*Все имена, фамилии, события — вымышлены, отношения к реальности не имеют.

ЯНКА РОМАШКИНА

— Мам, присмотри за девочками, — прошу я маму, зажав телефон плечом.

Сама же отдаю анализы, которые на скорую руку меня заставили сдать, медсестре.

— Да, мам. Кажется, оперировать будут. — жмурюсь я от боли в правом боку. — Да нет, ничего не надо, это ведь простой аппендицит! Завтра приедете меня навестить с девочками! Да виноград ела, мамуль. Нет, девчонки не ели. Они вообще кроме макарон ничего есть не хотели! Такое разнообразие на шведском столе было, а они три раза в день спагетти лопали, представь?

— Ромашкина! — зовет меня медсестра.

— Все, мам, целую, не переживай, не плачь! Как приду в себя, перезвоню!

Я выключаю телефон и иду на зов.

— Ну что, резать будем. — сообщает мне медсестра, заполняя бумаги.

— Ох, сделайте уже что-нибудь. — взмаливаюсь я. — Болит, аж искры из глаз!

— Что ели накануне? — спрашивает терапевт.

— Да в Египте виноград кушала. Крупный такой, фиолетовый. — говорю, рассматривая свой ровный золотистый загар. — А так все как обычно.

— С косточками кушали? — прищуривается терапевт.

— Да нет, вроде без косточек ягодки были… — припоминаю я. — А в самолете шесть часов ничего не ела, не до того было.

— Вот и хорошо. — отвечает терапевт. — Сейчас мы с вами подпишем бумаги, ваше согласие на операцию, и пойдем в операционный бокс.

Все происходит так, как и говорит врач. У меня забирают паспорт, я подписываю всякие бумажки. Клиника частная, но с хорошей репутацией. Я подписываю ознакомление с расценками на операцию и послеоперационное нахождение в больнице. Счет не хилый такой, но у нас с мамулей все в бизнесе хорошо, так что счет меня не пугает.

Меня переодевают в одноразовую рубашку, надевают шапочку на голову. На ноги компрессионные чулки. Всю одноразовую одежду мне выдают от клиники. Конечно, за такую стоимость-то!

Заводят в операционную. Меня уже мелко потряхивает. Кладут на операционный стол. Привязывают к нему бинтами. А теперь меня уже бьет крупной дрожью. Умом я понимаю, что это даже операцией не назовешь, так, на пять минут дел, я вон кесарево-сечение уже перенесла, а это намного серьезней, но все равно, очень страшно!

Мне вводят что-то в вену. Голова начинает кружиться. Анестезиолог развлекает меня глупыми анекдотами, смысл которых я уже плохо понимаю.

И вдруг, на переферии сознания я вижу его глаза!

Да, он в полной амуниции хирурга, на его лице медицинская маска, но эти глаза я не перепутаю ни с кем другим! На меня каждый день смотрит три пары глаз его дочерей!

— Янка?! — удивляется тот, кого я меньше всего ожидала здесь увидеть.

— Дима… — хочу произнести я имя бывшего мужа, но увы, не успеваю.

ДМИТРИЙ КРАСНОВ

— Янка?! — спрашиваю я удивленно.

Но девушка, лежащая передо мной на операционном столе, уже ничего не успевает ответить. Глаза ее закатываются, а анестезиолог объявляет, что клиент готов!

Да, никак не ожидал я увидеть в свою смену на своем операционном столе ту, которую любил когда-то, и которую вспоминаю в последнее время все чаще! Но моя бывшая жена уже без сознания, а значит, мне нужно взять себя в руки, отринуть все личное, и включить профессионального хирурга.

Мои помощники обнажают место надреза, и я глазам своим не верю!

Абсолютно плоский, как и… сколько лет прошло с нашего расставания? Девять! Девять лет прошло с того момента, как мы получили свидетельства о разводе. В общем, абсолютно плоский загорелый животик моей бывшей супруги пересекает тонкий, едва различимый шрам от… кесарева-сечения!

Она что, рожала?!

Я в таком шоке от этой информации, что медсестре приходится позвать меня по имени-отчеству, возвращая в реальность.

Когда она родила? А главное, от кого?!

Смотрю на ее руку. Обручального кольца нет, но ведь она может, как снять его во время операции, так и не носить вовсе, будучи счастливой замужней женщиной!

Рубец очень аккуратный и заживший, значит операция была лет семь-восемь назад. Интересно, кто у нее? Сын или дочь? Интересно, как она вообще жила все это время?!

По ее загару, по ее физической форме видно, что жила она не плохо. По крайней мере собой и своей фигурой занималась. Сама подтянутая, в спортивной форме. Ни грамма жиринки не набрала. Как была миниатюрной блондинкой, так и осталась! А кожа какая на лице — ровная, гладкая, так и хочется провести пальцем по скуле. Обвести вокруг пухлых губ. Не сделанных у косметолога, а натуральных. Сколько раз я их целовал!

Вся операция занимает от силы полчаса. Стараюсь сделать все очень аккуратно и профессионально, впрочем, как всегда!

Сам лично перекладываю ее, без сознания, на каталку. Она такая легкая и беззащитная, что оставлять ее одну в палате не хочется. Но у меня еще несколько операций впереди, а так же заполнение бумаг. Поэтому не могу позволить себе такую роскошь, как сидеть около нее и ждать, когда она очнется.

ЯНКА РОМАШКИНА

Прихожу в себя. О, а это полегче, не так больно, как прийти в себя после кесарева-сечения. Даже за тремя орущими кулечками ухаживать не надо. Улыбаюсь этой мысли, вспоминая как это было. Да, поначалу мне было очень трудно с девчонками, но мамуля очень хорошо меня поддержала в то время. Без ее помощи я бы точно не справилась!

А потом как в голову ударит: Дима!

Это я по правде бывшего мужа видела в операционной, или мне привиделось?

Ну да, Краснов — хирург, и хирург классный! Это тот самый случай, когда человек от души занят любимым делом — лечит людей! Но не может ведь быть такого совпадения? Или может?

— Очнулись? — входит ко мне в палату медсестра.

— Да, спасибо. — голос мой слабый и хриплый. Можно мне водички, пожалуйста, и телефон. — прошу я. — Надо маме и дочкам позвонить.

— Да, сейчас, конечно. — улыбается медсестра. — Я только Дмитрию Романовичу сообщу, что его пациентка в себя пришла.

— Кому?! — переспрашиваю я, чуть ли не падая с кушетки.

— Краснову Дмитрию Романовичу. — как ни в чем не бывало произносит фамилию моего бывшего мужа медсестра. — Он будет вести весь ваш послеоперационный период.

— О, нет! — как вскрикну я, а медсестра удивленно вздрагивает. — Почему, нет?

— Только не Краснов! Можно мне другого врача?! Я настаиваю!

— Ну как же так? — всплескивает руками медсестра. — Дмитрий Романович — наш главврач, мало того что она самый лучший хирург этой клиники, так он еще и очень симпатичный! Между прочим, — понижает она тон до доверительного, — у очень многих девушек обостряется аппендикс именно в его смену! А вам так повезло! Даже не нужно ничего выдумывать!

— Ну да, каким он был, таким остался… — тихо вздыхаю в сторону.

— Что вы сказали? — удивляется медсестра.

— Бабник он, ваш Краснов. — со злостью произношу я.

— Да нормальный он мужик — оправдывает начальника медсестра. — Женщин красивых любит, да разве ж это для мужчины грех?

Я разозлено молчу. Что в бытность моего замужества на него вешалась каждая первая юбка, что сейчас. А он и рад. Ничего не изменилось! Правильно я рассталась с ним. Сколько нервов сэкономила себе!

ЯНКА РОМАШКИНА

В который раз звоню мамуле, после ее короткого сообщения «едем». Звоню, пишу — мамуля недоступна. Небось в дороге. Когда она за рулем, а тем более с внучками, на телефон не отвлекается.

Но сейчас мне нужно во чтобы то ни стало сказать ей, чтобы не приезжала! Девчонки до ужаса похожи на своего отца. Что будет, если он увидит их, и поймет, что это его дочери?!

Не хочу говорить ему о дочерях. Пусть гуляет, сколько ему влезет, но детей он не получит! Не дам я ему три таких мощных рычага давления на меня!

Но мамочка и дочки мчат на всех парах, чтобы проведать меня после операции.

— Янка… — ко мне в палату входит тот, кого я меньше всего хочу видеть.

Дима… он почти не изменился. Разве что возмужал, немного изменил прическу, отрастил бороду. В целом, стал брутальнее, и фигура у него подкаченная. В бытность моим мужем Дмитрий Краснов качком не был. Теперь же мышцы бугрятся из-под его хирургической пижамной рубашки.

— Глазам своим не могу поверить, что это ты! — бархатным баритоном произносит мой бывший муж.

— Взаимно. — цежу я.

Не хочу смотреть на него. Но запах его одеколона не дает мне покоя. Будто возвращает меня в прошлое, когда любила его, когда была готова умереть за него!

— У тебя все тот же парфюм. — замечаю я.

— Да. Это хорошо, что обоняние не подводит тебя. Что еще болит? Беспокоит?

— Ничего. — вру я. — Выпиши меня, я хочу сегодня же покинуть клинику.

Густые брови Димы лезут на лоб.

— Нет. Я не имею права выписывать тебя сразу после операции. Полежишь с недельку, сдашь анализы, а там посмотрим!

— С недельку?! — ужасаюсь я. — Но я не могу! У меня работа и…

Хочу сказать про детей, но вовремя прикусываю язык.

— Работа у меня, в общем!

— Работа и… что ты еще хотела сказать? — прищуривается Дима.

— Просто работа, и все!

— Подождет твоя работа! Ты только после операции! — не идет на компромисс бывший муж.

— Много ты знаешь про мою работу! — спорю я.

— Янка. — называет он меня, как раньше. — Я при всем желании не могу тебя выписать. Если тебе станет хуже я пойду под суд! Поэтому будешь лежать здесь до полного восстановления, хочешь ты того, или нет!

Дима произносит все это жестко, не терпящим возражения тоном. Не даром говорят, что хирургами работают сильные волевые люди. Сказал — как отрезал!

Место шрамика простреливает болью, я непроизвольно морщусь.

— Давай сделаю обезболивающее. — тут же замечает мои страдания бывший.

Молча протягиваю ему руку. У него все с собой. Дима быстро и профессионально делает мне укол. Мне не больно, и лишь мурашки бегают от его прикосновения.

— Полежи немного, потом я распоряжусь, чтобы тебе принесли завтрак. — поднимается бывший с моей кушетки и уже хочет идти к двери, как его сбивает вихрь из длинных белокурых волос.

— Мама!

— Мамочка!

— Мамуля!!!

Со всех ног несутся ко мне доченьки. Я обнимаю их всех троих разом, а Дима смотрит на это, забыв подобрать челюсть от изумления.

— Ну как ты, мама? — тараторят мои тройняшки.

— Не больно?

— Мама, а это доктор, да? Настоящий? — тычут они пальцем в обалдевшего Краснова.

Это, малышки, не просто доктор, а это еще и ваш папа. — произношу я, только мысленно.

Не смотри на них, не смотри! — мысленно внушаю Диме, но поздно! Бывший муж уже во все глаза разглядывает три одинаковых личика и три пары синих глазок с длинными пушистыми ресницами. Такими же, как и у него самого!

ЯНКА РОМАШКИНА

— Слушай, Янка, ты знаешь, кого я сейчас встретила в коридоре?! — мамочка плотно закрывает дверь палаты за няней и детьми.

Няню мы тоже вызвали в больницу, чтобы она присматривала за девочками, пока мы с мамой общаемся.

Няня для нас — не роскошь, а необходимость. Мы с мамой много работаем в нашем туристическом агентстве, а за троими девчонками-непоседами глаз да глаз нужен. Кроме того, няня Людмила отвозит и встречает девочек из школы, контролирует выполнение их домашних заданий. Готовит нам ужин, а потом уезжает, после того, как мы возвращаемся с работы домой. Дети всегда под присмотром и моя душа спокойна.

— Так, знаешь, кого?! — повторяет вопрос мамуля.

— Знаю. — коротко отвечаю я.

Мама округляет глаза.

— Серьезно?!

— Он меня оперировал, мам… — признаюсь я.

— О-бал-деть… — по слогам произносит мама и садится рядом со мной на стул. — И?

— И все, мам. Ты же знаешь, Дима — высококлассный хирург. Теперь он ведет мое состояние до выписки.

— Чудные дела творятся… — качает головой мама. — А девочек он видел?

— Видел.

— И? Как отреагировал?

— Сначала стоял как вкопанный с отвисшей челюстью, а затем убежал так, что пятки сверкали. — говорю я с обидой.

— Наверно обалдел.

— Угу. От счастья обалдел. — подтверждаю я. — Небось не ожидал, что у меня уже трое детей есть.

— А у него есть? — задает вопрос мамочка.

— Откуда я знаю? — насупливаюсь я.

А ведь правда, у такого ловеласа наверняка еще куча детишек по свету бегает, кроме наших дочек.

— Он женат? — продолжает допрос мама.

— Понятия не имею.

Но, почему-то мысль о том, что мой бывший муж сейчас счастливо женат на одной из его многочисленных пассий, и воспитывает с ней детишек, действует на меня удручающе.

— Думаешь, он не догадался, что девочки — его дочери?

— Ой, мам, он такой черствый, что вряд ли у него сердце екнуло при виде родных детей…

— Ну, тогда тебе не о чем беспокоиться. — улыбается мама.

— И то верно. Быстрей бы уже выписаться отсюда и вернуться к привычной жизни!

ДМИТРИЙ КРАСНОВ

Моя смена окончена, но я продолжаю сидеть в своем кабинете. Да, клиника принадлежит мне. Я же тут и главный врач и ведущий хирург. Поэтому могу сидеть столько, сколько мне заблагорассудится.

«Дим, мне ждать тебя сегодня?» — прилетает сообщение от Даши.

С Дашей я уже второй год. Ничего не обещал ей. Просто встречаемся периодически, как говорится, «для здоровья». И я уже подумываю над тем, как бы завершить наш вялотекущий роман.

«Нет. Сложная операция. Не жди» — вру ей в ответ.

Не хочу я сегодня ни к какой Даше. У меня вон, бывшая жена в палате отдыхает. И это меня очень сильно волнует и будоражит!

Значит, у нее трое детей! Девочки-тройняшки, обалдеть! Как они все в нее поместились, я даже не представляю!

А дочери какие красивые, очень на нее похожи! Три белокурые, длинноволосые, как ромашки в поле!

Кто же отец этих девочек? И почему он не пришел сегодня проведать Янку после операции?

Уже давно стемнело. Я подхожу к раковине, и висящему над ней зеркалу. Мои синие глаза в темноте кажутся темными. Щурюсь. Где-то я их видел. В смысле, мои глаза. Ну правильно, в зеркале я их и вижу, каждый день! Надо в отпуск мне. А то какие-то странные бредовые мысли в голову лезут.

Иду на этаж, где расположены больничные палаты. Останавливаюсь у первой. Где сейчас лежит Янка.

Хочу зайти, и не могу. Что я ей скажу? Что вечерний обход делаю? Вроде не положено мне по статусу. Поэтому тупо стою за дверью и не решаюсь войти. Моя бывшая не слишком обрадовалась, узнав, что я ее ведущий врач. Оно и понятно. Мы расстались с ней на плохой ноте. Не общались столько лет! Но почему меня сейчас так сильно тянет к ней?!

— Ой, Дмитрий Романович! — выходит из тени медсестра, — А что вы тут стоите? Я думала вы давно домой уехали.

— Пришел проведать Ромашкину. — недовольно отвечаю я. — Как она, кстати?

— Эм… — мешкается медсестра. — Глаза ее при этом бегают из стороны в сторону.

— Что? — не понимаю я.

— В общем, Дмитрий Романович, тут такое дело…

— Какое?! — в нетерпении повышаю я голос.

— В общем, ушла Ромашкина… — обморочным голосом сообщает медсестра.

— Как ушла? — офигеваю я. — Куда?!

— Так… домой, наверно, куда еще?

— Как домой? — рявкаю я на весь коридор. — Когда?!

— Да вот недавно, с полчаса где-то. — мямлит медсестричка.

— А почему вы ее не остановили?! — рявкаю я. — Вы на что нужны?! Вы обязаны за больными присматривать! А больные у вас домой просто так уходят! Тамара Павловна, вы в своем уме?

Я зол. Я невероятно зол на тупую медсестру, а еще больше на своенравную Ромашкину! Янка думает, раз она моя бывшая, то и делать может, все что захочет?! Не выйдет! Я запретил ей покидать клинику, а она плевать хотела на мой запрет!

— Дмитрий Романович, что мне надо было, запереть Ромашкину на ключ? — испуганно всхлипывает медсестра.

— Вам надо было сразу мне доложить! — распекаю я подчиненную. — Это же моя ответственность! А если Ромашкиной плохо по дороге стало?! А если дома хуже будет? Я уволю вас!

— Пожалуйста, Дмитрий Романович, миленький… — плачет медсестра, — я не думала, что…

— Немедленно найдите мне домашний адрес Ромашкиной! — требую я.

— З… зачем? — заикается Тамара Павловна.

— Я верну ее обратно в эту палату! — твердо заявляю я.

ДМИТРИЙ КРАСНОВ

Сказать, что я зол — значит ничего не сказать! Я не просто зол, я — в бешенстве!

Ну, Ромашкина, ну коза дранная!

Удрала из больницы, даже не забрав своих документов!

Точно, думает, что если моя бывшая, то я спущу ей с рук ее выкрутасы! Не на того напала! Ох, сейчас поймать бы ее, да отлупить по тощему заду! Чтобы не повадно было! А вдруг у нее швы разойдутся, или сепсис начнется? Кто за ее эту глупую дурочку отвечать будет? Конечно, я, блин!

