Для всех, кто хоть раз чувствовал, что не вписывается.

Твоя сила в твоей уникальности. Найди тех, кто увидит твой свет.

— Мамочка! — закричала Кэйди, раскинув руки, пока бежала из здания начальной школы. — Смотри, снег!

Ее блестящие, но не фирменные угги совсем не защищали от влаги, но этот снегопад начался неожиданно. В нашем маленьком городке, спрятанном в горах штата Вашингтон, октябрьский снег — обычное явление. Иногда он даже выпадал в сентябре. Но обычно нас хотя бы предупреждали.

Кэйди закружилась на месте, задрав голову и пытаясь поймать снежинки языком.

Сердце сжалось. Она была всем светлым в этом мире — живым, говорящим маяком надежды.

— Пойдем, Стрекозка. А то твой носик отмерзнет.

Лучший друг Кэйди, Чарли, засмеялся:

— Папа говорит, что для обморожения нужно хотя бы пару часов.

Я сжала губы, чтобы не рассмеяться.

— Буду знать.

— Увидимся завтра! — крикнул Чарли, забираясь в внедорожник с полицейской эмблемой на двери.

Я помахала его отцу, Лоусону, сидящему за рулем. Он ответил тем же.

— Мы сможем слепить снеговика, когда приедем домой? — умоляюще спросила Кэйди, пока я торопила ее к нашему универсалу.

— Зависит от того, сколько снега выпадет.

Но, судя по уже лежавшему слою в семь-восемь сантиметров, нас ждал целый город снеговиков.

Я открыла заднюю дверь, и Кэйди забралась внутрь.

— Думаю, снега уже хватит, чтобы сделать ледяные коктейли.

Ее зеленые глаза загорелись, а лицо озарила счастливая улыбка.

— Можно мне клубничный?

— Как думаешь, что я отвечу?

— Клубника со сливками! — закричала Кэйди и подняла руку для «дай пять».

Я рассмеялась и хлопнула по ее ладони.

— Поехали домой, и тогда начнем.

Я только надеялась, что наш универсал справится с дорогой. Мне давно пора было поменять шины. Я знала об этом еще летом, но думала, что время есть. К сожалению, зима не ждет.

Забравшись за руль, я завела машину и включила печку на максимум. Кэйди болтала без умолку о своем дне, а я сосредоточилась на дороге. Начальная школа находилась на окраине центра Сидар-Ридж, недалеко от The Brew — кофейни и кафе, которыми я управляла.

Я поехала по Мэйн-стрит через весь город. Обычно я позволяла себе любоваться милыми туристическими лавками, уютными ресторанчиками и прекрасным видом на озеро, которое проглядывало между домами. Но не сегодня. Даже спустя пять лет в Сидар-Ридж я так и не привыкла водить машину по снегу.

— Красота какая, — вздохнула Кэйди.

Мои руки чуть расслабились на руле.

— И правда красиво.

В этом белоснежном покрывале, раскинувшемся вокруг нас, было что-то невероятно умиротворяющее. Я вспомнила, как сильно люблю этот город. И дело было не только в красоте местности. Люди здесь — вот что делало его домом. Пусть мои друзья не знали моего прошлого, они любили и поддерживали нас изо всех сил.

Я бросила быстрый взгляд в зеркало заднего вида, когда сворачивала на дорогу, ведущую за город. Привычка проверять, не следит ли кто-то за нами, оказалась неистребимой.

Я повернулась к Кэйди:

— Как думаешь, устроим прогулку по зимней сказке?

Она засияла:

— Да, да, даааа!

— Что-то не слышу восторга.

— Я в восторге! — она подпрыгнула на сиденье, подчеркивая свои слова.

— Ну ладно, думаю, можно и пойти.

Обычно дорога до нашего дома у подножия горы занимала десять минут, но сегодня из-за снега ушло почти двадцать. Хорошо, что вчера я успела сходить в супермаркет — похоже, нам предстояло застрять дома на пару дней.

Как только я остановилась перед домом, Кэйди уже расстегивала ремень безопасности.

— А как же козочки? А Мэйбл и Финеас? А еще...

— Я всех загнала в сарай перед тем, как за тобой заехать, — успокоила я ее.

— Мы должны потом выпустить Мэйбл! Она обожает снег.

Я улыбнулась, выходя из машины, мои ботинки тут же скрылись в снегу. Одна из наших осликов просто без ума от свежего снега. Она носилась по загону, как вихрь, но потом ее было невозможно затащить обратно в сарай.

— Завтра, когда снегопад закончится, — пообещала я.

Кэйди подпрыгнула.

— Интересно, понравится ли он уткам.

— Возможно.

Одна из посетительниц The Brew рассказала мне о дикой утке с поломанным крылом. Женщина переживала, что утка не сможет защитить себя и утят от хищников. Я забрала их к нам. Теперь они жили в сарае, в отдельном стойле, с обогревателем и маленьким бассейном. Я надеялась, что со временем крыло заживет, и мама-утка сможет снова жить на воле. А пока у нее и малышей было безопасное убежище.

Кэйди побежала по снегу, взлетела по ступенькам и начала прыгать на крыльце.

— Давай быстрее!

Я засмеялась и направилась за ней, взгляд упал на маленький кусочек дерева, который я оставила, зажав в дверце сетки. Он был на месте. У нас не было дорогой охранной системы, но я научилась другим способам защищать наш дом.

Вынув щепку, я положила ее на подоконник и открыла три замка.

Я видела тот миг, когда суровый мужчина вдруг стал мягче. Даже самый черствый не устоял бы перед моей Кэйди.

— Да, помогу ей, — пробормотал он.

Я не смогла удержать губы от улыбки. Мужчина заметил это движение, и его неохотное согласие сменилось хмурым взглядом. От этого мне захотелось улыбнуться ещё шире.

Кэйди заерзала, пытаясь вырваться из моих рук:

— Спасибо, спасибо, спасибо! Что мы теперь будем делать? Я хочу помочь. Я вообще очень хороший помощник. Правда ведь, мама?

— Лучший помощник на свете, — подтвердила я.

Мужчина нахмурился:

— Думаю, лучше держаться немного подальше — на случай, если она проснётся.

Кэйди энергично закивала:

— Я так и сделаю. — Она подняла на меня глаза. — А может, ей одеяло нужно?

Я покачала головой:

— В сарае есть солома и тепловые лампы.

Мужчина, имени которого я до сих пор не знала, удивлённо поднял брови. В голове я тут же окрестила его Ворчуном.

— У вас есть тепловые лампы?

Я кивнула:

— У нас недавно появились утята, им сейчас нужно дополнительное тепло. И козлята тоже были.

Кэйди принялась рассказывать ему о нашей живности:

— У нас есть утки и козочки, и ослики, и пони, и альпака, и четыре кошки, и собака, и эму, и…

У Ворчуна отвисла челюсть:

— Ты сказала — эму?

Я почувствовала, как щёки вспыхнули. Когда Кэйди перечисляла их всех подряд, это и правда звучало странновато.

— В Брукдейле жил один парень, решил, что завести эму как домашнего питомца — отличная идея, а потом понял, что это не так-то просто.

Ворчун покачал головой:

— Давайте затащим её внутрь, пока снег не усилился.

Снега уже намело как минимум по колено.

Кэйди потянула меня за руку:

— Как думаешь, у меня завтра будет выходной из-за снега?

— Вполне возможно.

Она взвизгнула и закружилась на месте:

— Я обожаю снег!

Я рассмеялась, глядя на Кэйди. Она постоянно напоминала мне, за что я должна быть благодарна судьбе.

Мужчина откашлялся:

— Туда?

Я перевела на него взгляд. Он уже отцепил носилки от снегохода и держал буксировочный трос.

— Ага. Я могу помочь тянуть…

— Я справлюсь, — отрезал он.

— Ну ладно, — пробормотала я и пошла к сараю. Кожу словно покалывало изнутри — мне стало тесно в собственной шкуре. Я не привыкла к посторонним в нашем пространстве. Только самые близкие друзья или по строгой необходимости. Сейчас случай как раз такой — чрезвычайный, но всё равно мне было не по себе.

Кэйди прыгала вокруг нас, без умолку болтая обо всех животных, рассказывая их имена, забавные истории и как они у нас появились. Мужчина не отвечал ни разу, разве что иногда хмыкал, но Кэйди это ничуть не смущало. Она всё равно тараторила.

Я поспешила вперёд, чтобы распахнуть дверь сарая. Животные подняли головы от звука. Сид — наш глухой пони — просто повторил за остальными и повернулся к двери. Он радостно заржал, и Кэйди тут же бросилась гладить его по носу.

Мужчина втащил олениху в проход между стойлами:

— В какое стойло?

— Самое дальнее справа — там самая высокая дверь.

Он ничего не ответил, просто потащил доску и олениху туда. Вскоре он отцепил её и уложил на сено.

Кэйди прижалась ко мне:

— Она ранена.

Я обняла её:

— Именно поэтому она здесь. Чтобы мы могли ей помочь.

Она посмотрела на меня:

— Кто-то её обидел?

Грудь сжало. С Кэйди мне приходилось балансировать, я не хотела лгать, но и знала, что она пока не готова к полной правде. Всё же она уже понимала, что люди иногда делают плохие вещи.

Мужчина поднял взгляд на Кэйди, уловив в её словах что-то большее.

— Не нарочно, — поспешила я успокоить её. — Она застряла в садовой ограде.

Кэйди кивнула, и тревога в её глазах чуть ослабла:

— Нам надо дать ей имя.

Я щёлкнула Кэйди по носу:

— Хорошо, что я знаю идеального человека для этой задачи.

Она захихикала:

— Я начну думать.

— Не стоит её называть, — сказал мужчина.

Я сузила глаза:

— Каждое живое существо заслуживает имя.

— Она не питомец. Если всё пройдёт как надо, она вернётся в дикую природу.

— У неё может быть имя и в дикой природе, — не растерялась Кэйди, нисколько не смущённая его резкостью. — Я даю имена всем животным вокруг. Есть Рита — черепаха. Джульетта и Джеймс — олени. Карсон — бурундук. — Она задумчиво постучала пальцем по губам. — Иногда я забываю, как их назвала, потому что их очень-очень много. Но тогда я даю им новые имена, и, по-моему, им всё равно.

Мужчина уставился на неё так, будто вообще не понимал, как с ней обращаться. Потом поднялся на ноги, достал телефон и набрал номер. Поднёс его к уху и стал ждать.

— Да. У меня тут раненая олениха на Хаклберри-лейн. Запуталась в каркасе от помидоров.

Пауза.

— Освободил, но, похоже, началось заражение.

В сарае стояла тишина, нарушаемая лишь любопытными звуками животных или их просьбами о раннем ужине.

— Да, у меня есть кое-что в аптечке. Сделаю.

Он посмотрел на меня:

— Доктор Миллер может завтра приехать и осмотреть её?

Я напряглась. Слышала, что в городе появился новый ветеринар, но с тех пор, как он приехал несколько месяцев назад, у Чонси не было планового осмотра. Уверена, он хороший человек — просто это означало, что на моём участке появятся ещё незнакомцы. Я облизнула вдруг пересохшие губы.

Мужчина сузил взгляд, заметив моё малейшее колебание.

— Конечно. Дайте ему мой номер. — Я продиктовала цифры, стараясь не обращать внимания на пот, выступивший у меня на спине.

Он повторил их ветеринару и повесил трубку:

— Миллер сказал, что позвонит вам завтра утром.

— Хорошо. — Одно это слово застряло у меня в горле, и мужчина это заметил.

— У вас есть кто-то, кто помогает со всеми этими животными?

Я напряглась, чувствуя в кармане шокер, который всегда ношу с собой:

— Мы справляемся.

Он только покачал головой:

— Миллер хочет, чтобы оленихе начали давать антибиотики. Я сейчас сделаю ей укол, пока она без сознания. Завтра он привезёт таблетки. Наверное, даже лакомства, чтобы она их съела.

Напряжение в теле чуть ослабло, когда он вышел из сарая.

— Он очень высокий, — прошептала Кэйди.

— Да, — согласилась я. Сквозь его зимнюю экипировку было не разглядеть многого, только то, что он высокий и крепко сложен. И эти завораживающие тёмно-синие глаза…

— Он поможет ей, — сказала Кэйди с полной уверенностью.

Сердце сжалось, когда я посмотрела на олениху. Бедняжка будет в ужасе, когда проснётся.

Звук шагов заставил меня обернуться. Мужчина шёл к нам по проходу с сумкой в руке. Он поставил её на ящик с упряжью и раскрыл.

Кэйди тут же бросилась к нему:

— Что вы делаете?

Мужчина посмотрел вниз на неё. Хотел нахмуриться, но, кажется, передумал:

— Я собираюсь дать оленихе лекарство.

Кэйди наблюдала, как он достаёт инструменты:

— Укол? — Она поёжилась. — Я не люблю уколы.

Его губы едва заметно дрогнули:

— Я тоже.

Её глаза округлились:

— Правда?

Он покачал головой:

— Никогда не любил. Они меня пугают.

Кэйди закивала:

— И больно ещё. — Она посмотрела на олениху. — Ей будет больно от укола?

Что-то кольнуло в груди. У неё самое доброе сердце на свете.

— Она ничего не почувствует. Сейчас она спит, и это именно то, что ей нужно.

— Вот бы и я спала, когда мне делают укол, — проворчала Кэйди.

Мужчина улыбнулся. Эта кривая его губ и вспышка идеально белых зубов заставили меня невольно задержать дыхание. Когда он не хмурился, его красота была просто разрушительной.

— Я бы тоже не отказался проспать свои уколы, — согласился он.

— А я могу помочь? — спросила Кэйди.

Мужчина уже собирался ответить «нет», но потом посмотрел на олениху:

— Конечно.

Я наблюдала, как он повёл Кэйди в стойло. Он объяснял каждый шаг, пока делал его. Олениха даже не вздрогнула, когда он ввёл иглу и впрыснул лекарство в мышцу. Потом надел перчатки, обработал раны и нанёс мазь.

В том, как он обращался с животным, была такая мягкость, что она полностью противоречила его внешней суровости. Эта забота выдавала в нём человека, который прячется за холодной, ворчливой маской не от равнодушия, а чтобы защитить ту нежность, что живёт внутри.

— Мы справились, мама! Ты видела? Я помогла! Я сама мазала ей лекарство и всё такое!

Я присела перед Кэйди:

— Ты была просто великолепна.

— Думаю, я хочу стать ветеринаром или… эээ… как ты там сказал, кем ты работаешь? — спросила она у мужчины.

Его губы снова едва заметно дрогнули:

— Инспектором службы охраны дикой природы.

— Инспектор дикой природы, — прошептала Кэйди. — Это так круто.

Я подняла взгляд на мужчину:

— Спасибо вам. За то, что помогли ей.

Тень тёплой улыбки исчезла с его лица, и маска вернулась:

— Это моя работа.

Я только шире улыбнулась, ведь успела заглянуть под эту маску:

— Ну, спасибо, что вы её делаете.

Он переминался с ноги на ногу, явно чувствуя себя не в своей тарелке. Мне хотелось рассмеяться, но я сдержалась.

— Позвоните доктору Миллеру, если ей станет хуже. Мне пора.

— Обязательно. — Когда он вышел в снежную бурю, я почувствовала укол сожаления от осознания, что, скорее всего, больше его не увижу. В этом мужчине было что-то такое, что притягивало. Что-то, что я не могла пока определить.

— Он мне нравится, — заявила Кэйди тоном, не терпящим возражений.

Я поднялась:

— Да?

— Думаю, мы с мистером Гризом станем лучшими друзьями.

Я удивлённо подняла брови:

— Мистером Гризом?

— Ага, — сказала она, выразительно хлопнув губами на «п». — Он как гризли — ворчит, когда вылезает из зимней спя-я…

— Спячки? — подсказала я, стараясь не расхохотаться.

Кэйди заулыбалась:

— Спя-я-ачки! — Её крошечное лицо сморщилось. — Может, он ворчит, потому что голодный.

На этот раз я не удержалась и расхохоталась, прижимая Кэйди к себе:

— Может быть. Надо было предложить ему перекус.

Я пробирался через всё более глубокий снег к своему снегоходу, но не смог удержаться и оглянулся на сарай. Зубы сами собой сжались. Эта женщина явно взвалила на себя больше, чем могла вынести.

Аспен.

Имя подходило ей. Будто она — лесная фея из тех сказок, что мама читала нам с братьями и сестрой каждый вечер.

Как бы её ни звали, одно было ясно: она совершенно не понимала, что делает, занимаясь спасением животных. Её попытка снять проволоку с оленихи ясно это показала. Она могла серьёзно пострадать. Или погибнуть.

В кармане завибрировал телефон. Я вытащил его и увидел на экране имя Лоусона. Принял вызов.

— Да?

— Ну здравствуй и тебе, — сказал брат.

Я нахмурился, глядя в сторону горизонта:

— Что тебе нужно, Ло?

— Пропал турист. Хочешь поучаствовать в поиске?

Я выругался так, что воздух посинел бы.

— Эти люди вообще смотрят прогноз погоды?

— Его жена сказала, что он хотел «почувствовать настоящую горную зиму».

— Турист? — проворчал я.

— Ага. Из Далласа. Абсолютно не готов к такой погоде. Небольшая группа собирается у начала тропы Сидар-Крик.

— Уже выезжаю. Буду через десять минут.

— Спасибо, брат. Возьми нормальное снаряжение.

Я только хмыкнул и сбросил вызов. Закинув ногу на снегоход, бросил последний взгляд на сарай. Они всё ещё были там. Чем занимались? Наверное, возились со своим нелепым зверинцем.

Я заставил себя отвести взгляд и завёл двигатель. Натянул шлем и поехал по дороге. Ветер и снег били в визор, пока я мчался по двухполосному шоссе. Вскоре я свернул на другую горную дорогу и направился к началу тропы.

Там уже стояло несколько машин. Все, кроме одной, я знал. У той были номера прокатной машины — наверняка нашего туриста.

Я заглушил двигатель и спрыгнул со снегохода. Услышал свист.

Ко мне шёл Кейден, рядом с ним — моя сестра, а за ними — остальные.

— Вот это красота. Думаю, мне тоже нужен такой, — сказал Кейден.

Грей ударила жениха в грудь:

— У тебя и так игрушек хватает.

Мой младший брат Нэш ухмыльнулся:

— Я присматриваю себе один на этот сезон. Можем устроить гонки.

Лоусон простонал, зажимая переносицу:

— Последнее, чего я хочу, — это арестовать вас обоих.

Нэш лукаво повёл бровями:

— Хорошо, что я сам представитель закона и могу отделаться от штрафа за превышение скорости.

Наш брат Холт усмехнулся:

— Что-то мне подсказывает, Ло не даст тебе так просто отделаться.

— Не дам, — подтвердил Лоусон, самый старший из нас.

— Хватит языками чесать, — раздался голос отца у задней двери его внедорожника. — Пора выдвигаться. Мы теряем дневной свет, а температура падает.

Тон группы моментально изменился. Шутки и подколки исчезли, уступив место привычному для поисково-спасательных операций напряжению. Отец занимался этим задолго до нашего появления на свет, и мы выросли, помогая добровольцам — кто в штабе с мамой, кто в горах с отцом и его командой.

— Я буду в машине, на связи, — сказал отец. — Начнём с подъёма по тропе. Надеюсь, он с неё не свернул. Всё взяли? — Его взгляд чуть дольше задержался на Грей. Он стал меньше опекать её из-за диабета первого типа, но такую привычку быстро не изжить.

Грей смилостивилась:

— У меня есть запас перекусов и экстренный набор глюкагона.

Холт хлопнул отца по плечу:

— Всё под контролем. Сможешь держать нас в курсе погоды?

— Без проблем, — кивнул отец.

— Пошли, — скомандовал Холт.

Обычно наши спасательные команды были больше. С тех пор как Холт вернулся в Сидар-Ридж и возглавил отряд, команда заметно выросла. Но сегодня, думаю, он собрал лишь основной состав, понимая, что действовать нужно быстро.

И он доверял нам. Мы знали, что делаем — это происходило, когда ты всю жизнь проводишь рядом с поисково-спасательной службой. Благодаря отцу это буквально в нашей крови.

Грей пошла рядом со мной:

— Ты уже был на выезде?

Я только хмыкнул.

— Понимаю, это твой красноречивый способ сказать «да». Что там было?

Я поправил рюкзак на плечах. Братья и сестра никогда не упускали случая поддеть меня за молчаливость. Они не понимали, что так проще. Так невозможно сказать что-то не то. Не ранить никого.

— Раненая олениха.

Грей подняла на меня взгляд:

— Она будет в порядке?

— Думаю, да. Я вытащил её из холода. Завтра доктор Миллер посмотрит.

Она ухмыльнулась:

— Тот самый симпатичный ветеринар, да?

— Я слышал это, Джиджи, — зарычал за нами Кейден.

— Это просто факт.

Нэш хлопнул Кейдена по руке:

— Что, конкуренции не выдерживаешь?

— О, да иди ты. Ты же сам бесишься, когда твой тринадцатилетний племянник садится рядом с Мэдди.

Нэш зыркнул на Кейдена:

— Дрю постоянно к ней клеится.

— Ему тринадцать.

Я потерялся в их болтовне. Этот шум — и утешение, и пытка. Я так долго мечтал быть частью этого, а не стоять в стороне. Но я просто не создан для этого. А ещё все мои тайны… они тоже не помогают.

— Что-то вижу! — крикнул Холт.

Мы все перешли на бег, продираясь через сугробы. Я заметил фигуру, прижавшуюся к дереву. Она не двигалась. Желудок ухнул вниз.

Холт и Лоусон добежали первыми. Опустились на колени. Холт прощупал пульс, а Лоусон начал задавать вопросы. У мужчины стучали зубы.

— Сэр, скажите, как вас зовут? — спросил Лоусон.

Холт поднял взгляд:

— Пульс слабый. Похоже, переохлаждение.

Грей вытащила рацию:

— Нашли его. Жив, но, возможно, в состоянии гипотермии. Пусть скорая встречает нас у начала тропы, если сможет сюда добраться.

Я достал из рюкзака Холта носилки и быстро собрал их вместе с Кейденом.

— У меня есть грелки, — сказал Кейден, пока Холт и Лоусон перекладывали мужчину.

Он сунул нагревающие пакеты под куртку пострадавшего, а Грей накрыла его термоодеялом.

— Выдвигаемся, — приказал Холт. — Не хочу, чтобы пульс стал ещё слабее.

Я схватился за одну из ручек носилок. Холт, Лоусон и Нэш — за остальные.

— Грей, следи за пульсом и дыханием, — велел Холт.

Мы шли по тропе так быстро, как позволяла безопасность. Никто не говорил и не шутил — на кону стояла жизнь.

Когда сквозь деревья мелькнули огни скорой, я выдохнул чуть свободнее.

Кейден побежал вперёд, чтобы помочь подготовить носилки, на которые мы переложим мужчину. Всё заняло считанные минуты. Парамедики подключили капельницу с подогретым раствором, пока мы фиксировали его на месте.

Женщина-парамедик бросила на меня настороженный взгляд, к которому я уже привык, но всё равно постарался не обращать внимания. Застегнув ремень на груди мужчины, я отступил в сторону. Ещё через мгновение его уже погрузили в машину и увезли.

Братья, сестра и Кейден тут же вернулись к обычным перепалкам — теперь они спорили о том, как Нэш украл печенье, которое Рен испекла для Холта. Я остался в стороне и просто смотрел.

Такие поисково-спасательные операции всегда были для меня и лучшим, и худшим временем. Они давали мне цель. Позволяли быть частью семьи, к которой я иначе не мог бы приблизиться. Но я всё равно чувствовал себя лишним. Иным. И в конце концов это оставляло мне только одну истину.

Я до черта одинок. Но так и должно быть. Это единственный по-настоящему безопасный вариант. Так что я снова растворился в тени своего одиночества.

Мои пальцы обхватили кружку с кофе, пока я смотрела на белое покрывало за окнами. В этом было что-то умиротворяющее. Будто весь мир разом притих.

Безопасно. Кокон из счастливых снежинок.

Чонси прижался ко мне боком, и я опустила руку, чтобы почесать его за ушами.

— Знаю. Обещаю потом дать тебе хорошенько побегать.

Утром я вывела его на поводке, но ему не терпелось помчаться всласть.

Звук заставил меня мгновенно насторожиться: рука сама потянулась к шокеру, который лежал на подоконнике — подальше от Кэйди. Пальцы разжались, когда я разглядела снегоуборщик, медленно ползущий по двухполосной дороге. Воздух вышел из легких со свистом.

Сколько еще пройдет, прежде чем я снова начну дышать спокойно? Прежде чем Джон и все, кто купился на его милую маску, перестанут занимать место у меня в голове?

Иногда мне казалось, что я вот-вот доберусь до этого берега. У меня есть Кэйди, уютный дом и любимая работа — я управляю The Brew. Эта должность впервые за долгие годы принесла мне друзей. Пока там работала Мэдди, она привела в мою жизнь Рен и сестру Лоусона — Грей. Им было неважно, что у меня есть стены и темы, на которые я не пойду. Они приняли меня такой, какая я есть.

И от этого сильнее грызла вина за то, сколько я скрыла. Особенно когда они так откровенно делились своими испытаниями. Но я не могла заставить себя выпустить свою историю на свет. Потому что именно глубоко зарытая правда берегла меня и Кэйди.

— Мама? — сонный голос Кэйди прокатился по коридору.

Я повернулась, отпустив легкие полупрозрачные шторы.

— Доброе утро, Кузнечик. Как спала?

Она чмокнула губами, будто им все еще было трудно слушаться.

— Хорошо. Мы опаздываем?

Было уже за половину девятого, солнце заливало комнату. Я улыбнулась:

— У нас с тобой день снегопада.

Лицо Кэйди вспыхнуло радостью, зеленые глаза заиграли — точь-в-точь как у моей сестры Отэм в детстве. Боль, укоренившаяся в груди, снова взялась тянуть в разные стороны — напополам сладко и горько. Я обожаю, что в Кэйди порой проступает Отэм. Но, Боже… как же мне не хватает сестры — будто оторвали часть меня.

— День снегопада! — Кэйди пустилась вприсядку по гостиной, тряся своим маленьким попкой так преувеличенно, что я даже не хочу знать, где она этому научилась.

Чонси тявкнул и подпрыгнул, приплясывая своей трехлапой пляской вокруг нее.

Я не удержалась от смеха.

Кэйди хихикнула, когда пес подпрыгнул и лизнул ее в щеку:

— У нас будет лучший день, Чонси! Я налеплю тебе снежков, чтобы ты приносил, и мы сделаем ангелов на снегу, и снежную крепость.

— Похоже, у тебя расписание под завязку, — сказала я, улыбаясь так, что аж скулы свело. — Думаешь, успеешь сначала выпить со мной какао?

— Еще бы! — Кэйди пулей метнулась ко мне.

Я едва успела поставить кружку, прежде чем она врезалась в меня. Ее руки и ноги обвили меня, пока я подхватывала ее. Она уткнулась лицом в мои волосы:

— Ты у меня самая-самая лучшая.

Все внутри скрутило.

— Я этому у тебя научилась.

— Ничего подобного. Ты гораздо старше меня.

Я усмехнулась:

— Ты намекаешь, что я уже бабушка?

Кэйди отпрянула, энергично замотав головой:

— Ты не бабушка. Сначала нам с Чарли надо вырасти и пожениться. Вот тогда ты сможешь стать бабушкой.

И снова вернулась та прекрасная, разрывающая боль. Все удивительные мечты Кэйди. Танцевать балет на лучших сценах мира. Выйти замуж за своего лучшего друга. Стать мамой.

Моя сестра уже ничего этого не увидит. Потому что чудовище вырвало ее из нашей жизни. А мы все еще прячемся от его тени.

— Спасибо большое за ужин, — сказала я, надевая куртку.

Керри заключила меня в теплые объятия:

— Приходите снова на следующей неделе. Мы будем вам очень рады.

Кэйди закружилась вокруг меня:

— Да, да, да! Пожалуйста, мама?

Внутри всё сжалось. Я хотела подарить ей это. Кэйди заслуживала шумных семейных ужинов и людей, которые любят ее. Но мысль о том, что каждую неделю мне придётся выдерживать взгляд Роана, заставляла напрячься.

— Посмотрю свое расписание на работе. Надеюсь, получится.

Лоусон улыбнулся мне тепло:

— Знаю, Чарли будет рад.

— А можно устроить ночевку, пап? — спросил тот.

Губы Лоусона дрогнули:

— Завтра школа, приятель.

— Мы ляжем спать пораньше, — пообещал Чарли.

Лоусон рассмеялся:

— Ну да, конечно.

Старший сын прошел мимо, направляясь к двери в подвал.

— Попрощайся с мисс Барлоу и Кэйди. Они уходят, — сказал Лоусон, хлопнув Люка по плечу.

Тот лишь мельком посмотрел на меня, и я не упустила тень в его взгляде:

— Пока.

— Такой разговорчивый, — пробормотал Лоусон, покачав головой.

Люк только хмыкнул и исчез внизу.

Я послала Лоусону ободряющую улыбку:

— Думаю, подростковый возраст — испытание для любого родителя.

— Один будет разбивать сердца направо и налево, другой со мной и пары слов не скажет.

— Отличное сочетание, — поморщилась я.

Нэйтан подошел и хлопнул сына по спине:

— Может, это расплата за то, через что вы с братьями и сестрой нас провели.

— Мы были ангелами! — крикнул из гостиной Нэш.

Нэйтан фыркнул и улыбнулся мне:

— Если мы вас не распугали, приходите снова на следующей неделе.

— Я покрепче, чем может показаться, и хаос Хартли меня не напугает.

Он рассмеялся:

— Я знал, что ты мне нравишься.

В его тепле было что-то такое, от чего сжималась грудь. Я не могла представить, что значит расти с таким отцом — вместо того, кто сбежал, когда мне не было и месяца.

Кэйди помахала ему рукой:

— До следующей недели.

Нэйтан улыбнулся ей:

— Рассчитываю на это. Хочу реванш в «Рыбалку».

Кэйди засияла:

— Тогда вам стоит потренироваться.

Керри захлебнулась смехом:

— Постараюсь подтянуть его уровень, Кэйди.

Я не хотела признавать, но я искала его взгляд, когда мы уходили. Роан исчез сразу после ужина, будто достиг предела общения с людьми. Теперь его нигде не было видно.

Кэйди без умолку болтала о Хартли, пока мы шли к моей старой универсалке. Я усадила её на заднее сиденье и сама забралась за руль. Повернула ключ — двигатель закашлялся. Я поморщилась и попробовала снова. Тишина.

Ладони вспотели. Только не это. Не здесь. Не сейчас.

Я закрыла глаза и попробовала ещё раз. Только жалкое бульканье.

В стекло с левой стороны постучали, и я вздрогнула.

Передо мной — Роан. Слегка растрепанные светло-русые волосы, резкая линия подбородка, пронзительные синие глаза. Он сделал знак опустить стекло.

Я сделала это автоматически.

— Проблемы?

— Такое бывает, — охотно пояснила Кэйди.

Бровь Роана приподнялась, и я почувствовала, как вспыхнули щёки.

— Иногда нужно чуть больше времени, чтобы схватился, — сказала я… совершенно бесполезно.

— Открой капот.

— Не стоит…

— Открой капот, — повторил Роан тоном, не терпящим возражений.

Я стиснула зубы, но сделала, как он сказал:

— Командир, ворчун, слишком красив для собственного блага, — пробормотала я.

Роан поднял капот, скрывшись из виду.

— Он починит? — спросила Кэйди.

— Не знаю. Надеюсь.

— Мистер Гриз — самый лучший, — вздохнула она.

Он, конечно, был… чем-то.

Через пару минут Роан опустил капот и вернулся к моему окну.

Я снова опустила стекло.

Он наклонился, и до меня донёсся лёгкий аромат сандала:

— У тебя окислились кабели. Их нужно заменить.

Я поморщилась, представляя, во сколько это встанет:

— Завтра отвезу в мастерскую. Сейчас можно ехать?

— Попробуй.

Я снова повернула ключ — двигатель завёлся. Воздух вырвался из груди с облегчённым выдохом:

— Спасибо.

— Я поеду за вами.

— Что? — слово прозвучало скорее писком.

Лицо Роана посуровело:

— Небезопасно ехать домой в темноте на ненадёжной машине.

Я едва удержалась, чтобы не огрызнуться:

— Всё будет в порядке. Она никогда не глохнет в пути. Просто тяжело заводится.

Взгляд Роана скользнул к звёздному горизонту, будто он боролся с собой:

— Просто хочу убедиться, что вы доедете. Заодно проверю олениху.

Я уже раскрыла рот, чтобы возразить, но Кэйди вмешалась:

— Дори будет рада вас видеть, мистер Гриз.

Взгляд Роана метнулся к ней, и выражение лица смягчилось:

— Уже придумала имя, да?

Кэйди закивала:

— Вам нравится?

— Подходит ей.

Кэйди засияла так, будто он только что вручил ей медаль.

Роан снова посмотрел на меня:

— Так что, позволишь мне ехать следом или заставишь торчать здесь всю ночь и морозить задницу?

— Это плохое слово, мистер Гриз. Слова могут ранить.

Губы Роана дрогнули:

— Иногда ситуация требует крепкого словца.

Я нахмурилась:

— Поехали, пока ты не научил мою девочку говорить на букву «Б».

Роан только хмыкнул и направился к своему пикапу.

— Что за слово на «Б», мама?

Прекрасно. Просто прекрасно.

Задние огни машины Аспен светились впереди, будто дразнили меня, напоминая о себе с раздражающей настойчивостью. Её старенький универсал требовал больше ремонта, чем, пожалуй, стоил сам. Я сжал челюсти при одной только мысли об этом. Судя по состоянию её амбара, денег на это у неё точно не было.

Желудок скрутило, когда я представил, как она с Кэйди разъезжают по городу на небезопасной машине. И злило до чёртиков, что мне не всё равно. Просто Грей любила их — вот и всё. Поэтому я и переживал. Даже для самого себя это звучало как полная чушь.

Мигание поворотника и Аспен свернула направо, на Хаклберри-лейн. Хорошо хоть, на дороге почти не осталось снега. Остатки растают за пару дней. Это к лучшему — здешняя живность к зиме ещё не готова, им нужно время подготовиться.

Машина остановилась у фермерского дома. Им бы гараж не помешал. В этих горах слишком много снега, чтобы обходиться без него. Да и идти в дом в темноте под открытым небом — не лучшая идея.

Я поставил пикап на стоянку и заглушил двигатель. Вылез из кабины и замер, когда Кэйди схватила меня за руку.

— Пошли! Нам надо проверить Дори.

Что-то странное шевельнулось в груди. Девчонка меня не боялась. Это ощущение — её безусловное доверие — казалось таким чистым, что почти больно.

Кэйди потянула сильнее.

— Ну пошли же, — настаивала она.

Губы дрогнули в тени улыбки. Малышка оказалась на удивление сильной. У меня не осталось выбора — пришлось идти за ней.

Она потянула дверь амбара, и я помог ей открыть ее. Животные уже были внутри и приветствовали нас кто как мог. Их было слишком много, чтобы сразу разобраться, кто есть кто.

Я обернулся к Аспен:

— Сколько у тебя животных?

Она прикусила губу.

— Кажется, я уже сбилась со счёта.

Я уловил хрюканье свиней, ослиное и утиное гоготание, кудахтанье кур, ржание пони и ещё бог знает кого. Покачал головой.

Аспен пожала плечами:

— Всем нужно место, где их принимают. Где они чувствуют себя в безопасности. Мне нравится быть этим местом для них.

Желудок сжало, когда я встретился с ее зелёными глазами. Слова не шли на ум. Впрочем, и неважно — я всё равно никогда не говорил ничего стоящего.

Я заставил себя перевести взгляд туда, куда вела меня Кэйди.

Она переминалась с ноги на ногу, когда мы подошли к стойлу самки оленя.

— Надо дать ей вечерние лекарства.

Аспен обошла нас и открыла крышку ящика с принадлежностями, достала лакомство и пузырек с таблетками. Ловко засунула таблетку внутрь лакомства и посмотрела на дочь:

— Помни, надо быть тихо и не шевелиться.

Кэйди серьёзно кивнула:

— Буду.

Она прошептала это очаровательно серьёзным тоном и всё ещё не отпустила мою руку.

Я даже не помнил, когда в последний раз кто-то держал меня за руку. Может, Грей. Когда она лежала в больнице после того, что с ней случилось в прошлом месяце. Я заставил себя вытолкнуть из головы ту память и страх, что пришёл с ней вместе.

Аспен вошла в стойло. Олень был насторожен, перебирал копытами по полу. Аспен не пыталась к нему приближаться, просто присела и протянула руку.

Не знаю, научил ли ее этому ветеринар или это у нее на уровне инстинкта. Но сработало. Аспен не торопила, просто ждала, будто не мёрзла вовсе и времени у неё было сколько угодно.

Олень подошел медленно. Сначала выжидал, сделает ли Аспен движение, но та оставалась неподвижна. Раны по бокам животного выглядели менее воспаленными даже после одних лишь суток антибиотиков. Олень выхватил лакомство и быстро его съел.

Аспен поднялась, двигаясь спокойно и плавно. Потом вышла из стойла.

— Кажется, ей немного лучше.

— Порезы уже не такие красные, — добавил я.

Кэйди потянула меня за руку:

— Они заживут, правда?

— Скоро всё будет хорошо, — заверил я ее.

Она засияла и снова потащила меня дальше:

— Ты должен познакомиться с Чонси. И с Пайрет, если она выйдет.

Я обернулся к Аспен:

— Чонси? Пайрет?

Аспен рассмеялась. Смех вышел легким и прозрачным — таким чистым, что его почти больно было слушать.

Кэйди тянула меня к дому, пока Аспен закрывала дверь амбара. Девочка была сильнее, чем казалась, и мы оказались на крыльце раньше, чем я успел задать ещё хоть один вопрос.

Аспен подошла к нам, достала ключи из кармана. Подняла руку и вытащила из-под дверной рамы небольшой деревянный чип. Я прищурился, глядя, как она кладёт его на подоконник. Потом открыла москитную дверь и начала отпирать два засовa и замок на ручке.

У меня по коже побежали мурашки. Здесь люди не ставили три замка. До недавнего времени и одного-то почти не использовали.

Аспен открыла дверь и раздался громкий лай. К нам вышел большой пёс с неуклюжей походкой. Лишь через мгновение я понял, что у него три лапы.

Он сразу подбежал к Кэйди, лизнул ей щёку, а потом выбежал в снег, чтобы справить нужду. Опустошив мочевой пузырь, вернулся и сунул нос мне в промежность.

— Чонси, — с хихиканьем сказала Кэйди. — Так себя не ведут.

— Чонси, значит? — уточнил я.

Кэйди кивнула и повела нас внутрь:

— Он самый лучший.

Я огляделся. Дом выглядел обжитым. На видавшем виды диване лежали разноцветные подушки. На каминной полке стояли семейные фото в рамках, которые Кэйди явно разрисовала краской и блёстками. А в глубине виднелась кухня с поношенным столом, накрытым на двоих.

— Что случилось с его лапой? — спросил я у Аспен, оборачиваясь к ним.

— В приюте сказали, его сбила машина. Владельцы не захотели платить за операцию, — в её глазах сверкнула злость.

— Мы его спасли, — подала голос Кэйди. — Они хотели его усыпить, но мы успели вовремя.

Настоящие добряки до мозга костей.

Чонси прижался к моему боку, и я потер его за ушами.

— А кто такая Пайрет?

Кэйди начала причмокивать и звать кошку.

Аспен улыбнулась, и её лицо озарилось.

— Это наша домашняя кошка. У неё один глаз, так что в амбаре ей нельзя — боковым зрением она не видит хищников.

— Трёхлапый пёс, одноглазая кошка... У твоих животных вообще есть все части тела?

Она пожала плечами:

— Этих труднее всего пристроить. А те, кто слишком долго никому не был нужен, любят потом ещё сильнее.

Опять это странное чувство в груди.

— Мне пора, — выдохнул я, коротко и резко.

Глаза Аспен чуть расширились:

— Конечно.

— Ты же не познакомился с Пайрет, — возразила Кэйди.

В груди стало тесно. Мне нужно было на воздух.

Аспен положила руку дочери на плечо и мягко сжала:

— Роан должен поехать к себе домой.

Это было впервые, когда я услышал, как она произносит моё имя. Что-то в том, как оно звучало из её уст, отличалось от привычного.

Кэйди надула губы.

Аспен щёлкнула её по носу:

— А как насчёт ванны с пеной перед сном?

Девочка тут же повеселела:

— Можно я надену очки?

Аспен засмеялась:

— Иди за ними.

— Пока, мистер Гриз! — крикнула она, убегая.

Я уже шёл к двери. Легкие горели.

— Запри за мной.

В голосе прозвучала жесткость, которой я не хотел, но не смог сдержать.

Но вместо раздражения или злости в глазах Аспен мелькнула тревога.

Я прикусил внутреннюю сторону щеки. Последнее, чего мне хотелось, чтобы она заглянула внутрь. Там слишком много тьмы. Я выскользнул за дверь и захлопнул ее с силой. А потом остановился и втянул ледяной воздух.

Я ждал, пока не услышал знакомое: один, два, три замка. Щелчок каждого выворачивал мне внутренности и усиливал тревогу. Три замка — не просто так. И понять, почему, стало навязчивой потребностью.

Но я заставил себя идти — прочь от фермерского дома, которому требовался капитальный ремонт. Нажал на брелок, отпирая пикап, и забрался внутрь. Завёл двигатель и опустил стекло. Мне нужен был воздух. Плевать, что он ледяной.

Аккуратно развернувшись на три приёма, я не сводил взгляда с дома. Свет, струившийся из окон, был таким же тёплым и солнечным, как те двое, что находились внутри.

Им стоило быть осторожнее. Не каждый, кто переступит их порог, придёт с добрыми намерениями.

Я сжал руль крепче, нажимая на педаль газа. Если бы снег не лежал ещё повсюду, я бы побежал — нужно было сжечь эту странную энергию, бурлившую внутри.

