— Мария! Иди наверх и раздевайся, — холодно произнёс Кайден Айсхарн. — Я сейчас поднимусь.

Мы только что поженились. Сам император пожелал этого союза. Два враждующих много лет, сильнейших клана Империи наконец примирились.

Мне было страшно и от того, что случится в мою первую брачную ночь, и от того, как я буду жить в клане Ледяных драконов.

Я тут чужачка. Более того, здесь все враги.

Кайден обжёг меня ледяным взглядом. Я замешкалась в холле его особняка. Взглянула через плотную вуаль, что была накинута покровом на меня, в сторону лестницы. Потом снова на мужа.

Сквозь неё я различала лишь расплывчатый силуэт супруга: высокий, темноволосый, с холодными голубыми, почти безжизненными глазами.

Меня откровенно колотило.

И я пошла.

Шаг. Еще шаг.

Ноги не слушались. Я аккуратно поправила расшитые горным хрусталем высокие манжеты белоснежного платья, пряча синяки.

Сегодня я покинула свой дом и свой клан. Сегодня я перебралась в поместье клана мужа — того самого клана, который долгие годы был нашими врагами. Я — залог мира.

Но я понимала, насколько зыбок этот «мир». Потому что здесь я — пленница.

Сегодня я хотела поговорить со своим новоиспечённым мужем. Хотела объяснить, что хочу мира в нашей семье. И что не хочу возвращаться в отчий дом — туда, где была изгоем и мне запрещалось покидать дом, гулять на улице, запрещалось получать соответствующее образование как наследнице клана и многое другое.

Более того, моё место должна была занять моя младшая сестра. Прекрасная Мария. Сокровище Лунного клана. Любимица отца и матери. Образованная, уточенная, проявленная драконица.

Но… вышло вот так.

Отец, лорд Брэй, хотел показать, что не готов расстаться с ценной и правильной дочерью, отдав меня на откуп императорской милости. Его злой смех и торжествующий блеск глаз до сих пор чудится мне.

А ведь отец даже не задумался, что, возможно, муж убьёт меня, увидев, кого ему подсунули.

Нет.

Вместо этого он ещё очень доходчиво объяснил мне, чего ждёт от меня.

«Не знаю, научила ли тебя мать чему-то, но твоя задача проста: вовремя раздвигать ноги, помалкивать и собирать сведения. Я свяжусь с тобой».

А я… не видела другого шанса, чтобы хоть немного почувствовать свободу. Да и главе клана никто не перечит.

Я боялась ночи. Что будет, когда Кайден увидит именно меня?

Пустую вырожденку без магии. Неполноценную лунную драконицу, которая ни разу так и не обернулась?

Я уже миновала лестницу и замерла на ее вершине. Тут было темно. Только морозные узоры у линии потолка подсвечивали пространство. А еще тут было холодно. Гораздо холоднее, чем дома.

Хотела обхватить себя за плечи, но… тогда этот жест могли расценить как слабость. А среди драконов слабой быть нельзя. У меня сейчас был шанс выстроить новую жизнь без тычков, смешков и пренебрежения ко мне.

И я воспользуюсь этим шансом. Я ведь ничего и не видела в свои неполные двадцать лет.

Я надеялась на разговор и на милость новоиспеченного супруга, хотя и знала как тот суров и безжалостен к врагам клана.

Однажды, когда меня никто не видел, я подслушала разговор кухарок. «Мужчину нельзя брать напором — нужно говорить мягко».

Я примерно понимала о чем она. «И ещё, что истинная сила женщины в умении сделать серьёзный разговор похожим на просьбу, а не на вызов», — так учила моя матушка, леди Грейс, мою младшую сестру.

Я планировала это применить. Хотя и было страшно.

Хотелось верить, что между нами может быть хотя бы уважение, если не любовь.

Мой белоснежный наряд с морозными узорами сковывал дыхание.

Платье было красивым, но от ткани и узоров по подолу и лифу так и веяло магией льда.

Она кусала и колола. Шрамы на спине неприятно натерлись.

Наверняка я испачкаю  кровью платье, которое подарил мне супруг.

Было его жаль, хотя носить подобное было неудобно. Я хочу понравиться Кайдену, его симпатия может облегчить мою жизнь в этом доме.

Остановилась посреди коридора, потому что не знала, куда идти дальше. Никто в этом доме даже не предложил помочь, даже муж.

Неужели он не понял, что я не знаю, где находится его спальня?

Из тёмного коридора вдруг вынырнула девчонка в форме служанки.

— Где спальня моего мужа? — стараясь говорить спокойно, спросила я.

Она фыркнула, смерила меня быстрым, колючим взглядом, и в этом взгляде было презрение и насмешка.

Я сжала кулаки и выпрямила спину.

Служанка, не сказав ни слова, развернулась и повела меня по длинному коридору в правое крыло. Мы шли слишком долго. Наконец она распахнула дверь.

Комната была скромной. Слишком скромной для супруги главы клана. Скорее это походило на гостевую — такие комнаты в нашем доме выделяли малозначимым людям.

— Что это значит? — голос мой дрогнул. — Мне выделили именно эту комнату? Подальше от спальни главы клана?

— Спальня господина — в левом крыле, — фыркнула она. — А вам, лорд, выделил эту.

И, не дожидаясь ответа, резко развернулась и ушла. Ни поклона, ни вопроса о моих нуждах, ни малейшей вежливости.

Я осталась одна.

Моя вера в нормальный разговор дрогнула.

Но я упрямо хотела верить в хорошее стечение обстоятельств. Да у нас была разница возрасте с мужем, но семь лет ведь не пропасть? Мне двадцать, ему двадцать семь.

Ладно, не все так плохо.

Я надеялась, что поговорю с Кайденом. Что отношения между нами, пусть и вынужденные, будут терпимыми. Что и жители этого поместья, огромного ледяного клана, со временем привыкнут ко мне.

Осмотрелась. Скромное убранство: тёмно-синие стены, серебряное покрывало, кровать, комод, шкаф — даже не гардеробная.

Примерно такая же комната у меня была и родном доме. Мне не привыкать.

В своём клане я тоже не жила в покоях, положенных наследнице. Хотя именно наследницей я и была — старшей, но нелюбимой.

Я подошла к окну и замерла. За стеклом светили звёзды, холодные, как осколки льда, и луна — покровительница моего клана.

Сегодня я стала женой ледяного дракона. Бесстрашного, сурового — того, кого боялись даже у нас. Того, чьё имя отец произносил сквозь стиснутые зубы и клялся уничтожить.

В голове звучали последние слова отца:

«Ты будешь следить. Будешь докладывать. В твоих руках — благополучие нашего клана».

«А если я не захочу?» — тогда я осмелилась возразить.

Ответом стала пощечина Хлёсткая, сильная. До сих пор болит щека. Пришлось наложить толстый слой пудры, чтобы скрыть отпечаток его ладони. А потом ещё слой на шею, где остался след его пальцев. Он схватил меня за горло, сжал, швырнул к стене.

«Ты будешь слушаться!» — прорычал отец.

Я тогда закашлялась, осела на пол.

Видят боги, как же я не хотела. И как же хотела уйти из клана.

Дверь распахнулась.

Я вздрогнула.

В комнату вошёл мой муж, мой враг.

И всё же я надеялась, что он станет союзником. Мы оба не хотели этого брака. Мы оба заложники императорского приказа.

Он шёл медленно, как хищник, крадущийся к добыче. На губах — пренебрежительная усмешка, в глазах — ярость, сдержанная и опасная. От его взгляда хотелось отступить, но я стояла.

Он закалённый в боях, убийца и герой своего клана.

Я же — девчонка, никогда не покидавшая отчий дом без разрешения, привыкшая к тишине, к клетке, к всеобщему осуждению и тычкам.

Моя младшая сестра жила вольной жизнью, ей дозволялось всё. А мне — только слушаться. Только молчать.

И вот теперь я здесь. В доме врагов. В доме мужа, которого боюсь.

И всё же надеюсь, может быть, он услышит. Может, у меня все будет хорошо.

Только я проглотила язык от страха, ладошки вспотели, меня затрясло и от холода, что тут был и от нервов.

Кайден подошёл и одним рывком сбросил с моей головы покров. Свет я так и не включила, собственно, как и служанка. Но Луна светила ярко.

Я застыла, не дыша. Муж стал ещё злее.

— Ты… — прорычал он, и по его щеках побежали морозные узоры. — Кто ты и где Мария?

Магия льда вырвалась из него, как дыхание бури. Он схватил меня за шею, толкнул к окну. Лопатки ударились о холодное стекло.

Я испугалась, перехватила его руки:

— Подожди… нет…

— Кто. Ты? — рассерженно чеканил он каждое слово.

— Я… Ка-… Каллиста. Я… — но не смогла сказать дальше — едва дышала.

Только вот Кайден понял, кто я.

— Та самая сумасшедшая идиотка? — его голос сорвался на рычание. — Так ты жива? Твой клан меня обманул, — зарычал он снова.

Слёзы покатились у меня по щекам.

О, Луна! Он же меня убьет!

— Я… я не виновата, это не я… — едва прохрипела я.

— Но отвечать всё равно будешь ты!

Он отпустил резко, брезгливо отряхнул руку.

Кайден пугал. Его чёрные, длинные волосы были убраны в боевую косу. Белый, расшитый ледяными узорами камзол начал трещать на плечах.

Он был на грани оборота. Глаза загорелись голубым светом. Всё больше магии льда покрывало его тело, и мне стало ещё холоднее.

— Я должен был жениться на твоей младшей сестре, — произнёс он опасно тихо.

А потом он одним движением сорвал с меня корсет. Ткань треснула, платье разошлось, зацепив кожу на спине.

Почувствовала, как по ней потекли тонкие ручейки крови.

Было больно. Страшно. И не хватало воздуха.

Познакомимся поближе.

Опасный, жестокий и циничный Кайден Айсхарн. Ледяной дракон.
Стал таким после гибели его истинной пары и отца. В этом виноват Лунный клан.
У него осталась пятилетняя дочь.
 
На пороге новой опасности Император приказывает прекратить вражду двум сильнейшим кланам и закрепить шаткий мир свадьбой.

Каллиста Мунвэйл.
Разменная монета. Девушка без дара, без драконицы, изгой. Ненужная слабая дочь.
Ее дядя и дед погибли от рук Ледяного клана.

Идем дальше, там еще глава. 😘

А потом сама не поняла, как оказалась на кровати.

Кажется, только стояла у окна, а в следующее мгновение уже чувствовала под спиной холод покрывала. Каменная крошка на узорах снова царапала спину.

Я прикусила губу, посмотрела на Кайдена. Он стоял у изножья и кривил губы в пренебрежении.

Он был зол, едва сдерживался.

— Постой… — прошептала я и выставила руку вперёд.

Он стал сдёргивать камзол, резкими рваными движениями. Бросил его в сторону, выдернул рубашку из брюк.

Он был не в себе. Я боялась, что он вот-вот отдастся второй ипостаси. Его голубые глаза засветились еще ярче, зрачки вытянулись в узкую щель.

По полу побежал иней.

— Ты будешь молчать и говорить только тогда, когда я тебе позволю.

— Но… — я начала отползать, толкаясь пятками, к изголовью кровати.

— Ты плохо слышишь? Или мне взяться за твоё воспитание?

— Что? Нет, я просто хотела поговорить, — поспешно сказала я.

Рубашка полетела на пол. В комнате было темно. Кайден так и не включил свет — только свет моей покровительницы Луны давал освещение.

Его мощную грудь с рельефными мышцами пересекали бледные шрамы. Их было много. И многие из них оставлены воинами моего клана.

Черты его лица заострились. Он был красив в своей хищной мужской красоте.

И, будь иные обстоятельства, я, возможно, сочла бы себя счастливой рядом с таким мужчиной.

Но… между нами было так много «но».

— Только попробуй сказать, что ты не невинна.

— Я невинна. Но…может быть, мы не будем… сейчас… этого делать, — запинаясь, проговорила я.

Но Кайден оскалился клыками, а потом сделал быстрый рывок и подтянул меня за щиколотку к себе. Я взвизгнула, закрыла глаза.

А потом, когда распахнула их, увидела его над собой. Тот придавил меня своим телом.

— Решила сорвать консумацию? Думаешь я пойду на это, м? Этому тебя научил отец, да? Это твой план? Нет, милая и дорогая моя Каллиста, ты расплатишься этой ночью как следует. И императору нечего будет предъявить моему клану.

Он сорвал с меня юбку от платья, тонкую сорочку и бельё. Я задыхалась от страха — он пугал меня.

— И не двигайся, чтобы мой дракон не разорвал тебя, дочь врага. Хотя если в этом и был твой план… чтобы император наказал меня за убийство жены…

— Нет! Нет никакого плана!

Да он же обвиняет меня во всех смертных грехах, хотя я ничего и не сделала! Я изначально для него виновата во всем! Ох, Луна!

А ведь я не хочу шпионить для отца. Я вообще ничего такого не хочу.

Моя бы воля — я бы согласилась на роль фиктивной жены, подальше, на краю клана Ледяных драконов.

Это был мой еще один план.

Кайден раскинул в стороны мои ноги. Я одеревенела. Я боялась смотреть вниз. И круглыми от шока глазами таращилась в драконьи глаза мужа.

Я была распластана словно не перед мужчиной, а перед зверем.

Кайден подцепил мой подбородок указательным пальцем, который венчал белоснежный, острый коготь.

А потом пальцем стёр слезу, что покатилась из уголка глаза.

— Расслабься, иначе будет больно, — уже тише, более спокойно, сказал он.

Но как я могла?

Как вообще можно расслабиться в такой ситуации?

Я дрожала перед ним.

Чувствовала стыд и страх.

Я никогда ни перед кем не была обнажена.

Никогда не видела голого мужчину.

Я… даже не знала, что сейчас должно произойти.

Я ещё сильнее напрягла живот, вцепилась руками в покрывало на кровати. Перестала дышать.

Он что-то стал делать свой рукой внизу меня. Мои глаза стали еще круглее.

Кайден сжал челюсти, выругался. Он был недоволен мной? Плюнул на руку.

Я вообще вжалась в покрывало, хотелось исчезнуть, раствориться.

— Каллиста. — позвал меня.

Но я закрыла глаза.

— Каллиста. Посмотри на меня.

— Нет… нет! — я закрыла уши.

Он выругался, но я ничего не слышала.

Кайден дотронулся до моей груди. Но я вообще чуть дух не испустила. Завыла, поскуливая на громкой ноте.

Кайден убрал мои руки от ушей.

— Тише.

Я почувствовала его морозное дыхание на своих губах. Распахнула глаза. Я ничего не соображала. У меня закружилась голова от страха.

Он наклонился, я вздрогнула. Кайден сжал челюсти.

— Тебе мать не рассказывала, что будет происходит между мужчиной и женщиной в первую брачную ночь?

— Нет!

Кайден снова выругался. Отстранился от меня. Отпустил мои руки. Сел между моих ног.

—  Я не насильник. Но ты должна понимать, что не можешь остаться невинной после ночи со мной. Есть правила, которые я должен исполнить.

Я закивала головой, хотя и обмирала от страха.

—  Потому выбирай либо я это делаю сам, либо рукой.

Я пострела на его руки, увенчанные когтями, толстые запястья, и испугалась еще больше.

— Только… не рукой.

— Можешь закрыть глаза.

Я так и поступила.

А потом… была вспышка боли. Кратковременная, но острая.  Я вскрикнула. Кайден приложил руку к животу, боль ушла. Я распахнула глаза.

Муж уже встал с кровати.

— Помойся и ложись спать. Больше я тебя не потревожу. И впредь запомни — слёзы меня раздражают. Жалоб в своём доме я не потерплю. Ты тут не хозяйка. Веди себя тихо, и тогда твоя жизнь будет сносной. В этом доме запрещено причинять тебе смертельный вред. Кивни, если поняла.

Я кивнула, прикусив губу.

Он начал застёгивать ремень. Муж даже не разделся.

Хотя какая мне разница… может, именно так всё и должно было быть?

Только не могла понять, о чём шептались служанки в моем доме, о каком таком неземном наслаждении? Кайден едва не проткнул меня!

Я сделала, как он велел. Почти.

Нашла узкую дверь, что вела в небольшую ванную. Обмылась, повернулась спиной к зеркалу — шрамы на спине ещё сочились. Я надела халат, который нашла здесь, и вышла.

В спальне стояла та же служанка, что привела меня сюда.

— Что ты тут делаешь? — спросила я.

Свет, который она включила с помощью магии, позволил рассмотреть её лучше. Светловолосая девчонка, моя ровесница.

Но та лишь насмешливо фыркнула, а потом, не стесняясь, сдёрнула с кровати покрывало с кровью.

— Все должны знать, что нам не подсунули порченный товар, — произнесла она холодно. — Это приказ императора. Всё будет выложено на обозрение клана.

Я чуть не провалилась сквозь землю от стыда. У нас такого варварства не было. Или… просто всё это проходило мимо меня.

Служанка вышла.

А я дошла на негнущихся ногах до кровати и села на край.

Согнулась. Спрятала лицо в ладонях, светлые волосы с золотистым отливом прикрыли мое лицо. Всё горело — и тело, и душа.

А еще я так и не поговорила с Кайденом.

Я встала, чтобы найти его.

Служанка сказала, что он живет в левом крыле.

Но лучше бы я туда не ходила…

Я просто дошла до конца длинного коридора.

У его двери горели светильники — ледяным, холодным светом.

Дверь была инкрустирована голубыми камнями.

Я толкнула её, просто… захотела незаметно заглянуть в покои. Если спит. Я уйду. А если нет, то мы поговорим.

— Кай…

Не смогла договорить его имя. Я прикрыла рот рукой.

На широкой постели был мой муж с другой женщиной. Светловолосой, фигуристой, восхитительно красивой и… обнажённой.

Та стояла на четвереньках.

На её лице застыла маска наслаждения.

Мы встретились взглядами с мужем.

Я пошатнулась… вот, кто тут хозяйка…

____________________________
Мои дорогие!  Рада вас всех приветствовать на страницах моего нового романа. Будет эмоционально и остро.

Поддержите, пожалуйста, книгу сердечками (тык сюда) и добавляйте ее в БИБЛИОТЕКУ.
Приятного Вам чтения!

Проснулась я от шума во дворе. Резкие громкие голоса прорезали утреннюю тишину — и сердце сразу ударилось в грудь.

Я подскочила, запутавшись в одеяле и длинной сорочке. Ноги коснулись холодного пола.

Кто-то снова закричал.

И я, как всегда, подумала, что виновата, даже когда не виновата. Это был словно рефлекс, вбитый в меня.

Я прижала ладони к груди, пытаясь дышать ровнее, но воздух всё равно поступал урывками.

Я стала успокаивать себя. Ничего не случилось. Это не я. Это не за мной пришли.

Я повторяла это мысленно, пока не поверила своему же внушению. Поспешила в ванную. Вода была ледяной. Я обмыла лицо, плечи, провела мокрыми пальцами по вискам.

В зеркале на меня смотрела бледная девчонка с впалыми щеками и большими, напуганными глазами, искусанными губами, длинными золотистыми волосами.

Чужая среди чужих.

Я отвернулась. Нашла полотенце, вытерлась, натянула халат и вернулась в спальню. Поспешила к шкафу. Я открыла створки и на миг затаила дыхание.

Он был заполнен ровными рядами платьев. Только они не были похожи на те, что носила моя сестра.

Эти были простыми: добротная ткань, тяжёлая, приглушённые тона. Чёрные, серые, грязно-коричневые. Закрытые от горла до пола.

Без украшений, одинакового кроя, словно этим гардеробом мне хотели напомнить: ты здесь никто.

Закусила губу от обиды. И тут всё так же безрадостно, как дома.

А я когда-то мечтала… что надену красивое платье, почувствую настоящий шёлк под пальцами. Мечтала о том, чего была лишена и что могла только издалека видеть — на матери, на сестре.

Я всегда была мечтательницей. Такой, что верит — однажды всё станет иначе.

Я выбрала серое платье с белым воротничком, надела простое хлопковое бельё, затянула шнуровку на груди.

В этом наряде я и правда могла бы сойти за горничную.

В ванной на полке лежал деревянный гребень.

Простой, с редкими зубцами. Я провела им по волосам. Собрала волосы в косу.

На ноги натянула балетки.

Постояла у двери, вслушиваясь в тишину, как будто ждала разрешения выйти.

Открыла дверь и сделала первый шаг в коридор. И сразу же наткнулась на ту самую служанку, что вчера забирала покрывало со следами консумации.

Она стояла у двери, как будто ждала меня специально.

В её взгляде — то же презрение, что и прежде. Холодное, надменное, липкое, будто она смотрит не на хозяйку дома, а на что-то лишнее.

Потом еще и фыркнула. Я прикусила щеку. Сделала вид, что не заметила ничего такого.

— Лорд Кайден Айсхарн велел разбудить вас и показать, где столовая. — Голос у неё был ровный, но в каждом слове слышалось, что ей неприятно даже смотреть на меня.

— Я… — голос чуть дрогнул. А потом я быстро взяла себя в уки. Она ведь служанка. И не сможет со мной ничего сделать. — Я уже готова.

Служанка развернулась, не дожидаясь, пойду ли я за ней.

Только мне ничего не оставалось, как следовать попятам. Я не могла даже рассмотреть все как следует, потому что дико волновалась.

Я чувствовала, как внутри всё сжимается. Мне было стыдно.

За то, что меня увидели — слабой, растерянной, жалкой. Я попросту сбежала под смех любовницы мужа, которая тоже заметила меня. Я  заперлась в комнате и забралась с головой под одеяло.

Служанка шла быстро. Мне приходилось почти бежать следом.

Я старалась держать спину ровно, не опускать голову слишком низко.

Мы спустились по лестнице.

Я уже хотела спросить, далеко ли идти, когда… замерла.

Застыла на нижней ступеньке, не в силах сделать шаг.

Внизу, в самом центре холла, висело то самое покрывало — серебристо-голубое, расшитое кристальной крошкой со следами моей крови.

Оно было вывешено на всеобщее обозрение. Вокруг стояли люди.

Много людей. Стража. Служанки. Несколько мужчин в форме.

И среди них — эмиссар императора, по красному дракону на груди поняла я.  Рядом с ним стоял Кайден Айсхарн, мой муж.

Спокойный. Сосредоточенный. Холодный, как и вчера. Он был в черном камзоле, черные волосы убраны в косу.

А рядом с ним стояла и улыбалась его любовница. Роскошная. Красивая. Женственная. В платье цвета льда, тонкая ткань которого струилась, словно вода. У нее была высокая грудь, тонкая талия, ослепительно белая кожа. Волосы уложены в идеальную причёску. На шее, запястьях и пальцах украшения из серебра и сапфиров.

Мне стало неловко за свой… совершенно простой вид.

В своём сером платье с белым воротничком, скромном, как у горничной, с волосами, заплетенными в косу, простыми балетками, без капли украшений, я выглядела не как жена лорда.

Муж и его любовница заметили меня.

Мир будто сжался в одну точку — между её холодной улыбкой и его оценивающим взглядом, скользнувшим по мне так, будто он видит не человека, а тень.

Служанка, не оборачиваясь, произнесла:

— Ваша светлость, госпожа Мария прибыла.

И всё стихло.

Теперь уже все посмотрели на меня.

А я ведь не Мария…

— Каллиста, иди сюда, — строго и хмуро проговорил Кайден.

Все внутри сжалось от его голоса.

— Каллиста? — произнёс императорский эмиссар, мужчина в годах, с седыми висками и аккуратно закрученными тонкими усами. Он осмотрел меня с ног до головы.

Мне не понравился его взгляд.

— Да. Моя жена, Каллиста Мунвэйл, — холодно и чётко произнёс Кайден Айсхарн. Протянул руку в мою сторону.

Я едва передвигала одеревеневшие ноги, пересекла разделяющее нас расстояние и вложила руку в его ледяную ладонь. Не смогла сдержать дрожь, которая прокатилась по телу.

Кайден сжал мою ладонь ещё сильнее. Пришлось взять себя в руки.

И всё это происходило под взглядами нескольких десятков людей. Их взгляды прожигали кожу, а в воздухе стояла натянутая, почти болезненная тишина.

Я так покраснела, глядя на покрывало, что едва удержала слёзы. От Кайдена исходил холод.

Что сейчас будет?

Я отстранилась мысленно, как делала всегда в таких ситуациях: представила, что всё происходит не со мной. Что я стою в стороне и просто наблюдаю, а тело — не моё.

Мысленно я расправила белоснежные крылья и поднялась в небо. Пусть так, если я не могу распустить их по-настоящему. Мечтать у меня получается лучше всего.

Я скользнула взглядом по любовнице Кайдена — и пожалела об этом.

В горле свело. Я быстро отвела взгляд и уставилась в окно, будто меня тут вовсе нет.

— Хм. У лорда Мунвэйл была ещё одна дочь? — спросил эмиссар.

— Да. Каллиста — старшая дочь и наследница клана, — ответил Кайден.

— О, кхм… вот как. Что же… — начал было эмиссар,

Но Кайден перебил его:

— Брак был подтверждён этой ночью.

Я услышала лёгкое хмыканье со стороны любовницы Кайдена.

Окаменела.

Осознание того, что я — никчёмная не только как драконица без магии, но и как женщина, было невыносимым. Впрочем, я как наследница тоже так себе…

Я не дышала.

Перед глазами всё расплывалось.

Я покосилась на Кайдена. Остаться безучастной не могла — плечи подрагивали, то и дело опускались.

Заметила, как Кайден скользнул взглядом по любовнице, и та сразу опустила глаза и побледнела.

Я снова посмотрела на мужа. Тот холодно и сдержанной смотрел в глаза немного растерянному эмиссару.

— Следы этого вы уже увидели, — произнёс он спокойно, но холодно. Качнул головой в сторону покрывала. — Все это засвидетельствовано в присутствии членов моего клана. А теперь…

Муж протянул руку в сторону — в неё вложили клинок.

Он сделал резкий, уверенный взмах, разрезал покрывало. Ткань упала к ногам толпы.

— Свернуть. И отдать эмиссару. Передайте императору мой подарок, раз моего слова недостаточно, — произнёс Кайден.

— Нет, что вы… император вовсе не это имел в виду, — попытался возразить эмиссар.

Но ослушаться Кайдена никто не посмел.

Служанки уже бросились к ногам и принялись складывать дорогое покрывало.

— Все правила соблюдены. Вас сопроводят, — добавил муж.

Эмиссар в это время уже принимал дар, от которого не мог отказаться. Но было видно, что он сам не знает, что с этим всем делать.

Кайден отпустил мою ладонь. Заложил руки за спину.

Он стоял неподвижно. Один его взгляд и толпа начала расходиться. Я не знала, что мне делать.

Растерялась.

А еще муж не сказал эмиссару, что мой отец его обманул… Почему?

Но тут Кайден слегка толкнул меня в спину.

Я поняла, что должна идти. Одна дверь в той стороне не давала возможности ошибиться куда мне нужно. А я была рада возможности хоть немного укрыться от взглядов.  Я вошла и оказалась и в столовой.

Столовая встретила меня тишиной и холодом. Огня здесь не было — ни камина, ни свечей. Свет исходил от стен, от потолка — всё сияло мягким голубым светом, будто я вошла внутрь замершего озера.

Длинный стол тянулся почти через весь зал. Он был из камня, прозрачного, как лёд. На его поверхности поблёскивали голубые тонкие прожилки.

Кресла вокруг были массивные, с высокими спинками.

Я остановилась у порога, боясь сделать шаг дальше. Всё выглядело слишком безупречно, слишком чуждо. Я прошла на середину столовой.

Пока я стояла, стали входить люди — мужчины и женщины. Члены клана.

Я видела их впервые: спокойные, строгие, сдержанные. Их лица — будто выточены из камня, движения — точные, уверенные.

Они рассаживались по местам, кто-то стоял у окон, тихо переговариваясь.

Я чувствовала их взгляды.

Холодные, оценивающие. Они шептались.

— Вот она.

— Та самая.

— Жена по приказу.

Я не знала, куда сесть. Стояла посреди зала, будто лишняя, будто случайно забрела туда, где мне не место.

Сердце билось неровно, ладони вспотели. Хотелось просто исчезнуть — стать невидимой, раствориться в этом ледяном месте.

Позади за спиной раздался цокот каблуков. Я обернулась. Любовница Кайдена шла медленно, плавно, уверенно, как хозяйка. У нее была холодная, но красивая улыбка.

Мне с ней не тягаться. Я и вполовину не выгляжу как она.

Когда она проходила мимо, мужчины кивнули, женщины склонили головы. Кто-то поспешил заранее отодвинуть ей стул.

Я стояла на её пути.

Она даже не замедлила шага.

Легко, почти небрежно, толкнула меня плечом.

Я не ожидала. Пошатнулась, едва удержалась на ногах.

Она прошла мимо — и села по правую руку от места главы семьи.

Туда, где по праву должна сидеть я.

А я так и осталась стоять.

В сером, неприметном платье, похожем на форму служанки.

С пылающими щеками.

— Ну давай, присаживайся, чего стоишь? — нагло распорядилась любовница мужа, а потом махнула в сторону.

Я посмотрела туда.

На дальнем конце стола стояла деревянная миска, похожая на собачью.

— Отодвиньте ей стул, — приказала она.

___________________
Мои дорогие. Поддержите, пожалуйста, книгу сердечками- лайками.
Я буду вам очень благодарна. 🙏

Один из лордов неожиданно поднялся. Возраст примерно, как у моего мужа. В тёмно-синем, дорогом камзоле, расшитом сапфирами. Я сжала кулаки так, что ногти впились в ладони.

Следила за тем, как он кривит губы в улыбке, будто пытается сдержать её.

Все замерли в обеденном зале. Как стая гиен, наблюдали за моим унижением. А ведь я здесь — самая младшая, чужая, самая беззащитная.

Клан стервятников.

Волосы мужчины были заплетены в сложную косу. Высокий, гибкий, но, как я сразу заметила, не воин. Слишком ухоженные руки, унизанные перстнями.

Прожигатель жизни? Или лучший друг моего мужа? Почему именно он поднялся, желая выслужиться перед любовницей Кайдена? Может быть, они любовники? Нет. Та не захочет терять Кайдена и так рисковать. Тогда родственники? Скорее всего...

Вопросы всплывали в голове, я держалась за них. Это отвлекало от того унижения, которое, я знала, сейчас должно было случиться.

А ещё у мужчины не было кончика мочки уха, и широкий шрам тянулся лентой под ворот рубашки с рюшами. Красив снаружи, с изуродованным телом. Это его точно гложет, мешает жить. Он слишком идеален во внешности и одежде.

Потому и желает испытать удовольствие от моего унижения? Самоутвердиться за мой счёт. Выслужиться перед любовницей мужа.

Мне всегда было интересно наблюдать за людьми. А потом это вошло в мою привычку.

Молодой мужчина подошёл к месту с деревянной миской, отодвинул стул.

На обеде было человек десять. Полагаю, самые близкие или самые значимые люди клана. На их лицах отражалось разное: у кого-то непринятие ситуации, но те продолжали молчать, просто равнодушие, но было еще презрение и удовольствие.

Я снова посмотрела на молодого мужчину.

Но тут за спиной послышались чёткие, уверенные шаги. В столовой стало ещё холоднее. Я точно чувствовала — это мой муж вошел.

Все повернули лица к главе клана. Я тоже обернулась. На его лице невозможно было ничего прочитать. Я прибегла ко всем своим наблюдательным навыкам, но… не смогла.

Ледяные, холодные глаза. Полностью непроницаемая маска. А может быть, я просто боялась прочитать его? Страх мешал мне?

Муж обвёл взглядом весь зал. Потом — меня, стоящую посреди, того мужчину, пытавшегося выслужиться, а потом — на отодвинутый стул и миску.

Он продолжил движение, прошёл мимо меня и сел во главе стола. Постучал кончиками пальцев по столешнице.

— Райан, тебя уже не радует серебряная посуда моего дома?

Райан натянуто улыбнулся. Все притихли.

— В таком случае впредь подавайте ему еду только из подобных мисок.

А потом он посмотрел на меня.

— Каллиста. Подойди.

Я пошла, но успела уловить, как сверкнула злость в глазах Райана и как он метнул короткий взгляд в сторону любовницы мужа.

Судя по тому, как Кайден обратился к нему по имени, они друзья.

Я подошла.  Муж просто двинул указательным пальцем, и слуга поспешил отодвинуть стул по левую сторону от его места.

Но там не было приборов. Я присела.

— Мои слуги разучились сервировать стол? — бесцветно бросил Кайден, и в комнате стало ещё холоднее.

Слуга сжался, служанки побледнели и покосились на любовницу.

— В моём доме не осталось серебра? — уточнил он спокойно.

Очевидно, это были её выходки. Даже мне не нужен был житейский опыт, чтобы понять это.

Значит, она слишком эмоциональна и скоропалительна на расправу. Почему она так ведёт себя со мной? Думала, что Кайден поддержит её. Была в этом уверена. Проверяла степень его лояльности?

Служанки косились на любовницу мужа. Та притихла. Сжала салфетку на столе. Поджала, накрашенные красной помадой, губы.

Она недовольна. Только вот ей было плевать и на служанок, и на то, что скорее всего последует наказание.

Нравится или нет это любовнице, но она ведь не может не понимать, что я теперь тоже лицо клана.

— Я недоволен, Герда, твоей работой.

Я сидела по левую руку от мужа, сложила руки на коленях. Продолжала наблюдать за всеми из-под опущенных ресниц.

Муж не поворачивал даже головы. Иногда ловила его взгляд на той самой миске в конце стола, где сейчас сидел Райан.

Кайден обратился к женщине, затянутой в синее, почти чёрное длинное платье. Та стояла справа у стены вместе с служанками. Почему я поняла это? Потому что она дернулась от своего имени произнесенного тихо, но сурово.

Платье было похоже на мое, только украшенное дорогой сапфировой брошью. Моя мать тоже сделал как-то дорогой подарок экономке. И как я потом подслушала не просто так. Тем самым она купила ее лояльность. И стоило только отцу завести на стороне интрижку, как та была в курсе.

Женщина была в годах. Морщинки на лице у глаз были заметны, острый длинный нос, бледно-голубые глаза. А ведь она в возрасте. А место экономки в главном доме клана — это отличная работа и потерять такое было бы печально. А если у нее семья? Даже скорее всего внуки. Она не из знати.

— Ты меня разочаровала, — произнёс Кайден холодно.

Женщина вздрогнула, как от пощёчины, и снова бросила быстрый взгляд на любовницу мужа. Но та продолжала молчать.

А потом он, глядя прямо перед собой, произнёс:

— Место супруги главы клана находится по правую руку.

— Но… мой лорд, я ведь сижу… — начала она.

— Айлора, я не повторяю дважды.

Я сидела напротив любовницы и видела, как та смотрит на меня.

Боялась ли я её?

Да.

А то, что Кайден, по сути, заступился за меня, поставив своих людей на место, только создало мне ещё больше проблем.

Но у меня было преимущество.

Я жила в подобном всю свою жизнь.

Я знала, как выживать среди холодных взглядов.

— Она ведь враг, — не выдержала Айлора.

— Прежде всего, она моя супруга, — спокойно произнёс Кайден.

— Они оскорбили тебя, подменили… — попыталась вставить она.

— Меня устраивает тот вариант, что именно старшую дочь, наследницу Лунного клана я получил в качестве супруги, — перебил он, не глядя на любовницу. — Это щедрый подарок со стороны Лунных.

Он обвёл всех взглядом, чтобы никто не посмел усомниться.

Он действительно так думает? Или за этим что-то стоит? Он таким образом сохранил свою репутацию, вывернул ситуацию в свою пользу?

Наследница ведь из меня никакая…

А потом посмотрел на меня.

— Каллиста, — произнёс он моё имя, — познакомься. Это мой ближайший круг.

Он начал перечислять имена и титулы. А я запоминала… память у меня всегда была идеальной. Так я поняла, что Райан — сын казначея клана.

Сам казначей был стар, рядом с ним — молодая жена.

Главный лекарь клана оказался ровесником моего отца, супруги не было. Он вдовец, зато была дочь на выданье, чуть младше меня. Бросала томные взгляды на моего мужа, пока думала никто не видит. И торжествующие на любовницу. Кажется, рассчитывая на то, что Айлору накажут, а может и отлучат от вакантного места.

Зато на Ирму — так звали ту девчонку — бросил целых два взгляда престарелый лорд Ториан.

Полностью седой, но статный, широкоплечий. Его лицо пересекал шрам — очевидно, бывший военный.

По должности, если я правильно поняла, он заведовал охраной поместья.

Его жена — ровесница. Тоже уверенная в себе женщина в годах, ярко накрашенная, в платье, которое подошло бы молодой драконице, но никак не ей. А вот что было интересно.

На ней был дорогой гарнитур из небесно-голубого серебра и сапфиров.

Всё выглядело гармонично… если бы не одно «но».

Узор и стиль этих украшений были точно такими же, как у дочери лекаря — на браслете.

Когда-то именно так моя матушка поняла, что отец завёл себе молоденькую любовницу.

Я помню, как она тогда сказала: «Этот идиот даже не придумал ничего нового. Просто заказывал у ювелира одну и ту же работу. Только камни поменял».

Может, и я возьму это наблюдение на заметку?

А супруга лорда Ториана, леди Беатрис, кажется, имела виды на…

Впрочем, тут я сомневалась.

После этого мы приступили к завтраку.

Передо мной поставили тарелку — и сразу ещё две служанки услужливо наполнили её едой. Было столько, сколько я никогда не видела у себя дома.

Глаза разбежались. Хотелось попробовать всё.

Но… я не была уверена, что мне не станет плохо. Я взяла только то, что привыкла есть: хлеб и сыр. Сделала глоток чая.

Все косились на меня. Беседа не шла. Я снова ушла в свои мысли. Туда, где я парю высоко в небе.

Вскоре обеденный зал опустел. Все поспешили покинуть его. Я тоже встала, но муж остановил меня.

— Ты должна понимать, что в этом доме союзников у тебя нет, и тебе придётся самой пробивать себе путь наверх, — ровным холодным голосом говорил муж. Он смотрел на меня.

Я стояла и чувствовала себя как на уроке у строгого учителя.

Был когда-то такой — приходящий в поместье, обучал детей слуг, а заодно и меня. Ох, как он ненавидел мои пальцы, которые писали, по его словам, «как курица лапой». И сколько раз я была бита линейкой.

А муж продолжал:

— Драконы уважают силу. И я сейчас не о физической силе.

Кажется, я понимала, о чём он.

Снова пыталась прочитать мужа, уловить хоть намёк на что-то, но все мои навыки давали сбой.

В итоге я отвела взгляд, не могла выдержать этот ледяной, пронзающий до самой души, голубой цвет его глаз.

Еще я не привыкла смотреть собеседнику в глаза. Плечи снова начали опускаться, а спина горбиться. Но я сделала над собой усилие и выпрямилась.

Тут меня еще никто не наказал и не сделал больно. Свой первый раз я не беру в расчет. Его нужно забыть и не вспоминать.

— Ты не драконица, но должна иметь клыки и когти.

Клыки? Когти? Что он имеет в виду?

Что я должна сделать?

Я не понимала.

Не могу же я драться? Но ведь он не о физической силе говорит.

Тогда о чём?

Ругаться? Кричать?

Но так не поступает супруга главы клана.

А как поступает?

Перед глазами стоял только пример моей матери. Пусть она не любила меня так, как младшую и правильную, одаренную дочь, но я так любила за ними наблюдать, представляла, что это я рядом с мамой гуляю или сижу в саду на скамейке, или уезжаю за новым гардеробом, а не Мария.

А еще я видела как поступала матушка. Только у матери были деньги, чтобы подкупать слуг, и ресурсы клана, чтобы наказывать.

А у меня нет ничего. Но ведь что-то же есть?

Надо только понять — что.

— Ты меня слышишь? — голос мужа вырвал из мыслей.

— М? — я вздрогнула.

— Каллиста, — он добавил холода в голос.

Я дёрнулась, вскинула голову, посмотрела прямо на него.

Окрик подействовал, как ушат холодной воды. Я сжалась, глаза округлились. Кажется, он впервые повысил голос так. И тут же я выдохнула — потому что он не бросился на меня, не поднял руку, как отец.

Только вот Кайден нахмурился на мою реакцию. Что это означало я не поняла. Но заметила, как его голос снова стал ровным, спокойным, контролируемым.

Я начинала привыкать к этому холодному тембру и той опасности, что изначально нес в себе мой муж.

— Через полчаса будет подана карета, — произнёс он всё тем же спокойным тоном. — Ты отправишься с Гердой в город и займёшься своим гардеробом.

Я сглотнула, пальцы сжали край своего серого платья.

— Почему вы не сказали клану, что мой отец вас обманул? — выдавила я, хотя голос дрожал.

Он слегка наклонил голову к плечу, потом подался вперед. Поставил локти на стол, сложил пальцы в замок. Устроил свой подбородок.  Взгляд скользнул по мне.

— Не стоит зацикливаться, но и не думай, что я забыл, как твой отец поступил со мной. Но с этим я ещё разберусь.

Он сделал паузу и добавил иначе, ровно и сухо:

— Ты же должна помнить, что являешься супругой главы клана, а значит должна выглядеть соответствующе. Постарайся.

От этих слов мне стало ещё холоднее; я чувствовала, как стянулось всё внутри.

— За то, что ты сегодня выглядела неподобающим образом, прошу прощения, — продолжил он, не отрывая взгляда.

Я опешила. У меня. Просили. Прощения.

Я задыхалась от этого осознания. У меня? Я ведь… никто. Невидимка.

А что если я могу его попросить?

— Я хотела бы спросить… — начала я, слова выходили тихими, — будет ли возможность… отселить меня… нам ведь не обязательно жить вместе.

Мне показалось, что сразу же стало холоднее.

— Отселить? Формулируй мысль конкретней. Чего ты хочешь, Каллиста?

У меня никогда никто не спрашивал, чего я хочу. А Кайден он разговаривал со мной.

Я сжала подол платья, глубоко вдохнула и выпалила:

— Может, вы просто отправите меня жить на границу клана, подальше. Так мы больше друг друга не увидим — очевидно же, что брак навязанный и вам, и мне.

Он молчал долго. Тишина тянулась, как морозная пауза между ударами сердца.

— Нет, — наконец произнёс он, тихо и твёрдо. — Каллиста, ты останешься здесь, жить среди драконов. Мой клан — твой новый дом; чем быстрее ты это примешь и поймёшь, тем будет лучше для всех.

— Что мне здесь делать? — спросила я почти шёпотом.

— Всё что хочешь, — отрезал он. — Теперь иди. У меня нет времени.

Я почти дошла до двери, дотронулась до ручки и остановилась.

Сердце сжалось: жить среди драконов, жить по правилам драконов и быть частью их казалось невозможным для меня. Я уже пробовала.

Я обернулась на мужа через плечо, он уже не смотрел на меня, кажется, за окном было гораздо интереснее.

Я вышла, меня потряхивало. Этот завтрак дался мне очень тяжело, как и короткий разговор с Кайденом. Я направилась в свою комнату, чтобы найти какую-то накидку: мне всегда было холодно, а сейчас особенно.

Едва я сделала несколько шагов, как услышала разговор под лестницей. Я замерла — это был первый рефлекс, выработанный в детстве: лучше лишний раз не встречаться ни с кем. И тут же скользнула в сторону незаметной тенью. Окно и штора скрали меня.

Голос был мне незнаком; тот, кто говорил, по тембру подходил к тем, кого я видела за столом — может, лорд Шос Ториан или же казначей, лорд Эвран Кристмир. На имена у меня была память отменная. Я прижалась к стене, прикрылась бархатной тяжелой шторой.

— Я тебя покрывать не буду, — прозвучало резко. — Если я потеряю свою работу, все твои делишки всплывут.

— Старик, — фыркнул другой голос. — Ты совсем обнаглел: если бы не я, твоего сына давно бы выгнали из дома; помнишь прошлогодний скандал со служанкой? Если б не я, Кайден бы уже… высек его так, что места на нем живого не осталось! Так что заткнись и думай, как сделать, чтобы он ничего не понял.

— Как мне покрыть разницу, выделенную на гардероб его жены? — забрюзжал старик громким шёпотом. — Ты же видела сколько там золотых!

— Мне плевать: хочешь, чтобы твой сын остался здесь — отрабатывай. Положишь ты из своих средств или нарисуешь в отчёте мне все равно. Должен сделать так, что я у тебя ничего не брала на этот гардероб.

А вот это уже была Айлора.

— Зачем ты вообще взялась гадить супруге лорда! Свихнулась от ревности?

Они продолжали напряжённо, но тихо переругиваться.

— Посмотрела бы я на тебя, если бы твоя дочь оказалась на моём месте!

— Слава богу, у меня нет дочери.

— Зато у тебя есть сын — бестолковый и проблемный.

— И ты его подставила! Все и так косились на Райана, а теперь и вовсе пересуд не избежать! И что останется от его репутации?

— Он мог бы отшутиться, выкрутиться. Он вообще мужчина или кто? Ждал, что я снова заступлюсь за него?! — резче, чем нужно, взвизгнула Айлора, а казначей тут же зашипел на неё, словно рассерженный змей.

— Ты думаешь, лучше спорить с главой клана?

Но тут послышались шаги. Заговорщики замолкли, а потом и вовсе ушли.  Я медленно прошла вдоль стены, выйдя из-за шторы, потом спряталась за ближайшим поворотом, чтобы точно не попасться на глаза и стояла, пока не убедилась, что никто больше не идёт.

Кажется, этот коридор ведет на кухню. Оттуда пахло булочками.

Я поспешила в комнату. А по дороге подводила итоги. Я поняла, что именно любовница занималась моим гардеробом. А еще, что она все же неуравновешенна и чрезмерно эмоциональна.

Вскоре я выходила из особняка. Меня, конечно же, никто не звал на улицу к карете, да я и не рассчитывала. Герда уже была там. Она была мрачнее тучи, а ещё, кажется, витала в облаках. Ее движения были нервными и резкими, когда она открывала передо мной дверь.

Нервничает? Но с чего бы? Я же не убегу.

Волнуется? Я ведь не зверь, не съем её.

Может быть, переживает за кого-то?

Хотя… скорее всего, боится, что её могут выгнать.

Нет, если бы Кайден решил её выгнать, он бы не поручил ей сопровождать меня. Я залезла, хотела сесть против движения, но вспомнила, что я тут госпожа. И села так, как всегда сидела моя мать. Герда забралась следом.

Мы тронулись.

Она молчала.

Я тоже.

Да и мне было гораздо интереснее, что мелькало за окном. Это моё второе путешествие. Первое было на свадьбу. Территории клана Ледяных поражали красотой и ухоженностью. Белоснежные фасады зданий с синими крышами, цветниками, фонтанами, ровным серым булыжником на дороге.

А ведь я могу прогуляться, да?

Ведь да?

Это мысль захватила меня и не отпускала.

— А как мне расплачиваться? — спросила я, поерзав на сидении. Мне так хотелось немного прогуляться по городу. Хоть и было жутко страшно.

— Просто говорите, куда отправить счёт, и всё, — пожала плечами Герда.

— А вы едете со мной только с целью сопровождения?

Герда вернулась из своих мыслей, странно посмотрела на меня.

— Да. Приказ лорда.

— А если я вас отпущу? Я бы хотела сама заняться гардеробом.

— Но…

— Я ничего не скажу мужу. Вы действительно можете быть свободны, скажем, на пару часов.

— Но… как вы тут будете?

Я тихо рассмеялась. Азарт затопил меня. Я уже не могла это контролировать. Даже если мне влетит, то это того стоит!

— А на мне не написано, что я из Лунных. Да и моё серое платье не похоже на одежду леди. Так что вы просто высадите меня в начале улицы и укажете, в какое ателье зайти. А дальше я сама.

— А если вы меня сдадите? — прямо спросила пожилая женщина.

— Я понимаю, что вы не верите. Особенно после того, как Айлора подставила вас, — я решила не таиться и сказать, как есть. — У меня нет влияния на мужа. Но за своим словом я слежу. У меня только оно и есть. Я им дорожу. Ваше право верить или нет. Тем более со мной останется кучер. Впрочем, вы можете и не уходить. Тогда просто высадите меня и проследите за моей прогулкой.

Повисла тишина.

— Я бы отлучилась, — неуверенно и настороженно проговорила экономка мужа. — Буквально на полчаса. Понимаете, мне принесли весть, что внук заболел, а дочка на работе. Нужно купить у лекаря в лавке микстуру от кашля. А отпрашиваться у лорда Кайдена я побоялась, после того, что… произошло.

— Понимаю вас отлично, — я хлопнула в ладоши. Радость было сложно скрыть, как и нужду сидеть спокойно.  Хотелось закружиться, и закричать от счастья в голос.

Женщина косилась на меня недоверчиво. Но всё же показала место, где я могу сойти, а потом, как смогу найти лучшую швею клана. Это была центральная улица Айсгарда.

И всё было отлично. Как и моё настроение.  Пока я, как маленький ребенок, рассматривала улицу, вдыхала городской воздух. Тут пахло цветами, кожей, едой и лошадьми. Я рассматривала фасады магазинов и чуть не потеряла сознание от блеска камней у ювелирной лавки.

Зажмурилась просто от восторга! Всё так сияло, переливалось, будто само солнце спустилось на витрины.

Едва смогла оторвать себя и не прилипнуть к стеклу.

Я стала рассматривать людей и их наряды. Столько лиц, тканей, запахов духов. Всё такое удивительное.

А какие были красивые пирожные на витрине кондитерской! Я ничего прекраснее не видела… и не ела. Они выглядели такими аппетитными, но, наверняка, были жутко дорогими.

Я плотнее закуталась в тёплую серую шаль и прошла мимо. Мне хотелось засмеяться вслух от количества эмоций, переполнявших меня.

А потом я широко улыбнулась, вошла в модный салон мадам Басти, как гласила вывеска, и… только успела оглядеться, как:

— Вы, милочка, ошиблись салоном. Тут не подают. Покиньте заведение.

— Фи, да от нее воняет!

— Ах, совсем обнаглели нищенки. Пойди прочь…

___________________________
Мои дорогие Поддержите, пожалуйста, книгу лайками- сердечками Я буду вам очень благодарна.

Я вошла в салон и ослепла от красоты.

Высокие потолки, белёная лепнина — завитки льдинок и тонкие листья аканта, будто их только что осыпало инеем.

По стенам висели зеркала в серебряных рамах, трельяжи, где видно себя сразу с трёх сторон. Под потолком мерцали хрустальные подвески, рассеивая по залу крошечные блики.

Ткани были аккуратно уложены рулонами и каскадами.

Шёлк муаровый с волной, атлас-дюшес густой и тяжёлый, тончайшая органза, дымный шифон, тафта с ледяными отливами, лунное кружево, как паутина на утреннем холоде. Бархат цвета ночи и серебряная парча с узором «морозные ветви».

На одном манекене — корсаж с вышивкой стеклярусом. На другом — сетка с сапфировыми «звёздами».

Я видела пяльцы с натянутым тюлем, иголки в подушечках-игольницах, мерные ленты, лекала из перламутровых пластин, портновский мел, тяжёлые ножницы, что резали ткань.

Тут пахло сладкой пудрой и цветочными духами.

Я никогда такого не видела.

Раньше платья приносили в поместье уже готовыми. Снимали мои мерки быстро и молча. Я никогда не выбирала.

Возле окна стоял столик для чаепития.

Две девушки — мои ровесницы и одна чуть старше — сидели там, из тончайшего фарфора пили чай. На блюде лежали миндальные печенья и ириски в золотой бумаге. Наверное, очень вкусные.

Их платья все были в синий гамме, с тонкими оборками по лифу, манжеты в кружевных «облачках», ленты в волосах. У одной — серьги-капли, у другой — брошь в виде снежинки.

Они смотрели на меня. Слегка повели подбородками. Сладко-презрительно кривили носики, будто от запаха дешёвой краски.

А неподалеку стояла женщина. Статная, возраста моей матери. Волосы гладко убраны, на лацкане — брошь в виде ножниц. Ножницы были из серебра, рукояти усыпаны камнями. Дорогая вещь, изготовленная явно на заказ.

Я сразу поняла — это была хозяйка.

Она медленно сошла со ступеньки-подиума для примерок, скользнула взглядом по моему серому платью, по балеткам, по шали.

Уголок губ дёрнулся. И она сделала еще один шаг вперёд.

Это она строго бросила мне: «Вы, милочка, ошиблись салоном. Тут не подают. Покиньте заведение».

И сейчас она шла ко мне, чтобы выставить меня вон.

Пальцы сами сжались на крае шали. Как я могла забыться. Я должна знать свое место и не показываться. Не должна забывать, что я никто, никчёмная, пустая, не драконица.

Сердце ударило больно — раз, ещё раз. Надо мной насмехались. Девушки шептались так громко, что не оставалось сомнения они делали это специально.

— Только посмотри во что она одета.

— Моя служанка такой тряпкой полы протирает.

— Кто вообще пошил этот ужас.

— Ах-ха-ха.

Щёки вспыхнули, но я подняла подбородок выше.

— Леди Айлора из дома главы клана Кайдена Айсхарна здесь шьет гардероб? — стараясь, чтобы голос не дрожал, спросила я.

Мой вопрос заставил остановиться хозяйку на полпути ко мне.

Я уже предполагала ответ. Ведь такая самоуверенная красавица, как Айлора, не будет размениваться на меньшее. И не пойдет в никакое другое место, чтобы не дай драконьи боги, никто не увидел, ее в другом ателье статусом ниже.

Я заметила ещё дома, что стоит служанке стать любовницей лорда — и она не только начинает задирать нос, но и одеваться соответственно, выбирая шёлка подороже.

Так и тут. Раз Герда послала меня сюда — значит, это самый дорогой и престижный салон.

— Да, — последовал ответ.

Я хотела кое-что проверить. Правильно ли я сложила свои догадки.

Я, сняла шаль, тряхнула ее и повесила себе на локоть.

Следила за женщиной: её тонкие, выщипанные брови поползли вверх, рот слегка приоткрылся буквой «о». Я провела по подолу серой юбки рукой, привлекая внимание женщины к своему наряду. Она, как мастерица, наверняка уже оценила это платье — профессиональная черта.

В её глазах отразилось понимание.

А у меня в горле стало сухо. По привычке хотелось исчезнуть. Раствориться между рулонами тканей. Стать невидимой ниткой.

Но я не ушла. Не дала себе шанса на побег.

Я перевела дыхание, коротко, почти неслышно. Я хотела попробовать дать… отпор.

Я посмотрела в глаза хозяйке (хотя это и было сложно). И ровным, тихим голосом спросила:

— Узнаете работу?

По лицу поняла, что да. Она едва заметно дёрнула уголком губ — смесь узнавания и презрения. Зрачки расширились, потом сузились, взгляд метнулся к моему платью.

— Милые девушки, — произнесла я мягко, — это «ужасное», как вы выразились, платье сшила сама мадам Басти. Она лично приложила руку к каждому стежку. Вы можете оценить изящество её мастерства.

Та, к которой я обратилась, побледнела, потом покраснела.

— Что?.. — выдохнула одна девушка.

— Ах… — вторая прикрыла рот ладонью.

— Как?! Это же…

— Да. Сшито именно здесь, — я кивнула. — Одно из недавних платьев.

— Для плебеев? — прозвучал чей-то шепот.

— Для нищенок! — отозвалась другая.

— Ах, если кто-то узнает… мадам Басти! Как вы могли! Из-за вас пострадает наша репутация!

— Мы не можем одеваться в салоне, который шьёт такие… кошмарные вещи!

И девушки, как стайка разноцветных птиц, вскочили со своих мест.

Неужели всего одна фраза, может так все поменять? Выходит, моя… сила в слове? Об этом говорил Кайден?

Все взгляды обратились на хозяйку, но она не могла отрицать очевидное — я ведь была права.

Если бы она начала спорить, я назвала бы себя.  И эта сцена всё равно бы подмочила ее репутацию.  Девушки ведь страшные сплетницы.

Моя сестра просто умирала от любопытства узнать все подробности — кто, где, что сказал, с кем пил чай и у кого новое платье. А эти ничуть не лучше.