Появилась на мою голову, на моем операционном столе!

На самом деле, не сказать, что я этому не рад. Вернее, не рад, что у нее обострился аппендикс, это прискорбно, но рад нашей встречи!

Смогла она меня взбудоражить. Смогла растрясти болото моего размеренного существования.

Медсестра, быстро раздобыла мне домашний адрес Янки.

Забиваю его в навигатор. Ух ты ж! За городом моя бывшая женушка обитает! Ехать где-то с час. Но я — упорный, я поеду. Должен же я ее вернуть в самом деле!

Около девяти часов вечера подъезжаю к охраняемому коттеджному поселку.

— К кому? Куда? — спрашивает бдительный охранник. — О, Дмитрий Романович! — вдруг он узнает он меня. — Да это же вы!

— Я.

— Вы моей теще грыжу оперировали! Год назад! Не помните?

— Нет. — признаюсь я. — Но, вполне возможно. У меня в день по пять операций бывает…

— Золотой вы человек! — от души произносит охранник. — И руки у вас золотые! Сколько людей спасли! Дай Бог вам здоровья и долгих лет!

— Спасибо. Пропустите?

— Да, конечно, Дмитрий Романович, проезжайте! — без вопросов пропускает меня охранник. — Вот только журнал заполнить надо. Чистая формальность. К кому пожаловали?

— К жене своей бывшей. — произношу я.

— У вас здесь жена живет?!

— Бывшая. — киваю я.

— Ох, и кто эта уважаемая женщина?

Уважаемая, блин! Коза она дранная, а не уважаемая!

— Яна Ромашкина. Знаете, такую?

— О, Яночку, знаю, конечно! Такая милая девушка, добрая, веселая… — мечтательно закатывает глаза охранник, — красивая!

Я хмурюсь: нечего посторонним мужикам Янку нахваливать! Это что еще такое? Она что, со всеми подряд флиртует?

— Проезжайте, Дмитрий Романович. Вот только…

— Что?

— Не видел я сегодня Яночку в поселке. И вообще она с дочками в Египет уезжала на неделю.

Ах вот откуда у нее такой роскошный загар!

— Так вот, дочки с бабушкой, Верой Константиновной, вернулись, а Яночки с ними не было…

Странно. Куда же тогда Янка с больницы помыкалась?

— Все равно заеду к теще бывшей на чаёк. — я поднимаю стекло и проезжаю к нужному забору, представляя, куда меня сейчас моя бывшая теща пошлет!

Веру Константиновну я сегодня видел около палаты Янки. Та скривилась вся, и мимо прошла — типа сделала вид, что меня не узнала. Я тоже не стал бросаться к ней с приветствиями — не хочет меня знать, ну и не надо. У нас с ней всегда была взаимная неприязнь.

ДМИТРИЙ КРАСНОВ

Хороший у них домик, двухэтажный. И небольшая территория, соток на шесть, на которой разбит сад, посажены деревья и даже есть небольшой прудик.

Добротный домофон встроен в калитку, и я без труда звоню в дверь.

Звонить-то я звоню, вот только не представляю, что сейчас скажу бывшей тёще. С другой стороны, я ответственный за свою пациентку врач, и у меня есть право интересоваться тем, где моя пациентка сейчас болтается.

— Кто там? — раздается на том конце провода детский голос.

Ага, тройняшки.

— Это… — подбираю я слова, — это доктор!

— Доктор? Какой доктор?

— Мы виделись сегодня в палате вашей мамы. — нахожусь я. — Она дома?

— Мамочка? Нет, мама не дома. — заявляют дети, тоже самое, что и охранник.

— А кто дома есть?

— Мы. — просто отвечают девчонки.

— Вы одни что ли?

— Нет, бабушка дома есть.

— Можно мне с вашей бабушкой поговорить? — прошу я.

— Да, дядя доктор, заходи, открываем!

Калитка открывается, и я вступаю на территорию сада.

Довольно прохладно, и я жалею, что оставил куртку в машине. Быстрей бегу к крыльцу дома.

На пороге меня уже встречают три знакомых ангельских личика и целый ворох белокурых длиннющих волос.

Девочки, просто ожившие куколки с очень знакомыми глазами!

— Дядя доктор, заходи скорей, холодно! — стучат одинаково у всех зубки, у всех троих.

Дом изнутри кажется еще большим, чем снаружи. Очень уютная прихожая в деревенском стиле, декоративные бревенчатые стены украшены деревенскими мотивами, а также оберегами из дерева и соломы.

А пахнет в доме… я даже передать не могу! Так пахнет только в счастливых домах с очень счастливыми людьми. В моей одинокой квартире в центре, совершенно другой запах, а здесь… здесь бы я хотел просыпаться по утрам и возвращаться после смены в больнице.

— Проходи в гостиную, дядя доктор! — приглашают меня маленькие хозяйки.

Мебель в гостиной простая, но со вкусом. Уютный диван и кресла, застеленные пушистыми пледами, огромный плазменный телевизор, камин, на камине свечи. На полу пушистый ковер.

— А где ваша бабушка? — удивляюсь я.

— А она в ванне! У нее бьютипроцедуры! — выдают как на духу девочки.

Вот как. Бьютипроцедуры у нее, значит.

— И долго у нее эти процедуры будут продолжаться? — уточняю я.

— Садись на диван, дядя доктор, долго! — заявляют девочки.

— У нее пять масок, два скраба и четыре вида глин!

— Чего?

— Ну глины. Антицеллюлитные! — без запинки произносит одна из трех одинаковых девочек.

— И обёртывание морскими водорослями!

— Часа два бабушка будет в ванной тусить!

Надо же какие слова знают, вот что значит — девочки! А теща у меня молодящаяся! Аж гордость берет, что и в таком возрасте продолжает следить за собой, делая двадцать пять масок подряд!

Однако, ничего не попишешь. Я намереваюсь сесть, но едва мои ноги касаются чего-то очень колючего, как я подскакиваю на метр.

— Это что такое?! — потираю я поцарапанную ногу.

— Фррр!!! — фырчит черное недовольное месиво из колючек, и быстро улепетывает с дивана на ковер.

— Ой, дядя доктор, это ты чуть Колючку не раздавил!

— Кого?

— Колючку, ежиху нашу!

— У вас ежик есть? — я смотрю как недовольная игольчатая клякса быстро скрывается за дверью.

— Ага. Ежиха.

— Колючка.

— Она беременная!

Выдают девочки все секреты питомицы.

— Да что вы говорите! — удивляюсь я.

— Да, мамочка ее на узи возила. Восемь ежат у Колючки внутри!

— Дядя доктор, тебе ежика не нужно? — с надеждой спрашивает одна из тройняшек.

— Нет! — тут же выдаю я.

— Ну вот. — поникают три белокурые головы. — Никому ежата не нужны… Кого ни спросим, все не хотят. А ведь ежики такие милые!!!

Мне становится стыдно.

— Ну… я подумаю. — почти что соглашаюсь я.

— Ура! — воспрянывают девочки духом. — Мы тебе два ежика подарим, как Колючка родит!

Моя доброта меня погубит, и пока я думаю, как бы они не всучили мне вообще всех ежат вместе с беременной мамашей, в зал с визгом влетает нечто…

Огромный черный лохматый кабан с бивнями, острыми как топоры.

— Девочки, за меня прячьтесь! — реагирую я молниеносно, закрывая собой детей.

Но девочки даже не думают прятаться. Они выходят из-за моей спины, и окружают повизгивающего кабана.

— Дядя доктор, да это же Принцесса! — первая чмокает кабана в мощный пятак.

— К-то? — заикаюсь я с ужасом глядя на шестидесятикилограммового монстра.

— Это — мини-пиг, дядя доктор! — вторая обнимает хряка за шею.

— Ничего себе, мини-пиг… — сглатываю я ком.

— Мы очень хотели домашнюю свинку, — поясняет третья девочка.

— И мамочка купила нам Принцессу два года назад.

Третья девочка почесывает хряка за ухом, а тот улыбается и сваливается на бок, подставляя под почесушки кабанье пузо.

— И с тех пор Принцесса растет! — вздыхает первая девочка.

— Мы наверно ее очень хорошо кормим.

— Слишком хорошо! — киваю я. — И сколько же ваш мини-пиг весит?

— Принцесса уже под семьдесят килограмм. — вздыхают все трое. — И ветеринар сказал, что еще расти будет.

— Хорошая Принцесса. Миниатюрная. — хмыкаю я.

— Хрю-хрю! — счастливо лыбясь во всю кабанью морду повизгивает Принцесса.

— Зато нам с Принцессой не страшно! Она любых воров испугает!

Ага, а еще сожрет без зазрения совести…

ДМИТРИЙ КРАСНОВ

— Кто это у нас там! Девочки, вы с кем разговариваете? — раздается голос бывшей тещи из коридора.

— Ба, это к нам дядя доктор приехал!

— Тот самый, который мамулю лечит!

— Мы его сегодня в мамулиной палате видели!

Повисает нехорошая тишина, а потом в комнату влетает… бывшая теща!

В шелковом халате, с тюрбаном из полотенца на голове, на лице ее густо нанесена маска нежно-мятного цвета.

Я даже кабаниху Принцессу не так сильно испугался, как бывшую тещу…

— Ты!!! — хватается она за сердце. — Ты что здесь делаешь?!

— Ба, дядя доктор такой добрый, он согласен двух ежиков Колючки усыновить…

Но на тещеньку даже такая рекомендация от внучек не производит никакого впечатления.

— Аня, Алеся, Алина! — чеканит Вера Константиновна генеральским тоном, — девочки, немедленно наверх, идите в свои комнаты!

— Ну, ба! — куксятся девчонки.

Аня, Алеся, Алина… какие красивые девичьи имена у них! Узнать бы еще кто из них кто, а то все трое одинаковые!

— Марш наверх! — командует генеральша.

— Но дядя доктор…

— Доктор уже уходит! — свирепо смотрит на меня тёща.

Я встаю, несмотря на то, что теща, как и моя бывшая женушка мелкая, мне в пупок дышит, но все равно она может задавить своим авторитетом кого хочешь.

Девочки послушно уходят наверх, и я остаюсь один на один со свирепой бывшей тещей.

— И вам доброго вечерочка, Вера Константиновна. — выдавливаю я из себя улыбку.

— Чего тебе здесь надо? — не оценивает моей вежливости теща. — Чего ты тут забыл?!

ДМИТРИЙ КРАСНОВ

Ну ладно, хорош мямлить, хирург я, или кто?

— Вера Константиновна, я здесь не просто так. Я по делу.

— Никаких у нас с тобой дел быть не может! — отрезает теща.

— Очень даже может быть! — хмыкаю я, а теща, кажется даже бледнеет из-под маски. — Ваша дочь самовольно ушла из клиники!

— Как ушла?! — кажется, теща одновременно и вздыхает с облегчением, но тут же тревожится из-за непутевой дочери.

— Вот так! Янка весь день требовала, чтобы я ее выписал, а когда я запретил ей выписываться, она самовольно покинула палату!

Вера Константиновна делает от меня шаг назад и хватается за сердце.

— А ты уверен, что она не пошла подышать свежим воздухом? — уже сбавляет теща обороты.

— Вера Константиновна! — укоризненным тоном отвечаю я. — Я что, по-вашему на идиота похож?

Но теща смотрит на меня так, будто считает, что да… похож!

— Только идиот мог прошляпить такую девушку как Янка! — отрезает она.

Это верно. Что есть — то есть. Но мы вместе хороши, что Янка, что я… Молодые были, глупые. Горячие головы, чуть что, сразу пылили. Надо было серьезнее ко всему относится, глядишь сейчас бы тройняшки бегали по моему дому, и звали папой меня, а не непонятно кого!

На минуту представляю себя отцом трех белокурых девиц и на душе так светло становится… а я бы смог! Я бы удочерил их и смог бы стать им настоящим заботливым папой!

— И чего ты лыбишься?! — возвращает меня с небес на землю бывшая теща. — Где Янка?!

— Это я пришел у вас узнать. Мой номер она не поднимает. Позвоните ей вы! Она сутки назад операцию перенесла. Пусть и лапароскопию, но все же! Ей лежать надо, а не болтаться непонятно где!

Теща кивает, признавая правильность моих слов и уходит за мобильным.

— Хрю-хрю! — недобро бычит на меня Принцесса, сверкая маленькими поросячьими глазками.

Вот кошмар, а! Настоящего хряка дома завести! Колючая сердитая клякса тоже не мигая смотрит на меня из-под дивана. С такими охранниками и пса во дворе держать не надо. Одна заколет колючками, другая раздавит массой…

— Все нормально, Дмитрий! — выходит ко мне в коридор бывшая теща. — Я дозвонилась до Янки.

— И где она?!

— Она в офисе. Уже заканчивает встречу, и едет домой.

— В каком офисе?! — охреневаю я. — Она еще и за руль собралась садиться?!

— Моя дочь хорошо водит машину! И вообще, все хорошо делает!

— Я не сомневаюсь. — соглашаюсь я. — Но, Вера Константиновна, поймите, даже лапароскопия, это довольно серьезное вмешательство в организм. Это я вам как хирург говорю. Янке может стать хуже, а она за рулем!

Вера Константиновна снова белеет.

— Я не подумала об этом… Что же делать?

— Адрес вашего офиса диктуйте, и попросите Янку задержаться. Я поеду за ней, и верну ее в клинику!

ЯНКА РОМАШКИНА

Хорошо, что приехала, вон какую выгодную сделку совершила! Наше с мамулей туристическое агентство хоть и держится на плаву, но все равно разбрасываться клиентами, срочно решившими лететь отдыхать — нельзя.

Парочка, которой я сейчас подбирала тур — наши постоянные клиенты. Они позвонили мне в больницу, и я, давно думавшая как удрать оттуда, нашла себе хороший предлог.

Но уже в середине нашего общения я почувствовала себя неладно: кружилась голова и появилась режущая боль в месте разреза. Но я отмахнулась от своих ощущений, подумав, что так отходит обезбол.

Я подобрала парочке тур, взяла с них оплату, закрыла офис, и выхожу в длинное помещение общего коридора.

— Как это понимать?! — рычит на меня темнота голосом бывшего мужа.

Я вздрагиваю и резко оборачиваюсь. Краснов возвышается надо мной на целую голову, заполонив собой все пространство коридора.

— Янка, у тебя вообще все дома?! — продолжает он реветь, уперев руки в бока.

В джинсах, в кожаной куртке, надетой на черную футболку Дима выглядит очень брутально и непривычно. Я привыкла видеть его постоянно в хирургической пижаме и со стетоскопом на шее. Но надо признать, что ему очень идет образ «плохого парня» в котором он сейчас приехал читать мне нотации.

— Что ты здесь делаешь? — начинает бешено колотиться мое сердце.

— Это я у тебя хочу спросить! — грозно сдвигает густые брови к переносице бывший.

— Ты мне кто такой, чтобы перед тобой отчитываться? — охватывает меня гневом. — Ты кто такой, чтобы разговаривать со мной в подобном тоне?!

Дима, от моей гневной отповеди отступает на полшага, но потом, делает один огромный шаг в мою сторону, катастрофически сокращая пространство между нами.

— Я! ТВОЙ! ВРАЧ! — ревет он мне прямо в лицо.

Темно-синие глаза его сверкают молниями в полутьме пустого коридора. Но мне не страшно от его крика. На подсознательном уровне я доверяю ему, и понимаю, что он меня и пальцем не тронет.

— Вот именно, врач! — жалею я, что такая мелкая, и мне приходится встать на цыпочки чтобы хоть немного заглянуть в его лицо. — Врач, а не тюремщик! Я не обязана в твоей больнице лежать!

— Обязана! — стоит на своем упрямый осел. — Я отвечаю за тебя!

— Ой, вот не надо, а! Мы уже сто лет не вместе, и ты не несешь за меня никакой ответственности!

— Я отвечаю за тебя как врач за пациентку! — краснеет Дима. — Если с твоей дурацкой задницей что-то случиться, и ты найдешь-таки на нее приключений, под суд пойду я!

— Ничего со мной не случиться! — понимаю я, что деревянный паркет подо мной вот-вот превратиться в желе. Перед глазами начинают летать разноцветные мушки. — Дай пройти!

— Никуда ты не пойдешь! — наезжает на меня бывший. — Я сейчас же отвезу тебя в клинику и посажу под замок!

— Ты не смеешь мне приказывать! — становится мне еще хуже.

Я пошатываюсь, одной рукой хватаясь за рану, а второй шарю по стене в поисках за что зацепиться.

— Янка! Янка! — пытается дозваться до меня бывший муж.

Но его голос теряется для меня, словно в тумане.

Дима не дает мне упасть. Подхватывает меня, точно я не вешу ничего. Прижимает к себе.

— Вот, доигралась! — орет он на меня, а на лице у него дикая тревога. — Глупая девчонка! Детей сиротами решила оставить?!

Чья бы корова про детей мычала, а Димина бы лучше промолчала!

— Янка! У тебя давление упало! Не смей терять сознание! — рычит Дима, неся меня на руках через длинный коридор к лифтам.

— Мне плохо… — заплетается мой язык. — Справа болит…

— Ночь со мной за это проведешь! — рычит Дима, вглядываясь в мое лицо.

— Что?! — от неожиданности даже туман немного рассеивается.

— Что слышала! — не думает извиняться за свои слова бывший муж. — Займешься со мной любовью! А что, доставим друг другу удовольствие по старой памяти?!

