For Elle.

Thank you for helping to inspire Grae in all her beautiful badassery and for making sure I found the raw truth in her journey. You are the most amazing and inspiring warrior. I am so grateful for your support and friendship.

ПРОШЛОЕ, ПЯТНАДЦАТЬ ЛЕТ

Я вертела в пальцах цепочку от кулона и наклонилась вбок на валуне, пытаясь получше рассмотреть парковку у начала тропы. Вдохнула и выдохнула с разочарованием, когда в поле зрения въехал внедорожник. Не он.

Холодный мокрый палец влез в ухо, и я взвизгнула, отмахнувшись от руки.

— Фу! Ты что, ненормальный?

Старший брат, Холт, расхохотался и зажал меня в захват.

— Кто-то же должен учить тебя держать ухо востро.

Я схватила его за руку и сильно дернула за волосы.

— Ай! Черт, Джи, это больно!

— Вот что бывает, если играть с огнем, — сказал со смешком Лоусон, наш самый старший брат, подходя ближе.

— Она как тасманский дьявол. Маленькая, но смертельно опасная, — пробурчал Холт.

Лоусон взъерошил мне волосы, а я отмахнулась.

— Но мы ее так и натаскали.

Я нахмурилась, но спорить было бесполезно. В этом они были правы. Четверо старших братьев означали три вещи: во-первых, я была самой опекаемой девчонкой в Сидар-Ридж. Во-вторых, научилась драться не хуже их уже в пять лет. И в-третьих, свидание у меня будет не раньше, чем лет в тридцать.

— Вы худшие, — пробормотала я без особой злости. На самом деле я их обожала. Но они были невыносимо надоедливы.

— Ты отвлеклась. Кого высматриваешь? — подозрительно спросил Холт. — Слышал, Рэнс сегодня с отцом будет тренироваться.

К нам подошел Роан с нахмуренным лицом, и я уже знала, что бедняге однокласснику обеспечен пронизывающий взгляд молчаливого брата на всю тренировку.

— Нет, — простонала я. — Рэнс — просто друг. Может, вы слышали о таком понятии.

Надо было сказать, что именно его я ждала. Это было бы куда безопаснее, чем правда. Тем более что Холт лицемер — сам ведь встречался с моей лучшей подругой, Рен.

— У тебя не должно быть друзей-мальчиков. Ты слишком мала, — нахмурился Лоусон.

— Мне пятнадцать. Большинство девчонок в моем классе уже лишились девственности, — огрызнулась я, вскакивая на ноги.

Разом послышались возмущенные стоны и крики. Тут подошел отец.

— Эй, что тут у вас? Мы начинаем.

Папа всю жизнь помогал руководить командой поисково-спасательной службы округа Харрисон. Работы у них хватало — в наш городок в паре часов к востоку от Сиэтла приезжало полно туристов за активным отдыхом. И он нас, детей, рано вовлёк в это дело.

Мы все полюбили поисково-спасательные операции. Природа, помощь людям — лучше сочетания не придумать.

Лоусон похлопал отца по плечу:

— Поверь, тебе лучше не знать.

Папа посмотрел на меня:

— Тыковка?

Я вспыхнула:

— Ничего. Они просто бесятся.

Он усмехнулся:

— Что нового? — и, окинув взглядом собравшихся на тренировку, крикнул: — Нэш.

Младший брат оторвался от телефона. На его лице мелькнула тревога, и у меня свело живот. Так было всю последнюю неделю. Я ведь знала, что этот день придёт. Пальцы снова нашли кулон-компас, который стал моим талисманом с тринадцати лет.

— Иди сюда, — позвал отец. — Начинаем. А вы все — надевайте снаряжение.

Нэш медленно двинулся к площадке, и я пошла ему навстречу.

— Он не выходил на связь? — спросила я тихо.

Нэш покачал головой:

— Не отвечает на сообщения.

Сердце болезненно сжалось.

— Совсем ничего сегодня?

— Нет. Он сказал, что придет, и все… тишина. Может, ему нужно побыть одному.

Я закусила ноготь.

— Может. — Но я знала: Кейдену это вряд ли пойдет на пользу, даже если он так думал.

— Встаем в круг, — позвал отец.

Но я направилась к маме, которая стояла у парковки. Она сразу уловила что-то неладное:

— Все в порядке?

Я вонзила ноготь в подушечку пальца, чтобы собраться с мыслями.

— Я волнуюсь за Кейдена.

— Он должен был прийти?

Я кивнула.

Парковка у местной школы была заполнена наполовину — почти все машины я узнавала. Немного мест в Сидар-Ридж подходило для собраний всей нашей команды поисково-спасательной службы, и спортзал школы был одним из них.

Я выбралась из внедорожника, тело болезненно протестовало против движения. Сегодняшний поход, затянувшийся дольше обычного, дал о себе знать. Как будто в подтверждение этому телефон пискнул, напомнив через приложение, что уровень сахара растет. Я сунула его в карман, достала из подстаканника батончик гранолы и откусила кусок.

Захватив сумку с заднего сиденья, я закинула ее на плечо и направилась к спортзалу. Шаги замедлились, когда я увидела знакомый Mercedes G-Wagon. Зубы сжались так, что заскрипело, а по венам вспыхнуло раздражение.

Ему обязательно было возвращаться сюда?

Жизнь была куда проще, пока Кейден управлял одним из отелей своей семьи в Нью-Йорке. Я видела его только тогда, когда не выдерживала и гуглила фотографии. С моделями, светскими львицами, с кем угодно — всегда больно, но хотя бы не вживую.

Теперь же он снова здесь, работает в семейном курорте в горах. И мало того — влез во все сферы моей жизни. Поисково-спасательная служба. Друзья. Семейные ужины.

Я рванула дверь и шагнула внутрь.

— Кто тебе в в утренние хлопья нассал? — присвистнул Нэш.

Я зыркнула на него.

— Никто.

Он хмыкнул:

— Убедительно звучит.

Мэдди тут же подошла ближе, тревога прорезала ее лицо.

— Все в порядке?

Это так похоже на Мэдди. Ей всегда важно, чтобы все вокруг были в безопасности. Между ней и Рен я была чересчур избалована заботой. И обе скоро станут моими невестками.

Я обняла ее.

— Все нормально. Просто устала. День длинный.

Холт подошел следом, нахмурившись:

— Точно в порядке? Можешь не оставаться. Ты ужинала?

Я глубоко вдохнула, чтобы не сорваться на любимых людей.

— Сказала же: все нормально. Просто устала.

— Дай знать, если изменится.

Я протянула звук, который не был ни согласием, ни отказом.

— От Джиджи это значит «иди к черту», — раздался низкий, ободранный наждаком голос.

По коже побежали мурашки. Ненавидела, что он все еще так действует на меня. Ненавидела, что он до сих пор читал меня, как открытую книгу.

Я выпрямилась и подняла взгляд на Кейдена Шоу. Казалось, я давно должна была привыкнуть к его красоте. Эти ореховые глаза, пробивающие насквозь, линия подбородка с щетиной, которую мне до боли хотелось коснуться, широкие плечи, будто созданные, чтобы держать мир.

Теперь он носил волосы по-другому: коротко сбоку и длиннее сверху. Сочетание делового и дерзкого.

— Смотрите, кого принесло. Человека, которого никто тут не ждал.

Кейден усмехнулся. Этот звук был хуже его хриплого голоса — теплый, дымный, обволакивающий. И тело отзывалось на него мгновенно, так, как не отзывалось ни на кого другого, сколько бы я ни старалась найти ту самую искру.

— Отрицание — не только река в Египте, Джиджи.

Каждый раз, когда он произносил мое прозвище, меня трясло. Эти два слога резали сильнее всего. Напоминали о времени, когда все было проще. Когда я была счастлива. Когда верила, что мир справедлив.

— Заткнись и съешь собственную губу, — процедила я.

Нэш застонал:

— Может, вы двое перестанете? Я думал, вы наладили отношения.

Я дернулась. Был момент перемирия — когда Мэдди похитили, когда Нэш лежал в крови, и мы все не знали, чем это кончится. Я подумала, что, может быть, Кейден и я снова находим дорогу друг к другу. Но едва все наладилось, он снова выстроил стену.

— Я пойду найду себе место, — буркнула я и ушла от них как можно скорее.

В спортзале уже стояли два десятка складных стульев полукругом. Я оглядела людей и выбрала того, кто не выводил меня из равновесия.

Я села рядом с Роаном. Его взгляд пробежал по моему лицу, изучающий, как всегда. Он замечал малейшие перемены. Жизнь в тишине делала его внимательным ко всему вокруг.

— Плохой день?

— Туристы-идиоты, любопытные коллеги, и придурок Кейден, — перечислила я, умолчав о Рэнсе. У моих братьев и так было слишком много поводов вмешиваться в мою жизнь.

— Туристы, — проворчал он.

— Лето почти закончилось, — успокоила я.

— Слишком медленно.

Рядом скрипнул стул. Спокойствие, что я обрела рядом с Роаном, рассыпалось. Кейден закатал рукава рубашки, обнажая смуглые мускулистые предплечья. В венах вспыхнула злость. Даже его руки были чертовски привлекательны.

— Сядь в другом месте, — огрызнулась я.

Бровь Кейдена изогнулась.

— Значит, я все же действую тебе на нервы, Джиджи.

— Да, как изжога.

Роан прыснул со смехом.

Кейден развалился и закинул руку на спинку моего стула.

— То есть ты признаешь: я вызываю у тебя сильные чувства.

Я вцепилась в его руку и щипнула изо всей силы.

— Черт! Убери когти.

— Ты сам напросился, — прошипела я. Теперь остаток вечера будет испорчен.

Холт вышел в центр полукруга.

— Спасибо, что пришли.

— Где Лоусон? — спросила я у Роана.

— Некому было присмотреть за пацанами.

Наш старший брат был лучшим отцом на свете, но одному справляться нелегко. Он никогда не просил помощи, если только совсем не припрет.

Холт представил двух парамедиков, и те начали лекцию по первой помощи. Я могла бы читать ее сама наизусть.

Телефон завибрировал в сумке, я проигнорировала. Сосредоточилась на том, как правильно промывать и бинтовать раны. Но тепло от Кейдена накатывало волнами. Каждое его движение я ощущала кожей. Его рука едва коснулась моей, и по телу пронеслось электричество.

Роан удивленно посмотрел на меня. Я скрестила руки на груди, прижимая их к себе.

Телефон завибрировал снова. Я достала его и вздрогнула от новых сообщений.

Рэнс: Я много думал о том, что ты сказала.

Рэнс: Сильные отношения начинаются с дружбы. Искра может прийти позже.

Рэнс: Дай нам еще шанс. Пойдем на ужин в выходные. Или прокатимся по озеру.

В животе кольнула тревога. Так много для честного разговора и закрытой двери.

— Чего хочет этот придурок? — шепот Кейдена коснулся самого уха, и дыхание обожгло кожу.

Я ткнула его локтем в бок.

— Не лезь не в свое дело.

— Он тебя достает? — в его голосе прозвучало напряжение.

Конечно. Он закрыл для меня дверь наглухо, но все равно воображал себя пятым братом. И это только сильнее резало меня.

— Нет, он друг. — Я нарочно понизила голос.

Глаза Кейдена сузились.

— Не похоже, что он хочет быть просто другом.

— Мы сходили на пару свиданий в прошлом месяце. Ничего серьезного.

Челюсть Кейдена напряглась, жилка заиграла.

— Он тебе не пара.

Я хотела вложить в эти слова больше, чем в них было. Услышать ревность, желание, хоть что-то. Но их там не было. Даже мое предательское сердце понимало это.

Потому что тот день, когда мне было пятнадцать, изменил все. Кейден спас мне жизнь и одновременно захлопнул дверь. Он отнял у меня друга, тайного хранителя, мою опору. И заменил все это холодным равнодушием. Так что, когда я вышла из комы, я потеряла не только будущее, о котором мечтала. Я потеряла все. Потому что потеряла его.

Я следил за тем, как Грей пробирается сквозь толпу, ее хрупкая фигурка скользила между членами команды с грацией и ловкостью, пока я не увидел лишь вспышку белокурых волос и она исчезла совсем. В груди поселилась тупая боль, словно между нами натянулась невидимая нить. Так бывало каждый раз, когда я смотрел ей вслед, и каждый раз я не делал ни черта, чтобы остановить ее.

Рядом раздался звук прочищаемого горла, и я резко повернул голову к Роану. Его взгляд был холодным, колючим. Черт. Годы, что я провел вдали, явно притупили мою осторожность. Обычно я следил за тем, чтобы не пялиться на Грей в присутствии ее братьев — ну, разве что поддевал ее время от времени.

Не то чтобы мне стоило и этого делать, но я не мог удержаться. Разозлить Грей — значит заставить ее обратить на меня внимание. Пусть даже в виде острого, колючего языка. Это я выберу в любой день недели, лишь бы не ее ледяное безразличие.

Нэш подошел и легонько стукнул меня по затылку.

— Прекрати подначивать Джи. Однажды она прикончит тебя, и я ничего не смогу с этим поделать.

Я оскалился лучшему другу, вставая.

— Что могу сказать? Мне нравится нажимать на ее кнопки.

Мэдди внимательно посмотрела на меня, но промолчала.

— Она маленькая, но злая, — пробормотал Нэш. — Я бы на твоем месте держал ухо востро.

Он был прав. В Грей жила сила, какой я не встречал ни у кого. Это было что-то врожденное, словно сама Вселенная знала, что однажды ей понадобится эта сталь в костях. Эта сила помогла ей выкарабкаться с края смерти много лет назад. И сейчас она толкала ее вперед, к мечтам, которые Грей не переставала преследовать.

Живот болезненно скрутило, когда перед глазами мелькнула картина: Грей — бледная, холодная на ощупь, а я несусь вниз по горе, ее дыхание — едва уловимое. Писк аппарата в палате, где кровать была ей слишком велика, и я, следящий за тем, как ее грудь медленно поднимается и опускается. Паника когтями вцепилась в мою грудь, ребра сжались, не давая вдохнуть.

— Кейден? Ты в порядке?

Голос Нэша вырвал меня из этого живого кошмара.

— Что? Да. Извини, просто задумался.

Его глаза сузились.

— У тебя все нормально с родителями?

А бывало ли у нас нормально? Но сейчас я не собирался в это углубляться.

— Настолько нормально, насколько это возможно.

А по правде — сплошное дерьмо.

Нэш уже раскрыл рот, чтобы что-то сказать, но Мэдди сжала его руку, а потом повернулась ко мне:

— Приходи на ужин на этой неделе. Мы наконец-то закончили кухню.

Я впервые за день улыбнулся по-настоящему.

— Ужин от Мэдди? Даже уговаривать не надо.

Нэш нахмурился, глядя на нее.

— Ты приготовишь двойную порцию?

Холт, проходя мимо, едва не захлебнулся от смеха.

— Никогда не встречал человека, который был бы настолько собственником, когда речь идет о еде.

Мэдди закатила глаза.

— Кто бы говорил! Рен сказала, что ты чуть не отменил свадьбу, когда она доела последние остатки ужина.

Лицо Холта слегка покраснело.

— Я их откладывал себе на обед.

— Она беременна! — возмутилась Мэдди.

— Это была пицца из Wildfire, — парировал Холт, будто этим все объяснил.

Мэдди только руками всплеснула.

— Мужчины.

Нэш заключил ее в объятия и резко наклонил, чтобы поцеловать. Сначала это выглядело игриво, но поцелуй быстро стал горячим, с такой близостью, какой мне никогда не доводилось испытывать. Кожа на мне зазудела, будто стала слишком тесной, и я отвернулся.

Кто-то из толпы свистнул, и Мэдди, оторвавшись от Нэша, смущенно порозовела.

— Что там было про мужчин? — ухмыльнулся он.

Она ущипнула его в бок.

— Что вы того не стоите, но иногда бываете полезны… в некоторых вопросах.

Он фыркнул, обняв ее за плечи.

— Хочешь домой и… воспользоваться этими вопросами?

В ее взгляде мелькнула мягкость, которая снова заставила панику взметнуться в моей груди.

— Всегда.

Нэш бросил нам с братьями короткий кивок и повел Мэдди к выходу.

Я смотрел им вслед и не мог представить, как Нэш решился на это. Казалось, его сердце ходило по миру снаружи его тела и он был совершенно с этим в порядке. Меня ничто на свете не заставит подписаться на такое. Но когда Мэдди встала на носочки и поцеловала его в щеку, я понял, что это может означать одно — моя жизнь, возможно, будет до черта одинокой.

Аспен улыбнулась Мэдди, ставя на наш стол в The Brew поднос с выпечкой.

— Знаешь, когда ты уволилась, я боялась, что больше никогда тебя не увижу.

Мэдди довольно ухмыльнулась, отправив в рот кусочек сконса:

— С такой вкуснятиной тебе не о чем волноваться.

Рен положила руку на живот, который только начинал округляться:

— Клянусь, этот малыш родится с требованием апельсиновых сконсов с клюквой.

Аспен тихо рассмеялась:

— Ну уж с этим мы справимся.

Из-за спины Аспен выскочила рыжеволосая девочка — точная копия мамы.

— У вас будет малыш, мисс Рен?

— Будет. Мне еще несколько месяцев ждать, но они пролетят незаметно.

Кэйди запрыгала на месте:

— Надеюсь, это будет девочка! Может, она захочет ходить на балет со мной. Чарли — мой лучший друг, но он не хочет заниматься балетом. А некоторые девочки из моей группы... ну, они вредные. Мне нужен друг по балету.

Я подалась вперед, наклонившись к ней:

— Кто тебя обижает?

Она сморщила носик:

— Хитер Бизли — самая ужасная. Все время говорит, что у меня ничего не получается, а мои пачки — уродливые.

Во мне вспыхнула ярость:

— Да что за ерунда?! Эта мелкая...

Мэдди сжала мою руку, напоминая, что я разговариваю с пятилеткой.

— Это совсем не круто, — исправилась я.

Аспен присела на корточки, чтобы быть на одном уровне с дочкой:

— А что мы говорим, когда кто-то ведет себя с нами плохо?

Кэйди крепко сжала губы:

— Что у них внутри какая-то печаль. И дело не в нас.

— Верно. С ней что-то происходит, и нам нужно ее пожалеть.

Кэйди серьезно кивнула, но выражение лица тут же сменилось на радостное:

— Можно я пойду помогу Зику печь печенье?

Аспен рассмеялась и взъерошила дочке волосы:

— Можно. Но только одну ложку теста — иначе живот заболит.

— Хорошо! — Кэйди уже бежала прочь.

— Обещаешь? — крикнула Аспен ей вслед.

— Честное слово!

Аспен тяжело вздохнула:

— Родительство — не для слабонервных.

— Ты прекрасно справляешься, — сказала Мэдди. — Большинство детей в ее возрасте не смогли бы понять, почему кто-то ведет себя плохо.

— Я думаю, что этой Хитер Бизли нужно хорошенько надрать зад, — проворчала я. — Что не так с людьми?

Мэдди хихикнула:

— Ей пять лет. Ты что, собираешься разбираться с ней сама?

— Я бы хотела хотя бы слегка припугнуть.

— Поверь, я сама об этом думала, — вздохнула Аспен. — Она ужасна. А ее мама еще хуже.

Рен простонала:

— Кэйтлин, да? Она в школе нас с Грей просто изводила. И, кажется, пыталась клеить Холта в старших классах.

Я вытаращила глаза на лучшую подругу:

— Ты шутишь?

Она покачала головой:

— Холт с тех пор старается держаться от нее подальше.

Аспен облокотилась на спинку стула:

— Думаю, она с тех пор не изменилась, так что я тоже стараюсь избегать ее, как Холт.

Рен сжала ее руку:

— Надеюсь, я буду хотя бы наполовину такой же мамой, как ты. Ты потрясающая.

В глазах Аспен блеснули слезы:

— Спасибо. Иногда я сомневаюсь, что справляюсь. В одиночку это очень тяжело.

Мэдди встала и крепко ее обняла:

— У тебя всегда есть мы. Что бы тебе ни понадобилось.

Аспен всхлипнула:

— Спасибо. Честно, я обычно не такая сентиментальная. Просто неделя выдалась тяжелая.

— Тебе нужен девичник. Оставь Кэйди у Лоусона на ночевку с Чарли, а мы займемся чем-то веселым.

Мэдди выгнула бровь, глядя на меня:

— В прошлый раз, когда ты устроила девичник, ты напилась, а меня огрела ветка по голове.

Я поморщилась:

— Спокойный девичник?

Аспен рассмеялась:

— Вот это уже звучит как план. Дам знать, как только смогу выкроить вечер.

Она ушла за кассу, а я повернулась к Мэдди и Рен:

— Она вам что-то рассказывала про отца Кэйди?

Они обе покачали головами. Мэдди прикусила губу:

— У меня ощущение, что он был не лучшим человеком, но она не раскрывается. Мне так жаль, что все эти годы ей никто не помогал.

— Даже не представляю, как ей было тяжело. Но Кэйди замечательная и это заслуга Аспен, — сказала Рен.

Я посмотрела на Аспен — она тепло улыбалась покупателю, но в зеленых глазах таились тени, говорившие о том, что ее жизнь была непростой.

— Так вот… — начала Мэдди. — Кейден вчера явно тебя поддевал.

Я скривилась при одном воспоминании, а Рен тут же оживилась:

— Что он делал?

Мэдди откинулась на спинку стула:

— Как маленький мальчик, дергающий Джи за косички на перемене.

Я фыркнула:

— Едва ли. Он просто получает дикое удовольствие, доводя меня до белого каления и намекая, что я делаю ужасные жизненные выборы.

Рен нахмурилась:

— Я видела, как он тебя дразнит, но ни разу не видела, чтобы он был злым.

— Это не совсем злоба, — протянула я. — Скорее, он постоянно оценивает меня, уверенный, что я вот-вот что-то напортачу. Даже не знаю, как это объяснить.

Мэдди кивнула:

— И это больно, потому что раньше вы были так близки.

— Он когда-то больше всех в меня верил, — слова вышли с такой болью, будто они царапнули мою грудь изнутри. — Хватит о нем. Расскажи лучше про новый дом, — обратилась я к Рен.

Она поделилась новостями о стройке, Мэдди рассказала о новых клиентах по дрессировке собак, а я пересказала наш вчерашний кошмарный туристический маршрут. Не заметили, как просидели больше часа.

— Мне пора, а то опоздаю на работу, — сказала я, вставая и бросая деньги на стол.

— Надеюсь, сегодня без туристов-фантазеров, — засмеялась Мэдди.

— Я тоже надеюсь. — Я положила руку на живот Рен. — Береги мою лучшую подругу вон там.

Она улыбнулась:

— Обязательно.

Помахав Аспен, я вышла на улицу. Из парка через дорогу доносился смех детей, солнце заливало улицы таким мягким светом, что мне захотелось задержать лето хоть чуть-чуть дольше. Я глубоко вдохнула свежий воздух с ноткой хвои. В такие дни я была уверена: никогда не захочу уезжать из Сидар Ридж.

— Грей, — окликнул меня мужской голос.

Я напряглась, повернувшись на зов. Ко мне спешил Рэнс — в темно-синих брюках пожарного и футболке.

Он остановился прямо передо мной — чуть ближе, чем хотелось бы.

— Ты мне не ответила.

Я прикусила щеку. Он был прав. Я не ответила ни на три сообщения, что пришли, пока я была на собрании спасателей, ни на четыре, что он отправил после.

— Я была занята. И, честно говоря, не думала, что нам есть о чем еще говорить.

В его карих глазах мелькнуло раздражение:

— Не кажется ли тебе, что это немного чересчур? Мы же друзья. Мы встречаемся.

— Мы были на трех свиданиях месяц назад. Это не одно и то же, что «встречаемся».

Он отмахнулся:

— Ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду.

А я как раз не понимала. Понятия не имела, за что так отчаянно цепляется Рэнс.

— Ты вчера домой пришла очень поздно. Все в порядке? Я волновался.

Холодок пробежал по моей спине.

— Откуда ты это знаешь?

Рэнс фыркнул:

— Мы же живем в одном районе. Я поздно вышел на пробежку.

У меня неприятно сжался живот. Формально это было правдой — Рэнс жил всего в километре от моего домика на окраине города. Но ощущение, что он проверяет меня, не давало покоя.

— Где ты была? — настаивал он.

Может, дело в том, что я выросла с четырьмя старшими братьями и ненавидела кому-то отчитываться, но мне сразу захотелось упрямо упереться.

— Это, по-моему, не твое дело.

Глаза Рэнса сузились.

— Вопрос простой.

Простотой тут и не пахло — я не обязана была делиться с ним какой-либо информацией о себе.

Он тяжело выдохнул, но на губах появилась улыбка:

— Твое упрямство — одна из тех вещей, за которые я тебя люблю.

О, черт. Кажется, мы вышли на уровень тревоги номер пять — «навязчивый поклонник».

Краем глаза я уловила движение. Будто у моего тела был встроенный радар, реагирующий на Кейдена Шоу, где бы он ни находился. Я виню в этом свой отчаянно перегруженный мозг за то слово, которое сорвалось с моих губ.

— Милый! — выкрикнула я, глядя в его сторону.

Его взгляд метнулся ко мне с такой скоростью, что у меня закружилась голова.

Я расширила глаза, вкладывая в этот взгляд всю немую мольбу, на которую только была способна. Он был последним человеком, у которого я хотела просить помощи. Но единственным, кто у меня был.

Брови Кейдена на мгновение нахмурились, а потом он заметил Рэнса и в его глазах сверкнуло раздражение. Он пересек расстояние между нами в пять длинных шагов, обнял меня и прижал к себе.

— Привет, милая, — произнес он с лукавой улыбкой.

В его взгляде сверкнуло обещание — я буду расплачиваться за это годы, подвергаясь его безжалостным подколкам.

— Милый? — Рэнс уставился на нас. — Но ты же его ненавидишь!

Кейден усмехнулся, а его смех, вместе с теплом его тела, прижатого к моему, окутал меня с ног до головы.

— Любовь и ненависть — две стороны одной медали, верно?

— Любовь? — выдохнул Рэнс, будто захлебнувшись.

Кейден крепче сжал мое плечо:

— Она держит меня в кулаке. Я готов на все ради нее.

Мое сердце бешено заколотилось, стало трудно дышать.

Взгляд Рэнса метался между нами, как мячик для пинг-понга.

— Вы встречаетесь?

— О, я бы сказал, что это уже не просто свидания. Правда, Джиджи? — Кейден посмотрел на меня сверху вниз.

Из моего горла вырвался крошечный писк:

— Ага. Все очень серьезно.

— С каких пор? — потребовал Рэнс.

— Я заглядывался на нее с того момента, как вернулся, — ответил Кейден, играя прядью моих волос. — Но последние пару недель все вышло на новый уровень.

Лицо Рэнса налилось краской:

— Новый уровень? — его взгляд резко переместился на меня. — Ты же не думаешь, что это хорошая идея? Он же ходячая катастрофа!

Кейден напрягся:

— Я просто ждал ту самую женщину. И теперь она рядом.

Рэнс фыркнул:

— Конечно. А твои братья в курсе?

Я вцепилась в рубашку Кейдена.

— Мои братья тут ни при чем.

Он вопросительно приподнял бровь.

— Она права, — сказал Кейден, его голос стал жестким. — Нет на свете силы, которая смогла бы меня от нее оторвать. И, честно говоря, меня до черта бесит, что ты не перестаешь ей писать.

— Она не сказала мне, что у нее кто-то есть, — возмутился Рэнс, сбитый с толку напором Кейдена.

— Ну, теперь знаешь, не так ли? — прорычал он.

От дикости его слов я вскинула взгляд и еще сильнее прижалась ладонью к его твердому прессу.

Рэнс презрительно фыркнул:

— Это все пустяки. Через пару дней все сойдет на нет, и Грей придет в себя, поймет, кто ей действительно нужен.

Челюсть Кейдена напряглась, в глазах вспыхнула ярость. Он посмотрел на меня, и его ореховые глаза, в которых смешивались зеленые, коричневые и золотые оттенки, будто загипнотизировали меня. Он медленно, но в то же время стремительно опустил голову. Сердце грохотало в груди, время словно растянулось.

Я должна была отвернуться, подставить щеку — хоть что-то сделать. Но не смогла. Я была пленницей заклинания, которое Кейден плел одним лишь своим присутствием.

Первое прикосновение его губ и я была потеряна. Жар и жажда обрушились на меня. Мои губы сами собой приоткрылись, и его язык скользнул внутрь, лаская и дразня. Внизу живота у меня зародилось возбуждение, которого я никогда не испытывала ни при одном другом поцелуе, как бы сильно я его ни искала. Это возбуждение переросло в гул, который распространился по моим мышцам, заставляя мои колени слабеть.

Когда Кейден наконец отстранился, я моргнула, глядя на него, и смогла подумать лишь об одном:

Он полностью разрушил меня.

Моя челюсть отвисла, и я уставилась на Кейдена. Мне явно нужно было проверить слух, потому что эти слова не могли прозвучать из его уст.

Кейден поднял руку и кончиками пальцев провел по моей челюсти, аккуратно закрывая мне рот.

— А то мухи налетят.

Я резко оттолкнула его руку, сбросив с кожи ощущение его огрубевших пальцев.

— Тебя сегодня утром по голове ударили?

Он приподнял бровь.

— Мы не можем находиться рядом больше двух минут, не начав спорить.

Кейден пожал плечами:

— Сыграем на публику, будто это страсть.

— Моя семья и друзья прекрасно знают, что ты — проклятие всей моей жизни.

Мне показалось, что в его взгляде на миг мелькнула боль, но она исчезла так быстро, что я решила — показалось.

Он сунул руку в карман и крепко сжал что-то внутри.

— Как я сказал этому придурку: любовь и ненависть — две стороны одной медали.

Я фыркнула:

— Когда речь о тебе, убийство — это мой язык любви.

Кейден ухмыльнулся уголком губ:

— Видишь? Мы уже строим правдоподобную легенду.

Я внимательно его изучала. Годы вдали от Сидар Ридж сделали его еще привлекательнее: резче очертания скул, глубже оттенки в его ореховых глазах, которые могли загипнотизировать кого угодно.

