— Зина, представляешь, у нас очень крутой заказ! — прибегает ко мне Маша, моя подруга и напарница. — Нас пригласили на корпоратив! — орёт она, потрясая у меня перед лицом своим мобильным с перепиской.

Я выхватываю его у неё из рук и вижу цифру, от которой у меня глаза ползут на лоб: триста тысяч!

— Маша, это точно за одно выступление? — сглатываю я. — Они нас, случайно, не в рабство за эти деньги собираются брать?

— Ну конечно за выступление! — кричит, как ненормальная, Машка. — Надо ещё и Ленку обрадовать!

Лена — это на наша третья участница. Участница «Трио Толстушек-пампушек». Мы познакомились пару лет назад на танцах и решили создать свой небольшой ансамбль.

А что, девушки мы все видные, как на подбор: и пышными формами не обделены, да и с гибкостью и пластикой у нас всё просто отлично, кто сказал, что джентльмены предпочитают блондинок?

Джентльмены предпочитают девушек в теле! Чтобы было на что посмотреть. И при случае подержаться.

Поначалу мы выступали практически за бесплатно в разных клубах с восточными танцами и балетной программой. Но со временем нас стали звать на более серьёзные выступления, и вот сейчас у нас есть первое приглашение на частную корпоративную вечеринку!

Да ещё и за такие бешеные деньги!

— Машка, это настоящий успех! — ору я от счастья.

Шутка ли: только за один вечер заработать сто тысяч рублей на одного человека?! Да это почти две мои зарплаты!

А в простой жизни я обычный бухгалтер! И мои коллеги даже не догадываются, что за моей пушистой кофточкой из ангоры скрывается страстная танцовщица Лея.

Лея — это мой сценический псевдоним. И через две недели мы будем выступать в закрытом частном клубе на вечеринке.

До начала нашего выступления всего каких-нибудь пять минут, и мы с Машей и Леной стоим за кулисами. И хотя мы уже давно танцуем на сцене, в этот раз я отчего-то волнуюсь, как в первый.

Я смотрю на эту взыскательную публику в зале, которая уже достаточно выпила и прогрелась к нашему выходу: обычно мы всегда выступает в середине или под конец вечера. Вот и сейчас со сцены под весьма вялые аплодисменты уходит какая-то тощая певичка, и, одарив нас презрительном взглядом, скрывается в гримёрке.

Но мне плевать. Я знаю, что выгляжу просто великолепно: сейчас мы с девочками выйдем с нашим коронным номером — танцем «Маленьких лебедят», и все просто обалдеют от восторга.

На нас с девочками пышные белоснежные пачки, тугие корсеты, расшитые стразами, и розовые пуанты.

Глаза сверкают, щёки пылают от возбуждения, и вот, наконец-то, ведущий объявляет наш выход:

— Господа, поприветствуем очень горячее «Трио Толстушек-пампушек»! Встречаем бурными аплодисментами! — и мы втроём с девочками выплываем из-за плотного бархатного занавеса, держась за руки.

Я слышу, как замер зал, не ожидая такого, и вот он вдруг взрывается улюлюканьем, свистками и хлопками.

Подогретые алкоголем мужчины такого явно не ожидали.

И теперь мы все втроём изящно наклоняемся в реверансе, и наши пышные груди в корсетах мягко колышутся волнами.

Я уверена, что мужчины под впечатлением.

Весь зал притих в ожидании.

Но вот начинают играть первые аккорды, и мы изящно и легко начинаем танцевать, и я полностью отдаюсь этому танцу, музыка уносит меня, и я чувствую, какое лёгкое и послушное у меня тело.

Пышное и воздушное, как взбитое безе со сливками.

И нет ничего, кроме нас троих, в единой связке, музыки и этого затемнённого зала.

Но вот звуки затихают, и теперь я смело вглядываюсь в зал, откуда раздаются оглушительные крики «Браво!» и «Бис!».

И мы ещё обязательно станцуем для них.

А сейчас я очаровательно улыбаюсь нашим благодарным зрителям, и вижу, как на меня восхищённо смотрят мужчины за самыми ближайшими к сцене столиками. Не удержавшись, я кокетливо подлетаю к одному и них и сажусь в низком реверансе перед каким-то джентльменом в явно очень дорогом костюме, и, подняв глаза, ловлю на себе его жадный жаркий взгляд. Которым он буквально пожирает меня, как сдобное сладкое пирожное.

Пусть пожирает!

А я уже, изящно колыхаясь бёдрами в пышной юбке, подлетаю к следующему зрителю и кланяюсь ему, и чувствую, как мои высокие полные груди почти вываливают из ушитого стразами корсета.

И я замечаю недовольный взгляд его спутницы, которая смотрит то на меня, то на него.

Но он, кажется, ничего не замечает кроме меня.

Кроме моих сияющих глаз. Моих полных рук. Моих роскошных аппетитных бёдер. Сглатывает и судорожно делает глоток из бокала, а я довольная произведённым эффектом, уже упархиваю с девочками обратно за кулисы.

Нам нужно срочно переодеться: у нас ещё два номера по плану, и потом деньги — наши!

Вот мы выходим в зал в костюме восточных красавиц, и нижнюю половину моего лица скрывает чёрная кружевная вуаль.

Но я кокетливо стреляю в зал своими глазками, подведёнными чёрной сурьмой.

Мы с девочками танцуем втроём, вместе, выписывая плавные томные волны всем своим телом: от кончиков пальцев на ногах и до задорно вздрагивающих грудей.