— Ты офигел?! — начинаю я барахтаться в его руках, пытаясь одновременно укусить его, и выбраться из плена его рук. Меня опаляет жаром, и даже мысли о боли куда-то улетучиваются, уступая место пикантным воспоминаниям. — Это нечестно! Это…

— А честно из больницы сбегать? Честно меня под статью подводить? — широко ухмыляется Дима. — Теперь расплатишься со мной сполна!

— Нет, нет, это незаконно, да ни за что в жизни!

Дима поднимает брови. Лифт к этому моменту спускается на парковку и Дима выносит меня в холодный бетонный подземный паркинг.

— По крайней мере давление у тебя поднялось и болевой синдром ушел. — констатирует он самодовольно.

— Ах ты! — злюсь я. — Специально меня спровоцировал? Наврал мне?

— Нет. — Дима пикает сигнализацией своего джипа, и устраивает меня на заднем сидении. — Про ночь я абсолютно серьезно! Это будет хорошей компенсацией за твой побег!

ЯНКА РОМАШКИНА

Дима ведет машину быстро и уверенно. Я могу только позавидовать его непоколебимой уверенности. И полюбоваться на то, как его ладони спокойно лежат на руле.

Сама вожу машину не так давно, и для меня это скорее стресс, чем источник удовольствия.

Я затихла на заднем сидении и украдкой любуюсь на широкую спину и густые, чуть волнистые, короткие волосы бывшего мужа. Я помню их на ощупь, такие жесткие, непослушные. Я любила запустить в них свои коготки в особо пикантные моменты. И снова мысли об интиме с бывшим мужем поджигают во мне давно забытые воспоминания. Да, восемь лет назад страсть между нами кипела нешуточная. Дима стал моим первым, и первым с кем я получила настоящее удовольствие.

Дима, будто почувствовав мои мысли, поднимает свои глаза на меня через зеркало, наши взгляды встречаются, и я смущаюсь еще больше. Фу, я — испорченная. О чем я только думаю, пока мой бывший муж везет меня в клинику?!

Подъезжаем. Бывший паркуется около клиники, идет открывать мне дверь.

— Я сама! — отметаю его намерение взять меня на руки.

Дима пожимает могучими плечами, отходит, дает мне возможность и впрямь самой выйти из джипа.

Но меня шатает и бывший снова оказывается вовремя, подхватив в свои могучие руки.

— Сама, сама, — ворчит он. — Сильная и независимая?

— Именно такая!

— Дима на это усмехается, и несет меня, сильную и независимую, в свою клинику.

— Ох, Дмитрий Романович, вернули пациентку? — выходит к нам на встречу медсестра.

— Да, вернул беглянку. Капельницу подготовьте! — говорит Дима название лекарств.

— Я не люблю капельницы! Мне плохо от них! — возмущаюсь я.

— Тебя никто не спрашивает! — рычит на меня Дима.

Он доносит меня до палаты.

— Переодевайся! — приказывает безапелляционным тоном. — И ложись в кровать! Я тоже сейчас переоденусь и приду, осмотрю тебя!

— А что, в футболке и джинсах не осматривается? — язвлю я.

— Я не имею права проводить осмотр в верхней нестерильной одежде. — будто не слышит моего подкола бывший муж, и оставляет меня одну.

Я вздыхаю, переодеваюсь в выданную мне сорочку. Интересно, Краснов только за мной отправился лично, или за всеми сбежавшими пациентами по городу гоняется? А еще больше мне интересно, сбегал ли кто еще отсюда кроме меня?

Дима не заставляет себя ждать. В светло-серой пижаме, с неизменным стетоскопом на шее, он входит ко мне в палату.

— Давление померяю. Закатай рукав на правой руке.

Я делаю, как он говорит. Дима обхватывает мою руку продевая ее в рукав тонометра. Я ощущаю кожей его ловкие горячие пальцы и меня снова бросает в жар.

Дима нагнетает воздух. Сосредоточено вслушивается, постепенно понижая давление.

— Странно. — хмыкает он. — Давление не то что не понижено, оно повышено!

Еще бы… — горят мои щеки. В присутствии бывшего меня все время то в жар бросает, то в краску вгоняет.

— Ладно. — отставляет бывший тонометр в сторону. — Теперь зрачки.

Краснов поочередно светит мне в глаза фонариком. Я еле сдерживаю губы, чтобы те предательски не расползлись в улыбку, и чтобы не хихикнуть невзначай.

Его глаза так близко, как и его лицо. И снова я краснею.

— Кажется, давление поднимается. Ты вся красная, Янка! — хмурится Дима.

— Дмитрий Романович, капельница готова! — заглядывает к нам в палату медсестра.

— Нужен другой состав. — выпроваживает ее Дмитрий, и мы снова остаемся наедине. — Я должен осмотреть швы. — смотрит он на меня в упор.

А у меня сорочка цельная. Чтобы показать ему шов, я должна задрать подол сорочки, оставшись в одних трусиках. Интересно, это приемлемо, сверкать нижним бельем перед доктором, даже если он — бывший муж?

— Накройся простыней. — видит мое замешательство бывший.

Я так и делаю. Накидываю на себя простынь, под ней задираю сорочку, и обнажаю место шрамика, щедро заклеенного пластырем, при этом надежно скрыв свои трусики.

— Сейчас будет немного больно. — предупреждает Дима, надевая латекс на руки, и хватаясь за край пластыря.

— Ай! — вскрикиваю я, когда он этот пластырь поддевает и сдирает с меня.

— Все, все, все… — успокаивает меня бывший муж. — Больше больно не будет, обещаю!

Дима склоняется над раной и внимательно ее рассматривает. Как я чувствую себя, когда голова моего бывшего мужа всего лишь в нескольких сантиметрах от низа моего живота? Неловко, и это мягко сказано!

Дима поднимается. Цепляет мне палец датчик. На экране монитора тут же начинается колебание графиков.

— Да что ж такое… — хмурится бывший муж. — У тебя давление шарашит и пульс зашкаливает! Неужели так боишься меня?!

Он смотрит на меня с тревогой и вниманием.

О, нет, Димочка, кого-кого, но тебя я точно не боюсь. Испытываю совершенно иные чувства, которые заставляют кровь с бешенной скоростью разгоняться по венам и сбивать с обычного ритма мое сердце!

ЯНКА РОМАШКИНА

Не успеваю разлепить глаза после вчерашнего, а вчера Дима уколол мне снижающий давление препарат, и я благополучно заснула, так вот не успеваю я проснуться, как Краснов уже тут как тут в моей палате.

— С добрым утром! Как себя чувствуешь?

Краснов в джинсах и футболке, в других, не в тех же самых, что и вчера.

— Боже, Краснов, я еще глаза не продрала, а они уже видят тебя…

— Я тоже очень рад тебя видеть! — пропускает мимо ушей тираду бывший. — И рад, что ты за ночь не сбежала! — добавляет он.

Я приподнимаюсь, раненная кожа на свежем шрамике стягивается, и я морщусь.

— Болит? — сочувственно спрашивает Дима.

— Болит. — грустно подтверждаю я.

— Я должен осмотреть. — с готовностью провозглашает бывший.

— А переодеваться не будешь?

— Давай, быстро посмотрю, а то потом у меня несколько операций подряд. — признается Дима.

Так вот почему он с утра посраньше уже тут как тут. Операции могут длится по несколько часов, и он за весь день не сможет ко мне подойти.

— Ну, хорошо. — обреченно соглашаюсь я.

Дальше все идет по накатанной. Я прикрываюсь простынью, задираю рубашку. Дима в это время тщательно моет руки, и натягивает латекс.

Очень странно видеть его в перчатках, но без хирургической пижамы. Но, Дима знает, что делает. Бывший муж очень осторожно убирает пластырь, и нежно прикасается к моей коже. Я краснею. Что же вы со мной делаете, Краснов Дмитрий? Первоклассный хирург и мой бывший муж…

Так, не думать об этом, не думать, ох, что же он делает?!

И в этот самый момент в мою палату влетает вихрь, темноволосый и смуглый.

— Ромашкина!? Краснов?! Вы, чего, гоните?!

Мы с бывшим одновременно смотрим друг на друга, а потом отскакиваем друг от друга, будто нас застали за чем-то нехорошим. То есть Дима отскакивает, а я просто, отодвигаюсь.

— Янка! Ромашкина! Не поняла, ты что снова с ним?! — офигевает моя лучшая подруга.

— Машка! Потапова!!! — я искренне рада видеть лучшую подругу у себя в палате, — Нет, конечно!

— Да я видела все! — ухмыляется Потапова.

— Что ты там видела? — хмурится Дмитрий, снимая перчатки.

— О, да у вас тут ролевые игры! — широко улыбается подруга, а мы с Димой краснеем еще больше.

— Брось, Потапова, Краснов — мой лечащий врач!

— К сожалению, да. — вздыхает этот гад.

— К сожалению?! — злюсь я. — А чего ты тогда вчера за мной помыкался, раз я для тебя такое сожаление?!

— Эй, тише, тише… — примирительно шикает на нас подруга.

— Убирайся отсюда! — шиплю я на бывшего мужа. — Иди, свои операции делай, а мне другого врача пришли!

— Чокнутая! — бормочет Дима себе под нос. — Надо побольше успокоительного вколоть!

Дима ретируется, громко хлопнув за собой дверью.

Подруга, широко ухмыляясь сгружает апельсины и натуральный яблочный сок ко мне на тумбочку.

— М-да, Ромашкина… что это сейчас было? — пододвигает Машка стул поближе.

— Ты прикинь, я в Египте винограда наелась и… — рассказываю Потаповой все как на духу.

— У вас так глаза друг на друга горят! — комментирует после всего Машка.

— В смысле, горят? — злюсь я. — Да ни за что на свете!!! Я близко этого бабника к себе не подпущу!

— Ой ли… — ухмыляется подруга.

— Да! — упрямлюсь я. — Забыла, как я страдала из-за него?!

— Как такое забудешь? Я же тебя из депрессухи после развода вытаскивала. — кивает подруга. — Поэтому и удивилась, увидев вас снова вместе.

— Мы не вместе! — открещиваюсь я от Краснова. — И никогда этого не повторится! Я научилась любить себя и ценить себя, чтобы снова в отношения с ним, как в омут с головой?

Машка и впрямь помогла мне пережить тяжелые времена развода. Болтала со мной, отвлекала, выводила на шопинги и прогулки. Помогала сидеть с детьми, когда нам с мамулей надо было по делам. Она — крестная мать моих девочек. А потом она вышла замуж за прекрасного парня, и сейчас воспитывает собственных детишек. Да, видеться с ней мы стали реже, но по-прежнему дружим и выручаем друг друга.

ДМИТРИЙ КРАСНОВ

Всю ночь провел около нее. Сначала любовался ею, спящей, а потом сам уснул, скрючившись на стуле. Проспался, переоделся и снова к ней. Тянет меня к ней магнитом, и поделать ничего не могу с собой. И день такой трудный, начиная с одиннадцати три операции подряд. Но я должен был увидеть ее сейчас, чтобы потом спокойно работать.

А тут ее подруга помешала нам. Всегда недолюбливал Потапову. У нас с ней это взаимно. Но сейчас караулю ее в коридоре, чтобы выяснить кое — что.

— Навестила подругу? — иду к ней, и перехватываю у дверей.

— О, Краснов… сколько лет, сколько зим! — хмыкает Машка, поджимая губы.

— Идем, кофе тебя угощу. — предлагаю я.

— С чего вдруг такая щедрость? — Машка недовольно поджимает губы-уточки.

— Поговорить хочу. — мы все же подходим к кофейному аппарату. — Какой будешь?

— Ну… двойной капучино, раз ты такой щедрый. — окидывает меня Машка недовольным взглядом. — Только учти! — крутит она пальцем с обручальным кольцом перед моим лицом. — Во-первых, я замужем! Во-вторых, мужья моих подруг для меня — табу! Пусть хоть и бывшие мужья!

Я чуть не опрокидываю стакан с кофе.

— Потапова, ты чего, с дуба рухнула? Я к тебе подкатывать и не собирался!

— Ты же ни одной юбки не пропускаешь! — дует на пенку от капучино Машка.

— Это в прошлом. — отметаю я.

— Ой ли… — поднимает брови Машка. — Давно ли?

— Теперь я люблю одну единственную женщину и верен ей.

— Свежо придание, да верится с трудом.

— Слушай, Потапова, зачем я перед тобой оправдываюсь? — не понимаю я. — Ты мне лучше скажи, У Янки… есть мужчина?

— Ха! — почему-то смеется Потапова. — А ты с какой целью интересуешься?

— Да так… просто интересно!

— Вот у нее и спрашивай! — вредничает брюнетка.

— Скажет она мне, а то как же. — хмурюсь я.

— Ты думаешь, я тебе тут тайны лучшей подруги рассказывать стану? — не идет на контакт Машка.

— У нее тройняшки. — выдаю я. — Просто интересно, живет ли она с отцом своих детей?

Потапова почему-то давится кофе и начинает кашлять.

— А ты видел ее тройняшек? — наконец, прокашлявшись спрашивает она.

— Видел. Хорошенькие. На мать похожи.

— На мать? — снова давится кофе Потапова.

— Ну да, вылитые Янка. Все трое.

Машка захлебывается в третий раз.

— Да что ж такое? — отбираю у нее стакан с напитком. — Сейчас захлебнешься в моей клинике, отвечай потом за тебя!

— Слушай, Краснов. — откашлявшись, говорит Машка, — Оставь свою бывшую жену в покое! Она в таком дерьме после развода с тобой побывала, будь другом, не порть ей жизнь снова!

Пять дней спустя

ЯНКА РОМАШКИНА

— Жаль, Янка, что не сможешь пойти с нами. — печалится Машка Потапова по телефону. — Там все наши будут — Лера, Зуля, Андрей… остальные с нашего потока…

— Блин, действительно, жаль. — грущу я.

Встреча бывших однокашников намечается, а я тут, уже почти неделю балду гоняю! И такая злость на Краснова берет! Ну что он меня тут держит?! У меня все давно зажило!

— Ладно, не расстраивайся, — успокаивает меня подруга. — Я тебе фотки и видео с вечеринки пришлю!

— Спасибо. — вздыхаю я.

А сама лежу и думаю: «ну какого хрена?». Бывший муж меня тут держит, будто я в тюрьму попала, причем в его личную! И только он решает, когда мне выходить на свободу! Бесит!

Я спокойно встаю — ничего не болит, голова не кружится. Уже очень хочется пойти в спортзал и наверстать упущенное, не то бока быстро разъедятся от местной еды. Кормят у Краснова в клинике сытно.

Хочется вернуться домой, к детям, соскучилась по своим доченькам неимоверно! Хочется вообще вернуться к привычной понятной рутине, а он тут меня привязал, и теперь сам распоряжается моим временем и свободой!

Пойду, разыщу его кабинет и поговорю с ним. Я выздоровела и держать меня тут — бесполезно! Хотя и очень приятно получать от него столько внимания… но нет, мне свобода дороже, чем внимание бывшего!

Иду, после четырех часов вечера в палатах все тихо. Во-первых, лежит очень мало народу, все же клиника не бюджетная, во-вторых, все кто есть — спят послеполуденным сном.

Кабинет бывшего мужа находится в конце коридора. Тапочки у меня мягкие и я практически на кошачьих лапах приближаюсь к нему. Дверь приоткрыта. Я намереваюсь заглянуть туда, и… чуть не зажимаю рот себе руками, чтобы не выдать себя.

Дима сидит в кресле, а на его письменном столе восседает эффектная длинноволосая брюнетка…

— Дима, ну Дима… — дует она губы, точно утка.

Мой бывший муж сидит, не шелохнувшись, нахмурив брови.

— Скучаю по тебе, Дим, не могу как!

Брюнетка соскальзывает со стола прямо на колени к бывшему мужу, а мне становится не по себе. Это какая-то новая пассия Краснова. Когда мы разводились, Дима крутил шашни с блондинкой. А сейчас мне дико неприятно от того, что эта девица пристает к моему бывшего мужу, будто я все еще имею на Диму хоть какие-то права…

Девица, тем временем, не теряется, а целует моего бывшего в губы. Мне становится мерзко. Злость бросается мне в лицо — бывший, как был гулякой и бабником, так и остался! Люди, к сожалению, не меняются с годами!

И после этого он думает, что имеет на меня хоть какие-то права? Он правда думает, что может удерживать меня в клинике?

Да, сейчас! Если он не может потерпеть до окончания рабочего времени и оприходует девицу прямо на рабочем месте, то мне с какой стати лишать себя встречи с однокашниками?

— Машка! — возвращаюсь я в свою палату, и полная решимости и злости, набираю подругу, — Приедешь за мной? Я иду на вечеринку!

— Что, твой бывший раздобрился? Разрешил тебе?

— Кто он мне, чтобы запрещать что-то? — с обидой говорю я. — Только сначала мне в салон красоты надо, а то я после операции выгляжу не самым лучшим образом, а потом нужно будет заехать за самым лучшим платьем, ну а после оторвёмся в клубе по полной! — строю я планы, исполненная мрачной решимостью.

ДМИТРИЙ КРАСНОВ

— Даша, уйди! — ссаживаю с колен свою девушку.

Мне неприятны ее поцелуи, раздражает запах ее духов, слишком сладких и душных, а также, очень злит, что она оставила след от помады на моем белоснежном халате. Теперь менять придется.

— Дима, что происходит?! — хлопает на меня километровыми ресницами Даша. — Ты… не приезжаешь, не проводишь со мной время, не отвечаешь на звонки… такое чувство что ты… избегаешь меня?

Именно. Это именно то, что я делаю в последнюю неделю. Потому что неделю назад встретил на операционном столе бывшую жену. И с тех пор мои глаза видят только ее, и все мысли о ней.

— Дима, ты здесь? — возвращает меня девушка в реальность.