Посмотрев по сторонам, я выехал с подъездной дорожки Аспен направо и направил машину прочь от города. Пикап привычно подпрыгивал на ухабах, не сбавляя хода. Спустя несколько минут я свернул с Хаклберри-лейн на частную дорогу.

Я сбавил скорость у массивных ворот. Крошечные красные огоньки мигали — ночная камера вела запись. Обычно каждое подобное средство безопасности немного успокаивало звериное напряжение, что всегда жилo во мне. Но сегодня оно не исчезало.

Высунув руку из окна, я набрал код на панели. Менять его каждые три недели стало чем-то вроде тренировки памяти. Подождал, пока створки распахнутся, и проехал внутрь. Остановился сразу за забором и выждал, пока ворота сомкнутся. Мне нужно было увидеть, как сработает замок, прежде чем ехать дальше.

Сняв ногу с тормоза, я начал подъем по склону. Гравийная дорога, кое-где ещё покрытая снегом, не доставила пикапу никаких трудностей.

Меня не встречали тёплые огни, когда я остановился у своей крошечной хижины. Никто не ждал меня дома, даже трёхлапый пёс. Обычно эта тишина дарила мне единственное подобие покоя, которое я знал. Но не сегодня.

Выбравшись из машины и подойдя к двери, я вдруг ощутил… одиночество. Отпер засов и замок и вошёл внутрь. Сигнализация издала серию коротких писков, я быстро снял ее и закрыл дверь на все замки.

Я не стал включать свет. Пусть слабое свечение из дома внизу направляет меня. Это тепло будто тянулось от старого фермерского дома прямо сюда, в мою хижину.

Я открыл стеклянную дверь балкона и вышел наружу, потом опустился в кресло и уставился вдаль — на ферму. Раньше я никогда не видел ее так близко, до той ночи. Но замечал тот рыжий отблеск, мелькавший в ветре, когда женщина шла к амбару, а рядом с ней скакал ребёнок.

Я сочинял тысячи историй, наблюдая, как они выпускают животных и зовут их обратно. Но теперь всё выглядело иначе. Теперь я знал, кто живёт там. И больше не мог придумывать про них сказки. Женщина и её ребёнок стали слишком реальны.

И что-то подсказывало мне — им угрожает опасность.

— Я скучаю по своим блестящим сапогам, — вздохнула Кэйди, когда мы подъехали к школе.

Я прикусила губу, чтобы не расхохотаться:

— На площадке будет грязно — снег тает. Хочешь рискнуть и испортить свои любимые сапоги?

Они ей и так уже становились малы. Придется поискать что-то похожее и не за безумные деньги.

— Грязь с блестками не сочетается.

На этот раз я не удержалась и хихикнула:

— Точно не сочетается.

Я выбралась из своего универсала, с отвращением думая, что сегодня придется заехать в мастерскую — пусть посмотрят. Открыла дверь Кэйди, и она выпрыгнула наружу.

Завидев идущую ко мне женщину, я поморщилась:

— Доброе утро, Кэйтлин, — поздоровалась я так тепло, как только могла.

Она сморщила нос и откинула на плечо безупречно завитые светлые локоны:

— У тебя машина звучит ужасно. Да и выглядит не лучше.

Я не дала улыбке поблекнуть:

— Зато возит нас, куда надо.

Женщина закатила глаза — выглядела точь-в-точь как ее шестилетняя дочь.

— Сюзанна и Лэйни могут прийти к нам поиграть после балета, да? — спросила Хизер, заглянув матери в лицо.

— Конечно, милая, — отозвалась Кэйтлин и поторопила дочь к школьному входу.

Плечи Кэйди опустились, и мне вдруг захотелось врезать шестилетке. Дело было не в том, что Кэйди тянуло к «злым девчонкам», просто они все вместе ходили на балет, и те сделали из ее исключения целый спорт.

Я присела, чтобы оказаться на уровне ее глаз:

— Помнишь, о чем мы говорили?

Она кивнула:

— Когда люди злятся, значит, им больно.

— Верно. Им так больно, что они переводят эту боль на других.

Кэйди прикусила губу:

— Не понимаю, почему я ей так не нравлюсь.

Мне хотелось схватить дочку и унести её подальше, чтобы никакая вредная одноклассница не задела её больше ни разу:

— Наверное, ей тяжело смотреть, как ты светишься.

— Кэйди! — закричал Чарли, мчась к нам.

Лицо Кэйди мгновенно просияло:

— Привет!

Они тут же утонули в болтовне о том, что произошло за двенадцать часов разлуки, и я поняла, что с Кэйди всё будет хорошо. Поднялась, наблюдая, как они уходят в школу.

— Все в порядке?

Я обернулась на низкий голос Лоусона и вздохнула:

— Хизер Бисли.

Он поморщился:

— Обычно я так о шестилетках не говорю, но она… ужасна.

— Мамы хуже.

— Там она это и перенимает, — Лоусон взглянул на школу. — Поговорить? Думаешь, поможет?

Я покачала головой:

— Скорее даст обратный эффект.

Из школы вышла Кэйтлин — с недовольной миной поверх идеального макияжа. Но едва заметила Лоусона, нацепила фальшивую улыбку:

— Кого я вижу — сам шеф полиции. Как дела, Ло?

Лоусон с усилием подавил гримасу:

— Нормально. У тебя?

— Прекрасно. Знаешь, тебе с Чарли стоит заглянуть к нам на ужин в пятницу. Хизер будет в восторге. И я тоже, — Кэйтлин захлопала ресницами, как будто отбивала азбуку Морзе.

Я с трудом сдержала смех.

Лоусон неловко переступил:

— На выходные планы.

Неудовольствие метнулось по лицу Кэйтлин:

— Тогда в другой раз.

— Может быть, — уклончиво ответил Лоусон.

Кэйтлин метнула в меня злой взгляд, шагая к своему «Мерседесу», будто это я виновата, что Лоусон её отшил.

— Ты хочешь, чтобы меня прирезали? — пробормотала я.

Лоусон поежился:

— Эта женщина слегка пугает.

— Зато настойчива.

Но не она одна. Лоусона пытались окольцевать одинокие женщины всех возрастов. И за все мои годы в Сидар-Ридж я так и не видела, чтобы он с кем-то встречался.

— Иногда приходит ко мне с «домашней едой» и пытается выпытать приглашение остаться, — проворчал он.

Я поморщилась:

— С границами у неё… так себе.

Лоусон покачал головой:

— У тебя всё нормально?

Я кивнула. Вопрос был не из ряда вон — просто Лоусон такой человек: всегда проверяет, всё ли в порядке у тех, кто ему дорог. Потому он и на работе хорош.

— Всё в порядке, — я взглянула на часы. — Мне пора.

— Сегодня рано начинаешь?

— Надо заехать в автосервис. Что-то с одним из тросов.

Лоусон выпрямился:

— Забрать Кэйди после школы?

— Не обязательно.

— С удовольствием. Заодно за тобой заедем.

Я глянула на свой универсал:

— Если заберешь её — будет здорово. Сегодня только посмотрят, к трем машину отдадут, а опаздывать сюда не хочется.

— Сделаю. Завезу их на перекус и по дороге домой высажу у тебя.

— Спасибо, Ло. Скажи, когда я смогу забрать у тебя мальчишек на вечер.

Он покачал головой:

— Не стоит брать моих троих манья… сорванцов разом. Когда они в стае — несут хаос и разрушения.

Я расхохоталась:

— Предупреждение приняла. Но я правда не против помочь.

Только я знала: Лоусон не воспользуется. Поиграть с Чарли — да. Но нагружать меня «сверх» ему всегда неловко.

— Спасибо, Аспен. Дам знать.

Я махнула ему и пошла к своей машине. С со второй попытки двигатель всё-таки схватил. Я осторожно выехала с парковки и взяла курс в город.

Глянув на время, я остановилась у почтового отделения. Быстро забежала внутрь и помахала Джулс за стойкой:

— Как жизнь?

— Скукотища, как всегда, — отозвалась женщина лет шестидесяти.

— Скука — это хорошо.

— Пожалуй, заведу себе молодого любовника.

Я прыснула со смеху, вынимая письма из абонентского ящика:

— Идея неплохая. Держи меня в курсе.

— Ещё как. Во всех пикантных подробностях.

Я махнула ей еще раз и вышла к машине. На ходу быстро перебрала письма и начала вскрывать конверты. Счет за электричество. Объявление из школы Кэйди о спектакле. Один конверт был без обратного адреса.

Я разорвала его и вытянула листок. Кровь похолодела, когда я прочитала корявые буквы.

Думаешь, сможешь отнять ее у меня? Ты заплатишь. Кровью.

— Вы уверены, что с вами всё в порядке? — спросил механик, проводя рукой по своей бороде, в которой седина давно перемешалась с тёмными прядями.

Я натянула улыбку пошире:

— Просто перебрала с кофе с утра.

Это было единственное объяснение, почему у меня дрожали руки и я подпрыгнула до потолка, когда другой механик уронил гаечный ключ.

Джим хмыкнул:

— Знаю, как это бывает. Я всегда стараюсь как следует позавтракать — белки, жиры, медленные углеводы — прежде чем принимать кофеин.

— Буду иметь в виду, — пробормотала я и бросила взгляд через плечо на улицу. Будто там мог стоять кто-то с табличкой «Меня послал Джон».

Холодок пробежал по коже. Это мог быть только он. Почерк был слишком знаком. Почтовый штемпель… Во рту пересохло. Часть меня хотела прямо сейчас сорваться в школу, забрать Кэйди и бежать прочь — как можно дальше и быстрее.

— Аспен?

Голос Джима прорезал мою панику, и я резко повернулась:

— Прости, что ты сказал?

На его лице промелькнула тревога, но он не стал её озвучивать:

— С этой малышкой придётся повозиться. Похоже, тут сразу несколько проблем.

На плечи навалился тяжёлый груз. Какое там «бежать»… Да и перевалы выше по горам всё ещё завалены снегом.

— И шины пора менять. Лысые, как голова у моего отца. Не хочу, чтобы вы попали в аварию с таким ценным грузом.

В глазах защипало, нос предательски заныл. В голове мгновенно закрутились цифры: сколько всё это может стоить, сколько у меня есть в сбережениях, почти ничего, и на чём можно сэкономить.

Я проглотила подступающую панику:

— Возможно, придётся делать всё поэтапно.

На лице Джима отразилось сочувствие:

— Не переживай. Что-нибудь придумаем.

Стыд и тепло прокатились по мне одновременно. Вот почему я и не хотела покидать Сидар-Ридж. Здесь было какое-то особенное человеческое участие, которого я не знала раньше. Да, не все здесь были солнечными и приветливыми. Но большинство — да. Им не было всё равно.

— Спасибо. Позвоните, когда будет смета?

— Конечно. И я не обижусь, если ты прихватишь мне что-нибудь из пекарни, если останется.

Краешки губ дрогнули — впервые с того момента, как я открыла это проклятое письмо, улыбка получилась настоящей:

— Договорились. Есть пожелания?

Джим постучал пальцем по губам:

— Я обожаю те двойные шоколадные маффины.

Моя улыбка стала шире:

— Это и у Кэйди любимые. Она помогала мне оттачивать рецепт на вкус.

— Знал, что люблю твою девочку.

Я рассмеялась:

— Две горошины из одного стручка. — Взглянула на часы. — Мне пора, а то у меня будет рассерженный повар.

— Не стоит злить поваров. Хорошего тебе дня.

— И вам.

Я поспешила из мастерской в пронизывающий холод. Рука скользнула под куртку и фланелевую рубашку, нашла бугристую кожу — напоминание о том, что я уже справлялась раньше и справлюсь снова.

Я вытолкнула воспоминания прочь и направилась к улице. Большая часть снега уже растаяла, но стоял леденящий мороз. Я ускорила шаг. Повар в The Brew — Зик — взбесится, если я не потороплюсь. Он открывал кафе ради меня, чтобы я могла отвезти Кэйди в школу по утрам, но к людям он относился без особого энтузиазма — точно так же, как тот, кто последнее время не выходил у меня из головы.

Я выкинула из мыслей образ Роана и перебежала улицу. Было ещё рано, и тротуары с витринами магазинов пустовали. Но у The Brew уже стояло несколько машин. Большинство я знала, но парочка казалась мне незнакомой.

Колокольчик над дверью звякнул, когда я вошла, и тёплый воздух обволок меня, сметая пронизывающий холод.

Зик метнул на меня сердитый взгляд из-за стойки:

— Где твоя машина? Мороз же.

Я улыбнулась его ворчливому тону:

— В мастерской. Проверяют.

Он хмыкнул:

— Возвращаюсь к грилю.

Справа раздался легкий смешок — блондинка чуть младше меня попыталась прикрыть его глотком кофе:

— Скажу честно, я рада, что ты вернулась. Он не из тех, кто душечка.

Я улыбнулась Элси:

— В душе он плюшевый мишка. Честное слово.

Она приподняла бровь:

— Если ты так говоришь.

— Как прошла съёмка? — спросила я, кивая на её открытый ноутбук с потрясающим кадром гор. Элси приехала сюда надолго — работала над фотоальбомом.

Она улыбнулась:

— Удалось сделать хорошие снимки до того, как началась буря. Думаю, ещё пара недель и всё будет готово.

— А мы будем скучать, когда ты уедешь, — сказал Джонси, поднимая кружку кофе к губам, украшенным седыми усами. — Мне нравится начинать утро в окружении красавиц.

Элси покраснела:

— Останусь, если ты наконец согласишься на мне жениться.

Джонси расхохотался, и морщинки у глаз и рта стали глубже:

— Назови место и время.

Я невольно улыбнулась — этот старик был моим любимым постоянным посетителем. Он заглядывал сюда каждый день с тех пор, как я открылась, а Элси стала частью этого утреннего ритуала, как только приехала в город. Были и другие завсегдатаи, но они задерживались ненадолго — брали кофе и шли на работу или в школу. А на Джонси и Элси я могла рассчитывать как на утреннюю компанию.

Там, между лопатками, появилось знакомое покалывание. Верный знак, что за мной наблюдают. Я сразу окинула взглядом зал и наткнулась на стальные серые глаза. В них было что-то холодное. Слишком холодное.

Я судорожно сглотнула, заставив себя пройти за стойку и проигнорировать взгляд. Я просто на взводе. Теперь любой, кто посмотрит в мою сторону, будет настораживать.

Повесив пальто, я сунула сумку в шкафчик. Обернулась, чтобы привести кассу в порядок и снова столкнулась с теми же серыми глазами.

Ладони вспотели, но я заставила себя улыбнуться мужчине, параллельно запоминая всё, что могла. Тёмно-каштановые волосы. Светлая кожа. Наверное, под тридцать. Куртка известного бренда, хорошие часы — деньги есть, но не баснословные.

— Чем могу помочь этим утром? — спросила я.

Мужчина улыбнулся в ответ, но в его выражении чувствовалась острота:

— Посоветуйте что-нибудь.

Мне не хотелось отводить от него взгляд — казалось, стоит моргнуть, и он нападёт. Но я всё-таки бросила короткий взгляд на витрину:

— Если хочется чего-то сытного, не прогадаете с булочкой с чеддером и зелёным луком. А если на сладкое — мне нравятся апельсиново-клюквенные сконы.

— Звучит здорово. Возьму и то и другое.

Я кивнула и потянулась за щипцами, чтобы выложить заказ.

— Вы отсюда? — спросил мужчина.

Напряжение мгновенно пробежало по телу. Мне понадобилось много времени, чтобы привыкнуть к любопытству туристов и местных и напоминать себе, что они просто хотят поболтать, а не вытянуть из меня все секреты.

— Живу здесь почти пять лет.

Мужчина снова улыбнулся и теперь я не заметила в его лице ничего настораживающего. Улыбка выглядела искренней. Я чуть качнула головой. Письмо от Джона сводило меня с ума.

Он протянул двадцатку:

— Значит, вы местная. Мы с другом приехали сюда немного походить и исследовать окрестности. Что-то посоветуете?

Турист. Напряжение чуть спало, когда я отдала сдачу:

— В городе есть компания Vacation Adventures. У них большой выбор организованных туров.

— Отлично. Надо будет заглянуть. Спасибо…

— Аспен, — подсказала я.

— Спасибо, Аспен. Я — Стивен.

— Приятно познакомиться.

Он взял у меня тарелки:

— Если это будет так же вкусно, как выглядит, уверен — я ещё вернусь.

Я усмехнулась:

— Предупреждение приняла.

Как только мужчина отошел от стойки, его место заняла женщина лет шестидесяти. Я с трудом сдержала стон и натянула улыбку:

— Доброе утро, мисс Пибоди. Что вам сегодня?

Она оглядела кафе, будто надеялась, что прямо к её ногам свалится свежая сплетня, и вновь уставилась на меня:

— Чай эрл грей и отрубной маффин.

— Сейчас будет.

Я налила горячую воду в забавную кружку, подходившую к остальному антуражу The Brew. Мне удалось уговорить хозяйку, Сью, позволить мне обновить интерьер с минимальным бюджетом. Мы с Кэйди провели целые выходные, разыскивая нужные мелочи на гаражных распродажах и в домах на продажу, а потом перекрасили стены. В итоге кафе выглядело почти как из «Алисы в Стране чудес» — полное цвета и жизни.

Я подала мисс Пибоди ее заказ и приняла точную сумму. Она никогда не оставляла чаевых.

— Слыхала, как позавчера вечером спасатели сняли с горы мужчину? — спросила она.

Я передернула плечами, представив, как там холодно:

— Нет, не слышала.

Мисс Пибоди презрительно фыркнула, но в ее глазах мелькнуло явное злорадство:

— Конечно, турист. Взял да пошел в поход по снегу. Получил переохлаждение и до полусмерти напугал бедную жену. Они остановились в моем пансионе, разумеется.

Я едва сдержала смешок. Сказала она это так, будто это давало ей какой-то особый статус. Наверное, когда сплетни — это твоя валюта, оно так и есть.

Колокольчик над дверью звякнул, и я подняла взгляд, чтобы поприветствовать нового посетителя. Но привычное «Добро пожаловать в The Brew» застряло у меня в горле. Пронзительные голубые глаза встретились с моими. Светло-каштановые волосы Роана были чуть растрепаны, на челюсти темнела щетина. Он нес большую сумку — явно тяжелую, мышцы под курткой заметно напрягались.

Мисс Пибоди поджала губы и поспешила к столику, а Роан уверенной походкой направился ко мне. Он был из тех, кто одним своим присутствием заполняет всё пространство, заставляя всех вокруг насторожиться.

— Привет, — выдохнула я. Увы, это прозвучало скорее как выдох воздуха, чем как слово.

— Привез тебе корм для оленя, но твоей машины не видел.

С Роаном не бывает светской болтовни — сразу к делу. И в каком-то смысле я это уважала.

— Мой универсал в мастерской.

— Хорошо, — даже это слово прозвучало как рычание.

— Спасибо за корм. Можешь отнести его назад, если хочешь.

Роан коротко кивнул и пошел за мной по коридору к кладовой. Я открыла дверь и щелкнула выключателем:

— Ставь куда угодно.

Полки были заставлены несгораемыми запасами, так что места почти не было. Но Роан ловко прошёл мимо и поставил мешок в угол. Когда он выпрямился, наши лица оказались почти на одном уровне.

Я судорожно вдохнула. В воздухе витал тонкий запах сандала — он кружил вокруг меня, дразня и зовя ближе. Вблизи Роан казался почти нереальным — резкая линия челюсти, глаза, от которых невозможно оторваться. Тонкий шрам пересекал одну из его бровей, и мне вдруг до безумия захотелось провести по нему пальцем.

Взгляд Роана опустился на мои губы:

— Могу потом переложить это в твою машину.

Я заставила себя отступить на шаг:

— Не нужно.

— Он тяжелый.

— Знаю. Но я привыкла поднимать тяжести. Сено и корм легкими не бывают.

Роан нахмурился:

— Можешь получить травму.

Я закатила глаза:

— А могу просто совместить это с тренировкой.

Роан открыл рот, чтобы возразить, но из кухни заорал Зик:

— Клиенты пришли!

А с людьми он возиться не собирался, если в зале есть я.

Я поспешила выйти из кладовой:

— Еще раз спасибо.

Роан только хмыкнул.

Интересно, если постараться, можно ли научиться различать, что означают его хмыканья? Губы сами дрогнули от этой мысли.

Роан задержался у витрины с выпечкой, явно чувствуя себя не в своей тарелке.

Я нахмурилась:

— Тебе что-то нужно?

Он резко покачал головой:

— У тебя есть, кто отвезет тебя домой?

Что-то сжалось глубоко в груди:

— Заберу машину в три.

Роан нахмурился еще сильнее:

— Починить к этому времени не успеют.

— Джим сегодня не чинит. Только диагностика.

Хмурость стала почти грозной:

— Ездить небезопасно.

— Сейчас достаточно безопасно.

Роан просто смотрел на меня, не мигая.

Я изо всех сил старалась не заёрзать под этим темно-синим взглядом.

— Простите, — позвал кто-то с другой стороны стойки, и я вспыхнула от корней волос до кончиков пальцев.

— Чем могу помочь? — поспешила я принять заказ. А когда повернулась обратно — Роана уже не было.

Где-то глубоко внутри поселилось крошечное разочарование. Я прикусила внутреннюю сторону щеки.

Кто-то кашлянул, и я повернулась к кассе.

Мисс Пибоди стояла у стойки с суровым видом:

— Я и не знала, что ты водишься с мальчиком Хартли.

Сказала она это так, будто Роану было тринадцать, а не далеко за тридцать.

— Я дружу со всей семьей Хартли, — уклончиво ответила я.

Не уверена, что Роан считал бы меня своей подругой — скорее раздражающим фактором. Но я всё равно была бы его подругой.

Губы мисс Пибоди сжались в тонкую линию:

— Они замечательная семья, но Роан… тебе стоит держаться от него подальше. Он не такой, как остальные. Не совсем… нормальный.

Я распрямилась, как струна:

— Роан — невероятно добрый и заботливый человек. Он пришел сюда, чтобы принести корм для раненого оленя, которого помог мне спасти. По-моему, это звучит как поступок потрясающего человека. Если вы хотите судить его за то, что он молчаливый или немного резкий — ваше право. Но не делайте этого при мне.

Мисс Пибоди захлопнула рот, лицо ее побагровело:

— Я просто хотела тебя предостеречь.

— Возможно. А может, вы просто хотели развести сплетни и проблемы?

Покраснела она ещё сильнее:

— Мне не нужны такие нападки. Я больше сюда не приду.

Я с трудом удержалась, чтобы не выкрикнуть «Скатертью дорога», когда она гордо выплыла из кафе.

Раздались аплодисменты, и я увидела, как Элси, сияя, хлопает в ладоши:

— Браво. Эта женщина отвратительна.

Джонси расхохотался:

— Не скажу, что буду скучать по её утренней желчи к моему кофе.

— А вот этот красавчик может возвращаться когда угодно. У него потрясающая задница.

Я подавилась смехом, но он застрял в горле, когда я увидела, как мисс Пибоди пересекает улицу. Я не могла представить, каково это — жить под таким постоянным осуждением и злостью, как у Роана. Неудивительно, что он так редко появляется в городе.

И хоть я понимала его, от этого только сильнее болело сердце — за мужчину, который наверняка чувствовал себя ужасно одиноким.

Эти зеленые глаза отпечатались в памяти — с тем самым жарким огоньком в глубине. Я сжал и разжал кулаки, пытаясь вытряхнуть из головы этот образ.

Без толку.

Что-то подсказывало: взгляд Аспен и ее ягодные губы будут крутиться в моём сознании снова и снова, как заевшая пленка.

Я почти поцеловал ее. Почти сократил расстояние между нами, чтобы наконец попробовать ее на вкус.

Я хрустнул шеей, будто это могло изгнать из тела это нарастающее желание. Похоть мной не управляла. Никогда не управляла.

Если я чувствовал, что это начинает закипать, я просто уезжал. Подальше от Сидар-Ридж. Без имен. Без нежных прикосновений. Только то, чего мы оба хотели.

Но с каждым годом такие порывы накрывали меня все реже. Может, потому что я сам стал чувствовать ту же пустоту, что и они. А может, потому что стал слишком стар для всего этого дерьма.

И все же теперь я начинал бояться, что совершил роковую ошибку, отказавшись от тех случайных встреч. Ошибку, из-за которой губы Аспен казались куда более притягательными, чем следовало бы.

Я перешел улицу, позволяя холодному ветру ударить в лицо. Мне нужно было сбить с себя её наваждение.

Вывеска «Автомастерская Эла» манила меня. Самого Эла здесь не появлялось уже два поколения, но имя так и осталось. Было достаточно холодно, чтобы все боксы держали закрытыми, поэтому я направился прямо в офис.

Колокольчик звякнул, когда я открыл дверь, и вскоре из-за рабочих постов показалась голова парня. Ему едва ли было больше восемнадцати, и глаза у него заметно расширились, когда он увидел меня.

Я стиснул зубы, удерживая ругательство.

— Вам помочь? — голос парня дрогнул.

— Джим, — только и сказал я в ответ.

Парень метнулся прочь. Через пару секунд появился Джим, вытирая руки о тряпку:

— Любишь ты до полусмерти пугать моих ребят?

Я только хмыкнул.

Джим покачал головой, но уголки губ у него дрогнули:

— Кажется, любишь. Чем могу помочь? Твоего пикапа снаружи не видно.

— У тебя сейчас универсал Аспен Барлоу?

В глазах Джима мелькнуло удивление:

— Да, ковыряемся с этой развалюхой. Чудо, что она до сих пор нигде не застряла.

На челюсти заиграла жилка:

— Примерно сколько нужно, чтобы привести ее в порядок и сделать безопасной?

Удивление сменилось любопытством:

— Еще не закончил, но думаю, к финалу выйдет тысяч шесть. Шины тоже пора менять.

Жилка на щеке задергалась сильнее:

— Я хочу оплатить большую часть. Сможешь придумать правдоподобную историю, в которую она поверит?

Джим откинулся на стойку и несколько секунд внимательно изучал меня:

— Она тебе кто?

Вот он — вопрос на миллион.

— Одна из лучших подруг Грей. Хорошая женщина. Трудится не покладая рук. Ей ни к чему все это дерьмо, когда на руках маленькая девочка.

Похоже, это был правильный ответ, потому что Джим коротко кивнул:

— Скажу, что все оказалось не так плохо, как выглядело. И если она даст мне день-другой, чтобы вписать ее в график, сделаю скидку.

Я низко проворчал в знак согласия:

— А шины? — все знали, что они стоят чертовски дорого.

— Скажу, что достал их с разбитой машины. Почти даром достались.

— Надеюсь, ты умеешь хорошо врать, — буркнул я.

Джим рассмеялся:

— Продам как надо.

— Тогда скажи, сколько я тебе буду должен, когда закончишь.

— Обязательно.

Я развернулся, чтобы уйти, но Джим меня остановил:

— Ты хороший человек, Роан.

Острая боль пронзила грудь. Я не обернулся. Не смог.

Я не был хорошим человеком. Я врал своим братьям и сестрам. Отрезал себя от семьи, потому что так было проще. Но, может быть, я мог хотя бы чуть-чуть уравновесить весы, помогая Аспен. Даже если она об этом никогда не узнает.

Я вышла на крыльцо как раз в тот момент, когда Лоусон въехал в мой двор. Кэйди подпрыгивала рядом — ее восторг от встречи с лучшим другом никогда не угасал. Неважно, что вчера она провела с ним весь день в школе и потом еще играла после уроков.

Лоусон выпрыгнул из внедорожника, а я втащила на подъездную дорожку ее автокресло.

— Давай, я сам, — сказал он и выхватил его у меня из рук, прежде чем я успела возразить.

— Спасибо, что снова взялся подвозить.

— Да без проблем. Когда твоя машина будет готова? Я могу отвезти тебя за ней.

— Надеюсь, завтра. Но Мэдди сказала, что подбросит меня. Она и сегодня может подвезти. — К счастью, у меня был выходной в The Brew, так что хотя бы на работу не нужно было мчаться поверх всего остального.

Лоусон кивнул, устанавливая кресло, пока Кэйди и Чарли щебетали над его головой:

— Я оставлю его в школе, чтобы Мэдди могла забрать.

— Спасибо. Мне так неудобно, что я все время тебя прошу. — В груди все сжалось от вины. Я сваливала заботы на всех вокруг, хотя у каждого и так дел по горло.

Лоусон выпрямился:

— Аспен, ты же уже семья. Это то, что мы делаем друг для друга.

Глаза и горло обожгло. Семья. Я так долго мечтала об этом. Думала, что мы с Отэм построим ее ради Кэйди. Но все это вырвали с корнем. Моя ладонь скользнула под фланелевую рубашку, нащупывая шрам.

Мне следовало бы искать способ уехать из Сидар-Ридж. Увезти Кэйди в город, где нас никто не знает. Но я не могла. Не тогда, когда здесь ее любят и о ней заботятся. Нужно найти другой выход. Понять, как Джон нашел нас. И заставить его поверить, что мы переехали.

— Спасибо, Ло, — прошептала я.

На его лице отразилось беспокойство:

— Всё в порядке?

Я не раз подумывала рассказать ему о прошлом — он ведь в полиции. Но что-то всегда останавливало. Отчасти потому, что чем меньше людей знают, тем лучше. А отчасти потому, что мне нравилось быть здесь просто Аспен. Не женщиной, пережившей кошмар и чудом оставшейся в живых.

— Все хорошо, — соврала я. — А у тебя?

Я не могла не заметить темные круги под его глазами и углубившиеся морщины усталости. Но знала, что он ничего мне не расскажет. Лоусон всегда держал всё при себе.

Он тяжело вздохнул:

— Просто последние недели выдались тяжелыми. — Его взгляд скользнул по моему пастбищу. — Я переживаю за Люка.

Старший сын Лоусона в последнее время вел себя вызывающе и срывался на отца.

— Мне жаль. Я могу взять Чарли и Дрю на выходные. Может, вы с Люком сможете провести время вдвоём. Уже, наверное, слишком холодно для кемпинга, но можно снять домик где-нибудь не дома.

Лоусон кивнул, проводя ладонью по небритой челюсти:

— Не хочу сваливать этих двоих оболтусов на тебя.

Я улыбнулась:

— Разве не для этого и нужна семья?

В уголках его губ появилась тень улыбки:

— Тут ты права. Дай только понять, как у меня с делами, и я скажу.

— Я никуда не исчезаю, можешь решить в последний момент.

— Спасибо, Аспен.

Тепло разлилось внутри. Делать что-то для тех, кто столько сделал для меня, всегда помогало.

— Всегда пожалуйста.

— Папа, мы опоздаем! — крикнул из машины Чарли.

Лоусон рассмеялся:

— Единственный ребёнок, который переживает, что опоздает в школу.

Я хмыкнула и наклонилась в салон, зацеловывая лицо Кэйди.

— Мама! — взвизгнула она.

— Я буду скучать по тебе до безумия. Обещай, что не сбежишь в цирк.

Кэйди захихикала:

— А зачем? У нас и так свой цирк, только самое лучшее из него.

Тут она была права.

Чарли нахмурился:

— Не знаю… думаю, трапеция была бы крутой.

Я рассмеялась и пощекотала его живот:

— Сейчас займусь этим.

— Я первый! — потребовал он.

— Договорились. — Я аккуратно закрыла дверь и отступила, но не пошла в дом. Осталась на месте и ждала, пока полицейский внедорожник не скроется из виду.

Что-то болезненно кольнуло в груди. Всегда тяжело смотреть, как Кэйди уезжает. Неважно — на двадцать минут или на двадцать часов. Но видеть, как она исчезает вдали, пока над головой нависает письмо от Джона? Это была настоящая пытка.

— Мы в тысячах километров, — прошептала я. — Мы в безопасности.

Я заставила себя развернуться и пойти в дом. Натянула резиновые сапоги, куртку и рабочие перчатки и снова вышла наружу. Достала из кармана ключи, заперла оба засовa и дверную ручку, потом проверила их дважды.

Искушение проверить еще пару раз было сильным. Когда мы только приехали в Сидар-Ридж и Кэйди была еще совсем крошкой, я зашла на территорию навязчивости. Проводила ночи, обходя дом и проверяя каждое окно и каждую дверь снова и снова.

Не знаю, когда это начало меняться. Может, через пару месяцев жизни здесь, когда никто так и не появился на пороге и никто не узнал меня по новостям.

Когда мы жили в Миссисипи, один журналист умудрялся находить меня где угодно. Орэн Рэндалл раскрыл адреса двух домов, квартиры, моего офиса и даже яслей Кэйди в своих статьях. Он чуть снова не разрушил мою жизнь.

Но когда он не нашёл меня в Сидар-Ридже, меня начало понемногу отпускать. Паника, страх… их тени всё ещё жили во мне, но я больше не позволяла им управлять мной.

Глубоко вздохнув, я направилась к сараю. Кормежка уже была позади, теперь предстояло как следует прибраться и выгребсти навоз.

Мэйбл заревела с пастбища, лягнув Финеаса.

— Это нехорошо, Мэйбл, — окликнула я. — Он просто хочет поиграть.

Она рванула вдоль забора, и я остановилась, чтобы почесать ее между ушами. Склонилась и прижала лоб к ее лбу:

— Немного доброты никогда не повредит, мисс Мэйбл.

Она фыркнула, словно говоря: «Как скажешь».

Я не удержалась от смеха:

— Зато ты всегда остаешься собой.

Звук шин по гравию заставил меня выпрямиться и обернуться. Я ожидала увидеть внедорожник Лоусона — решила, что Кэйди что-то забыла. Но вместо этого увидела незнакомый фургон.

Желудок болезненно сжался. Я вытащила из заднего кармана электрошокер и сразу же оценила лучшие пути к отступлению. Выругалась, когда машина остановилась между домом и мной. А телефона при себе не было.

Кровь зашумела в ушах, когда из фургона вышли двое. Глаза расширились, когда я узнала водителя — того самого мужчину из The Brew вчера утром.

Надо было прислушаться к первой интуиции. Той, что подсказывала: с ним что-то не так. Жизнь в Сидар-Ридж изменила мое восприятие. Я стала чаще давать людям шанс. Похоже, это было ошибкой.

— Снова здравствуй, — раздался знакомый голос.

— Это частная территория. Придется вас попросить уйти, — мой голос звучал ровно, почти спокойно. Но я вцепилась в электрошокер так, что ладонь побелела.

Второй мужчина одарил меня улыбкой, которая, как он, наверное, думал, выглядела успокаивающей:

— Мы не желаем зла. Нам просто нужно поговорить с вами минутку.

— Мне все равно, чего вы хотите. Вы на частной территории, и вам нужно уйти. У меня есть друзья в полиции, и они с радостью упакуют вас в машину.

Лоусон и Нэш сделали бы это не задумываясь. Но тогда мне пришлось бы отвечать на слишком много вопросов.

Первый мужчина осклабился:

— Ну же, Аспен, не будь такой. Или, может, мне стоит сказать Тара? Тара Монро, ведь так?

Кровь отхлынула от головы, рот пересох. Они знают. Как? Неужели Джон их прислал?

— Прекрати. Ты пугаешь ее, — рявкнул второй. Он снова повернулся ко мне: — Мы не хотели тебя напугать. Честно. Я Тайсон, а это Стивен. Мы подкастеры.

Тошнота подкатила к горлу. Лучше, чем если бы они пришли убить меня, но ненамного.

— Убирайтесь. Сейчас же.

Стивен обошел машину и пошел ко мне:

— Мы просто хотим задать несколько вопросов. Мы специализируемся на реальных преступлениях.

Ну конечно.

— Замечательно для вас. Но я не хочу иметь к вашему подкасту никакого отношения.

— Да брось. Ты единственная, кто был там той ночью, кроме Джона. Ну, если не считать ту маленькую девочку.

Желчь поднялась к горлу.

— Мы просто пытаемся докопаться до истины, — сказал Тайсон, подходя ближе. — Когда уважаемый врач оказывается в тюрьме за убийство своей прекрасной жены, наши слушатели хотят знать, что произошло и почему.

— Что произошло, уже объявлено в суде. Мне нечего добавить, кроме как: убирайтесь с моей территории, пока я не огрела вас обоих шокером.

Они остановились в нескольких шагах от меня. Губы Стивена сжались в жесткую линию:

— Не все уверены, что в тюрьме сидит тот, кто должен.

Шрам, тянущийся от груди вниз по боку, запекся огнем, дыхание сбилось. Я не могла вдохнуть полной грудью. Не могла уловить нужный кислород. Воспоминания обрушились слишком мощно.

Хлопнула дверь, и я резко повернулась на звук. Сначала я не смогла разглядеть фигуру — паника застилала глаза. Но когда высокий мужчина решительно зашагал к нам, я увидела ярость на его лице.

— Какого хрена вы творите?

Незнакомая машина насторожила меня, как только я свернул на Хаклберри-лейн. Что-то в ней было не так. Арендованная. Не в то время.

Я повернул на подъездную дорожку Аспен инстинктивно — и то, что увидел, моментально залило глаза кровью. Она стояла, прижатая к забору, вся дрожала. Эти два ублюдка загнали ее в угол, и я был в двух шагах от того, чтобы разорвать их на куски.

Высокий, тощий развернулся ко мне, глаза расширились, когда я положил руку на кобуру:

— Мы просто хотели задать пару вопросов. Всего лишь.

— О чем? — прорычал я.

Более коренастый, с черными волосами, скосил на меня взгляд:

— Не думаю, что это тебя касается.

— Аспен — это мое дело, — слова сорвались прежде, чем я успел их обдумать. — И тот факт, что вы загнали женщину в угол, и я из полиции, делает это моим делом вдвойне.

Коренастый фыркнул:

— Аспен даже не ее настоящее имя.

Я не дрогнул. Умение держать лицо — мой конек. Но сейчас это стоило мне усилий.

— Документы, — рявкнул я.

— Нет, — огрызнулся он.

— Стивен, — тихо предостерег его высокий, вытаскивая кошелек и протягивая мне водительские права.

— У него нет на это права, — процедил добряк Стивен.

— Вы находитесь здесь незаконно. Я могу арестовать вас обоих. — Я бросил взгляд на Аспен: она была ненормально бледна. — Хочешь, чтобы я это сделал?

Она покачала головой:

— Я просто хочу, чтобы они ушли.

В ее голосе не было жизни, не было привычного огня. И это простое обстоятельство вызывало во мне желание прикончить обоих и закопать так, чтобы никто не нашел.

— Документы. Или я арестую тебя, — прорычал я Стивену, сфотографировав удостоверение Тайсона.

Стивен пробормотал что-то невнятное и вытащил кошелек, резко сунув мне свои права. Я быстро сделал снимок и вернул их.

— Убирайтесь. И если снова свяжетесь с мисс Барлоу — я лично отвезу вас в участок.

Стивен выругался и зашагал к фургону, но оглянулся через плечо:

— Эта история выйдет в свет с тобой или без тебя.

— Заткнись, — сказал Тайсон, поспешив за ним.

Я не сдвинулся с места, пока эти уроды не скрылись из виду. Лишь тогда подошел к Аспен. Она все еще дрожала, в руке у нее что-то было зажато. Я осторожно обхватил ее пальцы и раскрыл кулак — электрошокер.

Попытался забрать его, но она вцепилась мертвой хваткой. Я сжал ее руку:

— Ты в безопасности. Можешь отдать его мне. Не хочу, чтобы ты поранилась.

— Предохранитель включен, — пробормотала она.

Я посмотрел ей в глаза — мутные, расфокусированные:

— Он тебе сейчас не нужен. У меня есть оружие.

Аспен сглотнула, но взгляд по-прежнему скользил сквозь меня:

— Я не могу отпустить.

Я наклонился, чтобы наши глаза оказались на одном уровне:

— Доверяешь мне защитить тебя?

Просить об этом — все равно что просить невозможного. Доверия, которого я, черт возьми, не заслуживал. Но я все равно попросил.

Что-то в моих словах вернуло фокус в ее взгляд. Будто она впервые меня увидела. Ее зеленые глаза изучали мои, и пальцы немного разжались.

Я быстро забрал электрошокер, проверил предохранитель и сунул его в карман куртки.

— Пойдем.

Я направил Аспен к дому. Она шла слишком покорно. Ни колких замечаний, ни попыток упрямиться. Просто позволила мне вести ее к крыльцу, моей рукой на ее спине.

Мы поднялись по ступенькам, и Аспен механически достала ключи. Но когда попыталась открыть дверь, ее рука дрожала слишком сильно.

Я мягко взял у нее ключи и занялся замками. Всеми тремя. Тремя линиями защиты — ради короткого выхода на утренние хлопоты.

Я распахнул дверь. Она вошла внутрь, направилась прямо к дивану и опустилась на него. Чонси подковылял к ней и положил голову ей на колени. Она гладила его по морде и шее, чесала за ушами.

Она была слишком тихой. И я ненавидел это. Аспен всегда была громкой: в том, что носила, в своем смехе, в самой жизни, исходящей от нее. Она никогда не была вот такой.

Я сел на другой конец дивана, повернувшись к ней. Не сказал ни слова — просто ждал.

Аспен смотрела на пса, поглаживая его ровными длинными движениями:

— Мое имя не всегда было Аспен Барлоу.

Я изо всех сил держал лицо неподвижным.

— Пять лет назад я была Тарой Монро.

Что-то в этом имени зашевелилось в глубине памяти, но я никак не мог вспомнить. А потом вдруг понял:

— Твоего зятя осудили за убийство твоей сестры. И за нападение на тебя.

Вся эта история тогда прогремела в новостях. Джон Каррингтон утверждал, что вернулся домой с делового ужина и нашел жену мертвой. Сказал, что схватил нож и ударил, услышав, как кто-то вошел в дом. Якобы по ошибке пырнул сестру своей жены. Так он говорил.

Он ранил Аспен.

Эти слова крутились у меня в голове, пока я боролся за дыхание.

— Он причинил тебе боль.

Взгляд Аспен резко взлетел на мой голос, в котором прорычала злость. Она сглотнула, уловив пламя в моих глазах:

— Я выбралась.

— Едва, — процедил я.

Ее рука снова задрожала, и я возненавидел себя за это.

— Сосед услышал мой крик. Остановил кровотечение. Все это время Джон твердил, что это ужасная ошибка. Что он подумал, будто я — кто-то, кто ворвался к нему домой. Кто убил его жену.

