— Верочка, ты такая сегодня красивая, — улыбается мне Иван Андреевич.

И я улыбаюсь в ответ своему боссу.

— Спасибо, что согласились довезти меня, — благодарю я его, пока он осторожно ведёт свою дорогую иномарку по занесённой снегом трассе. — Без вас я бы ни за что не добралась до этого отеля! Так и осталась бы встречать Новый год в офисе со своими годовыми отчётами! — смеюсь я.

Мы едем с ним на новогодний корпоратив в роскошном загородном отеле, который целиком сняла наша компания для своих сотрудников. И хотя многих сегодня отпустили с работы пораньше, мне было не с кем поехать, и я очень обрадовалась, когда мой директор предложил мне поехать с ним!

Он такой внимательный и замечательный, мой начальник! Я не проработала ещё и полугода, но Иван Андреевич уже успел оценить по достоинству мою работу, и я очень горжусь этим!

— Кстати, о твоих отчётах, — тонко улыбается мой босс. — Ты очень хорошо потрудилась в этом году. Ты была очень хорошей девочкой, правда? — шутливо говорит он мне, и я скромно отвечаю:

— Я просто делала свою работу.

— Ты очень хорошо делала свою работу, — переключает мой босс рычаг передачи, и его рука нечаянно соскальзывает вниз, на мою коленку в прозрачном чёрном чулке.

Я вздрагиваю и отодвигаю коленку, но его влажная тёплая ладонь так и остаётся лежать на моём бедре.

— Я знаю, моя девочка, — отворачивается он о дороги и внимательно смотрит мне прямо в глаза.

И я нервно сглатываю. Мне кажется, я знаю этот взгляд. Слишком пристальный и плотоядный. Так не смотрят начальники на свих подчинённых.

Так смотрят мужчины на женщин, когда хотят их.

— И если ты будешь продолжат в том же духе, то тебя ждёт повышение в следующем году, — уже смотрит он на дорогу, но его ладонь всё ещё властно сжимает мою ногу, продвигаясь медленно вверх.

Под подол моего короткого шёлкового вечернего платья.

Которое я специально надела для сегодняшнего вечера. Чтобы поразить Мишу из отдела логистики.

Но, похоже, уже намного раньше я успела поразить своего босса. И вовсе не своими великолепными отчётами, как я думала…

— Я давно за тобой наблюдаю, — продолжает бормотать Иван Андреевич, и я вижу, как он сбрасывает скорость, чтобы найти место для парковки.

— Что вы имеете в виду? — дрожащим голосом спрашиваю я его, пока н убирает наконец-то свою ладонь с моего колена.

Только для того, чтобы начать расстёгивать свою ширинку!

Он наконец-то останавливает свой седан, и я вижу, как нашу машину со всех сторон словно укутывает пуховым лебяжьим одеялом из снега.

Я словно зачарованная смотрю на моего босса, который тем временем уже расстегнул штаны и достал из них торчащий, похожий на гриб член, и начинает нашлифовывать его своей ладошкой.

— Что вы делаете? — бормочу я в ужасе, а он поворачивается ко мне и смотрит тем уже подёрнутым пеленой взглядом, в котором плещется неприкрытое неконтролируемое желание.

— Не прикидывайся дурочкой. Ты же умная девочка, Верочка. Давай, пососи его… — хрипло приказывает он мне, словно отдаёт очередное распоряжение.

— Но я… — начинаю я судорожно объяснять ему, как он резко рявкает на меня:

— Бери в рот, сука! Быстро, я сказал! Или ты думаешь, что ты такая одна?! Только не говори мне, что ты не строила мне всё это время глазки?! Хотела повышения?! Вот и будет тебе повышение, — рычит он на меня, уже плохо контролируя своё желание.

Слёзы застилают мои глаза, я плохо соображаю, что мне делать. Я знаю точно одно: я совсем не хочу делать своему боссу минет, но ещё больше я боюсь, что если я откажусь, то он просто изнасилует меня по-настоящему…

А у меня и секса-то в мои двадцать лет особо ни с кем не было, если не считать тех пары раз с Ильёй, которые меня и не впечатлили-то особо…

— Чего ждёшь?! — грозно сверкает на меня Иван Андреевич, и, резко схватив мои волосы на затылке, наматывает их на кулак и тычет моё лицо прямо в свой пах, откуда торчит его красный грибок-член.

