БУДУЩИЙ НАЁМНИК ПО ИМЕНИ Теневой Ветер родился и прожил первую четверть поколения на Ветроломе Вознёсшихся. И звали его обычным именем прирождённого жители Дивии, с добавлением имени семьи. Правда, как и всех детей, не достигших нужного возраста, его настоящее имя не использовали, заменяя прозвищем — Водоносик.

Мальчик и его отец, продавец воды, жили в одной просторной клетке вместе с низкой женщиной, незаконно проникшей на Дивию, и с её четырьмя грязерожденными детьми от неизвестных отцов.

Просторная клетка — не показатель достатка, а совсем наоборот. Просторные клетки дорого отапливать. У бедняков не хватало денег на дрова. Поэтому в холодные периоды полёта Дивии здесь так же холодно, как за стенами ветролома.

Сразу четверо грязерожденных детей — это богатство. Низкой женщине помогали всем ветроломом: кто-то носил ей еду, кто-то отдавал старую одежду. Кто-то приглашал за свой счёт местную целительницу.

Помогали ей не из сочувствия, а из расчёта, что хотя бы один из грязерожденных донесёт до нужного возраста все двенадцать тысяч граней. Усвоив яркие озарения, он станет обеспеченным и переедет в Седьмое Кольцо, а то и дальше. По традиции эти счастливчики вознаграждали тех, кто помог им в детстве.

Пока одни помогали низкой многодетной матери из коростных побуждений, отец Водоносика искренне и безвозмездно награждал её побоями.

Низкая женщина была хороша собой, так как происходила из царской ач-чийской семьи. Водонос пользовался ею, как хотел, избивал её, но не подарил ей ни одной золотой грани, ни куска варёного мяса, ни одной тряпки или сандалии. Только рвал её одежду в порыве гнева. Да и её детей бил не меньше, чем её саму.

Низкая терпела помощь и побои с одинаковым молчанием, так как на дивианском говорила хуже самой дешёвой служанки.

Только когда отец взваливал на плечи гремящую связку деревянных кувшинов и уходил за водой, она затягивала полные тоски песни на непонятном языке. Её четверо детей подпевали, а Водоносик качал в такт головой. Слова низкого языка, похожие на набор бессмысленных звуков, смешили его.

Все дети низкой женщины родились в Дивии и владели языком как прирождённые жители.

Но Водоносик и его папа — настоящие прирождённые жители, а не какая-то грязь, занесённая в Дивию. Гордость за своё происхождение — единственная мудрость, которой папаша делился с сыном.

От соседей Водоносик слышал об отце иные утверждения. По их мнению, он бездельник и лентяй, не желающий найти работу получше. Ведь не нужно сильно трудиться, чтобы начерпать из реки в Восьмом Кольце воды, а потом продать её пьяницам, разводящим ею загустевшее козье вино.

Тоска во взгляде низкой женщины подтверждала наставления отца, что быть низким — большое горе. А родиться в Дивии — великое счастье.

МНОГО ДНЕЙ ВОДОНОСИК, КОСМАТИК, его младший брат и две сестрёнки жили в клетке ветролома сами по себе. Раз в день к ним наведывался кто-нибудь из соседей и, выполняя наказ старшей Ветролома Вознёсшихся, ухаживал за детьми, кормил их и водили в одну из двух общественных помывочных, где помогали детишкам мыться и стирать одежду. А иногда, кто побогаче, оплачивали труд прачки. В остальное время Косматик сам ухаживал за братьями и сёстрами. Но при этом находил время, чтобы подраться с Водоносиком.

Для Водоносика наступили тёмные дни.

Ранее его жизнь протекала под присмотром отца, пусть и не самым заботливым и пристальным. Тем не менее, он жил детской жизнью: играл фигурками небесных воинов и учителей, строил из пустых шкатулок крепости славных воинских родов, а из пустых кувшинов воздвигал Дом Опыта, Дом Танца и Дом Поединка, о которых много слышал от взрослых, но никогда не видел. Или просто носился по ветролому с другими мальчишками, размахивая обломками деревянных мочи-к, которые в избытке валялись на пустырях, где тренировались подростки из гнёзд наёмников.

Сын водоноса — не грязерожденный, а настоящий дивианец. Другие прирождённые жители ветролома приглядывали за ним. Не давали ему свалиться в одну из многочисленных шахт между уровнями ветролома и защищали от особо наглых грязерожденных детей, пытавшихся отобрать его игрушки, которых у них никогда не было, или шкатулки с едой, которой им всегда не хватало. Они и сейчас присматривали за ним, но только до ворот родной клетки, считали, что там он уже в безопасности. Хотя именно за воротами его поджидал заклятый враг и мучитель — Косматик.

Косматик считал Водоносика и его отца виновными в смерти матери.

Каждое утро он начинал с одного и того же обещания:

— Скоро, скоро я вырасту и заколю тебя мочи-кой.

Каждый вечер он подстерегал вернувшегося с учёбы или игр Водоносика и нападал на него. Косматик немного старше и намного крупнее. Его мать не жалела на него еды, надеясь вырастить из парня будущего защитника.

И вырастила. На горе Водоносику.

Мальчишке приходилось постоянно быть начеку, постоянно готовым принять бой. Он бился отчаянно, но кулаки и мускулистые ноги Косматика помогали тому одерживать победу. Всякий раз, когда Косматик уже попросту избивал его, сын водоноса звал на помощь. Косматик тут же отставал, пригрозив:

— Ничего, ничего, однажды тебя никто не услышит.

Жизнь в вечной обороне выработала у Водоносика особые навыки. Чтобы лишний раз не провоцировать врага, он научился ходить неслышно. Чтобы не попадаться на глаза Косматику, научился передвигаться только, когда внимание врага отвлечено. В этом он достиг мастерства и не попадался на глаза Косматику так долго, что тот иногда не знал, что он рядом.

Водоносик продумывал каждый свой шаг и строил маршруты так, чтобы не выходить из «безопасных зон», в которых за ним приглядывали жители ветролома или сторожа. В их присутствии Косматик не проявлял агрессии, так как знал, что с грязерожденным никто не будет церемониться.

Возникала у него мысль уйти из родной клетки? Иногда. Водоносик опасался Косматика, но не настолько, чтобы струсить. Эта просторная клетка принадлежала ему так же, как и Косматику и его брату и сёстрам. Он избегал Косматика, но не убегал от войны.

Мальчик понял, что именно его бегства из клетки Косматик и добивался.

По законам Ветролома Вознёсшихся клетка принадлежала тем, кто в ней жил с согласия старшего ветролома. Так сказал сторож Урго. Когда отец был жив, он платил за клетку пополам с низкой женщиной. Создатели ведали, где она добывала несколько золотых граней, которые отдавала сборщиками податей каждые двадцать четыре дня.

При этом низкая могла переселиться со своими детьми на Ветролом Смрадного Ветра, где платить никому не нужно. Но там жили отчаянные бандиты, варщики козьего вина или много потерявшихся, брошенных или искалеченных слуг и служанок. Старшего на Смрадном Ветре нет, как нет и порядка. Низкую и её детей там убили бы гораздо быстрее, чем на добропорядочном Ветроломе Вознёсшихся. Убили бы просто так, ради развлечения.

Пока что ни Косматик, ни Водоносик не платили за клетку, но подразумевалось, что отдадут долг, когда войдут в возраст и выберут предназначение. Пока что за них платили соседи и те немногие сердобольные жители ветролома, которые выбились из нищеты и неплохо зарабатывали в срединных Кольцах.

Сын водоноса укрепил оборону — возвёл вокруг своего спального угла стены из досок. У входа организовал ловушку из верёвки и осколка мрачного камня. Её устройству научил друг отца, одноногий небесный воин, который в свою очередь проверил силу низких ловушек на собственной шкуре — потерял ногу в одной из них, когда бродил с отрядом товарищей по землям лесного народа.

Ловушка сработала — осколок мрачного камня едва не проломил лоб Косматику. Вражина три дня отлёживался, охая и обещая попозже всё-таки заколоть Косматика мочи-кой.

Оправившись от ранения, Косматик в один из дней позвал своих грязерожденных друзей и они просто сломали оборону и ловушки вокруг постели Водоносика.

Водоносик несколько раз восстанавливал защиту вокруг своего спального матраса, а Косматик и его друзья упорно ломали её. Оставив попытки оградиться от врага, он в итоге научился спать так чутко, что слышал любое движение Косматика, задумавшего на своего врага ночное нападение.

Косматик часто повторял угрозу заколоть мочи-кой. Но ни разу не попытался осуществить её. Тем не менее, это научило Водоносика мудрости: если кто-то обещает убить тебя — воспринимай угрозу всерьёз.

Так Водоносик обзавёлся деревянной мочи-кой. И не обломком, какие в обилии валялись на тренировочном пустыре, а почти новой, с гнездом под кристалл. Обменял её на все свои игрушки у малолетнего птенца гнезда наёмников «Ночные Шорохи».

Водоносик затолкал в гнездо дешёвый кристалл «Внушения Неразумным», купленный на Висячем Пути, а Косматику сказал:

— Это яркий «Порыв Ветра»! Только сунься, сдую тебя и твоих братьев и сестёр.

Ни Водоносик, ни Косматик, ни их едва прорезавшиеся Внутренние Голоса не знали, что детские, ещё несформировавшиеся линии Духа и Тела не потянут использование кристалла даже незаметной ступени. Не говоря о том, что умение пускать грани кристаллов по линиям приобреталось в Доме Опыта.

Зато Водоносик усвоил очередной урок: для сдерживания противника, достаточно видимости превосходства в силе.

Расспрашивая других прирождённый жителей, мальчик установил, что сторож не стал бы изгонять детей на другие ветроломы. Даже грязерожденных. Урго придумал угрозу, чтобы установить мир между детьми.

Вымышленная угроза подействовала. Косматик прекратил досаждать Водоносику. Вёл себя так, будто его не существовало.

Со стороны могло показаться, что в клетке ветролома воцарился мир. Но Водоносик жил в том же напряжении. Шнырял по ветролому незамеченным, при этом держался людных мест, где его защищали взрослые. Единственное, что теперь дом стал безопасным местом.

Водоносик достиг новых вершин скрытного передвижения, но всё же его поймали. Когда он возвращался с урока Учителя-Совратителя, мимо пробежала ватага мальчишек. И кто-то как бы случайно втолкнул его в переход между клетками ветролома. Там ему на голову обрушили пыльную корзину, а на тело посыпались удары кулаками и голыми пятками.

Водоносик, конечно, кричал и звал на помощь, но корзина плотно сидела на лице, приглушая звуки. Да и довольно быстро ему стало не до криков: после сильного удара в промежность он только мог шипеть и хрипеть.

Налёт произошёл молниеносно. Нападавшие сбежали быстрее, чем какой-либо житель ветролома свернул в этот переход.

Охая и плюясь рвотой, Водоносик с трудом снял с головы корзину и побрёл домой.

Косматик сидел на своём матрасе и кушал варёную мангу. Обычно он игнорировал соседа, но сейчас с поддельной заботой спросил:

— Ты заболел, уважаемый? Не позвать ли целительницу?

— Зови, пусть она увидит, что меня избили, — прошипел Водоносик. — Заодно и старшего сторожа Урго зови!

— А его зачем?

— Чтобы тебя наказали за нападение на прирождённого жителя, гряземес паршивый!

— На какого ещё жителя? — изумился Косматик. — Я с самого утра не выходил из клетки! Спроси у любого — подтвердят. Да и сам господин Урго видел меня.

— Грязеед отвратительный, — с бессильной злобой сказал Водоносик.

Косматик плюнул и процедил:

— У меня бы рука не поднялась на тебя, уважаемый и светлый прирождённый болван.

Косматик тоже сделал выводы. Он — грязерожденный. Нельзя об этом забывать, нападая на прирождённого жителя. То есть бить надо не своими руками, а руками друзей из прирождённых жителей Дивии.

Сын водоноса и до этого жил осторожно, обдумывая каждый шаг. Теперь удвоил внимание, чтобы с ним не проделали такую же штуку, как в прошлый раз. Не ходил рядом с переходами между клетками, избегал всех мальчишек. И мечтал поскорее войти в нужный возраст, чтобы усвоить «Прозрачность Воздуха», дабы окончательно скрыться от преследователей.

Перед лицом Водоносика крутились расплывчатые цветные пятна. Мальчик вытянул правую руку — пятна вытянулись в тончайшие струнки и растеклись по пальцам. В центре на ладони проявился едва заметный жёлтый кружок. Линии соединились с ним, вздрагивая вместе с ударами сердца. Раньше кружок и Линии Тела и Духа тоже то появлялись, то исчезали в зрении Водоносика, сопротивляясь его вниманию. Но теперь они подчинились воле Водоносика, став неотъемлемой частью тела, как ногти или волосы: шевелить ими нельзя, но они всё равно часть тебя.

Когда пятна отступили, в сумерках клетки проступила лысая голова о крючконосое лицо старухи-целительницы. Обдавая Водоносика невыносимой вонью козьего вина, она водила пальцами по его телу.

— Ожил, — сказала целительница. — Ожил.

Убрав руки, она встала и, гремя многочисленными кувшинчиками, подвешенными к её халату, отдалилась в сумерки клетки. На её место пришёл старший сторож Урго.

— Ты как это умудрился утонуть в корыте, сын водоноса? — спросил он. — Не выдержал знаменитой паровой волны нашего истопника?

— Его ударили, — сказала из темноты целительница.

Водоносик тут же вспомнил боль в затылке.

— Меня… меня ударили.

Старший сторож помрачнел:

— Ты уверен?

— У меня, дяденька, Голос окончательно проснулся, испытайте меня «Правдивой Беседой».

— Дурачок, кто же на тебя будет тратить линии?

Из сумерек клетки донёсся голос старухи целительницы:

— Ударили, ударили. У него на затылке трещина в черепе была. Чем-то небольшим, но очень тяжёлым треснули. Ну а потом мальчишка насмерть захлебнулся, я еле успела жизнь восстановить в нём. Недаром говорят, что Вода — это заклятый враг Неба.

Старший сторож Урго воскликнул:

— Эх, как мне надоели эти тупые дети!

— Дети — отражение наше, — прошамкала целительница и забулькала козьим вином. Напившись, фыркнула: — Считай это их родовой войной.

Старший сторож обратился к Водоносику:

— Кто ударил-то? Снова Косматик?

Водоносик молчал. Ясно, что Косматик замешан в этом, но ударил не он. Нет смысла затевать разбирательство. Вообще Водоносик во всём винил себя — надо быть осмотрительнее! Не радоваться, когда все радуются, так проще всего потерять бдительность. В момент радости и наслаждения люди, оказывается, наиболее уязвимы.

— Ну? Скажи, что Косматик, а? — попросил сторож Урго. — Если обвинишь, я его мигом поймаю. Я его предупреждал, теперь не отвертится.

Соврать или нет? Водоносик вспомнил слова Учителя-Совратителя. Рассказывая о Создателях и их благоволения, упоминал, что врать нельзя, что из-за этого равновесие нарушается, и дары благоволения становится хуже. Что-то такое говорил и священник. Давным-давно…

— Четыреста восемь дней назад, — напомнил Внутренний Голос.

Хм, не так уж и давно… Отец водил Водоносика в храм Одиннадцатого Кольца. Священник там тоже что-то говорил о вреде вранья.

«Слово дивианца не должно содержать в себе скрытых слов обмана», — напомнил Внутренний Голос.

После пробуждения Внутреннего Взора и Голоса нельзя жить как ребёнок — понял Водоносик. Пора шагать по Всеобщему Пути. Но не стоит избирать на нём тропинку лжи. Или стоит? Ох, как всё сложно! И никто не объяснит, где верные мысли, а где заблуждения.

— Так кто ударил? — повторил вопрос сторож.

— Я не видел, уважаемый.

— Косматик же ударил, чего там видеть?

— Нет. Всё было затянуто паром, ничего не разобрать.

Сторож Урго плюнул:

— Тупые дети!

И вышел.

СЕГОДНЯ, СИДЯ В АКРАБЕ наёмников, Водоносик вспомнил тот день, а Внутренний Голос восстановил каждое слово разговора.

Если вступить в крыло наёмников, то можно кое-чего добиться, как желал отец. Главное грани не растерять. А наёмники, как известно, помогают своим птенцам хранить грани до нужного возраста.

СИГНАЛ О НАЧАЛЕ ИСПЫТАНИЯ прозвучал так неожиданно, что не все дети его осознали. Поэтому первыми к куче вещей подбежали те, кто слушал наиболее внимательно. Среди них, конечно, Водоносик.

Он замешкался в выборе. Что взять?

Тут была одежда, части доспехов, шлемы и маски. Всё детского размера.

Тут были шкатулки с едой и кувшины с питьём. Куски варёного мяса соблазнительно плавали в бульоне, налитом в плоские блюда с иероглифом «Линия Тела».

Мальчик в дырявой тунике схватил мясо, впился в него зубами и промычал:

— Восхитительно, это же озарённое мясо!

Водоносик понимал его чувства: на ветроломах обычное мясо ели редко, а тут — озарённое! Но сдержал порыв последовать его примеру. К чему улучшать «Линию Тела», когда неизвестно, какие испытания их ждут впереди? То есть — наверху?

Было и оружие: тупые кинжалы из железа, штыри из небесного стекла со сглаженным наконечником, деревянные мочи-ки и короткие копья с такими же спиленными наконечниками — всё размером под детскую руку.

В одном сундуке лежали свёрнутые кольцами верёвки с деревянными поперечинами, по ним дети ранее взбирались на акрабы. В другом сундуке верёвки без перекладин, но с железными крючьями на конце.

Водоносик заметил, что сын наёмника схватил именно верёвку с крюком. Водоносик последовал его примеру. Потом сын наёмника взял мочи-ку и — внезапно развернувшись — ударил Водоносика! Привычка всегда быть начеку не подвела — Водоносик отпрыгнул.

— Не подглядывай за мной, — крикнул сын наёмника. — Убью насмерть!

Водоносик перебежал подальше.

Дети орали и толкались у кучи вещей. Хватали одни предметы, кидали их и хватали другие. Оружие разобрали первым. Между вооружёнными детьми вспыхнули короткие битвы. Обращаться с оружием они не умели, но всё же умудрились пораниться. Заливаясь слезами и прихрамывая, противники разошлись.

Водоносик запаниковал — этак разберут всё самое лучшее. Уже разобрали!

Косматик и его дружки тоже вооружились: каждый взяли по мочи-ке, кинжалу и железному шлему-маске, похожему на тех, что у наёмников. Держась обособленной кучкой, банда Косматика направилась к одной из верёвочных лестниц.

«Оружие — вещь нужная, но не для детей», — подумал Водоносик, припомнив как жестоко старший сторож Урго разделался с Косматиком за незаконную покупку мочи-ки.

И тут его осенила мысль: а что именно считать нужным для прохождения Ристалища Предназначения? С верёвочными лестницами и тросами с крюками понятно — они пригодятся для подъёма вверх. К оружию, доспехам, фонарям и еде тоже нет вопросов. Но что если присмотреться не к понятным предметам, а наоборот — к непонятным?

Водоносик иначе взглянул на кучу вещей. Необычных оказалось немного. И они стояли нетронутыми.

Вот, например, шкатулка, заполненная деревянными иероглифами.

«ВОДА», «НОГА», «МАН-ГА», другая «МАН-ГА» (которая сладкая), «ГЛАЗ», «ПОРЫВ ВЕТРА», «УТЁС», ещё одна «МАН-ГА» (ароматная), «РОД», «ГРАНИ», «ПУТЬ» и «ОЗАРЕНИЕ» — итого двенадцать распространённых иероглифов.

Когда-то Учитель-Совратитель по такому набору деревянных слов учил детей Ветролома Вознёсшихся. Зачем они здесь? Быть может, в иероглифах скрыто какое-то послание?

Водоносик решительно привязал шкатулку с иероглифами к своему поясу. Верёвка висела на плече и больно била тяжёлым крюком по спине.

Остался третий предмет.

«Чего бы ещё выбрать необычного? — подумал Водоносик. — Быть может, вот этот кожаный мешок, заполненный чем-то?»

Развязав верёвки, обнаружил, что мешок заполнен кубиками мрачного камня. Водоносик едва поднял его. Нет, хотя бесполезные каменные кубы и необычные, но их не утащить.

На донышке сундука отыскал несколько мешочков. Развязав один, обнаружил, что он заполнен каким-то белым песком. Кажется — самое необычный среди всех предметов, и не тяжёлый. Не совсем уверенный в выборе, Водоносик привязал мешочек к поясу.

Не теряя больше времени, направился к одной из свободных лестниц.

ВЫБРАВШИСЬ ИЗ ЛЮКА, ВОДОНОСИК чуть не нырнул обратно, настолько неожиданным было увидеть, что весь уровень — это сплошное пустое помещение, размером с ветролом. Всё ярко освещено белыми светильниками, прикреплёнными на потолке. А пол выложен не досками, а гладкими и блестящими плитами белого камня.

В центре этой невыносимой и яркой белизны возвышались двенадцать столбов основы ветролома, тоже выкрашенные белой краской. Каждый столб обвивала спиралью деревянная лестница на следующий уровень.

У лестниц стояли сундуки, мешки и корзины. Отдельно — стойки с мочи-ками, копьями и доспехами. Та самая вторая куча вещей, о которой упомянул наёмник.

У Водоносика закружилась голова. Всё, испытание для него закончилось. Он не может и шагу ступить здесь. Даже если преодолеет себя и пойдёт вперёд, то где тут спрятаться от ватаги Косматика? Тем более что он заметил их шагах в двадцати справа от себя. Странно, что они оказались там, а не пошли прямо к ближайшей лестнице. И ещё страннее, что они стояли на одной плите, прижавшись друг к другу. И что-то ещё изменилось…

«Их четверо, а не пятеро», — подсказал Голос.

— Эй, Водоносик, — крикнул Косматик. — Иди к нам.

Само собой, Водоносик не сделал ни шага в их сторону.

Он разгадал суть этого уровня — под плитами крылись какие-то ловушки. Вот почему по ним разбросаны: мочи-ка, шлем, поножи. Вероятно, ватага Косматика ринулась вперёд и один из них попал в ловушку. После чего стали кидать на плиты предметы, определяя, нет ли под ними ловушек?

Водоносик успокоился — враги не станут возвращаться, чтобы побить его. Им нужно спешить, пока вход не нашли остальные участники испытания. Тем более что входов несколько: далеко от себя Водоносик различил у стены второй лаз.

— Болван, — крикнул Косматик, поняв, что Водоносик не поддался на уловку. — Только попробуй пойти по нашей тропе — прибьём.

— Ага, — недовольно сказал Головешка. — Если к тому времени у нас останется оружие.

— Не болтай, а проверяй Путь вперёд, — приказал Косматик. — А поганого Водоносика я и кулаком прибью. Не впервой мне.

Головешка швырнул свою мочи-ку на соседнюю плиту. С каменным грохотом, плита резко ушла вниз и побыла в таком положении несколько мгновений. Потом с трескучим усилием, подняв облако белой пыли, вернулась на место.

«Вот болваны, — подумал Водоносик. — Зачем бросать вещи, если можно проверить ловушку ногой?»

Конечно, он не стал подавать им эту мысль.

Водоносик заметил, что каменные плиты с ловушками начинались не сразу у стены ветролома, а оставляли узкое пространство, позволяя обойти всё поле с ловушками и выбрать место для первого шага. Перейдя на противоположную сторону площадки, подошёл к ближайшей плите и занёс ногу. Осторожно опустил её, пробуя — не провалится ли?

Тут же раздался громовой голос невидимого наёмника:

— Прикоснулся к плите — вставай на неё. Таковы правила.

— Правила обычно заранее говорят, — буркнул Водоносик.

— Ты что-то сказал, малец? — прогрохотал невидимка. — Повтори-ка погромче, чтобы я выгнал тебя за оспаривание правил испытания.