— Но это не была ошибка.

Аспен покачала головой, и по щеке скатилась слеза:

— Отэм собиралась уйти от него. Он стал все больше ее контролировать. Эмоционально подавлял. Она не могла никуда идти без его разрешения.

Я вцепился пальцами в подушки дивана, чтобы не сорваться с места.

— Я пришла забрать ее. Она собиралась жить со мной. Вместе с дочерью.

Еще одна часть головоломки встала на место:

— Кэйди.

— Тогда ее звали Люси. После того как Джон сел в тюрьму, опека перешла ко мне.

— Мне очень жаль, — тихо сказал я.

Слезы продолжали катиться:

— Мне тоже. Чертовски жаль, что я не забрала ее раньше. Что не пришла на пятнадцать минут раньше.

Я действовал на чистом инстинкте. Не смог себя остановить. Накрыл ее руку своей, огромная ладонь полностью закрыла ее.

— Это никогда не могло быть твоей виной.

— Я знаю, — ее голос был хриплым шепотом. — Но это не значит, что я не ненавижу себя за это каждый день.

Желание прижать ее к себе было таким сильным, что мне пришлось изо всех сил его сдерживать.

— Не думаю, что твоя сестра хотела бы этого.

На лице Аспен дрожью разлилась улыбка:

— Не хотела бы. Она была замечательной сестрой.

Боль осела глубоко в груди, пуская корни.

— Мне жаль, что ты ее потеряла. И я рад, что тот ублюдок в тюрьме.

Что-то мелькнуло в глазах Аспен — что-то, от чего у меня внутри шевельнулось беспокойство.

— Что?

Она покачала головой:

— Не все считают, что ему там место.

Я вспомнил то, что писали тогда в новостях. Очаровательный доктор. Привлекательный. Богатый. Участвовал в благотворительных проектах. Никто не хотел верить, что он мог хладнокровно убить жену. Даже несмотря на показания Аспен, люди считали, что она ошиблась. Что травма спутала ей память. Или что она просто врет.

— Поэтому ты изменила имя?

Аспен прикусила внутреннюю сторону щеки:

— Люди выясняли, где я живу, где работаю. На меня напали двое прямо у офиса, потому что один мерзкий журналист напечатал место моей работы. В итоге — сломанные ребра и сотрясение мозга.

Ярость вспыхнула в жилах мгновенно и так сильно, что я едва мог дышать.

— Последней каплей стало то, что кто-то попытался забрать Кэйди из детского сада, заявив, что я ее не заслуживаю. После этого я поняла: вопрос времени, когда кто-то из нас серьезно пострадает.

Мои пальцы судорожно сжались вокруг руки Аспен, кровь гудела в ушах.

— Один полицейский помог мне. Провел через все этапы, чтобы мы получили новые, засекреченные личности. Мы должны были быть в безопасности.

Я выпрямился, будто пружина распрямилась:

— Ты в безопасности. И мы сделаем все, чтобы так и оставалось.

Аспен покачала головой, ее рыжие волосы поймали свет:

— У меня больше нет выбора. Они расскажут всем, где я. Неважно, как сильно я хочу остаться. Мне снова придется исчезнуть.

Я уже мысленно составляла список. Роан сможет отвезти меня за машиной. Придется обойтись тем, что Джим успел сделать. Потом нужно будет собрать вещи. Найти кого-то, кто позаботится о животных. Можно попросить об этом Мэдди.

— Ты никуда не поедешь.

Я резко подняла голову на голос Роана. Он звучал жестко, не терпел возражений.

— Я и не хочу. Но у меня нет выбора.

На его челюсти вздрогнула мышца:

— Конечно, есть.

— Они выпустят этот подкаст. А даже если нет… если они нашли меня, другие тоже смогут. — Меня передернуло от одной только мысли о том, что кто-то уже смог. Джон. Слова о письме вертелись на кончике языка, но я и так рассказала слишком много.

— Уехать — самое худшее, что ты можешь сделать.

Я выдернула руку из его ладони. Потеря этого касания обожгла, но я заглушила это чувство.

— Это разумно. Это забота о себе и о Кэйди.

— Там ты будешь одна. Ты даже не знаешь, как они тебя выследили. Они смогут сделать это снова. Здесь у тебя есть поддержка. Люди, которым ты не безразлична.

Горло сжалось. Одна мысль о том, что придется оставить Рен, Мэдди и всю семью Хартли, лишала дыхания. Впервые с тех пор, как я потеряла Отэм, рядом были люди, которые обо мне заботились. Я бы оставила всё это позади.

Роан продолжил:

— Если ты уедешь, рядом не будет никого, кто мог бы позаботиться о тебе. О Кэйди.

Вот он, смертельный удар. Когда Отэм попросила меня стать крестной Кэйди, я поклялась защищать ее всеми силами.

— Я не знаю, как нам оставаться в безопасности, — призналась я едва слышно.

— Позволь мне помочь. Позволь Лоусону помочь.

Все внутри ныло — ощущение, что тот клочок анонимности, который у меня был, ускользает.

— Я не хочу, чтобы кто-то знал.

Моя рука скользнула под рубашку, нащупывая грубую кожу шрама. Люди начинают смотреть на тебя иначе, когда узнают. Либо жалеют, либо винят.

Челюсть Роана напряглась:

— Только я и Лоусон. Я хочу, чтобы он официально предупредил этих ублюдков.

Так и правда будет лучше, если Лоусон узнает. Я понимала это, но все равно было больно.

— Ладно.

Роан посмотрел на меня пристально:

— Ты останешься?

Может, это и окажется ошибкой, но я кивнула:

— Останусь.

Челюсть Аспен отвисла. Она открыла и закрыла рот несколько раз, прежде чем смогла вымолвить:

— Что?

— Твой диван. Поживу на нем какое-то время.

Она встряхнулась, приходя в себя:

— Это совсем не обязательно.

Мышца на моей щеке дернулась:

— Думаю, как раз обязательно. Эти двое все еще не уехали из города.

Я немного покопался после того, как ушел от Аспен, и выяснил, где они остановились. Проехал мимо и никакого намека на сборы в их арендованном домике. Придется подключить Лоусона. Но мысль о том, что Аспен и Кэйди останутся здесь одни, меня не устраивала.

— Мистер Гриз! — крикнула Кэйди. — У нас какао-десерт!

Я скривился, посмотрев на содержимое ее миски:

— Это еще что?

Щеки Аспен порозовели:

— Ванильное мороженое с порошком какао.

Я поморщился:

— Ты впадешь в сахарную кому, не успев доесть.

— Не критикуй, пока не попробуешь.

Я только хмыкнул.

Аспен сильнее сжала миску:

— Тебе не нужно оставаться. Мы в порядке.

Я стиснул зубы:

— Могу попросить Лоусона поставить патрульную машину возле дома.

Она тут же сомкнула губы.

— Ты останешься? — с надеждой спросила Кэйди, вся перемазанная шоколадом, выскакивая из-за спины Аспен.

— Зависит от того, что скажет твоя мама, — я приподнял бровь, бросая вызов.

Аспен метнула в меня злой взгляд, только вот желаемого эффекта он не произвел. Напротив — ее зеленые глаза вспыхнули ярче, а губы сжались так, что мне до боли захотелось их поцеловать.

— Я хочу пижамную вечеринку с мистером Гризом! — запрыгала Кэйди. — Пижамная вечеринка! Пижамная вечеринка!

— Кэйди… — мягко предупредила ее Аспен.

— Это все сахар. Из-за него они становятся маленькими чудовищами, — пробормотал я.

Аспен одарила меня убийственным взглядом:

— Да, мистер Гриз остается. И он сказал, что мечтает о маникюре с блестками.

— ДАААААА! — закричала Кэйди, поскакала к коридору. — Я прямо сейчас все принесу!

Я сузил глаза на эту слишком красивую для собственного блага рыжую:

— Маникюр с блестками? — процедил я.

Аспен пожала плечами:

— Месть — штука злая. — Она запихнула в рот ложку мороженого. — И мороженое ты не получишь, — пробормотала она сквозь кусок.

Немного шоколада скатилось по ее губе. У меня свело живот от образов, как я слизываю шоколад с самых разных мест.

— Я пытаюсь помочь, — прорычал я.

Часть ее злости и напряжения растаяла, плечи опустились:

— Я знаю. Прости. Просто… мы привыкли заботиться о себе сами. Чужое присутствие в нашем пространстве — это непривычно.

Невидимый кулак сжал мою грудь, словно толокарь в ступе. Мне было ненавистно слышать в ее голосе эту покорность. Ее огонь мне нравился куда больше.

— Мы не всегда можем нести весь груз в одиночку. Иногда нужна помощь. Это не делает нас слабыми. Это делает нас людьми.

Ее зеленые глаза встретились с моими:

— А ты? Ты позволяешь кому-то нести часть своего груза?

Ребра сжались вокруг легких, не давая вдохнуть:

— Позволял.

Аспен приподняла бровь:

— Почему мне в это так трудно поверить?

Потому что она видела слишком многое.

Аспен вздохнула, будто разочарованная тем, что я не подпускаю ее ближе, но решила не давить:

— Как ты узнал, что подкастеры не уехали?

Я переместился с ноги на ногу:

— Немного покопался. Выяснил, где они живут. Проехался.

— «Покопался»? — переспросила Аспен.

— Я кое-что знаю о компьютерах. — Навык, о котором я предпочитал молчать, но который не раз выручал.

— Законными способами?

Мои губы дернулись:

— Если никто не знает, что ты это делаешь, — это неважно.

Аспен что-то пробормотала себе под нос:

— Последнее, что мне нужно, — это чтобы тебя арестовали из-за того, что ты пытаешься меня защитить. Твоя семья меня никогда не простит.

— Моя семья похлопает меня по спине и скажет: «Молодец».

Она нахмурилась:

— Ты правда так думаешь?

— Я это знаю. Они понимают, что иногда приходится выходить за рамки, чтобы сделать правильно. — Черт, они бы и сами подключились, если бы я рассказал им, что происходит.

Аспен прикусила внутреннюю сторону щеки:

— Только не попадайся, ладно?

— Я слишком хорош, чтобы попасться.

Она закатила глаза:

— Мужчины. Всегда такие самоуверенные.

— Есть самоуверенность, а есть знание своего дела.

Глаза Аспен вспыхнули, наполняясь жидким огнем.

Черт. Вот этого мне сейчас не хватало. Я заставил себя отвести взгляд, чтобы вырваться из ее гипнотического заклятия, и прочистил горло:

— Не видел никаких признаков того, что Стивен и Тайсон собираются уезжать.

Аспен теребила подол фланелевой рубашки:

— Они выпустят этот подкаст.

— Завтра с утра поговорю с Лоусоном. Он их предупредит уже куда жестче. Может, захочет, чтобы ты подала на них в суд или оформила запретительный ордер.

— Это не остановит СМИ от потока дерьма. Поверь, я знаю.

То гнетущее ощущение снова вернулось в грудь. Я хоть немного понимал, через что ей пришлось пройти. Знал, каково это — когда тебе не верят. Когда отворачиваются. Но я не знал, каково это — оказаться в эпицентре медийного шторма. Когда неуравновешенные люди цепляются за историю и начинают охотиться за тобой.

Я ненавидел все, что ей пришлось пережить. Но еще больше — то, что ей пришлось пройти через это одной. Аспен вряд ли старше двадцати шести или семи. Пять лет назад она была почти сразу после колледжа. А ей пришлось взять на себя ребенка и ожесточенную судебную борьбу.

— Лоусон умеет убеждать людей, — уверил я ее. А если не получится — я буду рядом.

Аспен кивнула, но я видел, как тревога пожирает ее изнутри. И понимал это. Болезненное любопытство людей слишком легко разгорается снова и снова. Я видел это не раз.

— Что бы ни случилось, мы справимся.

Аспен сглотнула:

— Спасибо. Не знаю, почему ты мне помогаешь, но я просто скажу спасибо.

— Ты хороший человек. Ты не заслуживаешь всего этого. Если я могу хоть немного прикрыть тебя, я рад это сделать.

— Ты хороший человек, Роан, — тихо сказала она, и каждое слово ударило, как физический удар.

Люди здесь не видели во мне такого. В лучшем случае — сломленного. В худшем — того, кого стоит бояться. Но Аспен… Аспен видела во мне того, кем я хотел быть.

Кэйди выбежала из коридора:

— У меня есть розовый, фиолетовый, зеленый и синий! Розовый — мой любимый. Какой ты хочешь? Ооооо, могу сделать все цвета сразу! Иногда мисс Мэдди делает мне радужные ногти — это самое лучшее!

Губы Аспен дрогнули, когда она направилась на кухню:

— Повеселись, мистер Гриз.

Я пробормотал ругательство себе под нос. Кэйди схватила меня за руку и потащила к дивану, рассказывая про все цвета и их блестки в мельчайших подробностях. Пока она увлеченно болтала о том, какой из них блестит сильнее, ее мама с улыбкой наблюдала за нами из кухни. Давящее чувство снова накрыло грудь.

Паника почти выжгла легкие. С этими двумя ничего не должно случиться. Они — свет в этом темном мире. А я знал лучше многих, что может произойти, когда люди начинают верить в ту ложь, в которую верят про Аспен.

Гравий хрустнул под шинами, когда я остановился перед домом на склоне. Снаружи он выглядел готовым, но я знал от Холта и Рен, что внутри еще многое предстояло доделать. Отделочные работы могли тянуться вечно.

Было рано, но пара машин рабочих и навороченный внедорожник Холта уже стояли на месте. Я заглушил двигатель и выбрался из грузовика.

Холт разговаривал с другом Крисом, который был подрядчиком на этом проекте. Увидев меня, он ухмыльнулся:

— Ну как тебе?

— Выглядит хорошо.

Холт покачал головой, улыбка не сходила с его лица:

— Такой разговорчивый.

Крис усмехнулся и протянул мне руку:

— Как дела, Роан?

— Нормально.

Крис только шире ухмыльнулся:

— Увидимся внутри, Холт.

Холт вздохнул и повернулся ко мне:

— Ты знаешь, что большинство людей еще и спрашивают, как дела у собеседника.

Я нахмурился:

— Терпеть не могу пустую болтовню.

— Я в курсе. — Он снова покачал головой. — Так что там такое срочное, что пришлось назначать встречу на семь утра?

Я пнул носком ботинка кусок гравия:

— У тебя еще осталась связь с Halo Security Systems?

Глаза Холта чуть расширились:

— Конечно. Anchor ставит их на все наши объекты. Могу позвонить Кейну, если нужно заказать комплектующие. Что тебе нужно?

Я помедлил:

— Хочу поставить систему у Аспен.

Улыбка вернулась, на этот раз более хитрая:

— Кажется, вы с ней проводите много времени вместе.

— Не в этом дело. Я просто помогаю ей кое с чем. Она хорошая женщина. — Слишком хорошая для той тьмы, что крутится вокруг меня.

Улыбка Холта погасла:

— Все в порядке?

Я резко кивнул. Без разрешения Аспен я бы ничего ему не рассказал. Не мог так с ней поступить.

— Она живет за городом. У нее ребенок. Ей нужна защита.

— Ты прав. Я могу позвонить и оформить заказ сегодня же.

— Счет пришли мне, — сказал я.

Холт приподнял бровь.

Я вздохнул:

— Она не может себе этого позволить. Ты же знаешь, для меня это не проблема. — Для нас всех это не было проблемой. То, что отец продал свою компанию по производству снаряжения, оставило мне и моим братьям и сестре солидные трасты. И я никогда не знал, куда их девать.

Он хлопнул меня по плечу:

— Я достану комплектующие по себестоимости и помогу установить.

— Спасибо. — Я переминался с ноги на ногу. — Только держи это между нами, пока я не поговорю с Аспен.

Холт расхохотался:

— Ты даже не спросил, согласна ли она?

Я сжал челюсти:

— Она не выглядела слишком расположенной к этой идее.

— Тогда мне стоит начать готовиться к твоим похоронам.

Я нахмурился:

— Все будет нормально.

Он только усмехнулся:

— Как скажешь.

— Мне нужно встретиться с Лоусоном, — буркнул я.

— Надеюсь, увидимся позже живым, — крикнул Холт, когда я направился к машине.

Я его проигнорировал.

Потом он снова крикнул:

— Обожаю твои розовые блестящие ногти!

Моя семья — сплошь придурки. Милые, но все равно придурки.

Я забрался за руль и выехал на гравийную дорогу. Всего несколько минут и я уже был в городе. Так как было рано, удалось занять место прямо перед полицейским участком.

Молодой офицер за стойкой поднял глаза и судорожно сглотнул, когда я вошел:

— Доброе утро, мистер Хартли.

Я коротко кивнул и направился в зал с рабочими местами. Рен стояла у диспетчерского пульта, потирая спину и беременный живот. Меня охватило беспокойство.

— Ты в порядке? — спросил я вполголоса.

Она обернулась с улыбкой:

— Все хорошо. Если не считать того, что эта малышка считает своим долгом пинать мне почки каждые пять минут. Похоже, будет футбольная звезда.

Краешком губ я улыбнулся:

— Настоящая звезда, без сомнений.

Рен рассмеялась:

— Что ты здесь делаешь?

— Встречаюсь с Лоусоном. Он уже пришел?

Она кивнула:

— В кабинете. — На ее лице мелькнула тревога. — Я волнуюсь за него. Кажется, он почти не спит. Ему нужна помощь.

Я думал то же самое. На фоне череды сложных дел и того, что он один тянет троих детей, на него свалилось больше, чем можно вынести.

— Попробую с ним поговорить.

Рен фыркнула:

— Удачи. Каждый раз, как я пытаюсь, он отмахивается.

Я сжал ее плечо:

— Ты хорошая невестка.

Ее взгляд смягчился:

— Пока нет, но скоро буду.

Я хмыкнул:

— Справедливо.

Отвернувшись от диспетчерской, я прошел между рядами столов к кабинету Лоусона. Нэш поднял голову от коробки с пончиками:

— Что ты здесь делаешь? — спросил он с набитым ртом.

Я поморщился:

— Не говори с полным ртом, черт тебя дери.

Нэш закатил глаза и проглотил:

— Приоритеты.

А у него приоритет всегда один — еда. Я потянулся взять пончик, и он шлепнул меня по руке.

— У меня всего полдюжины, — огрызнулся он.

— В сорок лет ты заработаешь сердечный приступ.

Нэш откинулся на спинку кресла и похлопал себя по животу:

— Никогда. Я в форме.

Я только покачал головой:

— Мне надо поговорить с Лоусоном по делу.

— Скажи, если тебе там понадобится настоящий шеф. Я все решу в два счета.

Я фыркнул и направился к кабинету шефа, постучав в закрытую дверь.

— Войдите, — откликнулся Лоусон.

Я вошел и закрыл дверь за собой.

— Привет. Я просматриваю отчет криминалистов по убитому оленю. Пока ничего особенного, кроме того, что порезы точно нанесены ножом.

Я опустился в кресло напротив его стола:

— Я передал в «Охрану дикой природы» и в лесную службу, чтобы они присматривались к подозрительному поведению.

Лоусон кивнул, и свет выхватил круги под его глазами, которые стали темнее, чем пару дней назад.

— Ты в порядке? — спросил я.

На его лице мелькнуло удивление:

— Конечно. А что?

— Без обид, но выглядишь ты хреново.

Лоусон поморщился:

— Просто сейчас слишком много всего.

— Оно и было слишком много весь последний год.

Он вздохнул:

— Знаю. Я собираюсь попросить о помощи.

— О помощи?

Лоусон не из тех, кто полагается на других. Он будто считал просьбу о помощи обузой, хотя сам всегда был готов ее оказать.

— Я начал искать няню.

Я вскинул брови:

— Серьезно?

Он пожал плечами:

— У детей теперь куча занятий, и я не могу поручить Люку присматривать за младшими.

В его голосе прозвучала боль. Похоже, подростковые гормоны Люка доставляли отцу немало хлопот.

— Это неплохая идея. Просто я удивлен, что ты решился, — сказал я.

Лоусон пожал плечами:

— Отчаянные времена требуют отчаянных мер.

— Скажи, если я могу чем-то помочь.

— Скажу.

Но я знал — не скажет. Думаю, мы все, Хартли, носили в себе багаж и секреты.

Я поерзал на месте:

— Хотел обсудить кое-что еще.

Лоусон откинулся на спинку кресла:

— Валяй.

— Это между нами.

Лоусон тут же насторожился:

— Это про…

— Нет, — перебил я, зная, о чем он хотел спросить. — Это про Аспен.

Его глаза расширились:

— Что с ней?

— Для начала — ее имя не всегда было Аспен Барлоу. Раньше она была Тарой Монро.

Потребовалось несколько секунд, прежде чем на лице Лоусона проступило изумление:

— Черт побери.

— Знаю, — тихо сказал я. — Помнишь это дело?

Он кивнул:

— Вокруг него ходили какие-то безумные теории заговора. Некоторые считали, что она соврала о нападении мужа.

Челюсть у меня сжалась до каменного состояния:

— Идиоты.

Лоусон согласился с мрачным рыком:

— Брызги крови на его одежде ясно показывали, кто был нападавшим.

— Но людям не хотелось верить, что обаятельный доктор способен на такое.

Лоусон покачал головой:

— Даже не могу представить, через что ей пришлось пройти. — Он изучающе посмотрел на меня. — Я знаю ее уже много лет, и она ни разу не сказала ни слова. А ты знаком с ней всего несколько дней и она открылась.

Я неловко поерзал. Это не был вопрос, но ответ напрашивался:

— Случайность, вот и все.

Слова казались ложью, но я их не стал исправлять. Я рассказал Лоусону обо всем, через что прошла Аспен, и к тому моменту, как закончил, он выглядел так, будто готов разнести свой кабинет к чертям.

— Что не так с людьми? — рявкнул он.

— Вот именно.

Лоусон провел рукой по лицу:

— Что ты знаешь об этом подкасте?

— Судя по всему, у них огромная аудитория. Почти полмиллиона подписчиков в соцсетях.

— Черт, — проворчал он. — Думаешь, они восприняли твое предупреждение всерьез?

— Нет. Проезжал мимо их домика по дороге в город — они все еще там.

Лоусон несколько секунд просто смотрел на меня:

— И как ты узнал, где они остановились?

Я пожал плечами:

— Неважно.

Он вздохнул:

— Роан…

— Я же не прошу тебя использовать эту информацию в суде.

— Я знаю, но…

— Все, о чем тебе стоит беспокоиться, — это официальное предупреждение, после которого они свалят. А если не послушают — я сыграю плохого полицейского.

Лоусон нахмурился:

— Но ты не полицейский.

— Ладно, тогда сыграю «если вы не уберетесь отсюда к хренам и не оставите Аспен в покое, пожалеете».

Лоусон долго молчал, словно тщательно подбирая слова:

— Все это наверняка всколыхнет у тебя старые раны.

Я напрягся:

— Дело не в этом.

— Может, и не в этом, но это не значит, что демоны не проснутся. Половина города тогда считала, что ты сделал нечто ужасное.

— Я в курсе, — процедил я сквозь зубы.

Воспоминания ударили о стены, которые я возводил в своей голове. Кулак, врезающийся в мою челюсть. Сапог, летящий в ребра. Борьба за то, чтобы не потерять сознание.

— Роан, я знаю, что это тебя сломало.

Горло обожгло. Но он не знал. Никто из семьи не знал. Ложь за ложью, одна на другой.

Вместо того чтобы прийти в себя и рассказать кому-то, что произошло, я ползком добрался до врача и сказал, что упал с велосипеда на трейле. Доктор отнесся к этому скептически, но так как мне уже было за восемнадцать, он ничего не мог поделать. Медицинская тайна.

Родители были так выбиты из колеи стрельбой и переживаниями за Рен, что даже не усомнились в моей версии. Братья и сестра — так же. Был момент, когда я подумал, что Лоусон догадывается, что я что-то не договариваю, но он никогда не настаивал.

Я посмотрел брату прямо в глаза:

— Поверь, я знаю, как это меня покалечило.

Сильнее, чем он когда-либо поймет. Я так и не увидел их лиц. До сих пор хожу по городу и думаю, кто это был. Думаю каждый раз. Каждый встречный остается подозреваемым. Дело не только в физических травмах. Психика пострадала не меньше.

Я сглотнул жжение, поднимающееся к горлу.

Я не позволю, чтобы с Аспен случилось то же, что случилось со мной.

Мэдди и Кэйди во все горло распевали Shake It Off, пока мы въезжали на парковку начальной школы. Ни одна из них не попадала в ноты, и от этого мне только сильнее хотелось улыбаться.

Мэдди заглушила мотор и убавила громкость:

— Готова к потрясающему дню?

— К самому потрясающему, — с сияющей улыбкой сказала Кэйди.

— Вот это моя лучшая подружка. Мы не обращаем внимания на хейтеров. — Она протянула руку для «пятюни».

Кэйди шлепнула ее ладонь:

— Как думаешь, Тейлор Свифт любит блестки?

— Еще бы, — ответила Мэдди.

Я засмеялась, выскользнув из машины и выпустив Кэйди наружу.

Мимо прошла Кэйтлин, таща за собой Хизер:

— Все еще без машины?

Я натянуто улыбнулась:

— Я так ценю твою заботу обо мне, Кэйтлин.

Надменная улыбка на ее лице пошатнулась. Казалось, моя завуалированная колкость на секунду перегрузила ее мозг. Она шумно выдохнула и стремительно зашагала к школе.

— Она вечно ворчит, не только когда голодная, — заметила Кэйди.

Я рассмеялась и обняла ее:

— Некоторые люди просто несчастны, жучок.

Она задрала голову, чтобы посмотреть на меня:

— Быть счастливой гораздо веселее.

— Согласна. — Я поцеловала ее в макушку. — А где Чарли? Обычно мы приезжаем вместе.

Кэйди нахмурилась:

— Ему сегодня нужно было прийти пораньше, потому что его папа должен работать.

Я невольно повторила ее нахмуренный взгляд. Лоусон мог бы оставить Чарли у меня, а не отправлять его в школьную группу раннего приема.

— Тогда беги его искать. Наверняка он уже соскучился по своей лучшей подруге.

Этих слов было достаточно — Кэйди сорвалась с места, ее розовый блестящий рюкзак подпрыгивал на спине.

Как только она скрылась из виду, я поспешила обратно в машину Мэдди и забралась внутрь.

— Что сказала королева стерва?

Я поморщилась:

— Что-то язвительное про то, что я все еще без машины.

— Этой женщине срочно нужно найти себе жизнь, — пробормотала Мэдди, выезжая с парковки.

— Ты не ошибаешься. Как у вас с Нэшем?

Мягкая улыбка расцвела на ее губах, когда она взглянула на кольцо, сверкавшее в утреннем свете:

— Отлично.

— Обожаю видеть тебя такой счастливой, — тихо сказала я.

— Только не доводи меня до слез. Я врежу тебе в грудь.

Я прыснула:

— Предупреждение принято.

Мы подъехали к автосервису, и Мэдди остановила машину, повернувшись ко мне:

— Я хочу, чтобы у тебя была такая же радость.

— Я счастлива. У меня есть Кэйди, животные и замечательные друзья.

Мэдди пару секунд изучающе смотрела на меня:

— А ты не хочешь большего? Партнера? Безумно горячего секса?

Я захлебнулась смехом:

— Не знаю, Мэдди. Не уверена, что я к этому создана. Мне непросто подпускать людей к себе.

Но в памяти вспыхнули картины вчерашнего вечера и сегодняшнего утра. Украденные мгновения с Роаном. Его мягкость с Кэйди.

Мэдди помолчала, а потом спросила:

— Ты когда-нибудь расскажешь мне, почему так?

Живот скрутило тугим клубком:

— Это неважно.

Мэдди протянула руку и сжала мою:

— Если это оставило на тебе такой след, значит, важно. Я буду рядом и выслушаю, когда ты будешь готова поделиться.

Я сглотнула подступившую к горлу слюну:

— Спасибо.

Я не заслужила такую дружбу, но была ей бесконечно благодарна.

— Я тебя прикрою. Всегда.

Я посмотрела на нее:

— Это взаимно. Даже если Нэш съест твое последнее мороженое.

Мэдди громко рассмеялась:

— Если мы начнем драться за последнее мороженое, лучше никому не вставать у нас на пути.

— Учту, — сказала я и открыла дверь. Обойдя машину сзади, я расстегнула крепления на бустере Кэйди. — Спасибо огромное, что возила нас последние два дня.

— Да ладно, я получила концерт Тейлор Свифт и обещание блестящего маникюра. Я счастлива.

Я рассмеялась:

— Вы с Кэйди — идеальное сочетание.

Мэдди улыбнулась:

— Она моя девочка.

Я обожала, как мои друзья ее любят:

— Увидимся позже.

Мэдди помахала мне, и я захлопнула дверь, направившись к офису. По асфальту послышались шаги, и я вздрогнула.

Молодой механик остановился как вкопанный:

— Простите, мэм. Я просто хотел забрать это и отнести в вашу машину.

Я выдавила неровную улыбку:

— Кажется, я немного нервная сегодня. Спасибо.

— Ничего страшного, — сказал он, беря бустер. — У меня младшая сестра все еще пользуется таким. Я эксперт по их установке и снятию.

— Настоящая наука.

Он рассмеялся:

— Первый раз, когда пробовал, ругался как сапожник.

— Я тоже.

Он хохотнул и вприпрыжку побежал обратно к открытому боксу.

Я выдохнула:

— Соберись, — прошептала я себе.

Электронный звонок звякнул, когда я открыла дверь. Джим поднял взгляд от стойки ресепшена:

— Я как раз заканчиваю ваши бумаги. Хорошая новость — все оказалось не так плохо, как мы думали.

Напряжение, державшее меня в плену последние дни, немного отпустило:

— Правда?

— Правда. Мы поставили вам новый комплект шин и заменили прогнившие кабели. Ну и кое-где все подчистили.

— Сколько я вам должна? — я внутренне приготовилась.

Джим пробежал глазами по листу:

— С учетом скидки за то, что вы позволили мне не спешить, и за подержанные шины — шестьсот пятьдесят.

Я моргнула. Я была уверена, что счет будет на несколько тысяч.

— И все?

Он кивнул:

— Все. Джейк как раз подгоняет машину ко входу.

Я достала из кошелька дебетовую карту и протянула ее Джиму:

— Спасибо.

— Всегда пожалуйста.

Я несколько секунд внимательно смотрела на него. Почему-то у меня было чувство, что он сделал мне скидку куда больше, чем положено.

Раздражение точило меня весь день, делая еще более угрюмым, чем обычно. Я сорвался на Минди и откусил Оскару голову, пока все наконец не начали обходить меня стороной. Они тут были ни при чем.

Виноват был я. И Аспен.

Она никак не вылетала у меня из головы. Мысли о ней всплывали в самые неподходящие моменты — когда нужно было доделывать бумаги или сидеть на встрече с начальником.

Иногда это было просто беспокойство — хотелось знать, все ли в порядке у нее и Кэйди. А иногда перед глазами вставали вспышки рыжих волос и блеск зеленых глаз или, что хуже, вспоминался ее запах. Пряный, как дымная корица, с какой-то неуловимой сладостью.

Я не мог не заметить искру притяжения, мелькнувшую в этих зеленых глазах — взгляд, который мне точно был ни к чему.

Я с силой ударил кулаком по рулю, глядя на лес вокруг офиса охраны дикой природы. Нужно было взять себя в руки. У меня никогда не было проблем с самоконтролем. Я держал эмоции в узде лучше, чем кто бы то ни было из моих знакомых. Но, с другой стороны, я и сам никогда не был нормальным.

Заведя двигатель, я включил заднюю передачу и выехал с места. Телефон зазвонил как раз в тот момент, когда я выехал со стоянки, и я нажал кнопку на руле.

— Хартли.

— Это Ло. У нас снова труп. На этот раз пума.

В животе неприятно скрутило.

— Где?

— Тропа Мидоурана, примерно в километре от южного входа.

— Черт, наглеют, — выругался я.

Эта тропа ближе к городу. А значит, и добыча ближе к стоянке и к людям. Я надеялся, что с оленем это был единичный случай. Какой-нибудь странник, случайно прошедший мимо. Но везти нам не собиралось.

— Знаю, — сказал Лоусон глухо. — Сможешь приехать посмотреть?

— Уже еду. Буду минут через десять.

— Увидимся.

Я отключился, не попрощавшись. Любезности всегда казались мне пустой тратой времени. Фальшью. В моей жизни им не было места. Я хотел честности и прямоты. Хотел знать, на чем стою с людьми, а не гадать, не воткнут ли они нож в спину.

Вырулив на дорогу, ведущую к городу и тропе, я отбивал пальцами ритм по рулю. Пуму не так-то просто выследить. Да и весят они немало. Если только убийце не повезло подстрелить зверя прямо на тропе, ему пришлось бы тащить тушу. А это — серьезное усилие.

Я добрался за шесть минут вместо десяти — не терпелось увидеть место и понять, с чем мы имеем дело. На стоянке уже стояли несколько машин, и я сразу заметил внедорожник Лоусона в стороне. Подъехал и припарковался рядом.

Выскочив из машины, я взял рюкзак и направился вверх по тропе. Голоса донеслись раньше, чем я увидел саму картину. А увиденное заставило желудок скрутиться.

Величественное животное было разорвано на части. Я прикусил щеку изнутри, удерживая злость.

Лоусон вышел мне навстречу.

— У меня очень плохое предчувствие.

— Кто сообщил? — спросил я.

— Еще одна туристка не из наших. Мэр на нервах, как и городской совет. Они не хотят ничего, что могло бы испортить туристический сезон.

— Хорошо хоть зима на носу, — пробормотал я.

Лоусон покачал головой.

— Для них этого мало. Они хотят, чтобы виновного нашли и посадили.

Я тоже хотел. Только не по тем причинам, что волновали наших мелких городских политиканов. Иногда мне казалось, что ничего, кроме денег туристов, они в упор не видят.

— Туристка ничего подозрительного не заметила? — спросил я.

— Нет. Она дала деру, как только увидела это. Почти в обморок упала.

Я не винил женщину. Зрелище было, мягко говоря, жуткое.

Фигура у туши выпрямилась, и я удивленно вскинул брови.

— Рад видеть тебя, Роан. Хотелось бы при других обстоятельствах, — сказал доктор Миллер, стаскивая перчатки и бросая их в мусорный мешок.

— Я подумал, будет не лишним взглянуть на все это глазами ветеринара, — пояснил Лоусон.

Доктор Миллер взглянул на моего брата:

— Хотел бы, чтобы вы позвали меня и на первого убитого. Было бы полезно увидеть и его.

— Прости, Дэмиен, — сказал Лоусон. — Мы не думали, что это может перерасти в серию.

С оленем это было правдой. Теперь — слепая, глупая надежда. А надежда — это смертный приговор.

— Что-нибудь можешь сказать? — спросил я.

Доктор Миллер кивнул:

— Пума попала в ловушку, а потом была застрелена. Тело изуродовано уже после смерти.

— Хоть какая-то малость, — пробормотал я.

— Ловить животных на землях штата запрещено, — сказал Лоусон, дернув щекой.

— Это не мешает людям этим заниматься, — ответил доктор. — Я уже видел нескольких зверей, попавших в такие ловушки.

— Люди — сволочи, — буркнул я.

— Частенько так и есть, — согласился Миллер. — Я не эксперт по местам преступления, но, судя по фотографиям того оленя, это, скорее всего, один и тот же человек. Раны в тех же местах. Только эти глубже.

Лоусон провел рукой по небритой челюсти.

— Значит, чувствует себя увереннее.

— Я бы так и сказал. — Доктор Миллер взглянул на часы. — Мне нужно возвращаться — пациент ждет.

Лоусон протянул руку:

— Спасибо, что приехал так быстро.

Доктор кивнул, пожимая ладонь:

— Рад помочь чем могу. Дайте знать, если появится еще одна жертва.

— Дам, — заверил его Лоусон.

Доктор остановился рядом со мной:

— Вопрос к тебе.

Я просто уставился, ожидая продолжения.

Он переступил с ноги на ногу:

— Не знаешь, Аспен сейчас свободна?

Будто раскаленное железо вонзилось мне в грудь. Пальцы сжались в кулаки, когда я пытался справиться с резкой болью.

— У нее сейчас и так слишком много всего, ей не нужны еще и ухажеры. Оставь ее в покое.

Каждое слово дрожало от ярости, и глаза доктора расширились.

— Не в настроении встречаться. Понял.

Я прожег его взглядом.

— Ну ладно. Пойду тогда. — Он поспешно зашагал вниз по тропе.

Стоило ему скрыться из виду, как Лоусон расхохотался:

— Черт, Роан. Кажется, ты только что так напугал ветеринара, что он чуть в штаны не наложил.

Я метнул в брата убийственный взгляд.

— Ты правда считаешь, что сейчас Аспен нужно, чтобы кто-то лез ей в голову?

С лица Лоусона слетела часть веселья.

— Нет, не нужно. Но, может, ей бы не помешал партнер. Кто-то, кто будет рядом. Кто-то, с кем она сможет разделить груз.

Жжение в груди вспыхнуло снова, словно мертвый кусок внутри пытался ожить.

— Но, кажется, последние несколько дней эту роль исполняешь ты.

Я стиснул зубы:

— Это не то, о чем ты думаешь.

Лоусон посмотрел мне прямо в глаза:

— Если это и правда не так, тогда тебе должно быть все равно, что достойный человек проявляет к ней интерес. Про Дэмиена я слышал только хорошее. Может, пригласить их обоих на ужин и подтолкнуть дело?

— Ло… — зарычал я.

Его губы дрогнули:

— Просто подумай, почему сама мысль об этом тебе так не нравится.

Я не хотел думать. Не хотел признавать, что это может значить. Не мог.

— Мне нужно рассказать тебе еще кое-что, — сказал Лоусон, прервав мои накрученные мысли.

— Что? — рявкнул я.

— Сегодня днем я заходил в The Brew поговорить с Аспен.

Я напрягся.

— Там были эти подкастеры. Достали ее.

Ярость взорвалась в венах.

— Почему. Ты. Мне. Ничего. Не. Сказал? — едва выдавил я.

— Хотел позвонить, но как раз пришло сообщение об этом. — Лоусон кивнул на место преступления.

— Ты должен был сказать мне сразу, как я приехал, — процедил я.

Перед глазами всплыло, как Аспен дрожит на диване. Она сейчас боится? Одна? Как ей было после того, как Лоусон ушел?

— Я знал, что ты взбесишься, а мне нужно было, чтобы ты держал голову холодной, когда приедешь. С Аспен все в порядке. Я сказал ей, что мы встретимся после того, как она заберет Кэйди и Чарли из школы.

— Хотел, чтобы я держал голову холодной? — прорычал я.

Я убью своего брата.

Чарли и Кэйди выскочили из двойных дверей, держась за руки и смеясь так, словно в целом мире существовали только они двое.

— Не думаешь, что это немного неуместно? — процедила Кэйтлин.

Я закрыла глаза на секунду и глубоко вдохнула. Это был самый длинный день за последнее время. С утра я столкнулась с полураздетым Роаном и мое вынужденное воздержание тут же напомнило о себе. Потом был полный рабочий день, встреча с подкастерами, разговор с Лоусоном, попытки загладить вину перед Элси и Джонси и сочинение истории, в которую они поверят, не прибегая к откровенной лжи.

И теперь мне точно не хватало только кислой, язвительной Кэйтлин.

— Думаю, такую дружбу стоит только приветствовать, разве нет? — сказала я, бросив в ее сторону взгляд.

Ее безупречный вид заставил меня почувствовать себя еще более неуверенно в своем потертом свитере и выцветших джинсах. Кэйтлин поджала губы:

— Они держатся за руки. Они слишком малы для этого.

— Они дети. Это абсолютно невинно.

Кэйтлин фыркнула:

— Не удивлена, что ты одобряешь такое поведение. Сколько тебе было? Двадцать, когда ты ее родила?

Я напряглась. Этот осуждающий взгляд был мне не в новинку. Сейчас мне двадцать семь, двадцать два было, когда я взяла Кэйди под опеку. Но выглядела я немного моложе, а кусочек блесток, который Кэйди сегодня прилепила на меня, этому точно не помогал.

Я натянула ослепительную улыбку:

— Кэйтлин, ты такая добрая. Обожаю, что ты считаешь меня такой юной.

У нее отвисла челюсть, а я повернулась к Чарли и Кэйди:

— Привет, вы двое.

— Здравствуйте, мисс Аспен, — поздоровался Чарли.

— Как насчет того, чтобы поехать к нам сегодня? Твой папа и дядя будут там.

Я услышала раздраженное фырканье со стороны Кэйтлин, когда она развернулась и удалилась.

Чарли расплылся в широкой улыбке:

— Это было бы круто!

Кэйди запрыгала на месте, не выпуская его руку:

— А мистер Гриз будет там?

Что-то кольнуло меня изнутри.

— Будет.

— Это лучший день в моей жизни! — радостно закричала она.

— Пошли, ребята. Чарли, твое сиденье уже в машине.

— Ох, да ну. Я же говорил папе, что оно мне больше не нужно.

Я едва сдержала смешок:

— Боюсь, это закон. А папе не к лицу нарушать закон, ведь он у нас шериф.

Плечи Чарли опустились:

— Ну ладно.

Кэйди потянула его за руку:

— Мы можем украсить твое сиденье. Я на свое наклеила розовые блестки и наклейки.

Он посмотрел на нее задумчиво:

— А можно наклейки с лягушками?

— Конечно можно, — кивнула Кэйди.

— Тогда ладно.

Когда все было решено, я усадила их двоих на заднее сиденье:

— Готовы к приключениям?

Чарли улыбнулся:

— А у тебя дома есть печенье?

Я повернулась к нему:

— Я, по-твоему, похожа на дилетанта?

Он нахмурился:

— А кто такой дилетант?

— Это тот, кто не знает, что делает. Новичок.

Он снова заулыбался:

— Нет. Ты печешь самые вкусные печенья, маффины и сконы на свете.

— Спасибо, Чарли. Ты только что сделал мой день лучше.

— А мой день станет лучше, если я съем пару печенек.

