Судорожно выдыхаю, прикрывая одеялом полуголое тело.

Я так надеялась заполучить этого красавчика, звезду баскетбольной команды. Ночами плакала в подушку, потому что у меня не получалось ему сказать ни слова. У меня! Популярной девушки с кучей ухажеров и воздыхателей! Но перед Егором мне будто рот заклеивали скотчем. Нет, скорее суперклеем. Я превращалась в тряпичную куклу, ватные руки и пустая голова.

Теперь он лежит рядом. Вкусно пахнущий виноградным шампунем, раздетый до шорт. Крепкая грудная клетка с идеальным прессом. Как в моих тайных желаниях, все именно так, как нужно. Медленно провела по нему рукой и мечтательно улыбнулась, когда он перехватил ладонь. У нас будет куча детей, и, наверное, собака. Или кошка, если он захочет.

Олеся Лаврентьева, жена Егора Лаврентьева. А звучит!

Но первое правило: не задерживайся на ночь у парня в первый раз. Он должен соскучиться и понять, что я для него значу. Поэтому я нехотя встала и принялась одеваться. Егор недоуменно повернул голову и встретился со мной голубым, как глубокая морская вода взглядом.

— Мне пора, — мягко прокомментировала.

— Зачем? Осталась бы у меня... Лесь... — потянулся ко мне, но я резко встала и надела топик, приглаживая волосы у зеркала в комнате. Спиной чувствовала — он наблюдает. Хотелось победно улыбаться, но я скромно улыбнулась отражению и повернулась.

Егор уже надел футболку и сидел на кровати с печальным видом. Получилось. Он уже скучает, а я еще даже не вышла из его квартиры.

Вышла в коридор — он за мной. Облокотился на косяк, все еще подбирая в голове нужные слова. Его мыслительный процесс проступал на лбу.

— Давай я тебя хотя бы домой отвезу... — предложил, а затем сразу же перестроил предложение: — Я отвезу тебя.

Настойчивый. И такой милый. И красивый, даже сейчас, когда немного растрепанный, со сбитой прической. Ему так даже больше идет. И этот запах... сводящий с ума, когда он подходит ближе, чем на метр. Кажется, это мой личный сорт наркотика. Раз — и мозги отключаются.

Я уже собиралась согласиться, как в дверь позвонили. Затем, даже не подождав, стали нетерпеливо постукивать. Егор недоуменно прошел мимо и открыл. Я не видела, кто был за его спиной, но она моментально окаменела. Он в принципе будто стал статуей, поэтому я сама обошла его и... замерла сама.

— Милый, я тут решила заглянуть к тебе пораньше... Ой, Олеся? — передо мной стояла моя младшая сестра. Стервозная, гадкая сестренка, которой с детства доставалось все. Может, именно поэтому, считая ее темным пятном с нашей семье, я не особо любила о ней говорить кому-либо без надобности. Даже мои подруги знают о ней вскользь.

— Олеся, — повторила, нахмурилась и пытливо посмотрела на Егора. — Что ты делаешь в квартире моего жениха?

Кажется, будто мне со всего размаху дали под дых. И я было согнулась от этой боли, если бы не умела держать себя в руках на публике. Только до боли впилась ногтями в ладонь, пытаясь себя отрезвить.

Она отняла у меня все. Теперь и парня мечты...

— Да это она так, по учебе, — быстро ответил за меня парень.

Но конечно же, эту фурию не устраивает такой ответ. Она моментально меняется в лице, брови сведены к переносице, ноздри раздуваются. Безотказный прием, освоенный еще на наших родителях.

— Мне кажется, стоит поговорить с нашими родителями! — начала истерить Ева. — Я не дура, Лаврентьев! Вы охренели?!

— Не надо нагнетать, она правда приходила за конспектом, — шустро стал оправдываться Егор, схватил рюкзак, стоящий на комоде, и сунул мне какую-то тетрадку. — Все, Леськ, теперь я тебе ничего не должен. А ты, Ев, подожди на кухне, мы обсудим, что задали на завтра.

Какая фальшь. Лицемерие. От брошенных в лицо слов я не могу произнести ни слова. Просто хлопаю ртом, как какая-то заводная игрушка. Бесполезная, только на это и годящаяся. Кукла.

Егор открыл дверь квартиры и выпустил все еще молчащую меня.

— Прости... — шепнул, смотря куда-то в сторону, — это была ошибка.

И захлопнул перед моим носом дверь.

Наверное, меня впервые в жизни... так жестоко использовали и бросили.

Мы шли по коридору универа. Я и две мои лучшие подруги по бокам.

Русая и неугомонная Катька смотрела в телефон и увлеченно переписывалась со своим парнем. Вот уже почти три месяца они со Смирновым, бывшим местным Казановой, пара. Слухи только-только рассосались, а вот их любовь ничуть не угасла. Завидую ли я? Нет, я очень рада за подругу!

Ну, разве что... немного.

— Сегодня пять пар, — вкинула факт в стоящую тишину Наташа, продолжая листать учебник по социологии.

— Чудесная новость с утра, Нат, — пробурчала Катя, — ты умеешь поднять настроение.

Я лишь вздохнула, поправляя прическу. Забыла дома зеркальце и теперь чувствую себя неловко, не имея возможности подглядеть. Все должно быть идеально.

— Давайте уйдем с последней. Там вроде философия. Все, что нужно в этой жизни, я уже знаю, — предложила им.

— Ты знаешь только, куда новые коллекции брендовой одежды подвезли, — парировала Катя.

— Или где Лаврентьев сейчас тусуется, — добавила Ната с легкой улыбкой.

— Ой, все девочки! — отмахнулась от них смеясь.

Но на самом деле мой кругозор несколько отличается от них. Да, я считаю, что миром правит стиль и красота. Человека встречают по одежке, так было всегда, и эти суждения лишь подтверждаются в течение моей жизни. И парни... все парни первым делом смотрят на это.

Кроме... него.

— О, смотри, кто идет, — Ната пихнула в плечо, и я вся подобралась. Потому что просто так они меня не настораживают. Чуть повернув голову, заметила стайку парней, которые уже догоняли нас.

— Малыха, ты, как обычно, прекрасна, — Дима, парень Кати, закинул руку ей на плечо. Она тут же расцвела и подобрела, хотя минуту назад ворчала, как старая бабка. Несомненно, отношения пошли ей на пользу, как будто сгладили этому кубу по имени Катя углы.

Ната слегка закатила глаза и уставилась в телефон, избегая неловкости общения с мальчиками. Не то, чтобы она была некрасивой или стеснялась. Девушкой она была очень даже. Немного моей магии стилиста, и эта шатенка с карэ разила бы здешнюю мужскую часть универа наповал. Но... она не хочет. И она никогда не называла причин. Просто «мне это не интересно». Вот и все. А я с Катей не хотели лезть в душу, если она не была готова ее открыть. Может, когда-нибудь...

— Здарова, девчонки, — из-за моей спины внезапно показался Егор, одним движением растрепав волосы на макушке и убрав их набок. Я на мгновение залипла на это движение и пропустила, когда все поздоровались с ним.

— П-привет, — запоздало, а затем прикусила губу, понимая, что снова веду себя тупо. Все уже общаются о своем, а я только поздоровалась.

— Привет, Лесь, — слегка улыбнулся, а у меня внутри все задрожало от этой улыбки. И так всегда. Я не могу вести себя так же раскованно с ним, как с остальными. Но мы договорились с девочками, что я начну делать первые шаги к своему счастью, так что вроде как пора начинать.

Поэтому, когда основная толпа ребят отошла от нас и здесь остались только близкие, я протиснулась к нему ближе. Егор как раз отвлеченно листал чат с куратором, ища там что-то по учебе.

— Слушай, а не хочешь... сходить... в кино, например? — думала, что скажу это обычным игривым голосом, от которого все тают, но в итоге жалко промямлила. Позор мне. Парень мечты поднял на меня глаза и слегка задумчиво нахмурился:

— В кино?

Я немного помялась на месте и уставилась на подруг в незримой мольбе о помощи.

— Да, точно, кино, — предложила резко Катя, отвлекая его на себя. Ибо мой словарный запас резко закончился, и я готова была провалиться сквозь пол, чтобы это не продолжать. И зачем я только начала этот разговор, вдруг он откажет или высмеет меня? Как я вообще переживу его отказ? Легче жить в неведении, чем потом страдать. — Не хочешь сегодня с нами?

— С нами? — недоуменно переспросил Дима, явно не имея планов на вечер, а потом тихо ойкнул от тычка в бок от своей девушки. На счастье, ее парень был очень догадливым и легко поддержал эту маленькую ложь, — да, точно, мы же в кино собирались.

— А кто идет? — Егор заинтересованно повернулся, пройдясь по мне легким взглядом.

— Ну, я, — начала Катька, беря весь разговор на себя, — Дима, Олеся. Нат, ты там сомневалась, что сейчас надумала?

Наташа подняла голову от телефона, и на мгновение ее взгляд подернулся дымкой задумчивости. Она анализировала ситуацию:

— Кино? Нет. Сегодня дела, простите.

— Ну вот, не бросай нашу подругу в одиночестве. Ей будет неловко третьей лишней с нами, — а Катя все подталкивала Егора к «правильному» решению.

Тот почесал затылок и слегка виновато улыбнулся. О, эта мягкая улыбка... Я готова все отдать, лишь бы он так улыбался только мне.

— Конечно, я шарю, что это не сильно приятно. Скиньте мне место и время, я сегодня не занят. А на что идем?

— Ну, раз ты спросил. Давай... ужастик, — и Дима оскалился, смотря, как наигранно храбрится Катя. А я сразу же сжалась при мыслях о темном помещении и хорроре. Не то, что я бы была их фанатом...

— Может что-то другое? — вяло.

— Не парься, сестра, — Дима хохотнул, — наша баскетбольная звезда тебя защитит от всех монстров! Правда, Егыч?

Тот неуверенно кивнул

— Ну типа. Да. Конечно. Не бойся, Леська, я же рядом буду.

В голове сразу картинки, как мы сидим в кино и держимся за ручки, а на страшных моментах я прижимаюсь к нему...

— О боже, да! Ой... — неловко сбавила тон голоса, пытаясь быть запоздало милой, — да, почему нет. Давайте ужасы.

Катя недовольно вздохнула, но вынужденно согласилась. Когда-то я помогла ей устроить ее личную жизнь, поэтому теперь она считает своим долгом ответить мне тем же. Иногда даже... чересчур усердно. Но я рада такой поддержке.

Мы обо всем договорились, и парни пошли в свою группу.

Я смотрела ему в спину и ловила очередной болезненный тычок куда-то под дых. Такой красивый... и недосягаемый для меня. Быть рядом. Чувствовать. Любить до безумия. Только молча и издалека, я же гребаная трусиха.

— Эй, — Наташа пощелкала пальцами перед моим носом. — На лекцию опаздываем.

Мы поспешили в свою аудиторию, так как препод довольно злой, опоздания на дух не выносит. И снова скучные лекции, для которых я не была создана. Я — творческая личность, поэтому на парах довольно рассеяна.

Ну и еще потому, что предмет моего воздыхания находится сейчас в другом крыле. Хотя кто знает, возможно, будь он сейчас рядом, я училась бы еще хуже, так как постоянно залипала бы на него.

— Сегодня мы пройдем тему... — вещал монотонно препод. Я скучающе подперла щеку ладонью и уставилась в окно притоптывая. Мыслями я уже была в предстоящем вечере.

— Кхм, кхм, можно? — в проем заглянул щуплый студент-первокурсник.

Препод нахмурился.

— Чего тебе?

— Меня просили... просили передать... можно Лисицину Олесю?

Он смущенно кашлянул и начал искать взглядом меня, будто знал, как я выгляжу. Или же просто надеялся, что я сейчас сама себя обозначу. Но я на эти несколько секунд растерялась, пока не собрала волю в кулак и поднялась.

— Можно выйти? — с легкой улыбкой произнесла преподу и убрала локон за ухо. Спиной чувствовала, как кто-то на меня смотрел. Но на меня постоянно смотрят.

— Нет, — сухо ответил и повернулся к парню. — Мои студенты не будут покидать аудиторию без важной на то причины. Что ты хотел от нее?

— Это ей передали, — его рука просунулась в проем, и вся группа уставилась на... шикарный букет. Преподаватель тем временем рассвирепел, уши и шея покраснели, и он нервно постучал папкой об стол, выравнивая в ней листы.

— И из-за этого ты отвлекаешь всю группу?! — прогремело. — Студентка Лисицина, быстро заберите это и сообщите всем своим ухажерам, что личные дела можно решить на перемене!

Я кивнула, быстро спустилась и забрала букет, полный ароматных разноцветных пионов. С достоинством повернулась к группе, изящно вернувшись на место. В глазах девчонок читалась неприкрытая зависть.

— И от кого это? — заинтересованно заглянули в букет мои девчонки. Я тоже заметила там записку.

«Судьба сообщила, что мы предназначены друг другу»

— Ну и что это может значить? — философски изрекла Катя на перемене, так как поговорить на лекции мы не смогли, препод не сводил с нас настороженного взгляда.

Ната лишь скривилась, не особо обожая такие слюнявые вещи.

— Главное, чтобы ничего плохого, — буркнула, с подозрением косясь на цветы, словно это бомба замедленного действия, и она вот-вот взорвется.

— О боже... — меня аж застрясло, — а вдруг это...

— Нет, — тут же оборвала мой настрой Наташа. — Лаврентьев не такой романтичный. Он скорее бы пришел и лично подарил тебе коробку конфет или что там.

— Да... — я тут же скисла и опустила букет, — ты права...

Конечно, мне все еще было любопытно, кто этот таинственный воздыхатель. Но уже... не так сильно. Цветы мне дарят с некой периодичностью, поэтому я не отношусь к этому так феерично, как другие. Хотя, если бы это было от НЕГО...

— Ладно, поставлю дома в вазу, — я набрала в телефоне номер своего личного курьера. Он может привезти что угодно, откуда и когда угодно. И забрать этот тяжелый букет, чтобы отвезти ко мне домой, потому что я не хочу ходить с ним целый день. Хватает косых взглядов в мою сторону от завидующей женской части универа. А я даже в свой маленький брендовый рюкзак не кладу много вещей, потому что девушке нельзя носить тяжелое. Этим мы убиваем в себе женственность, а для таких вещей есть мальчики.

— Эй, — я повернулась к нашему ботану, который шел в паре шагов и залипал на меня.

Как только произошел контакт глаз, он смущенно отвернулся, думая, что я ничего не поняла. Затем до него дошло, что я его позвала, и парень заинтересованно повернулся обратно.

— Жорик... — я состроила грустное лицо, немного присев якобы от веса цветов, — не поможешь понести? Так руки болят...

— О да, конечно, — он неловко дернулся в мою сторону и забрал из рук букет, чуть не уронив его. Прочистил горло, от радости не зная, куда деться, — всегда рад помочь тебе.

А ведь любой парень в своей душе — хищник и победитель. Побыть слабой в таких случаях совсем не плохо, а даже, наоборот, маленькая победа. Жора сейчас чувствует себя очень счастливым, а я всего лишь дала ему почувствовать себя мужчиной, который спасает хрупкую девушку.

— Ты такой сильный! — польстила его самолюбие, одарив широкой улыбкой. Где-то сзади вздохнула Ната и, я прям спиной почувствовала, что она закатила глаза.

Теперь, пока мы переходили из кабинета в кабинет, за мной молча таскался Жорик, до тех пор, пока ношу наконец-то не забрал мой курьер. На перемене мы собрались все в столовой, снова встретившись с парнями с соседнего курса. Местная кафешка была неплоха и находилась на первом этаже здания. Большая, с мягкими диванчиками и барной стойкой, за которой можно было заказать коктейль или кофе. Мы расположились подальше от окна, чтобы солнце не ослепляло.

Каждый заказал что-то свое, и в ожидании еды разговорились о какой-то фигне.

— Ну и жара сегодня... — вздохнул Дима, обняв Катю и попытавшись скормить ей десерт, который принесли раньше остального. Остальные лениво пили свои напитки, зависая в телефонах. Он слегка наклонился к своей девушке и нагло шепнул: — Или это ты такая горячая? А?

Та улыбнулась уголком рта, смотря куда-то в пол. Вечно они подкалывают друг друга. Так мило... черт.

Я с тоской взглянула на Егора, пытаясь понять, а как бы мы смотрелись вместе. Наверное, мы были бы самой красивой парой. И дети были бы тоже...

Так приятно залипать на то, как он с кем-то из наших разговаривает, как улыбка обнажает белоснежные зубы и на щеках от этого появляются легкие ямочки. И глаза светятся, когда он шутит. А когда говорит серьезно — на лбу появляются легкие складки оттого, что он задумчив. И вечно при этом крутит кольцо на пальце... длинными, красивыми пальцами... которые могли бы быть сейчас...

Уф, о чем я думаю. Прочь, прочь мысли.

— Прекрати улыбаться как дурочка, — Ната пихнула меня в бок, отрезвляя. Она смотрела строго, как мама на непослушного ребенка. И ведь вечно заботится, чтобы мы не выглядели глупо на людях...

"Из нас троих только я умею сохранять трезвость ума!" — любила повторять Наташа.

Что ж, это правда.

Ната заправила свою короткую, темную прядь за ухо и оглянулась, проверяя, смотрел ли кто на нас. Взгляд такой насторожено-подозрительный. Расслабился только тогда, когда красный сигнал опасности в ее голове не сменился зеленым.

Я миролюбиво хмыкнула. Мы все заботимся друг о друге. Просто каждый по-своему.

— Лесь, — самый прекрасный голос на свете назвал мое имя.

— А? — я тут же встрепенулась, готовая ответить на любой вопрос Егора и сказать «да» на любую его просьбу. Особенно когда он вот так прямо смотрит на меня, что аж дыхание застревает внутри.

— Слушай, тут на первом курсе у юристов новенькая появилась... Ты же все и обо всех знаешь, расскажешь что-нибудь о ней?

Резко скисла.

Я всегда плохо относилась к тому, когда он проявлял внимание к другим девушкам, потому что он мой, он никому не должен достаться, кроме меня.

Еще и эта новенькая... симпатичная, зараза, я ее видела. Ноги от ушей, скромность и личико, как у ангела. Может, сказать, что у нее есть парень? Или даже несколько...

— Мне для друга надо, — тут же добавил, видя, что я растерялась. Достал телефон, что-то нашел в нем и приготовился записывать. Видимо, сообщение тому самому другу.

— А! Да, сейчас, — иногда я сама офигеваю от того, как быстро меняется настроение. Если бы на мои эмоциональные качели сел кто-то левый — его бы стошнило от перегрузки. То, что внутри собиралось умирать, воскресло и запорхало с новой силой, как будто просто прилегло отдохнуть. В голове уже двигались шестеренки. Я вспоминала все, что говорили о ней девчонки и парни с того потока. — Ну, парня у нее нет. Скромная и тихая. Домашняя, любит спорт, поэтому вторник и четверг она в спортзале. Ей нравится Марвел и шоколад.

— А какие парни? — уточнил Егор, не сводя взгляда с телефона. Пальцы быстро двигались по сенсорному экрану.

— Она стеснялась о таком говорить, насколько я знаю. Может, блондины... — и прищурилась, наблюдая за его реакцией. Ноль. Никакого разочарования или легкой толики грусти, ведь сам Егор был брюнетом. Я облегченно выдохнула, груз упал с души, и добавила: — хотя нет, ей главное, чтобы внутри человек был хороший и интересный.

— Блин, Леськ, ты как обычно выручила, — он улыбнулся и положил свою ладонь на мою руку, слегка сжав в знак благодарности. — Я придумаю, как расплатиться с тобой.

Своей любовью... Собой... Просто займись со мной...

— Да ничего, мне несложно помочь другу, — хохотнула насколько наигранно, что уловила саркастичные улыбки подружек. Пошлые картинки с трудом исчезли из моей головы, но не до конца — они просто спрятались до лучших времен.

Нам принесли заказ, и Егор убрал руку, потянувшись к своей тарелке. Моя ладонь тихо сползла под стол, а я сама пыталась спрятать свое покрасневшее лицо в кружке с кофе.

И-и-и-и-и! О божечки!

Не буду теперь ее мыть...

— Я сегодня поздно приду, — сообщила родным за столом. Мы сидели в светлом, большом обеденном зале, вроде как полдничая. Или это предужин? По крайней мере, я только вернулась с учебы и была жутко голодна. Не то, чтобы я не люблю есть с семьей, просто они иногда поднимают не самые приятные мне темы... А есть в комнате строго запрещено. Вот и приходится идти на компромисс ради сытости.

Мама не донесла вилку до рта и нахмурилась.

— И куда это ты собралась?

— В кино с ребятами, ма, — я закатила глаза. Ощущение, что мне не двадцать, а даже шестнадцати нет. Эта вечная слежка, что я делаю и когда, словно боятся, что я загуляю. — Может, у Катьки на ночевку останусь, не знаю пока.

— Держи нас в курсе, ты же знаешь, что мама волнуется, — добавил отец не отрывая взгляда от телефона. От него пахло кожей и лаком для волос, который сейчас слегка блестел на его прическе. Я любила этот запах в детстве, он всегда означал, что папа где-то рядом.

— Угу... — буркнула, ковыряя салат. Мыслями я уже давно не дома. Я где-то там, на встрече друзей, где есть ОН. И там все круто, по крайней мере, в моих фантазиях всегда все классно. Жаль, что в реальности все идет не так, как я запланировала у себя в голове.

Входная дверь хлопнула. Через время по коридору раздались торопливые шаги, с приближением которых я начинала мрачнеть.

— Привет, мои любимые родители! — Ева светло помахала им рукой и тут же подошла к отцу и матери, по очереди целуя их. Мне лишь украдкой досталось скучающее выражение лица. Она даже не поздоровалась со мной, намекая, что я пустое место.

Сестра не была блондинкой, как мы с мамой, — наоборот, темные каштановые волосы, доставшиеся от отца, но такие же голубые глаза и кукольное личико. Если нас поставить рядом и заставить выбрать, парни по-любому растеряются.