— Простите, уважаемый. Я не оспаривал.

Издалека донеслись насмешки Косматика:

— Ага, думал, самый умный? Думал, мы не пробовали так?

Зажмурившись, Водоносик встал обеими ногами на краешек плиты, готовый в любой момент отпрыгнуть.

— В середину встать! — рявкнул невидимка.

Водоносик покорно шагнул на плиту и замер.

Подождал. Оттёр пот со лба. Повезло! Ловушки нет.

Водоносик с тоской окинул взглядом поле белых плит, простирающееся перед ним на десятки шагов. Какова вероятность, что он пройдёт его, ни разу не попавшись? Никакая… Косматик и его ватага не такие уж и болваны. И у них много предметов, чтобы кидать перед собой.

Тем временем в одном из люков послышалась возня, и вылез сын бывшего наёмника. Щурясь от яркого света, он с недоумением оглядел поле и стоявших на нём детей:

— Об этом папа не рассказывал… Ага, тут ловушки?

Он подбежал к краю поля и вытянул ногу, проверяя надёжность плиты.

— Прикоснулся к плите — вставай на неё. Таковы правила!

Сын бывшего наёмника не возражал — смело прыгнул в центр плиты. Был уверен, что все начальные плиты без ловушек.

Теперь он в том же положении, как Водоносик. Тогда как ватага Косматика медленно, но верно продвигалась от плиты к плите.

— А если так? — спросил сын бывшего наёмника, глядя вверх и снимая с плеча моток верёвки с крюком.

Невидимый наёмник не ответил.

— Что не запрещено — разрешено, — сказал сын бывшего наёмника и кинул железный крюк на плиту впереди себя. Подождал немного, плита не шелохнулась.

— Ага, значит, можно шагать, — сказал он, но не сдвинулся с места.

Сложив руки рупором, Косматик крикнул:

— Эй, Корешок, айда к нам? То есть, ко мне в отряд?

— А зачем мне это? — ответил сын бывшего наёмника.

— А затем, что мы тоже пробовали крюком — плита не двинулась. Но когда на неё встал мой дружбан — ухнула. Так мы его потеряли.

— Врёшь?

— Не я вру, а правила такие.

Корешок думал недолго:

— Что же, чем больше народу, тем больше вещей, которые можно бросить для проверки.

— Ну, и я про то же.

Корешок показал на Водоносика:

— А он почему не с вами?

— Это Водоносик.

— У которого папу низкая убила?

— Ага. Он и сам позорный болван. Я его пришибу, если пойдёт по нашим следам.

Корешок побренчал четырьмя знаками наёмников, висевшими на его поясе, и деловито осведомился:

— На каких условиях я войду в твой отряд?

— На таких условиях, болвана ты кусок, что не провалишься к проигравшим!

Корешок обидчиво поджал губы.

— Ай, всё происходит не так, как папа рассказывал, — плаксиво воскликнул он.

В люке послышался шорох и пыхтение: из него друг за другом вылезли пятеро мальчишек — ещё одна вооружённая ватага. Ослеплённые яркими лампами, они пока не понимали, что тут нужно делать?

— Быстрее к нам, Корешок, — прокричал Косматик. — Защитим нашу тропу от других.

Смотав верёвку с крюком, побежал по кромке поля в сторону Косматика. Он подсказал ему, на какие плиты вставать, чтобы пройти.

Водоносик понурился: и поле плит не перейти, и у Корешка оказалось сразу четыре знака. Всё это обесценило достижения одиночки. Подумаешь, догадался пройти через тайный ход? А дальше что?

К ЭТОМУ ВРЕМЕНИ ВАТАГА Косматика продвинулась настолько, что им осталось всего четыре ряда плит до конца. Водоносик не выпускал их из вида, запоминая безопасные плиты.

Пользуясь подсказками Внутреннего Голоса, Водоносик повёл Дымка от плиты к плите.

Увидев это, Косматик приказал Головешке вернуться и занять одну из плит. Появлению в гонке Крепыша Косматик не придал значения, так как тот двигался далеко от всех, по своему Пути между плит. И Крепыш всё равно не придёт первым.

Водоносик и Дымок дошли до плиты с Головешкой и остановились. Тот сжал кулаки, показывая, что не пустит их дальше.

— Давай, накинься на него, друг, — шепнул Дымок на ухо Водоносику.

Головешка — крепкий и искусный в драках мальчуган. Недаром он был лидером наравне с Косматиком. Водоносик прекрасно понимал, что не выстоит против него.

— Ага, иди сюда, сын водоноса, — усмехнулся Головешка. — Я тебе рожу начищу.

— Ты испугался? — спросил Дымок. — Трус, что ли?

Удивительно, что подначивания Дымка подействовали на Водоносика. Сжав кулаки, он едва не бросился на Головешку. Но в последний момент сдержался. В ответ на подначки Дымка шепнул:

— А сам чего не дерёшься?

— Ты крупнее меня. И вообще, я думал ты смелый, а ты вон какой.

Непонятно, что подразумевал Дымок под «вон какой», но прозвучало это унизительно. Водоносику захотелось доказать, что он вовсе не «вон какой».

Тем временем вся ватага Косматика собралась на последней плите. Косматик крикнул:

— Давай, обратно.

Головешка запрыгал по плитам и присоединился к ватаге. Они одновременно шагнули с последней плиты и бросились к сундукам с вещами и стойкам с оружием.

Все плиты на поле задрожали, поднялись облака белой пыли.

— Положение ловушек поменялось, — произнёс невидимый наёмник.

— Гы, — ответил Крепыш и продолжил швырять железные кубы, неумолимо продвигаясь к центру.

— У нас с тобой шесть предметов, — сказал Водоносик. — А до конца поля ещё много рядов плит.

— И что?

— Попробуем пройти. Ведь мы уже прошли половину всего поля.

— Ну, давай, — без особого восторга согласился Дымок и выложил свои предметы.

Лестница с перекладинами, один бронзовый наруч и кинжал из небесного стекла с деревянной рукояткой.

Когда Водоносик выложил свои, Дымок снова засмеялся:

— Кроме верёвки с крюком, всё какая-то чепуха! Ты чем думал, когда выбирал предметы?

— Крепыш тоже выбрал чепуху, а теперь смотри где он.

— Крепыш — болван. Он взял мрачный камень, думая, что это золото.

— И болван теперь впереди нас.

— Ну, ладно, что это? — Дымок развязал мешочек и высыпал на ладонь белую пыль. — Мука ман-ги?

— Нет, просто какой-то белый пе…

Водоносик не закончил говорить, как в голове сложилась смутная догадка.

— Белый песок! — заорал он. — И белая пыль!

— Что за белая пыль?

Водоносик взял щепотку песка и растёр его между пальцами:

— Когда ловушки в плитах срабатывают, поднимается такая же белая пыль.

— Ну и что?

— Плиты и пыль — это одно и то же, один камень!

Дымок тоже азартно закричал в ответ:

— Да! Но нам-то что?

— В этом есть какая-то взаимосвязь.

Довольный, что использовал умное слово «взаимосвязь», подслушанное в разговорах взрослых, Водоносик подошёл к краю безопасной плиты, на которой они стояли, и высыпал немного белого песка на соседнюю плиту. Ничего не произошло.

— Эх! — воскликнул Дымок. — Толку-то от взаимной связи?

Водоносик взял ещё белой пыли и насыпал на остальные четыре плиты, примыкавшие к их плите. На этот раз две плиты загрохотали и ушли вниз.

Водоносик и Дымок одновременно крикнули:

— Я понял!

— Всё ясно!

Белый песок выявлял ловушки. И его много, не нужно тратить предметы.

Рассыпая перед собой песок, мальчишки уверенно двинулись от плиты к плите. Они обогнали Крепыша, который кидал куб и некоторое время ждал: не сработает ли плита? Тогда как на порошок плиты отзывались немедленно.

Дымок, следовавший за Водоносиком так близко позади, что постоянно давил подбородком ему на плечо, восторженно сказал:

— И как ты догадался, что нужно взять песок? Признайся, ты знал?

— Я подумал, а зачем понятные вещи на непонятном испытании? Ну, и взял непонятные.

— «Умный человек ходит по Всеобщему Пути натоптанной дорогой. Мудрец протаптывает новые направления. Но только истинно понимающий знает, что не надо искать Путь снаружи, ибо он начинается внутри тебя».

— Я знаю, — ответил Водоносик. — Это тоже из скрижали о размышлениях священника на Пути куда-то?

Дымок отлип от спины Водоносика:

— Наверное.

— Но это было высечено в скрижали в Обители первых шагов, в которой я учился. Я тебя не видел на уроках.

— Что ты пристал? — недовольно ответил Дымок. — Ну, не видел. А теперь — видишь.

— Да я просто…

Дымок схватил Водоносика за руку:

— Подожди. Что мы будем делать, когда дойдём до конца?

— Пойдём вверх по лестнице на следующий уровень?

— А косматики?

Водоносик с тоской посмотрел на ватагу, вооружившуюся новыми мочи-ками и копьями. Выстроившись у края поля, они поджидали. Любой, кто пройдёт поле, попадёт под удар.

Водоносик посмотрел назад: у начала поля толпились ещё человек двадцать участников испытания («Двадцать один», — подсказал Внутренний Голос). Это не самые успешные и умные дети: они пришли последними и даже не догадались объединиться, чтобы использовать предметы для прощупывания ловушек. Некоторые из них, считая себя самыми умными, проверяли плиты носком сандалий, за что их тут же уносили наёмники.

— Эй, — крикнул им Водоносик. — Слушайте меня.

— Да иди ты в грязь, — ответил ему кто-то. — Ты вообще кто такой?

— Это Водоносик, — подсказал кто-то. — У него папу низкая кувшином забила насмерть.

— Я хочу помочь вам пройти поле плит, — крикнул Водоносик.

— Мы тебе не верим, — отозвался кто-то из толпы. — Ты укажешь на плиты с ловушками.

Водоносик показал рукой на пыхтящего Крепыша:

— Видите этого парня? Когда он дойдёт до конца, то расположение ловушек изменится, и я уже не смогу вам ничего подсказать. Вам ли выбирать?

Мальчишки загалдели, решая — верить или нет? Некоторые согласились. Кое-кто нерешительно чесал голову. Кто-то наконец додумался и призвал объединиться, чтобы кидать предметы.

Тех, кто поверил Водоносику, оказалось большинство — двенадцать человек.

— Давай, подсказывай, — сказал их главарь.

Дымок вцепился в плечо Водоносика и зашипел на ухо:

— Зачем нам они? Пусть умрут!

— В ловушках не умирают, — поправил Водоносик.

— Ну, пусть все провалятся! Зачем ты их зовёшь?

— А затем, что косматики не смогут побить всех.

— Всё равно не понимаю.

Водоносик прикрикнул:

— Не спорь, а делай, как я говорю!

Неожиданно Дымок кивнул:

— Хорошо.

Впервые в жизни Водоносик ощутил, что такое быть человеком, который знает, что делать, когда остальные в замешательстве. Даже если эти «остальные» всего лишь один щуплый мальчик в неприлично коротком халатике.

ПОЛ ПОДНИМАЛСЯ ВЫШЕ И выше. Но не так быстро, как хотелось нетерпеливому Дымку. Водоносик сидел, прислушиваясь к звукам под полом.

— Интересно, как он движется?

— Вообще не интересно, — фыркнул Дымок.

— Думаешь, в полу кристаллы и жилы, как в акрабах?

— Вообще не думаю.

— Или он поднимается на верёвках и колёсах, как мосты на ветроломе?

— Вообще до грязи, на чём он поднимается.

— Заметь, Дымок, пол иногда замедляется, будто устаёт.

— Вообще ничего не замечаю.

— А потом, собравшись с силами, снова поднимается быстрее…

— Тебе больше думать не о чем?

Водоносик опомнился:

— Обмотка!

Он снял с пояса деревянный цилиндр, открыл крышку, обвязанную верёвочкой. Внутри оказалось четыре рулона чёрной ткани. Пользуясь подсказками Голоса, начал оборачивать свою голую ногу. Не получилось: обмотка не держалась на ноге. И как только воины умудрялись это делать?

— Нужно не так, — сказал Дымок.

Он сел рядом, выпростал свою левую ногу из-под полы халата и приложил край озарённой обмотки к ремешку сандалии, пояснив:

— Самый простой способ, это крепить кончик ткани к обуви, если обматываешь ноги, или к наплечникам и наручам, если обматываешь руки.

Дымок привязал конец обмотки к ремешку сандалии и продолжил:

— Бывает обмотка, сделанная из ткани, пронизанной нитями небесного стекла. Её наматывают с помощью «Отталкивания Вещества» и она принимает форму части тела, сохраняя её. Такую ткань не надо закреплять, она держится на теле как вторая кожа. Но эта озарённая обмотка дорогая, только славные воины её могут себе позволить.

Водоносик смотрел и слушал Дымка, удивляясь: вот это познания!

Дымок говорил уверенно, как Учитель-Совратитель, объяснявший, как несправедливо его выгнали из Дома Опыта. Но действовал Дымок менее уверенно. Только с третьей попытки ему удалось плотно обмотать свою левую ногу и закрепить свободный конец ткани на бедре. Чёрная озарённая ткань внезапно подчеркнула, какая стройная нога у Дымка.

Дымок оголил вторую ногу и начал обматывать её чёрной лентой.

Водоносик спросил:

— А на что вообще озарена ткань?

Дымок поднял деревянный цилиндрик и показал на иероглифы «ЛИНИЯ ТЕЛА» и «УНЯТИЕ КРОВИ», выжженные на донышке.

— Сразу два озарения на обмотке, — сказал Дымок. — Не такая и дешёвая.

Водоносик перевернул цилиндрик со своей обмоткой, но смог прочитать только один иероглиф — «МЯГКИЕ РУКИ». Второй оказался незнакомым сплетением знакомых изгибов иероглифа «ТЕЛО».

— Что это?

— «ТЕЛЕСНАЯ КРЕПОСТЬ», — прочитал Дымок.

Водоносик ещё раз посмотрел на иероглиф. На этот раз прочитал его так легко, будто знал всю жизнь.

— Это озарение делает тело крепким. Тебя можно мочи-кой ударить, а ткань защитит, — заявил Дымок.

— Откуда ты всё это знаешь?

— Из скрижалей.

— Каких? В Обители первых шагов ничего такого не было.

— Из других скрижалей.

Дымок помог Водоносику обмотать ноги. Потом тот помог ему обмотать руки. И наоборот.

Пол всё ещё поднимался, когда мальчишки закончили. Озарённая обмотка сидела на них не так гладко и крепко, как на небесных стражниках или воинах. Особенно плохо на руках, так как крепить концы пришлось к вороту туники и халата, отчего ткань собралась складками на сгибах локтей и запястий. В завершение Водоносик надел на руки кожаные перчатки. Они были толстыми и тяжёлыми, отчего его руки стали выглядеть большими, напоминая кулаки громобойцев.

Покрытие ранее голых частей тела дала Водоносику приятное чувство защищённости.

— Вызови Внутренний Взор, — посоветовал Дымок.

Водоносик удивлённо посмотрел, что к его линиям добавились два иероглифа, те самые озарения, которые были на обмотке.

— Неужели у меня теперь есть озарения?

— Не, ты чего? Это Взор показывает тебе, что к твоим линиям прикреплены два безучастных озарения.

— «Безучастные» — это как?

— Ты не можешь ими управлять, так как они принадлежат не тебе, а озарённой обмотке.

— А-а-а, вот оно что… — ничего не понял Водоносик и убрал Внутренний Взор.

Дымок со свистом крутанул мочи-кой:

— С усиленной линией Тела я теперь любого завалю!

ПОДОБРАТЬСЯ К ЛАЗУ ПО земле труднее, чем на балкон по дереву — сразу двое правдоподобных стражников ходили рядом. На каждое движение Водоносика, залёгшего в траве, реагировали выкриками: «Кто здесь?» И отвлечь их внимание нечем — в траве ни камушка, ни веточки. Но снова пригодились перчатки. Водоносик снял их и бросил одну влево, другую вправо.

— Кто здесь? Кто здесь? — эхом сказали стражники и разошлись в стороны. Опять сильно рискуя, Водоносик пригнулся и побежал к лазу.

— Наверное, ветер, — сказал один стражник.

— Наверное, ветер, — подтвердил второй.

Они вернулись на прежнее место, но Водоносик уже в подвале — не разобравшись, что под ногами, он упал с весьма большой высоты, и теперь корчился на каменном полу, стараясь не закричать. Он не знал, что подвал будет глубже, чем высота самого дома! Если бы не озарение «Телесная Крепость», имевшееся в обмотке, Водоносик сильно покалечился бы после падения. И если бы не «Мягкие Руки», он не оправился бы так быстро.

Потирая зудящую спину, встал и осмотрелся. Светильников тут нет, только далеко вверху мерцал квадрат лаза, а на поясе мерцал слабенький светильник в знаке. Выставив руки, сделал несколько шагов и наткнулся на стену. Некоторое время Водоносик бродил в темноте, ощупывая обстановку. Он оказался в глубокой каменной яме. И только после повторного обследования руки нащупали пустоту — проход куда-то.

Водоносик шагнул и споткнулся о деревянные ступеньки. Пошёл вверх. Лестница сделала два поворота и Водоносик увидел на полу уже знакомое свечение. Он подобрал четвёртый значок Властелинов Страха и уверенно пошёл на неяркий свет, лившийся из арки.

Водоносик был изумлён увиденным: большая комната, уставленная многочисленными сундуками, лампами, устеленная матрасами и другими вещами, названия которым он не знал.

Мальчик родился и вырос на ветроломе. Там люди жили в клетках, образованных пересечением балок ветролома. Из уроков Учителя-Совратителя слышал, что другие дивианцы живут не в клетках, а в домах. Некоторые дома встроены в утёсы, а других сами как утёсы. Но представить такое Водоносик не мог, так как утёсов он тоже не видел. Ну, кроме Утёса Сердца Дивии, который можно различить вдали, если пройти в ту часть Висячего Пути, где любил стоять и плеваться вниз Крепыш. Настоящие дома Водоносик видел мало. Несколько зданий стояли рядом с ветроломом, но у них нет многослойных крыш, как у этого, и тем более не было такого богатого убранства. И, если честно, они больше походили на сараи для свиней, какие он видел во владения животноводческого рода Карехи.

Забыв об осторожности, Водоносик в изумлении ходил по комнате, которую он упорно называл «клеткой», и трогал все непонятные предметы. Гладил матрасы, заглядывал в сундуки и ворошил рулоны тканей, шкатулки с золотыми гранями и шкатулки с какими-то треугольниками из белого металла.

Он сразу вспомнил поездку с отцом и его другом на акрабе, когда удалось одним глазком взглянуть на дворцы славных жителей.

— Это дворец, — прошептал Водоносик. — Именно так живут люди в срединных Кольцах.

В одном из сундуков обнаружил пятый по счёту значок Властелинов Страха. Это привело его в чувство — нужно искать знаки!

Он снова переворошил содержимое сундуков, на этот раз не обращал внимания на возможную ценность вещей. Отыскал шестой знак, втиснутый между двух шкатулок с прозрачными разноцветными камешками.

— В этой комнате больше нет знаков, — решил Водоносик. — Надо идти в следующую.

Но выход из комнаты перекрыт растением-дверью. Водоносик видел подобную дверь в одной из клеток родного ветролома. Правда, там растение-дверь было сухое, старое и больше напоминало решётку, чем дверь — сквозь ветки всё видно, даже непонятно, чего оно там закрывало. Тогда как эта дверь свежая и зелёная, покрыта листьями и белыми цветами. Мощные стволы и ветки плотно переплетались между собой, не позволяя просунуть между ними даже мизинец.

Водоносик знал, что такие двери открывались, если дёрнуть нужную ветку. Он поочерёдно подёргал все ветки, но ничего не открылось.

Убедившись, что через растение-дверь не пройти, Водоносик вспомнил про балкон. Вышел на него и сразу увидел приоткрытую ставню окна соседней комнаты. Расстояние было значительным — он не рассчитал силы и не сорвался, перепрыгивая с перил на окно. К счастью, уцепился руками и ногами за ветку услужливо растущего рядом дерева.

— Кто здесь? А? Кто здесь? Наверное, ветер? — донеслось со всех сторон.

Под висевшим на ветке Водоносиком засуетились правдоподобные стражники. А на перилах балкона появился наёмник.

— Жаль, что ты не прошёл дальше растения-двери, малец-молодец, — сказал он.

— Я пытался открыть, но ни одна из веток не сработала.

— На будущее запомни, малец-молодец, что только совсем дурачки запирают растение-дверь на одну ветку. Дёргать надо не одну ветку, а последовательность двух, трёх, шести и более веток. И если тебе последовательность неизвестна, то подбирай её с помощью подсказок Внутреннего Голоса.

Водоносик неуверенно спросил:

— Можно, я попробую ещё раз?

— Поднятый тобой шум привлёк стражников. И вот один из них догадался посмотреть наверх…

В спину Водоносика ударило призрачное копьё. Следом прилетело ещё несколько. Озарённая обмотка вобрала часть ущерба, но всё равно больно. Слабые пальцы Водоносика разжались, и он упал.

Высота была поменьше, чем в подвале, да и обмотка спасла в последний раз: защитив от удара, она мгновенно обмякла и почти вся сползла с тела. Но от удара спиной у мальчика перехватило дыхание.

— Кто здесь? — одинаковыми голосами повторяли стражники, обступив Водоносика. Но копьями больше не тыкали.

Сквозь стражников прошёл наёмник и подал Водоносику руку:

— Твой Путь на этом испытании завершился, малец-молодец.

Улю-лю — ублюдка низкого убью!

Улю-лю, ту-ру-ру,

Дом его разрушу!

Детишек в рабство заберу.

ДОЖДЬ УСИЛИЛСЯ, И ШЁЛ пополам со снегом. Но Водоносика это не пугало. В новой и тёплой одежде, прикрытый озарённой обмоткой, он и впрямь ощущал себя другим. Каким именно — не описать, но точно не Водоносиком.

Теневой Ветер стоял у котла в компании с другими наёмниками и Смотрителем Гнездовья. Их окружала невидимая стена, уберегая от мокрого снега и не позволяя услышать, о чём они говорили.

Водоносик с восторгом смотрел на маску Теневого Ветра, уже почувствовав к нему привязанность. Тянуло поскорее спросить: «Что дальше? Куда мы? Летим в гнездо или что?» Но вольнорожденные требовали от птенцов молчания. Он будет молчать.

Но другие дети не молчали. Сквозь вой ветра и шум дождя прорезался гневный гомон. Так бывает, когда слова не разобрать, но по тону ясно, что произошло что-то особенное.

Воздух прорезал громогласный крик:

— Никогда вас не было в нашем гнезде. Поди прочь!

Все участники испытания, одетые в новенькие халаты и сандалии, побежали к небесному дому Чёрных Мочи-к. Даже совещавшиеся у котла наёмники убрали невидимую стену и Смотритель Гнездовья, добродушно улыбаясь, отправился на шум.

Пробившись сквозь толпу, Водоносик увидел Дымка. Он стоял перед громадным наёмником из Чёрных Мочи-к. Туника на нём изорвана и спущена до половины тела, голое плечо измазано краской, которая не смывалась даже от дождя. Дымок трясся от холода и отчего-то держал руки на груди.

— Девчонка пробралась, — пояснил наёмник из Чёрных Мочи-к. — А нам обманщиков… обманщиц не надо.

— Ну, ну, — добродушно закивал Дымку Смотритель Гнездовья. — Девочки иногда бывают вольнорожденными, но не так часто как мальчики. Сейчас нам девочки не нужны. Поди-ка ты вон, малявочка. Да клювик-то завали, не рассказывай, что тут увидела. Проболтаешься — убьём, миленькая.

Подбородок Дымка трясся от холода:

— Но я прошёл… прошла испытание.