Я рассмеялась, выезжая с обочины:

— Печенье у меня есть. Но я подумала, что мы могли бы немного поэкспериментировать на кухне после того, как я поболтаю с твоим папой и дядей. Я как раз работаю над новым рецептом.

— Он вкусный? — спросил Чарли с сомнением, явно не желая отказываться от печенья.

— Мамина еда всегда вкусная, — сказала ему Кэйди. — Ну, кроме тех случаев, когда она делает брокколи. Это ведь не брокколи, да?

Боже, как же эти двое лечат душу.

— Никакого брокколи. Я хотела испечь двойные шоколадные маффины с арахисовой пастой.

В машине на мгновение повисла тишина.

— Это звучит чертовски круто! — закричал Чарли.

— Это как мое любимое, только еще лучше, — вторила ему Кэйди.

— Рада, что вы за, — сказала я, сворачивая на Хаклберри-лейн.

Они болтали на своем скоростном детском языке, в котором я не имела ни малейшего шанса разобраться. Лишь изредка до меня долетали названия сладостей или десертов — и все. Но этот смех и радость согревали сердце. Идеальное лекарство после тяжелого дня.

Я свернула на свою подъездную дорожку и заметила внедорожник Лоусона. А когда увидела рядом с ним грузовик Роана, сердце забилось чаще.

— Соберись, — пробормотала я себе под нос.

Как только машина остановилась и двигатель заглох, дети отстегнулись и выскочили наружу. Я поспешила за ними и увидела, как из сарая выходят Роан и Лоусон. Дети рванули к ним.

— Как Дори? — крикнула Кэйди.

Губы Роана едва заметно изогнулись. Если бы я не привыкла разглядывать его до мелочей, то наверняка бы это пропустила.

— Она выглядит отлично. Думаю, через пару дней сможет вернуться домой.

Лицо Кэйди омрачилось:

— Я буду скучать по ней.

Взгляд Роана стал мягче:

— Уверен, ты еще ее увидишь. И будешь счастлива знать, что она снова со своей семьей.

Кэйди кивнула и посмотрела на меня:

— Я бы очень грустила, если бы мне пришлось быть далеко от мамы.

Сердце сжалось.

Лоусон кивнул мне:

— У тебя тут стало еще больше, чем в прошлый раз. Эму?

Я виновато улыбнулась, бросив взгляд на эму, пасущуюся вместе с козами:

— Ей нужно было место, где остановиться.

Лоусон покачал головой:

— Не терпится посмотреть, кто появится следующим.

— Я хочу гризли, — воскликнула Кэйди.

Лоусон расхохотался:

— Тогда Роану, пожалуй, придется тебя арестовать.

Кэйди подняла на Роана глаза:

— Арестовать меня?

Губы Роана дрогнули:

— Медведей нельзя приручать. Они могут причинить вред, даже не желая этого.

Губы Кэйди сжались в упрямую линию:

— Не причинит, если мы друзья и он перекусил.

Я сжала плечи Кэйди:

— Как насчет того, чтобы сначала самой перекусить, прежде чем ты начнешь нас по одному таскать?

Она захихикала и притворилась, что кусает меня за руку:

— Вкус как у Cap'n Crunch.

Я рассмеялась и повела всех к дому. На верхней ступеньке потянулась к маленькой дощечке в дверной раме, отперла замки и впустила всех внутрь.

Чонси тяжело подошел к нам, и я погладила его, открыв дверь, чтобы он вышел по своим делам.

Роан оглядел пространство с подозрением:

— А где демон?

Брови Лоусона взлетели вверх:

— Демон?

— Ты встречался когда-нибудь с этим одноглазым созданием из ада? — спросил он.

Чонси вернулся обратно и поднялся по ступенькам. Я заперла дверь, хоть дом и был полон людей. От некоторых привычек трудно избавиться.

— Мой кот. Он боится бедного, невинного кота, — объяснила я Лоусону.

Тот посмотрел на Роана с весельем в глазах:

— Ты боишься кота? Ты работаешь с самой опасной дикой живностью в округе, а кот тебя напугал?

— Этот так называемый кот чуть не лишил меня пальца и глаза, — проворчал он.

— Значит, Пайрэт тебя любит, — сказала Кэйди.

— Могла бы и поменьше любить, — буркнул Роан.

— Можно мы пойдем играть в мою комнату? — спросила Кэйди.

— А перекусить не хочешь?

Она покачала головой:

— Я хочу показать Чарли свою новую игру.

— Ладно. Но скажите, если проголодаетесь.

Чарли оглянулся через плечо:

— Мы ведь все еще будем делать те шоколадные маффины с арахисовой пастой, да?

— Еще бы, — пообещала я.

Когда дети скрылись в конце коридора, я повернулась к мужчинам, чье присутствие делало мою гостиную крошечной:

— Хотите что-нибудь выпить? У меня есть кофе, чай, вода и сок.

— От чая не откажусь, — сказал Лоусон.

То, что он пил чай, всегда удивляло меня — его мощная, мужская энергия как будто никак с этим не вязалась.

Я вопросительно посмотрела на Роана.

Он прошел мимо меня на кухню:

— Я приготовлю. Что тебе?

Я моргнула от удивления:

— Чай подойдет.

Сев за обшарпанный кухонный стол, я наблюдала, как Роан двигается по моей кухне так, словно прожил в этом доме всю жизнь. Не стоило удивляться — он был мастером наблюдения и умел за секунду подмечать мельчайшие детали.

Пока чайник нагревался на плите, я повернулась к Лоусону:

— Какой план?

Он откинулся на спинку стула:

— Роану показалось, что мой разговор со Стивеном и Тайсоном вышел слишком мягким, так что мы заехали к ним в дом по пути сюда.

Я перевела взгляд на Роана, который осторожно доставал кружки из шкафа. Он на секунду замер, разглядывая рисунки снаружи: ярко-розовые сердечки на одной, радугу между облаками — на другой, и пегаса — на третьей.

Он только покачал головой и продолжил возиться, но то, как его крупные, загрубевшие руки казались огромными рядом с кружками, которые Кэйди подбирала с таким старанием, заставило мое сердце болезненно сжаться.

Я заставила себя снова сосредоточиться на Лоусоне:

— И как прошел второй разговор?

Его лицо было нарочито спокойным, и эта выученная невозмутимость заставила меня насторожиться.

— Им сообщили, что теперь им запрещено появляться на территории The Brew и возле твоего дома. Если нарушат официальный запрет — будут арестованы.

— Сомневаюсь, что им это понравилось, — пробормотала я.

Роан поставил передо мной кружку с пегасом:

— Им не обязательно должно это нравиться. Главное — чтобы слушались.

Я посмотрела на кружку с радугой в его руках:

— Это что, какао?

Щеки Роана чуть тронул румянец, он пожал плечами:

— Люблю какао. Только не в придачу к мороженому.

Лоусон обмакнул чайный пакетик и стал неторопливо поднимать и опускать его в воде:

— Я попрошу ребят присматривать за ними.

Я напряглась:

— Я не хочу, чтобы кто-то еще узнал.

Выражение Лоусона смягчилось:

— Никто здесь не поверит в ту чушь, что несут эти теоретики заговора.

Я прижала ладони к бокам кружки, пытаясь впитать в себя тепло и не дать темным воспоминаниям прорваться наружу:

— Ты не знаешь, как это было, — прошептала я. — Люди были ужасны. Одни просто смотрели с жалостью, но другие… были жестоки. Кто-то вылил мне на голову целый стакан ледяного кофе. Другой человек, пришедший ко мне в офис на встречу, закричал, что я лгунья и шлюха.

И все знали, где меня искать — спасибо Орэну Рэндалу.

Я уставилась на темную жидкость в кружке, и воспоминания навалились тяжелее — о том, как все стало еще хуже.

Чья-то ладонь мягко легла чуть выше моего колена и сжала его. Я резко подняла глаза на Роана, но он не пошевелился.

— Мы не дадим этому повториться здесь, — пообещал он.

— Вы не сможете это остановить. Никто не сможет. Не если все узнают правду.

Лоусон шумно выдохнул:

— Ладно. Я скажу своим людям, что эти двое приставали к тебе в The Brew, и я хочу, чтобы за ними присмотрели. Это правда — просто не вся.

Я сглотнула и кивнула:

— Спасибо.

Роан сжал мое бедро еще раз, а потом убрал руку. Я тут же ощутила отсутствие его тепла. Хотелось умолять, чтобы он вернул его. Мне нужно было это ровное давление — оно будто заземляло среди бешеного водоворота мыслей.

— Нужно понять, как они тебя нашли, — сказал Лоусон.

Я кивнула, глядя на темнеющий чай.

— Кто-то еще находил тебя здесь? — спросил он.

Кровь похолодела, мышцы натянулись, как струны:

— Мне пришло письмо.

Воздух вокруг будто зарядился электричеством.

— Какое письмо? — прорычал Роан.

— Не из тех, что греют душу, — ответила я.

— Оно было подписано? — спросил Лоусон.

Я покачала головой:

— Нет. Но я знаю, кто его прислал.

— Кто? — потребовал Роан.

— Джон. Человек, который убил мою сестру.

Ярость билась во мне, перемежаясь с ледяным, пронзающим страхом. Ни то ни другое я не приветствовал. Черт, я вообще не приветствовал никаких чувств. Никаких крайностей. Мне было ближе ровное течение, спокойствие.

Сейчас я был всем, чем угодно, только не этим.

— Почему, черт возьми, ты ничего не сказала? — рявкнул я.

Аспен отпрянула, и я понял, что следовало хоть немного обуздать свои эмоции.

— Сбавь обороты, — предупредил Лоусон.

— Нам нужно было знать об этом, — процедил я.

Лоусон поставил кружку на стол:

— Когда ты получила письмо?

— Пару дней назад, на абонентский ящик.

Я сжал челюсть:

— Значит, он знает, где ты.

Руки Аспен дрожали, когда она ставила чашку.

— Он в тюрьме. Не то чтобы он мог появиться здесь. Если бы хотел меня разоблачить, он сделал бы это сразу. Не стал бы посылать предупреждение.

Она выдохнула дрожащим дыханием:

— Джону всегда доставляло удовольствие показывать, что его руки длинные. Он присылал мне цветы на работу. Шоколад домой — тот, на который у меня аллергия. Он хочет, чтобы я боялась. Любым способом.

— Как ты знаешь, что письмо от него? — спросил Лоусон.

Я позавидовал брату в тот момент. Как же легко ему сохранять спокойствие. Быть рассудительным, уравновешенным, невозмутимым.

— Я знаю его почерк, — объяснила Аспен. — Открытки на Рождество, документы, кроссворды.

Потому что дьяволом был не чужак снаружи, а кто-то изнутри ее семьи.

— Письмо у тебя осталось? — спросил Лоусон.

Аспен кивнула.

— Я бы хотел на него взглянуть.

Она отодвинула стул и поднялась. Я не пропустил, как дрожали ее ноги. И это только усилило желание вспороть того ублюдка. Разорвать его на части. Я жадно, отчаянно хотел быть уверен, что Аспен в безопасности и он больше не сможет причинить ей боль.

— Ты справишься с этим? — спросил Лоусон негромко.

Я резко перевел взгляд с коридора на него:

— Конечно, справлюсь.

— А ведешь ты себя совсем не так.

Я стиснул зубы:

— Она должна была сказать.

— Может быть. Но это не повод срываться на ней.

Я вцепился в край стола, чувствуя, как изношенное дерево впивается в ладони:

— Знаю.

Лоусон тяжело вздохнул:

— Пройдись, если нужно. Ничего постыдного в том, чтобы собраться с силами, нет.

Я злобно посмотрел на него:

— Я никуда не пойду.

— Ладно. Но тогда сотри это выражение с лица.

— Какое еще выражение?

Лоусон взял кружку с чаем:

— То, которое говорит, что ты вот-вот начнешь резню и перебьешь всех, кто посмотрит на Аспен не так.

Я прикусил внутреннюю сторону щеки и натянуто улыбнулся:

— А так лучше?

Лоусон несколько раз моргнул, уставившись на меня:

— Теперь ты выглядишь как какой-то дикий клоун. Думаю, это мне будет сниться.

Я двинул ему кулаком в плечо.

— Эй, не злись на меня только потому, что я сказал правду.

Раздались шаги по деревянному полу, и я попытался вернуть себе привычную маску — ту, что прячет все, что я чувствую, глубоко внутри.

Аспен протянула конверт Лоусону:

— Вот.

Он отодвинул стул:

— Сейчас схожу за перчатками и пакетом для улик.

Аспен поморщилась:

— Даже не подумала о возможных отпечатках.

Лоусон сжал ей плечо:

— Все в порядке. Ты ведь не знала, что внутри.

Он прошел через гостиную и вышел за дверь, оставив нас с Аспен в тишине.

Она обошла стол и снова села, не произнеся ни слова.

— Ты в порядке? — тихо спросил я.

Она подняла глаза и изучающе посмотрела на меня:

— Ты мне больше нравишься, когда не прячешься.

Я моргнул:

— Что?

Аспен обвела воздух вокруг моего лица:

— Я больше люблю подлинность, чем показную вежливость.

Я с трудом сглотнул:

— Я тебя напугал.

Она пожала плечами:

— Я вздрогнула. Это не одно и то же. Ты злился. Потому что тебе не все равно. И это мне нравится больше.

Я действовал на инстинктах — накрыл ее руку своей и сжал крепко:

— Я был чертовски в бешенстве. Чуть не врезал Ло, когда он рассказал, что случилось в The Brew. Хочу прикончить этого отброса в тюрьме и медленно. Столько злости внутри, что она чуть не сжигает меня заживо. И всегда было безопаснее держать крышку на этом котле.

Аспен не отводила глаз, пока я говорил. Не дрогнула, не отвела взгляд ни на секунду:

— Тебе нужно выпускать это наружу. Если нет — оно тебя сожрет.

Она была права. Я позволял этому жрать себя так давно, что привык жить в этой боли.

— Я не доверяю себе, если это выпущу.

— Потому что люди и так смотрят на тебя так, будто тебя стоит бояться, — предположила она.

Никто раньше не догадывался об этом. И не понимал.

— Иногда я сам думаю, что они не так уж и ошибаются.

Аспен перевернула ладонь и переплела пальцы с моими, сжимая их так, что кровь отхлынула:

— Ошибаются. Ты хороший человек, Роан. Возможно, лучший из тех, кого я знала. Ты прячешь эту мягкость и доброту под горами брони. Но это не значит, что их там нет.

Что-то обожгло горло, не давая мне вымолвить ни слова.

Москитная дверь хлопнула о косяк, и Аспен убрала руку. Я тут же ощутил, будто потерял лучший подарок в своей жизни.

Шаги Лоусона замедлились, когда он подошел ближе:

— Все в порядке?

Аспен рассмеялась. Смех был легкий, воздушный — совершенно не соответствующий ситуации:

— Всего-то навязчивые подкастеры, письма от человека, который пытался меня убить, и мамочки с дочками в духе «злых девчонок». Обыденные дела.

Я нахмурился:

— Мамочки и дочки в духе «злых девчонок»?

Она отмахнулась:

— История для другого раза.

— Рад, что ты не теряешь чувства юмора, — сказал Лоусон, натягивая перчатки.

А я — не очень. Это заставило меня задуматься, не относится ли Аспен ко всему происходящему слишком легкомысленно.

— Смех лучше слез. И то, и другое выделяет эндорфины, — пояснила она.

Лоусон внимательно осмотрел конверт, прежде чем вскрыть его:

— Не знал.

— Если тебе нужно выпустить пар — посмотри смешной или грустный фильм. Посмейся или поплачь и выплесни все это.

— Запомню, — сказал Лоусон, вытаскивая лист из конверта и помещая сам конверт в пакет для улик.

Медленно и тщательно он развернул письмо. Мне хотелось вырвать его из его рук и самому прочитать каждое слово. Он положил лист на стол, и я уставился на буквы:

Думаешь, сможешь отнять ее у меня? Ты заплатишь. Кровью.

Ярость снова вспыхнула во мне, но на этот раз победил ледяной страх. Это писал не тот, кто испытывал сожаление или даже злость. Это писал тот, кто жаждал мести за то, что считал несправедливостью.

Зрение сузилось в тоннель, когда нахлынули воспоминания:

— Думаешь, уйдешь от этого, мелкий сучонок? — прошипел чей-то голос, и тяжелый ботинок врезался мне в ребра.

— Сраные копы ничего не делают, но мы — сделаем, — зарычал другой.

Что-то с треском ударило меня по черепу, и все погасло.

Чья-то рука сжала мне руку, возвращая в реальность. Аспен была рядом, в ее глазах стояла тревога. Я моргнул несколько раз, прочищая горло и пытаясь отогнать воспоминания:

— Его же должны проверять — и исходящую, и входящую почту, верно?

Лоусон кивнул:

— Должны. Но заключенные находят способы обойти правила. Стопроцентной защиты не существует.

— Нам нужно позвонить начальнику тюрьмы, где он сидит, — произнес я ровно, будто воспоминания, с которыми я боролся, выжгли во мне все эмоции.

— Сделаю это, как только вернусь в участок. Но, думаю, он к тому времени уже уйдет. В Миссисипи на несколько часов позже.

А что может случиться за ночь? Сколько писем успеет Джон протащить наружу? Сколько планов запустить?

Аспен посмотрела на моего брата:

— Почему бы тебе не оставить Чарли здесь? Заберешь его по дороге домой.

— Тебе не нужен еще один ребенок под ногами, — возразил он.

— Чарли — радость, и я пообещала детям, что они помогут мне с экспериментами на кухне. Но предупреждаю, домой он, скорее всего, вернется на сахарном драйве и в шоколаде с ног до головы.

Лоусон усмехнулся:

— Домой он приходил и в куда худшем виде.

— Тогда договорились, — сказала Аспен с улыбкой.

Меня поражало, что она была настоящей. Мы только что получили угрозу от человека, который пытался убить ее, а она улыбается, предвкушая новые рецепты с двумя шестилетками.

— Спасибо. Это даст мне несколько часов, прежде чем нужно будет забрать Дрю с тренировки и Люка от его друга, — сказал Лоусон, запечатывая письмо во втором пакете для улик. — Отнесу все это в участок и занесу в дело, но сам, чтобы не было любопытных глаз.

Аспен кивнула:

— Спасибо, Ло. Я знаю, что держать это в секрете непросто, но я это очень ценю.

— Я сделаю все, что смогу, — ответил он, собирая свои вещи и направляясь к двери. — Увидимся позже, Чарли-медвежонок, — крикнул он.

— Пока, папа!

Аспен проводила Лоусона и заперла за ним дверь.

Я повернулся, наблюдая, как она возвращается ко мне:

— Как ты это делаешь?

Она нахмурилась:

— Что именно?

— Смеешься, несмотря на все происходящее, и делаешь это по-настоящему?

Она оперлась бедром о стол, глядя на меня сверху вниз:

— У каждого есть свои испытания. Но иногда мне кажется, что именно те, кто прошел через худшее, способны глубже других находить радость, даже в моменты боли и утраты.

Я смотрел на Аспен, всматриваясь в нее и, кажется, впервые по-настоящему осознавая всю ее красоту. Дело было не только в роскошных рыжих волосах, пронзительных зеленых глазах и чувственных губах. Свет, исходивший от нее, освещал все вокруг — людей, пространство, сам воздух.

И, увидев это по-настоящему впервые, я понял одно: я влип по полной.

Я откинулась на спинку неудобного пластикового стула и наблюдала, как девочки в пачках всех оттенков розового и трико кружатся по залу. Мне всегда нравилось смотреть, как танцует Кэйди. Не потому что она была каким-то невероятным талантом — просто та радость, что окружала ее, когда она занималась любимым делом, всегда наполняла и меня теплом.

Но сегодня мысли снова и снова ускользали. К тому мужчине, который занял в них слишком много места. К тому, кто снова спал на моем продавленном диване. Утром я проснулась от его ругани на «кота-демона» и засмеялась прямо в подушку.

Роан нахмурился на меня, когда я вышла в пушистом халате и тапочках.

— Этому коту нужен намордник, — заявил он.

Я лишь кивнула и сказала, что подумаю над этим, хотя прекрасно знала, что не подумаю.

Правда была в том, что я любила его хмурые взгляды не меньше, чем те моменты, когда его лицо светлело. Потому что все эти гримасы и суровые взгляды делали редкие улыбки и смешки еще более драгоценными.

Движение розовой блестящей пачки Кэйди привлекло мое внимание. Она сделала пируэт, но когда остановилась, ее привычной сияющей улыбки не было и в помине. А глаза были красные, будто она сдерживала слезы.

Я тут же выпрямилась, вся наготове. Хизер и ее две отвратительные подружки хихикали в сторонке, бросая взгляды в сторону Кэйди. Волна гнева и тревоги поднялась во мне.

Преподавательница по балету хлопнула в ладоши:

— На сегодня все. Увидимся завтра. Не забывайте хорошо тренироваться.

Кэйди сразу же ринулась ко мне, и я присела на корточки, обнимая ее:

— Что случилось, Кузнечик?

— Ничего, — пробормотала она. — Мы можем пойти домой?

— Конечно. — Я помогла ей надеть зимнее пальто и сапожки. Поговорю с ней дома, где она не будет рисковать расплакаться перед одноклассниками. Но это не помешало мне метнуть смертельный взгляд в сторону Кэйтлин и ее дочери, когда мы выходили. Хотелось подсыпать им слабительного в чай.

Я усадила Кэйди в свой универсал и села за руль. В зеркало заднего вида я все время смотрела на свою девочку. Она только молча глядела на свои руки. От этого у меня защипало глаза. Единственный раз, когда она бывала настолько тихой, — это когда болела.

Внутри все скрутилось в злой узел. Я старалась научить ее подниматься выше всего этого, но, похоже, это не срабатывало. Надо было поговорить с Кэйтлин, но я боялась, что так станет только хуже.

Сворачивая на нашу подъездную дорожку, я заметила вдали грузовик Роана. Что-то внутри сразу успокоилось. Даже среди всей этой сумятицы это внушало уверенность.

Я остановилась у дома и вышла, помогая Кэйди выбраться из машины. Она медленно поднялась по ступенькам и подождала, пока я открою дверь. Когда мы вошли, Роан сидел на диване, а Чонси свернулся клубком у него под боком.

Все внутри меня потеплело при виде этой картины. От одного его присутствия. Мне нравилась мысль о том, как он сам заходит в дом с ключом, который я ему дала. Как выпускает Чонси и чешет ему за ухом. Как ждет нас.

Мне нравилось это все. Даже слишком.

Кэйди сняла пальто и повесила его на крючок.

— Привет, Маленькая Танцовщица, — улыбнулся ей Роан.

Губа Кэйди задрожала, и она кинулась к нему.

Глаза Роана расширились от неожиданности, но он подхватил ее, прямо в пачке.

Кэйди разрыдалась — судорожно, навзрыд. Я ожидала, что Роан застынет, не зная, что делать с этим комком эмоций на руках. Но вместо этого он просто начал раскачивать ее, гладя ладонью по спине и шепча какую-то чепуху, пока она плакала.

Я подошла ближе и опустилась рядом на диван, когда ее рыдания чуть стихли. Глаза Роана встретились с моими, и я увидела в них боль — сочувствие к моей дочери.

— Что случилось? — хрипло спросил он у Кэйди.

Она не ответила сразу, потом всхлипнула:

— Хизер такая злая. Она сказала, что моя пачка дешевая и жалкая. Что я позорю себя и никогда не стану балериной.

Роан напрягся и крепче прижал Кэйди к себе. Я видела, как он борется за то, чтобы дышать ровно.

— Ты же понимаешь, что она говорит это только потому, что завидует, правда?

Кэйди подняла на него взгляд:

— Она меня ненавидит, а я ей ничего не делала.

Роан убрал волосы с ее лица:

— Ты добра ко всем. И я уверен, что в школе и на балете тебя все любят.

— Кроме нее, Сюзанны и Лэйни, — пробурчала Кэйди.

Я беззвучно произнесла для Роана: Подружки Хизер.

— Они тебя не любят, потому что тебя любят все остальные. У них внутри уродство, и оно не даст им иметь то, что есть у тебя, — объяснил он.

— А что есть у меня? — спросила Кэйди.

— Внутри тебя есть свет. Тот же самый, что и у твоей мамы. И, уверен, он был и у другой твоей мамы.

Глаза Кэйди заблестели, губа снова дрогнула:

— Ты знал мою маму?

Он кивнул:

— Слышал, что она была особенной. И знаю, что она передала это тебе.

Я сжала руку дочери:

— Роан прав. У твоей мамы был самый яркий свет. Ярче, чем кто-либо мог себе представить. И думаю, ты будешь точно такой же.

Роан резко кивнул:

— И никому нельзя позволять украсть этот свет. Нельзя позволять его погасить. Как бы они ни старались. Потому что этот свет — волшебный.

Кэйди моргнула:

— Волшебный?

— Конечно. Он может исцелять боль и дарить людям чувство безопасности и любви. Излучай этот свет на как можно больше людей. Даже на этих злых девчонок. Тебе не обязательно с ними дружить, но ты должна продолжать сиять. Не дай им понять, что они на тебя повлияли.

Кэйди прикусила губу:

— Не знаю, получится ли у меня притворяться, когда они такие злые.

— Нужно заменить их слова в своей голове. Когда они говорят гадости, превращай их в лучший комплимент на свете, — сказал Роан.

Она сморщила носик:

— Например?

Роан посадил ее поудобнее на колени, чтобы она могла лучше видеть его лицо:

— Допустим, кто-то говорит мне: «Ты самый уродливый человек, которого я когда-либо видел».

Кэйди выпрямилась:

— Ты не уродливый. Ты красивый. Как настоящий принц.

Он тихо рассмеялся, и от этого звука по моей коже пробежала приятная дрожь:

— Вот именно так я бы и сказал себе, что они имели в виду. Просто заменяешь слова у себя в голове. А потом широко им улыбаешься и говоришь: «Огромное вам спасибо». Это сбивает их с толку.

Кэйди захихикала:

— Наверное. — Смех стих. — А тебе не обидно, когда люди говорят гадости?

— Иногда, если и без того день тяжелый. Но чаще всего я понимаю, что они ведь меня не знают. А мне важно только мнение моей семьи. Тех, кого я люблю.

Она выпрямилась на его коленях:

— Мы теперь тоже твоя семья. И мы тебя очень-очень любим, мистер Гриз.

Кэйди обняла Роана крепко-крепко. Его кадык дернулся, когда он сглотнул:

— И я тебя люблю, Маленькая Танцовщица.

Глаза у меня защипало, и нос тоже. Не плачь. Не плачь. Я повторяла это про себя снова и снова.

Кэйди отпустила Роана и спрыгнула с его колен:

— Мне надо переодеться из трико, а потом мы сможем съесть двойные шоколадные маффины с арахисовой пастой, мама?

Я проглотила ком в горле:

— Я оставила несколько специально для тебя.

— Ура! — Она, пританцовывая, выскочила из гостиной и убежала по коридору в свою комнату.

Улыбка тронула мои губы. Вот она, детская натура — мир рушится в одну минуту, а в следующую будто ничего и не случилось.

Я повернулась к Роану, чтобы поблагодарить его за все, что он сделал, и столкнулась со стеной ярости. Он сдерживал ее, пока успокаивал Кэйди, но теперь она рвалась наружу.

Он дышал тяжело, кулаки были сжаты:

— Я в двух секундах от того, чтобы поехать к дому этой малявки и показать ей, что такое настоящая злоба.

Глаза Аспен расширились от шока, и она уставилась на меня с открытым ртом. А потом разразилась смехом. Я слышал, как она смеется, но не так. Этот смех был настоящим, безудержным и обволакивал меня, словно теплые объятия.

Слезы выступили у нее на глазах, пока она пыталась взять себя в руки:

— Давай попробуем обойтись без запугивания детей, ладно?

Я сжал губы, вспомнив, как Кэйди рыдала у меня на руках:

— Кому-то нужно преподать ей урок.

Лицо Аспен смягчилось:

— Я не спорю. Просто не уверена, что этот «кто-то» — ты.

Им я и буду, если та девчонка не оставит Кэйди в покое.

— Это давно продолжается? — спросил я.

Аспен теребила кисточку на одной из диванных подушек:

— Хизер никогда не была в восторге от Кэйди, но все стало хуже, когда они пошли на балет.

У меня на челюсти заиграл мускул:

— С родителями говорила?

— У нее только мать — Кэйтлин Бисли.

Я поморщился. Та еще штучка. Все время пыталась заарканить кого-нибудь из моих братьев. Когда каждый из них нашел пару, она переключилась на Лоусона, которому было абсолютно плевать.

— Пробовала поговорить с ней?

Аспен замолчала, ее пальцы запутались в бахроме.

— Аспен? — надавил я.

Она подняла взгляд:

— Я ей не особенно нравлюсь.

Я стиснул зубы:

— Что. Это. Значит?

— Ничего. Неважно.

Я поднял руку и убрал волосы с ее лица. Большой палец скользнул по пульсу — грубая подушечка на ощупь резко контрастировала с мягкой, как лепесток, кожей.

— Мамочки-злыдни, — пробормотал я, вспомнив ее слова из другого дня.

Аспен сглотнула:

— Это то, с чем я могу справиться.

Пульс под моим пальцем участился.

— Я чувствую, когда ты врешь.

Глаза Аспен расширились, она провела языком по губам:

— Она полная стерва. Неудивительно, что ее дочь такая же. Она оскорбляет мою машину, мою одежду, то, как я воспитываю ребенка. Сомневаюсь, что она вообще станет слушать, если я скажу ей хоть слово о поведении ее дочери.

Я с трудом сдержал ярость на лице:

— Завидует.

Аспен фыркнула:

— Думаю, дело скорее в том, что она глубоко несчастна. Ей нужно унижать всех вокруг, чтобы самой чувствовать себя лучше.

Возможно, отчасти так. Но это была не вся правда. Даже близко.

— Ты не видишь, как ярко ты сияешь.

Она подняла на меня глаза, и в зеленой глубине их промелькнуло недоумение.

— Все вокруг это видят. У тебя есть эта притягательность. Она заставляет людей хотеть быть рядом с тобой. У таких, как Кэйтлин, этого никогда не будет. Слишком много уродства внутри.

Дыхание Аспен стало неглубоким, взгляд скользнул к моим губам.

Огонь вспыхнул в венах — такое сильное желание, что от него перехватывало дыхание.

Она была совсем близко — всего в одном вдохе. Одно крошечное движение, и я бы узнал, каково это — утонуть во вкусе ее губ.

— Я готова! — крикнула Кэйди, выбегая из коридора. — Можно я навещу Дори, прежде чем съем свой перекус?

Я отдернул руку от Аспен, будто обжегся. А ведь в каком-то смысле так и было. Не сомневался: даже одно прикосновение к ее коже оставит на мне шрамы.

Аспен опустила голову и поднялась:

— Конечно, Кузнечик. Надень пальто, на улице холодно.

Я двинулся за ней почти не думая. Ее притяжение по-прежнему держало меня, и я не был уверен, что когда-нибудь смогу избавиться от него. Мне следовало держаться подальше. Снова возвести стены. Но впервые в жизни мне этого не хотелось.

Я натянул ботинки у двери, и Аспен остановилась рядом, застегивая куртку:

— Тебе тоже нужно пальто.

— Я в порядке, — буркнул я.

Она фыркнула:

— Что, ты у нас горный человек, которому холод нипочем?

— Нет, он гризли! — крикнула Кэйди, подпрыгивая.

Я рассмеялся и подхватил ее на руки, защекотав по бокам:

— Кем ты меня назвала?

— Гризли! — выкрикнула она сквозь визги и смех. — Большой, высокий, ворчливый и вечно голодный!

Я ухмыльнулся, ставя Кэйди на пол:

— Пожалуй, справедливо.

Она вложила свою крошечную ладонь в мою:

— Пошли.

Грудь сжала боль. Она и не представляла, что значит ее простое принятие для такого, как я. Какую силу оно имеет.

Кэйди потянула меня наружу к сараю, а Аспен заперла дверь за нами:

— Думаешь, Дори будет по нам скучать, когда уйдет?

— Уверен, будет.

Мы старались не подходить к ней лишний раз, только давали лекарства дважды в день. Я надеялся, черт возьми, что это значит — она сможет вернуться в дикую природу.

Кэйди потянула дверь сарая, но та сдвинулась всего на пару сантиметров. Я потянулся над ее головой и распахнул ее.

— Спасибо, мистер Гриз.

Мои губы дрогнули:

— Всегда пожалуйста.

Мы вошли внутрь. Большинство животных были все еще на пастбище, но несколько находились в стойлах. Когда мы шли по проходу, что-то вылетело и ударило меня в руку.

— Что за… — я едва успел прикусить язык, прежде чем выругаться при шестилетнем ребенке.

— Эмма, — укоризненно сказала Кэйди. — Так некрасиво.

Она шагнула к эму, но я схватил ее за рубашку сзади:

— Не думаю, что это хорошая идея.

Я уставился на птицу. Эта тварь могла легко откусить кусок от Кэйди.

Но девчонка только улыбнулась и вывернулась из моей хватки. Прежде чем я успел ее остановить, она подошла к стойлу, и эму опустила голову ей на плечо — почти как будто обняла.

— Эмма просто хочет обнимашек, — сказала Кэйди, поглаживая птицу.

— Ну ни черта себе, — пробормотал я.

Я почувствовал, как рядом со мной остановилась Аспен, просто наблюдая за дочерью.

— У нее тот же свет, что и у тебя. Даже животные его чувствуют, — тихо сказал я.

— Она особенная. Гораздо больше, чем я когда-либо мечтала быть, — прошептала Аспен.

Я наклонил голову, чтобы посмотреть на нее:

— Вы обе. И однажды ты это поймешь.

Горло Аспен дернулось, когда она сглотнула.

Кэйди отпустила эму и пошла дальше по проходу, взяв меня за руку и потянув за собой:

— Посмотришь на ее раны?

Я знал не так много, как доктор Миллер, но достаточно.

Кэйди влезла на ящик с амуницией, чтобы заглянуть в стойло:

— Она спит, — прошептала она.

Я заглянул внутрь. Олень свернулся клубком, и нам было хорошо видно ее бок.

— Она почти полностью зажила. Выглядит отлично.

Кэйди вздохнула, положив подбородок на край стойла:

— Я рада за нее, но буду ужасно по ней скучать.

Это знакомое давление вернулось в грудь. Как кто-то вообще может быть злым с этим маленьким лучиком света?

Я повернулся к Аспен:

— Позволь мне отвезти Кэйди на следующий урок танцев.

Ее глаза расширились:

— А там не случится кровавой бойни, если я это сделаю?

Я растянул рот в улыбке:

— Я изгой в этом городе не просто так. Все меня боятся.

И, наконец, это могло пойти на пользу.

Я протирала один стол за другим, двигаясь по The Brew. Обычно я просто погружаюсь в музыку, тихо звучащую где-то на фоне, но сейчас никак не могла выбросить из головы слова Роана: «Я изгой в этом городе не просто так. Все меня боятся».

Я не успела возразить, потому что нас прервала Кэйди — она хотела вывести мистера Гриза посмотреть на своих козочек. Но эти слова не шли у меня из головы. Мне было больно от того, что Роан чувствует себя настолько чужим и презираемым.

Эта боль осела внутри и с тех пор не отпускала. Мне хотелось помочь, что-то изменить для него, но я понятия не имела, с чего начать.

Над дверью зазвенел колокольчик, и я подняла взгляд — в кафе вошла Элси. Я улыбнулась ей:

— Привет, как все прошло сегодня?

Она улыбнулась в ответ:

— Просто офигенно. Сделала кучу классных снимков. Но наверху, даже чуть-чуть повыше, чертовски холодно.

Я кивнула и направилась за стойку:

— Достаточно и пары метров. Хочешь чего-нибудь горячего?

— Пожалуйста. Я бы с удовольствием выпила чаю, любой на твой вкус. Ты никогда не промахиваешься.

— Что-нибудь поесть? Зик ушел на вторую половину дня, но у нас есть несколько готовых сэндвичей, — я кивнула в сторону витрины.

Элси осмотрела варианты:

— Возьму тот, с куриным салатом.

— Уже несу.

Пока я собирала для нее заказ, Элси не сводила с меня глаз. Этот пристальный взгляд нервировал, и я приготовилась к разговору.

— Ты в порядке? — мягко спросила она.

Я напряглась, но не позволила себе остановиться, пока выкладывала сэндвич на тарелку.

— О да. Все хорошо.

Элси водила пальцем по углу стойки:

— Что им было нужно? Ты говорила, что это что-то семейное…

Она умолкла, но я и без слов поняла, что она имеет в виду. Элси знала, что я недоговариваю.

Я сосредоточилась на дыхании. Вдох на два счета, выдох на два. Снова и снова, пока подбирала слова, которые не были бы ложью, но и не открывали всей правды:

— Им нужно было заявление по делу, в котором когда-то участвовала моя семья. Я не захотела ничего говорить.

Челюсть Элси отвисла от удивления:

— Это были репортеры?

— Подкастеры.

— И ты уже просила их оставить тебя в покое, — заключила она.

Я кивнула:

— Они не слишком хорошо воспринимают слово «нет».

Лицо Элси потемнело:

— Мне так жаль. Если когда-нибудь захочешь поговорить или потребуется, чтобы кто-то получил коленом между ног — только скажи.

Я фыркнула:

— Спасибо. Не отказалась бы отправить одного придурка в нокаут.

Губы Элси дрогнули:

— Толстячка, да? Похоже, он тот еще экземпляр.

Я протянула ей сэндвич и чай:

— Это мягко сказано.

Элси достала двадцатку и протянула мне:

— Такие типы — худшие. Зато благодаря им мы еще больше ценим хороших, верно?

Щеки у меня вспыхнули, когда в памяти всплыло, как большой палец Роана скользнул по моей шее:

— Верно, — пробормотала я.

Улыбка расплылась по ее лицу:

— Ты покраснела.

— Ничего подобного. — Конечно, я покраснела.

Элси рассмеялась:

— Это шеф полиции?

— Лоусон?

Она кивнула.

— Нет. Мы просто друзья. Наши дети одного возраста и лучшие друзья.

— Поняла, — сказала Элси. — Тогда кто?

— Никто, честно. Просто... иногда хочется, чтобы такое было и у меня. — Это не была ложь. Между мной и Роаном ничего не происходило, и я не была уверена, что когда-нибудь произойдет. Или что я смогу на это решиться, даже если он захочет.

Она посмотрела мне прямо в глаза и ласково улыбнулась:

— Однажды ты получишь все, что заслуживаешь. Вселенная просто не сможет пройти мимо.

— Спасибо. — Я потянулась за сдачей, но она отмахнулась:

— Оставь на чай.

Она была слишком щедра, зная, что ей самой нелегко сводить концы с концами, но я не стала спорить. Просто положу ей в пакет лишних печенья, когда она будет уходить.

Пока Элси садилась за пустой столик, колокольчик над дверью снова зазвенел, и внутрь вошел знакомый человек.

— Добрый день, доктор Миллер, — поздоровалась я.

Он улыбнулся:

— Просто Дэмиен.

Я кивнула:

— Дэмиен.

— Как себя чувствует олень? Я хотел заглянуть позже сегодня и осмотреть ее.

— Она хорошо заживает. Роан говорит, что скоро можно будет выпускать.

В глазах Дэмиена мелькнуло удивление:

— Роан обычно не навещает тех, кого находит.

Я пожала плечами:

— Мы друзья, он и так был рядом.

Дэмиен кивнул задумчиво:

— Восхищаюсь тем, кто смог пробиться сквозь эту его броню.

Я рассмеялась:

— Он точно не облегчает задачу. Думаю, в основном это заслуга Кэйди. Если она решила, что кто-то будет ее лучшим другом, она не отступит.

Дэмиен улыбнулся:

— Кажется, у нее сильный характер.

— Это мягко сказано. Что тебе предложить? — Я не помнила, чтобы Дэмиен раньше сюда заходил, а память на лица у меня всегда была хорошая.

Он пробежал взглядом по меню и витрине:

— Что посоветуешь для дневного перекуса?

— Хм… Апельсиново-клюквенные сконы — всегда хит. А еще у нас новое — маффин с двойным шоколадом и арахисовым маслом.

Дэмиен кивнул, но смотрел на меня, а не на витрину:

— Скон с апельсином и клюквой звучит идеально.

— Уже несу. Здесь или с собой?

— С собой. Надо вернуться в клинику.

Я положила скон в пакет и протянула ему:

— Пять пятьдесят.

Дэмиен достал кошелек и передал мне десятку:

— У меня к тебе еще один вопрос.

— Валяй, — сказала я.

— Можно пригласить тебя как-нибудь на ужин?

Я замерла, внутри вспыхнула паника:

— О. Э-э… Я сейчас не ищу отношений. У меня… все сложно, и…

Дэмиен поднял руку с мягкой улыбкой:

— Не переживай. Роан предупреждал меня, что не стоит спрашивать, но я все равно решил попытаться.

У меня отвисла челюсть:

— Роан сказал тебе не звать меня на свидание?

Дэмиен кивнул, губы его дрогнули:

— Он был в этом довольно категоричен.

— О, — только и смогла выдавить я.

— Похоже, он к тебе очень защитно относится, — продолжил он.

Щеки у меня снова загорелись, пока я протягивала Дэмиену сдачу:

— Мы хорошие друзья.

Хотя… друзья ли мы? Я понятия не имела, кем считает нас Роан.

— Для друга это немного чересчур, — заметил он.

Я закусила внутреннюю сторону щеки:

— Он заботится о Кэйди и обо мне.

Дэмиен бросил несколько долларов в банку для чаевых:

— Всегда хорошо, когда есть кто-то, кто о тебе заботится. Увидимся, Аспен.

Он вышел, а я все смотрела ему вслед.

Когда дверь за ним закрылась, Элси вытаращила на меня глаза:

— Ты с ума сошла? Этот мужчина — красавчик, да еще и ветеринар.

Я пожала плечами:

— Просто нет искры.

— Может, у тебя радар искр сломан?

Я фыркнула и потянулась за тряпкой, чтобы продолжить уборку, но никак не могла выбросить из головы слова Дэмиена: «Роан предупреждал меня, что не стоит спрашивать, но я все равно решил попытаться».