— Привет, Ев, — на всякий случай я без особого энтузиазма соблюла правила приличия. Впрочем, ответа не получила. Да и не то чтобы я что-то от нее ждала, просто если не поздороваюсь, родители заметят и начнут читать нотации о правильном тоне в хорошей семье. Жаль, что по отношению к Еве они словно слепые котята.

— Как твои дела, как учеба сегодня? — отец заинтересованно приподнял глаза на свою младшую дочь, откладывая телефон. Мама даже перестала есть на время, ее светло-голубой взгляд сместился на лицо моей сестры. Я завистливо уставилась в тарелку, делая вид, что мне все равно.

— Ой, да неплохо, получила сегодня пятерку! И препод похвалил, — довольно похвасталась Ева, заминая тот момент, что практические и вообще все в учебе за нее делает сосед по парте. Интересно, как она будет выкручиваться на зачетах? Хотя... сейчас все продается и покупается.

Мама удовлетворенно улыбнулась и кивнула ей. Отец тоже, судя по взгляду, был рад за такую блистающую дочь. Что не скажешь обо мне. Не то чтобы я была глупой, просто все-таки хотела чего-то добиваться сама. Хоть у меня это и не выходило хорошо... скорее из рук вон плохо...

Зато сама!

— Ой, пап, знаешь, сегодня однокурсница приехала на своей машине... — протянула моя сестра и сделала грустное лицо, вздохнув, — очень красивой, родители ей подарили на день рождения... Блин, девочки так смеялись надо мной, что у меня нет своей тачки! Я не хочу вырасти с комплексами неполноценности и жертвой буллинга!

Ммм, давка на жалость, как низко, Ев.

— Прости, конфетка. Мы выберем тебе машину, — легко согласился отец. Я уже вижу в его глазах медленно появляющееся чувство вины. От этого вида воротит.

— Э, так можно было? — возмутилась я. — Вы же говорили мне, что нам пока что рано водить и все такое. Я тоже хочу! Я даже раньше нее ее хотела!

Мама недовольно нахмурилась и поджала губы. Она всегда так делала, когда я пыталась отстоять свои права. В отличие от младшей я часто бунтовала против правил. Нет, я люблю своих родителей, и они меня... правда, Еву больше. И кажется, все завязано на ее наигранном послушании и подлизывании. Собственно, это больше похоже на сделку: она дает им идеал ребенка, а они — все, что она хочет.

И вот она разница между нами. Так долго я бы притворяться не смогла. А моя мелкая, эгоистичная сестра буквально вросла в эту лицемерную маску.

— Что за психи, Олеся? Мы и тебе собирались купить. Но пожалуй, пока что повременим с твоей покупкой. Водитель должен быть сдержан и внимателен на дороге, а ты взрываешься. Поучись у своей младшей сестры и тогда тоже получишь машину, — произнесла мама ровно, кивая на Еву, а потом возвращая строгий взгляд на меня. Длинные блондинистые волосы кудрями лежали на ее плечах и колыхались, когда она вертела головой.

— К черту, — я подорвалась, чувствуя, как кипит кровь внутри, — пожалуй, отлучусь с этого бала справедливости.

— Останься, — предостерегающий голос отца намекнул, что сейчас лучше бы сесть, — у меня есть для вас небольшое объявление.

Я ненадолго задержалась в стоячем положении, пытаясь не остаться в дураках. Но любопытство оказалось сильнее, и я вернулась на стул под тихий смешок Евы. Одарила ее таким же многозначительным взглядом.

— На выходных в нашем доме будет прием. Он очень важен для всей семьи, поэтому, девочки, — отец внимательно оглядел меня и Еву, — вы должны присутствовать обе. Это касается вашего будущего.

— Конечно, папочка, — приторно произнесла Ева и улыбчиво принялась ковырять в тарелке, будто уже что-то знает. Иногда хитро поглядывала на меня, но в этих глазах блестела надменность. И важность, как у раздутого павлина, чей хвост мешает ему оглянуться.

— А что с нашим будущим? — растерянно захлопала ресницами. Насколько я помню, из ближайших планов было доучиться. Дальше мы не обсуждали. Неужели они решили и работу мне подыскать?

Мама строго взглянула, пытаясь молчаливо осадить мое любопытство, и деловито покашляла в кулак.

— Вы уже обе взрослые, поэтому должны понимать, что многое обязаны этой семье и этой фамилии... — начала издалека, — поэтому некоторые вещи... отец решит за вас. Но это для вашего блага. Когда-то это было и со мной, и я благодарна судьбе за эту возможность...

Я совсем ничего не понимала. Мама выражалась так туманно, что даже я — королева намеков, нифига не догнала.

— О чем ты?

— Всему свое время, — осадил папа и встал из-за стола. — Спасибо за составленную компанию.

Через несколько минут и мама стала спешно собираться, оправдываясь записью на педикюр. Мы оставались в зале наедине с Евой, и эта перспектива меня не радовала. Я стала быстрее есть, чтобы избежать ее общества. Иначе совсем скоро она придумает, как испортить мне аппетит.

Но Ева молча ела, лишь порой хихикая. Снова этот взгляд «а-ля Олеся тупая, а я суперумная младшая сестра».

— Чего смеешься? — холодно. Меня бесит, что она сейчас знает больше, чем я. Неужели родители посвятили ее в курс дела, а меня нет? Я какая-то недостойная? Да она даже секреты хранить не умеет!

— Ты просто так глупо выглядишь, пытаясь из них вытянуть инфу. Как щенок, вымаливающий косточку, — Ева надменно улыбнулась. — Учитывая, что ты всегда показывала им свой характер, хрен ты че узнаешь.

— Ой, да ты сама нифига не знаешь! — Я решила надавить на ее гордыню. Та всегда наивно велась на это. Ей нужно показать, что она лучше меня, поэтому сестра использует любые доступные средства.

— А вот и знаю!

Ха, повелась.

— Просто выпендриваешься, — я победно сложила руки на груди, видя, как Ева начинает краснеть от злости, напоминая чайник. Это значит, что скоро она, как обычно, проболтается. Некоторые вещи не меняются годами.

Сестра вскочила, схватив телефон со стола и собираясь уйти.

— Дура! — вырвалось у нее напоследок, и лицо тут же стало торжествующим, — папенька подыскал нам с тобой мужей среди сыновей партнеров. На выходных будет объявление. Хочу, чтобы твой муж оказался уродом!

Схватила из моей тарелки последнюю дольку яблока и съела у меня же на глазах. Еще раз хихикнув, вышла из зала с горделивой осанкой, будто дом — это ее подиум. Хотя это довольно близко к реальности.

А я так и осталась сидеть растерянной. Еда встала комом где-то в горле, и оно теперь саднило, сжавшись и причиняя боль. На глаза навернулись слезы.

Что?

Как они могут решать за меня?!

— Ну, щас они у меня попляшут! — разгневанно поднялась, но Ева выглянула из-за угла.

— Кстати, не советую идти выяснять отношения с родителями. Ты ни на что не повлияешь сейчас. Подержи свой пыл до выходных, ха-ха. Вот будет цирк!

— Отстань.

— Ну и дура, — хмыкнула Ева. — Богатый муженек — это путь к тому, чтобы не работать. А если он будет меня обижать, пожалуюсь папе.

Мне вдруг стало больно от одной резкой мысли, очевидной, но из-за этого поздно влетевшей мне в голову. Егор. Я не смогу быть с Егором, если меня отдадут другому!

— Ты совершенно бесчувственная, — грустно буркнула сестре, которая не до конца ушла, поэтому ехидно смотрит на меня с порога. Бьюсь об заклад, ее забавляют чужие страдания. Впрочем, мне уже было не до нее. Все внутри сжалось и ныло. Я должна выйти замуж только за него, а не за какого-то левого человека! Я хочу сама выбрать себе жениха. Ну, и желательно, чтобы Егор тоже меня выбрал, но это не точно.

Я разрешала родителям выбирать за меня, где я буду учиться и на кого поступать, потому что мне самой было все равно. Мне нравится только возиться с косметикой, поэтому я пошла туда, куда им надо в обмен на курсы визажиста в свободное время.

А теперь... да пусть только попробуют! Через мой труп!

— Что? — непонимающе моргнула.

— Так нормально? — спросил и отстранился, а я, грубо вытряхнутая из собственных фантазий, ошалело хлопала ресницами и оглядывалась. Да, кресло теперь в сидячем положении, совсем чуть-чуть откинуто, как я и хотела. Ой, да все мы знаем, что не совсем этого я хотела...

— Да, спасибо, — жутко покраснела и была рада, что здесь темно и этого не видно. Такое счастье, что мы не можем читать мысли друг друга.

Он на время увлекся фильмом, цепко выхватывая из ведра попкорн. А я вот сто раз пожалела, что выбрала именно такой жанр. Я же не смотрю их, я вообще темноты боюсь. Мамочка, как же страшно! И в телефон пялиться не могу, Егор наверняка решит, что я ненормальная... пришла на киносеанс, чтобы листать ленту в вк. Треш.

В итоге стала только больше тягать попкорн, надеясь заесть страх. На особо стремных моментах дергалась и закрывала глаза.

— Ой! — снова вскрикнула, но на моменте, когда наши руки соприкоснулись в ведерке. Это должен был быть романтичный момент, но я так перепугалась, решив, что это лапа монстра. Сжала, царапнув ногтями и запоздало отпустила. — Боже, прости, я просто немного...

— Боишься? — оскалился. Его зубы призывно блеснули в темноте, как и зрачки.

Нехотя согласилась.

— Да...

— Не стыдно показывать свои слабости. Ты могла сказать раньше. На, — он протянул ладонь, — возьми, будет не так стремно.

Благоговейно застыла, разглядывая тонкие, красивые пальцы. Они слегка натерты баскетбольным мячом, но от этого он кажется более мужественным. Я сейчас возьму его за руку. И-и-и-и-и!

Наши пальцы сплелись, будто так и надо, а эти импульсы, исходящие из его ладони, будто стали мощнее и захватили меня. Кровь прилила к голове, и звон в ушах усилился. О боже. Мой.

Я не видела его выражения лица, я вся ушла в ощущения. Ибо когда еще мы будем сидеть в кино, взявшись за руки? Повернулась к Егору, он с улыбкой смотрел, как призрак пугает очередного жителя старого дома. Мир застыл в моменте, который просто хотелось запомнить и отложить в копилку памяти.

Он немного шевелил рукой, и я очень остро реагировала на это. Внизу живота сам по себе скручивался тугой, теплый узел, и мозги стали чуть-чуть плавиться, как сыр в микроволновке. Я прижала друг к другу бедра, чтобы остановить возбуждение. Но черт, мне хватало одной фантазии, чтобы поплыть. Ну, и его ладони, чей большой палец, будто ненароком гладил мой. Если он хотел меня успокоить от просмотра фильма, то парень явно не догадывается, в каком неожиданном месте у него это не получилось.

Я сидела будто на приятном электрическом стуле. Интересно, подобные ощущения вообще бывают? Но разряды, проходящие по моему телу, напоминали именно ток. Это было вроде сладкой агонии, когда, закусывая губу и закрывая глаза, ты отдаешь себя воле собственных тайных желаний. А те, в свою очередь, картинками проносятся по сознанию, лишь раззадоривая.

Хочется больше. Безумно хочется.

Блин, а вдруг меня все-таки выдадут замуж? И эта неделя последняя, чтобы высказать все, что накопилось? Вдохнула побольше воздуха, собираясь с силами, чтобы признаться сейчас. Момент идеальный вроде как, мы даже до сих пор держимся за руки. Легкие болезненно сжались.

— Ух, епт, — Егор аж сам подпрыгнул от того, как резко страшное лицо показалось на экране. По залу пошли женские вскрики. Да и я тоже запоздало вскрикнула.

— Напомни мне не брать билеты на ужасы... — прошептала бледнея. Сердечко ускакало в пятки и отказывалось возвращаться на место.

— Возьмем тебя на мультик, — легко согласился парень и ехидно улыбнулся. Я засмеялась. Судя по сюжету, фильм уже заканчивался, привидение заточили в шкатулке, пара человек живы и вроде не тронулись умом. Стандартный конец стандартной страшилки.

Момент был упущен. Да и к черту. У меня все равно кишка тонка была сделать это. Как камень с души, честное слово...

— Эй, — мы уже стояли на выходе, фильм завершился, а вот в моей душе осталось чувство незаконченности. Стало прохладно, я поежилась и оглядела уже темную улицу. Куча выходящих из дверей людей, так как ТЦ закрывался в это время.

Дима должен был отвезти Катю домой, а за мной обязан приехать мой водитель.

— Может, тебя Егор подбросит, что мерзнуть стоять? — Катя подмигнула и кивнула на парня. По его лицу не было понятно, хочет он этого или нет.

Я покачала головой, понимая, что сейчас совсем не время. Мне нужно сначала уладить дела дома, а то увидят, что меня привез парень, поднимут истерику. Узнают, что я в курсе их сюрприза, или решат, что это сделано назло, а это еще больше усугубит ситуацию...

Катя не стала задавать вопросов. Она то как никто другой понимала, что я просто так не отказалась бы проехаться с Егором в его машине. Боже, более романтичного завершения вечера можно было бы и не ждать. Эх.

— Ладно, не скучайте, — и они ушли, оставив нас вдвоем.

Вдвоем. Ну же, тупая ты голова, такой момент, давай!

— Хм, спасибо, что ли. Неплохо посидели, — Егор почесал затылок. Мы просто неловко топтались на месте, и мне от этого становилось еще более стремно. Мой язык будто прилип к небу, хотя обычно разговаривать ему давалось легко.

— Почему не уходишь? — немного разбавила тишину между нами, приобняв себя. Взгляд опустила куда-то ему в грудь, потому что смотреть в глаза боюсь. Страшно снова утонуть в них и не захотеть уйти.

— А ты решила, что я из таких парней, которые оставляют девушку одну на улице? — хмыкнул, — дождусь, когда тебя заберут, и поеду.

— Оу, спасибо, — глупая улыбка появилась на лице.

— Ой, у тебя тут грязь, — Егор слегка наклонился и провел пальцем по моей щеке. Я вся затрепетала под его касанием. Неужели? Сейчас что-то случится? Лицо так близко к моему, что я чувствую его дыхание, дразнящее кожу. Заставляющее меня испытывать флешбэки, где я вспоминаю, чего могли бы касаться его руки. Боже, да буквально всего. Я готова отдаться ему целиком и полностью. Как будто принести добровольное жертвоприношение идолу — я буду только счастлива.

Глаза сами по себе слегка прикрылись, я вся дрожала, ожидая, что парень сделает первый шаг. Черт возьми, просто преодолей эти пару десятков сантиметров и впейся уже в мои губы! Я бы и сама это сделала, но слегка... не могу пошевелиться, боясь спугнуть момент.

Дыхание становится чаще и короче. В мозгу нет мыслей, они заглушены звуком собственного сердца. Я будто на грани между жизнью и смертью.

Боже мой...

Я этого момента всю жизнь, наверное, ждала!

— Прости, не могу... — его взгляд резко остекленел, будто парень что-то вспомнил. Отстранился и оглянулся за мою спину, там послышался звук тормозящей машины. Да, как раз и очень не вовремя приехал мой шофер. Парень кивнул ему и, несмотря на меня, добавил, — спокойной ночи, Леськ.

— Спокойной... — я стояла растерянно, будто меня только что толкнули из окна и появилось это чувство невесомости. Чувство, когда вот-вот провалишься в бездну. — Спокойной...

Повторила это ему в спину и развернулась к машине. Я ничего не поняла, но мне и не хотелось понимать. Уж лучше помнить хорошее, что сегодня произошло, чем пытаться понять его слова. На тело резко навалилась усталость. Мне надо поспать, утро вечера мудренее и все такое.

— Не только тебя... — прошептала и положила его обратно в коробочку.

Не буду я его носить. Это все слишком странно.

Уж лучше бы парень и вправду показался. Тогда я сразу же верну его подарок и вежливо отошью. На крайний случай разрешу сесть на скамейку запасных, но без особой надежды. Там уже добровольно сидят те, чьи комплексы заставляют воздыхать по мне, но не желать что-либо менять в своей жизни. Просто создать себе недостигаемую мечту, идола и потакать ей. Хм, может, они мазохисты?

Но в любом случае это сильно поднимает мое самолюбие, поэтому, собственно, я их и не трогаю. Кто ж откажется от кучки фанатов, которые поддержат любую хрень, которую ты творишь?

— Что-то здесь забыла? — я захлопнула подарочную коробку прежде, чем девчонка сзади меня успела перегнуться и увидеть, что там. Эта мелкая дрянь была одной из подпевал Кристины, моей... ну, можно сказать, врагини. Девочки собирали сплетни и новости по всему универу и приносили Кристи — самопрозванной королеве, считающей, что все парни ее.

Ко всему прочему она еще и бывшая Димы. Однако после фиаско на горнолыжном отдыхе времени зря не теряла и тут же вернулась в свое привычное русло — менять парней как перчатки. Мы больше с ней не контактируем, и это стало похоже на скрытую, пассивную агрессию. Я прямо чувствую, как наша Катя ищет повод с ней зацепиться за прошлые обиды. Только мы ее и спасаем от необдуманных поступков.

— Часть лекции прослушала, — буркнула не особо дружелюбно, — списать у вас хотела.

— Так спиши с доски, — таким же тоном отозвалась Ната.

— Я ничего там не вижу, — она даже прищурилась. Правда, непонятно, для убедительности или правда зрение плохое.

— Нахрена тогда садитесь назад, дуры? — Ната закатила глаза и отвернулась, строгим взглядом намекая мне тоже не оборачиваться. Еще проблем нам не хватало.

Та гневно засопела, но додумалась промолчать. Потому что нашей боевой подруге хватило бы одного оскорбления, чтобы завестись. Она всегда была хладнокровна и рассудительна, но временами напоминала ураган.

Подарок я убрала в сумочку подальше от любопытных и постаралась сосредоточиться на лекции. За окнами ярко светило солнце, задевая парты возле них. Кондиционеры не давали ему нагревать воздух, поэтому оно просто напрягало тех, кому не повезло сидеть с того края. Монотонный голос преподавателя вводил в сон, а от кучи писанины у меня быстро начало болеть запястье. Я потрясла им и прикрыла глаза. Блин, спишу у девчонок, не могу уже.

Залезла в телефон, видя, что препод даже не смотрит на нас. Листая всякие университетские чатики, начала искать что-то интересное для себя среди вороха скучных новостей и сплетен.

«Тигры одержали победу в городских состязаниях! А сегодня у них тренировочная игра, все желающие могут прийти и поддержать наших!»

— Вместо физкультуры мы идем к Егору на тренировку! — написала в нашем чатике на троих.

— Нам за это неуд поставят, — быстро и явно недовольно настрочила Ната.

— Баскетбол тоже физ-ра! - я возразила, — поэтому, думаю, физрук нас отпустит. Тем более он фанат Тигров, если узнает, что мы идем их поддержать — будет только в восторге.

— Это все же лучше, чем целый час бегать и разминаться... — вяло поддержала меня Катя, и в итоге Наташка сдалась и настрочила короткое «Ладно».

Поэтому, как только пара закончилась, я сразу же направила девчонок в актовый зал. А сама сходила договорилась с нашим физруком, он мужик немолодой, но очень понимающий. Заодно гордо сообщил, что почти полгруппы фанаты нашей баскетбольной команды. Особенно добрая половина девушек, и какая-то их часть фанатки, правда, не сколько самой игры, как их игроков.

До самого зала дошли не все. Кое-кто использовал игру просто как предлог уйти с пары, но так даже лучше. Меньше глаз будет смотреть на Егорушку.

Меня встретил скрип кроссовок, звон тяжелого баскетбольного мяча и две команды накачанных, симпатичных парней. В воздухе был легкий запах пота и подошвы. У стен стояли трибуны, практически полностью забитые людьми. В основном это были девчонки, и вряд ли они знали хотя бы правила игры. Большинство пришло просто позалипать на ребят.

Я не могу их осуждать, но для них же будет лучше, если им будет нравиться кто-то еще из этой толпы, а не мой длинновязый брюнетик.

— Вот ты где! — крикнула сквозь этот шум Катя, оказавшаяся с Натой во втором ряду рядом со мной. А я стояла и искала их растерянным взглядом по краям трибун, даже написать собиралась. — Давай скорее, мы тут за твое место уже десять минут воюем!

Дважды уговаривать не пришлось, и я плюхнулась, а точнее, примостилась рядышком с девочками. Егора я заметила сразу. Это было несложно, ведь когда твой фокус настроен на определенного человека, ведь все остальное сразу меркнет.

Они еще не играли. Просто разминались. Я с привычным восхищением наблюдала за его игрой мышц, когда он бил мяч об пол и замахивался, чтобы закинуть его в кольцо. Черная майка алкоголичка только раззадоривала фантазию.

Затем напротив них появились ребята из другой команды, и тренер стал свистком созывать всех. Парни то и дело пялились на трибуны и подмигивали разным девчонкам. Большинство из них есть и были ловеласами, так как понимали, что симпатичные. А красивые парни знают себе цену и поэтому... так легко продаются налево и направо. Лишь единицам удается не зазвездиться. Как и моему Егорчику...

Всю игру я наблюдала за ним, как он прыгает, злится или улыбается своим. Пару раз он бросил взгляд на трибуны в нашу сторону.

Заметил.

Сердце пропустило пару ударов, а уши немного загорелись под волосами. Ну вот, теперь он знает, что я наблюдаю за ним. Ну же, веди себя естественно! Я села порасслабленнее, или, по крайней мере, мне так показалось. Постаралась смотреть не только на него, но и вообще за всеми, кто ведет мяч. Так хотя бы, если он посмотрит в нашу сторону снова, будет видно, что я не протираю на нем мозоль своим взглядом.

— Ну че, как вам игра? — Дима появился из ниоткуда и тут же пристроился между мной и Катей. Судя по возне, он опять лезет к ней обниматься.

— Миленько, — ответила я за всех. Ната не скрывала, что ей скучно, и сидела в телефоне. Иногда поднимала взгляд, но лишь затем, чтобы, если вдруг мяч полетит в нас, — отсесть. Кате уже было не до баскетбола и разговоров, краем глаза я видела, как она влюбленно уткнулась носом в шею Димы и закрыла глаза. Она уже все, не здесь и не с нами.