Смотритель Гнездовья ласково закивал:

— Прошла. Проскользнула. Просочилась. Проникла. Оставила нас в дураках. — Смотритель Гнездовья строго посмотрел на наёмников в масках. — Это как же вы проглядели девку-то, а?

Страшные воины в масках с горящими глазами понурились.

— Дак не станем же мы детям под халатики заглядывать? — сказал один из них. — Простаки и без того думают о нас невесть что.

— Отпускать тебя тоже опасно, — продолжил Смотритель Гнездовья, глядя на Дымка. — Бабы — существа болтливые. Может, тебя сразу убить? А, родненькая?

Заикаясь, Дымок ответила:

— Я с-слышала, что есть гнездо, где т-только вольнорожденные женщины. Отдайте меня им.

— А я слышал, девочка, что в середине нашей с вами любимой летающей тверди живёт змей по имени Див, который изрыгает кристаллы и озарённое мясо. И что? Есть ли такой змей? Нету. Так и гнезда с девками нет. Некоторое время тому назад, не буду врать, пытались бабы свить гнездо вольнорожденных, да как это у вашего отродья бывает, расплевались, расцарапали друг дружке лица да разлетелись кто куда.

Теневой Ветер выступил вперёд:

— Ладно, уважаемый Смотритель, хватит пугать девочку, она уже обмочилась со страху.

— Вовсе я не со страху… — зарыдала Дымок.

Водоносику захотелось обнять её, защитить от холода и обманчиво добрых слов Смотрителя.

Теневой Ветер повернулся к дрожащей девочке:

— Отныне ты птенец Властелинов Страха.

Наёмник из Чёрных Мочи-к презрительно сказал:

— Властелины Страха настолько ослабли, что баб принимают в гнездо.

Стоявший рядом с ним Косматик подобострастно захохотал.

Теневой Ветер спокойно ответил:

— Я не ослаб. Хочешь поединка?

— Это вызов?

— А ты бы как хотел?

— Ну, раз не вызов, то и иди своим Путём.

Теневой Ветер не шелохнулся. Наёмник Чёрных Мочи-к издал звук плевка, поправил маску с горящими глазами и сам ушёл в акраб, прикрикнув на новобранцев:

— Птенцы Чёрных Мочи-к — за мной!

— Двенадцать тысяч побед Чёрным Мочи-кам! — проревел Косматик, уже успевший выучить клич своего гнезда.

— Двенадцать тысяч побед! — повторили птенцы и побежали вслед за вожаком и примкнувшим к нему Косматиком, будто он тоже вожачок.

Теневой Ветер отстегнул свой плащ и бросил девочке:

— Иди в наш небесный дом и переоденься.

Он и Смотритель Гнездовья отошли в сторону и начали что-то обсуждать.

Водоносик помог Дымку завернуться в плащ и отвёл в акраб.

— Не зря ты Луну молила, — сказал он.

— Не зря, — вздохнула девочка.

ЕСЛИ ВЫЙТИ ИЗ САРАЯ через главные ворота и посмотреть налево, то в ста шагах можно увидеть низенький, но широкий гостевой дом. Он отгорожен забором и обсажен деревьями, поэтому видна только плоская крыша с синими фонарями на длинных шестах и одно круглое окно в углу. Окно всегда закрыто изнутри железной ставней, словно живущей в той комнате постоянно опасался очищающей бури. В гостевом доме ночевали или жили вожаки и взрослые наёмники, посещавшие первичное гнездо. Птенцам туда заходить нельзя. Но Пылающий Коготь уверял, что бывал там «сто двенадцать раз», но ему нельзя рассказывать птенцам об увиденном.

В той же стороне, но очень далеко, на Двенадцатом Кольце, можно разглядеть какой-то нежилой ветролом, поросший травой и деревьями.

Если из сарая пойти направо, то, минуя несколько ристалищ, выйдешь в поля, переходящие сначала в пустыри необработанной земли, а потом в лесные заросли, за которыми высилась стена Десятого Кольца. Стена заросла травой, а лестницы скрыты грязью, нанесённой очищающими бурями, отчего превратились в непреодолимые для пешехода склоны. Из полей торчали высокие шесты с длинными флагами, предупреждавшими, что здесь нельзя летать.

Комната для облегчения находилась вне сарая, рядом с домиком для слуг.

Слуг было штук сорок. Они никогда не приближались к первичному гнезду. На птенцов, забредших в поле ман-ги, не смотрели, как положено слугам и служанкам. В основном они работали в полях, чем питались — неизвестно. Вероятно — остатками урожая, который обычно увозили небесные дома вожаков. Иногда слуги умирали. Другие рабы относили их в поле и оставляли там гнить. Время от времени вожаки привозили новых слуг.

Водоносику было сначала непривычно видеть столько замотанных с ног до головы рабов. Слуги и служанки Ветролома Вознёсшихся заматывали лица только тогда, когда в клетки налетали небесные стражники с внезапными проверками законности или поисками правды. Старшие вознёсшиеся ветролома были в хороших отношениях со старшими стражниками Кольца, поэтому заранее предупреждали беглых рабов о «внезапных» проверках. В остальное время рабы ходили с открытыми лицами, ничем не отличаясь от жителей.

И тем более Водоносику было в диковинку, когда во время прогулки по полям он натыкался на выбеленные солнцем и ветрами кости, прикрытые ветхими тряпками. На Ветроломе Вознёсшихся умерших рабов не бросали где попало, а сжигали, как прирождённых, но бедных жителей, не способных при жизни оплатить посмертные услуги священников.

Впрочем, к костям мёртвых слуг он быстро привык. Как убедился позже — это обязательная часть пейзажа дивианских пустырей или нежилых ветроломов.

Если идти между полей в любую сторону, то скоро упрёшься в высокий каменный забор. Через равные промежутки его столбы венчались большими досками с крупными надписями

НО ТЕНЕВОЙ ВЕТЕР НЕДАРОМ был вожаком гнезда. Как он однажды раскрыл в Водоносике талант к скрытности и головоломкам, так он раскусил его избранное оружие. Это произошло во время одной из редких рукопашных схваток птенцов. Водоносик привычно ходил вокруг противника, Шутника, и отбегал от его кулаков, отчего создавалось впечатление, что он просто боялся драки. Но вот, улучив момент, Водоносик резко метнулся к Шутнику, зацепил его ногу своей ногой, повалил на землю, стукнул в нос и отбежал.

— Да чё это за грязь? — заныл Шутник. — Разве в жизни это пригодится?

— В жизни пригодится всё, — заметил вожак Теневой Ветер. — Но в работе наёмного убийцы, скорее всего, нет.

Вожак поманил Водоносика:

— Хотя… эй, малец, подойди. Смотри, в следующий раз бей не в нос, а вот сюда, в горло, понял?

Водоносик кивнул. Противники снова встали друг напротив друга. Водоносик снова кружил и отпрыгивал.

Шутник злился на бесполезную трату времени и не принимал бой всерьёз

Но Водоносик отнёсся к поединку с полной серьёзностью. Ведь он всю жизнь избегал драк именно из-за кулаков Косматика. Никто ему не говорил, но он сам понял, что преодоление собственных страхов и делает тебя их властелином. Поэтому он наоборот радовался, когда вожаки проводили уроки рукопашного боя. Водоносик не стремился овладеть мастерством кулачного бойца, он просто хотел победить страх чужих кулаков.

Водоносик отметил, что вожак Теневой Ветер с некоторым волнением следил за поединком, словно понимал, что настоящая борьба шла не между Водоносиком и его противником, а между Водоносиком и его страхами. Достав из шкатулки на поясе кристалл «Мягких Рук», вожак приготовился: кого из мальцов придётся лечить?

Водоносик повторил прошлый выпад. Но Шутник — не дурак. Он плохо шутил, но хорошо соображал. Он видел подсказку, которую дал Водоносику вожак. Когда Водоносик метнулся к нему — просто отвёл его руку, нацеленную в горло, а сам шагнул в сторону, давая Водоносику упасть от собственной скорости. Шутник ринулся на него, чтобы оседлать. Водоносик выбросил вверх правую ногу — удар голой пяткой пришёл ровно в кадык, как показывал вожак.

Шутник захрипел и, выпучив глаза, попятился. Держась за горло, хотел что-то сказать, но только хрипел и плевался пеной, совсем как низкая женщина после «Правдивой Беседы». Водоносик согнулся и прямо с земли вскочил на ноги — вот для чего их столько тренировали! — не присматриваясь, доверяя только интуиции, ударил Шутника кулаком в грудь, выбив из лёгких Шутника остатки воздуха. Лицо парня покраснело от удушья, глядя выпученными глазами то на Водоносика, то на вожака, он упал на колени.

Вожак Теневой Ветер наложил на Шутника «Мягкие Руки». Повернувшись к тяжело дышащему Водоносику, сказал:

— Кто бы мог подумать, но твоё тело — это твоё избранное оружие.

— Рукопашный бой? — с недоверием уточнил Водоносик.

— Именно. Хотя рукопашный бой не принят у Властелинов Страха.

— Почему?

— Забивать жертву кулаками и ногами — не самое разумное и быстрое выполнение заказа на убийство. Тем более, если наниматель попросит отделить голову жертвы от тела и уничтожить её, лишив малейшей надежды на спасение целителями, но при этом обставить так, чтобы отделение головы не выглядело намеренным убийством.

— Какие уж тут кулаки, — согласился Водоносик. — И что мне делать?

— Учиться. Попробую найти тебе наставника.

ПРОШЛО МНОГО ДНЕЙ С того дня, когда вожак Теневой Ветер пообещал, найти Водоносику наставника по рукопашному бою. И вот, после очередного визита Смотрителя Гнездовья, вожак Теневой Ветер сказал Водоносику:

— Собирайся, малец, полетишь со Смотрителем.

Водоносик не стал спрашивать — куда? Уже привык повиноваться вожаку без вопросов. Побросал в вещевой мешок сменное бельё и обувь, кинул несколько цилиндриков застиранной обмотки, её называли «озарённой», хотя никакого озарения на ней давно не было — выветрилось ещё до рождения Водоносика. Но наматывание обмотки было каждодневным упражнением для каждого вольнорожденного птенца.

Не отвечая на вопросы товарищей, залез в акраб Смотрителя Гнездовья.

Там было темно и тесно из-за многочисленных сундуков и мешков с листьями ароматной ман-ги. Тысячи букетов вдобавок развешены на верёвочках вдоль потолка, оставляя пустое пространство лишь в двух местах — на скамье погонщика и спальном месте.

Воздух был густым и так пропитан ароматами, что у Водоносика закружилась голова. Стараясь дышать только ртом, как при посещении загаженной уборной, он прошёл к скамье и сел.

Смотритель Гнездовья ходил медленно, хотя очевидно, что при необходимости мог бы двигаться быстро и ловко. Он постоянно останавливался и поворачивал букеты ман-ги и поправлял верёвки. Дошагав до скамейки, устало сел. И опять Водоносик догадался, что усталость — поддельная. Смотритель Гнездовья притворялся старым торговцем ароматной ман-гой.

— Уф, дай-ка отдышаться, — скрипуче попросил Смотритель Гнездовья.

— Дышите, — позволили Водоносик. — Если можете здесь дышать.

— Я-то привык, мне непонятно, насколько невозможный тут воздух.

— Уверяю — совершенно невозможный. Зачем так?

— Как зачем? Отпугивать небесных стражников, коли они вздумают остановить мой небесный дом и проверить, кто здесь и куда летит.

Смотритель Гнездовья преувеличенно медленно и с трудом положил ладони на доску управления:

— Что же, малец, полетели?

— Полетели, — разрешил Водоносик.

Небесный дом медленно, словно тоже притворялся стариком, оторвался от ристалища. Сверху донёсся скрип раздвигающейся крыши. Водоносик встал с лавочки. Хотел выйти на балкон и посмотреть на первичное гнездо сверху, но Смотритель Гнездовья осадил его:

— Ещё раз дёрнешься с места без позволения, я тебе ноженьки переломаю. И рученьки тоже. Да и позвоночник заодно сокрушу, чтобы ты, милок, лежал неподвижно.

Водоносик сел обратно:

— Клювик завалить?

— Пока не надо. Пощебетать с молодёжью полезно. Всё надеюсь встретить среди вас не будущего глупца, а понимающего мужчину.

Водоносик решил помалкивать, пока старец сам не начнёт беседу. А он долго не начинал. Сначала пытливо смотрел в переднее окно небесного дома, облетая столбы с флагами, обозначавшими запрет на полёты. Когда акраб вылетел за пределы первичного гнезда, тяжело вздохнул и долго хрустел пальцами, держа их над доской погонщика, будто сомневался, куда лететь. Наконец, выбрал направление и положил левую ладонь на доску. Указательным пальцем правой руки повертел перед носом Водоносика, что считалось не совсем учтивым жестом.

— Так ты хочешь узнать смысл Основных Скрижалей? — спросил Смотритель Гнездовья, продолжая давний разговор так, будто он начался недавно.

Водоносик ответил не сразу — получал напоминания от Внутреннего Голоса, ведь эта беседа прошла сотни дней тому назад.

— Можно бы, — уклончиво ответил он, так как понял, что ему безразличны какие-то там скрижали, пускай и Основные.

— Раньше ты отвечал увереннее.

— Раньше было раньше.

Смотритель Гнездовья усмехнулся:

— Ты показался мне смышлёным, но дети растут быстро, теперь ты всё больше похож на невежественного вольнорожденного подростка.

Водоносик пожал плечами.

— Да… совсем скоро ты приникнешь к имени вольнорожденного. А там в Дом Опыта пойдёшь, где наслушаешься учителей и станешь глупее. Дети растут быстро… быстро забывают своё восхищение мирозданием. Объяснения учителей, как яд из стрелы лесного охотника, проникают в детский ум и убивают правильные вопросы, порождая вопросы глупые. А уж как начнёшь на девок засматриваться, так вообще в голове не останется ни одной мысли, в которой не отражались бы их грудки, глазки или попочки.

На слове «попочки» старик причмокнул, будто съел что-то вкусное. Но кроме этого Водоносик различил в голосе старца недовольство. И смутился. Он не понимал, чем тот недоволен. Кроме того, что пожилые люди всегда недовольны. У них и ман-га раньше была зеленее, и капуста — слаще, а Небо было чистое и синее. Даже Всеобщий Путь был более Всеобщим, что ли… Благоволения постоянно приносили дары, а не наказания. Если верить старикам, то сейчас худшие времена за весь полёт Дивии, который, как известно, бесконечен.

— В мои времена, птенец, дети умнее были. А ман-га, знаешь, какая росла?

— Более зелёная? — вежливо предположил Водоносик.

— Вот именно. Ты пока не так глуп, каким скоро вырастешь.

Водоносик набрался смелости и сказал:

— Вот вы говорите, что я глупый, а вырасту ещё глупее?

— Обязательно.

— Но вы сами разве не выросли намного дальше меня? Следовательно, стали глу… менее умным?

— Хе-хе, тут бы тебе клювик и завалить, но щебечи, щебечи. А на твой вопрос отвечу так: Всеобщий Путь идёт одновременно в гору и одновременно под уклон.

— Как это?

— А вот так, невежественный малец. Уж не представляешь ли ты Всеобщий Путь как обычную дорогу?

— Ну… нет… или да? Как прикажете его представлять?

— А вот именно что никак. Просто пойми, что раз он никакой, то может быть каким угодно. Он не идёт ни в гору, ни под неё. Знающе истинное прохождение Всеобщего Пути держат на нём равновесие, отчего идут ровно, не сваливаясь и не поднимаясь.

Что-то в этих словах было такое, отчего Водоносик вдруг сказал:

— Ух ты, а ведь и правда…

— Да? — радостно закивал Смотритель Гнездовья. — Понял, да?

— Кажется… да.

— Храни в себе это понимание всю жизнь. И пока одни кубарем катятся по суматошной ненужности, а другие пыхтят и пердят, взбираясь по отвесной неизвестности, ты будешь идти ровно. И других проведёшь. Главное, не думай — куда.

— Спасибо, уважаемый, — поклонился Водоносик.

— Так и быть, — милостиво сказал Смотритель Гнездовья. — Если не отупеешь после взросления и учёбы в Доме Опыта, приходи ко мне, покажу Основную Скрижаль.

ОДНАЖДЫ ПЕРЕД СНОМ, КОГДА все птенцы собрались у очага, один птенец постарше рассказал:

— Во время возлежания мужчина и женщина трогают друг друга губами, лижут языками, потом снимают одежду. Потом ложатся и трутся телами.

— Как это? — спросил Пятнышко.

— Ну, как-как? Животом об живот, коленом об колено, грудью там… ясно же как, чё ты…

Шутник спросил:

— Почему тогда говорят, что мужчина и женщина возлежат, а не, например, возотрутся?

— Тебе слова или дела важны, а?

— Дела, конечно, дела.

— Вот и трутся они, пока младенец между ними не выскочит. Обычно из живота женщины выходит.

— Не просто трутся, болваны вы мелкие, — сказал со своего верхнего яруса Пылающий Коготь.

Все замолчали, так как он был самый старший, почти полноценный вольнорожденный. Поэтому он не сидел с мальцами у костра, а изрекал мудрость сверху.

— Не просто трутся, — повторил он, — но напряжённый уд мужчины проникает в женщину и натирает её для обоюдного удовольствия. Если натирать правильно, то семя из уда изольётся в лоно женщины, и тогда зародится младенец. И не сразу выскочит, дурачки, а через двести пятьдесят дней. Если Создатели вообще его пустят в мир, а не убьют.

Пылающий Коготь сказал это таким назидательным тоном, что Шутник сразу спросил:

— Ты уже тёрся об женщину?

— Не твоё дело, — веско ответил Пылающий Коготь. — Хотя, конечно, да.

— Ты славный вольнорожденный, — сказал Шутник. — Хочу быть как ты.

— Обязательно будешь, мой маленький брат. Главное — учись.

Пятнышко слушал их, поглаживая родимое пятно, что было признаком большой мысленной работы. Потом повернулся к Дымку:

— Слушай, Дымок, а ты же вроде женщины, да?

Она странным, словно безжизненным голосом ответила:

— Ну и?

— Просто маленькая ещё, да?

— Чего тебе?

— Ну, ты когда тереться захочешь, давай вместе потрёмся?

— Болван.

— Или позови меня, я бы посмотрел на твоё трения с кем-нибудь.

Дымок резко встала и отошла от костра. Водоносик, как обычно, сидел в тени и поэтому разглядел на её лице задумчивость, совершенно не вязавшуюся с её якобы рассерженным уходом.

А старший птенец, поведавший о трениях между мужчиной и женщиной, продолжил:

— Я однажды видел, как наши вожаки привезли много бедно одетых женщин в свой сарай.

— Как ты понял, что женщины были бедно одеты? — спросил из темноты Водоносик.

— Ну, туники короткие очень, на плечах вообще верёвочки какие-то. У одной даже туники не было, только набедренная повязка и накидка на плечах.

— Думаешь, вожаки тёрлись с ними? — спросил Шутник.

— А чего ещё? Конечно. — Немного помолчав, неуверенно добавил: — Я вообще видел сам.

— Да ладно? Как?

— Я проснулся ночью и пошёл в отхожее место. Вдруг вижу — наши акрабы с неба валят. Быстро ещё так, да раскачиваются во все стороны. Раскрытые врата хлопают створками. Слышно топот, смех, кто-то на дудке играет.

— Это вожак Теневой Ветер, — встрял Пятнышко. — У него дудка есть.

— Ну да, я сразу понял, что это он. Я в кусты спрятался. Акрабы зависли над гостевым домом, а наши вожаки спрыгнули на крышу: у каждого в руке по женщине. Только у вожака Теневого Ветра — дудка. Да не обычная, а длинная, в середине в спираль согнута.

— Это «Небесный Вопль», — пояснил снова Пятнышко. — На нём учат дудеть в Доме Опыта.

— А ты откуда знаешь?

— У меня отец дудел с другими музыкантами на Висячем Пути. Ну и до сих пор дудит. Наверное. Папа думал, что я тоже буду дудеть, а я взял и стал вольнорожденным. Давно не видел папу… Как думаете, нас пустят на родной ветролом погостить? Ненадолго хотя бы?

— Да всем до грязи твой папа, — сказал кто-то из птенцов постарше. — Не мешай рассказывать. Ну и? Что там с трением женщин?

— Ну, зашли они в гостевой дом. Некоторые на крыше остались, расстелили там ковры разные, подушки, принеси кувшины с питьём и фонари. Пели и плясали с бедно одетыми женщинами. Только вожак Теневой Ветер один сидел, всё на дудке играл.

Затаив дыхание все слушали.

— А потом женщины разделись!

Шутник спросил:

— Ты видел, как у них подвешены голые груди? Как на статуях или как-то иначе?

— Я не разглядел, как там у них подвешено. Слишком далеко кусты были, а ближе боялся подойти, нам же запретили к гостевому дому приближаться. Но, вроде бы, как на статуях.

— Что дальше?

— Наплясались они, значит, да упали на ковры. Мне-то снизу плохо видно, хотя и залез повыше на дерево. Но точно видел, как один старший упал сверху на женщину и начал тереться.

Водоносик тоже слушал с интересом. Он вспомнил, как его папа ловил маму Косматика и падал на неё сверху. Это оказалось вовсе не игрой в борьбу, как он думал…

— А вожак Теневой Ветер что сделал? — спросил Водоносик.

— Он перестал дудеть и ушёл в гостевой дом. Оттуда уже звуков не слышно. Я посидел немного на дереве, да слез — больше ничего не увидел.

Пылающий Коготь сказал сверху:

— Ты, братишка, лучше не рассказывай это никому, понял?

— Понял. Но почему?

— Вожаки могут огорчиться, узнав, что ты за ними следил, а они этого не заметили.

— Так я же всё равно ничего не увидел, как они там тёрлись?

— Болван. Я не об этом…

Пятнышко прервал:

— Говорят, в срамной «Игре Света» можно увидеть, как мужчины трутся об женщин.

— Можно, — подтвердил Пылающий Коготь. — Можно даже обратиться в мужчину из «Игры Света».

— Ух ты! Да, такое я тоже слышал.

— Но ты не рассчитывай на кристалл, малец, — сказал Пылающий Коготь.

— Почему?

— У тебя линии ещё не отросли, чтобы применять его.

— А у тебя отрасли?

— Конечно. Давно уже. Я «Огненную Бурю» кидал!

— А ты сможешь нам срамной кристалл показать?

— Смогу. Да только где его взять?

— Разве на рынках не продают?

— Они стоят многие тысячи золотых граней. Да и не продают их мальцам.

— Тебе продадут? Ты же не малец?

Пылающий Коготь резко ответил:

— Конечно, я не малец. И вообще, заткнитесь, пора спать.

— Но что если мы накопим золота, а ты сходишь на рынок и купишь крис…

— Спать, я сказал!

Так как Пылающий Коготь был поставлен вожаками, чтобы править птенцами, то его приказа никто не ослушался, все поползли на свои лежаки.

Кроме Дымка. Она насмешливо сказала:

— Ничего Пылающий Коготь не сможет купить. Потому что для купцов он такая же мелюзга, как мы.

Водоносик тогда решил, что Дымок не меньше мальчишек хотела посмотреть «Игру Света», где показано трение мужчины и женщины.

НА ВЕРШИНЕ СТЕНЫ, ГДЕ дул такой сильный ветер и не слышно ничего, кроме его свиста, Водоносик догнал служанку и ударил её молотком по затылку.

Вопреки ожиданиям, она не свалилась без чувств, а только присела. Выронив шкатулку с кристаллами, схватилась за голову и развернулась к нему замотанным тканью лицом.

— Не убить, маленький господин! За что? За что? — закричала она.

Её крик едва слышно сквозь свист ветра. Но голос напомнил голос низкой женщины, матери Косматика. Женщины, которую Водоносик по незнанию тоже когда-то назвал мамой.