— Даш. Ты права. Мы были вместе какое-то время. Нам было хорошо. Но теперь…

Даша меняется в лице. Сползает ее надменность и капризное выражение.

— Даша, всему когда-то приходит конец. И нашим отношениям, тоже. — как можно более корректно подбираю я слова.

— Краснов! — взвизгивает бывшая девушка. — Ты что?! Ты бросаешь меня?!

— Не кричи. Тут больные. — предупреждаю я.

— Да ты сам больной! На всю голову! — орет еще громче Даша, — раз тебе пришло на ум меня бросить!

— Даш, ты не вещь, чтобы тебя бросать. — стараюсь я ее успокоить. — Я не бросаю, я завершаю наши с тобой отношения!

Даша тяжело дышит. Еще одно мгновение, а потом она начинает яростно вышвыривать все, что лежит на моем рабочем столе.

— Прекрати! — поднимаюсь я во весь свой рост. — не идиотничай, и не позорь себя!

— Ты! Ты попользовался мной, а теперь бросаешь!!!

Ох, сколько же сцен ревности мне уже доводилось пережить. Я — свободный парень, и легко входил в отношения, а также легко их завершал, когда они полностью себя изживали. Конечно, было по-всякому. Девушки бросались на меня, пытались бить, угрожали, сыпали проклятьями, протыкали колеса моего джипа, и много что еще делали.

Делали все, кроме одной. Кроме Янки. Та, просто, тихо и молча подала на развод. И убила меня этим окончательно. Лучше бы она тоже наорала на меня в свое время. Лучше бы избила меня, исцарапала… но она переиграла меня и уничтожила. Я долго не мог оправиться после развода. Чуть не запил, но вовремя одумался. Жизнь-то одна, и топить ее на дне бокала совершенно не хотелось.

Дашка орет, материт меня на чем свет стоит, а я боюсь одного: всю эту неприглядную сцену может увидеть Янка. Чтобы разочароваться во мне окончательно.

— Уходи! — холодно произношу я, указав Даше на дверь. — Между нами все кончено!

Даша опешивает от моего ледяного, полного решимости, тона. Я могу сказать так , чтобы до человека дошло. Я — хирург, и порой от моего волевого решения зависит жизнь другого человека, поэтому я вырабатывал этот холодный командный тон годами.

Даша захлопывает рот, несколько мгновений испепеляет меня взглядом, а после идет к двери. Хватается за ручку, но в последний момент оборачивается и тихо произносит:

— Ты еще пожалеешь об этом, Краснов.

Я холодно указываю ей на дверь.

— Будешь умалять меня вернуться, но я не вернусь! — со всей силой хлопает дверью девушка.

Не буду, Даша. Тебя уж точно умалять не буду.

Звон от удара дверью постепенно смолкает, а меня, будто шарик, наполненный гелием, уносит на свободу. Я снова свободен от обязательств и отношений. Но лишь для того, чтобы ввязаться в новые! Вернее, в хорошо забытые старые! В общем, снова хочу попробовать замутить с Янкой. Меня тянет к бывшей жене точно магнитом. И мысль о том, что скоро она выпишется и покинет стены моей клиники не дают мне спокойно жить. Я хочу, чтобы она была рядом. Мне хорошо с ней. Поэтому стоит попробовать. А вдруг у нее тоже остались ко мне хоть какие-то чувства? Мы все-таки муж и жена, пусть и бывшие. Нас связывает много общего. Выбрала ведь она меня тогда-то! Согласилась стать моей женой. Только я, дурак, просрал нашу семью.

Но теперь все будет иначе. Если Янка даст мне шанс, я его уже не упущу. Если бы она только дала бы мне этот шанс!

ЯНКА РОМАШКИНА

Я — просто отпад! В маленьком черном платье, на шпильках при вечернем макияже. В салоне красоты мне помыли голову, освежили кончики волос, сделали потрясную укладку с «Голливудской волной» и я, при полном параде захожу в двери ночного клуба.

Злость на бывшего мужа еще играет в крови, но мой потрясающий внешний вид придает мне уверенности в себе, и я смело иду за столик с моими однокашниками.

— Янка! Ромашкина! Вау, какая красавица! — Андрей, кажется опешивает от меня, а потом пододвигает мне стул. — Садись, дорогая! Сколько лет? Сколько зим? Давай, рассказывай!

И я рассказываю. Мы веселимся, хохочем, громко переговариваемся, почти кричим, стараясь перекричать музыку. В общем, вечер в ударе. Я почти забываю про бывшего и про обиду на него, как друзья вокруг смолкают и смотрят куда-то позади меня. Я вопросительно всматриваюсь в лица однокашников, а потом резко оборачиваюсь.

Дима… разъяренный точно дракон, раздувая ноздри, бешено испепеляет меня взглядом, скрестив руки.

— Дима?! — удивлению моему нет предела.

— О, Краснов, проходи, садись! — Андрей ищет и пододвигает свободное кресло к нашему столу. — Давно тебя не было видно! Надо же уже лет десять прошло, а вы до сих пор вместе!

Дима ухмыляется, но не спешит исправлять неправильные выводы Андрея.

— Мы не вместе! — цежу я сквозь зубы.

— Как не вместе? — удивляется Андрей и остальные однокашники.

— Что тебе здесь надо?! — злюсь я на Диму.

— Отойдем? Поговорить нужно! — заявляет Дима.

— Не собираюсь я с тобой разговаривать! Вали отсюда! — ору я на бывшего еле-еле перекрикивая музыку.

— Янка, ты снова сбежала из больницы! Да еще не домой, а в ночной клуб! У тебя мозги есть?!

— Краснов! Я не буду перед тобой отчитываться! — заявляю я и демонстративно отворачиваюсь к друзьям. — Так что ты там говорил, Андрей?

— Э-э-э… не помню.

Нет. Вы только поглядите на этого «праведника». На бывшего моего! Сам с девицами целуется в рабочее время, а мне нужно как привязанной на цепи сидеть в его клинике, и ждать, пока Димочка не соизволит выпустить меня наружу, то есть выписать из больницы…

Бывший думает, что может продолжать распоряжаться моей жизнью?! Ха, три раза! Если Дима такой наивный, то его ждет большо-о-ое разочарование!

ДМИТРИЙ КРАСНОВ

Янка меня просто проигнорировала! Сидит и воркует с этим Андреем, будто меня не существует! Сама разодетая в пух и прах, такая хорошенькая, что от ревности у меня все внутренности холодеют и скручиваются…

А моя бывшая жена жжет! Надо же, по ночным клубам шастает! Раньше она была более скромной, а теперь, стала дерзкой, уверенной в себе! Образовалась, ничего не скажешь!

Сажусь за барную стойку неподалеку от столика Янки и компании. Заказываю себе безалкогольный напиток. Я все-таки сюда за бывшей женой пришел, а не надираться по самые брови. И чтобы ее увести отсюда мне нужен трезвый холодный расчет.

Сижу, потягиваю коктейль, а сам глаз не свожу с Янки. Хороша, бывшая! Ну и на кой черт я ее отпустил восемь лет назад? На кой черт согласился на развод? Сам дурак был идиот. Не ценил, что имел! А теперь вот локти кусаю, глядя на нее, красивую, счастливую, свободную без меня…

ЯНКА РОМАШКИНА

Явился-не запылился, называется! Как же я зла на него!

И как он только меня вычислил, непонятно! Изо всех сил делаю вид, что его появление никак не смутило меня. Продолжаю веселиться и общаться с друзьями.

Ритмичная музыка сменяется более медленной, тягучей. На танцполе появляются тесно сплетенные парочки. А вот Краснов сейчас во мне дыру своим взглядом прожжет!

— Девушка, не желаете потанцевать? — раздается позади меня каркающий голос.

Я вздрагиваю, оборачиваюсь. Плюгавый мужичонка, лысеющий с пивным животом и жиденькими волосенками. Стоит покачиваясь и лыбится мне кривыми зубами.

— Ай, какая красивая! — делает мне комплимент пьяница, пойдем, покружу тебя в вальсе!

Меня аж передергивает от омерзения!

Ты посмотри на него, Аполлон нашелся! Он себя в зеркало давно видел? Неужели думает, что такая как я в здравом уме пойдем с ним танцевать?! Вот уж действительно у некоторых мужиков самомнение до небес раздуто! Пока реально симпатичная ухоженная девушка сомневается, достаточно ли хорошо и привлекательно она выглядит, любой алкаш подзаборный считает себя ожившей мечтой! Я представляю тогда какое самомнение и эго у Краснова, ведь он хотя бы симпатичный красавчик по-настоящему! Небось чувствует себя богом по меньшей мере, который снисходит до женщин.

— Ну что, красотка, долго кочевряжиться будешь? — начинает терять терпение «аполлон».

— Уйдите отсюда! — однозначно требую я.

— Фу, дура! — идет в разнос алкаш. — Сама себя видела? Целлюлитная жируха!

Я еле пытаюсь не заржать в голос. Во-первых, целлюлит есть у каждой женщины, это просто ерунда, придуманная маркетологами, про то, что с ним можно хоть как-то бороться, а во-вторых, лишний вес, даже если бы он у меня был, не является чем-то отвратительным, опять-таки, он набирается после определенного возраста и в силу гормональных изменений организма, так что неизбежен. А вот алкоголь — пагубная зависимость, которая целиком и полностью зависит от выбора самого человека.

Однако, положение. Андрей увел Машку потанцевать, Зуля тоже усвистела. А алкаш не думает отставать от меня.

— Я сказал, пошли! — топает он копытом. — Иначе хуже будет.

— А ну отошел от моей жены! — раздается львиный рык.

Мы с алкашом одновременно вздрагиваем и оборачиваемся на Краснова.

Дмитрий разъяренно смотрит на алкорыгу, глаза его налиты красным, руки стянуты в кулаки с такой силой, что вены вздулись.

— Все, все, мужик, понял! — тут же теряет всю свою спесь алкорыга и ретируется от меня подальше, растворяясь в толпе.

— Спасибо. — сверлю взглядом Краснова.

— Спасибо на хлеб не намажешь! — бурчит банальщину под нос Дима.

— И что же я тебе должна за спасение? — прищуриваюсь я.

— Танец, Ромашкина! Пойдем потанцуем! — протягивает мне свою широкую ладонь бывший муж.

ЯНКА РОМАШКИНА

Я и забыла, насколько крепкими могут быть стальные мышцы и мускулы бывшего мужа… Он стискивает меня, точно я куколка в его медвежьих объятиях… а еще он такой высокий! И твердый! И пахнет от него, ммм… Я знаю этот запах. Я сама дарила ему этот парфюм и с тех пор Краснов пользуется им. Ну или сейчас набрызгался ради меня!

А еще он целовался с девицей прямо на рабочем месте! И это осознание немного отврезляет меня и возвращает в суровую реальность.

— Как давно это было… — шепчет мне бывший, склонившись ко мне, убирая волосы от моего лица. У меня мурашки бегут и от его тона, и от горячего обжигающего дыхания.

— Это было давно и неправда. — заявляю я.

— Но ведь правда же, малышка. — от его тембра тепло разливается в районе позвоночника, а ноги подкашиваются, будто желейные. — Я не забыл. Я ничего не забыл! — заявляет мне этот змей-искуситель.

Он что, решил меня соблазнить? Ну тогда пришел мой черед спускать его с небес на землю!

— Я видела сегодня, как ты не забыл! — наступаю каблуком на его обувь.

— Ай, не вредничай! — вскрикивает бывший, — Чего ты там видела?

— Девицу. Длинноволосую. Брюнетку. На твоем рабочем столе! — выпаливаю я, краснея от злости.

Дима аж замедляется на мгновение. А потом внимательно смотрит на меня:

— Ты что, подглядывала? Ты следила за мной?!

— Много чести, за тобой следить! — хмыкаю я.

Я пытаюсь отстраниться от козлика, но, он лишь стискивает меня крепче и прижимает к себе.

— Э, нет, Ромашкина, танец еще не окончен! — с нажимом произносит он. — Чего ты тогда шастала около моего кабинета?

— Ай, задавишь! — взвизгиваю я. — Я просто хотела предупредить тебя, что иду сюда! А у тебя там, как оказалось, дела поинтересней!

Дима немного бледнеет и хмурится еще больше.

— Так вот оно что. Ты хотела меня предупредить, а я думал, что ты снова сбежала, как в день операции.

— Ничего не хочешь сказать мне больше? — удивляюсь я. — Хотя, чего тебе передо мной оправдываться… я ведь не твоя жена, больше!

Дима глубоко вздыхает и с шумом выпускает воздух меж стиснутых зубов. Нет, вы посмотрите на него: само раскаяние!

— Янка, все не так, как ты думаешь.

— Да-а-а?! — протягиваю я. — А как? Даже интересно!

— Я расстался с ней!

— Ой ли… — хмыкаю я. — Когда успел? Пару часов всего прошло. Еще днем вы жарко целовались в твоем рабочем кресле! Самому-то не противно гадить там, где работаешь?!

Я распаляюсь. Меня просто переполняют негативные эмоции. Те самые, как восемь лет назад, когда Дима мне изменял, будучи моим мужем.

— Я завершил любые отношения с ней, Янка! — стоит на своем Дима, и даже глазом не моргнет.

Вот у кого надо поучиться так самозабвенно и нагло врать!

— Мне все равно, — хмыкаю я. — Ты не мой муж, и не тебе передо мной оправдываться!

— Я свободен, Янка! — не спускает с меня своих огромных влажных глаз Дима.

— Мне все равно. — повторяю я под стихающие звуки медляка. — Все, танец кончился, мы в расчете, отпусти…

Договорить я не успеваю. Ладонь Димы легонько перемещается по моему позвоночнику от талии к шейным позвонкам, и два пальца обхватывают мою шею и легонько надавливают куда-то, я даже не понимаю, куда. Я моментально теряюсь и оседаю в его руках, а он подхватывает меня.

— Надо было в палате лежать, а не по ночным клубам шастать! — слышу я сквозь пелену Димин голос. — Ты еще слаба после операции, давление упало!

Дальше… я все дальше слышу его слова, и то, как он объясняет Потаповой, что меня нужно срочно вернуть в палату, и как она что-то ему на это отвечает. А дальше я окончательно засыпаю в руках у Димы, точно свернувшийся клубочком котенок.

ЯНКА РОМАШКИНА

— Вставай… — слышу я над ухом хриплое мурлыканье, будто надо мной склонился огромный ласковый котяра, — Просыпайся, спящая красавица!

Я еле разлепляю глаза, яркое солнце, бьющее в окна, заставляет меня зажмуриться. Однако, где я?! На мою комнату это помещение не похоже, там у меня обычно все зашторено, особенно по утрам. И на больничную палату тоже не смахивает.

— Янка…

Я широко раскрываю глаза и едва ли не вскрикиваю: Краснов! Дмитрий, в чем мать родила, прикрывшись фартуком, с подносом в раскаченных руках, стоит и лыбится, точно солнышко!

— Кофе в постель для принцессы! — нагло заявляет мне и присаживается на простынь. На подносе и впрямь возвышается прозрачный высокий стакан с кофе и взбитыми сливками поверх. А также приятно пахнет глазунья и несколько поджаренных тостов.

Я подскакиваю от удивления, и обнаруживаю, что я в постели совершенно голая! И Дима видит меня такую…

В ужасе нашариваю простынь и натягиваю ее до подбородка.

А еще, внимательнее поглядев на комнату, узнаю ее: это наша бывшая спальня!

Когда мы только поженились, Дима привел меня в свою квартиру. Мы прожили тут несколько счастливых лет пока все не закончилось… так как закончилось! Я ушла от Димы, а он продолжил тут жить. Кровать и мебель тут новые, но вот стены те же самые, и они еще помнят те времена, когда мы с Димой были счастливы вдвоем…

— Завтракай! — придвигает поднос поближе ко мне бывший… надо же, бывший дом, бывшая спальня, бывший муж… и только мы — настоящие! Здесь и сейчас…

— Что происходит? — взвизгиваю я, все еще не оправившись от удивления. — Что я здесь делаю?!

— Ты здесь проснулась. — ухмыляется бывший.

— Я… надеюсь, ты спал в другом месте? — заикаюсь я.

— Нет. — возражает Дима. — Я спал именно в этой комнате, на этой кровати, рядом с тобой, и… с тобой!

— Что?! — вспыхивают мои щеки. — Что ты сказал?!

— Янка, мы занимались любовью, если тебе нужна конкретика. — заявляет этот нахал. — Эх, как раньше! Как в былые времена!

Бывший муж светится медным тазом, а мне хочется кофе в его наглую самодовольную морду выплеснуть и подносом сверху огреть. Я прислушиваюсь к себе. И ничего не чувствую. Никаких отголосков. Никакого дискомфорта, если предположить, что Дима взял меня в беспомощном состоянии. Нет, не похоже. У меня все это время не было мужчин, и если бы Дима на самом деле воспользовался бы мной, я бы сейчас это ощущала.

— Не ври! — бурчу я, и тянусь за кофе.

— Зачем мне врать, дорогая! — Дима с удовлетворением смотрит на то, как я отпиваю пенку.

— Как я тут очутилась? — злюсь я.

— В клубе у тебя резко упало давление. — врет как ни в чем не бывало Дима.

— Ага, давление! — не верю я ему, памятуя о двух его длинных гибких пальцах. — Это ты меня придушил!!!

— Я что, похож на маньяка, малышка? — продолжает веселиться этот гад.

— Именно на него ты и похож! — взвизгиваю я. — Маньяк, извращенец!!!

Густые брови Димы ползут на лоб.

— Ты меня придушил, чтобы соврать моим друзьям, что я потеряла сознание, и что меня нужно вернуть в больницу, а сам привез меня к себе!

— У тебя слишком богатое воображение, крошка! — просто отметает все мои доводы бывший. Тебе после операции в больничной палате лежать нужно, а не по ночным клубам шастать! Вот давление твое и упало!!!