— Зачем тебе все это?

Кейден встретил мой взгляд:

— Я ненавижу, что он тебя преследует. Это переходит все границы. Ты не должна постоянно оглядываться через плечо, думая, не появится ли он снова. Если все поверят, что мы без ума друг от друга, он рано или поздно отстанет.

— Ты сказал, что это поможет нам обоим.

Его взгляд на секунду метнулся к озеру через дорогу, прежде чем он заговорил:

— Мой отец пилит меня за то, что я «недостаточно респектабелен». Хочет, чтобы я остепенился. Если он подумает, что я серьезно встречаюсь с кем-то, это даст мне передышку от его критики.

— Твой отец — редкостный ублюдок, — проворчала я. Гаррисон Шоу никогда не был особенно ласковым, но после смерти Клары все стало еще хуже. Вместо того чтобы показать оставшимся детям, что любит их без условий, он превратил свою миссию в одно — обесценивать их и тыкать в каждую их слабость.

Кейден хмыкнул:

— И это никогда не изменится. Лучшее, что я могу сделать, — на время заткнуть его.

— И ты думаешь, притворяясь моим парнем, ты этого добьешься?

— Моя мама всегда любила тебя и твою семью. А отец, каким бы козлом он ни был, испытывает уважение к бизнесу, который построил твой отец.

Мой папа в двадцать с небольшим основал компанию по производству туристического снаряжения, и она взлетела. Позже он продал ее, обеспечив нас всех деньгами на всю жизнь. Но мы, дети, все равно хотели работать и это было заслугой того трудолюбия, что он в нас вложил.

Я переминалась с ноги на ногу. Согласиться на это — самая безумная идея на свете. Мне и так было достаточно тяжело просто видеть Кейдена в городе — постоянно помнить о том, что я потеряла, когда он ушел из моей жизни. А быть рядом с ним, зная, что никогда не смогу иметь его даже как друга… это было бы все равно что сыпать кислоту на открытую рану.

— Это ненадолго, — поспешил добавить Кейден. — Я надеюсь, что после гала-вечера Фонда Клары отец отправит меня обратно в Нью-Йорк. Это через пару недель.

На меня опустилась тяжесть, как на рентгене, когда на тебя кладут свинцовый фартук. Я знала, что Кейден любит Сидар Ридж и что здесь он чувствует связь с Кларой, но из-за своего придурочного отца он не хотел оставаться.

— Ладно, — выдохнула я.

Слово сорвалось прежде, чем я осознала, что согласилась. Все мысли о Рэнсе исчезли, а вот мысль о том, что Кейдена вынуждает терпеть мерзость от собственного отца, стала невыносимой.

Его губы растянулись в улыбке, и это ощущение опустилось куда-то глубоко в мой живот. Черт побери. Я вляпалась.

— Мы можем сказать твоим братьям, что это только игра...

— Нет, — перебила я его. — Если они узнают, то захотят понять, зачем все это. А они знают, что я не стану помогать тебе просто из доброты душевной.

Кейден подавился смешком:

— Точно. Эта история про «убийство — мой язык любви».

Они моментально раскусят любую легенду и начнут выяснять, зачем мне фальшивый парень. А если узнают, что Рэнс слишком навязчиво проявляет внимание, они тут же набросятся, чтобы защитить слабую маленькую Грей. Попытаются переселить меня к кому-то из них, и я никогда не смогу просто… жить.

В горле запершило. Я обожала всех четверых и знала, что безумно повезло иметь их в своей жизни. Но иногда их любовь душила. Я задыхалась под ее тяжестью.

— Они не должны знать. Даже Нэш.

Я понимала, что прошу от Кейдена слишком многого. Нэш был его лучшим другом. И я сомневалась, что он обрадуется новости о том, что Кейден встречается с его младшей сестрой. Как, впрочем, никто из моих братьев — учитывая, что Кейден не задерживался ни с одной девушкой дольше, чем на уикенд, ещё со школы.

Кейден нахмурился:

— Это может аукнуться нам обоим.

— Не аукнется, если мы мирно «расстанемся», когда ты уедешь в Нью-Йорк. Моя семья знает, что я никогда не покину Сидар Ридж. Все будет выглядеть логично.

Он снова заиграл тем, что прятал в кармане.

— Ладно, — сказал он наконец. И его улыбка вернулась — та, из-за которой мне хотелось потянуться к нему ближе. — Ну что, поехали, девушка.

— Так, парни, — Нейтан поднялся с дивана. — Не доводите беднягу до того, что он обмочится от страха.

Я фыркнул, услышав слова отца Грей.

— Им придется постараться куда сильнее, если они хотят добиться такого эффекта.

Нейтан рассмеялся:

— Ты ведь вырос вместе с этими болванами.

Нэш метнул в меня убийственный взгляд:

— А значит, ты был обязан поговорить со мной. Это святое правило кодекса лучших друзей.

Я поморщился. Черт, он был прав, и от этого я чувствовал себя последней скотиной.

— Это вышло само собой. Я хотел рассказать тебе с самого начала. — Это было чистой правдой. Я хотел посвятить их во все, но знал, как важно для Грей держать все под контролем, и не собирался лишать ее этого права.

— То есть ты видел в нашей младшей сестре просто интрижку на одну ночь? — прорычал Лоусон.

— О черт, — пробормотал Дрю. — Кейден, беги. Это у него явно не радостный тон.

— Конечно, нет, — поспешил я погасить вспыхнувшее напряжение. — Просто я никогда не думал, что она вообще обратит на меня внимание.

— Пару месяцев назад ты еще шутил, что для тебя отношения на выходные — это уже почти долгий роман, — припечатал Холт.

Вот дерьмо. Нужно следить за языком.

— Очевидно же, что Джиджи — совсем другое дело.

Нэш снова впился в меня взглядом:

— Почему мы должны тебе верить?

Я пожал плечами:

— Вам и не нужно. Грей взрослая женщина — умнее и сильнее нас всех вместе взятых. Уверен, если я накосячу, она выставит меня за дверь быстрее, чем я успею моргнуть.

— Это правда, — прорезался в тишине голос Роана. Он так и не сдвинулся с места, но его взгляд был по-настоящему смертельным. — Но сердце у нее куда нежнее, чем ты думаешь. И если ты ее ранишь… — его голос стал холодным и ровным, — я знаю много мест, где можно спрятать тело так, что никто никогда его не найдет.

Мое сердце забилось чаще, я попыталась заглянуть в гостиную, но Кейден оттянул меня назад.

— Даже не думай.

Я сердито уставилась на него:

— Это мой дом.

— А ты весишь от силы сорок с хвостиком. Если там кто-то есть, тебя уложат за две секунды.

Я насупилась еще сильнее:

— Я прошла несколько курсов самообороны. Умею использовать чужой вес против него самого.

Кейден раздраженно выдохнул:

— Ладно, ты крутая. Но можно я все равно войду первым?

Я пожала плечами:

— Не возражаю использовать тебя как человеческий щит. Только постарайся не заляпать ковер кровью, если тебя подстрелят.

Он метнул в меня мрачный взгляд.

— Сам же хочешь играть в бравого защитника — вот тебе и дырки от пуль.

Кейден покачал головой, но шагнул внутрь.

В ту же секунду у меня скрутило желудок. Юмор — моя привычная броня, но от мысли, что Кейдену могут причинить вред, меня бросало в холодный пот. Можно было бы вызвать полицию, но это означало бы, что мои братья явятся в полном составе и снесут мне полдома.

Секунды тянулись мучительно медленно, каждая сжимала меня все сильнее. Когда Кейден снова появился, стянутость в груди отпустила, и я наконец смогла вдохнуть.

— Никого. И, похоже, ничего не трогали.

Я нахмурилась:

— Странно.

— Ты с утра дверь запирала?

Я закатила глаза:

— Я росла рядом с Лоусоном, Роаном, Холтом и Нэшем. Как думаешь?

Кейден поднял руки:

— Просто спросил. Многие тут вообще не заморачиваются.

Но после того, как двое придурков взялись за Рен с Холтом, а бывший Мэдди приперся к Нэшу, многие снова начали запирать двери. Стало доходить, что маленькое сообщество — не гарантия безопасности.

— Зайди и проверь, не пропало ли что-нибудь. Держишь дома наличку или рецептурные препараты?

Я покачала головой, перешагивая порог:

— Единственное лекарство — инсулин. Если его сперли, я буду в ярости — он стоит конских денег.

Кейден только глухо хмыкнул.

Я обошла гостиную, оглядываясь. Остановилась у книжной полки, нахмурилась.

— Что такое? — спросил Кейден.

Я прикусила внутреннюю сторону щеки:

— Ничего.

— Похоже на «что-то».

Я уставилась на полку, усыпанную книгами, безделушками и рамками с фото:

— Мне казалось, эта фотография стояла на другой полке.

Снимок меня, Мэдди и Рен на сапбордах посреди озера. Мы в купальниках, держим весла над головами, как победители.

— Хотя, может, я ошибаюсь. Просто паранойя после открытой двери.

Кейден задумчиво посмотрел на фото:

— Давай позвоним Нэшу. Он снимет отпечатки.

Я резко обернулась и замотала головой:

— Никакой полиции. Никаких братьев. Нет. Только если пропало что-то конкретное.

— Джиджи, это может быть эскалация со стороны Рэнса. Вид у него, когда он нас увидел, был крайне недовольный.

Меня подташнило:

— Я с утра не поставила сигнализацию. Обычно включаю только на ночь, когда дома. Буду ставить всегда. Обещаю.

У него дернулась скула:

— Это не похоже на разумный подход.

— Это мое решение. Не отнимай его у меня. Для меня же не варят крольчат и не оставляют их на кухне. Всего лишь фотография не на своем месте — я могла и сама ее переставить, да забыть.

Кейден тяжело вздохнул:

— Клянешься, что теперь всегда будешь включать сигнализацию?

— Обещаю. — И это было правдой. Мысль о том, что кто-то проник в мой дом, пробирала до костей.

Он нахмурился, решение ему явно не нравилось, но спорить не стал:

— Давай досмотрим остальное.

Я кивнула. Мы тщательно проверили гостиную и перешли на кухню.

— Если этот тип стащил мои остатки еды, я взбешусь по-настоящему.

Кейден насупился еще сильнее:

— Не смешно.

Я распахнула глаза:

— Я никогда не шучу про ризотто с колбасками и запеченную спаржу.

— Джиджи… — прорычал он.

— Ладно. Когда я на нервах, меня тянет ерничать. А возможное проникновение в дом — это как раз повод для нервов.

Раздражение на лице Кейдена растаяло, и на миг мне показалось, что он притянет меня к себе. Предательскому сердцу этого только и надо было.

— Разберемся, — пообещал он. — Но с полицией было бы проще.

Раздражение вернулось:

— Нет.

Кейден вздохнул:

— Ладно. Тут вроде порядок. Разве что ты держишь заначку в морозилке.

— В морозилке у нормальных людей мороженое.

Я проверила, на месте ли инсулин в холодильнике, вышла из кухни и двинулась по коридору. Заглянула в ванную — все как обычно. Потом — в спальню.

Я изо всех сил старалась не ерзать, когда мы вошли. В маленьком помещении, где я сплю, нас двоих будто окружил ток — по коже пошли мурашки.

Он оглядел комнату и внимание его задерживалось не только на возможных «точках взлома». Взгляд цеплялся за каждую фотографию, за каждую мелочь, словно в них было что-то важное обо мне.

Когда-то у него было свое место среди этих вещей. В детстве моя комната была утыкана снимками с ним, моими братьями и мной. Золотая рыбка-плюшевая игрушка, которую он выиграл мне на ярмарке. Билетик из кино, куда он с Нэшем тайком провели меня на фильм 13+, когда мне было одиннадцать. Миллион воспоминаний, которые я потом запаковала в коробки и запихнула в шкаф.

Я заставила себя отвести взгляд от Кейдена и принялась осматривать спальню. Подойдя к кровати, ощутила, как скрутило живот. Покрывало было смято так, будто на нем кто-то лежал.

Я сглотнула, прикидывая: утром я сидела на краю кровати, надевала носки — может, это и оставило следы. Открыла тумбочки — ничего не пропало.

Подошла к шкафу, щелкнула светом. Одежда на месте. Посмотрела на верхние полки — коробки тоже. Взгляд упал на корзину для белья внизу, и у меня все оборвалось.

Чего-то не хватало. Утром я бросила сверху свою розовую шелковую пижаму. Сейчас ее не было.

Я присела и начала перебирать белье. Сердце грохотало. Пусто.

— Что случилось? — Кейден оказался у меня за спиной.

Я вдавила ноготь большого пальца в подушечку указательного — почти до крови. Скажи я про пижаму — он мигом позовет Лоусона и Нэша. Я выпрямилась и повернулась к нему:

— Ничего. Не вижу ничего подозрительного. Может, это дети на спор баловались.

Такое вполне могло быть. Этим летом нас замучили «шутники» и вандалы: граффити на пирсе, дурацкие кражи из магазинов, дома забрасывали яйцами. Кому-то даже утащили унитаз и «установили» на газоне.

Кейден взял мою руку и поднял ее, кивнув на большой и указательный пальцы:

— Ты всегда так делаешь, когда тебя трясет. Что не так?

В голове промчалась дюжина благочестивых замен мата, и я выдернула ладонь:

— Меня просто передергивает от мысли, что кто-то мог тут шариться. Придется все перемыть. Кто знает, к чему они тут своими бациллами прикасались?

Это, по крайней мере, было правдой. Прятать остальное от Кейдена — глупость, я это понимала. Но какой смысл — только нервировать его и моих братьев? Все знали, что Нэш и Лоусон работают в полиции. Я была уверена: кто бы ни проник в дом, он был достаточно сообразителен надеть перчатки. А то, что дверь оставили настежь, заставляло думать, будто мне специально хотели дать понять — здесь были.

Кейден долго изучающе смотрел на меня, потом достал телефон и пару раз ткнул по экрану.

— Привет, Джордан.

У меня расширились глаза.

— Да, мы сейчас у Грей, и у нее под раковиной в ванной протекла труба, устроила потоп. Есть шанс, что кто-то другой подстрахует ту каяк-группу, пока мы тут разгребаем?

Повисла пауза.

— Спасибо, дружище.

Еще пауза.

— Лишние руки не нужны. Я уже все починил. Осталось только убрать, а ей не хотелось опаздывать.

Я злобно уставилась на этого навязчивого спасителя, пока он разговаривал с моим начальником.

— Отлично. Благодарю. — Кейден завершил звонок и посмотрел на меня. — Что?

Я приподняла бровь:

— Ты когда успел получить лицензию сантехника, о которой я не в курсе?

Он усмехнулся:

— Протекающую трубу я починить способен. Я вообще-то не совсем беспомощный.

— Не знаю. По-моему, у тебя ручки слишком нежные.

Это была ложь. Я почувствовала мозоли, когда он взял меня за руку по дороге в Dockside. И мне стало любопытно, от чего они теперь. Раньше он каждую неделю катался верхом с Кларой и лазал по скалам с Нэшем — да еще миллион занятий, после которых такие следы остаются. А вот теперь я не знала и ненавидела это незнание.

Кейден лишь покачал головой:

— Тебе нужна моя помощь с уборкой или нет?

Я застонала, представив, как мне драить каждую щель, даже в этом крохотном домике:

— Нужна.

— Тогда будь чуть повежливее.

Я показала ему язык:

— Помоги снять постельное белье.

Кейден нахмурил брови.

— Возможные бациллы поблизости. Простыни должны быть продезинфицированы.

Он рассмеялся, но подошел к кровати и начал откидывать покрывало. Мы работали слаженно и удивительно хорошо. Кейден не смеялся, когда я заставила его протереть все до чего можно дотронуться спиртовыми салфетками, и не возражал, когда я обошла комнату с благовониями — «очищать воздух».

Я дважды вычистила ванную и вернулась в гостиную, и застыла. У Кейдена были закатаны рукава, в руках — швабра. Он методично вел ее от одного конца комнаты к другому, и его восхитительные предплечья играли при каждом взмахе.

Он поднял взгляд, встретившись со мной глазами:

— Что?

Я натянула на лицо ухмылку, надеясь, что она спрячет все лишнее в моем взгляде:

— Никогда не думала, что Кейден Шоу будет помогать мне убирать дом.

— Джиджи, я полон сюрпризов.

Вот этого-то я и боялась.

Кейдену нужно было уйти. Прямо сейчас. Еще минута — эти чертовы закатанные рукава, его терпение к моей микробофобии, как он вычистил весь дом от пола до потолка и при этом был мягким и понимающим и я бы на него просто набросилась.

— Кажется, это все, — сказала я, стараясь не встречаться с ним взглядом. Потому что его ореховые глаза были не менее опасны, чем эти предплечья. Мне срочно надо было начать находить в нем то, что я ненавижу и побыстрее.

— Ты тут одна справишься?

От его низкого, гулкого голоса я подняла глаза на Кейдена.

— Я давно живу одна.

— Но не после взлома.

— Мы даже не знаем, был ли взлом. Может, я забыла закрыть дверь, и ее распахнуло ветром. — От всего этого вранья мне прямая дорога в ад.

Кейден нахмурился:

— Очень надеюсь, что ты запираешь дверь каждый день.

Я ухватилась за вспыхнувшее раздражение:

— Я не идиотка. Я не выбираю «не запирать». Но все мы иногда можем забыть.

— Не о таком.

У меня скрипнули зубы:

— Я уже пообещала быть осторожнее. Буду запирать двери и ставить сигнализацию. Хочешь, кровью распишусь?

— Ты всегда такая драматичная, — проворчал Кейден.

— Не драматичная. Живая. Но ты вечно считаешь, что я должна быть идеальной. Новость для тебя, Кейден: идеальных нет. Даже ты.

У него дернулась челюсть:

— Поверь, до идеала мне очень далеко.

— Тогда, может, и остальным дашь право на ошибку.

Он вздохнул:

— Прости. Я просто хочу быть уверен, что ты в безопасности.

От искренности в его голосе моя злость поутихла:

— Буду. Двери — под замок…

— И окна.

Я закатила глаза:

— И окна. Сигнализация включена. Два полицейских, один инспектор по охране природы и один бывший телохранитель — на быстром наборе.

В его взгляде мелькнуло веселье:

— Твои братья звучат как начало плохой шутки в баре.

Я дернула уголком губ:

— Им только не говори.

— Никогда.

Кейден провернул на пальце связку ключей.

— Правда, я справлюсь. Честное слово, — заверила я.

— Если не хочешь звонить братьям, а что-то покажется не так — звони мне.

Черт бы его побрал за это понимание и заботу.

— Ладно.

Он прошел к двери:

— Закрой за мной на замок.

— Закрою.

Кейден посмотрел на меня в последний раз, потом открыл дверь и вышел. Я захлопнула ее и тут же провернула ключ.

— И сигнализацию включи, — крикнул он через дверь.

— Уже, уже, — проворчала я, нажимая на панели кнопку охраны.

Я подождала несколько секунд, пока не услышала его шаги на крыльце. А потом сделала то, что на моем месте сделала бы любая женщина: осела на пол и закрыла лицо руками. Мозг был на грани короткого замыкания. Взлом плюс близость с Кейденом — все системы шли вразнос.

Мне нужен был крепкий напиток. Но это вряд ли умно, если где-то рядом действительно ошивается тот, кто по-мудацки ворует мои пижамы. Вот тебе и ушат ледяной воды.

Поднявшись, я направилась в спальню. Вдруг я утром промахнулась мимо корзины? Я открыла шкаф и вытащила корзину для белья целиком. Никаких пижам, случайно свалившихся за нее. Я высыпала белье на пол. Перебрала каждую вещь. Никакого бледно-розового шелка.

— Блинский блин, — пробормотала я. Это было нехорошо. Я вспомнила силуэт за домом прошлой ночью. А вдруг это был не зверь, а тот же, кто вломился сегодня? Вдруг мне стоило попросить Кейдена остаться?

— Не тупи, — шикнула я на себя. Меньше всего мне сейчас нужно еще больше наедине с ним.

Я снова закинула все в корзину и отнесла в прачечную. Всыпала в машинку, добавила порошок, поставила на горячий цикл. Пусть хоть все сядет — зато никаких бацилл.

Оставив корзину у машинки, я вернулась в гостиную. Солнце уже клонится к закату — скоро стемнеет. Я обошла комнату, еще раз проверяя защелки на окнах.

Я провела здесь одна бесконечное количество ночей, но внезапно перспектива показалась слегка пугающей. Это чувство разожгло злость. Кто бы ни был этот ублюдок, он не имеет права отбирать у меня мое убежище.

Я достала телефон и нажала номер из «Избранного». Через секунду ответили.

— Wildfire Pizza, вас приветствует Шейла. Чем могу помочь?

— Привет, Шейла. Это Грей.

— О, Грей! Как ты? — пропела бодрая подросток.

— Нормально. Надеюсь, у вас не слишком загружено, и вы сможете привезти мне пиццу с пепперони.

Скорее всего, туристы устроили им аврал — на фоне гудел зал.

— Протолкну твой заказ вперед, — сказала она.

— Ты ангел.

Шейла засмеялась:

— Местные должны держаться вместе.

— Вот именно.

— Минут тридцать.

— Спасибо. Я на месте.

— До встречи, — крикнула она и повесила.

— Пицца лечит все, — пробормотала я. Я огляделась в поисках занятия на ожидание. Телевизор не хотелось, а на книге я не смогла бы сосредоточиться. Я прикусила щеку и меня осенило. Улыбнулась.

Я подошла к шкафу в коридоре, распахнула его и раздвинула вешалки с куртками. Выволокла в гостиную манекен для кикбоксинга — пока дотащила, уже запыхалась. Потом сняла с полки пластиковый кейс и поставила на столик.

Открыла крышку — набор метательных ножей. Вынула один, проверила баланс в руке. Выпрямилась, глубоко вдохнула и метнула. Лезвие ушло в центр корпуса. И мне стало чуть-чуть легче.

Я взяла второй нож, потом третий. Метала один за другим, пока не вернула себе хоть кроху контроля, который отчаянно был нужен.

Зазвенел дверной звонок. Я осторожно уложила последний нож в кейс и пошла к двери. Курьер управился быстро.

Я сняла сигнализацию и открыла дверь — на пороге стоял разъяренный мужик под 190 см ростом. Он успел сменить более официальный прикид на серые джоггеры и футболку, облепившую мышцы груди.

— Ты даже не спросила, кто там, — процедил Кейден.

— Я ждала пиццу.

— Но ведь это была не пицца, правда? — отрезал он.

— Нет. Это взрослый мужчина, который вот-вот устроит истерику.

В ореховых глазах Кейдена вспыхнуло золото:

— Прости, что не хочу, чтобы тебя убили.

— Убийцы обычно не звонят в дверь.

— Уверен, некоторые звонят — ждут, пока наивная женщина выйдет.

— Я не наивная, — огрызнулась я.

— События сегодняшнего дня вряд ли это подтверждают.

— Да как ты сме…

За спиной у Кейдена кто-то покашлял, и мы одновременно обернулись.

Курьер, парню было лет двадцать с небольшим, протянул коробку:

— Простите, что прерываю любовную перебранку, но у меня твоя пицца, Грей.

— Спасибо, Тим, — сказала я, делая шаг вперед. — Извини за это.

Тим пожал плечами:

— Понимаю. Мы с моей тоже можем устроить перепалку. — Он осклабился. — Зато мириться потом — просто космос.

Я едва не поперхнулась языком.

Кейден вытащил кошелек, сунул Тимy две двадцатки и забрал коробку с пиццей:

— Сдачи не нужно.

Улыбка Тима развернулась на полную мощность:

— Спасибо, мужик. Еще увидимся.

Я злобно уставилась на Кейдена:

— Что ты здесь делаешь?

Он пожал плечами, и я только тогда заметила спортивную сумку на его плече:

— Не хотел оставлять тебя одну.

Часть раздражения спала. С Кейденом так было всегда: девяносто процентов времени он бесил до белого каления, а потом вдруг проступал тот парень, которого я когда-то знала. Который всегда прикрывал мне спину и заставлял чувствовать себя понятой. В безопасности. Эти вспышки прошлого вонзались в сердце, напоминая, как много я потеряла. И, черт возьми, я все равно тянулась к ним. Мазохистка.

Я ничего не сказала, просто отступила, пропуская Кейдена. Он вошел в мой дом так, будто он его хозяин. Впрочем, он так входил в любое помещение — его присутствие заполняло пространство и брало его под контроль.

Я закрыла дверь, повернула замок и включила сигнализацию. Потом прошла в гостиную и застыла: Кейден стоял посреди комнаты и смотрел на манекен, в грудь и голову которого торчали мои ножи.

— Джиджи…

Я забрала у него коробку и направилась на кухню:

— Да?

— Почему в твоей гостиной стоит манекен, будто его только что изрубили топором?

— Это не манекен. Это тренажер для единоборств. И зовут его Боб.

Кейден спустил сумку на пол у дивана:

— И что Боб тебе такого сделал?

Я достала из шкафа две тарелки и положила по куску пиццы:

— Боб — лучший мужчина в моей жизни. Он позволяет мне выплеснуть на него все, что накопилось.

Кейден фыркнул:

— Бобу не позавидуешь. — Он пересек комнату; его взгляд скользнул по моему лицу. — С каких это пор ты метаешь ножи?

От его вопроса внутри болезненно кольнуло. Раньше Кейден знал обо мне все. Стоило мне увлечься чем-то новым, открыть книгу, группу или тропу — он был первым, кому я рассказывала. А теперь… все наоборот.

— Пару лет как. — Я открыла ящик и достала яркие салфетки и подставки под тарелки, протянула их Кейдену. — Разложишь на журнальном столике?

Он оторвал взгляд от моего лица и уставился на пестрые прямоугольники у себя в руках:

— Ты ешь у журнального столика?

— Отсюда вид, — пожала я плечами. — И мне так нравится.

Даже когда темнело, луна подсвечивала воду внизу и превращала ее в искрящееся полотно, на котором легко потеряться.

— Тебе нужен нормальный стол и стулья, — проворчал Кейден, сервируя столик.

Я достала из холодильника обычную колу и диетическую:

— А тебе — вытащить палку из того места, куда солнце не заглядывает.

В глазах Кейдена мелькнуло раздражение:

— Я не в детсаду, и это не полдник.

Я сунула ему банки, а тарелки отнесла к столику:

— Ты что, уже настолько стар, что тебе тяжело вставать и садиться? Трость принести?

Губы Кейдена дернулись:

— Сломаю бедро — будешь виновата.

Я вытащила две подушки для медитаций — насыщенных, драгоценных оттенков, с богатой золотой вышивкой:

— Держи, это смягчит твой тонкий нрав.

Кейден разложил все так, что мы сидели рядом, спиной к дивану. Я опустилась на подушку, мысленно прикинула углеводы в тарелке и подкорректировала помпу.

— Что ты делаешь?

Его хриплый голос прошелся по коже. Он был слишком близко — слишком. Но показывать это нельзя.

— Я же объясняла: ввожу инсулин под углеводы.

— Я знаю, но откуда ты знаешь, сколько себе ставить?

У меня сжались зубы:

— Я живу с этим заболеванием давно. Примерно знаю, сколько углеводов в том, что ем постоянно.

Он изучающе посмотрел на меня, будто все еще сомневался.

Раздражение вспыхнуло ярче:

— Вообще-то я уже одиннадцать лет сама себя поддерживаю.

Боль полоснула его взгляд и я тут же почувствовала себя стервой.

Я смягчила тон:

— Я к тому, что у меня это отлажено.

Кейден кивнул, откусил пиццу:

— Черт, я все время забываю, какая она вкусная.

— Вкуснее нью-йоркской?

Он усмехнулся:

— Ничто не вкуснее нью-йоркской. Но эта — как дом. Сколько раз мы заказывали, что я уже сбился со счета?

В голове промелькнула тысяча воспоминаний. Наш дом в детстве был местом сбора. Мы с Холтом, Рен, Нэшем, Мэдди и Кейденом забивались в кинозал с полдюжиной коробок. Или заказывали пиццу после эпической партии в «Привидение на кладбище» по всему участку. Или после дня на ручье, или покатушек на квадроциклах по горам. Не было ничего лучше тех летних вечеров, когда мы смеялись, пока родители не гнали нас спать.

Я скучала. По той простоте. По вере, что все обязательно сложится.

— Джиджи?

Я отогнала воспоминания и встретилась взглядом с Кейденом:

— Я скучаю.

— По чему?

— По тем дням. Когда все было легко, до того как жизнь усложнилась.

Кейден смотрел так, будто видел все мои тайны насквозь:

— Я тебя понимаю.

Наши жизни, так или иначе, разнесло в клочья после тех безоблачных вечеров. Наверное, так и бывает, когда взрослеешь. У каждого свой груз.

— Как дела на курорте? — спросила я, уводя нас от мыслей о том, сколько я потеряла.

По лицу Кейдена скользнуло что-то — быстро, почти незаметно. Я бы и пропустила, если бы не знала его так хорошо.

— Что случилось?

Он откусил еще, будто подбирая слова:

— Все то же: Гейб — осел.

— Сочувствую.

Его старший брат всегда был еще той штучкой. Честно — он меня пугает. Лезет в личное пространство и смотрит так, что хочется в душ.

Кейден откинулся на диван:

— Думаю, он воспринимает мое возвращение в Сидар-Ридж как личное оскорбление.

— Но тебя ведь отец вернул?

Кейден кивнул:

— Для Гейба это не имеет значения. Он видит, что я залезаю на его территорию, и считает, что нам пора на войну.

Сердце сжалось. Я не могла представить, что у меня с братьями было бы как у него. Да, они меня бесили, совали нос куда не просили и слишком оберегали, но я знала — из любви. Понятия не имею, как семья Кейдена так вывернулась.

— Родители это видят? — тихо спросила я.

У него дернулась скула:

— Да. Маму это расстраивает, но у меня чувство, что отцу это даже нравится.

Меня перекрутило — я потянулась инстинктивно и взяла его за руку. Пальцы скользнули по мозолям, я сжала ладонь:

— Мне очень жаль.

Он уставился на наши переплетенные пальцы:

— Я все думаю: вот доведем отели до идеала и отец ослабит хватку, и мы снова станем семьей. Но для него никогда не бывает достаточно.