Эта схожесть отчего-то напугала его. Он подхватил шкатулку и хотел сбежать. Но остановился — служанка смотрела прямо на него, сквозь тряпки!

«Надо было маску купить» — запоздало подумал он.

Вспомнились слова вожака:

«Нечаянный свидетель убийства — законная жертва. Не терзайтесь сомнением, нужно ли убивать свидетеля. Терзайтесь сомнением, что вы его не убили».

Резко вернувшись, он ударил молотком по замотанному лицу. Сквозь золотистую ткань проступила кровь. При этом служанка опять не умерла. Упав навзничь, тут же вскочила и побежала, раскачиваясь в стороны, как напившись козьего вина.

Это стойкое нежелание низкой умирать рассердило Водоносика.

— Куда ты? — с укором спросил он.

В два прыжка догнал её и, вытянувшись на цыпочках, стукнул беглянку по затылку.

Спокойно отметил разницу: в первый раз удар смягчила копна волос, которую не видно под обмоткой, сейчас молоток вошёл во что-то более твёрдое.

Рабыня молча упала лицом в камни. Ветер яростно теребил окровавленные тряпки и Водоносику показалось, что она всё ещё ползёт. Он присел рядом и ещё несколько раз опустил молоток на её голову.

Встал и огляделся. Изгибаясь скобой, вершина стены тянулось в обе стороны, пропадая в солнечном мареве. В небе видны точки акрабов. Ниже, на лестницах, неторопливо шагали слуги и служанки. Чуть выше вышагивал какой-то прирождённый житель, в красивом сиреневом халате. Видать, один из тех выпендрёжников, кто тратил все деньги на дорогую одежду, а потом ходил пешком, а не летал на извозчике.

Никто ничего не видел. Только господин в сиреневом скоро поднимется на вершину лестницы. Водоносик размахнулся и выбросил молоток в заросли под стеной. Крови на нём было мало, но почему-то не хотелось класть его обратно в сумку.

Водоносик открыл шкатулку. Выгреб из неё двенадцать кристаллов «Игр Света» и ссыпал в свою сумку. Он редко видел кристаллы, и ещё реже держал их в руках, но знал, что так с ними нельзя обращаться. Но некогда рассовывать их по шкатулкам.

Потом с большим трудом подтащил неожиданно тяжёлое тело служанки к краю крыши. С ещё большим трудом перевалил его через бортик и скинул. Шкатулку отправил вслед за ней.

Вспомнил одно из поучений вожака: «Правильно исполненное заказное убийство выглядит как случайная смерть. Кроме тех, случаев, когда ваш заказчик хочет этим убийством дать знак и сделать предупреждение соперникам. Тогда наоборот — даже случайную смерть нам нужно обставить как намеренное убийство».

Водоносик надеялся, что смерть служанки будет выглядеть случайной: упала со стены. Бывает же такое? Наверное.

Сохраняя спокойствие, Водоносик направился в ту сторону, где по лестнице уже поднялся сиреневый господин. Водоносик учтиво пропустил его и пошёл вниз. На мгновение оглянулся: сиреневый господин миновал лужицы крови на камнях, направляясь к другой лестнице.

Больше не сдерживаясь, Водоносик помчался вниз, рискуя свалиться со ступенек, сглаженных поступью десятков поколений.

«Очень странно, — подумал он. — Зачем кто-то отправляет слуг и служанок за дорогими покупками, когда их легко ограбить? Не может же так быть, чтобы никто не догадался отбирать у рабов купленное для хозяев?»

Водоносик не раз слышал, что гнезда враждовали друг с другом, совсем как славные воинские рода Дивии. Иногда соперничество выливалось в кровавое сражение, по итогам которого проигравшее гнездо разорялось и платило дань победителю. Вольнорожденные презирали законы Прямого Пути, но не законы вообще. Они жили по своим обычаям.

Ветролом Пяти Гракков считался «бесстрастным местом», где вожаки гнёзд собирались для проведения совещаний под руководством Смотрителя Гнездовья. Например, когда узнавали, что небесные стражники готовили нападение на одно из гнёзд, тогда вольнорожденные забывали свои разногласия и помогали отбить атаку.

Первые дни Водоносик с опаской ходил по чужому гнезду. Он готовился, что его вот-вот поймают и начнут с ним как-нибудь враждовать.

Тем более что в этом гнезде воспитывался Косматик. По старой памяти Водоносик опасался его, ожидая подлостей. Но теперь он был готов дать немедленный отпор любому оскорблению или попытке ударить.

Но недруг детства изменился. Он перестал быть Косматиком, а присоединился к настоящему имени вольнорожденного. Молодой Неистовый Ураган — так теперь его звали. Вместе с детской кличкой он лишился растрёпанных и густых волос, которым так завидовал лысый брадобрей Ветролома Вознёсшихся. И как тот брадобрей Неистовый Ураган носил блестящую лысину. Каждое утро он скоблил её кинжалом, сетуя, что за ночь волосы отросли.

«Волосы у грязерожденных растут быстро и везде, как у зверей» — вспомнил Водоносик слова Учителя-Совратителя. Хотел насмешливо напомнить их бывшему Косматику, но сдержался. Косматик как-то явно повзрослел, даже завидно. Повторять детские насмешки будет проявлением незрелости.

Водоносик тоже захотел выглядеть постаревшим, умудрённым многими знаниями.

ВОДОНОСИК ДОЛГО ПОПРАВЛЯЛСЯ ПОСЛЕ печального поединка с молодым Неистовым Ураганом. Анх Бахар, навещал его, заставляя снова и снова вспоминать поединок и выискивать ошибки. Постукивая пальцем по разбитой голове мальчика, он настаивал:

— Спрашивай свой Внутренний Голос. Он напомнит каждое твоё движение и каждое движение соперника. Но какие из них были верными, а какие нет, ты должен осознать сам.

Анх Бахар поделился несколькими длинными и сложно составленными фразами, которые назывались «запросы». Внутренний Голос отзывался на эти запросы с особенной чуткостью, припоминая настолько мелкие детали прошлого, что Водоносик не подозревал об их существовании. А ведь, казалось, что он знал свой Внутренний Взор и Голос вдоль и поперёк.

— Я и не знал, что так можно было, — изумился он.

— Это ещё ерунда, — ответил Анх Бахар. — Вот сословие Сохраняющих Опыт владеет такими запросами, после которых Внутренний Голос творит невообразимое.

— Что именно?

— Например, составлять сложные гроздья озарений, находясь под воздействием «Ясности Мышления».

— Учителя хранят запросы в секрете?

— Конечно. Некоторые запросы высечены в их скрижалях тайнописью, разгадать которую невозможно.

— Это тоже слухи?

— Нет. Несколько поколений назад вольнорожденных из «Ночных Шорохов» наняли, чтобы те выкрали хоть какую-то скрижаль из дворца сословия Сохраняющих Опыт.

— Они выкрали?

— Это ты спрашивай у вожаков «Ночных Шорохов», но они поклялись, что тайнопись — не выдумка.

ОДНАЖДЫ НОЧЬЮ ВСЕХ ПТЕНЦОВ подняли по тревоге. Вожак Теневой Ветер бросил молодому Теневому Ветру какие-то тряпки и приказал:

— Переодевайся.

Не задавая лишних вопросов, он надел старый, но чистый халат и обулся в тяжёлые сандалии из задубевшей кожи. Остальные птенцы тоже переоделись в какие-то непримечательные одежды. Крыша сарая раздвинулась, и на ристалище приземлился незнакомый старый акраб с большими пустыми окнами. Внутри воняло слугами, и валялись их обмотки. Большую часть акраба занимали длинные деревянные лавки.

— Фу, — сказала Смертельный Туман, занимая место на лавке, — нас повезут в скотовозке.

— А куда повезут? — осведомился Теневой Ветер, сев рядом с ней.

— Ну как куда? Известно же.

— А, ну, да, точно… — закивал он, чтобы не показать, что он чего-то не знал.

Старый акраб долго летел в ночной темноте, громыхая и покачиваясь.

— Силовые жилы этого небесного дома совсем истончились, — заметил Неотвратимая Погибель тоном знатока.

Скоро небесный дом остановился. Вожак открыл ворота и сбросил вниз верёвочную лестницу. Она задёргалась, показывая, что по ней кто-то весьма лихо взбирался. На пороге показалась лысая голова Косматика…

«Молодой Неистовый Ураган», — поправил Теневого Ветра Внутренний Голос.

Одет бывший Косматик в скромный серый халат с деревянными шкатулками на поясе. На ногах не сандалии, а кожаная намотка, которую носят совсем уже бедные жители ветроломов.

Ухмыляясь, Неистовый Ураган нагло втиснулся между Теневым Ветром и Смертельным Туманом, хотя кроме них на лавке никого.

— Чё, Водоносик, возвращаемся в родную клетку, а? — ткнул он локтем молодого Теневого Ветра. Одновременно с этим потрепал девушку по выглядывающей из-под халатика коленке: — Как жизнь, красотка?

Молодой Теневой Ветер хотел напомнить, что он больше не Водоносик, но бывшая Дымок опередила:

— Жизнь лучше, чем будет у тебя, если не уберёшь руку, болван.

— Ишь ты какая, — причмокнул Неистовый Ураган, но руку поспешно убрал.

Момент, чтобы напомнить о своём новом имени, упущен. Молодой Теневой Ветер сделал вид, что увлечён тем, как вожак втянул лестницу и задвинул ворота. Небесный дом закачался и полетел дальше.

Теневой Ветер думал, что их везут в Дом Опыта, хотя и не понимал, почему ночью. Слова Неистового Урагана сбили его с толку. Зачем им в родную клетку?

Скоро акраб снова остановился, вожак вывалил лестницу и сказал:

— Ветролом Вознёсшихся. Давайте вниз, ребята. И не забывайте, что вас снова зовут, как назвали родители, и как вы записаны в скрижалях священников. Так учителю и скажете.

Какому ещё учителю, — недоумевал Теневой Ветер, но уточнять не стал. Уцепившись за лестницу, первым спустился вниз. Ночь была тёмная, но по освещённым синими фонарями и проблесками огня стенам узнал сторону главного входа в Ветролом Вознёсшихся.

Когда все трое спустились, вожак втянул лестницу. Провонявший слугами небесный дом, мигая фонариками, улетел ввысь.

— Мне в ту сторону, — сказала Дымок и поспешно пошла прочь.

Теневой Ветер вспомнил, что Дымок жила где-то на верхних уровнях Ветролома.

— А нам в ту, — повелительно сказал бывший Косматик и невежливо потащил Теневого Ветра за локоть.

Это было сделано нагло и с пренебрежением. Молодой Теневой Ветер снова почувствовал себя Водоносиком. Будто не было первичного гнезда, не было уроков вожака и увлекательных рассказов Смотрителя Гнездовья. Будто всё это приснилось! На мгновение даже стало страшно. Точнее — накатило воспоминание о страхе.

ТЕНЕВОЙ ВЕТЕР НИКОГДА НЕ владел большими деньгами. Небольшими тоже. Не считая раза, когда он распродал пахучую ман-гу. Но то были не его деньги. Поэтому он совершенно не понимал, как управлять тратами. Даже не сообразил, как применять Внутренний Голос для подсчётов.

Смертельный Туман отобрала у него шкатулку, высыпала золотые грани и разделила на кучки, приговаривая:

— Это на съём жилища.

— Так много? — удивился Теневой Ветер.

— Владельцы наёмных жилищ требуют залог.

— Для чего?

— На случай, если мы сбежим, не заплатив, или если по нашей вине жилище будет поломано.

— Откуда ты всё знаешь?

— От людей. Далее. Это тебе на новую одежду.

— А это?

— Это на еду. Первое время мы не сможем ходить в едальни, придётся самим покупать и готовить.

Теневой Ветер сгрёб остатки золота:

— А это куда?

— Заверни в тряпочку, и спрячь на дно сумки. Это на крайний случай.

— Какой именно?

— На целителя или священника. Мало ли на что?

— Ты сказала «на первое время», а потом откуда у нас появятся деньги?

— У тебя припасена ещё одна клетка на продажу?

— Нет.

— Тогда не знаю, откуда возьмёшь их ты. Но я начну зарабатывать уже скоро. Я сразу выберу предназначение сословия Защищающих Путь, чтобы стать небесной стражницей. Вожак поддержал моё решение.

Молодой Теневой Ветер ещё не решил, какое предназначение выберет. Вожак сказал, что птенцы в Доме Опыта должны вести себя как простаки. То есть выбор предназначения — личный выбор. Главное, не тратить врождённые грани на усваивание озарения, не посоветовавшись с ним.

— Разве мы не вольнорожденные из «Властелинов Страха», — раздражённо спросил Теневой Ветер. — Почему мы должны жить как простаки?

— Смотритель Гнездовья объяснил же. Тебе ли не знать?

— Я помню, но не понимаю. Раз я будущий наёмный убийца, то я должен зарабатывать на жизнь этим предназначением, а не каким-то другим!

Туман согласно кивнула:

— Я тоже так думала. Но потом поняла, что под видом стражницы мне будет проще убивать заказанных людей. Кому придёт в голову подозревать стражницу?

Теневой Ветер засмеялся:

— А потом сама будешь расследовать это убийство?

— Ха! Это я не предусмотрела. Но так даже лучше.

Теневой Ветер посмотрел на увешанного кувшинами водоноса, бредущего по Висячему Пути:

— Это мне что же, водой торговать?

— Ну, если желаешь.

— Вообще не желаю.

Смертельный Туман наклонилась к Теневому Ветру:

— Жизнь среди простаков — это испытание.

Он грустно улыбнулся в ответ:

— Я понимаю кое-что другое: вожаки сказали, что испытание, а на самом деле просто не могут нас содержать.

— Мы сами себя прокормим.

— Ты не знаешь, но птенцам «Чёрных Мочи-к» дали столько золота, что они богачи в сравнении с нами. Им не надо избирать никакого второго предназначения.

Смертельный Туман фыркнула:

— Эти «Чёрные Мочи-ки» уже давно не настоящие вольнорожденные.

— А кто они?

— Кто-то вроде шлюшек, танцующих на «Крыльях Ветра». Шлюхи с боевыми озарениями. «Чёрные Мочи-ки» выступают в Доме Поединка, развлекая богатых бездельников. Конечно, у них полно золота.

Они остановились у лавки с одеждой. Вся ношеная, но выглядела прилично. Без дыр и заплат.

Смертельный Туман помогла выбрать наряд. Содрогаясь от принизывающего ветра Висячего Пути, Теневой Ветер переоделся в тёмную тунику. Обулся в сандалии из коричневой кожи. Туман присела перед ним и завязала шнурки замысловатым переплетением, закрепив их на коленях двумя стеклянными украшениями в виде Солнца и Луны.

— В приюте меня научили разбираться в одежде и всем способам шнуровки обуви, — пояснила она.

Наряд завершила толстая серая накидка из шерсти. Ещё один халат Теневой Ветер сложил и спрятал в сумку.

Так же Туман настояла на покупке охапки нижнего белья и нескольких свёртков неозарённой ткани для обмотки.

ГУРО КААЛМАН СКАЗАЛ:

— Юноши и девы, дорогие отроки Дома Опыта. Вы не раз слышали, что нельзя представлять Всеобщий Путь в виде некоей дороги. Но наш ум так устроен Создателями, что иного понимания Всеобщего Пути у нас нет. Поэтому в моих поучениях о том, как видеть «Пророческий Сон», толковать его образы и разгадывать многообразные отражения будущего или отблески этих отражений, я буду постоянно ссылаться на сие ошибочное сравнение, но ошибки в этом не будет. Считайте сравнение Всеобщего Пути с дорогой чем-то вроде подпорки, необходимой для усыпанных плодами веток ман-ги. Сами подпорки не участвуют в произрастании плодов, но помогают дереву удержать ветки под их тяжестью. Так и мы будем использовать подпорку сравнения с дорогой, дабы наш ум не сломался под тяжестью плодов раздумий об истинном виде Всеобщего Пути.

Сказав это, Гуро Каалман обвёл слушателей взглядом из-под седых бровей, потом пожевал веточку жареной ман-ги и сделал глоток из кувшинчика с ароматной водой. Теневой Ветер внимательно следил за каждым движением старца, запоминая его повадки и особенности.

Постамент Гуро Каалмана окружён рядами пустых лежаков и подстилок. Учеников предназначения Помогающих Создателям было человек тридцать («Двадцать семь», — напомнил Теневому Ветру Внутренний Голос). А прорицателей среди них меньше половины. Но будущие священники считали необходимым получить знания по всем направлениям своего предназначения. «Пророческий Сон» считался весьма почётным и весьма сложным. Важнее них только священники, закрепляющие грани и улучшающие получение наследованных озарений, столь необходимые отпрыскам славных родов.

Под потолком зала Дома Опыта гудел ветер, залетавший в круглую дыру в крыше. А золотой шар солнца с золотыми лучами покачивался на толстых цепях, покрывая стены и свод купола золотистыми отблесками.

Гуро Каалман проглотил ман-гу и продолжил:

— Итак, на что нужно обратить прорицателю внимание, когда он очнулся внутри обычного ночного сна и, окинув его образы осознанным взором, понял, что всё это «Пророческий Сон»?

— Образы будущего, — крикнула какая-то священница из рода, у которой под тканью туники колыхалась настолько выпуклые груди, что взоры всех мужчин безвольно соскальзывали на них, как вязки небесного стражника под действием «Отталкивания Вещества».

— Так, — кивнул Гуро Каалман.

— Отблески возможных направлений на Всеобщем Пути, — скучающе предположил парень из рода Кинаби.

— И так тоже.

— Отражения отблесков, — сказала девушка из рода Ньери. Привлекательных грудей у неё не было, но она носила многослойные халаты, которые издалека принимали за одежду настоящей священницы из храма Второго Кольца.

— Тоже верно.

Ответы были известны из скрижалей, но учителя Дома Опыта любили, когда ученики давали ответы, которые им подсказывали Внутренние Голоса. Это считалось необходимым для закрепления знания в памяти ученика, а не его Внутреннего Голоса.

Смотритель Гнездовья тоже любил задавать вопросы, но любому, кто на них отвечал, советовал завалить клювик.

Теневой Ветер ухмыльнулся из-за сравнения двух старцев. Гуро Каалман тут же зашевелил кустистыми бровями:

— А ты, юноша, как там тебя, не согласен с этими утверждениями?

Молодой Теневой Ветер поднялся с подстилки и поклонился:

— Согласен. — И сел обратно.

— Чего же тогда смеёшься?

Теневой Ветер снова встал, поклонился и ответил:

— Я не смеюсь светлейший господин, ибо смеются над смешным и остроумным. А слова этих учеников ни смешное, ни острое, ни даже просто умное.

— Смотрите, какой, — гневно колыхнула грудями священница. — С каких это пор на ветроломах мудрецы живут?

— Я живу в Седьмом Кольце, уважаемая.

— Это сейчас, а родился ты…

Гуро Каалман прервал её:

— Лучше пусть сей смешливый юноша ответит, чем его не устроили ответы товарищей?

Теневой Ветер сказал:

— Их ответы такие же ненужные, как вопрос их породивший.

Гуро Каалман приподнял брови.

— И чем тебя мой вопрос не устроил?

— Видите ли, уважаемый, отвечая на него, можно долго соединять «отражения», «отблески», «направления» и другие слова, создавая всё больше описаний того, что прорицатель увидит в «Пророческом Сне». Или не увидит. Да и какая разница, раз по-настоящему действенный «Пророческий Сон» всё равно не изучишь в Доме Опыта, а только в сословии Помогающих Создателям? Да и там ещё будут решать, можно ли тебе усвоить его узоры или нет.

— Неплохо сказано. Почти не дурость. Сам догадался, или надоумил кто?

— Мудрые люди надоумили, как самому догадаться.

— Не припоминаю, юноша, из какого ты рода или семьи?

— Я не из рода и даже не из семьи. Моя мать танцевала для «Игр Света», а отец был резчиком кувшинов, а потом — водоносом. И они давно отдали свои грани Сердцу Дивии.

Родовитые дети презрительно зафыркали. В сторону молодого Теневого Ветра полетели презрительные шуточки:

— То-то тут грязью завоняло.

— Эй, парень, сможешь вырезать кувшин из летучего дерева?

— Ха-ха, так это я твою маму в срамной «Игре Света» это самое… видал?

Гуро Каалман поднял руку вверх, призывая к тишине:

— Наследственность — это воля Создателей, а не повод для насмешек. Неужели ты, юноша, отягощённый бесславными предками, намерен стать священником? Быть может, у тебя проявилось некое неожиданное для ремесленника наследованное озарение, выплывшее из небытия поколений?

— Ничего не выплыло, уважаемый, обычное «Отталкивание Вещества».

— Ты шутишь, юноша?

— Нет. И священником я не стану.

— Сейчас не стародавние времена. Любой может стать кем угодно. Выбор предназначения — личный выбор каждого жителя.

— Да, я не раз слышал это. Но если я выберу предназначение священника, то не поднимусь выше привратника храма Десятого Кольца, за щепотку золота читающего Пути водоносов и продавцов козьего вина.

— И это лучше, чем строгать кувшины, — заметила грудастая священница.

Теневой Ветер повернулся к ней и, самоотверженно стараясь не соскользнуть взглядом на её грудь, сказал:

— Я точно стану славным резчиком кувшинов, но не стану славным священником, так как у славных священников есть свои дети.

Гуро Каалман спросил:

— Тогда почему я уже третий раз вижу тебя на моих уроках, юноша? Ты слушаешь наставления для священников, готовых стать прорицателями, при этом усмехаешься так, будто знаешь что-то неизвестное отпрыскам из славных родов, подготовленных к своему выбору ещё в утробе матери. И не повторяй наивные жалобы на то, что другие получают по праву рождения всё, чего никогда не получишь ты и подобные тебе, кто рождён в сумерках, вдали от светлых Путей.

— Раз вы запретили мне повторять правду, то скажу, что просто слушаю и наслаждаюсь мечтами недоступного мне предназначения.

— Всё с тобой ясно, юноша из Седьмого Кольца, — сухо сказал Гуро Каалман. — Ты из тех, кто считает, что сословия, поколениями собиравшие и оттачивавшие свои озарения, должны выдать вам, идущим с окраин кривыми Путями, все скрытые озарения прямо здесь и сейчас, не обращая внимания на ваше происхождение.

Теневой Ветер склонил голову. Думал, что сейчас его выгонят из зала, но Гуро Каалман продолжил:

— Итак, мы установили, что вдоль Всеобщего Пути расставлены отблески, отражения отблесков, и прочие намёки на всевозможные события ещё не наставшего времени. Обойдём вниманием вопрос: кто их там расставил? И сосредоточимся на том, как часто они встречаются?

Про это не было ни в одной скрижали Дома Опыта, поэтому все молчали. Даже Теневому Ветру интересно.

— А вот об этом мы поговорим после того, как вы выполните моё задание. У вас есть шесть ночей, дабы посмотреть «Пророческий Сон» о каком-нибудь человеке и выцепить из бесконечной череды образов его будущего, расставленных вдоль его направления на Всеобщем Пути, те образы, которые произойдут на самом деле, а не останутся неисполненной возможностью. Так сказать, шелухой времени, опадающей с плода наших размышлений о чужих направлениях на Всеобщем Пути.

Витиеватость фразы оказалась непосильной даже для некоторых будущих священников. Теневой Ветер услышал, как кто-то спросил шёпотом у товарища:

— Это чё он сказал, а? Чё делать-то?

— Сказал, что прорицатели должны посмотреть «Пророческие Сны» в каком-нибудь человеке, а потом растолковать увиденное, предсказав его будущее.

— А… а о каком человеке смотреть сны?

— Да о любом, болван.

— Да ну его в грязь, я всё равно не хочу быть прорицателем.