— Кстати, девочки, в пятницу вечеринка в честь победы наших против соседнего универа. Кто пойдет? — Дима лениво обвел нас взглядом. Он сам уже перестал быть таким ярым фанатом тусовок и ходит на них только, если туда идет Катя. Потому что, как он говорит, без нее ему там скучно.

— Знаешь, у меня как-то настроения нет, — я думала как бы слиться, чтобы поговорить серьезно с родителями на выходных, хотя...

— Там будет вся баскетбольная команда? — Ната недвусмысленно посмотрела на мой предмет воздыхания, слегка прищурившись. Пальцы, однако, продолжали строчить что-то в телефоне.

— Ну, большинство. Мои точно все будут. Семен, Толян, Егыч...

— Может, и схожу... — я резко переменила мнение. Родители потом. Сначала мой последний шанс на признание. Отвергнет — отдам свое разбитое сердце какому-нибудь хмырю, которого подберут мне родаки. Думаю, терять будет уже нечего.

— Мы тоже пойдем, давно никуда не выбирались, — кивнула Катя и повернулась к подруге, — да, Нат?

— Ну да... — та неохотно согласилась. — Вечно подбиваете меня на какую-то х...

Я хохотнула.

— А ты так и против!

Пока мы болтали, а я в шутку препиралась с Натой, игра уже закончилась. Только раздался свисток, а особо шустрые девицы уже спустились с трибун, и толпа народа на площадке смешалась с игроками. И как мы пробьемся к Егору?

— Давайте они щас из раздевалки выпрутся, там и поболтаем, — предложил Дима, и мы согласились. Здесь такая давка началась, что лучшего варианта и не сыскать. Так что мы двинулись к выходу, стараясь не потерять друг друга в выходящем потоке людей. Затем некоторое время стояли небольшой компанией у ближайшего подоконника, в ожидании, когда парни искупаются и переоденутся. Все равно нам сейчас вместе идти обедать.

Сначала показалось знакомое лицо. Друг Димы и Егора. Затем еще один парень из нашей компании. Становилось все шумнее. Те азартно делились впечатлениями от матча, а Димон оживленно поддерживал беседу, не забывая при этом держать Катюху за руку и что-то спрашивать у нее.

— Да, могли и лучше сыграть, — раздалось за моей спиной, и я нехотя дернулась.

— Ну че ты, Егыч, это ж просто разминка, — стал защищать своих Толик.

— А потом к нормальной игре будете относиться как к разминке, на расслабоне, и в итоге мы продуем. Надо всегда быть собранным.

— Без проблем, босс, — легко согласились его ребята. Вот что значит по-настоящему полагаться на командира, даже не оспаривают его решение. А Его сейчас смотрится очень серьезно и как-то по-взрослому. Слюни подбери, боже, Олеся!

Спустя еще секунд тридцать молчания он все-таки посмотрел на меня, но куда-то в сторону моей блузки.

— Привет, Лесь, — и снова отвернулся на пацанов. Что я заметила, за все это время, что мы стояли, я не словила прямого взгляда в глаза, как было раньше. Неужели поход в кино все-таки что-то изменил в нашем общении? Нет-нет-нет! Верните все как было! Мы должны сближаться, а не отдаляться.

— Вы здорово играли, — решила как-то вяло поддержать с ним диалог.

— Угу, — кивнул мне. Это было не сухо, но и не полно благодарности. Самое обычное угу, что меня вообще не устраивало.

— Ты тоже идешь на вечеринку?

Егор так резко впился в меня взглядом, что по коже пошли мурашки. Я аж на секунду растерялась, когда он нахмуренно спросил:

— А ты идешь?

— Ну... конечно, — повела плечом и заправила прядь волос за ухо. Он стоял совсем недалеко, и хотелось помимо общения, еще и какой-то телесный контакт. Но я не знала, постучать ли ему по плечу или стряхнуть невидимую пылинку с футболки. Мне нужно было просто утолить жажду касаний, потому что она становилась порой невыносимой.

— Ну конечно... — повторил за мной немного обреченно. — Я иду.

Я тут же воспрянула и улыбнулась.

— Здорово!

Снова угу.

До столовой мы шли молча, переговаривались только парни. Впрочем, только у них и не кончаются темы для диалога. А если и кончаются, они просто прокручивают заново более старую, добавляя в нее новых мыслей. Сколько за этим наблюдаю... у девчонок ведь есть похожее. Это ведь как по сто раз мусолить какую-то сплетню, никогда не надоедает. Но при парнях сплетничать...

— Берегись! — крикнул кто-то сзади, и его голос потонул в шуме других.

Толпа первокурсников, словно первоклашки, завидели двери кафе и ломились так, словно бизоны на водопой. Жестоко и с напором. Кто-то на них матерился, кто-то ойкал, но отскакивал. Нас они придавили так, что оттиснули к стене. Резко и бесповоротно, что даже парни офигели от такой наглости.

— Ццц, — я прошипела, когда кто-то наступил на ногу, проглатывая отборную ругань. Меня отшвырнуло спиной к стене, и, что самое неожиданное, Егора отбросило прямо на меня, так как он шел справа.

Рывок, и его руки упираются в стену по обеим сторонам от меня. На секунду я почувствовала, как его пах прислонился ко мне, и как шея совсем рядом отдала запахом шампуня. Но Егор вернул расстояние. На слегка согнутых руках он держался, чтобы никто из толпы случайно не налетел на меня и не сбил. Парень как бы охранял от быстрого, несущегося без тормозов потока.

И теперь смотрел прямо в глаза... как вчера.

Ощутила на себе, как он тяжело задышал. Сзади кто-то проходящий мимо то и дело пихал его в спину, поэтому локти парня сгибались и Егор слегка наваливался на меня, оставляя между нами хотя бы пару сантиметров.

— Кто их покусал? — крикнула Катя откуда-то слева, из-за толпы ее не было видно, но все мы были так или иначе прижаты к стене.

— Кажется, у них какое-то мероприятие и эту перемену сократили. Вот и торопятся быстро пожрать, — ответил Егор.

— Охренеть, хоть бы предупредили остальных, что слоны сегодня повалят, — ответил Дима.

Я замерла, стараясь не двигаться. Дыхание сбивается само по себе, сколько я бы не пыталась себя удержать в руках. Пульс зашкаливает настолько, что я уже и забыла, где мы находимся. Только я и парень, прижимающий меня к стене. Смотрящий так, словно я запретный кусок дорогого мяса. Это завораживало. И это пугало.

Впервые в жизни я не могла повести себя по шаблону, по которым я общаюсь с парнями. С ним у меня это просто не получалось. Даже привычный флирт не выходил, хотя у себя в голове я все сцены проигрывала по сто раз.

Он приблизился, будто хотел понюхать мои волосы. Слегка втянул воздух рядом со мной и резко оттолкнулся руками, спокойно вставая рядом. Поток людей прошел, теперь из столовой шел неимоверный шум и звон тарелок с кружками. Украдкой бросила взгляд на Егора. Он уже смотрел вслед ребятам отстраненным взглядом, засунув руки в карманы.

Из дверей к нам выходили слегка помятые ребята, кому не повезло, и они были унесены этим человеческим цунами.

— Предлагаю пойти поесть в другое место, — Ната приподняла бровь, сложив руки на груди. Все будто по команде обернулись на открытые двери, в проеме которых было видно, что все места заняты и внутри происходит муравьиное шевеление, настолько там сейчас много студентов. И мы кивнули соглашаясь.

— Думаю, ты еще не дорос до высшего общества, — по плечу бритого постучали, и я с огромным облегчением выдохнула, когда это оказался Егор. Он расслабленно засунул руки в карманы и смотрел на парня сверху вниз, так как был выше. Рядом с Егором стояли Дима, Наташа, парни из баскетбольной команды и незнакомые девчонки, наверное, подруги последних.

—Ты че щас хочешь сказать, что мы какие-то не такие? — с барных стульев повскакивали его друганы. — Самые лысые, что ли? Недостойны ваших элитных тусовок?

Егор не ответил. Только слегка повернул голову к Толику и спросил:

— Это чьи? Кто их приглашал?

Тот пожал плечами и сразу же полез в телефон.

— Эй, баловень, мы с тобой ваще-то базарим, — бритому не понравилось, что его игнорят при его же друзьях, — че лезете в наш базар с этими девушками? Мы их, может, выпить приглашаем.

— С того, что это наши девушки. А ты руки свои убрал, пока по харе не получил, — Диме надоело стоять, и он протаранил себе путь до Кати, сразу же прижав ее к себе. — Забирай коктейль, малыш, и пойдем посидим.

Та благодарно вжалась в него и забрала наши с ней коктейли. Ната на всякий случай исподтишка начала все снимать на телефон, сосредоточенно вертя его на лица молодых бунтарей. А вот моя спина покрылась холодным потом. У меня-то парня нет. Если они это поймут, то не отвянут. А вдруг...

Но что «вдруг» я не успела себе накрутить, потому что Егор одним движением цепанул меня за локоть и рванул к себе. Споткнувшись, я упала прямо в его объятия и замерла, уперевшись ладошками в крепкую грудную клетку и вдыхая его самый прекрасный на свете запах духов. Сердечко сделало кульбит и своим ритмом стало заглушать мои мысли.

— Это друганы знакомого парня, который знаком с одним из наших. Видимо, решил, что сюда кого попало можно звать, — влез Толя, и бритый переключился на него.

— Это мы кто попало?! А ну-ка иди сюда, дрыщ!

— Не стоит устраивать здесь разборки, — Егор свободной рукой (второй он держал меня за талию возле себя) обвел пространство. — Это не улица. Сюда через минуту нагрянет вооруженная охрана и вас вытолкают с позором, еще и на мобилки наснимают. Окажетесь в каких-нибудь телеграм пабликах, все поржут. Вам оно нужно?

— А ты меня не учи че делать, — нагрубил тот в ответ, но уже не так уверенно. Ему явно не хотелось прославиться в таком ключе. Егор знал, на что давил. Если бы он пообещал вызвать ментов, для этих это, наоборот, честь — уехать в пазике, да еще и в наручниках. Бунтари. А вот быть выставленным за ворота, как собака, вряд ли считается крутым.

— Погнали почилим в другом месте, че то здесь не круто, — вяло предложил кто-то из тех ребят.

— Когда это мы с поля боя уходили, — бритый задумчиво засунул руки в карманы, оттопырив их и слегка покачиваясь на носках. Кажется, все-таки он не хотел просто так сдавать на попятную.

Но со стороны дома в нашу сторону уже кто-то бежал и кричал. Когда парень поравнялся с двумя компаниями, то на секунду остановился перевести дух.

— Ян! — обратился он к бритому, а нам махнул рукой, чтобы мы уходили, — это мой косяк, я не знал, что нельзя. С хозяином дома не порешал...

Дважды говорить не пришлось, тем более мы тем ребятам были уже неинтересны, они внимательно слушали пришедшего. Егор мягко потянул меня за талию и развернул в сторону дома. Остальные пошли следом.

— Ну вот, зря снимала, — Ната поджала губы.

— Да ты че, прикольно же, скинь мне, — Толя заглянул ей через плечо, но ничего не увидел, так как девушка заблокировала его и стала убирать в карман. Недобро зыркнула, и Толик тут же смущенно отошел от нее на пару шагов.

— Артему бы следить за тем, кто приходит сюда тусить, — Дима что-то строчил в чате баскетболистов. Он, конечно, не член команды, но все равно постоянно тусуется с ребятами. Даже ездит почти на все матчи. Тренер записал его как запасного, чтобы провести по докам, но на деле парень Кати только балду гоняет.

— Да забей хер, мы здесь всего на одну вечеринку. Давайте лучше принесем алко и посидим уже по-человечески.

Рука Егора исчезла с талии, и я ощутила внутреннюю тянущую тоску. Блин, почему она не может остаться там на весь вечер? Это была бы лучшая пятница в моей жизни.

Пройдя по длинному коридору, мы расселись в одной из гостиных. Большие, широкие диваны из светлой кожи, подушки, посередине ворсистый ковер. Здесь негромко играла музыка и отдыхало небольшое количество ребят, плюс несколько парочек разместились на открытой веранде и тихо ворковали там. Я сразу же села к Егору, делая вид, что это чистая случайность.

Здесь просто угловой диван, и просто мы. Я с Егором с одного, более темного края, и ребята чуть дальше, ближе к небольшому ночнику. Посередине стоял стол из стекла, и на него все принесенные бутылки и напитки и сгрузили.

— Я пойду закажу что-нибудь, — Ната даже не садилась. — Тоже хочу коктейль какой-нибудь.

— Давай я с тобой схожу, — предложил Толя, — вдруг там парни какие приставать будут. А мне тоже надо сет шотов взять.

Наташа безразлично пожала плечами, и они удалились из гостиной. Парни стали переговариваться между собой, Катя умиротворенно утыкалась носом в шею Димы, примостившись у него на коленях в объятиях. А я, вяло поддерживая разговор и отпивая из бокала, украдкой залипала на красивый профиль Лаврентьева. Иногда натыкалась на насмешливый взгляд Катюхи и закатывала глаза, мол, и что, хочу и вздыхаю по нему.

Становилось теплее внутри, тело расслаблялось. Как и фокус. Наташа вернулась с Толей и решила наравне с парнями закинуться этими горящими стопочками б-52.

— Пей, пей, пей! — все смеялись, а я записывала это на смартфон. Утром в наш девичий чат пришлю, пусть Натаха стыдится. А еще я виновата, что затаскиваю на тусовки. Хотя на самом деле у нее редко когда такое настроение.

Егор с Димой не отставали, и в итоге пришлось идти за добавкой.

— Все! — Наташа громко поставила на подносик пустую стопку, на котором и стояли принесенные шоты.

— Ну ты... ну ты ваще даешь! — Толя восхищенно смотрел на нее. Он залпом допил свой и поставил рядом. И видимо, он придал ему какой-то бесполезной храбрости, потому что парень резко схватил лицо Наташи в ладони и впечатался в ее губы своими.

— У-у-у! — пронеслось по гостиной.

— Ну ты даешь!

— Ой, зря ты это... — пробурчала я еле слышно, отлично зная, что она не терпит парней в любовном плане. И не щадит тех, кто попытался перейти черту френдзоны.

— Ты что, больной?! — Наташа вырвалась и вскочила. Ее щеки багрово пылали и все лицо перекосила гримаса ярости. Одним точным движением она влепила ему пощечину и сразу же сбежала.

Комната наполнилась шумом. Кто-то ржал, кто-то обсуждал это, девочки повизгивали. Катька смотрела на парня с жалостью. Она всегда жалела хороших парней, которым не досталось пары в этой жизни. Она чмокнула Диму в щеку и выползла из его кольца рук, присев рядом с грустным Толей.

— Эй, — прошептала ему, — пойдем.

— Куда? — спросил безразлично. — Я зря полез. Это все алкоголь, я не собирался ничего...

Но Катя даже не стала его слушать, принявшись толкать его с дивана.

— Вот, пойдем объяснишь. Я буду посредником, чтобы Ната тебя не побила.

— Иди, иди, — кивнул ему Димон и достал из барсетки карты, помахав парням. Толя с Катей ушли. Часть ребят сменила музыку в колонках и танцевала в центре зала, на том большом ковре. Временами зависая под медляк или же прыгая и крича под попсу.

А я просто молча хотела быть рядом с Егором. Потихоньку, по сантиметру подсаживаясь ближе. Ну же, у тебя может быть последний шанс, Лисицина.

Когда наши ноги соприкоснулись, я замерла от теплого импульса, волной разлившегося по телу. Почти незаметно прижалась к нему. А Егор уже поддатый. Взгляд еще не мутный, но блестит, как будто его глаза отражают не свет от еле горящих ламп, а звезд. Он слегка повернул ко мне голову и улыбнулся. Может, я смотрела на него, как одинокий найденыш? Поэтому он сжалился и просунул руку между мной и диваном приобнимая?

В любом случае я счастливо прижалась щекой к его плечу. Так мало надо, чтобы сердце разрывалось от переполнявших его чувств.

Кати долго не было, и Дима ушел их искать. Ребятам стало скучно, и те свалили то ли на улицу, то ли танцевать, в общем, в этой части комнаты, на диване, остались только мы. Только я и Егор. И начатая бутылка сидра, похоже, что на двоих. Мы передавали ее друг другу, отпивая, и я прямо чувствовала, что его взгляд задерживается на мне. Или мне просто показалось?

А я все сильнее к нему льнула. Словно котенок, которого надо приласкать. О да, я именно этого и хотела. Незаметно терлась об него, видя, как парень замирает и даже прикрывает глаза. Я так осмелела, что положила ему руку на живот и иногда, словно случайно, проводя ей по складкам футболки, вниз, до самой полоски штанов. Надавливая на нее, будто хочу оттянуть резинку и взять в ладонь то, что спортивки скрывают.

Внизу живота не просто тянуло, там горело. Там был чертов пожар, отключающий мой мозг. Какие к черту люди в этой комнате, когда здесь есть мы и когда он не отталкивает меня? Если здесь романтический полумрак и много часов впереди?

Я, черт возьми, хочу его. Я всегда хотела, но сейчас я готова прямо сейчас залезть на его колени и прижаться, лишь бы только... только я увидела бы, что он тоже хочет меня.

В очередное заигрывание он откинул голову и издал легкий свист, выпуская воздух через губы.

— Черт, Лесь, что ты со мной делаешь... — слегка развернулся ко мне и прижал к себе сильнее, упираясь носом куда-то мне в висок. Правая рука легла на бедро, и меня пронзило тысячей маленьких иголочек, когда она поползла выше. Я медленно, словно в слоумо, наблюдала, как его ладонь едет по ноге, отводит юбку и...

— Боже! — закрыла глаза и прижала друг к другу ноги, в явном желании его остановить. Почему то сейчас меня озаботило, что здесь в доме есть ребята и что в любой момент к нам могут вернуться наши друзья, а его рука... орудует у меня между ног.

Двумя пальцами он нашел сквозь трусики клитор и медленно, вгоняя меня в сладкую агонию, стал выводить круги.

— Здесь же люди! — попыталась вырваться, вцепившись ладонями в его развратную руку, чтобы убрать ее от себя и уберечься от стыда.

— И что? — почувствовала, как он улыбнулся мне в волосы, и усилием воли заставила себя не растаять и собрать остатки разума в одно целое. Мои попытки выкрутиться не увенчались успехом. Точнее, он и правда убрал руку от моих трусиков, но лишь для того, чтобы взять мои ладошки и сцепить их за спиной, схватив левой ладонью. Они туда свободно обе помещались, ему даже стараться не пришлось. А правая... она вернулась под юбку. И теперь кроме как умолять его остановиться, я ничего не могла сделать.

— Ладно, — согласился спустя пару минут, когда я уже искусала всю нижнюю губу. — Остановлюсь, если уедем ко мне.

— Ч-что? — мои глаза широко распахнулись. Я смотрела все на того же Егора, но теперь внутри зрачков плясали бесенята и горели костры. Я будто сорвала чеку и теперь детонатор не остановить. Или будто открыла замок в вольер со львом.

— Я больше не могу... И ты первая начала... — горячо прошептал прямо в губы, смотря прямо в глаза. Я таяла. Я сгорала. Мурашки табунами бегали по коже, оставляя после себя легкий холодок, который нифига не остужал мою кожу. — Ты же хочешь этого?

И замер в сантиметре от моих губ. Еще сильнее заставляя увеличиваться раздраю в моей душе. Я же сама хотела этого, так чего зависаю? В слишком ахере от происходящего? Это же шанс, тот самый. Надо двигаться ему навстречу, ведь я хотела познать его ласку больше всего на свете.

Двинулась своему порыву наконец-то поцеловать его, потому что от такого маленького расстояния меня буквально трясло. Но парень играючи отодвигался, все также оставляя между нами маленький воздушный барьер, что я в итоге почти взвыла.

— Да! — черт возьми, я не пожалею об этом. Правда же?

Он улыбнулся. Отпустил меня и мягко взял за руку, поведя на выход.

— А как же друзья? — неуверенно вспомнила о подругах, которые придут и не застанут нас.

— Придумаем что-нибудь потом, — отмахнулся, и я понадеялась, что девчонки увидят, что мы выходим за руку из дома и идем к выходу со двора. Уже вижу перед глазами их торжествующие ухмылки. Но как назло, мы никого не встретили.

За забором эта разгульная жизнь резко заканчивалась. Здесь абсолютно темно и даже как-то прохладнее. Я поежилась оглядываясь.

— На, — Егор снял с себя ветровку и накинул мне на плечи кутая. А сам глазами выискивал свою машину, параллельно кому-то звоня. — Да. Домой.

Мы дошли до его черного мерседеса и встали возле задней двери.

— Мой водитель сейчас придет, — прижал меня к ней и уткнулся носом в шею, проведя до самого уха. Я закрыла глаза и вцепилась в его футболку, боясь, что ноги просто откажут. Просто не открывать. Просто насладиться моментом и его запахом.

Стоять возле машины, обнявшись, ощущая этот жар, что разлился по телам. Общий. Безумный. Отключающий все лишние и оставляя только мысль «Боже, как я хочу этого человека. Это сводит меня с ума».

Я трепетала в его руках, как пойманная бабочка. Странная, ведь она сама хотела попасться. Я существовала, просто существовала, а не жила, до тех пор, пока он наконец-то не накрыл мои губы своими...

Вообще, плохо помню, что было на заднем сидении машины. Только его руки, губы, его тепло. Удушающе прекрасное ощущение близости, я буквально задыхалась от этого.

Его водитель был словно невидимка, мы оба тут же забыли о нем. Да и вообще до него было ли дело. Здесь стало уж очень жарко, стекла на окнах запотели. Поездка до дома Егора оказалась очень короткой, я даже не успела окунуться во все это, как парень уже потянул меня из машины. Смутный подъезд, лифт, дверь, которую Егор открывал не глядя, поэтому не мог попасть в замочную скважину.

В квартиру мы практически ввалились. Я так мечтала попасть к нему домой, увидеть, как он живет. А теперь из-за того, что мы объяты страстью, я вообще ничего не замечаю.

Рухнула спиной на мягкую кровать, утонув в ней. Уперлась взглядом в белый потолок, и тут же... его силуэт закрыл обзор надо мной.

