Перевод выполнен ТГ-каналом @Catherine_Cowles https://t.me/+TaLrDI6OAJgxZmYy

Мэдди

Прошлое

Цифры и буквы на странице учебника плавали перед глазами. Я моргнула, пытаясь выровнять перекошенные строчки. Алгебра и без того была достаточно запутанной — расплывчатое зрение только усугубляло ситуацию.

Я потянулась за бутылкой колы и взглянула на часы. Час тридцать три. Неоновое свечение каждой цифры словно насмехалось надо мной. Я же обещала себе ложиться спать пораньше на этой неделе. Хоть раз за долгое время поспать не меньше шести часов.

Смешок вырвался сам собой, но он был из тех, что граничат с истерикой. Шесть часов сна — это мечта. Между подработкой после школы, волонтерством в приюте для животных, домашкой и кошмарами мне повезет, если удастся наскрести хотя бы четыре.

Я откинулась на спинку стула, пытаясь расслабить мышцы, затекшие за последние несколько часов. Но легче не стало.

Где-то в коридоре раздались тяжелые шаги. По инерции мое тело напряглось. Я закрыла глаза, глубоко вдохнула. Это не он. Его больше нет. Он не сможет больше навредить тебе.

Дверь в мою комнату распахнулась с такой силой, что ударилась о стену. Если бы она была сделана не из самого дешевого материала, в гипсокартоне наверняка бы осталась дыра.

На пороге появилась мама, опершись на косяк, чтобы не потерять равновесие. Лицо у нее было пугающе красным — сама природа подсказывала мне: лучше приготовиться. На ее обтягивающем топе с глубоким вырезом виднелось пятно — пиво или, скорее всего, что-то покрепче.

Запах застарелого алкоголя потянулся в комнату, и у меня зачесались пальцы — так хотелось зажечь свечу на столе. Или побрызгать спреем с тумбочки. Хоть как-то перебить вонь.

Я подавила дрожь, подняла взгляд и встретилась с маминым. Говорить не стала. Просто ждала. Единственная надежда — понять, в каком из своих пьяных настроений она сегодня.

Мама наклонилась вперед, скривив губы в усмешке.

— Че делаешь?

Слова слиплись в одно невнятное бормотание, пока она откидывала обесцвеченные волосы с лица.

Я сглотнула, оставаясь совершенно неподвижной, будто это могло защитить меня. Будто передо мной была гризли, а я должна прикинуться мертвой.

— Домашку доделываю, — прошептала я.

— Думаешь, оценки тебе помогут? Что ты отсюда выберешься? — Мама фыркнула.

Боль кольнула в груди. Снова. Эта вечная жажда... большего. Родителей, которым было бы до меня дело. Настоящей семьи. Любви. Побега.

Я не произнесла ни слова. Не имело значения, стала бы я защищаться или принижать себя. Она все равно нашла бы, за что зацепиться, чтобы возненавидеть меня еще сильнее.

Ее глаза сузились.

— Думаешь, ты лучше меня?

— Нет, — потому что ее кровь, и его тоже, течет в моих венах.

— Думаешь. С тех пор как стала водиться с этим Харти, возомнила себя одной из них. А ты не такая. Ты — мусор. Ничтожество. Они на тебя смотрят только потому, что жалеют.

Боль пронзила грудь. Ложь. Ложь. Ложь. Я повторяла это про себя, как заклинание. Не впустить ее. Не позволить ей снова запутать мне голову.

— Ты ничто! — брызжа слюной, заорала мама. — Ты хуже, чем ничто. Ты все портишь!

Из ее горла вырвался сдавленный рыдающий звук, и она сжалась, будто под тяжестью собственного горя. У меня перехватило горло, но я отодвинулась от стола и поднялась.

— Пойдем. Я помогу тебе лечь, — сказала я, протянув руку.

Она вырвалась.

— Не трогай меня! Ты его у меня забрала! — взвизгнула она.

Я не забирала никого. Прятала синяки и треснувшие ребра. Но он зашел слишком далеко. И тогда вмешалась полиция.

Я помню ту больничную койку, как будто это было вчера. И слова начальника полиции о том, что мой отец больше не вернется, что теперь я в безопасности. Это было облегчение. Чистое, ничем не разбавленное.

Мамины истерики вернули меня в реальность.

— Пожалуйста, давай я тебе помогу.

— Ненавижу тебя, — прошипела она.

— Я знаю. — Я вновь взяла ее за руку и повела по коридору нашего трейлера, в сторону ее спальни. Эти слова — я тебя ненавижу — вжились в меня. Они были частью моей повседневности.

Я включила свет и невольно поморщилась. Каждое воскресенье я убиралась в доме от и до, но в мамину комнату не получалось попасть уже давно — она почти не уходила. И теперь я не удивилась: будто ураган пронесся.

Нос сморщился. Тот же затхлый запах алкоголя, но вперемешку с чем-то еще. Рвота.

Я дышала через рот, ведя ее к кровати. Слезы все еще текли, но теперь слова были невнятны. Это было даже к лучшему. Мне все равно не нужно было слышать, как она повторяет свою ненависть снова и снова.

Я откинула одеяло, и мама рухнула на матрас, что-то пробормотав. Я нагнулась, стянула один ее сапог. Потом другой — тот пришлось повозить. Но он тоже поддался.

— Ложись, — мягко сказала я.

Она послушалась.

Я подняла ее ноги, уложила как следует и накрыла одеялом. Ее дыхание стало ровным — она заснула.

Этот звук принес мне хоть каплю облегчения. Но недостаточно. Потому что просыпалась она всегда по-разному. Иногда — в слезах и с намеками на раскаяние. Никогда не извинялась напрямую, но могла сказать, что я красиво выгляжу, и сунуть пару долларов на обед. А иногда — в ярости. В такой, что приходилось прятаться.

Все внутри сжалось. Моя память хранила миллионы моментов и ни один из них не был хорошим. Но они подстегнули меня к действию.

Я вышла в гостиную. Дверь трейлера была распахнута, содержимое маминой сумки — на полу. Она даже не потрудилась закрыть ее. Ей нужно было только одно — прийти и сказать мне, как сильно она меня ненавидит.

Я схватила сумку, порылась в ней, пока пальцы не нащупали холодный металл. Это было глупо. Я могла угодить в полицию. Или, что хуже, в приемную семью. А я знала, насколько жестоко бывает в приемных семьях. Назад дороги не было.

Но я не могла иначе. Потому что когда все рушилось, мне нужно было только одно — попасть туда, где мне по-настоящему хорошо.

Я только молилась, чтобы меня не остановили по пути. По крайней мере, в этом году мне исполнилось пятнадцать, и я получила временные водительские права. Да и, если честно, мне не особо нужен был инструктор — мама заставляла меня возить ее домой из баров с тринадцати лет.

Я вышла в прохладную ночную тишину, плотно закрыла за собой дверь и заперла замок. Потом направилась к нашему старенькому Plymouth, который уже дышал на ладан. Я старалась не думать о том, что будет, когда он окончательно сломается. Это была моя единственная отдушина. Мой единственный способ сбежать.

Я устроилась за рулем, подвинула сиденье вперед и завела двигатель. Схватил он только со второго раза, но я облегченно выдохнула, когда мотор все же заурчал. Выехала с нашего гравийного подъезда на асфальтированную дорогу.

Может, наш трейлер и повидал лучшие времена, но земля вокруг была потрясающе красивой. Прямо за ним начинался густой лес — мое убежище, куда я убегала бесчисленное количество раз. Я опустила стекло и позволила еловому воздуху обволакивать меня, пока ехала.

Дорога извивалась и поднималась в горы. Луна была почти полной, и я время от времени видела отблеск озера внизу. Этот пейзаж напоминал мне, что в мире есть силы куда могущественнее, чем я, мои родители или кто бы то ни было.

В нескольких часах езды от Сиэтла Сидар-Ридж казался отдельным миром и я всегда это любила. Хоть я и мечтала выбраться из дома, поступить в колледж и получить образование, этот город был мне по-настоящему дорог. Он ощущался как дом. Пусть и не совсем логично.

Я замедлилась перед высоким воротами, размышляя, может, именно из-за этого места я так чувствовала. Из-за людей, что жили здесь. Из-за Нэша.

С Нэшем мы были неразлучны с самого детского сада. Я проводила у них больше времени, чем дома. И то, что я была девочкой, его никогда не смущало, даже если кто-то из его друзей дразнил его за это.

Мы были как две капли воды. Стали лучшими друзьями с того самого момента, как я подставила подножку хулигану, собиравшемуся наброситься на Нэша. А на следующий день, когда тот же парень пришел за мной, Нэш врезал ему по носу. Его родители были не в восторге от того, что их пятилетнего сына отстранили от занятий, но, выслушав его, отец только похлопал по плечу и отвел за мороженым. Хулиган с тех пор нас не трогал.

Я посмотрела на надпись Хартли, выжженную на балке над въездом, и набрала код, который помнила наизусть. Как только ворота начали открываться, я выключила фары. Не хотелось будить мистера и миссис Хартли.

Они были из тех, кто волнуется по каждому поводу. Если бы узнали, как часто я пробираюсь к ним по ночам, поняли бы, что у меня дома все не в порядке. А тогда попытались бы что-то исправить. Но вмешательство могло бы только усугубить все.

Я медленно поднялась по извилистой дорожке и припарковалась у дальней стороны дома. Заглушив мотор, выбралась из машины. Никаких сумок я с собой не брала — все равно уйду до рассвета. Но хоть несколько часов покоя я заслужила.

Обогнув дом, я улыбнулась, увидев в лунном свете металлический блеск. До сих пор помню, как Нэш заказал эту пожарную лестницу на каком-то сомнительном сайте. Попросил своего старшего брата Лоусона купить ее, потому что у самого не было кредитки.

Каждую ночь он сбрасывал ее из окна. На всякий случай. У меня сжалось сердце — от этой заботы. От того, что даже когда все рушилось, я всегда могла рассчитывать на него. На это.

Я подошла к лестнице и обхватила руками перекладину. Поднявшийся ветер обжег лицо, и я с трудом сглотнула. Я не любила высоту. Особенно когда висишь сбоку дома. Но я бы сделала что угодно, лишь бы попасть к Нэшу.

Будто слыша его голос в голове, я повторила про себя:

— Не смотри вниз. Только на следующую перекладину. Один шаг за раз.

Я так и сделала и полезла вверх. Когда добралась до окна, постучала тихо. Через пару секунд оно приоткрылось, и заспанный Нэш помог мне забраться внутрь.

В его растрепанности было что-то до боли родное. Светлые волосы торчали в разные стороны, как будто он сунул пальцы в розетку. А зеленые глаза были чуть затуманены сном.

Нэш спал как убитый. Его три старших брата и младшая сестра дразнили его за это бесконечно. Но как бы глубоко он ни спал, он всегда просыпался от моего стука в окно.

Его руки обвили меня, притянули в объятие. Сейчас он обнимал крепче, чем раньше. Может, дело в тренировках по футболу. Или в волонтерской работе в поисково-спасательной службе, как у всей его семьи. Но его тело менялось. И я не могла этого не замечать.

— Все в порядке? — хрипло спросил он.

Я кивнула, уткнувшись в его плечо:

— Она просто была пьяная. Мне нужно было выбраться.

Нэш напрягся и отстранился:

— Она не…?

— Нет, — я быстро перебила. — Просто злая.

Чуть-чуть напряжение ушло, но в его глазах я все равно увидела тень. Тень, которую оставил тот случай с моим отцом. В животе скрутило от вины.

— Со мной все хорошо, правда. Просто… — Я не знала, как объяснить это. — Просто… мне нужен был ты.

В его зеленых глазах вспыхнуло пламя, и он снова обнял меня.

— Я рядом, Мэдс. Всегда.

Эти слова прожгли меня изнутри — той самой болью, что приносит облегчение.

Мы постояли так немного, и я позволила себе впитать в себя все: Нэша, его тепло, его присутствие. Его защита. Я не чувствовала себя в безопасности нигде, кроме как в его объятиях. Когда он отпустил, мне тут же стало холодно.

Он повел меня к кровати и жестом пригласил залезать. Я скинула кеды и нырнула под одеяло. Его простыни были намного мягче моих, а плед — плотным и тяжелым.

Нэш лег рядом и тут же обнял меня, притянув к себе.

— Хотел бы я, чтобы ты просто переехала к нам.

— Это так не работает, и ты это знаешь.

— Может, мои родители смогли бы оформить опекунство…

— И все равно у нас не было бы права решать, куда меня направят.

После того случая с отцом меня определили в приют в соседнем городке. Я до сих пор содрогалась от воспоминаний.

Нэш обнял меня крепче. Майка задралась, кожа прижалась к его футболке. Это было мое любимое чувство — раствориться в нем. В его заботе. В его тишине.

Пальцы Нэша зарылись в мои волосы.

— Что она наговорила на этот раз?

Я напряглась.

— Настолько плохо?

Я сглотнула подступивший к горлу ком:

— Что она меня ненавидит. Что я все разрушила. Как обычно.

У него в груди зарычал низкий гневный звук:

— Она тебя не заслуживает. Черт, я бы…

— Не надо, — я сжала его руку, обвивавшую меня. — Она того не стоит.

Нэш поцеловал меня в макушку:

— Ты не одна. Я с тобой. Всегда.

Я впитывала эти слова, словно кожу ими пропитывала. Если бы я знала, что они не всегда будут правдой — я бы держалась за них куда крепче.

Мэдди

ТРИНАДЦАТЬ ЛЕТ СПУСТЯ

Мой внедорожник уверенно вписался в привычный поворот горной дороги. Я проехала мимо таблички Добро пожаловать в Сидар-Ридж и ожидала испытать облегчение… но пальцы продолжали стискивать руль, костяшки побелели от напряжения.

Я заставила себя ослабить хватку и опустила окно. Сделала глубокий вдох, втягивая в легкие знакомый аромат хвои. Поклялась бы, что уловила даже нотку озерной воды. Эта смесь всегда будет ассоциироваться у меня с домом.

С домом, в который я не возвращалась больше двух лет. Я с трудом сглотнула.

Такой долгий перерыв был не совсем моим выбором. Но он оказался необходим — по множеству причин. Хотя теперь все пошло прахом.

Теперь я жаждала этой самой знакомости. Знала эту дорогу как свои пять пальцев, могла мысленно нарисовать весь пейзаж, а половину жителей маленького городка помнила по именам. Все это дарило чувство защищенности. А сейчас оно мне было как воздух.

Было еще кое-что, чего я хотела. Вернее — кого. Моя душа тосковала с такой силой, что от этого буквально перехватывало дыхание. Но я даже имени его произнести не могла.

Может, именно поэтому я так и не набралась смелости написать своему лучшему другу, что возвращаюсь домой. Потому что, стоило бы ему ответить и я бы сломалась. А я не имела права сломаться.

Машина плавно прошла последний спуск и вот я уже въезжала в центр Сидар-Риджа. Сквозь деревья и здания мелькнуло озеро, а вдоль улицы шли типичные заведения для туристического городка: галереи, сувенирные лавки, рестораны, даже небольшой салон и спа. Я с облегчением поняла, что почти ничего не изменилось. Сейчас мне отчаянно нужна была эта предсказуемость.

Я сжала руль, проводя большим пальцем по пустому месту, где раньше было кольцо. Рука казалась легче с тех пор, как я оставила его на кухонном столе десять дней назад. Может, потому что бриллиант там был неприлично огромный. А может, потому что оно больше походило на кандалы, чем на обещание любви и вечности.

Я проехала мимо любимой пиццерии и уголки губ сами собой приподнялись. Мы с Нэшем вечно зависали там в одной и той же кабинке, заказывали пиццу со всеми начинками, кроме анчоусов, и хохотали до слез. Мимо дока, где я столкнула Нэша в воду, когда он сказал, что мой краш на Купера Салливана — глупость. Мимо Dockside Bar & Grill, где мы почти каждый день после школы пили молочные коктейли.

Столько теплых воспоминаний. Но от них в груди зашевелилась боль — тоска и сожаление.

Может, было глупо возвращаться. Следовало выбрать совершенно новое место — там, где прошлое не преследует на каждом шагу. Где воспоминания не душат — ни хорошие, ни плохие.

Но когда все вокруг рухнуло, я хотела оказаться только здесь. Пусть для этого и пришлось проехать больше трех тысяч километров.

Я свернула с Мейн-стрит на лесную дорогу. Под сенью деревьев стало чуть легче дышать — будто они могли укрыть меня от всего мира.

Я сбросила скорость, вглядываясь в темноту — стараясь рассмотреть нужную мне хижину. Я примерно знала, где она, но не видела ее больше десяти лет. Гравийная дорожка вывела к почтовому ящику с нужным адресом.

Я включила поворотник и свернула. Деревья становились гуще, а дорога — кривее и теснее. Наконец среди зарослей показалась хижина. Старая, потасканная, нуждающаяся в ремонте. Но раз уж мне придется жить на последние сбережения, пока не найду работу, — придется довольствоваться этим.

Я заглушила двигатель и вышла из машины — рядом стоял еще один внедорожник. Наверняка принадлежал Джордану Коэну. Он управлял туристической фирмой с полным набором услуг: туры, экскурсии, аренда домиков. У него были и другие, более уютные варианты — для тех, кто жаждет комфорта. Но когда я позвонила, умоляя найти что-нибудь под долголетнюю аренду, он предложил именно эту хижину, которую собирался привести в порядок. Я согласилась, даже не посмотрев на нее.

— Мэдди?

Я резко подняла голову на женский голос.

Через секунду ко мне подбежал размытый силуэт — миниатюрная блондинка, которая тут же обняла меня. Я резко вдохнула, но не дала боли вырваться наружу.

— Боже мой! Это ты арендовала у Джордана? Конечно, он ничего мне не сказал. Просто пробурчал, чтобы я передала ключи новой арендаторше. Но он же у нас босс.

Грей продолжала щебетать, наконец отпуская меня из объятий:

— Ты надолго вернулась?

Я крепче сжала ключи и выдавила улыбку:

— Ну, я подписала контракт на год. Так что как минимум на это время — да.

Улыбка на ее лице угасла:

— Ты уверена, что хочешь тут остаться? Джордан вообще не должен был сдавать эту хижину. Ее ремонтировать и ремонтировать…

— Все нормально. Он сразу предупредил, что она в не лучшем состоянии. Но сейчас, под конец сезона, на рынке вообще нет предложений на долгий срок.

Грей прикусила губу и кивнула:

— А Нэш почему мне не сказал, что ты возвращаешься? Вот получит у меня!

Я вздрогнула. Конечно, Грей ожидала, что ее брат сообщит ей о моем возвращении. Хотя она была на пару лет младше, я всегда была близка и с ней, и с ее лучшей подругой Рен — мы постоянно зависали у Хартли.

— Я еще не успела ему написать. Хотела сделать это, когда обустроюсь.

На самом деле, наши разговоры с Нэшем свелись к редким перепискам. И с каждым новым молчанием он все больше ускользал из моей жизни. А вместе с ним и части меня.

У Грей отвисла челюсть:

— Ты ему не сказала, что возвращаешься?

Вина мгновенно вцепилась в меня когтями:

— Все произошло внезапно. Решение было спонтанным…

— Ага… — она нахмурилась, но тут же улыбнулась. — Он шизанется, когда узнает. Будет в полном восторге.

Уголки моих губ дрогнули. С тех пор как у Лоусона родился первый сын, Грей старательно пыталась отказаться от мата. В итоге вместо ругательств у нее появилось много милых выдуманных слов.

— Я тоже рада тебя видеть, — сказала я.

Грей взвизгнула и закружилась в нелепом радостном танце:

— Я так счастлива, что ты вернулась! Рен тоже будет! Нам срочно нужно устроить девичник!

— Я бы с удовольствием. Только дай мне пару дней обустроиться.

Грей протянула мне ключи:

— Держи. Хочешь, я останусь и помогу с уборкой? Там точно пригодится.

Я рассмеялась:

— Спасибо, но справлюсь сама.

— А с чистящими средствами и продуктами как?

— По пути заехала в Target — взяла все самое необходимое на ближайшие пару дней. Но спасибо тебе огромное.

— Мой номер не поменялся. Пиши, если что. И ты просто обязана прийти на семейный ужин в воскресенье.

Сердце защемило. Сколько же раз я была на этих семейных ужинах у Хартли? Не сосчитать.

— Если к тому моменту устроюсь — с радостью.

Грей внимательно посмотрела на меня, будто пыталась прочесть все секреты, что я так старательно прятала. Открыла рот, хотела что-то сказать и передумала.

— Хорошо, что ты вернулась, Мэдди. Мы скучали.

Сердце болезненно сжалось:

— Я тоже.

— Ладно, оставляю тебя устраиваться. Но помни — пиши.

— Обязательно.

Грей села в свой внедорожник и поехала обратно по подъездной дорожке.

Я впервые полноценно вдохнула с тех пор, как услышала ее голос. На выдохе попыталась выпустить из тела напряжение. Но мышцы будто так привыкли к нему, что отказывались отпускать. Все внутри меня по-прежнему было насторожено, готово к атаке.

Я расправила плечи и направилась к двери. Ступени жалобно заскрипели под ногами, а перила выглядели так, будто рухнут, если на них облокотиться. Когда я открыла москитную дверь, петли пронзительно заскрипели — от такого звука у любой собаки заложило бы уши. Мысленно добавила в список покупок смазку для петель. Может, если я приведу хижину в порядок, Джордан скинет мне немного с аренды.

Зайдя внутрь, я тут же чихнула. Пыли было столько, что, казалось, она зацементировалась. И лучше было не задумываться, что скрывается под этим слоем. Но даже сквозь всю эту грязь было видно — у дома отличные «кости».

Обычно у таких старых хижин комнаты крошечные, а света почти нет, но тот, кто проектировал это место, явно опередил свое время. Через огромные окна в гостиной лился солнечный свет, а сама планировка была просторной и открытой. Хоть интерьер и устарел, кухня оказалась вполне приличной — с островом посередине, столовой зоной с деревенским столом и огромным камином в углу. Единственное, чего не было — это дивана.

Я поморщилась. Джордан ведь предупреждал, что мебели нет. Он заказал кровать в основную спальню, а остальное мне придется искать самой.

Ничего, справлюсь. В городе есть магазин секонд-хенда, выручка от которого идет на поддержку фонда Habitat for Humanity. Думаю, там можно найти недорогой диван. А с обеденным столом и кроватью мне больше особо ничего и не нужно.

Я прошлась по дому — осмотрела четыре спальни и три ванных. Все комнаты были просторные, с такими же большими окнами, как и в гостиной. Если хорошенько все вычистить, дом может стать настоящим уютным гнездышком.

Во мне закипел тихий восторг. Я могла превратить это место во что угодно. Больше не нужно было подстраиваться под чьи-то требования, бояться, что какой-то мелкий каприз спровоцирует взрыв. Это теперь все было моим.

Улыбнувшись, я направилась к машине. Открыла багажник и достала сумки с бытовой химией. Ребра заныли от движения, но я проигнорировала боль. Приму пару таблеток и за дело.

Проходя по дому, я распахнула все окна и двери. Внутрь тут же ворвался свежий хвойный воздух, развеивая затхлость. А потом я начала уборку.

Я погрузилась в процесс с головой — методично стирала пыль сверху вниз. Чихала каждые пару минут, но мне было все равно. Привести в порядок собственный дом оказалось почти медитацией. Успокаивающей. Целительной.

Я настолько увлеклась, что даже не услышала, как кто-то вошел. Только когда по комнате прокатился знакомый низкий голос — голос, которого я не слышала слишком долго — меня словно током прошибло.

Голос, от которого заныло сердце.

— Привет, Мэдс.

Я чуть не разломалась в тот момент. Не тогда, когда Адам швырнул меня о стену. Не когда ударил ногой в ребра. Не когда я на четвереньках доползла до спальни и заперлась изнутри. Не когда он бросил меня одну «обдумать свое поведение». Не когда я, корчась от боли, паковала в машину все, что могла унести. Не когда проехала всю страну в одиночку, измотанная и напуганная до дрожи.

А услышав голос Нэша?

Вот тогда я чуть не сломалась.

Потому что я любила Нэша Хартли столько, сколько себя помнила. Сидар-Ридж был всего лишь городом. А Нэш… он был домом. И всегда им останется.

Нэш

Боже, какая же она была красивая. Даже с растрепанными черными волосами, закрученными в пучок на макушке и покрытыми пылью. У меня все внутри сжалось. Я скучал по Мэдди, словно по потерянной конечности — как будто без нее я не мог идти прямо.

Я поперхнулся кофе, когда Грей позвонила и сказала, что Мэдди вернулась. Не поверил. Никогда бы не подумал, что моя лучшая подруга на свете решит переехать обратно в родной город, даже не написав мне сообщения.

Где-то глубоко внутри вспыхнула злость. Что, черт возьми, произошло между нами? Мы ведь делились почти всем. Но что-то изменилось — не так давно, когда она переехала в Атланту к тому идиоту.

Звонки становились все реже, а если мне удавалось поймать ее на линии, она тут же сворачивала разговор, если он был рядом. Но все же иногда я видел свою Мэдди. Ту, что смеялась от души. Ту, что могла задать мне трепку, когда нужно, но при этом всегда стояла за меня горой. Меня убивало то, что она сдерживала себя со мной.

Хотя, Мэдди всегда умела хранить секреты. Мне приходилось выуживать правду, как опытному агенту ЦРУ. Но почти всегда я добивался своего. Почти.

Обычно она замыкалась, потому что думала, что будет меня этим нагружать. Она никогда не верила, что я хочу знать о ней все — и радости, и беды.

Мэдди откинула со лба выбившиеся пряди. Я всегда любил эти волосы. Воронье крыло. Настолько темные, что порой отливали синевой, особенно рядом с ее пронзительными голубыми глазами, которые видели меня насквозь.

— Нэш, — хрипло произнесла она.

Я не двинулся. Не сказал ни слова. Будто язык онемел. Как тот человек, который всегда был мне дороже всех, мог не позвонить?

Мэдди нервно переплела пальцы, словно волна тревоги прокатилась по ней.

Эта нервозность вывела меня из оцепенения. Я никогда не мог спокойно смотреть на ее дискомфорт. Ноги сами сократили расстояние между нами, и через секунду я заключил ее в объятия.

Сначала Мэдди напряглась, и я почти отпустил, но потом ее тело расслабилось, и она растаяла в моих руках. Сколько раз я держал ее так? Сотни? Тысячи?

Мы были нежными друг с другом еще в начальной школе — держались за руки, обнимались. Люди думали, что это странно, но это было просто… мы. Со временем держаться за руки перестали, но объятия остались всегда.

Мэдди умела обнимать как никто. Будто могла сказать всем телом все, что чувствует. И всегда удивляла своей силой.

Я склонился к ее волосам, почти касаясь их губами.

— Соскучился.

Мэдди вздрогнула.

— Я тоже скучала.

В ее голосе было что-то… не то. Как будто она сдерживала прилив эмоций.

Я ослабил объятие, чтобы отстраниться, хотя меньше всего на свете хотел это делать. Взгляд скользнул по ее лицу. Мэдди всегда была со светлой кожей, но сейчас бледность была пугающей. Под глазами темные круги.

Живот свело узлом, который не развяжется, пока я не буду уверен, что с ней все в порядке.

— Что случилось?

Это должно было быть первой мыслью, а не обида, что она не сообщила о возвращении. Я должен был понять, что она не уехала бы и не переехала обратно без причины. И рядом не было и следа того придурка.

— Ничего, просто…

Я прищурился.

— Не ври мне. Мы так не делаем, помнишь?

Глаза Мэдди заблестели, и в этих бескрайних глубинах плеснулась боль, которую я бы сделал все, чтобы забрать себе. Она отвела взгляд к окну.

— Я все испортила.

Я убрал прядь с ее лица.

— Тогда будем исправлять.

Она выдохнула дрожащим дыханием.

— Я уже исправила… то есть, все позади.

— Мне нужно больше информации, Мэдс.

Ее губы дрогнули, и внутри что-то отпустило от этой искры.

— Ты был прав насчет Адама.

Брови поползли вверх.

— Он придурок.

Мой взгляд тут же упал на ее левую руку. Безымянный палец был пуст. Облегчение накрыло мгновенно и сильно, чувство, на которое я не хотел смотреть слишком пристально. Но отрицание — мой вечный спутник, когда дело касалось Мэдди.

Я усмехнулся:

— Эти чертовы лоферы должны были насторожить тебя сразу. С кисточками? Серьезно?

Она хрипло рассмеялась:

— Надо было тебя слушать.

Моя улыбка стала шире:

— Напомню тебе об этом, когда в следующий раз будешь спорить со мной.

Мэдди закатила глаза:

— Конечно, напомнишь.

Я снова обнял ее, вдыхая глубоко. Ее запах — ваниль с ноткой персика — окутал меня и принес чувство покоя, которого у меня не было больше двух лет.

— Ты в порядке?

Я почувствовал, как в ней мелькнуло напряжение, но она кивнула.

— Теперь да.

Я припарковал свой внедорожник на свободное место возле забитой машинами тропы. Автомобилей было не сосчитать, и это означало одно: я опоздал, и мне это еще припомнят.

Но уже ничего нельзя было изменить. Всю ночь я ворочался, не в силах избавиться от образов Мэдди. Эти тени в ее глазах. Каждый раз, когда я пытался спросить, что произошло с тем придурком, она ловко уходила от ответа. В этом вся Мэдди. Врать она не умела, зато избегать умела мастерски.

У меня не оставалось выбора, кроме как дать ей время. Мэдди всегда жила по своим невидимым часам. Все, что я мог, — быть рядом, пока она не решит открыть свои карты. Так что я остался. Помог ей разобрать машину, закончить уборку в этом убитом домике.

Я говорил без умолку, делился сплетнями о городе, рассказывал, что нового у моих братьев и сестры. Но обходил стороной все серьезное, потому что эти тени в ее глазах не давали мне покоя.

Челюсти сжались. Скорее всего, этот ублюдок изменил ей. Он из тех, кто на такое способен.

Заглушив мотор, я выбрался из машины и направился к своей семье. У меня были сложные отношения со спасательными вылазками. Мне нравилось помогать тем, кто в беде, и быть на природе. Нравилось это чувство цели, особенно когда мы работали вместе с семьей.

Но была и обратная сторона. Правила, регламенты. И постоянные сравнения с братьями и сестрой. Грей — маленькая, но сильная, прошедшая через многое, чтобы быть здесь. Холт — блудный сын, вернувшийся к всеобщей радости и ставший лидером команды. Роан — молчаливый и сосредоточенный, лучший следопыт из всех, кого я встречал. Лоусон — старший, защитник, который брал ответственность за всех, и здесь, и в полицейском участке, где был начальником.

На лбу отца пролегли морщины, когда я подошел.

— Все в порядке?

Я нахмурился, но тут же попытался стереть выражение. Отец только-только приходил в форму после сердечного приступа и перелома ноги. Ему не нужны мои проблемы.

— Проспал.

На лице Грей промелькнула тревога, но она промолчала. Она знала, каково это — быть в центре чьего-то беспокойства.

Лоусон хлопнул меня по спине:

— Я думал, у тебя настроение должно быть получше, раз Мэдди вернулась.

— Он злится, что она не сказала, что приезжает, — охотно пояснил Холт.

Я метнул в него взгляд:

— Я не злюсь. Ты что, пятилетний?

Холт хмыкнул:

— Вчера, когда Рен и я столкнулись с тобой, ты выглядел не очень дружелюбно.

— Я просто удивился, — ответил я, стараясь не поежиться. Ненавидел, когда внимание было приковано ко мне.

Грей посмотрела на меня задумчиво:

— Я не успела спросить у Мэдди. Адам с ней вернулся?

Я напрягся от одного упоминания придурка:

— Нет.

Лоусон тихо присвистнул, а Холт ухмыльнулся. У Роана только поднялись брови, но и это для него была реакция.

Улыбка расплылась по лицу Грей:

— Значит, помолвка расторгнута? Мэдди свободна?

— Только не начинай, — предупредил я.

Сестра пыталась свести нас с Мэдди еще со школы.

— Да ладно, Нэш. Вы ведь созданы друг для друга. У вас свой язык, понятный только вам двоим. Она единственная, кто может тебя остудить. И даже пиццу любите одну и ту же странную.

Я нахмурился:

— Моя пицца не странная.

— Все начинки подряд? — она скривилась.

— Не все. Без анчоусов.

Грей вздохнула:

— Неважно. Вы все равно идеальная пара. Так что действуй. Иначе кто-нибудь другой уведет такую девушку. Она ведь классная.

Желудок болезненно сжался от мысли, что Мэдди может снова уехать. Но я все загнал внутрь:

— Между нами ничего нет. Мы не виделись два года.

Хотя на самом деле мы мгновенно вернулись в ту самую, особую дружбу, которой я никогда не испытывал ни с кем.

— Да ну. Я видела, как вы смотрите друг на друга…

— Хватит, — мой голос прозвучал резче, чем я хотел, и сестра отстранилась.

— Ладно, давайте сбавим обороты, — сказал отец, поднимая руку. — Холт, начинай.

Брат бросил на меня тревожный взгляд, но кивнул:

— Сегодня у нас двадцать четыре кандидата, претендующие на место в команде. Они прошли ориентацию и школу выживания. Теперь проверим, чему научились. Нэш, хочешь вести сегодняшние учения?

Брови у меня взлетели. Лидерство — не то, чего от меня обычно ждала семья. Шутки? Да. Еда? Конечно. Но вести учения? Ни за что.

Я прочистил горло:

— Ладно. Расскажешь про кандидатов?

На собрании я был, но неделю практики пропустил из-за дежурств в участке. А именно на ней уже понятно, кто готов, а кто нет.

Холт кивнул:

— Большинство пройдет без проблем. — Он кивнул в сторону нашего приятеля детства, стоявшего с остальными кандидатами. — Крис возвращается после перерыва. С ним все будет в порядке, и ему полезно будет заняться чем-то хорошим.

Холт не стал добавлять, что Крису это особенно нужно после того, как его лучший друг оказался психопатом и месяц назад нацелился на Холта и его девушку.

Лоусон кивнул:

— Согласен. Он будет полезен.

Холт сделал пометку в списке:

— Среди местных есть ребята с базовыми знаниями и хорошей выносливостью. Ким меня удивила. Всегда думал, она домоседка, а на тренировках показала отличный результат.

Грей закатила глаза:

— То, что девушка красится и делает прически, не значит, что она не может рвать горы.

Холт взъерошил ей волосы:

— Принято.

Грей отмахнулась и пригладила светлые пряди.

— А за кем нам надо присмотреть? — спросил Роан.

Холт нахмурился:

— Дэн МакКоннел и Кевин Селлерс точно.

Мы с Лоусоном застонали в унисон.

Холт поднял брови:

— Они и в детстве тебе не нравились? Стали хуже?

— Мы столько раз закрывали их в обезьяннике, что и не сосчитать, — пояснил Лоусон.

Холт нахмурился:

— В проверке ничего не всплыло.

— Да все по мелочи, — сказал Лоусон. — Пьяные дебоши, иногда драки в барах. Дэн вообще каждые пару лет подает заявку в наше отделение полиции, будто издевается.

Я провел рукой по челюсти:

— Кевин просто идет за ним, а Дэн любит хаос. Проблема в том, что они оба ищут адреналин, а поисково-спасательная служба — это не про развлечения.

Холт дернул уголком губ:

— Кто бы говорил.

— Эй, веселье и хаос — разные вещи, — возразил я.

Отец покачал головой:

— Скажи это моему джипу, который ты угробил в старших классах, когда вы решили кататься по грязи на досках.

Я поморщился:

— Я отработал каждый доллар за ремонт.

Грей поджала губы:

— Держу пари, это Кейден придумал.

Хотя так и хотелось свалить на друга, я не смог:

— Это была совместная идея.

— Еще повезло, что вы живы остались, — проворчал отец. — Я заметил, Мэдди тогда с вами не было.

Я сдержал смешок:

— Она бы никогда не пошла на такое. Думаю, работала в тот день.

— Эй! — крикнул Дэн с другой стороны стоянки. — Мы вообще начнем сегодня или как?

— Этому уроду точно не быть в команде, — пробормотал Лоусон.

Роан только хмыкнул.

Я расплылся в самой очаровательной улыбке:

— Первое упражнение — терпение. В поисково-спасательной службе сплошное «быстрее-собрался-и-жди».

Так и есть. Нужно быстро собраться, дойти до точки поиска и ждать остальных. Ждать погоды, ждать указаний.

Дэн скривился:

— Я не собираюсь слушать твои команды, Хартли.

Холт выпрямился у кузова отцовского пикапа:

— Еще как будешь. Сегодня Нэш ведет полевые занятия.

Рот у Дэна захлопнулся, и я едва не рассмеялся.

— Я думал, ты тут главный, — буркнул он.

— Главный, — спокойно ответил Холт. — Но обязанности распределяю.

Кевин подошел к другу:

— Ну конечно, брату поручил. Типично.

— Да, все мои братья, сестра и отец — добровольцы в команде. Но никаких поблажек.

— Обычно нам достается вся черновая работа, — пробормотал я.

Грей хмыкнула:

— Мне нравится, когда ты играешь раненого туриста. В этот раз могу врезать тебе для реалистичности.

Я схватил Грей и взъерошил ей волосы.

Она взвизгнула и ущипнула меня в бок.

— Осторожнее, — резко сказал отец.

Мы замерли. Грей выдернулась и метнула сердитый взгляд:

— У меня диабет, пап, а не хрупкие кости. Я не сломаюсь.

Она ушла к другим местным.

Я поморщился, наблюдая, как отец смотрит ей вслед. Мы все не раз перегибали палку. Сложно удержаться, когда однажды чуть не потерял кого-то.

— Итак, — обратился я к группе. — Кто первый сыграет жертву? И что у нас за травма? Оторванная рука? Взрывной понос?

Несколько человек засмеялись, но Дэн и Кевин только злобно уставились.

Лоусон покачал головой, выступая вперед:

— В этот раз я буду жертвой. Но свои взрывные проблемы держи при себе.

Я рассмеялся и хлопнул его по спине:

— Отлично, начинаем шоу, народ.

И это было не только для них. Под кожей звенела энергия. Желание вернуться к Мэдди. Убедиться, что с ней все в порядке. Просто быть рядом. Потому что после того, как я прожил без нее столько времени, я не собирался терять ни секунды.

Мэдди

Я вышла из Dockside на солнце. В воздухе все еще чувствовалась прохлада, но так всегда бывает весной в горах. По-настоящему жаркие дни придут только в июле.

Я глубоко вдохнула, позволяя знакомому запаху хвои и озерной воды смягчить остроту раздражения. Ни одно из мест, куда я заходила сегодня, не набирало сотрудников. Ни Dockside, ни Wildfire, ни художественные галереи или сувенирные лавки. Все уже укомплектовали персонал к туристическому сезону несколько недель назад.

Тревога кольнула, когда я мысленно подсчитала, на сколько хватит моих сбережений. Ненадолго. Я всегда умела обращаться с деньгами. Глядя, как мои родители прожигали каждый цент, едва получив его, я сделала выводы. Я откладывала деньги с первой подработки после школы. Потом, когда работала в Dockside менеджером и бухгалтером, параллельно занималась дрессировкой собак, тоже откладывала.

Но накопленное растаяло после переезда в Атланту. Я хотела устроиться, но Адам хотел, чтобы я была свободна, чтобы летать с ним по стране на мероприятия его фонда. Он постоянно мотался на самолетах, участвуя в благотворительных вечерах.

Когда я пыталась заниматься своим хобби — дрессировкой собак, — он находил тысячи причин, почему это плохая идея. Мол, можем в любой момент сорваться. Нужно думать о будущем. А собаки пахнут.

Я фыркнула. Нэш был прав. Полный придурок.

— Мэдди!

Я подняла голову на знакомый голос через улицу. Улыбка тронула губы, когда я увидела Рен. Посмотрев по сторонам, я перебежала дорогу.

Рен заключила меня в крепкие объятия. К счастью, обняла за плечи, а не за талию.

— Я так рада, что ты вернулась.

— Я тоже, — ответила я, сжав ее в ответ. — Как ты?

Она засияла.

— Отлично. Все еще работаю диспетчером в полиции. Холт и я собираемся строить дом на моем участке у озера.

Мои брови едва не взлетели к линии волос.

— Холт?

Когда я уехала из Сидар-Ридж, брат Нэша отсутствовал почти семь лет, оставив Рен с разбитым сердцем. И за те часы, что Нэш помогал мне с уборкой, он ни разу не упомянул брата. Хотя, конечно, разговоры он держал легкими.

Рен смущенно улыбнулась, но под этой улыбкой светилось счастье.

— Он вернулся. Сделал все, чтобы все исправить.

Ком встал в горле. Я помнила Рен после того, как в нее стреляли, и после ухода Холта. Она была в руинах, мягко говоря. А теперь — вот она, нашла свое счастье. Это вселяло надежду.

— Я очень за тебя рада.

— Спасибо, — прошептала она, голос стал хриплым. — А как ты?

Моя улыбка померкла. Люди спрашивали уже раз десять, вернулся ли мой жених со мной в Сидар-Ридж. Я выбрала простую формулировку — «не сложилось», надеясь, что слухи разлетятся дня за два. Еще неделю придется терпеть похлопывания по плечу и сочувственные взгляды, а потом всё вернется на круги своя.

Но Рен была не случайной знакомой, а подругой. Близкой. Пальцы сжались в ладонях, пока я подбирала слова. Такие, чтобы не были красивой ложью, но и не открывали всей правды.

— Адам оказался не тем, кем я его считала.

Он умел сыграть роль. Его кривая улыбка и страсть к работе, обеспечивающей чистую воду бедным странам, подкупили меня. Мы встретились, когда он зашел в Dockside во время визита в Сидар-Ридж. Я до сих пор слышала его смех, когда он рассказывал, как чуть не свернул шею на местной тропе. «Похоже, мне не место в дикой природе».

Он возвращался в гриль каждый день до отъезда и пригласил меня на свидание за два дня до конца поездки. Его нервозность казалась милой, а я не видела, что это часть образа. После возвращения домой он заваливал меня письмами, рисуя картину будущего, где я могла бы быть рядом, и всегда находил время, чтобы проявить внимание.

Я не заметила той тьмы, что скрывалась за фасадом. Как его работа лишь подпитывала его эго. Как он не терпел возражений, даже если речь шла о банальной начинке для пиццы. Как он постепенно и методично отрезал меня от всех в моей жизни.

Рен сжала мою руку.

— Мне жаль, Мэдди.

Я качнула головой, отгоняя худшие воспоминания.

— Все в порядке. Я дома. И извлекла урок.

Урок, который должна была усвоить еще тогда, когда кто-то впервые сорвал зло на мне.

— Нет лучше места, когда тебе плохо, чем родной дом.

— Ты права. Но, кажется, я не все продумала. Просто собрала вещи и уехала.

Рен нахмурилась.

— Что ты имеешь в виду?

Я подняла стопку резюме.

— Никто не берет на работу. Я пропустила набор к сезону.

— Что ты ищешь?

— Честно? Сейчас хоть что-нибудь с оплатой. Даже курицей наряжусь.

Рен расхохоталась. Один из ресторанов, когда мы были в школе, пытался привлечь клиентов костюмированным шоу — кто-то в курином костюме исполнял танец.

— Я не позволю подруге опуститься до такого. Сегодня утром была в The Brew, и Сью жаловалась, что у нее кто-то уволился. Может, успеешь застолбить место. Она тебя обожает.

— Ты просто спасение, — я быстро обняла Рен, игнорируя протест ребер. Кажется, я вчера переборщила с уборкой и распаковкой.

Рен засмеялась:

— Отблагодаришь, когда мы с Грей придем к тебе с вином, как только устроишься.

Я отпустила ее и уже двинулась к The Brew:

— Если возьмут, вино за мой счет.

— Договорились.

— Рада видеть тебя счастливой, — крикнула я, идя спиной.

Глаза Рен заискрились в свете дня:

— Скоро счастье найдет и тебя.

Сейчас это казалось несбыточным. Я бы обошлась просто спокойствием. Безопасностью. Чтобы не вздрагивать от каждого звука. Но я лишь улыбнулась и помахала рукой.

Повернувшись, я направилась к «The Brew. Новая вывеска над огромным окном была причудливой и идеально подходила интерьеру кафе. У него был свой, «Алиса в стране чудес» стиль.

Внутри не было ни одного одинакового предмета: столы, стулья, чайники, тарелки — все разное. Цветов много, ярко. Не похоже на прежнее кафе, где всё было почти корпоративно и безлико. Изменения впечатляли.

Я открыла дверь, и раздался звон сложного золотого колокольчика.

— Добро пожаловать в The Brew, — пропела женская интонация. — Сейчас подойду.

Я заметила мелькнувшую фигурку — крошечная девочка вихрем облетела витрину с выпечкой и остановилась передо мной.

— Добро пожаловать в The Brew, — повторила она за женщиной, а потом расплылась в улыбке, и я увидела пустое место на месте переднего зуба. — Ты похожа на Белоснежку. Ты она? Да?

— Кэйди, — одернула девочку женщина примерно моего возраста, выходя из подсобки. — Что я тебе говорила?

Девочка нахмурилась, склонив голову, и рыжие кудри качнулись:

— Что надо стоять за витриной. Но она как Белоснежка, мама.

Женщина смущенно улыбнулась:

— Простите. Мы сейчас живем в эпохе диснеевских принцесс. — Она подняла дочь на руки, щекоча ей бока, вызывая заливистый смех.

— Я тоже буду принцессой, — выговорила Кэйди сквозь смешки.

Я улыбнулась:

— Отличная цель.

Кэйди энергично закивала:

— Я буду есть мороженое на завтрак каждый день, ездить на единороге и иметь все книги на свете.

— Продано на словах про мороженое, — ответила я.

Женщина поставила дочь на пол:

— Проверь салфетки, ладно? Хочу убедиться, что на столах достаточно.

— Проверю все столы! — крикнула Кэйди и умчалась.

Мама рассмеялась, в зеленых глазах плясали искры:

— Простите за суматоху. Обычно я не выхожу в смену днем, приходится ловить этот маленький шар энергии, но нас не хватает.

— Все в порядке. Собственно, поэтому я и здесь.

Женщина подняла брови.

Я протянула резюме:

— Я Мэдди Берн. Недавно вернулась в Сидар-Ридж после нескольких лет и ищу работу. Работала в Dockside много лет, знаю ресторанную кухню.

— Мэдди, ты просто подарок судьбы. Я Аспен. Управляю The Brew для Сью. Больше по выпечке и бухгалтерии, но иногда закрываю утренние смены.

— Приятно познакомиться.

Она улыбнулась:

— Мне тоже. Передам твое резюме Сью и посмотрю, когда назначить собеседование.

Легкая тень разочарования скользнула внутри. Я надеялась, что Сью будет на месте и возьмет меня сразу. Но логично, что владелица не всегда в кафе.

— Я свободна в любое время, дайте знать, когда прийти.

— Надеюсь, скоро. Потому что с этой непоседой я не могу одна вытянуть смены. — Она кивнула в сторону дочери, и ярко-рыжие волосы качнулись вместе с движением.

Кэйди в этот момент полезла на стол, чтобы достать салфетки, и Аспен бросилась к ней:

— Вот видите?

— Она держит тебя в тонусе.

— Это моя работа, — хохотнула Кэйди, когда мама поймала ее.

— Хочешь что-то взять перекусить или выпить? — спросила Аспен.

Желудок предательски заурчал, но я покачала головой. Дома были продукты, а кафе не входило в бюджет.

— Я в порядке. Но спасибо.

Она помахала мне рукой:

— Скоро увидимся. И добро пожаловать домой.

— Спасибо. Пока, Кэйди, — крикнула я.

— Пока, Белоснежка! Передай всем животным привет!

Я усмехнулась, направляясь к выходу:

— Передам. Особенно единорогу.

Толкнув дверь, я снова вышла на солнце и пошла к своему внедорожнику. Впервые за этот день я почувствовала искру надежды. Если получится устроиться на эту работу, я наконец смогу выдохнуть спокойно с тех пор, как вернулась.

Нажав на брелок, я забралась за руль. Дорога до домика заняла меньше десяти минут — еще один плюс удачного расположения. Бензобак придется пополнять нечасто.

Но все внутри напряглось, когда я увидела машину, стоявшую перед моим новым домом. Старенький Plymouth, который, казалось, держался на изоленте и суперклее. Я на пару секунд замерла, считая до десяти и борясь с желанием развернуться. Но всё же заглушила двигатель и вышла из машины.

У крыльца, опершись о ненадежные перила и затягиваясь сигаретой, стояла женщина. Она почти не изменилась, разве что постарела лет на десять. Обесцвеченные волосы ломались на концах, а морщины вокруг рта стали глубже. Но глаза… те же пустые, как и прежде.

— Слышала, вернулась, — прохрипела она.

Смрад сигареты ударил в нос, желудок скрутило. А еще этот запах застарелого алкоголя — два аромата, которые я ненавидела. Они возвращали в прошлое, которое я мечтала забыть.

— Вернулась, — ответила я.

Мама усмехнулась:

— Ну и как ты облажалась с мистером Денежным Мешком?

Я невольно дернулась. Мама всегда видела в людях только ресурс.

— Просто не сложилось.

Она стряхнула пепел, и он упал на мои ступени:

— Я же говорила, чем все кончится. Вот ты и вернулась, поджав хвост.

— Тоже рада тебя видеть, мам. Я пойду. Тебе лучше отправиться домой, если, конечно, ты достаточно трезвая, чтобы вести.

Я поднялась по ступенькам, стараясь держаться от нее подальше. Но она резко схватила меня за руку, ногти впились в кожу:

— Не вздумай думать, что ты лучше меня, девочка.

Я повернулась к ней:

— Нет. Но я хотя бы не собираюсь топить себя в спиртном из-за этого.

Я выдернула руку и поспешила к двери. Быстро отперла замок и зашла внутрь. Не знаю, что это говорит обо мне или о ней, но я тут же повернула ключ в замке.

Прислонившись к двери, глубоко вдохнула и ждала. Снаружи раздалась глухая ругань, потом звук двигателя, который долго не мог завестись. Наконец, мотор заурчал. И только когда звуки машины стихли, я выдохнула, но с места не сдвинулась.

В Сидар-Ридж было много хорошего. Но мама точно не входила в этот список.

Телефон пискнул, и я достала его из сумки. Имя на экране заставило кровь стыть.

Адам: Хватит истерить и возвращайся домой. У тебя двенадцать часов.

Руки задрожали. Они дрожали каждый раз, когда на экране появлялось его имя, неважно, что было в сообщении. Одного взгляда на эти четыре буквы хватало, чтобы пустить холод по венам.

На то, чтобы написать, ему понадобилась почти неделя после моего отъезда. Он был слишком уверен, что я сама вернусь. Эта самоуверенность была единственным, что давало мне силы, пока я ехала, оплачивая мотели наличными и не пользуясь картой. Каждый звук телефона заставлял напрягаться, ждать, что же там, боясь, что он нашел меня.

Я смотрела на экран, а короткое сообщение сжимало грудь железными тисками. Даже если бы я захотела, за двенадцать часов до Атланты не добраться. Но я знала одно наверняка — это угроза. А Адам всегда сдерживал свои угрозы.

Нэш

Холт сделал глоток пива и поставил бутылку на стол.

— Итак, Ким и Крис замкнут список — ровно дюжина новых рекрутов. Кого-то еще стоит добавить?

— Только не Дэна и Кевина, — проворчала Грей, жуя пиццу.

— Это точно, — буркнул Лоусон.

Роан только хмыкнул, что для него было полноценным согласиям.

Отец вздохнул, откинувшись на спинку стула:

— Чую, они будут ныть, что их не взяли.

— Пусть лучше ноют, чем подвергают команду риску, — отрезал Холт. — Они оба слишком безрассудные.

Он потянулся за новым куском пиццы. Мы сделали умный ход, закрывшись в задней комнате Wildfire, чтобы спокойно обсудить отбор для спасательной команды.

Грей нахмурилась, уставившись на тарелку:

— И еще они придурки и сексисты.

Мы все притихли. Я медленно повернулся к сестре:

— Кто-то из этих идиотов сегодня что-то сделал?

Ее нахмуренное лицо стало еще суровее:

— Дэн попытался схватить меня за зад, прикрывшись тем, что помогает перебраться через камень.

По комнате прокатилось недовольное ворчание.

Она подняла ладонь:

— Я ему быстро объяснила, что помощь не требуется.

У меня растянулась улыбка:

— И что ты сделала?

Она разглядывала ногти, покрытые темно-бордовым лаком:

— Может, взяла его на болевой и предупредила, что в следующий раз его пальцев может поубавиться.

Роан тихо хохотнул и поднял ладонь для «дай пять». Для него это почти признание в любви.

Лоусон нахмурился:

— Я поговорю с ним и...

— Нет, — перебила Грей. — Я сама справилась. Доверьтесь мне.

— Но...

— Никаких «но», — отрезала она, сверля старшего брата взглядом.

— Ладно, — выдохнул он. — Но пообещай, что скажешь, если он еще раз попробует.

— Конечно, — слишком быстро согласилась она.

Дверь в комнату открылась, и появилась подросток с коробкой пиццы. Встретив мой взгляд, она покраснела:

— Вот твоя, Нэш. Все начинки, кроме анчоусов.

Я ухмыльнулся, отодвигаясь от стола:

— Спасибо, Шейла.

— Всегда пожалуйста, — она опустила голову и вышла.

Холт усмехнулся:

— Кто-то явно влюблен.

Я взял со стола телефон и ключи:

— Ну а что? Я же прекрасен.

Грей фыркнула:

— И эго у тебя нет вовсе.

— Рад, что ты ценишь все мои качества.

Она показала язык.

— Мне пора. Вам что-то нужно? — спросил я у Холта.

Он покачал головой:

— Сегодня вечером разошлю результаты.

Отец поднял на меня взгляд:

— К Мэдди собираешься?

Я кивнул:

— Ее домик — свалка. Она весь день его драит, думаю, еда ей не помешает.

Отец нахмурился:

— Джордан не должен был сдавать это жилье в таком виде.

— Полностью согласен.

Грей вздохнула:

— Он хотел как лучше. Других мест под долгосрочную аренду просто не было.

— Он хотел заработать, — возразил я.

— Ну и что.

У меня не было времени спорить с сестрой о ее боссе, не тогда, когда пицца все еще горячая:

— Увидимся позже.

Я получил в ответ несколько «пока» и кивков, выбрался наружу и поспешил к внедорожнику. Дорога до домика Мэдди заняла всего несколько минут. Было еще светло, когда я подъехал. Окна были открыты, а изнутри доносился гул пылесоса.

Поднявшись на крыльцо, я потянулся к ручке. Заперто. Отлично. С учетом того, через что мы прошли в последнее время, осторожность не помешает.

Я поднял руку и громко постучал. Через секунду пылесос смолк.

— Кто там?

— Серый волк. Но с подарками.

Послышался смешок, и дверь открылась.

Красота Мэдди всегда била наповал. Могла выбить дыхание и заморозить на месте. Я привык к этому за годы, но разлука сделала свое дело — броня слегка обветшала.

Теперь, глядя на нее, я почувствовал все, что пытался заглушить.

Ее невероятные голубые глаза расширились, когда она увидела коробку в моих руках:

— Wildfire?

— Все начинки.

Она вскрикнула и подпрыгнула.

Я рассмеялся:

— Значит, можно войти?

Мэдди отступила:

— Конечно. Правда, у меня из напитков только кола, вода и молоко.

— Я уже выпил пиво, пока ждал пиццу. Кола подойдет.

— Можешь поставить коробку на мой шикарный стол для пикников в столовой.

Я окинул взглядом пространство, нахмурился:

— Когда приедет остальная мебель? Думал, сегодня привезут.

Она пожала плечами:

— Мне в основном нужен диван. Кровать есть.

— Джордан, конечно, молодец, — проворчал я.

— Не совсем. Он предупреждал, что домик в плохом состоянии, но я была в отчаянии.

— Ты же знаешь, можешь пожить у меня в гостевой.

Опасное предложение, но я всегда любил играть с огнем, когда дело касалось Мэдди. Правда в том, что мне никогда не было спокойнее, чем когда я засыпал, обняв ее. Никогда не спал лучше. Но те дни остались в прошлом. А я чертовски скучал по ним.

Мэдди принесла пару тарелок и две колы, села за стол:

— Здесь не так уж плохо. И мне нравится мысль, что я сделаю этот дом своим. Он будет таким, каким я захочу.

Я нахмурился, садясь рядом:

— А с прошлым домом так не было?

Если бы моргнул, пропустил бы легкую заминку, когда она опустилась на скамью.

— У Адама и меня были разные вкусы.

Одно его имя раздражало меня. И, глядя на подругу, я понимал: это только верхушка айсберга.

— Он не позволял тебе делать то, что хочешь?

Мэдди открыла коробку, запах сыра и мяса наполнил воздух:

— Это был наш дом, приходилось идти на компромиссы. Здесь же не придется. Все мое.

Почему-то казалось, что компромиссы были в одни ворота.

— Как прошло обучение поисково-спасательной службе? — спросила она, явно желая сменить тему.

Я не стал настаивать. Не хотел говорить о том придурке. Взял кусок пиццы:

— Хорошо. Отличный набор новичков. Дэн МакКоннел и Кевин Селлерс пытались попасть в команду.

Пальцы Мэдди замерли на крышке банки:

— Не похожи они на командных игроков.

— Потому что ими не являются. Холт вычеркнул их через пять минут.

— И правильно. В вашей работе нужно быть единым целым.

Я кивнул, откусил пиццу:

— Когда обустроишься, присоединись к кинологам. Уверен, им пригодится твой опыт.

В глазах Мэдди мелькнула тень, и я напрягся:

— Что?

Она покачала головой:

— Ничего. Просто давно не практиковалась.

Я посмотрел на женщину, которую знал почти всю жизнь. Она всегда умела ладить с животными, особенно с собаками. Я уже сбился со счета, сколько бездомных она подобрала. Пугливых или агрессивных — она находила к ним подход. Работала в приюте, училась у кинолога. Но главное — это был ее дар.