Стайка девушек выпорхнули из салона, позабыв и про миндальное печенье, и про дорогие ириски ручной работы. И, наверное, про платья — тоже.

— Зачем вы так? — наконец произнесла хозяйка и зло посмотрела на меня.

— А зачем вы так повели себя? — спокойно ответила я. — Вам было смешно шить подобный гардероб для жены главы клана?

Больше я ничего не сказала.

Мой учитель всегда повторял: молчание — золото. До спора я не опущусь. Да и незачем. Швея, желая угодить любовнице главы клана, сама зарыла свою репутацию.

Даже если бы она призналась девушкам, кто я, девушки всё равно не поняли бы, почему моя одежда так не соответствует статусу.

Я вышла на улицу.

Это была моя маленькая победа.

Но как же тяжело она мне далась.

И куда теперь идти?

Я впервые могла сама выбрать, где хочу шить одежду. И хотела воспользоваться этим правом. Я спустилась по ступеням и увидела, как ко мне спешит Герда.

Она почти бежала. Я даже испугалась, что что-то случилось.

Пальцы сами сжали серую шаль. Экономка перебежала улицу, чуть было не попав под карету. Я смотрела на неё круглыми глазами и начинала паниковать. Мало во мне уверенности в себе, никак не избавиться от постоянного чувства вины перед всеми и страха, что вызывал во мне отец.

Женщина остановилась. Её седые волосы выбились из строгого пучка.

— Что-то с внуком? Вам нужно больше времени? — выпалила я, сразу представив, как маленький мальчик умирает в ужасной агонии.

— Вы уже ходили туда? — спросила она сбивчиво. А потом спохватилась: — Что? Ох… нет, я же не об этом. Лекарства я купила, он быстро встанет на ноги. Что с этим сорванцом будет…

— Это хорошо, что всё не так серьёзно, — ответила я с облегчением.

Женщина тепло улыбнулась. Напряжённость ушла из её глаз.

А ведь я всего лишь поинтересовалась делами её внука, причем от чистого сердца.

— Так вы уже ходили? — Герда посмотрела поверх моего плеча.

— Да, — ответила я и дёрнула плечом. Тяжело вздохнула. Моя маленькая победа далась слишком тяжело.

— Неужто выставили? Вот ведь! — всплеснула руками она. — Вы просто не в том наряде. В вас не признать благородную кровь. Простите меня, леди, я не подумала. Позвольте, я представлю вас. Хозяйка салона будет обязана принять вас, — выдохнула она, подхватив меня под локоть и, похоже, вознамерившись во что бы то ни стало заставить мадам Басти пошить мне гардероб.

— Я не хочу шить у неё, — сказала я твёрдо и аккуратно высвободила локоть из её хватки.

Женщина застыла на ступенях.

— Как? Это же лучшая мастерица! У неё самый дорогой салон!

— Точно ли лучшая? — я посмотрела ей прямо в глаза.

Я помнила, как наши служанки пару раз перешивали самые модные платья моей матери — красивые, но неудобные.

Так я поняла, что «дорогое» вовсе не значит «удобное». Мама не раз ругала модистку за нелепые эксперименты с фасоном, но сменить её не могла — статус и всё такое. Домашние служанки же всегда были на подхвате, чтобы довести платье до ума.

— Но как же, леди? Этот салон самый дорогой…

— Герда, оставьте, пожалуйста, это утверждение и подумайте. Есть ли ещё одна модистка, которой действительно нужны деньги, но которой всё равно, что я из Лунного клана. И которая хорошо шьёт. Потому что я хочу потратить деньги на качество, а не на громкое имя. Я не страдаю предрассудками. Просто подумайте, Герда. Уверена, у вас есть кто-то на примете.

Герда снова покосилась на стеклянную дверь салона. Потом — на меня.

Спустилась со ступеней, подошла ближе и тихо сказала:

— Есть одна швея. Ей очень нужны деньги. И она шьёт хорошо. Ей точно нет дела до того, кто вы.

— Отлично, — я чуть не подпрыгнула на месте.

— Тогда следуйте за мной, леди Каллиста.

Герда подошла к кучеру, что стоял возле лошадей, и тихо назвала адрес.

Тот кивнул, подтянул вожжи. Мы забрались в карету, и та мягко тронулась.

Ехали молча.

Колёса тихо стучали по булыжнику, и я ловила себя на том, что считаю повороты.

Оказалось, совсем недалеко — всего четыре квартала.

Карета свернула в узкий проулок, где фасады домов были скромнее, а вместо резных вывесок над витринами висели простые деревянные таблички. Мы остановились у одной из них. На тёмной доске было выведено название.  Я посмотрела на Герду — та кивнула.

Витрина была небольшая, но чистая. За стеклом стояло одно-единственное платье — неброское, но необычное.

Серебристое с лёгким перламутровым отливом, украшенное вышивкой, будто сотканной из лунного света.

Такое платье не кричало о богатстве, но в нём чувствовался вкус и рука мастера.

— Здесь, — сказала Герда.

Мы вышли из кареты, и я вдохнула прохладный воздух проулка.

Я дотронулась до медной ручки и толкнула полотно, тихо прозвонил колокольчик, когда мы вошли внутрь.

Внутри всё было просто, но аккуратно. Никакой лепнины, позолоты или излишней вычурности — только чистые столы, катушки нитей, ровные стопки тканей.

По стенам — полки с коробками, в углу — портновский манекен с булавками.

Пахло углями, воском и своеобразным запахом тканей.  Как мне кажется так и должна пахнуть настоящая мастерской.

Я отметила про себя, что ткани — хорошие. От нечего делать в доме я научилась разбираться в них — подолгу слушала служанок, наблюдала, как они ухаживали за нарядами матери и сестры.

Ткани здесь были качественные, добротные, рассчитанные на средний класс… может быть, чуть выше. Но это не проблема.

Закупить всё нужное теперь не составит труда — деньги у меня были.

И, судя по тому, что муж меня не ограничивал, потратить я могла прилично.

Конечно, я не собиралась сорить средствами попусту, но понимала: это мой личный экзамен как женщины. Я должна сама пошить себе гардероб. Да такой, чтобы соответствовать и не опозорить супруга.

И я хотела справиться с этим.

Тем более, я столько раз представляла, какое именно платье хочу: в каком бы сидела в парке, в каком читала бы книгу у камина в библиотеке, в каком пила бы утренний чай, а какое — только для прогулок в карете.

Я так обо всём этом грезила. И теперь… у меня наконец появилась возможность.

Навстречу вышла женщина лет сорока. Хорошо выглядела, но под глазами залегли тени. На талии повязан фартук.

Она вытерла ладони о ткань, улыбнулась.

— Добрый день, — сказала она мягко, с лёгким поклоном. — Проходите, пожалуйста.

Голос был поставленным, мелодичным.  Она жестом пригласила пройти вглубь мастерской.

— Меня зовут Грейс. Буду рада вам помочь.

В её голосе не было ни надменности, ни холодка. Только простая доброжелательность. Я невольно распрямила плечи. Впервые за долгое время меня встретили не как ошибку, не как лишнюю, а просто как человека.

Женщина, вышедшая им навстречу, оказалась не той, кого я ожидала увидеть. Молодая, красивая, с прямой осанкой, ровной линией плеч — слишком правильной для простолюдинки. В её движениях, в плавности жестов, в спокойствии взгляда чувствовалось воспитание, какое бывает только у тех, кто когда-то жил при дворе или хотя бы рядом с ним.

Я сразу отметила — это не простая швея.

Может быть, обедневшая аристократка, а может, женщина, которой пришлось уйти в ремесло ради выживания.

Пока она нас приветствовала, я успела рассмотреть аккуратные мозоли на кончиках пальцев.

Внутри всё было скромно.

Никакой позолоты, ни хрусталя, ни бархата. Только аккуратно разложенные ткани, мерки, катушки ниток и большой стол у окна, залитый дневным светом. Здесь царил порядок.

Я сняла шаль и передала её Герде, потом присела на предложенный стул.

Провела пальцами по деревянной поверхности стола.

— Присаживайтесь, — сказала я, и женщина, чуть удивлённо вскинув брови, послушалась.

Герда тоже устроилась рядом со мной.

Мне пришлось сделать вдох, чтобы взять себя в руки. Сердце билось учащённо, будто я сдаю экзамен.

— У меня для вас будет очень необычная и, возможно, непростая работа, — начала я, стараясь говорить уверенно и по-взрослому.

Швея чуть склонила голову набок, глаза её стали внимательнее. Она рассматривала меня — руки, осанку, выражение лица.

— Это мой первый гардероб, который я хочу пошить, — добавила я. — Не смотрите на мой внешний вид, но я хочу, чтобы вы постарались. Мне будет интересно ваше мнение, так что не бойтесь говорить откровенно.

В уголках губ женщины мелькнула сдержанная улыбка, но в глазах — искреннее удивление.

Я видела, как её взгляд бегает по мне, оценивает. Кажется, она понимала, что перед ней не просто девчонка, хоть и робкая.

— Я супруга главы клана, — сказала я наконец, тихо, но чётко.

— И мне нужен гардероб, потому что на данный момент все мои платья… — я изящно указала на серое платье с белым воротничком, — именно такие.

Женщина на мгновение застыла, потом чуть подалась вперёд.

— Я бы не хотела ничего вычурного, открытого или чрезмерно пышного. Пусть красота будет сдержанной. Есть ли у вас идеи по поводу моего гардероба? Ах да… бюджет не ограничен, — добавила я. — Так что, пожалуйста, постарайтесь.

Швея моргнула, откинулась на спинку стула. Её глаза расширились, потом в них появился живой блеск. Она тепло улыбнулась.

— Так вы та самая молодая супруга из Лунного клана? — спросила она негромко.

Я напряглась. Неужели это снова проблема?

Но вместо осуждения женщина протянула руку и легко сжала мой кулак.

— Я поняла, — сказала она мягко. — И поняла, почему вы оказались в таком положении. Всё в порядке. Я сделаю всё в лучшем виде. Не разочарую вас.

Она поднялась и пошла за листами бумаги и карандашом.

— Начнём с обсуждения идей. В каком цвете вы хотели бы видеть ваш гардероб?

Я задумалась.

— В клане Ледяного принято все оттенки синего и белый, в клане Лунного — серебристое и серое. Но я бы хотела что-то другое…

Она кивнула.

— Тогда создадим для вас свой цвет, — сказала она. — Тот, что подойдёт только вам. И согласна — вписаться в общество Ледяных будет сложно, и одежда тут мало поможет. Вы заметная девушка… красивая, стройная. Хотя, пожалуй, чересчур.

Она осеклась, будто пожалела об откровенности.

Но я только открыто улыбнулась, чуть приподняв подбородок.

Мне было приятно с ней говорить.

— Говорите, продолжайте, — мягко ответила я. — Я нисколько не обижусь.

— Вашу небольшую грудь мы подчеркнём, но очень аккуратно, — оживилась швея, подхватив лежащий на столе кусок ткани. — Сделаем тонкий, деликатный намёк. Предлагаю бархатный лиф — мягкий, плотный, — а сверху пустим кружево. Рукава — кружевные, полупрозрачные, лёгкие. И маленькая капелька открытого тела даст тот самый нужный акцент… намёк, не больше.

Она говорила с увлечением, ловко чертя пальцем по воздуху контуры будущего платья, а я невольно задержала дыхание, представив себя в этом наряде.

Она уже вся загорелась идеями, жестикулировала, оживлённо говорила, а я — просто улыбалась, ловя это чувство: впервые кто-то говорит со мной не свысока, а с вдохновением.

— А цвета… начнём с мягких пастельных — бежевого, персикового… у вас зеленые глаза. Зеленый тоже вам будет к лицу. Но от голубого тоже не будем отказываться, да и серебристый вам будет уместен. Кому как не вам его носить, м? И ваши веснушки, они вам идут.

— Пошейте, пожалуйста, мне одно красное платье, — тихо, но твёрдо сказала я.

Швея моргнула.

— Красное? Ох… смело! — и вдруг улыбнулась, хлопнув ладонями. — Отлично! Оно будет потрясающим. Я даже знаю какой вам больше подойдёт оттенок. Подчеркнёт вашу молодость и статус.

— Мне нравится этот цвет, — призналась я. — Он ассоциируется у меня с теплом.

— И правильно, — кивнула швея. — Но его нужно носить и не стесняться.

— Я хочу научиться, — добавила я.

— Замечательно. Тогда давайте снимем ваши мерки, а потом я начну рисовать для вас новый гардероб. Вы будете говорить, что вам нравится, а что нет.

Она провела меня в небольшую комнатку с подиумом и зеркалами с трёх сторон. Свет мягко отражался от стекла. Тут пахло лавандой.

Швея помогла расстегнуть платье.

Я опустила руки.

— Могу я вас раздеть полностью? — спросила она осторожно. — Хотела бы осмотреть фигуру, чтобы точнее иметь представление.

Я сняла через голову сорочку, осталась в длинных и обычных панталонах.

Швея остановилась, прижав ладонь к губам.

— Драконья матерь… — прошептала она. — Что с вами?
_____________________
А давайте выберем образ нашей Каллисте😘? Кто как ее видит? Голосуйте.💕🌹💕
Вариант №1
 

Вариант №2


Вариант №3

Герда заглянула в примерочную и тоже замерла, прикрыв рот рукой.

— Кто же это с вами сделал?..

Я посмотрела в зеркало через плечо на исполосованную ударами спину.

— Наш господин? — тихо спросила швея.

— Нет, — ответила я, стараясь говорить спокойно. — И это не имеет значения.

— Но ваши раны ещё не затянулись, — она резко повернулась к Герде. — Скорее в аптеку!

— Конечно, — подхватила Герда. — Это нужно обработать, чтобы не осталось следов.

Я слабо улыбнулась. Следов там предостаточно — парой больше, парой меньше, уже неважно.

Но в этой искренней заботе было что-то, от чего горло предательски сжалось. Я едва не расплакалась.

Меня снова одели в рубашку. Посадили на стул. Передо мной поставили чашку тёплого чая — ароматного, сладкого, с бергамотом.

Я обхватила её ладонями и впервые за долгое время почувствовала себя… не пленницей, не женой по договору — просто человеком.

— Вы ведь наследница клана, — тихо произнесла Грейс. Она взяла стул и присела рядом со мной.

Моя голова опустилась. Я просто не знала, что увижу в глазах Гре йс.

Но все же я подняла голову. Но лучше бы не смотрела. Там было полно сочувствия, которого я никогда не знала. Мне показалось, что я просто разрыдаюсь ещё сильнее. Всего немного участия — и моя стена начала трескаться.

Я кивнула.

— Тогда это отец? — осторожно спросила она.

Я молчала.

— Боги… бедная моя девочка, — прошептала Грейс и вдруг обняла меня.

Я застыла. Меня… никто и никогда не обнимал. Я не знала, как реагировать. Эта женщина за пару часов заставила испытать слишком много незнакомых чувств.

Я растерялась, прикусила губу, чтобы не всхлипнуть. Грейс забрала из моих рук чашку с чаем и просто прижала меня к своей груди.

— Зверь… какой же он зверь. Как можно собственного ребёнка воспитывать в такой жестокости… Прости, но за такое руки отрезать мало. Или хотя бы заставить его самому почувствовать ту боль, что он причинил тебе. Ведь ты ещё ребёнок.

— Мне двадцать, — прошептала я.

— Ох, девочка… — она погладила меня по голове.

Потом осторожно подняла моё лицо и вытерла слёзы, что молча катились по щекам.

— Сейчас приведём вас в порядок. Чтобы никто не увидел ваших слёз. Пусть даже ваша сопровождающая не узнает. Я вижу, какая вы сильная. Сохраните это. Вам ещё многое предстоит. Но запомните — если станет совсем тяжело, можете прийти ко мне. Я, может, и не смогу помочь, но смогу выслушать.

Она улыбнулась мягко, чуть грустно:

— У меня сын вашего возраста. Мы с мужем недавно развелись, и он выбрал отца.

— Вы… аристократка? — неуверенно спросила я.

— Да, милая, — кивнула она. — Но теперь я хочу быть независимой. Доказать, что и без титулов я чего-то стою. Поверь, я буду очень стараться, чтобы вам всё понравилось. Хочу, чтобы вы показали всем, насколько достойна быть супругой главы клана. Пусть я не знаю вас, но вижу — в вас есть сила. Дай боги, чтобы лорд Айсхарн тоже это увидел. Ему повезло.

В этот момент дверь открылась, и в мастерскую вбежала Герда.

Экономка молча подошла, не произнося ни слова, только взгляд её стал мягче — в нём было всё: и сочувствие, и тревога, и какая-то сдержанная жалость.

Она не задавала вопросов. Грейс принесла тёплую воду, мягкую ткань, а Герда промывала раны.

Пахло ромашкой и чистыми бинтами. Каждое прикосновение было осторожным, почти нежным — так прикасаются к тем, кого боятся ранить.

Я не произнесла ни слова. Только следила, как на кончиках их пальцев остаются следы мази — тонкие, серебристые, почти прозрачные.

Когда всё было закончено, Грейс достала из шкафа новую рубашку — белоснежную, тонкую, шелковую.

— Наденьте, — сказала она спокойно.

Я надела её, и, когда прохладная ткань скользнула по плечам и легла на кожу, невольно прикрыла глаза. Шёлк был мягким, гладким, как прикосновение облака. Такого у меня не было никогда.

Ни одна вещь прежде не казалась настолько лёгкой и текучей.

Я не знала, как дышать, чтобы не спугнуть это ощущение.

— Подойдём к подиуму, — тихо сказала Грейс, возвращаясь к привычному деловому тону. — Снимем мерки, и я прикину крой.

Следующие полчаса прошли в звуках ножниц, шелесте ткани и тихих репликах Грейс.

Она не позволила мне уйти без платья.

— Не выпущу, пока не наденете что-то достойное. Есть у меня одно. Вам понравится. — улыбнулась она, прикалывая последние булавки. — Сразу же как закончу с одним платьем пришлю его вам. Только схожу купить нужную ткань. Белье тоже будет готово к следующему вечеру.

И действительно, когда я вышла из примерочной, в зеркале на меня смотрела совсем другая девушка.

Платье было тёмно-синее, бархатное, не пышное, но элегантное.

Чуть выше груди шло тонкое кружево, такое нежное и роскошное, что я боялась дотронуться, чтобы не порвать. А у горла — маленькая капелька выреза.

Я впервые за долгое время почувствовала себя красивой.

Грейс одобрительно кивнула, Герда тоже улыбнулась. Я хотела взять шаль. Но она так не шла теперь мне.

Грейс всплеснула руками.

— Такой только полы мыть, милая. Сейчас! У меня все есть!

И правда, у неё нашлась шаль — красивая, но теплая с едва уловимым блеском мелких кристаллов, словно на неё осыпался утренний иней. Ткань была на тон светлее платья и переливалась при каждом движении. Я провела по ней пальцами.

Я поблагодарила Грейс. Мы вышли из ателье. Воздух снаружи был свежим, и я словно вдохнула новую жизнь.

По пути мы заглянули в обувной магазин — там я выбрала простые, но изящные ботинки из мягкой кожи. Сделала заказ и на сапожки, и на туфельки.

Когда мы сели в карету, я уже не чувствовала ни холода, ни тревоги. Только усталость и тихое, редкое для меня чувство довольства.

Я смотрела на улицы за окном, а в груди медленно зарождалось что-то похожее на веру — что, может быть, теперь всё действительно начнёт меняться.

Карета мягко покачивалась на поворотах, и я уже едва держала глаза открытыми. Всё внутри отзывалось усталостью — приятной, но такой глубокой, что даже мысли звучали глухо, будто сквозь воду.

Бархатное платье приятно грело кожу, и я не могла не подумать, что впервые за долгое время чувствую себя счастливой.

Герда сидела напротив, молчаливая, но, как ни странно, теперь её молчание не казалось холодным. В нём было участие. Когда колёса в последний раз скрипнули, и карета остановилась у ворот поместья, она произнесла:

— Благодарю вас, леди, за то, что позволили мне отлучиться. Если бы не вы…

Я покачала головой, попыталась улыбнуться.

— Всё в порядке, Герда. Я рада, что с вашим внуком всё хорошо.

Пальцы, холодные от волнения, сжали край платья.

— Только… прошу вас, — добавила я тихо, почти шёпотом. — Не говорите никому о том, что вы видели.

Женщина замерла, посмотрела прямо мне в глаза.

— Конечно, леди, — сказала она, и в её голосе не прозвучало ни одной фальшивой ноты.

Я не знала, могу ли ей доверять. Но в её взгляде не было лжи. Было что-то другое — тёплое, почти материнское.

Я вышла первой.

Воздух перед поместьем был каким-то сухим и колючим, будто пропитан инеем. А еще там была странная суета. Фонари уже зажглись, голубоватые огни отражались на каменных плитах двора.

Я шла медленно, ощущая, как с каждым шагом уходит моё короткое ощущение свободы.

Герда поспешила за мной, и двери поместья распахнулись. Внутри было непривычно многолюдно — мужчины в формах, женщины из прислуги, кто-то что-то нес, говорили, смеялись, шептались.

Шум показался оглушительным.

Я невольно остановилась у порога, чувствуя, как сердце начинает колотиться всё быстрее.

А потом увидела его.

Кайден стоял у подножия лестницы. Холодный, собранный, как всегда. Но рядом с ним была девочка. Лет пяти, не больше.

Тёмные, густые волосы, аккуратно уложенные локонами, глаза — ярко-голубые, как у него. На ней было пышное розовое платье, украшенное кружевом и лентами, а в руках — маленькая кукла в точно таком же наряде.

Они были слишком похожи.

Слишком.

Я остановилась как вкопанная.

Все звуки вокруг будто исчезли.

Губы сами чуть приоткрылись, но воздуха не хватило, чтобы вдохнуть.

Я просто стояла, не в силах двинуться, не в силах даже моргнуть, глядя на своего супруга и на девочку, которая могла быть только его дочерью.

Я не знала…

Муж увидел меня.

— Каллиста, подойти.

Он поднял руку, призывая меня поторопиться. Я пошла к мужу, но взгляд сам невольно скользнул к девочке. Та нахмурилась. Улыбка мгновенно исчезла с её лица.

Я совершенно не понимала, как себя вести.

Кайден, наверное, всё сделает сам — что бы это ни было.

Девочка нахмурилась ещё сильнее, сморщила крошечный носик, и я услышала, как он мягко обратился к ней:

— Милая, — в его голосе было столько тепла, что я не поверила собственным ушам. Разве он умеет так говорить?

— Это моя супруга, Каллиста.

Он сдержанно улыбнулся дочери.

— Каллиста, это Шани. Моя дочь. Познакомься.

Но произошло то, чего я не ожидала.

Я хотела присесть перед ней, чтобы оказаться на одном уровне, как когда-то делала моя мать, когда сестра была маленькой.

Но не успела.

— Убийца! — зло выкрикнула девочка, сжала куклу. — Папа, я не хочу, чтобы она была твоей женой! Она убила мою маму!

Её голос звенел от слёз.

А я застыла, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

Я отшатнулась. Всё закружилось перед глазами, ни о какой сдержанности не могло быть и речи. Я просто не могла справиться с теми чувствами, что вызвали во мне слова девочки.

Меня впервые в жизни обвинили не в какой-нибудь мелочи, а в убийстве.

В том, что я убила её мать. Я вообще не знала, что у моего мужа есть дочь. Может быть, знал отец, но не я.

Сделала шаг назад… ещё один… ещё один — пока не налетела на кого-то и не дёрнулась, теряя равновесие, шарахнулась в сторону.

Кайден перехватил дочь за плечи, развернул к себе, прижал, чтобы та перестала кричать, что я убийца, что я убила её мать.

Всё это происходило в оглушительной тишине, которая резала слух сильнее любого крика.

Я не видела ничего вокруг. Только голубые, ледяные глаза Кайдена, смотрящие на меня. Его нечитаемое лицо.

И девочку, бьющуюся в его объятиях.

Он опустился перед дочерью на колени, обнял, прижал к себе, а я отвернулась, добежала до лестницы, схватилась за перила лестницы и поспешила наверх, приподнимая юбку, перескакивая через несколько ступеней сразу.

Только когда оказалась на верхней площадке, услышала, как снизу, с первого этажа, девочка снова закричала:

— У неё руки по локоть в крови!

Я медленно подняла руки, они дрожали. Закатала рукава, посмотрела на них. Они были чистыми. Но мне действительно почудился запах крови — резкий, металлический, до тошноты.

Сердце вырывалось из груди, пульс стучал в висках, и я была уверена, что вот-вот упаду в обморок. Я не чужака для них. Даже слово «враг», звучало не так страшно, как слово «убийца».

Вот кто я для них… убийца. Голос мужа привел меня в себя:

— Шани, кто тебе это сказал? — строго спросил Кайден. — Это неправда! Каллиста, не убивала твою мать.

— Нет! — звонко закричала девочка. — Это всё она! Она — Лунная! Лунные убили мою маму! А теперь она живёт в нашем доме! Из-за неё я больше никогда не увижу бабушку!

— Причём здесь бабушка, Шани? — мне показалось, что Кайден это прорычал.

— Правда! Правда! — девочка всхлипнула, — бабушка не может врать! Она сказала, что ноги её не будет в этом доме, пока здесь живёт эта убийца!

Я привалилась лопатками к стене, сжала руками горло — воздуха не хватало.

Казалось, я действительно захлебываюсь этим запахом крови, о котором кричала Шани.

— Шани, нам с тобой нужно будет серьёзно поговорить, — услышала я холодный голос Кайдена.

А потом — коротко, резко, будто хлестнул кнутом по воздуху, муж приказал:

— Всем разойтись!

От его окрика я вздрогнула и сорвалась с места.

Рванула в сторону своей комнаты, завернула направо, перебирая негнущимися ногами. Дотронулась до дверной ручки, распахнула дверь — и замерла.

Кровать была идеально заправлена. Не так, как я её оставила. Постельное бельё исчезло. Всё было убрано, словно здесь никто никогда не жил.

Я бросилась к шкафу — распахнула дверцы.

Пусто.

Ни одного моего серого, унылого платья.

Паника обожгла виски.

Я заметалась по комнате.

Распахнула дверь ванной — там тоже всё было по-другому. Новые принадлежности, аккуратно упакованные, но не мои.

Не мои щётки. Не мой флакон масла.

Не моя комната.

У меня нет места в этом доме.

Я ходила по кругу, пока не услышала лёгкие шаги.

Герда появилась на пороге, подошла и осторожно перехватила меня за плечи.

— Леди, — сказала она тихо, — я только что узнала. Простите меня, старую, я сразу пошла за вами. Вам сменили комнату. Господин Кайден распорядился лично. И простите… за то, что было раньше.

Я смотрела на неё круглыми, непонимающими глазами. Каждое слово доносилось до меня, как через толщу воды. В ушах всё ещё стоял крик его дочери.

Экономка чуть сильнее сжала мои плечи.

— Леди, пойдёмте. Я провожу вас в вашу новую комнату.

— Но как же так… Разве я не здесь живу? — прошептала я.

— Нет, леди. Простите. То была ошибка. Это был приказ Айлоры.

Я большими испуганными глазами смотрела на экономку.

— Герда, — сказала я, — я не смогу заплатить вам или сделать дорогой подарок за вашу лояльность ко мне, а не… к Айлоре.

Женщина тут же покраснела, но не от злости. Она опустила глаза. Мой взгляд упал на её брошь — сапфировую, дорогую.

— Не думайте об этом, леди. Мне ничего не нужно. Господин Кайден платит мне достаточно. Я просто хочу сохранить своё место. Моя дочь зарабатывает немного, внук маленький и болеет время от времени, да и времена сейчас тяжёлые. Мой муж умер не так давно… Я просто хочу работать и… чтобы в доме было спокойно. Но, кажется, покоя здесь не предвидится.

— А где была дочь лорда Айсхарна? — спросила я, когда мы шли по коридору.

— У матери лорда, — ответила Герда.

Я кивнула.

Экономка шла медленно, но всё время оборачивалась, проверяя, иду ли я следом.

Мы свернули в левое крыло — туда, где находились покои Кайдена. Там, где я видела его с Айлорой.

Герда остановилась у двери рядом.

— Ваша комната, леди.

Я стояла перед дверью, не решаясь войти. А в голове всё звенел голос ребёнка: «У неё руки по локоть в крови…»

Герда сама распахнула дверь.

— Входите, — сказала спокойно. — Это ваша гостиная.

Я сделала шаг — и замерла. Передо мной открывались роскошные апартаменты, ничем не хуже тех, что были у моей матери в главном доме, а то и лучше. Герда прошла вперёд, открыла ещё одну дверь:

— А это спальня, — пояснила она.

Я стояла посреди комнаты, не двигаясь.

Пыталась осознать происходящее, поверить, что всё это — для меня.

Такая большая комната… нет, не комната, это была моя территория, состоящий из нескольких: гостиная, спальня, просторная ванная, и даже личный кабинет. А еще не шкаф для одежды, а целая отдельная гардеробная комната.

Я остановилась напротив еще одной двери, идущей из спальни.

Когда я подошла к ней, Герда остановилась за моей спиной.

— Эта дверь ведёт в покои вашего супруга, — тихо сказала она.

Я растерянно кивнула.

— Вы хотите спуститься пообедать в общий зал или подать сюда?

— Подайте, пожалуйста, сюда, — ответила я почти шёпотом.

— Как пожелаете, леди, — экономка чуть поклонилась и вышла, прикрыв за собой дверь.

Я осталась одна.

Медленно подошла к кровати и села на самый край. Пальцы коснулись мягкого покрывала, и только тогда до меня начало доходить, что всё это — не сон. Но радости не было.

Я просто не знала, как на всё это реагировать.

А потом в дверь гостиной постучали. Кто-то пришел.
_________________________
Спасибо, что поучаствовали в выборе героини. Мне было очень интересно понять, кто вам приглянулся больше😘
И я снова подготовила для вас арты. Теперь выбираем мрачного и холодного Кайдена Айсхарна.
Вариант №1


Вариант №2


Вариант №3


Буду рада вашему мнению.😘

В дверь постучали сначала тихо, потом ещё раз увереннее, настойчивей.

Я поднялась, поправила платье, провела ладонью по складкам, чтобы не выглядело так, будто я только что сидела. Я направилась к двери. Прошла через спальню, потом просторную гостиную и только тогда дотронулась до холодной ручки.

За порогом стоял пожилой мужчина. Волосы белые, гладкие, собранные в низкий хвост, лицо морщинистое, но ухоженное. Глаза — голубые, как и у всех представителей Ледяных. На нём был строгий камзол тёмного цвета с высоким воротником стойкой. В руке мужчина держал небольшой чемоданчик с латунными уголками, и от него тянуло запахом лекарств и сухих трав.

Он поклонился.

— Леди Каллиста, — произнёс он негромко. Голос был низкий, бархатистый, но с лёгкой хрипотцой, от которой почему-то становилось спокойно. — Меня зовут Ольдрин Фарн. Я целитель. Лорд Айсхарн послал меня, чтобы я осмотрел вас.

Я замерла. Несколько секунд просто смотрела на него, не сразу понимая смысл сказанного.

— Осмотреть… меня? — спросила я тихо, хотя вопрос был глупым.

— Да, леди, — он слегка кивнул. — Это распоряжение лорда. Только осмотр, ничего более.

И если это приказ мужа, я должна подчиниться.

Я медленно вдохнула, выпрямилась и кивнула.

— Входите.

Целитель Фарн сделал шаг, переступил порог.

Я закрыла дверь, замерла в гостиной, думая, где бы нам разместиться.

— В спальне было бы вам удобнее.

Я кивнула на его слова. Мы прошли в спальню. Лекарь поставил чемоданчик на прикроватную тумбочку, открыл замки, и я увидела аккуратно разложенные инструменты: стеклянные пузырьки, бинты, чистые полотна, ножницы, тёмную баночку с мазью. Всё было аккуратно уложено. Мужчина смочил руки в каком-то растворе.

— Прошу, прилягте, леди, — сказал он спокойно. — Я не задержу вас надолго.

Я подошла к кровати. На лекаря не смотрела. Руки сами сжали край платья, пальцы побелели.

— Что именно вы будете проверять? — спросила я. Голос звучал ровно, но внутри всё дрожало.

— Общий осмотр для женщин после первой брачной ночи — это стандартная процедура, — мягко проговорил мужчина. — Лорд Айсхарн беспокоится о вашем здоровье.

Эти слова прозвучали странно. «Беспокоится». Я даже не знала, как к ним отнестись. От удивления я почти забыла о страхе.

— Вы не обязаны ничего объяснять, — продолжил он мягко. — Моя работа проста: убедиться, что ваше состояние не вызывает опасений. Всё, что я увижу или услышу, останется между нами и главой клана.

Я прилегла, устроилась головой на подушке, руки сложила на животе, стараясь не смотреть на чемоданчик.

— Хорошо, — сказала я тихо. — Делайте, что нужно.

Господин Ольдрин подошёл ближе, но не сразу дотронулся. Только посмотрел внимательно. Убрал мои руки вдоль тела. Присел на край кровати.

Положил одну свою руку мне на живот, а другую — на лоб. И вдруг полился мягкий зеленый свет, перемежающийся с голубым свечением. Было то холодно, то тепло. От этого контраста на руках даже встали волоски.

Он так сидел около получаса. Мне было так хорошо, как никогда не было. Даже мыслей в голове почти не осталось, а потом и вовсе стало клонить в сон.

— Вы можете ответить... — Голос лекаря был мягким. — Были ли у вас ранения в последнее время?

— Хм. Немного, — ответила я.

Он кивнул, не задавая уточнений.

— Я посмотрю спину, если позволите.

Но дверь спальни вдруг распахнулась. Без стука. Я вздрогнула и резко попыталась приподняться, но целитель, не смотря на свои годы, успел перехватить меня и мягко опустил обратно на подушки.

Но я уже увидела, кто пришёл. На пороге стоял мой муж.

Всё в нём — от осанки до взгляда — дышало властью. Голубые глаза — те самые, ледяные, пронзающие, — остановились на мне.

Он вошёл, не произнеся ни слова. Встал напротив. Ноги поставил на ширину плеч, руки сцепил за спиной. Поза была, как у того, кто привык командовать и привык, что ему подчиняются. И от этого вида в груди что-то болезненно сжалось.

Я вцепилась пальцами в ткань покрывала. Щёки горели. Хотелось исчезнуть, провалиться в пол, стать тенью.

Целитель чуть повернулся к нему, не теряя спокойствия.

— Лорд Айсхарн, — произнёс он негромко, — рад приветствовать. Осмотр не завершён, но предварительно могу сообщить.

Он чуть кашлянул:

— Ваша супруга находится в состоянии сильного эмоционального и физического истощения. Нервное перенапряжение в следствии длительного угнетения. Кроме того — признаки недоедания и обезвоживания. Организм истощён, здоровье ослаблено.

Я внутренне сжалась. Снова я какая-то не такая.

Я слышала, как Кайден тяжело выдохнул. Медленно, сдержанно.

— Я понял, — коротко произнёс он. Голос ровный, без эмоций, но в нём было что-то, от чего по спине пробежал холодок.

— Более того, — продолжил целитель спокойно, но уже чуть громче, — на спине свежие, не до конца зажившие следы. Я хочу их осмотреть.

— Приступайте.

Я даже приподнялась, чтобы проверить правильно ли услышала.

И да. Кайден не собирался никуда уходить, он так и стоял напротив, у изножья кровати, глядя на меня.

Я снова покраснела, не знала, что делать.

— Леди, вам нужно повернуться, — спокойно произнёс целитель. — Я сам распущу шнуровку. Вы снимете рукава, спустите платье на талию, потом рубашку, и я осмотрю вас.

— Я не хочу, — выдохнула я тихо.

— Леди, прекратите, — в голосе лекаря зазвучало мягкое, но твёрдое наставление. — Это может быть опасно. Особенно в вашем теперешнем состоянии. Мы не кусаемся, уверяю.

Он пытался меня успокоить. Я заметила, как Кайден чуть повернул голову к нему, но промолчал.

Лицо мужа стало ещё более мрачным, взгляд тяжёлым, ледяным.

Я легла на живот. Целитель аккуратно развязал шнуровку платья. Я послушно приподняла руки, стащила платье, когда лекарь вытянул нижнюю короткую рубашку кожа мгновенно покрылась мурашками от холода и от стыда.

Он осторожно прижал мне плечи, чтобы я не поднималась, и положил ладонь на затылок, вторую — на спину.

Кажется, кто-то глубоко втянул воздух сквозь сжатые зубы позади меня. Отчего-то казалось, что это был Кайден.

Лекарь молча подоткнул платье, чтобы ткань не мешала ему у талии, и снова потёк мягкий поток магии.

Тепло разливалось под кожей, сменяясь прохладой. Будто кто-то опускал на спину ладони изо льда, а потом укутывал пламенем.

И я чувствовала, как это странное сочетание — холод и жар — проникает вглубь, отзываясь дрожью, заставляя дышать ровно.

— Снять боль удалось частично, воспаления нет, но шрамы глубокие. Я настоятельно рекомендую покой и уход, — вдруг услышала я.

Потом лекарь замолчал. Тишина повисла густая, вязкая.

В комнате ощутимо похолодало, особенно в тот миг, когда лекарь убрал руки с моего тела.

Я поёжилась. Хотелось встать, накинуть что-нибудь, спрятаться под пледом, но я лежала, не шевелилась, даже не дышала.

Пальцы судорожно сжали покрывало. Так крепко, что побелели костяшки.

— Если позволите, мой совет, — произнёс лекарь мягко. — Леди нужно забота и отдых. Я оставлю мазь, чтобы обработать раны. Для восстановления организма леди следует хорошо питаться, больше фруктов и свежих овощей.

Он говорил размеренно.

— Я пришлю укрепляющие отвары для здоровья и успокаивающие сборы, чтобы сон был крепким. Ещё прогулки на свежем воздухе обязательны.

— Я понял, — отрезал Кайден, коротко и холодно.

Я вздрогнула от его голоса и вжалась грудью в покрывало.

В горле пересохло. Хотелось извиниться, сказать, что не стоило так беспокоиться обо мне.

Я вечная обуза, источник бесконечных хлопот. Так мама говорила.

Я закусила губу до крови, лишь бы слезинки не упало. Почему я всегда какая-то не такая?

Услышала, как лекарь закрыл чемоданчик и отошёл к двери. Я даже не открыла глаз. Только услышала, как шаги двух мужчин стихли.

В гостиной раздавались голоса. Муж и лекарь всё ещё были там.

Я торопливо встала, натянула рукава платья без нижней рубашки и дрожащими пальцами кое-как затянула шнуровку.

Подошла к неплотно прикрытой двери, щель была узкой, но сквозь неё доносился каждый звук.

Хотела поблагодарить Кайдена и лекаря за помощь.

Но остановилась. Слова, прозвучавшие за дверью, будто ударили. Я замерла.

— Ваша супруга, — говорил лекарь приглушённым голосом, — необычайно слаба здоровьем. Боюсь, выносить вам наследника она не сможет. А если и забеременеет, дитя не выживет.

Он помолчал, будто подбирая слова, потом осторожно добавил:

— С вашего позволения, лорд Айсхарн, я пришлю ей отвар… для предохранения.

Воздух встал у меня в груди. Я не слышала ответа мужа — только короткую паузу, тишину, похожую на удар по сердцу.

Не то чтобы я не думала о детях. Но… сама эта тема меня пугала. Я совершенно не знала, как с ними быть. Как их любить, как не сделать больно — ни словом, ни взглядом. Я боялась, что не смогу полюбить малыша по-настоящему.

А вдруг он меня напугает, вдруг родится таким же… не таким, как я?

И я — я тоже не смогу открыть своё сердце, так, как когда-то не смогла моя мама?

— У меня уже есть Шани. Детей у нас не будет. Да и кто там родится — полукровка? Вы представляете, какова будет его судьба в клане? — голос Кайдена был тихим, но ледяным, будто каждое слово он произносил с усилием, сдерживая раздражение.

— Здесь, среди Ледяных, таким не место, — добавил он после короткой паузы.

— Но ведь ваша дочь, при всём моём уважении, девочка… а вам нужен наследник для укрепления рода, лорд Айсхарн, — неуверенно произнёс лекарь. — Вы же понимаете.

— Есть другие женщины, — спокойно, почти равнодушно ответил Кайден. — Готовые родить мне наследника.

Я попятилась от двери.

Шаг.

Ещё шаг.

Каждое его слово будто ударяло по груди острыми лезвиями. Ему не нужны от меня дети.

Я даже на роль матери не гожусь. Я — никчёмная.

Я никак не могла найти покоя ночью. Только под утро забылась тяжёлым, беспокойным сном. Долго лежала, прислушиваясь к каждому звуку за стеной.

Да, теперь я понимала: я не интересую своего супруга ни как женщина, ни как возможная мать. Более того, я вообще не способна родить из-за слабого здоровья. От этой мысли внутри всё болезненно сжималось, будто кто-то невидимый крутил острый нож в сердце.

Боль, обида, бессилие — всё перемешалось. Я никак не могла понять, как дальше жить, что делать.

Когда Кайден сказал, что я могу делать всё, что угодно лишь бы не мешалась, я еще глупо верила, что между нами возможно понимание. Но он меня вычеркнул, даже узнав какая я.

Ночью, посреди глухой тишины, хлопнула дверь. Потом послышались шаги, звук льющейся воды… Я лежала, застыв, не в силах уснуть, и воображение дорисовало, как Кайден возвращается, как ложится в постель, как к нему приходит Айлора.

Я боялась этого.

Боялась услышать скрипы, стоны, боялась представить их вместе, но не могла перестать слушать.

Однако…тишина стояла всю ночь. Никто не приходил. Ни звука, ни шороха.

Под утро я всё же провалилась в беспамятство и проснулась сама, как всегда, с рассветом. Я поежилась в постели. В комнате было холодно. Надо научиться самой разжигать огонь.

Здесь ведь мне никто не запретит развести свой собственный камин в спальне?

Отец не ворвётся с криком, не отшвырнет щепку и спички из моих рук.

Мать не ударит по пальцам, не скажет, что мне нельзя возиться с огнём.

Здесь я могу сама подбросить полено, зажечь огонь, согреться у пламени и не бояться, что за это меня отругают и отходят розгами, чтобы точно уяснила, что камин для меня запрещен.

Здесь никто не запретит мне это делать.

Когда я села на кровати, в комнату вошла служанка — та самая, что забирала покрывало со следами моей невинности, кривила нос и губы, обдавала презрением. Я приготовились к новой порции яда. Начала мысленно подбирать слова, чтобы осадить служанку, вспоминала как это делал моя мать.

Однако заметила, что служанка была странной.

На подносе у неё лежали мази, бинты, салфетки.

— Доброе утро, леди, — поздоровалась она.

В её глазах не было ни пренебрежения, ни насмешки — что-то другое. Я не сразу поняла, что именно.

Она подошла ближе, поставила поднос на прикроватную тумбочку.

— Давайте, я обработаю вам спину, — сказала она осторожно, будто боялась меня потревожить.

Хм.

— Хорошо, — ответила я, но всё же настороженно косилась на неё. Потом подумала, что если не позволю, то раны просто воспалятся.

— Кто тебя послал? — спросила я.

— Лорд Айсхарн, — ответила она.

Я решила предупредить сразу:

— Если причинишь мне вред — лорд Айсхарн узнает.

Она вскинула взгляд — испуганный, как у зверька. И в этот момент я поняла, что видела в её глазах с самого начала.

Она… меня опасалась.

Меня!

Это чувство оказалось таким новым, что я на миг даже растерялась. Никто и никогда меня не боялся. Ни отец, ни сестра, ни слуги. А теперь — да.

И я, странным образом, ощутила лёгкое воодушевление.

Хотелось спросить её почему, но… я догадалась сама.

Вчерашний эпизод с молодым лордом Райаном Кристмиром и собачьей миской. То, как Кайден поставил на место собственную любовницу. Теперь, выходит, я — хозяйка. Пусть формально.

А что если, это только Кайден знает, что формально, а другие-то нет? Меня ведь даже переселили в покои его супруги.

Тогда выходит служанка боится потерять место? Вот значит как.

Моя мать тоже часто говорила, что страх — это самый отличный поводок. «Где нельзя подкупить, можно запугать». Так вот как это выглядит!

— Леди, сядьте, пожалуйста, ко мне спиной, — тихо сказала служанка, глаза она не поднимала, смотрела на поднос. Хотя я очень хорошо рассматривала ее. Запоминала как она себя ведет в этом положении.

— Подожди, я ещё не привела себя в порядок, — ответила я и, встав, набросила на плечи халат.

Прошла в ванную, быстро умылась, привела себя в порядок, расчесала волосы. Когда вернулась, кровать уже была аккуратно заправлена. Раньше я всегда делала это сама. Для меня даже это было непривычным. Но я не подала виду.

Я снова подошла к кровати и села на край.

Сбросила халат, ночную сорочку.

Позади послышался сдавленный вдох — служанка явно не ожидала увидеть такие шрамы.  Я выпрямилась, держа спину прямо, словно кол проглотила. Она молча обработала раны, наложила мазь. Боли я почти не чувствовала.

Я почувствовала знакомый запах. Лекарь прислал тот же состав, что был вчера. Затем служанка помогла надеть чистую нижнюю рубашку, то самое платье, в котором я вчера вернулась. Других всё равно не было.

Она собрала мои волосы в простую, лёгкую причёску. Я заметила, что ее движения немного нервные, руки тряслись, да и она продолжала смотреть куда угодно, но не на меня.

— Леди, завтрак уже накрывают. Желаете спуститься в общую столовую или подать сюда? — спросила она тихо.

— Я спущусь, — ответила я.

Хотя… ой, как не хотелось. Но прятаться я больше не могла. Нужно учиться жить среди этих людей. Маленькими шагами, преодолевая страх и неуверенность. Под утро я поняла: если не начну меняться — просто сойду с ума. Я слишком долго жила в страхе.  Я ведь так надеялась, что здесь, в клане Ледяных, начну новую жизнь. Что стану другой. Что перестану быть чужой, лишней.

И, может быть, то, как Кайден поставил всех на место… это и есть шанс. Шанс вырваться из своей скорлупы. Стать сильной.

Я очень рассчитывала на то, что Кайден, как глава клана, не станет делиться своими мыслями обо мне со всеми подряд. А значит — я и правда могла изменить свою жизнь. Пусть немного, пусть по крупицам, но могла.

Что будет, когда Кайден решит завести наследника — сына, я пока не знала. Опыт у меня отсутствовал, спросить совета было не у кого. Да и кто бы ответил?

Но ведь это произойдёт не сейчас… верно? Можно пока не думать об этом. Хоть немного передохнуть от тревожных мыслей.

Поправить собственное здоровье, обрести силы, — это теперь стало моей целью. А ещё ведь Кайден сказал, что мне практически ничего не запрещено.

А значит… я могу даже посетить библиотеку.

Эта мысль захватила меня так сильно, что я невольно улыбнулась. А потом резко спохватилась, осмотрелась — не заметил ли кто мою улыбку. Но внутри уже всё бурлило. От меня никто не будет прятать библиотеку, вешать замок!

И я смогу найти там те самые запретные книги, которых никогда не было в нашем клане.

Боги, скорее бы закончился этот завтрак!

Я почти бежала по коридору, но, добежав до вершины лестницы, резко остановилась.

Вспомнила матушку: она всегда спускалась степенно, легко касаясь перил, чуть приподнимая подол платья, будто каждый её шаг — это величественный жест.

Пришлось заставить себя сделать так же.

Медленно. Вдумчиво.

Спокойно, хотя сердце билось, как пойманная птица.

Внизу, в столовой, уже сидели знакомые лица, сгруппированные по двое, по трое. Айлоры не было. Шани и Кайдена тоже.

Зато был Райан. Он сидел за тем самым местом, где вчера стояла деревянная миска, похожая на собачью. Сейчас перед ним стояла точно такая же.

Он уткнулся в неё, не поднимая головы, и только сжимал и разжимал кулаки, удерживая в себе злость. Я отвернулась. И вдруг заметила Герду.

Она стояла позади стула с правой стороны от стола, посмотрела на меня, еле заметно кивнула и чуть приподняла уголок губы в намеке на улыбку.

Потом шагнула к стулу, и я поняла — это приглашение для меня.  Я прошла и тихо села на свое новое место законной супруги. В столовой никто не разговаривал. Я так и ощущала их взгляды на себе. Сама я старалась не смотреть на окружающих.

Вскоре все стали рассаживаться, слуги двигались плавно, без лишних звуков. Герда наклонилась ко мне, будто поправляя салфетку.

— Айлоры сегодня не будет. Она уехала.

Я не повернула головы, но тихо спросила:

— По своей воле?

— Приказ лорда Айсхарна, — ответила она таким же тихим, едва слышным голосом. — Но она оставила Селену. Свою дочь. Будьте осторожны. Ей восемь лет.

Я едва заметно кивнула.

Хотела спросить почему осторожнее, но в этот момент в зал вошёл сам лорд.

Он был суров, молчалив, и всё его присутствие будто вызывало холодный порыв ветра. Махнул рукой, чтобы никто не вставал. Быстро дошёл до стола, сел во главе, дал знак, и слуги сразу наполнили его тарелку.

И мою тоже — так щедро, что у меня глаза разбежались.

— Утро доброе, — произнёс он ровно, холодно, как всегда.

Я опустила взгляд, кивнула.

— Доброе утро, лорд Айсхарн.

— Ешь, Каллиста, — бросил он отрывисто.

Трапеза проходила в тишине. Люди украдкой поглядывали на меня и на свободный стул, где должна была теперь сидеть любовница Кайдена.

Теперь он пустовал.

И я вдруг поняла, почему слуги — особенно та, имя которой я не знала — были напряжены. Все могло выглядеть так, что Кайден отправил свою любовницу из-за меня.

А еще из головы не выходило предостережение Герды. Почему я должна быть «осторожна» с восьмилетней девочкой, дочерью Айлоры?

Завтрак закончился быстро. Люди расходились. Райан так и не притронулся к еде, сидел, глядя в миску. Я тоже встала.

Много съесть не смогла. Только хлеб с сыром и яблоко. Но взяла ещё одно. Подумала, съем его в библиотеке. Кайден ушёл так же внезапно, как и появился, не сказав никому ни слова.

А я, воспользовавшись моментом, поймала служанку и спросила, где библиотека. Она показала направление — восточное крыло, второй этаж, в конце коридора. Я пошла туда, сжимая в руке яблоко.

Я была так воодушевлена, что едва не пропустила шепот в одной из ниш.

Я остановилась и прислушалась. Раздавались детские голоса. Один точно принадлежал Шани.

— Я не видела крови на руках. Они были чистыми, — возмущённо шептала Шани. — Бабушка меня обманула?

— Леди Элеонора говорила правду.

— Но ведь крови не было! — Шани даже топнула ногой. Я прижалась к стене.

— Зато лорд Айсхарн отругал тебя из-за неё. Забыла? Она должна уйти. Она плохая. Она хочет, чтобы ты забыла свою маму.

— Я не забуду маму! У меня есть её картина!

— Она заменит тебе маму! Над тобой будут все смеяться. Она — из Лунных.

— Нет, — стала кричать Шани, — Селена. Ты врешь! Папа сказал, что она не будет мне мамой!

Я решила не обращать внимания на слова девочек. Мать ведь тоже была глуха к моим словам и проблемам.

Поговорят и перестанут.

Тем более Кайден, как я поняла, уже поговорил с Шани, и той досталось за то, что она называла меня убийцей. А если подумать, я ведь и не знала, что её мать убили Лунные.

Я вообще многого не знала.

Мне только предстояло всё понять. Надеюсь, книги мне в этом помогут.

А вот отчего Герда сказала быть осторожнее с маленькой Селеной, дочерью Айлоры, я поняла. Та подначивала Шани, подливала масло в огонь ненависти пятилетней малышки.

Но что я могла с этим сделать?

Ворваться в их нишу и начать доказывать, что это неправда?

А разве они мне поверят?

Нет, вряд ли.

Должно пройти время. Пусть поймут сами, что я не собираюсь никого убивать, что я не зло, и что я вовсе не хочу занимать место матери в сердце Шани. Пусть то место останется за её настоящей матерью.

Если бы мы просто могли подружиться было бы прекрасно. Но я не стану настаивать.

Я тихо прошла мимо ниши, где они стояли, и направилась дальше в библиотеку. Из-за арок длинного коридора показались огромные, резные деревянные створки — почти в два моих роста. Я толкнула створку, вдавила плечо в тяжелую дверь, и та с тихим скрипом поддалась.

Я вошла и застыла.

Воздух внутри был сухой, пах пылью, старой бумагой и свечным воском. Высокие стеллажи уходили под потолок, словно поднимались в небо. Тишина была такая, что слышалось собственное дыхание. Я стояла, не смея сделать ни шага.

Благоговейно замерла.

Я стояла у порога, не смея дышать. Передо мной раскинулся настоящий храм знаний, здесь будто само время остановилось, среди книг.

И тут никого не было.

Я осторожно закрыла за собой тяжелую дверь. Сделала несколько шагов вперёд и ощутила, как внутри всё дрожит. Как будто кто-то внутри меня расправил крылья.  Я зажала рот ладонями, чтобы не вырвался ни один звук. Но потом всё-таки закричала — негромко, в полголоса, — от переполняющего восторга.

Сжала кулаки, прижала их к груди и едва не заплакала от счастья.

Драконьи боги… библиотека!

Моя первая настоящая библиотека, откуда меня не выгонят! Где никто не скажет: «Не трогай, это не для тебя», где не придётся воровать книги ночами, прятаться под лестницей, читать украдкой, замирая от страха, что услышу шаги матери или отца.

В своем доме, я крала книги тайком, скрывала под подушкой, читала ночью при свече, а утром от усталости не могла открыть глаза, но всё равно читала, запоминала.

А теперь… теперь я могла читать всё, что захочу.

Без страха. Без наказания.

Я сделала ещё несколько шагов.

Библиотека уходила вверх на три этажа, соединённые деревянными балконами и винтовыми лестницами. Полки ломились от книг.

Неподалеку стояли длинные столы с лампами и удобными креслами. На балкончиках просто кресла и небольшие столики, чтобы делать заметки.

Через цветные витражи библиотека освещалась таинственным разноцветным светом.  Я прошла вперёд через первый ряд стеллажей и вдруг заметила уединенное место, укрытое от посторонних взглядов.

Там было тихо. Именно туда я и направилась. Там стояло старое кресло, повернутое к большому витражному окну — стекло было узорчатым, через него солнце падало цветными бликами на пол.

Позади кресла тянулся высокий стеллаж, уставленный тяжёлыми фолиантами. На столике рядом лежали перо и чернильница, стопка листов, будто кто-то недавно писал и вышел. Я провела пальцами по мягкой обивке кресла, присела, положила руки на колени, вдохнула запах пыли, чернил, бумаги и улыбнулась.

Здесь меня никто не найдёт.

Я аккуратно положила яблоко на столик, потом поднялась и направилась вдоль стеллажей.

Пальцы скользили по корешкам книг — гладким, шершавым, бархатистым.

Они были такие разные: одни — обтянутые тёмной кожей, с вышитыми золотом узорами, другие — простые, но с удивительно мягкой фактурой. Попадались тома, украшенные крошкой рубинов, сапфиров, вкраплениями янтаря.

А были и такие, где серебряные буквы ложились, как тончайшая паутина, а корешок был гладким под пальцами, словно шёлк. Я не могла удержаться — касалась каждого, скользила ладонью.

Запах старой бумаги, воска и пыли кружил голову.

С каждым шагом я шла всё медленнее, почти неслышно, и только шорох ткани моего платья нарушал эту тишину.

И где-то в глубине зала, среди высоких стеллажей, мне начало казаться, что сами книги тихо шепчут, как будто ждут, когда я выберу нужную. Это был мой первый раз, когда я не скрывалась.

И я знала, как потрачу его.

Я искала одно — то, что мне всегда запрещали читать.

Книги про магию огня.

Её не было в библиотеке Лунных.

Её не обсуждали. Даже упоминать о ней было дурным тоном, как будто само слово огонь — это вызов, святотатство.