Я сжала его руку сильнее:

— Семья должна поддерживать друг друга при любых раскладах.

— Кажется, единственная, кто делал это всегда, — Клара.

Трещины в сердце пошли глубже:

— Она хотела бы, чтобы ты был счастлив.

Кейден сглотнул, кадык дернулся:

— Она хотела бы, чтобы мы были семьей.

Я помолчала, потом произнесла то, что давно хотелось:

— Но она бы точно не хотела, чтобы ты истекал кровью ради людей, которым ни черта до тебя нет.

Взгляд Кейдена дернулся:

— Ты выругалась.

Я пожала плечами:

— Иногда без таких слов не обойтись.

Он заглянул мне прямо в душу:

— Я не могу сдаться. Еще нет. Не на The Peaks. Не на фонд.

— Ты медленно себя убиваешь. — Я видела это годами, в редкие моменты, когда мы пересекались. Озорство из глаз исчезло. Шутки и проказы были натянутыми. В нем не осталось прежней живости. — Мне это ненавистно.

В его ореховых глазах вспыхнуло золото:

— Как ты все видишь?

— Потому что знаю тебя почти всю жизнь. — И слишком пристально следила.

Большой палец Кейдена стал лениво гладить мою руку. Движение потянуло меня к нему — ближе, еще ближе. Каждый миллиметр — игра с огнем.

Его взгляд разгорелся, опустился на мои губы.

Сердце стучало в ребра. До поцелуя — дыхание.

Сова ухнула, и Кейден резко отшатнулся, выпустил мою руку, будто она обожгла. Схватил колу, сделал длинный глоток, не глядя на меня.

Лицо вспыхнуло, желудок скрутило. Я вскочила:

— Вспомнила, мне надо подготовиться к походу на конец недели. Поем и поработаю. Одеяла и подушки — в шкафу в коридоре.

Я не стала ждать ответа. Схватила пиццу, колу и унеслась в спальню. Но картинка, как Кейден отдергивается, выжглась в мозгу. Еще одно напоминание: он никогда не захочет меня так, как мне хочется его. Чем раньше я приму это, тем быстрее смогу идти дальше.

Я бы с куда большим удовольствием выдернул один из тех ножей из манекена и вонзил себе в бедро. Это было бы куда менее мучительно, чем видеть боль в глазах Грей. Боль, которую я сам туда поселил своей безрассудностью.

Раньше я лучше держал себя в руках. Но тогда нас с Грей разделяли почти пять тысяч километров. Тогда я мог запереться в своей нью-йоркской крепости и приезжать домой пару раз в год. А теперь я видел ее постоянно. Не мог удержаться и не вдыхать ее запах — сладкий, с легкой горчинкой, как и сама Грей. И еще то, как она понимала меня. Как сразу видела суть любой ситуации и знала, что это значит для меня.

У меня было тысяча причин держаться от нее подальше. Но когда дело касалось Грей Хартли, я всегда был жадным. Только теперь я играл с огнем. С пламенем, которое могло оставить нас обоих с ожогами третьей степени.

Я заставил себя доесть пиццу, хотя есть совсем не хотелось. Помыл тарелку, завернул остатки и убрал в холодильник. Потом прислушался. Сначала — тишина. А потом я услышал, как Грей ходит по своей комнате. Через секунду открылась дверь.

Я приготовился к тому, что она выйдет. Попытался заранее закрыться от ее красоты. Но она так и не появилась. Хлопнула другая дверь, и через мгновение послышался шум душа.

В голове пронесся поток проклятий, а картинки, нахлынувшие на меня, были прямой дорогой в ад.

Грей под струями воды. Ее руки, скользящие по коже, покрытой мылом. Я, заходящий к ней в душ. Мои пальцы сжимаются на ее бедрах. Я вхожу в нее.

Чистый ад.

Я подошел к своей сумке, вытащил ноутбук и наушники. Воткнув их в уши, включил плейлист на такой громкости, чтобы заглушить шум воды, и открыл почту. Но на экране я все равно видел только Грей.

Я вертела телефон в руках, прислонившись к стене офиса у домиков, и тревога грызла меня изнутри. Я написала Кейдену несколько часов назад, чтобы спросить, сможет ли он пойти на семейный ужин в эти выходные — для поддержания нашей легенды, — но он так и не ответил. Наверняка это ничего не значило: у него, по сути, целая империя на плечах. Но все равно что-то было не так.

Неважно, как сильно меня уколил его отказ в ту ночь — я не могла просто выключить заботу о нем. Перевернув телефон, я разблокировала его и открыла браузер. Вбила The Peaks и нажала «вызов». Через секунду в трубке раздался голос.

— Добрый день, вы позвонили в The Peaks. Чем могу помочь?

— Здравствуйте. Могу я поговорить с Кейденом Шоу?

Небольшая пауза.

— Могу я узнать, кто звонит?

— Конечно, — я сглотнула, — его девушка. Грей.

Я поморщилась, произнося слово «девушка», но боялась, что иначе меня просто не соединят.

— О, конечно. Секунду, пожалуйста.

Через мгновение раздался мужской голос:

— Так это та самая знаменитая девушка, о которой я все время слышу шепотом.

В его голосе было столько тепла и шутливости, что он сразу мне понравился.

— Знаменитая, да?

Он рассмеялся:

— Ты подняла среди персонала целый переполох — тот, кого нельзя было «поймать», наконец пойман.

Если бы они знали, что это одна большая ложь.

— Не уверена, что это так, но да, я Грей.

— Приятно познакомиться хотя бы по телефону. Я Джейлен. Моя работа — не дать Кейдену сойти с рельс.

Я засмеялась:

— Надеюсь, тебе за это хорошо платят.

Его густой смех раскатился по линии:

— Еще как. А теперь — чем могу помочь?

— Я надеялась, что ты знаешь, где сейчас Кейден.

Джейлен на мгновение замолчал, и я вдруг почувствовала себя девушкой, проверяющей парня, которого подозревает в измене.

— Тебе не обязательно говорить. Я просто хочу убедиться, что с ним все в порядке.

— На самом деле, я не уверен, где он. Только между нами, у него сегодня утром была тяжелая встреча. Думаю, он решил выпустить пар.

Мое сердце сжалось:

— Отец или Гейб?

— Гейб, — вздохнул Джейлен.

— Спасибо, что предупредил. Если увидишь его, позвонишь мне?

— Конечно.

Джейлен записал мой номер, и мы попрощались.

Повесив трубку, я уставилась на телефон, пытаясь понять, куда Кейден мог пойти. Правда в том, что я понятия не имела, где он ищет утешения теперь. Я знала только то место, куда он уходил раньше.

В груди вспыхнула крошечная искорка, очень похожая на надежду.

Я открыла скрипучую дверь и выглянула внутрь:

— Я на сегодня закончила, так что ухожу.

Ноэль поднял на меня взгляд и нахмурился:

— А мы же собирались выпить пива.

— В другой день, ладно? Мне нужно кое-что проверить.

Брови Эдди сдвинулись.

— Все нормально?

Я кивнула:

— Будет.

Не давая им задать новые вопросы, я поспешила на парковку, радуясь, что сегодня утром приехала на машине. Щелкнув брелком замка, я запрыгнула в салон и завела двигатель.

Мои руки сами знали дорогу — я не думала о маршруте. Потому что я никогда не переставала ходить туда. Даже если Кейден перестал, я — нет.

Дорога заняла всего пятнадцать минут, потом еще десять — пешком по тропе до бревна, с которого открывался вид на ручей. Сердце колотилось все сильнее с каждым шагом.

Я замерла, увидев крупную фигуру, сидящую спиной ко мне.

Кейден был высоким — около ста девяноста сантиметров, с мощными плечами. Но сейчас он казался маленьким. Почти мальчиком.

В груди зародилась боль, толкнув меня вперед.

Он не поднял головы, когда я подошла, но я не остановилась. Обошла бревно и села рядом — так, как делала это тысячи раз раньше. Я не сказала ни слова. Он заговорит, когда будет готов.

Я не знала, сколько прошло времени, прежде чем Кейден наконец произнес два слова и затем фразу, которая едва не разбила меня.

— Оно сломано. Так, что уже никогда не починится. Но я продолжаю пытаться.

Сердце сжалось в тисках горя.

— Что случилось?

— Гейб назначил встречу с невероятно важным гостем и не сказал мне. На подготовку нужны были часы, а у меня было меньше пяти минут.

Я внимательно посмотрела на него.

— Но ты справился.

Кейден повернул голову:

— Почему ты так думаешь?

Я пожала плечами:

— Я знаю тебя. Ты расцветаешь под давлением. Ты понимаешь людей, что ими движет. Уверена, ты раскусил его за пару минут и дал все, что ему было нужно.

Его губы чуть дрогнули, но в глазах не мелькнуло ни капли юмора.

— Это как адреналин — придумывать что-то на ходу, понимая, что ставки огромные, и действовать вслепую, надеясь, что твои инстинкты не подведут.

— И они не подвели, — уверенно сказала я.

Кейден кивнул, вновь глядя на воду:

— Я должен быть рад. Отмечать победу.

— Но Гейб все испортил.

— Он меня ненавидит.

В голосе Кейдена не было ни капли эмоций. Будто он был полностью и окончательно сломлен. Я ненавидела это состояние. Не было ни привычной искры, ни даже злости. Только пустота.

И я не могла это исправить. Хотя отдала бы все, чтобы суметь. Все, что я могла сделать, — просто быть рядом и разделять его боль.

Я прижалась к Кейдену. Он не двигался пару секунд, а потом обнял меня. Я устроилась у него под боком и положила ладонь на его грудь.

— Ты хороший человек.

Мышцы под моей рукой напряглись.

— Не говори так.

— Ты хороший человек, — повторила я.

Кейден сглотнул:

— Джиджи…

— Ты лучший. Всегда рядом с мамой. Лучший друг для Нэша. Всегда спешишь на помощь, когда кому-то что-то нужно.

Он взглянул на меня, и наши глаза встретились.

— А я думал, ты хочешь меня убить.

Я пожала плечами:

— Убийство — это мой язык любви, помнишь?

Кейден остановился перед домиком Vacation Adventures. Он выглядел измученным, и меня кольнуло чувство вины. Спать на моем диване — явно не лучший способ отдохнуть.

— Сможешь поужинать сегодня с моей семьей? — спросил он.

Я выпрямилась, и по спине пробежала струйка тревоги при мысли о встрече с Гейбом:

— Конечно. Во сколько?

— Заберу тебя в шесть. Отец настаивает, чтобы я чаще показывал на курорте свою… более респектабельную сторону.

В груди болезненно кольнуло. Я ненавидела ту часть себя, которая жаждала, чтобы Кейден хотел меня рядом просто потому, что ему хорошо со мной, а не потому что я нужна для картинки.

— Какой дресс-код?

Кейден постучал пальцами по рулю:

— Коктейльный.

Я кивнула и схватила сумку:

— Буду готова.

— Спасибо.

Я выскользнула из машины, не сказав больше ни слова. Не хотела дать ему шанс увидеть боль, которая наверняка светилась в моих глазах. Похоже, я окончательно вступила в клуб глупых девчонок.

Я поспешила в офис. Ноэль и Эдди сидели с чашками кофе и смотрели на меня.

— Я думал, ты собиралась пешком, — сказал Ноэль.

Я перевела взгляд на Эдди:

— Теперь вы докладываете о моем местоположении?

Он поднял ладони:

— Он просто хотел убедиться, что у тебя есть транспорт, если понадобится.

Мои плечи поникли:

— Извините. Я просто в плохом настроении.

Уголок губ Эдди дернулся:

— В раю уже грозовые тучи?

Я показала ему язык:

— Нет. Я злюсь потому, что моя машина теперь куча пепла, и мне предстоит разбираться со страховкой и покупкой новой.

— Мы можем возить тебя, пока ты не решишь вопрос, — предложил Ноэль.

— Спасибо, — ответила я, опускаясь в кресло.

Петли на двери жалобно заскрипели, и, когда я подняла глаза, внутренне сжалась.

Мои пальцы нервно постукивали по рулю, пока я ехал к коттеджу Грей. Это дерганое ощущение не отпускало меня с того самого момента, как она вышла из моего внедорожника и скрылась в своем офисе. Оно не ослабло ни на секунду. Джейлен даже спросил, не перебрал ли я сегодня кофе или, того хуже, не подсел ли на кокаин, о чем ему стоило бы волноваться.

Правда была куда хуже. Мне не было все равно. Никогда не было, но теперь это чувство укоренялось слишком глубоко, разрасталось и подчиняло меня себе. Оно становилось опасным. И все же вот я еду к дому своей величайшей слабости.

Весь день я пытался заново выстроить стены, которые чувствовал — вот-вот рухнут. Укреплял их прочнейшей сталью, напоминая себе, почему нужно держать дистанцию.

Перед глазами вдруг возник образ Клары. Она, запрокинув голову, смеется, зеленые глаза сияют, такая беззаботная… А потом — другой образ. Она в этой проклятой больничной койке, крошечная и хрупкая, ускользающая из жизни…

Я сжал кулак и со всей силы ударил по рулю. Физическая боль — единственное, что могло заглушить эти картины. Единственное, что удерживало их на расстоянии.

Я притормозил у тротуара напротив дома Грей и замер, глядя на него. Повсюду стояли горшки с цветами, пестрыми, яркими. В каждом штрихе чувствовалась она. Камни, раскрашенные ею и племянниками, были разбросаны по клумбам. Маленькие феи и гномы тут и там выглядывали из травы. Качалки, на которых она сидела по вечерам, наблюдая за закатом.

Все эти детали сведут меня с ума. Но я все равно выбрался из машины и позволил этому миру поглотить меня целиком. Шаг за шагом поднялся по ступеням, сдерживая желание как можно скорее увидеть Грей.

На крыльце я глубоко вдохнул и нажал на дверной звонок.

— Иду!

В голосе Грей прозвучала певучая нотка, и у меня сразу же сжался живот, а внутри вспыхнул тот самый зов, от которого я не мог избавиться.

Дверь открылась, и я застыл. Красота Грей всегда сияла, в любом ее состоянии, неважно, что она надевала или насколько была уставшей. Но увидеть ее такой я не был готов.

На ней было платье из нежно-розового шелка с тонкими, почти невидимыми на коже бретелями. Ткань мягко облегала каждый изгиб ее тела, низкий вырез намекал на глубокое декольте, и у меня пересохло во рту. Мой взгляд скользнул ниже — к ее стройным гладким ногам и босоножкам на ремешках, которые я невольно представил, сцепленными за моими бедрами, когда я беру ее…

— Джиджи…

Она прикусила губу.

— Как тебе? Давно я не наряжалась вот так.

— Ты потрясающая.

Этот образ навсегда останется у меня в памяти. Ее белокурые волосы, уложенные мягкими волнами, обрамляли лицо. А с глазами она сделала что-то такое, что они казались еще больше, чем обычно. Настолько, что я готов был потеряться в них и никогда не всплывать.

Щеки Грей порозовели.

— Спасибо. Ты сам выглядишь не хуже.

Ее взгляд скользнул по моему темно-синему костюму и остановился на туфлях.

Я усмехнулся:

— Ну, вроде мы оба неплохо преобразились. — Я заглянул ей за спину. — Сигнализацию поставила?

Грей обернулась, набрала код на панели, потом вышла на улицу, заперла дверь и сунула ключ в миниатюрный клатч.

— Все готово.

Я предложил ей руку, не желая, чтобы она шла по ступенькам в этих босоножках без поддержки.

Ее глаза лукаво сверкнули.

— Превращаешься в джентльмена?

Край моего рта дернулся.

— Никогда.

Она рассмеялась, и этот звук обволок меня, согрел те уголки души, что давно были холодны.

Мы спустились вниз, и я помог Грей устроиться в машину. Обойдя внедорожник, я сел за руль и завел двигатель.

Грей вертела в руках застежку клатча.

— Так, значит, будут твои родители и Гейб?

— И Лена, его невеста.

Губы Грей скривились.

— Не фанатка?

— Виделась с ней всего пару раз, но не думаю, что мы смогли бы много времени провести вместе.

Я хмыкнул:

— Тут мы с тобой солидарны.

Грей замолчала, уставившись на сумочку.

— Что-то не так?

Она стала грызть ноготь — верный признак того, что нервничает.

— Я хотела тебе сказать… Недавно случайно столкнулась с Гейбом в The Brew.

Я напрягся.

— И что было?

— Он вел себя как полный придурок, и Аспен его выставила.

Моя челюсть сжалась так, что хрустнуло.

— Что он сказал?

— Что-то про то, что зря трачу время, встречаясь с тобой. И еще парочку цветистых фраз. Я просто хотела тебя предупредить.

Я бросил на нее взгляд.

— Ты можешь не идти сегодня. Не хочу, чтобы тебе приходилось его терпеть.

Грей потянулась и сжала мою руку.

— Нет. Я хочу пойти. Не хочу, чтобы ты сталкивался с ними один.

Грудь сдавило так, что стало трудно дышать. Когда в последний раз кто-то хотел защитить меня? Я даже не помнил.

— Джиджи…

— Я правда хочу. Если ты сейчас развернешься, я тебя пну.

Мои губы дрогнули в улыбке.

— Не хотелось бы испытать на себе твои ножи.

Она хитро улыбнулась.

— Вот и запомни это.

Остаток пути мы проехали молча. Я не стал парковаться на стоянке, как обычно, а подъехал прямо к зоне для валета. Двое парней поспешили к нам и открыли двери.

— Добрый вечер, мистер Шоу. Я оставлю ее впереди, как вы любите.

— Спасибо, Мэтт.

Я обошел машину, взял Грей за руку, переплел наши пальцы. Это ощущалось слишком правильно. Но я не отпустил. Просто продолжал играть с огнем.

Два коридорных распахнули для нас двери. Я заметил, как все взгляды — и женские, и мужские — обратились к Грей. И не мог их винить. В ней была та красота, что приковывает к себе. Но дело было не только во внешности. Свет исходил из самой ее сути. Он тянул к себе и не отпускал. Она была как зависимость и ради новой дозы ты был готов на все.

Я подвел нас к лифту и нажал кнопку.

— Мы ужинаем в Skyline. Надеюсь, ты не против.

Грей кивнула:

— Давненько я там не была.

Я снова окинул взглядом ее наряд.

— А где твоя помпа?

Она рассмеялась:

— Боже, дай девушке хоть пару секретов. Он под платьем, в маленьком кармашке.

Чуть отпустила паника.

— А, понятно.

Грей покачала головой:

— Я уже давно все это делаю, не волнуйся.

— Знаю. Просто… — Я волновался за нее.

— Понимаю. — Она вздохнула. — Поверь, я привыкла, что обо мне беспокоятся.

В ее словах прозвучала печаль, от которой у меня сжалось сердце.

— Это потому, что люди вокруг тебя любят.

— Я знаю.

Но в голосе звучала обреченность. Я понял — забота стала для нее чем-то удушающим. Я сжал ее руку крепче.

Грей взглянула на меня, пока мы заходили в лифт.

— Ну что, давай сделаем вид, что ты у нас тут весь такой приличный.

Я рассмеялся.

— Настолько приличный, что они не поймут, как себя с нами вести.

Она улыбнулась:

— Не помню, когда в последний раз надевала платье.

Мой взгляд скользнул по ней.

— Тебе стоит делать это чаще.

Щеки Грей порозовели.

— В таком наряде на гору особо не заберешься.

— В этих каблуках ты точно свернула бы себе шею.

Лифт звякнул, и двери распахнулись. Перед нами открылся просторный ресторан, занимавший весь верхний этаж отеля. Огромные окна от пола до потолка создавали ощущение, будто паришь над горами. Вид был захватывающий.

Хостесс засияла широкой улыбкой, в которой явно сквозила нотка вожделения.

— Мистер Шоу, так рада снова вас видеть. — В ее голосе звучал знакомый мурлыкающий оттенок, хотя встречались мы всего пару раз.

— Добрый вечер, Кэндис.

Ее улыбка стала еще ярче, когда я назвал ее по имени.

— Ваша семья уже здесь. Позвольте, я вас проведу.

Я посмотрел вниз и увидел, как Грей испепеляет девушку взглядом.

Я сжал ее руку, и она подняла на меня глаза.

— Таааак рада снова вас видеть, — прошептала Грей насмешливо.

Я едва не захохотал.

— Ревнуешь, Джиджи?

Она мило фыркнула:

— Я вообще-то стою прямо здесь. Это невежливо.

Моя улыбка стала еще шире.

Кэндис остановилась у самого стола.

— Вот вы и пришли. — Она легонько коснулась моей руки кончиками пальцев. — Пожалуйста, дайте знать, если вам что-то понадобится. — Ее взгляд впился в мой. — Что угодно.

Я резко вышел из-под ее прикосновения, сделав взгляд холодным.

— У меня уже есть все, что я хочу.

Она побледнела и поспешила прочь.

Грей едва сдерживала смех.

— Теперь мне даже чуть-чуть ее жалко.

— Она зашла слишком далеко.

Грей подняла на меня глаза.

— Похоже, с тобой это часто происходит, да?

Я пожал плечами.

— Иногда. Когда люди узнают, что у тебя есть деньги, им кажется, что ты — билет в красивую беззаботную жизнь.

— Но деньги не стирают все проблемы по волшебству.

Я убрал выбившуюся прядь волос с ее лица.

— Нет, не стирают.

— Вы будете и дальше устраивать представление или все-таки присоединитесь к своей семье за ужином? — резко бросил Гейб.

— Не трогай их, — сказала мама, в голосе ее звучала улыбка. — Пусть радуются.

Грей сжала мою руку, пока я вел ее к столу. Я усадил ее рядом с мамой — самым дружелюбным человеком в компании. Лицо отца было холодным и непроницаемым, Лена выглядела так, будто только что попробовала что-то отвратительное, а Гейб уже явно был навеселе.

Я отодвинул стул для Грей, помог ей сесть. Она наклонилась и быстро обняла маму.

— Так рада вас видеть. Слишком давно не встречались.

Мама просияла.

— Я тоже. Когда Кейден сказал, что вы с ним встречаетесь, ты не представляешь, как я обрадовалась.

Нос Лены сморщился, словно она почувствовала неприятный запах.

— Грей, — поздоровался отец. — Как поживают твои родители?

Грей улыбнулась легко, но я слишком хорошо знал ее, чтобы не заметить, что улыбка была натянутой.

— Хорошо. Папа снова втягивается в работу в поисково-спасательной службе, а мама наслаждается плодами своего летнего сада.

Лена презрительно фыркнула:

— Садоводство? Серьезно? У вас же наверняка есть персонал для этого.

Грей повернулась к невесте моего брата.

— Это одно из ее любимых занятий. Она никогда не доверит его кому-то другому.

Лена положила руку на грудь Гейба.

— Как хорошо, что нам об этом не приходится думать.

Гейб уставился на Грей, в его взгляде клубилась тьма.

— А ты, Грей? Чем занимаешься летом?

Она не изменила выражения лица.

— У нас сейчас горячий сезон, так что я много времени провожу на тропах и озерах.

— Должно быть замечательно проводить столько времени на свежем воздухе, — сказала мама. — А меня фонд в последнее время все больше запирает в офисе.

— Я очень ценю любую возможность выбраться на природу и насладиться тем, что нас окружает.

Отец откашлялся.

— И что ты будешь делать со своей работой, когда ваши отношения с моим сыном станут серьезнее? Лена полностью посвятила себя тому, чтобы поддерживать Гейба и быть рядом, когда он в ней нуждается.

Лена прямо засияла от этих слов, а Гейб бросил на меня акулью улыбку.

Спина Грей выпрямилась.

— Мы поддерживаем друг друга во всем. Но я никогда не откажусь от того, что делает меня счастливой, чтобы просто сидеть у телефона и ждать звонка. Кейден этого бы не захотел. Когда он будет нуждаться во мне, мы найдем способ, чтобы я могла быть рядом.

Я положил ладонь чуть выше ее колена, ощущая под пальцами шелковистую кожу. Большим пальцем я водил по кругу.

— Она права. Мне нравится, что у нее есть своя полноценная жизнь. Она невероятно много трудилась, чтобы достичь всего, что у нее есть.

— И это достойно восхищения, — сказала мама с улыбкой. — Я бы с удовольствием сходила с тобой в один из походов.

— Буду рада пригласить вас в любое время. Может, на следующей неделе, в мой выходной, мы втроем — вы, Кейден и я — куда-нибудь выберемся.

Мама засияла.

— С удовольствием. Скажи только когда и куда, и я буду там.

Грей и мама погрузились в обсуждение, выбирая маршруты и делясь любимыми местами в Сидар-Ридж и его окрестностях. Мама ожила в этом разговоре с Грей — я давно не видел ее такой воодушевленной.

Гейб опрокинул в себя еще глоток виски, его глаза налились кровью.

Отец внимательно разглядывал нас, пока его взгляд наконец не остановился на мне.

— Ты говорил с Клайвом о финальных деталях ретрита?

Гейб напрягся, его пальцы побелели от того, как сильно он сжал стакан.

— Мы созванивались вчера. Я постепенно собираю все воедино.

— Не могу поверить, что ты подписываешься на эту показуху, — бросил Гейб сквозь зубы.

Отец поднял бровь в его сторону.

— Клиент сделал свой выбор.

— А что будет, когда этот твой хипповский план провалится, и ретрит обернется катастрофой? Мы можем навсегда потерять бизнес Клайва.

В глазах отца вспыхнул гнев.

— Если так и случится, дальше планированием ретритов займешься ты. — Он повернулся ко мне. — Ты идешь на риск — значит, должен понимать, что за это придется платить.

Моя челюсть сжалась так, что хрустнуло.

Под столом Грей взяла меня за руку, ее тонкие пальцы переплелись с моими.

— А что будет, если ретрит окажется грандиозным успехом?

Она задала этот вопрос так, будто другого исхода просто не существовало. Вот насколько она верила в меня. Я не был уверен, что когда-либо ощущал такое прежде. Мама любила меня, но всегда держалась подальше от разговоров о бизнесе и достижениях — возможно, потому что отец был на них зациклен. Гейб никогда меня не поддерживал. А отец, казалось, получал удовольствие, наблюдая за моими провалами. Единственная, кто по-настоящему верил в меня, была Клара. До Грей.

У меня сжалось горло, когда я посмотрел на нее. Она встретила взгляд отца открыто и смело, ничуть не испугавшись.

Он одарил ее умиротворяющей улыбкой.

— Ты так уверена.

— Да. У Кейдена есть дар — видеть суть людей.

Гейб фыркнул:

— Чувствам не место в бизнесе.

Грей перевела взгляд на него.

— Если ты понимаешь, что движет людьми, не только чего они хотят, но и что им на самом деле нужно, можно создать решение, которое превзойдет все их ожидания.

Отец откинулся на спинку стула.

— В этом есть смысл. — На его лице появилась широкая ухмылка. — Посмотрим, какой из моих сыновей обладает качествами, чтобы вести компанию в будущее.

Рука Гейба сжала стакан так сильно, что я думал, он сейчас его раздавит. А у меня внутри все сжалось от тяжести осознания: отец не успокоится, пока мы с братом не уничтожим друг друга.

Роан выскочил и побежал к нам, в его глазах — паника.

— Ты в порядке?

Чувство вины накрыло меня при виде его побледневшего лица.

— Со мной все хорошо. Меня даже дома не было.

На его челюсти заходила жилка.

— Это не совпадение. Сначала твоя машина, теперь дом?

Руки Кейдена крепче сомкнулись вокруг меня. Он посмотрел на меня сверху вниз:

— Тебе нужно рассказать им.

В воздухе повисло напряжение, будто заряженное электричеством.

— Рассказать что? — рыкнул Лоусон.

Я сглотнула.

— Несколько дней назад… я подумала, что кто-то мог проникнуть в мой дом.

— Что?! — резко выкрикнул Нэш. — Почему, черт возьми, ты мне не позвонила?

— Я не была до конца уверена. Дверь была открыта, когда я вернулась домой, и одна фотография стояла не на своем месте, но я не заметила, что что-то пропало, только позже.

Мышцы Кейдена стали каменными.

— Ты сказала мне, что ничего не пропало.

Я прикусила внутреннюю сторону щеки.

— Я думала, это чья-то глупая шутка.

— Что пропало? — выдавил Холт сквозь зубы.

Я уставилась в асфальт.

— Пижама… из корзины для белья.

Воздух вокруг меня наполнился проклятиями.

— Почему ты мне не сказала? — голос Кейдена был натянутым, как струна.

— Я не хотела, чтобы ты начал паниковать.

— Вопрос в том, почему, черт возьми, ты не сказал мне, что произошло, — взревел Нэш, обращаясь к Кейдену. — Ты же мой лучший друг. А это моя, мать твою, сестра. Я имел право знать!

— Эй! — рявкнула я, толкнув Нэша в грудь. — Это моя жизнь. Мое право решать, кто что знает. Хочешь злиться на кого-то — злись на меня.

— Не переживай. Мы злимся, — холодно бросил Лоусон.

Холт поднял руку.

— Все спокойно. Давайте сделаем вдох и начнем с самого начала.

Я нервно ковыряла ногтем большой палец. Теперь не было смысла что-то скрывать. Я рассказала им о том, как услышала кого-то за окном, о взломе, о поджоге машины и о сегодняшнем пожаре.

Брови Холта сошлись на переносице.

— За тобой кто-то ухаживал… нежелательно? Навязывался?

Я сглотнула, бросив взгляд на пожарных, которые уже потушили пламя.

— Я пару раз сходила на свидание с Рэнсом. Он как-то не понял намека, что ничего не получится.

— Почему ты ничего не сказала? — прорычал Лоусон. — Я бы с ним поговорил.

— Потому что я не хочу, чтобы вы дрались за меня. Я хотела справиться сама и справилась. Он отступил.

— Или просто поджег твой дом, — пробормотал Нэш.

Меня вывернуло наизнанку от этих слов.

Роан шагнул ближе.

— Кто-то еще? Не обязательно ухаживания, может, просто кто-то вел себя слишком навязчиво? Заставлял чувствовать себя неуютно?

Я подняла глаза на Кейдена.