ТЕНЕВОЙ ВЕТЕР И СМЕРТЕЛЬНЫЙ Туман возвращались домой на извозчике — роскошь, которую они редко себе позволяли. Акраб выглядел почти новым: устланный коврами пол, изящной формы овальные окна, закрытые бронзовыми решётками в виде иероглифов «Лёгкость Воздуха».

Смертельный Туман недовольно фыркнула:

— Додумался же, а? Тебе её сиськи совсем разум застили?

Теневой Ветер сдержанно отвечал:

— Я не мог отказать светлой госпоже, изволившей подарить мне «Пророческие Сны».

При извозчике не стоило продолжать спор. Смертельный Туман достала шкатулку с мясом и принялась жадно есть. Для наращивания Линии Тела нужно много мяса.

От места для приземления акрабов до дома тоже шли, любуясь закатом: золотые громады облаков вздымались в почти фиолетовом небе, словно летящую Дивию окружили другие Дивии, величественные и вечные. Теневой Ветер будто только сейчас вспомнил, что он жил на летающей тверди, поднятой в небо Создателями. Впрочем, Смертельный Туман считала, что Дивией движет Луна или что там принято думать у священников Движения Луны?

«Они считают, что…» — начал напоминание Внутренний Голос, но Теневой Ветер попросил его не напоминать об этом.

— На рынке ходит слух, что Дивия летит в Портовое Царство? — спросил Теневой Ветер.

— Я тоже слышала такое, — ответила Смертельный Туман.

— Наверное, скоро на ветроломе близ первичного гнезда начнётся движуха.

— Придёт много грузов с низа.

— Интересно, вожак направит нас на охрану?

— Не думаю. Мы же ученики Дома Опыта. Зато я слышала, что приближается время приёма птенцов в гнёзда. Скорее всего, нас отправят на Ветролом Пяти Гракков, чтобы готовить Ристалище Предназначения для новичков.

Теневой Ветер даже остановился от такой новости:

— От кого ты слышала?

— Я не буду называть его имя, так как он старший, а такое не разглашают.

Теневой Ветер смекнул, что этим «старшим» был Пылающий Коготь.

— Ты только что разгласила.

— Я рассказала тебе как близкому. Это ты никому не разглашай.

Теневой Ветер снова зашагал:

— Честно скажу, мне неохота охранять незаконные грузы из низких царств. Мне интереснее обустраивать ловушки на Ристалище.

— А мне без разницы. Куда вожаки направят, там и буду выполнять своё предназначение.

В стародавние времена, когда Гуро Каалман был молод, но уже обладал толстым Моральным Правом и заседал в Совете Правителей, он поддержал закон, предложенный священниками Двенадцати Тысяч Создателей, которые потребовали разрушить все оставшиеся в Дивии храмы Движения Луны, мол, они оскорбляли истинную веру и вводили верующих в заблуждение.

К тому времени Движение Луны зачахло, никто не ходил к ним за благоволениями, а большая часть дивианцев давно перешли в веру в Двенадцать Тысяч Создателей. После принятия нового закона, храмы Движения Луны были разрушены, а землю под ними Совет Правителей отобрал в пользу казны и тут же перепродала родам Хатт и Киналла.

Уцелел лишь храм в Шестом Кольце: священники самостоятельно лишили здание звания храма и перевели в собственность рода Пахау — последнего рода, державшегося этой веры (и дорогостоящей земли в срединном Кольце). Бывший храм ускользнул из-под действия нового закона, но не мог принимать верующих и оказывать услуги сословия Помогающих Создателям, то есть проводить «Чтение Путей», «Толкование Равновесия» и любые остальные озарения. Если владельцев здания под названием «Движение Луны» уличат в этой деятельности, то их отправят в Прямой Путь, обвинив в хуле на Создателей.

Погонщики акрабов по привычке называли это место храмом Движения Луны, чтобы было удобнее делать остановки и высаживать жителей.

МУСКУЛИСТЫЙ ПАРЕНЬ В ИЗОРВАНОЙ и обгорелой тунике лежал на спине, наполовину закопанный в землю, разрыхлённую огнём и ветром. Горелые клочья его некогда роскошных волос облепили лицо.

Внутренний Голос подсказал, что это — Котахи, самый юный отпрыск славного воинского рода Патунга. Парню было столько же лет, сколько Теневому Ветру, но он уже старший ученик Дома Опыта. Одно из преимуществ славного рода — их отпрыски завершали учёбу, когда простолюдины её только начинали.

Растрескавшимися губами Котахи Патунга прошептал:

— Н-н-нет. Мы… продолжим… бой.

— Да какой бой, болван? — вскричал другой мускулистый парень. Его имени Теневой Ветер не знал, но ясно, что он из рода Кохуру.

Его начисто выбритая голова блестела, отражая пятна синих фонарей, разбросанных по пустырю. Он стоял над поверженным врагом, сжимая в кулаке обломок мочи-ки.

— Этот… бой… ещё не завершён… — простонал Котахи Патунга.

— Скажи, что нет позора, — попросил лысый парень Кохуру.

Поверженный Патунга промолчал.

К ним приблизились двое юношей целительских родов — старшие ученики Дома Опыта.

За ними медленно шагал, проваливаясь в рыхлую почву, воин из рода Намеш. На нём тяжёлые доспехи, тщательно подогнанные и завязанные на все ремешки и тесёмки. А если судить по точкам жёлтого света, вспыхивающих то тут, то там на броне, он применил какое-то озарение, словно сам собирался драться, а не судить поединок.

Наполовину вкопанный в землю воин Патунга, зашевелился. Скрипя зубами, приподнялся на правой руке, а левую сжал в кулак, надеясь ударить по противнику.

Кохуру тоже изранен. Пропитанная кровью обмотка свисала с локтей и колен. Остатки кожаных доспехов нелепо висели по всему телу, едва держась на ремешках и шнурках. Он покачивался на дрожащих ногах, а струйки крови, стекавшие по голым ногам, намекали, что его внутренности были серьёзно повреждены.

Отказ Котахи Патунга произнести: «Нет позора в том, чтобы склонить голову перед более сильным воином», признав поражение, не было простым упрямством: он рассчитывал пережить своего врага — весьма распространённая уловка на поединках.

Но Кохуру не намерен умирать раньше соперника, столь явно побеждённого! Он перевернул в кулаке обломок мочи-ки острым концом вниз и упал на врага, выставив обломок как кинжал.

Котахи Патунга задёргался в агонии под навалившимся на него телом воина Кохуру — обломок мочи-ки вошёл ему в горло.

Оба целителя были без масок, на их лицах одновременно проступило выражение озабоченности. Они хором произнесли:

— Он умер!

— Хватит, он уже не живой!

По зрителям прокатился вопрошающий гул: о ком речь? Оба бойца выглядели весьма неживыми.

Судья снял безвольное тело Кохуру с тела Патунга, булькающего кровью, и уступил место целителям. Те спешно осмотрели бойцов целительским взором, определяя повреждения и необходимые озарения.

В поединках учеников дело редко доходило до смерти ученика. Молодые воины попросту ещё не были достаточно живучими, как взрослые воины с толстыми Линиями Тела, способные ради победы отдалять смерть и без помощи озарений целителей.

Но по правилам Дома Поединка, которые копировали ученики, проигравшим считался тот, кому первее понадобится «Восстановление Жизни».

И таким в этом сражении оказался Котахи Патунга.

После объявления победителя, половина зрителей радостно взревела, а вторая половина печально простонала.

Среди опечаленных — сосед Теневого Ветра, поставивший последние деньги на победу Патунга. С побелевшим лицом он смотрел на тела воинов и шептал:

— Ещё надо уточнить… Ещё ничего неясно…

Конечно, Теневой Ветер не слышал его голоса на таком расстоянии, но отлично читал по губам — одно из необходимых умений наёмника.

Губы и лица всех людей он видел в мельчайших деталях, используя озарение «Пристальный Взгляд». Оно увеличивало область взгляда, приближая отдалённые предметы. Правда, из-за таких искажений кружилась голова, а зрение ещё долго двоилось.

«Пристальный Взгляд» нарушал работу «Прозрачности Пыльного Воздуха», но об этом Теневой Ветер не переживал, так как тёмная щель под балконом, где он спрятался, полностью его скрывала, при этом показывая весь пустырь и зрителей. А так как балкон расположен слева от раскрытой стены акраба, то можно осторожно высовываться и смотреть на профиль Арайи, сидевшей на постаменте.

Во время поединка священница пыталась сохранить невозмутимое выражение лица. Приближение «Пристального Взгляда» позволило подметить мельчайшие движения губ или мускулов на её красивом лице. Да, на этот раз Теневой Ветер заметил, что у неё не только привлекательные груди, но и весьма милое лицо. И оно тревожно искажалось, когда воину Кохуру грозила опасность, и радостно освещалось, когда опасность грозила его сопернику.

Победа Кохуру вызвала у Арайи такую блаженную улыбку, что Теневой Ветер загрустил в своей тёмной щели: эта прекрасная девушка никогда не будет так радоваться его успехам… А ведь он только что незамеченным пробрался на её небесный дом.

Тем временем целители вернули к жизни Котахи Патунга и наложили все необходимые озарения на Кохуру, чтобы он тоже не выглядел мёртвым. Челядинцы бойцов собрали разбросанные по пустырю обломки доспехов и оружие. Друзья помогли ослабевшим воинам подняться на небесные дома.

После завершения поединка все спешили поскорее убраться с этого пустыря, чтобы лишний раз не искушать небесных стражников.

Передняя стена акраба Арайи начала опускаться. Теневой Ветер перепугался: один из столбов, управлявших движением стены, двигался в ту щель, где он лежал!

Пока Теневой Ветер панически наводил на себя «Прозрачность Пыльного Воздуха» и думал, как незаметно выскользнуть из этой внезапной ловушки, столб перестал двигаться, заняв собой более половины пространства щели. Стены акраба затряслись, по ним прокатился скрежет натянувшихся силовых жил и металлический звон разогретых гнёзд. Обычно эти звуки не слышны в обитаемой части небесного дома, но в этой щели они оказались оглушительными.

Небесный дом полетел.

АРАЙЯ ДОШЛА ДО КОНЦА коридора и пропала в одной из трёх арок, а линии Теневого Ветра уже почти восстановились. Одно из преимуществ тонких линий — их быстрое восстановление. Конечно, преимуществом это считали от безысходности, чтобы найти хоть что-то хорошее в слабости.

Перейдяв невидимость, Теневой Ветер медленно зашагал к арке. Когда он следовал за Арайей, то звук его шагов скрывался за её шагами, но сейчас он один в этом гулком коридоре, и нужно быть осторожным.

Теневой Ветер беспокоился, что у кристалла «Прозрачности Пыльного Воздуха» осталось шесть использований. Необходимо оставить одно использование, чтобы выбраться из дворца. То есть для слежки за Арайей осталось пять использований.

За аркой оказалась комнатка, с круглой аркой, закрытой цветущим растением-дверью. Здесь стояли сундуки с одеждой и покрывалами. В круглых выемках стен, подсвеченных белыми светильниками, тянулись стеклянные подставки, уставленные шкатулками и мешочками моющих мазей, лежали десятки мочалок и букетики какой-то невиданной ман-ги. Наборы из бесчисленных скребков, расчёсок и щёток висели на коврах, словно наборы метательных ножей. Пахло здесь вкусно. Так пах мешочек моющей мази, который когда-то подарил Водоносику добрый толстяк… Что же, он не соврал: у богачей много мочалок.

В простенках предбанника висели высокие скрижали с пустыми поверхностями, обрамлённые бронзовыми узорами. Теневой Ветер удивился, зачем в предбаннике — чистые скрижали? Но когда подошёл к одной, её поверхность зашуршала, разбегаясь тысячами круглых бугорков. Бугорки сложились в очертания человеческой фигуры, потом рассыпались на ещё более мелкие комочки, добавляя в рисунок деталей.

Теневой Ветер мгновенно отскочил в сторону — едва не попался! Это же отражающая скрижаль. В купальне Ветролома Вознёсшихся висела такая, но старая, потрескавшаяся, и к ней не подпускали детей. Такие же скрижали, но поменьше, Теневой Ветер видел в общественной купальне Седьмого Кольца, куда изредка ходил. Но почему скрижаль отобразила невидимку?

«Любые скрижали отзываются на Внутренний Взор и Голос прирождённого жителя», — напомнил Внутренний Голос.

Точно. Об этом рассказывали на уроках для ремесленников. Эти скрижали не отражали, как стекло, вода или металлические листы, а именно что воссоздавали из камня образ смотрящего на них прирождённого жителя. Хм, получалось, что отражающие скрижали — способ обнаружить невидимку? Но почему вожаки не рассказывали о них? С другой стороны, что тут рассказывать? Отражающие скрижали действовали на небольшом расстоянии, и начинали рисовать образ, когда стоишь напротив неё. Так что тут самому нужно быть осторожным и не задерживаться возле их поверхностей.

В предбаннике предостаточно выемок, колон и других тёмных мест, в которые можно спрятаться и подождать, когда Арайя выйдет из купальни. Выбрав выемку, прикрытую статуей священника в многослойном халате, Теневой Ветер протиснулся в неё и убрал невидимость, давая линиям восстановиться.

Теневой Ветер порадовался, что его первая в жизни слежка происходила во дворце славного рода! До этого, по заданию вожака, он следил в невидимости за какими-то простаками дальних Колец, исключительно ради того, чтобы привыкнуть к особенностям скрытого преследования, а не узнать какие-то тайны. И тем более не для того, чтобы убивать кого-то. Хотя воображаемое убийство было частью учебного слежения.

Растение-дверь зашуршало и разошлось в стороны, открыв горячее нутро купальни. Появилась челядинка, на вытянутых руках она несла одежду Арайи.

Теневой Ветер не собирался проходить в саму купальню. Пар и вода выдавали невидимок. Правда, «Прозрачность Пыльного Воздуха» обещала, что пыль и дым пройдут сквозь невидимку, но он ничего не сказал о воде. Лучше не рисковать лишний раз.

Поглядев на кружевные тесёмочки белья Арайи, свисавшие с рук челядинки, Теневой Ветер не выдержал. Применив прозрачность, он ринулся в закрывающийся проход.

ЧЕЛЯДИНКА ПРОВОДИЛА АРАЙЮ ДО входа в Покрывальную Комнату и ушла.

К Арайе вышел Хранитель Покровов, третий старший рода Наби — пожилой дядька с несуразной копной волос на лысом темени.

Он тратил уйму золота, чтобы целители отрастили ему новые волосы, но дело шло туго: целители всё время находили у третьего старшего какие-то новые хвори, заверяя, что если их не вылечить, то волосы снова выпадут. Сначала надо задавить хвори, а потом растить волосы, ибо их здоровье росло из здоровья всего тела. И тянулось это «лечение» довольно долго, опустошая казну третьего старшего.

— Отец сам хотел надеть на тебя халат и маску для первого хождения, — сказал третий старший рода Наби.

— Тогда почему вместо него вы, дядюшка?

— Вторая госпожа Наби заверила твоего отца, что хождение за простолюдином, чьё имя недостойно запоминать Внутреннему Голосу, нельзя считать твоим первым хождением.

Арайя влезла на подставку и выставила вперёд ногу, дядя надел на неё сандалию на высоком каблуке и начал повязывать шнуровку на голень.

— И откуда эта тощая стерва узнала, кто мой сопутник? — раздражённо спросила Арайя.

— Это не такое сложное дело, — ответил он, старательно наматывая шнуровку.

Арайя скривила губы: дядя слишком уж долго гладил её ногу, забираясь выше, чем необходимо для шнуровки. Она нетерпеливо дрыгнула ногой. Дядя тут же переместил свои пальцы на лодыжки.

— Знает ли тощая стерва, что за тем бесславным простолюдином я хожу по просьбе самого Гуро Каалмана? Что она скажет на это?

— Зная вторую жену первого старшего, можно быть уверенным: ничего не скажет.

Арайя тихонько рассмеялась:

— Но станет ещё тоще от зависти!

— Можно спросить, зачем господину Каалману понадобилось, чтобы именно ты ходила за каким-то безродным остолопом?

Арайя сама не знала, зачем.

— Таково было его задание, дядя, — ответила Арайя. — Я буду сопутницей этого простолюдина. Большего я не смогу раскрыть.

— Понимаю. — Снова забывшись, дядя гладил ногу Арайи. — У первого Правителя есть свои, неведомые нам причины.

Арайя дёрнулась, сбрасывая ладонь дяди со своего бедра:

— Нельзя ли поскорее? Рассвет начинается.

— Ты сама опоздала, — ответил дядя. — Я давно тут ждал… тебя ждал…

— Почему вы так тяжело вздыхаете?

— Тебе не понять, милая, — ответил дядя, умильно глядя на её грудь.

— Не переживайте, вырастут они.

— Кто? — изумился дядя.

— Ну, волосы. Вы же по ним печалитесь?

— Ох, милая… Стой смирно и подними руки вверх.

Арайя выполнила приказ. К подиуму приблизились двое молодых служителей. Один нёс на вытянутых руках тяжёлый белый халат, расшитый иероглифами рода Наби. Оттолкнувшись от пола, служитель взлетел, расправил халат и опустил на Арайю. Второй служитель помог направить руки в рукава и расправил полы.

— Чтобы ни говорила тощая стерва — это моё первое хождение за прорицанием, — сказала Арайя.

— Я тоже так считаю, милая, — согласился дядя.

— Жаль, что папа прислушивается к её мнению.

Дядя не ответил. Он поправлял складки её массивного халата, оглаживая грудную часть намного чаще, чем следовало.

— Как вы думаете, дядя, я… готова? У меня получится?

Дядя погладил её по животу и пояснице:

— Ты очень молода, милая. Ты три дня тому назад пришла в Дом Опыта.

— Всё это я знаю. Я спросила не об этом.

— Ты из рода Наби. С первых дней жизни тебя и сестру готовили к предназначению Помогающих Создателям.

— У меня получится или нет? — требовательно повторила Арайя.

— Что-то обязательно получится, — уклончиво ответил дядя. — Кроме того, жизнь ремесленника-простолюдина легка для толкования.

— Я тоже так думаю.

— Самое важное, что это задание дал тебе сам Гуро Каалман. Если он уверен, что у тебя получится, то чего переживать?

Дядя снова облапал Арайю, якобы проверяя, на месте ли кристаллы в гнёздах?

Служитель принёс ларец. Дядя извлёк из неё белую маску с бугром гнезда во лбу.

— Ой, — изумилась Арайя. — Это «Третий Глаз»?

— Он самый, милая.

— Но разве я достойна его?

— Я — Хранитель Покровов рода Наби, — ответил дядя. — Я решаю, кто достоин носить родовые предметы, а кто нет.

— Тощей стерве вы его давали?

— Если ты имеешь в виду вторую жену первого старшего, то нет, не давал.

— Будет знать, стерва!

Молодые служители затянули гимн Создателям, а дядя торжественно надел маску на лицо Арайи. Служители закрепили застёжки и накинули на её голову капюшон.

В Покрывальной Комнате было несколько отражающих скрижалей, во всех отражениях Арайя увидела себя. Она походила на белую пирамиду с маской «Третьего Глаза» в верхней части.

И волнительно, и удивительно.

Волнительно, что раньше она надевала облачение прорицательницы, только чтобы примерить его. Теперь ей предстояло впервые в жизни ходить за кем-то, чтобы увидеть отблески его будущего.

Удивительно, что ещё вчера, обнюхавшись дыма в купальне, Арайя решила, что при первой же возможности сбежит от этого дурачка Водоносика и встретится с Рено Кохуру, который так отважно победил во вчерашнем поединке. Рено должен знать, что она восхищена им. Но увидев в отражающей скрижали величественную белую пирамиду настоящей прорицательницы, да ещё с «Третьим Глазом», решила, что все три дня она честно пройдёт по Всеобщему Пути вместе с этим глупым Водоносиком. Узрит и растолкует отблески его истинного будущего. По крайней мере, приложит к этому все силы толщины линий и узоры наследованного «Пророческого Сна».

А с Рено Кохуру ещё успеет увидеться. И вообще, пусть он делает первый шаг для сближения.

Когда заходящее солнце озарило потолок залы ремесленников жёлтыми лучами, учитель крикнул:

— Время вышло, хватит.

Водоносик послушно спрятал резцы в чехол и стал ждать, когда учитель оценит его работу. Арайя тоже попыталась оценить, чего там настрогал её сопутник. Ну, дощечка, ну, узор неплохой. Но для чего это?

Учитель повертел в руках дощечку Водоносика. Тот почтительно сидел, склонив голову. Учитель бросил дощечку:

— Это слишком хорошо. Ты перестарался.

Водоносик виновато кивнул.

Учитель приказал всем резчикам собраться у рабочего места Водоносика. Учеников оказалось пятеро, все одного возраста, но все не так красивы, как Водоносик.

Глядя на косые плечи, исцарапанные пальцы с грязными ногтями и застрявшую в волосах стружку, сложно усомниться, что их предназначение не равно грязи. Все какие-то худые, в облезлых халатах… Если бы не озарения, то любого из них можно принять за низкого. Арайя никогда не видела настоящего низкого, только образы в «Игра Света», но и этого достаточно для сравнения.

Каждый принёс своё изделие: у одного такая же дощечка, у другого непонятный деревянный цилиндр со скошенной вершиной, увитый недоделанным узором из иероглифов, у третьего что-то похожее на блюдо, только с очень толстыми стенками. У четвёртого— коробка, наполовину иссечённая угловатыми узорами, непохожими на узоры дощечки Водоносика.

Учитель сказал:

— Каждый из вас по отдельности обладает каким-то мастерством. Но для создания сложных вещей мало умений одного человека, нужно сочетание усилий нескольких умельцев. Ведь великий Деррид Шерум не вытачивает свои Цветки в одиночку. А славные умельцы из родов Зелдан и Гаруджа не возводят небесные дома лишь своими руками и озарениями.

Ученики согласно закивали.

— Как славные воины по команде первого старшего быстро и чётко выстраиваются в «Непоколебимые Волны», так и мы, люди сословия Созидающих Вещи, соединяем свои озарения и умения для построения замысловатых вещей.

Арайе стало немного обидно, что в своём сравнении учитель не упомянул священников. А ведь они тоже объединяли озарения! Даже пение гимнов и молитвенные движения требовали согласованности, да побольше, чем какие-то там построения. Впрочем, чего ещё ожидать от ремесленника? Он, наверное, просто ничего не знает о Помогающих Создателям.

— А теперь представьте, что у отряда воинов нет старшего. По кому они будут выстраиваться в «Непоколебимые Волны»?

«Когда нет первого старшего, нужно строиться по второму старшему, болван» — подумала Арайя. Об этом она недавно прочитала в скрижали для небесных воинов. Она не интересовалась воинским предназначением, а интересовалась одним воином — Рено из рода Кохуру. Чтобы лишний раз попасться к нему на глаза, бродила по хранилищу скрижалей Дома Опыта, и ждала воины придут читать свои скрижали, что было, кстати, крайне редко, так как большую часть времени они дрались или делали разные упражнения для развития мускулов.

А учитель-ремесленник, гордясь своей ошибочной метафорой, продолжил:

— Так и вы, созидающие вещи, должны не просто создать что-то хорошо, но создать так, чтобы у всех, кто участвует в работе, получилось хорошо. Кто скажет, в чём ваш недогляд?

Пока резчики чесали головы и всячески изображали раздумья, Арайя тоже задумалась. Ведь как было у священников? Учителя обычно спрашивали что-то такое, что ещё поколения тому назад было высечено в скрижалях. Нужно лишь прочитать, а потом Голос напомнит. Но вопрос учителя по ремеслу непрост тем, что ответ на него нельзя найти в скрижали, только понять самому. Или не понять, как явно не поняли эти резчики.

Учитель сказал:

— Какое я дал задание вам пятерым?

— Создать малый долбяк, учитель, — наперебой ответили резчики.

— Вы посмотрели в скрижали все рисунки и виды необходимых частей для малого долбяка?

