительно повлиять на моих приятелей?

— У них, наверняка, не найдётся трубки из чёрного афрского дерева, — развёл руками самозваный шаман. — Хотя я попробую воздействовать на них, чтобы за время краткого курса обучения сделать из посредственных стрелков настоящих мастеров огненного боя. Вы поможете мне набрать верных людей, которые будут готовы отправиться с нами в Дикие Земли?

— У Горемыки сильный десяток, — сразу указал Олаф.

— Мы с Биллом уже определили подходящих бойцов Горемыки, — кивнул Василиск и очертил рамки рекрутского набора. — Всего нужно найти двадцать матросов, обязательно холостяков, поскольку мы не вернёмся на Архипелаг. Только, пожалуйста, пока говорите всем, что мы направляемся только к берегам Нового Света.

— Узнаю уловки Хитрована, — криво усмехнулся бывалый пират. — Ладно, команду подобрать помогу и стрельбище своё открою для тренировок, но порох пусть даёт Билл. Обучать станешь сам?

— Думаю, матросы не откажутся от чарки колдовского рома, — кивнул шаман. — А затем я смогу настроить их на меткую стрельбу с помощью нужной молитвы.

— Интересно посмотреть, как на других бывалых парней подействует твоё зелье и шаманский заговор, — выпустив струйку сизого дыма и повертев в руке чёрную трубку, задумчиво прошептал старик — язычник.

Олаф помог с набором недостающих членов команды, затем Хитрован Билл утвердил списочный состав и, скрипя сердцем, выдал из своего арсенала порох для учебных стрельб.

— Олаф, ты уверен, что молодой щенок сможет улучшить показатели стрельбы матёрых волков? — тронул старого оружейника за локоть Билл, с сожалением глядя на бочонок пороха, который его молодой партнёр уносил на плече. — И так ли хорош Василий в стрельбе, как я видел его в драке?

— Ты даже не представляешь, каков он будет в настоящем бою, — выпустив струйку табачного дыма вслед удаляющемуся воину, покачал головой Олаф, вспомнив, как в его подземелье призрак в один миг разрубил на куски цепочку. — Чую, внутри этого волчонка притаился хищный демон войны. А что касается стрельбы, то каждый его выстрел точнее самого моего лучшего в молодые годы.

— Его, видать, с малого детства готовили, а у наших парней времени — то в обрез, — с сомнением покачал головой Билл. — Да и не каждый отличный стрелок способен передать свой опыт другим.

— Наши парни тоже не новобранцы, хотя до мастера-Василия им ещё далеко. Я считаю, пусть постреляют чуток, восстановят навыки.

— Конечно, порох будут жечь не за твой счёт, — зло фыркнув, нахмурился Билл. — Ладно, Оружейник, доложи результаты обучения через три дня. Посмотрим, появится ли явный прогресс?

Скряга-Билл не верил в успех, но понимал, что если не дать матросам набить руку сейчас, то на пути в Дикие Земли им уже не удастся пострелять. А в Инде для малочисленной команды в стычках с отрядами дикарей надежда только на умелое владение стрелковым оружием. Правда, Билл ещё делал ставку на четыре лёгкие пушки, которые намеревался прикупить вместе со старенькой торговой шхуной. Однако расщедриться на должное обучение канониров он не мог — уж слишком дорог порох на Архипелаге. Пушечные стрельбы будет значительно дешевле провести в Новом Свете.

Дюжина бывалых матросов и бравый Бедолага, восстановленный Биллом в командной должности десятника, с энтузиазмом приняли новую методику обучения. Порция крепкого, необычно душистого, рома хоть и горчила во рту, но настроение поднимала эффективно. Правда, к заунывным камланиям юного шамана морячки относились скептически, однако против подкреплённого выпивкой богохульства братва не возражала.

Пока матросы наслаждались алкоголем и расслабляющими напевами, Василиск использовал астральные способности, чтобы заглянуть в их прошлое и найти информацию о навыках стрельбы из порохового оружия. Он заставил каждого из них вспомнить свои самые меткие выстрелы и попытаться повторить их. Люди не сопротивлялись его влиянию, и Василиску даже удавалось мысленно направлять действия стрелков.

После того как все матросы по очереди отстрелялись по дальней мишени, команда, подвыпившая и весёлая, отправилась рассматривать пробоины. Поскольку все палили по одной мишени, никто не мог определить, кто куда попал, и даже самые слабые стрелки чувствовали себя непринуждённо. Каждый опытный пират имел собственное ружье, к которому привык за долгие годы, и не нуждался в особой пристрелке. Каждый примерно знал свои возможности в стрельбе. Надо признать, морские волки были посредственными стрелками, поскольку тренировались редко и давно не использовали ружья в реальных перестрелках, предпочитая ближний абордажный бой на саблях и пистолетах. А без должной поддержки навыки со временем только теряются.

Когда весело галдящая ватага подошла к побелённой крышке от бочки, гомон голосов сразу стих.

— И кто же это так разворотил центр? — просовывая все пять пальцев в свежие отверстия от кучно уложенных пуль, удивился Бедолага.

— Глядишь ты, все тринадцать пуль в доски вошли, — скрупулёзно пересчитав отверстия, указал на небывалую точность стрельбы другой морячок.

— Да ещё так близко к середине мишени, — почесал затылок самый молодой из команды. — Честно признаться, даже самый худший выстрел не может быть моим. Я так метко попадал только раз в жизни.

— Пули, будто заговорённые, сами в центр ложились, — перекрестился седовласый пират.

— И мне даже понятно, кто их заговорил, — Бедолага, наклонив голову, покосился на Василиска, который подошёл к мишени последним.

— Как видите, никто из вас не промахнулся, — указал рукой на результат стрельбы юный наставник. — Теперь, пока ещё из вас не выветрилась волшебная настоечка, надо закрепить навыки. Возвращайтесь на рубеж открытия огня и по очереди производите выстрелы, а я буду стоять возле края скалы и отмечать на нарисованном мелом круге результаты попаданий. Запомните свои номера, а, впрочем, я кусочком мела нарисую их на прикладах ружей. Меловые отметки на диаграмме будут под вашими номерами.

— Э-э, Василий, а ничего, что расстояние от мишени до края скалы не больше трёх шагов? — с опаской глянул на потенциального самоубийцу Бедолага.

— Так ведь у вашей компашки все пули легли в центре мишени, — выказал доверие метким стрелкам бесшабашный наставник.

— В другой-то раз мы и промахнуться можем, — пожав плечами, возразил один из матросов.

— Только если сами того пожелаете, — усмехнувшись, дал волю расстрельной команде шаман. — Однако я был бы очень благодарен, если вы прислушаетесь к советам духов, которые будут подправлять прицел. Не сопротивляйтесь им, позвольте управлять вашим телом. Потом, когда хорошенько пристреляетесь, вам уже не потребуются их подсказки. Необходимо точно запомнить своё внутреннее состояние в момент идеального выстрела и научиться вызывать его при подготовке к стрельбе. Это называется вхождение в оптимальное боевое состояние, оно позволяет показать лучший результат в состязании. Ну, а в сегодняшней тренировке, ещё и сохранить в целости мою шкуру.

— А ежели духи не придут, — опасливо оглядывая высокие стены ущелья, завертел головой Бедолага.

— Духи уже пришли, — широко развёл руками Василиск. — Разве каждый из вас только что не вспомнил свой самый меткий выстрел? Разве не возникло ощущения, что кто-то направляет вашу руку при стрельбе?

Матросы переглядывались и согласно кивали головами. Каждый из них недавно ощутил на себе странное влияние потусторонних сил: в голове возникали странные видения, словно незримая рука подправляла прицел. Сначала они подумали, что это всего лишь результат выпитого крепкого рома, но после объяснений шамана и великолепных результатов стрельбы, им стало гораздо больше вериться в существование бесплотных духов, которые помогают лучше прицелиться.

— Вы все бывалые бойцы, которым не впервой стоять в пороховом дыму под градом пуль. Мне же будет полезно ощутить на себе вражеский обстрел, — объяснил лихач свою опасную затею. — Я искренне верю в ваше мастерство, и вам следует поверить в то, что отныне ваша твёрдая рука и зоркий глаз никогда не подведут вас в бою. Великие воины, вернитесь на рубеж стрельбы и впитайте в себя силу духов огня!

Воодушевлённые ветераны гурьбой ринулись к краю стрельбища. А шаман приготовился телепатически подправлять прицел каждому стрелку, ибо с послушными марионетками у кукловода проблем не было.

Кстати, Василиск не лукавил, когда говорил, что хочет оказаться под обстрелом. Мрачное видение из астрального поля о бесславной гибели последнего владельца меча запало ему в память. Отличная выучка воина и смертоносная заморская катана не помогли мастеру отразить пулю.

Василиск, конечно, попробует тренироваться мгновенно входить в транс в момент ружейной вспышки и, замедляя время, пытаться уклоняться от летящей пули. Но он понимал, что подобное ускорение движения тела повлечёт за собой огромную трату сил, после которой уже трудно будет вести затяжной бой. И чтобы не шарахаться от каждой летящей в его сторону пули, гораздо легче заранее предугадывать вражеские выстрелы. Тем более что любое стороннее внимание к своей персоне телепат чувствовал очень остро, словно бьющий по глазам яркий луч света в темноте. Это самому телепату шарить по чужим головам было сложно, а когда абонент лично налаживал визуальный контакт, то ментальная связь возникала мгновенно.

Как опытный боец, Василиск знал, что эффективнее своевременно уйти с линии атаки, чем отражать удар. Пока стрелок нацеливает оружие на него, Василиск успевал заметить угрозу и приготовиться к вражеской атаке. Время нажатия пальцем на спусковой крючок и возгорание на полке ружейного замка пороха гораздо больше, чем время полёта пули, поэтому шанс уклониться возрастает многократно. Василиск просчитал, что в этом случае он успеет разворотом корпуса уйти с линии огня даже от выстрела с малой дистанции или из порохового пистолета. Естественно, кратковременно впадать в боевой транс тоже придётся, но ускорять движение в замедленном временном потоке потребуется совсем чуть-чуть. При хорошей натренированности, используя лишь информацию о моменте нажатия на спусковой крючок и видения глазами стрелка линии прицеливания, можно обойтись только ментальным контролем мыслей противника и собственной ловкостью, без вхождения в транс и использования временных аномалий.

В первый день стрельб Василиск управлял подопечными неотрывно, подправляя прицел и устраняя огрехи обработки выстрела: уделял внимание задержке дыхания, плавному нажатию на спусковой крючок. Затем каждому указывал на его ошибки и, исподволь, ментально закреплял в памяти нужные ощущения. Матросы не противились влиянию духов огня и наставлениям молодого мастера.

На второй день Василиск, стоя в паре шагов от мишени, чуть ослабил контроль, в основном, следил, чтобы стрелки случайно не сбили прицел и не заставили его уклоняться от шальной пули. Матросы набивали руку, а телепат, читая их мысли, учился предугадывать момент выстрела.

На третий день отчаянный лихач стоял уже в одном шаге от мишени и оказывал лишь моральную поддержку стрелкам, незаметно внушая им уверенность в своих силах. Матросы тренировались в скоростном заряжании оружия и беглой стрельбе по мишени. Менталист предугадывал момент и очерёдность выстрелов, а затем удивлял учеников точным разбором ошибок каждого стрелка. Оставалось непонятным, как мастер мог разглядеть лица стрелков на огневом рубеже, если с другого края им самим было трудно разглядеть в сизых клубах порохового дыма даже широкий круг мишени.

За всё время стрельб Олаф ни разу не вмешался в процесс обучения, он сидел в сторонке, попыхивая трубкой и без жалости расходуя запасы табака. Однако вечером третьего дня, как и обещал, он отправился к Хитровану на доклад.

— Билл, выкатывай из арсенала ещё пару бочонков пороха.

— Вы его там что, в кострах жжёте? — насупился скупой лорд острова, уперев руки в бока. — Ты, Оружейник, лучше мне поведай, каковы результаты учений?

— Результаты? — усмехнулся старик, выбивая пепел из трубки о каблук сапога. — Таковы, что тебе придётся расщедриться ещё и на крышки от бочек — все мои мишени растерзаны в щепу.

— Так кучно бьют?

— Ни одной пули мимо цели, — кивнул Олаф.

— Тогда зачем же зря порох жечь? — скривился Билл. — Да и лишнюю тару я, возможно, ещё успею распродать по дешёвке.

— Три дня пристреливались со ста шагов, а теперь начнут перебежками менять дистанцию открытия огня, — доложил Олаф о следующем этапе учений.

— Что это за метода такая глупая? — раздражённо фыркнул Хитрован. — Завтра сам проверять приду.

— Приходи, на цирк поглядишь, — рассмеялся Оружейник.

Когда на следующий день Хитрован посетил стрельбище, он узрел в клубах сжигаемого огненного запаса картину дикой баталии: отряд стрелков рассыпным строем, перебежками наступал на дальний рубеж, а их сумасшедший наставник стоял чуть ли не в обнимку с расщепляемой на глазах деревянной мишенью.

— А чего этот дурень делает возле мишени? — округлив глаза, Билл указал пальцем на трудно различимый за сизым дымом силуэт самоубийцы.

— Внушает веру бойцам в собственные силы, — старик Олаф добавил к витающей в воздухе пороховой гари струйку дыма из чёрной трубки.

— А без лишнего героизма обойтись было нельзя? — кисло скривившись, не оценил самопожертвование юного наставника Билл.

— Ленивый торопыга, — неодобрительно покачав головой, поддержал Билла ветеран и пояснил: — Малец не хочет терять время, бегая после каждого выстрела к мишени для фиксации результата.

— А не боится, что его самого зафиксируют намертво? — нахмурился Хитрован, не желая терять специалиста по контролю чужого разума. — Хватит дурью маяться. Завтра же загружу компаньона работой по продаже товарных излишков, ведь он у меня ещё писарем и телохранителем подрядился служить.

— Дай парням хоть пару деньков поработать в движении, да ещё с пистолетом попрактиковаться, — Олаф положил ладонь на плечо капитана. — А потом отошли команду на смену конвойных в «Зелёной долине», людям Горемыки тоже надо бы пороха понюхать перед опасным делом.

— Только из уважения к твоим сединам, Оружейник, — нервным движением сбросил с плеча руку старого соратника Билл и стал беспокойно озираться вокруг. — А где Рыжик? Почему я не вижу моего питомца?

— Кот не любит шума, он у меня в подвале мышей сторожит.

— Надеюсь, кот надёжно заперт? — Билл оглянулся на каменные хоромы Олафа.

— Я не имею привычки оставлять свою кладовую открытой для чужих рук, — успокоил осторожный хозяин и, озадаченно почесав затылок, поделился сомнением: — Странно, я всегда считал, что у меня очень чуткий слух, но тут за грохотом пальбы не расслышал кошачьего крика. А Василий аж с другого края стрельбища сумел услышать мяуканье из подвала и прийти, чтобы выпустить обожравшегося кота во двор, облегчиться.

— Не расстраивайся, старина, — расслабленно улыбнулся Хитрован, поняв, что при надобности драгоценный кот-телепат может легко связываться со своим телохранителем даже на достаточно значительном удалении. — Мы с тобой уже не те лихие рубаки, какими были в молодости: слух стал слабее, а взор — мутнее.

— Даже в молодые годы мне было бы далеко до этого странного паренька, — покачал головой ветеран. — Уж слишком крут заморский бесёнок. Как боец, твой новый телохранитель целого отряда стоит.

— Рукопашник он, конечно, знатный, но от меткого выстрела не увернёшься — пуля быстрее, — не поддержал оптимизм соратника Билл.

— А вот мне пару раз почудилось, будто он сумел предугадать неверный прицел стрелков и успел отшагнуть в сторону, опередив выстрелы, — задумчиво рассматривая сквозь пороховую дымку далёкую фигуру, ткнул мундштуком трубки в сторону призрака Оружейник. Внимательно наблюдавший старик не мог понять: действительно ли фигура, на мгновение размазавшись, сместилась в сторону или ему только померещилось движение миража в разогретом пороховым дымом воздухе.

— Да, старина, видно, у тебя дела плохи не только со слухом, — рассмеялся Хитрован Билл, похлопав Оружейника по плечу. — Ладно, пусть Василий балует на стрельбище, пока не начнутся главные торги. Кстати, скоро к нам в бухту пригонят «Моржа». Помнишь, как десяток лет назад мы помогали соседям брать эту торговую шхуну на абордаж?

— Шхуна уже тогда была рухлядью, а теперь, наверное, совсем в дырявую лохань превратилась, — недовольно скривился Олаф. — Зачем берёшь эдакий хлам?

— Зато хозяева отдают дёшево, — заступился за бросовый товар скупой Хитрован, понимая, что всё равно любое судно придётся перепродавать с убытком. — Я ещё четыре пушки в придачу возьму. Нам на этой посудине только бы до Нового Света добраться — один переход по океану старушка выдержит, не развалится.

— Ну, это если успеем уйти до осенних штормов, — с сомнением покачал головой Олаф.

— До конца лета нам надо, по-любому, сваливать с Архипелага, не то инквизиторы примучают, — вздохнув, поёжился Билл. — Вот распродадим имущество, вложим капитал в «солнечный камень», и сразу двинем за южный горизонт.

Хитрован Билл хоть и безмерно доверял проверенному старому соратнику, но всеми планами не делился. Про сундук с «солнечным камнем», который усердно намывали пленённые индские матросы, он, естественно, не упоминал в разговорах ни с кем. На добычу сокровищ уйдёт, если Василий не соврал, дней тридцать. Придётся ждать, ибо без драгоценного сундука авантюрная операция теряла весь коммерческий смысл, и для Хитрована Билла, и для Сахила-морехода.

В суете хозяйственных дел и учебных тренировках время пролетело для Василиска незаметно. Перед отправкой в Новый Свет он в последний раз взошёл на вершину утёса, тёмной громадой нависающего над гаванью. С высоты маленькая торговая шхуна казалась деревянной игрушкой, забытой ребёнком в дождевой луже.

— Какое утлое судёнышко, — тоже разглядывая с высоты утёса крохотную шхуну, посетовала Марта, прижавшись к плечу «просто друга». — Василий, тебя беспокоит плачевное состояние старой шхуны?

— Капитан Билл уверяет, что один переход посудина выдержит, — пожал плечами юноша. — И он, в самом деле, так думает.

Марта сжала пальцами ладонь парня и пытливо заглянула ему в глаза:

— А как думаешь ты?

— Весь мой опыт мореплавания основан на воспоминаниях капитана и членов команды. — Василиск немного помолчал, а затем честно признался подруге: — И меня очень пугает буйство водной стихии.

— Вот уж никогда бы не подумала, что тебя что-то может испугать. Матросы промеж собой говорят, что ты бесстрашный берсерк — не боишься ни острых клинков, ни роя жужжащих над головой пуль.

— От сабель и пуль ещё можно уклониться, а от штормовых волн не увернёшься, — тяжело вздохнув, Василиск попытался развеять возникшие перед мысленным взором жуткие картины кораблекрушений, которые уже когда-то пережили матросы из его команды.

— Но ведь многим же удавалось спастись даже с тонущих кораблей, — попыталась успокоить его Марта.

— Только потому, что рядом находились острова, — указал Василиск на основной фактор. — Но если ураган застанет нас вдали от берегов, в открытом океане, то надеяться можно лишь на крепкий корпус судна, умелые действия капитана и сплочённую команду.

— Хитрован Билл — опытный капитан, и дядька Олаф заверил меня, что матросов вы набрали в экипаж бывалых, — обнадёжила Марта. — Он считает, что двух десятков хватит для управления парусным оснащением торговой шхуны. А ведь вы ещё сколько — то взяли на борт индских мореходов?

— Дюжину, но они в управлении судном не помощники, — отмахнулся Василиск. — Да и, честно сказать, остальной экипаж будет нужен лишь для того, чтобы успеть вовремя свернуть паруса, оставив для управления только штормовые. Меня беспокоит не команда и даже не ветхость старой шхуны, а то, что я сам никак не могу противиться воли стихии. Всё моё мастерство бессильно против бездушного океана. Остаётся только вместе с командой затыкать течи в обшивке корпуса шхуны да вычерпывать просочившуюся воду.

— Короткое северное лето на исходе, поэтому Билл и торопится убраться из опасных высоких широт, — вздохнув, крепче прижалась к парню Марта. — Жаль, что времени больше не осталось. Теперь уж, наверное, и не свидимся никогда.

— Может, вернёшься с нами в Новый Свет? — обнял девушку Василиск. — Я могу уговорить Билла взять тебя помощницей кока.

— Женщина на корабле — к несчастью, — покачала головой Марта, не желая становиться обузой для своего «просто друга». — Да и что мне делать в чужом краю? Тебя впереди ждут приключения, сражения и великие открытия, а я уж как-нибудь обустрою свою тихую семейную жизнь на Пустом острове. Ты уж прости, дружок, но завтра утром я не приду на причал провожать, не хочу давать лишнего повода для людских пересудов. Помашу платочком с вершины нашего утёса.

— Да, наверное, так будет правильно, — нежно пожал ладонь милой девушки Василиск. — Я искренне желаю тебе счастья, а рядом с преследуемым инквизицией колдуном покоя не обретёшь. Подозреваю, что враги погонятся за мятежником даже на край света.

— Значит, скройся за краем света, — положив голову на плечо изгою, улыбнулась Марта. — В Диких Землях у инквизиции власти нет. А от злых духов я тебе оберег дам.

Марта отстранилась от Василиска и сняла со своей шеи медный нательный крестик:

— Вот, возьми. Он и тебя защитит, и обо мне память останется. Ты же говорил, чтобы отыскать отражение человека в астральном поле, необходим маячок. Я больше никогда уже тебя не увижу, но ты сможешь хоть иногда заглядывать на страницы моей Книги Судьбы.

— Но ведь я не верю в вашего бога, — неуверенно взял крестик из ладони Марты Василиск. — Потому вряд ли он станет защищать чужого изгоя.

— Мысли бога я, конечно же, читать не могу, — звонко рассмеявшись, Марта взяла шнурок и решительно надела свой оберег на шею смущённого паренька. — Но уж от чужого сглаза религиозный атрибут тебя укроет, а то ходишь, как дикарь-безбожник, и любой соглядатай может указать на тебя местному инквизитору. Кстати, такие белобрысые пареньки в Новом Свете тоже большая редкость. Не зря твой похититель тогда перекрасил тебе волосы в чёрный цвет.

— Что же мне теперь, налысо обриться? — недовольно скривился юноша.

— Чтобы стать менее приметным, можно просто перекрасить волосы, — взъерошила ему уже изрядно отросшую шевелюру Марта. — Я от бабушки знаю хороший рецептик, чтобы закрасить седину. Правда, потом придётся всё время подкрашиваться. И не смущайся так, Хитрован Билл и его ребята только одобрят такую маскировку — в Новом Свете им яркий маяк для инквизиторских ищеек ни к чему.

— Ладно, за крестик спасибо, — безбожник зажал надетый талисман в ладони. — А насчёт перекраски волос решу в Новом Свете. Рецепт я уже знаю.

— Ах ты, противный колдун! — нахмурила бровки красотка и шутливо стукнула парня в грудь кулачком.

— Ты же сама его мне только что показала, — смутился телепат. — Я глубже в душу не заглядывал.

— Хорошо, что ты завтра уходишь, а то бы я когда-нибудь тебя точно скалкой пришибла. Невозможно жить рядом с подглядывающим мысли чародеем.

Василиск, конечно же, совершенно нечаянно, прочитал возникшую в прелестной головке мысль и не мог отказать красотке в последнем поцелуе. Впрочем, от нежных прикосновений голова у девушки закружилась, и мысли завертелись хороводом. Последнюю ночь «просто друзья» провели под звёздным шатром на вершине мира, тесно прижавшись телами и согреваясь горячим дыханием друг друга.

Молодым никто не мешал, так как Рыжик всю ночь прощался со знакомыми кошечками из посёлка. Утром умаявшийся котяра еле дотащил хвост до причала и нехотя позволил загрузить бренное тело на готовившуюся к отходу шхуну. Своё неумеренное ночное буйство кот объяснил Василиску страхом перед безбрежным омутом, из которого не выплыть. Бывалый морской кот уже хаживал по океанским просторам, и вкус брызг от солёных волн был Рыжику не в новинку.

Шхуна осторожно отчалила от причала, а выйдя из тесной гавани на водный простор, распустила главные паруса-крылья. Утренний бриз наполнил белые полотнища ветром, подхватил шхуну и помчал по синему простору. Вскоре вдали скрылся скалистый мыс с одинокой фигуркой на вершине, прощально семафорившей белым платком.

— Боцман, свистать всех наверх! — распорядился капитан Билл.

— Есть, свистать всех наверх! — споро отозвался старик Олаф и дунул в боцманскую дудку.

Когда весь экипаж из матросов, набранных с Пустого острова, выстроился на палубе шхуны, Хитрован Билл передал штурвал боцману и, заложив руки за спину, прошёлся вдоль замершего строя. Последним в шеренге вытянулся белобрысый юнга с рыжим котом на руках.

— Василий, спустись в трюм, сними замок с двери и выведи на палубу индских мореходов. Тебе хорошо ведом их язык. Выстрой команду по другому борту судна.

Пока Василиск освобождал из заключения индскую часть команды, капитан Билл кратко изложил остальным матросам дерзкий план торговой экспедиции в Дикие Земли. Естественно, только ту часть плана, где фигурировал сундук с драгоценным «солнечным камнем», о намеченной на будущее контрабанде порохового оружием речь не заводил. Теперь получалось, что индские мореходы больше не живой товар, а верные соратники. И вторую часть пути уже они будут вести торговое судно по незнакомым Биллу опасным водам Дикого океана.

— А посему, велю зря заморских друзей не обижать, — закончил речь капитан Билл. — Главным над «дикой дюжиной» будет Сахил — мореход. Он немного говорит на нашем языке. Но каждого из вас обязую учить индский язык, ибо в Диких Землях без него торговля не пойдёт, а силой нам там всех дел не решить. Край тот богат, и каждый матрос получит полный расчёт по прибытию в столицу Инда. Ежели не пропьёте жалование в кабаках, то сможете прикупить ценного товара, который потом в три дорога уйдёт с рук в Новом Свете. Вот и посчитайте: я с вами сговорился на десятикратную повременную оплату, да ещё можно будет доход втрое увеличить перепродажей товара — эдак всем удастся за полгода морского похода обеспечить себе безбедную жизнь на полтора десятка лет. Пропитание и снаряжение во время похода — за мой счёт. Кто не согласится идти со мной в Дикие Земли, того отпущу в порту Нового Света, но жалование выплачу лишь в тройном размере. Согласные идти до конца — шаг вперёд!

Воодушевлённая команда без заминки дружно шагнула вперёд. В жадно распахнутых глазах матросов утренние лучи солнечного света отражались золотыми бликами, словно у ног пиратов на палубе уже сверкали россыпи монет.

Хитрован Билл расплылся в довольной улыбке — дело сладилось.

— Во время перехода Василий и Сахил-мореход будут обучать вас индскому языку и приёмам фехтования. Заниматься будем в парах с индскими матросами, чтобы лучше ознакомиться с чужими приёмами боя. Вы в свою очередь начнёте их натаскивать управлению с парусной оснасткой шхуны, дабы они могли заменить часть команды, которая во время боя отвлечётся на стрельбу из пушек. В эту экспедицию вышло тридцать пять человек. В маневренном морском бою для полноценной работы с парусами шхуны нужно два десятка матросов и минимум дюжина, чтобы хоть как-то управиться с четырьмя пороховыми орудиями малого калибра. Так что сами видите — резерва у отряда нет. Дикарей огненному бою мы во время похода не обучим, поэтому будем учить ставить паруса. Ребята они неробкие, раз по Дикому океану отваживаются на одномачтовых однопалубных лоханках ходить, и в абордажной схватке на саблях яростны, так что и вам не грех у них перенять опыт.

Василиску скучать в походе не пришлось, целыми днями вёл занятия с командой. Заодно и сам оттачивал мастерство боя холодным оружием, выходил на палубу биться один против троих и непременно побеждал.

Всё складывалось хорошо, но однажды поздним вечером Василиска охватило неясное волнение. Он поднялся на палубу и прошёл на корму. Воздух южных широт ещё не остыл от зноя, однако сегодня был особенно душен и наполнен влагой, словно в парилке.

— Что-то жарковато сегодня, и ветерок слабый, не помогает, — расстёгивая ворот рубахи, посетовал Василиск.

— Две трети пути на юг уже пройдено, — отозвался рулевой у штурвала. — Теперь жара начнёт донимать даже по ночам.

— За кормой на горизонте тучи стеной встали, — обеспокоенно глянул на север Василиск. — Не разразится ли буря?

— Даст бог, по ветру вовремя уберёмся от шторма, — оглянулся через плечо рулевой.

Какая-то неясная тревога продолжала терзать душу Василиску. Пальцы случайно коснулись медного крестика на груди, и будто обожглись о раскалённый металл. Василиск вздрогнул, инстинктивно отдёрнув руку. В воздухе почудился противный запах жжёной кожи. Однако пальцы были не тронуты огнём, и грудь не жёг крест, а, казалось, пудовым грузом висел на шее. Василиск пересилил необъяснимый страх и ладонью крепко прижал нательный крестик.

И в следующий миг, словно огненная молния ударила в грудь. Тело забилось в судорогах от электрического разряда. Жуткая боль разрывала нервы на части. Мерзкий запах подпалённой кожи ударил в нос. Уши заложило от отчаянного дикого крика.

Усилием воли Василиск высвободил сознание из мозга, переместив в астральное поле. Все ощущения тела отключились: боль исчезла, запах пропал, жуткие звуки стихли — холодный мрак безвременья непроглядной мглой застил взор.

— Василий, наконец-то ты появился и унял мою боль, — услышал Василиск мысли истерзанной Марты. — Знай, милый, я ничего про тебя извергам не рассказала.

Марта с облегчением передала контроль над измученным телом Василиску. Он поднял её веки и взглянул на жуткую картину окружающего ада. Изображение дёргалось в такт бьющегося в конвульсиях тела. Блузка была разодрана, в истерзанные голые груди впились острые зубья железных прищепок. От них тянулись чёрные провода к размеренно жужжащей машинке с ручкой привода, которую крутил флегматичный палач в кожаном фартуке. Тело полуголой девушки было подвешено к потолочной балке в питейном зале таверны Билла. Ноги связаны медной проволокой, конец которой опущен в тазик с водой на мокром полу. Василиск чуть запрокинул голову Марты и её глазами увидел, что ладони прибиты к балке огромными гвоздями.

Рядом висел полный мужчина с дымящимися подпалинами на коже, лицо превращено ударами в кровавое месиво. Судя по обрывкам рясы на теле — священник. Василиск пару раз видел падре с соседнего острова, но сейчас было трудно узнать кого-либо в залитом кровью человеке. Лишь сорванный наперсный крест, утонувший в луже крови под ногами истязаемой жертвы, подтверждал догадку.

Василиск переместил взгляд вглубь зала. У стены кучей свалены замученные тела рыбаков из посёлка, тех, что обычно подряжались копать могилы на местном кладбище. В углу зала лежали лопаты, испачканные в земле. Рядом — выпотрошенный грязный холщовый мешок и ворох тряпья вперемешку с соломой. Чуть ближе к окну, на столе, покоился полуистлевший труп рослого мужчины с чёрной кожаной повязкой, закрывающей глазницу. Василиск безошибочно признал в нём тело своего похитителя, захороненного на Пустом острове.

Выходит, инквизиторы замучили до смерти похоронную команду, но прежде заставили разрыть могилы и вытащить труп одноглазого наёмника и чучело, захороненное вместо Василиска. Уже допросили с пристрастием священника, участвовавшего в отпевании покойников, и теперь взялись за кухарку, которая подсунула мешок с чучелом и камнями. Во второй раз слуги Святой инквизиции себя не позволят одурачить — теперь они выжимали из северных аборигенов все крохи информации.

У окна, обращённого во двор, стоял худощавый тип в чёрной сутане и атласной алой шапочке, из-под которой на затылке виднелась сеточка проводов с красными светящимися рубиновыми огоньками в узлах сплетения. Лица «гадского папы» не видать, так как он контролировал действия своих подручных во дворе таверны.

Из-под потолка Марте в окно был виден дальний край двора, вдоль каменной стены жалась толпа местных жителей: зрелых мужчин мало, в основном старики, женщины и дети. За стеной, застилая небо пеленой чёрного дыма, полыхали огнём крыши домов. Через распахнутую настежь дверь взору Марты также открывался и противоположный участок двора, напротив прижатой вдоль стены толпы. Василиска удивило странное пороховое оружие с коротким толстым стволом, установленным на раздвижную железную треногу. От казённой части ствола тянулась длинная матерчатая лента, плотно заполненная остроконечными цилиндриками.

Чтобы получить больше информации о происходящей вакханалии, Василиск разблокировал Марте, помимо зрения, ещё и слух. Со двора донеслись женские мольбы о пощаде и надрывный детский плач.

— Огонь! — чуть наклонившись к открытому окну, дал отмашку белоснежным батистовым платочком глава карательной команды.

Во дворе неимоверно часто загрохотала очередь выстрелов. Казённик странного порохового оружия принялся жадно заглатывать длинную ленту с боеприпасами. Из толстого ствола алым язычком вырывалось бездымное пульсирующее пламя. Оружие дрожало от натуги, выплёвывая непрерывным потоком рой пуль. Смерть невидимой косой валила ряды жертв, словно скашивая стебли пшеницы на поле. Темп непрерывного огня был сумасшедший, даже рота поочерёдно стреляющих солдат не могла бы угнаться за чередой выстрелов всего лишь одного автоматического орудия. И минуты не прошло, как все остававшиеся до того ещё в живых жители посёлка полегли изрешечённые пулями.

Каратели выжигали пиратское гнездо основательно, не оставляя ни одного свидетеля. И у Марты тоже не было шансов выжить, изверги собирались лишь подольше помучить упрямую девушку перед смертью, авось поведает какой секрет. Василиск уже не мог спасти свою подругу, оставалась возможность только лишь облегчить страдания, отключив чувствительность тела.

Во время расстрела палач перестал вращать ручку адской машинки пыток.

— Продолжай дознание, — приказал палачу монах в алой шапочке, повернувшись к последней жертве.

Василиск узнал лицо инквизитора из своего видения, того самого монаха, с которым он сумел установить кратковременный телепатический контакт в кабинете Билла. Вот и в этот раз «гадский папа» как — то почуял налаженную астральную связь. А может, опытный дознаватель всего лишь отметил изменения в реакции подвешенной к потолку жертвы?

— А ну, увеличь силу электротока, крути динамо резвее! Почему девка перестала орать?

— Напряжение в норме, — глядя на стрелку прибора и усердно вращая ручку адской машинки, не понял причины конфуза палач. — Да и проводимость тела хорошая, вон как электроток скручивает мышцы. Можа, просто, баба чувств лишилась от боли?

— Да ты, идиот, в глазищи ведьме посмотри! — тыча пальцем, прикрикнул главный дознаватель на нерадивого подсобника. — Она же осмысленно водит зрачками по сторонам.

— Тады непонятки какие — то: тело корёжит, а баба лишь молча глазами зыркает, — пожал плечами обескураженный палач, продолжая вращать ручку пыточной машинки.

Хищное лицо инквизитора вдруг потеряло надменное выражение и разом побледнело.

— Она под ментальным контролем! — визгливо заорал он, догадавшись о причине аномалии, и в ужасе выкатил глаза. — Бросай крутить динамо! Жги тело зомби из огнемёта!

Главный дознаватель выронил батистовый платочек и судорожно принялся расстёгивать висевшую на боку кобуру.

Василиск глазами Марты с интересом уставился на вынутый из кобуры странный маленький пистолет с круглым барабанчиком над рукояткой.

Инквизитор дрожащей от испуга рукой навёл короткоствольное оружие на Марту и начал безостановочно стрелять. Сначала он старался попасть точно в голову, но после двух первых промахов понизил прицел и всадил пять пуль в грудную клетку. Очевидно, зарядов было всего лишь семь, потому что затем раздались холостые щелчки с проворотом барабана с опустевшими гнёздами. Нанесённые пулями смертельные раны не сразу отняли у героини жизнь. Её сердце ещё билось, заливая кровью белую кожу и пятная лоскуты разорванной одежды.

Но тут подоспел подручный с заплечным ранцем, в котором был виден железный баллон. От него тянулся шланг к длинной медной трубке с горящим фитилём на конце. Палач направил трубку на цель, и из неё вырвался шипящий поток пламени. Огонь, словно плевок огнедышащего дракона, ударил в балку над головой Марты. Приловчившись, палач второй затяжной струёй окутал огненным саваном тело жертвы.

Бушующее пламя и дым застили взор Василиску, а затем его поглотила злобно шипящая кромешная тьма.

Если бы руки Марты были просто привязаны к балке, то верёвки сгорели бы в огне, и освободившееся тело, ведомое чародеем, спрыгнуло бы на пол в попытке броситься пылающим факелом на мучителей. Однако глубоко вбитые в ладони гвозди не позволили Василиску провести последнюю атаку. Всё, что он мог сделать — облегчить смерть подруги.

Но прежде чем сердце стойкой девушки перестало биться, и несломленная душа покинула искалеченное тело, Марта успела мысленно поблагодарить Василиска:

— Спасибо, что помог уйти без боли. Милый, береги себя. Прощай, любимый.

Последние звуки утонули в мёртвой тишине непроглядной тьмы. Астральный контакт прервался.

Василиск очнулся от транса и с трудом разжал судорожно вцепившиеся в перила фальшборта пальцы левой руки. Правая ладонь до крови сжимала грани нательного крестика. В горле застрял сухой ком, а из глаз, словно капли крови из ран, сочились солёные слёзы.

В душе Василиска бушевала бешеная ярость, но холодный рассудок ледяной глыбой сковывал тело. Хотелось развернуть шхуну и мчаться назад, сразиться с врагом и отомстить за загубленные невинные жертвы. Однако трезвый расчёт показывал, что опрометчивый поступок будет лишь на руку преследователям. Покинутый остров теперь уж стал, воистину, Пустым — Мёртвым островом. Зря губить спасшуюся команду было верхом глупости. Враг силён неимоверно. И никакие игры с замедлением времени не спасут Василиска от дьявольского скорострельного оружия инквизиторов. Да и кто знает, сколько ещё у вражеских руководителей имеется блокирующих телепатическую связь шапочек-сеточек? Василиск не мог прочитать мысли главаря инквизиторов, он даже не представлял, на какую ещё гнусность способен коварный изверг. Ведь до этого Василиск с Хитрованом предполагали, что экспедиционная флотилия Метрополии, узнав об уходе шхуны в земли Нового Света, сразу бросится вдогонку. А оно вон как вышло — хладнокровные вражины не спеша закончили следствие на острове и затем всех свидетелей безжалостно порешили. Теперь-то стало очевидным, что Святая Инквизиция не допустит никаких утечек информации о своём секретном дьявольском оружии и о бродящем по миру беспризорном дьяволёнке-телепате.

— Остаётся только побыстрее драпать, — тяжело вздохнув, грустно выдавил из пересохшего горла горькое признание Василиск.

— Драпать? — обернулся рулевой, сумевший расслышать последнюю фразу.

Василиск всё это время невидящим взором смотрел за корму, в сторону линии северного горизонта. А горизонт незаметно подкрался ближе к удирающей от беды шхуне. Разделяющая небо и океан линия стиралась на глазах грозовыми тучами, тонущими в тёмных водах. Огненные всполохи ветвистых молний будто сшивали воедино небесную мглу и водную пучину, образуя разинутую пасть урагана, стремительно нагоняющего жертву.

— Э нет, парень, видно, удрать нам уже не судьба, — сокрушённо покачал головой бывалый матрос. — Зови капитана, надо гнать команду на реи, паруса сворачивать. Дальше будем вынуждены только на штормовом маневрировать.

— Да, спасаясь от неодолимой силы, остаётся только маневрировать, — кивнул Василиск, и, печалясь об уже свершённом, шёпотом горестно признал: — Роковая ошибка — так подставить под жестокий удар доверившихся мне друзей.

Старый «Морж» трое суток терпел неистовый шторм. Шхуна кряхтела, хлопая обрывками разодранного паруса, жалобно скрипела канатами спутанного такелажа и в исступлении била сломанной реей по расшатанной стонущей мачте. «Моржа» швыряло по пенным волнам, словно щепку. В трюме хлюпала вода, просачиваясь через щели в обшивке корпуса. Матросы, сменяя друг друга, постоянно откачивали воду помповым насосом — за трое суток борьбы за живучесть судна умаялась вся команда.

Когда ветер, наконец, стих и улеглись волны, обессиленные люди выползли из сырого трюма и устлали палубу измученными качкой и голодом телами. В бешеной болтанке кусок не лез в горло, лишь глоток рома из фляги мог немного взбодрить. О полноценном сне тоже не могло быть и речи в бешено скачущем гамаке, хотя даже в такой болтанке морякам отдыхающей смены удавалось на короткое время впадать в сонное забытье.

После окончания шторма надо было приступать к ремонту оснастки и такелажа шхуны, но сил у экипажа не нашлось — команда валялась на палубе вповалку. На помповом насосе продолжали работать только двужильный молодец-юнга и старина Олаф, который сумел сохранить силы, ибо в качестве боцмана до того лишь организовывал работы и следил за сменой вахт.

— До последнего не верил, что старая развалюха выдержит шторм, — с усилием давя на ручку хлюпающего насоса, пропыхтел Олаф. — Повезло ещё, что ураган нас лишь краем зацепил. Но корпус «Моржа» дал течь ниже ватерлинии вдоль обоих бортов. На воде такую беду не устранить, надо бы на берег выброситься: щели проконопатить да днище просмолить.

— А далеко ли до ближайшей земли? — размеренно качая приводом насоса, решил уточнить диспозицию юнга.

— Ветер нас отнёс от маршрута значительно на запад, — боцман качнул головой в сторону правого борта. — Однако пока тучи не раскроют чистого неба, нам с местоположением не определиться. Сегодняшней ночью капитан звёзд не увидит. Думаю, что в такую пасмурную погоду нам болтаться в опасной близости от материка не менее суток. Да и без ремонта парусной оснастки всё равно с места не сдвинуться, будем дрейфовать по течению на север.

— А почему это к берегу в «опасной близости»? — не понял странной формулировки юнга. — Нам же и надо поскорее до побережья добраться, подремонтироваться.

— Всё побережье Нового Света, почти до самого экватора захвачено Метрополией. Мореходам же с Северного Архипелага в этих землях не рады. Мы для местных властей не торговцы, а товар. Была бы у Хитрована Билла королевская лицензия на морскую торговлю, тогда бы другое дело, но без неё с нами церемониться не станут: корабль отнимут, груз изымут, а мореходов продадут в рабство на плантации.

— Беззаконие какое-то, — нахмурился Василиск.

— В этих широтах правит закон сильного, — усмехнулся старый пират. — Испаньольских купцов тоже грабят, только чуть южнее, в Карибском море. Там, среди множества островов власти Метрополии нет — каждый сам себе комендант. Метрополия сильна, но не всесильна, на свете ещё уйма малых морских держав. Объединившись в Морской Союз, они кое-как противостоят засилью испаньольских синьоров в Новом Свете. Правда, малые державы контролируют лишь торговый тракт в районе Панского перешейка и прилежащие острова. Всё восточное побережье материка севернее и южнее экватора во власти Метрополии.

— А западное побережье Нового Света кому подвластно? — выяснял политическую обстановку чужестранец.

— За Панским перешейком лежат пока ещё вольные земли. В воды Дикого океана ничьему флоту не пробраться, и посуху через континент армию не провести.

— Но ведь индские корабли ходят по Дикому океану?

— Индские купцы ходят через океан до порта на Панском перешейке, — уточнил Олаф. — А со свирепыми аборигенами западного побережья торговых отношений ни у кого нет.

— Неужели местные вожди не осознают выгоду от торговли?

— Остатки разбитых племён аборигенов восточного побережья ушли в центральные земли, и вести о злых бледнолицых колонизаторах достигли их краснокожих сородичей на западе. Теперь всех мореходов, которые пытаются высадиться на западное побережье материка, ждёт мучительная смерть у столба пыток. И свирепые краснокожие не делают различий между испаньольскими экспедициями и индскими купеческими караванами. Без сильных армий, вооружённых современным пороховым оружием, племена аборигенов не покорить. У Индской империи такого оружия нет, да и флот у неё слабенький, а Метрополия пока не в силах дотянуться до западного побережья.

Как и предрёк старик Олаф, «Морж» дрейфовал в неизвестных водах больше суток. С открытием неба капитан Билл определил координаты нахождения судна, но ничем не обнадёжил команду — шторм пригнал «Моржа» к враждебным берегам, и ни одного острова, подходящего для починки корпуса шхуны, вблизи не было. После ремонта парусной оснастки судна придётся весь путь до экваториальных островов посменно откачивать воду из прохудившегося трюма.

Однако, как издревле повелось, беда одна не приходит. В полдень, когда Василиск прилёг часок вздремнуть после сытного обеда, ему пришёл тревожный сигнал от Рыжика. Кот, избегая сырого душного трюма, дремал на палубе, в тени от фальшборта, но при этом караульную службу нёс неусыпно. Кот — телепат первым из экипажа заметил приближение врага. В открытом море чужое пристальное внимание страж почуял издалека.

— Полундра, хозяин, на горизонте враг! На военном корабле нас засекли и уже дали команду идти на сближение.

— А почему молчит наш вперёдсмотрящий? — вылезая из гамака, возмутился Василиск.