Но я помнила один странный недавний разговор. Я тогда пряталась под лестницей, в тени, а отец говорил с советником.

«Огненные демоны — вот кто однажды проверит нашу Астранийскую Империю на прочность. Они не склоняются ни перед кем. Им нельзя доверять. Они уже вторглись в Империю. Туманный клан держит оборону».

Мне было непонятно, если опасность исходила со стороны Империи Демонов, где основой магии считался огонь, то почему его запрещали изучать? Почему в клане Лунных было запрещено даже читать книги о магии огня? Или запрет касался только меня? Хотя Марии тоже не преподавали про магию огня…

Но может быть, сестре просто это было неинтересно? Или ей не нужно было знать лишнего?

Я ведь часто подслушивала её уроки. Сидела на лестнице, притихшая, вжимаясь в холодный мрамор ступеней, и слушала сквозь приоткрытую дверь, пока учитель — старый господин Крон — неторопливо шагал по комнате, постукивая тростью.

Иногда он, словно случайно, бросал взгляд в мою сторону. И я тогда замирала, готовая бежать. Но он не выгонял. Лишь чуть качал головой, как будто говорил молча: «Хорошо. Сиди, только не мешай».

А потом и вовсе он позволял мне прятаться — тихо, как мышке, в углу, где никому не было до меня дела. Даже Мария не догадывалась, что я там. Это было нашим маленьким секретом. Его условием.

Я провела рукой по полкам, читая названия: Ледяная алхимия, Приручение холода, Теория равновесия…

Сколько раз я искала в своем клане книги об огне не перечесть. Ни одной книги. Ни намёка. И от этого внутри что-то сжималось. Почти физически. Будто кто-то вырезал из самой магии часть истины, вырвал целую стихию — опасную, неудобную, живую. Но если её «вырезали», значит, боялись. А если боялись — значит, там была сила.

Интересно, а Ледяные так же ее боялись?

Я шагнула глубже между стеллажей, там было не так светло, как во всей

библиотеки. Кажется, там вовсе не было окон.

И вдруг я остановилась. На полке, чуть ниже уровня глаз, стояли книги… об огненной магии.

Не одна. Не две. Целый раздел.

Я замерла, не веря глазам. Сначала подумала, что ошиблась. Потянулась — пальцы дрожали. Осторожно достала первый том, переплёт был тёплым, будто книга хранила дыхание солнца. Потом вторую. Третью.

Все об огне! О его природе, законах, воплощениях.

Я стояла, как зачарованная, и не могла поверить, что никто здесь не прячет такие книги!

У нас, в клане Лунных, за одно только упоминание об этом меня бы наказали. А здесь — свободный доступ. Огонь и лёд соседствовали на полках, словно это было в порядке вещей.

У меня закружилась голова от восторга.

Сердце колотилось где-то в горле.

Я опустилась прямо на пол, на холодные каменные плиты, держа в руках сразу три книги, прижимая их к груди, как найденное сокровище.

Я даже не знала, какую открыть первой.

Потом медленно поднялась, с трудом удерживая дыхание, почти бегом поспешила к своему креслу у большого витражного окна, куда падал мягкий рассеянный свет.

Я опустилась в кресло, разложила книги на коленях, коснулась обложки первой. Кожа была гладкая, чуть шершаво-тёплая. На корешке выгравировано слово «Пламя».

Я провела по нему пальцем.

И улыбнулась.

А потом я потеряла счёт времени.

Страницы одна за другой скользили под пальцами, тихо шелестели. Я жадно впитывала каждое слово, каждый символ, каждую формулу. Мир вокруг будто растворился — не было ни стен, ни холода, ни страха.

Была только я и это «пламя» на страницах. Я читала о магии, что способна согреть и уничтожить, о потоках силы.

Огонь. Запретный. Живой.

Я даже не заметила, как сдвинулась ближе к свету, потому что его становилось все меньше и меньше. Где-то за окнами давно сменился день на вечер, но я не заметила.

Я забыла обо всём.

Я читала и читала, пока глаза не начали резать от усталости, но я не останавливалась.

Мир вернулся резким рывком — книгу вырвали из моих рук.

Я вздрогнула так, что кресло скрипнуло.

Сердце сорвалось в сумасшедший бег.

Пальцы остались сомкнутыми в воздухе, будто я всё ещё держала страницы.

Передо мной стоял Кайден.

Холодный. Мрачный. Суровый.

Он держал книгу в руках, ту самую, что секунду назад была у меня. Его пальцы сжимали её с силой.

По его лицу я видела, что он чем-то недоволен. Нет — кажется, он был зол.

Глаза его сияли так ярко, как никогда прежде.

А рядом с ним было так холодно, что мне захотелось обхватить себя за плечи.

— Тебя не могли найти, — голос был тихим, но от него по коже пробежал ледяной ток.

Я не смогла ответить.

Просто смотрела на него, как зверёк, застигнутый в ловушке.

Слова застряли где-то в горле.

Он с силой захлопнул книгу и отбросил её на стол. Та задела стопку листов, и они разлетелись по полу. Моё нетронутое яблоко тоже покатилось по каменной плитке.

Я вздрогнула в кресле. А потом раздались слова, что выбили почву из-под ног:

— Живо. Идём. Ужин уже накрыт. Пожаловали твои родители.

— Что? — переспросила я, не веря, что услышала.

— Ты не расслышала меня? Какого льда, Каллиста! — голос Кайдена резанул по нервам. — Ты никому не сказала, куда пошла!

— А… кому я должна была сказать? — растерянно пробормотала я.

— Так, — Кайден резко подался вперёд, его ладонь впилась мне в локоть, он поднял меня на ноги, как пушинку. Я вся сжалась, закрыла глаза, приготовилась к пощёчине.

Но ничего не последовало.

Я медленно открыла один глаз, потом другой и посмотрела на хмурого, злого Кайдена. Он стоял напротив, смотрел пристально, не отводя взгляда.

— Идём, — произнёс он наконец, отпуская мой локоть. Сделал шаг назад. Кажется, даже воздух стал менее ледяным. Голос его чуть смягчился. — Я хочу как можно скорее выставить их из дома.

— Зачем они здесь? — нервно спросила я, облизнув пересохшие губы. В груди всё перевернулось от воспоминаний об отце, его словах, приказах, о том, что я должна была следить за мужем.

Но я не хочу…

— Визит вежливости, — коротко бросил Кайден. — На самом деле это приказ императора. Эмиссар вместе с ними. Ты же помнишь, что для империи важен мир между нашими кланами, особенно в свете того, что Империя Демонов напала на Туманный клан.

— Н-да… — выдохнула я, неуверенно кивнув.

— Меньше разговоров, Каллиста. — Он бросил на меня короткий взгляд. — Чем быстрее присоединимся к ужину, тем скорее они уберутся.

Я закивала, пожалуй, слишком усердно — настолько, что Кайден едва заметно дёрнул уголком губ. Намёк на улыбку? Или мне показалось? Я не была уверена.

Он снова стал хмурым и задумчивым. Шёл быстро, размашисто. Мне приходилось почти бежать, чтобы поспевать за ним. Я приподняла подол платья, на ходу приглаживала волосы, стараясь привести себя в порядок.

В полутемных коридорах никого не было. Стояла тишина, и только перестук наших шагов был слышен. И тут у меня предательски заурчало в животе.

Кайден остановился. Я налетела на него, ударилась носом о его спину, охнула, едва не упала, но он перехватил меня за талию.

Не дал упасть. Я замерла в его объятиях.  От него пахло чем-то терпким и притягательным, острым, а еще морозной свежестью.

Сердце забилось в панике.

— Ты сегодня ела? — спросил он.

— Да. Бутерброд с сыром. И яблоко.

— Это был завтрак.

— Да. На завтрак.

— Ты что, не обедала? — губы его сжались ещё сильнее.

— Я… — начала было оправдываться, но он не дал.

— Ясно, — коротко произнёс Кайден и отпустил меня. — Идём.

Мы продолжили наш путь к залу — он уверенным шагом, я чуть позади, стараясь не думать о том, что впереди ждёт встреча с моими родителями.

Кайден распахнул тяжёлые, дубовые двери в столовую так легко, будто сделаны были из бумаги. Воздух дрогнул от силы, которой он невольно наполнил зал.

Он шагнул вперёд, не оборачиваясь, и, едва бросив через плечо:

— Не отставай.

Я послушно двинулась за ним. Каблуки гулко стучали по каменному полу, и этот звук будто резал тишину. Кайден прошёл во главу стола, даже не окинув взглядом присутствующих. Я, по привычке, замешкалась, но, заметив его взгляд, когда тот уже стоял у стола, поспешила и сама обойти его и сесть с правой стороны. Слуга помог мне.

Только потом я осмелилась поднять глаза.

Столовая была другая — не та, где проходили обычные трапезы. Здесь всё выглядело гораздо богаче, ослепительнее. Потолок, отделанный позолотой, играл в свете хрустальных люстр. Стол — меньше, но из редкого белого мрамора, с тонкой ледяной инкрустацией. Очевидно, этот зал предназначался для самых почётных гостей.

Думаю, что это тоже все неспроста. Кайден принимал здесь имперского эмиссара, показывал насколько он согласен с волей императора, что даже  моих родителей принимает как дорогих гостей.

Я молчала. Старалась не смотреть прямо на них, но взгляд всё равно непослушно скользнул в сторону и… наткнулся на сестру.

Красивая. Роскошная. На ней было платье из тончайшего серебристого шелка, украшенное сапфировыми нитями — я таких тканей никогда в жизни не видела. Платье явно было новое, сшито лучшей мастерицей.

Украшения, что сверкали на ней, я узнала — они были из тех, которые моя мать доставала из семейного тайника лишь по особым случаям.

И всё же я не сразу осознала, а потом задумалась, что моя сестра делает здесь?

Сияющая, уверенная в себе, с глазами цвета грозового неба. Её волосы, цвета луны, были собраны в высокую причёску, украшенную серебряными полумесяцами с бриллиантами.

Почему она здесь? Да еще так выглядит словно пришла не ужин к врагу клана, а к императору.

Показать, что Кайдену досталась не такая, как она, а такая, как я?

Чтобы каждый видел разницу?

Я не смогла спрятать удивление. Мария чуть склонила голову, уголки её губ изогнулись в лёгкой, почти снисходительной улыбке.

А я ощутила, как уходит тепло из пальцев.

Всё внутри снова покрылось льдом. Потому что эта ее улыбка не сулила ничего хорошего.

Отец тоже смотрел на меня, и в его глазах не было ничего, кроме холода.

Для него я до сих пор не существую. А мать…

Она просто сидела и равнодушно смотрела перед собой. Словно всё это её вовсе не касалось. Такой она была всегда — равнодушной, отстранённой, годы ее не портили, хотя и морщинки появились в уголках глаз. И только с Марией мама оттаивала, дарила той свою любовь.

Мать на людях всегда была спокойна, словно в маске, сдержанная, с безупречными манерами, любезная, вежливая.

Но настоящую её я видела.

Знала, какая она — могла и кричать, и быть недовольной, и ругаться, но только не на публике.

Императорского эмиссара я уже видела.

Мужчина мне приветственно улыбнулся, кивнул головой, и я тоже ответила ему тем же.

Кайден взглядом приказал накрыть стол. Нам подали блюда, и всё это происходило в тягостной, вязкой тишине.

Главное не подавиться. Атмосфера за столом был взрывоопасной. Еще бы, Лунные и Ледяные в одной комнате.

Стоило только взять приборы в руки, как Кайден произнёс:

— Вижу, лорд Брэй, вы очень рады видеть свою дочь. Настолько, что даже не осведомились, как у неё дела.

Я подавилась вдохом.

Никогда прежде не слышала, чтобы с отцом говорили в таком насмешливо-надменном тоне.

Я распахнула глаза и замерла.

Отец взглянул на Кайдена мрачным, тяжёлым взглядом.

И… промолчал. Проглотил.

— Как твои дела, дочь? — наконец спросил он.

Боги, у нас завтра точно случится лунное затмение! Чтобы лорд Брэй обратился ко мне как к дочери и не занёс руку или хлыст при этом для наказания?

— Всё хорошо, отец.

Я сжала вилку и нож, чтобы не было видно, как дрожали руки от напряжения и от страха, что всегда просыпались во мне при взгляде отца.

Сердце заколотилось — часто, неровно, гулко. Всегда так было, когда я видела его. Когда он смотрел так — оценивающе, холодно, будто на неудавшийся эксперимент.

Я снова резко почувствовала себя виновата. Виноватой в том, что родилась не той, кого он хотел. Что я не сильная, не одаренная, не оправдавшая его надежд. Что я не как Мария.

— Не обратившаяся, — любил он повторять. — Бездарная. Пустая.

Эти слова, произнесённые когда-то, эхом отзывались в голове и теперь. Моё самообладание предательски дрогнуло.

— И с чем же вы пожаловали? — холодно осведомился Кайден.

Я вздрогнула: его голос разрезал воздух, как лезвие.

— Визит вежливости… по приказу императора, — отчеканил отец. — Не более.

— Вот как, — Кайден посмотрел на эмиссара, сидевшего чуть поодаль. — Вы всё запротоколировали? Что воля императора исполнена. Формальности соблюдены. Мы не убиваем друг друга, а сидим за одним столом.

— Конечно, лорд Айсхарн, — эмиссар кивнул. — Я всё передам императору.

Только вот если у меня кусок в горло не лез из-за напряжённой обстановки, то эмиссару это точно не мешало. Тот нарезал мясо на ломтики и отправлял его в рот.

— В таком случае, — произнёс Кайден, — я прошу донести до императора моё прошение.

Я сильнее сжала приборы. Что муж собирался сделать? Отказаться от брака? Выгнать меня из клана?

Кайден потянулся к внутреннему карману своего камзола, достал сложенное письмо.

Кивнул слуге — тот быстро подошёл, принял конверт на серебряный поднос, что держал в руках и передал его эмиссару.

Тот отложил приборы, промокнул рот и осторожно развернул бумагу.

Отец следил за каждым его движением. А потом, когда эмиссар начал читать, по мере того как он знакомился с письмом, на его лице появлялось все больше удивления. Даже мать, до этого молчавшая и равнодушно рассматривавшая гобелен с заснеженными холмами на стене, посмотрела на эмиссара.

— Хм… Разумеется, — выдал эмиссар, когда дочитал.

— Разумеется, что? — тихо, но с опасным холодом спросил Кайден. Он сделал глоток из кубка и наклонил голову к плечу, наблюдая за всеми с ленивой, хищной грацией.

— Разумеется, я призову к ответу лорда Мунвэйла, — произнёс эмиссар.

— Что?! О чём речь? — голос отца стал резким, и в нём прорезались ноты, которых я не слышала никогда.

— А вы не догадываетесь? — усмехнулся Кайден. Губы его изогнулись в издевательской полуулыбке.

Клянусь Луной, за эти несколько дней я не видела у мужа столько эмоций сколько сейчас. И всё же каждая из них била точно в цель — доводила моего отца до белого каления. Кайден не скрывал, что насмехался над отцом.

Эмиссар хотел что-то сказать, но Кайден едва заметно качнул головой. Мужчина осёкся, а потом и вовсе спокойно откинулся на спинку стула, взял кубок и с интересом переводил взгляд с отца на моего мужа.

Отец поджал губы, отложил приборы и процедил:

— Полагаю, вы недовольны тем, что под фатой оказалась не та дочь.

Муж не изменил позы, не моргнул, не отвёл взгляда.

— Слушаю вас, — сказал он ледяным тоном. — Продолжайте.

— Я предлагаю вам устранить это… недоразумение. Мария займёт положенное ей место.

Я будто оглохла.

Воздух вокруг задрожал, стал плотным, вязким.

В висках стучал пульс.

— То есть, — тихо произнёс Кайден, — вы сейчас открыто предлагаете мне заменить мою супругу её сестрой?

— Но вы ведь изначально думали, что женитесь на Марии, — не выдержал отец. — В чём же проблема? Посмотрите на Марию… и на Каллисту. Тут даже сравнивать не с чем. Не говорите, что успели к ней привязаться. Это невозможно.

Столько привычного презрения, столько усталой ненависти было в его голосе, что я сжалась, будто от удара.

— Меня устраивает моя супруга, — холодно произнёс Кайден. — Брак заключён по всем правилам. Каллиста представлена моему клана в качестве моей супруги. Не знаю какую цель вы, дорогой… тесть, — почти издевательски произнес Кайден. — преследовали. Но тем ни менее воля императора исполнена. Старшая наследница Лунного клана вышла за меня замуж.

Муж сделал паузу и добавил, с лёгкой, почти ленивой усмешкой:

— А если вы предлагаете мне Марию… кто я такой, чтобы отказываться? Но…

В столовой повисла тишина. Я смотрела на мужа и не понимала, где кончается его насмешка и где начинается угроза.

— Моей жене нужна личная служанка, — спокойно произнёс Кайден, и от его ровного голоса у меня заломило в груди. — Кто, как не сестра, подойдёт на эту роль? Стирать бельё, менять постель, подавать тарелки, расчёсывать волосы и сопровождать супругу в город.

У матери отвисла челюсть.

Мария сначала покраснела, потом побелела, метнулась взглядом к отцу и столько немого возмущения было в нем.

До этого она почти не скрывалась, томно смотрела на Кайдена, словно забыла, что он мой муж, а не свободный дракон.

Что, Луна всех освети, тут происходит?

Я совершенно ничего не понимала!

Неужели отец решил подложить Марию под Кайдена? Потому что я отказалась шпионить за мужем?

— Моя дочь не будет служанкой, — процедил отец.

— Место моей супруги занято, — ледяным тоном ответил Кайден. — Каллиста меня более чем устраивает. Она — законная наследница клана. Это подарок, что вы, лорд Брэй, соизволили отдать мне её. Такой жест ясно показывает, насколько вы заинтересованы в исполнении воли императора.

Что? Нет!

Мой отец плевался ядом, получив приказ императора об объединении кланов. Ругался так, что я ни слова не понимала из употребляемых им оборотов. Он разнес кабинет в щепки и продолжил разносить гостиную. А потом вдруг замер и расхохотался, как безумец, когда решил сплавить меня с глаз долой.

— Магия в Храме признает в тебе кровь правящего клана. В указе нет упоминания о том, какая дочь должна стать женой Айсхарна. А когда тот сорвёт фату, там окажешься ты — никчёмная, юродивая девка. И вот тогда этот мальчишка не выдержит и первым нарушит приказ императора. И я смогу ответить ему! А если нет, то будет жить, смотреть на тебя и представлять, как я плюнул ему в морду, обыграв его! Ха!

Он точно не думал ни о каком подарке. Он хотел, чтобы Кайден умылся позором.

Это был порыв сбагрить меня с глаз долой и насолить врагу. Отдать тому бездарную ненужную дочь.

— Почему же вы вдруг поменяли своё мнение, лорд Брэй? — спросил Кайден с лёгкой насмешкой, откинувшись в кресле.

Ответом ему была тишина.

Гулкая, звенящая.

— Я не понимаю, почему вы не хотите этой… замены, — произнёс отец с нажимом.

— Потому что я подумал и решил, что невинная и чистая во всех смыслах Каллиста гораздо лучше подойдёт на роль моей супруги, — холодно отозвался Кайден.

— Но Мария тоже невинная девица, — процедил отец.

— Ну… тут как посмотреть, — протянул Кайден, прищурившись. — Физиологически, может, и невинна. Только не во всех местах, ведь так? — насмешливо протянул он. — Или мне, как мужчине, рассказать вам, как это бывает?

Отец замолчал. Эмиссар, кажется, едва сдерживал улыбку, его лицо так и распирало от удовольствия, будто он стал свидетелем редкого зрелища.

А я ничего не понимала!

Кажется, только у меня одной на лице было написано полное непонимание слов Кайдена. Это как вообще? Невинная физиологически, но не невинная? В каких таких других местах?

— Леди Виолетта, — с ледяной усмешкой произнёс Кайден, — вы так хорошо просветили одну дочь по части жизни с мужчинами и так плохо занимались половым воспитанием другой.

Мать дёрнулась и окаменела.

А я, ошеломлённая, лишь переводила взгляд с одного родителя на другого и на побледневшую Марию.

А потом отец выругался сквозь зубы. Мать метнула на Марию убийственный взгляд.

А я просто раскрыла рот. Я никогда не видела, чтобы на Марию злились родители.

— Подвожу итог, — продолжил Кайден, — я ожидаю документы Каллисты как законной наследницы клана.

— Но… — выдавил отец.

Я не наследница. Отец лишил меня этого права. Подобных документов в принципе нет.

Отец рассчитывал на то, что Кайден взорвется в Храме. Но тот не стал снимать фату. А я так хотела вырваться из клана Лунных, что была самой тихой и безропотной невестой. А вот когда Кайден вернулся домой, то понял обман.

Но и тут муж обдумал всё и решил разыграть иначе — и уже «умыл» отца. Тот думал, что для Айсхарна я буду вечным напоминанием, как его ловко обманули. Но Кайден пошёл дальше. Он сделал свой ход и теперь будет продавливать отца, требуя выдать мне документы наследницы.

Только я не понимаю, что тут делает Мария. Зачем меня возвращают в клан?

Или отец понял, что Кайден именно так отреагирует?

Понял, что, желая насолить врагу в моменте, сам попался в ловушку? Сделать из меня наследницу Лунных — нет для отца темы более болезненной. Теперь над нашим кланом будут потешаться и не станут считаться с ним. Ведь во главе будущего клана окажусь я — никчёмная, пустая, бесполезная.

Позор для рода. Падение авторитета Лунных среди других кланов неизбежен. Драконы уважают только силу.

Отец ещё молод и не собирается отказываться от власти, не спешит покидать пост главы. А потому и Кайдену не стоит думать, что он сможет подчинить себе Лунных в ближайшее время.

Кроме того, если мать всё же родит сына, то всё может измениться. Тогда уже Ледяной клан не сможет в будущем претендовать на территории Лунных, а я, как и планировал отец, буду вечным напоминанием для Кайдена как ему не повезло с женой.

Но когда это еще будет? Мать не спешит радовать отца сыном. Она всё чаще посещает лекарей, но тем никак не удаётся помочь ей зачать.

А в этот момент — на сегодняшний день — Кайден действительно обыграл отца.

Если нельзя махать мечами, чтобы помериться силами, пора призвать всю свою изобретательность, чтобы насолить врагу мирным путём.

Айсхарн вознамерился из меня сделать законную наследницу Ледяных. Это претит отцу — да он, наверняка, сейчас кипит от злости.

— Без «но», — оборвал его Кайден, отставляя кубок. — Вы уже были так добры, что отдали мне правильную дочь. Потому я требую, чтобы впредь всё было соблюдено по закону, лорд Брэй.

— Для тебя я — лорд Мунвэйл, — прошипел отец.

— О чём вы, отец? — холодно усмехнулся Кайден. — Мы теперь одна большая семья. Так что можем и на «ты» и по имени, лорд Брэй.

— Щенок! — рявкнул отец, вскочив.

— Закройте рот, — перебил его Кайден спокойно, но так, что воздух в зале похолодел. — Вы находитесь на территории моего клана, и игры закончились.

Кайден продолжил, не повышая голоса, но от его слов веяло сталью.

— Каллиста — моя супруга. Каллиста — старшая дочь клана Лунных. Мария может числиться только как служанка, выносящая горшки.

Его последнее слово прозвучало, как удар ножа.

Я не дышала. За меня впервые кто-то заступился.

И не просто заступился — назвал меня правильной дочерью.

А ещё, благодаря Кайдену, у меня теперь будут документы.

— Или же Каллиста не наследница крови? Вы обманули магию в Храме? — его взгляд впился в моих родителей. — Леди Виолетта, ответьте. Вы ведь глава клана Лунных, не так ли?

Отец побледнел, как снег.

Я перевела взгляд на мать — она тоже побелела, губы нервно дрожали.

Она медленно потянулась к отцу, коснулась его руки, но он отдёрнул ладонь, вырвал кулак из её пальцев.

— Я не глава клана Лунных, — произнесла она едва слышно.

— Именно вы — наследница, — настаивал Кайден, и в его голосе послышалась тень усмешки. — А ваш муж кто? Кажется, всего лишь захудалый барон?

Отец с силой ударил кулаком по столу, бокалы подскочили, один из них опрокинулся, оставляя багряную лужу на белоснежной скатерти.

— Мой муж глава клана Лунных, — с нажимом произнесла мать, глядя на Кайдена прямо, хотя голос её дрожал.

— Очень трогательно, что ваше сердце выбрало именно его, — усмехнулся Кайден. — Но ведь вы не истинные, не так ли?

Отец взвился. Его лицо побагровело, он резко встал — стул со скрежетом отлетел назад, а салфетка полетела прямо в тарелку.

— Мы уходим! — рявкнул он.

— Как пожелаете, — спокойно сказал Кайден, не шевелясь. — Но, леди Виолетта, вы не ответили на мой вопрос. Мне трактовать ваше молчание как обман?

— Каллиста — наследница, — процедила мать, тоже поднимаясь.

Отец рявкнул что-то невнятное, глядя на Марию, побледневшую, как мрамор. Он никогда не был с ней так груб.

— Мы уходим. Формальности соблюдены.

Они втроем почти дошли до двери, когда Кайден бросил им вслед холодно и весомо:

— Эмиссар, скажите им, о чём было моё прошение.

— Лорд Айсхарн требует расследования в отношении жестокого обращения с его супругой. Я прибуду в ваш клан для разбирательства, но сначала, конечно же, лично поговорю с леди Каллистой и осмотрю её раны, о которых мне сообщил уважаемый лекарь клана Ледяных.

Двери захлопнулись с оглушающим стуком.

Я вздрогнула.

Сердце стучало, как пойманная птица.

Впервые за долгие годы я почувствовала, что кто-то не только услышал, но и встал между мной и моей семьей.

— А теперь мы поговорим с тобой, — раздался холодный и равнодушный, как всегда, голос мужа.

Приглашаю вас ознакомиться со всеми книгами нашего литмоба "ЗАМУЖ ЗА ВРАГА"

Приятного чтения!

Я дёрнулась скорее по привычке. Это не понравилось Кайдену — он помрачнел. Я прижала ладони к коленям, стараясь заставить себя успокоиться.

Ведь он мне ничего плохого не сделал. Даже родителей отправил куда подальше. Не стоит равнять его с теми монстрами, что жили в моем клане.

— Предвосхищая твой протест, — чуть менее холодно произнёс Кайден, — хочу сразу сказать, что ты должна понимать: сопротивление и стеснение будет неуместно. Эмиссар должен увидеть твою спину.

— Мне хватит и отчёта вашего лекаря. Я верю уважаемому господину Ольдрину Фарну, — попытался возразить эмиссар.

— Нет, — отрезал Кайден. — В письме указано только о последнем акте насилия против моей жены. Но вы должны увидеть своими глазами, что подобное было в привычке у главы клана Лунных.

— Хм… — пробормотал эмиссар, видимо, не зная, как реагировать.

— Каллиста, — Кайден посмотрел на меня. — Что ты скажешь?

Меня спросили… чего я хочу? Мне страшно идти против отца, и… пусть Кайден преследует какие-то свои цели, зато он точно не отдаст меня обратно в клан. Мне этого достаточно.

— Я согласна, конечно, — ответила я, и голос дрогнул.

Кайден встал и протянул мне руку. Я осторожно вложила свою ладонь в его.

Муж помог подняться.

— Внесите ширму, — приказал он. — И позовите Герду.

Он отвёл меня в сторону.

Через пять минут, которые показались вечностью, ширму внесли и установили. Вошла экономка, поклонилась мужу.

— Чем могу быть полезна, мой лорд?

— Помоги моей супруге… оголить спину.

Герда замешкалась, но быстро подошла ко мне. Я стояла за ширмой, а Кайден отошёл на пару шагов. Но я сквозь ширму отчётливо видела его силуэт. Руки были заложены за спину в замок.

Послышалось, как стул эмиссара скрипнул, отодвигаясь от стола. Ножки проехались по каменному полу с неприятным звуком.

Я вдохнула глубже, пытаясь успокоить дрожь в руках. Герда осторожно развязывала ленты на спине. Я чувствовала, как холодный воздух зала медленно пробирается под ткань, заставляя кожу покрываться мурашками.

Она действовала бережно — так, словно боялась причинить боль.

Я прикрыла оголенную грудь руками.

— Леди готова.

Я закаменела. Щёки покрылись жарким румянцем, будто кто-то прижал к ним горячие ладони. Мне было стыдно. Неловко.

Показывать своё тело, изуродованное чужими руками, было всё равно что стоять нагой под взглядом сотен глаз.

Я чувствовала, как воздух вокруг густеет. Хотелось закрыться, прикрыть спину руками, спрятаться, но я стояла.

Стояла, не смея пошевелиться.

Кайден не сказал ни слова, но я ощущала его взгляд — тяжёлый, неподвижный, острый, как лезвие, приставленное к горлу.

Мне хотелось быть красивой, но я не была таковой.

— Ох! — вскрикнул эмиссар. Я не поворачивалась.

Повисла гробовая тишина.

— Вот, — холодно произнёс Кайден. — Смотрите. Это последствия отцовской любви и доброго воспитания в клане Лунных.

Я не видела его лица, но слышала, как меняется тембр голоса — сначала ледяной, потом почти сдерживаемо-гневный.

Герда отступила, опустив голову.

Эмиссар шумно выдохнул.

— Великие боги… — пробормотал он, подойдя ближе. — Это… свежие рубцы?

— Некоторые, — отозвался Кайден спокойно. — Остальные — старые.

Эмиссар долго молчал. Потом тихо произнёс:

— Всё будет занесено в отчёт. Императору не понравится это, лорд Айсхарн.

— Можешь одеться, — тихо сказал Кайден, уже не таким холодным голосом.

Я поспешно натянула шёлковую нижнюю рубашку. Герда помогла завязать ленты, стараясь не смотреть мне в глаза.

Когда я вышла из-за ширмы, все уже стояли. Эмиссар собирал документы, Герда — поднос, Кайден стоял у окна, сложив руки за спиной.

Он даже не обернулся, когда сказал:

— Сопроводи эмиссара, Герда.

Женщина поклонилась и вышла.

Дверь закрылась.

Тишина.

Я стояла, не зная, куда деть руки. Хотела что-то сказать, но не смогла.

Кайден повернулся, медленно. Его взгляд был уже не ледяным, но уставшим и я решилась:

— Почему вы это делаете?

— Ты моя супруга, — был мне ответ.

Мы смотрели друг на друга — долго, почти не мигая.

И снова я не могла понять, что выражало его лицо. Оно будто окаменело, превратилось в застывшую ледяную маску.

Иногда мне казалось, что Кайден вообще не умеет чувствовать, что внутри него лишь холод и сталь.

— Я хочу знать, — его голос прозвучал тихо, но в нём не было тепла, — почему твой отец решил вернуть тебя.

— Так… — растерянно начала я, сглотнула, пытаясь подобрать слова. — Он понял, какую ошибку совершил. Для него сама мысль о том, что я стану наследницей клана, хуже, чем породниться с Ледяными. Поэтому он решил заменить меня.

— Нет, — холодно отрезал Кайден.

Я замолчала. Опустила глаза. А потом добавила, не смотря в лицо мужу:

— Отец… приказал мне шпионить за вами. Но я… не хочу.

— Это уже больше похоже на правду, — произнёс он. — Но нет. Я уверен, есть ещё что-то.

Я подумала и призналась:

— Я не знаю для чего бы я могла ему понадобиться.

Следующий вопрос выбил почву из-под ног:

— А ты уверена, что являешься дочерью Брэя?

Я замерла.

Словно кто-то ударил меня чем-то тяжёлым в грудь — так, что дыхание перехватило. Слова Кайдена зазвенели в ушах, будто повторялись эхом.

— Что?.. — едва выдохнула я. — Вы… вы хотите сказать…

Голос предательски дрогнул. Я густо покраснела, почувствовала, как щеки горят, словно меня застали за чем-то постыдным.

— Я… я об этом думала… но я не знаю, — слова сорвались сами. — Не знаю. Никогда не слышала, чтобы слуги говорили… или чтобы кто-то из них шептался об этом.

Я опустила взгляд, сжала пальцы в кулак, стараясь, чтобы голос не сорвался совсем.

— Я никогда не знала ни любви, ни тепла, ни заботы отца. Он всегда смотрел на меня так, словно я... случайность.

Последние слова я почти прошептала.

Кайден не шелохнулся. Молчал, и от этого тишина становилась только тяжелее.

Потом он подошёл ближе. Его шаги — глухие, уверенные, размеренные — эхом отдавались в груди.

Он остановился почти вплотную, но не дотронулся.

— В таком случае, — сказал он, — я хочу разузнать о тебе всё.

Я вскинула голову, не веря своим ушам.

— Как… как вы это сделаете? — спросила я, дрожащим голосом.

Он прищурился, холодно, уверенно, будто уже всё решил.

— Нет не подкупных людей. Но понадобится время, чтобы найти их.

— Конечно…

Он вдруг дотронулся до моего подбородка пальцами — лёгкое, но властное движение. Его прикосновение обожгло, я распахнула глаза и резко подняла голову, наткнувшись на его холодные, голубые, как лёд, глаза.

— В тебе есть магия Лунных? — спросил он тихо, без выражения.

— Нет, — я сглотнула, чувствуя, как внутри всё сжалось.

— А любая другая магия есть?

Этот вопрос был намёком. Прямым, острым, как нож. Намёком на то, что я, возможно, не дочь своего отца.

Я отвела взгляд, не выдержав. Румянец залил щёки, и стало стыдно — до дрожи в пальцах. Стыдно за то, что я не такая, какой должна быть.

— Я не замечала, — выдавила я наконец.

— Ты когда-нибудь обращалась в драконицу?

— Нет.

— А частично? Чешуя, когти, глаза?

— Нет. У меня не… получилось. Но…

Я резко замолчала. Не хотелось признаваться в собственной ущербности, в собственной необразованности.

— Но? — он прищурился.

— Ничего.

— Говори, Каллиста, — голос стал жёстче. Он сильнее сжал мой подбородок, но не грубо, просто чтобы я не отвела взгляд. Это не было больно, но заставило сердце забиться чаще.

— Я… не получила… — наконец призналась я. — Должного, как у наследницы. Я возможно, не понимаю, как надо правильно обращаться… Мне нельзя было…

— Нельзя было учиться?

— Да. Нельзя читать книги. Пользоваться магией. Особенно огнём. Много чего нельзя, — я выдохнула, чувствуя, как в горле встаёт ком.

— Хм… — протянул он задумчиво.

Мы оба замолчали. Вопросы Кайдена повисли в воздухе, словно кристаллы инея.

— А Мария? — наконец спросил он.

— Ей можно было, — ответила я тихо. — Она получила образование наследницы. У неё был доступ в библиотеку.

Кайден отпустил мой подбородок, сделал шаг назад и заложил руки за спину.

Всё в его осанке выдало человека, привыкшего командовать.

— Ты не можешь оставаться плохо обученной. — Голос стал снова холодным. — Ты — моя жена. А значит, должна соответствовать.

Он сделал короткую паузу, будто обдумывал.

— Поступим так. Я напишу своему учителю. Он стар, ворчлив, временами невыносим, но… возьмётся за тебя. Будешь приходить ко мне в кабинет. Чтобы никто не узнал… об этом твоём недостатке. Так будет лучше для тебя.

Я кивнула, тихо, почти шёпотом.

— Н… да, — выдохнула я, не поднимая взгляда.

— А пока ….

Но договорить муж не успел. В коридоре послышались быстрые шаги, кто-то почти бежал.

Дверь распахнулась, и в проёме появился дракон в форме ледяного легиона. Щёки у него пылали, дыхание сбивалось.

— Мой лорд! — он поклонился, едва переводя дыхание. — С границы прибыл гонец от лорда Тарена. Он просит принять его немедленно. Говорит, дело срочное.

Кайден мгновенно изменился в лице. Всё тепло, если оно вообще было, исчезло. Глаза снова стали холодными, как замёрзшая сталь, черты лица заострились.

Он молча кивнул.

— Приведите, — коротко приказал он и поспешил на выход. А я за ним.

На пороге стоял гонец, весь в дорожной пыли и снегу. Плащ на нём был измят, дыхание сбивчивое, голос хрипел от долгой езды.

— Лорд Айсхарн! — выкрикнул он, едва переведя дух. — Срочные вести с границы! У клана Кристаллов зафиксировано движение!

— Какое движение? — спросил он холодно, но в голосе уже звучал металл.

— Слишком много патрулей, мой лорд. Их дозоры были замечены и на наших землях.

С каждым словом гонца воздух в комнате густел, будто насыщался морозом. Я ощущала, как по коже бегут мурашки.

Кайден стиснул челюсть. Его глаза вспыхнули ледяным огнем.

— Снарядить отряд немедленно! Пусть лорд Ториан подготовит десяток лучших! — рявкнул он, и от резкости голоса у меня едва не дрогнули колени. — Подать коня!

Из бокового коридора выскочил слуга и поспешил звать лорда Шоса Ториана.

На миг муж обернулся — глаза сверкнули ледяными бликами, резкими, как грани кристалла. Взглядом, от которого хотелось замереть и не дышать.

— Никому не покидать поместье, — бросил он коротко, уже на пороге, — я вернусь, когда узнаю, что происходит.

И, не дожидаясь ответа, исчез в вихре холодного ветра, оставив за собой ощущение тревоги и приближающейся беды.

Дом пришёл в движение. Коридоры, ещё минуту назад наполненные тишиной, теперь гудели от шагов и голосов.

Слуги, охрана, воины, молодые аристократы из числа тех, кто жил здесь под покровительством Кайдена, — все одновременно ожили, словно один огромный организм. Крики, отдаваемые приказы, звон металла, — воздух дрожал. Кто-то на бегу застёгивал ремни доспехов, кто-то протягивал другому меч в ножнах.

Я стояла посреди этого живого хаоса, не зная, куда себя деть.

Гонец остался стоять посреди помещения, тяжело дыша. Плечи его опустились, будто впервые за всё это время позволил себе расслабиться.

Но глаза — глаза вдруг изменились.

В них мелькнуло что-то… настороженное. Не просто усталость, а напряжённый, выжидающий блеск. Взгляд не человека, выполнившего долг, а того, кто проверяет, сработало ли задуманное.

Я застыла у стены, не двигаясь. Мужчины, подобные ему, не смотрят так после аудиенции.

Он оглянулся через плечо и тогда наши взгляды на секунду пересеклись.

Я замерла. Моё сердце ударило под ребрами так сильно, что я услышала его в ушах. В этот момент я поняла: он не должен видеть, что я всё заметила.

Я медленно, без звука, прижалась к холодной стене, словно пытаясь стать частью камня. Скользнула в сторону, за колонну. Тень закрыла меня полностью.

А когда я выглянула… осторожно. Гонца уже не было видно.

Что-то не так. Этот гонец пришёл не просто с вестью...

— Леди, — раздалось за спиной. Меня осторожно тронули за локоть. Это была Герда. — Пойдёмте, пойдёмте. Вы ведь так ничего и не поели. Приказ лорда Кайдена был вполне однозначен.

Она мягко, но настойчиво подвела меня в столовую, усадила за стол и, махнув рукой, велела служанке подать еду.

— Мы могли бы пойти на кухню, — осторожно предложила я, — чтобы не мешать здесь убирать.

Герда наклонилась ко мне чуть ниже, понизила голос:

— На кухню не стоит, леди. Если нужно, я подам вам еду в спальню.

Я слегка повернулась к ней, прищурилась.

— Почему?

Она опустила глаза. И я поняла: если Герда и решила изменить отношение ко мне, то это не значило, что все остальные служанки сделали то же самое.

Я уткнулась в тарелку и принялась за еду. Собиралась теперь неукоснительно следовать рекомендациям лекаря — мне не хотелось быть больной женой дракона. Хоть здоровье я обязана поправить сама.

— А надолго лорд Айсхарн уехал? — спросила я.

Мне было стыдно за собственную глупость. Я ведь даже не знала, как далеко отсюда до самой границы с Кристальным кланом. С Лунными, насколько я помнила, они не граничили, а вот с Ледяными — да.

Герда посмотрела на меня, она как раз собирала салфетки в корзину.

— Он так быстро уехал, что я и спросить не успела.

— Лорд всегда уезжает быстро, стоит только нарушить безопасность клана, — ответила она спокойно, но потом добавила чуть тише, — для него это больная тема.

— Почему? — не удержалась я.

Герда немного удивлённо вскинула брови, будто я спросила что-то слишком очевидное.

— Я не понимаю, — поспешно добавила я, чувствуя, как мне становится неловко.

— Он не всегда был таким… сдержанным и мрачным, — наконец сказала Герда.

Она подошла ближе, всё ещё перебирая сложенные салфетки. А потом громко окликнула служанок:

— Покиньте столовую. Уберёте позже, когда леди закончит.

Все мгновенно выпрямились, поклонились и вышли. Мы остались одни.

Герда опустилась на соседний стул, чуть склонила голову.

— Клан Лунных убил его жену, — произнесла она глухо. — Он стал таким после гибели своей истинной пары… и отца. С тех пор он поклялся защищать всё, что считает своим. Потому и бросается к границе, стоит лишь заподозрить опасность. Пока лично не убедится, что всё спокойно — не вернётся.

— Ах… — только и смогла выдохнуть я.

— Вы не знали, леди?

— Я… думала, что это Ледяные первыми напали, убили моего дядю и деда, — тихо ответила я.

Герда покачала головой, вздохнула.

— Похоже, именно этому вас учат в клане Лунных, — сказала она без злобы, скорее устало. — Нет, моя госпожа, всё было наоборот. Сначала ваш дед, лорд Мунвэйл, выкрал истинную пару молодого лорда Айсхарна. Тогда лорд был далеко — на Совете в клане Тумана. Его отец бросился выручать невестку, но не успел. Оба были убиты.

Я застыла.

Герда перевела дыхание и, уже не глядя на меня, добавила:

— Когда молодой лорд вернулся и узнал о случившемся, дал бой. После этого ваш дед понёс наказание — и его сын тоже. Кровь за кровь.

Она встала, отвернулась и принялась снова перебирать салфетки, будто ничего не сказала.

А я… молчала. Эта правда выбила почву из-под ног во второй раз.

А как вообще возможен мир после подобного?

Но император считает иначе. Пора зарыть топор войны.

Ох, как это будет сложно.

А еще в голове, прокручивалась одна и та же мысль. И после всего этого Кайден за меня заступился?  Более того, подал прошение, чтобы моего отца призвали к ответу. Чтобы объяснил, почему вел себя со мной так.

Мне тоже хотелось это знать.

Чем больше я думала, тем сильнее убеждалась: он, возможно, вовсе не мой отец. Но кто тогда?

А почему… мать была так слепа и глуха к моему существованию? Почему её любовь вся ушла к Марии? Без остатка.

Я сглотнула ком, опустила глаза. Нет, об этом лучше не думать. Не сегодня.

Я доела, встала из-за стола. Когда я подошла к двери, навстречу вновь вышла Герда. Я за своими мыслями даже не заметила, как она выходила из столовой.

— Моя леди, — сказала она, — привезли ваше платье и бельё.

— Отнесите это в мою комнату.

— Конечно, госпожа. Грейс передала, что будет очень стараться и скоро сошьёт для вас ещё несколько платьев.

— Передайте ей мою благодарность, — ответила я и улыбнулась сдержано. Я собиралась как можно быстрее восполнить пробелы в своих знаниях, потому направилась в сторону библиотеки.

Да и мне хотелось побыть в тишине. Поразмышлять. Мне было так жаль супругу Кайдена. Она ведь его истинная. Дракон потерял свою драконицу.

Как же это ужасно. Потому Кайден такой мрачный и холодный.

Я собиралась взять книгу, чтобы почитать перед сном, но, свернув не туда, застала… весьма однозначную сцену.

Молоденькая служанка сидела на подоконнике, юбки задраны, ноги раздвинуты. Между ними — Райан, тот самый который поддержал фарс Айлоры с собачьей миской, да сам угодил в ловушку.

Я едва не отшатнулась. Хотела тихо уйти, но остановил... взгляд служанки.

Её дрожащие руки, напряжённые плечи, глаза, полные страха.

Она упиралась ладонями ему в грудь, но он наваливался сильнее, и в его лице не было ни стыда, ни желания остановиться — только хищный блеск, только голод.

А потом я вспомнила разговор Айлоры с казначеем — тот самый, который я подслушала. Она упоминала, что некоторое время назад замяла одно дело, связанное с этим ледяным драконом и служанкой.

Эти слова всплыли в памяти с пугающей ясностью. Что если этот Райан пользуется беззащитностью девушек-служанок и безнаказанностью со стороны лорда, потому что тот даже не знает об этом?

И что мне сейчас делать?

Я прижалась к стене за углом, кровь застучала в висках. Нет. Это не похоже на игру, не похоже на согласие.

Я сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Закрыла глаза, вдохнула, выдохнула. Если я уйду сейчас — я стану такой же, как те, кто всегда молчал.

Я выпрямилась, собрала остатки храбрости, сделала шаг вперёд.

Каблуки звучно ударили по каменному полу. Райнер вздрогнул, резко обернулся.

На лице был звериный оскал. Глаза блестели болезненным блеском, а пальцы, сжимавшие бедро девчонки, уже вытянулись в когти.

— Вот ты где, — сказала я холодно. — Как долго мне ждать мой чай?

Я постаралась воспроизвести тон своей матери, когда она отчитывала прислугу. Служанка вздрогнула, распахнула глаза, потом судорожно закивала, бормоча:

— Да, госпожа… я… я как раз шла за вашим чаем…

Райнер не отпускал. Его рука осталась на её бедре, и я видела, как под его пальцами выступили капли крови.

Да он болен и не стабилен! Вот что я поняла. Ему доставляет удовольствие насиловать девушек, которые не могут ответить ему отказом.

— Лорд Кристмир, — произнесла я ровно. — Удивительно… я не знала, что теперь чай подают таким образом.

В глазах дракона блеснуло что-то дикое, но я не отвела взгляд. Если покажу страх — он почувствует.

— Служанка ведь не ваша, не так ли? — добавила я чуть мягче, с холодной вежливостью, словно действительно обсуждала не скандал, а легкий проступок. — У нас в клане не принято трогать то, что принадлежит дому без разрешения его хозяйки. В Ледяном клане это не так?

Я шагнула ближе, чуть наклонив голову так, как делает леди, которая знает цену своему положению.

— Отпустите её, — сказала я негромко, но с нажимом. — Или мне сообщить супругу, что вы забыли значение слова «приличие» и попросить объяснить вам, что не стоит домогаться мою служанку?

Его ноздри дрогнули. Когти медленно втянулись. Лорд Кристмир выпрямился, всё ещё сжимая челюсти, потом резко отпустил служанку. Та отпрянула, прижав к груди порванную ткань платья, и опустила голову, начала прикрывать свои ноги.

— Я жду свой чай, — бросила я ей, уже мягко.

Когда шаги девчонки стихли, я повернулась к Райану.

— Надеюсь, вы найдёте себе более подходящее занятие, лорд, — сказала я, сохранив ледяное спокойствие. — Иначе боюсь, мой супруг узнает о вашем… избыточном интересе к персоналу.

Я развернулась и покинула этот коридор. После этой сцены в коридоре стояла гробовая тишина. Это была моя еще одна маленькая победа.

Вскоре я нашла правильный коридор и прошла через коридор с арками в библиотеку. Служанку я, разумеется, не ждала с чаем — это был лишь повод дать понять, что девушка находится под моей защитой для этого ледяного гада.

Поэтому я даже удивилась, когда вскоре та самая служанка нагнала меня — со серебряным подносом в руках и в новом платье. Я только успела войти в библиотеку, где горел приглушённый жёлтый свет.

— Леди Айсхарн… — девочка дышала неровно. На подносе стоял ароматный чай и печенье. — Леди Айсхарн… я… — она опустила голову. — Я хотела поблагодарить вас. Если бы не вы, то… я бы не смогла выйти замуж.

— Когда у тебя церемония? — спросила я, не повышая голоса.

— Через две недели, — прошептала она. — Я… я невинна.

— Почему ты не кричала? — тихо спросила я, хотя и так уже догадывалась.

Служанка дрогнула всем телом.

— Я… испугалась, что меня выгонят с позором, — призналась она, стискивая пальцами поднос. — Лорд… он… угрожал мне. Говорил, что расскажет, будто я украла у него брошь. Или что сама… предлагала ему своё тело. В любом случае поверят ему, а не мне…

Какой же гад!

— Пойдём, — сказала я. — Поставишь чай на стол.

Я пошла вперёд, слыша, как она семенит за мной. И только теперь, наблюдая, как дрожат её руки, как она изо всех сил старается держать поднос ровно, я окончательно поняла: сделала все правильно.

— Как тебя зовут? — спросила я, когда она поставила поднос на столик в моем укромном месте и неловко переступила с ноги на ногу.

Девчонка вздрогнула, будто не ожидала, что я обращусь к ней. Она подняла глаза.

— Лили… Лилиан, моя леди, — прошептала она. А потом она услужливо обвела взглядом мой уголок и поспешила зажечь тут магические огни.

— Лилиан, — повторила я спокойно. — Можешь идти. И запомни: больше не ходи одна по коридорам. Если подобное хоть раз повторится — кричи. Громко. Зови о помощи. Я обещаю тебе: этот лорд… — я сжала губы, вспоминая его звериный взгляд, — ничего тебе не сделает. Не обвинит в гнусностях.

Девчонка замерла. Она вдруг прижала ладони к груди, словно удерживая внутри эмоции, которым не позволено вырываться наружу. А потом… присела в самом глубоком, самом искреннем поклоне, который я когда-либо видела.

— Я… благодарю вас, леди Айсхарн… — её голос дрогнул. — Если бы не вы… я… я бы…

Она не смогла договорить.  И прежде чем я успела что-то сказать, девчонка вдруг поднялась, подошла ближе и несмело дотронулась до моей руки.

Я опешила.

— Я сделаю для вас всё, что угодно… всё… — прошептала она.

— Ничего не нужно, — тихо сказала я, стараясь говорить мягко. — Лилиан. Ты можешь быть свободна.

Она закивала так быстро и почти бегом выскочила наружу. Я взяла с подноса печенье, откусила кусочек — сладкое, мягкое, чуть тёплое — и оглянулась, убедившись, что никого нет.

Тишина библиотеки обволакивала меня, как мягкий плед. После всего, что сегодня произошло, это место казалось единственным, где можно расслабиться.

Меня всё ещё беспокоил вопрос с тем гонцом — его взгляд, то странное, дергающееся напряжение в глазах, будто он боялся, что его разоблачат. Но, справедливо рассудив, что сейчас я ничего не могу с этим поделать, я заставила себя успокоиться.

Мои подозрения, ощущение опасности, инстинкты — всё это вряд ли можно предъявить как доказательство. И уж точно не сейчас, когда весь дом на ушах, когда Кайден ускакал на границу, а я… одна тут.

Я тихо выдохнула, провела ладонью по виску, пытаясь прогнать назойливую тревогу. Решила, что займусь тем, зачем вообще пришла сюда.

Выберу себе книгу на ночь. Знания, которые долгое время оставались под запретом, манили меня.

Со столика я взяла, выбранную еще в первый раз книгу «Основы управления огнём». Толстая, тяжёлая, обтянутая тёмно-красной кожей. Я прижала её к груди.

Но мне хотелось ещё.

Хотелось смотреть, искать, блуждать между рядами, касаясь пальцами новых корешков — гладких, шероховатых, с серебряной вязью, со знаками, которых я не видела прежде.

И тут одна книга словно сама окликнула меня.

Она стояла на средней полке, чуть в стороне от остальных. Обложка — тёмная, почти чёрная, но переливающаяся мягким лунным блеском, когда я наклонила голову. На корешке — тонкий узор в виде спиралей, напоминающих ветви деревьев или линии магии.

Взгляд невозможно было оторвать. Я протянула руку, коснулась.

Я взяла её обеими руками, аккуратно открыла. А на первой странице, выведенной старинной вязью, было написано: «Древние исчезнувшие расы».

У меня перехватило дыхание.

Прошло уже два дня с тех пор, как Кайден уехал на границу, и его до сих пор не было. Два дня, наполненных тревогой и тишиной.

Я каждый день спрашивала у Герды, не пришли ли новости, не прислал ли лорд Айсхарн какое-то сообщение. Но она только качала головой, поправляя постель:

— Нет, моя леди. Пока ничего. Если что-то будет — я сразу скажу.

Сердце неприятно сжималось.

На второй день, наконец набравшись смелости, я даже решилась пойти к главному безопаснику клана — суровому, седовласому мужчине, лорду Ториану. Я постучала в дверь его кабинета и сразу же открыла ее.

И… замерла на пороге. Я ожидала увидеть лорда Ториана за заваленным бумагами столом, но нет.

Он сидел, откинувшись на спинку кресла, и совершенно расслабленно пил чай… в компании.

Молоденькая Ирма расположилась в кресле рядом. Платье её было наряднее обычного, но надето поспешно — это было видно по чуть перекошенному корсажу. Волосы собраны наспех, пара прядей выпадала на щеки. Эту прическу ей точно не делала старательная служанка.

Значит, мои догадки были верны. Молоденькая дочка главного лекаря любовница Ториана. А знал ли мужчина, что является лишь небольшой ступенькой на ее пути и главная ее цель Кайден?

Я вошла, держа спину прямо и не опуская взгляд. Лорд Ториан хмуро встретил меня. Смерил неприятным взглядом. Но я подняла подбородок еще выше. Он ничего мне не сделает и не скажет, ведь перед ним супруга его главы.

— Когда вернётся лорд Айсхарн? Может, есть какие-то вести? — спросила я сдержанно.

Он процедил сквозь зубы:

— Я не ведаю этого. Лорд Айсхарн передо мной не отчитывается. Моя задача — охранять поместье, территорию и людей в нём. Я её выполняю.

Он говорил грубо, будто я уже мешала ему одним фактом своего существования. Я выслушала молча, пытаясь не показать, что его тон задел.

Когда я вышла, почувствовала, как внутри меня остался неприятный осадок.

Еще меня беспокоило, что того странного гонца я больше не видела. Наверное, так и лучше. Лучше бы я ошибалась. Лучше бы он ничего не успел сделать. Лучше бы всё это была лишь игра моего воображения.

Ела все эти дни я в своей комнате, не спускаясь в общую столовую. Именно это для меня было чем-то пока невозможным.

И вот сегодня шел третий день, как Кайдена не было.

Я быстро поела, оделась в новое платье, которых у меня становилась все больше и больше, взяла книгу о древних исчезнувших расах и решила выйти в сад.

Накинув красивую узорчатую шаль — ту самую, что передала швея Грейс вместе с новым платьем, — я отправилась по садовой дорожке.

День был прохладным, но ясным. Ветви деревьев поблёскивали росой, и ветерок трепал края моей шали.

Я шла, кутаясь в неё, прижимая к себе книгу. Я просто ходила по извилистым дорожкам, изучая парк и вдруг увидела небольшой пруд — гладкий, серебристый, укрытый тенью раскидистой ивы, которая росла над крутым обрывом прямо в воду.

Я остановилась. Всё вокруг выглядело таким спокойным и красивым.

Трава у пруда была зелёная-зелёная, сочная, мягкая. И мне вдруг нестерпимо захотелось ступить на неё — прогуляться босиком, как когда-то в детстве, когда я тайком сбегала из особняка.

Я сняла обувь, оставила книгу на траве, только хотела спуститься к берегу поближе, приподняла подол платья и сделала шаг вперёд, как…  тишину нарушил лёгкий шорох.

Я подняла голову. Сначала подумала — птица или ветер. Но нет: это было слишком отчётливое, осторожное шевеление, будто кто-то пытался спрятаться.

Я медленно повернула голову, всматриваясь. И заметила, как одна из густых кучерявых ветвей раскидистой ивы чуть вздрогнула. Я подошла ближе. Потянулась пальцами и приподняла тяжёлую ветку.

И застыла.

Там, в зелёной полутени, на влажной земле сидели две девочки — Шани и Селена. Они уставились на меня огромными, круглыми глазами, будто их застали за преступлением века. Щёки перепачканы травой, волосы растрёпаны, платьица помяты.