Что, черт возьми, это вообще должно значить?

— Дело дрянь, — пробормотал Нэш, глядя на бедную изувеченную рысь, распростертую прямо на тропе.

— Это была ярость, — сказал Лоусон, и под его глазом дернулся мускул.

Я отвернулся от мертвого животного — не мог больше смотреть на это кровавое месиво. Из тела уже ничего не понять. Не раньше, чем приедет доктор Миллер и мы получим результаты анализов от криминалистов, которые сейчас прочесывают место преступления.

Я двинулся обратно по тропе, зная, что братья последуют за мной. Их шаги за спиной подтвердили это.

До начала тропы мы добрались меньше чем за минуту. На этот раз все было еще более дерзко и нагло, чем в прошлый.

— Можно уже сесть в чью-нибудь машину? Я себе все яйца отморозил, — пробурчал Нэш.

Лоусон нажал на брелок, открывая двери своего внедорожника. Я забрался на переднее сиденье, Нэш — на заднее, а Лоусон уселся за руль.

— Клянусь, с каждым годом все холоднее, — сказал Нэш, потирая ладони.

— Или ты размяк, — отозвался Лоусон, заводя двигатель.

Нэш зыркнул на него:

— То, что я не хочу остаться без потомства, не делает меня размазней.

Лоусон усмехнулся, но смех быстро стих, когда он снова посмотрел в сторону тропы:

— Не понимаю, как у нас до сих пор ничего нет.

Даже не «ничего» — меньше, чем ничего. Ни один турист не видел никого поблизости от убитых животных. Ни инспекторы по дикой природе, ни сотрудники лесной службы не замечали ничего подозрительного. А из улик — только несколько шерстинок от прежних жертв на лезвии.

— Мы знаем, что все случаи связаны, — сказал я.

— Но этого недостаточно, чтобы понять, куда двигаться, — возразил Лоусон.

Нэш провел ладонью по небритой челюсти:

— Может, нам стоит подойти к делу с точки зрения поведения, а не только улик.

Лоусон повернулся к нему на сиденье:

— Поясни.

— Нужно понять, что сами места преступлений говорят нам о преступнике. Ты можешь позвонить своему другу профайлеру? — спросил Нэш.

Лоусон поморщился:

— Бывшему профайлеру. Он больше не работает в бюро.

— И что? — не отставал Нэш. — Знания-то он не потерял, когда ушел. Может, подскажет что-то полезное.

— Попробую, но Энсон хотел оставить ту жизнь позади.

Я нахмурился:

— Почему?

Лоусон не раз говорил, каким профессионалом был Энсон. Говорил, что никто не понимал преступный ум лучше него. Они часто обсуждали дела вместе.

Лоусон потер затылок:

— Одно дело пошло наперекосяк. Очень сильно. Это его надломило.

Нэш поморщился:

— Тяжело.

Лоусон кивнул:

— Я ему позвоню. Если откажется — давить не буду.

— Все, что ты можешь сделать, — это спросить, — согласился Нэш.

— А пока я попрошу Роба увеличить патрули и посмотрю, сможет ли он подключить Лесную службу, — сказал я. Может, нам удастся поймать этого ублюдка с поличным. Но государственные и национальные леса вокруг Сидар-Ридж огромны, и офицеров потребуется чертовски много.

Лоусон постучал большим пальцем по панели:

— Попытка не пытка.

— Кто-то ведь должен был что-то заметить, — сказал Нэш. — С такими убийствами… человек должен быть весь в крови.

Я хмыкнул:

— Не все хотят связываться.

Нэш покачал головой:

— Если бы ты увидел кого-то, спускающегося по тропе, как Кэрри после выпускного, ты бы не позвонил в полицию?

— Конечно, позвонил бы. Но не все думают так же. Некоторые готовы на все, лишь бы не пересекаться с полицией, — заметил я.

Лоусон продолжал отбивать ритм по консоли:

— Может, стоит предложить вознаграждение за информацию.

Нэш застонал:

— Тогда все кому не лень вылезут из своих нор. В прошлый раз, когда мы объявили награду, я слушал почти час, как одна женщина рассказывала, что в Сидар-Ридж высадились инопланетяне и крадут у людей тела.

Уголки моих губ дернулись:

— Истина где-то рядом.

Нэш зыркнул на меня:

— Только пусть эти чертовы зонды держатся подальше от моей задницы.

Я захлебнулся от смеха.

Лоусон лишь покачал головой:

— Когда объявим награду, именно ты будешь дежурить на телефоне.

— Невежливо, — огрызнулся Нэш.

Я взглянул на часы:

— Черт. Мне пора.

— Куда? — спросил Нэш.

— Надо отвезти Кэйди на танцы и пристально посмотреть на парочку мелких стерв.

В салоне воцарилась тишина.

Нэш пару раз моргнул:

— Что ты сказал?

— Девчонки издеваются над Кэйди. Она хороший ребенок и не заслужила такого отношения.

Лоусон застонал и сжал переносицу:

— Только не делай ничего такого, из-за чего мне придется ехать в балетную студию.

Я пожал плечами:

— Просто дам понять, что слежу за ними. Вот и все.

— То есть ты планируешь одарить их своей серийно-маньячной улыбкой, да? — уточнил Нэш.

— Может быть.

Лоусон снова застонал:

— Тогда хотя бы возьми с собой Чарли. Может, он тебя сдержит.

Вообще-то мысль была неплохая. Не то чтобы племянник остановил меня, если я решу сделать то, что считаю нужным, но заодно я смогу поговорить с ним о том, как важно присматривать за Кэйди.

— Ладно.

Я открыл дверь и выбрался наружу.

— Роан, — окликнул Лоусон.

— А?

— Только не дай девочкам кошмары на всю жизнь, хорошо?

— Только если заслужат.

Я схватил бустер Чарли и направился к своему пикапу. От начала тропы до начальной школы добрался быстро. Остановился, вылез и тут же Кэйди кинулась ко мне:

— Мистер Гриз!

Я подхватил ее и усадил на бедро:

— Как прошел день?

— Неплохо.

Кто-то громко прокашлялся — пожилая учительница смотрела на меня настороженно:

— Можно ваши документы?

— Это мистер Гриз. Он наш с мамой лучший друг, и сегодня он отвезет меня на танцы, — важно объявила Кэйди.

Губы женщины вытянулись в тонкую линию — она явно ждала от меня действий.

Я поставил Кэйди на землю, достал жетон и протянул ей.

Она внимательно изучала его, как будто проверяла на подделку. Наконец вернула:

— Ладно.

— Я еще за племянником. Чарли Хартли.

Чарли подбежал:

— Правда?

Я хлопнул его по плечу:

— Ты идешь с нами на балет, с Маленькой Танцовщицей и со мной.

Он скривился:

— Мне не придется надевать пачку?

— Только если захочешь, дружок, — сказал я.

Учительница фыркнула:

— Нам уже звонили по этому поводу. — Словно ее раздражало, что она не может меня арестовать.

— Спасибо за помощь, — сказал я с показной улыбкой, и она поспешила прочь.

— Она не проверяет, когда за мной приходит мисс Мэдди, — задумчиво заметила Кэйди.

Еще бы. Мэдди была сплошное солнце и радуги. Я — нет.

— Где твой бустер, Маленькая Танцовщица? — спросил я.

Она указала на каменную стену. Я забрал сиденье и установил его в пикап. Помог детям забраться и проверил, что они надежно пристегнуты.

— Ну что, готовы в путь?

— Мы можем не идти на танцы, — сказала Кэйди, прикусывая губу. — Может, лучше съедим мороженое?

Я почувствовал, как внутри вскипает злость. Эти мелкие гадины довели Кэйди до того, что она не хочет делать то, что любит больше всего. Сегодня этому конец.

— А что, если мы пойдем на танцы, а потом за мороженым?

Она все еще сомневалась.

Я сжал ее плечо:

— Мы не можем позволить противным победить. Если уступим, они продолжат и не только с тобой, но и с другими.

Кэйди медленно кивнула:

— Я не хочу, чтобы они были злыми с другими детьми.

Какое же чистое сердце.

Я поднял ладонь:

— Тогда поехали.

Кэйди хлопнула меня по руке:

— Поехали.

Я захлопнул дверь и обошел пикап, забрав сумку с заднего сиденья. Через пару минут мы уже ехали к танцевальной студии на окраине города. Я припарковался и помог Кэйди и Чарли выбраться из машины.

Кэйди схватила свою сумку и побежала к зданию:

— Мне надо переодеться!

— Постой, Маленькая Танцовщица. Я кое-что тебе принес. — Я протянул ей пакет из спортивного магазина.

Она заглянула внутрь и ахнула:

— Это мне?

Я кивнул:

— Женщина в магазине сказала, что это твой размер.

Кэйди вытащила блестящий розовый купальник и застыла, уставившись на него:

— Это же те самые нарядные!

У меня сжалось сердце. Кэйди заслуживала самого лучшего, и если я мог это ей дать — я бы дал.

— Я подумал, тебе понравятся блестки.

Она засияла и бросилась мне на шею:

— Ты самый лучший на свете!

Я усмехнулся, похлопав ее по спине:

— Тогда давай скорее переодевайся.

Кэйди отпустила меня и умчалась в раздевалку.

Чарли посмотрел ей вслед, потом поднял глаза на меня:

— Блестки — это ее любимое.

— Уже догадался.

Он помолчал немного и посмотрел на студию:

— Хизер и ее подружки снова издеваются над Кэйди, да?

Я кивнул:

— Они и в школе такое устраивают?

— Иногда. Но не когда я рядом.

Я шумно выдохнул. Конечно, нет. Наверняка одна из них влюблена в моего племянника и знает, что он за Кэйди горой.

— Мне нужно, чтобы ты сделал для меня одну вещь, — сказал я.

Чарли кивнул.

— Побудь с Кэйди рядом какое-то время. Я постараюсь, чтобы эти девчонки больше к ней не лезли.

— Понял, дядя Роан. Мы все равно почти всегда вместе, ведь она моя лучшая подруга.

Я усмехнулся:

— Рад это слышать.

Когда мы вошли в танцевальную студию, Кэйди как раз вышла из раздевалки в новом купальнике и блестящей пачке. Она сияла и протянула мне сумку.

— Срази их всех, Маленькая Танцовщица.

Ее улыбка стала еще шире, и она энергично кивнула.

Женщины, сидевшие вдоль стены, таращились на меня с открытыми ртами, пока я шел мимо. Я проигнорировал их всех, кроме Кэйтлин Бисли. Ей я метнул взгляд, от которого у нее должно было начаться ледниковое время.

Она сразу закрыла рот и отвела глаза.

— Это мама главной вредины, — прошептал Чарли.

— Спасибо, дружище.

Я облокотился на стену, скрестив руки на груди, и стал наблюдать за детьми. В основном это были девочки, но парочка мальчишек тоже была.

— Какая из них Хизер? — спросил я тихо.

Чарли поморщил нос и кивнул на маленькую блондинку в углу, болтающую с двумя другими. Когда Кэйди заняла свое место среди танцоров, та скривилась в откровенной гримасе презрения.

Злость всколыхнулась внутри, и я громко прочистил горло. Дети посмотрели в мою сторону. Но мой взгляд был прикован только к вредине номер один. Увидев, что я смотрю прямо на нее, она побледнела. Ее глаза метнулись к Чарли.

Я бросил быстрый взгляд на него — он стоял точно так же, как я, и сверлил ее взглядом. Щеки Хизер вспыхнули, и она быстро отвернулась, снова обратившись к подружкам. Они продолжили болтать, но теперь украдкой поглядывали на нас с Чарли.

Занятие началось, и я не спускал глаз с трио вредин. Каждый раз, когда видел ухмылку или ловил перешептывание, я прочищал горло и сверлил их взглядом. К середине занятия все это прекратилось.

Я заметил, как Кэйди заметно расслабилась. Но не только это. Она будто ожила. Было очевидно: она обожает танцы. Чистая радость на ее лице ударила прямо в солнечное сплетение.

Кэйди кружилась и вертелась, прыгала и крутилась. Я уже хотел подарить этой девочке собственную студию, лишь бы видеть, как она счастлива.

— Она такая талантливая, — прошептал Чарли.

Не уверен, что кого-то из этих малышей вообще можно назвать талантливым — они слишком малы. Но в Кэйди было то внутреннее сияние, которое делало ее особенной.

Я хлопнул Чарли по спине:

— Самая лучшая.

Кэйди подбежала и запрыгнула ко мне на руки.

Я поймал ее, усмехнувшись:

— Маленькая Танцовщица, ты невероятна.

Она засияла:

— Правда? Ты так думаешь?

— Ты самая лучшая, — сказал Чарли.

Она одарила его той же улыбкой, и я вдруг подумал, что через десять лет у нас могут быть проблемы.

— Спасибо, Чарли. — Кэйди снова посмотрела на меня. — Ты можешь приходить на каждое занятие?

Я вскинул брови.

Она наклонилась ближе и прошептала:

— Они сегодня были не такими злыми.

У меня заскрипели зубы.

— Я приду, когда захочешь.

— Ты лучший, мистер Гриз.

— Роан, — пропела голосом Кэйтлин. — А я не знала, что ты знаком с Кэйди.

Я напрягся и обернулся к Кэйтлин Бисли. Она была одета как с иголочки — не поспоришь, красивая, но под всей этой красотой таилось такое внутреннее пустое место, что меня передернуло.

Кэйди повернулась ко мне на руках, чтобы посмотреть на Кэйтлин:

— Мистер Гриз — мой лучший друг после Чарли, и он не любит вредин.

Челюсть Кэйтлин отвисла, но она быстро захлопнула рот:

— Ну, никто не должен любить злых людей.

— Она имела в виду, что ты ему не нравишься, — сказал Чарли. — Я вижу, как ты постоянно грубишь мисс Барлоу, а Хизер заставила Кэйди плакать. Мы не хотим с тобой иметь дело.

Кэйтлин выдавила смех — натянутый и фальшивый:

— Дети, что с них взять.

Я посмотрел на нее в упор:

— Я полностью с ними согласен.

Наклонившись, я поднял сумку, не выпуская Кэйди из рук:

— Готова идти, Маленькая Танцовщица?

Она посмотрела на меня сверху вниз и засияла, пока Кэйтлин за моей спиной задыхалась от возмущения:

— Это было лучшее занятие по танцам в моей жизни.

Я барабанил пальцами по рулю, сидя в машине чуть в стороне от начала тропы. Мы с ребятами дежурили в местах, которые могли привлечь нашего неизвестного, но мои мысли были далеко отсюда.

Я в который раз посмотрел на телефон. Ничего от Аспен. Совсем ничего. Это было на нее не похоже — сказать, что напишет, и не выполнить. Она уже давно должна была отвезти Кэйди и приехать на работу.

Тревога жгла изнутри. Я потянулся к телефону, чтобы набрать ее, но он зазвонил раньше, чем я успел его разблокировать. На экране высветилось имя Лоусона — я тут же ответил.

— Эй, — сказал я.

— У нас проблема.

Тревога в животе переросла в панику:

— Что? — прорычал я.

— Эти ублюдки выложили подкаст. Аспен приехала на работу, и ее там уже ждали дюжина репортеров. Похоже, они отправили запись в прессу еще вчера днем, чтобы привлечь внимание.

Я выругался так, как не ругался давно, одновременно заводя двигатель.

— Где она?

— В моем кабинете. Она в порядке, но потрясена. Я отправил Грей за Кэйди, на всякий случай. Она устроит ей и Чарли веселый день прогула.

В груди снова заскребло, будто по грудине провели наждаком. Я знал, что Грей о ней позаботится, но, черт, как же сильно мне хотелось выпотрошить этих подкастеров собственными руками.

— Я еду.

Я отключился, чтобы сосредоточиться на дороге. На том, чтобы добраться до Аспен.

Гравий взметнулся из-под колес, когда я вошел в поворот и вдавил педаль газа. Поездка, которая обычно занимает десять минут, заняла пять. Шины взвизгнули, когда я влетел на парковку перед участком.

Я выдернул ключи из замка зажигания и рванул к двери. Она со стуком ударилась о стену, и офицер за стойкой подскочил:

— М-м-р. Хартли…

Я даже не посмотрел на него, только пронесся мимо к общему залу. Полицейские, увидев выражение моего лица, поспешно расступались, пока я шел к кабинету Лоусона.

Дверь была закрыта, но я не стал стучать — распахнул ее и замер. Аспен сидела на диване, обхватив себя руками и глядя в пол. Она казалась такой маленькой. Такой беззащитной.

Лоусон подошел ближе:

— Вдохни. Не пугай ее еще больше.

Я изо всех сил пытался взять себя в руки, пересек комнату и подошел к дивану. Аспен даже не подняла головы, когда я сел рядом.

— Нежное Сердце, — прошептал я, запуская руку под ее огненные волосы.

От прикосновения она повернулась и устроилась у меня на коленях, спрятав лицо в моей шее.

Я застыл. Не двигался. Даже не дышал.

А потом мои руки сомкнулись вокруг нее, и я обнял крепко-крепко. Будто мог защитить ее от того кошмара, что ждал за этими стенами.

Аспен не плакала, не говорила, не издала ни звука. Она просто держалась за меня.

Лоусон наблюдал за нами с любопытством.

— Насколько все плохо? — спросил я.

Он поморщился и этого было достаточно.

— Историю уже подхватили национальные СМИ.

— Мое лицо будет повсюду, — прошептала Аспен. — Мы никогда не будем в безопасности.

Я крепче прижал ее к себе:

— Ты в безопасности. Мы это обеспечим.

— Вы не сможете. Никогда не знаешь, кто обернется против тебя.

Все внутри меня скрутилось. Я слишком хорошо знал это чувство. Это постоянное оглядывание, недоверие к каждому.

Я провел ладонью по ее спине:

— Внимание утихнет. СМИ переключатся на другое.

— Они никогда не переключаются, — пробормотала Аспен.

Речь у нее была немного невнятной — я понял, что адреналин начал спадать. Я взглянул на Лоусона:

— Мне нужно отвезти ее домой.

Он кивнул:

— Ты припарковался спереди?

— Да.

— Дай ключи. Я перегоню машину назад. Там меньше глаз.

Я стиснул зубы, но протянул ему брелок.

Он исчез мгновенно, оставив нас наедине. Я вдохнул ее запах — теплый, с нотками корицы и дыма. Позволил ему успокоить самую дикую часть меня. А потом поднялся, неся ее на руках.

— Я могу идти сама, — сонно пробормотала Аспен.

Я поцеловал ее в висок:

— Позволь мне о тебе позаботиться. Мне это нужно.

— Ладно, — она уткнулась лицом мне в шею и зажмурилась.

Как только мы вышли из кабинета, рядом оказался Нэш, обеспокоенно глядя на нас:

— Что тебе нужно?

— Открой заднюю дверь.

— Конечно, — сказал он и пошел вперед. — Мэдс с ума сходит.

Бьюсь об заклад, весь город сейчас на ушах.

— Скажи ей, чтобы дала Аспен время.

Нэш кивнул, открывая дверь:

— Звони или пиши, если что-то понадобится. Мы можем привезти еду. Все что угодно.

— Спасибо, брат.

Он встретился со мной взглядом:

— Мы с вами. С вами обоими.

Это ощущение снова вернулось — то самое, что напоминало, как сильно меня любит семья и сколько всего я скрывал от них.

Я заставил себя не думать о сожалении и пошел к пикапу. Лоусон открыл пассажирскую дверь, и я аккуратно усадил Аспен на сиденье. Она моргнула и посмотрела на меня, словно под действием снотворного. Я пристегнул ремень, и до меня снова донесся легкий аромат корицы.

Выпрямившись, я аккуратно закрыл дверь и повернулся к Лоусону и Нэшу:

— Будете держать меня в курсе?

— Конечно, — ответил Лоусон.

Я обошел машину и сел за руль. Аспен почти не реагировала. У меня дернулся мускул на скуле — так сильно хотелось покончить с каждым, кто заставил ее снова переживать этот кошмар. С каждым, кто вытащил наружу ее самую больную рану.

Я завел двигатель, выехал с парковки и покинул участок. Уже на выезде я заметил репортеров, толпящихся на углу. Лоусон, видимо, запретил им заходить на территорию департамента, но они все еще ждали свою «долю мяса».

К счастью, они не заметили Аспен на пассажирском сиденье, когда мы проехали мимо. Дорога до ее дома заняла немного времени, но я напрягся, как только мы свернули на Хаклберри-Лейн. Дорогу вдоль дома заполнили машины — обычные легковушки вперемешку с фургонами новостных каналов.

Пара сочных проклятий сорвалась сама собой, и я пожалел, что стекла не тонированные.

— Наклонись, — сказал я, потянувшись за ее плечи.

— Что? — пробормотала она.

— Репортеры. Наклонись.

Она побледнела и позволила мне согнуть ее так, чтобы она оказалась сложена пополам.

К счастью, Лоусон предусмотрел это: у въезда на подъездную дорогу уже стояла патрульная машина. Клинт, один из старожил отдела, облокотился на капот. Он кивнул мне, давая проехать, пока репортеры сбегались к нам.

Даже сквозь стекла я слышал их навязчивые вопросы и крики Клинта, угрожавшего надеть на них пластиковые стяжки, если они не отойдут.

Я нажал на газ и пролетел по подъездной дорожке. Дом Аспен хотя бы частично скрывал нас от дороги. Я заглушил двигатель:

— Можешь подняться, — тихо сказал я.

Она подняла на меня глаза и медленно выпрямилась. В ее прекрасных зеленых глазах было столько боли:

— Это никогда не закончится.

Я просунул руку под ее волосы и сжал затылок:

— Закончится. Это займет время, но все утихнет. — Я это обеспечу. — Пойдем внутрь.

Аспен медленно кивнула и отстегнула ремень.

Я выбрался из пикапа, обошел его и помог ей выйти. Двигаясь немного неловко, она поднялась по ступеням, и моя тревога усилилась. Я вставил ключ, который она мне дала, в верхний замок, потом открыл еще два. Придержал дверь, пока она заходила внутрь.

Чонси тут же вскочил и пошел нам навстречу.

— Я быстро выведу его на улицу, — сказал я.

Аспен кивнула:

— А я пойду лягу. Что-то мне нехорошо.

После такого выброса адреналина никто бы не чувствовал себя нормально.

— Ладно. Я скоро зайду проверить, как ты.

Она даже не отреагировала — просто, пошатываясь, пошла к спальне.

Я сжал и разжал пальцы, пытаясь найти выход злости, который не заключался бы в том, чтобы пробить стену кулаком. Снял с крючка у двери поводок и свистнул Чонси:

— Нельзя рисковать, вдруг ты рванешь за кем-нибудь из этих репортеров. Хотя я бы не возражал, если бы ты откусил от них кусочек.

Открыв дверь, я вывел пса на траву — дать ему сделать свои дела, а потом завел обратно в дом. Сняв с него поводок, прислушался. Тишина. Тогда я направился в задний коридор.

Я остановился у двери, за которой, я знал, спальня Аспен. Несмотря на все ночи, проведенные в этом доме, я туда ни разу не заходил. В моей голове это была запретная территория.

Проглотив комок в горле, я тихо постучал. Ответа не было.

Я взялся за ручку и приоткрыл дверь. Комната оказалась совсем не такой, как я ожидал. Никаких ярких красок и броских узоров — приглушенные розовые и серые тона с редкими золотыми акцентами.

Зайдя внутрь, я увидел Аспен. Она уже укрылась с головой, но не спала — просто лежала и смотрела в потолок.

Я подошел ближе и сел на край кровати:

— Принести тебе что-нибудь?

Она покачала головой.

Я закусил внутреннюю сторону щеки, пытаясь подобрать слова. Слова — не моя сильная сторона. Обычно я говорю не то. Но и оставить Аспен один на один со своими мыслями не мог.

— Тут нет блесток.

Взгляд Аспен скользнул ко мне:

— Что?

— В твоей спальне. Никаких блесток. Обычно у тебя они есть — в резинке для волос или ободке, на звездочках на пальто, в мерцании свитера.

Губы ее дрогнули в улыбке:

— Кэйди еще не добралась до моего декора.

— Ты потрясающая мама.

Аспен с трудом сглотнула:

— Я не защитила ее от этого.

Я взял ее за руку и сжал:

— Это не твоя вина. Это вина этих кровососущих стервятников.

— Мне страшно, что она когда-нибудь услышит, что это ее отец причинил боль ее маме.

— Мы сделаем все, что в наших силах, чтобы этого не произошло. Я попрошу Лоусона позвонить в школу и поговорить с директором.

Аспен кивнула, ее веки начали опускаться:

— Спасибо.

— Поспи. Когда проснешься, я что-нибудь приготовлю.

— Хорошо… — пробормотала она, но не успела закончить фразу — сон уже накрыл ее.

Я не сразу смог сдвинуться с места. Просто сидел и смотрел, как Аспен дышит. Позволял этому ровным вдохам и выдохам чуть-чуть успокоить ту дикую ярость, что клокотала внутри.

Но самая мрачная часть все еще бурлила во мне. Тревога и страх подогревали ее. Ужас от одной мысли, что я могу потерять женщину, которая стала для меня всем.

Роан был повсюду — его руки запутались в моих волосах, его тепло окружало меня со всех сторон. Его вкус захлестнул и потянул за собой.

Он отстранился, глаза горели.

— Аспен, — хрипло выдохнул он.

— Не надо, — прошептала я. — Пожалуйста, не отнимай это. — Я не пережила бы, если бы он забрал этот поцелуй обратно.

— Никогда, — одно-единственное слово прозвучало, как клятва, вырвавшаяся из самых глубин. Его ладони обхватили мое лицо. — Я в этом не силен. В людях. В чувствах.

Я подняла глаза в эти синие глубины:

— По-моему, у тебя отлично получается.

Мне хотелось, чтобы он рассмеялся, забыл, что отстранился, и снова потерялся во мне. Но он не смеялся — он искал. Его взгляд пробовал, проверял.

— Я не хочу причинить тебе боль. Не нарочно, но могу.

Я вцепилась пальцами в его рубашку:

— Да, ты причинишь. Так же, как и я тебе. Но если мы будем заботиться друг о друге, мы справимся. Мы научимся быть лучше в следующий раз.

На его щеке дернулся мускул, будто внутри него шла тихая война, в которую мне никогда не суждено будет заглянуть.

Я положила ладонь ему на грудь, прямо на сердце:

— Никто никогда не заставлял меня чувствовать себя в безопасности так, как ты.

Кадык Роана дернулся, когда он сглотнул. Его ладонь скользнула вниз, и большой палец очертил линию моей шеи:

— Иногда мне кажется, ты меня загипнотизировала. Не могу перестать о тебе думать. Даже тогда, когда должен думать о чем угодно другом.

Внутри вспыхнуло тепло, вместе с ним поднялась надежда.

— Я раньше наблюдал за тобой.

Я нахмурилась.

Роан кивнул в сторону горного склона, укрытого лесом:

— Моя хижина там, наверху. Из нее видно твою ферму. Еще до того, как мы познакомились, я сидел на балконе и смотрел на женщину с рыжими волосами и ее дочку. Всегда такие счастливые. Такие терпеливые. Такие живые. Я думал, ты не можешь быть настоящей.

Его большой палец скользнул ниже, потом он положил ладонь мне на сердце:

— А вот ты — живая, дышащая. Искушение, ходящее на двух ногах.

— Поддайся, — прошептала я.

Глаза Роана вспыхнули:

— Ты не понимаешь, о чем просишь.

— Тогда покажи.

Он двинулся так быстро, что я не успела ничего понять. Еще секунду назад я сидела на качели, а в следующую — уже была в его объятиях. Мои ноги сами обвились вокруг его талии, пока он нес меня в дом.

Дверь с грохотом захлопнулась, и Чонси приподнял голову с собачьей лежанки, недоуменно глядя на нас.

— Замок, — выдохнула я.

Роан сделал шаг назад, защелкнув верхний засов, и снова пошел вперед. Он не целовал меня на ходу, но его взгляд ласкал и дразнил, как прикосновение.

До спальни он добрался за считаные секунды и закрыл за нами дверь. Опустил меня на пол так медленно, что это казалось пыткой. Моя середина прижалась к длинному, плотному валу в его штанах, и я едва не застонала.

— Ты должна быть уверена.

Я посмотрела ему в лицо, вкладывая в голос всю уверенность, на какую была способна:

— Я уверена.

Роан провел большим пальцем по точке пульса на моей шее:

— Мне нужно быть главным.

Я сглотнула, чувствуя сухость во рту:

— Хорошо.

Его палец скользнул по моей груди и вниз по грудине. Пальцы зацепились за край моего свитшота:

— Руки вверх.

В его голосе звучала хрипотца, требование и это согнало жар глубоко между бедер. Я повиновалась.

Роан медленно стянул свитшот и бросил его на пол, оставив меня в тонкой ночной майке. Его взгляд вспыхнул, когда он смотрел на меня:

— Такая красивая.

Я позволила рукам опуститься и купалась в его взгляде.

Палец обвел сосок сквозь тонкую ткань. Тот напрягся и затвердел.

— Черт. Смотри, какая реакция. Так красиво. Так совершенно.

Сердце забилось быстрее, желание пульсировало внизу живота.

— Можно это снять? — спросил он, играя пальцами с лямкой.

Я кивнула.

— Слова, Нежное Сердце. Мне нужны слова.

— Да, — выдохнула я.

Майка исчезла в одно мгновение, отправившись к свитшоту на полу.

Роан отступил на шаг, нависая надо мной, разглядывая каждый сантиметр моей обнаженной кожи. Он замер, глядя на шрам, тянущийся от ключицы вниз по боку. Я изо всех сил боролась с желанием отвернуться и прикрыться, но прежде чем смогла, он наклонился.

Его губы прошли по этому приподнятому рубцу:

— Я бы сделал все, чтобы забрать эту боль.

— Роан… — его имя сорвалось с моих губ хриплым шепотом.

— Все, — повторил он.

Глаза защипало от слез, когда его пальцы прошли по следу губ. Он не боялся моих шрамов. Они его не отталкивали. Он принимал меня такой, какая я есть.

Он продолжил двигаться, обходя меня кругом, остановился за спиной и провел пальцем по позвоночнику:

— Гладкая, как я и мечтать не мог.

— Роан…

Он прижал меня к себе спиной к груди. Я чувствовала, как пульсирует между нами желание, как его твердость упирается мне в ягодицы.

Роан скользнул рукой под пояс моих спортивных штанов и ниже, под трусики. Я откинула голову ему на плечо и тяжело задышала.

Его пальцы скользнули вниз, исследуя. Между бедрами собралась влага. Он обхватил меня ладонью:

— Это жар. Можно мужчину заживо сжечь.

Мой центр сжался от его слов:

— Роан…

— Терпение.

Я сжала бедра, сильнее прижимаясь к его руке, ища больше давления, больше трения. Просто… больше.

Роан щелкнул языком и ущипнул меня за бедро:

— Веди себя хорошо.

Я повернула голову и укусила его за шею.

Он рассмеялся, и этот звук только разжег меня сильнее.

— Ты злой, — выдохнула я.

Его пальцы вернулись, дразня и играя:

— Я предупреждал. Но ты сказала, что уверена. Передумала?

— Никогда.

— Вот моя девочка, — прошептал он мне в ухо и прикусил мочку, погружая в меня два пальца.

Теперь я застонала. Не могла сдержаться. Эти длинные пальцы скользили и двигались, поднимая меня выше и снова отпуская. Это была божественная пытка, и я жаждала только большего.

— Пожалуйста, — взмолилась я.

— Скажи, чего хочешь.

— Больше, — выдохнула я.

— Будь. Конкретнее, — его пальцы изогнулись.

Мой рот раскрылся в мягком стоне:

— Вот так. Ты. Внутри меня.

Его рука исчезла мгновенно. Затем он опустился на колени, стягивая с меня спортивные штаны и трусики.

— Левую. — Я подняла левую ногу. — Правую. — Подняла правую.

И вот уже мои тапочки и все до последней ниточки одежды исчезли. Я опустила руки, вдруг почувствовав потребность прикрыться.

— Не смей, — коротко бросил Роан.

Я застыла.

— Ты — самое потрясающее, что я когда-либо видел. Не прячь от меня ни сантиметра этой красоты.

Мои руки опустились вдоль тела, и я глубоко вдохнула.

Рука Роана скользнула вверх по моей ноге к ягодице. Он сжал ее крепко:

— Совершенно. — Прикусил округлость. — Такая чертовски вкусная.

Меня пронзила дрожь — жаркая, тянущая дрожь желания.

Он переместился, обойдя меня спереди, но все еще стоял на коленях, его взгляд был прикован к трепещущей точке между моих бедер:

— Я знал, что ты будешь прекрасна.

Большой палец Роана раздвинул меня, и он наклонился вперед. Его язык скользнул по моему клиторy и я едва не потеряла равновесие. Рука Роана обвила мои ноги, удерживая на месте.

— Не двигайся.

Я не могла вымолвить ни слова, только кивнула. Роан улыбнулся прямо у моего центра. Его язык начал кружить вокруг крошечного пучка нервов, пока пальцы продолжали двигаться внутри меня. Каждый его взмах почти доводил меня до края, но будто бы он знал, что именно меня добьет, и не спешил позволить этому случиться.

— Пожалуйста, — всхлипнула я.

— Хочешь кончить?

— Да. — Я забыла про стыд и гордость. Мне просто нужно было это — освобождение, побег от нестерпимого давления, копившегося внутри.

Роан добавил третий палец, надавив на то самое место внутри, а его губы сомкнулись на моем клиторе. Он потянул его в себя глубоко, и перед глазами заплясали искры. Мои бедра задрожали, а внутренние стенки сжались вокруг него. Из моих губ вырвались бессмысленные звуки.

Роан вытянул каждую волну удовольствия. Стоило мне подумать, что все закончилось, как накатывала новая — и так снова и снова, пока в конце концов ноги не отказались меня держать.

Он подхватил меня на руки и уложил на кровать, склонившись сверху с широкой улыбкой:

— Обожаю это свечение на тебе.

Все мое тело покалывало, но именно эта лукавая улыбка Роана едва не добила меня окончательно.

— Хочу тебя, — прошептала я.

Роан отступил на шаг, его пальцы потянулись к пуговицам рубашки:

— Ты и так меня имеешь.

Я сглотнула, когда он освободил нижнюю футболку. Я знала, что Роан крупный мужчина, но вид всей этой мускулатуры вживую заставил меня чуть не подавиться воздухом.

— Нравится вид?

Наши взгляды встретились:

— Могла бы смотреть на тебя вечно.

Его выражение смягчилось. Он скинул ботинки и расстегнул пуговицу на брюках:

— По-моему, это было бы пустой тратой времени. — Он на миг застыл. — У меня нет презерватива.

Во рту пересохло:

— Я пью таблетки, чтобы регулировать цикл. И недавно была на осмотре.

— Я тоже. И у меня не было никого уже очень давно.

Что-то в этих словах — в том доверии, которое он мне отдавал, в том, как впускал меня — перевернуло все внутри. Это было больше, чем просто секс.

— У меня тоже не было, — прошептала я.

Роан двигался молниеносно, срывая с себя остатки одежды и направляясь ко мне. Дыхание перехватило, когда его большое тело накрыло мое. Мои ноги сами обвили его талию, его кончик скользнул к моему входу.

Эти бесконечные синие глаза нашли мои:

— Ты все еще уверена?

Я подняла руку к его небритой щеке:

— Всегда.

Больше ему не нужно было ничего.

Он вошел в меня длинным, тягучим движением. Мои глаза сомкнулись от растяжения — от этого восхитительного давления.

— Глаза, — прорычал Роан.

Я тут же распахнула веки.

Его выражение было почти болезненным:

— Вот она.

С этими словами он начал двигаться. Мои пальцы вцепились в его плечи, когда он стал входить глубже, набирая темп. Все снова начало нарастать — на этот раз куда быстрее.

— Ад и рай в одном, — выдавил он.

Моя спина выгнулась, впуская его глубже, и Роан выругался. Это что-то освободило в нем — та дикая, неукротимая часть наконец вырвалась наружу.

Он взял меня.

Каждый его толчок был глубже предыдущего. Волна за волной удовольствия накатывали на меня, в глазах выступили слезы. Это было почти слишком — почти больше, чем я могла вынести.

— Еще один раз, Нежное Сердце. Вместе со мной, — Роан нашел большим пальцем мой клитор, очертил круг и надавил.

Я сжалась вокруг него с криком, и этот стальной захват потянул его за собой. Роан снова и снова входил в меня. Мы падали вместе в водоворот неистовства.

Роан рухнул, перекатившись на спину и утащив меня с собой, пока он все еще пульсировал внутри.

Я судорожно ловила воздух:

— Это было…

— Охренительно?

Я расхохоталась, не ожидая такого.

— Пожалуйста, не смейся, — застонал он. — Ты меня угробишь.

Я пыталась остановиться, но все равно улыбалась, уткнувшись лицом в его шею:

— Для человека, который обычно молчит, ты удивительно разговорчив в постели.

Он только фыркнул.

— Вернулся к своей болтливой сущности, вижу, — поддела я.

Роан снова перевернул нас, скользнув из меня, и поднял руку к моему лицу:

— Никогда не чувствовал ничего подобного. То, что только что было между нами.

Сердце сбилось с ритма, и я перестала дышать:

— Я тоже.

Я открыла рот, чтобы сказать еще что-то, но снаружи хлопнула дверца машины. Мой взгляд метнулся к часам, и глаза расширились от паники:

— Кэйди.

Я никогда не видел, чтобы кто-то двигался так быстро, как Аспен в тот момент. Она буквально вылетела с кровати и металась по комнате, судорожно ища разбросанную одежду.

— Боже мой. Меня отправят в мамскую тюрьму. А если бы мы не заперли дверь? Она могла войти!

Я не смог сдержать смешок.

Аспен метнула в меня убийственный взгляд:

— Это не смешно. Оденься уже!

Я едва сдержал улыбку, но все же сел, оглядываясь в поисках своей одежды:

— Никто не собирается ломиться сюда.

— Мужчины… — фыркнула она, натягивая спортивные штаны.

В дверь постучали, и Аспен застыла.

— Черт, черт, черт! — Она натянула свитшот и повернулась ко мне. — Ты одевайся. А я попробую отвлечь Кэйди.

Я кивнул, прикусывая губу, чтобы не расхохотаться. Аспен говорила о Кэйди так, будто это крошечный диктатор.

Она вылетела из комнаты, а я быстро натянул одежду и заглянул в ванную, чтобы привести себя в порядок. Когда вышел, из гостиной уже доносились голоса.

— Кто все эти люди, мама? Мистер Кейден придумал игру в маскировку, и я надела его пальто на голову, когда мы ехали. Он такой смешной.

Мой желудок скрутило от ее невинных слов, но я был благодарен жениху моей сестры за его сообразительность. Последнее, что нам сейчас нужно, — это фотография Кэйди, появившаяся в прессе.

— Мистер Гриз! — Кэйди подбежала ко мне, и я подхватил ее на руки.

— Привет, Маленькая Танцовщица. Тебе понравилось с Джи и Кейденом?

Она энергично закивала:

— Очень! Мы ездили в конюшни на курорте и катались верхом. В учебный день. — Она мечтательно вздохнула. — Хотела бы я делать это каждый день. А потом мисс Грей отвела нас за чизбургерами и молочными коктейлями. Я взяла клубничный — он был самый вкусный!

— Похоже, день выдался отличный. — Я перевел взгляд на Кейдена. — Спасибо за помощь.

Он кивнул, разглядывая меня так, будто я инопланетянин:

— Конечно. — Он на секунду задумался. — Снаружи толпа растет.

Я поставил Кэйди на пол:

— Эй, хочешь пока расставить свою новую настольную игру в комнате? Потом мы с мамой к тебе присоединимся.

Она просияла:

— Точняк! — И тут же умчалась по коридору.

— «Точняк»? — переспросил я.

Аспен покачала головой:

— Дрю учит ее всякой новомодной лексике.

Кейден хмыкнул:

— Тут стоит быть осторожнее.

Она поморщилась:

— Надеюсь, он помнит, что рядом маленький ребенок.

Кейден переступил с ноги на ногу, переводя взгляд с Аспен на меня и обратно. Щеки Аспен покраснели, она нервно крутила пальцы.

— Если вам понадобится более защищенное место, можете остановиться в одном из наших домиков в Peaks. У нас строгая охрана, и прессе туда нельзя без официального разрешения.

— Спасибо, Кейден, — тихо сказала Аспен. — Мне это правда очень приятно. Но у нас животные, и у Кэйди своя рутина. Я хочу сохранить для нее как можно больше привычного.

Он кивнул:

— Понимаю. Но если передумаешь — предложение в силе.

— Это очень мило с твоей стороны.

— Мне жаль, что вам пришлось через это пройти. Даже представить не могу. Если что-то понадобится — скажи.

Горло Аспен судорожно дернулось:

— Ты не злишься, что я ничего не сказала?

Выражение Кейдена смягчилось:

— У каждого из нас есть свои тайны — то, чем тяжело делиться. Единственная причина, по которой мы хотели бы знать, — чтобы помочь.

Глаза Аспен заблестели:

— А Джи?

Я только сейчас понял, насколько она нервничала, скрывая эту правду. Пальцы она сжимала так сильно, что костяшки побелели, дыхание стало прерывистым.

Губы Кейдена дернулись:

— Не буду врать — скорее всего, ты увидишь ее раньше, чем ожидаешь. Сейчас она разбирается с проблемой на курорте, иначе была бы здесь со мной. Но она тебя любит. Ей просто нужно знать, что ты в порядке и в безопасности.

— Она будет любопытной и настырной, — пробормотал я.

Кейден рассмеялся:

— Роан не ошибается.

Аспен закусила губу:

— Она имеет полное право злиться на меня.

— Не злится, — заверил ее Кейден. — Обещаю.

Аспен кивнула, но выглядела не до конца уверенной.

— Мне пора возвращаться на курорт, — сказал Кейден и посмотрел на меня: — Проводишь?

Я тут же насторожился, но все равно кивнул и пошел за ним к двери.

Мы вышли на прохладный дневной воздух и направились к его Гелендвагену. Он остановился у водительской двери, крутя ключи на пальце:

— Что между вами происходит?