— У нашей шхуны мачта ниже, из корзины матросу врага ещё не видно, и волны дают на солнце блики, — попытался оправдать вахтенного Рыжик, но, обратив внимание на нерадивого морячка, тут же возмутился: — Да он, паразит, пригрелся на солнышке и дрыхнет!

— Рыжик, поднимай общую тревогу, — опоясываясь мечом, скомандовал Василиск.

С палубы раздался дикий кошачий вой. Вслед за Василиском на палубу высыпала вся команда.

— Что за полундра? — обратился к орущему коту, словно к матросу, капитан Билл.

Рыжик «выключил сирену» и, вскочив на край фальшборта, изобразил статую сфинкса с обращённой в сторону горизонта головой.

— Рыжик почуял приближение вражеского корабля, — расшифровал странную пантомиму Василиск.

— Вижу судно по левому борту! — проснувшись, приложился к подзорной трубе вперёдсмотрящий.

— Кто идёт? — задрав голову к «вороньему гнезду», обеспокоился капитан.

— Не вижу пока, слишком далеко, — даже с вершины мачты, не смог определить тип судна матрос.

— А что на сей счёт думает Рыжик? — без обиняков обратился к телохранителю кота встревоженный Билл.

— Рыжик считает, что заслужил вкусняшку, — улыбнулся Василиск, не желая при всём экипаже раскрывать возможности чудо — кота и озвучивать информацию.

— Лады, до сближения ещё есть время, веди героя в капитанскую каюту, — кивнул Билл и отдал распоряжения команде: — Сахил — мореход, спрячься со своими людьми в трюме. Курс не меняем. Всех матросов на реи, добавить парусов, даже если повреждённая мачта будет трещать от натуги и грозить переломиться. Олаф, проследишь за работой и спустишься ко мне.

Когда Василиск оказался наедине с Хитрованом, он подкормил Рыжика кусочком копчёной колбаски и приступил к докладу:

— Нам наперерез движется трёхмачтовый фрегат с шестью десятками пушек на борту. На мачте реет испаньолький военный флаг. Команда фрегата более трёхсот пятидесяти матросов. Капитан корабля Алонсо Ортис. Имя и фамилия на испаньольском означают: благородный и удачливый. Фрегат вышел из порта сразу после шторма и направлен на перехват любого судна, идущего с севера. Капитан имеет предписание задерживать всех, досматривать и конвоировать в порт.

— И это всё Рыжик увидел из такой дали? — с сомнением возрился на чудо — кота Билл.

— Всё это знает и видит вахтенный матрос, который заметил нашу шхуну и сейчас докладывает капитану, — усмехнулся Василиск, перехватив телепатический контакт своего хвостатого помощника с чужим морячком. — Алонсо Ортис сейчас инструктирует молодого офицера досмотровой команды. Рядом находится корабельный капеллан, который будет сопровождать офицера и выявлять на захваченном судне скрытых слуг дьявола.

— Уж, не по нашу ли душу загонщиков послали? — призадумался Хитрован. — Я бы на месте «гадского папы» тоже подстраховался и поставил морские заслоны, дабы перехватить беглецов. Неужели мы столь ценны для Святого престола, чтобы на нас весь испаньольский флот ополчать?

— Извини, Билл, не хотел зря тревожить, но… — Василиск не мог впрямую признаться в своих способностях телепата, однако надо было как-то предостеречь компаньона: — видение у меня было перед самым началом шторма. Сначала не до того было, а потом решил, что позже скажу…

— Ну же, не тяни кота за хвост, давай уж, выкладывай, — почувствовал недобрую весть суеверный мореход, суетливо завозившись задом на табурете.

— Может, кот тому и виной, — решил опять всё свалить на хвостатого телепата Василиск. — Рыжик у меня на груди пристроился, и приснилось мне, будто бы целая испаньольская эскадра пришла на Пустой остров.

— Вполне даже может быть, — покачал головой Билл. — Раз по всему океану охоту устроили.

— В общем, Билл, нет больше посёлка на Пустом острове, — грустно понурившись, тяжело вздохнул Василиск. — Инквизиторы сожгли все дома, а жителей расстреляли.

— Всех? — опешил от такой крайности Билл. — Вот уж не думал, что «гадский папа» так обозлится. Решил-таки огнём и калёным железом выжечь пиратское гнездо. Неужто его жадные подручные никого в рабство не угнали?

— Кого не расстреляли, тех пытками истязали до смерти, — сжал кулаки юноша.

— Ну, о том, куда на самом деле мы собрались убежать, в посёлке никто не знал, — поняв, зачем дознаватели мучили людей, усмехнулся Хитрован, но тут же напрягся и исподлобья зыркнул на парня: — Разве что Марта?

— Она ничего не сказала инквизитору, — выдавил сквозь зубы «просто друг» Марты.

— Какому инквизитору? — прищурившись, вперился взглядом в прорицателя Билл.

— Того, который в первый раз приходил в таверну, когда искал встречу с одноглазым наёмником.

— Ты видел именно того гада, который подсунул мне ядовитую монету? Ты не ошибся?

Тут Рыжик соскочил с колен Василиска, выгнув спину и подняв хвост трубой, вздыбил шерсть и оскалился.

— Это был тот самый инквизитор, — сверкнув глазами в полумраке каюты, Василиск крепко сжал рукоять катаны. — И теперь он и его слуги дорого заплатят за смерть невинных людей.

— Погоди мечом размахивать, тут надо действовать хитрее, — призадумался над непростой ситуацией бывалый пират. — В прямом бою против пушек фрегата нам не выстоять и удрать на этакой развалюхи мы не сумеем, в абордажном бою тоже расклад не в нашу пользу: один к десяти.

— Если попасть в крюйт-камеру, то можно сразу корабль взорвать, — горячился юнга.

— Крюйт-камера расположена в носу фрегата ниже ватерлинии, — покачал головой капитан. — С наших пушчонок в пороховой склад никак не угодить.

— Я сумею туда прорубиться во время абордажа, — очень самонадеянно заявил молодой рубака.

— Зачем же так грубо действовать? — усмехнулся Хитрован Билл. — Нас капитан Ортис сам любезно пригласит посетить его фрегат. Вот только как по-тихому до пороховых запасов добраться — ума не приложу. Ну, да время помозговать у нас ещё будет, авось извернёмся как-нибудь. Кстати, я так понял, что Рыжик умеет читать чужие мысли с очень большого расстояния?

— В океане нет помех от шумной толпы, — пожал плечами Василиск. — Но лучше, чтобы абонент сам установил связь, обратив внимание на объект.

— Я знаю, как завладеть вниманием слуг «гадского папы», — довольно потёр ладони Хитрован. — У меня интересное письмецо для них припасено.

— Вы сохранили подорожную грамоту одноглазого наёмника, — прочитав мысли капитана, Василиск догадался, о каком письме ведёт речь Билл.

— Инквизитор выгреб из трактира все вещички наёмника, — с улыбкой развёл руками Хитрован, подмигнув компаньону. — Однако церковная крыса не решилась отнять у пиратов ценности, добытые в бою, а ведь это не только деньги — порой иные бумаги бывают дороже золота.

— Чего это вы так веселитесь? — зайдя в каюту, боцман заметил улыбку на губах капитана. — Ведь расклад сил не в нашу пользу.

— Старина Олаф, ты не учитываешь чудовищную силу двух наших бойцов, — рассмеялся Хитрован. — Ты же, помнится, сам утверждал, что один Василий целого отряда стоит, а у нас в строю ещё и самый свирепый на свете бойцовский кот.

— Ну, разве что бойцовский кот всех врагов распугает, — наклонился к Рыжику старик и ласково погладил котика. — Однако и ему без помощи не обойтись.

— Силовую поддержку не обещаю, но мудростью поделюсь, — продолжал веселиться азартный Хитрован, который любил в карточной игре прятать туза в рукаве. — Олаф, будь так любезен, проверни наш старый трюк с подрезанной рулевой тягой.

— Но раньше мы подрезали канаты на купеческих кораблях, чтобы те не могли быстро добраться до порта.

— А теперь мы сами купцами заделались, — положил руку на плечо старого соратника бывалый пират. — И очень не спешим к берегам, где разложены инквизиторами костры.

— Ну что же, подрежу тягу от штурвала, — не стал спорить боцман. — Только маневрировать мы тогда уже не сможем.

— Нам и не надо, наш путь теперь прям и бесхитростен — прямиком в адское пекло! — зловеще расхохотался гроза океана Хитрован Билл. — Да и проводник дьявола с четырёхлапым поводырём у нас уже имеются.

Олаф не разделял показного оптимизма Хитрована, но понимал, что для боевого настроя команды уверенность капитана в успехе некоего коварного замысла имела большое значение. Поэтому, когда фрегат наконец-то нагнал идущую по ветру шхуну, и судно, подчиняясь сигналу из пушки, спустило паруса и легло в дрейф, то экипаж вёл себя спокойно, не выказывая никакого страха перед поднявшейся на борт призовой командой.

— Почему сразу не остановились? — принимая из рук капитана шхуны скрученные в рулончики документы, грозно глянул на Билла молоденький испаньольский офицер.

— Так кто же сразу разберёт, что за корабль гонится? — пожал плечами Хитрован.

— А когда поняли, почему не спустили паруса?

— Так, синьор, мы же уже к тому времени с вами попутными курсами шли, — заискивающе улыбнулся Хитрован. — Прибыли бы в один порт или параллельным курсом бок о бок проследовали. Ежели бы вы подали сигнал раньше, мы бы сразу остановились. А так, чего зря рваные паруса трепать. У нас воды полные трюмы, еле успеваем откачивать, потому нам лишняя суета и задержка в тягость. Кстати, синьор, если не отмените свою команду: выстроить весь экипаж на палубе, то вскоре всем скопом опустимся на дно, с русалками знакомиться.

— Мне доложили, что ещё не вся команда поднялась на палубу, — прищурив глаз, заподозрил каверзу офицер.

— Весь экипаж на палубе, — обернувшись, обвёл рукой строй матросов за своей спиной капитан. — А в трюме остался только товар — индские дикари, которых везём для получения выкупа от их родственников.

— И что-то слишком много у вас на борту оружия, — с подозрением продолжал буравить взглядом хитрого северянина офицер.

— Так через опасные воды идти придётся, — сокрушённо вздохнул Билл. — С индскими купцами только на Панском перешейке уговорились проводить обмен, а там, рядом, пираты рыщут.

— Не намеревались ли вы торговать пороховым оружием с дикарями? Ведь от одной лишь продажи горстки пленных выгоды немного.

— Ну, синьор, мы же с Северного Архипелага идём, — потупив глазки, засмущался купец. — А там главный товар — «солнечный камень», вот и затарились чуток.

— И много взяли для перепродажи? — загорелся глаз у синьора.

— Сундук, — ошарашил, широко разведя руками, купчина.

— Сундук? — выпучил глаза молоденький офицерик и оглянулся на своего подручного, который уже успел пошарить по капитанской каюте.

— Есть такой, — оценив продемонстрированный капитаном размер богатой кладовой, кивнул тот. — Только закрыт на замок.

— Ключ! — протянув ладонь, потребовал полной капитуляции захватчик.

— Извиняюсь, синьор, но у вас нет полномочий изымать груз, предназначенный Святому престолу, — заложив руки за спину, снисходительно улыбнулся капитан Билл.

— Где это видно, чей это груз? — надул щёки офицерик.

— Синьор, соизвольте наконец-то взглянуть на сопроводительные документы, — Билл, не убирая улыбки с губ, указал взглядом на зажатые в руках офицера бумаги.

Офицер развернул самые крупные свитки и скривился:

— Да тут лишь купчая на судно и размытая водой лицензия на торговлю, — презрительно фыркнул он. — Печать совсем не видно — подделка какая-то.

— Зато в последнем документе все печати чёткие, — неожиданно преобразившись, гордо выпятил грудь важный синьор-капитан и приказным тоном потребовал: — Молодой человек, извольте ознакомиться с предоставленным документом.

Офицер зло швырнул под ноги судовые бумаги и нервно развернул небольшой свиток. Однако по прочтении короткого текста и придирчивого осмотра позолоченного оттиска печати на пергаменте, брезгливое выражение лица молодого человека сменилось на испуганное. Офицер суетливо собрал брошенные на палубу свитки и пролепетал:

— Извините, синьор капитан, но в подорожной грамоте указаны два лица, без упоминания имён.

— В данный момент я нахожусь в ипостаси мелкого торговца, Хитрована Билла, — снисходительно улыбнувшись, отвесил лёгкий поклон таинственный синьор и указал рукой на рядом стоявшего юнгу. — А вторым лицом значится мой юный слуга. Разве вы видите на судне другого юношу, подходящего по возрасту?

— Что происходит? — подошёл к молодому офицеру капеллан, который уже обнюхал все закутки на шхуне в поисках нечистой силы или атрибутов дьявольской ворожбы.

Офицер без лишних слов сунул капеллану под нос пергамент с золочёной печатью. Тот с большим пиететом взял в руки документ и неторопливо тщательно изучил.

— Я думаю, что наш капитан будет очень рад лично познакомиться со столь значимым синьором, — придирчиво осмотрев капитана шхуны и его слугу, нашёл, как вывернуться из неожиданной ситуации, капеллан. Препятствовать посланнику Святого престола он не мог, но признавать за любым проходимцем права на особый статус тоже не желал. Следовало в приватной беседе удостовериться в том, что синьор действительно является означенной в грамоте важной персоной.

Офицер вместе с призовой командой остался на задержанном судне, а капитана шхуны и его юного слугу перевезли на фрегат. Билл прихватил с собой кота и не выпускал любимца из рук, поглаживая ему шейку под довольно урчащей холёной мордочкой.

— Извините, синьор капитан, но с оружием расхаживать по военному кораблю нельзя, — остановил поднявшихся на борт фрегата гостей вахтенный офицер. — Прошу сдать личное оружие на хранение.

— Надеюсь, котика я могу оставить? — позволяя разоружить себя и слугу, язвительно улыбнулся Хитрован Билл. — Или его острые коготки тоже представляют угрозу?

— Кота можете оставить при себе, — флегматично махнул рукой офицер. — Наш капитан тоже любит живность.

— Собак? — насторожился гость.

— Нет, у капитана ручной попугай, говорящий.

— Говорящий — это большая редкость, — одобрительно кивнул Хитрован. — Я придержу котика, чтобы проказник не выдрал перья из хвоста дорогой птички.

— Да уж, будьте так любезны, — фыркнул офицер и показал гостям, куда следовать.

В сопровождении судового капеллана, который прибыл чуть раньше и успел посекретничать с капитаном, гости спустились на вторую палубу и прошли вдоль выставленных в ряд орудийных лафетов в кормовую часть фрегата. Капитан встретил посланника Святого престола с распростёртыми объятиями и лживой улыбкой. После краткого взаимного представления хозяин предложил гостю отужинать за столом в его каюте. Пока кок на камбузе готовил угощение, в богато обставленном роскошью салоне завязалась светская беседа.

— Синьор Алонсо, правда ли, что ваш попугай говорящий? — указал пальцем на пёструю птицу в клетке Билл.

— Во всяком случае, этот негодяй ругается на трёх языках, — рассмеялся капитан Ортис.

— Хотелось бы послушать, — настаивал на демонстрации выдающихся способностей Билл. — Иначе, зачем птицу задаром кормить?

— Глупая птица болтает лишь тогда, когда захочет, — смущённо развёл руками владелец редкого говоруна и, чтобы тоже уязвить настырного гостя, ехидно уколол: — Синьор Билл, ваш слуга тоже не особо разговорчив, но вы так его цените, что даже усаживаете рядом с собой за стол.

— Мой секретарь тоже говорит на множестве языков, зато всегда, когда я ему прикажу, — усмехнулся наглый синьор, посмевший усадить безродного служку за один стол с благородными господами.

— Позвольте нашим полиглотам посоревноваться, — повернул голову к присутствующему рядом с ним за столом военному капеллану капитан и начал сразу с подлого приёма. — Рамиро, ублажите наш слух речами на древнелатинском.

Весьма гордый своим знанием многих языков, в том числе весьма редко используемых, священнослужитель привстал и воодушевлённо продекламировал отрывок из старинной баллады.

— Пафоса много, но текст какой — то заунывный, — скривился Билл и, погладив котейку по головке, обратился к секретарю: — Василий, будь любезен донести до нас смысл сей поэтической оды.

— Эту древнюю эллинскую балладу поэт Гонсалес ещё в прошлом веке переложил на испаньольский язык, — удивил глубокими познаниями в литературе молодой секретарь и процитировал тот же отрезок баллады, но в осовремененной интерпретации испаньольского барда.

— Точное изложение, — кивнув, вынужденно признал капеллан, тоже знавший текст баллады в переводе.

Священник обменялся с учёным секретарём короткими фразами на всех известных ему языках, при этом получив от коллеги ответы на тех же языках.

— Надо признать, синьор Ортис, что молодой человек, не смотря на юный возраст, очень хорошо образован, — к неудовольствию хозяина, поднял руки капеллан. — Такое образование может получить в столичном университете дворянин, либо послушник церковной академии в монастыре святого Петра.

В ответ на вопросительные взгляды, Билл самодовольно улыбнулся и погладил котика, а его секретарь скромно опустил глаза.

В дверь постучали, и капитан Ортис разрешил войти.

— Синьор капитан, прошу прощение за самоуправство, но я посчитал необходимым предпринять меры безопасности, — войдя в каюту, вытянулся по стойке смирно молодой офицер, производивший досмотр шхуны.

— Докладывайте, что у вас там, — сделал вид, что не в курсе произведённых его подчинённым действий, капитан фрегата.

— Так как в трюме шхуны обнаружена течь вдоль обоих бортов, то я счёл необходимым переместить ценный груз на борт фрегата.

— Разумные действия, — одобрительно кивнул капитан, но тут же пожурил торопыгу: — Однако сперва следовало бы спросить дозволение владельца груза. — Ортис обернулся к нервно закусившему губу капитану шхуны: — Синьор, прошу простить перестаравшегося офицера, он желал как лучше.

— Никто не вправе препятствовать путешествию особого посланника Святого престола, и всякий воинский чин либо обременённое властью гражданское лицо обязаны содействовать в его перемещении к цели, — угрюмо процитировал часть текста подорожной грамоты Билл.

— Вот, уважаемый синьор, мы и приложим все усилия, чтобы обеспечить вам скорейшее и безопасное достижение пункта назначения, — склонился в почтительном поклоне капитан Ортис и, приподняв голову, с прищуром взглянул на странного посланника: — Кстати, вы так и не назвали его.

— Конечный пункт: восточный порт на Панском перешейке, где я должен обменять индских пленников, — очень неохотно признался Хитрован.

— Неужели, вы со столь малой командой и сундуком сокровищ, рискнёте сунуться в логово противников Метрополии? — поцокав языком, неодобрительно покачал головой Ортис.

— Приказы не обсуждаются, — буркнул лже — посланник. — А «солнечный камень» мы должны будем сгрузить по пути, в порту острова, на «Новой Испаньоле».

— Груз должен принять епископ Бенедикт? — попытался поймать посланника в ловушку капеллан.

— Уважаемый Рамиро, видимо, запамятовал, что достопочтимый Бенедикт уже пару лет как скончался, — напомнил ему секретарь Билла, прочитав подлые мыслишки ловкача. — Сейчас на «Новой Испаньоле» интересы Святого престола в ведении епископа Филиппа.

— Ах, да, конечно же, Филиппа, — покаянно ударил себя по лбу коварный капеллан.

— Синьоры, мне без разницы, для кого предназначен груз, — с деланным безразличием отмахнулся от известных имён капитан Ортис. — Но раз уж я взял на себя бремя охраны ценностей, то должен удостовериться, что груз поступил под мою руку в полной сохранности. Внесите сундук в мою каюту! Синьор Билл откроет его своим ключом, и после осмотра содержимого присутствующие в каюте лица документально засвидетельствуют, что он будет закрыт, а ключ останется у владельца.

Биллу ничего не оставалось, как согласиться с желающим подстраховаться капитаном Ортисом, который хоть и старался разыгрывать простака, но отнюдь таковым не являлся. Выслушав краткий толковый отчёт капеллана, Ортис сразу принял решение переместить ценный груз в свою каюту, а подозрительных гостей разместить под замком и охраной в соседней каюте для важных пассажиров.

Опытному в делах инквизиции капеллану очень пришлись не по нраву явно пиратские физиономии матросов шхуны северян. На судне он заметил следы от абордажа: сколы на досках фальшборта и глубоко впившиеся пули в обшивке борта. У команды был явный избыток вооружения и напрочь отсутствовал страх. Никакой суеты, никаких затравленных взглядов. Чувствовалось, что экипаж был готов по сигналу капитана вступить в схватку с призовой командой фрегата, но не кидался в драку лишь из-за уверенности, что всё обойдётся миром. Испаньольские матросы грубо пихали северян прикладами, а те только молча ухмылялись в ответ. На шхуне собрались не затюканные хозяином морские работяги, а уже вкусившие крови хищники океанских просторов. Сам капитан производил впечатление пожилого толстячка-добрячка, но во взгляде иногда проскальзывали опасные блики, словно из спокойной водной глади на миг выныривали акульи плавники.

Хитровану было решительно нечего возразить капитану Ортису, который любезно согласился сопроводить важную персону и взять под охрану ценный груз. Впрочем, в подорожной грамоте ничего не говорилось ни о грузе, ни о средстве передвижения — упоминался лишь пожилой синьор и его юный слуга. Первоначальное предположение капеллана, что шхуну захватили на абордаж пираты Северного Архипелага, а посланцев Святого престола скормили акулам, явного подтверждения не нашло. Если капитан шхуны и внушал подозрение, то его чересчур образованный секретарь на пирата совершенно не походил. Не понятно, где юноша набрался знаний, но уж точно не в разбойной среде.

Василий во время ужина продемонстрировал не менее искусное владение серебряными столовыми приборами, чем сам капитан Ортис. У последнего даже возникло подозрение, что в этой странной паре именно секретарь играет главную роль.

В разговорах Билл часто медлил с ответами, предоставляя возможность Василию подсказывать ему, особенно когда речь заходила о фамилиях известных в высших кругах лиц. Молодой секретарь, напротив, знал всех, кого знали капитан Ортис и капеллан Рамиро, и мог точно описать их внешность, манеру поведения и особенности характера. Испаньольцы ни разу не смогли уличить его в неосведомлённости — гость знал даже то, о чём они уже успели, казалось, позабыть.

Однако если у Хитрована Билла не всё шло гладко, то и у хозяев коварные планы тоже рушились. Капитан Ортис не собирался сопровождать важных персон до самой «Новой Испаньолы». Он рассчитывал подвести шхуну до своего порта приписки на побережье Нового Света, а затем «вовремя обнаружить» крупную течь в корпусе «Моржа».

Таким хитрым манёвром Ортис надеялся вынудить гостей посетить местного главу инквизиции и переложить ответственность за принятие решений на его плечи. В этом случае капитан не нарушит ни требований подорожной грамоты с позолоченной печатью, ни приказа инквизиции задерживать все суда северян и доставлять их в порт для тщательного досмотра груза и проверки пассажиров. Кого искала Святая инквизиция, никто не ведал, но задерживать предписывалось всех без разбора. Вот только старый «Морж» не поддался испаньольской команде: при попытке вести шхуну галсом оборвался канат тяги руля. Теперь нужно было либо взять шхуну на буксир, либо заменить канат от штурвала к рулевой тяге.

Капитан Ортис не рискнул брать на буксир судно с течью в трюме, ведь оно могло при затоплении потянуть за собой и корму фрегата. Хотя фрегат Ортиса и был крупным кораблём, водоизмещением лишь чуть до полноценного линейного корабля не дотягивал, однако даже небольшой «Морж» смог бы утащить его за собой в океанскую пучину. Поэтому Ортис приказал обоим судам лечь в дрейф, снял с борта «Моржа» прежний экипаж вместе с пленниками и перевёл потенциальных бунтарей на самую нижнюю палубу фрегата под замок. Естественно, по темноте ремонт на шхуне делать не начали, решив дождаться светлой поры. А важных гостей не стали зря беспокоить, оставив в гостевой каюте почивать в неведении, под надёжным караулом у дверей.

Однако не тут-то было, кот — телепат не дремал — он контролировал всю обстановку и устами Василия докладывал капитану.

— Я-то надеялся как-нибудь запустить чудо-бойца в крюйт-камеру, чтобы он зажёг свечу на пороховой бочке, а потом оба сиганули бы за борт и на «Морже» подняли парней на бунт, — выслушав от Василия якобы разведанную котом информацию, загрустил Хитрован Билл. — А оно вон как вышло: все парни сидят под замком на нижней палубе, и сокровищница наша в каюте капитана покоится — теперь нам взрывать фрегат никак нельзя.

— Значит, будим всех по-тихому резать, — сжал голые кулаки отчаянный мститель.

— Мальчик, ты хотя бы одну живую душу уже загубил? — саркастически глянул на лихого юнгу бывалый пират. — Знаю, что умеешь драться, но убивать — это совершенно другое дело. Да и оружия у нас отняли.

— У меня на прихвостней инквизиторов железные зубы выросли — резать буду без пощады, — свирепо оскалился Василиск и неуловимо быстрым движением выхватил из скрытых под рукавами рубахи ножен два острых клинка с плоскими рукоятками.

— Уже хоть что — то, — одобрительно кивнул старый пират. — Однако даже такой ловкач, как ты, не сможет вырезать три сотни душ. Тут без хитрости не обойтись.

И Хитрован Билл доказал, что не зря пиратская братва дала ему такое прозвище. Билл не отказался от первоначального замысла проникнуть в крюйт — камеру, но изменил суть операции. Изложив Василиску свой хитрый план, Билл принялся за детали.

— Чтобы отпереть дверь крюйт — камеры, нужно по — тихому убрать караул, — Билл глянул на юношу и кивнул: — С этим у тебя проблем, думаю, не будет, но вот ключ от двери хранится в каюте капитана.

— Жара. Окна каюты открыты, — указал на самый доступный вход Василиск. — Скину канат с кормы и проникну внутрь. Не сомневайся, найду ключик от порохового погреба.

— Капитана резать нельзя, он в нашей пьесе главная фигура, — почесал подбородок Билл. — Но ежели раньше времени проснётся, то всё дело — коту под хвост.

— Кот — баюн умеет на клиента блаженные сны напускать, — открыл ещё одну грань таланта кота — телепата Василиск. — Капитан будет крепко спать, пока мы не подготовим все декорации для начала комедии.

— Ещё меня сильно беспокоит груз «солнечного камня», — тяжело вздохнул скупой Билл. — Вдруг злодеи умыкнут наши сокровища?

— Обязательно попытаются с собой утащить, — кивнул Василиск. — Это для капитана Ортиса самая сладкая наживка.

— Эх, перепрятать бы «камешки», — облизнул губы Хитрован. — Да возиться придётся долго. И надёжного схрона на чужом корабле не найти.

— А если утопить? — подал кощунственную идею юнга. — Ну не насовсем, а временно. Пересыпать в мешки и бросить за борт, привязав их на канате.

— Идея дельная, — повеселел Билл. — Ночью в суматохе никто лишнего конца, привязанного к фальшборту, не заметит. — Мешки на камбузе достанем. Осталось теперь самый первый этап операции продумать: как нам самим незаметно выбраться на палубу. Стражники нас выпустить не смогут, у матросов ключа от двери нет.

— Нарежем парчовую портьеру на лоскуты и свяжем узлами в верёвку, — Василиск показал острым клинком на занавесь у распахнутого окна роскошной каюты.

— Чтобы зацепиться за фальшборт железная «кошка» нужна, — в поисках подходящего материала стал пытливо осматривать каюту Билл.

— А чем плох наш кот? — подхватил Рыжика за шкирку Василиск и приподнял. — Когти у него тоже крючьями загнуты.

— Ну, верёвку связать я помогу, — покачав головой, засомневался в цепкости кошачьих лап бывалый пират. — А когти коту сам загибай. Тебе первому наверх лезть.

Пока связали верёвку, было уже далеко за полночь. Дневная жара запарила команду, и теперь матросы сладко дремали в потоках относительно свежего ночного воздуха, проникающего сквозь открытые пушечные порты. По верхней палубе размеренно стучали подошвы башмаков двух часовых, да у застопоренного штурвала выводил рулады храпящий вахтенный матрос. В отдалении покачивалась на волнах шхуна, натужно пыхтя помповым насосом, непрерывно откачивающим просачивающуюся в трюм «Моржа» воду. На носу и корме обоих судов горели ходовые огни, впрочем, совершенно не позволяя издали разобрать, что происходит на тёмной палубе.

А в ночи у борта фрегата творилось форменное безобразие. Василиск привязал на конце импровизированной верёвки деревянную ложку и приказал Рыжику вцепиться зубами в край парчовой ткани. Широко распахнув створки окна каюты, Василиск взял Рыжика за шкирку и, подальше высунувшись из окна, с силой зашвырнул кота вверх по пологой дуге.

Рыжик упал всеми четырьмя лапами на палубу и, волоча край верёвки, метнулся назад к фальшборту. Ловко проскользнув между поддерживающими перила фигурными стоечками, кот зубами завёл ложку в петлю. Василиск потянул верёвку, туго затянув узел, и сразу полез из окна каюты.

— Эй, гляди, котяра что — то там вытворяет, — заметив суету у фальшборта, встревожился караульный на корме и толчком приклада разбудил храпящего вахтенного матроса. — Лови рыжего бесёнка.

Но пока вахтенный сонно хлопал глазами, кот метнулся от кормы к центру фрегата. Караульному пришлось в одиночку преследовать нарушителя порядка. Услышав топот по лестнице на кормовой надстройке, к нему подбежал второй часовой, который дежурил на носу корабля. Оба с увлечением начали погоню за ловко ускользающим рыжим чертёнком.

Вахтенный матрос заметил узел цветной материи, закреплённый на ажурных стойках фальшборта, и решил рассмотреть его поближе. Когда он вплотную приблизился к странной верёвке и с любопытством взялся за скрученную парчу, из-за борта внезапно появилась рука и, схватив матроса за рубаху, резко дёрнула. Голова матроса с треском врезалась в перила фальшборта. Однако часовым, увлечённо гоняющимся за котом, было некогда прислушиваться к этому звуку — они азартно пытались прикладами забить юркого зверька, вертящегося вокруг их ног.

Василиск перелез через перила, перешагнул бесчувственное тело вахтенного и поспешил на выручку Рыжику. Его босые ноги не издавали ни звука. Он спустился с кормовой надстройки и затаился за мачтой. Когда ошалелые караульные погнали рыжего разбойника на корму, их встретили два выверенных удара ребром ладони по шее. Василиск успел подхватить выпавшие из рук ружья до того, как оба поверженных тела кулями повалились на палубу. Немного выждав у люка выхода из трюма, чтобы убедиться, что никто не появится, привлечённый непонятной суетой на палубе, Василиск вернулся на корму и помог выбраться своему толстому подельнику.

— Шумно тут у вас было, — недовольно проворчал Билл, натужно отдуваясь. Он взглянул на вахтенного у ног. — Никак ещё жив?

— Я только оглушил его, — пожал плечами юнга и начал вытаскивать лоскутную верёвку, намереваясь её кусками связать нейтрализованных караульных.

— Взялся за серьёзное дело — делай до конца, — осуждающе зыркнул глазами на неопытного юнгу бывалый пират и, ухватив вахтенного за голову, сильным рывком сломал ему шею.

Пока юноша ошалело смотрел на первый в своей жизни труп, Билл бесшумно сбежал босыми ногами по лестнице и споро свернул головы, словно курятам, обоим часовым.

— Что крови не пролил, то удачно, — довольно похвалил молодого товарища бывалый пират, стягивая форменную одежду с часового. — Но вот размерчик не мой, надо будет разрезать, а то пузо не помещу. Что столбом встал, напяливай матросскую робу, не брезгуй.

— Надо бы тела убрать, — тихо предложил Василиск, начав раздевать труп. Ему не было особо жаль приспешников инквизиции, но на душе стало муторно — он ещё не привык к смерти врагов. Хотя, вспоминая, что воины инквизиции вытворяли на Пустом острове, он не должен бы уже переживать за упокоенных в относительно честном бою противников.

— Чего зря пыжиться, — надрезав ткань тесной ему матросской рубахи, отмахнулся трофейным ножом толстый пират. — За борт выбрасывать, только лишний шум подымать.

— Ну хотя бы в шлюпки спрячем, всё же как — то следы запутаем и, если что не так пойдёт, лишнюю минуту выкроим, — споро натягивая поверх своей рубахи чужую форменную, не унимался юнга.

— Коль обнаружат пропажу караула, много времени не выиграем. Давай лучше телами одну крышку выходного люка завалим, — поленился далеко перетаскивать трупы практичный Билл. — А потом отрежь кусок каната да спускайся в каюту капитана. Вот, возьми ключ от моего сундука. Я же пока на камбузе раздобуду пустые мешки. Бойцового кота поставь у свободного люка, пусть первому же вылезающему наружу матросу глаза выцарапает. Я знаю, Рыжик справный боец, не подведёт. И пусть телепат заранее мне мяукнет, если почует, что кто — то из матросов встревожился.

— Пока всё тихо, спят, — ментально проверив нижние палубы, шёпотом доложил Василиск.

Он нашёл у борта смотанную в бухту длинную прочную верёвку с деревянным ведром на конце. Удлинив верёвку куском от каната, привязав его к железной дужке ведра, воришка закрепил её на фальшборте, с краю от распахнутого окна капитанской каюты. Мысленно вступив в телепатический контакт со спящим капитаном Ортисом, Василиск навеял ему в сон картины приятных воспоминаний из прожитой жизни, отрываться от просмотра которых ему уж точно не захочется.

Спустившись в каюту, Василиск первым делом отыскал в настенном шкафчике ключ от двери крюйт-камеры и подвязал его к шнурку с ключом от сундука с сокровищами Билла. Долго ждать, когда за окном появится ведро с пустыми мешками, не пришлось. Правда, на холщине одного из них виднелись свежие следы крови — вероятно, Биллу под нож попался спящий кок — старый пират резал, походя, без угрызений совести.

Василиск открыл сундук и, не мешкая, переложил сокровища в мешки. Затем он гирляндой привязал их к концу верёвки, которая была ниже ведра, и аккуратно, один за другим, опустил за борт.

На кормовой надстройке располагалась малокалиберная пушка, предназначенная для обстрела во время абордажа палубы вражеского корабля картечью. Билл, открыв артиллерийский ящик, извлёк запас картечи в холщовых мешочках и, найдя на камбузе ведро с верёвкой, переправил груз в окно каюты. Следом он спустил конец каната из ремонтного запаса и размотал всю резервную бухту. Василиск сложил балласт в сундук и запер замок. «Солнечный камень» весил немного, так что картечь и канат вернули сундуку прежнюю тяжесть.

— Не хлипковат ли канатик, не оборвётся? — засомневался Билл, оценивая прочность натянувшейся в струнку верёвки.

— В воде груз становится легче, — успокоил Василиск. — Зато болтающееся за бортом ведро с водой не вызовет подозрений.

— Это ты толково придумал. Юнга, ты растёшь в моих глазах, — похлопал молодого паренька по плечу бывалый пират. — Пока ты там шустрил в каюте, я раздобыл на камбузе кувшин с маслом, а из подсобки прихватил масляный фонарь, кусок верёвки и пустое ведро. Зачерпни за бортом воды, и пойдём на последний рубеж. Заряжённые ружья караульных тоже с собой прихватим. Вешай на плечо, только не вздумай палить возле крюйт-камеры, там даже часовые стоят на посту лишь с холодным оружием. Готовь свои метательные ножи. На этот раз крови надо пустить побольше. Кота с собой не берём.

— Я Рыжика отправлю на самую нижнюю палубу, — решил Василиск. — Пусть на всякий случай прикроет наших парней.

— Уж не ведаю, как маленький бойцовый кот может прикрыть команду, — пожал плечами Билл. — Однако тебе виднее, ты лучше знаешь боевые качества Рыжика.

Диверсанты, нагруженные оружием и тарой с жидкостями, осторожно спустились по лестнице на третью палубу, ниже ватерлинии. Экипаж фрегата безмятежно спал, и никто не остановил переодетых шпионов. Двое караульных, обливаясь потом, маялись в душном трюме, вернее, в тупиковом коридорчике в носу корабля, слабо освещённом фонарём с толстыми стёклами. Они лишь успели лениво подняться со скамейки и попытаться рассмотреть опущенные лица приближающихся матросов с поклажей в руках, как тут же умерли. Василиск метнул два ножа с одной руки, и железные жала впились в глотки рядом стоявших часовых. Конечно, они умерли не сразу, но назвать жизнью краткую агонию захлёбывающихся кровью хрипящих жертв было уже кощунственно.

— Ну ты и трюкач, — покачав головой, усмехнулся фокусу с ножами позади идущий Билл. — Мог бы и без юношеского выпендрёжа ножи метнуть, поочерёдно.

— Ты ведь просил побольше крови, вот и получил, — юнга не понял, чего ещё не устраивает кровожадного компаньона.

— Поле боя не цирковая арена, тут важен не произведённый эффект на публику, а надёжность приёма, — по-стариковски заворчал бывалый пират и, подойдя к двери, всунул ключ в замок. — Ладно, вытаскивай ножи и нанеси каждому ещё по паре ударов в грудь и живот.

— Неужто кровище мало? — возмутился юнга.

— Поработай на публику, раз так любишь цирковые номера, — зло рассмеялся Билл и, обмакнув ладонь в лужицу крови, измазал ею разрез на своей матросской рубахе. Затем вытащил из ножен караульного саблю и, прорезав ткань на своём боку, засунул клинок поглубже подмышку. — В крюйт-камеру пока не суйся, вон смочи верёвку в масле и протяни по коридору.

Василиск, прочитав мысли Хитрована, понял, что тому хочется изобразить кровавое побоище перед дверью порохового склада, а смоченный маслом кусок верёвки будет выглядеть как разложенный фитиль. Пересилив себя, юноша нанёс несколько ран на тела караульных, будто бы они успели вступить в рукопашную схватку с диверсантами и сумели проткнуть Хитровану бок саблей, прежде чем им располосовали горло.

Билл, босиком войдя в пороховой погреб, с величайшей осторожностью вскрыл бочонок с порохом и, рассыпав дорожку из чёрных зёрен, уложил её от двери до стеллажа с другими бочками. Затем он аккуратно смочил огнеопасную дорожку водой из ведра, которое принёс с палубы. Также он насыпал горку пороха вокруг вскрытого бочонка и щедро полил её водой, а остатки жидкости плеснул внутрь.

Тем временем юнга красочно разложил по коридору скорчившиеся трупы и протянул смоченный в масле фитиль, начиная от порога с мокрой пороховой дорожкой.

— Плесни мне в ведро маслица, — выставил в коридор пустое ведро Билл. — И аккуратно передай зажжённый фонарь.

Когда Билл осторожно присел возле политой водой кучки пороха у вскрытого бочонка и поставил рядом пахнущее маслом ведро, он снял защитный кожух с фонаря.

— Ну вот и настал черёд выводить на сцену массовку. Василий, бей глиняный кувшин о стену и поднимай тревогу.

— А с ружьями, что делать?

— Как только кто-нибудь появится на виду — пали наугад, а со вторым заходи в крюйт-камеру и наводи ствол на бочку с порохом.

— На смоченный водой порох? — решил уточнить юнга.

— Нет, друг-Василий, наводи на сухой, — криво ухмыльнулся самоубийца. — Если наша комедия не будет иметь успех у публики, то придётся менять финал на трагический. Лучше уж взорваться вместе с кораблём, чем гореть на костре инквизиции.

Василиск согласно кивнул и решительно грохнул кувшином с остатками масла по стене коридора. Но вместо внятной громкой реплики, дьяволёнок завыл, так жутко, что кровь стыла в жилах.

Когда из полутьмы показались неясные фигуры, юнга выстрелил в набегающую толпу встревоженных матросов и степенно вошёл в камеру смертников, уперев конец ствола в крайний бочонок с порохом.

Никто из матросов фрегата не решился приблизиться вплотную к распахнутой настежь двери крюйт-камеры. Встать с пороховым оружием в коридоре тоже не хватило духу — выход перекрыли плотным строем с абордажными саблями. Вскоре сквозь толпу матросов протолкался полуодетый капитан. Из докладов офицеров он уже знал, что на верхней палубе нашли тела убитых караульных и вахтенного матроса, а на камбузе — зарезанного кока. Одному матросу попала пуля в грудь, когда он спешил к источнику шума в трюме. Теперь ещё двое окровавленных караульных валялись вблизи открытой двери крюйт-камеры.

В коридорчике сильно пахло пролитым маслом, и предназначение промасленной верёвки не вызывало сомнения — диверсанты разложили фитиль, но не успели поджечь. Вероятно, караульный успел поднять тревогу и не дал врагам времени уйти незамеченными. Капитану стало очевидным, кто засел в пороховом складе.

— Синьор, Билл, это вы пытались взорвать мой фрегат? — крикнул капитан Ортис.

— А ты подойди и глянь, если не трус, — еле слышным хриплым голосом прошептал Билл.

Ортису сразу стал ясен коварный план диверсантов: они хотели глухой ночью зажечь фитиль, проложенный в крюйт-камеру, а сами рассчитывали успеть удрать вплавь или на спущенной на воду шлюпке к своей шхуне и поднять арестованную команду на бунт.

— Не делайте глупостей, синьор Билл, давайте спокойно поговорим. Я без оружия подойду к двери.

— Подходи. Оружия у нас самих достаточно, обойдёмся без твоего, — кашляя, прохрипел Билл.

Когда капитан Ортис осторожно заглянул внутрь, то увидел смоченную маслом дорожку пороха и облитую маслом горку пороха возле вскрытого бочонка. Ещё его очень беспокоил открытый огонь фонаря в дрожавшей руке раненого саблей Билла, клинок застрял в рёбрах. Стоило старому пирату ослабить хватку, и огонь упадёт на облитый маслом порох. Не внушал оптимизма и наведённый на другой бочонок пороха ствол ружья с взведённым кремнёвым замком. Намётанный глаз опытного офицера заметил порох на полке ружья. Один ствол диверсанты уже разрядили, так что и второй, наверняка, заряжен и осечки не даст. И самое опасное, что оружие было в твёрдой руке фанатично преданного слуги пиратского капитана. Юноша стоял не шелохнувшись, словно изваяние в бронзе, с окаменевшим выражением лица, даже не моргал. Такой бронзовый смертник выполнит приказ не задумываясь — механизм без мозгов.

— Уважаемый синьор, ваш план по подрыву моего фрегата не увенчался успехом, — с натянутой улыбкой развёл руками Ортис. — Сдавайтесь, и я гарантирую вам жизнь.

— Раз не получилось взорвать твой корабль, то теперь я сделаю его своим, — криво ухмыльнулся капитан Билл. — Переведи моих матросов со шхуны на фрегат, а сам со своими выродками грузись на «Моржа». Комфорта не обещаю, но трюмы на судне пусты — все разместитесь. До побережья недалеко — с божьей помощью доберётесь. И не стоит со мной препираться, долгого спора я не вынесу, рука нечаянно дрогнет, и всем гуртом вознесёмся на небеса. Мне жить осталось недолго, но родной экипаж я попытаюсь спасти. Другой цели у меня уже не осталось — только сдохнуть не зря. При этом забрать всех врагов с собой на небеса — не самый худший вариант.

Василиск помог капитану Ортису принять правильное решение, послав ему в мозг жуткое видение взрыва фрегата. А затем напомнил о сундуке сокровищ, на который можно купить не один подобный фрегат. Теперь главное было не упустить время, вовремя переместиться из смертельно опасной ловушки на безопасную шхуну, прихватив с собой драгоценный сундук.

За спиной капитана Ортиса произошло волнение среди матросов, которым было слышно требование смертников. Подрываться на корабле никому не хотелось, но никакого варианта выманить диверсантов из порохового погреба не было. Ведь загнанной в угол крысе терять нечего, и она бросается в смертельную атаку.

— Ваша взяла, синьор Билл, — сокрушённо кивнул капитан Ортис и попятился. — Прошу дать время на эвакуацию команды фрегата. Со своей стороны даю честное благородное слово, что как только закончим переход на шхуну, то отошлём ваших людей на фрегат.

— Сперва переведи мой экипаж, а уж потом убирай с фрегата свой, — Билл не выказал доверие слову благородного синьора.

— Сойдёмся на том, что когда половина моей команды перейдёт на борт шхуны, я освобожу пиратский экипаж, — пошёл на уступку капитан фрегата и, дабы прекратить торг, поспешил скрыться в коридоре. Ортис был уверен, что Биллу не остаётся ничего другого, как принять такое условие. Не станет же бывалый пират взрывать доставшийся ему при столь неравном обмене корабль?

Ортис удалился в свою каюту, по пути распорядившись принайтовать шхуну борт о борт к фрегату и первым делом перенести сундук с драгоценными камнями, а уж потом переводить всю команду. Чуть попозже Ортис надеялся в тайне вскрыть сундук и отсыпать часть неучтённых ценностей для личного блага, ибо груз при приёмке на корабль никто не взвешивал. На фрегате поднялась суета: крики команд, гомон сотен голосов и перестук башмаков по палубам. Ортис посчитал, что в таком шуме предсмертные крики пленённого экипажа шхуны, умирающего под ударами абордажных сабель, Билл не распознает.

Самую нижнюю палубу вообще трудно было назвать таковой. Расстояние от пола до потолка, лежавшего на массивных балках, составляло всего полтора метра. Поскольку эта палуба находилась ниже ватерлинии, вентиляции здесь не было никакой. В затхлом воздухе стоял запах крысиных фекалий и трюмной воды. Тридцать три члена экипажа шхуны сидели на корточках в абсолютной темноте, подняться в полный рост было нельзя.