Мысль о том, что Мэдди не занималась тем, что было частью ее души, не давала покоя:

— Почему?

Она вертела в руках корочку пиццы.

— Просто была занята, наверное.

Голос стал тихим, словно пропитанным тенью стыда. У меня внутри все сжалось.

— Ну теперь у тебя будет время.

Мэдди подняла голову, на губах мелькнула едва заметная улыбка.

— Будет.

Эта крошечная улыбка сняла с меня половину напряжения.

— Вот и отлично.

Она снова зажжется, вернется её огонь и вкус к жизни. Я об этом позабочусь.

Мэдди откусила кусок пиццы и тихо застонала от удовольствия. Звук мгновенно отозвался у меня ниже пояса. Тело среагировало быстрее, чем мозг успел приказывать успокоиться. Я представил холодный душ. Грязную раздевалку на участке, которая вечно воняла носками, сколько бы ее ни драили.

— Боже, — пробормотала Мэдди с набитым ртом. — Я так скучала. Это лучше секса.

Я едва не подавился. Последнее, что мне было нужно, чтобы из ее уст прозвучало это слово.

— Правда, мне не нужны подробности твоей интимной жизни, Мэдди, — буркнул я. Всю взрослую жизнь я предпочитал делать вид, что ее у нее не было.

— Заткнись и дай мне насладиться моментом.

Я посмотрел на нее и застыл. Она будто достигла просветления. Глаза закрыты. Голова откинута назад. Чистое блаженство на лице.

Мэдди открыла глаза, и румянец залил щеки.

— Ты пялишься.

Я выкинул из головы все эти чертовы соблазнительные картинки.

— Никогда не видел, чтобы кто-то так рвался к пицце.

Она скомкала салфетку и запустила в меня:

— Ты ужасен.

Я перехватил ее запястье, потянул к себе и, обхватив, начал щекотать в бок:

— Что ты сказала?

— Нэш! — взвизгнула она, разразившись смехом. Но когда я попал в ребра, она вскрикнула.

Я замер:

— Мэдс?

Она отодвинулась:

— Прости, просто свело бок.

Но этот звук... Так не кричат от судороги. Это была боль.

Я действовал на инстинктах, приподнял край ее футболки. Все вокруг исчезло. Я слышал только собственную кровь в ушах. Зрение сузилось до одного места на боку Мэдди.

Передо мной было месиво цветов. Черное, фиолетовое, синее, зеленое. И все в форме отпечатка ботинка.

Дыхание сорвалось на рваные вдохи, ярость поднималась лавиной:

— Кто. Это. Сделал?

Мэдди

Я видела, как по Нэшу прокатывались волны ярости. Каждая новая мысль будто врезалась в него. И я ненавидела это. Ненавидела, что мои ошибки и моя слабость причиняют ему боль, что он может обо мне подумать…

— Никто этого не делал. Я упала, — слова сорвались с губ так легко, будто это было дыхание. И я снова возненавидела себя. Сколько раз мама учила меня этим отрицаниям, когда речь шла о моем отце? Упала с велосипеда, с дерева, ударилась, прыгая с кровати.

Каждая маленькая ложь вырезала по кусочку из моей души, и вот я снова пускаю их на волю. Но эта ненависть к себе стоила того, если могла хоть немного унять ту ярость, что рвала Нэша изнутри. Я готова была платить эту цену снова и снова.

Ноздри Нэша раздулись:

— Это, черт побери, след от ботинка у тебя на ребрах!

Его слова прозвучали хриплым рыком, словно вырвались когтями из горла.

Я застыла, сковавшаяся невидимым страхом. Хотелось убежать, спрятаться от его гнева, от правды… от всего. Но я не могла. Будто страх держал меня в клетке.

Лицо Нэша изменилось мгновенно. Ярость исчезла. Взгляд смягчился, хотя дыхание еще было неровным.

— Мэдди.

Он пододвинулся ближе, движения мягкие, руки опущены, будто подходил к раненому зверю. И в каком-то смысле так оно и было. Но страх не отпускал меня. Реакция запустилась, и я не могла её остановить. Будто наблюдала за собой со стороны, покидая тело.

— Мэдди?

В его голосе звучало столько тревоги, что глаза мои защипало.

Его пальцы коснулись моих рук медленно, почти мучительно осторожно. И только тогда я поняла, что дрожу — мелкой дрожью, как лист на ветру.

— Ты знаешь, что я никогда не причиню тебе боль. Правда?

В этих словах была боль. Чистая мука. Она сломала во мне что-то.

— Я… я знаю.

— Хорошо, — Нэш заключил меня в объятия, мягко притянув к себе.

Я вдохнула его запах. Дымчатый кедр, смешанный с чем-то, что я никогда не могла определить, обвил меня, помогая унять панику. Этот аромат всегда значил для меня одно — безопасность.

Сколько раз Нэш обнимал меня после особенно тяжелых ночей с мамой? Сколько раз, когда я просыпалась от кошмара и нуждалась в ощущении защиты? Слишком много, чтобы сосчитать.

Этот запах был впаян в мою память. Я когда-то умоляла дать мне его футболки, лишь бы сохранить рядом этот аромат. Чтобы перебить дома запах сигарет и старого алкоголя. Когда запах выветривался, я меняла футболку на новую.

Одну я взяла с собой в Атланту. Долго она не продержалась, кедровая дымка исчезла, но я все равно хранила ее. Утыкалась в нее, когда становилось слишком тяжело.

Когда Адам понял, чья она была, он ударил меня так, что я потеряла сознание.

С невероятной осторожностью Нэш поднял меня и усадил к себе на колени.

— Я рядом, Мэдс.

Слезы жгли глаза. Все, чего я хотела, — это развалиться на кусочки и позволить Нэшу собрать их все, как он делал всегда. Но я не позволила. Нельзя вечно опираться на него.

Нэш провел ладонью по моим волосам, успокаивающе, словно снова убаюкивал дикого зверя.

— Прости, — сорвалось с моих губ.

Его рука замерла лишь на миг, потом снова заскользила по волосам:

— Тебе не за что извиняться.

Но было. Так много, что я давно сбилась со счета. Влюбиться в красивую картинку, поверить в Адама. Дать ему отдалить меня от самых дорогих людей. Верить каждому сладкому «прости». Оставаться, хотя знала, что он не изменится.

— Это он? — спросил Нэш тихо.

Боже, не было способа обойти это. Никак не сделать вид, что Нэш не видел разъяренных синяков на моем боку. И ведь это были даже не самые страшные.

— Сначала все было не так, — выдохнула я.

Нэш застыл.

— Он был добрым. Заботливым. Слушал каждое мое слово. Заказывал любимую еду, когда был в отъездах, присылал фильмы, которые я хотела посмотреть. Все, что я когда-то считала странностями, он называл милым. Моя любовь к старым песням. То, что я читаю последнюю главу книги первой, потому что хочу знать, чем все кончится.

Нэш будто боялся сжать меня сильнее, держал мягко, но так, словно хотел заслонить от всего мира.

— Я думала, он хороший.

— Но он не был таким, — сказал Нэш хрипло.

— Нет. — Перед глазами вспыхнули образы Адама, кричащего в ярости. — Но он умел притворяться. Лучший актер, что я видела. Ему бы «Оскар» дать.

Челюсть Нэша сжалась:

— Большинство абьюзеров такие.

Я покачала головой:

— Ты не понимаешь. Он мастер манипуляций. Если бы он сидел здесь, он бы убедил тебя, что я шлюха, что довела его до ручки. Что он святой, терпящий меня.

Нэш резко выпрямился:

— Я знаю тебя, Мэдс. Лучше всех. Никто и никогда не убедит меня, что ты хоть кто-то, кроме света и добра.

Моя голова качнулась в том же движении — скорее привычка, чем несогласие:

— Ты ошибаешься. Он так хорош в этом. — Я встретила взгляд Нэша, глаза горели. — Ты знаешь, каково это — сомневаться, что ты ужасный человек? Когда думаешь, что, может, все, что он говорит, правда?

На щеке Нэша дернулся мускул, и его руки поднялись, обхватив мое лицо:

— Он не прав. Я знаю тебя. До самой души. Если ты вдруг забыла, кто ты, просто спроси меня, и я напомню.

Слеза сорвалась и скользнула по щеке. Нэш стер ее большим пальцем:

— Ты та девочка, что подставила подножку хулигану, чтобы меня не обидели. Та, что сидела со мной, когда мы боялись потерять Грей, и не отпускала мою руку, пока она не вернулась из больницы. Та, что умеет усмирить самую дикую собаку и добрее всех живых существ. Ты следишь, чтобы я не вляпался в очередную глупость. Ты смешишь меня, как никто другой. Мэдс, ты — лучший человек, которого я знаю. И то, что он заставил тебя в этом сомневаться, я хочу медленно вырвать ему все кишки.

Боль кольнула грудь, но это была хорошая боль.

— Нэш…

Он наклонился и поцеловал меня в лоб:

— Я знаю тебя.

— Я не идеальна.

— Никто не идеален.

Мое дыхание сбилось, слезы потекли быстрее:

— Я должна была увидеть знаки. Я знаю их лучше многих. Я была такой глупой…

— Не смей говорить так о моей лучшей подруге.

Сквозь слезы прорвался смешок, но он тут же растворился в рыдании:

— Я клялась себе, что больше никому не позволю причинить боль, как отец. Что никогда не стану, как мама, закрывающая глаза на каждый его срыв. А я сделала то же самое.

Слезы полились сильнее, тело дрожало. Как я могла допустить это? Как не выучила урок?

Нэш прижал меня к себе:

— Это не твоя вина.

— Но это так, — прошептала я, и вся моя горечь вырвалась наружу. — Это было не первый раз, Нэш.

Нэш

— «Это было не в первый раз, Нэш».

Эти слова крутились у меня в голове, как заевшая пластинка. Этот ублюдок причинил боль Мэдди. И, как и прежде, меня рядом не было, чтобы ее защитить.

Я прижал ее к себе крепче, стараясь не задеть ушибленные ребра.

— Это не твоя вина, — повторил я, и готов был повторять столько раз, сколько потребуется, пока она не поверит.

Тело Мэдди содрогалось от рыданий.

— Я никогда не хотела быть такой... человеком, который позволяет себя бить и просто терпит.

Грудь будто треснула от её слов, пропитанных ненавистью к себе и стыдом.

— Мэдди…

Но очередной всхлип заглушил меня. Сейчас она не услышала бы ни одного слова. Все, что я мог сделать, — держать ее. Сказать своим телом, что она не одна и никогда больше не будет одна. Что я всегда буду рядом.

Сначала рыдания сотрясали ее, как шторм. Я только сильнее держал. Ничто на свете не заставило бы меня отпустить.

Не знаю, сколько мы просидели так, пока она, свернувшись у меня на коленях, не успокоилась. Постепенно рыдания перешли в прерывистое дыхание, а потом и вовсе стихли. Но я все равно не разжал объятий.

Дыхание выровнялось и стало глубже — сон наконец забрал ее. Я осторожно поднялся, двигаясь по коридору и заглядывая в каждую комнату, пока не нашел ту, где стояла кровать.

Мэдди нужно было спать. Отдых, чтобы залечить не только тело, но и душу. Я опустил ее на матрас максимально бережно. Но едва убрал руки, из ее губ сорвался тихий всхлип.

Челюсти сжались. Я обошел кровать, скинул кроссовки и лег рядом, обняв ее, как когда-то много лет назад. Стоило заключить ее в объятия, как всхлип тут же затих.

Я выдохнул — тот самый воздух, что легкие держали пленником с первого ее крика боли. Ее дыхание стало ровным, глубоким. Я слушал, как оно входит и выходит, надеясь, что этот звук утихомирит монстра внутри меня. Но его было не успокоить.

Внутри все горело. Сырые, обнаженные нервы. Вина обжигала изнутри.

Это было слишком знакомо. Слишком ужасно знакомо. Потому что я снова не был рядом.

Наши кроссовки скрипели по линолеуму, пока мы с отцом шли по коридору больницы. Слишком тихо. Только звуки шагов, приглушенные голоса и редкое биканье аппаратов.

Каждый шаг будто закручивал тугой узел в животе, как канатная качеля во дворе, когда кто-то из братьев старался раскрутить ее до предела, чтобы нас вывернуло.

Отец замедлил шаг и остановился у закрытой двери. Его взгляд встретился с моим, почти на одном уровне теперь. Рука легла мне на плечо.

— Ты в порядке?

Я кивнул, но это была ложь, и отец, конечно, понял. Он всегда понимал.

Я не мог прийти в себя с того самого момента, как мама взяла трубку. Мы все сидели за ужином, и вдруг зазвонил домашний телефон. Она встала, подошла, и я никогда не забуду, как краска ушла с её лица, как задрожали руки.

Отец поднялся и оказался рядом мгновенно, а мы с братьями и сестрой замерли. И когда ее губы сложили два слова, внутри меня что-то умерло:

— Это Мэдди.

Отец взял трубку, выслушал все, что говорил его друг из полиции. А я не мог двинуться. Но бежать хотелось, когда отец подошел ко мне. Хотелось сбежать от того, что он собирался сказать.

Но это было хуже, чем кошмар. Это было живое, настоящее чудовище.

Отец сжал плечо, возвращая меня из воспоминаний.

— Мэдди будет выглядеть не как обычно, — сказал он тихо, словно говорил с восьмилетним, а не двенадцатилетним.

— Я знаю.

— Запомни: врачи помогают ей. Она будет в порядке.

Пальцы постукивали по бедру в бешеном ритме.

— Можно мне к ней?

Мэдс нужна была мне. Все остальное не имело значения.

Отец кивнул и отошел:

— Я рядом, если что-то понадобится.

Он всегда был рядом. Потому что мой отец был полной противоположностью ее. И от этого я ненавидел себя ещё сильнее.

— Спасибо, — пробормотал я.

Я двинулся к двери и толкнул ее. В палате был полумрак, ровно столько света, чтобы можно было подойти к аппаратам или пройти к кровати.

Я сделал пару шагов — и застыл.

Мэдди. Моя Мэдс. Но это была не она. Лицо, всегда светящееся, теперь было болезненно бледным. И от этого синяки и ссадины выглядели еще страшнее. Один глаз почти не открывался, уже наливался цветами, а голову обвивал плотный бинт.

Тошнота подкатила к горлу, пока я смотрел на девочку, которую любил с детского сада. Самого доброго человека на свете. И тот, кто должен был любить ее больше всех, причинил ей боль.

— Нэш? — прохрипела она.

Ее голос вырвал меня из оцепенения. Я подскочил к кровати и сел на стул рядом. Одна рука была в гипсе, на другой — капельница и датчик пульса. Но мне нужно было прикоснуться. Показать, что я рядом.

Я положил ладонь ей на предплечье, там, где не было проводов.

— Мэдс. Почему ты не сказала?

Я бы убил его. Мне было плевать, какой ценой. Я бы уничтожил ее отца, не раздумывая.

В глазах Мэдди блеснули слезы.

— Я не хотела, чтобы кто-то знал.

Я хотел обнять ее, никогда не отпускать. Но знал, что это причинит боль.

— Он за это ответит, — прорычал я.

Она сглотнула:

— Мама так злится.

— Твоя мать — дрянь. — Потому что она знала. Должна была знать, в каком аду жила дочь. И не сделала ничего. Я никогда ее не любил. Она всегда была чуть жестче, чем нужно, и никогда не заботилась о Мэдди, как мои родители заботились обо мне. Но такого я не ожидал.

Слезы покатились по ее щекам.

— Не всем так везет, как тебе. Не у всех есть семья, которая любит.

Сердце билось в груди глухо и больно, каждое сокращение углубляло трещины.

— Я твоя семья теперь. Я люблю тебя, Мэдс. И всегда буду рядом. Всегда.

Тихий стон вырвал ее из моих воспоминаний. Она метнулась во сне, и я понял, что ребра сводят ее с ума от боли. И все равно она проехала весь путь из Атланты. Одна. Целыми днями убиралась в этом чертовом домике. От этой мысли вина только сильнее закручивала мне внутренности.

Я убрал со лба Мэдди темные пряди, и ее лицо разгладилось. Дыхание выровнялось.

Я достал телефон из кармана.

Я: У тебя есть время для пациента сегодня вечером? Буду должен.

Минуту не было ответа, потом пришло сообщение.

Док: Ты и так должен больше, чем сможешь отдать за всю жизнь.

Я: Зато могу решить твои штрафы за парковку.

Док: У меня нет штрафов.

Я: Пожалуйста…

Док: Ладно. Заезжай через полчаса. У тебя снова сотрясение? Мотоцикл?

Я: Спасибо. Не для меня. Для подруги. Будь помягче, она много пережила.

Три точки появились, исчезли, снова появились. Наконец пришел ответ:

Док: Конечно. Нужно что-то знать заранее?

Я закусил внутреннюю сторону щеки, уставившись на экран. Это казалось предательством — говорить о Мэдди без ее разрешения, но я хотел, чтобы у Дока была вся нужная информация.

Я: Абьюзивный бывший. Ребра сильно пострадали.

Док: Мне жаль. Приводи ее, я помогу, чем смогу.

Я: Спасибо. Скоро увидимся.

Док была золотым человеком. Сколько раз приходила ночью или в выходные, когда я угодил в очередную передрягу. Она заботилась о жителях города и всегда делала больше, чем требовалось. Я знал, что она поставит Мэдди на путь к выздоровлению.

Я позволил Мэдди поспать еще минут пятнадцать, следя за ее дыханием — как поднималась и опускалась грудь. Я делал то же самое, когда нам было по двенадцать и она лежала в больнице. Родители тогда не могли затащить меня домой днями. Я сидел в том кресле, просто наблюдая, убеждаясь, что она дышит. Потом медсестра принесла раскладушку, чтобы я хоть немного отдохнул. Но я часто просыпался в панике, мне нужно было снова увидеть, что Мэдди жива.

Я провел ладонью по ее руке вверх-вниз.

— Просыпайся, Мэдс.

Она зашевелилась, сонно пробормотала:

— М-м.

Уголки моих губ чуть дрогнули. Ее всегда было трудно разбудить — спала крепко, как убитая. По крайней мере, рядом со мной.

— Нам нужно ехать.

Мэдди повернулась на спину. Моргнула несколько раз, пока взгляд не сфокусировался на мне.

— Привет.

Я убрал выбившуюся прядь за ухо.

— Как себя чувствуешь?

Она опустила глаза:

— Уставшей. И мне стыдно.

Я ладонью коснулся ее щеки:

— Эй, это же я. Нечего стыдиться.

— Прости, что я так расклеилась.

Я провел большим пальцем по ее коже, все еще розовой после сна:

— Ты прошла через ад. И то, что ты позволила себе выдохнуть, когда стало безопасно, — это нормально.

Ее взгляд снова поднялся ко мне:

— Я ненавижу, что была такой слабой.

— Ты последняя, кого можно назвать слабой. Ты смогла уйти. Ты здесь. Ты сделала самое трудное — выбралась. А теперь мы подлатаем тебя, и начнется исцеление.

Мэдди нахмурилась.

— Я записал тебя в клинику. У нас новый врач с прошлого года, она отличная.

Мэдди покачала головой:

— Это просто ушибленные ребра. Все заживет. Я не хочу никуда идти.

Она не хотела отвечать на вопросы. Моя ладонь скользнула вниз по ее челюсти к шее, я мягко сжал.

— Надо быть уверенными. У тебя может быть перелом или что-то еще. Тебе нужно показаться врачу.

— Я не могу, Нэш. Я не смогу об этом говорить с кем-то еще. Мне и так тяжело, что ты знаешь.

— Пожалуйста. Ради меня. — Я прижал лоб к ее лбу. — Я не выдержу, если с тобой что-то случится.

Мэдди выдохнула, и сопротивление растаяло.

— Ладно, я пойду.

Мэдди

Я осторожно поднялась, и ребра пронзило болью. Разговаривать с врачом меньше всего хотелось, но, может быть, она даст что-то, что поможет быстрее восстановиться. Это был не первый раз, когда мои бока покрывали злые синяки, и я знала — боль проходит нескоро.

Поднявшись на ноги, я замерла, пока не утихла самая сильная волна. Нэш оказался рядом мгновенно, уже обутый, с тем самым ободряющим взглядом. Но я не пропустила тревогу в его глазах. Тревогу, которую снова вызвала я. Не в первый раз.

Вина грызла изнутри. Эгоистично было приехать домой и вывалить всё это к порогу Нэша. Но единственное, чего я хотела, — его рядом.

Я любила Нэша Хартли с самого момента нашей встречи. Эта любовь менялась: сначала наивная детская, потом — школьное влечение, подростковая тоска, а дальше — еще глубже. Но он никогда не показывал, что видит во мне что-то большее, чем подругу.

Каждый раз, когда я видела его с другой, кусочек души умирал. Эти отношения никогда не длились дольше пары свиданий, но мне все равно было больно. Я думала, что если уеду из Сидар-Ридж и найду мужчину, который действительно захочет меня, — это станет ответом. Но я ошибалась.

Теперь я хотела только одного — чтобы рядом был мой лучший друг. Пусть даже никогда не будет целиком моим. Я предпочту его тени любому другому.

Нэш положил ладонь мне на поясницу:

— Поехали. По дороге домой возьмем бургеры.

Я распахнула глаза:

— А пицца? — мы так и бросили ее на столе.

Он поцеловал меня в макушку:

— Еще успеем наесться пиццей. У нас впереди вся жизнь.

Горло сжалось.

— Ладно.

Он вывел меня из дома, по пути прихватил мои ключи и запер дверь. Каким бы безрассудным ни был Нэш в остальном, со мной он всегда был осторожен.

Я ухмыльнулась:

— Офицер Сверхзаботливый снова в деле?

Он нахмурился:

— Я просто не хочу, чтобы у тебя вынесли всю мебель. Хотя, постой…

Я хлопнула его по плечу:

— Заткнись. Куплю диван в комиссионке.

Нэш хохотнул:

— Еду с тобой.

— Зачем? — спросила я, усаживаясь в машину.

— Потому что если выбор оставить за тобой, то возьмешь что-то красивое, но сидеть будет невозможно.

— Неправда.

Он посмотрел прямо, включая двигатель:

— А тот каменный блок в твоей первой квартире?

Я скривилась:

— Ну… он хотя бы был милым. С латунными гвоздиками по краям.

— Латунные гвоздики у меня в заднице. На полу было удобнее.

Я фыркнула:

— Ладно, едем вместе выбирать диван.

— Спасибо.

Остаток пути мы молчали. Но тишина между нами никогда не была неловкой. Мы просто наслаждались тем, что рядом.

Чем ближе к клинике на окраине, тем сильнее в животе все стягивалось, словно каждый поворот колес наматывал узел в нутре.

Нэш припарковался, взял меня за руку и сжал пальцы:

— Все будет хорошо.

Я сглотнула сухость в горле:

— Ладно.

Он вышел первым. Мне понадобилось больше времени и несколько глубоких вдохов, но я все же выбралась. Нэш ждал рядом, не торопил, не давил, просто был рядом.

Он снова взял меня за руку и повел к двери. Навстречу нам вышел парень лет двадцати пяти. Он улыбнулся Нэшу:

— Док ждет тебя. Я оставил формы на стойке, завтра внесу их в базу.

— Спасибо, дружище, — ответил Нэш.

Парень кивнул мне и сел в MINI Cooper.

Нэш втянул меня внутрь, и сердце забилось быстрее. В зале ожидания не было никого, и я этому обрадовалась. Он взял бланк и начал заполнять. Мне понадобилась только страховка. Я достала кошелек и протянула карточку.

Через пару минут он вернул ее:

— Готово.

— Спасибо, — прошептала я.

Нэш сжал мое колено:

— Я рядом.

— Знаю.

И это было лучшим утешением.

Дверь открылась, и в зал вошла женщина лет шестидесяти. В ее светлых волосах мелькала седина, а улыбка была по-доброму теплой.

— Здравствуйте, я доктор Стаунтон. Но все зовут меня просто Док.

— Привет, — сказала я, голос прозвучал чуть хрипло. — Я Мэдди.

— Очень приятно, Мэдди.

— Спасибо, что нашли время, — сказал Нэш.

Док усмехнулась:

— Кажется, она гораздо милее, чем ты, когда снова падаешь с какой-нибудь дурацкой горы.

У меня вырвался смешок:

— Да, он ворчит, когда ранен.

— Эй, — возмутился Нэш. — Нечестно на меня вдвоем наезжать.

Док рассмеялась:

— Ладно. Пусть тебе будет обидно здесь, Нэш. А ты, Мэдди, пойдем со мной.

Я встала, но Нэш тоже поднялся, и все веселье исчезло с его лица.

— Я иду с вами.

Док посмотрела на него строгим взглядом:

— Нет, Нэш. Мне нужно поговорить с Мэдди наедине и осмотреть ее без свидетелей.

— Док…

— Извини, но здесь твое обаяние не сработает.

Я сжала его руку:

— Все будет хорошо. Обещаю.

Внутри меня бушевал хаос. Половина хотела не отпускать его ни на шаг. Другая половина не могла вынести, чтобы он слушал подробности о моих травмах. Ему и так хватило — если услышит все, может сорваться.

Он наклонился ко мне:

— Ты уверена?

Я кивнула:

— Я выйду, как только закончу.

— Только позови, если что.

Док протянула мне руку, ведя по коридору. Вошла в первую же комнату:

— Проходи. На столе халат. Я выйду, пока ты переоденешься. Нижнее белье можно оставить.

— Х-хорошо.

Мысль остаться в одном белье и бумажном халате заставляла чувствовать себя слишком уязвимой, но я заставила себя взять ткань.

Когда дверь щелкнула, я сняла блузку. Резкая боль заставила зашипеть, но я не остановилась. Через несколько минут в дверь мягко постучали.

— Входите, — крикнула я.

Я сидела на кушетке, все, что надо, сняла, кроме носков. Почему-то в них чувствовалось хоть какое-то прикрытие.

Док вошла и улыбнулась ободряюще:

— Первое, что нужно знать: если ты скажешь «стоп» — я сразу останавливаюсь. Это главное правило.

Язык налился свинцом, поэтому я просто кивнула, не находя сил говорить. Видимо, Нэш успел рассказать ей достаточно, чтобы она была осторожной.

— Можешь сказать, какие у тебя симптомы?

Я сглотнула, пытаясь хоть немного увлажнить пересохшее горло.

— Сильнее всего болят ребра. Я ударилась головой, но в последние пару дней это прошло.

Док подошла ближе:

— Я так понимаю, произошел конфликт с партнером?

— Да. Я… он… он разозлился. Швырнул меня в стену и пнул в ребра.

В глазах доктора мелькнул гнев.

— Мне очень жаль, что это с тобой произошло.

Я промолчала. Что на это ответишь? «Спасибо»? «Пустяки»? Ничего не казалось правильным.

— Ты теряла сознание?

— Может, на пару секунд. После удара о стену я упала на пол. Все немного расплывчато в памяти.

Док достала фонарик:

— Были головные боли, тошнота, затуманенное зрение?

— Голова болела, может, чуть тошнило.

Она посветила в глаза:

— И это прошло?

— Да. Сейчас только ребра мучают.

— Понятно. Похоже, было легкое сотрясение, но ты уже идешь на поправку. Сколько дней прошло?

— Около одиннадцати.

— Похоже на то. Мне нужно осмотреть твои ребра. Поднимешь халат?

— Хорошо. — Мои руки дрожали, когда я сжимала бумагу, и та предательски зашуршала. Медленно я приподняла край.

Губы доктора поджались, словно она сдерживала ругательство.

— По шкале от одного до десяти, насколько сильно болит?

Я прикусила губу:

— Наверное, шесть. Семь, если двинусь не так.

Она внимательно осмотрела синяки.

— Трудно дышать?

— Только если глубоко вдохнуть.

— Логично. Тут как минимум ушиб костей, но, возможно, есть перелом. — Она посмотрела прямо мне в глаза. — Прежде чем я продолжу осмотр, мне нужно задать один вопрос.

— Хорошо…

— Мэдди, он тебя насиловал?

Глаза наполнились слезами.

— Нет. Этого не было. — В ярости Адам делал обратное: говорил, что я отвратительна. Что я шлюха. Что больна и грязна.

— Поняла, — кивнула Док и достала из кармана маленькую карточку. — Я дам тебе контакты терапевта в городе. Она потрясающая, ведет группу поддержки, думаю, тебе может помочь.

— Мне не нужно…

Док протянула руку с визиткой:

— Просто возьми. А решишь потом.

— Ладно.

Она мягко улыбнулась:

— Теперь придется немного понажимать. Будет неприятно. Если станет слишком больно — сразу скажи.

Я кивнула.

Пальцы доктора были осторожны, когда двигались по ребрам. Я зажмурилась, стиснув зубы, с каждым нажатием боль становилась острее. Она сместилась выше, проверяя новое ребро, и белая горячая боль пронзила меня насквозь.

Я не удержалась, из горла вырвался вскрик.

Руки доктора тут же отпрянули, но было поздно. Дверь распахнулась, и проем заполнили шесть футов пять дюймов ярости. В комнату ворвался Нэш — злой, как черт.

Нэш

Я не мог усидеть на месте. Стоило задержаться хоть на секунду — воспоминания тянули вниз, словно болото. Поэтому я начал ходить. От двери клиники до начала коридора и обратно. Считал шаги каждый раз: тринадцать туда, тринадцать обратно.

А потом услышал крик Мэдди. И сработал инстинкт. Дверь кабинета ударилась о стену.

— Нэш! — резко окликнула Док.

Мне было плевать. Я видел только Мэдди. В три шага оказался рядом, обхватил ее лицо ладонями.

— Что случилось? Ты в порядке?

— Все нормально.

— Ты закричала.

Она выдохнула:

— Это не крик. Просто… вырвалось. Ребра болят, но доктор должна осмотреть, чтобы понять, что там.

Я метнул в сторону Дока злой взгляд:

— Я привел ее сюда, чтобы ты помогла, а не причиняла боль.

Док вздохнула:

— Мне нужно было провести осмотр.

Я продолжал сверлить ее взглядом.

— Нэш… — укоризненно сказала Мэдди.

Док махнула рукой:

— Все в порядке. Я привыкла к его рыку. Давай сделаем рентген. Это покажет, есть ли перелом.

— Это не причинит ей боли? — процедил я.

— Совсем нет.

— Тогда ладно.

Мэдди тяжело выдохнула:

— Я сама могу отвечать, знаешь ли. У меня ребра сломаны, а не рот.

В ее голосе прозвучала искра. Черт, как же я был рад услышать ее огонь. В других обстоятельствах я бы рассмеялся.

Я сжал ее шею сзади, притянув чуть ближе:

— Просто переживаю за тебя, Мэдс.

Она смягчилась, уткнувшись в меня:

— Знаю. Давай сделаем снимок и пойдем отсюда.

— Сюда, — указала Док. — Нэш может подождать со мной в кабинке. Я же понимаю, что от него мы все равно не избавимся.

Мэдди хохотнула:

— Он лезет во все с детсадовских времен.

— Верю, — усмехнулась Док.

— Знаете, мне не нравится, что вы подружились, — проворчал я.

— Слишком поздно, — отрезала Док. — Она мне нравится.

Смех Мэдди прозвучал самым сладким звуком за весь этот день. Боже, как же я скучал по нему.

Она соскользнула с кушетки, и я заметил ее гримасу. Подошел ближе:

— Хочешь, понесу?

Она взглянула на меня с искорками в глазах:

— Я могу идти.

— Но тебе больно.

— Если ты подхватишь, станет еще хуже. Сейчас терпимо, только когда двигаюсь не так.

Я повернулся к Док:

— Ты выпишешь ей обезболивающее, правда?

Док закатила глаза:

— Да, Нэш. Как только исключу серьезные повреждения. Пойдемте.

Мы прошли в комнату с аппаратом.

— Место тебе знакомо, Нэш, — усмехнулась она.

— Он всегда был ходячей травмой, — вставила Мэдди.

— Если бы у меня была бонусная программа, он бы выиграл главный приз, — поддакнула Док.

— Вы обе ужасны, — нахмурился я.

Мэдди похлопала меня по груди:

— Потерпишь.

Док посмотрела на нее:

— Нет шансов, что ты беременна?

Мэдди побледнела:

— Нет. Ни малейших.

Док кивнула и поставила ее к аппарату:

— А ты — в кабинку.

Я поймал взгляд Мэдди:

— Все будет нормально?

— Да. Обещаю.

Я зашел в кабинку, но глаз с нее не сводил.

Через секунду Док присоединилась:

— Ты очень ее оберегаешь.

— Она моя лучшая подруга с пяти лет. А кто-то только что избил ее до полусмерти. А ты бы как поступила?

— Справедливо, — признала она и нажала кнопку. — Задержи дыхание.

Щелчок, жужжание.

— Дыши.

Еще два раза, в разных ракурсах.

— Готово. Возвращайтесь в кабинет. Я гляну снимки. Радиолог даст официальный ответ позже, но я смогу прикинуть.

— Спасибо, — сказала Мэдди.

Я обнял ее за плечи и повел обратно. У двери остановился:

— Тебе нужна помощь переодеться?

Щеки ее вспыхнули.

— Нет, я сама.

— Я рядом. Позови, если что.

Она кивнула и закрыла дверь.

Секунды тянулись вечностью. Я метался туда-сюда. Внутри будто что-то рвалось наружу, зверь, которому тесно в клетке.

— Можешь войти, — позвала Мэдди.

Я влетел через две секунды:

— Ты в порядке? Это сильно больно было?

— Я в порядке. Честно.

Но я видел напряжение вокруг глаз. Убрал волосы с ее лица.

— Прости, Мэдс. — Одного «прости» было мало. Внутри пульсировала ярость. Хотелось вырвать кишки тому ублюдку.

— Ладно, — сказала Док, заходя внутрь. — Я посмотрела снимки.

Мэдди отстранилась, и я тут же почувствовал холод от ее отсутствия. Ту самую жизненную теплоту, без которой я так долго жил.

— Хорошие или плохие новости? — спросила Док.

— Плохие, — ответила Мэдди.

— У тебя три сломанных ребра.

Три. Эта мразь пнул ее так сильно, что сломал три ребра. Перед глазами мелькнул ее образ, искаженный болью, умоляющий его остановиться.

— А хорошие? — поторопила Мэдди, будто почувствовав, как сгущается во мне тьма.

— Это простые переломы, заживут сами. К сожалению, тут особо ничего не сделаешь — только покой и никаких нагрузок. Я хочу видеть тебя через неделю. Выпишу два рецепта: противовоспалительное и обезболивающее. Станет легче.

Док достала блокнот, написала и протянула листок.

— Аптека уже закрыта, я дам тебе первую дозу здесь. Ужинала?

Мэдди покачала головой.

— Возьми с собой, выпьешь после еды. — Док достала ключ. — Сейчас вернусь.

Мэдди посмотрела на меня:

— Ты в порядке?

— Я? В порядке?

— У тебя лицо «я сейчас все разнесу».

Я с трудом дышал ровно:

— А ты меня винишь? Док только что сказала, что у тебя три сломанных ребра, и все, о чем я думаю, — как ты их получила.

Мэдди шагнула ближе, ее ладони едва коснулись моего лица.

— Не думай об этом. Все позади, и я иду на поправку.

— Нам нужно подать заявление.

Мэдди отшатнулась:

— Нет.

Я уставился на нее:

— Тебе хотя бы нужно постановление о защите.

— И что это даст, кроме того, что Адам узнает, где я? Сейчас он понятия не имеет. А это держит меня в куда большей безопасности, чем клочок бумаги. Ты лучше многих должен это понимать.

Я стиснул зубы так, что хрустнуло. В чем-то она была права. За годы работы в полиции Сидар-Ридж я видел: ордер на защиту мог только подлить масла в огонь. И еще сообщал насильнику, где находится жертва. Не всегда это было правильным решением, но зачастую — единственным.

— Это даст нам возможность действовать, если он появится здесь. А с документами от Дока ты смогла бы подать в суд.

В глазах Мэдди мелькнули тени:

— Я знаю, что суд делает с человеком. Я не хочу снова через это пройти.

Боль отразилась в груди эхом. Она и так прошла слишком много. Я тяжело выдохнул:

— Ладно. — Это шло вразрез со всем, во что я верил, но я не смог надавить. — Подумай хотя бы о постановлении?

— Конечно, подумаю.

Это было все, что я мог у нее попросить.

Мэдди

Мне приснилось, будто я иду по пустыне, солнце палит нещадно. Мне жарко. Слишком жарко. Я пыталась вырваться из сна, заставить себя проснуться. Но, повернувшись, наткнулась на что-то твердое.

Глаза распахнулись, и я встретилась с зелеными глазами, глубокими, как лес. Нэш улыбался.

— Доброе утро.

Я моргнула несколько раз:

— Ч-что?

Он рассмеялся, и от этого смеха по коже побежали мурашки.

— Ты накачалась обезболивающими. Поэтому все и кажется смазанным.

Я судорожно перебирала воспоминания, пытаясь сложить картину. Мы взяли бургеры после врача. Вернулись, поели. Я приняла душ, надела пижаму, Нэш протянул мне эти маленькие, но сильные таблетки… и мы завалились на кровать.

Где-то на краю сознания царапалась память — признание, сорвавшееся с языка: «Я скучала по тебе». Если это все, что я сказала, можно считать, что мне повезло. Могло быть куда хуже.

— Ты остался? — спросила я, хотя ответ был очевиден.

Брови Нэша нахмурились:

— А где бы мне еще быть?

У меня пересохло во рту, а глаза защипало. Один этот вопрос заставил меня захотеть разрыдаться — и не останавливаться.

— Спасибо, что остался, — прошептала я.

Он поцеловал меня в лоб:

— Конечно. Я скучал по твоему храпу. С ним я сплю лучше.

— Я не храплю.

Нэш рассмеялся:

— Он милый.

— Что угодно, — фыркнула я. — Зато я во сне не болтаю.

— Это было один раз.

— Один раз, когда ты разбудил сам себя. А потом я еще всю ночь слушала твои странные бормотания.

Нэш во сне рассуждал о самых нелепых вещах. То про нашествие зомби, то про жизнь на Марсе.

— Маленькая врушка, — парировал он.

— Как тебе угодно…

На тумбочке пискнул мой телефон. Я потянулась за ним, и настроение мигом испарилось.

Адам: Я сыт по горло твоими играми, Мэдисон. Не заставляй меня искать тебя…

Кровь отхлынула от лица, и Нэш тут же вырвал у меня телефон.

— Какого хрена? Этот урод все это время тебе писал?

Его взгляд скользнул по истории. Там было всего три других сообщения. Не явные угрозы, но я умела читать между строк. Нэш перевел взгляд на меня:

— Ты отвечала ему?

— Ты же знаешь, что нет.

Это и так было видно на экране.

— Почему ты не заблокировала его? — рявкнул он.

Вопрос справедливый. Но объяснить было сложно.

— Мэдс? — настаивал он.

Я сжала простыню пальцами:

— Если я вижу, что он пишет, то понимаю, насколько он зол. Думаю, ищет ли он меня. Так я могу быть готова.

Лицо Нэша смягчилось:

— Это защита.

Я кивнула:

— Так было всегда проще. Если я знала, что надвигается, могла попытаться сгладить, пока не стало слишком плохо. Срабатывало не всегда, но иногда — да.

На щеке у Нэша дернулась мышца.

— Я понимаю. Ненавижу это, но понимаю. — Он пару секунд всматривался в меня. — Ты ведь не вернешься в Атланту? К нему?

Я вздрогнула:

— Нет.

— Хорошо, — выдохнул он сквозь зубы. — Тогда тебе незачем знать, что у него в голове. Он больше не часть твоей жизни. Тебе не о чем волноваться.

Ребра сжало паникой:

— Все не так просто. Мне нужно знать, где он, что он планирует. Так безопаснее. — Именно поэтому я все еще заходила на его соцсети.

Нэш опустил мой телефон на матрас и мягко накрыл мою руку своей:

— Первое, чему мы учим жертв насилия, — перекрыть любые каналы связи. Любая реакция только подогреет его. Если его письма будут возвращаться, а звонки обрываться — ситуация может разрядиться, и ты будешь по-настоящему свободна.

В ушах стучала кровь, ладони вспотели. Неужели все так просто? Одно действие в настройках и он исчезнет?

— Пожалуйста, Мэдди. Доверься мне. Я видел такие случаи. Это лучший вариант, если ты не хочешь писать заявление или получать ордер.

Я выдернула руку, подняла телефон и нажала «Заблокировать». Потом протянула его Нэшу.

Он взял и крепко сжал мою ладонь:

— Ты правильно сделала. Скоро почувствуешь, что дышать стало легче.

Я подумала о том, как всегда жила в напряжении. Всегда ждала сигнала: писка телефона или его появления за углом. Иногда он караулил у спортзала или внезапно «радовал» в кофейне. Но это никогда не было радостью. Это было наблюдение.

Я поежилась:

— Сотри все его сообщения и номер. Я больше не хочу даже видеть его имя.

Нэш прищурился:

— У тебя сохранена история в облаке? Чтобы на всякий случай остались доказательства.

Я сжала одеяло кулаками, но кивнула.

— Тогда с удовольствием, — пробормотал он, и пальцы быстро заскользили по экрану. — Он не оставил тебе слежку через приложения?

Холодок пробежал по спине. Я слышала его голос: «Не вздумай меня обмануть. Я знаю, где ты.» Я тряхнула головой:

— Я его от отключила Find My Friends, когда уезжала.

— Отлично. Разрешишь мне проверить твои приложения и настройки?

— Конечно.

Он пролистал все, проверяя, и через пару минут вернул.

— Чисто. Ничего лишнего.

Потому что Адам был уверен: я никогда не осмелюсь. Он выдрессировал меня. Эта мысль только злила. Все, чего я хотела, — наконец избавиться от этого контроля. От этого страха. Перестать жить на цыпочках, ожидая взрыва.

— Мэдс?

Я подняла глаза:

— Прости, задумалась.

— Ты в порядке?

— Да. Я правда чувствую себя… легче.

Нэш улыбнулся. Не в полную силу, но все же.

— Вот это и есть чувство, когда сбросила двести кило мудака.

Я хихикнула:

— Мудака, набитого дерьмом. А это ещё тяжелее.

— Еще бы. — Его взгляд скользнул по моему лицу. — Что хочешь делать сегодня?

Я моргнула:

— Разве тебе не нужно на работу?

— Попросим кого-нибудь подменить.

Я покачала головой:

— Нет, ты поедешь на работу. Ты уже сделал для меня больше чем достаточно.

— Ты меня выгоняешь? — изобразил он обиду.

— Да, так и есть. Потому что мне нужно готовиться к собеседованию. — Вчера вечером я получила письмо от Сью, где она предложила встретиться сегодня.

Брови Нэша приподнялись.

— Уже? Где?

— В The Brew. Больше нигде вакансий не было, так что надеюсь до смерти, что они согласятся меня взять.

На лице Нэша вспыхнула тревога.

— Ты же знаешь, если нужно занять денег, можешь сказать.

Я прикусила щеку изнутри, чтобы не ляпнуть чего-то лишнего. Жить на подачки — не про меня. Но Хартли всегда были щедры до безрассудства. Нейтан, отец Нэша, когда-то основал компанию по производству снаряжения для активного отдыха и сколотил состояние, продав ее крупному концерну. Это оставило детям семейные трасты, которых с лихвой хватило бы на безбедную жизнь, но они все равно работали, как и все остальные.

— У меня все нормально. Есть кое-какие сбережения. Просто я вздохну спокойно, когда получу первую зарплату.

— Мэдс, ты же знаешь, я едва трогаю свой траст. Мне было бы в радость помочь подруге.

— Разве что на игрушки, — пробормотала я.

У Нэша не было безумного особняка или чего-то в этом роде, но он обожал технику. Мотоциклы, квадроциклы, велосипеды и прочее нелепое снаряжение для активного отдыха. Причем все — только самое навороченное, под любую новую блажь.

— Да-да, но денег там еще полно, и нет никого, кому я охотнее бы их отдал.

В горле запекло.

— У меня все в порядке. Правда. И я очень ценю твое предложение, но оно мне не нужно.

Нэш пронзил меня своим зеленым взглядом.

— Пообещай, что скажешь, если ситуация изменится?

— Обещаю. — Я бы сказала, только если окажусь в полной заднице, и то не факт. Но, надеюсь, до этого не дойдет.

— Ты ужасная врунья, — пробормотал он.

Я вытаращилась на него.

— Я вовсе не такая.

— Худшая. У тебя все на лице написано. Никогда не садись играть в покер.

Я схватила подушку с кровати и ударила его.

Золотой колокольчик мелодично звякнул, когда я вошла в The Brew. Аспен подняла голову из-за стойки и улыбнулась. Она была потрясающе красива — рыжие волосы, идеальная светлая кожа, а искренняя доброта, исходившая от нее, делала ее еще прекраснее.

— Доброе утро, Мэдди. Как ты?

Я улыбнулась в ответ, насколько могла, хотя внутри все дрожало от нервов.

— Все хорошо. А как вы с вашей маленькой проказницей?

Аспен рассмеялась.

— Кэйди постоянно держит меня в тонусе. Но, говорят, это помогает не стареть, правда?

— Могу только представить. Сью на месте? У меня с ней собеседование.

Аспен кивнула и указала на небольшой коридор.

— Она у себя в офисе. Держу за тебя кулачки и даже пальцы на ногах. У меня хорошее предчувствие.

— Постараюсь его удержать. — Потому что за последние две недели я почти ничего не чувствовала — только онемение.

Я пошла по коридору и остановилась у двери с табличкой: «Верховная правительница всего, что содержит кофеин». Из меня сам собой вырвался смешок. Именно то, что нужно. Я постучала.

— Войдите, — отозвался голос.

Я открыла дверь и зашла внутрь.

Сью широко улыбнулась, морщинки у глаз задорно сморщились.

— Мэдди. Я так рада, что ты вернулась.

— Спасибо. Я тоже рада. — Я кивнула на табличку, закрывая за собой дверь. — Классная вывеска. И интерьер новый тоже. Отлично выглядит.

— Это все Аспен. Она сокровище. Благодаря ее идеям бизнес вырос раза в два.

— Здорово. Она и правда очень милая.

Сью откинулась на спинку кресла.

— Да, но я ее загоняла, ведь у меня не хватает официантки. Боюсь, еще сбежит от меня.

Я улыбнулась с надеждой.

— Я могла бы с этим помочь…

Сью хмыкнула.

— Да пожалуйста, ты уже принята. Я только хотела посмотреть на тебя сама.

У меня челюсть отвисла.

— Ты могла бы и сказать. Я вся изнервничалась.

Сью отмахнулась.

— Да чего тебе волноваться? Все в городе знают, какая ты работяга.

Щеки запылали. Похоже, моя трудоспособность и сумасшедшая семья — единственное, чем я была известна.

Сью посмотрела на меня пристально.

— У тебя все в порядке? Слышала, ты рассталась с этим… как его там.

Я фыркнула.

— Что? — спросила она с притворной невинностью. — Я не люблю тех, кто отбирает у меня любимых людей из Сидар-Риджа.

Я опустилась в кресло напротив ее стола.

— Он оказался не тем, кем я думала. Все кончено, я иду дальше.

Сью хлопнула в ладоши.

— Вот и отлично. Можешь начать завтра?

Я расплылась в улыбке.

— Скажи только, во сколько приходить. — Моим ребрам это вряд ли понравится, зато счет в банке будет доволен.

Сью протянула мне несколько листов.

— В десять утра будет идеально. До четырех вечера. Дни пока распишем по ходу, но почти полный рабочий день. Заполни и принеси с собой.

— Отлично. — Я сунула бумаги в сумку. — Еще что-то нужно?

— Нет. Я просто счастлива, что ты с нами.

— Спасибо, что взяли меня.

Сью хмыкнула.

— Мы обе понимаем, что это мне повезло. С тобой и Аспен я могла бы на пенсию уйти, а кафе само бы работало.

— Начинай мечтать об острове на солнце.

— Я уже в голове напеваю Margaritaville.

Я громко рассмеялась.

— Вот это я понимаю. — Встала. — Увидимся завтра, Сью.

Она проводила меня рукой.

Я вернулась в кафе, и Аспен тут же подняла взгляд от кофемашины.

— Ну?

— Я начинаю завтра.

Аспен захлопала в ладоши и подпрыгнула.

— Поздравляю! Я так рада, что ты будешь с нами.

Я рассмеялась.

— Ты просто рада, что не придется одновременно работать и гоняться за своей крошкой.

— И это тоже. — Аспен ловко балансировала с латте и вышла из-за витрины. Обняла меня одной рукой. — Будет здорово. Мы будем веселиться.

Обычно я не считала стояние на ногах часами весельем, но с Аспен, похоже, все возможно.

— Я тоже жду с нетерпением.

Она поставила латте клиенту на стол с сияющей улыбкой, потом вернулась ко мне.

— Может, угощу чем-нибудь?

— Не стоит, правда. — Бесплатные подачки я никогда не любила.

На лице Аспен мелькнуло разочарование, и я поспешила передумать.

— А давай то, что любит Кэйди?

Улыбка Аспен тут же вернулась.

— Легко. Двойной шоколадный маффин.

— Что-то подсказывает, что после него я впаду в сахарную кому.

— Выпей с молоком, оно уравновесит. — Она завернула маффин и сунула его в пакетик. — Угощайся. И еще раз поздравляю.

— Спасибо. И за маффин, и за теплый прием.

— Мы быстро станем лучшими подругами. Я это чувствую.

Я улыбнулась Аспен, надеясь, что она права. Мне нужны были подруги. За последние годы я сама отдалила от себя всех. Адам никого не одобрял. Я отогнала мысль и вышла на солнце и едва не столкнулась с кем-то.

— Простите, я вас не заметила… — Слова застряли у меня в горле, когда я увидела маму.

— Мэдди.

— Привет.

Она теребила прядь, волосы выглядели свежеподстриженными. Глаза были удивительно ясными — будто она еще не успела выпить этим утром. Меня захлестнуло изумление, в горле встал ком.

— Ты хорошо выглядишь.

Она провела рукой по волосам — пальцы дрожали.

— Я хотела показаться в лучшем виде.

Я приподняла бровь.

Мама улыбнулась — той самой улыбкой, которой я всегда не доверяла.

— Если бы ты не была такой грубиянкой на днях, я бы сказала раньше. У твоего отца слушание по УДО. Возможно, его отпустят.

Нэш

Я въехал на парковку у участка и взглянул на телефон. От Мэдди по-прежнему ничего. К этому времени собеседование должно было закончиться.

Она получит эту работу. Только дурак не взял бы ее. Но тяжелое беспокойство все равно сидело в животе. Я хотел этого для нее. Хоть какой-то цели. Шага к новой жизни. Она это заслуживала и куда больше.

Вылезая из внедорожника, я обернулся на звук своего имени. Лоусон выбирался из машины. Я подождал, пока брат пересечет парковку. Под глазами у него темнели круги. Между тем, что он один воспитывал троих обожаемых, но чертовски непоседливых сыновей, и работой здесь, он изматывал себя до предела.

— Все нормально? — спросил я.

— Да. А что?

— Выглядишь уставшим.

— Это ты красиво сказал, что выгляжу как дерьмо.

Я фыркнул.

— Сам сказал, не я.

Он хрустнул шеей.

— Чарли проснулся ночью от кошмара.

— Черт. Как малыш?

— Все нормально, как только я взял его к себе. Но меня раза три пнули в ребра, в селезенку и по причинному месту.

Я захохотал, едва не поперхнувшись.

— Ну хоть дети у тебя уже есть. После такого с драгоценностями рода, может, и все покончено.

Лоусон инстинктивно прикрыл пах рукой.

— Придется, наверное, в защите спать, когда он со мной.

— Не самая плохая идея.

Лоусон направился к зданию.

— Как у вас с Мэдди вечер прошел? Она устроилась?

Я пошел за ним, подбирая слова.

Шаги брата замедлились.

— Все в порядке?

— Да, все нормально. Она молодец. Сегодня утром собеседование в The Brew. — Мне хотелось вывалить все на плечи брата и спросить совета, но это было бы нечестно. Это история Мэдди, и рассказывать ее должен не я. Тем более Лоусон только что закрыл дело-кошмар, когда старый друг Холта, Джуд, вместе с нашей коллегой Эмбер устроили охоту на Холта и Рен из-за какой-то болезненной одержимости. А в результате пострадало ещё множество людей.

Лоусон усмехнулся.

— Да ее там с руками оторвут. Сью ее обожает.

— Я так нервничаю, будто сам на первое собеседование иду.

Лоусон рассмеялся.

— Ты всегда делал проблемы Мэдди своими.

Я пытался. Но далеко не всегда получалось. Если бы вышло — я бы уберег ее от кучи боли.

— Хартли! — донесся окрик.

Мы с братом одновременно подняли головы и увидели Дэна Макконнелла, мчавшегося по тротуару.

Я сдержал стон. Ничего нет хуже взрослого мужика с истерикой.

— Это какая-то шутка? — выплюнул он.

Я лениво усмехнулся.

— Та истерика, что ты закатил? Очень надеюсь.

Ноздри Дэна раздулись.

— Думаешь, ты и твоя семейка владеете поисково-спасательно службой? Спешу разочаровать: вы ничем не владеете. Я пойду выше.

Лоусон шагнул вперед, примирительно подняв руку.

— Мест в год ограниченное число. Холт старается собрать разностороннюю команду, но состав постоянно меняется. Подай заявку снова в следующем сезоне.

Дэн метнул на брата злой взгляд.

— Я знаю, это не Холт. Это Нэш. Он все время цеплялся ко мне и Кевину на учениях. Чувствует угрозу.

Я не удержался и расхохотался.

— Угрозу от чего? От того, что ты двух слов связать не можешь?

Краснота поднялась по его шее.

— Ты кусок дерьма, и все это знают. Единственная причина, по которой тебя взяли в полицию, — то, что твой брат уже был начальником. Ты всего лишь мертвый груз, которого тащат за компанию.

Мой взгляд потемнел, челюсти сжались.

— Все, хватит, — рявкнул Лоусон. — Отойди. Не заставляй меня оформлять тебя за нарушение общественного порядка.

Дэн сжал губы, но в глазах продолжал пылать гнев, когда он сверлил меня взглядом. Потом развернулся и ушел прочь.

Лоусон шумно выдохнул.

— Обязательно было его задевать?

Я пожал плечами.

— Ему стоит относиться к жизни полегче. Это всего лишь волонтерская команда спасателей.

Голос звучал беспечно, словно слова Дэна прошли мимо. Но внутри они застряли, скребли и точили. Потому что мне снова пришлось столкнуться с правдой: для семьи я всегда буду шутником. Беспокойным баловнем. Никогда тем, на кого можно положиться. И, может, это было правильно. Потому что я всегда подводил людей.

Поднимаясь по ступенькам к домику Мэдди, я нахмурился, глядя на перила. Эти лестницы — настоящая ловушка. На выходных придется достать инструменты и хотя бы начать приводить все в порядок. Последнее, что нужно Мэдди, — навернуться и сломать ногу.

Добравшись до крыльца, я хрустнул шеей, пытаясь снять напряжение, накопившееся за день. Сцена с Дэном, потом вызов за вызовом. Пьяные туристы сцепились на пляже. Миссис Каллум решила заявить о вандализме, но «вандалом» оказался пятилетний ребенок, разрисовавший тротуар мелками. Подростки украли по глупому спору, а родители возмущенно доказывали, что их дети на такое неспособны.

Все, чего я хотел, — это открыть пиво, завалиться в кресло и забыть о мире. Увы, вариант не для меня. Но, может, хотя бы хорошая компания скрасит вечер.

Я поднял руку и постучал в дверь. Через несколько секунд послышались шаги, и она распахнулась.

Я нахмурился.

— Ты даже не спросила, кто там.

Мэдди закатила глаза.

— Я видела твой внедорожник из окна.

Я задержал на ней взгляд, проверяя, не врет ли.

Она подняла руку, будто давала клятву.

— Клянусь, офицер Сверхзаботливый.

Мой взгляд зацепился за ее лицо. В нем таилось напряжение и еще что-то.

— Что случилось? Тебе больно? Таблетки принимала?

Мэдди махнула рукой, приглашая войти.

— Все нормально. Выпила противовоспалительное и половинку обезболивающего.

— Почему не целую?

— Потому что не хотела заснуть прямо за ужином.

Тут она была права. Вчера эта таблетка вырубила ее напрочь.

— Ты уже ела? — спросил я.

Мэдди покачала головой.

— Только собиралась решить, что приготовить.

— Отлично. Потому что ты идешь со мной.

Она приподняла бровь.

— Да ну?

Я усмехнулся.

— Семейный ужин.

Мэдди напряглась, и во мне вспыхнула тревога. Она всегда любила семейные ужины. Чаще ела у нас дома, чем у себя.

— Не знаю. День был тяжелый.

Я внимательно на нее посмотрел.

— Собеседование прошло неудачно? — Я не слышал от нее весь день, и это злило больше, чем хотелось признать. Но теперь боялся, что она просто зализывала раны. В одиночку.

— Нет. Сью взяла меня. Завтра выхожу.

Но что-то не сходилось.

— Не звучишь слишком радостно.

— Я рада. Просто устала. Последние недели были адскими.

Мягко сказано. Я шагнул ближе и заключил ее в объятия.

— Тогда дай моей маме немного о тебе позаботиться. Поешь ужин, который не нужно готовить самой. А потом мы уйдем пораньше и вернемся сюда. Мама написала мне уже минимум полдюжины сообщений, что умирает от желания тебя увидеть.

Мэдди прижалась ко мне.

— А ты вернешься сюда после?

— Я спал прошлой ночью лучше, чем за многие годы. — И если Мэдди думала, что я оставлю ее одну в такой период, то ошибалась.

— Я тоже, — прошептала она.

Я провел ладонью по ее спине, чувствуя под пальцами рельеф позвоночника.

— Вот и отлично. Так что идем на ужин?

— Ладно. Только давай заедем к цветочнице, я хоть цветы принесу.

Я сжал ее напоследок и отпустил.

— Тогда нужно поспешить. Она закрывается через пятнадцать минут.

— Сейчас только сумку возьму.