Я напрягся:

— Не твое чертово дело.

Глаза Кейдена расширились:

— Не хочу показаться мудаком, но эта женщина многое пережила. А ты никогда не был из тех, кто строит отношения.

Я не сказал ни слова, просто смотрел на него.

Кейден вздохнул:

— Джиджи с ума сходит от беспокойства за Аспен. Ее тревожит пресса, этот безумный бывший деверь, ее состояние. Она будет оберегать ее сейчас как никогда.

Часть напряжения внутри меня спала. Кейден защищал мою сестру, и я не мог его за это винить.

Я сжал и разжал челюсть:

— Они мне нравятся. Обе. С ними я чувствую… будто на своем месте.

А для человека, который никогда по-настоящему не чувствовал себя на своем месте, это значило многое.

Кейден застыл, на его лице отразилась боль:

— Роан. Ты и так на своем месте. Ты — семья. Твоя сестра безумно тебя любит, как и все остальные. И родители тоже.

Я носком ботинка ковырнул кусочек гравия:

— Я другой. Я не вписываюсь.

— «Другой» не значит «лишний». Это значит, что ты делаешь картину интереснее. Грей и твоя семья дали мне место, где я чувствую себя нужным, когда мне это было необходимо. И я не могу желать тебе ничего большего, чем испытать то же самое.

Он хлопнул меня по плечу:

— Если Аспен дает тебе это — держись за нее и не отпускай.

То ощущение снова вернулось — будто что-то давило изнутри прямо под грудиной. У меня не было слов для Кейдена, но, кажется, он и не ждал. Лишь хлопнул меня еще раз по плечу и сел в машину.

Я постоял немного, глядя на поля вокруг дома.

Не отпускай.

Я и не хотел. Но страх, что я все испорчу, вцепился глубоко. А еще хуже — тревога, что их могут у меня отнять.

Желудок болезненно сжался. Я оттолкнул страх и вернулся в дом.

Когда я вошел, Аспен замерла посреди комнаты.

— Что он сказал?

— Пытался устроить мне братский допрос, что забавно, учитывая, что он младше меня.

Аспен нахмурилась:

— Про Грей?

Я покачал головой:

— Про тебя. По сути, интересовался моими намерениями.

Челюсть Аспен отвисла:

— Что?

Я рассмеялся:

— У тебя много людей, которые на твоей стороне, Нежное Сердце. Просто нужно иногда останавливаться и замечать это.

Ее выражение смягчилось, и в глазах мелькнуло озорство:

— И какие у тебя намерения насчет меня?

Я подошел ближе, обнял ее за талию и притянул к себе:

— Много вот этого. — Мои губы накрыли ее губы, язык проник глубоко. Я только что был с ней, но пламя снова вспыхнуло в венах. Желание большего. Всего.

Аспен отстранилась, переводя дыхание:

— Тебя надо регистрировать как опасное оружие.

Мои губы дрогнули.

Пальцы Аспен вцепились в мою рубашку:

— Я хочу двигаться медленно, пока рядом Кэйди. Я никогда никого ей не представляла.

— Я понимаю. Мы можем идти так медленно, как тебе нужно. Главное — не выгоняй меня.

Взгляд Аспен метнулся в сторону.

Я притянул ее ближе:

— Что?

Она снова посмотрела на меня, словно заставляя себя удержать этот взгляд:

— Мне нравится, что ты здесь. Но иногда я боюсь, что мне это нравится слишком сильно.

По груди растеклась красивая боль — мука и счастье в одном.

— Я здесь ровно столько, сколько ты сама захочешь.

— Мам! Мистер Гриз! Ну даваааайте! — донесся голос Кэйди.

Улыбка расплылась на лице Аспен, попав мне прямо в сердце:

— Пойдем. Нас ждет сокрушительное поражение от шестилетней девочки.

Я подбирала бесконечное количество плюшевых игрушек, разбросанных по полу, пока Кэйди без умолку болтала. Но все мое внимание было приковано к мужчинам в гостиной. Будто только сейчас до меня по-настоящему дошло: хоть Роан и работает в Службе охраны дикой природы, он ведь все равно полицейский. У него есть пистолет. С ним может что-то случиться.

— Как думаешь, мама? — спросила Кэйди, вырывая меня из водоворота тревожных мыслей.

— Прости, Кэттидид. Повтори еще раз?

— Я буду балериной по выходным, а по будням — охотничим сторожем.

Мои губы тронула улыбка:

— Ты хотела сказать инспектором по охране природы?

Она широко развела руки:

— Именно это я и сказала.

В дверь ее комнаты постучали, и я поспешила открыть. В проеме стоял Роан, мрачный как грозовая туча.

— Что случилось? — прошептала я.

На его челюсти дернулся мускул:

— Убили человека. Возможно, это связано с серией смертей животных, — Роан говорил достаточно тихо, чтобы Кэйди не услышала.

Я судорожно втянула воздух:

— Боже.

— Мне нужно выехать на место преступления.

— Конечно.

— Девчонки и Холт сейчас приедут и побудут с вами, пока я не вернусь, — сказал Роан.

— Им не обязательно это делать, — возразила я.

— Пожалуйста, — он скользнул рукой мне за шею, сжал ее. — Я не смогу сосредоточиться, если буду знать, что вы здесь одни.

И сейчас ему это было нужно.

— Хорошо, — мягко сказала я.

Он наклонился и быстро коснулся губами моего лба:

— Вернусь как можно скорее.

Горло сжалось:

— Пожалуйста, будь осторожен.

— Всегда, — заверил он.

— Куда вы идете, мистер Гриз? Снова спасать оленя? — спросила Кэйди.

— Не сегодня, Маленькая Танцовщица. Сегодня нужно помочь Лоусону.

Она кивнула, будто это все объясняло:

— Ты хороший братик.

Что-то промелькнуло в лице Роана — боль или вина, я не поняла. Он не стал отвечать на ее слова, только сказал:

— Присматривай за мамой.

— Я всегда это делаю, — отозвалась Кэйди.

Мы проводили Роана до двери как раз в тот момент, когда мои подруги поднялись на крыльцо.

Грей подняла бутылку вина и указала на меня:

— Ты в большой беде.

Я поморщилась.

Рен толкнула Грей:

— Не пугай ее. — Она подошла и заключила меня в крепкие объятия, несмотря на ее живот между нами. — Мне так жаль, что тебе пришлось все это пережить.

— Прости, что не рассказала, — прошептала я.

Она только крепче меня обняла:

— Тебе не за что извиняться.

Рен отпустила меня, и мой взгляд тут же нашел Мэдди. С ней я всегда была ближе всех. Я бы себе не простила, если бы причинила ей боль.

Мэдди быстро подошла и тоже заключила меня в объятия:

— Я знала, что все плохо. Просто не представляла, насколько. Мне ненавистна мысль, что ты справлялась с этим в одиночку.

Глаза защипало:

— Но я ведь не была одна. Вы все были рядом.

— Если ты заставишь меня расплакаться… — пригрозила Грей.

— Черт, — пробормотал Холт. — Не уверен, что справлюсь с этим фестивалем эстрогена.

Рен хлопнула жениха по плечу:

— Ты же ревел, когда мы смотрели «Маленьких женщин».

— И что? — буркнул он, глядя на меня. — Компоненты сигнализации для твоего дома должны прийти в ближайшие пару дней. Мы установим все как можно скорее.

Я нахмурилась:

— О чем ты?

Холт поморщился:

— Роан не сказал тебе, что попросил меня заказать систему сигнализации?

— Нет, он как-то «забыл» упомянуть, — сказала я, вперив взгляд в Роана.

Он только пожал плечами:

— Она тебе нужна.

— Ну, я подозреваю, что не смогу себе позволить ту роскошную штуковину, которую заказал Холт.

— Это компания моего друга, — вмешался Холт. — Он отдает их мне по себестоимости, а мы с Роаном расплачиваемся булочками.

Я только мрачно посмотрела на Роана:

— Мы поговорим об этом позже.

Грей тихо присвистнула:

— Кто-то попал в переплет.

— Кто? — спросила Кэйди. — Кто?

Грей наклонилась к ней и шепнула театральным шепотом:

— Роан.

Глаза Кэйди округлились:

— Ой-ой, мистер Гриз. Вас накажут?

Все засмеялись.

Роан только покачал головой:

— Нам с Лоусоном пора. Вы тут справитесь?

Холт кивнул:

— Все под контролем.

— Спасибо, — сказал Роан. Его взгляд скользнул ко мне, и в этих синих глазах я увидела столько обещаний. А потом он ушел.

Как только дверь закрылась, Грей повернулась к нам:

— Нам нужно эпично поболтать по-девичьи. — Она взглянула на брата: — Не поиграешь с Кэйди немного?

Кэйди засияла:

— Мы можем устроить чайную вечеринку, мистер Холт. Это очень весело. Я завариваю лучший чай!

Холт поморщился и посмотрел на невесту:

— Ты мне за это задолжала. Неделю услуг.

— Каких услуг? — спросила Кэйди.

Грей фыркнула:

— Очень особенных. И знать о них мне не хочется.

Мэдди усмехнулась, а Кэйди только растерянно посмотрела.

— Пойдем, — сказал Холт. — Покажи мне свой чай.

Кэйди радостно взвизгнула и помчалась по коридору, а Холт пошел следом.

— Нам нужны чашки, — распорядилась Грей.

Я взяла стаканы на кухне:

— Рен, тебе что-нибудь безалкогольное?

Она покачала головой:

— Нет. Если я что-нибудь выпью, придется бегать в туалет каждые две минуты, а я не хочу ничего пропустить.

Живот скрутило от нервов, пока я брала три стакана. Я вернулась в гостиную и поставила их на журнальный столик.

Грей тут же достала принесенный штопор, выдернула пробку и начала разливать вино — только себе она наливать не стала.

Я опустилась на диван рядом с Мэдди:

— Ты не хочешь вина, Джи?

Ее взгляд метнулся в сторону.

Рен резко выпрямилась:

— Грей Хартли.

Та поморщилась:

— Возможно, я беременна.

— Возможно? — пискнула Мэдди.

На ее лице расплылась сияющая улыбка:

— Ладно, скорее всего, да.

Рен разрыдалась:

— У нас будут дети вместе. Они будут в одном классе, как мы с тобой.

Глаза Грей заблестели:

— Это будет прекрасно, — прошептала она.

Рен встала и обняла Грей:

— Я так рада.

— Я тоже.

Когда Рен отпустила ее, глаза у меня защипало:

— Это самая лучшая новость. Сегодня мне это было очень нужно.

Грей одарила меня широкой улыбкой:

— За это можем поблагодарить суперсперматозоиды Кейдена.

Мэдди фыркнула:

— Без таких подробностей можно.

Грей только пожала плечами и повернулась ко мне:

— Как ты? Правда.

Мэдди сжала мою ногу:

— Тебе не обязательно говорить о том, о чем ты не хочешь.

— Еще как обязательно, — возразила Грей. — Мне нужно знать, что ты в безопасности.

— Я в порядке, — сказала я. — Настолько, насколько это возможно.

Рен погладила живот:

— Мне очень жаль из-за твоей сестры.

Горло обожгло:

— Она была потрясающая. Лучшая мама на свете.

Глаза Рен снова наполнились слезами:

— Я уверена, она наблюдает за тобой и Кэйди и благодарит судьбу за то, какая ты замечательная мама для ее девочки.

— Спасибо, — выдохнула я.

Грей замахала рукой у лица:

— Слишком рано для слез. — Она повернулась ко мне: — Ты правда в порядке?

Я с трудом сглотнула:

— Большую часть времени да. Прости, что не рассказала. Просто… так казалось легче. Безопаснее. Если я не скажу никому, никто и не узнает.

— Но кто-то все равно узнал, — мягко сказала Мэдди.

— Не знаю как. Я получила письмо с угрозами от Джона, а потом появились эти подкастеры.

Грей резко выпрямилась:

— Какое еще письмо с угрозами?

Я поморщилась и пересказала содержание анонимной угрозы.

— Думаю, вам с Кэйди стоит переехать к нам с Кейденом, — сказала Грей, едва я закончила.

— Кейден уже предлагал, и я это очень ценю. Правда. Но я не хочу выдергивать ее из привычной среды. Режим в этом возрасте крайне важен. И Роан остается здесь…

— Что? — воскликнула Рен, в голосе звучало потрясение. — Роан живет у тебя?

Я медленно кивнула, чувствуя, как к щекам приливает жар:

— Да, с тех пор как появились подкастеры.

— Роан даже к родителям накануне Рождества не остается ночевать, когда все собираются, — сказала Мэдди. — Говорит, не выносит отсутствие собственного пространства.

— Я не знала, — пробормотала я, чувствуя, как щеки пылают все сильнее.

Глаза Грей сузились, потом распахнулись:

— Святой канноли, ты спишь с моим братом.

Гравий заскрежетал под шинами, когда я въехал на стоянку. Она уже была забита машинами — криминалистами, полицейскими, даже фургоном коронера. Я оглядел окружающий лес. Темные ветви и глубокая тишина казались полным противоречием тому, что происходило внутри.

Мы с Лоусоном вышли из машин почти одновременно. Его лицо выглядело таким же мрачным, каким, я был уверен, было и мое.

— Эта тропа дальше, чем предыдущие две, — сказал я, хотя он и сам это знал. Но настоящий вопрос прятался за словами. Почему?

Лоусон провел ладонью по небритой челюсти:

— Думаю, когда жертва человек, преступник становится менее смелым.

Желудок скрутило. Разве нашему городу мало было смерти и мрака?

— Снова турист сообщил? — спросил я.

Лоусон покачал головой:

— Служба охраны леса. У них, как и у охраны дикой природы, теперь усиленное патрулирование.

Тут я заметил парня, сидевшего на поваленном бревне. Полицейский, которого я знал, протягивал ему бутылку воды. На нем была форма Службы охраны леса, но, судя по виду, ему едва ли было двадцать. Ну, двадцать один — максимум. Мальчишка. Его рука дрожала, когда он принимал воду и делал маленький глоток.

Мы с Лоусоном направились к нему.

Парень поднял глаза и сглотнул:

— Шеф Хартли.

— Брайан. Как ты?

Щеки Брайана порозовели:

— Меня вырвало.

Лоусон присел на валун, чтобы оказаться с ним на одном уровне:

— Со мной случилось то же самое, когда я впервые работал на месте убийства. Это абсолютно нормально.

Брайан затряс головой в резком кивке.

— Сможешь рассказать, как все произошло? — спросил Лоусон.

Он всегда умел это — находить подход к людям. Давать им понять, что они не одни, что он рядом. Этот дар мне никогда не был дан.

Брайан снова сглотнул:

— Начальник отправил нас проверять разные тропы. Мы должны пройти около двух с половиной километров туда и обратно, потом идти к следующей.

Это было разумно. Все тела находили в радиусе полутора километров от начала маршрутов.

Брайан уставился на бутылку, крепче сжимая ее:

— Я уже проверил четыре тропы сегодня. Ничего. Просто не ожидал…

— Были ли другие машины на стоянке, когда ты приехал? — спросил Лоусон.

Брайан покачал головой.

— Следы кого-то еще на тропе видел?

— Нет, — ответил он. — Ничего… пока не увидел ее.

Желудок свело. До этого момента я не знал ничего о жертве. Но теперь знал: это была женщина. От этого все становилось куда реальнее.

На челюсти Брайана дернулся мускул:

— Это было ужасно. Я никогда такого не видел. Просто… кошмар.

Лоусон сжал его плечо:

— Постарайся вспомнить. Когда шел обратно, ничего не заметил?

— Я… не знаю. Был как в тумане. Сошел с тропы, чтобы вырвать. Позвонил по спутниковому телефону. А потом просто… ждал. Почти подумал, что все это привиделось. Будто мне что-то подсыпали, и я галлюцинирую.

Уверен, он хотел бы, чтобы так и было. Бедный парень будет видеть это в кошмарах всю жизнь. Он пришел работать на природе, а не находить трупы.

Лоусон снова сжал его плечо:

— У нас есть психологическая помощь. Хочу, чтобы ты ею воспользовался.

Брайан поднял взгляд:

— Мне не нужно…

— Нужно, — твердо сказал мой брат. — Не позволяй этому засесть внутри. Не начинай глушить воспоминания выпивкой или чем похуже. Прими это. Получи помощь. Останься здоровым.

Он медленно кивнул:

— Ладно.

— Хорошо. — Лоусон хлопнул его по спине и встал, бросив взгляд офицеру, который должен был остаться с парнем. Тот кивнул.

Лоусон направился к тропе, и я пошел следом, включая фонарь. Свет мне был не нужен, чтобы идти — за годы я натренировал глаза и мог бы пройти по этим лесам с завязанными глазами и связанными руками.

Но сегодня я не хотел упустить ни одной мелочи. Улики могли быть где угодно.

— Ты слева, я справа, — сказал Лоусон, включая свой фонарь.

Мы медленно двинулись вверх по тропе, не торопясь. Луч моего света скользил по кустам и деревьям, камням и поваленным стволам. Но ничего странного я не увидел. Лес был таким, каким и должен быть.

Но кто-то его осквернил. Принес сюда зло — в место, которое всегда было для меня убежищем. Одна только мысль об этом выводила из себя.

Я провел так много лет, убегая сюда. Деревья и звери всегда принимали меня. Никогда не осуждали, не смеялись. Они обнимали.

Впереди послышались голоса, и я отвел взгляд от земли. Свет сиял так ярко, что казалось — словно на стадионе. Только это был не футбольный матч.

Когда мы подошли, Нэш обернулся. На его лице не было ни следа привычной насмешки, только нахмуренные брови и напряженная челюсть.

— Все очень плохо.

Мне не нужно было его предупреждение, чтобы это понять. Кто-то умер — этого достаточно.

И все же первый взгляд на тело заставил меня остановиться. Женщина была молодой — двадцать, может, двадцать пять. Но в ней не осталось жизни, не осталось энергии. Кожа казалась почти серой. А тело… изрезано до ужаса. Злые, глубокие порезы и колотые раны. Так много ярости.

— Луиза, — поприветствовал Лоусон коронера.

Она подняла взгляд, ее смуглая кожа побледнела сильнее обычного:

— Ло.

— Есть предположения, сколько она здесь пролежала? — спросил он.

Губы Луизы поджались, когда она снова посмотрела на тело:

— Для этого времени года холоднее обычного. Это усложняет подсчеты. Но я бы сказала — недавно. Возможно, сегодня днем. Мне нужно будет сверить температуру по часам, чтобы уточнить. Но по следам на теле видно, что убили ее в другом месте и уже потом перенесли сюда.

Лоусон кивнул, челюсть напряглась:

— Это помогает.

Доктор Миллер стоял рядом, но его взгляд был прикован к телу женщины и к ее ранам — будто он пытался зашить их силой мысли.

— Спасибо, что приехал, Дэмиен, — сказал Лоусон.

Ветеринар оторвал взгляд от тела и перевел его на моего брата:

— Конечно. Эти раны немного другие. Глубже. Но слишком много сходств, чтобы это было совпадением.

Лоусон перевел взгляд на Нэша и на меня.

— Он злее, — сказал я. — Может, он знал жертву?

Нэш достал из кармана пакет с уликами:

— Вот ее удостоверение. Марси Питерс, из Монтаны.

Я постучал пальцами по бедру:

— Не узнаю. Туристка?

— Скорее всего, — согласился Лоусон. — Поручу офицерам обзвонить местные отели и компании по аренде, попробуем выяснить, где она остановилась.

— На затылке большая шишка и кровь, — сказала Луиза. — Ее ударили сзади. Скорее всего, она потеряла сознание, прежде чем упала на землю.

— Малое утешение, — пробормотал Нэш.

Я был с ним согласен. По крайней мере, она не чувствовала той пытки, что пришла потом.

Лоусон несколько секунд смотрел на женщину:

— Мы были правы.

Нэш бросил на него вопросительный взгляд.

— Кто-то тренировался, — объяснил Лоусон.

Я сжал зубы так сильно, что челюсть заныла:

— Значит, он на этом не остановится.

— Это всего лишь я.

Все тело обмякло от голоса Роана.

— Черт. Ты решил меня до инфаркта довести?

Он притянул меня к себе.

— Прости. Не знал, что в тебе поселилась немного наша демоница-кошка.

Я нахмурилась в темноте.

— Пайрэт не демон. Она просто игривая.

— Скажи это моему почти откушенному пальцу на ноге.

— Драматизируешь.

Роан уткнулся лицом мне в шею, глубоко вдохнув.

Тело откликнулось, но я быстро погасила этот огонь.

— Кэйди в конце коридора.

— Знаю, — прошептал он хрипло. — Мне просто нужно подержать тебя пару минут.

Я сжала его руки.

— Все было плохо?

— Молодая женщина убита. Это всегда плохо.

Я крепче вцепилась в него пальцами.

— Ты в порядке?

— Я держу тебя в руках.

— Это не ответ.

Объятия Роана стали сильнее.

— Пока ты у меня в руках — я всегда в порядке.

Сердце дернулось, как от удара. В голове вспыхнули огромные неоновые буквы ОПАСНОСТЬ! Но вместо того чтобы отстраниться, как следовало, вместо того чтобы отправить Роана обратно на диван, я только глубже устроилась в его объятиях.

И позволила сну утащить меня на глубину — впервые за многие годы чувствуя себя в безопасности.

Слова Аспен весь день звенели у меня в голове: «Ты хороший человек. Лучший из тех, кого я знала. И никому не вздумай позволять говорить иначе».

Я сглотнул, пытаясь разогнать ком в горле. Бесполезно — эта боль сидела везде. Боль, которая приходит только тогда, когда возвращаешься к жизни.

Сколько я держал все на «выключено» — любые сильные эмоции и чувства? Это помогало не пускать внутрь темноту, но вместе с ней отрезало и свет. Пока не появилась Аспен.

Она перевернула все еще до того, как я узнал ее имя. Те крошечные проблески надежды и света, когда я наблюдал за ней со своего пригорка у домика. Видел, как она добра — прямо на моих глазах.

Я свернул на парковку у участка. Здесь было люднее обычного: несколько машин окружного шерифа, Охрана дикой природы, Служба охраны леса. Похоже, Лоусон собрал всех на большой мозговой штурм.

Я занял место в дальнем углу и обошел здание к главному входу. Как только распахнул дверь, дежурный офицер за стойкой поднял взгляд:

— Все в конференц-зале.

— Спасибо, — кивнул я.

Шок на его лице был чересчур явным. Я поморщился. До чего же я был засранцем все эти годы, если обычное «спасибо» выбивает у людей челюсть и распахивает им глаза?

В конференц-зале толпилась пестрая компания. Толпы — не мое. Есть причина, почему я большую часть жизни провел в глуши. Но выбора не было.

Сделав глубокий вдох, я вошел. Мой начальник Роб двинулся ко мне и хлопнул по плечу:

— Как держишься?

Скривиться хотелось до судороги. Терпеть не могу, когда лезут в мою личную жизнь, но знал: Роб спрашивает не из любопытства, а потому что ему не все равно.

— Нормально. Спасибо, что позволил мне пока работать на полставки.

Уголок его рта дернулся:

— Ты спас меня от того, чтобы платить тебе за какую-нибудь дикую переработку. — Улыбка спала. — Нужна помощь — говори.

Я коротко кивнул:

— Ценю.

Шериф позвал Роба, и тот отошел. Я этим воспользовался, чтобы соскользнуть в задний угол, надеясь раствориться в толпе. Большинство держались от меня на расстоянии. Не пытались разговаривать — знали, что светская болтовня со мной не выходит.

Только мои брат с сестрой на это правило не подписывались. Нэш локтями прорезал толпу с пакетиком из пекарни в руке. Втиснулся рядом, недовольно глянув:

— Зачем было выбирать самый тесный угол во всем зале?

Я посмотрел на него невозмутимо:

— Никто не заставлял тебя тут стоять.

— Еще как заставлял. Кто со мной будет пародировать начальственный голос Лоусона? — Нэш порылся в пакете и вытащил пончик.

Я выдернул пакет из его рук.

— Эй! — возмутился он.

Я взял глазированный и вернул пакет:

— Надо было занять другое место.

— Хорошо хоть я прихватил лишние, — проворчал он.

Уголки моих губ дернулись.

— Святые угодники. Это что — улыбка? — Нэш разинул рот.

Мое лицо снова стало каменным:

— Отвали.

— Аспен прямо чудотворица, мужик.

— Нэш… — предупредил я.

Он откусил пончик:

— Надо ее продвигать в большую политику. Она нам мировое соглашение состряпает в два счета.

Я в этом не сомневался.

— Ладно, все, — сказал Лоусон, поднимаясь к трибуне. — Начнем.

Мы с Нэшем переглянулись. Голос у Лоусона всегда становился на тон ниже, когда он говорил официально.

— Спасибо, что пришли, — продолжил он.

По залу прокатилось глухое бурчание в ответ.

— Пройдемся по тому, что есть. Жертва — Марси Питерс, двадцать три года, из Монтаны. Вчера говорил с ее родителями. Она путешествовала в одиночку по северо-западу страны с рюкзаком.

— Глупость, — буркнул один из офицеров. Кажется, фамилия Холл.

Лоусон осадил его взглядом.

Смысл я понял. Ходить одному — не лучшая идея. В лесу может случиться все: от растяжения до нападения зверя или вот такого извращенного ужаса.

— Два дня назад Марси приехала. Сняла номер в мотеле на выезде из города и планировала делать дневные походы по окрестностям.

— Кто-то в мотеле видел, чтобы она с кем-то разговаривала? — спросил Клинт, раскрыв блокнот.

Лоусон кивнул:

— Поговорил с менеджером. Салли сказала, Марси была из тех, кто со всеми ладит, будто не встречала незнакомцев.

Прямо как Аспен. Теплая. Открытая. И это, скорее всего, ее и погубило.

— Сегодня офицеры пройдут по постояльцам. Посмотрим, не прицепился ли к ней кто-нибудь особо.

Шериф Дженкинс кивнул:

— Подтверждение уже есть — ножевые на человеческой жертве совпадают с теми, что на животных?

Лоусон покачал головой:

— Пока нет. Луиза делает вскрытие сегодня. К вечеру должны получить данные.

— Если совпадают — значит, скорее всего, выбор случайный, — добавил Нэш.

Лоусон взглянул в нашу сторону:

— Вероятно. Его мог привлечь любой пустяк — внешность, жест, сам факт, что она одна.

А если мы не знаем, почему он выбрал именно ее, вычленить закономерность в сто раз сложнее. Пока обсуждение двигалось дальше, вслух не прозвучало то, что все понимали: чтобы увидеть паттерн, ему понадобится еще одна человеческая жертва.

— На этом все. Держим связь в течение дня, — сказал Лоусон. — Как только будет отчет от Луизы, я разошлю сводку.

Но мы и так знали, что там будет. Шансы на то, что ножевые раны не совпадут были малы.

Все потянулись к выходу, но Лоусон кивком подозвал меня:

— Как Аспен держится?

— Насколько можно. — Уголки моих губ дернулись. — Помогло, что ты оштрафовал всех репортеров на Хаклеберри-лейн.

Нэш оскалился брату:

— Злоупотребляешь служебным положением ради красотки Роана? Уважаю.

Лоусон пожал плечами, но в глазах мелькнуло веселье:

— На той дороге парковка запрещена. Слишком узко. Скорая могла бы не проехать. Я просто соблюдаю закон.

— Как бы там ни было, их сейчас там нет и не возвращаются, — сообщил я.

— Хорошо. По городу все еще кишат. Я поставил офицера у The Brew, но, возможно, лучше забирать ее со двора. Постарайся, чтобы фото не сделали.

Я коротко кивнул:

— Я как раз туда, потом заберем Кэйди вместе.

Нэш покачал головой:

— Как будто нашего брата украли и подсунули вместо него пришельца. Одомашнился и все такое.

Лоусон хлопнул Нэша по затылку:

— Нашел чем хвастаться. Сам-то не такой?

Они начали переругиваться, и я понял, что это мой сигнал уходить. Я выскользнул из зала, прошел через опен-спейс и вышел на улицу. Было холодно, но небо чистое, солнце искрилось на озере через дорогу.

Я обогнул здание к парковке и застыл, заметив двух типов, стоявших прямо за границей участка департамента. Я не виделся со Стивеном и Тайсоном с того самого выпуска, где они раскрыли личность и местоположение Аспен. И не хотел. Себе не доверял.

Теперь понял — правильно делал. Ярость взметнулась во мне, когда я двинулся к ним.

Тайсон заметно побледнел, а Стивен? Он будто подпитался моей злостью. На его лице расползлась мерзкая улыбка:

— Ну здравствуй, офицер.

— Советую смотреть под ноги, — прорычал я.

— Нам не о чем беспокоиться, — огрызнулся Стивен. — У нас есть свобода слова.

— Эта свобода не распространяется на вашу личную жизнь. Надеюсь, вы оба не натворили глупостей. У меня есть брат, который может откопать все, что угодно. И раз уж вы решили проигнорировать предупреждения полиции, я позволю ему вытащить на свет все, что только можно о вас найти.

Я напишу Холту, как только сяду в пикап, и попрошу, чтобы технарей из Anchor натравили на этих двоих.

По шее Стивена поползла краснота:

— Ты не можешь нам угрожать. Мы — пресса.

Я фыркнул:

— Вы не пресса. Вы жалкие косплееры журналистов без настоящей работы. И это не угроза. Просто дружеское предупреждение о том, что вас ждет.

Стивен рванулся вперед, но Тайсон схватил его за рубашку и дернул назад:

— Черт, чувак, не лезь в драку.

Проклятье, жаль, что он все-таки не полез. Тогда я с удовольствием упаковал бы его в камеру.

Я покачал головой и направился к своему пикапу:

— Присмотри за ним, Тайсон.

Стивен зарычал и выдал поток ругани:

— У нас столько грязи на твою драгоценную девочку, что тебе и не снилось. Мы ее уничтожим, а ты ничего не сможешь сделать — только смотреть.

Я заставил себя идти дальше и не дать ублюдку того, чего он добивается. Но далось это нелегко. Потому что больше всего на свете мне хотелось стереть с лица земли любую угрозу для Аспен и сделать это навсегда.

Я плотнее закуталась в халат, вышла из ванной и прислушалась. Я ожидала, что Роан набросится на меня сразу, как мы войдем, но он не стал. Он выгулял собаку. Заварил мне чай. В итоге я пошла в душ. Теперь его нигде не было ни видно, ни слышно.

Может, он вышел в сарай. Не могу отрицать — во мне вспыхнула крохотная искорка разочарования. Но я ее проигнорировала и направилась в спальню.

Я застыла, едва босые ступни коснулись ковра. Роан стоял у окна, голый по пояс, на нем были только форменные брюки, низко сидящие на бедрах. Я чуть язык не проглотила.

Он медленно повернулся, и его взгляд разгорелся, скользя по моему телу.

Я тоже не упустила случая насладиться видом. Широкие пласты мышц, легкий загар, редкие волоски, дразнящие на груди и уходящие тонкой дорожкой под пояс брюк.

— Вся чистая, Нежное Сердце?

Голос Роана был как жидкий дым, от него пальцы ног вжались в ковер, пока я заставляла себя поднять взгляд к его лицу.

— Да.

Он двинулся ко мне, как зверь, выслеживающий добычу.

— Мне это нравится, — пальцы Роана перехватили шелк моего халата.

— Он мягкий, — объяснила я очевидное.

— Не такой мягкий, как это, — рука Роана скользнула под ткань и едва коснулась кожи на груди.

Дыхание у меня запнулось.

— Мягче шелка. Как лепесток, — его голова наклонилась, и губы прошли по разрезу халата.

Я зацепилась пальцами за пояс его брюк — нужно было за что-то держаться.

Руки Роана спустились к поясу на моей талии. Он медленно потянул его, и халат разошелся.

— Чертовски прекрасна. Даже лучше, чем я мог представить.

Жар тяжело осел внизу. Соски в прохладе заострились под его взглядом.

Роан очертил пальцем один кончик. Тот еще сильнее затвердел, тянулся, искал его прикосновения.

— Ты мне доверяешь, Нежное Сердце?

Вопрос для такой, как я, — со слишком большим грузом. Я прошла не одну битву. Теряла все раз за разом.

Но я глубоко вдохнула и сказала ему правду:

— Да.

Может, это делает меня дурой. А может, смелейшей женщиной на свете. Но я знала одно: у Роана было все — мое тело и душа.

Его глаза вспыхнули синим огнем, и пальцы нашли шелковый пояс. Он вынул его из петель и перекинул через широкое плечо.

Мои брови удивленно сошлись, но ненадолго, потому что в следующую секунду Роан избавил меня от халата. Он сполз на пол, и Роан шумно втянул воздух.

— Я мог бы смотреть на тебя вечно.

Его палец провел по моей сердцевине, взгляд затуманился.

— Уже все ноет?

— Да, — будто Роан навел на меня дымку правды.

— Посмотрим, что с этим можно сделать, — в глазах снова полыхнуло. — На кровать.

Его голос щелкнул как кнут, требуя подчинения.

Между бедер вспыхнула теплая волна.

Я медленно подошла к кровати и опустилась на край.

Роан смотрел, как на самое завораживающее зрелище в своей жизни:

— Ложись.

Я прикусила губу и послушалась.

— Руки над головой.

Дыхание стало чаще, давление между бедрами нарастало. Я подняла руки.

Роан обошел кровать сбоку, его взгляд сцепился с моим:

— Ты точно мне доверяешь?

— Всегда.

Синий в его глазах завертелся, потеплел, стал отчаянно жадным — и, может быть, совсем чуть-чуть влюбленным.

Роан снял с плеча пояс халата и привязал мои запястья к кованой спинке. Шелк натянулся, сердце забухало в ребра. Все стало ярче, острее.

Он смотрел на меня сверху вниз:

— Посмотри, какая красивая. Спина изогнулась, — его палец прошел по дуге. — Грудь — как на ладони, чтобы я попробовал на вкус, — его губы сомкнулись на соске, и он сильно потянул его.

Из моих губ сорвался стон. Разряд ударил от соска к клитору, и я сжала бедра.

— Нужен я? — проворковал он.

— Да, — выдохнула я.

Роан выпрямился мгновенно и, шагая к изножью, расстегнул ширинку:

— Хотел тебя подразнить. Заставить ждать. Но мне нужно быть внутри тебя.

Значит, на свете есть бог.

Он сбросил брюки и снова двинулся ко мне, хищно. Его ладонь легонько скользнула по внутренней стороне бедра:

— Готова?

Я раскрыла рот, чтобы ответить, но пальцы Роана вошли в меня, и из горла вырвался только жалобный звук.

Он оскалился:

— Вот моя девочка.

От этих слов меня сжало внутри.

Роан выругался и выскользнул пальцами:

— Играешь с огнем.

Я улыбнулась во весь рот:

— Не боюсь обжечься.

Глаза Роана сверкнули, и он забросил мои ноги себе на талию. Через секунду вошел. Без предупреждения, просто взял. И, Боже, это было всем.

Веки затрепетали, я пыталась впитать каждое ощущение.

— Э-э, нет, — одернул Роан. — Глаза не закрывай. Я хочу видеть каждую каплю наслаждения, в которой ты тонешь.

Я заставила себя распахнуть взгляд, пока он уходил глубже. Руки дергали путы, жаждали свободы, дотянуться до Роана. Ощутить его. Но невозможность двигаться только обостряла все остальное.

Роан изменил угол, проходя еще дальше. Я заскулила, но не закрыла глаз.

Его рука скользнула между нами, палец нашел тот самый пульсирующий узелок.

Я вцепилась в шелковый ремень изо всех сил, когда он выгнулся еще глубже. Потом палец нажал.

Без предупреждения, без раскачки — меня прорвало. Света вспыхнули перед глазами, мышцы встали струной.

Роан выругался, опустошаясь во мне, а я принимала все. Волна за волной накатывали удовольствия, пока я не обмякла, и Роан рухнул на меня.

Я пыталась унять дыхание:

— Кажется, ты только что довел меня до инсульта.

Роан чуть отстранился, на губах заиграла улыбка:

— Считаю это комплиментом.

— Самодовольный.

— Нет, — он уткнулся носом мне в шею. — Просто одержим твоим телом. Сделаю своей миссией — изучить каждый миллиметр.

Я сделала глоток кофе и принялась за любимое утреннее зрелище — завтрак-шоу с участием Роана. Жгуты мышц на его предплечьях напрягались и перекатывались, пока он ловко переворачивал омлет. Потом он взялся за вторую сковороду и повторил то же самое снова.

Это был мой любимый способ встречать утро — смотреть на Роана и слушать, как Кэйди делится планами на день. Неделя перетекла в две, и мы все просто… держались.

Новых убийств не было, и большинство репортеров уехали. Все, кроме Орэна и двух подкастеров — Стивена и Тайсона. Обычные СМИ поняли, что здесь нет сюжета. По крайней мере, такого, к которому им был бы доступ. И местные перестали глазеть — любопытство осталось, но без грубости, давая мне пространство.

И все же Роан остался.

Он ни разу не заговорил о возвращении в свою хижину. И больше не ночевал на диване. Кэйди это нисколько не смутило — ей просто нравилось, что ее лучший друг рядом.

— Что ты там высматриваешь, мама? — спросила Кэйди, прожевывая яйцо.

Щеки у меня вспыхнули.

— Люблю смотреть, как Роан делает омлеты.

Она энергично закивала:

— Я тоже. Он делает это движение когда переворачивает, и они такие вкусные.

Роан бросил мне самодовольный взгляд, ставя тарелки.

— Самоуверенность — это некрасиво, — крикнула я ему.

— Что такое самоуверенность? — спросила Кэйди.

— Это когда человек слишком высокого мнения о себе, — объяснила я.

Она сморщила нос:

— Голова у мистера Гриза выглядит нормальной.

Роан усмехнулся, ставя передо мной тарелку и целуя в висок:

— Видишь? Я идеален.

Я недовольно хмыкнула.

— Ты звучишь как мистер Гриз! — захихикала Кэйди.

Роан рассмеялся громче.

И я знала — этот смех мне никогда не надоест. Глубокий, живой, настоящий — он окутывал меня самым теплым объятием.

Смеяться ему в последнее время становилось легче. И чаще. Но я не принимала ни одного смеха как должное.

Я откусила кусочек омлета и застонала — овощи и сыр взорвались на языке идеальным сочетанием.

Роан наклонился ближе:

— Продолжай издавать эти звуки и мне придется увести тебя в сарай до школы.

Лицо у меня загорелось, взгляд метнулся к нему. Нам приходилось проявлять изобретательность, чтобы выкроить время для нас, но мне было плевать.

— Я люблю сарай, — прошептала я хрипловато.

— Я тоже хочу в сарай! — встряла Кэйди. — Сарай намного интереснее школы.

Я с трудом сдержала смех и перевела внимание на дочь, изучая ее:

— Хизер ведет себя нормально?

Кэйди закусила губу, и я приготовилась услышать, что на этот раз натворила девчонка.

— Мне ее жалко, — вздохнула Кэйди.

Брови у меня взлетели:

— Почему?

— С ней больше никто не играет. Ей грустно.

Я поморщилась. Это была моя вина — когда я высказала Кэйтлин все, что думаю, и дала понять ее подругам, что город теперь смотрит на нее иначе.

— Что, по-твоему, тебе стоит сделать?

Кэйди задумалась:

— Я спрошу, хочет ли она играть со мной и Чарли на перемене. Если будет злая — больше не позову. Но может, она урок усвоила. Как когда ты даешь мне наказание.

Я прикусила губы, чтобы не рассмеяться. Наказывать Кэйди мне приходилось редко — по пальцам пересчитать за этот год. Но сильнее всего на нее всегда действовало мое разочарование.

— Думаю, это будет очень добрым поступком, малышка.

Она просияла и соскочила со стула, унося тарелку в раковину:

— Добрые сердца — самые лучшие сердца.

— Именно, — я взглянула на Роана и заметила хмурый взгляд. — Что?

— Не хочу, чтобы эта девочка причинила ей боль.

Сердце болезненно сжалось. Забота Роана о Кэйди задевала во мне какую-то неизведанную глубину.

— Может, Хизер и заденет ее. Но Кэйди сильная. Вокруг нее люди, которые ее любят. — Теперь это была не только я. Это был Роан, его брат и сестра, их половинки, его родители. Благодаря им я обрела то, чего мне всегда не хватало: семью.

Паника скользнула по лицу Роана:

— Почему ты выглядишь так, будто вот-вот заплачешь?

Из моих губ вырвался смех:

— Потому что я счастлива.

Напряжение спало с его лица. Он прижал ладонь к моей щеке:

— Я рад.

— Спасибо, что сделал меня такой.

— Нежное Сердце, — хрипло прошептал он. — У меня нет времени трахнуть тебя этим утром.

Я фыркнула, поднимаясь, чтобы убрать теперь уже пустые тарелки:

— Такая романтика.

Он шлепнул меня по ягодице на пути к раковине:

— И не забудь это.

— Я готова! — крикнула Кэйди, натягивая пальто.

Мы забрались в грузовик Роана и поехали в школу. Дорога заняла немного времени. Я краем глаза заметила Кэйтлин, но она старательно избегала смотреть в нашу сторону. А Хизер и правда выглядела немного грустной.

— Мне жаль Хизер, — пробормотала я, когда мы направились к The Brew.

Роан метнул в мою сторону вопросительный взгляд.

— Она ребенок. Быть злой ее научила мама. Это ведь не ее вина.

Роан только проворчал.

— Ей нужен кто-то, кто покажет, как правильно.

Он остановился у The Brew:

— У тебя восемьдесят два зверя и дочь. Последнее, что тебе нужно, — это еще один ребенок.

— Я ничего не говорила о том, чтобы ее «заводить».

Роан развернулся ко мне:

— Я тебя знаю, Нежное Сердце. И ты серьезно хочешь сказать, что не думаешь о том, чтобы принять эту девчонку в нашу стаю?

Я пожала плечами:

— А это было бы так плохо?

— Если мне придется иметь дело с ее матерью — да.

Я поморщилась:

— Тут ты прав. Я что-нибудь придумаю.

Роан только покачал головой и вдруг его глаза сузились, устремившись куда-то вдаль:

— Вот ублюдок.