Когда на борт «Моржа» переместили сундук с сокровищами, а следом перешли все офицеры и половина экипажа фрегата, благородный Ортис сдержал слово, освободив пленных пиратов от своей опеки. Шума вокруг было ещё вполне достаточно, чтобы заглушить звуки резни на нижней палубе. И раз пираты уже не считались пленными, то в честном бою их можно было вырезать беспощадно. Для истребления пиратского экипажа Ортис отрядил взвод солдат, вооружённых абордажными саблями. Опытные десантники уже неоднократно участвовали в рукопашных схватках в тесных корабельных трюмах, поэтому должны были легко справиться с безоружными, голодными и уставшими моряками.

Однако Василиск заранее прознал о замыслах подлого синьора и подготовил засадный отряд, возглавляемый бойцовым котом. Нет, выпустить из-под замка пиратский экипаж Рыжик не мог, а вот сформировать отряд бойцовых крыс телепату было по силам. Кот передавал мысленные команды Василиска, который подчинял своей воле всех корабельных крыс.

Стоило только командиру карательного отряда снять навесной замок с крышки люка, открывающего путь на самую нижнюю палубу, и осветить фонарём ведущую вниз лестницу, как сбоку сразу метнулась неясная тень и впилась когтями в руку.

Солдат взвыл от боли, фонарь нырнул в трюм, разбился и потух.

С потолка на головы солдат посыпались дико пищащие крысы. А непомерно огромная рыжая тварь прыгнула на руку другого солдата, освещавшего лестницу в трюм.

Второй солдат выронил фонарь, но тот не разбился, а лишь откатился в сторону.

Рыжий чертёнок ухватился зубами за кольцо на кожухе фонаря и резво поволок его по палубе, удаляя свет от места побоища.

Обезумевшие крысы впивались в лица солдат, прокусывали носы, уши, лезли за шиворот и впивались в шею. Некоторым удавалось юркнуть в штанину широких матросских штанов и, вскарабкавшись по ноге, острыми зубами впиваться в пах.

Солдаты визжали от боли и беспорядочно размахивали саблями, больше раня своих товарищей, чем нанося ущерб кровожадной атакующей орде.

Из темноты вновь и вновь появлялся рыжий чертёнок, цапал солдата зубами за державшую фонарь ладонь и отскакивал в полутьму. Вскоре немногие имеющиеся в распоряжении карательного отряда фонари были разбиты или утащены в дальний край палубы. И крысы обнаглели вконец. Ведомые незримой рукой чародея, маленькие зубастые воины точно выверяли смертоносные удары.

Солдаты отрывали вцепившихся зубами им в глотку крыс вместе с кусками собственной плоти. Кровь фонтанами хлестала из перекусанных артерий на шее, руках, ногах. Чужой разум подсказывал маленьким бойцам, куда сподручнее вцепиться зубами.

Визг в глубине трюма поднялся такой, что даже на верхней палубе дикие крики объятых ужасом солдат леденили кровь матросов. К человеческому крику примешивался дикий писк хора крыс и солирующий жуткий кошачий воинственный вой. Из вопящей глубины трюма на палубу выбралась лишь малая часть карательного отряда. Лица солдат были искусаны, кровь алыми пятнами заливала белые рубахи, в глазах застыл ужас. Все были без оружия и опрометью мчались по палубе, расталкивая обескураженных товарищей.

Капитан Ортис не понял, что произошло на нижней палубе, и кто так жестоко разделался с взводом опытных десантников, но чётко осознал — надо побыстрее разрывать дистанцию с захваченным слугами дьявола фрегатом. Тут или сумасшедший Хитрован Билл посчитает себя обманутым и взорвёт пороховой склад, либо из трюма вылезут вооружённые злые пираты и учинят резню на палубе. И хорошо ещё, если из тьмы появятся простые смертные, а не зубастые оборотни.

Коварный план Ортиса: вырезать пиратский экипаж и оставить на фрегате засаду из солдат десанта — провалился с треском, вернее, с жутким воем. Матросы обрубили «концы» и без всякой умной команды принялись дружно отпихиваться от борта фрегата баграми. Поднятый малый парус позволил быстрее разорвать дистанцию. Матросы, не успевшие перейти на борт шхуны, с более низкой палубой, чем на фрегате, отчаянно прыгали в воду за борт, стараясь ухватиться за брошенные концы канатов. Выставленные на палубу фрегата бочки с водой и пищевыми припасами так и остались на покинутом корабле. В трюмах остались и ружья, и холодное оружие абордажной команды — в общем — то, осталось почти всё. Только сундук с сокровищами и экипаж фрегата удалось спасти, да и тот с потерями.

Когда на палубе захваченного фрегата показалась команда пиратов во главе со здравствующим Хитрованом, перегруженный пассажирами «Морж» отошёл уже на безопасное расстояние.

— Сейчас одумаются и полезут на абордаж, — предположил Олаф Оружейник, глядя на темнеющую вдали шхуну.

— Нет, в потёмках штурмовать логово слуг дьявола не решатся, — зная о страхах капитана Ортиса и его набожных офицеров, уверенно возразил Василиск.

— Я тоже так считаю, — с улыбкой погладил котика — телепатика, пристроившегося на руках, Хитрован Билл. — Но нам нужно успеть поднять паруса и оторваться от преследования ещё затемно.

— На фрегате — то уйти от погони легко, — боцман Олаф почесал затылок. — Вот только, чтобы поднять паруса, нам нужна команда втрое больше, чем есть в наличии. А так как от «индской дюжины» проку мало, то и впятеро большая.

— Даже если мы поставим только часть парусов, то выиграем в гонке с переполненной шхуной, — обнадёжил старого соратника капитан Билл. — А имперцам ещё и рулевую тягу надо успеть починить.

— До рассвета поднатужатся и сдюжат, — не горел оптимизмом боцман. — А как починятся, так ещё и нас из пушек обстреляют.

— Так у нас орудия мощнее, дальнобойнее и числом больше, — встрял в разговор бывалых мореходов юнга.

Олаф Оружейник по — отечески похлопал неопытного юнгу по плечу и терпеливо разъяснил будущую диспозицию:

— Зайдут с кормы и начнут долбить, а мы с куцей и неопытной командой маневрировать на парусах не сможем. Да и толковых артиллеристов у нас в экипаже нет.

— Олаф, я могу попробовать тебе помочь наводить орудия, — нескромно заявил Василиск. — А ребята кое — как справятся с заряжанием стволов.

— Вот именно, что кое — как, — пренебрежительно фыркнул Олаф. — А паруса ставить, кто будет? Нет у нас возможности вести с профессионалами полноценный морской бой. С одного даже очень удачного выстрела шхуну не потопить, а подпустим ближе — абордажной схватки с эдакой толпой десанта не выдержим.

— Значит, надо раствориться в ночи, — решительно заявил Василиск и, чуть отвернувшись от Олафа, подмигнул капитану Биллу.

— Боцман, свистать всех наверх! — зычно гаркнул Билл.

— Да и так уж все в сборе, — Олаф оглянулся на узников сырого трюма, гурьбой высыпавших подышать вольным воздухом на палубе.

— Василий, стань у штурвала, — распорядился Хитрован и, приблизившись вплотную, шёпотом спросил: — Что потребно Рыжику для вразумления наших матросов?

— Дозвольте усадить геройского кота в шляпу поверженного капитана Ортиса, — бойко попросил Василиск.

— Король корабельных крыс заслужил воинских почестей и ласкового обхождения, — кивнул Билл, догадываясь, что поданный запрос означает наличие у кота — телепата ещё и способности считывать информацию с предметов, как это умеют проделывать гадалки. Накануне, во время ужина в каюте Ортиса, Билл был очень впечатлён слаженной работой чудо — кота и своего секретаря. — Василий, ты в разговоре с капитаном Ортисом утверждал, будто бы проходил обучение управлению парусной оснасткой крупного судна. Вот и выпал удачный случай показать свои знания — командуй экипажем, а я проконтролирую.

— Минуточку, только за наградной шляпой для кота сбегаю, — опрометью метнулся юнга в каюту Ортиса, где в платяном шкафу хранилось несколько головных уборов капитана. Вернувшись с котом в руках, уютно свернувшимся калачиком в шляпе, Василиск встал у штурвала и принял команду фрегата на себя. — Поднять фор — марс! Поставить кливер!

Управлять командой бывалых матросов, уже хорошо знакомых с основами работы с парусами, для Василиска оказалось даже легче, чем вести дистанционную атаку сотней крыс. С помощью маяка в руках, Василиск мгновенно получил доступ к информационной базе данных в астральном поле, так что команды отдавал весьма профессионально, подправляя действия членов экипажа. Матросам показалось уже знакомым чувство, когда в мозгу возникает правильный вариант технического действия, будто бы подсказка приходит от неосязаемого духа. Нечто подобное с ними уже происходило на Пустом острове при обучении стрельбе. Никто не сопротивлялся сторонней руководящей силе, поэтому у молодого телепата — капитана возникло полное единение с командой. Экипаж действовал, словно сыгранный оркестр под управлением опытного дирижёра.

Небо на востоке уже залил рассвет, когда паруса развернулись, и фрегат, озарённый алым светом, понёсся над волнами, оставляя за кормой тёмный силуэт шхуны, кишащей прихвостнями инквизиции.

— Слуги дьявола! — потрясая кулаками, грозил вслед ускользающей горстке северных пиратов взбешённый неудачей капитан Ортис. И это он ещё не знал, как Хитрован Билл и юнга разыграли его с сундуком.

Разговор у Алонсо Ортиса со Святой инквизицией предстоял тяжёлый. Правда, имперцам до берега ещё надо было как — то добраться, ведь течь в корпусе до края перегруженного «Моржа» усиливалась, а места в маленьких спасательных шлюпках едва хватало даже для офицерского состава.

Слуги дьявола переиграли испаньольскую команду вчистую.

После проделанного фокуса с захватом фрегата, вся команда северян боготворила героическую троицу. О хитрых фортелях Хитрована Билла среди морской братвы уже давно ходили легенды, а вот молодой чужестранец и его бойцовый кот сумели удивить бывалых матросов. То, что юнга великолепно владеет холодным оружием — не секрет, но оказалось, что юноша ещё умеет и управлять парусной командой фрегата. Не просто знает теорию судовождения, а способен именно мастерски управлять командой, ибо даже опытный капитан не сумел бы расставить по местам экипаж, который никогда не практиковался в работе с оснасткой столь большого парусника, да ещё и заставить действовать единой слаженной командой. Во всяком случае, капитан Билл не рискнул взять на себя такое бремя и возложил все обязанности по управлению фрегатом на юного помощника, оставив за собой лишь функции главного администратора.

Северяне, когда обучались метко стрелять на полигоне Олафа Оружейника, уже успели привыкнуть к вкрадчивому воздействию на них неосязаемого духа огня, поэтому влиянию духа воды поддались без сопротивления. А вот матросы из Инда поначалу вертели головой и прислушивались, стараясь уловить, откуда исходят команды, чудесным образом возникающие у них в сознании. Однако Сахил — мореход сразу дал приказ своим людям беспрекословно выполнять повеления духа океана, который благоволил чародею Василию, спасшему экипаж шхуны от гибели.

И, конечно же, все догадывались, что наиважнейшую роль в творящейся на корабле чертовщины играл таинственный кот. Рыжик был бесспорным героем. Если коварные трюки Хитрована Билла и незримое волшебство чужестранца Василия воочию никто не видел, а они сами не объясняли всех тонкостей проведённой диверсионной операции, то подвиги бойцового кота были на виду. Вернее, матросы хорошенько рассмотрели их результаты, вытащив из глубины трюма трупы покусанных окровавленных палачей, тех которые в ночи крались вырезать спящих пленников. Глубокие длинные царапины на руках и лицах неудачливых карателей красноречиво повествовали о кровавой бойне на лестнице, ведущей на самую нижнюю палубу. Было ещё множество мелких следов от укусов крыс, но ведь всё равно же руководил — то серой ордой повелитель крыс, Рыжик.

Хитрован Билл приказал выбросить, без всяких почестей, тела несостоявшихся палачей за борт, туда же последовали и полсотни трупиков погибших бойцов крысиной орды. Зато оставшихся в живых хвостатых спасителей капитан велел щедро кормить из богатых трофейных закромов испаньольцев. Приказ матросы встретили с большим удовлетворением, ибо страшились быть во сне сожранными крысами — людоедами. С тех пор крыс на корабле никто не видел, только жертвенные дары еженощно выметала с нижней палубы шуршащая во тьме нечистая сила. А вот подкормить лучшим кусочком от своего стола рыжего короля крыс матросы почитали за честь. И важный кот ещё не всякое подношение изволил принять, только самые лакомые с его точки зрения яства

— Эдак Рыжик зажрётся и службу тянуть не захочет, — капитан Билл, нахмурив брови, не одобрительно глянул на вальяжно разлёгшегося посреди палубы котяру, через которого теперь надо было перешагивать.

— Кот не бездельничает, он сейчас попугая обучает, — подошёл к капитану молодой помощник.

— Так ведь глупая птица в каюте в клетке заперта, — не понял таинства дистанционного колдовского действа Билл.

— Уже можно и выпускать пернатого узника, теперь будет смирно сидеть на плече, — заверил Василиск.

— Сдался тебе этот старый попугай, — брезгливо фыркнул Билл, не сумев по достоинству оценить дорогой трофей.

— Так ведь не мне, ибо попугай должен сидеть на плече у капитана, — хитро улыбнулся Василиск. — А насчёт возраста — мудрая птица ещё нас всех переживёт.

— Ну а мне — то на кой эта тварь безмозглая — не одного слова в тему сказать не может, всё невпопад бубнит, — раздражённо отмахнулся Билл. — Да и то, когда у этого говоруна есть настроение прокартавить пару невнятных фраз.

— Рыжик хорошенько позанимался с птичкой, и теперь она будет говорить только нужные слова, — заверил лукавый хозяин волшебного кота, хотя именно сам был причастен к этому таинству.

— И какие мне от неё нужны слова? — заподозрил какую — то очередную чертовщину Билл.

— Для начала, попугай будет повторять расхожие слова на испаньольском языке и их перевод на индском, чтобы было легче освоить язык Дикой Земли, — придумал, как ускорить обучение Билла индскому языку Василиск. — Считаю, что пару десятков новых слов за день осилить можно, тем более что Сахил — мореход охотно подсобит с разговорной практикой.

— Этот крашеный петух будет целый день у меня над ухом кукарекать⁈ — возмутился Билл, хотя сам отлично понимал полезность затеи.

— Нет, вкрадчиво нашёптывать на ушко, — таинственно понизив голос и приложив ладонь ко рту, пояснил главную хитрость Василиск. — Когда прибудем в порт, то на людях попугай будет бормотать бессвязные фразы на индском языке, а в нужный момент вплетать в непрерывный речитатив шпионские сведения, сообразно окружающей обстановки.

— Поясни, — озираясь по сторонам, отвёл юного помощника за локоток Билл и притиснул к фальшборту.

— На руках будет кот, а на плече — попугай. Рыжик умеет читать мысли окружающих и, если враги замыслят напасть из засады или коварные торговые компаньоны надумают обмануть, всегда вовремя предупредит хозяина, но кот не способен толково объяснить суть опасности. Зато болтающая без умолку птица может незаметно сообщить нужную информацию. Индскую речь мало кто разберёт, да и секретные сведения попугай может, тихо воркуя, сообщать на ушко.

— Попугай станет человеческим голосом для кота, — поняв суть хитрой задумки, одобрительно похлопал помощника по плечу Билл. — А мои вопросы и команды Рыжику птица передать сможет?

— Кот — телепат не нуждается в толмаче, — усмехнувшись, напомнил Василиск. — Рыжик легко читает мысли людей, животных и птиц. Однако ему не дано передавать мысленные послания в сознание людей, вернее, они воспринимают их как неясный шёпот духов в голове. Другое дело — божьи твари низшего порядка. Видели, что кот творил с полчищем крыс?

— Лично не видел, но результатом впечатлён, — похлопал в ладоши Билл. — Но ведь ты с Рыжиком поддерживаешь двустороннюю мысленную связь?

— Я — уникум, — не стал скромничать юноша. — А вам придётся общаться с котом через пернатого переводчика. Вопросы будете задавать мысленно, ответы же получать голосом попугая, и, для большей конспирации, на индском языке.

— А тогда зачем мне под рукой мальчишка — секретарь? — прищурившись, глянул на юношу Билл, подозревая, что тот неспроста затеял хитрую комбинацию с пернатым переводчиком.

— Вот именно, — поднял указательный палец Василиск. — Я буду только привлекать к нашему делу излишнее внимание — шпионы инквизиции от беспризорного колдуна не отстанут. Как только прибудем в порт, я сразу же сойду на берег и начну путать следы, уводя погоню в сторону. Инквизиторы не знают цену Рыжику, ведь они считают главным слугой дьявола меня. Конечно же, за вами и котом будут тоже приглядывать, но главные усилия враги направят на поиски ускользающего колдуна.

— И куда думаешь ускользать? — прищурив глаз, шёпотом спросил Билл.

— Я кое — что начинаю вспоминать из прошлой жизни, — соврал Василиск. — Хочу посетить знакомые места в Новом Свете.

— Ну, пока погуляй по старым местам, — кивнул Билл, одобряя временное исчезновение главного раздражителя Святой инквизиции. — У меня много времени займёт продажа фрегата, сразу найти хорошего покупателя на столь дорогой товар вряд ли удастся. Да потом ещё надо сколотить компанию для организации строительства судовой верфи на западном побережье Панского перешейка. Опять же, с местными контрабандистами полезно прочные связи наладить, чтобы потом пороховое оружие переправлять в Инд. Наверняка, не один месяц пройдёт, прежде чем тронемся через Дикий океан. Даже не знаю, когда тебе назначить срок встречи в западном порту?

— Я же не совсем исчезаю, — плутовато улыбнулся компаньону Василиск. — Через Рыжика я буду постоянно получать сведения о состоянии наших общих дел.

— Неужели, мысленная связь не имеет границ? — почесав затылок, усомнился Билл.

— Вот и проверим её пределы, — продолжая улыбаться, ушёл от прямого ответа Василиск. — Я буду с вами ежедневно общаться через Рыжика и попугая. Кстати, надо бы новое звучное имя подобрать птице, а то бывший хозяин так и не удосужился нам озвучить её прежнее.

— Пусть пернатого теперь кличут Пиратом, — не стал мудрствовать пиратский капитан. — Только нельзя ли, чтобы Пират общался со мной наедине на понятном испаньольском, а то индский язык мне ещё не скоро поддастся.

— Рыжику всё равно, на каком языке через глашатого общаться, — указал взглядом на безмятежно развалившегося на палубе учёного кота Василиск. — Только не надо его сильно перегружать заданиями, это же очень ленивая тварюшка. На важных встречах Рыжик поможет, но советую ему не докучать по мелочам. В случае опасности, сторожевой кот сам поднимет тревогу.

Василиск сильно лукавил, убеждая Хитрована в чудо — способностях Рыжика. Конечно же, кот, благодаря подключению сознания Василиска к его мозгу, смог невероятно развиться в интеллектуальном плане. Однако, похоже, кот не обладал телепатическими способностями вовсе. Василиск уже понял, что тотемное животное является как бы выносным органом чувств для чародея — телепата: эфемерным длинным информационным щупом, дающим возможность контролировать удалённое от мага пространство. Через астральное поле телепат поддерживал постоянный контакт со своим тотемным животным, при этом связь осуществлялась на любом расстоянии. Василиска совершенно не обременяла функция контроля сознания своего тотема, это было всё равно, как иметь дополнительное чувство — ведь, например, зрению и слуху совершенно не мешает обоняние.

Проведя ряд экспериментов с телепатическим воздействием на мозг попугая, Василиск выяснил, что может управлять сознанием птицы немногим хуже, чем это получается с рыжим котом. Удалось легко приручить попугая и заставить выполнять любые задания: теперь Пират будет в определённое время произносить заданную последовательность слов, словно заводная шарманка. Воспринимая мир органами чувств птицы, Василиск попробовал через неё внедряться в сознание окружающих людей — это вышло, хотя и стоило больших усилий. Подвластное чародею чужое тело позволяло удалённо влиять на отслеженные объекты, точно так же, как если бы они находились в зоне наблюдения органов чувств самого телепата. Однако появлялся и существенный недостаток: при ретрансляции информационной картины мира существенно затруднялась передача сигнала.

Василиск провёл ещё ряд экспериментов в трюме фрегата, он заметил, что при непосредственном контакте получается без проблем подчинять своей воле сразу десяток крыс, а вот удалённо через захваченное сознание посредника сила воздействия на другие объекты резко уменьшается. Ещё с работой через передаточное информационное звено появлялись новые трудности: например, через попугая удавалось прочитать лишь мысли абонента, возникающие у него в момент телепатического сканирования. А вот в работе с Рыжиком таких дефектов не было, тотемный кот являлся «длинной рукой» мага, который мог, прикоснувшись к наблюдаемому объекту, получить полный доступ ко всем базам данных в астральном поле касательно его прошлого и настоящего. Вероятно, тут сказывалась многолетняя практика совместной работы мага и его личного тотема, как бы притирка сознания двух индивидуумов. С годами тотем становился магическим «третьим глазом» телепата.

Василиск чувствовал чужое внимание к своему тотему точно так же, как к собственному телу. Чародей контролировал в автоматическом режиме пространство вокруг себя и своего тотема, а вот уже для работы через сознание малознакомого стороннего объекта приходилось изрядно напрягаться.

Так как связь с тотемом осуществлялась в непрерывном режиме, то Рыжику казалось, что это он сам способен читать мысли окружающих его птиц, животных и людей. Даже находясь во сне или в одурманенном состоянии, Василиск продолжал через астральное поле поддерживать связь с живым тотемом, как бы наделяя сторожевого кота силой телепата. Информация, проходя через мозг Рыжика, становилась доступной и ему, но вот по своей воле кот не мог воздействовать на сознание других живых существ. Коту лже — телепату приходилось каждый раз подавать хозяину мысленный запрос на организацию воздействия на чужой мозг, даже когда надо было приманить загипнотизированную мышку или отпугнуть гнавшуюся по пятам свору злобных псов.

В общем — то, Рыжику совершенно плевать на бизнес — планы Хитрована Билла и обучение его заморскому языку, но повеление хозяина тотем должен был выполнять беспрекословно, ибо, по сути, являлся лишь живым инструментом мастера — чародея. Хотя надо отдать должное Василиску, он не просто завладел сознанием тотемного животного, а сделал кота своим товарищем и стремился развивать его интеллектуальные способности. И, похоже, новаторская идея юного чародея взять себе в качестве тотема не дикого хищника, а домашнего котёнка, оказалась чрезвычайно результативной. Да, у Рыжика не было мощных зубов, когтей и ядовитых желёз, зато кот оказался намного сообразительнее сильных хищных зверей и смертоносных ползучих гадов, а главное — он искренне любил своего доброго друга, который открыл для него удивительные тайны мироздания и раскрасил жизнь яркими красками. Рыжик уже обладал интеллектом семилетнего ребёнка, и хотя был столь же капризен и своенравен, но всё же приучен слушаться старшего. Поэтому кот воспринял приказ Василиска на некоторое время остаться на руках у капитана Билла хоть и с недовольством, однако без возражений.

Хитрован Билл понимал, что и для всей команды, и для самого Василиска будет лучше, если беглый юноша скроется от глаз Святой инквизиции. Также капитан уяснил, что через Рыжика Василиск сможет поддерживать телепатическую связь, но ему не хотелось потерять ценного компаньона, поэтому предложил взять с собой верного человека из команды:

— Василий, ты лишаешься телепатической поддержки чудо — кота и сам ещё не полностью восстановил потерянную память. Возьми с собой Бедолагу, он парень смышлёный и знает местные реалии. Не спорю, в бою тебе равных нет, но в бытовых делах у тебя случаются промашки. Да и удобнее, когда под рукой всегда имеется на побегушках расторопный слуга. Бедолага умом не блещет, зато шустрый и старательный.

— Спасибо, Билл, от верного спутника не откажусь, — приложив руку к груди, поклонился Василиск.

А когда чуть позже Василиск изложил резоны по разделению отряда Сахилу — мореходу, то капитан «дикой дюжины» тоже предложил ему своего кандидата:

— В путешествии могут возникнуть проблемы, а у меня есть проверенный специалист по организации дальних походов. Прошу, возьми с собой Сармата, он полмира прошёл, во всяких передрягах побывал. Конюха лучше кочевника тебе не сыскать, да и обед Сармат приготовит из подручных продуктов лучше дворцового повара. Конечно, с ружья палить он не обучен, зато стрелами и луком владеет мастерски, ну и в рукопашном бою спину надёжно прикроет. А мне такой слуга пока без надобности, обойдусь своими матросами. Займусь подбором купеческих кораблей для перехода в Инд.

— Думаешь нанять целую флотилию, — прочитал мысли принца Василиск.

— Индские кораблики малотоннажные. Боюсь, наш отряд со всем добытым вооружением не запихнуть на одно судно, — не очень — то расстроившись по поводу богатых трофеев, показно вздохнул Сахил — мореход. — Одних ружей с фрегата унесём более двух с половиной сотен, ещё весь пороховой запас с крюйт — камеры нужно выгрести да лёгкими полевыми орудиями запастись в порту. Картечи на фрегате полно, а вот чугунными ядрами малого калибра следует арсенал дополнить. Ещё есть у меня задумка нанять в Новом Свете специалистов. И не только профессиональных солдат, но и мастеровых людей, которые смогли бы наладить производство порохового оружия в Инде. Хорошей оплатой и перспективой быстрого карьерного роста рассчитываю заманить любого. Вот только трудно будет в толпе жадных до богатства соискателей отыскать достойных и толковых спецов.

— С набором персонала Хитрован Билл поможет, — обнадёжил Василиск и подмигнул. — Он людей насквозь видит.

Сахил — мореход заметил вышедшего на палубу боцмана и кивнул в его сторону:

— Олаф обещал уговорить знакомых мастеров — оружейников на переезд в Дикие Земли. Однако говорит, что никто в Новом Свете не знает секрет изготовления пороха — весь товар везут из — за океана.

— Я найду того, кто знает этот секрет, — ободряюще улыбнулся Василиск, так как уже сам всё узнал, стоило лишь взять в руки горсть пороха — в астральном поле хранилась вся мировая информация, требовался лишь указатель, где отыскать нужную.

— Василий, слушок прошёл, что ты собираешься отправиться в одиночное плавание по Новому Свету, — вразвалочку подойдя к друзьям, заметил боцман.

— Я Василию на подмогу Сармата даю, — возразил Сахил — мореход. — А Билл отряжает в помощь Бедолагу.

— Про Бедолагу знаю, — кивнул Олаф Оружейник. — От этого балабола ветер и подул. Я хотел спросить, что думаешь взять с собой из стрелкового оружия, ведь твой арбалет остался в трюме «Моржа», а подобного старинного оружия на фрегате нет. Так что, когда придём в порт, ты сразу не исчезай, пройдёмся вместе по рынку. Я некогда знавал парочку антикваров, которые коллекционировали старое оружие, может, и по сей день живы. Конечно, если ты всё ещё не хочешь вооружиться современными пистолетами.

— Арбалет мне пригодится в Диких Землях, а в Новом Свете удобнее обходиться пороховым оружием, — секунду поразмыслив, решил излишне не выделяться старинной экзотикой Василиск. — Вот только хотелось бы вооружиться самой совершенной моделью многозарядного пистолета.

— Подобные новинки изготавливаются только под заказ, — покачал головой старый оружейник. — Сколько тебе хочется иметь стволов и как их думаешь расположить? Только сразу предупреждаю: пистолет револьверного типа с блоком вращающихся стволов получится тяжёлый, громоздкий, да и с перезаряжанием намучаешься. Советую остановить выбор на простеньком двухзарядном, с горизонтальным расположением стволов.

— А разве нельзя иметь один ствол и множество перемещаемых зарядных камер? — вспомнил странный многозарядный пистолет в руке инквизитора Василиск.

— Ишь, чего удумал, — почесав затылок, с прищуром глянул на чужестранца старик. — Я подобной схемы ещё не видывал. Давай — ка спустимся в каюту, изобразишь чудную штуковину на бумаге.

Олаф и Василиск спустились в капитанскую каюту.

— Вот как — то так я его запомнил, — старательно изобразил грифелем на бумаге рисунок семизарядного пистолета во вражьей руке Василиск. — Барабанчик с вложенными зарядами закреплён выше рукоятки и вращается напротив ствола. Ударный курок взводится пальцем при движении спусковой скобы.

— Интересно, где ты такое видел? — склонившись над бумагой, удивился необычной конструкции Олаф.

— Один важный инквизитор с такого пистолета стрелял на моих глазах.

— А ты не ошибся с масштабом? Уж больно ствол коротковат и калибр мал, — вперившись взглядом в рисунок, заметил явный недочёт мастер — оружейник.

— Инквизитор — не солдат, ему нужен короткий ствол для скрытого ношения, — логично объяснил малые габариты Василиск.

— Ну, я так понимаю, что на короткой дистанции ты и мечом врагов накрошишь — тебе ствол помощнее потребен, — зная боевые возможности мастера холодного оружия, усмехнулся Олаф.

— У воинов инквизиции на вооружении есть ещё крупнокалиберное ружьё с автоматической подачей зарядов в стол, с применением длинной ленты, снаряжённой медными капсулами с порохом и пулями, — выдал очередной секрет чужестранец.

— Тебе известен принцип действия? — подняв брови, заинтересовался мастер.

— Нет, я видел стрельбу издалека — весьма впечатляющую по скорострельности и убойной силе, — тяжело вздохнув, развёл руками Василиск. Если бы ему удалось достать хотя бы одну пулю, выпущенную из автоматического ствола, то он мог бы узнать всё о секретной разработке инквизиторов, а пока приходилось довольствоваться лишь внешним видом оружия.

— Тогда не будем заморачиваться с неведомой новинкой, а попробуем разобраться с отчасти известной тебе моделью, — призадумался над интересной задачей Олаф и уже через пару минут высказал свои идеи: — Полости зарядного барабанчика можно с задних концов прикрыть щитками, чтобы порох из камер не просыпался. А в верхней части щитка сделать небольшое отверстие напротив ударника с кремнем. Вот только работа предстоит ювелирная: нужно очень плотно совместить полость барабанчика со стволом, да и ударник с кремнем должен точно бить в запальное отверстие камеры, ведь пороха на полку при каждом выстреле теперь не подсыплешь. Будет долгая морока при заряжании камер, поэтому следует пользоваться сменными барабанчиками. А так как калибр и ствол нашего скорострельного оружия будем делать побольше, то приложенного усилия пальца к спусковой скобе окажется явно недостаточно для проворачивания барабана и взвода кремнёвого курка. Придётся предусмотреть рычаг для изготовки к очередному выстрелу, и пользоваться второй рукой. Да с одной руки и стрелять неудобно, вес нашего изделия получится солидным, даже если сделаем с коротким стволом.

— Для прицельной стрельбы нужен бы складной металлический приклад. Ювелирным изделием я уж точно не стану бить как дубинкой, — улыбнувшись, успокоил мастера Василиск. — И ствол надо бы сделать вдвое длинней обычного пистолетного. Это будет оружие для средней дистанции и против массового противника, — задал характеристику скорострельного короткоствольного карабина Василиск. — И хотелось бы заряжать барабанчик уже заранее снаряжёнными медными гильзами.

Василиск нарисовал на краю листа изображение патрона, который видел в заправленной ленте скорострельного ружья.

Олаф на минуту призадумался над проблемой создания готового к применению заряда.

— Медные капсулы, какие используют инквизиторы, я изготовить не смогу, но начинённый пулей и порохом картонный патрон можно попробовать сделать. При повороте барабанчика острый резец, напротив курка с кремнем и железной пластиной оружейного замка, распорет картонную оболочку, обнажив пороховой заряд. Придётся ещё предусмотреть верхнюю крытую камеру, защищающую порох от просыпания и попадания влаги… Вообще, сложная выйдет конструкция. Ну так я сразу предупредил, что подобные пистолеты делаются под индивидуальный заказ и на любителя. А с твоими требованиями и новшествами работа займёт не один месяц.

— Обойдусь пока обычными пистолетами, — пожал плечами Василиск. — Или, может, на рынке удастся раздобыть арбалет — всё же скорострельность у него выше.

— Добудем, — кивнул Олаф. — Только ты у жадюги Билла денег достань, мои — то накопления реквизировали испаньольцы, а компенсацию Хитрован обещает выплатить только после реализации трофеев.

— Мне тоже, — развёл руками Василиск. — Однако я рассчитываю разжиться денежками в порту.

— Неужто так сразу грабить пойдёшь? — уже зная характер праведного юноши, недоверчиво усмехнулся Олаф.

— Грабить грабителей — не грешно, — подняв указательный палец, изрёк известную пиратскую истину юный экспроприатор неправедно нажитых ценностей.

Однако по приходу в Панский порт, местные деляги сами попытались ограбить удачливых северян. Сначала не впустили фрегат в гавань, а потом, разобравшись с его принадлежностью, приказали стать на внешнем рейде, под пушками оборонительного форта. Части команды разрешили сойти на берег, стремясь тем самым ещё больше ослабить экипаж корабля. Василиск, Олаф, Бедолага и Сармат отправились на рыночную площадь, а капитан Билл направился в городскую управу, для дачи объяснений. Остальные северяне и индские матросы во главе с Горемыкой и Сахилом — мореходом затаились на борту фрегата. Главы городского совета не могли предположить, что столь крупным кораблём управляет столь малая команда, иначе у них могла бы возникнуть шальная мысль взять фрегат на абордаж.

В кабинете управляющего городом — портом собрались на экстренное совещание главы городского совета. Панский перешеек был под совместным протекторатом государств Морского Союза, состоящего из стран Старого Света, противостоящих испаньольской Метрополии.

— Уважаемый капитан Билл, прошу дать некоторые пояснения по поводу обстоятельств перехода фрегата в вашу собственность, — призвав к тишине рассевшихся по обе стороны длинного стола важных синьоров, постучал деревянным молоточком по подставке тучный мер города в модном белом парике. — Хочу вам напомнить, что Морской Союз не поощряет пиратства, а также, в настоящий момент, не ведёт военных действий с флотом Метрополии в Новом Свете.

Билл, как бывалый пират, конечно же, знал, что мер сильно лукавит насчёт военного нейтралитета и осуждения морского разбоя у берегов Нового Света. Второй по доходности статьёй городского бюджета, после эксклюзивной торговли с купцами из Диких Земель, являлась как раз перепродажа трофеев пиратов Карибских островов. Однако Билл также осознавал, что из — за чужого фрегата никто из местных барыг открыто ссориться с властями Метрополии не станет.

Интересы Метрополии представлял аббат Панского монастыря, непосредственно назначаемый Святым Престолом из Старого Света. Он уже успел получить голубиной почтой известия о захвате испаньольского корабля и бегстве с Северного Архипелага опасного колдуна, разыскиваемого инквизицией.

— А также не даёт пристанища пиратам и колдунам! — погрозив пальцем, решил дополнить реплику мэра, упитанный не менее его, аббат, с трудом втиснутый в чёрную сутану.

— Святой отец, ваши обвинения беспочвенны, — скрестив руки на груди, откинулся на высокую спинку кресла капитан Билл. Кота и попугая он в этот раз брать с собой не стал, ибо мысли и чаяния собравшихся синьоров отлично знал и без всякой телепатии. — Синьоры, я уверяю, что на борту моего корабля только честные моряки.

— Командир таможенного отряда докладывал о группе смуглых дикарей, замеченных им на палубе фрегата, — прищурив глаз, уличил северянина во лжи один из членов совета.

— Это матросы с потерпевшего крушение у островов Архипелага индского торгового судна, — парировал укол капитан Билл. — Мы возвращаем их на родину.

— Ах вот как теперь называется работорговля? — ехидно хихикнул мэр. — Однако мы тут собрались обсуждать не тонкости коммерции, а захват вами испаньольского фрегата. Интересно, как вы ухитрились взять военный корабль на абордаж?

— Никакого абордажа не было, — нагло улыбаясь, развёл руками Хитрован Билл. — Капитан Алонсо Ортис добровольно покинул фрегат, обменяв его на мою шхуну «Морж» и сундук, доверху набитый «солнечным камнем». У меня при себе и подтверждающие документы имеются. — Билл достал из кожаного портфеля две бумаги и попросил рядом сидящих соседей передать их мэру. — Тут и купчая на шхуну в наличии, и расписка в получении на временное хранение сундука с «солнечным камнем» приложена.

Пока обе бумаги прошли по рукам сидящих вдоль длинного стола синьоров, левая половина собравшихся получила возможность лицезреть официальные документы и убедиться в их подлинности: все печати и подписи были поставлены должным образом.

— А почему в расписке указано принятие ценностей на временное хранение? — повертев в руках документ, не понял подвоха мер.

— Да потому, что мой сундук с драгоценными камнями дороже нескольких таких фрегатов, который оставил в залог синьор Ортис. Он клятвенно обещал произвести честную оценку ценностей и, после получения разрешения от испаньольских властей, всё вернуть законному владельцу. Если подлый испаньолец не вернёт мою шхуну и сундук, то я вправе выставить фрегат на продажу, и хотя бы частично компенсировать свои потери.

— Удивляюсь, как это испаньольский капитан, вообще, просто не перебил северян, а дал уйти на собственном корабле? — криво усмехнувшись, покачал головой мэр.

— Просто, тихаря перерезать нас в ночи у него не получилось, — в ответ невинно улыбнулся Хитрован. — Кое — кто из наших матросов сумел вырваться из — под замка и, захватив крюйт — камеру, пригрозил взорвать фрегат, если испаньольцы не согласятся пойти на временный обмен имуществом.

— Если этот синьор Алонсо Ортис пошёл на такую сделку, то вы вряд ли получите обратно переданные на хранение ценности, — хихикнув, с уверенностью заверил мэр.

Билл кивнул и повернул голову к официальному представителю испаньольской стороны:

— Я прошу уважаемого аббата связаться с властями Метрополии и либо подтвердить сделку, либо разорвать. Если в течение десяти дней не поступит никакого ответа, то я буду вправе считать нарушенным условия соглашения и выставлю фрегат на аукцион, а вырученные деньги вложу в строительство судоверфи на побережье Дикого океана. Кстати, синьоры, призываю и вас составить мне компанию в столь прибыльном предприятии.

— Вложения нужны большие, а вот прибыль окажется невелика, — возразил мэр. — Ещё ни один монарх Морского Союза не решился на столь рисковый шаг. Посудите сами, уважаемый капитан Билл: крупного судна сразу не построить, да и флот мелких судёнышек сразу не собрать. На западном побережье Нового Света богатых поселений нет, а вглубь материка экспедицией с малыми силами не вторгнуться. Опять же, торговлю с заокеанскими странами Диких Земель не наладишь — индские купчишки монополию держат. Дикари наведут на наши караваны пиратов или науськают жадных местных царьков. Нет, не дадут нам аборигены ни спокойно торговать, ни безопасно их грабить.

— Уважаемый синьор, вы неправильно расставляете приоритеты, — рассмеялся Хитрован Билл. — Это на западном побережье Нового Света надо торговать с краснокожими, а в заокеанских странах — воевать с дикарями.

— С краснокожими не удаётся договориться, они ненавидят белых, — возразил мэр.

— Да потому что вы с испаньольцами сами первые на них напали и ограбили, — окинул собравшихся синьоров насмешливым взглядом Билл. — Да и товар стараетесь всучить негодный.

— Краснокожим только оружие подавай, — возмутился один из синьоров. — А власти Метрополии и стран Морского Союза сообща установили запрет на продажу оружия дикарям.

— Ну, топоры и железные ножи вы ведь местным продаёте, — уличил торговцев в небольшом послаблении закона Хитрован.

— Это не оружие, — протестующе тряхнул кудрями парика мэр.

— Вот и будем продавать это «не оружие» аборигенам западного побережья, — подмигнул Хитрован. — Тем, что подальше, которые не конфликтуют с колонизаторами. Там и цены на железные изделия будут повыше, и аборигены незлобные. Индские купцы нам в землях Нового Света не конкуренты. Они железное оружие из Диких Земель не возят, а за их пряности, шёлк и фарфор краснокожие хорошую цену не дают — мы больше платим.

— Будь у нас свой коммерческий флот на Диком океане, то можно было бы развернуть прибрежную торговлю с краснокожими, — почесав подбородок, призадумался мер. — Тут и маленьких судёнышек хватило бы, ведь ни пиратов, ни испаньольцев на западном побережье нет. Однако мелкая торговля нескоро сможет окупить затраты на создание судовой верфи.

— Конечно, богатая военная добыча вернёт вложения значительно быстрее, — закинул очередной крючок Хитрован. — Поэтому и надо идти в Дикие Земли.

— Но без сильной армии в многолюдных царствах делать нечего, — тяжело вздохнув, покачал головой мэр.

— У нас имеется мощное пороховое вооружение. Отряд наёмников может выступить на стороне сильной армии и разделить добытые трофеи, — продолжал соблазнять Хитрован. — Царства в Диких Землях богатые, а войны идут нескончаемые.

— Закон запрещает снабжать дикарей пороховым оружием! — вскочив с кресла, напомнил собравшимся синьорам возмущённый аббат.

— Никто продавать пороховое оружие и не собирается, — ухмыляясь, развёл руками Хитрован. — Ведь испаньольцы тоже частенько воюют с племенами краснокожих при поддержке других враждующих с теми племён. И никто при этом не считает зазорным делиться с союзниками захваченными трофеями. Вот и мы вступим в союз с индским царём и поучаствуем в боевых действиях в Диких Землях. Кстати, у меня как раз один принц ходит в приятелях, я его при кораблекрушении спас. А пороховое оружие мы дикарям продавать не будем, они всё равно им пользоваться толком не умеют, поэтому наберём наёмный отряд из своих людей. Ну как, по нраву вам идея финансировать частную военную компанию?

— Заманчиво, — переглянувшись с товарищами из городского совета, довольно потёр ладони мэр. — А как доходы делить будем?

— Согласно вложенных в общее дело финансовых средств и проведённой организаторской работы, — скрестил руки на груди Хитрован. — Предлагаю доходы делить поровну: половину — мне, половину всем остальным компаньонам.

В комнате тут же поднялся возмущённый галдёж.

— А не жирно ли для одного будет? — нахмурил брови мэр.

Билл, подняв ладонь, призвал к тишине:

— И это ещё, если вы все вместе внесёте в общий фонд сумму равную стоимости моего фрегата, — опять добавил жару Хитрован Билл. — И если организуете создание судоверфи в гавани на побережье Дикого океана.

— А ты — чего⁈ — вскочил с кресла один из возмущённых компаньонов.

— А я создам военную базу в Диких Землях, — спокойно стал загибать пальцы капитан Билл. — Соберу из наёмников боевой отряд. Организую переброску войск через воды Дикого океана. Договорюсь с индским царём об участии в боевых действиях и справедливом дележе добытых трофеев. Обеспечу переправку ценностей на Панский перешеек. Кстати, рискую я куда больше всех остальных: это мне плыть через бурные воды чужих морей, мне скакать под стрелами дикарей, мне бродить по непролазным джунглям, мне общаться с кровожадными аборигенами, учить язык дикарей, нравы, обычаи. Если кто — либо из вас пожелает взять хоть часть этих обязанностей — пусть отщипнёт от моей доли добычи.

В комнате воцарилась тишина, никто взваливать на свои плечи непосильный груз не пожелал. Всем стало ясно, что без Хитрована Билла вся затея окажется несостоятельной. Однако жадных синьоров уже обнадёживало то, что создание судоверфи позволит начать выгодную торговлю на западном побережье материка, и это уже само по себе сулит немалый доход. Капитан Билл может сгинуть в дебрях Инда, и отряд наёмников могут истребить дикари, а вот судоверфь останется на Панском перешейке гарантом сохранности доли, вложенной остальными компаньонами.

— Синьоры, также стоит иметь в виду, что существенную часть трофеев придётся отдавать на оплату наёмников и обеспечение отряда, — добавил перца Билл, который, на самом — то деле, рассчитывал покрывать эти расходы за счёт средств Сахила — морехода и его царской семейки — не бесплатно же воевать за их интересы. — Первоначальное вооружение отряда я беру на себя, а уж потом придётся всем скидываться. Да, синьоры компаньоны, и прошу оказать содействие в выгодной продаже фрегата — это в наших общих интересах.

— Дадим испаньольцам время для ответа, — недобро глянул на официального представителя Метрополии мэр. — А затем устроим аукцион. Синьоры, прошу посоветоваться с консулами своих держав, кто готов дать хорошую цену за фрегат?

Билл мудро не стал утаивать планы, которые в любом случае вскоре вскрылись бы. Зато теперь никто из знатных синьоров уже не покушался отобрать корабль у предприимчивого, но безродного, северянина. И вложить средства в перспективное дельце загорелись желанием все синьоры. Один лишь толстый аббат обиженно надувал щёки: Святому Престолу ничего не перепало, да и спрятавшегося среди пиратов колдуна теперь будет трудно изобличить, ибо выходило так, будто бы испаньольцы сами хотели перехитрить северян, а оказались в дураках.