А я… Я не знала, как реагировать.

Не знала, должны ли дочь главы клана сопровождать гувернантки, няни или охрана. Может, девочки убежали? Может, играют? Может… это опасно?

Мы втроём смотрели друг на друга, застыв, как три испуганных зверька, встретившихся нос к носу.

Я осторожно опустила ветку обратно, закрывая их от прямого взгляда.

Отошла на пару шагов, пытаясь понять, что делать. Осмотрелась: ни нянь, ни охраны, ни слуг.

— Странно… — прошептала я себе под нос.

И вот в этот момент прозвучало нечто ужасное. Короткий, пронзительный вскрик.

Шани вывалилась из-под ветки, будто кто-то толкнул её или она сама потеряла опору. Маленькое тело перекувырнулось, платье взметнулось вверх, и девочка, завизжав, поехала вниз — по крутому склону, который начинался сразу за ивой и резко обрывался чуть поодаль.

— ШАНИ! — сорвалось с моих губ.

А если она утонет?

Я бросилась за ней, трава и правда была слишком скользкой, гладкой — я сама подскользнулась, длинное платье мешало, путалось в ногах, цеплялось за корни и ветки.

Девочка катилась по зелёной горке, визжа и захлёбываясь криком.

Я ускорилась, споткнулась, снова поймала равновесие — и в последний момент, когда она буквально летела вниз, я бросилась вперёд, распластав руки.

Мы столкнулись.

Я перехватила её за талию.

И в ту же секунду травяное покрытие ушло из-под ног — мы вдвоём полетели вниз.

Холодная вода ударила в спину.

Я ушла под воду с головой. Девочка была на мне, но у нее началась истерика.

Шаня завизжала:

— А-а-а-а! Папа! А-а-а!

Она не умела плавать. Она сразу начала тонуть и в панике захлебываться. Я едва нашла опору. Благо что упали мы не на глубину. Шани барахталась, царапалась, тянула меня вниз.

— Держись за меня! — крикнула я, но вместо этого девочка ударила меня в щёку от ужаса.

Я обхватила её крепче, прижала к себе, ногами снова нащупала дно — вода доходила мне до плеч.

Слава богам. Вед я тоже не умела плавать.

Я подняла девочку выше, чтобы её лицо было над водой.

Она захлёбывалась слезами, тряслась, визжала — маленькая, испуганная, мокрая, дрожащая.

Я вынесла нас к мелководью. Каждый шаг давался тяжело — платье тянуло вниз. Когда мы вышли на берег, Шаня повисла у меня на руках и разрыдалась так, что у меня перехватило горло.

Я опустилась на колени прямо на мокрую землю, удерживая её, ощущая, как бешено колотится маленькое сердечко.

Она могла утонуть.

Она почти утонула.

И если бы я не увидела их под ивой… если бы я не пришла сюда вообще… если бы я опоздала на секунду…

Я крепче прижала девочку, чувствуя, как с моих волос капает вода на её голову.

— Всё… всё хорошо… ты в безопасности… я держу тебя… — шептала я, не зная, слышит она или нет.

Она дрожала, но уже цеплялась за меня, вцепившись в моё платье маленькими пальчиками, словно за единственное спасение.

— Леди Ша-а-а… Шани?! — услышала я со стороны.

Из-за деревьев вылетела нянька — молодая женщина в серо-синем платье, с выбившимися из-под чепца волосами. Лицо её было белым как полотно, глаза расширены от паники. Она остановилась, будто ударилась о невидимую стену ужаса.

Она увидела нас.

Увидела мокрую девочку на моих коленях.

Увидела, как я держу её, прижимая к себе.

Услышала обрывистые рыдания ребёнка.

И рот няньки сам раскрылся.

— Великие боги… Шани!! — её голос дрогнул, стал высоким, надрывным.

Она подбежала, опускаясь на колени прямо в мокрую траву, и судорожно протянула руки к девочке, я отдала ее ей.

Селена уже стояла неподалеку и круглыми испуганными глазами смотрела на нас.

— Что случилось?! Что стряслось?! — няня стала осматривать девочку, словно ожидая увидеть кровь, перелом или рану.

— Она упала со склона, — сказала я тихо, меня саму потряхивало. — Я успела её… поймать. Она… могла утонуть.

— Но как же так? — У няньки затряслись руки.

— Шани, скажи, что это она! — вдруг закричала Селена.

Я вытаращила на нее глаза. Шани тоже дрожала, сжималась вся, но подняла руку в мою сторону.

— Она применила… свою магию… Лунных. Я… не заметила… и покатилась по траве… и упала.

Я прикрыла глаза.

Меня только что оболгали прямо в лицо.

И нянька резко встала, посмотрела на меня с таким отвращением, будто я и вправду столкнула Шаню в воду.

— Я обо всём доложу лорду. Будьте в этом уверены, — холодно бросила нянька и увела девочек.

А я так и осталась сидеть — мокрая и дрожащая.

Внутри меня всё заледенело. Тело била крупная дрожь. Я встала. Ноги подкашивались от пережитого. Мокрое платье прилипло к коленям и мешало идти. Босые ступни мёрзли.

Мне уже не было в радость ни зелёная трава, ни это утро. Я подняла книгу. Обулась. Взяла сухую шаль, накинув её поверх мокрого тела, хотя она совсем не грела. Но это всё же было лучше, чем ничего. Закуталась в нее и поспешила в дом.

В своём доме — в клане Лунных — я бы даже не удивилась, что меня оклеветали. Сестра частенько сваливала на меня вину за свои проступки. Ни мать, ни отец никогда не слушали мои жалкие оправдания. Не давали и возможности защититься. Для них я была источником проблем, исчадием бездны. Демоном воплоти, который посмел поселиться в их доме.

Здесь же…

Здесь я планировала получить шанс. Маленький шанс успеть защитить себя. Сказать хоть слово, прежде чем Кайден вынесет приговор.

К сожалению, я понимала то, о чём говорила Герда: он помешан на защите.

Его истинная пара погибла от рук моего клана. Можно только предположить, что такой травмирующий опыт может подтолкнуть его к необдуманным действиям… особенно если речь зайдёт о любой угрозе его дочери.  Он так молниеносно сорвался на границу, стоило только сообщить о нарушении…

Я спешно переставляла ноги, потом споткнулась, едва удержалась и восстановила равновесие. Чихнула один раз… потом ещё раз. Зуб на зуб не попадал. Я и так мёрзла, а сейчас и вовсе казалось — превратилась в ледяную статую. Хотя на дворе была ранняя осень. Мне только не хватало заболеть теперь.

А ведь должен был приехать учитель. Но того до сих пор не было. Хотя чему удивляться? Кайдену сейчас не до писем наставнику.

Но другая мысль не давала покоя: он ведь знает, что у меня нет магии Лунных. А сведения о наследниках никогда не бывают в свободном доступе. Обо мне могли знать только приближённые клану — те, кто жил в поместье.

Но вряд ли хоть кто-то из них стал бы делиться секретами с Ледяными. Они скорее оторвали бы себе язык.

Но Шани-то этого не знала. Свалили вину на меня.  И почему вообще обе девочки оказались без сопровождения?

Наверняка убежали погулять и спрятались, чтобы найти приключения. Так делала Мария и ее искали няньки и охрана.

Так делала я… и могла пропасть на пару часов, но меня никто и не искал. Я сама выходила.

Я вспомнила собственные ощущения. Трава не была настолько скользкой, когда я по ней шла.  А Шани катилась по ней, как по ледяной горке.

Магия Лунных может вызвать морок, заморочить голову — заставить поверить в иллюзию. Отец или Мария, например, могли создать видимость льда, чтобы девочка испугалась. Но даже так… морок не делает траву настоящим льдом. Если бы я и обладала магией Лунных, то не смогла бы превратить склон в ледяной спуск.

Здравомыслящий человек это понял бы. Нянька должна была разобраться… Или она вообще ничего не знает о магии Лунных?  Но кто тогда применил магию? Кто намеренно сделал склон скользким?

Я дошла до крыльца.

И уже на подходе увидела суету, совершенно не свойственную этому месту.

Мои плечи опустились. Я глубоко вдохнула. Придётся столкнуться с взглядами, полными осуждения. С их уверенностью, что это я покушалась на жизнь наследницы клана.

И, к сожалению, они будут правы — в их логике. Я супруга Кайдена, и они с лёгкостью могли бы подумать, что я желаю возвышения своему будущему ребёнку, а не Шани.

Только они не знают, что Кайден не собирается заводить полукровок от меня, что он лучше родит бастарда и примет его в род. Да и я — больна. Я не смогу родить ему ребёнка.

Даже если бы и могла… Я бы не подвергла жизнь Шани опасность. Как можно оборвать чужую жизнь в угоду собственным амбициям?

Я поднялась по ступеням, но это далось мне с трудом. Спина ныла так, словно кто-то провёл по ней ледяным лезвием. Видимо шрамы давали о себе знать.

Платье прилипло к телу, холодными липкими складками. Меня трясло еще больше.

Каждый шаг отзывался дрожью. Волосы свисали вдоль лица. Пряди липли к шее, сползали по плечам. Вода стекали по ним, тонкие струйки пробегали по лопаткам и исчезали под мокрой тканью.

Я вцепилась пальцами в перила, поднялась ещё выше, дыхание сбивалось.

Только бы добраться до комнаты. Я втянула воздух и всё же попыталась выпрямиться, как должна.

Не получилось, я снова согнулась, будто меня ударило хлыстом.

— Держись… — прошептала я сама себе, почти беззвучно, — держись…

Я вошла в холл. Там стояла суета. Было много людей. Не глядя ни на кого, я направилась к лестнице, стараясь держать спину прямо, хоть это и давалось с трудом.

Я слышала, как весь шум будто сразу схлынул, стоило мне оказаться на середине. Они все замерли, уставились мне в спину. Но молчали.

А я просто шла к лестнице. Поднялась. Добрела до своей двери. Вошла и только там позволила плечам опуститься. Я всхлипнула, прикрыла рот рукой и зажмурилась.

Я так сильно испугалась. Той воды, что накрыла меня, того холода, который обжёг.

Я дошла на негнущихся ногах до комода, положила туда книгу, а потом поспешила в ванную. Сняла шаль, мокрое испорченное платье. Меня колотило.

Я включила воду, подошла к зеркалу. На щеке была красная отметина — Шаня хорошо меня приложила в панике. На ключице и руках тоже проступали синяки. Кожа посиневшая. Худые руки, тонкая талия.

Я снимала одну прилипшую к телу деталь одежды за другой.

Слёзы, запоздавшие от страха, текли по щекам. Я плакала беззвучно, просто всхлипывая.

Не успела опустить вниз рубашку, которую сняла с себя, как… дверь в ванную распахнулась, и… на пороге появился Кайден.

Кайден

Я вернулся раньше, чем собирался. На границе с Кристальными всё оказалось гораздо прозаичнее, чем сообщил гонец. Те всего лишь проводили учения. И не было такой нужды срываться с места. Но разбираться с этим я буду позже.

Стоило переступить порог поместья, как из коридора выбежала Герда. Лицо бледное, руки трясутся.

— Лорд… скорее… ваша дочь… она чуть не утонула…

У меня потемнело в глазах. Сердце больно ударилось о грудь. Дракон внутри взревел. Моя дочь. Мое продолжение.

Я ничего не соображал. Внутри билось одно — «чуть не утонула… почти утонула…».

Все остальные слова растворялись в шуме. Я даже недослушал до конца. Меня просто сорвало с места.

Слуги отскакивали от меня в стороны. Кого-то я оттолкнул плечом, кого-то даже не заметил. Ступени перепрыгивал по две, а то и по три — скорость росла вместе с яростью.

— Лекаря! — рявкнул я. Голос сорвался.

Герда бежала где-то позади.

— Его уже позвали, лорд! — услышал я, когда влетел на второй этаж. — У неё просто испуг… и пара царапин… и синяк…

Меня это не успокоило.

Магия рванулась наружу так резко, что стены вокруг покрылись тонкими морозными узорами. Я едва сдерживал себя, едва удерживал силу, которая требовала выхода.

Перед глазами вспыхнуло лицо Адэль — пустые, мёртвые глаза моей истинной. Тогда я не успел. Тогда у меня забрали ее.

А теперь… моя дочь.

Я резко распахнул дверь. Та с громким стуком ударилась о стену.

Розовая комната. Полки с игрушками. Плюшевые подушки. Но я не видел тут ничего, кроме свой дочери. Она сидела на краю кровати.

Мокрые волосы липли к щекам. Губы фиолетовые. Закутана в пушистый халат по самое горло, маленькие руки дрожат мелкой дрожью.

Я пересек комнату и как подкошенный рухнул на колени. Схватил её за плечи, притянул к себе и обнял. Дракон внутри рвал и метал, требуя расправы.

Как?! Как такое могло произойти!

— Шани… — я провёл рукой по её волосам. — Что случилось?

Она вздрогнула, спрятала лицо у меня на груди. Я чувствовал, как она дрожит, как цепляется за мой камзол маленькими пальцами.

Нянька стояла рядом. Бледная, напряжённая, как будто сама только что вылезла из ледяной воды.

Шани заплакала. Она так испугалась. Я гладил ее по мокрым волосам, целовал в макушку. У меня самого колотилось сердце. Я не мог прийти в себя. Мне хотелось крови виноватого в том, кто не досмотрел!

Я обернулся в сторону, сжимая Шани в объятиях, и посмотрел на няньку. Она уже год как работала с моей дочерью.

— Говор-р-и, —  прорычал я ей.

И она начала свой рассказ:

— Лорд… это… всё ваша супруга. Там ива… у озера и склон, обрыв…

— …

— Она… хотела избавиться от вашей дочери. Применяла магию Лунных… девочка покатилась прямо в озеро… а она ведь не умеет плавать…

Каждое слово няньки резало по ушам. Внутри меня всё рвалось, ломалось, трещало. Я прижал дочь сильнее, стараясь не раздавить.

Наконец я отстранил её от себя, взял за холодные плечики и заставил посмотреть мне в глаза:

— Шани. Это правда?

Она снова вздрогнула, вся съёжилась.

— Д-д-да… — затряслась она. — Да… мы были с Селеной… прятались… и… и Каллиста… она… да…

Ложь.

Нужно успокоиться. Я снова перевел взгляд на няньку.

— Почему моя дочь пряталась под ивой? — холодно бросил я вопрос няне.

Та вздрогнула. Сжалась, прижала руки к груди.

— Д-девочки убежали…

— Я спросил, почему моя дочь пряталась под ивой? Далеко от поместья. Над обрывом.

— Я… они с Селеной всегда любили играть в прятки, девочки уже большие, и я…

Она замолчала.

— И ты что?

— И я… позволила им поиграть. Но потом подождала немного… и пошла искать.

Я прикрыл глаза, сдерживая дракона. Я хотел этой дурой перегрызть горло.

И только Шани останавливала меня.

— С каких пор пятилетняя девочка считается взрослой?

— Но там была Селена…

— Я тебя спросил про свою дочь. Я плачу тебе деньги. Я нанял тебя для Шани. Я нанял тебя, чтобы ты ходила по пятам за моей дочерью. А если тебе нужно было отвлечься, могла позвать другую няню. Охрану, Герду. Кого угодно! Я тебя ещё раз спрашиваю. Почему моя дочь ушла играть в прятки под иву?

Та снова замолчала.

— Кто её спас?

— Ваша… ваша… супруга…

— То есть она сначала применила магию Лунных, а потом нырнула за девочкой в воду?

— Да…

Я усмехнулся.

— Видимо, о магии Лунных ты знаешь ещё меньше, чем я думал. Боги… как я только мог нанять такую идиотку, как ты.

Я рявкнул:

— Ты уволена. Убирайся. А нет… стой.

Она замерла.

— Каллисте вызывали лекаря?

— Я не знаю… я увела девочек…

— Герда! — проревел я.

Она вбежала, стояла в коридоре.

— Каллисте вызывали лекаря?

— Нет, мой лорд. Я только что узнала.

Повисла тишина.

— Так.

Я выдохнул.

— Вышли все из комнаты.

Дверь закрылась.

Я стоял на коленях перед дочерью. Шани круглыми глазами смотрела на меня.

— Значит так, Шани. Раз ты говоришь, что большая, значит наказание ты понесёшь как большая.

— Но за что… я чуть не утонула…

— Сейчас я спрошу один раз, и ты мне ответишь честно. Потому что если ты мне солжёшь — а это недостойно будущей леди и, возможно, главы клана — то ты будешь на две недели заперта под домашний арест. Только учителя будут приходить к тебе. Никакой Селены. Поняла?

— Н… да.

— Кто сделал склон скользким?

Дочь молчала. Я встал с колен. Ждал ответа.

Она всхлипнула — боится признаться.

— Знаешь, Шани, ты меня разочаровала. Помнишь, я говорил тебе, что не только ты особенная, и что есть дети, у которых родовая магия блокируется из-за потрясений, что они пережили?

Дочка кивнула. Мне было больно, что мой ребенок так легко оклеветал невиновного, тем более того, кто спас ее. Но ей нужно вынести из этого урок.

— Так вот. Моя супруга, которая бросилась тебя спасать — такая же. Вы с ней похожи. Теперь ты понимаешь, к чему я веду?

Шани разрыдалась и закрыла лицо руками.

— Ты ещё не проходила магию Лунных. А нянька оказалась настолько глупа и напугана, что приняла вашу выдуманную ложь за истину. Рассказывай, как всё было на самом деле.

— Это всё Селена-а-а… Я не хочу, чтобы Каллиста была моей мачехой… не хочу-у-у… Селена сказала, что если ты не женишься на Айлоре, то ты их выгонишь…  Ты… отправил маму Селены за город… И ее тоже выгонишь… А мы… мы с ней подруги… у меня нет больше подруг…

— Что было дальше?

— Мы… мы… придумали план…

— Ты могла утонуть.

— Я… не знала… что так… получится…

— Сейчас придёт Герда. Из комнаты не выходи, пока я не разрешу.

Я вышел.

Сердце обливалось кровью. Но Шани должна понимать, что обязана нести ответственность за свои слова и поступки. Потому что из-за её лжи могла пострадать невиновная.

Каллисте и так доставалось в клане — ненужная дочь, пустая и даже не драконица.

Судя по её спине и состоянию: торчащие рёбра, тонкая, почти просвечивающая кожа — её отца самого нужно отходить кнутом до потери сознания, потом не давать лечиться и снова отходить.

Ублюдочная тварь, а не отец. И мать не лучше, раз позволяла так измываться над собственным ребёнком.

И в её нынешнем, истощённом, полудохлом состоянии — как она вообще пережила падение в воду? Я сильно сомневаюсь, что она умеет плавать…

Я вошёл в комнату и распахнул дверь в ванную.

Замер, потому что ничего, кроме матерных слов, на ум не пришло.

Худая, побитая, в синяках. Даже на щеке красное пятно.

И… плачущая. Тихо, чтобы её не услышали и не заметили. Привычка, вбитая в неё розгами.

Боги…

Я сжал челюсти и кулак, пытаясь хотя бы немного сдержать себя, чтобы не напугать её ещё сильнее. Хотя… уже поздно.

Она прикрыла свою тощую наготу мокрой рубашкой. Но я все видел. Ноги, как спички. Торчащие рёбра. Резкие скулы. Впалые щеки. Огромные янтарные глаза.

И даже в таком забитом состоянии я мог рассмотреть: если она восстановится и станет увереннее в себе — она будет красива. Всё данные для этого есть.

А сейчас… делаю шаг вперед.

Каллиста

Боги, он так зол. Мне страшно. Я вжала голову в плечи, мне стало ещё холоднее. Я опустила глаза, потому что видеть гнев в глазах Кайдена было невыносимо.

Прикрыла наготу мокрой рубашкой. От соприкосновения холодной ткани по телу побежали мурашки. Я прикусила губу. Приготовилась к крику, даже… к боли.

Только не была готова к тому, что он слишком быстро подойдёт и сожмёт меня в объятиях. Я замерла. Перестала дышать.

Запах свежести, хвои и дыма окутал меня.

Он меня не бил, не кричал… он меня обнимал.

— Бездна меня раздери. Каллиста, выбрось эту мокрую тряпку. Я тебя уже видел голой, — рыкнул Кайден, отстранился, вырвал из сжатых, сведенных судорогой пальцев рубашку, и бросил её на пол. — Как ты?

Он меня спросил о том, как я?

— Нормально… — растерянно ответила я.

— Дыши, Каллиста, — он протянул руку в сторону и включил на полную горячую воду в ванной.

Я и правда не могла дышать.

А потом, не выпуская меня из объятий — пугающих, но странно… успокаивающих — дотянулся до какой-то баночки, которую я ещё не успела изучить, и щедро пролил в воду. Там поднялась пена и запахло лавандой.

А потом Кайден и вовсе сделал немыслимое. Подхватил меня на руки.

Я вскрикнула, не зная, куда деть руки, округлила глаза. Его серебряные пуговицы оцарапали мне бок. Я вздрогнула. Кайден опустил туда взгляд. Я залилась краской, прикрыла грудь руками.

Он выругался сквозь стиснутые зубы. А потом опустил меня в воду.

— Прости.

У меня начала кружиться голова. Я не понимала мужа. Он обнимал меня и даже попросил прощения.

Кайден не дал сразу погрузиться в воду— развернул меня к себе спиной, словно я была куклой, и… обвёл пальцами два почти заживших рубца.

И только потом сказал:

— Опускайся и грейся. Я вызову тебе лекаря.

Он сделал шаг к двери. Я спряталась в пышной пене, поджала к груди колени, обняла их. Тепло стало разливаться по телу. Я смотрела мужу вслед — на его широкую прямую спину. Я была так напугана и шокирована, что не удержалась:

— Почему ты… не наказал меня?

— За что?

Он развернулся у самой двери. Замер. Посмотрел внимательно на меня. А потом расстегнул пуговицы своего камзола. Я ещё больше округлила глаза.

Он снял его, видимо, ему стало жарко. Здесь было и правда тепло для меня, но слишком жарко для ледяного дракона.

— За… — я замолчала. — Просто за…

Я не могла подобрать слов. Ведь обычно я всегда была виновата просто за всё подряд.

— Ты спасла мою дочь. Рискнула своей жизнью. Скажи мне, Каллиста… ты умеешь плавать?

— Нет. Мне нельзя было выходить из дома и меня не учили плавать.

— Но тем не менее ты рискнула. Сделала то, на что не каждый отважился бы в твоём случае. Я не забуду этого.

— Но… ты ведь видел Шани? Она же сказала, что это я применила магию?

— Я знаю, что в тебе нет магии, ты пустышка.

Я покраснела.

— Как Шани?

— Испугана. И наказана.

— Наказана?

— Да. Она солгала. Подставила тебя.

— Она просто маленькая девочка…

— Она моя дочь. Дочь главы клана. Она должна быть честной и справедливой. Иначе куда скатится наш клан с такой главой?

Я кивнула.

— Кто из девочек применил магию? — тише спросила я.

Я была благодарна, что Кайден ничего не скрывал от меня и отвечал честно. Я даже немного расслабилась. Спряталась за толстой шапкой пены, хотя ясно видела, в его глазах нет ко мне интереса как к женщине. Он смотрел только в глаза, не опуская взгляд.

— Селена.

— Ох…

— Моя дочь пережила в детстве потерю матери, и её магия заблокировалась.

— О.

— Об этом мало кто знает.

— И ты доверил это… мне?

— Да. Я доверяю тебе.

Кажется, это было всего лишь слово. Но его значение… Для меня оно было огромным. Мне доверяют. А значит меня считают равной.

— Лекарь сейчас придёт. Герда принесёт тебе еду. И подумай, может быть тебе что-то нужно. Я хочу отблагодарить тебя.

— Мне ничего не нужно, правда. Достаточно того, что есть… — поспешила уверить мужа.

А потом увидела нечто невероятное: уголок губ Кайдена дрогнул в намёке на улыбку, а голубые, обычно холодные глаза словно потеплели.

Я по-новому посмотрела на мужа. Трёхдневная щетина ему шла. Чёрные волосы были собраны в низкий хвост, из которого выбились несколько прядей. Чёрная рубашка облегала его торс.

— Я разрешаю тебе не быть такой скромной. Так что не торопись. Подумай.

— Разве что…

— Что? — он вскинул бровь. Но я видела, что он сдерживает улыбку.

— Я бы хотела заниматься… если все, что ты говорил до своего отъезда правда.

— Учитель прибудет уже завтра. Ему нужно было больше времени на сборы, чем я предполагал. Старик решил привести с собой всю свою библиотеку.

Так выходит он не забыл?!

Ох.

— Что-то еще?

— Нет.

Тот качнул головой в знак прощания и вышел. А я замерла, впервые кто-то поверил мне и позаботился обо мне.

Больше я из комнаты не выходила. Лекарь прописал мне покой и укрепляющие отвары. Герда обработала вечером раны на спине и еще раз синяки и ссадины тем средством, что оставил лекарь.

До конца вечера я просто читала книгу об исчезнувших расах нашего мира: о мантикорах и фениксах, химерах, ведьмах, фейри, пегасах, единорогах, великанах, нагах, оборотнях и даже кровососущих существах, именуемых вампирами.

Некоторые из этих рас принадлежали к могущественным Высшим созданиям, некоторые наоборот — всегда жили подле них, были их слугами, друзьями и даже вступали с ними в связи. Когда вымерли Высшие расы за ними последовали и единороги, гномы, феи и ещё множество других волшебных народцев.

И теперь в нашем мире остались только две расы: драконы и их разновидности, и демоны, обладающие преимущественно магией огня — за редким исключением, когда у них случались странные генетические мутации.

Книга была интересной, увлекательной — я бы сказала, читалась как сказка. И всё же, когда я смотрела на рисунки рас, изображённых в их истинной форме, я любовалась их силой, грацией, красотой.

Но почему же они исчезли?

Как так вышло, что столько народов поглотило забвение?

Куда они ушли? Были ли истреблены? Растворились в других видах?

Ответа не было. И вряд ли я когда-то узнаю его.

А потом настало утро, и после плотного завтрака, за которым Герда не сводила с меня глаз, пока я не доела всё, что лежало в тарелке, она помогла мне надеть красивое, роскошное платье тёмно-зелёного цвета с серебряным верхом, бархатным низом и чуть расходящейся, но удобной юбкой. Подобрала подходящие туфельки. Уложила волосы в высокую причёску.

Я посмотрела на себя в зеркало. Отдых и эликсиры лекаря действительно сказались на мне. Немного ушла бледность, впалые щёки стали менее острыми. Хотя скулы и правда были высокими — будто ими можно порезаться. Глаза — слегка раскосые — стали ещё более янтарными. Веснушки побледнели.

А потом, сразу после завтрака, Герда сказала, что меня ожидает Кайден в кабинете.

Я постучала и вошла в кабинет Кайдена. Он стоял у большого стола, просматривая стопку бумаг, с привычно хмурым, собранным лицом. Услышав шаги, обернулся на звук.

— Леди Айсхарн, вы вовремя, — коротко сказал он, жестом указывая мне подойти ближе. Его тон был ровным, спокойным.

Только я открыла рот, чтобы что-то спросить, как он слегка качнул головой — мол, потом.

— Учитель уже прибыл, — сказал Кайден. — И ждёт.

Я непонимающе моргнула. Он молча указал за мою спину.

Я повернулась… И с удивлением уставилась на еще одну открытую дверь, подошла ближе и заглянула туда.

В небольшой комнате отдыха, в которую можно попасть только через кабинет Кайдена, на низком кожаном диване сидел старик.

Седые взъерошенные волосы торчали во все стороны, будто он только что проснулся. Борода — густая, спутанная, с несколькими серебряными кольцами на прядях. Лицо было все испещрено морщинами, особенно лоб. Тот поджимал губы, крутил носком сапога и что-то писал в потрёпанном блокноте.  Свободная белоснежная рубаха, вышитая серебряными нитями, была не заправлена в брюки. Он был худощавым, но жилистым.  От него пахло чернилами и лекарственными травами.

Старик, завидев меня, вскинул густые седые брови и возмущённо ткнул пальцем в сторону Кайдена, который слегка подтолкнул меня в поясницу и мне пришлось зайти и встать напротив учителя.

На мои плечи легли руки мужа. Я закаменела. Кайден чуть сильнее сжал пальцы, и я поняла, что он просит меня расслабиться. Только вот первая реакция учителя меня испугала.

— Это что ещё такое?! — выдал старик первое, едва на меня взглянув.

— Это ваш ученик, учитель, — ровно произнёс Кайден.

— Ты мне писал, что мой ученик будет неграмотный ребёнок, не владеющий азами жизни в магическом мире и не знающий ровным счётом ничего! — возмутился старик, грозно покачивая седой головой. — А это что вообще за… леди?!

— Я вам такого не писал, — ответил Кайден, но я почувствовала тепло в его голосе. — Это вы уже придумали сами, учитель. Я писал, что прошу вас заняться обучением близкого мне человека. И что только вы можете мне в этом помочь. — Учитель, — спокойно продолжил он, — я не говорил «малограмотный». Я сказал — «мало обученный». Разница есть.

— Да не было там никакой разницы! — фыркнул старик, отшвырнув свой блокнот на стол. Тот пролетел по деревянной столешнице и едва не упал. — Обучил на свою голову! Ты бы ещё больше витиеватых узоров написал в своей просьбе! Почему конкретно не указал, — продолжил он, возмущённо тыча пальцем в Кайдена, — что учитель тебе нужен для твоей жены? А то я там читал, как заклинание расшифровывал! Слово через слово — понять невозможно!

— Учитель, — повторил он, — всё поймёте сами.

Старик резко щёлкнул пальцами.

— Уже понял. — Он смерил меня взглядом сверху вниз. — Худа, бледна, перепугана. В клане Лунных совсем девиц не берегут и не обучают?

— Учитель! — возмущённо выдохнул Кайден, но как-то устало, словно это с его учителем обычное дело.

— А я без словесных кружев, — отмахнулся старик. — Ты меня знаешь: говорю, как есть. Зад тебе пусть облизывают другие твои подданные, мальчишка. А я говорю, как думаю. Не потому ли ты именно меня и позвал?

— Потому, учитель. Но прошу… она моя жена. Не забывайте этого.

— Так. Ладно. — Старик снова щёлкнул пальцами, а потом постучал ими по подлокотнику, — Давай иди решай свои невероятно важные дела. А мы тут сами побеседуем и решим, что нам делать. И прикажи там, чтобы твои нерасторопные и ленивые слуги уже принесли, наконец, мои книги.

— Я приказал отнести их в библиотеку.

— ЧТО?! — взвился старик так, что я дернулась. Но руки Кайдена на моих плечах удержали меня на месте. Старик затряс пальцем. — В какую ещё библиотеку? Никому не дозволено трогать мои написанные книги! Они должны храниться только в твоем кабинете, и ты будешь охранять их как свою личную сокровищницу. Иначе я умываю руки!

— Учитель…

— Я всё сказал!

— Хорошо. Я оставлю вас. Пойду распоряжусь по поводу книг.

— И чая, — добавил старик.

— И чая, — смиренно повторил муж.

— И булочек с корицей пусть Марта испечёт.

— И булочек.

— Но только чтобы Марта их испекла! — не уступал ворчливый старик.

— Учитель, какая разница кто будет печь вам булочки?

— У Марты они самые вкусные, — я почти физически почувствовала, как Кайден сдерживается, чтобы не возразить, но и не злится на строгого учителя. — Или Марта у тебя не работает? — старик подозрительно прищурился.

— Я уточню про Марту.

— Ты должен знать, что творится у тебя в особняке! Если ты о поварихах не в курсе, кто тебя кормит, то что уж говорить про вороватого казначея и старого толстозадый безопасника, м?

Кайден простонал в голос.

— Откуда вам известно о казначее и безопаснике? Тем более что лорд Ториан младше вас и вовсе не старый.

— Потому что уверен: раз ты не в курсе о моей Марте, то и этих лизоблюдов прозевал.

— Каллиста, — Кайден скосил на меня взгляд, — прошу, будь терпелива к моему старому учителю. Он бывает… немного зануден и ворчлив. Требователен, груб и прямолинеен.

— ЧТО?! — взревел старик.

И Кайден впервые за всё время громко рассмеялся и вышел, прикрыв за собой дверь. От этого смеха по моей коже побежали мурашки.

А мои глаза… стали как золотые монеты.

Старик возмущённо замычал и потряс кулаком на закрытую дверь.

Потом резко повернулся ко мне. Я поспешно отступила на шаг назад.

— Что?! Смеха мужа никогда не слышала?

— Как… как вы догадались?

— Знаю я, каким он стал, — поморщился старик. — А был когда-то таким любознательным и открытым мальчиком. Но место наследника изменило его, а потом и смерть его истинной выжгла остатки человеческого из него.

Закрылся он от других, от чувств. Считает, что эмоции могут помешать. Боится потерять контроль над ситуацией.

Я впитывала его слова, как губка.

Учитель покачал головой, затем начал обходить меня кругами, внимательно рассматривая. Потом он громко цокнул языком, задумчиво почесал бороду и тяжело вздохнул.

— Так что, в клане совсем дела плохи, если наследницу морят голодом и обучением не занимаются? Читать, писать хоть можешь?

Я густо покраснела.

Бесцеремонность старика пугала… но почему-то не задевала. Тут чувствовалась скорее раздражающая прямота, чем желание унизить.

Я опустила взгляд.

— Читать и писать могу.

— А ну, тогда остальное дело поправимое, — хмыкнул старик и поднял мой подбородок своими узловатыми пальцами. — С этих самых пор я не хочу видеть, как ты опускаешь глаза. Даже если ты не права. Даже если говоришь глупость или несёшь ахинею. Ты — супруга главы клана, а значит, даже если ты не права — ты права. Если брякнула чепуху, всё равно держи голову прямо и взгляд тренируй. Кстати, вот так, — он чуть развернул моё лицо к свету. — Все должны думать, что это они безмерно тупы, раз не поняли твою мудрую мысль. Уяснила, девочка?

Глава 28

Я ответила согласием. Даже если для меня было трудно всегда держать спину прямо и смотреть в глаза, я собиралась этому научиться.

— Ну а что ж этот мальчишка мне голову морочил-то, — проворчал старик. — А ты всё знаешь, милая. И читать и писать умеешь. И тебе, поверь, этого более чем достаточно. Я уж такую жизнь прожил, что могу ответственно заявить: умение читать и писать — лучшее для женщины. Остальное всё вполне… необязательно.

Я с сомнением посмотрела на учителя. Тот довольно щурился, оглаживал свою нечёсаную бороду, звенел кольцами, вплетёнными в неё. Я даже видела, как горели его глаза. Ждал от меня взрыва негодования.

А я просто улыбнулась ему.

— Я не могу с вами согласиться, — сказала я, смотря ему прямо в глаза. — Всё-таки я бы хотела знать гораздо больше, чем знаю сейчас.

— Ну раз та-а-к, — протянул хитрый учитель — Сейчас мы всё и проверим. Ох, не завидую я этому мальчишке Айсхарну… вздумал старика обманывать! Ну ничего, ничего… А знаешь, как мы поступим? Вот уж я отучу тебя как следует, чтоб он сам пожалел.

И тут открылась дверь и вошла вереница нагруженных слуг. По ту сторону двери стоял муж, сложив руки на груди, наблюдал как слуги тащили высокие стопки книг к нам в комнату. Старик охал и ахал над каждой книгой, проверял на повреждения.

Стопки были такие высокие, что к стенам было уже не подойти.

Слуги ушли, а Кайден произнес:

— Я оставляю вас. Герда принесёт вам чай.

И уже уходя, добавил:

— Каллиста, учитель — лучший в своей сфере. Учись у него. Не бойся задавать вопросы.

Старик хмыкнул:

— Так! Мы тут сами разберемся, без таких важных советчиков.

Глаза Кайдена едва заметно смягчились, и он прикрыл дверь, оставив меня наедине с горами книг… и человеком, который уже собирался перевернуть мою жизнь с ног на голову.

— Вы привезли так много книг? — спросила я, ошарашенно осматриваясь.

— А это то, что ты должна будешь освоить, — важно произнёс старик. — Но моё предложение о том, что тебе всё это совершенно не нужно, по-прежнему в силе.

— Нет. Я готова.

— Ну тогда приступим, — хлопнул он в ладоши.

Он отошел к стене и принялся что-то активно искать. Я следила за ним.

— А знаешь, — между делом начал он, — мне вот интересно: как так получилось, что в жёны Кайдену досталась такая молодая девчонка и такая необразованная?

— Император распорядился, — ответила я. — Чтобы наши кланы помирить. Устроили династический брак.

— Что-то я не припомню, чтобы у Лунных была дочь по имени… Каллиста — он повернулся и прищурился.

Я пожала плечами.

— Я старшая дочь. И обо мне действительно мало кто знал.

— Отчего же?

— Я… не знаю. Мои родители мало распространялись обо мне.

— Так-так-так… — Стрик подался вперёд, потер ладони, хитро улыбнулся. У меня по спине пробежал холодок. — А чего это Лунные не обучили свою наследницу?  А магии у тебя какой уровень?

— Так нет ее у меня.

— А какая тогда есть? — его бровь поползла выше.

— Никакой.

— Бред. Открою один секрет. Если мама — драконица, а папа — дракон, то ты никак не можешь получиться неодарённым драконом.

— Я не смогла обернуться в драконицу. И магией Лунных не владею.

— А вот тут ты правильно уточнила. Магией Лунных ты можешь не владеть, если твоя мама-драконица нагуляла тебя от другого дракона — не её клана. Или если твой папа-дракон принёс тебя от другой драконицы, другого клана. Так что ты можешь обладать магией другого рода. Но ты должна была обернуться.

— Я не могу.

— Такс. Давай ещё раз пробежимся по тому, что ты только что услышала и запомнила. Ещё раз говорю. Если твоя мама — драконица и папа — дракон, не берём в моменте, кто именно гульнул на стороне из твоих предков, то ты в любом случае должна быть драконицей.

— А если… — во рту стало сухо, я хрипло спросила. — А если мой второй родитель чистокровный человек?

— Где же ты найдёшь, милая моя, чистокровных-то этих? Людишки самые первые поняли, что мешаться и спариваться надо с драконами — сильными, здоровыми, спящими на золотой куче, особями. Так и срок жизни будет больше, и человек болеть не будет хворями всякими. Раньше люди жили до семидесяти лет, а сейчас, милая, до скольки?

— Примерно до ста пятидесяти лет.

— А что это значит?

— Что они не чистокровные, а с примесью драконьей крови.

— Ну ты у меня будешь отличницей! — хохотнул старик. — Так что в одном родителе хоть пара капель дракона да будет, а другой, мать или отец, вообще чистокровные драконы. И значит, ты всё равно должна была обернуться. Почему не обернулась? Выбирай: твоя ящерка ленивая или трусливая?

— Отчего же сразу ленивая или трусливая, — всплеснула руками, стало обидно. — Я готова. Я хочу, но не выходит!

— Думай! — строго приказал старик.

— Я… эм…

— Я только что тебе урок преподавал по крови. Думай, что ещё может быть?

— Эм… я другого вида?

— В точку! Милашка! Ты у нас шкатулка с сюрпризом. И я её разгадаю.

— Не может быть.

— Такс! — снова стал серьезным хохочущий старик. — Договариваемся: ты не ставишь под сомнение мои слова. Никогда! Кто тут учёный муж — ты или я?

— Вы.

— Так-то лучше. Как найдём, какая у тебя магия, сразу узнаем грязные секретики твоей семейки. А нет ничего интереснее, чем получить компромат на врага.

— Эм…

— Да. Да. Урок следующий. Запоминай. Из любой информации можно извлечь выгоду. Надо подумать только, как её применить.

— Вы собрались шантажировать моих родителей связью с демонами? Вы ведь думаете, что я демоница?

— Ну, может быть, ты просто маленькая ленивая драконица, которая ещё не знает, какая в ней магия. Так что не переживай так. Единственный верный вывод — в тебе действительно есть магия, просто другая. Одному из родителей ты точно родная по крови. Хотя… — старик задумался, почесав бороду.

— В храме проверили. Я наследница крови Лунных.

— И что это значит?

— Мама — наследница деда. Мать мне точно настоящая.

— Мать точно настоящая… и это значит… м-м… — он прищурился.

— Я не буду это говорить вслух, — прошептала я, чувствуя, как в груди сжалось. Отец мне не родной.

— Ну как хочешь, — хохотнул учитель, словно всё понял. — Возвращаясь к вопросу о том, что я буду делать, когда узнаю грязный секретик твоей семейки… Я пока что просто собрался открыть шкатулку. А вот ещё один тебе урок: не торопись применять сведения. Выжди, подыщи время получше — и тогда воспользуйся. Такие сведения, как хорошее вино, требуют выдержки.

Учитель хлопнул в ладоши.

— Ну ладно. Прекращаем копаться в грязном бельишке!  Это мы с тобой потом проверим и решим. А пока… юная леди, — сказал он, — давай-ка посмотрим, чему тебя не научили в твоём благословенном клане. И чем мне, старому дураку, придётся заниматься ближайшие месяцы.

А потом он отошёл в сторону, покопался в одной из стопок. Вытянул совершенно старую, потрёпанную записную книжку и громко опустил ту на стол у окна, пальцем придав нужную страницу.

— Садись. Пиши ответы на вопросы. Не знаешь — не пиши. Или не знаешь, но что-то да напиши. Вперёд. Не мнись, не девоч… хм.  Такс. Нечего тут стоять столбом. Работаем!

Я покраснела от замечания учителя, что я не девочка. Но пропустила это мимо ушей. К бесцеремонности старика, кажется, нужно привыкать. И всё же — вместе с этим в нём было что-то такое, что располагало к себе, будто он видел меня насквозь, но не осуждал.

Только сейчас меня занимала ещё одна мысль, куда страшнее любых его насмешек. Страшнее любых уроков. Страшнее даже того, что он может вытащить наружу секреты моей семьи.

Гораздо страшнее было представить, что я не драконица. Лучше пусть моя ящерка будет очень милой и застенчивой девочкой, потому и не показывающейся, чем я буду демоницей.

Я подошла к столу, отодвинула деревянный стул и присела. Старик уселся на край большого стола, поднял свой блокнот и принялся там что-то писать, макая постоянно перо в мою чернильницу.

Я подвинула к себе его записную книжку со старыми и даже местами выцветшими записями, осмотрелась в поисках чистых листов, протянула руку во внутреннюю полку под столом и нашла там писчие принадлежности и очень много бумаги. Кажется, Кайден позаботился об этом заранее.

Всё достала и выложила на стол.

Прочитала первый вопрос — про виды магии — и улыбнулась. Я знала ответ, ведь хорошо подслушивала, как учили мою сестру. Но я немного замешкалась перед тем, как начать писать, потому что хотела запомнить этот миг. Тот самый момент, когда у меня был свой стол, свой учитель и своя бумага. И мне не нужно было прятаться в углу, чтобы меня не выгнали.

Но учитель понял всё по-своему. Он слегка наклонился ко мне:

— Но моё предложение остаётся в силе: можешь всё это игнорировать. Ещё никто не умирал от необразованности.

— Нет. Я… готова, — тихо сказала я.

Старик довольно щёлкнул пальцами.

— Ну вот и славненько. Давай начнём.
____________________
Мои хорошие. Поддержите, пожалуйста, книгу сердечками. Я буду вам очень благодарна🙏.

Если я думала, что учитель, которого звали лорд Байрон Дорн, ограничится вопросами на пару листов, то я очень сильно ошиблась.

Потому что на все его вопросы ушло ещё три дня. С утра до самого вечера он только и делал, что спрашивал, задавал вопросы, подсовывал мне свои старые блокноты.

Я должна была отвечать на всё. Знаю — не знаю, его не волновало, потому что я должна была хоть что-то написать: пусть это будет бред, выдумка — неважно.

А он сидел позади меня в своём удобном кресле. Даже притащил банкетку для ног, и по внешнему виду я поняла, что она была из кабинета Айсхарна.

И всё время вытягивал ноги, пил чай, ел булочки с корицей и ворчал, что они отвратительны, что его золоторукая Марта делала самые вкусные, и что он, как старый человек, очень плохо переносит новое, и что у него уже изжога от этих булок… но всё равно продолжал их есть и страдать.

И постоянно ворчал на Айсхарна. Мешал мне. Сбивал своими причитаниями с мысли. Не сразу, но я поняла, что он делал это намерено. Развивал мою устойчивость, как он сказал, учил терпению и концентрации.

Сложный человек — этот лорд. Я уже поняла, что он ничего не делал просто так. Каждое его слово и даже издёвка или насмешка была частью урока.

По хитрому прищуру и по тому, как он подавался вперед, словно гончая, взявшая след, я понимала это. А потом, стоило только уловить эти сигналы его тела, как меня отпускало, и я переставала остро воспринимать всё, что вырывалось из его рта.

Кайден буквально вчера отыскал ту самую Марту, что по старости покинула поместье клана. Она была уже так стара, что не могла нормально видеть и, тем более, печь. Поэтому на кухню муж взял её внучку — молоденькую драконицу, и та под протекцией бабушки сегодня впервые испекла новую партию булочек.

И судя по тому, как учитель молча жевал и причмокивал, он наконец получил то, что хотел.

Я продолжала сидеть за столом. Шея ныла, я уже исписала три листа забористым почерком и продолжала дальше.

Передо мной лежал новый листок с пятью вопросами.

Я повела плечами и наклонилась над столом, и тут же между лопаток прилетел тычок. Небольшая льдинка ударила прямо в спину. Не больно, но ощутимо. Я выпрямилась, словно кол проглотила.

Уже не оборачивалась — это был старик, и он строго следил за моей осанкой.

— Будешь горбатой — меня Кай по голове не погладит. Ты должна быть не только умной, но и красивой, — снова прилетело мне в спину.

Тут в дверь тихо постучали.

— Входи, — крикнул учитель.

И вошла Лилия — та самая служанка, которую я спасла от изнасилования и позора. Она упросила Герду стать моей личной помощницей, и вот уже три дня как прислуживала мне.

Я повернула голову и слегка улыбнулась.

— Не улыбаться. У леди не может быть служанок-подружек.

— Учитель… — простонала я.

— Девочка, — тот обратился к Лилиан. —  Давай ставь на стол еду и скачи по своим делам.

— Благодарю, Лилиан, — та вся зарделась, кивнула и выбежала.

— Ешь и пиши, — уже было приказано мне.

— Я хочу закончить, поэтому поем позже.

— Нет, ты поешь сейчас. Тощая, нескладная, как подросток. Одни кости. Или ты решила убить мужа своим суповым набором? Открою тебе секрет, запоминай: мужчины любят, чтобы было за что подержаться. И это не кость.

Я вспыхнула от возмущения и отвернулась. Отодвинула письменные принадлежности. Взяла салат с курицей, который принесла мне Лилиан на перекус, и принялась за него.

А учитель тем временем продолжил:

— Вот была у меня одна дама… Вся такая неприступная, морда драконья кирпичом. Не замечала меня. Делала вид, что я для неё пустое место, морочила мне голову своей магией, иллюзии всякие показывала.  Но внутри у неё был такой огонь, что впору ей было родиться демоницей. А формы… какие у неё были формы…

— Морочила голову? — я снова повернулась к учителю. Тот спокойно что-то писал в своем потрёпанном блокноте, при этом откусывал булочку и успевал предаваться воспоминаниям. — Она была…

— Да. Она была из Лунных, — усмехнулся старик. — Ещё в ту пору, когда мы были просто соседними кланами.

Старик прищурился и отпил из чашки. Закинул ногу на ногу и помотал носком мягкой туфли.

— А что ты так удивлена? Раньше можно было закрутить роман с Лунными — и никто бы ничего не сказал.

— А полукровки тоже были? — не удержалась я.

— Ох, какое же ты ещё дитё, — проворчал старик. — Твоя мать бестолковая женщина… Но ладно, я тебя просвещу. Совсем не обязательно после встречи мужчины и женщины в постели сразу же заводить детей. Если ставить защиту от беременности — можно просто получать удовольствие. И не надо после каждого раза воспитывать ребёнка. Я, конечно, не говорю, что любовников должно быть много — иначе Кай оторвёт мне голову. Но даже ему ты не обязана рожать целое гнездо драконят.

Кажется, я покраснела с головы до ног. Отвернулась и принялась усердно есть. От таких разговоров с учителем я мучительно смущалась.

А признаться, что Кайден и вовсе не рассматривал меня как мать своих детей — это снова расписаться в собственной никчемности.

И только к вечеру мы принимались за тестирование меня на разные виды магии. Уже проверили магию Лунных.

Как обычно спустились в подвал особняка. Помещение для тренировок было просторным, выложенным из специального камня. Тут всегда стоял стылый, чуть влажный холод, от которого кожа покрывалась мурашками.

Воздух пах каменной пылью, сыростью и едва-уловимым ароматом старых трав, которыми когда-то пользовались для ритуалов.

Стены были исписаны рунами защиты, запечатывающими энергию внутри, — резкие, ровные символы, уходящие вверх до самого потолка.

Под ногами тоже камень. Освещали зал «ледяные» светильники, закреплённые в нишах стен: внутри прозрачных сфер клубилось голубоватое свечение.

Вчера как раз пробовали так же магию Ледяных. И это не давало покоя учителю. Он из вредности начал урок именно с этого.

— Эх, жалко, что твоя мать не гульнула с нашим, — сокрушённо вздыхал учитель. — Прелесть получились, а не дети. Даже не полукровки. Кровушка бы всё перебила, — проворчал он расстроенно, а потом грохнул передо мной книгой по клану Кристаллов. Я села на мягкое покрытие на полу.

— Почему мы начали именно с соседей?

— Потому что мне сложно представить, что твоя мать переспала с кем-то, кто живёт ещё дальше. Сначала проверим всех соседей.

Я снова покраснела.

— Может быть, во мне просто капля магии?.. Ее настолько мало, что и не видно?

— Не трусь, мы её найдём и выжмем из тебя, эту каплю.

Отрабатывали мы эту магию кристаллов удивительно долго. Но я так и не смогла поменять породу, изменить форму камня или вырастить свой кристалл.

Учитель ходил вдоль каменной стены, переминался, складывал руки то за спиной, то на груди. Жевал губы. Смотрел на меня с подозрением. Постоянно поправлял меня.

Так и не смог добиться ни малейшего результата с каменной породой.

— Так. Садись на медитацию. И не усни, смотри. Я приду через два часа проверю. Будешь храпеть — продолжим заниматься дальше.

Я простонала в голос, за что получила маленькой льдинкой в лоб. Она отскочила, упала на каменный пол, разбилась и тут же растаяла.  Я почесала место соприкосновения.

А потом учитель оставил меня одну.

Я поудобнее устроилась на полу, закуталась в кардиган толстой вязки поплотнее. Села в позу лотоса, так, как учил учитель. Ладони положила на колени, расправила плечи, выровняла спину. Прикрыла глаза.

И попыталась… просто слушать себя.

Думать о себе.

Прислушаться к тому, что говорил учитель: «твоё тело само подскажет, какой магией ты дышишь».

Но чем дольше я сидела, тем больше тонула в усталости. Голова всё время клонилась вперёд, я резко вскидывалась, снова распрямлялась. Я замерзала всё сильнее, дрожь становилась мучительной. Я то проваливалась в дремоту, то выныривала обратно, сердце начинало биться чаще, как у пойманного зверька. Даже мои замшевые брючки и толстый кардиган не спасали от холода при медитации.

Я старалась изо всех сил.

Но внутри была пустота. Никакой магии Лунных. Никакой магии Кристаллов или Ледяной. Ничего. Чтобы отвлечься, я открыла глаза. Голубой свет освещал помещение, мои руки казались бледными, почти прозрачными. Я стала растирать кисти.

Учитель говорил, что я должна прислушаться к себе. Что моё тело знает само.

А я… я так любила огонь. И тут… мысль пришла сама собой. Странная, нелепая, запретная, но такая яркая, искушающая. Внутри все встрепенулось, закружилось, сжалось в предвкушении.

Огонь. Я подумала о нем. Он всегда завораживал меня, как будто в его тепле было что-то родное, правильное. И пусть мне было запрещено пользоваться этой стихией… И пусть мы даже не рассматривали её с учителем. Но ведь принцип один и тот же.

А заклинание призывала огня я знала. Выучила сама в библиотеке. Стоило мне только пару раз прочитать что-то как я все запоминала.

Я тихо прошептала заклинание.

Будь что будет!  Я особо не верила.  Просто позволила всплывшим в голове словам сорваться с губ. Без надежды.

Посмотрела на свои ладони. И там… вспыхнуло. Маленькая, хрупкая, ярко-рыжая искра — на миг, на долю секунды. Я даже не успела вдохнуть.

Я испугалась так сильно, что сама же её погасила — она исчезла, будто и не существовала никогда.

Но сердце ударилось о грудину так, что потемнело в глазах.

Это был огонь. У меня… получилось.

А потом ударила наотмашь новая мысль.

Откуда у меня огонь? Меня затрясло.

Огненных драконов нет, их демоны истребили давным-давно.

Тогда я…

Кайден Айсхарн

Я услышал шаги учителя ещё задолго до того, как он вошёл в кабинет, даже не утруждая себя стуком в дверь. Он всегда был таким — бесцеремонным, прямым, резким, но самым лучшим в своём деле. Его заслуги признавал мой отец, а учился он ещё вместе с моим дедом.

Я стоял у окна, смотрел на сад, покрытый вечерним туманом.

Дверь распахнулась. Вошел учитель.

— Как она? — спросил я, не оборачиваясь. Я слышал, как старик разместился в гостевом кресле.

— Ты знаешь, она очень способная. Я бы даже сказал — настолько, что это заставляет меня проявлять недюжинный интерес к твоей супруге.

Я повернулся, облокотился спиной о край подоконника, сложил руки на груди.

— Что-то с магией?

— Нет, — покачал учитель головой задумчиво. Кольца в его бороде мелодично звякнули. Он пробарабанил пальцами по деревянному подлокотнику. — У неё определённо есть пробелы в образовании. О магии разных кланов знает мало, поверхностно. О своей магии Лунных — лучше. Но… — он поднял палец вверх, призывая к вниманию. — У неё отлично развита логика. Ряд вопросов был направлен и на её скрытые умственные способности. И ты был бы очень удивлён тому, что я узнал.

— О чём вы? — нахмурился я.

— Я о том, что она наблюдательна к деталям. Даже мелким. Делает выводы и анализирует просто замечательно. Таких, как твоя жена, обычно отбирают в академиях и готовят в качестве разведчиков или засланцев в чужие кланы.

— Хм.

— Да. Очень интересная девочка. А ещё… — он замолчал.

Я вскинул бровь.

— А ещё у неё феноменальная память. Я дал ей пару раз прочесть технику вызова магии — она процитировала мне её наизусть, полностью, до пунктуации в правильных местах. Дословно пересказала все пункты. То есть меня можно было бы и не вызывать — дал бы ей доступ к библиотеке, и уже к концу года твоя жена сама стала бы ходячей энциклопедией.

— Запомнить — не то же самое, что уметь пользоваться знаниями, — хмуро произнёс я.

— Это да. Но всё же… такая умненькая девочка. И отчего же Лунные творили такую дичь с этим ребёнком? Они там совсем слетели с катушек со своей магией морока и иллюзий?

— Её не обучали в клане совсем. Над ней издевались собственные родители. У неё вся спина в следах от розг.

— Что?! Вот ублюдки! — учитель ударил кулаком по подлокотнику. — Я заметил, что с ней что-то не так. Она первые дни боялась моего резкого голоса, вздрагивала. Сейчас уже не реагирует так — привыкла.

Мы помолчали. Учитель о чем-то сосредоточено думал. А потом сказал:

— Отец ей не родной.

— Да, — качнул головой. — Я тоже так думаю. Более того, санкционировал проверку её отца и матери. Но имперский эмиссар пишет, что в клане нет тех, кто бы свидетельствовал, что над наследницей издевались. Да, сторонились её, потому что она выше по статусу, но не издевались. Только вот следы на спине говорят другое.

— И как можно их призвать к ответу?

