— Самолет потерпит крушение. Мне нужно идти.

— Крю. — Я практически слышал, как Сидни закатила глаза на другом конце провода. — Перестань драматизировать.

— Что, если он действительно потерпит крушение? А твои последние слова, обращенные ко мне, были оскорбительными?

— Ты даже не в самолете, — рявкнула она, когда на заднем плане послышался шум моих колес по асфальту шоссе. — Сосредоточься.

Нет, я не хотел сосредотачиваться. Я хотел пропустить лекцию, которую она начала пять минут назад, а затем развернуть свой зеленый «Джи-Уэгон» и поехать обратно в Юту.

— Тебе нужно вернуться в Парк-Сити в понедельник для фотосессии.

— Я знаю. — Это был пятый раз, когда она напомнила мне об этой фотосессии. — Я вернусь вовремя.

— Тебе нельзя опаздывать. Они прилетают из Вашингтона специально для этой съемки.

И это тоже она говорила мне пять раз.

— Не волнуйся. Я буду там. Поверь мне. — Последним местом в мире, где я хотел быть в эти выходные, был Колорадо.

— Худшего времени для поездки и быть не могло. — Сидни вздохнула. — Спонсорская поддержка огромна. Я не хочу рисковать, чтобы что-нибудь случилось и все испортило.

— Расслабься, Сид. Все будет хорошо. Я приеду в понедельник.

— Эта поездка на сто процентов необходима?

— Что бы ты хотела, чтобы я сделал? Пропустил свадьбу своего брата?

— Да.

Я усмехнулся.

— Ты безжалостна.

— Именно за это ты меня и любишь.

— Верно.

Сидни была моим агентом последние три года и считала своей личной миссией в жизни сделать меня, Крю Мэдигана, лицом сноубординга в Америке. Пока что она проделала огромную работу.

Ее безжалостность пополнила мой банковский счет. Как и ее собственный.

Этот «Мерседес» был моей последней покупкой, благодаря недавним спонсорским контрактам. Сид потратила свои комиссионные на такую же модель, но черного цвета.

— Увидимся в понедельник. — У меня не было ни малейшего желания задерживаться в Колорадо. Моим единственным обязательством было посетить свадьбу сегодня вечером, а завтра утром я первым делом отправлюсь в путь.

— Жди звонка в понедельник утром, — сказала Сидни. — Рано. Я не доверяю твоему будильнику.

— Это произошло один раз, Сид. Я опоздал на одну фотосессию.

Она назначила съемку на шесть утра, потому что фотограф хотел запечатлеть восход солнца, а я, заводя будильник в отеле накануне вечером, случайно поставил его на шесть вечера, а не утра.

Хотя Сид и любила напоминать мне об этом, сама съемка прошла отлично. Фотограф был классный, и вместо того, чтобы беспокоиться об утренней съемке, мы просто провели день вместе, катаясь со склонов Биг Скай в Монтане.

В его фотографиях не было ничего постановочного или фальшивого, они были потрясающими. Он запечатлел меня, когда я спускался со склона и наклонялся, чтобы ухватиться за что-нибудь, за моей спиной было послеполуденное небо с горными хребтами и облаками вдалеке.

Это фото попало на обложку журнала «Сноубордист».

— Будь вовремя, Крю.

— Клянусь.

— И будь проклят, если ты меня разочаруешь.

Почему мне всегда хотелось отдать честь Сидни в конце телефонного разговора?

— Увидимся.

Она повесила трубку, не попрощавшись.

Я вздохнул, крепче сжимая руль. Поездка из Парк-Сити заняла семь часов, и с каждой минутой пульсация в висках усиливалась. За последние сто миль я начал нервничать.

Каким бы неприятным ни был звонок от Сидни, он по крайней мере, ненадолго отвлек меня от тревоги, пронизывавшей меня до костей. Я несколько недель был как на иголках, страшась этой поездки.

Почему Рид не мог пожениться на Гавайях или в Кабо-Верде?

Мой желудок скрутило, когда я приблизился к окраине Пенни-Ридж. Двенадцать лет я избегал возвращения в свой родной город. Более десяти лет. После стольких лет, разве это не должно быть проще? После той жизни и карьеры, которые я построил, разве двенадцать лет не должны были притупить болезненные воспоминания о доме?

Я больше не был восемнадцатилетним мальчишкой, который убегал от всего и вся в своей жизни. Но когда ограничение скорости снизилось и город показался в поле зрения, я словно перенесся в прошлое.

Мое сердце забилось быстрее, когда я приблизился к указателю со стрелкой, которого там не было, когда я уезжал.

«Мэдиган Маунтин»

Новая точка доступа к горнолыжному курорту моей семьи. Въезд в место, которого я с радостью избегал бы до конца своих дней.

Приближался поворот в город, поэтому я сбросил скорость, включил поворотник и съехал с шоссе на Мэйн-стрит. Здания с фасадами из красного кирпича возвышались по обеим сторонам дороги, как стены или решетки тюремных камер.

Показался еще один знак, на этот раз знакомый и встроенный в середину дороги.

Добро пожаловать в Пенни-Ридж

Расположенный в семидесяти милях от Денвера, вдоль хребта Кистоун, Пенни-Ридж на протяжении многих поколений был домом моей семьи. Но в тот день, когда я уехал из города, я ни разу не оглянулся. Ни ради друзей. Ни даже ради семьи.

Как профессиональный сноубордист, я не мог избегать Колорадо с его знаменитыми горнолыжными склонами и курортами. Но я ограничивал свое пребывание в штате, проводя большую часть времени в других горах.

Парк-Сити стал для меня домом. Монтана была любимым местом отдыха. Как и Канада, Новая Зеландия и Япония. Я бы отправился в любую точку мира, особенно если бы это означало быть подальше от Пенни-Ридж.

Возможно, мне стоило пропустить свадьбу моего брата. Вот только, я не видел Рида много лет. Черт возьми, я даже не был знаком с его невестой. С Уэстоном мы в последнее время тоже не общались, и единственный раз, когда я видел его невесту Кэлли, был по ФейсТайм.

Когда оба моих брата позвонили по поводу свадьбы и попросили меня приехать, мне было трудно найти предлог, чтобы не сделать этого.

На заднем сиденье лежал костюм, отглаженный и готовый к сегодняшней церемонии и приему. В моей дорожной сумке была только одна смена одежды, небольшое количество туалетных принадлежностей и ничего больше. Я посещу эту свадьбу, появлюсь на публике, а затем исчезну из Пенни-Ридж еще на десять лет. Может быть, на двадцать.

Проезжая по Мэйн-стрит, я подмечал изменения, произошедшие в кварталах. Вместо «Флипс Голд» и «Сильвер» теперь была кофейня «Блэк Даймонд». Бар-закусочная исчезла, и на ее месте появилась крафтовая пивоварня. На месте любимого книжного магазина мамы был «Хелли Хансен» (прим. ред.: Хелли Хансен — это производитель профессиональной экипировки для путешествий с насыщенной коллекцией повседневных и концептуальный вещей, основанный в 1877 году).

Кофейня и пивоварня ей бы наверняка понравились. Закрытие ее книжного магазина — не очень.

Ее призрак бродил по этим тротуарам. Мама часто появлялась в этом городе, на этих улицах.

Завтра. Мне нужно было только продержаться до завтра. Затем я уеду из Пенни-Ридж.

Люди бродили по тротуарам. Половина парковочных мест была занята. Сегодня днем было довольно тихо, но я подозревал, что это изменится, когда курорт откроется на сезон в следующие выходные. Тогда центр города будет переполнен туристами.

Как бы мне ни хотелось вернуться на шоссе, я направился по «Олд Майн Роуд» (прим. ред.: Олд Майн Роуд — одна из старейших постоянно используемых дорог в США. Считается, что дорога началась как палеоиндийская пешеходная тропа и использовалась в качестве дороги для перевозки полков Американской революции) и начал подниматься в гору.

У меня заложило уши, когда я ехал по склону и петлял между высокими вечнозелеными растениями. Я сомневался, что с появлением новой точки доступа на этой старой дороге будет такое же интенсивное движение, как в прошлые годы. Возможно, это и к лучшему. Она была слишком узкой для таких машин, как моя, а в ледяные дни спуск по ней мог быть опасным.

Мама всегда ненавидела эту дорогу зимой из-за резких обрывов. Ей бы понравилось, что Рид проложил более безопасную дорогу.

Мой старший брат последние два года усердно трудился над расширением «Мэдиган Маунтин». Новая подъездная дорога. Более рельефная местность. Новые жилые и коммерческие объекты. Не то чтобы я видел все это своими глазами, но Уэстон сказал мне, что это место становится курортом нового уровня. В прошлом году он даже вернулся домой, чтобы помочь Риду, начав заниматься хелиски (прим. ред.: хелиски — разновидность горнолыжного спорта, фрирайда, сущность которого состоит в спуске по нетронутым снежным склонам, вдалеке от подготовленных трасс с подъёмом к началу спуска на вертолёте).

У них были планы, некоторыми из которых они поделились, но то, что они планировали для похода в горы, не было моей проблемой. Я пробуду здесь один вечер, и только один вечер.

Я последний раз повернул, и в поле зрения появились лодж и отель. Позади них возвышалась гора.

Все выглядело по-прежнему. Все выглядело по-другому.

Это был мой дом. И все же это было не так.

— Я не хочу здесь находиться, — пробормотал я, проезжая мимо парковок.

Вывеска была новой, с изображением горных козлов. За отелем, у подножия горы, расположился комплекс кондоминиумов. Новый кресельный подъемник тянулся к вершине, ведя к новым трассам, которые белыми змеями вились между деревьями. А за лоджем, на лесной поляне, была вертолетная площадка. Вертолет Уэстона, вероятно, стоял в ангаре по соседству.

Я припарковался возле отеля и выпрыгнул из машины, вдыхая горный воздух и разминая ноги. Здесь пахло детством: снегом, соснами и солнечным светом. Здесь пахло хорошими воспоминаниями. И плохими.

С сумкой на плече и костюмом на руке я направился к каменному входу в отель. Мой дед построил этот деревянный А-образный каркас в пятидесятых годах как оригинальную лыжную базу. Много лет спустя был построен новый лодж, который стал вестибюлем соединенного трехэтажного отеля.

По крайней мере, несмотря на все изменения, которые Рид произвел в последнее время, он оставил красные ставни на окнах. Маме нравились эти ставни.

Я опустил глаза на тротуар. Чем меньше я буду замечать, тем лучше. Чем больше я не буду смотреть по сторонам, тем реже я буду видеть маму.

— Добрый день, сэр. — Посыльный открыл дверь и жестом пригласил меня войти.

В вестибюле пахло ванилью и кедром. Из высоких сверкающих окон вдоль дальней стены открывался потрясающий вид на горы. В детстве мои братья гонялись за мной по вестибюлю летом, когда гостей было немного, а родители были заняты. Мона, работающая на ресепшене уже много лет, огрызалась на нас, когда мы начинали шуметь. Но мама всегда отшучивалась, говоря, что мы просто проверяем акустику, а потом выгоняла нас играть на улицу.

Еще больше воспоминаний.

— Извините.

Мимо меня прошел мужчина, что вывело меня из ступора. Я оторвал ноги от пола и направился к стойке регистрации, миновав пару, выходившую из бара. Женщина была одета в черное платье. Мужчина был в сером костюме. У каждого в руках было по коктейлю.

Скорее всего, они собирались на свадьбу. Была большая вероятность, что папа сидел в баре с бокалом своего любимого виски в руках, и, поскольку это воссоединение я откладывал как можно дольше, я направился к стойке регистрации.

— Добрый день, сэр. — Администратор улыбнулась, ее глаза слегка заблестели. Она была молодая. Хорошенькая. Светлые волосы и большие карие глаза. Если бы это был любой другой курорт, любая другая гора, возможно, я бы позволил себе пофлиртовать с ней. Может быть, я бы взял дополнительный ключ от своего номера и вручил ей его вместе с приглашением.

Но я уезжал рано утром, и у меня не было времени играть с сотрудниками моих братьев.

— Крю Мэдиган, — сказал я. — Регистрируюсь.

— Мэдиган. О, эм, конечно. — Она выпрямилась, на ее щеках появился румянец, когда она сосредоточилась на экране компьютера. — Вы остановитесь в номере на две ночи?

— Нет, только на одну. — Я достал из кармана джинсов бумажник и вытащил кредитную карточку.

— Плата не взимается, мистер Мэдиган. — Без сомнения, это работа Рида. — Вы будете жить на третьем этаже. Номер 312. Это номер «Виста Сьют». Сколько ключей вы хотели бы получить?

— Тоже только один. — Эта поездка была не для удовольствия. И не была деловой. Это была семейная встреча.

Она быстро достала для меня ключ-карту и протянула ее через стойку.

— Могу я вам еще чем-нибудь помочь?

— Нет, спасибо. — Кивнув, я пошел прочь, направляясь прямиком к лифтам и на третий этаж.

Коридор встретил меня свежей краской, чистыми коврами и запахом хозяйственного мыла. Когда-то эти коридоры были для нас беговыми дорожками. Однажды Рид, Уэстон и я играли в прятки по всему отелю, пока я на час не спрятался в кладовке. К тому времени, как Уэстон нашел меня, все сотрудники и мои родители были в панике.

Это было в те времена, когда отец действительно заботился о местонахождении своих детей. Когда он был не просто холодным, бессердечным вдовцом, забывшим, что трое его сыновей только что потеряли мать.

Я открыл дверь в свой номер, позволил ей закрыться за мной, прошел в гостиную и бросил свои вещи на кожаный диван.

Обновления из коридора распространились и на номера, придав им атмосферу деревенского горнолыжного курорта. Это был приятный номер с камином и панорамным видом на горы. Идеально подходящий для одной, и только одной ночи.

Я расстегнул молнию на сумке, желая по-быстрому принять душ, чтобы смыть с себя следы поездки, прежде чем через час начнется свадьба. Но как только я отнес свои туалетные принадлежности в ванную, раздался стук в дверь.

Вероятно, кто-то по фамилии Мэдиган. Надеюсь, брат, а не отец. Я посмотрел в дверной глазок и улыбнулся мужчине в черном костюме с другой стороны.

— Привет, — сказал я, открывая дверь.

— Привет. — Уэстон улыбнулся, заключая меня в объятия и хлопая по спине. — Ты как раз вовремя. Я уже начал беспокоиться, что ты не приедешь.

— Заманчиво, но я подумал, что ты мне за это зад надерешь, так что я здесь.

— Как дела? — спросил он, заходя внутрь.

Я пожал плечами.

— Хорошо. Рад тебя видеть.

— Да. — Он положил руку мне на плечо. — Я тебя тоже.

Уэстон был на два года старше, и когда наша семья распалась после смерти мамы, он был единственным, кто помогал мне пережить самые тяжелые дни. Вместо того чтобы уехать и начать собственную жизнь, он оставался в Пенни-Ридж, пока я не окончил среднюю школу. Он позаботился о том, чтобы четырнадцатилетний мальчик не утонул в своем горе.

Он сделал то, что должен был сделать отец.

Я так и не отблагодарил его за те четыре года. За все, что он сделал. Я приехал сюда не потому, что позвонил Рид, хотя это была его свадьба.

Я приехал, потому что Уэстон попросил меня об этом.

Не то чтобы я не любил Рида. Но наши отношения были другими. После смерти мамы он уехал в колледж. Он бросил нас. Первые несколько лет я винил его в этом. Но со временем эта обида угасла.

Мы все были опустошены. Нам всем нужно было сбежать.

Но, в отличие от моих братьев, я не собирался возвращаться домой.

— Ты хорошо выглядишь, — сказал я Уэстону, когда мы перешли в гостиную, и каждый занял по стулу в зоне отдыха рядом с окнами, выходящими на горы.

Он казался… более расслабленным. Счастливым. В его карих глазах мелькнул огонек.

— Я в порядке, — сказал он. — Рад, что ты здесь. Приятно для разнообразия поговорить с тобой с глазу на глаз.

На протяжении многих лет мы редко общались. Он был занят своей карьерой в армии. Я был поглощен профессиональным спортом.

В основном мы общались с помощью голосовой почты. В последний раз я видел его лично три года назад. Наши графики поездок совпали, и мы встретились за ужином в аэропорту Сиэтла.

— Как тебе жить здесь? — спросил я.

— Хорошо. После выхода на пенсию пришлось немного перестроиться, но я сумел уберечь себя от неприятностей.

— По пути сюда я увидел вертолетную площадку.

Он ухмыльнулся.

— Это расширение было потрясающим. Новая местность просто безумна. У нас уже выпало приличное количество снега. Основание прочное. Если ты хочешь подняться завтра…

— Не могу. — Я оборвал его, прежде чем он успел меня уговорить. — Мне нужно возвращаться в Парк-Сити. Спонсор прилетает на встречу.

— Ооо. — Его улыбка погасла. — Я думал, мы украдем тебя хотя бы на пару дней.

— Не в этот раз. — Не в любой другой раз. — Кроме того, я не захватил доску, — солгал я.

Зимой я никуда не ездил без сноуборда, но покататься здесь желания у меня не возникнет. Воспоминания…

Об отеле, лодже, городе были достаточно неприятными. Я не был уверен, что смогу справиться с пребыванием в «Маунтин».

— У нас здесь есть сноуборды, — сказал Уэстон. — На самом деле, целый пункт проката.

— В следующий раз. — Следующего раза не будет.

Уэстон изучал мое лицо, несомненно, распознавая ложь. Когда-то он был мне и братом, и наставником. Когда я лгал, чтобы совершить какую-нибудь глупость, например, пойти на вечеринку или прогулять школу, чтобы покататься верхом, эта ложь предназначалась Уэстону, а не моему отцу.

Разочарование затуманило его взгляд, когда он опустил его на пол, прежде чем встать.

— Я лучше дам тебе подготовиться. И мне нужно заехать за Кэлли и Саттон.

— Я с нетерпением жду встречи с ними.

— Да. — Его лицо смягчилось. — Они тоже рады будут познакомиться с тобой. Просто хочу предупредить, что Саттон собирается попросить у тебя автограф. Она нашла один из твоих старых олимпийских плакатов в магазине в центре города. Она хочет взять его в школу на следующей неделе, чтобы показать своим друзьям.

— Я подпишу все, что она захочет.

— Я ценю это. — Уэстон снова хлопнул меня по плечу, что в его исполнении означало очередное объятие. — Скоро увидимся? Я займу для тебя место.

— Звучит заманчиво. — Я выдавил из себя еще одну улыбку, затем подождал, пока он уйдет, прежде чем вернуться в ванную и долго смотреть в зеркало.

Черт, я не хотел здесь находиться. Но это был всего лишь один вечер.

Я поздравлю Рида и познакомлюсь с Авой. Я познакомлюсь с невестой Уэстона Кэлли, и ее дочерью Саттон. Я буду игнорировать своего отца и его новую жену Мелоди. А потом наступит рассвет.

— И я свалю к чертовой матери с этой горы.

Быстро приняв душ, я уложил волосы и надел свой черный костюм. Расправив плечи, я направился на первый этаж, следуя за потоком людей через вестибюль.

— Крю.

Я обернулся, услышав свое имя. Рид пересек комнату, одетый в смокинг, с улыбкой от уха до уха.

— Привет.

— Спасибо, что ты здесь. — Он сократил расстояние между нами, притянул меня в объятия и прижал так крепко, что это застало меня врасплох.

— Поздравляю.

— Спасибо. — Он сглотнул, затем принялся теребить бутоньерку, приколотую к лацкану пиджака.

— Нервничаешь? — спросил я.

— Да. Нет. Я просто хочу, чтобы все прошло гладко. Но я более чем готов сделать Аву своей женой. И я рад, что ты смог быть здесь.

— Я тоже. — В этом была доля правды. Что касается Рида, я был рад быть здесь. — Тебе лучше идти. Я буду здесь позже. Мы еще встретимся. Выпей чего-нибудь.

— Нам о многом нужно поговорить. — Он рассмеялся. — Так что я угощу тебя напитком.

Он прошел мимо меня ко входу в бальный зал, на ходу здороваясь с людьми.

Я без спешки последовал за ним. Я присоединился к другим гостям, поплелся в танцевальные залы, чтобы оценить все изменения. Структурно отель был точно таким, каким я его помнил. Но благодаря обновленному декору и стилю он мог соперничать с более крупными и роскошными курортами Колорадо.

Новая хрустальная люстра освещала фойе между бальными залами. Старая промышленная плитка была убрана и заменена роскошным бордовым ковром. Вместо настенных рисунков на стенах висели головы лосей.

Очередь прошла через двойные двери в комнату, украшенную цветами и мерцающими лампочками. Проход, по бокам которого стояли две секции белых стульев, вел к арочному алтарю, украшенному зеленью и розами.

Рид стоял и болтал с пастором Дженнингсом, человеком, который в тринадцать лет поймал меня целовавшимся с его дочерью на танцах в средней школе.

Знакомые лица мелькали со всех сторон, в том числе и то, которое не сильно отличалось от моего собственного.

Папа стоял недалеко от Рида, смеясь, держа под руку женщину. Она была высокой и худой. Симпатичная, с широкой улыбкой и седеющими светлыми волосами.

То, что она была здесь, было несправедливо. Мама должна была быть здесь в день свадьбы своего старшего сына.

Я стиснул зубы так, что заскрипели зубы, когда чья-то рука шлепнула меня по спине.

— Привет, чувак.

— Ривер. — Я мгновенно расслабился, позволив своему лучшему школьному другу быстро обнять меня. — Как дела?

— Не жалуюсь.

Ривер был одним из немногих людей в Пенни-Ридж, с кем я поддерживал связь на протяжении многих лет. В основном потому, что он умел переписываться и несколько раз встречался со мной, чтобы покататься.

Мы оба выросли с мечтой о профессиональном катании на сноуборде. В то время как я стал чемпионом мира, его карьера пошла на спад. Но он всегда катался, когда я приглашал его с собой. Ривер всегда умел сохранять спокойствие в тяжелые моменты и выводил из себя Сидни и моего менеджера.

— Что нового? — спросил я.

— Ничего. С нетерпением жду следующего сезона. Думаю, это будет мой год.

Это было не так. Но у меня не хватило духу сказать Риверу, что он просто был недостаточно хорош. Может быть, он и мог бы стать таким, но ему не хватало дисциплины, чтобы отточить свое мастерство и перейти на следующий уровень.

— Уверен, что так и будет, — солгал я. — Ты пришел со своей девушкой?

— Нет. Я здесь со своей сестрой.

— Рейвен здесь?

— Да. — Ривер оглядел толпу. — Она где-то здесь.

Но прежде чем он смог найти ее, рядом со мной появился другой мужчина.

— Крю.

Блять. Это все, что я мог сказать.

— Папа.

— Как дела, сынок? Рад тебя видеть.

Я кивнул, на мгновение задержав на нем взгляд. Он выглядел… по-другому. Может быть, потому, что у него не было обычного хмурого выражения лица.

— О, привет! — Женщина, с которой он стоял ранее, пронеслась мимо него, направляясь прямо ко мне, чтобы обнять. — Крю, я Мелоди. Я так рада, наконец, познакомиться с тобой.

— Э-э-э… — Я посмотрел на нее, затем на папу, который просто сиял, глядя на свою новую жену.

— Ты должен сесть с нами, — сказала Мелоди. — Первый ряд — для семьи.

Семья. Это слово, произнесенное женщиной, которой не было рядом, когда распалась моя настоящая семья, ударило меня ножом в спину.

— Вообще-то, я сижу с Ривером. — Я взял своего друга за локоть, практически выталкивая его из очереди. — Приятно было познакомиться.

Улыбка Мелоди погасла.

Папа обнял ее за плечи, притягивая к себе. Он наклонился, чтобы что-то прошептать ей на ухо, но я не стал задерживаться.

Я подтолкнул Ривера к той стороне зала, которая предназначалась для гостей жениха.

— Как я понимаю, ты в последнее время не разговаривал со своим стариком? — спросил Ривер.

— Нет. — И я не планировал менять это сегодня вечером.

— Я с тобой. Я попытаюсь вмешаться.

— Спасибо.

Ривер знал все то, что произошло в старшей школе. Он прикрывал меня тогда и продолжает прикрывать сейчас.

Мы задержались у прохода, стоя между кучками людей и болтая до начала церемонии.

Мое внимание привлекла прядь черных волос. Я сделал двойной вдох, но из моих легких словно выкачали воздух.

Рейвен.

Сестра Ривера всегда была хорошенькой. Когда я уехал отсюда, она училась на втором курсе. Двенадцать лет спустя она превратилась в не просто красивую женщину.

Она была неотразима.

Длинные шелковистые волосы ниспадали почти до талии. На носу у нее была россыпь веснушек. Нежные губы были накрашены в страстный красный цвет. Черное платье без рукавов облегало ее гибкое тело.

Платье было кожаным, что придавало ему сексуальность. Это и разрез на бедре. У нее были ноги длиной в милю, которые подчеркивались парой туфель на каблуках с ремешками.

Черт возьми. Она была сногсшибательна.

Если быть честным, она всегда привлекала мое внимание.

Не было ничего такого, чего бы Ривер не знал обо мне. В основном потому, что мы были друзьями очень давно, но также и потому, что в старших классах он был моим доверенным лицом.

Но я ни разу не показал, как сильно влюблен в его сестру.

— Рейвен. — Он вздернул подбородок, подзывая ее к себе.

— О, вот и ты. — Она улыбнулась ему, затем повернулась ко мне, сверкнув своими арктически-голубыми глазами, обрамленными черными ресницами. — Ооо. — Ее улыбка погасла. — Привет, Крю.

— Привет, Рейвен.

— Я пойду поищу свободное место, — сказала она Риверу.

— Хорошо. Я буду сидеть с Крю.

Не сказав больше ни слова, она ушла, заняв стул на стороне невесты.

Двенадцать лет, и все, что я получил, это «Привет, Крю».

Почему меня это удивило? Рейвен никогда не проявляла ко мне ни малейшего интереса. Единственная девушка в школе Пенни-Ридж, которую я хотел, была единственной девушкой, которой было все равно. Я был чемпионом мира, олимпийским чемпионом, а она по-прежнему смотрела сквозь меня.

Может быть, что-то здесь и изменилось. Но недостаточно.

Мне нужно было сваливать из «Мэдиган Маунтин».

— О. Боже. Мой. — У Хэлли отвисла челюсть.

— Что? — Я проследила за ее взглядом и сразу заметила мужчину, который привлек ее внимание.

Крю Мэдиган.

Легенда сноубординга. Чемпион мира. Великолепный. Богатый. Знаменитый. Мечта любой женщины.

Ну, не моя.

Я оторвала взгляд от его красивого профиля и отпила из бокала с шампанским.

— Да.

Хэлли моргнула, переводя взгляд на меня.

— Да?

— Ты же знаешь, я отказалась от спортсменов. Кроме того, он не в моем вкусе.

— Точно. — Она сохраняла невозмутимый вид. — То есть, если бы он был каким-нибудь чудаковатым парнем, который не знал бы, что делать со сноубордом, чтобы спасти свою жизнь, ты бы пускала слюни по нему, как и другие одинокие женщины в этой комнате.

Я подняла свой бокал.

— Вот именно.

Хэлли прищурилась.

— Серьезно?

— Серьезно.

— Врешь.

Я хихикнула и подняла руку ладонью вверх.

— Я, Рейвен Дарси, торжественно клянусь, что у меня никогда не было неподобающих мыслей о Крю Мэдигане.

Она протянула руку и коснулась тыльной стороной ладони моего лба.

— Ты хорошо себя чувствуешь?

Я рассмеялась и оттолкнула ее.

— Он лучший друг Ривера.

— И что?

— И что… — Я пожала плечами. — Я просто никогда не думала о нем в таком ключе.

Крю всегда был просто приятелем Ривера. В начальной школе он был тем мальчиком, который приходил к нам домой и играл в видеоигры с моим братом. В средней школе эти двое были неразлучны, постоянно посмеиваясь над своими шутками. В старших классах они стали соучастниками преступлений, из-за чего у моей матери преждевременно поседели волосы. После окончания школы он уехал из города и с тех пор не возвращался.

— В жизни он гораздо привлекательнее, чем по телевизору, — сказала Хэлли. — И это о чем-то говорит, потому что и в телевизоре он довольно привлекателен. — Она покачала головой, беря свой бокал с шампанским. — Я сомневаюсь в твоем вкусе в отношении мужчин.

Ты и я. Мы обе.

После того, как мои отношения в последний раз потерпели крах, я не доверяла своим суждениям.

— Это из-за Тейера? — спросила она.

Стук в дверь пробудил меня от глубокого сна. Я резко проснулся, приподнялся на локте и посмотрел на пространство рядом с собой, ожидая увидеть Рейвен.

Но смятые простыни были холодными и пустыми.

Стук в дверь раздался снова.

— Минутку, — крикнул я, сдергивая простыню со своего обнаженного тела и проводя рукой по волосам.