Отослав обратно на фрегат гребцов в шлюпке, Василиск с Олафом, Бедолагой и Сарматом ступили на каменный пирс Панского порта. Рядом суетились мрачные грузчики, шумно спорили подвыпившие матросики с торгового судна, над водой с резкими криками кружили чайки. Остро пахло выловленной рыбой, просмолёнными досками обшивки пришвартованных мелких судёнышек и прибившимся к пирсу обрывками водорослей.

— Хорошо — то как! — вздохнув полной грудью запахи берега, раскинув руки, топнул ногой по надёжной каменной тверди сын степей, Сармат. — Палуба под ногами не шатается, и алчная бездонная пучина не выглядывает из — за борта.

— Да уж, от безбрежных океанских просторов я тоже не в восторге, — Василиск бросил через плечо хмурый взгляд на бьющиеся о камень пирса пенные волны, ему тоже жутко не нравилось находиться в полной власти опасной водной стихии. Все чудесные способности мага были бесполезны в противоборстве с бездушной океанской пустошью. Другое дело на земле, среди живых существ и предметов, каждый из которых готов услужливо подсказать чародею нужную информацию из библиотеки астрального поля.

Василиск почувствовал себя, будто вновь обретший зрение слепой. От нахлынувшего информационного потока закружилась голова. Юноша никогда ещё не попадал в столь оживлённое место, в Панском городе — порте людей оказалось больше, чем он встречал за всю прожитую жизнь. Хотя, возможно, когда путешествовал под контролем похитителя, он уже и бывал в столь же густонаселённом городе, но сонное зелье тогда не позволило отложиться этому событию в его одурманенной памяти.

— Эх, сразу видно — не морская у вас душа, — криво усмехнувшись, безнадёжно махнул ладонью бывалый мореход, Бедолага. — Не выйдет из сухопутных псов настоящих морских волков.

— Признаться, мне берег тоже больше по душе, — попыхивая трубкой, встал на сторону молодёжи старик Олаф. — Особенно нравится после долгого рейда посидеть в хорошей компании в приличной портовой таверне.

— На приличную таверну у нас денег нет, — сглотнув слюну и облизнув губы, тяжело вздохнул Бедолага. — Да, честно сказать, нам и на самую захудалую забегаловку медяков не наскрести: при захвате шхуны испаньольцы обчистили северян подчистую, только у погибших потом в трюме фрегата матросиков кое — какая мелочь в кошелях завалялась. Но после честного раздела денежных трофеев среди экипажа, каждому из команды достались лишь крохи — на один зуб положить.

— Деньги — дело наживное, — покровительственно похлопал дружка по плечу Василиск.

— Ага, затем и взяли оружие из капитанской каюты, — понимающе подмигнув, погладил рукоятку торчавшего за поясом пистолета, изукрашенного серебряными завитушками, Бедолага. — Подозреваю, что мы его выцыганили у Хитрована вовсе не для продажи на рынке.

— Это точно, — кивнул Василиск. — Однако грабить мы никого не будем. Есть более честные способы отъёма денег. Где тут, в Панском порту, удачливые моряки спускают неправедно нажитое состояние?

— Пираты любят гулять в таверне «Морская дева», — вытянутой рукой охотно указал направление движения знаток злачных мест и хихикнул: — Дев там, конечно же, не найдёшь, зато смазливых шлюх стая и пойло бармен подаёт забористое, а за игровыми столами можно озолотиться, ну или… всё спустить до последнего медяка. — Бедолага сокрушённо вздохнул. — Только нам с пустыми кошелями там делать нечего.

— Веди «штурман» в гавань порока, — толкнул в плечо Бедолагу юный помощник капитана и, прищурившись, взглянул на ещё высоко стоящее светило. — До вечера далеко, и в полупустом заведении будут рады любым клиентам. Пришвартуемся к причалу, а там сообразим, как озолотиться.

— Одной твоей удачливости, юноша, будет явно недостаточно, чтобы с пустыми кошелями приманить капризную фортуну, — выпустив клуб табачного дыма, отрицательно покачал седовласой головой старик Олаф.

— Мы и не станем надеяться на фортуну — поставим всё на мастерство, — гордо вскинув подбородок, самонадеянно заявил Василиск. — Бедолага, какие ещё, кроме бросания кубиков, популярны настольные игры у морской братвы?

— Матросики любят за столом в картишки переброситься, — уже шагая к таверне, пожал плечами Бедолага. — Однако и в «Очко» без фарта не выиграть.

— Но ведь и поинтеллектуальнее игры практикуются? — заглянув в сознание товарища, покопался в его воспоминаниях телепат. — Я слышал, что весьма популярна игра в «Короля».

— Так в неё лучше на трезвую голову играть, — скривился Бедолага и пренебрежительно отмахнулся. — До конца колоды раздача карт идёт, а потом ещё очки подсчитывать — слишком долго и муторно. В «Короля» садятся играть люди состоятельные, ибо ставки слишком высоки, а у нас кучка медяков за душой.

— Найдём, что поставить, — обнадёжил Василиск.

— Солидный игрок за один стол с голыдьбой не сядет, а мелкие шулеры краплёные карты мечут, — предостерёг наивного юношу Бедолага.

— Найдём крупного шулера, с солидным капиталом за душой, — усмехнулся Василиск.

— Василий, если думаешь затеять драку, то маловато нас, чтобы одолеть местную шайку, а команды матросов с других кораблей не вступятся за кучку чужаков, — попыхивая трубкой, предостерёг прыткого юношу старик Олаф.

— Я настроен на честную игру, — разведя руками, невинно улыбнулся Василиск. — Поэтому наглого мухлежа не потерплю — вызову подлеца на дуэль.

— Ты и не заметишь, как профессионал надурит профана, — вспомнив горький опыт, вздохнул Бедолага. — А ежели и удастся заколоть подлеца в драке, то с трупа много не возьмёшь.

— Я же говорю: богатого шулера надобно подцепить, — задал критерии жертвы экспроприатор.

— Ну, наверняка, таковой тоже в «Морской деве» отыщется, — пожав плечом, обнадёжил Бедолага. — Только старина Олаф прав: авторитетного жулика всегда сильная шайка прикрывает, а нас всего лишь четверо.

— Я попробую решить спор без массового побоища, — хищно оскалившись, уверенно положил ладонь на рукоять катаны молодой мастер меча.

— Да уж ты, пожалуйста, постарайся, — зябко поёжившись, сквозь зубы недовольно прошипел Бедолага. — Не хотелось бы себе шкуру зазря портить.

— Я прикрою спину, — решительно выразил Василию свою поддержку немногословный Сармат.

— Местные власти не одобряют пистолетную пальбу в городе, — предупредил Олаф. — Поэтому, ребята, орудуем только клинками.

— Ох, не по душе мне ваша затея, — покачал головой Бедолага, но против сплочённой группы отчаянных сотоварищей не пошёл. — Вон, по курсу, ваша «Морская дева». Готовьте денежки и острые сабли.

— Ну, раз пистолеты в дело пускать не станем, то дай — ка, Бедолага, свой ствол мне до пары. — Василиск принял богато изукрашенный серебром пистолет и всунул себе за пояс, рядом с похожим экспонатом из коллекции испаньолького капитана. — Поставлю оба на кон.

— Профукаешь в первой же ставке, — махнув ладонью, с сожалением попрощался с ценным трофеем Бедолага. — Уж лучше бы на рынке продали.

— Быстро такой товар за хорошую цену не сбудешь, — со знанием конъюнктуры, возразил Олаф Оружейник. — Зато ставку в игре можно сразу высоко поднять.

Компания приблизилась к обшарпанной двери и решительно вошла в задымлённый сизыми табачными клубами зал таверны. Большинство столов пустовало, за остальными скучало три дюжины посетителей. Рома ими было выпито ещё недостаточно, потому затасканные салонные девицы красавицами ещё не казались и клиентам пока не докучали. Матросы лениво метали кубики по столу или без особого азарта перекидывались в картишки.

Василиск окинул ментальным взором группу картёжников у дальней стены зала и сразу наметил жертву экспроприации: удачливого местного шулера с солидным капиталом за душой. Чародей настроил телепатический канал и из базы данных астрального поля считал всю нужную информацию о шулере. Василиск сделал только десяток шагов в сторону карточного стола, а уже успел узнать все премудрости карточной игры и коварные приёмы нечестного на руку профессионала.

Когда молодой предводитель явно целенаправленно подвёл свою группу к столу, долговязый синьор в фетровой широкополой шляпе со страусиным пером и в расшитом бисером бархатном камзоле прервал вялотекущую игру, бросив карты и произведя властный жест ладонью, словно смахнул игральную колоду на пол.

— Джентльмены, довольно баловаться, уступите место страждущим синьорам, желающим поймать золотого тельца за хвост, — хриплым голосом рассмеялся франт, шевеля холёными усами с лихо закрученными кончиками.

Четверо неказисто одетых дружков шулера, с абордажными саблями за поясом, послушно встали из — за стола и заняли позицию по обе стороны от главаря шайки. Сам же усатый франт бросил пренебрежительный взгляд на рукоять меча безусого юнца и любовно погладил эфес своей шпаги, которой заколол в уличных схватках и на дуэлях уже больше дюжины ретивых клиентов. Шулер, зная толк в фехтовании, не гнушался ещё и подрабатывать бретёром, если находился состоятельный подлец — наниматель.

— Надеюсь, юноша сможет сделать достойную ставку? — криво ухмыльнулся франт, безошибочно угадав главного в подошедшей кампании. — По мелочи за этим столом не играют.

Василиск вытащил из — за пояса пару дорогих пистолетов и, со стуком положив их на угол стола, уселся напротив хозяина. Трое товарищей сгрудились за спиной юного вожака.

— Надеюсь, профессионал оценит ставку по достоинству, — вызывающе глядя прямо в нагло улыбающуюся рожу, громко ответил Василиск.

Морячки, сидевшие за соседними столами, обернулись и вытянули шеи, желая рассмотреть, что же поставил на кон наивный новичок. Завсегдатаи таверны хорошо понимали, что скоро ставка юнца перейдёт к карточному шулеру. Все они знали о его нечистой игре, но никто пройдоху за руку не ловил, да и опасались бросать открытый вызов опасному бретёру и его бандитской шайке. Вразумлять молоденького чужака зрители не собирались, злорадно предвкушая грубое развлечение.

— Хорошие пистоли, — бросил хозяйский взгляд на выложенный товар усатый франт, уже представляя, как роскошное оружие будет смотреться за его поясом. — Юноша, я принимаю вашу ставку и отвечаю адекватной суммой.

Уверенный в неминуемом удачном исходе нечестной игры, шулер не стал мелочиться, выставил на стол блестящий столбик серебряных монет. С обоих боков к столу подошли зеваки, замкнув круг болельщиков. Однако игра как — то сразу не задалась — неожиданно профессионал продул первую партию.

— А новичок — то королём стал, — удивлённо сдвинул шляпу на затылок один из зрителей и злорадно усмехнулся. — Видно, Шустрила, сегодня не твой день.

— Ещё не вечер, — проводил злым взглядом сдвинутые на край противника монеты шулер и достал из увесистого кошеля вдвое большую сумму. — Мальчик, у нас не принято сразу уходить из — за стола, не дав сопернику отыграться. Ставлю двойную ставку, адекватную всей твоей доли.

— Не суетитесь зря, дядя, я не выйду из игры, пока не выжму вас досуха, — нагло усмехнулся удачливый юнец.

Никто из зрителей не верил, что счастливчику удастся вторично обыграть известного мастера с колодой краплёных карт. Однако никто ведь и не предполагал, что парнишка не только видит чужие карты, но и читает мысли противника. А учитывая, что Василиск теперь ещё и играет не хуже самого профессионала, обыграть телепата шансов у шулера не было вовсе, конечно, если не идти на явный мухлёж — в конце игры достать козырного туза из рукава. Но всем известный Шустрила и во второй партии понадеялся на игровое мастерство и краплёные карты.

Василиск делал вид, будто не знает, что соперник видит краплёные карты, а в самом конце игры неожиданно удивил хитроумной комбинацией, заставив профессионала неосторожно совершить роковую ошибку.

— Ваша карта бита, дядя, — хлопнул козырной картой по столу юный наглец и, привстав со стула, протянул руки, заграбастав выигранные денежки. — Надеюсь, синьор, у вас в кошеле достанет золотых монет — уровнять ставку сразу на всё.

Зрителей вокруг стола сильно прибавилось, толпа стояла уже в три кольца, задний ряд взобрался ногами на стулья. Не то, чтобы завсегдатаи не видели столь крупных отчаянных ставок, но они ни разу не видели, чтобы кто — либо так нагло «раздевал» знаменитого Шустрилу. Обычно шулер позволял себя обыграть только по мелочи, для «прикормки» клиента.

— Этого хватит? — вытряхнув кучку последних монет из кошеля и положив сверху снятый с пальца перстень, сквозь зубы прошипел прилюдно опозоренный мастер.

— Ну, если изумруд в золотой оправе не фальшивый, то я принимаю вашу ставку, синьор, — снисходительно усмехнулся юноша. — Хотя на рынке вам за эту сумму и не купить восемь отличных пистолетов, инкрустированных серебром, но я согласен играть на всё.

На этот раз Шустрила, уже не надеясь на краплёные карты и своё игровое мастерство, решил использовать припрятанного в рукаве козырного туза. Однако и у пришлого паренька оказался сюрприз в рукаве — острый метательный нож.

— Вор! — неожиданно выкрикнул Василиск и, резко нагнувшись над столом, с размаха пригвоздил вытянутой рукой выхваченным клинком рукав шулера к доске.

Шустрила инстинктивно отдёрнул руку, оставив на столе прибитую карту и лоскут белого кружева от распоротого рукава камзола.

— Синьор, вы шулер! — показывая окружающим зевакам насаженную на кончик ножа карту, обвиняюще заявил юноша. — Я вызываю вас на дуэль!

— Игра ещё не окончена, — зло прошипел Шустрила. — И неизвестно, кому достанется выигрыш.

— Победитель дуэли получит всё оружие и деньги победителя, — опрометчиво предложил дерзкий юноша.

— Значит, играем на всё! — поднявшись со стула, громко расхохотался профессиональный бретёр. — Так как это ты бросил мне вызов, то выбор оружия за мной. Я предпочитаю бой на шпагах.

— На шпагах дерутся благородные синьоры, — встав из — за стола, взялся за рукоять меча Василиск. — Простым морякам по нраву клинки понадёжнее. У меня под рукой только меч, а у моих друзей — сабли.

— Ладно, морячок, дерись, дедовским мечом, — взглядом оценив размер тяжёлого клинка в ножнах, презрительно усмехнулся бретёр, рассчитывая на явно большую длину клинка лёгкой шпаги. К тому же, опытный дуэлянт был на голову выше дерзкого юнца, и имел преимущество в длине рук.

Тут же откуда — то возникла парочка шустрых маклеров, организовавших стихийный тотализатор. Зрители зашумели, торопясь сделать ставки на победителя дуэли. Подавляющее большинство зевак желали поставить на Шустрилу. Лишь когда — то уже обиженные шулером матросы рискнули поддержать юного мстителя, чисто из солидарности, не особо веря в его успех. Ведь у Шустрилы была репутация отличного фехтовальщика, а дерзкий юноша со своим старинным мечом совсем не выглядел опытным бойцом. Однако скучающему народу хотелось зрелища, и дуэлянты его предоставляли.

Шайка шулера не решилась прикрыть вожака, опасаясь, как бы жуликов не кинулись бить всей толпой — и хотя краплёные карты профанам не видать, зато припрятанный в рукаве туз был явной уликой. Дуэль казалась хорошим выходом из щекотливой ситуации, иначе, даже если бы за мальчишку никто не вступился из возмущённой публики, то четверым бойцам шулера пришлось бы ввязаться в поединок с тремя крепкими пришлыми морячками, единым строем прикрывавших спину юноши. Исход боя был не очевиден. Подручным шулера зря рисковать собственными шкурами не хотелось.

— Сейчас Шустрила насадит пацанёнка на шпагу, как молоденького петушка на вертел, — раздался задорный смех со стороны местных болельщиков.

— Гляди, как бы пацан своим мечом не раскромсал франта на мясное рагу! — задорно ответил один из доброхотов дерзкого юнца, подозревая, что тот не зря сам затеял эту свару. Ведь было же очевидно, что пришелец знал, с кем связался. Юноша уже показал, что в карты играть он мастер, похоже, и старинный меч он не зря с собой таскал.

Знатоки абордажного боя понимали, что на стороне долговязого бретёра большая длина клинка и рук, но против рубящих ударов мечом тонкая шпага плохой барьер. Если Шустрила подпустит юркого паренька с убойным тесаком на дистанцию хлёсткого рубящего удара — нужно будет только уворачиваться, ибо шпагой меч не остановить.

Против меча опытный бретёр ещё никогда не работал, но с саблями противников сталкивался множество раз и умел ловко отклонять клинки или уходить с линии атаки. Несмотря на кажущуюся неуклюжесть долговязой фигуры, бретёр развил змеиную гибкость тела и скорость уколов смертоносного жала, как у скорпиона.

Шумная толпа вывалилась во внутренний дворик таверны и окружила дуэлянтов плотным многослойным кольцом. В центре замощённой булыжником площадки встали две фигуры: голый по пояс стройный юноша и высокий синьор в белой батистовой рубашке, правда, с изрядно разорванными на левом запястье пижонскими кружевами.

— Что, тяжеловат мясницкий тесак, — оценив презрительным взглядом необычную стойку юноши — он держал меч обеими руками, — издевательски расхохотался фехтовальщик со шпагой и отсалютовал противнику тонким клинком, со свистом прорезавшим воздух.

— Вам, синьор, советую тоже крепко сжимать в руках оружие, а язык держать за зубами, — с каменным лицом, лишь слегка раздвинув губы, ответил юноша на издёвку и замер в стойке, словно гранитное изваяние, установленное скульптором в центр брусчатой площадки.

— Гляди — ка, какой дерзкий юнец, — бретёр полуобернулся к окружающей публике, указывая кончиком шпаги на наглеца.

В следующее мгновение вперёд вынесенная нога искусного фехтовальщика сделала резкий шаг к противнику, а корпус выполнил глубокий выпад — рука со шпагой произвела быстрый подлый укол.

Катана со звоном отразила летящий в грудь Василиска стальной шип и, с неуловимой для глаза скоростью, задела кончиком вытянутого вперёд клинка белую рубашку подлеца.

Промахнувшийся Шустрила быстро отступил и с удивлением глянул на распоротую на боку материю, слегка обагрённую кровью из неглубокой царапины вдоль рёбер. Чуть бы в сторону, и остриё меча проткнуло бы самонадеянного дуэлянта. Бретёр поумерил пыл и стал обходить опасного противника с неудобной для него стороны.

Фигура мечника оставалась в центре площадки, лишь разворачиваясь вокруг опорной ноги. Зажатый в обеих руках, слегка наклонённый к противнику клинок катаны всё время защищал корпус Василиска. Телепат читал мысли бретёра и мог предугадывать любой коварный выпад. Однако Василиск не спешил атаковать, позволяя зрителям насладиться беспомощностью всем известного в городе мастера шпаги. Знатоки сабельного боя, как и сам бретёр, предполагали, что юноша попытается сблизиться с противником, дабы избежать быстрых уколов кончика шпаги и навязать отчаянную рубку на клинках, где крепкий меч получил бы неоспоримое преимущество — все ошиблись.

Шустрила принялся неожиданно, как он наивно полагал, наскакивать на статичного противника, стараясь хитроумным выпадом проткнуть его корпус, а то и коварно уколоть в ногу или руку.

За каждым ударом шпаги звучал металлический звон сталкивающихся клинков, затем еле слышный треск разрезаемой материи, и в батистовой рубахе бретёра появлялась новая зияющая прореха. После дюжины неудачных наскоков фехтовальщика, его модная сорочка превратилась в окровавленные лохмотья. Все царапины на теле Шустрилы были не особо глубокие, но обильно кровоточили, перекрашивая белую материю в алый цвет.

Вначале зрители встречали каждый выпад бретёра лишь дружными вздохами, но постепенно в толпе появлялось всё больше недовольных возгласов болельщиков, поставивших свои деньги на неудачника. А вскоре стали раздаваться и громкие выкрики неожиданных счастливчиков, сочувствующих юному мастеру меча.

— Гляньте — ка, Шустрила стал похож на шута в красно — белом балахоне. Ему только клоунского колпака на башке недостаёт!

— Шустрила, скидывай с плеч драное рубище, а заодно пора бы и подмоченные штанишки сменить!

Издевательские смешки и комментарии окончательно вывели из себя обидчивого франта.

— Трусливый мальчишка обучен только отмахиваться клинком, — отступив на пару шагов, бретёр вытянутой шпагой обвиняюще указал на занявшего глухую оборону юношу. — Синьоры, призовите его, наконец — то, сражаться, как мужчину.

— Малец, хватит изгаляться над убогим! — громко подбодрил матрос из толпы болельщиков. — Устрой местному задаваке настоящую трёпку!

— Ну, раз досточтимая публика просит, — сбросив каменную маску с лица, улыбнулось оттаявшее изваяние в центре площадки и слегка поклонилось зрителям. — Синьор, готовьтесь защищаться.

Бретёр зловеще ухмыльнулся в ответ и, согнув руку в локте, выставил клинок, с удовлетворением приняв классическую защитную позицию. Профессионал посчитал, что ему, наконец — то, удалось вывести наивного противника из равновесия, и теперь осталось лишь подловить его на выпаде, когда тот будет пытаться сократить дистанцию.

— Иди ближе, ублюдочный птенчик! Я насажу тебя на вертел!

Юноша стёр с лица добрую улыбку.

— Я же советовал вам, синьор: закрыть рот и крепче держать шпагу. Ну, так вот теперь не обессудьте.

Василиск стремительно прыгнул вперёд — казалось, прямо грудью на остриё шпаги, — в полёте отбил острое жало врага в сторону и возвратным движением катаны ударил плашмя клинком по запястью бретёра. Шпага Шустрилы со звоном упала на камни брусчатки, а сам он, дико взвыв от боли и согнувшись пополам, схватился за повреждённое запястье.

— Синьор, по условиям дуэли, мы договорились поставить на кон своё оружие и все деньги, — Василиск кончиком катаны вытянул шнурок, на котором на шее шулера висела половинка серебряной монеты. — Не следует утаивать мои законные трофеи.

Лезвие катаны перерезало удерживающий шнурок, и серебряный талисман шулера звякнул о камень возле ног победителя.

— Только не мой талисман! — в отчаянии вскрикнул поверженный противник и, встав на колено, потянулся левой ладонью за упавшим оберегом.

— Синьор, вы опрометчиво согласились: «Играть на всё», — напомнил Василиск, положив лезвие катаны на склонённую шею. — Ваша жизнь меня не интересует, но, конечно, если вы намерены настаивать на беспрекословном выполнении условий дуэли, то я удовлетворю это ваше благородное требование.

Благородства у Шустрилы отсутствовало напрочь, а вот ума хватило, чтобы уговорить свою жадную жабу не квакать в душе и не заставлять тело ручонкой тянуться к потерянному серебру.

— Чужой талисман удачи другому не приносит, — опасаясь порезать кожу на шее, осторожно приподнял голову и исподлобья зло зыркнул горящими очами ограбленный бретёр.

— Мне ваша удача, синьор шулер, не к чему, а вот денежки пригодятся… всё серебро, — многозначительно улыбнулся телепат и, убрав лезвие от шеи поверженного врага, обернулся к товарищу: — Бедолага, забери шпагу и наши монеты.

Бедолага шустро подскочил к центру ристалища, подхватил с брусчатки валявшуюся шпагу и разрезанный шнурок с половинкой серебряной монеты, а затем вальяжной походкой подошёл к старшему в группе поддержки шулера.

— Милейший, не возражаете, если мы прихватим тоже и модную шапочку с перьями, — Бедолага грубо вырвал из рук шляпу, с вложенными в неё деньгами и перстнем. — Ибо вашему хозяину теперь больше к лицу пёстрый шутовской колпак.

Дружный издевательский хохот зрителей заглушил робкие возражения временного казначея обобранной шайки. Силой отстаивать вырванное из рук имущество жулики не решились, опасаясь, что им может самим хорошенько достаться от разочарованных местных болельщиков.

— Эх, жаль, что нам нечего было поставить на тотализатор, — посетовал Бедолага. — А то могли бы хорошо подзаработать ещё и на ставках.

— Мы и так немало взяли, — проходя мимо азартного товарища, похлопал матроса по плечу Василиск.

— Да уж, поживились знатно, — потряс шляпу, наслаждаясь звуком монет, довольно усмехнулся Бедолага. — Ну — ка, Сармат, верни командиру пистолеты и досыпь нашу долю побрякушек в мою звонницу. Люблю слушать серебряный перезвон.

— Думаю, что против звона золотых монет ты тоже не станешь возражать, — выудив из шляпы половинку серебряной монеты на оборванном шнурке, многообещающе улыбнулся меломану Василиск.

— Как бы сегодняшним тёмным вечером нам не пришлось бы слушать звон стальных клинков, — попыхивая трубкой, недовольно проворчал Олаф и по — стариковски отчитал опрометчивого юнца: — Зря ты, Василий, не зарубил эту подлую гадину — змеюка ещё покажет ядовитые зубы.

— Ну почему бы не дать людям шанс? — беспечно пожал плечами благородный юноша.

— Эх, пацан, видать, мало ещё била тебя жизнь, — покачал седой головой старик Олаф. — Оставлять у себя за спиной смертельного врага — глупая ошибка.

— Да, до уровня практичного Хитрована Билла мне ещё расти и расти, — грустно улыбнулся Василиск, вспомнив, как безжалостно расправлялся с врагами бывалый пират.

Однако юноше претило просто так убивать случайных противников, ведь на сегодня у него была только цель — достать деньги. Василиск не собирался спасать весь мир от нечисти, ему было достаточно покарать одного местного негодяя. И наказание было не только в лишении шпаги, кошелька и репутации, а в полном банкротстве шулера. Всё его состояние, нажитое нечестным трудом за игровым столом и в заказных дуэлях, хранилось в закромах городского ростовщика. Деловой партнёр пускал капитал в оборот, позволяя прирастать процентами от кредитов, а ключом к вкладу была половинка серебряной монеты и кодовое слово. Василиску не составило труда узнать все секреты шулера, ибо в астральном поле подробно зафиксирована вся неправедная жизнь Шустрилы, в том числе и тайна денежного вклада с хитрым паролем.

Победителю «Игры на всё» оставалось лишь найти контору богатого ростовщика и забрать переданный тому Шустрилой на хранение вклад, изъятием которого следовало сразу же и заняться.

— Друзья, сдаётся мне, что ко мне в руки попал ключик к сундуку сокровищ, — покачивая в воздухе болтающуюся на шнурке разрубленную напополам серебряную монету, обрадовал товарищей Василиск.

— Почему так думаешь? — Бедолага с недоверием покосился на счастливый талисман шулера.

— А вспомни, как наш Хитрован Билл всегда таскает на шее ключ от своего сундука с сокровищами, — аргументировал Василиск, желая скрыть свою телепатию. — Шустрила — деляга похлеще нашего старого скупердяя, так что добытые денежки он, наверняка, пустил в оборот. Олаф, подскажи, где тут контора самого богатого городского ростовщика?

— Ну, если полмонеты, действительно, являются паролем для получения крупного вклада, то можно попробовать умыкнуть денежки, — одобрительно покачал головой Олаф и повёл товарищей к сокровищнице.

Каменный двухэтажный дом ростовщика очень походил на маленькую крепостёнку, даже был обнесён высокими стенами со сторожевыми башенками по углам. У кованых ворот крепкого вида привратники преградили компании моряков путь и пропустили во двор только одного Василиска, остальным друзьям пришлось остаться на улице.

Юношу провели в кабинет хозяина, где посетитель внятно изложил свои требования о возврате денежного вклада, предъявив «ключ» и назвав слово — пароль.

Ростовщик сверился с записью в бухгалтерской книге и достал из железного сундучка половинку монеты того же достоинства и с характерной кривой царапиной на реверсе.

— Молодой синьор, я, конечно же, выполню условия договора и верну вам всю сумму, — пожилой ростовщик с сожалением вздохнул, не желая расставаться с оборотным капиталом и нервно крутя в пальцах две идеально совпавших половинки серебряной монеты. — Однако должен предупредить, что в этом случае вы не получите дохода с последнего полугодия оборота средств. Советую взять лишь часть суммы, а остальное оставить в работе. Конечно, это не моё дело, но любопытно узнать: как прежний владелец передал вам информацию о вкладе и пароль?

— Азартный игрок решил поставить на кон все свои деньги и… проиграл, — улыбнувшись, развёл руками Василиск.

— Не ожидал от Шустрилы такой опрометчивости, — осуждающе покачал головой старик — ростовщик. — Мне он казался весьма рассудительным деловым партнёром, умеющим приумножать капитал. Кстати, молодой человек, вы хоть представляете, о какой сумме идёт речь?

— По расчётам Шустрилы, без учёта процентов за последнее полугодие, вы должны мне выдать одну тысячу пятьсот сорок три серебряных дублона, — мгновенно выудил юный телепат цифру из головы ростовщика. — Я настаиваю на немедленном получении всей причитающийся мне суммы.

— Вывести из оборота столь значимый капитал не так — то легко, — попытался юлить ростовщик.

— На этой неделе вы, уважаемый, получили возврат нескольких крупных кредитов: общей суммой более пяти тысяч дублонов, — удивил своей осведомлённостью юноша. — Не стоит мелочиться и портить отказом в рядовой выплате репутацию надёжной конторы.

Ростовщик настороженно глянул на столь хорошо информированного опасного незнакомца, которому как — то удалось убедить даже очень трепетно относящегося к своим накоплениям шулера расстаться с нажитым состоянием. Поэтому опытный деляга больше не стал тянуть с выплатой и, вызвав звоном колокольчика слугу, распорядился принести деньги.

Ждать пришлось недолго. Двое слуг поставили на стол окованный железными полосами деревянный сундучок с ручками по бокам и, поклонившись, удалились.

— Позвольте мне прихватить заодно и тару, — Василиск, вынув монету из недр открытого сундучка, щедро бросил на стол ростовщика серебряный дублон.

— Синьор, я удовлетворюсь и половинкой дублона, — пряча своеобразный банковский «ключ» в ящик стола, отказался от излишней оплаты за деревянную тару старик. — Надеюсь, вы оцените мою порядочность и когда — нибудь вернётесь с предложением о взаимовыгодном сотрудничестве.

— Я уже оценил, — вернув полновесный дублон обратно в сундучок, захлопнул крышку Василиск. — И решил порекомендовать вашу контору моему деловому партнёру, Хитровану Биллу. В ближайшее время капитану понадобятся финансовые услуги.

Василиск надел роскошную широкополую шляпу, взятую в качестве трофея и так органично подчёркивающую образ состоятельного юного синьора, и собрался удалиться.

— Буду весьма признателен, — привстав, поклонился ростовщик и с удивлением воззрился на то, как беспечный юноша взгромоздил тяжёлый сундучок на плечо. — Синьор, вы разве не собираетесь пересчитывать деньги?

— Я же сказал, что уже оценил вашу честность, — лишь улыбнулся в ответ странный юноша и, отвесив лёгкий поклон, вышел из комнаты.

Ожидавшие возле дома Бедолага и Сармат взяли сундучок за ручки, и старина Олаф, возглавив караван, повёл по узкой извилистой улочке, заполненной народом. Василиск, как лучший боец в отряде, контролируя обстановку, пошёл следом за проводником, оставив носильщиков в арьергарде.

— Жара спала. Вечером в торговом центре городка становится оживлённо, — попыхивая трубкой, недовольно проворчал Олаф. — А вот в припортовом районе, наоборот, улочки пустеют. Надо бы успеть вернуться на корабль до темноты, иначе можем нарваться на местных лихих парней, устраивающих охоту на группы подвыпивших матросиков.

— Так мы же трезвые и идём твёрдой походкой, — возразил Бедолага.

— Ага, с таким весьма характерным сундучком, обитым железными полосами, — обернувшись, пыхнул дымом Олаф. — Лучше было бы ссыпать монеты в мешок, меньше бы привлекали внимание.

— Я намереваюсь отправиться в путешествие, и мне будет очень кстати крепкий сундучок для перевозки ценностей, — объяснил свой выбор надёжной тары Василиск.

Телепат не опасался внезапного нападения, так как чувствовал любое внимание к своей персоне, да и по пути следования отряда бегло просматривал мысли окружающих. Поэтому появление угрозы не стало для Василиска неожиданностью. В кривой улочке, с обеих сторон зажатой выставленными лавками торговцев и запруженной снующими покупателями, за очередным поворотом притаилась засада из пяти бандитов. Двое подручных шулера торговались с лавочником в начале квартала, а парочка других старых знакомцев пряталась за спинами прохожих чуть поодаль, в двух десятках шагов. Между группами, за занавеской галантерейного магазина, притаился главарь шайки, Шустрила. Его правое запястье было плотно замотано полосами ткани, заряженный пистолет он держал левой рукой, прикрытой полой чёрного плаща. Шустрила рассчитал верно, что от дома ростовщика морячки, торопясь до сумерек вернуться на корабль, пойдут к порту по самой короткой дороге.

Василиск не остановил движение отряда и не предупредил друзей об опасности, он уже знал замысел врагов и верил, что способен справиться в одиночку.

Когда морячки прошли мимо спин бойцов первой засадной линии, один из бандитов развернулся и помахал поднятой над головой шляпой, просигналив второй группе о начале атаки. Дальняя пара, идя на сближение, принялась активно расталкивать прохожих. Из — под плащей убийц появились пистолеты, разбойники не собирались церемониться с опасными морячками.

Олаф поздно заметил чёрное дуло наставленного пистолета и уже не успевал выхватить свой из — за пояса и взвести курок. Однако Василиск заранее извлёк метательные клинки из ножен на запястьях, и два стальных жала промелькнуло в воздухе. Один нож поразил бандита, целившегося в Олафа, второй нож нашёл жертву в замыкающей группе — того бойца, который намеревался всадить пулю в спину Бедолаги. После броска ножей Василиск сделал широкий шаг в сторону, показываясь бандиту, целившемуся в спину Сармата.

Преграждавший путь бандит, которому из — за фигуры Олафа до этого была не видна грудь Василиска, произвёл корректировку и нажал на спусковой курок. Одновременно с подельником выстрелил и бандит, нападавший со спины. Он изменил прицел, резонно посчитав шустрого метателя ножей самым опасным противником.

Василиск знал мысли врагов и точно учитывал быстроту их реакции, а также скорость работы ударного механизма кремнёвых пороховых пистолетов. Чародею даже не пришлось переходить в режим боевого транса, когда движение тела ускоряется до сверхскорости, а течение времени будто замедляется, хватило лишь резкого прыжка, чтобы уйти с линии атаки.

Расчёт Василиска был отлично выверен — пули просвистели мимо его тела и поразили бандитов, находившихся на одной линии с выбранной мишенью. Передний получил пулю в грудь и, рухнув на мостовую, сразу отдал концы, а второй поймал свинец животом и, скорчившись, выронил разряженный пистолет.

Однако четыре трупа оказались ещё не полным комплектом: произведя шаг в сторону и прыжок, Василиск удачно оказался возле занавеси, за которой притаился главарь шайки. Длины выхваченного из ножен клинка катаны вполне хватило, чтобы насквозь проткнуть грудь Шустрилы.

Подавшись телом за медленно вынимаемым клинком, шулер раздвинул головой занавески и сделал шажок вперёд. На бледном вытянутом лице застыла гримаса удивления, пистолет со стуком о камни мостовой выпал из ослабшей руки.

— Как… ты… смог? — с кровавой пеной на губах хрипло выдавил поверженный шулер.

— Ловкость рук, и никакого мошенничества, — до конца извлекая клинок из груди Шустрилы, усмехнулся в ответ Василиск. — Синьор, вы сами отчаялись «Играть на всё» и решили довести партию до конца — опрометчиво, но это был ваш выбор.

Шустрила захрипел и, заливая кровью серую брусчатку, сломанной куклой упал на мостовую.

— Бедолага и Сармат, соберите оружие. Оно нам ещё пригодится, — бесстрастно вытирая клинок катаны о край плаща Шустрилы, распорядился Василиск.

— Да, ребята, и пошустрее, — настороженно озираясь по сторонам и обводя прижавшуюся к лоткам перепуганную публику стволом выхваченного из — за пояса пистолета, предложил Олаф. — Скоро на шум выстрелов прибегут городские стражники. Будет сильно накладно оправдываться перед жадными до взяток судьями.

Сармат и Бедолага завернули собранное оружие в плащ одного из нападавших, не забыв приложить к пистолетам и трофейные клинки. Олаф — оружейник принял груз на плечи и, свернув с прежнего пути, повёл отряд кривыми переулками.

— Э-э, старина, мне кажется, что к порту дорога в обратную сторону, — беспокойно завертел головой Бедолага.

— В том направление сейчас побегут стражники, — вовсе не обладая даром предвидения, но безошибочно предрёк бывалый пират. — А наша дорожка теперь лежит в другую сторону. Отсидимся у моего давнего знакомца. Пока Василий добывал деньги, я у местных вызнал, что старичок ещё коптит этот свет. Думаю, что настоящий мастер — оружейник не откажет брату — оружейнику и его друзьям в приюте. И домик его расположен удачно: на противоположном от порта краю города. Собирался навести дружка завтра с утра, но, видно, придётся заявиться на ночь глядя.

Василиск подчинил своей воле пролетающего над головой голубя и заставил покружить над городом. В районе примыкающих к порту улочек было весьма оживлённо: металось сразу несколько групп стражников, пытавшихся отловить виновников перестрелки. Доказывать в городской кутузке свою непричастность к кровавым событиям Василиску совершенно не хотелось, потому командир одобрил решение старого пирата отсидеться в укромном местечке. Тем более что Василиск уже заглянул в мысли старика и домик знакомого ему оружейника очень заинтересовал юношу. Судя по воспоминаниям Олафа, это весьма любопытное местечко.

Дом старого знакомого Олафа действительно располагался на самом краю города — вплотную примыкал к одной из крепостных башен, прикрывающих Атланский Панский порт от возможных атак вражеского десанта со стороны Панского перешейка. На площадке башни установлены пушки, направленные стволами на уходящую вглубь перешейка извилистую дорогу. Да и сам трёхэтажный домище местного оружейника больше смахивал на маленькую крепость с множеством узких бойниц вместо окон. Все они были прикрыты распашными застеклёнными рамами, что говорило о богатстве состоятельного хозяина, ну и, конечно, о долгом отсутствии боевых действий со стороны суши.

— Олаф, а твой старинный дружок, точно оружейник? — подойдя к высоким стенам дома — крепости, запрокинул голову Бедолага и засомневался: — Простые мастера в таких роскошных хоромах не живут.

— Так и Педро Альварес, не простой оружейник, — усмехнулся Олаф. — Он потомственный испаньольский барон.

— И зачем дворянину ручки марать о закопчённые железяки? — не понял смысла выбора профессии Бедолага.

— Конечно, для грязной работы у Альвареса есть подмастерья, но мастер и сам не чурается физического труда. Своё состояние он нажил собственными руками и талантом. Педро настоящий академик в военном деле: вся оборона Панского порта построена по его проекту.

— В таком разе он военный фортификатор, а не оружейник, — заметил Василиск.

— Строительство оборонительных укреплений — дело разовое, — назидательно поднял указательный палец Олаф. — А оружейное ремесло кормит всю жизнь.

— Это да, оружие постоянно требует ремонта и ухода, — согласился с убедительным доводом Бедолага.

Наконец — то настойчивый стук в окованную железными полосами дверь возымел действие: в открывшуюся зарешеченную форточку выглянуло недовольное бородатое лицо.

— Кого там дьявол принёс на ночь глядя? — проворчал привратник.

— Я Олаф Оружейник, старый друг Альвареса, со мной мои друзья. Сообщи хозяину о гостях.

— Ждите, — буркнул привратник и захлопнул створку форточки.

— А чего это испаньолского барона занесло на Панский перешеек? — недовольный холодным приёмом, фыркнул Бедолага. — Сидел бы себе и мастерил в Метрополии.

— На землях подконтрольных Метрополии мятежного барона ждёт виселица, — потёр шею ладонью Олаф. — По молодости горячий Педро на дуэли проткнул шпагой какого — то очень влиятельного и родовитого синьора, вот и пришлось удирать в Новый Свет. А с Панского перешейка выдачи нет, тут гнездо конкурентов Метрополии.

— Так ведь на честной дуэли не возбраняется убить соперника, — не понял причину опалы Василиск.

— Эх, парень, честность — понятие весьма относительное, — хохотнул Олаф. — Особенно если рассматривать дело со стороны обременённых властью родственников подлеца. Секундант Альвареса странным образом пропал, а все остальные свидетели смертельного поединка хором обвинили мятежника в нарушении правил дуэли и преступных замыслах. Так что уверен, Педро отнесётся с пониманием к нашим дуэльным злоключениям и прикроет от нападок городских чинуш.

Входная дверь в дом Альвареса широко распахнулась, и чопорный привратник, уже успев обрядиться в расшитую серебряными нитями ливрею, отвесил низкий поклон гостям:

— Синьор Педро Альварес просит своего друга, Олафа, и его спутников пройти в гостиную комнату.

Компания не заставила себя упрашивать и гуськом вошла в дом. Миновав узкий коридор, гости попали в освещённую свечами в серебряных канделябрах просторную комнату с богато драпированной парчовой тканью стенами и дорогой мебелью.

— Старина Олаф, как давно мы не виделись! — с распростёртыми объятиями вышел навстречу гостю щупленький седовласый старичок с бородкой клинышком и торчащими в разные стороны тонкими длинными усами. Тело хозяина укрывал до пят пёстрый домашний халат, подвязанный красным поясом.

— Да, почитай, лет уж двадцать, — крепко обнимая друга, улыбнулся Олаф и, отстранившись, показал рукой на товарищей. — Уважаемый Педро Альварес, позволь тебе представить синьора Василия и его спутников: Сармата и Бедолагу.

— Рад познакомиться с соратниками моего старинного друга, — протянул руку Василиску хозяин дома — рукопожатие оружейника было не по годам крепким. Остальным спутникам барон лишь благосклонно кивнул и предложил: — Прошу проследовать за моим мажордомом, он покажет, где можно оставить поклажу, и проведёт на кухню отужинать. А для нас, синьоры, сервируется стол в обеденном зале, так что пока предлагаю вам присесть на диван и поведать о превратностях судьбы, заставивших в столь поздний час искать приют в доме скромного оружейника.

Олаф живописал в красках бурные события дня, вызвав у бывшего заядлого дуэлянта искреннюю симпатию к молодому мастеру меча.

— Я был наслышан об искусном беспринципном бретёре нашего города, и не представлял, что кто — то рискнёт быстрой шпаге Шустрилы противопоставить старинный меч и выиграет дуэль, — заинтересованно глянул на двуручную рукоять заморского клинка оружейник. — А уж в поражение нападающей шайки бандитов, вооружённых пистолетами, вообще, верится с трудом. Однако оспаривать слова старого друга не посмею, а лишь попрошу, если синьор Василий не посчитает бестактным, показать чудесный смертоносный клинок.

Василиск, не чинясь, вынул катану из ножен и, держа клинок на ладонях, протянул руки к оружейнику.

— Странная форма клинка, похоже, творение индского мастера, — рассматривая дымчатый узор на металле, покачал головой восхищённый уникальной работой Альварес.

— Этот меч выкован не в Инде, а в Островной империи, которая находится на северо — востоке от него, на краю Диких Земель, — уточнил место изготовления катаны Василиск.

— Не решусь спорить, — примирительно поднял ладони оружейник. — Я мало разбираюсь в клинках из Диких Земель, мой конёк — изделия старых мастеров Метрополии. Пока слуги готовят ужин, не желаете ли, синьоры, оценить мою скромную коллекцию холодного оружия.

Гости с благодарностью приняли предложение и проследовали на второй этаж дома за хозяином, которому было чем похвастать перед истинными знатоками. Стены просторного зала оказались обвешаны различными образцами вооружения.

— Кстати, Педро, не согласился бы ты продать Василию один из своих арбалетов? — прохаживаясь вдоль выставки оружия, решил попытать счастье Олаф. — Всё равно они у тебя без дела пылятся, а парню будет сподручно с таким раритетом сражаться в Диких Землях, где пополнения боезапаса для порохового оружия не сыскать.

— Арбалет — оружие для слабо обученного военному делу крестьянина, — усмехнулся старый мастер и с хитрым прищуром глянул на кисти рук молодого дуэлянта. — А судя по характерным мозолям на кулаках синьора Василия, боец получил их не в ходе трудовой деятельности. Можно изменить походку или попытаться скрыть выработанную многолетними упражнениями гибкость и ловкость, но профессионального бойца выдают руки. Учитывая рассказанную вами историю и ту сноровку, с которой юный мастер владеет холодным оружием, я могу поспорить, что наставники обучали Василия не только метанию ножей. Исходя из выбора воином меча, предполагаю, что его тренировали учителя старой школы и, следовательно, уделяли внимание стрельбе из лука. Зачем закапывать такой талант в песок? Пока арбалетчик зарядит оружие и выпустит один болт, опытный лучник отправит в цель дюжину стрел. Кроме того, арбалет, в отличие от пистолета, не получится иметь в постоянной боевой готовности, ибо тетиву в натянутом состоянии долго держать нельзя. Так что для масштабных боёв в Диких Землях я посоветовал бы хорошо обученному стрелку вооружиться, помимо доброго старого лука, ещё и парой пистолетов. Расход пороха и пуль будет небольшим, малого бочонка пороха хватит надолго, запас же стрел там легко пополнить. — Альварес снял со стены небольших размеров составной лук со спущенной тетивой и вынул из колчана пару стрел. — Если синьор Василий сумеет натянуть тугую тетиву и поразит достойную мишень, то получит лук от меня в дар.