Он выскочил из машины, и я поспешила за ним.

Роан зашагал по тротуару, прошел мимо The Brew и свернул в узкий переулок между зданиями:

— Вали оттуда к черту, пока я не решил, что кто-то пытается вломиться, и не пристрелил.

Послышался ругательный отклик, и из тени вышел Орэн.

— Я не заходил в это проклятое кафе. Ты не можешь меня тронуть.

— Вот тут ты ошибаешься, — Роан сделал шаг, и Орэн отшатнулся.

— Отвали от меня.

— Это ты все время лезешь в нашу жизнь. Может, пора завести свою?

— Люди имеют право знать правду! — выкрикнул Орэн.

— Только ты им эту правду не даешь. Именно поэтому твоя газета тебя и уволила, да? — рявкнул Роан.

Я ахнула. Этой детали он мне не рассказывал.

Лицо Орэна залилось пятнами:

— Я фрилансер. Мой нарратив невозможно контролировать.

— Ну удачи тебе с публикациями на сайтах про теории заговора, — прорычал Роан.

Орэн едва справлялся с дыханием:

— Люди поймут, что это все ложь озлобленной женщины. Той, что не смогла смириться с счастьем своей сестры. Вот увидите.

Он ушел, а я только выдохнула:

— Что с ним не так?

Роан тяжело выдохнул, подошел ближе и обнял меня:

— Не хотел портить нам вечер, но помнишь, как Холт звонил?

Я кивнула. Мы как раз играли с Кэйди в Sorry! и Роан вышел на крыльцо поговорить с братом.

— Он попросил свою службу безопасности в Anchor покопаться в Орэне, Стивене и Тайсоне.

— Он не должен был этого делать, — пробормотала я.

Роан покачал головой:

— Он хочет помочь.

— Вы и так превратили мой дом в крепость.

— Мы ничего не… — начал он.

— Неважно, — буркнула я.

Роан сжал мне шею сзади:

— Про Тайсона и Стивена команда Холта пока мало чего нашла. А вот с Орэном все иначе. Его жена изменила ему, и он узнал об этом незадолго до твоего дела. Судя по всему, он стал злейшим женоненавистником. И он активен на очень мерзких форумах.

Я поежилась:

— И его уволили?

Роан кивнул:

— Его редакция не хотела, чтобы он освещал дело. Они считали, что писать уже не о чем. Но он не захотел слышать «нет», и его уволили.

— Плохая комбинация.

— Да, — согласился Роан. — Очень.

Я опустила взгляд:

— Вот почему ты все это время держался рядом?

Роан взял меня за подбородок и поднял лицо:

— Ты хочешь, чтобы я ушел?

Я сглотнула:

— Нет.

— Отлично, — проворчал он. — Потому что я никуда не собираюсь.

Я вошел в конференц-зал и застал Нэша, уплетающего сэндвич, пока Лоусон просматривал лежавшую на столе папку.

Нэш поднял на меня глаза:

— Эй, чувак.

Я поморщился:

— У тебя вся рожа в горчице.

Он пожал плечами и продолжил жевать:

— Я голодный.

— Будто это откровение, — буркнул Лоусон. — Ты всегда голодный.

Я опустился в кресло рядом с Нэшем и стащил с тарелки картофельный чипс.

Он хлопнул моей рукой:

— Не трогай мои чипсы.

— Успокойся. Вон автомат стоит — купи еще, — проворчал я.

— Тогда сам себе купи. Эти мои любимые. С кленовым беконом. Мэдс специально для меня заказывает.

Я выдернул руку и закинул чипс в рот:

— М-м. Действительно вкусные.

— Ублюдок, — прорычал Нэш.

— Дети, — предупредил Лоусон. — Остыньте, пока остальные не пришли. Не хочу сажать вас обоих в вытрезвитель.

Нэш сморщил нос:

— Там воняет блевотиной. Я не смогу доесть свой сэндвич.

Я фыркнул:

— Всегда на первом месте его приоритеты.

Я потянулся за еще одним чипсом, но Нэш прижал пакет к груди:

— Мои.

Я не сдержался и рассмеялся. Он выглядел как Голлум из «Властелина колец».

Оба моих брата уставились на меня с округлившимися глазами.

— Что?

Лоусон опомнился:

— Ты засмеялся.

— Ну и что? — буркнул я, чувствуя, как в голосе скользнула раздраженная нотка.

Нэш изучающе посмотрел на меня:

— Не то чтобы ты никогда не смеялся. Иногда хмыкаешь. Но вот так — нет.

Лоусон оскалился:

— Это Аспен. Она явно заставляет его напевать веселые песенки.

— Ой, повзрослей, — пробурчал я.

Нэш откинулся на спинку стула:

— Правда. Ты изменился. Стал легче. И говоришь больше.

Наверное, потому что я все время провожу рядом с Кэйди. Она не замолкает ни на секунду. Я привык к шуму вместо постоянной тишины.

Я сдержал желание поерзать на месте.

— Рад за тебя, брат, — сказал Лоусон. — Серьезные отношения тебе к лицу.

Я перевел взгляд на старшего брата, отмечая темные круги под глазами и щетину на подбородке:

— Тебе бы тоже пошло.

Лицо Лоусона закрылось:

— Пожалуй, я пас.

Нэш закинул в рот чипс:

— Настоящее расточительство, учитывая, что все одинокие женщины в этом городке готовы отдать левый яичник за шанс с начальником полиции.

Он злобно уставился на Нэша:

— Еще чего.

Я поднял бровь:

— Не знаю, не знаю. Я видел, какие к тебе липучки цеплялись.

Теперь этот взгляд достался мне:

— Думаю, ты мне больше нравился, когда молчал.

Нэш расхохотался:

— Вот это подло.

Я только покачал головой, но губы предательски дернулись:

— Вы же сами меня пилили: участвуй, разговаривай. Вот и получите.

— Не волнуйся, я уже жалею, — пробормотал Лоусон.

В открытую дверь постучали, и в комнату вошел шериф Дженкинс:

— Добрый день.

— Брюс, — кивнул Лоусон.

— Ло, — ответил тот и опустился в кресло. — Как тут дела?

— Тихо, — сказал Лоусон. — И мне это не нравится.

Шериф нахмурился:

— Понимаю. Это чувство, будто все еще не закончилось.

Лоусон кивнул.

Нэш отложил пакет:

— Может, ветеринар и Луиза ошиблись. Если следы ножа не совпадают, смерть могла быть случайной. Не в том месте, не в то время.

Шериф протянул низкий свист:

— Только не дай Луизе услышать, что ты думаешь, будто она ошиблась.

Лоусон усмехнулся:

— Я уже однажды получил урок.

Уголки губ шерифа дрогнули:

— У меня тоже было. Второй раз той же ошибки не допущу.

— Это была всего лишь мысль, — пробурчал Нэш.

— Или кто-то ждет, пока спадет шум, чтобы снова ударить, — сказал я.

Шериф посмотрел на меня:

— Думаю, это более вероятно. Я видел фотографии тела. Это либо что-то очень личное, либо убийца получает удовольствие от процесса.

Я кивнул и повернулся к Лоусону:

— Ты связался с Энсоном?

Лицо Лоусона потемнело:

— Да.

— Кто такой Энсон? — спросил шериф.

— Старый друг, раньше был профайлером в ФБР.

Нэш фыркнул:

— Можно ли его назвать другом, если он посылает тебя к черту каждый раз, как ты пытаешься выйти на связь?

Лоусон сверлил его взглядом:

— Он многое пережил на службе. Хочет держаться подальше от этого мира. Я понимаю. Просто его взгляд мне бы сейчас очень пригодился.

— И он не горит желанием помочь? — уточнил шериф.

Лоусон покачал головой:

— Он бросил трубку.

Нэш хохотнул.

— Черт, — пробормотал Лоусон. — Может, он еще мрачнее, чем Роан раньше был.

Я нахмурился:

— Ты придурок.

В кармане завибрировал телефон. Я вытащил его — на экране всплыло сообщение.

Нежное сердце: У меня кое-что в The Brew. Думаю, это может быть от Джона.

Я вскочил и метнулся к двери.

— Какого черта, Роан? — спросил Лоусон, тоже поднимаясь.

— Аспен.

Это было единственное, что я сказал и этого оказалось достаточно. Братья последовали за мной из кабинета и через полицейский участок.

В ушах грохотала кровь, когда я распахнул дверь и вышел на улицу. Солнечный свет не смог растопить ледяной холод, разливавшийся по венам.

— Что случилось? — резко спросил Лоусон.

Я сунул ему телефон. Он выругался, пробегая глазами текст:

— С ней все в порядке. Она в The Brew. В безопасности.

Живот скрутило. Он не мог знать этого наверняка. Мы не имели ни малейшего понятия, что происходит.

Я ускорил шаг до бега, ярость била в виски.

Лоусон схватил меня за руку:

— Возьми себя в руки. Если ты ворвешься туда в таком состоянии, она испугается.

Я пытался выровнять дыхание, но каждый вдох и выдох причинял боль.

— Этот ублюдок пытался убить ее, — выдавил я.

— И он сидит в тюрьме, — напомнил Нэш.

— Он как-то сумел передать ей письмо. Что он еще может сделать?

Паника накрыла с головой, едва не сбив с ног.

Глаза Лоусона расширились:

— Ты ее любишь.

Я захлопнул рот. Я даже не был уверен, знаю ли вообще, что такое любовь.

— Только сейчас до тебя дошло? — бросил Нэш. — Конечно, он ее любит. Роан не выносит быть с кем-то больше часа, а тут живет в ее доме уже несколько недель.

Что-то дрогнуло в груди — болезненная перестановка костей и мышц. И пока все это смещалось, внутри прочно осело знание.

Я влюблен в Аспен Барлоу. И в ее дочь тоже. И если с кем-то из них хоть что-нибудь случится, я этого не переживу.

Я смотрела на цветы на стойке. Не хотела даже прикасаться к ним. Даже чтобы выкинуть в мусор.

Меня бесило, что Джон снова выигрывает. Что все еще способен меня пугать. Волна ярости поднялась так стремительно и мощно, что едва не выжгла дыхание. А за ней подкатила жгучая боль под веками — слезы рвались наружу. Но я не позволила им упасть.

Колокольчик над дверью звякнул, и я резко обернулась, будто сам Джон сейчас войдет. Но это был не он.

На лице Роана ярость вырезалась словно резцом, пока он шел ко мне быстрым, злым шагом. Большинство людей отступили бы, даже задрожали. Но его злость была для меня утешением. Она говорила о том, что ему не все равно.

Роан притянул меня к себе и крепко обнял.

— Ты в порядке?

— Со мной все хорошо, — пробормотала я в его грудь.

Я слышала, как в кафе вошли другие, и попыталась вывернуться из его объятий, но он не отпустил.

— Дай мне минуту.

Голос его был хриплым, почти болезненным, и сердце мое сжалось. Но я не пошевелилась. Позволила ему держать меня, брать то, что ему нужно, убеждаться, что со мной действительно все в порядке.

Наконец Роан медленно отпустил. Его ладонь скользнула к моему лицу, большой палец мягко заскользил по щеке. Шершавый кончик вызвал дрожь по всему телу.

— Мне нужно, чтобы ты была в порядке.

— Я в порядке, — пообещала я.

Лоусон откашлялся:

— Что случилось?

Я обернулась — он, Нэш и встревоженные Джонси с Элси стояли в дверях. Щеки мои запылали. Последнее, чего я хотела, — это еще одна сцена в The Brew. Но, видимо, этот момент мы уже прошли.

— Я получила вот это, — кивнула я на цветы. — Но вместе с ними пришла открытка.

Роан подошел к стойке, где я бросила записку. Из его уст вырвалась целая тирада ругательств, достойная приза.

— Как? — процедил он.

Нэш достал телефон и стал что-то набирать.

— Пошлю кого-нибудь за пакетами для улик и перчатками.

— Боже, надеюсь, там есть отпечатки, — сказал Лоусон, вытаскивая свой телефон. Он быстро что-то набрал и включил громкую связь.

После нескольких гудков на том конце ответил женский голос:

— «Флора и подарки Сидар-Ридж», чем могу помочь?

— Привет, Нэн. Это Ло. Ты оформляла заказ на доставку красных роз в The Brew?

— Да, конечно. Что-то не так?

Лоусон бросил взгляд на Роана, чьи мышцы были так напряжены, что казалось, вот-вот что-то порвется.

— Каким образом поступил заказ?

— По почте. Прислали наличные и свою открытку. Конверт был запечатан. Там было написано, что это сюрприз для старого друга. Что происходит?

— Конверт у тебя остался? — не ответив на вопрос, спросил Лоусон.

На том конце на секунду повисла тишина:

— Не думаю. Пришел вчера. Мы уже выбросили мусор.

Челюсть Роана напряглась, зубы заскрипели.

— Я пришлю кого-нибудь проверить, хорошо?

— Ладно, Ло, — согласилась Нэн.

— И приостанови все заказы цветов для Аспен Барлоу, — добавил он.

— Ты должен рассказать мне, что происходит, — настаивала она.

— Новости в последнее время смотришь?

— Ты же знаешь, я не хочу засорять голову этим мусором. Смотрю свои мыльные оперы — там драмы хватает.

Лоусон покачал головой:

— Объясним, когда заедем.

— Хорошо, — согласилась она и повесила трубку.

— Пожалуй, единственный человек в Сидар-Ридже, кто не видел твое лицо на каждом экране, — пробормотал Нэш, снова печатая. — Скажу Клинту заехать к ней.

— Кто, к черту, не проверяет открытку? — зарычал Роан.

Я повернулась к нему и прижала ладонь к его груди:

— Это не ее вина.

Роан снова прижал меня к себе. Я чувствовала, как его сердце бьется у меня под щекой.

Лоусон посмотрел на Джонси и Элси:

— Вы никого подозрительного не видели, когда доставили цветы?

Джонси покачал головой:

— Нет, но я и не особо присматривался.

Когда Лоусон повернулся к Элси, ее взгляд метнулся вниз, а щеки покраснели:

— Мы были одни в кафе. Снаружи никого не видела, — пробормотала она.

Не заметив реакции Элси, Лоусон вновь обратил внимание на меня:

— Ты сама никого не заметила? Кого-то, кто здесь быть не должен?

Я нахмурилась:

— Ты думаешь, это мог быть кто-то отсюда?

Объятия Роана стали крепче, будто он мог защитить меня от всего мира.

— Мы должны рассмотреть все варианты. За последние пару недель тебя часто показывали в новостях, — сказал Лоусон.

— Сегодня утром Орэн дежурил снаружи, — прорычал Роан. — И эти двое чертовых подкастеров все еще тут.

Глаза Нэша округлились:

— Орэн уже мертв, что ли?

— Пока нет, — процедил Роан.

— Не помогаешь, Нэш, — одернула я.

Он виновато улыбнулся:

— Прости, но этот тип сам нарывается на то, чтобы закончить в мелкой могилке.

Я развернулась в объятиях Роана лицом к нему и обхватила его лицо ладонями:

— Посмотри на меня.

Сначала он не отозвался.

Я сильнее прижала его щеки, чувствуя, как щетина царапает ладони:

— Роан.

Он наклонил голову, и наши взгляды встретились. Но он был где-то далеко. Я поднялась на цыпочки и поцеловала его. Вложила в этот поцелуй все — успокоение, уверенность, поддержку.

Когда отстранилась, мой Роан вернулся.

Он прижал лоб к моему:

— Нежное сердце.

— Не делай так, — прошептала я.

— Как?

— Не исчезай.

Роан отстранился и заглянул мне в глаза:

— Я с тобой. Всегда.

— Мне становится как-то не по себе, — пробормотал Нэш, — потому что у меня ощущение, что вы сейчас пойдете искать кладовку и переспите там.

Лоусон треснул его по затылку.

— Эй! — Нэш потер ушибленное место. — Больно ведь.

Телефон Лоусона зазвонил, он взглянул на экран, нажал на кнопку и поднес его к уху:

— Привет, Нэн. Что-то вспомнила?

Лицо его стало каменным.

— Спасибо. Просто оставь его на столе. Больше не трогай. Клинт уже едет к тебе.

Он отключился и сунул телефон в карман.

— Что? — потребовал Роан.

Лоусон посмотрел на нас:

— Она нашла конверт, в котором пришел заказ. Обратного адреса нет, но стоит почтовый штемпель. Джексон.

— Джон, — прошептала я. Раньше я не была уверена насчет почерка, но теперь сомнений не осталось.

И как всегда, даже находясь за решеткой, он находил способ добраться до меня. Ранить меня. Но в этот раз ему будет мало мучений. На этот раз он хочет крови.

Я мерно раскачивал качели на веранде, глядя в темноту полей и леса. Тихие тени всегда приносили мне покой, словно плотное одеяло пустоты, под которым все стихало.

Но не сегодня.

Внутри все все еще бурлило. Я изо всех сил старался скрыть это от Кэйди. Но Аспен видела все. Она всегда видела.

Лоусон позвонил в тюрьму, чтобы попытаться ограничить привилегии Джона, и говорил с Эваном из полиции Джексона. Проблема в том, что у нас не было прямых доказательств, что это Каррингтон. Мы знали только, что это кто-то из Джексона. Максимум, что пообещал начальник тюрьмы, — приставить к Джону более внимательных надзирателей.

Я знал, что этого не произойдет. Их и так не хватало. А следить за заключенными круглые сутки попросту невозможно.

Петли двери скрипнули, и на веранду вышла Аспен. Она плотнее запахнула длинное пальто и подошла к качелям.

— Тебе не холодно?

Я пожал плечами:

— Почти не чувствую. — Чудо, что вообще что-то чувствую.

Аспен села рядом и прижалась ко мне. Это одно из тех вещей, что я любил в ней больше всего: она всегда старалась забраться поглубже, быть ближе. Неважно, в каком я настроении — ничто не удерживало ее на расстоянии.

Она просунула руку под мою и положила голову мне на плечо:

— Я за тебя волнуюсь.

Это тоже про нее — честная, прямая, всегда заботится о других.

— Меня это задело, — признался я, глядя на звездное небо.

— Меня тоже, — тихо ответила она.

— Ненавижу это. Ненавижу, что он до сих пор может до тебя дотянуться после всего, что ты пережила.

— Лоусон сказал, надзиратели будут внимательнее. Может, что-то заметят, — сказала Аспен с надеждой.

Я притянул ее ближе:

— Всегда ищешь светлую сторону.

— Это лучше, чем альтернатива, не находишь?

Я пожал плечами:

— Думаю, лучше быть готовыми к тому, что может случиться. И дело не только в Джоне. Я зашел на сайт, где пишет Орэн. Почитал комментарии под подкастом Стивена и Тайсона. Там есть реально больные на голову люди.

Аспен замолчала на мгновение:

— Те, кто считает, что я солгала о Джоне.

В груди снова появилось это скрежещущее чувство:

— Я знаю, чем это может закончиться, когда люди зацикливаются на неправильной идее. Тебе могут причинить боль…

— Мне уже причинили, — перебила Аспен. Она прижала ладонь к своему шраму. — Меня едва не убили. — Ее зеленые глаза впились в мои. — Меня преследовали и нападали. И знаешь что? Я все еще здесь.

Страх вцепился когтями:

— С тобой ничего не должно случиться, — выдохнул я хрипло.

Аспен подняла руки и обхватила ими мое лицо:

— Уже случилось. Я была одна — и справилась. И не сомневаюсь, что справлюсь снова, если ты будешь рядом.

Жар пронесся по венам:

— Почему ты так веришь в меня?

— Потому что я тебя вижу, Роан. После того как ты едва не свел меня с ума, вывалившись из пурги как снежный человек, я поняла, что вся эта мрачная оболочка просто прячет самое мягкое и доброе сердце.

— Нежное сердце…

— Это правда. Мне ненавистно, что ты прячешь свое настоящее «я» от всех. Пора им его показать.

Ребра сжали легкие, не давая вдохнуть.

Большие пальцы Аспен гладили мои щеки:

— Перестань прятаться. В этом нет смысла. Ты самый потрясающий мужчина из всех, кого я встречала.

Три коротких слова вертелись на языке, но страх не давал им сорваться.

— Не знаю, чем я заслужил тебя.

Улыбка тронула ее губы:

— Ну, я действительно классная находка.

Я хмыкнул, и давление в груди чуть отпустило. Мои губы коснулись ее губ:

— Это точно.

Поцелуй стал глубже. Мой язык скользнул внутрь, дразня и играя. Мне никогда не надоест этот вкус. Он прожигал меня насквозь, заставлял каждый нервный конец звенеть.

Аспен застонала мне в рот, и член дернулся.

Ее притяжение было таким сильным, таким неотвратимым. Я бы не смог сопротивляться. И не хотел.

Я подхватил Аспен и усадил ее себе на колени лицом к полям.

— Что…?

Я оборвал ее легким укусом за ухо:

— Не двигайся. Думаешь, сможешь?

Она заерзала у меня на коленях, и я застонал.

— Не заставляй меня отшлепать тебя.

Она снова пошевелилась.

Я усмехнулся, но голос прозвучал ниже и темнее:

— Нравится эта идея?

— Возможно.

Я ухмыльнулся и провел губами по ее шее:

— Хочу почувствовать, как ты кончаешь у меня на пальцах. Но тебе придется быть очень тихой.

Дыхание Аспен превратилось в короткие частые вздохи:

— Да.

Моя улыбка стала шире. Я расстегнул молнию на ее пальто. В тишине ночи звук прозвучал как выстрел из пушки.

Я скользнул рукой под пояс ее спортивных штанов, потом в трусики. Снова застонал:

— Такой жар может оставить ожоги третьей степени.

Я обхватил ее ладонью, и Аспен прижалась к ней с тихим всхлипом.

— Неподвижно, — приказал я.

Она подчинилась.

От этой покорности член напрягся еще сильнее, упираясь в ее ягодицы.

Мои пальцы скользнули внутрь, и рот Аспен раскрылся в судорожном вдохе.

— Ты как кусочек рая.

Я двигал пальцами туда-сюда, растягивая и закручивая, наслаждаясь каждой дрожью ее тела. Это было как подбирать цвета для картины: какой поворот и щелчок поднимают ее выше, какой ритм заставляет дрожать.

Третий палец скользнул внутрь, и Аспен издала еще один стон. Этот звук обвился вокруг моего члена и сжал его.

Я двигался все быстрее и быстрее, пока ноги Аспен не задрожали. Мой большой палец нашел ее клитор и надавил.

Она сдержала крик, сжимая мои пальцы так сильно, что наверняка оставит синяки.

— Вот так. Отдай мне все.

Ее голова запрокинулась, губы приоткрылись, и она скользила по каждой гребне и волне. Я вытаскивал из нее каждую новую вспышку удовольствия, снова и снова, пока она не обмякла у меня на груди.

Я медленно вынул пальцы из ее тепла и облизал их.

Аспен резко выпрямилась:

— Только не говори, что ты это сделал.

Губы мои дернулись:

— Мой любимый вкус.

Ее челюсть отвисла, и она вскочила на ноги, потянув меня за собой и увлекая к двери.

— Куда мы идем?

Аспен оглянулась через плечо с лукавой улыбкой:

— Ты повеселился — теперь моя очередь. И в моей ванной отличная звукоизоляция.

Кэйди подпрыгивала в своем детском кресле:

— Они принесут жуков, змей, ящериц и всяких разных тварей!

Я с трудом сдержала дрожь при слове «змея», но постаралась не выдать ее. Кэйди обожала всех живых существ, и я не хотела это менять.

— Как ты думаешь, кто тебе понравится больше всего? — спросил Роан с водительского сиденья, сворачивая на парковку начальной школы.

— Хм… — задумалась Кэйди.

Мой взгляд снова скользнул к телефону. Уведомление пришло две минуты после начала поездки, и с тех пор у меня в животе все сжалось в тугой узел. У Стивена и Тайсона вышел новый выпуск подкаста.

Я прикусила внутреннюю сторону щеки, разглядывая заголовок. «Кто лжет теперь?»

— Ящерица! — радостно выкрикнула Кэйди, вырывая меня из мыслей. — Но я слышала, он принесет дракона!

Я удивленно приподняла брови:

— Дракона?

Кэйди и Чарли были в диком восторге от предстоящего визита «Парня с жуками», но дракон звучал как-то уж чересчур.

Роан усмехнулся:

— Скорее всего, у него бородатая агама.

Я взглянула на него:

— Звучит опасно.

— На самом деле они отличные питомцы, — просветил меня Роан.

— Может, заведем такого следующего, мама. Я хочу дракона.

Я сжала переносицу, где уже начинала пульсировать головная боль:

— Думаю, наш дом и так переполнен, кузнечик.

— Поживем — увидим, — пропела она.

Роан засмеялся еще громче.

— Прекрати, — прошипела я ему.

Он остановился в линии высадки и наклонился, чтобы поцеловать меня:

— Ты ведь никогда не откажешь животному, которому нужна помощь.

Кэйди захихикала:

— Не делай так при Чарли. Он не любит поцелуи.

Роан хмыкнул:

— И правильно. Если это изменится — скажи мне.

— Хорошо, мистер Гриз, — сказала Кэйди, расстегивая ремни.

Я выскочила из пикапа, помогла ей выбраться и нагнулась, чтобы крепко обнять:

— Люблю тебя. Пусть день будет чудесным.

Она чмокнула меня в щеку:

— И тебя, мама!

И исчезла, бегом устремившись к дверям школы.

Я смотрела ей вслед несколько секунд, потом обернулась к машине. Сколько времени у нас осталось, прежде чем мне придется рассказать ей правду о ее отце? Сколько до того момента, когда она начнет понимать все эти статьи, подкасты и передачи на Dateline?

Я открыла дверь и снова забралась внутрь. Роан внимательно наблюдал за мной, пока я пристегивалась, а затем тронулся с места, не говоря ни слова. Но вместо того чтобы поехать прямо в The Brew, он свернул к обочине перед галереей, которая еще не открылась.

— Что случилось?

Я уставилась на свои руки в коленях:

— Новый выпуск подкаста.

Роан выругался. Он расстегнул мой ремень и притянул меня ближе:

— Ты не обязана слушать весь этот бред.

— Кэйди когда-нибудь услышит все это. Вот чего я боюсь больше всего.

Он тяжело выдохнул:

— Мы будем рядом, чтобы помочь ей пройти через это, когда придет время.

Сердце мое забилось чаще. «Мы». Боже, как же я этого хотела. С Роаном рядом ничто не казалось слишком тяжелым. Даже его угрюмость каким-то образом сглаживала острые углы любой ситуации.

— Будешь слушать? — мягко спросил он.

— Наверное, — призналась я. Это было как смотреть на аварию — невозможно отвести взгляд. И я должна была понять, как оградить Кэйди от всего этого.

Роан взял телефон с моих колен:

— Тогда слушаем вместе.

Он нажал несколько кнопок, и знакомая заставка заиграла в динамике.

— Добро пожаловать в «Извращенную ложь. Истинная история Джона Каррингтона». Я — Стивен.

— А я — Тайсон.

— Сегодня к нам присоединился особый гость, — сказал Стивен. — Журналист, который освещал это дело с самого начала, Орэн Рэндал.

Живот у меня провалился, и Роан скользнул своей рукой в мою, переплетая наши пальцы.

— Добро пожаловать, Орэн, — поприветствовал его Тайсон. — Здорово, что с нами человек, который наблюдал за этим делом в реальном времени.

— Рад быть здесь, — сказал Орэн. — Нам нужны такие, как вы, чтобы дело не уходило из поля зрения. Потому что я не думаю, что за решеткой сидит тот человек.

Я сжала руку Роана сильнее. Все, о чем я могла думать, — это последствия его небрежно брошенных слов. Если Джон получит право на повторное слушание, это может отравить жюри. Кэйди может это услышать и начать сомневаться. Да и люди вокруг меня будут смотреть иначе.

— Рад это слышать, — вступил Стивен. — Я даже не говорю, что Тара Монро солгала намеренно. Она могла быть травмирована, когда нашла свою сестру. Когда ее случайно ранили ножом. Ее сознание могло автоматически решить, что убийца — Джон, даже если есть вполне убедительные доводы, что он не причастен.

Орэн фыркнул:

— О, я думаю, она солгала специально. Думаю, она ревновала к тому, как сильно Отэм его любила. К их счастливой жизни, частью которой она не была. Она увидела шанс отомстить за то, что Джон «украл» у нее сестру, и воспользовалась им.

— Не знаю, — сказал Тайсон. — Мы на этой неделе получили копии результатов экспертиз, и улики по крови на Джоне выглядели весьма убедительно.

На мгновение повисла тишина.

— Ты серьезно думаешь, что она говорит правду? — удивился Стивен.

— Ты видел фотографии, — сказал Тайсон. — Как еще можно так испачкаться кровью? Это выглядело как брызги.

— Он любил свою жену, — вмешался Орэн, голос его был напряжен. — Он не раз говорил, что держал ее на руках, когда нашел.

— Но это не объясняет…

Стивен перебил его:

— Еще как объясняет. Если поднять человека с такими ранами, кровь будет повсюду. Не верю, что ты начинаешь вестись на ее слезливую историю. Она манипулятор…

Я нажала «стоп».

— Я больше не могу это слушать, — хрипло выдохнула я.

Роан притянул меня к себе на колени, прижимая к своей груди:

— Не надо. У них нет никаких чертовых доказательств. Это все те же дурацкие теории заговора.

Слезы жгли глаза:

— Даже не представляю, как страшно ей было. Я обещала, что всегда буду рядом, всегда прикрою ее спину. А когда она нуждалась во мне больше всего — я не была рядом.

— Аспен. — Роан мягко гладил мою голову. — Ты боролась за нее на каждом шагу. И продолжаешь бороться. За нее. За ту девочку, которую она родила.

Я всхлипнула:

— Я скучаю по ней.

— Конечно, скучаешь. — Он поцеловал меня в макушку. — Расскажи мне о ней.

— Это она придумала какао с мороженным.

Я почувствовала, как губы Роана изогнулись в улыбке у моих волос:

— Ты про тот сахарный кошмар в миске?

Я расхохоталась:

— Она придумала его, когда у меня был плохой день, и я хотела мороженого с шоколадным сиропом, а у нас не было ни того, ни другого. Но так даже лучше.

— Похоже, она была потрясающей сестрой.

— Она была лучшей, — прошептала я. — У нас не было многого, когда мы росли. Только мама и мы вдвоем. Мама никак не могла удержаться на работе. Иногда нам везло, и ей удавалось наскрести денег на квартиру. А иногда это был приют или наша машина.

Роан крепче обнял меня.

— Но со мной все было в порядке, потому что у меня всегда была Отэм. Она следила, чтобы я была в безопасности. Согрета. Сыта.

— Она была тебе больше матерью, чем мать.

Горло обожгло:

— Да.

Мы помолчали немного, и Роан просто держал меня, сглаживая боль.

— Думаю, именно поэтому она так долго оставалась с Джоном. Потому что хотела ту семью, которой у нас никогда не было. Она отчаянно хотела дать своей дочери хорошую жизнь.

Роан обхватил мою щеку и чуть приподнял голову:

— А теперь ты сама даришь Кэйди эту жизнь. Посмотри, как ее любят. Сколько волшебства в ее мире. Это все твоя заслуга.

Я сглотнула, стараясь справиться с комом в горле:

— Я старалась. Изо всех сил. Но по-настоящему все изменилось, когда в нашу жизнь пришла твоя семья.

Хартли подарили нам так много. Лучшую подругу для Кэйди. Женщин, которые стали мне как сестры. Материнскую заботу Керри. Нежную ворчливость Нейтана. Братскую поддержку Холта, Нэша и Лоусона. И Роана.

Он стал величайшим подарком из всех.

Роан коснулся моих губ и чуть отстранился. Его взгляд пронзал насквозь:

— Ты подарила мне больше, чем я мог себе представить. Еще до того, как я узнал тебя, ты была той искрой света в темноте. А оказаться в твоей орбите… там так ярко, что все остальное исчезает.

Я положила руку ему на грудь, чувствуя ровный ритм под ладонью. Это были не слова «я тебя люблю» — это было куда больше. Это было честно, обнаженно и… это был он. Роан.

Лоусон облокотился на стойку магазина спортивных товаров на окраине города:

— Кто-нибудь из тех, кто заходил в последнее время, показался тебе подозрительным?

Женщина за прилавком посмотрела на него скучающим взглядом:

— Ло, я уже отвечала на все эти вопросы, когда ты приходил в прошлый раз.

— Знаю, Мег, — примиряюще сказал он. — Но мы опрашиваем всех по второму кругу — вдруг всплывет что-то новое.

Она фыркнула:

— У нас тут хватает чудаков. Туристы, которым вообще не стоит соваться на эти тропы. Сумасшедшие, уверенные, что мир вот-вот рухнет, приходят за запасами. А еще всякие помешанные охотники, которых влечет кровь больше, чем нужно.

Лоусон вздохнул:

— Ты понимаешь, о чем я. Кто-то, кто вызвал у тебя тревогу.

— У тебя есть время, чтобы я список составила? — спросила она, убирая с лица пряди седых волос.

— Им нужно было бы что-то, чтобы перевезти тело, — сказал я. — Брезент и веревка, например. Или нож.

Глаза Мег сузились:

— Думаете, это какой-то больной ублюдок и он ударит снова?

Лицо Лоусона напряглось. Он ненавидел, когда люди начинали сплетничать об расследовании, а выражение на лице Мег ясно говорило, что она собирается именно это и сделать. Он прижал ее взглядом:

— Мы не хотим сеять панику. Пока считаем, что это единичный случай, но нам все равно нужно найти того, кто это сделал.

— Ну конечно, нужно, — фыркнула она. — Не представляю, как можно отпустить дочь одну в поход. Это же катастрофа напрашивается.

— Не все знают, что их может ждать на тропах, — сказал Лоусон.

Мег покачала головой:

— Бедняжка. — Она ненадолго замолчала. — Никто не показался мне убийцей. Никто не покупал все три вещи сразу. Но многие брали что-то одно. Я могу поднять счета и составить список, но на это потребуется время.

Лоусон кивнул:

— Будем признательны. Позвони, когда все будет готово, и я кого-нибудь пришлю забрать.

— Сделаю. Смотрите у меня, мальчики, берегите себя, — велела она.

— Всегда, — улыбнулся Лоусон.

Я последовал за братом к его внедорожнику:

— Мы ведь не можем арестовать кого-то только за то, что он купил нож или веревку.

Он покачал головой:

— Нет. Но это уже зацепка.

Думаю, это было лучше, чем ничего. А пока у нас не было вообще никаких зацепок. Никто не видел чертову вещь, связанную с Марси Питерс. Сам факт, что женщина может просто исчезнуть, а потом появиться изрезанной в клочья, выводил меня из себя.

Мы забрались в машину, и я повернулся к брату, когда он завел двигатель:

— Что дальше в твоем списке?

Он уже собирался ответить, когда зазвонил телефон. Лоусон вытащил его и поднес к уху:

— Хартли.

Его лицо закаменело:

— Как давно? — Пауза. — Уже в пути.

Он нажал на экран и бросил телефон в подстаканник.

— Что? — спросил я, когда он выехал с парковки и нажал на газ.

— Только не паникуй.

Все мышцы напряглись, будто их сжало тисками:

— Эти слова не помогают.

Лоусон скривился и бросил на меня взгляд:

— Орэн Рэндал напал на Аспен в The Brew. С ней все в порядке.

Мышцы сжались еще сильнее, и по телу прокатилась дрожь:

— Если на нее напали, значит, не все в порядке, — прорычал я.

В голове вспыхивали образы, каждый — хуже предыдущего. Они переплетались с воспоминаниями. Удар сапога в ребра. Удар по голове.

— Роан, тебе нужно дышать, или мне придется остановиться, — предупредил Лоусон.

— Едь, — рявкнул я.

— С ней все хорошо. — Он снова взглянул на меня. — Не уверен, что твоя фиксация на безопасности Аспен вообще здорова.

Мне хотелось врезать брату. Он не понимал. Не мог понять.

— Мне просто нужно, чтобы с ней все было в порядке.

— И так и есть.

— Я не поверю, пока не увижу сам.

— Ладно, — буркнул Лоусон.

Он включил мигалки и утопил педаль газа. Спустя пару минут мы остановились у The Brew — как раз когда от участка вниз бежали двое офицеров.

Едва машина затормозила, я выскочил наружу и бросился к двери. Рванул ее на себя и ворвался внутрь.

— Здесь, сзади, — окликнул Джонси.

Я зашагал по коридору к заднему помещению. И только часть меня узнала мужчину на полу. Та часть, что жаждала его крови. Но глаза мои искали только Аспен.

Ее тело дрожало, пока она опиралась о стену. Щека покраснела и начала опухать.

Я пересек расстояние в три шага и поднял руки к ее лицу, не решаясь коснуться, чтобы не причинить боль:

— Аспен.

— Со мной все в порядке.

Но это было неправдой. Голос ее дрожал, как и все тело.

Я мягко притянул ее к себе, needing почувствовать, как ее грудь поднимается и опускается в такт дыханию:

— Где болит?

Она сглотнула:

— Только щека. Он застал меня врасплох. Не знаю, как проник внутрь. Но я ему врезала.

Я опустил взгляд на мужчину, корчившегося и ругающегося на полу. Он был стянут чем-то вроде пут.

— Это… фартуки? — спросил Лоусон.

Элси покраснела:

— Это все, что было под рукой.

— Умный ход. Мне нравится. — Он обернулся к Клинту и офицеру Адамсу: — Поднимите это дерьмо и оформите его за нападение.

— С удовольствием, — сказал Адамс, наклоняясь, чтобы заменить фартуки на наручники.

— Все узнают, что ты лгунья. Они придут за тобой! — заорал Орэн.

— Он сумасшедший, — прошептала Аспен, пока Клинт и Адамс тащили его по коридору.

Я заставил себя отстраниться и взглянуть на ее лицо:

— Думаю, нам стоит отвезти тебя к врачу, чтобы убедиться, что все в порядке.

Она покачала головой, но поморщилась:

— Это просто синяк. Было бы больнее, если бы что-то сломано.

Я нахмурился:

— Ты не можешь этого знать.

Аспен посмотрела на меня умоляюще:

— Я не хочу к врачу. Я просто хочу домой.

Лоусон внимательно изучил ее:

— Сознание не теряла?

— Нет. Я даже не упала.

Живот скрутило. Аспен в этом коридоре боролась за жизнь. Одна.

— Роан, — прошептала она.

Я резко вскинул на нее взгляд.

— Останься со мной.

Я понял, что она имеет в виду. Останься здесь и сейчас. Не позволяй себе провалиться в прошлое, в воспоминания, которые могут утопить меня.

Я прижал лоб к ее лбу:

— Я с тобой, Нежное сердце.

Аспен выдохнула:

— Хорошо. Тогда можешь послушать, как я рассказываю Лоусу, как сломала яйца этому ублюдку.

Я хотел рассмеяться, потому что знал — она пыталась именно этого добиться. Но не смог.

Пока она пересказывала Лоусону каждую деталь произошедшего, мое тело напрягалось все сильнее. Орэн Рэндал явно был не в себе и одержимо следил за Аспен. Это была готовая катастрофа.

Лоусон подошел к задней двери и подозвал криминалиста:

— Сфотографируй это и попробуй снять отпечатки. Кто-то возился с замком.

Я злобно уставился на дверь:

— Мы поставим тебе новые замки и систему сигнализации.

— Роан…

— Нет, — рявкнул я. — Я изо всех сил стараюсь сейчас не сорваться. Пожалуйста, позволь мне сделать хоть что-то, чтобы ты была в безопасности.

Аспен прижала ладонь к моей груди и поднялась на цыпочки. Ее губы накрыли мои в долгом, медленном поцелуе.

— Ладно. Только пообещай, что не заблудишься в своих лесах. Что останешься со мной.

Леса моего сознания могли быть опасным местом. Там легко было сорваться в бездну. Но у меня были Аспен и Кэйди — ради них я всегда находил дорогу обратно.

— Никуда не денусь, — пообещал я.

— Хорошо, — сказала она и мягко похлопала меня по груди.

Лоусон прочистил горло:

— Нужно будет сделать несколько фотографий твоего лица сейчас, а потом еще раз, когда появятся синяки.

— Не сейчас, — выдавил я сквозь зубы.

Аспен сжала мою руку:

— Все нормально. Я справлюсь.

Но я не пропустил дрожь, пробежавшую по ее пальцам, когда она убрала руку. Скорее всего, ее саму фотографировали после нападения Джона, и теперь она сражалась с нахлынувшими воспоминаниями.

Криминалист — ему, на вид, было не больше двадцати одного — поднял камеру:

— Просто смотрите в объектив.

Вспышка ослепила нас, и Аспен вздрогнула.

Я выругался.

Лоусон сжал мое плечо сильнее:

— Держи себя в руках.

Парень посмотрел на меня с опаской:

— Посмотрите налево.

Еще вспышка и новый вздрагивающий рывок.

— Теперь направо.

Яркий свет. Опять дерганое движение.

— Хватит, — рявкнул я. — Я отвожу ее домой.

— Мне больше ничего и не нужно, — тихо сказал криминалист.

Аспен повернулась ко мне лицом, тревога четко читалась в ее чертах:

— Худшее позади.

— Тебе не нужно меня утешать, — прорычал я. — Это я должен заботиться о тебе.

Ее губы дрогнули:

— Сейчас ты немного похож на гризли с занозой в лапе.

Лоусон фыркнул и вытащил телефон, который зазвонил:

— Не поспоришь, — бросил он и ответил: — Хартли.

Его выражение изменилось в одно мгновение, пока он слушал. Потом взгляд метнулся ко мне:

— Нашли еще одно тело.

Я плотнее закуталась в свитер и тихо покачивалась на качелях на веранде, наблюдая, как Кэйди болтает без умолку с Нейтаном у забора. Она была в восторге от того, что из школы ее сегодня забираем втроем. И даже не моргнула, когда я сказала, что ударилась лицом о шкаф на работе. Я не привыкла врать Кэйди, но это был тот самый случай, когда она еще не готова услышать правду.

Петли двери жалобно скрипнули, когда Керри вышла на улицу, держа в руках две кружки. Она улыбнулась и направилась ко мне:

— Подумала, что горячее какао сейчас не помешает.