— А на кой хрен ты меня к себе привез?! — не пойму я.

— А ты теперь тут будешь находиться. — спокойно заявляет Дима. — Я тебя запру здесь.

Я, офигевши от этих слов, смотрю на этого гада.

— До полного твоего выздоровления! — продолжает удивлять меня этот гад.

— Ты не имеешь права! Это — похищение!!! — вскакиваю я с кровати.

— В клинике небезопасно, ты то и дело сбегаешь оттуда. — пожимает плечами Дима. — А из моего дома не сбежишь!

— Но ты!!! Но я тебя!!! Ты об этом пожалеешь! — ору я.

— Янка, да расслабься ты! Мы отлично проведем с тобой время вместе и…

Договорить он не успевает.

В моей сумочке раздается мелодия звонка телефона.

«Анечка» — высвечивается на дисплее.

— Да, доченька! — отвечаю я.

— Мамочка, мамочка, тут бабушка ногу сломала!!! — орут все трое дочерей по громкой связи.

— Что?! — я тоже включаю громкую, потому что Дима напрягается, и понимает, что что-то произошло, что-то серьезное и нам теперь не до шуток.

— Мамочка, бабушка решила камин почистить, но поскользнулась, и теперь говорит, чтобы мы тебе позвонили…

— О, Господи, девочки, не волнуйтесь и бабушку успокойте, — прошу я. — Я сейчас же приеду!!!

Я хочу отключить телефон, но Дима отбирает у меня трубку.

— Тройняшки, привет! — говорит он, серьезно, как никогда.

— Привет, дядя доктор! — узнают они его.

— Где ваша бабушка?

— В гостиной, на полу.

— Даю вам задание! Очень важное и ответственное! Справитесь?

— Конечно! — обещают дети.

— Подложите ей под спину подушки. И разговаривайте, отвлекайте ее. Ни в коем случае не шевелите ее. И не разрешайте шевелить ногой. Я сейчас приеду!

ДМИТРИЙ КРАСНОВ

— Мамуля! — выбегают тройняшки, одинаковые, будто горошины из стручка, и повисают на Янке. — Мамочка, как же мы соскучились!!!

Янка собирает девочек в охапку и целует их всех троих по очереди. У меня сердце сжимается, глядя на эту сцену. Видно, как мать и дочери любят друг друга, и как же хорошо, что у Янки есть дети. У меня нет, и мне порой так тоскливо от этого бывает, что хоть на луну вой!

— Дядя доктор! — замечают они меня.

— Вы сделали все, как я вам сказал? — уточняю я.

— Да, дядя доктор! — заявляют три девицы. — Все-привсе!

— Ну тогда вашей бабушке ничего не угрожает. — улыбаюсь я.

— Пойдем! — зовет меня Янка в дом, и первая идет, облепленная дочерями.

— Хрю-хрю! — радостно виляя скрученным хвостиком на нас несется разъяренный хряк.

— Принцесса, девочка моя! — бросается к хрюшке на шею Янка.

М-да… принцесса кажется раскабанела еще на десяток-другой килограмм…

Янка целует свинью в пяточек, а та обнюхивает ее и трется своими боками об хозяйку.

— Принцесса, солнышко мое! — умиляется бывшая жена, а я только качаю головой. Не понимаю я как можно завести свинью в качестве домашнего животного! Собаку там, кошку… но не свинью же!

— Ф-ф-ф… — из-под моих ног, навострив свои огромные колючки, убегает огромная черная клякса.

Кажется, ежиху раздуло еще больше. Колючая шарообразная шмакодявка на ножках фырчит на меня и со злостью поблескивает бусинками черных глазок.

— Колючка, не фырчи! — осторожно берет ежиху на руки Янка.

Ежиха даже свои колючки убирает. Переворачивается на спину, и дает погладить свой огромный живот.

— Ох, как же я тебя понимаю, мать! — сочувственно разговаривает с беременной ежихой Янка. — У самой такой же живот огромный был… а ведь у меня всего тройня родилась У тебя — восемь!!!

Всего… — хмыкаю я. Трое, это очень много для женщины такой хрупкой комплекции как моя бывшая жена. Интересно, это кто же такой молодец, так постарался, что Янке аж тройню заделал?!

Ежиха прикрывает глазки и ластится к хозяйке.

— Потерпи, Колючка, еще денек-другой и ты разродишься… вот только потом начнутся бессонные ночи, крики, кормления… в общем, наслаждайся пока покоем…

Мне становится жаль Янку. С одним ребенком, наверно, нелегко, не представляю себе, как она справилась с троими!

Если бы я только знал, что она родила… Я бы помог ей! И даже не важно, чьи это дети. Помог бы по-любому!

— Янка, ты пришла? — слышится голос Веры Константиновны. — Я тут, в гостиной!

— Иду, мамочка! — Янка поспешно ссаживает колючую кляксу с рук, и бежит на зов к бывшей теще.

Я тоже иду, попутно присматривая что именно можно использовать в качестве фиксатора перелома.

— Мамочка, ну как же ты так? — бросается Янка к теще.

— Ой, да нечаянно, не хотела я… Янка! А он что здесь делает?! — замечает бывшая теща меня.

— И вам доброго дня, Вера Константиновна! — выдавливаю я из себя подобие улыбки. — Разрешите, осмотрю?

Я подхожу к женщине, сидящей на полу, в окружении подушек, но она выставляет руку вперед.

— Только через мой труп! — заявляет бывшая теща на полном серьезе.

— Мама… — корит ее Янка.

— Пусть он не прикасается ко мне! А ты вызови мне нормального врача!

Я хмыкаю и трясу головой.

— У меня, между прочим, красный диплом медуниверситета, и десять лет успешной хирургической практики!

— А еще ты моей дочери жизнь загубил и д…

— Мама!!! — краснеет Янка. — Мама, пожалуйста, не капризничай, Дима и впрямь сейчас единственный, кто может тебе помочь.

А мне так приятно, что Янка вступается за меня перед своей строгой матерью, что я тут же забываю все, что мне наговорила теща, и сажусь на пол рядом с ней.

— Позволите? — я сама галантность.

Теща тяжело вздыхает и недовольно поджимает губы.

— Только из-за того, что я уже полчаса терплю адские муки!

Я придвигаюсь к ней и аккуратно задираю штанину ее домашних брюк. Теща разве что только не фырчит, как рассерженная Колючка. Но сейчас она для меня не бывшая теща, вылившая на мою голову не один ушат помоев, а пациентка, и я, как врач, дававший клятву, обязан ей помочь!

Да, лодыжке хана. Перелом со смещением. Как же ей должно быть больно!

— Вера Константиновна, у меня обезболивающее в машине. Я сделаю вам укол, зафиксирую перелом, и отвезу вас в свою клинику на рентген. Хорошо?

Вера Константиновна милостиво кивает. Надо же, какая гордая!

— У мамы перелом? — чуть ли не плачет Янка.

— К сожалению. — отвечаю я. — но все поправимо. Я сейчас.

Дмитрий Краснов.

— Ай! — вскрикивает Вера Константиновна, едва я ломаю ампулу с лекарством.

— Вера Константиновна… — укоризненно качаю я головой. — Я ведь даже не прикоснулся к вам!

Теща набычивается, а тройняшки рядом застыли и внимательно наблюдают за мной.

— Дядя доктор, а мы тоже докторами хотим стать! — заявляют девочки.

— Мы уколы делаем.

— Куклам.

— А можно мы сами бабушке сделаем?

Три пары одинаковых глазок уставляются на меня с надеждой.

— Нет, девочки. Прежде чем уколы делать нужно много и усердно учиться.

— А мы хорошо учимся, дядя доктор!

— На одни пятерки!

— Молодцы, девочки. — хвалю их я, и пока теща отвлеклась на внучек, быстро делаю ей укол. — Вот и все, Вера Константиновна. — улыбаюсь ей я.

— Как все? — искренне удивляется теща, — Ты точно мне укол сделал?!

— Точно. — самодовольно улыбаюсь я. — Ну что? Ничего не почувствовали?

— Нет!

— Вот видите! Это потому что рука у меня легкая! — объясняю я. — Давайте теперь зафиксируем ваш перелом.

Я фиксирую бинтами лодыжку тещи к твердой ветке, которую нашел во дворе.

— А теперь я отнесу вас в машину.

— Сама пешком дойду! — отказывается вера Константиновна.

— Мне не трудно! — легонько поднимаю я упрямицу.

Вера Константиновна не такая легкая, как ее дочь, но все же мне не составляет труда донести ее до джипа.

В этот момент к ним в дом приходит няня, которую успела вызвать Янка.

Ты тоже возвращаешься в клинику, Янка! — приказываю я.

— Но дети…

— За ними нянька присмотрит!

ДМИТРИЙ КРАСНОВ

Весь день провел в больнице с бывшей тещей. Она — тот еще фрукт. Всё ей не так, все ей не то. Изводила и меня, и персонал больницы капризами, но я все стойко переносил, потому что принял решение — раз хочу начать все сначала с Янкой, то и с ее матерью должен общий язык найти.

— Домой меня вези! — приказывает теща, после всех лечебных манипуляций и наложения ортеза на голеностоп.

— Вам лучше пару дней полежать под присмотром врачей, Вера Константиновна. — уговариваю я тещу.

— Вот еще! — отрезает она. — У меня три внучки дома, между прочим. Няня у нас не круглосуточная!

А вот это и впрямь проблема — признаю я. В любом случае, в ортезе нога Веры Константиновны зафиксирована хорошо, и она даже передвигаться самостоятельно сможет.

— У меня, в конце концов, нога сломалась, а не в маразм я впала! — продолжает вредничать бывшая теща.

— Хорошо, поехали, отвезу вас. — примирительно соглашаюсь я. — Но в случае чего, вы мне звоните!

— И не подумаю! Нормальному врачу позвоню!

Теща гордо отворачивается от меня, но я лишь ухмыляюсь: ну да, конечно!

ДМИТРИЙ КРАСНОВ

— Дмитрий Романович! Снова вы! — приветствует меня охранник в поселке.

— А ты его откуда знаешь, Костя? — прищуривается Вера Константиновна.

— Ну как откуда? — улыбается Костя. — Дмитрий Романович — божий человек! И Хирург от Бога! Он моей теще грыжу вырезал, так теща теперь пилить меня перестала! В семье тишь да гладь!

— Всё вас тещи не устраивают, кобели хреновы! — выплевывает Вера Константиновна. — А самим лишь бы налево от жен гулять!

— Ну Вера Константиновна, о чем вы! — ноет охранник. — Не все гулящие, есть и верные мужья.

Я показываю охраннику знаком, чтобы замолчал и не спорил с моей любимой бывшей тещей. Для себя я решил, что я ее люблю просто потому что она — мать Янки, и чтобы она при этом не ворчала, это не изменит моего отношения к ней.

— Смотри-ка сколько у тебя благодарных пациентов! — хмыкает теща, когда мы проезжаем пост охраны.

Я на это лишь мило улыбаюсь. Просто я занимаюсь своим делом. И делаю это хорошо, а не потому что я — хирург от Бога!

— Все, Маша, спасибо что посидела с девочками, дальше мы сами.

— Вера Константиновна, ну как же вы будете с гипсом? — не поймет няня.

— Это не гипс. — поясняю я. — Это специальная эластичная накладка, а дальше — ортез, сапог, который фиксирует лодыжку Веры Константиновны в нужном положении.

Нянька качает головой, но все же собирает свои вещи. Тройняшки теперь окружили бабушку, как давеча Янку и восхищаются.

— Бабушка, ты теперь — железная нога!

— Есть кот в сапогах, а у нас бабушка в сапогах.

— Бабуля, ты как робот! — хохочут тройняшки.

— Ох, козы! — по-доброму журит внучек Вера Константиновна.

Видно, как сильно она любит внучек, и привязана к ним, а те к ней. Вера Константиновна, хоть и ворчливая, но добрая, заботливая бабушка, и это не может не радовать.

Нянька уходит, я тоже собираюсь на выход.

— Бабушка, смотри, Колючка рожает!!! — кричит одна из тройняшек.

Я так и замираю на пороге.

— Только этого сейчас не хватало… — в растерянности шепчет Вера Константиновна. — И нянька ушла, и Янка в больнице, а тут Колючке вздумалось разродиться.

— Ура, у нас будут ежики!!! — с детской непосредственностью радуются тройняшки.

Я снова снимаю обувь и появляюсь в гостиной.

— Зато я остался! — улыбаюсь я, хотя роды ежихи — не совсем радостное событие.

— Толку-то от тебя! — снова вредничает бывшая теща.

Меня это конечно задевает, но виду я не показываю:

— Между прочим, я — врач! И хоть, и не ветеринар, но кое-что смыслю и в животных!

— В ежах смыслишь? — берет меня на слабо Вера Константиновна. — Почему-то, глядя на тебя, я уверенна, что, ежа ты и в руках отродясь не держал, а теперь собираешься принимать ежовые роды!

— У вас нет выбора, Вера Константиновна! — парирую я. — Или я принимаю роды у вашей Колючки, либо принимайте сами!

Видно, что Вера Константиновна хоть и зла на меня, но напугана всем происходящим.

— Ладно, принимай, приниматель! — хмыкает она.

— Дядя доктор, мы будем тебе помогать! — скачут около меня взволнованные тройняшки. — Что нам делать, говори!!!

Если бы я сам знал, что делать… Еж — не самое стандартное животное. Я бы в жизни не подумал, учась на хирурга, что мне когда-то придется принимать роды у беременной ежихи!

Посылаю девочек за коробкой и водой, а сам вытаскиваю смартфон и вбиваю в поиск в интернете: «как принять роды у ежа».

ДМИТРИЙ КРАСНОВ

— Дима! Если с Колючкой что-тот случится, я убью тебя, клянусь!!! Даже не посмотрю на то, что ты мой бывший муж! Убью и все!!!

— Янка, ну чего ты так переживаешь? — успокаиваю я бывшую жену по телефону. — Это ведь просто еж…

— Это — не просто еж!!! — визжит Янка, — Это — наше домашнее животное!!! Член нашей семьи, ясно?!

— Все, ясно, успокойся. — примирительно говорю я. — Я же врач. Я и роды принимал…

— У ежей?! — ловит меня на словах Янка.

— Нет. У женщин.

— Ох, Краснов… — стонет бывшая. — Я сейчас приеду!

— Не вздумай! — не разрешаю ей я. — Все, позвоню, как ваша ежиха разродится!

Нажимаю на отбой. Смотрю в коробку, где, открыв пасть со множеством мелких зубиков тяжело дышит ежиха.

— Что-то ты не очень-то роды принимаешь, да, Краснов? — подкалывает меня бывшая теща.

Ну а что мне сделать? Я же не могу выдавить из ежихи ежат, а сама она, по всей видимости, разродиться не может.

— Это ее первые роды? — уточняю я у тещи.

— Да откуда мне знать? — хмыкает Вера Константиновна. — Девочки ежиху уже беременную в дом приволокли. В предбаннике она гнездо свила.

— Дядя доктор, Колючке, тяжело, наверно, рожать… — чуть ли не плачут девочки.

Я не представляю, как ежихе сейчас трудно. Ежата ведь тоже в колючках рождаются… поцарапают там все у матери… или они лысыми на свет появляются, а колючки у них отрастают позже? Откуда мне знать?!

Ох, знать бы мне заранее, что придется роды у ежихи принимать, я бы тогда внимательнее отнесся к лекциям по зоологии.

— Дядя доктор, может ее в ветеринарку отвезти? — высказывают здравую мысль девочки.

— Да! Хорошая идея. — тут же соглашаюсь я.

— Вези уж, раз из тебя ежиный акушер никакой! — хмыкает теща.

Я беру коробку с Колючкой и несу ее в свой джип. У меня никогда не было домашних животных, и я понятия не имею в какой ветклинике принимают роды у ежей. Но забиваю в навигатор ближайшую. Завожу мотор.

— Дядя доктор, мы с тобой поедем! — подбегают к джипу девочки.

— Нет, тройняшки, оставайтесь дома! — прошу я.

— Нас бабушка отпустила! — упрямятся они. — И потом Колючка тебя не знает, ей будет страшно и одиноко одной!

— А вдруг она выползет из коробки, пока ты за рулем?

— А вдруг она родит ежонка по дороге? — сыплют аргументами упрямые, точно их мать, тройняшки.

— Ну, хорошо, садитесь и ремнями пристегнитесь! — требую я.

Девчонки садятся, пристегиваются, берут на руки коробку с Колючкой.

И тут с визгом на крыльцо выбегает… Огроменный Хряк!

— Хрю-хрю!!! — несется свин в сторону джипа, а потом бодает дверь, за которой сидят девчонки.

— Принцесса! — радостно визжат тройняшки и открывают дверь.

Хрюндель проворно запрыгивает в салон и устраивается по середине.

— Это что такое?! — негодую я. — Свиньям не место в машине!

— Это же Принцесса, дядя Доктор! — смотрят на меня ангельскими глазками тройняшки.

— Ну и что, что принцесса, пусть дома остается, выгоните ее из машины!

— Ну дядя доктор… — в глазах девочек, одновременно у всех троих зарождаются слезы.

Я не могу на это смотреть. Это выше моих сил.

— Только не плачьте, пожалуйста!!! — прошу я.

— Тогда Принцесса с нами поедет! — заявляют девочки.

— Она не хочет Колючку одну оставлять в такой ситуации.

— Принцесса хочет поддержать ее!

Закатываю глаза к потолку и делаю медленный вдох, а потом длинный выдох. Дурдом какой-то! Никогда я не думал, что в моей машине одновременно окажутся трое восьмилетних тройняшек, рожающая ежиха и огроменный Хряк, вернее кабаниха, по кличке Принцесса! Это больше всего походит на сон при температуре в сорок градусов, но нет. Это — моя реальность.

