Copyright © 2025 DEATH by M.A. Heard.

All rights reserved.

Никакая часть этой книги не может быть воспроизведена, сохранена в поисковой системе или передана в любой форме и любыми средствами без предварительного письменного разрешения издателя, а также не может быть иным образом распространена в любой форме переплета или обложки, отличной от той, в которой оно публикуется и без аналогичного условия, включая это условие, навязываемого последующему покупателю. Все персонажи в этой публикации, за исключением тех, которые явно находятся в открытом доступе, являются вымышленными, и любое сходство с реальными людьми, живыми или мертвыми, является чисто случайным.

Дизайн обложки: Cormar Covers

Модель на обложке: Kallym Grimmond

Редактор: Sheena Taylor

Переводчик: Nasha Lama

В книге есть триггерное содержание, связанное с:

Графическим насилием — пожалуйста, отнеситесь к этому предупреждению серьезно, так как в книге подробно описаны сцены пыток

Массовым убийством семьи (лишь упоминания в книге)

Похищением

Сексуальным, психическим и физическим насилием (не со стороны главного героя)

Тяжелыми паническими атаками и ПТСР

Страхом перед мужчинами

Только 18+

Пожалуйста, читайте с осторожностью.

Сиара

Сантьяго Кастро — 39. Сиара Девлин — 26.

Вбежав в свою спальню, я закрываю за собой дверь, а затем хватаю себя за волосы.

Черт.

Последние несколько дней были просто сумасшедшими. Не могу поверить, что это происходит на самом деле.

После того, как мою старшую сестру Грейс похитили с вечеринки по случаю дня рождения, на которой мы присутствовали, мужчина по имени Доминик Варга спас ее. И суток не прошло, как папа пообещал этому мужчине, что я выйду за него замуж.

Грейс вышла из себя, а я пряталась за ее спиной, потому что не могла противостоять отцу и Доминику.

Только после смерти мужа Грейс я узнала о сделке, которую она заключила с отцом. В течение многих лет я думала, что она вышла замуж за Брейдена по своей воле, но на самом деле она согласилась на брак по расчету, чтобы у меня был шанс выйти замуж за мужчину, которого я полюблю.

Мне было трудно смириться с тем, что Грейс ради меня терпела адские мучения от рук своего покойного мужа. Если бы я знала правду, то никогда бы не позволила ей пойти на это.

С тех пор как заговорили о браке по расчету между Домиником и мной, Грейс отчаянно боролась за мою свободу.

Это были сумасшедшие несколько дней, и я все еще пытаюсь смириться с тем фактом, что Грейс похитили и жестоко избили, не говоря уже о том новом аду, который обрушился на нас.

Я хочу лишь одного — обнять сестру, улечься с ней на кровати и окружить ее теплом и заботой, которые ей так нужны. Но это невозможно. Сейчас Грейс ссорится с Домиником и папой в кабинете. Она так старается спасти меня, но после нескольких дней споров мне кажется, что мы проиграем эту битву.

Честно говоря, похоже, что Доминик больше увлечен Грейс, но мысль о том, что она выйдет замуж за него вместо меня, пугает и тревожит. Грейс уже пережила жестокий брак, и я не допущу, чтобы она снова страдала. Только не из-за меня.

Если у нас не будет выбора, тогда мне придется быть сильной и выйти замуж за Доминика Варгу.

Я найду в себе силы ради Грейс.

После смерти нашей матери Грейс взяла на себя мое воспитание. Она всегда защищала меня, и я люблю ее больше всех на свете. Если Грейс жестока и отважна, то я теряю самообладание перед лицом опасности, до такой степени, что не могу мыслить здраво. Любое насилие вводит меня в панический транс, где я застреваю в каком-то кататоническом состоянии¹ и не воспринимаю ничего из того, что происходит вокруг.

Поскольку Грейс подвергалась насилию со стороны своего покойного мужа, я знаю, что она страдает от приступов паники. Мы не часто говорим об этом, хотя мне бы очень хотелось, чтобы она доверилась мне.

Травма, которую она пережила, не сделала ее менее сильной, и именно в такие моменты я хотела бы быть больше похожей на нее.

Боже.

Что нам делать?

Я расхаживаю по спальне туда-сюда, пытаясь придумать, как нам выбраться из этой ужасной ситуации, пока мое сердце бьется все быстрее и быстрее.

Может, нам с Грейс стоит сбежать?

Я останавливаюсь перед окном и смотрю на задний двор, в то время как мой разум мечется от одной идеи к другой.

Я слышу движение за спиной и, думая, что это Грейс, поворачиваюсь, чтобы спросить, как прошла встреча. Я проглатываю вопрос, когда вижу Нолана, одного из наших охранников, закрывающего за собой дверь.

Что он здесь делает?

Нолан работает у нас всего три месяца, поэтому я мало что о нем знаю, кроме того, что ему чуть за тридцать.

Нахмурившись, я открываю рот, чтобы спросить его, что он делает в моей спальне, но слова снова застревают у меня в горле, когда он поднимает руку. Только тогда я замечаю пистолет в его руке, и когда он направляет оружие на меня, по моему телу пробегает волна мурашек. Мои мышцы напрягаются, а мозг мгновенно перестает работать, пока паника разливается по венам.

Боже.

Черты его лица напряжены, и мрачное выражение говорит о том, что шутить он не намерен.

— Ты будешь делать в точности то, что я скажу, — рычит он. — Если ты позовешь на помощь, я убью тебя и Грейс. Я знаю, ты не хочешь, чтобы твоя сестра умерла, так что не доставляй мне хлопот.

Я медленно качаю головой, не в силах понять, что происходит. Каким-то образом я нахожу в себе силы сказать:

— Живым тебе не уйти.

— Если ты не уйдешь со мной, я без проблем убью как можно больше людей, прежде чем покончу с собой.

Что. За. Хрень?

Дрожь страха пронзает меня, когда я начинаю понимать, что нахожусь в огромной опасности. Паника грозит ввергнуть меня в транс, в котором я не смогу ничего сделать, чтобы спасти себя.

Зачем он это делает?

Я понятия не имею, что делать и как справиться с ситуацией.

Когда я перевожу взгляд на дверь, Нолан качает головой и направляется ко мне. Дуло пистолета прижимается к моему лбу, и я могу только пискнуть, пока ужас охватывает каждый дюйм моего тела.

О Боже.

— Я серьезно, Сиара. Я, блять, убью тебя и Грейс.

Я не хочу, чтобы с Грейс что-нибудь случилось.

Дыхание становится прерывистым, когда я в ужасе смотрю на Нолана.

— Ты напишешь Грейс письмо, чтобы она не искала тебя, — приказывает он резким тоном.

— Что? — ахаю я.

Он хватает меня за руку и тащит к туалетному столику.

— Возьми бумагу и ручку!

Я быстро открываю ящик и вытаскиваю свой дневник. Затем вырываю страницу, не отрывая глаз от мрачного лица Нолана.

— Напиши, что тебе нужно уехать, и пусть она не беспокоится о тебе.

Когда я подношу ручку к листу бумаги, моя рука дрожит так сильно, что я замираю.

— Пиши! — рявкает он мне прямо в ухо, и я сильно вздрагиваю, снова издавая писк. — И лучше сделай это правдоподобно, иначе Грейс умрет.

Я в отчаянии делаю глубокий вдох и, сосредоточившись, пытаюсь унять дрожь в руке, когда быстро пишу короткую записку.

Грейс,

Мне нужно уехать. Пожалуйста, не волнуйся.

Мои мысли мечутся туда-сюда, и, когда страх охватывает меня, я понимаю, что должна сделать все, что в моих силах, чтобы Грейс не пострадала.

С колотящимся сердцем я добавляю еще два предложения.

Пришло время мне стать сильной.

Я люблю тебя больше всего на свете.

Сиара.

Глядя на письмо, я не уверена, что Грейс поверит в это. Она знает, что я никогда бы ее не бросила, потому что для меня нет никого важнее ее. Она — вся моя жизнь.

Я складываю бумагу и хриплым голосом говорю:

— Они будут меня искать.

Меня дергают к кровати.

— Они тебя не найдут. — Он указывает пистолетом на покрывало. — Положи письмо.

Я бросаю его на кровать, а затем он притягивает меня к себе, и я зажмуриваю глаза, чувствуя, как меня снова охватывает волна ужаса.

В результате всей этой паники на меня накатывает волна головокружения, и я покачиваюсь на ногах.

Не впадай в транс. Он убьет тебя.

Оставайся в сознании!

— Где твой телефон? — рявкает он.

Дрожа как в лихорадке, я указываю на свой туалетный столик. Нолан снова грубо тянет меня за собой, подходя к столику. Он берет мой телефон и сует его в карман, а затем пристально смотрит на меня.

— Мы выйдем из этого дома, как ни в чем не бывало. Если ты устроишь сцену, я застрелю тебя и всех, кто встанет у меня на пути.

Я быстро киваю, дыша так быстро, что губы становятся невероятно сухими.

Нолан засовывает пистолет за пояс брюк и, крепко держа меня за руку, подталкивает к двери.

— Улыбнись, — рычит он.

Я борюсь с собой, но вымученная улыбка получается слабой и натянутой.

Я продолжаю делать глубокие вдохи, когда мы выходим из моей спальни. Каждый мускул моего тела напряжен, и я изо всех сил стараюсь сосредоточиться на этом ужасе. Сейчас не время терять сознание и впадать в еще большую панику.

О Боже.

Спускаясь по лестнице, я мельком смотрю на фойе и папин кабинет. Не услышав никаких голосов, мне приходится пересечь фойе и подойти к стеклянному столику, где мы храним все ключи.

— Возьми ключи от машины, — рявкает Нолан, и я быстро достаю свои из кучи. Я бросаю взгляд на Нолана и, увидев агрессивное выражение его лица, шепчу:

— Пожалуйста, не причиняй никому вреда.

— Шевелись, мать твою! — шипит он.

Крепко сжав пальцами мой бицепс, он толкает меня в сторону гаража, где припаркованы все машины.

Как только мы оказываемся в гараже, он забирает у меня ключи, а затем тащит к пассажирскому сиденью моего Porsche.

— Залезай!

Я быстро забираюсь внутрь, и он, закрыв дверцу, обходит машину спереди и садится на водительское место.

Мои мысли бегают по кругу, а руки крепко сжаты на коленях.

По крайней мере, Грейс не пострадала.

Она знает, что я бы никогда не ушла без нее. Она позвонит в полицию, и они найдут меня.

Маленькое семя надежды прорастает в самом потаенном уголке моего сердца.

Нолан заводит машину, не выпуская пистолет из рук. Ворота гаража открываются, и, когда он дает задний ход, я крепче сжимаю руки и оглядываюсь по сторонам.

У меня ужасно пересохло в горле, и я тихонько всхлипываю:

— Зачем ты делаешь это?

— Заткнись!

Я съеживаюсь и опускаю голову, крепко зажмуривая глаза.

В следующее мгновение мы мчимся по подъездной дорожке и выезжаем за ворота. И вот тогда до меня начинает доходить, что меня похитили.

О Боже!

Дрожь в моем теле усиливается, и, слегка приподняв голову, я оглядываюсь по сторонам. Заметив, что мы удаляемся от Дублина, я осмеливаюсь спросить:

— Куда ты меня везешь?

Нолан замахивается на меня, и прикладом пистолета дважды бьет по голове.

Боль пронзила меня с такой силой, что я мгновенно погрузилась в транс. Мои глаза закрываются, а дыхание резко замедляется. В голове становится совершенно пусто, и я перестаю воспринимать то, что меня окружает.

Я смутно слышу рев двигателя моего Porsche, и в какой-то момент мы сбавляем скорость. Меня вытаскивают из машины и заталкивают в другой автомобиль, как тряпичную куклу.

Кажется, проходят часы, прежде чем я прихожу в себя и начинаю осознавать происходящее. Меня снова вытаскивают из машины и с силой тащат к маленькому дому.

Мне удается оглядеться по сторонам, и, заметив, что мы находимся за городом, где поблизости нет других домов, меня снова охватывает сильнейший ужас.

Как только меня заталкивают в дом, Нолан говорит:

— Грейс прислала сообщения. Ты ответишь и убедишь ее, что все в порядке, или я убью тебя.

Я не могу даже кивнуть, продолжая быстро вдыхать воздух и лихорадочно оглядываться по сторонам.

Мебель скромная и довольно старомодная. В кухне, расположенной слева от меня, стоит небольшой квадратный стол с двумя стульями. Справа от меня находится небольшая гостиная с одним диваном и телевизором.

Нолан выдвигает один из деревянных стульев и грубо сажает меня на него.

Он прижимает пистолет к моей голове, протягивая мой телефон.

— Ответь Грейс.

Я открываю сообщения и быстро читаю все, что она мне прислала.

Сиара

Мои мысли бегают по кругу, эмоции бушуют, когда я смотрю, как Нолан открывает холодильник и говорит:

— Еды нам хватит на две недели, так что в ближайшее время мне не придется оставлять тебя одну.

Чего этот мужчина хочет от меня?

Он собирается мучить и убить меня?

Боже, я не могу осознать весь этот шок!

Он оглядывается на меня через плечо.

— Ты голодна?

Я резко качаю головой, мое сердце бешено колотится о ребра.

Мое тело так напряжено, что мышцы начинают болеть. Я высовываю язык, чтобы облизать губы, и хриплым голосом спрашиваю:

— Можно мне воды?

На его лице расплывается улыбка, и, поскольку сейчас он выглядит не так угрожающе, я внимательно осматриваю своего похитителя.

У него светло-рыжие волосы и голубые глаза, а кожа покрыта сотнями светлых веснушек. Нолан, несмотря на свой высокий рост, выглядит обычным человеком, и когда он улыбается, то действительно кажется нормальным.

Я смотрю, как он наполняет стакан водой, и когда подходит ко мне, я протягиваю руку, чтобы взять его, но он качает головой.

Когда он протягивает мне вторую руку, я отстраняюсь, бросая на него осторожный взгляд.

— Не двигайся, — бормочет он, и в его голосе слышится нежность.

Каждый дюйм моего тела напряжен, и я изо всех сил стараюсь не пошевелиться, когда он кладет руку мне на затылок и подносит стакан ко рту.

Что за черт?

— Пей, любовь моя.

Я снова начинаю дрожать, и, охваченная смятением, приоткрываю губы и делаю несколько глотков.

На лице Нолана мелькает удовлетворение, его зрачки расширяются, когда он смотрит, как я пью.

Страх окутывает меня, и я крепко сжимаю кулаки на коленях. Напряжение внутри нарастает, достигая критической точки.

Поставив стакан, он проводит другой ладонью по моим волосам. Затем наклоняется ближе, и я закрываю глаза, когда он целует меня в лоб.

— Ты идеальна, — шепчет он. — Ты хоть представляешь, как сильно я тебя люблю?

Не в силах пошевелить ни единым мускулом, я сижу неподвижно, тяжело дыша.

Я слышу, как второй стул скрежещет по полу, и, открыв глаза, вижу, что Нолан садится прямо передо мной.

Какое-то время он смотрит на меня с таким обожанием, что кажется, будто он действительно любит меня.

Только вот я не уверена, что это сыграет мне на руку.

Он протягивает руку к моему лицу, и я чувствую, как страх охватывает меня с новой силой.

Боже.

Прижав ладонь к моей щеке, он продолжает смотреть на меня в течение мучительно долгих минут, прежде чем сказать:

— Ты такая идеальная, Сиара. — Его губы снова расплываются в улыбке. — И вся моя.

У меня внутри все сжимается, когда я смотрю на него.

Поскольку он выглядит спокойным, я пользуюсь случаем и умоляю:

— Пожалуйста, не делай мне больно.

Наклонив голову, он одаривает меня любящей улыбкой.

— Я не буду наказывать тебя, если ты не будешь пытаться сбежать или ослушаться меня. Просто будь милой, невинной женщиной, и все будет хорошо.

От его слов мое тело напрягается еще больше, а страх разливается по венам.

Мои мысли сразу же возвращаются к Грейс и ее браку с Брейденом. Он насильно овладел ею, и я видела, как это сломило ее.

Но Грейс гораздо сильнее меня.

Я не уверена, что смогу пережить изнасилование.

Мой подбородок дрожит, а на глаза наворачиваются слезы.

— Эй... — воркует он, наклоняясь ближе, лаская мою щеку и затылок. — Ш-ш-ш...

Мой голос хрипит от страха, когда я хнычу:

— Ты собираешься меня изнасиловать?

Нолан качает головой, на его лице отражается эмоция, которую я не могу понять.

— Конечно нет. — Я прерывисто вздыхаю, и он проводит большим пальцем по моей нижней губе. — Твоя невинность — вот что делает тебя такой ценной. Ты навсегда останешься непорочной.

Что это значит?

Нолан начинает подниматься на ноги и, взяв меня за руку, говорит:

— Пойдем.

Когда я встаю, мои движения резкие и неуклюжие. Он сжимает мою руку, и мне кажется, что он так пытается утешить меня, пока мы идем в гостиную.

А вот когда он начинает вести меня по короткому коридору в сторону спальни, я качаю головой, и из меня вырываются рыдания.

— Пожалуйста, — умоляю я, вырываясь из его хватки. — Не делай этого. Не причиняй мне боль.

— Ш-ш-ш... — Он притягивает меня ближе к себе, и когда я напрягаюсь в его объятиях, он обхватывает меня рукой за поясницу и прижимает к себе еще крепче. — Эй, все в порядке. Я не причиню тебе боль.

Я поднимаю другую руку и крепко прижимаюсь к его груди, когда еще одно рыдание срывается с моих губ. Слезы текут по моим щекам, когда я умоляюще смотрю на него.

Мое тело сильно дрожит, когда он нежно обнимает меня.

— Ш-ш-ш, любовь моя. Я просто приведу тебя в порядок. Хорошо?

Мой полный ужаса взгляд прикован к его лицу, и когда он продолжает тянуть меня в сторону спальни, я напрягаюсь еще больше, пытаясь высвободиться из его хватки.

— Не усложняй ситуацию, — бормочет он, и нежность в его голосе исчезает, сменяясь предупреждением.

Я качаю головой, пытаясь отстраниться, но при этом продолжаю умоляюще смотреть на него.

— Не делай этого.

Как и прежде, когда агрессия сменилась любовью, заботливое выражение исчезло, уступив место гневу.

— Ты будешь слушаться меня! — рявкает он, а затем меня затаскивают в спальню и грубо толкают вперед.

Я частично падаю на кровать и быстро поворачиваюсь. Увидев, что Нолан направляется ко мне с разъяренным выражением лица, я отползаю назад, и из моей груди вырывается отчаянный крик.

Нолан хватает меня за лодыжку и притягивает к себе. Когда я вижу, что он тянется к длинной цепи, прикрученной к стене напротив кровати, я дергаюсь, отчаянно пытаясь освободиться. Это не срабатывает, и я бросаюсь на него, ударяя кулаками по его спине и голове, пока он надевает цепь на мою лодыжку. Застегнув ее на замок, он кладет ключ в карман.

В следующее мгновение он хватает меня за руки и толкает спиной на ковер. Слишком легко он прижимает мои руки к полу и мрачно смотрит на меня.

— Сиара, это было ужасно не вежливо.

Так же быстро, как схватил меня, он отпускает меня и поднимается на ноги.

Я сажусь, переводя взгляд с цепи на моей лодыжке на Нолана.

Он начинает расстегивать свой ремень, и я впадаю в панику, умоляя:

— Пожалуйста, не насилуй меня.

Ремень выскальзывает из петель, и вместо того, чтобы расстегнуть молнию на своих черных брюках-карго, он хватает меня за руку и рывком поднимает. Прежде чем я успеваю осознать, что происходит, он садится на край кровати, кладет меня к себе на колени и бьет ремнем по заднице.

На секунду я цепенею, но когда второй удар хлещет меня по заднице, мой разум мгновенно отключается, и я впадаю в кататоническое состояние, в котором лишь смутно понимаю, что со мной происходит.

Из-за боли я ничего не могу сделать. Я не знаю, как долго длится избиение, но в какой-то момент он снимает меня с колен и укладывает на кровать.

Нолан откидывает волосы с моего лица, и хотя я вижу, как шевелятся его губы, я не могу понять, что он говорит.

Сиара

Не в силах уснуть от ужаса, я не знаю, который час, когда желание опорожнить мочевой пузырь становится невыносимым.

Я пытаюсь терпеть как можно дольше, прежде чем мне приходится крикнуть:

— Нолан, мне нужно в туалет. — Не услышав никакого движения, я прочищаю горло и кричу громче: — Нолан! Мне нужно в туалет.

Нолан стонет и бормочет что-то неразборчивое, прежде чем начинает возиться с крышкой. Когда он открывает сундук, я быстро сажусь и, ухватившись за край, поднимаюсь на ноги.

Мой похититель берет меня за локоть и выводит из спальни в ванную. Цепь звенит за моей спиной, сурово напоминая, что я не могу сбежать из этого ада.

Отпустив мою руку, он поднимает крышку унитаза и говорит:

— Писай.

Мои брови взлетают вверх.

— Ты не уйдешь?

На его лице мелькает нетерпение, затем, задрав мне платье, он толкает меня на унитаз, и моя задница сильно ударяется о сиденье. Охваченная шоком, я молча смотрю на него.

— Я хочу спать, Сиара! Писай, — сердито огрызается он.

Сильное унижение обжигает меня, как раскаленные угли, и, понимая, что у меня нет другого выбора, я отворачиваюсь от него и закрываю глаза, прежде чем опорожнить мочевой пузырь.

Когда я тянусь за туалетной бумагой, он шлепает меня по руке, отчего я ахаю и прижимаю руку к груди.

Нолан берет несколько кусочков туалетной бумаги и аккуратно складывает их, говоря:

— Раздвинь ноги.

Я начинаю трясти головой, пока слезы текут по щекам. Меня охватывает ужас от унизительной ситуации, в которой я оказалась.

— Нет, — хнычу я, сжимая колени.

Он раздраженно вздыхает, затем хватает меня за руку и стаскивает с унитаза. Он толкает меня на пол и, упираясь коленом мне в спину, раздвигает мои ноги и начинает вытирать меня.

Так же быстро он встает, и я слышу, как в туалете спускается вода.

Меня снова хватают за руку и тянут вверх, пока я не встаю. Не в силах сориентироваться, я двигаюсь на автомате, когда меня тянут обратно в спальню.

Меня толкают вперед, и я падаю на край кровати. Я поворачиваю голову и, увидев, что Нолан берет ремень, лежавший на тумбочке, быстро качаю головой и бросаюсь вперед. Я ползу по смятому покрывалу, но Нолан хватает цепь и дергает меня к себе.

Боль пронзает мою лодыжку, заставляя вскрикнуть. Как только я снова поднимаюсь, ремень хлещет меня по пояснице, и от сильной боли я падаю на покрывало. Удары обрушиваются на мои бедра, ягодицы и поясницу, вырывая из меня крик за криком, пока я не прижимаю кулак ко рту, чтобы заглушить звуки.

Внезапно удары прекращаются, и кровать прогибается, когда Нолан ложится рядом со мной, так что мы оказываемся лицом к лицу. Он подносит руку к моему лицу и убирает волосы со лба.

Одарив меня любящим взглядом, он бормочет:

— Ну-ну, ну-ну. Ш-ш-ш...

От боли я теряю силы и не могу сопротивляться, когда он прижимает меня к своей груди. Он обнимает меня так, словно я — настоящая драгоценность, а его рука нежно гладит меня по спине.

— Мне от этого больнее, чем тебе. — Он целует мои волосы, и это приводит меня в замешательство.

Эмоции переполняют меня, и только спустя несколько минут я успокаиваюсь и понимаю, что не впала в панический транс.

Несмотря на хаос и страх, мне каким-то образом удается заснуть от полного изнеможения.

Когда я снова открываю глаза, Нолан все еще обнимает меня, его дыхание согревает мою кожу на голове.

Я лежу неподвижно, не желая его будить, но мне снова не везет, потому что не проходит и минуты, как он шевелится, убирая от меня свои руки.

Я смотрю, как он встает с кровати, замечая, что на нем футболка и шорты. Он достает из шкафа джинсы с еще одной футболкой и выходит из спальни.

Только когда я слышу, как в ванной включается душ, я осторожно начинаю вставать с кровати. Мое тело пронзает сильная боль, и воспоминания о мучительных часах, прошедших с тех пор, как Нолан похитил меня, заполняют мой разум.

Мой телефон!

Я стараюсь, чтобы цепь не гремела, пока осматриваю всю комнату в поисках устройства, но не нахожу его. Я крадусь по коридору в кухню и гостиную, но моего телефона нигде нет, и мое сердце сжимается от отчаяния.

Я стою посреди гостиной. Рыдания разрывают меня изнутри, а от страха и пережитых пыток мне кажется, что я вот-вот сойду с ума.

Я настолько поглощена этим ужасом, что испуганно вскрикиваю, когда Нолан обнимает меня.

— Я просто хочу утешить тебя, любовь моя, — нежно воркует он, прижимая меня к своей груди. — Вчерашний день был очень тяжелым, но теперь он позади.

Объятия ничуть не утешают меня. Наоборот, лишь усиливает мое беспокойство и страх.

Нолан отстраняется, затем гладит меня по щеке и говорит:

— Грейс вчера вечером отправила тебе сообщение. Тебе нужно ответить.

При мысли о том, что я смогу пообщаться с Грейс, я готова сделать все, о чем бы он ни попросил.

Он наклоняет голову, и его губы изгибаются в улыбке.

— Ты хочешь поговорить с ней, верно?

Я быстро киваю и шепчу:

— Пожалуйста.

Может, я смогу использовать слова, которые обычно не свойственны мне, чтобы намекнуть ей, что я в беде.

Нолан достает из кармана мобильный и указывает на кухонный стол.

— Садись.

Я двигаюсь быстро и, несмотря на сильную боль, сажусь на жесткий деревянный стул.

— Скажи ей, что с тобой все в порядке, — приказывает Нолан, протягивая мне телефон.

Открыв сообщение, я жадно пробегаю глазами по словам.

Сиара

Чувствуя оцепенение внутри, я смотрю на сколотую поверхность кофейного столика, пока Нолан смотрит что-то по телевизору.

Искупав меня сегодня утром, он высушил мои волосы и приготовил нам завтрак.

Меня чуть не стошнило, когда он кормил меня, но каким-то образом мне удалось проглотить еду.

Желая избежать этой мучительной ситуации, я мысленно переношусь в прошлое, к временам, когда была в безопасности с Грейс. Она на шесть лет старше меня и всегда была терпеливой и любящей. Я не могу вспомнить ни одного случая, когда она злилась на меня.

Разница в возрасте не помешала нам стать лучшими подругами. Грейс всегда любила заботиться обо мне, и я ценила каждую секунду этого. До прошлой недели я вела очень замкнутый образ жизни.

Потом Грейс похитили, Доминик спас ее, и мне приказали выйти за него замуж.

Вероятно, именно это и побудило Нолана похитить меня.

Я думаю об отце. Мысль о том, что он, наверное, меня ищет, пробуждает крошечную надежду в моем сердце. Грейс, возможно, и поверила в эту ложь, но мой отец ни за что не позволит мне просто так уйти. Поскольку я выросла в ирландской мафии, я знаю одно: сбежать от такой жизни просто невозможно. Особенно если мой отец может использовать меня для заключения сделки, которая принесет ему финансовую выгоду.

Уже начинает темнеть, когда я слышу мелодию звонка своего телефона, и это вырывает меня из раздумий.

Нолан достает телефон из кармана и просто смотрит, как он звонит.

На экране высвечивается имя Грейс, и я умоляю:

— Пожалуйста, позволь мне поговорить с ней.

Его взгляд останавливается на моем лице, и когда звонок переходит на голосовую почту, он бормочет:

— Ты будешь делать все, что я тебе скажу.

Я быстро киваю, надеясь, что он позволит мне перезвонить ей.

На моем телефоне раздается звуковой сигнал о входящем сообщении, и он быстро читает его.

Сиара

Тупо уставившись на деревянный пол, я вспоминаю об адских моментах, произошедших на прошлой неделе.

Каждую вечер я сражаюсь с Ноланом, после чего он запихивает меня в сундук. Из-за моего непослушания мне запретили сидеть на стульях. Приходится стоять на коленях на твердом полу. Они адски болят, и на них уже образовались огромные синяки.

Но ночные заточения в сундуке того стоят. Там он не сможет меня изнасиловать, а сейчас я боюсь этого больше всего на свете. Нолан до этого пока не дошел, но, боюсь, это лишь вопрос времени.

Нолан дрочит раз в день, обычно перед ужином, и всегда кончает мне на грудь. После этого мне приходится терпеть, когда он меня купает.

Но это еще не самое худшее. Мои глаза закрываются, когда невыносимое унижение охватывает меня с головы до ног.

На прошлой неделе меня унижали снова и снова. Мне не разрешают ничего делать самой. Он даже подтирает мне зад.

Мое лицо морщится, а на глаза снова наворачиваются слезы.

Я сойду с ума в этом доме.

Грейс.

Я цепляюсь за воспоминания о своей сестре и тех моментах, когда чувствовала себя в безопасности рядом с ней.

От звукового сигнала моего телефона я резко поднимаю голову и широко раскрываю глаза.

Нолан бросает на меня взгляд, и на его губах появляется ухмылка.

— Хм, похоже, тебе пришло сообщение.

Ненависть к этому человеку переполняет меня, что я не могу сдержаться и презрительно смотрю на него.

— Похоже, ты все еще не усвоила урок, — бормочет он, а затем снова переключает внимание на телевизор.

Я стискиваю зубы, мой подбородок дрожит, когда я отказываюсь от последних остатков своей гордости.

— Прости, Нолан. Пожалуйста, могу я прочитать сообщение?

Он снова смотрит на меня, затем вздыхает и похлопывает по месту рядом с собой на уродливом коричневом диване.

Когда я пытаюсь встать, у меня ужасно сводит ноги, а цепь гремит. Я подхожу ближе и опускаюсь рядом с ним.

Он достает телефон из кармана, и когда открывает сообщение, я жадно вчитываюсь в текст.

Сантьяго

Сидя у бассейна, я наблюдаю, как солнце поднимается над горизонтом.

В прошлом году я был очень занят, но всегда находил время, чтобы посидеть на веранде ранним утром и полюбоваться восходом солнца.

По крайней мере, вся тяжелая работа приносит свои плоды. Я заключил союз с четырьмя влиятельными людьми. Доминик Варга, крупнейший торговец оружием, быстро становится моим надежным и близким другом. Лео Тоскано, глава итальянской мафии. Энцо Оливейра, возглавляющий синдикат в Португалии, и Кассия Димитриу, глава греческой мафии.

Некоторое время назад мы все вместе купили остров и построили на нем нечто вроде курорта-крепости, который служит нам надежным убежищем. Он находится у берегов Чили, недалеко от моего дома здесь, в Перу.

Я улыбаюсь, когда вспоминаю о доме, который я купил в Чили для Доминика и его жены Грейс несколько месяцев назад. Это был знак того, как сильно я ценю нашу дружбу.

Я также сблизился с Кассией после того, как она вышла замуж за одного из моих друзей, Найта. Этот мужчина тяжело переживал потерю сестры, ставшей жертвой сексуальной торговли. Но теперь, наблюдая за его счастьем в браке с Кассией, я не могу не улыбнуться. Сейчас он живет с ней в Греции, и я уже не так часто получаю от него весточки, но по-прежнему вижусь с ним, когда альянс проводит встречи на острове.

Несмотря на то, что поблизости находится роскошный остров, эта вилла в Перу всегда будет моим домом. Я поворачиваю голову и смотрю на маленькие коттеджи слева от меня. Каждый год я строю десять новых коттеджей, чтобы разместить наше растущее население, но с тем темпом, с которым я спасаю людей, я уже начинаю подумывать о строительстве многоквартирных домов.

В настоящее время на моей территории проживает сто пятьдесят девять человек. Мы создали свою собственную маленькую деревню, и я бы не хотел, чтобы все было иначе. Я знаю каждого человека и раз в неделю хожу по деревне, чтобы проверить, как у всех дела.

Хотя мне это не по душе, они относятся ко мне как к богу, благодаря за все, что я для них делаю.

Некоторые из них нашли работу на основе своих хобби и стали самодостаточными, но они не хотят уходить, и я никогда не попрошу их об этом. Они боятся жизни за пределами моего комплекса, и я понимаю, почему.

Все, кто живет на моей территории, были либо жертвами сексуального рабства, принужденными к проституции, либо наркокурьерами, либо людьми, у которых украли органы и бросили умирать.

Список мерзких поступков бесконечен. Каждый раз, когда я думаю, что видел самое ужасное, появляется что-то новое, что потрясает меня до глубины души.

Когда-то давным-давно я был такой же жертвой, как и они.

С тех пор, как картель Альвареса вырезал мою семью, я поставил перед собой цель уничтожить каждый чертов картель, с которым столкнусь. Сейчас я сосредоточен на уничтожении картеля Рохаса, чтобы вытеснить их с моей территории.

Уже довольно давно я не вспоминал о своей семье. Мне было пятнадцать, когда солдаты Альвареса ворвались в наш дом. Мой отец был бухгалтером картеля, но он хотел уйти, поэтому они решили заставить его замолчать.

Сначала убили моего старшего брата. Он был единственным, кто умер быстро.

Мою маму привязали к джипу и тащили за ним, пока части ее тела не разлетелись по всему городу, в котором мы жили.

Я выжил, потому что спрятался в сундуке, где моя мать хранила белье. Этот сундук до сих пор у меня. Он — одна из немногих вещей, которые мне удалось спасти после того, как наш дом сгорел дотла, потому что эту чертову вещь практически невозможно уничтожить. Потребовалось некоторое время, но я вернул ему прежний вид.

Спустя годы после резни я разыскал солдата картеля, который рассказал мне, что моего отца пытали в течение нескольких месяцев. Они ампутировали каждую конечность по очереди и подвешивали так, чтобы мой отец мог ее видеть. По-видимому, к концу он сошел с ума.

Я сделал то же самое с солдатом, и именно так родилась моя самая смертоносная карта Таро. Смерть.

Я ерзаю на стуле и достаю из кармана колоду черно-золотых карт Таро. Уголки потерты от использования, и я провожу большим пальцем по рубашке. Моя колода состоит из двенадцати карт в двух экземплярах. Каждая из них несет свою судьбу. Так я пытаюсь быть справедливым. Я позволяю человеку выбрать карту, а затем исполняю ту судьбу, которую она несет. Некоторые дают ему шанс на свободу, но другие варьируются от быстрой смерти до нескольких месяцев страданий.

Моя бабушка любила гадать на картах. Это одно из хороших воспоминаний моего детства. Люди уважали ее до самой смерти.

Так и зародилась моя любовь к картам Таро. Конечно, в мире много фальшивых гадалок, но я знаю одну, которая наделена тем же даром, что и моя бабушка.