— Ты в юбке такая охуительная, как тут сдержаться... — пьяно прошептал Егор, вжимая меня в кровать. Он оголил ключицу и медленно поцеловал в область шеи, затем чуть выше, вызывая мурашки. Рука в это время крепко сжимала грудь, томящуюся под одеждой, прокручивала твердый сосок между пальцев. Я выгнулась под его ласками, практически замурчав от удовольствия и тут же позволив стянуть с себя топик.

Боже. Это все словно сон. Офигеть какой прекрасный, от которого явно не хочется просыпаться.

Даже если все это из-за алкоголя. Даже если он завтра будет стыдиться. Это того стоило, и я готова принять последствия, если парень не сможет смотреть мне прямо в глаза. Может, протрезвев, мы поговорим с ним начистоту? Это же все не просто так?

Не мешкая, парень стянул футболку и с себя, обнажив крепкое тело. Глазами я завороженно пожирала эти кубики. Но если раньше я могла просто смотреть, то теперь ладонь свободно скользила по этой разгоряченной коже.

В голове взрывались фейерверки, так сильно, будто в столице на Новый год. Лоно уже тянуло и горело, настолько мне хотелось, чтобы его член уже оказался во мне. А я отлично его чувствовала, крепкий стояк, прижавшийся к трусикам из-под неприлично задравшейся юбки.

— Мешают, — бросил и потянул за края, снимая с ног остатки ткани, разделявшей клитор с его ладонью. Временная прохлада между ног тут же сменилась таким нужным мне теплом. Егор медленно тер пальцами между складочек, раззадоривая и вызывая сладкое нетерпение. Да и в его глазах горело то же самое. Чистый огонь, пожирающий все и оставляющий дикую страсть. Мы не думали. Мы хотели и получали, потому что сейчас мысли — враг хорошего.

Поэтому, вконец избавившись от одежды, я издала громкий стон наслаждения, коснувшись его горячим, голым телом. Буквально каждая частичка во мне задрожала, ощущая неистовый кайф. Это словно очень долго шел по жаркой пустыне и окунулся в холодную реку. Ты мечтал о ней. Брел и брел, ьредя о воде и прохладе. Это было манией, и вот оно случилось. Я хотела, чтобы его руки ласкали меня, чтобы глаза жадно шарили по моему телу. И сейчас в голове настолько пусто, что жгучее желание заполнило разум без остатка. Я вся стала одним большим сгустком похоти, совершенно забываясь.

Член терся об влажный клитор, не входя, а я обхватывала его ногами, все пытаясь еще приблизить к себе. Мне мало этого, мало того, что он посасывает и мнет мои груди, мало, что клитор трогают то его пальцы, то стояк словно Эйфелева башня. Ну же, прекрати меня дразнить и войди уже. Сама поддалась, пытаясь направить его куда нужно.

— А мы что, без презерва...

— Тс-с-с, — я прислонила к его губам палец и слегка улыбнулась, — все будет нормально.

Пьяно хихикнула.

— Ладно, все равно его долго искать, а я уже не могу терпеть, — прищурился и плавно вошел в меня, внимательно следя за реакцией.

Я застонала и выгнулась, вцепившись пальцами в одеяло. Спина так сильно оторвалась от простыни, что я почувствовала легкий пробежавший холодок. И заполненность внутри, там внизу, где он уже вставил и медленно набирает скорость. И волнующую дрожь, что пробрала до кончиков пальцев ног.

Быстрее. Жестче. Сильнее.

Выбивая из меня новые и новые вскрики и стоны. Это вершина моего личного кайфа. Наши потные, сплетенные тела в древнем танце любви. Мне, кажется, больше и ничего от жизни не нужно. Только я и он. Всегда. Вот так.

Горячие поцелуи идут дорожкой от уха до моей груди. Егор жадно вобрал губами мой сосок и причмокнул. Я задрожала еще сильнее, меня вообще потряхивало так, словно я вышла раздетая в мороз. Зарылась пальцами в немного жесткие волосы и потянула парня на себя. Ближе. Еще ближе.

Рывок.

И вот он поменял нас местами. Сверху, кажется, еще приятнее. Просто контролировать ситуацию. Видеть его расслабленным, лежащим подо мной. Абсолютно без одежды. Прижиматься к нему, чувствовать этот умопомрачающий запах. Я села в позе наездницы и тряхнула волосами, ликуя в глубине души от того, насколько сейчас завороженно он смотрит на мои движения на его члене. Словно я какая-то богиня. Это раззадоривало, заставляло отдавать себя полностью, лишь бы этот « ты идеальная» взгляд не заканчивался.

Его ладони скользили по моим бокам, остановившись на ягодицах. Рывком насадил на себя, затем снова и снова. Такой большой, заполняющий меня полностью. Как будто деталька пазла. Хлюпающие звуки от соприкосновения моей киски с его агрегатом остались где-то вне моего слуха. Они были фоном, чертовски сексуальным.

О боже, да...

Расслабленно прикрыла глаза, утопая в ощущениях. Внутри, где-то внизу живота напрягалась огненная, дрожащая пружина. Натягивалась, обжигала, я ощущала, что она скоро порвется и вынесет меня за границы этой реальности.

Еще чуть-чуть. Ну же.

Пальцы парня скользнули по животу, ниже, к клитору. Я распахнула глаза, опустив взгляд вниз, где уже двигалась его рука. Он сам решил меня довести до конца. Пальцы медленно заскользили по клитору в такт моему плавному насаживанию. Меня поразило током и как будто зарядило, потому что движения стали более быстрыми, и, судя по его стону, Егору именно это и было нужно. Вобрать в себя его полностью, быстрее, глубже, сильнее...

Перед глазами уже темнело, вспыхивали и угасали личные звезды. Ноги начинали дрожать, я вот-вот словлю судороги, и в такой позе было немного сложно не обращать на это внимание. Но его быстро двигающаяся ладонь перечеркивала все минусы. Я почти на грани. Мы. Почти.

Мои увеличивающиеся стоны. Его хриплое, громкое дыхание. Очень частое, надсадное. Мы разгонялись до такой скорости, чтобы нас выбило и унесло из реальности. Член двигался внутри быстро, даже слишком, что сердце зашлось и отдавалось в ушах. Кроме его стука я уже ничего не слышала и не замечала.

Взрыв.

Пружина внутри лопнула, как и там, между ног, так и в голове. До полного потемнения в глазах и блаженной, эйфорической пустоты...

Я добиралась до дома как в тумане, перед глазами непонятная пелена. Мне было практически физически больно, просто корчило от нее. Хотелось кричать и биться об стены. Я умирала, тлела, как затухающий огонек на последнем угольке.

Это все было внутри меня. На вид я появилась дома абсолютно равнодушной, но уставшей. Просто пустая оболочка, истлевшая внутри. Оказывается, большую часть меня последнее время занимала любовь и внимание в сторону Егора. И вот этого нет и... что осталось?

У меня была единственная мечта. Я хотела быть с ним, потому что сердце отзывалось на него диким ритмом, потому что тянуло к нему так сильно, как луну притягивает к Земле. Разве я хотела многого? Но наверное, мы и правда как спутник и планета. Помимо гравитации есть и то, что будет отталкивать нас друг от друга. Точнее, кто-то.

Чертова Ева. Она прекрасно знала, что он мне нравится. Егор с родителями появляется на званых обедах и богатых вечеринках, куда меня тащат родители, чтобы показать всем нашу счастливую семью. Знала и высокомерно смеялась с этого.

— Ты что-то поздно... — взволнованный голос матери раздался в конце коридора.

— Все в порядке, мамочка. Я задержалась у подруги, мы делали уроки допоздна, — приторный Евин заставил меня сморщиться и отвернуться к окну, поправив подушку под ухом.

— Ой, солнышко... — и дальше мне уже не было слышно, но от этого диалога и так тянуло блевать.

Насильно закрыла глаза, бормоча себе под нос какие-то проклятия.

— Сейчас, только любимой сестренке пожелаю спокойной ночи! Иди спать, мам, — крикнула Ева матери, и я услышала шаги возле моей комнаты. Иди нахрен, Ева. Иди мимо! Недолго церемонясь, она открыла дверь. Комнату на миг залил свет из коридора, но тут же все погрузилось в привычную тьму, в которой я уже лежу... полчаса? Час? Два? Да и фиг с ним.

— Я знаю, что ты не спишь, — раздался грубый шепот в спину. На всякий случай я закрыла глаза и постаралась не двигаться, меньше всего на свете я хотела бы сейчас говорить с ней. Не было сил что-то отвечать. Она снова доказала мне, что лучше, молодец.

— Да, собственно, мне все равно, услышишь ли ты. Мне пофиг, было у вас что-то с Егором или нет, потому что этого больше никогда не произойдет. Я не говорила тебе, кто мой жених, потому что я заботливая сестра и не хотела тебя травмировать... — наиграно нежным голосом Ева вроде как закончила мысль, но после небольшой драматической паузы вылез ее обычный сарказм, — а хотя нет, хотела. Ведь я сама попросила его в женихи. А парень-то он ничего, симпатичный. Мне подойдет.

— Убирайся отсюда! — я рывком села и швырнула в сторону входной двери подушку, надеясь, что она ее заткнет. Но я не попала в цель. Смеясь, Ева закрыла за собой дверь, за которой спряталась от снаряда. Она отлично знала мой порог терпения...

Я отвернулась первая. Гордо уставившись куда-то в сторону.

Все вокруг уже здороваются, улыбаются, мило воркуют между собой. Ева с готовностью подорвалась и протянула руку отцу Егора. Удивительно, что его мама тоже здесь была, ведь она вечно в каких-то разъездах. Они в разводе, но не подают вида, чтобы общество не мусолило эту тему.

— Я счастлива, что теперь мы будем намного ближе друг другу, — Ева практически сияла, широко улыбаясь им.

— Мы тоже рады, что наш Егорка остепенится, тем более все друг друга знаем, — его мама отвечала улыбкой моей сестре. Почему-то это меня раздражало. Но наверное, больше потому, что никто из них не знает, какая Ева настоящая, и верят в то, что она показывает. В курсе разве что ее немногочисленные друзья и, по несчастью, я.

— Интересно жизнь повернулась, — Баринов сел рядом со мной и вальяжно закинул руку на спинку дивана, как бы приобнимая. Через силу заставила себя держать лицо и даже выдать легкое подобие улыбки, лишь слегка приподняв уголки губ. — Красивое платье.

— Тебя не волнует, что родаки тебе нашли будущую жену? — выдала шепотом, смотря, чтобы никто не подслушал. Мои будут не рады, если на такой светлой встрече я начну выдавать свое недовольство и все портить. Неловко поправила бретельки, видя, что парень заинтересованно поглядывает на декольте. Обтягивающее бежевое платье впервые было не моим решением, этого хотели родители. Ева вообще была в коротком белом, словно невеста на свадьбе.

Юра совершенно равнодушно пожал плечами.

— Если это жертва для того, чтобы навсегда остаться богатым — я готов. Тем более сейчас не Средние века, чтобы быть верным, ха-ха.

— Это мерзко...

— Ну а что делать в нашем-то положении, не кусай руку, что тебя кормит. — Парень оскалился, смотря на то, как я пытаюсь не скривиться. Его забавляла моя реакция. — А может, и не придется ходить по девкам, у меня будет очень даже симпатичная женушка...

И наклонился то ли почувствовать запах моих волос, то ли поцеловать в щеку. Я неловко дернулась и сделала вид, что смутилась. Взрослые, кто заметил это, засмеялись, пробормотав что-то вроде «молодежь». Даже не знаю, что из этого противнее. В душе какой-то неприятный осадок после слов Юры. И почему он так легко к этому относится?

Ева уже висела на Егоре, а я пыталась держать неуловимую дистанцию со своим недосуженым. Возможно, зря я пустила все на самотек. Мне что-то это уж совсем не нравится. Все расселись, и вокруг начали суетиться официанты, поднося наполненные бокалы и бутылки.

— Ну что ж, — отец сцепил ладони на столе. — Может, пусть ребята посидят отдельно, а мы обсудим предстоящие дела?

Папа Егора кивнул.

— Да, это хорошая идея. Нечего им слушать наши скучные разговоры, — жестом подозвал официанта и что-то ему шепнул. Тот закивал и отлучился на некоторое время. Затем появился и наклонился к нам.

— Прошу, вон за тем столиком вам понравится больше.

— Что ж, раз родители так хотят, не будем им мешать, — Ева с готовностью поднялась первой, показывая полную покорность решению взрослых. Мы осторожно поднялись следом и проследовали за официантом. Я, Баринов и Егор шли рядом, а Ева впереди, как будто взяла бразды лидерства. Сказать, что это было неловко — ничего не сказать. Мне каждую секунду хочется сорваться и просто сбежать. От скрытой ухмылочки Евы, развязных движений Юры и... мне кажется, что я почувствовала взгляд Егора...

Болезненные мурашки пробежали по коже правого плеча и спустились ниже, что я неосознанно сжала ладонь в кулак. Больно на него смотреть, больно ощущать его присутствие. Он был моей мечтой, которая разбилась. Он собственноручно ее разбил.

Столик был поменьше, но идентичным первому. В более полумрачной обстановке, поскольку стоял прямо у стены.

— Э-э-э, и что будем делать? — я села и огляделась.

— Ну для начала выпьем и расслабимся, — Юра пожал плечами. — У нас еще весь вечер впереди, а ты какая-то зажатая.

— Да ладно. Интересно почему. — Саркастично приподняла бровь и выцепила с подноса еще пузырящийся бокал.

Ева села к Егору и прижалась к его плечу, вцепившись, как осьминог. Они сидели напротив меня, поэтому отвернуться или не замечать их было неудобно. Поэтому я рассматривала стол, напиток, даже лениво пялилась на Юру, пытаясь понять, смогла бы я в теории принять этого человека.

Нет.

Его позиция, да и он сам мне неприятны.

Посмотрела снова, с неприязнью отмечая, что Юра уже сейчас незаметно заигрывает с официанткой.

Не могу. Боже. Я не смогу сделать то, что просят родители. Это выше моих сил и совсем не то, о чем я мечтала. Оно сломает меня еще сильнее, может, даже окончательно. Потому что уже сейчас я держусь буквально из последних сил.

Подняла глаза и заметила, что пока Ева занята в телефоне, Егор смотрит на меня в упор. Что-то внутри этих зрачков. Я пугливо опустила взгляд, пытаясь унять внезапно участившееся сердцебиение. Сердце билось об острые прутья своей клетки, и с каждым ударом я все сильнее закусывала губу. Даже его взгляд ранит. И как мне здесь отсидеть положенное время? Почему он вообще смотрит на меня? Пусть смотрит на свою невестушку, раз у них там все взаимно. По-другому не объяснить, почему они обо всем знали заранее и почему...

Р-р-р-р.

Не хочу это вспоминать.

Заставила себя поднять взгляд и гневно ответить. Сжала губы и постаралась выразить все, что думаю в одном лишь равнодушном взгляде. Я помню, с каким придыханием ловила каждое его движение, как замирала, мечтая о том, чтобы он хотя бы коснулся меня. Столько мыслей и все... в мусорку. Я сняла розовые очки. Мир без них оказался не таким радужным, даже, наоборот, прозреть оказалось довольно неприятно.

А он смотрел. Так же молча и даже, как мне показалось, виновато. Почему-то моя смелость не принесла облегчения, хочется плакать. Нос защипал, и я приподняла голову, как будто бы меня заинтересовала люстра. Одним движением руки убрала слегка завитые волосы назад.

— Кстати, как тебе цветы и колье? — словно невзначай спросил Юра, а сам пытливо вглядывался в мое лицо.

— Я должна была догадаться, что это ты, — даже не удивилась. Кто ж еще любит привлекать внимание в универе, удивительно, что он сразу же не начал рассказывать всем, что это он.

— Ого, а почему не носишь? — влезла в разговор Ева.

— Повода не было, как-нибудь обязательно надену, — я наигранно улыбнулась.

— На вашу свадьбу! — сестра просияла, ибо ей в голову пришла «гениальная» идея. — Точнее, нашу. Я хочу попросить родителей расписать нас одновременно!

Желваки Егора дернулись, зрачки сузились, и в них блеснул недобрый огонек. Или мне показалось?

Ева явно умеет доставлять максимум боли, теперь еще собираясь заставить меня смотреть, как парень, в которого я влюблена, женится на моих глазах на другой. Или... была влюблена. Я не знаю. Внутри все так болит, что я ничего уже не понимаю за этой пыткой. На всякий случай напоминаю себе, что он сделал пару дней назад, чтобы глупое сердце не решило вдруг его простить.

— Давай не будем загадывать наперед, — впервые за весь вечер он что-то сказал при мне. Его голос, бархатный и теплый, как раньше... когда же эти мучения закончатся? Можно уже поехать домой?

Моя младшая сестра повернулась к нему:

— А что? Не хочешь увидеть мою сестру в свадебном платье? Все-таки так хорошо знаем друг друга, — этот ядовитый подозрительный тон, он явно ходит по минному полю ее пытливых вопросов.

— Нет, почему, очень хочу, то есть... — неловко кашлянул в кулак, — лучше все-таки отдельно. Бариновы любят пышные празднества, вряд ли они захотят делить внимание на две пары...

Юра шумно поставил стакан на стол и направил на Егора указательный палец.

— Парень дело говорит. Я хочу, чтобы о моей свадьбе сплетничали из каждого уголка этого города, так что прости, куколка, не хочу парную.

— Ну и ладно, — Ева явно обиделась, недовольно поджав губы и скрестив руки на груди.

Я не выдержала и поднялась из-за стола, уперевшись ладонями в столешницу.

— Вы так легко это обсуждаете, словно чей-то день рождения планируете. Простите, пойду подышу свежим воздухом.

Подорвалась и прихватила недопитый бокал. Только бы не смотреть ни на кого. Приподняв подол, выбралась из-за стола. Мне и правда нужен воздух, после всех этих разговоров болит голова. Неужели только мне одной тошно при мысли о свадьбе с человеком, которого я не люблю? Почему даже ОН так легко согласился. Или... или у Егора роман с Евой?

— Истеричка, — полетел в спину голос Евы, — она просто все еще живет в своих глупых, розовых фантазиях. Не выросла, вот и...

Дальше я не слушала.

К счастью, алкоголь начал туманить разум, и мне стало совсем немного, но полегче. Я свернула в широкий коридор и дошла до его конца, снова повернув. Здесь уже практически не было людей, а когда я дошла до широкого балкона, то осталась в совершенном одиночестве. Поставила бокал на широкую перилу, больше напоминающую длинный столик, и оперлась на нее, смотря вдаль.

Вид со второго этажа открывался шикарный. У этого загородного частного клуба во владении было еще несколько соток земли, сплошь засеянными цветами в клумбах. Здесь был сад с деревьями и подальше беседками, там даже кажется кто-то был, а еще вдали простиралось озеро. Ночная луна красиво отражалась в нем.

Я засмотрелась на нее и почувствовала, что что-то обжигает щеки. Слезы. Горячие, крупные слезы текли по лицу, смывая с него тоналку. Если бы не наращенные ресницы, моему макияжу пришла бы хана. Я бесшумно ревела и терла щеки, надеясь, что эти глупые слезы, такие же глупые, как и я, наконец-то перестанут течь.

Я среди гостей, я не дома, нельзя проявлять слабость. Я столько держала себя в руках, неужели это стало последней каплей?

— Вот ты где...

Сзади раздался голос. ЕГО голос. Привычно теплый и нежный. Как раньше, когда мы были просто друзьями. Я просто тихо его любила и таскалась хвостиком, а он просто улыбался мне и принимал эту любовь, даже не зная о ней. Почему все стало так тяжело в одночасье?

Тупая влага, перестань течь. Хотя бы сейчас, потому что я спиной чувствую присутствие Егора. Перед кем угодно, но только не перед ним.

— Уходи. — Хотела сказать твердо, но голос сломался. Я вцепилась ладонями в холодный мрамор и заставила себя смотреть на горизонт. Прохладный ветерок холодил кожу и вроде как приводил меня потихоньку в чувство, я даже подмерзать начала.

Сзади стало тихо. Мне показалось, что он и вправду ушел. Стало одновременно и легче, и жутко тоскливо.

На плечи лег темный пиджак, и только по одному запаху я смогла понять, чей он.

— Я сказала, оставь меня в покое! — повернулась, и не совсем трезво и рационально, как я хотела, бросила ему это в лицо. А Егор молча стоял и держал меня за плечи, виновато улыбаясь. Одна рука скользнула вниз и взяла меня за ладонь.

— Лесь...

— Не отпустишь меня, я закричу! — дернулась, пытаясь вырваться, сбежать от него подальше. Его пальцы тоже обжигали. Было морально больно. Душевно, но как будто бы распространялось и на физическое состояние.

Пусть женится на моей сестре. Пусть будет счастлив с ней. Я уйду в сторону и как-нибудь переживу это.

— Олесь... — так нежно, что сердце разрывалось.

Он просто произнес твое имя, что с тобой, черт возьми?!

— То, что было между нами, всего лишь ошибка! Так зачем ты пришел? Отпусти меня!

Ева определенно права. Ведь у меня, походу, началась истерика. Несколько дней запертых в себе эмоций вылилось в... вот это. Я билась в его объятиях, как маленькая птичка, и проклинала, пытаясь уколоть побольнее. А он просто молча слушал и прижимал к теплой, почему-то до сих пор родной груди.

—...И живите, пусть у вас будет много детей и...

Тут он так резко взял мое лицо в свои ладони, что я на секунду забыла, как хотела закончить предложение. Замерла растерявшись.

Глаза в глаза.

Там было много всего. Целый коктейль... из тех самых эмоций.

Но он ничего не сказал. Просто молча впился в мои соленые от слез губы...

Дрожь прошла по всему телу, и я судорожно выдохнула в его рот, вцепившись в ткань рубашки. Просто пол под ногами словно пропал, и мне нужно было за что-то держаться, ведь появилось ощущение падения с этого балкона. Сзади точно остались перилла?

Под напором Егора отступила и уперлась в них спиной. Ладно, они на месте.