Это только со стороны кажется, что танцевать не представляет никаких усилий, и все движения даются нам с лёгкостью.

Но только я знаю, что это — годы усиленных тренировок, которые позволяют танцевать с лёгкостью пушинки.

Вот дробь барабанов усиливается, ритм ускоряется, и я начинаю свою знаменитую тряску бёдрами, когда золотые монетки, пришитые к моему поясу, бешено трясутся с переливчатым звоном.

Мои руки и пальцы живут словно отдельной жизнью, плавно перекатываясь, пока я слегка встряхиваю своей пышной, зажатой в тесный, расшитый бусинами и бисером лиф, грудью. И я снова ловлю на себе восторженные, завороженные взгляды тех двоих мужчин на первых рядах.

У меня настроение немного пошалить, и я снова подхожу к ним поближе в ритме танца, и мои бёдра и попка мелко подрагивают, переливаясь золотом, в бешеной тряске под барабаны.

Вот я замираю, наклоняюсь к ним, делаю круг грудью, и вижу мелкие бисеринки пота на лбу у одного из красавчиков.

Усмехаюсь про себя под своей чёрной вуалью. Мальчик явно под впечатлением.

Поворачиваюсь к нему спиной и заканчиваю свою бешеную тряску, пританцовывая вокруг его стула.

Замираю под последние аккорды, снова вижу завистливые, а у кого-то — скривившиеся недовольные лица присутствующих дам: ну что же, я их вполне понимаю. Они наверняка сидели на диете весь последний месяц, пережевывая, как козы, свой невкусный салат. И всё только ради того, чтобы влезть в унылое узкое платье с плоской грудью.

Но их мужчины всё равно не сводят своих восторженных взглядов с нас, и мы ещё пару раз выходим с девочками «на бис».

Ну вот вечер окончен, мы возбуждённо переодеваемся в наших гримёрках, как вдруг ко мне подходит один из организаторов вечера.

— Зина, у меня к вам небольшая просьба, — отводит он меня в сторонку, и я, под любопытные взгляды девочек отхожу с ним подальше. — Понимаете, ваше выступление было такое великолепное, вы так понравились двоим нашим вип-гостям, что они очень желали бы, чтобы вы для них станцевали ещё раз.

— Отлично, я поговорю с девочками, — уже направляюсь я к Ленке с Машей, как он останавливает меня.

— Лично. Наедине. Приватный танец. Вы меня понимаете? — сверлит он меня своим взглядом.

— Приватный? — непонимающе смотрю я на него.

— Ну да, ничего особенного, просто танец наедине, — уговаривает он меня.

— А как же девочки? — всё ещё сомневаюсь я.

— Ну вы же можете танцевать и без девочек, правда? — сверлит он меня своим взглядом. — Просто эти господа хотят видеть только вас, такое же бывает? Ничего страшного, с артистами это часто бывает. Кто-то нравится больше, кто-то меньше, — уговаривает он меня, соблазняет.

— Ну хорошо, я подумаю… — тяну я.

— Вы не понимаете, Зинаида. Они хотят вас видеть немедленно. Прямо сейчас, — давит он на меня.

— Но как я объясню девочкам? — всё ещё не решаюсь я.

— Пятьсот тысяч. Наличными. Половина прямо сейчас, перед вашим небольшим выступлением, — уже достаёт он толстую пачку.

О Боже! Это же просто огромные деньги! Да с такими деньгами я наконец-то разделаюсь со своим ненавистным остатком по ипотеке.

— Всего лишь одно выступление, — искушает меня менеджер. — С вашими девочками я поговорю сам. Решайтесь.

— Ну хорошо, мне нужно переодеться, — соглашаюсь я.

Это ведь всего лишь одно выступление, правда?

Размышляю, чтобы мне такого надеть… Мы всегда возим с собой несколько сценических костюмов: никогда не знаешь, как пойдёт выступление, и лучше всегда иметь разные варианты на всякий случай.

И сейчас я выбираю тонкое чёрное платье с бисером и перьями по подолу, в стиле кабаре.

На ноги надеваю туфли на тонкой шпильке, закалываю высоко волосы, а в руки беру длиннющий мундштук с вставленной в него тонкой сигаретой с вишнёвым ароматом.

Я готова.

— Мне надо пройти в тот же зал? — интересуюсь я у менеджера.

— Нет, у нас есть специальные вип-номера, — ведёт он меня уже куда-то вглубь по коридору. — И ещё один моментик, — словно только что вспомнив, останавливается он. — Вы же понимаете, что это плата не за один только танец, да? — пристально смотрит он мне в глаза.

— Да, конечно, я всё понимаю.

Да за такие деньжищи я до утра им танцевать буду! У меня есть ещё несколько платьев с собой, и огромный репертуар в запасе…

Вот обитая чёрным бархатом дверь бесшумно распахивается, чтобы тут же защёлкнуться за моей спиной, и я оказываюсь в огромной комнате, обклеенной алыми шёлковыми обоями. На потолке переливается роскошная люстра со стразами, на стенах мерцают приглушённым светом светильники, и я ставлю свою колонку на столик у входа.

Включаю музыку.

Оглядываюсь по сторонам.

Это не совсем кабинка ресторана, точнее, это совсем не ресторан.

Больше по виду эта комната напоминает роскошную спальню с огромной кроватью под балдахином в глубине, правда, с небольшой сценой в центре.

Перед ней в огромных бархатных креслах сидят те самые два красавчика, с которыми я так отчаянно флиртовала каких-то полчаса назад в зале.