— Кто? — его голос был хриплым, почти угрожающим.

— Гейб, — призналась я. — Он всегда вызывал у меня дискомфорт, но на днях, в кофейне… это было хуже. Он злился.

Скулы Кейдена задвигались.

— Он не мог этого сделать. Он был с нами на ужине.

Волна облегчения накрыла меня. Мысль о том, что брат Кейдена мог поджечь мой дом, была почти невыносима. Я глубоко вдохнула.

— Это все может быть совпадением. Может, это просто неисправная проводка.

Холт достал телефон.

— Она права, но я все равно подключу мою команду из Anchor. Пусть проведут оценку рисков. Если что-то найдут — мы узнаем.

— Тебе не обязательно… — начала я.

Он оборвал меня взглядом.

— Ты моя сестра. Я до сих пор владелец охранной компании. Ты правда думаешь, что я не использую все ресурсы, чтобы защитить тебя?

— Грей!

Рэнс быстро подошел ко мне, все еще в пожарном снаряжении.

— Ты в порядке?

Я кивнула.

— Да. Как сильно пострадал дом?

Он поморщился.

— Не полная потеря… но твоя спальня сгорела дотла.

Слезы обожгли глаза.

Лоусон уставился на Рэнса.

— Слышал, ты доставлял моей сестре неприятности. Мне нужно задать тебе пару вопросов.

Рэнс побледнел.

— Что? Нет. Мы с ней друзья.

— Не похоже на то, что я слышал. Похоже, ты был недоволен тем, что она не захотела продолжать с тобой встречаться. Может, ты из тех пожарных, которые слишком уж помешаны на огне.

В глазах Рэнса вспыхнул гнев, он метнул на меня злой взгляд.

— Она захотела встречаться с этим придурком, — он кивнул на Кейдена, — и я отступил. Хотел остаться другом, но, видимо, даже это ей не нужно. — Он снова посмотрел на Лоусона. — Хочешь поговорить — звони моему представителю из профсоюза. — И ушел.

— Серьезно, Лоусон? — взорвалась я.

Он сжал челюсть.

— Мне нужно было увидеть его реакцию сразу.

— А теперь ты вообще не сможешь с ним поговорить, — буркнул Кейден.

Лоусон метнул в него злобный взгляд.

— Если бы ты рассказал нам, что происходит, возможно, до этого бы не дошло.

— Да хватит уже! — закричала я. — Пожалуйста, просто замолчите.

— Ладно, — мягко сказал Холт. — Давайте отвезем тебя куда-то, где ты сможешь спокойно переночевать. Ты можешь остановиться у меня и Рен.

Но я не хотела оставаться ни с одним из братьев. Не сейчас, когда они на взводе и беснуются из-за меня и всего на свете. Они бы меня замучили своими нравоучениями.

Голос Кейдена прорезал ночь:

— Она поедет со мной.

Мое сердце ухнуло вниз. Остаться с Кейденом? В его доме? Там, где я буду тонуть в его запахе и тысячах напоминаний о том, чего никогда не смогу иметь?

Мои братья злобно уставились на него.

— Она должна остаться с кем-то из нас, — резко сказал Нэш.

— Или у мамы с папой, — добавил Лоусон.

— А может, я сама решу, где хочу остаться, потому что я взрослая женщина и умею думать своей головой?

Кейден слегка сжал мою руку.

— Где ты хочешь быть?

Я подняла на него взгляд и потерялась в золотых искорках его карих глаз. Я все еще жила жизнью глупой девчонки.

— С тобой. Можно остаться у тебя?

Он опустил поцелуй на макушку моей головы.

— Конечно.

Мои братья промолчали.

Я посмотрела на все еще дымящийся дом.

— Наверное, мне не дадут ничего забрать изнутри, да?

Лоусон покачал головой:

— Сначала им нужно будет оценить состояние конструкции.

Мои плечи безвольно опустились.

— У меня дома есть вещи, которые ты пока можешь взять, — сказал Кейден.

— Я могу забрать у Мэдс одежду и завтра утром привезти тебе, — предложил Нэш. — И попробую попросить их достать из холодильника ее инсулин.

Мэдди была как минимум на пару сантиметров выше меня, но ее вещи вполне подойдут, пока я не куплю новые. А завтра я смогу взять инсулин в аптеке.

— Спасибо, — тихо сказала я.

— Пойдем, — произнес Кейден. — Поехали домой.

Дом.

Я больше не была уверена, что у меня он есть. После того, как кто-то следил за мной с улицы, взлома и теперь пожара, мой дом уже не казался местом, где можно чувствовать себя в безопасности.

Я позволила Кейдену проводить меня к его внедорожнику. Не проронила ни слова, пока он помогал мне забраться в машину, пока заводил двигатель. Мы ехали в полной тишине по дороге обратно в The Peaks. Даже охранник на воротах понял, что болтать сейчас не время.

Внедорожник Кейдена вился по темным дорожкам курорта, пока он не остановился у дома, которого я никогда раньше не видела. Я знала, что он строил дом, но до этого момента мне не доводилось его видеть.

Даже в темноте он выглядел потрясающе — смесь современного и деревенского стиля, дерево и стекло. Но на окна спереди было нанесено покрытие, не позволяющее заглянуть внутрь.

Кейден подъехал к крыльцу по круговой подъездной дорожке. Выйдя из машины, он обошел ее и открыл мне дверь. Я приняла его протянутую руку и выбралась из салона.

Он не отпустил меня, как я ожидала. Кейден держал меня за руку, пока мы не подошли к двери. Он открыл замок, провел меня внутрь и первым делом снял охранную систему.

Я замерла в прихожей. Дом был красивым, но немного холодным. Все идеально выверено, ни одной подушки не сбито, ни единой вещи не не на своем месте. Но… не чувствовалось, что здесь живут.

— Красиво, — сказала я.

Взгляд Кейдена скользнул по мне.

— Спасибо.

Я пыталась найти хоть какой-то намек на него самого, но не видела ничего.

— Тебе что-то нужно? Еда? Вода? Сон?

Я повернулась к нему.

— Можно я приму ванну?

Уголки его губ дрогнули.

— Конечно. Пойдем.

Он повел меня по коридору, вдоль которого тянулись бесчисленные двери, на которые я не успела толком взглянуть.

— Вот гостевая спальня, можешь ей пользоваться. Она прямо напротив моей комнаты. — Он прошел в просторное помещение, а потом в примыкающую к нему ванную.

Я едва не ахнула. Ванная была огромной, с овальной ванной под окном — в ней я могла бы плавать кругами.

Кейден открыл шкафчик под раковиной.

— Домработница всегда пополняет запасы. Думаю, тут есть пена для ванны. Бери все, что тебе нужно. Я оставлю на кровати футболку и спортивные штаны, в них ты сможешь поспать.

Я подняла на него глаза.

— Спасибо. За все.

Адамово яблоко у него дернулось, когда он сглотнул.

— Конечно.

Затем он вышел и прикрыл за собой дверь.

Я стянула с себя туфли. Холодный мрамор приятно остудил мои уставшие ноги. Подойдя к шкафчику, я порылась в нем и нашла пузырек с розовой пеной для ванны.

Открыв воду, я вылила пену и стала ждать, пока наберется ванна. Сбросила платье и белье, оставив их кучкой на полу. Сняла инсулиновый порт и аккуратно положила насос на столешницу. Открыла клатч и достала наушники и телефон. Несколько сообщений я демонстративно проигнорировала и включила свой плейлист для релакса.

В нем были инструментальные композиции, в которых я могла раствориться, — именно то, что мне сейчас нужно. Выключив воду, я забралась в ванну. Горячая вода заставила меня почти застонать от облегчения.

Я запрокинула голову и закрыла глаза, стараясь думать о чем угодно, только не о событиях этого вечера. Вместо этого я мысленно отправилась в поход по любимому маршруту. А потом спланировала идеальную прогулку для меня, Кейдена и его мамы.

Дверь ванной распахнулась, и я вскрикнула, прикрывая грудь руками.

— Ты что творишь?!

В дверях появился Кейден, заполнив собой все пространство. Его взгляд мгновенно метнулся к потолку.

— Ты не отвечала. Я подумал, что ты утонула.

— Отвернись, — процедила я сквозь зубы.

Как только он послушался, я вытащила наушники.

— Я слушала музыку.

— Ты, наверное, оглохнешь, если слушаешь так громко.

— Подай мне полотенце, — буркнула я.

Кейден взял одно из идеально скрученных полотенец с полки и протянул его за спиной, не оборачиваясь.

Я выдернула пробку, и вода стала быстро уходить. Она уже успела остыть — видимо, я провела здесь дольше, чем думала. Взяла полотенце у Кейдена, быстро вытерлась и обмотала им тело.

— Готово.

Кейден медленно повернулся. Его взгляд скользнул по мне с ног до головы. Полотенце было огромным, но я вдруг почувствовала себя так, будто стою перед ним в одном нижнем белье.

Он сделал шаг ко мне. Потом еще один.

Я судорожно сглотнула. Он снял пиджак и закатал рукава рубашки, обнажив сильные предплечья.

— Ты в порядке? — спросил он.

В его голосе звучало напряжение, от которого у меня затрепетал живот.

— Честно?

— Всегда.

— Такое ощущение, что моя жизнь рушится на глазах, — призналась я.

Кейден подошел еще ближе, его тепло окутало меня, как кокон. Он поднял руку, убирая выбившуюся прядь волос за ухо.

— Мы все исправим.

— Не знаю, можно ли восстановить дом. Он уже не ощущается безопасным местом.

Кейден нахмурился, его ладонь скользнула к моей шее и замерла там.

— Тогда мы построим тебе новое убежище. Новый дом.

Я фыркнула:

— Богач, конечно, скажет именно так.

Кейден пожал плечами:

— Иногда в этом есть свои плюсы. — Золото в его глазах засияло ярче. — Вещи можно заменить. Тебя — нет.

Он склонился ко мне и поцеловал меня в висок. Потом — чуть ниже уха. У меня перехватило дыхание. Еще один поцелуй — в уголок губ.

Когда он отстранился, золото в его глазах горело огнем.

— Я не знаю, что бы я сделал, если бы с тобой что-то случилось.

Мои легкие сжались. Я не могла вдохнуть.

И вдруг Кейден просто исчез. Был рядом одну секунду и в следующую его уже не было.

Что, черт возьми, только что произошло?

Скула Кейдена уже распухала и наливалась цветами, и я точно знала, чьих это рук дело. Я рванула к Нэшу и со всей силы толкнула его в грудь.

— Ты серьезно?!

Он пошатнулся.

— Я-то что сделал?

— Судя по виду — врезал Кейдену по лицу.

Нэш поморщился и бросил Кейдену виноватый взгляд.

— Прости, брат. Не хотел попасть так сильно.

— То есть не сильно — хотел?

— Мы спарринговали, — попытался оправдаться Нэш.

Я вскинула руку, останавливая его.

— Даже слушать не хочу. Если тебе не нравится, что я осталась здесь, поговори со мной. Не бей Кейдена.

Чья-то рука обвила меня за талию, прижимая к крепкому, чуть влажному от пота телу. Кейден пах… как весенняя гроза.

— Все в порядке, Джиджи, — мягко сказал он. — Мы просто сбрасывали лишнюю энергию.

Я вскинула голову, пытаясь уловить правду в его взгляде. В его глазах таились тени, источник которых я отчаянно хотела понять.

— Он не должен бить тебя в лицо.

— Кейден врезал мне в челюсть, — проворчал Нэш.

— Заткнись, — рявкнула я. — Не думай, что я не расскажу Мэдди, что ты натворил.

Кейден поперхнулся смехом.

— С тобой не забалуешь.

— Еще бы, — вздохнула я. — Давай, надо приложить лед. Садись.

Кейден послушно сел за огромный кухонный остров. Нэш тоже уселся рядом.

Я обшарила морозилку и наконец нашла гелевый пакет со льдом. Обернув его тонким полотенцем, протянула Кейдену.

— Держи на щеке двадцать минут.

Уголки его губ дрогнули.

— Есть, медсестра Хартли.

Я закатила глаза и вернулась к плите.

— Я сделала киш с помидорами и моцареллой.

— Звучит потрясающе, — сказал Кейден.

— Хватит еще на одного? — с надеждой спросил Нэш.

Я одарила его уничтожающим взглядом.

— Надо бы заставить тебя просто смотреть, как мы едим.

Нэш надул губы.

— Но ты не сможешь, потому что знаешь, что это мое любимое, и любишь меня.

Я фыркнула.

— Да у тебя все любимое.

— У меня хороший аппетит. Думаю, я еще расту.

Кейден тихо усмехнулся.

Я разложила по тарелкам куски киша и дольки апельсинов.

— Вода, молоко или апельсиновый сок?

— Вода, — ответили они в унисон.

Я налила три высоких стакана и отнесла их на остров. Села на табурет рядом с Кейденом, подальше от Нэша. Я не доверяла себе настолько, чтобы не врезать брату.

Он посмотрел на меня глазами побитой собаки.

— Спасибо, Джи. Ты моя любимая сестра, и я люблю тебя больше всех.

— Я твоя единственная сестра.

Он пожал плечами, уже наворачивая кусок киша.

— Даже если бы их у меня была дюжина, ты все равно была бы любимой.

— Не говори с набитым ртом, — отчеканила я.

— Это комплимент шеф-повару, — пробормотал Нэш, прожевывая очередной кусок.

Кейден улыбнулся, проглотив еду.

— Это правда потрясающе. Спасибо.

Внутри меня разлилось тепло.

— Спасибо. Приятно готовить не только для себя.

— Можешь всегда готовить для меня, — промямлил Нэш.

Я покачала головой.

— Не понимаю, как Мэдди тебя терпит.

— Я щедро расплачиваюсь сексуальными услугами.

Я закашлялась.

— Этого я точно знать не хочу.

Кейден хмыкнул.

— Не для завтрака такие разговоры, Нэш.

Зазвонил телефон, и Нэш вытащил его из кармана.

— Легка на помине. — Он ответил и, спрыгнув с табурета, направился в гостиную. — Привет, Мэдс.

Я поправила инсулиновый насос и откусила кусочек киша, но мой взгляд снова вернулся к Кейдену. Под его глазами залегли темные круги.

— Что случилось? — спросила я тихо.

Он поднял взгляд.

— Ничего.

Я не отвела глаз, давая понять, что не верю.

— Похоже, ты не спал. Вы с Нэшем выглядите так, будто подрались насмерть. И еще… у тебя что-то в глазах.

Кейден взял стакан и сделал глоток воды, но не ответил.

— Расскажи мне, что происходит.

Он вертел стакан в руках, как будто загипнотизированно.

— Ты всегда видишь больше остальных.

Я видела его лучше всех. Потому что изучала Кейдена Шоу еще до того, как поняла — почему.

— Последние недели ты был рядом, когда мне был нужен кто-то рядом. Дай мне побыть тем человеком для тебя.

Кейден поднял на меня глаза, и боль, что плескалась в них, почти лишила меня дыхания.

— Я сломан, Джиджи.

Мое сердце дернулось.

— Ты не сломан.

Он горько усмехнулся.

— Еще как. Между моей семьей и потерей Клары я не умею справляться с вещами, как нормальные люди. Я не строю отношений по причине. Я не подпускаю людей слишком близко, потому что знаю, если потеряю их, меня это уничтожит.

Мое сердце забилось так громко, что отдавалось в ребрах.

— Потому что ты боишься.

— Я не боюсь. Я, мать его, в ужасе. Даже Нэша не могу подпустить.

Боль пронзила грудь, пока я смотрела на Кейдена. Он так долго был один. И да, это его выбор, но в то же время — не его вина. Я не могла представить, как одиноко ему было.

— Ты можешь это изменить. Выбрать другой путь.

Кейден опустил взгляд на тарелку и покачал головой.

— Это не так просто.

— Я не говорю, что будет легко. Но у тебя есть выбор. Сделай хотя бы один шаг в другом направлении.

Я знала, чего прошу, даже не произнося слов. Я просила вернуть мне хоть часть того, что было между нами раньше. Но и больше. Потому что я ощущала эту тягу между нами. Теперь я знала — это не моя фантазия. Она была слишком настоящей, слишком сырой и живой, чтобы быть только в моей голове.

Кейден снова поднял глаза.

— Джиджи…

В дверь позвонили.

Я мысленно выругалась, а Кейден дернулся, как будто его ужалили.

— Я открою, — бросил он и вышел из кухни, словно за ним гнались псы Ада.

О чем я вообще думала?

Кейден мог тысячу раз все исправить между нами, но не сделал этого ни разу. Мне нужно перестать гоняться за миражом того, за что он сам не готов бороться. Возможно, эта фальшивая пара спасет нашу дружбу, но не станет чем-то большим.

Кейден вернулся на кухню с Лоусоном. Я выпрямилась.

— Привет, Ло.

Он подошел и крепко меня обнял.

— Ты в порядке?

Я кивнула.

— Да, все нормально.

— Я думал, ты собирался сегодня вывезти детей на озеро, — сказал Нэш, заходя обратно на кухню.

— Перенес на завтра. Мне утром позвонил Рамирес.

Мой желудок болезненно сжался.

— Они узнали, что стало причиной пожара?

Лоусон облокотился на столешницу.

— Пока это очень предварительные выводы. Официальное заключение будет через пару недель.

— Но у него уже есть догадка, — голос Кейдена стал холодным, бесстрастным.

Лоусон кивнул.

— Они проследили путь огня. Похоже, был использован ускоритель горения.

Нэш выругался, а Кейден замер, став ненормально неподвижным.

— Кто-то пытался сжечь мой дом, — мой голос предательски дрогнул.

Я ненавидела этот намек на слабость, но ничего не могла с этим поделать.

Вокруг меня сомкнулись сильные руки, заключив в кокон. Тело Кейдена было гораздо больше моего, и казалось, он мог защитить меня от чего угодно. Тепло, исходящее от него, успокаивало что-то глубоко внутри меня.

— Похоже на то, — сказал Лоусон. — Есть кто-то, кто мог бы злиться на тебя, кроме Рэнса или Гейба?

Я покачала головой.

— Не думаю. Ну, то есть я уверена, что кого-то да успела разозлить, но это слишком уж радикально — не то же самое, что подрезать кого-то на дороге или урвать последний маффин в The Brew.

Лоусон кивнул.

— Холт со своей командой уже занимается этим делом, но он хочет, чтобы ты подумала о телохранителе.

— Нет, — резко отрезала я. — Я не позволю какому-то чужаку ходить за мной по пятам.

Нэш посмотрел на меня с сочувствием.

— Я понимаю, что это неприятно, но кто-то поджег твой дом. А что, если бы ты была дома?

— Они сделали это, когда меня не было, — возразила я.

Кейден напрягся.

— Ты включила сигнализацию перед тем, как уйти. Они не должны были попасть внутрь.

Под глазом Лоусона дернулась мышца.

— Да, не должны были. Но смогли. А значит, тот, с кем мы имеем дело, прекрасно разбирается в охранных системах.

Руки Кейдена сильнее сжались вокруг меня.

— Здесь она будет в безопасности. На территорию не попадет никто, кого нет в списке. Плюс у меня современная охранная система. Я пользуюсь Halo — это компания из Саттер-Лейк, которую посоветовал Холт.

Лоусон медленно кивнул.

— Хорошее начало. — Он повернулся ко мне. — Но тебе все равно нужно быть осторожнее. Не выходить одной, особенно по ночам.

Мне показалось, что стены надвигаются, лишая меня свободы прямо на глазах.

— Я буду осторожна. Обещаю.

— Есть шанс, что на месте пожара сохранились улики? — спросил Кейден.

— Наша команда сейчас этим занимается, — ответил Лоусон.

— Надеюсь, в этой команде нет Рэнса, — пробормотал Нэш.

Лоусон покачал головой.

— Нет. Я специально попросил, чтобы его не ставили на расследование.

У меня сжался желудок. Еще одна причина для Рэнса ненавидеть меня. Отлично.

Лоусон наклонил голову, встречая мой взгляд.

— Это серьезно, Грей. Кто бы это ни был, он идет на повышение ставок. И в следующий раз может не ограничиться имуществом.

Я прекрасно поняла то, что он не сказал вслух. В следующий раз они могут причинить вред мне.

— Что с тобой сегодня? — спросил Джейлен, устроившись напротив моего стола, пока мы обсуждали последние детали выездного мероприятия для Клайва и лоты для тихого аукциона на гала-вечере фонда Клары.

Я поморщился, уставившись на телефон. Все утро меня дергало, я ненавидел мысль о том, что Грей отправилась в поход одна. Единственное, что удержало меня от того, чтобы поехать с ней, — понимание, как важно для нее самой держать свою жизнь под контролем.

— Все нормально.

Джейлен приподнял бровь, явно мне не веря.

Я изо всех сил удерживался, чтобы не заерзать на стуле.

— Я просто жду, когда Грей вернется из похода.

Улыбка медленно растянулась по его лицу.

— Заткнись, — пробормотал я.

Улыбка Джейлена только стала шире.

— Мне нравится видеть тебя таким. Она тебе на пользу.

От его слов мне стало только беспокойнее, как будто кожа вдруг стала мне тесна.

Веселье на его лице чуть поубавилось.

— Заботиться о ком-то — это не слабость.

Я застыл.

— Я знаю.

— Правда? Потому что со своего места, где я наблюдаю за тобой последние шесть лет, я вижу, что ты делал все возможное, чтобы держать людей на расстоянии.

Я уже открыл рот, чтобы возразить, но Джейлен поднял руку, останавливая меня.

— Не пойми неправильно. Ты доброжелательный, даже теплый. Но вокруг тебя невидимая стена, и ты никого не подпускаешь ближе. Это нездорово. Нужно учиться впускать людей.

Я замолчал, позволяя его словам осесть. Раньше я не осознавал, как сильно ранил близких тем, что держал их на расстоянии. Но после разговора с Нэшем, а теперь и с Джейленом, стало очевидно — я причиняю им боль.

— Прости.

Это было все, что я мог сказать. Я не собирался обещать, что изменюсь, потому что не знал, возможно ли это. Со временем привычка никого не подпускать пустила слишком глубокие корни. А сама мысль о том, чтобы опустить эти стены, вызывала панику.

— Не за что извиняться. Я просто рад, что Грей сумела пробиться через твою броню.

Страх кольнул в животе, но я подавил его, изобразив ухмылку.

— Не спеши женить меня. Это еще только начало.

Джейлен рассмеялся.

— Только пообещай, что дашь мне спланировать свадьбу.

Я покачал головой. Безнадежный.

Телефон завибрировал на столе. Я схватил его, надеясь увидеть имя Грей, но на экране высветился Нэш. Я принял звонок.

— Привет, брат.

— Кейден.

Тон его голоса напряг меня до предела.

— Что случилось?

— С Грей все в порядке.

Эти слова не принесли облегчения — наоборот, по жилам разлился лед.

— Что произошло? — выдавил я сквозь зубы.

— Я у начала тропы. Кто-то взломал фургон Vacation Adventures, пока они были в походе. Разбили окна. Порезали шины.

Я уже вскочил и вышел из кабинета. Это был не просто взлом — кто-то был в ярости.

— Я еду. Ты с ней?

— Она в порядке, обещаю. Больше злится, чем что-то другое.

Этого мне было мало. Мне нужно было увидеть Грей своими глазами, обнять ее, почувствовать ее сердце у себя под грудью. Я перешел на бег, пробираясь через холл.

— Буду через десять минут. Не оставляй ее одну.

В голове проносились тысячи мыслей, пока я несся к своему внедорожнику и запрыгивал внутрь. Может, этот ублюдок ждет ее неподалеку? Следит?

— Ты знаешь, что я не оставлю, — ответил Нэш. — Увидимся скоро.

Я отключился и завел двигатель. В памяти всплывали образы Грей — вся наша жизнь, прожитая вместе. Но в этих воспоминаниях было слишком много провалов, пустых мест, которые я сам создал, отчаянно стараясь держать ее подальше. Потому что был трусом.

Я выжал газ до упора, мчался по горной дороге, пока не свернул на проселок, ведущий к началу тропы. К Грей. Преодолел путь почти вдвое быстрее, чем обычно.

Гравий брызнул из-под колес, когда я резко затормозил на парковке. Я выскочил из машины и быстрым шагом направился к толпе людей.

Высокий широкоплечий мужчина сразу заметил меня и заслонил Грей собой. Она что-то прошептала ему, и он нехотя отошел.

Толпа расступилась, словно почувствовав дикую, почти звериную энергию, исходящую от меня. И вот я уже рядом, заключаю Грей в объятия, прижимая к себе.

Она обняла меня в ответ, понимая, что я нуждался в этом.

— Эй. Со мной все хорошо, обещаю. Пострадала только Бетси.

Я чуть отстранился.

— Бетси?

Один уголок ее губ дернулся вверх.

— Фургон.

Я снова крепко прижал ее к себе.

— Это не смешно.

— Я знаю, — она провела рукой по моей спине, успокаивая. — Я начинаю шутить, когда все идет наперекосяк.

Я понял, что дрожу, прижимая ее к себе. Неважно, сколько стен я возвел между нами и как отчаянно пытался их укрепить, пока мы играли в эту опасную игру в притворство. Она все равно пробралась за мои баррикады, и я уже ничего не мог с этим поделать.

Раздалось вежливое покашливание, и я заставил себя разжать объятия.

Лоусон изучающе посмотрел на нас, лицо его было непроницаемым.

— Джи, у тебя были вещи в багажнике фургона?

Она кивнула.

— Сумка с дополнительным снаряжением и мой рюкзак, который я не беру на походы. В нем смена одежды на случай дождя, немного еды, всякое такое.

Он протянул ей пару перчаток.

— Хочу, чтобы ты все проверила и убедилась, что ничего не пропало.

— Конечно. — Грей натянула перчатки, и я пошел за ней к фургону, вокруг которого работали криминалисты.

Мое нутро сжалось, когда я увидел происходящее. Стекло было повсюду. Даже панели фургона были вмяты. Я взглянул на Лоусона.

— Кто-то был в ярости.

Мышца под его глазом дернулась.

— Можно было бы подумать, что это дело рук наркомана, но на стоянке было еще две машины, и их не тронули.

Холодок страха пронесся по мне, словно черное облако.

— Значит, это было целенаправленно.

— Мы должны исходить из этого, — подтвердил он.

Мы подошли к Нэшу, и он кивнул мне.

— Спасибо, что позвонил, — сказал я.

— Конечно. — Его взгляд следил за сестрой, которая подошла к криминалистам с двумя сумками. — Все это плохо.

Лоусон покачал головой.

— Думаю, это реакция на то, что этому человеку перекрыли доступ к Грей. Она живет у Кейдена, за воротами, которые этот урод не может преодолеть. И он в ярости.

Тошнота подкатила к горлу.

— Что это значит?

— Нужно надеяться, что он где-то допустил ошибку. Возможно, оставил отпечатки, — сказал Лоусон.

— Ты поговоришь с Рэнсом? — рыкнул я.

Он кивнул.

— Сразу после того, как закончу здесь. Но мы не можем сосредоточиться только на нем.

— Мы собираемся поговорить со всеми, кто связан с Грей, — добавил Нэш. — Посмотрим, не замечал ли кто-то странных людей рядом или кого-то, кто проявлял к ней нездоровый интерес.

Мышца под глазом Лоусона снова дернулась.

— Пока не ясно, чего он добивается. Хочет напугать ее? Или просто привлечь ее внимание в какой-то извращенной форме?

Я сжал челюсти.

— Вам стоит поговорить с Гейбом. Я знаю, у него есть алиби по поводу пожара в ее доме, но насчет поджога машины я не уверен.

— Я поговорю, — пообещал Лоусон. — Но будь готов. Ему это не понравится, и он может выместить злость на тебе.

— Я привык к ярости брата.

Лоусон хлопнул меня по плечу.

— Сочувствую.

Грей выпрямилась, глядя на содержимое сумки, и побледнела. Я рванул к ней, даже не осознав, что двинулся.

— Что случилось?

Ее светлые волосы разметались вокруг лица, когда она подняла на меня взгляд.

— В этой сумке была смена одежды.

Я посмотрел на вещи, разложенные на пластиковом покрытии.

— Они же здесь, правда?

Грей с трудом сглотнула.

— Мое нижнее белье. Его нет.

Кейден поцеловал меня с дикой, почти звериной жаждой, и по моим жилам словно разлился огонь. Он жег. Но эта боль лишь усиливала удовольствие, захлестывающее меня.

Его язык требовательно скользил по моему, и я отвечала ему тем же. Я прикусила его нижнюю губу, молча умоляя о большем. О нем целом.

Кейден зарычал мне в губы, поднял меня на руки, и я обвила его талию ногами. А потом он пошел, не останавливаясь, унося нас из кухни и по коридору. Мне было все равно, куда мы направляемся, — лишь бы к кровати.

Каждый его шаг создавал волшебное трение там, где я жаждала его больше всего. Я углубила поцелуй, отчаянно желая утонуть в тепле, исходящем от него.

Он толкнул дверь, и та с грохотом ударилась о стену. Спустя секунду он опустил меня на пол.

Его запах окутал меня, едва мои ноги коснулись паркета. Я никогда не могла точно определить, что именно в нем чувствую, знала только одно — этот запах всегда был для меня домом. А теперь, спустя столько лет, он вызвал в горле болезненный ком.

Кейден отстранился, его взгляд впился в мой. В его глазах полыхало золотое пламя. Я не понимала, как он столько лет скрывал эту жажду.

— Скажи, что я могу тебя взять.

Сердце громко ударилось о ребра.

— Да.

Пальцы Кейдена ухватились за край моей майки, и он стянул ее через голову. Потом замер, медленно скользя взглядом по моей коже — по изгибам груди, по голому животу. Его рука потянулась к моей помпе.

— Я не хочу причинить тебе боль.

Мои пальцы быстро отсоединили трубку, закрыв порт.

— Ты не причинишь.

Кейден опустился на колени и поцеловал мой живот, заставив меня задрожать. Его губы обвели контур вокруг инсулиновой помпы, и он прошептал:

— Такая сильная.

Ком в горле вернулся с новой силой.

Пальцы Кейдена зацепили шорты и нижнее белье, стянув их за одно резкое движение. Я охнула, а он замер, жадно глядя на меня между бедер.