Он нежно прижал к себе за талию и углубил поцелуй, который стал будто бы некой отдушиной. Будто мы это делали в последний раз, а завтра конец света. Он провел языком по моим губам, а затем я почувствовала его в своем рту. Егор будто искал во мне что-то или... хотел съесть, собственно, мне довольно-таки все равно. Я хотела примерно того же. Просто еще раз почувствовать его вкус и страсть, с которой он впивается в меня, и понять, что произошедшее два дня назад не было глупым сном или моими личными галлюцинациями. Понять, что мы правда были вместе. Иябыла ему нужна. Хотя бы на тот момент.

Может, он сейчас выпил и решил снова со мной поиграть. Как кошка с мышкой. Эти мысли на мгновение пришли в голову, но я лишь грустно улыбнулась внутри себя — похоже, мышке очень нравится этот сыр. Даже если он уже лежит в мышеловке. Даже если сзади за ней сидит кошка и ждет.

Я снова бросаю себя в эту яму. С каждым новым поцелуем, с каждым движением рук. Тихо выдыхаю в его рот, осознавая, что именно упирается в низ моего живота. Он даже не скрывает того, что хочет меня, становясь все более настойчивым и жадным. Да и у меня уже разум превращается в адовый пожар, сметая все прочь и оставляя чистые, животные инстинкты.

Мы стояли посередине темного ночного балкона, как-то совершенно не думая, что тут совершенно недалеко наши родственники, куча богатых сплетников и наши... пары? Почему он сейчас со мной, а не со своей невестой?

Это все-таки какая-то грань безумия. Разбитое сердце собирается обратно, но кровоточащие раны болят и ноют, как будто добавляя остроты. Может, я мазохистка. А может, мне это жутко нужно. А может, я все-таки люблю этого гада.

Его ладонь медленно и нежно спустилась по животу. За ней следовали тысячи волнующих мурашек, и почти от каждой сердце то ускоряло темп, то застывало дрожа. Еще ниже. Замерла на бедре в том месте, где на платье есть разрез, и я вся превратилась в некое ожидание того, что случится. А когда пальцы коснулись оголенной кожи, запрокинула голову к небу и издала тихий стон, зарываясь в его волосы. Губы опалили горячим дыханием шею, он стал оставлять частые, короткие поцелуи. В голове уже все помутилось. Я больше ни о чем не думала, кроме его губ и рук и того, где они находятся.

А пальцы уже приподняли подол и коснулись внутренней стороны бедра, медленно поехав выше, к промежности. Мощный импульс ударил в низ живота и закрутился там в тугой, тянущий узел. Все вокруг растаяло, исчезло. Весь остальной мир перестал иметь для меня значение, а мысли, которые копошились в голове, куда-то спрятались.

— Ох... — прикрыла глаза, пытаясь не умереть от этой болезненной эйфории, когда его пальцы коснулись клитора через трусики. Он снова со мной это делает...

— Хочу тебя, так сильно, ты даже не представляешь... — прошептал мне на ухо, — ты сорвала чеку на гранате...

Ягодицы уже крепко вжимались в холодный камень перил. Рука парня двигалась все быстрее, я была влажной, возбужденной, а внутри меня уже искрило не хуже, чем в трансформаторной будке. Поцелуи становились жадными, как будто завтра наступал конец света. Совсем скоро, еще немного...

Еще чуть-чуть, и я взорвусь.

Где-то на краю сознания раздались голоса. Они становились все громче и громче, как назойливые мушки. Я попыталась было отмахнуться от них и сосредоточиться на происходящем, но... момент был упущен. Мысли стали возвращаться, и первой из них был стыд. Затем страх. Потому что...

— И вот я ему говорю... — женский голос был где-то совсем близко, кто-то шел по коридору в сторону балкона.

— Стой, — испуганно шепнула. Егор резко убрал руку и обернулся. Голоса все ближе, и я дернулась от него в сторону. Сердце колотило, да меня всю трясло, как при большой температуре.

Смеющаяся пара прошла мимо нас по коридору, даже не смотря в сторону балкона. И после них здесь осталась одна неловкая тишина, совершенно ничем не разбавляемая. Только где-то далеко пела какая-то ночная птица.

Я вцепилась в перилы пальцами, упершись в них спиной, и со страхом, вздымающейся от частого дыхания грудью смотрела на парня. Его глаза горели при свете луны, как у одержимого, опухшие после поцелуев губы слегка приоткрыты, волосы взъерошены. Он напоминал хищника, которого оторвали от добычи.

— Мне пора, — не стала дожидаться, пока он что-то скажет, быстро сняла его пиджак, положила на мрамор перил и побежала в сторону коридора. Ушла, оставляя Егора позади, потому что не знала, что сказать. Я и не хотела его слушать...

Сердце гулко билось, я прижала трясущиеся руки к груди и поспешила потеряться в коридорах дома. Набрела на туалет и некоторое время смотрела на свое мрачное отражение. Глаза блестели какой-то неосуществимой надеждой, и меня это совсем не радовало. Это очень плохо.

Нельзя.

Нельзя, черт возьми!

Перед глазами пронеслась недавняя картинка, и меня передернуло от внезапного возбуждения. Самой от себя стало противно. Я не хочу думать об этом, но тело совершенно не слушается разум, словно думает, что знает, что для меня лучше. А слепое сердце активно поддакивает, хотя само уже несколько дней кровоточит и болезненно ноет.

Я не владею собой. Достаточно взглянуть на себя в зеркале, подметив лихорадочно широкие зрачки и покусанные губы. Похлопала по щекам, чтобы привести себя в чувство и придать более менее здоровый вид лица. Что ж, лучше уже не будет. Правда... я не хочу обратно в зал. Хочу домой, спрятаться там от мира.

— Так... ты справишься, — сжала кулачки и решительно вышла, в итоге застыв посреди коридора, практически дойдя до места. Всего лишь зайти в двери, и я снова увижу его. Сама не заметила, как сделала робкий шаг назад. — Или нет...

— О, вот ты где, родаки нас искали, — Баринов вышел из дверей и практически врезался в меня. Он уже был весьма поддатым, шатался и улыбался себе под нос. К счастью, даже чересчур пьяным, чтобы ко мне приставать.

Я догадалась.

— И отправили тебя за мной?

Но он лишь развязно оскалился и отрицательно покачал указательным пальцем.

— Меня отправили домой. Всех нас. Вечеринка продолжается без детишек, ха-ха, ведь нам завтра на учебу.

— Вот как, — как камень с души, честное слово. Так даже проще, зайти, забрать сумочку и выйти. Главное — не оглядываться по сторонам, цель — дом, потому что я так устала за сегодняшний вечер. Задумавшись о том, как я буду лежать в своей кроватке, я толкнула дверь.

— Эй, я должен типа тебя проводить, — крикнул парень в спину.

— Не утруждай себя, я со своим водителем, — сообщила, не поворачивая головы и все еще держась за ручку двери. Пальцы обхватили ее до того, что побелели.

— Как хочешь, — спиной почувствовала, что он пожал плечами, и облегченно выдохнула, — увидимся завтра в унике, крошка.

Я недовольно дернула головой обернувшись.

— Не называй меня так.

— А как тебя называть? — хохотнул. — Жена? Невеста?

—Просто Олесей. Как раньше. Не устраивай из этого цирк в университете.

— Ну что ты, — он пьяно покачнулся в очередной раз, — я похож на клоуна? Пф-ф-ф...

Промолчала, не собираясь спорить. Себе дороже. Юра не собирался оставаться и развернулся по своим делам, а я все-таки направилась в зал.

Здесь все еще много народа, практически все столики заняты и лиц особо не разглядеть из-за неонового синего освещения. Родителей, однако, я сразу заметила. Они все также о чем-то активно разговаривают. Отец заметил проходящую мимо меня и кивнул. Я кивнула в ответ, как бы поясняя, что Баринов обо всем меня уведомил.

Сумочка осталась на диване, нужно всего лишь...

— Малыш, поехали к тебе, — молодая парочка проходила мимо. Ева вцепилась в руку Егора так крепко, будто родилась клещом. — Все равно я спать не хочу. Вдруг рядом с тобой захочется?

— Не думаю, что это хорошая идея, — ответил ей. Он был сам не свой, слегка нервный и все еще взъерошенный, видно, что наспех прикладывал волосы, — родители ждут тебя дома сегодня.

— Тогда давай потом? Завтра? — не отставала. Они поравнялись со мной. Короткая встреча взглядов, и мы как будто бы делаем вид, что не знаем друг друга. Ева недобро хмурится, но ее торжествующий, брезгливый взгляд выбивает пол из-под ног. — Может, хотя бы отвезешь меня до дома?

Их разговор еще сильнее выбивает меня из колеи, я держу достоинство из последних сил. Мне нужно лишь дойти до машины, а там лица перед глазами исчезнут. Сумочка сиротливо лежала на диване, именно так я себя примерно ощущала сейчас. Брошенной.

Немного потряхивает, кажется, на улице стало прохладно. Дорожка до калитки была широкой, ярко освещенной. Где-то слева слышны мужские голоса, и оттуда шел легкий запах курева. Приобняла себя и ускорила шаг, завидя своего водителя возле семейной машины. Он опирался на переднюю дверцу и смотрел в сторону входа, отец предупредил его, что мы возвращаемся домой.

Здесь, на парковке перед домом, стояло много разных дорогих машин. Целый автопарк. Где-то прозвучал звук заведенного порша Егора. Скрипнув зубами, я открыла заднюю дверцу.

— А Ева Леонидовна?

— Она сегодня добирается на волшебной карете... — пробурчала.

Сбоку громко хлопнула дверь и рядом со мной плюхнулась злая сестра, сцепив руки на груди.

— Трогай. — Рявкнула водителю, пока тот садился за руль. Дисплей ее телефона подсветил угрюмое лицо с надутыми губами.

— А как же... — я собиралась возразить ей, напомнив про то, что она собиралась уехать с женишком. Неприятно скребется в душе, хочется отомстить Еве за причиненную боль. И Егору. Родителям. Всем-всем.

— Замолчи, если не хочешь, чтобы я испортила тебе настроение.

— Ты итак мне его испортила.

Машина тронулась, и меня слегка вжало в сиденье.

— Чем же? А, точно. Я же невеста твоего возлюбленного! — она ощерилась. — Хоть какое-то развлечение — смотреть на твое перекошенное лицо.

— В следующий раз смотри в зеркало!

— Пф, даже не знаю, в кого ты такая нервная, — сестра закатила глаза и сосредоточенно уставилась в телефон, делая вид, что меня здесь нет.

Я нехотя последовала ее примеру. Просто вроде бы уже и сил не было. Обида требовала вернуть должок, но эта внезапная усталость... Такое бывает, когда разочаровываешься посередине разговора, и пусть уже болтает и думает что хочет. Я уже просто хочу поехать домой и упасть в кровать. Севший телефон в сумочке окончательно уронил мое настроение, и я грустно уставилась в окно.

Кап-кап.

Мир вокруг словно подстроился под меня.

Кап-кап-кап.

Капли громко стучали по окну машины. Дождь начался внезапно, и он плакал вместо меня. Я просто не могла этого сделать сейчас, даже если сидела вполоборота от Евы. Домой. Я хочу в свою комнату, свой уютный маленький мирок.

Сама не заметила, как заснула. И как сонно, на автопилоте поднялась до себя и рухнула в кровать...

Гулко прорычала и безразлично ответила:

— Утра. Может быть, доброго.

Он сейчас меня раздражал. Раньше я просто потеряла к нему интерес, ну парень и парень. Не впечатлил. А теперь своим безразличием к ситуации... ему так все равно на навязанные обязательства, лишь бы только остаться у кормушки? Даже если это сковывает тебя по рукам? Но все-таки мы по-разному на это смотрим. Он сам вчера сказал все, что об этом думает.

— Ты че такая хмурая? Вчера слишком перебрала и теперь похмелос? — хохотнул и дал отмашку стайке девиц, чтобы шли дальше без него. Тем это не сильно понравилось, они вились вокруг парня словно мотыльки вокруг уличного фонаря.

— Из нас двоих это ты еле стоял на ногах. И почему ты вообще так рано в университете?

— Ай, сегодня за мной следят. На неделе отосплюсь, ха-ха, — беззаботно отмахнулся. Мне в принципе неважно, как учились мои парни, я и сама не знала, что у меня за типажи и как мне начинал нравиться тот или иной человек. Я только знала, что Егор... он был идеален. А теперь я даже не знаю, почему он до сих пор нравится моей израненной душе.

Почему же? Что с нем до сих пор цепляет?

— Эй, невестушка. Будешь представлять меня своим подружкам по-новому? — нагло подмигнул Баринов.

Егор... заботливый. Он всегда старается уберечь меня, правда, ненавязчиво, скорее как... подругу, наверное. Именно так я это всегда ощущала.

— Юр, я что тебя просила? — нахмурилась. — Тебе так сложно не болтать об этом на каждом углу?

И еще милый. По крайней мере, всегда был таким со мной. До того самого инцидента...

Катя и Ната молча сидели рядом. Наташа полностью передала мне контроль, и взглядом заставляла Катю тоже сидеть смирно и не помогать мне в разговоре.

— А чего тебя это бесит? Когда нас шумно поженят, ты как это скрывать будешь?

— Да не поженят нас! — вырвалось против воли. Достало, что он так уверен в себе.

Брови Юры удивленно взметнулись вверх. Он даже остановился в попытке опереться на стену рядом с подоконником.

Целеустремленный. Да. Несмотря на все, Егор всегда движется к своей цели, это особенно видно по его игре в баскетбольной команде. Но какие цели у него сейчас?

— Ась?

— Их решение преждевременно! Я за тебя не выйду!

— Ага, щас! — возмутился в ответ, в глазах загорелся какой-то недобрый огонек. Я задела его за живое своим отказом? — мои уже заключили с твоими договор. Они обязаны отдать замуж за меня свою дочь! Тебя, по сути, продали. Нас всех разменяли на свои состояния. Хрена с два ты сорвешься с крючка!

— Да пошел ты!

— Я-то пойду, но мы все равно скоро встретимся, — фыркнул. В глазах я прочитала сожаление, что он вообще остановился рядом со мной. Раздражительная невеста явно не так привлекательна, как дамочки, готовые на все ради мужского внимания. Он хотел совершенно не этого от меня и теперь разочаровался. — Аривидерчи, невестушка.

— Что ж, в бою все средства хороши, — Ната проводила холодным взглядом его спину. — Ты пыталась.

— Скорее, облила его своей нервозностью. Может, и я вправду истеричкой стала... — я уперлась затылком в холодное стекло, пытаясь остудить голову.

— Эй... — Катя приобняла меня, — ты просто все это время жила в одном мирке, он был стабилен и не менялся. Даже безответная любовь всегда была одной и той же. А теперь у тебя словно пол вытащили из-под ног. Ты имеешь право злиться и обижаться на них.

— Она дело говорит, — Наташа важно закивала, грызя конфету, которую успела откуда-то достать. — Ты чудно держишься. Я даже горжусь тобой. Сожалею, что только мы помочь не можем, наши семьи ничем не пересекаются и не могут друг на друга влиять.

Я слегка улыбнулась.

— Польщена.

Коридор становился шумнее, все больше людей ходило мимо, но все еще оставаясь для нас фоном. Мы слезли с подоконника и направились к аудитории, чтобы успеть к звонку.

— А вот и моя кроха, — Дима, как обычно, появился неожиданно и притянул Катю к себе. Она тут же зарделась, но теперь я заметила легкие виноватые взгляды, будто подруга боялась своим счастьем испортить мне настроение. Я подбадривающе улыбнулась, пытаясь показать, что все в порядке. Блин, если Дима здесь, значит, и...

— Привет, — раздалось сбоку. Я заметила Егора краем глаза и насильно заставила себя не поворачиваться. Мне все равно. Абсолютно пофиг. Я буду делать вид, что тебя нет.

Так будет лучше для нас.

— Привет.

Все здоровались между собой. Все как обычно, как каждый день. Только я чувствовала себя не как месяц назад, теперь совершенно не зная, куда себя деть. Та легкость, которая присутствовала между нами, пропала. Навсегда.

Он все такой же. Красивый, улыбается всем, что-то шутит, кому-то советует. Но я уже смотрю на него по-другому и не могу понять, что именно изменилось внешне.

Ничего.

Я просто смотрю теперь сквозь внешнюю обертку. Куда-то вглубь, куда смогла дотронуться и ничего не понять.

— Лесь, Лесь! — Катя уже начала тормошить меня, потому что я случайно ушла в себя. — Нам на пару пора, пошли. Дим, отстань! После пар попристаешь, я опаздываю!

— А? Да, идем, конечно, — встрепенулась, считая глазами плитку на полу. Цвет оказывается бежевый и серый, чередуясь . Однако под звонок я все равно позже всех достигла дверей. Девочки уже зашли внутрь, а я немного замешкалась на входе.

Не знаю почему. Не знаю, чего я ждала. Случайно брошенного взгляда или слова, но зачем мне эта глупая надежда?

— Эй, я не хотел этого, — окликнул меня Егор, засунув руки в карманы. Пустой коридор. И как мы снова оказались вдвоем? Его парни уже зашли за поворот?

— Даже не хочу спрашивать, чего именно, — буркнула, все еще рассматривая пол.

Сейчас скажет, что меня, и это добьет окончательно.

— Женитьбы с твоей сестрой, — его голос стал тише и менее уверенным, — если бы мог, к чертям отменил.

Я хмыкнула.

— У нас у всех есть выбор.

— То же самое могу сказать и о тебе, — он слегка рыкнул, высказывая этим недовольство. И не зря. Я блефовала. Мы оба выходцы из тех семей, где выбор — дорогостоящая вещь. Поэтому парень намекнул и на мое положение.

— А я, может, я сама хочу? — повернулась и лживо улыбнулась, включая обаяние. Сейчас оно было немного мерзким, но мне и нужно было, чтобы оно отталкивало. — Замуж, детей. Всегда мечтала. Круто, наверное, быть домохозяйкой.

— Но не за него же! — Парень вспылил и попытался подойти ко мне. Но мой предостерегающий шаг к двери его остановил.

Где-то за поворотом раздалось цоканье каблуков. Наша преподша была уже близко, и мне надо было валить.

— Ты, в общем, разберись в себе сначала, — я продолжала улыбаться. — А то какой-то нервный становишься. Каша в голове никого до добра не доводит, так и знай.

И юркнула за дверь в тот момент, когда шаги были совсем близко. И мне было плевать, что преподша могла отругать, это просто был отличный способ закончить этот непонятный разговор. Он что, извиняется так? Это чтобы я не почувствовала себя разлучницей, лезущей в чужие отношения? Какая самоотверженность!

Но на обед, куда собирались все ребята, я все же не пришла. Пока что не могу его видеть...

***

Обычный ужин в нашей семье закончился весьма предсказуемо. Разве что с той разницей, что Евы еще не было. Она где-то шлялась, заверив мать, что занимается к подруги. А учитывая, что всю домашку за нее делают, младшая сейчас может быть где угодно и с кем угодно. Даже с Егором.

От этих мыслей словно в мозг иглами тыкают.

— Приятного аппетита, — обыденно пожелал отец и встал из-за стола. Мама продолжала хрустеть салатом и с кем-то переписываться, не обращая на меня внимания. Теперь, когда Евы нет за столом, успехами дочерей можно и не интересоваться, ибо лично мои никого не интересовали. То ли они и так знали обо мне все, то ли слишком заняты сейчас.

Но зато, пока папы нет, открылся отличный шанс поговорить с ней. Отец бы сразу прикрыл этот разговор, но мать... она более отзывчивая, если можно так сказать. Мама хотя бы сначала выслушает, а потом скажет «нет».

— У меня назрела серьезная тема, — с ходу начала я четко и громко, видя, как мать дописывает и поднимает заинтересованно голову в немом вопросе.

— Машину не купим, мы это обсуждали.

— Да при чем тут... я не хочу замуж за Баринова. Я вообще еще не хочу выходить ни за кого, — ну а что тянуть кота за... сразу надо рубить правду-матку.

— Это тоже не обсуждается, — она начала безразлично опускать взгляд в дисплей телефона.

— Тебе вообще все равно на мои чувства?! — я громко возмутилась. — Чего я хочу, к чему стремлюсь?!

Глаза резко вернулись на меня, и судя по вздувающимся ноздрям, она готова продолжить диалог, потому что рассержена.

— Пока что ты не можешь отвечать за себя. Тебе двадцать, а выпусти тебя в суровую жизнь, ты там не протянешь и дня. Муж — это залог того, что если с нами что-то случится, ты не останешься одинока. Ну и, конечно же, это укрепление наших фирм на рынке.

Я тряхнула волосами, убирая их с плеч за спину и заводя пряди за уши. Гордо приподняла подбородок:

— Вы даже не дали мне его выбрать в отличие от Евы! Да, я в курсе, что отец разрешил ей выбирать. Да что с вами не так? Почему ей что-то можно, что нельзя мне?!

— Вам дают одинаковые привилегии, — строгий голос матери, холодный, как лезвие ножа. Она все еще пытается меня осадить, но я уже разошлась, — одинаковые по площади комнаты, безлимитные карточки, относительная свобода действий, что тебе еще нужно?

— А ты думаешь, на этом все и ограничивается? Кинули в меня деньгами, и я отвалю? Да отец всегда давал ей что-то или лучше, или раньше меня! А чем она круче меня? Да она даже уроки не сама делает, а я хотя бы честная! Папа любит ее больше и балует почем зря! Ева сю-сю-сю, муси-пуси! Зуб даю, что если бы Ева не захотела замуж, то папа бы сразу все отменил!

— Да потому что ты не его дочь, а Ева его! — взорвалась в итоге мать, стукнув кулачками по стеклянной поверхности стола. Затем побледнела, и ее ладони медленно сползли под него. Взгляд невидяще уперся куда-то в сторону окна.

Я тоже замолчала не понимая. Точнее, осознавая, но мозг отказывался от этой информации. Так мы и сидели в полной тишине, лишь где-то по дому раздавались еле слышные шаги прислуги. И гулкий, быстрый стук моего сердца слегка заглушал все.

— Ладно, — глухой голос матери я сначала даже не узнала. — Ты взрослая. Тебе пора знать.

— Папа, а кого ты больше любишь, меня или Олеську? — маленькая Ева болтает ножками, сидя на круглом кресле в форме яйца.