Они расслаблено и вальяжно утопают в креслах с бокалами виски в руках, я вижу, что их рубашки уже расстёгнуты до самого пояса, и в прорези я замечаю заросли густой шерсти.

Ммм, обожаю мужчин с густой шерстью.

Это не то что наши танцоры из мужских ансамблей, которые зачем-то полностью выбривают себе всё тело. Из эстетических соображений, наверное.

Но по мне самая эстетика — в этой дикой густой бешеной растительности.

Брутальной. Первобытной. Как у этих двоих, которые с нескрываемым удовольствием сейчас скользят по всему моему телу, наряженному в кружево, перья и стразы.

И я чувствую, как лёгкое возбуждение мелкими бисеринками пробегает по всему моему телу.

Танцевать для таких самцов — просто одно удовольствие.

И я грациозно взлетаю на мини-сцену с шестом посередине.

Музыка усиливается, и я, зацепившись одной рукой за шест, изящно раскручиваюсь на нём разок, бросая на своих зрителей игривый взгляд через плечо, и вижу, как загораются в темноте их глаза.

Им явно понравится мой танец.

Я легонько извиваюсь вокруг шеста, прислоняюсь к нему спиной и скольжу по нему мягко вниз, слегка развожу колени в сторону, чтобы показался край моих чёрных кружевных трусиков, и сразу же схлопываю колени вместе, резко подтягиваясь наверх.

Хорошенького понемножку, мои мальчики.

Десерт — всегда только после ужина.

Лёгкой игривой походкой под музыку я подхожу к одному из мужчин, зачарованно наблюдающему за мной, и без спроса беру его за руку, в которой зажата сигара, и прикуриваю от неё свою сигарету.

Глубоко затягиваюсь, стоя прямо над ним, и выпускаю облачко дыма в сторону его партнёра. Вишнёвые клубы окутывают нас троих пряными волнами.

Поворачиваюсь спиной, и игриво виляя бёдрами снова поднимаюсь на сцену.

Подхожу к шесту и лёгким движением закидываю одну ногу высоко вверх, почт в шпагат, и вижу, как сглатывает один из мужчин, а второй с явным возбуждением подаётся в кресле вперёд, буквально пожирая взглядом кусочек чёрного кружева между моих ножек, которое сейчас трётся о серебряный металл шеста…

По правде говоря, мне и самой сейчас безумно приятно, когда прохладный металл холодит мою разгорячённую на бёдрах кожу, и я чувствую, как у меня становится безумно жарко и влажно между ножек.

Что говорить, искусство возбуждает.

А танцы — древнейшее из искусств.

И я представляю, как поздними вечерами усталые охотники собирались у пылающего костра, а их женины танцевали перед ними свои ритуальные танцы.

И сейчас я — та самая женщина, которая исполняет танец, пропитанный желанием и страстью, для своих охотников…

Я полностью отдаюсь ритму музыки, растворяюсь в нём.

Моё тело порхает вокруг шеста, хотя только я могу знать, какую физическую подготовку надо иметь, чтобы со стороны это казалось лёгким, как порхание бабочки…

Мне кажется, я сама теряю счёт времени, и мне даже становится жалко, когда музыка заканчивается.

— Какой танец вы бы хотели, чтобы я станцевала вам следующим, господа? — подхожу я к краю сцены и смотрю сверху на этих двух распалённых моим танцем самцов.

Им всё понравилось. В конце концов, они ведь просто любят смотреть, как красивые девушки в форме танцуют? Ведь так?

— По правде говоря, — вдруг встаёт один из них и подходит вплотную ко мне, так, что его губы останавливаются буквально в какой-то паре сантиметров от моего глубокого декольте, так, что я чувствую обнажённой накалённой кожей его тёплое прерывистое дыхание.

Которое волнует и будоражит меня.

Как странно…

— Нам очень нравится, как ты двигаешься, малыш, — растягивает он свои губы в обольстительной улыбке. — Мы с другом очень любим танцы. И мы бы хотели, чтобы ты станцевала для нас что-то более откровенное, правда? — оборачивается он к своему другу, и тот кивает в ответ. — Ты же можешь это для нас сделать, хорошо, девочка? — вдруг кладёт он свою руку мне на бедро и легонько сжимает его.

Если бы он меня шлёпнул или грубо схватил, я бы, наверное, испугалась, но его движение такое ласковое и лёгкое, что я вдруг чувствую, как новые волны возбуждения прокатываются по моему телу…

— А чтобы ты не сомневалась, малышка, вот тебе небольшое поощрение, — не сводя своего взгляда с моих приоткрытых губок, он достаёт из кармана хрустящую купюру и легко отодвигает край моего корсета.

Я чувствую прикосновение его мягких пальцев, когда он легко касается моей груди, и вдруг понимаю, что я хочу.

Хочу, чтобы он прямо сейчас сжал крепче мою зовущую живую плоть.

Прикоснулся кончиком языка к моему затвердевшему соску. Обсосал его, облизал…

Просунул свою руку уверенно мне между бёдер, почувствовал, как я уже вся наполнилась влагой…

Но он лишь оставляет в моём лифе стодолларовую купюру и отступает назад.

Снова садится в своё кресло.