— Расследование продолжается, но исход уже очевиден.  Каллиста должна сама свидетельствовать против семьи. При этом она должна раскрыть свою магию. Иначе ее слова как наследницы не возьмут в расчет.  Ситуация такая, что сейчас, когда демоны атакуют приграничные кланы, Император не пожелает наказывать главу клана Лунных или менять его на младшую дочь Марию. Глава не понесёт наказания, но огромную денежную компенсацию я заставлю его выплатить. Пусть Каллисте будет хотя бы это. Эмиссар поддерживает эту позицию.

— Хм. Вот как. Повезло негодяю Мунвейлу, — недовольно скривился учитель. Огладил свою бороду. —  Но с магией тоже пока проблемы.

— И какие? Она должна быть, — озвучил свои мысли. — Я думал, что ее просто принципиально не учили развивать дар.

— Я тоже уверен, что магия есть. И да ее не учили раскрытию магию и специальным техникам. Но она очень способная, как я тебе уже говорил. Но… даже я не могу понять, какая именно у нее магия. Не чувствую совершенно в ней источника. Не могу понять природу. А со мной такое впервые. Мы сейчас перебираем всех соседей Лунного клана.

— Мунвэйл желает её вернуть. Он снова прислал мне письмо, где предлагает обменять Каллисту на её сестру.

— Козлина, а не дракон, — фыркнул учитель. Я с ним был полностью согласен. — Он делает это не просто так. Надо подумать.

— Я тоже так думаю. Но пока не могу понять его цель. Он всеми силами пытается вернуть Каллисту обратно. Задерживает ее документы, втягивает меня в переписку.

— Предположу, что это связано с её отцом, — задумчиво протянул учитель. — Настоящим отцом.

— Не исключаю этого факта.

— А что с Кристальными? Ты был у них на границе.

— Ничего особенного, просто учения, — я сел в кресло и откинулся на спинку кресла, сложил пальцы рук в замок. — Мне нужно будет уехать через три дня. Император вызвал на Совет. Демоны активно нападают на клан Туманов. Грядёт война. И только сплочённые кланы могут противостоять их стихии огня и напору.

— Печальные новости. Но ожидаемые, — с сожалением проговорил учитель. — Возможно, Лунные хотят не только выполнить волю Императора и породниться с тобой. Что если они желают сорвать куш со стороны настоящего отца Каллисты, — учитель даже встрепенулся. Морщины на лице разгладились. Глаза засверкали от догадки.

— Возможно. Только требовать дочь обратно, словно она вещь, считаю мерзким. Они измывались над ней всё детство. О какой помощи может идти речь? На месте её настоящего отца я бы стёр этого Мунвэйла вместе с его женой с лица земли. Такие жестокие нелюди, как эта парочка, не достойны жить и тем более называться родителями. Не хотели воспитывать сами — могли бы отдать Каллисту дальним родственникам. Да даже в приюте было бы лучше, чем в родном доме.

Я цедил слова, внутри поднимался ледяной гнев. Хотелось лично вцепиться руками в шею Мунвэйла и свернуть её. Стереть этих ублюдков, чтобы их род прекратил своё существование. Пусть мой отец и моя истинная были отомщены. Только это не унимало мою боль. Однако если я видел во всех Лунных врагов, то к Каллисте я испытывал только сочувствие. Словно я уже и забыл, что она Лунная.

Я поморщился от своих мыслей. Это было странное ощущение.

— Тогда, возможно, Мунвэйлу угрожают? — предположил учитель.

— Хм.

Мы замолчали. Ответа ни у кого из нас не было. Но мысль была интересной. А потом учитель спросил:

— Как Шани?

— Магия заблокирована. Ничего не помогает.

— И не нужно мучить ребёнка. Сказал же, что она сама придёт в норму. Ей просто нужна мать, или женщина, которая станет ей другом. И которая, если не полюбит, то хотя бы согреет её сердце.

— Ты намекаешь на Каллисту? Они не ладят. Дочь настроена негативно к моей жене.

— Это временно. Отдай мне Шани в ученицы.

— …

— И да, Кайден, в ближайший год не жди наследников от супруги. Дай девочке развить магию. Это же лучше и для ваших детей.

— У нас не будет детей.

Безапелляционно заявил я. Учитель же покачал головой, тот был не согласен.

— Мальчик мой, твой отец мёртв. Ярый поборник двойной морали и чистоты крови, — пренебрежение так и сквозило в голосе. — Уже никто не запретит тебе жениться на Лунной и зачать полукровку. Полукровки — это только звучит с пренебрежением. Я давно говорю, что наш клан пора разбавить чужой кровью. Мы стали слишком предсказуемы в своей магии. Противники знают нас слишком хорошо. Все наши заклинания и приёмы. А полукровки — это условие выживания клана. Магия может стать непредсказуемой в их венах, переплестись, как только богам будет угодно.

— Нет.

— Подумай над моими словами. Клану нужен наследник сильной крови.

— У меня есть Шани.

— Шани — девочка. Она уйдёт в другой клан или приведёт чужака.

— Ее муж будет ледяным, — не отступал я.

— Не всегда везёт встретить истинного. Тем более — истинного из Ледяного клана. Только твоему отцу повезло так яростно защищающему чистые браки, но при этом гуляющим от твоей матери, своей истинной, и да, не сверкай своими глазами на меня. Ты и сам это знаешь. Не одна юбка не ледяной леди не прошла мимо него. Так вот твоему отцу повезло, что тебе в пару досталась чистокровная драконица из сильного ледяного рода, прямо как он хотел. Я бы сказал — подозрительно повезло.

Я насторожился, слова учителя напрягли.

— Вы что хотите сказать? — процедил я.

— Совершенно ничего. Да и к чему это всё. Дело прошлых дней.

Он встал, собираясь уйти.

— Учитель!

— Нет, Кайден. На этом закончим. И я завтра заберу Шани. Можешь распустить своих шарлатанов-учителей, которые так и не справились с ребёнком и не помогли ей обрести магию.

— Учитель!

Тот обернулся через плечо:

— Подумай над моими словами, мальчик. От истинной пары рождаются сверх меры одарённые дети. Настолько, что даже страх не заблокирует надолго силы. Они вырвутся наружу и разнесут всё вокруг. Были ли у твоей дочери такие всплески хотя бы за последний год?

Я молчал.

— По глазам вижу — нет. Значит, магия в ней не бурлит.

И он ушёл, оставив меня со всеми моими мыслями. Нехорошими. Смердящими тайнами и налетом предательства.

Я была сама не своя. Паника съедала меня. Страх заставлял нервно оглядываться в коридорах. Меня колотило. Стоило только в тренировочном зале появиться учителю, как я не нашла ничего лучше, чем сбежать. Как делала это всегда. Убегала, чтобы мне не досталось.

Я заперлась в комнате, прислонилась к двери спиной. Обхватила себя за плечи.

Я… не дочь своего отца — и в этом был смысл. Я смирилась. Он не любил меня, унижал, в лучшем случае не замечал. Но я… дочь своей матери. Нелюбимая, бездарная.  Где… где же она могла повстречать… демона и зачать от него ребёнка?

Или он надругался над ней? Вот почему она меня так ненавидела! Боги… я плод насильственной любви?

Меня затрясло ещё сильнее. Я не могла справиться с собственным телом, я начала задыхаться.

Что со мной будет, когда эта правда вскроется?

Лучше уж я бы была пустой, неодарённой, но не полукровкой от демона.

Я на подгибающихся ногах дошла до ванной комнаты. Включила горячую воду. Мне нужно было согреться. Подумать.

Что мне делать?

Я смотрела на себя в зеркало — на своё испуганное лицо, на заострившиеся черты. Снова подняла руку. Снова прочитала заклинание огня. И оно так легко поддалось мне. На руке вспыхнуло уже не искры, а красивое оранжево-жёлтое пламя.

Я ахнула, прикусила губу.

Вот почему родители убрали все книги огня из поместья. Вот почему не учили меня. Вот почему били по рукам, за спички и мне было запрещено разжигать камины.

Я — выродок.

Вот почему я не смогла обернуться драконицей. Я ведь не она. Демонова кровь явно сильнее. Я сжала кулак, и пламя перекинулось на него. Я запаниковала. Хотела потушить, но не выходило.

Опустила руку под воду, но оно не потухло. Магическое пламя горело даже под водой.

Демоны способны и на это?..

Как же тогда с ними бороться, если и вода не тушит их пламя?

Паника снова накрыла меня с головой. Я держала руку над каменной чашей и пыталась потушить свою магию.

Боги! Не с первого раза, но мне удалось избавиться от огня.

А потом пришла мысль. Я ведь опасна для всех. Как и все в клане опасны для меня!

Мне нужно бежать!

Я выскочила из ванной как ошпаренная. Забежала в гардеробную. Начала искать сумку, а когда нашла — стала складывать туда тёплые вещи на первое время.

А потом остановилась: у меня совершенно не было денег. Даже украшений.

Я закрыла лицо руками и расплакалась. На что я буду жить?

Муж ничего мне не дарил, чтобы я могла продать и как-то просуществовать первое время. Я вытерла слёзы и всё равно затянула на все ремешки сумку, чтобы попытаться улизнуть.

Только стоило мне выйти из гардеробной в спальню, как я замерла на пороге. Смежная дверь была открыта.

Там стоял Кайден. Он хмурился. А когда увидел сумку и моё заплаканное лицо и вовсе заледенел.

Он внимательно окинул меня взглядом, скользнув по ботинкам, штанам, куртке наспех одетой и сумке в руке.

За его плечом стоял учитель. Старик тоже хмурился.

Я попятилась.

— Куда ты собралась, Каллиста? — голос Кайдена хлестнул льдом.

Я уже не могла нормально думать. Я бросила сумку на пол и побежала к выходу из комнаты в гостиную.

Только успела добежать до середины, как была перехвачена. Я начала вырываться. Лягаться. Но Кайден держал меня крепко.

Я захлёбывалась всхлипами, пыталась вырваться и сжаться в комок.

Одной рукой он держал меня под грудью, другой прижал мою голову к своему плечу.

— Тише. Что случилось?

— Я… я…

— Говори, Калли. Что тебя так напугало?

— Не могууу!.. — всхлипнула я, белея от страха.

— Нет ничего непоправимого.

— Есть. Есть! — мотнула я головой. — Ты просто не понимаешь, кто живёт в твоем доме…

Передо мной появился учитель. В его глазах было неподдельное беспокойство.

— Каллиста, девочка… Что случилось? Ты нашла свою магию? Так?

Мои глаза широко раскрылись.

— Ну чего ты так испугалась. Магия — и магия. Не стоит из-за этого убегать. Разве магия кристаллов чем-то хуже магии льда? Не стоит бояться.

Я сдалась, повиснув в руках Кайдена, как тряпичная кукла.

Учитель с тревогой смотрел на меня, а потом перевел взгляд за мое плечо на мужа:

— Кайден, оставь нас одних. Мы поговорим с Каллистой, и я уверен — придём к тому, что всё, что она задумала, — большая ошибка.

Кайден молчал. Не отпускал.

— Ох, Кай. Я её учитель. Я разберусь. Девочке просто нужно успокоиться и поговорить. Со мной ей будет проще. Тебе мы потом расскажем. Правда, Каллиста?

Я неуверенно кивнула. Я совершенно не хотела, чтобы о моей магии узнал Кайден. Я ему не скажу. Никогда.

Кайден убрал руку с моего лба, перестал прижимать меня к плечу, отпустил талию.

Отошёл на полшага назад. Я обернулась. Увидела его холодные голубые глаза. Он внимательно следил за мной, чтобы я не выкинула что-либо еще.

— Я оставлю вас ненадолго, — вдруг сказал он, но так многообещающе посмотрел на учителя, а тот кивнул ему.

Муж вышел. Хотя я видела, как тот не хотел уходить. Учитель указал мне рукой на диван.

Сам присел напротив меня в кресло, подался вперёд, сложил руки в замок. Кольца в его бороде мелодично звякнули.

Я присела напротив.

— Так что ты узнала?

Я… не нашла ничего лучше, чем сделать лицо непроницаемым. Как он и учил.

— Магия кристаллов…

Наступило молчание.

— Это своё лицо будешь отрабатывать на других. Мне можешь не рассказывать. Магия кристаллов не испугала бы тебя так.

— Мы… не проходили другую, — стояла на своем.

— Но ты обладаешь феноменальной памятью и могла прочесть и другие виды заклинаний. Запомнить и применить. Не лги мне, Каллиста. Какая магия тебя так напугала?

— Кайден… убьёт меня, — я опустила глаза. Было страшно.

— Ты его супруга. Какие глупости лезут тебе в голову? Никто тебя не тронет.

— Если не он — то его люди. Клан. Меня убьют его люди…

— Каллиста, девочка… успокойся. Позволь мне понять, что тебя так напугало и почему у тебя возникли такие безумные мысли, — он тепло смотрел на меня.  — Я тебе скажу честно: полукровки — единственный путь выживания нашего клана. Так что тебя никто не тронет. На тебя, наоборот, молиться будут. И на таких, как ты.

— Таких как я… — горько усмехнулась. — Таких как я будут сторониться в лучшем случае, в худшем — убьют, отравят, обвинят меня в том, в чём я не виновата. Всё сделают так, что моя жизнь будет короткой. Даже сам Кайден решит, что от меня слишком много проблем.

Я заламывала руки, на учителя не смотрела. Не могла. Куда угодно уводила взгляд.

— Каллиста, я не оставлю тебя и не дам совершить побег. Скажи, что за магия открылась тебе, а я подумаю, как помочь. А что насчёт твоего мужа, ты не должна принимать решение за Кайдена. Я уверен, даже если бы ты была исчадием бездны, он бы не тронул тебя. Ты самая светлая душа, какую я видел, добрая, не испорченная, местами даже наивная. Так что мне сложно представить причину, по которой клан или твой муж захотели бы причинить тебе вред. В тебе трудно увидеть врага, поверь мне. Тебя хочется оберегать и защищать. И Кайдена я знаю с детства. Так какая магия подчинилась тебе?

Я вытянула руку, она дрожала.  А потом я прочла заклинание и… на ладони вспыхнула магия огня. Я увидела лицо учителя. Оно побелело. А потом он встал и подошёл ко мне.

Поддержал мою ладонь с тыльной стороны, применил другой рукой магию льда — и… огонь не потух.

Учитель наслал ещё одно заклинание льда, сделав сверху толстый слой, но он растаял, оставив лужицу под нашими руками. А огонь продолжал полыхать, облизывать мне руку, но не причинять боль.

А потом учитель отошёл, задумался, встал ко мне вполоборота — я видела, как он трёт свою бороду. Потом начал ходить по гостиной. Я погасила огонь.

Я следила за стариком и просто сидела, раскачиваясь вперёд–назад, вперёд–назад. Мне было страшно.

— Так! — резко вскрикнул он, и я дёрнулась.

Вжалась в спинку дивана.

— Не бойся. Магию огня я, конечно, подозревал в последнюю очередь, если сказать, что вообще не подозревал. Но теперь понятно поведение твоих родителей. Тебя бы просто придушили бы в колыбели. Хотя это и не объясняет их скотского к тебе отношения. Ума не приложу, где мог отыскаться демон для твоей матери…

— А что, если он… если он её изнасиловал? — произнесла я, охрипшем от волнения голосом. — Я плод…

— Ты просто девочка, которая родилась от их союза. И я не могу представить ситуацию, при которой наследницу Лунных могли оставить без охраны, и демон мог бы добраться до неё и… зачать тебя.

— Она сама отдалась ему?

— Каллиста. Может быть, она просто переспала с мужчиной и не знала, кто он. Ладно. Копать глубже не будем. Но ты права — эту информацию лучше хранить пока в тайне. По крайней мере перед всеми. Мне нужно подумать, как это правильно преподнести… и как учить тебя пользоваться огнём.

Потом учитель хлопнул в ладоши. Его глаза загорелись безумным блеском. Я испугалась.

— Это просто невероятно! — воскликнул он.

Он увидел во мне не проблему, а решение.

— Это просто непередаваемо! Ты только подумай, какие от тебя могут быть дети! А что, если они совместят в себе и лед, и огонь? Поверить не могу. Ты — чудо!

— Я урод…

— Так! — он пригрозил мне пальцем. — Чтобы я не слышал подобного. Ты — огненное чудо! Наше чудо. Чудо всего клана! Ты, скорее всего, единственная наследница огня во всей Империи. А тут ещё война с демонами… ох!

Учитель снова заметался по комнате. Казалось, он до чего-то додумался. Он посмотрел на меня, прищурился.

— Что? — выдохнула я.

— А что, если твой глава Лунных собирался вернуть тебя в клан потому, что знает, чья ты дочь, м?

***

Прошли сутки после нашего разговора и моего признания. Учитель сказал, что сам поговорит с Кайденом, но не сказал, расскажет ему правду или нет. А спрашивать об этом было страшно. Но Кайдена вечером я не видела, утром на завтраке тоже.

Когда пришла в его кабинет, мы сдержанно поздоровались. Я сразу сделала вывод — Кайден не в курсе, какая у меня магия.

Только я удивилась, увидев утром в своей комнате для обучения Шани. Маленькая девочка сидела на краешке стула, аккуратно сложив руки на коленях. На ней было простенькое платьице, волосы заплетены в две косички, и на концах бантики.

Сразу за мной в комнату вошёл учитель. Он оглядел нас и кивнул своим мыслям. Обратила внимание, что сегодня в комнате стояло два стола и два стула.

— Так, — буркнул он, — урок сегодня будет двойным. Для одной — письменное задание, для другой — беседа.

Мне он указал на стол у окна:

— У тебя сегодня работа с текстом.

Передо мной оказалась книга по истории кланов, на полях были сделаны заметки.

А сам учитель встал напротив Шани. Девочка сразу подобралась, выпрямилась и внимательно посмотрела на него.

Учитель начал задавать ей вопросы — о том, что она помнит из прошлых уроков, что чувствует, когда пытается вызвать магию, больно ли ей. Голос у него при этом был мягче обычного, словно он боялся спугнуть её хрупкое доверие.

Я делала письменное задание, но волей-неволей всё время поглядывала на девочку. А она — на меня. Пару раз наши взгляды сталкивались, и мы обе смущённо отворачивались. Так продолжалось до самого обеда.

Когда нам принесли поднос с едой, стоило Шане отложить свою тетрадь подальше, я не удержалась:

— У тебя… очень красивые бантики, — тихо сказала я.

Шани вспыхнула, опустила глаза и торопливо потрогала край косички.

— Спасибо… — едва слышно прошептала она.

Учитель фыркнул, но в глазах мелькнула тёплая искорка.

Уроки тянулись спокойно, почти тихо. Учитель, как всегда, сидел в своем кресле, то делая пометки, то бросая на меня испытующие взгляды, словно проверял, не сбегу ли снова. Передо мной лежал очередной лист — задания становились сложнее, но и интереснее.

Шани снова посмотрела на меня украдкой и получила замечание от учителя.  Девочка старалась держаться прямо, копируя осанку учителя. Иногда она хмурила бровки, если не понимала его объяснений, и учитель сразу переключался на неё, терпеливо поясняя каждую мелочь.

Вдруг учитель хлопнул в ладоши:

— На сегодня достаточно! Шани ты свободна.

Шани подпрыгнула на стуле, будто только и ждала этого момента. А потом — резко вскочила, схватила тетрадь, прижала к груди и со всех ног бросилась к двери. Бантики подпрыгивали следом за ней.

Я только успела открыть рот, как из коридора раздалось громовое:

— Шани! Не носись по коридорам! — голос Кайдена был таким возмущённым, что я не удержалась и улыбнулась.

Учитель тяжело вздохнул, поднимаясь.

— Ох… эта девочка сущий демон в юбке, — проворчал он. — А с тобой мы не закончили. Он прикрыл дверь и начал копаться в своих книгах.  Каллиста… у меня мало сведений о демонах. Лучшие мои книги остались в поместье.

— Вы рассказали Кайдену?

— Я пока умолчал о магии. Сказал, что мне самому нужно кое-что проверить. Кайден нетерпелив и дал мне не так много времени. Главное — помочь тебе контролировать огонь.

— Я не хочу ничего тут поджечь.

— Вот и я об этом же. Мне нужно понять, как лучше тебя обезопасить от самой себя. Ты ведь видела, что моя магия даже не смогла справиться с твоим огнём?

— Да. А Шани? Она теперь всегда будет заниматься с нами?

— Я думаю, что это лучший вариант. У вас обеих будет возможность как следует узнать друг друга. Вы теперь семья.

— Мы не очень ладим… — призналась я.

— Кай говорил об этом, — тяжело вздохнул учитель. — Сейчас будет время наладить отношения. Ту мелкую пигалицу Кайден отправил к матери и запретил им обеим появляться в поместье.

— Ох…

— Да. Няньку тоже уволили. Сейчас ищут новую. Я бы ещё выгнал взашей идиотов-учителей Шани, но Кай пока медлит.

Я прикусила губу и улыбнулась.

— Вы сказали, что ваши книги в поместье. Вам нужно туда отправиться? Наши уроки пока прекратятся?

— Да. Но я постараюсь быстрее вернуться. Кроме того, Каю нужно будет через пару дней на Совет. Вернемся вместе с ним. А там продолжим и расскажем все. Я к тому времени уже буду знать, что с тобой делать.

Учитель подошёл и сжал моё плечо.

— Всё будет хорошо, поверь.

Я снова улыбнулась.

Потом уткнулась в книгу.

Только вот кто бы знал, что через два тихих и наполненных учёбой дня всё резко изменится.

Дни тянулись однообразно и тихо. Я вставала рано, шла умываться, собиралась, завтракала и спускалась в ту самую учебную комнату.

Мы сдержанно приветствовали друг друга с Кайденом, когда я шла через его кабинет.  Меня пугала его реакция, когда тот узнает правду. Муж никак не выказывал своего плохого отношения ко мне, потому это давало надежду, что, как горит учитель, он примет меня любой.

Последним в учебной комнате появлялся учитель, морщился от утреннего света и требовал свежий чай и булочки. Мы с Шани садились за свои столы, и каждый начинал свой урок.

С утра до обеда у меня были задания, длинные списки терминов, упражнения, переписывание законов магии и попытки визуализации символов. Иногда учитель подходил ко мне, похлопывал по листу и ворчал, что почерк у меня «как у перепуганной курицы», но потом всё равно одобрительно хмыкал.

Шани же занималась иначе. Учитель усаживал её напротив, мягко расспрашивал, иногда давал прочесть короткий текст и просил объяснить своими словами. Девочка смущалась, теребила бантики на косичках, но отвечала. Время от времени она бросала на меня быстрые взгляды, и я — волей-неволей — ловила их.

И всё же что-то между нами понемногу менялось. Я не обижалась на неё за то, что она обвинила меня в применении магии. Я понимала, что она ещё маленький ребёнок и была напугана переменами в доме. Может быть, когда-нибудь мы поговорим об этом. Но то, что на неё теперь не влияли бабушка и подружка Селена, уже было хорошо.

А потом настал день, когда учителю и Кайдену нужно было уехать.  Старик был задумчив с самого утра, но это не помешало ему выдать нам большой список дел. Кайден отдавал последние распоряжения.

Мы с Шани стояли на крыльце, когда они уезжали. Кайден задержался на мгновение, посмотрел на меня долгим взглядом, в котором было слишком много недосказанного… а потом сел в седло и умчался вслед за отрядом.

Дом опустел.

Учитель велел ежедневно сидеть в библиотеке, пока они не вернутся. Потому именно туда мы и направились с Шани.

Библиотека как обычно была безлюдной. Я показала Шани стол, за которым обычно сидела сама. Девочка нерешительно переминалась, но потом всё-таки подошла ближе.

— Можно… можно я рядом посижу? — тихо спросила она, едва слышно.

— Конечно, — ответила я.

Я притащила кресло, Шани помогала тоже. Мы устроили себе уютный уголок у окна. Устроились рядом. Я раскрыла свои книги и принялась читать. Шани — тоже, но уже через пять минут её пальцы снова потянулись к карандашу. Она рисовала — маленькие фигурки драконов, узоры, цветы. Потом, будто вспомнив, что я рядом, закрывала рисунок ладошкой и быстро бросала взгляд на меня.

Мы отрывались только на еду. Моя служанка приносила нам ее в библиотеку, а потом мы снова были предоставлены сами себе.

А позже Шани и вовсе забралась на широкий подоконник, поджала ноги, положила локти на колени и раскрыла тонкую книгу сказок. И хотя библиотека огромна и свободных мест было много, она не уходила. Наоборот — старалась оставаться как можно ближе.

Я читала свои законы магии, делала заметки… А присутствие Шани рядом давало странное чувство, будто я не одна. Наверное, так бы могло быть и у нас с Марией. Если бы я не была с порченной кровью.

Уже стемнело. Шани давно забросила чтение и села на колени перед подоконником, старательно срисовывая картинку дракона из сказки. Даже высунула кончик языка от усердия.

В библиотеке было темно, только редкий свет освещал темный зал и стеллажи. У нас тоже горели лишь пара магических ламп.

Вскоре я сама позвала Шани, чтобы мы уже пошли отдыхать.

— Хочешь поужинаем вместе? В моей комнате? — предложила я, когда она убирала за собой карандаши.

Девочка замялась. Потёрла своё платьице и кивнула. Покраснела при этом.

— Отлично.

После ужина, который мы ели в тишине, мы расстались. Шани подарила мне перед уходом свой рисунок. Там был большой, белоснежный с голубым отливом дракон. Что-то подсказывало мне, что это Кайден.

— Спасибо. Он очень красивый. Я буду его хранить.

Шани улыбнулась, и няня увела её.

Я приготовилась ко сну и легла спать.

Перед сном ещё раз посмотрела на большого и могучего ящера на рисунке.

Отложила листок на тумбочку, потушила свет и уснула, а проснулась от чувства тревоги, запаха гари и криков.

На поместье напали…

Запах гари сначала был едва уловимым… но уже через миг он стал густым, едким.

Я вскочила с кровати. В одной только тонкой ночной рубашке, босая, я выбежала в коридор. Дым стелился, полз по коридору, прожигал горло, заставляя кашлять.

Поместье горело. Сквозь окна виднелось, как над крышей полыхают огненные языки, взметаясь к небу. Стропила вспыхивали одно за другим, как сухие ветки.

Я стояла столбом. Пара секунд, и я была никем, пустой оболочкой, которая просто смотрит и не понимает. Мозг отказывался принимать, что на защищенное поместье напали.

Мимо меня пронеслась служанка — распущенные волосы, накинутая на плечи шаль, искажённое страхом лицо. Она даже не посмотрела в мою сторону, просто бежала, цепляясь подолом рубахи за ступеньки, всхлипывая и шепча молитвы.

И только тогда меня накрыла волна холодного, режущего страха.

Шани.

Я услышала лязг металла снизу. Меня будто толкнуло вперёд невидимой силой. Я сорвалась с места и побежала по коридору, не чувствуя пола под ногами. В голове не было мыслей, только одно:

«Найти Шани. Забрать. Унести. Спрятать».

До ее комнаты рукой подать. Где-то на первом этаже закричали женщины, раздалось утробное звериное рычание.

Боги! Неужели демоны напали?

Я влетела в комнату Шани, распахнув дверь так резко, что та ударилась о стену.

Малышка сидела на кровати, свернувшись клубком, прижимая к груди свою игрушечную куколку. Глаза — огромные, блестящие, наполненные ужасом.

— К… Калли? — только и прошептала она.

Я подбежала, схватила её на руки, прижимая к себе так крепко, что она пискнула.

— Всё хорошо. Всё хорошо, слышишь? Я здесь.

Это была ложь. Ничего не было хорошо. Но ребёнку надо было хоть что-то услышать, получить кусочек безопасности в этом хаосе.

Шани вцепилась в меня маленькими пальцами так отчаянно, что ноготки больно впились мне в плечо.

Поместье содрогнулось от нового удара. Где-то совсем рядом закричал мужчина. Запах дыма стал сильнее. Огонь пожирал дом.

Почему никто не тушит?

Где воины?

Где маги льда?

Я закрыла дверь детской. Я прижала Шани сильнее, закрыла ей рот и нос куском сорочки. Развернулась к ванной комнате. Нужно намочить ткань. Усадила девочку на ванну. Дала ей мокрую ткань на лицо. Намочила полотенце и побежала подложить его под дверь.

Снова вернулась к Шани.

— Шани, тут есть тайный переход?

— Он у папы… в… в комнате, — дрожала девочка.

Мне было страшно принимать решение. А что, если там уже всё в дыму, и мы просто задохнёмся в переходах?

Но тут было ещё опаснее.

Я сжала руки девочки. Но решение приняли за нас. Я услышала, как в комнату ворвались. Я выскочила в спальню и… увидела своих. Это был Райан со слугой.

— Лорд Кристмир, помогите, — я махнула рукой, приглашая его в ванную, чтобы он помог мне с Шани. Повернулась спиной к нему. Но это было сделано зря. Удар пришёлся по голове. Я потеряла равновесие. Упала.

— Сдохни! Гадина! Всё из-за тебя! Тварина.

Еще один удар под ребра ногой и я потеряла сознание.

Пришла в себя от жара, обволакивающего, ласкающего. Открыла глаза.

Вокруг всё пылало. Ничего не было видно — только огонь, только рёв пламени. Но моё тело и сорочка были нетронуты.

Я села, поморщилась от боли в голове и ребрах, дотронулась до затылка — там была запёкшаяся кровь. Прислушалась. Никто уже не кричал.

Я встала на дрожащие ноги. Дотронулась до огня — поняла, что он не кусает меня и выдохнула от облегчения.

Когда я выйду из этого дома, все подумают, что я точно демоница…

И тут я вспомнила о Шани… и о том, что случилось: мерзкий Райан решил избавиться от меня, скрыть свое преступление огнем. Не простил, что Кайден приказал кормить его с собачьей миски, и решил отыграться на мне за это.

Но ведь Шани… могла увидеть все! Она расскажет обо всем отцу!

Неужели Райан собрался и от ребенка избавиться?!

В то, что он собирался помочь девочке — я не верила ни на мгновение.

Раз он ударил меня, чтобы я тут и сгорела, значит, и с малышкой он собирался сделать что-то ужасное, лишь бы Шани не рассказала, что увидела.

Мне стало страшно — просто до онемения. Внутри всё обдало холодом, несмотря на жар вокруг. Я даже не смогла до конца ощутить то самое чудо, когда понимаешь, что не горишь в огне и что жива, потому что страх за маленькую девочку перевешивал всё.

Я ещё раз посмотрела сквозь столбы пламени, сделала шаг по раскаленному каменному полу.  Что-то во мне менялось в этот момент. Я чувствовала силу и защиту от стихии огня. Я наполнялась энергией.

А потом я поспешно начала выбираться и думать по дороге, что, будь я на месте этого мерзавца, то что бы я сделала с Шани. Зачем она ему могла понадобиться?

И вспомнила этого напомаженного… гада.  Он не воин. Он — слизняк, увешанный перстнями, жадный до побрякушек. Жалкая тень дворянина.

Деньги! Вот, что могло его заинтересовать! Его отец казначей клана. И старик в сговоре с Айлорой, любовницей Кайдена. Что если муж начал расследовать отчего мой гардероб был не готов и прижал старика? А тот ограничил золото на расходы сына.

И я поняла. Поняла так резко, что даже закашлялась от спазма.

Все ценности в поместье — украшения, золото, артефакты, тайные свитки могли храниться в кабинете Кайдена. А замок можно открыть заклинанием, завязанным на крови рода. Или… на крови ребёнка, если знать, как сломать защиту.

Райан знал. Я рванула туда.

Бежала, сквозь огонь, через облака искр, через треск разлетающихся балок. Один раз ноги ушли в провал — я едва вытащила себя, ободрав колени, но снова побежала, задыхаясь, почти вслепую.

«Лишь бы она была жива…»

Мне казалось, что этот шёпот разрывал мне грудь.

Я пробиралась через обвалы, шаткие перекрытия — то пригибаясь, то перепрыгивая завалы, то отталкиваясь от обугленных стен. В лёгких стоял едкий дым, но пламя… оно не трогало меня. Не кусало. Не жгло. Лишь ласкало, будто родное.

Я влетела в коридор, который вёл к кабинету. Огонь бушевал уже здесь — бегущие языки пламени грызли стены.

Дверь кабинета была сорвана с петель. Не открыта, а выбита.

Я замерла лишь на секунду и вошла. Сразу увидела маленькое тело.

Шани.

Она лежала на боку, свернувшись, будто споткнулась, будто просто упала и заснула. Бледная. Неподвижная. Только тонкие плечики едва заметно дрожали.

Сердце у меня сорвалось. Я упала на колени рядом, трясущимися руками перевернула её к себе. Лоб горячий, дыхание сбивчивое… но она была жива. Жива!

И только тогда я заметила стену.

Там, где раньше была гладкая кладка, теперь зиял вскрытый тайник — камни отъехали в стороны, словно их с силой разорвало внутренним взрывом магии. Кровавые следы рун на камне говорили сами за себя.

Райан использовал кровь девочки. Знал, что защита поддастся.

Знал, как взломать её. Чёртов трус. Жадный. Подлый.

Я прижала Шани к себе — так крепко, как только могла.

— Всё… тихо… родная… — шептала, даже не слыша своего голоса за грохотом обрушивающегося дома. — Я здесь…

Я обняла её. Шани открыла глаза.

— Ка… — она захлебнулась кашлем.

А я начала читать все заклинания, какие только знала. Я хотела встать, хотела вытащить её отсюда. Но… перекрытия перегорели, потолок обрушился на нас. Я уронила девочку на пол, и сама встала над ней, закрывая собой.

Я видела в отражении её глаз ужас, когда на нас падало всё. Все словно замерло в это мгновение. С криком из моей спины вырвались огненные крылья.

Я сложила их над нами, заключая нас в купол.

Я растворялась в магии огня и стихии. Я хотела только спасти девочку.

А потом моё сознание расщепилось… Я была всем и ничем одновременно.

Больше не было меня, как Каллисты.

Запахло палёными перьями и плотью. Я горела, но каким-то внутренним чутьём верила, что пока я тут — у девочки будет всё в порядке.

А потом… меня не стало окончательно.

Кайден

Я спешил на Совет. Не хотел надолго покидать поместье. Дракон внутри переступал с ноги на ногу. Давно я не ощущал его вибрации — этого глухого, тревожного беспокойства под кожей. Обычно его внимание было сосредоточено только на Шани. Всегда. Инстинкт, кровь, ответственность.

А теперь…

Он раз за разом заставлял меня думать о супруге.

Это злило и вводило в ступор.

Я дал себе клятву после смерти истинной: чувства — слабость, эмоции — роскошь, которую я больше не могу себе позволить. Они затуманивают разум, делают уязвимым. А уязвимость — это смерть. Для меня. Для тех, кого я люблю. Для тех, кого я обязан защищать.

И всё же мысли возвращались туда, куда не должны были. К Каллисте.

Хрупкая. Тихая. Слишком внимательная ко всему вокруг, словно привыкла ждать удара. Она держалась прямо, но в этом не было гордости — лишь привычка выживать.

Она пережила издевательства и травлю, и всё же позволяла себе быть открытой миру и радоваться простым вещам. В ней было то, что я давно выжег из собственной души.

Её внутренним светом хотелось дышать. Хотелось наблюдать за ней — особенно в те моменты, когда она думала, что никто не смотрит. А её желание учиться? Получить то, чего её лишили в детстве.

Ведь она, как жена главы клана, могла вообще ничего не делать. Работа клана и поместья отлажена без неё. Живи, трать деньги на драгоценности, наряды, еду — на что угодно.

Но нет.

Она не позволяла себе ничего лишнего — даже в гардеробе. Обуви у неё было меньше, чем у служанки. Украшения? Кажется, ей даже в голову не пришло зайти в ювелирную лавку и выбрать что-то для себя.

Полная противоположность всем женщинам, которых я знал. Даже моя истинная была, по сути, красивым дополнением ко мне.

А здесь… у Каллисты такая жажда познания мира. Настоящая, живая. Это заражает. Оживляет. Заставляет чувствовать вкус жизни, который я забыл. Который осознанно задушил в себе.

Даже с дочерью я стал сдержанным — потому что знал цену потере. Потому что чувствовал: любые привязанности делают меня слабым.

Я поймал себя на странном желании — укрыть Каллисту. Спрятать. Как птенца, выброшенного из гнезда слишком рано.

Я не должен был думать так. После смерти истинной я дал себе слово: никаких чувств, никаких привязанностей, никаких слабостей.

Эмоции делают слепым. Эмоции мешают. Эмоции убивают быстрее любого клинка.

Я знал это слишком хорошо.

И всё же Каллиста вновь и вновь всплывала в мыслях — внезапно, не вовремя, стирая границы моей собственной дисциплины.

Это злило.

Она не делала ничего нарочного. Не пыталась привлечь внимание. Не искала моего взгляда, не искала защиты. Она существовала сама по себе. Тихо. Отдельно.

И я видел в ней черты себя. Сам по себе, хотя вокруг целый клан.

Сжимал поводья, нёсся во весь опор с небольшим отрядом, а сам ловил себя на том, что вспоминаю, как Каллиста стоит в комнате — прямая, слишком сдержанная для своего возраста, словно постоянно готовится к удару. Как поднимает взгляд медленно, будто учится не опускать глаза.  Как молчит. Как слушает.

Меня окружали люди — советники, воины, слуги. Но по-настоящему близким никто не стал, кроме дочери.

И вот теперь — не только она.

Эта мысль заставила меня сжать поводья сильнее.

Нет.

Так нельзя.

Каллиста — не моя истинная.

Не судьба.

Не выбор.

Вынужденный брак. Политический шаг. Обстоятельство.

И всё же… с ней было иначе.

В ней не было ни ледяной расчетливости аристократок, ни пустой кокетливости, ни желания понравиться. Она не старалась занять место рядом со мной.

Я вдруг понял, что ловлю себя на ожидании: как она отреагирует, что скажет, как посмотрит.

Это тревожило. Не хотелось причинить ей лишней боли.

Я не имел права позволить кому-либо так глубоко проникнуть под броню. Я слишком дорого заплатил за прошлую ошибку. За любовь. За доверие. За чувство, которое выдрали из меня вместе с жизнью той, что была моей истинной.

Лошадь фыркнула, сбившись с шага. Я резко вернул её в ритм.

Соберись.

Каллиста — лишь женщина в моём доме. Тихая. Странная. Одинокая — да. Но она не повод разрушать собственные клятвы.

И всё же… где-то глубоко внутри я уже знал: эти мысли — знак. А знаки я привык замечать или выжигать наживую.

Мы прибыли в столицу без лишнего шума — небольшой отряд, ровно столько, сколько требует статус и не больше. В Императорском дворе нас уже встречали слуги.

Мои воины оставались на улице.

— Сразу после Совета мы отправимся назад, — сообщил им. Пятеро воинов кивнули, как один.

Стражник проводил меня до зала Совета. Я хотел, сразу отправиться обратно. Не собирался ночевать во дворце, хотя здесь и были отведены для меня комнаты.

Я перешагнул порог и сразу увидел отца Каллисты.

Представитель клана Лунных уже сидел у стола — прямой, холодный, с той самой маской благочестия, за которой всегда прятались самые мерзкие намерения. Наши взгляды встретились. Мы не кивнули друг другу. Не обменялись приветствиями. Это было бы ложью.

Мы смотрели друг на друга, как смотрят враги.

Вокруг собирались остальные. Я кивнул представителю клана Туманов. Был клан Земли, был клан Горных— вечные нейтралы, прячущиеся за торговыми соглашениями. Несколько младших домов.

Но одного места за круглым столом не хватало. Пустое кресло резало взгляд. Клан Кристаллов. Я отметил это мгновенно.

Двери распахнулись.

В зал вошёл император.

Он не спешил. Высокий, крепкий, чуть старше меня. Он так же, как и я рано занял престол. Его восхождение на трон было кровавым. Его обвиняли в убийстве отца, но доказательств не было. Он правил жестко. Истинный дракон.

Затянутый в черный камзол, он сел во главе стола, обвёл всех тяжёлым пронизывающим взглядом. Я поймал себя на том, что сжимаю челюсти.

Император нахмурился.

— Где представитель клана Кристаллов? — произнёс он глухо.

Ответа не последовало.

И в этот самый миг двери распахнулись снова. В зал ворвался воин.

Взмыленный, с лицом человека, который нёс дурные вести.

Меня кольнуло предупреждение, то самое ощущение, которое появляется за мгновение до беды. Я резко поднялся со своего места, не дожидаясь разрешений.

Воин опустился на одно колено перед императором и протянул письмо.

Император взял его, надломил сургуч одним движением и прочёл.

Я видел, как побелели костяшки его пальцев, как письмо сжалось в кулаке, будто он хотел раздавить не бумагу, а человека. Император поднял глаза. Стиснул зубы.

— Предатели, — процедил он.

И в этот момент я уже знал: совет закончился, не начавшись. А война — стала вопросом времени.

Он повернулся ко мне. Я все прочел по его лицу, тот только сказал:

— Мне жаль… Кайден.

И я сорвался в обратный путь.

Я обернулся сразу же, стоило только выбежать из императорского дворца. Воины последовали за мной. Я не видел ничего вокруг. Было наплевать на запреты императора не оборачиваться в столице и на приказы, которые гласили, что перемещаться нужно только верхом на лошади.

Крылья раскрылись резко, рассекли воздух со свистом. Ветер бил в грудь, хлестал по морде, ревел в ушах.

Дороги, леса, реки — всё мелькало рваным полотном. В голове билась только одна мысль: Шани, Каллиста, мои люди…

Я почувствовал запах гари задолго до того, как увидел, что произошло. Среди густого леса стояло мое клановое поместье и… оно сгорело. Моя неприступная крепость пала под магией врагов. Тут воняло густой, удушающей, демонической магией.

Как такое может быть?! Я ведь позаботился о его защите! Невозможно было за такой короткий срок превратить в руины родовой особняк. Он мог держать оборону на ледяных щитах до нескольких дней. И я позаботился об этом сразу после смерти истинной. А за это время любой мой отряд, находящийся даже в самой отдалённой точке клана, мог бы уже прийти на помощь!

А сейчас я вижу, как от моего дома ничего не осталось.

Как поместье — самое защищённое место в клане — стало общей могилой.

Я сорвался вниз, превратился в человека в шаге от земли, приземлился на одно колено. Камни треснули под ладонью, горячая пыль обожгла кожу. Я вскинулся и замер.

Передо мной были руины.

Крыши не существовало — она рухнула внутрь, погребя целые крылья здания. Каменные стены ещё стояли, почерневшие, растрескавшиеся, как обугленные кости. Не окна, а провалы смотрели на меня. Двор был завален обломками, обрушившимися балками, телами.

Телами.

Слуги. Аристократы, жившие при доме. Кто-то лежал неподвижно, кто-то стонал, его оттаскивали воины. Кровь, копоть, пепел. Запах жжёной плоти и металла.

Я увидел демонов — краснокожие, рогатые силуэты, уже уничтоженные. Значит, бой был. Значит, мои люди поднялись по тревоге.

Все вокруг замерли, смотрели на меня. Никто не произнёс ни слова.

Я искал глазами… свою семью.

Шани.

Каллисту.

И не находил.

Где-то внутри меня начало леденеть. Медленно. Опасно.

— Глава! — ко мне подскочил Райан.

Он был цел. В саже, но без ран, с перепачканным, почти скорбным лицом. Глаза бегают, руки, унизанные перстнями, трясутся.

— Мне так жаль… мне так жаль… это было внезапно… мы защищались как могли…

Я не стал его слушать. Оттолкнул так, что он пошатнулся и едва не упал на землю. Мой голос разорвал двор, как удар хлыста:

— Где моя дочь?! Где моя жена?!

Тишина стала гуще дыма.

Ко мне быстрым шагом подошёл лорд Ториан — безопасник клана. Лицо серое, закопчённое, взгляд упрямо прямой. Он остановился в шаге, склонил голову. Рубашка разодрала в районе груди и рукавов.

— Мы прочесали всё, что осталось, — сказал он глухо.

Я уже знал ответ.

Я чувствовал его.

Ториан смотрел сочувствующе.

— Мне жаль, мой лорд… — он сглотнул. — Нам не удалось их отыскать.

Мир вокруг качнулся.

Воплотился мой самый страшный кошмар.

Я потерял тех, кто мне дорог.

Я потерял дочь.

Я потерял жену.

Как когда-то — потерял истинную.

Я не защитил.

Я не успел.

Я не…

Воздух стал густым, тяжёлым, каждый вдох отдавался болью. Дракон внутри взвыл — глухо, низко, яростно. Он бился, требуя крови и расплаты.

Я оглядел пепелище снова.

Перед глазами вспыхивали образы: Шани, смеющаяся, с бантиками, её тёплые руки, когда она прижималась ко мне. Каллиста — тихая, забитая, но упрямая, начинающая познавать мир, горящая любовью к простым вещам… Я позволил себе поверить, что смогу защитить. Что рядом со мной будет безопасно.

Самонадеянный глупец.

Я сжал кулаки так, что ногти врезались в ладони. Боль была нужна. Она удерживала от того, чтобы разнести всё вокруг и потерять остатки разума.

— Найти, — сказал я тихо.

Голос вышел чужим. Ториан напрягся. Воины выпрямились.

Меня накрыло. Магия вырвалась сама.

Лёд хлестнул по воздуху, мгновенно замораживая брусчатку, траву, все вокруг. Там, где секунду назад был жар, воздух взорвался морозом. Лёд полз, разрастался, жадно цепляясь за всё живое.

Люди закричали.

Кто-то упал на колени. Кого-то отбросило волной холода.

— ИСКАТЬ! — рванулось из моей груди. Не голос — рев зверя. — ИСКАТЬ МОЮ ДОЧЬ! МОЮ ЖЕНУ!

Я уже не видел лиц. Не слышал ответов.

В ушах бился только пульс — глухо, яростно, как удары молота. Мир сузился до одной точки, до одной мысли: где они?

Я не верил, что их не стало.

Я сорвался с места, рванул к сгоревшему остову дома, туда, где воздух был густ от гари и смерти.

Завалы разгребали все — я, воины, слуги, те, кто ещё мог стоять. Я расчищал себе дорогу, не чувствуя боли. Пальцы резало о камни, костяшки трескались, кровь тут же схватывало льдом.

— Шани!

— Каллиста!

Имена рвались из меня хрипом.

Я не понимал, где я. Что я вижу. Всё плыло. В висках стучало так, что казалось — сейчас лопнет череп. Я снова и снова отбрасывал обломки, балки, куски мебели, как безумный, как зверь в клетке.

Магия продолжала рваться — неконтролируемо, выбросами.

Я знал, что здесь никто не мог выжить. Да, понимал, что живых тут нет.

Но я не мог остановиться. Просто не мог.

А потом… я услышал плач.

Замер.

Плач был слабым. Прерывистым.

— Всем тихо! — прорычал я.

Я встал с колен, осмотрелся.

Снова всхлип.

Словно кто-то давился слезами, пытаясь прикрыть рот, чтобы его никто не услышал. Я сосредоточился. Я сейчас на втором этаже. А звук — снизу. На первом. Я рванул вниз через то, что раньше было лестницей, спрыгнул с середины пролета на пол. Прислушался.

Кабинет.

Мой кабинет.

Я сам не понял, как оказался там — и…

Дочь сидела на полу. Вся грязная, заплаканная, испуганная… но живая.

— Боги… Шани… дочка…

Я рванул к ней. Упал рядом на колени. Руки дрожали. Я боялся до неё дотронуться. Вдруг раны? Вдруг ожоги?

— Лекаря! — заорал я.

Шани всхлипнула и сама бросилась мне на шею. Я сжал её так крепко, как только мог. Она дрожала, голубые глаза были широко раскрытыми. От нее исходил запах дыма и гари. Она была в пижаме!

Меня трясло. Глаза жгло от слёз.

— Боги… как ты… тут… — прохрипел я. — А… Каллиста?..

Я не мог нормально дышать и говорить.

— Папа… папа… она… она…

Дочь захлёбывалась рыданиями.

— Сгорела… она меня… закрыла…

Я замер, ее слова разорвали меня изнутри. А потом я заметил, что по её волосам и коже расползаются тонкие корочки льда.

Едва заметные. Защитные. Выходит, Шани вернула себе магию после того, как Каллиста закрыла ее от огня? Я осторожно встал, держа Шани на руках. Прижимая так крепко как только мог. Если дочь выжила… может быть…

Я стал осматриваться, но в кабинете, вернее, в том, что от него осталось Каллисты точно не было.

Но как же Шани смогла выжить? Даже ее магия не способна на такую защиту.

Боги… что же за магия была у Каллисты, что она сохранила жизнь моей дочери, отдав свою взамен. Ей самой ещё жить и жить.

Девочке, которая не знала в жизни ничего хорошего.

Она бросилась защищать чужого ребёнка. Ребёнка своего врага.

Такое могло сделать только по-настоящему чистое сердце.

И я… не уберёг ее.

Стоило только выйти на улицу, вынести дочь — все выжившие выстроились едва ли не в шеренгу.

— Разобрать завалы!

Живые воины, те, кто ещё мог стоять на ногах, сразу же принялись исполнять приказ. Вокруг была разруха, кровь, слёзы и плач. А ещё моя магия, которая бесновалась. Меня обходили по дуге.

Только лекарь не побоялся и подошёл ближе. Я передал ему дочь. Тот прямо тут же начал осматривать Шани, поставил ее на ноги. Потому что я не мог отпустить руку дочери. Меня накрывало, и я мог потерять окончательно контроль.

А потом лорд Фарн удивлённо вскинул взгляд на меня.

— С юной леди все в полном порядке. Только испугана и магию свою вычерпала. Ей просто нужно отдохнуть. Как такое может быть…

Я не ответил. Сам не знал ответа.

— Присмотрите за дочкой, лорд Фарн. Мне нужно отдать приказы.

— Конечно.

Лекарь взял дочь на руки, и я видел, как он отошёл к карете, которую выкатил конюх. Я повернулся к безопаснику, который топтался рядом со мной.

— Ториан, какие потери?

Возраст старого вояки брал своё, и сейчас он выглядел совсем неважно. Я выслушал его доклад. То, как им удалось отбиваться от демонического отряда, но не удалось совладать с огнём. Демоны бросили все силы именно на него.

— Как же тогда он так быстро погас? — спросил я.

— Не знаю. Пламя бушевало, а потом резко втянулось и исчезло. Как только мы одолели последних и обратили отряд демонов в бегство.

У меня внутри был такой холод, что я не мог не думать о Каллисте, которая там погибла. Я тёр лицо.

— Поднимай клан, вводим военное положение. Закрываем границы. Усиливаем патрули. Передать все моим офицерам, что жду их в особняке в Герсте. Сейчас все, кто выжил, пусть отправляются по домам…

Я стоял среди руин собственного дома и заставлял себя дышать ровно. Каждый вдох обжигал лёгкие гарью, каждый выдох отдавался глухой болью под рёбрами.

Думать.

Мне нужно было думать.

Первое — Шани.  Второе — безопасность клана…

«А ведь от Каллисты не осталось даже тела», — мысль ворвалась резко.  Накатила волна дикого сожаления и безграничной благодарности. Как такое чистейшее жертвенное создание могло родиться в семье Лунных?

Пришлось усилием воли давить свои мысли о погибшей супруге.

Нужно отправить Шани к матери. Она о ней позаботиться. А потом нутро разорвала другая мысль. Я никому не мог поручить жизнь дочери.

Никому.

Я повернулся к карете.

Шани сидела на руках у лекаря, закутанная в одеяло, слишком большая для неё ткань сбивалась складками. Глаза огромные, в них ещё плескался страх. Лорд Фарн поглаживал дочь по волосам.

Я подошёл ближе, взял её лицо в ладони и осторожно поцеловал в лоб.

— Шани… ты здесь со мной побудешь? — тихо спросил я, почти шёпотом.

Она тут же закивала, вцепляясь в мой воротник.

— Да, пап. Я только… с тобой. Я никуда… не хочу.

Голос дрожал.

— Я присмотрю за маленькой леди, — спокойно сказал лекарь. — Буду рядом, в пределах видимости. Я уже распорядился: принесут тёплую одежду и что-нибудь поесть. Рядом с вами ей и правда будет лучше.

Я благодарно кивнул целителю.

— Почему ты в пижаме? — спросил я, осторожно убирая с лица дочери прядь темных волос. — И… почему ты была в моём кабинете?

Шани сглотнула и начала говорить сбивчиво, захлёбываясь словами.

— Я проснулась… было громко. Кричали. Пахло дымом… Я испугалась. А потом… потом пришла Каллиста.

Имя погибшей супруги ударило под дых.

— Она обняла меня, — продолжала дочь, — и сказала, что всё будет хорошо. И я… я поверила. Она взяла меня на руки, закрыла мне рот и лицо тканью, чтобы я не дышала дымом.

Я перестал слышать окружающее, сосредоточился на последних мгновениях жизни той, что пожертвовала собой.

— Каллиста спросила про тайный ход… а я… рассказала ей — Шани всхлипнула. — Про твою комнату… но мы не успели. Она вышла на шум, потом… потом в ванную зашёл Райа-а-н… Каллиста была на полу… лежала… и у нее была кровь…

Шани разрыдалась.

— Потом он… он сделал больно… — Шани показала ладошку. Там был след от ровного пореза.

Я всё понял.

Кабинет. Тайник. Кровь ребёнка.

Во мне что-то оборвалось. Я резко вдохнул, с трудом удерживая лицо неподвижным, чтобы не напугать дочь.

— Всё хорошо, малышка, — сказал я хрипло и ещё раз поцеловал её в лоб. — Я скоро.

Я оставил Шани с лекарем, посмотрел на старика. Тот понимающе и хмуро кивнул. Отвернул дочь к себе и прижал. Не стоит ей видеть то, что сейчас будет. Потому что внутри меня разверзлась бездна — развернулась ярость таких масштабов, что перед глазами падала красная пелена.

Если бы не этот ублюдок — жадный, алчный, поганый, — у моих девочек был бы шанс спастись.

Каким же надо было быть ублюдочным подонком, чтобы воспользоваться нападением демонов и напасть на семью своего главы.

Я начал обыскивать глазами толпу. Слуги. Воины. Аристократы. Безопасник. Казначей.

Младшего Кристмира не было. Вечно напомаженный в шелках лицемер и трус, уже поджав хвост, скрылся.

Пригрел я змею в своем доме.

У меня в ушах зашумело, магия снова поднялась, рванулась наружу, требуя крови. От меня поползи морозные змеи в сторону людей. И снова все замерли.

— Прочесать округу, — приказал я жёстко. — Лес. Дороги. Все дома. Найти мне Райана. Привести ко мне. Если сопротивляется… — я стиснул челюсти. — Не убивать. Он мой.

Я снова посмотрел на карету, на маленькую фигурку под одеялом.

«Каллиста… Ты отдала жизнь за моего ребёнка».

И клянусь всем, что у меня есть — никто из виновных не уйдёт.

Снова отвернулся… и пошёл в сторону ничего не понимающего казначея. Тому уже кинулась помочь целительница, что прибыла из города.

Я перехватил его за горло. Было плевать на его возраст. Если он воспитал такое дерьмо — то ответит за него.

Кроме того, я вытрясу из него всё за его грешки. Припомню всё!

— Мой глава… я не понимаю… что… что сделал сын…

— Родился на свет, очевидно.

— Лорд, пощадите. Это всё ложь, не знаю, почему что вам сказали, но мой мальчик невиновен.

— Твой мальчик, — я скривился от этого слова, — убил мою жену, и только чудом моя дочь выжила. Он убийца и предатель. Когда я найду его — выпотрошу и повешу на площади, чтобы каждый знал, что будет, если предать меня.

— Но… но…

— И ты тоже понесёшь наказание. Твой род лишается земель, утрачивает статус.

— Но… это всё ложь. Надо разобраться.

— Я здесь и обвинитель, и судья, и палач. Ты думаешь, я не знаю, что ты, старый прохиндей, воровал из казны, что спелся с Айлорой? Ты был на волоске, и сейчас ты перешёл черту. Никто не смеет гадить в моём доме.

Я дотронулся до его лба и, прочитав заклинание, выжег на теле знак предателя. А потом оттолкнул в сторону своего воина.