— Господи, какая же ты красивая.

Он провел большим пальцем по моей влажной коже, и мои ноги задрожали.

Кейден поднял одну мою ногу, одновременно стянув носок, потом освободил вторую.

— Раздвинь ноги.

Я нервно заерзала.

— Кейден…

В его глазах вспыхнуло то самое золотое пламя.

— Не прячься от меня. Я хочу тебя всю.

Я сглотнула и послушно раздвинула ноги шире.

Язык Кейдена скользнул по мне, разделяя меня пополам, и я резко вдохнула. Кейден не знал, что такое медленное наращивание темпа — он просто брал. Каждый его движение языком поднимало меня все выше. Два пальца вошли в меня, пока его язык кружил вокруг самого чувствительного места.

Мои пальцы вцепились в его плечи, и я боялась, что рухну. Пальцы Кейдена изогнулись, надавив на точку, от которой мои мышцы судорожно сжались вокруг него.

— Нет-нет-нет, — его слова пронзили меня вибрацией, словно эхом в теле. Кейден двигал рукой в ритме, сводящем меня с ума, не давая сорваться в бездну.

— Пожалуйста, — выдохнула я.

— Чего ты хочешь, Джиджи?

— Больше.

Он тихо рассмеялся, едва касаясь языком моего клитора, дразня, но не давая того, чего я жаждала.

— Больше чего?

Я опустила взгляд на его лицо между моих бедер. От этого образа внутри меня что-то скрутилось и натянулось до предела.

— Больше тебя.

Его глаза снова сверкнули золотом. Этого было достаточно. Пальцы Кейдена изогнулись еще сильнее, его губы сомкнулись вокруг этого комка нервов, а язык прижался к нему.

Все вокруг взорвалось вихрем света и цвета. Мои ноги затряслись, и Кейден обхватил их рукой, удерживая меня, пока я растворялась в волнах наслаждения. Снова и снова накатывали волны, пока я думала, что больше не могу — и тут приходила новая, еще сильнее.

Наконец Кейден мягко уложил меня на матрас, выскользнув пальцами из моего тела. Он поднялся, посмотрел на меня сверху и облизал свои пальцы.

— Не могу представить ничего слаще.

Мои глаза широко распахнулись. Я села, потянувшись к его рубашке.

Кейден усмехнулся.

— Нужна помощь, Джиджи?

Я рывком вытащила край его рубашки из брюк.

— Это. Сними.

Он рассмеялся.

— С удовольствием.

Его пальцы начали расстегивать пуговицы сверху, мои — снизу. Встретившись в середине, он сорвал рубашку прочь. Мои руки тут же потянулись к его ремню, расстегивая и стягивая его.

Кейден вырвался из моих рук, стянул ботинки, затем брюки и боксеры. И вот он стоял передо мной — между нами только воздух.

Я не могла насытиться зрелищем. Я слишком долго мечтала об этом моменте, но реальность оказалась лучше любых фантазий. Смуглая кожа, натянутая на рельефные мышцы. Мой взгляд скользнул от мощных плеч к груди с легкой полоской волос, затем вниз — к кубикам пресса и V-образному рельефу, который хотелось обвести языком.

Член Кейдена дернулся, когда он заметил, как я на него смотрю. Он зарычал:

— Ты заставишь меня кончить, как подростка.

Я резко подняла взгляд на его лицо, когда он пошел ко мне. Нагнулся, его пальцы вцепились в мой спортивный бюстгальтер.

— Хочу чувствовать тебя всю.

Он сорвал его через мою голову и отбросил в сторону. А потом толкнул меня на кровать, прижимая своим телом.

— Черт. Презерватив.

Мои пальцы вцепились в его плечи.

— Я на таблетках.

Он замер, вглядываясь в мои глаза.

— Я проходил осмотр перед возвращением и с тех пор ни с кем не был. Ты точно уверена?

Я кивнула. Я не хотела никаких преград между нами. Не знала, что все это значит для нас с Кейденом, но если это единственный украденный момент, единственный шанс почувствовать все, я хотела прожить его полностью.

— Уверена.

Взгляд Кейдена зажегся пламенем. Его ладонь легла на мою щеку, пальцы провели по линии челюсти.

— Джиджи…

Мои ноги обвили его, и он коснулся входа в меня. Все мое существо взывало к нему. К тому, чтобы он отдал мне все, что у него есть.

Кейден вошел одним глубоким движением. Мои губы разошлись в беззвучном вскрике. Я никогда не ощущала такой наполненности — почти больно, но идеально.

Я вцепилась в него, пока мое тело привыкало к его размеру, к его ощущению, к нему целиком.

— Джиджи… — прошептал он.

— Больше.

Кейдену не нужно было повторять дважды. Он начал двигаться — сначала медленно, осторожно, затем глубже. Мои бедра сами потянулись ему навстречу. В этом соединении было что-то неповторимое — путь, который был только нашим.

Наши тела говорили на тайном языке, который никто другой никогда не поймет. С помощью прикосновений, поцелуев — и не только.

Моя спина выгнулась, когда Кейден проник еще глубже. Мое тело содрогалось.

— Кейден…

Я не знала, о чем прошу, или просто звала его, чтобы убедиться, что это действительно происходит.

Эти слова пробудили в нем что-то первобытное. Он ускорился, меняя угол, и я больше не могла сопротивляться — меня унесло за грань вместе с ним. Кейден выгнулся, громко выкрикнув, наполняя меня волной блаженства.

Я вцепилась в него, впитывая каждую каплю удовольствия, не желая отпускать.

Его лоб прижался к моему, пока мы оба пытались перевести дыхание.

— Джиджи…

Паника сжала меня, когда он чуть отстранился, заглянув в мои глаза. Я приготовилась к худшему. Что он скажет — это была ошибка.

— Я больше не могу держаться подальше от тебя. Я пытался. Пытался так чертовски сильно, что что-то во мне умерло. Но я больше не могу.

— Почему? — прошептала я.

В его прекрасных каре-зеленых глазах мелькнул страх.

— Я не вынесу мысли о том, что потеряю тебя.

Мои пальцы крепче сжали его бицепсы.

— Я здесь. Я всегда была здесь. Я думала, что ты не хочешь меня.

Кейден покачал головой, и я увидела в его глазах столько боли, что у меня сжалось сердце.

— Я хотел тебя гораздо дольше, чем когда-либо следовало, — хрипло произнес он. — Пытался скрыть это, заглушить. Но мной всегда владел только один человек. Ты.

Я держал одну руку на руле, а другую — на бедре Грей. Не мог перестать к ней прикасаться. Может, потому что слишком долго сдерживал себя. А может, потому что в ней было что-то, что сводило меня с ума, как наркотик, скрывающийся под кожей. Впрочем, причина не имела значения.

Грей откинула голову на подголовник, пока мой большой палец медленно скользил по ее коже. Такая мягкая, словно шелк. Я мог бы потеряться в этом ощущении.

Я бросил на нее взгляд.

— Могу еще раз развернуться и поехать обратно.

— Думаю, что «пропустить работу ради секса» не считается уважительной причиной, — пробормотала она, уголки ее губ дрогнули в улыбке.

— Я считаю, что это очень даже уважительная причина.

Грей фыркнула.

— Мужчины.

— Эй, мне потом весь день ходить с синими яйцами.

Она приподняла бровь.

— Мы уже два раза занимались сексом этим утром. И я довела тебя до оргазма в душе.

Я поерзал на сиденье.

— Вот именно эта картинка из душа и обеспечит мне мучения на весь день.

Грей захлебнулась смехом.

— Прости?

Я остановился на светофоре и наклонился к ней, чтобы поцеловать.

— Нет, не извиняешься.

Боже, этот вкус. Мне больше ничего не нужно было чувствовать на языке.

Грей застонала мне в губы.

Раздался сердитый гудок, и мы отпрянули друг от друга.

Я злобно посмотрел в зеркало на машину с чужими номерами — нетерпеливые туристы.

— Упс, — пробормотала Грей.

Я подъехал к Vacation Adventures и поставил внедорожник на парковку.

— Еще раз напомни мне, как пройдет твой день?

Она встретилась со мной взглядом, в котором сквозила тень тревоги.

— Я веду группу на каяках, но со мной будет Джордан, и мы отправляемся прямо отсюда. Это всего на два часа. Остальное время я буду в офисе.

— И кто-то все время будет рядом с тобой? — уточнил я.

— Лоусон поговорил с Джорданом. Оба ясно дали понять, что я не останусь одна… разве что когда пойду в туалет.

— Это не шутки.

Грей наклонилась через консоль и легко коснулась губами моих губ.

— А юмор — это мой способ справляться, помнишь?

Я поцеловал ее в ответ.

— И Роан тебя заберет?

— Ага. Если планы поменяются — позвоню.

Я заставил себя отпустить ее и откинулся на спинку сиденья.

— Отпишись мне, ладно? Так я буду спокойнее.

— Ладно. А ты сосредоточься на выездном мероприятии и гала-вечере. Люди скоро начнут приезжать.

Грей была права — мне нужно было собраться. Мы с Джейленом должны были обсудить миллион деталей.

— Все под контролем.

Она улыбнулась, выскальзывая из машины.

— Я знаю. Но я не против получать репортаж в прямом эфире, когда ты заставишь Гейба съесть свои слова.

Я хмыкнул.

— Попрошу Джейлена снять это на видео.

Грей помахала рукой и направилась в офис. Я подождал, пока не убедился, что она разговаривает с Ноэлем, и только тогда выехал на улицу. Даже зная, что они присмотрят за ней, уезжать было невыносимо. Как будто я оставлял свои внутренности снаружи. Но я все равно заставил себя это сделать.

— Спасибо, что забрал меня, — сказала я, бросая рюкзак на пол у сиденья в машине Роана и пристегиваясь ремнем безопасности.

Он только что-то пробурчал и завел двигатель.

Я украдкой взглянула на своего второго старшего брата. За эти годы я научилась читать его по лицу, ведь словами он делился редко.

— Что случилось?

Роан не отрывал взгляда от дороги, вливаясь в поток машин. Несколько секунд он молчал. Это было в его стиле — когда он говорил, то подбирал слова очень тщательно.

— Волнуюсь за тебя.

Сердце сжалось. Черт. Я совсем не подумала, как все это может сказываться на Роане. У него самый грубый и суровый внешний вид из всех братьев, но душа — самая тонкая. Наверное, потому, что он наблюдатель по натуре и берет все на себя. Роан — эмпат до мозга костей.

— Со мной все в порядке, — мягко сказала я. — Я осторожна. А живя у Кtйдена, я нахожусь под защитой совершенно безумной системы безопасности.

В The Peaks не только охраняемые ворота, но и люди, патрулирующие территорию. Иначе нельзя, когда среди гостей — миллиардеры, знаменитости и мировые лидеры.

Взгляд Роана на секунду метнулся ко мне.

— Как у тебя с этим?

Я улыбнулась уголками губ.

— Хочешь поговорить о моем парне?

Он что-то невнятно проворчал себе под нос.

Я только рассмеялась. Роан, настроенный на девичьи разговоры, — это было непривычно.

— Все хорошо. Даже очень хорошо.

В моем голосе невольно прозвучала улыбка.

Роан притормозил на стоп-линии, изучая меня внимательнее.

— Он останется надолго?

Мой живот сжался от этого вопроса.

— Мы пока до этого не дошли. Живем сегодняшним днем.

Роан издал недовольный звук.

— Не хочу, чтобы тебя ранили.

— В любых отношениях это почти гарантировано. Такова жизнь.

— Не понимаю, зачем люди сами себя в это втягивают, — пробормотал он. — Глупость.

Я посмотрела на брата. Он был таким добрым — намного мягче, чем кто-либо мог подумать. И сердце сжималось от того, что он так упорно не пускал никого в свою жизнь.

— Иногда мне кажется, что то, насколько мы открываемся для боли, равно тому, насколько мы открываемся для радости. Одно без другого невозможно.

Роан сильнее сжал руль, поворачивая на дорогу, ведущую к The Peaks.

— У меня и так достаточно радости.

Но я в этом сомневалась. У Роана действительно было много хорошего: семья, любимая работа, дом, который был его крепостью. Но я не могла поверить, что ему не одиноко. И эта мысль разрывала мне душу.

Роан притормозил у ворот, когда из будки вышел охранник.

— Добро пожаловать в The Peaks. Вы зарегистрированные гости? — спросил он.

Я наклонилась через кабину машины.

— Я живу у Кейдена Шоу, — сказала я, протягивая удостоверение личности.

— Мисс Хартли. Рады видеть вас снова. — Его взгляд скользнул к Роану. — И ваше, сэр, тоже, чтобы убедиться, что вы в списке.

Роан недовольно пробурчал и передал свои права.

Охранник сверился с планшетом и кивнул.

— Проезжайте.

Ворота тут же начали открываться.

Роан фыркнул, поднимая стекло.

— Замолчи, — пробормотала я.

— Слишком пафосно.

— Это курорт, — возразила я.

Роан только покачал головой и поехал дальше.

Через пару минут мы уже подъехали к дому Кейдена. Роан припарковал машину и неожиданно для меня крепко обнял меня.

— Пожалуйста, будь осторожна.

Я сглотнула ком в горле, обняв его в ответ.

— Я осторожна. Обещаю.

Через секунду Роан отпустил меня.

— Позвони, если что-то понадобится.

— Позвоню. — Я взяла сумку и вышла из машины.

Поднявшись по ступенькам, я достала ключ, который мне дал Кейден, открыла дверь и вошла.

— Это я.

Сигнализация коротко пискнула, и я поспешила ввести код. Закрыла дверь, заперла замок и снова включила охранную систему.

— Кейден?

Ответа не последовало, но я видела его G-Wagon на подъездной дорожке, так что знала — он дома. Может, тренируется внизу.

Я прошла по коридору в гостиную и застыла.

Кейден сидел на огромном диване, уставившись в окна, выходящие на лес. Его лицо было наполнено отчаянием и… болью.

Все внутри меня сжалось.

— Кейден?

Он повернулся ко мне, морщины усталости залегли у его глаз.

— Привет, Джиджи.

Я пересекла комнату, опустилась рядом на диван, рюкзак упал на пол.

— Что случилось?

Кейден покачал головой.

— Ничего. Ничего нового, по крайней мере.

В животе загорелся гнев.

— Твой отец или брат?

— Гейб. Устроил сцену на встрече с организатором мероприятия. Мама так расстроилась, что выбежала оттуда в слезах.

Господи, как же я хотела врезать этому мужчине коленом между ног.

— Мне жаль.

— Я не знаю, сколько еще смогу это терпеть. Мне кажется, мое присутствие только все усугубляет.

Дыхание перехватило.

— Ты хочешь уехать?

Кейден посмотрел прямо на меня.

— Это последнее, чего я хочу.

Я с трудом проглотила панику и взяла его за руку.

— Думаешь, может, пора поискать другую работу?

Эти слова давались мне нелегко. Я понимала, что шанс найти другую должность, которая позволила бы ему остаться в Сидар-Ридж, ничтожно мал. А что это будет значить для нас?

Рука Кейдена крепче сжала мою.

— Я так долго боролся за это место. Хотел, чтобы отец гордился мной. Чтобы Клара гордилась мной.

Я большим пальцем нарисовала на его руке знак бесконечности.

— Клара бы гордилась тобой. Но не из-за отелей или должностей. А из-за того, какой ты человек. Добрый, верный, заботливый.

Пальцы Кейдена сжались еще сильнее.

Я глубоко вдохнула.

— Но я не думаю, что твой отец когда-либо это признает. Ты можешь спасти мир от ядерной катастрофы и он все равно найдет повод тебя упрекнуть.

Печальная улыбка скользнула по губам Кейдена.

— Я теперь супергерой?

— Ты понимаешь, о чем я. Он живет, чтобы разбирать тебя на части. И меня убивает то, что ты позволяешь ему это делать.

Челюсть Кейдена напряглась.

— Я все думаю: если постараюсь сильнее, если стану именно таким мужчиной, каким он хочет меня видеть…

— К черту это! — резко оборвала я. — Это лишь значит, что ты станешь таким, как он. А он — не самый хороший человек. Ты лучше, чем он когда-либо был. И я не хочу, чтобы ты потерял себя.

Кейден сдвинулся ближе, обрамляя мое лицо ладонями.

— Ты заставляешь меня хотеть стать лучше.

Я сократила расстояние между нами, легко коснувшись его губ своими.

— Тебе не нужно становиться лучше. Ты уже лучший.

Он заключил меня в объятия.

— Я начну искать, что еще есть на рынке.

Я сглотнула сухость в горле.

— Хорошо.

— Мы что-нибудь придумаем, Джиджи. Я не потеряю тебя, теперь, когда только что нашел.

Я уткнулась лицом в его плечо.

— Я тоже не хочу тебя потерять.

Я откинулась на спинку стула, уставившись на экран компьютера. Буквы начали сливаться в сплошное месиво. Мозг работал как каша. Я называла это «гипо-похмельем». Усталость, конечно, тоже была, но хуже всего — туман в голове. Словно все происходило в замедленном кино.

Позади послышались шаги, и я подняла взгляд.

Джордан опустился на пустой стул Эдди.

— Как ты держишься?

— Отлично, — соврала я, выпрямившись.

Джордан просто уставился на меня.

Я тяжело вздохнула.

— Чувствую себя немного… не в своей тарелке.

— Тебе не обязательно здесь сидеть. Ты знаешь, что всегда можешь позвонить и взять пару дней на восстановление.

— Знаю. Но если бы я осталась дома, уже бы лазила по стенам. Лучше быть здесь и заняться делом. Сегодня я просто высплюсь и завтра снова буду в норме.

Губы Джордана сжались в прямую линию, но он кивнул.

— Если ты уверена.

— Уверена.

Я ожидала, что он встанет и уйдет в свой кабинет, но он остался сидеть. Взял ручку и начал крутить ее между пальцами.

— Все в порядке?

Он пару раз щелкнул ручкой.

— Знаю, это может показаться, что я лезу не в свое дело…

— Но?

Он вздохнул.

— Кейден ведет себя с тобой слишком уж… напряженно.

Я внимательно посмотрела на Джордана. Может, будь он просто моим начальником, это и было бы переходом границы, но мы дружили столько лет, сколько я себя помнила. И я чувствовала в нем искреннюю заботу.

— Думаю, просто в целом ситуация напряженная.

Он кивнул.

— Лоусон хоть что-то выяснил, кто за этим может стоять?

— Он мне ничего не говорил. Думаю, они все еще ждут результатов экспертиз по уликам. Он вечно жалуется, как медленно работают окружные лаборатории.

Джордан начал крутить ручку в руках короткими, резкими движениями.

Я только ждала. Я знала его достаточно хорошо, чтобы понять — он собирается что-то сказать, когда будет готов.

— Мне не нравится эта история с Кейденом.

Я прикусила внутреннюю сторону щеки.

— Ладно.

Ручка застыла в его пальцах.

— Ладно?

Я пожала плечами.

— Я не собираюсь тебя переубеждать. У тебя свое мнение о нем, оно отличается от моего.

Челюсть Джордана напряглась.

— Он ловелас, Грей. И не только в одном смысле. Через пару недель он уедет, и где тогда окажешься ты?

— Не хочу звучать грубо, но это уже наше дело. Мне не нужно защищать свои отношения ни перед тобой, ни перед кем-то еще.

— Я просто не хочу, чтобы тебя ранили.

— А это может случиться. Скорее всего, так и будет. Но это мой выбор.

Пальцы Джордана крепче сжали ручку.

— Я не спорю. Просто хочу, чтобы ты была осторожна.

Петли на скрипучей двери заскрежетали, и я подняла голову.

В помещение вошла Рен, ее взгляд метался между мной и Джорданом.

— Простите, я не помешала?

Я вскочила на ноги.

— Нет, что ты! — Я подошла к подруге и крепко ее обняла. — Что ты здесь делаешь?

— Хотела проверить, как ты, и узнать, не хочешь ли сходить пообедать.

— Конечно, как раз пора сделать перерыв.

— Тебе нельзя ходить одной, — напомнил Джордан.

Я одарила его уничтожающим взглядом.

— Я и не одна. Иду с Рен. Среди бела дня.

— Я же сказал, что буду за тобой присматривать…

— Я присмотрю за ней, — вмешалась Рен. — Мы просто сходим в Dockside, он в двух шагах отсюда.

— Ладно, — резко бросил Джордан, встал со стула и пошел в свой кабинет.

Рен тихо присвистнула.

— Что это сейчас было?

Я покачала головой.

— Дай только кошелек возьму, расскажу по дороге.

Я взяла его из рюкзака и пошла следом за Рен к выходу.

Она переплела свою руку с моей.

— Думаю, нам нужна ночь с «Маленькими женщинами».

— Возможно, — рассмеялась я. Мы смотрели этот фильм столько раз, что знали его наизусть.

— Давай, выкладывай.

Я вздохнула.

— Джордан считает, что все это с Кейденом — плохая идея.

Она бросила на меня взгляд.

— То есть он даже не догадывается, что это все понарошку?

Я прикусила губу, и Рен замерла.

— Так это не понарошку? — взвизгнула она.

— Все могло… измениться.

— Говори начистоту, — приказала Рен.

Я расхохоталась, глядя на свою подружку с аккуратным животиком и таким командным тоном.

— Ладно, ладно.

Я рассказала ей все. От того, как наши отношения с Кейденом постепенно менялись, до той взрывной ночи, которую мы провели вместе. О его признании, что он всегда испытывал ко мне чувства. И о том, как он не сомкнул глаз всю ночь, пока я боролась с низким сахаром.

Рен мечтательно вздохнула, усаживаясь в кабинку в Dockside.

— Не буду врать. Это чертовски романтично.

Мои щеки запылали.

— Я никогда ничего подобного не чувствовала.

Рен ухмыльнулась.

— У вас там накопилось столько страсти, что хоть спички зажигай.

К нашему столику подошла Джини.

— А вот и две мои любимые девчонки. Что вам принести сегодня?

Рен положила руку на живот.

— У меня жуткая тяга к чизбургеру и шоколадному милкшейку.

— Ну, малышу нужно дать все, что он хочет, — с улыбкой сказала Джини. — А тебе, Грей?

— То же самое, только милкшейк клубничный, пожалуйста.

— И у тебя в духовке пирожок? — подмигнула она.

Я только успела сделать глоток воды и тут же поперхнулась.

Джини разразилась хохотом и пару раз хлопнула меня по спине.

— Еще не готова к материнству?

— Еще нет, — прохрипела я.

— Сейчас все принесу, — сказала она и ушла.

Рен плотно сжала губы, чтобы не рассмеяться.

— Ничего смешного. Слух по городу разлетится за две секунды, а Кейден взбесится.

Улыбка слетела с лица Рен.

— Он не хочет детей?

Я теребила край салфетки.

— Не знаю. Все еще слишком ново.

Рен кивнула, но в ее глазах промелькнула тревога.

— А Джордан переживает, что тебе сделают больно.

Я откинулась на спинку сиденья.

— Мне начинает надоедать, что у всех есть мнение по поводу моей личной жизни.

— Просто люди о тебе заботятся.

— Это больше, чем забота.

Рен нахмурилась.

— В смысле?

Я оторвала кусочек салфетки и начала рвать его на мелкие клочки.

— С тех пор как у меня диагностировали диабет первого типа, у людей появилась потребность защищать меня от всего. Я знаю, что это из лучших побуждений, но мне кажется, будто они считают меня слабой.

— Это последнее, что я о тебе думаю, — тихо сказала Рен.

Я промолчала.

Она посерьезнела.

— Но я заставляла тебя чувствовать это.

Я пожала плечами.

— Иногда. Мне кажется, люди ставят под сомнение каждый мой выбор.

— Прости, Джи. Думаю, когда мы почти теряем кого-то, когда понимаем, что он постоянно живет с риском, мы хотим сделать все, чтобы защитить его. Но я не думала, каково это тебе — изнутри.

— Я не хочу, чтобы ты чувствовала себя виноватой…

Рен подняла руку, останавливая меня.

— Нет. Мне нужно это знать, потому что я ничего не смогу изменить, если не буду понимать, что происходит. Я помню, как чувствовала себя в ловушке, когда Холт хотел буквально вызвать национальную гвардию, чтобы меня защитить. Я не хочу, чтобы ты чувствовала то же самое.

Одно только то, что Рен это понимала, что она не хотела, чтобы я ощущала себя слабой, уже помогало.

— Спасибо.

Она протянула руку через стол и крепко сжала мою ладонь.

— Я тебе доверяю. У тебя потрясающее чутье на людей. Все, что тебе нужно с Кейденом — следовать своему сердцу.

В глазах защипало.

— Ну ты и вредная, Рен. Если я сейчас расплачусь в общественном месте, моя репутация будет окончательно уничтожена.

Рен расхохоталась.

— Без слез. Но я хочу услышать все горячие подробности…

Я ухмыльнулась.

— Это я могу тебе рассказать.

Мы с головой погрузились в тот самый девичий разговор, который мне был так нужен — тот, где я чувствовала ее неподдельную радость за меня. Мы даже пару раз визгнули так, что на нас обернулись люди, но мне было абсолютно все равно.

Мы расплатились, вышли из Dockside и шагнули в яркое солнце.

Рен переплела свою руку с моей.

— Я так рада за тебя, Джи. Никогда не видела тебя такой — из-за парня.

— Я и сама никогда ни к кому такого не чувствовала.

Улыбка расплылась по ее лицу.

— Ты заслужила это.

Вдруг впереди мелькнула тень, и я резко подняла взгляд.

Над нами нависла громадная фигура Рэнса, его лицо было искажено гримасой злости.

— Убери своего гребаного брата.

Моя спина выпрямилась, как струна. Я не думала, что когда-то услышу, как Рэнс ругается.

— О чем ты говоришь?

Он стиснул зубы.

— Не притворяйся, будто не знаешь. Лоусон явился на станцию, чтобы допросить меня. Ты понимаешь, как это выставило меня перед всеми?

— Я не знала. Но он допрашивает всех, с кем у меня были хоть какие-то отношения в прошлом.

Рэнс презрительно фыркнул.

— Могу тебе сказать одно: я уже об этом жалею.

— Прости, но… — начала я.

— Не нужны мне твои чертовы извинения. Я хочу, чтобы ты перестала рушить мне жизнь. Запомни, в эту игру могут играть двое. — С этими словами он развернулся и ушел прочь.

Страх пронзил меня.

— Где? — спросила я, спрыгивая с колен Кейдена.

Нэш покосился на Кейдена, потом снова на меня, будто не хотел отвечать.

— Где? — потребовала я.

— Vacation Adventures.

Кейден выругался и поднялся на ноги.

— Когда?

— Вызов только что поступил, — сказал Нэш. — Мне написал Ло. Он уже там.

Я вцепилась в руку Кейдена, нуждаясь в его прикосновении как в опоре.

— Нам нужно ехать. Я должна понять, насколько все плохо.

Тревога полоснула лицо Кейдена.

— Это может быть совпадение.

— Ты правда так думаешь? — спросила я.

Он снова выругался.

— Нет. Поехали.

Нэш повел нас в коридор, где уже ждали Холт, Рен и Мэдди.

Мэдди крепко обняла меня.

— Ты в порядке?

— Не особо.

Рен провела ладонью вверх-вниз по моей спине.

— Давай посмотрим, что к чему. Вдруг все не так плохо, как мы думаем.

Живот скручивало, в голове роились тысячи вариантов, но я кивнула.

Холт показал на черный ход, и мы по одному вышли. Кейден обнял меня за плечи, когда мы обогнули здание и вышли на Мэйн-стрит. Снизу по улице выли сирены, в воздухе мерцало слабое зарево.

Мы все ускорили шаг. Но стоило зданию Vacation Adventures показаться из-за угла, я ахнула. Весь корпус был объят пламенем.

— Боже мой, — прошептала Рен.

— Это все моя вина.

Я сказала почти неслышно, но Кейден услышал. Он заключил меня в объятия.

— Это не на тебе.

Но это было на мне. Если бы я там не работала, ничего бы не случилось. Я уткнулась в грудь Кейдена.

— Это же бизнес Джордана.

Он столько трудился, чтобы поднять его. А теперь, из-за меня, все обращалось в дым.

Объятия Кейдена стали крепче.

— Мы поможем ему восстановиться. Уверен, у него есть страховка.

Но дело было не только в этом. Кто-то рушил мою жизнь по кускам, и меня пугало, что он сделает дальше.

— Грей!

Я подняла голову — к нам бегом подскочили Ноэль и Эдди. Оба с расширенными глазами.

— Что там, черт возьми, происходит? — спросил Эдди.

— Пока не знаем, — ответил за меня Кейден.

— Где Джордан? — просипела я.

Ноэль кивком указал на группу полицейских. Джордан разговаривал с Лоусоном и выглядел зверски злым. Злость лучше, чем отчаяние, но я знала — горе накроет его позже.

Пожарные окружили здание и лили на огонь еще больше воды.

Ноэль перевел взгляд на нас с Кейденом:

— Известно, с чего началось?

Холт покачал головой:

— Пока ничего. Нэш пошел разузнать. Я пишу ребятам, чтобы проверили записи с камер, что поставил, — вдруг что-то попало.

Я глянула в сторону — Нэш говорил с Клинтом, но вряд ли у них уже была информация.

— Это безумие, — пробормотал Эдди.

На скуле у Кейдена дернулась мышца.

— Тебе надо поговорить с моим братом. Мы сегодня с ним сцепились.

Меня замутило. Если это сделал Гейб, Кейден обвинит во всем себя.

Мы молча смотрели, как пожарные борются с огнем. Его быстро взяли под контроль, но ущерб уже был нанесен. Здание устояло, но я бы удивилась, если бы внутри что-то уцелело.

К нам, словно в прострации, подошел Джордан. У меня сердце упало.

Я вышла из объятий Кейдена и подошла к нему.

— Мне так жаль.

Джордан крепко обнял меня.

— Не верится, что это произошло.

Я с усилием сглотнула.

— Возможно, это из-за меня.

Джордан отстранился, всматриваясь в мое лицо:

— Думаешь, это тот же, кто поджег твой дом?

— А как иначе?

Джордан сжал мои плечи:

— Это не твоя вина.