Василиск бережно взял в руки старинный лук, внимательно осмотрел его состояние. Кавалерийский, небольшого размера, склеенный из полос дерева и кости. Тетива из скрученного конского волоса. В голове Василиска возник образ последнего владельца — всадника в кольчужной рубашке и в железном шишаке, одетом поверх белого тюрбана. Следом нахлынул вихрь чужих воспоминаний и ощущений.

— Составной лук сарацинского всадника, — Василиск, уперев нижний рог лука в пол и с усилием изогнув составную основу, накинул кольцо, закреплённое на конце тетивы, на верхний рог, приводя оружие в боевое состояние. — Изделию, похоже, уже больше сотни лет, но ухаживали за ним бережно, так что лук в отличном состоянии. Синьор Альварес, разрешите метнуть пару стрел в чучело кабана.

Хозяин передал стрелы гостю, который одну стрелу наложил на тетиву, а вторую зажал в зубах, взглянул на висевшую на дальней стене кабанью голову и кивнул:

— Только бей в глаза, чтобы шкуру не дырявить, — оценив уверенные действия при изготовке к стрельбе, Альварес посчитал, что юноша имел большой опыт в обращении с луком.

Василиск лихо, за секунду, одну за другой всадил обе стрелы в щёлочку глаза кабаньей морды. Древки, плотно припав друг к другу, походили издали на одну толстую стрелу с двойным оперением.

— Да, будь я рыцарем чужого войска, то и пару раз не успел бы хлопнуть в ладоши, как получил бы в прорезь забрала на шлеме оперённые дрынки! — восторженно захлопал в ладоши довольный выстрелами старик. — Такому профессионалу и пистолеты не к чему.

— Тут ты, друг Педро, неправ, — возразил Олаф. — Рыцарь может попасться вертлявый, да хороший доспех и щит стрелой не пробить, не то, что пулей.

— Ну уж, на пистолеты вам меня не разорить, — рассмеявшись, погрозил пальцем барон. — У вас самих полно трофеев, добытых при ликвидации банды Шустрилы.

— Обычные пистолеты синьора Василия не устраивают, — отмахнулся Олаф. — Привередливому юноше подавай многозарядный.

— Какой конструкции? — проявил профессиональный интерес оружейник. — Во сколько стволов?

— Ствол один, но с вращающимся барабаном зарядных камер, — удивил Олаф.

— Хм-м, значит, револьверного типа, только вместо сменных стволов ты предлагаешь изготовить множество вращающихся пороховых камер, — возбуждённо потёр ладони мастер — оружейник. — Очень оригинальная модель.

— Это не я предлагаю, а Василий чудит, — выставив ладони, отгородился от чужой идеи Олаф. — Говорит, что даже где — то уже видел похожий прототип в действии.

— Неужели? — обернул горящий взор к странному юноше Альварес.

— Воины Святой Инквизиции точно обладают подобным оружием, — не желая раскрывать секрет полностью, уклончиво ответил Василиск.

— Ну, конечно, у этих скволыг много чудных машинерий припасено в закромах, — стиснув зубы, зло выдавил Альварес. — Только делиться знаниями с народом церковные пасторы не сильно — то спешат. Синьоры, не сочтите меня невежливым хозяином, но я теперь ни есть, ни спать не смогу, пока вы не поведаете секрет чудо — оружия. Если вы не умираете с голода, то предлагаю отсрочить ужин и пройти к моему рабочему столу.

— Ужин можно и отложить, но за это вопиющее нарушение правил гостеприимства ты подаришь Василию, помимо старого лука, один из своих арбалетов, — выжимал из заинтригованного оружейника всё возможное собрат по ремеслу. — А мне предоставишь нужные для изготовления чудо — оружия материалы, инструменты и мастерскую.

— Всё дам, но при условии моего участия в создании чудо — пистолета, — протянул открытую ладонь Альварес.

— Педро, ты всегда умел заключать выгодные сделки, — рассмеявшись, хлопнул старого товарища по плечу Олаф. — Однако мы готовы поделиться секретом, ибо без твоих расчётов в этом деле не обойтись. Работа предстоит ювелирная, тут твоя счётная линейка очень пригодится. Не сломалась ещё деревяшка?

— Линейка у меня всегда под рукой, и запасной инструмент тоже имеется. Я же давно тебе предлагал научиться ею пользоваться.

— Э-э, зачем мне твоя высшая математика, — пренебрежительно отмахнулся Олаф. — Я привык работать по — стариковски, без всяких новомодных приспособ, на опыте и чутье.

— Конечно, интуиция — чувство полезное, — кивнул мастер — оружейник. — Но хороший инструмент сильно облегчает работу, а уж без точных расчётов необычное оружие не создашь.

— Вот ты и будешь мозговать, а я больше руками работать, — Олаф крепко пожал протянутую ладонь мастера.

— Извините за любопытство, синьор — оружейник, а что это за чудесная счётная линейка, о которой упомянул Олаф? — увидев в мыслях мастеров образ странного инструмента, заинтересовался новинкой Василиск.

— Ой, парень, не заморачивайся ты с этой приспособой, — скривился старик Олаф. — Для работы с ней надо в математике быть докой.

— Ну, возможно, синьора Василия учителя обучали не только кулаками махать, — с прищуром глянул на юношу старый барон и пояснил: — раз он предложил столь необычную модель револьверного пистолета.

— Это не моя идея, я лишь видел действующую чужую модель, — опустив глаза, стушевался юноша. — И начертил примерный макет изделия.

— Значит, черчению вас наставники точно уж обучали, — подняв палец, уличил Альварес. — А теперь проверим ваши знания в алгебре и геометрии. Синьоры, прошу пройти за мной в мой рабочий кабинет, где для вас найдётся свинцовый карандаш и бумага, чтобы сделать наброски конструкции нового пистолета.

— Скорее всего, это будет короткоствольный кавалерийский карабин, — оставив лук в комнате и последовав за хозяином, предположил Василиск. — Олаф уверяет, что револьверная конструкция получится весьма громоздкая, даже несмотря на закладку в барабан заранее снаряжённых бумажных патронов.

— Уже вторая очень оригинальная мысль, — оглянулся на молодого конструктора Альварес и на ходу включился в процесс. — Закладка зарядов со стороны казённой части оружия очень ускорит перезарядку. Однако для надреза бумажной гильзы придётся придумать пробойник, да и ударный кремень очень точно выставить. А по мере его срабатывания, предусмотреть удобный винтовой механизм для корректировки расположения кремня.

Когда зашли в кабинет, Альварес подвёл Василия к заваленному листами с чертежами рабочиму столу и поднял деревянную линейку с несколькими шкалами, нанесёнными на три сегмента, при этом средний был подвижным. Поверх линейки закреплялось перемещаемое вдоль шкал прямоугольное стёклышко с тонкой поперечной чертой.

— В научных кругах такую счётную линейку называют ещё логарифмической. С её помощью удаётся производить быстрые и очень точные вычисления: умножение, деление, возведение в степень, извлечение корня, расчёты с использованием логарифмов и тригонометрических величин. — Альварес передал инструмент в руки юноши. — Всеми возможностями линейки может воспользоваться только человек с университетским образованием, но она позволяет и просто сведущему в математике специалисту быстро производить сложные расчёты.

— Очень полезный инструмент для артиллерийского наводчика, — лишь только прикоснувшись пальцами к предмету, уже моментально впитал информацию из астрального поля Василиск.

— В вашем образования, молодой человек, очевиден определённый уклон в сторону военного направления, — усмехнулся Альварес. — Однако вижу, что математические термины нисколько вас не смутили, поэтому готов дать несколько уроков по практическим расчётам. Тем более что для конструирования необычного оружия их придётся произвести немало. Ну, давайте пока отложим линейку в сторонку и займёмся рабочими эскизами изделия. Синьор Василий, берите листы бумаги и в общих чертах сделайте наброски карандашом. Точные размеры деталей нам на данном этапе не важны, изобразите лишь общую схему конструкции.

Василиск быстро выполнил несколько эскизов увиденного им пистолета, и мастера — оружейники тут же принялись за обсуждение конструкции и её доработку. Увлечённый новой идеей Альварес, не желая с ней расставаться даже на время, приказал слуге принести ужин прямо в рабочий кабинет. Старики возбуждённо спорили о деталях необычной конструкции, тыча вилками в бумажные листы, разложенные между тарелками на столе. Василиску оставалось лишь молчать с краюшку и уплетать остывающие блюда. Телепат видел рождающиеся в головах конструкторов идеи, мог воспользоваться всем багажом знаний опытных мастеров, но создать совершенно необычную техническую новинку юноша был неспособен. Это словно как знать все сочинения композитора и обучиться виртуозно их исполнять, но быть не в силах придумать совершенно новую музыку. Ибо хороший подражатель может скопировать творение мастера, но собственного великого шедевра ему не создать. Талант — это не багаж знаний и навыков, хотя и без них творцу не обойтись.

Старики обсуждали конструкцию многозарядного оружия до поздней ночи, а рано поутру уединились в мастерской. Василиск не стал лезть им под руку, а с разрешения хозяина занялся просмотром богатой домашней библиотеки. Древние фолианты в потёртых кожаных обложках занимали длинные полки книжного шкафа вдоль стены рабочего кабинета Альвареса. Рыцарские романы и прочую развлекательную беллетристику юноша пропустил, уделив внимание лишь технической литературе. Как и в случае с логарифмической линейкой, чародею не требовались никакие пояснения, чтобы овладеть научной информацией, содержащейся в толстых томах. Помимо работ по инженерному делу, фортификации, материаловедению и обработке металла, в библиотеке нашёлся полный курс учебной литературы в объёме университетского образования. Очевидно, учебники юный Альварес прихватил с собой ещё в далёкие годы, при бегстве из Метрополии.

Так что уж теперь Василиск мог с полной уверенностью заявлять, что обладает знаниями на университетском уровне. Стоило лишь юному магу задуматься над технической задачей, как из хранилища в астральной базе данных тут же поступала необходимая информация. Конечно, для изобретения чего — то совершенно нового этой подсказки не хватало, но для воспроизведения уже имеющихся технических решений было вполне достаточно.

Кстати, в библиотеке нашлись ещё и труды известных в Метрополии военачальников, как совсем уж древних, так и относительно современных — эту информацию Василиск тоже охотно впитал. При этом чародей получил доступ не только к описанным в книгах сведениям, но и ко всему багажу знаний, накопленному авторами к моменту написания данных трактатов. К сожалению, среди авторов не нашлось великих полководцев, однако опыт ведения боевых действий у них имелся солидный, и они отлично разбирались в военном деле своей эпохи. Так что за один подход Василиск стал ещё и выпускником военной академии, ибо недостающие труды он почерпнул из астрала, подключившись к базе данных с помощью полученных книг — ключей соответствующих авторов. Василиск мог свободно оперировать всеми знаниями, полученными в ходе их жизни. При некотором напряжении, Василиск мог даже увидеть труды авторов, которые они написали уже после выхода в свет книги, хранящейся в библиотеке Альвареса. Однако полученный объём информации Василиску и так казался огромным. Пополнение базы он решил провести в последующие дни, когда чуть освоится с оперированием накопленных сведений. Главное, что теперь он получил от авторов астральные ключи доступа к нужным информационным полям.

Альварес не советовал синьору Василиску показываться в городе, пока не утихнет шумиха и не сотрутся в памяти местных обывателей образы четвёрки буйных морячков. Если неброским на вид Олафу и Бедолаге достаточно было лишь сменить гардероб, то яркие фигуры Василиска и Сармата уж слишком бросались в глаза. Сармата решили для маскировки нарядить в пёстрый халат купца из Инда, а Василиск попросил Альвареса отправить своего слугу на рынок, прикупить ингредиенты для перекраски светлых волос в радикально чёрный цвет. Альварес удовлетворил просьбу и ещё пожертвовал гостю свой, изрядно поношенный, походный кожаный костюм, которым он пользовался ещё в юные годы, а хранил как память о бурной молодости. Альварес был худощав и невысок, потому его старый наряд пришёлся как раз в пору стройному юноше.

Так что, переодевшись и перекрасив волосы, Василиск уже на третий день прибывания в городе решил совершить вылазку к рыночной площади. С собой в компанию он взял неприметного Бедолагу, тоже сменившего костюм моряка на гардероб, как он недовольно выразился: сухопутной канцелярской крысы. Зря только наговаривал на почти новенький костюмчик, коим до него недолго пользовался слуга заезжего путешественника, гостившего в соседнем подворье.

— И чего прёмся в город с самого утра, — надвинув широкополую шляпу на брови, опасливо зыркал глазами по сторонам Бедолага. — А ну как узнает нас кто?

— С утра на рыночной площади толчея, в толпе затеряться легче, — пояснил нехитрую тактику Василиск. — Сейчас народ по делам спешит, а вот на пустынных полуденных улочках каждый чужак будет привлекать взгляд.

— И чего нам в торговые ряды самим переться — то, за покупками могли бы и слуг Альвареса послать, — прячась за спину гордо вышагивающего синьора Василиска, недовольно бухтел Бедолага.

— Покупками займёмся чуть позже, а сперва заглянем к местной гадалке.

— Да нам и к гадалке незачем ходить, чтобы грядущее предсказать, — продолжал ныть Бедолага. — Любая прохиндейка, догадавшись, что мы направляемся в Дикие Земли, с три короба бед напророчит.

— Вот мня и занимает, как гадалка узнаёт о нас? — размерено шагая по брусчатке мостовой, задумчиво глядел в дальний край узкой улочки Василиск.

— На нас костюмы путешественников, значит — тут проездом, — фыркнув, пустился в рассуждения Бедолага. — Загар у тебя южный, одёжка с чужого плеча и по старой моде, сам по повадкам на синьора не очень — то похож, выходит, что чужестранец, возвращающийся из Метрополии. Желал бы отправиться в колонии, то не пошёл бы в Панский порт, ибо отсюда удобная дорога только в Дикие Земли.

— Так, может, я заглянул в этот городок товара заморского прикупить.

— Ну, извини, друг Василий, но худой мордой ты на знатного купца нисколечко не похож, — выглядывая из — за плеча спутника, хихикнул Бедолага. — Хорошо хоть сообразил свой дурацкий меч оставить у Альвареса, а то сразу спалился бы. А так, с наглой мордой и трофейной шпагой на боку, можешь сойти за молодого искателя приключений… на свою задницу. Опытный взгляд в тебе безошибочно угадает заморского драчуна. Ты на кулаки свои глянь — какие мозоли на костяшках набиты. Голыми руками только бойцы из Диких Земель любят махать. Благородные юноши из культурной Метрополии предпочитают даже на шпагах драться в лайковых перчатках.

— Да, промашка вышла, — виновато вздохнув, поглядел себе на руки Василиск. — Надо бы перчатки носить, как местные синьоры практикуют.

— Все одно, намётанный глаз не обманешь, — фыркнув, отмахнулся Бедолага. — Ушлая гадалка твоё нутро за минуту взглядом просветит, пока на столе карты раскладывать будет. А потом за твои деньги тебе же с три короба наврёт. Эти бестии сразу угадывают, что клиенту интереснее всего, за что ему серебро не жалко отдать. Поди, потом уличи плутовку, когда она всё на годы вперёд вещает — время уйдёт, да и сам уж далече будешь. Так что, Василий, не трать деньги попусту — лучше серебряный дублон на выпивку пусти.

— Однако Сахилу — мореходу местная гадалка всё очень точно нагадала, — нахмурившись, покачал головой Василиск. — Хоть и всего на год вперёд подсмотрела, но не соврала.

— Ну, эдак на год вперёд и я весьма точный прогноз мог бы выдать дикарям, отправляющимся на Северный Архипелаг «солнечный камнем» собирать, — усмехнулся Бедолага. — Что тут судьбу гадать? Захват в плен, рабство и нескорый выкуп — эка тайна.

— Та весталка и обо мне точно высказалась, — задумчиво глядя на цветастую рекламную вывеску на угловом доме, пожал плечом Василиск. — Хоть и весьма образно, но по сути.

— То — то и оно, что образно, — криво ухмыльнувшись, отмахнулся Бедолага. — Всяк своё может додумывать. Не верь ты продажным бреховкам. Всё одно обманут.

— Хочется самому проверить, — упрямо стоял на своём юноша.

— Ладно, если у тебя лишняя серебряная монета в кошельке, — пожав плечами, согласился с ненужной растратой скупой Бедолага. — Каждый учится на собственных ошибках, я уже этот урок проходил, так что предпочитаю получить свой дублон на руки. Раз уж деньги всяким прохиндейкам раздаёшь, то и мне отсчитай от своих щедрот.

— А тебе — то за что? — оглянулся на семенящего следом спутника Василиск.

— За предупреждение и настойчивую попытку сохранить наше добро.

— Ну, добро, — улыбнулся Василиск и, достав из кожаного кошелька монету, бросил в протянутую ладонь Бедолаги. — Бди дальше, суровый страж. Мы уже пришли. Я один зайду к гадалке, а ты, чтобы зря не отсвечивал на улице, нырни в таверну напротив, только сильно на ром не налегай, нам потом ещё надо будет по рынку побродить.

— Так на один дублон не разгуляешься, — жадно зажав в кулак добытую деньгу, осклабился довольный добычей пират. На свои кровные денежки Бедолага гулять не особо — то любил, но вот прокутить хозяйскую подачку — дело приятное. Старый вожак, Хитрован Бил, щедростью не отличался, а вот молодой парнишка счёт деньгам не знал — легко добывал, зато и расставался без сожаления. Рядом с Василиском удача ходит, потому и Бедолаге, стало быть, есть резон возле фартового паренька крутиться — глядишь чего и перепадёт от щедрот баловня судьбы.

Василиск отпустил Бедолагу погулять в таверну, а сам подошёл к угловому домику напротив. Над входной дверью красовалась вывеска с разложенными пёстрым веером картами, только не игральными, а для гадания. Ещё, очевидно для отпугивания несостоятельных клиентов, под картами была прописана то ли величина жёсткой таксы за услугу, то ли название конторы: «Золотой дублон». Хоть домик гадалки и располагался на перекрестье оживлённых улиц, но с такими драконовскими расценками вряд ли пользовался большой популярностью. Василиск дёрнул за шнурок возле натёртой до блеска массивной медной дверной ручки. Но вместо ожидаемого звона колокольчика, в середине полотна двери открылась узкая щель, за которой выскочила изнутри подсвеченная масляной лампой табличка с надписью: «Добро пожаловать!». Медная ручка сама собой провернулась, и створка двери с мелодичным звуком медленно, величаво распахнулась. В длинном коридоре царил таинственный полумрак, разгоняемый лишь ворвавшимся с улицы снопом света и слабым бликом от масляной лампы, закреплённой над входом.

Василиск из любопытства прикоснулся пальцами к дубовым доскам двери, чтобы узнать, какая табличка выпала бы, если бы гадалка в этот час оказалась занята с другим клиентом. Оказалось, что в коробке с механикой имелся их целый набор, на все случаи. Управление механикой входной двери осуществлялось с помощью системы тросов и блоков. Хозяйка наблюдала за входом через систему зеркал, встроенных в трубки, — этакий длинный перископ. При опасности, створка двери блокировалась каменной плитой, падающей с потолка коридора. В другом случае, этой же массивной каменюкой можно было раздавить ворвавшихся в коридор бандитов. Кроме того, коридор навылет простреливался из рядов самострелов, спрятанных в нишах вдоль коробки дальней двери. Хозяйка умела защитить себя и нажитое добро. При худшем сценарии бандитского налёта, она имела возможность уйти подземным ходом прямо из комнаты приёма гостей: откидной люк располагался под креслом, на котором сидела гадалка, и распахивался нажатием рычажка, спрятанного под её рабочим столом.

Василиск замер на пороге опасного коридора, желая вначале узнать настроение суровой хозяйки — очень не хотелось бы попасть ей под горячую руку, а заодно тяжеленную каменную плиту и рой арбалетных стальных жал. Как оказалось, она через закреплённое на столешнице зеркало и систему внутреннего перископа тоже внимательно следила за подсвеченной дверным фонарём фигурой посетителя. Голову пожилой женщине давили мрачные мысли. Карты, стройным рядом разложенные на столе, предрекали опасную встречу с демоном, и уклониться нельзя. Скрываться бесполезно. Убить не получится. Однако линия жизни самой гадалки сегодня прерваться не должна бы, нужно лишь поведать демону то, что ему важнее всего узнать.

Выяснив миролюбивые намерения хозяйки, Василиск смело прошёл через смертельно опасный коридор и решительно открыл дверь в комнату гадалки. В тот же миг входная дверь с мелодичным перезвоном захлопнулась. Стоявший на рабочем столе гадалки канделябр с восковыми свечами осветил коридор. Фигура посетителя отбросила длинную слегка колеблющуюся тень, словно от покачивающейся в смертоносной стойке кобры.

— Заходите, синьор, представляться не нужно, я сама узнаю, с кем имею дело, — мельком бросив настороженный взгляд на гостя, сгребла разложенные на столе карты гадалка и начала перетасовывать колоду.

Василиск прошёл к столу и присел на стул, напротив хозяйки. Странного посетителя не интересовала колоритная внешность гадалки, телепат сходу окунулся в астральную тень цыганки. Однако молодого чародея постиг первый в его практике конфуз: не удалось овладеть профессиональными способностями клиента. Василиск мог видеть всю историю жизни пожилой женщины, узнать все пророчества, что она давала, все хитрые трюки, которые использовала в профессии, но эти сведения не позволяли получить дар прорицателя. Гадалка действительно обладала природным талантом провидения, а карты использовала лишь для отвода глаз. Ловкая цыганка как заправский шулер умела незаметно для клиента выудить из недр колоды нужную ей карту.

— Вижу, меня сегодня посетил демон из чужого мира, — выкладывая карты на стол, расшифровывала их значение нахмурившаяся гадалка. — Появился в наших краях не по своей воле, и жаждет вернуться домой, уйти за призрачную кромку пространства.

— И что же это за демон такой? — Василиск с любопытством рассматривал зубастый образ вампира, всплывший в сознании провидицы.

— Ловец человеческих душ, способный за секунду впитать в себя все навыки жертвы, накопленные напряжённым трудом, и все знания, приобретённые за долгие годы.

— Но ведь, согласитесь, этот демон добрый, — улыбнулся Василиск, — ибо он ничего не отбирает у объекта его внимания, он лишь безболезненно копирует нужную информацию.

— Ага, лишь без спроса ворует все чужие тайны, — оторвав взгляд от рубашек разложенных карт, фыркнула в ответ гадалка. — Вот только чужой талант демон похитить не в силах.

— Талант не украсть, — кивнул Василиск. — Однако наработанные навыки — можно, если, конечно, у похитителя имеются хоть какие — то начальные способности для развития.

— Ну, думаю, ловко метать карты по столу вы, синьор — демон, у меня уже научились, — хохотнула цыганка. — Не желаете ли попробовать самостоятельно предсказать судьбу?

— Я и без карт знаю, что сегодня получу ответ на самый насущный для меня вопрос, — пожал плечами Василиск, узнавший из воспоминаний гадалки обо всех наставлениях, полученных ею от учителей. — Есть у меня, откуда — то, такая уверенность.

— Тогда, синьор, очевидно, вам уже известно, что я могу заглянуть в будущее любого человека лишь только единожды, — наклонив голову, с прищуром глянула на опасного гостя весталка. — При этом будущее не статично, на него влияют текущие события. Имеется смысл предсказывать лишь на год — два вперёд, дальше возникает накопление ошибки.

— Нет смысла узнавать будущие события, на которые нельзя повлиять, — пожал плечами Василиск, давно уже догадавшийся, что мир под ночным светом двух небесных Близнецов не похож на его родной. — Я не из — за праздного любопытства заглянул к весталке, мне нужно целеуказание, как сподручнее уйти через кромку чужого мира.

— Синьор демон, за услуги у меня единая такса для всех, — потёрла большим и указательным пальцами наглая гадалка. — Качество гарантирую, ещё не один клиент не возвращался с жалобами.

— Судя по мерам предосторожности на входе конторы, возникают большие сомнения в безмятежности работы, — усмехнулся Василиск. — Святая Инквизиция не беспокоит?

— Происки конкурентов и грабителей, — отмахнулась цыганка. — С властями я не конфликтую, а инквизиторы в свободном порту ведут себя тихо, тут вам не вотчина богобоязненной Метрополии. Атланский Панский порт привечает пиратов, диких торговцев и прочий вольный люд — на том и держится здешний прибыльный бизнес.

— Я в состоянии заплатить и больше, — выкладывая на стол золотой дублон, прищурил глаз Василиск.

— На результат это никак не повлияет, — отрицательно покачала головой гадалка. — А я честных принципов не меняю: плохих вестей клиенту не сообщаю и плату беру умеренную.

— Ну тогда поведай, кудесница, как можно уйти за кромку мира? — скрестив руки на груди и откинувшись на спинку стула, попытался скрыть волнение Василиск.

Гадалка ещё раз перетасовала карты и начала, доставая по одной из глубины колоды, раскладывать на столе. Однако Василиск следил не за вынутыми из колоды картонными картинками, а за возникающим в сознании весталки калейдоскопом образов — понять смысл чужого бреда юному телепату не удалось.

— Ну и что же это значит? — опустив взгляд на выложенные рядком карты, решил услышать версию провидицы Василиск.

— Ждёт тебя, синьор, длинная дорога в далёкий горный край, — тыча украшенными золотыми перстнями пальцами в пёстрые картинки на картах, глубоким грудным голосом вещала провидица. — Там в глубокой пещере сокрыта тайна прохода в чужой мир. Однако самостоятельно тебе за кромку не пробиться. Пройдут годы, прежде чем враги сами откроют тебе путь в иной мир. Вот тогда ты и сумеешь воспользоваться сведениями, которые почерпнёшь из посещения закрытого портала в наш мир. Раскрытие тайны перехода позволит путешествовать по иным мирам.

— Я домой попасть хочу, — по — детски шмыгнув носом, насупился потеряшка.

— Заглядывать в отдалённое будущее бесполезно — время не статично, — с сожалением вздохнув, развела руками весталка. — Но вот в ближайшие годы тебе будет очень важно найти свою тропу в пространстве вселенной. От этого будет зависеть не только твоя свобода, но и жизнь дорогих тебе людей. Ты должен побывать возле места прокола кромки мира. Обязательно посетить оное, иначе будущее свернёт в другое русло — более извилистое и непредсказуемое.

— Я не боюсь трудностей, — гордо вздёрнув подбородок, усмехнулся Василиск.

— А у меня дар предсказывать только события, на которые можно повлиять в хорошую сторону, — пожала плечами гадалка. — Потому клиенты, внявшие моим пророчествам, поступают мудро, живут долго и с претензиями ко мне не возвращаются. Вздорные же упрямцы могут винить только свою самонадеянность, но такие, по — видимому, уже не имеют возможность лично прийти ко мне с упрёками.

— В общем — то, синьора, вы ничего нового мне не поведали, — недовольно поморщился Василиск. — Я и сам пришёл к логическому решению: посетить место моего появления в этом мире.

— Возможно, в вас, синьор — демон, скрыты неосознанные зачатки пророка, — похлопав в ладоши, рассмеялась гадалка. — Вам не приходилось предвидеть возможные события.

— Ну, разве что, на секунду вперёд, — вспомнив ощущения при нахождении в боевом трансе, пожал плечами юноша.

— Рада, что вы, ловец душ, не бесталанны, — добродушно улыбнулась весталка. — Значит, похищенные из моего сознания приёмы, при должных упражнениях, со временем могут сослужить добрую службу.

— Подсмотренные, — подняв указательный палец, внёс корректное уточнение чародей — телепат.

— Однако ничего больше вам от бедной гадалки узнать не доведётся, — сгребая со стола золотую монету, лучезарно улыбнулась довольная оплатой работница сервиса. — Я в книгу чужой судьбы могу заглянуть лишь один разочек — такой уж дефект у моего таланта.

— А что касательно собственной судьбы? — прищурив глаз, выпытывал Василиск, прикидывая возможные плюсы от обретённых у провидицы знаний.

— Только ближайшее будущее, — пожала плечами гадалка и улыбнулась. — И я уже вижу, что вы уходите.

— Да, не буду задерживать очередь, выстроившуюся у входа, — вставая из — за стола, саркастически пошутил Василиск.

Гадалка скосила глаз на зеркальце перископа, отображающее картину у дверей конторы, и удивлённо подняла брови:

— Однако же, юноша, вы быстро учитесь. Вам бы немного практики, и вы сможете составить мне конкуренцию.

Василиск проверил подступы к входу телепатическим щупом и сам обалдел от увиденного глазами уличных прохожих: у дверей углового дома, действительно, толпилось трое богато одетых синьоров, терпеливо ожидающих приёма знаменитой гадалки.

— Синьор — демон, вы приносите удачу, — заметив растерянность юноши, рассмеялась цыганка и вожделенно потёрла унизанные золотыми перстнями пальцы.

— Раньше такого за собой не замечал, — вспомнив прошлые передряги, мрачно отозвался Василиск.

Выйдя из дома гадалки, Василиск пересёк улицу и зашёл в таверну, где Бедолага с удовольствием пропивал дармовой серебряный дублон. Присев к товарищу за столик, Василиск недовольно укорил:

— Я же просил не напиваться.

— Так я же закусываю, — в оправдание, обвёл рукой выставленные перед собой тарелки с едой Бедолага. — Кстати, в этой забегаловке довольно — таки сносно готовят.

Василиск жестом подозвал расторопного подавальщика и заказал мясное рагу с кашей, а вместо дешёвого рома, который обильно заливал в лужёную глотку пират, молодой синьор приказал подать бокал хорошего вина.

— Василий, ты же предпочитаешь пить чай, — зная вкусы скромного юнги, хохотнул Бедолага. — Или, после беседы с местной прохиндейкой, потянуло залить горечь жутких пророчеств винцом.

— Чай в этой таверне не подают — не выгодно, — покачал головой Василиск.

— Так ты же здесь раньше не бывал, может, и налили бы привередливому синьору.

— Хозяин заведения исключений не делает, — в мрачной задумчивости отмахнулся Василиск.

— Видно, ты Василий, после посещения гадалки, теперь сам пророком стал, — бесцеремонно хлопнув товарища по плечу, расхохотался подвыпивший Бедолага.

— Похоже на то, — с очень серьёзным выражением лица кивнул Василиск.

Всё — таки, чародей — телепат почерпнул из сознания провидицы много ценных приёмов обработки массива неупорядоченной информации из астрала. Ведь чтобы не потеряться в бурлящем хаосе разрозненных сведений, выхваченных из вселенской базы данных, требовался не скрупулёзный научный анализ, а интуитивный поиск нужных ответов. В пространстве вокруг мага — телепата роились тысячи чужих мыслеобразов. Стоило тронуть лишь один, и он тут же разматывался, словно брошенный клубок вязальных нитей. Перед мысленным взором чародея мелькали картины из прожитой жизни абонента. Василиск чувствовал себя в тесной комнате, уставленной длинными узкими полками с клубками нитей. Каждое его неосторожное прикосновение приводило к падению клубков и разматыванию пёстрых нитей, которые перемешивались в разноцветную путаницу.

Василиск до этого никогда не трогал сразу несколько объектов, аккуратно изучая лишь интересующий его в данный момент. Такой научный подход анализа давал возможность телепату просмотреть всю записанную в астральном поле информацию выбранного индивида и, если это было полезным, скопировать важные данные в собственную базу. Приёмы же, используемые провидицей, позволяли, не прикасаясь к клубкам свёрнутой информации, рассматривать их в качестве разноцветной мозаики, составляющей общую картину мироздания. Провидица умела увидеть отдельную часть нити жизни человека, которая ещё не смотана в клубок — возможные будущие события. Василиск подобным талантом не обладал, но сумел скопировать из сознания гадалки технические приёмы ремесла, позволяющие охватить взором мозаичную картину жизни вокруг себя. Это не позволяло делать пророчества, зато телепат научился, не разматывая множества клубков с информацией, интуитивно высматривать нужное цветовое пятнышко в мозаичной картине и разглядывать его, не разворачивая нить на всю длину — разглядеть только интересующий участок на поверхности ячейки.

Василиску теперь было достаточно лишь лёгкого прикосновения к информационной ауре трактирного служки, чтобы узнать об особенностях местного меню. Если маг — телепат и раньше сразу чувствовал опасное чужое внимание к своей персоне, то теперь он мог, окинув мысленным взором окружающее пространство, моментально выявить из всей толпы потенциального врага, который пока ещё даже не задумался об агрессивных действиях против юноши. Конечно, Бедолага возразил бы, что не надо быть провидцем, дабы предвидеть очевидные неприятности. Например, если чуть дольше засидеться в таверне, то компания разудалых матросов, пьянствующая за соседним столом, точно бы начала напрашиваться на драку с парочкой скромных чужестранцев. Или мрачного вида наёмники, пропивающие в тёмном углу последние деньги, непременно пожелали бы затеять спор с юным богатеньким синьором, чтобы вынудить его бросить вызов на дуэль, а там уж попортить благородному парнишке шкуру и взять с тела заслуженные трофеи.

Однако Василиск теперь мог видеть и неочевидных противников. Телепату достаточно было лишь окинуть беглым взором посетителей таверны, и он уже точно знал: кто на что способен. Никакой замаскированный шпион не мог укрыться от сканирующего взгляда, ибо юный чародей рассматривал не внешние признаки, и даже не возникающие в людских головах текущие мысли, а мельком заглядывал в потаённые уголки души каждого абонента. При желании, Василиск мог размотать информационный клубок дальше, но ему было достаточно просто получить лишь отрывочные сведения об окружающих людях — сразу всех оптом. Раньше телепат умел мгновенно выделить из толпы человека, наблюдающего за ним, а теперь научился сразу замечать всех противников, даже тех, которые ещё пока не думали о нём — почувствовать потенциальную угрозу. Чем это не краткосрочное пророчество? Тем более что маг — телепат теперь мог также получать от окружающих людей и ответы на интересующие его житейские вопросы. Василиск узнал от персонала таверны не только особенности местного меню, но и получил подробную информацию о расположении торговых лавок на рыночной площади и характере товаров в них.

Завершив трапезу, Василиск решительно оторвал Бедолагу от очередной бутылки рома и за шкирку поволок к выходу.

— Ну, Василий, куда ты всё торопишься? — потянувшись за недопитой порцией в кружке, безуспешно пытался вырваться из крепкой хватки расстроенный выпивоха. — Могли бы ещё чуток посидеть.

— Рынок ждать не будет, — безжалостно увеличивая дистанцию между выпивохой и пойлом, тащил сучащего ногами по полу Бедолагу крепкий молодой синьор.

— Да чего мы на том рынке не видели?

— Хочу попугая купить, — удивил товарища юноша.

— Всё равно, говорящих не найдёшь, — горестно проводив взглядом оставленную на столе початую бутылку, безнадёжно отмахнулся Бедолага. — А простая не обученная птица годится только на суп.

— Найдём обученную, — с трудом выталкивая упирающегося Бедолагу в дверной проём, выдал оптимист.

— Ну что же, проверим, пророк, — зло прошипел, смирившись с утратой уже оплаченной выпивки, Бедолага. — Только проводником я тебе не буду, сам ищи в базарном бедламе говорящего петуха.

Василиск выпустил из руки воротник хмурого товарища и, не оглядываясь, целеустремлённо зашагал к рыночной площади. Бедолага еле поспевал за юным торопыгой, который быстрым шагом добрался до рыночных рядов и стал лавировать между покупателями.

Бедолагу сильно удивило, как это юноша, никого не спрося, за пару минут сумел найти в незнакомом лабиринте бесчисленных лотков тот единственный, где продавались певчие птицы. При этом даже здесь, среди клеток с маленькими пёстрыми птичками, была только одна с большим попугаем.

— Сам ловишь? — хотя и зная ответ, для порядка спросил у продавца Василиск.

— Да, синьор, сам, — учтиво поклонился старый абориген в национальном наряде из перевязи разноцветных перьев вокруг головы. — Конкурентов на этом рынке у меня нет. Воины племени араваков чужаков в джунглях не любят.

— Почём продаёшь попугаев?

— Большого отдам за серебряный дукат, — проследив за взглядом покупателя, с достоинством ответил краснокожий старик.

— А птица — то хоть, говорящая? — высунулся из — за плеча Василиска Бедолага.

— Учить надо, — пожал плечом старик. — Говорящая стоила бы гораздо дороже.

— Зачем нам нужна немая⁈ — возмутился зряшной трате серебра Бедолага.

— Берём, — пресёк визг Василиск и, развязав кошель, достал одиннадцать серебряных дукатов.

— Василий, ты чо-о творишь? — ухватив за локоть, возмущённо зашипел на транжиру Бедолага.

— Уважаемый, примите оплату и задаток за новую партию, — отсчитывая монеты в протянутую ладонь продавца, удивил оптовый покупатель.

— Сколько нужно птиц? — охотно принял заказ ловец.

— Ещё три десятка по условленной цене, — порадовал оптовик. — Доставите капитану трофейного испаньолького фрегата, что на днях бросил якорь в порту. Хитрован Билл выдаст остальные двадцать дукатов.

— Для выполнения заказа потребно дней семь, — прищурив глаз, обозначил возможный срок поставки товара продавец.

— Устраивает, — кивнул Василиск и принял из рук старца клетку с молчаливым нахохлившимся попугаем.

Уже прилично удалившись от лотка продавца, насупившийся Бедолага всё ещё продолжал возмущаться:

— На кой дьявол нам сдался этот немтырь? Да и остальная стая пёстрых петухов, зачем?

— В богатом Инде таких диковинок не водится, — покачав клеткой, разъяснил коммерческий план Василиск. — Дорога до Диких Земель дальняя, будет время птиц человеческому языку обучить.

— Ну-у, это дело нужное, говорящий — то попугай дороже золотого дуката стоит, — почесав затылок, прикинул очевидную выгоду Бедолага. — Только удастся ли обучить глупую птицу?

— Получится, если кормить будешь сытно, — неожиданно отозвался из клетки оживившийся пернатый, — и если волю всем птицам дашь.

— А чего ты у продавца молчал — то? — когда подобрал отпавшую челюсть, спросил у хитрой птицы Бедолага.

— Старик — вражина меня свободы лишил, в клетку посадил и держал впроголодь, — распушил пёстрый хохолок на голове попугай. — Будете издеваться — так я опять немым прикинусь.

Разумеется, весь этот спич попугай выдал под воздействием телепата, который завладел разумом птицы и внушил ей жизненную необходимость в сотрудничестве с новым хозяином. Василиск не только приручил дикую птицу, он превратил попугая в послушную марионетку, полностью зависимую от воли чародея.

— Обещаю свободную сытую жизнь, — улыбнулся Василиск и, достав попугая из клетки, посадил на плечо.

— А в джунгли не улетит? — с опаской покосился на хитрую птицу Бедолага. — Может, пусть в клетке посидит, пока не прикормим?

— Вон, на нашем пути, торговка продаёт кур, — Василиск кинул пустую тару в руки Бедолаги. — Обменяй клетку на мешочек зерна, накормим освобождённого узника.

— И то верно, не пропадать же зря добру, — одобрительно кивнул хозяйственный Бедолага, которому совсем не хотелось самому тащить пустую клеть.

Пришлось тормознуть у лавки с домашней птицей и дожидаться, пока голодный сиделец не наестся вдоволь.

— А куда мы теперь держим путь? — закинув на плечо маленький мешочек с выменянным птичьим кормом, завертел головой Бедолага. — Нам бы походного имущества прикупить?

— Оптом возьмём, — с попугаем на плече двинулся в сторону края рыночной площади Василиск.

Власти запрещали торговцам занимать всю площадь целиком, на краю всегда оставалось незагромождённое лотками пространство, в этом углу проводились казни или собранию горожан зачитывались с деревянного помоста новые приказы. Когда свободный участок был не востребован палачами или городскими приказчиками, тут развлекали публику бродячие музыканты и циркачи. Как раз сегодня очередная заезжая труппа артистов резвилась на зажатом со всех сторон толпой зевак пятачке. Василиск с Бедолагой с трудом протиснулись в первый ряд, и то, проход удался только потому, что с одного края толпа оказалась пожиже. Люди опасались быть прижатыми вплотную к выставленной клетке с хищником. Измученного вида ягуар лениво порыкивал из — за стальной решётки на шумную публику. Бродячий цирк развлекал обывателей не только акробатами, жонглёрами, музыкантами и клоунами, но и передвижным зверинцем.

Состав труппы был небольшим, поэтому все артисты, сменяя разноцветные маски и одежды, меняли и жанры выступления: акробаты становились жонглёрами, музыканты — клоунами. Репертуар был не особо изысканным, но ведь публику никто насильно не заставлял платить за представление, потому охочих задарма поглазеть на цирковые номера и диковинных зверей набралось достаточно много. Выуживать медные монеты из кошельков горожан удавалось лишь благодаря шуткам опытного импресарио, регулярно обходящего со шляпой в руках круг зрителей и буквально выжимавшего медяки у скупердяев. Особенно шут в пёстром колпаке цеплял подначками состоятельных синьоров, имевших неосторожность пробиться в первые ряды зрителей. Шутки были беззлобными, но заставляли обратить внимание толпы на замешкавшегося богатенького зеваку. И когда рядом стоявшие простые граждане бросали в протянутую шляпу свои трудовые медяки, знатному синьору или уважаемому торговцу становилось зазорно уклониться от оплаты за представление. Сразу скрыться в толпе не позволяли плотные ряды зрителей и колкие остроты шута, летящие вслед удирающим редким скупердяям — никто не хотел прослыть жмотом и нищебродом, потому синьорам приходилось изображать кислые улыбки и щедрой рукой отсыпать горсть медяков из тугого кошеля. Даже бедные городские работяги не желали перед согражданами ударить в грязь лицом и делились с артистами мелкой монеткой или бросали купленные на рынке фрукты и овощи в плетёную корзину, которую шут тащил за собой на верёвке.

Когда шут уже почти завершил круг обхода зрителей и остановился напротив клетки с ягуаром, то указал пальцем на молодого синьора в первом ряду.

— А вот с вас, синьор, я плату просить не буду. Вы юноша вместе с попугаем, так азартно щёлкали клювами, что прощёлкали свой тугой кошель — воришка оставил на вашем поясе лишь обрезанные шнурки. — Шут наклонился к корзине с продуктами и достал большую грушу. — Вот вам утешительный подарок, чтобы птица с голодухи ноги не протянула, а то сверзиться с плеча и башку расшибёт о мостовую.

— Благодарю за заботу, но мой попугай сам умеет охотиться, — отклонил унизительную подачку юный синьор и движением плеча подбросил птицу в воздух. — Орёлик, ну — ка поищи, где затерялся мой кошелёк.

Попугай описал в воздухе полукруг над головами зрителей и с пронзительным криком: «Держи вора!», метнулся в уходящий от рынка кривой переулок.

Народ замер в ожидании какого — то очередного фокуса циркачей, подумав, что юноша с дрессированным попугаем на плече явно подставная фигура.

Не прошло и минуты, как из глубины переулка раздался душераздирающий вопль человека, которому будто калёным железом прижгли руку. Лишь юный чародей знал, что почти так оно всё и было. Ведь Василиск давно следил за рыночным воришкой, которому позволил срезать свой кошель. Телепат решил произвести жестокий эксперимент с чужим сознанием. Хотелось проверить силы своих чар не только на послушной птичке, но и на своевольном человеке.

Конечно, Василиск не внушал бессовестному вору идею красть чужие деньги, а вот заставить циркового шута обратить внимание на обрезанные шнурки на поясе зазевавшегося юного синьора — это уже была подсказка от телепата. Также он озаботился, чтобы скрывшемуся от посторонних взоров воришке страстно захотелось в тени подворотни пересчитать украденные денежки. На ощупь добытый увесистый кошель обещал неплохой доход, но какого достоинства лежали в нём монеты, было посмотреть очень интересно.

Но лишь только вор запустил ладонь в развязанный кожаный мешочек и зажал в пальцах горстку монет, как в подворотню влетела большая птица и истошно завопила: «Держи вора!»

Неожиданный крик заставил вора в страхе сжаться, и наблюдающий за ним телепат воспользовался нервным напряжением клиента. Защита сознания которого в этот миг ослабла, и позволила телепату беспрепятственно произвести внушение особо яркого образа. Вор ощутил, как монеты в его ладони внезапно обожгли кожу раскалённым металлом. Информация пришла не от нервных рецепторов на коже, а сразу напрямую в мозг. Похожее воздействие удаётся сделать лишь вводя человека в гипнотический транс, но Василиск использовал не слова и визуальные приёмы, а телепатическую передачу информации в чужое сознание.

Почувствовав сильный ожёг кожи, вор дико заорал и, разжав пальцы, резко выдернул ладонь из кошелька. Размышлять над дьявольским фокусом вору не позволила жгучая боль и неожиданная атака крупной птицы.

— Держи вора! — громко повторила призыв хищная птица, спикировав на голову ошеломлённого противника, вцепилась острыми когтями в его ухо и сильно тюкнула крючковатым клювом по темечку.

Вор ещё сильнее взвыл от боли и попытался здоровой рукой отмахнуться от крылатого агрессора.

Попугай, воспользовавшись паникой врага, ловко свалился за спину вора и по крутой дуге спланировал точно на выроненный вором кошель. Зажав кожаный мешочек в крепких когтистых лапах, попугай взлетел к потолку каменной арки. Ещё секунда, и птица выпорхнула в узкую улочку, оставив бедного вора с разодранным ухом, кровоточащей раной на темечке и обожжённой ладонью. Вскоре на коже появятся волдыри, ибо они возникают как реакция тела на термический ожог, в котором организм усомниться не мог, ведь сигнал поступил прямиком в мозг.