Я улыбнулся. Вот оно, что мне было нужно — Мэдди, я и семейный ужин. Жизнь, возвращающаяся в норму, такой, какой всегда должна была быть. Но ноющая пустота в груди подсказывала: этого мало. Потому что, когда речь шла о Мэдди, мне всегда хотелось большего.

Мэдди

Нэш вел свой внедорожник по горной дороге, которую знал, как свои пять пальцев. Но взгляд его был прикован к асфальту, словно он растворился в этом внимании, и все же казалось, будто мыслями он где-то за миллион километров отсюда.

— Где носит твою голову?

Нэш дернулся, будто забыл, что я еду с ним в машине.

— Сам не знаю. Просто отключился.

— Ну и кто теперь плохой врун? — спросила я.

Он смущенно улыбнулся.

— Я не плохой врун. Просто ты все замечаешь.

— Расскажи мне. — В голосе прозвучала мягкая просьба, но мне отчаянно нужно было услышать ответ. За последние два дня я открылась перед ним так, как никогда раньше, и теперь чувствовала себя слишком уязвимой от мысли, что он не сделает того же. Мы всегда обсуждали все, и от того, что теперь этого не происходило, сердце будто покрывалось трещинами.

Все, что я когда-то скрывала от него, — это домашнюю жизнь. Ну и то, что я любила его каждой клеточкой души. Но с тех пор как я уехала из Сидар-Риджа, между нами словно поселились одни секреты. И это чувство я ненавидела.

Нэш, должно быть, что-то прочитал в моем лице, потому что взял мою руку, переплетая пальцы с моими.

— Ничего особенного. Просто Дэн Макконнелл сегодня в участке устроил скандал, потому что его не взяли в поисково-спасательную службу.

Я застонала.

— Худший человек на свете. — Сколько себя помню, он всегда устраивал сцены, если что-то шло не по его. Я прищурилась на Нэша. — Но из-за этого ты бы не ходил с таким видом.

Нэш фыркнул.

— Я не хожу с видом.

Я обвела пальцем его лицо.

— Отстраненный взгляд. Сжатые брови. Поджатая челюсть. Хмурый. Выкладывай, дружище.

— Иногда я жалею, что ты меня так хорошо знаешь.

Я пожала плечами.

— Слишком поздно.

Нэш поерзал на сиденье, не отрывая глаз от дороги.

— Просто он сказал кое-что, что задело.

— И что именно? — подтолкнула я.

— Что я — балласт, которого тащат мои братья.

Я застыла, и во мне закипело желание двинуть Дэну коленом в пах. Нэш всегда был весельчаком и любил пошутить. В детстве он влипал в неприятности чаще, чем кто-либо. Это принесло ему репутацию шалопая в глазах братьев и семьи. Его вечно вытаскивали из передряг.

Но Нэш был не только таким. В нем была тихая, серьезная сторона. Заботливая. Он сделает все ради тех, кого любит — семьи, Кейдена, меня. Иногда его близкие забывали, сколько раз он для них был рядом, и видели только дурашливого нарушителя спокойствия. А это ранило куда сильнее, чем они могли себе представить.

Я сжала его руку.

— Он не прав. Ты ведь понимаешь?

Нэш лишь пожал плечами.

Я сжала сильнее, заставив его взглянуть на меня на долю секунды.

— Ты всегда рядом для тех, кто тебе дорог. Сколько раз ты брал мальчишек у Лоусона, когда тот не справлялся? Проводил день с мамой, потому что знал — она скучает по детям? Помогал Грей по дому, даже если она шипела, что помощь ей не нужна?

Нэш снова поерзал, смущенный моей похвалой.

— Это же самое обычное.

— Нет, поверь. Некоторые семьи и зажженную спичку на тебе тушить бы не стали.

Он напрягся.

— Я не это имел в виду…

— Знаю. Но тебе нужно понять, какой ты редкий. Заботливый. Невероятный. Не слушай болтовню какого-то микропениса.

Нэша сразил смех.

— Микропениса?

— Ну а что? Мужик, который так орет, явно компенсирует недостаток.

Нэш покачал головой, но снова улыбался. У него всегда были улыбки на все случаи. Натянутые, когда от него этого ждали. Лукавые, когда собирался на пакость. Легкие, настоящие, полные жизни — как сейчас. И те, что были только для меня. Нежные, от которых сердце кувыркалось. Та самая кривая его губ, что столько лет давала мне надежду: может, он полюбит меня не только как подругу.

— Ты умеешь ставить все на свои места, Мэдс.

— Я стараюсь помочь, где могу.

Когда Нэш остановился у ворот родительского дома, он наклонился и коснулся губами моего виска.

— Спасибо. Мне это было нужно.

Он отстранился и отпустил мою руку, чтобы ввести код. Потеря его прикосновения оставила легкое жужжание в крови, будто мое тело отвыкло от того, чтобы так много времени быть рядом с Нэшем. Мне придется привыкать заново.

Нэш поехал по крутому подъему, и воспоминания хлынули на меня. Бесконечные ночные поездки. Тайные подъемы к его окну.

— У тебя еще есть та аварийная лестница?

Нэш рассмеялся.

— А я рассказывал, что мама как-то ее нашла в старших классах?

Я выпрямилась.

— Нашла?

Он кивнул.

— И что сказала?

— Спросила, зачем она и почему у меня. Думаю, решила, что я тайком удираю из дома.

— И как ты выкрутился?

Улыбка Нэша стала шире.

— Ну ты же знаешь, у меня актерские таланты. Сказал, что фильм «Обратная тяга» напугал меня, и я боюсь застрять, если дом загорится.

Я ахнула.

— Ты так не говорил!

Он пожал плечами.

— Актерское мастерство у меня оказалось слишком убедительным. Она отправила меня к терапевту из-за «страха огня».

Я расхохоталась.

— И как прошло?

— Два сеанса и я «чудесным образом» исцелился.

— Боже, твоей маме ангельские крылья положены за то, что она вытерпела с вами.

— Зато мы делали ее жизнь интересной.

— Скорее, седой.

— И это тоже.

Нэш припарковался на импровизированной стоянке. Перед огромным домом уже стояло несколько машин. Я всегда обожала это место. Мой приют и спасение. Несмотря на размер, оно никогда не казалось холодным. Оно было теплым, уютным. А сам дом, из дерева, камня и стекла, будто вырос прямо из горы.

— Готова? — спросил Нэш.

Волна тревоги накрыла меня, я вытерла ладони о джинсы.

— Почему я так нервничаю?

Нэш скользнул рукой под мои волосы и сжал затылок.

— Просто давно здесь не была. Но ты знаешь, как только начнется семейный хаос, никто уже не обратит на тебя внимания.

Он был прав. Встречи Хартли всегда были полны жизни. Крики, поддевки и столько смеха, что живот потом болел.

— Ты прав. Ну что ж, пошли.

— Вот моя девочка.

Его слова резанули сладкой болью. Это было словно право на меня. Но я хотела их совсем в другом смысле. Хотела выгравировать их на душе. Вместо этого я просто открыла дверь и выбралась из машины.

Нэш обнял меня за плечи и повел к двери. Изнутри доносились знакомые голоса — громкие, оживленные, такие родные. Нэш даже не постучал, просто распахнул дверь.

— Я пришел, можете перестать скучать.

— Да уж, мы только и делали, что руки заламывали в ожидании, — фыркнул Холт из гостиной.

Я пошла следом за Нэшем, и он хлопнул брата по плечу:

— Можешь теперь дышать спокойно.

Мама Нэша, Керри, покачала головой, но тут же направилась прямо ко мне.

— А вот по кому я действительно скучала, так это по ней. — Она крепко обняла меня. К счастью, ее руки обвились вокруг моих плеч, а не талии. — Я так скучала. Так рада, что ты дома.

Глаза защипало.

— Я тоже рада быть здесь. — Когда она отпустила меня, я протянула ей букет. — Это тебе.

— Ах, какая красота. Но ведь не нужно было ничего приносить.

— Мне хотелось.

Лоусон одарил меня притворным сердитым взглядом, подходя ближе.

— Ты всегда выставляешь нас в невыгодном свете. — Он заключил меня в объятия. — Скучал.

От его крепкой хватки я напряглась, и Лоусон это заметил. Его объятие смягчилось, он отстранился и внимательно всмотрелся в меня.

Я натянула широкую улыбку.

— Я тоже скучала, Ло. Где мальчишки? Уверена, Чарли уже вырос на целую голову.

Волнение исчезло с лица Лоусона, и он кивнул в сторону двери в подвал.

— Наверное, сражаются насмерть из-за джойстика.

— Только убедись, что потом кровь с мебели ототрешь, — заметил Нейтан со смешком, подходя ко мне. Он все еще немного прихрамывал. Несколько месяцев назад у него был сердечный приступ, а потом он еще и ногу сломал при падении, но теперь было видно, что он идет на поправку.

Он наклонился и поцеловал меня в щеку.

— Как же хорошо, что ты снова там, где твое место.

— Спасибо. Ты отлично выглядишь. Как себя чувствуешь?

Нейтан фыркнул.

— Меня никакой инфаркт не свалит. Я снова возвращаюсь в поисково-спасательную службу.

— Если он будет выполнять все указания физиотерапевта, — сказала Керри, приподняв бровь.

— Да-да, — пробормотал Нейтан.

Я встретилась взглядом с последним человеком в комнате. Зеленые глаза Роана были темнее, чем у Нэша, хотя, возможно, их делали такими лишь тени. Его взгляд скользнул по мне, будто он в одно мгновение узнал все мои тайны. И, может быть, так и было.

Роан всегда был более проницателен, чем большинство. Его молчаливость позволяла наблюдать за другими. Но было и еще кое-что. Последствия той стрельбы десять лет назад, когда весь город разом обратился против него, решив, что он виновен. С тех пор он словно считывал каждого вокруг себя.

Но в нем всегда была подлинность, которую я ценила и уважала. Я улыбнулась.

— Рада тебя видеть, Роан.

Он не ответил улыбкой, но слегка кивнул.

— Добро пожаловать домой.

Холт усмехнулся:

— Да это почти поцелуй и объятие с его стороны.

Роан зыркнул на брата, но промолчал.

Вдруг раздался визг, и в комнату влетела Грей, а следом за ней — Рен.

— Ты здесь, ты здесь, ты здесь!

Нэш подхватил младшую сестру за талию, прежде чем она налетела на меня.

— Эй! Давай без падений на Мэдс. Такой прием ей ни к чему.

Грей облизнула палец и сунула его брату в ухо.

— Отпусти.

— Фу! — вскрикнул Нэш и тут же поставил ее на пол.

Грей рассмеялась.

— Срабатывает каждый раз. — Она взяла меня под руку и потянула прочь из гостиной. — Пошли. Мы с Рен ведем девичьи разговоры и должны все обсудить.

Тепло разлилось по груди от этой привычной нормальности. От этого приема. Хартли всегда дарили мне чувство принадлежности и всегда будут, даже если я никогда не стану по-настоящему одной из них. Но сердце этого не остановит. Мне придется научиться жить с этой болью.

Нэш

Лоусон хлопнул меня по плечу, протягивая бутылку пива.

— Пойдем выпьем на веранде.

Я узнал этот тон. Значит, разговор будет серьезный. В голове мелькнула крепкая ругань.

— Я тоже пойду, — сказал Холт, поднимаясь с кресла.

Роан промолчал, но поднялся с дивана.

В голове зазвенела новая порция проклятий. Братья всегда были слишком проницательными для собственного блага.

— Я хотел помочь маме с…

Мама отрезала одним движением головы:

— Отец мне поможет. Иди, поболтай с братьями.

Я едва удержался, чтобы не нахмуриться на нее. Она и не подозревала, что только что сдала меня с потрохами.

— Ладно, — процедил я.

Я пошел за Лоусоном, словно заключенный, которого ведут на казнь. Как только мы оказались снаружи и за нами закрылась дверь, Лоусон развернулся:

— Что, черт возьми, происходит с Мэдди?

Я сделал вид, что не понимаю.

— В каком смысле?

— Она дернулась, когда я ее обнял, — сказал Лоусон.

— Я тоже видел, — кивнул Холт.

— Двигается не так, — рыкнул Роан.

Я опустился в одно из кресел-качалок и шумно выдохнул.

— Я не могу нарушить ее доверие.

Лоусон оперся на перила напротив меня.

— Мы не сможем помочь, если не будем знать, что случилось.

— Зона тишины, — сказал Холт, усаживаясь рядом. — Даже Рен не скажу.

Это уже серьезное обещание. Холт никогда не скрывал ничего от своей девушки.

Я посмотрел на Роана, который устроился рядом с Лоусоном, опершись на перила. Он приподнял бровь.

— А кому мне рассказывать?

При других обстоятельствах я бы рассмеялся. Но от мысли о том, что придется озвучить, уже подташнивало. Мэдди взбесится, если узнает, что я проговорился. Но мне нужны были они. Их помощь, их опыт. Она не хотела подавать официальный рапорт, но у них могли быть способы обеспечить ее безопасность — особенно у Холта со всеми его связями в сфере охраны.

Я посмотрел на город и озеро перед нами и наконец выдал правду:

— Адам был не просто козлом. Он был настоящим абьюзером.

Воздух наполнился проклятиями и глухими рычаниями.

— Она подала заявление? — спросил Лоусон.

— Он жив? — одновременно бросил Роан.

— Да, к сожалению.

Я рассказал им все, что знал. Немного, но достаточно, чтобы уровень ярости на веранде взлетел до небес.

Лоусон провел ладонью по челюсти.

— Ей нужно хотя бы оформить охранный ордер. Я могу сделать срочный, пока она не попадет к судье.

— Я пытался. Она не хочет, потому что тогда ему придет уведомление, где она.

Холт смотрел вдаль, в горизонт.

— Скорее всего, он и так знает. Такие типы всегда все контролируют.

— Мэдди отключила его от Find My Friends перед отъездом. Я проверил ее телефон, там не было других программ слежки, — объяснил я.

— Может, он слишком уверен, что она никуда не денется, — тихо сказал Роан.

— Нет ничего хуже, чем тот, кто поднимает руку на женщину или ребенка, — сквозь зубы сказал Лоусон.

В его голосе звучал груз прошлого, оставивший шрамы на душе.

— Самое низкое, что может быть, — эхом повторил Холт, и в его взгляде скользнула тень, когда он посмотрел на Лоусона.

— Но Мэдди вырвалась. Она свободна и в безопасности, — сказал я, стараясь снять часть напряжения с брата.

Холт перевел взгляд на меня.

— Он может появиться здесь, решив, что она вернулась домой.

— Может, — согласился я. — Но здесь она не одна.

— Ты остаешься с ней? — спросил Роан.

— А как ты думаешь?

Он усмехнулся, но в усмешке было что-то хищное.

— Думаю, что ты убьешь любого, кто попробует ее тронуть.

— Чертовски верно. Я подвел ее раньше, но теперь этого не будет.

— Мы засадим его за решетку, и он не успеет даже подумать о Мэдди, — настаивал Лоусон. — Я могу связаться с полицией Атланты и…

— Нет, — перебил я. — Она не хочет. И как бы мне ни хотелось надавить, я не стану. Чувствую, что этот человек контролировал каждую мелочь ее жизни последние годы. Я не собираюсь делать то же самое.

Я и так был навязчивым — уговорил ее пойти к врачу, остался с ней. Но эта грань неприкосновенна.

— Он прав, — сказал Холт. — Я работал с жертвами домашнего насилия. Важно, чтобы они сами вернули себе контроль. Мы должны просто быть рядом.

Опыт Холта, его охранная фирма, все эти истории со сталкерами, похищениями — он умел защищать людей.

— Что нам стоит держать в уме? — спросил я его.

Холт раскачивался в кресле, будто звук скрипящих лопастей помогал сосредоточиться.

— Нужно узнать Адама получше. Его повадки, прошлое.

— Ты не можешь спросить об этом Мэдди.

Холт вздохнул.

— Ладно. Я сам попробую нарыть что-нибудь. Может, получится докопаться до сути.

Брови Лоусона сошлись.

— У него вроде благотворительный фонд?

Роан фыркнул.

— Будто это что-то значит.

— Может быть, всего лишь ширма для тьмы, — сказал Холт.

В животе неприятно сжалось. В голове крутились сотни мерзких вариантов. Что еще пришлось пережить Мэдди?

Аромат ванили и персика окутал меня, когда я прижал к себе кого-то. Тело отреагировало само, напряглось, потянулось.

— Нэш?

Я резко открыл глаза. Черт. Тело, к которому я прижимался, оказалось Мэдди, и скрыть свои чувства было уже невозможно.

Я быстро перекатился на спину.

— Черт.

Она засмеялась.

— Да брось, будто я впервые просыпаюсь от того, что твой утренний стояк упирается мне в спину.

Я застонал. Это случалось слишком часто, чтобы считать. Пубертат не щадил меня, пока Мэдди несколько раз в неделю ночевала у меня.

— Мне срочно нужен холодный душ. — Или горячий, чтобы выпустить на свободу мысли о Мэдди, которые я так упорно прятал.

— Это не звучит весело. Но я могу приготовить завтрак, пока ты там.

— Меньшее, что ты можешь сделать.

Она нахмурилась.

— И что я такого сделала?

Я глянул на нее без настоящего гнева.

— Если бы у тебя не было такой отличной задницы, проблем бы не было. — И если бы ты не пахла так вкусно и не была чертовски красивой.

Мэдди разинула рот.

— Ты это не сказал!

Я пожал плечами.

— Сказал, потому что правда.

Она больно ущипнула меня в бок.

— Невежливо, — пробормотал я, схватив ее за запястье и притянув ближе. Мэдди резко вдохнула, и ее взгляд упал на мои губы.

Черт. Черт. Черт. Я годами игнорировал желание в этих невероятно синих глазах. Отмахивался от взглядов, умоляющих о большем. Но, черт возьми, как же это было трудно — самое трудное в моей жизни.

Я быстро отпустил ее и сел.

— Холодный душ зовет.

Я направился к ванной, захватив по пути сумку. Включил воду на максимум холода и стоял под струями, пока тело не успокоилось. Дольше, чем когда-либо — будто тело и душа спорили, как держаться подальше от Мэдди.

Выбравшись из душа, я быстро вытерся и оделся. К тому времени, как вышел в гостиную, воздух наполнил потрясающий запах.

— Я говорил тебе, что люблю тебя? — крикнул я.

Мэдди фыркнула.

— Твой желудок меня любит.

— Одно и то же.

— Конечно, — сказала она, протягивая мне завернутый в салфетку завтрак-буррито. — Я не заметила, как поздно мы проспали. Нужно ехать в The Brew. Хочу прийти пораньше в первую смену.

Я окинул ее взглядом. Она успела собраться и приготовить завтрак, пока я мылся. Волосы завиты мягкими волнами, обрамляют лицо. Легкий макияж делал ее глаза еще ярче, если это вообще возможно. А губы... что бы она ни сделала, они выглядели чертовски притягательно. Или это просто я так их видел.

Мысль о том, что сегодня в The Brew будут приходить парни и флиртовать с ней, бесила. Я прочистил горло.

— Я отвезу тебя. Все равно еду в участок.

Мэдди нахмурилась.

— Мне нужна машина, чтобы вернуться домой.

— Я тебя заберу.

— Нэш... ты не можешь быть со мной двадцать четыре на семь.

Я ухмыльнулся.

— Уже устала от меня?

Она раздраженно вздохнула.

— Ты знаешь, что люблю твое общество. Но я не хочу быть обузой.

— Чушь.

— Прошу прощения?

Я притянул Мэдди в объятия, осторожно, чтобы не задеть ребра.

— Усвой: ты никогда не будешь мне в тягость. Я люблю проводить с тобой время. Я чертовски скучал по тебе, пока тебя не было. Так что дай мне мое время с Мэдс.

Она расслабилась в моих руках.

— Ладно.

— Вот и отлично. Поехали.

— Я заканчиваю хотя бы на час раньше тебя. Мне нужна машина.

Я недовольно зарычал, но понимал, что она права.

— Ладно, но я все равно поеду за тобой.

Мэдди вздохнула.

— У меня нет сил спорить.

— Вот и хорошо. — Я отпустил ее и откусил буррито. Стоны удовольствия вырвались сами. — Ты ангел среди смертных.

Мэдди фыркнула.

— Ты просто любишь бекон.

— Оба утверждения могут быть верны.

Я сел в внедорожник и поехал за Мэдди в город. Буррито исчезло еще до середины пути.

Припарковавшись у The Brew, я выскочил из машины, а Мэдди оставила свою за углом.

Подойдя к ней, я внимательно посмотрел на ее движения. Боли не было видно, только некоторая скованность.

— Напиши, если ребра начнут сильно болеть. Я отвезу тебя домой.

Мэдди покачала головой.

— Все будет хорошо. Я выпила таблетки, и стоять даже удобнее, чем сидеть.

— Просто дай знать, как себя чувствуешь.

На лице Мэдди появилась мягкая улыбка.

— Обязательно. — Она поднялась на носки и поцеловала меня в щеку. — Хорошего дня.

— И тебе. — Я едва удержался, чтобы не коснуться того места, где остались ее губы. И желание прижать ее к себе было еще сильнее. Но я остался стоять, пока она не скрылась в кафе.

Я проглотил жгучую потребность и вернулся в машину, направляясь в участок. Припарковавшись на задней стоянке, я хлопнул дверью чуть сильнее, чем нужно. Нужно было как-то выплеснуть все напряжение. Может, уговорю Холта побоксировать вечером.

Двигаясь к входу, я замедлил шаги, заметив, как кто-то сворачивает за угол. Дэн бросил на меня злой взгляд и показал средний палец. Я закатил глаза. Взрослый мужик, а ведет себя как ребенок. Его истерики были последним, что мне сейчас нужно — при том, что я и так сходил с ума от тревоги за Мэдди и самого сурового «голодного режима» для мужика, что можно представить. Мне точно нужна была тренировка.

Мэдди

Шум разговоров и звяканье посуды окружили меня, когда я вошла в The Brew. Аспен металась между столиками, явно загруженная по горло.

— О, слава богу, что ты пришла. У нас с утра аншлаг.

— Что нужно делать? — спросила я, спеша глубже в зал.

— Ты умеешь работать с кассой?

— После школы подрабатывала с двенадцати лет. С кассой справлюсь.

Аспен просияла.

— Ты мой новый любимый человек.

— Вот так просто?

— Я легка на подъем. Если возьмешь заказы и пробьешь оплату, будет прекрасно. Джо на кухне за завтраками.

— Отлично. — Я обогнула витрину с выпечкой, убрала сумку в шкафчик и сунула телефон в карман. Уже выстроилась небольшая очередь, и я сразу включилась в работу.

Пару раз пришлось привыкнуть к кассе и системе карт, но, к счастью, туристы были терпеливы и доброжелательны. Закрывая кассу, подняла глаза:

— Что для вас?

Наши взгляды встретились — янтарные глаза, в которых промелькнула жесткость.

— Привет, Дэн.

Он нахмурился.

— Слышал, ты вернулась.

Ни «добро пожаловать», ни «рад тебя видеть». Ну, вежливость и Дэн — вещи несовместимые.

— Да. Вернулась пару дней назад.

— Держу пари, Хартли уже бегает за тобой, как бешеная собака, — усмехнулся он.

Я напряглась.

— Что?

— Да ладно, Нэш всегда был готов залезть к тебе в трусы.

Если бы он только знал, как он ошибается.

— Мы с Нэшем друзья. Попробуй и ты, но для этого придется научиться нормально относиться к людям.

Глаза Дэна потемнели.

— Следи за языком, мелкая…

— Довольно, — резко вмешалась Аспен, подходя к стойке и сверля его взглядом. — Еще раз так заговоришь с персоналом и будешь забанен.

Темный взгляд метнулся к Аспен.

— А как же правило «клиент всегда прав»?

— Не тогда, когда клиент ведет себя на грани хамства.

Челюсть Дэна напряглась.

— Мне это не надо. У вас кофе все равно дрянь. — Он развернулся и вышел.

Я ослабила хватку на стойке, руки дрожали.

Аспен бросила на меня обеспокоенный взгляд.

— Ты в порядке?

Я кивнула, но знала, что натянутая улыбка выглядела неубедительно.

— Он всегда был тем еще экземпляром.

Она посмотрела в окна кафе.

— Он мне никогда не нравился. Надеюсь, не вернется.

— Прости, что спугнула клиента в первый же день. — Пальцы сжались, ногти впились в ладони. Не лучший дебют.

Аспен отмахнулась.

— Если это стоило его потерять — я только спасибо скажу. Ничего не выношу больше, чем жестокость.

В зеленых глазах Аспен что-то блеснуло, тень пробежала, но тут же исчезла.

— Я тоже. — Слишком много времени я провела рядом с этим, больше не хочу.

— Тогда давай введем правило «никаких придурков в The Brew».

Я усмехнулась.

— Полностью поддерживаю.

Телефон завибрировал в кармане. Я достала его, чтобы быстро глянуть экран. На днях я звонила в комитет по правам жертв, чтобы узнать дату слушания по УДО моего отца, ведь мама ничего не говорила.

Мне не нравилась мысль о том, что он снова будет дышать на свободе и вернется сюда, в место, которое должно было быть моим убежищем. Но я не собиралась отдавать Сидар-Ридж даже ему. Не отказалась бы от ужинов с Хартли и времени с Нэшем. А еще я знала: мой отец не из тех, кто надолго остается чистым. Его свобода не продлится.

Я посмотрела на экран, и мышцы напряглись.

Неизвестный номер: Ты думаешь, можешь меня заблокировать?

Я не успела даже подумать, как пришло второе сообщение.

Неизвестный номер: Помни, что я могу добраться до тебя где угодно…

— Мэдди?

Я резко подняла голову.

В лице Аспен читалось беспокойство.

— Что случилось? Ты побелела.

Пальцы дрожали, когда я нажимала боковые кнопки, чтобы выключить телефон.

— Просто мой тупой бывший. — Я попыталась рассмеяться, но получилось хрипло. — Сюда его точно не пустят. Он стопроцентный придурок.

Челюсть Аспен напряглась.

— Думаешь, он может появиться здесь?

Холодок страха скрутил живот. Господи, только бы нет.

— Не думаю. Работа у него вся жизнь. — Но он бы возненавидел, что мой уход портит его имидж.

— Может, покажешь его фото? Чтобы я знала, кого остерегаться.

Я поморщилась.

— Я все удалила с телефона. Ни одного снимка не осталось.

Улыбка озарила лицо Аспен.

— Лечебное очищение. Нравится. А соцсети?

Пальцы слегка дрожали, пока я открывала приложение и набирала имя Адама. Я с облегчением увидела, что первая фотография была с геотегом «Атланта». Похоже, он был на благотворительном вечере. Вторая — старая, мы вдвоем. День, когда я переехала в Атланту: он заламывал меня в преувеличенном танцевальном па, а я смеялась от души. Как все это превратилось в то, что есть сейчас?

Аспен мягко сжала мою руку.

— Я его запомнила. Можешь закрывать.

— Спасибо, — прошептала я.

Она улыбнулась.

— А ты пробовала сжечь его вещи на костре? Говорят, помогает.

— У тебя тоже был придурок-бывший?

Тень снова мелькнула в ее глазах.

— Нет. Но типаж знаю.

Я чуть сильнее прижалась к ее плечу, задумавшись, говорит ли она правду. Представить, каково это — рвать с прошлым и еще заботиться о ребенке, — было трудно. И мне стало неловко за собственное саможаление последние недели.

— Жаль, что тебе пришлось что-то пережить.

Она встряхнулась, отгоняя воспоминания.

— Спасибо. — Ее взгляд стал серьезным. — Никогда не позволяй никому относиться к тебе даже с намеком на жестокость. Это всегда сигнал беды.

Я посмотрела на женщину рядом. Она была права. И я лучше останусь одна до конца дней, чем переживу это снова. В этом была свобода. Так долго я мечтала о своей семье. О том, чтобы принадлежать кому-то. Но правда была в том, что она у меня уже была. В Хартли, в Рен, в Нэше. И я буду только укреплять это теперь, когда вернулась. Может, это не было похоже на семьи с открыток или телешоу. Но оно было даже лучше, потому что было настоящим.

Я улыбнулась.

— Думаю, мы с тобой подружимся.

Аспен улыбнулась в ответ.

— Я тоже так думаю.

Я прогнулась, переворачивая табличку на двери на «Закрыто». Аспен ушла пару часов назад за Кэйди, а я с трудом сдерживала желание рухнуть на пол и уснуть прямо там. Ноги ныли, спина болела, ребра напоминали о себе с каждым движением.

— Чем быстрее вытрешь столы, тем быстрее отсюда выберешься.

И вот уже я разговаривала сама с собой. Ну, что угодно, лишь бы дотянуть до конца дня.

Я достала телефон из заднего кармана и включила его, заранее напрягаясь. Как только он ожил, раздалась целая череда сигналов. Сердце упало. Шестьдесят три новых сообщения.

Слова Нэша о том, что Адам хочет реакции, зазвучали в голове. Пальцы дрожали, когда я заблокировала номер. Потом нажала «редактировать» и удалила все, не читая.

Стояла и смотрела на телефон. На устройство, которое вдруг поняла — оно держало меня в заложниках. Орудие игр Адама.

Больше он не победит. Никогда. Я открыла приложение с музыкой и включила станцию с соулом шестидесятых. Из маленького динамика зазвучала «My Girl», и я выдохнула.

Я не позволю никому и ничему украсть радость от того, что вернулась домой. Ни Адаму. Ни отцу, если его вдруг выпустят. Ни грубым клиентам. У меня есть дом. Работа с отличными коллегами и вкусной бесплатной едой. Друзья, которые прикроют спину. Я строю свою жизнь, и она будет чудесной.

Я позволила Temptations, Арете Франклин и Джеймсу Брауну провести меня через уборку. Это заняло совсем немного времени. Я выключила музыку, сунула телефон в сумку, перекинула ремень через плечо и направилась к двери.

Дневное солнце согревало, отгоняя обычную прохладу. Если бы не усталость, я бы пошла домой пешком. Но сейчас хотелось только горячей ванны и, может быть, фильма. Может, уговорю Нэша посмотреть что-нибудь про зомби.

Поворачивая за угол, я направилась к своему внедорожнику. Шаги замедлились. Что-то было не так. Но только подойдя ближе, я поняла, в чем дело. Кто-то порезал все четыре мои шины.

Нэш

— Малышка Уильямс, — рявкнул я, шагая к столу Рен в диспетчерской.

— Ты правда будешь продолжать меня так звать? Мы уже обсуждали это. Я не такая уж и маленькая. И никакой старшей Уильямс нет.

— Прости, но если прозвище приклеилось, оторвать уже нельзя.

Она закатила глаза.

— Зачем ты вообще сюда пришел? У тебя работы что ли нет?

Я расправил плечи.

— Если хочешь знать, я веду расследование.

Рен приподняла бровь.

— И что за преступление?

— Кто-то украл мой последний пончик из комнаты отдыха. — Я сузил взгляд, изучая каждую реакцию. — Ты случайно ничего об этом не знаешь?

Глаза Рен скользнули в сторону, и у меня челюсть отвисла.

— Это была ты!

Она прижала губы, сдерживая смех.

— Ты что, не видела надпись на коробке, что это мой?

Рен постучала пальцами по столу.

— Хммм, я видела «Не есть, наказание смерть»? Или «Пончики Нэша, съешь и я подсыплю слабительное в кофе»? Или мой любимый вариант: «Пончики отравлены, тебя предупредили»?

— В следующий раз я точно отравлю их, чтобы проучить вас, предателей. Сегодня у меня было всего четыре пончика. Четыре! Это катастрофически мало для растущего организма.

Рен не выдержала и расхохоталась.

— Я буду воровать твои пончики всегда, просто чтобы смотреть на твою реакцию.

Я двинулся к ней.

— Я сейчас…

Лоусон ухватил меня за воротник.

— Даже не думай заканчивать фразу. Не заставляй меня писать рапорт.

— Рапорт? А как насчет вора в наших рядах? Можно я подам заявление?

Лоусон покачал головой.

— Ты должен был уже понять: хочешь, чтобы еда была в безопасности — держи ее в ящике под замком.

Я сузил глаза.

— Холт научил ее вскрывать замки. На прошлой неделе она стащила печенье, которое мама испекла для меня.

Рен метнула в меня скрепку.

— Ты имеешь в виду те сникердудлы, которые Керри испекла для Холта и меня, а ты украл с моего стола?

— Мама сказала, что можно. — Я надулся.

— Она сказала, что можно одно. А ты забрал все.

— Дети… — начал Лоусон.

Телефон в диспетчерской зазвонил, и вся легкость слетела с лица Рен.

— Полиция, пожарные и медики Сидар-Риджа. Чем могу помочь?

Она внимательно слушала пару секунд.

— Привет, Мэдди. Это Рен.

Холод мгновенно охватил все тело. Мэдди. Звонит 911?

Лоусон сжал мою руку.

— Спокойно. Она набрала неэкстренный номер. Видишь?

Он указал на горящую лампочку на телефоне. Не та, что отвечала за экстренные вызовы. Но хватка в груди не ослабла. Почему, черт возьми, она не позвонила мне?

Пальцы Рен бегали по клавиатуре.

— Нэш и Лоусон здесь. Один из них подъедет, примет заявление. Прости, что такое случилось. Уверена, это подростки-туристы. За эту неделю это уже не первая жалоба на вандализм.

Она замолчала, потом снова заговорила:

— Ладно. Надеюсь, день станет лучше.

Рен отключилась и повернулась к нам.

— Что случилось? — рявкнул я.

Глаза Рен сверкнули от моего тона.

— С Мэдди все в порядке, но у нее порезаны все шины на машине.

Лоусон выдал целую тираду ругательств, а во мне вспыхнула смесь страха и ярости.

— Это неприятно, но ведь есть страховка, — заметила Рен, недоуменно глядя на нас. — Уверена, это те же дети, что разрисовали пирс.

— Мне нужно ехать, — пробормотал я и уже рванул к двери. Господи, только бы это были просто скучающие подростки. Но в голове крутились самые худшие варианты. Адам здесь. Наблюдает.

— Я с тобой, — крикнул Лоусон.

Я не стал ждать брата. Выскочил из участка на яркое дневное солнце. Настроение никак не соответствовало красоте дня. Взглянув на эту идеальную улицу Сидар-Риджа, никто бы не подумал, что здесь возможно что-то темное. Но мы знали, что возможно. Маленький город не спасает.

— Ты можешь притормозить? — бросил Лоусон.

— Она одна, — процедил я. Без защиты. Уже бывало, что она оставалась беззащитной и тогда пострадала. Она едва не погибла.

Лоусон перешел на бег, догоняя меня.

— С ней все в порядке.

— Ты не знаешь этого.

— Знаю. Она только что говорила с Рен.

— И сколько секунд прошло с тех пор, как она повесила трубку? Достаточно одной, чтобы с ней что-то случилось, — голос сорвался.

Лоусон бросил на меня тревожный взгляд, но спорить не стал.

— Ладно, идем к ней.

Мы оба перешли на бег. Так всегда было с нами, с братьями: могли грызться, спорить, но когда нужно были спина к спине.

Мы пробежали мимо уже закрытого кафе и свернули за угол. Мэдди стояла, обхватив себя руками, и смотрела на свой внедорожник. Такая маленькая и уязвимая. Будто весь мир ополчился против нее. И я готов был сжечь заживо того, кто это сделал.

Я пересек расстояние за секунды и заключил ее в объятия. Старался быть осторожным из-за ее травм, но все, чего хотелось, — держать ее и не отпускать.

— Почему ты не позвонила мне?

— Ты был на работе. — Слова приглушенно прозвучали у меня на груди.

— Мне плевать, работаю я или нет. Если что-то случается — я должен знать.

Она тяжело выдохнула.

— Я вроде как и позвонила. Я позвонила на участок.

— Этого мало, Мэдс.

Она ущипнула меня в бок, но я почувствовал, как дрожат ее пальцы.

— Тебе никто не говорил, что ты чересчур?

— Каждый день его жизни, — вмешался Лоусон, подходя. — Обычно эти замашки проявляются с едой.

Мэдди рассмеялась, подняв на меня глаза.

— Я равна пончикам в твоей жизни?

Краешки губ дрогнули.

— Нет. Ты для меня как бостонский пирог с кремом. Абсолютный топ.

Лоусон присвистнул.

— Черт, Мэдди. Это, кажется, высшая похвала.

Она покачала головой и выскользнула из моих рук. Я заметил, как она слегка поморщилась.

— Болит?

Мэдди одарила меня острым взглядом.

— Все нормально. Просто устала.

Целый день на ногах, да еще и с ее ребрами. Наверняка они ноют.

— Я возьму показания и отвезу тебя домой, — сказал Лоусон.

Мэдди бросила взгляд на машину, прикусывая губу.

— Придется вызывать эвакуатор. Новые шины — это последнее, чего мне сейчас не хватало.

Лоусон поднял взгляд.

— Страховка должна покрыть.

— Но сколько ждать?

— Мы оформим все сегодня, — сказал я. — Сделаем фото и отправим в страховую. Я сам с ними поговорю, чтобы ускорили процесс.

Мэдди повернулась ко мне.

— Поговоришь?

— Он имеет в виду, что напугает кого надо, — вставил Лоусон.

— Спасибо, брат, — буркнул я.

У Лоусона дернулся уголок губ.

— Что поделать, правда. — Он посмотрел на Мэдди. — Во сколько ты закрыла кафе?

— Думаю, около четверти пятого.

Лоусон что-то набрал в телефоне.

— Ты видела кого-нибудь поблизости, когда вышла к машине? — спросил я.

Мэдди покачала головой.

— Ничего не заметила. Когда увидела, что шины порезаны, огляделась, но ничего странного.

Лоусон оглядел узкую улочку.

— Думаю, камер тут ни у кого нет, но проверю.

На другой стороне улицы было всего два магазина — сувенирный и канцтовары.

Лоусон продолжал что-то печатать в телефоне.

— Сегодня что-то необычное происходило?

Мэдди замялась, взгляд скользнул в сторону.

— Что случилось? — прорычал я.

Неуверенность на ее лице сменилась раздражением.

— Не рычи на меня, Нэш Хартли.

— Ого, полное имя. Осторожнее, — пробормотал Лоусон.

Я с трудом сдерживал дыхание.

— Мэдс, что-то явно было. Скажи, пожалуйста.

— Вот так лучше.

Если бы я не так переживал, то, наверное, улыбнулся бы. Никто не умел поставить меня на место так, как Мэдди. Но сейчас было не до улыбок.

Она закрутила ремешок сумки вокруг пальца.

— Было пару моментов. Дэн Макконнелл заходил в кафе.

Я сжал челюсти.

— И что сделал этот придурок?

— Ничего страшного, но нахамил. Сказал пару гадостей про тебя. Аспен ему пригрозила, что вышвырнет, если не успокоится.

— Кто такая Аспен?

— Управляющая кафе. Рыжая, красивая.

Я кивнул. Я видел ее раньше, когда заезжал за заказом, но теперь придется зайти и оставить щедрые чаевые за то, что она прикрыла мою девочку.

— Что за гадости? — спросил Лоусон.

Мэдди пожала плечами.

— Просто грубости про нас с Нэшем. Не то чтобы угрожал.

Лоусон кивнул.

— Я поговорю с Дэном.

— Я тоже приду, — процедил я.

Лоусон повернулся ко мне.

— Только этого нам не хватало. Ты же наверняка ему врежешь, и мне придется тебя арестовать.

— Не врежу. — По крайней мере, не в форме.

— Нет, Нэш, — твердо сказал Лоусон. Потом посмотрел на Мэдди. — Ты сказала, было еще что-то?

Она снова замялась, опустив взгляд на тротуар.

— Это не сегодня, а вчера. Я встретила маму. Она сказала, что отцу дали слушание по условно-досрочному. Если он думает, что выйдет и узнает, что я вернулась, мог попросить кого-то передать «привет».

Холод пронзил меня.

— Что ты сказала?

Лоусон сильно сжал мне руку.

— Успокойся.

Но я почти не слышал его из-за грохота крови в ушах.

Мэдди сглотнула и подняла взгляд.

— Мне никто не сказал. Я звонила в комитет по правам жертв, хотела узнать дату, но думаю, это было вчера или сегодня.

— Почему так решила? — спросил Лоусон.

— Мама сделала прическу к этому случаю.

Сквозь зубы вырвалась череда проклятий. Эта никчемная женщина поддерживала человека, который превратил жизнь дочери в ад. Уверен, он и ее не щадил.

Боль отразилась на лице Мэдди — глубокая, до самой души. Я сократил расстояние и обнял ее, стараясь утопить в себе злость. Ей сейчас это не нужно.

— Прости, Мэдс.

Она сильнее уткнулась в меня.

— Я не думала, что ему дадут шанс выйти раньше. Думала, он отсидит срок. Я всегда пишу заявление для комиссии, когда они рассматривают условно-досрочное. Я думала…

Слова оборвались. Она верила, что система ее защитит, но слишком часто она ее подводила.

— Он не приблизится к тебе. — Каждое слово было обещанием.

— Я узнаю, что там происходит, — сказал Лоусон. Его взгляд скользнул по Мэдди в моих руках, челюсть сжалась. Он ненавидел это почти так же, как я. Всегда считал ее младшей сестрой, и его убивало то, что она прошла. — Есть еще кое-что, что надо учесть.

Мэдди подняла на него глаза.

— Ты уверена, что твой бывший все еще в Атланте?

Мэдди напряглась, ее взгляд медленно повернулся ко мне.

— Ты рассказал ему?

— Мэдс…

Она вырвалась из моих рук.

— Это было личное, Нэш.

— Я знаю, но…

— Никаких «но». Я сказала тебе это по секрету. Сказала, что не хочу, чтобы кто-то знал.

— Он не хотел рассказывать нам, — вмешался Лоусон, пытаясь помочь.

— Вам? — глаза Мэдди округлились.

Лоусон поморщился.

— Роан, Холт и я заметили, что ты была не в себе за ужином. Мы надавили на Нэша.

Ее руки сжались в кулаки.

— У вас не было права делиться этим, даже если вы самые любопытные болваны на свете.

— Прости, — прошептал я. Я знал, что она не обрадуется, но не думал, что ее реакция будет такой.

Мэдди тяжело выдохнула.

— Уже не изменить. — Она повернулась к Лоусону. — Я только что видела пост в соцсетях: он был в Атланте сегодня утром, на каком-то мероприятии. И резать шины — это не его стиль.

Лоусон медленно кивнул, не добавив ни слова.

— Это все? — спросила Мэдди. Голос не резкий, не раздраженный. Пустой. Как будто из нее ушла вся жизнь.

— Думаю, да. Мы пригоним твой автомобиль на сервис на нашем грузовике.

— Спасибо. Я ценю. — В голосе не было эмоций. Лицо — маска. И я это ненавидел.

— Я отвезу тебя домой, — предложил я.

Мэдди открыла рот, будто хотела возразить, но лишь покачала головой.

— Ладно. Спасибо.

Она пошла к участку, не дожидаясь меня.

Лоусон бросил на меня обеспокоенный взгляд.

— Прости. Не хотел подставлять тебя.

— Это не твоя вина. — Вина была на мне. Я снова подвел Мэдди.

Мэдди

Я смотрела прямо перед собой, пока Нэш вел машину к моему домику. Я заставляла себя сосредоточиться на этой желтой линии на дороге и больше ни на чем, пока мы петляли по горным серпантинам. Это было похоже на медитацию. Если просто смотреть на линию, может, все остальное исчезнет.

Нэш включил поворотник и свернул на мою гравийную подъездную дорожку. Желтая линия пропала и все накрыло снова. Гнев вспыхнул внутри, разливая жар по венам.

Но даже злость моя была не на Нэша. Настоящая злость — на себя. Просто признай это вслух, и, может, уже не поднимешься.

Нэш остановился, а я выскочила из внедорожника еще до того, как он успел что-то сказать. Быстрым шагом направилась к двери, ключи уже в руке. С третьей попытки попала в замок.

Я надеялась, что Нэш, устав от моего отвратительного настроя, поедет к себе. Но нет. Как только я распахнула дверь, он был за спиной. Спорить не было сил.

— Я иду в ванну, — бросила я, даже не глядя на его реакцию. Сумку швырнула на столешницу и скрылась в ванной.

Закрыв за собой дверь, прислонилась к ней, глубоко дыша. Руки дрожали. Внутри — вихрь воспоминаний и стыда. Я всеми силами пыталась заглушить их, но они все равно рвали изнутри.

Подойдя к старой ванне с душем, отдернула шторку и включила воду. Дождалась, пока почти не обожгла руку, и закрыла слив. Пены для ванны не было, но сгодится гель для душа. Налила немного, глядя, как всплывают пузырьки.

Сняла обувь и рабочую одежду, оставив все кучей на полу. Шагнула в ванну и с облегчением опустилась в горячую воду. Через пару минут она наполнилась доверху, и я перекрыла кран. Откинулась, закрыла глаза.

Проклятые воспоминания пытались пробить мои стены, но я не позволяла. Им нет места в моей голове и жизни. Отец не получит второго шанса пугать меня одним своим появлением. Адам больше не держит меня в плену.

Вместо этого я играла в свою любимую игру — строила в мыслях дом мечты. И отправной точкой стал этот домик. У него отличный каркас, и если вложить силы и время, можно превратить его в чудесное место.

В подвальном «логове маньяка» я сделала бы игровую и личный кинотеатр. Утеплила коврами, чтобы стало уютно. Поставила бы огромные кресла и диваны с пуфами. Идеально для зимы, когда выходить на улицу не хочется.

Потом — жилая часть. Новые столешницы на кухне, кладовая. Камин — смесь деревенского и современного стиля, может, камень с легким блеском. И огромный секционный диван, в котором можно утонуть. Это обязательно.

Легкий стук в дверь.

— Ты там в порядке?

— Делаю перепланировку дома мечты, — ответила я, не открывая глаз.

Дверь приоткрылась.

Я дернулась, схватив шторку.

— Нэш! Я в ванне.

— Я думал, ты строишь дом.

— Я могу и то и другое.

Он замолчал на секунду.

— Можно войти?

В голосе была такая тоска, что я сдалась.

— Ладно.

Я оставила шторку прикрытой, выглядывала только головой. Пена скрывала почти все.

Нэш приоткрыл дверь шире, зашел. Его взгляд скользнул по мне, он сглотнул.

— Привет.

— Привет, — сказала я мягко.

Он медленно подошел и сполз по стене, усаживаясь на плитку рядом с ванной.

— Прости. Не стоило ничего говорить. Когда Лоусон надавил, я должен был сказать, чтобы он сам спросил тебя.

Я зачерпнула горсть пены, дала ей скользнуть сквозь пальцы.

— А я не должна была думать, что ты сможешь что-то скрыть от братьев, когда они видят, что что-то не так. Просто… — пальцы сжались, пена брызнула в стороны. — Я знаю, как раньше на меня смотрели. Сломанная. Жалкая. Я не хочу видеть эти взгляды снова.

На щеке Нэша дернулась мышца.

— Мои братья никогда не посмотрят на тебя иначе. Виноват только Адам. Не ты.

— Но теперь Лоусон обязан внести это в отчет. И как быстро об этом узнает весь город?

Нэш издал низкий звук, почти рычание.

— Если кто-то из наших разболтает, пожалеет.

— Да, это уже помогало раньше. — Я повернулась к нему. — Тогда тебя отстранили, и все равно не замолчали.

Когда нам было двенадцать, и я вернулась в школу после нападения отца, Нэш стал моим телохранителем. Большинство просто шептались за спиной, но были и жестокие. Один мальчишка сказал, что жаль, что отец не добил.

Нэш ударил его так, что у того треснула челюсть. Обоих отстранили на две недели. Я думала, Керри и Нейтан возненавидят меня, но Нейтан сказал, что Нэш все сделал правильно, хотя иногда за это платишь.

Обижать меня при Нэше больше не пытались.

Он смотрел на меня, и в его зеленых глазах было столько всего.

— Прости. Частично это было эгоизмом. Я сходил с ума. — Он провел рукой по волосам, растрепав их. — Я не могу позволить, чтобы с тобой что-то случилось.

В этих словах была такая убежденность, что сердце ускорило бег.

— Ты не можешь встать между мной и миром.

Нэш протянул руку и коснулся моей щеки. Его палец скользнул, шершавые мозоли заставили кожу приятно заныть.

— Но еще как могу попробовать. — Он опустил лоб к моему. — Нет на свете никого важнее тебя.

Сердце забилось чаще, мысли закружились вихрем.

Нэш отстранился на сантиметр, взгляд упал на мои губы.

С улицы раздался резкий крик птицы, и Нэш дернулся, опустив руку. Резко поднялся.

— Поеду за ужином. Вернусь скоро.

Я не успела и рта раскрыть, как он уже вышел. Будто сама мысль поцеловать меня напугала его до бегства.

Нэш

Какого черта я творил? Разговаривал с Мэдди, пока она в ванне? Трогал эту мягкую кожу, прекрасно понимая, что под слоем пены скрывается куда больше? Идиот.

Я сунул ключ в зажигание и завел внедорожник. Сорвался с места по гравийной дороге так, будто за мной гнались черти. Нужно было отдалиться, чтобы не развернуться и не испортить десятилетия дружбы просто потому, что не смог держать руки при себе.

Я нажал кнопку на руле.

— Позвони Кейдену.

Если кто и мог вбить в голову здравый смысл, так это он. Мы дружили почти столько же, сколько я с Мэдди. Познакомились на детском футболе — родители искали способ выплеснуть нашу энергию. Не помогло, но мы стали друзьями на всю жизнь, даже если он бросил меня и уехал управлять отелем для своего отца в Нью-Йорк.

Он ответил на четвертый гудок, звучал запыхавшимся:

— Эй, чувак.

— Если ты отвечаешь во время секса, мне будет травма на всю жизнь.

Кейден хмыкнул:

— Это лишь докажет глубину моей преданности нашей дружбе.

— Мне такая верность не нужна.

— Я просто разгружаю машину. Только что приехал в город.

Я моргнул.

— Ты в Сидар-Ридже?

— Ага. Когда старик дергает за поводок, приходится приезжать.

Я поморщился. Отец Кейдена был еще тот экземпляр. Но после того, как он потерял сестру в детстве, семья для него стала всем. Он бы не порвал эти узы — даже если стоило бы.

— Есть время для гостя? — спросил я.

Он, должно быть, уловил что-то в моём голосе, потому что уточнил:

— Все нормально?

Я ответил одним словом, зная, что он поймет:

— Мэдди.

— Похоже, кое-что никогда не меняется. Приезжай. Только знай, у меня тут бардак.

Кейденовский «бардак» — это мой «идеальный порядок».

— Постараюсь не осуждать. У тебя что, подушка криво лежит? Коробка от пиццы не переработана?

— Отвали, — отрезал Кейден.

Я усмехнулся, но смех прозвучал глухо.

— Буду через пару минут.

Я глянул в зеркало заднего вида и резко развернулся. Дорога была знакомой до боли. Семья Кейдена жила на своей огромной территории с курортом в горах. Место, куда приезжали богачи, чтобы сбежать от мира. Зимой добраться туда можно было только на вертолете, потому что перевалы заметало снегом. Но для некоторых это было только плюсом.

Подъехав к охране, опустил стекло.

— Проблемы, офицер? — спросил парень на посту.

— Нет. Я к Кейдену Шоу.

— Имя и удостоверение.

Я сдержал желание закатить глаза. Я сидел в полицейском внедорожнике. Он что, думал, я украл его, чтобы прорваться сюда?

— Нэш Хартли. — Протянул права.

Он внимательно их изучил.

— Все верно. Нужна карта, чтобы найти его дом?

— Знаю дорогу.

Он кивнул, вернул документы и открыл ворота.

Я тронулся и проехал через кованые створки. Курорт The Peaks был сочетанием роскоши и дикой природы: отдельные домики с бассейнами и джакузи на склонах, огромный лодж с ресторанами, спа, кинотеатром и боулингом. Даже ночной клуб был.

У мистера и миссис Шоу был собственный дом неподалеку от центра, как и у брата Кейдена, Гейба. Но Кейден выбрал больше уединения. Внедорожник поднимался выше в горы. Я проехал мимо поля для гольфа, спортзала и конюшен, все выше и выше.

Наконец увидел узкий заезд. Свернув, я поймал первый взгляд на дом Кейдена. Он начал его строить сразу после колледжа, жаждая дистанции от семьи. И место того стоило.

Темное дерево и стекло, сочетание деревенского и современного. Окна на фасаде были затемнены, но с другой стороны они были прозрачные, как вода.

Я припарковался за его Mercedes и заглушил двигатель. К тому моменту, как вышел из машины, Кейден уже открывал дверь.

— Рад тебя видеть, брат. — Он крепко обнял меня.

— И я. Слишком давно не виделись. Последний раз — за пивом на Рождество.

— Ну, теперь надоест.

Я поднял бровь.

Кейден махнул рукой.

— Пошли, внутри поговорим.

Зайдя в дом, я удивленно осмотрелся. Коробки повсюду.

— Ты что, переехал?

Он пожал плечами.

— Квартира в Нью-Йорке осталась, но тут буду минимум год.

— И ты даже не написал? Что за друзья такие, решения принимают без предупреждения?

Кейден скривился.

— Все спонтанно. Ты был в списке на сегодня.

— Ага, спасибо.

Он хлопнул меня по спине.

— Не дуйся. У меня на кухне соус мисс Пэт.

Я оживился. Лучшая повариха на свете.

— Семь слоев?

— Само собой. Она сама набила мой холодильник, чтобы я не умер с голоду.

— Ладно, прощен.

Кейден усмехнулся и достал огромную форму с дипом и пакет чипсов, поставил на остров.

— Пиво будешь?

— Лучше нет. Мне еще обратно вниз, да и голова должна быть ясной — вечером поеду к Мэдди.

Кейден достал две банки колы, протянул мне одну.

— Ну, рассказывай, что тебя так накрыло?

— Мэдди вернулась.

Брови Кейдена поднялись.

— И это плохо?

Я скривился, садясь на высокий стул.

— Я чуть не поцеловал ее.

Кейден тихо присвистнул.

— Давно пора.

Я нахмурился и взял чипс.

— Этого не может быть, и ты знаешь почему.

Он пожал плечами.

— Избавься от жениха, и проблем не будет.

Челюсть сжалась, скулы ныли.

— Его уже нет.

Кейден вздохнул, усаживаясь рядом.

— Я так и не понял, почему вы никогда не встречались. С первого дня было видно, что вы без ума друг от друга. И она явно не дурнушка.

Я зарычал в его сторону.

Кейден расхохотался.

— Вот! Ты ненавидел всех ее парней.

Я напрягся. Мало, выходит, ненавидел. Надо было проверить Адама от и до, как только она сказала, что они серьезны.

Смех исчез с его лица.

— Что случилось?

Я покачал головой. После всего, что произошло сегодня, меньше всего хотелось снова предавать ее доверие. Я вонзил чипс в соус.

— Скажем так, бывший — не лучший человек.

Глаза Кейдена сузились.

— Мне нужно что-то знать?

Я откусил чипс, жуя и подбирая слова.

— Не могу говорить. Хочу, но…

— Не твое дело?

— Именно.

Кейден вертел в руках язычок банки.

— Если тебе нужны какие-то ресурсы, просто скажи слово.

— Спасибо. Холт собирается покопаться в этом деле для меня.

— Отлично. У него лучшие связи для такого.

Я только и надеялся, что это правда, потому что нужно было быть уверенным — Мэдди в безопасности.

Кейден долго, пристально смотрел на меня.

— Ты ее любишь.

Это не был вопрос, но требовал ответа.

Я сделал долгий глоток колы, выигрывая время.

— Я всегда ее любил. Ты это знаешь.

Кейден фыркнул.

— Я не про дружбу. Я про ту любовь, которая сносит крышу и душит до боли.

Я скосил на него взгляд.

— Душит до боли — это у тебя такое определение любви?

Он пожал плечами.

— Подходит.

Это было похоже на него. Я не думал, что Кейден когда-либо по-настоящему подпустит кого-то близко после того, как умерла его младшая сестра Клара. Потерять кого-то так рано — это метка на всю жизнь. А если еще видеть, как человек угасает? Это меняет тебя навсегда.

— Нам лучше остаться друзьями.

Взгляд Кейдена стал жестче.

— Почему? Вот этого я никогда не понимал.

— Я что-нибудь да испорчу. Я не готов рисковать потерять ее окончательно, делая этот шаг. Я пообещал Мэдди, что всегда буду рядом. И только так я знаю, что смогу сдержать слово.

Кейден откинулся на спинку стула.

— Ладно.

— Ладно?

Он снова пожал плечами.

— Отношения чаще разваливаются, чем работают, так что я понимаю.

Облегчения я не почувствовал. Ни от того, что Кейден не стал давить, ни от того, что он считал мой выбор правильным. Потому что правда была в другом: я хотел Мэдди больше, чем следующий вдох. Но ещё больше я хотел, чтобы она была в безопасности и цела.

Мэдди

Я натянула на себя самые мягкие спортивные штаны. Мне нужна была эта тепло и уют, потому что исчезновение Нэша оставило после себя такой холод, от которого, казалось, невозможно согреться.

Закутавшись в плед, я старалась укрыться под ним, будто это могло защитить. Всего лишь ворсистая ткань, но это все, что у меня было.

Тяжесть в груди напоминала, почему я когда-то уехала из Сидар-Риджа. Потому что надежда, которая вспыхивала раз за разом, каждый раз разбивалась о реальность, и я оставалась ни с чем. Люди не понимают, насколько коварна надежда. Она беспощадна.

Каждое ее крушение отнимало у меня кусочек сердца. Я боялась, что когда-нибудь отдам все без остатка, и тогда не останется ни одного осколка для того, кто, возможно, захочет его. Надежда бы сожгла все до тла.

И в этом не было вины Нэша. Он никогда мне ничего не обещал. Никогда не целовал так, как я мечтала. Никогда не говорил, что хочет чего-то большего, чем дружба. Но иногда я ловила его взгляд — как он задерживался на моих губах или скользил по линии бедра и эта чертова надежда снова вспыхивала.