Она призналась, что предвидела мое появление, когда я спас ее от смерти, потому что ее брат задолжал деньги картелю.

Лорена работает у меня уже два года. Буквально на днях она сказала, что Мария, одна из женщин в деревне, ждет девочку. Раньше она не ошибалась, поэтому Мария готовится к рождению дочки.

Сделав глубокий вдох, я медленно выдыхаю, а затем беру стакан со свежевыжатым апельсиновым соком. Я делаю глоток, и мой взгляд возвращается к горизонту, где продолжает подниматься солнце.

Я рассеянно кручу кольцо с бриллиантом на указательном пальце, и мои мысли возвращаются к предсказанию, которое Лорена сделала сразу после того, как поселилась в комплексе.

Она сказала, что я проживу долгую жизнь с женщиной, которая подобна восходящему солнцу.

В последнее время меня не покидает чувство, что женщина, с которой мне суждено быть, находится в серьезной опасности. Иногда мне начинает казаться, что она может быть в лапах одного из картелей, поэтому я удвоил усилия по ликвидации этих ублюдков. Я натравливаю их друг на друга, делая так, чтобы каждая моя атака казалась делом рук другого картеля. Я надеюсь развязать войну между ними, чтобы эти ублюдки стерли друг друга с лица земли.

— Доброе утро.

Я оглядываюсь через плечо и вижу, как Педро, мой заместитель, направляется ко мне.

— Доброе утро, — говорю я, пока он садится на один из шезлонгов.

Его взгляд останавливается на колоде карт в моей руке, и он вскидывает бровь.

— Кого ты планируешь убить?

Я убираю свои карты в карман.

— Всех, кто встанет у нас на пути. На этой неделе я хочу уничтожить тот эксклюзивный секс-клуб в Боливии. Как я и подозревал, партия девушек, которую мы отслеживали из Европы, попала прямиком в клуб.

— Когда ты хочешь отправиться в Боливию?

— Завтра с утра пораньше. Подготовь частный самолет, людей и оружие.

— Хорошо. — Он бросает взгляд в сторону холма, где растет одинокое дерево. — Какие у тебя планы на сегодня?

— Я собираюсь пройтись по деревне и убедиться, что у всех все в порядке.

— Я попрошу Марка сопровождать тебя.

Я киваю, поднимая стакан с апельсиновым соком.

Встав, Педро говорит:

— Свяжись со мной по рации, если я тебе понадоблюсь.

Когда он возвращается в дом, я рассеянно кручу кольцо с бриллиантом на пальце, и мои мысли возвращаются к женщине, которая находится где-то там. Может быть, она в безопасности, и я пересекусь с ней в ресторане, а может быть, она в большой беде, и я не смогу добраться до нее вовремя.

Навязчивые мысли делу не помогут.

Стиснув зубы, я ставлю стакан и поднимаюсь на ноги.

Покинув веранду, я пересекаю виллу и выхожу через парадную дверь. Я замечаю, что Педро разговаривает с Марком, и через несколько секунд он бежит за мной, когда я направляюсь к дороге, проходящей через деревню.

Несмотря на то, что сейчас зима, день сегодня весьма приятный и не слишком холодный.

По обеим сторонам дороги тянутся коттеджи, а ближайший к моей вилле переоборудовали в школу. Подходя к открытой двери, я слышу, как Джианна, жена Педро, обучает английскому. По вечерам она помогает и некоторым взрослым освоить язык. Все люди, которых я спас, из разных стран, поэтому важно, чтобы они хотя бы немного говорили по-английски.

Встав в дверном проеме, я окидываю взглядом двадцать семь детей разного возраста.

Майя, девятилетняя польская девочка, которую мы спасли год назад, когда нашли ее с мамой в Колумбии, замечает меня первой. На ее лице появляется улыбка, и она вскакивает со стула.

— Майя! — восклицает Джианна, но, увидев меня в дверях, качает головой и садится за свой стол.

В следующее мгновение все дети вскакивают со стульев, и я, посмеиваясь, обнимаю их, одновременно потрепывая мальчиков по волосам.

— Вы все слушаете Джианну? — Спрашиваю я.

Все кивают, их лица полны энтузиазма.

— Возвращайтесь на свои места, — приказываю я ласковым тоном.

Именно здесь я вижу настоящие плоды своего труда — двадцать семь детей, которые находятся в счастливой и здоровой среде.

Взглянув на Джианну, я говорю:

— Прошу прощения за то, что помешал.

— Все в порядке. — Она улыбается мне, прежде чем я выхожу из коттеджа и направляюсь дальше по дороге.

— Есть что-нибудь, о чем мне следует знать? — Спрашиваю я Марка, который отвечает за то, чтобы среди людей не вспыхивали драки. Если у кого-то возникают проблемы, все знают, что следует обратиться к Марку. Меня же он привлекает только тогда, когда сам не может справиться.

— Все идет хорошо, — говорит он.

Я улыбаюсь и приветствую людей, сидящих перед своими коттеджами, и останавливаюсь у случайных домиков, чтобы перекинуться парой слов.

Я провожу добрых двадцать минут на складе, где хранятся все припасы и продукты, которые мы закупаем у местных фермеров. Романа, жена Марка, отвечает за то, чтобы все шло гладко. Ей помогает группа женщин и мужчин.

Покинув склад, я продолжаю идти по дороге. Подходя к коттеджу, где живут Каталина и Кармен, мать и дочь из Колумбии, я слышу плач ребенка.

Я стучу во входную дверь, а когда открываю ее, передо мной предстает картина: Каталина сидит, обхватив голову руками, в то время как измученная Кармен пытается успокоить своего сына.

— Вы обе выглядите так, словно побывали на войне, — бормочу я, подходя к Кармен. Она без колебаний передает мне Тьяго. С момента его рождения я несколько раз присматривал за мальчиком.

Я прижимаю недовольного малыша к плечу и поглаживаю его по спинке до тех пор, пока он не какает в подгузник.

Кармен только качает головой, опускаясь на другой стул за кухонным столом.

— Как ты это делаешь?

— Волшебное прикосновение, — говорю я, улыбаясь ей. Направляясь к маленькому уголку, который они оборудовали для Тьяго, я укладываю его, чтобы сменить подгузник. — Я присмотрю за ним до утра, чтобы вы обе могли принять ванну и немного поспать.

— Ты — дар божий, — хнычет Каталина, прежде чем разразиться слезами. — На этой неделе у него были очень сильные колики.

Они здесь всего десять месяцев и все еще переживают тот ад, через который им пришлось пройти. Тьяго — результат изнасилования Кармен, но с момента его рождения мать и бабушка очень любят его.

Все видят в нем чудо, которое Кармен получила в награду за пережитую травму.

Закончив менять подгузник, я беру Тьяго на руки и улыбаюсь ему.

— Твоему животику уже лучше, правда?

Я кладу его на свое предплечье лицом вниз, и он мгновенно засыпает.

— В такой позе на его животик идет небольшое давление, и, видимо, от этого ему становится легче, — говорю я женщине, пока Кармен готовит сумку с подгузниками, бутылочками и молоком.

Марк забирает у нее сумку, и когда я выхожу из коттеджа, держа спящего Тьяго на сгибе своей руки, слышу, как Каталина говорит:

— Ты можешь пойти купаться первой, Кармен. Я пойду спать. Я больше не могу держать глаза открытыми.

Двухчасовая прогулка по остальной части деревни расслабляет, но я избегаю заходить в клинику, потому что со мной Тьяго.

Направляясь к своей вилле, я проверяю, какие участки на территории лучше всего подходят для строительства многоквартирного дома. Я хочу начать с четырехэтажного здания. Возможно, на восемь квартир. Максимум двенадцать.

Вернувшись на виллу, я иду на кухню, где Астрид, моя домработница, занята раскатыванием теста.

— Посмотри, кого я привел, — говорю я игривым тоном.

Она бросает взгляд в мою сторону и, увидев Тьяго, быстро ополаскивает руки, а затем вытирает их.

— Дай его мне, — приказывает она, пристально глядя на спящего ребенка.

Я осторожно передаю его ей, а затем иду к холодильнику, чтобы взять бутылку воды.

— Каталина и Кармен едва держались на ногах. Не могла бы ты присмотреть за ними и приносить Тьяго сюда через день, чтобы они могли отдохнуть?

— Конечно, — воркует Астрид, не сводя глаз с комочка радости в своих руках, который все еще крепко спит.

— Куда это положить? — Марк поднимает сумку.

— Туда. — Я указываю на кухонный стол, а затем говорю: — Можешь попросить Рамону принести кровать и пеленальный столик для Тьяго? Пусть они будут здесь, пока мы будем присматривать за ним.

— У нас еще остались те, что мы использовали, когда родился Энрико. Можешь взять их.

— Спасибо.

Сыну Марка и Романы уже пять лет, и из чистого любопытства я спрашиваю:

— Вы не планируете заводить еще детей?

— Энрико и без того не дает нам скучать, — бормочет он, выходя из кухни.

Я смотрю на Тьяго и задаюсь вопросом, будут ли у меня когда-нибудь собственные дети.

Блять, надеюсь, что да.

Астрид возвращает мне спящего ребенка.

— Обед почти готов.

Держа Тьяго на руках, я иду к двери, говоря:

— Я буду на веранде.

На вилле тихо, и, выйдя на улицу, я сразу направляюсь к своему креслу. Усаживаясь поудобнее, я осторожно устраиваю Тьяго у себя на груди; его голова покоится у меня на ключице.

Я достаю телефон из кармана, разблокирую его отпечатком пальца и проверяю приложение, которое создал в даркнете. Помимо ликвидации картелей, я предлагаю услуги по эвакуации и созданию новых удостоверений личности для тех, кто готов заплатить высокую плату, которую я беру. Это прибыльный бизнес, который позволяет мне обеспечивать своих людей.

Увидев новый запрос, я проверяю детали. Запрос с Ирландии. Мужчина ищет безопасный путь для своей семьи, которая стала мишенью ирландской мафии.

Перевозка целой семьи из четырех человек требует гораздо больше усилий, чем перевозка одного, а это значит, что мне придется отложить атаку на секс-клуб в Боливии.

Я вздыхаю, продолжая читать подробности, предоставленные мистером Алленом Глисоном.

Набрав номер Педро, я прижимаю телефон к уху. Он отвечает после третьего гудка:

— Что случилось?

— Забудь о Боливии. У нас есть работа в Ирландии. Подготовь два частных самолета. Один для нас, другой для эвакуации в Швейцарию.

— Сделаю.

— Мануэль должен поехать с нами, чтобы он мог подготовить для них новые документы.

— Я ему сообщу.

Завершив разговор, я возвращаюсь в приложение и принимаю задание, набирая краткое сообщение.

Принято. 750 000 долларов должны быть выплачены в течение следующих 24 часов, а остальные 750 000 долларов — по завершении работы.

Отправив ответ, я кладу телефон на столик рядом с собой и смотрю на Тьяго.

— Я рад, что ты немного поспал, малыш. Все эти колики, должно быть, утомили тебя.

Я нежно поглаживаю его по спине и глубоко вдыхаю его детский запах, который вызывает сильное привыкание.

Сантьяго

Когда мы подъезжаем к конспиративной квартире в Ирландии, я вылезаю из внедорожника и оглядываю зеленые холмы.

Черт возьми, как же здесь красиво.

Хотелось бы остаться здесь подольше, чем на три дня, но как только мы закончим с эвакуацией семьи Глисон, нам нужно будет вернуться в Перу, чтобы я мог спланировать нападение на секс-клуб в Боливии.

— Я попрошу Мануэля все подготовить в одной из спален, — говорит Педро, направляясь к входной двери.

Засунув руки в карманы брюк, я продолжаю любоваться живописным пейзажем. Мы за городом, поэтому не привлечем к себе ненужного внимания. К тому же, квартира находится недалеко от частного аэродрома, где ждут самолеты.

Половина моих людей охраняет самолеты, в то время как дюжина находится здесь, на конспиративной квартире, со мной.

— Вокруг дома все чисто, — кричит Педро. — Ты заходишь?

Взглянув на своего заместителя, я качаю головой.

— Принеси стул, чтобы я мог присесть и насладиться тишиной и покоем этой страны.

— Оставайтесь с Сантьяго, — приказывает Педро четырем охранникам. — Не спускайте с него глаз.

— Такой заботливый, — бормочу я, усмехаясь, и возвращаю свое внимание к живописному виду.

Вдалеке я вижу группу деревьев и что-то сверкающее в лучах послеполуденного солнца. Когда я начинаю идти в ту сторону, то слышу за спиной шаги охранников.

— Куда ты идешь? — Кричит Педро.

Не оборачиваясь, я отвечаю:

— Прогуляться.

Несмотря на то, что в Северном полушарии сейчас лето, здесь ненамного теплее, чем в Перу. Я не фанат морозов, и больше предпочитаю теплые и жаркие дни.

Прогуливаясь неторопливым шагом, я наслаждаюсь умиротворяющей атмосферой этого места, любуясь полями и холмами. Слева от себя я замечаю дорогу, по которой мы ехали к конспиративной квартире.

Когда я подхожу ближе к деревьям, между стволами мелькает дом. Я останавливаюсь, когда вижу, как из машины выходит мужчина. Он начинает ужасно сильно кашлять. Я наблюдаю, как он прислоняется к автомобилю, чтобы отдышаться, а затем направляется к входной двери.

Не желая привлекать к себе внимания, я быстро разворачиваюсь и возвращаюсь в конспиративную квартиру.

Войдя внутрь, я нахожу Педро в гостиной и жду, пока он закончит общаться с охранниками, которые сейчас находятся на аэродроме.

— Все в порядке? — Спрашиваю я, садясь.

Он кивает.

— Насладился прогулкой?

— Да. Пусть кто-нибудь из парней присмотрит за нашим соседом в доме, спрятанном за деревьями. Похоже, у него грипп, так что я не думаю, что он нам доставит неприятности.

— Я попрошу Хорхе время от времени проверять его, — говорит Педро, прежде чем связаться с охранником по рации.

Я проверяю время на своих наручных часах, а затем вздыхаю.

— Если все пойдет хорошо, Глисоны будут здесь в десять вечера, — бормочу я. — На кухне есть еда?

Педро потирает пальцами подбородок:

— Возможно, есть лапша быстрого приготовления и вода. Мы давно не пользовались этой квартирой.

Мои губы кривятся от отвращения, и я решаю, что до возвращения в самолет смогу обойтись без еды.

От нечего делать я смотрю на Педро, который на два года моложе меня. Заметив седые пряди в его черных волосах, я усмехаюсь.

— Ты седеешь раньше меня.

— И виной тому ты, — бормочет он.

Я смеюсь, а затем достаю телефон, чтобы связаться с другими членами альянса.

Сиара

Лежа рядом с Ноланом, который ужасно болен, я прислушиваюсь к его хриплому дыханию.

Всю ночь он то приходил в себя, то снова терял сознание, и с каждой минутой мое сердце бьется все быстрее и быстрее.

Я медленно поворачиваю голову и шепчу:

— Нолан?

Он не шевелится, и я осторожно сажусь. Потянувшись за цепью, я осторожно собираю металлические звенья и сползаю с кровати.

— Куда ты идешь? — слабо бормочет он.

Я замираю и оглядываюсь через плечо.

— В туалет.

Он пытается сесть, но снова падает, приказывая хриплым голосом:

— Не задерживайся.

Я медленно выдыхаю с облегчением и поднимаюсь на ноги.

Я понятия не имею, сколько времени уже нахожусь с Ноланом, но недавно мне удалось стащить ключ из его кармана, пока он спал. Я сумела снять цепь, но даже не успела добежать до двери, как он схватил меня.

С тех пор он оставляет ключ на кухонном столе, где я не могу до него дотянуться.

Я подхожу к двери спальни и снова оглядываюсь через плечо. Нолан, кажется, спит. Я присаживаюсь и подтягиваю цепь к себе, стараясь не шуметь, когда беру ее в руки.

Я медленно перевожу взгляд обратно на Нолана. Его лицо бледное и покрыто испариной. Ранее он ходил за лекарством от гриппа, но забрал с собой ключ, лишив меня возможности сбежать.

Сейчас или никогда.

Мое сердце бешено колотится о ребра, когда я начинаю медленно плестись по коридору, осторожно неся цепь, чтобы она не волочилась по полу.

Минуты до кухни кажутся вечностью, отчего мое дыхание становится прерывистым.

Месяцы ужаса проносятся в моей голове. Паника нарастает, потому что я знаю, если Нолан меня поймает, он будет бить меня до тех пор, пока я не смогу ходить.

Это только если он меня не убьет.

Вначале он бил меня ремнем по заднице, но со временем его методы стали более жестокими, и он начал избивать меня кулаками.

К счастью, он не изнасиловал меня, но продолжает сексуально домогаться. Каждый день Нолан размазывает свою сперму по моей груди и между ног, а затем заставляет весь день ходить голой, пока не приходит время купать меня.

На секунду я закрываю глаза, стараясь выбросить из головы этот ужас, чтобы сосредоточиться на побеге.

Когда я открываю глаза, они останавливаются на ключе, лежащем на столе.

Я ищу что-то, что поможет мне дотянуться до него, но ничего подходящего не нахожу.

Положив руку на спинку стула, я чувствую, как в груди нарастает паника, но затем мои брови взлетают вверх, и я смотрю на стул.

Стараясь вести себя как можно тише, я поднимаю стул и подхожу к столешнице настолько близко, насколько позволяет цепь. Когда металлические звенья впиваются в кожу вокруг моей лодыжки, я раздвигаю ноги так широко, как только могу. Чувствуя жжение в мышцах бедер, я вытягиваю руки, изо всех сил стараясь удержать стул в воздухе.

Ну давай же!

Мое дыхание учащается, когда я поднимаю стул повыше, но затем задние ножки с грохотом опускаются на столешницу, создавая адский шум.

Нет!

Отчаяние разливается по моему телу, и я в панике скребу деревянными ножками по столешнице. Вдруг одна из них задевает ключ, и он падает на пол.

Из спальни доносится слабый голос Нолана.

— Сиара.

Я падаю на колени и вытягиваюсь, насколько могу; мой средний палец почти касается ключа.

Разочарованно вскрикнув, я снова хватаю стул и быстро придвигаю ключ поближе. Оттолкнув стул в сторону, я хватаю ключ с пола и, развернувшись, отпираю цепь.

Освободив ногу, я вскакиваю и бегу к двери. Мои пальцы сильно дрожат, когда я отпираю дверь, и, распахнув ее, я слышу, как Нолан сильно кашляет.

Как только я оказываюсь на улице, мои эмоции превращаются в настоящий хаос. Я огибаю дом и бегу так быстро, как только могу.

В ушах у меня свистит, сердце колотится, а дыхание становится прерывистым. Я мчусь между деревьями, чувствуя как ветки царапают руки, но не обращаю на это внимания.

Солнце только начинает подниматься над горизонтом, когда я бегу по полю; трава под моими босыми ступнями мокрая, а платье развевается вокруг бедер.

Охваченная страхом, я все время оглядываюсь через плечо, чтобы проверить, не бежит ли за мной Нолан.

Нолан прижимает меня к полу, его кулаки раз за разом бьют меня по лицу и торсу. Я чувствую привкус крови и невыносимую боль, а затем все вокруг меня погружается во тьму.

Он все контролировал. Мне не позволяли ничего делать самостоятельно. А оставлял меня в покое он только тогда, когда запирал в сундуке.

Беги.

Беги со всех ног.

Убирайся оттуда.

Каждый унизительный момент проносится в мыслях, оставляя глубокие раны в моей душе.

Я чувствую что вот-вот окончательно сойду с ума. Сильное отчаяние и паника охватывают меня, тело работает словно на автопилоте, и я продолжаю бежать так быстро, как только могу.

Сантьяго

Во время полета домой женщина пришла в сознание только один раз. У нее случилась истерика, и мне пришлось дать ей успокоительное.

Благодаря тому, что на протяжении многих лет я спасал множество людей, я всегда путешествую с аптечкой, чтобы мы могли лечить раненых в пути. Промыв серьезные рваные раны на ее лодыжках, я перевязал их бинтами.

Я уже уведомил доктора Пирес, что скоро прибуду к ней, чтобы она могла все подготовить, потому что я хочу провести полное обследование.

Выбравшись из внедорожника, я спешу в клинику и осторожно укладываю женщину на кровать.

— Проверьте все, — приказываю я. — Я дал ей успокоительное.

Доктор Пирес кивает, пока ее медсестра Эмма катит кровать по коридору.

— У тебя есть какая-нибудь информация об этой женщине? — спрашивает доктор, когда мы идем за медсестрой в комнату, где находятся рентген и компьютерная томография.

— Нет. Я нашел ее в поле.

Остановившись перед аппаратами, я встаю рядом с доктором Пирес и скрещиваю руки на груди.

Кажется, что обследование длится вечность, когда доктор Пирес наконец говорит:

— Переломов нет. Все выглядит нормально. Мы переведем ее в палату, а затем возьмем кровь и проведем остальные анализы.

После ее перевода в отдельную палату, чтобы исключить контакт с другими пациентами, мне пришлось подождать в коридоре, пока врачи проверяли, нет ли признаков сексуального насилия. Мы тщательно обследуем каждого человека, которого привозим в комплекс, чтобы точно знать, с чем имеем дело.

Дверь открывается, и доктор Пирес улыбается мне.

— Результаты анализов крови будут готовы через несколько дней. У нее шрамы на спине. Возможно, от порки. — Доктор Пирес вздыхает, и на ее лице мелькает сострадание к нашей пациентке. — От рваных ран вокруг лодыжек останутся шрамы на всю жизнь, но инфекции нет. Также нет никаких признаков того, что она была изнасилована. — Доктор оглядывается на палату. — Ее девственная плева цела.

Меня охватывает огромное облегчение, когда я слышу, что мой маленький солнечный лучик не был изнасилован, и это наводит меня на мысль, что в плену ее держала женщина. Может быть, жестокая мать?

Снимая с пояса рацию, я говорю:

— Педро, передай охранникам в Ирландии, что, возможно, в плену ее держала женщина.

— Хорошо, — отвечает он. — Она очнулась?

— Пока нет. — Я креплю рацию на место и захожу в палату.

— Я сообщу тебе, когда мы получим результаты анализов, — говорит доктор Пирес. — Позови меня, если она придет в себя.

Я киваю, подходя к краю кровати.

У меня звонит телефон, и я быстро достаю его из кармана. Увидев на экране имя Доминика, я отвечаю:

— Привет, как дела?

— Хорошо. Грейс и Кристиан в порядке. Но я чертовски устал.

— Кристиан. Сильное имя. Поздравляю, брат. Пришли мне фото малыша.

— Спасибо. — Он на пару секунд замолкает. — Слушай, я не планировал говорить об этом по телефону, но не хочешь ли ты стать крестным отцом моего сына?

На моем лице расплывается улыбка.

— Я знал, что ты меня любишь.

— Да-да, — бормочет он.

— Конечно. Для меня это будет огромной честью, — отвечаю я на его вопрос, не сводя глаз с женщины. — У меня есть хорошие новости.

— Да? Ты наконец-то покончил с картелем Рохаса?

— Пока нет. — Моя улыбка становится шире. — Я нашел свою женщину.

— О. Кто она?

Мой взгляд скользит по ней. Она выглядит чертовски уязвимой под белой простыней.

— Я не знаю.

— Что значит, ты не знаешь? — рявкает Доминик мне в ухо.

— Я нашел ее в поле, когда она пыталась от кого-то спастись. Она еще не пришла в себя.

— Так ты ничего о ней не знаешь? Ты что, совсем спятил?

— Может быть, но это не важно. — Я усмехаюсь, а когда снова заговариваю, в моем голосе звучит изумление. — Она чертовски красива.

— Будь осторожен, Сантьяго, — предупреждает он меня.

— Не беспокойся обо мне.

— Кто-то должен беспокоиться о твоей сумасшедшей заднице, — ворчит он. — Мне нужно идти. Грейс просыпается.

— Обними ее от меня, — дразню я его, потому что знаю, как сильно он ревнует свою женщину.

— Ни за что на свете.

Завершив разговор, я тихо смеюсь и качаю головой.

Как только я убираю телефон обратно в карман, женщина тихо стонет и поворачивает голову в сторону.

Я подхожу ближе и наблюдаю, как ее глаза распахиваются, но это длится всего пару секунд, после чего она снова теряет сознание.

Сантьяго

Прошлая неделя была долгой и тяжелой. Каждый раз, когда доктор Пирес уменьшает дозу седативного препарата, у Сиары начинается истерика, и доктору вновь приходится давать ей какое-нибудь успокоительное.

Сиара пережила тяжелое испытание, которое, похоже, сломило ее. Теперь предстоит долгий путь, чтобы помочь ей исцелиться от травмы.

Но я уже сталкивался с подобными ситуациями, поэтому знаю, как с ними справляться.

Мои люди все еще ищут какие-либо зацепки о том, кто держал ее в плену.

Я стою в коридоре, потому что Сиара начала просыпаться, и доктор Пирес хочет проверить, как мое маленькое солнышко будет себя чувствовать, если останется наедине с женщиной.

Через открытую дверь я слышу, как доктор Пирес говорит:

— Привет, Сиара. Я доктор Пирес. Ты в безопасности в больнице. — Наступает долгая пауза, прежде чем она продолжает: — Можешь рассказать мне, как ты себя чувствуешь?

После вопроса снова наступает тишина, а затем я слышу, как Сиара шепчет:

— Нолан.

— Кто такой Нолан? — спрашивает доктор Пирес терпеливым и добрым тоном. Через несколько секунд я слышу, как она ругается: — Черт! Сантьяго!

Я врываюсь внутрь, и Сиара, увидев меня, останавливается посреди палаты. Она дико озирается по сторонам, а затем бежит в ванную.

Прежде чем она успевает захлопнуть дверь, я хватаю ее сзади и крепко прижимаю к себе, чтобы она не поранилась.

Когда доктор Пирес спешит за уколом, я говорю:

— Нет. Хватит. Выйди из палаты и запри дверь.

— Ты уверен?

Сиара изо всех сил пытается вырваться из моей хватки, и я рявкаю:

— Уходи.

Доктор Пирес поспешно выходит из палаты, и когда я слышу, как закрывается дверь и защелкивается замок, быстро отпускаю Сиару и отхожу от нее.

Она отскакивает от меня и, остановившись в другом конце комнаты, дико оглядывается по сторонам, а затем опускается на пол и заползает под кровать.

Господи. Мое сердце.

Я отступаю, чтобы дать ей пространство, затем сажусь на холодный пол и прислоняюсь к стене. Наклонив голову, я смотрю на испуганную женщину.

— Ты в безопасности, Сиара. Никто не причинит тебе вреда.

Она нервно бросает на меня взгляд, затем сворачивается в маленький комочек, прячет лицо в коленях и обхватывает голени руками.

— Я Сантьяго Кастро, — повторяю я, потому что не думаю, что она запомнила хоть что-то из того, что я рассказал ей на прошлой неделе. — У меня есть большой комплекс здесь, в Перу, где я создал деревню для таких людей, как ты. Людей, которые слишком много страдали и которым некуда идти.

Мы долго сидим в тишине, и каждые несколько минут она украдкой смотрит на меня, а затем снова прячет лицо.

— Кармен, одна из женщин, которых я спас, три месяца назад родила сына. Тьяго такой милый. Думаю, он тебе понравится. — Уголок моего рта приподнимается. — Ему нравится спать в моих объятиях.

Она снова смотрит на меня, но на этот раз ее взгляд скользит и в сторону ванной.

— Тебе нужно в туалет? — Спрашиваю я.

Она медленно кивает, ее движения резкие и напряженные.

Если она запрется там, мне придется выломать дверь.

Надеюсь, до этого не дойдет.

Я указываю на открытую дверь.

— Ты можешь пойти туда когда захочешь.

Она упирается рукой в пол и осторожно начинает вылезать из-под кровати.

Желая посмотреть, что она будет делать, я отворачиваюсь от нее и достаю из кармана телефон.

Сиара

Проснувшись, я удивляюсь, когда не вижу Сантьяго, доктора Пирес или медсестры Эммы.

Вчера Эмма сказала мне, что я нахожусь в больнице уже две недели. Она также назвала дату, и я попыталась подсчитать, как долго Нолан держал меня в плену. По-моему, девять месяцев.

Меня снова охватывает шок, а в сердце поселяется чувство отчаяния.

Все очень запутанно, и я изо всех сил пытаюсь все это переосмыслить.

Несколько дней назад мне выдали брюки, футболки и нижнее белье. Это намного лучше, чем платья, которые Нолан заставлял меня носить. Но даже несмотря на то, что одежда аккуратно сложена в шкафу, я всегда жду, когда Сантьяго скажет, что мне можно принять душ и переодеться в чистую одежду.

В глубине души я понимаю, что больше не с Ноланом и нахожусь в безопасном месте, но мой разум с трудом переваривает это. Я все время нервничаю, боюсь, что все может измениться в одно мгновение. Особенно меня пугает Сантьяго. Я не доверяю его улыбкам и добрым словам, потому что, когда смотрю в его глаза, вижу таящуюся в них опасность.

Доктор Пирес и Эмма всегда его слушаются, поэтому и так ясно, что его слово здесь — закон.

Я сажусь на кровати и смотрю на открытую дверь.

Прикусив нижнюю губу, я встаю с кровати и медленно подхожу к двери. В очередной раз я осознаю, что на моей лодыжке нет цепи. Сначала я все еще чувствовала ее, хотя и знала, что на моей лодыжке ничего нет. Но со временем это ощущение исчезло.

Когда я выглядываю в коридор, то никого не вижу и быстро прокрадываюсь на цыпочках в ту сторону, где, как мне кажется, может быть выход.

Вдруг в коридоре появляется Эмма, но сразу же останавливается и улыбается мне.

— Иди, Сиара. Все в порядке.

Я подхожу ближе к стене и прижимаюсь к ней рукой, осторожно направляясь к ней.

С момента моего появления здесь никто не причинил мне вреда.

Они дают мне свободу действий.

Я повторяю эти слова, пока в поле зрения не появляется сестринский пост.

Когда мой взгляд падает на окна и открытые стеклянные двери, Эмма говорит:

— Все в порядке. Ты можешь выйти на улицу.

Я смотрю то на нее, то на дверь. Затем медленно иду вперед. Когда мне удается выйти на улицу и никто меня не хватает, я быстро оглядываюсь по сторонам.

Мои губы приоткрываются от удивления, когда я вижу дорогу с множеством маленьких домиков слева от меня. Люди разговаривают и смеются, и мне кажется, что я попала в альтернативную вселенную.

Когда я поворачиваю голову, мой взгляд падает на Сантьяго, который стоит справа от меня, прислонившись плечом к стене больницы.

Меня охватывает страх, и я замираю на месте, чувствуя, как мое дыхание учащается.

— Привет, Сиара, — говорит он обманчиво мягким тоном. — Не хочешь прогуляться?

А мне можно?

Он отталкивается от стены и сокращает расстояние между нами. В его руке я замечаю пару туфель-лодочек. Он ставит туфли на землю рядом со мной, затем наклоняет голову.

— Надень их.

Глядя на туфли, меня охватывает странное чувство, которому я не могу дать точного названия. Мой подбородок дрожит, и я прерывисто вздыхаю.

— У меня очень давно не было обуви, — шепчу я. — Мне действительно можно их надеть?

— Да, — отвечает он, и его голос звучит немного грубее, чем обычно. Когда я осмеливаюсь взглянуть на него, он ободряюще улыбается мне. — Я буду очень рад, если ты наденешь эти туфли.

Мои мышцы невероятно напряжены, когда я надеваю туфли-лодочки.

Вдруг Сантьяго начинает идти, и когда я смотрю ему вслед, он зовет:

— Пойдем, Сиара.

Я спешу догнать его, держась на шаг позади. Я бросаю взгляд на татуировки, покрывающие его предплечья, но не могу разобрать, что на них изображено.

Когда мы приближаемся к одному из домов, где стоят две женщины и наблюдают за нами, я перевожу взгляд на свои ноги.

Никто с нами не заговаривает, и я удивляюсь, что мы так долго идем. Сантьяго поворачивает налево, и вскоре дома остаются позади, а мы поднимаемся на холм.

Когда мы добираемся до вершины, мои ноги горят от такой нагрузки, и я с трудом перевожу дыхание.

Сантьяго наконец останавливается и говорит:

— Оглянись назад.

Оглядываясь через плечо, я открываю рот, когда вижу всю деревню целиком.

— Здесь живет сто пятьдесят девять человек. — Он подходит и останавливается чуть сбоку от меня, не сводя глаз с моего лица. — Все они пережили какую-то травму. У нас на территории проводятся групповые занятия, и я думаю, тебе стоит подумать о том, чтобы посетить одно из них.

Не сводя глаз с домов, я шепчу:

— Групповые занятия?

— На этих занятиях ты сможешь пообщаться с женщинами, пережившими нечто подобное. Возможно, это поможет тебе немного раскрыться.

Я обнимаю себя за талию и отворачиваюсь от Сантьяго, но тут мой взгляд падает на прекрасную виллу. С моей позиции видны бассейн, веранда и множество растений.

— Это мой дом, — бормочет Сантьяго. — Пойдем.

Он направляется к вилле, и я следую за ним вниз по холму.

Когда мы проходим мимо бассейна, я вижу шезлонги. Здесь также есть удобные кресла и столики из кованого железа.

Мое внимание привлекает какое-то движение, и в тот момент, когда я вижу другого мужчину, паника и ужас пронзают мою грудь. Я разворачиваюсь и убегаю так быстро, как только могу, но в следующую секунду земля исчезает у меня из-под ног, и меня окатывает холодной водой, когда я падаю в бассейн.

Я начинаю брыкаться ногами, но тут чья-то рука обхватывает меня, и мое тело поднимается на поверхность. Я хватаю ртом воздух, и мой взгляд фокусируется на лице Сантьяго, которое находится всего в нескольких дюймах от моего.

Я отшатываюсь и удивляюсь, когда он позволяет мне доплыть до лестницы. Я слышу Сантьяго позади себя, когда ступаю на сухую плитку.

Обхватив себя руками, я дрожу и оборачиваюсь. Сантьяго подходит ко мне, и я замечаю, как одежда прилипает к его мускулистому телу.

И снова до меня доходит, что он полная противоположность Нолану. Сантьяго выглядит очень сильным, что говорит мне о том, что он может причинить мне гораздо больше боли, чем Нолан.

Я съеживаюсь, низко опускаю голову, ожидая, что он набросится на меня. Но он этого не делает. Вместо этого он просто проходит мимо меня со словами:

— Давай снимем мокрую одежду.

Я колеблюсь и бросаю взгляд туда, где видела другого мужчину, но там теперь никого нет.

Сантьяго останавливается между двумя колоннами, где находится вход на виллу, и наблюдает за мной.