— Что за глупые вопросы? — возмущенно хмурится, сидя рядом на своем излюбленном диванчике. Рядом сидит мама и читает книжку. Лето. Теплый ветерок.

— Эй, я здесь сидела! — я пытаюсь залезть обратно в яйцо, поскольку за секунду до этого сестра просто выбила меня оттуда. Мы вечно за него деремся, оно очень удобное и идеально стоит на веранде. А может, оно просто символ первенства?

— Попу подняла, место потеряла! — хихикает сестра и держится руками за прутья, чтобы я не могла ее оттуда вытащить.

— Олеся, перестань, — голос отца меня трезвит, я прекращаю тянуть истерящую Еву из кресла и обиженно отступаю.

— Но я там сидела... — повторяю на автомате.

Мама поворачивает к нам голову, отрываясь от книжки. Задумчиво хмурится, брови сводятся на переносице.

— Может, купим им еще кресло?

— Зачем? Второе кресло здесь испортит продуманный дизайн. Когда Еве надоест, Олеся сможет сесть, пусть пока что подождет.

Но я уже тогда знала, что сестре не надоест, пока мне это нужно...

Егор

Даже не знаю, с чего начать. А нет, знаю. С того, как я в это вляпался.

Наверное, с того, что я полный болван и придурок, каких поискать. Я совершенно не знал, к чему однажды меня притащит жизнь, когда доверился не тому человеку.

Я дружил с ним с девятого класса.

Некит был классным типом. Живым, общительным, всегда находил проблемы на свою задницу, но тогда они казались забавными. Пока мы были мелкими засранцами, мы особо не чувствовали ответственности за содеянное. От чего-то покрупнее его отмазывал отец, поэтому Никита прекратил ощущать границы дозволенного.

Затем мы разошлись, но не прекратили общение. Так же встречались, тусили вместе, гоняли куда-нибудь и обсуждали всякую фигню. В основном он жаловался на уник, в который его пристроил отец. Все мечтал, что резко разбогатеет и выберется из-под его влияния. И, на самом деле, это проблема многих детей из золотой молодежи. Нами манипулируют, двигая туда, куда им нужно. Из благих побуждений, или же из собственной выгоды, чаще всего все переплетается, что и не понять.

— Да отец заебал, — это было меньше чем полгода назад, Никитос выругался в трубку, снова находясь не в духе. Мы собирались встретиться, и он позвонил только вечером. Где пропадал весь день — промолчал. Но голос был нервный, — слушай, темка одна есть. Я думаю, тебе тоже лишними свои собственные бабосы не помешают.

— Ого, что за тема?

— Подъедь ко мне сейчас. Я все объясню.

И скинул трубку. Я озадаченно собрался, завел тачку и поехал на другой край города ради продолжения. Мне было тупо интересно и неплохо, пожалуй, иметь легкие деньги. Не то, чтобы отец меня обделял или держал в черном теле. Но он... ограничивал мои средства. Даже не из какого-то преподанного урока о том, что нужно беречь деньги, нет, скорее из желания показать, насколько я от него завишу. А у меня тупо нет времени на какую-то работу, все отнимает учеба и трени по баскету.

Никита встретил меня в своей квартире. Уже сам собранный, он стоял в пороге и ходил туда-сюда, словно у него шило в жопе, которое мешает ему сесть.

— Ну и че ты? — я сел на пуфик и сцепил пальцы на коленях.

Он замялся и замер на месте.

— Да так... кое-что взять и кое-куда отвезти. Но платят очень хорошо! — его голос задрожал от предвкушения. Он прям вмиг загорелся, когда дело дошло до денег. Я уловил лихорадочный блеск в глазах. — Этого хватит для старта бизнеса или тупо съехать от предков и начать строить свою жизнь!

— Как-то это все странно. А что там?

— Лучше не спрашивай.

Странно это. И подозрительно.

Друг хохотнул, почуяв, что я замешкался.

— Я знаю, ты думаешь, что сможешь такие бабки заработать как-нибудь потом, когда выучишься и найдешь работу. Но вот только ты выпустишься, как папашка пристроит тебя куда-нибудь к себе под четкий надзор. Это яма, из которой не выбраться, хрен он тебе даст мутить что-то свое! А здесь реальный шанс. Просто взять, отвезти что нужно, забрать деньги и вперед! Дело на пять минут.

Его пальцы лихорадочно сжались на моих плечах. Кажется, в этот раз он жестко поссорился с предком, но почему-то не рассказывает. Впрочем, не мне его расспрашивать. Не хочет говорить не нужно.

— Блин, даже не знаю, чувак.

— Да ладно, — он продолжал меня настойчиво уговаривать, — один раз. Просто обычная доставка. Все нормально, ничего не будет.

— Точно?

— Да, не бойся. Легально все.

Мне не так критично нужны деньги, вроде в жизни более менее все устраивало. Главное, чтобы отец позволял мне играть в баскетбол и ездить со своей командой на соревы. Эти легкие деньги... все-таки как-то это странно. И хочется, и колется.

Но судя по всему, Некиту прям это очень нужно. Его взгляд прыгает от умоляющего до азартного. И что я за друг такой, если кину его в тяжелое время? Правда, не знаю, почему он не воспользуется такси или водителем, но раз я ему очень нужен...

— Что ж, давай. Но чет, мне кажется, твоя затея херня.

— Бля, спасибо брат! — похлопал мне по спине, — ты прям выручил. Да и кому я, кроме тебя, могу довериться.

— Реально. Ну так, куда идти, что забирать?

Он рывком дернулся в комнату. Затем вытащил оттуда две черные спортивные сумки. Кивнул на входную дверь, чтобы я открыл. Теперь лицо стало серьезным и немного белым, но возможно это просто у него лампа такой оттенок дает.

Я пропустил его и вышел вслед. Молча, не задавая больше вопросов. Мне хотелось быстрее расправиться с этим и вернуться домой. Ощущение тревоги нарастало снежным комом, но отказаться, когда уже сказал «да», выглядело бы очень странно. Тем более друг на меня полагается.

Моя тачка еще даже не успела остыть, а мы уже сидели на переднем сидении, а в багажнике был груз. Никита копошился в картах, вбивая какие-то координаты. Здесь было так тихо, что я слегка приоткрыл окно, чтобы впустить левый уличный шум. И ерзал на месте, будто это шило теперь у меня.

— Трогай, — друг слегка вымученно улыбнулся и закрепил телефон на подставке.

Ехать почти три часа. Ну да, еще и ехать за город. Что ж, быстрее начнем, быстрее закончим.

— А сколько дают? — уточнил как бы невзначай. Сумму мы так и не обговаривали, но мне интересно, сколько стоит то, что находится в сумках. Это как-то отвлекало от нашей поездки, чтобы я не пытался думать о чем-то плохом. Что, там, например, может быть оружие или фальшивые бабки. Хотя откуда у Никиты будут связи на такие дела?

— Нормально так. Я тебя не обделю за помощь, Егыч. Можешь мне довериться.

Выжал педаль, выворачивая на трассу. Наконец-то не придется плестись в пробке и можно слегка разгуляться на левой полосе. Включил музон и откинулся расслабившись. Друг смотрел в окно и барабанил пальцами по колену, так как его телефон играл роль навигатора.

— Так что, от пахана решил съехать? — решил я разбавить как-то это молчание спустя двадцать минут. Обычно нам всегда есть о чем поговорить, а сейчас он будто воды в рот набрал.

— Да, — немного глухо. Он так и не повернулся ко мне, все еще разглядывая дома. Вот-вот закончатся жилые районы и начнется междугородняя трасса. — Достал он меня. Бабу еще себе нашел какую-то, стерва, жесть. Не собираюсь я на их свадьбе тусить, пусть живут дальше как хотят, а у меня своя дорожка.

— И ты прям решил начать работать?

Задумался.

— Ну, сниму квартиру, свалю к херам. А остальное потрачу на съем студии. Буду там места в аренду сдавать, короче придумаю че сделать, чтобы не сдохнуть от голода.

— Вот как... а я, наверное...

Но не успел договорить, как справа неожиданно появился черный затонированный фургон и стал жестко подрезать нас. Из рупора донеслось «черный БМВ, остановите машину».

— Блядь! — подпрыгнул Некит, еще больше напугав меня, — гони блядь!

И я неосознанно, в шоке надавил ногой на педаль газа, начав отрываться от них. И только потом начал догонять — нас тормозят мусора. Даже не они, это спецы. Если продолжу погоню, по нам вообще могут открыть огонь.

— Нет, Никит, они явно ошиблись. Остановимся, нас осмотрят и отпустят, — говорил и сам себе не верил. Да и голос был будто чужим, хоть и доносился из моего рта. Из-за губ даже случайно выбилась насмешка.

— Ты че несешь?! Нас нихрена не отпустят, нас блядь посадят! Закроют! — взвыл Никит, почти набросившись на меня и попытавшись выдрать руль.

Произошла небольшая борьба. Он как сумасшедший стал лезть на мое место, чтобы заполучить водительское место и продолжить сваливать от ментов, когда как я хотел нахрен остановить тачку и бросить ее. Сзади появился вой мигалок, красный и синий света освещали салон и вводили в панику.

Что там. Что в этой чертовой сумке?

То, что Некит мне спиздел было прозрачно понятно. Я был зол на него, но все обдумать мне мешала сама ситуация, где мы сваливали от ментов по трассе еще и борясь за руль.

Он дернул на себя, и машину выбило вправо, мы чудом проскочили перед какой-то старой киа. Отжал педаль газа, пытаясь затормозить. Заехали на бордюр, нас немного протащило по дорожке, развернуло и втемяшило бампером в дерево. Оттуда повалил легкий дым, а старое дерево треснуло и упало сверху на тачку. Ремень безопасности спас меня, но я все равно ударился лбом об руль. Больно. Черт. Аж в башке звенит, и звездочки летают.

— Ну ты и дебил! — крикнул на меня Некит, схватил одну из сумок и, чертыхаясь, выбрался из машины. Он че... только что кинул меня?

Я увидел только, как его силуэт мелькнул между гаражами и пропал.

Мигалки были уже близко. Захлопали двери машин.

Я откинулся на сиденье и прикрыл глаза, пытаясь успокоить сердечный ритм. Голова кружится и что-то теплое течет по виску. Во рту железный привкус крови.

Дальше я почти не помнил.

Вроде бы меня окружили, затем вытащили из машины и заломили руки. Вокруг было слишком много света, хотя сознание все равно проваливалось в темноту. Сумку с заднего сиденья вытащили, кинули на землю и раскрыли.

— Да, — заговорил по рации мужик, стоящий рядом со мной, — наводка была правильной, мы проследили. Нет, объект сбежал, мы его ищем. Его напарник у нас. Большая партия и...

А дальше я провалился в сон без сновидений...

Олеся

Почему... он поменял мнение? Точнее, нет, почему он стал таким решительным? Я так нужна ему?

Я возбуждалась даже от того, как он тер меня об стол, пытаясь сильнее прижать к себе. Крепкие пальцы то задерживались на талии, то медленно проходили вдоль позвоночника и останавливались на ягодицах. Охнула, когда он в очередной раз впился в них и буквально насадил меня на себя.

Его член уже стоял, как кол. Даже сквозь его штаны и мои трусики он натирал так, что между ног стало влажно. Все тело вибрировало и просило этого, оно требовало наплевать на все «НО», копошащиеся в моей голове. В топку мысли.

Хочу... умираю как хочу.

Мои пальцы и сами тряслись, пока я аналогично сдергивала с него рубашку. Сама уже давно сидела в одном лифчике, и спину грели его руки. Но не выдержала. Расстегнув ее, потянула его на себя и вновь потонула в поцелуе. Просто лихорадочном, жадном, таком, какой я представляла себе почти каждую ночь, сколько он был в отъезде. Я ненавидела себя за эти мысли, за картинки воспоминаний о том, как он доставлял мне удовольствие у него дома. От каждой такой меня словно прожигало электричеством. Я пламенела словно спичка и утыкалась в подушку, воя как потерявшая своего вожака волчица.

Такой горячий...

Вжал сильнее, будто хотел растворить меня в себе. Кожей живота почувствовала его тепло. Не оставлял между нами пространства, он будто хотел заставить эту вселенную соединить нас воедино.

Я так сильно выгнулась под его руками, что пришлось обхватить бедрами, теперь ощущая его руки и там, чувствуя, как кожа, где он касается, начинает покалывать.

Боже. Больше. Еще. Я хочу, чтобы ты...

Поцелуй разорвался так же быстро, как начался. Но не успела я даже выдохнуть, как Егор прикусил мочку уха, потянув за сережку. Мой сдержанный стон, пальцы сжались на его напряженных плечах. А губы парня уже оставляли мокрые дорожки на шее и вновь возвращались к уху, опрокидывая меня на дно и тут же вырывая в небеса, отчаянно балансируя на этом контрасте. На приглушенной совести и безумном желании. И пожалуй, легком адреналине, страхе быть застуканным в этой тихой аудитории.

Такой тихой, что мы, кажется, слышали только бешеный ритм наших сердец и прерывистое дыхание. Настолько возбуждающие звуки, что я сходила с ума. Эта вселенная не имеет значения, пока мы отключились от нее.

Ощущение возбужденного члена, упирающегося в меня, прошибло до кончиков пальцев. Слишком горячо. Кровь в венах уже как магма, текущая по всему телу.

Ладонь сама потянулась к его ширинке и неуверенно легла на пах, ощущая твердость его желания. И тут же парень шумно процедил воздух через зубы, застыв на месте.

— Не могу больше... — уткнулся лбом об мой, а рука потянулась к моим трусикам. Да и я уже сама хотела сказать ему об этом. Лицом к лицу. Так близко. С нежностью смотрела на то, как подрагивают его ресницы. На лбу несколько сосредоточенных складок, а волосы растрепаны, потому что там были мои пальцы.

Когда его ладонь оттянула ткань трусов, я тоже неосознанно прикрыла веки, отдаваясь вспыхнувшей внизу живота искре. Его пальцы нащупали клитор, коленки затряслись, и я почти силой воли заставила себя не сжимать бедра.

А он смотрел. Я чувствовала. Буквально кожей ощущала его жадный, ласкающий взгляд. Это возбуждало еще сильнее, я почувствовала себя желанной. Он хотел именно меня, сейчас сидящую на столе в непристойно задратой юбке и расстегнутой, спущенной до локтей рубашке. Ни кого-то еще. Он пришел за мной.

Нетерпеливо отодвинул трусики, нежно, но настойчиво натирая клитор. Затем рука исчезла, и я ощутила секундную пустоту и нетерпение. Боже, не оставляй меня так надолго. Он медленно коснулся меня членом, растирая им влагу, которая осталась после его ловких пальцев. Рывок. И он уже полностью во мне.

Воздуха стало не хватать, и я снова впилась пальцами в его плечи, чтобы уже просто удержаться на месте. Моя спина изогнулась, будто я была рождена гимнасткой, а его пальцы теперь придерживали мои ягодицы, держа рядом с собой. Не давая ускользнуть от его стояка.

Насаживая и насаживая.

Сначала медленно, чтобы я привыкла к нему, раззадорилась, затем наращивая темп. Одновременно прижимая меня к себе и оставляя на шее горячую, влажную дорожку из поцелуев, каждый из которых отдавался где-то внизу. Скручивая там тугую пружину, все туже и туже, как механизм, который вот-вот должен запуститься.

Еще чуть-чуть. Еще несколько толчков...

Или нет.

Или их нужно много. Просто чтобы на подольше растянуть эти мгновения.

Я чувствовала накатывающую волну, медленно подводящую меня к завершению. И не хотела, чтобы она наступала так быстро. Мне просто нужно чуть больше его... во мне. Больше быстрых, жадных прикосновений на теле, чтобы кожа покрывалась мурашками под его руками.

Мне ведь так этого не хватало эти дни...

Я ни за что ему в этом не признаюсь. Я сама это приняла только сейчас, когда поняла, насколько истосковалась. Хотя бы просто смотри на меня. Одного взгляда, мне хватит этих глубоких, родных глаз, чтобы словить капельку эйфории.

И он смотрел. Имел меня на столе и с открытой, теплой нежностью, с горящими от страсти глазами смотрел прямо на меня. Ненасытно рассматривал мое тело, груди и как двигается член, пропадая внутри меня. Будто хотел запомнить, отложить в памяти или как-то заснять это глазами, чтобы пересматривать перед сном.

Неприличные звуки разносились по аудитории, и я закусывала нижнюю губу, пытаясь спрятать хотя бы рвущиеся стоны, понимая, что это окончательно и бесповоротно выдаст нас. Прятала выдохи, затыкая собственный рот его губами.

Еще быстрее. Сильнее. Боже, да.

Пока не...

Оглушительно прозвенел звонок, да так, что от неожиданности заложило барабанные перепонки. Но вместе с этим мы одновременно достигли пика, замирая, растворяясь друг в друге. Пропадая и возвращаясь в эту жестокую реальность, которая потихоньку развеивала сказку и трезвила разум.

И вот я уже неловко одергиваю юбку и натягиваю рубашку, пытаясь пригладить измятость. Даже боюсь смотреть в его сторону, понимая, что мне нечего сказать. Хотелось просто по-идиотски улыбаться. Или злиться на него, что так легко развел меня на секс вместо пары. Девчонки, наверное, волнуются.

Я приподняла сумочку, которую уронила еще вначале и достала телефон. Так и есть. Куча смсок от них и даже пару звонков, он стоял на беззвучном, и я ничего не заметила.

Не оборачиваясь на парня, я ускорила шаг, желая просто скрыться и пропасть в потоке людей, шум которых уже начал появляться за дверью. Скоро и сюда придет препод со студентами. Не хочу разговаривать. Мне неловко, даже скажу стыдно.

Но мой порыв остановила его рука, ухватившая меня за предплечье.

— Лесь... — нежно так, что сердце разрывается.

— Я опаздываю, — как-то неловко отмазалась, но он не отпустил. Все также стоит сзади меня и держит за руку. Повернусь — сдамся.

— Но мы так и не поговорили. Я хочу, чтобы ты знала...

О, я хочу знать все, что ты мне расскажешь. Но при этом я боюсь этого. Поэтому, пожалуйста, можно я останусь в неведении, потому что мне так будет легче. Я боюсь, что это все запутает.

— Меня девочки заждались... — браво, очень убедительно звучит, Олесь.

Дверь открылась неожиданно и одновременно с этим стала моим спасением.

— Молодые люди? — старик препод поправил очки, придерживая журнал посещений, — что вы здесь делаете?

— Уже уходим! — я вырвала руку и поспешила на выход, выбегая в коридор. Вперед. Быстрее. Потеряться в потоке людей.

Я трусиха. Глупая трусиха, что боится того, что он скажет. Я нужна ему... нужна? А как же Ева? Как же их свадьба и все такое.

На скорую руку настрочила смску девочкам, что мне сегодня плохо. Не хочу уже ничего, мне нужно домой. Хочу спрятаться от всего в своей комнате и вообще ни о чем не думать.

Егор названивает.

Отключила телефон и убрала в карман, оглядывая парковку. Солнце слепит и заставляет щуриться. Я глупо хмыкнула, смотря в небо и засунув руки в карманы. Тоже мне, Золушка.

— Беременна?! — почти вскрикнула.

Он выпал и улетел на пол, а я закрыла трясущейся рукой рот, прислушиваясь к шуму за дверью. Дома вроде никого не должно быть, кроме, может, повара или прислуги. Но те не болтают, если их не спрашивают прямо.

Мысли заметались в голове, как испуганные зайчишки. Беременна. Ребенок. Я за последний месяц спала только с...

Это ребенок от Егора, сомнений никаких. От осознания хотелось рассмеяться, как сумасшедшей.

Что-то внутри оборвалось и рухнуло на дно. Может, мое сердце, висящее на тонкой нитке. А может, ощущение, что я стою на твердой земле, пропало. Потому что теперь я не знаю, что будет дальше. Будущее стало неопределенным и шатким.

Аборт?

Нет! Ни за что.

Это же часть меня...

Но что теперь делать со всем этим. С моей жизнью, будущим. О боже, как все теперь поменяется! Это же такая ответственность. И чем я думала вообще? Как я выкручусь вообще?

Голова раскалывается.

Я отшатнулась от раковины, дрожащими руками подхватила текст и спешно вернулась в комнату, рухнув на кровать. Уткнувшись в подушку, издала полустон-полувопль, заглушая ей звуки. Что вообще. Что мне делать.

В душе полный сумбур. Пальцы до сих пор дрожат. Я повернулась лицом к потолку и приподняла ладонь. Положила ее на живот, пытаясь почувствовать отголоски чувств внутри. Но пока что было пусто, никаких новых ощущений, кроме страха и спрятанной радости. Но...

О нет-нет-нет. Неужели я повторяю судьбу матери?

В горле встал ком. Хотелось реветь, как маленькой девочке. Я ведь не хотела быть похожей на нее, надеялась, что буду лучше, не совершу ее ошибок. Как я вообще скажу об этом родителям?

Хочу стать маленькой и спрятаться где-нибудь, где меня не найдут. И пока это все само как-нибудь решится. Хотя нифига оно само не решится и не пройдет. Теперь я как никогда должна буду взять себя в руки и... и что?

С чего вообще начать?

Боже.

Я спешно достала мобильник и полезла в соцсети листая переписки и ища наш девичий чат. Сейчас мне нужна именно их поддержка, моих подруг. Потому что никто не сможет меня понять так, как Катя с Наташей. Хотя я уже представляю, как она закатывает глаза, но... мне даже это сейчас необходимо. Пусть даже если она поругает меня.

— Девочки...

И замерла, ожидая, когда они ответят мне на сообщение. Минут через пять телефон тренькнул, и я судорожно открыла новые сообщения.

— Что такое? — от Кати.

— Ты решила рассказать настоящую причину, почему ты сбежала? — Наташино.

— А с чего вы решили, что я врала? — я удивилась.

— Так после тебя Лаврентьев такой грустный вернулся. Спрашивал у нас, когда ты придешь. А потом все оставшиеся пары ходил молчаливый и хмурый.