А потом гасла. Нэш отстранялся или звал кого-то на свидание. Или я слышала, как очередная женщина в городе хвастается, что провела с ним ночь. И каждый раз во мне что-то умирало. Так было в школе, когда мы вместе ездили в колледж, и все последующие годы. Я расплачивалась за каждую маленькую рану разочарования.

Я бы отдала что угодно, лишь бы перестать так чувствовать к лучшему другу — к тому, кто всегда был рядом, что бы ни случилось. Но ничего не помогало. И последняя попытка едва не стоила мне жизни.

Телефон завибрировал на тумбочке, и я потянулась за ним, сердце предательски надеясь, что это Нэш.

Неизвестный номер: Ты была никем до меня. Мусор. Я вытащил тебя из ада, а ты так отплачиваешь?

По спине пробежал холодок.

Неизвестный номер: Лучше, чтобы тебя не трогал ни один мужчина. Я узнаю. А ты знаешь, как наказывают шлюх.

Глаза защипало, воспоминания ударили по сознанию.

Я откинулась в кресле, и вдруг из груди вырвался смех — телефон мигнул новым сообщением.

Нэш: Фото в пути. Чарли после того, как добрался до красок Дрю.

На экране появилось фото трехлетнего сына Лоусона, измазанного краской с ног до головы.

Нэш: Будем отмывать ковры годами.

— Что смешного? — спросил Адам с дивана.

Его тон был слишком спокойным, таким, что сразу вспотели ладони и скрутило живот. Я сглотнула.

— Фото сына друзей. В краске весь. Смешно вышло.

Я старалась не упоминать имя Нэша. Понимала. Наверное, и я бы не обрадовалась, если бы мой парень был ближе с другой женщиной, чем со мной. Я тянула время между звонками и всегда старалась звонить, когда Адама не было рядом.

— Каких друзей? — вопрос был будто бы небрежным.

— Лоусона.

Пальцы Адама крепче сжали телефон.

За прошедший год я научилась улавливать малейшие движения, предугадывать смену настроения.

— Кто написал?

— Нэш. — Я не колебалась. Иначе было бы хуже.

Лицо Адама напряглось.

— И что Нэш тебе пишет?

— Просто прислал фото Чарли.

Адам наконец оторвал взгляд от телефона, его холодные серые глаза встретились с моими.

— Как ты думаешь, что это говорит о тебе? Ты так упорно держишься за дружбу с другим мужчиной.

Капли пота скатились по спине.

— Мы знакомы с пяти лет. Между нами никогда не было романтики.

— Но ты бы хотела.

Я смотрела на своего парня, с которым прожила больше года.

— Я с тобой. Никто мне не нужен, кроме тебя.

Адам усмехнулся.

— Ты выставляешь меня дураком. Карл говорит, что не понимает, почему я не бросил тебя. Ты явно не уважаешь ни меня, ни наши отношения.

Сердце сжалось, волна страха накрыла.

— Это неправда. Я переехала через всю страну ради тебя. Уволилась. Езжу с тобой везде, куда нужно.

Его взгляд стал жестким.

— Думал, ты хотела все это.

— Хотела. Хочу. Но это должно быть доказательством того, как сильно я хочу, чтобы у нас все получилось.

Адам откинулся на спинку дивана.

— Если это правда, убери телефон и иди ко мне. — Он похлопал по подушке рядом.

Я посмотрела на сообщения от Нэша. Он увидит, что я прочла и не ответила. Неприятно. Но я проглотила чувство вины и пошла к Адаму.

Он притянул меня к себе, забрал телефон и положил на столик. Сжал так крепко, что стало трудно дышать.

— Прости, Мэдисон. Я просто так сильно тебя люблю и хочу, чтобы у нас все получилось. Правда?

— Да, — слова застряли в горле.

— Хорошо.

Но уверенности не было. Иногда с ним было безопасно и тепло, но все чаще я чувствовала себя в ловушке. Я взглянула на кольцо на пальце и поняла, что все чаще думаю именно об этом — о клетке.

Звук открывающейся двери вырвал меня из воспоминаний. Я постаралась разжать пальцы, вцепившиеся в плед. Это был не самый худший эпизод, но все, что он значил, било сильнее.

Послышались шаги в коридоре. Я собралась, насколько могла. Эмоции всегда легко читались на моем лице — за это получала от отца и от Адама. Но Нэш видел меня насквозь лучше всех.

Он заполнил дверной проем, его широкие плечи будто отрезали весь свет. Как только взгляд упал на меня, он замер.

— Что случилось?

Мои пальцы сжали плед.

— Ничего. Просто устала.

Нэш пересек комнату и опустился на край кровати.

— Ты уверена?

Я выдохнула.

— Просто воспоминания.

— Отец?

— Адам, — призналась я. Одно его имя напомнило, что я так и не рассказала Нэшу о последних сообщениях. Но какой в этом смысл? Только разозлю лучшего друга еще сильнее.

Челюсть Нэша напряглась.

— Он не заслуживает ни секунды в твоей голове.

— Я знаю. Но это не значит, что могу просто выключить. — В словах было раздражение. Злило, что он думает, будто я сама хочу это помнить, и боль от того, что он ушел тогда.

— Черт, прости. Я не это имел в виду. Мне просто ненавистна сама мысль, что ты о нем думаешь. Я хочу, чтобы у тебя в голове было только светлое и спокойное.

Часть злости ушла.

— Я тоже этого хочу, но нужно время. А еще мысль, что отца могут выпустить, все усложняет.

Нэш провел пальцами по краю моего пледа.

Я подняла взгляд, чтобы встретить его глаза.

— Твоему отцу дали условно-досрочное. Переполненность тюрем, и они выпускают тех, у кого хорошее поведение. — Слова Нэша прозвучали так, будто ему трудно их произносить.

И это ударило меня, как кулак в живот. Я вернулась в Сидар-Ридж, чтобы чувствовать себя в безопасности, а теперь это чувство может исчезнуть.

— Он выйдет только через две недели. И Лоусон уже подготовил документы для запретительного ордера. Он не сможет приближаться к тебе ближе, чем на девяносто метров.

— И как это вообще сработает в таком крошечном городке, как Сидар-Ридж?

— Если он войдет туда, где ты, ему придется уйти.

Я зажала переносицу, чувствуя, как подступает головная боль.

Нэш сунул руку под мои волосы и начал массировать шею.

— Я забрал бумаги на участке. Нужно только подписать. Это тот минимум безопасности, который тебе сейчас нужен. Если он нарушит условия, его вернут в тюрьму, и он досидит весь срок.

Я прикусила губу. Ради этого стоило попробовать. Отец и так знал бы, где я живу. Узнать это — дело пары секунд.

— Ладно.

Брови Нэша взлетели.

— Ладно?

Удивление на его лице заставило меня рассмеяться.

— Ты в шоке, что я согласилась?

— Честно? Да. Ты самый упрямый человек из всех, кого я знаю.

Я ущипнула его за бок.

— Я не упрямая.

Губы Нэша дрогнули.

— А помнишь первый день в средней школе, когда ты решила сама таскать все учебники?

Я набила рюкзак так, что рухнула навзничь. Я сверкнула на него взглядом.

— Нехорошо припоминать такие моменты.

Он фыркнул.

— Ты чуть сама себя не оглушила.

— У тебя тоже есть скелеты. Например, когда твоя мама нашла под матрасом твои журналы и...

Нэш зажал мне рот ладонью.

— Об этом дне не говорим. Никогда.

Я не смогла сдержать смех. Вскоре по щекам потекли слезы, и Нэш отпустил меня.

— Она еще и презервативы тебе купила.

— Это был самый ужасный разговор о сексе в истории. Она пыталась показать все на старых куклах Грей.

Слезы полились сильнее, пока я пыталась успокоиться.

— Ты потом месяц не мог на нее смотреть.

Нэш вскинул руки.

— А ты бы смогла?

Я только хмыкнула.

— Спасибо, что напомнила. Я взял буррито-боулы, а теперь аппетита как не бывало.

Я закатила глаза.

— Твой аппетит невозможно испортить.

— Этот случай может.

Я спустила ноги с кровати и встала. Взяв Нэша за руку, потянула его за собой.

— Пойдем есть. Умираю с голоду.

— Рад, что хоть кто-то, — проворчал он.

— Драматизируешь.

Мы остановились у обеденного стола. На нем лежал огромный пакет с едой и стопка бумаг рядом.

— Это и есть ордер?

Нэш кивнул.

— Нужно только подписать. Но можем заняться этим позже.

— Нет. Давай сразу. У тебя есть ручка?

Он вытащил ее из кармана и протянул.

Я даже не стала читать, что написал Лоусон. Я доверяла ему. Просто вывела подпись внизу. Глядя на плавные линии своего имени, я лишь надеялась, что этот тонкий листок сможет хоть как-то меня защитить.

Нэш

Я злобно смотрел на чашку кофе. Темно-коричневая жидкость ни в чем не виновата, но именно на ней срывалась моя ярость. Другого выхода не было. Потому что этот чертов шум душа изводил меня уже пятнадцать минут.

В голове крутились картинки с Мэдди. Обнаженной. Водящей руками по влажной, гладкой коже. Казалось бы, ее нелепое, фальшивое пение должно было убивать всякое желание, но нет. Оно только делало ее еще милее.

Я переместился на стуле, пытаясь хоть немного ослабить давление внизу, под форменными брюками. Черт. Надо было взять себя в руки.

Вода отключилась, и я мысленно поблагодарил небеса. Но радость оказалась преждевременной, потому что тут же воображение подкинуло новые картинки за закрытой дверью ванной. Мэдди вытирается полотенцем. Наносит лосьон на тело. Натягивает кружевное… Я оборвал себя.

Думай о чем угодно, только не об этом. Я начал прокручивать в голове рабочие материалы. Протоколы поисково-спасательных операций. Правила оказания первой помощи. Все, что угодно, лишь бы не думать о женщине, которая преследовала меня в каждом моменте — и наяву, и во сне.

Не помогало и то, что Мэдди спала в крошечных шортах, обнажавших длинные, гладкие ноги, которые я без труда представлял обвившимися вокруг меня, пока я вхожу в нее. А майка, обтягивавшая ее грудь, заставляла фантазировать о том, что под ней.

Она даже не удосужилась переодеться, когда готовила нам завтрак. Халат не накинула. Поэтому я и сверлил взглядом кофе, ругая себя последними словами.

Я настолько погрузился в свои мысли, что не услышал, как Мэдди вышла из ванной. Не заметил ее, пока она не ущипнула меня за бок.

— Эй, угрюмый. Что с тобой с утра? Не выспался?

Я резко поднял взгляд от чашки, но лучше бы не поднимал. Черт. Она выглядела чертовски красиво, и слова застряли в горле. Черные, блестящие волосы мягкими волнами спадали на плечи, а тонкая коса по линии лба убирала их с лица. Ничто не скрывало эти глубокие, манящие голубые глаза, в которых я мог потеряться навсегда.

Но платье… оно могло меня убить. Ничего особенного, простое летнее, в паре с ботинками до щиколотки, но сидело оно на ней так, что я едва не проглотил язык.

Брови Мэдди сошлись.

— Ладно, теперь ты меня пугаешь. Что случилось?

Я встряхнул головой.

— Ничего. Все нормально. Просто плохо спал.

Мэдди прикусила губу.

— Если тебе неудобно здесь ночевать, можешь вернуться домой.

Легкая пауза перед ее словами сказала мне все. Она хотела, чтобы я остался. Ей было спокойнее, когда я рядом. И от этого мне хотелось бить себя кулаком в грудь, как горилле.

Я обнял ее за плечи, прижал к себе.

— Никуда не пойду. Просто вчера слишком поздно пил кофе.

Если под кофе подразумевать тот разряд, который я получал, когда лежал рядом с Мэдди, ее тело тесно прижималось ко мне.

Она улыбнулась и посмотрела на меня снизу вверх.

— Может, стоит ввести запрет на кофе после определенного времени?

— Наверное, это неплохая идея.

Из сумки Мэдди на столешнице донесся короткий звук. Потом еще один. И еще.

— Кто там долбит с утра пораньше? — спросил я.

Было всего половина девятого. Мне надо было быть на смене к девяти, а Мэдди договорилась с Сью взять утренние часы, чтобы наши графики хоть немного совпадали. Скоро мне все равно предстояла смена расписания, но пока это устраивало.

Я посмотрел на Мэдди, когда она не ответила, и заметил, что она уставилась на сумку, словно там затаилась змея, готовая укусить. Мышцы на спине напряглись.

— Мэдс?

Она вздрогнула.

— Да?

— Есть что-то, что ты забыла мне сказать?

Мэдди снова прикусила губу.

— Мне приходят анонимные сообщения. Думаю, это Адам.

Я сдержал желание прижать ее к себе сильнее, как будто мог заслонить от телефона, который все еще извергал уведомления. Медленно выдохнув, отпустил Мэдди и подошел к сумке, достал устройство.

— Дашь пароль?

Она встретилась со мной взглядом.

— Ноль, три, два, два.

По телу прошел разряд, и я не смог отвести глаз. Моя дата рождения. Ничего не сказал, просто ввел цифры. Телефон тут же разблокировался, и я открыл сообщения.

Было всего два контакта. Один — Грей, приглашала Мэдди на бранч, второй — неизвестный отправитель. Я нажал на него.

Глаза скользили по строчкам.

Неизвестный: Думаешь, сможешь меня заблокировать?

Неизвестный: Я сделал тебя тем, кто ты есть. Думаешь, сможешь меня игнорировать?

Неизвестный: Никто никогда не полюбит тебя так, как я.

Я заблокировал экран. Не хотел читать дальше при ней. Не смог бы скрыть реакцию, а последнее, чего я хотел, — дать ей почувствовать мою злость.

Я заставил себя дышать ровно.

— Сколько их уже пришло?

Мэдди переминалась с ноги на ногу.

— Несколько…

Челюсти сжались.

— Почему ты не сказала?

Она оперлась на столешницу.

— Может, потому что у нас и так дел по горло?

— Это важно. Это признак того, что он начинает давить. Нужно сменить номер и оформить защитное предписание.

Мэдди выпрямилась.

— Номер поменяю, но ограничительный приказ не оформлю. Ты сам говорил, что лучше всего — отрезать все контакты. Любое внимание для него — это топливо, верно?

Я сжал телефон сильнее. Хотел возразить, привести миллион доводов. Но не стал. Ей сейчас нужна была уверенность, а не моя попытка всё контролировать.

Я проглотил желание защитить ее любой ценой.

— Ладно.

Брови Мэдди удивленно поползли вверх.

— Ладно?

— Я уважаю твое решение, даже если не согласен.

Она прищурилась.

— И кто ты такой, и куда дел моего упрямого, командующего лучшего друга?

Я фыркнул.

— Я не командир.

— Ну да, конечно.

— Я вообще спокоен.

— Пока кто-нибудь не посягнет на твои пончики.

Я сузил глаза.

— Рен тебе писала?

Она прижала губы, чтобы не рассмеяться, но не удержалась.

— Ты правда угрожал подсыпать слабительное в кофе тем, кто их крадет?

— Да, и Рен — мой первый кандидат. Она забрала мой последний пончик.

Мэдди покачала головой, подошла ближе и обняла меня за талию.

— Спасибо, что не стал давить.

Я опустил подбородок на ее макушку.

— Мне нелегко. Я хочу сделать все, чтобы ты была в безопасности.

— Я понимаю. Но я знаю Адама лучше. Это лучший вариант.

— Ладно. Но я все равно хочу взять твой телефон на станцию, зафиксировать эти сообщения. И могу оформить для тебя новый номер, если дашь пароль от аккаунта. Скачаю облачную историю тоже.

Я не хотел, чтобы этот придурок имел хоть малейший доступ к ней.

— Конечно, — Мэдди откинула голову, чтобы посмотреть на меня. — Мы сейчас, что ли, пошли на компромисс?

Я усмехнулся.

— Похоже, чудеса все-таки случаются.

Я постучал в открытую дверь кабинета Лоусона. Он махнул мне рукой, приглашая войти, другой держал телефон у уха.

— Отлично. Я свяжусь с вами позже.

Я закрыл дверь, когда Лоусон повесил трубку. Он посмотрел на нее за моей спиной.

— Понимаю, что это не дружеский визит?

Я бросил телефон Мэдди на его стол и опустился в одно из кресел.

— Мэдди получает кучу анонимных сообщений. Похоже, ее бывший.

Челюсть Лоусона напряглась.

— Она знает, что у тебя ее телефон?

Я злобно глянул на брата.

— Да. Она сама дала разрешение зафиксировать их как улику и поменять номер.

Лоусон откинулся на спинку кресла, поднял телефон.

— Смотри-ка, какие успехи в эмоциональном развитии. Не пытаешься все взять под контроль.

— Заткнись и читай.

Лоусон пролистал экран. С каждой секундой костяшки пальцев белели все больше.

— Плохо дело.

— Очень. — Я сегодня утром перечитал их дважды. Каждое сообщение только подливало масла в огонь.

— Манипулятор, нарцисс и, похоже, с изрядной долей навязчивости.

— И это набирает обороты. Я посмотрел журналы звонков и сообщений Мэдди. Сначала он писал редко, но чем дольше она молчала, тем больше сообщений приходило.

Лоусон кивнул.

— Думаешь, он появится здесь?

— Честно, не знаю. Мэдди говорит, он погружен в работу, но я вижу, что она его боится.

Лоусон положил телефон на стол.

— Может сидеть на месте и пыжиться, а может и пойти дальше.

В животе неприятно сжалось, но я пытался удержать панику.

— Она все еще не хочет оформлять защитное предписание. Зато подписала его против отца.

— Логично. Отец узнает, где она, как только вернется. А бывший может и догадываться, но не уверен. Ордер его точно предупредит.

— Ненавижу это. Чувствую себя так, будто мы просто ждем беды.

Лоусон подался вперед, сложив руки на столе.

— Понимаю, правда. Но ты рядом, она осторожна. Пока это все, что можем сделать.

— Этого мало.

Раздался стук в дверь.

— Входите, — позвал Лоусон.

Дверь открылась, и Холт просунул голову. Убедившись, что мы одни, вошел и закрыл за собой.

— Отлично, что вы оба здесь.

Я выпрямился.

— Что-то нашел?

Холт кивнул, усаживаясь рядом.

— Попросил лучших ребят покопаться в Адаме.

— Я ведь говорил, как рад, что ты сохранил половину компании? — сказал Лоусон.

Край губ Хота дрогнул.

— Иногда это полезно.

— И что они нашли? — поторопил я.

Любой намек на шутку исчез с его лица.

— На поверхности? Ничего. Адам Вестчестер — образцовый гражданин. Каждое воскресенье в церкви. Руководит благотворительным фондом, помогает тысячам людей в год. Каждый месяц отправляет маме цветы просто так.

Мои пальцы вцепились в подлокотники.

— А если копнуть глубже?

— Против него выдвигали три обвинения.

— Какие? — рявкнул я.

— Два за преследование и домогательства. Одно за нападение. Но при обычной проверке или поиске они не всплывут.

Брови Лоусона сошлись.

— Почему?

Холт отбивал пальцами ритм по колену.

— Потому что первые два сняли, а третье дело урегулировали до суда. У парня явно связи. Все следы аккуратно подчистили.

Вот что бывает, когда даешь власть и деньги самовлюбленному психопату. Я взглянул на брата.

— Но вы нашли это.

Он кивнул и сменил позу.

— Добрался до некоторых бумаг по делу. Этот тип хуже, чем просто мерзавец. Обвинение за нападение подала бывшая девушка. — Холт встретился со мной взглядом. — Он едва ее не убил.

Мэдди

Легкий стук в дверь The Brew заставил меня обернуться, тряпка для уборки все ещё была в руке. В стекле двери показался Нэш. Он улыбался, но я слишком хорошо знала каждую линию его губ и видела, что эта улыбка была натянутой.

Я поспешила к нему и отперла дверь.

— Привет.

Он вошел и заключил меня в объятия, удерживая дольше обычного.

Я провела ладонью по его спине, успокаивающе поглаживая.

— Все в порядке? — тревога кольнула сердце. — Что-то случилось на дежурстве?

Я никогда не забуду первый раз, когда Нэш столкнулся со смертью на работе. Вызов на место аварии. Скользкая дорога, машина, врезавшаяся в дерево. Нэш сделал все возможное, чтобы спасти того мужчину, но было поздно. Я тогда держала своего лучшего друга, пока он плакал, и не отпускала до самого утра.

— Нет, ничего такого, — пробормотал он, не разжимая объятий, уткнувшись лицом мне в шею.

Мне хотелось расслабиться, но не получалось. Что-то было не так. Я могла только ждать, пока он скажет. Но чем дольше он держал меня, прижимая губы к моей коже, тем сильнее ощущалась пропасть, которая может вот-вот пролечь между нами. И все же я не отпускала.

— Мне нужно тебе кое-что сказать, — наконец произнёс Нэш. Он отпустил меня ровно настолько, чтобы я смогла увидеть его лицо.

— Хорошо…

— Я попросил Холта покопаться в Адаме.

Мои пальцы сжались сильнее, но я не позволила словам вырваться резко. Он уже был честен со мной, говорил, что рассказал братьям о ситуации. Разумеется, Холт использовал свои возможности, чтобы помочь.

Я медленно выдохнула.

— Что он нашел?

Взгляд Нэша впился в мой, словно он искал что-то в глубине моих глаз. Но что именно — я не знала. Его кадык дернулся, когда он сглотнул.

— Было три обвинения от его бывших.

Я застыла, горло обожгло.

— Я думала, была единственной.

Где-то глубоко сидела мысль, что во мне самой было что-то, что притягивало зло. Сначала отец, потом Адам. Казалось, будто я сама просила об этом.

Нэш обхватил ладонью мою шею, наклонился так, чтобы наши глаза были на одном уровне, словно хотел прочитать все мысли.

— Ты не сделала ничего, чтобы заслужить это. Ничего из того, что ты делала, не вызвало этого. Он манипулятор и абьюзер.

За глазами скапливалось давление, но я не позволила слезам упасть.

— Что с этими обвинениями?

Я не могла представить, чтобы Адам, при таких записях, так успешно занимался благотворительностью и собирал деньги.

— Обвинения в преследовании и домогательствах сняли.

Мои пальцы глубже вжались в руки Нэша. Преследование. Домогательства.

Нэш продолжил:

— Другая бывшая подала гражданский иск за нападение.

Я дернулась в его руках.

— Нападение?

Он медленно кивнул.

— Что произошло?

Нэш помедлил, словно это было последнее, что он хотел сказать.

— В ее заявлении сказано, что он столкнул ее с лестницы.

Воспоминания ударили, как волна. Голос отца, рвущийся в крик: «Ты мусор. Ни на что не годишься. Берешь мои деньги. Неблагодарная дрянь». Он тогда разъярился из-за того, что я попросила немного денег, чтобы сходить в кино. Я пыталась уйти, убежать из трейлера. Добежала до двери, даже выбежала на верхнюю площадку бетонных ступеней, ведущих к подъездной дороге — они были высокие, ведь дом стоял на склоне.

Он ударил меня сзади, отправив вниз по ступеням. Но на этом не остановился. Он пинал меня, пока я лежала внизу. Возможно, я бы не выжила, если бы сосед не услышал мои крики. Даже так я была на грани.

— Мэдс, — мягко позвал Нэш. В этом звуке не было вопроса, но он заключал в себе целый пласт не высказанного.

— Она в порядке?

Нэш не отпустил меня.

— Она провела неделю в больнице, но полностью восстановилась. Они заключили мировое соглашение, но все записи засекречены.

Мои зубы сжались так, что заболела челюсть.

— Он вышел сухим из воды. Немного денег и дальше живет, как ни в чем не бывало.

Но я знала, что женщина, на которую он поднял руку, будет жить с этим ужасом всю жизнь. Она никогда не посмотрит на лестницу прежними глазами. Она всегда будет оборачиваться, думая, не появится ли он снова.

— С тобой этого не случится, — твердо пообещал Нэш.

Глаза жгло, словно в них влили кислоту.

— Но он может сделать это с кем-то другим.

— Ты уверена, что тебе это по силам? — спросил Нэш, бросив на меня тревожный взгляд поверх утренней чашки кофе.

— Мне нужно хоть немного нормальности. И я соскучилась по Грей и Рен. Это пойдет мне на пользу. — Я спала ужасно плохо, вряд ли могла связать больше трех слов, но хотя бы появится отвлечение.

— Может, мне отвезти тебя? — предложил Нэш.

— Все нормально. Правда. И заодно обкатаю новые шины.

Нэш и Лоусон сдержали обещание. Сервис уже установил новые покрышки и даже доставил машину прямо к моему дому сегодня утром. Страховая компания возилась дольше, но процесс шел, а доброта маленького города выражалась в том, что мне вернули машину под честное слово, что счет будет оплачен. Я соскучилась по такому после жизни в Атланте.

Нэш нахмурился, уставившись в кофе.

— Напишешь мне, когда доедешь и когда будешь уезжать?

Я сдержала вздох. Не стоило поощрять эту чрезмерную опеку, но осознание, что она исходила из заботы, заставило уступить.

— Ладно.

Он подошел и поцеловал меня в лоб.

— Спасибо. Хорошо повеселиться. Нет ничего такого, чего бы я не сделал.

Я приподняла бровь.

— То есть можно голышом пробежаться по центру города на спор?

На его лице появилась дьявольская ухмылка.

— Это было всего один раз.

— Твой отец был не в восторге от звонка из полиции.

Нэш пожал плечами.

— Ночью — это не вызов. Настоящий адреналин — сделать это днем.

Я фыркнула.

— Думаю, клуб вязальщиц получил свой адреналин сполна.

— Эти дамы еще те шалуньи. Знаешь, что Дарлин до сих пор щиплет меня за задницу при встрече и говорит: «Если уж выставил, значит, поделись кусочком»?

Я прикрыла рот рукой.

— Да ну!

— Если бы я не уважал ее смелость, давно бы арестовал за домогательства.

Я покачала головой, но улыбнулась.

— Никогда теперь не смогу смотреть на нее прежними глазами.

— И не стоит.

Я взяла сумку со столешницы.

— Наслаждайся выходным. Только без пробежек нагишом.

Губы Нэша дрогнули.

— Постараюсь сдержаться.

Я махнула ему рукой и вышла к своему внедорожнику. Сев за руль, направилась к дому Грей на окраине города. Она жила в милом домике с одной спальней и потрясающим видом на озеро. Множество окон впускали этот вид почти в каждую комнату.

Остановившись перед домом, я заглушила двигатель и вышла. Поднялась по ступеням, чтобы постучать, но дверь распахнулась раньше, и Грей тут же заключила меня в объятия.

— Я так рада, что ты пришла.

Я сдержала гримасу — она попала по все еще болезненному ребру.

— Спасибо за приглашение.

— Заходи, заходи. Я только что достала киш из духовки.

— Ради всеобщего блага я готовить не стала, но купила пару пирожных в The Brew, — отозвалась Рен.

Я усмехнулась.

— Я же говорила, что могла сама что-то привезти.

Грей покачала головой.

— Это твой приветственный бранч. Нужно было принести только себя.

— Ну, с этим справилась.

— Мы устроились в гостиной, — сказала Грей.

Ее дом был полон тепла и личных мелочей. Семейные фото. Сувениры из поездок. Картины, которые, казалось бы, не сочетаются, но здесь смотрелись органично.

Грей накрыла на стол в гостиной: букет полевых цветов, льняные салфетки с вышивкой, красивая посуда. Мы перенесли блюда и напитки, устроившись на подушках на полу.

— У тебя самый уютный дом, — восхитилась я.

Она улыбнулась.

— Я тоже его обожаю. Как тебе дом Джордана?

Я взяла корзинку с выпечкой из рук Рен и выбрала булочку.

— Честно, после хорошей уборки все оказалось не так уж плохо. Да, старомодно, но все работает.

Уголки губ Грей дрогнули.

— Слышала, что у тебя появился сосед.

Я застыла, булочка замерла на полпути к губам.

— Не сосед. Нэш.

Улыбка Грей стала шире, она переглянулась с Рен.

— То есть мой старший брат, наконец, вытащил голову из… кхм, песка и заметил то, что у него под носом?

Я поморщилась.

— У нас не так. Мы просто друзья.

Рен посмотрела на меня с сомнением.

— Мы с Холтом тоже начинали как друзья.

— Да вы никогда не были просто друзья. Вы просто были слишком молоды, чтобы он сделал шаг.

Грей откинулась на диван.

— Не понимаю. Я вижу, как вы смотрите друг на друга. Будто больше никого не существует.

Я вздохнула, отложив булочку на тарелку. Грей всегда была любопытна насчет меня и ее брата, а теперь, когда я вернулась и мы оба свободны, она не отстанет, пока не получит ответ.

— Кроме того, что у меня сейчас все слишком запутанно? — Я проглотила гордость и сказала честно: — Мне он всегда нравился, но взаимности не было. И я не собираюсь навязываться. Ты знаешь, как женщины ведут себя рядом с ним. Готовы на все ради его внимания. Я не хочу выглядеть глупо.

— Но ты ведь не говорила прямо? — уточнила Грей.

— Не нужно. Ты знаешь, когда мужчина заинтересован. Он не сделал ни одного шага. — И это больнее, чем я готова признать.

— Может, он просто боится, — начала Грей. — Может…

— Грей, — перебила ее Рен. — Это их история. Им самим нужно пройти этот путь. — Она протянула руку и сжала мою ладонь. — Но мы всегда рядом, если захочешь поговорить.

— Или я могу наклеить его фото на грушу для кикбоксинга и швырять ножи, потому что он дурак, — предложила Грей.

Я хмыкнула.

— Вы настоящие подруги.

Грей обняла меня за плечи.

— Ничто так не говорит о дружбе, как немного метания ножей и выпечка.

Рен покачала головой.

— Только шампанское не открывайте, если решите метать ножи.

— Учту.

Я улыбнулась женщинам, с которыми так легко было снова стать собой. Мы наговорились обо всем, что случилось, пока меня не было. О возвращении Холта и том, как Рен и он нашли дорогу друг к другу, несмотря на угрозу сумасшедшего преследователя. О ее работе на линии связи. О том, как Грей водит походы для компании Джордана и о новостях в ее семье.

Я старательно обходила тему Адама, не готовая пока туда возвращаться. Зато рассказала о новой работе в The Brew и планах по ремонту домика. Даже призналась, что думаю снова заняться дрессировкой собак — частью себя, которую когда-то вычеркнула ради мужчины, который меня никогда не любил.

Когда мы доели бранч и убрали со стола, мне показалось, что и не было этих месяцев разлуки.

Рен обняла меня осторожно.

— Звони, если что-то понадобится. Могу помочь красить или таскать мебель.

— Я с кисточкой безнадежна, но закуски принести могу, — добавила Грей.

— Спасибо вам обеим. Правда.

— Оооо! — вскрикнула Грей. — Нам нужен девичник. Как только в Dockside будет живая музыка.

Я улыбнулась.

— Отличная идея.

— Я посмотрю расписание и напишу, — сказала Грей.

— Договорились.

Я помахала им и пошла к внедорожнику. Обойдя его сзади, замерла, а сердце ухнуло вниз. На лобовом стекле лежала белая лилия.

Те самые цветы, что Адам дарил мне после каждого удара и пощечины. Те самые пустые извинения, за которыми всегда следовала новая боль. И этот цветок лежал здесь. На моей машине. В Сидар-Ридж.

Нэш

Когда я заехал на парковку у государственного парка, первым делом заметил знакомый Гелендваген и ухмыльнулся. Припарковал свой внедорожник и выбрался наружу.

— Кто пустил шпану на тренировку?

Кейден поднял голову от спортивной сумки, лежавшей на заднем борту его машины.

— Ты про ту «шпану», что сейчас надрает тебе зад на скале?

Я пересек гравийную площадку широкими шагами.

— Забыл, что последние пять лет ты тренировался только на жалких искусственных стенках в Нью-Йорке? Тут все иначе, это реальный мир.

Кейден закатил глаза.

— Чтобы раскатать тебя в пыль, мне и тренировки не нужны. Это просто врожденный талант.

Я сделал вид, что собираюсь ударить его в живот, а потом резко притянул для объятия.

— Рад, что ты вернулся. Как узнал, что мы тут встречаемся?

— Вчера позвонил Холту, спросил, могу ли снова попасть в команду, раз задержусь здесь на какое-то время. Он сказал приезжать сегодня.

— Отлично. Мы скучали по твоей страшной физиономии.

Взгляд Кейдена пробежался по парковке и по тем, кто уже собирался у скал.

— Где Джиджи?

Я застонал. Грей терпеть не могла, когда он так ее называл.

— Ради всего святого, только не зли мою сестру. Не хочу потом закапывать твой труп.

Улыбка Кейдена стала шире.

— Никого не люблю поддевать больше, чем ее.

— Пока она тебя не отравит и не спихнет со скалы.

Когда-то они были друзьями, но что-то изменилось еще в старших классах. С тех пор они больше спорили, чем ладили, и сейчас их перепалки походили на драки кошки с собакой. Но Кейден будто получал кайф от этих стычек. Может, потому что потерял сестру, а с братом у них не сложилось, и ему не хватало того самого братско-сестринского подшучивания. Но никто не умел злить Грей так, как он.

Кейден хмыкнул.

— Она может попробовать, но я так просто не сдамся.

— К счастью для тебя, ее сегодня нет. Сегодня только половина команды. Остальные встретятся на следующей неделе. Она сейчас на бранче с Рен и Мэдс.

Кейден внимательно на меня посмотрел.

— Как у вас дела?

Вот уж действительно вопрос на миллион. Сон пропал как класс. Каждое движение Мэдди держало меня в напряжении. Ее запах. Ее близость. Ее искушение.

— Все нормально. Ее отец выходит из тюрьмы.

На лице Кейдена дернулся мускул. Они с Мэдди не были так близки, как она со мной, но тоже дружили.

— Черт. Не верится, что ему дали условно-досрочное.

Я кивнул.

— Почему этот отброс решил вернуться в Сидар-Ридж, для меня загадка. Но именно этот адрес он дал комиссии.

— Удивительно, что не попытался устроиться в городе. Там было бы проще затеряться.

Потому что Джимми Бирн был настолько самоуверен, что думал: после того, как едва не убил собственную дочь, люди будут смотреть на него, как ни в чем не бывало. Я сжал челюсти, пытаясь снять напряжение.

— Наверное, думает, что все вернется на круги своя.

— Его ждет неприятный сюрприз.

— Точно.

Громкий свист разрезал воздух.

— Идем, — крикнул Холт, махнув нам рукой к скалам, пока ветер шелестел листвой.

Кейден захлопнул багажник, и мы направились к группе.

— Спасибо всем, что пришли. И добро пожаловать нашим новым участникам.

В ответ раздались аплодисменты и дружеские похлопывания по спине.

Холт указал на снаряжение у своих ног.

— Сегодня отрабатываем спасение на веревках. Начнем с простого подъема с земли, а потом поднимемся наверх, закрепим носилки и манекены.

В группе сразу поднялась особая энергия. Этот толчок адреналина всегда заряжал нас. Работа в поисково-спасательной команде выматывала, но каждая тренировка напоминала, ради чего мы все это делаем.

— Ладно, — продолжил Холт. — Разбиваемся на пары и готовим снаряжение.

— Что скажешь? — повернулся ко мне Кейден. — Партнеры?

— Как в старые добрые.

Мы оба натянули страховочные системы, проверили пряжки и карабины. Кейден взял веревку.

— Первый или второй?

Я усмехнулся.

— Я первый. Покажу, как надо.

— Хочешь сказать — как не надо, — отозвался он.

Холт прищурился на нас обоих.

— Без глупостей на скале. Я вас знаю.

Я сделал максимально невинное лицо.

— Кто, я?

Холт фыркнул.

— Ага. Как тогда, когда вы с Кейденом сделали себе «парашюты» и прыгнули с дерева возле дома? Хорошо еще, что шеи не сломали.

Я изобразил обиду.

— Мы изучали аэродинамику.

Кейден едва не поперхнулся от смеха.

— И каков результат?

Я шесть недель проходил в гипсе и с рукой в подвесе.

— Да ну.

— Так вот вспомни этот чешущийся до безумия гипс, прежде чем делать глупости, — сказал Холт, отходя.

— Никогда не дает мне повеселиться, — пробормотал я.

— Он все еще зол за ту историю с квадроциклом, когда мы застряли и свалили все на него, — добавил Кейден.

Я поморщился.

— Упс.

Кейден усмехнулся и хлопнул меня по спине.

— Ладно, поехали.

Я взял веревку и направился к подходящей скале. Разложил ее восьмеркой, пальцами проверяя поверхность на заусенцы и слабые места. Передал конец Кейдену, наблюдая, как он продел его через карабин и закрепил на моем.

Я подошел к скале, мысленно прокладывая маршрут. Металлические штыри от предыдущих восхождений ждали, чтобы я крепил веревку по пути. Я поднялся на носки, пальцы зачесались от предвкушения.

— Страховка готова?

— Готов, — ответил Кейден.

Я ухватился за первую простую зацепку и оттолкнулся ногами, поднимаясь. Восхождение всегда шло легче, когда больше работали ноги, а не руки. Но иногда я терял терпение и шел на скорость.

Поиск зацепок был половиной удовольствия. Как головоломка, которую нужно собрать, пока бежишь марафон. Я быстро вошел в ритм. Чем выше поднимался, тем сложнее становилось.

Я последовательно пристегивал веревку к каждой скобе и карабину. Снизу доносились голоса, и я ускорился. Может, детство играло, но я любил первым добираться до вершины.

Мышцы горели, когда остались последние метры. Нога уперлась в каменную щель, и я выкинул себя вверх. Рука коснулась края.

— Хвастун, — донесся голос Кейдена снизу.

— Учись, — крикнул я в ответ.

Я откинулся назад, позволяя веревке принять мой вес. Было что-то особенное в том, чтобы висеть на скале, доверяя партнеру и просто смотреть в небо. Сегодня оно было чистое и ярко-синее.

— Нэш, — резко крикнул Кейден. — Хватайся за скалу.

Мгновенно напрягся. В его голосе не было привычной насмешки — только тревога.

Я выровнялся, потянулся за зацепкой. Звук треска прозвучал как выстрел. Веревка рванула в воздух с бешеной скоростью. Но вокруг все будто замедлилось.

Мысли мелькали между ударами сердца, пока я судорожно искал, за что зацепиться, и в голове вспыхнуло лицо Мэдди.

Пальцы ухватились за край выступа. Плечо дернулось, и сустав пронзила резкая, обжигающая боль. Я выругался, но заставил себя найти опору ногами и другой рукой. Дыша тяжело, несколько секунд приходил в себя.

Снизу донеслись крики и ругань.

— Замри на месте, — рявкнул Холт. — Ты что, не проверял веревку?

Я сжал зубы.

— Конечно, проверял. Ни хрена не было с ней не так.

— Я поднимусь и принесу тебе веревку, — сказал Холт. — Все остальные вниз. Хочу проверить все снаряжение.

Я бросил взгляд вниз, плечо ныло с каждой секундой. Впереди было еще метров пятьдесят, а адреналин уже начинал уходить.

— Надо двигаться, иначе тело просто сдастся.

Холт выругался.

— Медленно и аккуратно. Кто-нибудь, тащите маты.

Внизу началась суета — ставили страховочные маты для лазания. Но они мало помогут, если сорвусь с такой высоты. Я не позволил себе думать об этом. Только о том, чтобы ставить ногу ниже другой. Левую руку почти не мог поднять, но пальцы все еще держали хват — просто болело так, будто плечо горело в аду.

Когда я спустился чуть ниже, нога соскользнула. Внизу ахнули, но я вцепился в камень изо всех сил и выровнялся. Боль пошла вспышками, перед глазами плавали точки.

— Ты справишься! — крикнул Кейден. — Не будь тряпкой!

С его слов я даже хрипло усмехнулся.

— Ты это про себя?

— Ага, вспомни, кто вытащил тебя из порогов, когда ты тонул.

Я скривил губы.

— Ты имеешь в виду, когда спасал холодильник с пивом, привязанный к моему кругу?

— Какая разница.

Кейден продолжал болтать, подкидывал историю за историей, пока я наконец не достиг земли. Когда ноги коснулись мата, из груди вырвался выдох, а колени дрожали.

— Сядь, — приказал Холт.

Я рухнул на мат, выругавшись, когда боль снова взорвалась в плече.

Холт тут же начал осмотр.

— Вывих.

— Знаю.

— Нужно к врачу.

Я застонал.

— Она убьет меня.

— Ее больше разозлит, если ты загнешься, — вставил Кейден.

— Что, черт возьми, произошло? — спросил Холт.

— Думаю, знаю, — раздался голос Роана, который подошел к нам.

Я и не знал, что он сегодня здесь. Но для моего брата это было обычным делом — двигался тише лесного хищника.

— Что? — рявкнул Холт.

Роан поднял веревку.

— Глянь.

Холт пробежался взглядом по ней.

— Вроде нормально.

Роан кивнул.

— Если смотреть быстро, так и кажется. — Он провел пальцами по одному месту снова и снова. — Но если медленно, чувствуешь впадину в центре.

Он вытащил нож и сделал небольшой надрез на внешнем слое, открывая сердцевину. Внутри волокна были наполовину перерезаны. На его лице дернулся мускул.

— Как минимум три веревки кто-то подпилил.

Мэдди

Мои тапочки скользили по старому деревянному полу в размеренном ритме, пока я ходила взад-вперед. Я уже трижды проверила замки на окнах и на обеих дверях — входной и задней. В животе завязался целый клубок узлов — сложных, морских, таких, что только матросы могут вязать.

Я достала телефон и открыла любимое приложение Адама. Его фотографии всегда сопровождались подписями, которые могли бы показаться красивыми, если бы хоть на грамм были настоящими. Но они никогда такими не были.

Сегодня я не искала там крупицы правды. Я искала следы — намеки на то, где он может быть. Пролистала новые публикации. Цитата от кого-то, кому помог его фонд. Фото с места, где шла работа. И еще один снимок нас двоих.

Старый. Тот вечер, когда он устроил сюрприз и отвез меня на киносеанс под открытым небом, потому что я всегда хотела туда попасть. На фото я улыбаюсь во весь рот, глаза светятся, в руках огромное ведро попкорна. Я выглядела… счастливой. И ведь была. Иногда мне казалось, что я схожу с ума, пытаясь понять, как все перевернулось. И как-то это произошло сразу и медленно.

Я пролистала ниже и наткнулась на более свежую фотографию нас двоих. В моих глазах не было жизни. Они казались тусклыми, и даже лучший макияж не скрыл бы темные круги. Сравнение с прошлым кольнуло сердце.

Звук шин по гравию заставил меня вскинуть голову. Я поспешила к окну, выглянула из-за занавески. Тяжесть в груди чуть ослабла, когда я увидела полицейский герб на боку внедорожника Нэша. Но не ушла совсем. Потому что я знала — придется рассказать ему про то, что ждало меня на машине.

В животе снова затянулся тот самый узел, мысли бежали наперегонки. Нэш сорвется? Или, что хуже, подумает, что я схожу с ума? Это ведь просто цветок, не угроза. Может, кто-то просто решил сделать приятное и оставить цветы на машинах.

Но нутро твердило: ври себе дальше.

Ключ, который я сделала для Нэша, провернулся в замке, и ручка повернулась. Я задержала дыхание, готовясь к разговору. И тут челюсть отвисла.

На пороге стоял Нэш, с рукой на перевязи, с нахмуренными губами и взъерошенными светлыми волосами.

— Что случилось? — спросила я, быстро подойдя к нему.

Он хмыкнул, но молчал.

Я подняла бровь.

— Ты что, в Роана превратился?

Ни усмешки, ни даже дернувшейся губы.

— Ты начинаешь меня пугать. Все нормально?

Нэш тяжело вздохнул.

— Все нормально. Просто зол. Вывихнул плечо.

Я окинула его взглядом, проверяя, не скрывает ли чего-то.

— Как ты его повредил?

Хмурый взгляд вернулся.

— Веревка порвалась, пока я лез. Пришлось ловить скалу в свободном падении.

Все во мне сжалось. Дышать стало трудно, легкие будто отказались слушаться.

— Так не бывает.

Это было единственное, что я могла выдавить. До переезда в Атланту я участвовала во множестве поисково-спасательных операций и сотнях тренировок. Работала в кинологическом отделе, помогала на штабе, участвовала в учениях. Там все всегда проверялось и перепроверялось.

Нэш прошел к столу и сел, сбросив обувь.

— Согласен. Такого не должно было случиться.

Я подошла и опустилась рядом на скамью, выжидая объяснений. Дышать было все так же тяжело. Каждая затяжная попытка вдоха отзывалась болью. Я не хотела даже представлять мир без Нэша. Эта мысль была невыносима.

— Кто-то испортил часть снаряжения.

Я замерла, уставившись на него.

— Испортил? — звучала как попугай, но больше ничего не могла выдавить.

Он кивнул.

— Ты мог погибнуть!

Нэш откинулся к столу.

— Хорошо хоть у меня реакция кошки.

— Это не смешно. — Слезы хлынули прежде, чем я успела их остановить. Глаза заполнились влагой и переполнились.

— Черт, — Нэш выпрямился. — Прости, Мэдс.

— Ты мог умереть. — Слезы катились все быстрее.

Он обнял меня здоровой рукой, прижал к себе.

— Все в порядке.

Но слезы только усилились, вместе с паникой. Он был моим лучшим другом. Тем, кто всегда был рядом почти всю мою жизнь. Веселый, заботливый, верный. Лучший мужчина, которого я знала и которого любила всем сердцем.

— Не оставляй меня.

— Мэдс. — Он прижал меня еще крепче. — Я никуда не уйду. Ты от меня не избавишься. Разве еще не поняла?

Я уткнулась в него, осторожно обходя больное плечо.

— Обещаешь?

Его губы коснулись макушки моей головы.

— Всегда.

Я провела ладонью по лицу, пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями.

— Сильно болит?

— Не сахар, конечно. Есть обезболивающее, но нужно поесть.

Я выскользнула из его рук и поднялась.

— Почему не сказал?

Уголки его губ дрогнули.

— Некогда было. Ты плакала над моими мужественными ранами.

Я злобно сверкнула глазами.

— Замолчи.

Он хмыкнул.

— Обед приготовишь?

— Не должна бы, учитывая, что ты издеваешься над тем, что я за тебя волнуюсь.

Нэш прикусил щеку, скрывая улыбку.

— Мужчины, — фыркнула я. — Ладно, приготовлю, но выбирать не будешь.

— С тобой не поспоришь.

Я открыла холодильник и оглядела полки. Хотелось приготовить что-то, что любит Нэш, но главное, чтобы быстро. Схватив все необходимое, принялась делать его любимый сэндвич.

За спиной послышались шаги.

— Это фирменный «от Мэдди»?

— Может быть…

— Чипсы будут? — спросил он с надеждой.

Я бросила на него взгляд.

— Как думаешь?

Нэш расплылся в той легкой улыбке, что я обожала.

— Уверен, что у тебя как минимум пять видов.

— Пять? Я тебе что, любитель?

Он открыл пару шкафчиков, пока не нашел тот, что был забит семью видами чипсов. Я никогда не тратилась на лишнее, но картофель любила в любых вариациях. Это была единственная роскошь, которую позволила себе, когда съехала от отца: сколько захочу сортов чипсов.

Нэш порылся в шкафчике и извлек пакет.

— Есть с сыром и сметаной.

Я разрезала сэндвичи пополам.

— Конечно.

— Но ты ведь их не любишь.

— Нет. — Я специально отчетливо проговорила последнюю букву.

Нэш подошел ближе, тепло его тела ощущалось за моей спиной.

— Кажется, ты все-таки меня любишь, Мэдс.

И я любила. Слишком сильно.

Я помахала Нэшу, притормозив у The Brew, выбрав на этот раз гораздо более людное место для парковки. С новыми шинами я рисковать не собиралась. Нэш махнул в ответ, но улыбки на лице не было, и он сразу уехал.

Бедняга толком не спал из-за больного плеча и был крайне недоволен тем, что сидел на бумажной работе, пока не снимут повязку. Лоусон позвонил вчера вечером, чтобы узнать, как он, и сообщил о решении. Нэш пытался спорить, доказывал, что пострадала левая рука, а он правша, значит, справится. Лоусон не согласился.

Нэш терпеть не мог сидеть без дела. Я улыбнулась, выходя из машины. Вспомнила, как во втором классе он переболел ветрянкой. Сошел с ума от скуки, сбежал из дома и пошел пешком в город. Мама поймала его у ворот и была в ярости. А он только сказал, что скучно сидеть дома, и он идет искать меня. После этого его мама повесила на дверь колокольчик, чтобы знать, когда он выходит.

Я направилась к The Brew, уже обдумывая, что принесу Нэшу на обед, чтобы поднять настроение. Люди сновали туда-сюда — туристы, местные. Я не слишком всматривалась в лица. Но зря.

На моем пути выросла крупная фигура. Ослепительная белая улыбка заставила холод пробежать по спине.

— Привет, малышка. Я скучал.

Нэш

Клинт поморщился, когда я осторожно опустился в кресло за своим столом.

— Выглядит болезненно.

Я с трудом удержался, чтобы не скривиться.

— Не сахар, конечно. Особенно когда на работе максимум, что могу принять, — это Тайленол.

Он покачал головой.

— Тебе надо было взять пару дней отдыха.

— И что бы я делал? Сошел бы с ума.

— Почитал бы. Посмотрел бейсбол. Залип на один из этих реалити про богатых дамочек с тоннами пластики.

Я фыркнул.

— Это не звучит как веселье.

— Нэш не любит ничего, где надо сидеть на месте, — вставил Лоусон, подходя к нам.

Я даже не попытался скрыть мрачный взгляд и направил его прямо на брата.

— Вот поэтому бесит, что ты меня списал. Стреляющая рука-то у меня в порядке.

Лоусон запрокинул голову, будто молился о терпении.

— Ты только что вывернул себе плечо и вправил его назад. Ничего тяжелого поднимать нельзя. Бегать тоже. А если придется задерживать подозреваемого?

— Буду бить здоровым плечом.

Клинт усмехнулся, за что тут же получил от Лоусона грозный взгляд.

— Не помогаешь.

Клинт поднял руки.

— Извини, шеф.

Лоусон снова повернулся ко мне.

— Тебя бы за шесть недель на бумажную работу, пока полностью не восстановишься.

Я вытаращился.

— Этот предатель Холт сказал тебе, что сказала врач?

Лоусон вздохнул.

— Наш брат держит меня в курсе твоих выходок? Да.

— Надо его арестовать за разглашение личной медицинской информации, — проворчал я.

— Он не врач и не юрист. Тут ты не выиграешь, — отрезал Лоусон.

— Да ну.

Он положил руку на мое здоровое плечо и сжал.

— Через пару дней снимешь повязку, и я верну тебя на выезды.

— Ага, ага.

— Ну и зануда, — буркнул он себе под нос.

Клинт сжал губы, чтобы не рассмеяться.

Лоусон достал телефон.

— Сегодня с утра побеседую с парой ребят из поисково-спасательной. Надо понять, кто, черт возьми, возился с веревками.

— Да ясно же, это Дэн или Кевин, — проворчал я.

— Было много тех, кто не прошел в команду. Проверим всех, — сказал Лоусон.

Я выпрямился.

— Я могу помочь с допросами. Хоть не бумажки.

Он покачал головой.

— Ты пострадавший. Не могу тебя допустить к делу.

— Серьезно?

Лоусон посмотрел на меня своим «отцовским» взглядом.

— Хочешь, чтобы дело развалилось, потому что тебе так приспичило участвовать?

Я откинулся на спинку.

— Нет.

— Вот и отлично. Буду в первом кабинете для допросов, если что.

— Позову, если не смогу заточить карандаш, — буркнул я.

Лоусон шлепнул меня по голове, проходя мимо.

— Эй, я же раненый.

— Видимо, недостаточно, — крикнул он через плечо.

— Братья, — проворчал я.

Клинт усмехнулся.

— Без них плохо, с ними еще хуже.

— Нэш Бэш, — Рен поспешила через зал. — Ты в порядке?

— Все нормально.

— Да ну, он просто раздраженный, — вставил Клинт.

— Так и подумала. Надеюсь, это поможет. — Рен поставила на мой стол огромную коробку из пекарни.

Я пару раз моргнул, а потом расхохотался. Коробка была украшена шипами, а на крышке красовалась надпись: «Съешь пончики Нэша — и Рен придет за тобой!»

Я поднял взгляд на нее.

— Малышка Уильямс, ты просто лучшая.

Она улыбнулась и поцеловала меня в щеку.

— Если что-то понадобится, зови.

— Обязательно.

Она ушла, а я открыл коробку. Завтрак у меня был плотный, но запах свежих пончиков заставил желудок заурчать.

— Поделишься? — спросил Клинт. — Грех так пахнуть и не угостить.

Я метнул в него взгляд.

— Один. И точка.

Он просиял.

— Есть с шоколадной посыпкой?

Я достал один и протянул ему. Потом снова уставился на коробку. Выбор первого пончика дня — дело серьезное.

— Нэш…

В голосе Клинта что-то изменилось, и я поднял взгляд. Но не на него — мой взгляд зацепился за фигуру, петляющую между столами. Мэдди. Бледнее обычного, руки дрожат, видно даже отсюда.

Я вскочил и сразу оказался рядом. Здоровой рукой обнял ее, прижал к себе.

— Что случилось?

— А-Адам. Он здесь.

Кровь в жилах похолодела. У ублюдка хватило наглости явиться в Сидар-Ридж? Пугать ее?

Тело Мэдди задрожало сильнее, пока слова срывались с ее губ. Я направил нас к кабинету Лоусона, бросив взгляд Клинту:

— Зови Лоуса.

Клинт уже рванул к первому кабинету для допросов.

Я чувствовал взгляды на нас, пока мы шли через отдел. Ненавидел это. Ненавидел, что они смотрят на Мэдди, гадают, что происходит.

Как только мы зашли к брату в кабинет, я закрыл дверь и усадил ее на диван. Она двигалась как робот, словно не понимала, что вокруг.

Эта пустота раздражала. Это была не Мэдди. Она всегда живая, дерзкая, смеется.

Я убрал волосы с ее лица, ладонью коснулся щеки.

— Скажи мне, что случилось.

Она посмотрела на меня, но будто сквозь.

— Я вышла из машины. Смех срывался сам.

— Смех?

Ее губы чуть дрогнули.

— Вспомнила, как ты с ветрянкой пытался сбежать ко мне.

Я хотел улыбнуться, но не смог.

— Мама тогда повесила на дверь колокольчик.

— Я думала об этом, пока шла к The Brew. Людей было много. Туристы уже подтягиваются.

И The Brew — популярное место.

— Я даже не увидела его, пока он не встал прямо передо мной.

Я с трудом удержал себя, чтобы не сжать её слишком сильно.

— Он тебя тронул?

Слова едва сдерживали гнев, он пульсировал в крови.

Мэдди покачала головой.

— Нет. Просто… вел себя как ни в чем не бывало. Сказал: «Привет, детка. Соскучился». — Голос сорвался. — Он сводит меня с ума. Будто всего, что я помню, не было.

Я прижал лоб к ее лбу.

— Ты не сумасшедшая. Он просто отличный манипулятор.

— А вдруг моя память врет? Вдруг…

Я провел рукой под ее волосами, сжал ее шею легко, но твердо.

— Нет. Доктор делал рентген. У тебя все еще синяки по всему боку.

Мэдди опустила взгляд на себя, словно пытаясь увидеть эти отметины сквозь ткань.

— Я знаю правду.

Я кивнул.

— Ты знаешь правду.

Дверь распахнулась, и Мэдди вздрогнула, когда в кабинет зашел Лоусон. Увидев ее бледное лицо и испуганные глаза, он сразу замедлил шаг и мягко закрыл за собой дверь.

— Все в порядке?

— Адам появился, — мой голос звучал ровно. Никто бы не догадался, что внутри я готов был сжечь мир дотла.

Под глазом Лоусона дернулся мускул.

— Где?

— Возле The Brew, — ответил я.

— Он подошел к Мэдди?

Я кивнул.

— Вел себя так, будто все прекрасно, чертов ублюдок.

Челюсть Лоусона сжалась, он придвинул стул к дивану и сел.

— Он угрожал тебе?

Мэдди сглотнула.

— Нет. Я убежала, как только его увидела.

— Правильно сделала. — Лоусон бросил взгляд на меня. — Он мог быть тем, кто порезал ее шины.

Я кивнул.

— Нужно, чтобы Холт выяснил, когда Адам приехал.

Дрожь Мэдди усилилась.

— Вчера на моей машине лежал цветок. Такой же, какие он дарил, когда извинялся.

Кислота закипела в желудке. Я прекрасно знал, за что он извинялся.

— Почему ты мне не сказала? — спросил я тихо, почти шепотом.

Она подняла на меня глаза, полные извинения.

— Хотела, но ты вернулся с травмой, и я просто… забыла.

Она думала обо мне, пока сама жила в страхе. Вина впилась когтями. А если бы Адам не ограничился цветком? Если бы он причинил ей вред?

— Это все меняет, — сказал Лоусон, оборвав мои мысли. — Готова заявить? Подать на охранный ордер?

Мэдди резко замотала головой.

— Это только все ухудшит. Ты его не знаешь. Он воспримет это как вызов. Должен быть другой способ заставить его уйти.

Я проглотил десятки слов, которые хотел сказать, и только сильнее прижал ее к себе.

Лоусон сделал паузу, подбирая слова.

— Я понимаю, что страшно, но запретительный ордер — один из инструментов, чтобы тебя защитить.

Мэдди прикусила губу.

— Можно подумать об этом?

— Конечно. А пока я хочу поговорить с Адамом. Думаю, будет полезно, если он узнает, что полиция в курсе. У него достаточно публичная жизнь, и лишнее внимание ему ни к чему.

— Ло, — начала Мэдди.

Я сжал ее плечо.

— Пожалуйста, Мэдс. Нужно что-то сделать. Дай нам хотя бы попробовать.

Она подняла глаза к моим, будто ища там ответ. Столько доверия в этом взгляде.

— Ладно.