Я поворачиваю голову и смотрю на все маленькие домики в деревне, и только тогда понимаю, что меня не заковали в цепи, потому что здесь и так много людей, которые следят за мной.

Я никогда не сбегу отсюда.

Осознавая, что другого выбора у меня нет, я крепче обхватываю себя за талию и направляюсь к Сантьяго. Я продолжаю оглядываться по сторонам, любуясь роскошным декором. В широком коридоре стоят статуи женщин и растения, а когда я оглядываюсь через плечо, то вижу гостиную с кожаными диванами.

Идя дальше по коридору, мы проходим мимо нескольких закрытых дверей, а затем поднимаемся по красивой лестнице из кремового мрамора.

Несмотря на то, что дом Сантьяго прекрасен и сильно отличается от дома, в котором держал меня Нолан, я ни на секунду не теряю бдительности.

Достигнув верхней площадки, мой взгляд останавливается на красивом деревянном сундуке. Он совсем не похож на тот, что был в доме Нолана, и я останавливаюсь, чтобы осмотреть его. Сундук Нолана был сделан из темного дерева, а этот — карамельного цвета с вырезанными на нем узорами.

— Нравится? — Спрашивает Сантьяго.

Я отрываю взгляд от сундука и смотрю на блестящую плитку, замечая лужу воды, образовавшуюся вокруг моих ног.

Не получив от меня ответа на свой вопрос, он просто продолжает идти, а я следую за ним, громко скрипя туфлями.

Меня заводят в спальню, и на миг у меня сбивается дыхание, когда я вижу большую кровать с белыми шелковыми покрывалами, белый туалетный столик и стул с высокой спинкой, растения по обе стороны подоконника и французские двери, выходящие на балкон.

Эта роскошь напоминает мне о доме, и к горлу подкатывает комок. Я очень давно не вспоминала о папе и стараюсь не думать о Грейс, потому что это причиняет слишком сильную боль.

Даже если бы Сантьяго разрешил мне связаться с ней, у меня все равно бы ничего не получилось, потому что ее новый номер телефона я не заполнила.

— Тебе не нравится комната? — Спрашивает Сантьяго.

Я с трудом сглатываю, и шепчу:

— Она прекрасна.

— Она твоя.

Я поднимаю глаза и замечаю его мокрые волосы. Они делают его еще привлекательнее, и я быстро отвожу взгляд.

Неважно, как выглядит Сантьяго. Нолан производил впечатление нормального человека. Иначе бы мой отец не нанял его охранником.

Не все мерзкие люди внешне выглядят как монстры.

— Тебя устраивает эта спальня? — Спрашивает Сантьяго.

Я просто киваю.

— В гардеробной есть одежда для тебя, а в ванной ты найдешь все необходимое. Прими душ и переоденься.

Я снова киваю, а потом он выходит из комнаты. Не услышав хлопка двери, я оглядываюсь через плечо.

Он не запер меня.

Я снимаю обувь, затем на цыпочках подхожу к двери, и, выглянув в коридор, вижу, как Сантьяго заходит в другую комнату.

Я смотрю в другой конец коридора и никого не вижу.

Он оставил меня одну?

Я быстро направляюсь к лестнице, но, перегнувшись через перила, замечаю мужчину, одетого в черную военную форму. У него в руках автомат, похожий на те, что были у наших охранников дома.

Мое сердцебиение учащается, и прежде чем мужчина успевает меня заметить, я бегу обратно в спальню и быстро закрываю дверь.

Я делаю несколько шагов назад, затем разворачиваюсь и бросаюсь к французским дверям. Я распахиваю их и, выйдя на балкон, оглядываю огромный задний двор, которому, кажется, нет конца. Мой страх растет, когда я насчитываю более дюжины охранников.

О Боже. Это место тщательно охраняется.

У меня в животе появляется тяжелое чувство, потому что я никогда не смогу сбежать отсюда.

Сантьяго

Ожидая, пока нагреется вода в душе, я достаю из кармана телефон и проверяю, не повредила ли его вода. Увидев, что он все еще работает, я быстро хватаю полотенце, висящее у раковины, и вытираю его.

Положив телефон на стойку, я снимаю мокрую одежду и встаю под теплые струи.

Мои мысли возвращаются к инциденту на веранде. Как только Сиара увидела Педро, она тут же бросилась бежать, но вот на женщин такой реакции у нее не было.

Я все еще не могу понять, был ли ее похититель мужчиной или женщиной. Мои люди до сих пор не нашли никаких зацепок, так что пока мы в тупике.

Прошло две недели, а кроме имени мне до сих пор о ней ничего не известно. Может, мне удастся вытянуть из нее какую-нибудь информацию во время ланча.

Я быстро моюсь, а затем смываю пену. Закрыв краны, я беру полотенце и, пока вытираюсь, думаю о Сиаре.

С каждым днем я все больше чувствую, что хочу ее защищать. Она стала мне очень дорога. В тот момент, когда я ее увидел, я понял, что она — та самая. Каждый раз, когда она смотрит на меня своими детскими голубыми глазами, полными страха, я испытываю непреодолимое желание обнять ее и дать почувствовать себя в безопасности.

Я всегда испытывал сильные чувства к женщинам, которых спасал. Я сочувствовал каждой из них, но с Сиарой это чувство особенно сильное, потому что я знаю, что она страдала из-за того, что я не нашел ее раньше.

Это была чистая удача, что я увидел ее бегущей по полю. Если бы мы уехали раньше или позже, я бы ее не нашел, и одному Богу известно, что с ней бы стало.

Я качаю головой и отбрасываю полотенце, после чего направляюсь к шкафу. Я натягиваю боксеры, затем беру черные шелковые брюки, рубашку в тон и надеваю их.

Насчет обуви я не заморачиваюсь, так как не планирую выходить из дома до конца дня.

Я возвращаюсь в ванную, укладываю волосы и наношу одеколон. Довольный своим внешним видом, я беру телефон и выхожу из комнаты.

Проходя по коридору, я замечаю, что пол уже вымыт, а следы воды, которые мы оставили, исчезли.

Я стучу в дверь Сиары и немного жду. Когда никто не отвечает, я открываю дверь. Она стоит у окна, все еще одетая в мокрую одежду.

Вот тебе и прогресс.

— Иди сюда, — приказываю я, направляясь в ее ванную. Я открываю краны и жду, пока она присоединится ко мне, а затем говорю: — Прими душ, Сиара.

Я обхожу ее и направляюсь к шкафу, где беру пару леггинсов, рубашку с длинным рукавом и нижнее белье. Когда я возвращаюсь в ванную, она стоит, опустив голову.

Я кладу одежду на стойку и, двигаясь медленно, чтобы не напугать ее, обхватываю пальцами ее подбородок и приподнимаю лицо, заставляя посмотреть на меня.

В тот момент, когда наши взгляды встречаются, я говорю:

— Я хочу, чтобы ты приняла душ и переоделась в одежду, которую я положил на стойку. Я подожду тебя в спальне. — Уголки ее губ дрожат, и я добавляю: — Пожалуйста, mi pequeño sol. Ты можешь простудиться, если останешься в мокрой одежде. А это последнее, чего хочу.

Когда я отпускаю ее подбородок, она продолжает смотреть на меня так, словно пытается разгадать головоломку, и, чувствуя, что ей нужно это услышать, я говорю:

— Со мной ты в безопасности. Я больше никому не позволю причинить тебе боль.

На ее лице мелькает надежда, но она исчезает так же быстро, как и появляется.

Борясь с желанием поцеловать ее в лоб, я снова обхожу ее и выхожу из ванной, молясь всем святым, чтобы она приняла душ.

Заметив, что французские двери открыты, я выхожу на балкон и оглядываю задний двор. Увидев всех охранников, я вздыхаю. Сиара наверняка заметила их, и ей, вероятно, интересно, почему на моей территории так много вооруженных людей. Я займусь этим вопросом, как только она выйдет из ванной.

Когда я слышу, что она принимает душ, у меня на губах расплывается улыбка. Я оглядываю спальню, после чего сажусь на подоконник.

Я наклоняюсь вперед, упираясь предплечьями в бедра. Разблокировав телефон, я вижу сообщение от Доминика и открываю его. Там еще одна фотография Кристиана. На этот раз он лежит на пушистом одеяле, а его серые глаза широко открыты.

Я быстро набираю сообщение.

Сантьяго

Уложив Сиару в постель, я спускаюсь вниз, где в гостиной меня ждет Педро.

— Как у нее дела? — Спрашивает он.

Я указываю на диван, а сам опускаюсь на другой.

— Сегодня был хороший день. Она начинает говорить.

— Это хорошо. Я отправил Хорхе и еще четырех парней присоединиться к остальным, чтобы они помогли найти Нолана Уолша. Мне удалось собрать о нем больше информации. — Педро садится и смотрит мне в глаза. — Ему тридцать три. Он был женат один раз, но жена погибла в автокатастрофе. Дом, в котором он держал Сиару, принадлежит Йену О'Коннеллу. Его мы тоже разыскиваем.

Сделав глубокий вдох, я киваю.

— Уолш не платил налоги в течение двух лет, и у него нет трудовой книжки. У него есть отец, который живет в Великобритании. Я слежу за ним на случай, если Нолан объявится у него дома.

Я на мгновение задумываюсь, а потом говорю:

— Может, нам поискать информацию о Сиаре?

Педро пожимает плечами.

— Просто дай мне ее фотографию, и я выясню все, что смогу.

Я подношу руку к лицу и потираю подбородок.

— Я понаблюдаю, станет ли она более открытой в ближайшие дни.

— Что ты планируешь делать с Боливией? Уже две с половиной недели прошло.

— Знаю, — бормочу я. — Дай мне три дня. Я хочу, чтобы Сиара хорошенько здесь устроилась, а потом мы сможем уехать и закрыть тот чертов клуб.

— Я все подготовлю ко вторнику.

Кивнув, я вздыхаю.

— Что-нибудь еще? — Спрашивает Педро. Когда я качаю головой, он спрашивает: — Как ты держишься?

Я начинаю крутить кольцо с бриллиантом на пальце и, взглянув на него, понимаю, что мне придется уменьшить его размер, чтобы оно подошло Сиаре.

— Сантьяго? — Спрашивает Педро, чтобы привлечь мое внимание.

— Это тяжело, — признаюсь я, посмотрев ему в глаза. — Все, чего я хочу, — это обнять ее. Утешить.

— Ей станет лучше, — бормочет он. — Но и для себя тоже найди время. Ты не смотрел на восход солнца с тех пор, как нашел ее.

— Мне это уже и не нужно. Теперь она — мой рассвет.

На его лице мелькает озадаченность.

— Ты уверен? — Когда я киваю, он спрашивает: — Откуда ты знаешь, что она — та самая, Сантьяго?

Я поднимаю руку и поглаживаю область над сердцем.

— Я чувствую это. С каждым днем она все глубже проникает мне под кожу.

Все еще выглядя обеспокоенным, он бормочет:

— Просто будь осторожен. Я не хочу, чтобы тебе было больно.

Уголок моего рта приподнимается, и, поднимаясь на ноги, я говорю:

— Я пойду спать. Спокойной ночи, друг мой.

— И тебе.

Зная, что Педро выключит свет, я иду к лестнице и поднимаюсь наверх. Мой взгляд падает на сундук, и я почти прохожу мимо него, когда внезапно останавливаюсь и резко поворачиваю голову. Из уголка сундука выглядывает кусочек кремовой ткани.

Я хмурюсь, потому что знаю, что до сегодняшнего дня сундук был пуст.

Астрид туда что-то положила?

Взявшись за крышку, я поднимаю ее, и мое сердце болезненно сжимается в груди, когда я вижу Сиару, свернувшуюся калачиком.

Я полностью открываю крышку, приседаю на корточки и шепчу:

— Почему ты в сундуке, mi pequeño sol?

Она не отвечает мне, а только крепче обхватывает руками свои голени.

В больнице она много времени проводила под кроватью, а здесь решила выбрать сундук.

Я наклоняю голову, понимая, что так она, наверное, чувствует себя в безопасности.

— Вылезай, чтобы мы могли перенести сундук в твою спальню.

Она колеблется, но медленно вылезает, мельком поглядывая на меня.

Я хватаюсь за ручку сбоку.

— Берись за другую сторону, Сиара.

Когда она выполняет мои указания, мы относим сундук в ее спальню и ставим у изножья кровати.

— Не ложись пока, — говорю я, а затем выхожу из комнаты, чтобы принести мягкое одеяло из бельевого шкафа.

Вернувшись, я открываю сундук и кладу одеяло на дно, затем жестом приглашаю Сиару залезть внутрь.

Ее тело напрягается, когда она забирается обратно в сундук. Я подхожу к ее кровати и стягиваю простыню. К сожалению, здесь нет места для теплого толстого одеяла, но, по крайней мере, сегодня ночью не слишком холодно.

Я аккуратно складываю простыню до идеального размера, чтобы накрыть ею Сиару. Затем подворачиваю края по бокам и присаживаюсь на корточки у сундука.

— Оставь крышку открытой. Хорошо? — Она просто смотрит на меня, и я объясняю: — Я не хочу, чтобы ты задохнулась.

Сегодня ночью я точно не усну.

Выпрямившись, я вздыхаю. Подумав немного, я иду в ванную и беру два полотенца. Я возвращаюсь к сундуку и, сложив их, развешиваю по бокам. Когда я опускаю крышку, она закрывается не до конца, оставляя щель в полдюйма для поступления свежего воздуха.

Так гораздо лучше.

Поглаживая ладонью дерево, я говорю:

— Спи крепко, mi pequeño sol.

Выйдя из ее спальни, я делаю несколько шагов по коридору, но тут мои ноги просто отказываются двигаться дальше.

Блять.

Только сегодня вечером.

Повернувшись, я возвращаюсь и, выключив свет, беру подушку и кладу ее у изножья кровати. Затем я ложусь, положив голову рядом с сундуком, кладу руку на сердце и медленно кручу кольцо на пальце, глядя на потолочный вентилятор.

Я слышу, как Сиара ворочается в сундуке, и беспокоюсь, что завтра ее тело будет ужасно болеть от нахождения в таком тесном пространстве.

Господи, как бы я хотел, чтобы она начала чувствовать себя со мной в безопасности.

Время тянется ужасно медленно, и по прошествии, как мне кажется, нескольких часов, я переворачиваюсь на живот, опираюсь подбородком на предплечья и смотрю на сундук.

Крышка начинает подниматься, и я быстро поворачиваю голову в сторону и закрываю глаза, притворяясь спящим. Я слушаю шаги Сиары, думая, что она идет в ванную. Но меня удивляет, когда я чувствую, как она медленно забирается на кровать.

Проходят минуты, и, желая еще немного сблизиться с ней, я шепчу:

— Этот сундук очень дорог мне. Это все, что у меня осталось от моей семьи.

Я открываю глаза и вижу, что она лежит у самого края, подложив руки под голову. Я сажусь и, схватив вторую подушку, кладу ее перед ней.

— Положи ее под голову.

Я жду, пока она выполнит мою просьбу, а затем осторожно накрываю ее одеялом.

Я снова ложусь на спину и медленно выдыхаю, чувствуя, как счастье и облегчение наполняют мою грудь.

— Сантьяго, — шепчет она.

— Да, mi sol.

— Что случилось с твоей семьей?

— Их убили, когда мне было пятнадцать. Я выжил, потому что спрятался в сундуке.

Она молчит некоторое время, а потом говорит:

— Мне очень жаль. — Проходит еще несколько секунд, затем она признается: — Мой отец был убит на следующий день после того, как Нолан похитил меня.

Я поворачиваю голову к ней.

— Его убил Нолан?

Ее глаза встречаются с моими в темноте.

— Нет. Мужчины напали на дом и... — она замолкает, и я чувствую, как она напрягается. — Его убили другие мужчины.

Испытывая судьбу, я спрашиваю:

— Откуда ты знала Нолана до того, как он похитил тебя?

— Он был охранником.

Я хмурюсь.

— Как зовут твоего отца?

Она качает головой и снова сворачивается калачиком.

Если у ее семьи были охранники, значит, они были влиятельными людьми. У обычных людей нет охраны.

Кто из важных людей умер за прошедший год?

Я смотрю в потолок, с трудом сдерживая желание достать телефон и поискать информацию в интернете.

Проходит время, и меня начинает клонить в сон, но не успеваю я задремать, как мое тело вздрагивает, и я резко открываю глаза.

В день свадьбы Доминика и Грейс ее отец, Йен Девлин, был убит Братвой. Они хотели захватить рынок оружия, но вместо этого Доминик сохранил контроль над ним. Сразу после этого был сформирован альянс.

Сиара

Мое тело неконтролируемо дрожит, а сердце бешено колотится о ребра.

Крышка сундука поднимается.

— Прости, Сиара. Я не хотел тебя расстраивать.

Мой разум продолжает лихорадочно работать, эмоции бушуют. Я крепче обхватываю себя руками и зажмуриваю глаза.

Я не хочу, чтобы Грейс приближалась к этому... чем бы это ни было. Я хочу, чтобы она была в безопасности, подальше от меня.

Не хочу, чтобы она видела меня такой. Я очень сильно изменилась, и это разобьет ей сердце. Я едва сдерживаю слезы при мысли о том, в каком ужасе будет Грейс.

Моему разуму требуется некоторое время, чтобы успокоиться, и только тогда я могу задаться вопросом, откуда Сантьяго знает Грейс.

Я слегка поворачиваю голову и вижу, что он сидит, прислонившись спиной к сундуку. Его волосы взъерошены, и он выглядит уставшим.

Из-за меня.

Я хмурюсь, думая о том, что он не сделал ничего, чтобы причинить мне боль. Он ни разу не проявил агрессии.

Любопытство берет надо мной верх, и я вылезаю из сундука. Садясь рядом с ним, я обхватываю голени руками.

Мои пальцы скользят по грубым шрамам на лодыжках, и я думаю, что за все время пребывания здесь меня ни разу не заковали в цепи.

Все действия Саньяго являются полной противоположностью действиям Нолана.

Когда я смотрю на него, он поворачивает голову и встречается со мной взглядом.

— Тебе лучше, mi pequeño sol?

Я киваю, облизывая пересохшие губы. Затем немного колеблюсь, но набираюсь смелости и спрашиваю:

— Откуда ты знаешь о Грейс?

Мое внимание привлекает кольцо на его указательном пальце. Бриллиант огромный, и я смотрю, как он его крутит. Он часто так делает, и мне становится интересно, почему он носит кольцо, предназначенное для женщины.

— Доминик Варга мой союзник. Мы состоим в одном альянсе.

Я в замешательстве смотрю на него.

— Твой зять.

Проходит мгновение, прежде чем я понимаю, о ком он говорит.

Торговец оружием, за которого Грейс вышла замуж.

Сантьяго внимательно наблюдает за мной.

— Почему ты так расстроилась, когда я упомянул Грейс?

Я отворачиваюсь от него и подпираю подбородок рукой. Он терпеливо ждет, пока я пытаюсь собраться с мыслями.

— Я не хочу, чтобы из-за меня она оказалась в опасности. — Моя нижняя губа дрожит, и я не могу сдержать слез. — Я не хочу причинять ей боль.

— Ничего такого не случится, — шепчет он успокаивающим тоном. — Но я хочу, чтобы ты была готова к встрече с ней. Я никогда не заставлю тебя делать то, чего ты не хочешь.

Мои брови снова сходятся на переносице, и, отчаянно желая поверить ему, я поворачиваю голову, и встречаюсь с его карими глазами, которые с каждым днем становятся все более пронзительными.

Я бросаю на него умоляющий взгляд.

— Обещаешь?

— Обещаю, Сиара. — На его лице мелькает нежность, затем он спрашивает: — Хочешь увидеть фото Грейс?

Мои глаза расширяются, и я быстро опускаюсь на колени, когда в моей груди зарождается надежда.

Мне все равно, какую цену придется заплатить Сантьяго за то, что он покажет мне ее фото. Если он захочет подрочить на меня, я стерплю это ради Грейс.

— Тебе не обязательно становиться на колени, mi sol. — Он поднимается на ноги. — Но пол твердый. Давай пересядем на подоконник.

Готовясь к тому, что он от меня потребует, я встаю. Затем подхожу к тому месту, где он сидит, и оставляю между нами немного пространства, прежде чем сесть.

Я опускаю взгляд на его руки и вижу, как он прикладывает палец к экрану, разблокируя телефон. Он открывает галерею, и я вижу фотографии младенца.

Он прокручивает страницу вниз и нажимает на экран. В следующую секунду я смотрю на Грейс. Ее волосы растрепаны, и она выглядит уставшей, но на ее лице сияет счастливая улыбка. Она держит на руках ребенка.

Меня захлестывают эмоции, и они вырывают воздух из моих легких.

У Грейс есть ребенок?

Я смотрю в ее глаза и вижу, как в них искрится счастье. Я чувствую облегчение, но в то же время меня охватывает самое сильное чувство одиночества, которое я когда-либо испытывала.

Я не вписываюсь в ее жизнь. Она — полна счастья, а я — пустая оболочка.

Чем дольше я смотрю на нее, тем больше замечаю мелочей. Ее лицо округлилось, но это, вероятно, из-за беременности. На пальце у нее обручальное кольцо, а ногти коротко и аккуратно подстрижены.

Хотя по фотографии видно, что она только что родила, она выглядит очень хорошо.

У Грейс есть ребенок.

У меня есть племянница или племянник.

Я не отрываю взгляда от фотографии, упиваясь прекрасным лицом Грейс, пока Сантьяго позволяет.

Внезапно раздается звуковой сигнал, и, зная, что мое время истекло, я опускаю голову и обхватываю себя руками, ожидая, что Сантьяго потребует, чтобы я поблагодарила его.

Вместо того чтобы попросить меня поцеловать его, он спрашивает:

— Ты закончила смотреть?

Я перевожу взгляд на него, а затем снова смотрю на фотографию Грейс.

— Можно мне посмотреть еще?

— Разумеется. Я могу распечатать фотографию для тебя.

В моем сердце прорастает крошечное семя надежды.

— Правда?

Он кивает головой в сторону двери.

— Пойдем в мой кабинет. У меня там есть принтер.

Сантьяго встает, и я быстро поднимаюсь на ноги. Я следую за ним в кабинет, который находится на том же этаже, и наблюдаю, как он набирает что-то на своем телефоне. Я осматриваю черный письменный стол и удобное кожаное кресло. У одной стены стоят книжные полки: некоторые книги на английском, а другие — на незнакомом мне языке. Противоположную стену занимают мониторы, но они выключены. Там же стоит черный диван, который выглядит немного потертым от частого использования.

Принтер начинает работать, привлекая мое внимание. Когда появляется страница с изображением Грейс и ребенка, я подхожу немного ближе.

Сантьяго вынимает бумагу из принтера и протягивает мне. Я с опаской смотрю на него, взяв фотографию, и, когда он не пытается отобрать ее, быстро прижимаю снимок к груди.

— Я вставлю это фото в рамку и попрошу Доминика прислать еще.

Наши взгляды встречаются, и мой голос становится хриплым от страха, когда я осмеливаюсь спросить:

— Как я должна буду отблагодарить тебя?

На его лбу появляется морщинка.

— Слова "спасибо" будет достаточно.

— Просто спасибо? — Переспрашиваю я.

Он наклоняет голову, слегка прищуривая глаза.

— Нолан заставлял тебя благодарить его? — Когда я киваю, он спрашивает: — Что тебе приходилось делать?

Я опускаю голову, и мой взгляд падает на лист бумаги.

— Он раздевал меня и мастурбировал.

Мои мышцы напрягаются еще больше, а ужасные воспоминания заставляют отступить на шаг назад.

Нолан бросал меня на деревянный пол и терся своим членом о мою грудь, пока не кончал.

Нолан втирал свою сперму в мою кожу.

Нолан бил меня за то, что я не лежала смирно.

Все это тяжелым грузом давит мне на плечи, и впервые за долгое время я впадаю в транс, отключившись от реальности.

Сиара

Я резко открываю глаза и в отчаянии хлопаю по кровати, пока бумага не сминается под моими пальцами. Меня переполняет облегчение, и я переворачиваю лист, глядя на Грейс и ребенка.

Я очень давно с ней не разговаривала, и одна только мысль о звонке заставляет мое сердце сжиматься от тревоги.

Солнце светит в окна, напоминая мне, что уже позднее утро. Я сажусь и аккуратно складываю листочек. Затем, держа его в руках, встаю с кровати и иду в ванную.

Пока я справляю нужду, моя грудь сжимается от паники. Воспоминания о том, как Нолан вытирал меня, грозят захлестнуть меня с головой. Рука дрожит, когда я тянусь за туалетной бумагой, но все же каким-то образом мне удается быстро вытереться, встать и поправить одежду.

К тому, чтобы снова все делать самостоятельно, нужно привыкнуть. Мне все время кажется, что если я как-то оплошаю, меня тут же изобьют.

Сантьяго сказал, что хочет, чтобы я все делала сама.

Достав новую зубную щетку из стаканчика, я наношу на нее немного зубной пасты и, пока чищу зубы, мои мысли возвращаются к мужчине, который был добр и терпелив со мной.

Я полощу рот и вытираю его полотенцем.

Могу ли я доверять ему?

Он не заковал меня в цепи.

Он прикасался ко мне всего несколько раз, и всегда только для того, чтобы поддержать меня, пока я боролась со своими бурными эмоциями.

Вчера я набросилась на него, но он меня не наказал. Напротив, он распечатал для меня фотографию Грейс.

Он опустился передо мной на колени.

Росток надежды становится чуть больше, когда я подхожу к туалетному столику. Я сажусь и, взяв расческу, провожу ею по волосам.

Сантьяго ни к чему меня не принуждает. Он всегда вежлив со мной.

Я смотрю на свое отражение в зеркале и замираю. Я уже не такая худая.

Еда здесь намного лучше, чем то дерьмо, которое заставлял меня есть Нолан.

Стук в дверь вырывает меня из раздумий, и я быстро откладываю расческу. Дверь открывается, и заходит Сантьяго.

Когда его взгляд останавливается на мне, он спрашивает:

— Ты хоть немного поспала?

Я киваю.

— Я проснулась несколько минут назад.

Его пристальный взгляд скользит по мне, затем он говорит:

— Ты хочешь переодеться или готова поесть?

Я опускаю взгляд на помятый свитер.

— Э-э-э... Я быстро переоденусь.

— Отлично. Мы позавтракаем на веранде. — Он снова закрывает дверь.

Я прикусываю щеку изнутри, затем подхожу к шкафу. Увидев всю эту одежду, мои глаза расширяются, и я вскрикиваю от удивления. Здесь есть все: от повседневных нарядов до джинсов и деловых костюмов.

Неужели это все для меня?

Подняв руку, я провожу пальцами по джинсам и, увидев платье, вытаскиваю его и засовываю за ряды обуви. Чувствуя себя растерянной, я беру джинсы и еще один свитер, а затем быстро переодеваюсь. Я также выбираю пару кроссовок и даже нахожу носки.

Я быстро прячу фотографию в карман. Обувшись, я подхожу к двери и осторожно открываю ее. Выглядывая в коридор, я никого не вижу и быстро спешу к лестнице. Как только я оказываюсь в большом фойе, справа от меня появляется охранник, и меня накрывает волна паники и страха.

Недолго думая, я бросаюсь к двери и выбегаю на веранду. Вдруг моя нога цепляется за что-то, и я чуть не падаю. В последний момент меня подхватывает чья-то рука, и я вскидываю голову, увидев Сантьяго. Меня охватывает такое сильно облегчение, что я прижимаюсь к его груди. Дыхание становится прерывистым, и я закрываю глаза.

— Эй, что случилось? — спрашивает он, в его голосе слышится беспокойство.

— О-охранник, — заикаюсь я, пытаясь придвинуться к нему поближе, потому что до сих пор он защищал меня и был по-настоящему добр.

Сантьяго обнимает меня.

— Мои охранники не причинят тебе вреда.

Именно так думал папа, когда нанимал Нолана.

Боже, я тоже так думала. Я верила, что все они будут меня защищать.

Я качаю головой и, подняв руку, хватаюсь за шелковую рубашку Сантьяго.

— Нолан был охранником.

— Я скажу всем охранникам, чтобы они держались подальше от дома. Педро — мой заместитель, и он счастлив в браке. Он единственный, кому я разрешу заходить внутрь. Хорошо?

Я быстро киваю, затем между нами воцаряется молчание, и я осознаю тот факт, что, когда испугалась, побежала к Сантьяго. А не к сундуку.

Эта мысль потрясает меня, и я быстро отстраняюсь от него.

— Давай присядем, — говорит он.

Я следую за ним к столику, за которым мы сидели вчера, и, садясь, оглядываюсь по сторонам. Я в очередной раз поражаюсь тому, насколько красива вилла, в то время как мое бешено колотящееся сердце начинает успокаиваться.

— Педро, прикажи всем охранникам убраться из дома. Только тебе разрешено заходить внутрь, пока Сиара не почувствует себя более комфортно, — говорит Сантьяго, и когда я смотрю на него, то вижу, что он говорит по рации.

— Я позабочусь об этом, — слышу я ответ Педро.

Сантьяго встречается со мной взглядом, затем добавляет:

— Когда закончишь, приходи на веранду, я познакомлю тебя с Сиарой.

— Хорошо.

Он кладет рацию на стол.

— Думаю, тебе будет легче, если ты познакомишься с Педро. Это займет всего на минуту, да и я все это время буду рядом. — Выражение его лица смягчается, и он скользит взглядом по моей одежде. — О. Доминик прислал еще фотографии. — Он достает свой телефон из кармана светло-коричневых брюк, которые на нем надеты. Разблокировав устройство, он открывает галерею и протягивает его мне. — Посмотри.

Я перевожу взгляд с его лица на устройство, медленно забирая его. Увидев фотографии, я замираю.

Боже мой. Грейс.

В носу начинает покалывать, и меня переполняет счастье, отчего перед глазами все расплывается. Я быстро моргаю, чтобы лучше видеть.

На одной из фотографий Грейс стоит на катере, ветер развевает ее светлые волосы, и кажется, что она смеется.

Забыв, где нахожусь, я склоняюсь над телефоном и одержимо рассматриваю все фото.

Я так сильно скучаю по тебе.

Слеза падает на экран, и я вытираю ее рукавом.

Хотя я знаю, что у меня могут быть неприятности, мне все равно. Я умоляюще смотрю на Сантьяго и хриплым голосом прошу:

— Можно мне сейчас с ней поговорить? Пожалуйста.

— Конечно, mi sol, — бормочет он. Он не забирает у меня телефон, а вместо этого просто проводит по экрану. Он находит номер Доминика и нажимает кнопку вызова.

— Привет, созвон сейчас будет? — Отвечает Доминик, но я не узнаю его голос. С другой стороны, до похищения мне не удалось хорошенько узнать его.

— Да, — отвечает Сантьяго. — Я включил громкую связь.

— Хорошо. — Пару минут я ничего не слышу, а потом Доминик говорит: — Miláčik, Сиара готова поговорить.

— Что? — Я слышу, как Грейс ахает, и мое дыхание мгновенно становится прерывистым, а перед глазами снова все расплывается. — Возьми Кристиана. — Затем в трубке раздается голос Грейс: — Сиара! Ты здесь?

Мои губы приоткрываются, но вместо слов из меня вырывается рыдание.

— О Боже! — восклицает Грейс. — Сиара?

— Привет, — с трудом выдавливаю я.

— Привет. — Я слышу как всхлипывает Грейс, и от этого плачу еще сильнее.

Вдруг я чувствую руку Сантьяго на своей спине. Это действительно успокаивает меня, в отличие от прикосновений Нолана, которые вызывали у меня лишь отвращение. Я делаю глубокий вдох, а затем говорю:

— Я так сильно скучаю по тебе.

— Я тоже скучаю по тебе, милая. — Грейс шмыгает носом. — Боже, как приятно слышать твой голос. Как ты?

Я закрываю глаза и пытаюсь придумать, что бы ей ответить.

Все, что я пережила, проносится в моей голове мрачными вспышками, и я бросаю взгляд на Сантьяго.

— Расскажи ей о фотографиях, — подбадривает он меня.

Да!

Я быстро достаю листочек из кармана и говорю:

— Сантьяго показал мне твою фотографию. У тебя есть ребенок?

— Да. Ему чуть больше двух недель. Мы назвали его Кристиан.

— Мальчик? У меня есть племянник?

— Да, и я не могу дождаться, когда ты познакомишься с ним, — отвечает Грейс.

— Он прекрасен, — шепчу я. Мои мысли скачут туда-сюда и, снова оказавшись в тупике, я смотрю на Сантьяго.

— Ты справишься, mi sol, — подбадривает он меня. — Расскажи ей, что ты чувствуешь или что думаешь о моем доме.

Я киваю и откашливаюсь.

— Я прибавила в весе. Здесь очень вкусно готовят, и у меня полный шкаф одежды. — Я оглядываюсь по сторонам. — А еще тут очень красиво.

Грейс издает сдавленный звук, и ее голос звучит хрипло, когда она говорит:

— Я рада слышать, что ты набрала вес.

Я опускаю голову, затем шепчу:

— Я скучаю по тебе, Грейс.

Мое тело начинает дрожать, когда я изо всех сил пытаюсь сдержать рыдания, и Сантьяго придвигает свое кресло поближе к моему, прежде чем обнять меня. Прижавшись губами к моему уху, он шепчет:

— Скажи ей, что ты хорошо спала и что учишься все делать самостоятельно, и у тебя все хорошо получается.

Я снова откашливаюсь.

— Я спала в кровати и проснулась поздно. Я... я... — Я пытаюсь сосредоточиться и закрываю глаза. До меня доносится древесный аромат одеколона Сантьяго, и я шепчу: — Я должна снова научиться все делать сама, но это трудно.

— Ты справишься, Сиара. Я верю в тебя, — говорит Грейс. Через несколько секунд она всхлипывает: — Прости, что не искала тебя.

Все это становится слишком невыносимым, и я отдаю телефон Сантьяго, вскакивая на ноги. Мне кажется, будто что-то сильно сжимает мою грудь, и я перехожу на другую сторону бассейна, пытаясь набрать воздуха в легкие. Я поворачиваюсь и делаю вдох, но он застревает у меня в горле, отчего паника тут же охватывает меня.

Сантьяго подбегает ближе и, обхватив мое лицо обеими руками, наклоняется и говорит:

— Дыши, Сиара. Это все, что тебе нужно сейчас сделать. Просто сосредоточься и сделай глубокий вдох.

Я пытаюсь, но из моего горла вырывается только ужасный сдавленный звук.

Он берет мою руку и прижимает к своей груди.

— Дыши со мной.

Мои глаза прикованы к его губам, и я чувствую, как его грудь расширяется, когда он делает вдох, и постепенно паника отступает настолько, что я могу вдохнуть столь необходимый воздух.