Солнечный свет струился через окна, освещая беспорядок на полу спальни. Одежда. Постельное белье. Фланелевые мягкие подушки с вышитыми на них горными козлами.

Что за ночь!

Я ожидал, что после того танца Рейвен ударит током, потому что между нами было столько напряжения, что его хватило бы на весь Лас-Вегас-Стрип. У меня не было такого секса, ну, в общем… никогда. От одной мысли о ней мой член дернулся. Ее аромат, сладкий, как вишня, остался на моей коже.

Где она? На полу не было ни платья, ни туфель. В ванной было темно.

— Черт. — Я хотел попрощаться.

Кто бы ни был за дверью, он снова постучал.

— Иду, — проворчал я и, схватив свои боксеры, натянул их, прежде чем пересечь гостиную и распахнуть дверь. — Что?

— Доброе утро, солнышко. — Рид вошел в мою комнату в джинсах, свитере и с самодовольной улыбкой на лице.

— Разве тебе не пора в свадебное путешествие?

— Мы отложили его до окончания сезона, — сказал он, направляясь к кофеварке, стоящей на стойке над мини-баром.

— Что об этом думает Ава?

— Это была ее идея. Она хочет убедиться, что в этом году все пройдет хорошо.

Уэстон прошел в дверь, которую я придерживал открытой, чтобы Рид мог выйти.

— Доброе утро.

— Привет. — Я вздохнул, оглядывая холл в поисках других посетителей. Типа, папы. К счастью, только мои братья решили прервать мое утро, поэтому я закрыл дверь и пошел в спальню, роясь в сумке в поисках футболки и джинсов.

— Отличная свадьба, — сказал я, вернувшись в комнату и снимая пластиковую обертку с одноразовой кофейной кружки.

Рид усмехнулся.

— Ты же провел так много времени на приеме.

— Прости. — Я пожал плечами. — Смылся немного пораньше. Голова болела.

— А как же ужин? Твой стул был заметно пустым.

— Нужно было купить кое-что для Саттон. — Я положил капсулу в кофеварку на одну порцию и нажал на кнопку, чтобы она заварилась, затем подошел к дивану, на котором лежал сноуборд, который я вчера вечером притащил из машины.

— Я думал, ты не привез с собой доску? — спросил Уэстон.

— Оказывается, у меня все-таки была доска. — На самом деле, две. Потому что я решил сделать подарок будущей падчерице Уэстона.

Вчера за ужином, когда я понял, что они поставили мой стул рядом с папиным, я решил, что сейчас самое подходящее время сходить к «Мерседесу» и взять эту доску.

Ривер присоединился ко мне, и после этого мы предпочли поужинать в ресторане отеля, а не возвращаться к стойке регистрации. Женщина, с которой Ривер ушел вчера вечером, была нашей официанткой.

— Это от «ДжиЭнЮ» (прим. ред.: «ДжиЭнЮ» — это один из трех брендов знаменитой лаборатории Мёрвин Лаб, чей завод расположен в Скалистых горах, на границе США и Канады). — Я передал доску Уэстону, чтобы он осмотрел ее. — Это из их новой линейки. У меня еще не было возможности им воспользоваться, но мне нравятся их вещи. Он довольно универсальный. Подойдет и для парка, и просто для прогулки на холме. Я знаю, что она увлекается лыжами, но на случай, если она захочет попробовать себя в сноуборде, у нее уже будет снаряжение.

Уэстон изучил дизайн, смелые лаймовые и коричневые рисунки и черную подпись, которую я нацарапал сверху рядом с именем Саттон.

— Это… спасибо тебе. Она сойдет с ума.

— Отлично. — Я взял свою кружку с кофе, сделал обжигающий, горький глоток, затем подошел к дивану и плюхнулся на него.

— Она, вероятно, захочет повесить его у себя в комнате и хвастаться им перед всеми своими друзьями. — Уэстон аккуратно отложил его в сторону, затем сел на стул рядом с Ридом.

— Мой агент только что получил новое спонсорское предложение от «ДжиЭнЮ». Завтра у меня с ними фотосессия. Я посмотрю, смогу ли раздобыть пару молодежных досок.

— Я думал, тебя спонсирует «Бёртон», — сказал Рид.

— Так и есть. Мой агент — волшебник. Она помогает мне в обоих вопросах. Я использую «ДжиЭнЮ» в свободное время. Выезжаю, провожу несколько часов, просто катаясь. А «Бёртон» я использую на соревнованиях. Я не собираюсь менять это и сейчас.

Как правило, бренды требуют, чтобы вы использовали исключительно их доски, но Сид ясно дала понять: я буду использовать «ДжиЭнЮ» для личного времяпрепровождения. Я буду участвовать в их фотосессиях и сниматься в их маркетинговых материалах. Но когда дело будет доходить до тренировок и соревнований, я буду использовать доски «Бёртон», поэтому они согласились исключить пункт об эксклюзивности из моего контракта.

— Так в чем дело? — спросил я, делая еще один глоток кофе.

Рид и Уэстон обменялись взглядами, которые заставили меня сесть немного прямее.

— Мы надеялись поговорить с тобой о нескольких вещах, пока ты здесь, — сказал Рид. — Поскольку заставить тебя ответить на звонок почти так же невозможно, как и доставить домой.

— Я был занят, — сказал я, почувствовав укол вины. Да, я не очень-то охотно отвечал на звонки Рида. На звонки Уэстона я отвечал, хотя он звонил нечасто.

Мы все построили свою собственную жизнь. Мы потеряли связь. Отчасти потому, что человека, который держал нас вместе — мамы — больше не было.

— Мы могли бы поговорить за ланчем, — предложил Уэстон.

— Как насчет сейчас? Я уезжаю утром.

Уэстон нахмурился, но кивнул.

— Мы хотим предложить тебе идею для рассмотрения, — сказал Рид. — Как ты знаешь, мы унаследовали «Маунтин» от отца. Мы с Авой управляем отелем и общими бизнес-функциями курорта, занимаемся логистикой в «Маунтин», персоналом и так далее. Уэстон сосредоточен на хелиски.

— У меня нет ни малейшего желания торчать в офисе весь чертов день, — добавил Уэстон.

— Пару лет назад папа разработал план распределения прибыли для горного курорта. Каждый из нас унаследует долю после его смерти, но за те годы, что мы проработаем на курорте, мы заработаем акции корпорации.

— Лаааднооо, — протянул я, растягивая слога. Мне не нужны акции «Мэдиган Маунтин».

— Расширение прошло отлично, — сказал Рид.

— Я заметил много изменений, когда осматривался вчера. — Номера. Новая подъездная дорога к городу на склоне горы. Новые трассы. Новые подъемники. — Выглядит красиво. Хорошая работа.

— Это еще не все.

Я напрягся, точно зная, к чему это приведет.

— Мы хотим превратить «Мэдиган Маунтин» в элитный курорт в Колорадо. — Рид наклонился вперед, упершись локтями в колени. — Частично это включает в себя место для тренировок спортсменов мирового класса. Нам нужна твоя помощь в этом. Мы выделили 150 акров. Этим летом мы наняли консультанта для планирования ландшафтного парка. Мы даже установили подъемник только для этого участка горы.

— Вы хотите конкурировать с «Вудвордом» в Коппере.

— Да, — кивнул он.

— Если вы наняли консультанта, то, похоже, у вас все под контролем. — Хорошо это или плохо, что они не обратились ко мне за консультацией? Наверное, это разумно. Я бы им отказал.

Но я не собирался критиковать их планы. Я был счастлив, что каждый из них нашел здесь дом. Будущее. «Мэдиган Маунтин» был в надежных руках моих братьев.

Просто это было не для меня.

Рид и Уэстон переглянулись, словно все шло именно так, как они ожидали.

— Строительство началось месяц назад, — сказал Уэстон. — Мы строили на месте, где требовалось больше снега. Большинство пандусов и трамплинов уже установлены. Прежде чем мы закончим, мы хотели бы, чтобы ты взглянул. Убедился, что углы взлета и посадки правильные. Чтобы препятствия были не слишком близко друг к другу.

Если препятствия будут слишком близко, это может привести к несчастному случаю. Если они будут слишком далеко друг от друга, в парке будет скучно.

— А как же ваш консультант? — спросил я.

— Это не то же самое, что профессионал, — сказал Уэстон.

— Да, я могу пройтись по нему сегодня перед отъездом. — Лучший способ проверить это — совершить настоящую поездку, но я не собирался задерживаться.

Рид глубоко вздохнул и выпрямился.

— А еще мы строим суперпайп (прим. ред.: суперпайп — это большая конструкция для хафпайпа, используемая в экстремальных видах спорта, таких как сноубординг, фристайл, катание на скейтбордах, самокатах, фристайл BMX и вертикальное катание).

Я моргнул.

— Что?

— Мы тоже хотим участвовать в соревнованиях. Проводить мероприятия. Суперпайп — это инвестиции в размере полумиллиона долларов, поэтому мы серьезно к этому относимся.

— Это хорошо. — Им понадобится хафпайп, чтобы конкурировать с основными тренировочными площадками. — Хотите, чтобы я и на него тоже посмотрел?

— Нет, мы бы хотели, чтобы ты провел здесь некоторое время, — сказал Рид. — Использовал то, что мы создадим.

— А-а. Вы хотите использовать мое имя, чтобы завлечь моих коллег в Пенни-Ридж.

— Нет. — Уэстон покачал головой.

— Ну, да, — поправил Рид. — Но это еще не все. Мы хотим, чтобы ты был здесь. Тренировался здесь. Жил здесь. И когда ты решишь уйти на покой, присоединиться к нам. Помогать покорять вершины.

Ответ был прост.

— Нет.

— Я же тебе говорил, — усмехнулся Уэстон.

Рид бросил на него сердитый взгляд, затем снова повернулся ко мне.

— Ты мог бы, по крайней мере, подумать об этом.

— Зачем? Я не передумаю.

— Не мог бы ты подумать о проведении мероприятия? — спросил Уэстон.

Они играли в плохого и хорошего полицейского? Рид задает вопрос, он знает, что я откажусь, чтобы, когда Уэстон предложит что-то меньшее, я был более склонен согласиться.

Ублюдки. Это сработало.

— Что за мероприятие?

Рид пожал плечами.

— Мы все еще уточняем детали, но думаем, что где-то в январе. Это будет обычное мероприятие. У людей будет возможность посетить парк и покататься. Относись к этому как к торжественному открытию. Если бы мы могли включить в состав несколько известных имен, включая твое, это помогло бы привлечь внимание прессы. Мы бы также пригласили нескольких местных спортсменов, чтобы создать атмосферу родного города.

Все, что мне нужно было сделать, это прийти. Может быть, рассказать об этом заранее. Прокатиться. Сделать несколько фотографий и видео. Разместить их в социальных сетях. Ничего нового. Но это означало бы еще одну поездку на Пенни-Ридж.

— Он снова собирается сказать «нет». — Уэстон встал, взял доску Саттон и кивнул в сторону двери. — Давай уйдем отсюда, пока он этого не сделал. Позвони мне, когда будешь готов прогуляться по парку. Может быть, мы могли бы полетать на вертолете. Прокатимся немного.

Я вздохнул, когда они направились к двери.

Уэстон вышел в коридор, но, прежде чем Рид последовал за ним, он остановился и обернулся.

— Я должен был быть там. После смерти мамы. Мне не следовало уходить так, как я это сделал.

— Ты учился в колледже. Я понимаю.

— И все же… мне жаль. — Он грустно улыбнулся мне. — Я видел тебя по телевизору, как ты завоевывал медали. Карьера, которую ты построил, невероятна. Горжусь тобой, Крю.

Рид никогда не приходил смотреть соревнования, с тех пор, как я был маленьким. То, что он следил за мной по телевизору, много значило. То, что он произнес эти слова вслух, значило еще больше.

— Спасибо.

— Я пойму, если твоим ответом будет «нет». Правда. Мне тоже было нелегко вернуться сюда. Но здесь для тебя всегда будет место. Дом. Мы скучаем по тебе. — С этими словами Рид присоединился к Уэстону в коридоре, и дверь за ними закрылась.

Скучал ли я по своим братьям? Да. Кажется. Я не позволял себе скучать по ним. Я не позволял себе скучать ни по кому.

Кроме как по маме.

Она бы тоже гордилась мной? Или дала бы мне подзатыльник за то, как сильно я отдалился от своей семьи?

Ответ заставил меня вскочить с дивана и отправиться в душ. Одевшись, я собрал свои вещи, бросив скомканное постельное белье обратно на матрас, прежде чем запихнуть костюм в сумку. Затем я сунул бумажник в карман джинсов, надел черное пальто, которое было на мне вчера, и направился в вестибюль, чтобы выписаться из номера.

Передо мной за стойкой стояла женщина, поэтому я отошел в сторону, осматривая вестибюль. Здесь было больше людей, чем я когда-либо видел в детстве. Большинство из них, вероятно, были гостями отеля на свадьбе, но в воздухе витала энергия. Волнение. А «Маунтин» еще даже не был открыт.

Меня переполняла гордость. Было приятно видеть, что это место процветает. Если у кого и был шанс превратить его во всемирно известный курорт, так это у Рида. Только это была его мечта, а не моя.

А что касается моей жизни после выхода на пенсию, то это был огромный вопросительный знак.

В свои тридцать лет я все чаще задумывался о своем будущем, особенно после посещения соревнований и наблюдения за тем, как мои конкуренты становятся все моложе и моложе.

Моим домом был Парк-Сити. Я избегал «Коппер Маунтин», лучшего места для тренировок профессиональных сноубордистов, выбрав Юту вместо Колорадо.

Не то чтобы Парк-Сити был хуже. У меня был доступ как к крытым, так и к открытым площадкам для круглогодичных тренировок. У моего дома была частная трасса, которая вела прямо к склонам. Летом там было тихо. Зимой это было именно то место, где мне нужно было быть.

Сегодня. Завтра, что ж… я разберусь с этим завтра.

А пока, то, что я жил не здесь, не означало, что я не мог принимать более активного участия в жизни моих братьев. Я действительно скучал по ним. Мне потребовалась поездка на свадьбу Рида, чтобы понять, насколько это важно. Пришло время научиться отвечать на телефонные звонки, может быть, даже начать звонить самому для разнообразия.

Женщина, стоявшая передо мной, закончила разговор с администратором и ушла, поэтому я выписался из своего номера, настояв на том, чтобы заплатить. Затем я вынес свои сумки на улицу, вдохнул горный воздух и погрузил их в машину, прежде чем отправить сообщение Уэстону.

буду готов, когда ты будешь готов

Он ответил мгновенно.

Встретимся у ангара в 10:00

Я убрал телефон, запер «Мерседес» и направился к лоджу, отмечая едва заметные изменения. Горные козлы были повсюду. Я рассматривал вывеску с козлом, когда услышал свое имя.

— Крю.

Блять. Я должен был уйти. Я должен был, черт возьми, уйти, когда у меня был шанс.

Папа бросился ко мне, одетый в джинсы и куртку. Его волосы были прикрыты шапкой, а дыхание клубилось в холодном воздухе.

— Привет.

— Привет.

— Вчера у нас не было возможности поговорить. Как у тебя дела?

— Отлично. Как раз собирался лететь на вертолете с Уэстоном.

— О, это здорово. — Он слишком широко улыбнулся. — Это очень весело. Мелоди любит…

Я прошел мимо него, не дав ему возможности закончить фразу.

— Крю, подожди, — крикнул он мне в спину.

Ого. Я остановился и обернулся.

— Я… мы будем рады пригласить тебя на ужин.

— Я уезжаю сегодня.

— Ооо. — Выражение его лица омрачилось. — Я подумал, что ты мог бы остаться до завтра.

Я покачал головой.

— Не могу. Мне нужно возвращаться.

— Верно. — Он опустил голову, а затем, прежде чем я успел среагировать, сократил расстояние между нами и заключил меня в объятия. — Конечно, рад был тебя видеть.

Рад был меня видеть? Я подвинулся, заставив его опустить руки.

Папа мог бы видеть меня много лет назад. Он мог бы быть рядом после смерти мамы, утешать меня, когда у меня разрывалось сердце. Вместо этого он превратился в угрюмого ублюдка, который проводил каждую свободную минуту в своем кабинете. Те несколько часов, что он приходил домой каждый вечер, он проводил, лая на нас с Уэстоном и топя свои печали на дне бутылки со спиртным.

Он мог бы видеть меня, когда я в нем нуждался. Не сейчас. Не тогда, когда было уже слишком поздно.

Я открыл рот, но не был уверен, что сказать. Поэтому я закрыл его, развернулся на каблуках и пошел прочь.

— Крю.

— Что? — проворчал я, поворачиваясь еще раз.

— Мне очень жаль, сынок. Прости меня.

Я изучал его лицо, в его глазах светилась искренность.

— Прости, — повторил он.

Я поверил ему. Так же, как поверил Риду. Но двенадцать лет — чертовски долгий срок, чтобы ждать извинений.

На этот раз, когда я уходил, он не остановил меня.

К тому времени, когда я добрался до ангара, у меня было плохое настроение, и все, чего я хотел, — это поехать домой. Но Уэстон уже был там, готовил вертолет. Поэтому я стоял в стороне, наблюдая, как мой брат делает то, что у него получалось лучше всего, пока не пришло время мне забраться на сиденье рядом с ним.

— Ты в порядке? — спросил он после того, как я надел наушники с микрофоном.

— Я в порядке.

Он прищурился, не купившись на это, но настаивать не стал. Он завел вертолет и поднял нас в воздух, рассказывая, как мы будем облетать гору.

Это заняло некоторое время, но, когда мы направились к самой высокой вершине, я, наконец, расслабился.

— У меня только что была стычка с папой. Я вел себя нехорошо.

В наушниках раздался смех Уэстона.

— Он этого заслуживает.

Вот только мама бы разозлилась. И после ее смерти она стала ангелом на моем плече, напоминая мне, что нужно быть лучше.

— Он знает, что облажался, — сказал Уэстон. — Он знает, что подвел нас. Ты не должен спускать ему это с рук. Но просто знай, что он сожалеет об этом. Он провел много часов на терапии, сталкиваясь лицом к лицу со своими демонами.

— Терапия? Мы говорим об одном и том же Марке Мэдигане?

— Мелоди оказала на него хорошее влияние.

Я проворчал, глядя в окно на вечнозеленые деревья, окаймлявшие лыжные трассы. Что мне было с этим делать? Что мне было делать с папиными извинениями?

— Вон там пайп. — Уэстон указал через стекло на снегокат, который в данный момент ездил вверх и вниз по склону, сдувая снег с одной стороны того, что должно было стать местом для хафпайпа.

Я не мог смотреть на снегокат и не думать о маме.

Мама и папа познакомились, когда она пришла работать грумером (прим. ред.: грумер — это человек, который уплотняет снег для улучшения условий катания. Создаёт гладкую поверхность для трасс, склонов и беговых лыж) в «Мэдиган Маунтин». Ей нравилась эта работа, и она всегда говорила, что нет лучшего места, чтобы наблюдать восход солнца, чем из кабины снегохода, сидя на южном склоне с термосом горячего кофе.

— У нас на строительство ушло около двухсот часов, — сказал Уэстон. — Вероятно, потребуется еще сотня, прежде чем все будет готово к эксплуатации.

— Какой высоты будут стены?

— Двадцать два фута. Почти девяносто градусов по вертикали.

— Серьезно? — Мои глаза расширились. Это были олимпийские размеры.

— Когда все будет готово, это будет нечто невероятное. Видишь вон ту площадку? — Он указал за хафпайпом на участок леса. — В зависимости от того, как пройдет этот год, мы говорили о том, чтобы добавить трассу для слоупстайла.

Если у них будет и сноупарк (прим. ред.: сноупарк — это открытая зона отдыха с рельефом, который позволяет лыжникам, сноубордистам и любителям катания на снегоходах выполнять трюки), и суперпайп, и трасса для слоупстайла, они привлекут участников со всего мира. Они могут даже проводить крупные соревнования. И чем большую известность приобретет «Мэдиган Маунтин», тем больше людей будет стекаться сюда.

Рид сказал, что хотел бы, чтобы это место стало элитным курортом. Очевидно, он не шутил.

Это вызвало у меня интерес. Черт возьми. Судя по ухмылке на лице Уэстона, он тоже это знал.

— Вот почему ты хотел доставить меня сюда вертолетом, не так ли?

Ухмылка растянулась в улыбку.

— Здесь все меняется. Рид и Ава… как личности, они оба амбициозны. Когда они вместе, их не остановить.

— А как насчет тебя?

— Я хочу, чтобы Кэлли была счастлива. Я хочу, чтобы у Саттон было такое детство, как у нас.

До того, как умерла мама.

Ему не нужно было произносить эти слова. Они повисли между нами.

Я уставился на пейзаж, представляя его завершенным. Представляя соревнования и людей всех возрастов, наслаждающихся сноупарком.

Нет, я ни за что не мог бы увлечься этим.

Поэтому я держал рот на замке, пока Уэстон вел нас обратно к вертолетной площадке.

— Во сколько тебе нужно уезжать? — спросил он, когда мы приземлились и лопасти над нами замедлили вращение.

— Лучше раньше, чем позже. — Я и так задержался дольше, чем планировал. — Мне нужно вернуться завтра для фотосессии.

— Кэлли надеялась, что ты сможешь присоединиться к нам за ланчем. Ты мог бы сам отдать Саттон эту доску.

— Который час? — Я взглянул на свои любимые часы «ТЭГ Хойер». Было уже одиннадцать. — В идеале, мне нужно выехать в два. — В таком случае я доберусь домой уже после наступления темноты, но, по крайней мере, я буду дома и буду спать в своей постели.

В моей голове вспыхнул образ Рейвен, как ее волосы разметались по моим подушкам. Я хотел бы попрощаться. И может быть у меня получится сделать это.

— Дай мне тридцать минут, — сказал Уэстон. — Я напишу Кэлли, и мы сможем встретиться в холле отеля.

— Звучит заманчиво. — Я выбрался из вертолета и направился к лоджу, чтобы зайти внутрь и посмотреть, что изменилось, а что нет.

Но не успел я войти в дверь рядом с пунктом проката, как мое внимание привлек взмах черных волос, мелькнувший у основания лифта.

Рейвен.

Я улыбнулся, глядя, как она спускается по заснеженному склону.

На ней были черные лыжные штаны и зимние ботинки. Ее куртка была ярко-голубой, почти под цвет ее глаз. В одной руке она держала блокнот, отдавая распоряжения парню в красной куртке с логотипом, на котором был изображен горный козел и надписью «ИНСТРУКТОР» на рукаве.

Когда мужчина кивнул, я сменил направление и направился к лоджу.

Рейвен подняла глаза и даже не улыбнулась, направляясь в мою сторону.

— Привет. — Я вздернул подбородок. — У меня не было возможности попрощаться.

— До свидания. — Она пронеслась мимо меня, даже не притормозив.

Какого хрена? Она разозлилась или что? Это она улизнула от меня прошлой ночью, а не наоборот.

— Рейвен. — Я повернулся и схватил ее за локоть. — Что происходит?

— Ничего. — Она высвободила руку. — Я просто работаю.

Она сделала еще шаг, но я поднял руку, останавливая ее.

— Подожди. — Я ведь не вел себя с ней как придурок прошлой ночью, не так ли? Я убедился, что она кончила несколько раз. Так что, черт возьми, это было за отношение? Она беспокоилась, что Ривер узнает? — Я что-то упустил?

— Да. Свой рейс.

— Я за рулем.

— Тогда веди машину осторожно. — Рейвен ушла, оставив меня с отвисшей челюстью.

Она что, только что отшила меня? Да. Именно так. Какого черта?

Я фыркнул, уперев руки в бока, когда она исчезла за дверью домика с надписью «ГОРНОЛЫЖНАЯ ШКОЛА».

Она, блять, отшила меня. Такое со мной было впервые. Обычно все было наоборот.

— Ха. Знаете что? — Я покачал головой. — К черту это место.

Я не хотел рисковать еще одной встречей с отцом. Мне не нужно было давление со стороны моих братьев, чтобы они заставили меня бросить свою жизнь и помогать им здесь. Мне не нужна была женщина, которая в одну минуту была горячей, а в следующую — холодной.

Мне пора было убираться к черту из Колорадо.

Я достал телефон из кармана пальто, собираясь позвонить Уэстону и отменить ланч, но он зазвонил у меня в руке, и на экране высветилось имя Сидни.

— Привет, Сид.

— Где ты?

— Как раз собираюсь выезжать. Не волнуйся. Я вернусь домой как раз вовремя для фотосессии.

— На самом деле, планы немного изменились.

— Лаааднооо, — протянул я, растягивая слога.

— Мне только что позвонила менеджер по маркетингу из «ДжиЭнЮ». Она надеется, что мы сможем в последний момент изменить место съемки.

Волосы у меня на затылке встали дыбом.

— И что это будет за место?

— Вообще-то, «Мэдиган Маунтин». Ей позвонил твой брат. Рид, не так ли? Он пригласил их на открытие в выходные и на демонстрацию их новейших продуктов. Поскольку ты уже там, лучшего времени и быть не могло. Мы совместим это с твоей съёмкой.

— Ты, блять, издеваешься надо мной.

— В чем проблема? — огрызнулась Сидни. — Это хорошая рекламная акция не только для тебя, но и для курорта твоей семьи. Как насчет благодарности?

Сидни понятия не имела, какую роль она сыграла. И поскольку это, черт возьми, не ее дело, я не стану просвещать ее в это сегодня.

— Отлично, — отрезал я. — Когда будет съемка?

— В субботу.

Это означало еще шесть дней в Колорадо. Блядство.

— Я уже позвонила Марианне, — сказала Сид. — Она направляется к тебе домой и заберет кое-что из одежды и снаряжения.

— Супер. — Мой тон был полон сарказма. Конечно, она уже загрузила мою ассистентку работой.

— Увидимся в субботу. — На этом она закончила разговор.

— Черт возьми. — Мои ноздри раздулись, когда я отодвинул телефон. Как Рид мог так поступить? Как он мог действовать за моей спиной? Мне не следовало рассказывать им об этом спонсорстве.

Как будто зная, что я проклинаю его имя, Рид, предатель, вышел из лоджа вместе с Рейвен. Оба были сосредоточены на ее планшете.

Рейвен даже не взглянула в мою сторону. Прошлой ночью я доставил ей три оргазма — нет, четыре. Четыре оргазма, и она даже не удосужилась вежливо улыбнуться или посмотреть мне в глаза.

Рид поднял голову, заметив меня. Он кивнул, но не остановился. Вероятно, потому, что знал, что у меня возникнут вопросы по поводу «ДжиЭнЮ».

Уэстон назвал Рида амбициозным. Но это было не совсем верно.

Беспощадный. Это был правильный термин.

И, судя по тому, как он проигнорировал меня и продолжал идти, было ясно, что Рид брал уроки у Рейвен.

В лодж вошел мужчина с кружкой кофе в руке. Короткие, уложенные волосы. Широкие плечи. Длинные ноги. Я пригляделась, и мое сердце радостно забилось, но тут же упало, когда я поняла, что это не Крю.

Этот парень был не таким красивым или высоким. В его походке не было развязности или острого, точеного подбородка.

— Выкинь его из головы, — пробормотала я, ускоряя шаг и выходя на улицу со сноубордом в руке.

Одна ночь. Это все, что у нас было. Я не должна искать Крю в лодже. Я не должна быть на взводе, ожидая — надеясь — что он появится. Одна ночь, и он полностью вывел меня из равновесия. У меня не было времени отвлекаться. Нужно было работать.

Это был последний понедельник перед выходными. «Маунтин» официально открывается в пятницу. Занятия начнутся в субботу. У меня остается всего несколько дней, чтобы убедиться, что каждый из моих инструкторов готов к сезону. Вместо этого я продолжала видеть Крю на каждом углу.

Вот в чем была проблема с отношениями на одну ночь. Я не из тех женщин, которые занимаются сексом на одну ночь. Крю был моим первым. Урок усвоен.

Больше никаких отношений на одну ночь. Особенно с Крю Мэдиганом.

Предполагалось, что он уедет. В первую очередь, именно по этой причине я согласилась на секс. Но, по-видимому, он остается на неделю. Рид был так взволнован во время нашей вчерашней встречи, хвастаясь, что он только что поговорил с одним из спонсоров Крю, и они согласились включить и Крю, и гору в свою маркетинговую кампанию. Они изменили свое расписание, чтобы провести фотосессию в Колорадо, а не в Юте.

Рид назвал это счастливой случайностью.

Скорее, это было невезение.

Может быть, мне хоть тут повезет, и я смогу избегать его всю неделю. Девушка может надеяться.

Трое моих сотрудников помахали мне, стоя в очереди к ближайшему к отелю подъемнику. На каждом из них была куртка «Мэдиган Маунтин», ярко-красная, того же цвета, что и ставни отеля, с логотипом горного козла. Двое были на лыжах, третий — на доске.