— Спасибо. — Я коснулся губами ее виска и встретился взглядом с братом. Мы оба думали об одном.

Адам нашел Мэдди. Перелетел через всю страну. Оставил цветок на ее машине. Появился на работе. Все это было не к добру.

Мэдди

Я уставилась в пол, пока Нэш вел меня через участок к выходу. Я не хотела видеть любопытные взгляды. Очень скоро все узнают правду — что я позволила прошлому повториться. Только на этот раз все было куда хуже. Потому что теперь я была взрослой и могла уйти. Но я осталась. По собственной воле.

Нэш открыл дверь и придержал ее для меня. Я оглядела улицу, прежде чем выйти, высматривая хоть какой-то знак Адама. Но его не было.

Нэш взял меня за руку и повёл к парковке. Я остановилась, потянув его за собой.

— Мне нужна моя машина. — Я уже написала Аспен, и та категорично заявила, что мне сегодня на работу нельзя.

— Один из моих братьев привезет ее к домику.

— Я не хочу их обременять…

Он сжал мою ладонь.

— Позволь мне позаботиться о тебе.

Сердце болезненно дрогнуло. Я хотела этого. Слишком сильно.

— Ладно.

Нэш не отпускал мою руку, пока мы не дошли до его внедорожника. И только когда он открыл пассажирскую дверь и убедился, что я села, отпустил. Обойдя машину, он сел за руль.

Внезапно меня накрыли нервы. Пальцы то сцеплялись, то разжимались, потом начали барабанить по коленям.

Нэш протянул руку и снова взял мою.

— Ты не одна в этом.

Горло сжало. Как же мне не хватало этих слов в Атланте, когда я чувствовала себя отрезанной от всех, кого любила.

— Спасибо. Прости, что притащила сюда весь этот хаос.

Взгляд Нэша резко метнулся ко мне.

— Ты именно там, где должна быть. И ты не привезла сюда Адама. Он сам приехал. И долго он здесь не задержится.

Мой желудок сжался от его слов. Они звучали как клятва.

— Не делай глупостей. Адам превратит твою жизнь в ад, если вмешаешься.

Я не хотела даже думать о том, что он может сделать. Он и так ненавидел Нэша. А то, что я сразу вернулась домой, и Нэш жил со мной? Адам будет в ярости.

Нэш свернул с главной дороги на ту, что вела к моему домику.

— Мэдс, я всегда буду за тебя горой. Я не собираюсь рисковать по-глупому, но этот придурок поймет, что его время тебя мучить закончилось. Ему здесь не место. Ему не позволено дышать твоим воздухом.

Сердце пропустило удар.

— Нэш…

Он сжал мою руку.

— Так и должно быть. Я знаю, что в детстве у тебя не было того, кто бы тебя защищал…

— Ты ошибаешься, — перебила я его.

Нэш бросил на меня вопросительный взгляд.

Я встретила его глаза и не отвела взгляда.

— У меня был тот, кто меня защищал. Это был ты.

Тяжелый сон отпускал медленно, голоса пробивались сквозь его плотную завесу. Я приоткрыла глаза, пытаясь понять, где нахожусь. Солнечный свет лился в окно, освещая пустую спальню. Потребовалось несколько секунд, чтобы окончательно проснуться — то сонное оцепенение, которое бывает только после долгого дневного сна.

Взгляд упал на часы на прикроватной тумбочке, и я ахнула. Почти три часа. Я проспала пять часов. Перевернулась на спину, и ребра болели уже не так сильно. Видимо, организму нужно было это восстановление.

До меня донеслись голоса из коридора.

— Чуть левее, — говорила Грей. — Нет, это слишком.

— Извини мою сестру, она командует как генерал, — отозвался Нэш.

— У меня просто отличный вкус, — фыркнула Грей.

— Она права, — согласилась Рен.

Я села на кровати, и волна головокружения заставила подождать, пока мир встанет на место. Потом встала, сунула ноги в тапочки. На мне снова были самые уютные штаны, такие большие, что я выглядела как Умпа-Лумпа, но мне было все равно.

Дошла до двери, открыла ее и прислушалась.

— Вот, идеально! — радостно воскликнула Грей.

— Ты гений декора, — поддержала ее Рен.

— Не говорите так, зазнается, — проворчал Нэш.

Послышалась возня и возмущенный крик Нэша:

— Ты серьезно пыталась меня ущипнуть? Я же ранен.

— Бедненький, — не осталась в долгу Грей.

Я прошла по коридору и вышла в гостиную и застыла. Мое жилище перестало быть огромным пустым пространством. Теперь в нем стояла мебель.

Первым взглядом я зацепилась за огромный секционный диван, в котором можно было утонуть. Он был не только удобным на вид, но и красивым — серый, с бронзовыми заклепками, которые я всегда обожала. В центре — журнальный столик под старину, а рядом два мягких кресла синевато-серого цвета, оттенка неба перед грозой. А подушки добавляли яркие всплески цвета.

И это было не все. Исчез тот самый походный стол в столовой. Теперь там стоял массивный стол из темного дерева на восемь персон, украшенный свечами.

Я онемела.

— Что…?

— Не злись, — быстро сказала Грей. — Мы просто хотели тебя порадовать.

— Я им ничего не говорил, — поспешил добавить Нэш.

Грей бросила на него взгляд.

— Нет, мой брат упрямо молчал о том, что происходит. Но мы поняли, что тебе тяжело, и захотели сделать что-то хорошее.

Рен подошла ближе, на лице тревога.

— Ты в порядке?

Я кивнула.

— Намного лучше. — Потом снова покачала головой, все еще глядя на гостиную. — Как вы это успели?

Нэш усмехнулся.

— Ты же знаешь, если Грей что-то задумала, ее ничто не остановит.

— Считаю это комплиментом, — фыркнула она. — Я знала, что Джордан оставил в доме только пару вещей. Нэш сказал, что ты собиралась взять диван в комиссионке, но я услышала, что магазин в Брукдейле закрывается, и мы с Рен поехали туда.

Рен рассмеялась.

— Ты бы видела ее! Я не встречала никого, кто так быстро собирает интерьер. А потом она уговорила владельца отправить за нами один из его грузовиков.

Комок подступил к горлу, глаза защипало.

— Девочки…

Грей уперла руки в бока.

— Даже не думай спорить, Мэдди.

— Это слишком…

Рен обняла меня.

— Лучше не спорь с этой семейкой. У них денег больше, чем идей, куда их деть, а любят своих — до безумия.

Грей приподняла подбородок.

— Все равно уже оплачено и возврату не подлежит.

— Грей…

— Люблю тебя, Мэдди.

Эти женщины бросили все дела, чтобы сделать мой дом домом, а я даже не рассказала им, почему вернулась в Сидар-Ридж. Я посмотрела на Нэша.

— Оставишь нас на минуту?

Его улыбка была мягкой. Он подошел и легко коснулся губами моего виска.

— Буду в спальне, нужно пару звонков сделать. В холодильнике есть сэндвичи, если проголодаешься.

— Спасибо. — Я вложила в это слово все эмоции. Ведь я знала: именно он рассказал девочкам про мои любимые цвета, про странную любовь к мебели с заклепками и про то, как мне нужен диван.

— Я всегда рядом, Мэдс, — прошептал он.

Сердце забилось тревожно — тревожно, потому что я любила его до боли и знала, что он никогда не будет моим.

Нэш ушел по коридору. Когда дверь закрылась, я обернулась — Рен и Грей смотрели на меня.

Грей вскинула руки.

— Если ты думаешь, что мой придурошный брат не влюблен по уши, то ты еще глупее, чем он.

Рен сжала губы, чтобы не рассмеяться.

— Я не люблю называть людей глупыми, но тут соглашусь.

Я покачала головой и подошла к дивану.

— Я знаю, что он меня любит. Но он не влюблен. — А это огромная разница. Та, что разбивает сердце вдребезги.

Я опустилась на диван, и глаза округлились.

— Это как сидеть на облаке.

Грей плюхнулась рядом.

— Я знаю, как важны стиль и комфорт. Нам только не хватает фотографий.

Рен устроилась с другой стороны.

— Еще успеем. Мы поможем выбрать рамки.

Я посмотрела на обеих. Я не заслуживала их, но была чертовски рада, что они есть. И сделала то, что должна была с самого начала — сказала правду.

— Адам был абьюзером. — Я сжала ладони, пока костяшки не побелели. — Все началось не сразу. Я даже не знаю, когда. — Разжала пальцы, кровь вернулась. — Сначала мелочи. Упреки, вопросы, с кем говорю, убеждение, что он один за меня.

Комната замерла. Я заставила себя поднять взгляд. На лице Рен — боль, в глазах Грей — ярость.

— Он тебя бил?

Слеза скатилась. Я быстро смахнула ее, но кивнула.

— Перед самым отъездом швырнул в стену и сломал три ребра.

— Вот же ублюдок, я его кастрирую тупым ножом, — прорычала Грей.

Я не удержалась и рассмеялась. А потом не смогла остановиться. Смеялась до слез.

— Ты меня пугаешь, знаешь? Ты и твоя страсть к ножам.

— Его напугать хочу, — мрачно бросила она. — Давай, расскажи все.

И я рассказала. Мы сидели, тесно прижавшись на диване.

— Мне так стыдно, — выдохнула я.

В глазах Рен мелькнуло пламя.

— Тебе не за что стыдиться. Стыдиться должен только этот урод. Знаешь что? Он даже имени не достоин. Я буду звать его Ублюдок.

— А я скажу — Гондон, чтобы хоть как-то цензурно для маленьких монстров, — добавила Грей.

Я прикусила губу.

— Я снова допустила это.

Рен взяла меня за руку.

— Легко поверить красивым лживым словам.

В глазах Грей мелькнула тень.

— И легко верить в отношения, которых нет, только потому, что очень хочешь, чтобы они были.

Ее слова были тяжелы, и мне захотелось спросить о них, но тень тут же исчезла, и она снова была прежней.

— Нужно время, чтобы все осознать и залечиться. Но мы будем рядом на каждом шаге.

— Будем, — поддержала Рен.

И я поверила им. Прижалась к Грей.

— Я говорила вам недавно, что люблю вас?

Она обняла меня.

— Может и говорила, но услышать еще раз всегда приятно.

Нэш

Я обнял Мэдди, притянул ее ближе и вдохнул тонкий аромат персика и ванили. Плевать, что мы стояли прямо перед The Brew, и местные наверняка начнут судачить. Мне слишком нужно было держать ее рядом.

Меня бесила мысль, что она весь день будет работать здесь без защиты. Но Мэдди была упряма, как всегда. Моя девчонка не привыкла отступать и не умела подводить других.

— Все будет хорошо. Обещаю. Весь день я буду среди людей. Адам не станет ничего делать на публике. Он слишком дорожит своей репутацией.

Но вот наедине... Об этом Мэдди не сказала ни слова. Он уже причинил ей боль.

И больше этого не будет. Никогда.

Я отстранился, чтобы посмотреть ей в глаза.

— Ты позвонишь, если увидишь его?

— Обещаю.

Я быстро коснулся губами ее лба.

— Увидимся дома.

Глаза Мэдди на мгновение блеснули, потом она кивнула, выскользнула из моих рук и скрылась в кафе.

Слова сорвались сами. Дом. Я не был в своем доме на окраине города ни для чего, кроме пары переодеваний, с тех пор как Мэдди вернулась. И незаметно ее домик стал для меня куда больше домом, чем мое собственное жилье. Дело было не в стенах, а в том, что Мэдди наполняла их собой. Ее аромат. Ее свет. Ее присутствие. Она всегда была моим домом. И это никогда не изменится.

Я пересек улицу, забрался в свой внедорожник и направился в участок. Когда припарковался, увидел, как Лоусон пересекает стоянку. Вышел из машины и двинулся ему навстречу.

— Эй.

Челюсть Лоусона едва заметно напряглась.

— Утро. Как сам? Как Мэдди?

— Сегодня ей намного лучше.

— А ты?

Я слегка повел плечом, проверяя его.

— В порядке. Док сказала, что завтра можно снять повязку.

Брови Лоусона приподнялись.

— Ты уверен?

Я сдержал желание закатить глаза.

— Можешь позвонить, если не веришь.

Его губы дрогнули.

— Придется, наверное.

— Куда направляешься? — Лоусон выглядел слишком сосредоточенным, чтобы просто гулять.

Он вздохнул.

— Наконец выяснил, где остановился Адам Уэстчестер.

Я сузил взгляд.

— Я еду с тобой.

— Нельзя. Ты связан с этим делом лично.

— А ты нет? Все в нашем участке знают Мэдди. Такова жизнь в маленьком городе. Я отказался участвовать в поисковой операции, но сейчас не отойду в сторону. Либо берешь меня, либо я пойду один.

Лоусон чертыхнулся себе под нос.

— Вот почему я пытался уехать до твоего прихода.

— Знал же, что я все равно узнаю и всыплю тебе.

— Можешь попробовать.

И тут он был прав. Лоусон и Холт выпускали пар в спаррингах. У Холта демоны поутихли после возвращения Рен, а вот Лоусон все еще бил грушу каждый день по часу. У меня было преимущество в скорости, но сила была на его стороне.

Я хлопнул его по плечу.

— Хорошо, что не придется проверять, а то мама бы нас обоих убила.

Лоусон коротко хмыкнул.

— Ладно. Поехали вместе. Не доверяю твоему одноруковому вождению.

— Эй. Я отличный водитель. Две руки мне не нужны.

— Ты лихач, которого мне стоило арестовать не один раз.

Я устроился на пассажирском сиденье его внедорожника.

— Не понимаю, о чем ты.

Он завел двигатель.

— Отрицание — не только река в Египте.

— Серьезно? Папские шутки?

— Я вообще-то папа.

— Нам нужно поработать над твоим чувством юмора. Женщину так не завоюешь.

Лоусон выехал со стоянки и направился за город.

— Женщина сейчас — последнее, о чем я думаю. Мне бы голову над водой удержать.

Некоторые из Хартли не были созданы для отношений: я, Роан, даже Холт в свое время. Но Лоусон... На нем будто было написано «брак и семья». Он был надежным, верным, защитником. Таким мужчиной, какого любая женщина хотела бы рядом. И половина городка действительно хотела. Но прошлое исказило его представления. Сколько бы мы ни говорили, он не считал, что заслуживает этого.

— Где он живет? — спросил я, решив пожалеть брата и сменить тему.

— В Peaks.

Я стиснул челюсть.

— Надо попросить Кейдена выставить его.

— Можно, но тогда мы потеряем его из виду. А так хоть знаем, где искать.

— Логично. — И, конечно, Адам остановился именно там. Только самое дорогое место для этого ублюдка.

— Держи себя в руках. Если врежешь ему, он подаст в суд.

Мои пальцы сжались сами по себе, будто уже готовы были ударить.

— Знаю.

— Надеюсь, увидев полицию, он поймет, что связываться не стоит, и вернется в Атланту.

Боже, хотелось бы верить. Но с таким типом никогда не знаешь. Наш визит мог его спугнуть, а мог только разозлить.

Лоусон остановился у шлагбаума и опустил окно.

Охранник кивнул нам.

— Чем могу помочь?

— Кейден Шоу оставил для меня пропуск. Шеф полиции Лоусон Хартли.

Парень сразу нажал кнопку, открывая ворота.

— Нужна карта?

Лоусон покачал головой.

— Нет, спасибо.

— Хорошего дня.

— И вам.

Мы проехали через ворота.

— Тебе повезло. В прошлый раз меня тут заставили показать документы и смотрели так, будто я собирался ограбить это место.

Лоусон фыркнул.

— У тебя, видимо, просто такой вид.

— Грубо, — бросил я, взглянув на брата. — Ты рассказал Кейдену, что происходит?

— Сказал, что один постоялец доставляет Мэдди неприятности, и я хочу поговорить. Он подсказал номер домика.

Если отец Кейдена узнает, будет в ярости, но мы не станем его сдавать.

— Нужно спросить у Мэдс, можно ли ему все рассказать. Он должен знать. Особенно если этот придурок здесь.

— Она еще злится, что ты рассказал нам?

Я покачал головой.

— Нет. И вчера сама все сказала Грей и Рен. Просто ей тяжело. Она чувствует стыд, что это случилось с ней снова.

— Даже не представляю, что у нее сейчас в голове. Ей нужно время, чтобы все переварить. Но она справится.

— Я знаю. И она уже начинает понимать, что вокруг нее люди, готовые поддержать.

Лоусон остановился у одного из больших домиков.

— И это правильно. Она должна знать, что не одна и что никто не осуждает ее. Ни в чем ее вины нет.

— Вот именно. — Я распахнул дверь. — Давай покончим с этим.

Лоусон вышел, захлопнув дверь так, что тот, кто был в домике, наверняка услышал.

— Дай мне начать разговор.

— Ладно, — отрезал я.

Мы поднялись по каменным ступеням к роскошному домику. Лоусон поднял руку и нажал на дверной звонок. Молчание. Минуту — ни звука.

— Пытается сбить нас с толку, вернуть себе контроль, — сказал я.

Лоусон кивнул.

— Не выйдет. У меня дома три маленьких монстра. Я видел все их трюки.

Я усмехнулся.

— Может, натравим их на Адама? Час не пройдет — будет умолять о пощаде.

Послышались шаги, и вся улыбка моментально слетела с лица.

Щелкнул замок, дверь распахнулась. Я встречал этого человека дважды — он приезжал в Сидар-Ридж к Мэдди до того, как она переехала. Но сейчас выглядел куда более самодовольным. Светло-каштановые волосы уложены так тщательно, будто одно выбившееся звено довело бы его до инфаркта. Одет как на деловую встречу, а не на отдых.

— Офицеры, чем обязан? — Его серые глаза сразу зацепились за меня. — Нэш. Давненько не виделись.

— И слишком скоро снова встретились, — пробормотал я.

Лоусон сделал шаг вперед.

— Мистер Уэстчестер. Я шеф полиции Хартли из Сидар-Риджа.

Адам протянул руку.

— Еще один Хартли. Вас тут многовато.

Лоусон улыбнулся самым обезоруживающим образом.

— Есть такое.

— Чем могу помочь? — спросил Адам.

— Нужно поговорить о Мэдди Бирн.

Адам приподнял бровь, деланно удивившись.

— С моей невестой все в порядке? Она не попала в аварию?

— Она не твоя невеста, — прорычал я.

Адам улыбнулся виновато.

— Боюсь, мы с Мэдисон немного повздорили дома. Она вспылила, чтобы проучить меня, но мы скоро все уладим. Ну вы же знаете женщин — драматичны до невозможности.

Я уже открыл рот, чтобы сказать ему, что Мэдди не захочет иметь с ним ничего общего, но Лоусон наступил мне на ногу. Сильно. Я едва сдержал ругательство.

— Боюсь, мисс Бирн смотрит на вещи иначе. Я должен попросить вас держаться на расстоянии, о котором она просила, и не контактировать с ней. Не хотелось бы доводить до судебного приказа о запрете приближения, — спокойно произнес Лоусон.

Первый проблеск настоящей ярости мелькнул в глазах Адама, но тут же исчез.

— Не представляю, какие доказательства Мэдисон сможет представить, чтобы убедить судью выдать такой приказ. Она, конечно, может попробовать, но вряд ли дойдет до этого.

— А как насчет фотографий и рентгена ее трех сломанных ребер? — процедил я сквозь зубы.

На лице Адама мелькнула тень озабоченности. Я бы поверил, если бы не знал, какой он мерзавец. Он покачал головой.

— Ужасно. Она упала? Она всегда была неуклюжей. Не в первый раз...

Я взорвался. Рванул вперед, но Лоусон дернул меня назад.

— Не надо. Этого он и добивается.

Адам хмыкнул.

— Послушай брата. Тебе лучше не связываться со мной. И кто ты вообще? Никто. Какой-то паренек из глуши, который бросил Мэдисон, едва она уехала.

Гнев душил, не давал дышать.

— Мистер Уэстчестер. Это официальное предупреждение. Я буду вести подробные записи по этому делу, и все мои офицеры проинструктированы держать вас в поле зрения. Было бы неприятно, если бы даже временный судебный запрет стал достоянием общественности. Думаю, городским СМИ было бы интересно осветить обвинения против вас, — сказал Лоусон, крепко удерживая меня.

Краснота поползла вверх по шее Адама.

— Звучит как угроза со стороны полицейского. Сомневаюсь, что ваши начальники обрадуются, услышав, что вы себе позволяете.

Лоусон пожал плечами.

— Просто предупреждаю о последствиях. Мне бы не хотелось, чтобы все это вышло наружу.

— Я сообщу своему адвокату, — бросил Адам и с силой захлопнул дверь перед нами.

Лоусон отпустил меня.

— В машину.

Я молча зашагал к внедорожнику. Забрался, громко хлопнув дверью. Лоусон сел спокойнее, завел мотор и выехал.

— Вот поэтому я не хотел тебя брать. Понимаешь, что было бы, если бы ты ударил его?

— Прости. Просто... он причинил ей боль. Она напугана до смерти, сломлена, и я ничего не могу сделать, потому что не был рядом, когда ей нужна была помощь. Я обещал всегда быть рядом. — Голос предательски дрогнул.

Лоусон свернул на обочину и поставил машину на парковку.

— Ты никак не мог знать, что это происходит.

— Должен был. Она изменилась. Отдалялась. А я думал, что дело в их отношениях. Что она уходит от меня.

— Это нормально, — сказал Лоусон. — Люди расходятся. Все меняется.

Горечь подступила к горлу, обжигая, пока я говорил:

— Я и раньше не заметил. Ее отец избивал ее до полусмерти, а я не увидел ни одного знака. Он чуть не убил ее, а я все допустил. Я поклялся, что больше никто не причинит ей боль. И вот где мы.

— Нэш, — тихо сказал Лоусон. — Жертвы умеют скрывать. Это не твоя вина.

Я резко повернулся к нему.

— Я знаю ее лучше всех. Знал, что она одна. Видел синяки и думал, что упала. Должен был понять, что врет. Ты же знаешь, что Мэдс врать не умеет.

Лоусон несколько секунд просто смотрел на меня, потом спросил:

— Ты влюблен в нее?

Каждый удар сердца отдавался в ушах. Я никогда не говорил этого вслух. Ни разу.

— Я люблю ее с того дня, как она подставила подножку тому хулигану в детсаду.

— И почему, черт возьми, ты ей не сказал? Ты же знаешь, она тебя тоже любит. Зачем мучаешь вас обоих?

Я уставился в окно. Горы, озеро вдали — все это не приносило ни капли покоя. Я знал, что Мэдди любит меня. И от этого было еще больнее. Но я не мог дать ей то, чего она заслуживает.

— Ее слишком много предавали. Те, кто должен был любить, делали ей хуже всего.

— Так не будь таким человеком, — настаивал Лоусон.

Я повернулся к нему.

— Ты знаешь, какой я. Я все испорчу. И что тогда? Мэдди останется одна. Поэтому я поклялся никогда не переходить эту черту. Неважно, что я чувствую ее в себе каждую секунду. Неважно, что она нужна мне больше, чем воздух. Я не могу рискнуть потерять ее и оставить одну.

Но стены, которые я так старательно строил, давали трещину. Еще один точный удар и я уже не смогу держаться подальше…

Мэдди

— Смотрите, мисс Мэдди, это новый пируэт, который я выучила на балете на этой неделе. Смотрите, смотрите! — Кэди закружилась, и ее рыжие косички взметнулись в воздух.

— Потрясающе, — сказала я, протирая еще один стол. — Может, покажешь мне, как это делать, когда я закончу?

Кэди закивала так активно, что казалось, голова оторвется.

— Конечно-конечно покажу! Я пыталась уговорить своего лучшего друга, Чарли, пойти со мной на занятия, но он говорит, что не любит балет. А ты могла бы!

Я хмыкнула, представив себя в пачке в классе балета среди пятилеток.

— Слушай, а у Чарли фамилия Хартли?

Она радостно закивала, продолжая кружиться.

— Чарли Лэндон Хартли. Мы лучшие друзья с первого дня в детском саду.

Сердце сжалось. А вдруг Кэди когда-нибудь влюбится в племянника Нэша и разобьет себе сердце, если он не ответит взаимностью?

Аспен улыбнулась, глядя на дочь.

— Эти двое, наверное, чаще всех просят устроить встречу.

Я усмехнулась.

— Хартли — хорошие друзья. Чарли очень милый мальчик.

Улыбка Аспен стала шире.

— Я встречала только его папу, Лоусона, и двух старших братьев Чарли, но они тоже отличные ребята.

— Лоусон замечательный. Люк и Дрю — иногда хулиганы, но хорошие парни. — Я провела тряпкой по последнему столу. — Думаю, все.

— Кухня тоже чистая, значит, можно закрываться, — согласилась Аспен.

Я взглянула на нее.

— Спасибо, что вернулась после того, как забрала Кэди. Тебе не нужно было...

Она протянула руку и сжала мою.

— Ты не одна. И я знаю, что ты сделала бы то же самое для меня.

Я вкратце рассказала Аспен, что происходит с Адамом, потому что была вероятность, что он появится снова. Она поняла и поддержала. Сказала, что я больше не буду закрываться одна.

— Мне нравится работать в кафе, — добавила Кэди. — Я хорошая работница.

Я рассмеялась и легонько коснулась ее милого носика.

— Ты лучшая помощница.

Она гордо вскинула голову.

— Слышала, мама?

— Слышала, — Аспен подняла дочь на руки. — Думаю, ты заслужила мороженое с топпингами. Как насчет этого?

Кэди вскинула кулачок.

— Да, да, да!

Я улыбнулась.

— Отличная награда.

Мы взяли сумки и вышли. Машины стояли недалеко друг от друга, и Аспен подождала, пока я сяду в свой внедорожник. Я помахала ей, и она усадила Кэди в их универсал. Когда Аспен села за руль, я тронулась.

Дорога к домику позволила вдохнуть чуть глубже. Весь день я была напряжена, ожидая, что Адам появится. Но так и не увидела его ни разу. В груди теплилась наивная надежда, что, может, его вызвали по работе, и он забыл обо мне. Наивная, но лучше, чем альтернатива.

Я свернула на гравийную дорожку к домику. Осмотревшись, не заметила никого и быстро вышла из машины. Открыв дверь, сразу снова заперла. Воздух вырвался из легких. Дом. Безопасность.

Я огляделась. Новая мебель согревала душу. Эти вещи всегда будут напоминать о дружбе, заботе и любви.

Подойдя к дивану, я плюхнулась на него. Ребра почти не болели — значит, заживали. Поставила сумку на стол и достала телефон. Разблокировав, просмотрела сообщения. Сердце сжалось, когда я увидела одно.

Неизвестный номер: Вернись со мной домой, или твой лучший друг потеряет свой значок.

Живот скрутило, во рту появилась горечь. Этого не может быть. Но я должна была понимать, что Адам быстро перейдет к угрозам.

Я закрыла глаза и глубоко вдохнула. Это не Атланта. У Адама тут нет власти. А у Хартли есть. Их семья — уважаемая в городе. Адам может попытаться надавить на Нэша, но у него ничего не выйдет. Хотя это не значило, что он не попытается испортить ему жизнь. От этой мысли вина сжала внутри.

Послышался хруст шин по гравию, и я вскочила, метнулась к окну. На подъездной дорожке остановились два полицейских внедорожника. Из одного вышел Нэш, из другого — Лоусон.

Я подошла к двери и открыла ее, когда они поднялись по ступенькам.

— Привет. — Я окинула их взглядом. Лицо Нэша было непроницаемым. От этого в животе неприятно заныло. — Все в порядке?

Он кивнул.

— Просто длинный день. — Он поцеловал меня в висок, проходя внутрь. — Пойду в душ, переоденусь.

— Ладно...

Нэш исчез в коридоре, прежде чем я успела что-то сказать.

Я тревожно посмотрела на Лоусона.

Он улыбнулся, но улыбка не дошла до глаз.

— У тебя есть что-то газированное?

— Конечно. Кола подойдет?

— Идеально.

Я взяла из холодильника две банки и вернулась в гостиную, протянула ему одну.

— Спасибо, — сказал он, опускаясь на диван.

Я крутила язычок банки, прежде чем открыть ее.

— Сегодня познакомилась с лучшей подругой Чарли.

Лицо Лоусона чуть просветлело.

— Кэди — настоящий вихрь.

— Сказала, что пытается уговорить его пойти с ней на балет.

Лоусон усмехнулся.

— Если кто и сможет, то она. Он пропал для нее, просто еще не понял.

Что-то кольнуло внутри.

— Милота.

Лоусон кивнул, взглянув в сторону коридора.

— Мы сегодня поговорили с Адамом.

Живот сжался, и я попыталась вспомнить время того сообщения. Оно пришло после одиннадцати. Значит, уже после их визита. И даже несмотря на новый номер.

Я схватила телефон со стола и протянула его Лоусону.

— Вот что я увидела, когда приехала домой.

Мышца дернулась на его лице.

— Я боялся, что он не поймет намек. Можно снова войти в твой облачный аккаунт и зафиксировать это как доказательство?

— Конечно. Прости, Ло, знаю, что это добавляет тебе проблем...

— Даже не думай извиняться за этого придурка.

Краешки моих губ дрогнули.

— Придурок, значит?

— Есть получше слово?

— Мне нравится «мерзкий тип».

— Звучит убедительно, — серьезность вернулась в голос Лоусона. — Тебе нужно быть осторожной. Пока что не хочу, чтобы ты оставалась одна.

— Я стараюсь. И, кажется, ты в этом помогаешь. Мне кажется, я никогда не видела столько копов, заходящих в The Brew на перерыв.

Щеки Лоусона порозовели.

— Просто люди, которые о тебе заботятся, хотят помочь.

Моя первая реакция была — стыд и смущение от того, что все знают, что произошло. Но я остановилась. Эти офицеры делали это, потому что им не все равно. У меня есть те, кто на моей стороне. И пора было это помнить.

— Спасибо, Ло.

— Ты знаешь, я сделаю для тебя все, что могу.

— Знаю. И это значит больше, чем я могу сказать.

Лоусон снова взглянул в коридор, откуда доносился шум воды. Он сглотнул.

— Нэш винит себя. Я понял это только сегодня. Не знал, насколько тяжело это лежит на нем.

Я выпрямилась.

— О чем ты говоришь?

Лоусон обернулся ко мне.

— Он винит себя за то, что не видел, что творил твой отец. За то, что не заметил, что происходит с Адамом. За то, что не смог защитить тебя.

Моя рука сжала банку с колой так, что алюминий заскрипел.

— Что?

Лоусон кивнул.

— Я знал, что ему было тяжело после всего, что случилось тогда. Знал, что он всегда тебя оберегал. Но не понимал, что чувство вины у него настолько сильное. Он убьет меня за эти слова, но я уверен, что есть только один человек, который сможет помочь ему справиться с этим грузом.

Я.

Боль полоснула грудь, словно в ней выпустили разъяренного зверя.

— Я не знала. — Я помнила, как он был расстроен, когда я попала в больницу. Черт, он почти не отходил от меня целый год после этого. Но чтобы винить себя?

Лоусон сжал мою коленку.

— Мы все не знали. Он умеет прятать свои чувства и играть роль души компании.

— Но он гораздо больше, чем это.

— Ты всегда видела его настоящего.

Я думала, что знаю Нэша лучше всех.

— Должна была заметить.

Лицо Лоусона смягчилось.

— Он не хотел, чтобы ты заметила. — В его взгляде что-то мелькнуло. — Думаю, вы оба прячете друг от друга самое важное. Может, все, что нужно, — это чтобы кто-то из вас набрался смелости и сказал простую правду.

Сердце забилось так сильно, что отдавалось в ребрах. Была лишь одна правда, которую я скрывала от Нэша Хартли: я была влюблена в него столько, сколько себя помнила. И эта правда пугала сильнее всего.

Нэш

Натянув спортивные штаны и футболку, я с облегчением выдохнул. Как же хорошо избавиться от этой чертовой повязки. На секунду остановился, прислушался. Из гостиной больше не доносилось приглушенных голосов. Да, я струсил, позволив Лоусону рассказать Мэдди все самому, но у меня просто не хватило сил снова подвести ее.

Перед глазами встал взгляд Адама — полный решимости, искаженный ложью, которую он так умело подавал. Этот ублюдок не собирался исчезать. Я швырнул дорожную сумку на пол чуть сильнее, чем следовало.

Я мог только догадываться, как Адам извращал сознание Мэдди. Он умел это делать. Знал, какие кнопки нажать, чтобы вызвать нужную реакцию. А я сам шагнул в его ловушку.

Слава Богу, Лоусон оказался рядом и удержал меня от глупостей. В голове вертелись его слова, сказанные по дороге в город: «Скажи ей. Любовь всегда связана с риском, но, пряча ее, ты рискуешь не меньше».

Эти слова зацепили. Я чуть не потерял Мэдди только потому, что не сказал, что чувствую. И тогда она оказалась в лапах Адама, где я мог потерять ее навсегда.

Эта мысль пробила меня волной ужаса. У меня была полная жизнь — отличные друзья, сумасшедшая, но любящая семья, работа, которая приносила удовлетворение, и уютный дом. Но все это блекло без Мэдди рядом. Она делала лучше даже самые обычные вещи — завтрак, мытье посуды.

Я переминался с ноги на ногу, словно кожа стала тесной, и нужно было двигаться, чтобы избавиться от напряжения. Взял телефон с комода и вышел в коридор.

Зайдя в гостиную, я замер. Мэдди сидела на диване, поджав ноги и глядя в окно. Босые ступни, розовый лак на ногтях. Даже эти крошечные пальцы казались милыми.

Черт, мне конец, если я начал обращать внимание даже на пальцы ног женщины. Но дело было не только в этом. Все в Мэдди тянуло меня к ней. Все заставляло задержать взгляд еще на секунду. Ее темные волосы, спадавшие на плечи, вызывали желание провести по ним пальцами. Длинные ресницы, из-за которых я жаждал утонуть в ее глубоких голубых глазах. Губы, чуть приоткрытые, словно ждущие поцелуя.

Мои руки сжались в кулаки, словно боялись сами потянуться к ней. Я прикусил внутреннюю сторону щеки, чтобы держать себя в руках.

Острая боль вернула меня к реальности. Я подошел к дивану и опустился рядом. Инстинктивно поднял ее ноги и уложил себе на колени.

— Ты в порядке?

Взгляд Мэдди скользнул с окна на меня. Она изучала меня, будто видела впервые.

— А ты?

Я напрягся.

— Конечно. Почему спрашиваешь? — Я убил бы брата и закопал тело, если бы он что-то проболтался.

— Ты едва сказал пару слов, когда пришел. И сейчас... — Ее пальцы легонько коснулись кожи под моими глазами, и я почувствовал, как от этого прикосновения оживаю. — У тебя здесь тени.

Я сглотнул, тщательно подбирая слова. Я не лгал Мэдди. Никогда. Но кое-что умалчивал.

— Ненавижу твоего бывшего.

— Тут мы с тобой полностью согласны.

Мои пальцы сильнее сжали ее икры, мягко разминая.

— Я чуть не сорвался. Лоусону пришлось меня остановить.

Руки Мэдди легли поверх моих.

— Ты ведь знаешь, что моя безопасность — не твоя обязанность?

Я напрягся, горло сжалось.

— Ты человек, который для меня важнее всех. Значит, я всегда буду хотеть тебя защитить. — Даже если снова и снова терплю поражение.

Мэдди придвинулась ближе, ее ладонь поднялась к моей челюсти, заставив меня встретиться с ней взглядом.

— То, что случилось со мной, не твоя вина.

Грудь сдавило, стало трудно дышать.

— Ло говорил с тобой. — Я точно выбью из него это. Для человека, который так презирает отношения, он слишком любит лезть в чужие.

— Он хотел, чтобы я знала, что ты носишь в себе. И я злюсь на себя, что не заметила раньше. — Ее большой палец мягко поглаживал щетину на моей челюсти. — Мы были детьми, Нэш. Я была до смерти напугана и не хотела, чтобы кто-то узнал. Мне казалось, что будет только хуже.

Мои руки крепче обхватили ее ноги.

— Я был ближе всех к тебе. Я был достаточно взрослым, чтобы понимать, что что-то не так. Но я не хотел видеть правду. И ты едва не умерла.

Каждое слово резало горло, словно лезвием. Эти признания терзали меня больше десяти лет. Мое легкомыслие, стремление все превращать в шутку помешали помочь человеку, которого я любил больше всех.

— Нэш, — Мэдди произнесла мое имя с такой нежностью, что у меня сжалось сердце. — Я едва не умерла, потому что пьяный подонок избил меня и столкнул с лестницы. Это моя вина, что он разозлился?

— Черт, нет, — резко сказал я.

— А то, что я молчала, когда начались побои, — это моя вина?

Мышца на челюсти дернулась.

— Конечно, нет.

Мэдди положила руку мне на плечо, крепко сжала.

— Тогда и твоя вина не в том, что ты не хотел верить, что родитель может так поступить с ребенком просто потому, что его жизнь была несчастной.

— Мэдс... — Я придвинулся, уткнувшись лбом в ее лоб. — Я никогда не забуду, как ты лежала в той больничной палате. Это преследует меня до сих пор. Каждый раз, когда вспоминаю, внутри будто что-то рвется. Я не переношу мысли, что кто-то мог причинить тебе боль. А это случилось снова. И меня не было рядом.

— Тебя не было, потому что я не позволила. Я уехала и не оглянулась.

Сердце гулко ударилось о ребра. Я знал почему. Я сам отталкивал ее. Каждое свидание, каждая случайная девушка — все было попыткой заглушить зов Мэдди. Но это было невозможно.

— Мэдс...

Ее ладонь скользнула к моей шее.

— Что ты ко мне чувствуешь?

Все во мне замерло. Даже дыхание. Она никогда не спрашивала прямо — наверное, боялась услышать ответ.

— Мэдс, я... — Слов не было. Потому что я не лгал ей. Никогда.

— Правда. Думаю, если услышу ее, даже если это не то, что хочу, нам обоим станет легче.

Что-то глубоко во мне взвыло от одной мысли, что кто-то другой может быть рядом с Мэдди. Я едва не потерял ее дважды, не могу допустить этого снова, даже если ей достанется мужчина в тысячу раз лучше меня.

Мои руки поднялись, обрамляя ее лицо. Страх сотрясал каждую стену, которую я возводил, чтобы отдалить Мэдди. Чтобы отрицать все, что чувствовал. Но я больше не мог сопротивляться.

— Я всегда любил тебя. Может, даже до того, как встретил. Я любил тебя, когда мы были детьми, неловкими подростками, когда понял, что значит это чувство. Я любил тебя, когда мы выпускались из школы, в колледже и каждый день после. Даже когда ты уехала, твой образ жил во мне, и я прокручивал его снова и снова, чтобы не забыть звук твоего смеха. Я любил тебя в каждой твоей версии и буду любить всегда.

Мэдди смотрела на меня, ее губы приоткрылись, а глаза блестели. Она молчала, и в тот миг паники мне захотелось забрать каждое слово обратно. Но потом Мэдди поцеловала меня.

В ее движениях не было ни тени сомнения. Ни капли страха. Она просто взяла то, чего хотела, ее язык скользнул между моими губами и встретил мой.

Я застонал от первого вкуса ее поцелуя. Нет слов, чтобы описать это. Я лишь знал одно: я готов утонуть в этом и умереть счастливым.

Мэдди

Мне было мало. Слов Нэша. Его запаха. Его прикосновений. Его вкуса. Я не могла думать ни о чем другом, кроме как о том, что хочу еще.

Ноги словно жили своей жизнью, пока я не оказалась верхом на Нэше. Но губы не отпустила ни на секунду. Мое тело прижималось к его, к тому, как он напрягался подо мной, и тихий стон вырвался сам, скользнув прямо в его рот.

Он только будто сильнее разгорелся. Его руки крепче сжали мои бедра, подтянули ближе, заставляя двигаться еще сильнее. Это давление, это сладкое трение заставило мое сердце забиться быстрее.

Нэш оторвался от моих губ, его глаза будто искали подтверждения.

— Значит, я все-таки тебя не спугнул?

Улыбка сама растянула мои губы, и она была такой редкой, почти забытой. Я улыбалась после возвращения, но не так. Не широко, не искренне, как ребенок в рождественское утро, получивший все, о чем мечтал. Потому что Нэш Хартли любил меня.

— Я и не думала, что получу все это — все, чего хотела.

Свой дом. Безопасность. Друзей, которые заботятся. Семью, которую сама выбрала. И Нэша.

Его взгляд стал мягче.

— Я люблю тебя, Мэдс.

По коже побежали мурашки.

— Скажи еще раз.

— Я люблю тебя.

— Еще.

— Я люблю тебя.

Из моего горла вырвался самый девчачий, высокий писк.

Нэш рассмеялся.

— Не забыла ли ты что-то сказать?

Я посмотрела на мужчину, лицо которого знала почти лучше, чем свое. Я помнила каждую черточку. Тонкий шрам под бровью, оставшийся после того, как он ударился о кровать, пытаясь сделать сальто. Легкий изгиб носа, сломавшегося, когда он учился прыгать на велосипеде. И щетину цвета темного золота, которая только добавляла ему привлекательности.

— Я любила тебя каждый день, что тебя знала. Никто никогда не заставлял меня чувствовать себя такой защищенной, такой нужной, такой настоящей. Ты умеешь превращать самые простые вещи в веселье, а любое занятие — в приключение. Я не хочу делить дни ни с кем другим. Я люблю тебя, Нэш. Всегда буду любить.

Глухой звук сорвался с его губ, и вдруг он двинулся. Поднялся, и мои ноги сами обвились вокруг его талии. Его рот снова нашел мой, пока мы шли по коридору. Мы натыкались на стены, дверные косяки, но Нэш брал на себя все удары, стараясь защитить мои ребра. И ни на секунду не отпускал мои губы, словно боялся, что стоит разомкнуть их, и этот сон исчезнет.

Нэш донес нас до спальни. Осторожно опустил меня на кровать, его губы все еще были на моих. Наконец он отстранился, в глазах мелькнул дикий огонек. Его пальцы нашли пуговицы на моей рубашке, но он остановился, словно спрашивая молчаливое согласие.

Я кивнула, сердце стучало о ребра. Внутри боролись тысячи чувств — желание, тревога, волнение, страх. Но сильнее всего — надежда. На этот момент. На нас.

Пальцы Нэша уверенно расстегивали пуговицы, но без спешки. Я подняла руки к верхним, чтобы помочь.

— Не надо, — его голос был хриплым, низким.

— Почему?

— Потому что я мечтал снять с тебя одежду столько лет, сколько себя помню. И собираюсь насладиться каждой секундой.

Глаза расширились, и руки упали на матрас.

— Понятно.

Нэш наклонился, его губы коснулись моей шеи.

— Я представлял, какая твоя кожа на ощупь. Какая на вкус. Я столько раз фантазировал о тебе, что не сосчитать. И знаю, что реальность меня погубит навсегда. Но оно того стоит.

Дыхание сбилось, пальцы сжались в простынях.

— Нэш...

Он лишь мягко ответил, двигаясь к следующей пуговице:

— М-м?

Его взгляд был прикован к каждому сантиметру, что открывался под тканью, будто он видел нечто бесценное. Большой палец скользнул по моему пупку. Невинное движение, но оно стянуло все внутри до предела.

— Пожалуйста.

Нэш расстегнул еще одну.

— Не торопи меня.

Я извивалась, готовая выдать сотню ругательств. Но играть можно вдвоем. Я провела босой ступней по его ноге, выше и выше, до самого верха, к тому месту, которое стояло между нами по стойке «смирно».

— Мэдди... — прорычал он.

Я улыбнулась.

— Что? Если ты можешь трогать, значит, и я могу. — Я провела рукой по нему, сквозь ткань спортивных штанов.

Звук, который сорвался с его губ, уже трудно было назвать человеческим. Нэш схватил рубашку с обеих сторон и резко потянул. Пуговицы разлетелись по комнате.

Я ахнула.

— Ты это серьезно?

Нэш только ухмыльнулся, стягивая ткань с моих рук. Но вдруг замер, его взгляд упал на остатки желтых и синих пятен на моем боку.

Я сглотнула.

— Больше не болит.

Его пальцы легонько скользнули по этим следам, потом губы коснулись их едва ощутимо.

— Прости. Прости, что меня тогда не было. Что не смог...

Я схватила его футболку и резко дернула.

— Нет. Это не твоя вина. И ему здесь не место. Только не тогда, когда есть ты и я. Только не тогда, когда у меня наконец есть то, о чем я мечтала все эти годы.

Нэш накрыл мои губы долгим, медленным поцелуем.

— Только мы.

— Всегда только мы, — прошептала я.

Его пальцы нашли пуговицу на моих джинсах и стянули их вниз. Когда они упали на пол, его взгляд снова нашел мой.

— Ты невероятная. — Его пальцы скользнули по внутренней стороне бедер, выше, к самому центру. Он дразнил меня сквозь кружево.

— Всегда думал, что ты носишь? Простое хлопковое? Атлас? Шелк? Кружево?

Я перехватила дыхание.

— Зависит от настроения.

Уголок его рта дрогнул.

— Значит, каждый раз будет сюрприз.

Сердце сделало кульбит, только от мысли, что он снова и снова будет со мной.

Его пальцы зацепили резинку, медленно стягивая ткань вниз. Каждый скользящий по коже миллиметр натягивал ту самую невидимую нить до предела, пока я не готова была закричать.

— Нэш...

— Да.

— Пожалуйста.

Дьявольская улыбка появилась на его лице.

— Люблю, когда ты просишь.

Я поклялась тогда, что не только я буду умолять. Нэш еще дождется расплаты. Но сейчас? Сейчас мне нужен был только он.

Я расстегнула бюстгальтер и отбросила его на пол.

Зеленые глаза Нэша вспыхнули, и я ощутила прилив силы. Его большой палец обвел сосок.

— Идеальный оттенок розового. — Его губы накрыли грудь, глубокое всасывание заставило тело вспыхнуть. Но ждать больше не было сил.

Я зацепила носком пояс его спортивных штанов, пытаясь стянуть их. Движение было неловким, но мне было плевать. Я была в отчаянии и готова на все, лишь бы почувствовать его.

Он усмехнулся, оторвавшись от моей груди.

— Торопишься, Мэдс?

Он никогда не произносил мое имя так низко, так хрипло. Это только подлило масла в огонь, который он разжег своими словами, пальцами, языком.

Я потянулась к футболке Нэша и стянула ее через его голову. Передо мной предстала загорелая кожа, натянутая на океан мышц. Широкие плечи, четкие грудные, плавно переходящие в пресс, которого хватило бы на двоих.

Улыбка Нэша стала еще шире.

— Что, дар речи потеряла?

Мои пальцы скользнули вниз по его животу, ниже, к той самой V, и улыбка исчезла. Он выругался, когда мои пальцы обхватили его длину.

— Подожди. Мне нужно достать презерватив.

Я подняла взгляд на эти зеленые глаза.

— Я пью таблетки. И у меня все проверено. — С Адамом близости не было уже давно, и я всегда сомневалась, что он был верен.

Горло Нэша дернулось, он сглотнул.

— Я тоже недавно проверялся. Ты точно уверена?

Я кивнула.

— Я не хочу ничего между нами. Хочу чувствовать тебя всего.

Нэш вышел из штанов, отбросив их в сторону. Его рука скользнула между моими бедрами, дразня и лаская.

— Такая мокрая.

Мои бедра сами поднялись ему навстречу, ища большего. Улыбка вернулась на его губы.

— Никогда не думал, что ты такая жадная, Мэдс. И мне это нравится.

Он сделал меня такой. Жадной до всего, что он мог дать.

— Хочу попробовать тебя. Мечтал об этом годами. Иногда просыпался и клялся, что твой вкус все еще на моем языке.

Мое тело сжалось в ответ, требуя, умоляя о том, что мог дать Нэш.

Он опустился на колени, разведя мои бедра. Его язык скользнул по моему клитору, и я застонала, умоляя о большем.

— Лучше, чем я мог представить, — хриплый голос Нэша словно отдавался вибрацией во всем теле, подталкивая меня еще выше.

Его язык дразнил и мучил, каждый скользящий штрих приближал к краю, но останавливался, не давая сорваться.

Мои пальцы впились в одеяло.

— Нэш...

— М-м? — вопрос прозвучал гулким рыком прямо там, и я почти развалилась на куски.

— Хочу, чтобы ты был во мне.

Нэш поднял голову, в его глазах вспыхнуло изумрудное пламя.

— Убиваешь меня, Мэдс. — Он поднялся, склонился надо мной, так близко, что между нами почти не было воздуха, и все же — слишком далеко. Его кончик коснулся моего входа, и я обвила его талию ногами, принимая его. Он поймал мой взгляд. — Люблю тебя.

И под эти слова, которые я готова была слушать вечно, он вошел. Рот сам открылся, впуская жадный вдох от этого сладкого напряжения. Лоб Нэша прижался к моему.

— Боже, Мэдди. Ты — рай.

Я никогда не чувствовала ничего подобного. Нэш зажигал во мне огонь и одновременно делал так, что я чувствовала себя дома.

Мои бедра поднялись навстречу его движениям. Сначала короткие, пробные толчки, потом глубже, сильнее, жаднее.

Нэш застонал, входя еще дальше. Моя спина выгнулась, требуя большего. Его ритм ускорился, угол изменился, и он коснулся той точки, от которой по телу пробежали дрожащие волны.

— Нэш... — это было единственное, что я смогла выдохнуть. Его имя стало и просьбой, и молитвой.

Его рука скользнула между нами, большой палец начал кругами ласкать клитор.

— Я долго не выдержу. Ты слишком хороша. Ты — все.

Его слова натянули струну до предела, и когда его палец надавил, все вокруг разлетелось в цветной вихрь ощущений. Когда он с криком выгнулся навстречу мне еще раз, мне показалось, что все перед ним было черно-белым. Теперь, с Нэшем, существовали только цвета. И я знала: назад пути не будет.

Нэш

Я обнял Мэдди за талию и уткнулся носом в ее шею, пока она допивала остатки утреннего кофе. Не мог перестать к ней тянуться. Чувствовать ее. Вдыхать ее запах.

Будто прорвало плотину, и годы сдерживаемой нужды вырвались наружу. Каждый раз, когда в груди поднималась паника, что я допустил ужасную ошибку, я гнал ее прочь. Терялся в Мэдди.

— Ты уверена, что тебе надо идти на работу? — прикусил я ее кожу на пульсе. — Мы могли бы оба сказать, что заболели.

Она хрипло усмехнулась, голос еще немного сонный.

— Конечно, никто бы не догадался.

— Пусть не лезут в не свое дело.

Мэдди поставила кружку на столешницу и повернулась ко мне в объятия. Легкий поцелуй в уголок рта.

— Мне нравится моя работа. И мои коллеги тоже. Я не брошу их в беде ради того, чтобы провести день в постели с тобой. Придется подождать до вечера.

Краешки моих губ дрогнули.

— День в постели, значит?

— Ага.

— Звучит прекрасно. — Я наклонился, поймал ее губы, впитывая в себя. Мне было мало.

Мэдди отстранилась со стоном.

— Я знаю, что ты делаешь.

— Что? Не могу пожелать доброго утра?

Она толкнула меня в грудь, выскользнув из объятий.

— Твой язык надо регистрировать как оружие.

Я ухмыльнулся.

— Приятно знать, что произвожу эффект.

— Скромности ноль, — покачала головой она.

Сумка Мэдди пискнула, и она напряглась.

Я сразу насторожился.

— Что случилось?

— Я... хотела рассказать тебе еще вчера, но мы отвлеклись...

Да уж, с такой ночью отвлечься было легко. Но тревога, исходившая от Мэдди, заставила меня напрячься.

— Он писал?

Одно упоминание имени Адама вызвало во мне волну злости.

Она кивнула, достала телефон, разблокировала, пролистала экран.

— Сейчас это сообщение от Грей, но вчера было анонимное. Я сказала Лоусону, когда он заходил. — Пару касаний по экрану, и она протянула мне телефон.

Я пробежал глазами текст. Номер неизвестный. И злость мгновенно превратилась в ярость: Вернись со мной домой, или твой лучший друг потеряет свой значок.

Я сам менял Мэдди номер. Как этот ублюдок достал новый так быстро? Я вытащил свой телефон и нажал контакт Холта. Он ответил на третьем гудке.

— Раз уж восемь тридцать утра, значит, это не для братских болтовни?

Я слышал на заднем плане голос Рен, спрашивающей, все ли в порядке.

— Мне нужно, чтобы ты пробил пару неизвестных номеров, — сказал я.

Холт замолчал на секунду.

— У тебя ведь есть доступ к базе.

— Знаю, но ты можешь достать то, чего не могу я.

Брат понял намек. У Холта были свои пути, не совсем законные.

— Пришли номера. Парни займутся. Может, понадобится время. Тут нужна аккуратность, — сказал он.

— Понимаю. — Нужно время, чтобы не оставить следов. — Спасибо, Холт.

— Всегда пожалуйста. Как вы там, держитесь?

Я посмотрел на Мэдди, которая кусала губу. Даже в тревоге она была прекрасна. Утренний свет делал ее глаза почти светящимися.

— Держимся.

— Хорошо. Дай знать, если что.

— Дам. — Я завершил звонок и пролистал сообщения Мэдди, собрав все неизвестные номера, чтобы переслать Холту. Их оказалось не меньше четырех. Плохой знак. Сколько телефонов мог купить Адам только ради того, чтобы терроризировать бывшую невесту?

Я вернул Мэдди телефон.

— Нужно будет зафиксировать эти сообщения в участке.

— Я сказала Лоусону, что он может войти в мое облако и забрать все, что нужно.

Я подавил раздражение от того, что Лоусон был в курсе раньше меня. Но прошлой ночью у нас с Мэдди были другие приоритеты.

— Ладно. — Я подошел ближе, заключил ее в объятия. — Ты в порядке?

— Я волнуюсь за тебя. Это не угроза. Это обещание. Адам сделает все, чтобы тебе навредить.

— Пусть попробует, — проворчал я.

— Ты не знаешь, как он умеет располагать людей.

Может, и не знал всего, но кое-что видел. Он был мастером манипуляций. Но он не местный. А у меня за плечами годы и связи.

— Не позволяй ему залезть тебе в голову. Он написал это, потому что знает, какая у тебя огромная душа. И что угроза кому-то, кого ты любишь, — лучший способ достать тебя.

Мэдди была той, кто всегда ставил других выше себя. Это могло сыграть злую шутку.

Она вздохнула.

— Ты прав. Знаю. Но мысль о том, что ты можешь пострадать из-за того, что я притащила всю эту грязь обратно в твою жизнь... Это убивает меня.

Я поднял руку, провел пальцами по ее линии подбородка, заставив поднять взгляд.

— Мы всегда делили груз пополам. Мы рядом друг с другом, что бы ни случилось. Все, что тревожит тебя, — мое тоже. Поняла?

Глаза Мэдди заблестели.

— Поняла. Но то же самое касается и тебя.

— Да, мэм.

Ее пальцы мягко массировали мне поясницу.

— Как плечо?

Немного ныло после ночи, но терпимо.

— Вполне нормально, учитывая обстоятельства.

Мэдди приподняла бровь.

Я ухмыльнулся.

— Учитывая тренировку, что мы получили ночью.

Ее щеки окрасились в красивый розовый.

— Ах вот как.

Я не удержался, поцеловал ее.

— Вот именно.

Она остановила меня, когда я хотел углубить поцелуй.

— О нет, Казанова. Нам пора на работу.

Я застонал, но отстранился, изучая ее лицо.

— Есть что-то еще, о чем я должен знать, кроме сообщений?

Я заметил тень в глазах Мэдди. Не похоже было на ложь, но что-то скрывала. Она покачала головой.

— Больше ничего. Давай, нам пора.

Но я еще пару секунд стоял на месте. Что-то подсказывало: Мэдди держит при себе кусочек информации. А в такой ситуации секреты могли стоить слишком дорого.

Я постучал в закрытую дверь Лоусона.

Сквозь дерево донеслось приглушенное:

— Входи.

Я открыл и шагнул внутрь. Лоусон поднял глаза от кипы бумаг. Челюсть покрыта щетиной, под глазами — темные круги, будто не спал ночь.

— Ты в порядке? — спросил я, чувствуя, как внутри поднимается тревога.

— Да, нормально. Просто вчера засиделся. С Люком повздорили, а потом пришлось разгребать кучу бумаг.

Старший сын брата официально вступил в бурный подростковый возраст и доставлял Лоусону немало хлопот.

— С Люком все в порядке?

Лоусон откинулся на спинку кресла, вздохнув.

— Не знаю, что с ним происходит. Как будто того мальчишки, которого я воспитывал, больше нет. Его заменил сердитый подросток, который только рычит и хлопает дверями.

— Может, слишком много времени проводит с Роаном?

Обычно шутка хотя бы вызывала усмешку, но на этот раз Лоусон лишь чуть дрогнул уголком губ. Тревога в груди сжалась еще сильнее.

— Давай я вытащу его на квадроциклы, когда плечо заживет? Побыть с ним один на один, может, пойму, что не так.

Мы с Люком всегда ладили, но последние полгода он все чаще отказывался от любых моих предложений, предпочитая сидеть за играми.

Лоусон кивнул.

— Если сможешь уговорить его, будет здорово.

Я опустился в кресло напротив.

— Подкуплю, если придется.

Лоусон тихо хмыкнул.

— Всегда надежная стратегия. — Он какое-то время изучал меня. — Ты выглядишь… счастливым.

— Звучит так, будто тебя это удивляет. Разве счастье — это плохо?

— Нет, просто не ожидал такого после того, как мы расстались вчера... — Его голос оборвался, и на лице засияла широкая улыбка. — Вы с Мэдди все уладили.

Я тут же попытался спрятать свою. Последнее, что нужно брату, — знать, что его вмешательство пошло нам на пользу.

— Не знаю, о чем ты, но мне не нравится, когда ты суешь нос туда, где Мэдди.

Улыбка Лоусона стала еще шире.

— Вы вместе.

— Лоусон…

Он хлопнул ладонью по столу и присвистнул.

— Ну наконец-то. Ты понимаешь, что мама с ума сойдет, когда узнает? Она начнет планировать свадьбу, еще до того как вы придете к ней на ужин.