Мои губы почти упираются в его остроконечную фиолетовую головку, от волос пахнет чем-то кислым и прелым, и меня чуть ли не тошнит, пока я так и зависаю над его подрагивающим от нетерпения членом.

Я не могу заставить себя.

Но я понимаю, что мне будет только хуже.

Тяжёлая рука надавливает на мой затылок, и я буквально проглатываю член своего начальника, но всё ещё не решаюсь даже облизать его.

— Давай соси, — хрипит мой босс, сам двигая моей головой вверх-вниз, но я всё равно стараюсь дотрагиваться до него языком и губами, насколько это возможно.

— Ты что, даже отсосать нормально не можешь?! — начинает беситься Иван Андреевич, и я бормочу ему сквозь слёзы:

— Пожалуйста, не надо, отпустите меня… Я не хочу… Не хочу повышения, — плачу я, пока его пистон выскальзывает из моего рта.

— Отпустить?! — резко задирает он мою голову вверх. — Отпустить говоришь?! — грозно смотрит он на меня, и я киваю в ответ, сглатывая слёзы. — Ну что же, хорошо, — вдруг отталкивает он меня с силой так, что я чуть ли не лечу к противоположной двери.

Мой босс резко застёгивает ширинку, затолкав в свои штаны свой вялый уже успевший упасть член, открывает дверь авто и выходит на улицу.

Куда он пошёл?! — проносится у меня в голове, а он просто обходит машину вокруг, и орёт мне:

— Вали отсюда, сучка! Пшла вон! — и просто выдёргивает меня на холод из тёплого нагретого салона.

В снег и стужу.

— Но что мне делать?! — стою я посреди метели, укутанная со всех сторон пушистыми хлопьями.

— Сама доберёшься, — зло кидает он мне через плечо и, сев в машину, быстро стартует с места.

Оставив меня на занесённой загородной трассе совершенно одну.

В шубке, накинутой на шёлковое тонкое платье. В стужу и буран.

Я стою на пронизывающем душу и тело холоде и смотрю вслед уезжающему автомобилю. Лезу в сумочку за своим мобильным, и вся холодею от ужаса: нет сети.

Да я же замёрзну до смерти! Я понимаю, что мне надо идти, не останавливаясь, чтобы хоть немного согреться. И, возможно, впереди будет заправка или какой-то населённый пункт…

До Нового года несколько часов, и в такой час мало кто вообще ездит по дорогам, а уж тем более в буран по заснеженной заваленной снегом трассе, но я бреду, всё ещё надеясь на чудо, и чувствую, как мои ноги заплетаются, увязая в глубоких сугробах на обочине.

Я не знаю, сколько прошло времени: в конце декабря темнеет рано, и я боюсь, что мою маленькую фигурку будет совсем незаметно, если вдруг миом поедет кто-то. И я теряю надежду, чувствуя, как деревенеют мои пальцы в тонких городских перчатках, мои губы, нос и кончики пальцев в тонких кожаных сапожках.

Я не сразу соображаю, что стою, окружённая светом фар, и надо мной склонилось чьё-то лицо. Свет ослепляет меня.

— Эй, слышишь меня? С тобой всё в порядке? — доносится до моих ушей голос словно из другого мира, и я вцепляюсь в чью-то пушистую припорошенную снегом дублёнку.

Парень подхватывает меня и чуть ли не на руках относит к огромному внедорожнику.

Открывает заднюю дверь и сажает меня внутрь. А сам усаживается на пассажирское кресло спереди.

Я сижу в тёплом уютном салоне, пропитанном запахами хвои и ароматом ванили, и вижу, как с передних сидений на меня смотрят двое мужчин.

Огромных. Лохматых. Сильных. Бородатых. Как-будто двое диких охотника, или лесоруба.