Нос предательски защипало от этой заботы, от самой сути материнского участия. Моя мама не умела в это — она была слишком занята тем, чтобы просто не утонуть.

Я взяла кружку и обхватила ее ладонями. Тепло напитка, и самой заботы, начало просачиваться внутрь.

— Спасибо.

Керри опустилась рядом на качели:

— Как ты себя чувствуешь?

Я открыла рот, чтобы ответить «нормально», но Керри меня опередила:

— Как ты себя на самом деле чувствуешь?

Я виновато улыбнулась:

— Ибупрофен помог, но лицо все еще немного ноет.

На лице Керри прорезались морщины тревоги:

— А как там твои прекрасные голова и сердце?

— Немного перегружены, — призналась я.

Она похлопала меня по бедру:

— Понимаю. Если захочешь поговорить, я рядом. Если нужно будет, чтобы кто-то присмотрел за Кэйди, пока ты переваришь все это, — скажи. Все, что угодно.

Глаза защипало, и я с трудом сглотнула:

— Ты не злишься, что я солгала?

Я не видела Керри и Нейтана с тех пор, как вышел подкаст, и стоило им появиться в The Brew, чтобы отвезти меня домой, как внутри поселилась тревога.

Глаза Керри округлились:

— Ты ничего подобного не делала.

Я несколько раз моргнула.

— Насколько я знаю, по документам тебя зовут Аспен Барлоу. Так что ты не захотела говорить о своем болезненном прошлом… У каждого из нас есть темы, о которых тяжело говорить.

И тогда слезы потекли.

— Керри…

Она поставила кружку на пол и убрала туда же мою, а потом крепко обняла меня:

— Милая девочка. Ты прошла через то, через что никто не должен проходить.

Слезы хлынули сильнее. Без рыданий — просто тихими потоками по щекам, пока Керри укачивала меня. Я не помнила, когда в последний раз ощущала на себе такое материнское тепло. Если честно — не помнила вовсе.

— Мне больно от мысли, что ты несла это в одиночку так долго, — прошептала она. — Но теперь ты не одна. Мы рядом.

Из груди вырвался всхлип.

Керри гладила меня по спине круговыми движениями:

— Просто отпусти. Ты слишком многое держала в себе.

— Кажется, если я отпущу, эта боль никогда не закончится.

— Знаю. Но если ты не отпустишь, она утянет тебя на дно. В темноту, из которой ты уже не выберешься.

И я позволила себе плакать — в объятиях Керри, впервые за долгие годы чувствуя себя частью семьи. С тех самых пор, как не стало Отэм. Не знаю, сколько это длилось, но постепенно я начала возвращаться — к себе, в настоящий момент. И почувствовала… себя легче. Уставшей, выжатой, но легче.

Керри убрала прядь волос с моего лица:

— Вот так. Хороший плач творит чудеса.

Мои губы дрогнули в улыбке:

— Прости, что обрушила это на тебя.

Она отмахнулась и снова протянула мне кружку:

— Тебе не за что извиняться. Надо выпускать это наружу. И продолжай это делать, иначе все снова накопится.

Я провела пальцем по сердечку на кружке:

— Я разговариваю с Роаном.

Он был первым, с кем я почувствовала себя в безопасности. Что-то в той мягкости, с которой он обращался с раненой косулей, сделало его для меня тем самым человеком. Но за последние пару недель я начала бояться, что перегружаю его. Я видела, как он напряжен, как тревожится — не только за меня и Кэйди, но и из-за дела, которым занимался.

В глазах Керри вспыхнул теплый свет:

— С тех пор, как он встретил тебя, он изменился.

Я замерла.

— Стал чаще улыбаться. Смеется. Я и не осознавала, насколько он замолчал, пока снова не услышала его настоящий смех. — Ее голос дрогнул. — Ты вернула мне моего мальчика, и я буду любить тебя за это всегда.

Слезы снова защипали глаза:

— Пожалуйста, не заставляй меня снова плакать. Я ведь пересохну.

Керри рассмеялась:

— Ладно, больше никаких слез. Но скажи мне: ты его любишь?

— Да. — Ответ сорвался мгновенно, без колебаний.

— А он знает?

Я откинулась на спинку качелей:

— Мы не произносили это вслух, но я чувствую это каждый день. Во всем, что он делает. И надеюсь, он чувствует то же от меня.

Керри сжала мое колено:

— Уверена, что чувствует. Но сделай себе одолжение — скажите эти слова друг другу. Они связывают вас. Напоминают обо всем, что они в себе содержат.

— Я не хочу его спугнуть, — призналась я. — Или оказать давление.

Керри снова засмеялась:

— Думаешь, моего сына так просто напугать? Уверяю тебя — нет.

Но это было не совсем так. Части Роана были напуганы с тех пор, как город отвернулся от него, с тех пор, как на него напали. Именно поэтому он так много скрывал. Его семья заслуживала знать его всего, потому что разбитые и поврежденные части делали его прекрасным. Они дарили ему ту самую доброту и сочувствие к тем, кого часто не замечают. Делали его яростно защищающим тех, кого он любит. Делали его любовь такой глубокой.

Я хотела, чтобы его семья узнала этого Роана. И больше всего я хотела, чтобы сам Роан почувствовал себя по-настоящему увиденным ими.

Послышался звук шин по гравию, и я подняла взгляд, увидев вереницу машин, поднимающихся по подъездной дорожке. Я пару раз моргнула.

— Похоже, слухи уже пошли, — пробормотала Керри. — Готовься к грядущему хаосу.

Хаос — это было сказано точно. Холт и Рен выбрались из своего внедорожника, за ними из салона высыпали трое сыновей Лоусона. Грей и Кейден припарковались рядом. Следом — Мэдди на своей машине.

Они все выбрались наружу за считанные секунды, и еще быстрее мои девчонки оказались рядом со мной. Грей вытащила меня из качелей и заключила в самый крепкий объятия:

— Я так рада, что ты в порядке, — прошептала она, голос срывался от эмоций.

Руки Мэдди обвили нас обеих:

— Я тоже.

Потом подошла Рен:

— Подвинься, Джи, моему животу нужно место.

Грей рассмеялась и уступила. Я не знаю, сколько мы стояли так втроем. Я просто позволяла их любви накрыть себя с головой. Мне было плевать, что Орэн напал на меня. Что у меня будет знатный синяк. Потому что в этот момент я чувствовала себя спокойнее и «дома», чем когда-либо в своей жизни.

— Она уснула, — тихо сказал Роан, устраиваясь рядом со мной в кровати. С пола доносилось размеренное похрапывание Чонси.

Единственным источником света в комнате была моя прикроватная лампа. Я повернулась на бок, чтобы видеть Роана полностью — резкую линию его подбородка, эти гипнотизирующие голубые глаза. Я жадно рассматривала каждый миллиметр его лица.

— Как ты?

Его семья пробыла у нас до тех пор, пока Кэйди не пора было ложиться спать. Я не винила их. Я бы и сама не захотела уходить после такого признания. Мы заказали пиццу, сделали мороженое с добавками. Это немного помогло, но я понимала — Роан вымотан.

Он провел пальцем по моему темнеющему синяку.

— Это мне стоило бы спросить у тебя.

— Это ты выложил секрет, который хранил десять лет. Мне нужно знать, как ты на самом деле. Не красивый ответ, чтобы меня успокоить, а настоящий.

Губы Роана дрогнули.

— Чувствую себя так, будто меня переехал грузовик.

Я убрала прядь волос с его лба.

— Ты рад, что рассказал?

Он посмотрел на меня сверху вниз.

— Да. Ненавижу, что им больно. Но впервые мне кажется, что между нами больше нет стены.

Мои пальцы скользнули вниз, к его шее.

— Теперь они смогут увидеть тебя настоящего. Это подарок. Но вам всем нужно время, чтобы это пережить.

— Я знаю. И я дам им это время.

Я улыбнулась.

— Придется и поговорить. А я знаю, разговоры — не твоя сильная сторона.

Он поморщился, и я не смогла сдержать смех.

— Для вас это будет хорошая растяжка.

Роан притянул меня к себе и уткнулся лицом в изгиб моей шеи.

— Я хотел просто вернуться домой к тебе и Кэйди. А вместо этого у нас тут было полдеревни.

— А мне это дало почувствовать, что меня любят, — призналась я.

— Тогда, пожалуй, я рад, — проворчал Роан.

Я снова рассмеялась.

— Ты сейчас надо мной смеешься? — возмутился он.

— Ничего не могу поделать. Ты смешной.

— Сейчас я тебе покажу, что такое смешной. — Роан навалился на меня, щекоча по бокам.

Я вцепилась зубами в его плечо, чтобы не разбудить Кэйди.

— Ай! Больно же, — выдохнул он.

Я укусила его снова.

— Вот тебе.

Взгляд Роана потемнел.

— Если уж говорить о наказаниях…

— Ма-а-ама! — закричала Кэйди. — Мне страшный сон приснился!

Мы вскочили мгновенно, весь жар куда-то исчез. Роан вылетел за дверь и понесся по коридору быстрее меня. Как только он распахнул дверь в ее комнату, Кэйди бросилась ему на руки.

Он прижал ее к себе и начал раскачивать из стороны в сторону.

— Все хорошо, Маленькая Танцовщица. Я рядом.

— Под моей кроватью был монстр, и он хотел меня схватить, — всхлипывала Кэйди.

— Ни один монстр не доберется до тебя, пока я здесь, — сказал Роан хриплым голосом.

Мое сердце сжалось так сильно, что стало больно. Этот мужчина был всем, о чем я когда-либо мечтала для своей девочки, и даже больше.

— Смотри, я проверяю, Божья Коровка. — Я наклонилась и заглянула под кровать. — Тут ничего нет, только пара плюшевых зверей.

— Ты… ты точно уверена? — спросила она.

— Абсолютно.

Кэйди прижалась к Роану еще крепче.

— Побудешь со мной немного?

— Всегда, Маленькая Танцовщица. Сколько захочешь.

Во рту было сухо и вязко, словно он набит ватой. Веки дрогнули, и в глаза хлынули вспышки света. Боль накрыла всё тело, будто меня захлестнуло течением и не раз и не два швыряло о прибрежные скалы.

Мне понадобилось несколько попыток, чтобы собрать окружающее в четкую картинку. Сначала все расплывалось, как будто я надела чужие очки.

А потом я увидела это. Простая однокомнатная хижина. Крошечная кухонька. Маленькая зона с креслом. Кровать.

И человека, привязанного к деревянному стулу рядом со мной.

Желудок ушел в пятки, к горлу подступила тошнота. В памяти вспыхнули куски событий, складываясь в калейдоскоп. Мусор. Шорох. Удар по голове.

The Brew и переулок за ним кишели людьми. Эксперты по уликам из департамента Сидар-Риджа и округа прочесывали каждый сантиметр, но ничего полезного так и не сказали.

Нэш оторвался от телефона:

— Мама с папой поехали за Кэйди в школу.

Желудок скрутило. Кэйди. Как я посмотрю ей в глаза? Что, черт возьми, я ей скажу?

Лоусон будто прочитал мои мысли и сжал плечо:

— Все по порядку. Кэйди пока ничего знать не нужно. Надеюсь, Аспен будет дома раньше, чем она вообще поймет, что что-то не так.

В груди снова скрежетало, как в велосипеде с заржавевшей цепью.

— Мы понятия не имеем, где она. И кто ее забрал.

— Я достаю записи с камер, — сказал Холт. — Посмотрим, может, там что-то есть.

Нэш кивнул:

— Что-то должно быть. Не может быть, чтобы преступник ждал ее в переулке целый день. Нет гарантии, что она вообще вышла бы туда.

— Он должен был быть внутри кафе, — тихо сказал я.

— Или следил снаружи, — согласился Лоусон. Он повернулся к Холту: — Ты поставил что-то и на фасаде?

Холт метнул в него уничтожающий взгляд:

— Я похож на дилетанта?

Но камер сзади было недостаточно — всего одна, на которой видно, как Аспен идет к контейнеру. И все. Дальше — пусто. Что бы ни произошло, это случилось за пределами обзора.

— Так, — сказал Холт. — Нашел момент, когда Аспен заходит на кухню и направляется к задней двери.

Я подошел ближе, наблюдая сразу несколько экранов с камер.

— Нам нужен список всех, кто выходит в следующие шестьдесят секунд, — пробормотал он, проматывая запись.

И только одна фигура скользнула за дверь.

— Кто это? — спросил Нэш.

Я стиснул зубы.

— Ее зовут Элси. Постоянная клиентка. Аспен говорила, что она фотограф и снимает природу в наших краях.

Холт поднял взгляд:

— Да она же крошка. Ты серьезно думаешь, что она могла повалить Аспен? И остальных жертв?

— Если застала врасплох — да, — ответил я.

— Я пробью ее. Фамилию знаешь? — спросил Лоусон.

Я покачал головой. Почему, черт возьми, я не спросил, когда встретил ее?

— Выясним. Знаешь, где она остановилась?

Я напряг память, пытаясь вспомнить, не говорили ли что-то Элси или Аспен. И вдруг замер.

— У нее была ручка с логотипом Cedar Ridge Vacation Adventures. Значит, она либо живет в одном из их домиков, либо ходила с ними в тур.

Лоусон уже набирал номер:

— Привет, Джордан. Нужна твоя помощь. У нас подозреваемая по делу о пропавшем человеке. Имя — Элси. У нее была ваша ручка.

Пауза.

— Спасибо. Она остановилась в одном из ваших домиков?

Еще одна пауза.

Лоусон махнул Холту, чтобы тот подвигал компьютер:

— Водительское удостоверение было бы кстати. — Он быстро набрал цифры и буквы в базе. — Благодарю. Позвони, если что-то узнаешь. — Он завершил звонок.

Мы ждали в тишине, сдерживая дыхание.

— Элси Джонс отправилась в частный поход с Ноэлом. Сказала, хочет найти новые места для фотографий. Они копируют водительские права всех участников тура.

Лоусон нажал «поиск» в базе, и на экране закружился значок загрузки. Мы все затаили дыхание. Но тут появилось сообщение об ошибке:

«Лицензия недействительна».

Я выругался:

— Подделка.

— Подожди, — сказал Лоусон. — Он прислал фото. Проверю, не ошибся ли я.

Он открыл изображение и сверил цифры. Все совпало.

Желудок провалился вниз:

— Это было спланировано. — Гораздо раньше, чем мы думали. Потому что Элси была завсегдатаем The Brew еще до того, как я встретил Аспен.

— Что, черт возьми, происходит? — пробормотал Нэш.

— Я отправлю это своему человеку в тюрьме. Хочу узнать, узнает ли он ее, — сказал Лоусон, быстро набирая сообщение.

С каждой секундой горло сжималось все сильнее. Казалось, я чувствую, как Аспен ускользает. Через что она проходит сейчас? Она вообще еще дышит?

Холт поднялся и сжал мое плечо:

— Не смей думать об этом. Я знаю, куда тебя тянет, но ты не можешь позволить себе туда идти. Мы найдем ее. — Он выдохнул, дрогнув. — Она изменила тебя. Вернула нам. И мы не дадим тебе ее потерять.

Глаза горели, будто их окунули в кислоту:

— Ты не можешь этого обещать.

— Еще как могу. Ты помог мне вернуть Рен, когда я был уверен, что потерял ее снова. Вселенная даст мне шанс вернуть долг. Нужно только верить, брат.

Я хотел. Господи, как я хотел. Я закрыл глаза и вернулся мыслями на несколько месяцев назад. Когда сидел на балконе и увидел вспышку рыжих волос. Как мне казалось, что я слышу её смех на ветру, когда она подбрасывала в воздух свою дочь. Как она ласково гладила животных. Как заботилась о каждом рядом. Она была светом и надеждой, и я держался за это изо всех сил.

— Господи… — пробормотал Лоусон.

Я распахнул глаза:

— Что?

— Ее настоящее имя — Айрис Мортон. Она навещала Джона в тюрьме каждую неделю больше года. Эти визиты прекратились три месяца назад.

— Когда она появилась здесь, — прорычал я.

— Запускаю проверку, — коротко бросил Холт и сразу склонился над ноутбуком. Его пальцы застучали по клавиатуре, и вдруг просто замерли. — Нашел. Она числится в базе. Судебный запрет, поданный бывшим мужем. Она пыталась его убить.

Я не могла отвести глаз от ножа — от того, как серебро сверкало в солнечном свете. В голове билась только одна мысль:

— Это ты их убила?

Мой голос звучал чужим. Пустым. Лишенным эмоций. Как у робота. Не как у человека, спрашивающего, совершил ли кто-то перед ним хладнокровное убийство.

Губы Айрис растянулись в улыбке, пока она рассматривала лезвие:

— Я изучала это дело вдоль и поперек. Думала, что нужно, чтобы сделать такое с человеком. Думала, смогу ли я.

Меня чуть не вывернуло, но я заставила себя проглотить тошноту.

— Джон велел тебе убить этих людей?

Ее взгляд резко метнулся ко мне:

— Джон — хороший человек. Он бы никогда так не поступил.

Он просто раскрыл в Айрис то, что дремало внутри.

— Это ты убила Тая, — прохрипел Стивен.

Айрис злобно уставилась на него:

— Он заслуживал куда худшей участи. Я слышала его в твоем шоу — как он врал, будто следы крови доказывают вину Джона. Он должен был заплатить.

Ее губы растянулись в мерзкой улыбке:

— Никто и подумать не может, что такая крошка, как я, способна причинить вред. Я сказала ему, что хочу поговорить наедине. Что у меня есть информация по делу, но нельзя никому говорить, что это я ее передала.

Она рассмеялась:

— Такой наивный. Встретил меня прямо у начала тропы. Приятно было не тащить его зад куда-то самой — надоело портить тенты, вытаскивая тела. Но спорю, он пожалел о нашей встрече.

— Сука.

Айрис взмахнула ножом и полоснула Стивена по груди.

Он заорал, извиваясь от боли. Порез не казался смертельным, но и мелким его не назовешь.

— Не называй меня сукой, — глаза Айрис полыхнули, внутри клубилась ярость. — Мой бывший однажды попробовал и до сих пор жалеет.

Мое сердце колотилось о ребра, пока Стивен судорожно хватал ртом воздух. Не удивлюсь, если он отключится — такая боль легко может оказаться невыносимой.

Айрис вытерла нож о джинсы, размазывая кровь по ткани:

— Не стоит переходить на оскорбления. Особенно когда я вот-вот достану тебе чертов Пулитцер.

Теперь я ясно видела — она и правда верила в этот альтернативный мир, который сама же себе построила.

— Как ты познакомилась с Джоном? — спросила я. Мне нужно было знать. Понять, как все это началось. И, может быть, выиграть немного времени, чтобы Роан успел меня найти.

Одно только воспоминание о его имени вызвало слезы. Его лицо всплыло перед глазами: мрачная усмешка, подрагивающие губы, редкая, но такая драгоценная улыбка. Я любила все это. Любила, что каждое из его проявлений заставляло сильнее ценить другие. Но больше всего я любила то, как глубоко он умеет заботиться. Как отдаёт эту заботу людям и животным вокруг, не требуя взамен ни капли славы.

Я хотела сказать ему об этом. Хотела увидеть его голубые глаза, когда произнесу три коротких слова.

Он подарил мне так много — настоящую семью. Ком встал в горле, когда в памяти всплыло лицо Кэйди: ее сияющая улыбка и ярко-зеленые глаза. Что с ней будет, если я умру? Кто позаботится о ней?

— Я увидела его по телевизору, — сказала Айрис мечтательно, вырывая меня из водоворота мыслей. — Интервью с Орэном Рэндаллом. Как можно было не заметить его боль? Его горе?

Надо признать, Джон был убедителен в этой комедии. Он даже умудрился выдавить слезы, глядя прямо в камеру и говоря: «Я не убивал свою жену. Я не знаю, кто это сделал, но этот человек уничтожил все хорошее в моей жизни, потому что теперь я потерял и свою дочь».

Именно тогда все и изменилось. Тогда люди начали сомневаться: может, я слишком травмирована или зла, чтобы помнить все правильно. Они нашли объяснения и крови, и временным несостыковкам. Многие просто поверили ему.

— Сначала я написала ему письмо, — продолжила Айрис. — Сказала, что сделаю все, чтобы помочь. Мы стали… друзьями.

Только вот у Джона не бывает друзей. У него бывают пешки.

— Я отправляла ему деньги в тюремный магазин, книги, журналы. А потом он попросил приехать.

Я дернула стяжки, молясь, чтобы они хоть немного ослабли:

— И ты влюбилась?

Она одарила меня уничтожающим взглядом:

— Не сразу. Мы понимали друг друга. Мы оба были ранены. Поддерживали. Слушали.

— И он отправил тебя сюда? — надавила я.

Челюсть Айрис напряглась, зубы со скрежетом сомкнулись:

— Я приехала сама. Он просто хотел, чтобы я выбила из тебя правду, чтобы он мог выйти на свободу. Чуть-чуть напугала бы тебя. Но я знала — тебе нужно большее.

— Варить живых крольчат и убивать людей — это не «выбить правду», — пробормотал Стивен.

— Не вынуждай меня перерезать тебе глотку раньше времени, — зарычала Айрис.

Я ожидала, что Стивен запаникует или побледнеет, но он просто смотрел на нее. Возможно, он понял то же, что и я: она не собиралась отпускать нас живыми. А может, его вспыльчивость снова взяла верх.

— Я думал, я тебе нужен для интервью, — усмехнулся он.

Айрис подошла к сумке и присела на корточки:

— Я всегда могу провести интервью сама, — сказала она, вытаскивая пистолет.

Во рту пересохло. Нож и так был ужасом, но пистолет казался чем-то окончательным — более быстрым концом.

Стивен прикусил язык и просто уставился на нее.

— Вот так лучше, — улыбнулась Айрис.

Она сунула нож обратно за пояс, но пистолет оставила в руке — как напоминание. Пододвинула к нам стол, на котором стояло оборудование.

— Нам нужно поторопиться. Время на исходе. Слышу, что весь Сидар-Ридж кишит копами.

В глубине души вспыхнула искорка надежды. Роан был одним из самых умных людей, которых я знала. Он разберется. Он найдет меня. Мне нужно только время.

Я придумаю любую историю, если она даст мне это время. Если подарит шанс.

Айрис расставила микрофоны передо мной и Стивеном и подключила их к ноутбуку:

— У меня нет вашей заставки, но я добавлю ее потом. Сейчас важно интервью. — Ее взгляд сузился на Стивене. — Помоги очистить имя Джона.

Стивен фыркнул:

— Я не стану делать для этого ублюдка ровным счетом ничего. Полгода он дергал мной, как марионеткой.

Хотя бы эта история открыла ему глаза.

Айрис выпрямилась:

— Он дал тебе все.

— Он только сказал, где прячется его золовка. И все. Я должен был понять, что парень мутный, когда услышал, как он «переманил» кого-то из суда.

Дыхание Айрис стало учащенным:

— Это я его переманила. Мне пришлось переспать с этим отвратительным куском дерьма, чтобы получить информацию о новой личности Тары. — Она закрыла глаза и медленно выдохнула. — Но ради Джона я сделаю все.

Меня чуть не вывернуло. Сколько же людей Джон успел изуродовать?

Стивен расхохотался — дико, безумно, как человек, теряющий контроль:

— Женщина, если он тебя сдает другим ради своих целей — включи мозги. Он не любит тебя.

Айрис метнулась молнией. Грянул оглушительный хлопок.

Стивен заорал, когда на его плече распустилось кровавое пятно.

— Ты, сука, в меня стрельнула!

— Радуйся, что не всадила пулю в мозг, — прошипела Айрис. Потом повернулась ко мне, держа пистолет наготове: — Начинай говорить. Или я проделаю в тебе такую же дыру.

Холт метался взглядом по экрану:

— Тут почти ничего нет… Подожди. Есть кое-какие заметки из первоначального полицейского дела.

Я с трудом сглотнул, пока он читал. Каждая секунда тянулась, как пытка.

— Айрис узнала, что муж ей изменяет, и ударила его кухонным ножом, — сказал Холт, не отрываясь от монитора.

— Охренеть, — пробормотал Нэш.

Я не мог дышать. Аспен находилась в руках крайне опасной женщины, которая была близка к человеку, уже однажды пытавшемуся убить ее.

— Роан? — осторожно произнес Лоусон.

— Мы должны ее найти, — хрипло выдавил я. Миллион разных сценариев проносились в голове и ни один не заканчивался хорошо.

— Уже ищу, — заверил Холт. — И по ее псевдониму, и по настоящему имени. Уверен, у нее есть съемное жилье. Где-нибудь на отшибе. — Его пальцы замерли на клавиатуре. — Есть.

Я метнулся ближе и вцепился взглядом в адрес на экране. Я знал это место. «На отшибе» — мягко сказано. Ни домов поблизости. Ни мобильной связи. Ни интернета. Там можно было делать все, что угодно — никто не увидит и не услышит.

Я сорвался с места, не успев осознать этого, и бросился к двери.

Кто-то окликнул меня, но я не остановился. Позади послышались шаги — братья, как всегда, прикрывали спину. Но я не стал оборачиваться и благодарить. Все, о чем я мог думать, — это Аспен.

Ее имя стало шепотом в моей голове — молитвой. Будто если повторять его снова и снова, с ней все будет в порядке.

— Мой внедорожник, — крикнул Лоусон, когда мы выскочили на парковку позади участка. — Снаряжение в багажнике.

Я рванул к пассажирской двери, и, как только он разблокировал замки, мы запрыгнули внутрь.

Лоусон завел двигатель.

— Я уже сообщил. Подмога в пути. Они будут ждать на главной дороге, — сказал Нэш, защелкивая ремень безопасности.

Он знал лучше многих, насколько хрупка такая ситуация. Одно неверное движение и Элси, или как там ее на самом деле зовут, может спугнуть. А тогда может случиться все что угодно.

Лоусон включил мигалки, выезжая с парковки, но сирену не включал. Нажал сильнее на газ:

— Холт, ты остаешься в машине.

— С чего бы это.

— Ты не из полиции, — зарычал Лоусон.

— Я подписал бумаги. Я консультант, — возразил Холт.

— Это не распространяется на такие операции, и ты чертовски хорошо это знаешь, — отрезал Лоусон.

Нэш хлопнул его по плечу:

— Дай Ло передохнуть. Он и так сейчас сойдет с ума от количества нарушенных правил.

Потому что меня здесь вообще быть не должно. Я не должен участвовать в операции по спасению женщины, которую люблю. Я не полицейский этого города. Да, я из органов, но не под юрисдикцией Лоусона. Но он даже не предложил мне остаться — знал, что это бессмысленно.

Лоусон выключил мигалки и свернул на дорогу, ведущую к хижине. Когда мы добрались до длинного подъезда, он остановился за деревьями и поставил машину на стоянку.

Мы выскочили почти одновременно, аккуратно прикрыв двери. У багажника Холт распахнул дверцу. Лоусон раздал бронежилеты всем, кроме Холта. Мы проверили оружие, а Лоусон достал снайперскую винтовку.

Он посмотрел на Холта:

— Доложишь им обстановку, когда приедут.

Холт коротко кивнул:

— Не делайте глупостей и не подставляйтесь под пули.

Уголки губ Нэша дрогнули:

— Я бы так не поступил.

Холт шлепнул его по затылку:

— Еще одна дырка в тебе и Мэдди прикончит тебя сама.

Нэш поморщился:

— Тут ты прав.

— Пошли, — процедил я. Время уходило. Возможно, мы и так уже опоздали.

От этой мысли все внутри сжалось. Трудно было идти. Трудно было дышать. Я не хотел жить в мире без Аспен.

— Держимся ближе к деревьям, оцениваем обстановку, потом входим, — распорядился Лоусон.

Мы с Нэшем коротко кивнули и двинулись за ним. Меньше двух минут и хижина показалась впереди. Но эти сто двадцать секунд тянулись вечностью.

Спереди стоял темно-синий внедорожник, но все вокруг было тихо, слишком тихо.

Лоусон подошел ближе, к самому краю линии деревьев. Мы обошли дом кругом и добрались до первого окна. Оно выходило на кухню и дальше — у меня перехватило дыхание.

Аспен.

Привязанная к чертову стулу.

Лицо все еще покрыто синяками после нападения Орэна, теперь к ним добавилась разбитая губа. Шок пронзил меня, когда я заметил Стивена — он тоже был привязан к стулу рядом. Айрис я успел увидеть лишь краем глаза: светлые волосы, руку… и пистолет в ней.

Нэш выругался:

— Второй заложник ранен.

Я и не заметил крови, расплывающейся на его плече.

— Нужно действовать, — прорычал я.

— Попробую занять позицию спереди, — сказал Лоусон.

— Она может тебя увидеть, — возразил я.

Но он уже двигался:

— Я останусь в укрытии.

Мы двинулись вдоль деревьев, и Лоусон присел, занимая позицию. Выругался:

— Не вижу ее.

В воздухе грянул резкий треск — словно молния ударила из ниоткуда, без малейшего намека на бурю.

Я не думал. Я просто рванул вперед. Бегом к хижине, выкладываясь до последней капли.

Я распахнул дверь. Стивен закричал от боли, из его второго плеча хлынула кровь.

Голова Айрис резко повернулась ко мне. Глаза расширились.

— Нет! Она не заслуживает счастья. Она должна заплатить!

Айрис подняла пистолет и нацелила его на Аспен.

Я не думал — я просто прыгнул.

Айрис взвизгнула, звук был таким пронзительным и безумным, что едва не разорвал мне барабанные перепонки:

— Нет! Она должна умереть!

Она была удивительно сильной для такой маленькой — я изо всех сил пытался вырвать у нее оружие.

Раздался выстрел и мир перевернулся.

ОДИН МЕСЯЦ СПУСТЯ

— Ма-а-ама, — прошептал тоненький голосок с другой стороны кровати.

Кэйди старалась говорить тихо — за это я мог ее похвалить. Но получилось скорее шепотом-криком: в голосе звенело нетерпение.

— Ммм, — пробормотала Аспен, придвигаясь ближе и прижимая спину ко мне.

Я сдержал стон, прокатившийся по телу от этого движения, и принялся мысленно перечислять протоколы спасательных операций.

— Мне нужно тебе кое-что показать, — прошептала Кэйди еще громче.

Я прищурился от утреннего света, пробивающегося сквозь шторы:

— Что происходит? — проворчал я.

— Нам надо идти, — поторопила Кэйди.

— Свадьба только через несколько часов, Маленькая Танцовщица.

Она подпрыгнула на цыпочках, вся — воплощенная балерина:

— Не свадьба. Другое. Ты должна это увидеть.

— Можешь поспать еще, — сказала мне Аспен, садясь на кровати.

Я пару раз моргнул и откинулся на подушки:

— Нет, я уже проснулся.

Что-то мелькнуло в поле зрения, я попытался увернуться, но было поздно.

Пайрэт, эта чертова кошка, сиганула со своего места на комоде прямо мне на голову. Когти впились в волосы и кожу головы. Я выдал пару выражений, которые очень надеялся, Кэйди не запомнит.

— Демон в кошачьем обличье, — прорычал я, сдирая с себя это создание.

Она цапнула меня лапой по носу.

— Черт!

А потом боднула подбородок и начала мурчать.

Кэйди и Аспен тут же расхохотались.

— Видишь, она тебя любит, Мистер Гриз, — защебетала Кэйди.

Я поднялся, поставив кошку на кровать:

— Ну, у нее токсичная любовь.

Аспен снова едва сдержала смешок и повернулась к Кэйди:

— Что ты хотела нам показать?

Глаза девочки загорелись:

— Пошли!

Аспен схватила мой халат, а я натянул свитшот.

— Не могу поверить, что она проснулась. Она же уснула только после десяти, — пробормотал я, пока мы шли за ней к двери.

Аспен пожала плечами:

— Большой день. Она взволнована.

Я обнял ее за плечи и скользнул губами по ее губам:

— Ты готова?

— Я бы вышла за тебя в тот же день, как ты сделал предложение.

Жгучее тепло разлилось в груди — самая лучшая из всех возможных болей.

Кэйди распахнула входную дверь и выскочила на крыльцо. Все вокруг укрывал тонкий слой снега — картина, которая мне никогда не надоест.

— Дори пришла. С семьей, — сказала она.

Я проследил за направлением ее руки и действительно: Дори стояла там, окруженная стадом. Жар внутри усилился и распространился. Никогда нельзя быть уверенным, что те, кому ты помог, справятся, но она справилась. И пришла показать нам, что с ней все хорошо.

Я поднял Кэйди на руки:

— Видишь вон тех двоих малышей?

Кэйди кивнула.

— Почти уверен, это ее детеныши. Держатся совсем рядом. Наверное, родились прошлой весной.

Глаза Кэйди распахнулись:

— Наверное, они так скучали по ней, пока ее не было.

Аспен скользнула под мою свободную руку:

— Зато теперь подумай, как они счастливы, что снова вместе.

На лице Кэйди расцвела улыбка:

— Наверное, они самые счастливые. Прямо как мы.

Жар в груди вспыхнул сильнее. Мои девочки. Не знаю, как после всего я заслужил такую чертову удачу.

Аспен посмотрела на меня, и в ее глазах блеснули невыплаканные слезы. Я знал — она чувствует то же самое.

— Люблю тебя, Нежное Сердце.

— И я тебя, — отозвалась она.

— Я люблю вас обеих. И Дори, и Мейбл, и Эммалин, и…

Громкий гудок оборвал слова Кэйди, заставив всех оленей развернуться и ускакать в противоположную сторону. Перед домом остановился внедорожник Грей, из него выскочили она, Мэдди и Рен.

— Сегодня день свадьбы! — закричала Грей, исполнив что-то вроде победного танца.

Я нахмурился:

— Не слишком ли рано? — Мне хотелось еще немного побыть с семьей, прежде чем предстоит иметь дело со всеми остальными. Свадьба была камерной, но все равно переросла в нечто большее, чем мне хотелось. Я согласился на это только ради Аспен. Она настояла, чтобы Джонси пришел, но я провел черту: доктор Миллер, который по-прежнему лечил всех животных, приглашен не будет. Я не собирался видеть на нашей свадьбе мужчину, который приглашал ее на свидание.

— Рано? — переспросила Мэдди. — Нам нужен целый день, чтобы все подготовить. Девчачье время. А тебе пора убираться.

Я отпрянул:

— Это вообще-то мой дом.

По крайней мере пока. Мы освободили весь мой дом-шалаш, чтобы начать масштабную перестройку. Собирались объединить наши участки, чтобы и вид сохранить, и животным было просторно.

— Сегодня — уже не твой, — пропела Грей.

Рен похлопала меня по плечу:

— Холт едет в Peaks встречать остальных парней. Кейден устроит вам шикарный завтрак.

— Как скажете, — проворчал я.

Аспен поднялась на цыпочки и поцеловала меня:

— Увидимся у алтаря?

Я улыбнулся ей прямо в губы:

— Я буду тем, кто скажет «да».

ДВЕНАДЦАТЬ ЛЕТ СПУСТЯ

Я мерила шагами прихожую нашего дома. Это пространство видело столько всего. Как мы мчались через него к машине, когда у меня впервые начались схватки. Первые шаги наших мальчишек. Снимки с первого школьного бала Кэйди. Как Роан нес на руках Чонси в машину, когда пришло время прощаться, а потом — как через полгода принес домой трехлапого щенка.

Мы пережили в этом доме миллион взлетов и падений и построили прекрасную жизнь. Но, кажется, я никогда еще не нервничала так сильно.

Я зашагала быстрее, грызя уголок ногтя.

— Мам, что с тобой? — спросил Макс с дивана, не отрывая взгляда от телевизора, где шел его любимый видеоигровой бой.

— Ага, — отозвался его брат-близнец Колин, нажимая подряд кнопки на контроллере. — Ты завелась, как только папа позвонил.

Льюис поднял взгляд от книги на своем месте у окна:

— Все в порядке?

Я закивала, как та трясущаяся собачка с пружинной головой на панели машины:

— Все хорошо.

Макс фыркнул:

— У тебя голос становится писклявым, когда ты врешь.

— Неправда, — возмутилась я… и сама вздрогнула от того, как резко повысила тон.

Колин расхохотался:

— Хуже, чем сейчас, ты была только тогда, когда пришлось сказать папе, что Кэйди пошла на первое свидание.

Я скривилась от воспоминания. Роан тяжело переживал взросление своей девочки. Хорошо хоть с тремя сыновьями у нас впереди еще было несколько лет, но Кэйди уже готовилась расправить крылья.

Брови Льюиса взлетели вверх:

— Кэйди не выходит замуж, надеюсь?

От этого вопроса оба близнеца уставились на меня.

— Нет-нет-нет. Ничего такого, — заверила я их. Моей девочке было всего восемнадцать. Слишком рано думать о браке.

Звук шин, хрустящих по гравию, заставил мои нервы взвинтиться еще сильнее. Ладони вспотели и сжались в кулаки. Хлопнула дверца машины. Потом послышались шаги снаружи.

Он написал из почтового отделения по пути домой после собрания поисково-спасательной команды. К его досаде, отношение людей к нему изменилось, когда они стали видеть его с Кэйди. Они заметили ту мягкость, которую я увидела с самой первой встречи. Теперь его бесконечно звали в волонтерские комитеты, спортивные команды и бог знает куда еще.

Дверь распахнулась, и в проеме появился Роан. Неважно, прошло ли двенадцать минут или двенадцать лет — я никогда не уставала смотреть на своего мужа: широкие плечи, сильная фигура, красивое лицо, теперь прорезанное несколькими морщинками от смеха и улыбок, и волосы с проседью. Но его голубые глаза оставались прежними.

— Пришло? — прошептала я.

Роан подошел и протянул мне конверт.

Он выглядел как обычный деловой конверт, если не считать надписи в верхней строке обратного адреса: American Ballet Theatre. Я провела пальцами круги по бумаге.

— Он тонкий.

Больно было даже произносить это вслух. Моя девочка влюбилась в танец. С первого занятия она была очарована им, а с годами стало ясно: это не просто увлечение — она невероятно талантлива. Занятия, лагеря, специальная летняя программа в Нью-Йорке…

American Ballet Theatre было ее мечтой. И я хотела, чтобы моя девочка воплотила все свои мечты, даже если это значило потерять ее на другом конце страны. Но этот конверт… Я боялась, что он может разбить все наши надежды.

Роан сжал мое плечо:

— Давай сначала посмотрим, что там, прежде чем заранее себя накручивать. Где она?

— А ты как думаешь? — спросила я.

Кэйди проживала все через танец. И хорошее, и плохое. Но особенно это был ее способ справляться с тревогой. Когда мы рассказали ей всю правду о Джоне, она заперлась в студии на недели, пока не разобралась с чувствами и не смогла говорить о них. Так же она поступала, когда мы потеряли Чонси. Когда влюбилась. Когда пережила первое разбитое сердце. И теперь, ожидая ответа после прослушивания в труппу, она практически не прекращала танцевать.

Губы Роана дрогнули, он обнял меня за плечи:

— Пойдем, — сказал он, забрав конверт из моих пальцев и повел меня к лестнице. — Только не спалите дом, — крикнул он мальчишкам.

— Если успокоишь маму, мы будем ангелами! — крикнул в ответ Макс.

Роан рассмеялся:

— Посмотрим.

Мы спустились по лестнице в помещение, которое Роан построил специально для Кэйди. Я не могла не улыбнуться, осматривая пространство, когда мы вошли: одна стена полностью зеркальная с балетным станком, противоположная — сплошное окно с видом на Сидар-Ридж. Это место было волшебным, и Кэйди плакала, когда впервые его увидела.

Так же, как я плакала, когда он оплатил ремонт моей машины много лет назад, и когда он купил для меня The Brew. Роан обожал баловать своих девочек.

Из колонок доносилась классическая музыка, пока Кэйди кружилась по залу. Я могла и не знать названия каждого движения, но знала точно: каждое ее па, каждый поворот и прыжок заставляли меня чувствовать.

Закружившись еще раз, она остановилась прямо перед нами, улыбаясь и тяжело дыша:

— Привет. Уже время ужина?

— Нет, — начала я. — Я… то есть твой папа… то есть мы…

Роан сжал мое плечо и протянул Кэйди конверт:

— Это пришло по почте.

Она взяла его осторожно, вглядываясь в обратный адрес:

— Он тонкий, — прошептала она.

Роан наклонился, чтобы поймать ее взгляд:

— Маленькая Танцовщица, неважно, что там написано. Ты потрясающая. Ты добилась того, о чем большинство может только мечтать. Но главное — ты нашла то, что любишь. То, что зажигает тебя. Никто и ничто не сможет это у тебя отнять. Ты будешь светить этим светом, где бы ни оказалась.

Глаза Кэйди заблестели, и она бросилась к нему на руки:

— Я люблю тебя, папа.

— И я тебя. Знаю, ты сотворишь великие вещи.

Когда она отстранилась, то посмотрела ему прямо в глаза:

— Спасибо, что всегда в меня верил. Что провел лето в Нью-Йорке, хоть и ненавидишь большие города. Что всегда был рядом. Что стал моим папой, хотя мог и не быть.

Слезы застилали мне глаза и текли по щекам.

Роан прочистил горло, в его глазах блестели слезы:

— Самая большая привилегия в моей жизни — то, что ты выбрала меня своим отцом.

Боже. Этот дар — он и она — был больше всего, что я когда-либо могла заслужить.

— Открой его, — мягко сказал Роан.

Кэйди глубоко вдохнула и вскрыла конверт. Развернула письмо, пробежала его глазами и вдруг вскинула взгляд на нас:

— Я прошла!

Роан взревел от радости и снова подхватил ее на руки. А я разрыдалась еще сильнее. Он притянул и меня к ним:

— Мои девочки.

Я только сильнее захлебывалась в слезах и это заставило Кэйди рассмеяться:

— Теперь ты её точно растрогал, — сказала она, улыбаясь.

Роан крепко обнял нас обеих и скользнул губами по моим губам:

— Мое Нежное Сердце.

— Спасибо, — прошептала я.

— За что?

— За то, что подарил нам все, — выдохнула я так тихо, что слова почти не слышались.

— Это все ты, — сказал Роан, его голос стал низким и хриплым. — Ты — свет во тьме. Всегда была им. Всегда будешь.