Холодный пот выступил на спине. Страх — испортить все, потерять Мэдди — вцепился когтями.

Улыбка Лоусона погасла.

— Эй, о чем ты сейчас подумал?

Я сглотнул, горло пересохло.

— Просто... я не хочу все испортить. А это то, что у меня получается лучше всего.

Лоб Лоусона нахмурился.

— Нэш, да ты любишь повеселиться, любишь безобидные шалости, но когда речь о важном, ты всегда справляешься.

Я не был в этом так уверен.

— Я не тот, к кому обращаются за помощью. Не надежный. Это ты.

— Я старший. Это естественно. Но никто не считает тебя ненадежным.

Я пожал плечами, не подтверждая и не отрицая.

Лоусон наклонился вперед, уперев локти в стол.

— Ты хороший брат и сын. Не знаю, откуда у тебя эта чушь в голове, но она неправда.

Комок встал в горле.

— Я не могу ее потерять.

Выражение Лоусона стало мягче.

— И не потеряешь. Это не значит, что все будет идеально, но вы с Мэдди разберетесь. Когда оступишься, извинишься и исправишь. Не забывай, она знает тебя почти всю жизнь. Вы оба делали ошибки, но всегда находили путь обратно друг к другу.

Часть тяжести в груди ушла. Брат был прав.

— Просто живи днем за днем, — сказал он.

— Справлюсь.

Телефон Лоусона зазвонил, и он ответил:

— Шеф Хартли. — Короткая пауза. — Здравствуйте, мэр.

Его пальцы сжали трубку, лицо стало каменным.

— Вы знаете, в чем дело. Просто зависть. Он — сплошные проблемы...

Он замолчал, слушая. Челюсть напряглась.

— Да, мэм. Понимаю. Конечно, мы полностью содействуем расследованию. До связи.

Лоусон положил телефон.

— Что это было? — спросил я.

Он встретил мой взгляд.

— Кто-то подал на тебя жалобу в мэрию.

Неприятный холод пробежал по спине.

— Адам?

Лоусон покачал головой.

— Дэн МакКоннелл. И мэр начинает официальное расследование твоих действий.

Мэдди

— Спасибо огромное, что подвезла меня, — сказала я Аспен, когда она остановилась у моего домика.

— Да не за что. Это по пути.

Кэди подпрыгивала в своем кресле.

— Тебе надо к нам приехать. У нас столько животных! Кошки, собака, козел, два ягненка, хомячок и... что еще у нас есть, мама?

Аспен усмехнулась.

— У нас там целый зверинец.

Мои глаза становились все больше с каждым новым зверем в списке.

— Да уж, похоже на то.

Аспен виновато улыбнулась.

— Я не могу пройти мимо тех, кому нужен дом.

В груди заныло от какой-то тихой тоски.

— Я тоже. Особенно собак люблю.

— А какая у вас собачка, мисс Мэдди? — спросила Кэди.

Комок подкатил к горлу.

— Сейчас никакой, — ответила я, встретив взгляд девочки. — С тех пор, как переехала в Атланту, собак не было. Думала, что заведу, когда обоснуюсь с Адамом, но он убедил меня, что это плохая идея из-за наших постоянных разъездов. Надо было понять, что это был первый тревожный знак.

Лицо Кэди погрустнело.

— Тебе нужна собака.

Серьезность в ее голосе заставила меня улыбнуться.

— Думаю, ты права, мисс Кэди. Может, ты мне поможешь выбрать?

Кэди подпрыгнула еще выше.

— Да! Да! Да! Я очень хорошо выбираю. Правда, мама?

Аспен посмотрела на дочь в зеркало и улыбнулась.

— Лучшая помощница. Она всегда чувствует, кто больше всего нуждается в доме.

— Обожаю это, — сказала я.

Аспен кинула взгляд на мой пустой домик.

— Может, нам зайти с тобой, пока Нэш не вернется?

Я тепло улыбнулась новой подруге.

— Он сказал, что будет через пять минут, и три из них уже прошли. Я справлюсь. Честно.

Она все еще сомневалась.

— Давай так: ты зайдешь, все проверишь и помашешь нам, чтобы я знала, что все в порядке?

— Проверка — это безопасность! — весело сказала Кэди с заднего сиденья.

Я посмотрела на Аспен с вопросом. Похоже, для них это была привычка, и мне стало любопытно, чего они опасались.

Аспен выдала неуверенную улыбку.

— Когда живешь одна, осторожность не помешает.

Особенно если рядом маленькая дочь.

Я быстро обняла Аспен.

— Спасибо, что заботишься обо мне.

Она вернула объятие.

— Всегда. Ты хорошая.

— А мы любим хороших людей, — добавила Кэди.

Я рассмеялась.

— Я тоже, Кэди.

Взяла сумку и вышла из универсала. Подошла к двери, достала ключи и открыла замок. Внутри все было на своих местах. Я прошлась по комнатам, проверила даже шкафы. Все спокойно.

Вернувшись на крыльцо, я помахала рукой.

— Все в порядке. Спасибо, Аспен.

— Звони, если что.

— И ты.

При всей своей дружелюбности, у Аспен, похоже, не было большого круга поддержки, а она заслуживала целую армию.

Она развернулась и уехала. Я уже собиралась вернуться внутрь, когда услышала шины на гравии. На дороге показался внедорожник Нэша.

Я улыбнулась, ощущая тихий гул в теле от одной мысли о нем. Было даже немного неловко, как сильно этот мужчина влиял на меня. Но ни капли сожаления.

Нэш припарковался рядом с моей машиной и вышел.

— Привет.

Улыбка на его лице была мне знакома. Значит, что-то задумал.

— Что ты натворил, Нэш?

Улыбка стала шире.

— Кто, я?

Из внедорожника донесся приглушенный лай, и я замерла.

Нэш переступил с ноги на ногу.

— Сегодня был вызов: собака пыталась пролезть в курятник МакКензи. Выглядела ужасно, явно полуголодная.

В груди сжалось от этого образа.

— Я отвез его к доктору Фицпатрику. У него сильный ушной клещ и глисты. Сильно недокормлен. Но в остальном здоров. Только очень пугливый. Мужчин не любит. Я его немного подкупил парой гамбургеров, но подумал, что ты могла бы его приютить на время.

Слезы защипали глаза.

— У тебя что, прослушка в моем телефоне?

Брови Нэша нахмурились.

— Что?

— Дочка Аспен, Кэди, только что строго сказала, что мне нужна собака. И мне вдруг так захотелось завести одну.

Нэш подошел ближе, убирая волосы с моего лица.

— Почему не сказала?

Я пожала плечами, прижавшись к нему.

— Время не то. У нас и так хватает проблем.

Он поцеловал меня в висок.

— Тем более нужен хороший отвлекающий маневр.

Я посмотрела на внедорожник. Стекла были тонированы, и внутри было видно только смутное движение.

— Хочешь познакомиться?

Меня охватила радость.

— Да!

Нэш отпустил меня и подошел к машине. Открыл дверь, наклонился.

— Все в порядке. Здесь никто тебя не обидит.

Я подошла и увидела собаку. Шерсть спутана, сложно понять породу, но что-то от волкодава в нем было. Огромный, но половину роста составляли длинные, худые лапы. Не спешил выходить.

— Можно попробовать? — спросила я.

Нэш выпрямился.

— Конечно. Я заехал в магазин, купил все, что нужно. Достану из багажника.

Я заняла его место у двери.

— Есть лакомства?

— Да, разные.

— Дай самые маленькие.

Через несколько секунд Нэш протянул пакет. Я порвала его и высыпала немного в ладонь. Положила одно у сиденья. Сначала пес отпрянул, тихо скуля, но потом втянул носом воздух. И наконец потянулся и проглотил угощение.

Я повторила шаги, каждый раз двигая лакомства ближе. Когда собака приблизилась, вместе с ней пришел запах.

Я сморщила нос.

— Пахнет тухлой рыбой.

Нэш фыркнул.

— Вот почему я ехал с открытым окном.

— Ему нужен душ.

— Я спросил у Джона в магазине, какой шампунь лучше всего берет запах.

— Хорошо, что в доме несколько ванных, — сказала я и протянула руку с лакомством. Пес замер, потом осторожно взял его из ладони. — Вот умница.

Я медленно протянула руку и почесала его под подбородком. Через несколько секунд он наклонил голову, прижимаясь к моей ладони.

— Вот так. Думаю, мы подружимся.

— Ты всегда умела с ними ладить.

— Они тоже умеют находить ко мне путь, — сказала я, и что-то болезненно кольнуло внутри. Это была возможность вернуть себе ту часть, которую я потеряла. Я взяла новый поводок с ошейником, который Нэш явно купил специально для него. — Пойдем, дружок. Давай занесем тебя в дом и приведем в порядок.

Пес огляделся, а потом спрыгнул с заднего сиденья на землю.

— Молодец, — я хвалила его, подзывая к себе и ведя к двери. Он принялся обнюхивать все подряд, исследуя каждый угол, пока я направляла его к гостевой ванной, где стояла самая большая ванна.

— У меня шампунь и полотенца, — тихо сказал Нэш за моей спиной. Он знал, что резкие движения или громкие звуки могут напугать пса, и был осторожен.

Когда мы завели его в ванную, я наклонилась и одним движением подняла собаку, усадив в ванну. Ребра болезненно откликнулись, но по-другому никак.

— Тебе нельзя его поднимать.

Я глубоко вдохнула, пережидая боль.

— Все нормально. Он сам бы не залез, а тебе ничего тяжелого пока нельзя.

Нэш посмотрел строго.

— Я мог помочь.

— Уже поздно, — ответила я, погладив пса и протянув ему еще лакомство. Когда включила воду, он жалобно завыл. — Все хорошо, дружок. Скоро все закончится.

Я отсоединила ручной душ и включила его. Нужно было сделать все быстро и просто. Я облила пса водой. Он залаял, показывая, что недоволен, но не пытался укусить или спрятаться. Мы с Нэшем работали в паре, намыливая его.

— Сейчас буду смывать, — сказала я и потянулась за душем, но пес решил помочь нам в этом деле по-своему. Он встряхнулся с такой силой, что я не ожидала. Мыло разлетелось по всей ванной: по стенам, по полу, по нам с Нэшем.

Я опустила взгляд на себя — промокла до нитки.

Нэш рассмеялся, качая головой.

— Даже не могу злиться на него. Он просто дал тебе шикарное вступление в конкурс мокрых футболок.

В ответ я направила струю воды прямо на Нэша.

Нэш

Мэдди протянула мне термокружку, на лице мелькнула тень тревоги.

— Ты уверен, что стоит снова тренироваться?

Я обнял ее за плечи, коснулся губами виска.

— Лоусон все контролирует. Мы проверяем каждое снаряжение.

Продвижений в расследовании, кто повредил оборудование поисково-спасательной группы, не было. Холт сменил замки в складе, поставил камеру, чтобы не допустить повторения, но мысль о том, что кто-то хотел навредить, не давала покоя.

Мэдди прикусила губу.

— Он говорил с Дэном?

Я постарался скрыть гримасу при упоминании имени.

Мэдди чуть отстранилась.

— Это что за вид?

— С Дэном надо быть осторожными. Он подал жалобу на меня в мэрию.

Ее челюсть отвисла.

— Ты издеваешься.

Я провел ладонью по ее спине, успокаивая.

— Вряд ли он пойдет до конца, но нам нужно быть осторожными.

— Не верю, что мэрия вообще восприняла это всерьез.

— У них нет выбора.

Мэдди сжала губы.

— Еще одна причина, почему Лоусону стоит его допросить. Он явно хочет тебе навредить.

Я покачал головой.

— Но он ленив. Не могу представить, что Дэн соберется с силами, чтобы взломать склад и так аккуратно повредить веревки, чтобы сразу не заметили. Надо было еще и изучить, как их резать. Я слышал, что его выгнали из хозяйственного магазина, потому что он даже на работу не приходил.

Большой палец Мэдди рассеянно скользил по моему животу. Это касание было таким естественным, словно она делала это всю жизнь.

— Да, сложно его представить за таким. — Она вдруг замерла. — А что насчет Адама?

Я чуть отстранился.

— Сомневаюсь, что он сделал бы что-то, что могло навредить другим, а не только мне.

Ее пальцы сжали мою футболку.

— Может, ты и прав, но ему все равно, кого ранить, если это даст ему то, чего он хочет.

В животе образовался неприятный ком.

— Лоусон и его проверит. Но он также разговаривает со всеми, кто не попал в команду, и с родственниками людей, которых мы не смогли спасти.

Лицо Мэдди побледнело.

— Это ужасно.

— Горе порой странно меняет людей.

— Наверное, ты прав. Только пообещай, что будешь осторожен.

Я наклонился и коснулся ее губ. Так хотелось углубить поцелуй.

Рядом раздалось рычание, и мы разом отпрянули.

— Ты прямо помеха любви, — бросил я взгляд на пса, который сегодня утром выглядел куда лучше.

Мэдди хлопнула меня по груди и присела.

— Он не помеха. Он лапочка. — Пес тут же подошел к ней и ткнулся носом в бок.

И тут я заметил, что у него в зубах что-то было.

— Эй! Это мои тренировочные шорты.

Я рванулся за ними, но пес увернулся, издав довольное рычание. Я кинулся за ним, но он снова ускользнул, едва не сбив меня с ног.

Мэдди рассмеялась.

— Если будешь гнаться за ним, он подумает, что это игра.

Я бросил на нее взгляд.

— Ладно, мудрый дрессировщик. Как ты заберешь мои чертовы шорты, пока он не продырявил их?

Мэдди ухмыльнулась и схватила со стойки плюшевого бобра. Дважды нажала на пищалку, и пес повернул голову. Он выронил мои шорты и пошел к Мэдди.

Она присела, отдала ему игрушку и захвалила.

— Вот ведь черт, — пробормотал я.

Мэдди почесала пса под подбородком.

— Ему нужно имя.

— Может, Воришка женщин?

Она покачала головой, но улыбка осталась.

— Думаю, он похож на Клайда.

— Подходит. Он ворует у меня и женщину, и шорты. Кажется, еще и ботинок не хватает.

Брови Мэдди удивленно приподнялись.

— Бонни и Клайд? Знаменитая парочка грабителей. Он может быть Клайдом в этой связке.

Мэдди рассмеялась, и этот смех согрел меня там, где раньше было пусто. Она повернулась к псу, поглаживая его.

— Клайд, значит. — Наклонилась ближе и шепнула заговорщически: — Охоться только на обувь Нэша, не мою.

— Несправедливо, — фыркнул я.

Мэдди поднялась.

— Мне пора, а то опоздаю. Ты уверен, что твоя мама сможет за ним присмотреть? Не хочу оставлять его одного.

— Она ждет не дождется встретить нового «внука». Это ее слова, не мои.

Мэдди улыбнулась.

— Ты быстро покоришь всех, Клайд.

Пес радостно тявкнул.

Я подошел к Мэдди, убрал волосы с ее лица.

— Позвонишь, если увидишь Адама?

Ее пальцы сжали мою футболку.

— Позвоню. Но надеюсь, он все-таки поймет намек и уедет. У него работы слишком много, чтобы задерживаться.

Я тоже надеялся, но выражение в глазах ее бывшего говорило о другом.

Холт ухмыльнулся, когда я пересекал парковку у станции рейнджеров на окраине города. И это была не обычная улыбка. Эта делала его похожим на Джокера.

— Что с твоим лицом?

Улыбка Холта только шире.

— Радуюсь. Что, нельзя?

Я прищурился.

— Ты выглядишь как бешеный клоун.

Он хлопнул меня по спине.

— Я что, не могу порадоваться, что мой брат наконец-то собрался с духом и сделал шаг к женщине, которую всегда любил?

Я глухо зарычал. Следовало догадаться, что Лоусон не сможет держать язык за зубами.

— Ло — сплетник, которому когда-нибудь врежут за длинный язык.

Холт расхохотался.

— И что бы ты делал без своих любопытных братьев и сестры?

— Жил бы спокойно и счастливо.

Холт засмеялся еще громче.

— Я рад за тебя, правда.

— За что вы радуетесь? — спросил Кейден, подходя.

Я метнул в сторону Холта взгляд, означавший смертный приговор, если он раскроет рот.

Конечно, он не послушал.

— Просто наслаждаюсь новостью, что Нэш наконец-то вытащил голову из песка. Двадцать лет прошло, но в итоге он получил девушку.

Глаза Кейдена округлились.

— Да ну?

Я переминался с ноги на ногу. Чувствовал, как внутри нарастает нервозность.

— С чего вдруг вы оба так заинтересовались моей личной жизнью?

— Может, потому что двадцать лет мы наблюдали, как ты делаешь вид, что не влюблен в Мэдди, — полезно вставил Лоусон, подойдя.

За ним появилась Грей, взгляд метался между нами.

— Вы с Мэдди, правда?

Я бросил на Лоусона тяжелый взгляд.

— У тебя язык без костей.

Он состроил невинное лицо.

— Это, по-твоему, был секрет?

Грей нахмурилась.

— Надеюсь, ты не собирался прятать Мэдди.

— Я никого не прячу. Но и в газету объявления давать не собираюсь.

Кейден хмыкнул.

— Да не переживай. Джиджи сама разнесет по всему городу.

Грей метнула ледяной взгляд в сторону Кейдена.

— А что он тут делает?

— Ну чего, знаю же, что скучала, Джиджи. Не притворяйся.

Уверен, Кейден специально использовал детское прозвище, чтобы вывести сестру из себя.

— Скучала по тебе так же, как по геморрою, — отрезала она.

Лоусон захохотал.

— Ты разве не слышала? Кейден вернулся и проходит переквалификацию для поисково-спасательной службы.

Лицо Грей побледнело, и меня что-то кольнуло. Это не было похоже на реакцию на назойливого старшего брата. Тут было что-то другое. Я сузил глаза, вглядываясь в сестру. Но страх исчез так же быстро, как появился.

Она выпрямилась и повернулась к Холту.

— Просто не ставь меня в команду с этим идиотом. Не хочу умереть из-за его супергеройских выходок.

Челюсть Кейдена напряглась, но он промолчал.

Холт перевел взгляд с одного на другого.

— Это станет проблемой?

Грей тут же начала перечислять все причины, по которым они не должны быть в одной команде, но я заметил фигуру, стоявшую чуть в стороне от нас. Роан.

Что-то кольнуло в груди. Не потому, что мы его не звали. Он просто всегда держался особняком. Но иногда мне казалось, что часть его хочет быть ближе.

Я кивнул ему.

— Эй.

Роан просто кивнул.

Я подождал, надеясь, что он скажет что-то еще.

Его руки сжались в кулаки, словно он боролся со словами.

— Ты и Мэдди. Это хорошо. Рад за тебя.

Это, наверное, самое длинное его предложение за последние месяцы. Я сдержал удивление.

— Спасибо. Как у тебя дела?

Он посмотрел так, словно я заговорил на незнакомом языке.

— Нормально. Занят.

Роан полностью отдавал себя работе в службе охраны природы. А в свободное время следил за животными вокруг своей хижины на краю цивилизации.

Я знал, что не стоило давить, но не удержался.

— Приходи к Мэдди на ужин.

Роан сглотнул.

— Может быть.

Это звучало как твердое «нет», но я только кивнул.

— Скажи, если появится свободный вечер.

Он кивнул, но его взгляд вдруг стал жестким.

— Это не он?

Я обернулся и внутри все застыло. Лед прошелся по венам, обжигая холодом. Мужчина на другой стороне улицы смотрел прямо на меня. В глазах — пустота. Я бы узнал его где угодно. Джимми Бирн. Отец Мэдди.

Мэдди

Я зажала лакомство в пальцах и медленно подняла руку. Клайд следил за движением, как чемпион, и тут же плюхнулся на землю. Я щелкнула кликером в левой руке и отдала ему награду.

— Молодец. Скоро ты у меня будешь делать трюки на ура.

На столешнице завибрировал телефон, и я скользнула пальцем по экрану.

Грей: Мне срочно нужен девичник, и я не стесняюсь умолять. Сжалься над своей единственной незамужней подругой и пошли со мной сегодня в Dockside? Там будет группа… И я куплю тебе первый коктейль…

Я не успела ответить, как появилось новое сообщение.

Рен: Единственная незамужняя подруга? Эй, Мэдди, ты нам ничего не забыла рассказать?

Я поморщилась. У меня не было времени посвятить Грей и Рен в последние события, и говорить об этом с сестрой Нэша казалось странным.

Грей: Ага. Мэдди у меня на «шницель-листе», так что она обязана прийти. Если, конечно, сможет оторваться от моего брата.

За этим последовала серия красочных эмодзи с гримасами.

Я: Шницель-лист?

Грей: Не пытайся меня вывести на мат, вот тогда я точно обижусь.

Я не удержалась и засмеялась.

Я: Смогу выпить с вами сегодня.

Грей: Не одну, а несколько.

Я уставилась на экран, но прежде чем набрать ответ, Рен озвучила мою мысль.

Рен: Все в порядке, Грей?

Ответа не было несколько секунд, а потом пришло сообщение.

Грей: Все нормально. Просто нужно выпустить пар с девчонками.

Звучало не совсем «нормально», но, может, разберемся вечером.

Рен: Мы будем. Только скажи время.

Звук ключа в замке заставил меня поднять глаза. Я так увлеклась перепиской, что не услышала, как подъехала машина. Нэш открыл дверь и вошел.

Клайд тихо гавкнул и побежал к нему. Видимо, его настороженность к Нэшу уже ушла. Нэш погладил пса и направился ко мне. Его рука скользнула под мои волосы, заставив приподнять голову. Его губы остановились в сантиметре от моих.

— Как день?

Я едва сдержалась, чтобы не встать на носки и не сократить расстояние.

— Отлично.

— Адам не появлялся?

Я покачала головой, все еще ожидая того прикосновения, которого так не хватало целый день.

— И других проблем не было? — уточнил Нэш.

Я чуть отстранилась, вглядываясь в его лицо. Для всех он выглядел спокойным, но я заметила едва заметные морщинки усталости у глаз.

— Что случилось?

Нэш тяжело выдохнул, его рука упала с моей шеи.

— Сядем.

Такие разговоры хорошими не бывают. Желудок скрутило, когда он подвел меня к дивану. Он потянул меня вниз, усадил рядом, не оставляя ни сантиметра свободного пространства.

— Давай сразу, — прошептала я. Лучше уж сорвать пластырь одним рывком.

Его пальцы снова нашли мою шею, массируя напряженные мышцы.

— Я видел твоего отца сегодня. Его выпустили. Ло позвонил в тюрьму — ему дали досрочное освобождение.

В животе словно упал свинцовый груз. Джимми вышел. Я не любила называть его отцом даже про себя. Он не заслужил этого. Горечь подступила к горлу.

— Понятно.

— Перед освобождением ему вручили постановление об охранном ордере. Он знает, что не может приближаться к тебе ближе, чем на сто метров.

— Это хорошо, — выдохнула я. И правда, хорошо. Но я не могла почувствовать этого «хорошо». Будто оцепенела, тело наполнила мелкая дрожь.

— Мэдс.

— М-м?

— Посмотри на меня, — тихо сказал Нэш.

Глаза не слушались.

Нэш сдвинулся так, чтобы заполнить все мое поле зрения.

— Он тебя не тронет. Я не позволю.

Группа восьмидесятников во всю мощь исполняла Don't Stop Believin', а толпа подпевала в ответ. Я протиснулась через людей к угловой кабинке. Поставив на стол три напитка, скользнула на сиденье.

— Чуть глаз не потеряла, пока их несла. Теперь вы мне должны.

— Ты ангел, богиня, — сказала Грей, чмокнув меня в щеку. Она что-то нажала на инсулиновой помпе на бедре и одним махом осушила коктейль.

Мы с Рен уставились на нее.

— Грей, — начала Рен. — А ну-ка рассказывай.

Она пожала плечами.

— Что? Я же говорила, хочу выпустить пар.

— Ты не говорила, что хочешь напиться в стельку. А это именно то, что произойдет, если будешь продолжать.

Грей была миниатюрной. Ее белоснежные волосы и почти эльфийские черты делали ее по-настоящему красивой, но с таким крошечным телосложением алкоголь на ней долго не продержится.

Она нахмурилась.

— Звучишь как один из моих братьев. Еле уговорила вас выбраться без Холта и Нэша, а теперь ты еще и их голосами говоришь.

В глазах Рен мелькнула обида.

Я повернулась к Грей. Я знала, что ее братья чрезмерно опекали ее. Это было естественно, учитывая, что она младшая, да и был момент, когда они чуть не потеряли ее. А Нэш сегодня еще и настоял отвезти меня сюда, поговорил с вышибалой, который оказался не при исполнении, показал ему фото моего отца и Адама и велел не впускать их. Но с Грей явно происходило что-то еще.

Я встретилась с ней взглядом.

— Ты расскажешь, что на самом деле происходит, или продолжишь срываться на друзьях, которые тебя любят?

В глазах Грей мелькнула вспышка, потом плечи опустились. Она взглянула на Рен.

— Прости, что была стервой.

Рен толкнула ее плечом.

— Прощаю. Только расскажи, что случилось.

Грей провела пальцем по краю бокала.

— Кейден вернулся.

— К семье? — спросила я. Странно, что Нэш не упомянул, но у нас было достаточно других забот в последние дни.

Она покачала головой.

— Похоже, переехал обратно надолго. Нэш сказал, что он помогает с курортом.

— Ты не в восторге от него, но ведь можно просто избегать его? — осторожно спросила Рен.

Челюсть Грей напряглась, зубы сжались.

— Он всегда говорит со мной свысока. Будто я не могу справиться сама. Он не брат, не друг. Больше нет. И теперь он будет снова в команде поисково-спасательной службы, рядом постоянно. Мне было проще, когда он жил в Нью-Йорке.

— Что случилось? — мягко спросила я. — Раньше вы вроде были близки.

Мы все тогда тусовались одной компанией: Грей, Рен, Кейден, Нэш и Холт. Мы были почти ровесники, так что это было естественно. Кейден всегда присматривал за Грей, но тогда ее это не раздражало.

Она поерзала, глядя на пустой бокал.

— Не знаю. В какой-то момент он будто перестал хотеть быть другом. Воздвиг стену. Начал вести себя так, будто лучше меня знает, что мне нужно.

Рен нахмурилась.

— Прости. Я не знала, что между вами так все остыло.

Грей сглотнула.

— Он просто заставляет меня чувствовать… не знаю, как будто оценивает каждый мой шаг. И каждый раз я проваливаю экзамен.

Я выпрямилась.

— Скажи ему, чтобы катился подальше.

Краешки ее губ дрогнули.

— Так просто, да?

— Никто не имеет права заставлять тебя чувствовать себя хуже из-за того, как ты живешь. — Я знала, каково это, и никто не должен так себя чувствовать. Особенно такая потрясающая, как Грей.

В ее глазах мелькнула глубокая печаль.

— А ведь раньше он заставлял меня верить, что я могу все.

Эта тихая боль сжала мне грудь.

Через секунду Грей будто встряхнулась.

— Знаете что? К черту. Он не достоин моей энергии.

Рен улыбнулась.

— Вот так правильно.

Грей расправила плечи.

— Пошли танцевать.

Я рассмеялась.

— Танцы лечат?

— Вреда точно не будет.

Мы выбрались из кабинки и направились на танцпол. Мы крутились, подпрыгивали, дурачились, делали такие движения, за которые в другое время мне было бы стыдно, но сейчас нет. Мы смеялись и не подпустили ни одного парня к нашему маленькому трио.

Пот залил спину, в боку закололо. Я наклонилась к Рен и Грей.

— Пойду возьму воды и подышу. Сейчас вернусь.

— Хочешь, пойду с тобой? — спросила Рен.

Я покачала головой.

— Вернусь через пять минут.

Я прошла к бару и взяла бутылку воды. И тут взгляд зацепился за знакомое лицо. Женщина осушала стопку. Волосы прилипли к лицу. Моя мать. И это явно была не первая рюмка. Когда до нее дошло, кто перед ней, глаза сузились.

— Что ты тут делаешь? Ты ведь даже не любишь веселиться.

Я тяжело вздохнула. Видимо, дома с отцом дела шли не очень, если она здесь.

— Не порти мне настроение, мама. Не сегодня.

Я развернулась, но она схватила меня за локоть.

— Ты опозорила своего отца. Как ты могла вручить ему охранный ордер? Ты за кого себя принимаешь?

Я выдернула руку.

— За человека, который сделает все, чтобы защитить себя.

Я быстрым шагом направилась к дверям на задний дворик. Большинство людей оставалось внутри, но на улице несколько пар целовались, кто-то курил. Я прошла мимо них, ближе к воде.

Озеро всегда успокаивало. Гладь воды, запах хвои — все это умиротворяло. Я глубоко вдохнула.

Я не позволю матери задеть меня. Она не заслужила этого права.

Сухой треск ветки заставил меня обернуться. Что-то резко ударило в висок. Вспышка боли. И я рухнула во тьму.

Нэш

Уголки губ Холта тронула улыбка, когда он выложил карты.

— Фул-хаус.

Я бросил свои на стол.

— Он жульничает.

Роан только хмыкнул в знак согласия.

Холт подтянул деньги к себе.

— Нет, просто в пустыне я провел слишком много лет, а делать там было особо нечего.

— Ну, сейчас ты отыгрываешься по полной, — сказал Лоусон, сделав глоток пива.

Я огляделся по задней комнате, которую мы выпросили у владельца Wildfire до закрытия. Сколько времени прошло с тех пор, как мы четверо сидели вместе, только братья? Даже не помнил. Но теперь, когда Холт вернулся, подобное стало возможным. Нам даже удалось вытащить Роана.

— Поведу девушку на свидание на эти деньги, — сказал Холт. — Спасибо, парни.

Я усмехнулся.

— Как будто у тебя денег мало.

— Эй, просто потому что они есть, не значит, что я не хочу отобрать у вас немного. — Холт бросил взгляд на меня. — Ты вообще сводил Мэдди на нормальное свидание?

Я открыл рот, чтобы сказать «да», и понял, что нет. Еда навынос, почти переезд к ней, помощь с мебелью, признания в любви — а нормального ужина так и не было.

Лоусон покачал головой.

— А я думал, воспитал тебя лучше.

Я метнул в его сторону взгляд.

— Посмотри, кто говорит. Ты живешь как монах. Помнишь вообще, что такое свидание?

Он ответил хмурым взглядом.

— То, что это не в приоритете, не значит, что я не умею ухаживать. В отличие от кое-кого.

Я взял пиво и сделал глоток.

— Тут было слегка неспокойно, если ты не заметил.

Роан собрал карты и начал тасовать.

— А она сегодня где-то гуляет. Только не с тобой.

Холт прыснул со смеху.

— Если Роан прикалывается, значит, дела плохи.

— Вы все просто ужасны.

В дверь постучали, и появился Кейден.

— Место для еще одного найдется?

Лоусон махнул рукой.

— Всегда. Обучаем Нэша премудростям женского пола.

Кейден приподнял бровь.

— Долгая ночь намечается…

Я поднял корку от пиццы и кинул в него.

— Ты же должен быть на моей стороне.

Он поймал корку и кинул обратно на стол, усаживаясь.

— Признай, ты немного путаешься, когда речь о Мэдди.

— Знаешь, единственный, кто имеет право меня поучать за этим столом, это Холт. У него хоть есть женщина.

Уголки губ Кейдена дрогнули.

— У меня женщин хватает.

— Да, только они исчезают быстрее, чем появляются, — буркнул Холт.

Кейден взял кусок пиццы.

— Я держусь дольше, чем две секунды.

Я фыркнул.

— Только они не задерживаются больше, чем на сутки.

— Неправда. Было парочку на выходные.

Я ухмыльнулся.

— И ты ведь дергался, да?

Кейден пожал плечами.

— Может, и да.

Он никогда не был подонком. Женщины, с которыми он встречался, хотели того же: легкости, без обязательств. Настоящую близость он избегал, и теперь это вызывало у меня скорее грусть.

А вот с Мэдди все было иначе. Даже когда я не решался перейти грань, мы были ближе всех. Она знала меня до глубины. Была первой, кому я хотел рассказать о хорошем или плохом. Всегда только она.

— Родители не в восторге? — вставил Лоусон.

Что-то мелькнуло в глазах Кейдена, но тут же исчезло.

— У них есть Гейб для этого. Он женится, родит им два с половиной ребенка.

Брат Кейдена обожал соревноваться и постоянно подчеркивать, что он «лучше». Даже успехи Кейдена в их гостиницах его раздражали.

Холт перевел взгляд на меня.

— А ты, Нэш, хочешь детей?

Все во мне замерло. Я ждал паники, но ее не было. Вместо этого перед глазами возникли образы мальчишки и девочки с нашими чертами — мои светлые волосы и синие глаза Мэдди, ее темные пряди и мои зеленые глаза. Я хотел этого. Семью. Дом, которого у нее никогда не было.

Кейден присвистнул.

— Наш парень уже думает о потомстве.

Лоусон усмехнулся.

— А на свидание еще не сходил.

Кейден покачал головой.

— Поднажми, а то Мэдди поймет, что заслуживает кого-то получше.

И это было правдой. Она заслуживала всего самого лучшего. Но у нас была прочная связь. Я проведу каждый день, стараясь быть достойным ее.

— Схожу, — сказал я. — Обещаю.

— Надо как-нибудь всем поужинать, — предложил Холт.

Кейден хмыкнул.

— Вот это сплетни будут. Представляю, как бабули загудят.

Роан бросил взгляд на карты.

— Людям надо заниматься своими делами.

Мы притихли. Его когда-то обожгли слухи, и он теперь держался в стороне, не подпуская никого.

Вдруг раздался рингтон, и Лоусон потянулся за телефоном.

— Шеф Хартли.

Через пару секунд его лицо изменилось. Легкость исчезла. Он напрягся.

— Где?

Тишина.

— Свидетели?

Еще пауза.

— Мы выезжаем. Спасибо за звонок, Эйбел.

Холт уже вставал.

— Что случилось?

Лоусон посмотрел на меня.

— Что-то произошло с Мэдди.

Мэдди

Я поморщилась, когда фельдшер прижал к моей голове пакет со льдом.

— Прости, но так будет меньше болеть потом, — сказал он доброжелательно.

— Все нормально. Спасибо, Грег, — мой голос был едва слышен. Мерцание полицейских мигалок и свет от машины скорой только усиливали головную боль.

— Я хочу увидеть подругу! — потребовала Грей, которую полицейский удерживал вместе с Рен.

Я вздрогнула, пожалев того, кто попадет под горячую руку Грей.

Клинт подошел ближе, бросив взгляд на Грега.

— Нужно везти ее в больницу?

— Наверное, да. Похоже на сотрясение.

— Никаких больниц, — я сразу напряглась. Терпеть их не могла с тех пор, как провела там столько времени после нападения отца.

— Но лучше перестраховаться, — начал Клинт.

Меня отвлекло движение. Несколько фигур пересекали лужайку, но взгляд сразу выхватил одного. Даже в темноте я увидела знакомый блеск зеленых глаз. Только сейчас они горели яростью.

Нэш прорвался сквозь толпу, практически оттолкнув Клинта и Грега.

— Мэдс.

Мое имя сломалось на его губах. Он поднял руки, словно хотел осмотреть меня, но боялся прикоснуться.

Я сама закрыла это расстояние, прижалась к его груди не пострадавшей стороной лица.

— Я в порядке.

— Что случилось? — прорычал он.

В его объятиях я почувствовала себя хоть чуть-чуть защищенной.

— Я сама толком не поняла.

Лоусон оказался рядом, за ним Холт, Кейден и Роан.

— Расскажи, что знаешь.

— Вы их пропустили? — возмущалась Грей. — Это бред! — Но офицер стоял непреклонно.

Я выпрямилась, но не выпустила Нэша, крепко держась за его футболку.

— Мы были внутри, танцевали. Я разогрелась и вышла подышать. На террасе курили, так что я прошла дальше, к воде.

Перед глазами до сих пор стояла спокойная поверхность озера, только сейчас она казалась темнее.

— Просто смотрела на воду, и вдруг услышала треск ветки. Повернулась, но не успела ничего увидеть, что-то ударило меня по голове.

Мышцы Нэша напряглись, став каменными. Его рука обвила меня крепче.

— Потом что? — спросил Лоусон.

— Все на секунду потемнело, но потом услышала чей-то крик.

Клинт кивнул в сторону пары, разговаривающей с офицером.

— Туристы из Сиэтла. Муж подумал, что увидел возню и окликнул. Кто бы это ни был, сразу сбежал.

— Они его видели? — Нэш еле сдерживал злость.

Клинт покачал головой.

— Слишком темно, и он был в худи.

— Рост, комплекция? — уточнил Лоусон.

— Ничего определенного. Далеко были. — Клинт поднял пакет с уликой, где лежала ветка. — Думаем, что этим и ударили.

Лоусон прищурился.

— Значит, не планировал. Выпал случай.

Нэш уставился на палку.

— Срочно на отпечатки.

— Я позвоню, — кивнул Лоусон.

— Может быть сложно, — сказал Клинт. — Ветка сырая, кора слазит. Следы, скорее всего, смазаны.

Нэш выругался и снова повернулся ко мне.

— Ничего не запомнила? Хотя бы силуэт, запах?

Я закрыла глаза, пытаясь вытащить хоть что-то, но пусто.

— Прости. Нет.

Луч маякнул в глаза, и я поморщилась.

— Уберите свет! — резко сказал Нэш.

Лоусон посмотрел на него непонимающе.

— Ей больно, — бросил он брату.

Тот кивнул офицеру, и свет погас один за другим.

Грег протянул мне пакет со льдом.

— Думаю, надо в больницу.

— Хорошая мысль, — сказал Нэш. — Я поеду с тобой.

— Нет, — я вцепилась в его футболку. — Пожалуйста, никаких больниц.

Я не могла вслух объяснить, но в глазах Нэш все прочитал.

Он боролся сам с собой.

— Нам надо убедиться, что с тобой все в порядке.

— Со мной все нормально, — поспешно сказала я.

Нэш достал телефон, но не отпустил меня, одной рукой набирая сообщение.

— Я не рискую тобой. Никогда.

Страх в его голосе сжал сердце. Я повернулась к нему.

— Я в порядке. Честно.

Телефон пикнул.

— Доктор сказала, что примет нас в клинике. Если скажет, что нужна больница, едем. Ладно?

Я кивнула и сразу пожалела — боль пронзила голову.

— Спасибо.

Губы Нэша коснулись моей макушки.

— Ты напугала меня до смерти, Мэдс.

— Прости.

— Нет, это меня прости. Я должен был быть рядом.

Тихий храп Клайда доносился с его лежанки, когда я устроилась на подушках. Вокруг него лежала кучка украденных трофеев — обувь и прочее. Я бы улыбнулась, но с тех пор, как мы уехали из кабинета доктора, в животе поселилось тяжелое чувство.

Лицо Нэша было спокойным, слишком спокойным, когда он поставил на тумбочку кружку чая. Он молчал весь вечер — пока вел меня к доктору, пока она осматривала, всю дорогу домой и когда помогал лечь в постель.

Единственное, что выдало его реакцию, — это момент, когда врач сказала, что у меня легкое сотрясение и что Нэшу придется будить меня каждые несколько часов ночью.

Я подняла на него взгляд.

— Ляжешь рядом?

Он будто хотел возразить, но все-таки кивнул. Снял ботинки, обошел кровать и забрался с другой стороны. Осторожно обнял меня.

— Как голова?

— Лекарство помогло. Не так уж и болит.

Нэш промолчал.

Я прижалась к нему, уткнувшись лицом в его грудь. Спокойный ритм сердца действовал лучше любых слов. Пальцем я проводила по рельефу его пресса.

— Ты в порядке?

Он не сразу ответил:

— Ты снова пострадала.

Я прикусила губу.

— Но со мной все нормально.

— Я знал, что девичник без меня — плохая идея. Надо было быть рядом. Я должен был…

Я положила ладонь на его живот, прерывая поток самообвинений.

— Ты не можешь быть со мной круглосуточно. У нас у обоих работа, свои дела.

— В обычных условиях я бы согласился. Но сейчас все не так. Адам в городе, твой отец на свободе. Мы обязаны быть осторожнее.

Я медленно выдохнула. Он прав, и я это знала.

— Я скучаю по нормальной жизни.

Нэш убрал прядь с моего лица.

— В каком смысле?

— Вечер с подругами. У меня не было этого в Атланте. С Рен и Грей было так здорово — мы смеялись, танцевали, забыли обо всем.

Его лицо смягчилось.

— И у тебя будет еще много таких вечеров. Обещаю. Мы придумаем, как сделать это безопасно.

Я подняла голову, встречаясь с ним взглядом.

— Ты, сидящий в углу и играющий в телохранителя?

Его губы дрогнули.

— Может быть.

Я фыркнула.

Он наклонился и коснулся моих губ.

— Слушай, может, игра в телохранителя даже зайдет…

Я улыбнулась, не отрываясь от него.

— Ты что-то в этом знаешь.

Я углубила поцелуй, пока наши языки не переплелись, но Нэш отстранился, тяжело дыша.

— Сегодня нельзя.

Я простонала и уронила голову ему на грудь.

— Ладно.

Он рассмеялся и провел пальцами по моим волосам.

— Хочешь на следующей неделе в The Wharf?

Я приподнялась.

— The Wharf? — Это самый шикарный ресторан Сидар-Риджа. Я бывала там всего пару раз, в основном с семьей Хартли на особых событиях. Еда отличная, но это не в стиле Нэша.

Он сглотнул.

— Разве не это делают пары? Ходят на ужины?

На губах появилась тень улыбки.

— Думаешь, этого я хочу?

Нэш вздохнул, пальцы продолжали гладить мои волосы, от чего я готова была замурлыкать.

— Парни подкалывали меня, что я не сводил тебя на нормальное свидание. Я не мастер в этих вещах, но ты заслуживаешь большего. Чтобы тебя баловали.

Я оперлась на локоть, заглядывая в его зеленые глаза.

— Ты прав. Я заслуживаю, чтобы меня баловали. Но знаешь, чем?

Он смотрел на меня, в его взгляде было столько эмоций.

— Чем?

— Тем, что ты всегда рядом. Что мне спокойно в твоих объятиях. Что ты знаешь меня настолько, что привел собаку домой, даже не зная, как сильно я по ней скучала. — Я положила ладонь ему на грудь. — Ты даешь мне ощущение безопасности, понимания, тепла… любви. Всю жизнь. И ни на какие ужины я это не променяю.

Он провел пальцами по моей челюсти.

— У тебя могут быть и ужины.

— Честно? Не хочу. Мне гораздо милее наша пицца со всеми начинками из Wildfire и диван. — Я бывала на званых вечерах, но не любила их. — Мне нравится то, что у нас есть. Всегда нравилось. Просто теперь добавилось еще кое-что…

Нэш рассмеялся.

— Как я ухитрился заполучить женщину мечты?

Я улыбнулась.

— Просто повезло.

Он поднялся и поцеловал меня.

— Чертовски повезло.

Телефон Нэша зазвенел, и он выругался, отстраняясь.

Я покосилась на гаджет.

— Теперь твой телефон — главный обломщик.

Он усмехнулся, но, посмотрев на экран, улыбка исчезла.

— Что там?

Пальцы Нэша сжались до побелевших костяшек.

— Лоусон поехал поговорить с Адамом. У него алиби на время нападения.

Желудок сжался.

— Может, это отец. Или просто случайность.

— А может, Адам сделал так, что кто-то его прикрыл.

Это было похоже на него.

В лице Нэша проступило беспокойство, в глазах сгущались тени.

Я провела пальцами по его щеке.

— Мы все выясним. А пока я обещаю быть осторожнее.

Он прижал ладони к моему лицу.

— Не могу позволить, чтобы с тобой что-то случилось, Мэдс. Это уничтожит меня.

Нэш

Мои шаги замедлились, но руку Мэдди я не отпустил. Мы остановились всего в паре метров от The Brew. Солнце ярко светило, и утренний свет превращал озеро в россыпь блесток. Никогда бы не подумал, что всего несколько часов назад эти воды скрывали такую тьму.

Я обнял Мэдди, словно одно это могло уберечь ее.

— Ты точно готова сегодня работать?

Она положила ладонь мне на грудь.

— Уверена. Немного болит голова, и все.

У Мэдди возле линии роста волос виднелся небольшой синяк, но это был единственный признак того, что на нее напали. Темные волосы скрывали большую часть шишки. Но это не значило, что ей уже можно было носиться по делам.

Мэдди наклонилась и легко коснулась моих губ.

— Напишу тебе, если почувствую себя плохо. Обещаю.

Я сузил глаза.

— Я узнаю, если ты соврешь.

Она тихо рассмеялась.

— Сейчас мне нужна обычная жизнь. Нормальность — это лучшее лекарство.

Я понимал. Мэдди слишком многого стоило вернуться к этому кусочку нормальной жизни, и он стал для нее убежищем среди всего безумия. Я осторожно поцеловал ее в висок, чуть в стороне от травмы.

— Звони, если что-то покажется странным. И никуда…

— Одна не пойду, — закончила она за меня. — Не переживай. Урок усвоен.

Эти слова тяжелым грузом легли на сердце. Ненавидел, что она вообще вынуждена об этом думать.

— Мне жаль, — прошептал я у ее кожи.

Мэдди прижала ладонь к моей груди.

— Тебе не за что извиняться. Виноват только тот, кто ударил меня.

Я улыбнулся.

— Люблю, когда ты становишься такой командиршей.

Она фыркнула.

— Отлично, потому что сейчас будет второй раунд. — Она выскользнула из моих рук. — А теперь марш на работу. Пиши штрафы, наводи страх на магазинных воришек.

Я заметил, что серьезные дела она не упомянула, но спорить не стал.

— Не забудь про самую важную обязанность.

— И что это?

Я ухмыльнулся.

— Есть пончики.

Мэдди покачала головой.

— Такой штамп.

Я усмехнулся.

— Иногда штампы живут не зря. Пончики ведь чертовски хороши.

— Ну так они сами себя не съедят, иди уже.

Я наклонил голову, ловя ее взгляд.

— Только после того, как ты зайдешь внутрь.

Она шумно выдохнула.

— Есть, офицер Сверхзаботливый.

Мэдди развернулась и вошла в кафе. Я не ушел, пока не увидел, как она заговорила с Аспен. Она была в безопасности. Весь день рядом с ней будут люди, и Аспен присмотрит за ней.

Я все равно подождал еще несколько секунд. Уходить казалось неправильным, но я заставил себя. Повернул обратно к участку. На Мэйн-стрит сегодня было не так уж многолюдно, но и пусто не назовешь — несколько человек прогуливались, туристы вперемешку с местными.

И тут я заметил знакомую фигуру, приближающуюся ко мне. Подавил рвущийся наружу стон.

На губах Дэна играла ухмылка.

— Здорово, Хартли. Слышал, ты вляпался в неприятности с мэром.

Не ведись. Только не ведись. Я повторял это про себя снова и снова. Лоусон меня прикончит, если я сорвусь на этом придурке.

— Понятия не имею, о чем ты.

Улыбка Дэна дрогнула, но он быстро вернул ее на место.

— Похоже, копам не докладывают, когда на них заводят дело.

Я пожал плечами, будто речь шла о пустяке, а не о том, что может угробить карьеру.

— Или просто поводов для беспокойства нет.

На его щеке дернулся мускул.

— Тебе вернется сполна.

— Надеюсь, это будут пончики, — отрезал я и не дал ему вставить ни слова. Обогнул его и вошел в участок.

Помахал нашей новой сотруднице за стойкой. Она кивнула.

— Шеф Хартли ждет тебя в кабинете.

Отлично. У Лоусона прямо встроенный радар на мои неприятности. Наверняка знал, что я был в двух секундах от того, чтобы врезать этому клоуну.

— Спасибо, Смит.

Я протиснулся сквозь ряды столов, перекидываясь приветствиями с другими офицерами и сотрудниками.

Дверь Лоусона была закрыта, я постучал дважды. Он позвал войти почти сразу. Зайдя, я поднял брови.

— Никто не сказал мне, что здесь собрание Братьев Хартли.

В кабинете едва хватало места. Роан сидел на диване, подальше от всех, Лоусон — за столом, а Холт устроился в кресле. Я занял второе кресло напротив.

Лоусон откинулся на спинку.

— Я их не звал. Они пришли сами.

Холт нахмурился на старшего брата.

— А Лоусон и не спешит делиться информацией по делу Мэдди.

— Вы не сотрудники полиции, — огрызнулся он.

Роан кашлянул.

— Прошу прощения?

Лоусон бросил на него раздраженный взгляд.

— Это что, браконьерское дело?

Роан пожал плечами.

— Никогда не знаешь, что может оказаться связано. Лишние глаза не помешают.

Холт подался вперед, опершись локтями на колени.

— Все было бы гораздо проще, если бы ты взял меня консультантом. Я уже работаю в службе экстренного реагирования округа. Проверка у вас на руках.

Лоусон простонал и зажал переносицу пальцами.

— Вы решили угробить меня раньше времени.

Он злился, и я понимал почему. Он жил по правилам. Так ему было спокойнее. А для меня вмешательство братьев туда, куда им не стоит лезть, было лишь проявлением заботы.

Я посмотрел на Холта и Роана.

— Спасибо. Обоим.

Роан просто кивнул, выглядя слегка скованным. Холт хлопнул меня по плечу.

— Я с тобой. И если наш любимый брат все же возьмет меня в команду, поделюсь тем, что узнал.

Лоусон прищурился.

— Ты меня подкупаешь?

Холт откинулся на спинку кресла.

— Называй как хочешь, но команда делится информацией.

Лоусон что-то проворчал себе под нос, но открыл ящик и стал рыться. Через секунду достал лист бумаги и протянул его Холту.

— Подпиши.

Холт пробежался глазами по документу.

— Ты уже подготовил этот контракт.

— Я знал, что ты будешь любопытным засранцем, как только вернешься. Поздравляю, тебе платят ровно один доллар за каждый консультируемый случай.

Я едва не расхохотался, даже уголки губ Роана дрогнули.

— Жестко, — пробормотал я.

Холт быстро поставил подпись.

— Да хоть что. Главное, чтобы держали в курсе.

Я повернулся к нему.

— Что удалось выяснить?

Улыбка исчезла с лица Холта.

— Все номера, с которых писали Мэдди, зарегистрированы на одноразовые телефоны, купленные в трех разных магазинах за пределами Атланты.

Холод сжал меня, словно удав.

— Ублюдок.

— Это еще не все. — Холт пролистал что-то в телефоне. — У Адама Уэстчестера на постоянной основе работает элитное частное детективное агентство.

На лице Лоусона дернулся мускул.

— И на кой черт главе благотворительного фонда частные сыщики?

В глазах Роана мелькнула тень.

— Чтобы скелеты оставались в шкафу.

Ничего хорошего это не предвещало. Мы и так знали, что Мэдди не первая его жертва, но все это намекало на что-то куда более темное.

— Ты хоть представляешь, зачем он их использует? — спросил я.

В уголке губ Холта мелькнула усмешка.

— Для кучи частных сыщиков у них совсем слабая киберзащита.

— Я этого не слышал, — пробормотал Лоусон.

Холт закатил глаза.

— Скажи, что это была анонимная наводка.

— Да, в суде это звучит очень убедительно, — парировал Лоусон.

— Оба замолчали, — оборвал я и кивнул Холту. — Что там?

— Молча рассказать не получится.

— Холт…

Роан взял с Лоусонова стола резинку и щелкнул ею по Холту.

— Речь о Мэдди. Хочешь потом объяснять Рен, почему пришел домой с фингалом? Потому что Нэш тебе врежет.

Холт поморщился.

— Ладно, виноват. — Он снова пролистал что-то в телефоне. — Адам Уэстчестер сейчас следит за десятью разными женщинами. Мэдди — среди них.

В комнате раздалась череда ругательств, и я почувствовал, как по венам прокатилась новая волна злости.

— И эта компания даже не подумала, что у клиента могут быть, мягко говоря, не самые чистые мотивы?

Холт постучал пальцами по подлокотнику кресла.

— В файлах есть пометки. Когда он встречается с женщинами, оправдание одно: мол, из-за его богатства они могут стать мишенью.

Я фыркнул.

— А после того, как отношения заканчиваются?

— Убедиться, что им в голову не придет попытаться вытянуть из него деньги.

— Красавец, — проворчал Лоусон.

— Все куда хуже, — тихо сказал Роан. — Это системно. Навязчиво. Сам факт, что он продолжает следить после разрыва, уже тревожный сигнал.

— Роан прав, — подтвердил Холт. — Фирма ежемесячно передает Адаму досье на каждую из женщин.

Меня осенило.

— Он получает кайф от того, что держит их под контролем. Даже те двое, кто подал на него в суд, ничего не добились. Может, кому-то он и заплатил, но это его не задело.

— Я хочу, чтобы этот ублюдок исчез из моего города, — сквозь зубы сказал Лоусон.

— Какое у него алиби за прошлую ночь? — спросил я.

— Был на рабочем звонке с кем-то из Австралии. Я говорил с коллегой, женщиной по имени Корина Зальцман. Она клялась, что они были на связи в момент нападения на Мэдди. Но он мог заплатить ей за алиби.

— Или у него новая женщина, на которую он подсел, — добавил Холт.

— Тоже вариант, — согласился Лоусон. — Но нам нужны другие подозреваемые. Мне нужно поговорить с Джимми Бирном…

— Я иду с тобой. — Мне нужно было видеть лицо отца Мэдди и понять, врет ли он.

— Не думаю, что это хорошая идея, — возразил Лоусон.

Холт выпрямился.

— Мы с Роаном тоже едем.

Лоусон снова сжал переносицу.

— Консультант и офицер по дикой природе не могут допрашивать свидетеля в расследовании полиции Сидар-Ридж.

Роан прищурился на брата.

— Мы можем подождать в машине, а у Нэша телефон случайно будет на громкой связи.

Я едва не улыбнулся.

— Я постоянно кого-то случайно набираю. Ужасная привычка.

Лоусон зыркнул на нас всех.

— Поедете за решеткой, и мне плевать.

Роан пожал плечами.

— Главное, что ты убрал блевотину после последнего пьяного, которого возил.

Холт сморщился.

— Мерзость. — Он взглянул на меня. — Но оно того стоит.

Мои братья были лучшими.

Лоусон остановился перед трейлером, который выглядел почти так же, как и в прошлый раз, когда я здесь был, только еще более обветшалым. Прошли годы. Мэдди съехала в тот же день, как ей исполнилось восемнадцать, сняв крошечную студию над одним из магазинов в городе. Кухни там толком не было, но это место все равно было в тысячу раз лучше этой дыры.

Лоусон бросил на меня взгляд.

— Уверен, что сможешь держать себя в руках?

— Мне нужно посмотреть ему в глаза. Понять, врет ли он.

— Это не совсем ответ, — заметил Лоусон.

И он был прав. Я и сам не был уверен, что смогу не всадить пулю в Джимми Бирна за то, что он сделал с Мэдди. И сел бы за это с удовольствием.

Холт подался вперед и сильно сжал мне плечо.

— Нэш справится. Он знает, что если сорвется на Джимми, это только навредит делу.

Я знал. И, наверное, только это могло меня сдержать. Быстрая смерть была бы слишком милосердной для отца Мэдди. Он заслуживал гнить за решеткой до конца своих дней.

Я уставился на дом.

— Я смогу.

Лоусон кивнул и открыл дверь внедорожника.

Я достал телефон и нажал на контакт Роана. Он ответил после первого звонка и показал свою версию улыбки, больше похожую на гримасу. Я взглянул на него.

— Выключи звук.

Он кивнул и нажал кнопку.

Я выбрался из машины и пошел за Лоусоном по дорожке к трейлеру. Горло сжалось, когда я увидел бетонные ступеньки. Те самые, с которых Джимми столкнул свою дочь, не задумываясь.

— Держи себя в руках, — предупредил Лоусон.

Я кивнул, слишком боясь открыть рот, чтобы он не понял, насколько тонка моя грань.

Мы поднялись по этим проклятым ступенькам, и Лоусон постучал в дверь. Алюминиевая сетка громко билась о деревянную створку.

В ответ — тишина.

Лоусон постучал еще раз.

— Не рвитесь вы так, сейчас иду! — отозвался хриплый женский голос.

Через пару секунд дверь распахнулась, и на пороге появилась Бетси Бирн. Она не могла быть менее похожей на Мэдди, даже если бы захотела. Темные волосы, почти добелены, размазанный макияж, усталое, изможденное лицо.

— Знаете, который час? — Она пару раз моргнула, а потом лицо перекосила злость. — Моя плаксивая дочка вызывает копов, потому что я с ней в баре поругалась?

Я напрягся. Мэдди ни слова не говорила о встрече с матерью вчера вечером.

Лоусон сохранил невозмутимость. Он всегда был мастером этого дела.

— Мы здесь не из-за этого. Вы были в Dockside прошлой ночью?

Бетси выпрямилась.

— Страна вроде еще свободная? У меня что, запрет на приближение? Хотя, похоже, сейчас их раздают за каждую обиду.

Злость вспыхнула снова. Слепая ярость к женщине, которая должна была заботиться о дочери, но встала на сторону своего урода-мужа.

— Покушение на убийство немного отличается от «обид», Бетси.

— Тьфу. Эта девчонка всегда была проблемной и любила драму. Вечно у всех жалость вызывала.

— Кто там, Бетс?

Этот голос. Я не слышал его с самого суда. Родители тогда не хотели, чтобы я присутствовал, но я не мог оставить Мэдди одну. И даже они понимали нашу особую связь. Но снимки, показания… Я никогда их не забуду. И Джимми все это время не дрогнул ни разу. Ни малейшего чувства.

— Копы, чтоб их, — огрызнулась Бетси.

Джимми появился в коридоре. На нем была мятая футболка и боксеры. Глаза сузились, когда он нас увидел.

— Чего надо?

— Мистер Бирн, нам нужно знать, где вы были с восьми до одиннадцати вечера вчера, — спокойно сказал Лоусон.

— Зачем? — Но взгляд его был не на брате, а на мне.

— Вопросы задаешь не ты, — отрезал я.