— Вот так, — говорит он, и на его лице расплывается улыбка. — Просто продолжай дышать вместе со мной.

Медленно придвинувшись вперед, я прижимаюсь к Сантьяго. Он обнимает меня и целует в висок.

И опять, этот жест успокаивает, а не вызывает отвращение. Я высвобождаю руки и обнимаю его за талию, но слезы сдержать невозможно, и я сдаюсь.

Я плачу из-за того ужаса, который мне пришлось пережить от рук Нолана.

— Я держу тебя, mi sol. Со мной ты в безопасности, — шепчет Сантьяго.

Я киваю, уткнувшись ему в грудь, обнимая его так крепко, как только могу, а затем из меня вырывается слово:

— С-с-спасибо.

Его слова звучат как обещание:

— Я сделаю для тебя все, что угодно. — Он снова целует меня в висок. — Все, что ты захочешь, будет твоим.

Я всего лишь хочу чувствовать себя в безопасности, и сейчас действительно чувствую себя защищенной.

— Я просто хочу, чтобы ты меня обнял, — признаюсь я, глубоко вдыхая его аромат.

Стоя в объятиях Сантьяго, я, наконец-то осознаю, что я в безопасности. Я сбежала от Нолана, и между нами целый океан. Ему до меня не добраться.

С Сантьяго я в безопасности.

Сантьяго

Пока Педро направляет внедорожник к клубу, мои мысли заняты Сиарой. За последние три дня она добилась огромного прогресса.

Мне не нравится то, что пришлось оставить ее с Астрид, но мне нужно разобраться с этим чертовым секс-клубом, потому что одному только Богу известно, как страдали эти женщины в течение последних трех недель.

Взглянув на Педро, я спрашиваю:

— Есть какие-нибудь признаки Нолана Уолша?

— Пока нет. Хорхе следит за его отцом, и некоторые наши парни все еще находятся на конспиративной квартире, чтобы следить за местом, где он держал Сиару.

Я делаю глубокий вдох и медленно выдыхаю.

— Я хочу, чтобы этого ублюдка нашли.

— Знаю, — отвечает Педро. — Ты готов к сегодняшнему вечеру?

— Да.

— Уверен? Ты выглядишь нервным, — продолжает он ворчать.

— Отстань, Педро, — бормочу я. — Я в порядке. Давай просто сделаем свою работу.

— Хорошо. — Этот ублюдок начинает насвистывать, и я вздыхаю.

Я проверяю ремни бронежилета, который на мне надет, потому что не хочу, чтобы меня застрелили сегодня вечером.

У всех нас есть наушники, чтобы мы могли общаться, и я проверяю магазин своего автомата, когда мы сворачиваем на улицу, где расположен клуб.

— Цель впереди, — бормочет Педро.

Со мной двадцать моих хорошо обученных людей, так что все должно пройти гладко.

Мой заместитель останавливает внедорожник на парковке клуба. Мы выскакиваем, и тут же раздается визг шин, когда мои люди подъезжают к нам.

Мы штурмуем вход, и Педро вырубает вышибалу. Когда мы заходим внутрь, нас встречают фиолетовые мигающие огни. Здесь около десятка шестов, вокруг которых танцуют полуголые женщины, а между ними расположены столики.

Я направляю ствол своего оружия в потолок и нажимаю на курок. Звук перекрывает весь шум, затем я кричу:

— Выключите музыку и выйдите все вон. У вас есть десять секунд, а затем я начну стрелять в тех, кто останется здесь.

Зная, что мои люди находятся у меня за спиной, я продвигаюсь дальше, к задней части здания, где произойдет настоящее дерьмо. Когда мы входим в коридор, кто-то открывает по нам огонь. Я быстро пригибаюсь и, нажав на курок, расстреливаю всю область перед собой.

Мы с Педро движемся вперед, уничтожая мужчин, пока не достигаем комнат с занавесками вместо дверей.

Я неоднократно сталкивался с подобными ситуациями, и, казалось бы, они не должны меня волновать, но не тут-то было. Из-за занавесок выскакивает мужчина и врезается в меня сбоку. Он поднимает меня в воздух, а потом впечатывает в стену. Из меня вырывается воздух, затем я поднимаю колено и бью его в живот.

Педро приставляет пистолет прямо к виску ублюдка и нажимает на курок. Кровь брызжет на меня, и я быстро восстанавливаю равновесие, когда тело падает на пол.

— Господи, — огрызаюсь я. — Он был у меня в руках. Не обязательно было вышибать ему мозги.

— Не смог удержаться, — усмехается Педро.

Мои люди проходят по комнатам, собирая всех ублюдков, которые работают в клубе, и выводят их на улицу.

— Где здесь туалет? — Кричу я.

— Здесь, босс, — отвечает один из охранников.

Я бросаю взгляд на Педро.

— Проверь, каких женщин можно оставить одних, а какие пойдут с нами.

— Сделаю.

Слева от себя я вижу табличку с надписью "Туалет" и направляюсь к ней. Я иду прямо к раковине и, открыв кран, смываю кровь с лица и шеи.

Вдруг я слышу позади себя какой-то лязг, и, чувствуя, как по моему лицу стекают капли, поворачиваюсь, чтобы посмотреть на приоткрытую дверь одной из кабинок.

Поднимая автомат, я кладу палец на курок и медленно подхожу ближе.

— Либо ты выходишь, либо я тебя пристрелю. Выбор за тобой, — говорю я предупреждающим тоном.

— Я выхожу, — говорит мужчина и через несколько секунд появляется с поднятыми руками. — Пожалуйста, не стреляйте.

Я подхожу ближе и обыскиваю ублюдка, чтобы убедиться, что он не вооружен и не направит на меня пистолет. Проверив, что он безоружен, я смотрю ему в лицо. Я знаю, как выглядит каждый человек, работающий в клубе, и, не узнав этого мужчину, говорю:

— Убирайся отсюда.

Он спешит к двери, а я следую за ним. Пока мужчина бежит к выходу, я бросаю взгляд на четырех ублюдков, которые стоят на коленях перед баром, их руки связаны кабельными стяжками за спиной.

Зная, что полиция будет здесь с минуты на минуту, я приказываю:

— Грузите их в машины. Давайте убираться отсюда.

Я направляюсь к выходу, и Педро догоняет меня.

— Здесь три женщины, которые почти не говорят по-английски. Думаю, они польки.

— Привезем их домой, а там найдем кого-нибудь, кто будет им переводить, — отвечаю я. — Пусть двое мужчин отвезут их на аэродром, пока мы разберемся с этими ублюдками.

Педро кивает и отходит, чтобы отдать приказ.

Я забираюсь на пассажирское сиденье внедорожника, и мне не приходится долго ждать, прежде чем Педро садится за руль.

У нас повсюду есть конспиративные квартиры и склады, и, заведя двигатель, Педро отвозит нас к месту назначения в Санта-Крус-де-ла-Сьерра⁴. Оно расположено недалеко от аэродрома, так что мы сможем быстро уехать, после того как разберемся с четырьмя мужчинами, работавшими в клубе.

Мы едем около двадцати минут, прежде чем Педро подъезжает к складу, который выглядит заброшенным.

Я вылезаю из машины и наблюдаю, как паркуются другие внедорожники. Мои люди отводят заключенных на склад, а я осматриваюсь, проверяя, что вокруг тихо, и только потом захожу внутрь.

Я передаю автомат Педро и достаю из кармана колоду карт Таро.

Четверых мужчин заставляют встать на колени, пока я тасую карты, а потом говорю:

— Есть так много других способов заработать деньги.

— Кто ты такой?

Я бросаю взгляд на мужчину, затем спрашиваю Педро:

— Напомни-ка, как его зовут?

— Брага. Он администратор в клубе. — Педро указывает на мужчину, одетого в костюм-тройку. — Это владелец, Кампос. Двое других — просто солдаты.

Я завожу руку за спину и достаю пистолет из-за пояса брюк. Потом прицеливаюсь и быстро убиваю солдат, стреляя им в головы.

— Уберите тела и перережьте кабельные стяжки на остальных двоих, — приказываю я.

Я прячу оружие обратно за спину и продолжаю тасовать карты.

Кампос не отрывает взгляда от моих рук. На его лице мелькает страх, и я усмехаюсь. Наклонив голову, я говорю:

— Ты слышал обо мне.

Он кивает.

— Моему кузену досталась одна из твоих карт.

Я выгибаю бровь, глядя на него.

— Какая именно?

— Умеренность.

Если кто-то вытягивает эту карту, я надеваю ему петлю на шею и заставляю балансировать на одной ноге, стоя на деревянном столбе. Если он продержится двадцать четыре часа — получит свободу, а если нет, то будет висеть до самой смерти. Мы с Педро придумали это пока наслаждались дюжиной кружек пива, сидя на веранде.

— Он, должно быть, мастерски умеет балансировать, — говорю я. — Раз уж выжил и рассказал тебе об этом.

Кампос кивает.

— Сначала Брага, — бормочу я. — Встань и выбери свою карту.

— Это из-за киски? — Спрашивает Кампос. — Все продают киски.

— Не все. — Я раскладываю карты, а Педро подталкивает Брагу ближе ко мне. — Выбери одну.

Брага непонимающе смотрит на меня, но вытаскивает карту из середины. На его лбу появляется морщинка.

— Колесница?

На моем лице расплывается улыбка.

— Одна из моих любимых. — Я демонстративно кланяюсь и указываю на дверь. — Твоя колесница ждет. Приятной поездки.

Педро подталкивает Брагу к трем моим людям, и они вытаскивают его со склада, чтобы привязать к задней части внедорожника. Они будут тащить его тело, пока он не умрет.

Именно так картель поступил с моей матерью.

Моя улыбка превращается в убийственную ухмылку, когда я смотрю на Кампоса.

— Твоя очередь. Выбери свою судьбу.

— Я могу тебе заплатить, — пытается он поторговаться.

Раздается рев двигателя, а затем — испуганные крики Браги, когда его увозят прочь со склада.

Кампос так сильно вспотел, что капли стекают по его лицу.

— Я могу заплатить тебе миллионы.

Я удивленно смотрю на него.

— О какой сумме идет речь? Сколько стоит твоя жизнь?

— Пять миллионов.

Я начинаю качать головой, и он быстро выкрикивает:

— Десять.

Каждый раз, когда я качаю головой, он удваивает сумму, пока я не говорю:

— Мне становится скучно.

— Пятьдесят шесть миллионов! Я могу отдать их тебе в биткоинах.

Широко улыбаясь, я говорю:

— Мне нравится, как это звучит. — Я оглядываю своих людей. — У кого-нибудь из вас есть ноутбук? — Они начинают качать головами, а я смотрю на Кампоса. — Очень жаль. Выбери карту.

— Нет! Я могу дать тебе деньги.

Мое выражение лица становится мрачным.

— Если ты не выберешь, это сделаю я.

Дрожа как осиновый лист, он наконец вытаскивает карту из колоды и медленно рассматривает ее.

— И? — Спрашиваю я.

— Маг.

— О-о-о-о. Веселье только начинается. — Я бросаю взгляд на Педро, который быстро выбегает за тремя коробками.

— Ч-что означает эта карта? — Спрашивает Кампос.

— Тебе снова придется выбирать.

На его лице мелькает облегчение, и, наклонившись, он упирает руки в бедра, тяжело дыша.

— Есть три коробки. В одной из них пистолет, а это значит, что я выстрелю тебе в голову. Во второй лежит карта, которая дарует тебе свободу, а в третьей — бензин и зажигалка. — Когда на его лице вновь мелькает ужас, я усмехаюсь. — Не унывай. У тебя все еще есть шанс получить свободу, тогда ты и твой кузен сможете еще больше сблизиться, пройдя через испытания судьбы.

Педро возвращается с коробками и ставит их на пол передо мной.

— Ощущаешь себя счастливчиком? — Спрашиваю я Кампоса.

Он просто смотрит на черные коробки с золотой окантовкой.

Я машу на них рукой и приказываю:

— Выбери любую коробку.

Кампос приседает и тянется к средней коробке, но затем передумывает и берет коробку справа. Выпрямившись, он протягивает коробку мне.

Я с улыбкой беру ее.

— Хочешь посмотреть, что в остальных?

Он качает головой.

— Просто открой эту чертову штуку.

Я открываю защелку и поднимаю крышку, после чего моя улыбка превращается в широкую ухмылку. Я достаю зажигалку и бутылку с бензином, говоря:

— Я бы сказал, что в следующий раз повезет больше, но следующего раза не будет.

Когда глаза Кампоса расширяются, я брызгаю на него бензином, и он тут же отскакивает назад. Я открываю зажигалку, зажигаю пламя и бросаю ее в него. Я вылил достаточно бензина на его пиджак и, пока он пытается потушить пламя, выливаю остаток ему на лицо, шею и грудь. Пламя разгорается, быстро распространяясь, и Кампос начинает кричать, бросаясь на меня. Я быстро уворачиваюсь в сторону, чтобы не столкнуться с ним.

Он падает на колени, а затем начинает кататься по земле, и мне в ноздри ударяет тошнотворно-сладкий запах горящей плоти.

Я стою и смотрю, пока он не замирает, и, достав из-за спины пистолет, целюсь ему в голову и нажимаю на курок.

— Не перебор ли? — Спрашивает Педро.

— Нет. Мне нужно было выплеснуть все накопившиеся негативные эмоции, — бормочу я, прежде чем направиться к выходу. — Поехали домой.

Сантьяго

Когда мы подъезжаем к вилле, я быстро выхожу и забегаю внутрь.

Меня не было всего восемь часов, но когда самолет приземлился, я связался с Астрид, и она сказала, что Сиара прячется в сундуке.

Я бегу в ее спальню и, закрыв за собой дверь, бросаюсь к сундуку и приседаю на корточки. Открывая крышку, я чувствую, как разрывается сердце, и жалею, что улетел в Боливию.

Сиара бросает на меня взгляд, и ее глаза мгновенно наполняются слезами.

— Mi sol, — шепчу я. — Вылезай из сундука. У тебя, наверное, уже все тело болит.

Ее движения резкие, когда она вылезает из сундука, и я вижу, как ее лицо морщится от боли.

— Тебе нужно размяться. Будет больно, но потом тебе станет легче.

Она пытается размяться и тихо всхлипывает.

— Ложись на кровать, — говорю я. Она медленно подходит к кровати и забирается поверх одеяла, а я мягким тоном говорю: — Перевернись на живот.

Она снова тихонько всхлипывает и с трудом делает то, что ей говорят. Я сажусь рядом с ней и, положив руки ей на поясницу, начинаю массировать ее напряженные мышцы.

Через несколько минут ее тело расслабляется, и когда я дотрагиваюсь до тугого комочка у нее между лопаток, она издает стон, от которого тут же дергается мой член. Игнорируя свое желание, я сосредотачиваюсь на том месте, где она наиболее напряжена, просто радуясь тому, что она позволяет мне прикасаться к ней.

Несмотря на то, что на моей рубашке брызги крови и мне нужно принять душ, все мое внимание приковано к Сиаре, пока она не шепчет:

— Тебя так долго не было.

— Прости. Мне нужно было уладить кое-какие дела, — объясняю я свое отсутствие.

Она садится и бросает на меня уязвленный взгляд.

— Ты снова уедешь?

Я качаю головой.

— Не скоро.

Ее глаза светятся облегчением, а мое сердце наполняется радостью.

Медленно, но верно я завоевываю Сиару.

— Мне нужно принять душ, — говорю я, вставая.

Сиара соскакивает с кровати, но затем ее взгляд останавливается на моей груди, и ее глаза расширяются.

— Кровь.

— Не моя.

Она поднимает на меня взгляд, и облегчение быстро сменяется настороженностью.

— Чья?

— Ублюдка, который был замешан в торговле людьми, — честно отвечаю я. — Я привез в деревню трех новых женщин.

Взгляд Сиары скользит по мне.

— Но ты не пострадал?

— Нет. — Когда становится ясно, что ее не пугает то, что я только что ей рассказал, я направляюсь к двери, но она быстро следует за мной. Я останавливаюсь и говорю: — Я иду в душ. Хочешь подождать на веранде?

Она качает головой, и я вижу, как она колеблется, но затем все же спрашивает:

— Могу я подождать в твоей комнате?

Она хочет быть рядом со мной.

На моем лице расцветает улыбка.

— Конечно. — Я направляюсь в свою спальню и подхожу к шкафу. Пока я беру пару боксеров, белые хлопковые брюки и подходящую повседневную рубашку на пуговицах, я замечаю, что Сиара садится на край моей кровати. Ее взгляд, полный любопытства, блуждает по моей комнате.

Ее комната оформлена в белых тонах, а моя — в черных, с богатой коричневой мебелью. Двери на мой балкон открыты, и легкий ветерок играет занавесками.

— Я ненадолго, — говорю я ей, затем захожу в ванную и закрываю за собой дверь.

Я кладу одежду на стойку и включаю душ. Раздевшись, я встаю под струи воды и быстро моюсь. Закончив, я вытираюсь и надеваю боксеры с брюками. Затем накидываю рубашку и открываю дверь, мельком увидев Сиару, и только потом начинаю застегивать пуговицы.

— Все хорошо, mi pequeño sol?

— Да, — отвечает она, не сводя глаз с моей обнаженной груди.

Я застегиваю рубашку наполовину и, взглянув в зеркало, пальцами укладываю волосы. Заметив, что пряди достают до ушей, я делаю мысленную пометку подстричься. Затем беру флакон с одеколоном и брызгаю на себя.

Выйдя из ванной, я подхожу к Сиаре и, пользуясь случаем, спрашиваю:

— Могу я взять тебя за руку, пока мы будем идти на веранду?

Ее брови сходятся на переносице, и я жду, что она скажет "нет", но затем она встает и, потянувшись к моей руке, обхватывает пальцами мою ладонь.

Сегодня она гораздо чаще разрешает мне прикасаться к ней.

— У тебя все хорошо получается, — хвалю я ее, крепче сжимая ее руку. — Я так горжусь тобой.

Внезапно в уголках ее губ появляется улыбка, и я теряю способность дышать. Не в силах сдержаться, я умоляю:

— Пожалуйста, улыбайся чаще.

Ее губы приподнимаются, а глаза начинают сиять, словно в ее голубых радужках зажглась сама жизнь.

Господь Всемогущий, какое это зрелище.

Мое сердце начинает биться сильнее, когда меня охватывает буря эмоций. Упиваясь самым прекрасным зрелищем, которое я когда-либо видел, я впервые в жизни влюбляюсь по уши. Это чувство захлестывает меня с головой, пока я не становлюсь всецело преданным женщине, стоящей передо мной.

Я знал, что это все равно случится, но, несмотря на бурю эмоций внутри меня, их сила все же застала меня врасплох.

Этот маленький солнечный лучик снова станет целым, и тогда она сможет ответить мне взаимностью.

Теперь это — моя цель.

Я подношу ее руку к своим губам и целую ее, а затем говорю:

— Сиара, ты должна улыбаться каждую секунду каждого дня.

Когда мы выходим из моей комнаты, я беру ее за руку и переплетаю свои пальцы с ее. Опустив взгляд, я смотрю на кольцо, которое купил для Сиары год назад, и поворачиваю ее руку, чтобы оценить размер ее пальца. Я замечаю, что моя кожа загорелая, а ее — белая, как снег.

Она быстро обгорит на солнце.

Я продолжаю отмечать различия между нами, пока мы идем по дому. У меня руки покрыты татуировками, а у Сиары их нет. По крайней мере, я их не вижу.

Мой взгляд останавливается на ее лице, и я понимаю, что на ней даже нет сережек.

Мне нужно купить ей какие-нибудь украшения.

Когда мы заходим в гостиную, Педро встает с дивана. У меня еще не было возможности познакомить его с Сиарой.

Она чуть заходит за мою спину, другой рукой сжимая мой бицепс.

— Это Педро, mi sol, — говорю я. — С ним ты всегда будешь в безопасности. Я доверяю ему свою жизнь.

Педро подходит ближе, наклоняет голову и даже немного приседает, чтобы казаться меньше ростом.

Уголок моего рта приподнимается, потому что он так внимателен к Сиаре.

— Приятно наконец-то познакомиться с тобой, Сиара. Я очень рад видеть, что тебе становится намного лучше.

Она прижимается ко мне еще ближе, но, по крайней мере, шепчет:

— Привет, Педро.

Я с благодарностью смотрю на своего друга, и он говорит:

— Позвони, если тебе что-нибудь понадобится.

Я киваю и, когда он направляется к входной двери, вывожу Сиару на веранду. Когда мы садимся, я отпускаю ее руку.

Я откидываюсь на спинку кресла и устало вздыхаю. Нам пришлось атаковать ночью, поэтому по дороге домой я смог поспать всего час в самолете.

— Где женщины, которых ты спас? — Внезапно спрашивает Сиара.

Я поворачиваю голову и смотрю на нее.

— В больнице, с доктором Пирес.

Она бросает взгляд на деревню.

— С ними все будет в порядке?

— Со временем, — бормочу я.

Сиара снова поворачивает голову ко мне, прикусывает нижнюю губу и спрашивает:

— Когда они приедут сюда погостить?

Я качаю головой.

— Они не приедут. Я найду для них коттедж, в котором они будут жить.

На ее лбу появляется легкая морщинка, затем она наклоняет голову и спрашивает:

— А я буду жить в коттедже?

Я снова качаю головой. Ловлю ее взгляд и говорю:

— Ты останешься со мной на вилле.

Ее взгляд опускается на мою грудь.

— Почему?

Потому что ты моя.

Когда я не отвечаю сразу, она снова смотрит мне в глаза.

Я подыскиваю подходящие слова, которые не напугают ее, но ничего не могу придумать и вместо этого бормочу:

— Я отвечу на этот вопрос позже.

Она снова прикусывает нижнюю губу, глядя на холм.

Астрид приносит поднос с тарелкой фруктов и двумя стаканами сока. Поставив его на стол, она улыбается Сиаре.

— Ты хочешь чего-нибудь еще? Может быть, чаю?

Сиара бросает взгляд на легкий завтрак.

— Можно мне кофе?

— Разумеется. Какое кофе тебе нравится? — Спрашивает Астрид.

— Э-э... с двумя кусочками сахара и сливками, пожалуйста.

— Я принесу его через минуту, — отвечает моя домработница, а затем быстро возвращается в дом.

Уголок рта Сиары приподнимается, и она выглядит крайне взволнованной.

Желая внести ясность, чтобы она не волновалась, я напоминаю:

— Если захочешь что-нибудь другое поесть или попить, просто скажи Астрид.

Она кивает.

— Хорошо. — Ее губы приподнимаются чуть выше. — Спасибо.

Я указываю на фрукты.

— Хочешь?

Она быстро качает головой.

— Пока нет. Сначала я хочу кофе. Я очень давно его не пила.

Я наклоняю голову.

— До похищения ты была любительницей кофе, да?

Она снова кивает.

— Я обожаю кофе.

Когда Астрид выходит и ставит на стол дымящуюся кружку с кофе, я говорю:

— Лучше принеси сюда графин.

Выглядя очень довольной, Астрид оставляет нас наслаждаться завтраком.

Я наблюдаю, как Сиара берет кружку и, поднося ее ко рту, глубоко вдыхает, прежде чем сделать глоток. Ее глаза закрываются, и от выражения чистого блаженства на ее лице мой член снова твердеет со скоростью света.

Такими темпами мне придется начать дрочить в душе.

Сиара

О. Боже. Мой.

Так хорошо.

Я продолжаю потягивать восхитительный кофе, и не успеваю я оглянуться, как допиваю его до дна.

Как только я ставлю кружку на стол, Астрид выходит с большим графином. Она ставит его на стол и улыбается мне.

— Если вдруг захочешь еще кофе, просто наполни свою кружку.

— Спасибо, — бормочу я и, не теряя времени, хватаю свою кружку и быстро наполняю ее.

После ухода Астрид я бросаю взгляд на Сантьяго, который пристально смотрит на меня. Его взгляд становится темнее, и мои щеки заливает румянец.

Я делаю несколько глотков, затем снова смотрю на него и вижу, что он все еще смотрит на меня.

Кажется, я знаю, почему он сказал, что я буду жить с ним, а не в одном из коттеджей, и от этого у меня сжимается желудок.

Я опускаю кружку на колени и сжимаю ее обеими руками, собираясь с духом, чтобы спросить:

— Я буду жить с тобой, потому что... — Я замолкаю и с трудом сглатываю, чувствуя, как комок нервов с каждой секундой становится все больше, —...потому что...

— Все в порядке, — шепчет он, наклоняясь вперед и кладя руку мне на предплечье. — Тебе нечего бояться, Сиара. Я никогда не причиню тебе боль и не буду домогаться.

— Но... — Я не могу заставить себя посмотреть ему в глаза: — Ты собираешься оставить меня у себя.

— Да, потому что со мной ты будешь в безопасности.

Мои мысли путаются, но я спрашиваю:

— А как же Грейс? — Я, наконец, набираюсь смелости и смотрю ему в глаза. — Когда мне станет лучше, разве я не смогу переехать к ней?

На его лице проступает серьезность, и от этого моя паника усиливается. Дыхание вырывается из груди короткими, судорожными выдохами.

Сантьяго забирает кружку из моих дрожащих рук, а затем обхватывает мои пальцы.

— Грейс живет на острове. Как только тебе станет лучше, мы навестим ее. У меня там тоже есть дом. Вообще-то, он находится рядом с домом Грейс и Доминика. Если ты решишь жить там, мы сможем остаться, чтобы ты была рядом к ней.

Мои глаза расширяются от этой новости, и нервы начинают успокаиваться, но на всякий случай я спрашиваю:

— Так ты не будешь держать меня здесь взаперти?

Он качает головой, и на его лбу появляется морщинка.

— Ты не пленница, Сиара. — Выражение его лица становится еще более напряженным. — Или ты все же чувствуешь себя ею?

Я опускаю голову и смотрю на его руку. Под его загорелой кожей видны вены, поднимающиеся по татуированным предплечьям. Рукава его рубашки закатаны до локтей, и хотя одежда повседневная, она ему очень идет. Как будто этот стиль был создан специально для него.

Я снова смотрю на его лицо, на резкие черты и квадратную челюсть, покрытую щетиной. Светло-каштановые пряди в его темных волосах более заметны на солнце.

Я замечаю бриллиантовые сережки, прежде чем мой взгляд опускается ниже, туда, где видна часть его груди.

— Сиара? — бормочет Сантьяго, напоминая мне о заданном им вопросе.

Я качаю головой.

— Ты не такой, как Нолан. — Я вновь смотрю ему в глаза. — Но тем не менее, ты тоже не отпустишь меня.

Он подносит другую руку к моему лицу и заправляет несколько прядей за ухо.

— Как только ты окажешься в безопасности на острове, сможешь принимать решения самостоятельно. Сейчас я делаю то, что лучше для тебя.

Меня охватывает невероятная смелость, и я спрашиваю:

— Значит, я тебе не интересна? Ты помогаешь мне только потому, что я сестра Грейс?

— Мои чувства к тебе сейчас не имеют значения, и нет, я помогаю тебе не потому, что ты сестра Грейс. — Он убирает свою руку от моей и откидывается на спинку кресла, тяжело вздыхая. Он указывает на фрукты. — Съешь что-нибудь, а я расскажу тебе историю.

Я беру гроздь винограда и отправляю одну ягоду в рот.

— В деревне есть гадалка. Лорена. Она одаренная, и многое из того, что она предсказывала, сбылось. Год назад она нагадала мне, что я проживу долгую и счастливую жизнь с женщиной, которая подобна восходящему солнцу.

Он называет меня солнышком.

Моя рука застывает у рта, и я смотрю на него.

— Да, эта женщина — ты, но это не значит, что я чего-то жду от тебя. Если ты сможешь дать мне только дружбу, то мне и этого хватит.

На его лице мелькает грусть, прежде чем он бросает взгляд на горизонт.

— Единственное, что имеет значение, — это твое счастье. — Его взгляд возвращается ко мне, и уголок его рта приподнимается. — Видеть твою улыбку каждый день для меня будет более чем достаточно.

Мои губы сами собой растягиваются в улыбке, и в груди разливается теплое чувство защищенности, которое я нашла благодаря Сантьяго. Как и он несколько минут назад, я беру его за руку и крепко сжимаю.

Я наклоняюсь ближе и немного колеблюсь, но затем целую его в щеку.

— Спасибо, что помог мне почувствовать себя в безопасности.

— Это все, чего я хочу, — отвечает он.

Когда я отстраняюсь, то вижу широкую улыбку на его лице, и он выглядит таким счастливым, словно я только что подарила ему весь мир.

Волнующее чувство, которого я не испытывала уже очень давно, заставляет мое сердце биться быстрее, и, внезапно почувствовав смущение, я быстро отстраняюсь. Мое лицо вспыхивает, и я беру еще одну гроздь винограда, быстро отправляя одну ягоду в рот.

Сантьяго берет стакан с соком, и делает несколько глотков, после чего спрашивает:

— Не хочешь ли еще раз попробовать поговорить с Грейс?

После того неудачного звонка, когда у меня случилась паническая атака, Сантьяго распечатал для меня еще несколько фотографий Грейс. Я практиковалась в разговорах с ними и, желая попробовать еще раз, киваю.

— Пожалуйста.

Он достает свой телефон, разблокирует экран, набирает номер Доминика и включает громкую связь.

— Привет, как дела? — Спрашивает Доминик, отвечая на звонок.

— Хорошо. Ты на громкой связи. Сиара хочет поговорить с Грейс.

— Дай мне секунду. — Я слышу какое-то движение, затем Доминик говорит: — Сиара хочет поговорить с тобой.

— Правда? — восклицает Грейс. Через секунду она говорит: — Привет, милая!

Мои губы чуть изгибаются, и я, слыша ее теплый голос, наслаждаюсь каждым звуком.

— Привет.

— Как ты? — Спрашивает она.

Я наклоняюсь ближе к Сантьяго.

— Мне намного лучше. Я получила еще твои фотографии. На всех ты выглядишь счастливой.

— Жаль, что у меня нет твоих фотографий. Можешь прислать мне одну? — Спрашивает она. — Я бы очень хотела тебя увидеть.

Сантьяго сокращает расстояние между нами и шепчет мне на ухо:

— Не хочешь переключиться на видеозвонок, чтобы вы могли увидеть друг друга?

Чувствуя, что выгляжу намного здоровее и мне больше не нужно скрывать свою внешность от Грейс, чтобы не причинять ей боль, я быстро киваю.

— Грейс, я сейчас переключусь на видеозвонок, — сообщает ей Сантьяго.

— Хорошо.

Я смотрю, как он нажимает на экран, и через мгновение появляется лицо Грейс. Он поднимает телефон так, чтобы я могла ее хорошо видеть, и когда она улыбается мне, на меня обрушивается столько эмоций, что я не могу сдержать слез.

Я закрываю рот руками, но взгляд мой все еще прикован к экрану.

— О, милая, — бормочет Грейс, в ее глазах блестят непролитые слезы. — Боже, ты даже красивее, чем я помню. Ты так хорошо выглядишь — Она прерывисто вздыхает, а затем на ее губах появляется нежная улыбка. — Я так сильно по тебе скучала.

Я быстро смахиваю слезы со щек и говорю:

— Я тоже скучала по тебе. — Желая рассказать ей о том, что произошло, я продолжаю: — В последний раз, когда мы переписывались... это была не я. — Я умоляюще смотрю на нее. — Он притворился мной и ответил на твои сообщения. После этого он разбил мой телефон. — Я протягиваю руку к устройству в руках Сантьяго, желая прикоснуться к Грейс.

Слезы текут по ее лицу, и она качает головой.

— Жаль, что я не знала. Прости меня.

Вдруг я слышу детский плач и широко раскрываю глаза.

— Это Кристиан?

— Да. Подожди. — Она отворачивает голову в сторону, затем говорит: — Принеси его, чтобы Сиара могла увидеть своего племянника. — Грейс поворачивает телефон, и я отшатываюсь, когда в поле зрения появляется Доминик.

У меня остались не самые приятные воспоминания о нем.

Грейс сказала, что он делает ее счастливой.

Не паникуй и не порти момент.

Я инстинктивно тянусь к Сантьяго и, положив руку ему на бедро, крепко сжимаю ткань его брюк.

— У тебя все получится, mi sol, — шепчет он. — Я рядом.

Мой взгляд падает на малыша, и больше я не вижу никого, кроме него, пока Грейс проводит рукой по его мягким белым волосам.

— Он такой красивый, — бормочу я, охваченная восторгом. Заметив цвет его глаз, я широко улыбаюсь. — У него глаза того же цвета, что и у тебя, Грейс.

— Ага, а еще у него начинает проявляться мой характер, когда я не успеваю вовремя его покормить.

Я усмехаюсь, и этот звук ошеломляет меня, мгновенно стирая улыбку с моего лица.

Сантьяго кладет свою вторую руку поверх моей и крепко сжимает ее.

— Сиара только что усмехнулась в первый раз. Нам понадобится минутка.

Переполненная счастьем после долгого пребывания в аду, я закрываю глаза и пытаюсь побыстрее справиться с эмоциями, так как не хочу, чтобы наш разговор закончился.

— Не торопись, милая, — воркует Грейс.

Я киваю, делая глубокие вдохи, чтобы сдержать слезы, и прижимаю руку к груди. Счастье переполняет меня, и кажется, что я вот-вот взорвусь от радости.

— Меня сейчас столько эмоций переполняет, — выдыхаю я.

Отпустив мою руку, Сантьяго обхватывает пальцами мой затылок и снова наклоняется ко мне.

— Дыши, mi sol. Медленно вдохни... и выдохни. — Он продолжает повторять эти слова, и это помогает мне.

Я потираю рукой грудь, и когда эмоции чуть стихают, открываю глаза и снова смотрю на телефон.

Грейс сидит на улице, и я вижу множество растений позади нее. Легкий ветерок играет с ее волосами, и на ее лице расплывается нежная улыбка, когда она спрашивает:

— Тебе лучше?

Я киваю, и когда Сантьяго целует меня в висок, не задумываясь, прижимаюсь головой к изгибу его шеи, не отрывая взгляда от Грейс.

Безопасность. Любовь. Счастье. Меня переполняет так много приятных эмоций, что я не могу придумать, что сказать, и просто хочу насладиться этим моментом.

Месяцами я верила, что никогда больше не почувствую ничего подобного. Были только боль, отвращение и страх.

Но теперь все изменилось.

— Мы живем на острове. — Начинает говорить Грейс и перемещает камеру, позволяя мне увидеть всю зелень вокруг нее. Там даже есть ручей. — Здесь так красиво и спокойно. У нас есть все необходимое. Даже больница. Именно там я родила Кристиана.

Я тихо спрашиваю:

— Было больно?

Она качает головой.

— Ничего такого, с чем я не смогла бы справиться, да и мне сделали эпидуральную анестезию⁵. Хотя он не особо-то торопился появляться на свет. Роды длились пятнадцать часов.