— Конечно, учитель, — закивали все.

— Это заметно. Каждый из вас потратил много времени и труда, вырезая часть изделия.

Вроде похвала, но сказана таким тоном, что трудно принять за похвалу…

— Мы всё сделали по скрижали, уважаемый, — сказал косоплечий резчик.

Учитель взял у косоплечего его изделие — коробку и поставил на каменный постамент, похожий на те, какие используются в лавках рынка для высокоморальных, и спросил:

— Что это?

— Тело малого долбяка.

Учитель взял дощечку Водоносика. Тот заранее назвал:

— А это левая боковина.

Другой ученик подал свою работу:

— Это правая.

Учитель принял все изделия, соединил их выступающие части, навесил боковины и, наконец, с усилием воткнул цилиндр в коробку.

Арайя видела долбяки у скоморохов на рынках. У священников этот музыкальный инструмент считался низкопробным и не использовался для пения гимнов Создателям. Священники вообще не использовали музыкальные инструменты, исполняя гимны хором. Исключением был разве что музыкальный инструмент под названием «небесный вопль», да и тот использовали лишь в обрядах женитьбы. В Доме Пения долбяк тоже не привечали, так как петь под него считалось убогой забавой простолюдинов, лишённых понимания музыкальной гармонии. При этом так называемый «малый долбяк» был любимой игрушкой детей Дивии, так как издавал забавные звуки ударов. Арайя сама играла в детстве на таком.

— Что не так с этим изделием? — спросил учитель.

Резчики по дереву снова зашевелили бровями, изображая раздумье. Никто не хотел признать, что в собранном виде их изделие выглядело криво и косо.

— Ну мы это… — повторил косоплечий парень, — мы всё по рисунку из скрижали сделали.

— Запомните, болваны: идти нужно от общего к отдельному. Вы нарезали много красоты по отдельности, но сии красоты, составленные вместе, дали позорное уродство, а не долбяк. Особенно у Водоносика, поглядите, получилась изумительной красоты левая боковина, достойная старшего ученика. Но какой толк от красивых узоров на кривом и не работающем изделии?

Доказывая свою правоту, учитель взял ударную палочку и постучал по стенкам короба и провёл по косому краю цилиндра. Звучал этот долбяк и впрямь плохо. Даже для низменного инструмента.

Учитель долго упражнялся в красноречии, всячески комбинируя смыслы «красота и уродство». Мол, если сложить две красоты, то может выйти одно уродство. Но если сложить два уродства, получится три уродства.

Арайе его потуги в красноречии казались глупыми и ошибочными, но ученики внимали и обещали, что завтра начнут заново. На этот раз пойдут от общего к отдельному. Сначала составят грубый набросок будущего долбяка. Убедившись, что части составляют красоту, а не уродство, начнут украшать их резьбой.

— Ну, всё, ваше время вышло, и вы уходите, — закончил урок учитель.

ВЕЧЕРОМ ТРЕТЬЕГО ДНЯ ВОДОНОСИК не трудился над кувшинами. Он расстелил обеденное покрывало, поставил на него казан с кашей из крупы и капусты и десяток мелких шкатулок с варёной ман-гой.

Пришли гости — все соседи по жилищу, а также несколько учеников Дома Опыта, включая косоплечего резчика, который оказался другом Водоносика. Гости постоянно оборачивались к неподвижной священнице в белом халате и маске.

Привлекать лишнее внимание — вредно для пророчества. Обычно прорицатели отходили от таких сборищ подальше и прятались за специальными ширмами. Но в тесной комнатке Водоносика отойти некуда, хотя Арайя и пыталась вжаться в стену.

Перед едой все гости вознесли хвалу Создателям. Правда, Арайе показалось, что некоторые из них слишком рьяно выкрикивали: «Свет более не падёт в грязь!» и поглядывали в её сторону: оценила ли она их приверженность к истинной вере?

Дымок тоже поглядывала в её сторону, но с наглой усмешкой. Мерзкая кощунница не произнеся ни слова молитвы Создателям! При этом сделала из указательного и большого пальцев кольцо, что было, вероятно, тайным знаком Луны. И почему храм этой лживой веры до сих пор не уничтожен?

Наевшись, гости стали обсуждать какие-то незначительные дела. Сколько дров нужно купить в складчину для бани. И не собирается ли домовладелец поднять цены? Ведь, говорят, в Шестом Кольце закончились пустые наделы — их скупили разбогатевшие люди.

— Но если подумать, — заявил косоплечий ремесленник, — мы тоже когда-то разбогатеем и переедем в Шестое Кольцо.

— Ага, — фыркнула Дымок, — к тому времени цены в Шестом Кольце вырастут в двенадцать тысяч раз. И ты всё равно останешься бедным в сравнении с другими.

Косоплечий не остался в долгу:

— Если они так вырастут, то твои лживые священники не смогут больше платить за надел и ваш бывший храм снесут к грязи.

«Ладно, — подумала Арайя. — Он не такой дурак».

Все стали спорить, снесут храм или не снесут? Тем более что это здание больше не считалось храмом. Все сошлись во мнении, что обязательно снесут, но не сейчас, пока жители бывшего храма способны платить налоги.

Наспорившись, гости ушли. Только Дымок осталась. Бесстыже развалившись на подстилке, она без всякого уважения смотрела на Арайю и ухмылялась.

Даже Водоносику она надоела. Он спросил:

— Не пора ли спать?

— Не, сегодня слишком лунная ночь. Я не могу спать.

Водоносик подошёл к круглому окну и снял деревянные ставни. И правда, громадная жёлтая Луна застыла прямо по центру в нижней части круга окна. Зрелище было величавое, даже Арайя признала это. Впрочем, истинная вера в Двенадцать Тысяч Создателей никак не оспаривала величие ночного светила. Она оспаривала величие тех, кто в него верил.

— Всегда хотел узнать, отчего иногда Луна кажется громадной, а иногда мелкой? Она и впрямь отлетает от земной тверди и снова приближается?

Дымок с готовностью пояснила:

— Нет, кажущееся увеличение Луны — это обман.

— Зрения?

— Нет, ума.

— Как это?

— Луна и впрямь иногда отдаляется от земной тверди, но не настолько, чтобы заметить изменение её размеров.

Водоносик показал рукой в окно:

— Но вот ведь она — висит! Громадная. Хотя вчера была меньше.

— В том-то и обман, что она такая же, как вчера и тысячи поколений тому назад. Но твой ум не способен объять громадное расстояние, которое разделяет Луну и нас. Поэтому, когда она находится низко в небе, твой ум увеличивает её в восприятии, считая, что она якобы стала ближе, а когда поднимается — принимает привычный размер.

— Удивительно, — покачал головой Водоносик. — А вот Учитель-Совратитель рассказывал, что Луна кажется нам увеличенной из-за того, что воздух, окутывающий неподвижную твердь, действует как увеличительное стекло. Оттого мы и видим её большой.

— Чепуха и заблуждение. Что вообще учитель может знать о мире?

— Ну, хоть что-то знает же…

— Если её увеличивает воздух, то отчего же мы всегда не видим её большой?

Даже Арайя заслушалась этим спором. В скрижалях она читала разные объяснения, почему Луна меняла свои размеры. Неохота признаться, но предположение Дымка было наиболее верным.

Водоносик спросил:

— А правда, что Луна — это тоже твердь?

— Да, — подтвердила Дымок. — Луна — малая неподвижная твердь. Хотя «неподвижная твердь» — это неправильное слово для любых небесных тел. Неподвижна Земля лишь относительно нас, живущих на летающей тверди. Земля, Луна и остальные светила неба стремительно летят в пустоте вселенной. И полёт их, он как полёт Дивии — вечный.

— Тогда объясни мне вот что. Дивию направляют Правители из Сердца Дивии, так?

— Да.

— А кто управляет полётом неподвижной тверди?

— Это великий вопрос. Вера в Движение Луны могла бы на него ответить.

— Это тут при чём?

— Непонимающие люди, когда слышат о вере в Движение Луны, в первую очередь думают о Луне. Тогда как думать нужно о Движении. Понял, да?

— А-а-а, движение, значит. Хм. Ловко вы это. Ха. Все про Луну, а вы, оказывается, про Движение!

— То-то же. Не. Ну, Луна тоже важна. Ведь она наиболее близкая к нам из небесных твердей.

— Но я так и не услышал, кто правит этими небесными твердями?

— Да грязь тебя побери, я уже который раз говорю — движение! Движение правит.

— Движение правит своим движением, что ли?

— Нет.

— А как тогда?

— Захочешь — узнаешь.

Дымок последний раз фыркнула на неподвижную священницу и ушла.

Водоносик ещё некоторое время смотрел на громадную жёлтую Луну. То закрывал ладонью один глаз, то прищуривался, пытаясь уловить — в какой момент ум начинал его обманывать, показывая Луну больше, чем она на самом деле?

Арайя стояла рядом, тоже смотрела на Луну. И гнала прочь мысли о том, что лживые последователи ночного светила на самом деле поклонялись не ему, а вселенскому движению. Была в этом открытии странная и неприятная правда.

Дымок наконец ушла. Водоносик стал готовиться ко сну, а с ним и Арайя — ей не терпелось поскорее увидеть третье предсказание будущего.

СПУСТЯ СКОЛЬКО-ТО ДНЕЙ, ТЕНЕВОЙ Ветер, наконец, повстречал Арайю у входа в зал, где начинался урок Гуро Каалмана. Соблюдая все приличия и кланяясь, он приблизился к ней, вежливо осведомляясь о толковании «Пророческого Сна», но Арайя брезгливо поморщилась и отвернулась от простолюдина.

Решив, что после неприятностей со срамной «Игрой Света», она не хотела общаться с ним на глазах других знатных учеников, Теневой Ветер подстерёг её у входа на балкон. Он уже тогда осознал, что совершил ошибку, но его так влекло к этой девушке, что он не стал прислушиваться к собственным предостережениям. Его уже не волновало толкование какого-то там «Пророческого Сна». Его волновало только одно — услышать хотя бы слово из её уст.

Поэтому вовсе не змей между ног заставил его податься навстречу Арайе и спросить заикаясь:

— Ты это… почему? Я хотел увидеть тебя.

Арайя гордо подняла голову и сжала пальцы в кулачки:

— А ну не приближайся ко мне, грязеед!

Это было слишком грубо даже в отношениях между славными и бесславными жителями.

— Позволь, уважаемая, — не менее гордо ответил Теневой Ветер. — Все прирождённые жители равны! Все мы под одним Небом ходим и носим одинаковые Голос и Взор. Твои оскорбления недостойны имени славного рода…

— Ах, грязеед, ты ещё и мой род осквернил?

Теневой Ветер не понял, почему Арайя так ответила? Он не сказал ничего такого, из-за чего стоило ругаться и оскорблять. Но через мгновение всё понял.

— Простите, светлая госпожа, — спросил Рено Кохуру, залихватски подскочив к Арайе. — Я услышал, этот грязеед оскорбил твой славный род?

Скорость его появления не оставляла сомнений: он подстерегал.

— Да, уважаемый, славный господин, он весь день меня преследует.

Арайя говорила так, будто не знала Рено Кохуру, будто сей благородный отпрыск славного рода пришёл ей на помощь.

Рено Кохуру расправил широкие плечи и хрустнул пальцами кулаков:

— Так, так.

— Признаюсь, я сама совершила ошибку, одарив тупого простолюдина своим «Пророческим Сном». Я всего лишь выполняла задание учителя. Но я не виновата, что ни один из отблесков его будущего не был уловлен «Пророческим Сном». Это будет мне уроком: жизнь бесславных не имеет значения на Всеобщем Пути.

Рено Кохуру склонил свою бычью шею в коротком поклоне:

— Мне всё понятно, светлая госпожа — сей ничтожный человек оскорбил тебя. Позволь наказать его.

Арайя скромно опустила взор и прошептала:

— Кто же ещё защитит нас от притязаний бесславных, как не те, чьё предназначение — защищать Путь?

— Кто? — не понял Рено Кохуру. — Вообще-то я небесный воин, это моё предназначение.

— Вот я и говорю…

— А! Точно. — Рено Кохуру повернулся к Теневому Ветру и поманил пальцем: — Иди сюда, ты, грязь с ветроломов.

Теневой Ветер с изумлением наблюдал, как слажено действовали славные ублюдки. Всего пара фраз, а он уже виноват. Вот что значит — воспитание!

Приказ подойти — это пробный удар. Выполнил, значит, признал чужую власть над тобой.

— Мне и тут хорошо, — ответил Теневой Ветер.

Он усиленно думал, как выпутаться из этой странной ловушки. Снова накатило забытое ощущение из того времени, когда Косматик и его дружки придирались к каждой мелочи, лишь бы унизить. И немного не верилось, что отпрыски славных родов оказались такой же ватагой негодяев.

Рено Кохуру заявил:

— Теперь и мне совершенно очевидно, что этот грязеед оскорбил не только тебя, светлая госпожа, но и меня.

— О да, — закивала Арайя. — Всё именно так. Отвратительные оскорбления.

— Всё, грязеед, такое можно рассудить только поединком.

Подлецы разыгрывали это представление и проговаривали свои намерения для того, чтобы в случае чего их Внутренние Голоса повторили это на суде, создав видимость правды.

Теневой Ветер знал, как выпутаться из этого: нужно склониться до колен, принести глубочайшие извинения, признать себя грязеедом, который оскорбил славных людей не из злого умысла, а по глупости и невоспитанности. Именно такими словами ученики ремесленного сословия избегали побоев от небесных воинов.

И будь Теневой Ветер обычным резчиком по дереву, он бы поклонился и произнёс весь необходимый набор унизительных признаний. Но он же — вольнорожденный! Вожаки постоянно твердили, что вольнорожденные выше самых славных отпрысков всех родов и сословий. Этот Рено Кохуру не догадывался, что вольнорожденный из «Властелинов Страха» способен придушить его шнурком от сандалий. Впрочем, нет. Такую мощную шею, конечно, не продавить каким-то шнурком. И вообще, Рено Кохуру — сильный. Но и Теневой Ветер — не простой резчик по дереву. Заодно, как назло, в памяти всплыло предупреждение от Смертельного Тумана. Что-то она там говорила…

«Это подтверждает, что ты для Арайи такая же грязь, как и все бесславные. Поэтому будь вдвойне осторожен», — напомнил Внутренний Голос.

Рено Кохуру надоело ждать. Он плюнул под ноги Теневому Ветру:

— Извинись, или поединок.

Вот сейчас бы извиниться и разойтись… Но Теневой Ветер ляпнул:

— Такие споры решаются не только поединком, но и в Прямом Пути.

Сказал и сам запутался — зачем сказал? Вольнорожденные презирали Прямой Путь. Вожаки учили любой ценой избегать привода туда! Ведь озарённые сословия Способствующих Равновесию будут допрашивать такой хитрой гроздью озарений с «Правдивой Беседой», что даже искалеченный Внутренний Голос не устоит и выдаст немного правды.

Рено Кохуру ещё раз плюнул:

— Да я тебя просто так прибью сейчас, а потом пойду в Прямой Путь. Пусть судят. Посмотрим, у кого правда сильнее.

Арайя странным образом оживилась:

— Да, да, надо отвести этого негодяя в Прямой Путь!

Перестав искать, как бы выкрутиться, Теневой Ветер сказал:

— Тогда поединок. И раз ты вызвал, то я выбираю, на чём будем биться.

Рено Кохуру вопросительно посмотрел на Арайю. Она едва заметно покрутила головой. Для него это стало словно бы приказом. Его лицо вдруг исказилось злостью. Он начал наступать на Теневого Ветра, шипяще выкрикивая:

— Чего ты о себе возомнил? Поединок ему подавай и выбор оружия? Да ты кто вообще такой? С чего ты взял, что я буду с тобой биться?

— Ты же сам предложил…

— Я предложил? Не, ну ты точно тупой грязеед. Чтобы я, славный воин из славного рода, предлагал какому-то там водоносу поединок?

— Я не водонос.

— Да какая в грязи разница? Не, ну поглядите только на него! — Рядом никого не было, Теневой Ветер сам выбрал такое место, чтобы поговорить с Арайей наедине. — Чего пожелал, а? Поединок, вынь ему подавай!

Давно он не чувствовал себя так беспомощно. Эти двое явно что-то задумали. Но что?

А Рено Кохуру, мешая слова с плевками, продолжил:

— Может, тебя ещё на ристалище пригласить, а славных воинов поставить, чтобы смотрели за честностью поединка?

— Если таково твоё решение, то пусть будет так, — ответил Теневой Ветер и тут же устыдился. Таким оборотом речи отвечали портные, мебельщики, зодчие и прочие ремесленники, выслушивая от заказчика описание работы.

— Моё решение я тебе уже сообщил, грязь!

Рено Кохуру в последний раз плюнул, уже без слюны, после чего мощный «Порыв Ветра» ударил Теневого Ветра об стену. Искусно выстроенный вихрь прижал его к полу, рёбра захрустели и их хруст перекрыл болевые ощущения из других частей тела: вихрь выкрутил суставы, растянул и порвал мышцы, невыносимой тяжестью надавил на голову, пытаясь раздавить все сознательные размышления.

Теневой Ветер однажды уже умирал. Когда дружки Косматика проломили ему голову в купальне. Поэтому он безошибочно понял, что сейчас он снова умрёт. И на этот раз его не спасёт пьяная от козьего вина целительница, а строгий, но справедливый старший сторож Урго не остановит злодеев.

Кроме боли, мучило осознание собственной никчёмности. Сколько их учили драться, сколько заставляли лазать и прыгать, а толку? А рукопашный бой, который он так долго и тяжело изучал под наставничеством Анха Бахара? И чем тут помогут сильные ноги и крепкие кулаки? Ладно, ноги. Но ведь даже принадлежность к вольнорожденным, самым лучшим жителям Дивии, не помогла. Зачем вообще быть каким-то там «Властелином Страха», если молодой небесный воин может прибить тебя прямо в Доме Опыта? То есть в том месте, где обещана безопасность всех учащихся и равные возможности в обучении.

Стало так обидно, что хотелось пожалеть самого себя и спрятаться куда-нибудь в тёмный угол, чтобы никакие злодеи тебя там не нашли…

Сквозь гул вихря и собственные крики, Теневой Ветер услышал испуганный голос Арайи:

— Чего он орёт так?

— Больно ему, — пояснил Рено Кохуру. — Я же это, умею «Порывом Ветра» орудовать.

И, бравируя перед девушкой, воин особенно сильно закрутил вихрь. У Теневого Ветра возникло ощущение, что его внутренности превратились в жижу и полились через отверстия в теле…

— Фу, обгадился ещё, — сказала Арайя.

— Бывает такое со слабаками, — деловито пояснил Рено Кохуру.

— Но когда ты бился с Патунга, из вас только кровь текла.

— Так мы же воины. Даже Патунга. Мы умрём, но не обгадимся.

— Прекрати… я не могу на это смотреть…

— Как это прекратить? Я только начал.

— Не знаю, как-нибудь сделай, чтобы не орал.

Рено Кохуру с издёвкой ответил:

— Светлая госпожа священница, люди орут, когда умирают. В первый раз, что ли видишь чужую смерть?

— Я видела, как подыхали слуги, но чтобы настоящие люди…

— Ну вот, этот грязеед подыхает по рабски: кричит и гадит.

— Так нельзя… Он же прирождённый.

Вероятно, слова девушки задели Рено Кохуру, напор вихря ослаб. Он недовольно сказал:

— Так говоришь, будто я убийца. Ты свидетель, что у нас поединок начался.

— Ты сказал ему, что у вас не поединок, — еле слышно и как-то виновато пробормотала Арайя.

— Да это же было словесное сражение! Такое всегда перед поединком происходит. Это закон. Я же не виноват, что этот грязеед не умеет драться словом. И вообще не умеет. Но он принял мой вызов, так что его убийство — это не уби… То ест… Тьфу, ты поняла, короче.

Арайя с мучительным сомнением в голосе согласилась:

— Раз всё по закону, то ладно. Но он орёт уж очень. Сейчас сюда все прибегут. Нельзя ли заткнуть его?

— Есть «Облако Тьмы»?

— Нет.

— Ну, тогда не заткнуть. Только прибить, чтобы сознание потерял.

— А он потерял?

Для проверки, Рено Кохуру прибавил оборотов в вихре, разрывавшем Теневого Ветра на части. Он заорал сильнее прежнего.

— Нет ещё.

— Кажется, хватит с него, — попросила Арайя. — А то помрёт ещё. Это недопустимо в Доме Опыта.

— Верно говоришь.

— Но мы же не можем его бросить тут? В луже крови и нечистот?

— Бросить? А хорошая мысль. А ну-ка, отойди, красавица.

Вихрь «Порыва Ветра», не прекращая терзать Теневого Ветра, приподнял его над полом, пронёс куда-то и резко пропал.

Теневой Ветер был истерзан и изломан, но ощутил прохладу воздуха, короткий полёт и хруст ломаемых веток — его попросту выбросили в окно.

КОГДА ТЕНЕВОЙ ВЕТЕР ЗАКОНЧИЛ, вожак задал множество уточняющих вопросов. Например, попросил описать, где именно происходил разговор Арайи и её второй матери. Или какие доспехи были у стражников дворца. О том, как Теневой Ветер едва не попался стражникам, он уже знал. Смотритель Гнездовья ничего не спрашивал, даже не смотрел на Теневого Ветра.

Смертельный Туман сказала:

— Смертельное избиение одного ученика другим в стенах Дома Опыта — вопиющее событие. Если бы Теневой Ветер был простаком, то пошёл бы в Прямой Путь, после чего Рено Кохуру предстал бы перед сравнением Обвинения и Правды.

— Вот и ответ, зачем они это сделали, — сказал вожак. — Как бы Рено Кохуру ни храбрился, но смертельное избиение прирождённого жителя — это серьёзное нарушение законов Прямого Пути.

— Да ещё в стенах Дома Опыта, — добавил Пылающий Коготь. — Учителя такое не простят. Они встанут на сторону Обвинения, даже если это вызовет неудовольствие старших Кохуру.

— И это тоже, — кивнул вожак. — Учителя берегут свои стены. Рено Кохуру это знал, но всё же подверг опасности имя своего рода.

— За такой поступок старшие Кохуру этого Рено сами изобьют и бросят в подвал, — сказала Смертельный Туман. — Так они поступают с провинившимися.

— Значит, Рено был уверен, что Теневой Ветер не пожалуется в Прямой Путь, — отозвался Пылающий Коготь. — Поэтому он избил его, не опасаясь последствий!

Вожак повернулся к Смотрителю Гнездовья и подвёл итог:

— Вот что мы знаем. Все младшие ученики, выбравшие предназначение священника-прорицателя, получили от Гуро Каалмана задание найти себе сопутника и ходить за ним шесть дней, чтобы увидеть его будущее в «Пророческом Сне». Младшая ученица Арайя из рода Наби вызывается ходить за каким-то ремесленником по имени Водоносик, хотя могла выбрать кого-нибудь породовитее.

— Да одно имя этого простолюдина должно было вызвать у неё отвращение, — заметил Пылающий Коготь, с мудрым видом поглаживая бороду.

— Она сказала, что отблески моего будущего на Всеобщем Пути легче увидеть, — ответил Теневой Ветер.

— Достоверное оправдание, — согласился вожак. — Тем более что этот странный ремесленник с отвратительным именем зачем-то ходил на уроки священников.

— И действительно, — удивился Пылающий Коготь. — Чего тебя туда потянуло?

Теневой Ветер не смотрел на Смертельный Туман, но почувствовал, как она напряглась. Не приведи Создатели, если Внутренние Голоса других птенцов напомнят, что Теневой Ветер предлагал убить Гуро Каалмана! Видимо, у Смертельного Тумана возникла та же мысль, поэтому она торопливо закричала:

— Да известно, зачем он туда ходил, тут и гадать нечего!

Она фыркнула и замолчала.