— Ну ладно, тебе, дядя Доктор, Принцесса с нами тихонечко покатается, ну что в этом плохого, а?

— Принцесса никогда не каталась на таком большом и красивом автомобиле!

Вот комплимент моей машине добивает меня окончательно.

— Следите за вашей Принцессой! — приказываю я. — Чтобы она мне салон не сожрала!

ДМИТРИЙ КРАСНОВ

— Здравия желаю, сержант Макарин. — останавливает меня гаишник.

— Доброго вечера. — опускаю я стекло и передаю права и документы на машину.

Блин, только этого не хватало! Тройняшки пристегнуты ремнями безопасности, за них я не переживаю, а вот за хряка и ежиху… с другой стороны, наверно можно перевозить домашних животных?

Сержант неспеша и обстоятельно изучает документы.

— Товарищ начальник, я же вроде ничего не нарушал. — осторожно начинаю я.

Сержант смотрит на меня задумчиво несколько мгновений, а затем снова опускает глаза к документам.

Тройняшки сидят тихо, я попросил их не галдеть и придержать кабаниху. Авось обойдется?

— Выйдете из машины. — требует гаишник.

Я закатываю глаза к потолку.

— Товарищ начальник, у меня ежиха рожает…

— Что? Жена? — неправильно слышит меня гаишник, но я решаю воспользоваться ситуацией и киваю.

— Да, жена, отпустите, пожалуйста!

И тут, вместе того, чтобы тихонечко пересидеть досмотр, девчонки решают исправить ситуацию:

— Ха-ха-ха, дядя доктор! — ржут все трое, — Колючка что, твоя жена?

Гаишник напрягается, хмурится и заглядывает в салон.

— Ух… нифига себе! — присвистывает он.

— Хрю-хрю! — хрюкает Принцесса и выглядывает в мое окно всей своей кабаньей мордой.

— Фу, хряк, залезь обратно! — пытаюсь я отодвинуть от себя навалившуюся стокилограммовую тушу с мерзким сопливым пятаком.

Однако, какая у свиньи щетина колючая — моя шея моментально начинает чесаться и гореть.

— Хрю-хрю!!! — взвизгивает мне Принцесса прямо в ухо.

— Принцесса, не приставай к дяде доктору! — тащат девочки кабаниху обратно.

— Первый раз такое вижу! — честно признается обескураженный гаишник. — Девочки, так это не ваш отец?

— Нет! — радостно отвечают тройняшки.

— Это — дядя доктор!

— Он нашей маме операцию сделал!

— И бабушке железную ногу пришил!

— А теперь везет Колючку рожать! — радостно подсовывают гаишнику коробку с ежихой девчонки.

— А… а кабан здесь к чему? — совершенно справедливо замечает гаишник. — И вы, товарищ Краснов, говорили про жену, а тут ежиха…

— Вы не так меня поняли. — отмазываюсь я. — А кабаниха тут ни при чем.

— Принцесса просто с нами поехала, покататься! — объясняют девочки.

— Принцессе скучно дома день-деньской сидеть, а тут Колючка рожает…

Гаишник моргает на меня, раз, второй, третий, а потом сдвигает брови к переносице:

— Слышь, мужик, что-ты какой-то мутный! Операции какие-то делаешь, ноги пришиваешь, то ли жена у тебя рожает, то ли ежиха… а еще у тебя в машине дети, хряк и еж! А не маньяк ли ты часом?!

— Маньяк? А кто такой маньяк? — лопочут тройняшки. — Дядя доктор, а ты маньяк?

— Так, все! — настораживается еще больше гаишник. — Дмитрий Краснов, вы задерживаетесь до выяснения обстоятельств! Дети будут направлены в детскую комнату, пока их не заберут родители.

Я зол всем этим сюром до крайней степени! Но тут, как ни странно мне на помощь приходит Колючка.

— Дядя доктор!!!

— Дяденька полицейский!!!

— Смотрите, Колючка первого ежонка родила!!! — радостно орут девочки.

— Ни… себе… — беззвучно материться гаишник.

— Видите, я говорил вам! — пытаюсь я убедить гаишника. — Я ежиху рожать везу в ветклинику. Вот, посмотрите на мой навигатор, видите адрес?! Девочки — хозяйки ежихи, а Принцесса, их — второе домашнее животное! Мини-пиг.

— Нифига ж себе, «мини»! — качает головой гаишник, да это же целый кабан на зиму!

— Ой, второй ежонок показался!

— Дядя доктор, что делать?!

ДМИТРИЙ КРАСНОВ

— Давайте, кабана в операционную, а вы подождите за дверью! — прогоняет меня и девочек ветеринарная медсестра.

Я, уже обалдевший от всего: от того, что меня едва ли не арестовал гаишник, от того, что Колючка родила двоих ежат в машине и от восторженного галдежа тройняшек, покорно плюхаюсь на диван для посетителей.

Коробку с рожающей Колючкой ставлю рядом.

— Дядя доктор! — вдруг одновременно орут тройняшки, чем привлекают к себе внимание остальных посетителей.

— Мы зачем Принцессу отдали врачам?!

— Как зачем? — еле сдерживаясь спрашиваю я. — Рожать ведь!

— Дядя доктор!!! Принцесса не рожает!

— Как не рожает, уже двоих родила…

— Так не Принцесса, а Колючка!!!

И тут из-за дверей операционной раздается адский поросячий визг.

Я подскакиваю, как и большинство посетителей. Кошки мяукают, собаки лают, какая-то чокнутая парочка с осетрами в тазике чуть воду не расплескивают…

— Погодите, Колючка ведь и вправду рожает. — медленно доходит до меня.

— Ну да!!!

— И где она?!

— Так вот, рядом с тобой, в коробке!

Я и впрямь гляжу на обалдевшую от такого расклада ежиху, слегка сдувшуюся ровно на два ежонка…

— Тогда кого мы отдали в операционную? — обморочным голосом спрашиваю я.

— Так Принцессу!!!

Так быстро я еще никогда не бежал и не врывался по ту сторону двери.

Бедная Принцесса, обалдевшая от того, что ее хотели разродить, хрюкала и визжала, ветеринары никак не могли ее поймать и утихомирить.

— Принцесса, дорогая, произошла ошибка, — мило воркуя пытаюсь вывести кабаниху из операционной. — Выходи, девочка моя, не ты рожаешь, успокойся… Вот так, хорошая девочка! Хорошая свинья!

Принцесса вроде как поддается на мои уговоры и покидает со мной операционную. Я передаю врачам коробку с обалдевшей Колючкой.

Врачи тоже вздыхают от облегчения, что им вместо того чтобы принимать роды у взбеленившейся свиньи придется помогать разродиться относительно небольшой и спокойной ежихе.

Принцесса усыпляет нашу бдительность, но лишь для того, чтобы произвести свой коварный план!

— Принцесса!

— Лапочка!!!

— Красавица!!! — бросаются к хрюне девчонки.

Но у Принцессы явно другие планы на этот вечер, и она со всех ног, то есть копыт, драпает к двери.

— Стой! — ору я, несясь вслед за кабанихой, но зверюга гораздо проворнее меня.

Двери ей распахивает манерная девица с пуделем, и пока тот облаивает улепетывающую кабаниху, от нее и след простывает…

— Дядя доктор… — в ужасе шепчут девочки. — Принцесса сбежала…

— Вижу. — бормочу я.

— И что теперь делать…

И тут мне на помощь приходят хозяева животных и персонал клиники. Мы все высыпаем наружу и пытаемся поймать хряка.

ДМИТРИЙ КРАСНОВ

— Ты же понимаешь, Дмитрий, что тебя за такое Янка сама на колбасу пустит? — кипятится Вера Константиновна.

Тройняшки с заплаканными глазами облепили коробку с благополучно разродившейся Колючкой и восьмью ее ежатами. Хорошо, хоть колючие малыши смогли хоть как-то поднять настроение девочкам.

Противная Кабаних, мать ее, Принцесса, сбежала, и след от нее простыл. Как мы не искали всей клиникой, как ни заглядывали под каждый кустик и камень, огроменный хряк будто бы растаял в воздухе.

— Сам езжай и скажи Янке! — не хочет поддержать меня теща. — Это — ее животное, и ты сам прошляпил его!

— Дядя доктор. — выходят ко мне три зареванные мордашки.

— Обещай, дядя доктор, что ты найдешь нашу Принцессу!

Господи, да мне легче им нового хряка на ферме купить. Или самого породистого мини-пига… Просто я ума не приложу, где именно я должен искать их Принцессу!

ДМИТРИЙ КРАСНОВ

— Что это такое?! — кипятится Янка, тыча мне под нос экраном своего смартфона. — Что это такое, я тебя, гад такой, спрашиваю?!

На экране мобильника, в местном паблике кто-то выложил видео, где хряк, будь он не ладен, поедает цветы с местной клумбы, довольно хрюкает, и уносится в закатные лучи солнца.

— Хряк какой-то… — бормочу я.

— Ты сам Хряк!!! — взвизгивает Янка, берет подушку со своей койки и от души бьет меня по башке. — Сам ты хряк неблагодарный!!! Это же моя Принцесса!!!

— С чего ты это взяла? — пробую включить я дурака. — Мало ли какие хряки по городу бегают.

— Ау, краснов!!! — вертит бывшая жена пальцем у виска. — Много еще мини-пигов по Москве без хозяина бегают?!

— Да тут кого только в качестве домашних животных не заводят! — развожу я руками. — Я вон в ветклинике парочку с осетрами видел, а тут синья… Ничего особенного…

— Краснов! Ты как вруном был, так и остался! — орет на меня Янка, вытаращив обиженные глаза. — Ты что думаешь, я свою принцессу от рандомной свиньи не отличу?!

Меня коробит уличение во лжи, но не такой я уж и врун, просто не хотел волновать бывшую жену, пока она не окрепла в больнице.

— У Принцессы ошейник со стразами!!! Мы лично с девочками ей в Египте покупали!!! У местного шейха в лавке! А ты!!!

Далее Янка громко всхлипывает, беспомощно рушится на кушетку, закрывает лицо руками и горько плачет, совершенного этого не стесняясь.

— Янка, Янка, ну что ты… — пугаюсь я.

Опускаюсь рядом с ней, хочу обнять, но она обороняется, будто ежиха, у которой колючки.

— Янка, ну прости… ну я не со зла, честное слово…

— Ты… нахрена ее вообще потащил в город?! — безутешно рыдает бывшая.

— Все само собой произошло. Девочки притащили ее, а я не смог им возразить. Яна, милая, ну прости меня. Я не уследил…

— Как тебе вообще можно после такого животных доверять? А детей?! — произносит странную фразу Янка. Она мне что, детей собралась доверить? Замуж за меня уже рассчитывает снова выйти?!

— Иди ищи Принцессу! — приказывает мне бывшая.

— Да где ж я ее найду?! Москва огромная, она могла убежать куда угодно… Это все равно что искать иголку в стогу…

— Я ее совсем малышкой купила… — размазывает сопли Янка. — Она вот такая была, с мою ладошку, как котеночек…

Что-то не верится, что из котенка вымахал такой огроменный хряк.

— Янка, давай я тебе нового порося куплю! — приходит мне на ум замечательная идея. — В интернете посмотрю, и куплю! Любого, за любые деньги! Хочешь, настоящего мини-пига куплю, а то тебе явно обычную свинью продали, ну не могут «мини» центнер весить… А я породистого возьму, Янка!!! Или ты сама выбери, какого, а я съезжу и куплю… — сыплю я разумными доводами.

— А Принцессу куда?! — взвизгивает Янка. — Не нужны мне другие! Мне моя свинка нужна…

Дурдом… Это просто дурдом какой-то. Не буду же я объявления по столбам расклеивать… каким образом я ей кабана найду?

— Иди Краснов! — приказывает бывшая. — Иди и Принцессу где хочешь ищи! Хоть из-под земли, но достань мне ее! Иначе… Иначе я убью тебя!

И таким тоном Янка все это говорит, что я верю: убьет и глазом не моргнет.

ДМИТРИЙ КРАСНОВ

— Нина, выключи! — требую я убрать звук на телевизоре в приемной моей секретарши.

— Погодите, Дмитрий Романович, тут такая мистика происходит, а вы послушать не даете!

— Какая к чертям мистика? — хмурюсь я.

— Да вот, сами посмотрите!

Нина делает звук погромче, и я слышу:

— В заброшке района … появилось непонятное существо, которое очевидцы окрестили как «Призрачная Тварь». Не то собака, не то пантера, следы ее копыт остались на песке рядом со стройкой, а в темное время суток «Призрачная Тварь» издает адские потусторонние звуки — не то хрюкает, не то визжит. Жители окрестных домов теперь осторожны в темное время суток, стараются не покидать свои квартиры. Самые неравнодушные жители вызвали экстрасенса, который с помощью измерителя активности паранормальных явлений подтвердил: на заброшке активировался потусторонний гость! Наша съемочная группа будет следить за развитием событий и держать вас в курсе событий. Подписывайтесь на наш канал и…

Я закатываю глаза к потолку, беру пульт и выключаю передачу.

— Нина, блин! И ты в эту потустороннюю хрень веришь?!

— Верю, Дмитрий Романович! — признается испуганная секретарша. — Им бы туда охотника за приведениями, или экзорциста бы позвать…

— Дурдом… — комментирую я.

ДМИТРИЙ КРАСНОВ

— Здравствуй, Сань. — звоню давнему приятелю.

— О, здарова, Димон! Сколько лет, сколько зим!

— Да уж… слушай, Сань я чего звоню.

— Чего? Снова за пассией твоей проследить нужно?

— За свиньей. — сразу выдаю я.

— … — красноречиво молчит приятель.

— За самой настоящей свиньей. — подтверждаю я. — Кабанихой.

— Тебя на дамочек в теле потянуло? — хрюкает в трубку частный детектив.

— Сань, ну не стал бы я пышных девушек так обзывать. — удрученно говорю я.

Были у меня разные девушки, в том числе и размера плюс сайз, я ничего плохого в этом не вижу, и на цифры на весах возлюбленной смотрю в самую последнюю очередь. В первую же, я оцениваю совершенно другое: мозги, умение разговаривать, степень выноса мозга, чувство юмора, ну и так далее. Короче, обидно, что пышек обижают, они этого не заслужили!

— Тогда я ничего не понял. — хмыкает приятель.

— Сань. У моей бывшей свинья сбежала.

— Ты охренел, Димон! — возмущается Саня. — Я — частный детектив, буду я свиней, сбежавших с фермы ловить, ага!

— Свинья не с фермы сбежала, Сань. — поясняю я. — Это — любимое домашнее животное моей бывшей.

— Свинья? — уточняет Саня.

— Ага. Мини-пиг, по кличке «Принцесса». Вот только нифига свиньья не «мини», сто кило весит.

— Нифига себе, Принцесса. — хмыкает частный детектив.

— Ага. Моя бывшая в ней души не чает, ошейник со стразами надела, обнимает ее, она у них в доме вместо кошки живет.

— Во люди с ума сходят… — хмыкает Саня.

— Ну, прикинь, а тут удрапала Принцесса. Вернее, я не уследил за ней. И теперь бывшая меня видеть не хочет! А я обратно хочу с ней сойтись, понимаешь?

— Ого, Димон! — присвистывает Саня. — И что, серьезно все у тебя с бывшей?

— Если Хряка найду, то серьезно будет. — подтверждаю я. — Без Хряка она меня на порог не пустит!

— Ладно, давай фотки Хряка и подробно опиши, при каких обстоятельствах он пропал. Подумаю, что можно сделать. — скрепя сердцем соглашается Саня.

ДМИТРИЙ КРАСНОВ

Вечером как всегда не хочу ехать домой. Янка в палате, под боком, и мне тепло только от этой мысли. После потери хряка, Янка как взбеленилась, вообще видеть меня не хочет! А я что?! Саня отчитался, что начал поиски кабанихи, но это не так быстро происходит.

Я завариваю себе крепкий кофе и подхожу к окну. Задумываюсь. Янка сегодня-завтра выпишется из клиники, и формально у меня больше не будет повода видеться с ней, а я так не хочу! Наши отношения усугубились хуже некуда, но надо думать, как возвращать Янку обратно. Ее девчонки вроде хорошо ко мне относятся, я нашел с ними общий язык. Им лет по восемь, совсем еще крохи. Может, даже станут папой меня звать…

Думаю об этом и по сердцу тепло расходится. «Папа» сразу для троих! Обалдеть! А может и своего еще родим, общего… хотя и этих девчонок как своих дочерей любить буду!

Слышу шелест за спиной. Обарачиваюсь и вижу Янку! Белее сорочки, в которой она ходит, с испуганном лицыом, в огромных синих глазах застряли слезы.

— Что случилось? — подхожу к ней, и подхватываю, потому что бывшая еле на ногах стоит.

— Анечка… — шепчет она побелевшими губами.

— Анечка? Что с ней?! — пытаюсь выяснить я.

— Анечка… упала!

— Как упала? Откуда упала? Что с ней?

— Не знаю. Мама звонила… У Анечки кровь…

— Так, немедленно собираемся и едем! — принимаю я решение.

Янка еле на ногах стоит, но она мать, и я не могу отстранить ее от такой важной ситуации, когда ее дочери плохо.

— Янка, соберись! — прикрикиваю я на нее. — Сейчас твоей дочери помощь нужна, а не растерянная мать.

— Да, Дим, извини. — берет себя в руки Янка. — Я просто всегда теряюсь, когда с моими дочерьми что-то происходит… я…

Из ее глаз льются слезы, я протягиваю ей салфетку, беру за руку и тащу на выход из клиники.