— Откуда ты тут очутилась, куколка? — смеётся второй, за рулём, и переглядывается со своим приятелем.

— Так получилось, — еле ворочаю я языком, совершенно не желая рассказывать этим двум самцам, что меня чуть только что не изнасиловал мой собственный начальник. Которого я уважала и которому доверяла, а потом он просто выкинул меня из машины на дикий мороз и оставил замерзать до смерти.

— Куда тебя отвезти? — спрашивает мой спаситель, а я всматриваюсь в ставшую уже беспросветной темень за окном и сама не знаю, куда я сейчас вообще смогу добраться.

— Поехали к нам? — весело подмигивает мне водитель, и, не дожидаясь моего ответа, уже выруливает на трассу.

Я сижу, растворяясь, как крошечная льдинка, в этом тепле и сама не замечаю, как проваливаюсь в глубокий сон после всего пережитого.

Когда я открываю глаза, я вижу над собой высокий бревенчатый потолок, и не сразу понимаю, где я нахожусь, пока события сегодняшнего дня не складываются у меня в голове в какую-то цепочку.

Только это всё равно не объясняет, где я сейчас нахожусь.

— Проснулась, куколка? — слышу я низкий мужской голос и вздрагиваю от неожиданности.

Надо мной стоит огромный бородач в одним джинсах и держит в руке рюмку. Садится рядом со мной на диван, который продавливается под тяжестью его стального тела, и я вскакиваю как напряжённая пружина, садясь в кровати.

— Выпей, кукла, — протягивает он мне стопку, и я с недоверием смотрю на него. — Тебе надо согреться и успокоиться. Это лекарство, — ржёт он, и дикие огни смеха начинают плясать в его карих глазах.

Я сижу так близко от его обнажённого загорелого тело, что явственно ощущаю запах острого мужского пота, мха и дикой шкуры. Я невольно любуюсь ровными кубиками пресса на его безупречном прессе и мой взгляд нечаянно опускается всё ниже, вдоль дорожки кудрявых волос, спускающихся за пояс его джинсов.

И я вижу, как выступает плоть под туго натянутой тканью, и кровь вдруг приливает у меня к щекам. Наверное, от смущения. Мне кажется, он тоже замечает мой взгляд, и я судорожно выхватываю у него рюмку их рук и залпом осушаю её, закашлявшись от неожиданности.

— Чистый спирт, кукла, а ты что думала, — смеётся мой спаситель, пока я глотаю ртом воздух.

— Ну что, согрелась, малыш? — слышу я другой низкий баритон и, поворачиваю голову.

И вижу, что рядом с камином стоит мой второй дровосек-охотник. С бесподобным голым торсом, и совершенно голый!

Абсолютно.

Нет, мне это снится. Не может быть.

Но вот он стоит, держит перед собой поднос с бутылками и закусками, а ниже его плоского божественного живота с густой курчавой порослью я вижу огромную дубинку. Которая не висит жалким безжизненным отростком, а упруго покачивается в такт его шагам, пока он несёт угощение, чтобы поставить его на столик рядом с диваном.

— Ну как, нравится? — спрашивает он меня, возвышаясь надо мной горой мышц, и я не знаю, про что именно он спрашивает: про стопку спирта, про дом или свой восхитительный член, который стал как будто больше и толще с тех пор, как я заметила его в первый раз.

— Да, — лепечу я, стараясь делать вид, что всё нормально.

Что я не сижу сейчас между двумя обалденными голыми красавчиками в незнакомом огромной доме.

И спирт растекается по моему телу горячей лавой, согревая меня и затуманивая сознание. Делая всё происходящее совершенно нереально-сказочным.

А может быть, я замёрзла до смерти на той самой трассе и теперь попала в загробный мир? Где два диких божества пытаются отогреть меня?

Только я и так уже вся пылаю под своим невесомым тонким платьем.

И чувствую, как огромная тяжёлая ладонь ложится на мою грудь.

Стискивает её, сжимает. Нежно, но одновременно с нажимом, отчего у меня между ног всё начинает пульсировать, и мои трусики мгновенно промокают от сладкого томления.