Они прошаркали к месту погрузки, прежде чем кресло, развернувшись, подхватило их и унесло в сторону, чтобы совершить еще один заход.

Предвкушение открытия витало в воздухе так же сильно, как запах сосны. На этой неделе у наших сотрудников была возможность протестировать трассы и провести некоторое время на холме, прежде чем у нас появятся гости и ученики.

Этим утром у меня было собрание персонала для моих возвращающихся инструкторов. Затем я провела три часа на инструктаже с новыми членами моей команды, прежде чем распустить их всех, чтобы они могли провести остаток дня в горах.

Тем временем я провела остаток обеда и вторую половину дня, составляя расписание и отвечая на телефонные звонки родителей с вопросами. Наконец, когда мой почтовый ящик опустел и я переадресовала все голосовые сообщения, я надела свою красную куртку и взяла доску.

Сезон обещал быть изнурительным, но возможность провести время на горе того стоила.

— Рейвен!

Я обернулась, когда мой брат направился в мою сторону, держа доску подмышкой.

— Привет. Что ты делаешь?

— Только что совершил несколько спусков с Крю.

— Ааа. — Чертов Крю. — Как все прошло?

— Хорошо. Будет очень мило, когда они закончат все устанавливать. — Ривер указал подбородком на подъемник. — Ты идешь наверх?

— Да.

— Составить компанию?

Нет.

— Конечно.

Эти одиночные заезды были моим шансом отдохнуть от работы и обрести душевное равновесие. Чтобы привести в порядок свои мысли. А после ночи с Крю у меня появилось много-много мыслей. Разбирать их было не то, что я хотела бы делать, рядом со старшим братом.

Нет, мне не нужна была компания. Но, согласно правилам горы, на этой неделе Ривер не мог подняться на нее без сопровождения сотрудника. Хотя неделя до открытия была для персонала, нам разрешалось брать с собой по одному другу или члену семьи в день.

Я не собиралась ему отказывать.

— Показывай дорогу, — сказал он.

Прежде чем мы успели направиться к подъемнику, воздух наполнился звуком доски, скребущей по снегу. Мужчина, который занимал все мои мысли, резко затормозил рядом со мной.

— Привет. — Крю даже не удостоил меня взглядом, разговаривая с моим братом.

Я ненавидела себя за то, что это меня раздражало.

Вчера я его отшила. Находиться слишком близко к нему было опасно, и мне нужно было, чтобы он исчез, как двенадцать лет назад. Видеть его на «Эй-Эс-Пи-Эн» было настоящей пыткой. И все же он был здесь, заставляя мой пульс учащаться.

И, черт возьми, он выглядел шикарно. Крю был создан для катания на сноуборде. Его черные брюки облегали его длинные ноги, а ботинки — его стопы. Его красная куртка не сильно отличалась от моей, но это был пуловер. Вместо молнии куртка застегивалась на груди.

Его глаза закрывали зеркальные солнцезащитные очки. Сегодня на нем не было шлема или защитных очков, которые могли бы скрыть его лицо или темные волосы. Его лицо было покрыто щетиной, что придавало ему суровый вид.

Внутри у меня все сжалось.

Почему я? Ему нужно было уехать из Пенни-Ридж. Немедленно. До того, как у меня появятся более импульсивные идеи о повторении субботнего вечера.

С тех пор, как мы провели ночь вместе, я испытывала постоянное желание, как будто Крю щелкнул выключателем. Независимо от того, сколько оргазмов он мне доставил, я была возбуждена. Несколько дней я провела в темноте, ощупывая стены, пытаясь найти выключатель, чтобы выключить это.

— Ты идешь наверх? — спросил он Ривера.

— Планировал прокатиться с Рейвен. — Ривер подтолкнул меня локтем. — Если она сможет не отставать.

Я закатила глаза.

— Хорошо. — Крю стукнул Ривера кулаком. — Увидимся позже?

— Да.

Не говоря больше ни слова, Крю наклонился и расстегнул один из своих ботинок, чтобы донести доску до подъемника. Я следила за каждым его движением, не в силах оторвать глаз.

Больше. Это слово кричало в глубине моего сознания. Он оставил меня в бедственном положении, и чем дольше он остаётся, тем больше я буду хотеть его.

Мне потребовалось усилие, чтобы отвести взгляд.

Прищуренный взгляд Ривера был выжидающим. Дерьмо.

— Не надо, Рейвен.

— Чего не надо? — Я направилась к подъемнику. Крю был уже на пять кресел впереди.

Ривер догнал меня, бросив на меня хмурый взгляд, когда мы сели, позволяя подъемнику поднять нас наверх.

— Он бабник. Тебе нужно держаться от него подальше.

— Насколько я помню, я большая девочка и могу сама о себе позаботиться. И, кроме того, я не хочу иметь ничего общего с Крю. Он не в моем вкусе.

— Он во вкусе любой женщины, — пробормотал Ривер.

— Не в моем. — Я высоко подняла подбородок, не сводя глаз с открывающегося вдалеке вида, пока мы одна за другой проезжали мимо башен подъемника. Когда я, наконец, рискнула взглянуть на Ривера, он смотрел на мой профиль. — Спокойно. Я больше никогда не собираюсь встречаться со сноубордистом.

Это была не совсем ложь. Я не собиралась встречаться с Крю. Трахаться с ним снова? Это было заманчиво. Но никаких встреч. Никаких отношений.

Никакого разбитого сердца.

Ривер не сводил своих голубых глаз, зеркал моих собственных, с моего лица, пока, должно быть, не поверил мне и не расслабился.

— Да. Просто… это было бы странно. Он мой лучший друг. Но он недостаточно хорош для тебя.

Я одарила его улыбкой.

— Спасибо.

В глазах Ривера ни один мужчина никогда не будет достаточно хорош для меня. Даже мой будущий муж-ботаник. Ривер рано заменил мне отца, став моим защитником.

Он прогонял парней, как Фредди Джеймса, когда они подходили слишком близко. Он угрожал моему кавалеру на выпускном вечере ледорубом, если я не вернусь к полуночи в идеальном состоянии. А в последнее время он был плечом, на котором я плакала, когда мое сердце было разбито из-за того, что я нарушила свое собственное правило избегать сноубордистов и лыжников.

С первым лыжником, с которым я встречалась, я познакомилась после колледжа, когда вернулась домой, чтобы работать на горе. Мы с Джоном оба были новичками в штате и в преподавании. Он приехал в Колорадо из Австралии. Его акцент покорил меня, и у нас завязались напряженные, всепоглощающие отношения. Если мы не работали, то были вместе. Мы горели от страсти. И выгорели слишком быстро.

Выгорели.

Однажды он уволился без предупреждения. Я зашла к нему в офис, где размещались сотрудники, и обнаружила, что там никого нет. Когда я позвонила, чтобы узнать, что происходит, он сказал мне, что направляется в Южную Америку на работу в «Ла Парва» (прим. ред.: Ла Парва — горнолыжный курорт в Чили, расположенный в сердце Южных Анд, вблизи восточной границы столицы страны — города Сантьяго). Он хотел приехать туда пораньше, до начала сезона.

Два года спустя я встречалась с парнем, который тоже работал здесь. Он продержался три недели, прежде чем исчезнуть в Чили, оставив записку и мне, и своему боссу. Это было так пугающе похоже на папу, который уехал в Чили на выходные покататься на лыжах и не появлялся все лето, что я поклялась никогда больше не встречаться с коллегами по работе.

Я не нарушала это правило. Вот только мне следовало бы распространить свои критерии на спортсменов в целом. Тогда, возможно, я бы не попала в ту катастрофу с Тайером.

Крю не был лыжником, живущим от отпуска до отпуска. Он не был лжецом или изменщиком — по крайней мере, он всегда был честен со мной, как сейчас, так и в прошлом. Но его преданность сноубордингу всегда была на первом месте.

А я стремилась стать номером один.

Ривер был прав. Крю был недостаточно хорош для меня, не тогда, когда я боролась за человека, который никогда не ставил меня даже на второе место.

В субботу у меня была минутная слабость. Я списала ее на отсутствие секса в прошлом году. К сожалению, Пенни-Ридж был маленьким городком, и в тот момент в нем не было привлекательных неуклюжих ботаников.

— Какую трассу выберешь? — спросил Ривер.

— Любую, — ответила я.

— «Ловушка Дьявола»?

Я пожала плечами.

— Конечно.

Это была его любимая трасса.

Крю спрыгнул с подъемника раньше нас. Когда подошла наша очередь, я разгрузилась и кивнула оператору — в этом году он был новеньким, и мне еще предстояло узнать его имя.

Я пристегнула свою доску, следуя за Ривером, который вел меня по знакомой трассе. По этим трассам мы катались детьми, сначала учились кататься на лыжах, а потом, несмотря на возражения отца, перешли на сноуборды.

Река текла по склону, за знаком, на котором двумя черными ромбами было обозначено место «Ловушка Дьявола».

Я сделала глубокий вдох и спустилась с обрыва, чувствуя прилив скорости, когда погрузилась в движение. Ветер трепал мои волосы, а воздух обжигал щеки. Мое сердце бешено колотилось, адреналин бурлил в венах.

Кататься на сноуборде было так же естественно, как дышать. Так же успокаивающе, как мамины объятия. Так же волнующе, как секс с Крю.

При мысли о нем у меня задрожали колени. Я едва удержала равновесие, но, как бы быстро я ни неслась, я никак не могла остановиться. Доска выскользнула у меня из-под ног, и я рухнула в снег, вокруг меня взметнулись белые облака, когда я заскользила по склону холма и резко остановилась.

— Уф. — Когда я в последний раз падала? Я покачала головой, вздыхая, когда мой брат исчез за поворотом.

Ривер оглянулся, не замедляя шага, и его смех эхом отразился от деревьев.

Он не станет ждать, когда я приду в себя. Но он будет на базе, готовый устроить мне разнос, когда я приеду. В тот момент я просто была не в настроении.

— Черт. — Я забралась на сиденье, опустила доску на спуск и, упершись руками в колени, принялась любоваться пейзажем.

Отсюда открывался потрясающий вид. Не такой великолепный, как на самых высоких вершинах, особенно на тех, до которых мог добраться только вертолет Уэстона. Но вдалеке виднелись горы цвета индиго с белыми вершинами на фоне яркого неба.

Я закрыла глаза и подставила лицо солнцу. Затем я набрала полную грудь воздуха, делая то, что хотела сделать во время катания.

Дышать. Думать.

Когда я пришла сегодня утром на работу, двое моих инструкторов говорили о региональном соревновании в январе, и оба попросили отгул на выходные, прежде чем зарегистрироваться.

Какая-то часть меня тоже подумывала о том, чтобы заявить о себе на трассе. Вот только я давно не тренировалась, а в последний раз занималась хафпайпом в прошлом сезоне. Был шанс, что я смогу набрать форму и составить ротацию, особенно если строительство суперпайпа Рида завершится вовремя.

Но работа требовала больших усилий. Начало сезона было самым напряженным, инструкторам нужно было найти свой ритм. Времени на тренировки было мало, а у меня были обязанности.

Мне нравилось знать, когда придет моя следующая зарплата. Мне нравилась стабильность графика. Мне нравилось помогать детям учиться кататься на лыжах и сноуборде и любить то, что было главным в моей жизни.

Это была не такая уж плохая жизнь, не так ли? Нужно ли мне было больше?

Когда-то давно я мечтала участвовать в соревнованиях. Путешествовать по миру на своем сноуборде. Но мне уже двадцать восемь лет. Большинство профессионалов катаются более ста дней в году. Я старалась кататься так часто, как только могла, но у меня не хватало времени. А тренировки летом означали переезд в место, где можно работать круглый год, или в другое полушарие.

Уже слишком поздно? Пришло ли время искать новые мечты?

Снег захрустел у меня за спиной, и я изогнулась. Крю передвинул свою доску, замедляя ход, пока он не остановился и не сел рядом со мной.

— Где Ривер? — спросила я, оглядываясь назад.

— Не знаю. Я не стал его ждать.

— О, — пробормотала я, снова обращая свое внимание на вид.

— Не хочешь рассказать мне, что это было вчера?

— Ты должен был уехать.

— Прости, что разочаровал. — Он фыркнул. — Не волнуйся. Ты скоро от меня избавишься. Я уезжаю в воскресенье.

В воскресенье. Пройдет меньше недели, и я, вероятно, не увижу Крю еще много лет. Это было то, чего я хотела, верно? Так почему же у меня упало сердце?

Крю глубоко вздохнул, обводя взглядом горизонт.

— Странно снова оказаться здесь.

— Когда ты был здесь в последний раз?

— Я не был здесь. Ни разу с тех пор, как уехал.

Двенадцать лет. Вау. Я не могла представить, что не буду возвращаться домой двенадцать лет.

— Почему ты так долго не был дома?

— Воспоминания. — Он сказал это так тихо, что это было едва слышное дуновение ветра.

Воспоминания. О его матери.

Те из нас, кто прожил свою жизнь в Пенни-Ридж, знали, что случилось с Натали Мэдиган. Когда Крю учился на первом курсе средней школы, она умерла от болезни Крейтцфельдта-Якоба (прим. ред.: болезнь Крейтцфельдта-Якоба — редкое, быстро прогрессирующее и неизлечимое заболевание головного мозга, которое в 100 % случаев приводит к смерти).

Моя мама работала медсестрой в больнице, и после смерти Натали она рассказала нам с Ривером о болезни. Она была вызвана инфекционным белком под названием прион. Он накапливается в мозге и вызывает необратимое повреждение нервных клеток.

Никто не знал, как Натали заразилась. Но я помнила тот день, когда Ривер пришел домой и сказал мне, что мама Крю заболела. Очевидно, врачам потребовалось некоторое время, чтобы диагностировать ее состояние. А всего через год ее не стало. Мама купила мне черное платье, чтобы я была на ее похоронах.

— Мне очень жаль по поводу твоей мамы, — сказала я. Я не выражала соболезнований, когда мы были детьми.

— Спасибо. — Он грустно улыбнулся мне. — Ей бы понравилось это видеть. Рид, расширяющий гору. Уэстон, пилотирующий свой вертолет.

— А что на счет тебя?

— Я думаю, она бы ездила за мной по всему миру, была бы самой громкой фанаткой на трибунах и подбадривала меня.

— Я тоже так думаю.

Смерть Натали тронула всех нас. Она была важной персоной в нашем сообществе. Она была неотъемлемой частью «Маунтин», всегда улыбалась и приветствовала нас, когда мы приходили поиграть в снегу. А то, как она любила своих сыновей, было подарком, который должен быть у каждого ребенка. Всегда была их поддержкой и опорой.

Когда она умерла, наступила пустота. На месте Крю я бы тоже могла не возвращаться домой двенадцать лет.

Мы сидели рядом, не разговаривая, просто глядя в ясное послеполуденное небо. Мы позволили легкому ветерку развеять тяжесть разговора, пока Крю не толкнул меня локтем, кивая на мою доску.

— Значит, ты руководишь лыжной школой, — сказал он.

— Да.

— Нравится?

— Да. Дети у нас милые. Иногда родители могут быть настоящей занозой в заднице, но по большей части это веселая работа. И обычно я могу делать несколько спусков в день.

— С падениями или без?

Я рассмеялась.

— Я не падаю.

— Снег на твоем капюшоне говорит об обратном.

— Это новая доска, — солгала я, улыбнувшись. — Мне жаль, что отшила тебя вчера.

Он усмехнулся.

— Нет, не жаль.

— Ладно, нет, не жаль. — Я смотрела на его профиль, запоминая прямую переносицу и мягкий изгиб губ.

Черт возьми, он был просто великолепен. Это постоянно выводило меня из равновесия. Крю всегда был великолепен, но теперь, когда я узнала, каков он на вкус, как он умеет пользоваться своим потрясающим телом, я не могла оторвать от него глаз.

Он пробудет здесь до воскресенья. Что, если это будет без обязательств, непринужденно, секс ради секса…

Нет. Неееет. Неа. У меня есть правила. У меня есть правила не просто так, и я уже нарушила их в субботу.

Никаких спортсменов. Никаких лыжников. Никаких сноубордистов. И уж точно никаких лучших друзей Ривера.

Крю поправил солнцезащитные очки на волосах, затем повернулся и встретился со мной взглядом своих карих глаз. В них было столько же золотистых искорок, сколько и на свадьбе. К нежному шоколадному цвету примешивались прожилки цвета карамели и виски.

Его сияющий взгляд опустился на мои губы.

Я посмотрела на него.

Я не была уверена, кто из нас придвинулся первым. Но не успела я и глазом моргнуть, как наши губы слились, и язык Крю скользнул по моему.

Боже, да. Кого волнуют правила, когда мужчина может целоваться вот так? Он лизнул мою нижнюю губу, затем провел по ней языком. Субботним вечером он проделал то же самое у меня между ног, и, черт возьми… Все мое тело охватило пламя, мне захотелось снять с него одежду.

Сидя в снегу на вершине горы, я была в огне.

Его руки коснулись моего лица, его перчатки были холодными и мягкими на ощупь. Вот только я не хотела нежности. Я хотела жесткого и быстрого, и всего, что угодно, лишь бы утолить эту боль.

— Крю, — простонала я, сжимая в кулаке его куртку и прижимая его к себе.

Он оторвал свои губы, и наше дыхание смешалось, когда мы тяжело задышали.

— Тебе нужно оставить меня в покое, — прошептала я.

— Почему?

— Из-за Ривера, — солгала я. Он был самым простым оправданием. На самом деле, я просто не доверяла себе.

— Риверу не обязательно все знать, Рейвен. — Он отпустил меня, поднялся на ноги и протянул руку, чтобы помочь мне подняться.

Моя задница замерзла от долгого сидения. Я хотела, чтобы Крю помог мне согреться.

— Я уезжаю в воскресенье, — сказал он. — Как насчет того, чтобы заключить сделку?

— Я слушаю.

— Если ты спустишься со склона быстрее меня, я оставлю тебя в покое. Но если я спущусь с холма быстрее тебя, ты придешь ко мне в номер сегодня вечером.

Я фыркнула.

— Это не справедливо. Ты зарабатываешь на жизнь катанием на сноуборде.

— Да, наверное, ты права. У тебя нет ни единого шанса против меня.

Почему у меня возникло ощущение, что он говорит не о сноуборде? Я закатила глаза, но, пока он стоял и ухмылялся, я протянула руку и сбила солнечные очки с его волос. Затем я рванула вперед и помчалась вниз с горы.

— Мошенница! — крикнул он.

Я смеялась, когда летела вниз по склону, изо всех сил стараясь опередить его. Я как раз миновала последний поворот, который должен был привести меня к подножию кресельного подъемника, когда краем глаза заметила красную вспышку.

Крю промчался мимо меня, как будто я едва двигалась, и резко остановился рядом с пустой лыжной стойкой. Черт.

Я остановилась рядом с ним, тяжело дыша и не в силах сдержать улыбку.

— Хорошая попытка, детка. — Он ухмыльнулся.

Я наклонилась и отстегнула ботинки от доски. Освободившись, я подошла на шаг ближе и заговорила так, чтобы слышал только он.

— Ты так уверен, да?

— «Так уверен» в чем?

— В том, что я не просто так позволила тебе победить.

Фотосессии были для меня настоящей занозой в заднице. Но, по словам этого фотографа, я был создан для камеры.

Да что за хрень.

— Еще раз, Крю, — сказал фотограф, поднося камеру к глазу. — Давай, смотри прямо на меня. Хорошо. Подними подбородок. Еще чуть-чуть. И немного влево.

Я повиновался, готовый покончить с этим испытанием. Мы занимались этим весь чертов день.

— Да. — Щелк. Щелк. Щелк. Все, что я делал, ему нравилось. Он слегка пошевелился, его палец быстро нажал на кнопку спуска затвора камеры. Затем он опустил его, посмотрел на дисплей и улыбнулся. — Потрясающе.

— Это все? — спросил я.

Он взглянул на менеджера по маркетингу, которая вчера прилетела в Колорадо вместе с Сидни.

— Я отпускаю его, если вы не хотите чего-нибудь еще?

— Нет, я думаю, достаточно. — Она улыбнулась Сид и Риду. — Это была фантастическая идея.

Рид сиял, пожимая руку руководителю.

— Я ценю ваше желание приехать в «Мэдиган Маунтин». Я бы с удовольствием присел и подольше поболтал о партнерстве. Как насчет чашечки кофе? Мы можем зайти внутрь и посидеть в моем кабинете.

— Отлично, — сказала она, отходя от него, чтобы подойти ко мне и пожать руку. — Спасибо, Крю.

— Пожалуйста. — Я пошевелился, убирая руку с доски, на которую опирался, в соответствии с указаниями фотографа. — Еще раз спасибо за снаряжение.

— Конечно.

Она привезла с собой не только фотографа, но и около десяти досок, все в соответствии с моими пожеланиями, и сумку, набитую фирменной одеждой и другими товарами. Она помахала рукой, затем повернулась и пошла в ногу с моим братом, когда он повел ее в свой офис в отеле.

Я оставил фотографа собирать вещи и подошел к Сидни.

— Довольна?

Она кивнула, поправляя очки в черной оправе.

— Очень.

— Хорошо. — Потому что, когда Сид была счастлива, был счастлив и мой банковский счет. — Тебе нужно что-нибудь еще?

— От тебя? Нет. — Она проверила свой телефон. — У меня назначена встреча с твоей новой невесткой, чтобы обсудить маркетинговую кампанию.

Блять.

— Мои братья уже поделились со мной своими соображениями. Я пока не хочу связывать себя какими-либо обязательствами здесь, хорошо? Я не собираюсь переезжать в Пенни-Ридж. Так что ни на что не соглашайся.

— Мы просто поговорим. Хотя я не понимаю, почему ты так против того, чтобы проводить здесь больше времени. — Она огляделась, разглядывая людей, разбросанных во всех направлениях. — Мне нравится это место. Здесь царит необычная и очаровательная атмосфера.

Блеск в ее глазах заставил меня занервничать.

— Сидни, — предупредил я.

— Расслабься. — Она отмахнулась. — Это всего лишь одна встреча с Авой.

— Этого я и боюсь, — пробормотал я.

Она похлопала меня по руке.

— Хорошо поработал сегодня. Увидимся за ужином. Давай встретимся в семь.

— Как насчет шести? — Я хотел закончить с этим делом, чтобы провести с Рейвен как можно больше времени в свой последний вечер.

— Что-то рановато. — Сидни нахмурилась.

— Сегодня вечером парад в честь открытия и вечеринка. Я не хочу это пропустить, — солгал я.

— Отлично. Тогда до встречи.

Завтра она проедет семьдесят миль до Денвера, сядет на самолет и отправится обратно в Майами. Ее агентство представляло спортсменов и артистов со всего мира, так что теперь, когда эта кампания закончилась, она приступит к следующему проекту.

Я любил Сид и то, как усердно она работала для меня, но, когда она скрылась в отеле, мне становилось легче дышать.

— Вот, пожалуйста. — Моя ассистентка Марианна появилась рядом со мной с чашкой кофе в дорогу.

— Спасибо. — Я глотнул горячей жидкости, надеясь, что кофеин скоро подействует.

Мы были на ногах с рассвета, готовясь к съемкам. Даже Рид был здесь несколько часов.

Сначала мы отправились на вершину горы на снегоходе, чтобы сделать несколько снимков восхода солнца. Затем мы совершили несколько спусков, а фотограф и его ассистент следовали за нами с камерами в руках, пока мы спускались с горы.

Как только открылись канатные дороги, народу стало больше, поэтому мы нашли несколько укромных местечек для постановочных съемок. Затем, наконец, после быстрого обеда в лодже, мы пришли сюда, чтобы сделать несколько снимков меня рядом с этой доской.

Фотограф сказал мне, что хотел бы, чтобы на заднем плане были люди. Он собирался отредактировать снимки так, чтобы они были размытыми, а я и доска были в центре внимания. Каковы бы ни были его планы по монтажу, мне было все равно. Я был просто рад, что сегодняшняя работа была закончена.

На плече у Марианны висела спортивная сумка, швы которой натянулись из-за того, что внутри было много вещей. Пальто, брюки, перчатки и шапки. Я переодевался шесть раз.

— Как у тебя дела? — спросила она.

Я вздохнул, делая еще один глоток кофе.

— Истощен.

— Пойдем присядем. — Она кивнула в сторону лоджа.

— Я возьму это. — Я схватил сумку, прежде чем она успела возразить, и перекинул ее через руку. Затем поднял свою доску и последовал за ней по снегу, лавируя между людьми, пока моя доска не оказалась на стойке, а мы не оказались внутри и не выбрали столик рядом с окнами.

Я только успел расстегнуть молнию на своей бирюзовой куртке, как появились трое ребят с румяными щеками и широкими улыбками.

— Вы Крю Мэдиган? — спросил самый высокий.

— Это я.

— Чувак, я же тебе говорил. — Он толкнул локтем своего друга. — Можем мы взять у вас автограф?

— Конечно. — Я похлопал себя по карману, но он был пуст.

Дети оглянулись, совершенно не понимаю, что мне подписать.

— Вот. — Марианна достала серебряный маркер. — Как насчет того, чтобы подписать их шлемы?

— Да. — Дети бешено закивали, каждый из них попытался расстегнуть их, но я поднял руку.

— Не двигайтесь. — Я подошел ближе, расписался на шлемах и снова надел колпачок на маркер. — Спасибо, ребята.

После того, как они обменялись рукопожатиями, они ушли, хихикая, а я снял куртку и бросил ее на другой конец стола, рядом с сумкой.

Я проскользнул мимо Марианны и опустился на стул, ближайший к окну, в то время как она села рядом со мной, у прохода.

Даже при своем миниатюрном росте в пять футов один дюйм (прим. ред.: примерно 155 см.) она была чертовски крепкой. За эти годы мы поняли, что, если она была снаружи, а я внутри, если мы выглядели так, будто увлечены интимной беседой, это во многом отвлекало дополнительное внимание и посетителей.

— Вот твой телефон. — Она вытащила его из кармана и протянула через стол. — И бумажник.

Я проверил свой телефон, экран пуст. Затем положил его и бумажник в карман брюк.

— Спасибо, что придержала их у себя.

— Именно за это ты мне и платишь, — улыбнулась она. — Все прошло очень хорошо. Фотограф показал мне несколько первых снимков. Они будут великолепны. И я сама сделала несколько снимков для Инстаграма. Я подумала, что мы могли бы сделать это…

— Лалалала. — Оборвала я ее, затыкая уши.

— О, прекрати. — Она покачала головой. — Ты хочешь знать, сколько у тебя подписчиков на данный момент?

— Нет. — Я ненавидел социальные сети, поэтому полностью доверил их Марианне.

— Только что стукнуло два миллиона.

Я хмыкнул и сделал еще один глоток кофе.

— Хорошая работа.

Возможно, на фотографиях мое лицо, но заслуга в этом принадлежит Марианне. Образ был важен. Благодаря ему я получал предложения от брендов и спонсорскую поддержку.

За окнами базы кипела жизнь. К подъемникам выстраивались очереди. На этой неделе каждую ночь шел снег. Каждое утро облака рассеивались, открывая прекрасный ноябрьский день. Что касается выходных, то с этим трудно было сравниться.

— Тебе здесь нравится, не так ли? — спросила Марианна, пока я смотрел в окно. — Я уверена, мы могли бы продлить эту поездку, если бы ты захотел остаться.

— Не-а. Мне нужно домой. — Мне нужно было тренироваться. Хотя на этой неделе я провел немало времени на доске.

Я проводил дни в горах, проходя тропами своего детства. Борясь с воспоминаниями из прошлого, хорошими и плохими. Большую часть своих вечеров я проводил в старом викторианском доме Уэстона и Кэлли в городе. Ночи я приберегал для Рейвен.

Может быть, она и позволила мне выиграть в понедельник в нашем маленьком забеге. Мне было насрать. Потому что иметь ее в своей постели было настоящим подарком.

Рейвен была моей страстью. На этой неделе мы провели бесчисленное количество часов, исследуя тела друг друга. В полночь, обычно после того, как я засыпал, она ускользала и возвращалась домой. И каждое утро, просыпаясь, я начинал считать часы до того момента, когда она вернется в мой номер, обнаженная, и будет извиваться на простынях.

Это была просто интрижка. Но, черт возьми, мы были такими горячими. Секс был невероятным. Вечер за вечером становилось только лучше.

— Крю. — Марианна подтолкнула меня локтем.

Я проследил за ее взглядом и выпрямился, когда мой отец направился к нашему столику.

На этой неделе мы с папой часто случайно встречались. Он улыбался и махал мне рукой. Я шел дальше. Я ожидал засады у дома Уэстона, когда пришел к нему на ужин, но отец оставил меня в покое. Теперь, когда пора было уезжать, эта отсрочка закончилась.

— Привет, Крю. — На нем были зимние штаны и красная парка без застежки. На ногах были лыжные ботинки. — Как все сегодня прошло?