— Мы сейчас поедем и поможем Анечке. — внушаю я бывшей. — Уверен, что ничего страшного там нет.

— Дима… — вцепляется ледяными пальцами в мою руку Янка. — Обещай мне, что ты поможешь!!!

— Ну, конечно, обещаю! Уверяю я.

ДМИТРИЙ КРАСНОВ

Анечка в сознании, я быстро перебинтовываю ее голову, беру на руки и несу в машину. Янка все это время рядом, на нее смотреть страшно. Остальные девчонки жмутся к бабушке с «железной ногой». Колючка пофыркивает из своей коробки. Восемь ее ежат, присосавшись, пьют материнское молоко.

Не семья, а тридцать три несчастья!

Сначала Янка попала под операционный нож, потом ее мать умудрилась сломать ногу, потом разродившаяся восьмью ежатами Колючка, сбежавший хряк, и, как и итог, полезшая на дерево за скворечником Аня, и свалившаяся с него башкой вниз…

Все растерянные, и я понимаю, что сейчас остаюсь единственным, кто может взять ситуацию в свои руки.

— Так, Вера Константиновна. Вы остаетесь с Алесей и Алиной, а мы с Янкой везем Аню в клинику. Там сделаем ей томографию, но я уже сейчас вижу признаки небольшого сотрясения.

— Все хорошо будет, Дим? — с такой надеждой спрашивает у меня Янка, что у меня сердце сжимается.

— Все будет хорошо! — твердо обещаю я бывшей. — Аня в сознании, а это — хороший признак.

ДМИТРИЙ КРАСНОВ

— Дмитрий Романович, вот, пришли анализы Ани Ромашкиной. — протягивает мне медсестра планшет с результатами. Всматриваюсь. Не плохо. У Ани небольшой недостаток гемоглобина, плюс нужно будет скорректировать другие показатели.

Хммм… на всякий случай ей определили группу и резус-фактор крови. У Ани один в один моя первая положительная. Надо же, какое совпадение! Если ей вдруг понадобится переливание, то я мог бы помочь.

Поднимаю результаты анализов Янки. Мне интересно, какая кровь у моей бывшей. Вторая отрицательная. Очень странно. Мать отрицательная, ребенок положительный. Если только у ребенка был положительный отец…

И тут меня прямо прошибает потом! Если только положительный отец!!! Как я!!!

Тупо пялюсь в дату рождения Ани, а значит, и остальных девочек. Они родились через семь месяцев после нашего развода!!! У меня аж в глазах темнеет, и ладони липким потом покрываются.

Аня, Алеся и Алина — мои дети! Мои дочери! Все сходится по группе крови и по дате рождения! Как… как я раньше не догадался?! Они мне все время кого-то напоминали, кого-то знакомого, и вот теперь я наконец, понял, кого: меня!!!

Значит после нашего расставания Янка поняла, что беременна. Поняла и не сказала мне! Не посчитала нужным. Родила в тихую троих девочек и жила себе поживала, пока однажды на операционном столе не встретила меня! А я даже вообще ни сном, ни духом не подозревал, что у меня подрастает трое детей!

Беру результаты анализов и иду в палату к Ане.

Аня спит, а Янка сидит над ней и гладит по волосам.

— Янка! — зову ее негромко. — Пойдем, разговор есть.

— Я не могу ее оставить. — упрямится Ромашкина.

— Янка, Ане нужно поспать, а нам с тобой поговорить.

Янка целует дочь в лобик. А я смотрю на спящую принцессу и не могу поверить в то, что она — моя доченька! Она выздоровеет и все будет хорошо. Я ее вылечу, поставлю на ноги. Я буду лично приглядывать за детьми, чтобы больше не допустить их болезней.

— Что, Дим? — Янка сама бледная, слабая, под глазами залегли тени, но я должен выяснить.

— Идем ко мне в кабинет. — беру ее за руку и тащу за собой.

Привожу к себе, усаживаю в кресло. Даю ей планшет.

— Это результаты анализов. — сверлю ее взглядом.

— Я в них ничего не понимаю. — растерянно поднимает на меня ресницы бывшая жена.

— Хорошо, тогда я объясню. — чеканю я каждое слово.

— Что с Аней?! Что-то серьезное? — пугается Янка.

— По результатам анализов выходит, что она, как и остальные девочки — мои дочери!

Янка испуганно вскакивает с кресла, бледнеет, пятится.

— Нет, нет, это не правда! — бегают из стороны в сторону ее глаза.

— Правда, Янка, это — правда. — чеканю я.

На самом деле по группе крови и резус-фактуру нельзя ничего подтвердить или доказать, но я блефую.

— Но… ты провел анализ ДНК?! — никак не верит мне Янка.

— Именно. — киваю я.

Тут Янка опускается на диван, закрывает лицо руками и начинает горько плакать.

— Яна! Хватит лить сопли по каждому поводу! — надоедает мне. — Давай рассказывай, зачем ты детей от меня скрыла?!

— Я… ты изменял мне! — всхлипывает бывшая. — Мне было так больно… ты предал меня, нашу семью. А потом оказалось, что я беременна. Я не говорила тебе, ведь у тебя были любовные похождения. Тебе не до детей было…

Мне невыносимо это слышать.

— Но почему ты за меня решила, Янка? Кто дал тебе такое право распоряжаться моими детьми?

— Пошел ты к черту, Краснов! — сморкается любимая в салфетку. — Я сама вынашивала девочек, в своем животе! Троих! Сама рожала их! Сама поднимала! У тебя нет на них никаких прав! Ясно?!

— И тем не менее, по закону я имею права на дочерей!

— Пятнадцать минут удовольствия, да, Краснов? Такую ты плату заплатил за отцовство? А потом пошел к чужим бабам. И за это я тебе должна детей рожать? Ничего я тебе не должна, Краснов, а дети только мои! А ты дальше иди скачи по чужим койкам. Такого отца моим девочкам не нужно!

Да, по факту. Но я уже многое понял. И в частности то, что женился я по молодости и по глупости. Зато теперь я нагулялся и готов стать ответственным, любящим, заботливым отцом для девочек, и верным мужем для Янки.

— Ты не будешь лезть в нашу семью, Краснов! — шипит на меня Янка.

— Это мы еще посмотрим! — возражаю я.

ДМИТРИЙ КРАСНОВ

— Доброго вечерочка, Вера Константиновна! — набравшись храбрости звоню бывшей теще.

— Да, Дим. — спокойно отвечает она. — Как там Анечка?

— С ней все в порядке, — тут же успокаиваю я женщину.

— Значит, не даром про тебя говорят.

— Что, говорят?

— Что ты — хороший врач.

Мне приятно. Да, мне чертовски приятно, что бывшая теща, которая терпеть меня не могла, теперь хвалит.

— Вера Константиновна, я что звоню.

— Да, что тебе надобно?

— Мне ваша поддержка нужна.

— Да? И в чем же? — удивляется теща.

— А я свою жену хочу вернуть и детей.

Повисает красноречивая пауза.

— Алло, вы здесь? — стучу я по трубке.

— Каких ты там детей хочешь вернуть? — после долгого молчания отмирает теща.

— Своих, Вера Константиновна, своих. Тройняшек. Анну, Алесю, и Алину.

— Но… но как ты узнал? Янка сказала? — начинает задыхаться теща.

— Да. Янка призналась. И я хочу вернуть ее и девочек! Вы мне в этом поможете?

Но теща, кажется быстро приходит в себя и берет себя в руки после минутного замешательства:

— Зачем тебе семья? Ты же погулять любишь.

— Я уже нагулялся, Вера Константиновна.

— Свежо придание, да верится с трудом. — хмыкает женщина.

— Вообще-то не так уж и свежо. Восемь лет прошло, а это — не малый срок. У меня было достаточно времени, чтобы переосмыслить свои ценности.

— Хорошо говоришь, Дмитрий, соловьем разливаешься… да вот только снова обожжётся от тебя моя девочка, снова плакать будет, страдать. Зачем мне это нужно?

— Не будет плакать, я клянусь вам!

— И девочкам зачем такой пример ненадежного отца? Они потом будут бояться замуж выходить и свои семьи строить.

— Не будут. Ничего не будет, Вера Константиновна, я же сказал, что исправился. А девочкам сейчас отец нужен. Итак, столько лет без отца жили!

Повисает молчание.

— Ладно, Дмитрий, я тебя поддержу, но заставлять Янку не стану. Коли не захочет — пеняй на себя.

— Хорошо, Вера Константиновна, спасибо, Вера Константиновна! Это будет лучшем решением в вашей жизни, вы не пожалеете! — горячо заверяю я.

— Ох, хитрый лис…

— Итак, — прерываю я ее. — В первую очередь мне надо, чтобы Янка и девочки переехали ко мне.

— Зачем?

— Я окружу их заботой, и Янка поймет, что я — лучший муж и отец. На расстоянии это будет сделать сложновато, согласитесь?

— Наверно.

— Так вот, Янку и Анечку я и так заберу, им нужен присмотр, а на счет остальных девочек… Вы скажете Янке, что не справляетесь с ними из-за ноги. И ей придется переехать ко мне с троими дочерями.

— Тогда и Колючку забирайте с собой.

— Эм… у нее же восемь ежат.

— Вам веселее будет. — веселится теща. — Ну а что, ты же хотел сразу семью? Вот и получай: жена, трое детей, ежиха и восемь ежат.

— Ну Вера Константиновна…

— Не нукай. Мне с ежами и впрямь тяжело. Так что Янка и девочки идут в комплекте с Колючкой, а та, в комплекте со своими ежатами. Еще и Принцесса отыщется, и ты тогда в полной мере ощутишь семейное счастье с женой, детьми и животными.

— Погодите, но на десять животных я не подписывался! — ужасаюсь я.

— Почему на десять? — продолжает издеваться теща, — Принцесса нагуляется и еще с выводком вернется. Восемь ежат, восемь поросят — красота!

Теща злорадно смеется, а я кладу трубку от греха подальше.

ДМИТРИЙ КРАСНОВ

Вечером после работы ко мне заглядывает частный детектив Саня.

— Ну как там поиски порося?

— В процессе. — обтекаемо отвечает Саша. — Я изучил ту видеозапись, которую ты мне скинул с местного паблика.

— Так.

— Мало информации. — жалуется Саня. — Я запросил видео с камер наблюдения, но походу, Хряк сбежал с этого района. Ускакал на другое место. А получать видео с камер окрестных районов и просматривать их — сам понимаешь, дело затянется. Хряк точно под землю провалился. Более нигде в пабликах не всплывал.

— Слушай, Сань, я заплачу любые деньги, подключи других людей. Найдите мне этого Хряка! Из-под земли достаньте! Моя личная жизнь на кону, понимаешь?

— Ох, Димка, бедолага… — жалеет меня дружбан.

— Давай другого порося найдем, и скажем, что Принцесса.

— Янка свою кабаниху из тысячи отличит. — отметаю я дельное предложение. — Не проканает такой обман. Давай ищи, Сань, иначе мне хана!

ДМИТРИЙ КРАСНОВ

Для девочек и Янки я расстарался по полной программе. Заказал девочкам кроватки и остальную мебель в детскую комнату. Девочки учатся в школе, и я оборудовал им места для выполнения домашних заданий. Хотя у меня квартира и просторная, но все равно для жены и троих детей, а еще кучи их животных, ее явно будет маловато. Хочется детям по отдельной комнате выделить, но у меня их всего четыре. Если с Янкой получится сойтись обратно, то можно и загородный дом прикупить, чтобы места всем хватило. Но не все сразу.

— Ухты, как тут здорово! — оглядываются девочки, вертя головами по сторонам.

— Дядя доктор, можно тут все посмотреть?

— Конечно, можно. — отвечаю я. — Вы теперь тут будете жить. Осматривайтесь.

Девчонки уносятся вглубь квартиры, а Янка осторожно входит в дом с коробкой, в которой пыхтит Колючка и восемь ее ежат. Ежата уже немного подросли, открывают глазки и покрылись беленькими нежными колючками.

— Когда мы им скажем, Яна? — интересуюсь я.

— Скажем что, и кому? — Янка не в восторге от идеи жить здесь, со мной, но я ее убедил в этой необходимости.

— Скажем девочкам, что я их отец. — терпеливо поясняю я. — Мне не нравится, что они зовут меня дядей.

— А что ты сделал для того, чтобы они звали тебя папой, Краснов?

— Я сделаю для них все, Яна! Для них, и для тебя!

— Только слова. Только пафос, Краснов. — не верит мне Янка.

Но я докажу им обратное!

— Где моя комната? — интересуется бывшая жена.

— Ты будешь жить в моей спальне.

— Отлично. — подозрительно быстро соглашается Янка, и с коробкой с Колючкой проходит ко мне, вернее, к нам.

Я, счастливый, иду следом. Наконец-то наше бывшее с Янкой семейное гнездышко вновь стало обитаемым. И у нас поселилось целых три птенчика! Вернее, птички.

— Ну, ты пока располагайся, — заглядываю я в комнату, где Янка раскладывает свои вещи, — а я пойду нам ужин закажу.

— А ты где будешь спать, Краснов? — летит мне в спину.

— Я… — удивляюсь я. — Так здесь же! — указываю на постель. У меня нет отдельной комнаты.

— Э, нет. — прищуривается Янка. — Ты мне никто, и я с чужими мужиками в одной постели спать не собираюсь!

Я даже теряюсь от такого заявления.

— Яна, я вообще-то твой бывший муж!

— Вот, именно, бывший! А сейчас ты мне никто. Ни по документам, ни по совести!

— Но я — отец твоих детей!

— Короче, отец! — ставит руки в боки Янка, — у тебя в гостиной диван есть?

— Есть.

— Вот и будешь спать там!

Я не успеваю раскрыть рот, как в меня летит следующее заявление:

— А если тебя что-то не устраивает, то я забираю девочек, Колючку, ежат и мы съезжаем!!!

Ох, какая! Вредная, сама стоит, покраснела вся. М-да, я-то рассчитывал ночь под ее бочком провести. А может даже и… Но, ладно, как говорится, не сразу все строилось. Мы постепенно все налаживать будем, без торопливости.

— Дядя доктор, а куда Колючка будет в туалет ходить? — задают вопрос девчонки, влетая на кухню.

Ох, об этом я не подумал. Колючка, ладно, а ежата? Они ведь так всю коробку загадят…

— И чего это наша любимая Колючечка в коробке будет сидеть все время?

— Ну, пока она кормит и согревает ежат, наверно, да. — неуверенно отвечаю я.

— Но это же неудобно, дядя доктор! — смотрят на меня три одинаковых пары глазок.

— Надо ей лежанку купить! И лоточек! И Принцессе тоже, как найдется!

И новый дом — проносится в голове, чтобы все это хозяйство содержать.

— Дети правы, Краснов! — выходит к нам Янка, держа в руках Колючку.

Я замечаю ошейник и поводок, который Колючка дала на себе закрепить. Вообще, Колючка настолько доверяет хозяйке, что не сворачивается в клубок, а с благодарностью и расслабленно сидит у нее на руках.

— Иди, прогуляйся с Колючкой.

— Я?!

— Ты. Давай, мамаше нужен свежий воздух, а то ее дети совсем измучили. А ей нужно свои делишки сделать, ну ты понял, и травку свежую пожевать.

— Яна, да меня мужики во дворе засмеют. — пытаюсь я откреститься от ненужной навязанной заботы. — Ну как я с ежом гулять буду?

— Дядя доктор, мы с тобой пойдем, и никто смеяться не будет! — заявляют тройняшки.

А мне становится стыдно. Вон как дочери готовы за меня заступиться.

— Иди, Краснов, или последствия в виде зловонных луж и куч будешь разгребать сам!

Я вздыхаю, но мне ничего не остается, как пойти и гулять с детьми и ежихой. Я ведь сам привез их в свой дом.

Колючка отчаянно колет мне пальцы, когда мы спускаемся в лифте на улицу.

— О, сосед, собаку завёл? — тут же садится на этаже ниже Паша, сосед с десятого этажа. — Какая порода?

— Колючая. — отчаянно терплю я. — Колючка, сволочь, ну хоть немного свои колючки подбери!

Но Колючка не доверяет мне так, как Янке, а потому ощетинивается иглами еще злее.

— Первый раз такую вижу. — хмыкает Паша. — Это щенок?

— Дядя, да это же ежик!!! — смеются дети. — Неужели ежика от щенка не отличишь?

— Краснов, ты чего, ежа завел? — ухмыляется Паша.

— Еж к жене и детям в придачу шел. — хмыкаю я. — Это, кстати, ежиха. У нее восемь ежат. Надо тебе ежика?

— Э… нет! — тут же отнекивается Паша и первым вылетает из лифта.

— Вот, дядя доктор. — вздыхают девочки. — Никому ежата не нужны. Мы сколько спрашиваем… а они такие ми-и-и-лые!

И так мне за девочек становится обидно, и за ежат, что я решаю восстановить справедливость.

— Нам нужны.

— Нам?

— Да, нам. Мы купим большой дом, как у вашей бабушки, и будем жить все вместе там, с Колючкой, и восьмью ее ежатами.

— И с Принцессой? — с надеждой в голосе уточняют девочки.

— И с ней тоже. — надеюсь я, что частный детектив отыщет Хряка, наконец.

ДМИТРИЙ КРАСНОВ

Вечер прошел довольно мило. Колючка, несмотря на свой колючий нрав довольно быстро сделала все свои делишки, погрызла траву, и ждала долгое время, пока девочки катались на качелях, и лазали по детским горкам. Я просто стоял с поводком, а Колючка копошилась в кустах, охотясь на муравьев.