И теперь я уже сама хочу, чтобы это были не только танцы…

А что-то большее…

Желаю каждой клеточкой своего возбуждённого трепещущего тела…

— Да, я станцую для вас что-то более откровенное, — уверенно вскидываю я подбородок, легонько обсасывая кончик мундштука, выпускаю тонкую струйку дыма и вижу, как слегка вздымаются ширинки на их штанах…

А один из моих поклонников уже кладёт нетерпеливо ладонь себе на ширинку и поглаживает её…

Включаю на своей колонке более медленную музыку и грациозной кошачьей походкой подхожу к шесту, начиная медленно раскручиваться вокруг него.

Меня больше нет. Я полностью отдалась этому танцу в моей голове, и я внезапно замираю…

Встаю прямо на край сцены и смотрю в глаза тому самому мужчине, который попросил меня о более откровенном танце.

Не опуская взгляда, я медленно и пластично покачиваю бёдрам, пока одна моя рука ползёт к тонкой бретельке платья и стягивает её вниз, открывая край моего кружевного корсета.

Я вижу напряжение и дикое желание в глазах напротив, но я не отпускаю своего цепкого взгляда, я резко падаю на колени и начинаю медленно, как дикая пума, ползти к нему.

Я очень хорошо знаю эту мелодию: я вся отдаюсь ритму и этому странному желанию, полностью завладевшему мной.

Желанию завоевывать и быть завоёванной…

Мужчина сидит, как зачарованный, не в состоянии отвести от меня взгляда, пока я приближаюсь к нему, и, остановившись прямо у его ног, подтягиваюсь на руках наверх, выдёргиваю шпильку из волос, и мои густые локоны диким каскадом падают вниз, растекаются по его ногам, и я слышу сквозь ритм танца, как мужчина сдерживает хриплый стон, рвущийся из его горла.

А в меня словно вселилась дикая ненасытная жрица древнего культа, и, легко вскочив на ноги, я усаживаюсь к мужчине прямо на колени, повернувшись спиной к нему.

Мои трусики трутся об его ширинку, твёрдую и горячую, и я продолжаю танцевать прямо на нём, сладко перекатывая своими бёдрами по его коленям.

Я чувствую, как его руки ложатся мне на талию, притягивают властно к себе, и я свой попкой чувствую его большой тяжёлый член, который уже рвётся из его штанов на волю.

Я делаю ещё пару движений, и мне самой безумно сладко от прикосновений его члена к моей киске, но вот следующий аккорд — и я уже покидаю мужчину, чтобы станцевать для его приятеля.

Тот сидит, откинувшись в кресле, и уже не скрывая своего дикого возбуждения, гладит свой большой ярко-алый член, который торчит, покачиваясь, из расстёгнутых штанов.

Я не знаю, что на меня находит, но я наклоняюсь к нему и плюю прямо на глянцевую круглую головку, и завороженно смотрю, как тонкая серебряная нитка слюны тянется от моих карминных губок к его концу.

— О да, детка, ещё, — прикрывает глаза от удовольствия мужчина, и я вижу, как он размазывает мою слюну по своему пульсирующему набухшему шарику головки.

Я наклоняются ещё ниже и ещё раз плюю на его член, только на этот раз я сама осторожно размазываю по его поверхности свою липкую от возбуждения слюну, и чувствую подушечкой пальца нежную шелковистость его кожи.

А ещё я чувствую, что сейчас, пока я танцую, эти двое полностью в моей власти.

Во власти моего танца.

И мне плевать, что будет потом.

Главное здесь и сейчас.

И я с лёгкостью поднимаю свою ножку и упираюсь кончиком туфельки прямо в спинку кресла, продолжая извиваться под горячий ритм, от которого я и сама уже вся сгораю в пламени страсти.

Мужчина ловко ловит мой острый каблук и, вцепившись в него, притягивает мою ногу к своим губам.

Облизывает мою туфельку, и меня это безумно возбуждает.

Словно сейчас он — мой покорный раб, готовый выполнить моё любое желание…

И я вдруг понимаю, чего я желаю…

А он уже облизывает мою голень, переходит на внутреннюю сторону бедра, где кожа ещё тоньше и чувствительнее.

Не переставая двигаться под музыку, я продолжаю подмахивать и покачивать своими бёдрами, приближаясь всё ближе и ближе к его губам, пока он завороженно смотрит на мою киску, всё так же продолжая крепко сжимать в одной руке мой каблук.

Вот моя киска уже совсем близко, я чувствую его горячее прерывистое дыхание на ней, и вот он проводит своим языком по моим уже мокрым насквозь кружевам трусиков, и у меня всё сжимается и начинает сладко пульсировать внутри.

Вот его ладони подхватывают меня под попку, сжимают мои ягодицы, мнут их до лёгкой приятной боли, а мужчина продолжает посасывать и облизывать мои трусики, подразнивая меня кончиком языка…

Я запрокидываю назад голову, всё ещё продолжая танцевать свой самый горячий за всю мою жизнь танец, а его пальцы вот уже отодвигают тонкий край трусиков, обнажают мои припухшие от желания губки, и единственное, о чём я сейчас могу думать — это о том, как он проведёт своим языком по моей влажной щёлочке и нырнёт в неё ещё глубже…

— Да, да, так… — покачиваю я и подмахиваю бёдрами, и чувствую, как палец мужчины уже заползает сзади между моих ягодиц и мягко ввинчивается в мой анус, пока его тёплые губы нежно посасывают мои сладко-солёные створки…

Я нахожусь на границе сознания, и пока музыка играет, мы продолжаем эту странную и невыносимо нежную игру, а я — свой приватный горячий танец.