Я прикусила щеку.

— Если бы я здесь не работала, этого, скорее всего, не случилось бы.

Он опустил голову.

— Грей. Мы знакомы почти всю жизнь. Ты правда думаешь, я стал бы винить тебя в таком?

— Нет, но…

— И правильно. Потому что никогда бы не стал. Это мог быть несчастный случай. Старая проводка или что-то такое. Давай пока не накручивать себя.

Я вздохнула. Надеяться на это было почти нелепо, но спорить я не стала.

— Ладно.

Он отпустил меня и повернулся к зданию — пожарные уже заходили внутрь.

— Будет ад кромешный.

— Я помогу чем смогу. Возьму дополнительные смены, переберу все, что удастся спасти. Все, что угодно.

Джордан посмотрел на меня:

— Знаю. На тебя всегда можно положиться.

— Всегда.

Кейден подошел сзади и обвил меня рукой за плечи.

— Прими мои соболезнования, мужик.

Челюсть у Джордана напряглась, но он кивнул:

— Спасибо.

К нам подошли Эдди и Ноэль. Эдди поморщился, глядя на обугленные стены.

— Шеф, это жесть.

— Ты уже звонил в страховую? — спросил Ноэль. — Они же покроют?

Джордан кивнул:

— Кто-то приедет утром. Посмотрим, каков реальный ущерб.

У меня поднималась тошнота. Сколько воспоминаний было связано с этим домиком? Не сосчитать. Это было мое первое место работы после колледжа — там, где я доказала себе и семье, что способна стоять на своих ногах. Здесь мы смеялись до слез… и иногда просто плакали.

Из здания вышел пожарный и направился к Лоусону, держа что-то вроде коробки. Они перекинулись парой слов — Лоусон натянул перчатки и достал пакет для улик.

Пожарный открыл коробку, и Лоусон несколько секунд смотрел внутрь. Потом началась суета — больше офицеров, криминалист.

Живот у меня провалился — в нем застаивался холодный страх.

Мы молчали, пока Лоусон поднял взгляд и встретился со мной глазами. Лицо у него было непроницаемым, но он направился к нам. Шаги тяжелые, медленные — и с каждым у меня сердце билось все быстрее.

Лоусон остановился перед нами с Кейденом.

— Что там? — прошептала я.

У него под глазом дернулось.

— Один из пожарных нашел на твоем столе огнеупорный ящик.

— Что? У меня такого нет.

Лоусон кивнул:

— Показалось странным — он открыл. Внутри было вот это.

Лоусон поднял прозрачный пакет. Внутри — фотография.

Мне понадобилась секунда, чтобы понять, что на снимке. Мы с Кейденом возвращаемся после нашего первого ланча в Dockside. Но чье-то лицо Кейдена было исцарапано. А поверх, ярко-красными буквами, было выведено:

ТЫ ЕМУ НЕ ПРИНАДЛЕЖИШЬ.

Я накинул плед на плечи Грей. Она казалась такой до черта маленькой, сидя на моем диване. По дороге домой она не произнесла ни слова. Не сказала ничего и тогда, когда на нас разом навалились все четверо ее братьев и родители. Они говорили поверх нее и вместо нее, споря, что, по их мнению, будет для Грей лучше.

— Доченька, может, тебе вернуться жить к нам с папой? — спросила Керри.

— Считаю, ей нужно поехать с моей командой в Портленд. Кто бы это ни был, он додумался закрасить гребаную камеру, которую я поставил, — возразил Холт. — Пусть поживет в одном из безопасных домов Anchor.

Меня свело от одной мысли, что Грей куда-то уедет без меня.

— Если она уедет, сталкер может залечь на дно, — сказал Нэш. — Оставим ее здесь, но под охраной.

Я опустился на диван и сжал руку Грей.

Она посмотрела на меня. Глаза покраснели, в них легли тени, которых я не видел много лет.

— Что ты хочешь делать? — спросил я.

Грей моргнула, будто удивилась, что ее вообще об этом спросили:

— А?

— От чего тебе будет спокойно? Что даст чувство безопасности?

Она вгляделась в мои глаза:

— Я хочу остаться здесь. С тобой.

— Тогда так и сделаем.

Все одновременно взорвались — спор вспыхнул с новой силой.

— Хватит! — рявкнул я. — Я знаю, вы любите Грей, но последнее, что ей сейчас нужно, — это чтобы вы срывались и грызлись, как кошка с собакой.

— Она наша сестра, — прорычал Лоусон.

— Да, ваша сестра. Но не ваша собственность. Она взрослый человек, у нее есть своя голова на плечах. И она одна из самых умных и сильных людей, которых я встречал. Похоже, вы об этом забыли.

Все стихли.

Я вздохнул, сжимая шею сзади:

— За что я всегда любил вашу семью — так это за то, что вы держитесь вместе, что бы ни случилось. Но это не значит, что вы можете прокатывать Грей катком.

Нейтан хлопнул меня по плечу:

— Ты прав. — Он посмотрел на дочь. — Прости, Тыквочка. Ты же знаешь, это все от заботы.

— Знаю, — прошептала она.

Он поморщился:

— Но, наверное, со стороны это выглядит как давление.

Грей не стала ни соглашаться, ни возражать, но ответ и так был понятен.

Нейтан убрал руку с моего плеча:

— Давайте разъедемся и дадим Грей с Кейденом поспать. Завтра обсудим план.

— Папа, — возмутился Холт.

— Нет, — сказал Нейтан так, что возражать расхотелось. — Когда ты вернулся домой, ты многому меня научил. Я стараюсь лучше видеть, что на самом деле нужно моим детям. А сейчас Грей нужна поддержка.

Лоусон нахмурился на Нейтана:

— Я выставлю двух офицеров снаружи.

— Отлично, — сказал я, стараясь сгладить углы. Грей не обязательно их видеть, и ей не придется уезжать.

Он перевел этот хмурый взгляд на меня:

— Ты не из правоохранительных органов, Кейден.

— Знаю. Но ради твоей сестры я сделаю все, и ты это знаешь.

Рядом со мной Грей напряглась, мышцы стали каменными.

Челюсть у Лоусона подергивалась, но спорить он не стал.

Роан подошел к сестре, наклонился и поцеловал ее в макушку:

— Береги себя.

В нем бурлила ярость прямо под кожей — меня это тревожило. Но он развернулся и ушел раньше, чем я успел что-то сказать.

Керри обняла дочь:

— Прости, родная. Я за тебя переживаю. Трудно это выключить, даже когда дети вырастают.

Грей обняла ее в ответ:

— Знаю.

— Звоните, если что, — сказал Нейтан, выводя Керри.

Лоусон метнул в мою сторону еще один тяжелый взгляд и пошел за ними.

Грей посмотрела на Холта:

— Иди домой к своей беременной невесте. Она, наверное, с ума сходит от беспокойства.

На лице Холта мелькнула вина:

— Я могу остаться на ночь…

— Нет. Ты едешь домой. Завтра поговорим.

Он вздохнул, потом наклонился и обнял ее:

— Пожалуйста, будь осторожна.

Грей ответила на обнимку:

— Я никуда не выйду из этого запертого и охраняемого дома. Все будет нормально.

— Ладно. Звони, если что.

— Включу тебе прожектор Бэтмена.

Холт покачал головой, но в глазах мелькнуло что-то похожее на улыбку, и он вышел.

Остался один эаш. Он подался вперед в мягком кресле, облокотился на колени:

— Мы все портим уже который год, да, Джи?

Глаза Грей округлились:

— О чем ты?

— Ты терпеть не можешь рассказывать нам про свой диабет первого типа. Ты не сказала, что Рэнс к тебе лез. Ты просто позволяешь нам грызться из-за твоей чертовой жизни, молча сидя рядом. Мы много лет душили тебя своей заботой.

В глазах у нее блеснули слезы:

— Вы меня любите.

— Но это не повод делать тебя несчастной.

— Я не несчастна.

Я сжал руку Грей, поддерживая молча.

Она глянула на меня, потом снова на брата:

— Иногда это немного перебор. Но я знаю, что все от любви, так что стараюсь с этим справляться.

Нэш провел рукой по своим светлым волосам:

— Но «справляться» значит скрывать от нас вещи, потому что тебе кажется, что иначе никак.

— Иногда, — призналась Грей.

— Мне ужасно жаль. Я должен был понять это раньше. Клянусь, дальше все будет по-другому.

Она сглотнула:

— Было бы здорово не чувствовать, что от вас нужно что-то прятать.

— Партнеры по команде. Не командуем, а помогаем. Подходит? — спросил Нэш.

— Подходит.

Нэш усмехнулся и покачал головой:

— Любому, кто на тебя сунется, придется иметь дело с крутой девчонкой с ножами. Так что вообще-то тебе меня защищать.

Я хмыкнул:

— Тут ты прав.

Нэш поднялся и посмотрел на меня:

— Спасибо, что видишь мою сестру такой, какая она есть. И за то, что заставляешь нас остальных видеть это тоже.

Я встал и крепко обнял его, похлопав по спине:

— По-другому невозможно. Она слишком ярко горит.

Я проводил Нэша к входной двери. Открыв, увидел патрульную машину во дворе и двух офицеров внутри.

Нэш задержался в прихожей:

— Ей повезло, что у нее есть ты.

Я замер:

— Это мне повезло.

— Вам обоим. — Он посмотрел к своему внедорожнику. — Поговорю с братьями, чтобы они чуть сбавили обороты. Но будет непросто. Мы привыкли ее защищать. Это всегда было нашей работой.

— Никто не говорит, что теперь нельзя. Главное — чтобы она в этом участвовала. Не отбирайте у нее ее силу.

Нэш кивнул:

— Теперь понимаю. Правда понимаю. И бесит до черта, что дошло только сейчас.

Я встретил его взгляд:

— Важно, что ты понял и хочешь менять. Не каждая семья на такое способна. Это только доказывает, какая ваша семья классная.

Он пару секунд изучал меня:

— Ты же знаешь, что ты — часть этой семьи? Семья — не всегда про кровь. Иногда это те, кого мы выбираем, чтобы идти рядом. И ты был этим человеком всегда, брат.

Горло перехватило, сглотнуть было сложно:

— Люблю тебя, мужик.

— И я тебя. Брат на всю жизнь.

Эти слова значили для меня больше, чем Нэш когда-либо узнает.

Я прокашлялся:

— А теперь убирайся, пока я не вернулся к Грей заплаканным. Она пойдет на тебя с ножами.

Нэш коротко расхохотался.

— Рисковать не буду. — Он спустился по ступенькам. — Звони, если что понадобится.

Я махнул ему следом, закрыл дверь на замок и включил сигнализацию. Вернулся в гостиную.

Грей сидела там же, где я ее оставил, но по ее лицу в тусклом свете катились беззвучные слезы.

Это был удар под дых. Я пересек комнату в пять длинных шагов, подхватил ее и устроил у себя на коленях.

— Джиджи…

Ее дыхание сбивалось меж тихих рыданий.

— Знаешь, мне нравится, когда ты так меня называешь.

Я прижал ее крепче.

— Думал, ты ненавидишь это.

Я придумал это прозвище, когда мы были детьми, но после того, как я выстроил между нами стену, она каждый раз взрывалась, стоило мне так сказать.

— Обожаю, — всхлипнула она. — Но раньше это тоже резало по живому.

В груди вспыхнуло жгучее тепло.

— Это напоминало о том, что я потеряла.

Я уткнулся носом в ее шею.

— Прости меня.

— Но теперь у меня все это обратно. Даже больше, чем я когда-либо надеялась. И все равно я думаю, не самая ли я эгоистичная на свете.

Я отстранился.

— С чего, черт возьми, ты взяла, что ты эгоистка?

— Ты видел ту фотографию, Кейден. Кто бы это ни был, он ненавидит, что мы вместе. Они сжигают целые здания. Что будет, когда этого станет мало? Все переживают за меня, но переживать должны за тебя.

Я крепче прижал Грей к груди.

— Со мной все будет в порядке.

— Ты этого не знаешь. — Голос Грей дрожал на каждом слове. — Я не могу тебя потерять. Не могу быть причиной, по которой с тобой что-то случится.

Страх взвился глубоко внутри, царапая изнутри.

— Даже не думай уходить от меня, — прорычал я.

Она покачала головой у меня на груди.

— Не могу. Может, я и правда слабачка. Может, ты — мое слабое место. Мой криптонит. — Она отстранилась, встречая меня заплаканными глазами. — Пообещай, что не оставишь меня.

Я взял ее лицо в ладони.

— Обещаю.

Я только надеялся, что она сможет пообещать то же.

Я уставилась на экран телефона, пока за окном машины проносились пейзажи. Ни единого сообщения от Кейдена. Большой палец больно врезался в подушечку указательного.

Что-то было не так. Уже несколько дней. Сначала я думала, что дело в пожаре в Vacation Adventures, но теперь не была уверена. Казалось, он снова возводил ту самую невидимую стену между нами. Одна только мысль об этом вызывала у меня тошноту.

— О чем это ты там так напряженно думаешь? — спросил Эдди с переднего пассажирского сиденья рядом с Ноэлем.

— Ни о чем, — ответила я и сунула телефон обратно в рюкзак. Может, Кейден просто был занят — он заканчивал ретрит для Клайва.

Ноэль недовольно фыркнул, явно не поверив.

Эдди сжалился надо мной и сменил тему:

— Хотите попробовать оторваться от копов, чисто для веселья?

Я посмотрела в заднее окно на свою уже привычную машину. Два офицера на дежурстве постоянно:

— у дома Кейдена,

— едут за мной на работу,

— стоят возле наших временных офисов у Джордана,

— а потом снова следуют за мной домой.

— Что-то мне подсказывает, что полицейская погоня — не совсем тот способ расслабиться после тяжелого дня, который я ищу.

Эдди ухмыльнулся мне через зеркало заднего вида:

— Живи на полную, Джи. Тебе явно не хватает веселья.

— Ты говоришь «веселье», а копы назовут это «тюремный срок».

Ноэль фыркнул.

Чуть улыбка Эдди погасла.

— Серьезно, у тебя все в порядке?

От его заботливого тона у меня сжалось сердце. Иногда я забывала, что они с Ноэлем умеют воспринимать жизнь серьезно. Да, они оба жили ради адреналина, но мы столько всего пережили вместе. Когда брата Ноэля арестовали за торговлю наркотиками и его жизнь перевернулась с ног на голову. Когда невеста Эдди, Меган, погибла в автокатастрофе. Когда у меня самой на работе случился диабетический криз. Жизни у нас были далеки от идеальных, но мы всегда держались друг за друга.

Я откинулась на спинку сиденья.

— Последние недели были очень тяжелыми.

— Еще мягко сказано, — пробурчал Ноэль, сворачивая на дорогу, ведущую к The Peaks.

— Лоусон говорил, нашли ли они хоть что-то? — спросил Эдди.

Я покачала головой.

— Только подтверждение, что второй пожар тоже был поджогом.

Ноэль провел рукой по лицу.

— Кто бы это ни был, он точно знает, что делает.

От этих слов по мне пробежал холодок.

Ноэль сбавил скорость у контрольно-пропускного пункта, и навстречу вышел знакомый охранник. Он заметил меня на заднем сиденье и махнул рукой:

— С возвращением, мисс Хартли. — Затем перевел взгляд на моих друзей. — А у вас попрошу показать документы.

Эдди удивленно поднял брови.

— Кейден внес вас в список, — пробормотала я.

Они протянули свои водительские права. Через пару секунд охранник кивнул:

— Проезжайте.

— Спасибо, — улыбнулась я.

Когда ворота открылись, Ноэль покатил дальше.

— Богатенькие штучки.

— Это курорт, — проворчала я.

Я продиктовала ему дорогу до дома Кейдена, и когда мы подъехали, оба парня низко присвистнули.

— Не удивительно, что ты сменила гнев на милость по отношению к этому козлу, — пробормотал Ноэль.

Я шлепнула его по затылку.

— Не будь придурком.

— Она точно насыплет тебе соли в кофе, — предупредил Эдди. — Ты же знаешь, нашу Джи не купишь.

— Спасибо, — фыркнула я.

Ноэль недовольно нахмурился.

— Я просто говорю, что такое местечко явно не мешает.

Я схватила рюкзак.

— Спасибо, что подвезли.

И выскочила из машины раньше, чем они успели что-то сказать — или прежде чем я не выдержала бы и накричала на кого-то. Каждый ведь считал своим долгом высказаться о нас с Кейденом.

Патрульная машина подъехала как раз в тот момент, когда я поднялась по ступеням к двери. Открыв замок, я вошла и сняла сигнализацию.

— Я вернулась.

Хотела было добавить слово «домой», но прикусила язык. В последнее время дом Кейдена перестал ощущаться домом.

— На кухне, — отозвался он. Но в голосе слышалась пустота, от которой у меня внутри все сжалось.

Я заперла дверь, снова поставила сигнализацию и пошла на звук его голоса. Нашла Кейдена сидящим за кухонным островом, он не отрываясь смотрел в экран ноутбука.

— Привет, — сказала я.

— Привет, — эхом повторил он, даже не взглянув на меня.

Я прикусила внутреннюю сторону щеки.

— Как день прошел?

— Нормально.

Где-то глубоко во мне зашевелилось раздражение.

— Можешь ответить чем-то длиннее одного слова?

Кейден повернулся на стуле и наконец посмотрел на меня.

— Ты о чем?

Я уронила рюкзак на пол.

— Ты три дня ведешь себя так, будто держишь меня на расстоянии. Это начинает меня не только пугать, но и злить.

В его красивых каре-зеленых глазах мелькнула вина.

— Я не хотел…

Я шагнула к нему и прижала палец к его губам.

— Мне не нужны оправдания. Просто скажи, что происходит.

Кейден опустил голову мне на плечо, прижался лицом к моей шее и глубоко вдохнул мой запах.

Что-то во мне расслабилось от этой нежности. Паника немного отступила, и я обняла его.

— Поговори со мной.

Я почувствовала, как его сердце сильно бьется о мою грудь.

— Мне кажется, что я причиняю боль, какой бы путь ни выбрал.

Я сильнее прижала его к себе.

— Кому именно?

— В основном маме. Я столкнулся с ней после встречи с Гейбом и отцом на днях. Сказал ей, что не уверен, смогу ли дальше работать на него.

Я выпрямилась. Это звучало как что-то хорошее, но по выражению его лица я поняла — он так не считает.

Кейден потер затылок.

— Она умоляла меня не увольняться и дать ей шанс все исправить.

— Разве она не пыталась раньше? — я хорошо знала Джоселин Шоу и понимала, что она сделала бы все, лишь бы сохранить семью.

Он кивнул.

— Я никогда раньше не говорил ей, что могу уйти, но знаю, что она пыталась говорить с отцом о том, как он обращается со мной и Гейбом. Бесполезно. Каждый раз, когда я пытаюсь откровенно поговорить, он либо отмахивается, либо издевается надо мной за то, что я «лезу в эмоции».

Где-то глубоко во мне вспыхнула злость.

— Это нечестно — просить тебя оставаться в этой токсичной среде.

— Думаю, она боится, что потеряет меня, если я уйду из компании. Мне ненавистна мысль о том, что я причиню ей боль. И еще я ненавижу представлять, что брошу любимое место Клары на Земле и отдам его Гейбу. Он разрушит его назло мне.

— Клара не живет в The Peaks. Она живет здесь, — я приложила ладонь к его груди. — Ты носишь ее в себе каждый день.

Я видела, как дернулся его кадык, когда он сглотнул.

— Мне кажется, что я предам ее, если уйду.

— Она бы никогда не хотела, чтобы ты мучился. Она хотела бы, чтобы ты жил полной жизнью. Чтобы был счастлив.

Руки Кейдена легли мне на талию, притянули ближе.

— Такое чувство, что я потеряю часть ее.

— Ты не потеряешь. Я не дам. Мы будем хранить ее память каждый день. Вокруг Сидар-Ридж есть тысяча мест, связанных с ней, у меня полно воспоминаний, и я знаю — у тебя тоже.

— Наш секретный уголок у озера…

Я улыбнулась.

— Она первая прыгнула со скал в воду.

Кейден тихо рассмеялся.

— Как десятилетняя девчонка могла ругаться больше, чем Лоусон, — ума не приложу.

— Она всех вас заткнула за пояс.

Его пальцы сильнее сжали мою талию.

— Ты всегда умеешь унять даже худшую боль. Как тебе это удается?

— Потому что я вижу тебя. Даже когда ты пытаешься скрыться от меня — я все равно вижу.

Кейден провел пальцем по моим губам.

— Я больше не хочу прятаться.

— Отлично, — прошептала я и сомкнула губы на его пальце, жадно пососав.

— Джиджи…

Я слегка прикусила кончик его пальца.

Он зарычал, выдернул палец из моего рта и легко поднял меня, усадив на кухонную столешницу.

Я взвизгнула от неожиданности, когда Кейден резко отодвинул ноутбук в сторону и вцепился руками в мой топ.

Он стянул его через голову и швырнул на пол, тут же потянувшись к застежке лифчика.

— Скучал по тебе.

— И чья же это вина?

Когда мой лифчик полетел туда же, куда и топ, Кейден опустил голову и взял губами мой сосок.

Я громко выдохнула, судорожно втянув воздух.

— Думаю, мне стоит как-то это исправить… — его зубы скользнули по нежной коже, и я задрожала.

— По-моему, это отличный план, — выдохнула я, едва переводя дыхание.

Рука Кейдена скользнула между моих бедер, лаская меня через шорты.

Я выгнулась навстречу его прикосновениям, жаждая его, жаждая всего — без остатка.

— Такая чертовски красивая, — пробормотал он, целуя мою кожу. — Смотри, как ты краснеешь каждый раз, когда я прикасаюсь. Обожаю наблюдать, как твоя кожа меняет цвет.

Мое дыхание сбилось, пальцы впились в его плечи.

Кейден ловко отстегнул мой инсулиновый насос от шорт и аккуратно положил его на столешницу. Затем одним рывком стянул мои шорты и трусики.

Я издала ошарашенный звук, когда мои голые ягодицы коснулись холодного мрамора. Кейден бросил на меня предупреждающий взгляд, пока мои шорты и шлепанцы падали на пол.

— Давай поиграем.

Все во мне скрутилось и напряглось от желания. Желания его. И того, что он сделает со мной.

— Думаешь, сможешь быть хорошей девочкой и сидеть совсем неподвижно?

Мое сердце гулко билось, отдаваясь в ребрах.

— Да, — выдохнула я.

Дьявольская улыбка скользнула по его лицу.

— Вот это мне нравится.

В его каре-зеленых глазах вспыхнул золотой огонек.

— Руки за спину. Ухватись за край столешницы.

Я с трудом сглотнула, но подчинилась. Эта поза заставила мою грудь подняться выше, и Кейден жадно скользнул по ней взглядом.

Он придвинул к себе табурет так близко, что звук скрежета ножек по паркету эхом отдался по стенам. Затем его руки легли мне на колени, мягко разводя их в стороны.

Я прикусила внутреннюю сторону щеки, чтобы не сомкнуть их снова, но не могла остановить дрожь в теле.

Пальцы Кейдена вцепились крепче, его глаза опасно сверкнули.

— Наказание или награда? Что выбираешь?

В ушах у меня гулко бился поток крови.

— И то, и другое.

Он тихо рассмеялся.

— Жадина. Мне это нравится.

Четыре его пальца резко ударили по моей голой коже.

— Это за то, что пошевелилась, когда я просил не двигаться.

Острая боль мгновенно растаяла, превратившись в горячее, томное чувство. Между бедер скопилась влага.

Улыбка Кейдена стала шире.

— Понравилось?

Я кивнула.

Он сел на табурет и наклонился вперед, проводя губами по моему бедру. Целовал и облизывал то место, где только что опустились его пальцы.

Чем выше он поднимался, тем крепче я стискивала край столешницы. Мне приходилось изо всех сил сдерживать желание пошевелиться.

— Какая послушная девочка, — прошептал он между моими бедрами.

От вибрации его губ по моему телу прошла дрожь.

— Думаю, ты заслужила награду.

Кейден медленно ввел в меня два пальца, и я резко выдохнула, наконец ощутив облегчение. Его движения были ленивыми, дразнящими, доводящими меня до безумия.

— Пожалуйста… — сорвалось с моих губ прежде, чем я успела себя остановить.

— Чего ты хочешь, Джиджи?

— Больше, — прерывисто выдохнула я.

Шлепок по бедру.

— Конкретнее.

— Твоего рта, — пискнула я.

Кейден хищно улыбнулся.

— Мое любимое лакомство.

Он опустил голову между моих ног, и его язык обвел мой клитор. Я вскрикнула, острые края мрамора впились в мои ладони.

— Обожаю эти звуки, — прорычал он у моего самого центра.

Третий палец вошел в меня в тот самый момент, когда его губы сомкнулись на самом чувствительном месте, а язык надавил на него.

Никакого предупреждения. Я просто разлетелась на куски. В глазах вспыхнули огоньки, из горла вырывались бессвязные звуки. Я могла лишь держаться за столешницу и поддаваться волнам наслаждения, пока Кейден, снова и снова, не отпускал меня и не толкал обратно в бездну. Каждый раз, когда я думала, что все, он находил способ сорвать с меня еще один крик.

Когда последняя волна схлынула, мои мышцы дрожали, дыхание было рваным. Кейден взял мой насос, легко поднял меня на руки и понес по коридору.

— Подожди, — пробормотала я. — А как же ты?

— Это было только для тебя. Мое извинение за то, что я оттолкнул тебя.

Я удивленно приподняла брови.

— Если такие извинения, можешь отталкивать меня хоть каждый день.

Кейден рассмеялся, и от его смеха внутри меня разлилось тепло.

— Приму к сведению.

Золотой огонек снова вспыхнул в его глазах, когда он посмотрел на меня. И я поклялась себе, что там, в глубине, я увидела любовь.

Я до боли хотела сказать ему эти три слова. Но сдержалась. Потому что где-то в глубине души я боялась: как бы хорошо нам ни было вместе, это может заставить его бежать от меня.

Джейлен пересек просторную гостиную, пока я обсуждал с Эрикой последние детали. Помещение выглядело великолепно — смесь деревенского уюта и элегантности, которыми славились наши отели, с ноткой подлинности благодаря снимкам Клары.

— Ты был прав насчет сервировки, — улыбнулась Эрика. — Кажется, будто мы впустили немного природы внутрь, но сделали это стильно. А фотографии придают всему особый смысл.

— Спасибо за весь твой труд. Без тебя этого бы не случилось.

Она просияла.

— Спасибо, Кейден. Сейчас начинается самое интересное.

Джейлен прокашлялся, и я повернулся к нему.

— Как девчонки в спа?

Он ухмыльнулся:

— Знаешь, мне они нравятся. Половина меня хочет плюнуть на все дела и присоединиться к ним.

Я рассмеялся.

— Предупреждаю: они любят бесконечно пересматривать «Маленьких женщин». Если прервешь сцену смерти Бет, получишь по полной.

Джейлен театрально ахнул, хватаясь за сердце:

— Никогда! Это святотатство.

— Тогда вы точно поладите. — Я сунул руку в карман, коснувшись брелока, ставшего для меня талисманом. — Никаких проблем не было?

Он покачал головой:

— Два полицейских весело проводят время вместе с ними — один ждет у процедурного кабинета Грей, другой в лобби спа. Я подготовил для девушек люкс наверху, где они смогут собраться после процедур. Как только они закончат, я пришлю еду и напитки. Все, что ты просил, уже ждет их.

Я хлопнул его по плечу:

— Спасибо тебе за все.

Улыбка Джейлена стала шире.

— Ты не спрашивал, но я скажу — она тебе идеально подходит.

В груди снова разгорелся огонь, но теперь в нем было приятное тепло, которому я не мог противиться.

— Мне чертовски повезло.

— Еще бы, — согласился Джейлен, но тут в его лице появилось беспокойство.

У меня неприятно сжалось в животе.

— Что случилось?

— С тобой — ничего.

— А с кем-то другим? — догадался я.

Он плотно сжал губы и кивнул:

— Помнишь, я говорил, что у меня есть несколько источников информации по отелю?

— Твоя сеть связей всегда была огромной.

Он сделал вид, что кокетливо откидывает волосы.

— Благодарю.

— Джейлен… — предупредил я.

Он быстро кивнул:

— Утреннее мероприятие твоего брата — полный провал.

Я нахмурился.

— Что ты имеешь в виду?

Гейб должен был провести приветственный бранч для наших VIP-гостей перед сегодняшним гала-вечером — возможность познакомиться и настроиться на праздник.

— Мне рассказала одна из официанток. Он полностью напутал с количеством гостей. Не хватило еды, пришлось забирать алкоголь из ресторана наверху. Гейб опоздал и выглядел так, словно с него похмелье льется рекой. Люди были крайне недовольны.

В животе закипела тревога. Что, черт возьми, происходит с моим братом? Раньше он иногда перебарщивал, но никогда так. Казалось, он буквально разваливается на глазах, а я понятия не имел, почему.

— Отец знает? — Даже называть его отцом было странно. Харрисон Шоу не вел себя по-отцовски уже много лет.

Джейлен поморщился:

— Он был на бранче.

— Черт, — выругался я.

— Я никогда не видел, чтобы у кого-то из ушей шел такой пар, — добавил он.

Я только мог представить.

— Но есть и хорошие новости, — сказал Джейлен. — Я случайно услышал, как Клайв нахваливал тебя перед твоим отцом. Он сказал, что корпоратив, который ты организовал, — лучший, на котором он когда-либо был.

Это должно было стать победой, но у меня только скрутило желудок.

— Мне нужно кое-что сделать.

Джейлен моргнул:

— Все в порядке?

— Будет. — Я направился к выходу. — Ты не знаешь, где мама?

— Видел, как она делала прическу в спа, но она сказала, что поедет домой.

Я кивнул:

— Спасибо.

Я пошел по коридору и почти врезался в Гейба.

— Смотри, куда идешь, — рявкнул он.

Я внимательно осмотрел его. Это был не тот Гейб, которого я знал. Его костюм помят, волосы растрепаны.

— Ты в порядке?

Он фыркнул:

— Будто тебе не плевать.

— Хочешь ты того или нет, мне не плевать. И что-то явно не так.