На губах Джимми расползлась мерзкая ухмылка.

— Надо же, стал копом. Всегда был сукиным сыном и лез не в свое дело. Даже пацаном.

Лоусон сменил стойку.

— Мистер Бирн, могу прямо сейчас набрать вашего куратора и сообщить, как вы ведете себя и не слишком сотрудничаете. А это дополнительные проверки и внезапные инспекции.

— Вы все сволочи! — взвизгнула Бетси.

— Заткнись, — рявкнул Джимми. — В комнату.

Бетси тут же осеклась, побледнела, но послушно ушла.

Все это вызывало тошноту. Особенно потому, что именно в таком аду жила Мэдди слишком долго.

Джимми повернулся к Лоусону холодными глазами.

— Я был дома. С парнями сидели, болтали. Это преступление?

— Алкоголь или наркотики были?

Джимми сжал кулаки.

— С алкоголем быть можно, пить нельзя. Условие я знаю.

Лоусон кивнул.

— Имена.

Джимми выдал двух своих старых дружков. Те ради него сделают все.

— Ты просил Дэйла или Митча что-то для тебя сделать? — спросил я.

В глазах Джимми мелькнула искра, и улыбка растянулась шире.

— Да я их много о чем прошу. Масло поменять. Ступеньку у крыльца подлатать. Друзья же. А друзья помогают друг другу.

Лоусон выпрямился.

— Что-нибудь знаешь о том, что машину Мэдди испортили?

Джимми тихо присвистнул.

— Обидно, конечно. Но такое случается, когда стучишь куда не надо.

Я сжал зубы так сильно, что едва не услышал треск.

— А нападение на Мэдди вчера вечером? — надавил Лоусон.

Улыбка Джимми только расширилась.

— Моя доченька всегда умела влипать в неприятности.

Взгляд Лоусона сузился.

— Мы проверим ваше алиби. И поднимем камеры всех магазинов поблизости. Если вы были рядом с Dockside вчера, мы это узнаем.

Джимми только расхохотался и повернул на меня свои мертвые глаза.

— Передай дочке, пусть поосторожнее. Карма умеет возвращаться.

Мэдди

Весь день в The Brew не протолкнуться. Туристический сезон официально начался, и так будет до самой осени. Но я была этому рада. Это означало, что у меня не оставалось времени на мысли и воспоминания — если только кто-то, как сейчас, не заставлял меня остановиться.

Дженис Пибоди смотрела на меня с сочувствием, но в глазах поблескивало возбуждение — как у наркомана, который вот-вот получит дозу. Только ее наркотиком были сплетни.

— Не могу поверить, что творится с нашим милым городком в последнее время!

Правда была в том, что тьма есть везде. В местах, где ее ждешь, и там, где совсем не ждешь.

— Я в порядке, все нормально.

Дженис вытаращила глаза.

— Нормально? Когда по городу ходит преступник? Скорее всего, это твой ужасный отец — не понимаю, как его вообще выпустили, — но…

— Мисс Пибоди, — перебила ее Аспен, появляясь рядом и протягивая пакет из пекарни. — Вот ваш обед. Даже печенье добавила в подарок.

— О… как быстро, — протянула Дженис, звуча расстроенной.

Я бы рассмеялась, если бы она не напомнила, что весь город, скорее всего, обсуждает меня.

Аспен одарила ее ослепительной улыбкой и махнула рукой.

— Увидимся на следующей неделе.

Дженис открыла рот, будто хотела возразить, но передумала.

— Будьте осторожны. Среди нас ходит монстр.

Плечи Аспен опустились, когда дверь за ней закрылась.

— Вот женщина…

Я поморщилась.

— Прости, опять втягиваю тебя в свои проблемы.

Она пристально посмотрела на меня.

— Тебе не за что извиняться. Ты даже не представляешь, сколько раз она пыталась вытянуть из меня подробности о папе Кэйди.

Мой рот приоткрылся.

— Серьезно?

— Жаль, что это правда. Та еще штучка.

Дверь открылась, и вошёл парень лет двадцати с огромным букетом в вазе.

— Доставка для Мэдисон Бирн.

Аспен тихо присвистнула.

— Кто-то везунчик.

По коже пробежал холодок. Но это были не белые лилии. В вазе стояла изящная композиция из бледно-розовых роз.

— Это я.

Он протянул букет.

— Наслаждайтесь.

— Спасибо. — Я вытащила открытку.

Мэдисон,

Вернись ко мне, там ты будешь в безопасности.

Я позабочусь о тебе.

Люблю,

Адам

Меня накатила тошнота. Но даже эта реакция вызвала сомнения. Ничего угрожающего. Ничего, за что его могли бы привлечь.

Я вытащила телефон и нажала на номер Нэша. Он ответил на втором гудке.

— Что случилось?

— Все в порядке. Просто обещала звонить, если что-то произойдет. Мне доставили цветы от Адама.

На линии повисла пауза.

— Я выезжаю.

— Не надо бросать работу.

— Я уже еду, — резко сказал он.

— Скоро увидимся.

Аспен смотрела на меня с тревогой.

— Бывший?

Я перевернула открытку, чтобы она прочла сама.

Ее лицо стало серьезным.

— Угроза, хоть прямо и не сказано.

Я снова взглянула на карточку. Она права.

— Он всегда умел подобрать слова. Знал, куда ударить.

Колокольчик над дверью звякнул, и в кафе вошел Нэш. Он прошел через зал, сверкая глазами на цветы, будто они были во всем виноваты.

— Дай посмотреть.

Я протянула ему открытку.

Он низко зарычал.

— Хитро. Угрожает, не сказав ничего, за что можно зацепиться.

— Аспен только что то же сказала.

Взгляд Нэша метнулся к подруге.

Она пожала плечами.

— С этим типом я знакома.

От этого у меня неприятно сжалось внутри. Хотелось спросить про отца Кэйди, но, в отличие от Джанис, я не собиралась лезть.

Аспен подняла руку, останавливая Нэша.

— Забирай Мэдди домой. Я закрою кафе.

— Нет, я могу остаться. А тебе нужно за Кэйди.

Аспен забрала у меня букет.

— У нее встреча с Чарли, так что я свободна. А ты и так перенапряглась с сотрясением. Домой и отдыхать. Цветы выброшу.

— Спасибо, — сказала я. Но согласилась не из-за Аспен, а из-за взгляда Нэша. В этих зеленых глазах было слишком много тени.

Нэш убрал открытку в пакет для улик.

— Нужно заехать в участок.

— Хорошо. — Я взяла сумку и пошла за ним.

Нэш не взял меня за руку, не обнял. Он шел по улице, словно собирался сжечь всё вокруг. Каждый его шаг скручивал меня все сильнее.

В участке он открыл дверь, и я вошла следом. Нэш передал пакет девушке за стойкой.

— Передай это Лоусону. Он в курсе.

— Конечно. — Она быстро ушла.

Нэш направился к выходу, и я снова пошла за ним. Мы обошли здание к парковке, он нажал на брелок, открывая внедорожник, и придержал дверь для меня.

Я села и пристегнулась. Дверь захлопнулась, и через секунду Нэш уже был за рулем. Мы выехали со стоянки.

Всю дорогу он молчал. С каждой секундой мне становилось все тревожнее. Тишина говорила громче любых слов: Нэш сдерживал себя.

Когда мы припарковались, я выскочила первой, не дожидаясь, пока он обойдет и откроет дверь. Не могла выдержать ни секунды его отстраненности.

Я достала ключи и направилась к дому. Дошла до двери раньше него, открыла замок и потянула дверь на себя. Нас встретил радостный лай Клайда.

Этот звук успокоил что-то внутри. А вид кучи украденных кроссовок Нэша едва не вызвал улыбку. Я почесала пса.

— Пойдем, выпущу тебя. — Я прошла к задней двери и распахнула ее, чтобы он мог побегать по двору.

Клайд помчался по траве к веревочной игрушке, которую любил подбрасывать сам. Я оставила дверь открытой и вернулась в гостиную.

Нэш стоял, облокотившись о кухонный остров, и смотрел в окно, на лице — пустота, от которой сердце сжималось.

Я подошла ближе, остановившись прямо перед ним.

— Не отталкивай меня.

Он несколько раз моргнул.

— Я не отталкиваю.

— Ты с тех пор, как мы выехали из участка, не сказал ни слова. Даже не смотришь на меня.

Челюсть Нэша напряглась.

— Я просто пытаюсь держать себя в руках.

Я нахмурилась.

— В руках?

— Мэдди… ты хоть понимаешь, как я злюсь сейчас? На тебя напали прошлой ночью. Сегодня я допрашивал твоего ублюдочного отца. А теперь твой бывший присылает цветы, которые явно угроза. Я на грани.

И мысль о том, что он хотел меня напугать, ударила, как мешок кирпичей. Если было что-то, чего Нэш не хотел бы никогда, так это вселять во мне страх. Он скорее отрубил бы себе руку.

Я подняла руки к его лицу.

— Не прячься от меня.

Его челюсть напряглась под моими пальцами.

— Ты не захочешь это видеть.

— Хочу. Хочу всего тебя. Всех твоих чувств.

— Я не могу.

Мои пальцы скользнули вдоль его скул, пока не заплелись в его волосах.

— Ты никогда не сможешь меня испугать.

— Ты не знаешь этого.

— Знаю. Пусти меня к себе.

— Мэдс… — в его голосе прозвучала мольба.

Я наклонилась и поцеловала его.

— Пусти меня к себе.

Руки Нэша опустились на мои бедра.

— Я не могу. У меня сейчас не то состояние.

Я поцеловала его снова.

На этот раз он ответил, его язык мягко коснулся моего, но эта мягкость была лишь маской, попыткой скрыться. Я прикусила его нижнюю губу и прижалась к нему, сильнее дернув за волосы.

Контроль Нэша треснул.

Его пальцы сжали мои бедра сквозь ткань платья, притягивая к себе. Я ощутила, как он твердеет, и это чувство заставило тело натянуться, жаждая его, даже его злости.

— Мэдс… — теперь мое имя прозвучало низко, как предупреждение.

Я выскользнула из его рук. В его взгляде мелькнуло что-то между облегчением и досадой.

Я нагнулась, ухватила подол сарафана и одним движением стянула его через голову. Хлопок ткани о пол и я стояла перед ним только в кружевном белье и ботинках до щиколотке.

Кадык Нэша дернулся, его взгляд медленно скользнул по моему телу.

— Если бы я знал, что у тебя под платьем это, ты бы утром из дома не вышла.

Уголки моих губ дрогнули, когда я шагнула к нему.

— Да ну?

— Черт возьми, да.

Стоило мне оказаться на расстоянии руки, как Нэш схватил меня и развернул лицом к кухонному острову. Холодная столешница резко контрастировала с жаром в крови.

Его ладонь медленно скользнула вниз по моей спине.

— Ты хочешь всего меня?

— Да, — выдохнула я.

Его пальцы опустились ниже, сжали мою ягодицу.

— Даже то чудовище, каким я могу быть?

Я выгнулась навстречу ему.

— Даже его.

Пальцы Нэша скользнули между моими ногами, отодвинули тонкую ткань и легко коснулись чувствительной кожи.

— Тебе это нравится?

Два пальца вошли внутрь, двигаясь.

— Тебе нравится.

С Нэшем я чувствовала себя в безопасности, могла исследовать любую грань, зная, что он никогда не причинит мне боли.

Его пальцы закрутились внутри, и с моих губ сорвался стон.

— Вот так. Говори, что чувствуешь, — сказал Нэш.

Я сильнее прижалась к его напряженному телу. Он прикусил мой ухо, а другая рука нашла мой клитор. Круг за кругом, все ближе к тому, где я хотела его. Где нуждалась в нем.

— Нэш…

— Скажи.

— Еще, — взмолилась я.

— Еще чего?

Его пальцы дразнили, не доходя.

— Еще тебя.

Нэш хмыкнул.

— Скажи словами, Мэдс.

— Хочу тебя внутри. Твои пальцы на мне. — Слова вырвались прежде, чем я успела их остановить. Я никогда так не говорила. Но с Нэшем могла.

Через секунду его пальцы исчезли, и он резко стянул белье к моим лодыжкам. Я попыталась повернуться, но Нэш поймал мои запястья.

— Руки на столешницу.

Голос его стал жестким приказом.

Я расставила пальцы по прохладной поверхности и замерла. Он отпустил меня. И тут же — тихий звук молнии, каждый зубчик будто резал тишину кухни.

Его ладонь провела по моей спине.

— Черт, какая же ты красивая.

Я резко втянула воздух.

— Последний шанс, Мэдди. Я могу уйти и принять ледяной душ.

— Я хочу тебя. Всего тебя.

Этого было достаточно. Он вошел в меня одним резким движением. Без раскачки, просто взял. И я отвечала ему тем же.

Я уперлась руками в столешницу, пока Нэш двигался все жестче, на грани боли, и эта тонкая грань только поднимала меня выше. Ноги дрожали, внутри все сжималось.

Рот приоткрылся в беззвучной мольбе — больше или меньше, я не знала. Слишком много ощущений.

Нэш обхватил грудь, вытащил ее из кружев и пальцами задел сосок, скручивая.

Мой стон больше не был тихим. Он прорезал воздух, пропитанный желанием.

Его ладонь снова опустилась ниже, нашла ту самую точку. Теперь он не кружил. Он надавил и я разлетелась на куски. Оргазм накрыл мгновенно, полностью.

Мое тело сжалось вокруг него, и Нэш с громким стоном отдался мне, пока я выжимала его до последней капли.

Когда дрожь утихла, он опустил голову мне на плечо, тяжело дыша. Я все еще дрожала, когда он вышел.

— Это не было слишком? Я не причинил тебе боль?

Я повернулась в его объятиях и посмотрела на мужчину, которого любила. На того, кто, будучи почти полностью одетым, только что подарил мне самый мощный оргазм в жизни.

— Если так ты справляешься с злостью и стрессом, придется придумать, как тебя почаще злить.

Он рассмеялся и крепче прижал меня к себе.

— Я люблю тебя.

— Больше, чем могла представить, — прошептала я.

Я застыла, заметив что-то в коридоре.

Нэш мгновенно выпрямился.

— Что?

— Думаю, Клайд нас видел, — прошипела я.

Нэш обернулся и увидел пса, стоящего у края гостиной с носком в зубах и озадаченным видом. Нэш пожал плечами.

— Он же собака.

Я хлопнула его по груди.

— Мы могли его травмировать.

Нэш усмехнулся.

— Пусть привыкает. Потому что я собираюсь повторять это снова.

Нэш

Мэдди уже в десятый раз за пятнадцать минут разглаживала невидимые складки на своем сарафане, пока мы ехали от домика. Я накрыл ее руку своей.

— Ты выглядишь прекрасно.

— Может, надо было надеть зеленое.

Я прикусил щеку, чтобы не рассмеяться.

— Этот подчеркивает цвет твоих глаз.

Лицо Мэдди смягчилось.

— Я говорила тебе, что люблю тебя?

— Может, пару раз. Но я никогда не устану это слышать. — Я сбавил скорость и опустил стекло, чтобы ввести код на воротах родителей.

— Кажется, меня сейчас вырвет, — пробормотала Мэдди.

— Ты была здесь столько раз, что и не сосчитать. Моя семья тебя обожает. Бояться нечего. — Я убрал ногу с тормоза, и мы проехали через открывшиеся ворота.

— Но раньше мы были просто друзья. А теперь все по-другому. Что если им не понравится, что мы вместе?

Я остановил внедорожник на подъездной дорожке и повернулся к ней.

— Ты правда думаешь, что они могут так подумать?

Мэдди сомкнула губы, прежде чем ответить:

— Я принесла в твою жизнь столько проблем. Твои родители могут решить, что я тебе не пара.

Боль пронзила грудь. Я поднял руки и взял ее лицо в ладони.

— Ты — лучшее, что со мной случалось. Они это знают.

Она кивнула, чуть дрогнув.

— И даже если бы кто-то думал иначе, это не имеет значения. Для меня ты — единственная.

Губы Мэдди дрогнули.

— Нэш…

— Знаю, это звучит рано, но на самом деле нет. Я знаю тебя почти всю жизнь. И больше никого не хочу рядом.

В ее глазах заблестели слезы.

— Нэш Хартли, я почти час красилась. Если ты все испортишь своими нежностями, я разозлюсь.

Я тихо рассмеялся и потянулся к ее губам. В этом поцелуе было тепло и ощущение дома.

— Люблю тебя.

— Больше, чем могла представить, — прошептала Мэдди у моих губ.

— Отлично. А теперь пошли, потому что я голоден.

Она рассмеялась.

— Ничего нового.

— Иногда полезно быть предсказуемым.

Я повел внедорожник вверх по крутой дороге к дому, где вырос. Припарковался рядом с рядом машин. Похоже, мы приехали последними.

На лице Мэдди мелькнула паника.

— Ты говорил, ужин в шесть.

— Так и есть. Просто остальные пришли раньше, чтобы выпить и перекусить.

Она нахмурилась и схватила блюдо с заднего сиденья.

— Мы опоздали.

Я вздохнул.

— Нет, не опоздали.

Но Мэдди меня уже не слышала — выскочила из машины. Я не удержался от смеха. Мне нравилось, что она так переживает о мнении семьи. Но они уже любили ее как свою.

Я догнал ее и взял за руку, пока мы поднимались по ступенькам. Открыл дверь без стука и едва не врезался в старшего сына Лоусона.

Люк только буркнул и прошел мимо, направляясь в подвал.

Младший, Дрю, закатил глаза, идя следом.

— У Люка сегодня настроение не айс.

— Замолчи, — бросил Люк, не оборачиваясь.

Дрю ухмыльнулся.

— Наверное, злится, что я только что уделал его в Halo.

Я поднял свободную руку для кулака.

— Вот это парень.

Дрю демонстративно отряхнул плечи.

— Могу и тебя обучить, если хочешь.

Я ухмыльнулся.

— После ужина. Ты и я. Только не жалуйся потом папе, когда я тебя разнесу.

Дрю покачал головой, ухмыляясь.

— Главное, не реви, когда я обыграю тебя перед твоей красивой девушкой. — Он подмигнул Мэдди. — Привет, Мэдди.

Она едва не расхохоталась.

— Сколько тебе лет, напомни?

Он выпрямился.

— Тринадцать.

— На вид все двадцать два, — пробормотала Мэдди.

— Не пытайся увезти мою девушку, — предупредил я племянника.

Улыбка Дрю стала шире. Он рванул по коридору.

— Не моя вина, что она захочет быть с победителем.

— Мэдди! — тоненький голос раздался сбоку, и я заметил мелькнувшую фигурку.

Мэдди засияла, когда Чарли остановился перед ней.

— Привет, Чарли.

— Кэйди сказала, у тебя собака. Правда?

— Правда. Хочешь прийти познакомиться?

Он быстро закивал.

— Как зовут?

— Клайд.

Чарли захихикал.

— Забавное имя.

— Ну, он и сам смешной пес.

Чарли вытянулся на цыпочки.

— А что ты принесла?

Мэдди отпустила мою руку и присела.

— Брауни.

Глаза Чарли округлились.

— С глазурью и посыпкой?

— Я не шучу, когда дело доходит до брауни.

— Можно один до ужина? — с надеждой спросил он.

Я засмеялся.

— Думаю, бабушка будет не в восторге.

Чарли сложил руки и стал покачиваться.

— Она и не узнает…

— Я все слышала, Чарли, — сказала мама, подходя к нам.

— Черт! — буркнул он.

Мама улыбнулась.

— Тут надо иметь глаза на затылке.

Мэдди поднялась, и мама обняла ее.

— Я так счастлива, что ты вернулась. Все кажется на своих местах.

Мэдди расслабилась в ее объятиях.

— Спасибо.

Когда мама отпустила ее, я обнял Мэдди за талию и коснулся ее губ.

— И правда, все на своих местах.

Глаза мамы округлились, мечась между нами.

— Вы…?

— Фу, целуются, — сказал Чарли, морщась.

Я рассмеялся и посмотрел на маму.

— Думал, слухи уже дошли до тебя.

— Дошли, но я думала, что это просто сплетни. Вы же знаете, все всегда считали, что вы встречаетесь, даже когда не встречались. — Мама забрала блюдо у Мэдди и всучила его мне, а сама снова обняла ее. — Я не могу быть счастливее. Единственная девушка, которая может усмирить моего сына.

— Эй, — возмутился я. — Я и сам себя держу в руках.

Мама метнула на меня усталый взгляд.

— Ты каждую неделю доводишь меня до сердечных приступов.

Мэдди усмехнулась, освобождаясь из ее объятий.

— Не думаю, что кто-то может его усмирить. — Она подняла взгляд на меня. — Но диким он мне нравится даже больше.

Я наклонился и мягко поцеловал ее.

— Целуются! — завопил Чарли, а мама произнесла:

— Кажется, я сейчас расплачусь.

— Пааап! — крикнул Чарли, когда появился Лоусон. — Арестуй дядю Нэша! Он все время целует Мэдди!

Лоусон приподнял бровь.

— Серьезное обвинение.

Я передал Чарли тарелку с брауни.

— Отнеси на кухню, хорошо?

— Ладно. — Он умчался.

Мама хлопнула меня по руке и пошла за ним.

— Он все съест по дороге.

Лоусон усмехнулся, глядя на нас.

— Первый официальный семейный ужин. Как ощущения?

— Немного волновалась, — призналась Мэдди.

Лоусон сжал ее плечо.

— Ты справишься. А вот Нэшу стоит быть наготове. Мама с папой не простят, если ты ее расстроишь.

Глаза Мэдди заискрились.

— Приятно иметь такой козырь.

Я прищурился.

— Знаете, вообще-то нехорошо объединяться против кого-то.

Лоусон усмехнулся, но это не отразилось на его глазах.

— Все в порядке? — спросил я.

Он бросил взгляд через плечо на толпу на кухне.

— Нам нужно поговорить. Можешь на пару минут в папин кабинет?

Мэдди напряглась.

— Это как-то связано со мной?

Взгляд Лоусона вернулся к нам, но он промолчал.

— Если речь обо мне, я имею право знать, что происходит, — настаивала Мэдди.

Лоусон тяжело вздохнул.

— Ладно.

Мы отошли подальше от гостиной и вошли в кабинет отца.

— Что случилось? — спросил я.

Лоусон перевел взгляд с одного на другого.

— Чуть раньше звонил мэр. Теперь против тебя две жалобы.

Моя челюсть сжалась, а Мэдди крепче сжала мою руку.

— Кто второй? Джимми?

Пальцы Мэдди дернулись в моей ладони.

Лоусон покачал головой.

— Адам Уэстчестер. Говорит, что ты его преследуешь, и требует, чтобы тебя уволили из отдела.

Мэдди

— Это не твоя вина.

Голос Нэша заполнил темноту салона его внедорожника, пока мы ехали домой. Я старалась держаться за ужином у его семьи. Улыбалась, смеялась, когда братья и родители подшучивали над ним за то, что он наконец-то решился на отношения. Отвечала на вопросы, поддерживала разговор.

И правда в том, что они приняли меня невероятно тепло, словно я всегда была частью их семьи. Это должен был быть момент, которым стоило наслаждаться. Но вместо этого всё время меня грызла тревога.

— Это из-за меня он здесь. Из-за меня он создает тебе проблемы. Я должна была лучше это предвидеть. Тогда мы бы не оказались в этой ситуации.

Я бы себе не простила, если бы Нэш из-за меня потерял работу.

Он протянул руку, переплел свои пальцы с моими.

— Что бы ни случилось, мы справимся вместе, помнишь?

Меня скрутило изнутри. Нэш не знал, насколько глубока ненависть Адама к нему. Не знал, насколько тот зациклился на нём.

Нэш также не представлял, насколько коварным мог быть Адам. Насколько умело он умел привлекать людей на свою сторону, использовать власть в своих интересах.

Я видела это раньше: как он подрывал репутацию конкурентов, выворачивал все так, чтобы люди шли на его благотворительные вечера, а не на чужие; как находил компромат на руководителей других фондов и сливал его в прессу.

Я не могла позволить, чтобы он сделал то же самое с Нэшем.

Нэш сжал мою руку крепче.

— Мы в этом вместе, что бы ни случилось.

— Вместе, — повторила я. Но знала: я сделаю все, чтобы защитить Нэша.

Солнце светило нам в спины, когда мы с Нэшем стояли у The Brew. Утро было идеальным, но в животе у меня все равно клубились узлы. Даже больше, чем раньше.

— Во сколько у тебя встреча?

— Только в два.

Я сжала его руки крепче, подтянув его к себе.

— Ты напишешь мне сразу после?

Нэш коснулся моих губ.

— Как только узнаю что-то.

Я надеялась, что надзорный совет города сумеет увидеть ложь насквозь. Они должны знать, кто такой Нэш.

— Может, мне пойти с тобой? Я могу рассказать, что произошло с Адамом…

Нэш покачал головой.

— Не хочу, чтобы ты это делала, если не будет необходимости. Ты дала Лоусону показания.

Но это было не то же самое, что услышать от самой пострадавшей. А Адам умел убеждать.

— Ты ведь знаешь, что ради тебя я готова на все?

Взгляд Нэша потеплел, он прижал лоб к моему.

— Знаю. И я бы сделал то же самое для тебя.

— Мы ведь счастливые, если подумать. Даже с этим всем, что вокруг. Большинство людей никогда не встречают свою родную душу. А мы знали друг друга почти всю жизнь.

Нэш обнял меня, положив подбородок мне на макушку.

— Люблю думать об этом именно так.

— Я тоже.

Мне не хотелось отпускать его, но надо было. Я и так уже опаздывала на смену. Пришлось отступить.

— Позвони, если будут новости.

Нэш кивнул.

— И ты тоже. Любые сообщения или если что-то заметишь — сразу скажи.

— Обязательно. — Я натянула улыбку и повернулась к кафе. Всё будет хорошо. Должно быть. Я не позволю никому разрушить наше счастье.

Колокольчик над дверью звякнул, когда я вошла. Несколько клиентов сидели за столиками. Я поздоровалась с теми, кого знала, и убрала сумку в шкаф, прежде чем накинуть фартук.

— Доброе утро, Мэдди, — Аспен встретила меня широкой улыбкой. — Как Клайд обживается?

— Отлично. Он уже даже Нэша полюбил.

Она тихо рассмеялась.

— Держу пари, все дело в угощениях, которые он ему таскает.

Я усмехнулась.

— Возможно. — Окинула кафе взглядом. — Где нужна?

Аспен задумчиво протянула:

— Почему бы тебе не встать на кассу?

— Поняла. — Я прошла за стойку. Очень быстро вернулась привычная ритмика: заказы, расчёты, лёгкие разговоры. Перебрасывалась фразами с постоянными клиентами, туристам давала советы, куда сходить.

Закрыв кассу, я подняла взгляд, готовая поприветствовать следующего покупателя.

— Добро пожаловать в The Brew. Что вам…

Слова застряли в горле. Передо мной стоял Дейл Никсон, старый приятель отца. Его привычная мрачная гримаса только сильнее уродовала лицо. Последний раз я видела, как он смеётся, когда отец бил маму или меня. Выглядел он так же, только постаревший и ожесточённый.

Я сглотнула, прогоняя сухость в горле. Я не дам ему повода для удовлетворения.

— Что вам?

— Ты можешь свалить обратно в свою нору, сопливая дрянь.

Пара за его спиной переглянулась и отступила.

Отлично. Только не хватало скандала на рабочем месте.

— С радостью выслушаю весь ваш яд после четырех, когда смена закончится. Можете тогда покричать на меня сколько угодно. А сейчас что вам приготовить?

— Яд, да? Думаешь, если умные слова знаешь, то лучше нас? Забыла, откуда сама? Ты хуже грязи. Ты предала свою семью.

Что-то внутри меня щелкнуло. Сколько можно позволять людям бить меня снова и снова, надеясь, что я всё стерплю и не дам отпор?

— Бросить свою двенадцатилетнюю дочь с бетонных ступенек — вот что значит предать семью. У меня тогда треснул череп. Я чуть не умерла. Думаешь, я буду стоять и слушать твои глупости? Ошибаешься. Он — мусор. А ты, раз его защищаешь, ничем не лучше.

Я и не заметила, что весь зал затих, пока кто-то не зааплодировал. Потом ещё один. И еще.

С каждым новым хлопком лицо Дейла краснело все сильнее, пока не стало цвета перца.

— Ты заслужила это. Всегда была проблемой. Свое еще получишь.

Он резко развернулся и вышел из The Brew. Я подняла руку в легком прощальном жесте, и посетители засмеялись.

Аспен оказалась рядом.

— Ты в порядке?

Я выпрямилась и взглянула на нее.

— Знаешь что? В полном. Чувствую себя отлично.

Уголки ее губ изогнулись.

— Поздравляю, нашла в себе стальной стержень.

Я улыбнулась.

— Похоже, да. И это чертовски приятно.

Нэш

Лоусон припарковался на стоянке за зданием мэрии. Он заглушил двигатель, но так и не потянулся к дверце. Я тоже. Он бросил взгляд в мою сторону.

— Жаль, что тебе приходится через это проходить.

— Мне тоже, — ответил я и посмотрел на здание.

— В этом нет твоей вины.

Я поерзал на сиденье. Не был так уверен.

— Я поддел Дэна.

Лоусон положил руки на руль.

— Он придурок. Вернуть ему часть дерьма, которое из него льется, — вполне объяснимо. И это не значит, что он прав, подавая жалобу. Правда в том, что он сам несчастен и хочет, чтобы все вокруг тоже были. Я слышал, Джейн ушла от него на прошлой неделе.

— Молодец, — пробормотал я.

Я знал ее не близко, хоть мы и выросли в одном городе. Она всегда казалась доброй, хоть и застенчивой — краснела от одного взгляда. Абсолютно не подходила Дэну.

Я уставился в окно, чувствуя, как в животе всё крутит.

— Наверное, надо было дать тебе одному поговорить с Адамом. Я знал, что он меня заденет. Одного взгляда хватило бы.

Лоусон издал глухой звук.

— Может, и так. Но если бы кто-то обидел женщину, которую я люблю, я тоже не смог бы не поговорить.

Я взглянул на брата. Не был уверен, что Лоусон когда-либо по-настоящему любил. Он думал, что да, и до сих пор не простил себе, что выбрал не ту. Но мне казалось, что это была не любовь, а юношеская влюбленность, не больше.

Телефонный звонок прервал мои мысли. На экране высветилось имя Холта. Я нажал пару иконок.

— Привет. Ты на громкой, со мной и Лоусоном.

— У вас приватная обстановка?

Я посмотрел на брата. Такой вопрос хорошего не обещал.

— Да, сидим в его внедорожнике у мэрии.

— Отлично, — сказал Холт. — Этот Уэстчестер еще тот ублюдок.

Лоусон повернулся на сиденье.

— Мы это и так знали.

— Он натравил на Нэша свою сыскную контору.

Раздражение кольнуло.

— Не то чтобы это стало сюрпризом.

— Они выяснили про жалобу Дэна в городском совете. Это в отчете, — сообщил Холт.

Лоусон выругался.

— Он знал, что вторая жалоба даст больший эффект.

Я стиснул челюсть.

— И он также знает, что до Мэдди это дойдет. И она решит, что это из-за нее.

— Возможно, придется обнародовать то, что у нас есть, — сказал Холт. — Мои люди продолжают копать, но мы можем слить данные в прессу анонимно. Это может быть единственное, что заставит его отступить.

Но это означало подставить Мэдди. Пресса тут же бы связала ее имя с его жертвами. Она уже проходила через внимание после нападения отца. Тогда это было только в местных новостях, но даже этого хватило, чтобы она чувствовала себя ужасно.

— Я не могу так поступить с Мэдс, — тихо сказал я.

Пару секунд оба молчали, потом Холт произнес:

— Просто держим этот вариант про запас, если станет хуже.

— Ладно. — Но я знал: я этого не сделаю. Я любил свою работу. Она давала мне цель, которой раньше не хватало. Возможность помогать таким, как Мэдди, еще до того, как всё становилось невыносимым. Но я тысячу раз отказался бы от этого, если бы это значило защитить Мэдди.

— Я продолжу копать и дам знать, что найдем, — сказал Холт.

— Спасибо.

— Удачи сегодня.

Я постучал пальцами по телефону.

— Отпишусь потом.

— Так и сделай.

Я отключился и посмотрел на Лоусона.

— Пора идти. Опаздывать на дисциплинарное слушание не хочется.

Он посмотрел прямо на меня.

— Мэдди повезло с тобой.

Что-то обожгло грудь изнутри. Наверное, не было комплимента, который зашёл бы глубже.

— На самом деле повезло мне.

— Вам обоим.

Я сунул телефон в карман и открыл дверь.

— Пошли, пока мы тут «Кумбаю» петь не начали.

Лоусон хмыкнул и выбрался из внедорожника.

— Не хотелось бы. Твой голос вынесет все стекла.

— А твой лучше? Ты же в хор завалился.

Он усмехнулся.

— Зато старался. Даже брал высокие ноты.

Я покачал головой. Господи, как же мне повезло с семьей. Ради меня братья сделали бы все, и я это знал.

Мы пересекли стоянку и вошли в здание. В нашем маленьком городке здесь помещалось все: кабинет мэра, несколько залов для собраний, зал заседаний совета, зал суда, кабинеты городских служащих и зал для мероприятий.

Лоусон свернул в коридор к одному из залов. Тревога грызла меня, и я глубоко вдохнул, стараясь успокоиться. Последнее, что мне нужно, — это сорваться на кого-нибудь внутри.

Лоусон поднял руку, собираясь постучать, и замер.

— Готов?

Я кивнул.

— Давай покончим с этим.

Он постучал дважды.

— Войдите, — послышался женский голос.

Лоусон открыл дверь, и мы вошли, прикрыв ее за собой. Горло пересохло, когда я увидел пятерых человек за длинным столом. Все это выглядело слишком официально.

— Спасибо, что пришли, Нэш. Лоусон, — сказала мэр Хиггинс, указывая на стулья.

Женщина лет пятидесяти уже несколько лет занимала этот пост. Проблем у меня с ее работой не было, но я знал: она все время думает о том, как все выглядит. Могу представить, сколько нервов эта ситуация ей стоила.

Мы с Лоусоном сели напротив совета.

Мэр Хиггинс взглянула на бумаги.

— Против вас подано две жалобы, Нэш. На недолжное поведение и фаворитизм. А также на домогательства.

Желудок скрутило. В ее устах это звучало так, будто я какой-то извращенец.

Она подняла глаза.

— Обвинения очень серьезные.

Я переплел пальцы на коленях.

— Согласен. Но уверен, как только вы разберетесь, то поймете — подтверждений им нет.

Мэр откинулась в кресле.

— Рада слышать, что вы так уверены.

Один из старших членов совета, Питер Толл, уставился на нас.

— Я тоже. Все знают, что Дэн Макконнел только и делает, что приносит неприятности.

— Но, — перебила мэр Хиггинс, — мы не можем позволить себе даже тени сомнений.

Лоусон прочистил горло.

— Именно поэтому существуют процедуры. Я присутствовал при обоих якобы инцидентах и могу подтвердить, что повода для обвинений не было.

— Вы его брат, — заметила женщина из совета, Генриетта Уайт. — А у Адама Уэстчестера безупречная репутация.

Я вжал ногти в ладони, лишь бы не ляпнуть чего-то, что обернется против меня.

Лоусон сохранил нейтральное выражение лица, хотя я знал — это далось ему нелегко.

— Возможно. Но его не раз обвиняли в домашнем насилии.

Мэр Хиггинс выпрямилась.

— У вас есть доказательства?

— Два дела были урегулированы до суда, третье так и не дошло до процесса. Но у нас есть заявление Мэдисон Бирн о его насилии, — Лоусон придвинул по столу лист бумаги.

Мэр пробежала глазами документ.

— Сожалею, что это произошло. Она выдвигала официальные обвинения?

Я покачал головой.

— Она не хотела проходить через публичный кошмар, который это вызовет. Но согласилась, чтобы мы сделали ему неофициальное предупреждение.

Губы мэра Хиггинс сжались в тонкую линию.

— Этим трудно доказать, что он может пытаться что-то скрыть. Три дела, не доведенные до конца, и заявление бывшей девушки обвиняемого мало что значат.

Я прикусил внутреннюю сторону щеки.

Лоусон выпрямился.

— Но это показывает определенный образ поведения.

Мэр подняла руку.

— Нэш вообще не должен был находиться рядом с Адамом Уэстчестером, когда дело касалось его девушки.

— Она тогда еще не была моей девушкой, — вставил я.

Мэр Хиггинс бросила на меня усталый взгляд.

— Хорошо, близкой подруги.

— Мэр, у нас маленький город. Если бы мои офицеры не могли вести дела, где есть личные связи, у нас бы вообще ничего не расследовалось, — возразил Лоусон.

— Здесь уже перегибаете, — вздохнула она. — Мы все проверим. Но расследование должно быть тщательным.

— Я понимаю, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Мэр Хиггинс переложила бумаги.

— Боюсь, на время расследования нам придется отстранить вас от службы.

И в тот момент земля ушла у меня из-под ног.

Мэдди

Я уставилась на сообщение на телефоне.

Нэш: Меня отстранили, пока идет расследование.

Живот сжался в жестокой судороге. Этого не могло происходить. Пальцы сами застучали по экрану.

Я: Что тебе нужно? Я могу уйти раньше и приехать домой.

Я грызла ноготь, пока ждала ответа.

Нэш: Я в порядке. Это вроде как оплачиваемый отпуск. Они разберутся во всей этой лжи.

Но я не была так уверена. Адам уже добился того, что Нэша отстранили. Он мог зайти куда дальше.

Я: Ладно. Я буду дома через пару часов.

Дом. Для меня Нэш всегда будет домом. Но как я могла быть домом для него, если рушила его жизнь вот так?

Телефон загудел от входящего вызова. Номер был неизвестный, но код — с окраины Атланты.

Гнев вскипел внутри, и я нажала «принять», не успев толком подумать.

— Да?

— Мэдисон, — пропел Адам. — Ты звучишь расстроенной. Все ли в порядке?

— Чего ты хочешь? — отрезала я.

Он усмехнулся.

— Определенно расстроена. Слышал, твой дружок вляпался в неприятности. Какая досада.

— Тебе это с рук не сойдет. Он ни в чем не виноват.

Адам вздохнул.

— Детка, ты знаешь, какая у меня репутация. Как думаешь, кому поверят люди?

Меня скрутило от тошноты.

— Чего ты хочешь? — повторила я.

Я знала: Адам всегда чего-то хотел.

— Поговорить со своей невестой, и все.

Грудь сдавило, дыхание стало прерывистым.

— Мы разговариваем.

— Лично, детка.

Господи, как я ненавидела это «детка». Когда-то оно казалось ласковым, особенным. Теперь — словно клеймо, будто я его собственность.

— Встреться со мной и я отзову жалобу на этого мальчишку. Приходи в мой домик на курорте.

Я сжала телефон крепче.

— Ни за что.

— Уверена? Я могу обрушить на твоего дружка кучу проблем. Интересно, что я смогу накопать. Какую картину сложить.

Живот снова сжался. Я уже видела, как Адам из безобидных фактов лепил страшный образ. И это работало. Уверенность дала трещину.

Глупо, очень глупо. Но часть меня надеялась: если я скажу ему в глаза, что всё кончено, он, может, поймет. Что угрозами он не удержит меня в этих ужасных отношениях.

— Встретимся в парке Док-Сайд.

Адам замолчал, и я почти видела, как раздражение скривило его лицо.

— Эта требовательность на тебя не похожа, Мэдисон.

— Может, ты просто никогда не знал меня так, как думал. Или парк, или нигде.

В это время там всегда было полно людей. Адам не решился бы на что-то среди толпы.

— Пятнадцать минут, — отрезал он и отключился.

Я отняла телефон от уха, рука дрожала. Кафе почти опустело, но еще было несколько посетителей. Аспен уже забрала дочь и привела ее в The Brew. Кэйди теперь вертелась по залу, делая пируэты.

Я нашла глазами подругу. Она раскладывала выпечку в витрине. Увидев меня, подняла голову. Ее улыбка погасла.

— Что случилось?

— У Нэша проблемы, и я должна попробовать их исправить. Можно мне уйти пораньше?

— Конечно. Хочешь, я пойду с тобой? Закрою пораньше.

Я покачала головой. Ей пришлось бы брать с собой Кэйди, а ребенку это видеть нельзя.

— Нет. Но спасибо. — Я обошла стойку и обняла ее. — Ты потрясающая подруга. Знаешь это?

Аспен прижала меня к себе.

— Всегда приятно слышать. С Нэшем все будет хорошо?

Я отпустила ее.

— Будет. Я должна в это верить.

— Напиши, если что-то понадобится.

— Напишу. — Я схватила сумку и направилась к двери.

— Пока, мисс Мэдди, — крикнула Кэйди.

— Пока, Кэйди. У тебя чудесные пируэты.

Она улыбнулась и помахала рукой.

Я постаралась сохранить ту искру радости, что Кэйди дарила всем вокруг. И ту смелость, которой меня научила ее мать. Я больше не собиралась прятаться от своих мучителей.

Оглянувшись по сторонам, я шагнула на пешеходный переход. Ветер доносил голоса. Дети бегали по площадке. Взрослые смеялись, разговаривали, наслаждаясь видом. Толпа успокаивала. Он не сможет ничего сделать здесь. Я в безопасности.

Я повторяла это снова и снова. Но мысль о встрече с Адамом всё равно вызывала тошноту.

Я нашла пустую скамейку и села. В ожидании я позволила воспоминаниям о Нэше прокручиваться в голове. Он всегда был моим спасением. Я перебирала каждый счастливый момент, и теперь у меня было ещё больше таких, чтобы держать их в памяти.

Я почувствовала Адама раньше, чем увидела. В воздухе что-то изменилось, пробежал холодок.

Он опустился на другой конец скамейки и наклонился, будто хотел поцеловать меня в щеку.

Я подняла ладонь.

— Не надо.

В его глазах мелькнула злость, когда он заметил синяк у моей линии роста волос. Взгляд стал колючим.

— Этого бы не случилось, если бы ты была дома, где тебе место.

Я онемела. Он серьезно? В последний раз, когда мы виделись, он едва не вбил меня в стену.

— Я здесь. Говори.

Он откинулся на спинку скамьи, предельно спокойный.

— Твои прегрешения так просто не прощаются.

— И не надо.

Он удивленно приподнял бровь.

Я выдохнула.

— Мы закончили, Адам. Мы не делаем друг друга счастливыми. Мы калечим друг друга.

На его лице мелькнуло изумление.

— Мы любим друг друга. Да, мы ссоримся, но у всех пар так.

Я едва не рассмеялась от ужаса.

— Ты считаешь нормальным то, что у нас было? Ты ударил меня так, что я сломала три ребра.

На его челюсти дернулся мускул.

— Тебе надо научиться следить за тоном. Если бы ты это делала, я бы не срывался.

— Я никогда не смогу подбирать слова так, чтобы угодить тебе. И я не стану жить с человеком, который выражает недовольство кулаками.

— Это из-за него?

Я несколько раз моргнула.

— Вот это ты понял из всего, что я сказала?

— Он живет у тебя, — прорычал Адам.

Меня пробрал холодок. Но неудивительно, что он знал. Наверняка следил или нанял кого-то. Я глубоко вдохнула и посмотрела на человека, причинившего мне столько боли.

— Я люблю его.

По шее Адама пошла красная полоса.

— Ты все время мне изменяла, да?

— Нет. Я никогда не была тебе неверна. Но я всегда любила его. И это не изменится. Уходи. Получи помощь. Мы закончили.

Адам подался вперед, сокращая расстояние.

— Думаешь, я позволю тебе так просто уйти? Сделать из меня дурака? Я уничтожу тебя. Развалю твою жизнь по кусочкам. А начну с него.

Нэш

Я развалился в кресле Адирондак, которое недавно купил в городе. В комплекте была подставка для ног — идеально для ленивого отдыха. Я подкинул в руке теннисный мяч, сделал глоток пива.

— Видишь, отстранение не так уж плохо.

Клайд посмотрел на меня с сомнением.

— Не смотри так. Будет здорово. Я весь день буду с тобой.

Он залаял.

— Ладно-ладно. — Я метнул мяч с задней веранды в траву.

Клайд сорвался за ним. И слава богу, что не за моим кроссовком. Я уже находил дома очередную разодранную пару. Причем он никогда не брал одинаковые — всегда по одному из каждой.

Я сделал еще глоток. Хотелось, чтобы расслабление наконец пришло. Но нет — под кожей все равно жужжало тревожное напряжение.

«Сохраняй веру». Так сказал Лоусон, когда отвез меня обратно к машине у участка. Я хотел доверять системе, которой отдал жизнь, но знал — она не всегда работает как надо.

По дороге домой я позвонил отцу. Сказать, что он был зол, — ничего не сказать. Требовал нанять адвоката. Говорил, что именно так эти люди и играют. Но сама мысль подать в суд на Адама за клевету казалась мне грязной.

С Дэном всё было проще. Там дело быстро уладится. Он сжёг столько мостов, что ему никто не доверял, и в поисково-спасательную команду округа его не возьмут. Но Адам… это другое. Манипуляции он довел до искусства.

Послышался хруст шин по гравию. Клайд залаял предупреждающе.

Я глянул на часы. Мог бы и догадаться: Мэдди не дотянет до конца смены, когда переживает за меня.

Я ненавидел, что Адам добрался и сюда. Словно всего того, через что он её уже провёл, было мало.

Входная дверь хлопнула, но Мэдди ничего не сказала.

— Я тут, — крикнул я.

Клайд подбросил мяч к моему креслу, и я снова кинул его.

Открылась задняя дверь, и Мэдди вышла. Одного взгляда на ее лицо хватило: что-то случилось. Слишком бледная кожа, расширенные глаза.

Я отбросил ноги с подставки и встал, подойдя к ней.

— Что произошло?

— Я… я должна была знать.

Я убрал прядь с ее лица.

— Должна была знать что?

Глаза цвета глубокого моря встретились с моими, полные горя.

— Что он никогда не отпустит меня.

Я весь напрягся. Это из-за моего отстранения?

— Мэдс, все будет хорошо. Совет разберется.

Она резко замотала головой.

— Ты не понимаешь. Ты не понимаешь, какой он. Он… он…

Слова застряли, дыхание участилось, ее охватила паника.

— Мэдс… — Я притянул ее к себе и усадил на кресло, сам опустился и обнял ее. — Дыши.

Потекли слезы, перемежающиеся с ее борьбой за воздух. Что, черт возьми, произошло?

— Спокойно. Вдох на три, выдох на три. — Я считал для нее, и постепенно она начала справляться.

Постепенно дыхание выровнялось. Я держал ее в своих руках.

— Сможешь сказать, что это вызвало?

Она вцепилась в мою футболку.

— Звонил Адам.

Я окаменел.

— Скажи, что ты сохранила голосовое.

— Я ответила, — прошептала она.

Я резко вдохнул.

— Я была так зла, — поспешила объяснить Мэдди. — Хотела только, чтобы он отстал.

— Что он сказал? — Голос звучал спокойно, хотя внутри у меня бушевала буря.

Она сглотнула.

— Он насмехался из-за твоего отстранения.

Конечно. Но это еще значило, что он следит за советом и, возможно, имеет кого-то внутри.

— Он сказал, если я встречусь с ним, он отзовет жалобу.

В висках застучало.

— Скажи, что ты не поверила.

Она фыркнула.

— Конечно, нет. Но я подумала, если прямо скажу ему в лицо, что мы кончены, он оставит нас.

Я едва удержался, чтобы не сжать ее слишком сильно.

— Он. Прикасался. К тебе?

Она покачала головой.

— Нет. Я заставила его встретиться в парке Док-Сайд, где полно людей. На публике он бы не решился.

Только наедине. Как и раньше. От мысли стало тошно.

Мэдди отстранилась, чтобы видеть меня.

— Он ненавидит тебя.

— Мне плевать, что он меня ненавидит. Он мусор.

— Нет. Он ненавидит тебя. Всегда. Я поняла это слишком поздно…

В ее голосе было столько отчаяния, что меня пробрал холод.

— Что ты имеешь в виду? — Я сам себя не узнал, голос звучал глухо, отдаленно.

По ее щекам скатились слезы.

— Он должно быть понял, что я на самом деле чувствую к тебе.

Лед сжал живот.

— Сначала он просто злился, когда мы общались. Потом кричал. Обвинял в измене.

Вдоль позвоночника побежали капли пота.

— Скажи, что он не поднимал на тебя руку из-за меня.

Слезы хлынули, и ответ был ясен без слов.

— Как часто? — спросил я.

В голове прокрутились последние годы. Сначала мы говорили каждый день, потом все реже. Я злился, обижался, думал, что для нее я больше никто. А все это время…

— Это не важно, — тихо сказала она.

Я вскочил, поставив ее на ноги. Не мог сидеть. Должен был двигаться. Клайд прыгнул между нами, решив, что это игра.

— Конечно, важно. Как часто? — Голос мой был жестким, но не для нее — для себя. Как я мог быть таким слепым? Снова?

Слезы падали с ее подбородка на землю.

— Не каждый раз.

Сердце замерло.

— Но почти, — прошептал я.

— Он не всегда бил. Иногда просто кричал. Но в тот день, когда я ушла… Ты позвонил рассказать про игру Дрю по лакроссу. Он должен был вернуться поздно. Я была так счастлива, что мы можем просто поговорить, как раньше.

Я вспомнил тот разговор. Мы болтали дольше, чем за последние месяцы. Я был так рад. Казалось, я вернул кусочек Мэдди.

— Я не услышала, как он вошел. Обычно я настороже, но тогда мы смеялись над родителями, которые кричали на судью.

— Та мама, которую выгнали, — произнес я пустым голосом.

Мэдди кивнула.

— Когда я положила трубку, он вышел в гостиную. Он знал, сколько мы разговаривали. Засек. Я попыталась убежать, но он схватил меня. Я никогда не видела его таким злым. Я думала, он убьет меня.

Я втянул воздух. Внутри все горело кислотой, обжигая каждую клетку.

Я пытался посчитать, сколько раз я становился причиной ее боли. Но этих раз было слишком много.

— Почему ты не просто заблокировала мои звонки? — хрипло спросил я.

— Я не могла. Это было бы все равно что отрезать себе руку.

И она платила за нас обоих.

Мэдди

Все тело тряслось, каждая дрожь отзывалась болью. Эта мука была смесью воспоминаний и осознания того, что я причиняю боль Нэшу, а это было последнее, чего я хотела.

— Прости, — прошептала я.

За все. За то, что поверила красивым обещаниям Адама. За то, что осталась, когда надо было уйти. За то, что позволяла ему причинять боль. За то, что скрывала все от того, с кем делилась всем. И за то, что свалила это на Нэша сейчас.

Это было нечестно. Ни капли. Но я должна была сказать. Он должен был понять, насколько глубока ненависть Адама. Тот сделает все, чтобы разрушить Нэша лишь потому, что он важен для меня.

Нэш молчал, но его тело говорило обратное. Рваные движения, словно энергия рвалась наружу.

— В этом нет твоей вины.

От этих слов сердце разрывалось сильнее. Потому что я видела правду: Нэш все брал на свои плечи.

— Это не твоя вина тоже.

Я протянула руку, чтобы коснуться его, но он отстранился. Это движение разбило меня изнутри.

— Мне нужно время. Просто… я не могу. — Нэш направился к задней двери, но остановился. — Я не оставлю тебя одну.

Осколки внутри меня вонзились глубже.

— Грей сейчас придет, — сказала я то, чего меньше всего хотела. Хотела умолять его остаться. Хотела броситься к нему и не отпускать. Но я не могла держать его силой.

Его голова дернулась в резком кивке, и он ушел.

Почему это ощущалось как прощание? Слова, что застряли в горле, просили его остаться, слова о том, что он поглотил меня целиком. Но я задавила их.

Я смотрела, как он исчезает в доме. Через секунды услышала мотор и хруст шин по гравию.

Я чувствовала, как каждая секунда вонзается ножом в грудь.

Клайд лизнул мою щеку. Я обняла его за шею, уткнулась лицом в шерсть.

— Все будет хорошо. Он вернется. Мы справимся.

Я должна была верить. Я обрушила на Нэша то, что знала — заденет сильнее всего. Потому что он всегда был моим защитником. А мысль, что именно он мог быть катализатором моей боли, была невыносимой для него.

Внутри все скручивалось спиралью тревоги. Страх, что Нэш больше никогда не сможет видеть это иначе. Что он всегда будет винить себя. Что это будет разъедать нас, как рак.

Не знаю, сколько я так просидела, вцепившись в собаку и принимая утешение от ее тепла. Наконец, я выдохнула и отпустила Клайда. Он ткнулся в бок, словно говоря: «Все будет хорошо», а потом убежал за мячом. Я поднялась и пошла к дому. Глаза саднили, и я направилась в ванную.

Я включила ледяную воду и плескала ее на лицо, пока кожа не начала неметь. Прохлада облегчала боль в глазах. Спустя минуту я потянулась за полотенцем и вытерлась.

Подняла голову и вздрогнула от собственного отражения: опухшее, красное лицо, глаза налитые кровью.

Звонок в кармане заставил меня вздрогнуть. Я выхватила телефон, надеясь увидеть имя Нэша. Но там было «Грей».

Я хотела не брать, но все же нажала.

— Привет, Джи.

— Я немного задержусь, извини. Подожди, ты больна? Голос какой-то странный.

Это было мягко сказано. Я звучала как смесь лягушки и восьмидесятилетней курильщицы.

— Кажется, я все испортила.

— Что случилось? Ты в порядке? Я уже превышаю скорость. Скоро буду.

Господи, какая же она хорошая подруга.

— Не знаю.

— Расскажи, что произошло?

Я сжала телефон и пошла по коридору в гостиную.

— Я скрывала кое-что от Нэша.

В трубке гудел ее мотор.

— Что именно? Что тебе на самом деле не нравится эта ужасная пицца, которую вы заказываете, или что ты тайная серийная убийца?

Из горла вырвался странный звук — почти смех, но нет.

— Одним из главных триггеров Адама был Нэш.

Грей резко втянула воздух, мгновенно все поняв.

— Я не хотела, чтобы он знал, но Нэш не понимал. Он не понимал, насколько Адам его ненавидит. Как сильно он хочет его уничтожить. Он должен был понять.

— Мэдди…

Слезы брызнули снова.

— Я не хотела, чтобы он знал, — повторила я. — Я никогда не хотела причинить ему боль.

— Я знаю, — тихо ответила Грей. — И Нэш это знает. Но, держу пари, он взорвался.

— Он стал пугающе спокойным. А потом просто ушел.

Грей выругалась.

— Мне так жаль. Он всегда был таким. Ему нужно пространство, чтобы все переварить. Он вернется.

Раньше, когда ему нужно было пространство, он проводил его со мной. Я не раз сбивалась со счета, сколько раз Нэш приезжал за мной и просил поехать с ним. Мы сидели в машине молча, пока он не был готов выговориться.

А уйти, оставив меня… это резануло по-живому.

— Я ужасный человек? — хрипло спросила я.

— Нет! — поспешила возразить Грей. — Ты прошла через ад и имела право заботиться о себе как могла. Ты не обязана рассказывать Нэшу каждую деталь своей боли.

— Мы всегда делились всем…

— Ну, он ведь тоже скрывал, что без ума в тебя влюблен. Так что теперь вы квиты.

Я хотела улыбнуться, но губы не слушались.

Грей вздохнула.

— Здесь нет хорошего решения. Для Нэша всегда было делом чести защищать тебя. Всегда. Это выбьет его из колеи, но он должен был это знать. Ты поступила правильно.

Я ждала облегчения от ее слов. Но оно не пришло.

— Я боюсь, что это слишком его сломает. Что мы не сможем справиться.

Голос дрогнул. Это был мой главный страх, высказанный вслух.

— Вы прошли через ад и выбрались вместе. И с этим справитесь. Все, что ты можешь, — любить его, пока он кружит в этом вихре. Повторять, что он не виноват. Он услышит. Я обещаю.

Я любила Нэша почти всю жизнь. Любила молчаливыми словами в темноте. Любила шепотом на ветру. Любила каждый день, даже когда не было надежды, что он ответит тем же. И буду любить сейчас.

— Я упрямая. Я пережду любую чужую вину.

Грей хихикнула.

— У тебя еще и терпение святой. Справишься.

Позади скрипнула половица, и я обернулась, чтобы позвать Клайда. Но не успела: чьи-то руки резко дернули меня назад. Телефон вылетел из руки и отлетел на пол. Из горла сорвался крик.

С улицы донесся яростный лай Клайда. Ладонь закрыла мне рот, в бок что-то впилось. Я вскрикнула и пнула назад. Послышался грубый стон.

Я рванулась, пытаясь вырваться. Царапалась, билась, но вдруг мышцы стали свинцовыми. Зрение сузилось в тоннель, и я проваливалась в пустоту.

Нэш

Слова Мэдди эхом крутились в голове, пока я ехал без цели. «Он не всегда бил. Иногда просто кричал.». Как будто крики и оскорбления могли быть чем-то более приемлемым для меня.

В голове вспыхивали картинки одна другой хуже: Мэдди, избитая, изломанная. И все это — из-за меня.

Телефон завибрировал в подстаканнике. На экране — имя Кейдена. Я сбросил. Через секунду звонок повторился.

Я рыкнул и ткнул кнопку на руле.

— Что?

— Спокойнее, — отозвался Кейден. — Хотел позвать тебя выпить пива в Dockside. Кто-то нассал в твои утренние хлопья?

Я проглотил слова, которыми не заслуживал его задеть.

— Извини. День… так себе.

Он, должно быть, уловил в голосе что-то, потому что через секунду в трубке стало тише — ушел в укромное место.

— Надо выговориться?

Я уставился в лобовое стекло, пытаясь понять, где нахожусь. Недалеко от города.

— Не тянет на толпу.

Слухи об отстранении наверняка уже облетели город. Я не хотел лишних глаз. С моим настроением я бы точно на кого-то сорвался.

— Подхвати меня у Dockside, — предложил он.

— Буду через пару минут.

— Жду.