Я бросаю взгляд в сторону, где сидел его приятель, и вижу, как он уже яростно дрочит, не сводя взгляда с моей киски и языка его друга, который всё быстрее и быстрее вылизывает меня.

Край кружевных трусиков задрался и трётся о мои губки, о набухший клитор, который вот-вот сейчас уже взорвётся от яркого наслаждения, а длинный умелый палец потрахивает мою попку, ввинчиваясь всё глубже и глубже…

Но вот моя музыка заканчивается, а вместе с музыкой одновременно кончаю и я.

Так яростно и неистово, что я вижу, как всё лицо мужчины: его губы, подбородок, скулы просто вымазаны в моём вязком соке наслаждения…

О Боже, я никогда не испытывала раньше такого…

Я всё ещё подрагиваю всем телом, и тут я понимаю, что я одна, наедине с двумя мужчинами, и они теперь точно не отпустят меня, пока не получат то, что они хотят.

И это явно будут не просто танцы…

— Кончила, девочка? Тебе было хорошо? — слышу я хриплый шёпот на ушко. — А теперь наша очередь, правда? — уже комкает и сжимает он моё всё ещё стонущее от сладкого оргазма тело в своих руках, стягивая с меня платье…

Я даже не успеваю опомниться, как оказываюсь с ними двумя на той самой огромной кровати, которая темнеет в дальнем углу комнаты своим ненасытным, жаждущим удовольствий телом…

Нас троих укрывает своим тёмным звёздным небом тяжёлый балдахин с блёстками, в голове — туман, и я решаю про себя, что всё, что случится в этой комнате — останется навсегда в этой комнате.

Под семью замками.

И волны неистового желания и воли этих двоих мужчин уносят меня в бушующий океан страсти и постыдных желаний, которые я всю жизнь держала под семью замками…

Я зажата между их двумя мощными телами, и вот один из них уже быстрым движением стягивает с меня бюстгалтер, и обхватывает двумя ладонями мою полную налитую грудь… Его губы, всё ещё пропитанные, как сладким ядом, моей вязкой смазкой, едка касаются моих, скользят по ним, и уже прикасаются к моим мгновенно затвердевшим двумя тёмными вишнями соскам.

Он обхватывает один сосок губами, посасывает его, и стоны наслаждения вырываются из моего горла. Второй мужчина уже стягивает с меня трусики, зажимает мои бёдра крепко в своих руках, раздвигая мои аппетитные половинки, как будто разламывает напополам свежий бриошь.

И я вдруг чувствую прикосновение его губ на моих раскрасневшихся и зарумянившихся ягодицах… Но вот его нежные поцелуи превращаются в лёгкие покусывания, и я уже вся истекаю новым горячим желанием, бурлящим во мне, как закипающее молоко — в сотейнике…

Мои руки уже гладят и ласкают тело первого мужчины, который продолжает играться с моими пышными грудями, посасывая, сминая их, и вот мои пальчики пробегают по его волосатой груди, мои губы целуют его скулы, подбородок, легонько прикусывают их…

Вот я уже касаюсь кончиком пальца его глянцевой, нежной на ощупь, как шёлковый лепесток, головки, и чувствую, как она распускается под моими прикосновениями, как горячий цветок.

Вдруг я понимаю, что язык второго мужчины уже скользит вниз, между половинками моей попки и упирается в мою тугую нежную дырочку ануса.

Вот он обводит кончиком языка мой анус, дразнит меня, и меня буквально начинает разрывать на части от его нежных прикосновений…

На две сладкие половинки.

Пока мои руки теребят и гладят большой тёплый член, трепещущий под моими пальцами, сжимают его до самого толстого основания, обхватывают и легонько сжимают тяжёлую тугую мошонку, второй незнакомец продолжает ласкать мою попку.

И я мечтаю только об одном: чтобы он поскорее вошёл с меня…

Взял меня всю, без остатка…

Вот первый мужчина откидывается спиной на постель, властным движением затягивая меня сверху на себя, и я замираю на доли секунды перед тем, как усесться на его большой тёплый член, который я уже успела изучить с помощью лёгких прикосновений своих пальчиков…

Я задерживаю дыхание на пару секунд: прямо как перед тем, как нырнуть с вышки в глубокий бассейн, и, закусив нижнюю губку зубами, резко обрушиваюсь на него.

Сажусь своей горячей киской прямо на его член, который туго входит в меня, как горячий нож в тёплое масло: о Боже, какой же он большой и толстый!

Такое ощущение, что он полностью заполнил меня до краёв, не оставив ни одного свободного местечка внутри, и я начинаю покачиваться на нём, продолжая свой приватный танец…

Самый древний танец на свете…

— Да, да, моя девочка, так… — сладко бормочет подо мной мужчина, целую, покусывая мои тяжёлые груди, которые покачиваются прямо перед его лицом…

И тут вдруг я понимаю, как что-то входит в мою попку.

И это не тот ласковый и умелый язык.

А что-то большое и властное, вонзающееся в мой анус толстенькой уверенной дубинкой.