— Когда у него день рождения?

— Шестнадцатого мая.

— Он родился в тот же день, когда я нашел тебя, — упоминает Сантьяго.

Удивленная этим, я отстраняюсь, чтобы посмотреть на него.

— У тебя скоро день рождения, — говорит Грейс, снова привлекая мое внимание к себе. — Ты планируешь что-нибудь особенное?

Я качаю головой, затем спрашиваю:

— Какой сегодня день?

— Четвертое июня, — отвечает Грейс. — Какой подарок ты бы хотела получить?

На этот вопрос есть только один ответ.

— Я хочу встретиться с тобой.

На лице Грейс появляется широкая улыбка.

— Это было бы идеально, Сиара. Если ты готова, я могу приехать к тебе.

— Ты готова? — Спрашивает меня Сантьяго и, когда я киваю, продолжает: — Мы приедем на остров в воскресенье, чтобы у Сиары было время обустроиться до ее дня рождения.

— Спасибо, Сантьяго, — бормочет Грейс, и ее голос становится хриплым, когда она добавляет: — За все. Я никогда не смогу в полной мере отблагодарить тебя.

— Я куплю Сиаре телефон и дам ей твой номер, чтобы вы могли разговаривать, когда захотите, — говорит Сантьяго, и мои глаза становятся круглыми, как блюдца.

— Правда? — Ахаю я. — Ты купишь мне телефон?

Он кивает, и его взгляд словно говорит, что я — единственный человек, которого он видит. Я вдруг понимаю, что начинаю испытывать к нему влечение, и внутри меня вспыхивает целый калейдоскоп бабочек.

Я снова быстро перевожу взгляд на экран, и Грейс, должно быть, что-то замечает по моему лицу, потому что она наклоняет голову и говорит:

— Хочу заверить тебя, что Сантьяго — мой очень близкий друг, и я ему доверяю. С ним ты в безопасности. Хорошо?

Я киваю. Мне нужно было это услышать. Грейс — единственный человек, который всегда желал мне только самого лучшего.

— Пришли мне свой новый номер, как только он у тебя появится, — говорит она мне, а когда Кристиан снова начинает плакать, добавляет: — Мне нужно его покормить. Увидимся в воскресенье. Хорошо?

Я снова киваю, а затем быстро выпаливаю:

— Я люблю тебя, Грейс. Очень, очень сильно.

Ее лицо искажается от эмоций.

— Я тоже люблю тебя, Сиара.

Сантьяго завершает разговор, затем наклоняет голову еще ниже, чтобы встретиться со мной взглядом.

— Как ты держишься?

Грейс говорит, что с ним я буду в безопасности. Она доверяет ему. Он ее друг.

Зная прошлое Грейс и то, что она не скажет таких слов просто так, я чувствую, как последние остатки страха покидают меня.

Сантьяго так много сделал для меня за такое короткое время.

Подняв руки, я обнимаю его за шею и прижимаюсь к нему. Его руки тут же обвиваются вокруг меня, и я пытаюсь придвинуться ближе, но мне мешает кресло. В следующий момент он поднимает меня с него и сажает к себе на колени. Сантьяго прижимает меня к своей груди, и я прячу лицо в изгибе его шеи.

— Твоя сила и то, как хорошо ты справляешься, поражают меня, — шепчет он. — Блять, я так горжусь тобой, mi vida.

С закрытыми глазами, вдыхая древесный аромат Сантьяго, я полностью расслабляюсь рядом в его объятиях, позволяя этому прекрасному моменту полностью окутать меня.

Сантьяго

Я чертовски нервничаю.

Сидя рядом с Сиарой на заднем сиденье внедорожника, мы едем с аэродрома в Пуэрто-Агирре, где пришвартована яхта. Нам еще предстоит плыть четыре с половиной часа на лодке, чтобы добраться до тщательно охраняемого острова, где альянс собирается не реже одного раза в два месяца.

Вот почему Доминик и Грейс решили жить там. Это самое безопасное место для них, пока Кристиан не подрастет и не пойдет в школу. Думаю, когда он станет старше, они будут жить в доме в Чили, который я купил для них.

Мои мысли возвращаются к Сиаре, я поднимаю руку, потирая пальцами подбородок и смотрю в окно.

Я изменил размер кольца, и теперь ношу его на цепочке на шее. Я хочу подарить его ей на день рождения, даже если она никогда не наденет его на палец. Я также приготовил ей кучу других подарков и планирую сделать этот день для нее как можно более особенным.

Если Сиара решит остаться с Грейс, мне придется смириться с этим. Даже несмотря на то, что я люблю ее и считаю своей, мое мнение не имеет никакой роли. Последнее слово все равно будет за ней.

Все в порядке. Я останусь с ней на острове. Я не потеряю ее.

Эти слова совсем не утешают меня, и я вслепую тянусь к руке Сиары, переплетая свои пальцы с ее.

Она сжимает мою руку и, поскольку я продолжаю смотреть в окно, осторожным тоном спрашивает:

— Ты в порядке?

Я заставляю себя улыбнуться, поворачивая голову к ней.

— Я в порядке. А ты как? Взволнована?

Она кивает, но на ее лице я замечаю тревогу.

— Все будет хорошо, — заверяю я ее. — И я буду рядом.

Она кладет другую руку поверх моей и крепко сжимает ее.

В рации раздаются помехи, затем Сэмюэль, сидящий во внедорожнике впереди нас, говорит:

— Проверю дорогу слева.

Я наклоняю голову, чтобы выглянуть из-за сидений, и в тот момент, когда мой взгляд падает на разбитые машины, бездельно припаркованные на обочине дороги, я тянусь за спину и вытаскиваю пистолет из пояса брюк.

Педро отвечает по рации:

— Съезжай с дороги, если обнаружишь мины и будь готовы ко всему. — Он мельком смотрит на меня, после чего прибавляет газу и выруливает на противоположную сторону дороги.

— Хотелось бы мне, чтобы сейчас здесь был мой зверь, — бормочу я. У меня есть грузовик, оснащенный многоствольной ракетной установкой. Он бы уничтожил три машины без каких-либо усилий.

Мы проезжаем мимо автомобилей, в каждом из которых сидят по три человека.

— Ну, понеслась, блять, — бормочу я и, глядя на Сиару, чувствую, как по моему телу разливается гнев, когда я вижу страх на ее лице. — Не волнуйся, mi vida. Я не позволю, чтобы с тобой что-нибудь случилось.

Я называю ее своей жизнью с того самого дня, как понял, что люблю ее.

— Что происходит? — спрашивает она, и в ее голосе слышится уязвимость.

— Просто небольшая помеха, — говорю я, оглядываясь через плечо и видя, как внедорожник позади нас резко поворачивает, преграждая дорогу этим ублюдкам.

Мои люди дают Педро время скрыться.

Я наблюдаю, как они открывают огонь по разбитым машинам, но одна из них задевает заднюю часть внедорожника и прорывается мимо моих людей.

Сэмюэль притормаживает, пропуская Педро, и на мгновение наши взгляды встречаются, прежде чем он резко дергает руль, разворачивая внедорожник и устремляясь навстречу другому автомобилю.

Эти ублюдки трусят и, пытаясь избежать столкновения с Сэмюэлем, врезаются в бампер и переворачиваются в воздухе, после чего с грохотом падают на обочину дороги.

Внедорожник Сэмюэля бешено вращается, прежде чем он восстанавливает управление и останавливает машину.

Я кладу пистолет Сиаре на колени и рявкаю:

— Останови внедорожник. — Педро бьет по тормозам и быстро сдает назад на несколько ярдов, прежде чем остановиться.

— Оставайся с Сиарой, — приказываю я, а затем распахиваю дверь и вылезаю наружу. Я открываю багажник, достаю из него автомат, проверяю обойму, а затем бегу к тому месту, где двое ублюдков вылезают из разбитой машины. В живых я планирую оставить только одного, поэтому стреляю несколько раз в мужчину, который пытается пролезть через заднее окно разбитой машины.

Сэмюэль убивает человека, которого я не заметил с другой стороны машины, а затем кричит:

— Остался только тот, что с твоей стороны.

Продолжая целиться в него из автомата, я подкрадываюсь ближе, и как только оказываюсь рядом, он пытается поднять руку с пистолетом. Я выбиваю оружие из его руки, затем приседаю перед ним и прижимаю ствол к его голове.

Увидев татуировку у него на шее, мне не нужно спрашивать, на кого он работает.

— Принеси мне нож, Сэмюэль.

Когда мой солдат протягивает мне свой K-Bar, я поднимаюсь на ноги и передаю ему автомат.

— Продолжай целиться в него. — Пока Сэмюэль исполняет приказ, я прижимаю ублюдка к земле и коленом фиксирую его голову. Затем аккуратно срезаю татуировку с его шеи, стараясь не задеть артерию. Я не хочу, чтобы он истек кровью.

— Скажи тому гребаному трусу, на которого ты работаешь, что в следующий раз я приду за ним, — передаю я ему сообщение и, встав, бросаю кусок кожи ему в лицо.

Отойдя от стонущего мужчины, который останавливает кровотечение, прижав руку к шее, я осматриваю дорогу и спрашиваю:

— Мы кого-нибудь потеряли?

— Нет, Эладио получил ранение, но мы сможем позаботиться об этом на яхте, — сообщает мне Сэмюэль.

Я отдаю ему нож и, забрав у него автомат, бормочу:

— Давай убираться отсюда.

Я подхожу к внедорожнику и кладу оружие обратно в багажник, а затем ищу тряпку, чтобы хорошенько вытереть руки.

Педро подходит ко мне, протягивая бутылку воды.

— Она старая, но сойдет.

Я быстро смываю кровь и, улыбаясь Педро, вытираю руки о его плечи.

Он просто смотрит на меня, потом спрашивает:

— Люди Рохаса?

— Да. Следи за домами Хавьера в Колумбии и Пуэрто-Рико. Он следующий в списке.

— Ты же знаешь, что его место все равно займет кто-то другой, — говорит Педро.

Я бросаю на него сердитый взгляд, захлопывая багажник, а затем подхожу к задней двери. Садясь рядом с Сиарой, я вижу, как она съеживается между сиденьями, закрыв лицо руками, а мой пистолет лежит на сиденье.

— Сиара, — говорю я мягким тоном. Я беру ее за руки и убираю их от ее лица. Видя то пустое выражение лица, которое появляется у нее, когда она впадает в транс, я ворчу: — Блять. — Я беру ее за руку и вытаскиваю из тесного пространства, сажая к себе на колени.

Я прижимаюсь к ней всем телом и, прикладывая руку к ее голове, говорю:

— Ты в безопасности. Все кончено. — Я начинаю нежно укачивать ее и продолжаю повторять эти слова, пока не слышу, как меняется ее дыхание.

Я наклоняю голову набок, чтобы увидеть ее лицо.

— Лучше?

Она отстраняется от меня, затем случайно касается пистолета и прижимает руки к груди.

Я быстро хватаю оружие и засовываю его обратно за пояс брюк, а затем поднимаю руки перед собой.

— Ты в безопасности, Сиара.

Ее взгляд скользит по моим рукам, затем она поворачивает голову к окну, но я успеваю ее остановить.

— Тебе там не на что смотреть.

— Ты... ты... ты, — заикается она, страх искажает черты ее лица. — Ты убил его. Ты перерезал тому человеку...

Ее дыхание становится слишком частым, и я наклоняюсь ближе.

— Просто дыши вместе со мной. Глубокий вдох. Медленный выдох. — Мне требуется некоторое время, чтобы успокоить ее, затем я говорю: — Они члены картеля. Либо они, либо мы.

Она кивает, показывая, что понимает, о чем я говорю, затем бросается вперед и прижимается к моей груди. Обнимая ее, я смотрю на Педро.

— Поехали.

Когда он выезжает на дорогу, я снова сажаю Сиару к себе на колени и прижимаю к своей груди.

— Прости, что тебе пришлось это увидеть, — извиняюсь я.

Я вовсе этого не хотел.

Сиара обнимает меня за шею и прижимается к ней лицом.

Мои глаза тут же закрываются, и меня захлестывают сильные эмоции. Я кладу руку ей на затылок и сжимаю волосы в кулак, пока мое тело содрогается от того, как приятно вот так обнимать ее.

Она моя. Должна быть моей.

Сиара

Сантьяго помогает мне сойти с яхты, и я крепко сжимаю его руку, пока он ведет меня вверх по каменным ступеням. Они выглядят так, будто высечены в скале.

Надеюсь, что в джинсах и красивой блузке я выгляжу нормально. Я привела себя в порядок на яхте, но боюсь, мне следовало больше постараться над своим внешним видом.

Я хочу выглядеть как можно лучше, чтобы Грейс не беспокоилась обо мне. Я даже надела носки, чтобы не было видно шрамов на лодыжках.

Мое сердце бьется все быстрее и быстрее, и когда мы начинаем спускаться по тропинке, я дергаю Сантьяго за руку.

— Подожди!

Он тут же останавливается и, увидев панику на моем лице, встает передо мной.

— Дыши, mi pequeño sol. — Он сжимает мою руку. — Я здесь.

Я киваю и пытаюсь успокоиться.

Когда я медленно выдыхаю, он спрашивает:

— Готова?

Готова, насколько это вообще возможно.

— Да. — Мы продолжаем идти, и я пытаюсь сосредоточиться на тропическом пейзаже вокруг меня. Я слышу шум воды, и когда мы пересекаем деревянный мост, смотрю на ручей внизу.

Во время разговора я видела ручей позади Грейс.

Мое сердце снова начинает биться как сумасшедшее, и когда мы поворачиваем, прямо перед нами возвышается большое здание, а слева от меня — жилой дом. Архитектура выполнена в азиатском стиле, гармонично сочетающаяся с окружающими растениями и деревьями.

— Сиара! — Кричит Грейс, и только тогда я вижу, как она бежит по мосту, ведущему к дому. На ней длинное белое платье, свободно облегающее ее тело, и сандалии.

Я вырываю свою руку из руки Сантьяго и бросаюсь вперед. Грейс ловит меня, и я крепко обнимаю ее за шею, а из меня вырываются рыдания.

Ее запах остался прежним.

Меня накрывает волна эмоций. Некоторые из них хорошие, но есть и мрачные, и отвратительные. Все, что произошло с тех пор, как я в последний раз видела Грейс, проносится через меня.

Цепь.

Нежная улыбка на лице Нолана.

Хруст, когда он разбил мой телефон.

Моя душа плачет, когда Грейс покрывает поцелуями мою шею и плечо.

— Боже мой. Сиара, — всхлипывает она. — Я так сильно люблю тебя.

Я не могу вымолвить ни слова и просто прижимаюсь к ней.

Она кладет руки мне на плечи и отталкивает назад, и когда ее взгляд скользит по мне, я опускаю голову и смотрю на красивый розовый лак на ногтях ее ног.

Безумное обожание в глазах Нолана.

Ремень.

Его кулаки.

В следующую секунду она снова заключает меня в объятия и говорит:

— Прости меня. Я бы отправилась на край света, чтобы найти тебя. — Ее тело сотрясается от рыданий. — Я должна была знать, что ты просто так не уйдешь. Прости меня. — Она снова отталкивает меня и дрожащими руками обхватывает мое лицо. — Боже, Сиара.

Я изо всех сил пытаюсь сосредоточиться на Грейс, и когда вижу вопросы и беспокойство в ее глазах, полностью отстраняюсь от нее.

— Поблагодари меня, Сиара.

Я отворачиваюсь, пытаясь обуздать мрачные эмоции, чтобы она их не увидела.

— У тебя есть я, и больше тебе в этой жизни никто не нужен.

Адский кошмар вылезает из тьмы, медленно заполняя мой разум ужасными воспоминаниями.

— Ты будешь делать то, что я говорю, или я накажу тебя.

Сантьяго обнимает меня за плечи, и я инстинктивно прижимаюсь лицом к его груди.

— Она просто немного потрясена, — объясняет он. — Дай ей время все осмыслить.

Просто сосредоточься на Сантьяго.

Я глубоко вдыхаю его аромат, нуждаясь в безопасности, которую может дать мне только он.

Я успокаиваюсь, заталкивая эти воспоминания обратно во тьму, созданную временем, проведенным с Ноланом, и почувствовав, что мои эмоции снова под контролем, отрываю лицо от его груди и смотрю на Грейс.

Она улыбается мне, хотя на щеках блестят следы слез.

— Я так рада тебя видеть.

Я хочу снова обнять ее, но боюсь, что у меня опять начнется истерика, поэтому остаюсь рядом с Сантьяго и говорю:

— Я тоже рад тебя видеть.

— Пойдемте внутрь. — Она указывает на дом. — Я хочу познакомить вас с Кристианом.

— Да, позволь мне наконец увидеть своего крестника, — смеется Сантьяго.

То, что Грейс сделала его крестным отцом Кристиана, на самом деле доказывает, насколько она ему доверяет.

Я иду с Сантьяго, и когда мы заходим в дом, оглядываюсь по сторонам, любуясь безмятежной обстановкой. В гостиной стоят черные диваны, а из окон от пола до потолка открывается вид на открытую площадку. Я вижу кремовый кожаный диван, на котором сидела Грейс, и все растения.

— Я приготовила для тебя гостевую комнату, — говорит Грейс, привлекая мое внимание.

Я сказала Сантьяго, что посмотрю, как пойдут дела, прежде чем принимать какие-либо серьезные решения, но, стоя в доме своей сестры, я чувствую себя чужой.

Доминик выходит из другой комнаты с Кристианом на руках, и когда его взгляд останавливается на мне, вся суровость исчезает, а тон становится намного мягче, когда он бормочет:

— Привет, Сиара. Рад снова тебя видеть.

Каждый мускул моего тела напрягается, но мне удается прошептать:

— Привет.

Когда он улыбается Сантьяго, меня охватывает смущение, потому что я никогда раньше не видела его улыбки.

— Наконец-то ты познакомишься со своим крестником.

Сантьяго убирает от меня руку, и я быстро делаю шаг назад, частично прячась за его спиной.

Я вижу, как он забирает Кристиана из рук Доминика. Он обращается с моим племянником так уверенно, словно держал на руках тысячи детей.

Сантьяго поворачивается ко мне, и мой взгляд скользит по каждому очаровательному дюйму тела Кристиана, который издает милые детские звуки.

— Хочешь подержать своего племянника? — Спрашивает Грейс, подходя к нам поближе.

Когда я киваю, Сантьяго передает его мне, и мое сердце сжимается, когда я смотрю в серые глаза своего племянника. У него пухлые щечки и ярко-красные губы.

Грейс придвигается еще ближе.

— Он так быстро растет.

Я смотрю на свою сестру, а затем говорю:

— Он такой очаровательный.

Кристиан пинается, воздух наполняется новыми детскими звуками, и я снова перевожу взгляд на него.

— Садись, mi sol, — шепчет Сантьяго, мягко подталкивая меня к дивану.

Когда я сажусь, Доминик спрашивает:

— Как дела в Перу?

— Хорошо, — отвечает Сантьяго. — Мне нужно оформить новый заказ на оружие.

— Просто отправь всю информацию Эвинке. Она обо всем позаботится.

— А мне сделают скидку, учитывая, что мы практически семья? — Игриво спрашивает Сантьяго.

— Ты и твои чертовы скидки, — бормочет Доминик, садясь на диван напротив нас.

Грейс стоит рядом со мной, и я подвигаюсь ближе к Сантьяго, чтобы освободить ей место.

— Садись рядом со мной.

На ее лице расцветает улыбка, и она быстро опускается на диван.

— Может, нам стоит пойти в ресторан, чтобы женщины могли побыть наедине? — говорит Доминик, снова вставая.

Когда Сантьяго начинает шевелиться, мое беспокойство возрастает, и я умоляюще смотрю на него, чтобы он остался со мной. Он тут же откидывается на спинку дивана и говорит:

— Не сейчас.

— Все в порядке. — Грейс поднимает руку и перебрасывает прядь моих волос через плечо. — Я понимаю, что это займет некоторое время.

Я благодарно смотрю на нее, а затем снова обращаю взгляд на Кристиана. Однако с каждой секундой он становится все тяжелее, и примерно через десять минут я возвращаю его Грейс.

Когда я вижу, как она укачивает своего сына, меня переполняют эмоции.

Она мать.

Я перевожу взгляд на Доминика, который с любовью смотрит на Грейс.

Она замужем за ним.

Я придвигаюсь к Сантьяго еще ближе.

Наши жизни полностью изменились. Грейс создала семью с Домиником, а я больше не та женщина, которой была раньше.

Это осознание шокирует меня, и я опускаю голову, надеясь, что оно не отразится на моем лице.

— У нас была долгая поездка, — говорит Сантьяго. — Мы пойдем ко мне домой. Как насчет ужина в восемь?

— Звучит неплохо, — отвечает Доминик.

Сантьяго берет меня за руку, и я быстро переплетаю свои пальцы с его.

Когда мы встаем, я смотрю на Грейс и шепчу:

— Увидимся позже.

Она кивает, ее взгляд пронзает мой. Я быстро отворачиваюсь и выхожу из дома вместе с Сантьяго.

Недалеко от дома Грейс стоит еще один дом, утопающий в зелени. Его стены тоже сделаны из черного шифера, но дизайн другой.

Когда Сантьяго прикладывает руку к биометрическому сканеру и дверь со щелчком открывается, он говорит:

— Позже мы отсканируем твою руку, чтобы ты могла входить и выходить, когда захочешь.

Я захожу в дом, и на этот раз атмосфера не кажется мне чужой. Напряжение покидает мое тело.

— Ты хорошо справилась, mi vida.

— Мне так не кажется, — шепчу я, подходя к окнам. Я обхватываю себя руками и любуюсь прекрасным видом на растения, деревья и ручей. Я чувствую Сантьяго за спиной и признаюсь: — Я не вписываюсь в ее жизнь.

— Со временем впишешься.

Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него.

— Жизнь Грейс продолжалась, в то время как моя... — Я качаю головой, отгоняя мрачные воспоминания. — Я рада за нее, но я не знаю... — Я прижимаю руку к груди, где болит сердце, и хриплым голосом шепчу: — Я больше не принадлежу этому месту.

— Принадлежишь. — Он подходит ближе ко мне и, подняв руки, обхватывает мое лицо и заглядывает глубоко в глаза. — Ты действительно принадлежишь этому месту, Сиара.

Я рассматриваю каждый дюйм его красивого лица и понимаю, что мне нечего решать. Я последую за Сантьяго хоть на край света.

С ним я в безопасности, и он самый бескорыстный человек, которого я когда-либо встречала. Все, что он делает, он делает для других.

Со временем я смогу полюбить его.

Мои губы приоткрываются, и я шепчу:

— Мое место рядом с тобой.

Он наклоняет голову, и уголок его рта приподнимается.

— Всегда. Независимо от того, что ты решишь в будущем, я твой, Сиара. — Он заводит руки за шею и снимает золотую цепочку. — Я собирался дождаться твоего дня рождения, но сейчас, кажется, самое подходящее время подарить тебе это. — Я вижу кольцо с бриллиантом, висящее на цепочке, и меня охватывает шок. — Я купил это кольцо для тебя, когда Лорена сказала мне, что я проживу с тобой долгую жизнь.

Мои брови сходятся на переносице.

— Лорена?

— Гадалка, о которой я тебе рассказывал.

Сантьяго застегивает цепочку у меня на шее, и я чувствую, как его пальцы касаются моей кожи. По моему телу пробегают мурашки, когда я смотрю на красивое кольцо.

Не могу поверить, что он отдает его мне.

— Если ты когда-нибудь решишь, что хочешь большего, чем просто дружить со мной, и будешь готова к романтическим отношениям, я надену это кольцо на твой палец. А пока я хочу, чтобы ты носила его на шее.

— Откуда ты знаешь, что я та самая девушка, о которой говорила гадалка? — Спрашиваю я, прикасаясь к кольцу.

— Я понял это в тот момент, когда увидел тебя в поле. — Он поднимает руку к моему лицу и проводит костяшками пальцев по моей щеке. — И за последние несколько недель все в тебе убедило меня, что я прав. Ты — та самая, Сиара.

Его слова согревают меня, и я обнимаю его. Через мгновение его тело прижимается к моему, и я утыкаюсь лицом в его шею, глубоко вдыхая его аромат.

Я принадлежу Сантьяго.

Я больше не чувствую себя такой потерянной, потому что он — мой дом.

Сиара

Одетая в кремовые брюки и подходящий к ним топ без рукавов, завязывающийся на шее, я стою перед зеркалом в полный рост. Я хотела посмотреть на свое отражение, но вместо этого уставилась на кольцо, которое подарил мне Сантьяго.

Я оглядываюсь через плечо на закрытую дверь спальни, прежде чем быстро расстегнуть ожерелье. Снимая кольцо, я колеблюсь несколько секунд, а затем надеваю его на безымянный палец.

Когда оно плотно прилегает, у меня в горле образуется комок.

Оно действительно было предназначено для меня.

Не то чтобы я сомневалась в Сантьяго.

Внезапно раздается стук в дверь, и я вздрагиваю. Я резко разворачиваюсь и прячу руки за спину.

Дверь открывается, и в комнату входит Сантьяго.

— Готова?

Я киваю.

— Э-э-э. Я выйду через минуту. Только схожу в ванную.

Он пристально смотрит на меня, и на его губах появляется улыбка.

— Не торопись.

Когда он закрывает дверь, у меня перехватывает дыхание, и я быстро пытаюсь снять кольцо, но оно застревает у меня на пальце. Мои глаза расширяются.

— Вот дерьмо! Нет. Нет. Нет. — Я бегу в ванную и открываю кран. Выдавив немного жидкости для мытья рук на ладонь, я натираю ею кольцо, и когда оно соскальзывает с пальца, вздыхаю с облегчением.

Я смываю мыло с кольца, быстро вытираю его и надеваю обратно на золотую цепочку, а затем снова вешаю ее на шею.

Я жду несколько секунд, пока мое сердцебиение успокаивается, и выхожу из спальни, которая больше похожа на ту, что бывают в отелях. Она не такая теплая и просторная, как на вилле.

Я вижу Сантьяго во внутреннем дворике. Он стоит, засунув руки в карманы своих черных брюк. В тон он также надел черную рубашку с длинными рукавами, три верхние пуговицы которой расстегнуты, а рукава закатаны.

Я останавливаюсь возле одного из диванов и смотрю на него, любуясь его широкими плечами, подтянутой талией и упругой задницей. Мой живот сильно сжимается, и я прижимаю ладонь к месту, где начинает зарождаться сильное возбуждение.

Сантьяго предельно ясно дал понять, что хочет романтических отношений со мной.

С момента нашей встречи я чувствовала себя растерянной, но он всегда был рядом. Мне даже не нужно было ничего говорить, он точно знал, что мне нужно.

Сантьяго оглядывается через плечо и, увидев меня, расплывается в улыбке. Он подходит ко мне и, обхватив мою шею, нежно целует в щеку, после чего шепчет:

— Ты выглядишь просто восхитительно, mi vida.

Бабочки снова начинают бешено порхать у меня в животе. Мне приходится бороться с желанием прикоснуться к тому месту, где от поцелуя у меня покалывает кожу.

Все в Нолане вызывало у меня отвращение, но Сантьяго заставляет меня чувствовать себя желанной и... мне даже кажется, что я действительно снова смогу жить нормальной жизнью.

Желая каким-то образом сказать ему, что я нахожу его привлекательным, я говорю:

— Ты выглядишь очень привлекательно.

— Да? — Он выгибает бровь, глядя на меня, затем опускает взгляд на свою одежду. — Тебе нравится черный?

— Да. — Мои губы растягиваются в улыбке, но румянец, заливающий мое лицо, мне совсем не нравится. — Мне он очень нравится.

— Теперь мне придется сменить весь свой гардероб на черный, — дразнит он.

— Нет. — Я усмехаюсь. — Тебе идет любой цвет.

Черты его лица смягчаются, в них появляется нежная теплота, и мое сердце начинает биться быстрее. Протянув руку, он спрашивает:

— Ты готова к ужину, mi pequeño sol?

Я вкладываю свою ладонь в его и киваю. Я в равной степени взволнована и напугана. Я не была в ресторане больше года и надеюсь, у меня не случится приступа паники.

Сантьяго тянет меня к двери, но затем останавливается и говорит:

— Давай быстренько отсканируем отпечаток твоей руки. — Он вводит код и, когда сканер готов, прижимает мою ладонь к черной поверхности и ждет, пока не раздается звуковой сигнал. — Все готово.

Он закрывает за нами входную дверь и кладет руку мне на поясницу.

— Если тебе захочется прогуляться одной, я не против. Ты повсюду увидишь охрану и камеры видеонаблюдения. Просто возьми с собой свой телефон, чтобы позвонить мне, если вдруг заблудишься.

Я не уверена, что хочу гулять одна. Не тогда, когда есть шанс столкнуться с другими мужчинами.

Я смотрю на Сантьяго и спрашиваю:

— Ты пойдешь со мной прогуляться?

Уголок его рта приподнимается.

— Я сделаю все, что захочешь.

Его тон многозначителен, а в карих глазах мелькают озорные искорки, от которых мое лицо снова заливается румянцем.

Перейдя по маленькому деревянному мостику через ручей, Сантьяго обнимает меня за спину и притягивает к себе. Чувствуя запах его одеколона и тепло его тела через рубашку, у меня снова сжимается низ живота, а внутри все переворачивается.

Мое дыхание учащается от влечения к нему. Когда мы заходим в большое здание, которое, кажется, расположено между домами, я отвлекаюсь от Сантьяго и смотрю на сталь и стекло вокруг.

Меня ведут в ресторан, но, увидев, что он пуст, я хмурюсь.

Мы выходим на открытую площадку, где Сантьяго выдвигает для меня стул у нашего столика.

— Садись, mi vida.

Я удивляюсь, потому что мужчина впервые делает для меня что-то подобное.

На моем лице мгновенно появляется улыбка, и, садясь, я шепчу:

— Спасибо.

Затем он придвигает свой стул поближе к моему, прежде чем сесть, и от этого мое сердце тает.

Я окидываю взглядом все отполированные черные столы и стулья, а затем спрашиваю:

— Почему здесь больше никого нет?

— Я позаботился о том, чтобы на ужине была только наша компания, — объясняет он, беря мою руку и кладя ее себе на бедро. — Я хотел, чтобы ты чувствовала себя как можно более комфортно.

Я бросаю взгляд на его лицо, и мое сердце сжимается, потому что он снова сделал для меня что-то особенное.

Я делала это только один раз, но сейчас, когда наклоняюсь к нему и целую его в щеку, я задерживаюсь и изучаю, каково это.

Моя кожа нагревается, по телу бегут мурашки, а сердце начинает биться невероятно быстро.

Я немного отстраняюсь, затем шепчу:

— Спасибо тебе за все.

Сантьяго поворачивает голову, и его глаза встречаются с моими. Атмосфера мгновенно меняется, и от этого мое сердце бьется еще быстрее. Его взгляд скользит по моим губам, а затем сталкивается с моим с такой силой, что я ощущаю, как меня тянет к нему.

— Кристиану будет хорошо с Эвинкой, верно? — Я слышу голос Грейс и быстро отодвигаюсь, мои щеки горят, а мозг пытается понять, что только что произошло.

Кажется, я собиралась поцеловать Сантьяго в губы.

Я резко втягиваю воздух и прижимаю руку к животу, который внезапно начинает сводить от волнения.

Я чувствую, как рука Сантьяго обхватывает мою шею.

— Глубокий вдох. У нас просто был обычный интимный момент. Не зацикливайся на этом.

Я киваю, но его слова никак не уменьшают мою нервозность.

Нам с Грейс не разрешалось ходить на свидания, и мы должны были сохранить невинность до брака, так что у меня нет никакого опыта.

Кроме того, что мне пришлось пережить с Ноланом.

Я стараюсь как можно быстрее отогнать мысли о нем, и когда Сантьяго касается пальцем кожи за моим ухом, я снова сосредотачиваюсь на нем.

Грейс и Доминик подходят к столу, и я быстро улыбаюсь ей. На ней длинное платье, которое развевается вокруг ее ног.

Садясь, она не сводит с меня глаз.

— Ты такая хорошенькая. На тебе новая одежда?

Я киваю и, желая, чтобы она знала, как добр ко мне Сантьяго, говорю:

— Сантьяго купил мне одежду. Я не знаю, что случилось с моими вещами.

Улыбка исчезает с лица Грейс, а кожа бледнеет.

— Боже. — Черты ее лица напрягаются. — Я... я не...

Доминик обнимает ее за плечи, а затем говорит:

— Мы позволили вашему дяде распорядиться наследством вашего отца. Я свяжусь с ним и спрошу, что он сделал с твоими вещами, Сиара. — Доминик прищуривается, глядя на меня, и я крепче сжимаю бедро Сантьяго. — Что случилось с твоим банковским счетом? Твой дядя перевел на него твою долю наследства.

Я тихо шепчу:

— Я не знаю.

— Просто сообщи мне данные ее дяди. Я обо всем позабочусь, — говорит Сантьяго, скользя большим пальцем по моей коже там, где его рука по-прежнему лежит на моей шее.

Грейс тянется ко мне, и я быстро беру ее за руку.

— Прости, — говорит она, и в ее голосе слышится раскаяние.

Я качаю головой и успокаивающе улыбаюсь ей. Меньше всего я хочу, чтобы Грейс страдала из-за того, что со мной случилось.

— Все в порядке, — заверяю я ее, а затем спрашиваю: — Мы можем поговорить о чем-нибудь другом?

Кивнув, она берет себя в руки и говорит:

— Давай выпьем вина.

Как по команде, появляется официантка, и Грейс говорит:

— Принесите нам бутылку безалкогольного розового вина, пожалуйста.

— И два виски для меня и Доминика, — добавляет Сантьяго. Он ждет, пока официантка уйдет, и потом говорит: — Мы здесь только до утра среды. Мне нужно вернуться в Перу, уладить кое-какие дела.

Грейс переводит взгляд с меня на Сантьяго, затем спрашивает:

— Ты поедешь с Сантьяго? — Она снова берет меня за руку и сжимает ее. — Я не хочу давить на тебя. Просто подумала, что ты захочешь остаться со мной.

Я заставляю себя улыбнуться, но губы у меня дрожат, потому что я не хочу ее расстраивать.

— Я... у тебя только что родился ребенок.

Это плохое оправдание. Если уж на то пошло, я могу помочь ей с Кристианом. Если бы прошедший год сложился по-другому и мы с Грейс не расстались, я была бы рядом с ней круглосуточно.

Но теперь это не так.

Зная, что должна быть честной, я признаюсь:

— Мне тяжело находиться вдали от Сантьяго. — Я умоляюще смотрю на нее. — С ним... я чувствую себя в безопасности.

А еще он делает миллион других вещей, которые помогают мне справиться с травмой.