— Э-э-э, — спросил вожак. — И зачем же он туда ходил? Не ради Гуро Каалмана же?

— Нет, нет, — живо запротестовал Теневой Ветер.

— Тогда что ты там делал?

Теневой Ветер совершенно не мог придумать оправдание. С тоской взглянул на Смертельный Туман. Ещё немного, и Голос напомнит кому-нибудь, после чего правда вскроется… И лучше не думать, что будет дальше.

— Ну? Кто-нибудь мне ответит?

Смертельный Туман встрепенулась:

— Вожак, а ты видел эту Арайю?

— Нет, конечно. Зачем мне на неё смотреть? Я и в Доме Опыта давно не был.

Она обратилась к Неотвратимой Погибели:

— А ты видел?

— Пару раз видел. Арайя недавно в Дом Опыта пришла.

— Тогда скажи, что в ней примечательного?

Неотвратимая Погибель заулыбался:

— Так это же известно! Груди у неё — во! Среди целителей даже поговаривают, что она их намеренно увеличивает с помощью озарений, известных роду Саран. Ибо откуда такие прелести у столь юной особы? Кстати, недавно парни из Меняющих Смыслы сотворили «Игру Света», в которой…

Смертельный Туман взмахом руки оборвала его и повернулась к вожаку:

— Вот и ответ, что рассматривал на уроках для священников ремесленник с отвратительным именем Водоносик. Однозначно он смотрел не на Гуро Каалмана.

Смотритель Гнездовья впервые нарушил молчание, сварливо сказал:

— Любовь — это бремя простаков. Любовь не должна мешать разуму вольнорожденного, иначе он уже не вольнорожденный, а беззубый простак, избитый и обгадившийся! Но в этом деле с полногрудой прорицательницей явно что-то опасное, что-то большее, чем просто бесчинство славных детишек.

Вожак почтительно выслушал его и спросил:

— Что вы предполагаете?

— Ничего хорошего, если в деле замешаны прорицатели, лютые враги наши. И тем более ничего хорошего, если в дело затесался, как заноза в подошву, самый отвратительный прорицатель — Гуро, вонючий ублюдок, Каалман. Этот поедатель помёта!

— Как посоветуете действовать?

— Для начала не пускать Теневого Ветра, этого лишённого мозгов и зубов птенчика, в Дом Опыта. Нет сомнений, что учителя догадались, кто он на самом деле. Его учёба закончилась. Он провалил притворство. Из трёх ловушек — страх, богатство и любовь — он выбрал самую глупую.

Вожак согласился:

— Если так, то смысла в посещении Дома Опыта больше нет. Все учителя будут обходить его вниманием и ничему не научат.

Смотритель Гнездовья встал, показывая, что беседа закончилась. На прощание сказал:

— Я попробую разузнать, насколько тут замешан этот проклятый грязеед и ублюдок.

— Вы о Гуро Каалмане?

— Да. А вы пока не пускайте своего беззубого птенца за ограду.

Итог беседы раздосадовал Теневого Ветра. Он хотел услышать другие решения! Разве не должны они отомстить Рено Кохуру? Разве они не страшные наёмные убийцы? Почему они должны сидеть тихо и бояться? И кто тут после этого «Властелины Страха»?

Но перечить Смотрителю Гнездовья — невежливо. Теневой Ветер проглотил обиду. Смертельный Туман и остальные птенцы отбыли в свои дома. Смотритель Гнездовья улетел на своём пропахшем ман-гой акрабе.

Измотанный лечением и разговорами, Теневой Ветер заснул.

…

Среди ночи он резко проснулся и решительно встал. Постанывая, спустился с верхнего яруса и, как был, в одной набедренной повязке, направился к гостевому дому, где ночевал вожак.

Каждый шаг давался с болью и стоном. Кости были мягкие, как травинки, а из-за покалеченного позвоночника тело болталось, как надломленное дерево ман-ги во время очищающей бури.

Но в душе у Теневого Ветра тоже ревела буря. Он хотел, чтобы вожак раз и навсегда объяснил, почему наёмных убийц из «Властелинов Страха» никто не боялся.

И когда они уже будут убивать, а не торговать кристаллами и музыкальными инструментами?

ПТЕНЦАМ ЗАПРЕЩЕНО ПРИБЛИЖАТЬСЯ К гостевому дому, поэтому у них сложились легенды о том, что в этом доме хранились несметные сокровища и кристаллы невиданных озарений.

Раздвижная дверь оказалась не на замке — даже слегка приоткрытой, словно приглашала войти.

Внутри горел желтоватый светильник, освещая убранство.

Фантазии детей оказались правдой, по крайней мере, насчёт первой комнаты — она была забита дорогими вещами: сундуки, покрытые узорами; сундучки для золотых граней и особые полки для хранения шкатулок с ценными кристаллами. Пол был выстлан коврами в несколько слоёв, а по стенам развешаны бронзовые диски с прикреплёнными к ним украшениями, скорее всего, спасительными. На крестовидных стойках были растянуты халаты и туники — мужские и женские. Все не новые, но дорогие, обвисшие под тяжестью узоров и слоёв ткани. Разнообразные сапоги и сандалии были расставлены на дополнительных полках вдоль стен. Отдельными башенками располагались ларцы для дружественных даров разной степени дороговизны. Рядом примостилась башенка ларцов недружественных даров — одинаковой степени уродливости.

Теневого Ветра посетило чувство узнавания. Голос напомнил… Точно! Он видел эти вещи в доме на последнем уровне Ристалища Предназначения. Одновременно с горечью он подумал, что сокровищница «Властелинов Страха» выглядела беднее, чем предбанник купальни дворца рода Наби… Конечно, если эти вещи распродать, гнездо протянет ещё какое-то время. Но сокровищница гнезда должна накапливать богатства, а не тратить их.

— Зачем ты пришёл сюда? — спросил вожак, появившись в одной из входных арок.

— Мне надо кое-что узнать.

Молодой Теневой Ветер сел на сундук. Вожак Теневой Ветер сел напротив него.

— Я так не могу! — сказал Теневой Ветер. — Объясни мне.

— Что?

— Всё! Как мне дальше существовать?

— Для начала тебе необходимо поправиться. Потом вырастишь новые зубы…

— Да я не об этом!

— О чём же?

Вожак Теневой Ветер словно бы увиливал, не желая слушать молодого Теневого Ветра.

— Например, объясни мне, какие мы, в задницу, вольнорожденные, если не можем дать отпор дерзкому простаку из славного рода?

— Ну…

— И какие мы наёмные убийцы, если нас, Создатели ведают сколько уже времени, не нанимали для убийств?

— Однако ты скор на суждения. Всё-таки нанимают иногда. Просто эти заказы выполняют взрослые, а не птенцы.

— К чему тогда брать в гнездо птенцов и учить их убивать, а после этого отсылать их в Дом Опыта, чтобы они там резали не головы простаков, а узоры для кувшинов и левой стороны малого долбяка?

— Ты погоди, сначала надо…

— В конце концов, зачем врать себе и другим, что вольнорожденные якобы презирают законы Прямого Пути, при этом всё время боятся нарушить их?

— Не, ну теперь ты слишком…

— И почему священница и небесный воин нарушили эти законы без страха перед Обвинением и Правдой?

— Тут немного другое…

— Какие мы после этого вольнорожденные? Чем мы вообще отличаемся от простаков?

Высказавшись, молодой Теневой Ветер засопел, переводя дыхание. Он сам испугался своих вопросов, не ожидая, что они будут облечены в настолько резкие слова.

Вожак Теневой Ветер, который во время речи молодого Теневого Ветра постоянно хотел что-то сказать, теперь молчал. Молчал и молодой Теневой Ветер. Опухшим от внезапной жажды языком он водил по гладкому фарфору вставных зубов.

«В сущности, неважно, что скажет вожак, — подумал он. — Само его молчание всё объясняет».

— Ты и я принадлежим одному имени в разных его сроках жизни, — произнёс вожак. — Это имя прошло по Всеобщему Пути десятки поколений, как имена других вольнорожденных. Оно взяло нас, чтобы пожить с нами, а потом проводить в Последний Путь и идти дальше с другими людьми, достойными этого имени.

«Ясно как лунной ночью, — грустно подумал Теневой Ветер. — Вместо прямых ответов вожак выбрал окольные поучения. Неужели это всё, на что он способен?»

По привычке молодой Теневой Ветер кивнул.

— Хотел бы я сказать, что все твои сомнения порождены твоей молодостью и глупостью. Но ты и я принадлежим одному имени. И хотя я могу врать тебе как вожак птенцу, я не могу врать как Теневой Ветер Теневому Ветру.

Теневой Ветер перестал облизывать фарфоровые зубы и прислушался.

— Ты прав почти во всём. Вольнорожденные умирают. Простаки победили, при этом даже не зная, что они с кем-то боролись.

— То есть как это — умирают? — глуповато спросил Теневой Ветер.

— Имена, к которым мы принадлежим, не меняются десятки поколений, но мир простаков вокруг этих имён меняется постоянно. И с каждым поколением всё сильнее и сильнее. И не сказать, что мы не поспеваем за переменами — мы за ним и не гнались. Но всё же наш Путь зашёл в тупик. Жить, как мы жили раньше, всё труднее и труднее, а начать жить иначе — значит перестать быть вольнорожденными. Понимаешь?

— Да. Но отказываюсь принимать.

— Мы делаем вид, что всё как раньше, хотя с каждой четвертью поколения всё хуже и хуже. Простаки не хотят убивать друг друга — ни сами, ни покупать у нас жизни своих врагов.

Теневой Ветер нетерпеливо цокнул:

— Всё это уже не раз говорили, уважаемый. Вы говорите, что никто не покупает у нас чужие жизни, но при этом меня едва не убили в Доме Опыта. Хотя я слишком молод, чтобы делать такие уверенные выводы, но и простаки мирных предназначений всё так же хотят смерти своих врагов.

— Да, да! Но они боятся наказания Прямого Пути.

— Но «Властелины Страха» — это мы, а не какие-то там законники из Прямого Пути! И не Гуро Каалман, заставивший принять такие законы. Вся беда, вожак, в том, что мы… что вы тоже стали бояться.

Печальное лицо вожака исказила вспышка злости:

— А ты, значит, смельчак? Ты, который всю жизнь прятался в тенях и одновременно боялся каждой тени?

— Я каждый день преодолеваю этот свой страх.

— Эх, молодёжь. Вечно вы знаете, как лучше. Не поверишь, но я высказал своему вожаку примерно такие же слова, как и ты.

— А он?

— Хряснул меня «Ударом Грома» по башке и заорал: «А ну, иди и упражняйся, бездельник!»

— Хрясните меня?

— Нет. Но близок к этому.

— А всё оттого, вожак, что мои слова более правдивы, чем твои, сказанные предыдущему вожаку.

— Ты думаешь, что высказывание друг другу правдивых слов выведет из тупика?

— Нет. Но так жить больше нельзя!

— Все наши иносказания можно привести к простому высказыванию: мы, наёмные убийцы из «Властелинов Страха», продавали чужие жизни, но спрос изменился, и покупателей больше нет. Мы торгуем остатками былого величия, как бедняки на Висячем Пути.

— Мы же выяснили, что простаки боятся брать наш товар. Сам товар всё так же хорош, как и раньше. Смерть не протухает.

— Пусть так. Но от этого покупателей у нас больше не стало.

— Простаки боятся ответственности за то, что мы убиваем кого-то по их просьбе?

— Причём не только из-за Прямого Пути, но и из-за священников Двенадцати Тысяч Создателей, втемяшивших им, что нельзя убивать прирождённых жителей без суда Прямого Пути. Да и приговорённых надо не убивать, а скидывать в грязь.

— Значит, надо сделать так, чтобы простаки перестали бояться ответственности.

— И как ты этого добьёшься?

— Ну, например, отменить закон Гуро Каалмана…

Вожак громогласно захохотал.

— Для этого потребуется войти в Совет Правителей, — неуверенно продолжил молодой Теневой Ветер.

Вожак засмеялся ещё громче:

— В Совет Правителей? Да ты, птенец, теперь даже в Дом Опыта войти не можешь. Твой Путь среди простаков закрыт лишь из-за подозрения в принадлежности к вольнорожденным!

— Но надо же что-то делать? — сдался Теневой Ветер. — Нельзя шагать всё дальше в тупик.

— Но если это единственный Путь?

— Вы же лучше меня знаете, что на Всеобщем Пути существуют все направления из всех возможных. Надо просто перестать идти в тупик.

Вожак Теневой Ветер поднялся на ноги, показывая, что разговор закончен:

— Твоё время вышло…

— Нет, это твоё время вышло, — дерзко ответил молодой Теневой Ветер, оставшись сидеть на сундуке.

— Ого, какие речи? — вожак повернулся к Теневому Ветру. — Обычно за такими словами следуют дела?

— Прости, я, конечно, не собираюсь сражаться с тобой. Наш враг живёт в другом месте.

— Но если ты ещё раз ответишь столь нахально, потеряешь и фарфоровые зубы.

— Ещё раз прости. — Молодой Теневой Ветер хотел поклониться, но чуть не упал с сундука из-за переломанного позвоночника.

— Знаешь что, птенец? Не жалей, что ты больше не сможешь жить среди простаков, так как учителя знают, кто ты на самом деле. Теперь у тебя тоже нет иного Пути, кроме как быть вольнорожденным без притворства.

С такой точки зрения Теневой Ветер ещё не рассматривал своё положение.

— Что значит без притворства?

— Выброси инструменты резчика по дереву — они тебе больше не понадобятся.

— А потом?

— Прочитай все скрижали, принадлежащие Смотрителю Гнездовья, чтобы узнать и запомнить всё, что происходило с вольнорожденными за все поколения.

— Что ещё?

— Также ты усвоишь скрытые озарения нашего гнезда, предварительно подумав и выбрав наиболее предпочтительные для тебя.

— Всё не так уж и плохо, — согласился молодой Теневой Ветер. — Я готов усвоить их хоть сейчас.

— Нет. Сначала вырасти новые зубы и обрети знания, какими владеет Смотритель Гнездовья.

— Уж не готовите ли вы меня на его замену?

— Об этом можешь начать мечтать поколений этак через четыре. На его место и так есть желающие. А теперь иди отсюда.

Молодой Теневой Ветер покорно слез с сундука и похромал к выходу.

ОБРАТНЫЙ ПУТЬ ДО САРАЯ показался Теневому Ветру целым путешествием, словно он обошёл все стены всех Колец Дивии. С ещё большим трудом он поднялся на свой ярус, сетуя: какой болван решил положить хворого так высоко?

Он мечтал поскорее упасть на ложе и уснуть, но на его ложе сидела Смертельный Туман. Её голые коленки под короткой ночной туникой блестели в синем свете фонаря.

— Разве ты не улетела домой? — спросил Теневой Ветер.

— Я вернулась.

— Зачем?

— О чём ты говорил с вожаком?

Смертельный Туман задала вопрос настолько преувеличенно беззаботным тоном, что сразу стало ясно, как она напряжена.

— О тупиках мы говорили.

— А ещё?

— О том, что я больше не буду жить среди простаков.

— Так.

— Об озарениях поговорили.

— И только?

Теневой Ветер упал на ложе:

— Я понимаю, что ты боишься: не рассказал ли я о нашем намерении убить Гуро Каалмана?

— А ты?

— Конечно, не сказал. Хотя стоило бы.

— И не вздумай, — сдавленно вскричала Смертельный Туман.

— Шучу, конечно. Но, надеюсь, теперь и ты поняла, насколько глупой была затея?

— Почему это я должна понять? — буркнула Смертельный Туман. — И вовсе не глупой. А непродуманной.

— Ты так и не догадалась?

— Да что я должна угадать? Я тебе не полногрудая прорицательница.

— Случившееся со мной — это последствия намерения убить Гуро Каалмана! Представляешь, что с нами стало бы, если бы мы и впрямь начали осуществлять задуманное?

Смертельный Туман сосредоточенно замолчала, потирая коленки, потом оправила подол туники, слишком оголивший её бёдра, и встала:

— Вздор. Всё было так, как мы недавно обсудили. Сисястая священница увидела в «Пророческом Сне», кто ты есть на самом деле, и донесла учителям. Потом ты, пуская слюни вожделения, начал домогаться этой священницы прямо в Доме Опыта, а молодой небесный воин из славного рода устроил тебе выволочку, защищая девушку. И Гуро Каалман тут ни при чём.

— Пусть так, — вяло ответил Теневой Ветер. — Но я надеюсь, что ты всё-таки поняла: Гуро Каалмана нельзя убить, как обычного простака?

— Любого можно убить.

— У меня нет сил спорить. Если ты не отказалась от своей мысли, то я вынужден буду признаться, что…

— Отказалась, отказалась, конечно. Не дура же я совсем?

Чтобы оставить последнее слово за ней, Теневой Ветер просто кивнул и стал укладываться на ночь, что было непросто с его изломанной спиной — как ни ляг, всё равно что-то будет страшно болеть.

А Смертельный Туман не спешила уходить.

— Что ещё? — недовольно спросил Теневой Ветер.

— Что думаешь делать дальше?

— Растить зубы.

— А потом?

— Если отвечу, дашь спокойно поспать?

— Возможно.

— Знаешь, что в игре «Двенадцать Озарений» есть положение под названием «Путь обречённого»?

— Это когда любой твой ход ведёт только к ухудшению твоего положения на доске?

— Ага.

— И сейчас по Пути обречённого шагаешь ты? — с насмешкой спросила Смертельный Туман.

— Меня на него толкнули.

— И что хорошего?

— То, что я смогу выиграть даже, следуя Пути обречённого.

Смертельный Туман фыркнула:

— Ты собираешься что-то там выиграть в неизвестно какой игре.

— Ну, игра — известна. Но не спрашивай, какая именно, так как она у каждого своя, как Всеобщий Путь.

— Всё, хватит болтать. Тебе нужно выздоравливать и растить зубы.

Оставив последнее слово за собой, Смертельный Туман перешла в другую часть комнаты и легла на своё ложе.

Несмотря на усталость, Теневой Ветер заснул не сразу. Помешала смутная мысль о том, что «Властелины Страха» должны каким-то образом снова продавать чужие жизни простакам, при этом никого не убивая напрямую. Ведь тогда и простак перестанет страшиться кары Создателей за покупку жизни.

Как убивать, не убивая, — неизвестно. Да и звучало по-дурацки. Но это был хоть какой-то намёк на выход из тупика. Что если как-то… Перед глазами поплыли цветные пятна, из которых проявились стены купальни. Из изумрудно-зелёной воды вышла нагая и ослепительно красивая Арайя.

НЕСКОЛЬКО ДНЕЙ НАЗАД, ВМЕСТЕ с птенцами других гнёзд, Теневой Ветер участвовал в строительстве ловушек Потаённых Плит и узнал, какими последствиями может обернуться падение в них. Сколько вольнорожденные ни пытались, они так и не смогли сделать механизм опускания плиты достаточно быстрым и при этом плавным. Попавшие в ловушку дети всё равно получали ушибы и сильные царапины; особенно опасно было, когда пальцы ног и рук попадали в зазор уходящей плиты — с них сдирало кожу и мясо, не считая переломов.

Все птенцы, ранее свалившиеся в эти ловушки, попросили Смотрителя Гнездовья как-то исправить эту беду, но он ответил:

— Пусть осваиваются с болью. Вы же освоились? Так что завалите клювики и работайте.

И Теневой Ветер работал больше всех, так как он не посещал Дом Опыта, как остальные птенцы. На строительстве он узнал немало любопытного.

Например, раньше он считал, что испытание на Ристалище Предназначения устраивалось для набора будущих птенцов. Теперь оказалось, что это было испытание для всех гнёзд. И в самом деле, глупо возводить сооружения, занимавшие половину Ветролома Пяти Гракков, ради каких-то детей. Найти и определить склонности будущих птенцов можно и более дешёвым способом.

Проектирование уровней, постройка в них лабиринтов и организация в лабиринтах ловушек — часть ритуального соревнования гнёзд, истоки которого уходили в глубину поколений, в те времена, когда, по словам Смотрителя Гнездовья, Первые Жители разделились на рода и сословия, а вольнорожденные отказались признавать это деление.

Представителям гнёзд вольнорожденных нужно было не просто придумать ловушки, но придумать их так, чтобы птенцы, склонные к одному из гнёзд, испытывали как можно больше трудностей, а птенцы, склонные к твоему гнезду, проходили Ристалище Предназначения как можно быстрее и безболезненнее. Поэтому, когда «Властелины Страха» придумывали тайные лазы для тех детей, кто тяготел к тишине и скрытности, «Чёрные Мочи-ки» усложняли этот лаз лабиринтом, в который и попал Теневой Ветер.

Если «Тёмные Герои», известные своей сплочённостью, создавали уровень, пройти который легче с товарищами, а не в одиночестве, то «Ночные Шорохи», специализировавшиеся на воровстве, добавляли к уровню ходы для одиночек, а «Чёрные Мочи-ки» щедро снабжали детей оружием и доспехами, чтобы те, кто склонен к силовому разрешению всех трудностей, попросту избили этих пронырливых одиночек.

Из-за этого противостояния правила прохождения Ристалища Предназначения менялись и изобретались на ходу, когда особо смышлёные птенцы находили неучтённую лазейку в казавшемся тщательно продуманным и построенным уровне. И вот почему именно таких смышлёнышей, сумевших якобы нарушить правила, брали на заметку.

Смотритель Гнездовья ходил среди работающих на стройке птенцов и поучал:

— Рассматривайте Ристалище Предназначения как поступок творческого самовыражения. Как дань уважения имени, к которому вы принадлежите. Птенцы, завалите клювики и пилите доски. И поймите, что вы строите не какой-то там лабиринт с ловушками, призванный вызвать боль и слёзы у сироток с ветроломов, а некий недолговечный в мире, но пребывающий в вечности храм, посвящённый изменчивости направлений Всеобщего Пути.

Кроме того, что Ристалище Предназначения оказалось делом возвышенным, оно оказалось ещё и делом затратным.

Славные рода простаков тщеславно соревновались между собой в том, кто построит больше роскошных дворцов или разобьёт больше просторных садов. Вольнорожденные не менее тщеславно соревновались в том, кто построит больше дорогих и хитроумных ловушек и Путей, идущих от уровня к уровню вплоть до крыши ветролома.

«Чёрные Мочи-ки» не скупились, оставляя птенцам дорогие мочи-ки, шкатулки озарённого мяса и доспехи. Остальные не отставали от них, обеспечивая «своих» птенцов всем необходимым для прохождения Ристалища Предназначения. «Ночные Шорохи» подкидывали им вязки с крюками, чтобы преодолевать стены, и цилиндрики озарённой обмотки, чтобы выдержать удары оружием.

Знаки, оставленные гнёздами в ключевых точках Ристалища Предназначения, — отдельный повод для гордости. Эти знаки вытачивали ювелиры из дорогих материалов.

«Властелины Страха» вынуждены были не отставать от расточительности остальных гнёзд, хотя ничем такое отставание не наказывалось. Просто становилось как-то стыдно, что они не смогли соответствовать роскоши соперников.

Главной ценностью «Властелинов Страха» была обстановка для дома на последнем уровне, в котором нужно найти знаки. Все эти ковры, сундуки, украшения и одежда предназначались лишь для одного — воспроизводить обстановку жилища богатого дома из срединных Колец.

И с каждым Ристалищем эта обстановка становилась всё беднее и беднее. И не только из-за того, что нынешние «Властелины Страха», чтобы прожить, распродавали сокровища, накопленные предыдущими, но и из-за того, что само понимание роскоши изменилось. То, что два поколения тому назад считалось признаками достатка, теперь стало доступно и даже людям с окраин срединных Колец, а то и просто с окраин. Чтобы роскошь не обесценивалась, её нужно обновлять, а на это у «Властелинов Страха» не было денег.