Мужчина сзади вцепился в мои мягкие бёдра, буквально вколачивая себя в мою попку, и я слышу его хриплое дыхание дикого ненасытного зверя за своей спиной…

Так странно: я думала, что два огромных члена просто никогда не поместятся во мне, тем более, у меня такой скудный опыт общения с мужчинами…

Но эти двое мягко скользят во мне, не причиняя боли, а только всё больше и больше разжигая моё желание и уже начинающее закипать наслаждение…

— Да, так, какая умная девочка, ты всё делаешь правильно. Ты просто умница, малышка, — глухим голосом подбадривает меня мужчина, на чьём члене я сейчас подпрыгиваю, как облако, вверх-вниз…

А второй схватил мои длинные рассыпавшиеся по плечам и по спине волосы, намотал их на кулак, завёл мою голову назад, до сладкой боли, и жёстко пришпоривает меня, так, что я чувствую, как его тяжёлая мошонка шлёпает по моей голой попке в бешеном ритме…

Я потеряла саму себя…

Всё так сладко, нереально…

Волшебно…

Как будто это всё происходит с кем-то другим.

И этот бешеный оргазм, который вдруг начинает пульсировать вокруг моего набухшего и напрягшегося клитора, а затем расползается кругами дальше, сжимая бешеной пульсацией одновременно два члена, зажатые в моей мягкой, истекающей соком, плоти…

— Да, умничка, так, — снова слышу я сквозь туман знакомый голос, и тут двое мужчин замирают и, словно по команде, выдёргивают из меня свои шланги, и я чувствую, как струи горячей спермы поливают мою киску, попку, спину, а потом нежные пальцы размазывают её по моей коже…

— Какая чудесная девочка, не хочется тебя никуда отпускать от нас, — улыбается мне один из мужчин, покусывая нежно мои губы, пока второй целует меня в мочку уха, шею, грудь…

Наши тела сплелись на этой гигантской кровати, и две пары рук крепко держат меня, зажав между двух мощных обнажённых тел, словно они боятся, что я исчезну…

Растворюсь в этой безумной нежной ночи…

Исчезну в этой сжирающей нас троих страсти…

И мне становится жаль, что скоро это всё закончится. Потому что я твёрдо решила, что сразу же убегу от них, чтобы навсегда унести с собой эту горячую тайну, как я не смогла устоять перед ненасытными желаниями, которые эти двое смогли разбудить во мне…

И вот уже чья-то рука сжимает мою грудь, теребит мой мгновенно твердеющий сосок, и чьи-то тёплые губы шепчут мне на ушко, обжигая меня:

— Повторим, пышечка? Ты такая вкусная, что, боюсь, мы тобой ещё не наигрались…

Моё истерзанное тело всё ноет от сладкой боли, когда я, выпутавшись из крепких сонных объятий, наконец-то выскальзываю из этой заколдованной комнаты, быстро прихватив с собой свои вещи.

Сердце бешено стучит, щёки пылают, а ноги дрожат от тягучей истомы, сковавшей всё моё тело.

Но делать нечего: сказка закончилась, и Золушка должна вовремя убежать с бала…

Уже в дверях сталкиваюсь с менеджером, который кричит мне вдогонку:

— Подождите, а оставшаяся сумма?

Но я уже убегаю прочь…

Я не могу взять за это деньги…

Я сама хотела этого, и это были не просто танцы…

Но я не продаюсь…

После той странной ночи я целыми днями сама словно не своя: брожу, будто в тумане, и часто вспоминаю их прикосновения, мои стоны, всхлипы и как меня брали и брали до изнеможения двое красивых альфа-самца.

Которых, я скорее всего, больше никогда не увижу в жизни…

Наше трио «Толстушек» довольно становится ещё популярнее, у нас нет отбоя от заказов, но почему-то выступая на разных корпоративах и праздниках, я всё время выискиваю взглядом знакомые лица.

Те жадные взгляды, которыми они пожирали меня… И среди толпы мужчин, которые хотят меня, не скрывая этого, я не вижу тех самых, двоих… Ради которых я была готова танцевать самый горячий танец в своей жизни…

— Зинаида Ивановна, вы едете на корпоратив? — вдруг отрывает меня от моих графиков и отчётов голос моей коллеги, Инны.

— Какой корпоратив? — не понимаю я.

Я так закопалась в работу, чтобы больше ни о чём не думать, что даже не знаю, что происходит дальше моего кабинета и дальше моего бухгалтерского отчёта.

— Ну у нас будет осенний корпоратив, на котором нам обещали представить новое руководство, — терпеливо объясняет мне Инночка.

Новое руководство, точно…

— У меня столько работы, по правде говоря, — оправдываюсь я. — Интересно, можно не идти?

— Нет, явка строго обязательно, — говорит, как отрезает, Инна. — Тем более это будет очень дорогой загородный отель! Уже всё оплачено. К тому же, разве вы не хотите произвести впечатление на новое руководство?

Делать нечего: придётся ехать за город и изображать веселье среди толпы подвыпивших коллег, хотя моё сердце хочет совсем другого…

В назначенный день я захожу в отель, подхожу к стойке ресепшен, и называю свою фамилию.

— Пройдёмте за мной, — приглашает меня за собой приветливая девушка, и я поднимаюсь на самый последний этаж. — Вот ваш номер, — распахивает она двери, и я бормочу неуверенно:

— Это точно мой номер? Наверное, это какая-то ошибка… Я же не руководство компании…

— Вы — Зинаида Ивановна? Этот номер ваш, — приветливо улыбается она, показывая мне роскошные комнаты. — Это один из наших лучших номеров люкс. Шампанское и фрукты — комплимент от отеля, — проводит она рукой в сторону запотевшего серебряного ведёрка с шампанским и огромной вазы с клубникой. — Если что-то понадобится, мы к вашим услугам, — уже закрывает она за собой дверь, и я иду осматривать этот роскошный номер.

Открываю золотую дверцу и оказываюсь в шикарной отделанной золотом и мрамором ванной с гигантской джакузи, по бортикам которой уже стоят зажжённые свечи!