— Я понимаю, — отвечает она, и выражение ее лица смягчается. — И рада, что ты чувствуешь себя с ним в безопасности.

Официантка приносит напитки, и я с облегчением вздыхаю. Когда мне подают бокал вина, я делаю небольшой глоток, а затем ставлю его на стол.

Грейс делает несколько глотков, после чего улыбается мне.

— Что ты думаешь о доме Сантьяго в Перу? Он прекрасен, правда?

Я киваю, и моя улыбка становится шире.

— Сначала было страшно, но теперь я чувствую себя там как дома. Хотя я была в деревне всего один раз. Мне нравится сидеть на веранде.

— А что ты думаешь об острове? — Спрашивает она.

— Те места, которые я видела, действительно прекрасны.

Грейс делает еще один глоток вина, и я тоже поднимаю свой бокал.

Когда я отпиваю немного розовой жидкости, она говорит:

— Помнишь, как ты напилась на свой двадцать первый день рождения? — Она смеется. — Нам было так весело в тот вечер.

При воспоминании об этом мои губы растягиваются в улыбке.

— Я бы заплатил, чтобы увидеть это, — бормочет Сантьяго.

Я качаю головой.

— У меня несколько дней болела голова, и я не могла встать с постели. Я больше никогда не буду так много пить.

— Это была текила, — смеется Грейс.

Рядом с нами снова появляется официантка и раздает меню. Я просматриваю выбор блюд, и тут понимаю, что мне нужно решить, что я буду есть.

До сих пор я ела все, что готовили для нас сотрудники Сантьяго, а до этого…

Нет, не думай об этом.

Сантьяго наклоняется чуть ближе.

— Что ты хочешь съесть, mi sol?

Я снова изучаю меню, затем поворачиваю голову, чтобы посмотреть ему в глаза.

— Э-э... может, филе?

— Как вы хотите, чтобы его приготовили? — Спрашивает официантка.

— Средней прожарки.

— Овощи, жареную картошку или салат желаете?

— Жареную картошку, пожалуйста, — отвечаю я, и мне так понравилось делать заказ, что на моем лице появляется улыбка.

Я начинаю получать удовольствие от жизни, и когда смотрю на Грейс, чувствую, как связь, которая когда-то была между нами, снова укрепляется.

Сантьяго

Эта поездка на остров обернулась в мою пользу. Я больше не нервничаю по поводу будущего, потому что Сиара ясно дала понять, что хочет остаться со мной.

Спасибо, блять.

Не знаю, как бы я справился, если бы пришлось оставить ее с Грейс.

Эладио идет на поправку, и сегодня я смогу порадовать Сиару в честь ее дня рождения. Все складывается хорошо.

В час ночи, не смыкая глаз, я лежу в постели, подложив руку под голову. Я слишком взволнован, чтобы заснуть. Я жду пяти часов, чтобы разбудить Сиару и мы вместе смогли встретить рассвет.

Едва слышный шорох привлекает мое внимание, и я поворачиваю голову в сторону приоткрытой двери. Затем встаю с кровати и включаю прикроватную лампу.

До появления Сиары я спал голым, но теперь, чтобы случайно не травмировать ее еще больше, надеваю спортивные штаны.

Я подхожу к двери и, открыв ее, вижу Сиару, сидящую на полу прямо перед моей спальней.

С испуганным видом она переводит взгляд на меня и шепчет:

— Прости, я тебя разбудила?

— Нет. — Я присаживаюсь на корточки. — Почему ты сидишь на полу?

— Мне приснился плохой сон. — Ее взгляд скользит по моей груди, и страх быстро исчезает с ее лица.

Протягивая ей руку, я улыбаюсь.

— Хочешь поспать рядом со мной?

Она быстро вкладывает свою руку в мою, и, когда я помогаю ей подняться, говорит:

— Пожалуйста. Если ты не против.

— Я никогда не буду против, — заверяю я ее.

Она ведь будет в моей постели.

Я веду ее в свою комнату и жду, пока она заберется на кровать. Она одела светло-голубые шорты с футболкой, и я изо всех сил стараюсь не пялиться на ее ноги, попку и отчетливо видимые округлости груди.

Кто бы мог подумать, что синие яйца выведут меня из игры в тридцать восемь лет?

Когда я покупал ей одежду, я старался, чтобы она была разнообразной, потому что не знал, какой стиль она предпочитает. Сначала она носила свитера и брюки, но после приезда на остров, она, кажется, стала более уверенной в себе.

Я ложусь рядом с ней и снова выключаю свет. Не упуская шанса, я поворачиваюсь на бок и, потянувшись к Сиаре, притягиваю ее к себе.

Лежа с ней лицом к лицу, я просовываю руку ей под голову, а другой рукой убираю волосы с ее плеча.

— Лучше? — Спрашиваю я.

Ее глаза блестят в темноте.

— Да.

Не в силах сдержаться, я крепко прижимаю ее к груди. Затем кладу руку ей за голову и прижимаюсь щекой к ее волосам.

Рука Сиары скользит по моему боку, и она сильно прижимается ко мне всем телом.

Блять, как же это приятно.

Я поглаживаю ее спину, затем сжимаю волосы в кулак и снова крепко прижимаю к себе.

Любовь, которую я испытываю к ней, переполняет меня, и я целую ее в макушку, чувствуя, как по моему телу пробегает дрожь.

Ее дыхание учащается, и это сразу же приводит меня в чувство. Отстраняясь, я спрашиваю:

— Перегнул палку?

Она качает головой, сокращая небольшое расстояние, которое я создал между нами. Когда я снова крепко прижимаю ее к себе, она шепчет:

— Это просто очень успокаивает и благодаря тебе я чувствую себя в безопасности.

— Хорошо, — бормочу я, наслаждаясь этим моментом.

Прошел месяц с тех пор, как я нашел ее, и даже не смотря на то, что она еще не начала ходить на терапию, ее прогресс очень впечатляет. Когда мы вернемся домой, я планирую поднять вопрос о групповых занятиях или индивидуальных сеансах с нашим постоянным психотерапевтом.

Ее голос дрожит, когда она спрашивает:

— Ты нашел его?

— Пока нет. Но найду, — заверяю я ее.

— Ты убьешь его?

Я снова отстраняюсь и, глядя ей в глаза, провожу рукой по ее щеке и волосам.

— Ты действительно хочешь знать?

Когда она кивает, я тянусь к прикроватной лампе и снова включаю ее. Взяв колоду карт Таро, лежащую рядом с моим телефоном, я говорю:

— Обычно я позволяю человеку выбрать карту, прежде чем убить его.

Сиара протягивает руку и берет карты, медленно рассматривая каждую из них, а затем говорит:

— Мне нравятся черно-золотая рубашка. — Ее взгляд устремляется на меня. — Что означает каждая карта?

Уголок моего рта приподнимается.

— Если вытягивают карту Дьявол и Суд, то я могу выбрать, как они умрут.

Она поднимает карту.

— Сила?

— Я сражаюсь с человеком до тех пор, пока один из нас не умрет. — Ее глаза расширяются, и я быстро добавляю: — Я очень хорошо умею драться. Тебе не нужно беспокоиться обо мне.

Я наблюдаю, как она снова просматривает их, а затем показывает мне еще одну карту с изображением золотого столба.

— Башня означает, что я сбрасываю их со здания.

— Почему ты заставляешь их выбирать? Почему бы просто не пристрелить их?

— Некоторые люди заслуживают большего, чем пуля, — честно отвечаю я. — Когда они выбирают карту, я оставляю все на волю судьбы.

Сиара кивает и прикусывает нижнюю губу, глядя на карту с изображением Мрачного Жнеца с Косой.

— Смерть, — шепчет она.

Прежде чем она успевает спросить о ее значении, я говорю:

— Тебе не стоит слышать о ней, mi sol.

Ее взгляд снова скользит по моему лицу.

— Ты позволишь Нолану выбрать карту?

Я пристально смотрю на нее несколько секунд, а затем спрашиваю:

— Хочешь выбрать карту для него?

Она просматривает все карты, затем снова останавливается на Смерти.

— Это ведь худшая карта, да?

— Да. Человек будет страдать неделями.

Она протягивает мне колоду, оставляя одну карту себе.

— Я выбираю Смерть.

Мои губы растягиваются в улыбке.

— Хороший выбор.

Я буду поочередно отрезать этому ублюдку конечности, пока он не сойдет с ума.

Я кладу колоду карт на прикроватную тумбочку и выключаю свет.

Когда я снова поворачиваюсь к Сиаре, она снова прижимается к моей груди, сжимая в руке карту Таро.

— Постарайся уснуть, mi pequeño sol.

Она трется щекой о мою кожу.

— Спокойной ночи, Сантьяго.

— Спокойной ночи. — Я начинаю водить пальцами по ее спине, и через несколько минут ее дыхание выравнивается, и она засыпает.

Закрыв глаза, я наслаждаюсь ощущением того, что обнимаю свою женщину. Я продолжаю дремать, пока на моем телефоне не раздается сигнал будильника.

Я быстро выключаю его и, не успеваю повернуться к Сиаре, как она придвигается ближе, закинув на меня ногу и руку. Она обнимает меня так, словно я ее личная подушка, и на моем лице появляется улыбка.

Я не стану ее будить, поэтому решаю позволить ей поспать подольше и пообнимать еще немного.

Сиара

Сантьяго ведет меня вниз по лестнице, высеченной в скалах, и когда наконец открывается вид на океан, зрелище становится поистине захватывающим.

Песок здесь белый, а вода простирается до самого горизонта.

Слева виднеется шатер. На его столбах натянуто белое полотно, которое слегка колышется на ветру. Под ним стоят стол и два стула.

Когда мы подходим ближе, я вижу, что стол усыпан лепестками роз, а в середине лежит еще один подарок.

Сантьяго действительно постарался сделать мой день рождения незабываемым.

Он выдвигает для меня стул, и садясь, я говорю:

— Это... — Я качаю головой, подыскивая нужные слова, —... это невероятно. Спасибо, Сантьяго.

Он садится напротив и дарит мне теплую, любящую улыбку.

Я начинаю понимать, что он действительно испытывает ко мне чувства, и это трогает меня до глубины души. Слезы наворачиваются на глаза, и я смеюсь, вытирая их. Я смотрю на набегающие волны и делаю глубокий вдох, а затем снова обращаю внимание на необыкновенного мужчину, сидящего напротив меня.

— Ты делаешь меня счастливой, — признаюсь я.

— Рад это слышать, mi sol. — Он наклоняется вперед и придвигает подарок поближе ко мне. — Хочешь угадать с трех раз?

Я вытираю слезу кончиками пальцев и улыбаюсь ему.

— Условия те же, что и раньше?

Он кивает.

— Конечно.

Эта коробка больше остальных, и не похоже, что в ней находятся украшения. Я думаю минуту, а потом спрашиваю:

— Это одежда?

Сантьяго качает головой, уголок его рта приподнимается.

Я беру коробку и встряхиваю ее. Подарок издает приглушенный звук, будто внутри что-то шевелится.

Я понятия не имею, что это может быть.

— Я не знаю, что там.

Его бровь выгибается.

— Сдаешься?

Когда я киваю, выражение его лица становится серьезным, и он спрашивает:

— Ты уверена?

Я знаю, что он имеет в виду поцелуй.

— Да. Уверена.

Его губы расплываются в горячей улыбке.

— Открой свой подарок, mi sol.

Я срываю бумагу и снимаю крышку с коробки. Увидев золотистый шелк, я хмурюсь, но когда снимаю ткань, под ней оказывается фотография в рамке.

Снимок был сделан во время ужина с Грейс и Домиником. Мы все улыбаемся.

Я выгляжу счастливой.

Затем я вижу выражение лица Сантьяго, и нет никаких сомнений в том, что он смотрит на меня с любовью.

Мой подбородок начинает дрожать, когда я достаю фотографию из коробки.

— Я хотел, чтобы ты увидела то, что вижу я, когда смотрю на тебя, — бормочет Сантьяго.

Я продолжаю смотреть на его лицо на фотографии, вместо того чтобы смотреть на себя, и вижу все, чего когда-либо хотела.

Наконец я понимаю, почему Сантьяго так уверен, что я — его единственная.

Я провожу пальцами по стеклу, защищающему фотографию, прежде чем положить ее обратно в коробку. Как только я аккуратно ставлю свой подарок на землю рядом со стулом, к нам подходят официанты с подносами. Я жду, пока они поставят на стол тарелку с фруктами и мимозой.

Когда они снова уходят, я улыбаюсь Сантьяго, изо всех сил стараясь не поддаваться эмоциям.

— У меня и раньше были потрясающие дни рождения, но ни один из них не сравнится с сегодняшним. — Желая отплатить ему тем же, я признаюсь: — Я чувствую к тебе влечение. — Я поднимаю руку и беру кольцо. — И у меня зарождаются чувства к тебе. Ты мне очень дорог.

Сантьяго наклоняет голову, и его взгляд становится таким нежным, что я ощущаю это всем сердцем.

— У меня уйма времени, Сиара. Спешить некуда.

Он берет свой бокал, поднимает его, и я быстро беру свой, а затем он произносит тост:

— За то, чтобы мы всю жизнь узнавали друг друга и старели вместе. Неважно, будем ли мы друзьями или возлюбленными, я самый счастливый человек на свете, потому что ты есть в моей жизни.

Я сделаю все, что в моих силах, чтобы исцелиться и дать Сантьяго то, чего он хочет.

Я делаю глоток мимозы, затем ставлю бокал обратно на стол и беру дольку арбуза. Откусывая, я смотрю на океан и думаю, как мне повезло, что именно он нашел меня в том поле.

Из всех, кого он знает, из всех женщин, которых он спас, он выбрал меня.

Я снова смотрю на него и говорю:

— Когда мы вернемся домой, я постараюсь познакомиться с жителями деревни. Я буду ходить на групповые занятия. — Я делаю глубокий вдох и добавляю: — Я сделаю все, что в моих силах, чтобы вписаться в твой мир.

— Я буду рядом на каждом шагу, и всегда буду поддержать тебя, mi sol.

Мы наслаждаемся фруктами, и нервозность возвращается, когда Сантьяго отодвигает свой стул и поднимается на ноги.

— Как бы сильно я ни хотел, чтобы весь день ты была только моей, придется разделить тебя с Грейс.

Я встаю и вытираю руки о брюки, мое сердцебиение учащается.

Когда он подходит ко мне ближе, я поднимаю руку и прижимаю ладонь к его груди.

— Можешь немного наклониться?

Он обнимает меня одной рукой, а затем выполняет мою просьбу. У меня внутри порхают бабочки, когда я чуть приподнимаюсь и, чувствуя его дыхание на своих губах, целую его.

Несмотря на то, что наши губы едва соприкасаются, мой живот сжимается с невероятной силой. Я поднимаю другую руку к лицу Сантьяго, касаюсь пальцами его челюсти и отстраняюсь на дюйм.

Мое сердце бешено колотится в груди, когда наши взгляды встречаются. Я чувствую, как вздымается его грудь, когда он делает глубокий вдох, а на его лице отражается смесь желания и твердой решимости.

Затем его рука сжимается вокруг меня еще сильнее, и я чуть было не теряю равновесие, когда его губы прижимаются к моим. Другая его рука зарывается в мои волосы, когда он наклоняет голову, а его язык проникает в мой рот.

Напряжение момента настолько велико, что я буквально чувствую, как внутри меня все вибрирует. Вкус Сантьяго ощущается так остро, что я не могу дышать, когда его губы покусывают и ласкают мои.

Он прижимается ко мне еще сильнее, и я обвиваю руками его шею, отвечая на поцелуй. Не потому, что меня заставляют или я в долгу перед ним за все, что он для меня сделал, а потому, что я этого хочу.

Он первый мужчина, которого я целую по собственной воле, и я позволяю всем радостным и волнующим эмоциям, которые он во мне пробуждает, омыть меня подобно очищающему дождю.

Сантьяго стонет мне в губы, и по телу пробегает волна мурашек. Мое тело дрожит от того, как потрясающе его губы ощущаются на моих, затем поцелуй становится более страстным, и, клянусь, я чувствую его всем своим существом, вплоть до самых пальцев ног.

Его язык доминирует над моим, зубы покусывают мои губы, и мне кажется, что я даже забываю, как дышать. Время словно ускользает, и ничто не имеет значения, кроме поцелуев Сантьяго.

Сантьяго

Проведя с Сиарой несколько незабываемых дней на острове, мы возвращаемся домой, как вдруг звонит мой телефон.

Я достаю его из кармана и, увидев имя Хорхе, расплываюсь в широкой улыбке. Он может звонить мне только по одной причине.

— Сообщи мне хорошие новости, — отвечаю я.

— Я нашел этого ублюдка. Отец Нолана потерял бдительность и в конце концов привел меня к дому на другом конце гребаной страны, где этот мудак прятался.

— Когда вернешься домой, отведи его в подвал.

— Мы уже взлетаем. Я хотел посадить его в самолет, прежде чем звонить тебе.

— Хорошо. Увидимся вечером.

Мы заканчиваем разговор, и я перевожу взгляд на Педро, который наблюдает за мной в зеркало заднего вида. На его лице расцветает улыбка, свидетельствующая о том, что Хорхе уже уведомил его.

Убрав телефон обратно в карман, я достаю колоду карт и вытаскиваю из нее карту Смерти. Когда я протягиваю ее Сиаре, она вопросительно смотрит на меня.

— Мои люди нашли Нолана. Они везут его ко мне.

На ее лице мелькает шок, и она берет карту дрожащей рукой.

— Вы действительно нашли его?

— Да. — Я поднимаю руку и провожу пальцами по ее волосам. — Так что тебе больше не о чем беспокоиться. Я заставлю его в десятикратном размере заплатить за то, что он с тобой сделал.

Она прижимает карту к груди, и на ее лице мелькает что-то похожее на ненависть.

— Ты говорил, что эта карта означает, что виновнику ты отрежешь какие-либо части тела, да? — Когда я киваю, уголки ее рта опускаются от отвращения. — А если я попрошу, ты сможешь отрезать ему определенную часть тела?

Уголок моего рта приподнимается, и я впервые показываю свою жестокую сторону, мой голос наполняется обещанием чистой гребаной боли, когда я говорю:

— Я отрежу ему все, что захочешь, mi amor.

Она наклоняется ближе и приподнимается, чтобы дотянуться до моего уха, а затем шепчет:

— Его мужское достоинство.

Я поднимаю руку, обхватываю ее шею и отстраняю на несколько дюймов, чтобы заглянуть ей в глаза. Затем клянусь:

— Я сделаю это. Хочешь, чтобы я передал ему какое-нибудь сообщение?

Она думает минуту, затем отвечает:

— Скажи ему, что он не сломал меня и что я принадлежу тебе.

Господи. Мое сердце.

Черты моего лица смягчаются.

— Поверь мне, при каждом удобном случае я, блять, буду напоминать ему об этом.

Она подносит руку к моему лицу и проводит кончиками пальцев по подбородку, затем снова наклоняется и нежно целует меня в губы, прежде чем прошептать:

— Скажи ему, что я целую тебя по собственной воле и что ты заставляешь меня стонать от удовольствия. Скажи ему, что я не могу перестать прикасаться к тебе и что мне нравится спать в твоих объятиях. Скажи ему, что я влюбляюсь в тебя.

Мое сердцебиение замедляется, потому что ее слова поражают меня. Я замираю, когда их смысл проникает в мою душу.

Сиара снова отстраняется и встречается со мной взглядом, ее чувства ко мне написаны на ее лице.

Педро проезжает на внедорожнике через ворота комплекса, и мне требуется вся сила воли, чтобы сдержать нетерпение, пока он останавливается перед виллой.

Схватив Сиару за руку, я распахиваю дверь машины и вытаскиваю ее с заднего сиденья. Я тащу ее в дом, даже не потрудившись закрыть входную дверь. Мои руки взлетают к ее лицу и, обхватив ее щеки, я прижимаюсь к ее губам.

Мой язык проникает в ее рот, и я с жадностью поглощаю ее, испытывая всю глубину одержимой любви, которую она во мне пробуждает.

Она крепко хватает меня за предплечья, ее губы полностью подчиняются моим, и весь мой самоконтроль тут же улетучивается.

Я нежно ласкаю ее губы и слегка покусываю их, пока они не становятся пухлыми. Затем поглаживаю ее язык так, как планирую трахнуть ее, как только она будет готова.

Опустив одну руку, я провожу пальцами по ее боку и сжимаю ее бедро. Я притягиваю ее к себе, и мой твердый член трется о ее живот.

Облегчения это мне не приносит, но, прежде чем я успеваю совершить серьезную ошибку, раздается детский плач. Этот звук мгновенно проясняет мою голову.

Отстранившись от ее губ, я отхожу на три шага назад и с трудом пытаюсь отдышаться.

Сиара тоже хватает ртом воздух, ее глаза затуманены той же страстью, что бурлит в моих венах, и из-за этого мне чертовски трудно сохранять дистанцию между нами.

Мои глаза прожигают ее насквозь, а тело кричит о большем. Но, по милости Божьей, я остаюсь на месте и не беру то, что хочу.

Затем она делает шаг ко мне, и я качаю головой, жестом прося ее дать мне минутку.

Я глубоко вдыхаю и, собрав всю волю в кулак, подавляю непреодолимое влечение к ней, пока снова не обретаю контроль над собой.

На ее лице мелькает беспокойство.

— Ты в порядке?

Я киваю, проводя ладонью по лицу.

— Мне просто нужна была минутка, чтобы не потерять над собой контроль рядом с тобой.

Понимая, что сейчас я ни в коем случае не смогу остаться с ней наедине, я беру ее за руку и вывожу из дома.

Она молча переплетает свои пальцы с моими, пока мы идем к главной дороге, ведущей через деревню. Когда мы проходим мимо коттеджей, мои эмоции успокаиваются, и я нахожу время поговорить со своими людьми.

Я знакомлю их с Сиарой, и хотя ей по-прежнему неуютно среди людей, ради меня она старается.

Я прохожу мимо дома Кармен и Каталины, зная, что они, должно быть, отдыхают, поскольку Тьяго сейчас с Астрид.

Когда мы подходим к клинике, улыбка Сиары становится шире.

— Мы можем зайти, чтобы поздороваться с Эммой и доктором Пирес?

— Конечно. — Я веду ее внутрь, и когда Эмма видит нас, ее лицо озаряется улыбкой.

— О боже! — взволнованно восклицает Эмма, выходя из-за сестринского поста. — Доктор Пирес! Посмотрите, кто здесь.

Я отпускаю руку Сиары, и когда она обнимает Эмму, меня охватывает гордость.

Каждый день она делает огромные шаги к исцелению.

Она права. Этот ублюдок не сломал ее. Я молюсь, чтобы наступил день, когда она вообще перестанет о нем думать.

Доктор Пирес врывается в приемную и, увидев Сиару, восклицает:

— Боже мой! Ты выглядишь потрясающе! — Она не спешит обнять Сиару, останавливаясь перед ней. — Как ты себя чувствуешь?

— Возвращаюсь к нормальной жизни, — отвечает Сиара. — Я хотела поблагодарить вас за все, что вы для меня сделали. Вас обеих.

Доктор Пирес машет рукой.

— Я была рада помочь тебе.

Раз уж мы здесь, я спрашиваю:

— Как поживают женщины, которые прибыли на прошлой неделе?

— У них все хорошо. Я перевела их в коттедж, и они начали терапию с Глорией.

— Приятно слышать, — бормочу я. — Кстати, о докторе Альварадо. Она свободна?

Доктор Пирес кивает.

— Она в своем кабинете.

Я беру Сиару за руку и, ведя ее по коридору, говорю:

— Я просто хочу вас познакомить. Когда будешь готова, можешь поговорить с ней.

Мы проходим мимо палаты, где лежала Сиара, когда я только привез ее сюда, и она бросает взгляд на пустую кровать.

Когда мы подходим к кабинету, я вижу, что дверь приоткрыта, но все равно стучу пальцами по дереву.

— У тебя найдется минутка?

Доктор Альварадо поднимает голову и, увидев меня, тепло улыбается.

— Конечно. — Она поднимается на ноги. — Входи. Входи. — Ее взгляд перемещается на Сиару, затем опускается на наши соединенные руки. — Ты, должно быть, Сиара. — Сохраняя дистанцию, она продолжает: — Я доктор Глория Альварадо, психотерапевт, работающий в этой деревне. Приятно наконец-то познакомиться с тобой.

— Здравствуйте, — бормочет Сиара, ее взгляд скользит по уютным креслам, растениям и книжным полкам, а затем снова возвращается к психотерапевту. — Мне тоже приятно с вами познакомиться.

Доктор Альварадо жестом указывает на кресла.

— Не хотите ли присесть?

Я качаю головой.

— Нет, у нас есть еще дела. Я просто хотел показать Сиаре, где находится твой кабинет, на случай, если она будет готова поговорить с тобой.

Доктор Альварадо тепло улыбается Сиаре.

— Если я не работаю с пациентом, то моя дверь всегда открыта. Кроме того, каждый вторник и четверг в шесть часов вечера у меня проходят групповые занятия. Мы собираемся в школе.

— Здесь есть школа? — Спрашивает Сиара, удивленно распахнув глаза.

— Да, она в первом коттедже, ближайшем к вилле.

— О. Я и не заметила.

— Занятия в школе заканчиваются в час, — объясняю я. — Мы только что разминулись с детьми, но некоторые из них, вероятно, играют на поле.

Сиара кивает, затем снова переводит взгляд на доктора Альварадо.

— Я бы хотела записаться к вам на прием, чтобы мы могли поговорить наедине.

Доктор возвращается к своему столу и проверяет расписание.

— Я могу встретиться с тобой сегодня вечером в восемь или завтра в семь утра. Когда будет удобно?

Я благодарно улыбаюсь ей, потому что знаю, что она жертвует своим личным временем, чтобы как можно скорее начать сеансы терапии с Сиарой.

Моя женщина смотрит на меня.

— Э-э... Сегодня вечером? Чем раньше, тем лучше, верно?

Скорее всего я буду занят Ноланом, поэтому киваю.

— Звучит неплохо, mi sol.

— Отлично, тогда увидимся в восемь вечера, — говорит она доктору.

— Я приведу ее вовремя, — говорю я, а затем спрашиваю: — Как дела у других женщин?

— Тебе не о чем беспокоиться, — отвечает она мне так же, как и всегда.

— Продолжай в том же духе, — бормочу я, после чего мы выходим из кабинета.

На выходе Сиара прощается с Эммой и доктором Пирес, и когда мы возвращаемся к вилле, она говорит:

— Доктор Альварадо очень красивая, и она кажется очень милой.

Услышав в ее голосе невысказанный вопрос, я усмехаюсь:

— Доктор Альварадо и доктор Пирес состоят в отношениях. — Я сжимаю ее руку, а затем добавляю: — Я не хочу, чтобы ты когда-либо беспокоилась о других женщинах. Ты для меня единственная.

Ее щеки заливает румянец, и она отворачивается, но я все же успеваю увидеть улыбку, появившуюся на ее губах.

Сантьяго

Оставив Сиару с доктором Альварадо, я направляюсь в заднюю часть дома и открываю люк, после чего спускаюсь по лестнице в подвал.

Хорхе еще не приехал, но он уже в пути.

Я нахожу Педро, подвешивающим крюки для мяса к металлическим кольцам, прикрепленным к потолку, и вижу, что он уже подготовил стол для бальзамирования⁸ с секцией для слива крови.

Сбоку стоит еще один стол, и я осматриваю сабельную пилу, топор и ножи, лежащие на нем.

Сэмюэль приносит аптечку и готовит все необходимое для прижигания артерий, чтобы этот ублюдок не истек кровью раньше времени.

— Подожди. Блять. Зачем ты это делаешь? Подожди, подожди, подожди, — слышу я ирландский акцент.

Повернувшись к лестнице, я вижу, как Хорхе толкает Нолана Уолша в подвал.

Не знаю, чего я ожидал, но точно не бледного, веснушчатого парня.

Он падает на колени, вытянув руки перед собой. Его испуганный взгляд мечется от Сэмюэля к Педро, а затем останавливается на мне.

Мои губы растягиваются в улыбке.

— Добро пожаловать. Чувствуй себя как дома. Мы много времени проведем вместе.

— Что вам от меня нужно? — Спрашивает он, выглядя так, будто вот-вот обделается. — Кто вы такие?

Я достаю из кармана карту Таро и начинаю плавно вращать ее между пальцами. Его глаза неотрывно следят за движением карты.

— Я Сантьяго Кастро. — Я поднимаю карту, чтобы он мог ее увидеть. — И у тебя свидание со Смертью.

— Ч-что? — заикается он, его тело напрягается, но он продолжает стоять на коленях, вытянув руки перед собой.

Улыбка исчезает с моего лица, и, вспоминая страх на лице Сиары, то, как она пряталась в чертовом сундуке, ее приступы паники, потому что она боялась вытереться после посещения туалета, я окидываю Нолана безжалостным взглядом.

— Я получу удовольствие, убивая тебя. — Эти слова наполнены жаждой мести и безжалостной жестокостью.

— Я тебя даже не знаю! — Кричит этот ублюдок. — Вы схватили не того человека. — Он поднимается, переминаясь с ноги на ногу, в то время как его глаза бешено мечутся по комнате. Затем он замечает стол с инструментами и бледнеет еще больше. — М-меня зовут Н-Нолан Уолш. Вы схватили не того человека.

Я медленно подхожу к нему, и он отступает, пока не натыкается на стену позади себя. Я вытягиваю руку и, схватив его за шею, бью головой о штукатурку.

Мое лицо находится в нескольких дюймах от его, и я чувствую запах его страха.

— Ей потребовалось две недели, чтобы набраться смелости и выйти из больничной палаты. Еще три с половиной недели ушло на то, чтобы снова начать спать в кровати. А также потребовался целый месяц, чтобы общаться с другими людьми без приступов паники.

Его страх усиливается, а в глазах появляется беспокойство, когда он выдавливает из себя:

— О к-ком ты говоришь?

Отпустив его шею, я делаю шаг назад, а из моей груди вырывается мрачный смешок.

— О Сиаре. — Я бросаю карту ему в грудь. — Она выбрала эту карту специально для тебя. — Я вижу, как до него начинает доходить, в какой заднице он оказался. — И велела мне передать тебе сообщение.

Его дыхание разносится по всему подвалу, и я могу только представить, как быстро бьется его сердце.

— Она принадлежит мне.

Сиара была права. Это сильно поражает его, и он запрокидывает голову. На его лице появляется безумное выражение, прежде чем страх возвращается.

— На свой день рождения она поцеловала меня по собственной воле, и я, блять, заставил ее застонать. Мне даже не пришлось принуждать ее. Она отдалась мне добровольно.

Теперь на его лице мелькает гнев, и я чуть было не смеюсь, когда этот ублюдок действительно пытается испепелить меня взглядом.

— Сиаре нравится спать в моих объятиях, потому что это единственное место, где она чувствует себя в безопасности. Она прикасается ко мне при каждом удобном случае, потому что не хочет, чтобы я отходил от нее.

Он вздергивает подбородок и выплевывает:

— Где же она тогда, если жить без тебя не может? — Он демонстративно оглядывает комнату. — Я ее здесь не вижу.

Я бросаюсь на него и, выбив ноги из-под него, с силой швыряю его на пол, а затем бью его по лицу.

— Ты, блять, похитил милую, невинную женщину и мучил ее месяцами, потому что ты, жалкий ублюдок, не мог заполучить такую женщину другим способом. Ты заковал ее в цепи, как животное. Ты лишил ее свободы воли. Ты... — Я тяжело дышу ему в лицо. — Я заставлю тебя заплатить за все ее мучения.

Оттолкнувшись от ублюдка, я поднимаюсь на ноги и приказываю:

— Привяжите его.

Сэмюэль и Хорхе подходят, а Нолан пытается подняться на ноги и убежать, но они без особых усилий хватают и тащат его никчемную задницу к столу.

— Нет! — Кричит он. — Нет! Подождите! Нет!

Затащив его на стальную поверхность, Педро закрепляет кандалы на его руках и бедрах, фиксируя ублюдка на месте.

Я делаю паузу, чтобы успокоиться и не убить его слишком быстро. Затем разминаю плечи и говорю:

— Я справедливый человек и предоставлю тебе выбор. — Я обвожу рукой стол. — Что ты хочешь, чтобы я использовал на тебе? Пилу, топор или нож?

— Ч-что? Нет!

Я вздыхаю и подхожу к столу.

— Ладно. Я сам выберу. — Я беру сабельную пилу и включаю ее. — Только не говори, что я не сделал тебе одолжение.

— Неееет! — Кричит он, его глаза расширяются от ужаса.

— Успокойся. Я еще даже не начал, — бормочу я. — Боже, ты так драматизируешь.

Педро фыркает, а плечи Сэмюэля трясутся, когда он пытается сдержать смех.

— Вы все, блять, сумасшедшие, — кричит Нолан, пытаясь освободиться от оков.

Я подхожу к краю стола и прижимаю его предплечье к стальной поверхности.

— Наверное, нужно быть немного сумасшедшим, чтобы сделать то, что я собираюсь сделать с тобой. — Пожав плечами, я опускаю пилу на его руку, отрезая четыре пальца.

Его крик звучит как настоящая музыка для моих ушей.

Я выключаю пилу и кладу ее на стол, а затем беру один из пальцев и подношу его к его лицу, чтобы он мог его увидеть.

— Мне нравится, как она легко рассекает плоть и кости, будто масло.

Нолан задыхается, изо рта у него течет слюна, а кожа покрывается потом.

Я упиваюсь видом боли в его глазах.

— Ну же, терпи. Потеря твоих пальцев — ничто по сравнению с тем, через что ты заставил пройти Сиару. — Я похлопываю его по щеке. — Соберись. У нас впереди еще несколько недель.

Я бросаю палец на его грудь, прежде чем взять пилу и снова включить ее.

— П-пожалуйста, — умоляет он, и слезы катятся по его вискам.

Сэмюэль подходит, чтобы заняться рукой, с которой я закончил, а я перехожу на другую сторону стола.

Я хватаю его за другое предплечье, и Нолан начинает яростно трясти головой. Видя его застывший взгляд, я бормочу:

— Не отключайся. Мне нужно, чтобы ты был в сознании.

Я опускаю пилу, перерезая ему запястье.

Спина Нолана выгибается дугой, когда он кричит в агонии.

Пока пила продолжает жужжать, я подхожу ближе к его голове и склоняюсь над ним.

— Это должно решить твою проблему с мастурбацией.

Когда я вижу, что мои слова доходят до него, я говорю:

— Я должен поблагодарить тебя за одно. — Я выключаю пилу, улыбаюсь ему и наклоняюсь ближе, чтобы прошептать: — Я лишу Сиару девственности. Ее невинность будет принадлежать мне.

Выпрямившись, я одариваю его еще одной улыбкой.