— Хорошо. — Я искоса взглянул на него. Он звучал так… бодро. Отец не был таким бодрым. Он был скорее озлобленным, угрюмым зверем. Кто этот парень и что он сделал с настоящим Марком Мэдиганом?

— Я Марк. — Папа протянул Марианне руку. — Отец Крю.

— Марианна. — Ее голос был ровным, когда она ответила на его рукопожатие. Ее темные глаза были холодны.

— Судя по твоему взгляду, я бы сказал, что ты знаешь обо мне. — Папа вздохнул, затем посмотрел на меня. — Слышал, ты завтра уезжаешь.

— Да. — Я кивнул. — Пора домой.

— Верно. Что ж, я, э-э… конечно, было чудесно, что ты здесь. Не думаю, что ты захочешь пойти со мной? Прокатиться со своим отцом, как в старые добрые времена?

Прокатиться? Он серьезно?

— Не знаю, смогу ли я справиться, но я постараюсь. — Он посмотрел на меня с такой мольбой в глазах, что я почувствовал, как моя решимость слабеет.

Папа научил меня кататься на лыжах. Он научил нас всех кататься на лыжах. Последний раз, когда мы катались вместе, было, ну… чертовски давно.

— Пожалуйста?

Марианна, должно быть, услышала уязвленность в его голосе, потому что ее взгляд смягчился, когда она оглянулась и пожала плечами.

Черт возьми.

— Да. Конечно.

— Отлично. — На лицо отца вернулась бодрая улыбка. — Мне только нужно взять лыжи. Встретимся на улице?

Я кивнул, ожидая, пока он уйдет, и провел рукой по волосам.

— Черт.

— Это всего один раз, — сказала Марианна, вставая со стула. — Кроме того, вам было бы полезно разрядить обстановку.

— Я думал, ты на моей стороне.

Она грустно улыбнулась мне, поднимая спортивную сумку.

— Так и есть.

Марианна была одной из немногих, кто знал историю моей семьи.

— Ты злился на него двенадцать лет. — Она заправила прядь своих вьющихся черных волос за ухо. — Тебе правда будет так больно выслушать его?

— Да. — Да, это будет больно. Потому что в течение двенадцати лет я не обращал внимания на боль. Я не обращал внимания на рану в груди, которую оставила моя распавшаяся семья. Я с головой ушел в сноубординг, чтобы не думать о маме, папе или Пенни-Ридж. — Но я пойду.

Она торжествующе улыбнулась, когда я встал.

Я схватил свою куртку, натянул ее, затем сунул телефон в карман и отнес кофейный стаканчик в мусорное ведро, а она последовала за мной.

— Спасибо. — Я обнял ее за плечи и притянул к себе, прежде чем поцеловать в макушку.

— Не нужно благодарности. Для этого и нужны друзья.

— Ты хочешь пойти с нами? — спросил я.

— Нет. Сам с этим разбирайся. Но ты можешь рассказать мне все за ужином.

Я поворчал, поднимая глаза как раз вовремя, чтобы поймать взгляд кристально-голубых глаз, устремленный на мою руку, обнимающую Марианну за плечи.

Красота Рейвен была обезоруживающей, и я улыбнулся, собираясь подойти и поцеловать этот прелестный розовый ротик. Но потом вспомнил, что мы на людях. Поэтому я просто вздернул подбородок.

— Привет.

Она моргнула, затем направилась к двери.

Я открыл рот, чтобы спросить, что случилось, но остановился.

Это было частью сделки. На людях мы редко разговаривали. Мы притворялись, что не знаем, как звучал голос собеседника, когда он кончал.

— Эм, кто это? — Марианна отошла от меня, глядя снизу вверх с понимающей ухмылкой.

— Никто, — ответил я, направляясь к двери, в которую только что вошла Рейвен.

— Ты худший лжец. — Марианна рассмеялась, следуя за мной на улицу. — Это из-за нее ты не захотел остаться в баре и выпить вчера вечером?

Ад. Меньше всего мне нужна была Марианна в этом деле. Я любил ее, но, черт возьми, она была любопытной. С прошлого года она начала встречаться с одним парнем в Парк-Сити. Он работал в закрытом комплексе, где я тренировался, так они и познакомились. Теперь, когда она нашла свою любовь, она хотела ее для всех в своем кругу и неустанно устраивала для меня свидания.

— Она просто та, с кем я была знаком в прошлом, — сказал я Марианне, направляясь к стойке, где стояла моя доска. — Это Рейвен. Она сестра Ривера.

— А-а. Так это секрет.

— У тебя там есть перчатки? — Я указал на спортивную сумку.

Она бросила ее на снег, расстегнула молнию и вытащила перчатки, а также мой шлем и защитные очки.

— Ужин в шесть, — сказал я ей.

— Она тебе нравится, не так ли? — спросила она.

Да, Рейвен мне нравилась.

Мне нравилось, что мы были такими взрывными в постели. Мне нравилось, что она была сексуальной и умной. Мне нравилось, как она любила это место. Мне нравилось, что, когда мы сидели вместе на том горном склоне, она не настаивала на разговоре о моей маме.

Когда люди узнавали о маминой болезни, они задавали вопрос за вопросом, потому что она была такой редкой. Только не Рейвен. Она просто признала мою боль и не обращала на нее внимания.

Да, она мне нравилась. Очень.

Но это не имело значения, так как завтра я уезжаю. Наконец, пришло время выбираться из Пенни-Ридж.

Я сунул перчатки в карман куртки, затем застегнул пряжку шлема под подбородком, оставив защитные очки надвинутыми на лоб.

Рейвен стояла на территории лыжной школы. Ее шелковистые темные волосы всегда красиво смотрелись на фоне красной куртки. Сегодня она заплела их в косу, перекинутую через плечо. Надеюсь, сегодня она сохранит эту косу, потому что я был бы не прочь намотать ее на кулак.

— О, она тебе действительно нравится, — хихикнула Марианна.

Я отвел взгляд.

— Заткнись.

— Крю. — На этот раз папа пришел мне на помощь. Он подошел ко мне, держа лыжи на плече, а палки в другой руке. — Готов?

— Да. — Я направился к подъемнику, позволив папе плестись следом.

Когда я взглянул на Рейвен, в ее глазах было ожидание. Она была слишком далеко, чтобы я мог прочесть выражение ее лица, но она выглядела… растерянной.

Притворяться, что я не знаю эту женщину близко, было чертовски трудно.

Я встал в очередь к подъемнику, держась за доску, пока папа надевал лыжи. Затем мы встали вместе, медленно продвигаясь вперед.

— Ничто не сравнится с энергией первых выходных. — Он слегка выпятил грудь, оглядывая тех, кто нас окружал.

Он не ошибся. Энергия была ощутимой, люди были рады вернуться.

Подъемник работал на пределе своих возможностей, чтобы обеспечить быстрое движение очередей, поэтому, продвигаясь вперед, мы столкнулись с очередью на противоположной стороне.

Парень со сканером подошел к нам, чтобы проверить наши пропуска. Но у нас их не было. У папы, потому что он владел «Маунтин». У меня, потому что фотограф не хотел, чтобы билет был на снимках.

— Где ваши… о, простите, мистер Мэдиган?

— Все в порядке. — Папа похлопал его по плечу, и настала наша очередь залазить в подъемник.

Мы двинулись вслед за креслом как раз в тот момент, когда какой-то ребенок влетел в кабинку рядом со мной, двигаясь слишком быстро и чуть не врезавшись.

— Эй. — Я схватил его за руку, не давая ему перевалиться через грузовую линию и упасть.

— Простите. — Он запыхтел, его щеки покраснели, и он покачнулся, пытаясь восстановить равновесие.

Кресло быстро подъехало, подхватив нас и качнувшись вперед.

Парнишка заерзал, не удерживая задницу на сиденье. Он возился со своими палками, чуть не уронив их, а потом чуть не ударил меня по голове.

Определенно, он был новичком, ему, вероятно, было двенадцать или тринадцать, и он переживал муки тех неуклюжих лет. Добавление лыж не помогло. Я предположил, что он провел утро в одной из групп Рейвен, где проходили занятия.

Папа взглянул на него и просто покачал головой.

— Ты готов? — спросил я.

Парень закивал так неистово, что его шлем чуть не слетел с головы.

— Круто. — Я расслабился на своем сиденье, любуясь открывшимся видом.

— Если ты сегодня свободен, мы бы хотели пригласить тебя на ужин в нашу квартиру, — сказал папа. — Мелоди печет свое знаменитое лавандовое песочное печенье.

— Извини, не могу. У меня встреча с моим агентом.

Папа глубоко вздохнул.

— Когда мы снова тебя увидим? Или нам придется ждать «Всемирные экстремальные игры» и смотреть на тебя по телевизору?

В его тоне послышались знакомые нотки, которые я слышал бесчисленное количество раз. Это был тот Марк Мэдиган, которого я знал.

Да, я держался подальше от Пенни-Ридж, но не похоже, чтобы он прилагал много усилий, чтобы оставаться на связи с моей жизнью.

— «Игры» проходят в Аспене. Я участвую в соревнованиях каждый год. Сколько раз ты приезжал?

— Сколько раз меня приглашали?

— Тогда считай, что это твое постоянное приглашение, — отрезал я.

— Подожди. — Парень рядом со мной наклонился вперед, поправляя защитные очки на шлеме. Его глаза расширились, когда он разглядел мое лицо.

Блять. Мне следовало самому надеть защитные очки. Последнее, что мне было нужно, — это чтобы какой-нибудь подросток залез в Твиттер и рассказал о том, как он подслушал спор между мной и папой.

— Боже мой. Вы же Крю Мэдиган! — практически прокричал мне в ухо парень. — Вы должны сфотографироваться со мной.

Он сунул палки под мышку, снова чуть не ударив меня по лицу, затем поднес руку в перчатке к зубам и высвободил ее, чтобы сунуть в карман.

Вот только, когда он вытаскивал свой телефон, то уронил его, и устройство выскользнуло из его рук. Оно полетело вперед.

И парень потянулся слишком далеко, чтобы попытаться спасти его.

— Ааа! — закричал он, соскальзывая со своего места.

Я инстинктивно дернулся, схватил его за руку и поймал, прежде чем он успел упасть.

— Держись!

— Помогите! Помогите мне! — Он молотил ногами, лыжи стучали, когда он вцепился в мою руку, чуть не стащив меня. Его палки упали в снег с высоты в 9 метров.

— Крю! — Папа удержал меня за локоть. — Ты можешь поднять его?

Ребенок кричал и метался.

Позади нас раздавались панические вздохи и крики людей.

— Вызовите лыжный патруль!

— Остановите подъемник! — крикнул другой человек.

— Не двигайся, — рявкнул я парню, изо всех сил стараясь удержать его. Но мы все еще двигались, а его испуганный взгляд был прикован к земле.

— Парень. Эй, парень! — крикнул я, привлекая его внимание. — Посмотри на меня.

Он наконец-то посмотрел, ровно настолько, чтобы перестать кричать. Его глаза были наполнены слезами.

— Перестань двигаться. На счет «три» я подниму тебя. Возьмись за спинку сидения, хорошо? Готов?

Он кивнул, всхлипывая.

— Один. Два. Три. — Я собрал все свои силы, чтобы потянуть, папина рука все еще была на моей.

Парень схватился за спинку, умудрившись прижаться животом к сиденью.

— Давай, парень. — Я дернул сильнее, настолько, что он смог повернуться, лежа на боку.

Но в движении я слишком сильно вывернулся. Я подтолкнул парня так, чтобы его задница смогла найти сиденье. И моя собственная соскользнула с края.

— Крю! — Папа все еще держал меня за руку, и эта хватка спасла меня от падения.

Но это не помешало мне соскользнуть с сидения, чуть не утащив папу за собой.

Я ахнул, пытаясь ухватиться за что-нибудь, за что можно было бы ухватиться, и мне удалось ухватиться за металлическую перекладину под сиденьем.

Дерьмо. Мое сердце забилось где-то в горле.

Я посмотрел на землю, затем поправил хватку. Слава богу, черт возьми, что я еще не надел перчатки.

— Я в порядке, пап. Я держусь. Отпусти.

— Нет. — Его испуганные глаза были прикованы к моим.

— Я держусь за сидение. Ты можешь меня отпустить.

— Ты уверен?

Я кивнул, когда он ослабил хватку и высвободил руку.

Мой вес переместился, ноги повисли. Сидение качнулось, когда ребенок закричал. Я посмотрел вниз, на обрыв, затем снова вверх. Я ни за что не смогу забраться обратно.

К черту мою жизнь.

Это будет больно.

Ревность — мерзкая сука.

Мои зубы начали скрежетать друг о друга с того момента, как я заметила Крю в лодже, обнимающего другую женщину. Когда он поцеловал ее в волосы, так нежно и интимно, что мне захотелось закричать.

Конечно, она была потрясающей. Миниатюрная, с вьющимися черными волосами и гладкой кожей цвета темной бронзы. Они были парой? Если он изменял ей со мной, я воткну лыжную палку в сердце этого засранца.

Я еще сильнее стиснула зубы.

— Рейвен!

Я обернулась, когда мой брат трусцой направился ко мне с доской под мышкой.

— Привет.

— У тебя есть пять баксов?

— Да, у меня отличный день. Спасибо, что спросил.

Он закатил глаза, затем протянул руку ладонью вверх.

— Рад, что у тебя отличный день. Так что? Могу я одолжить пять баксов?

Одолжить. Ривер не понимал, что значит одалживать деньги.

— Ты имеешь в виду, могу ли я дать тебе пять долларов?

— Неважно. Да или нет. Я проголодался и хотел взять кусок пиццы в кафетерии.

Я вздохнула.

— Нет.

— Тогда можно я запишу это на твой счет?

— Бери с собой ланч. Серьезно. — Я точно знала, что у мамы в кладовке есть все необходимое для приготовления сэндвича с арахисовым маслом и желе, потому что она сама готовит их для своих смен в больнице.

— У меня не было времени сегодня. Я вспомню об этом завтра.

Но он не забыл выкурить травку. Запах дыма и марихуаны пропитал его куртку. И да, он забудет взять с собой завтра ланч. Точно так же, как он делал это в прошлом и позапрошлом сезоне.

В прошлом году, когда мы закрывались на весну, мой счет в кафетерии был на сотни и сотни долларов больше, чем счет моего брата.

— Отлично, — пробормотала я. — Только сегодня. Но это все, Ривер. Я серьезно. Я не собираюсь оплачивать твое питание в течение всего года.

— В последний раз. Обещаю. — Он протянул руку за моей служебной карточкой, когда я достала ее из кармана.

— Положи ее на мой стол, когда закончишь.

Он взъерошил мне волосы, что я терпеть не могла, и ушел, даже не поблагодарив.

Он ни за что не возьмет просто кусочек пиццы. Я ущипнула себя за переносицу, понимая, что делаю только хуже. Но сегодня у меня не было настроения ссориться с братом. А в прошлом году я позволила себе расслабиться из-за того, что случилось с Тайером.

— Привет, Рейвен. — Подошел Пит, один из моих давних инструкторов.

— Привет. — Я выдавила улыбку. — Как дела? Как прошел утренний урок?

Он застонал.

— Утомительно. Это было, пожалуй, худшее индивидуальное занятие в моей жизни.

— Что? Почему?

— Бедный ребенок. У него не все в порядке с координацией. Мы прокатились всего два раза.

— И все? — Обычно на индивидуальном занятии можно было прокатиться до пяти раз. На групповых занятиях — не менее четырех. — Он был счастлив? Или позже мне следует ожидать телефонного звонка от разгневанного родителя?

— Я думаю, он был счастлив. — Пит пожал плечами. — Он собирался подняться сам сегодня днем. Попрактиковаться в том, над чем мы работали. Надеюсь, он никого не обидит.

— Я тоже. — До сих пор дебютный уик-энд проходил гладко. Нам не нужны были травмы, чтобы ослабить позитивную энергию. — У тебя сегодня ротация (прим. ред.: ротация — это обычное вращение, при котором нижняя и верхняя части тела вращаются вместе в одном направлении. Например, при выполнении поворота на 180° или 360° с передней сторон) на сноуборде, верно?

Ротация на сноуборде была моим запасным вариантом. Инструкторы проводили индивидуальные занятия по утрам, а затем подключались, чтобы помочь с любыми дневными занятиями, в которых требовался дополнительный человек. Я внедрила это пару лет назад, чтобы распределить нагрузку, а также чтобы у меня был кто-то, кто мог бы заменять заболевших людей и помочь, если что-то добавиться в последнюю минуту.

— Да, — сказал он. — Джули занимается с довольно большой группой пятилетних детей. Я собираюсь навестить ее и узнать, не нужна ли ей помощь.

— Отлично. Спасибо. Увидимся вечером на параде?

Он кивнул.

— Я буду там.

Церемония открытия «Маунтин» была тем, чего я ждала с нетерпением каждый год. Последние пару лет именно я возглавляла лыжную трассу, освещенную факелами, на спуске в Лоуэ-Боул — благодаря тому, что я была одной из лучших подруг Авы.

Сегодня вечером весь персонал курорта будет на месте, а также гости, клиенты и местные жители.

И Крю.

Приведет он с собой ту женщину? Кто она? Он все утро был на фотосессии. Вчера вечером, перед тем как я покинула его гостиничный номер, он сказал мне, что прибыла его команда и спонсоры. Может быть, это был его агент? Или ассистент?

Почему я позволяла этому беспокоить себя? Мы с Крю не были чем-то особенным. Между нами ничего не было. Мы просто спали вместе. Но после того, как я увидела, как он целует волосы другой женщины в лодже, это осталось в прошлом. Прошлая ночь была нашей последней.

Лучше было покончить с этим. До того, как я к нему привяжусь.

— Привет, Рейвен. — Другой инструктор помахала мне, когда она проходила мимо с лыжами на плечах, ведя группу подростков к подъемнику.

Счастливчики. Все, чего я хотела, — это взять свою доску и провести час на горе, отбросив мысли о Крю и той женщине.

Вот только я никак не могла вырваться. Только не в субботу, тем более в первую субботу. Выходные были просто сумасшедшими по активности.

Мне нужно было заехать в офис и убедиться, что ни у кого не возникло проблем. Я хотела заскочить в «Детский Уголок» и убедиться, что инструкторы занимаются с маленькими детьми, которые закончили утренние занятие и теперь играли внутри. Обычно это были дети четырех-и пяти лет, у которых не хватало сил на целый день, поэтому мы организовывали дневные занятия в детском саду. И прежде чем заняться чем-то еще, я должна была выпить еще кофе.

Я зевнула и достала из кармана телефон, чтобы проверить время. Крю не давал мне спать допоздна, и я была измотана. Я повернулась, собираясь пойти в лодж выпить латте, когда зажужжала рация, прикрепленная к карману моих брюк.

— Лыжный патруль. Срочно нужна помощь у девятой кабинки.

Мое сердце остановилось, и я сорвала рацию с крепления, поднося ее к уху.

— У нас парень свисает с подъемника.

— О боже. — Я развернулась на каблуках и побежала к девятой кабинке.

Это была трехместная кабинка, которая служила связующим звеном между кабинками, ведущими к вершине и более сложной местностью. Это была кабинка, которую мы часто использовали на уроках, потому что она давала доступ к большинству трасс для начинающих.

Пожалуйста, пусть это будет не ученик.

Стуча ботинками по снегу, я помчался к лифтовой будке.

Дежуривший там парень вбежал в дверь. Женщина в зоне посадки нажала кнопку «Стоп», останавливая подъемник. А парень, проверявший билеты, вытаращил глаза так же широко, как лыжники и сноубордисты, услышавшие радиосообщение.

— Как высоко он находится? — спросила я женщину.

— Мы не знаем.

Блять.

Воздух прорезал шум снегохода, за ним другого. Двое парней из лыжного патруля направились в мою сторону. Один из них, Донни, работал здесь со мной много лет.

— Не выключайте рации, — сказала я лифтерам, затем подняла руку, подзывая Донни.

Он кивнул и притормозил ровно настолько, чтобы я могла запрыгнуть на заднее сиденье.

Другой вез носилки.

— Езжайте, — крикнула я, когда меня усадили.

Он нажал на газ, ускоряя движение по линии башен, а мое сердце подкатило к горлу.

Это был мой ночной кошмар. Смертельные случаи при падении с подъемника случались невероятно редко. За двадцать лет по всей стране произошло всего несколько смертельных случаев. Но даже если человек выживет, это может означать серьезную травму.

Для человека. И для курорта.

Люди в лифте над нами достали свои телефоны и снимали все происходящее на видео.

Сначала я заметила ноги, свисающие с прикрепленной к одной ноге доской. Затем я увидела вспышку бирюзового цвета и ахнула.

В бирюзовое был одет Крю.

— Нет, — прошептала я, подвинувшись, чтобы рассмотреть его поближе.

Подъемник был остановлен. Кабинка Крю находилась в 3 метрах от башни. Это была одна из самых высоких точек на этом подъемнике, примерно 9 метров над уровнем моря.

Снегоход резко остановился, Донни соскочил с него и побежал вперед.

— Держитесь! — закричал он.

— Крю! — крикнула я.

Каким-то образом он ухитрился ухватиться обеими руками за перекладину под сиденьем.

— Начинаю подъем.

— Нет! — Марк сидел на сидении, наклонившись и протягивая руку к сыну. — Найдите что-нибудь. Все, что угодно, лишь бы смягчить его падение.

Ребята из лыжного патруля переглянулись, затем один из них побежал к вышке, взять обивку, которой мы оставили у основания на такой случай.

— Включите этот чертов подъемник! — закричал Крю. — Живо!

— Просто подожди, Крю. — Я приложила ладони ко рту и закричала. — Мы нашли то, на что ты мог бы приземлиться.

— Мне ничего не нужно. Мне нужно, чтобы кабинка начала двигаться.

Это было против протокола. Наша процедура заключалась в том, чтобы найти что-нибудь, что могло бы смягчить падение лыжника, а затем доставить его к машине скорой помощи, ожидающей на базе.

— Просто держись. — О боже. Нет. С ним все будет в порядке. Он упадет, и это будет ужасно, но с ним все будет в порядке.

Люди бросились вперед, снимая лыжи и доски, предлагая пальто и помощь. Другой парень из лыжного патруля бежал к секции оранжевого пограничного забора, выдергивая его из столбов, удерживающих его на месте.

Если мы сможем забраться на вышку достаточно высоко, то создадим площадку для приземления. Гора одежды, по крайней мере, смягчит его падение.

— Включай подъемник! — крикнул Крю, поправляя хватку на перекладине.

— Нет, — крикнул Марк.

— Заткнись, пап. — Он бросил на отца сердитый взгляд, затем опустил глаза, встретившись со мной взглядом. — Включай подъемник.

— Нам нужно оставаться на месте, чтобы, когда ты упадешь, под тобой что-то было.

— Я не собираюсь падать там, где нет уклона. Я переломаю себе ноги.

И, возможно, положит конец своей карьере.

— Крю…

— Сделай это, Рейвен!

Мой желудок скрутило.

— Мы не можем.

— Черт возьми. Доверься мне. Пожалуйста. Запускай. Чертов. Подъёмник!

— Ах. — Дерьмо. Я потянулась к рации и нажала на кнопку. — Запускай подъемник.

— Что…

— Запускай! — мой голос сорвался.

Парни из лыжного патруля бросились в мою сторону, широко раскрыв глаза.

Донни скрестил руки на груди.

— Нет.

— Просто доверьтесь мне, — крикнула я. Пусть это не будет ошибкой. Пусть он не упадет.

Подъемник заработал, кабинки закачались, медленно продвигаясь вперед, затем набрали скорость.

Я наблюдала, как кабинка Крю пролетела мимо башни, а затем начала спускаться вниз между ней и следующей. Он отпустил одну руку, и я вскрикнула.

Но это было не потому, что он не мог удержаться. Он задрал ноги, пытаясь пристегнуть свободный ботинок.

— Что… — ахнула я, поняв его план. — Он собирается прыгнуть.

Он собирался подняться на более крутой склон и прыгнуть.

— Какого черта, по-твоему, ты делаешь? — Донни подбежал к своему снегоходу, где оставил рацию, собираясь попросить их снова остановить подъемник.

Но я подбежала и взяла его за руку.

— Ты должен просто поверить мне. Это Крю Мэдиган. Он знает эту гору лучше, чем ты. Просто, пожалуйста. Он что-то задумал. И Марк там, наверху, с ним. Смотри.

Донни проследил за моим пальцем, когда я указала на их кабинку.

— Поехали. — Я запрыгнула на сиденье. — Нам нужно последовать за ними.

Он что-то проворчал, но забрался на снегоход и повернул ключ зажигания, чтобы завести двигатель. Затем мы тронулись с места и помчались следом.

Другая машина лыжного патруля не отставала.

Когда я оглянулась, Крю уже успел пристегнуть ремень на лодыжке. Я сомневалась, что он туго затянут, но это должно было сработать. Затем он потянулся к перекладине, держась за нее обеими руками, в то время как подъемник поднимался все выше и выше.

Я крепко держалась за Донни, когда угол наклона снегохода изменился, и он запрыгал по камням под этим крутым участком под подъемником.

Крю оглянулся через плечо, затем опустил взгляд на землю. Он поднял ноги, раскачивая доску взад-вперед как можно сильнее, стараясь раскачать кабинку так, чтобы, когда он отпустит ее, его тело получило некоторую инерцию и это не было прямым падением.

Я похлопала Донни по плечу, чтобы он остановился, и подождала, пока мы не замедлимся настолько, чтобы я могла спрыгнуть.

— Припаркуйся вон там, — приказала я, указывая на деревья, растущие вдоль склона.

Он повиновался, отъехал в сторону, и когда заглушил двигатель, я, наконец, смогла лучше расслышать, что происходило в той кабинке. Парень рядом с Марком рыдал, его плечи сотрясались от рыданий.

Марк что-то говорил Крю, но я не могла разобрать слов. Он также протянул руку, чтобы обнять парня за плечи.

Я и глазом не моргнула, когда Крю продолжил раскачиваться. Пожалуйста, пусть это сработает. Я прижала руку к сердцу.

Все происходило как в замедленной съемке. Крю еще раз взмахнул ногами, а затем начал падать, широко расставив руки для равновесия.

Воздух наполнился вздохами, в том числе и моими собственными, когда мой желудок резко сжался.

В воздухе он повернулся, наклоняя доску вниз, как будто это был трюк, а не какая-то странная случайность. Только что он падал, а в следующую секунду приземлился со свистом, и доска понесла его вниз по склону, как при выполнении трюка в парке аттракционов.

Он резко развернулся, чтобы замедлить движение, а затем сделал это еще раз, направляясь в мою сторону.

Крю остановил доску перпендикулярно склону, затем он опустился на снег, откинувшись на спину, под одобрительные возгласы людей над нами.

Я вскарабкалась на холм, чтобы встретить его, изо всех сил стараясь не споткнуться и не упасть.

— Ты в порядке? — закричал Марк.

— Да, — отозвался Крю.

— Оставайся на месте, — сказал Марк, когда подъемник снова тронулся. — Я сейчас спущусь.

Крю поднял руку, чтобы показать большой палец, но это движение заставило его поморщиться.

— Черт.

Я добежала до него и опустилась на колени, мои руки мгновенно забегали по его телу в поисках ран.

— Что не так?

— Мое плечо. — Он закрыл глаза, все еще тяжело дыша. — Черт.

— Что тебе нужно?

— Просто… дай мне минутку.

— Хорошо. — Мои руки продолжали ощупывать его с головы до ног. Кости не торчали. Хотя я и знала это. Ведь я наблюдала за ним все это время.

Но будь это кто-нибудь другой, мы бы погрузили его на носилки.

— С тобой все в порядке, — мой голос дрожал.

Крю открыл глаза, затем поднял здоровую руку и коснулся моей щеки.

— Я в порядке.

В воздухе загудели снегоходы, когда команда лыжного патруля спустилась вниз.

Крю приподнялся на локте, встречаясь со мной взглядом.

— Я в порядке.

Я с трудом сглотнула, адреналин схлынул, и страх, скрывавшийся за ним, вырвался наружу.

— Мы едем в больницу.

— Мне не нужно ехать в больницу.

— Но ты все равно поедешь, — настаивала я.

Он не стал спорить и вскочил на ноги, скривившись, когда согнулся пополам, чтобы затянуть ремень на лодыжке и зафиксировать его на носке.

— Что ты делаешь? — Ему следовало отстегнуться.

Крю дернул подбородком в сторону склона.

— Ты хочешь, чтобы я поехал в больницу, или нет?

— Да, но…

— Тогда поехали. Я не лягу на чертовы носилки. — Быстрый поворот, и он исчез, проскочив мимо снегоходов, которые надвигались на нас.

У меня отвисла челюсть.

— Это правда, то что только что произошло? — Донни припарковался рядом со мной, задавая вопрос, который вертелся у меня в голове.

Я моргнула, глядя на Крю, который становился все меньше и меньше.

— Да. — Я сухо рассмеялась. — Думаю, так оно и было.