Я замерла с телефоном в руках, на время застыв взглядом на стене. А мне ведь ему нужно рассказать. Или... или нет? Мама сказала своей первой любви, и к чему это привело? Она все потеряла тогда. Вряд ли он хочет детей, а если узнает... вообще знать меня не захочет. Или еще хуже, расскажет об этом Еве, и в этом случае в курсе будут все. Да и Баринову я беременная уж точно не нужна, хотя больно-то и хотелось.

— Мне нужно с вами серьезно поговорить. Давайте встретимся вечером на нашем любимом месте? — написала им в ответ, грызя ногти. Хорошо наращенные сняла, а то потом пришлось бы мучиться.

— Хорошо, я не занята , — тут же ответила Ната.

— Конечно, солнце. Я отменю встречу с Димой, пусть с пацанами своими гуляет. Ты же знаешь, ты можешь поделиться чем угодно.

Выдохнула.

Что ж. Может, они придадут мне сил и помогут разгрести бардак в башке?

Егор

Я вообще нихрена не понимаю.

Да я сорвался. И, возможно, я не хотел так сразу давить на нее. Просто увидел, и что-то в мозгу тренькнуло.

Я ведь все эти две недели пытался выкинуть ее из головы. Вбивал себе с тренировками, что так будет лучше и что у нас обоих обязательства. Я не должен лезть. Должен держаться в стороне, потому что я только все усложняю.

Но бля... как же хочется просто касаться ее.

До этого времени я держался в стороне, не желая портить дружбу и те теплые отношения, что между нами итак были. Иногда проще ничего не менять, чем шагнуть в неизвестность. Да и до первого нашего поцелуя я и не знал, насколько она мне нужна.

— Очень... — твердил сам себе.

После того дня, когда мы были вдвоем в аудитории и у меня просто сносило башню, ее не было в универе целую неделю, а может, даже чуть больше. Телефон молчал, да я тупо дозвониться не мог даже с других номеров. Ни с одного. Каждый раз нарывался на «абонент недоступен» или долгие гудки.

Ее подруги молчали, что довольно удивительно. Ладно Наташа, из нее хрен что вытянешь, Катя-то могла поделиться с Димоном, потому что он ее парень. Но тот только руками разводит, когда я пытаюсь допытаться.

Иногда против воли встречаю Еву.За эту неделю она снова оказалась у меня в гостях. Попила чай и попыталась разговорить меня, а я, в свою очередь, спросил о сестре.

— Да так... — она неловко увела взгляд, мешая сахар в кружке. — Дома сидит.

А затем резко прищурилась и подозрительно посмотрела на меня.

— А тебе-то зачем?

— Просто ребята спрашивают, — отрезал, залипая в телефон и надеясь, что ей здесь быстро надоест и она уйдет домой. Прикасаться к себе я не давал, поэтому долго ее попытки сблизиться не длились. Мне иногда приходилось принимать свою «невесту» в гостях, иначе эта стерва начнет жаловаться. И нет, не своим родакам. У нее откуда-то номер моего отца. А нагоняй от этого человека я получал исправно, ибо это тот крючок, с которого не слезть. Я должен жениться на дочери Лисициных.

Но после этого разговора хотя бы стало легче. Она дома. С ней все хорошо. Может, приболела?

Олеся

Самое сложное было рассматривать толпу и пытаться не фокусироваться на нем, каждый раз не видеть эти сканирующие меня, пробирающие до мурашек глаза.

Я общалась с подругами, смеялась, делала вид, что вовлечена в диалог. Но всегда чувствовала этот бурящий лопатки взгляд. У меня всё зудело от него. К горлу подкатывало чувство вины. Я не хотела этого. Я была бы рада, если бы всё получилось по-другому. Но так будет лучше для всех, потому что остальные пути — скользкая дорожка.

Возможно, я поступаю несколько инфантильно. Я всегда следовала за мечтой, а теперь отступила, в голове все перемешалось. Чувствую себя дурочкой, которая просто следует на поводу, но... изменить ничего не могу. Точнее, как только начинаю хотеть, голову заполняет вялость, как будто бы я во сне пытаюсь от чего-то убежать, но не получается. Все замедлено, как в слоумо, и возникают вопросы, а надо ли.

Я ведь буду придерживаться плана родителей, и все точно будет хорошо.

Наверное...

В общем, сердце обливалось кровью, пока я отшивала Егора. Меня и тянуло к нему, и отбрасывало. Не знаю даже, чего было больше.

Незаметно глажу живот, пытаясь представить, каким будет наш малыш. Наверное, красивым и высоким. Почему-то ощущение, что это мальчик. И тут же внутри больно кольнуло.

Ребенок не будет знать настоящего отца.

Но я же не могу дать ему считать, что его папа Баринов. Это же просто... это же ужас. И Егор все-таки должен знать, но как мне сказать ему об этом, чтобы это в случае чего не всплыло? Я же доверяю Егору.

Доверяю? Разве? Это после того то, как я перестала с ним, а потом случайно узнала, что он жених сестры?

И чему вообще верить теперь. Сердце то и дело подводит, хотя я всегда верила только ему. Ему и, пожалуй, интуиции, которая не сработала. Она почему-то вообще не работает рядом с ним.

Пары были такими же, как и всегда. Я даже удивилась, что все изменения в жизни произошли в основном внутри меня. Но даже пока я не разобралась в себе, лучше держаться на расстоянии. Я же знаю себя. Я в один щелчок могу раскиснуть, и тогда уже влюбленная версия меня подаст все на блюдечке. На расстоянии как-то контролирую это, и это прогресс.

— Лисицина, вы итак отсутствовали. Так может, будете слушать, что я говорю? — препод нахмурился, отрывая меня от мыслей.

Похлопала себя по щекам, приводя в чувство.

Сосредоточусь на настоящем.

— У тебя крыша потекла на фоне вседозволенности? — вроде твердо сказала, а в горле ком застрял от его слов. Плакать хочется, да так, что глаза уже непроизвольно защипало.

Людей на улице практически не стало, совсем скоро звонок на пару. Некоторые оборачивались на нас, но в основном всем было пофиг. Общество не особо старается влазить в разборки между парочками, даже если там ощущается угроза. Кажется, людям давным-давно насрать на кого-то кроме себя.

— Нет, просто из-за тебя куча проблем, — огрызнулся Юра, — меня это бесит.

— Бесить тебя должна твоя надменная харя! — Егор вышел из-за поворота, видимо, из входа в универ. Моя спина окаменела.

— Че сказал?! — Баринов отодвинул меня, чтобы ему было виднее Егора. — Иди ко второй Лисициной, не мешай, пж.

— Ты бы тоже гулял побольше, мозги проветрил. Можешь прям сейчас начинать, — и Егор неоднозначно посмотрел на дорожку, ведущую за пределы территории универа.

— Я не договорил!

— И этого достаточно, — холодно парировал и посмотрел на меня. Спина похолодела. Сколько он слышал? ЧТО он слышал? Взгляд спокойный, хоть и рассерженный. Хотя, может, он просто скрывает настоящие чувства? Боже, как страшно.

— Егор не надо... — неуверенно хотела шагнуть к нему, но передумала и замерла на пол шаге. Голос вышел каким-то тихим и молящим. Но я не хотела, чтобы он ссорился с Бариновым. Их родители тоже имеют несколько контрактов между собой. Да и вообще, чтобы поводом была я... невеста этого...

Юра на какое-то время замер и подозрительно прищурился, переводя взгляд с меня на Егора. Затем ядовито хмыкнул.

— Ах вон оно че, — заржал, — так это он? Признавайся, че томить. Мутишь с женишком сестренки? А он-то хоть в курсе, что...

Его смех кольнул, а страх оттого, что тот проболтается, стал максимальным. Я хожу по очень тонкому льду.

— Ничего я не мучу! — чересчур поспешно, чем только добавила ему повода ржать.

Егор сделал пару шагов, вставая между мной и Юрой. Смех резко оборвался, и я услышала сдавленный выдох. Резкая тишина оглушила. Выглянула из-за плеча и увидела, что Юра корчится, хватая ртом воздух и держась за живот.

— Думай, о чем говоришь! — разъяренно.

— Да ладно тебе, я все понимаю. Лисицина старшая... очень сочная, — проговаривал это вперемешку с тяжелыми, прерывистыми выдохами. Дыхание постепенно приходило в норму, и он вроде как притихал. — Только как ты будешь разгребать последствия...

— Еще захотел?

Егор слегка пнул его по ноге, и Юра окончательно замолк. Медленно встал, огляделся с надеждой, что никто этого не увидел. Двор был пуст.

— Потом поговорим... — буркнул и пнул бордюр. Юра засунул руку в карман и вытащил телефон, сразу же безразлично утыкаясь в него и отключаясь от реальности. Как будто он не сидел здесь сгорбленный на корточках, а просто шел мимо. Только взгляд остался раздраженный.

Как быстро летняй и повеса меняется на глазах, стоит заговорить о детях. Не хочет чужой ответственности. Оно и понятно. Но я не заставляла его семью вообще выбирать меня в качестве невесты.

Я постояла на месте, а затем неспешно и очень неловко решила продолжить свой путь до машины. Назначенное время у гинеколога совсем скоро, не хотелось бы пропустить. Мама подсуетилась и смогла найти ближайшую запись у самого хорошего врача в городе, чтобы за моим малышом наблюдали лучшие. И я не могу ее подвести.

— Эй, — Егор резко преградил мне путь, — что за последствия, о которых говорил Баринов?

— Прости, но это мое дело, — поджала губы и увела взгляд. Я вообще сейчас себя чувствую не в своей тарелке. Еще и он меня сканирует, будто у него с собой какой-то детектор лжи. Врать, стоя прямо перед ним, будет труднее, чем я думала.

— Ну уж нет! — он рассержено нахмурился и взял меня за плечи. — Рассказывай, Лесь. Я ведь не последний тебе человек.

— Я не...

Я оглянулась в поисках поддержки. Хоть что-то, что сможет меня вытащить из этого тяжелого диалога. Но, как назло, везде было тихо и спокойно.

Вот что я ему отвечу? Что?

Может, сказать правду, раз все итак идет наперекосяк? Разве от этого станет хуже? Какая разница от кого Егор узнает, от меня или от Юры? Да и даже если я буду все отрицать, поверит ли он. Все равно же захочет проверить, и правда всплывет.

— Я... — глубоко вдохнула воздух. Оказывается, именно это признание самое тяжелое. Сердце так гулко застучало... будто я вернулась в те времена, когда мне даже разговаривать с ним было тяжело из-за переполняющих меня эмоций. Из-за пережитого они осели на дно, как вся муть в баночке с грязной водой. А теперь ее словно всколыхнули.

Снова этот ком в горле.

Пальцы Егора напряглись, он весь замер, превратившись в ожидание. Услышать то, что я скажу, так важно для него?

— Олеся Леонидовна, я вас везде ищу, — раздался голос моего водителя, и я облегченно выдохнула. — Нам пора, мы опаздываем. Боюсь, следующую запись будет нелегко выбить.

— Уже бегу, — взглядом я намекнула Егору убрать руки, пока папин водитель не дошел до нас и не заметил, в какой позе мы стоим. Немного помешкавшись, Егор все же отошел от меня.

— Я так это не оставлю, — прошептал с какой-то твердой решимостью и легким шагом пошел в сторону выхода из университета. Похоже, на последнюю пару решил не оставаться.

А я пошла за водителем в машину, пытаясь сосредоточиться на хорошем. Ребенку не нужны мои негативные эмоции. Я об этом читала. Вообще, потихоньку начинаю подходить к этому вопросу серьезно. Пока еще рано о многом говорить, но имя, будущее воспитание, моральная подготовка... столько всего вокруг. Пришлось начать с психологических книжек, теперь у меня тем более куча свободного времени.

Спустя час мы были на месте. Элитная частная клиника встретила меня чистотой уже на входе на ее территорию. Ухоженный сад для прогулок, идеальная дорожка, гладкие белые стены здания. Девушка на ресепшене лично проводила меня до кабинета.

Здесь в коридорах нет очередей. Нет лишнего шума и кучи детского плача. Идеал больниц с самым современным оборудованием.

Моим врачом была женщина лет за тридцать. Она что-то писала, но при виде меня отложила в сторону и предложила сесть.

— Чай, сладкое? Что-то еще принести? — ее взгляд вежливо блеснул из-под очков.

— Нет, спасибо. Перейдем сразу к делу...

В итоге меня осмотрели, я побывала на УЗИ и увидела крошечную, зарождающуюся во мне жизнь. Задумчиво смотрела в экранчик, пытаясь представить, как держу его на руках. Что-то задрожало внутри и наполнилось теплом.

Я не знаю, что меня ждет. Но, думаю, что смогу справиться. А если даже не смогу, то буду пытаться. Изо всех сил. Ради своего малыша. И пусть только Баринов попробует что-то сделать. Может быть, этот брак и спасет меня, но моего ребенка он не тронет. Я ему не позволю.

Мне кажется, что все-таки он приврал, что семья дала ему право выбора. Если моя мать уже договорилась с его родителями, то Юра просто хотел поиздеваться надо мной. Он не хотел усложнять договорный брак, а тут я.

— Что ж, — она записала все данные в мою карточку, — показания хорошие, тебе нужно сдать несколько анализов. Вот направление. И теперь каждый месяц приходишь ко мне по записи, я буду следить за развитием малыша.

— Хорошо, — закивала и посмотрела в бланк. Сдача крови, других анализов. Скрининг. Хм. Интересно, у Егора в семье были какие-то хронические заболевания?

Этот месяц явно пройдет в поликлиниках.

— Отец ребенка тоже должен сдать...

— Нет, — внезапно оборвала ее и опустила взгляд. Пальцы сжали телефон. Почему-то немного стыдно признавать, что я совершенно одна. А Юра вообще никакого отношения к этому не имеет.

Врач понимающе поджала губы.

— Хорошо, тогда только вы.

Я снова кивнула. Она что-то дописала и отпустила меня.

Белые коридоры закончились ярким, дневным выходом. Свет ударил в глаза, и я пожалела, что забыла сегодня солнечные очки. Прищурясь, нашла на парковке заведенную папину машину.

Выдохнула, листая чатики и ища наш девичий. Надо сказать девчонкам, как я съездила. Какая-то я сейчас... как выжатый лимон. Хотя ничего особо не делала. Открыла заднюю дверь и плюхнулась на сиденье.

— Трогай... — устало выдохнула, залипая в телефон.

— Хорошо, — ответил водитель голосом Егора, и машина рванула с места.

— Ч-что происходит? Где Анатолий? — испуганно огляделась, будто это какой-то розыгрыш. Где, черт возьми, мой водитель. Почему вместо него Егор? Откуда он вообще взялся?

— Я его подменяю сегодня, — кратко.

Глазами обшарила его спину и напряженные руки, выкручивающие руль. Он не повернулся ко мне, но мы встретились взглядами в зеркале заднего вида. И глаза сумасшедше горели.

— Егор... что такое? — мягко начала. Ну мало ли, вдруг и правда с ума сошел. Я читала, что с такими лучше аккуратно.

— Да много че, — ответил сердито. — Ты мне врешь и избегаешь. Думаешь, это нормально?

— Ничего я не...

— Только не продолжай увиливать, я все знаю, — он резко вывернул руль, поворачивая куда-то во дворы.

Что-то внутри упало. Моя освобожденная из клетки совесть? Меня накрыло волной страха и стыда, да так, что хотелось провалиться. Черт, черт. Он точно говорит об... ЭТОМ? Может, я сейчас себе накручиваю, и он украл меня из-за чего-то другого?

Одной рукой я схватилась за дверную ручку, а другой инстинктивно прикрыла живот. Поворачивал он как лихой водила, то ли то торопясь, то ли убегая от кого-то. Испуганно вытаращилась, пытаясь понять, куда он меня увозит.

Он остановился в каком-то смутно знакомом дворе. Я была здесь? Хотя, они здесь все под копирку, и не разобрать.

— Где мы?

— Уже и не помнишь? Хотя бля, мы пьяные были, — хмыкнул и заглушил двигатель, — мы у меня. Зайдешь на чай?

От этой просьбы захотелось глупо рассмеяться.

— Это не просьба, — уточнил и вышел из машины, обходя ее и открывая дверь мне.

— Я никуда не пойду, — неуверенно засопротивлялась. А он уже стоял и протягивал мне ладонь, смотря совершенно прямым и неприкрытым взглядом. Опять это чувство внутри, будто что-то запорхало. Как же не вовремя, мешает сейчас думать.

Что с Егором сегодня? Он украл папину тачку, увез меня, а теперь зовет чаевничать. А мог просто...

А что он мог? Я же игнорирую его и сбегаю от разговоров, потому что все-таки перекладываю ответственность на других. Мать уже решила, что я выйду за Юру, она же решила, что Егор не примет меня и испугается. Так... разве он боится сейчас? Совсем непохоже. Боюсь здесь только я, и при этом непонятно чего.

А парень уже нетерпеливо тряхнул ладонью.

— Не заставляй меня перекидывать через плечо и тащить через весь двор, люди вокруг не то подумают.

Я вылезла из машины, не решившись принять его руку. Но из-за того, что Егор не отошел, я уперлась лопатками в бок крыши машины. Кашлянула в кулачок, и только тогда он двинулся с места, сразу же засовывая руки в карманы и странно на меня смотря.

Сейчас еще явственнее ощущалось, что он нехило нервничает. Скрывал это показушным равнодушием, но взгляд пугливый и постоянно бегал то по мне, то по местности вокруг, ни на чем не задерживаясь. Временами зависал на моем лице, становился очень серьезным, но снова возвращался в свою хаотичную траекторию. Он был немного взъерошен, дерган и, не знай я его, решила бы, что Егор под чем-то.

Поэтому в замешательстве я последовала за ним. Шла и постепенно вспоминала этот подъезд и этот лифт. Здесь мы с ним страстно... впрочем, неважно.

Все теперь в прошлом, наверное. Хотя так хочется снова стать этой влюбленной девочкой без груза на душе.

Зачем-то пытаюсь себя отвлечь, пока стою в лифте. Перебираю в голове людей, думая, у кого можно выпытать, что нового произошло в универе, пока меня не было. Думаю, чья-то Санта-барбара меня сейчас бы знатно успокоила. Мне больше нравилось обсуждать чужие проблемы, а не свои. Со стороны ведь всегда легче что-то решить.

Мы остановились перед дверью, и я затаила дыхание, смотря на каменную спину Егора. На его крепкие, но такие напряженные сейчас плечи. Зачем он ведет меня к себе? Он мог выпытать все и в машине. Я не так хорошо храню свои секреты, как могло показаться. Поэтому и пряталась, потому что так проще.

Дверь открылась с характерным щелчком, и я снова оказалась у него дома. Почему-то на губах появилась кривая улыбка. Я вспомнила, как мечтала просто сидеть с ним в обнимку на кухне и пить чай. А потом в голову сразу же влезла картинка с моей сестрой здесь, в пороге.

Черт, глупые мысли.

Его стоял позади меня, будто следил, чтобы я не сбежала из его квартиры. Даже закрыл ее на всякий случай, не спуская с меня внимательных глаз.

— Чай, кофе? А тебе вообще сейчас можно кофе?

Я прищурилась.

— Можно. Так зачем я здесь?

— Давай мы поговорим на кухне. Не хочу обутыми в коридоре.

И, словно пытаясь куда-то деть свою неловкость, он спешно разулся и принялся громыхать посудой на кухне. Зашипел чайник. Мне ничего не оставалось, кроме как разуться следом за ним. Я уже пришла, пути обратно нет, хотя не помешало бы хлебнуть чего-то для храбрости. Ах да, теперь же нельзя.

Он заварил чай, насыпал мне сахар, потому что знает, что я люблю послаще. Поставил печеньки, конфеты. Будто мы всегда так сидели.

Я отпила. Он отпил. И мы неловко зависли. Похоже, никто не знал, как начать.

— Ладно, что тянуть, — громко поставил кружку и размял шею. — Я выцепил Юру и... я в курсе, да. Я был жутко зол, поэтому и забрал тебя сюда, чтобы хотя бы сейчас ты прекратила прятаться за подруг и увиливать. Да, бля, меня до сих пор трясет от мысли, что ты все это собиралась скрыть! Ты же правда...

Я кивнула. Не особо уверенно, потому что поняла, что нарушила условие мамы. И что теперь будет я даже думать не хочу. И я боялась не гнева отца, скандала, а... будущего. От мысли об этом хочется плакать от бессилия, но я сама виновата.

— Я виновата... — мой голос дрогнул. — Прости меня...

— Просто. Почему?! Какого хрена, Олесь? — в нем сквозила обида и боль. — Я такой хреновый, что не достоин знать о том, что ты забеременела? Это и моя ответственность.

— Но мы не можем быть вместе! Ты с Евой, а я обязана выйти замуж за Баринова! Я не хотела все путать!

— Поэтому я должен лишиться собственного ребенка? — произнес глухо, с укоризненной смотря на меня. — Поэтому его должен воспитывать левый человек? Ты думала, что я настолько безответственный? Ты же давно знаешь меня, почему?

— Прости, просто эти свадьбы. Я испугалась... — я заплакала. Слезы потекли по щекам, оставляя горячие дорожки. Это само по себе как-то получилось, но я и правда дура.

Злость во взгляде Егора пропала напрочь при виде моего заплаканного лица. А мне хотелось спрятаться от этого, чтобы он не видел меня такую... некрасивую сейчас.

— Эй. Ты чего? — неуклюже подсел поближе, теряясь от моих слез. Прижал к себе, и я вдохнула его запах полной грудной клеткой. — Бля. Ну тебя, солнц. Просто не надо было решать, что я думаю только членом. Я, может...

И застыл. Сглотнул ком в горле и добавил:

— Люблю тебя...

От этого я только сильнее разрыдалась. Боже, как давно я хотела услышать эти слова от него...

— Я не могу... мне страшно...

— Мне немного тоже. Но ты не должна убегать от меня и пытаться все взвалить на себя, мы с этим разберемся.

— Но ты с Евой...

— У нас ничего не было. Мне она даже не нравится. Я из-за отца был вынужден выбрать ее, но... мы что-нибудь придумаем.

— Мы обязаны нашим родным, что мы можем сделать, — всхлипнула. Отец меня убьет за такой позор. А Егора наверняка после этого лишат наследства, старая практика, если дети идут против родителей.