Все круглыми глазами смотрели на меня.

— Каждый, кто повинен в предательстве, будет наказан по всей строгости.

Я обвел взглядом всех, кто был рядом.

— Но, глава, это возможно слишком… — вскрикнул Ториан, старый безопасник, спешил ко мне. Он не понимал, что сейчас тоже был на волоске от гибели. Мой дракон желал крови. — Я жду от тебя доклад, как наше защищённое поместье превратилось в руины. И постарайся быть убедительным.

— Но, лорд, — нахмурился безопасник, — демоны напали внезапно.

— Даже демоны, — я подошёл к нему близко, — даже они не смогли бы так быстро проникнуть в защищённое моими щитами место.

— Но их магия была сильна. Наша магия едва ли могла потушить пламя.

Я рассмеялся зло и яростно.

— Я обвёл взглядом своих воинов.

— То есть ты, лорд Ториан, хочешь сказать, что каждый из воинов, охранявших мою семью, столь ничтожен, что не знает, как надо действовать в случае внезапного нападения, и не способен объединиться и затушить даже демонический огонь? Так зачем тогда мне такие воины? Может быть, мне стоит от них избавиться, м?

— Лорд… воины отбили нападение.

— Вы все, — я поднял свой клинок и обвёл взглядом воинов. — Должны были не только отбить нападение, но и спасти клановое поместье. А тот, кто предал и провёл демонов в дом, будет висеть на одной площади с предателем Райаном.

— Но…

— Заткнись, Ториан. Ты уже наговорил достаточно. Я делаю вывод, что ты засиделся на своём месте. Я жду от тебя действий, и если пойму, что ты недостаточно хорошо выполнил мои приказы, займёшь почётное третье место рядом с предателями.

Ториан побледнел и склонил голову. Я снова обвёл воинов взглядом. Аристократы и слуги прятались за их спинами. Я указал мечом на отряд из шести драконов.

— Вы отправляетесь на поиски предателя, — те слаженно кивнули. А потом я отдал другой приказ для всех. — Каждый из вас напишет мне подробный отчёт: кто и где был, когда всё произошло, что видел и чему стал свидетелем. И постарайтесь сделать это подробно, потому что если мне не понравится…

Договаривать не стал каждый понял меня.

— Выполнять!

И воины сорвались с места.

— Остальные за разбор завалов.

Я раздал ещё приказы. Все кинулись их безоговорочно выполнять.

А потом я поднял голову и уловил, как в небе, заводя вираж, приземляется старый дракон.

Его чешуя потемнела от времени: не блестящая, иссечённая рубцами, трещинами и следами старых заклинаний. Цвет её уже трудно было назвать однозначно: что-то между сталью, пеплом и серебром. Каждая пластина несла на себе отпечаток прожитых лет.

Это был учитель.

Крылья опустились тяжело, с глухим звуком, будто рухнули каменные стены. Перепонки — прожжённые, местами заштопанные грубой магией — дрогнули и сложились. Когти вонзились в почерневшую землю, и от этого прикосновения пепел взметнулся в стороны.

Он обернулся. Был взъерошен и взволнован. Окинул меня взглядом.

Я кивнул слуге, который должен был отправиться к матери, чтобы та ждала нас и подготовилась встречать меня в Герсте вместе с отрядом.

Подошёл к нему.

— Кай!

— На нас напали демоны...

Пришлось пересказать всё, что произошло.

Но на словах о Каллисте больно сжалось моё чёрствое сердце, то, которое перестало биться и лишь недавно вновь ожило. Это была не любовь — нет. Потому что я давно забыл, что такое любовь. Это ненужное, делающее меня слабым, чувство.

Но я видел в ней то, чего не видел в других. Мы могли бы стать друзьями, соратниками, просто уважать друг друга.

Старик замер, услышав мои слова. Не просто остановился — окаменел. Его рука, уже потянувшаяся ко мне, медленно опустилась. В глазах что-то дрогнуло, потухло… а потом вспыхнуло так ярко, что мне стало ясно — сейчас он сдерживается из последних сил.

— Демоны… — глухо повторил он, словно пробуя слово на вкус. — В самом сердце поместья?

Я кивнул.

Он резко выдохнул, прошёлся ладонью по лицу, сжал пальцами бороду так, что кольца на ней жалобно звякнули. Старик отвернулся, будто не хотел, чтобы я видел выражение его лица.

Повернулся ко мне снова. В глазах — ярость. Чистая, кристальная, смертельно холодная.

Он закрыл глаза. Всего на мгновение.  Потом резко поднял на меня взгляд.

— Она закрыла Шани?

— Да.

— Я хочу поговорить с девочкой…

А потом он поспешно ушёл. Я видел, как учитель присел перед Шани на колени, взял её ладошки в руки и о чём-то тихо расспрашивал дочку.

Я же следил за людьми во дворе и ждал свой отряд из столицы.

Прошло время, и я заметил, как учитель спешит ко мне. Из особняка уже начали выносить мусор. Он подошёл вплотную и сжал мне плечо. Глаза горели безумием и огнём.

— Кайден. Отзови всех людей.

Я нахмурился.

— Отзови. Ничего не трогай. Оставь всё, как есть.

— Но нужно проверить, вытащили ли тела тех, кто мог там остаться.

— Им уже не помочь. Оставь всё как есть.

— В чём дело?

— У меня есть одна немыслимая теория. Но… нужно оставить всё, как есть.

— Я не понимаю…

— Я тоже! Но сделай, как я прошу, и выведи отсюда всех. Никого тут нельзя оставлять.

— Учитель, — устало проговорил я, сжимая плечо старика. — Мне тоже жаль, что Каллиста…

— Кайден! — старик огляделся по сторонам, чтобы нас никто не слышал, а потом и вовсе потянул меня в сторону, чтобы точно никто не подслушал.

— Учитель… у меня нет времени.

Но он был слишком решителен. Он снова сжал моё плечо.

— Кай… Каллиста обладала магией огня.

Это был шок.

— Она спасла Шани, — продолжал старик. — Прикрыла собой.

— Она… демон? — слова едва вырвались изо рта. Я ожидал какую угодно магию у нее, но… огонь!

— Нет. Я всё проверил. Да и магию демонов можно потушить льдом. А магию Каллисты — нет.

— Не понимаю.

— Она — нечто большее. Но об этом никто не должен знать.

— Кто она…

— Шани сказала, что та закрыла её. И что твоя жена не боялась огня. Скажи, ты видел тело супруги в кабинете?

— Нет…

— Думаю, Каллиста… феникс. Но если её прах разнесут, она не сможет возродиться.

— ВСЕМ ОТОЙТИ от поместья!

Настала тишина, все замерли.

— Но глава…

— Приказ меняется. Всем отойти и покинуть территорию. Немедленно! Оставить всё как есть… Всем воинам в Герсте.

Все принялись выполнять новый приказ.

— Учитель, вы безумны, — тихо сказал я, смотря как все начинают собираться. — А если вы ошиблись?

— А какие есть другие варианты?

Я качнул головой. Внутри загорелась надежда.

— Как хорошо, что она сгорела. Не будет проблем. Волю Императора ты выполнил. Теперь ты свободен от порченой крови Лунных. Я подберу тебе правильную жену.

Мать сказала это спокойно. Почти буднично.

Будто речь шла не о женщине, закрывшей собой ребёнка, а о сгоревшей бумаге в камине, и продолжила нарезать мясо в тарелке и обмакивать его в красном соусе.

Я медленно поднял на неё взгляд.

Внутри всё клокотало, но лицо осталось неподвижным, сплошная застывшая маска.

Я уже три дня почти не покидал двор сгоревшего особняка. Когда меня там не было, дежурил учитель. И сейчас, сразу после ужина и Совета с командирами отрядов, я снова собирался вернуться туда на ночь.

Надежда таяла, как песок сквозь пальцы. Учитель не знал, сколько времени потребуется на возрождение из пепла феникса, но я был готов ждать сколько угодно. Главное, чтобы не началась война. Потому что тогда мне придётся уйти на границу и подобрать человека, который будет держать язык за зубами. А с доверием у меня были большие проблемы.

Кристальные закрыли свою территорию. Усилили патрули и выстроили высокие башни на рубежах. Мы сделали то же самое — изо льда. Император прислал два отряда воинов, которые вместе с моими людьми охраняют земли. Переговоры не идут. Клан предателей хранить тишину. Мы даже не знаем, есть ли там демоны.

И на фоне всего этого моя мать смеет говорить такое, рассуждать о жизни человека как о погоде, думает подобрать мне правильную жену. Я бы сказал очередную… правильную.

Я перевел взгляд на Шани.

— Милая, ты поела? — у дочери был плохой аппетит. Она тосковала и кричала по ночам от кошмаров. Пришлось просить лорда Фарна поселиться здесь в имении в Герсте, чтобы он мог помочь Шани справиться с нервным потрясением.

— Да, пап.

— Герда, уведи Шани и уложи ее спать.

Экономка смогла спастись в том огне, только потому что ее вообще не было в поместье.  У нее заболела дочь и за внуком некому было приглядывать.

— Да, мой лорд.

Как только дверь столовой закрылась за Шани, я отложил приборы. Пожалуй, я сыт всем этим.

Я смотрел на мать долго. Очень долго.

Леди Элеонора всегда была такой. Высокая, сухая, с безупречной осанкой и холодными глазами цвета льда. В её мире люди делились на полезных и мешающих. Чувства были слабостью и недопустимой роскошью. Важны были только чистота крови, статус и польза для клана.  Всё остальное — расходный материал. Мать настоящая ледяная леди.

— Закрой рот, — сказал я.

Элеонора вздрогнула, но быстро выпрямилась. Сверкнула глазами.

— Как ты разговариваешь со матерью! — она бросила в тарелку салфетку.

— Та самая «порченая кровь», — продолжил я, не повышая тона, — спасла жизнь моей дочери. Твоей внучки. И заплатила за это своей.

— Не неси чепухи!

Я медленно выдохнул, иначе грозился здесь все разнести. А я не хотел пугать дочь еще больше, не хотел, чтобы она слышала шум ломающейся мебели.  Потому продолжил цедить слова тихо, но жестко.

— И если ты ещё хоть раз позволишь себе говорить о Каллисте в таком тоне, — я поднялся, — ты соберёшь свои вещи и отправишься в старое имение рода и будешь сидеть там до тех пор, пока я не разрешу тебе вернуться.

— Ты собрался отправить меня в ту глушь?!

— Я вижу, ты не понимаешь нормальных слов, мама. Любая женщина на твоём бы месте уже замолчала, но нет… тебя вечно всё не устраивает. Скажи, а я тебя как сын устраиваю?

Она прикусила язык. Я видел, как мать была разгневана, но не ожидала подобного вопроса.

— Скажи мне, мама. Мне, как главе, находящемуся на пороге войны и похоронившему только что три дня назад жену, нужна новая, м? Ты собралась вместо того, чтобы собирать помощь для семей военных, тратить деньги на смотрины, так да?

— Но…

— Без «но», мама. Отвечай!

— Я не буду говорить с тобой, пока ты позволяешь себе подобный тон в отношении меня, — она вскинула подбородок, а спина стала ещё прямее. — Ты меня разочаровал, сын.

— Ты не ответила.

— Я не собираюсь с тобой разговаривать.

— Скажи, Шарлиз была мне истинной?

Мать подавилась воздухом. Её глаза расширились, но она быстро взяла себя в руки. Мать улыбнулась своей фирменной холодной улыбкой, только эта улыбка не касалась ее глаз.

— Конечно, — произнесла она с ядовитой мягкостью.  — Это тебе твоя Лунная напела в уши, всякую чепуху, чтобы посеять сомнения? — Конечно, Шарлиз была твоей истинной. И разве твой дракон сомневался, когда ставил метку?

Она говорила это с такой гнилой, но сдерживаемой, злостью, с таким раздражением, будто имя Шарлиз жгло ей язык. И именно это — не слова, а интонация — впервые по-настоящему заставило меня усомниться. А еще слова учителя.

Я помнил Шарлиз. Помнил, как она пахла — вкусно, сладко, словно цветущий сад после дождя. Помнил, как она смеялась, как легко вписывалась в мою жизнь, как мы понимали друг друга без слов. Между нами была связь, да. Настоящая. Глубокая. Я в этом никогда не сомневался.

Но отчего же тогда мать говорит о ней так?

Ведь когда-то Шарлиз была её любимой невесткой. Мать души в ней не чаяла — хвалила, защищала, ставила в пример всем. А потом… что-то сломалось. Незаметно, без объяснений. В один момент мать стала резкой, колкой, холодной. Я тогда был слишком занят делами клана и не задал нужных вопросов.

А потом Шарлиз не стало, как и отца.

И теперь, глядя на мать, слыша эту злость в её голосе, я вдруг понял: я так и не узнал всей правды. Ни о своей истинной. Ни о том, что на самом деле происходило в моём доме.

— Почему испортились ваши отношения?

— Какая разница? Её нет, — мать встала из-за стола, не желая продолжать разговор. — И на этом всё.

Она обошла меня и направилась к выходу.

Там, где она ступала на полу, оставались тонкие корочки льда. Мать не контролировала себя.

Почему?

— Шани сказала, что ты сняла все семейные портреты и убрала их.

Мать замерла у двери, повернулась в пол-оборота.

— Это мой дом, и я буду решать, что и как тут делать.

— Он скоро не будет твоим.

— Ты не посмеешь меня выслать.

— Зачем ты сняла портреты отца?

— Решила начать новую жизнь без призраков прошлого. Такой ответ тебя устроит?

И она вышла.

Я склонил голову к плечу. Мне не нравилось поведение матери, мне не нравились её слова. Казалось, что если надавить на неё, заставить говорить, то правда будет мерзкой и неприглядной.

Почему у меня такое предчувствие?

Я сжал кулак.

Впрочем, мать я всё равно вышлю. Нечего ей делать здесь. Её влияние на Шани может оказаться негативным. Я не подумал об этом сразу, но… если… вернее, когда Каллиста вернётся, мать может создать слишком много проблем.

Впрочем, я разберусь с делами семьи позже.

Я написал своё официальное распоряжение, по которому будет подготовлен дом в Дорне, неподалёку от болот. Если матери будет там скучно, она всегда сможет заняться восстановлением территории поместья и добычей торфа. В Дорне можно хорошо жить — еще одна клановая резиденция всегда содержалось в отличном состоянии.

Потом написал письмо, которое Элеонора должна была получить, отдал приказ ее служанкам готовить вещи, кучеру, чтобы тот подготовил кареты. Я отобрал пятерых сопровождающих, которые отправятся с матерью туда.

А потом занялся другими делами. Сначала — совещания, потом донесения от родовых глав, проверка отрядов и обороноспособности.

И только за полночь я сложил все письма знати, слуг и воинов, связанных с клановым поместьем, в кожаную сумку. Ночью у меня будет достаточно времени, чтобы изучить всё и найти того, кто помог демонам. Я не верил, что моё защищённое поместье могло так быстро пасть.

Если предал этот ублюдочный Райан, то будут и другие предатели.

Я сменил ипостась и взмыл в небо только.

Старый дракон-учитель дремал, свернувшись, на том месте, где раньше был сад. Я приземлился, и тот сменил форму.

Мы обменялись короткими кивками и несколькими репликами — и учитель улетел.

А я остался.

Разместился на походном плаще, облокотился на ствол дерева, уцелевшего от пожара. Создал магический ледяной шар и принялся читать письма, восстанавливая в голове хронологию событий того дня, когда меня не было.

Я прочитал уже с десяток отчетов… как услышал. Нет, скорее почувствовал, что в пространстве что-то изменилось.

Отбросил письма, встал на ноги, приготовил меч. Прислушался к окружающему миру… и шуму.

Чем ближе я подходил к дому, тем сильнее тянуло дымом и сыростью. Но теперь к этому запаху примешивалось что-то необычное. Вкусное. Трудно определимое. Кажется, аромат горячего малинового чая со смородиной и ноткой корицы.

Он был таким пленительным. Я повел носом, глубоко втягивая его в легкие.

М-м-м…

Пространство дрожало. Я не видел потоков магии, но чувствовал их отчётливо.

Я шёл на звук, сквозь обугленные остовы мебели, перекрытий, балок. Шел на глухой шорох словно кто-то тащил волоком тяжёлую мебель или то, что от неё осталось. Все это доносилось из кабинета. Я убрал клинок за спину.

Пошёл быстрее. Замер в дверном проёме кабинета и стал свидетелем настоящего чуда.

Я чувствовал внутри такой трепет, какой не передать словами, ощущение словно махнул с самой высокой горки вниз на немыслимой скорости.

Мой дракон застыл в напряжении и… восхищении.

Потому что мы сейчас наблюдали, как по полу, через поднятую дымку пепла, струились лучи золотисто-оранжевой пыли. Эти змейки тянулись в разные стороны всё дальше и дальше, и даже пара попала мне под ноги. Я отступил. Эти частички собирались по крупицам во что-то.

То, что осталось от Каллисты — всё это тянулось, формировалось в фигуру на том самом месте, где я нашёл Шани.

Серые хлопья начали подниматься выше. Сначала — лениво. Потом быстрее. Они стекались со всех сторон — с обугленных балок, из трещин в полу, даже из-под моих сапог. Я чувствовал, как магия меняется, как воздух становится плотным, вязким, наполненным чем-то древним. Серый пепел все больше и больше окрашивался в желто-оранжевый песок.

И вдруг это нечто стало приобретать форму.

Сначала — контур. Потом — крылья. Они были небольшие, но такие красивые. Тело было маленькое, не больше двух ладоней. Изящный изгиб шеи, клюв цвета расплавленного золота.

Его хвост был длиннее тела — тонкие, светящиеся оранжево-желтые перья спадали вниз, переливаясь оттенками огня: от янтарного до почти белого. На голове — крохотный хохолок, вспыхивающий мягким светом при каждом вдохе.

Феникс был прекрасен.

Вернее — она. Вторая ипостась Каллисты была восхитительной.

Потом в одно мгновение фигура втянула в себя всё волшебство и озарилась ярким светом, который обжёг горячим ветром — и тут же потух.

Сияние исчезло, а на чёрном полу сидела растерянная птица. Она потопталась на лапах-веточках, склонила голову и, кажется, истратила все силы на возрождение — просто уткнулась головой под крыло.

И в этот момент она была так беззащитна. Это было первое, что пришло мне в голову.

Я сделал шаг, но феникс даже не пошевелилась. Не отреагировала. Лишь мерно вздымалась её грудка.

Дракон внутри словно сорвался с цепи. Желание оберегать, защищать достигло такой силы, что грудь распирало. Пальцы изменились, превратились в чешуйчатые лапы. Меня потянуло вперед, я упал на колени, загребая птичку своим лапами. Старался быть осторожным.

Я не мог дышать.

Запах разогретой малины и смородины бил в нос. Феникс обжигала, но через чешую это не приносило боли. Я провёл по крошечной головке ладонью — бережно, аккуратно, боясь причинить вред. Казалось, мои лапы просто переломают её тонкие птичьи кости.

Я даже дышать боялся — вдруг мое холодное дыхание причинит ей вред. А ведь Каллиста всегда мёрзла. Куталась в теплые шали.  Ей было холодно в доме. В моём доме.

Я приказывал, чтобы ей всегда топили комнаты и щедро жгли камин.

Провёл по головке — и добился лишь слабого отклика от новорождённой. Она лениво высунула голову, моргнула и снова опустила её под крыло.

Такое могучее древнее создание из сказок, повелитель огня — и настолько беспомощное после возрождения.

Вопросы о том, как исчезли целые расы Высших, отпали сами собой.

У всех есть слабости. И у феникса она тоже есть.

Я прижал её к груди. Вышел из поместья. Снаружи подул промозглый ветер — он не приносил мне дискомфорта, но феникс жалобно, по-птичьи чирикнула.

Я помог себе одной рукой, снял куртку и закутал птичье тельце, снова прижав её к себе.

Я едва помнил, как добрался обратно до поместья в Герсте. Все мои инстинкты кричали о том, что фениксу нужно защищённое гнездо.

Я прошёл в свою комнату. Опустил её на подушку в спальне, предварительно сделав вмятину, чтобы птичке было удобнее, и уложил на шёлковую ткань.

Она вздохнула — и снова уснула.

Я сел на край кровати, не отрывая глаз. Просто не мог. Это было выше меня.

Дракон тоже был здесь. Он подошёл так близко к поверхности, наблюдая за крошечной птицей, ловя каждое её дыхание… Мы вдыхали запах малины, смородины и корицы.

— Покажи? — голос учителя был непривычно тихим. — Поверить не могу, что оказался прав, — с благоговением закончил он.

Я с самого утра запретил убирать мои комнаты прислуге, запретил входить сюда без личного дозволения. Перенёс все свои дела из кабинета отца в кабинет в своей спальне. Я просто не мог позволить кому-то быть тут и тревожить феникса.

Я, как привязанный, был подле неё — и был совершенно не против. Никто лучше не защитит птичку, кроме меня.

И дракон наотрез отказывался выходить за пределы моих комнат. Ощетинился клыками и когтями. Стоило только кому-то заслышать в коридоре моего крыла, как грудь наполнялась глухим рычанием.

Моё состояние оставляло желать лучшего: я терял контроль, прежняя холодность и сдержанность рассыпались на глазах. Я едва успевал гасить вспышки агрессии своего дракона по отношению к слугам, бегающих взад и вперед по поместью и готовящих отъезд матери.  Я с ночи не сомкнул глаз. Кажется, даже не моргал. Просто просидел до самого утра, наблюдая за фениксом, как она спит и едва слышно чирикает.

Казалось, стоило закрыть глаза — и с ней что-то случится. Улетит или её выкрадут. Только утром удалось загнать дракона подальше, чтобы лапы превратились в руки. Но вот скулы и шея всё равно затянулись бело-голубой чешуёй.

Я был нестабилен.

Видимо, поэтому отъезд матушки прошёл гораздо спокойнее, чем я ожидал. Потому что стоило ей только увидеть меня в коридоре моего этажа — и все слова она проглотила. Лишь гневно сверкнула на прощание глазами. С достоинством, словно она императрица, покинула этот дом и уехала в поместье на болотах.

А ведь она и была «императрицей» нашего клана. Даже когда главой стал я, мать, как серый кардинал, продолжала править. Женщины клана шли к ней за советом, за разбирательством в делах. Всё, что положено было делать супруге главы клана, выполняла Элеонора.

Я был не против. Кто-то должен был заниматься женскими делами.

Но сейчас её присутствие в этом доме было лишним.

Я был зол на мать за её слова в адрес Каллисты, за то, что она настраивала ребёнка против жены, хотя должна была понимать, что Каллиста тоже заложница обстоятельств. И куда только делась её мудрость? А её слова…

Я не узнавал мать.

Да, она всегда была холодной, в меру расчётливой, аристократкой благородных кровей, честолюбивой. Раньше я гордился матерью. Она была показательной супругой главы клана. Ну а то, что не давала тепла и любви мне, — так это никогда и не считалось обязательным. Меня воспитывали как будущего главу клана.

И, как водится, всё моё воспитание сводилось к редким появлениям отца и проверке того, чему я научился, и постоянному присутствию учителя и камердинера.

А потом была военная школа, академия на полном проживании. После академии я сразу же встретил истинную, хотя обычно на это уходят десятилетия, чтобы её найти.

А мне вот так повезло — сразу признать в Шарлиз пару. Да ещё так удачно, что она полностью устроила моих родителей. А потом было рождение моей дочери. Похищение Шарлиз Лунными. Спасение её отцом.

А ведь я ни разу не задался вопросом: отчего же похитили Шарлиз, а не мою мать?

Ведь главой был он, и Элеонора — его супруга.

Отчего мою жену похитили Лунные? Как так вышло? Они просчитались?

Я тряхнул головой. Не хотел думать о матери. Вообще ни о чём другом думать не хотел.

Я даже учителя с трудом переносил на своей территории, хотя всегда считал его почти отцом. Я молча кивнул и подошёл к кровати.

Лёгким движением отодвинул полог балдахина — тончайший, почти невесомый тюль. На белоснежной подушке спала Каллиста. Яркое оранжево-жёлтое оперение казалось особенно ярким на фоне шёлка.

Учитель восхищенно выдохнул.

На подушке, в аккуратно сделанном углублении, лежала маленькая птичка. Её перья ещё не были гладкими — местами пушились, местами будто дымились слабым, едва заметным сиянием. Хвост — тонкий, длинный, с несколькими перьями, переливающимися, как расплавленное золото. Небольшой изящный клюв. Хохолок смешно взъерошен.

Она дышала медленно и ровно.

Учитель замер. Потянул руку, чтобы дотронуться до птички.

— Боги… — выдохнул он одними губами. — Живой феникс.

Я заметил, как его пальцы дрогнули. Старик, так много повидавший в жизни, стоял сейчас, как мальчишка, впервые увидевший чудо.

— Значит… — он сглотнул. — Значит, я был прав.

Но в груди у меня зародилось рычание. Нарастающее, всё громче, стоило только пальцам учителя остановиться в паре сантиметров от феникса. Тот с удивлением и растерянностью посмотрел на меня.

Я посмотрел на его пальцы и покачал головой.

Учитель нахмурился и убрал руку. Дракон отступил. Я размял шею. Кости, что уже начали предвещать оборот и деформацию, снова вернулись на место.

— Не понял. Ты только что собирался на меня напасть?

— Кажется, да. Хотел разорвать вам горло.

— Честно… однако, — учитель сделал пару шагов назад. Дышать мне стало легче, уже не так хотелось убивать. Я опустил полог. И стало еще лучше. Птичку отсюда не было видно учителю. Чужое внимание к фениксу тоже нервировало.

— А как пахнет для тебя феникс? — неожиданно спросил учитель. Стал задумчиво теребить свою бороду.

— Ничего вкуснее не чувствовал. Горячий малиновый чай со смородиной и корицей.

— Твой дракон давно себя так ведёт? Давно хочет всем пустить кровь и выпустить кишки?

— Стоило только взять её на руки и принести сюда.

— И что ты ещё сейчас испытываешь? — допытывался старик.

— Учитель…

— Говори, Кайден. Я ведь не просто так спрашиваю, мальчик мой.

— Я боюсь её потерять. Я не могу даже покинуть свои комнаты. Мне кажется, стоит только потерять её из вида случится что-то ужасное. В голове только и пульсирует охранять, защищать.

Я смотрел только на феникса, спрятанного за пологом. Казалось, я даже отсюда чувствую, как ее грудка едва-едва поднимается. Как крошечное крыло чуть дёрнулось во сне.

— Фениксы — Высшие. Но даже о них мы знаем меньше, чем хотели бы. В легендах они рождаются из пепла…

— А в этих легендах не пишут, чем их кормят в первые часы жизни, — перебил я старика.

В глазах старика появилось веселье. Я рыкнул на него. Тот тихо расхохотался, а потом поднял руки вверх ладонями и стал отступать.

— Быть не может. Хотя… чего это я. Может, может.

— Вы о чём? — я стал наступать на учителя. Его состояние мне не нравилось. Он казался сумасшедшим: так ярко горели его глаза, словно он понял все истины бытия. А раз он сумасшедший — значит, опасен для феникса. ОПАСЕН.

— Кай, стой. Убивать меня не стоит. Я стар и не претендую на твою пару.

— Что? Р-р-р…

— А что ты думал? Или ты вообще не думал?

— Я…

Растерянно замер по середине комнаты.

—Ты видел свою кровать? Ты свил ей гнездо. Обложил её подушками где только можно. Думаешь только о защите и ее удобстве, не даёшь даже посмотреть на неё. И пахнет для тебя она по-особенному. А твой дракон теряет контроль. Я давно тебя таким не видел. Да что там — я вообще не видел, чтобы ты терял контроль настолько. Даже смерть Шарлиз ты переживал молча, держа всё в себе.

— Шарлиз…

— Да, — учитель замолчал и отошёл еще дальше. Это расстояние меня устраивало.  Чем дальше от кровати, тем легче было дышать.

Только вот его слова…

Я закрыл лицо руками, с силой растер. Нужно было брать дракона под контроль. Кто бы что ни говорил, учитель точно не причинит ей вреда.

— Я не понимаю, — покосился на кровать. — Каллиста не может быть мне парой.

— Отчего же нет?

— Шарлиз была парой.

— Ну, она погибла. Может быть, боги дали тебе второй шанс, м?

— Вы ведь не верите в это?

— Не верю.

— А во что верите?

— В науку. Да и Шани не так сильна, как должна была быть.

— Это серьёзные обвинения, учитель.

— Это твоё дело — разбираться с этим или нет. Или просто принять как данность. Закрыть глаза на правду.

— Мне хочется выть от одной мысли, что Каллиста могла стать женой другого лорда, если бы Император не приказал жениться на ней.

— Это судьба…

— Вы ведь не верите в судьбу, а верите в науку.

— Просто здесь у меня нет других объяснений, — пожал плечами учитель.

— Почему я сразу не почувствовал в ней пару? — задумчиво и даже как—то рассеянно спросил я.

Признание учителя трудно было уложить в голове. Совершенно невозможно, я бы сказал.

Но ведь это на то и походило. Она — моя пара. ПАРА. Невероятно. Такого не бывает!

— Я ничего не знаю о фениксах. Может быть, это норма, что ты стал чувствовать её только после перерождения.

Я тряхнул головой. С этим я разберусь потом. А сначала нужно ее накормить

— Она должна есть.

— Должна, — согласился он. — Вопрос — что.

Я начал нервно и дергано расхаживать по спальне.

— Мы, драконы, — сказал я медленно, — хищники. Мы едим сырое мясо во второй ипостаси.  Мы охотимся. Это в крови.

Он кивнул.

— А феникс… — продолжил я. — Птица. Значит, начнём с простого. Зёрна. Семена. Может быть — фрукты.

Учитель усмехнулся.

Я резко вдохнул:

— Мне нужно принести все это.

— Прикажи, — беспечно пожал плечами учитель, но я видел, как он внимательно смотрит на меня — проверяет. И я сдался.

— Не могу поручить это никому. Сам принесу всё, — отрезал я. — Лучшее зерно. Фрукты. Всё, что смогу найти. Пусть у нее будет выбор.

— Я останусь здесь, — сказал он. — Прослежу, чтобы никто не вошёл. Чтобы… — он серьёзно кивнул головой, — чтобы она была в безопасности.

Я прислушался к себе. Выбора не было. Только ему и мог доверить Каллисту.

Но тут феникс тихо заворочалась и тонко-тонко чирикнула — почти неслышно. Что-то внутри меня сжалось так, будто когти сомкнулись вокруг сердца.

Я спешно подошел, поднял полог.

— Скоро вернусь, — прошептал я и погладила одним пальцем по крошечной макушке. — Я тебя не оставлю.

А ведь у меня так с Шарлиз точно не было. Да, было невыносимое сексуальное желание, тяга, сводящая с ума. Дурман. Неосознанность до тех пор, пока не затащил в кровать.

А тут… было иначе.

Инстинкт защиты. Инстинкт кормить, добывать еду, оберегать. Не выпускать за пределы гнезда. С Шарлиз связь была словно нить.

А тут — настоящий канат. И такая всеобъемлющая, многогранная.

Но как так вышло? Может быть, я просто ошибся тогда?

Но ведь и Шарлиз чувствовала ко мне то же самое. Или нет? Могла она обманывать?

Всё же придётся вытрясти из матушки правду. Мне не нравится всё это. Совсем. Это чувство, будто из меня делали дурака.
_________________

Я хочу пригласить вас в свою НОВИНКУ по этому миру Кланов. Книга о герое, главе Контроля. И он скоро появится на страницах этого романа. Встреча Керрана и Кайдена неизбежна.
 
ВО ВЛАСТИ ЗЛЕЙШЕГО ВРАГА (16+)

— Это ты выкрал их?! Какой же ты негодяй, Керран!
— Кого выкрал?

Керран Найтбрейк — глава Контроля и мой самый страшный враг. Он безжалостный и циничный.
Он бросил меня после первой ночи, заразив Тьмой, которая передалась и нашим детям. Из-за него я потеряла семью, поддержку и собственную магию.
А когда спустя пять лет пропали мои дети, я нашла Керрана, но всё стало хуже.
Дети в приюте, а меня он бросил в темницу — ведь я и есть та тварь, на которую он охотится.
Только вот он сам…

В тексте есть:
🐉 циничный и властный дракон
🐉 двое детей
👩 героиня с секретом
⚡️ противостояние характеров
🔥 от ненависти до любви

ХЭ!

Читать тут

Я шёл так быстро, как только мог. Слуги шарахались от меня в стороны, старались как можно скорее скрыться с глаз. Особенно их удивило, когда те увидели, что я иду на кухню. Я бы и сам удивился: кажется, последний раз я был тут ещё мальчишкой — таскал сладкие булки.

Я слишком резко распахнул дверь, у кухарки из рук выпала тарелка, повар замер с недонесённой ложкой у рта.

Я торопился. Начал перерывать крупы, открывать банки, соображая, какие из них самые сытные. Какое зерно лучше, какие семена вкуснее.

Дракон внутри пребывал в недоумении. Вот если бы я спросил у него про мясо — тут бы он с радостью пришёл на помощь.

А так…

Пришлось брать всё подряд. Я вытащил поднос, сбросил с него сервиз. Расставил блюдца, насыпал всё, что нашёл на тарелочки. Взял фрукты и ягоды. Про воду тоже не забыл.

Когда я развернулся, все на кухне жались по углам и смотрели круглыми глазами. Я тяжело вздохнул, поджал губы и вышел. Возвращался обратно.

Меня тянуло, как на аркане. Глухое рычание вырывалось из груди.

Особняк будто вымер. Слуг на пути вообще не стало. Я представлял, как перенесу Каллисту в свой родовой особняк, который отстрою, но…

Пришлось сцепить зубы ещё крепче, потому что стоило только представить, как бесчисленное множество клановцев будут таскаться там, протирать своими наглаженными штанами, мельтешить в накрахмаленных рубашках и светить набеленными рожами за столом и смотреть на супругу, как захотелось каждому пустить кровь.

Я даже остановился, переводя дыхание — так мне хотелось той самой крови. Понял, что пребывание посторонних рядом… с истинной даже мысленно, доводит меня до белого каления.

И сразу другой вопрос ударил под дых.

А как отец терпел всех рядом со своей парой. С матерью.

Или?..

Пришлось тряхнуть головой. Ненужные мысли лезли в голову, сейчас не время. Хотя нет-нет да паскудная мыслишка, пока я шёл до спальни, прорывалась в мозг.

То, что я испытываю к Каллисте сейчас… а что будет, когда она обернётся?..

А ведь отец был ещё тем ходоком. Но разве возможно ходить налево от такой сильной и крепкой связи?

Я толкнул дверь ногой, миновал гостиную и вошёл в спальню. Учитель сидел в кресле в углу, как можно дальше от кровати. Я выдохнул. Отпустило. Кивнул старику и прошёл дальше. Одной рукой вздёрнул полог и присел, положил поднос на подушку рядом.

Нужно было разбудить феникса.

Я снова погладил её по головке. Она хотела спать. Но пришлось настоять, ведь есть ей явно нужно было.

Птичка нехотя чирикнула и сонно раскрыла глаза. Голова её шаталась на длинной шее, казалось, у неё даже нет сил, чтобы держать её.

Я подвинул поднос ближе. Не знал, с чего начать. Может быть, с воды?

Подвинул пиалу с водой. Феникс не пила, просто сонно смотрела.

Я обмакнул палец в воду и дотронулся им до клювика. Та сглотнула, а потом уже склонилась и стала понемногу пить. Так, с этим разобрались.

А вот с едой возникли проблемы. Та снова решила уснуть. Ничто её не привлекло на подносе. Я был озадачен.

Услышал, как со спины подошёл учитель.

— Не ест?

— Нет.

— Я тут подумал, — задумчиво протянул старик. — Ну… может, пережевывать ей надо еду. Так ведь птицы кормят птенцов. Червей там, например.

— Вы шутите? — я обернулся на учителя. Тот снова оглаживал бороду.

— Прости, у тебя такое лицо. Я не удержался. Но насчёт червей ты подумай. Может, ей понравится. Не знаю, как целоваться потом с ней только будешь, но…

— Учитель!

А спустя пять минут я уже стоял во дворе особняка и копал червей. Дракон вышел на охоту. Хоть и не такую к какой привык.

— Вы что-то ищете, мой лорд? — переспросил испуганный садовник.

Я поморщился. Тот не ожидал он увидеть меня у себя, да еще и требующим лопату. Я осмотрелся, прокопал я уже прилично зеленой лужайки, но не одного не нашел.

— Клад.

— Эм…

Садовник выглядел растерянным.

— Червей ищу. Не думал, что это будет так сложно. Где они вообще?

— Так… может быть, я вам помогу?

— Нет, я сам.

Прикрыл глаза в раздражении. Хотелось послать садовника куда подальше, но тот ведь искренне хотел помочь. И как я могу ему сказать, что инстинкт добытчика во мне сейчас взвинчен до максимума?

Я и правда чувствовал, что вышел на охоту. Было важно своими руками найти добычу.

Только если с драконицами всё было бы просто — поймал оленя и принёс, то тут… вышла большая проблема.

Как можно поймать то, чего даже не видишь?

Садовник неуверенно махнул мне рукой, куда-то показывая. Видимо, выглядел я так себе. Я перехватил лопату как клинок.

Он привёл меня за какую-то хозяйственную постройку. Там была куча.

— Что это?

— Так всё, что от сада остаётся, я сюда везу. Трава, дерн, ветки, фрукты… Тут точно они будут.

— Ладно.

И да, действительно, стоило только прокопать немного вглубь — и я правда нашёл то, что искал.

Меня даже не смущали их длина и склизкий коричнево-прозрачный вид. Я был без памяти от радости, что реально нашел добычу.

Я насобирал целую банку. А потом ещё промыл их из шланга, который садовник подал мне.

И хорошо, что он молчал.

Я выпрямился. Боги, дракон внутри меня довольно порыкивал. Я чувствовал себя героем.

А потом садовник, не дав мне уйти, снова опасливо махнул рукой. Я пошёл за ним. Он убрал какую-то корягу, и там… боги, сколько там было ползающей живности.

Садовник, глядя на моё лицо, поднял руки вверх и сказал, что поможет. И всё, что там ползло, бежало, прыгало и извивалось вдруг оказывалось на чистой коре под каким-то затейливым сачком.

Я перехватил свою добычу в две руки и отправился обратно.

Перед входом в Гнездо, которым стала моя спальня, снял сапоги. Захлопнул ногой дверь.

Старик продолжал сидеть в кресле и следить за входом. А когда заметил меня, подскочил.

— Вот это улов!

Я покосился на него, заметив:

— Вы слишком довольным выглядите.

— Тут сейчас вершится история, — с благоговением прошептал он и стал рассматривать мою добычу.

— Тут сейчас происходит кормление феникса.

— И я об этом.

Я прошёл в сторону кровати. Ссыпал все семена и зерно в сторону на подносе, освободил тарелку.

— Оно шевелится и какое-то прыткое.

— Давайте я буду её будить, а вы присмотрите, чтобы её еда далеко не убежала.

— Слушай, еда такая прыткая. От меня так не одна лань не ускользала, как эти… членистоногие. Даже червяк, смотри, как рванул, — учитель чайной ложкой, как искусный фехтовальщик, пытался отгонять живую еду от края тарелки, которая разбегалась в разные стороны.

Я вытащил нож с пояса и вздохнул:

— Придётся разделываться.

— Давай, а то боюсь даже представить, куда они сбегут и где их потом искать придётся.

Я стал быстро рубить… червей и жуков. Нож мягко входил в склизкую плоть, оставляя влажные следы. Я нарезал, потом разминал всё это обратной стороной лезвия, превращая в однородную кашу. Добавил немного ягод — сам не знал зачем. Потом — щепоть размолотого зерна.

— У меня сейчас будет гастрономический удар, — задумчиво протянул учитель, — Пожалуй, я вообще не хочу сегодня есть.

Я не ответил. Я был слишком сосредоточен. Когда месиво наконец перестало шевелиться, я выдохнул и поставил тарелку рядом с фениксом.

Птичка всё ещё спала. Я протянул руку и очень осторожно погладил её по голове — по мягкому хохолку, который едва заметно дрогнул.

— Эй… — прошептал я. — Маленькая.

Она пошевелилась. Приоткрыла один глаз — тёмный, с золотистой искрой внутри. Сонно чирикнула, словно возмущаясь тем, что её тревожат.

— Прости, — выдохнул я. — Но тебе нужно поесть.

Я поднёс тарелку ближе. Запах был… странный. Даже для меня. Но феникс вдруг вытянула шею, втянула воздух и заинтересованно склонила голову.

Учитель за моей спиной затаил дыхание. Мой дракон замер. Я сам даже не моргал.

Феникс повернула голову то в одну сторону, то в другую, рассматривала то, что я приготовил.

А потом сделала резкий выпад и ущипнула меня за руку, которой я держал тарелку.

Удар был не болезненный, просто неожиданный, но её маленький клюв, как оказалось, был очень острым. Из ранки брызнула кровь, и феникс даже сделала пару шагов из своего тёплого гнезда, чтобы было удобнее и глотнула каплю моей крови, а потом и вовсе я наблюдал, как она потянула магию. Бледно-голубая дорожка моей магии тонкой струйкой потекла из раны прямо в клюв, и феникс глотала её.

— О-о… — выдохнул учитель. Я и сам был обескуражен.

Мы добывали еду, а оказалось — нужна была кровь и магия.

— Мы идиоты, — вынес вердикт учитель.

— Не говорите Каллисте, что я пытался накормить ее червями.

— Ну ты сделал почти аппетитное блюдо, вон как ягодкой украсил.

— Учитель!

— Конечно, не скажу. Если она сама не вспомнит.

Вытянув из меня прилично магии, феникс снова устроилась на подушке и уснула.

Я отставил еду и посмотрел на учителя. Тот задумчиво чесал свою бороду.

— А как долго она будет в таком облике? — спросил я.

— Не знаю.

Но тут я заметил тень, которая накрыла особняк. Я насторожился, прислушался к себе. На территории поместья был чужак.

Внизу раздались выкрики. Я встал, подошёл к окну и увидел, как полностью чёрный дракон с белыми крыльями и пятнистой мордой приземляется в моём дворе. Воины, что были здесь, выстроились в ряд.

Мой собственный дракон отреагировал негативно на присутствие постороннего ящера. В горле зародилось глухое рычание.

Если не ошибаюсь, передо мной был… Керран Найтбрейк, дракон клана Тьмы. Только вот лет шесть назад с ним случилось странное — кажется, он потерял магию. И это особенно отразилось на его звере.

Только вот что ему нужно у меня?

Я вышел ему навстречу.  Чужой дракон на моей земле — это всегда вызов, даже если он прилетел без оружия и с поднятой головой.

— Найтбрейк, — произнёс я холодно, останавливаясь в нескольких шагах. — Не ожидал визита.

Он был таким, каким я его помнил. Высокий, сдержанный, силы в нем явно прибавилось. От него просто фонило Тьмой. Его магия давила на мои плечи. Я усмехнулся. Понял, что бывший однокурсник проверял на прочность.

Я его понимал, нужно знать противника в лицо.

— Айсхарн, — ответил он ровно. — Сочувствую утрате твоего клана.

Ни поклона. Ни лишних слов. Я кивнул ему.

— С чем ты пожаловал? — спросил прямо.

Керран заложил руки за спину — жест закрытый, выверенный.

— Я уполномочен расспросить тебя о нападении демонов на твоё поместье, — начал он спокойно. — Некоторые обстоятельства показались… не до конца ясными. По этой причине часть вопросов передана на расследование мне.

Я прищурился.

— На расследование? — голос остался ровным, но внутри меня уже поднимался лёд. — Не понимаю.

Он посмотрел прямо на меня.

— Я — глава Контроля.

— Не слышал о такой службе.

На мгновение в его взгляде мелькнуло что-то похожее на усмешку — тень, не больше.

— Это неудивительно. Контроль — личная структура Императора, созданная без огласки.

Мне это не понравилось. Я отзеркалили его позу. Заложил руки за спину.

— И чем же именно ваш Контроль занимается? — спросил я.

Он ответил не сразу. Прощупывал меня. Только вот по мне сейчас было ничего не понять.

— Мы занимаемся тем, что выходит за рамки обычных расследований, особенно с магической составляющей. Необъяснимыми инцидентами. Аномалиями. Несоответствиями.

Меня будто облили холодной водой. Необъяснимый инцидент. Аномалия. Несоответствие.

В моей голове вспыхнуло одно-единственное имя, подходящее под это описание. Каллиста.

Я не изменился в лице, но внутри всё напряглось. Дракон зарычал, желая напасть на Керрана. Только вот его дракон тоже бросится в бой.

А напасть, значит, дать понять, что я что-то скрываю. И это что-то слишком важное для меня.

Керран внимательно следил за мной. Слишком внимательно. Но я не давал повода усомниться.  Более того, я должен действовать, так же как обычно. Как действовал всегда бы.

— Я прибыл задать вопросы, — снова начала Керран. — И осмотреть место нападения демонов.

Позади меня стояли мои люди. Чувствовал, как они были напряжены.

— Может быть пройдем в твой кабинет?

— Нет, — отрезал я. — У меня нет на это времени. Я покидаю поместье.

Я увидел, как его внимание обострилось. Как взгляд скользнул за мою спину — туда, где была дверь в дом. Где сейчас было то, что не должен был видеть никто.

— Спешка в такой момент… — произнёс он задумчиво. — Выглядит любопытно.

— Это не твоё дело, — холодно ответил я. — Кроме того, Император в курсе как я не люблю чужаков на своей территории. И раз ты Глава Контроля, то я сделаю милость со своей стороны. Я лично напишу, что произошло в клане в ночь нападения и отправлю отчет Его Величеству, укажу, что копию отчета желаешь получить и ты.

Последовала пауза после моих слов. А потом Керран склонил голову к плечу. Прищурился, но его выдержка была железной. Усмехнулся, кивнул, но как-то слишком легко.

Он был силён. Чересчур силён, чтобы это можно было не заметить и уж тем более — недооценить.

Керран Найтбрейк всегда таким и был. В Академии — закрытый, холодный, отстранённый. Не лез в конфликты, не искал союзов, держался особняком, будто весь остальной мир его не касался. О клане Тьмы я знал мало.

Он всегда был закрытым. Я знал лишь обрывки: при отце нынешнего Императора они находились в немилости, держались обособленно, не лезли в большую политику. А теперь всё изменилось диаметрально. Император не просто вернул им влияние — он создал отдельную службу и отдал её Керрану. Значит, доверяет. Значит, считает его достаточно сильным, чтобы держать в руках то, что нельзя доверить никому другому.

Я начал вспоминать, что было в Академии. И пожалуй, мог только вспомнить свои ощущения. Керран закрытый, слишком собранный. Сильный до опасной черты. И вот теперь я понимаю: иметь его во врагах — скверная перспектива. Очень скверная.

Но если обстоятельства сложатся так, что он пришёл за Каллистой…

Что ж. Значит, враг так враг. Я не отступлю.

Теперь я прощупывал его в ответ, так же как он меня. Ощущение силы. Давящей, тягучей, как густая тень, в которую не хочется входить без причины.

Я смотрел, как он разворачивается, как тень его дракона снова ложится на землю. И понимал: он пришёл не за демонами.

Он пришёл за ответами, которых я не собирался давать. И если Контроль действительно существует… значит, они уже чувствуют, что в моем поместье произошло нечто большее, чем просто пожар.

А потом Керран демонстративно обернулся в дракона и взмыл в небо.

— Я хочу, чтобы вы проследили за ящером, пока он не покинет мои земли.

— Конечно, глава, — отозвались двое парней и тут же обернулись.

Я подозвал своего управляющего, который топтался неподалёку, и приказал ему пригласить ко мне поверенного. А потом услышал, как к поместью примчался отряд Торна.

Я развернулся к отряду, ожидая доклада. Старый вояка спешился, потом подошел ко мне, прижал руку к груди в знаке приветствия, склонил голову, а потом произнёс:

— Мы нашли Райана.

— Отлично. Где он был? — спросил я.

— Прятался в лесу.

— Хорошо. Ведите его в темницу, я с ним побеседую.

— Глава… Райан погиб, — Торн сделал скорбное лицо. — Испугался вашей кары.

— Торн, — прорычал я, — Очень удобно вышло.

— Мой лорд, я верен вам, как верен был вашему отцу, — безопасник сделал шаг назад, признавая силу за моим зверем. — Я бы и помыслить не мог. Мы правда пытались взять его живым.

— Я не видел твоего письма с объяснением что и как ты делал в день нападения. Как и твоей жены и любовницы.

— Эм…

— Ты думал, я не в курсе, с кем ты спишь? К вечеру жду. А ещё то, что ты нашёл у Райана.

Вояка был недоволен. Мой тон и недоверие оскорбили его. Желваки заходили на лице. Он сцепил зубы. Но неповиновение не показывал.

— Мой лорд, с ним ничего не было.

Я подошёл к старому вояке и схватил того за грудки.

— Ты плохо работаешь, и ты потерял сноровку.

— Но я…

— А почему именно ты возглавил поиски Райана? Я тебе давал другое поручение.

— Под моим началом… парни справились быстрее.

— Под твоим началом. И правда всё сложилось очень удачно… для тебя, — я оттолкнул его от себя и приказал: — Взять лорда Торна. Допросить. Выяснить все обстоятельства.

— Глава! — наконец-то рычание вырвалось у безопасника. Тот показал, как зол. — Ваши обвинения унизительны. Я ни в чем не виноват.

— Тогда тебе нечего беспокоиться, когда у меня будет время, мы всё решим, — оскалился я.

— Но, глава…

— Труп Райана где? — я посмотрел на парней из его отряда.

— Он во дворе, глава.

— Хорошо.

После того как моего безопасника увели, я прошел посмотреть на Райана. Он был слишком туп, чтобы всё продумать. И как же глупо он умер. Я присел на корточки, посмотрел на рану. Хорошо бы, чтобы его осмотрел лорд Фарн. Целитель точно скажет каким образом погиб сын казначея. Сам себя или же ему помогли.

Встал.

— В ледник его. И пусть целитель осмотрит, — приказал ближайшему воину, тот кивнул и удалился за лекарем. Двое других подхватили тело и потащили его за конюшни в ледник.

Верить не хотелось, что после смерти отца мне достались по наследству не верные и преданные люди, а шайка корыстных ублюдков. Но факты говорили сами за себя.

Только чудом была жива моя семья.

И я с каждого спрошу за них.

А потом, как бы мне ни хотелось остаться, нужно было срочно слетать в поместье. Хотел почувствовать остаточный фон. Я не верил, что Керран так просто улетел. Тот точно попытается пройти туда, куда ему надо. По крайней мере, я именно так бы и поступил.

А пока мои ребята его сопровождают, и тот обязан быть у них на глазах, я смогу ещё раз всё проверить.

Кроме того, там осталась сумка с объяснительными.

Когда я долетел до поместья и приземлился, уже сгущались сумерки. Я обернулся, прислушался к окружающему миру. Потом направился к выгоревшему особняку. Ещё раз осмотрел путь до кабинета. Прислушался к себе — там был странный след магии. Но если Керран занимается делами аномалий, то он может зацепиться за это. А если он знаком с магией демонов, то точно определит не демонскую природу.

Я принял решение — просто сверху наложить свою магию. А чтобы это было не так заметно, я сделал это на весь первый этаж и частично второй.

Я выпустил магию, и ручейки льда побежали по стенам, полу, потолку — весь этаж заволокло моей силой. Я наблюдал за этим, а потом поймал себя на мысли, что Каллиста и правда выпила достаточно магии. А восстановиться я не успел. Хотя мой резерв был большим.

Тут же мысли увели меня к этому самому резерву. Что если мои родители не истинные, как они говорили? Но откуда тогда у меня подобная сила?

Но если они истинные, то как отец мог изменять матери?

Только сейчас я понял, что это просто невозможно. Опять же, нужно будет, когда Каллиста придёт в себя, наведаться к матери.

Тайны порядком начали подбешивать.

После того как моей магией был затянут весь первый этаж и частично второй, я вышел. Обрубил поток магии. Со временем она растает, но шлейф останется ещё на пару дней.

Я подошёл к тому самому дереву, где сидел, и там, где валялась сумка с письмами. Подхватил её. Теперь — обратно.

Это заняло ещё некоторое время. Когда я приземлился во дворе, заметил, как воины косились на окна поместья. Внутри заворочалась паника.

— Что случилось? — спросил я у ближайшего воина, схватив того за руку.

— Мой лорд, там кто-то всё время кричит. Ваш учитель не позволяет заходить в комнату.

Я спешно обошёл воина и побежал в сторону особняка. Миновал холл, потом лестницу, перепрыгивая через несколько ступеней, длинный коридор и, наконец, замер у двери. Там была магия — учитель запечатал её. Вокруг стояли воины.

— Разойтись.

Не спеша, но оборачиваясь, они отступили. Я снял защитные руны и вошёл.

И на меня тут же обрушился водопад искр и яркого света, в грудь что-то со всей силы ударило. Я подхватил на руки… нечто мягкое и горячее. А когда я проморгался, увидел, в своих руках феникса. Длинный хвост спадал почти до самого пола. Она увеличилась раза в четыре. Положила голову с лёгким золотым отливом мне на плечо.

Учитель, который всё это время просто наблюдал за фениксом со стороны, жался в углу гостиной. А гостиная… боги, она была похожа на руины. Когтями ободранные шёлковые обои, выпотрошенные мягкие диваны и кресла. Зола от камина на белёном ковре — и всё это ещё и местами обугленное.

— Ей было скучно, — бросил учитель.

— Я заметил, — недоуменно продолжал озираться.

Феникс курлыкнула что-то и покосилась на учителя.

— Каллиста, — я погладил её. — Ты меня понимаешь?

Та вздохнула, а потом слетела с моих рук и оказалась на диване. Начала вышагивать туда и обратно — буквально пару шагов влево и вправо, и всё.

Она нервно хлопала длинными красивыми крыльями. От неё летели искры огня, которые учитель с опаской, держась подальше, пытался затушить, то ногой, то сбить подушкой.

Я подошёл к фениксу и остановил её метания.

— Тш-ш… всё хорошо. Тебе нужно вернуться обратно. Сможешь?

Феникс замерла и тут же мотнула головой. С её хохолка посыпались искры, поджигая обивку. Я затушил это своей магией.

— Кай, мальчик мой! Ты смог потушить ее огонь? Слава богам! Хоть кому-то это будет по силу! А то я уже весь извелся!

Учитель устало рухнул в разворошенное кресло и уронил на колени обгоревшую подушку.

Я снова посмотрел на птичку. Вспомнил, что Каллиста никогда не обращалась, и её этому не учили.

— Надо успокоиться. Я сейчас тебе расскажу, как происходит оборот у драконов. И ты попробуешь. Возможно, тебе это поможет.

Я опустился на край дивана, стараясь не делать резких движений. Феникс настороженно следила за мной золотистыми глазами, в которых плясали искры.

В ней не было агрессии. Было… напряжение. Как у существа, оказавшегося в новом теле без инструкций и понимания, что с этим делать.

— Слушай меня, — тихо сказал я, удерживая дракона внутри на коротком поводке, тот волновался за птичку, словно это был наш первый оборот. — Не бойся. Ты не одна.

Калли чуть наклонила голову. Искры на крыльях на мгновение погасли.

Учитель шумно выдохнул. Он просто наблюдал и не мешал.

Я бросил на него короткий взгляд.  А потом сосредоточился на Каллисте.

— У драконов оборот начинается не с тела, — продолжил я, — а с ядра. Ты должна почувствовать себя не птицей. Не огнём. А… собой. Тем, кем ты была до этого.

Феникс нахохлилась. По комнате прошёлся горячий ветер, шторы на окнах вспыхнули и тут же погасли под моей магией.

— Тише, — я положил ладонь на спинку дивана рядом с ней. Не касаясь. — Я рядом. Ты в безопасности.

Это была правда. Абсолютная. И, кажется, она её услышала.