— Это либо растяжение связок, либо напряжение мышц, — сказал врач из медицинского центра Пенни-Ридж, констатируя очевидное. — Нам нужно сделать МРТ, чтобы точно определить, с чем мы имеем дело.

Чертово МРТ. Мне это было не нужно, потому что я уже знал, что оно покажет. Мое плечо было повреждено, и болело уже некоторое время. На горизонте маячила операция, но я откладывал ее как можно дольше.

— Это ведь не первая ваша травма плеча, не так ли? — спросил он.

— Нет, — пробормотал я, пока он ощупывал сустав. Было чертовски больно, но я стиснул зубы, дыша сквозь боль, пока он заканчивал осмотр.

— Мы можем отправить вас на МРТ завтра.

— В этом нет необходимости, — сказал я. — Главное, что нет вывиха, это все, что меня волнует.

— Я бы настоятельно рекомендовал…

Я поднял здоровую руку, останавливая его.

— Я в порядке.

— Какое лечение? — спросила Марианна, стоя у моей кровати в отделении неотложной помощи. За тот час, что мы провели здесь после поездки с горы, она почти не шевелилась.

— Пока что приложите лед, чтобы уменьшить отек. Ибупрофен снимет боль. Повязка не повредит. Если сухожилия будут зажаты, вам будет трудно двигать ей. Возможно, вам придется сделать укол кортизона, но давайте посмотрим, как пройдет следующий день или два.

Я глубоко вздохнул.

— Что-нибудь еще?

— Вам нужно расслабиться. Даже при умеренном растяжении связок вам потребуется шесть-восемь недель, чтобы оно зажило.

— Понял. — Этот график я слышал и раньше. Но если бы он точно знал, что я делал с этим плечом раньше, он, вероятно, посоветовал бы мне подождать от трех до пяти месяцев. Это, а также сделать операцию, на которой мой ортопед настаивал весь прошлый год.

Доктор кивнул, затем направился к выходу, но задержался у изножья кровати.

— Я слышал о том, что произошло. Это был смелый поступок с вашей стороны.

Я отмахнулся.

— Ничего особенного.

— Не для того ребенка и его родителей. — Доктор подошел к занавеске, закрывающей мою кровать. — Держите меня в курсе.

— Хорошо, — кивнул я, ожидая, пока он уйдет, прежде чем опустить голову. — Черт.

Марианна взяла наши куртки со стула, где они были сложены. Она перекинула их через руку, затем выудила из кармана ключи от моей машины. Она была в бешенстве. В основном на меня за ту «выходку», которую я выкинул. Но я знал ее достаточно хорошо, чтобы понимать, что ее гнев был всего лишь маской для страха и беспокойства.

После того, как я добрался до базы, меня окружили люди. Лыжный патруль. Мои братья. Папа мчался по тропе, чтобы догнать их. Инцидент с кабинкой сразу привлек внимание, и казалось, что весь курорт вышел поглазеть.

В давке я потерял Рейвен. Только что она стояла рядом с парнем из лыжного патруля, а в следующее мгновение мои братья сошлись, и я потерял ее в суматохе.

А вокруг было так много людей, что я не смог найти ее. Поэтому, как только Марианна протиснулась сквозь толпу, я попросил ее идти впереди меня к парковке и отвезти меня в больницу.

— Нам нужно, чтобы тебя осмотрел твой специалист-ортопед в Парк-Сити, — сказала она.

— Знаю. — Я ущипнул себя за переносицу. — Черт возьми.

— Это не вывих, — сказала Марианна. — По крайней мере, это уже кое-что.

За свою карьеру у меня трижды был вывих этого плеча, и каждый раз после несчастного случая. Это также было не первое мое растяжение связок. С каждым разом мне становилось все хуже, и мой домашний врач сказал, что операция неизбежна.

Это был только вопрос времени.

В этом году я был осторожен. Так чертовски осторожен. До сегодняшнего дня.

Что ж, мне просто нужно было смириться, не так ли? Сезон только начинался, и я не стану сидеть сложа руки.

— Я не собираюсь делать операцию до конца сезона.

— Будет трудно тренироваться, если рука не будет работать, Крю. И если ты будешь слишком сильно нагружать ее, то в конечном итоге получишь необратимые повреждения и закончишь свою карьеру.

— Тук. Тук. — Мне на помощь пришла медсестра, прервав наш разговор, и вышла из-за занавески. Затем меня встретило знакомое лицо, лицо человека, о котором я совсем забыл.

— Привет, Крю.

— Здравствуйте, Робин. — Я расслабился, когда мама Рейвен подошла ко мне. Я поднял здоровую руку, чтобы быстро обнять ее. — Как ваши дела?

— Лучше, чем у тебя. — Она улыбнулась, затем кивнула Марианне. — Меня зовут Робин. Раньше они с моим сыном терроризировали соседей.

— Ну не прямо терроризировали, — поддразнил я. — Это Марианна, моя ассистентка.

— Приятно познакомиться, — сказала Марианна, пожимая руку Робин.

Робин кивнула, затем оглядела меня с ног до головы, показывая повязку, которую принесла с собой.

— Док сказал, что это может тебе понадобиться.

— Нет. Со мной все будет в порядке.

— Надевай, Крю.

Я усмехнулся.

— Да, мэм.

— Ты всегда слушался меня лучше, чем Ривер. — Она улыбнулась, затем принялась застегивать ремешок у меня на шее и осторожно помещать мою руку в повязку.

Ее темные волосы были собраны в пучок. В них появилось несколько седых прядей, которых не было, когда я видел ее в последний раз много лет назад. Морщин на ее лице стало больше. Но ее голубые глаза были такими же, полными смеха и любви.

Рейвен была так похожа на свою мать, что это казалось почти сверхъестественным. Единственное отличие состояло в том, что у Робин не было россыпи веснушек на носу, как у ее дочери.

— Побольше льда, — сказала она, когда повязка была на месте. — Отдыхай. И поскольку ты не знаешь, что такое отдых, я объясню тебе. На этой неделе ты больше не пойдешь на ту гору и не встанешь на сноуборд. Понял меня?

— Понял.

Она вздохнула, изучая мое лицо.

— Ты не собираешься отдыхать, не так ли?

Робин хорошо меня знала.

— Я постараюсь.

— Надолго ты в городе?

— Я уезжаю завтра.

— Так скоро?

Я кивнул.

— Да, мне нужно возвращаться.

— И не стыдно тебе, что ты не навестил меня?

— Что вы имеете в виду? Я вывихнул плечо, чтобы навестить вас в приемном покое.

— Умник. — Робин рассмеялась, и ее взгляд смягчился. — Я так рада тебя видеть. Мы так давно не виделись.

— Я тоже рад вас видеть.

После смерти мамы Робин изо всех сил старалась занять ее место и заполнить бесконечную пустоту. Она часто обнимала меня и уговаривала делать уроки. В те дни, когда я после школы заходил к Риверу, Робин не спрашивала, останусь ли я на ужин. Она просто освобождала для меня место за их столом.

Ее дом стал убежищем, в то время как мой превратился в сущий ад. Даже Роуди в те редкие моменты, когда он бывал дома, поддерживал меня и был терпеливее, чем мой собственный отец.

Роуди. Робин. Ривер. Рейвен.

В последние два года учебы в старшей школе я бы убил за другое имя. Любое, лишь бы начиналось на «Р». Только чтобы я мог сбежать из своего дома и принадлежать им.

— Еще одно объятие. — Робин помахала мне рукой, поднимаясь с кровати, на которой я сидел, и притянула к себе. — Береги себя.

— Держись подальше от неприятностей.

— Эй, это моя фраза. — Она отпустила меня. — Я принесу документы о выписке. Подожди немного.

Я наклонился и поцеловал ее в щеку, затем подождал, пока она выйдет из комнаты.

Марианна, нахмурившись, смотрела на мою повязку.

— Позже. — Мы разберемся с последствиями этой травмы позже.

В тот момент я надеялся, что мое тело справится само, и через несколько дней я буду как новенький. Такое случалось и раньше. Конечно, я был моложе, но был шанс, что это пройдет.

Мы подождали, пока Робин не вернулась с несколькими распечатками и инструкциями по уходу. Затем я попрощался в последний раз и вышел из отделения неотложной помощи, Марианна последовала за мной.

Пока мы шли, она достала из кармана свой телефон.

Экран заполнился уведомлениями.

— Что происходит?

— Это во всех социальных сетях.

— Супер. — Ад. Шумиха в социальных сетях — это именно то, в чем мы не нуждались. Это означает интервью. Без сомнения, Сидни захочет извлечь выгоду из этой ситуации — при условии, что она будет хорошей.

Я протиснулся через двери в зал ожидания.

— Крю, — голос Уэстона замедлил мои шаги. Он, вместе с папой и Ридом, все поднялись со стульев у окон зала ожидания.

— Привет. Вам, ребята, не нужно было приходить сюда.

— А где же нам еще быть? — Уэстон дернул подбородком в сторону повязки. — Что сказал доктор?

После моего краткого рассказа Рид глубоко вздохнул.

— Значит, ничего серьезного. Это отличная новость.

Марианна напряглась, но промолчала. Она была со мной достаточно долго, чтобы понимать, что я не собираюсь делиться подробностями о своем плече и прошлых травмах ни с кем, включая мою семью. Это было известно только узкому кругу лиц.

— Мне жаль. — Рука отца легла на мое здоровое плечо. — Из-за растяжения. И всего остального.

— Не беспокойся об этом. — Я стряхнул его прикосновение и направился к дверям.

Но не успел я сделать и шага по парковке, как щелкнула камера, и ко мне подбежал мужчина.

— Мистер Мэдиган, как у вас дела? Как обстоят дела с вашей травмой?

Репортер. Ситуация становилась все хуже.

— Отойди. — Уэстон встал между мной и репортером, но тот просто отодвинулся, перегнувшись через моего брата.

— Вы сможете участвовать в соревнованиях в этом году? — спросил он.

— С плечом все в порядке, — солгал я. — Отдохну денек-другой, а потом вернусь.

— Что случилось на том подъемнике?

Он мог бы посмотреть видео на Ютубе, чтобы узнать ответ на этот вопрос.

— Пошли, — сказал я Марианне, ускоряя шаг и направляясь к своему «Мерседесу».

— Крю, подожди. — Рид подбежал ко мне. — Если здесь есть репортеры, то и в холле отеля они вероятно тоже есть. Ты помнишь, что вход для сотрудников через заднюю дверь? В прошлом году мы установили там клавиатуру. Я пришлю тебе код.

— Спасибо.

Марианна нажала кнопку, чтобы мы могли забраться внутрь.

Репортер появился прямо перед моим окном, подняв камеру. Мудак.

— Поезжай, — приказал я.

Марианна повиновалась и быстро выехала со стоянки.

Мы молча ехали по извилистой дороге в гору, она была сосредоточена на дороге, а я дышал, превозмогая боль в плече. Врач не выписал мне никаких обезболивающих в отделении неотложной помощи, а мой пузырек ибупрофена в отеле был почти пуст.

Марианна последовала моим указаниям и направилась к служебному входу, припарковавшись поближе к двери. Солнце уже начало клониться к закату, и повсюду были люди. Скорее всего, они собрались здесь на сегодняшнюю церемонию открытия.

— Ты слишком упрямый, — сказала она, нарушив молчание.

Чтобы быть лучшим, нужно быть упрямым. Так что да, я упрям.

И я не собирался останавливаться, как бы моя ассистентка ни уговаривала меня сбавить обороты.

— Увидимся утром, — сказал я, открывая дверь. — Во сколько ты хочешь встретиться?

— В восемь.

— Спокойной ночи, — пожелал я, вылезая из машины. Затем направился к двери, набирая код, который прислал мне Рид.

Когда я поднялся на третий этаж, на лестнице было тихо и пусто. Так ли Рейвен попадала в здание? Придет ли она сегодня вечером?

Я пожалел, что мы расстались раньше. Возможно, она как и Марианна разозлилась на мою выходку. Но я не знал, что еще можно было сделать. Все произошло так быстро, и я просто… среагировал.

Все кричали, чтобы я прыгал. Лыжный патруль пытался собрать подушку. Но я знал эту гору. Я знал, что происходит, когда ты падаешь с высоты 9 метров на относительно пологий склон.

Кости ломаются.

Поэтому я решил рискнуть, надеясь, что моя хватка выдержит, пока подъемник не окажется там, где, как я знал, склон круче, а спуск короче.

Когда я поднялся на третий этаж, у меня в кармане зазвонил телефон. Я открыл дверь на лестничную клетку, чтобы убедиться, что за дверью моего номера никого нет, и, обнаружив, что коридор пуст, ответил на звонок своего менеджера.

— Льюис.

— О чем, черт возьми, ты думал?

Я вздохнул, доставая ключ-карту и открывая свою дверь.

— Я думал: «Лучше я, чем этот парень».

— Кому какое дело до какого-то парня?

Сердце Льюиса было немного меньше, чем у Сидни.

— Я не собираюсь это обсуждать. Дело сделано. Проехали.

— Есть травмы?

— Ничего серьезного, — солгал я.

— Черт возьми, Крю. — Он фыркнул. — Я должен был быть там. Я сказал Марианне, что прилечу и буду там, но она сказала, что это просто фотосессия. Что с тобой Сидни. Но я должен был быть там.

Чтобы держать меня на поводке.

Льюис занимался деловыми аспектами моей карьеры. Его обязанности часто совмещались с обязанностями Марианны, иногда с обязанностями Сидни, поэтому один из них часто предпочитал пропускать определенные мероприятия, если рядом были двое других. Льюис переложил промоушен и спонсорские мероприятия на Сид. Она приходила только на соревнования, которые показывали по «Эй-Эс-Пи-Эн», в то время как Льюис посещал их все. И Марианна всегда была со мной, в основном потому, что Льюис считал ее достойной нянькой.

Без сомнения, после того, как он повесит трубку, он позвонит ей и прочитает нотацию. Если он заденет ее чувства или возложит вину на нее, мы поругаемся.

— Это было мое решение, — сказал я. — Моё. И это не конец света, так что мы можем просто забыть об этом и расслабиться?

— Забыть об этом? Расслабься? Ты становишься вирусным. Эти видео с тобой повсюду. В СМИ. В наших новостях. В общенациональных новостях.

Нет. Я подавил стон.

— И что?

— Мы должны отреагировать.

— Тогда позвони Эрин и сделай заявление. — Именно для этого у меня был публицист, не так ли? Чтобы делать заявления? Эрин также время от времени давала Марианне указания в социальных сетях, но по большей части работа Эрин заключалась в том, чтобы продвигать хорошую прессу и преуменьшать значение плохой. Я еще не был уверен, к какой категории относится эта ситуация. К хорошей же, да? Я спас этого ребенка от падения.

— Мы знаем, собирается ли парень подавать в суд? — спросил Льюис.

— За что, черт возьми, он может подать на меня в суд? — Я опустился на диван в номере, жалея, что не проигнорировал этот звонок.

— За что угодно.

— Ну, тогда, я думаю, хорошо, что большая часть этого происшествия есть на Ютубе, учитывая, что я усадил того парня в кабинку.

— А как же курорт? Ты что-нибудь слышал от них?

— Ты беспокоишься, что моя семья подаст на меня в суд?

— Да.

— Невероятно. — Зажав телефон между ухом и плечом, я наклонился, чтобы здоровой рукой развязать шнурки на ботинках. Я сбросил каждый с глухим стуком.

Мне было слишком жарко, так как я был одет для катания. Я не стал снимать свои зимние штаны в больнице, потому что под ними на мне был только базовый слой, который был довольно плотным, особенно на заднице и бедрах. Но теперь я был один, так что я встал и расстегнул свои лыжные штаны, сбросив их на пол к ботинкам. Затем я снял шерстяные носки.

— Я напишу Эрин. Нам нужно действовать на опережение. Я позвоню твоему адвокату.

— Как скажешь. Я заканчиваю этот разговор, — сказал я. — Сделай заявление. Или не делай. На самом деле мне наплевать. Я поговорю с тобой, когда вернусь домой.

— Крю…

Я закончил разговор и снова опустился на диван, отбросив телефон в сторону. Он завибрировал от входящего звонка.

Это был не первый раз, когда я вешал трубку разговаривая с Льюисом. Это был не первый раз, когда он сразу же перезванивал.

Вздохнув, я откинул голову на спинку дивана.

— Черт возьми.

Как там парнишка? Кто-нибудь его осматривал? Я забыл спросить папу в больнице.

Я уже собирался взять телефон, когда раздался стук в дверь, поэтому я вскочил на ноги и пошел открывать Риду.

— Мой менеджер уверен, что ты собираешься подать в суд, — сказал я ему, когда он вошел внутрь.

Рид усмехнулся, усаживаясь на тот же стул, на котором он сидел на прошлой неделе, когда посещал мой номер.

— Он ведь знает, что мы братья, верно?

— Льюис никому не доверяет, особенно родным братьям и сестрам. — Я снова устроился на диване, сдерживая дрожь. Проявление какой-либо боли означало вопросы. А я был не в настроении отвечать на них. — Как себя чувствует парнишка из кабинки?

— С ним все в порядке. Перед тем как приехать в больницу, я встретился с ним и его родителями. Они также беспокоятся, что мы подадим на них в суд. Может, дело во мне? Я что, излучаю вибрации «Судебные разбирательства»?

Я ухмыльнулся.

— Держу пари, это его последняя попытка встать на лыжи.

— Что ж, если он попытается снова, будем надеяться, что он отправится в Аспен или Вейл.

— Тебе не нужно было заходить. Я в порядке. Я знаю, что у тебя сегодня много дел по подготовке к церемонии открытия. — В четверг за ужином у Уэстона Рид и Ава целый час обсуждали свои планы на это мероприятие.

Рид наклонился вперед, упершись локтями в колени.

— Послушай, ты ранен. Ты не сможешь кататься по крайней мере неделю. Что, если ты останешься здесь, вместо того чтобы ехать домой?

— Марианна отвезет меня.

— Хорошо, тогда позволь мне сформулировать свою мысль по-другому. Что, если ты останешься здесь просто потому что? Нам всем понравилось, что ты дома. Тебе больно. Ты вернешься к своим делам позже. Дай нам шанс позаботиться о тебе, прежде чем ты отправишься путешествовать по миру. Еще неделя. И мы почти закончили с хафпайпом.

— Ааа, — сказал я. — Правда вышла наружу.

Он улыбнулся.

— Я хотел, чтобы это было вишенкой на торте. Но смотришь ли ты на него или делаешь вид, что его не существует, для меня это не имеет значения. Я просто хочу, чтобы ты задержался еще ненадолго.

— Почему? — Если не ради хафпайпа, то зачем?

Рид пожал плечами.

— Может быть, я беспокоюсь, что, когда ты уедешь, пройдет еще двенадцать лет, прежде чем мы тебя вернем.

Ну… черт. Я хотел сказать, что он ошибался. Что я скоро вернусь. Но мы оба знали, что это, скорее всего, ложь.

— Я не могу. — Мне пора было ехать домой. Марианна закатит истерику, если в понедельник утром я не появлюсь в кабинете своего врача.

Но есть и плюс в том, чтобы остаться.

Остаться означало провести с Рейвен еще неделю. Это была самая большая вишенка на торте.

Подходящая фраза, учитывая, что от нее пахло вишнями.

Подождите. Я действительно обдумываю это?

— Мне негде остановиться, — сказал я.

— Что-то не так с этим номером?

— Я и так снял его на больший срок, чем планировалось изначально. Я уверен, что у тебя тут аншлаг.

— Не на этот конкретный номер.

— Это люкс. — Я прищурился, изучая выражение лица брата. Чувство вины. — Ты скрыл это от меня, не так ли?

— Хотел бы, но это все Ава. Она сказала, что перестраховывается. Если ты останешься, тебе будет где жить. Если нет, мы бы сдали его.

— Серьезно? — Это было… заботливо. Что тоже неудивительно, учитывая, как сильно мне нравилась моя новая невестка. Она даже не знакома была со мной до свадьбы, и все же, она забронировала этот номер за мной. — Я не знаю, что сказать.

— «Да» подойдет.

Я откинулся на спинку сиденья, уставившись в потолок. Хотела ли я остаться? Нет. Да.

— Отлично. Но я оплачу его.

— Договорились. — Рид хлопнул в ладоши и вскочил на ноги. — Я ухожу, пока ты не передумал. Хочешь, я принесу что-нибудь на ужин?

— Нет, я закажу доставку еды и напитков в номер.

— Займись этим пораньше. Сегодняшний вечер обещает быть насыщенным. — С этими словами он вышел из моего номера.

Я подошел к маленькому столику, открыл папку с меню и быстро выбрал бургер с картошкой фри из ресторана. Как только этот звонок был сделан, я начал множество других.

Сначала я поговорил с Сидни, которая прислала мне шестнадцать сообщений. Она осталась дома, вместо того чтобы приехать в больницу, по настоянию Марианны. Сид не была сторонницей больничной поддержки. Она была так же недовольна, как и Льюис.

Затем я снова позвонил Льюису, заверив его, что мой брат и паренек из кабинки не намерены подавать в суд. Это не улучшило его настроения, но я подозревал, что сегодня ничего не улучшит.

Как только я закончил разговор с Льюисом, позвонила Эрин, чтобы обсудить шумиху в СМИ и ответ, который она готовила. Когда я сказал ей, что не хочу раздувать из мухи слона, она разозлилась и прервала разговор. Без сомнения, она проигнорирует меня и использует эту ситуацию для хорошего пиара.

Затем я позвонил Марианне. Я был уверен, что она выскочит из своего номера и помчится ко мне, ударив меня по голове за то, что я даже подумал о том, чтобы провести еще неделю в Пенни-Ридж. Но она спокойно перечислила детали, о которых позаботится, в том числе отправит мне больше одежды и туалетных принадлежностей, как только вернется в Парк-Сити. Утром она встретится с Сидни в Денвере, чтобы улететь домой в Юту.

К тому времени, как я закончил серию звонков, у меня раскалывалась голова. За окнами наступила ночь, и звуки музыки смешивались со смехом празднующих людей.

Я уже собирался нырнуть в ванную, чтобы быстренько принять душ, прежде чем принесут еду, когда в дверь снова постучали. Либо обслуживание номеров, либо Уэстон. Я вытащил бумажник из кармана зимних штанов и пересек комнату, вытаскивая двадцатку. Но когда я открыл дверь, это была не доставка и не брат.

Это была Рейвен.

— Привет. — Черт, она была великолепна. Казалось, прошли дни, а не часы, с тех пор как я видел ее на горе.

— Привет.

Я отступил в сторону, придерживая дверь, пока она переступала порог. Затем наблюдал, как она стояла в центре комнаты, оглядывая меня с головы до ног. Руки. Грудь. Живот. Бедра.

— Проводишь визуальную оценку? — поддразнил я.

— Твоему агенту стоит поискать спонсоров среди компаний, производящих термобелье.

Я рассмеялся, расслабившись впервые с тех пор, как вышел из своего номера этим утром.

— Я думал, ты будешь на вечеринке на церемонии открытия.

— Я пронесла факел по «Лоуэ Боул», а потом ускользнула.

— Ааа. — Черт, я был рад, что она пришла. — Хочешь присесть?

— Конечно. — Она расстегнула красную куртку, которая была на ней раньше. — Как ты себя чувствуешь?

— Хорошо. Голоден. Я только что заказал ужин. Хочешь, я закажу еще?

— Нет, я в порядке.

— Я потерял тебя раньше.

— Я подумала, что ты в надежных руках, и я больше не нужна тебе. — Это означало, что она не собиралась беспокоиться из-за меня, тем более на людях.

— Спасибо, что послушала меня сегодня. За то, что помогла с подъемником.

— Это было… безумие. Но если кто-то и мог это провернуть, то только ты. — Она подошла к дивану и плюхнулась на его край. — Просто больше так не делай, ладно? Это напугало меня до смерти.

— Меня тоже, — признался я, присоединяясь к ней на диване, не в силах скрыть гримасу, когда сел. Боль усиливалась. Я чувствовал, как напрягается мое плечо, сухожилия и связки.

— Хорошо, насколько все плохо? На этот раз правду.

— Все в порядке. Просто болит. И, судя по опыту, это пройдет через день или два.

— По опыту?

— Это плечо уже некоторое время доставляет мне некоторые неудобства. С тех пор, как вывихнул его в первый раз.

— Когда это было?

— Около четырех лет назад. Я спускался, чтобы выполнить трюк, и неправильно рассчитал угол наклона. Ударился плечом о край трубы, и оно вылетело из сустава.

— Ауч, — прошипела она. — А что случилось сегодня?

— Просто слишком долго провисел. Слишком сильно растянул его своим весом.

— Что сказал доктор?

— Отдохнуть. — Я вздохнул. — Мой врач в Парк-Сити говорит, что я должен сделать операцию. Устранить повреждения. Отдохнуть. Но я не могу. Рид приходил ранее. Он убедил меня задержаться здесь еще на неделю. Я согласился на это. Это все, что я могу себе позволить. Мне нужно тренироваться.

— У тебя намечаются какие-нибудь соревнования?

— «Всемирные экстремальные игры». — Это было единственное соревнование, которое имело значение на данный момент. Поскольку в прошлом году я выиграл золото, я автоматически получил право участвовать в этом году. Но мне нужно было тренироваться. Что будет чертовски сложно, если рука не будет функционировать полностью.

— Что будет, если ты не будешь участвовать? — спросила она. — Возьмешь годовой отпуск.

— Это не вариант. — Я покачал головой. — Мне тридцать лет. Я не просто на пике своей карьеры, но и в конце. Все говорят мне, что я драматизирую. Это всего лишь год, и, учитывая масштабы событий, пропустить один из них не так уж и страшно, особенно если учесть, что до Олимпиады осталось три года. Но…

— Но ты не хочешь пропустить целый год.

— Именно.

— Тогда не пропускай.

Я встретился взглядом с ее красивыми голубыми глазами и увидел в них понимание. Никаких сомнений в моем здравомыслии. Никаких предложений альтернатив. Просто… принятие.

Она сказала мне «не пропускай».

Рейвен понятия не имела, что это значит для меня. Я так же не мог выразить это словами. И поскольку я не мог выразить словами чувства, бушевавшие в моей груди, я наклонился.

И поцеловал ее вместо этого.

Один поцелуй в день от Крю Мэдигана благотворно влияет на душу девушки.

Я прижалась к нему, позволяя его языку скользить по моему. Мое тело воспламенилось, как и при каждом поцелуе. Порыв. Трепет. Тоже самое я испытывала, когда мчалась с горы или прыгала в хафпайп.

Адреналиновый наркоман. Крюновый наркоман. Одно и тоже.

В глубине души я понимала, что это нужно прекратить. В конце концов, нам придется остановиться. Он мог остаться еще на неделю, но все равно уезжал. И хотя я знала, что было бы легче, если бы я покончила с этим сейчас, черт возьми, я не могла оторваться от его рта. Вместо этого я просто отключила звук, предупреждающий меня, что все заходит слишком далеко. Слишком быстро.

— Черт возьми, детка, — прошептал Крю мне в губы.

«Детка» — это так банально. И мне не должно было нравится.

Но нравилось.

Так нравилось.

Крю пошевелился, пытаясь придвинуться ближе, но, сделав это, поморщился. Это было едва уловимо, всего на секунду, но он сжал челюсти.

— Нам следует притормозить, — сказала я, отстраняясь.

— Нет. — Он поцеловал меня в уголок рта. — Я не хочу притормаживать.

Я была на волосок от того, чтобы сдаться, когда раздался стук в дверь.

Мы с Крю замерли, затем он зарычал и встал.

— Это, наверное, мой ужин.

Но что, если это не так? Это мог быть один из его братьев. Черт, это мог быть и мой. Дерьмо. Я вытерла рот и встала, когда он пересек комнату и открыл дверь. Когда я выглянула из-за плеча Крю, мои плечи поникли. Это был официант из ресторана.

— Пожалуйста, мистер Мэдиган.

— Спасибо. Э-э, не могли бы вы сами поставить это на стол?

Я поспешила к двери, проскользнув мимо Крю.

— Я возьму.

— О, эм, привет. — Этот парень явно узнал меня, но, если повезет, он решит, что я всего лишь друг Крю.

— Привет. — Я подняла поднос, и в нос мне ударил аромат картофеля фри и чизбургера.

— Вот, держите. — Крю достал из кармана двадцатку и протянул ему, а затем закрыл дверь, когда я отнесла его ужин на стол.

— Я пойду. Дам тебе поесть и отдохнуть.

Но прежде чем я успела сбежать, Крю схватил меня за руку.

— Останься. Пожалуйста.

Именно эти карие глаза всегда разрушали мои убеждения. Он смотрел на меня так, словно я была более соблазнительной, более желанной, чем любая еда. Никогда в жизни ни один мужчина не смотрел на меня так, как Крю.

— Хорошо, — прошептала я.

— Голодна?