— Как что... — он задумался. — Сбежим. Или поставим ультиматум. Начнем жить сами. У меня есть одна идея, поэтому ты не волнуйся о трудностях, я во всем разберусь. Думай о... нашем ребенке.

И он задумчиво притих, когда произнес это вслух. Ладонь неуверенно легла на мой живот, и Егор замер. На губах появилась легкая улыбка.

— Лучше думай о том, кто это. Мальчик или девочка. И как назовем.

Тыльной стороной ладони я вытерла мокрое лицо и полезла искать зеркальце. Боже, размазала все наверное. Выгляжу нелепо. Мысли о себе немного успокоили меня, а привычные жесты, пока я копошилась в небольшой косметичке, и совсем приободрили.

Я прикрыла глаза и заставила себя довериться ему. И скинув этот груз с плеч, я ощутила такую легкость. Он справится? Я могу опереться на его плечо? Мы справимся?

Но в объятиях было так тепло и спокойно...

Умиротворяюще.

Внутри снова все чувства бурлили и вырывались наружу, будто лава из извергающегося вулкана. Уже не такой идеальный, как несколько месяцев назад. Со своими косяками, но я... все равно его люблю.

Он отъезжал ненадолго и совсем не рассказал куда, только улыбнулся и сообщил, чтобы я чувствовала себя как дома. Домой я, кстати, сегодня не вернулась, заблокировала маму, отца, чтобы они мне не названивали. Мы хотели побыть вдвоем. Просто без всякого. Решить, что будет дальше без давления родни.

Егор вернулся вечером с вкусняшками и какими-то пакетами, и я встретила его в коридоре. В его футболке, которая отлично прикрывала мне жопу. Он оперся на дверной косяк и застыл так, любуясь мной.

— Теперь ты живешь со мной, — произнес так просто. И ведь даже не просил, это звучало утвердительно.

Телефон в моей ладони зажужжал, и я опустила взгляд, убрав улыбку. Ева. Что ей нужно? Бросив мимолетный взгляд на парня, я все-таки взяла трубку.

— Что тебе нужно? — холодно.

— Ты что? Сдурела?! — завизжала сестра, — вы своим заявлением всех на уши подняли. Мама плачет, отец сейчас тут все разнесет!

— Заявлением... — протянула я, а сама с прищуром посмотрела на Егора. Он ехидно улыбался, но молчал. Куда он ездил и что сказал?

Ева в трубке продолжала.

— Ты все разрушила, Леся! Я тебе это никогда не прошу!

— Ага, — легко поддакнула ей и сбросила вызов. Пожалуй, сестру тоже занесу в чс. Затем любопытно заглянула в пакеты, которые Егор уже нес на кухню. Кроме еды там было что-то еще.

— Это тебе, — отделил некоторые, и я увидела в них какие-то вещи. Вопросительно подняла взгляд, — пока шум у родных не уляжется, домой возвращаться нельзя.

Затем наклонился и сорвал короткий, мягкий поцелуй. Я улыбнулась и повисла его шее, снова прижимаясь к губам. Мне мало, хочу больше.

— Эй, может, пойдем в комнату? — он не глядя бросил пакеты на диван на кухне и прижал меня к себе. Внутри резко закрутилась горячая спираль. Глаза загорелись.

— Пошл... — и он не дал мне договорить, закрыв рот своими губами.

Чуть приподнял на себя, схватив под ягодицы, и я обхватила его ногами. Я снова таю, как кусочек масла на солнце. Снова тащусь от его улыбки и не думаю ни о чем. Эти морщинки в углу глаз от нее, такие светлые. Хочется его съесть.

Вместо этого я прижалась к нему крепче и почувствовала каменный стояк. Тело загорелось, захотелось двигаться ему навстречу, что я, собственно, и начала делать.

— Малыш, — стонуще выдохнул Егор, приоткрывая глаза. — Дай дойти до спальни.

И понес, явно с трудом и не оттого, что я тяжелая, а потому что меня хотелось бросить прямо здесь на маленький кухонный диванчик. Впрочем, я была готова и на это, хотя по-любому будет неудобно.

В его комнате стоял полумрак. Окна прикрыты плотной темной шторкой. В порыве страсти он донес меня до кровати и рухнул вместе со мной, слегка придавив весом тела. Ладони сразу же начали шарить по телу в поисках груди. Он накрыл одну из них своей ладошкой и слегка сжал, по коже прошел ток и ушел куда-то вниз. Разошелся от кончиков пальцев и густым комком собрался внизу живота.

Вторая ладонь очерчивала талию, затем гладяще прошлась по спине и позвоночнику, заставив меня выгнуться ему навстречу. Футболка парня полетела куда-то на пол, обнажив пресс. Я тут же жадно коснулась его горячей кожи, сипло выдыхая остатки воздуха через стиснутые зубы.

Вот так.

Больше его. Еще.

Мне не хватало этого чувства. Ощущения легкости и счастья. Когда вся принадлежишь человеку, без остатка.

Его стояк уже нетерпеливо терся об меня, и одежда только мешала. Егор прижался ко мне всем телом, максимально, как только мог, но боясь раздавить своим весом. Я засмеялась и потянула его на себя, выкручиваясь так, чтобы с легкостью оказаться сверху. Проехалась ладонями по его грудной клетке. Ехидно улыбнулась, видя, как он прикрывает глаза и жадно хватается пальцами за ляжки, оглаживая их. Сжимает их, мнет, тянет на себя, насаживая меня и насаживая. Я толкалась ему навстречу все более торопливо.

— Черт, нахрен шмотки! — он стянул с меня футболку, а затем и трусики. Дерганно принялся стягивать свое, полностью избавляя нас от одежды.

— Боже... — издала стон, почувствовав между ног голую, неприкрытую головку его члена. Замерла в диком желании, чтобы он оказался внутри. Егор одной рукой взялся за него и осторожно, раздвинув половые губы, вставил. Затем тут же схватился за ягодицы и медленно, до упора насадил.

Еще один шумный стон. Я ощутила, как он уперся изнутри в матку. Это чувство заполненности...

Вверх.

Вниз.

Вверх-вниз. Вверх-вниз.

Постепенно ускоряя темп. Я подмахивала бедрами, разгоняясь сама, в громких стонах. То слегка царапая его грудную клетку, то сжимая собственную грудь. Сначала я видела потолок, а потом глаза сами по себе закрылись, и я ушла в другие чувства, полностью отдаваясь всему этому.

Снова. Еще. Быстрее.

Воздух из легких вылетал все сильнее, я уже дышала в полную грудную клетку задыхаясь.

Его ладонь коснулась живота и спустилась ниже, вызывая приступы горячих мурашек. И тут же я вся сжалась, стоило ему коснуться клитора и медленно начинать круговые движения. Нащупывая бугорок, сжимая его и снова, снова, доводя меня до трясучки.

Я подстраивалась под движения его руки, ускорясь, как только он начинал быстрее двигать пальцами. Входя в некую синхронность, мечтая кончить одновременно.

Второй ладонью он схватил грудь и пропустил сосок между пальцев, слегка сдавливая его. С шипением выдохнула воздух:

— Егор... я уже скоро...

— Понял, — его теплый голос. Ладонь тут же стала разгоняться, я тоже, прыгая на парне так, что на всю комнату стали слышны влажные, пошлые шлепки. В мозгу уже все взрывалось так, что что-то лопало. Ничего, кроме темноты и приближающейся развязки.

Почти. Почти. Почти.

Еще немного.

Его дыхание стало очень частым. Я почти умирала в его руках.

Все внутри сжалось, будто пружину скрутили на максимум. Еще чуть-чуть, и она лопнет.

Вот-вот...

Последние толчки были будто в диком, зверином танце. Взрыв, общие стоны и... блаженный выплеск свободы...

— Ну, — мы выжидающе смотрели на нее, сидя на кухонном диванчике. Ева хладнокровно крутила в руках кружку с чаем. Не то, чтобы было понятно, что у нее на лице, мина слишком ровная, но всем нам троим было понятно, зачем она здесь. Хотя нет, там словно была внутренняя обида на что-то.

— Что ну? — огрызнулась. — Мне пришлось выполнять эту унизительную миссию, потому что о своем благе родаки пекутся больше, чем о моем.

— Как они отреагировали на новость? — я приподняла бровь, и Ева ухмыльнулась.

— О-о-о, они были в таком бешенстве, что я даже пожалела, что такую херню сделала не я, — ее глаза на миг загорелись, но она тут же поправилась и вернула сердитое лицо: — но я никогда не пойду против папочки, я же не сумасшедшая, как ты.

— И? Что было дальше?

— Ну у нас дома было шумно. Лаврентьев, Бариновы. Они не пускали меня в гостиную, но я все равно подслушала.

Я фыркнула. Еще бы она этого не сделала.

— В общем, сначала вас хотели выгнать к хренам за то, что вы натворили. Лишить всего и чтобы вы сами барахтались. Особенно твой отец, — она с высока посмотрела на Егора, — когда ты ему выдал эту фразу типа «я должен жениться на Лисициной, свое обещание я выполнил и даже с перепланом». Он до сих пор как чайник, который забыли снять с плиты, разве что мебель у нас не крушил.

— Я так понимаю, они передумали? — мы с парнем переглянулись.

— Да блин передумали! — она дернулась, чуть не перейдя на крик, — все остается в силе, и теперь я должна выйти за дурака Баринова, и это все вы!

— Нас поменяли? — я хохотнула. Захотелось смеяться, так отпустило.

— Я на это и рассчитывал.

— Черт возьми, так сложно было не...

Ева с шумом выдохнула воздух.

— В общем, да, все хорошо. Никто не собирается все портить, и срок чертовых свадеб сдвинули на пораньше. Меня прислали передать, что вы можете вернуться, если больше не будете выкидывать никаких фокусов.

Я спокойно выдохнула и расслабилась.

— Неужели все будет хорошо... — легла на плечо Егора. Он приобнял меня и погладил по плечу, слегка сжав его.

— Да, все будет круто...

Ева презрительно сморщила носик.

— Фу, меня сейчас стошнит от этой ванильности. Я все дело сделала и пойду отсюда, пожалуй.

— Я ничего не успеваю! — ныла, смотря в отражение. На мне было шикарное, облегающее свадебное платье и пока еще целая прическа. А вот макияж немного поплыл, но перепады настроения я не могу остановить.

— Все нормально, все хорошо, — успокаивала Катя, путаясь в подоле собственного. Она долго искала, что надеть, потому что ответственно отнеслась в новости о том, что они с Натой подружки невесты. В итоге выбрала нежное голубое и не успела его подшить. — Ты прекрасно выглядишь.

На что я только всхлипывала.

— Привела, — Ната зашла в дверь вместе с еще не успевшим вернуться визажистом. Та сразу же принялась за меня, усадив в кресло.

— Дышите глубже, — прошептала девушка, раскрывая свою объемную косметичку. Ната стояла в облегающем черном платье и с легкой тревогой смотрела на меня. Но с основном она была собраннее и серьезнее всех нас. Уговорить надеть другой цвет я ее не смогла, она заявила, что провожает мою холостяцкую жизнь. Да и я ей когда-то обещала, что она сможет надеть все, что хочет, если я выйду замуж первая из нас.

Но оно ей очень шло. Не могу налюбоваться, какие у меня красивые подруги. Уф, опять хочется плакать, но теперь от умиления.

Визажисту пришло стереть все потеки с щек, прежде чем обновить макияж. Девочки уселись на диванчик в ожидании.

Дверь открылась, и в проем нетерпеливо заглянул Дима:

— Скоро вы?

Весь такой выхоленный, в костюмчике. Взгляд Кати при виде него потеплел. Еще бы, не каждый день этого разгильдяя можно заставить надеть что-то парадное. А на официальные вечера он почти не ездит, отмазывается. Но ради Егора он с легкостью влез во все это, даже галстук напялил. На плече такая же синяя ленточка «Свидетель», как у моих подруг.

— Выйди! — Накинулись на него девчонки. Тот пожал плечами, и его голова исчезла в проеме.

— Ощущение, что я совершенно не готова, — вздохнула и повернула голову к подругам. — Может, перенесем?

— Куда переносить, гости уже собрались! Отступать уже некуда.

— Ты готова, — заверила Ната и подошла ближе. Визажист закончила работу и отошла от меня, и Наташа, воспользовавшись случаем, взяла мое лицо двумя пальцами за подбородок и направила в сторону зеркала. — Посмотри на себя. Ты взрослая, уверенная в себе девушка. Скоро жена и мать. У тебя просто не может не получиться. Да и Егор рядом, ты можешь спокойно ему довериться и рассказать все, что тебя волнует. Иначе зачем еще нужна вторая половинка, кроме как не стать твоей поддержкой и опорой?

Вытаращилась на ее отражение. Слышать такое от Наташи было мегастранно, но очень поднимало моральный дух. Хотя не было понятно, она хотела просто поддержать меня или правда в глубине души так думала.

— Наверное, ты права...

Катя подскочила и возбужденно подошла к нам.

— О, пора выезжать, гости уже собрались.

— Уже?!

— А ты что думала? Время летит быстро, жених уже подъезжает.

Внутри потеплело, и я поднялась, нервно теребя подол платья. Приподняв его, поспешила на выход. Девчонки — следом.

Коридоры, повороты, и вот меня озарил дневной, очень яркий свет. Прищурившись, не сразу поняла, что Егор уже стоит рядом. На нем был серый костюм, аккуратно сложенный пиджак лежал на предплечье, оставляя на нем только подчеркивающую фигуру рубашку.

Он смотрел на меня, словно я какое-то чудо, которое он впервые увидел. Эта легкая улыбка и светящийся любовью взгляд...

— Ты очень красивая, Лесь...

Я часто это слышала. От разных парней из своего окружения, но от него это звучало как-то по-другому, с каким-то новым смыслом. Очень важным для меня.

Ответная улыбка не заставила себя ждать.

— Ты тоже...

— Пошли? — протянул ладонь. Длинные, красивые пальцы. Я вложила в нее свои и с восторгом наблюдала, как идеально они подходят друг другу. Будто моя рука и была создала для его. Вспомнить, сколько мечтала об этом моменте...

У входа стоял лимузин, на котором настояли родители. Все уселись назад. Ната залипла в телефон на время поездки, Катя о чем-то шепталась с Димой.

А мы смотрели друг на друга. Просто смотрели. Его ладонь лежит на моем животе, и я уже мысленно жду этого момента, когда малыш начнет пинаться. Какая-то легкость и предвкушение счастливого будущего.

До ЗАГСа мы доехали быстро. Даже слишком. Я ощущаю, что мысленно не успела настроиться. Вцепилась в его руку, как в спасительный буек, и немного спряталась за ним. Возле дверей была толпа народа, я даже заметила бабушку с дедушкой. Ева помахала мне из первых рядов, и я с улыбкой кивнула ей. Все-таки, когда с сестрой не живешь, сразу негатив весь пропадает.

Что-то кричали. Из-за шума в ушах я не могла расслышать, но тон был одобрительный и веселый. Поднялось настроение, хотя мандраж никуда не ушел. Его рука вселяла уверенность.

Наши родители стояли у самого входа. Пошли пафосные, общие речи. Мы вошли в двери ЗАГСа, и вся толпа потянулась следом, в итоге пропадая за дверьми зала на первом этаже.

— Вы ждете музыку, — сообщила моя мама, поправляя на мне фату. Затем подошла к новоявленному зятю и заставила надеть пиджак, миролюбиво хмурясь. Казалось, она все же рада такому исходу. Когда-то у нее не получилось выйти за свою любовь, и я вроде как стала отдушиной. У меня получилось. Я здесь, и я счастлива. Может, теперь она хотя бы немного верит, что все возможно. Отец, кстати, ничего личного не сказал, просто пожелал удачи. Впрочем, мне от него ничего и не было нужно.

— Хорошо, спасибо, — поблагодарила родичей, и они тоже скрылись за дверьми зала. Мы застыли вдвоем в предвкушении.

Егор оглянулся и в мгновение притянул мое лицо к себе, сорвав поцелуй.

— У меня же помада! — вяло возмутилась, хотя хотелось улыбаться.

— Прости, не могу дождаться вечера.

— Ну, потерпи уж, а то я выйду некрасивой!

— Ты всегда красивая... — шепнул на ухо, и тут же зазвучал свадебный марш. Двери открылись, и мы, точнее, Егор потянул меня на свет. Мы проходили мимо родни, знакомых, других важных гостей, мимо наших друзей. Все улыбались и приветствовали, а возле алтаря стояла регистратор с планшетиком и наши свидетели. Когда музыка затихла, а мы встали на свои места, она начала читать речь.

Долгую, нудную, я просто ждала, когда это закончится, и она скажет что-то наподобие «Горько» или чем они там заканчивают свои слова. Но мне понравился момент, когда он надевал кольцо на палец. Было в этом что-то чарующее.

— Можете поцеловать невесту!

И Егор с большим облегчением, видимо, его это тоже немного задолбало, притянул меня к себе. Вокруг раздались крики, поздравления, люди стали подходить и желать нам сил, здоровья, много детей и успехов.

Куча людей слилась в одну массу.

— Спасибо, — улыбка на лице стала приклеенной. Сколько я уже раз повторила это слово?

— Скоро поедем в ресторан, и они от нас отстанут, — шепнул на ухо теперь уже мой муж.

— Мечтаю... — выдохнула, ощущая усталость. Новые туфли начали жать, и ноги гудели.

— Эй, — глаза Егора ехидно засветились, — а может, нафиг их, давай просто сбежим!

Улыбнулась, но покачала головой.

— Нам нужно поехать с ними. Хотя бы в начале. Мама говорила, у них какой-то подарок для нас.

— Ладно, — нехотя согласился и потерся носом об мои волосы, — но я все равно тебя украду.

— И я буду не против, — чмокнула его в нос.

Затем спешные сборы, машины, люди, поездка до какого-то элитного ресторана на крыше в центре города. Постепенно начало вечереть, и виды оттуда стали шикарными.

Мы сидели за главным столом вместе с родными и близкими друзьями. Родители подарили нам небольшой бизнес, что вроде являлось и подарком, и проверкой. Проверкой нашей самостоятельности. Что ж. Думаю, мы справимся. Но было весьма неожиданно, мы не ожидали многого. Возможно, состоявшая свадьба их успокоила.

— Пошли танцевать! — тянула на танцпол Катюха. Раньше с таким азартом это сделала бы я, но я слишком устала. За ней пошел Дима, ревниво поглядывающий на молодых мажорчиков, пришедших за своими родителями, друзьями наших предков. Наташа осталась за столом и что-то сосредоточенно ела, кажется, это было канапе.

Ева вернулась за наш стол, за ней, как побитый пес, шел Юра и покорно сел рядом.

— Не сделаешь так, я обижусь! — капризно выдала и сморщила нос в своей привычной манере.

— Да отпишусь я от них, — буркнул нехотя, и мне захотелось ржать. Неужели ее характер пересилил его свободолюбивость?

— Мы с масиком хотим перед нашей свадьбой куда-то слетать, — сообщила мне довольно, — папа отпустил! А пупсик все оплатит!

Я сдержала смех, превратив его в улыбку. Вроде даже вполне доброжелательную.

— Очень рада за вас.

— Да, — встрял мой муж, — мы после свадьбы тоже куда-то съездим. А то потом уже будет сложнее выбраться.

— Ну да, да. Малыш, — понимающе закивала сестра и переключила внимание на Юру, продолжая его мучить.

Люди из-за стола немного разбрелись, оставив нас здесь почти вдвоем. Я давно объелась, а Егор ради меня даже от шампанского отказался и не отходил весь вечер.

— Еще сока? — заботливо наклонился ко мне муж.

Нашла его руку на столе и сжала.

— Да, давай. Только немного.

Он пододвинул графин и налил мне полбокала. Я уже давно устала от туфель и сняла их под столом, но вот платье начало давить. Воздуха не хватало.

— Тебе плохо?

— Немного, — призналась.

— Все, поехали, — тот активно стал собирать наши вещи.

Я напуганно встрепенулась.

— Куда? А гости?

— И без нас набухаются, — нашел мои туфли и осторожно надел на ноги. — Сейчас выйдем отсюда, понесу на руках.

— Егор!

— Что? — улыбнулся, подняв голову. Наши взгляды встретились. Снова этот ехидный огонек.

— Ладно... — я сдалась, — хочу домой. В наш дом.

— Едем. В наш дом, — гордо повторил...

***

Я вернулась в привычный ритм жизни. Разве что если учесть, что живу я теперь с Егором и мы женаты. Немного необычно, но, впрочем, почти ничего не поменялось.

А нет, я теперь Лаврентьева. И документы в универе скоро переделают.

А нет, еще мне приходится отмечаться у гинеколога. А по вечерам я разглядываю себя в зеркало, проверяя, вырос ли живот. Но за месяц мало что может поменяться.

Я уже не такой живчик, стала быстро уставать, но университетские сплетни кто-то должен возглавлять. А нашу с Егором свадьбу я вынесла на всеобщее обозрение первой, перекрыв старые слухи про Баринова. Ребята решили, что просто ошиблись, и он все это время говорил о Лисициной-младшей.

Так что... все приходит в норму.

И сегодня перед лекцией намечалось что-то веселое. Вся группа гремела о том, что вот-вот появится кто-то новенький. После ухода с нашего потока бывшего Кати на его место так и не нашлось человека, поэтому эта новость добавила сплетен. Тем более еще и перевелся под конец года, скоро сессия. Сенсация.

— Хочу представить вам... — вещал в своем стиле куратор, представляя нам высокого, стильно одетого парня.

Блондин выглядел как сущий ангел, красавчик с холодным, равнодушным взглядом. Не совсем типичным для паиньки. Я бы загляделась им, но у меня есть Егор, и я люблю только его. Но что ж, за этим типчиком начнется адская женская охота.

Я повернулась к Нате, чтобы она оценила придуманную в моей голове шутку, но состояние подруги меня напугало. Бледная, она была готова вот-вот отключиться. Не знаю, что с ней случилось, но ей точно нужна была медсестра.

— Лесь...

Наташа повернулась на меня и замерла. Глаза стеклянные и напуганные, словно она увидела призрака.

Секунда.

И она падает в обморок.