Я закрыл глаза и позволил Каллисте почувствовать меня — не как главу клана, не как дракона, не как того, кто отдаёт приказы и вершит суд. А как того, кто стоит рядом. Кто держит. Кто не отпустит. Своего супруга. Истинного.

В груди отозвалось тёплым давлением.

— Вспомни, — тихо сказал я. — Как ты выглядела.

Феникс вздрогнула.

Искры вспыхнули разом — не хаотично, а словно втягиваясь внутрь. Огненные перья начали осыпаться светящейся пылью, которая не падала на пол, а растворялась в воздухе.

Учитель оказался рядом.

— Кай… — прошептал он.

Я не отвёл взгляда от Каллисты. Птичка сжалась, будто собираясь в точку. Свет стал плотнее, ярче, ослепляюще-золотым. Я прикрыл глаза рукой, а когда убрал ее… феникс исчезла.

На диване, среди обгоревших подушек и оплавленной ткани, лежала Каллиста.

Бледная. Обессиленная. С растрёпанными золотистыми волосами, укрывающими ее полностью, пахнущая дымом, малиной и смородиной, корицей.

Я оказался рядом раньше, чем понял, что двигаюсь. Подхватил её, прижал к себе, чувствуя, как слабо, но ровно бьётся ее сердце. Волосами была прикрыта ее нагота.

— Всё, — выдохнул я. — Всё. Я здесь.

— Невероятно… чудо просто, — хрипло проговорил учитель из угла.

Я поднял взгляд.

— Если хоть кто-то попробует снова отнять её у меня…

Дракон внутри тихо зарычал, соглашаясь.

— …я уничтожу всех.

Учитель кивнул, понимая меня. Каллиста едва слышно вздохнула у меня на груди. Я сосредоточился на ней.

Учитель ушёл тихо. Я даже не сразу понял, в какой момент его присутствие перестало ощущаться в комнате. Дверь закрылась почти беззвучно, и в покоях стало слишком тихо.

Остались только мы.

Я выдохнул. Длинно. Глубоко. Так, будто всё это время держал воздух в груди и только сейчас позволил себе дышать.

— Идём, — тихо сказал я, не столько ей, сколько себе.

Каллиста посмотрела на меня — внимательно, по-птичьи, чуть наклонив голову. В её взгляде ещё плескалось беспокойство, огонь не ушёл до конца, он тлел на кончиках ее волос, срывался искрами вниз.

Я подхватил её на руки осторожно, как берут что-то бесконечно хрупкое и бесконечно дорогое одновременно. Она была тёплой, но не обжигающе.

Калли молчала, но она так доверчиво льнула ко мне. Впитывала все, что я был готов ей дать. А готов я был положить весь мир к ее ногам.

Мой дракон внутри едва дышал от переполняемых нас чувств.

Я перенёс Каллисту в спальню, усадил на край кровати. Она послушно позволила это сделать, хотелось защитить ее от всего мира.

Из гардероба я принес свой халат. Раскрыл, укутал, осторожно подтянул края, чтобы ей было удобно. Чтобы не дуло.

Она позволила. Даже чуть подалась ко мне.

Я сел рядом. Провёл рукой по её волосам. Пальцы дрожали. Я этого не скрывал. Не мог.

Она сейчас была так красива, что у меня перехватывало дыхание.

Перерождение изменило её — и в то же время оставило прежней. Каллиста и раньше была красивой, стоило лишь немного вернуть ей здоровье, но теперь… теперь она словно расцвела изнутри. Исчезла угловатость, ушла болезненная хрупкость. Всё, что в ней было, усилилось в разы — как будто она наконец стала собой.

Её глаза, прежде цвета молодой зелени, теперь отливали тёплым янтарём, словно в глубине зажглось солнце. Веснушки — боги, как же они ей шли. Я ловил себя на том, что смотрю слишком пристально, будто пытаюсь запомнить каждую черту, каждую тень на её лице.

— Спасибо… — слова сорвались сами, глухо, почти шёпотом. — За то, что ты жива. За то, что жива моя дочь.

Она чуть вздрогнула, словно только сейчас до конца осознала, что с ней произошло. Я почувствовал, как её плечи напряглись, как дыхание стало рваным. Я почувствовал ее порыв, прижаться ко мне, как доверчивому птенцу. И сам опередил ее. Сам притянул к себе и обнял. Она уткнулась лицом мне в грудь.

Я сжал её крепче, обхватил руками, прижимая к себе так, будто мог заслонить от всего мира. Дракон внутри рыкнул глухо и удовлетворённо — да, вот так. Защищать. Держать в объятиях. Греть.

Я чувствовал, что ей нужно, чтобы я просто был рядом.

Что бы ни ждало нас дальше — Контроль, Император, тайны крови и перерождений — всё это потом.  Всё остальное подождёт.

— Моя Калли… — снова хрипло проговорил я, начал гладить ее по голове и прижимать к себе. — Моя.

Я наклонился ближе, почти коснулся лбом её лба. Прикрыл глаза на мгновение.

— Я не знаю, как благодарить за всё. Не знаю, чем это можно измерить. Но знай… — я поднял на неё взгляд. — Ты не одна. У тебя есть семья. Есть я.

Она тихо, рвано выдохнула. Я поднял взгляд, и только тогда увидел её лицо. Губы Каллисты дрожали, слёзы текли по щекам. А потом её начало колотить — мелко, всем телом.

Дракон внутри зарычал, требуя немедленно действовать.

— Тш-ш, маленькая. Все уже хорошо. Тебе холодно? — спросил я, уже поднимаясь. — Сейчас растоплю камин.

Я сделал шаг к нему, но успел только разложить дрова, как за спиной послышалось движение.

Я обернулся и замер.

Каллиста уже шла к камину сама. Босая, по пушистому ковру. Закутанная в мой чёрный халат, который тянулся за ней шлейфом. Огненно-золотые волосы стекали по бархату водопадом.

Она остановилась, протянула руку и, не произнося ни слова, не читая заклинаний, просто подожгла дрова.

Пламя вспыхнуло сразу — ровное, тёплое, живое.

— Я… сама… — хрипло, почти шёпотом сказала она, повернувшись ко мне.

Я протянул ей руку, ожидая, когда она вложит свою ладонь в мою. И она, помедлив, сделала это. Я выдохнул. Мы с драконом в течение этих секунд даже не дышали. Значит, она нам доверяет. Я потянул её к себе на колени, усадил перед пламенем и сам прижался к ней со спины, обнял её.

Прижал к груди, интуитивно понимая: сейчас ей не нужны слова. Не нужны объяснения, оправдания, обещания. Ей нужны были только объятия. Защита. Уверенность, что она не одна. Что я есть рядом.

Я опустил подбородок ей на макушку и прикрыл глаза. В груди всё ещё глухо отзывалось рычание зверя — не яростное, не жадное, а настороженное, охранное. Моё. Наше. Сокровище.

Мы так и сидели, не замечая времени. Она чуть развернулась, уткнулась щекой мне в грудь. Я смотрел на огонь и держал её, словно боялся, что стоит отпустить — и она снова исчезнет.

Шаги я услышал заранее.

Дверь распахнулась.

— А вот и вы! — раздался голос учителя. — Каллиста, я принёс тебе еды.

Учитель поставил перед нами поднос. Сдержанно улыбнулся и удалился.

Я взял тарелку. Каллиста смотрела настороженно — не испуганно, нет… скорее так, как смотрят те, кто слишком долго был один и теперь не до конца верит, что можно позволить о себе позаботиться.

Я не торопил.

Поднёс кусочек хлеба с сыром к её губам.

Она замешкалась. На миг. Я видел, как в ней борется привычка справляться самой и что-то новое, хрупкое, только начинающееся.

Потом она всё же позволила.

Её пальцы коснулись моей руки — легко, почти невесомо. Я едва заметно выдохнул. Мы с драконом всё это время не дышали вовсе.

Она ела осторожно, но охотно. Словно тело само знало, что сейчас это безопасно. Что можно. Что не отнимут.

Дракон внутри меня млел. Не рычал. Не требовал. Он был… спокоен. Удовлетворён. Я подал ей ещё еды. Потом кусочки фруктов.

Когда она выпила сок, я заметил, как её плечи опустились, как взгляд стал мягче, расфокусированнее. Сон начал подкрадываться.

Я отставил поднос подальше.

Притянул её к себе, осторожно, не делая резких движений. Она не сопротивлялась. Напротив — доверчиво позволила уложить себя на мою груди, устроилась, словно искала опору.

Я покачивался, едва заметно. Медленно. Ровно.

Она уснула у меня на руках.

Я поднялся, отнес ее в… гнездо. То, что я построил для неё. Я уложил Каллисту в центр своей огромной кровати, осторожно, почти благоговейно. Обложил подушками, укрыл одеялом, поправил прядь волос, выбившуюся на лоб.

Она не проснулась.

Я лёг рядом.

Не смыкая глаз, я сторожил её сон.

Каллиста

Я проснулась, но не открывала глаз. Прислушивалась к себе. То, что вчера произошло, было для меня чем-то новым.

В этом Ледяном клане я нашла гораздо больше тепла, чем в родной семье. Хотя теперь получается — не родной. По крайней мере, по одной стороне.

Значит, моя мать имела связь с фениксом. Редким. Реликтовым Высшим.

Неужели ему не было ни разу интересно поинтересоваться, как я? Или он даже не знал, что я существую? Мама не сказала, предпочла выйти замуж за лорда Мунвейна. Хотя это даже не его фамилия рода. «Отец» перенял её от моего деда по материнской линии.

Хотелось бы мне узнать, кто мой настоящий отец и где они встретились, но не настолько сильно, чтобы появляться в Лунном клане.

Они от меня отказались давно. По всем параметрам. Пусть так оно и будет.

Я открыла глаза и повернула голову. Нашла себя среди разноцветных шелковых подушек. Было удобно и приятно.

На соседней подушке спал Кайден.

С его лица исчезло вечное равнодушное, сдержанное выражение. Даже не привычно, что он не хмурится. Я впервые так близко могу рассмотреть мужа. Кайден был красив по-мужски, статен, а еще справедлив. Доброта, хоть он и прятал это, была не чужда ему.

Было очень непривычно видеть супруга рядом с собой в постели, но я не могу сказать, что это неприятно. Страшно — да. Непонятно — да. Как я должна себя вести? И те слова, что он говорил о нас вчера… это в самом деле правда?

Я так привыкла во всём сомневаться, ждать подвоха, опасность, скрытую за улыбками.

Но ведь Кайден никогда не делал мне больно или плохо. Наоборот — пусть держался на расстоянии, но всё делал только для моего комфорта: убрал любовницу, поверил мне, когда с Шани случилась неприятность, поддерживал меня в желании учиться, даже составил заявление императорскому эмиссару.

Он сделал для меня больше, чем родная мать. И даже сейчас, когда я испугалась, что владею магией огня, он никак не показал, что это плохо.

Подарил вчера чувство безопасности, защиты.

Более того, я чувствовала его как себя — и даже больше. Я прислушалась к себе вновь, пытаясь поймать то вчерашнее приятное чувство. И… с удивлением обнаружила, что Кай спит. А его дракон внутри смотрит на меня с интересом, переступает с ноги на ногу. Ластится. И столько любви от зверя направлено на меня, феникса.

Не знаю, что это за пространство, где живут наши ипостаси, но на этой ментальной территории дракон может видеть мою суть.

Я попробовала почувствовать свою птичку — и с удивлением снова обнаружила, как она появилась в этом ментальном пространстве и пошла навстречу дракону, который лёг и подставил щёку для моей птички. Я и сама затихла.

Так вот как я выгляжу.

Огненно-жёлтая красавица и белоснежный с голубым отливом дракон.

Огонь и Лёд.

Моя птичка подошла к величественному ящеру и… потёрлась головой о его морду.

И столько тепла и любви было в этом жесте. Я задохнулась просто. Не знала, что так можно любить — безоговорочно, просто потому, что ты есть.

Это было ново. Непонятно. А потом я почувствовала прикосновение к щеке. И словно вынырнула из-под воды — так глубоко ушла в себя. И увидела голубые, кристально чистые глаза перед собой. Растрепавшиеся тёмные волосы. Кайден навис надо мной. Опираясь на локоть у моей головы, он внимательно смотрел на меня.

— Ты видел это? — спросила я, неосознанно переходя на «ты».

— Да. Это красиво.

— Почему наши… ипостаси могут так?

— Мы истинная пара.

Я замерла, не веря в то, что услышала.

— И я не знаю, почему не почувствовал это раньше, — Кайден, словно услышал мой вопрос. А может и не словно?

— Я чувствую тебя, — прошептала я, не шевелясь.

— Это последствия связи.

— Это необычно и…

— …пугает — закончил за меня Кайден.

Я кивнула. Он и правда чувствовал, что меня беспокоит.

— Мы во всём разберёмся, но бояться тебе не стоит.

— Что теперь будет?

— А что будет? Всё будет как прежде, за некоторым исключением. Грядёт война. Клан на военном положении. Император поддерживает нас. Кристальные предали, и по их территории прошёл отряд демонов. Но есть и у нас предатели. И…

— Меня ударил…

— Я знаю про Райана, Шани рассказала. И он понёс наказание — от предателя или от друга, ещё стоит выяснить, но факт остаётся фактом: он мёртв. И если бы мог, я бы снова его воскресил и упокоил.

Я слушала Кайдена и последние новости. И не могла сказать, что была огорчена гибелью Райна. Он это заслужил. Он обрек на смерть меня и маленькую девочку.

— Как Шани?

— С Шани всё в порядке, и её магия вернулась к ней.

Я прикрыла глаза и улыбнулась. Кайден оставил поцелуй на моем лбу.

— А как твой клан меня примет? — я не могла не понежиться под его поцелуем. Это было так приятно. Я никогда подобного не ощущала, как будто сотня бабочек закружились в животе и защекотали меня крылышками.

И Кай снова услышал меня.

Он медленно повёл кончиком носа, иногда задевая щетиной — от виска по скуле к подбородку. Я едва заметно вздрогнула. Дыхание сбилось, стало неровным, слишком громким в тишине.

Тепло разливалось изнутри — сначала в груди, потом ниже, расходясь по телу медленными волнами. Кожа отзывалась на каждое движение Кайдена, будто он прикасался не только снаружи, но и где-то глубже, под самой кожей. У меня дрожали пальцы, я хотела потрогать его, но… не знала, как это сделать. Сжимала подушки рядом с собой.

А потом я услышала хриплый, сдерживаемый мужской стон.

Распахнула глаза — и сердце ударилось о рёбра. Мои волосы светились, будто тлели живым огнём, а вокруг нас кружились золотые искры. Они касались кожи — не обжигали, а согревали, усиливая это тягучее, пульсирующее тепло внутри.

Страх пришёл внезапно. Я испугалась, что могу причинить боль дракону, и дыхание сорвалось окончательно. Но Кайден уловил мою панику мгновенно. Он наклонился и оставил почти невесомый поцелуй в уголке моих губ. От этого прикосновения у меня перехватило дыхание, голова закружилась, а дрожь прошла по спине, медленно, до самого основания позвоночника.

Затем лёгким, снежным порывом магии Кайден сдул с меня золотые искры.

Холод коснулся кожи. Пылающие щёки остудило, но внутри всё ещё жило тепло — глубокое, живое, от которого хотелось закрыть глаза и просто чувствовать.

— Они тебя и так уже приняли, — хрипло ответил Кайден. А я не сразу смогла продолжить разговор, потому что теряла нить беседы. А Кайден неспешно водил пальцами по волосам, и я ясно видела по его реакции, что ему нравится то, что он видит. Я так отчетливо это считывала.

— Но я… владею магией огня.

— Пока нужно будет скрывать это. Но обещаю, что постараюсь сократить это время. Ты должна быть сама собой. И ты прекрасна, — по губам Кайдена скользнула улыбка.

— А как ты объяснишь, что я не погибла в огне?

— Ты просто отсутствовала в это время в поместье. Была в городе. Я не перед кем не обязан отчитываться, в конце концов, а тот, кто знал, уже мёртв. А вот если он был не один — тогда мы сразу узнаем, кто его сообщник.

— Был ещё слуга.

Потом я рассказала, как тот выглядел, и Кайден кивнул.

— Найдём.

Мы замолчали вместе. А потом муж помог мне встать. Я по-прежнему была в его халате. Мы позавтракали и только после он на некоторое время оторвался от меня. И то перешел в кабинет, который был в этих покоях. Но я все равно слышала весь его разговор с поверенным.

Он приказал ему отправляться в Герсте и заняться болотами: начать их осушку и заготавливать торф, который потом нужно будет сушить, и им можно будет топиться.

Поверенный ушёл после этого, как они разработали подробный план работ и Кай выделил ему людей в помощь.

А потом Кайден снова вернулся ко мне.

И за ужином к нам присоединились учитель и Шани, наполнив покои уютной суетой.

Шани сразу бросилась мне на шею и обхватила своими маленькими ручками так крепко, будто боялась отпустить. Она уткнулась лицом мне в плечо и вдруг расплакалась — тихо, надрывно. Я гладила её по волосам, прижимала к себе, шептала успокаивающие слова, пока её дыхание не выровнялось и всхлипы не стихли.

Кайден в это время спокойно распоряжался ужином, переговаривался с учителем, улыбался — и в его движениях было столько уверенной заботы, что тревога, которая нет-нет да сжимавшая грудь, окончательно отступила. Всё словно встало на свои места.

И только тогда я поняла, как сильно устала бояться.

Как долго жила в напряжении. А теперь внутри разливалось тепло — медленное, глубокое, непривычное. Оно не требовало слов и не обещало ничего вслух, но в нём было больше уверенности, чем в любых клятвах.

Я была счастлива.

Тихо, по-настоящему, по-семейному.

Когда я появилась в особняке и вышла в столовую, все были удивлены, но не настолько, чтобы это стало потрясением.

Слухи уже ходили — о них позаботился супруг. Говорили, что в ту ночь я была в городе и потому не застала демонов в поместье.

Единственная служанка, приносившая нам с Шани еду тем вечером, была заранее предупреждена и держала рот на замке.

Так что моё затворничество и часы, проведённые в библиотеке, сыграли мне на руку.

Я по-прежнему занималась с учителем и Шани. Наши дни текли размеренно: чтение, учеба, тихие разговоры.

Кайден держался в стороне. Не потому, что хотел — скорее потому, что заставлял себя. Но связь между нами никуда не исчезла. Даже на расстоянии я чувствовала его: напряжение, беспокойство, внутреннюю нервозность. А он, я знала, чувствовал меня — моё дыхание, мою сосредоточенность на уроках, моё молчаливое присутствие.

Спали мы вместе, но между нами ничего не происходило. Тот опасался напугать меня, давал время привыкнуть, что я не одна.

Так прошли три дня.

Кайден становился всё более нервным, и я мягко, ненавязчиво старалась его успокоить — словом, взглядом, послать по нашей связи ощущение тепла и спокойствия. Я училась пользоваться тем, что образовалось между нами.

А сейчас я сидела в кабинете, склонившись над книгой, когда мысли начали ускользать. Буквы расплывались, строки теряли смысл, и вместо них в голове всплывали обрывки событий, свидетельницей которых я стала совсем недавно.

Тот самый гонец, который тогда показался мне подозрительным, действительно отвлекал Кайдена. Я ясно вспомнила его лицо. Слишком спокойное — даже довольное. Особенно в тот момент, когда Кайден уехал. Слишком ровная улыбка, слишком уверенный взгляд, будто он знал больше, чем должен был.

Я рассказала об этом Кайдену на следующий день после своего возрождения, и он сразу насторожился. Именно тогда он предположил, что в тот день могли быть украдены бумаги — документы с описанием тайных ходов, потому демоны и проникли так легко в поместье. Помимо тайных ходов, там была описана система охраны поместья и руны защиты.

Предателей, к счастью, оказалось не так много. Райан понимал, что со мной в клановом особняке не уживётся, что я не Айлора, которая покрывала его надругательства над прислугой, и, как выяснилось позже, просто решил поживиться тем, что лежало в клановом сейфе, воспользовался проникновением демонов в особняк. Об этом поведал личный слуга, которого Кайден поймал после моего описания.

А Торн…

Торн уже после смерти Райана, в лесу, принял решение не возвращать документы Кайдену — слишком удобно было свалить всё на сынка казначея.

Более того — ещё раньше именно старому безопаснику предлагали крупную сумму золота клан Кристальных.

Его любовница сдала старого дракона. Продала — без колебаний.

И за этот выбор он поплатился.

Я перевела взгляд обратно на книгу, но читать больше не могла.

Сначала я почувствовала растерянность, а затем — гнев Кайдена. Он накрыл меня внезапно, остро, словно волна, от которой невозможно было отгородиться.

Я захлопнула книгу.

Посмотрела на учителя, который вздрогнул от резкого звука, и на Шани, отвлёкшуюся от своего чтения.

— Я сейчас, — сказала я тихо.

— Конечно, — ответил он без лишних вопросов.

Я поспешно вышла из учебной комнаты, располагавшейся на первом этаже, и направилась в кабинет.

Когда я вошла без стука, увидела, поверенного и нового управляющего поместьем в Герсте сидящим в кресле.

А Кайден стоял напротив и читал донесение.

В комнате стояла напряженная тишина. И только я знала, чего она стоила супругу.

— Что случилось? — спросила я.

Кайден посмотрел на поверенного.

— Оставь нас.

Тот поклонился мне и молча вышел. Кайден подал мне руку. Я вложила свою ладонь в его, и он рывком притянул меня к себе, жадно вдыхая запах моих волос, словно только так мог убедиться, что я здесь.

Потом он протянул письмо.

Кайден усадил меня к себе на колени, перебирая мои волосы и глубоко дыша, постепенно успокаиваясь. Его напряжение всё ещё чувствовалось — в руках, в дыхании, в том, как он держал меня.

Я бегло начала изучать отчёт.

В ходе осушения болот было найдено два тела. Мужчина и женщина.

Мы сразу начали готовиться к вылету в Герсте — поместье на болотах.

Кайден оставил охрану для дочери. Я тепло оделась и взобралась на шею величественного дракона. Сразу почувствовала отклик своей второй сущности — она тоже рвалась расправить крылья и лететь рядом с ящером. Но… пришлось сдержаться.

Мы до сих пор почти ничего не знали о таинственно возникшей вымершей расе — фениксах. А теперь ещё и библиотека учителя, редкая и по-настоящему ценная, была полностью сожжена. Значит, нужно было время, чтобы, не привлекая внимания, отыскать другие фолианты.

Кроме того, с информацией о фениксах следовало быть предельно осторожными. Контроль уже интересовался всплесками неизвестной магии. Мы с Кайденом рассудили: если подобный орган был создан, значит, такие случаи, как мой, уже происходили. И это давало слабую, но всё же надежду — я была не единственной.

А учитывая, сколько разных рас раньше считались вымершими…

Вот только напрямую расспрашивать было опасно. Мы не знали, что именно делали в Контроле с такими как я. Ситуацию осложняло и то, что Император Эрэйн Норвелл лично приложил руку к созданию этого органа.

А сейчас, закутавшись в меховой плащ, спрятав волосы под капюшоном, мы уже вскоре вылетели в ночь.

К рассвету достигли поместья на болотах.

Болота и правда были огромными и с высоты птичьего полёта выглядели впечатляюще и зловеще. Вокруг тянулись непроглядные леса. Лагерь, разбитый для осушения болот, спал, виднелся дым от потухшего костра. Мы приземлились у самого поместья. Рядом приземлился второй дракон.

Кайден опустил крыло, и я легко сбежала вниз.

После перерождения я стала заметно сильнее — кости окрепли, тело полностью изменилось, стало гибким и выносливым. То, что раньше казалось тяжёлым и непосильным, теперь было легче пуха. И я ясно чувствовала свою магию, которая бурлили в венах.

Я едва успела ступить на землю, как в тот же миг оказалась в объятиях супруга. Кайден обернулся стремительно. Он сжал меня крепко, почти болезненно, будто проверяя, что я цела.

Когда он обернулся к поверенному, сразу спросил:

— Где тела?

— Мы убрали их в ледник за поместьем.

Нам навстречу уже спешили пятеро воинов — тех, кто сопровождали мать Кайдена сюда. Сама леди не вышла. Впрочем, было ещё слишком рано.

— Идёмте, лорд, я покажу, — сказал поверенный. Часть воинов следовала за нами.

Сам поверенный заметно нервничал.

И мы это видели.

Мы вошли в дом, из серого поросшего зеленым мхом камня.

Нас встретила служанка — сонная, но собранная. Она низко присела в реверансе, глаза её метнулись к Кайдену.

— Завтрак, — коротко распорядился он. — И сообщи моей матери, что мы прибыли.

Служанка кивнула, снова присела и почти бегом скрылась в коридоре, спеша исполнять приказ.

Мы прошли первый этаж насквозь. Вышли во внутренний двор.  Там нас встретил чуть в стороне холм. Невысокий, каменистый. В его основании были тяжёлые деревянные двери, потемневшие от времени и сырости. У входа стоял воин. Завидев Кайдена, он выпрямился, поклонился и, не задавая вопросов, распахнул двери.

Мы начали спускаться вниз по лестнице. Каменные выступы под ногами были острыми, неровными, местами скользкими. Магические лампы давали голубоватый, рассеянный свет. С каждым шагом становилось всё холоднее. Я поёжилась.

Кайден тут же это почувствовал. Он снял с себя кожаную куртку и набросил мне на плечи, не спрашивая. Я закуталась плотнее, вдохнула знакомый запах и стало чуть легче.

Кай шёл рядом, придерживая меня за локоть, осторожно, чтобы я не упала.

Когда мы почти спустились, управляющий, шедший впереди, остановился перед последней дверью. Он обернулся, заметно помедлив.

— Миледи… — произнёс он тихо. — Я должен предупредить. Вид тел… тяжёлый. Возможно, вам будет неприятно.

Кайден внимательно посмотрел на меня.

Я ответила ему мысленно.

Будучи супругой главы клана, я не могла позволить себе слабость. Я знала, что Кайден защитит меня от любых бед и невзгод, но всё же… я тоже должна была быть стойкой и принимать всё лицом к лицу.

— Всё будет нормально, — ответил он вместо меня.

Управляющий кивнул, придержал дверь и распахнул её.

Мы вошли.

Холод ударил сразу.

Не просто прохладой — ледяным, глухим воздухом, от которого дыхание стало заметным, а кожа на руках стянулась. Я закуталась еще плотнее.

Ледник был выложен прямо на камне. Широкий, низкий, с потолком, покрытым инеем. Магические лампы давали ровный голубоватый свет.

На ледяных ложах лежали два тела.

Мужчина и женщина.

Тела сохранились почти хорошо.

Холод и плотный торф законсервировали их, превратив в нечто среднее между телом и мумией. Кожа потемнела, стала плотной, натянутой, словно высушенной. Черты лиц были узнаваемы лишь отдалённо — скулы выступали резче, губы истончились, глаза провалились в тени. Волосы местами слиплись, потускнели, но не рассыпались.

Одежда сохранилась частично.

Ткань местами истлела, местами пропиталась тиной и грязью, но покрой всё ещё читался. На мужчине — остатки дорожного плаща с характерной вышивкой Ледяного клана по краю. На женщине — платье, когда-то дорогое, из плотной ткани, с застёжками, которые не делали для простолюдинок.

И именно тогда пришло узнавание по нашей связи.

Кайден понял, кто это.

Я повернулась к супругу — сама я этих людей не знала. Но по тому, как напряглось его лицо, как на мгновение застыли плечи, мне стало ясно: для него это не просто тела.

Управляющий занервничал ещё сильнее. Его нижняя губа заметно подрагивала, будто он с трудом удерживал себя.

— Вот… — тихо сказал он, словно боясь нарушить тишину. — Мой лорд.

— Кто ещё видел тела? — спросил Кайден, не отрывая взгляда от ледяных лож.

— Только двое рабочих из лагеря, — поспешно ответил управляющий. — Но… они будут молчать. Рабочие, как только доложили мне, я сразу скрыл тела за тканью, уложил в ледник и приставил охрану.

— А моя мать? — голос Кайдена остался ровным, но я почувствовала, как внутри него сжалось что-то острое.

Кайден стоял рядом, неподвижный, напряжённый. В нём поднималась ярость — холодная, сосредоточенная, опасная.

— Я не стал докладывать, — управляющий опустил взгляд. — Вы говорили, что я несу ответственность только перед вами. Я верен вам, мой лорд.

— Она спрашивала, что ты здесь делаешь?

— Да, — он снова кивнул и сделал шаг назад. — Но я не сказал. Не подавал вида о том, что нашел.

Муж не сводил глаз с мумий. Потом он прикрыл глаза, сжал кулаки и глухо произнёс:

— Никого не пускать сюда.

Он отвернулся.

Я положила руку ему на плечо и молча осталась рядом.

Он склонился надо мной и оставил холодный, быстрый поцелуй на моём виске.

— Прости, что тебе приходится всё это чувствовать, — тихо прошептал он мне в самое ухо.

— Кто они? — спросила я, едва слышно.

— Моя первая супруга… и мой отец.

Управляющий уже оставил нас одних. Я не выдержала, дыхание сбилось.

— Но разве они не погибли от рук моего дяди и деда? — растерянно спросила я. — Как они оказались здесь? Вы… вы их тут захоронили?

— Нет, Каллиста, — он покачал головой. — Я похоронил их в родовом склепе. Я видел тела. Твой отец, вернее, лорд Мунвэйл, передал их мне.

— Я не понимаю… — выдохнула я.

Слова повисли между нами, холодные и тяжёлые, как воздух этого ледника.

Его рука незаметно сжалась на моём локте, поддерживая, удерживая.

— Нужно поговорить с матерью. Я… я хотел бы сделать это один.

— Хорошо.

Он посмотрел на меня чуть дольше, будто сомневался.

— Ты подождёшь меня в гостиной?

— Конечно, Кайден.

Кайден

Я кивнул и отвернулся первым, придерживая истинную и любимую за талию, чтобы она не оступилась. Хотя еще под вопросом, кто кого держал. Сейчас мне самому нужна была опора, у меня словно почву выбили из-под ног.

Кого демоны побери я похоронил почти пять лет назад? Кого?

И эта одежда…

Перед тем как тела предали огню, они были в другой. Я помнил это точно. Каждую деталь. Я видел их. Я не мог ошибаться.

Запах малины и смородины немного успокаивал — тёплый, живой, настоящий. Но внутри душа металась, рвалась, не находя покоя. Я уже знал: ничего хорошего я не услышу.

Не в этот раз.

Но я должен был знать.

Даже если правда окажется хуже всего, что я могу себе представить.

Я хотел знать.

Мы вышли из ледника молча. Каменные ступени поднимались вверх. Я шёл рядом с супругой, чувствуя каждое её движение, каждое колебание дыхания, и сдерживал себя из последних сил, чтобы не развернуться обратно, не вернуться к телам и не убедиться ещё раз, что это не ошибка.

В гостиной я усадил Каллисту в кресло, аккуратно, бережно.

— Завтрак, — коротко приказал я служанке. — Немедленно.

Та исчезла выполнять приказ. Я отошёл к окну, пытаясь отыскать в себе хотя бы подобие спокойствия.

Я чувствовал Каллисту, как она переживает за меня, как тянется ко мне всей своей сутью. Как её тёплое пламя касается моего льда, не обжигая, а согревая. Она не говорила ни слова, но этого и не требовалось.

Её присутствие удерживало меня от того, чтобы рассыпаться окончательно.

Я дождался, пока стол будет накрыт, пока по гостиной не поплывёт запах ароматного кофе.

Только после этого подошёл к камину, молча подложил дрова — они всегда стояли рядом. Каллиста без слов поняла и сама подожгла их. Я хотел, чтобы ей здесь было тепло и комфортно.

Лишь тогда я выпрямился и подошёл к ней.

Она сидела в мягком кресле, обитом красным бархатом, — хрупкая и сильная одновременно, в тёмно-синем дорожном костюме, подчёркивающем её спокойную, сдержанную красоту и изящную фигуру. Я наклонился и коснулся губами её макушки, вдыхая знакомый, родной запах.

Вот мой якорь в этом мире.

Каллиста. Моя истинная.

И… моя дочь. Шани.

Запах малины и смородины накрыл с головой.  На мгновение я задержался, вдохнул глубже, будто это могло удержать меня от того, что предстояло, дать силы.

Под обеспокоенным взглядом супруги выпрямился и сделал шаг назад.

— Я скоро, — сказал я и вышел.

В коридоре было тихо. Служанка, та самая, что встречала нас утром, замерла, увидев меня.

— Где моя мать? — спросил я без предисловий.

— Леди в своих покоях, мой лорд, — ответила она. — В гостиной. Завтракает.

Я кивнул и направился к лестнице.

Каждая ступень отдавалась в голове глухим эхом.

Я шёл и пытался сложить в одно целое то, что не складывалось.

Я видел тела.

Я хоронил их.

Я стоял у родового склепа и клялся, что они нашли покой.

А теперь я узнал, что они лежали в болоте.

Мне нужны ответы на все мои вопросы.

Я остановился у дверей покоев матери, выдохнул, призывая себя к спокойствию, и не стуча распахнул дверь.

Моя мать сидела в кресле у небольшого столика у окна — спокойная, безупречно собранная, словно вырезанная из холодного камня.

На ней было серое шёлковое платье, наглухо застёгнутое до самого горла. Длинные рукава скрывали запястья, пышная юбка мягко спадала к полу. Она выглядела так, будто сошла с гравюры или старинного портрета — вне времени, вне чувств, вне происходящего.

Она медленно, лениво помешивала кофе. Движения были отточенными за годы привычки. Ни спешки. Ни суеты. Ни малейшего намёка на тревогу.

Затем она столь же неторопливо повернула голову в мою сторону.

Голубые глаза скользнули по мне холодно и оценивающе — без удивления, без радости. Взгляд был надменным, отстранённым, пропитанным привычным пренебрежением.

— Доброе утро, мама, — произнёс я и вошёл.

Я закрыл за собой дверь, прошёл через всю гостиную и сел в кресло напротив. Она отставила от себя тонкий фарфор и посмотрела прямо на меня.

Мать не изменила позы. Лишь снова взглянула на меня — так же спокойно, так же холодно.

— Не знаю, доброе ли оно, сынок, — равнодушно проговорила она. — Учитывая, кого ты привёл в мой дом. Или ты и из этого поместья выгонишь меня, словно безродную собаку?

— Никто тебя не выгонит.

— Не думаю, — усмехнулась она. — Твоя золотоволосая девка, выходит, выжила. Поистине, ей даже огонь не страшен. Живучая тварь.

— Замолчи, мама. Я тебя предупреждал.

— Это мой дом. Я тебя не звала и не ждала, — её голос остался ровным. — А потому буду называть вещи своими именами. Раз Судьба не сочла нужным освободить тебя от этого позора в её лице, возьми всё в свои руки.

— Я пришёл к тебе сейчас не для того, чтобы слушать, как тебе противна моя супруга, — холодно сказал я. — Я пришёл, чтобы получить ответы на свои вопросы.

Она чуть наклонила голову, внимательно изучая меня.

— И на какие же?

— Я нашёл тела моей первой жены и моего отца. В болоте, — сказал я прямо, в лоб. — Что ты об этом знаешь?

Я следил за лицом матери и… та даже не удивилась. Выходит, знала.

— Вот как… — спокойно произнесла она. — Удивительно.

— И это всё, что ты скажешь?

— А что я должна сказать? Умерли и умерли. Какая разница каким образом. Итог один.

— Ты знала, — сделал я вывод.

— Допустим.

Слова ударили сильнее крика.

— Кого тогда я похоронил?

— Каких-то других людей, — она пожала плечами, будто речь шла о пустяке.

Я втянул воздух сквозь стиснутые зубы.

— Как они здесь оказались?

— Сами приехали. Хотели провести время в уединении, чтобы им не мешали ни я, ни ты, ни Шани.

— И ты так легко об этом говоришь? — это было больнее всего. Такое предательство.

— А что мне было делать? — её голос остался ровным. — Я приняла выбор твоего отца. Но этот выбор мог причинить тебе боль. А я этого не хотела. Я знала, что он спит с твоей женой. Ты ведь знаешь — он ни одной юбки не пропускал. Истинность, к сожалению, не гарантирует верность.

Она подалась вперёд, сделала глоток кофе и снова отставила чашку в сторону.

Теперь многое становилось ясно. Почему моя первая жена вдруг резко перестала вызывать симпатию у матери.  Почему в поместье не было ни одного портрета отца.

Даже понимая, что их больше нет, это было больно — словно в сердце вогнали клинок и медленно провернули.

Предательство всегда больно. Предательство близких — разрушает.

— Я правильно понимаю, — глухо произнёс я, — что это ты их упокоила?

У кого, как не у неё, хватило бы ресурсов, власти и хладнокровия на такое.

— Да, — не стала отрицать мать. — Они опозорили тебя, будущего главу рода. Рано или поздно поползли бы слухи. А нам с тобой они были не нужны. Главную задачу — передать тебе магию — твой отец выполнил. Так что клан ничего не потерял. Ты был готов его принять.

— То есть ты убила мою первую жену и моего отца лишь затем, чтобы заткнуть рты другим? Скрыть позор? Или… — я сжал кулак и прожег ее взглядом, — отец решил избавиться от… тебя? А ты не захотела терять влияния…

Она спокойно встретила мой взгляд.

— Да. И это тоже. Либо я — либо они. И свое место и положение в клане тоже никому не уступлю. И о позоре на твою голову я не могла даже думать. Я не собиралась умирать. Твоя жена и твой отец планировали мою гибель — несчастный случай, прогулка верхом, сломанная шея. Так что я просто защитила себя и тебя.

Меня почти обескураживало то спокойствие, с которым она говорила об этом. Я подался вперёд, упёр локти в колени и закрыл лицо руками, растер его. Эту правду было сложно принять, я даже не знал, что с ней делать.

— Что ещё я должен знать?

— Оставь всё в прошлом и не копай. Какая разница, когда именно эти предатели умерли на самом деле? Если бы не твоё странное решение осушить болота, ничего бы и не всплыло.

Я хотел использовать торф, как топливо для каминов. Если бы не моя мерзнущая супруга… я была и не подумал, а значит не узнал бы правды.

— Я видел их тела, когда хоронил — глухо сказал я. — Выходит, это магия Лунных.

— Да.

— Значит, глава Лунных помог тебе, — процедил я. — Он ведь не мог не увидеть через иллюзию своей магии, когда передавал мне тела. Так что ты пообещала ему?

— Избавить его от головной боли, — равнодушие матери злило.

Предо мной вообще была женщина или статуя?

— У нас было взаимное сотрудничество.

Лёд побежал по венам. Я догадался.

— Ты помогла ему избавиться от деда и брата матери Каллисты, истинных носителей крови Мунвэйлов?

— Да. Это было непросто. Но мы сошлись на взаимной выгоде.

Я встал. Медленно. Я был на грани ярости и омерзения.

Жалкий барон захотел стать частью семьи Мунвэйлов и с радостью помог матери.

— Вы ведь стравили между собой два клана, — цедил я. — Сколько людей погибло в этой бессмысленной войне!

— Какое нам дело? — она пожала плечами. — Это всего лишь простые люди. Зато ты — наследник и глава клана Ледяных. Я жива. Захудалый барон с большими амбициями — тоже глава клана. Тупой, жадный и тщеславный дракон. Именно таким и должен быть глава клана наших врагов. Истинный лорд Мунвэйл был слишком серьёзным противником. Как и его сын. Это было моё лучшее решение. Я решила свои проблемы и при этом возвысила недалёкого ящера до главы соперничающего клана. А что касается тебя… — она чуть прищурилась. — Если бы я не убрала твою жену и твоего отца, они добрались бы и до тебя. Поверь, у них хватило бы решимости.

— Договаривай, — процедил я.

Она посмотрела на меня долго.

Потом спокойно сказала:

— Шани не твоя дочь. Она дочь твоего отца.  И твоя жена была беременна мальчиком.

Мир развалился на осколки. Вдребезги.
__________________
Мои дорогие, ПОДПИСЫВАЙТЕСЬ на меня,чтобы не пропустить информацию про мои СКИДКИ и Новинки😘.

Кайден

Будто кто-то выключил звук, свет и перекрыл воздух одновременно. Я стоял и не чувствовал пола под ногами. Всё, что держало меня, всё, на что я опирался, рассыпалось в одно мгновение.

Шани не моя дочь.

Моя первая жена, Шарлиз, забеременела от моего же отца и была беременной вновь.

Мать, которая, словно серый кардинал, всегда защищала меня, на самом деле охраняла собственные интересы и амбиции, выбрав путь крови.

И заодно стравила два клана. Всё, чем я жил, оказалось фальшивкой.

Моя память — ложь.

Моё горе — подделка.

Моя вина за смерть родных — ненастоящая.

Я хоронил не тех.

Я оплакивал не тех.

Я думал, что пережил самое страшное.

Думал, что выдержал.

А оказалось, меня просто «обокрали». Лишили права знать. Лишили выбора. Лишили правды — самой жестокой, самой необходимой.

Мать.

Жена.

Отец.

Все они смотрели мне в глаза. Все знали. А я был пешкой. Удобной. Управляемой. Нужной — ровно до тех пор, пока исполнял свою роль.

Я почувствовал, как внутри поднимается лёд. Не ярость — холодное ничто. То состояние, в котором не кричат. В котором просто перестают быть тем, кем были.

Предательство принесло… боль.

Боль.

Боль.

Меня вывернуло наизнанку — скрутило, рвало жилы и ломало кости. Все органы чувств будто отключились, я оказался в вакууме. И только магия хлестала внутри, выходя наружу резкими толчками, раздирая всё вокруг, заполняя пространство собой. Моя сила.

Мать была бледна, но упрямо сидела в кресле напротив.

Она держалась с лицом истинной ледяной леди. Но было ещё кое-что.

То, что не давало покоя. Не позволяло просто утонуть в ярости и боли.

Истинность.

То, как легко мать говорила о ней.

«…к сожалению, истинность не предусматривает верность…» — Так она сказала. И да, я поверил бы, если бы не испытал эту связь на себе.

Я знал, что такое истинность.

И потому её слова не сходились.

Если бы мой отец и моя первая жена были истинными — Шани была бы другой. Учитель оказался прозорливее. Не потому ли его отец отдалил от кланового поместья?

А моя сила? Я рожден ведь от истинной связи. Я знал себя. Знал свою магию. Знал, что во много раз сильнее своих воинов.

— Первая жена не была моей истинной, — сказал я глухо. — Я знаю. Не отрицай.

— Хватит, — холодно отрезала мать. — Я достаточно поговорила с тобой. Оставь меня.

— Ты ведь и с отцом тоже не была истинной? — не отступал я. — Потому он изменял.

Она отвернулась.

— Уходи. Я хочу побыть одна.

— Ответь! — закричал я и ударил кулаком по столу.

Она молчала.

Только глаза недовольно сверкнули.

— Прочь, неблагодарный мальчишка! — сорвалась она. — Я всё для тебя сделала, а ты смеешь повышать на меня голос? Это твоя истинная — шлюха. Прими это. И она спала с твоим отцом. Они хотели убить меня. И тебя — потому что у них должен был родиться другой наследник.

Каллиста будто встала перед глазами, и разум прояснился.

— Нет, — сказал я тихо. — Ты лжёшь.

Я выпрямился.

— Мой отец не собирался меня убивать. Потому что я — рождённый от истинной. Моя первая жена и мой отец не были истинными. Их общий сын не был бы настолько силён. Я точная копия отца. Значит, отец мне настоящий.

Правда обрушилась, как удар.

— Ты мне не мать, — сказал я глухо. — Так? Отвечай.

Она отвернулась. Не сказала ни слова.

И этого не требовалось.

Тишина сказала всё.

— Моя мать жива? — спросил я.

— Я не оставляю за спиной тех, кто может ударить, — ответила она спокойно.

Она убила её. Мою настоящую мать. Истинную моего отца.

— Что ты за человек… такой? — спросил я, почти шёпотом.

Но «мать»… рассмеялась. Сначала тихо, а потом все громче и громче. Грубее.

— Как вы смогли подделать истинность? Как смогли вызвать мое желание и одурманить дракона? Отвечай!

Её магия вырвалась наружу.

Морозные узоры полезли по полу, стенам, потолку, заполняя комнату.

Я пресёк выброс. Жёстко.

— Ты останешься здесь. Под замком, — сказал я. — Пока я не решу, что с тобой делать.

Она снова рассмеялась. Каркающе, хрипло.

Мой привычный мир был разрушен.

Каллиста

Я ощущала его шторм — опустошающий, раздирающий изнутри.

В душе у него разверзалась бездна. Магия рвалась наружу, грозясь смести всё вокруг. Я знала: он просил меня не вмешиваться. Просил остаться в гостиной.

Но я не смогла.

Я перехватила Кайдена в коридоре. Побежала к нему навстречу, стоило ему  лишь закрыть дверь в покои его матери — и в следующий миг он поймал меня в объятия. Рывком. Жадно вдохнул у моей макушки, будто хватался за последний якорь.

Я забирала этот ледяной шторм из его души.

Разбавляла своим теплом его лёд.

Лёд трескался… таял… позади, превращался в лужи.

Он поднял меня на руки. Его взгляд всё ещё был пустым — стеклянным, немигающим. Но он нёс меня вперёд. Спустился по лестнице, отдал короткий приказ воину у входа:

— Закрыть леди Элеонору. Не выпускать ее из покоев. Рядом должен быть постоянный караул.

И шагнул в гостиную.

Резко захлопнул дверь магией льда, запечатывая её. Опустился в кресло напротив камина и усадил меня к себе на колени, не выпуская из объятий.

Я повернулась на его коленях. Села лицом к лицу. Он сжал мои бедра в брюках, но его взгляд пугал. Я повернула его лицо к себе, обхватила щёки ладонями и заглянула прямо в ледяные, голубые глаза. Они были расфокусированы — он не видел меня.

— Кайден… — тихо сказала я. — Я с тобой.

Я коснулась его губ своими. Они были холодными, обжигающе ледяными, но мне не было ни страшно, ни больно. Я поцеловала его в другой уголок губ, потерлась носом о небритую щёку.

У меня было так мало опыта. Я не знала, как правильно успокаивать мужчину, у которого рушится мир.

Я просто чувствовала. Поцеловала его в висок. Потом прошлась дорожкой почти невесомых касаний от виска к подбородку. Осторожно, едва заметно прикусила его.

Я отстранилась, собираясь убрать руки, но Кайден перехватил их и прижал обратно.

В этот момент он вернулся.

Он смотрел на меня. По-настоящему.

— Мать… мне не родная, — глухо сказал он. — А Шани…

Он выдохнул.

— Она мне сестра. Не дочь.

Слова упали между нами — тяжёлые, страшные, разрушающие.

Я крепче прижалась к нему, не задавая вопросов.

Не сейчас. Иногда самое важное — просто быть рядом, когда мир трескается.

Не знаю, сколько мы так сидели. Время словно потеряло смысл.

Кайден сам начал говорить. Он расплёл мою тугую косу, перебирал волосы и просто пропускал пряди сквозь пальцы. Говорил и говорил.

О том, как мать стравила два клана. Как избавилась от его первой супруги и отца. О том, что происходило в Лунном клане, и о том, что именно «отец» был причастен к гибели моего дяди и деда.

Каждое слово било больнее предыдущего.

Меня саму начало колотить. Дыхание сбивалось, грудь сжимало так, будто воздуха не хватало. И теперь уже Кайдену пришлось успокаивать меня — крепче прижимать, укачивать, шептать что-то тихое и бессвязное.

Как же можно пережить столько лжи вокруг?

Слёзы текли сами собой — за него, за меня, за нас… за два клана, перемолотых чужими амбициями.

Кайден приподнял моё лицо за подбородок. Его пальцы были прохладными, но ласковыми. Он начал целовать меня — осторожно, бережно, убирал губами слёзы с моих щёк, будто хотел стереть саму боль.

Он накрыл мои губы поцелуем. Я не сразу, но поняла, что нужно делать и отдалась навстречу неизведанному. Отвечала неловко, но искренне. Наш поцелуй был не жадным — он был спасением. Не желанием — убежищем для нас обоих. Я чувствовала, как его напряжение понемногу уходит, как магия внутри него перестаёт рваться, оседает, как мой огненный вихрь внутри перемешивается с его ледяной крошкой.

Мы были спасением друг друга.

Кайден чуть отстранился. Я ощутила прохладу воздуха на припухших губах. Потом оставил ласковый поцелуй на моем лбу, прижал к себе.

От этого прикосновения внутри меня стало спокойно. Сердце замедлилось. Дыхание стало ровнее. Мир, пусть и треснувший, перестал крошиться дальше.

Я закрыла глаза и позволила себе просто быть — в его руках, под его защитой.

— Что мы будем делать с этой правдой, Кай? — прошептала я не сразу.

— Императору придётся принять решение, — тихо сказал муж. — В такое тяжёлое время клан Лунных не может оставаться без главы. Оставлять там убийцу и предателя нельзя. Твоя мать не способна взять на себя роль наследницы. И твоя сестра — тоже.

— Я хочу знать, кто мой отец… — выдохнула я. — Возможно, он жив?

Кайден сжал мою ладонь.

— Узнаем.

Весь оставшийся день Кайден был занят делами в Герсте — приводил поместье и лагерь в порядок, отдавал приказы, выслушивал донесения. Он собственноручно написал письмо и отправил гонца к императору драконов, Эрэйну Норвеллу, прося о личной аудиенции в самое ближайшее время.

Говорить прямо было нельзя. Письмо могло быть перехвачено.

Мы остались в поместье Герсте, чтобы дождаться ответа императора. Кайден больше не спускался в ледник, а его мать не выпускали из покоев.

Спать мы легли далеко за полночь.

Но сон к Кайдену так и не пришёл.

Я почувствовала, как он осторожно высвободился из моих объятий, и вскоре услышала тихие шаги. Он вышел на балкон, сел на каменный пол, согнул одну ногу в колене, и закрыл лицо руками.

Я поднялась, укуталась в теплый плед и опустилась рядом, молча положив голову ему на плечо. Нам не нужно было говорить, мы чувствовали друг друга.

— Я тоже не могу уснуть, — тихо сказала я.

Мы сидели так, пока… тишину не разорвал шум во внутреннем дворе.

Голубая вспышка магии озарила темноту.

Кайден мгновенно поднялся и схватил материализовавшийся в его руке ледяной меч.

— Каллиста, в дом, — коротко приказал он, а потом спрыгнул с балкона вниз. Я оперлась о перила и свесилась.

Немногочисленные воины уже спешили во двор. Я сделала шаг, собираясь выполнить приказ, но вдруг остановилась.

Что-то было не так.

Я ощутила это сразу — как укол под кожей, как резкий сбой в дыхании.

Чужое присутствие.

Не Ледяной магии.

Не Лунной.

Огненной.

И она была… странной.

Не дикой.

Не враждебной напрямую.

Будто кто-то очень сильный переступил границу — и не скрывал этого.

Я в одной тонкой рубашке и халате, босая, с распущенными волосами, сорвалась с места.

Коридор — лестница — первый этаж. Я бежала, не разбирая дороги, скользя по холодному камню, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

Через боковой проход — к заднему выходу.

Я вылетела во двор… и замерла.

Воины Кайдена стояли на коленях — под клинками, объятыми пламенем.

Огонь не был хаотичным. Он жил, пульсировал, подчинялся чужой воле.

Двое людей в чёрных плащах удерживали пленников.

Мой муж сражался с мужчиной в чёрном костюме. Его рыжие волосы были тронуты сединой, движения — точные, выверенные, смертельно опасные.

А чуть в стороне стояла женщина. Такая же пожилая, но высокая, прямая, хищно-красивая. В огненной клетке в ее руках бился ворон. Он кричал, пытался вырваться, но лишь метался сильнее, обжигаясь о прутья пламени.

Пахло палёными перьями.

— Стойте… — вырвалось у меня шёпотом.

Напавших было всего четверо. Я вскинула руки, призывая магию, уже направляя силу на помощь Кайдену, когда он оказался рядом и резко закрыл меня собой.

— Каллиста, в дом, — приказал он, прикрывая меня спиной.

Но мужчина с клинком из чистого огня замер.

Опустил оружие.

— Кто ты? — спросил он глухо, напряжённо.

Кайден держал ледяной меч наготове.

— А вы кто такие? — спросил он холодно.

— Вы ворвались в наш дом, — добавила я с интересом вглядываясь в лицо рыжего мужчины.

— Твой дом? — нахмурился тот. — Тебя не удерживают силой?

— Силой? — я шагнула вперёд и положила руку на плечо Кайдена. — Нет. Это мой муж.

Мужчина нахмурился еще сильнее. Огонь на его клинке вспыхнул ярче — стало светлее.

К нам подошла женщина с клеткой в руках. Её коричневый, походный костюм сидел на ней безупречно. Она внимательно смотрела на меня.

Клетка с вороном засветилась ярче, птица закричала, но никто не смотрел на неё.

Все смотрели на меня.

Я не чувствовала от них опасности. Я вышла из-за спины Кайдена, хотя знала — он этого не хотел. По нашей связи я дала понять: всё в порядке.

Более того — я не гасила свой огонь. Он тек по моим рукам, скользил по волосам, жил со мной в одном ритме. И они это видели.

Мужчина с огненным клинком смотрел, как мое пламя не причиняет вреда супругу.

— Вы истинные, — произнесла женщина.

— Да, — ответила я.

— Дракон, ты знаешь, кто она? — спросил мужчина Кайдена.

— Да, — коротко ответил он.

— Ты провёл её через перерождение?

— Я был рядом, — сказал Кайден.

Женщина сделала шаг вперёд.

— Мы пришли за родной кровью, — сказала она спокойно. — И почувствовали перерождение.

В её взгляде не было вражды.

— Кто твоей отец, дитя? — спросила женщина.

— Я не знаю, — качнула головой.

— Мы не опасны, — сделал шаг вперед мужчина. — И в таком случае просто хотели бы поговорить.

Я не могла не заметить, насколько важен был для этой незнакомой женщины вопрос о моём отце.

В её взгляде было слишком много напряжения, чтобы это было праздным любопытством.

— Меня зовут Каллиста, — произнесла я. — Это мой супруг. Кайден Айсхарн. Глава Ледяного клана.

Мужчины и женщина переглянулись.

А потом незнакомец махнул рукой, и воины Кайдена, стоявшие до этого на коленях под огненными клинками, были отпущены. С голов двух огненных магов слетели капюшоны.

Перед нами оказались двое молодых мужчин — золотоволосые, с яркими рыжими глазами. Очень похожие между собой.

Я снова перевела взгляд на старшее поколение незванных гостей.

Мужчина — высокий, с огненной магией, — сделал ещё один шаг вперёд. Он убрал свой меч, но оставил зажжённые огненные сферы, чтобы мы могли хорошо видеть друг друга.

— Я Харальд Одрей, — представился он. — Это моя супруга Фелиция. А это наши двое младших сыновей. Мы не причиним вам вреда. Мы пришли лишь потому, что почувствовали перерождение своей крови. Причина только в этом.

— Вы кого-то потеряли? — спросила я тихо.

— Да, — ответила женщина. — И очень давно.

Кайден сделал шаг вперёд.

— Давайте пройдём в мой дом и поговорим, — сказал он. — Только прошу… сделайте что-нибудь с этой птицей.

Он тоже отпустил ледяной клинок, развеял его, оставив лишь магию льда.

Харальд качнул головой.

— Это не наша птица. И это вовсе не птица.

Он посмотрел на огненную клетку.

— Это ведьма. И она покидала ваш дом.

— Ведьма? — нахмурился Кайден. — О чём вы говорите?

Фелиция развеяла клетку, но птица уже не была способна лететь.

Она упала на спину прямо под наши ноги. Судорожно задёргалась. Захрипела. А потом началась трансформация.

Медленная.

Болезненная.

Жуткая.

Суставы ломались и вытягивались. Кости смещались. Крылья втягивались в плоть. Я стояла неподвижно, не в силах отвести взгляд. И вскоре под нашими ногами лежала обнажённая женщина.

Мать Кайдена.

Вернее… не мать.

Она приподнялась на дрожащих руках, прикрываясь длинными волосами. Её глаза полыхали голубым светом.