Неожиданно мне понравилось гулять с ежихой и детьми. Свежий воздух, дети веселятся, Колючка занята. Красота, одним словом. Я надеюсь, что Янка не заставит меня выгуливать своего хряка. С хрюнделем я так просто не справлюсь.

— Ну все, дядя доктор! Поехали в торговый центр! — заявляют девочки, наигравшись на детской площадке.

— Прямо сейчас? — удивляюсь я. — А зачем?

— Так нужно Колючке корм купить.

— И лежанку.

— И лоточек с наполнителем.

— И ежатам молочко специальное.

Я вопросительно смотрю на Янку.

— Поехали. — говорит она. — Я тоже сто лет никуда не выходила.

— Хорошо, понял. — не спорю я.

Какое-то время жду, пока мои девочки соберутся, беру ключи и иду прогревать мотор. Мои девчонки, собранные, причесанные, красивые, спускаются в подземный гараж. Янка садится вперед, девочки на задние кресла. Я так счастлив, что не передать словами! Все так, как и должно было быть.

В торговом центре дети тут же отыскивает большой зоомагазин. До этого я понятия не имел, что ежам нужно столько всего! Более того, я понятия не имел, что ежам вообще что-либо нужно! Помимо яблок, разумеется.

Дети купили один большой лоток и восемь маленьких.

— Куда столько? — удивляюсь я.

— Как куда? Один Колючке, а маленькие — ежатам.

— У них у каждого свой лоток будет.

— Персональный!

— Может, они одним обойдутся?

Я вижу, как Янка смотрит на меня, ухмыляясь.

— Ладно. — вздыхаю я. — Каждому по лотку, отлично.

— Ура! — радуются девочки. — Теперь игрушки!

— Вкусняшки!

— Платьица!

— Платьица? На ежей?

— Ну да, дядя доктор, смотри, какие тут красивые!

Янка чуть ли не покатывается со смеху, и с интересом смотрит, как же я поведу себя в этой ситуации.

— Ну, платьица, так платьица, — смиряюсь я. — Комбинезончики тоже берите, вероятно, Колючка не только девочек-ежих родила, но и мальчиков-ежат.

— Ура!!! — тройняшки забирают в свои тележки чуть ли не пол магазина.

На кассе Янка опережает меня, пытаясь расплатится своей картой.

— Убери! — требую я, и расплачиваюсь своей.

— Дим, но дети ведь — мои…

— Дети — наши! — злюсь я. — И обеспечивать их буду я!!!

Янка пожимает плечами, но более не спорит.

— А теперь девчонки, идите себе платьишки купите. — улыбаюсь я

— Что, правда, дядя доктор?

— Ну, конечно! Какой у вас любимый детский магазин?

— О, они тебе сейчас покажут. — улыбается Янка. — Магазины они любят.

— И ты себе что-нибудь выбери, Яна. — протягиваю ей свою карту.

— Дим, я в состоянии сама себе купить платье. — тут же выпускает колючки Яна.

— Я знаю, что ты в состоянии. Просто хочу тебя порадовать.

Янка улыбается. Ей приятна моя забота и это хороший знак. Но карту она все же не берет.

— Карту тебе сейчас дочери облегчат. — ухмыляется она. — Так что не переживай.

— У меня много денег. — красуюсь я.

— На тройняшек уходит столько, что я бы на твоем месте так не хвасталась.

— Значит, буду больше зарабатывать. — отвечаю я. — У меня в планах вторую клинику открыть. И загородный дом купить.

Тройняшки скупили и половину детского магазина. Я, обвешанный пакетами, покорно иду за ними на фудкорт.

— Что хотите на ужин, девчонки?

— Бургеры! — дружно отвечают они в унисон.

— И картошку фри!

— С сырным соусом.

— Любимая еда всех детей. — разводит руками Янка. — Скажи спасибо, что не макароны.

— Да уж, а я хотел вас в ресторан пригласить.

— Нет, не хотим в ресторан!

— Хотим бургеры!

— Ну, бургеры, так бургеры. — я устраиваю все свое семейство на мягких диванах перед столом, кое-как расставляю все покупки и иду заказывать бургеры. Не люблю фастфуд и стараюсь такое не есть, но дети его любят, и иногда, можно.

Жду в очереди свой большой заказ, возвращаюсь с подносом, на котором лежит гора бургеров и картошки фри с сырными соусами.

— Ура! Бургеры!

— Дядя доктор, ты такой хороший…

— Вот бы ты был нашим папой… — вдруг мечтательно произносит Анечка.

Все три девочки одинаковые, но я откуда-то знаю, что это именно Аня. Кажется, я научился их различать.

— Папой… — эхом повторяю я.

— Да, папой… — произносят девочки.

Янка расширяет глаза от удивления, а я, так и не дойдя пару шагов до столика застываю, как вкопанный, с полным подносом в руках.

— Я и есть ваш папа, девочки… — произношу я.

— Что?

— Серьезно?

— Ты не врешь?! — с надеждой смотрят на меня три личика моих принцесс.

— Нет, доченьки. Я — ваш папа, и это правда.

— Мама, это правда? — поворачиваются дочери на Янку, а у той слезы из глаз капают.

Янка медленно кивает, и девочки обалдело поворачиваются ко мне.

Немая сцена.

А после, они втроем выбегают из-за столика и окружают меня, облепляя со всех сторон.

— Папа!

— Папа!!

— Папа!!!

Я не могу удержать поднос и он, летит в одну сторону, бургеры и картошка в другую, соусы в третью.

— Папочка!!! — обнимают меня дочери, а я их.

Я пытаюсь поднять их всех троих разом, но, оступаюсь, и лечу вниз, прямо на картошку.

Девочки заливаются смехом, я тоже хохочу от радости. И мне все равно, что все люди на фудкорте вытаращились на то, как я валяюсь на полу, перемазанный картошкой и соусом.

— Что здесь происходит? — сбегаются к нам охранники.

— Мы папу нашли! — объясняют девочки и пытаются меня поднять.

— Я… я все уберу! — еле встаю я на ноги. — Я случайно упал, извините за беспорядок.

Янка же просто сидит в ступоре, и не понимает, что только что произошло.

ДМИТРИЙ КРАСНОВ

— Папа, папа, нам Колька Миленков такое рассказал!!! — подбегают ко мне дочери, едва завидев меня на школьном дворе.

— Кто такой Колька?

— Так наш одноклассник!

— Он — главный хулиган!

— И он сказал, что они со своим отцом и еще с пацанами из класса пойдут в заброшку!

Глаза моих девочек горят любопытством, личики напряжены, а сами они еле стоят от переполняющего их нетерпения.

— Зачем они пойдут в заброшку? — забираю я три милых девчачьих, но отнюдь не легких рюкзачка, два вешаю себе на плечи, а один беру в руки.

— В заброшке, рядом с домом Кольки Миленкова поселился призрак! — округляет без того круглые глазки Алина.

— Призрачная тварь! — вторит ей Анечка.

— Папа, про этого призрака даже по новостям рассказывали! — не без гордости сообщает Алеся.

Где-то я про эту тварь уже слышал… вот только где?

Пожимаю плечами, веду девочек в автомобиль. Янка уже ждет нас дома, приготовила обед. А я теперь сам всегда забираю девочек из школы, и мы все вместе обедаем дома.

Так мы живем уже неделю, и я не хочу, чтобы это заканчивалось. Да, Янка пока не подпускает меня к себе, но думаю, она растает, как только детективы найдут ее хрюнделя.

— Папа, мы тоже хотим в ту заброшку!

— Зачем?! — удивляюсь я.

— Как зачем? Призрака искать!

— Мы хотим призрака увидеть, ну па-ап!!!

— Ну па-апа!!! — в унисон ноет сразу три голоска.

— Вы же девочки! — пытаюсь призвать я их к разуму. — Ну зачем вам по грязным заброшкам лазать?!

— Мы призрака на телефон запишем, и Кольке Миленкову нос утрем! — заявляет Анечка.

Я лишь мотаю головой. У меня пациенты сегодня. Операций нет, но обход делать нужно. В мои планы совсем не входило лазать по заброшкам.

Но во время обеда девицы не оставляют своих планов.

— Папа, ну поедем сегодня на заброшку? — как ни в чем не бывало возобновляют они разговор.

— На какую заброшку? — настораживается Янка.

Я посвящаю ее в курс дела, и смеясь, заявляю:

— Глупости это все. Призраков не существует!

Три пары глазок оторопело смотрят на меня так, будто бы я заявил им накануне Нового года, что Деда Мороза не существует.

— Существуют! — в глазах Алины появляются слезы.

— Как это не существуют? Нам ведь бабушка рассказывала…

Интересно, какой такой ерундой забивала их детские головы моя теща?

— Вот и поезжай с девочками и докажи им, что россказни про «Призрачную Тварь» — это всего лишь сказки. — неожиданно становится на сторону девочек Янка.

Вот тут уже у меня иссякают всякие аргументы. То ли Янка меня так на вшивость проверяет, а может хочет, чтобы я принимал еще большее участие в воспитании детей, не знаю, но я соглашаюсь.

— Хорошо, у меня есть как раз часок до работы. Собирайтесь, поедем вашу «призрачную тварь» ловить.

— Нет, папа!

— Сейчас нельзя ехать!

— Почему?

— Так призрак только после захода солнца вылезает! — поясняют девочки.

— Так что сейчас езжай на работу, а вечером поедем в заброшку.

ДМИТРИЙ КРАСНОВ

Стараюсь побыстрее завершить обход и осмотр пациентов, ведь я же обещал Янке и девчонкам, и не хочу их подвести. Прыгаю в машину и несусь домой. А дома уже все готовы.

Янка, в черных облегающих джинсах, невероятно стильная и сексуальная, такая что у меня дух захватывает, и возникает желание не по заброшкам лазать, а затащить ее в спальню. Каким идиотом я был, раз мог когда-то позволить ей развестись со мной! Каким идиотом был, что изменял ей.

— Краснов, челюсть подбери! — советует любимая, запихивая термос с чаем и походные кружки в рюкзак.

— Янка, сегодня ночью ты мне за эту заброшку заплатишь! — горю я весь изнутри.

— Только когда вернешь мне мини-пига! — ловко огибает меня Янка.

Такая хорошенькая, ладненькая, гибкая и грациозная, точно кошечка!

Найду я ей ее хряка, пусть не переживает. И всю нечисть переловлю в этой заброшке. Лишь бы только снова меня до себя допустила.

ДМИТРИЙ КРАСНОВ

— Да, смотрю вы на пикник собрались. — усмехаюсь я, глядя на свое отважное семейство.

Девчонки тоже с рюкзаками, мини-термосами и бутербродами.

— Почему бы и нет? — улыбается Янка. — Мы так редко куда-то все вместе выходим, а тут заброшка, такое приключение!

Я усмехаюсь. Уже стемнело. Мы все грузимся в мой джип. Хорошо, хоть ежиху с собой девицы не потащили, а то у них ума хватит.

Я забиваю в навигатор адрес заброшки и мы выезжаем.

Заброшка встречает нас темнотой и ощерившимися выбитыми окнами.

Никого там больше не видать.

— Видимо, испугался ваш Колька. — хмыкаю я.

— Тогда мы сами призрачную тварь поймаем! — заявляют отважные девочки.

— Что-то мне тут не нравится. — ежится Янка. — Можно, я в машине посижу, чай попью?

— Да, мы с папой сами пойдем. — разрежают ей тройняшки.

Как будто папа хочет идти. Мне тоже жутко, не по себе, но я не могу ударить перед ними грязью в лицо.

— Пойдемте, — вздыхаю я, и беру с собой мощный фонарик.

Реально страшно, и жутко. Старые разбитые общаги вокруг, темень, и заброшенное здание. Вдруг вдалеке отчетливо раздается визг и топот копыт.

— Елки-палки. — вздрагиваю я, понимая, что у меня волосы шевелятся от страха.

— Папа, это тварь! — восхищаются девочки.

Вот в кого они такие бесстрашные? Наверно, в меня. Им бы в хирургию с такими характерами!

Визг повторяется, теперь ближе.

Не знаю, как я еще в обморок не плюхнулся. В потустороннюю мистику я не верю. Но сейчас, в этой темноте и зловещей атмосфере, мне кажется, что вот-вот на нас нападет демон из преисподней.

— Давай, Анька, включай камеру! — командуют Алина с Алесей.

— Завтра Кольке нос утрем!

— А еще сами тварь поймаем!

И три моих дочери бесстрашно идут вперед.

Я не могу этого допустить, и перегоняю их, расцвечивая себе темноту фонариком.

Как вдруг неверный свет фонаря выхватывает из темноты огромное волосатое чудище с фосфоресцирующими глазами.

— Уходите! Уходите! — кричу я девочкам. — В машину! Быстро!

— Анька, пиши видео! — упрямятся они.

Тем временем адская тварь, радостно похрюкивая, несется прямо на нас. И я понимаю, что должен защитить своих девочек, пусть даже ценой собственной жизни.

Страшно вопя, я делаю выпад, и первым бросаюсь на посланника ада. Меня оглушает поросячьим визгом, до носа доносится зловонное дыхание потусторонней твари, а дальше я уже ничего не чувствую, так как впервые в своей жизни теряю сознание.

ДМИТРИЙ КРАСНОВ

— Папа, папа, вставай! — маленькие ладошки хлопают меня по щекам.

— Дима, очнись! — прохладные пальцы Янки касаются моего лба.

Сажусь на земле, потирая ушибленную голову. Перед глазами пляшут мушки. Не помню, что произошло.

— Дим, сильно ударился? Не молчи, говори! — передо мной возникает испуганное лицо Янки.

Тройняшки светят на нас фонарем. Я дико озираюсь по сторонам, напарываюсь взглядом на потертые сколотые кирпичи заброшки.

— Призрачная тварь!!! — вскакиваю я на ноги. — Янка, она реально существует. Быстро поехали отсюда!!!

Но вместо того, чтобы повиноваться и убежать в машину, Янка подходит ко мне и обнимает.

— Янка, ты чего? — не понимаю я.

— Спасибо тебе, Дима! — целует она меня. Да, в щеку, но это поцелуй.

— Яна, ты не слышишь?! — злюсь я. — Надо уходить отсюда! Пошли! — хватаю ее за руку и веду в сторону машины. — Девочки, за нами!

Мое семейство как ни странно слушается меня и идет молча, не переча.

Я открываю дверь автомобиля и первым делом на меня нападает… та самая призрачная тварь!

Я даже вскрикнуть не успеваю.

— Так, Краснов, в обморок не падать! — командует Янка.

— Яна… — севшим голосом говорю я. — Она здесь…

— Да, Димуль, спасибо тебе за то, что сдержал слово! Ты настоящий мужчина!

— Какое слово, Яна?! — не пойму я. — ПРИЗРАЧНАЯ ТВАРЬ здесь, у меня в машине, валим отсюда!!!

— Дима! Я понимаю, что ты недолюбливаешь Принцессу, — обиженным тоном отвечает Янка, — но чтобы называть ее призрачной тварью, это… перебор.

До меня наконец начинает кое-что доходить. Копыта, топот, хрюканье… я должен был догадаться раньше!

Осторожно открываю дверь, и хряк радостно встречает меня, стараясь обнюхать пятаком.

— И вправду, свинья… — бормочу я.

— Да, папочка! Ты отыскал Принцессу! — радостно хлопают в ладоши счастливые дочери.

— Вот только ваша хрюня белой была, а эта… как уголек…

— Так она грязная, девочка моя! — обнимает Янка бывшую призрачную тварь. — Она полторы недели на заброшке жила, похудела, испачкалась, моя маленькая…

— Хрю-хрю… — обиженно подтверждает слова хозяйки кабаниха.

— Я свою девочку под любым слоем грязи узнаю… — умиляется Янка. — Все! Немедленно домой, купать Принцессу и больше никакого стресса!

ДМИТРИЙ КРАСНОВ

Стресса у нас и впрямь после этого дня больше не было. Ровно до того момента, как хрюню привезли в ветеринарку по поводу ее стремительно растущих боков.

— Что с ней, Дим, как думаешь, я так переживаю… — отчаянно закусывает губу Янка, нервничая в кабинете узи.

— Я бы больше нервничал из-за твоей задержки. — опускаю я ладонь на живот своей жены.

— Подумаешь, задержка! — отмахивается Янка. — Главное, чтобы у Принцессы ничего страшного не нашли.

— О-о… — улыбается нам ветеринар. — А у вас пополнение.

— Да?! — переглядываемся мы с Янкой.

— Ваша Принцесса беременна!

— …?!

У Янки такое лицо, будто инопланетяне прилетели.

— Но как?! Как так?!

— Видимо по этой заброшке не одна хрюня бегала, а с хряком на перегонки. — хмыкаю я. — И хряк ее догнал.

— И… сколько у нее…

— Восемь милых очаровательных поросят! — радостно отвечает ветеринар.

— Восемь… снова ВОСЕМЬ… — хватается за сердце Янка.

— Восемь ежат, восемь поросят. Подумаешь! — отмахиваюсь я.

— О, Боже, куда же мы их денем… — бледнеет Янка.

— А никуда не денем. Я дом нам покупаю. — объявляю я. — Там места всем хватит. И ежатам, и поросятам, и нашим деткам. — снова незаметно дотрагиваюсь до Янкиного живота.

Через три месяца мы благополучно приняли роды у Принцессы, а еще через полгода, Янка подарила мне еще одну очаровательную дочку Асеньку. Теперь мы живем все вместе, неподалеку от дома тещи Веры Константиновны, по нашему дому топает девять недовольных колючих клякс, хрюкает огромная кабаниха Принцесса с восьмью подрастающими поросятами, за этим всем хозяйством приглядывают наши старшие тройняшки, а Янка пока с новорожденной малышкой, Асенькой. И я, отвечающий за все мое большое семейство, невероятно счастливый муж и отец!