— Мне пора идти. Сиара ждет меня. — Я оглядываю его с ног до головы и замечаю, что он обмочился. — Постарайся поспать. Тебе это понадобится.

Я передаю пилу Педро, направляюсь к лестнице и выхожу из подвала. Вернувшись в дом, я быстро принимаю душ и переодеваюсь в чистую одежду, а затем отправляюсь в клинику.

Вбежав в приемную, я как раз успеваю услышать, как Сиара всхлипывает и говорит:

— Большое вам спасибо. Вы действительно не против, если мы будем видеться два раза в неделю?

— Да. Со временем тебе будет достаточно встречаться со мной раз в неделю.

Женщины появляются из коридора, и доктор Альварадо поглаживает Сиару по спине.

Увидев меня, доктор говорит:

— Я сказала Сиаре, чтобы она хорошенько выспалась. Ей нужно отдохнуть после сеанса.

Я киваю, протягивая руку Сиаре. Она прижимается ко мне, когда я обнимаю ее за плечи.

— Я прослежу, чтобы она отдохнула, — заверяю я доктора, выводя свою женщину из клиники. Затем я слегка приседаю и поднимаю ее на руки.

— Я могу идти, — возражает она, обнимая меня за шею.

— Нет. Доктор сказал, что тебе нужно отдохнуть, — бормочу я, одаривая ее улыбкой. — Как прошел сеанс?

Она прижимается лицом к моей шее, и когда ее дыхание касается моей кожи, у меня по коже бегут мурашки от того, насколько это приятно.

— Думаю, все прошло нормально. Мы говорили о том дне, когда он меня похитил.

— Да? — Я не хочу давить на нее, но надеюсь, что она откроется мне.

— Доктор Альварадо сказала, что я имею право злиться, потому что... — еще один вздох согревает мою шею, — потому что никто меня не искал.

Я искал ее, только не в тех, блять, местах.

— Она права, — говорю я.

Сиара оставила все свои вещи дома. Никто даже не потрудился проверить, собрала ли она вообще чемодан.

Когда я вчера разговаривал с ее дядей, он сказал, что только что освободил дом. Все вещи Сиары были либо проданы, либо выброшены.

— Никто не виноват, что он похитил меня. Это я ушла из дома вместе с ним.

Я смотрю на нее.

— Могу я спросить почему?

— У него был пистолет, и он сказал, что убьет Грейс и меня. — Она на мгновение замолкает, а затем добавляет: — Я не хотела, чтобы он причинил боль Грейс. Она всегда защищала меня и в тот момент была занята спором с Домиником и папой, когда Нолан заявился в мою комнату. На следующий день ее заставили выйти замуж за Доминика, а отца убили. — Она качает головой. — Есть только один человек, на которого стоит злиться. Нолан.

— Если это тебя хоть как-то утешит, ему сейчас чертовски больно, — ворчу я, неся ее на виллу.

Я направляюсь прямиком на веранду и сажусь в свое любимое кресло, усаживая Сиару себе на колени.

Она кладет руки мне на плечи и, выпрямившись, прижимается попкой к моему члену. На ней хлопчатобумажные брюки, по стилю похожие на мои, как будто она пытается подражать мне. Между нами одна лишь тонкая ткань, и она должно быть чувствует, каким твердым я становлюсь под ней.

Не желая расстраивать ее, я легонько толкаю ее в поясницу.

— Тебе лучше подвинуться, mi sol. Я не могу контролировать себя, когда твоя сексуальная задница покоится на моих коленях.

Вместо того чтобы встать, она, к моему удивлению, садится на меня верхом, обхватив ногами с обеих сторон. Она прижимается попкой к моим бедрам, затем прикусывает нижнюю губу, бросая на меня быстрый взгляд.

Я поднимаю руку и провожу пальцами по изгибу ее подбородка.

— Поговори со мной. Скажи мне, чего ты хочешь.

Сиара делает глубокий вдох, затем придвигается ближе и снова обвивает руками мою шею. Ее взгляд опускается на мои губы, и она шепчет:

— Я хочу поцеловать тебя.

— Я весь твой, mi vida, — усмехаюсь я. — Ты можешь делать со мной все, что захочешь, и когда захочешь.

Ее губы изгибаются в прекрасной улыбке, прежде чем она дарит мне нежный поцелуй, от которого у меня сжимается сердце.

Сиара

Я продолжаю нежно целовать губы Сантьяго, желая показать ему, что он значит для меня.

Он поддерживает меня и не дает моей травме взять верх. Он видит меня настоящую, за всеми шрамами, и показывает, что я — самое важное, что есть в его жизни.

Я кладу руки ему на подбородок и, наклонив голову, провожу языком по его нижней губе с той же нежностью, которую он проявлял с того дня, как я очнулась в больничной палате.

Сантьяго опускает руки на мои бедра и, крепко сжав их, углубляет поцелуй. Его язык проникает в мой рот и я тихо стону, потому что его вкус вызывает сильное привыкание.

Прохладный ветерок играет с моими волосами, пока губы Сантьяго целуют мои. Я полностью поглощена им. Вдыхаю его древесный аромат, ощущаю его крепкое тело и исходящую от него силу. Само его присутствие настолько манит, что к нему невозможно не тянуться.

Я хочу остаться на его орбите.

Хочу быть в центре его внимания.

Хочу быть той, кого он любит больше всего на свете.

Поцелуй становится все более страстным, но когда мое тело реагирует на его прикосновения и я прижимаюсь к нему, он мгновенно отстраняется и крепче сжимает мои бедра, не давая мне пошевелиться.

Его лицо напряжено, как будто он злится, и у меня замирает сердце.

Пытаясь отдышаться после поцелуев, я шепчу:

— Прости. Я просто увлеклась.

Сантьяго качает головой и отвечает хриплым голосом:

— Не извиняйся. Мне просто нужна минутка. Ощущение твоей киски на моем члене доводит мое самообладание до предела.

Он говорит так прямо, что мое лицо мгновенно заливается румянцем, но от его слов у меня сжимается низ живота.

Сантьяго хмурится, от чего он выглядит еще более разгневанным, когда спрашивает:

— Если только... Этого ты хотела, когда села ко мне на колени?

Я прижимаюсь лбом к его груди и киваю.

— Я думала, все будет в порядке, потому что ты сказал мне, что я могу делать все, что захочу.

Его хватка на моих бедрах мгновенно ослабевает, и он говорит:

— В таком случае, катайся на мне сколько хочешь, mi sol. Просто знай, я не собираюсь сидеть сложа руки.

Я снова поднимаю голову и, видя, как уголки его рта приподнимаются в улыбке, несмотря на то, что лицо все еще напряжено, чувствую себя немного лучше.

Но момент прошел, и я не собираюсь снова тереться о него.

Сантьяго поднимает руку, обхватывает пальцами мой затылок, и прежде чем я успеваю что-либо обдумать, его губы впиваются в мои.

Через несколько секунд я пьянею от его вкуса, когда его зубы и губы пожирают меня. Я кладу руки ему на грудь и, чувствуя тепло его кожи под рубашкой, не раздумывая, начинаю расстегивать пуговицы. Я отодвигаю ткань и провожу пальцами по его мышцам.

Так хорошо.

На этот раз Сантьяго толкается вверх, его твердый член трется о ложбинку у меня между ног. Наслаждение наступает мгновенно, и из меня вырывается смехотворно громкий стон. Желая ощутить это снова, я прижимаюсь к нему и вращаю бедрами.

О Боже.

Он невероятно хорош, и когда он рычит мне в губы, мое тело дрожит, и я хнычу от нахлынувшего желания.

Рука Сантьяго обвивается вокруг моей спины, и я прижимаюсь к нему, в то время как он сильно толкается в нужное мне место.

В какой-то момент поцелуи прекратились, но наши губы все еще касаются друг друга. Я открываю глаза и встречаюсь с его хищным взглядом.

Он наблюдает за моей реакцией, когда снова толкается вверх, вырывая из меня еще один стон.

— Господи, — рычит он. — Если ты продолжишь так стонать, я кончу в штаны.

Видя темное желание на его лице, я целую его подбородок, а затем опускаюсь ниже, к шее. Мои руки мягко скользят по его груди, а бедра продолжают двигаться.

Сантьяго обхватывает мое лицо и снова завладевает моими губами, затем задает устойчивый темп, толкаясь и потираясь своим членом о мою разгоряченную сердцевину.

Черт возьми.

Я задыхаюсь от острого наслаждения, и мое тело начинает двигаться в такт с его, пока мои руки блуждают по его горячей коже и рельефным мышцам.

О Боже мой.

Я двигаюсь все быстрее и быстрее, стоны и всхлипы срываются с моих губ, а он ловит их, лаская языком и нежно покусывая.

В одну секунду я чувствую, как что-то зарождается глубоко внутри меня, а в следующую — мне приходится обхватить его шею, когда мое тело наклоняется вперед, а дыхание застревает в легких.

Меня охватывает невероятное удовольствие. Сантьяго продолжает прижиматься ко мне своим твердым членом, и я теряюсь в волне невероятного экстаза.

— Jesucristo, mi amor, — выдавливает он слова сквозь стиснутые зубы, прямо перед тем, как я чувствую, как его тело напрягается, а руки крепко обнимают меня. Он прижимается лицом к моей шее и стонет, когда достигает оргазма.

Я прижимаюсь к нему, и когда удовольствие начинает угасать, мы долго сидим неподвижно.

Как только наше дыхание приходит в норму, Сантьяго целует меня в шею и спрашивает:

— Ты в порядке?

Я киваю и, ослабив хватку, отстраняюсь, пока наши взгляды не встречаются.

Он смотрит на меня так, словно пытается заглянуть в саму душу.

— Как ты себя чувствуешь?

Уголок моего рта слегка приподнимается.

— Удовлетворена. А ты?

Одарив меня горячей улыбкой, он говорит:

— Мне сейчас охренительно хорошо.

Я смеюсь и, не задумываясь, провожу руками по его груди. Я опускаю вгляд, восхищаясь тем, насколько он привлекателен.

— Почему у тебя нет татуировок на груди?

— Скоро будет.

— У тебя татуировки только на руках?

Он качает головой.

— У меня вся спина покрыта ими.

Я еще не видела его спину.

— Там такие же узоры, что и на руках?

— Нет. — На его лице мелькает напряжение. — Лица моей семьи. — Он поднимает руку и проводит пальцем от моей щеки до ключицы. — Они у меня на спине, потому что остались в моем прошлом, и то, что с ними произошло, сделало меня тем, кем я стал. — Его палец скользит по области над моим сердцем, в опасной близости от груди. — Мое будущее будет у меня на груди. Моя цель в жизни.

Он смотрит на меня так, словно я — все, что для него имеет значение, и, зная, что место в его сердце отведено для меня, я наклоняюсь и запечатлеваю поцелуй на его груди.

Я снова поднимаю голову и, нежно улыбнувшись ему, просто смотрю на него.

— Я люблю тебя, Сиара.

Эти слова поражают меня так сильно, что мои губы приоткрываются в беззвучном вздохе.

Несколько минут я просто молча смотрю на него.

— Я так сильно люблю тебя. — Он на мгновение задумывается, а затем уголок его рта приподнимается: — Люди склонны видеть во мне беззаботного и, возможно, немного безумного парня, но... — Он прерывисто вздыхает, и я впервые вижу, как тяжело ему приходится. — Находясь в окружении всего того мрачного дерьма, с которым мне приходится иметь дело, и сломленных людей, которым я пытаюсь помочь, ты — солнечный свет. Ты — единственное, чего я хочу для себя.

Я должна заботиться о нем.

Заведя руку за шею, я расстегиваю застежку и снимаю золотую цепочку с шеи. Я беру его руку и кладу кольцо ему на ладонь.

Я протягиваю ему левую руку и шепчу:

— Я твоя, Сантьяго.

Он глубоко вдыхает, брови сходятся на переносице, а на лице появляется недоверие.

— Ты серьезно? Как только я надену это кольцо, оно останется на твоем пальце навсегда.

Я смеюсь.

— Несколько дней назад оно застряло на моем пальце, так что да, я тебе верю.

Он подносит кольцо к моей руке, и, надев его, решает мою судьбу.

Я принадлежу Сантьяго Кастро.

Его глаза встречаются с моими.

— Mía para siempre.

Когда он проводит большим пальцем по бриллианту, я спрашиваю:

— Что означают эти слова?

— Навеки моя. — Он обхватывает мой подбородок и страстно целует в губы, а затем рычит: — Целиком и полностью, блять, моя.

Сиара

Сидя в кабинете Сантьяго, я ввожу данные для входа в свой банковский счет. Прежде чем я успеваю нажать кнопку ввода, Сантьяго спрашивает:

— Ты уверена?

— Если никто не изменил их, — бормочу я, нажимая на кнопку, — то все должно получиться. — Зайдя в банковское приложение, я улыбаюсь ему. — Я вошла.

— Там все нормально? — Спрашивает он.

Я захожу в свой аккаунт и вижу кучу списаний. Но на счету осталось достаточно средств.

— У меня на счету было двадцать тысяч, а теперь показывает двести тридцать шесть тысяч.

Сантьяго хмурится, подходя к экрану.

— Мне казалось, что у твоего отца были деньги.

Я показываю на свой баланс.

— Наследство было поделено на троих, и это большие деньги.

Он достает свой телефон из кармана и переводит взгляд с экрана ноутбука на устройство в своей руке, а затем бормочет:

— Это все исправит.

— Что исправит?

— Твой банковский счет. — Он указывает на ноутбук. — Открой инвестиционный счет и переведи на него большую часть своих денег. Оставь на этом счете только ту сумму, которую планируешь тратить каждый месяц. — Он вздыхает. — Черт, нам нужно оформить тебе карту.

Он склоняется надо мной и принимается за работу, открывая другой счет. Когда он выбирает опцию перевода, я кладу руку ему на запястье.

— Подожди! Что-то не так с балансом.

— Все в порядке. — Он переводит полтора миллиона на инвестиционный счет. — Как только у нас появится немного свободного времени, мы поедем в Ирландию и оформим тебе карту, чтобы ты могла использовать эти средства. А пока я закажу тебе кредитную карту и привяжу ее к своему счету.

Так вот, что он печатал на своем телефоне несколько секунд назад...

Я крепко сжимаю его руку.

— Ты только что перевел на мой счет полтора миллиона?

Он бросает на меня взгляд.

— Слишком мало?

— Нет! — Я встаю со стула, глядя на него широко раскрытыми глазами. — Почему ты перевел мне столько денег?

Он выпрямляется, и на его лице мелькает растерянность.

— Потому что ты моя женщина. — Подойдя ближе, он берет мою левую руку и поднимает ее. — И кольцо на твоем пальце — лишнее тому доказательство.

Он сейчас такой чертовски милый, что я решаю оставить эту тему и говорю:

— Спасибо.

На его лице расплывается улыбка.

— Не за что, mi amor. — Он обнимает меня и притягивает ближе. — Завтра вечером жители деревни планируют устроить вечеринку. Они хотят отметить, что Эладио пережил свое первое огнестрельное ранение, и поприветствовать новых соседей. После этого мне нужно уладить кое-какие дела, а потом мы сможем отправиться в Ирландию.

— Я, честно говоря, не спешу туда возвращаться. — Положив руки ему на грудь, я спрашиваю: — Может, лучше вернемся на остров, чтобы я могла навестить Грейс и Кристиана?

— Конечно. — Уголок его рта приподнимается. — Для тебя все, что угодно.

Когда он наклоняется, я поднимаюсь ему навстречу, и в тот момент, когда его губы касаются моих, внутри меня вспыхивает буря эмоций.

С тех пор, как мы оба испытали оргазм на веранде, я все время думаю о Сантьяго. Иногда я просто прокручиваю в голове тот интимный момент, который мы разделили, а иногда представляю, как мы делаем следующий шаг.

Влюбиться в первый раз — это волнующе, но в то же время и страшно. Временами эмоции могут быть невероятно сильными.

Когда Сантьяго разрывает поцелуй, я разочарованно вздыхаю. Затем начинаю осыпать поцелуями его шею и спускаюсь к груди, одновременно расстегивая его рубашку.

— Хм... Мне нравится, к чему все идет, — говорит он низким, глубоким голосом.

Когда я заканчиваю с пуговицами, он подхватывает меня на руки, а затем относит к дивану, где укладывает, склоняясь надо мной.

Боже, этот мужчина невероятно привлекателен.

Я поднимаю руки и стягиваю его рубашку с плеч. Он бросает ее на пол и прижимается ко мне всем телом, опираясь рукой на подлокотник у моей головы. Видя его грудь и пресс, мой живот сжимается так сильно, что мне кажется, будто мои яичники вот-вот взорвутся.

Он наклоняется, слегка покусывая мои губы, и я инстинктивно хватаюсь за его плечи. Внезапно он углубляет поцелуй, его язык касается моего, в то время как другая его рука движется вверх по моему боку, пока ладонь не накрывает мою грудь.

От его прикосновений по моему телу пробегают мурашки, и я выгибаю спину.

Сантьяго начинает массировать меня через ткань, и я полностью теряюсь в этих ощущениях.

Его рука скользит вниз по моему телу, и он разрывает поцелуй. Когда я открываю глаза, он внимательно наблюдает за мной, расстегивая пуговицу на моих брюках и молнию.

Мое сердце колотится, как сумасшедшее, а дыхание застревает в легких.

— Тебе нравится, когда я прикасаюсь к тебе? — Спрашивает он.

Я быстро киваю, а предвкушение внутри меня превращается в бурлящую энергию.

— Используй слова, mi pequeño sol.

Я продолжаю кивать и шепчу:

— Да.

Его взгляд не отрывается от моего, когда он скользит руками под ткань, и когда я чувствую, как его пальцы касаются моего самого интимного места, мои губы приоткрываются, а бедра невольно приподнимаются. Такое чувство, что я ждала этого момента всю свою жизнь, и я понимаю, что это нужно мне больше, чем воздух.

Мне нужно, чтобы Сантьяго прикоснулся к каждому дюйму моего тела и сделал меня своей.

— Пожалуйста, — хнычу я.

— Я рядом, mi amor, — бормочет он, его голос наполнен любовью. Затем он обнимает меня, и на его лице появляется выражение чистого благоговения.

Его средний палец легонько скользит по моему входу, затем он слегка вводит его в меня. Я крепко сжимаю его татуированную руку, которой он все еще опирается на подлокотник. Мои глаза прикованы к его глазам, а бедра снова приподнимаются, когда он кружит вокруг моего клитора.

Медленно его движения ускоряются, затем его палец снова проникает в меня, и я запрокидываю голову, закрывая глаза от удовольствия, которое он мне доставляет.

— Открой глаза и смотри на меня, — приказ вырывается из его груди, и я подчиняюсь.

Сантьяго начинает массировать меня все сильнее и сильнее, и вскоре мои бедра начинают вращаться, а дыхание становится прерывистым.

Из-за него напряжение в моем животе все нарастает и нарастает, а затем, как и прошлой ночью, экстаз обрушивается на меня с сокрушительной силой.

Мои губы приоткрываются, но я не издаю ни звука, когда каждый мускул моего тела сжимается от напряжения. На этот раз из меня не вырываются стоны и вздохи, потому что я даже не могу вдохнуть полной грудью. Пока удовольствие прокатывается по мне волнами, Сантьяго продолжает ласкать меня. Каким-то образом он точно знает, как и где нужно прикасаться, чтобы я содрогалась под ним.

Кажется, проходят минуты, и когда по моему телу пробегают последние волны удовольствия, он говорит:

— Дыши, mi amor.

Я делаю глубокий вдох, затем слезы скатываются по моим вискам, и я прячу лицо в его руке.

Он вытаскивает руку из моих брюк и, переместив мое тело, ложится так, что я частично оказываюсь на нем. Он крепко обнимает меня и покрывает поцелуями мои волосы и лоб.

— Я держу тебя, — бормочет он, другой рукой поглаживая мой бок и бедро.

Внезапно меня охватывает острое желание, и, сев, я хватаюсь за свою футболку и стягиваю ее через голову. Я расстегиваю лифчик и бросаю его на пол, а затем снова ложусь на него.

Клянусь, моя душа вздыхает от облегчения, а затем Сантьяго снова переворачивает меня на спину.

— Тебе нужно, чтобы я прикасался к тебе везде, mi sol?

Я киваю, и когда его руки сжимают мою грудь, из меня вырывается всхлип, но я продолжаю кивать. Он наклоняет голову и втягивает мой левый сосок в рот. Долгое время он ласкает и целует мою грудь, затем его ладони сильно поглаживают мой живот и, взявшись за мои брюки, он стягивает ткань по моим ногам.

Лежа на диване, я не отрываю глаз от его лица, пока он ласкает каждый дюйм моего тела, а когда добирается до лодыжек, нежно целует шрамы.

Я никогда в жизни не чувствовала себя такой любимой. Сейчас в его действиях нет ничего сексуального, и мне кажется, что он очищает мое тело так, как я никогда не могла.

Все внутри меня снова успокаивается, и Сантьяго замечает это. Он ползет вверх и ложится на меня сверху, а потом просто смотрит мне в глаза.

С нежным выражением лица, он спрашивает:

— Лучше?

Я обнимаю его.

— Намного лучше.

— Хорошо. — Уголок его рта приподнимается. — Ты чертовски красива. — Он целует меня в кончик носа. — И вся моя.

Во всем, кроме одного.

Сиара

Одетая в удобные джинсы, шелковую блузку и балетки, я иду рядом с Сантьяго по дороге в деревню.

Еще не дойдя до главной дороги, я чувствую аромат жареного мяса, и, глядя на ряд коттеджей, вижу людей, сидящих на улице, в то время как другие стоят у столов, уставленных едой.

Повсюду горят костры, и слышен радостный гул голосов. Я даже слышу, как кто-то играет на гитаре.

Я узнаю женщину и приветливо улыбаюсь ей. Я пытаюсь запомнить имена всех, но на это уйдет некоторое время.

Когда мы подходим к коттеджу, я наклоняюсь к Сантьяго и спрашиваю:

— Здесь живут Кармен и Тьяго, верно?

Он кивает.

— И мать Кармен, Каталина.

Я ухмыляюсь, потому что правильно запомнила их имена.

Проходя мимо другого коттеджа, я говорю:

— Здесь живут Педро и Джианна. — Вчера по пути на терапию я познакомилась с Джианной.

— Да. — Сантьяго указывает на мужчину, стоящего у коттеджа через дорогу. — Кто это?

— Марк.

Он начинает указывать на других людей, и моя улыбка становится все шире, когда я правильно называю их имена.

Когда мы доходим до места, где танцуют несколько человек, я вижу Эладио, играющего на гитаре.

Сантьяго подходит ближе к мужчине, который намного моложе меня, и когда он кладет руку на плечо Эладио, музыка смолкает, и Эладио поднимает голову. Увидев Сантьяго, он улыбается.

— Ты полностью выздоровел? — Спрашивает Сантьяго.

Эладио закатывает глаза.

— Прошел месяц. Я как новенький.

Сантьяго наклоняет голову.

— В следующий раз, если ты не наденешь бронежилет, я сам отправлю тебя в больницу.

Эладио кивает, его лицо озаряется любовью к Сантьяго.

— Я больше не повторю этой ошибки.

— Ловлю на слове.

Когда Сантьяго возвращается ко мне, Эладио бренчит на гитаре.

— Есть пожелания?

Сантьяго думает минуту и говорит:

— Hero¹⁰.

Эладио кивает, затем сосредотачивается на инструменте в своих руках. Когда его голос начинает разноситься по воздуху, я замираю, потому что от его голоса у меня мурашки бегут по коже.

Сантьяго обнимает меня за талию, и когда я поднимаю на него взгляд, он начинает танцевать, двигая бедрами в такт музыке.

— О Боже, — выдыхаю я. — Я не умею танцевать.

Другой рукой он обхватывает мою ладонь, и из его груди вырывается смешок.

— Просто повторяй за мной.

Тело Сантьяго начинает управлять моим, и я удивляюсь, когда начинаю танцевать, не спотыкаясь о собственные ноги.

Его движения такие чувственные, что у меня в животе порхают бабочки, и я теряюсь в нем, пока Эладио поет песню, описывающую Сантьяго.

Другие вокруг нас тоже начинают танцевать, и когда я улыбаюсь мужчине, который изменил всю мою жизнь, он говорит:

— Все кончено, mi amor. Я убил твоего монстра.

Мои губы приоткрываются, и пока я смотрю на Сантьяго, он кружит меня, а затем прижимает к своей груди.

Находясь среди людей, которых он спас, в глубине моего сердца поселяется странное спокойствие, и я закрываю глаза. Сантьяго продолжает медленно танцевать, его подбородок касается моего виска.

Каждое мгновение с тех пор, как я сбежала из того дома ужасов, проносится в моей голове.

Сантьяго хватает меня в поле.

Я просыпаюсь в больнице и вижу, что он сидит в кресле, как ангел-хранитель.

Он терпеливо ждет, когда я вылезу из-под кровати.

Его нежный голос и ободряющие улыбки.

Мой подбородок дрожит, и я судорожно хватаю воздух. Воспоминания о том, что сделал для меня Сантьяго, ошеломляют.

Он мой герой во всех отношениях.

Примерно через минуту я запрокидываю голову и смотрю ему в глаза.

— Спасибо.

Он качает головой, уголок его рта приподнимается.

— Это доставило мне удовольствие.

Я вижу проблеск чего-то мрачного в его карих глазах, но это исчезает так же быстро, как и появилось.

После того нападения во время поездки на остров, я больше не видела жестокой стороны Сантьяго.

Я подношу руку к его щеке, и когда приподнимаюсь на цыпочки, он наклоняет голову и целует меня так страстно, что у меня поджимаются пальцы на ногах.

Когда он поднимает голову и улыбается мне, вокруг нас раздаются аплодисменты и свист, отчего я мгновенно заливаюсь румянцем.

Я прижимаюсь щекой к груди Сантьяго и счастливо улыбаюсь. Этот момент — один из самых прекрасных в моей жизни.

Мое место здесь.

Это мой дом.

Через некоторое время Сантьяго подводит меня к ряду стульев, и мы садимся рядом с Педро и Джианной.

Несмотря на то, что теперь я не убегаю при виде мужчин, Педро — единственный, кому я доверяю, кроме Сантьяго. Я видела Сэмюэля и Марка в доме, но пока мало общалась с ними.

Астрид приносит нам рулетики с кусочками говядины и овощами, и когда она садится рядом со мной, я благодарно улыбаюсь ей.

— Все хорошо, Cariño? — спрашивает она.

Я киваю, затем спрашиваю:

— У тебя вообще бывают выходные?

Она морщит нос.

— Я бы не знала, чем себя занять. — Ее взгляд перемещается на Сантьяго. — И кто-то же должен заботиться о нем. — Она снова смотрит на меня. — И о тебе. — Черты ее лица смягчаются. — Я так рада, что ты научилась любить его.

— Спасибо, что приняла меня с распростертыми объятиями, — искренне говорю я ей.

Думаю, со временем Астрид станет для меня одним из самых близких людей.

Пока мы едим вкусную еду, мои мысли снова возвращаются к Сантьяго.

Слова "я люблю тебя" вертелись у меня на языке, но я просто не могла найти подходящего момента, чтобы сказать ему о своих чувствах.

Еще до того, как эта мысль приходит мне в голову, мое сердце начинает учащенно биться, словно орган раньше меня понял, что я чувствую к нему.

Сегодня вечером. Когда мы вернемся домой, я хочу отдать Сантьяго последнюю частичку себя.

Несмотря на то, что я приняла решение, мое колено начинает подпрыгивать, и я прикусываю внутреннюю сторону щеки.

Сантьяго наклоняется ко мне.

— Ты в порядке?

Я быстро киваю.

— Да. — Мои губы кривятся в улыбке. — Тебе весело?

— Да, но я бы предпочел побыть с тобой наедине. Готова пойти домой?

Готова, как никогда.

Поднимаясь на ноги, я беру протянутую руку Сантьяго, и когда он ведет меня в сторону виллы, в моей груди все сжимается от предвкушения и нервозности.

Я продолжаю покусывать внутреннюю сторону щеки, и когда мы заходим в наш дом, Сантьяго говорит:

— Давай примем душ и переоденемся в удобную одежду, а потом посидим на веранде.

— Хорошо. — Учитывая, что я хочу сделать сегодня вечером, принять душ — отличная идея.

— Почему ты нервничаешь? — Спрашивает Сантьяго, когда мы поднимаемся по лестнице.

Я останавливаюсь у своей старой комнаты и выдергиваю свою руку из его.

— Давай сначала примем душ, а потом я тебе расскажу. — На его лице появляется беспокойство, и я добавляю: — Все в порядке, не переживай.

— Зачем ты идешь туда?

— Чтобы сэкономить время, — отвечаю я, подталкивая его в сторону его спальни, — иди прими душ.

Я быстро вбегаю в комнату и закрываю за собой дверь. Положив руку на живот, я делаю глубокий вдох, а затем направляюсь в ванную. Я быстро включаю краны и раздеваюсь.

Я моюсь, пытаясь придумать, как лучше попросить Сантьяго заняться со мной любовью, но когда я вылезаю из душа и оборачиваюсь полотенцем, в голову ничего не приходит.

Вздохнув, я выхожу из ванной. Открыв дверь спальни, я оглядываю коридор, чтобы убедиться, что вокруг никого нет, затем выскакиваю и бегу в спальню Сантьяго.

Как только я закрываю за собой дверь, я слышу, как выключается душ, и моя нервозность усиливается в десять раз.

Я иду к шкафу, но останавливаюсь, когда подхожу к кровати.

Моя нагота все ему объяснит. Верно?

Я снимаю полотенце, бросаю его рядом с собой и поворачиваюсь лицом к ванной, как вдруг дверь открывается, и из нее выходит Сантьяго, одетый в спортивные штаны.

Он просматривает что-то в своем телефоне, затем поднимает голову и замирает на месте. Он выгибает бровь и наклоняет голову, затем уголки его рта медленно приподнимаются.

— Вот почему ты нервничаешь? — Спрашивает он, делая шаг ко мне.

— Да. — Отвечаю я хриплым голосом, а затем откашливаюсь.

Он останавливается передо мной, и его взгляд скользит по каждому дюйму моего обнаженного тела. Подняв руку к моей груди, он кладет ладонь мне на сердце и переводит взгляд на мое лицо.

Наклонив голову, он спрашивает:

— Ты уверена? Твое сердце бьется со скоростью мили в минуту.

Бросив на него умоляющий взгляд, я шепчу:

— Я уверена.

Он поворачивает руку и проводит костяшками пальцев по моей груди. Его взгляд темнеет, когда на его лице мелькает чистое желание, отчего он становится похожим на хищника.

Он кладет другую руку мне на затылок, затем наклоняется и целует меня с той же страстью, что и раньше. Мне кажется, что он намерен полностью поглотить мой рот, и я хватаюсь за его бока, чтобы не упасть.

Все мое внимание сосредоточено на Сантьяго, который поднимает голову и смотрит на меня так, словно я — его начало и конец, а весь мир не имеет никакого значения.

Есть только он. Человек, который спас меня.

Он — тот самый клей, который скрепляет все мои разбитые кусочки воедино.

Он обнимает меня за спину и притягивает ближе, почти прижимая мою грудь к своему животу. От вида голода в его глазах мой живот сжимается так сильно, что немеют ноги.

— Блять, ты такая совершенная, — бормочет он и, используя свое тело, толкает меня на кровать.

Предвкушение, нарастающее во мне, выходит из-под контроля и вызывает трепет в животе.

Мое сердце бьется все быстрее и быстрее, пока я лежу на спине, а затем Сантьяго опускается к нижней части моего тела, и сердце начинает колотиться о ребра, грозясь сломать их.

Он обхватывает мои бедра, раздвигает их, и я наблюдаю, как он ставит одно колено между моих ног.

Мое дыхание учащается, и, конечно же, он это замечает. Наклонившись надо мной, он целует меня в шею.

— Расслабься, mi vida.

Я пытаюсь, но потом он ложится на меня, и мое тело начинает дрожать от волнения.

Его голос звучит хрипло, когда он стонет:

— Ты такая чертовски невинная, что это убивает меня. — Он опирается предплечьями по обе стороны от моей головы. — Сначала я доставлю тебе настоящее удовольствие. Доверься мне, mi sol. Не нужно нервничать.

Я киваю, делая глубокий вдох, и осознаю, что каждый дюйм его мускулистого тела касается моего, и хотя на нем все еще надеты спортивные штаны, я чувствую его твердость у себя между ног.

Он начинает покрывать поцелуями мой подбородок и шею, затем опускается к груди и прикусывает сосок. От этого у меня сжимается живот, и когда он снова это делает, его взгляд устремляется на меня, и я чуть ли не таю.

Боже, как же это сексуально.

Его рука скользит по моему плечу и, добравшись до груди, он снова стонет, а затем спускается еще ниже.

Когда его ладонь скользит между моих ног, я уже знаю, чего ожидать, и это помогает мне немного расслабиться. Но затем его язык касается меня, и мои брови взлетают до линии роста волос. Мое дыхание сбивается от нового, удивительно приятного ощущения. Или, может быть, оно кажется таким из-за того, что он начинает нежно поглаживать крошечный комочек нервов у меня между ног, и меня захлестывает волна удовольствия.

Сантьяго снова переводит взгляд на меня, и на этот раз одаривает горячей улыбкой, прежде чем его язык скользит по моим складочкам. Из меня вырывается стон, а спина выгибается дугой. Удовольствие нарастает все больше и больше, пока его пальцы и язык творят чудеса с моим клитором.

— Сантьяго, — кричу я, мои бедра начинают двигаться, когда я тянусь вниз, чтобы обхватить его голову.

Он рычит, прижавшись к моей чувствительной плоти, а затем этот мужчина начинает ласкать меня с новой силой, вырывая из меня еще один крик. Нежность исчезает, и на смену ей приходит ненасытный голод, когда он пожирает меня.

Я вцепляюсь в его волосы, напряжение в моем теле нарастает, а между ног разливается удовольствие.

Боже, мне еще никогда не было так приятно.

Из меня вырываются всхлипы и стоны, и Сантьяго пускает в ход зубы, покусывая мой клитор, который уже набух и пульсирует от возбуждения.

Моя спина снова выгибается, затем мое тело напрягается, и мне кажется, что я балансирую на грани чего-то мощного, прямо перед тем, как наступает оргазм.

Я тихо всхлипываю, в то время как самые сильные ощущения, которые я когда-либо испытывала, охватывают мой живот и лоно.

О Боже, его губы просто волшебны.

Сантьяго продолжает ласкать мой клитор, усиливая удовольствие, пока я не становлюсь беспомощной под его прикосновениями.

Затем он поднимается, и мы оказываемся лицом к лицу. Я вижу сильное желание, горящее в его глазах, и по моему телу снова пробегают мурашки, вызывая приятное напряжение внизу живота.