Да они явно перепутали меня с кем-то!

Выхожу из ванной и иду дальше, в спальню, где в самом центре под балдахином стоит королевская кровать.

Подхожу к ней: прямо на покрывале лежит умопомрачительное белоснежное платье в пол, с расшитым стразами и жемчугом лифом.

Это мне?! Это точно какая-то ошибка!

И только я уже поднимаю трубку, чтобы позвонить на ресепшн, как вдруг вижу крошечный чёрный конвертик с записочкой.

Читаю её: «Надень это, кошечка».

Приглядываюсь: это и правда мой размер…

После ароматной, наполненной пеной, ванной я натягиваю на себя тонкие чёрные чулки сеточкой и пристёгиваю их к кружевному поясу на талии.

Надеваю платье от таинственного незнакомца и осматриваю себя в зеркало: на меня смотрит красивая, уверенная в себе женщина, такая, какой меня видят со сцены мои поклонники.

Надеваю туфли на тонком высоком каблуке и спускаюсь по высокой лестнице в банкетный зал, где будет проходить торжество.

Я сама не помню, как я доезжаю до дома, и, сорвав с себя роскошное платье, падаю на диван в подушки.

Я не знаю, что мне делать. Как мне теперь поступить…

Если бы я просто тогда станцевала для них, как они просили… Но я ведь полностью скомпрометировала себя, и теперь я совсем не уверена, как отнесутся новые владельцы компании к тому факту, что их главный бухгалтер позволила себе такое однажды…

Одно дело быть просто танцовщицей в клубах, а совсем другое — ответственным сотрудникам, который ведёт двойную жизнь.

Хорошая девочка во мне спорит с той тёмной моей половинкой, которая всю мою жизнь пряталась в тени…

И наконец-то, преисполненная решимости в понедельник положить заявление на стол, я засыпаю беспокойным сном.

Но всю ночь мне снятся спелые тёплые губы, ласкающие мою киску, язык, исследующий все самые потайные и сладкие складочки моего дрожащего тела, пальцы, играющие на струнах моего тела, как на живом инструменте…

И я просыпаюсь, сотрясаемая отголосками бешеного оргазма, всё ещё пульсирующего в моём теле после этого терпкого тёмного сна…

— Зинаида Ивановна, вас вызывают к генеральному, — раздаётся в трубке голос секретарши директора, и я с тяжёлой душой встаю со своего места.

Беру своё заявление, прохожу в приёмную.

— Они вас ждут, — провожает меня секретарь в кабинет, и я с гулко бьющимся сердцем захожу внутрь.

Они? Мне что, будут выносить коллективный выговор?

У окна, спиной ко мне, стоит высокое кресло.

— Добрый день, я бы хотела… — выдавливаю я из себя, как вдруг кресло резко разворачивается, и я вижу в нём нашего нового президента!

— Ну привет, кошечка, — растягивает он свои соблазнительные губы в порочной ухмылке, и я вспоминаю, как эти самые губы целовали меня так сладко между ножек, что даже сейчас я уже чувствую, как у меня мгновенно насквозь промокают все трусики…

— Это мы бы хотели тебе вынести строгий выговор, — вдруг слышу я голос позади себя, резко оборачиваюсь и вижу второго красавчика.

И вспоминаю его горячий толстый член в моей попке…

Мои щёки пылают, я стою перед ними, и мои пальцы нервно теребят перламутровую пуговичку на моей пушистой кофточке из ангоры…

— Простите… — неуверенно мямлю я. — Я всё понимаю… И я готова добровольно подписать заявление, — кладу я перед ними уже подготовленный распечатанный лист бумаги…

— Нет, мне кажется, ты очень плохо всё понимаешь, — вдруг встаёт и подходит ко мне близко-близко один из братьев, так, что у меня захватывает дух от его близости.

Его пряного аромата с нотками дорогого виски и кожи…

— Ты заставила нас ждать, — берёт он мой подбородок своими пальцами и задирает его вверх, заглядывает мне в глаза.

Прожигает меня взглядом.

— Заставила нас тратить время на поиски тебя, — уже подходит ко мне сзади второй брат, и его руки уверенно ложатся мне на грудь, сжимают её до сладкой боли…

Как тогда…

— Поэтому ты никуда не уйдёшь, пока не отработаешь потраченное нами на тебя время, — растягивает губы в хищной ухмылке президент, и его рука резко задирает подол моей юбки, а его пальцы уже уверенно отодвигают край моих трусиков, протискиваясь между моими медовыми складками…

— Уже готова, кошечка, — удовлетворённо бормочет он, целуя меня глубоким засосом…

И пока его язык трахает и трахает меня в ротик, его длинные пальцы трахают мою узкую щёлочку…

Которая так истосковалась по его прикосновениям…

— Хочу снова вспомнить твой вкус, никак не могу забыть его, — стягивает он с меня трусики и толкает в кресло.

Я падаю в его мягкое чрево, а он уже раздвигает широко-широко мои ноги и встаёт передо мной на колени.

Рассматривает завороженно мою мокрую киску, которая от его взгляда начинает гореть и пылать неудержимым желанием ещё сильнее…

Наклоняется к ней и проводит плавно языком снизу вверх, снизу вверх, и я издаю громкий стон, не в силах сдержать его.

— Да, так, моя пышечка, — раздвигает он пальцами мои нижние губки, снова впиваясь своим тёплым ртом в мою киску, пока его брат подходит ко мне сбоку, и я вижу его огромный член у моего лица.