О, я была голодна. Но, учитывая, что сегодня он побывал в отделении неотложной помощи, я сомневалась, что смогу удовлетворить свой аппетит.

— Тебе нужно поесть.

— Я поделюсь. — Он подмигнул, а затем кивнул, приглашая меня сесть на стул.

Поэтому я разделила его чизбургер пополам, пока он доставал из холодильника две бутылки воды.

— Я сегодня видел твою маму, — сказал он, поедая картошку фри.

— В больнице?

— Да. Она заставила меня надеть повязку.

— Похоже на маму. — Я улыбнулась. — Я удивлена, что она была там сегодня. Обычно она не работает в отделении неотложной помощи или по выходным. Должно быть, кто-то вызвал ее.

Мама была одной из старших медсестер в больнице, проработав там несколько десятилетий. Она устроилась на эту работу после того, как переехала сюда с отцом. Они познакомились в колледже — ну, когда она училась в колледже. Папа едва окончил среднюю школу.

Он вырос в Пенни-Ридж, а после окончания университета немного путешествовал, в основном по горнолыжным городкам по всей стране. Когда ему были нужны деньги, он устраивался на работу на горнолыжных курортах.

Когда мама училась на последнем курсе «Колледжа медсестер Университета Колорадо», она проходила клиническую практику, а он работал в Брекенридже. Мама и несколько ее подруг отправились на выходные покататься на лыжах и там познакомились.

Папа всегда говорил, что увидел маму, и это была любовь с первого взгляда. На короткое время его страсть к ней перевесила страсть к лыжам.

Мама влюбилась в его особый тип безумия — так она отзывалась о папином образе жизни. Безумие. Но время было выбрано в пользу отца. Это было ближе к концу сезона, и когда курорт закрылся на весну, он переехал в Боулдер, чтобы быть поближе к маме.

Поженились бы они, если бы встретились раньше в этом году? Или она бы порвала с ним, как только поняла, что всегда будет на втором месте после пары палок, которые он привязывал к своим ногам?

Мама забеременела Ривером, они поженились и переехали в Пенни-Ридж, чтобы быть поближе к папиным родителям.

Бабушка и дедушка так сильно обожали маму, что временами казалось, будто она их ребенок, а не отец. Даже после развода они были на ее стороне. Раз в неделю они приглашали ее на ужин.

Мама и папа были женаты до тех пор, пока я не окончила среднюю школу и не переехала учиться в Форт-Коллинз. Когда она позвонила мне и сказала, что просит у него развода, я вздохнула и сказала: «Черт возьми, давно пора.».

Маме было лучше жить одной. Таким образом, папа не мог разочаровать ее. У нее была работа. Она была вне себя от радости, когда я вернулась домой после получения диплома по бизнесу. Единственное беспокойство в ее жизни теперь вызывал мой брат.

— Как дела у твоего отца? — спросил Крю.

— Хорошо. Я думаю. — Я пожала плечами. — Я нечасто получаю от него весточки, особенно зимой. Он живет в Денвере.

— Мне жаль по поводу развода.

— Не стоит. Так было лучше для мамы, понимаешь?

Он грустно улыбнулся мне.

— Да.

Крю и Ривер были лучшими друзьями в старшей школе, и Крю не раз бывал у нас дома, когда мы входили в дверь и находили записку, которую папа нацарапал перед отъездом из города на какое-то мероприятие, торжество или из-за сильного снегопада.

— Ривер сказал, что сейчас он живет с твоей мамой. Пытается помочь ей с тех пор, как ваш отец ушел.

Я подавилась картошкой фри.

— Ого! — Крю шлепнул меня по спине, когда я закашлялась.

Мои глаза наполнились слезами, когда я попыталась откашлять кусочек, а затем на этот раз проглотить его правильно. Я выпила немного воды, потом перевела дыхание.

— Прости.

— Ты в порядке?

Я кивнула.

— Все отлично. Не в то горло попало.

Выпив еще, я вздохнула.

— Ривер маме не помогает. Он спит в своей старой спальне и крадет у нее продукты, потому что с лета не работает. А те деньги, которые у него есть, он тратит на травку.

— В самом деле? Он сказал, что работает на стройке.

— Так и было. Пока его не уволили за то, что он каждый божий день опаздывал и бездельничал, пока был там.

Крю наморщил лоб.

— Ооо. Я и не подозревал.

— Он жил в квартире с другим парнем, но, когда ему перестало хватать на арендную плату, тот парень его выгнал. Мама разрешила ему переехать домой.

— Он пытается найти другую работу?

— Зимой? Сомневаюсь.

У Ривера было достаточно денег на сезонный абонемент на подъемник, бензин, чтобы подняться в горы, и траву. Эти деньги давала ему мама. Он то и дело выпрашивал у нее по двадцать баксов, почти так же, как убеждал меня позволить ему записывать свои обеды на мой счет.

— Он участвует в каких-нибудь соревнованиях, где мог бы выиграть какой-нибудь денежный приз? — спросил Крю.

— Не знаю. Я вроде как перестала спрашивать.

— Почему?

Я вздохнула, поигрывая кусочком картошки фри.

— В прошлом и позапрошлом годах он участвовал во многих соревнованиях. Он неплохо справлялся. Он хорош. Но недостаточно хорош. Каждый раз, когда я поднимала этот вопрос, он выходил из себя. Он оправдывался травмой, или неправильно настроенной трассой для слоупстайла, или тем, что ему не хватило времени на тренировку в хафпайпе, потому что здесь ее нет.

— Это будет исправлено достаточно скоро, — сказал Крю. — Он сможет много тренироваться.

Проблема была не в этом, о чем Крю, вероятно, подозревал, учитывая, как часто он катался с Ривом, но я не стала высказывать свои мысли вслух.

— Я надеюсь на это.

Прежде чем я успела откусить свою половину его бургера, с дивана донеслась вибрация.

— Хочешь, я подам его тебе? — спросила я.

— Нет. На сегодня я закончил со звонками.

— Тебя что, бомбардируют?

— Полный бардак, но неважно. Мы разберемся.

СМИ, вероятно, были в бешенстве из-за того, что произошло сегодня на подъемнике. Без сомнения, видео были опубликованы во всех социальных сетях. Возможно, на некоторых видео была и я.

Внимания, которого я не хотела. Спрятаться в этом номере на ночь, на день, на неделю вдруг показалось мне отличной идеей.

Мы закончили есть, Крю расправился с картошкой фри, которую я так и не попробовала, и, когда тарелка опустела, я отнесла поднос в коридор, где горничные должны были забрать его позже.

— Мне, пожалуй, пора идти, — сказала я, снимая куртку со спинки стула. — Я просто хотела тебя проведать.

— А что, если ты не будешь этого делать?

— Чего?

Он подошел ближе и здоровой рукой убрал прядь волос с моего виска.

— Уходить.

— Тебе нужно отдохнуть. Ты ранен.

Он наклонился, касаясь губами моих губ.

— Я отдохну. После того, как ты сделаешь всю работу.

Улыбка тронула мои губы. Черт возьми, я была слаба. Моя решимость таяла, как снежинка летом. Но прежде чем последние крупицы самообладания улетучились, я должна была задать один вопрос.

— Кто та женщина, с которой ты был в лодже ранее?

Крю выпрямился, его брови сошлись на переносице.

— Марианна? Она моя ассистентка.

Его ассистентка. Какие у нее были обязанности?

Прежде чем я успела спросить, замешательство на его лице исчезло, и он ухмыльнулся.

— Ты приревновала меня к Марианне?

— Ты казался… напряженным. Мы не обозначали, что здесь происходит, но у меня нет желания быть другой женщиной.

Ухмылка Крю стала шире, пока он не начал сдерживать смех.

— Я люблю Марианну. Она одна из моих лучших подруг в мире. Она красивая, умная и замечательный человек.

Разве он не должен был помочь мне почувствовать себя лучше?

— Кроме того, она — самый близкий человек, который у меня есть, как сестра.

Уф. Должно быть, облегчение на моем лице было заметно, потому что Крю снова поднял здоровую руку, на этот раз, чтобы обхватить мою щеку.

— Мне нравится, что ты ревновала. Теперь твое отношение ко мне становится понятным.

— Я никак к тебе не отношусь.

Он усмехнулся.

— Ага.

Я закатила глаза.

— Любое «отношение» вызвано тем, что я не хочу, чтобы люди знали о нас. Включая Марианну.

Крю поднес пальцы к моим губам, проводя по ним воображаемую линию. Затем он проделал то же самое со своими собственными.

— Губы на замке, детка.

Детка. Да, мне это нравилось. Очень.

Не сказав больше ни слова, он прошел мимо меня в спальню, оставив меня в гостиной решать.

Остаться. Или уйти.

Это всего на неделю. Еще одна неделя секса в этом гостиничном номере. Еще одна неделя с Крю. Потом он уедет, и моя жизнь вернется в нормальное русло.

Я буду проводить вечера дома, смотреть «Браво» или читать, вместо того чтобы проскальзывать через служебный вход и перепрыгивать через две ступеньки, пока кто-нибудь не застукает меня, пока я пробираюсь в номер «Виста».

— Рейвен. — Просто мое имя. Этого было достаточно, чтобы подавить остатки нерешительности.

В спальне Крю лежал на кровати, откинувшись на подушки.

У меня пересохло во рту. Он был в одежде, но я все равно не могла представить себе более сексуального мужчину на планете. Конечно, термо-одежда не оставляла простора для воображения. И уж точно не скрывала растущую выпуклость у него между ног.

В комнате было почти темно, если не считать приглушенного света, льющегося из окон. Он отбрасывал тень на его лицо, выхватывал линии его скул и углы подбородка.

Войдя в комнату, я ногой закрыла дверь, но не потому, что боялась, что нам помешают, а потому, что это было все равно, что отгородиться от мира. Крю был моим, пусть всего на неделю, но я буду держать его при себе.

Он улыбнулся, сверкнув ямочкой, затем поднял здоровую руку и согнул палец.

Я стояла у кровати, задирая подол своей толстовки, чтобы стянуть ее через голову и сбросить на пол.

Кадык Крю дернулся, когда он увидел черный кружевной бюстгальтер, который я надела сегодня утром.

— Чертово плечо.

— Тебе больно?

— Да, и это значит, что я не смогу сделать с тобой все, что хочу сегодня вечером.

Я улыбнулась, расстегивая брюки. Они упали с моих бедер, когда я стянула с себя термобелье, оставшись в одних трусиках и лифчике.

Он выпрямился и потянулся к застежке на слинге.

Но мои руки опередили его, расстегивая застежку и снимая его с его руки.

— Позволь мне сделать это.

Взгляд Крю был прикован к моему лицу, пока я расстегивала его футболку, сначала сняв ее со здоровой руки, прежде чем стянуть через голову. Затем я перекинула ее через его больное плечо и отбросила в сторону.

Этот пресс станет моей погибелью. Кончики моих пальцев прошлись по его мускулистым рукам, опускаясь к линии волос, которая исчезала под поясом его брюк.

Он взял меня за руку, как будто собирался остановить. Но потом ухмыльнулся и довел ее до своего возбуждения.

— Видишь, что ты со мной делаешь?

Мой пульс подскочил. Внутри все затрепетало. Я потянула за пояс его брюк, ожидая, когда он приподнимет бедра, чтобы я могла стянуть их вниз по этим мощным бедрам.

— Мне это нравится. Ты в моей власти.

— Рейвен, если ты думаешь, что я не был в твоей власти с самого начала, то ты просто не обращала внимания.

У меня перехватило дыхание. Игривость, которая была у меня с ним во время всех наших предыдущих ночей, исчезла, его тон стал серьезным.

Только у нас не могло быть ничего серьезного.

Мне не нужно было ничего серьезного.

Когда он уйдет, он не должен забрать мое сердце.

Возможно, он понял, что я собиралась напомнить ему, что это была обычная интрижка, потому что он протянул руку и, подцепив пальцем резинку моих трусиков, потянул их в качестве предупреждения. Либо они сами снимутся, либо будут порваны в клочья.

— Не смей, — сказала я, наклоняясь, чтобы завладеть его ртом.

Он позволил мне поиграть, проведя языком по его нижней губе и прикусив верхнюю. Я стояла рядом с кроватью, держась на расстоянии, пока он не издал разочарованный рык, как будто хотел швырнуть меня на кровать и закинуть мои руки за голову, но от этого ему было бы больно.

Я улыбнулась ему в губы, расстегивая застежку на своем лифчике. Затем я спустила трусики и оседлала его бедра, позволяя своим рукам блуждать по крепкой поверхности его груди.

Тело Крю было потрясающим. Каждый раз, когда мы были вместе, я находила новые мышцы или линии, которые заслуживали восхищения. Сегодня вечером это были его руки. Эти широкие, сильные руки.

Руки, которые сегодня спасли ребенка.

Я потянулась к прикроватной тумбочке и достала из ящика презерватив. Затем я взяла член Крю в кулак, заставив его застонать, когда я обхватила его по всей длине.

Я никогда раньше не надевала презерватив на мужчину. Я никогда не делала многого из того, что делала с Крю. Но в нем было что-то такое, что заставило мои запреты исчезнуть.

Если он хотел трахнуть меня в душе, мы трахались в душе. Если он хотел взять меня сзади и тянуть за волосы, я позволяла ему это. Часто.

Не было никакой неуклюжести. Никаких неловких движений. Мы идеально подходили друг другу как любовники, его страсть соответствовала моей.

И Крю, спортсмен с телом, созданным для острых ощущений и греха, точно знал, что делает в спальне.

Он наклонился вперед, ища мой рот. Но я уклонилась, положив руку ему на сердце, чтобы оттолкнуть его обратно на подушки и спинку кровати.

Сегодня вечером я собиралась понаблюдать. Я хотела изучить его лицо, когда он распадется на части.

— Ты этого хочешь? — Он ухмыльнулся.

— Да. — Я прижалась к нему, моя киска уже была влажной и готовой.

— Хорошо. — Глубокий голос Крю заполнил комнату. — Тогда возьми.

Я сжала его член в кулаке, он был как сталь, затем провела им по своим складкам, располагая его у своего входа. Дюйм за дюймом я опускалась на него, мое тело растягивалось, чтобы соответствовать его размерам, а по венам струился поток удовольствия. Это был огонь. Это было волшебство. Это было так чертовски правильно.

— Рейвен. — Крю закрыл глаза, сжав челюсти. Его горло снова дернулось, и я наклонилась, проводя языком по его коже. Пробуя. Вдыхая этот пьянящий аромат секса и Крю.

Я покачала бедрами, подавшись вперед, чтобы немного потереться клитором.

— Да.

— Оседлай меня, детка. — Он придвинулся ближе, прикусывая мое ухо. — Трахни меня. Используй мой член и заставь себя кончить.

Моя киска сжалась.

Затем я сделала в точности, как он велел. Я скакала на нем, вверх-вниз, снова и снова, сближая нас, пока мы оба не начали задыхаться и не покрылись испариной. Мой оргазм был близок. Так близок.

Я закрыла глаза, желая отсрочить его еще на какое-то время. Чтобы еще раз насладиться этим чувством — этим сводящим с ума ощущением, от которого сводит ноги, и абсолютной силой этой связи.

У Крю были другие идеи. Он обхватил мою грудь ладонью, зажав сосок между пальцами.

Я зашипела, двигаясь быстрее.

Он приподнялся, завладевая моим ртом. Затем он приподнял бедра, вводя член глубже, и я взорвалась.

Моя спина выгнулась дугой, мои крики наполнили комнату, я начала извиваться. Его рука обвилась вокруг моей талии, прижимая меня к себе, когда я взорвалась, потерявшись для всего мира, и могла слышать только его стон и дрожь в его мышцах, когда он сам кончил.

Крю привалился к спинке кровати, его грудь тяжело вздымалась, когда он дышал.

Я прижалась к нему, уткнувшись лицом в его шею.

— Вау.

— Черт, Рейвен, — выдохнул он, положив руку мне на затылок. Затем его губы оказались у моего виска, запечатлев поцелуй на моих волосах.

Почему становилось только лучше? К этому времени мы уже должны были начать скучать друг с другом, верно? Но даже в миссионерской позе секс потрясал мой мир. Часть меня была благодарна. Другая часть страшилась того, что должно было произойти.

Было бы легче уходить каждую ночь, если бы секс шел на убыль. Если бы зависимость начинала ослабевать, а не усиливаться.

Я еще раз вдохнула этот пряный, свежий аромат, слушая, как бьется его сердце, затем села и слезла с кровати. Когда я натягивала трусики, у меня подкашивались ноги. Мой базовый слой был тесным, а кожа слишком влажной, но мне удалось натянуть его достаточно, чтобы надеть зимние штаны.

Засунув лифчик в карман, я натянула толстовку.

Взгляд Крю был выжидающим.

— Знаешь, ты могла бы остаться.

— Нет, я не могу. Мне нужно пойти покормить кота. — Ложь. У моего кота была автоматическая кормушка, и ему было все равно, была я дома или нет. Но я еще не позволяла себе засыпать в этой комнате. И я не собиралась начинать сегодня.

Большинство своих правил я нарушила, но этого придерживалась твердо.

Он вздохнул, не собираясь вставать с кровати.

— С тобой все будет в порядке? — спросила я.

— Да. Я сейчас отрублюсь. К утру буду как новенький.

— Тебе помочь снова надеть повязку?

Он покачал головой.

— Я справлюсь.

Это означало, что он вообще не собирался надевать ее. Но я не была его медсестрой, поэтому воздержалась от комментария, который прозвучал бы слишком похоже на слова моей матери.

— Ладно.

Я наклонилась, чтобы быстро поцеловать его, и направилась к двери.

Я не позволила себе оглянуться на кровать и соблазнительного мужчину, лежащего на простынях.

Еще неделя. Мы будем веселиться еще неделю.

А потом я попрощаюсь с Крю Мэдиганом.

Ночи, проведенные с Рейвен, были моими любимыми. Но ленивое утро с ней в моей постели — это то, что я никогда не забуду.

Если я не мог находиться на улице с доской на ногах, я бы предпочел оказаться в постели с красивой женщиной. Особенно с этой женщиной.

Рейвен лежала на животе, обхватив руками подушку, а я лежал рядом с ней, опираясь на здоровую руку, чтобы чертить линии вдоль ее обнаженной спины.

Прошло пять дней после инцидента с подъемником. Впервые с тех пор, как у нас завязался роман, Рейвен пришла в мою комнату при свете дня.

Она зашла сегодня утром перед завтраком, неся кофе и сэндвичи из кофейни «Блэк Даймонд» в центре города.

Еда и кофе ждали меня в соседней комнате, без сомнения, уже остывшие. Я открыл дверь, только что из душа, в одном полотенце. Взгляд Рейвен скользнул по моей обнаженной груди, и вместо того, чтобы есть, мы провели последний час, доставляя друг другу оргазмы.

— Ты могла бы просто остаться вчера вечером, — сказал я. — Это избавило бы тебя от поездки в город.

— Мой кот выцарапал бы тебе глаза за такие разговоры.

Я усмехнулся, проводя кончиками пальцев по ее гладкой коже.

— Чем ты обычно занимаешься в выходные?

— Катаюсь. Иногда работаю здесь. Но обычно я направляюсь в «Вудворд» в Коппере (прим. ред.: Вудворд — индорный тренировочный комплекс, расположенный в «Коппер Маунтин», штат Колорадо, США).

— Покурить трубку и припарковаться?

— Да. И смена обстановки. Другие трассы.

— А летом?

— Я работаю.

— Где?

— Здесь. Где же еще? Только потому, что здесь нет лыжной школы, это не значит, что нет работы, которую нужно выполнять. Я обслуживаю подъемники для трасс горных велосипедов. Я помогаю в лодже или отеле подготовиться к предстоящему сезону. Зимой большинство сотрудников увольняются, поэтому остальные присоединяются и делают все необходимое.

Я должен был догадаться, что она ответит именно так. Именно мои родители организовывали летние мероприятия. В детстве их было немного, но даже тогда по выходным у нас работал подъемник, чтобы люди могли подняться на вершину и спуститься вниз на своих горных велосипедах. К нам приезжали местные туристы, которые хотели исследовать окрестности. К тому же отель был открыт круглый год.

— Ава предлагала это место для проведения свадеб поздней весной и летом, — сказала Рейвен. — Последнее, что она мне сказала, что у нас все забронировано на предстоящее лето.

— Не скажу, что удивлен.

Чем больше времени я проводил рядом с Авой, тем больше понимал, о каких амбициях предупреждал меня Уэстон. Но это было нечто большее, чем просто решимость. Ава говорила «у нас», когда говорила о курорте.

Теперь это был ее дом. Ее «Маунтин».

Рейвен тоже так говорила. Каждая из них вложила в это место свою душу. Это была не просто работа, это была семья.

Именно это маме всегда нравилось в «Мэдиган Маунтин». Она вышла замуж за отца, но это место покорило ее сердце.

Ей бы понравилось, во что оно превратилось. Ей бы понравился потенциал, который витал в воздухе. Ей бы понравилось видеть, как ее сыновья работают бок о бок со своими женами, приумножая семейное наследие.

У меня сжалось сердце.

Я скучал по маме. Я скучал по ней много лет, но, оказавшись здесь, я стал скучать по ней еще больше.

— Ты в порядке? — Рейвен приподнялась с подушки. — Плечо?

— Да, — солгал я, проглатывая боль в груди. — Все будет хорошо. — Моему плечу становилось лучше. Первоначальная боль прошла, и скованность начала исчезать.

— Я забыла спросить вчера вечером. Что сказал врач на вчерашнем приеме?

Она забыла спросить, потому что мы были слишком заняты, лежа в этой самой кровати.

— Чтобы продолжал делать то, что делаю. Отдых. Лед. Ибупрофен. Но я думаю, что рана заживает быстрее, чем в прошлый раз.

На самом деле нет. Это было очень похоже на предыдущую травму, но я собирался притвориться, что мне лучше, потому что мне нужно было, чтобы мое плечо зажило. Так что да, я притворялся.

— Это хорошо.

Я наклонился и поцеловал ее в сладкие губы.

— Ты заслуживаешь похвалы. Я думаю, это из-за секса.

— Определенно, из-за секса. — Рейвен облизала мою нижнюю губу.

Я перекатился на нее, откинув простыню. Затем я снова поцеловал ее, наслаждаясь тем, как мой язык скользит по ее языку. Как кончики ее пальцев впиваются в мою кожу, когда она спускается по моим плечам к заднице.

Мой член дернулся, готовый к следующему раунду, но я отстранился.

— Мы использовали последний презерватив этим утром.

— Правда? Черт.

Я поцеловал ее в надутые губы.

— Я планировал съездить в город сегодня утром и купить еще. Но кое-кто удивил меня завтраком.

— Наверное, нам стоит съесть этот завтрак.

Я промычал, но не пошевелился. Я позволил ей почувствовать мое возбуждение и дал себе минуту, чтобы запомнить, каково это — чувствовать ее под собой. А потом снова поцеловал ее, вырываясь, пока мы не слишком увлеклись.

— Ты меня дразнишь, — сказала она, соскальзывая с кровати и натягивая на себя простыню, чтобы обернуть ее вокруг груди.

Я приподнялся на локте, пока ее взгляд блуждал по моему обнаженному телу.

— Я могу позвонить на ресепшн. Узнать, продаются ли презервативы в сувенирном магазине.

— Не смей. — Она ткнула меня пальцем в нос. — Последнее, что мне нужно, это сплетни, разлетающиеся по отелю, и клерки на стойке регистрации, пытающиеся выяснить, с кем трахается Крю Мэдиган.

Я ухмыльнулся, вставая с кровати и протягивая руку за полотенцем, которое она сорвала с меня ранее. Обернув его вокруг бедер, я последовал за ней в гостиную и сел за стол, пока она ставила наши сэндвичи и кофе в микроволновку.

— Могу я тебя кое о чем спросить? — Я подождал, пока она сядет и кивнет мне. — Когда мы учились в старших классах, ты когда-нибудь была влюблена в меня?

— Нет.

— Правда? Большинство девушек были в меня влюблены.

— Это задевает твое самолюбие, малыш?

— Да, — со смехом признался я. — Конечно.

Она тоже рассмеялась, откусила кусочек и запила его своим латте.

— Не жалею.

— Это потому, что я был другом Ривера? — Может быть, она относилась ко мне платонически, как к приятелю своего брата.

— Нет. Вы просто были… командой. Всегда катались на сноуборде.

— Значит, ты возненавидела меня за мой спорт. — Я прижал руку к груди, изображая боль в сердце. — Ауч.

— Ненавидела — это сильно сказано. Просто я никогда не воспринимала тебя в таком ключе. И, возможно, оглядываясь назад, я не позволяла себе влюбляться в тебя. Это было то время, когда папа чаще всего уезжал, проводя свою жизнь на лыжах, а не со своей семьей. Ты тоже был таким.

— Вполне справедливо.

Роуди был классным парнем и отличным лыжником. Но ему было куда расти, когда дело шло об отцовстве. Моему тоже.

— Хорошо, тогда, если не в меня, то в кого же ты была влюблена?

Ее лицо вспыхнуло.

— В Оуэна Нельсона.

— Что? — У меня отвисла челюсть. — В квотербека. Ты, блять, издеваешься надо мной.

Рейвен хихикнула.

— Нет. Пока другие девочки рисовали твое имя в сердечках, я была целиком поглощена Оуэном Нельсоном.

— Убирайся. — Я указал на дверь, вызвав еще один смешок, такой беззаботный и музыкальный, что я готов был расспрашивать ее об Оуэне каждый чертов день, чтобы услышать его снова.

Оуэн был моим почти что заклятым врагом. Рейвен была не единственной девушкой в старшей школе, которая была в него влюблена, несмотря на то, что он был высокомерным засранцем, который всегда хвастался футболом и тем, что однажды будет играть в НФЛ. Он приставал к младшим детям, когда никто не видел. Он жульничал на тестах, потому что иначе, вероятно, не прошел бы их.

Но парень умел бросать футбольный мяч и не был таким уж уродом.

Я покачал головой.

— Я не могу в это поверить. Футбол? Правда?

— Банально, я знаю.

— Значит, пока я был влюблен в тебя, ты пускала слюни по Нельсону.

Ее улыбка погасла.

— Ты был влюблен в меня?

— О, да. Ты знала это.

Она моргнула.

— Нет, не знала.

— Ха. Я думал, что именно поэтому ты всегда игнорировала меня. Потому что знала, что я влюблен в тебя, и просто притворялась, что этого — меня — не существует.

— Я, эм, нет. Я не знала. — Она тяжело сглотнула, опустив взгляд. — Почему?

— Потому что ты притворялась, что меня не существует.

Она закатила глаза — жест настолько очаровательный, что я бы сказал, что угодно, лишь бы заслужить его.

— Серьезно.

— Тогда потому, что ты была — и остаешься — красивой.

— Спасибо. — Ее щеки вспыхнули, когда она сделала глоток кофе.

— Так что, с Оуэном Нельсоном что-нибудь случилось?

— Нет. Он не замечал, что я в него влюблена.

— Бедный придурок.

В ее глазах плясали огоньки, когда она улыбнулась.

— У меня был шанс познакомиться с футболистом. Я встречалась с полузащитником сборной штата Колорадо. Мы познакомились на вечеринке и встречались несколько недель. Переспала с ним. А потом он меня бросил.

— Ублюдок. Кто это был? — У меня возникло мгновенное желание разыскать этого придурка и надрать ему задницу. Не только за то, что он причинил ей боль, но и за то, что прикоснулся к ней.

— Не важно. Хотя мне нравится, как ты выглядишь. Немного ревности и ярости. Очень сексуально, Мэдиган.

Я бросил на нее сердитый взгляд и откусил кусочек от своего сэндвича.

— После него и нескольких других впечатляющих неудач с бойфрендами я решила, что, возможно, для моего сердца будет лучше, если я буду держаться подальше от спортсменов, независимо от вида спорта. Я надеюсь, что меня сразит неуклюжий ботаник.

— Неуклюжий ботаник. О чем мы здесь говорим? Очки в черной оправе. Брюки цвета хаки. Заклепки на карманах.

— Именно. — Эта прекрасная улыбка стала шире, ярче, чем чистый солнечный свет, льющийся через окна.

Господи, она была потрясающей.

— Что ты изучала? — спросил я, желая знать все о ее жизни за последние двенадцать лет.

— Бизнес. Я полагала, что это будет разностороннее образование, и не была уверена, чем хочу заниматься после его окончания.

— Что привело тебя домой?

— Лето. Все мои соседки начали работать, поэтому мы съехали из нашего дома. Я приехала домой, чтобы пожить с мамой пару недель, прежде чем решить, что делать дальше. В мой первый вечер после возвращения мы пошли в «Чиз» поесть бургеров. Твой отец был там и подошел поздороваться. Он сказал, что наймет меня, если я захочу временно поработать, пока буду искать работу, что найдет для меня место в штате. Это было шесть лет назад. С тех пор я здесь и живу.

— Не так уж и временно.