А между тем большая ладонь сдвигает вниз ткань на моём декольте, мужчина наклоняется к моей груди, и я чувствую его губы на своём затвердевшем соске. Он проводит языком по кругу ареолы, присасывается к моей груди, и тихий сладкий стон вырывается у меня из гортани.

Между тем обнажённый красавец стоит передо мной уже без подноса, и я буквально утыкаюсь носом в его упругий жезл.

Но только в отличие от жалкого члена моего босса, правда, уже бывшего босса, это самая настоящая царственная дубинка, на которую я смотрю завороженно, не в силах оторвать свой взгляд. И мне совсем не надо приказывать или просить: я и сама безумно хочу.

Хочу поцеловаться его. Лизнуть его своим языком, распробовать на вкус. Сжать плотно кольцом своих губ, сжать его в своей ладони.

Но я боюсь. Боюсь, что всё волшебство этого вечера исчезнет, как только я сделаю это.

А рука второго мужчины уже опустилась ниже, забираясь под подол моего платья, только я сама жду этого прикосновения. Томлюсь и таю в его ожидании.

Я развожу свои бёдра так широко, как только могу и, прикрыв глаза от смущения, всё-таки хватаю великолепный фаллос, дразняще покачивающийся перед моим лицом, и обхватываю влажными губами его круглую и упругую, как резиновый мячик, головку, облизывая и лаская её язычком.

У него такой великолепный вкус, что я чуть ли не мурлычу от удовольствия, как кошка, пока заталкиваю и проглатываю его член всё дальше и глубже в свой ротик.

Я чувствую, как чьи-то пальцы уже отодвинули в сторону краешек моих кружевных трусиков и утопают в моей сочной тесной дырочке.

— Какая ты узкая, кукла, — слышу я голос, который шепчет мне это на ухо, пока я продолжаю сосать и облизывать становящийся всё тверже и больше член, обхватив его крепко за основание своей ладонью. Я вожу ей по нему ритмично вверх-вниз, и мой темп ускоряется, как и ускоряются порхания моего языка и движения моих бёдер, которыми я ритмично насаживаю себя на длинные тонкие пальцы, трахающие меня.

— А горячая нам Снегурка попалась, а, Степан? — говорит один из моих спасителей, тот, чей фаллос уже упирается мне в глотку.

— Очень горячая девочка, — шепчет мне на ухо второй, и я чувствую приближение невероятно острого и яркого оргазма. — И почти нетраханная, правда? — переспрашивает он, словно хочет ещё раз убедиться в своих догадках, и я заливаюсь краской стыда в ответ.

Да, у меня совсем нет опыта, и вот теперь я попала в плен сразу к двум диким самцам, и даже не знаю, что мне теперь делать.

Тут мне прямо в горло бьёт тёплая солёная струя, и я начинаю кашлять захлёбываясь, а это великан со смехом вытаскивает свой напряжённый член и размазывает остатки спермы по моему лицу. Водит соей обжигающе-горячей головкой по моим скулам, носу, губам, и я, не удержавшись, снова целую его глянцевую головку с тонким разрезом посередине.

— Что, понравился? — спрашивает меня бородач, и я только смущённо тихо отвечаю:

— Да… Очень…

И его приятель, Степан, заливается громким смехом.

— Так мы ещё не начинали, правда, Антоха?

— Конечно нет, у нас ведь весь Новый год впереди, так? — встаёт он передо мной на колени и, взяв мой подбородок в свою руку, поднимает его.

Я смотрю прямо в его глаза. Мои щёки и лицо пылают, и я чувствую остатки его семени на своей коже.

— Какая красивая кукла нам досталась, — удовлетворённо говорит он, придвигаясь ко мне вплотную и целует меня взасос, прямо в мои припухшие от минета губы.

И тёплая река словно прорывается у меня внизу живота: я так хочу его, что сейчас заплачу от этого неконтролируемого желания.

Я раздвигаю бёдра ещё шире и придвигаюсь к нему всё ближе, трусь своей мокрой пылающей киской о его тугой член, провожу вниз-вверх и начинаю стонать от удовольствия. Мне кажется, что если сейчас он не войдёт в меня, то я просто растаю от горя. Как Снегурочка весной.