И я жадно хватаю его своими ладонями, заглатываю пунцовую головку, посасываю её, пока внизу меня ласкает и дразнит самый умелый язык на свете…

Ему хватает всего пару движений, как моё тело уже взрывается на миллиарды мелких кусочков под натиском сокрушительного оргазма, которого я так долго ждала…

Мой рот наполняется солёной спермой, и мой новый начальник и господин резко вздёргивает меня вверх с кресла и, развернув к себе попкой, всаживает в меня свой толстый штык.

Один раз… Два… До самого конца…

И я чувствую сладкую пульсацию внутри себя, когда он извергает в меня тугими толчками своё семя…

Я лежу, зажатая двумя мощными телами на кровати, и нас сверху укрывает огромный балдахин, как звёздное небо…

— Неужели ты думала, что сможешь убежать от нас, глупенькая? — шепчет мне в лицо один из братьев.

Я чувствую, как его член уже наливается острым и жгучим желанием, упирается мне в живот своей нежной шёлковой кожей, ищет вход между моих пока ещё сонных складок…

— Мы отыщем тебя где угодно, выкупим все компании, в которых ты будешь работать, — крепкая рука уже хватает мои волосы на затылке, сжимает их, натягивает, как повод на себя, и второй член упирается в моё тугое колечко ануса…

— Ты уже разожгла в нас однажды огонь своим танцем, и теперь он не скоро погаснет, — резко входит в меня Раздольный-старший спереди, и у меня дух захватывает от его натиска и напора.

Моя киска словно обнимает его член своими тугим стенками, не давая ему протолкнуться дальше, а младший брат уже всаживает в меня свой фаллос сзади, в мою готовую к его вторжению попку.

Они синхронно начинают покачивать меня между собой, как на качелях, по очереди трахая мои обе дырочки, которые буквально раздирает от подкатывающего кругами наслаждения.

Младший Раздольный засовывает мне несколько пальцев в рот, и я сначала нежно посасываю их, но толчки становятся всё настойчивее и яростнее, и я уже кусаю его пальцы, но и это не может сдержат моих диких, громких, на весь наш огромный дом, стонов…

— Да, давай, кошечка, кончай, — пришпоривает меня старший брат, вонзая в меня свой фаллос по самую тугую мошонку, и наши лобки соприкасаются и бьются друг о друга в этой яростной битве.

Мои полные растекшиеся по телу груди — во власти настойчивых сильных рук, вот я уже не могу больше терпеть…

— Я хочу с вами, — шепчу я своё последнее желание перед тем, как погрузиться в пограничные сумерки оргазма, и они слышат мой призыв.

И оба брата, как по команде, замирают с глухими хриплыми стонами, пока моё пульсирующее лоно и пульсирующая попка растворяются в струях их горячей вязкой спермы…

— Просто удивительно, что мы уже столько лет вместе, но всё никак не можем насытиться тобой, наиграться вдоволь, — шепчет мне старший брат, мой официальный муж, зарывшись в мои густые волосы лицом, и я нежно целую кончики его пальцев.

— Может, не пойдём сегодня на работу? — сонно бормочет мне в затылок младший брат, нежно лаская мою спину и попку своими пальцами.

И я чувствую, как он снова хочет меня…

— Только не начинай, — уже хохочу я. — Нам надо отвести детей в садик, а потом — мы все втроём — на работу, — с деланной серьёзностью выговариваю я ему.

— Ну хорошо, в садик, так в садик, — покладисто соглашается он. — А пока давай быстро в душ, моя кошечка, пока дети не проснулись, — поднимается он с постели и целует нежно мой заострившийся сосок.

Берёт за руку и уверенно ведёт за собой в душ.

Я стою под тёплыми струями, прислонившись спиной к мокрой плитке. Мои ноги широко раздвинуты, и мой второй муж нежно целует и посасывает мою тёплую киску.

Его язык дразнит мой клитор, обводит его кругами, пока острое наслаждение лёгкой бабочкой не садится на его кончик.

Из меня вытекает тугими толчками вязкий сок любви, который мой мужчина слизывает с моей нежной кожи, и его пальцы уже разламывают мою плоть на две половинки, вонзаясь в мою киску и попку…

— Обожаю тебя, моя кошечка, — хрипло шепчет он, а затем быстро поднимается на ноги, и резко повернув меня к себе спиной, расплющивает меня по этой итальянской плитке, несколькими яростными жёсткими толчками завершает начатое.

Покусывает меня за мочку уха, пока его сперма вытекает из меня…

Семя двоих братьев так перемешалось во мне, что мы не знаем, на кого больше похожи наши дети.

Хотя, какая разница?

Вот старший брат заходит в ванную, и занимает своё законное место у моей попки, обхватывает её руками и уже он берёт своё, то, что ему принадлежит по праву…

Я растворяюсь под этими тёплыми струями, под этим настойчивыми и властными ласками двоих мужчин, которых я полюбила одновременно…

— Папа, мама, а как вы познакомились? — спрашивают нас за завтраком Гриша и Миша, наши детки.

— Мы познакомились на работе, — немного подумав, отвечаю я, и мы, переглянувшись все втроём, вдруг начинаем дружно хохотать.

— А что что тут такого смешного? — переспрашивают дети.

— Да так, смешинка в рот попала. — покраснев, отвечаю я.

И вспоминаю свои грязные танцы. Которые привели меня к моей жизни.

Так что да, люди иногда знакомятся и на работе…