Василиск был вполне доволен результатом эксперимента: получилось не только точно передать сильный сигнал в чужое сознание, но и обойти барьер, блокирующий прямое внушение. До сих пор юному телепату удавалось лишь осторожно посылать абоненту отдельные образы, которые воспринимались им как собственные мысли. Однако управлять чужим сознанием не позволял внутренний контроль абонента. Нервная система и мозг человека намного сложнее, чем у птиц и животных, не говоря уж о более разветвлённой паутине информационных каналов в астральном поле.

— Молодец, Орёлик! — принял в протянутую ладонь выпущенный из лап попугая кошель Василиск.

— А у тебя, синьор, действительно, птица охотничья, — когда чуть смолкли восторженные аплодисменты зрителей, с завистью глянул на усевшуюся на плечо хозяина птицу цирковой старшина. — С таким пернатым артистом можно интересные номера на манеже устраивать. Не согласишься ли продать попугая?

— Лучше я сам цирк куплю, — подбросил в ладони тяжёлый кошель юный синьор.

— Цирк не продаётся, — звеня бубенчиками на колпаке, покачал головой шут. — Мы вольная труппа, бродим по свету сами по себе.

— Ну, тогда продайте часть цирковых атрибутов. Я для себя наберу артистов.

— Синьор, любой каприз — за хорошие деньги, — протянул открытую ладонь шут.

— Я считаю, что суммы в кошеле хватит на покупку походной повозки вместе со всем цирковым имуществом, — бросил на ладонь шута звякнувший монетами кошель самонадеянный синьор.

Шут взвесил на ладони развязанный кошель, заглянул одним глазом внутрь. Чтобы избежать любопытных взоров рядом стоящих зевак, вытряхивать и пересчитывать серебряные дублоны не стал. Плата казалась более чем щедрая.

— Ну, коллега по ремеслу, пойдём, выберешь себе набор инвентаря, — кивнул в сторону стоявших на краю площади крытых повозок шут и по брусчатке потащил за собой на верёвке корзину с продуктами.

— Меня устроит стандартный набор бродячих циркачей, — следуя за шутом, пожал плечом юноша. — Пёстрые балахоны, маски, набор предметов для жонглирования: разноцветные кольца и булавы, а также метательные ножи.

— Бытовой походный скарб из расчёта на скольких артистов? — деловито уточнил бывалый бродяга и пояснил: — Одеяла, кухонная утварь, корзины для провианта и фуража.

— Уважаемый, тут я всецело полагаюсь на ваш богатый опыт, — развёл руками начинающий артист — бродяга. — Думаю, моя труппа будет состоять из трёх — четырёх человек.

— Я так полагаю, молодой синьор желает не зарабатывать трюками, а инкогнито путешествовать под цирковой личиной, — с хитрым прищуром скосив глаз, раскусил замысел иноземца догадливый шут.

— Ну уж, конкуренцию вашей бродячей труппе я точно не составлю в этих краях, — разведя руками, рассмеялся Василиск и честно признался: — На днях я собираюсь отправиться в турне по центральным землям северной части Нового Света.

— С Панского перешейка на север континента сухопутной дороги нет, — отрицательно покачав головой, предупредил шут. — Надо будет договориться с капитаном каботажного судна о переходе по морю. В порт привозят намного больше груза, чем вывозят отсюда заморских товаров из Диких Земель. Вся провизия и промышленные изделия оседают в городе, так что суда уходят полупустые. Любой капитан согласится подработать на перевалки попутного груза, нужно только подобрать рейс, подходящий по направлению следования и времени отправления.

— Спасибо за совет, я так и сделаю, — благодарно кивнул Василиск.

После осмотра пары тягловых лошадок, а также содержащегося в походном фургоне скарба и циркового атрибута, Василиск решил предложить выгодный обмен:

— Перевозка лошадей в трюме судна обойдётся слишком дорого. Тягловую силу дешевле купить по приходу в порт.

— Но оптовая сделка уже заключена, — недовольно нахмурив брови, крепко зажал в ладони горловину кожаного кошеля старшина бродяг. — Назад выкупать лошадок я не желаю.

— Предлагаю обменять двух упитанных животин на одного драного дикого кота, которого вы морите голодом в железной клетке, — обернувшись, указал взглядом на замученного в неволе пленника Василиск и, пресекая попытки торговаться, обосновал цену: — Вижу, что передвижной зверинец большой прибыли не приносит.

— Да вы, синьор, знаете ли, чего стоит добыть в саванне живого ягуара? — с деланным возмущением всплеснув руками, всё же попробовал надуть богатенького юношу бывалый пройдоха.

— Дохлый кот не стоит ничего, — усмехнулся Василиск. — Хищника надо кормить мясом, на одних костях и гнилой требухе он у вас вскоре совсем загнётся.

— А ценная шкура? — поднял указательный палец хитрец.

— Паршивая шкура с проплешинами годится только на половик в прихожей, — небрежно отмахнулся молодой синьор.

— А вам, синьор, тогда зачем захудалый кот? — наклонив голову, искоса глянул на странного покупателя хозяин ягуара.

— Для антуража, — подмигнул шуту Василиск. — Без отличительной изюминки бродячая труппа будет выглядеть блекло.

— Ну, для отвода глаз сгодится и зверь в клетке, — поняв скрытый смысл, одобрительно кивнул шут с ярким гримом. — На манеже, лица артистов можно прикрыть картонной личиной, а в дороге под маской не скроешься, нужна отвлекающая деталь. Любой зевака будет пялиться на диковинного хищника, не особо вглядываясь в лица бродячих циркачей.

— Да, нам излишняя слава ни к чему, — скромно потупившись, пожал плечами молодой лжеартист.

— Эх-х, так уж и быть, забирайте хищника, — щедро махнул рукой хозяин. — Только как вы фургон укатите — то без упряжки лошадей?

— Я думаю, что в стоимость сделки можно включить и доставку товара на двор покупателя, — улыбнулся молодой синьор.

— Куда доставить фургон и клетку? — провернув выгодное дельце, подбросил в ладони тяжёлый кошель продавец.

— К сторожевой башне, что на краю города, на подворье синьора Педро Альвареса.

— Договорились, — кивнул старшина цирковой труппы и, криво усмехнувшись размалёванной шутовской рожей, подмигнул: — Искренне желаю вам, таинственный конкурент, безопасных гастролей и отсутствия успеха у зрителей, особенно внимания со стороны городских жандармов и шпионов святой инквизиции.

Старшина цирковой труппы намётанным глазом верно оценил бойкого синьора с дорогой шпагой на поясе и догадался о причинах расточительности незнакомца: с неправедно нажитым состоянием лихие парни расстаются легко, а с места подвигов стараются скрыться побыстрее, убраться подальше и незаметнее. Пожав руки, довольные сделкой многоопытный шут и странный путешественник, расстались.

— Зачем нам пёстрый фургон и плешивый дикий кот в клетке? — когда уже отошли в сторону от толпы зевак на рыночной площади, дёрнул Василиска за рукав недовольный Бедолага, во время сделки державшийся в сторонке. — Мы же должны скрываться от шпионов инквизиции, а не привлекать к себе всеобщее внимание.

— Лучше всего прятать предмет на видном месте, — улыбнулся в ответ Василиск и пояснил: — Инквизиторы не ожидают, что мы будем, не скрываясь, бродить у них под носом. Кто же догадается искать морских пиратов под личинами бродячих цирковых артистов?

— Ну, допустим, под картонными масками на арене нас не узнают, — неохотно согласился Бедолага. — Но не будем же мы бродить с размалёванными рожами по дорогам?

— Под тентом фургона лица особо не разглядишь, а внутрь любопытные не сунутся — там у нас будет сторожевой кот сидеть на привязи.

— А нас голодный хищник самих — то не сожрёт? — вспомнив зубы свирепого ягуара, передёрнул плечами оробевший Бедолага.

— Мяса для зверя не жалей, тогда и спать рядом спокойно сможешь.

— Да я возле ягуара никогда не лягу! — протестующе замотал головой Бедолага.

— А тебя никто внутрь фургона и не зовёт, — пожал плечом Василиск. — В дороге будешь сидеть на козлах, лошадьми править, а на привалах ночевать под днищем фургона. Твоя физиономия внимания не привлекает, ты в розыске не числишься. Это мне с Сарматом надо остерегаться взора инквизиции.

— Ну, простого парня из Диких Земель, вряд ли кто разыскивает, а вот за тобой, странный чудик, инквизиторы ведут охоту нешуточную, раз на Архипелаге хотели облаву устроить и все морские пути в Новый Свет патрулями перекрыли. Тут только лишь одним перекрашиванием волос не обойтись — от твоей холёной фигуры и властных манер, синьор, благородной кровью веет за квартал. Даже я сразу смекнул, что никакой ты не юнга, уж больно умно выражаешься и спину не гнёшь.

— У акробатов осанка тоже прямая, и тела физически развиты, — пожал плечом юный атлет. — А на время путешествия, я вновь мимикрирую в юного слугу.

— Мими… чего? — не понял изысканных оборотов речи Бедолага.

— Теперь у нас ты будешь капитаном, а я опять юнгой прикинусь, — похлопал Бедолагу по плечу Василиск.

— И казной позволишь распоряжаться? — сразу раскатал губы транжира.

— Только собирать плату со зрителей и расплачиваться за наши покупки, — отрезвил мечтателя истинный глава цирковой труппы. — А не справишься, так вожаком станет Сармат.

— Не — е–е, дикарь плохо говорит на испаньольском, — замотав головой, отмёл кандидатуру конкурента на власть Бедолага. — Да и серьёзных дел никто из подданных Метрополии не станет иметь со смуглым дикарём.

— Ну, посмотрим, как ты справишься с ролью главы труппы. Сейчас идём в порт, найдём подходящее судно для океанского круиза.

— А куда мы собрались отправиться?

— Для начала прошвырнёмся вдоль побережья, — неопределённо махнул ладонью затейник. — Хочу найти знакомый порт, с которого начался мой путь на Северный Архипелаг.

— А когда найдём, куда двинемся?

— Отправимся вглубь континента. Надо посетить одно интересное местечко в предгорьях.

— А потом вернёмся обратно? — семеня рядом с уверенно шагающим в сторону порта молодым синьором, заглядывал ему в лицо Бедолага.

— Нет. Мы пересечём весь северный континент Нового Света и выйдем на его западное побережье, — наметил самоубийственный маршрут безумец.

— Там же земли кровожадных краснокожих аборигенов, — втянув голову в плечи, беспокойно пощупал скальп на своём черепе Бедолага.

— Договоримся, — беспечно отмахнулся оптимист. — Торговцы ведут как — то же дела. Говорят, краснокожие очень падки на железные ножи, топорики и стеклянные бусы.

— Так далеко торгаши не забредают, — опять протестующе замотал головой Бедолага. — Да и товара на столь длинный маршрут не хватит.

— Зато цирковых трюков и удивительных фокусов у нас полный фургон, — беспечно рассмеялся Василиск. — Развеем скуку вождям племён.

— Ага, когда нас привяжут к столбу пыток, краснокожим будет очень занимательно метать в нас томагавки, — передёрнул плечами Бедолага.

— Кстати, это будет интересный номер, — похвалил за подсказку организатор цирковой программы. — Но это станет нашим с Сарматом трюком, а ты будешь горланить весёлые песни и бренчать на банджо.

— Я умею играть лишь на гитаре, — пожал плечами доморощенный любитель. — А песни знаю только похабные и исключительно на испаньольском языке.

— Тут главное — весёлый музыкальный ритм, а перевод текста можно и подправить, — успокоил артиста Василиск. — Учёному попугаю — толмачу любые огрехи зрители простят. Верно, Орёлик?

— Пор — р–вём публику! — сидя на плече хозяина и расправив крылья, во всю глотку заорал пернатый артист.

— Ух ты! — удивлённо уставился на сообразительную птицу ошарашенный Бедолага. — Он что — и впрямь знает язык аборигенов?

— Он вырос рядом с племенем краснокожих, — усмехнулся Василиск. — А ты на своём веку много видел говорящих птиц?

— Это вторая. Первого пернатого говоруна встретил на трофейном испаньольском фрегате, а до этого только матросские байки слыхал. Обученные птицы — дорогой товар, такие только благородным синьорам по карману.

— Думаю, что северные аборигены те даже и не слышали о говорящих мудрых птицах, — логично предположил Василиск, до того подсмотревший в сознании продавца птиц, что попугаи водятся только в южных землях Нового Света. — Орёлик станет солистом нашей цирковой труппы. Кстати, тебе пора бы уже привыкать, работать с ним в паре. Будешь развлекать публику и вытряхивать денежки из карманов скупердяев. Видел, как хитро местный шут обрабатывал публику?

— Я так ловко, наверное, не смогу, — засомневался в своих талантах пройдоха.

— Орёлика научим, — любовно погладил пальцами разноцветный хохолок попугая Василиск. — Такому красавчику любую хамскую реплику публика простит, а объекту насмешки станет стыдно не оплатить труд бродячих артистов.

— Это верно, даже дикие аборигены не обижают убогих, — криво усмехнулся компаньон сумасшедшего вожака. — Даст бог, скальпы на голове сохраним и с голоду во время путешествия не околеем, но как будем выбираться к своим? Где нас Хитрован Билл подберёт?

— Корабли в Дикие Земли идут сперва вдоль западного побережья, а уж только потом пересекают Дикий океан, — зная маршрут торговых караванов, успокоил Василиск. — В одном из заливов западного побережья мы и назначим место встречи.

— Только вот, куда нас судьба вынесет? — тяжко вздохнув, с сомнением почесал затылок Бедолага. — Ты же пока ещё не знаешь нашего пути.

— Договоримся с Биллом, что он будет заглядывать в каждый заливчик. А мы будем подавать проходящим судам условные сигналы огнём и дымом. Чужаки в подозрительную западню не пойдут, а Хитрован нас сразу опознает.

— Только нам бы не опоздать, а то проскочит братва мимо нас, и останемся куковать на голом берегу, — забеспокоился Бедолага.

— Дорога дальняя, потому не будем медлить. Ты Бедолага, как глава цирковой труппы, сейчас отправишься договариваться с капитаном каботажного судна, а я встречусь с Хитрованом Биллом, оговорю детали встречи на западном берегу континента.

— Легко сказать, договаривайся, — недовольно заворчал Бедолага. — В порту десятки судов, пока все обойдёшь, запыхаешься.

Друзья как раз уже вышли к порту, и им стала видна вся гавань. Василиск окинул мысленным взором пространство и из хаоса тысяч чужих сознаний выловил мысли нужного человека. Используя приёмы гадалки, Василиск не распутывал все клубки чужой памяти, а интуитивно выбрал лишь один, почему — то самый ему приглянувшийся.

Капитан стоял на корме судна и, пыхтя табачным дымом, продумывал маршрут движения, одновременно просчитывая, где подхватить попутный груз.

— Бедолага, вон двухмачтовое судно на дальнем краю пирса, — указал рукой Василиск. — Видишь, грузчики уже закончили погрузку, на пирсе почти не осталось тары. Завтра с утра судно отправится в рейс — это наш перевозчик, договаривайся с капитаном.

— А может, судно уже сегодня отчалит? — прищурив глаза, пытался высмотреть детали возле далёкой цели Бедолага.

— На палубе видно слишком мало матросов, — удивил зоркостью юноша. — Вряд ли остальные томятся в душном трюме. Очевидно, часть команды догуливает последний денёк в портовых борделях и кабаках, до поздней ночи их из обители разврата и порока не выманить. А какой капитан без нужды рискнёт уходить в ночь?

— Да, экипаж удастся собрать лишь поутру, — со знанием дела, ухмыльнулся сам заядлый морской гуляка. — И то, не в самый ранний час.

— Вот и сговорись с капитаном, чтобы с утречка принял на борт попутный груз: разобранный фургон, скромный скарб бродячих артистов и трио циркачей.

— А ещё клетку с диким котом, — поморщился Бедолага.

— Скажи, что у нас с собой ещё будет дрессированный ягуар на поводке, — удивил Василиск.

— На поводке? Дрессированный? — выпучил глаза Бедолага.

— У нас почти целые сутки, чтобы подружиться с милым зверьком, — улыбнулся Василиск.

— Ну да, с попугаем ты подружился за пару минут, — с прищуром глянул на странного дрессировщика Бедолага, подозревая, что без колдовства и тут не обошлось: не зря же инквизиция устроила охоту на юношу, да и Хитрован Билл ему явно благоволит не за красивые глазки. А если вспомнить так вовремя взбесившихся корабельных крыс и учёного бойцового кота, то сомневаться в способностях иноземца подчинять своей воле разномастную живность не приходится.

Промелькнувшая в мозгу Бедолаги мысль о рыжем коте заставила Василиска вспомнить о покинутом верном друге. Рыжик был очень обижен на Василиска за то, что тот не берёт его в путешествие. Отговорка о демаскирующем признаке и необходимости сбить со следа ищеек святой инквизиции, Рыжика не убеждала. Кот логично указывал, что легко смог бы укрыться от взоров шпионов, а Хитрован Билл способен и без всякой телепатии разгадывать замыслы торговых контрагентов. Однако теперь у Василиска появилась основательная причина разделиться с Рыжиком, ибо только через дальнюю телепатическую связь он сможет согласовать по времени и координатам встречу с кораблём Билла, идущим в Инд. Если цирковая труппа будет опаздывать, то Рыжик через голос попугая оповестит капитана о задержке.

— Ладно, хозяин, я согласен, что без моей помощи тебе не обойтись, — пришёл эмоционально окрашенный телепатический ответ от Рыжика. — Образ искомого порта и приметы дороги до пещеры в предгорьях я тебе и так уже передал, так что мне не обязательно тереться у твоих ног, а вот без связи с командой тебе никак.

— Рыжик, какой же ты у меня умничка, — поблагодарил за понимание пушистого друга Василиск. — Нас будет разделять только расстояние, но мысленно я постоянно с тобой на связи. Не грусти и держи меня в курсе событий.

Василиск уже отчасти разобрался в природе своей власти над сознанием живых существ, но Рыжик для него был не одним из подконтрольных магу — телепату животных, а полноценным симбионтом со свободным разумом и непокорённой волей — настоящим другом. Объединённым в тандем сознанием они могли через астральное поле, не взирая ни на какие расстояния, поддерживать тесную связь и пользоваться возможностями друг друга. Кот был вроде вынесенного интерфейса, через который Василиск мог осуществлять контроль над удалёнными объектами: читать чужие мысли и управлять подвластными живыми созданиями. Рыжик же чувствовал себя настоящим телепатом, способным понимать мысли окружающих и распоряжаться любой живностью, словно всесильный царь зверей.

Василиск же пока не ощущал себя полновластным повелителем чужого разума, однако важные шаги к обретению великой силы он в этот день сделал: у него получилось успешно обойти мысленный барьер чужого мозга и внушить заданный образ в человеческое сознание, а кроме того, юный чародей научился интуитивно мгновенно вычленять из хаоса окружающего астрального поля конкретную частицу нужной информации — пригодились приёмы, используемые провидицей. Юный маг, поднявшись на новую высоту, расширил круг горизонта силы.

Ранним утром цирковая труппа загрузила на борт каботажного судна свой походный скарб и разобранный на части фургон. Вернее сказать, оказалась в трюме, в пустующих стойлах для лошадей. Капитану очень не нравилось иметь по соседству дикого хищника, хотя артисты и заверили, что ягуар дрессированный и почти что ручной. Однако кожаный ошейник и тонкая железная цепь не выглядели такой уж надёжной защитой от зубастой пасти и огромных загнутых когтей хищного зверюги. Для большей убедительности, Василиск поручил вести ягуара обнажённому по пояс мускулистому Сармату. По замыслу он же потом и должен будет показывать цирковые номера с дрессированным хищником, ибо крепкий сурового вида дрессировщик, со шрамами на голом торсе, будет внушать большее уважение зрителям, чем изящный юноша — акробат.

Когда наконец — то собралась отпущенная на берег часть команды, судно подняло паруса и отчалило от причала.

— До первого колониального порта Метрополии нам идти галсами против слабого ветра не менее двух суток, — со знанием морского дела, поделился опытом с сухопутными дружками Бедолага. — И мне претит всё это время сидеть, из — за драного цепного кота, в душном полутёмном трюме на затхлой соломе. Надо было зверюгу в клетке перевозить, тогда бы и нас вместе с хищником не заперли.

— Я договорился с Котейкой, что не буду держать его в тесной клетке, — протянув руку, Василиск погладил довольно заурчавшего ягуара, свернувшегося клубком у ног доброго хозяина. — А по окончанию цирковых гастролей, мы отпустим Котейку на свободную охоту в Андские горы.

— Синьор, видите ли, договорился, — саркастически скривившись, недовольно проворчал Бедолага. — А нам теперь страдать из — за господской блажи.

— Тебя никто не обязывает томиться в компании изгоев. Это мне опасно лишний раз светить свою физиономию на публике, а ты можешь заняться репетицией на свежем воздухе, — Василиск бросил гитару в руки артисту. — Поднимайся на палубу и развлекай матросов пахабными песенками. Если будешь иметь успех у непритязательной публики, то, быть может, и на цирковом манеже перед искушёнными зрителями не опозоришься.

— Да уж лучше весь день бренчать на гитаре и глотку драть, чем прозябать в вонючей темнице, — охотно принял предложение опробовать репертуар Бедолага. — Сармат, айда со мной наверх.

— Нет уж, от безбрежного океанского простора меня мутит, — скривился степняк. — Лучше я с вождём отработаю цирковые номера в трюме.

— На время путешествия, вожак стаи я, — гордо выпятил грудь главный артист в цирковой труппе.

Ягуару показалась такая поза угрожающей и, оскалив зубы, он предостерегающе зарычал.

— Похоже, что Котейка так не считает, — рассмеялся Сармат. — Ты бы уж шёл от греха подальше, а то хищник предпочтёт, вместо заготовленных для него рыбных котлет, откусить от твоей филейной части свеженький кусок мяса с кровью.

Бедолага прикрылся гитарой и попятился к лестнице.

— Ну и, бес с вами, сидите тут в полутьме от коптящего фонаря с блохастым котом — переростком и голодными крысами, — напоследок обиженно прошипел официальный глава труппы и заторопился вверх по лестнице.

— С нами ещё Орёлик останется, — Василиск нежно погладил пальцами пёстрый хохолок сидевшему на плече попугаю.

— Ор — р–рёлик товар — рищей не пр — редаст! — щёлкнул клювом попугай и воинственно нахохлился.

— Знаешь, Василий, а твой попугай своим вздыбленным хохолком из перьев и крючковатым носом очень похож на краснокожих аборигенов, обитающих на западном побережье Нового Света, — с прищуром посмотрел на нахохлившуюся птицу Сармат. — Когда мы с Сахилом — мореходом пересекли Дикий океан, то пополняли запас воды в одном из заливов, где встретили воинов племени Ирокезов. У них была на голове причёска из чем — то смазанных ярко окрашенных волос, жёсткий гребень ото лба до шеи. А носы у аборигенов крупные и с горбинкой. Ну, всё точно, как у твоего Орёлика.

— Значит, для артистического имиджа, переименуем попугая в Ирокеза, — увидев яркие образы, возникшие в мозгу Сармата, решил Василиск. — Кстати, для конспирации нам надо бы и себе придумать новые псевдонимы.

— Но капитан уже слышал наши имена, — вздохнув, посетовал Сармат.

— Для артистов нормально выступать под звучными прозвищами, — успокоил Василиск. — А нам будет легче запутать следы.

— Разумнее было бы не уходить от погони, а затаиться в стороне и переждать, — пожал плечами Сармат. — А мы сами лезем в глотку к дьяволу.

— Пусть дьявол нами подавится, — зло оскалился Василиск. — Инквизиторы не ждут от загнанных беглецов такой наглости.

— Да уж, святоши такой дури не ожидают, — невесело усмехнувшись, покачал головой Сармат. — Нам самим — то обязательно нужен столь дерзкий вояж по тылам врага?

— Провидица мне посоветовала найти исток моего пути из земли Нового Света. Это в будущем поможет спасти тех, кто мне дорог, — задумчиво глянув на чадящий фитилёк масляной лампы, Василиск тяжело вздохнул. — Я уже один раз по своему недомыслию потерял доброго друга. Не хочу совершать ещё одну роковую ошибку, пренебрегая добрым советом.

— Ну раз ты так считаешь, то проплывём вдоль береговой линии, поищем порт, откуда тебя вывезли на Северный Архипелаг.

— Э нет, мы простых путей не ищем, — помахал пальцем Василиск. — Сойдём с корабля в первом же порту колонии Метрополии и далее отправимся сухопутным маршрутом.

— Будем путать ищейкам след, — понимающе кивнул Сармат.

— Не только это, — решил объяснить товарищу хитрый финт затейник. — Инквизиторы высматривают нас со стороны океана, а мы прокрадёмся по бережку. Маски цирковых артистов скроют наши лица, а псевдонимы — наши имена. Чтобы остаться незаметными личностями нам придётся превратиться в вызывающе яркие персоны.

— А как быть с проездными документами? — уже успел столкнуться с бюрократией здешних земель Сармат.

— Ну вы же с Сахилом — мореходом тоже оформляли своё путешествие на Северный Архипелаг, — напомнил Василиск. — Имея деньги, проблема с документами легко решаема. Каждый местный чиновник не прочь подработать на выдаче официальных разрешений. В случае для бродячих артистов это будет патент на работу с обязательством отчислять в казну Метрополии десятую часть от заработка. Ну и, разумеется, каждому главе администрации в пункте наших выступлений придётся заносить отдельную взятку.

— И какие имена мы впишем в патент?

— Бродягу мы именуем Боцманом: залихватский вид бывалого моряка и попугай на плече создадут нужный образ, — особо не заморачиваясь, сразу придумал Василиск. — Ты у нас станешь Кочевником, уж больно внешность у тебя экзотическая и цирковое амплуа сделаем подходящим. А я назовусь Акробатом: буду кувыркаться, крутить сальто, ходить по канату, жонглировать разноцветными кольцами и булавами.

— Амплуа — это ещё что такое? — нахмурился степняк.

— На цирковой арене станешь изображать из себя крутого воина, — хлопнул товарища по плечу ладонью Василиск.

— Чего это только — то изображать, — обиженно проворчал Сармат. — Я и так в племени воин не из последних.

— Вот и будешь скакать на лошадях и показывать чудеса вольтижировки, — по выражению лица Кочевника Василиск заметил, что цирковые термины дикарю совершенно непонятны. — Ну, ведь ты умеешь проделывать разные трюки: на полном скаку пересаживаться на заводную лошадь, разворачиваться в седле и стрелять из лука, откидываться назад и, свесившись набок, волочить руки по земле, изображая убитого.

— Это входит в базовый набор подготовки всадников, — пожав плечами, не понял в том особого шика степняк.

— В Метрополии всадников к хитростям индивидуального боя в степи не готовят. Всё больше натаскивают рубиться в плотном строю, — отрицательно покачал пальцем Василиск. — Это для кочевников лошадь — продолжение ног.

— Тогда я могу для потехи публики встать ногами на спины пары рядом скачущих лошадей, — включился в создание цирковой программы Кочевник и вспомнил случай из юности: — А как — то раз я на спор пролез под брюхом скачущей лошади.

— Отличные трюки, — похвалил Василиск и добавил жару: — Ещё ты будешь на скаку поражать стрелами мелкие мишени.

— Ну, разве что, очень близко расположенные, — с сомнением покачал головой Кочевник. — На скаку изрядно трясёт, не всякий мастер обойдётся без промаха.

— Цирковая арена маленькая, скорость хода лошади невысокая, а лук мне синьор Альварес подарил изумительный, — поспешил обнадёжить Василиск.

— Всё равно, на полном скаку я изумительную точность не гарантирую, — тяжело вздохнув, развёл руками Кочевник. — Тут надо быть великим мастером.

— У нас целых два дня, чтобы сделать из тебя чудо — стрелка, — хитро подмигнул юный чародей. — Станешь стрелять не хуже древнего мастера — сарацина, когда — то владевшего этим составным луком.

— После твоих наставлений, Василий, даже завзятые мазилы стали меткими стрелками, — вспомнил обученных чародеем пиратов Сармат. — Может, и меня тебе удастся научить лучше стрелять из лука, но ведь я буду работать в паре с лошадью, а её ещё придётся долго приучать к шумной арене.

— Не труднее, чем человека обучить, — загадочно улыбнулся Василиск и, отстегнув крепление цепи от ошейника ягуара, приказал: — Котейка, ну — ка покажи нам, как ты умеешь изображать дрессированную собачку.

Ягуар встал на задние лапы и, виляя хвостом, косолапо прошёлся вокруг Сармата. Затем упал на спину и совершил несколько перекатов.

— Отдай ему команды: лежать, сидеть, принести палку, подать голос, — предложил Сармату поупражняться с питомцем Василиск.

Ягуар послушно выполнил все команды дрессировщика, только вместо собачьего тявканья, выдал короткое рычащее мяуканье.

— Да, Василий, не зря за тобой инквизиторы гоняются, — покачал головой изумлённый Сармат.

— В этот раз все чудеса управления животными можно будет списать на их длительную дрессировку, — отмахнулся Василиск. — Поэтому в первом порту цирк с конями устраивать не станем, прибережём аттракцион до следующего пункта гастролей.

— А мне тогда, чем прикажешь публику удивлять? — развёл руками Сармат. — Ведь одного выступления с дрессированным ягуаром явно маловато будет.

— Поразишь своей меткостью, — Василиск достал из сундука с цирковым реквизитом подарки мастера Альвареса: составной сарацинский лук и колчан с пучком стрел.

— Тугой, — с усилием натянув тетиву, дал профессиональную оценку Сармат. — С такого на дальние дистанции сподручно стрелять.

— На ближних тоже можно с его помощью фокусы показывать. Отойди к другому борту и постарайся попасть стрелой в белую точку, — Василиск приставил вертикально к стенке трюма дощатый щит от днища разобранного фургона, а затем достал мелок и нанёс крошечную мишень.

— Дистанция плёвая, — пожал плечами Сармат. — Однако судно раскачивается на волнах и освещение от лампы слишком скудное, еле видна белая отметка на доске.

— Сарацин, прежний хозяин этого лука, с такой дистанции пробегавшего таракана стрелой к глиняной стене прибивал, — выудил из памяти подходящий случай из практики древнего мастера чародей.

— В бегущего таракана — это высший класс, — покачал головой восхищённый Сармат.

— Но мы начнём тренировку с простой статичной мишени, — успокоил Василиск. — Очисти свой разум от посторонних мыслей. Позволь духу сарацина, связанному астральной силой со своим оружием, вести твою руку и подправлять прицеливание.

Сармат был умелым стрелком, однако его боевой стаж значительно уступал долгому опыту древнего талантливого мастера — лучника. Василиск впитал все навыки многоопытного сарацина и теперь постарался телепатически передать их молодому степняку. Сармат почувствовал влияние чужого сознания в своём мозгу. Доверившись неведомой силе, он частично передал контроль над своим телом. Мышцы рук плавно подняли лук, наложили стрелу и натянули тетиву. Глаз отметил необходимый уровень прицеливания. Сармат отлично осознавал, что делал, но в то же самое время чувствовал себя под чужим контролем, словно марионетка, которой управляет кукловод.

Неведомый мастер знал своё дело — стрела промелькнула в воздухе, и её наконечник точно воткнулся в белую отметку. Не помешала ни лёгкая качка, ни плохое освещение.

— Я бы и без потусторонней помощи поразил столь близкую неподвижную мишень, — нахмурившись, запальчиво проворчал молодой степняк.

— У тебя будет ещё уйма возможностей это доказать, — усмехнулся Василиск и, плотно прижавшись спиной к вертикально установленному щиту, нанёс мелком пару отметок рядом со своими ушами. — Однако первую пристрелку проведём под контролем призрачного мастера. Мне будет так спокойней, да и тебе это придаст уверенности в своих силах.

— Опасаюсь ненароком приколоть твоё ухо к доске, — поёжился Сармат.

— Белые метки точно такие же по размеру, и дистанция та же. Почему ты боишься промазать?

— А ты разве не боишься, что моя рука дрогнет? — удивился хладнокровию товарища Сармат.

— От моих чувств результат выстрела совершенно не зависит, — с улыбкой на губах, пожал плечами юный философ. Конечно, чародей видел, куда нацелена стрела, и держал под контролем сознание и движения тела лучника, кроме того, мог сам ускориться и отклониться с линии поражения, или, ещё больше растянув время, даже поймать ладонью летящую стрелу, но посвящать друга во все секреты магии он не собирался. Пользы с того мало. А вот поведать мудрость, почерпнутую в одной из книг библиотеки Альвареса, — стоило. — Сармат, послушай древнюю притчу. Один падишах захотел найти среди своих придворных лучшего кандидата на должность главного визиря. Он приказал слугам бросить длинную доску на землю и предложил соискателям на должность визиря пройти по ней, не оступившись, — все легко справились с простой задачей. Затем падишах повелел им обойти свой дворец по вершине каменной стены, ширина которой была такой же, как и у валявшейся на земле доски.

— А сколь высока была та стена? — почувствовал подвох Сармат.

— Достаточной, чтобы, свалившись, переломать себе кости, — улыбнулся Василиск и продолжил: — Так вот, одни сразу струсили и отказались от притязаний на должность. Другие сумели пройти какое — то малое расстояние, чуть оступившись, зацепились за край стены и потом ползком вернулись на башню. Самые упёртые, контролируя каждый свой шаг, прошли дальше, до следующих по ходу движения башен. Но задерживаться было запрещено, и соискатели уставали, теряли контроль и срывались со стены. Только один прошёл уверенно размеренным шагом дальше всех. Тогда падишах приказал воинам сопровождать молодца, следуя вдоль обеих сторон стены, подняв вверх наконечники копий. Однако юноша продолжал идти, не запинаясь и не сбавляя начального темпа ходьбы. Падишах повелел лучникам метать стрелы как можно ближе к телу храбреца, но и это не заставило того замедлить шаг. Юноша прошёл по вершине стены вокруг дворца. Когда он спустился, падишах спросил его: «Разве тебе не было страшно? Почему ты не дрогнул, даже когда воины угрожал насадить сорвавшееся тело на копья, а лучники осыпали стрелами?» Юноша, пожав плечами, ответил: «Я видел лишь путь, по которому нужно идти к назначенной цели». Другие визири советовали падишаху прогнать некомпетентного юнца. Тогда падишах сказал завистникам: «Он умеет концентрировать внимание, отринув лишнее, и, невзирая на опасности и помехи, двигаться к главной цели. У юноши железная воля, а нужные навыки он со временем наработает». — Василиск махнул рукой. — Сармат, отринь лишние мысли, сконцентрируйся и приступай к наработке навыков.

Ведомый призрачным духом сарацинского мастера, Сармат произвёл два точных попадания стрелами, вбив их наконечники рядом с ушами юноши.

— А теперь бей между ногтями, — Василиск отвёл левую руку в сторону, прижав ладонь к доске, и поставил мелом четыре белые точки между растопыренными пальцами.

Сармат в размеренном темпе метнул четыре стрелы, вонзившиеся точно в белые отметки.

— Даже и не знаю, что легче: стрелять или стоять у щита? — вытирая со лба испарину, выдохнул Сармат.

— Ну так испытай, — улыбнулся Василиск. — Становись к щиту, а я буду метать по твоему контуру ножи. Мне тоже надо тренировать крепость духа и меткость.

— Я знаю, что ты, Василий, в этом деле настоящий мастер, — отложив в сторону лук, занял место живой мишени Сармат. — Но, все же, постарайся не обрезать мне уши.

Василиск достал из сундука метательные ножи циркового трюкача, а вместе с ними моментально получил мастерство всех прежних хозяев ножей. Юноша и до этого хорошо владел холодным оружием, но циркачи нарабатывали свой опыт десятилетиями упорных тренировок — даже Василиску было чему поучиться у выдающихся мастеров. Шут, продавший уже изрядно сточенные ножи, не подозревал, что вместе со старым железом он вручает конкуренту опыт лучших мастеров династии бродячих трюкачей. Причём чародей сумел почерпнуть опыт даже у наставника этих циркачей, тоже державшего в руках эти клинки, старого мастера — лучшего из лучших в искусстве метания ножей. Заточенный кусок железа являлся лишь маяком, по которому чародей — телепат находил в астральном поле некогда записанную информацию и тут же копировал, сам становясь её носителем.

Сармат стоически, не моргнув глазом, выдержал окантовку своей фигуры железными клинками.

— Пожалуй, самому метать острое железо мне нравится больше, — переведя дух, честно признался Сармат.

— Вот и будешь опыт нарабатывать, у тебя ещё два дня есть, — выдёргивая ножи из досок, обнадёжил Василиск. — Сегодня тренируешься под присмотром духа мастера — сарацина, а завтра придётся рассчитывать уже только на свои силы.

— Сурово, — покачал головой Сармат. — Надеюсь, чародей, после этого ты не заставишь меня плеваться огнём, как индский факир?

Василиск отрицательно покачал головой:

— В Инде за подобный трюк не сжигают на кострах, как в Метрополии, поэтому в епархии испаньольских инквизиторов мы никаких магических фокусов показывать не будем.

— А в Индских пределах, значит, начнём чудить во всю силу? — с прищуром глянул на бесшабашного чародея Сармат.

— Ну это, смотря, как дела пойдут, — пожав плечами, не стал отрицать такую возможность Василиск.

Как и планировалось, первые двое суток артисты бродячей труппы репетировали номера цирковой программы на судне, а на третий день сошли в порту, купив в местном отделении колониального управления патент на работу и пару крепких лошадок. На следующее утро цирковая труппа провела первое выступление на рыночной площади. Несмотря на будний день и малочисленную публику, артисты получили достойную оценку своим талантам. Разумеется, хождение Акробата по канату с одновременным жонглированием разноцветными булавами и кольцами особого ажиотажа не вызвало. А вот на цепного ягуара, потешно изображавшего дрессированную собачку, захотели взглянуть не только покупатели, но даже и продавцы временно оставили свои лавки на помощников.

Номер был действительно редкий, так с опасным хищником никто ещё не забавлялся. Изредка ягуар грозно рычал на шумных зрителей и, царапая землю огромными когтями, пытался приблизиться к кругу зевак, натягивая до предела тонкую цепь в руках мускулистого дрессировщика со шрамами на голом торсе. Неожиданное перевоплощение из потешного Котейки в страшного хищного зверюгу будоражило обывателей, заставляя визжать и пятиться. Публике нравилось испытывать острые ощущения.

Но, конечно же, люди особо любят поглядеть, когда по — настоящему смертельная опасность угрожает другим: трюки с окантовыванием фигур живых мишеней метательными ножами и острыми стрелами вызывали бурю эмоций. Железные жала настолько близко втыкались возле тела статиста, что малейший промах грозил серьёзной травмой, а то и смертью — вот это доводило публику до экстаза. Акробат и Кочевник менялись местами, стук вбиваемых в доски наконечников стрел сменялся звуком вонзаемых клинков ножей.

Однако, несмотря на полученное удовольствие от представления, не каждый толстосум спешил дать достойную плату за труды артистов. Вытягивать монеты из кошельков синьоров и продовольственные пожертвования из менее богатой публики было работой Боцмана. В перерывах между цирковыми номерами шут играл на гитаре и горланил короткие весёлые куплеты. Зорким глазом Боцман выискивал в ближнем кругу самых перспективных плательщиков и, неспешно шествуя вдоль края импровизированной арены, собирал медяки в протянутую шляпу, а затем вдруг останавливался напротив намеченной жертвы. Тут вступал в дело попугай, до того как будто бы дремавший на плече Боцмана.

— Добр — рый синьор-р, пожер — ртвуйте денежку ар — ртистам! — Встрепенувшись и расправив крылья, по — доброму просил говорящий попугай. А если скупердяй протягивал лишь медную монетку или вовсе отворачивался, то Ирокез нахохливался и вопил во всё горло: — Что бы тебя так твои дети кормили в старости! Скр — р–яга!!!

И хотя репертуар у попугая не пестрел разнообразием, сольное выступление Ирокеза толпа всегда встречала шумным смехом. Конечно, обиженный скупердяй не добавлял монет в протянутую шляпу, зато следующий состоятельный синьор раскошеливался, дабы не быть опозоренным перед согражданами. В общем, по меркам бродячей цирковой труппы, артисты за утреннее выступление взяли достойный гонорар. Однако для Василиска гастроли являлись лишь ширмой, поэтому терять время он не собирался, и уже этим же днём фургон, запряжённый парой гнедых лошадок, пылил по дороге вдоль побережья.

На вечернем привале, вдали от посторонних глаз, Сармат выпряг лошадей и провёл репетицию вольтижировки. Глядя на выкрутасы Кочевника на спинах послушно скачущих по кругу пары лошадей, Боцман почесал затылок и, скосив глаз на Василиска, глубокомысленно заметил:

— Акробат, вижу, что лошадок ты купил тоже удачно: дрессированные попались.

— Я, вообще, по жизни везунчик, — скрестив руки на груди, улыбнулся Бедолаге внимательно наблюдающий за скачкой на поляне Василиск. — По всему выходит, что коняшки оказались цирковыми. Кочевник, возьми хлыст и заставь лошадок танцевать на задних ногах!

— А разве они так умеют? — с сомнение глянул на Василиска самозваный дрессировщик.

— Вот сейчас ты их и поучишь, — подмигнул Сармату чародей.

— Ага, ты Акробат, ещё скажи, что наш Кочевник тоже умеет с конями разговаривать, — отмахнулся Бедолага. — Не дурите мне башку, заговорщики.

— Ах, Боцман, не веришь ты честным артистам, — рассмеявшись, похлопал товарища по плечу Василиск.

— Извини, Акробат, я, конечно, не разбираюсь в говорящих попугаях и цепных ягуарах, но уж с конями дело имел, пока на флот не подался. И авторитетно могу заявить, что эти две лошади до вчерашнего дня, если и ходили под седлом, то очень редко.

— Так ты, оказывается, у нас тоже умеешь с лошадьми разговаривать, — с показным удивлением вскинул брови Василиск.

— Тут незачем лошадей спрашивать, — отмахнулся Бедолага. — У них всё на шкуре отражено: вон, на шее, какие потёртости от хомута, а на шерсти спины следов от седла вовсе нет.

— Это потому, что цирковой фургон они тянут целый день, а по арене катают всадника лишь несколько минут, — с улыбкой развёл руками находчивый Акробат.

— Ага, будешь эту басню инквизиторам в уши вдувать, когда на костёр потащат, — скосив глаз на заморского колдуна, криво усмехнулся Бедолага. — Хотя, может, отговорка и сойдёт, но тягловые лошади, танцующие вальс, — это уже явный перебор.

— Эх-х, такой красивый номер охаял, — с искренним сожалением тяжело вздохнул Василиск, но принял разумные доводы к сведению: — Кочевник, ограничимся лишь цирковой вольтижировкой, не станем нарываться на неприятности. Погоняй лошадок по кругу с полчаса, чтобы пообвыклись скакать под седлом, оботри, покорми и сам подходи ужинать. Боцман, что рот раззявил, а походной стряпнёй, кто будет заниматься?

— А сам — то что? — обиженно надул губы Боцман, формально назначенный быть главным в цирковой труппе. — Мне помощник на кухне нужен.

— Я с Котейкой поохочусь в окрестностях, а заодно дров раздобуду, — спуская с цепи ягуара, отстранился от рутинной бытовухи юный чародей.

— Акробат, держи зверя от меня подальше! — испуганно взвизгнув, сразу юркнул в фургон Бедолага и загремел кастрюлями.

— Как раз этим я и займусь, — прихватив верёвку и топор, чтобы нарубить сухих веток, отправился Василиск к зарослям кустарника.

Вскоре он вернулся с вязанкой дров и птицей, придушенной ягуаром. Конечно, в поимке добычи участвовали оба: Василиск нашёл и усыпил птицу, а Котейке оставалось только её ухватить зубами за шею и вытащить из зарослей.

— Теперь мне ещё и этого дохлого петуха придётся ощипывать, — заворчал Бедолага, озираясь по сторонам. — А зверюга где бродит?

— На Котейку готовить не надо, он сам пропитание найдёт, — свалил дрова возле фургона Василиск, водрузив добытого фазанчика поверх вязанки. — Потом Котейка на всю ночь дозором встанет, а днём в фургоне отоспится.

Вот так и начались полноценные гастроли бродячей цирковой труппы. Артисты двигались по пыльной дороге вдоль побережья Атланского океана, давая одноразовые представления в попадающихся на пути городках и посёлках. Турне успешно продолжалось, пока труппа не добралась до крупного портового города, Матаморос. По воспоминаниям кота Васьки, именно в этом порту закончился сухопутный маршрут похитителей Василиска.

— Ну вот, Рыжик, мы с тобой и нашли край путеводной нити, — телепатически обратился к верному другу Василиск.

— Прежнее имя мне больше нравилось, — мысленно отозвался Васька — Рыжик. — Может, вернём обратно?

— Ну, дружище, терпи, меня сейчас тоже Василиском не кличут. Надо соблюдать конспирацию.

И для её соблюдения, Василиск решил дать хотя бы ещё одно цирковое представление, а уж потом отправляться по маршруту вглубь континента. Однако планам бродячих артистов воспротивились городские власти.

— Сегодня на рыночной площади всякие развлекательные выступления запрещены, — раздувая от важности щёки, заявил местный чинуша.