Но тут крепкие мужские руки обхватывают мои бёдра, поднимают вверх и меня усаживает к себе на колени Степан, пока Антон просто подходит и одним рывком снимает моё платье, и оно падает на пол. Ловкие пальцы избавляют меня от лифчика, и мои набухшие тяжёлые груди покачиваются без поддержки. Меня наклоняют, как настоящую безвольную куклу, вперёд, складывают пополам, хватают мои бёдра и притягивают к чему-то твёрдому и тёплому. Я это чувствую своей попкой.

И я чувствую, как что-от большое и тугое начинает раздвигать мою крошечную дырочку в попке, ввинчиваясь в меня.

— Нет, не надо, — начинаю бормотать я, но сильные властные руки не дают мне вырваться, а перед свои лицом я снова вижу вздыбившийся член, успевший несколько минут назад кончить мне в рот.

— Не бойся, куколка, всё будет хорошо, — слышу я хриплое дыхание на своей спине.

Тягучая тупая боль пронзает моё тело, пока в меня всё глубже и туже входит невероятных размеров дубинка, и мне кажется, что меня сейчас порвёт пополам, я начинаю кричать от боли… И от странного удовольствия, начинающего пульсировать в моей киске.

Степан встаёт передо мной на колени, раздвигает мои бёдра и входит в меня одним ударом, одним бешеным рывком, и теперь два большущих члена яростно трахают меня, зажимая крепко в своих стальных объятиях.

— Какая сладкая тесная киска, — впивается мне в шею поцелуем Степан, пока его фаллос ритмично входит и выходит из меня.

Но я уже чувствую за этой пеленой тупой боли невероятную лавину оргазма, спускающуюся на меня… Неконтролируемого, дикого, необузданного…

И меня словно перемалывает в труху между этими двумя каменными жерновами, между двумя совершеннейшими дикарями, продолжающими долбить и долбить моё пульсирующее от нескончаемого наслаждения лоно…

Я бьюсь, как пойманная в сети русалка, когда двое огромных мужчин, удерживая моё хрупкое тело в своих сильных руках, одновременно кончают в меня, и я чувствую их тугие струи: одну — в моей киске, а вторую — в моей попке.

И мне кажется, или я действительно укротила хотя бы на одно недолгое мгновение этих двух диких медведей, этих двух оборотней в обличье охотников?

Мы лежим почти бездыханные втроём на тесном диване, и Степан с Антоном буквально задавили меня своими телами, не давая пошевелиться. Словно навсегда забрав меня себе в собственность. В плен.

— Скажите, вы так похожи, — мелькает у меня догадка. — Вы же братья, да?

— Да, кукла, ты угадала. Ты попала к двум братьям, — смеётся Степан, осторожно убирая прядку волос в сторону и нежно целуя мой висок.

И я чувствую себя такой защищенной, что мне не хочется больше никогда никуда уходить от них.

Прямо как в «Сказке о мёртвой царевне». А может быть, меня здесь нет? И я замёрзла до смерти, уснула там, на этой заснеженной ледяной трассе, и теперь мне снится сон?

— Почему ты плачешь, малыш? — спрашивает меня Антон. — Мы тебе сделали больно? Тебе плохо с нами?

— Наоборот, — сглатываю я солёные слёзы. — Мне слишком хорошо, и я боюсь проснуться и остаться снова одной.

— Не бойся, мы тебя не оставим, — шепчет мне снова на ухо Степан, сминая моё обнажённое тело в своих сильных ладонях. — Не зря же ты встретила нас там.

— Да, вы спасли мне жизнь, — бормочу я, чувствуz, как два крепких тугих члена уже тычутся в меня своими головками. Один — сзади, а другой — спереди, в мой лобок, словно пытается найти вход в заветную пещерку.

— Который час? — оглядываюсь я, пытаются найти на стене часы. — Ведь скоро Новый год? Надо его встретить?