Он отключился первым. Мне чертовски повезло с таким другом. Тем, кто терпел мою мрачность и не принимал её на свой счёт. Мы оба знали, что иногда злость и боль требуют выхода, и друг другу могли это позволить.

Через пару минут я увидел его у обочины. Кейден запрыгнул в машину, держа две бутылки пива.

— Думал, может пригодится.

— Мне нужно что-то куда крепче, — пробормотал я, выруливая обратно на Мэйн-стрит.

Но никакой алкоголь не смог бы стереть то, что рассказала мне Мэдди.

— Черт, — выдохнул Кейден, убрав бутылки в подстаканник. — Что случилось?

Я не знал, с чего начать. Хотел сказать, вывалить всё, но слова застревали.

— Нэш, ты меня пугаешь.

Я свернул к смотровой площадке за городом и заглушил двигатель. Там было пусто. Я уставился на озеро.

— Он бил ее, когда я звонил.

Горло сжалось, каждое слово давалось с болью. Но я заслуживал эту боль.

В машине повисла ярость. Не нужно было смотреть на Кейдена, чтобы понять: он закипает.

— Знаешь, сколько раз я ей звонил за эти годы? Бесчисленное множество. А я злился, когда она не брала трубку. Или перезванивала только после трех-четырех попыток. А все это время он бил ее.

Грудь сдавила невыносимая боль.

Долго стояла тишина, потом Кейден заговорил:

— Не представляю, что ты чувствуешь. Но должен понять: это не из-за тебя. Не по-настоящему. Если бы не звонки, он нашел бы другой повод. Такие чудовища находят оправдание в чем угодно.

— Но это были мои звонки, — выдавил я. — И это убивает меня. Я не знаю, как она вообще может смотреть на меня.

— Потому что любит. Всегда любила. Я это видел еще до того, как понял. И ты еетоже любил. Не дай этому уроду уничтожить и это.

Я вцепился в руль так, что костяшки побелели. Кейден был прав. Адам уже слишком много забрал у Мэдди. Я не позволю ему отнять и нас — нашу возможность быть счастливыми.

— Я просто не знаю, как с этим жить. Как забыть то, что уже знаю.

— Никак. Но можно сделать шаг. Один. Вернуться к ней. Вернуться к тому, что вы вместе построили.

— Я сбежал, когда она рассказала. Что со мной не так?

Кейден скривился.

— За это, наверное, придется расплачиваться.

Я готов был платить любую цену. Только бы не потерять Мэдди.

Телефон снова завибрировал. На экране — имя Грей. Наверняка звонила, чтобы отругать меня. Я ткнул кнопку на руле.

— Привет, Джи.

— Н-Нэш, — дрожащий голос сестры тут же насторожил меня.

— Что случилось?

Она всхлипывала, едва связывая слова.

— Я опаздывала. Позвонила Мэдди, чтобы сказать…

Все во мне застыло, мышцы натянулись, как струны.

— Она была расстроена.

Из-за меня. Потому что я ушел.

— Я не знаю, что произошло. Мы говорили, потом она закричала. Телефон, кажется, упал. Был шум, как будто борьба. А потом тишина.

Я уже включал двигатель, мигалки и сирену.

— Ты слышала другой голос? — рявкнул я.

— Н-нет. Думаю, нет. Я почти у ее дома. Минут пять. Я вызвала 911. Прости, Нэш, я не знаю, кто это был.

В голове метались варианты. Я запер входную дверь. Но Мэдди была во дворе с Клайдом. Кто угодно мог добраться.

— Сколько минут назад?

— Не знаю. Может, десять. Я потом долго говорила с диспетчером.

Упущенное время.

— Я должен ехать, Джи.

— Л-ладно.

— Джиджи, остановись и пусть кто-то тебя подберет. Не должна ты сейчас за руль садиться, — вмешался Кейден.

Я почти слышал, как у Грей закипает кровь.

— Я еду к подруге. Я не идиотка, Кейден. Я справлюсь.

— Не если ты в слезах. И ты не знаешь, кто там в доме. Ты…

— Хватит! — рявкнул я. — Грей, жди на главной дороге, пока мы не дадим отмашку. И едь осторожно.

Я отключился, пока они не начали спорить дальше.

— Может, все объяснимо, — ровно сказал Кейден. — Может, она увидела паука, уронила телефон. Или он сломался.

Господи, как я хотел в это поверить. Потому что иначе… я не смогу жить.

Я свернул на гравийную дорогу к домику, камни летели из-под колес. Перед домом стояли три машины полиции, мигалки всё ещё горели. Я заглушил двигатель и выскочил наружу.

На крыльце показался Лоусон, быстро спустился ко мне.

— Где Мэдди? С ней все в порядке?

В глазах брата мелькнула боль, которую он не успел скрыть.

— Прости, Нэш. Мы не знаем, где она. Мэдди пропала.

Мэдди

Приглушенный голос вытащил меня из темноты. Какая-то часть меня сразу уловила в нем ярость. У меня всегда был радар на злость — я чувствовала ее еще до того, как она превращалась в бурю.

Веки дрогнули. Каждый крохотный взмах приносил вспышки света. Перед глазами мелькали обрывки картинок, но ничего не складывалось.

Я была в машине. Нет — в внедорожнике. Черный салон, тонированные стекла. Сквозь лобовое стекло виднелся только лес. Деревья плавились в рябь, стоило попытаться сфокусироваться.

Машина была незнакомая. Я нахмурилась, попробовала подняться и не смогла. Лодыжки и запястья сдавило, тянуло, режа кожу.

Я опустила взгляд — руки и ноги были стянуты пластиковыми стяжками. Я уставилась на эти куски пластика, будто от этого могла появиться логика.

Паника нахлынула волнами. Я металась по памяти, выхватывая куски: разговор с Нэшем, его уход, звонок Грей… Чьи-то руки, схватившие меня сзади.

Я дотронулась до бока, туда, где почувствовала укол. Под пальцами нашлось болезненное место. Не привиделось. Меня накачали чем-то.

Снаружи послышались проклятия. Тело узнало голос раньше, чем мозг успел осознать. Оно привыкло готовиться к этому тембру — к его гневу.

Дверца заднего сиденья распахнулась, и я отпрянула назад. Движение вышло корявым, со связанными руками и ногами, но я все же создала крошечное расстояние между собой и мужчиной в проеме. Тем самым, чьи черты когда-то казались добрыми. Тем, кого я считала своим будущим.

Волосы Адама, обычно уложенные до идеала, торчали в разные стороны. Рубашка измята.

— Наконец-то, — сказал он так, будто я опоздала на свидание.

Я не могла выдавить ни слова, сердце грохотало, будто хотело вырваться из груди.

Адам щелкнул пальцами.

— Ты проснулась?

— Ты имеешь в виду, прошло ли действие наркотика, которым ты меня уколол? — сорвалось у меня. Глупо было дерзить. Но я не могла иначе. Может, это были недели рядом с Нэшем. Может, Грей, Рен и Аспен. Они напомнили, кто я есть. Я больше не позволяла топтать себя.

Адам отмахнулся.

— Мы спешили. Не хотел сцены.

Я замерла, рот приоткрыт. Он серьезен?

Он достал телефон, что-то набрал и сунул экран мне в лицо.

— Как нам отсюда выбраться?

— Что? — нахмурилась я.

Он сжал телефон, потряс им прямо передо мной.

— Как. Нам. Отсюда. Выйти?

— Откуда?

Он выругался.

— Надо было догадаться, что женюсь на идиотке.

Я прикусила щеку, чтобы не огрызнуться.

— Кто бы там ни был на другом конце линии, вызвал копов. Они перекрыли два выезда из Сидар-Ридж. Скажи обходной путь.

В груди вспыхнула крошечная искра облегчения. Конечно, Грей позвала полицию. Лоусон и Нэш не оставили бы это на случай.

— В Сидар-Ридж всего два выезда, — старалась говорить ровно, оглядываясь вокруг. Мы еще не покинули границы города. Похоже на служебную лесную дорогу, но их тут тысячи. Даже если бы я сбежала, я бы не знала, куда бежать.

Адам снова выругался и пнул колесо.

— Надо же было поселиться в жопе мира. Но этим тупым деревенским козлам меня не взять.

Он рванул так быстро, что я не успела понять — уже схватил за ворот и вытащил из машины.

— Ты скажешь, как нам уехать отсюда.

Он тряс меня в такт словам, слюна брызгала на щеки.

— Отвечай!

В ушах загрохотала кровь.

— Другого пути нет, — еле слышно выдавила я. Голос дрожал, и я ненавидела эту слабость.

Адам ударил мной о кузов. Голова откинулась, ударилась о стекло. Мир пошел в узкий туннель, ноги дрогнули.

— Не вздумай вырубаться, — рявкнул он.

— Голова… — прохрипела я. — Она еще болит.

Он знал о травме и я ни секунды не сомневалась, что именно он нанес ее у Dockside.

Хватка тут же ослабла.

— Чёрт, малышка. Прости. Я на нервах.

Желудок скрутило, подступила тошнота от этой знакомой смены масок: он причиняет боль, а потом играет в заботу.

— Тебя проверили на сотрясение? — спросил он.

Я моргнула, решив использовать это. Если смогу заполучить его ключи, доберусь до кнопки экстренного вызова…

— Да. Врач сказал, что у меня сотрясение.

Адам зарычал:

— Никто не причинит тебе боль.

Я уставилась на него, в голове все смешалось.

— Это был ты.

Он сорвался, прижал меня к машине, сжал горло.

— Думаешь, я подкарауливаю женщин в темноте и нападаю?

— Н-н-нет, я… — я не знала, что сказать.

— Это был твой долбаный отец. Мой сыщик заснял все на камеру.

Отец. Я ждала шока, но его не было. Я знала, на что он способен. Куда страшнее было то, что человек с камерой снимал избиение, но не помог. Какое чудовище так поступает?

Адам держал ладонь на моем горле, другой гладил волосы.

— Не бойся. Твой папаша получил по заслугам.

Меня вывернуло.

— Что значит — получил?

Улыбка расползлась по его лицу.

— Никто не тронет то, что мое.

— Ч-что ты сделал?

Он хмыкнул.

— Скажем так, у здешних зверушек будет пир на неделю. Как думаешь, сколько нужно, чтобы тело полностью разложилось? Думаю, то, что я распорол его, ускорит процесс.

Я прикусила губу, чтобы не вырвало. Я знала, что он чудовище, но не представляла — настолько.

— Что ты собираешься сделать со мной?

Адам приподнял бровь.

— Даже спасибо не скажешь?

Я лишь уставилась, не зная, что чувствовать. Человек, который мучил меня годами, больше не жив. Но способ, которым его не стало, вызывал отвращение.

Адам закатил глаза.

— Конечно, заберу тебя домой. А если не удастся вывезти из этого проклятого городка — оставлю здесь, в лесу, гнить. Если ты не моя, то и ничья.

Нэш

Мир вокруг двигался, но я почти ничего не видел. Все словно через замедленную пленку: криминалисты из округа ползали по двору, ища следы шин и отпечатки, Лоусон с Андерсоном и парой офицеров составляли план действий.

Взгляд зацепился за Грей. Кейден держал ее в объятиях, пока она плакала, уткнувшись ему в грудь. Глаза сузились, когда я увидел, как он проводит ладонью по ее спине.

Крепкая рука легла на мое плечо.

— Есть новости, — сказал Лоусон.

Все внимание мгновенно переключилось на брата.

— Кто-то видел ее?

Он покачал головой.

— Нет, но я отправил людей в дом Бирнов и в курорт.

Я молчал, ждал продолжения.

— Джимми Бирн не был дома. Бетси наконец призналась, что не видела его со вчерашнего дня.

Желудок сжался в тугой узел.

— Его куратор в курсе, где он?

— Нет. И на работе сегодня не появлялся.

Слов не хватало, чтобы описать, что творилось внутри. Меня мутило, но было и хуже. Я никогда не считал Джимми тем, кто станет выискивать Мэдди, если она вне досягаемости. Но у него было достаточно лет в камере, чтобы вынашивать ненависть к дочери, отправившей его туда.

— А Адам Уэстчестер выписался из домика. Холт отследил их перемещения. Нашел план частного рейса: Адам записан как пассажир на самолет, вылетающий сегодня вечером.

— Скажи, что у вас есть человек на борту, — прошипел я.

— Есть. Самолет обыщут до вылета. И не забывай: у нас посты на обеих дорогах из города.

Они организовали блокпосты быстро. Но не слишком ли поздно? Что если Адам или Джимми уже увезли Мэдди? Что если сделали хуже? И все это потому, что я оставил ее одну.

— Даже не думай так, — тихо сказал Лоусон, наверняка читая мои мысли.

— Ее схватили, потому что я ушел. Потому что позволил себе запутаться. — Я никогда себя не прощу.

Лоусон сильнее сжал плечо.

— Если бы кто-то хотел добраться до Мэдди, он сделал бы это. Сегодня, завтра — неважно. Сейчас главное — найти ее.

На гравийной дороге послышались шины. К нам подъехал внедорожник Холта. Он выскочил, держа телефон.

— Кажется, есть зацепка.

Через секунду мы с Лоусоном, Кейденом и Грей окружили его.

Он показал карту с красной точкой.

— Один из моих ребят взломал базу проката.

— Я этого не слышал, — пробормотал Лоусон.

— Получил данные о машине Адама. Черный Escalade, стоит в самой глуши, в национальном лесу.

По коже пробежал холодок узнавания. То чувство, что бывало на делах: я знал.

— Она у него.

— Это может быть Джимми, — возразил Лоусон. — Ничего наверняка.

Я выхватил телефон и вгляделся в координаты. Мне было плевать, что думает Лоусон. Я найду эту машину.

— Что ты задумал? — спросил брат. — Ты отстранен.

Если он думал, что я буду сидеть и ждать, он был идиотом.

— Отлично. Значит, я ищу свою девушку как гражданский, и ты не можешь меня снять с дела.

— Я с тобой, — сказал Кейден.

— Я тоже, — подхватил Холт.

Грей шагнула ближе.

— И я иду.

— Ты никуда не идешь, — рявкнул Кейден.

Она впилась в него взглядом.

— Ты не коп и не военный. С чего ты решил, что более подготовлен, чем я?

— Потому что у него годы подготовки с оружием, — резко сказал я. — А ты даже сигнальный пистолет терпеть не можешь.

Губы Грей сжались в линию, в глазах блеснули слезы.

— Я хочу помочь.

Холт приобнял ее.

— Подожди в участке. Рен дежурит, ты первая все узнаешь, как только мы найдем Мэдди.

Грей сглотнула и кивнула, отправилась к машине, но напоследок метнула в Кейдена убийственный взгляд.

— Я не могу позволить толпе гражданских лезть туда. Пусть окружной спецназ займется, — сказал Лоусон.

Я уставился на брата, внутри бурлили ярость и отчаяние.

— Ты знаешь, сколько времени им нужно собраться. И что может произойти за это время.

Он молчал секунду. Потом еще одну.

— Ты знаешь, Ло. Мы все знаем, — тихо сказал Холт.

Лоусон видел, что почти потеря Рен сделала с нашим братом. Как он жил полчеловеком десять лет.

Он перевел взгляд на нас.

— Езжайте. Но как только увидите их — звоните мне. Я собираю команду на подъездной дороге.

— Спасибо, — выдохнул я.

Он встретил мой взгляд.

— Мы вернем ее.

Мы должны.

— Поехали на моей машине, — сказал Холт.

Конечно, нельзя было ехать на полицейской.

Мы втроем запрыгнули в его внедорожник. Он кивнул назад.

— Там оружие и бронежилеты.

Я поднял брови.

— Ты вроде как гражданский теперь.

Он пожал плечами, выруливая на дорогу.

— Готовым быть не помешает.

И я был чертовски рад этому. Я достал телефон и набрал Роана. Тот снял сразу.

— Нашли ее?

— Пока нет. Но у Холта координаты арендованной машины Адама. — Я продиктовал. — Что скажешь про этот район?

— Это прямо на служебной лесной дороге. Я бы зашел с запада, а не с юга. Его будут ждать с юга. Я близко, подъеду туда.

— Мы тут вне протокола. Если узнает начальство, у тебя будут проблемы.

— Увижу брошенную машину в лесу — обязан проверить. Мало ли, помощь нужна.

Я хотел улыбнуться, но не смог.

— Спасибо, Роан.

— Я прикрою и тебя, и Мэдди.

Горло перехватило.

— Знаю.

— Держи меня в курсе.

— Будет сделано. — Я отключился. — Холт, сверни на эту дорогу. Роан советует идти с запада.

— Умно, — сказал Кейден. — Если он ждет преследователей из города, будет смотреть на юг.

Холт повернул на ухабистую дорогу в лес.

— Близко не подберемся. Не хочу, чтобы шум мотора спугнул его.

А спугнуть — значило подвергнуть всех риску.

Мы ехали молча. Я не знал, чего хотел. Чтобы Адам держал Мэдди? Или нет? Я только знал, что мне нужна она. Живая, целая, в моих руках. Я чувствовал ее даже сейчас — тепло, дыхание, жизнь. И клялся: никогда больше не приму ее как должное.

Холт свернул на обочину.

— Пора вооружаться.

Мы выскочили из внедорожника и обошли его сзади, когда багажник поднялся. Натянули бронежилеты, выбрали оружие. Я сжал Glock — такой же, как моя служебная пушка, проверил вес, баланс.

— Пошли.

Мы выбрали тропу в стороне от дороги, с хорошим укрытием из деревьев. Холт сверялся со спутниковым телефоном, ведя нас к мигающей красной точке — машине Адама. С каждым шагом напряжение в мышцах усиливалось, по ним шел ток — смесь страха, ярости и надежды.

Холт поднял руку, останавливая. Указал сквозь деревья.

Я щурился, но ничего не видел. И вдруг до меня донесся голос.

— Думаешь, я идиот? Стоит мне тебя отпустить и побежишь к этому мусору. Раздвинула ноги перед ним, Мэдисон? Отсосала ему?

Ярость захлестнула, вырвала дыхание.

Холт быстро набрал сообщение Лоусону, но я ждать не мог. Мне нужно было видеть ее. Убедиться, что она жива. Я двинулся вперед, Кейден рядом, Холт поспешил за нами. Мы держались в тени деревьев, шаги замедлялись по мере того, как ветви редели.

Показалось лицо Мэдди — глаза широко раскрыты от паники, пальцы вцепились в руку, сдавливающую горло.

— Н-не могу… дышать.

— Думаешь, я позволю тебе шляться и не накажу?

Ее ногти вонзились в руку Адама, она отчаянно хватала воздух.

Перед глазами все заволокло красным. Я не думал — я рванул. Вылетел из-за деревьев и бросился к Адаму и Мэдди.

Он вскинул голову, глаза расширились. Слишком поздно. Я сбил его с ног. Его кулак скользнул по моей скуле, но я ответил ударом под ребра.

Адам застонал, но всадил колено мне в живот.

— Она никогда не будет твоей, — выплюнул он. — Она была моей первой и всегда будет.

Мы сцепились, борясь за перевес. Я вжал предплечье ему в горло.

— Мэдди принадлежит только себе. А ты — лишь страшный сон.

Кошмар. Человек, который мучил ее снова и снова. Красная пелена накрыла взгляд.

Мэдди кашляла и хрипела, пытаясь вдохнуть. Адам снова причинил ей боль.

Я сильнее надавил на его горло, но он сумел ударить меня в ребра, хватка ослабла на долю секунды. Этого хватило.

Адам вывернулся и выхватил что-то из-за пояса. Металл блеснул в дневном свете и мир замедлился. Где-то глубоко в мозгу сработало: нож.

Он не должен был добраться до Мэдди. Я не позволил бы. Но он и не хотел. Мэдди была права: ненавидел он больше всего меня. Лезвие вонзилось глубоко, и белый огонь боли пронзил бок.

Крики, суета — мир колыхнулся и растворился. И я перестал слышать что-либо совсем.

Мэдди

— Клянусь Богом, еще одно ранение и я лишу тебя права на медицинскую помощь, — фыркнула Док.

Нэш улыбнулся, но в этой улыбке проскользнула боль, когда она прощупала его рану.

— Прости, Док.

Я вцепилась в его ладонь, мои пальцы дрожали от усилия.

Нэш бросил на меня обеспокоенный взгляд.

— Эй, я в порядке. Всего-то пара швов, помнишь?

Он был жив, он был цел. Я повторяла это в голове снова и снова. Док сказала, что нож не задел ничего жизненно важного. Ему придется поберечь себя пару недель, и он будет ходить с болью, но все будет хорошо. У меня самой остались лишь синяки на горле и чувствительные запястья с щиколотками. В остальном — тоже все обошлось.

— Он ударил тебя ножом, — в глазах защипало слезы.

— Попытался, — ответил Нэш. — Это так, царапина.

Царапина не требует внутренних и наружных швов. Я подавила слезы. Сейчас речь была не обо мне. Нэшу не нужны были мои слезы — ему нужна была моя поддержка.

— Давай просто зашьем, и дело с концом.

Он какое-то время изучал меня взглядом, будто не верил моим словам.

— Ладно.

Док кивнула и шагнула ближе.

— Почувствуешь легкий укол.

Она ввела анестезию, но Нэш даже не дрогнул. Мы молчали, пока ждали, пока лекарство подействует, и я не отпускала его руку.

— Чувствуешь? — спросила Док, надавив пальцем выше раны.

— Нет. Шейте.

Она покачала головой, но достала набор для швов.

— Мэдс, смотри на меня, — сказал Нэш.

Я вскинула глаза от иглы к его лицу.

Он улыбнулся мягко:

— Не хочу, чтобы ты тут в обморок грохнулась.

Я поморщилась.

— Это было всего один раз. Давно.

— Я тогда с велосипеда упал…

— Ты грохнулся, когда пытался прокатиться на заднем колесе, — поправила я.

— Ну да, ну да. — Он отмахнулся. — Мне зашивали руку, и Мэдди потребовала остаться рядом. Но стоило игле коснуться кожи и она рухнула, как подкошенная.

Щеки у меня запылали.

— Мне было десять.

Он склонился вперед, прижался лбом к моему.

— Но я все равно не рискую.

И я не хотела рисковать. Образ Нэша и Адама, сцепившихся в смертельной схватке, еще долго не покинет мою память. Вспышка металла. Искаженное от боли лицо Нэша. Я все еще слышала безумные выкрики Адама, когда Холт защелкнул на нем наручники, и мы ждали приезда Лоусона. Проклятия, угрозы уничтожить нас всех.

— Готово, — сказала Док, снимая перчатки. — Все как обычно: держать сухим, в душе прикрывать пленкой. Через две недели ко мне снимать швы. Если покраснеет или станет болезненно на ощупь — звоните. И вот рецепт на обезболивающее.

— Вряд ли пригодится, — отмахнулся Нэш.

Я выхватила бумажку.

— Заполним, на всякий случай.

Док улыбнулась мне.

— Удачи удержать этого упрямца в покое ближайшие две недели. — Ее улыбка чуть дрогнула. — Я рада, что вы целы. И что вы взяли этого ублюдка.

Горло сжалось. Я не знала, что сказать. «Спасибо» звучало слишком мелко.

Нэш похлопал ее по плечу.

— Спасибо, что залатала.

— Лучше не попадайся мне тут, пока не придешь снимать швы.

Он усмехнулся, спрыгивая с кушетки.

— Постараюсь.

Док тяжело вздохнула.

— Вот это и пугает.

Нэш вывел меня к машине — Кейден оставил его внедорожник у клиники. Я не могла отвести взгляда от его футболки. Пятно крови было не таким уж большим, но сердце все равно сжалось.

Я понятия не имела, как он вообще мог разговаривать со мной, прикасаться ко мне после всего, что я принесла в его жизнь — боль, хаос и страх.

Я прочистила горло, отгоняя тяжелые мысли.

— Хочешь, я поведу?

Нэш улыбнулся мягко.

— У меня всего-то порез на боку.

Я прикусила губу и кивнула.

Всю дорогу домой мы ехали в тишине, только мотор гудел. Я удивилась, что вся семья Хартли не ворвалась в приемную клиники. Но Нэш уверил их по телефону, что он в порядке, говорил и с родителями, и с Грей. И все же я бы сейчас предпочла шумную семейную какофонию. Все что угодно, лишь бы не эта тягостная тишина.

Он припарковался, и я поспешила выскочить из машины, лишь бы не тянуть паузу. Подбежала к двери и только тогда поняла, что ключей нет. Логично: когда тебя похищает безумный бывший, времени за сумочкой не остается.

— У меня есть, — сказал Нэш, подошел ближе. — Клайда отвезли к родителям.

Сердце болезненно сжалось.

— Он в порядке?

— Немного нервничал, но все хорошо. Мама кормит его угощениями без конца.

— Ему понравится, — пробормотала я, заходя внутрь и замирая посреди гостиной. На мебели кое-где виднелись следы порошка для отпечатков.

— Мэдс…

Я не хотела оборачиваться. Не хотела видеть выражение на лице Нэша.

Он подошел ближе, тепло исходило от его тела в спину.

— Посмотри на меня.

Я заставила себя повернуться. Нэш был рядом. Как всегда. В его взгляде — только принятие. Но под ним таилась тревога.

— Прости, — сорвалось с моих губ.

Брови Нэша сошлись.

— Мэдс, тебе не за что извиняться. Это я должен извиняться. Если бы я не ушел…

Я положила ладонь ему на грудь, останавливая слова.

— Ты был расстроен. Я не должна была скрывать. Просто не хотела причинять тебе боль. А в итоге сделала хуже. Держала секреты. Впустила в нашу жизнь монстра.

Нэш заключил меня в объятия.

— Я бы вынес миллион монстров ради тебя.

Слезы навернулись на глаза и скатились по щекам.

— Но тебе не должно было приходиться это делать. У тебя нормальная семья. У тебя не было привычки пускать в жизнь абьюзеров. Я сама — полный хаос, Нэш. И не могу отделаться от мысли, что тебе было бы лучше без меня.

Он крепче прижал меня к себе.

— Смотри на меня.

Я подняла глаза, затуманенные слезами.

— Видишь меня? Видишь, как я люблю тебя с детского сада? Как никто никогда не понимал меня так, как ты? Как ты даешь мне свободу, принятие и целостность? Видишь, что я не хочу прожить и дня без тебя?

Слезы полились сильнее.

— Нэш…

— Я люблю тебя всем, что у меня есть. И для меня нет никого совершеннее тебя. Не потому, что ты все делаешь правильно, а потому что ты принимаешь меня таким, какой я есть. Ты мой дом. И я не хочу, чтобы это когда-либо изменилось.

Я уткнулась лицом ему в шею, пропитывая его футболку слезами.

— Я любила тебя во всех твоих обличьях. И не хочу пропустить ни одно следующее.

— Отлично. Потому что, ненавижу тебя разочаровывать, но теперь ты застряла со мной.

Смех вырвался сквозь слезы. Я вскинула голову.

— Нет никого, с кем бы я предпочла быть «застрявшей».

Нэш наклонился и накрыл мои губы медленным поцелуем. Его язык раздвигал мои губы дразнящими штрихами. И только когда его тепло проникло в меня, я поняла, насколько была холодна.

Я потерялась в танце наших ртов, наслаждаясь каждым касанием. Его рука скользнула под мой топ, лаская кожу. Эти пальцы были словно небесное прикосновение, но я заставила себя отстраниться.

— Мы не можем. Тебе нужно отдыхать.

Он посмотрел на меня, его зеленые глаза пылали.

— Мне нужен ты.

Я боролась сама с собой. Я хотела близости с Нэшем, хотела почувствовать его всего. Но еще больше я хотела, чтобы он был здоров и цел.

— Ты можешь разойтись по швам.

Уголки его губ дрогнули в усмешке.

— Нет, если вся работа будет на тебе.

Я улыбнулась, качнув головой.

— Будешь слишком много двигаться — привяжу тебя к кровати.

— Ого. Мне нравится, — протянул он, но уже вел меня к спальне.

Стоило нам переступить порог, как он стянул футболку и бросил ее на пол.

Я погрозила пальцем.

— Я же сказала, тебе нельзя много двигаться.

Он приподнял бровь.

Я опустилась на колени, расшнуровывая его ботинок.

— Подними.

Он подчинился, и я сняла один, потом другой. Выпрямившись, расстегнула пуговицу на его джинсах, потянула за молнию и спустила ткань вниз.

— Выйди из них.

Даже мой голос прозвучал хрипло.

Взгляд Нэша пылал, но он подчинился.

Я зацепила пальцами резинку его боксеров, наши глаза встретились, пока я медленно стягивала их вниз, проводя ладонями по его сильным бедрам и ногам. Его тело напряглось, член тянулся ко мне, требовательный и полный желания.

Эта потребность, исходившая от Нэша, делала меня сильной. Я склонилась вперед и взяла его в рот. Нэш застонал:

— Мэдс…

Я скользила языком от основания к самому кончику, щеки втянулись, когда я взяла его глубже. Его пальцы вплелись в мои волосы.

— Прекрати… — выдохнул он сквозь ругательство. — Я не выдержу. Мне слишком сильно нужна ты.

Я отстранилась, посмотрела на него снизу вверх.

Большой палец Нэша провел по моей щеке.

— Ты слишком прекрасна для слов. — Он потянулся к моему топу, но я отодвинулась.

— А-а-а. — Я поднялась и сама стащила ткань через голову, бросив на пол. Руки отстегнули лифчик, и тот тоже упал рядом.

Огонь в глазах Нэша заставил меня улыбнуться. Я расстегнула джинсы, сбросила их вместе с трусиками и кроссовками.

— На кровать.

Нэш медленно отступал, пока не упал спиной на матрас, не отрывая от меня взгляда.

— Ложись.

Он подчинился, улегся на подушки, все так же следя за каждым изгибом моего тела, будто запечатлевал их в памяти.

Я поднялась на кровать, оседлав его, осторожно обходя место со швами. Замерла, дразня, и посмотрела сверху вниз.

— Я люблю тебя, Нэш. Всегда буду.

Это было обещание. Клятва. И я скрепила ее своим телом.

Я опустилась на него, закрыв глаза от сладкой полноты.

Нэш издал хриплый стон.

— Ничего нет лучше тебя. Ты — мой рай и мой дом одновременно.

Его руки легли на мои бедра, и я начала двигаться, находя наш ритм. Каждое движение отзывалось вспышкой удовольствия.

— Смотри на меня, Мэдс.

Я тонула в ощущениях, но заставила себя открыть глаза. И то, что я увидела — желание, любовь, потребность, — пронзило меня огнем.

Мои движения ускорились, его руки сильнее сжали мои бедра. Рот раскрылся в беззвучной мольбе, тело стягивалось все туже.

— Люблю тебя, Мэдди. Навсегда.

Эти слова сорвали последний узел. Я взорвалась, падала в пучину чувств, зная, что Нэш всегда будет рядом, чтобы поймать меня.

Нэш

Я обнял Мэдди за талию со спины и уткнулся подбородком в ее плечо.

— Пахнет потрясающе.

— Нужно, чтобы ты набирался сил, — сказала она, перекладывая кусок запеканки на тарелку, где уже лежали бисквит и фрукты.

— Осторожнее, я могу привыкнуть к такому.

Мэдди повернулась в моих руках.

— Я хочу, чтобы ты привык.

Я ухмыльнулся, глядя на нее сверху вниз.

— Мне нравится это звучание.

В дверь постучали.

— Кто бы это ни был, лучше ему не мешать моему завтраку.

Мэдди засмеялась, и, Господи, этот звук был всем, что мне нужно было услышать. Она выглядела легче после прошлой ночи. Я чувствовал это. Нам потребуется время, чтобы залечить все раны, но мы справимся.

Я отпустил ее и пошел открывать. На пороге стоял Лоусон.

— Что бы ты ни собирался сказать, пусть это не испортит мне аппетит.

Он усмехнулся, проходя внутрь.

— Похоже, Нэш идет на поправку.

— У меня есть запеканка с колбасой и яйцами. Хочешь тарелку? — предложила Мэдди.

— Конечно, — согласился Лоусон.

Я нахмурился.

— Теперь ты еще и еду прямо изо рта у меня забираешь?

Мэдди раздраженно вздохнула.

— Нас всего двое, а я приготовила целую гору. Даже ты все это не съешь.

— Может, я захочу оставить на потом.

— Я сделаю тебе еще.

— Не привыкай так говорить, — заметил Лоусон. — Нэш тогда никогда не выпустит тебя из кухни.

— Да ну тебя, — пробормотал я, наливая третий стакан сока.

Мы расселись за столом.

Лоусон откусил и удивленно округлил глаза.

— Это потрясающе. Спасибо.

— Приходи к нам хоть каждый день, — улыбнулась Мэдди.

— Нет, не приходи, — отрезал я.

Мэдди швырнула в меня кусочком бисквита.

— Перестань быть грубияном.

— Привычное дело, — отмахнулся Лоусон.

Мэдди повернулась к нему:

— Адам что-нибудь сказал?

— Не закрывал рта. Даже после того, как ему зачитали права, продолжал говорить всю дорогу до участка и пока оформляли. Замолчал только, когда позвонил адвокату.

— Значит, хоть капля самосохранения в нем есть, — пробормотал я.

Лоусон откинулся на спинку стула.

— До звонка адвокату он сказал, где оставил твоего отца.

Мэдди сглотнула.

— Адам правда убил его?

Я сжал ее руку, напоминая, что она не одна и никогда не будет одна.

— Боюсь, да. Коронер подтвердил личность сегодня утром.

Мэдди кивнула.

— Ты сказал маме?

— Заехал к ней перед тем, как прийти сюда. Восприняла тяжело.

— Она любила его. Даже после всего, что он с нами сделал.

Я провел большим пальцем по ее руке.

— Это не любовь.

— Нет, — тихо ответила она. — Это не любовь. — Она подняла на меня взгляд. — Я чувствую облегчение и не собираюсь испытывать за это вину.

— И не должна, — твердо сказал Лоусон. — Этот человек превратил твою жизнь в ад. Мы получили фотографии от детектива. Они подтверждают, что именно Джимми напал на тебя у озера. Я бы сказал, это карма, вернувшаяся за ним.

Я хмыкнул:

— Скажи, что ту контору накажут за их участие.

— Мы уже сообщили, — кивнул Лоусон. — Пару лицензий они точно потеряют.

Мало, но хоть что-то.

— Есть и хорошие новости, — добавил он.

Мэдди крепко сжала мою руку, потом отпустила.

— Мы готовы к хорошим новостям.

— Совет отменил твое временное отстранение.

Улыбка расплылась на ее лице.

— Слава Богу.

— Сможешь вернуться завтра, — сказал Лоусон. — Но пока только бумажная работа, пока не снимут швы…

— Тогда беру отпуск.

— Так и думал, — фыркнул он, но уголки его губ дрогнули.

— Что? — насторожился я.

Лоусон достал телефон.

— Клинт был утром в The Brew. И Дэн Макконнелл там тоже был. Он как раз получил звонок из мэрии, что его жалобу отклонили. Хочешь увидеть истерику взрослого мужика?

Он включил запись: Дэн, красный как рак, матерился, обзывал мэра на все лады и вылетел из кафе, хлопнув дверью.

Мэдди прикрыла рот ладонью, сдерживая смех.

— Похоже, он очень несчастный человек.

— Именно, — согласился Лоусон. — Но теперь он несчастный человек, который знает, что не добьётся своего. К тому же опозорился на людях.

Я покачал головой.

— Ну и тип.

— Это мягко сказано.

Мы перешли на более легкие темы: проект Чарли для школы, игру Дрю в лакросс. Лоусон аккуратно обходил молчанием Люка — значит, там по-прежнему было неладно.

Когда провожали брата до машины, Мэдди предложила:

— Почему бы вам с мальчишками не прийти к нам на ужин в выходные?

— Отличная идея, — согласился я. Хотелось поговорить с Люком один на один.

Лоусон улыбнулся:

— С удовольствием.

И тут раздался скрежет шин по гравию. На дороге резко затормозил грузовик, из кабины выскочил мужчина и зашагал к нам. Лицо перекосило, но я узнал его по этой злой гримасе. Дэн.

— Думаешь, можешь выставлять меня идиотом? — заорал он.

— Дэн, спокойно, — начал Лоусон.

— Заткнись! — рявкнул тот. Его взгляд метался между нами, дикий, обиженный. — Вы все считаете себя лучше меня. Мой начальник. Моя баба. — Его глаза остановились на мне. — Но хуже всех — ты.

От ненависти в его лице у меня по спине побежал холодок.

— Я тебе ничего не сделал.

Его губы скривились.

— Ничего? Я видел, как Джейн смотрела на тебя. Как хотела, чтобы я был таким, как ты. Чтобы тоже пошел в полицию. Чтобы попал в спасатели. Я никогда не был для нее достаточно хорошим.

Дэн тяжело дышал, сверля меня взглядом.

— Ты должен понять, как это. Ты забрал у меня, значит, я заберу у тебя.

Все произошло и медленно, и слишком быстро. Он поднял руку, в которой блеснул металл. Пистолет был направлен прямо на Мэдди.

Я не думал. Просто бросился вперед.

Выстрел разорвал воздух в тот же миг, когда я сбил Мэдди с линии огня. В спину врезалась бело-горячая боль. И единственной мыслью было — лишь бы с ней все было в порядке. Лишь бы я больше никогда не стал причиной ее боли.

А потом мир погас.

Мэдди

Я рухнула на землю, а сверху меня придавило тело Нэша. Лоусон что-то закричал, но слова тонули в гуле крови в моих ушах.

Бах-бах-бах. Раздались новые выстрелы.

Мой мозг отчаянно пытался сложить картину вокруг, понять, что происходит. Но не мог.

Тело Нэша вдавливало меня в землю. Он не двигался. Не говорил.

Паника сомкнулась на горле.

— Нэш?

Я забилась, пытаясь выбраться из-под его тяжести, увидеть его лицо. Наконец, перекатила нас так, что он оказался на спине. И тогда я увидела.

Кровь.

Ее было так много, что она залила его футболку, растекаясь словно море во время прилива.

— Нэш? — сорвался мой голос.

Его глаза были закрыты, лицо бледное.

Я прижала ладонь к его щеке. Все еще теплая. Все еще живая.

— Проснись. Ты должен проснуться.

Я не знала, что делать. Когда я в последний раз проходила курс первой помощи? Не могла вспомнить. Нужно делать массаж сердца или искусственное дыхание? И то, и другое? Я не знала.

— Нэш, пожалуйста, — мой голос раскололся, как моя душа.

— Мэдди! — рявкнул Лоусон, бросаясь ко мне.

Краем сознания я отметила, что Дэн лежит на земле и тоже не шевелится.

— Он ранен. Я… я… что мне делать? — мои руки дрожали.

— Скорая уже едет, — Лоусон упал на колени рядом, проверил пульс на шее Нэша. — Можешь сделать дыхание?

Голос его звучал спокойно, но глаза выдавали другое.

Я быстро кивнула.

— Дыши, — приказал он.

Я зажала Нэшу нос, прижала губы к его губам и вдохнула в него воздух. Потом отпрянула.

Лоусон сцепил ладони и начал ритмично давить на его грудь. С каждой компрессией из раны вырывалась новая порция крови. По щекам потекли слезы, застилая взгляд.

— Дыши, — сказал Лоусон.

Я снова наклонилась, наполняя его легкие своим дыханием. Соль моих слез смешалась с нашими ртами. Пожалуйста. Я молилась каждым вдохом. Обещала свою жизнь взамен его, если Бог услышит. Я отдала бы все, лишь бы снова увидеть его зелёные глаза.

Сирены приближались, пока Лоусон снова давил на его грудь.

— Дыши.

Я накрыла рот Нэша своим, вдувая в него жизнь.

— В сторону! — крикнул фельдшер, подбегая к нам.

— Пульса не было, — отрезал Лоусон.

Фельдшер нащупал сонную артерию.

— Дефибриллятор! — заорал он, разрезая футболку Нэша.

И тогда я увидела дыру. Слишком близко к сердцу. Рану, полученную потому, что он бросился прикрыть меня.

Второй фельдшер прикрепил электроды к его груди.

— Нужно, чтобы вы отпустили его, — сказал он мне.

И только тут я поняла, что мертвой хваткой держу Нэша за плечо. Я приказала своим пальцам разжаться, но они не слушались.

Лоусон мягко обхватил меня и потянул назад.

— Давай, я рядом.

— Разряд! — скомандовал фельдшер.

Раздался звук, и тело Нэша дернулось. Я уткнулась лицом в грудь Лоусона.

— Нет реакции.

— Разряд!

Опять этот неестественный толчок.

— Есть пульс. Нужно срочно везти, иначе он не выживет.

Я уставилась на свои колени. Рен принесла мне смену одежды в больницу — спортивные штаны, усыпанные разноцветными кружочками. Я водила пальцем по ним, складывая воображаемое созвездие, лишь бы не смотреть на лица вокруг.

Их горе и страх резали по моей израненной душе.

Чья-то ладонь накрыла мою и сжала.

— Он сильный. Настоящий боец, — мягко сказала Рен.

— Я знаю. — Я заставила себя поднять взгляд. Лицо Рен было бледным, но в глазах ее жила надежда.

В углу сидел Лоусон с тремя сыновьями. Самый младший устроился у него на коленях, вымотанный слезами и теперь спавший глубоким сном. Старший, Люк, уткнулся в карманную игровую приставку, но сжатая челюсть выдавала тревогу и злость. Средний, Дрю, смотрел прямо на дверь, будто силой воли хотел заставить врача появиться.

Рядом сидели родители Нэша, Керри и Нейтан. Его рука обнимала жену так же, как руки Нэша всегда обнимали меня. В горле поднялся ком, но я проглотила его.

Грей сидела напротив, сжимая руку Кейдена, будто это был ее единственный якорь. Роан рядом источал темноту — смесь ярости и боли, от которой перехватывало дыхание.

Холт наклонился и поцеловал висок Рен, словно нуждался в этом прикосновении, чтобы не потерять связь с реальностью.

— Пойду возьму газировку. Кому-нибудь что-нибудь?

Никто не ответил.

И тут в коридор вошла хирург. Черные волосы собраны в пучок, лицо без выражения, словно тщательно выверенная маска.

— Семья Нэша Хартли?

Нейтан поднялся.

— Да.

— Я доктор Чун. Я проводила операцию мистеру Хартли. — Ее голос был ровным и спокойным, в нем сквозила доброта, но без лишних эмоций. — Пуля прошла навылет, но задела аорту.

Мои ногти врезались в ладони до боли.

— Его сердце дважды останавливалось на операционном столе, но нам удалось запустить его снова.

— И что это значит? — резко спросил Холт. — Он будет в порядке?

Доктор перевела взгляд на него.

— Мы не узнаем степень повреждений, пока он не проснется. Ближайшие сорок восемь часов будут решающими. Я могу провести двоих в реанимацию — чтобы кто-то был рядом.

В груди жгло. Я машинально потерла то же место, куда пришелся выстрел. Его сердце останавливалось трижды. ТРИЖДЫ.

— Мэдди? — раздался голос Керри.

Я вздрогнула, вскинув голову.

В ее глазах стояли слезы.

— Хочешь пойти со мной к Нэшу?

— Я могу? — мой голос дрогнул, ломаясь на каждом слоге.

Она подошла ближе, протянула руку.

— Пойдем посмотрим на нашего мальчика.

Я вцепилась в ладонь Керри и не отпускала — ни по дороге к лифту, ни пока мы ехали вверх на этаж интенсивной терапии, ни по длинному коридору. Лишь у двойных дверей пришлось разомкнуть пальцы, чтобы обработать руки антисептиком.

Доктор Чун подвела нас к палате с открытой дверью.

— Аппарат помогает ему дышать. В ближайшие сутки будем постепенно отключать, если показатели стабилизируются.

Я почти не слушала. Я видела только его. Моего Нэша. Человека, который всегда был для меня всем.

Он казался крошечным в этой больничной постели, несмотря на свой рост и силу. Столько проводов, столько трубок, что я сбилась со счета.

Мои ноги сами понесли меня к нему. Я опустилась на стул рядом, сжав его ладонь, к которой был прикреплен датчик. Его кожа была слишком бледной, а пальцы холоднее обычного.

Я подняла взгляд к его лицу. Я ненавидела, что не вижу его глаз. Мне нужны были эти зеленые глаза — живые, дерзкие, полные любви.

Я сильнее сжала его руку, мои слезы упали на нее.

— Я люблю тебя, Нэш. Только ты и я. Ты не можешь оставить меня.

Нэш

Едва слышный писк бил по ушам. Я пробормотал что-то невнятное, но на самом деле хотел сказать: «Выключите, черт возьми, будильник».

Чья-то рука крепче сжала мою.

— Открой глаза, Нэш. Пожалуйста.

В этом голосе звучало отчаяние, смешанное с надеждой, и оно заставило меня бороться с тяжеленными веками. Наконец в глазах заиграли вспышки света. Несколько раз моргнув, я понял, где нахожусь: больничная палата. Но я видел только одно — прекрасную женщину, склонившуюся надо мной.

— Мэдс… — мой голос был похож на наждачную бумагу, проведенную по гортани.

— Вот, попей воды.

Она подвела ко мне трубочку, и я сделал глоток. Холодная вода стала небесным блаженством.

— Спасибо.

Память ударила внезапно. Лоусон, Мэдди и я у дома. Дэн. Пистолет.

— Ты в порядке? Скажи, он не задел тебя?

Глаза Мэдди наполнились слезами, она крепко вцепилась в мою ладонь.

— Я цела. Благодаря тебе. Но если ты еще хоть раз сделаешь такое, у нас с тобой будут серьезные проблемы.

Напряжение спало, а вот боль накатила — грудь горела так, будто в нее вонзили раскаленное железо. Но я не отпускал ее руки.

— Я бы не отказался от долгого перерыва без перестрелок и похищений.

Я ожидал смеха, но ее взгляд потемнел.

— Эй, что такое?

— Ты был в коме три дня. Твое сердце останавливалось трижды. Лоусон и я делали тебе массаж сердца. Мы не знали, выживешь ли ты… — ее голос сорвался, плечи затряслись от беззвучных рыданий.

— Черт… Мэдс. Я здесь. Я в порядке. — по крайней мере, так я надеялся. — Иди ко мне. — я похлопал по кровати, и боль обожгла грудь.

— Не двигайся, — испугалась она, удержав мою руку. — У тебя была операция на сердце. Тебе нужно лежать спокойно.

— Мне нужно обнять тебя.

По ее щекам скатились слезы.

— Я не хочу причинить тебе боль.

— Единственная боль сейчас — не держать тебя рядом.

Она прикусила губу.

— Пожалуйста, — прошептал я.

Мэдди обошла кровать, осторожно отодвигая провода, и легла на моем «здоровом» боку.

— Только не двигайся.

Я склонил голову и коснулся губами ее волос.

— Я люблю тебя.

Ее слезы хлынули сильнее.

— Я так боялась, что никогда больше этого не услышу.

— Ты будешь слышать это каждый день. Долго. Очень долго. — слово «всегда» било в висках. Ведь Мэдди для меня всегда и была вечностью.

— Я тоже люблю тебя, — прошептала она.

— Было бы неловко, если бы нет.

Уголки ее губ дрогнули.

— Я должна позвать медсестру. Сказать твоей семье, что ты очнулся. Они дежурят в коридоре сменами.

— Не сейчас. Мне нужно еще немного только тебя. Убедиться, что ты в безопасности. Что я тебя не потерял.

— Хорошо, — согласилась она. — Я скучала. Скучала по своему лучшему другу.

Грудь сжала другая боль — за то, через что ей пришлось пройти. Я напрягся. Как я мог не заметить одержимость Дэна? Его тьму?

— Лоусон его достал?

— Да. Он мертв. И Лоусон нашел переписку Дэна с Кевином. Это они саботировали оборудование поисково-спасательной службы. Кевин теперь за решеткой.

Меня пронзило облегчение, за которым тут же пришло чувство вины: брату пришлось лишить кого-то жизни. Он будет носить этот груз всегда.

— И с Лоусоном все в порядке?

— Да. Только извелся весь за тебя. Мальчишки тоже. Особенно Чарли.

Вина снова кольнула.

— Они здесь?

— Сегодня нет. Сейчас в зале ожидания твои мама, папа, Холт и Рен.

— И правильно. Детям нечего делать в больнице. Скоро я вернусь домой — вот тогда и увидятся.

Мэдди отстранилась, заглядывая мне в глаза.

— Домой ты вернешься только тогда, когда доктор разрешит. Не секундой раньше.

Я улыбнулся.

— Нравится, когда ты командуешь.

Она закатила глаза.

— Ты неисправим. Даже в больнице.

— Может, купишь себе сексуальный костюм медсестры, когда придется выхаживать меня дома?

Ее взгляд стал ледяным.

— Никаких глупостей, пока ты полностью не поправишься.

— И сколько ждать?

Она зажала переносицу пальцами.

— Спрашивать доктора, когда можно «переспать с моим парнем», не было в списке моих приоритетов.

— А зря.

Мэдди тяжело выдохнула.

— Что я с тобой буду делать?

Я притянул её ближе, коснувшись губами ее губ.

— Любить меня.

Она растворилась в моих объятиях.

— И буду. Каждую секунду, каждый день.

Я убрал прядь волос с ее лица.

— Переезжай ко мне.

Ее брови взлетели.

— Не слишком ли быстро? Мы ведь только начали встречаться.

— Мы знакомы с пяти лет. И живем вместе с тех пор, как ты вернулась.

Мэдди сжала губы, явно разрываясь между желанием и осторожностью.

— Мне нравится мой домик.

Я поднял бровь.

— Ему нужен капитальный ремонт.

— Но именно там мы влюбились.

Я смягчился.

— Мэдс, я любил тебя каждый день, начиная с детского сада.

Ее глаза заблестели.

— Но именно там ты наконец подарил мне все, о чем я мечтала.

В ту секунду я понял: жить мы будем только там.

— Сегодня же позвоню Джордану и попрошу продать его мне.

Смех вырвался у Мэдди.

— Ты не теряешь времени.

Я прижал ее ближе, наши губы были в дыхании друг от друга.

— Когда речь о том, что важно… а важнее тебя для меня ничего нет.

Мэдди

Два МЕСЯЦА СПУСТЯ

— Почему мне кажется, что меня сейчас вырвет? — спросила я, когда внедорожник Нэша свернул на подъездную дорогу, где раньше был ухабистый гравий, а теперь — гладкий асфальт.

Он усмехнулся:

— Только не это. Мне и Клайду это точно ни к чему.

Пес сунул голову между сиденьями при звуке своего имени и уронил мне на колени одну из футболок Нэша.

— Где ты это взял? — спросила я, не удержав улыбки.

Нэш метнул на Клайда укоризненный взгляд.

— Почему он не тащит твои вещи?

— Думаю, потому что любит тебя больше. Ему хочется быть ближе к тебе.

Нэш сбавил скорость, чтобы поцеловать меня.

— Не знаю… По-моему, любить есть за что.

— Правда? — я ответила ему долгим, медленным поцелуем.

Когда он отстранился, зелень его глаз заискрилась ярче.

— Но тогда твои навыки дрессировки собак под большим вопросом.

Я округлила глаза и хлопнула его по руке:

— Придурок.

Он пожал плечами:

— Не самое лучшее рекламное лицо.

Реклама мне была не нужна. Слух о моей работе распространялся от одного клиента к другому, и собак становилось все больше. Работа в The Brew у меня оставалась, но с учетом частных заказов и помощи кинологам поисково-спасательной службы, я не была уверена, что задержусь там надолго.

Нэш убрал ногу с тормоза:

— Готова?

Мой живот скрутило.

— Столько всего было вложено… А если это не то, что мы представляли?

Мы с Нэшем переехали в его дом на время ремонта. Мы участвовали в каждом этапе, но как только работа перешла к завершающим штрихам, перестали приезжать. Хотели, чтобы финал стал для нас настоящим открытием. Если бы мы видели каждый день, магии бы не было.

Нэш сжал мою ладонь:

— Если что-то не понравится, поправят.

Легко сказать. Друг Холта, Крис, сделал нам огромную услугу, вписав в свой сумасшедший график. А в понедельник ему нужно было закладывать фундамент дома для Холта и Рен. Теперь, когда они узнали, что ребенок появится раньше, чем планировали, строительство им нужно было срочно.

— Просто поверь, — сказал Нэш.

Я глубоко вдохнула и выдохнула.

— Могу.

Вера уже не раз спасала нас. Восстановление Нэша было нелегким, но он снова набрал силу и вернулся к работе. И слава богу, потому что без этого он становился ужасно ворчливым.

Лоусон был оправдан вскоре после перестрелки, но я знала — груз с ним остался. Он слишком хороший человек, чтобы не носить его в себе.

Адам теперь сидел в тюрьме: нарушил залог и попытался сбежать из страны. Ничего удивительного — он всегда считал, что ему все сходит с рук. Но теперь — нет. Как только история попала в новости, отовсюду стали появляться женщины, готовые свидетельствовать о его насилии и преследованиях. Плюс признание в убийстве. Он проведет остаток жизни в тюрьме, и я радовалась этому каждый день.

Моя мать, разумеется, обвинила меня — и в смерти отца, и в том, что я привела в их жизнь безумца. Но ее слова больше не резали, как раньше. Все, через что я прошла, открыло во мне силу, о которой я не подозревала. Я научилась слышать ее слова такими, какие они есть, — горькая ложь. Мое умение не реагировать сводило ее с ума, и в итоге она уехала из Сидар-Ридж. И я нисколько не жалела.

Кабинка показалась впереди, и у меня отвисла челюсть. Если бы я не знала, что здесь раньше стояло, ни за что бы не догадалась. Здание преобразилось в двухэтажный современный дом в стиле фермы с верандой по периметру. Белый сайдинг, черные окна и ставни — одновременно модно и вне времени.

— Красота… — выдохнула я. И огромный.

Нэш припарковался и заглушил двигатель. Не успела я опомниться, как он уже обошел машину и открыл мне дверь. Я вышла, все еще не веря глазам. Это был самый прекрасный дом, который я когда-либо видела.

Нэш взял меня за руку и открыл дверь для Клайда, который выпрыгнул и помчался исследовать двор. Мы поднялись по дорожке, и я заметила ряд качающихся кресел на веранде.

— Я прямо вижу нас здесь, на закате.

Нэш улыбнулся во весь рот:

— Я тоже.

Уже на ступеньках я потянулась за ручкой двери, но он остановил меня.

— После стольких ожиданий ты не умираешь от желания войти?

Он только шире улыбнулся:

— Мне нравится твое нетерпение.

— Нетерпение? Я ждала тебя больше двадцати лет.

Нэш рассмеялся:

— Тут ты права. — Он наклонился и коснулся моих губ. — Я хочу войти, но не вот так.

Я нахмурилась.

Он отпустил мою руку и опустился на одно колено.

— Я твой с пяти лет. И хочу переступить этот порог с тобой уже в том статусе, что был предназначен нам с самого начала. Сделай мне величайшую честь и выйди за меня замуж?

Глаза защипало, и я не смогла вымолвить ни слова — только закивала.

Нэш достал кольцо и надел мне на палец. Камень глубокого синего оттенка, почти как мои глаза, в обрамлении бриллиантов. Уникальное. Идеальное.

Я бросилась ему на шею, он поймал меня с глухим «ух».

— Ты продолжаешь дарить мне все, — прошептала я.

— Потому что именно это ты всегда дарила мне.

Я отстранилась, чтобы увидеть его зелёные глаза.

— Я люблю тебя.

— Больше, чем думал возможно, — голос его дрогнул.

Со стороны подъездной дороги раздались гудки. Я вопросительно посмотрела на него.

— Я позвал всех. Грей везет пиццу. Они еще не знают, и я подумал — будет весело удивить их.

Мое сердце сжалось. Часть всего, что дарил мне Нэш, — это семья, которой у меня никогда не было. И это был самый сладкий подарок.

К дому потянулась вереница машин. Я свистнула Клайда, он подбежал. Первым из внедорожника вышли Холт и Рен, ее ладонь уже легла на еще плоский живот. Из грузовика вылез Роан, поморщившись, когда мальчишки Лоусона высыпали из машины с криками и драками. Лоусон следом — только покачал головой.

Кейден вылез из своего внедорожника и подошел к машине Грей, открывая багажник. Она выпрыгнула и сверкнула на него взглядом:

— Я же сказала, справлюсь. Мне не нужна твоя помощь.

Он приподнял бровь:

— Эта стопка коробок выше тебя. Последнее, чего нам не хватало, чтобы ты споткнулась и рухнула. Перестань упрямиться.

Какая-то перемирие, возникшее во время больницы Нэша, явно улетучилось. Они снова цеплялись друг к другу при каждом удобном случае.

Грей покраснела.

— Я споткнулась всего один раз.

— Из-за тебя я лишился любимого тыквенного пирога на День благодарения, — проворчал Кейден.

— Мне было пятнадцать. Смирись уже! — парировала она.

Керри покачала головой, когда они с Нейтаном поднялись по дорожке.

— Настоящий дом без хаоса невозможен. Мы принесли хаос. — Она подняла жестянку. — И домашнее печенье.

Я шагнула взять ее, но Керри вдруг замерла, затем сунула коробку мужу и схватила меня за руку.

— Это… вы…? — ее взгляд метался между мной и Нэшем.

Нэш улыбнулся:

— Пришлось успеть привязать ее к себе, пока она не поняла, что слишком хороша для меня.

Глаза Керри наполнились слезами, и она обняла нас обоих.

— Мои детки. Наконец-то вы там, где всегда должны были быть. Я не могла любить вас сильнее.

— Почему бабушка такая плаксивая? — крикнул Чарли.

— Не говори «плаксивая»! — отозвалась она.

— Ваша бабушка просто немного расчувствовалась, потому что ваш дядя Нэш сделал предложение Мэдди, — сказал Нейтан с широкой улыбкой.

Раздались радостные возгласы, и вмиг нас окружили. Настоящий хаос, но самый счастливый из всех, какие я могла представить, — все, чего я когда-либо хотела и чего мне всегда не хватало.

Мой взгляд нашел взгляд Нэша поверх толпы. Я беззвучно произнесла:

— Люблю тебя.

Его глаза наполнились нежностью, и он ответил так же без слов:

— Всегда буду.

И это значило все.