— Что так? — многозначительно потряс кошелём с мелодично звякающими монетами Боцман.

— Убери, не поможет, — через силу отвёл взгляд от соблазна жадный чиновник. — Инквизиторы сегодня решили устроить на площади показательную казнь, не до веселья народу.

— Голову кому — либо отрубят? Или повесят негодяя?

— Нет. Колдуна на костре жечь будут. Вон, подручные в рясах уже столб установили и воз хвороста привезли, укладывают вязанки вокруг.

— Самого настоящего колдуна? — всплеснув руками и охнув, попытался выведать побольше сведений Боцман. — Кто таков, мерзавец?

— Рамиро Бланко, беглый эскулап, — охотно поведал чинуша. — Старик больше сорока лет практиковал медицину в столице Метрополии, а потом пошёл на сговор с дьяволом и продал душу нечистому.

— И на чём гада поймали?

— Говорят, в Метрополии он крал из морга тела усопших бездомных и потрошил трупы.

— Каков изувер! — возмущённо зацокав языком, покачал головой Боцман. — А в ваших краях, чем бога прогневал?

— Вступал в сношения с шаманами краснокожих, чтобы выведать у нечестивых секреты камлания, — начал загибать пальцы чинуша. — Ещё, занимался некромантией.

— Это как?

— Точно известно, что вдохнул жизнь в утопшего пьяного морячка, — загнул ещё один палец обвинитель. — А ещё оживил местного грузчика, когда того хватил сердечный удар и он богу душу отдал.

— Может, мужик просто в обморок упал от жары или непосильной ноши? — засомневался Боцман. — Такое иногда случается, а потом люди отходят.

— Нет, милейший, рядом оказался корабельный врач и авторитетно констатировал остановку сердца. Свидетели видели, что грузчик побледнел, словно покойник, и даже дышать перестал, точно тебе говорю — его душа уже на полпути к небесам была.

— И некромант этот у всех на глазах сумел его оживить? — прищурив глаз, недоверчиво покосился на трепача Боцман.

— Воистину, богу душу отдал мужик, — сложил ладони на груди чинуша и закатил глаза. — А этот столичный эскулап ударил грузчика кулаком в область сердца, потом начал ему шумно вдувать в рот воздух и обеими руками со всей силы толчками давить на грудь. И… грузчик ожил!

— Врёшь? — искренне удивившись, открыл рот Боцман.

— Отживевший грузчик, ещё потом, почитай, целый год за здоровье эскулапа — спасителя каждый вечер полную чарку рома поднимал в таверне.

— Целый год некроманта славил? — покачал головой Боцман. — А куда Святая Инквизиция всё это время смотрела?

— Ты это, не богохульствуй, — с опаской озираясь, погрозил пальцем чинуша. — Святые отцы всё держали под контролем, следили за колдовской шайкой, чтобы оптом всех злыдней выщемить и к ответу призвать.

— Так их тут целая шайка орудовала?

— Этот Рамиро себе ещё учеников набрал, — кивнул чинуша. — Но все они раскаялись, признались в колдовском промысле и, после уплаты штрафа и принятия телесных наказаний, отосланы на островные плантации, искупать грехи.

— А главарь, значит, упорствует? — догадался Боцман. — Не желает нажитое золотишко отдавать святым отцам.

— Коварный мерзавец искусно прикидывался приличным гражданином, целый год исправно платил налоги, бесплатно лечил неимущую бедноту. Но с уважаемых граждан драл три шкуры, вот и поплатился за алчность и гордыню — всё нажитое потерял, а теперь и с жизнью распрощается.

— Так дело тут не в деньгах, а в грешной душе? — весьма в том сомневаясь, покачал головой Боцман. — А ну как эскулап решит раскаяться?

— Старик упрям как осёл, — отрицательно замотал головой чинуша. — Даже пытки и голод не сломили упорство некроманта. Таких закоренелых злодеев только огонь костра может очистить от скверны.

— Возможно, не стоит использовать столь радикальные меры? — скривившись, засомневался Боцман. — Опытный врач много пользы может принести страждущим, ведь как — то же терпели его проделки целый год. Заковать его в кандалы и отослать в гиблые края.

— Говорю же: с его учениками так и обошлись, — согласился с рациональной мерой чинуша. — Но этому Рамиро уже удалось однажды ускользнуть из рук инквизиции в Метрополии, кто поручится, что и в очередной раз коварный колдун не вырвется на волю. Некроманта удалось разоблачить лишь благодаря тому, что его опознал прибывший из Метрополии инспектор, охотник на колдунов. Тут сразу и все местные прегрешения старику припомнили.

— Да я гляжу, у вас в Матаморосе колдунов, как грязи, — сморщил нос Боцман.

— Это всё пришлые, из Метрополии, — запротестовал абориген. — А последний, которого инспектор разыскивает, тот, вообще, с островов Северного Архипелага сбежал.

— Тоже, небось, какой — то старый эскулап? — с деланно безразличным видом отвернулся Боцман.

— Нет, северный колдун прикинулся стройным белокурым юношей с чистым ангельским личиком. И ещё известно, что он ворожит с помощью рыжего кота, — поведал приметы разыскиваемого опасного субъекта чинуша. — За точные сведения о логове колдуна обещана награда в десять серебряных дублонов, а за его пленение инквизиторы и сотню золотых монет отвалят.

— Весьма приличные деньги, — сразу заинтересовался Боцман. — Вот бы изловить гадёныша. Есть его портрет?

— Да с его портретом ищейки уже все закоулки Матамороса обошли — безрезультатно, — отмахнулся чинуша. — Прошёл слух, будто бы его на Панском перешейке видели.

— Далековато, — разочарованно вздохнул Боцман. — Да, пожалуй, из этого пиратского гнезда еретиков его и не вытянуть.

— Как — нибудь достанут, — чинуша, заговорщицки приложив ладонь ко рту, шёпотом по секрету поведал: — Ловкие люди уже посланы. Из Матамороса отправились самые опытные охотники за головами.

— Жаль, что ушли без меня, — стукнув кулаком по ладони, с досадой посетовал Боцман. — Я бы присоединился.

— Так в ловчую группу ещё не всякого возьмут, — остудил пылкого борца с нечистью чинуша.

— Синьор, вы бы видели, как я со своими молодцами управляюсь с острым железом, — гордо подбоченясь, похвастал Боцман.

— Да уж наслышаны, — кивнул чиновник. — Курьеры почтовой службы уж донесли о бродячих трюкачах. Только, всё же, с цирковым представлением придётся повременить.

— Жаль, выходной день — самый кассовый, — похлопал ладонью по кошельку Боцман.

— Инквизиторы конкурентов не потерпят, у них тоже зажигательное шоу задумано, — с сожалением глядя на звякающий кошель, развёл руками чиновник.

— Ладно, как — нибудь в будни наверстаем, — тяжело вздохнул Боцман. — Только вы, уважаемый, других артистов вперёд нашей труппы не пропускайте, а мы уж, в зависимости от выручки, отблагодарим.

— Само собой, — плотоядно улыбнувшись, в предвкушении гонорара почесал пальцами пухлую ладонь рыночный чинуша.

Бедолага поспешил к цирковому фургону и доложил товарищам тревожную обстановку.

— Сегодня выступать не разрешат, — с опаской оглядываясь на выставленное вокруг деревянного помоста и чуть поодаль организуемого кострища оцепление, из вооружённых ружьями стражников, известил Бедолага. — Однако тебе, Акробат, грим с лица смывать опасно, многие в городе видели портрет северного колдуна.

— Цирковое представление состоится при любом раскладе, — стиснув кулаки, решил дать инквизиторам первое сражение Василиск. Ведь юноша не бежал от погони, он лишь искусно маневрировал на безбрежном поле боя. И раз местные колонисты так уж возжелали увидеть огненное шоу с колдуном — они сами напросились на смертельный аттракцион.

— Не дури, Акробат, давай просто по — тихому укатим из города, — не понравилось Бедолаге мрачное выражение загримированного лица вожака группы.

— Не дрейфь, Боцман, — растянулась в улыбке размалёванная белилами и румянами рожа Акробата. — Сегодня мы отработаем лишь ассистентами на чужом огненном шоу. — Кочевник, разворачивай фургон на выход с рыночной площади. Видно, в Матаморосе нашим цирковым гастролям пришёл конец. И покидать арену придётся очень спешно.

Василиск затаился внутри фургона и через щель между полотняными створками тента наблюдал за происходящим на краю рыночной площади. Сармат и Бедолага сидели впереди, на козлах повозки, в любую минуту готовые направить лошадей в переулок, прямым путём уводящий на северный край города. От наблюдательного пункта Василиска до высокого деревянного помоста, с парой виселиц по краям, было меньше сотни метров. При этом большую часть пространства занимала плотная толпа зевак, собравшаяся поглазеть на казнь известного колдуна. Лишь у самого помоста стражники с ружьями, примкнув штыки, сдерживали напор толпы, сохраняя свободный пятачок в пару десятков метров диаметром. Между помостом и полукольцом зрителей установили столб с тремя подпорками из брусьев, обложив конструкцию вязанками хвороста, облитого маслом. Оставался лишь узкий проход, чтобы подвести узника, привязать к столбу, а затем запереть его в древесном кострище.

С боковой стороны на настил помоста поднялись по жутко поскрипывающим ступенькам служки в простых коричневых сутанах и поставили в центре деревянное кресло с высокой резной спинкой. Вслед взошёл священник в чёрной сутане, украшенной белым кантом и висевшим на груди крупным серебряным распятием.

«А вот и старый знакомый, — недобро усмехнулся Василиск, проникая в сознание Рамиро, ещё недавно служившего капелланом на испаньольском фрегате, который захватили северные пираты. — Падре, какого дьявола ты здесь делаешь?»

Считывание последних записей с астральной базы личных данных капеллана позволило Василиску быстро получить всю нужную информацию. Оказывается, после того, как экипаж фрегата добрался, с грехом пополам, на утлом судёнышке до побережья, капитана и его судового капеллана инквизиторы подвергли тщательному допросу. Не обнаружив вины капеллана в происшествии, Рамиро спешно отправили в Матаморос, где предполагалось возможным появление преступника. Главный инквизитор посчитал полезным использовать человека, лично знавшего разыскиваемого северного колдуна. Основная группа сыскарей направилась за северянами на Панский Перешеек, но не исключалась вероятность, что юноша отделится от пиратов и попробует пробраться по следу своих похитителей. В этом случае, беглецу не миновать порта Матаморос, откуда вглубь континента пролегала дорога, некогда пройденная командой похитителей.

Василиск выяснил: самому Рамиро маршрут незнаком, но инквизиторы его твёрдо заверили, что и одурманенному колдуну путь точно не может быть известен. Скорее всего, юноше удастся лишь узнать, из какого порта на Северный Архипелаг приходило судно, и попытаться пройти путь в обратном направлении. И хотя телепату не обязательно кого — то расспрашивать, но ведь и невидимкой он не является, потому всё равно будет попадаться людям на глаза, и уж кто — то обязательно запомнит странного чужака.

Капеллан с рвением взялся за розыск, однако в Матаморосе никто не опознал Василиска по напечатанным портретам, к слову сказать, рисункам весьма дурного исполнения. Зато Рамиро удалось выйти на след беглого колдуна — медика, Рамиро Бланко. Городские власти из корыстных побуждений покрывали преступную деятельность доктора и даже позволили взять учеников. Колдуна охотно выдали местные эскулапы, завидующие успешной медицинской практике заморского конкурента. При допросах с пристрастием, молодые ученики Рамиро Бланко подтвердили еретические взгляды доктора на человеческую природу и общепризнанные каноны медицины. Оживление, якобы с помощью приёмов реанимации, утопленника и умершего от сердечного удара грузчика не выдерживало критики авторитетных коллег. Конечно, можно было бы и сохранить жизнь еретику — медику, заставив его замаливать грехи, отчисляя все заработанные деньги на благо Святого престола. Однако грешник упорствовал в своей ереси и оскорблял признанных в Метрополии светил медицины, не желая признаваться в колдовской практике. Таких упёртых отступников следовало жестоко карать.

Ещё одной важной причиной, по которой доктору Рамиро Бланко суждено сгореть в очистительном костре инквизиции, был шкурный интерес капеллана Рамиро, тайком присвоившего половину конфискованных у еретика денежных накоплений. Капеллан, зло усмехаясь, с удовлетворением предвкушал, как лишний в этом суетном мире старик Рамиро вскоре в муках умрёт, унося вместе с дымом костра и маленький грешок его жадного тёзки. Из двух Рамиро сегодня суждено было остаться в живых лишь одному. Ибо помилование закоренелого грешника не входило ни в общую канву борьбы с опасной ересью, ни в планы вороватого капеллана. По последней причине, умасленные взяткой палачи не очень — то и старались в тюремных застенках силовым путём добиваться искреннего раскаяния колдуна: так, лишь пару раз огрели спину упрямого старикашки плетью, да для яркого антуража разбили нос, изрядно окровавив его длинную седую бороду и белую рубаху.

Прочитав мысли подлого капеллана Рамиро, Василиск переключился на узника, которого везли в высокой деревянной клетке, закреплённой на открытой повозке. Пара лошадок чёрной масти флегматично катили клеть с узником по улочке, выходящей на рыночную площадь с тыльной стороны помоста. Обходной путь позволил беспрепятственно доставить приговорённого к месту казни. Только лишь огибая край помоста с виселицей, караулу пришлось прикладами ружей грубо отодвигать часть толпы, дабы мрачный транспорт смог вкатиться в ограждённый стражей свободный полукруг.

Обиженные жёстким обхождением караульных граждане поспешили выместить злость на стоявшем в полный рост в узкой клетке высоком худом седобородом старце в окровавленной холщовой рубахе, прикрывающей его голые ноги лишь до колен. Привязанные к верхним перекладинам клетки жилистые руки старика не могли прикрыть лицо от летящих комьев засохшего лошадиного навоза и уж тем более оградить его от злобных оскорблений, грязным потоком окатывающим уши. Толпа истово жаждала огненного шоу с предсмертными воплями заживо сжигаемой жертвы.

— Проклятый колдун! Дьявольский некромант! — и это только самые приличные из эпитетов, которыми порядочные граждане крыли обречённого старика.

А ведь доктор Рамиро Бланко старательно лечил многих из этих крикунов, при этом с бедняков не требовал денежной оплаты, принимая самые скромные подношения, которыми те могли отблагодарить за достойный труд. И вот теперь вся эта злая свора скалила зубы и лаяла на своего благодетеля. До чего же старику стало обидно.

— Нечего удивляться. Так было всегда — толпа жаждет зрелища, — неожиданно прозвучал чужой голос в голове старика Рамиро. — И особо свирепствуют людишки с замаранной грехом душонкой, которым приятно узреть, как праведника вываливают в грязи. Ведь тогда они самим себе кажутся чистенькими.

— Кто говорит со мной⁉ — вслух высказал удивление старик и обеспокоенно завертел головой.

— Можете ко мне относиться как к своему ангелу — хранителю, — предложил таинственный собеседник. — Благородный синьор Рамиро Бланко, безопасней, если наш разговор будет проходить телепатически.

— В душе я человек совершенно не религиозный, — не раскрывая рта, мысленно сознался старик. — Я сторонник научного подхода к раскрытию тайн мироздания.

— В этом, уважаемый доктор, мы с вами единоверцы, — рассмеялся юный голос в голове Рамиро. — Как вы относитесь к телепатии?

— Научный термин мне знаком, но в медицинской практике я с таким явлением не сталкивался.

— У вас будет время изучить этот феномен, если, конечно, вы не очень торопитесь покинуть этот бренный мир.

— Не думаю, что моё раскаяние в несуществующих грехах позволит мне дольше задержаться на этом свете, — саркастически усмехнулся узник.

— Да, покаяние уже не спасёт от костра, а вот признание очень даже может вас выручить.

— Признание в чём? — нахмурился доктор.

— Инквизиторы и жестокая толпа зевак собрались посмотреть на зажигательное шоу. Ну так не отказывайте народу в ярком зрелище. Публика хочет видеть в вас тёмного колдуна — явите свету тьму, нагоните страха.

— Милейший, а вы точно ангел — хранитель? — засомневался старик.

— Вообще — то, я белый и пушистый добряк, — рассмеялся незримый телепат. — Однако чтобы скрыться от гонителей, пришлось перекраситься в чёрный цвет и поменять амплуа на тёмного ангела — мстителя, уж слишком сильно мнимые святоши обидели моих добрых друзей. Теперь я со Святой инквизицией в контрах.

— Вот и у меня с инквизицией отношения, мягко сказать, натянутые, — криво усмехнулся старик. — Думаете, что, если я признаю себя колдуном, то меня помилуют?

— Настоящий колдун не нуждается в милости палачей, он своей силой может карать нечестивцев.

— Но я же — ненастоящий, — упрямился старик.

— Актёр, играющий отрицательную роль в театральной пьесе, тоже ненастоящий злодей, однако зрители верят в то, во что хотят верить, осыпая сцену объедками и проклятьями. Публика уже подыгрывает вам, забрасывая комьями сухого навоза и яростно понося погаными словами. Всклокоченная седая шевелюра, окровавленная борода и холщовая рубаха у вас выглядят очень натурально для истерзанного колдуна. Осталось лишь с чувством произнести всеми ожидаемое предсмертное проклятие. Кстати, пока мы тут вели светский разговор, глашатай уже успел зачитать толпе длинный список прегрешений медика — некроманта — скоро черёд вашей заключительной реплики.

— Если я признаю себя колдуном, то опорочу доброе имя, — нахмурил брови благородный синьор.

— Похоже, ещё сильнее испортить вашу репутацию уже нельзя, — рассмеялся ангел — мститель. — Выбирай, доктор: несправедливо оболганным сгореть в огне у позорного столба или отомстить подлым палачам и вырваться на свободу.

— Но разве такое возможно? — не верил в сумасшедший бред, звучавший в голове, старик.

— Сцена с декорациями подготовлена. Публика собрана и разогрета. Короткий спектакль уже близится к концу. Осталось лишь громко произнести последнюю театральную реплику, — искушал голос то ли ангела, то ли дьявола. — Внимание, синьор — актёр, следом за речью подлого тёзки в чёрной сутане, ваш выход!

— Некромант Рамиро Бланко, ты признаёшься в колдовстве⁈ — не посчитав нужным оторвать задницу от кресла, с издевательской усмешкой на губах обратился к осуждённому капеллан Рамиро. Подлец вовсе не ждал раскаяний, хотя его бы очень позабавило униженное блеяние гордеца, однако сурового приговора это не изменило бы.

Доктор, всё ещё сомневаясь в реальности звучащего в голове чужого голоса, мысленно обратился за подтверждением своего здравого рассудка к неведомому телепату:

— Ангел — хранитель, если ты в человеческом обличии, яви себя, — стоявший в полный рост старик медленно обвёл взглядом с высоты повозки напряжённо притихшую толпу.

— Я скрываюсь под пёстрым тентом циркового фургона на краю площади, — пришёл ментальный ответ от черноволосого юноши, с белилами и румянами на лице, зажатой в руке стрелой чуть шире раздвинувшего задние пологи тента. — Синьор, как можете заметить, лук ангела и стрелы при мне. Если вы, всё же, из гордости решите предпочесть поджариться на огне — меткий выстрел милосердно оборвёт ваши мучения. Синьор, на всё ваша добрая воля: выжить и отомстить подлому врагу или безропотной овцой отправиться на заклание, для потехи злобной толпы и ряженых святош.

— Ангел — мститель, я верую в твою силу! — прервав затянувшееся молчание, растопырив пальцы, привязанных к решётке рук, во всё горло заорал узник. — Я вступаю в твоё тёмное воинство! Ежели не бог, то пусть хотя бы дьявол покарает лживых инквизиторов! Отныне, я колдун!!!

Крик старика отразился от стен крайних двухэтажных зданий и рокочущим эхом прокатился над рыночной площадью. Со всех сторон яростно залаяли бродячие собаки, в разных концах рынка тревожно заржали лошади. С крыш домов вспорхнули вспугнутые стаи голубей и закружились над головами опешившей толпы, гадя вонючим белым помётом на шляпы зевак.

Телепатическим призывом встревожив всю живность в районе рыночной площади, Василиск воспользовался всеобщим замешательством и через щель между раздвинутых половинок задней части тента незаметно послал стрелу в сторону помоста. Стрела по очень крутой траектории взвилась ввысь и почти отвесно упала с неба, воткнувшись между ног подлого капеллана. Хотя, так уж и не совсем между ног, а широким наконечником вонзившись, так сказать, в самый корень.

Визг боли оскоплённого капеллана вызвал новый прилив волны паники у городской живности, да и людишки, узрев кару небесную, тоже заметались в страхе. Бродячие собаки, словно сбесившись, начали метаться среди ног горожан и неистово кусаться. Лошади тоже не отстали от зубастых четвероногих собратьев, но они ещё, нервно взбрыкивая, лупили копытами. Даже коровы и быки, запертые в загоне торговца, обезумев, грудью наскакивали на жерди, с мычанием грозя сквозь них острыми рогами.

— Ягуар сорвался с цепи! — отстегнув крепление на ошейнике, громко оповестил массовку Василиск и выпустил из фургона зверя.

Полностью подконтрольный воле телепата ягуар с грозным рычанием бросился в ноги толпе, окружившей место казни. Пробиваясь сквозь плотные ряды массовки, зверю приходилось пускать в ход острые когти и клыки, но, в целом, зеваки отделывались лишь рваными ранами и глубокими царапинами. Пробив путь до свободного пятачка, ягуар проскочил мимо опешившего оцепления из вооружённой стражи и в пару прыжков достиг группы поджигателей в коричневых рясах. Мощным ударом лап зверь сбил с ног служку, державшего в обеих руках тяжёлый кувшин с маслом, которым святоша собирался смочить последние вязанки хвороста, а затем подливать горючку в костёр.

Глиняный кувшин с грохотом разбился, выплёскивая масло на брусчатку площади, под сандалии обслуги в рясах.

В следующем прыжке зверь опрокинул факелоносца и, воспользовавшись визжащей тушкой в качестве трамплина, совершил дальний прыжок в сторону повозки с клеткой. Вскочив на козлы повозки, ягуар с грозным рыком оскалил пасть прямо в лицо перепуганного возничего, который тут же поспешил сигануть прочь.

Выроненный факел воспламенил разлитую в ногах группы монахов лужу масла. Языки пламени лизнули длинные подолы монашеских балахонов, и сухая шерстяная ткань мгновенно загорелась, превращая мечущиеся фигуры в истошно вопящие живые факелы. А с помоста общему хору громко подвывал скопец, пришпиленный стрелой к деревянному сиденью кресла.

Василиск решил не исправлять небольшую промашку, ибо целился — то он по навесной траектории в макушку капеллана, но и так карающий выстрел из поднебесья получился весьма удачным, да и жаль было теперь время тратить — остальные недобитки в рясах тоже требовали внимания. Стоило использовать то, что часть стражников впала в ступор, а другие в панике готовы были палить из ружей куда угодно. В таком состоянии чародею — телепату не составляло большого труда корректировать сумбурные действия перепуганных стрелков.

Какой — то стрелок попытался попасть в рычащего хищника и, рывком подняв ружье к плечу, произвёл выстрел. Однако палец на спусковом крючке сжался чуть раньше, чем следовало, и пуля угодила в бестолково метавшуюся на линии огня голову инквизитора.

Следующая пуля, совершенно неожиданно для другого стражника, свалила инквизитора, истуканом замершего на помосте с виселицами. Словно притаившийся за спиной дьявол дёрнул стрелка за руку, сбив прицел выше и, диким воплем над ухом, заставив в испуге сжать пальцы.

Ещё рой пуль, предназначенных для ягуара, каким — то бесовским промыслом наповал сразил разбегающихся святош в коричневых рясах, тех, что метались возле вспыхнувшего костра, в который сходу врезался один из объятых пламенем обезумевших от боли поджигателей.

Огонь с треском взметнулся вокруг обложенного сухим хворостом колдовского столба. Дико визжали подожжённые инквизиторы, истошно подвывал пришпиленный к креслу их предводитель. Лай собак, ржание лошадей и панические крики во все стороны разбегающейся публики — смешались в адскую какофонию.

Толпа зевак дружно рванула подальше от смертоносной огненной феерии.

Запряжённая парой лошадей тёмной масти тюремная повозка с клеткой, словно плывущая по пенным волнам чёрная каравелла, расшвыривая убегающих горожан, рванулась прочь с объятой пламенем и дымом площади ужасов. На месте возницы восседал скаливший клыки ягуар. Вслед, за нырнувшим в городскую улочку дьявольским транспортом с колдуном в клетке на борту, помчался пёстрый крытый цирковой фургон. Но уже через квартал обе повозки обогнали стаи суматошно лающих сбесившихся псов, а в арьергард дьявольской процессии пристроились вырвавшиеся из сломанного загона обезумевшие быки и коровы. По пути следования дьявольской процессии, к ней присоединялись другие бродячие городские собаки, а также все всадники и конные повозки, встреченные по дороге и с боковых улочек. Всадникам и возничим не удавалось управлять перепуганными лошадьми. Животные, подчиняясь инстинкту, во всю прыть удирали от полыхающего на площади колдовского огня, никакая сила не могла остановить их бегство от чудовищного пожара. Только когда колонна сумасшедших вырвалась за пределы городских построек, невидимая сила отпустила сознание животных, и они бросились врассыпную. Часть увлечённых общим бегством конных повозок перевернулась, другие застряли в придорожных канавах. Лишь повозка с клеткой и цирковой фургон пыльным серым вихрем понеслись прямиком по дороге, стрелой уходящей от Матамороса на север.

Без остановок миновав отдельные строения вдоль дороги, изрядно уморив лошадей, беглецы съехали с пыльной колеи уже далеко за городом. Ягуар соскочил с передней повозки и подбежал ластиться к ногам хозяина, словно домашний кот.

— Молодчина, Котейка, хорошо бесов погонял, — ласково почесал за ушком замурчавшего от удовольствия кота — переростка Василиск.

— Эй, демоны, как вас там? — откашливаясь от пыли, глянул через плечо устало повисший на привязанных к верхней раме клетки руках старик. — Дайте хоть водички хлебнуть, раз уж спасли.

— Синьор Рамиро Бланко, извините, но времени представиться не нашлось, нужно было оторваться от погони, — виновато улыбнулся Василиск и слегка склонил голову. — Меня друзья кличут Василием, а моих спутников зовут: Сармат и Бедолага. Угроза ещё не миновала, так что продолжим запутывать следы. Сармат, распрягай лошадок из тюремной повозки и доставай наши сёдла и упряжь для верховой езды. Возьми из фургона походный скарб и оружие. Казну тоже с собой прихвати. А ты, Бедолага, проведи тщательную ревизию наших вещичек, помозгуй, какие пригодятся в дальнем конном походе.

— Так мне бросать жалко всё, — растерянно развёл руками хозяйственник. — В фургоне намного комфортнее путешествовать. Да и сёдла с упряжью у нас только на двух лошадок.

— Сёдла добудем, лишнее имущество распродадим, — взяв в руки флягу с водой и топорик, направился к тюремной повозке Василиск.

— Что — то покупателей я не вижу, — приложив ладонь козырьком ко лбу, выглянул из — под тента Бедолага. — Да и торговец из тебя никудышный.

— Ничего, сбросим неликвиды с большим дисконтом, — вскочив на тюремную повозку, принялся крушить топориком деревянную решётку Василиск.

— Ох, и любишь ты, Василий, заморские словечки, — недовольно проворчал Бедолага и, нырнув в фургон, загремел в закромах посудой.

Василиск быстро справился с брусьями решётки возле запора с железным замком, затем перерубил верёвки, стягивающие кисти узника, и вручил мученику фляжку с водой.

Старик уселся на дно клетки и, с трудом удерживая фляжку ослабшими руками, жадно присосался к горлышку с живительной влагой. Выхлебав добрую половину сосуда, доктор с трудом выполз на четвереньках из порушенного узилища и с тяжким вздохом опустился на придорожную траву.

— Ноги совсем не держат, — извиняясь, улыбнулся доктор. — Но удержаться в седле я ещё как — то смогу, если быстро не гнать лошадь.

— Вы с Сарматом сейчас вернётесь по дороге чуть назад, и неспешным шагом направите лошадей вверх по каменистому дну ручья, который мы недавно пересекли. А я с Бедолагой проложу след фургона дальше на север.

— Я много раз ездил по этой дороге, — кивнул Рамиро. — Там впереди, на перекрёстке дорог, расположен постоялый двор с трактиром. Если вас не затруднит, синьор Василий, то прошу купить для меня приличную одежду и какую — нибудь пару башмаков, а то босиком и в одной рубахе будет очень неудобно путешествовать.

— Вообще — то, мы не настаиваем на ваше участие в опасном предприятии, — пожал плечами Василиск. — Мы можем довести вас до ближайшего поселения аборигенов и оставить у краснокожих, ведь я слышал, что местные шаманы уважают доброго доктора бледнолицых.

— Народ майя покорён Метрополией и мне не удастся долго скрываться от испаньольских ищеек, — отрицательно покачал головой старик и удручённо вздохнул. — Возвращаться же назад в Старый Свет, мне тоже резона нет — там от шпионов Святой инквизиции не укроешься, везде их глаза и уши. А после огненного шабаша на рыночной площади Матамороса за колдуном будет гоняться вся королевская рать и толпы священников, при том любой страны Старого Света.

— Понимаю, вас тяготит опасная слава знаменитого чародея, — с грустью улыбнувшись, кивнул Василиск. — Мы можем попробовать заретушировать часть эпической картины. Объясним местным обывателям, что из утаённой от инквизиции части денег вы сумели подкупить некоторых стражников, и они под шумок в суматохе перестреляли инквизиторов. И стрела не упала с неба, как показалось зрителям огненного шоу, а была запущена с чердака ближайшего двухэтажного дома краснокожим лучником.

— Я сомневаюсь, что стрела была изготовлена аборигенами, — указал на явную нестыковку старик. — У краснокожих дикарей стрелы с каменными наконечниками, а ваша пришпилила капеллана к деревянному сиденью, точно железным гвоздём прибила.

— Ладно, признаемся, что вы ещё подкупили циркача, по происхождению из дикарей. Этого необычного лучника видели многие на побережье, в южных городках, — удивительно меткий стрелок.

— Ну, допустим, — склонил перед правдоподобными аргументами голову доктор. — А как объяснить поведение хищного зверя, напавшего на инквизиторов?

— Так ягуар же цирковой, обученный, — отмахнулся Василиск. — И дрессировщик его всё тот же дикарь, по прозвищу Кочевник. Зрители видели, как зверь спокойно катается на спине цирковой лошади и по команде хозяина выделывает всякие трюки, даже не боится прыгать сквозь горящий обруч.

— Очень забавный зверёк, — с уважением посмотрел в сторону умывающегося лапой учёного ягуара старик. — Ну, а как же тогда объясняется поведение остальных домашних животных?

— Наверняка, вы слышали, каким способом браконьеры скликают собак в заповедном лесу?

— Да, они пользуются специальными свистками, звук которых не воспринимает человеческое ухо, но отлично слышат собаки, — понял, о чём идёт речь, доктор.

— Тогда вы не сможете отрицать, что существуют неслышимые человеком звуки, которые могут напугать животных? — продолжал изощрённо оправдывать колдовство юный чародей.

— Думаю, что такое возможно, — вынужден был согласиться с предположением доктор.

— А ещё, животные панически боятся огня и инстинктивно убегают от пожаров, — продолжил теорию Василиск. — Особенно, если при этом пособники колдуна ещё и дуют в колдовские свистки, нещадно пугая живность во всём квартале. Потому и примкнули к колонне все собаки и лошади, встреченные по пути следования.

— Синьор Василий, вы ещё забыли упомянуть про быков и коров, — саркастически усмехнулся доктор.

— Свидетели видели, как они сами проломили хлипкие жерди загона торговца и, увлечённые стадным инстинктом, присоединились к всеобщему бегству от огня и шума. Очевидно, пособники колдуна следовали за беглецами от самой рыночной площади до окраины города, где вся вакханалия вмиг прекратилась.

— Ну и горазд же ты сочинять, — с довольной ухмылкой погрозил телепату пальцем старик. — По твоему выходит, что и колдовства никакого не было.

— Доктор, но вы же учёный человек, — невинно улыбаясь, развёл руками юный пройдоха. — Неужели вы верите во всякую колдовскую дьявольщину. Ведь даже сами инквизиторы отлично понимают, что никаких чудес не бывает — всё сплошная профанация. Святому престолу нужны лишь власть и деньги, для этого и охмуряют доверчивую паству.

— Однако мне среди этой религиозной паствы теперь житья уже не будет, — тяжело вздохнул доктор — некромант. — Да и за убийство слуг инквизиции не избежать петли на виселице.

— В таком случае, надо сменить религию и гражданство, — предложил Василиск. — У так называемых диких народов не сжигают шаманов на костре и месть врагам у них в почёте.

— Нет уж, снимать скальпы с трупов, у меня желания нет, — с отвращением поморщился доктор. — Да и скитаться до конца своих дней по прериям, скрываясь в вигвамах дикарей, неохота.

— Могу предложить место в роскошном дворце Индской империи. У меня, как раз, в друзьях числится один из принцев Дикой Земли. После того, как мы выйдем на западное побережье материка, нас возьмёт на борт индское торговое судно.

— Вы намерены пересечь прерии, контролируемые воинственными племенами апачи и команчи? — с сомнением покачал головой старик.

— Аборигены враждуют с Метрополией, — возразил Василиск.

— Краснокожие режут бледнолицых без разбора, — криво усмехнулся доктор.

— Проскочим, — беспечно отмахнулся юноша.

— Проще было бы обойти по берегу, через Панский перешеек, — указал Рамиро.

— Как раз с тех краёв идём. Мы простых путей не ищем, — хитро подмигнул Василиск. — За нами гонятся охотники за головами, пущенные инквизицией по следу. Пусть попотеют.

— На допросе палачи показывали мне портрет одного юноши, — Рамиро попытался разглядеть сквозь покрытый дорожной пылью грим черты лица таинственного собеседника. — Уж не моего ли ангела — хранителя разыскивали инквизиторы?

— Как считаете, копии портретов по окрестностям Матамороса разослали? — не дал прямого ответа юноша.

— Вряд ли портреты разошлись дальше пригорода, — покачал головой доктор. — Копии были на руках только у группы пришлых инквизиторов, а их прибыло в порт меньше дюжины.

— Тогда грим можно смыть, так будет больше доверия бедолагам — циркачам, — решил Василиск.

— Может, не стоит нарываться, ведь на постоялом дворе, наверняка, крутится какой — либо агент городской охранки, — засомневался Рамиро.

— Но как же тогда мы с Боцманом сможем донести нашу трактовку событий до городских сыскарей? В придорожном трактире ещё не известно о происшествии, поэтому сразу в откровения цирковых шутов не поверят, а после — нас уже и след простынет. Надавим на жалость трактирщику, осыплем проклятиями подлого дикаря Кочевника, подкупленного доктором — некромантом. Дружок бросил двух товарищей, удрав с колдуном на лошадях тюремной повозки, прихватив с собой дрессированного ягуара и все деньги. Придётся невыгодно обменять цирковой фургон со всем имуществом труппы на пару сёдел и сумки с провиантом, чтобы верхом на лошадях скрыться от погони. Ведь следователи не поверят в невиновность удирающих с места происшествия цирковых артистов.

— Про комплект цивильной одежды и башмаки для меня не забудьте, — напомнил доктор. — Берите размером побольше, если что, портянки подмотаю.

— Постараемся добыть сапоги по размеру, — пообещал Василиск и обернулся к товарищу, уже оседлавшему распряжённых лошадей. — Сармат, двигайтесь вверх по ручью на запад, мы с Бедолагой заложим петлю в северном направлении, а затем повернём к вам наперерез.

— Не разминуться бы, — почесал затылок Сармат. — Мы отойдём подальше и затаимся в кустах.

— От острого глаза летающего Ирокеза не укроетесь, — не стал выдавать всех своих колдовских способностей Василиск. — Если что, попугай передаст вам моё звуковое послание. Ирокез осмотрел дорогу с высоты — погони пока не видать, крепите перемётные сумки с пожитками, которые наскрёб Бедолага, и отправляйтесь.

— Ох, как у вас тут всё закручено, — восхитился доктор Рамиро. — Я так понимаю, что беглый колдун это не я.

— Синьор, если не возражаете, то для большей конспирации, пусть все считают колдуном вас, — смущённо опустив глаза, попросил юный чародей.

— Ангел — хранитель, вы спасли меня от мучительной смерти и наказали подлых врагов, — склонил голову старик. — Так что синьор Василий, я ваш покорный слуга.

— Верный друг мне по душе больше, — протянул руку Василиск.

Рамиро Бланко с чувством пожал ладонь юного товарища и позволил помочь подняться с травы.

— Ох, друзья, чую — путешествуя вместе с вами, не соскучишься, — улыбнулся старик.

— Да, мы те ещё затейники, — сгибаясь под тяжестью доверху набитых перемётных сумм, натужно пыхтя, приковылял к товарищам хозяйственный Бедолага.

Василиск и Бедолага удачно совершили вещевой обмен в придорожной таверне, пожаловались хозяину постоялого двора на злодейку — судьбу, происки коварного колдуна и сбежавшего с ним подкупленного компаньона. Затем на осёдланных лошадях, загруженных провизией, заложили петлю, сначала по накатанному проезжему тракту в северном направлении, а потом по бездорожью круто завернули на юго — запад.

Осматривая местность глазами парящего под облаками орла, Василиск контролировал территорию на десяток километров вокруг. Просмотрев информацию из памяти птицы, чародей получил детальную карту окрестных земель. Посчитав более разумным двигаться к удобному для ночного привала укромному овражку возле берега ручья отдельными группами, Василиск отправил крылатого Ирокеза с голосовым посланием к Сармату. Телепат знал из отчёта проводника — ягуара, где временно затаился отряд. Василиску было проще мысленно общаться с птицами и животными, чем добираться через астрал к сознанию товарищей. Хотя чародей и мог войти в контакт с человеком напрямую, но не желал пугать ментальным вторжением в его разум. Любому будет неприятно, когда в голове вдруг зазвучит посторонний голос, а уж тем более, когда перед мысленным взором возникнут яркие картины миражей, созданных чародеем — телепатом.

К вечеру Ирокез и Котейка привели Сармата с Рамиро к высокому поросшему густым кустарником холму. Дождевые потоки сделали широкую промоину от его вершины до берега ручья, петлёй огибающего холм. Так что, свет разожжённого Бедолагой костерка, путники увидели, лишь достигнув склонов оврага. Правда, манящий аромат, исходящий от жарившегося на вертеле жирного фазана, почуяли ещё до поворота.

— Сармат, где тебя нечистая сила носит? — сразу накинулся на припозднившегося товарища Бедолага. — Я уже успел зажарить петуха, а ты всё никак походный котелок не довезёшь. Теперь голодный будешь сидеть, пока я кашу сварю… Э-э, да ты, лодырюга, и впрямь, хочешь увильнуть от работы. Оставь лошадей, я сам ими займусь. Давай, бери топорик, и пошарь по склону, наруби мне ещё дровишек. Да выбирай ветки посуше, чтобы не дымили.

Сармат флегматично скинул седельные сумки, расседлал лошадей, а уж затем, понукаемый злобным поваром, полез на склон оврага, собирать сушняк.

Василиск передал Рамиро свёрток с одеждой и изрядно поношенными сапогами.

— Надеюсь, с размером угадал.

— В моём положении выбирать не приходится, — разминаясь, устало прокряхтел старик. — Эх, ослаб я в темнице, ноги еле держат. Ну ничего, во время конного перехода важнее иметь твёрдую задницу. Кстати, синьор Василий, поведайте дальнейший маршрут похода. Я успел изрядно побродить по окрестностям. Может, смогу чего — то подсказать.

Василиск уже подсмотрел полезную информацию в голове старика, но не стал лишний раз выказывать свои телепатические способности.

— Ну, разве что на начальном отрезке, — присев, начертил контуры северного материка Василиск. — Сперва, двинемся по прямой на северо — запад, до подножия гряды Андских гор, а затем повернём на запад.

— Я так понимаю, что вас интересует определённый пункт в Адских горах, — одеваясь, скосил глаз на бесхитростный рисунок старик. — Смею заметить, что торных дорог к их отрогам нет. Если бы я шёл с торговым караваном, то посоветовал бы заложить широкую дугу, продвигаясь поближе к поселениям испаньольских колонистов и лояльным им племён аборигенов. Но, я так понимаю, окружной путь через владения Метрополии не для разыскиваемых преступников.

— Да, мы срежем путь, — палочкой прочертил на песке прямую линию до зубчатого изображения горной гряды Василиск.

— И как мы, без компаса и карты, проложим прямой маршрут до угла преломления пути? — погладив ладонью бороду, высказал сомнение старик и перевёл взгляд от песочной схемы на юного проводника. — Даже если у вас, синьор Василий, имеются точные координаты искомой точки.

— Все существующие карты с большими белыми пятнами, они нам не в помощь. Зато голубям и котам бумажные карты и компасы без надобности, — отмахнулся Василиск и, мысленно обратившись за помощью к Рыжику, получил отчёт о направлении и расстоянии от порта Матамороса до пещеры в Анских горах, откуда кот, ещё тогда по имени Васька, проник в чужой мир с двумя Близнецами на небосклоне.

— Я так подозреваю, что почтового голубя в нашем отряде заменяет летающий Ирокез, к тому же ещё и говорящий, — усмехнулся старик Рамиро. — А на должность путеводного кота назначен дрессированный ягуар.

— Без проводников и разведчиков в нехоженых краях не обойтись, — уйдя от честного ответа, не стал показывать краплёные карты шулер — телепат. — Через земли испаньольцев и племени майя проскочим завтра без проблем, пока временно сбили погоню со следа.

— Думаю, что инквизиторы быстро разберутся, кто на самом деле чудил в Матаморосе, и тогда смекнут, куда может направиться заморский колдун, — нахмурив брови, напророчил мудрый старик. — Ведь враги, наверняка, знают точные координаты места, к которому так стремится беглец.

— Место им известно, но они вынуждены будут поспешать кружным путём, — прочертил широкую дугу на песочной схеме Василиск. — По — любому, им нас не обогнать.

— Однако и наш путь лёгким не назовёшь, — возразил Рамиро. — Местность впереди незнакомая, да ещё и петлять придётся, обходя стоянки воинственных племён. Мне известны только апачи и команчи, а сколько в центральных районах ещё бродит краснокожих, мало кто знает.

— Ирокез легко высмотрит с неба вигвамы краснокожих, а засаду почует ягуар, — опять не стал хвалиться своим телепатическим даром Василиск. — Преследовать же по следу аборигены нас долго не станут. Во — первых, у краснокожих нет лошадей, а во — вторых, заходить на территории соседних племён остерегутся.

— А если охотники заметят отряд и пойдут наперехват? — опасался кровожадных дикарей Рамиро.

— По ночам никто не охотится, а мы будем совершать переходы под светом небесных спутников, — нашёл способ избежать столкновения Василиск. — Привал же устраивать днём в укромных местах.

— Лошадей надо где — то выпасать, да и самим пропитание как — то добывать, — указал на очевидные проблемы долгого путешествия Рамиро.

— Отряд маленький, так что найдём, где укрыться, и провиант раздобудем, — не сомневался в своих способностях юный чародей. — Во всяком случае, сытный мясной паёк Сармат с Котейкой нам обеспечат.

— Ну, если удастся избежать контактов с аборигенами, и не заблудиться в потёмках, то шанс пересечь равнину и живыми добраться до гор— есть, — кивнул старик и с прищуром глянул на юношу. — Допустим, горы мы тоже перевалим удачно и сумеем встретиться на побережье с торговым судном. Но что нас ждёт за Диким океаном?

— Большая война, — тяжело вздохнув, развёл руками Василиск, однако сразу поспешил указать и на положительный аспект — Зато в кровавой кутерьме, в чужих диких краях, инквизиторам станет очень сложно гоняться за сбежавшими у них из — под носа колдунами. Кроме того, мы окажемся под защитой огромного войска, а у властей Метрополии военной силы в Инде нет. Конечно, силу золота и обширную агентурную сеть врага не стоит преуменьшать, но, всё же, у нас появится хороший шанс поквитаться с инквизиторами.

— Синьор Василий, неужели, вы так сильно досадили отцам Святой инквизиции, что они пошлют «охотников за головами» даже через Дикий океан? — с нескрываемым уважением восхитился чародеем — телепатом старик Рамиро.

— Пока что это инквизиторы досаждают мне и моим друзьям, — вспомнив бойню в посёлке на Северном Архипелаге, сжал кулаки Василиск.

— Ну, на рыночной площади Матамороса вы тоже изрядно сыпанули перца инквизиторам в глаза, — невесело рассмеялся Рамиро.

— Всего лишь щепоточку, — покачал головой мститель и сквозь стиснутые зубы процедил — Я их ещё заставлю пожалеть о содеянном преступлении. По всему свету буду их гонять и трепать, как Тузик грелку.

— Странное сравнение, — впервые услышал чужеземное выражение старик и попытался урезонить дерзкого юношу — И не стоит ли честно признать, что скорее уж свора инквизиторов висит у нас на хвосте?

— Нет. С моей стороны это не бегство, а продуманное маневрирование, — зло сверкнул очами Василиск. — На землях подвластных Метрополии тягаться с инквизиторами глупо. Пусть втянутся на чужую территорию, где уже не будет преимущества во власти над народом и подавляющего превосходства в численности бойцов. А вот я в Инде смогу собрать собственное войско и навязать бой на своих условиях.