В его карих глазах вспыхнула ярость.

— Хватит играть святого. Тут никого нет, чтобы увидеть твою показуху.

— Спросить брата, все ли у него хорошо, — это не показуха.

Челюсть Гейба стала каменной.

— Всегда идеальный сын, черт тебя подери. Сделай мне одолжение — держись нахрен подальше от моей жизни.

Он толкнул меня плечом, проходя мимо.

Я стоял несколько секунд, в который раз задаваясь вопросом, как мы дошли до такого. Может, причина и не важна — она не изменит того, что есть. Но это знание оставляло тяжелую скорбь в моих костях.

Я заставил себя идти дальше, вышел из здания на парковку. Прыгнув в свой внедорожник, я поехал к дому родителей, надеясь, что отец заперт в своем офисе, а не дома.

Дорога заняла меньше пяти минут, и я облегченно вздохнул, не увидев у дома Мазерати отца. Я припарковался на круговой подъездной дорожке и направился к крыльцу.

Дверь была заперта, поэтому я позвонил. Через секунду послышались шаги, и мама открыла дверь с улыбкой:

— Кейден, я тебя не ожидала. Думала, ты весь день будешь занят подготовкой к вечеру.

Я вошел и быстро обнял ее.

— Мне нужно с тобой поговорить.

В ее глазах мелькнула тревога.

— Пойдем в библиотеку.

Эта комната всегда была маминой территорией. Когда жизнь становилась невыносимой, она уходила туда, в книги, закрываясь от мира.

Мы прошли по коридорам, по которым я в детстве носился наперегонки с Кларой. В этом доме было миллион воспоминаний, но хороших — единицы.

В библиотеке меня окружил знакомый аромат лаванды. Мама жестом пригласила меня на диван у большого окна. Эта мебель была гораздо уютнее, чем та, которую отец требовал для гостиной. На ней хотелось утонуть и просидеть целый день.

Я сел на край дивана, мама — напротив. Глубоко вдохнул и взял ее за руку.

— После гала-вечера я ухожу из компании. Завтра скажу об этом отцу.

Мама замерла.

— Кейден… Я говорила с ним. Думаю, он пытается…

— Мам.

Она умолкла, а я крепче сжал ее руку.

— Это нездорово. Для нас всех.

В глазах мамы заблестели слезы.

Раньше этот вид ломал меня. Именно ее боль удерживала меня в ситуации, которая давно стала разрушительной. Но я больше не мог.

— Я так старался все исправить, — сказал я. — Терпел жестокость отца, потому что понимал — мы все по-своему справляемся с болью от потери Клары. Я не хотел причинять тебе боль, уходя из компании, которую создала твоя семья. Не хотел предать Клару, оставив ее любимое место в руках людей, которым на него плевать.

Мамин вдох сорвался рыданием, слезы потекли по щекам.

— Ты никогда не мог предать сестру. Она любила тебя больше всех на свете.

— Я теперь это понимаю. Клара хотела бы, чтобы мы были счастливы. А мы — далеки от этого. Все стало ядом, который медленно убивает нас. Я больше не могу сидеть и смотреть, как это нас разрушает.

Слезы мамы хлынули сильнее.

— Прости меня. Я не понимала, что все зашло так далеко. — Она покачала головой. — Нет… я просто не хотела видеть, поэтому закрывала глаза.

Я снова сжал ее руку:

— Я люблю тебя. И всегда буду рядом. Но я не могу больше держать в своей жизни Гейба и отца. Может, когда-нибудь, с расстояния, со временем, если они действительно изменятся…

— Но они же твоя семья, — выговорила она сквозь судорожные всхлипы.

— Может, по крови. Но Грей показала мне, что такое настоящая семья и настоящая любовь. И это точно не то.

Мама какое-то время просто смотрела на меня, вчитываясь в мои слова, в мое лицо, видя мою правду. Потом резко обняла меня, прижимая крепко, до боли.

— Ты заслуживаешь быть счастливым. У тебя всегда было самое доброе сердце из всех, что я знала.

— Спасибо, — хрипло выдохнул я, чувствуя, как по венам разливается облегчение.

Мама отстранилась и посмотрела мне прямо в глаза.

— Ты любишь ее.

— Это до черта пугает меня… но да.

Она улыбнулась сквозь слезы:

— Если это тебя так пугает, значит, для тебя это по-настоящему важно.

В ее словах было что-то, что изменило мое восприятие собственного страха.

— Мне нравится так на это смотреть.

Мама поднялась на ноги.

— Подожди.

Она подошла к старинному письменному столу с откидной крышкой. Когда я был ребенком, я играл на полу, пока она сидела за этим столом и писала бесконечные письма. Мама достала ключ из верхнего ящика, открыла нижний и стала что-то искать.

Через несколько секунд она вернулась ко мне и поставила передо мной небольшую коробочку из темно-синего бархата.

— Это принадлежало моей бабушке. У нее с дедушкой была такая история любви, что можно было бы написать целую книгу. Может, это станет хорошим началом и для вашей с Грей истории.

Я медленно взял коробочку и открыл ее. Кольцо засияло в солнечном свете — крупный овальный бриллиант в изящной антикварной оправе.

Я ждал, что меня охватит паника. Но этого не произошло. И тогда я понял: какая-то часть меня всегда знала, что однажды я женюсь на Грей Хартли. Но теперь я был готов к тому, чтобы этот день наступил.

Я не могу быть более гордым, чем когда вхожу в зал с тобой рядом.

Нэш решительно направился ко мне и протянул бутылку пива, пока я прощался с Клайвом.

— Похоже, все проходит чертовски гладко.

Я оглядел зал, облокотившись на перила балкона, и сделал глоток.

— Даже старик не сможет придраться к этому.

Нэш внимательно посмотрел на меня.

— Ты правда переживаешь, что он думает?

— Какая-то часть меня — всегда будет. Он мой отец, даже если в последнее время он этим себя никак не проявлял.

Нэш хмыкнул в знак согласия.

— Я ухожу, — сказал я.

Его брови взлетели вверх.

— Серьезно?

— Сегодня сказал маме. Завтра скажу ему, когда страсти улягутся после мероприятия.

— С чего вдруг? Ты же был по уши в семейном бизнесе столько, сколько я тебя знаю. Никогда даже не думал о другой работе.

— Твоя сестра показала мне, что такое настоящая семья, — признался я.

На лице Нэша появилась широкая улыбка.

— Все, ты пропал.

— Думаю, я пропал уже давно.

Его улыбка чуть поблекла.

— Если уйдешь из компании, чем займешься? В Сидар-Ридж не то чтобы толпы крупных гостиничных сетей.

— Я никогда не заставлю Джиджи уехать. Она обожает это место. Здесь ее семья.

— Но как же ты? Она не единственная, кто заслуживает счастья там, где хочет жить.

Я всегда любил свою работу — все эти движущиеся части, постоянные новые вызовы. Но работа — лишь один фрагмент пазла под названием жизнь. И этот фрагмент ничто по сравнению с жизнью вместе с Грей.

— Что-нибудь придумаю. Может, стану консультантом. Думал заняться арендой домов для отдыха — шале, домики в горах. Может, организовывать там ретриты.

— На это всегда будет спрос, если только удастся найти недвижимость для покупки. С каждым годом все сложнее.

— У меня есть свои способы.

Нэш усмехнулся.

— В этом я не сомневаюсь.

Я сунул руку в карман, нащупав брелок.

— Мне нужно у тебя кое-что спросить.

Нэш облокотился бедром о перила.

— Ну давай.

— Я собираюсь попросить Грей стать моей женой.

Я ждал шока или хотя бы злости, но Нэш просто уставился на меня.

— А где вопрос? — спокойно спросил он, сделав глоток пива.

Мои губы дрогнули в полуулыбке.

— Я ожидал хоть какой-то реакции. Может, тебе захочется врезать мне?

Нэш покачал головой и улыбнулся.

— Ты один из моих лучших друзей. Ты хороший человек. И ты без ума от моей сестры. С чего бы мне чувствовать что-то, кроме радости?

В груди разлилось тепло.

— Спасибо, друг.

Он притянул меня к себе в крепком объятии, похлопав по спине:

— Ты всегда был частью нашей семьи. Это просто сделает все официальным.

Я сглотнул, пытаясь прочистить горло.

— Для меня это много значит. Собираюсь поговорить с твоими родителями, рассказать им о своих планах.

На лице Нэша появилась дьявольская ухмылка:

— Но не за разрешением?

— На этой планете нет ничего, что могло бы помешать мне попросить Грей стать моей женой.

Нэш низко присвистнул:

— Лоусон с ума сойдет — его младшая сестренка выходит замуж.

Я поморщился. Было ясно, что Лоусон тяжелее всех воспринимает мысль о том, что ему придется отпустить Грей, но сегодняшние шаги навстречу говорили о том, что он справится.

— Позови меня, когда будешь ему говорить. Если он тебе врежет, я хочу это заснять на видео.

Я расхохотался:

— Спасибо, блин.

— Сделаем стоп-кадр и повесим на семейную рождественскую открытку.

— Ничто так не говорит о рождественской радости, как удар в челюсть.

Нэш поднял бутылку пива:

— Встречай гостей.

Я заметил движение и увидел, что отец идет в нашу сторону. Я весь день старательно его избегал, но сейчас он выглядел решительно.

— Осознание того, что это последний раз, должно облегчать задачу, — сказал Нэш, заметив его приближение.

— Наверное.

— Хочешь, чтобы я остался или дать вам поговорить наедине?

— Лучше наедине. — С отцом всегда было проще без свидетелей.

— Дай мне знак, если понадобится помощь.

Я кивнул.

— Спасибо. За все. Ты всегда был на моей стороне.

Он хлопнул меня по плечу.

— И это никогда не изменится.

Я это знал. И это было одним из величайших даров.

Нэш сразу направился к Мэдди, которая болтала с Рен и Холтом, обходя путь отца. Я не виню его.

Через пару секунд отец подошел.

— Кейден, — резко произнес он.

— Папа, — спокойно ответил я.

— Что, черт возьми, происходит с твоим братом?

Я сдержал стон.

— Понятия не имею.

Его глаза сузились.

— Он такой с тех пор, как ты вернулся. Я знаю, ты что-то сделал.

Где-то глубоко во мне, там, где ярость спала долгие годы, вспыхнул огонь.

— А не приходило тебе в голову, что это может быть из-за тебя?

Отец отшатнулся.

— Что ты несешь?

— Может, то, что ты всю жизнь с удовольствием стравливал нас друг с другом? Или что постоянно давал понять, что мы оба — величайшее разочарование в твоей жизни?

На его челюсти задергался мускул.

— Я лишь делал вас сильными. Чтобы вы могли справиться с любыми ударами судьбы.

— Ты разрывал нас на части. И когда мы, наконец, уйдем от тебя к черту, что у тебя останется? Только твоя горечь и жестокость. Звучит как жалкая жизнь, не находишь?

Красные пятна поднялись по шее отца.

— Следи за языком…

— Нет. Я слишком долго молчал. Хватит. То, что ты делаешь, — чудовищно. Я больше не собираюсь это терпеть.

— О чем ты вообще говоришь?

— Я ухожу, папа. Я больше не буду работать на компанию.

Челюсть отца отвисла, он уставился на меня в полном шоке:

— Ты не можешь быть серьезен.

Боже, как же хорошо было это произнести. Словно с моих плеч свалился груз в десятки мужчин. Или, может, просто бремя тирана-отца.

— Я чертовски серьезен. Останусь на две недели, чтобы закончить дела, а потом ухожу.

Взгляд отца стал холодным, как лед.

— Это все из-за той девки. Она всегда была проблемной. Надо было догадаться, что она разрушит твою жизнь.

— Это я наконец проснулся после всех этих лет твоих издевательств, — рявкнул я.

Он презрительно фыркнул:

— Как будто у тебя жизнь тяжелая. Я дал тебе все.

— Кроме единственного, что мне было нужно, — понимания, что ты хоть немного заботишься обо мне.

Отец рассмеялся, но смех был отвратительным:

— А ты думаешь, Грей заботится? Да ей нужны только твои деньги и статус.

Он хватался за соломинку, и я это прекрасно понимал. Но одно лишь упоминание ее имени заставило меня судорожно оглядеться. Тревога охватила меня, когда я не увидел ее в зале. Она ушла в туалет двадцать минут назад. Давно должна была вернуться.

Я резко оттолкнул отца и ринулся вперед.

— Эй! Я еще не закончил с тобой! — крикнул он мне вслед.

Но мне было плевать. Мне нужно было найти Грей. Сейчас.

Выстрел звенел в ушах, но я не потерял ни секунды. В тот миг, когда пуля врезалась в стену и отвлекла Гейба, я вложил всю силу в удар по его виску.

Мое сердце раскололось на миллион осколков от слов Кейдена, и каждый был таким крошечным, что я не была уверена — смогу ли когда-нибудь собрать их снова. И уж точно не в прежнем виде.

То, что произошло сегодня ночью, изменит нас обоих навсегда. Но самый страшный счет предстояло заплатить Кейдену.

Я провела большими пальцами по его щекам.

— Знаешь, что я вижу, когда смотрю на тебя?

Кейден молчал, но его глаза вспыхнули.

— Мужчину, который всегда рядом, когда он мне нужен больше всего. Человека, который понимает меня лучше, чем кто-либо. Того, кто добрый, верный и готов на все ради тех, кого любит.

— Я подвел тебя, — хрипло выдавил он.

Я опустила одну руку по его лицу к затылку и сжала его шею, заставляя встретиться взглядом.

— Я стою перед тобой. Дышу. Жива. Потому что ты пришел. И это не первый раз, когда ты спас мне жизнь. Ты всегда появляешься, когда я в этом отчаянно нуждаюсь.

Мои губы дрогнули.

— Ты даже позволил мне на тебя накинуться, когда я пыталась сбежать с ужасного свидания.

— Джиджи…

— Я всегда буду видеть в тебе только лучшее. Только правду.

Кейден всмотрелся в мои глаза.

— Как?

— Потому что ты всегда был для меня тем самым лучиком света. Маяком надежды. Даже когда я не хотела, чтобы это было так.

Кейден убрал волосы с моего лица, его пальцы запутались в прядях.

— Ты сияешь так ярко, что это пугало меня. Я боялся, что если потеряю тебя, мой мир погрузится во тьму.

— Но я здесь. И что бы ни происходило, мы всегда находим путь друг к другу.

Золото в глазах Кейдена вспыхнуло особенно ярко.

— Люблю тебя, Джиджи. Всегда любил. Каждую секунду, когда мы были рядом. Каждую секунду, когда нас разделяло расстояние. Думаю, в те моменты, когда я отталкивал тебя… я любил еще сильнее.

Мое дыхание сбилось, тело натянулось, как струна.

— Я тоже люблю тебя. Даже когда не хотела — не могла выжечь тебя из себя. Ты всегда был частью меня.

Кейден провел рукой по моей челюсти, слегка запрокинув мою голову.

— Прости за то, что причинил тебе боль. Прости, что был трусом.

— Потеряв друг друга, мы только сильнее ценим то, что у нас есть, — прошептала я, встав на цыпочки и прикасаясь губами к его губам.

Я вложила в этот поцелуй все, для чего не хватало слов. Потому что то, что я чувствовала к Кейдену, было больше, чем любовь. Это было нечто невыразимое. И я могла выразить это только своим телом, прижатым к его.

— Джиджи… — прошептал он на моих губах. — Тебе нужно отдохнуть.

— Мне нужен ты.

Это была чистая правда. Мне нужно было почувствовать его, убедиться, что с нами все в порядке, что мы здесь, вместе, и всегда будем находить путь друг к другу.

Кейден смотрел на меня, его глаза искали что-то. А потом он поднял меня на руки.

Я обвила его талию ногами, прижимаясь крепче. Будто хотела доказать себе, что не потеряю его.

Кейден быстрым шагом прошел по коридору в спальню, но я не остановилась. Мои губы скользнули по его шее, а когда зубы слегка задели мочку уха, он зарычал — этот звук заставил меня улыбнуться.

Через мгновение Кейден опустил меня на матрас, его пальцы потянулись к моей футболке. Его движения были бережными, почти трепетными, когда он стянул ее через мою голову и бросил на пол.

Его глаза вспыхнули.

— Без лифчика?

Я пожала плечами.

— Мы же собирались спать.

Взгляд Кейдена скользнул к моим свободным спортивным штанам. Его ладонь провела по бедру, выше… к самому центру меня.

— А здесь?

Мои глаза озорно блеснули.

— А почему бы тебе не проверить самому?

Его пальцы быстро отцепили мой инсулиновый помпу, а потом ухватились за резинку штанов. В один резкий рывок он стянул их вниз. На его челюсти заиграл напряженный мускул.

— Джиджи…

— Я не люблю спать в белье.

Пальцы Кейдена скользнули между моих ног, лаская.

— Ну, это действительно удобно для быстрого доступа.

— Я всегда за практичность, — выдохнула я сквозь прерывистое дыхание.

Он ухмыльнулся, дразня вход одним пальцем.

— Буду иметь в виду.

— Кейден, — прошептала я.

— Скажи, чего ты хочешь, Джиджи.

— Хочу тебя. Внутри себя. Чтобы заполнил меня всего. Мне нужен весь ты.

Рука Кейдена исчезла, а сам он с невероятной скоростью избавился от смокинга.

Я притормозил у дома родителей, пару секунд постоял на месте и только потом поставил внедорожник на паркинг. В этом доме жило слишком много воспоминаний. Хороших. Плохих. И всех, что между. Но пришло время отпустить.

Заглушив двигатель, я выбрался из машины и пошел по дорожке к крыльцу. На мгновение замялся и нажал на звонок.

Сначала было тихо, потом изнутри послышались шаги. Они гулко отдавались, заставляя дом звучать таким же пустым, каким он и был. Дверь медленно открылась, и появилась мама.

Одетая куда менее нарядно, чем обычно: домашние джоггеры, футболка и небрежно накинутый кардиган. Но больше всего меня насторожили ее глаза — пустые, потухшие.

— Кейден, — тихо сказала мама.

Я вошел в прихожую и осторожно обнял ее.

— Привет, мам. — Спрашивать, как она, не стал. И так ясно: она разбита. По-другому и быть не могло.

— Как Грей?

Я отпустил ее и отступил на шаг.

— Сегодня утром ей намного лучше.

— Это хорошо, — голос у мамы дрогнул.

— Я приехал поговорить с тобой и с папой. Узнать, как вы.

Она кивнула.

— Он в гостиной.

Мама пошла вперед, не дожидаясь моего ответа, провела меня по коридору и в гостиную.

Отец сидел в своем привычном кожаном кресле. Газета в руках, но он ее не читал — смотрел в задние окна, в сторону леса.

Он поднял голову на наши шаги. На лице мелькнуло с десяток эмоций, когда он увидел меня, но слишком быстро, чтобы я успел их уловить.

— Кейден.

В голосе не было ни тепла, ни привязанности — одна холодная отстраненность.

— Пап. Я хотел узнать, как вы с мамой. Нужна ли вам какая-то помощь.

Скулы у него дернулись.

— Начни с того, что убедишь эту женщину снять обвинения против Гейба, если она их затеяла.

Все мышцы у меня стали каменными.

— Он пытался ее убить.

Отец фыркнул.

— Ерунда. Поссорились чуть-чуть. Ничего страшного.

— У Грей синяки от пальцев на горле. Он пытался ее задушить. И у него был чертов пистолет, — процедил я.

Мама жалобно всхлипнула, но я не отступил. Не мог. Отец должен был увидеть, к чему все привело.

— Полиция сказала, у него нет алиби ни на один из эпизодов, что случились с Грей.

Мама тихо заплакала.

Отец швырнул газету на пол.

— Он спился. Я отправлю его в клинику, но нашей семье не к чему тащить нашу фамилию в грязь. И компании это ни к чему.

Вот оно. Ему плевать на Гейба. На меня. На то, что невинная женщина едва не погибла. Ему важна только репутация. Его компания.

— Хватит, — прошептала мама.

— Вы с Грей заберете заявления, а со остальными свидетелями мы подпишем соглашения о неразглашении, — продолжил отец.

— Я сказала: хватит! — резко оборвала мама.

Отец дернулся.

— Джоселин.

В глазах у нее еще блестели слезы, но появилось и другое — злость, какой я никогда у нее не видел.

— Я слишком долго стояла в стороне. Дала тебе перекроить эту семью до неузнаваемости.

Отец уставился на нее.

— О чем ты вообще?

— Когда-то я думала, что люблю тебя. Но за то, как ты уничтожал наших мальчиков, как ты относился к ним с одной лишь жесткостью и холодным расчетом... я буду ненавидеть тебя до конца своих дней.

Отец резко поднялся, по шее у него полез красный румянец.

— Я не позволю так со мной разговаривать. Это мой дом...

— Вот тут ты ошибаешься, Харрисон.

Он застыл.

— Что за черт ты несешь?

Мама сложила руки перед собой и выдержала его взгляд.

— Земля, на которой построен этот курорт, была в моей семье поколениями. Каждое здание на ней принадлежит мне.

Челюсть у отца отвисла, а потом в глазах вспыхнула ярость.

— Прекрасно. Хочешь Peaks — забирай. Угробишь его за месяц.

— Не только Peaks, — спокойно ответила она.

Жилка на его шее вздулась, но он промолчал.

— Я утром созвала внеочередной совет директоров. Мы решили, что ты больше не способен руководить компанией. Тебя сменяют. Выходное пособие мы предусмотрели, но ты уходишь.

— Сука!

Отец рванулся вперед, но я встал между ними и толкнул его так, что он споткнулся и рухнул в свое любимое чертово кресло.

— Не смей, — прорычал я. — Ты к ней не прикасаешься. Ты с ней даже не разговариваешь.

Отец вскочил.

— Ты за это заплатишь.

Он схватил ключи со столика и вылетел из дома, с грохотом хлопнув дверью.

Мама выдохнула дрожащим дыханием.

— Все прошло даже лучше, чем я думала.

Я повернулся к ней.

— Мам... почему?

— Пришло время. — Она грустно улыбнулась. — Эту компанию основал мой прадед. Я не позволю Харрисону ее разрушить. Жаль только, что я допустила, чтобы он так больно ранил тебя и Гейба. Я наделала столько ошибок...

Я обнял ее и почувствовал, как она дрожит.

— Мы справимся.

Она немного отстранилась.

— Хочешь возглавить гостиничный холдинг?

Я невольно рассмеялся.

— Если честно, нет. Но Peaks я бы с удовольствием занялся.

На лице у мамы впервые за долгое время появилась настоящая улыбка.

— Мы будем только рады.

Я сжал ее руки.

— Думаю, тебе стоит пожить пару дней у нас с Грей, пока ты разбираешься со всем этим и с папой.

Она покачала головой.

— Адвокат уже подает на развод. Когда твой отец попытается вернуться на территорию, он узнает, что ему запретили сюда въезд. Я упакую его вещи и отправлю куда скажет.

Я всмотрелся в нее.

— Ты уверена?

Мама сжала мою ладонь сильнее.

— Часть меня умерла вместе с Кларой. Я так боялась потерять еще хоть что-то, что зацепилась за остатки изо всех сил и не заметила, как это убивает нас всех.

— Мне жаль.

— Это мне жаль. — Она глубоко вдохнула. — Мне нужно кое-что тебе сказать.

У меня в животе похолодело.

— Ладно.

— Гейб — приемный.

Меня накрыла волна шока.

— Что?

— Долгое время я думала, что не смогу иметь детей. Твоего отца это не радовало.

Мне хотелось ударить отца за то, что он заставил маму еще сильнее страдать из-за и без того тяжелейшего.

Мама отпустила мою руку и нервно потянула край кардигана.

— Мы решили усыновить. И он потребовал держать это в секрете. Не хотел, чтобы кто-то знал, что Гейб не его кровь.

Она перебирала пуговицу на кардигане, уходя в воспоминания.

— Я согласилась, потому что слишком сильно хотела ребенка. А когда появился Гейб, все казалось правильным. А потом я неожиданно забеременела тобой, а потом Кларой.

— Гейб узнал, правда? — спросил я, чувствуя, как складывается пазл.

Мама кивнула.

— В средней школе.

Я попытался вспомнить, когда Гейб изменился, когда переменилась наша связь. Это был его седьмой класс. Я думал, ему просто надоело, что младшие вечно увязываются за ним, но все было гораздо глубже.

— Он зациклился. И сколько бы я ни убеждала его, что он наш, он все равно чувствовал себя хуже. — По щеке у нее скатилась слеза. — Я подвела его.

Я крепко обнял маму.

— Ты его не подвела. В нем есть болезнь, какую ты не могла исцелить.

— Я и подумать не могла, что он причинит боль тебе и Грей.

— Знаю. Но мы в порядке. И мы втроем залечим раны. Вместе.

Мама отстранилась, глаза все еще полны слез.

— Вместе?

Я улыбнулся ей.

— Пора построить ту семью, какой она и должна была быть. Правда?

Губы у нее дрогнули.

— Я бы этого хотела.

Я остался с мамой еще на час — убедиться, что она действительно в порядке. Когда убедился, пошел к машине, по дороге позвонив в службу безопасности. Мама уже все им объяснила. Отец покинул территорию и не будет здесь желанным гостем.

Я покачал головой, сворачивая к своему дому. Никогда бы не подумал, что утро повернет так. Я припарковался, вышел и направился к крыльцу.

Шаги мои замедлились у входа. Дверь была приоткрыта.

Паника вспыхнула во мне и обожгла изнутри.

— Грей! — крикнул я, распахивая дверь и заходя в дом.

Ответа не было.

Я быстро прошел все комнаты, заглядывая одну за другой. Ее нигде. Я вытащил телефон, нашел ее контакт и нажал вызов — сердце колотилось о ребра.

Из кухни донесся звонок. Я рванул туда.

Телефон Грей лежал на островке. А ее самой не было.

Я застонала, переворачиваясь на бок. Мышцы вспыхнули глубокой, тянущей болью, будто меня накрыла особенно злая волна и швырнула о добрый десяток камней.

Веки дрогнули, и вспышки света полоснули по глазам так, что голова разболелась еще сильнее. Что вообще произошло? Я попыталась восстановить картину. Ночью сахар шалил? Или я перебрала?

И тут нужное воспоминание врезалось в меня, как клин. Лицо, которое я всегда считала лицом друга. Укол электрошокером. Падение.

Я рывком села, и мир поплыл перед глазами, пока я пыталась понять, где нахожусь. К горлу подкатило. Комната была пустой. Я сидела на матрасе на полу, с подушками и одеялами, но больше здесь не было ничего.

С трудом поднявшись, я метнулась к двери. Рука застыла на ручке — я прислушалась. Снаружи было тихо. Повернула — заперто.

Я выдала с десяток очень настоящих проклятий и обернулась. В комнате было два окна, и я быстро подошла к ближайшему. Оценила обстановку. Похоже, я на втором этаже домика, вокруг — лес. Но прямо за окном — навес над крыльцом. Если выбраться на него, можно спуститься вниз без больших травм.

Изучив окно, я отомкнула защелку и навалилась всем весом. Ноль реакции. Попробовала еще раз — все так же глухо.

Я выпрямилась и принялась разглядывать раму. И тогда заметила крошечные серебристые вспышки. Шляпки гвоздей. Он прибил окно — предусмотрел и это.

Глаза защипало, в висках нарастало давление. Этого не может быть. Это должен быть кошмар, из которого я вот-вот проснусь.

У бедра пискнуло — я глянула вниз. Предупреждение от моей инсулиновой помпы.

Я снова выругалась. Вчера вечером собиралась ее заменить, но меня отвлек Кейден — его предложение, ночь, в которой я растворилась с ним до рассвета. Утром я напрочь об этом забыла. Все очень плохо.

В замке лязгнул ключ, и я резко развернулась к двери, сжимая кулаки.

Дверь распахнулась, и проем заполнил Эдди. Он улыбнулся той самой легкой улыбкой, какой всегда одаривал меня, будто ничего не случилось.

— Отлично, ты очнулась. Час, наверное, спала без задних ног.

Я несколько раз моргнула, словно это могло привести происходящее в норму.

— Что происходит?

Он протянул мне бутылку воды.

— Пить хочешь?

Я не взяла. Да мало ли что он туда подлил.

Эдди пожал плечами, открутил крышку и сделал глоток.

— Как тебе новое гнездышко?

Я бывала у Эдди в квартире в городе столько раз, что и не сосчитать. Он всегда говорил, что любит быть в гуще событий. Здесь не было ничего подобного.

— Зачем? — хрипло выдавила я.

Лицо у Эдди потемнело.

— Тебе больше нельзя доверять там, снаружи.

Сердце ускорило бег.

— Нельзя доверять что — чему именно?

— Ты моя. Всегда была.

— Эдди... мы друзья.

В знакомых янтарных глазах вспыхнула ярость.

— Ты моя. Ты обещала.

Меня пронзило недоумение.

— Я обещала?

— После смерти Меган. Ты обещала, что всегда будешь рядом.

— И я была... как друг.

Ярость прорвалась — Эдди швырнул бутылку в стену.

— Нет! Ты сказала, что любишь меня.

Я застыла, страх отозвался в глубине. Я сотни раз говорила Эдди, Ноэлю и Джордану, что люблю их, но совсем не в том смысле.

— Ты приносишь мне кофе и вкусняшки только для меня. Заботишься обо мне. Следишь, чтобы я ел и спал. Ты сказала, что мы всегда будем вместе. Обещала. Но ты нарушила обещание. — Он зарычал. — Тебе нельзя доверять. Придется держать тебя здесь, пока не вспомнишь.

Во рту пересохло. Сознание Эдди исказилось. Может, из-за травмы после смерти Меган, а может, так было всегда.

— Я не могу здесь оставаться, Эдди. Мне надо на работу. К семье. Мне нужен инсулин. — Помпа пискнула, будто подчеркивая каждое слово.

Эдди зло уставился на прибор у меня на бедре.

— Он тебе не нужен. Ты и без него сильная. Всегда была.

Паника вернулась.

— Если у меня не будет инсулина, я умру.

— Не умрешь, — прорычал он. — Это люди вокруг пытаются контролировать тебя. Я вижу, как тебя бесит, когда они спрашивают. Когда говорят, что ты ни с чем не справляешься.