— Да, скоро Новый год, — смеётся Антон. — Давай отнесём нашу Снегурочку в душ, — предлагает он своему брату.

И тот, легко встав на ноги и даже не давая мне опомниться, подхватывает моё тело, как лёгкую снежинку и несёт куда-то из комнаты по коридору, открывает входную дверь, и так и выносит меня на улицу: обнажённую и сам без одежды. И ледяная вьюна укутывает нас в свой колючий ледяной саван.

— Что ты делаешь? — только и успеваю пробормотать я, но он молча несёт меня по дорожке куда-то, и я лишь прижимаюсь к его горячему сильному телу.

Степан подходит к деревянной постройке на дальнем конце участка, открывает дверь, и переступает порог.

Ну конечно же баня! И как я не догадалась!

Облако травяных тёплых ароматов окутывает нас со всех сторон, и он заносит меня прямо в парилку, где у меня перехватывает дух от жара.

— Сейчас ты тебя отогреем, — раздаётся голос Антона, который пришёл следом за нами.

Такой же обнажённый. Босиком по снегу.

Два моих снежных брата.

Он поднимается на верхнюю полку и растягивается прямо на ней, и командует мне:

— Садись на меня сверху, — и я не сразу вижу сквозь пар и сумрак, что его член уже стоит вертикально, пока он растянулся во весь свой огромный рост на деревянной скамейке.

Степан окатывает своего брата из ковша, и я наступаю на обжигающе горячие ступеньки, забираясь на мощное мокрое тело, скользя попкой и бёдрами по его ногам.

Он обхватывает меня руками и легко насаживает меня на свою огромную дубинку, которая как мне кажется, занимает внутри меня каждый миллиметр пространства.

Заполняет меня до краёв.

У меня перехватывает дух от таких ощущений: он только вошёл в меня, а моя киска уже начинает пульсировать от удовольствия. Мне кажется, ещё пару секунд, и я снова кончу.

— Ложись на меня, кукла, — приказывает мне Степан, и я растягиваюсь на нём целиком. Моё лицо утыкается в его спутанные мокрые густые волосы на мощной груди, мои титечки растекаются по его стальному прессу, моё лобок тесно прижат к его волосатому лобку, а ноги я отвела осторожно назад, пока его мощный жезл всё так же остаётся внутри меня.

Антон поддаёт пару, в бане начинает явственно пахнуть мандаринами и хвоей — прямо как на Новый год в детстве, и я от неожиданности кричу, когда на мою спину обрушивается удар раскалённого от пара веника.

— Ещё, — командует Степан, и Антон начинает яростно хлестать нас, не забывая поддавать пару.

Мне невыносимо жарко, и я укрываю своё лицо на груди мужчины, и его кожа кажется такой прохладной по сравнению с обволакивающим нас жаром.

Я сама как раскалённый уголёк тлею и пылаю в его объятиях, пока он крепко держит меня за попку, слегка покачивая её на своей огромной дубинке, и я кончаю, растекаясь по нему растаявшей льдинкой.

— Ещё! Как кайфово, — стонет от наслаждения подо мной Степан, пока его брат поддаёт и поддаёт снова, и я лежу на нём, крепко держась, как за бортики лодки, пока меня уносит прочь шторм очередного оргазма.

Антон зачерпывает ароматного отвара и окатывает нас целиком прохладной водой, и я чувствую, как в моей киске взрывается мощным оргазмом напряжённый член, упираясь в стенки моего влагалища, заливая его всё своим терпким сладким семенем…

— Молодец, Снегурочка, не растаяла, — смеётся Антон, пока я, судорожно дыша, всё ещё лежу на его брате, не в силах подняться с его каменного огромного жезла.

Я поворачиваю лицо и вижу, как напряжён и твёрд его красный член, и шепчу ему, сама не контролируя себя:

— А теперь твоя очередь, дорогой, — и сползаю со Степана, чтобы повернувшись попкой к его брату, принять его жадный мощный член в свою киску.

Он входит в меня одним яростным толчком, и начинает с бешеной силой трахать меня, пока я тою, уперев руки в край деревянной скамейке, вся окутанная паром и жаром, и понимаю, что хочу этого больше всего на свете.