ТЕНЕВОЙ ВЕТЕР ПРОТАЩИЛ ЩЕПОТКУ по воздуху ровно тем же Путём, каким его когда-то протащил вожак: через пространство, заполненное балками и перегородками, мимо разветвляющихся столбов основы.

Щепотка не боялся сурового молчания и пышущих огнём глаз наёмника, несущего его. Он крутил головой, ёрзал, не боясь выпасть из рук, и постоянно спрашивал: «Это же чердак ветролома? А это же стержни, на которых ветролом вертится? А где силовые жилы, которые вертят стержни? А кто вертит ими? Правители, да? А как вертят? Или оно само?»

Смелая беззаботность мальчика вызвала зависть. Теневой Ветер подумал, что если бы не травля, заставившая его жить в тени и жаться по углам, он вырос бы иным человеком. Таким же решительным и немного дерзким, как этот Щепотка.

После испытания на Ристалище вожак сказал Водоносику, что Путь «Властелинов Страха» лежит во тьме. И ему это понравилось. А вот Щепотке, кажется, придётся несладко. Его склонность к скрытности — не следствие боязни, как у Водоносика, а просто игривый выбор. Свободный и непринуждённый выбор.

«А ведь если так посудить, то Щепотка не сильно младше меня, — с раздражением подумал Теневой Ветер. — Но он уже счастливее меня. Разве это справедливо?»

Теневой Ветер разжал руки. Издав скорее удивлённый, нежели испуганный возглас, Щепотка полетел вниз.

И непременно разбился бы об одну из балок, но Теневой Ветер спикировал и подхватил его.

Сердце его бешено заколотилось, мысли забегали, словно стадо испуганных свиней: он представил, как Щепотка разбился бы, а ему пришлось бы как-то объяснять вожаку эту смерть. Тот стал бы недоверчиво выпытывать, мол, как это ты уронил его? Руки дырявые, что ли? Пришлось бы врать, что-то придумывать. Не рассказывать же, что убил мальчика лишь оттого, что позавидовал его более счастливой жизни? Будто убийство как-то исправит его тоску.

Да и вообще, если подумать, то так уж ли счастливее этот Щепотка? Он оказался на Ристалище Предназначения, он — отброс общества Дивии. У него тоже нет родителей. Или, что ещё хуже, есть, но они сознательно отдали ребёнка в вольнорожденные, чтобы не кормить его. Наверняка он тоже рос, сопровождаемый каким-то страхом. Просто это был не Косматик и его дружки, а кто-то или что-то другое.

Грустные размышления навалились внезапно, как ватага Косматика и его дружков. До Теневого Ветра не сразу дошло, что Щепотка отчаянно вертелся в его руках и требовал:

— Это было весело! Ещё, дяденька наёмник!

Ха, малец-молодец считал его дяденькой и… хотел ещё раз упасть? Принял это за шутку?

Но Теневой Ветер не стал рисковать. Он и в первый раз едва успел подхватить мальчика. Всё-таки «Крылья Тёмного Ветра» оказались не самым лёгким для него озарением.

Летать-то он научился. Но не смог вытворять на крыльях то, что почти сразу же начала вытворять Смертельный Туман или уже давно вытворял Пылающий Коготь.

Он просто не понимал — зачем?

Полёт отбирал много толщины линий, при этом выставлял тебя на всеобщее обозрение. Вот полёт в «Прозрачности Воздуха» — другое дело! Это он делал всякий раз, когда ему выдавали кристаллы, и делал с удовольствием. Но в невидимости не нужны выкрутасы и лихие кувырки — всё равно никто не увидит.

Доставив Щепотку на крышу Ветролома Пяти Гракков, Теневой Ветер достал из шкатулки на поясе знак и протянул мальчику. Тот жадно схватил его, но, увидев иероглиф «Властелинов Страха», заметно охладел. Из-за этого Теневой Ветер не стал произносить необходимых слов при вручении знака, а с усмешкой спросил:

— Что, малец-молодец, хотел получить знак «Чёрных Мочи-к»?

— Нет, — сказал он таким тоном, каким говорят «Очень!»

— Для этого надо было драться.

— Я дрался! Но меня чаще били.

— Сколько у тебя всего знаков?

— Теперь четыре ваших, один от «Чёрных Мочи-к» и два от «Ночных Шорохов».

Теневой Ветер опять позавидовал Щепотке: тот разговаривал свободно, не приниженно, как он сам в его возрасте. Ему тогда приходилось больше прятаться от людей, чем говорить с ними.

— Семь знаков — неплохо.

— Ну, наверное… — шмыгнул мальчик.

Теневой Ветер отвёл его к котлу с костром, где уже грелись дети, а сам полетел обратно на уровень Потаённых Плит.

Он поспел к тому времени, когда первые мальчишки прошли плиты, разобрали предметы и начали думать, в какую из арок пройти: по длинному, срединному или короткому Пути?

УСТРОЙСТВО УРОВНЕЙ ЭТОГО РИСТАЛИЩА Предназначения с некоторыми изменениями повторяло прошлое, которое проходил Теневой Ветер.

На этот раз арка, ведущая к лесу с домом с призрачными стражниками, была закрыта не воротами, которые открывались с помощью иероглифов, вставленных в определённые места узоров на замке, а растением-дверью. Открыть её можно было двумя способами: или подобрать нужное сочетание веток, используя намёки, найденные на предыдущих уровнях вместе со знаком «Властелинов Страха», или подобрать сочетание, используя остроту ума и Внутренний Голос — все необходимые для этого подсказки имелись на самих ветках, просто нужно догадаться, что эти знаки — подсказки.

Теневому Ветру эти способы показались лёгкими:

— Тут всё на виду, даже думать не надо. Любой дурак поймёт, как открыть арку Пути.

— Да? — удивился Пылающий Коготь. — А я вот не вижу.

— Ты не любой дурак, — с насмешкой вставила Смертельный Туман. — Ты редкий.

Теневой Ветер горячо продолжил:

— Ясно же, что вон та веточка с пятном жёлтой краски — это начало последовательности. Чуть левее от неё отросток со слегка содранной корой — это вторая ветка.

— А третья?

— Самым очевидным образом расположена под иероглифом «ПУТЬ» на изгибе арки. Она ничем не отмечена, но её расположение просто вопит: «Дёрни меня, и Путь откроется!»

— Хм. Действительно просто. Но это если догадаться, что жёлтая краска указывает Путь.

— В прошлый раз, чтобы открыть эту арку, мне пришлось в самом начале испытания догадаться взять иероглифы из кучи вещей! Это было непростое решение, ведь я не знал, для чего они нужны, — я только предполагал.

— В прошлый раз, — ответил вожак, — я перемудрил с аркой Пути к «Властелинам Страха». Признаться, я думал, что её вообще никто не откроет. Своей сообразительностью ты меня весьма удивил и порадовал.

— Так дайте возможность и новым птенцам удивить нас?

Вожак отмахнулся:

— Нет времени придумывать и строить новые секреты. Кроме того, «Чёрные Мочи-ки» настояли на третьем способе открытия арки — её можно просто разгромить, используя мочи-ку из кучи вещей на предыдущем уровне.

— И если кто-то так поступит, мы его, что ли, пригласим в «Властелины Страха»? — с неудовольствием спросил Теневой Ветер.

— Нет, его заберут «Чёрные Мочи-ки».

— Ну, там ему и место.

Теневой Ветер поспел к этой арке в тот момент, когда остатки растения-двери добивала ватага из пяти мальчишек, вооружённых мочи-ками.

Радостно гогоча, ватага ввалилась в комнатку с подвижным полом. Перед ними появился боец из «Чёрных Мочи-к» и раздал всем знаки своего гнезда. А тому парню, который придумал разломать дверь, дал два знака и похвалил за доблесть.

— Им даже жёлтая краска подсказок не понадобилась, — сказала Смертельный Туман, выходя из невидимости.

Теневой Ветер тоже убрал «Прозрачность Воздуха» и «Крылья Тёмного Ветра». Он и Смертельный Туман открыли в полу люки, спустились и прошли по небольшому коридору, оказавшись под полом комнаты.

Смертельный Туман сказала:

— Ты заметил, в чём отличие этого испытания от нашего?

— Слишком лёгкие загадки и ловушки?

— Да. Но почему они стали такими лёгкими?

— Слишком мало детей хотят стать вольнорожденными, — вздохнул Теневой Ветер.

— Нет, число детей примерно как обычно. Просто все они хотят в «Чёрные Мочи-ки». А тебе ли не знать, что им не нужны многоходовые лабиринты и хитрые замки с ловушками.

Теневой Ветер знал это, но обсуждать именно сейчас не хотелось. Всё же он давно не разговаривал с подругой, поэтому ответил:

— Предназначение вольнорожденных потеряло привлекательность для прирождённых жителей, но в старые времена в наёмники шли даже отпрыски из славных родов.

— Да ладно? — удивилась она. — А теперь мы подбираем грязерожденных сирот с ветроломов. А те носы воротят — «Чёрные Мочи-ки» им подавай! Но что-то мне не верится, что славные выбирали наше предназначение.

— Не так охотно, конечно, но всё же шли. Особенно если в сословии не было выгодного места.

— Это ты из скрижалей Смотрителя Гнездовья узнал?

— Ага.

— Почему тебе дают их читать, а нам нет?

Теневой Ветер хмыкнул:

— Всем дают. Просто вы сами не хотите ничего читать.

— Да когда мне успеть? Скоро Совет Правителей устроит смотр, там наш отряд проявит себя в показательном поединке. Мы с утра до вечера упражняемся и заучиваем всякие построения. А по ночам старшие устраивают нам внезапные нападения — приходится просыпаться и идти в бой в ночном халате. Я тебя-то почти не вижу, что уж там говорить о скрижалях, над которыми Смотритель Гнездовья трясётся, как над великой ценностью.

— Они и впрямь ценные.

— Я понимаю, если речь о Скрижалях Выбора со скрытыми озарениями. Но остальные чем ценны?

— Правдой о прошлом, которую не исказили учителя.

— О, кажется, этот болван наконец закончил, — сказала Смертельный Туман, показывая на потолок.

Боец «Чёрных Мочи-к» раздал детям знаки и удалился, а Теневой Ветер и Смертельный Туман снова расправили крылья и начали толкать комнату вверх, на последний уровень Ристалища Предназначения.

Было тяжело: пол из камня и пятеро мальчишек на нём.

Пыхтя, Смертельный Туман спросила:

— А помнишь, мы ехали на этом полу, а ты спрашивал, какая сила его движет?

— Я думал, там силовые жилы с гнёздами кристаллов «Лёгкости Воздуха», как на акрабах, — ухмыльнулся Теневой Ветер.

— Ага, а на самом деле нас толкали Пылающий Коготь и сам вожак.

КАЖЕТСЯ, СМОТРИТЕЛЬ ГНЕЗДОВЬЯ НАМЕРЕННО назначал испытания на Ристалище Предназначения на те дни, когда над Дивией разгуливалась непогода.

Крыша Ветролома Пяти Гракков была окутана облаками, из которых валил то дождь, то снег. Ледяной ветер бил о бока небесных домов, расставленных кольцом, а дети, завершившие испытание, жались у огня и дрожали от холода.

Всё было ровно так же, как и в прошлый раз… Только теперь Теневой Ветер не мёрз, а носил чёрные доспехи, страшно сверкавшие сквозь дождь огнём из прорезей маски, и молчаливо стоял рядом с другими вольнорожденными. За время испытания он привык, что дети смотрели на него со смесью страха и восхищения, но под маской он кривил губы, понимая, что не заслужил ни того, ни другого. Детям казалось, что он — грозный наёмник с мощными чёрными крыльями, каких нет ни у кого в Дивии. Они верили, что именно он вершил все те жуткие дела, о которых слагались легенды по всей Дивии.

Смотритель Гнездовья точно так же появился из темноты — одетый в набедренную повязку и голубой плащ, выгнутый ветром дугой. И таким же громогласным голосом, слово в слово, повторил:

— Вы прошли Ристалище Предназначения. Кто-то прошёл до конца, кто-то пал раньше, а кто-то — в самом начале. Это не страшно, птенцы. Ибо пути у всех разные, даже если проложены в одном направлении. В ваши годы я тоже не прошёл до конца испытания — упал на Потаённых Плитах…

Смотритель Гнездовья по-прежнему по-доброму улыбался и ласково глядел на детишек, подавленных его величием и неожиданной нежностью. Теневой Ветер с ухмылкой под маской ждал, когда кто-нибудь вынудит его произнести: «А завали-ка клювик, птенчик…» После чего их изумление станет ещё сильнее, и они догадаются, что Смотритель Гнездовья вовсе не добрый дедушка, а жестокий старикашка.

Смотритель Гнездовья продолжил заученную речь, а Теневой Ветер вернулся в небесный дом «Властелинов Страха». Сейчас вожак выберет новых птенцов, а он примет их здесь, выдаст одежду и обмотку.

Теневой Ветер снял шлем и ослабил ремни тяжёлых доспехов, сделанных из чёрного стекла со вставками мрачного камня.

Дверь небесного дома была приоткрыта: сквозь щель влетали капли дождя и тонкие языки облаков, которые быстро пропадали, словно стесняясь своей наглости. Зато вошедший вслед за ними Щепотка не робел — он сразу крикнул:

— Дядя, дай мне новую одежду и обувь. Ой, ты вовсе не дядя…

— Ну и не тётя, — буркнул Теневой Ветер.

— Я думал, ты старый, а ты не очень. Бороды даже нет. Ладно, где мои новые тряпки? И пожрать дай чего-нибудь. Устал я на этом вашем Ристалище. Бестолковщина какая-то сплошная. Туда беги, сюда не беги, так делай, а так не делай — а то проиграешь. Будто вы на ходу правила сочиняли.

Возмущение от его наглости быстро улеглось. Этому птенцу ещё предстояло на собственной шкуре познать, что такое уважение к старшим и подчинение имени вольнорожденного. После первого же дня тренировок вся дерзость слетит с него, как одежда после удара «Яростью Солнца».

Чтобы хоть как-то отомстить мелкому наглецу, Теневой Ветер выдал ему сандалии и халат размерами в два раза больше необходимого.

Но и тут Щепотка не растерялся:

— На вырост? Дальновидное решение для такого юноши, как ты. Ты умнее, чем кажешься.

Нет, этот наглец явно хотел вывести Теневого Ветра из себя.

— Кстати, меня зовут Щепотка.

Сам не понимая зачем, Теневой Ветер сделал серьёзное лицо и заявил:

— Твоё прошлое имя, малец, не имеет никакого значения.

— С какой это грязи? — с усмешкой спросил Щепотка и вольготно расселся на самом мягком ковре. И без спроса стал заглядывать в пустые шкатулки для еды.

Теневой Ветер вспомнил, что в своё время Пылающий Коготь отвечал новичкам таким же тоном и теми же словами. Неужели они сами вели себя развязно, не замечая этого? А Пылающий Коготь уже был воспитан в духе вольнорожденных и видел в этом лишь невежество простаков.

— Сегодня ты едва вылупился, чтобы вырасти вольнорожденным, — повторил Теневой Ветер слова Пылающего Когтя.

О Создатели, теперь понятно, почему он так раздражался, слушая глупые речи детей. И никак им не объяснить то, что можно только пережить.

— Как будут меня звать, если не моим именем? — спросил Щепотка.

— Я буду звать тебя Болваном.

— А разве это имя не занято тобой?

Теневой Ветер подумал: в своё время эта шутка не удалась Пылающему Когтю — не удалась и ему.

Щепотка отложил пустые шкатулки:

— Наёмников же называют всякими устрашающими кличками? Я выбираю себе — Ман-га Смерти. Понял, уважаемый? Так и зови меня.

Соображая, как бы побольнее ответить наглецу — а то и просто его ударить, — Теневой Ветер замолчал так надолго, что отвечать уже не понадобилось.

Дверь отодвинулась, и вошёл вожак в сопровождении Смертельного Тумана и Пылающего Когтя. Когда Смертельный Туман сняла шлем, Щепотка заметил:

— Я думал, бабам тут не место.

И тут же с воем покатился в угол небесного дома, отброшенный «Порывом Ветра». Раскидав корзины и прогремев сундуком, затих.

Вожак с неудовольствием заметил ей:

— Если бы я хлестал птенцов озарениями за каждую сказанную глупость, вы бы давно умерли.

— И я, я бы вас хлестал тоже, — неуместно и глупо встрял Пылающий Коготь.

— Простите, уважаемые, — ответила Смертельный Туман, — но есть такие глупости, за которые хлестать необходимо сразу.

Теневой Ветер подошёл к груде корзин и выкопал из них Щепотку. Мальчик был без чувств, по щеке катилась струйка крови. Он снова испытал к нему прилив жалости, поднял на руки и сказал:

— Малец только что испытал множество потрясений и невзгод на Ристалище, чтобы стать вольнорожденным, но получил увечья вместо еды.

— Пусть уважает старших, — упрямилась Смертельный Туман.

— А что такого неправильного он сказал? — продолжил Теневой Ветер. — Баб не берут в вольнорожденные. Особенно в нынешние тяжёлые времена.

— Тоже хочешь получить? — вскинулась Смертельный Туман. — И чем ты меня поразишь? «Отталкиванием Вещества»?

Пылающий Коготь поддакнул:

— Ты усвоил хотя бы одно настоящее боевое озарение? Или собираешься нас задушить ногами?

Вожак прекратил спор:

— Теневой Ветер усвоит то, что считает нужным, и тогда, когда посчитает нужным.

— Долго же он считает.

— Всем молчать, — повысил голос вожак.

Щепотка очнулся. Теперь он испуганно и боязливо смотрел на Смертельный Туман. А та вытаращила глаза, отчего он сжался и задёргал тощими ножками под излишне большим халатом.

— Теневой, принеси еды, — приказал вожак. — Пылающий, садись на место погонщика. Летим домой.

УДАЛИВШИСЬ В КУХОННЫЙ ЗАКУТОК небесного дома, Теневой Ветер начал раскладывать по шкатулкам ман-гу и капусту. Затем разлил ароматную воду по кубкам, отмеряя жидкость с той точностью, которую воспитал в нём ещё отец.

Все чувства смешались в один клубок: и память об отце, и зависть к независимому поведению Щепотки, и обидные насмешки Смертельного Тумана над тем, что он ещё не усвоил ни одного боевого озарения, а только тренировался в драке ногами (и лишь немного — руками).

Но как объяснить им, что выбор его будущих озарений не основывался на готовых ветках, как у большинства прирождённых жителей? Ведь им всем было проще.

Хочешь стать резчиком по дереву? Вот тебе набор нужных озарений, составленный ещё в незапамятные времена. Небесный стражник? Тогда вот, уважаемый, какие озарения необходимо усвоить для достижения наибольшего могущества в этом предназначении.

И так у всех: у священников и лицедеев, у животноводов и земледельцев, у целителей и тружеников Нутра. И у вольнорожденных. Каждое гнездо хранило в своих Скрижалях Выбора выработанные за поколения ветки озарений, предназначенные для всех видов деятельности: скрытые убийства и защита, воровство и возвращение украденного, мошенничество и поиск обманщиков…

И только Теневой Ветер, ругаясь на свои смутные замыслы, искал то, что не высечено в скрижалях. Он хотел потратить свои грани не ради себя, но ради всего гнезда. Он придумывал такую ветку озарений, которая поможет вернуть «Властелинам Страха» былую славу, не нарушая запретов Прямого Пути.

Он постоянно об этом думал. Даже не думал — он вёл спор с самим собой. Но не с Внутренним Голосом, а с каким-то другим собой, который до сих пор отчаянно всего боялся и осторожничал.

«Нет, нет! Пора уже наконец усвоить нужные озарения, — убеждал себя Теневой Ветер. — Толщину линий почти нарастил… И день окончательного посвящения в вольнорожденные всё ближе. Что там говорил Смотритель Гнездовья?»

«Посвящение произойдёт после Ристалища Предназначения», — напомнил Внутренний Голос.

Времени почти не осталось…

«Но что если всё будет зря? Что если мой замысел — это дерьмо, как неодобрительно сказал Смотритель Гнездовья? Только вожак поддержал меня. Но что вожак? Он настолько устал руководить неуклонно нищающим гнездом, что готов на всё. Даже на то, что можно якобы убивать, не убивая. Это вера безразличного человека. Тем более что он ничего не потеряет. Это я потеряю, усвоив набор бессвязных озарений…»

Теневой Ветер боялся, что его замысел, пусть и благородный, окажется неработающей чепухой. Что вместо целостной ветви он усвоит нечто редко используемое, совершенно не работающее в связке друг с другом. И эта мёртвая гроздь будет висеть во Внутреннем Взоре до конца жизни, постоянно напоминая о глупой ошибке молодости.

Или, наконец, перестать тешить себя глупыми надеждами и заучить испытанную множеством поколений ветвь озарений наёмного убийцы? Но разве можно убивать простаков за жалкую кучку золота, зная, что предыдущие Теневые Ветры продавали жизни старших славных сословий за громадные кучи золота? И вообще, дело ведь не в золоте, а в славном подвиге выполненного предназначения!

— Э-э-эх, — простонал Теневой Ветер. — Ну почему усвоенные озарения — это на всю жизнь? Почему нельзя менять их, как одежду?

«На уроках в Доме Опыта было названо несколько причин неизменности избранных озарений, — начал Внутренний Голос. — Общепринято считать, что усвоение озарения…»

Но Теневой Ветер оборвал его и попросил не напоминать об этом в течение двенадцати сотен дней — распространённый запрос для Голоса, напомнившего что-то ненужное.

Немного подумав, Теневой Ветер составил к Голосу запрос, запрещающий ему давать напоминания на вопросы, ответы на которые и так известны. Анх Бахар, учивший когда-то составлению запросов, называл их «риторическими».

Расставив шкатулки с едой на квадратном подносе с высокими бортиками, Теневой Ветер отнёс его в комнату.

— Ну, наконец-то, — крикнул Щепотка, точно челядинцу. — Чего так долго? Бегал на поле и ждал, когда вырастет ман-га?

Крови на его щеке уже не было, только левая часть лица вздулась от ушиба.

— Мне тебя тоже бросить в стену, чтобы ты говорил с уважением? — спросил Теневой Ветер.

— Нет, нет, светлый господин, — замотал головой Щепотка. — Я всё понял, простите меня великодушно.

Теневой Ветер понимал, что всё это — глупость, что малец не боялся его, как Смертельного Тумана, но показушная смиренность всё равно польстила.

— Кроме того, светлый господин, вам ударить-то нечем.

Дерзкие слова малолетнего болвана непостижимым образом наполнили Теневого Ветра решимостью. Он даже забыл, что наглость птенцов надо наказывать болью. Но потом вспомнил — и отвесил смеющемуся Щепотке такую затрещину, что мальчишка отлетел в угол и затих. В тусклом свете фонаря было видно, что его шея сломалась, а изо рта и ушей текла густая кровь.

Вожак неодобрительно покачал головой:

— Это уже слишком.

Теневой Ветер молча взял целительские кристаллы и за ногу подтащил мальчишку поближе к светильнику.

КОНЕЦ ПЕРВОЙ КНИГИ

ОТ АВТОРА ИЛИ СКОЛЬКО книг?

Всякая цельная история состоит из трёх компонентов: 1) начало, 2) середина и 3) конец. Это известно со времён древних греков, хотя мы-то знаем, что на самом деле — гораздо раньше, ещё со времён Первых Жителей.

Если же обратиться не к европейской, а к восточной традиции повествования, можно узнать о четырёхчастной структуре, известной в интернете как кисёткэнкэцу. Она включает: 1) вступление, 2) развитие, 3) вот-это-поворот! (сей этап белые варвары прозвали «рояль в кустах») и — 4) заключение.

«Властелины Страха» — произведение по-настоящему новаторское, как для Востока, так и для Запада.

Поэтому оно состоит только из начала и конца. Если, конечно, хаотический вихрь времени не распорядится иначе.

Продолжение по ссылке

https://author.today/work/536563