В ушах загудело. Эдди забрал меня, не подумав ни о чем из того, что нужно, чтобы я выжила. Я глянула на помпу — запас на исходе. Сколько у меня есть до первых симптомов? Может, час, если повезет.

— Эдди, прошу. Хотя бы принеси мне инсулин. Ты можешь тихо зайти в мой дом. В холодильнике есть.

— Это не твой дом! — заорал он. — Твой дом — здесь. Ты дома. Со мной. Мы будем счастливы. Я и ты. Я позабочусь о тебе.

— Это ты был у моего дома? У окна? — Спросить было больно, но надо было знать. Все это время это был Эдди, а не Гейб?

Челюсть у Эдди напряглась.

— Я только хотел убедиться, что ты в безопасности. Я скучаю, когда мы не вместе.

Глаза жгло, так хотелось расплакаться.

— Это ты украл мои пижамы?

— Мне нужно было чувствовать, что ты рядом, — его голос стал почти детским, от чего меня вывернуло наизнанку. Но эта псевдонежность исчезла, стоило ярости мелькнуть в его глазах. — А потом ты позволила ему прикасаться к тебе.

Я сглотнула — горло пересохло.

— Эдди...

— Он не должен прикасаться к тебе. Никогда! — его голос дрожал от ярости, он начал метаться по комнате. — Пришлось поджигать. Огонь помогает выплеснуть злость, чтобы я не сделал тебе больно. Я не хочу причинять тебе боль, даже когда ты выводишь меня.

— Фотографии? — выдавила я.

Эдди метнул на меня разъяренный взгляд.

— Ты должна была понять, что так нельзя. Что ты не можешь быть с ним. — Он постукивал пальцами по бедрам, шагая туда-сюда. — Ты поймешь. Как только осознаешь, что мы созданы друг для друга, все вернется на круги своя. Как только поймешь, что ты всегда принадлежала мне.

— Я не твоя, — прошептала я.

Он рванулся, впечатал меня в стену.

— Ты моя! Скажи!

Он снова ударил меня о стену — в ушах зазвенело, голова закружилась.

— Я... твоя, — прохрипела я.

Эдди вжал предплечье мне в горло — дышать стало трудно.

— Не верю.

— Не... могу... дышать.

Он ослабил хватку и швырнул меня на матрас, снова заходил по комнате.

— Она врет. Он ее изменил.

— Эдди, прошу. Отпусти меня. Я никому не скажу, — слезы жгли глаза.

— Лгунья! — Он кинулся, прижал меня к матрасу. Его взгляд вспыхнул, уткнувшись в мою руку. В кольцо. — Сплошная ложь, да? Ты такая же, как все. Тебе нельзя верить. Никогда не будешь как моя Меган.

— Прости, — выдохнула я, чувствуя, как страх пульсирует в каждой клеточке.

— Это не так. Но попросишь. Потому что я заставлю тебя гореть.

Я метался по подъездной дорожке, пока вокруг сновали десятки полицейских и криминалистов. Лоусон и Нэш примчались сюда за рекордное время после моего звонка, а Роан и Холт приехали почти сразу за ними. Но никто понятия не имел, где Грей. Гейб по-прежнему был в тюрьме, и единственный, с кем ему разрешалось говорить, — это адвокат. Он не мог этого сделать.

Достал телефон и в третий раз набрал начальника охраны:

— Где ты?

— Уже еду, сэр. Мне пришлось загрузить записи с камер на ноутбук. До охранника, который был на смене, пока не могу дозвониться.

— Быстрее, — процедил я и сбросил звонок.

Ярость закипела, слишком сильная, чтобы сдержать. Я схватил складной стул и со злым криком швырнул его в сторону двора.

Все вокруг замерли и уставились на меня.

Нэш пересек расстояние между нами в три шага.

— Тебе надо держать себя в руках.

— Я не могу ее потерять, — выдохнул я, задыхаясь.

— Мы ее не потеряем.

— Я только вернул ее, — горло сжало, в нем горела невыносимая боль, которую нельзя было выплеснуть.

Нэш положил руки мне на плечи и крепко сжал.

— И вы построите ту самую большую, прекрасную жизнь вместе.

Я стиснул зубы.

— Вчера вечером я сделал ей предложение.

В глазах Нэша мелькнула боль, но он тут же ее спрятал.

— Она тебя отшила?

Из груди вырвался хриплый смешок.

— Кольцо уже на ее пальце.

— Мама с ума сойдет. Она мечтала о свадьбе Грей с того момента, как врач сказал, что у нее наконец будет девочка.

Грудь сжало так, что стало больно дышать. Я видел этот день — Грей идет ко мне по проходу, в волосах полевые цветы, на губах та самая тайная улыбка, а голубые глаза сияют.

— Это будет чертовски красивая свадьба.

На подъездную дорожку свернул служебный внедорожник, и из него выскочил мой начальник охраны. Деннис рванул к столу, который мы установили на улице.

— Запись готова.

Холт открыл ноутбук и быстро набрал пару команд.

— Сначала ищем знакомые лица. Если никого не узнаем — проверим каждого, кто попадал в кадр.

Мы все кивнули и уставились на экран, пока запись шла в ускоренном режиме. Холт останавливал ее на каждом лице. В основном это были постояльцы, которых я не знал. Никто не вызывал подозрений.

Пока Холт снова не нажал паузу.

Нэш выругался. Лоусон вытащил телефон. Роан выглядел так, будто готов кого-то убить. А я застыл. Вены похолодели, когда на экране появилось лицо Эдди.

— Джерри, — резко сказал Лоусон в трубку. — Посмотри документы на недвижимость на имя Эдварда Пирсона.

Лоусон включил громкую связь.

— Секунду, — ответил Джерри, и в трубке послышался стук клавиш. — У него квартира в городе.

— Не там, — рявкнул я. — Он не держал бы Грей над магазином.

— Ищи дальше, — приказал Лоусон. — Есть еще какие-то объекты, к которым он имеет отношение?

— Минутку, — пробормотал Джерри.

У Грей не было этой минуты. Я сжал кулаки так, что костяшки хрустнули.

Клавиши смолкли.

— Это странно.

— Что? — зарычал я.

— Недвижимость куплена на компанию с ограниченной ответственностью, но он связан с этой компанией.

Я встретился взглядом с Нэшем. Люди не скрывают владельцев, если только они не известные личности... или не замешаны в дерьме.

— Да чтоб меня, — пробормотал Джерри.

— Говори, — рявкнул Лоусон.

— Согласно документам штата, Эдвард Пирсон — единственный владелец этой компании. Дом на Норт-Эрроу-Лиф-Трейл. Я только что отправил тебе адрес, Лоусон.

Внутри меня все застыло. Мышцы натянулись, будто перекрывая кости. Эдди. Коллега, рядом с которым Грей сидела годами — ее друг.

— Мы должны выдвигаться. Сейчас же, — выдавил я сквозь зубы.

К нам подошел Клинт с фингалом после вчерашней ночи.

— Вы знаете, что сами туда не поедете. Мы вызываем спецназ. Дайте нам час, и мы выдвинемся.

Час? За этот час могло случиться что угодно. Он спятил, если думает, что я буду стоять и ждать, пока какой-то маньяк причиняет боль Грей.

Я не стал тратить время на споры. Просто развернулся и пошел к своему внедорожнику.

Клинт окликнул меня по имени, но я не обернулся, ускорившись до бега.

— Поехали на моем, — крикнул Холт. — У меня есть снаряжение, и машина не служебная.

Меня дважды уговаривать не пришлось. Я резко сменил направление и прыгнул на пассажирское сиденье его машины. Лоусон, Нэш и Роан закинули бронежилеты на заднее сиденье и сами прыгнули туда. Холт сорвался с места, не дав никому сказать и слова.

— В багажнике сейф с оружием и еще несколько жилетов.

Лоусон взглянул на Нэша.

— Мы можем из-за этого потерять значки.

— Думаешь, мне не плевать? — огрызнулся тот.

Лоусон кивнул.

Холт бросил взгляд на меня:

— Этот парень вызывал у тебя хоть малейшее подозрение?

Я покачал головой.

— Ни разу. Казался простаком, который заботится о Грей. Безобидным.

Но я ошибался. Как ошибался и насчет своего брата.

Холт свернул на дорогу, ведущую к тайному дому Эдди.

Я прокручивал в голове каждое свое взаимодействие с ним, пытаясь найти хоть что-то. Пусто.

— Кейден, тебе надо будет прикрывать тыл, когда мы туда войдем. Ты не обучен, — предупредил Лоусон.

— Ладно, — буркнул я. Мне было плевать, кто войдет первым, лишь бы мы добрались до Грей.

Перед глазами вспыхнул ее образ. Как она запрокидывает голову, когда смех застигает ее врасплох. Как глаза загораются, когда я внутри нее. Как нежно она говорит, что любит меня. Я не могу ее потерять.

— О, черт, — выдохнул Холт.

Я резко повернулся к нему.

— Что?

Он указал вперед, над верхушками деревьев.

— Дым.

Подбежав к нему, я постучала по стеклу. Дом старый, стекло толстое, но это был единственный шанс.

Я закашлялась — дым становился все гуще, глаза щипало. Я поспешила к матрасу, схватила одеяло и обмотала им руку. Вернувшись к окну, развернулась спиной и со всей силы ударила по стеклу. Рука казалась тяжелой, как свинец.

Боль пронзила от локтя до плеча, но звук треска был для меня музыкой. Я подняла руку и ударила снова. На этот раз стекло разлетелось вдребезги.

Осколки осыпались на пол, оставив в раме острые края. Я прикрыла их одеялом, обмотала подоконник и подтянулась. Стекло царапало спину, но я игнорировала боль и протискивалась дальше.

Впустив в легкие свежий воздух, я закашлялась еще сильнее, выползая на навес. Медленно подползла к краю и заглянула вниз. Голова закружилась. Высота оказалась больше, чем я думала, но выбора не было.

Я легла на живот и сползла, пока не повисла, держась руками, а ноги болтались в воздухе. Внутри домика уже плясали языки пламени, потрескивая и шипя, как дикий зверь. Я беззвучно взмолилась и отпустила хватку.

Я рухнула на землю, пролетев около полутора метров, и приземлилась на спину с приглушенным криком. Несколько секунд лежала неподвижно, пытаясь оценить ущерб. Боль пульсировала во всем теле, но, кажется, ничего не сломано.

Чей-то крик заставил меня резко поднять голову. Эдди стоял сбоку от домика, осматривая свое творение. В янтарных глазах вспыхнула ярость. Это придало мне сил — я вскочила.

Я хотела побежать по дороге, чтобы не заблудиться в незнакомом лесу, но выбора не было. Мне нужна была защита и укрытие. Я рванула в сторону деревьев. Мышцы горели, живот сводило от спазмов. Даже под действием адреналина тело казалось тяжелым, а во рту пересохло, как в пустыне.

Эдди завопил, захлебываясь яростью. Он выкрикивал бред про обещания и то, что я должна сгореть.

Ветки хлестали по коже, слезы жгли лицо, но я бежала дальше.

Нога зацепилась за корень, и я рухнула. Боль даже не успела осознать — тут же вскочила и попыталась снова бежать. Но было поздно.

Чья-то рука схватила мою футболку и рывком дернула назад, прижимая меня к твердой груди.

— Думаешь, можешь предать меня и уйти? — взревел Эдди.

— Пожалуйста... — выдохнула я.

Перед глазами заплясали черные точки, мир пошел наперекосяк.

Эдди прижал к моему горлу лезвие.

— Я хотел смотреть, как ты горишь, но, может, лучше посмотреть, как из тебя уходит кровь.

— Н-не надо. Я сделаю все, что ты хочешь. Прошу...

В голове вспыхнули образы Кейдена. Нежный взгляд, когда мы оставались наедине. Как в его глазах загораются золотые искры, когда он хочет меня. Его озорная улыбка, на которую я могла смотреть часами.

Я только что снова его обрела. Я не могу его потерять.

Лезвие сильнее врезалось в кожу, я вскрикнула.

— Не двигайся, Эдди, — раздался голос Лоусона сквозь деревья.

Я чуть не разрыдалась от облегчения, увидев брата.

Эдди другой рукой вцепился мне в волосы.

— Это моя территория. Моя. Вам сюда нельзя.

— Отпусти ее, — сказал Нэш, обозначив свое присутствие справа.

Эдди резко развернулся:

— Убирайтесь!

Лезвие укололо кожу, я снова вскрикнула.

— Спокойно, — сказал Лоусон мягко. — Никто не хочет, чтобы кто-то пострадал.

Слева мелькнуло движение. На глаза навернулись слезы — на этот раз настоящие. Они беззвучно покатились по щекам, когда из-за деревьев вышел Кейден. Его лицо побледнело, но в карих глазах бушевала дикая, первобытная ярость.

Эдди тоже заметил его и начал пятиться, все еще держа нож у моего горла.

— Вам нельзя быть здесь! Нет, нет, нет! Она не твоя. Она моя. Всегда будет моей!

— Отпусти ее, — предостерег Лоусон.

Я не сводила взгляда с Кейдена.

— Я люблю тебя! — крикнула я.

— Нет! — взревел Эдди и сильнее вдавил лезвие в кожу.

Прогремело два выстрела, а потом я упала.

Первый звук пули разорвал воздух и я уже бежал. Второй — и я был почти рядом с Грей. Но она уже падала.

Я рухнул на землю возле нее, руки зависли над ее телом, боялся причинить боль хоть одним неосторожным движением.

Где-то на краю сознания я слышал, как Лоусон и Роан проверяют пульс Эдди рядом.

— Кейден, — прохрипела Грей.

— Я здесь. — Голос дрогнул. — Где болит?

На шее у нее был порез. Неглубокий, но от одного его вида меня охватила паника. Руки покрыты царапинами, злые алые полосы по коже. А глаза... расфокусированные, стеклянные.

— Везде, — выдохнула она.

— Нужно срочно к врачу! — рявкнул я на Нэша и Холта.

Холт резко кивнул.

Лоусон поднял взгляд от тела Эдди, его лицо было мрачным.

— Он мертв.

Я не почувствовал ни крупицы сожаления.

Зато в глазах Лоусона читалось отчаяние, когда он посмотрел на Грей.

— Я останусь с телом и дождусь подкрепления.

— Я тоже, — добавил Роан.

Я наклонился к Грей, убрал прядь с ее лица и прижал лоб к ее лбу.

— Я возьму тебя на руки.

— М-м... ладно.

Голос ее звучал так далеко, что меня пронзил страх. Помпа пискнула и страх превратился в чистый ужас.

Холт нагнулся, возясь с помпой.

— Инсулин закончился. У нее скачок сахара.

Нет. Только не это. Я не мог потерять ее. Не снова.

Я скользнул руками под ее тело, и Грей вскрикнула от боли. Я замер, резко посмотрев на Нэша.

Его челюсть была так сжата, что, казалось, зубы вот-вот треснут.

— Надо нести, — жестко сказал он.

Я стиснул зубы и поднял Грей. Ее стон полоснул по мне острее ножа, когда я поднялся на ноги. Ее голова безвольно упала мне на грудь.

— Джиджи.

— М-м? — еле слышно пробормотала она.

— Мне нужно, чтобы ты не отключалась. Открой свои голубые глазки.

Грей с усилием попыталась приоткрыть веки.

— Странно себя чувствую...

Я ускорил шаг.

— Знаю, малышка. Но мы сейчас тебе поможем.

— Люблю тебя, Кейден, — прошептала она, а потом ее голова совсем обмякла.

— Джиджи! — Я слегка встряхнул ее и рванул вперед, переходя на бег.

Но она не ответила. Ничего. Абсолютно ничего.

Яркий свет резанул глаза, почти больно.

— Вот и ты, — выдохнул Кейден.

Его лицо проступало передо мной урывками — будто в замедленной съемке. Мужчина, которого я любила всей душой. Но он выглядел измотанным: густая щетина на челюсти, темные круги под глазами, волосы растрепаны, словно он бесконечно запускал в них пальцы.

— Что случилось? — прохрипела я.

Его ладонь легла на мое лицо, большой палец ласково скользнул по скуле.

— Ты напугала нас до смерти. У тебя закончился инсулин в помпе, и у тебя начался кетоацидоз. Ты была в коме больше суток.

Воспоминания вернулись рывками: открытая дверь. Электрошокер. Домик. Огонь.

— Не поднимай это! — рявкнул Кейден.

Я медленно поставила коробку на багажник его внедорожника и повернулась к своему жениху:

— Кейден...

— Ты все еще восстанавливаешься.

Я шумно выдохнула, и волосы у лица дрогнули.

— Врач сказал, что я могу вернуться к обычной жизни. Две недели назад.

— Он сказал, что тебе нужно беречь себя, — упрямо возразил Кейден.

— Только если я чувствую усталость или боль. А я не чувствую ни того, ни другого.

Несколько швов на спине и шее сняли еще на том приеме у врача, а синяки на горле почти исчезли. Учитывая все, через что я прошла, я чувствовала себя на удивление хорошо.

Кейден подошел ко мне, убрал волосы с лица и заключил меня в объятия.

— Просто позволь мне еще немного о тебе позаботиться.

Я растаяла от мольбы в его голосе. С тех пор как меня похитили, было нелегко. Кейден был постоянно напряжен, каждый вечер перед сном проверял замки на дверях и окнах, чаще меня следил за уровнем сахара в моей крови.

Я прижала ладонь к его груди, наслаждаясь ощущением ровного ритма его сердца.

— Со мной все хорошо.

Кейден опустил лоб к моему.

— Сегодня ночью тебе снова снился кошмар.

Я поерзала в его объятиях.

— Но ты помог мне его пережить.

Он чуть отстранился.

— Хочешь рассказать, что тебя так встревожило?

В больнице мне снилось несколько кошмаров, и Кейден всегда был рядом, чтобы помочь. Он забирался на больничную койку и держал меня, пока я не засыпала снова. После возвращения домой кошмары отступили... до прошлой ночи.

— Я не знаю, хочу ли возвращаться на работу в Vacation Adventures, — призналась я.

Джордан говорил, что мне можно взять столько времени, сколько понадобится, но с тех пор как врач разрешил мне жить обычной жизнью, я все чаще думала об этом. Там слишком много боли. Я не могла сидеть за столом рядом с пустым местом, где должен был быть Эдди. Не могла бесконечно возвращаться мыслями к миллиону воспоминаний и при этом сомневаться в каждом из них.

Кейден замер, глядя на меня.

— Ладно.

— Ты не думаешь, что это делает меня трусихой? И ужасной подругой — я ведь оставлю Джордана без поддержки.

Кейден провел кончиками пальцев по линии моего позвоночника.

— Я думаю, что ты самый сильный и самый добрый человек из всех, кого я знаю. Сколько раз ты приглашала Джордана и Ноэля сюда, лишь бы они знали, что ты их не винишь? Ты же старалась, чтобы вы втроем исцелялись вместе.

Они были у нас дома как минимум пять раз за последние две недели. Джордан особенно сильно извинялся и за то, что не разглядел, что скрывает Эдди, и за то, что сомневался в Кейдене. Увидев, в каком состоянии Кейден был в больнице, Джордан и Ноэль поняли, как сильно он меня любит. Кажется, они даже начали относиться к нему теплее. И не только они — даже Рэнс нашел момент, чтобы извиниться перед нами обоими.

Я поиграла с краем футболки Кейдена.

— Я не хочу их ранить, но, думаю, мне нужно начать все заново.

— Они тебя любят. И поймут.

Его слова обволокли меня теплом. Кейден всегда знал, что мне нужно услышать.

— Придется теперь понять, чем я хочу заниматься в жизни.

Я любила водить группы в походы по дикой природе Сидар-Ридж. Потерять это будет больно.

Кейден взглянул на меня как-то по-особенному, и я прищурилась.

— Что?

Он пожал плечами.

— У меня может быть идея.

— Говори.

Он ухмыльнулся:

— Ты всегда такая нетерпеливая.

Я щипнула его за сосок.

— Перестань тянуть.

— Ай! — поморщился Кейден, потирая грудь. — Жестокая ты.

— Могла бы вместо этого взять ножи.

Кейден рассмеялся:

— Ладно, понял намек. — Он переступил с ноги на ногу. — А что ты скажешь, если я предложу тебе поработать в The Peaks?

Мои глаза округлились.

— Работать на тебя?

С тех пор как Гейб оказался в тюрьме, а его отца официально выгнали из компании, на Кейдена свалилось очень много дел. Но прежде он никогда не говорил о том, чтобы я работала вместе с ним.

— Не на меня, а со мной, — уточнил он. — Мы могли бы превратить The Peaks в то место, каким оно всегда должно было быть: семейное. Где люди смогут восстановить связь со своими близкими и с самими собой. Ты всегда умела использовать природу, чтобы помочь людям в этом.

Глаза защипало. Это был высший комплимент. Я всегда мечтала, чтобы мои походы в горы или сплавы по озеру дарили людям именно такие чувства. И не могла представить ничего особенного, чем делать это вместе с Кейденом.

— Ладно, — прошептала я.

Он удивленно вскинул брови.

— Ладно?

Я рассмеялась.

— Не смотри на меня так шокировано.

Кейден заключил меня в крепкие объятия.

— Я думал, придется долго тебя уговаривать.

— Иногда я буду уступать тебе, чтобы держать тебя в тонусе.

Он покачал головой, но улыбнулся.

— Даже не представляю, как можно быть счастливее, чем я сейчас.

Я встала на носочки и коснулась его губ.

— А как насчет того, что моя семья приедет с минуты на минуту, и я превращу твой дом в хаос?

Компания, занимавшаяся восстановлением дома после пожара, наконец закончила разбор завалов, упаковав в коробки все, что не пострадало слишком сильно. Сегодня все помогали мне окончательно переехать в дом Кейдена. Мой дом не был потерян полностью, но прежде чем я смогу его продать, понадобится серьезный ремонт.

Кейден поцеловал кончик моего носа.

— Оно того стоит.

Послышался гудок, и Нэш опустил стекло в машине.

— Перестаньте целоваться у меня на глазах, — буркнул он.

Мэдди тут же шлепнула его по груди.

— Может, купим ему намордник, — пробормотал Кейден.

Я не сдержала смех, нащупала у шеи ожерелье, которое Кейден вернул мне после одиннадцати лет. Тот факт, что он хранил его все это время, был для меня самым дорогим подарком.

К нашему дому подъехала целая вереница машин. Из них высыпали мои братья, родители, Мэдди и Рен — все схватили коробки и потянулись к дому.

— Куда это нести? — крикнул Холт.

— Пока складывайте в гостиной, — ответила я. — Потом решу, что куда поставить.

Кейден поморщился, а я хмыкнула и похлопала его по груди.

— Помни: это ты попросил меня выйти за тебя замуж. Придется смириться с хаосом в твоей упорядоченной жизни.

Он поцеловал меня медленно и глубоко.

— Думаю, мне этого всегда и не хватало.

Громко хлопнула дверца машины, и я обернулась. Джоселин шла от своего Мерседеса с широкой улыбкой.

— Я привезла еду.

За последний месяц ее перемены были просто невероятны. Отказавшись от Харрисона и взяв под контроль свою жизнь, она словно расправила крылья. Она стала частью моей семьи, как будто всегда была с нами — участвовала в семейных ужинах, играх и посиделках. И, что удивительнее всего, вместо того чтобы нанять кого-то руководить семейной компанией, сама заняла этот пост. Новая роль вернула ей вкус к жизни — именно тогда, когда она больше всего в этом нуждалась.

Я подбежала к Джоселин и крепко ее обняла.

— Спасибо огромное за помощь.

— Ни за что бы не пропустила. И я привезла новые образцы, которые хочу обсудить с тобой и твоей мамой.

Кейден простонал — его уже начинала сводить с ума свадебная тема.

Джоселин метнула на сына грозный взгляд:

— Даже не смей, молодой человек.

Я едва не подавилась смехом.

Нэш ухмыльнулся Кейдену:

— Тебе лучше держаться, если она уже называет тебя «молодым человеком».

Кейден поморщился, но спорить не стал.

— Что из твоей машины мне принести? — пробурчал он.

— Вот это уже другой разговор, — фыркнула Джоселин.

Мы быстро разгрузили все машины — я брала только самые легкие коробки. А потом набросились на угощения, которые привезла Джоселин. Сидя на задней веранде, под лучами теплого солнца, мы сметали все с тарелок.

Кейден наклонился и поцеловал меня в висок:

— Хочешь еще что-нибудь попить?

— Диетическую газировку, — попросила я.

— Будет сделано. — Он ласково сжал мою шею и скрылся в доме.

Роан опустился на пустое место рядом со мной.

— Как ты себя чувствуешь?

Я улыбнулась брату:

— Хорошо. Кажется, я никогда не была такой счастливой.

В его глазах появилась мягкость, которую я видела нечасто.

— Я рад за тебя, Джи.

Я посмотрела на него в ответ.

— Хочу, чтобы и у тебя было такое же счастье.

Лицо Роана тут же закрылось непроницаемой маской, и я мысленно выругалась.

— Мамочка! — закричала Кэйди, раскинув руки, пока бежала из здания начальной школы. — Смотри, снег!

Ее блестящие, но не фирменные угги совсем не защищали от влаги, но этот снегопад начался неожиданно. В нашем маленьком городке, спрятанном в горах штата Вашингтон, октябрьский снег — обычное явление. Иногда он даже выпадал в сентябре. Но обычно нас хотя бы предупреждали.

Кэйди закружилась на месте, задрав голову и пытаясь поймать снежинки языком.

Сердце сжалось. Она была всем светлым в этом мире — живым, говорящим маяком надежды.

— Пойдем, Стрекозка. А то твой носик отмерзнет.

Лучший друг Кэйди, Чарли, засмеялся:

— Папа говорит, что для обморожения нужно хотя бы пару часов.

Я сжала губы, чтобы не рассмеяться.

— Буду знать.

— Увидимся завтра! — крикнул Чарли, забираясь в внедорожник с полицейской эмблемой на двери.

Я помахала его отцу, Лоусону, сидящему за рулем. Он ответил тем же.

— Мы сможем слепить снеговика, когда приедем домой? — умоляюще спросила Кэйди, пока я торопила ее к нашему универсалу.

— Зависит от того, сколько снега выпадет.

Но, судя по уже лежавшему слою в семь-восемь сантиметров, нас ждал целый город снеговиков.

Я открыла заднюю дверь, и Кэйди забралась внутрь.

— Думаю, снега уже хватит, чтобы сделать ледяные коктейли.

Ее зеленые глаза загорелись, а лицо озарила счастливая улыбка.

— Можно мне клубничный?

— Как думаешь, что я отвечу?

— Клубника со сливками! — закричала Кэйди и подняла руку для «дай пять».

Я рассмеялась и хлопнула по ее ладони.

— Поехали домой, и тогда начнем.

Я только надеялась, что наш универсал справится с дорогой. Мне давно пора было поменять шины. Я знала об этом еще летом, но думала, что время есть. К сожалению, зима не ждет.

Забравшись за руль, я завела машину и включила печку на максимум. Кэйди болтала без умолку о своем дне, а я сосредоточилась на дороге. Начальная школа находилась на окраине центра Сидар-Ридж, недалеко от The Brew — кофейни и кафе, которыми я управляла.

Я поехала по Мэйн-стрит через весь город. Обычно я позволяла себе любоваться милыми туристическими лавками, уютными ресторанчиками и прекрасным видом на озеро, которое проглядывало между домами. Но не сегодня. Даже спустя пять лет в Сидар-Ридж я так и не привыкла водить машину по снегу.

— Красота какая, — вздохнула Кэйди.

Мои руки чуть расслабились на руле.

— И правда красиво.

В этом белоснежном покрывале, раскинувшемся вокруг нас, было что-то невероятно умиротворяющее. Я вспомнила, как сильно люблю этот город. И дело было не только в красоте местности. Люди здесь — вот что делало его домом. Пусть мои друзья не знали моего прошлого, они любили и поддерживали нас изо всех сил.

Я бросила быстрый взгляд в зеркало заднего вида, когда сворачивала на дорогу, ведущую за город. Привычка проверять, не следит ли кто-то за нами, оказалась неистребимой.

Я повернулась к Кэйди:

— Как думаешь, устроим прогулку по зимней сказке?

Она засияла:

— Да, да, даааа!

— Что-то не слышу восторга.

— Я в восторге! — она подпрыгнула на сиденье, подчеркивая свои слова.

— Ну ладно, думаю, можно и пойти.

Обычно дорога до нашего дома у подножия горы занимала десять минут, но сегодня из-за снега ушло почти двадцать. Хорошо, что вчера я успела сходить в супермаркет — похоже, нам предстояло застрять дома на пару дней.

Как только я остановилась перед домом, Кэйди уже расстегивала ремень безопасности.

— А как же козочки? А Мэйбл и Финеас? А еще...

— Я всех загнала в сарай перед тем, как за тобой заехать, — успокоила я ее.

— Мы должны потом выпустить Мэйбл! Она обожает снег.

Я улыбнулась, выходя из машины, мои ботинки тут же скрылись в снегу. Одна из наших осликов просто без ума от свежего снега. Она носилась по загону, как вихрь, но потом ее было невозможно затащить обратно в сарай.

— Завтра, когда снегопад закончится, — пообещала я.

Кэйди подпрыгнула.

— Интересно, понравится ли он уткам.

— Возможно.

Одна из посетительниц The Brew рассказала мне о дикой утке с поломанным крылом. Женщина переживала, что утка не сможет защитить себя и утят от хищников. Я забрала их к нам. Теперь они жили в сарае, в отдельном стойле, с обогревателем и маленьким бассейном. Я надеялась, что со временем крыло заживет, и мама-утка сможет снова жить на воле. А пока у нее и малышей было безопасное убежище.

Кэйди побежала по снегу, взлетела по ступенькам и начала прыгать на крыльце.

— Давай быстрее!

Я засмеялась и направилась за ней, взгляд упал на маленький кусочек дерева, который я оставила, зажав в дверце сетки. Он был на месте. У нас не было дорогой охранной системы, но я научилась другим способам защищать наш дом.

Вынув щепку, я положила ее на подоконник и открыла три замка.