Хочу, чтобы сперма двух братьев перемешалась в моём лоне. Наполнила меня до краёв, как пустой сосуд…

Я не знаю, что со мной происходит, всё это так на меня непохоже… Я всегда была послушной тихой девочкой, отличным бухгалтером, тише воды, ниже травы, и теперь, на той заснеженной трассе, я словно умерла и вместо меня родилась совсем другая женщина.

Свободная. Красивая. Желанная.

Двое красавчиков моют меня, смывая все мои беды и прошлые обиды. Антон бережно намыливает меня губкой с ароматом летних трав и апельсинов, а Степан осторожно поливает сверху из ковша, и всё моё тело плачет и стонет от наслаждения и неги.

Потом они растирают меня мягким махровым полотенцем, заворачивают в него, как куклу и также бережно относят к себе обратно в дом.

Меня несут сквозь непрекращающуюся пургу и снег, и они по-прежнему даже не накинули на себя ничего, и идут как древние скандинавские боги прямо босиком по сугробам. И метель мгновенно заметает их следы. Словно здесь никто и не проходил.

Словно здесь никого и не было.

— Полчаса до Нового года, — смеётся Степан, когда заносит меня в дом и бросает взгляд на настенные часы.

И я вижу, что теперь в коридоре появилась четвёртая пара больших меховых сапог.

Откуда здесь они?

Меня всё так же бережно и осторожно заносят в комнату с камином, который разгорелся пуще прежнего, потому что прямо у огня сидит ещё одни красавчик, и обернувшись в нам, смеётся:

— Здорово, ребята, смотрю, вы тут принесли нам добычу?

И меня аккуратно опускают на пол.

Я всё ещё кутаюсь в своё полотенце, исподтишка рассматривая незнакомца: он такой же красивый, высокий и статный, но кажется, что он немного моложе двоих братьев. Он сидит в одним брюках, скинув тёплый свитер, и огненные тени пляшут на его рельефных мышцах.

— Да, брат, нашли нам замерзшую невесту на трассе, — смеётся Степан, и третий незнакомец встаёт и подходит ко мне, внимательно рассматривая меня.

И у меня бегут мурашки по всему телу от одного его взгляда. Холодного, но такого страстного, как будто за ледяной стеной пылает бешеное пламя.

— Ну что, отогрели тебя мои братья? — спрашивает он меня с насмешкой, и вплотную подходит ко мне.

Его ладони ложатся на мои, и он отводит их в сторону, освобождая складки полотенца, которое сразу же падает к моим ногам, полностью обнажая меня перед ним.

И хотя я только что занималась горячей обжигающей любовью с двумя братьями, я смущаюсь под его пристальным изучающим взглядом, которым он осматривает меня.

Как будто от его оценки зависит вся моя дальнейшая жизнь.

— Какая красивая девочка, — наконец-то выносит он свой вердикт, и я чувствую, как от его слов словно жаркое пламя разгорается у меня между ног.

А он берёт меня за подбородок двумя пальцами, и, задрав моё лицо, целует меня страстным засосом, и я чувствую, как моя душа улетает из моего тела.

Его рука тем временем скользит по моей груди, легко лаская её, ниже, к пупку, по животу и лобку, пока не оказывается у меня между ног, где я уже вся мокрая и истекающая от страстного желания жду его.

Мои руки сами ложатся на его рельефную грудь, пробегают пальчиками по упругим мышцам, в нетерпении опускаются ниже и дотрагиваются до ширинки, сквозь которую рвётся на волю дикий необузданный вепрь.

Я расстёгиваю в нетерпении молнию, и мне в руки буквально прыгает огромная гладкая дубинка, по ощущениями ещё даже больше, чем те, что меня трахали за полчаса до этого!

Я даже не представляю, как такое может уместиться внутри меня!

Но он легко подхватывает меня, как пушинку, и относит на огромную медвежью шкуру прямо у камина, где мою кожу, кажется, облизывают языки пламени.