Хм. Она была здесь из-за отца. Я не был уверен, что думать по этому поводу, что чувствовать, поэтому сосредоточился на том, чтобы доесть сэндвич и допить кофе, пока Рейвен делала то же самое. Затем я убрал со стола и выбросил мусор.

— Если ты был влюблен в меня в старшей школе, почему ты никогда не делал первого шага? — спросила она.

— Из-за Ривера. Он бы надрал мне задницу.

— Он все еще может это сделать.

Я вздохнул, прислоняясь к стойке.

— Тогда, наверное, лучше, чтобы это осталось в секрете, верно?

— Наверное, — прошептала она.

— Я не был хорошим другом. Я не знал, что у него были трудности.

— Дело не в том, что у него трудности. Он просто решил не взрослеть.

— Некоторые могли бы сказать то же самое обо мне.

Она покачала головой.

— Сомневаюсь.

— Неважно. — Я вздохнул. — Мне следовало чаще звонить ему. Мне следовало чаще звонить всем.

Я так спешил сбежать от боли, которую испытывал в Пенни-Ридж, что не оглядывался назад. Я вогнал клин между собой, братьями и друзьями.

Рейвен грустно улыбнулась мне.

— Телефон работает в обе стороны, Крю.

— Да.

— Теперь ты здесь.

— Верно. — За двенадцать лет это было самое большое количество времени, которое я провел со своими братьями. И с Ривером. — Я изо всех сил старался забыть это место. Это было слишком тяжело, понимаешь?

Рейвен встала со стула, сокращая расстояние между нами. Она положила руки мне на бедра, глядя на меня своими голубыми глазами, которые видели слишком многое.

Она знала о маме. Она знала, что именно из-за этого я уехал. Но, как всегда, она не заставляла меня говорить об этом. Вместо этого она прижала руку к моему сердцу.

— Я понимаю.

Я притянул ее к себе и прижался щекой к ее волосам.

— Было странно находиться здесь. Но не так тяжело, как я думал. Отчасти это из-за тебя. Так что спасибо.

— Всегда пожалуйста. — Она еще крепче прижалась к моей груди, ее руки крепче обвились вокруг моей талии.

Боже, с ней было легко. Признания, чувства, которые я давным-давно похоронил, вырывались на поверхность, когда Рейвен была рядом.

Все в моей жизни тянули меня в разные стороны. Льюис. Марианна. Сидни. Мой тренер.

Но Рейвен ничего не ожидала. Ничего не требовала. Возможно, причина, по которой с ней было так легко разговаривать, заключалась в том, что я мог просто быть. Она позволяла мне жить настоящим моментом и не настаивала на том, что должно было произойти.

Поэтому я обнял ее крепче, не желая отпускать.

Она таяла, растворяясь в моей груди, теряя бдительность.

Я потерял свою.

Что-то открылось в моей груди. Что-то чужое и странное. Что-то, чего я никогда раньше не испытывал с женщиной. Как будто, возможно, я был именно там, где и должен был быть. Как будто, возможно, мне следовало начать встречаться с Рейвен давным-давно.

Мысль о том, чтобы отпустить ее, уйти…

Блять. Это было временно. Временно. Я ни за что не смог бы остаться в Пенни-Ридж. А она построила здесь свою жизнь. Скоро мне нужно будет уезжать, и пора было вспомнить, что все почти закончилось.

Рейвен почувствовала, как мое тело напряглось, потому что она убрала руки с моей талии и выпрямилась, прочищая горло.

— Мне, наверное, пора идти.

— Да, — мой голос звучал хрипло. — Я обещал своим братьям встретиться с ними сегодня за ланчем в лодже.

— Это, эм, — она сделала шаг в сторону, потом еще один, пока не оказалась на расстоянии вытянутой руки, — работает лучше, если мы будем заниматься тем, в чем хороши.

— Сексом.

— Именно так. — Она кивнула. — Это просто секс.

Это то, чего я хотел, не так ли? Мы просто будем заниматься сексом пока я не уеду. Вот только сегодня был первый раз, когда она напомнила мне о моем собственном чертовом правиле, и это разозлило меня.

— Это отличный секс. Не пойми меня неправильно. Но да, просто секс. — В каждом моем слове чувствовалась резкость.

Она прищурилась, а затем прошла мимо меня в спальню.

Я не решался пошевелиться, иначе вошел бы в спальню и показал ей, насколько лучше могло бы быть, если бы мы пошли дальше секса. Поэтому я стоял, как вкопанный, и слушал, как она одевается.

Рейвен вышла из комнаты, одетая в свои ботинки, джинсы и пальто. Она подошла к сумочке, которую бросила на диван, когда вошла, и достала резинку для волос. Затем она разгладила беспорядок, который я создал своими руками ранее.

С волосами, собранными в конский хвост, и сумочкой, перекинутой через плечо, она прошла мимо, чтобы уйти.

— Рейвен. — Я все еще не двигался с места, но мы не могли вот так закончить сегодняшний день, не тогда, когда все так хорошо начиналось.

Она остановилась, ее рука потянулась к дверной ручке.

— Ты вернешься сегодня вечером? — Скажи «да».

— Может быть.

Может быть? О, к черту это. Я мгновенно сократил расстояние между нами, взял ее лицо в ладони и прижался губами к ее губам.

Она ахнула, сопротивляясь мне какую-то долю секунды, прежде чем растаять.

Рейвен всегда таяла, когда я касался ее языка своим.

И, черт возьми, мне нравился ее вкус. Это была зависимость. Эта женщина стала моей зависимостью.

Я накрыл ее рот своим, погружаясь все глубже.

В поцелуе были скрытые эмоции, чувства, которые мы открыли сегодня. Или, может быть, я просто игнорировал то, что всегда было со мной.

Я отогнал эти мысли и сосредоточился только на одном. Я буду целовать ее, пока у нее не перехватит дыхание. Пока она не передумает насчет сегодняшнего вечера.

Рейвен тяжело дышала, когда я отпустил ее. Мой член под полотенцем был твердым и ноющим. После ее ухода я приму холодный душ. Но это стоило того, чтобы посмотреть на ее припухшие губы и румянец на щеках.

— Ты придешь сегодня вечером? — снова спросил я.

Она закатила глаза.

— Да.

— Я не могу остановиться!

Я развернулась как раз в тот момент, когда маленькая девочка устремилась в мою сторону, вытянув руки по швам и широко расставив ноги, как будто она пыталась остановиться, но у ее лыж были другие планы. Я подвинулась и наклонилась, чтобы обнять ее за талию, прежде чем она врежется в ограждение у подножия кроличьей горки.

— Ого.

Она приподняла шлем рукой в варежке и посмотрела на меня широко раскрытыми глазами.

— Ого.

Я рассмеялась, чтобы убедиться, что она не дрожит.

— Не забывай сосредоточится. Собирай лыжи перед собой в форме буквы «». И тормози.

Девочка кивнула, затем передвинула лыжи вперед, чтобы снова встать в очередь на очередное восхождение на бугель, который доставлял людей на вершину холма для начинающих.

— Прости, Рейвен. — Керри, новый инструктор в моем штате в этом году, остановилась рядом со мной. — Она сбежала от меня.

— О, все в порядке. Такое случается. — Даже если бы девочка врезалась в меня, это был бы не первый случай, когда шестилетний ребенок сбивает меня с ног. Работа у меня опасная. — Как дела сегодня?

— Хорошо, — сказала Керри. — Я собираюсь отвести их в лодж и подготовить к встрече с родителями.

— Отлично. Увидимся позже.

Это была еще одна насыщенная суббота в «Мэдиган Маунтин». Казалось, что всего несколько минут назад я заезжала на парковку с чашкой кофе в руке, готовая начать день. Потом я моргнула, и день почти закончился.

Занятия сегодня прошли гладко. На самом деле, в этом сезоне все шло гладко. Рано или поздно у нас возникнут проблемы. Травма. Рассерженный родитель. Потерявшийся ребенок. Это был только вопрос времени. Но пока единственным происшествием был героизм Крю на подъёмнике.

Именно так его окрестили СМИ.

Крю — герой «Мэдиган Маунтин».

Для меня он был человеком, который украл у меня бессчетное количество часов сна. Не то чтобы я жаловалась. Время поджимало. Я наслаждалась им, пока еще могла.

Прошлой ночью, после того как я улизнула из его номера, я отправилась домой, чтобы принять душ и завалиться спать. Вот только я не могла отключить свой мозг. Так продолжалось последние два дня, с того самого утра, когда я принесла ему завтрак.

Когда я закрывала глаза, то видела взгляд, которым он одарил меня в то утро. Я чувствовала, как его руки крепко сжимают меня. Я слышала свое собственное тихое желание, чтобы это не заканчивалось.

Ворочаясь с боку на бок до четырех часов, я, наконец, сдалась и взяла телефон. Я провела предрассветные часы, просматривая на Ютуб видео с участием Крю. Не только об инциденте с подъемником, но и о его соревнованиях и интервью прессе.

Моим любимым было видео с мероприятия. С другим участником соревнований произошел несчастный случай, и парень был в отчаянии и слезах, когда ковылял прочь от хафпайпа.

Крю отвел парня в сторону, низко наклонившись, чтобы оператор не смог запечатлеть их разговор. Я не была уверена, что он сказал тому парню, но к тому времени, когда Крю обнял его и похлопал по спине, слезы у того исчезли.

Мне понравилось, что Крю нашел время, чтобы дать кому-то надежду. Мне понравилось, что он спас того парня пожертвовав собой. Мне понравилось, что он был влюблен в меня, когда я был подростком.

Но в этом то и была проблема, не так ли?

Мне слишком многое нравилось, когда дело касалось Крю.

Словно зная, что я думаю о нем, он направился в мою сторону. Сегодня на нем была зеленая охотничья куртка. Он не брился несколько дней, и густая щетина придавала ему озорной вид. Но ему не хватало чего-то важного.

— Ты хмуришься, — сказал он, останавливаясь передо мной.

— Почему ты не надел свою повязку?

Он понизил голос, подходя ближе.

— Беспокоишься обо мне, детка?

Да.

— Это твое тело.

— Да. И тебе нравится мое тело.

Более правдивых слов еще никто не говорил. Мне все нравилось в Крю Мэдигане.

Что было бы в старших классах, если бы вместо Оуэна Нельсона я влюбилась в Крю? Стали бы мы встречаться? Стал бы он действовать, даже если бы это разозлило Ривера? Или все равно уехал бы после окончания школы?

— О чем ты думаешь? — спросил он.

— Ни о чем, — солгала я. — Так что там с повязкой?

— В ней нет необходимости. — Чтобы продемонстрировать это, он поднял руку и медленно покрутил ею.

Я поджала губы, но отпустила его.

— Что ты сегодня делаешь?

— Встречаюсь с Ридом и Уэстоном. Мы собираемся взглянуть на хафпайп.

Мои сотрудники говорили о пайпе на утреннем совещании. Команда строителей потратила несколько недель на создание искусственного снега для этого объекта. Несмотря на то, что вокруг было много естественного снега, искусственный снег гарантировал, что на стенах не будет ни палок, ни комьев грязи, которые могли бы создать опасные неровности, способные сбить с ног сноубордиста.

Затем с помощью специальных машин из искусственного снега формовали идеальную форму буквы «U». Из всех этих машин мне больше всего понравился «Пайп драгон» (прим. ред.: Пайп драгон — это механизм, который позволяет полностью обустраивать хафпайп (трассу для сноубординга) и придавать ему идеальную форму) с длинными ножами для уборки, которые сохраняли вертикальные стенки чистыми и гладкими. Возможно, когда-нибудь я научусь управлять ею. Когда я закончу преподавать, стану грумером.

— Я слышала, что все готово, — сказала я.

— По крайней мере, готово к тестированию.

Я прищурилась.

— Не ты же тестируешь?

— Может и я.

— Крю, — предупредила я.

— Я буду осторожен. — Он поднял руку. — Обещаю.

— Ты такой лжец. — Я покачала головой, сдерживая смех. — Ты даже не знаешь, что это значит.

Он усмехнулся и поднял руку, словно собираясь убрать прядь волос с моего виска, что он часто делал за закрытой дверью своего номера. Но затем опустил ее.

Мы оба вспомнили, что стоим прямо у входа в лодж, а вокруг толпятся сотни людей.

Я отступила на шаг. Крю тоже.

И как раз вовремя. Ривер вышел из-за спины Крю.

— Привет, чувак. Готов?

— Да. — Крю кивнул. — Только нужно дождаться Рида и Уэстона.

— Хорошо. — Ривер вздернул подбородок, глядя на меня. — Привет. Работаешь?

— Да. — Мой брат понимал концепцию работы, но не хотел ее выполнять. — Как прошло твое вчерашнее собеседование?

Ривер пожал плечами.

— Решил не ехать.

— Что? — Я моргнула. — Ты просто не пошел?

Он нахмурился, придвинулся ближе и понизил голос.

— Я не хочу работать на ландшафтного дизайнера, ясно? Сидеть за рулем грузовика, убирать снег зимой. Летом подстригать газоны у других людей. Зачем тратить их время на собеседование? Или мое?

— Потому что у тебя нет работы.

— Просто брось это, Рейвен. — Он сверкнул глазами. — Не надо на меня злиться, ладно? Я все равно сейчас не могу устроиться на работу.

— Почему?

— Я тренируюсь.

— О. — Для меня это новость. — Тренируешься для чего?

— Господи, что с тобой сегодня? Это что, двадцать вопросов или еще что-то в этом роде?

— Ладно. — Я подняла руки вверх. Если Ривер не хотел говорить об этом, особенно в присутствии Крю, я не собиралась давить на него.

А если серьезно, разве он не видел иронии в своем образе жизни? Ривер был первым, кто раскритиковал отца за то, что он обманывал маму во время их брака. Неужели он не понимал, что делает то же самое?

Папа расстраивал и Ривера, и меня в равной степени. Когда наши родители развелись, он тоже испытал облегчение. У мамы наконец-то появился шанс жить своей жизнью и перестать ждать мужчину, который никогда не собирался ставить ее на первое место.

Теперь Ривер занял папино место.

— Мне нужно вернуться к работе, — сказала я, но прежде чем успела уйти, к нашей компании присоединились Рид и Уэстон.

— Привет, ребята, — сказал Рид. — Спасибо, что согласились на это.

— Без проблем. — Крю опустил подбородок.

— Я был уверен, что у тебя с собой будет доска, — ухмыльнулся Уэстон. — Теперь я должен Риду двадцать баксов.

Он начал рыться в кармане, но Крю поднял руку, ухмыляясь и оглядываясь по сторонам, а затем указал куда-то за мое плечо.

Мы все обернулись и увидели помощницу Крю, которая тащилась к нам со шлемом в одной руке и доской, зажатой под другой.

Марианна бросила на своего босса убийственный взгляд.

— Между прочим, я думаю, что это глупая идея, и, если ты сегодня поранишься, на этот раз я с тобой в больницу не поеду.

Думаю, Марианна мне нравится.

— Со мной все будет в порядке. — Крю бросил на нее хмурый взгляд, затем потянулся за своей доской. Это была не та доска, которой он пользовался во время происшествия на подъемнике. Это была доска «Бёртон», которую, как я подозревала, он использовал специально для катания на пайпе, а не для фристайла на склонах.

— Добро пожаловать обратно, Марианна, — сказал Рид. — Как прошла твоя поездка?

— Все было хорошо. — Она кивнула. — Спасибо, что пригласили меня.

— В любое время. Рейвен, ты должна пойти с нами. — Рид кивнул подбородком в сторону лоджа. — Возьми свою доску. Проверь ее.

— О, э-э…

— Да, присоединяйся, — сказал Уэстон. — Ты всегда уезжаешь тренироваться в «Коппер». Теперь тебе этого делать не нужно.

Черт возьми. Я собиралась убить Аву и Кэлли.

Я не распространяла информацию о своих тренировках на других курортах. Я не делилась своей надеждой принять участие в нескольких соревнованиях в этом году ни с кем, включая моего брата. Но в начале осени у нас был девичник, и вино лилось рекой. Хэлли тоже была там, и мои планы на зиму сорвались.

Очевидно, мне следовало попросить их не говорить об этом своим мужчинам.

— А ты разве не работаешь? — спросил Ривер. Конечно, он не хотел, чтобы я шла с ними. Это было о нём, и я вторгалась в его владения.

— Это приказ босса, — сказал Рид. — Возьми свою доску. Мы поедем на снегоходах. Так будет быстрее.

— Вообще-то, у меня сегодня нет с собой доски, — соврала я. Одна была припрятана в шкафу в моем кабинете. Но Ривер хотел быть в центре внимания. Я была слишком занята и устала, чтобы ходить на цыпочках вокруг его хрупкого самолюбия.

— Тогда просто будешь смотреть, — сказал Крю. — Это будет весело.

Все взгляды были прикованы ко мне, поэтому я вздохнула и кивнула.

— Ладно.

Уэстон направился к вертолетному ангару, остальные шли в ногу.

Ривер не отставал от Рида, рассказывая ему о том, что делал сегодня. Крю и Марианна шли бок о бок. А я плелась позади всех, жалея, что у меня не было более подходящего предлога, чтобы уйти.

Крю оглянулся через плечо и слегка улыбнулся мне.

— Все нормально? — произнес он одними губами.

Я кивнула, медленно продвигаясь вместе с группой.

Рядом с огромным гаражом, примыкавшим к вертолетному ангару Уэстона, стоял ряд снегоходов. Оба здания были огромными, но их спрятали подальше от главного здания, чтобы они не загораживали обзор. В нос ударил запах смазки и металла. Вода стекала со сноукэтсов (прим. ред.: сноукэтс — это наземный транспорт с помощью которого готовятся трассы. Иногда на них устанавливают будку для пассажиров и получается автобус-вездеход) и с тихим звоном капала на пол.

Уэстон взял четыре комплекта ключей со стойки на стене и протянул один мне.

— Тебе лучше взять свой. На случай, если понадобится вернуться.

— Спасибо. — Я направилась к черному «Поларису», оседлав сиденье. Затем я подождала, пока остальные рассядутся, и заняла последнее место в очереди, когда мы направились к выходу. Рев двигателей сотрясал воздух, когда мы направлялись к хафпайпу.

Я не была здесь несколько недель, с тех пор, как они прорыли первый канал и насыпали снег вдоль стен. Когда я увидела его, у меня отвисла челюсть.

— Вау, — мой голос потонул в шуме двигателя.

Высота стен должно быть превышала двадцать футов. Они были отмечены синими линиями, которые давали спортсменам наглядное представление о приземлении. Это были олимпийские размеры, что не должно было меня удивить, потому что я знала Рида. Он хотел соревноваться с «Коппер Маунтин» и Парк-Сити. Поэтому он соорудил «соперника».

Мы покатались по склонам, забравшись на вершину, прежде чем припарковаться. Все слезли, восхищаясь пайпом.

О, как же мне хотелось покататься. Мне следовало взять с собой доску, независимо от того, был здесь Ривер или нет. Но он бы обиделся, если бы я затмила его сегодня. Что было нелепо, учитывая, что здесь был Крю.

Волновало ли Ривера, что Крю был лучшим сноубордистом? Или ему просто не хотелось, чтобы его младшая сестра выставила его на посмешище? В любом случае, для меня, наверное, было лучше просто наблюдать. Приближался День благодарения, и если Ривер будет дуться, то праздник получится неловким.

— Миленько, — сказал Крю, подходя и становясь рядом со мной. — Отличная работа, ребята.

— Окажешь честь. — Рид хлопнул его по плечу, затем указал на выступ.

Улыбка, от которой захватывало дух, расплылась по красивому лицу Крю. Боже, он был неподражаем с этой улыбкой. Странно ли, как сильно мне нравились его ровные белые зубы? Я никогда раньше не находила мужские зубы привлекательными, но, возможно, это было потому, что я знала, каково это — чувствовать, как эти зубы покусывают внутреннюю сторону моих бедер.

Мои щеки вспыхнули, и я тряхнула головой, стараясь выбросить из головы мысли о голом Крю.

Он взбежал по пандусу на боковой стороне пайпа, затем бросил свою доску, чтобы пристегнуть ее.

Мы все последовали за ним, наблюдая, как он надевает шлем и защитные очки.

— Сделай мне одолжение, не причиняй себе вреда, — попросила Марианна, поднимая телефон, чтобы сделать несколько снимков. — Льюис меня задушит.

— Ничего не обещаю. — Он ухмыльнулся, а затем молниеносно исчез, задрав хвост доски и нырнув за край, когда падал вниз, под идеальным углом в сорок пять градусов к противоположной стене.

Крю взлетел на противоположную сторону, стараясь не сбить лед с выступа. Пайп был мягким от полуденного солнца, и снег идеально подходил для этого движения. Он повернулся, и в воздух взметнулись снежные брызги.

После поворота он снова помчался в нашу сторону, согнув колени, готовый оторваться от края и взмыть в воздух. Он полетел, наклонившись, чтобы схватить доску одной рукой, в то время как другая была вытянута в воздухе.

Это был простой маневр в воздухе, возможно, этот трюк он проделывал тысячу раз. Но что-то сжалось у меня в груди. Гордость. Может быть, облегчение. Определенно, благоговение, потому что я наблюдала, как чемпион впервые катается на суперпайпе своей семьи. История.

— Надо было взять с собой шампанское, — сказал Рид.

Все взгляды были прикованы к Крю, когда он проделал еще несколько трюков. Простых трюков, пока, ближе к концу, он не развернулся на 360 градусов. Затем он приземлился, замедлил ход и остановился у подножия, повернувшись, чтобы посмотреть на пайп и на нас, стоящих в изумлении.

— Это было потрясающе, — сказал Уэстон. — Я пойду за ним.

Ривер шагнул вперед, готовый прокатиться. Он толкнул меня локтем.

— Жалеешь, что не захватила с собой доску, да?

— Да, — призналась я.

— Очень жаль. — Он ухмыльнулся, затем подошел к той же линии, что и Крю.

Позже. У меня будет шанс позже.

Уэстону не потребовалось много времени, чтобы привезти Крю на снегоходе.

— Видишь, Марианна? — Он обнял ее за плечи. — Я не пострадал.

Она усмехнулась.

— Пока.

— Рад, что ты вернулась, — сказал он. — Как все прошло дома?

Дом.

По какой-то причине это слово прозвучало для меня как пощечина.

У Крю был дом. Он уезжал. Он покидал меня.

— Угадай, с кем я столкнулась в аэропорту? — спросила она. — С Мией.

— О. — Он глубоко вздохнул. — Как она?

— Хорошо. Она спрашивала о тебе.

— Мило. — Он натянуто улыбнулся ей.

Мия была его бывшей? Может, бывшая ассистентка? Крю нанимал только женщин, чьи имена начинались на «М»?

— Почему ты не носишь повязку? — спросила Марианна.

— Я в порядке. Перестань беспокоиться обо мне. Мне не нужна эта чертова повязка.

— Вот же упрямый, — пробормотала она. — Носи повязку. По крайней мере, до тех пор, пока мы не вернемся домой, и ты не сможешь встретиться с доктором Уильямсом.

— Мари…

— Пожалуйста. Просто сделай мне одолжение.

Он вздохнул.

— Ладно.

Он будет носить повязку. Ради нее. Это тоже задевало.

— Я договорилась о встрече в понедельник после Дня благодарения, — сказала она ему.

— Я не думаю…

— Ты пойдешь. Я сама потащу тебя туда, если понадобится, но ты пойдешь.

Стоявший рядом со мной Рид усмехнулся.

— Они спорят, как супружеская пара.

— Она моя рабочая жена, — поддразнил его Крю, опуская доску и пристегивая ее.

— Кстати, о работе, я собираюсь сделать несколько снимков. — Марианна подняла свой телефон и направилась вниз по пайпу, направляясь ко дну.

— Я должен сделать то же самое, — сказал Рид, подняв палец, призывая Крю. — Не уходи пока.

Он побежал прочь, оставив нас с Крю наедине. Он протянул руку, коснувшись тыльной стороны моей перчатки.

— Ты придешь ко мне в номер сегодня вечером?

— Может быть. — Это «может быть» обычно превращалось в «да», когда он целовал меня. Но сейчас он не мог меня поцеловать.

— Ты могла бы прийти пораньше. Мы могли бы заказать ужин. Пообщаться.

— А как же Марианна?

Он наклонился ближе, его губы оказались в опасной близости от моего уха.

— Она может сама найти себе еду.

— Посмотрим. — Я отодвинулась.

— Что не так?

— Ничего.

— Это всего лишь ужин, Рейвен.

Ужин, который неизбежно приведет к сексу. Это будет не просто ужин.

Это будет свидание.

— Когда ты уезжаешь? — спросила я.

— Спешишь избавиться от меня?

— Когда?

Он заколебался, опуская свои ослепительные карие глаза.

— Вероятно, завтра.

Завтра. Все будет кончено. Между нами все будет кончено.

— Ты придешь ко мне сегодня вечером?

Мне так сильно хотелось сказать «да». Провести последнюю ночь в номере «Виста». Но это означало бы прощание. Я не была уверена, что у меня хватит сил сказать это.

Или услышать.

— Мне нужно вернуться к работе. — Я спустилась по трапу, мое сердце бешено колотилось, а в горле стоял ком.

Завтра. Он уезжал завтра. Он собирался домой.

Когда я возвращалась к своему снегоходу, мои шаги были неуверенными, по пути я миновала Рида с фотоаппаратом. Я продолжала двигаться, устремив взгляд вперед. Но когда добралась до снегохода, моя решимость ослабла.

Я обернулась, чтобы бросить последний взгляд, как раз вовремя, чтобы увидеть, как Крю объезжает хафпайп.

Его второй заезд был во многом похож на первый. Легкий. Естественный. Произведение искусства.

Ему суждено было стать чемпионом. Он был создан для жизни за пределами Пенни-Ридж.

— Мы уезжаем сегодня? — Марианна стояла в коридоре перед моим номером, уперев руки в бока. — Потому что я не собираюсь собирать вещи. Опять. Просто для того, чтобы ты передумал. Снова.

— Э-э… — Я потер затылок. — Еще один день?

Она фыркнула и направилась по коридору в свой номер.

— Эй, я тренируюсь. У меня, по сути, есть свой собственный хафпайп.

Она притормозила ровно настолько, чтобы бросить на меня сердитый взгляд через плечо, затем завернула за угол и скрылась в своем номере.

Марианне не терпелось попасть домой. Ей не терпелось отвезти меня домой.

Но я придумывал все возможные отговорки, чтобы отложить наш отъезд.

В воскресенье утром, когда мне следовало собирать чемоданы, я сказал ей, что плохо себя чувствую. Это была не совсем ложь. У меня внутри все сжалось после того, как Рейвен не пришла в номер накануне вечером. Я хотел остаться и выяснить, почему она расстроилась из-за хафпайпа. Почему она не пришла.

Вот только, когда я пошел искать ее в лыжную школу, она пропала. Это или она избегала меня. То же самое произошло вчера утром. Сегодня я еще не ходил ее искать, но скоро пойду. Но сомневался, что найду ее.

Где она? Она действительно собиралась позволить мне уйти, не попрощавшись? Что за чушь?

Разве я, по крайней мере, не заслужил прощания?

Да. Да, заслужил. Я оставался в Пенни-Ридж, откладывая всю свою гребаную жизнь из-за чертовой женщины.

— Черт. — Я терял самообладание.

Я даже не мог позвонить Рейвен, потому что у меня не было ее номера. Если бы я попросил его у Рида, Уэстона или Ривер, это раскрыло бы слишком многое. И вот я был здесь, практически приклеенный к окнам люкса, в надежде увидеть ее шелковистые черные волосы.

По крайней мере, здесь был хафпайп. Это было единственное, что было хорошего в том, чтобы оставаться здесь. Как я и сказал Марианне, на этой неделе он принадлежал исключительно мне.

Рид решил устроить настоящий фурор из-за его публичного открытия. Ава дразнила в социальных сетях фотографиями, которые Рид сделал со мной в субботу. У меня было время до предстоящих выходных, прежде чем я должен был поделиться.

Новый подъемник, который проходил через парк и пайп, тоже был запущен. Рид нанял пару сотрудников, которые должны были ежедневно обслуживать меня, в основном расстилать красную дорожку.

Мои братья больше не поднимали эту тему, но их предложение не выходило у меня из головы. Мог бы я здесь жить? Тренироваться здесь? Уединиться здесь и помогать им управлять горой?

Подождите. Почему я вообще об этом подумал? Я только что пообещал Марианне, что мы уедем. Парк-Сити был моим домом.

Я покачал головой и направился к шкафу, достал куртку и накинул ее на плечи.

Нет, я не смог бы здесь жить. Жить в Пенни-Ридж теперь было легче, чем поначалу, но у меня была своя жизнь в Юте. Друзья. Любимые рестораны. Рутина.

Пора было отправляться в путь. Завтра. С прощанием от Рейвен или без него.

Поэтому я взял свою доску и шлем, затем вышел из номера и направился к Марианне. Я постучал и отправил сообщение Риверу, ожидая, пока он ответит.