Я продолжаю задыхаться, пытаясь набрать воздуха в легкие.

— Блять, mi sol, нет более прекрасного зрелища, чем то, когда я заставляю тебя кончать.

Желая доставить удовольствие и Сантьяго, я тянусь к поясу его штанов и оттягиваю ткань.

Он наклоняет голову, выражение его лица смягчается.

— Ты уверена? Я могу ждать столько, сколько тебе нужно. Ты уже дала мне больше, чем я когда-либо надеялся получить от тебя.

Глядя на его лицо и видя любовь, сияющую в его карих глазах, я понимаю, что ни в чем не была уверена так, как в этом.

— Я люблю тебя. — Сердце сжимается в груди, и мои чувства к нему настолько сильны, что я вынуждена повторить эти слова еще раз. — Я люблю тебя, Сантьяго.

В его глазах мелькает удивление, и он смотрит на меня в течение нескольких секунд, а затем шепчет:

— Ты только что сделала меня самым счастливым человеком на свете.

Я поднимаю руки и обхватываю его подбородок. Поднимая голову, я нежно целую его в губы и говорю:

— Я на сто процентов уверена, что готова. Я хочу, чтобы ты лишил меня девственности.

Сантьяго отстраняется, целуя мою шею и плечо, затем поднимается с кровати. Мое сердцебиение снова учащается, когда его пальцы ныряют за пояс спортивных штанов, а затем мои глаза становятся круглыми, как блюдца, когда он стягивает ткань по своим мускулистым ногам.

Я видела обнаженным только одного мужчину, и он никогда бы не смог сравниться с Сантьяго.

Я знала, что у Сантьяго большой и толстый член, но увидев его воочию, он показался мне еще больше. Я снова начинаю нервничать, ведь это наверняка будет больно.

— Дыши глубже, — шепчет Сантьяго, ставя колено на кровать. Нависая надо мной, он опирается руками по обе стороны моей головы и наклоняется, чтобы нежно поцеловать меня.

Черты его лица напрягаются, затем он кладет ладонь мне на грудь и начинает мягко массировать. Его прикосновения удивительно приятны.

Он снова наклоняется и целует меня в шею, после чего ложится сверху, и я чувствую его член у себя между ног. Затем он двигается, и его твердый член скользит по моим влажным складочкам.

— Jesucristo, — стонет он мне в шею, затем поднимает голову и смотрит на меня.

Мои губы приоткрыты, дыхание учащается, поскольку предвкушение и нервозность все еще продолжают нарастать во мне.

Сантьяго прижимается своим лбом к моему, и я чувствую, как его рука опускается между нами. Мы смотрим друг другу в глаза, наша любовь связывает нас на всю жизнь, когда он пристраивается к моему входу.

— Mía para siempre, — шепчет он, просовывая другую руку мне под плечи. Он крепко прижимает меня к себе, и я быстро обвиваю руками его шею, прижимаясь к нему так крепко, как только могу.

— Мой навсегда, — шепчу я, готовая стать единым целым с единственным мужчиной, которого когда-либо буду любить.

Сантьяго

Нет ничего, что я любил бы больше, чем эту прекрасную, невинную душу, которой принадлежит каждая частичка меня. Тело, сердце и душа. Я существую ради нее.

Ее тело льнет ко мне, и я медленно толкаюсь в ее лоно, наслаждаясь каждым дюймом, когда заявляю на нее права.

Она чертовски тугая, и я отстраняюсь. Делая короткие толчки, чтобы еще больше усилить ее возбуждение, я снова пытаюсь войти в нее.

Ее щеки краснеют, а дыхание становится частым и прерывистым.

Все мое внимание сосредоточено на ней, и я слежу за малейшими признаками того, что ей больно. Когда я толкаюсь чуть сильнее, ее киска обхватывает головку моего члена, и я замираю, чтобы не войти в нее слишком резко.

— Ты в порядке? — Спрашиваю я, чтобы убедиться, что не причиняю ей боли. Мой голос охрип, потому что я изо всех сил стараюсь не шевелиться.

Она кивает, затем поворачивает свои чертовы бедра, почти лишая меня самоконтроля.

— Jesucristo, не делай так, — выдавливаю я сквозь стиснутые зубы. — Я едва сдерживаюсь.

Она, блять, делает это снова и стонет:

— Просто двигайся быстрее.

Я закрываю глаза и чувствую, как дрожит мое тело. Требуется неимоверное усилие, чтобы не пошевелиться.

— Пожалуйста, Сантьяго, — умоляет она.

Она, блять, умоляет.

Открыв глаза, я рычу:

— Ты сейчас буквально убиваешь меня.

— Думаю, будет лучше, если ты поторопишься. Это все равно что содрать пластырь.

Сиара обвивает меня ногами, затем приподнимает задницу, и я теряю остатки самоконтроля. Резким толчком я погружаюсь в нее, и мгновенное наслаждение, словно электрический разряд, пронзает мое тело. Стоны вырываются из моей груди, а тело содрогается от удовольствия.

Чистое, мать его, совершенство.

Сиара прижимается лицом к моей шее, ее дыхание обжигает мою кожу.

— Ты в порядке, mi amor?

Она кивает, но прячет лицо у меня на шее. Я отстраняюсь и, увидев в ее глазах непролитые слезы, начинаю выходить.

— Нет! — Она быстро качает головой, обхватывая меня ногами так крепко, как только может, и я снова замираю. — Я могу справиться с болью. Не останавливайся. Пожалуйста.

Когда я смотрю в ее заплаканные глаза, их невинное сияние рассеивает тьму, впервые поглотившую меня после гибели семьи и с каждым новым убийством становящуюся все гуще.

Сиара прижимает ладони к моему подбородку и осыпает поцелуями мои губы.

— Пожалуйста. Я так сильно хочу этого, что умру, если ты остановишься.

Я медленно погружаюсь в нее до конца, и мой член становится невероятно чувствительным. Я внимательно наблюдаю за ее лицом, когда выхожу, а затем снова погружаюсь в нее.

Черт возьми, нет ничего лучше, чем ее узкие стенки, крепко сжимающие меня. Я настолько поглощен ею, что ничто другое больше не имеет значения.

Мои бедра начинают двигаться, и я медленно погружаюсь в нее, пока ее глаза не расширяются, и она снова не приподнимает бедра.

Прикосновение ее кожи к моей, жар ее тела, ощущение того, как крепко она обхватывает мой член, — всего этого становится невыносимым, и я резко вонзаюсь в нее.

Из ее уст вырывается чертов стон, и я вытаскиваю руку из-под нее и хватаю за волосы, а другой рукой обхватываю ее бедро. Крепко держа Сиару, я начинаю входить в нее, и мне кажется, что я достиг врат рая.

Моя. Она, блять, вся моя.

Звуки шлепков нашей кожи и нашего учащенного дыхания наполняют комнату, и от этого я лишь вонзаюсь в нее еще сильнее.

Тело Сиары напрягается подо мной, ее бедра двигаются в такт моим, а затем из нее начинают вырываться стоны и всхлипы. Я прижимаюсь к ее губам, упиваясь каждым звуком, который она издает, пока клеймлю ее своим членом.

Она стонет мне в губы, и я чувствую, как ее киска сжимает мой член, как чертовы тиски.

— Блять, — шиплю я, мое тело вздрагивает от удовольствия, которое она дарит мне. — Блять. Блять. Блять.

Ее руки скользят по моим плечам, а голова запрокидывается назад, когда она издает хриплый крик, который я чувствую всей своей гребаной душой.

Я прижимаю ее к себе еще крепче, не в силах сдерживать себя, чтобы не причинить ей боль, потому что теряю свой чертов рассудок, погружаясь в нее резкими толчками.

Видя, как Сиара кончает, я ускоряюсь, а затем мой оргазм вырывает воздух из моих легких и лишает меня последних сил.

— Боже, — стону я, прижимая ее тело к кровати. Мне кое-как удается обнять ее, в то время как каждая мышца моего тела напрягается, а удовольствие полностью опустошает меня.

Я продолжаю наполнять ее, пока из меня не вытекает последняя капля. Когда мое тело, наконец, замирает, я слышу только звук нашего тяжелого дыхания.

Ну, и свое бешено колотящееся сердце в груди.

Несколько минут я не могу пошевелиться, но, как только у меня появляется достаточно сил, я поднимаю голову и говорю:

— Господи, это было потрясающе. — Когда я смотрю на ее лицо и вижу слезы, катящиеся по ее вискам, я спрашиваю: — Ты в порядке?

Она кивает, затем у нее перехватывает дыхание.

— Это было... было...

— Знаю, — шепчу я. Я целую ее висок, ловя губами слезинку. — Поверь мне, я знаю.

Когда я обнимаю ее, волны наслаждения все еще прокатываются по моему телу, а сердце переполнено так, что в нем не остается места ни для чего другого.

— Это было идеально, — наконец произносит она.

Я осыпаю поцелуями ее лицо и шею, давая ей время осознать, что я только что лишил ее девственности. Меня переполняет благоговейный трепет, когда я осознаю, что кроме меня внутри нее не будет ни одного мужчины.

Я прижимаюсь к ее губам и целую ее до тех пор, пока у нас обоих снова не перехватывает дыхание.

Когда я отстраняюсь, опускаюсь на колени и выхожу из нее, мой взгляд падает на красный оттенок, покрывающий мой член.

— Твоя девственность хорошо смотрится на мне, mi amor.

Она заливается смехом, закрывая лицо руками. Я снова наклоняюсь к ней и, убрав их, ухмыляюсь ей.

— Каково было чувствовать мой член внутри тебя?

Ее щеки вспыхивают ярким румянцем, и я наслаждаюсь ее реакцией.

— Было очень приятно.

Я наклоняю голову и, прищурившись, смотрю на нее, бормоча:

— Хорошо.

— Невероятно, — быстро поправляет она себя, затем надувает губы. — Сейчас мне немного трудно думать.

Мое лицо расплывается в улыбке.

— Я трахнул тебя так, что ты не можешь даже связать мысли воедино, да?

Она снова громко смеется и, прижимаясь ко мне всем телом, пытается перевернуть меня на спину.

— Мило, — усмехаюсь я, а затем сдаюсь и позволяю ей перевернуть себя.

Сиара забирается ко мне на колени и проводит руками по моей груди. Затем она приподнимается, и, чувствуя, как смесь наших выделений покрывает ее киску и внутреннюю поверхность бедер, я возбуждаюсь за долю секунды.

Она двигает бедрами, прижимаясь ко мне, и мои глаза чуть не вылезают из орбит. Я хватаю ее за бедра, сильнее прижимаю к себе и толкаюсь вверх.

— Ты уверена, что уже готова снова принять меня? — Спрашиваю я, и мой голос звучит хрипло от неутолимой потребности, которую она во мне пробуждает.

Она трется своим клитором об меня, кивая.

— Да. — Затем она наклоняется и целует мою грудь. — Я хочу, чтобы ты был во мне всю ночь.

— Не искушай меня, — предупреждаю я ее. — Я буду спать, погруженный в тебя.

Она поднимает голову, и, видя, что ей очень нравится эта идея, я похлопываю ее по бедру.

— Давай приведем себя в порядок, а потом я дам тебе то, что ты хочешь.

Сиара сползает с меня, и я встаю, следуя за ее сексуальной задницей в ванную.

Я беру мочалку, открываю кран и жду, пока нагреется вода. В это время замечаю, как Сиара на цыпочках крадется позади меня. Ей явно нужно в туалет.

Закрыв кран, я возвращаюсь в комнату и говорю:

— Дай мне знать, когда закончишь.

Я закрываю дверь, давая ей уединение, и через минуту слышу, как она кричит:

— Я закончила.

Когда я вхожу, она снова открывает кран и моет руки. Я быстро намачиваю мочалку и выжимаю лишнюю воду, а затем спрашиваю:

— Ты не против, если я тебя помою, или для тебя это триггер?

Ее небесно-голубые глаза смотрят на меня, и она без колебаний отвечает:

— Можешь помыть меня.

Я подхожу ближе и касаюсь свободной рукой ее щеки, а затем опускаю взгляд. Нежно вытирая ее мочалкой, я говорю:

— Спасибо, что доверяешь мне, mi pequeño sol.

Закончив, я ополаскиваю мочалку под теплой водой, прежде чем привести себя в порядок, затем целую ее и говорю:

— Тащи свою сексуальную задницу в постель.

Я следую за ней в спальню и жду, пока она заберется на матрас, после чего переползаю через нее.

На ее губах появляется счастливая улыбка, и я чувствую, как мое сердце наполняется любовью к ней.

Лежа на боку, я притягиваю ее к себе. Я кладу ее ногу себе на бедро, затем обхватываю свой твердый член и пристраиваюсь к ее входу.

Мне по-прежнему приходится двигаться медленно, пока ее соки смазывают мой член. Затем я осторожно вхожу в нее.

Что бы ты ни делал, не теряй контроль и не трахай ее.

Войдя в нее до конца, я заключаю ее в объятия и прижимаю к своей груди.

Для меня это будет охренеть какая пытка, но что моя женщина хочет, то она и получает.

Я закрываю глаза и пытаюсь выровнять дыхание, но от ощущения, что она крепко обхватывает меня, мое тело начинает дрожать.

Сосредоточься.

Сиара двигается, поднимая ногу чуть выше, и я чувствую, как ее дыхание обдает мою грудь. Затем она кладет руку мне на бок и проводит пальцами по моей заднице.

— Ты чертова соблазнительница, — ворчу я.

Ее тело сотрясается, когда она тихо хихикает.

— Тебе это нравится, не так ли? — рычу я.

Запрокинув голову, она кивает, затем толкает меня в грудь, и я переворачиваюсь на спину.

— Мой бедный малыш, — шепчет она, и в ее голосе столько любви и веселья, что мое сердце сжимается в груди. — Позволь мне позаботиться о тебе.

Да. Блять. Пожалуйста.

Она начинает двигаться вверх и вниз, и мне открывается чертовски потрясающий вид на ее киску, принимающую мой член.

Я провожу рукой по ее ногам, обвившим мои бедра, затем сжимаю ее ягодицы, и мы находим идеальный ритм, словно наши тела всегда были единым целым.

Она так хорошо ощущается на мне, что я прикусываю нижнюю губу, входя в нее все сильнее и сильнее.

К черту все это. Сегодня ночью никто глаз не сомкнет. Я буду трахать ее до восхода солнца.

Сиара

Прошло уже немало времени с тех пор, как я в последний раз видела Грейс, но сейчас, идя по тропинке вместе с Сантьяго, я чувствую себя другим человеком.

Этот мужчина исцелил меня. Он стал лекарством от болезни, которая меня уничтожала.

Мы огибаем поворот, и в поле зрения появляется дом Грейс. Затем я вижу, как она расхаживает туда-сюда по мосту, и отпускаю руку Сантьяго.

— Грейс, — зову я, и она резко поворачивает голову в мою сторону, а затем бросается бежать.

Как и раньше, мы прижимаемся друг к другу, и я обнимаю ее так крепко, как только могу.

— Я так по тебе скучала, — выдыхает она.

— Я тоже скучала по тебе, — говорю я, и в моем голосе отчетливо слышится уверенность, которую я обрела благодаря Сантьяго.

Грейс отстраняется, и ее взгляд скользит по моему лицу. Она видит, как я изменилась, и ее губы приоткрываются, а брови сходятся на переносице. Она обхватывает мое лицо руками, затем черты ее лица искажаются, а по щекам начинают течь слезы.

— Ты так хорошо выглядишь, — говорит она хриплым голосом.

Я обхватываю ее запястья и улыбаюсь ей.

— Я чувствую себя хорошо. Немного похожа на себя прежнюю, но в основном — на новую, более улучшенную версию.

В ее взгляде мелькают облегчение и гордость, когда она продолжает смотреть на меня.

— Я так счастлива. Боже, Сиара. — Меня снова заключают в объятия, и когда сестра практически душит меня, я смеюсь.

Этого мне не хватало больше всего. Ощущения безопасности в объятиях Грейс.

— Вы здесь, — слышу я голос Доминика.

— Только что приехали, — отвечает Сантьяго.

Я отстраняюсь от Грейс и смотрю, как мужчины обнимаются, затем просто машу Доминику.

— Привет.

Он подходит ближе и наклоняет голову, вопросительно глядя на меня.

— Ты не против обнять своего зятя? Я как бы должен отомстить Сантьяго за все разы, когда он обнимал Грейс.

Он важен для Грейс и Сантьяго.

Я нерешительно делаю шаг вперед и киваю.

— Используй слова, mi sol, — бормочет Сантьяго.

— Да, мы можем обняться, — говорю я, чтобы порадовать своего мужчину.

Доминик сокращает расстояние между нами, и когда он нежно обнимает меня, я чувствую, что это неправильно. К счастью, он быстро отпускает меня, а затем Сантьяго берет меня за руку и притягивает к себе.

— Ладно, я понял, — шутливо говорит Сантьяго. — Я больше никогда не прикоснусь к Грейс.

Доминик усмехается, но звук быстро затихает, когда он серьезно смотрит на меня.

— Когда мы впервые встретились, я вел себя как козел. Прости, Сиара.

Уголок моего рта приподнимается, его извинения много значат для меня.

— Все в порядке.

Доминик переключает свое внимание на Сантьяго.

— Остальные уже здесь. Нам нужно отправиться на собрание, а женщины пусть побудут наедине.

Сантьяго целует меня в висок.

— У тебя с собой телефон? — Я быстро киваю, глядя на него. — Позвони мне, если я тебе понадоблюсь.

Приподнимаясь на цыпочки, я быстро целую его.

— Позвоню. Люблю тебя.

На его лице расплывается улыбка.

— Я тоже люблю тебя, mi sol. — Он переводит взгляд на Грейс. — Не спускай с нее глаз.

— Не спущу, поверь, — хихикает Грейс.

Мы смотрим, как наши мужчины входят в главное здание, а затем Грейс спрашивает:

— Не хочешь пойти посидеть на пляже?

— А как же Кристиан?

— С ним Эвинка. — Мы начинаем идти, и тут она спрашивает: — Ты помнишь Эвинку? — Я качаю головой, и она объясняет: — Она заместитель Доминика.

Кажется, я смутно помню ее.

— Я выучила язык жестов, чтобы общаться с ней, — говорит мне Грейс.

Мои брови приподнимаются.

— Ого. Это очень круто.

Мы идем по тропинке, по которой Сантьяго водил меня в мой день рождения, и я поднимаю руку к шее, проводя пальцами по бриллиантовому ожерелью.

— Как у тебя дела? — Спрашивает Грейс и указывает на кольцо на моей левой руке. — Ты действительно готова сделать этот важный шаг с Сантьяго?

Я останавливаюсь и поворачиваюсь к ней.

— Он — моя жизнь, Грейс. Я люблю его.

Она кивает, на ее губах играет мягкая улыбка.

— Но достаточно ли хорошо ты его знаешь, чтобы выйти за него замуж?

— Я знаю его лучше, чем саму себя. — Я смотрю на тропинку. — Он вернул меня к жизни, когда я была лишь пустой оболочкой. — Меня переполняют такие сильные эмоции, что мое сердце буквально разрывается от волнения. — Сантьяго значит для меня все. Он — опора под моими ногами, сила, что держит меня на плаву и побуждает двигаться вперед. — Я задыхаюсь от переполняющих меня чувств, а затем снова смотрю в глаза Грейс. — Да, я готова выйти за него замуж. Я уже принадлежу ему. Свадьба — это лишь объявление об этом всему миру.

Грейс вытирает слезу со щеки и кивает.

— Именно такой любви я тебе всегда желала. — Она всхлипывает. — Боже, я такая эмоциональная. Просто не обращай внимания на мои слезы. Клянусь, мои гормоны просто зашкаливают.

Я подхожу ближе и обнимаю ее.

— Все в порядке. Я тоже очень эмоциональна.

Мы громко смеемся, а затем продолжаем идти к пляжу. Я указываю на отломленный ствол дерева, возле которого мы с Сантьяго сидели в мой день рождения, и, как только мы устраиваемся поудобнее, Грейс долго смотрит на меня.

— Ты выглядишь счастливой.

Я набираю немного песка и пропускаю его сквозь пальцы.

— Да.

— Сантьяго — удивительный мужчина. Если бы я могла выбрать для тебя кого-то, это был бы он, — говорит она.

Мои губы приподнимаются, и я улыбаюсь ей.

— Я выхожу замуж за мужчину, которого люблю. — Затем мои глаза наполняются слезами. — Спасибо, что согласилась на два брака по расчету, чтобы я могла выйти замуж за мужчину своей мечты.

— Со вторым браком мне повезло. — Она прислоняется спиной к стволу и скрещивает ноги.

Я проверяю, что моих лодыжек не видно, а затем снова смотрю на Грейс.

Я не хочу, чтобы она видела мои шрамы и знала какие-либо подробности. Это может сильно ранить ее, а я не хочу причинять ей боль.

Грейс смотрит на меня, на ее лице мелькает множество эмоций.

— Могу я тебя кое о чем спросить?

— Конечно, — шепчу я.

— Могу я проводить тебя к алтарю?

Вот этого вопроса я точно не ожидала услышать. Мои губы приоткрываются, а брови сходятся на переносице, словно меня ударили в грудь, затем я бросаюсь к ней, обхватывая ее шею.

— Да!

Грейс крепко обнимает меня, и я сажусь рядом с ней, прислоняюсь к ней и обнимаю ее за талию.

— Мне бы этого очень хотелось, — говорю я, глядя на океан.

Грейс целует меня в лоб.

— Спасибо, милая.

Лежа на пляже с сестрой, я чувствую, как последняя частичка души возвращается на место. Сердце наполняется счастьем, и я с облегчением вздыхаю.

Мы начинаем вспоминать о хороших временах, избегая тяжелых тем, и через некоторое время смеемся, как раньше.

— Вот вы где, — слышим мы крик Доминика. — Вы что, пробыли здесь два часа?

— Ты обгоришь на солнце, mi amor, — бормочет Сантьяго.

— Такие заботливые медведи, — шепчет Грейс, когда мы поднимаемся на ноги.

Сантьяго протягивает мне руку, и когда я кладу свою ладонь на его, он притягивает меня к своей груди и смотрит мне в глаза, молча спрашивая, все ли со мной в порядке.

Я приподнимаюсь на цыпочки, целую его и говорю:

— Грейс поведет меня к алтарю.

На его лице мелькает удивление.

— Это хорошие новости. Мы должны отпраздновать.

— Мы можем заказать доставку из ресторана на дом, — говорит Доминик.

Когда мы уходим с пляжа, мое сердце наполняется радостью, потому что это именно то будущее, о котором я всегда мечтала.

Вернувшись домой мы видим, что Эвинка сидит на диване и играет с Кристианом, который лежит на кровати. Встав, она улыбается мне, я улыбаюсь в ответ, а затем она что-то показывает Грейс.

— Эвинка говорит, что рада снова тебя видеть.

— Передай, что я тоже рада ее видеть.

— Она умеет читать по губам, — сообщает мне Грейс.

Эвинка снова что-то показывает, и я смотрю, как моя сестра ей отвечает. Две женщины обнимаются, прежде чем Эвинка уходит, затем Доминик говорит Грейс:

— Можешь принести нам что-нибудь выпить, пока я сделаю заказ?

Я иду за ней на кухню, и, открывая холодильник, она спрашивает:

— Что хочешь?

— Мы с Сантьяго будем сок. — Я смотрю на шкафчики. — Где у тебя хранятся стаканы?

— В левом шкафу, над кофемашиной.

Я достаю четыре стакана и смотрю, как Грейс наливает в них апельсиновый сок. Она также достала несколько бутылок воды, которые я помогаю отнести на террасу, где сидят мужчины.

Я сажусь рядом с Сантьяго, и, когда он смотрит на меня, его глаза сужаются, и он наклоняется вперед.

— Ты обгорела, mi amor! — Покачав головой, он смотрит на Грейс. — У тебя есть увлажняющий крем?

— Да.

— Я в порядке, — бормочу я, но Грейс все равно возвращается в дом.

Доминик заканчивает разговор по телефону.

— Еду принесут через тридцать-сорок пять минут.

Когда Грейс возвращается, она протягивает мне тюбик солнцезащитного крема.

— Немного поздновато, — ворчит мой мужчина, забирая у меня крем. Затем он наносит немного на мои плечи и аккуратно втирает.

Я улыбаюсь ему, наслаждаясь тем, как он заботится обо мне.

— Перестань улыбаться. — Он игриво хмурится, глядя на меня и, довольный, кладет солнцезащитный крем на стол, взяв меня за руку.

Я чувствую себя самой счастливой женщиной на свете и говорю:

— Спасибо, малыш.

Он подмигивает мне, а затем смотрит на Доминика и Грейс.

— Свадьба через три недели. Я подумал, что мы могли бы провести ее здесь, чтобы вам не пришлось путешествовать с Кристианом.

— Мы можем путешествовать, — отвечает Грейс.

— Да, это не проблема, — соглашается Доминик, а потом спрашивает: — Но зачем же так долго ждать?

Грейс смеется и качает головой, глядя на мужа.

— Не все такие нетерпеливые, как ты. — Она берет свой стакан и делает глоток сока, а затем морщит нос. — Мне кажется, или у апельсинового сока какой-то странный на вкус?

Доминик берет ее стакан и пробует, затем его лицо бледнеет, и он пристально смотрит на Грейс.

— Блять.

Грейс хмурится, а через секунду ее глаза расширяются.

— Нет, я не беременна.

Сантьяго громко смеется.

— Вам никто не говорил, что прерванный половой акт не дает сто процентную гарантию?

— Заткнись, — бормочет Доминик, и черты его лица искажаются от беспокойства. — Вчера вечером тебе не понравился запах курицы. Ты беременна.

— О Боже, — хнычет Грейс. — Но мы же предохранялись.

Сантьяго крепче сжимает мою руку, как только эта мысль приходит мне в голову, и мы поворачиваем головы, чтобы посмотреть друг на друга.

— Блять, — бормочет он, привлекая внимание Доминика и Грейс.

— Клянусь, я вас обоих отшлепаю, если выяснится, что ты обрюхатил мою сестру до свадьбы, — огрызается Грейс. — Лучше бы это была шутка.

У нас был бы шанс избежать неприятностей, если бы мы занимались сексом только один раз, но Сантьяго отымел меня по полной.

Я не чувствую себя беременной.

Но изменило бы это что-то, если бы я и правда была беременна?

Мой взгляд мечется между Сантьяго и Грейс, и, видя, что они смотрят на меня, я говорю:

— Откуда мне знать? У меня же над головой не мигает знак или что-то вроде того.

Раздается звонок в дверь, и Доминик встает.

— Никто никого не убьет, пока я не вернусь.

Сантьяго усмехается.

— Грейс слишком сильно любит меня.

— Можешь поблагодарить судьбу за это, — бормочет моя сестра.

На его лице появляется серьезное выражение, когда он встречается со мной взглядом.

— Я не против, если ты действительно беременна. Я люблю детей и с нетерпением жду, когда у нас появятся свои.

— Еще слишком рано говорить об этом, — отвечаю я. — Но если я беременна, то все в порядке.

Уголок его рта приподнимается в улыбке, и я вижу, что мысль о моей возможной беременности доставляет ему огромное удовольствие.

У меня в груди все трепещет от волнения, и я надеюсь, что это окажется правдой. Наверное, всему виной все эти разговоры о детях.

Официантка подает еду к столу, а Доминик забирает Кристиана, который лежит на кровати, установленной посреди гостиной.

Доминик возвращается и садится, и когда официантка заканчивает расставлять перед нами подносы с закусками, он говорит:

— Спасибо, Майя. Можешь идти.

— Приятного аппетита, — отвечает она перед уходом.

Доминик снова смотрит на Грейс, и она тут же хватает фрикадельку, бормоча:

— Перестань пялиться. Я буду жить в блаженном неведении, пока утренняя тошнота либо не даст о себе знать, либо не проявится вовсе. — Она отправляет фрикадельку в рот и бросает на Доминика взгляд, ясно говорящий ему оставить эту тему.

Не в силах сдержаться, я говорю:

— Думаю, было бы замечательно, если бы мы забеременели одновременно.

Лицо Грейс озаряется, и она кладет руку мне на плечо.

— О боже! Это было бы здорово.

— Ну разумеется, а если я что-нибудь скажу, у меня будут неприятности, — бормочет Доминик.

Мы все заливаемся смехом, и пока едим, я кладу голову на плечо Сантьяго.

Сантьяго

СИАРА:

Будь осторожен и вернись ко мне целым и невредимым.

Сантьяго

Я сижу на краю кровати и смотрю на одно-единственное слово, высвечивающееся на маленьком экране. Мне уже почти сорок и я боялся, что никогда этого не увижу.

Беременна.

— Малыш? — шепчет Сиара, присаживаясь рядом со мной. — Ты в порядке?

Слезы застилают мне глаза, и я прерывисто вздыхаю. Затем встаю с кровати и опускаюсь на колени перед женщиной, на которой сегодня женюсь.

Она плохо себя чувствовала, и сегодня утром мы сделали тест на беременность. Я знал, что шансы были высоки, но не верил, что это действительно произойдет.

Я открываю рот, но не могу вымолвить ни слова, поэтому просто обнимаю ее и прижимаюсь лицом к ее животу.

Она проводит пальцами по моим волосам и терпеливо ждет, пока я перевариваю невероятную новость о том, что скоро стану отцом.

Спустя долгие минуты первая мысль, которая приходит мне в голову, — это имя для ребенка.

— Если это мальчик, можем ли мы назвать его Адан? В честь моего отца?

— Да, — шепчет она, ее голос наполнен любовью. — А если это будет девочка, мы можем назвать ее в честь твоей матери.

Я поднимаю голову и смотрю на нее.

— Джульетта.

Я не произносил их имен более двух десятилетий.

Думая о Сиаре, я спрашиваю:

— Ты не против этих имен?

Она кивает, нежно проводя пальцами по моему лицу.

— Они мне нравятся. — Внезапно ее лицо морщится, и она всхлипывает. — Я беременна.

Я вскакиваю с пола, сажусь на кровать и притягиваю ее к себе на колени.

— Эй, все в порядке.

Она качает головой.

— Я-я так с-счастлива.

Спасибо, блять.

Я обнимаю ее так нежно, как только могу, не желая причинить боль нашему малышу.

— Я буду менять подгузники. Буду вставать посреди ночи. Я...

Она громко смеется.

— Ты такой милый.

Только когда дело касается ее.

Сиара вытирает слезы со щек, а затем слезает с моих коленей.

— Тебе нужно уйти, чтобы я могла закончить сборы, иначе я опоздаю на нашу свадьбу.

Улыбаясь от уха до уха, я встаю. Затем целую ее в лоб и говорю:

— Я ждал тебя больше года. Что такое еще десять минут?

— Я рада, что ты думаешь, будто это займет всего десять минут, — смеется она.

Раздается стук в дверь, и я кричу:

— Войдите.

Дверь открывается, и в комнату заглядывает Грейс. Затем она видит заплаканное лицо Сиары и бросается к сестре.

— Оу. Тебя кто-то расстроил?

— Нет, я беременна, — отвечает Сиара.

— О Боже мой, — выдыхает Грейс. — Ты серьезно?

Сиара указывает на кровать, где я оставил палочку, и Грейс смотрит на нее. Затем на ее лице расцветает улыбка, и она хватает Сиару, радостно воскликнув.

— Мы забеременели одновременно, — всхлипывает Грейс, и, восприняв это как намек на то, что мне пора уходить, я выхожу из комнаты и закрываю за собой дверь.

Я спускаюсь вниз и вижу Доминика и Педро, которые сидят в полной тишине. Ни один из них не любит много болтать, так что я не удивлен.

Заметив меня, они встают, и Доминик спрашивает:

— Готов к своему знаменательному дню?

Я улыбаюсь им.

— У меня потрясающие новости.

Уголок рта Педро приподнимается, потому что именно он принес нам тест на беременность из клиники.

— Да?

Кивнув, я говорю:

— Да, блять. Сиара беременна.

Педро подбегает ко мне первым, обнимает меня и шепчет:

— Я так чертовски рад за тебя. — Когда он отстраняется, в его глазах блестят непролитые слезы, и меня мгновенно охватывает буря эмоций.

— Если ты заплачешь, то и я заплачу, — бормочу я.

Доминик подходит, чтобы пожать мне руку.

— Поздравляю. Наслаждайся последними девятью месяцами сна.

Педро указывает на меня большим пальцем.

— В отличие от нас, этому ублюдку нужно всего четыре часа сна.

Доминик качает головой.

— Я должен был догадаться об этом, когда он сказал, что они поженятся на рассвете. — Он проверяет время, затем снова качает головой и смотрит на меня. — Неужели ты не можешь делать что-нибудь по-нормальному?

— Я? — Усмехаюсь я. — Нет, блять. Жизнь была бы скучной.

— Давай-ка подготовим тебя, — говорит Педро, жестом приглашая меня идти.

Мы направляемся в гостевую спальню на первом этаже, и, увидев мой наряд, Доминик спрашивает:

— Никакого костюма?

Я качаю головой и начинаю переодеваться в черные хлопчатобумажные брюки и рубашку с золотой вышивкой.

Мы с Сиарой вместе выбрали наряды. Я буду одет в черное, а она — в белые брюки с кружевным топом и шифоновым шлейфом, завязывающимся на талии.

Мой взгляд падает на грудь, где у меня вытатуировано имя Сиары с словами mi sol, mi amor, mi esposa. Я оставляю три верхние пуговицы расстегнутыми и, надев черные туфли, смотрю на свое отражение в зеркале и говорю:

— Готов.

— И что мы будем делать оставшуюся часть часа? — Спрашивает Доминик.

— Ждать.

Мужчины выходят за мной на веранду. Я смотрю на гирлянды и разбросанные повсюду лепестки роз.

Сиара не хотела чего-то грандиозного, поэтому на наш праздник пришли только Педро, Доминик и Грейс.

Педро — наш свадебный церемониймейстер, а Доминик и Грейс — свидетели.

Скрестив руки на груди, я смотрю на темный горизонт, пока Педро и Доминик садятся на стулья.

— Садись, — говорит Доминик.

Я качаю головой.

— Слишком взволнован.

Я продолжаю смотреть то на горизонт, то на вход в виллу, но когда солнце начинает пробиваться сквозь темноту, Сиары все еще нет.

— Может, мне пойти проверить, как там девушки? — Спрашивает Доминик, вставая.

— Нет. Она придет, когда будет готова.

Я снова смотрю на горизонт, затем мое внимание привлекает какое-то движение, и я понимаю, почему они так долго не появлялись. Они, черт возьми, улизнули из дома и обошли поле с другой стороны, чтобы восход солнца был за спиной Сиары.

Поднося руки к лицу, я борюсь, но не могу сдержать слезы, когда вижу, как она идет ко мне в своем белом наряде, а ее рыжие волосы гармонируют с цветами неба.

Mi sol.