Он ложится спиной на пол, и легко и просто насаживает меня на себя, и я поражаюсь, как моя киска смогла уместить весь его огромный член внутри себя. Я начинаю двигаться на нём вверх-вниз, в ритме древнего танца, пока его руки ласкают мои мягкие груди. Он так туго сидит во мне, что мой клитор мгновенно набухает от трения, и я чувствую, что сейчас кончу. Я начинаю кричать и биться в его руках от подступающего оргазма, как вдруг чувствую, что один из братьев уже отодвинул в стороны мои круглые ягодицы и вошёл в мою попку, с сильными толчками вгоняя себя всё глубже и глубже.

Я уже не знаю, в каком измерении я нахожусь, когда третий брат вставляет в мои раскрытые в наслаждении губки свой член, и я заглатываю его так глубоко, как только могу.

Три яростных огромных члена терзают и рвут моё тело на части, пока я умираю и возрождаюсь снова с каждым оргазмом, накатывающим на меня бешеными волнами.

И вот все трое замирают, и я чувствую, как они все одновременно кончают: в мою попку, киску и в мой рот, и я плачу, сглатывая солёную, как морская вода, сперму.

Я лежу в клубке сильных прекрасных тел, которые плотно оплетают меня, не давая пошевелиться, и Степан шепчет мне на ушко, нежно целуя в мочку:

— А ты сильная девочка. Не все могут выдержать сразу троих братьев, и я только счастливо бормочу, улыбаясь в ответ:

— С новым годом…

Моё тело словно парит в облаках: я никогда не чувствовала такого острого наслаждения. Мне так хорошо, что я уверена, что это больше никогда не повторится, но мои веки всё равно тяжелеют и слипаются, когда я слышу где-то издалека бой курантов… И я проваливаюсь в сон, тёплый и исцеляющий…

Когда я просыпаюсь, я не сразу понимаю, где я вообще нахожусь. Мне холодно. Я оглядываюсь, и вижу, что я лезу в какой-то избушке, укатанная в тряпки. И слышу голоса, доносящиеся откуда-то снаружи.

— Эй, есть тут кто-нибудь? Вы в порядке?!

Я приподнимаюсь на руках, и вижу, что я полностью одета в своё платье, сапоги и шубку, и сверху я укрылась кучей пледов и какого-то рванья, наверное, в попытке согреться в дикую стужу. У меня изо рта идёт пар, и я не понимаю, куда делся тёплый загородный особняк и трое братьев?

— Слава Богу, вы живы, — слышу я голос над собой, и вижу спасателей, которые обнаружили меня в этой лачуге.

Меня спасли. На трассе ещё вчера нашли занесённую снегом машину моего начальника, в которой было его мёртвое тело. Он погиб прямо под Новый год: машину занесло, она потеряла управление, он не смог выбраться и замёрз до смерти.

А я, видимо, сама не понимая и не помня как, добрела до какой-то заброшенной избушки на трассе и умудрилась согреться и не умерла там до приезда спасателей. И всё, что было со мной вчера мне просто приснилось. Было галлюцинацией погибающего мозга.

Сегодня я иду на собеседование в новую компанию. Я очень хороший бухгалтер и знаю себе цену.

Я прохожу в кабинет, и вижу, как в огромном кресле сидит ко мне спиной мой будущий начальник — генеральный директор.

— Добрый день, — прокашливаюсь я, и он поворачивается на своём кресле ко мне лицом.

Безумно знакомым лицом. Лицом из моих снов и грёз.

— Степан? — невольно выкрикиваю я, и он удивлённо смотрит на меня.

— Простите?

— Да нет, ничего, вы просто напомнили мне кое-кого, — смущённо улыбаюсь я в ответ, присаживаясь напротив.

— Сейчас подойдет второй акционер, мой брат, и мы начнём, — улыбается мне мой будущий босс, и когда в кабинет входит второй мужчина, я даже не сомневаюсь, кто это будет.

Антон.

Меня взяли на работу, и надо ли говорить, что сегодня у меня первое свидание? Сразу с двумя моими боссами? Хотя, не удивлюсь, если появится и их третий брат…