— Вы не знали, что в вашем доме живёт ведьма? — спросила Фелиция.

— Нет, — хрипло ответил Кайден.

И в этот момент в наших головах — у меня и у него — вспыхнула одна и та же мысль. Я почувствовала это по связи.

Ведьмы. Мы слышали о них только в детских сказках. И даже там о порядочности этой расы речи не шло.

Теперь вопросы о том, как могла быть подделана истинность, отпадали сами собой. Мы переглянулись с мужем.

Если есть я феникс, то отчего же не может быть и живой ведьмы?

Кайден был шокирован не меньше моего. Но сейчас было не время показывать это.

— Ты потому так рьяно отстаивала чистоту крови, мама… — его голос стал ледяным, когда он вновь посмотрел на Элеонору. — Потому что сама была не чистокровной?

Пренебрежение в его словах вспыхнуло открыто, без попытки смягчить удар.

— Увести.

Наши воины приблизились к ней, перехватили хрипящую, обнажённую ведьму, которая не могла произнести ни слова.

— Запереть её в комнате, — приказал Кайден. — Охрана постоянная. Окна заколотить.

Только когда её увели, он жестом пригласил наших новых гостей в гостиную. Я развела там огонь.

«Гости» расселись на диване.

Кайден усадил меня в кресло, сам встал за моей спиной, положив руку мне на плечо.

— Так кого же вы искали? — спросил он.

— Много лет назад пропал наш старший сын, — ответил Харальд. — Он ушёл и не вернулся. Мы чувствовали, что он был на грани перерождения. А потом… всё оборвалось. И вот сейчас, спустя почти двадцать лет, мы почувствовали это снова. Мы думали, что это он.

— То есть… — я сглотнула. — Вы хотите сказать, что я…

— Да, — спокойно сказала Фелиция. — Ты наша внучка.

Я повернулась к супругу. Он стоял за моей спиной, крепко сжимая моё плечо. Я чувствовала от него волны поддержки и тепла.

— Расскажи нам, дитя, — произнёс Харальд. — Всё, что знаешь.

Я знала не так много…

Я рассказала о том, что я наследница клана Лунных. О том, что моя мать — настоящая. А отца я никогда не знала. По нашей связи я попросила мужа не уточнять о моем непростом детстве.

Я видела, как Харальд сжимает руку Фелиции. Как она волнуется, но не позволяет этому отразиться во взгляде.

Как оба они жадно рассматривают меня.

Как и мои… дяди.

Я всегда думала, что у меня нет семьи.

А оказалось — в одну ночь — что я не единственный феникс в этом мире.

И что у меня огромная семья.

Когда мы закончили, уже занимался рассвет.

К этому времени мы уже тоже знали немного о фениксах. Те жили очень обособленно. Они никогда не вмешивались в дела кланов — потому что раньше их уничтожали, пользуясь слабостью во время перерождения.

Единого клана фениксов не существовало. Были только семьи. И они чувствовали кровь друг друга. Обладали сильной огненной магией.

Жили так далеко, высоко в горах, и так долго, что о них давно забыли. Они закрывали свои дома магией так, чтобы ни демоны, ни драконы никогда их не нашли.

А в наш мир спускались лишь изредка. Молодые фениксы этим грешили чаще. И именно из одной такой вылазки мой отец не вернулся.

Это стало ударом для моей бабушки и всей семьи.

— Как может феникс умереть, не переродившись? — спросила я.

Я почувствовала, как Кайден снова сжал моё плечо.

А потом он ответил вместо дедушки:

— Пепел или прах. Если их развеять.

Дед подтвердил:

— Именно так, лорд Айсхарн. Если собрать пепел феникса и поместить в урну — он никогда не переродится.

— Или же… — я запнулась, — развеять его так далеко друг от друга, что он больше никогда не сможет собрать себя воедино.

— Есть ли хоть крошечный шанс, — выдохнула я, — что мой отец жив…

— Я очень хочу в это верить, — проговорила бабушка.

Мы переглянулись с ней. В этом взгляде было всё: страх, надежда, решимость и то хрупкое «если», за которое мы цеплялись, словно за последнюю нить.

И именно в этот момент нашу почти идиллическую тишину нарушил стук в дверь.

Муж вышел, а когда вернулся читал письмо. Я обратила внимание на надломленную печать в его руках. А потом муж прошел к огню и спалил там его.

— Это гонец. Император будет уже сегодня.

Муж повернулся в сторону моей новой семьи.

— Вы можете уйти пока. Я понимаю причины почему такие как вы давно покинули нашу империю и мир. И уважаю их. Клянусь, от меня император не узнает о вас.

— Кто сейчас у власти? — задумчиво спросил Харальд и посмотрел поверх моего плеча.

Он был сосредоточен, погружён в собственные мысли. Моя бабушка внимательно посмотрела на мужа. Так же — мои дяди.

Они строго подчинялись иерархии, и это чувствовалось сразу — в позах, в молчании, в том, как ждали ответа старшего.

— Эрэйн Норвелл, — ответил муж.

— А что стало с Назиром и Зайденом? — уточнил Харальд.

— Назир умер от старости, насколько я помню, — ответил муж и подбросил дров в камин.  И после короткой паузы. — Зайден… тоже. Доподлинно не известно, что произошло. Слухи ходят разные. Вплоть до того, что Зайден не хотел делиться властью и Эрэйн его убил.

— Сын отца… И сколько лет с тех пор прошло? — спросил Харальд, не отводя взгляда.

— Три года.

Он медленно повторил, словно пробуя слова на вкус:

— Три года… Ничто.

Дедушка чуть кивнул сам себе.

— Что же…

Я посмотрела на свою… семью.

Сердце болезненно сжалось.

— Вам нужно уходить, — обеспокоенно сказала я и подскочила с места. — Сейчас же. Я не хочу, чтобы у вас были проблемы. А они будут. У нас война. Клан на осадном положении. И есть большие внутренне проблемы, для этого и прилетает император.

Я сделала шаг ближе, голос стал тише, но напряжённее:

— Кроме этого Эрэйн создал Контроль. И мы до конца не знаем, что именно он делает, какие методы использует и сколько знает. Он интересуется всплесками неизвестной магии. Интересуется феноменами. Интересуется тем, что выходит за рамки привычного мира.

Я сглотнула.

— Я уже у них на контроле. Но вы… я не хочу подобного для вас…

Бабушка внимательно смотрела на меня. В её взгляде не было страха — только понимание. А потом она тепло и сдержанно улыбнулась мне.

Харальд встал и выпрямился. Он посмотрел на меня.

— Если Контроль существует — значит, мир снова меняется.

Мои дяди переглянулись.

— Я просто… — начала я и осеклась. — Я не хочу, чтобы из-за меня вам причинили вред.

Харальд подошёл ко мне спокойно и уверенно — он уже принял решение, и по тому, как расслабилась семья, я сразу поняла: они знают своего главу очень хорошо и уже знают его ответ.

А мне было так больно от того, что придётся проститься с ними.

Но тут Харальд протянул руку.

Я вложила свою ладонь в его. Он сжал ее. Потом погладил меня по голове. Поцеловал в лоб.

— Я рад знакомству с тобой, внучка, — сказал он. — И нет… мы не оставим тебя одну.

Он посмотрел на Кайдена, затем снова на меня.

— Мы встретим вашего императора вместе.

Кайден

Я чувствовал, как Каллиста не находила себе места — по нашей связи это ощущалось особенно остро. Я посылал ей волны поддержки и успокоения, стараясь удержать её от тревоги.

Император прибыл слишком быстро, словно торопился узнать какие именно новости я должен был ему преподнести.

Мы втроём — я, Харальд и император — остались в кабинете.

Я сидел за своим столом, в гостевых креслах расположились Эрэйн и Харальд. Они молча изучали друг друга.

Я поднялся, несмотря на то что утро было ещё ранним, решил, что это точно не помешает. Достал выдержанный десятилетний крод, разлил по стаканам и поставил их перед гостями.

Но они всё так же продолжали смотреть друг на друга.

Я видел, как глаза Харальда становились ярче, словно он был одновременно здесь и где-то далеко. Император тоже внимательно изучал его, а потом Харальд моргнул, и свечение его глаз исчезло. Он медленно склонил голову к плечу — по-птичьи, хищно.

Сейчас, глядя на него, я мог бы сказать: да, именно так я бы и представлял феникса. Рыжеволосый. Острый, хищный профиль.

Во всех его движениях читалась сила, власть, превосходство — и при этом ощущение, что ему не нужно доказывать это ни силой, ни магией. Словно фениксы постигли того чего хотели. Сути бытия. Они променял всё, за что идут войны и погибают люди до сих пор: за ресурсы, за власть, за положение — на тепло, заботу и семью.

— Так выходит, вы и есть фениксы, — первым нарушил тишину Эрэйн.

Он слегка подался вперёд, поставил локти на колени, исподлобья глядя на собеседника.

Харальд был расслаблен.

— Именно так.

— И почему же вы решили… открыться? — он сделал ударение на последнем слове.

Я заметил, как кончики губ Харальда дрогнули.

— Потому что я вижу и чувствую то, чего не видят и не чувствуют другие, — спокойно ответил он. — Чёрный дракон.

Последние слова он выделил, словно хотел сказать что-то большее, но остановился именно на этом.

Я нахмурился.

Сейчас эти двое — сильнейшие в мире — говорили загадками.

Я снова наполнил бокал и внимательно следил за мимикой и движениями Эрэйна и Харальда. Император прожигал собеседника тёмными глазами.

— Выходит, тайна за тайну, — проговорил Эрэйн и усмехнулся.

Потом расслабленно откинулся в кресле, положил руки на подлокотники, закинул ногу на ногу. Напряжение будто ушло.

Харальд тоже выпрямился и так же спокойно откинулся назад.

Казалось, они на каком-то другом уровне — недоступном мне — поняли и приняли друг друга.

Я всё ещё хмурился.

— А что было бы, если бы всё было иначе? — непонятно спросил император.

— Тогда нет смысла говорить о том, чего не было, — ответил Харальд.

— Согласен.

— Но так нам с тобой гораздо проще понять друг друга, — закончил Харальд. — Теперь я вижу, что мир готов к переменам. Ведь так?

— Да, — весомо ответил император.

— В таком случае вы можете рассчитывать на моё Гнездо. Я, мои сыновья, моя супруга...

— Я ценю это.

— Но еще я хочу, чтобы вы рассказали, что такое Контроль. И, конечно, я хочу безопасности для своего Гнезда, в том числе и для своей внучки и ее детей. Взамен даю нашу помощь, когда она понадобится.

Эрэйн перевёл взгляд на меня.

— Неожиданно, Кайден. Очень неожиданно. Но, признаюсь, я рад, что всё вышло именно так. Что в твоей супруге пробудилась кровь Высшей, — я кивнул. Император снова посмотрел на Харальда. — Контроль не собирался бы убивать Каллисту или заточать в казематы. Я хочу, чтобы древние расы вернулись. Или восстановились. Я вижу в этом будущее — и не вижу будущего в чистоте крови.

Он сделал паузу.

— Я передам Керрану Найтбрейку, чтобы он прекратил расследование всплесков магии в Ледяном клане. Но я хочу, чтобы ты, Кайден, пока охранял тайну Каллисты. Сейчас ещё не то время, когда Империя должна узнать о фениксах, — Эрэйн вновь посмотрел на феникса. — Я очень ценю то, что вы для меня сделали, Харальд. Предлагаю обсудить наше сотрудничество подробнее.

— Не имею ничего против, — ответил тот. — Но я хотел бы сегодня побывать и в Лунном клане. У меня там тоже есть дело и возможно ваше бы содействие помогло.

— Какое же? — с интересом спросил император.

— Об этом я и хотела рассказать вам, Ваше Величество, — вмешалась я в разговор мужчин.

Они оба посмотрели на меня.

— Ах да, конечно. Что за важное дело?

Мне пришлось рассказать всё, что мы узнали с Каллистой. О том, как были стравлены два клана. О том, что именно ненастоящий отец Каллисты помогал моей матери — которая, как выяснилось, тоже была ведьмой.

Это знание по-настоящему удивило Эрэйна. Он долго молчал, задумчиво глядя перед собой.

— Ведьма… значит, ведьмы тоже существуют. Просто прячутся, — наконец произнёс он. — И так коварны. Хм.

Он выпрямился.

— Леди Элеонору я заберу. Оповещу Керрана и об этом. Отныне её жизнь в моих руках. И ведомство Найтбрейка займётся этим.

— Не имею ничего против, — ответил я спокойно.

— Но твой отец и твоя супруга пусть останутся захороненными здесь, — проговорил Эрэйн. — Это я отдаю тебе на откуп. Всё должно остаться так, как есть. Мы сейчас не вправе менять историю или вскрывать правду.

— Я понимаю, — ответил я.

— Проблемы внутри семьи тоже остаются только для тебя, — продолжил он. — Говорить ли твоей сестре, что она не твоя дочь, — это тоже исключительно твоё право. Важно только сохранить тайну Каллисты и других фениксов. И сохранить тайну Элеоноры.

— Да, я понимаю, — повторил я.

— В таком случае… я не имею ничего против, кроме как прямо сейчас отправиться в Лунный клан и разобраться во всем. Если есть хоть малейший шанс, что на моей стороне окажется ещё один феникс, я сделаю всё возможное.

Харальд поднялся. Император тоже, и они пожали друг другу руки, скрепляя тайный Союз магией. Я же был свидетелем.

Каллиста

— Что, муж уже вернул тебя, убогая? — услышала я первым, едва переступив порог дома.

Навстречу мне плавно выплыла сестра в струящемся лиловом платье. Она окатила меня привычным пренебрежением и надменным взглядом. Как и в детстве, она видела только меня — больше никого. Мишень для издевок.

Всё её внимание было сосредоточено на том, чтобы указать мне моё место. Показать, какое я ничтожество. Пустышка. Ненужная дочь своих родителей. Невидимка.

Именно поэтому она не сразу заметила людей за моей спиной.

Мой супруг нахмурился — слова сестры ему не понравились. Кайден шагнул вперёд, оставляя меня за спиной. Его голос был холоден, отточен, опасен.

— Никто не собирается возвращать Каллисту, — произнёс он. — Она моя супруга по праву. И впредь за подобное обращение к ней ты будешь призвана к ответу. Даже то, что ты дочь главы клана, не помешает привести твоё наказание в исполнение.

Сестра вспыхнула. Сжала кулаки. Потом вцепилась в подол своего лилового платья и присела — ей пришлось проглотить сказанное моим мужем.

Она попыталась отыграть ситуацию. Попыталась улыбнуться. Сделать вид, какая она хорошая, добрая, милая. Как она любит свою сестричку… то есть меня.

Но Кайдену это было не нужно.

Он знал обо мне всё. Он видел мои шрамы на спине. Знал всю правду. Знал, как мне было сложно и тяжело жить здесь.

Кайден обнял меня за талию, мягко подтолкнул вперёд. Я шагнула.

За спиной раздался шум — мы прибыли большой делегацией. Такой, которую невозможно было не заметить.

Мой ненастоящий отец — пока ещё нынешний глава Лунного клана — выходил из соседнего коридора, ведущего в его кабинет. Он на ходу поправлял камзол, застёгивал пуговицы, нервным движением выравнивал шейный платок.

Остановился посреди холла.

— Лорд Айсхарн… — он осёкся, заметив остальных. — Рад видеть вас. Император… прошу, располагайтесь.

Было видно, как он опешил. Как удивлён количеством гостей. И особенно — их составом.

Но он был учтив и вежлив, как и подобает главе клана, принимающему у себя другого главу. И тем более — императора.

Мы прошли в богато обставленную гостиную, полностью соответствующую подобным случаям.

Золото. Красный бархат. Удобные кресла. Низкие столы. Диваны. Всё расставлено так, чтобы собеседникам было комфортно общаться.

Матушка тоже выплыла в холл первого этажа.

Отец посмотрел на неё — и она сразу всё поняла. Начала распоряжаться: чай, угощения, приготовление ужина для гостей.

Перед тем как войти в ту саму гостиную, глава Лунного клана дёрнул меня за рукав.

— Побудь с матерью, — сказал он тихо. — У вас есть о чём поговорить. И с сестрой тоже. Ты, вероятно, соскучилась по ним.

— Нет, — ответила я одним словом.

— Каллиста будет рядом со мной, — спокойно сказал Кайден. — И будет сопровождать меня.

— Но… — начал было глава Лунного клана.

— Лорд Мунвэйл, — Император поднял руку. — Оставьте подобный тон. Здесь я решаю, кто будет присутствовать на беседе, а кто — нет. И пригласите, наконец, свою супругу. Она тоже должна быть здесь.

Так мы и остались в гостиной.

Моя новая семья — фениксы — бесшумной тенью следовали за нами. Братья моего отца были молчаливы, но я видела, как они озираются по сторонам. Они были готовы в любой момент защитить свою семью.

Они разместились на мягком диване. Мы с Кайденом — рядом, на таком же. Император занял кресло напротив.

Матушка, заметно нервничая, вошла и села в кресло. Глава Лунного клана занял своё место.

Император посмотрел на Кайдена.

И тот запечатал вход ледяной магией.

Тишина стала плотной. Опасной.

Фениксы сейчас не могли показывать свою магию. Мы договорились, что этот козырь будет долго храниться в рукаве.

О том, какой магией обладал сам император Эрэйн Норвелл, никто не знал. Это был секрет, хранимый за семью печатями. Но в одном никто не сомневался — он был самым сильным драконом своего времени. Его ауру, его мощь чувствовали все.

И потому сейчас в роли гаранта выступал именно мой супруг.

Это была честь. И одновременно — знак того, насколько император расположен именно к главе Ледяного клана.

«Отец» нервничал, хоть и старался этого не показывать.

А вот на матушке привычное, искусственное выражение лица треснуло. Она больше не смотрела поверх плеча, как любила это делать. Не отводила взгляд. Она смотрела прямо на фениксов. Пристально. Не моргая.

И я заметила, как задрожали кончики её пальцев. Как дыхание стало рваным. Как грудь часто поднималась. Как побледнело лицо.

Она бегала глазами между лицами моей новообретенной семьи.

По тому, какие сигналы посылало её тело, я понимала: она догадывается, кто перед ней. Значит… она знала, кто мой отец.

Значит, он был похож на них.

Мама дрожала. Мой отец тоже перевёл взгляд с императора на незнакомых гостей. Он пытался понять, кто они такие. Зачем здесь. Что будет дальше.

А потом тоже побледнел. И только после этого император нарушил тишину.

— Я вижу, лорд Мунвэйл, что ты узнал моих гостей.

— Нет, — солгал отец.

— Я чувствую твою ложь, — спокойно ответил император. — Я чувствую твой страх. Ты думал, что никто и никогда не узнает о том, что ты сделал? О том, как именно ты пришёл к власти?

— О чём вы говорите, мой император? — хрипло спросил отец и нервно поправил шейный платок. Тот словно душил его. Потом положил руки на подлокотники кресла и вцепился в них.

Я видела всю его позу — напряжённую, жёсткую. Он был натянут, как пружина.

— А вы, моя милая леди Мунвэйл, — Император перевёл взгляд на мать, — догадываетесь, кто перед вами? Кто мои приглашённые гости?

Она молчала.

— Леди Мунвэйл, — повторил он. — Я задал вам вопрос.

Мать вздрогнула всем телом. Такой испуганной я не видела её, пожалуй, никогда.

— Я… я не знаю, — прошептала она.

— Я требую ответа, — голос Императора стал холоднее.

Она сглотнула.

— Я думаю… думаю, что да.

— Тогда озвучьте нам эту правду, — настаивал Эрэйн.

Щёки матери вспыхнули. Она сжала зубы. Испуг сменился злостью. Она решила атаковать.

— Это семья предателя.

— Вот как… — Император откинулся на спинку кресла, расслабленно сложил ногу на ногу, сцепил пальцы. — Очень интересно. Только не вам рассуждать о предательстве.

Он посмотрел на неё внимательно.

— Но я вас выслушаю. И в ваших же интересах сейчас сказать мне полную правду. Не солгать ни в чём.

Император сделал паузу:

— За каждое лживое слово вы понесёте наказание. Перед короной. Передо мной. Перед всем кланом.

Император давил аурой.

Я не чувствовала её так сильно — понимала это лишь по ощущениям Кайдена. Он, как сильный дракон Ледяного клана, держал спину прямо.

А вот отца штормило. Он то опускал плечи, то снова поднимал их усилием воли. Его дракон был не столь силён. И сейчас это было видно.

Фениксам же было всё равно. Магия императора на них не давила. Не действовала, как и на меня.

Мать боялась говорить. Косилась на супруга. Но приказ был отдан. Молчать было нельзя.

— Вы, видимо, уже знаете мою тайну… — проговорила она.

А потом начала отчеканивать каждое слово:

— Да. Каллиста не дочь своего отца, не дочь Брэя.

Я задержала дыхание.

— В восемнадцать лет я забеременела. Я встретила своего истинного на торговой площади. У нас был роман — короткий, тайный.

Она сглотнула.

— После первой же ночи я понесла. Он обещал забрать меня из клана. Жениться. Собирался прийти к моему отцу с предложением.  Но он не пришёл, — её голос дрогнул. — В назначенное время он просто… исчез. Он бросил меня беременную.

Она посмотрела в сторону.

— Я была в отчаянном положении. Отец узнал. И единственный, кто согласился прикрыть мой позор, — мой супруг, лорд Брэй.

Она протянула руку главе Лунного клана. Тот сжал её ладонь.

— Я не выбирала себе мужа. Это сделал мой отец. Я не знаю, где этот предатель сгинул.

Она резко посмотрела на фениксов.

— Но очевидно… вот его семья. Они похожи.

— Знала ли ты, кем он был? — спросил Император.

— Я догадывалась, что он не обычен.

— Продолжай, — приказал Эрэйн.

Мать сжала губы.

— А что я должна была делать, — почти выкрикнула она, — когда Каллиста, едва родившись, сразу после первого кормления… превратилась в тварь?

Я задохнулась от ее слов. Вот кто я для нее. Тут же почувствовала поддержку супруга.

— В огненную птицу!

Тишина в гостиной стала оглушающей.

— Об этом никто не должен был знать! И потому я делала всё, чтобы никто никогда не узнал, кто Каллиста на самом деле! Птицы любят волю. Так говорил Раймон. Свободу. И я… я лишила дочь этого. Закрыла ее словно в клетке! Это было сложно. Но если бы не она и ее отец-предатель. Моя бы судьба сложилась иначе!

Слушать всё это от матери было невыносимо. В её словах не было заботы — ни капли. Она не берегла меня. Она просто прятала свой позор. И винила моего отца в том, что он её бросил.

— В таком случае, — голос императора прозвучал холодно и ровно, — теперь я расскажу то, что известно мне.

Он начал говорить. По лицу матери было видно — она не в курсе всего. Она не знала, какие дела вёл барон, нынешний глава клана Лунных. Как маленький барон с большими амбициями шёл к власти. Как продвигался по головам. Как убивал. Как вместе с леди Элеонорой Айсхарн подстроил заговор. Как передал не те тела Кайдену Айсхарну. Как они решили убрать моего деда и дядю, рассорив два соседних клана.

Как у власти оказалась никчёмная дочь своего отца, моя мать, которая полностью переложила управление кланом на плечи барона — и он был этому только рад.

Каждое слово императора било, как удар. От уверенного взгляда главы Лунного клана не осталось ничего. Его глаза остекленели.

— Ты больше не глава клана, — произнёс император в конце. — Я снимаю тебя с этой должности.

Он сделал паузу.

— Но у тебя есть шанс поступить по совести. Возможно, тогда твоя последующая жизнь не будет столь невыносимой, как я планирую. Я хочу знать, что ты сделал с её истинным. Раймоном, сыном и братом моих гостей.

Уже бывший глава Лунного клана молчал. Его трясло.

Император давил аурой до тех пор, пока тот не рухнул на колени. Пока не преклонился. Пока не ударился лбом об пол.

А потом, сотрясаясь от мощи императора, он начал блеять — нервно, истерично, почти смеясь:

— Это я… это я всё придумал! Он… он не переродился. Подох. Его больше нет! А она — моя! И клан мой!

— Где его прах? Отвечай! — Император усилил давление.

Мать не выдержала. Её тело обмякло, голова безвольно повисла, и она рухнула в обморок.

Я замерла.

Перестала дышать.

— Он… он… в скле…пе…

Император даже не повысил голос.

— Клана у тебя больше нет. И супруги тоже.

Император снял своё воздействие, затем посмотрел на моего мужа. Кайден развеял магию льда у входа в гостиную и распахнул дверь. Вошла охрана императора.

— Увести.

Но прежде, чем Брэя увели, я хотела спросить кое-что. Однако муж опередил меня и взял инициативу на себя.

— Зачем ты хотел забрать Каллисту? — холодно спросил Кайден. — Обменять её на Марию?

Охрана крепко держала растрёпанного «отца». Он даже не мог стоять на ногах — так плохо ему было от прямого воздействия императора.

— Демоны… идут… — прохрипел он. — Хотел… получить поддержку… от… её родственников…

— Ты, как всегда, ищешь выгоду, — с презрением произнёс Кайден. — А на методы тебе плевать.

Он махнул рукой. Император коротко кивнул.

И бывшего главу клана увели.

— Я подумаю, кого назначить на роль главы Лунного клана. А пока… Каллиста покажи ваш склеп.

Каллиста

— Я подумаю, кого назначить на роль главы Лунного клана. А пока… — Император перевёл взгляд на меня. — Каллиста, покажи ваш склеп.

Я кивнула. Мы вышли из особняка.

Двери за нашими спинами закрылись глухо, отрезая тепло, свет и привычную роскошь. Утренний воздух был прохладным, влажным, пах землёй и листвой. Небо было темным, звезды и Луна освещали наш путь.

Мы прошли через двор. Дальше — сад. Тот самый сад, где я когда-то бегала ребёнком, стараясь быть незаметной. Где училась не мешать. Не попадаться на глаза. Не занимать лишнего места. Сейчас он казался чужим — ухоженным, красивым, но холодным. Кусты аккуратно подстрижены, дорожки чистые, ни одной случайной ветки. Всё слишком правильно.

Мы углублялись всё дальше.

Миновали беседку. Потом ещё одну аллею.

Под ногами появилась мощёная дорога — старая, вытертая временем, с неровными камнями, на которых скользил лунный свет.

С каждым шагом внутри меня поднималась тревога.

Я чувствовала её телом — в сжатых плечах, в напряжении между лопаток, в том, как сбивалось дыхание. Я шла рядом с Кайденом.

Он держал меня за руку. Он был моей опорой. Император шагал чуть впереди — спокойный, собранный, внимательный. За нами — семья фениксов.

Надежда обжигала.

Не грела — жгла изнутри, оставляя после себя тонкую, болезненную дрожь.

Во мне всё ещё жила обида на мать — тяжёлая, вязкая, как смола. Обида за годы игнорирования и жестокие наказания, за страх, который во мне взращивали, что меня прятали, ломали, ограничивали. За то, что вместо любви мне дали клетку.

Но рядом с этой обидой росло другое чувство. Опасное. Почти запретное.

Надежда.

Что отец жив, что не бросал меня. Что просто не знал, что я есть…

Я ловила себя на том, что уже представляю его. Как он смотрит. Как слушает. Как, возможно, сразу узнаёт.

От этой мысли перехватывало дыхание.

И тут же накрывал страх.

А если нет?

А если это лишь жестокая иллюзия, последняя соломинка, за которую я хватаюсь?

Боялась позволить себе эту надежду — потому что знала, как больно, когда она не подтверждается.

Кончики пальцев холодели, живот скручивало узлом.

По дороге Император неожиданно задал вопрос:

— Каллиста, ты сможешь взять на себя управление кланом?

Я замялась.

Слова застряли в горле.

Мне было стыдно признаваться в том, что я не получила должного образования. Что меня к этому не готовили. Что я слишком долго была в стороне от всего, что касалось власти, управления, ответственности.

Я взглянула на мужа. И он ответил за меня.

— Ваше Величество, Каллисте нужно время, — спокойно сказал Кайден.

Он посмотрел прямо на Императора. Император тоже посмотрел на него — пронзительно. Долго. Внимательно. А потом медленно качнул головой.

— Да. Ты писал моему эмиссару. Хм. Хорошо.

Он сделал короткую паузу.

— В таком случае напишите мне, когда ситуация изменится.

Я густо покраснела. Мне было дико неудобно и неловко. Хотелось опустить глаза, спрятаться, исчезнуть.

Но я понимала: никто надо мной сейчас не издевается. Никто не смеётся.

Император говорил по существу. По делу. Так, как говорят с теми, кого воспринимают всерьёз. И я всеми силами хотела соответствовать.

— Но я не хочу расставаться с собственной супругой, — вдруг добавил Кайден.

Император усмехнулся.

— Я понял тебя.

А потом император обратился ко мне уже напрямую:

— Каллиста, твоё мнение тоже будет учитываться в этом вопросе.

Он чуть замедлил шаг.

— Клан Лунных по праву твой. И если ты будешь готова — сообщи. Даже если твой супруг будет против.

Я растерянно кивнула. А Кайден проводил Императора недовольным взглядом.

Но тот отвернулся, хотя я заметила, как в уголках губ Императора наметилась улыбка.

Сердце билось слишком быстро, но внутри, под волнением и страхом, появлялось что-то новое — осторожное, хрупкое чувство ответственности.

А вскоре впереди показался каменный склеп.

В самом конце территории, под сенью вековых деревьев.

Он словно врастал в землю. Старый, потемневший от времени, покрытый мхом и трещинами. Корни деревьев обвивали камень, словно пытались утащить его под землю. Воздух здесь был другим — тяжелее, прохладнее, пропитанным тишиной.

Я остановилась.

Вот оно, место, где лежали мои предки.

Сердце сжалось.

Во мне продолжали бороться страх и надежда, что мой отец не исчез бесследно.

Я глубоко вдохнула.

— Здесь, — сказала я тихо.

Мать никто не взял с собой. На нее вообще никто не обратил внимания, когда мы уходили.

Император и Кайден распахнули тяжёлую дверь.

Каллиста

Мы вошли в склеп. Тяжёлая дверь за нашими спинами закрылась глухо, отрезая внешний мир. Внутри было прохладно и тихо — так, что даже дыхание казалось слишком громким.

Фениксы подняли руки, и над нами вспыхнули огненные сферы. Их свет ложился на стены, на своды, на пол, выхватывая из темноты детали: резные символы, старые колонны, каменные плиты.

Я осмотрелась.

Каменные плиты тянулись вдоль стен. Ровные, тяжёлые, каждая — с выбитым именем, знаком рода, иногда датой. За ними — урны. Много урн. Слишком много.

Я сделала шаг вперёд. Приложила ладони к первой каменной плите. Камень был холодным, шероховатым. Я закрыла глаза, сосредоточилась — и осторожно сдвинула плиту в сторону. За ней стояла старая урна.

Ничего. Я перешла к следующей. Потом к ещё одной.

Прикасалась. Открывала. Проверяла.

Харальд подошёл ближе и положил руку мне на плечо.

— Я не знаю, как понять, — призналась я глухо. — Как почувствовать, принадлежит ли что-то из этого… моему отцу.

Он посмотрел на меня спокойно, уверенно.

— Ты почувствуешь, — сказал он. — Мы все почувствуем.

Я кивнула. И продолжила. Мы открывали урну за урной. Крышки. Печати. Старые, новые. Те, что хранили лишь пепел. Те, что отзывались слабым эхом магии.

Время тянулось долго. Мне казалось — прошла вечность.

Руки начали дрожать от мысли, которая всё настойчивее поднималась внутри: его здесь нет.

Я уже почти приняла это. Почти смирилась. Почти позволила отчаянию накрыть меня полностью.

И тогда услышала императора. Он стоял в стороне, у дальней стены, возле колонн, которые уходили в тень. Его взгляд стал другим — сосредоточенным, острым.

— Здесь, — сказал он тихо.

Мы обернулись.

— Я чувствую колебание, — продолжил он. — Магии Лунных.

Он подошёл к углу, провёл рукой по камню, и иллюзия рассыпалась. Вместе с артефактом, напитанным магией Лунных.

За колонной стояла урна. Небольшая и неприметная. Без имени и без знаков.

Он поднял её и подошёл ко мне. Протянул.

— Попробуй.

Я взяла урну дрожащими руками. Стоило мне только приоткрыть крышку…

Как изнутри повеяло чем-то родным.

У меня перехватило дыхание. Руки задрожали сильнее.

Сердце сжалось. Это было как прикосновение. Как узнавание.

— Это он… — прошептала я, сама не заметив, как по щекам потекли слёзы.

Я боялась пошевелиться. Бабушка шагнула первой. За ней — Харальд. Потом мои дяди. Они окружили урну полукругом.

— Давай мы, — тихо сказал Харальд. — Ты пока не владеешь своей магией. Просто смотри.

Я кивнула. Урну поставили на пол. Харальд наклонился и первым высыпал пепел на камень. Прах рассыпался мягко, почти невесомо, словно тёплый песок. Он не был серым — в нём вспыхивали золотые и алые искры.

Фениксы опустились на одно колено. Они подняли руки. Магия полилась из них. Они помогали возродиться фениксу. Я видела, как частицы пепла начали дрожать.

Сначала едва заметно.

Потом сильнее.

Они тянулись друг к другу.

Прах медленно собирался в центр круга. Искры становились ярче. Алое золото сгущалось, принимая форму. Камень под ним нагрелся.

Я зажала ладони у груди.

Слёзы текли сами собой, но я их не вытирала. Я боялась даже моргнуть. Кайден обнял меня со спины.

Из пепла начал формироваться силуэт.  Сначала — тело. Потом — крылья, полупрозрачные, словно сотканные из света.

Птица, что сидела на полу, была приличного размера. Кайден говорил, что я была с ладошку, но… мой отец был значительнее крупнее.

А потом дедушка и бабушка надрезали свои ладони когтями и подали угощение сыну. Тот потянул магию из их крови тонкой струйкой.

И становился все больше и больше.

Я всхлипнула — и тут же зажала рот ладонью, испугавшись, что нарушу ритуал. Но бабушка улыбнулась.

— Возвращайся, — сказал Харальд тихо.

У меня подкосились ноги. Это было чудо.

После возрождения отца мы остались в клане Лунных. Я распорядилась, чтобы ему была отведена просторная комната.

Как всё может измениться так быстро. Ещё недавно меня здесь ни во что не ставили. Я была пустым местом, тенью, лишней.

А теперь…

Слуги заглядывали в рот и лебезили. Стоило лишь сказать слово — приказы исполнялись быстро и беспрекословно, будто я всегда имела на это право. То же самое происходило и с аристократами, проживающими в клановом доме.

Ко мне подходили, многие желали счастья в семейной жизни, желали здоровья, благополучия, приглашали на семейные мероприятия, словно мы были близки долгие годы.

Меня тошнило от этой лести. От лжи, от внезапной показной доброжелательности. Но я понимала — это неизбежно. Так устроен мир. Так устроены кланы.

Мать сидела в комнате. Лекарь осмотрел ее и попросил не тревожить. И, если быть честной, у меня не было ни малейшего желания с ней видеться.

Мария тоже закрылась у себя. Каждый переживал по-своему. Утрата статуса и положения, наверняка, давалась им сложно.

В самом клане происходила смена власти.

Пока семья фениксов поддерживала отца после возрождения, император занимался делами клана и проверкой документов бывшего главы, барона Брэя.

Я нервничала. Кайден не отходил от меня.

А потом Харольд распахнул дверь и тепло мне улыбнулся.

— Раймон, к тебе гости. Узнаешь эту милую леди?

На просторной кровати, укрытой тёмным покрывалом, лежал мой отец.

Он приподнялся. Потом сел на край кровати.

На нём была простая светлая рубаха и тёмные брюки. Волосы — огненно-рыжие, будто в них всё ещё жила искра пламени. Черты лица — резкие, чуть хищные, с чем-то неуловимо птичьим. Густые брови были сведены к переносице. Глаза — жёлтые, янтарные. Он был красивым, высоким, жилистым.

Я невольно улыбнулась. Мои плечи сжимал Кайден, стоял за моей спиной.

Раймон посмотрел на меня внимательно.

И мир остановился.

Не было вспышки.

Не было слов.

Не было магии, рвущейся наружу.

Было узнавание. Так смотрят не на чужого.

Он вдохнул — резко, неровно. Губы дрогнули.

— Ты… — выдохнул он и осёкся.

Я шагнула ближе, Кайден подтолкнул меня. Потом ещё. Ноги дрожали, пальцы немели, но я шла — будто меня тянуло невидимой нитью.

— Я Каллиста… — прошептала я, сама не узнавая свой голос.

Он протянул руку. Неуверенно. Осторожно. Как будто боялся, что я исчезну. Встал навстречу.

Я вложила свою ладонь в его.

И в этот миг всё внутри меня рухнуло и встало на место одновременно.

— Великий огонь… — сказал он глухо. — Сколько же меня не было…

Слова оборвались. Он зажмурился, и по щеке скатилась слеза. Отец обнял меня, рывком притянул к себе.

— Ты уже и перерождение пережила. Малышка, — с хрипотцой в голосе проговорил отец. — Я все пропустил…

— Ты здесь, — прошептала я. — Ты жив. Этого достаточно. Всё остальное… потом.

Он положил вторую руку мне на голову. Неловко. Непривычно. Но так бережно, что у меня перехватило дыхание.

— Моя… — выдохнул он. — Дочь.

Я разрыдалась. Не сдерживаясь. Не стесняясь. Как ребёнок, который слишком долго ждал.

Кайден стоял в стороне. Харальд тихо прикрыл дверь. Другие фениксы наблюдали за нами со стороны.

А я стояла в объятиях человека, который оказался моим отцом.

И он любил меня.

—  А где же Лили? Твоя… мать?

Отец снова с трудом сел на край кровати, я разместилась рядом. Отец так и не выпустил моей руки. Ему никто не ответил. Но Харальд спросил:

— Что с тобой случилось, сын? Расскажи сначала.

И он начал говорить. Оказалось, в ту ночь, когда отец пришёл просить руки моей матери, её уже отдали другому. Брею избавиться от феникса-чужеземца помогли мой дед и брат матери.

Они были против крови тварей в их роду, ведь мать рассказала, что ее истинный необычен и он не из Лунного клана. Дед и дядя боялись потерять власть в клане, тем более не хотели портить кровь. Фениксы, как Высшие, могли затмить их, разрушить привычный порядок. Началась бойня. Раймона ранили, но и он ранил брата своей истинной.

А потом был удар в спину. Подоспевшие воины Лунных. Десять противников против одного. И им всё же удалось его смертельно ранить.

Но Раймон, умирая, успел запустить собственную магию. Он вошёл в очередное перерождение, сжигая себя заживо. А дальше стало понятно, что прах собрали.

Сам Раймон не знал, что его истинная беременна.

— Расскажи мне, как ты жила, — попросил отец. — Как росла?

И вот тут мне стало тяжело. Даже сказать было нечего. Остальные фениксы тоже хотели послушать — внимательно, затаив дыхание. А у меня язык не поворачивался рассказать, что я была лишней. Ненужной. Никчёмной. Что только от мужа я впервые получила тепло, любовь и заботу, что даже, когда не знал о нашей истинности, все равно относился ко мне как к человеку, а не как к предмету мебели.

— Всё было сложно, отец, — тихо ответила я.

И в этот момент в спальню, решительно открыв дверь, вошла моя мать.

Она замерла. Встала, как окаменевшая. А потом начала оседать, стоило ей только увидеть нас. Отец резко поднялся, подхватил её, не дав упасть.

Я же осталась в стороне. Пусть она сама расскажет, как я жила всё это время.

— Ты уверена, что не хочешь рассказать первой? — тихо спросил Кайден, выводя меня из спальни отца.

— Нет.

Он обнял меня в коридоре и поцеловал в висок.

— Я хочу уехать отсюда, — прошептала я. — Меня здесь душат стены. Мы ведь можем пригласить фениксов к себе?

— Обязательно, — ответил он. — Я переговорю с императором. А потом мы сразу отправимся домой.

— Думаешь, отец пойдет с нами?

— Не знаю. Но я надеюсь… — сказал Кайден после паузы. — …что у твоей матери хватит сил и мужества признаться во всём. А дальше… дальше они должны разобраться сами. И надо им дать время на это.

В итоге отец остался с матерью в поместье. Но он пообещал навестить меня. Фениксы остались с ним. Сказали, что скоро прилетят к нам — им нужно было время, чтобы побыть всем вместе, прожить это заново, собрать себя после стольких лет утраты и разлуки.

Нас же не ждали дела.

Кайден не мог надолго оставлять свой клан. А я — его супруга — не хотела расставаться с ним даже на короткое время. Да и сердце тянуло обратно.

Нас ждала малышка Шани.

Потому к ночи мы попрощались, отказавшись от ночёвки в Лунном клане, и улетели.

Император тоже задержался в клане Лунных — ему предстояло завершить переговоры, ещё раз поговорить с фениксами и познакомиться с моим отцом уже без спешки, без давления обстоятельств.

А мы отправились домой.

***

Прибыли посреди ночи, пока все поместье спало. Отказались от помощи слуг и еды. Прошли в спальню.

Кайден посмотрел на меня так, будто видел не усталую женщину после долгого дня, а что-то хрупкое, что нужно удержать и согреть. Я не успела ничего сказать — он просто подхватил меня на руки.

Легко. Уверенно. Как всегда.

— Кайден… — начала я, но он лишь тихо выдохнул.

— Ты вся дрожишь. Нужно тебя согреть.

И это была правда. Он понёс меня дальше — в ванную.

Кайден не торопился. Он поставил меня на ноги, включил воду, а потом молча потянулся к застёжкам моей куртки. Я не сопротивлялась. Ткань скользнула вниз, и тёплый воздух коснулся кожи. Я почувствовала себя неожиданно уязвимой — и одновременно защищённой. Он снял с меня всю одежду. Потом он разделся сам.

— Иди, — тихо сказал он.

Я осторожно забралась в ванную. Выдохнула, опираясь ладонями о край, и только тогда поняла, насколько была выжата и хотела расслабиться. Кайден сел за мной. Вода поднялась, коснулась его груди, плеч. Он оказался совсем близко, не прижимая, но и не отстраняясь. Его присутствие ощущалось кожей.

Он первым начал заботиться обо мне.

— У тебя не осталось шрамов, Калли.

— Перерождение помогло, — ответила я и улыбнулась.

Муж набрал воду в ладони, медленно полил мне на плечи, на спину. Его пальцы двигались осторожно, будто он запоминал каждую линию, каждую реакцию. Я прикрыла глаза, позволив себе расслабиться окончательно.

— Скажи, если что-то не так, — прошептал он.

Я лишь покачала головой. Мне было приятно.

Когда он коснулся моих волос, я вздрогнула — не от неожиданности, а от того, сколько в этом было нежности. Он смывал с меня усталость, страх, остатки напряжения, и делал это так, будто времени больше не существовало.

Потом я повернулась к нему лицом. Селу сверху, отчаянно краснея.

— Теперь моя очередь, — прошептала я.

Я коснулась его плеч, почувствовала под пальцами его кожу. Вода стекала ручейками по его крепкому телу. Он закрыл глаза, когда я провела ладонями по его груди. Мы мыли друг друга без спешки, в полном молчании.

В этом не было ничего вызывающего — только близость и доверие. Когда всё закончилось, он притянул меня ближе, прижался лбом к моему лбу.

Потом встал, повязал на бедра полотенце и помог выбраться уже мне. Мне было неловко. Но вместе с тем не возникало желания сопротивляться. Было желание пойти до конца.

Подняла глаза. Кай смотрел на меня.

Я первая коснулась его щеки ладонью, немного неуверенно. А потом Кайден наклонился и поцеловал меня.

Мир сузился до этого мгновения — до его рук, до моего дыхания, до нашего общего сердцебиения.

Я чувствовала себя желанной и любимой.

Он подхватил меня на руки и отнес в нашу постель. Ночь окутывала нас и только свет Луны освещал нашу комнату.

Я лежала на спине, а Кайден нависал надо мной. Он поднял руку и коснулся моего лица, будто проверяя, настоящая ли я. Его большой палец скользнул по моей щеке, и это было достаточно, чтобы у меня перехватило дыхание.

Поцелуй начался спокойно. А потом Кайден углубил его. Будто весь день сдерживал себя. Его руки нашли мою талию, притянули ближе, и я сама подалась навстречу, забыв обо всём, кроме этого чувства — быть нужной, желанной, выбранной, нелишней.

Я чувствовала, как он теряет контроль. Как в нём борется ледяная сдержанность и то, что он позволял себе только со мной.

— Только ничего не бойся, Каллиста, — прошептал он мне в губы. — Я люблю тебя.

— Я тебя доверяю. И тоже тебя люблю….

Это словно сломало последнюю преграду. Я обвила его шею руками, прижалась, чувствуя, как сердце бьётся у него под кожей.

Мир сузился до касаний, до шёпота.

— Моя. Только моя.

Мы не спали до самого утра. Время будто растворилось — не осталось ни ночи, ни часов, ни мыслей о завтрашнем дне. Только тепло его рук, только дыхание рядом.

Иногда Кайден замирал, словно прислушивался ко мне, к тому, как я дышу, как отзывается моё тело, что чувствую по нашей связи. Тогда его ладони становились медленнее, бережнее, будто он боялся спугнуть что-то хрупкое. А иногда в нём прорывалась та самая сила — сдерживаемая, ледяная, живая и страсть накрывала нас с головой.

Он прижимался лбом к моему виску, зарывался лицом в мои волосы, шептал моё имя.

Иногда мы просто лежали рядом, не говоря ни слова. Я слушала, как ровно бьётся его сердце.

Под утро он притянул меня ближе, укрыл нас обоих. Я уткнулась носом в его грудь и позволила себе закрыть глаза. Я улыбалась, не открывая глаз.

***

Спустя три дня император навестил нас. Все фениксы тоже приехали — вместе с моим отцом. Раймон обнял меня, стоило ему лишь спешиться с коня. Я с улыбкой прижалась к папе, позволив себе эту простую, почти детскую радость.

В тот же день император огласил свою волю.

Кланом Лунных будет управлять мой отец. Клану официально объявили, что бывший глава казнён за предательство. Было озвучено и то, что моя мать встретила своего истинного, и именно он станет новым главой. В будущем же отец передаст клан нашему наследнику.

Так что в наших интересах было завести ещё одного наследника — того, кто возглавит Ледяной клан. К счастью, жили мы долго, а времени у нас было достаточно.

Отец и мать прошли тихую церемонию. Отец сказал, что мама рассказала ему всё. Он был на неё зол — и не скрывал этого.

Кроме того, после перерождения оказывается можно и не закреплять истинность. Можно ее заблокировать. Именно это и сделал отец.

Жить они будут в одном клане, но в разных комнатах, брак был нужен скорее для поданных, чтобы те приняли нового главу без крови и давления. А дальше… дальше время покажет. Жизнь длинная.

Мария же была спешно выдана замуж. У императора вообще дела решались очень быстро.

Фениксы гостили у нас ещё неделю, а потом братья отправились с папой обратно в Лунный клан, там они планировали обосноваться надолго. Бабушка и дедушка остались со мной и занялись моим обучением. Мою мать они не приняли.

То, что она сделала со мной, и во что превратила мою жизнь, для них было слишком жестоко.

Все личное имущество барона Брэя было конфисковано и передано мне во владение решением имперского эмиссара, как невинно пострадавшей от его воли. А личное имущество бывшего главы клана было приличным, даже по нашим меркам.

Эрэйн же был очень доволен всем.

Кланы Лунных и Ледяных пришли к примирению — и не формальному, а настоящему. Да ещё и усилились заметно с помощью фениксов. Такой расклад полностью устраивал императора.

Теперь в противостоянии с огненными демонами у империи было тайное оружие.

Всё наконец стало хорошо.

Я продолжала учиться, и всё давалось мне легко. Сила слушалась, знания укладывались на свои места, жизнь входила в спокойное русло, демоны больше не нападали. Наши границы были как никогда защищены, ведь с появлением фениксов на руках у Кайдена оказались и знания.

И пусть огненной магией пока пользоваться было нельзя, но мой муж талантливый рунный маг, смог утерянные руны Высших под руководством Харальда напитать ледяной магией. По всей границы растянулся мощный щит.

Учитель неожиданно нашёл общий язык с фениксами. Сначала они присматривались друг к другу, осторожно, с недоверием. Но очень быстро разговоры о магии, расах, перерождении и древних знаниях затянули их настолько, что они начали пропадать в библиотеке часами. Спорили, смеялись, перечитывали старые трактаты, дополняя их тем, что фениксы хранили в памяти. Учитель собирал свою новую библиотеку.

Мы рассказали Шани о том, что она — сестра Кайдена.

Мы постарались сделать это так, чтобы не травмировать девочку. Возможно, в силу своего возраста она ещё не до конца осознала, какую боль несёт в себе это знание. Она слушала молча, серьёзно, слишком по-взрослому для своих лет.

— Всё будет как прежде. Ничего не изменится, — сказал ей Кайден тогда. — Мы будем тебя любить. И для всех ты как была моей дочерью, так ею и останешься.

Я тоже подошла к своим самым дорогим людям, и Кайден уже обнимал нас двоих — крепко, надёжно, так, как умеет только он.

Я чувствовала его плечо, тепло его рук, дыхание Шани рядом, и в этот миг внутри стало удивительно спокойно.

Мы были по-настоящему счастливы. Тем счастьем, которое не требует слов и обещаний, потому что уже живёт в каждом взгляде и прикосновении.

А завтрашний день расцветал новыми красками и не страшил меня. У меня теперь был дом, в который хочется возвращаться. Большая и дружная семья.

И любовь, которая берегла меня и давала силы.

И я знала: что бы ни ждало нас впереди, мы встретим это вместе.

***

Через девять месяцев

Я проснулась от тянущей боли.

Комната ещё была погружена в предрассветную тьму, огонь в камине догорал, и на мгновение мне показалось, что это просто сон. Что можно перевернуться на другой бок, прижаться к Кайдену и снова уснуть.

Но боль вернулась.

Сильнее.

Я вдохнула глубоко, стараясь не испугаться. Где-то внутри уже не было сомнений — время пришло.

— Кайден… — позвала я тихо.

Он проснулся мгновенно. Сел, без сонной растерянности. Его ладонь легла мне на спину — уверенно, успокаивающе.

— Началось? — спросил он коротко.

Я кивнула.

Дальше всё происходило быстро — слишком быстро, чтобы успевать думать. В комнату вбежали служанки, лекарь, бабушка.

Схватки накатывали волнами.

Я дышала, как меня учили. Сжимала пальцы Кайдена, иногда слишком сильно. Он не отпускал ни на мгновение.

— Смотри на меня, — говорил он, когда боль становилась почти невыносимой. — Только на меня. Ты справишься. Я рядом.

И я справлялась.

Служанок поспешно выставили. Остался лекарь Армус, пусть он и выглядел молодо, но был очень талантливым. Именно его нам привез Эрэйн и оставил до самих родов. Армус был посвящен в существование Высших рас.

Этот молодой человек в очках злил Кайдена, но скорее на зверином уровне. Но тут с этим ничего не поделаешь. Кай так реагировал на всех в радиусе двух шагов от меня. Его дракон был жутким собственником.

Бабушка тоже была рядом. Когда начались сами роды, выгнать мужа мы просто не смогли. Пришлось смириться с его присутствием.

Фениксы стояли поодаль, вплетая свою магию в пространство, делая воздух тёплым, плотным, магически насыщенным. К рождению нашего сына-полукровки мы готовились тщательно.

Часы тянулись. Вскоре боль перестала пугать. А потом… наконец пришло облегчение. Я услышала крик.

— Каллиста… — голос лекаря дрогнул. — У вас все получилось. Поздравляю!

Мне положили на грудь сына. Тёплого. Маленького. С волосами как у Кайдена.

Я смотрела на него и не могла вдохнуть, такое счастье меня переполняло. Сынок сжал мой палец крошечной ладонью.

— Сын… — прошептал Кайден.

Он стоял рядом, бледный, с блестящими глазами, и смотрел так, будто весь мир сузился до этого маленького существа между нами.

Я улыбнулась сквозь слёзы.

Когда всё закончилось и меня наконец укрыли, я думала, что на этом мир сузится до нас троих — меня, Кайдена и нашего сына. Что дальше будет только тишина и дыхание. Все к этому моменту покинули комнату.

Но дверь открылась снова.

Я почувствовала это ещё до того, как подняла взгляд — пространство слегка изменилось, словно воздух стал плотнее. Магия среагировала первой.

Эрэйн вошёл без сопровождения. Без короны. Без внешних знаков власти. В тёмном дорожном плаще, с усталым лицом человека, который не спал всю ночь — и всё же торопился именно сюда.

Он остановился у порога.

— Поздравляю молодую семью, — сказал он наконец. — Хочу посмотреть на нашего полукровку.

Слово «нашего» царапнуло меня. Но я решила не заострять на этом внимание.

Только после этого он подошёл ближе. Я инстинктивно прижала сына к себе. Эрэйн это заметил, и остановился, подняв ладонь, сдержанно улыбнулся. Императора в последние месяцы стало слишком много в нашей жизни. Я уже смерилась.

— Я не возьму его на руки, — сказал он спокойно. — Просто кое-что проверю, Каллиста.

Муж был рядом и, кажется, понимал, что именно задумал император.  Он наклонился. Совсем чуть-чуть. Достал странный артефакт.

— Позаимствовал у Керрана, — пояснил император.

Мы все замерли.

— Лёд и огонь, — произнёс он тихо. — Надо же.

— Что такое? — переспросила я.

— У вас родился огненный дракон. Он совместил две магии. Это просто чудо.

Кайден напрягся. Я почувствовала это кожей.

Эрэйн не сдержал улыбки, а потом выпрямился.

— Береги сына. Он наше будущее.

Потом развернулся к выходу.

— Я пришлю дары, — бросил через плечо. — Не как император, а как крёстный.

Дверь закрылась.

Мы с мужем переглянулись.

— Что ты думаешь об этом? — спросила у мужа.

— Что Эрэйн — не самый худший вариант для крёстного, — усмехнулся мой муж. — Он будет беречь нашего сына. Как и мы.

А я выдохнула, ведь успела испугаться.

— Я тебя люблю, Каллиста, — сказал Кайден тихо.

Я повернулась к нему, встретила его взгляд и улыбнулась устало и счастливо.

— Я тебя тоже, Кайден.

Он наклонился и коснулся моего лба — осторожно, бережно. Потом его ладонь легла поверх моей, там, где спал наш сын. И мы растворились в этом мгновении счастья.

___________________
Спасибо всем, что были со мной.
Мне было приятно читать ваши мысли и чувствовать ваши эмоции.
Но дела в Империи Драконов не заканчиваются. Кланы разрозненны и не готовы к войне.
Приглашаю вас в свою новинку.
🔥История нашего императора Эрэйна Норвелла

Для читателей старше 16 лет

НАСЛЕДНИК ДЛЯ ИМПЕРАТОРА-ДРАКОНА. ПРАВО ПЕРВОЙ НОЧИ

— Я прикажу, — сказал император драконов, не оборачиваясь. — Тебя месяц не тронет муж. Пока мое семя в тебе.

Пауза была короткой, но тяжёлой.

— Чтобы потом не было проблем с тем, кто отец.

Эрэйн Норвелл — жестокий дракон-император. У него есть невеста и есть всё, что он может пожелать.

Но он предпочёл лишить невинности меня — вместо моего супруга, потребовав право первой ночи.

И это привело к краху.

Муж не простил подобного и решил отыграться на мне. Более того, из-за своей особенности, я сразу же забеременела.

Я не могу рассказать императору о его наследнике, который убивает меня, потому что он не поверит.

Я не могу рассказать императору, что мой муж — мятежник, потому что я тоже теперь предательница.

Я понимаю, что в этой игре Сильных моего сына сразу захотят убить вместе со мной, ведь такие как я не должны даже рождаться.

Что же мне делать?

В тексте есть:

🐉 властный император

🐉 у героя есть особый секрет

👩 у героини еще более опасный секрет и она беременна

🔥 от ненависти до любви

💍 развод

истинная любовь и ХЭ!