— Может, разумней просто скрыться в Диких землях, — предложил логичный вариант спасения старый доктор.

— Инквизиторы меня всюду достанут в этом мире. Я не могу сбежать. Да теперь уже и не хочу уходить без боя, не отомстив за павших друзей, — категорично покачал головой Василиск.

— У меня тоже есть крупный счёт к подлым лжесвятошам, — вспомнил нанесённые обиды старый доктор. — Только я не решался в одиночку биться против многорукого колосса. Но вот в ряды светлого святого воинства я встану охотно. Синьор Василий, можете рассчитывать на старика— костьми лягу в битве за правое дело.

— Честно сказать, со святостью в моём отряде дела обстоят не очень — то, — смущённо опустил глаза пиратствующий чародей. — Однако бойцов собранной команды я постараюсь поставить на светлую сторону.

Маленький отряд переночевал в укромном овраге, а поутру совершил рывок через территорию, подконтрольную властям Метрополии. Скакали внаглую, по просёлочным дорогам. Василиск проникал в сознание встречавшихся путников и не замечал в их мыслях агрессивности— глашатаи ещё не разнесли вести о беглых колдунах. Очевидно, погоня ушла по ложному следу на север или заложила широкую петлю в направлении пещеры в Андских горах. Посёлки отряд обходил стороной, так было проще скрывать ягуара, который бежал пока в стороне от дороги.

Но уже после следующего краткого полуночного привала, как только среди звёзд появились сияющие Близнецы, ягуар возглавил процессию. Котейка высматривал путь, увлекая за собой лошадей, которые благодаря телепатическому внушению совершенно не пугались хищного зверя. Однако дальнюю воздушную разведку проводил не постоянно дремавший на плече Василиска крылатый Ирокез, а местные хищные птицы, ведущие ночную охоту. Каждые сутки чародей сменял воздушный эскорт крылатых аборигенов. Днём же Василиск осматривал окрестности глазами парящих в небе стервятников.

Кроме того, Василиск телепатически сканировал местность по ходу движения отряда, и от его взора не могла скрыться никакая мозговая активность живых существ. Разве что, телепату не всегда удавалось заметить спящую особь. Да и то, если дремавшему не снились сны, которые телепат мог, всё же, воспринимать как мерцающее сияние.

Способности телепата очень пригодились, когда отряд удачно миновал равнину и подошёл к предгорьям. Случилось это уже в конце ночи. Василиск рассчитывал закончить переход, достигнув ущелья, ведущего к искомой пещере, но сканирование пространства показало мыслительную активность на скальном выступе возле входа в ущелье.

Два стража затаились в дозоре. Ещё десяток человеческих голов мерцали всплесками сновидений в лагере, разбитом за скалой.

Подключившись к астралу, Василиск понял из воспоминания часовых, что инквизиторы подстраховались, отправив засадный отряд загодя, ещё до событий на рыночной площади Матамороса.

— Нас ждёт группа встречающих. Придётся стать на привал в километре от скал, — подняв руку, остановил продвижение каравана Василиск. — Укроем лошадей в ложбинке, поросшей реденьким кустарником. Огня не разжигать. Я с Сарматом дальше отправлюсь пешочком. Сделаем крюк, вдоль скальных выступов выйдем к началу ущелья.

— Думаешь, инквизиторы могут устроить засаду на самом удобном пути? — озабоченно взял бороду в кулак Рамиро. — Но ведь вряд ли они успели сюда добраться раньше нас.

— Я не думаю, я чую, — усмехнувшись, поднял указательный палец телепат.

— А, ну да, совсем упустил из виду, с кем связался, — тихо рассмеялся старик. — Как чуешь, чародей, сколько нас поджидает врагов?

— Ровно дюжина, — не стал утаивать вражью силу Василиск. — Двое караульных сидят на скале. Склон усыпан камнями, бесшумно подкрасться не удастся.

— «Охотники за головами», наверняка, до зубов вооружены пороховыми стволами, а у нас на всю цирковую кампанию один лук со стрелами, да пучок метательных ножей, — поёжился Бедолага. — Может, просто обойдём засаду дальнею дорожкой.

— Нет уж, такой удобный случай истребить отряд прихвостней инквизиции упускать нельзя, — хищно оскалился ангел — мститель. — Нам схарчить эту кучку— на один зуб. Помимо Сармата, со мной отправятся на охоту Котейка и Ирокез.

— Ну, раз Ирокез с большим клювом тоже с вами, тогда я спокоен, — отлегло от сердца у остающегося в тылу Бедолаги. Осторожный пират не очень — то горел желанием лезть врукопашную. — Вас ждать к завтраку?

— Нет, зря не суетись. Завтракать будем уже во вражеском лагере, а то уж надоело одно мясо без каши жевать. Ты лучше выдай из своих худых закромов Сармату шкуру антилопы.

— Только поаккуратнее там— дырок не наделайте, не зря же я её на привале полдня скоблил ножом, — неохотно расстался с добытым товаром прижимистый завхоз отряда.

— А если дырок навертят в моей шкуре— тебе не жалко? — отбирая у скряги ценную вещь, проворчал Сармат.

— А ты не подставляйся, целее мой товар будет, — беря лошадей за уздечки, огрызнулся коновод.

Как только подобрались поближе к дозору, Сармат шёпотом спросил:

— Василий, надеюсь, у тебя созрел план, как будем супостатов крошить?

— Скала с внешней стороны отвесная, не влезешь, а со стороны ущелья склон усеян мелкими осыпающимися камнями— нашумим при подъёме, — увидел глазами разведчика — попугая обстановку Василиск. — Оставим дозорных до рассвета, а пока, за остаток ночи, вырежем спящих в лагере.

— А они точно все спят? — засомневался в такой беспечности врагов Сармат.

— Один дремлет вполглаза, сидя возле костра, остальные крепко дрыхнут под одеялами.

— Надеются на передовой дозор?

— Не только, — покачал головой телепат. — У них в лагере ещё три свирепых волкодава кости грызут. Псы натасканы идти по следу за беглыми рабами, но и сторожевую службу несут исправно.

— Их надо бы валить первыми, — с огорчением заметил стрелок.

— Собачек не трогай, пёсики крепко уснут, — пожалел животинку чародей. — Коняшек я тоже усыплю до рассвета. Займёшь позицию на склоне, возле лагеря, и первым отработаешь дежурного у костра. Потом бьёшь стрелами тех, которые освещены языками пламени. Если окажется, что кого — то стрелой не достать, придётся «невидимок» доработать ножом.

— Ты доделаешь сам?

— Нет, я останусь пасти передовой дозор.

— А как мимо него проскользнуть по ущелью? Близнецы ещё не зашли, светят как фонари. Да и камни под ногами будут шуметь в ночной тиши.

— Твою поступь мы заглушим другим шумом, а тебя превратим в антилопу, — Василиск помог накинуть шкуру на спину товарища и закрепить верёвкой. — Рожки надо лбом изобразишь парой стрел, зажатых в кулаке.

— Я не очень — то похож на антилопу, — засомневался в действенности маскировки Сармат.

— Держись в тени скалы и беги, сильно пригнувшись, а мы с Котейкой отвлечём внимание дозорных. Связь между нами будет поддерживать летающий Ирокез.

Когда Сармат вплотную подкрался к входу в ущелье, ночную тишину разорвал громкий рык ягуара. По осыпающимся под лапами хищника камням по склону замелькала пятнистая шкура хищника.

Оба дозорных высунули головы из — за каменной баррикады, силясь проследить за манёврами опасного хищника. Стрелять в полутьме по стремительно метавшейся гибкой тени было бесперспективно. Однако и упускать из виду страшного зверя не хотелось.

В это же время по дну ущелья, в тени скалы, проскакала по камням удирающая антилопа.

Василиску не составило большого труда вложить в мозг взволнованных дозорных образ бегущей антилопы. Ведь они больше старались уследить за прыжками ягуара по освещённому светом Близнецов склону. В общем, проникновение диверсанта в район походного лагеря прошло успешно, а Котейка, учуяв человеческий запах на камнях, шмыгнул за валун и затаился рядом с проторённой по склону тропой.

Утром, не дождавшись очередной смены, старший дозора отправил своего напарника в лагерь, узнать, в чём там дело. Однако на полпути к подножию скалы на того напал свирепый ягуар.

Отреагировав на душераздирающий крик терзаемого лютым зверем напарника, старший дозорный выскочил из укрытия и, вскинув к плечу ружьё, попытался прицелиться.

Прилетевшая снизу стрела ударила его в глаз. Склонённое тело, выронив из рук оружие, закувыркалось по крутому склону.

Василиск послал мысленную команду ягуару покончить с подранком и отправил Ирокеза с посланием к томившемуся в отдалении Бедолаге, а сам в полный голос обратился к притаившемуся лучнику:

— Сармат, двигай сюда! Доложи, что у нас там, в лагере, с трофеями?

Сармат выпрыгнул из — за валуна, лежащего на дне ущелья, и совершил короткую пробежку.

— Полтора десятка лошадей, в том числе три вьючных, с объёмными сумками. Теперь припасов у нас вдосталь, и продуктовых, и пороховых. Ещё разжились дюжиной ружей и вдвое большим арсеналом пистолетов.

— Хорошо вражины упаковались, — со злой усмешкой, одобрил запасливых профессионалов Василиск. — Они ещё бы и пушчонку с собой прихватили?

— Пушки не нашёл, а вот пороховые гранаты у каждого в подсумке на поясе имеются, — удивил Сармат. — Я ручные ядра видел в арсенале абордажной команды, только эти какие — то странные, без фитилей и похожи на маленькие бочонки.

— Интересненько, — призадумался Василиск, заглядывая в астральное поле и перебирая сведения из памяти дозорного. Затем подошёл к скатившемуся по склону трупу и осторожно вытащил из подсумка жестяную банку со штырём в днище и стопорным проволочным кольцом. — Вот это, подарочки нам от инквизиции достались! Это гранаты с усыпляющим газом. Стоит дёрнуть за кольцо, и воспламениться трубка с химическим запалом, а через пять секунд маленький пороховой заряд взорвёт жестяной цилиндр. В радиусе трёх метров, в безветренную погоду, произойдёт гарантированное усыпление всего живого.

— И на кой дьявол им понадобилось усыпляющее зелье? — недоуменно пожал плечами Сармат.

— Инквизиторы хотят взять демона живьём, — грустно улыбнулся чародей.

— Я бы на их месте так не рисковал, — рассмеявшись, похлопал грозного колдуна по плечу Сармат. — Что будем делать с тройкой уснувших волкодавов? Такие пёсики стаей и нашего Котейку загрызут. А нельзя ли было, чтобы мне не возиться со стрелами и ножом, сразу всю группу усыпить? Или тех, в лагере, ты тоже умудрился одурманить?

— Нет, с людьми у меня не получается пока, — спрятав гранату в подсумок, виновато развёл руками Василиск.

— Пока? — с прищуром глянув на колдуна, уловил нюанс Сармат и ободряюще похлопал его по плечу. — Но перспектива меня очень обнадёживает. Я сразу понял, что ты паренёк непростой.

— Против меня воюют тоже люди непростые, — грустно вздохнул Василиск. — Сармат, ты собери эти дьявольские гранаты и припрячь в свой вещмешок. Остальное вооружение свяжите с завхозом в вязанки и приготовьте к погрузке на лошадей.

— Бедолага захочет содрать с трупов всю добротную одежду и сапоги, — уже отлично зная повадки практичного дружка — скупердяя, скривился Сармат.

— Пускай дерёт, — отмахнулся Василиск. — Мы теперь превращаемся в торговый караван. Продадим все трофеи краснокожим, они лошадям и любой вещи рады будут.

— Ну так, а с собаками что делать? — вернулся к насущной проблеме Сармат.

— Собачек я с собой уведу, по пути перевоспитаю.

— Дальше пойдёшь один? — нахмурился Сармат.

— Пока вы тут с трофеями разберётесь, я днём схожу в горы, посещу одно интересное местечко. Ночь отдохнём в захваченном лагере, а завтра поутру двинемся на запад, к побережью. Путь через горы я уже наметил, тут недалеко перевал обнаружился.

— Обнаружился? — хихикнув, погрозил пальцем всевидящему колдуну Сармат. — Даже туповатый Бедолага уже смекнул, что с тобой что — то нечисто. Теперь ещё тройка дрессированных псов добавится к нашему цирковому зверинцу.

— Э-э, нет, это ты в нашей труппе могучий укротитель зверей, а седобородый старец Рамиро— великий колдун, — распределил роли теневой правитель. — Мне выпячивать грудь нет резона, и так сияю, как неоновая реклама.

— Мудрёными словами жонглируешь, — поморщился дрессировщик. — Но, по сути, рассуждаешь верно. Тебе от чужого внимания лучше бы поберечься. Прихвати провизию для себя и собачек, да поспеши в дорогу. Раз уж за нами инквизиция такую охоту устроила, то надо бы побыстрее убираться с известного врагам маршрута. Не ровен час, сюда погоня нагрянет.

Василиск поднял взор на кружащегося над предгорьем кондора и послал ему приказ сместиться в сторону равнины.

— На день пути со стороны востока, я держу местность под контролем. До вечера вас будет стеречь Котейка, он уже заступил на дозорный пост на вершине скалы. Не забудь покормить зверя и бурдюк воды поднять на вершину. В случае чего, Ирокез предупредит вас об опасности. Я могу управлять обоими на расстоянии.

— С таким вожаком и бдительными стражами, не пропадём, — довольно улыбнулся Сармат. — Вон, уже Бедолага с Рамиро сюда пылят. Бери с собой кусок вчерашнего жареного мяса, да флягу воды и, не мешкая, поспешай, дабы успел вернуться засветло. Ведь, почитай, сутки в пути уже будешь, надо бы и поспать чуток.

— Ночку на отдых выделю, дальше переходы дневные пойдут. Кстати, на счёт сна, беспробудного, Сармат, пошарь среди трофейной поклажи вожака отряда, отыщи стеклянную бутылку со снотворным зельем, которым супостаты намеревались поить пленённого дьявольчонка. Меня уже однажды похожим составом потчевали, до сих пор не могу в себя прийти.

— Будь спокоен, Василий, спрячу вместе с гранатами отдельно, подальше от загребущих рук Бедолаги.

Василиск дождался своего завхоза, отобрал припасённое мясо и баклажку с водой, а затем скорым шагом направился к точке координат, запечатлённой в памяти кота Рыжика. Пробудившиеся псы должны нагнать нового хозяина уже в дороге. Следовало очень поторопиться, ибо Василиск опасался сталкиваться с инквизиторами в защитных алмазных сеточках на голове и с их отрядом спецназа со скорострельным пороховым оружием. Хорошо ещё, что силы врага ограничены, и они, всё же, посчитали Панский перешеек более перспективным направлением поиска. Однако надо полагать, раз хитрецы загодя устроили засаду и на подступах к пещере, то после переполоха на рыночной площади в Матаморосе они уж точно смекнут, куда стремится беглый колдун. Теперь всё решала скорость перемещения. Циркачи хорошо срезали путь по прямой, но у преследователей, наверняка, будут заводные лошади. Хотя теперь и у беглецов появились подменные лошадки, ведь груз трофеев совсем невелик.

Пока Василиск добирался до таинственной пещеры, у него было время порассуждать. Он пришёл к выводу, что в рядах Святой инквизиции толковых специалистов по ловле настоящих колдунов нет вовсе, иначе, зачем бы руководство привлекало опытных «охотников за головами». Согласно сведениям, вытянутым из памяти капеллана Рамиро, выходило: вся развёрнутая охота на ведьм— сплошная профанация. Колдунами и ведьмами объявлялись неугодные Святому Престолу: учёные, знахари и провидцы. На продажных лжепророков и рыночных гадалок гонения не распространялись. Похоже, с настоящими — то колдунами инквизиторы сталкивались крайне редко, а когда узнавали о таковых, то поручали опасную чёрную работу опытным головорезам, наподобие тех, которые похитили Василиска. Скорострельным оружием вооружать их было незачем, достаточно гранат со снотворным газом и бутыли с одурманивающим зельем. Скорее всего, существует противоядие, снимающее блокировку памяти жертвы, но, разумеется, с Василиском делиться лекарством инквизиторы не станут.

Хотя, похоже, инквизиторы имели когда — то дело с телепатами, раз создали сеточки со светящимися рубинами, блокирующие астральную связь. Однако таких дорогих артефактов много быть не может. Василиск видел только один экземпляр, у главы карательной экспедиции. Учитывая фору по времени, которую получили беглецы с Северного Архипелага, этот главарь смог бы тайно добраться до Панского порта только на днях. Теперь он будет вынужден ринуться в Матаморос, дабы расставить ловчую сеть на появившегося в тех краях беспризорного колдуна. Ведь инквизиторам, в отличие от потерявшего память юноши, точно известно, что машинерия, позволяющая осуществить прокол в пространстве, разрушена. И без особых знаний неуч не сумеет справиться с трудной задачей, поэтому беглец будет вынужден продолжить скитания. Ему придётся возвращаться к друзьям на Панском перешейке. Самый очевидный маршрут: по проторённой дороге на восточном побережье континента, ибо западный путь долог и опасен. Так как западный будет проходить через территории воинственных племён краснокожих аборигенов, на дух не переносящих бледнолицых чужаков.

Вряд ли инквизиция отправит за труппой циркачей погоню на опасное западное побережье, предпочтут подловить уже на Панском перешейке. И совсем уж видится загонщикам маловероятным, чтобы беглецы сумели осуществить точную координацию по месту и времени с северными дружками, встретившись с ними на диком западном побережье Нового Света. В последнем, крайне нежелательном для инквизиции варианте развития событий, помешать беглецам никакая погоня уже не в состоянии, ибо и корабль северных пиратов, и колдун легко затеряются где — то в бесчисленных бухточках неизученного испаньольцами берега.

Ещё остаётся вариант с покушением на Хитрована Билла, но бывалый в разных переделках пиратский капитан всегда настороже, да и Рыжик бдительно сканирует все подозрительные личности. Бойцовский кот использует не только своё звериное чутьё, но не стесняется беспокоить Василиска, чтобы с его помощью прочитать мысли окружающих. Для чародея — телепата не составляет большого труда на секундочку внедриться в сознание кота — телохранителя и перекинуть ему копию считанной с астрала информации о запрашиваемом клиенте. Василиск настолько уже привык мгновенно сливаться сознанием со своим котом — симбиотом, что производил это в автоматическом режиме, почти не отвлекаясь от текущих дел. И расстояние для Василиска не помеха, потому Рыжик столь же опасен для врагов, как если бы сам телепат оказался в теле симбиота, естественно, с поправкой на ограничение физической силы, хотя вот прыткости кота позавидует любой акробат.

К полудню, добравшись до площадки у заваленного камнями входа в пещеру, Василиск расположился на привал, поделился мясом и водой с ластившимися собачками. Конечно, из воспоминаний Рыжика он знал, что не сможет пробраться внутрь пещеры, но для сканирования пространства чародею каменный завал не преграда. Василиск дистанционно изучил обломки разрушенной машинерии прокола пространства и отложил в память все технические особенности сложного устройства. Он теперь знал, как изготавливалась каждая деталька, однако воспроизвести подобные высокотехнологичные образцы без специфического оборудование не мог. Да и без редких материалов копию такой машинерии не создать. А в астральной ячейке памяти оператора, погибшего под завалом, хранились лишь сведения о выполнении точных настроек для пространственного перехода в заданную точку координат. Обнадёживало, что хитрая машинерия была собрана в секретной лаборатории Метрополии, значит, с помощью передовой технологии этого мира, возможно создать и копию образца. Правда, Василиску ещё ни разу до этого не удалось уловить в чьих — либо мыслях упоминания об электронных лампах, электрических трансформаторах и других элементах радиотехники, но ведь и о скорострельном огнестрельном оружие никто из встречных тоже ничего не ведал. Также оставалось загадкой, как учёным Метрополии удалось так сильно обогнать местный уровень технического прогресса?

Был бы Василиск человеком религиозным, он бы заподозрил в том козни дьявола, но так как сам являлся, в какой — то мере, демоном из другого мира, то склонялся к идее обретения аборигенами научных знаний от более развитой цивилизации. Возможно, инквизиция сумела получить информацию из записей, оставленных древними исчезнувшими государствами, или инквизиторам удалось что — то выдавить из пленённых колдунов, способных заглядывать во всемирное астральное информационное поле. В этом случае, становился понятен огромный интерес властных аборигенов к выкраденному из другого мира телепату— такой уникум один стоил толпы чужеземных академиков.

Исходя из столь высокого интереса к своей персоне, Василиск уже не сомневался, что загонщики скоро явятся в лагерь у входа в ущелье. Оставаться на ночь в мышеловке было бы опрометчиво, поэтому Василиск поспешил назад. Успел вернуться к друзьям ещё засветло и поднял тревогу.

— Полчаса на сборы, и в дорогу! У нас будет ещё чуток светлого времени, чтобы переместить лагерь подальше от известного преследователям места.

— Не на крылатых же пегасах они за нами летят⁈— возмутился зряшной полундре расхрабрившийся Бедолага.

— Хочешь остаться, проверить? — удивился любознательности смельчака Василиск.

— Просто обидно, я же для тебя ужин разогрел, — потупив взор, сразу засуетился завхоз.

— Вот я и буду оценивать твою кулинарию, пока ты вещички соберёшь.

— Да, ущелье может стать для нас ловушкой, — торопливо седлая лошадь, поддержал бдительность вожака Сармат.

— В потёмках нас никто преследовать не решится, а с утра у нас будет гарантированная фора, — уже черпая ложкой кашу из котелка, объяснил резон смены позиции Василиск.

— Большой скорости с вьючным караваном нам не развить, — помогая со сборами, отметил Рамиро и кивнул на крутящихся под ногами нового хозяина верных псов — Думаю, что у охотников обязательно будут свои следопыты, в том числе и с хорошим нюхом.

— Ищеек мы можем отвадить, разбрызгав вонючее зелье по следу каравана, — придумал полезное применение снотворной настойке Василиск. — Сармат, отдай мне сумку с газовыми гранатами и бутылью с отравой.

— На камнях по широким ущельям и склонам нам, возможно, и удастся скрыть следы от опытного глаза, — засомневался Рамиро. — Но вот по горным тропам— нет.

— А вот уж с узкой тропы, на крутом горном склоне, врагам никуда не деться, — отгрызая кусок прожаренного мяса, оскалил зубы ангел — мститель. — У нас в арсенале дюжина трофейных самовзрывающихся газовых гранат. Достаточно привязать прочную нить к кольцу запала и скрытно закрепить гранату между камней— мгновенно уснувшие враги будут кувыркаться по крутому склону пачками.

— А вдруг адскую бомбу взорвёт добрый путник? — нахмурил седые брови жалостливый старик.

— Наши люди здесь не ходят, — пережёвывая мясо с кровью, жёстко озвучил постулат войны Василиск. — А если какой — то капканчик не сработает, то через время, после хороших дождей, нить размокнет, и мина обезвредится сама.

— Ага, если потом гранату не найдёт какой — нибудь абориген и не потянет пальцем за колечко на запале, — уже знакомый с принципом действия трофейного взрывного устройства, хихикнул Сармат.

— Ничего страшного с ним не случиться, — прихлёбывая горячий чай из кружки, отмахнулся юный минёр. — Вряд ли кто — то сразу начнёт разбирать непонятную игрушку прямо на опасной тропе. А на привале долгий крепкий сон только на пользу.

Убедиться в действенности принятых мер предосторожности Василиску выпало уже на исходе следующих суток, когда он почувствовал исчезновение первого взрывчатого артефакта. В последующие дни сработали ещё пять капканчиков на тропах через гряду Андских гор. Дальше погоня прекратилась, либо враги сбилась со следа, потому как другие мины остались на сторожевом посту. Василиск их не только чувствовал, но и мог окинуть колдовским взором пространство вокруг оставленных закладок.

На заключительном отрезке пути через горы, чужестранцев скрытно сопровождали местные охотники. И только когда отряд с поклажей, явно торговый караван, направился к стоянке племени, краснокожие аборигены выслали делегацию встречающих лиц.

И хотя никто из племени ирокезов никогда не видел лошадей, однако слухи о боевых животных бледнолицых захватчиков доходили из — за гор. Редкие экземпляры железного оружия тоже имелись, но лишь у самых лучших воинов и вождя племени. Краснокожим братьям, кочующим вдоль восточных отрогов Андских гор, иногда выпадали случаи выменивать у торговцев ножи и томагавки, которые они затем с выгодой переправляли родичам на западную сторону хребта. В узкой полосе до самого побережья Дикого океана железные изделия считались редкой роскошью. Торговые экспедиции бледнолицых не забредали в столь удалённые и труднодоступные края, ведь звериных шкур было вдоволь и на богатой живностью центральной равнине, а другими ценностями аборигены не обладали.

Ирокезы встретили торговый караван настороженно, но с благожелательными улыбками. Конечно, Василиск прочитал в мыслях молодых отчаянных воинов желание содрать скальпы с черепов бледнолицых, а заодно и добыть богатые трофеи, но мудрый вождь и хитрый шаман племени запретили размахивать каменными топорами и сучковатыми дубинками— ограбить чужаков всегда успеют. Аборигенов сильно удивили не только лошади, но и приручённый ягуар, бегущий впереди стаи огромных псов. А уж когда встречающую делегацию ирокезов поприветствовала говорящая человеческим голосом птица, гордо восседавшая на плече седовласого старца, то глаза на разрисованных лицах распахнулись вовсю ширь.

Мало того, что невиданная в этих краях прекрасная птица оказалась говорящей, и ярким хохолком походила на праздничную причёску местных воинов, так крылатое чудо ещё и изъяснялось на языке ирокезов.

Главным в караване оказался благообразный убелённый сединами бородатый старец. Его переводчиком выступал стройный юноша с проникновенным взглядом и целой перевязью со стальными метательными ножами в чехлах. Ягуаром и сторожевыми псами управлял могучий воин, вооружённый отличным луком со стрелами с железными наконечниками. А шустрый коновод бахвалился железным томагавком и ножом с длинным блестящим лезвием. К седлу каждого чужестранца были приторочены кожаные футляры с торчавшими из них непонятными железными стволами с деревянными ложами. Ирокезы слышали о плюющихся огнём и металлом громыхающих трубках бледнолицых, но до этого, воочию, смертоносного оружия ещё не видели.

Странные люди предложили ирокезам принять для обмена весь привезённые товар, а в придачу лошадей и свору собак. От одежды и обуви бледнолицых, местный вождь отказался сразу, брать опасное огнестрельное оружие тоже не захотел— никто не умел им пользоваться, да и огневой боеприпас потом пополнить будет не у кого. А вот живность и холодное оружие очень заинтересовали. Только вот незадача: свежих выделанных шкур у краснокожих доставало лишь на уплату за свору собак.

Уже сидя в вигваме верховного вождя ирокезов, коротко посовещавшись со своим юным помощником, седовласый купец неожиданно дал отсрочку оплаты за товар, а ещё предложил привычный для бледнолицых способ расчёта— золотом.

— Но у ирокезов нет золота, — выслушав перевод юноши, развёл руками вождь бедного племени. — Так, детишки иногда находят в речном песке металлические крупинки.

Абориген и представить себе не мог, что для Василиска ведь было достаточно подержать золотую песчинку в руках, чтобы мгновенно узнать, откуда она взялась и где в реке полным полно подобных ей по химическому составу образцов.

— Я научу, как добывать золото в промышленных масштабах, и подскажу, где его в ваших землях много, — пошептавшись со своим переводчиком, ободряюще улыбнулся вождю мудрый старец и поднял указательный палец — Но при условии, что половину добытого металла ирокезы будут отдавать нашей компании, а другую часть пустят в оплату за поставляемые нами товары. Обещаю держать цены вдвое ниже, установленных бледнолицыми торгашами на восточной стороне горной гряды. Ирокезы смогут с большой выгодой обменивать излишки железного оружия на продовольствие и шкуры, а сами будут заниматься добычей драгоценного металла и охраной прииска.

— И огнестрельное оружие продашь? — уже прознав о существующем запрете, задал провокационный вопрос вождь.

— Так я и так уже продаю, — рассмеялся старец. — Для защиты совместного предприятия я вооружу воинов ирокезов и поручу нашему специалисту обучить их метко стрелять.

— Наверное, на это уйдёт много времени и большое количество огневого запаса? — указал на очередную проблему вождь ирокезов, которого очень вдохновила идея сделать своё племя сильнейшим и богатейшим в обозримых землях.

— У нас достаточно времени, пока будем дожидаться своего торгового судна. Я так понимаю, что племя ирокезов согласно делить золотую добычу с нашей компанией? — протянул ладонь для пожатия Рамиро.

— На озвученных условиях— согласен, — за весь свой народ заключил обоюдовыгодную сделку вождь и с чувством пожал руку мудрого старца.

— Но, чур, всё золото сбывать исключительно нашей компании, — не разжимая ладонь, предостерёг Рамиро.

— Всё то золото, которое добудем из указанного вами района, — тоже не спешил разрывать рукопожатие предусмотрительный вождь.

— Мой юный друг обнаружил в верховьях вашей реки богатые россыпи золота. Водный поток сносит вниз по течению лишь малые крупинки, которые ваши ребятишки и находят в речном песке. Василий отведёт ирокезов к золотому дну и на месте покажет, как следует добывать металлический отсев. — Старец накрыл второй ладонью ладонь вождя.

— Ты щедрый и мудрый вождь, — в свою очередь водрузил другую ладонь поверх руки компаньона вождь ирокезов.

Рамиро потряс сцепленные руки и довольно улыбнулся, а, когда рукопожатие распалось, дал ещё пояснение:

— Торговые суда с оружием будут приходить к ирокезам из Инда, забирать выменянные у союзных племён шкуры и продовольствие, переправлять всё на Панский перешеек, а на обратном пути доставлять ирокезам железные изделия и другие товары из земель Старого Света. Только вот огнестрельное оружие и порох начнёт поступать из Инда не сразу, надо будет сперва наладить массовое производство.

— Нам пока получать оружие из железа предпочтительней, — поставил острую сталь в приоритет вождь. — Вот только я впервые слышу названия столь могучих племен, живущих за Большой водой. Не мог бы великий белый вождь поведать ирокезам о далёких народах и неведомых нам землях.

— Честно признаться, я сам намереваюсь впервые посетить те земли, в которые меня позвали друзья, — положил ладонь на плечо юному переводчику старец. — О странах Старого Света могу много рассказать, а вот о Диких землях вам лучше расскажет уроженец тех краёв, Сармат, и его друг — всезнайка, Василий. Послушайте их красочные рассказы.

И чужестранцы уж расстарались на славу, несколько вечеров подряд всё племя собиралось на большой поляне и с изумлением слушало о чудесах сказочного заокеанского царства. Удивительное дело, но внимая словам юного переводчика, слушатели видели мысленным взором одинаковые для всех картины великолепных дворцов и многолюдных городов Инда. Мечта повидать далёкую богатую страну возникла у многих.

Когда Василиск научил сотню ирокезов умело обращаться с огнестрельным оружием, то многие из обделённых пороховыми стволами горячих молодых воинов возжелали сопровождать великого воителя бледнолицых в его странствиях через Дикий океан, дабы быстрее получить в руки вожделенную огневую мощь. Конечно, стрельбу из пистолетов изучали лишь в теории— короткие стволы пришлись охотникам не по душе, да и пороха было маловато для полноценного процесса обучения. Поэтому Василиск решил прихватить пистолеты с собой в Инд.

Жажда приключений и желание воинской славы воспламеняли сердца юных непосед. Привычный тесный мирок казался блеклым и убогим в сравнении с ярким миражом заокеанской вселенной. Да и мало кто из здешних воинов мог похвастать набором снятых с врагов скальпов, добытых в редких стычках с соседними племенами. А между тем, метко бьющий стрелой Сармат, способный в одиночку одолеть врукопашную сразу троих воинов, предрекал великие сражения и возможность добыть кучу скальпов. Молодёжь грезила славными подвигами и богатыми трофеями. Тут ещё и Василиск пообещал тем, кто рискнёт вместе с ним отправиться в Инд, сразу дать каждому железный нож и пару пистолетов, а также провести с ними особые занятия по боевой подготовке.

Из всех желающих Василиск выбрал, к радости вождя, десятку самых бедовых юношей. Вождь было удивился подобной прозорливости, но верховный шаман племени ему разъяснил, что чует в чужеземце присутствие божественного духа Небесного ягуара. Ведь неспроста караван бледнолицых вёл по горным тропам ягуар, да и ластится зверь только к ногам странного юноши, без акцента, изъясняющегося на языке ирокезов. Никогда ещё ни один чужак так чисто не говорил на местном диалекте, даже краснокожие братья с восточных отрогов Андских гор коверкают речь. Такое впечатление, будто юноша всю жизнь провёл в вигвамах западных ирокезов, либо надо признать, что тут не обошлось без божественного вмешательства его покровителя— Небесного ягуара. В этом случае, становиться ясно, от кого чужеземцу ниспослано тайное знание о месторождении золота, вокруг которого уже сотни лет слепо бродили ирокезы.

А уж когда вождь понаблюдал за учебным боем любимца Небесного ягуара против десятка резвых воинов, то рассеялись последние сомнение во вмешательстве божественного духа. Кстати, стало понятным использование для обучения оружия без наконечников. Воины не сдерживали удары деревянных ножей, тупых копий и стрел— били на пределе своих сил и с максимально возможной скоростью. Однако все удары проходили мимо цели, а стрелы учитель даже ухитрялся ловить рукой. Создавалось стойкое впечатление, будто матёрый ягуар играет с расшалившимися котятами.

Как хорошо, что при первой встрече вождь не поддался на уговоры опрометчивых воинов напасть на странный караван. Десяток ирокезов расстался бы с жизнью за десять ударов сердца, а то и скорее, если учитывать, что на тренировке чужеземец лишь забавляется с учениками, только выбивая из их рук оружие и расшвыривая тела по сторонам. Такого стремительного демона холодным оружием не поразить, тут без чудесного огнестрела не обойтись, да и то, вряд ли удастся толково прицелиться в мельтешащую в воздухе тень. К тому же, от лучников хитрец умело прикрывался телами противников, позволяя в себя пустить стрелу только, когда уже атаковал стрелков. Будь в их руках кремнёвые ружья, результат оказался бы не лучше, учитывая, как метко юноша умеет метать ножи.

«Да этот демон — ягуар в реальной схватке всё племя вырежет, — с ужасом подумал вождь ирокезов. — Разве что, может, запыхается чуток и даст кому — нибудь шанс удрать с поля боя. Похоже, шаман прав— этому бледнолицему юноше покровительствует сильный дух. О том же шептались и воины, которых он обучал стрельбе— будто чужая воля помогала им брать точный прицел, а потом навсегда закрепить навык. К такому мастеру не зазорно и вождю в ученики напроситься. Зря я пренебрёг обучением у юнца. Следовало сразу догадаться, что он у седовласого вождя Рамиро не простой толмач, а настоящий шаман. Хорошо ещё, что я не постеснялся принять в дар от Сармата тройку мощных псов. Видно, этого сурового воина тоже духи стороной не обошли: по одной его команде, злобные псы признали меня своим хозяином. Конечно, хотелось бы заполучить ягуара, однако Василий отпустил зверя на волю. А вот говорящая птица досталась шаману. Василий обещал, что шаман сумеет через чудную птицу общаться с ним на любом расстоянии. Будто бы в урочный час, глупая птица перестанет повторять некогда услышанные фразы, а начнёт транслировать голос юного шамана. В то же обусловленное время, шаман ирокезов сможет надиктовать крылатому связному своё послание, но, возможно, оно дойдёт до адресата через какой — то промежуток времени, ибо абонента может не оказаться в момент передачи рядом с принимающей птицей. Однако весточка не пропадёт, говорящая птица по памяти повторит пропущенное сообщение, так же поступит и оставленный Ирокез, если шаман пропустит сеанс связи. Ох и мудрёно накручено, но ведь и огнестрельное оружие, и огромные корабли под парусами, тоже вещи непростые. Много же у бледнолицых чудных штуковин. Да, у великого племени и оружие мощное, и шаманы сильные. Ну, ничего, скоро племя ирокезов тоже обретёт величие».

Разумеется, все чудеса устраивал Василиск, но непосвящённым знать о том не полагалось. Дабы не пугать людей вторжением в их мысли, чародей — телепат решил организовать дальнюю связь через попугаев, способных запоминать и передавать голосовые сообщения. Обработать сознание птиц, вложив в мозг нужный алгоритм действий, Василиску труда не составляло. Телепат не дрессировал попугаев, вырабатывая приобретённый рефлекс, он их программировал.

С людьми так быстро не получалось. Пока Василиск вместе с избранным десятком молодцев упорно оттачивал навыки рукопашного боя, Сармат с помощью жестов и скудного запаса выученных слов старался поделиться с всадниками секретами коневодства и верховой езды. Доктор Рамиро, сносно зная язык майя и найдя среди ирокезов толмача, в это время занимался любимой знахарской деятельностью. Бедолага же тоже нашёл дело по душе: возглавил артель старателей, ни одна золотая крупинка не утаилась от его зоркого ока и загребущих рук. Окрики и жесты строгого управляющего в переводе на язык ирокезов не нуждались. Правда, если бы гордые воины поняли истинный смысл витиеватых выражений, то, несомненно, сняли бы скальп с морячка, опрометчиво возомнившего себя бывалым боцманом галерного флота. К концу срока вынужденного ожидания заокеанского рейса, завхоз набил золотым песком и самородками кожаный мешок под завязку. По сброшенным с судна сходням он, натужно пыхтя, втягивал золотой запас вместе с Сарматом.

Капитан индского торгового судна не возражал подобрать в условленном месте трёх пассажиров с малым грузом, но вот против дополнительных одиннадцати пассажиров не соглашался категорически. Судно и так загружено по ватерлинию.

— Синьор Билл, желаете увеличить число пассажиров— вываливайте за борт часть своего груза, — обратился к Хитровану капитан судна.

— Василий, обязательно ли нам тащить с собой лишнюю дюжину голодных ртов? — недовольно скривившись, намекнул ещё и на нехватку запасов провизии опытный мореход.

— Капитан, а какой груз вы везёте в Инд? — конечно, уже располагая всей информацией, спросил Василиск.

— Рулоны разноцветного текстиля и железные изделия из Метрополии, в основном, холодное оружие, — пожав плечами, не стал скрывать торговец. — Качество тканей и металла намного лучше, чем производят в Инде, а отпускные цены вдвое ниже тамошних.

— А как вы отнесётесь к тому, чтобы я у вас выкупил товар по оптовым ценам, сложившимся на рынках Инда? — хитро прищурившись, предложил сделку Василиск. — Пожалуй, даже накину десять процентов сверх того.

— Прямо здесь? Весь мой товар? — удивился глупой щедрости профана купец. — А какой монетой расплатишься?

— Золотым песком и самородками, — подойдя к доставленному Бедолагой на борт кожаному мешку, развязал шнурки, стягивающие его горловину, Василиск. — Попрошу синьора Билла проследить за честностью сделки.

— Воля твоя, малец, как и золото, — пожав плечами, не понял Хитрован, зачем Василиск затеял всю эту канитель ради горстки дикарей.

Рыжик, уютно устроившийся на согнутой руке Билла, усиленно прикидывался спящим. Билл нежно погладил пушистого котика по голове, и тут же сидевший на плече Хитрована попугай сразу расправил крылья, во всё горло завопив:

— Дублоны! Дублоны! Дублоны!

Затем, будто бы по собственной прихоти, попугай зашептал что — то на ухо Хитровану. При этом обиженный кот даже усами не пошевелил, показывая свою абсолютную непричастность к происходящему торгу и полное своё кошачье презрение бывшему закадычному дружку — телепату.

— Рыжик, я тоже рад тебя видеть, — подмигнул «спящему» коту Василиск.

Капитан, вожделенно взглянув на золото, понял, что состоятельные пассажиры вовсе не шутят, пожал плечами и приказал матросам становить судно под разгрузку. Работы предстояло много, придётся выносить из трюма на берег треть груза.

— Бедолага, давай, привлекай к разгрузке и нашу десятку воинов, — распорядился Василиск, сам себя, укорив за оплошность с запасом провианта, и мысленно отправил срочное послание шаману ирокезов. Попугай — связной известил того о прибытии груза из — за океана и попросил немедленно доставить на вьючных лошадях запас провизии на десяток воинов и тюки со шкурами для продажи. Ирокезам следовало оставить на берегу крепкую охрану, а каравану в обратную ходку забрать часть наиболее ценного товара.

— Разумеется, в рисковом деле воины лишними не будут, — изрёк Хитрован Билл, придирчиво рассматривая краснокожих, переодетых в трофейную одежду. Притом он отметил, что на ремнях каждого висела в кобурах пара пистолетов. — Однако же, мне кажется, для того, чтобы лишь чуток разгрузить судно, выкупать ненужный товар сильно накладно. К тому же, можно было бы приобретать его не весь. Часть новых людей удастся позже распределить на второй корабль, на котором идёт другая половина отряда во главе с Горемыкой и Сахилом — мореходом. Уж больно малые индские суда, наши люди и груз на одном борту не уместились. Закладывать петлю на север обоим судам смысла не было. Встреча намечена возле крупного острова посреди Дикого океана.

— Весь товар в дело пойдёт, — самодовольно улыбнулся юный делец и шёпотом поделился с компаньоном секретом — Ирокезы за него заплатят намного дороже, чем мы отдадим купцу. Цены на ткани и железное оружие в этих краях беспредельные.

— Так, может, нам содрать с краснокожих три шкуры, — алчно заблестели глаза делового партнёра. — Они же, я так понимаю, будут расплачиваться золотом.

— Да, но позже. Всё наличное золото мы у них уже выгребли, — разведя руками, разочаровал Василиск. — Отпустим товар в счёт кредита.

— Выбросим на ветер, — недовольно засопел Билл.

— За малую часть товара они уже внесли предоплату, — Василиск указал взглядом на чуть не трескавшийся от груза золотого песка кожаный мешок.

— Малую часть? — округлились глаза Хитрована от столь неожиданной деловой хватки компаньона. — Даже если особо не торговаться с купцом, то для выкупа всего барахла потребуется лишь четверть этого мешка.

— Я же говорю— очень перспективный рынок сбыта промышленных товаров, — невинно пожал плечами благодетель краснокожих. — При этом позволь заметить, что беспринципные аборигены перепродадут этот товар своим кровным братьям вдвое дороже, а уж с чужих племён ирокезы возьмут за железное оружие вдесятеро больше.

— Понял! — хлопнул себя по лбу раздосадованный собственной тупостью Хитрован. — В Диких Землях железо плохого качества и дороже, чем в Метрополии, но у племён краснокожих оружия из металла вовсе нет, как, впрочем, и хороших тканей. Уважаю, партнёр, ты снова нашёл золотое дно!

— Ну, чистое золото я тоже здесь отыскал, — скромно потупил глазки юный старатель. — Моя честная доля— половина добытого на прииске ирокезов золота, а остальная часть законтрактована под поставку товаров нашей компании.

— Нашей? — отыскивая подвох от столь шустрого делового партнёра, прищурил глаз Хитрован.

— Я ещё ирокезам обещал поставлять огнестрельное оружие и порох, — объяснился Василиск. — А это будет уже наше общее предприятие.

— И секрет производства пороха удалось раздобыть? — логично предположил цель рисковой экспедиции вглубь территории подконтрольной Метрополии Хитрован Билл и с подозрением скосил глаз на бродившего по палубе седовласого мудреца. — Не за этим ли учёным стариком ты рискнул полезть инквизиторам в пасть?

— Да, я спас доктора Рамиро Бланко от костра инквизиции, — честно признался в совершённом подвиге юный герой.

— Старик всего лишь доктор? — не поверив, криво усмехнулся Билл.

— Доктор разных наук, — уклончиво ушёл от прямого ответа Василиск.

— Я догадываюсь, о каких науках идёт речь, — хмыкнул Билл. — Раз благообразного старикашку собирались сжечь на очистительном костре инквизиции.

Василиск благоразумно не стал развивать щекотливую тему и поспешил переключить внимание Хитрована на увлекательный торг с ушлым индским купцом. Хоть Рыжик и передал Биллу через попугая истинную стоимость товара, но путь к ней обещал быть долгим.

Пока моряки выгружали товар на берег, а индский капитан тягался с Хитрованом в купеческой ловкости, прибыл караван ирокезов. В общем, все разгрузочно — погрузочные работы и торги съели всё светлое время без остатка, судно отчалило от крутого берега каменистой бухточки только перед самым закатом.

Когда маленький кораблик, подняв все паруса, заскользил по искрящейся полосе световых бликов, мерцающих в лучах утопающего в линии горизонта алого диска, Василиск оглянулся на удаляющийся скалистый берег. На вершине самого высокого утёса виднелась чётко очерченная на фоне неба фигурка ягуара. Василиск с грустью вспомнил стройный девичий силуэт, недавно провожающий его в плавание к берегам Нового Света, и, тяжело вздохнув, до боли сжал пальцами перила фальшборта.

Вольный ягуар на вершине скалы, словно небесный страж, замер на линии, разделяющей зыбкую синеву океанского простора и громаду тёмной каменной тверди. Печальным взором проводив ускользающий по сияющей световой дорожке кораблик, ягуар оглянулся на далёкую темнеющую полосу неба. Однако хищник точно ведал, что мрак неизбежно накроет чёрной вуалью весь светлый мир. Темь неумолимо наползала, грозя вскорости нагнать и утлый парусник колдовских беспризорников.