уезжаю завтра. сегодня, если хочешь, пойдем в горы, а потом выпить пива.

Было только девять. Я сомневался, что он проснулся, но мне хотелось повидаться с ним перед отъездом.

Марианна распахнула дверь с тем же хмурым выражением лица, что и раньше.

— Завтра. Я обещаю, мы уедем завтра.

— Хорошо. — Ее плечи расслабились. — Я готова вернуться в свою постель.

— Да, я тоже, — солгал я. Гостиничную кровать было трудно переплюнуть, особенно когда на ней лежала Рейвен. — Я собираюсь подняться наверх. Немного покатаюсь.

— Составить компанию? — Марианна была хорошей сноубордисткой, хотя и не стремилась к этому так, как я. Она не нуждалась в этом, как в кислороде.

— Ты хочешь пойти со мной?

— Не совсем. Я надеялась украсть фургон и отправиться исследовать центр города.

— Тогда возьми выходной. Делай, что хочешь. Сходи в магазин или в спа-салон и потрать деньги с моей карты.

Ее глаза оживились.

— Ты можешь пожалеть об этом.

Я усмехнулся.

— Возможно. Давай договоримся встретиться завтра в семь утра.

— Я буду готова. — Она кивнула. — Веселись. Но не переусердствуй.

— Да, босс.

Она улыбнулась, когда я подмигнул, и направился к лифту.

Мое плечо чувствовало себя на удивление хорошо, учитывая, как сильно оно болело после того, как я повис на том подъемнике. Возможно, это был признак того, что моему телу нравилось в Колорадо. А может, я просто перестал чувствовать боль.

Доктор Уильямс, без сомнения, перечислит мои различные травмы и их запоздалые осложнения, но пока что незнание было блаженством. И, кроме того, вопреки убеждениям Марианны, я не усердствовал. Я гулял по парку, проверяя каждое препятствие и общий поток людей. А когда был в ударе, я придерживался простых приемов.

Это даже не было похоже на тренировку. Последние несколько дней здесь было… весело. Я любил свою работу. Я любил соревноваться. Но было что-то такое в том, что я делал все, что хотел, и когда хотел, что подзарядило мои батарейки.

Лифт звякнул, прежде чем двери открылись. В отеле было тихо, когда я пересекал вестибюль, направляясь к выходу. Я надел защитные очки, защищая глаза от яркого утреннего солнца, отражающегося от свежевыпавшего снега.

Вдохнув полной грудью горный воздух, я направился к девятому креслу. Очереди еще не было, было слишком рано и день был будний. На каждом втором кресле сидели по одному-два человека, и я узнал несколько лиц — сотрудники наслаждались выходным.

— Привет. — Я вздернул подбородок, глядя на оператора подъемника, и встал на линию погрузки.

— О, здравствуйте, Крю. — Он был тем парнем, который помог мне и папе с тем ребенком. — Как плечо?

— Хорошо.

— Это было круто, что вы сделали в тот день, спасли того мальчика.

— Рад, что все получилось.

К счастью, шумиха в СМИ утихла. По словам Марианны, видео теряли популярность, хотя в интернете они будут жить вечно. Скорее всего, они появятся еще до «Экстремальных игр», но пока я их игнорировал. Я не посмотрел ни одного и не собирался ничего менять.

Каким-то чудом мне удалось убедить свою команду не использовать несчастный случай как повод для общения с прессой. Не было никаких ток-шоу. Никаких интервью. Льюис был в восторге от того, что никто не подал на нас в суд.

Когда кресло качнулось в мою сторону, я опустился на него.

— Увидимся.

Оператор поднял руку.

— Увидимся.

По дороге наверх я наслаждался тишиной и уединением. Я редко бывал в горах один. Может быть, именно поэтому мне было так хорошо.

Но завтра все вернется на круги своя. Сегодня мне придется кое с кем попрощаться. С Ридом и Авой. Уэстоном, Кэлли и Саттон.

С папой?

Мы почти не разговаривали с тех пор, как произошел несчастный случай. Он понял намек и оставил меня в покое. Я не мог избегать его вечно, но… в следующий раз. В следующий раз, когда я приеду, я приму предложение отца поужинать с ним. Я познакомлюсь с Мелоди поближе. Я смогу набраться смелости и вернуться в дом своего детства.

В следующий раз.

Когда кресло достигло верхней площадки подъемника, я спустился по переходу к новейшему квадроциклу с подогреваемыми сиденьями, который доставил меня на самый верх.

От высоты захватывало дух. Утреннее солнце отбрасывало золотые лучи на вершины вдали. В близлежащих долинах уже появились белые пятна, но само небо было чистым, безоблачно-голубым.

Эта синева была того же цвета, что и глаза Рейвен. Я сомневался, что смогу снова смотреть на ясное небо и не думать о ее глазах.

Почему, черт возьми, она избегала меня? Что я такого сделал?

Скорее всего, я этого так и не узнаю.

Я задержался на мгновение, чтобы полюбоваться открывшимся видом, вглядываясь на многие мили вдаль, а затем выбрал свой маршрут — пробежку, которая стала частью моей повседневной рутины. Разминка продолжалась всю дорогу до базы.

Обычно я делал только одну разминку перед тем, как отправиться в терренкур и на хафпайп. Но сегодня я решил сделать две, проехав весь путь до базы, чтобы снова прокатиться на подъемнике, наслаждаясь одиночеством последнего дня в «Мэдиган Маунтин».

Этим утром снег был идеальным, он рассыпался у моих ног. Он был достаточно глубоким, чтобы кончик моей доски исчезал, когда я спускался по склону.

В столь ранний час трасс было немного. Одна за другой они расходились в разные стороны, когда я направился в парк. За исключением единственной полосы на снегу, которая вела как раз в моем направлении.

Должно быть, кто-то поднялся сегодня пораньше, чтобы заняться прыжками. Может быть, Рид дал добро сотрудникам, чтобы они тоже протестировали хафпайп. Черт возьми, это мог быть и Ривер.

Я был не в настроении общаться, но какая разница.

Это не мой курорт.

Первым препятствием в парке был мини-кикер, который служил хорошей отправной точкой для более сложных препятствий на склоне. Я перелетел через него, чтобы разогреться. Затем я направился к ограждению.

Консультант, которого нанял Рид, проделал хорошую работу. Трамплины и пандусы были расположены на достаточном расстоянии друг от друга. Парк понравится как новичкам, так и опытным посетителям.

Когда моя доска соскользнула с перил, скрип был музыкой для моих ушей. Затем я свернул из парка в сторону хафпайпа.

Следуя по этой единственной тропинке.

Я не был уверен, кого ожидал увидеть, но точно не Рейвен.

Моя грудь вздымалась, легкие были слишком напряжены, чтобы дышать.

Ее волосы были заплетены в косу, перекинутую через плечо. На ней была серая куртка в тон шлему и оранжево-красные брюки. Она сидела на краю пайпа, положив руки на колени. Она подняла защитные очки и смотрела вдаль.

Черт возьми, но она была прекрасна.

И, черт возьми, как же я по ней скучал. Прошло всего три дня.

Услышав звук моей доски, она обернулась и посмотрела на меня, когда я остановился рядом с ней.

— Привет.

— Привет, — ее голос звучал… печально.

Я сел рядом с ней и тоже снял защитные очки.

— Ты в порядке?

— Нет.

— Что не так? — Если произошло что-то серьезное, а я дулся из-за того, что она не хотела встречаться, я собирался надрать себе задницу.

Она повернулась ко мне, обшаривая взглядом мое лицо.

— Ты должен был уехать после свадьбы.

— Лаааднооо, — протянул я. — И?

— Значит, все становится… запутанным.

Запутанным. Отличный выбор слова.

— Тебе стало бы легче, если бы я сказал, что уезжаю завтра?

Она опустила взгляд, продолжая молчать.

Я действительно хотел, чтобы ответ был отрицательным.

Я хотел, чтобы она тоже скучала по мне.

Но она не станет. Рейвен совершенно ясно выразила свои ожидания. Это было непринужденно. Только секс. И мы подошли к концу нашего путешествия.

— Ты уже опробовала хафпайп? — спросил я, готовый сменить тему.

— Пока нет.

Я вскочил на ноги и протянул руку, чтобы помочь ей подняться.

— Сначала дамы. Если ты, конечно, не против, чтобы я смотрел.

Она пожала плечами.

— Нет, все в порядке.

— Тогда давай посмотрим, что у тебя есть.

Рейвен сделала глубокий вдох и приготовилась, поправив ремни и защитные очки, прежде чем надеть их. На ее губах промелькнула тень улыбки, затем она сосредоточилась.

Мой желудок сделал сальто.

Это было то же самое чувство, которое испытывал я сам, тот первый прилив адреналина и те несколько секунд, пока мое тело приспосабливалось к скорости.

Рейвен перелетела через пайп по идеально ровной линии, затем взмыла вверх по стене, чтобы оттолкнуться от края. Она подтянула колени к груди, расправила плечи и повернулась, чтобы выполнить захват, прежде чем опуститься, приземлившись на край носка.

Это был классический выпад задом наперед, и, черт возьми, это было круто.

Следующим трюком был выпад передом на 360 градусов. Рейвен проделала это еще три раза, с каждым разом увеличивая высоту своего вертикального положения.

Она сняла свою доску, когда остановилась внизу, и, сунув ее под мышку, начала подниматься обратно на вершину. Все это время я смотрел на нее с отвисшей челюстью.

Мне никогда не нравились сноубордистки. Вокруг меня вилось много спортсменок, но никогда, ни разу, я не наблюдал, как кто-то из них катается, и не испытывал такой реакции. Я был тверд. Как скала.

— Что? — спросила она, прерывисто дыша, когда подошла ко мне.

— Э-э-э… — Я хотел сорвать с нее одежду и трахнуть ее прямо здесь, на снегу, вот что. Мой член заныл, и если я когда-либо и пускал слюни по женщине, то это была Рейвен.

— Крю. — Она закатила глаза, явно прочитав выражение моего лица и ход моих мыслей.

— Ничего не могу с собой поделать. Это было чертовски сексуально.

Ее щеки раскраснелись, когда она улыбнулась. Россыпь веснушек на ее лице ярко выделялась на солнце. Эта коса была такой соблазнительной, что я протянул руку и дернул ее за кончик, притягивая ее ближе, а сам подвинулся, чтобы сократить расстояние между нами. Затем я навис над ней, наши взгляды встретились, и я опустил голову, прижимая свои губы к ее губам.

Она захныкала, когда я провел языком по ее языку, намеренно кружа. Я обнял ее за плечи, прижимая к своей груди.

Боже, как же я скучал по ее сладкому вкусу, по тому, как замирало ее дыхание, когда я касался ее языка своим. Я скучал по тому, как она прижималась ко мне, словно использовала мое тело как опору, чтобы сохранить равновесие.

Я пожирал ее, облизывая и посасывая, пока мой член не начал не просто ныть, а болеть. Мне потребовалась вся моя выдержка, чтобы отстраниться, прежде чем я начал снимать одежду.

Я скучал по тебе. Слова вертелись у меня на языке, но я проглотил их и успокоился.

— Ладно, моя очередь.

Я, в конце хафпайпа, когда между нами было некоторое расстояние, это показалось хорошим ходом. Итак, я закрепил доску и снял защитные очки со шлема, надев их на глаза. Затем я отправился в путь, используя ту же линию и выполняя те же трюки, что и Рейвен, за исключением последнего, я изменил его на фронтсайд 540.

Мои мышцы ожили. Туман вожделения немного рассеялся. Когда я поднялся на вершину, Рейвен уже надела свою доску и была готова к работе.

Она не дала мне шанса снова приблизиться к ней, поцеловать ее. Она немного изменила свой ход, добавив более сложные трюки — «эйр-ту-фэйки» (прим. ред.: эйр-ту-фэйки — это любой трюк в пайпе, когда сноубордист подъезжает к стене передом, прыгает без поворота и приземляется в фэйки) и «алле-оп» (прим. ред.: алле-оп — это трюк, при котором райдер вращается в противоположном от своей естественной стойки направлении).

Я и глазом не моргнул, пока она каталась, не желая упустить ни секунды. И когда она встретила меня на вершине, я улыбался так широко, что у меня защипало щеки.

— Ты молодец.

— Знаю. — Она рассмеялась. — Не будь таким удивленным.

— Я просто ожидал, что ты будешь как Ривер. Но ты лучше. — Ее линии были четче. Ее трюки острее, а приземления увереннее. Всего два спуска, и разница была видна невооруженным глазом.

Выражение лица Рейвен омрачилось.

— Так вот почему ты не взяла свою доску в субботу? Потому что ты лучше, чем он?

Она пожала плечами.

— Ты знаешь Ривера.

Да, я знал Ривера. У нас было несколько стычек в старших классах, когда он понял, что я лучше. Это продолжалось недолго, возможно, потому, что мне было наплевать на его уязвленное самолюбие. Я просто продолжал заниматься своим делом, и в конце концов он смирился с этим.

Но я понимал, что это создаст проблемы для Рейвен.

Их отец в расцвете сил был потрясающим лыжником, путешествовавшим по всему миру. У Ривера были проблемы с Роуди, но он всегда восхищался, когда говорил о карьере Роуди. Ривер тоже хотел стать звездой. Я его не винил.

Вот только настоящий талант достался Рейвен.

— Ты могла бы заниматься этим профессионально, — сказал я.

— Возможно. — Она пожала плечами.

— Ты думала об этом?

— Я участвовала в нескольких соревнованиях.

То, о чем Ривер ни разу не упоминал, то ли потому, что она не говорила ему, что участвует в соревнованиях, то ли потому, что он не хотел говорить о ее достижениях.

— Трудно тренироваться, — сказала она. — Из-за работы.

— Уволься.

Она усмехнулась.

— О, нет.

Рейвен не стала бы так рисковать. Возможно, потому что ей никто не говорил, что это окупится.

— Теперь у тебя есть это. — Я махнул рукой в сторону хафпайпа. — Так что тебе не придется ехать в «Вудворд».

— Верно. Но я все равно не собираюсь увольняться с работы.

— Я понимаю. Это рискованно. Когда я уезжал отсюда, я не был уверен в том, что произойдет. Я работал, как и ты, проводя выходные на подъемнике в парке, просто чтобы иметь возможность тренироваться в течение недели. Попал на соревнования. Начал зарабатывать деньги и копил их до тех пор, пока не смог уволиться.

— Тебе было восемнадцать, Крю. Мне двадцать восемь. У меня ипотека и я плачу за машину. — Она хотела, чтобы ее зарплата была стабильной. Это тоже понятно.

В восемнадцать лет мне было все равно, что я живу в дерьмовой квартире с двумя другими парнями и ем дешевую еду на каждый прием пищи. Это было похоже не на жертву, а на мечту.

Я наконец-то избавился от тумана, который окутывал мою голову после смерти мамы. Хотя у меня и не было много денег, я был свободен. От Пенни Ридж. От отца. Даже от моих братьев.

Это был мой шанс начать все сначала.

Но я мог понять, почему Рейвен не собиралась совершать этот прыжок. В этом виде спорта не было никаких гарантий. Вы могли не тренироваться и угодить в больницу после выполнения сложного трюка на тренировке.

— Но тебе же это нравится, не так ли? — спросил я.

— Да, — прошептала она так тихо, что я едва расслышал это слово.

— Тогда дерзай. — Это был риск. Но иногда приходится рисковать ради своей мечты.

Она грустно улыбнулась мне, как будто говорила себе то же самое, но думала, что уже слишком поздно.

Я поднял руку в перчатке, обхватил ее лицо и провел большим пальцем по скуле. Я ничего не мог сказать, чтобы убедить ее. Это должен был быть выбор Рейвен.

— Ты сделаешь кое-что для меня?

— Зависит от обстоятельств.

— Покатаешься со мной сегодня?

— Да. — Она не колебалась. Слабая улыбка вернулась на ее губы, и я поцеловал ее.

Вот почему я еще не уехал из Колорадо. Не из-за своей семьи. Не из-за своего плеча. И уж точно не из-за хафпайпа.

Из-за Рейвен.

Я рухнула на снег в конце парка, мое сердце бешено колотилось, а тело покрылось потом.

Доска Крю остановилась рядом с моей, и он тоже упал, мы оба тяжело дышали.

— Я выиграла.

Он усмехнулся.

— Я позволил тебе победить.

— Ложь. — Я улыбнулся, глядя в голубое небо, пока холод просачивался сквозь мою одежду. Мое тело было липким от пота. Волосы под шлемом прилипли к голове. Это было лучшее, что я чувствовала за последние… ну, три дня. С моей последней ночи в постели Крю.

С субботы я изо всех сил старалась выбросить его из головы. Но мои усилия были тщетны. Я искала его почти постоянно, просматривая линии подъемников и зону хафпайпа в поисках его каштановых волос и сексуальной улыбки.

В воскресенье я заметила его в лодже, в очереди за обедом. Я скрылась из виду, прежде чем он смог меня заметить, а затем пряталась в своем кабинете до конца дня. Вчера у меня был выходной, поэтому я осталась дома и хандрила из-за того, что он уехал из Пенни-Ридж — по крайней мере, я так думала.

А сегодня утром я отправилась в горы, чтобы провести день на склонах. Моим планом было вернуться к нормальной жизни, а в выходные дни нормальная жизнь означала, что мои ноги были привязаны к доске. Но, заезжая на парковку, я заметила, как Марианна садится в армейский зеленый фургон с номерами штата Юта.

Я подождала, не выйдет ли Крю. У меня сердце ушло в пятки, когда я поняла, что он задержался дольше, чем ожидалось. Но она уехала одна. Поэтому я взяла такси и поехала прямо к хафпайпу.

Ожидая. Зная, что он найдет меня.

Когда он появился, я разрывалась между рыданиями, потому что была так рада его видеть. И рыданиями из-за своей невероятной слабости.

Снова было как с Тейером.

Снова было чертовски больно.

Мы гнали изо всех сил, почти не останавливаясь. Крю старался изо всех сил, подталкивая меня пробовать что-то новое и оттачивать существующие техники. И я тоже старалась, не желая, чтобы он сдерживался из-за меня.

Он был безудержен на этой доске. Наблюдать за этим было невероятно.

Сегодняшний день был лучшим в моей жизни.

— Это было весело, — сказала я ему. — Спасибо, что позволил мне присоединиться.

— Позволил присоединиться? — Он сел, уставившись на меня сверху вниз. — Я думаю, все было наоборот. Ты всегда так усердствуешь?

Нет. Да.

— Я не каждый день этим занимаюсь. Поэтому, когда я это делаю, то, да, усердствую.

— Когда у тебя следующее соревнование?

— Я еще не записалась ни на одно в этом сезоне, — сказала я. — В феврале «Бёртон» проводит открытое первенство в Вейле. Я подумывала о том, чтобы зарегистрироваться.

— Сделай это. «Бёртон» организует хорошие мероприятия, и у тебя будет серьезная конкуренция. Удачно разместившись, ты получишь массу известности и приглашений на более крупные мероприятия.

Я пожала плечами.

— Посмотрим.

— Что тебя сдерживает? Ривер?

— Нет, не совсем. — Я тоже села. — Риверу это не понравится, но это его проблема. Честно говоря, я даже не могу объяснить, почему колеблюсь. Может быть, я боюсь потерпеть неудачу. Я всегда выступала только на небольших соревнованиях и, наверное, нервничаю из-за того, что недостаток моей профессиональной подготовки будет бросаться в глаза, если я буду соревноваться с настоящими профессионалами.

— Я «настоящий профессионал», и сегодня у тебя не было проблем не отставать от меня.

— Ладно, тогда, может быть, мне просто кажется, что я пропустила свое время.

— Тебе двадцать восемь, Рейвен. А не девяносто.

Я закатила глаза.

— Большинству едва ли за двадцать.

— Большинству, но не всем. Один мой друг начал работать, когда ему исполнилось двадцать пять. Но он был похож на тебя. Вырос в горах. У него много природных талантов. Есть вероятность, что в следующем году он попадет в олимпийскую сборную.

Это была моя мечта, не так ли? Так почему я не могла просто осуществить ее?

— Ты собираешься развеять все мои сомнения?

— Да.

Я рассмеялась.

— Я подумаю о Вейле.

— Хорошо.

— В каких соревнованиях ты участвуешь в этом году?

— В зимних Олимпийских играх в Аспене и в Кубке мира федерации лыжного спорта, — сказал он. — Я собираюсь в Лейк-Плэсид, но только в качестве зрителя. И еще мне нужно посетить пару мероприятий.

— Ты посетишь мероприятия здесь? — Хотела ли я, чтобы он сказал «да»? Или «нет»?

— Не думаю.

Это хорошо, не так ли? Это означало дистанцию. Так почему же у меня упало сердце?

— Ты нервничаешь? Из-за своих мероприятий? — спросила я, не желая отвечать на собственные вопросы.

— В данный момент нет. Я люблю кататься. Люблю побеждать. Никто не может оказать на меня такого давления, которое было бы тяжелее, чем то, которое я оказываю на себя сам.

Я точно знала, что он чувствовал. Вот только давление, которое оказывала на себя я, было направлено не на победу в соревнованиях, а на то, чтобы не стать своим отцом. Не бросить все в погоне за невероятной фантазией.

Мое сердце, как и сердце Крю, хотело победы. Я хотела знать, что я лучшая. Но в моей голове практичная Рейвен продолжала напоминать мне, что мое место на земле, а не на подиуме.

— Давай. — Крю вскочил на ноги и протянул руку. — Прокатимся еще раз.

— Хорошо. — Я позволила ему помочь мне подняться, а затем последовала за ним к новому подъемнику для наземного парка.

— Хочешь заключить сделку? — спросил он, когда мы уселись в кресла.

— Зависит от условий сделки.

Он оглянулся через плечо, чтобы убедиться, что мы находимся вне поля зрения лифтеров. Затем он придвинулся ближе, обнял меня за плечи, и его губы приблизились к моим.

— Еще одна гонка. Ты должна отработать три приема. «Стэлфиш грэб» (прим. ред.: Стэлфиш грэб — это грэб (захват) задней рукой за задний край доски сразу за задним креплением). «Фронтсайт 720» (прим. ред.: Фронтсайт — это трюк в сноубординге, при котором сноубордист разворачивается на 720 градусов (два полных оборота) в воздухе и приземляется в прямой стойке). А затем МакТвист (прим. ред.: МакТвист — это трюк в сноубординге, при котором сноубордист подъезжает к стене хафпайпа вперёд, затем взлетает и совершает вращение на 540 градусов, выполняя при этом переднее сальто. Приземляться нужно лицом вперёд) на хафпайпе.

— Это должно было меня напугать? — Карта терренкура всплыла у меня в голове, когда я начала прикидывать, где именно я проведу первые два приема, прежде чем отправлюсь в хафпайп на последний. — Что я получу, когда выиграю?

Он прижался губами к моим губам, отчего у меня по спине пробежали мурашки.

— Право на хвастовство. И оргазм.

У меня подскочила температура. Весь день между ног была тупая боль. Катание с Крю было многочасовой прелюдией. Обещание того, что он мог дать своим умелым телом, заставило эту дрожь усилиться и превратиться в сильный пульс.

— А если ты выиграешь?

— Не буду хвастаться. Но подарю тебе два оргазма.

Беспроигрышный вариант. Я прикусила нижнюю губу.

— Договорились.

Не было смысла бороться с неизбежным. В субботу я не приходила в его номер. Но собирался пойти туда сегодня вечером.

Он ухмыльнулся, снова целуя меня, прежде чем отодвинуться на несколько дюймов, чтобы надеть защитные очки на глаза, готовясь к победе.

— Крю? — Я подождала, пока он повернется ко мне лицом. — Не поддавайся мне.

— Никогда. — Его серьезный тон соответствовал моему, как будто он мог читать мои мысли. Как будто он знал, почему мне нужно, чтобы он выложился по полной.

Я хотела хвастаться. Но я хотела заслужить это.

Я хотела знать, есть ли шанс, пусть даже небольшой, что я буду достаточно хороша, чтобы не отставать.

Мы поднялись на самый верх и, разгружаясь, помахали рукой оператору. Затем мы завернули за угол и замедлили шаг, стараясь не отставать друг от друга, когда начали спускаться по тропе.

— Готова? — спросил он.

Я надела свои собственные защитные очки, убедившись, что они сидят как надо, и сделала глубокий вдох, почувствовав прилив адреналина. О, я хотела победить.

— Готова.

— На счет «три». — Крю согнул колени, разминая больное плечо. — Три. Два. Один.

Вперед.

Шесть недель спустя…

— Крю, ты меня слушаешь? — просила Марианна.

Я оторвал взгляд от иллюминатора самолета.

— Да.

Она закрыла глаза и глубоко вздохнула. Явный признак того, что она теряет терпение.

— Извини, — сказал я. Нет, я не слушал. Не совсем.

Марианна положила телефон на столик между нами и откинулась на спинку роскошного кожаного сиденья.

Льюис занял свое любимое место в хвостовой части самолета, где он мог в одиночестве просматривать электронные письма и телефонные звонки, попивая чашку за чашкой черный кофе. Он был в наушниках, а его пальцы порхали по клавиатуре ноутбука.

Для этой поездки мы арендовали частный самолет. Это был лучший способ летать, но, какими бы удобными ни были кресла и вежливыми ни были сотрудники, я не расслаблялся, пока колеса не касались земли. Так всегда бывает с полетами. Я был не против подниматься в воздух, пока на мне был сноуборд.

— Что с тобой? — спросила она.

— Ты же знаешь, я не люблю летать.

— Дело не в самолете. Ты такой уже несколько недель. Это из-за твоего плеча?

— С плечом все в порядке. — По словам доктора Уильямса, нет, но на данный момент с болью можно было справиться, и моя подвижность вернулась к норме. Мне было достаточно того, что я мог соревноваться, и, хотя я всегда испытывал боль, когда поднимал этот вопрос, это не было мучительно.

— Мне жаль по поводу Мии, — сказала она.

— Все нормально. — Я отмахнулся. — Это не твоя вина.

Последние три дня мы провели в Лейк-Плэсид на зимних Всемирных студенческих играх. Десятидневное мероприятие все еще продолжалось, но мы уехали пораньше, завершив свои дела. И Льюис, и Сидни были на мероприятии. Они договорились о встречах со спонсорами и представителями средств массовой информации, и до вчерашнего вечера все шло гладко.

Я дал интервью журналу и отправился на ужин с командой «Бёртона». Руководители «ДжиЭнЮ» тоже были там, и каждый из них рассказывал о материалах, которые они получили в ноябре в Колорадо. Вчера я провел весь день, наблюдая за соревнованиями, а после встретился с друзьями, чтобы выпить в баре отеля.

Это должен был быть веселый вечер, но не прошло и пятнадцати минут, как появилась Мия.

Мы встречались несколько лет назад. Она была репортером, работала в блоге, и после интервью мы пошли поужинать, немного выпили и оказались в моей постели.

Мы прожили вместе около полугода, и за это время она подружилась с Марианной.

Они остались друзьями даже после того, как я отказался от нее. Мия хотела серьезных отношений, кольца и даты свадьбы. Но единственное, на что я был готов пойти в тот момент, — это сноубординг. Давление, которое она оказывала на меня, когда я не был готов сделать предложение, убило все чувства, которые я испытывал к ней.

Или, может быть, в глубине души я знал, что она не та самая.

Может быть, я и не осознавал этого, пока не встретил женщину с черными волосами и веснушчатым носом.

Какой бы ни была причина нашего разрыва, ради Марианны я никогда не говорил о Мие плохо. Возможно, именно поэтому она всегда надеялась, что мы с Мией снова будем вместе.

После вчерашнего вечера я ясно дал ей понять, что не намерен больше разговаривать с Мией.

Она появилась в баре на мероприятии по работе. Сначала мы просто общались. Обменялись любезностями и запоздалыми поздравлениями с праздниками. Но затем она переключилась в режим репортера и в окружении людей, когда попытка сбежать была бы неловкой, забросала меня вопросами о моей матери и о том, как ее смерть повлияла на мою карьеру. О том, что мой отец злоупотреблял алкоголем. О взаимоотношениях с моими братьями.

Мия взяла информацию из наших личных отношений и открыто распространила ее.

Почему все это дерьмо заслуживало внимания прессы? Неужели она хотела причинить мне боль? Унизить меня перед друзьями и коллегами? Вместо того, чтобы отвечать на бесконечный поток ее вопросов, я выбежал из бара, оставив позади ошеломленные лица и Марианну.

Я позволил ей самой разбираться с Мией.

— Крю. — Судя по выражению лица Марианны, она поняла, что все не нормально.

— Все в порядке, — солгал я. — Я просто устал. Мия застала меня врасплох.

— Это было неправильно. То, как она поступила с тобой.

— Зачем? — Этот вопрос вертелся у меня в голове. — Зачем ей это делать?

Я замкнулся в себе, но Мия была тем, кто выглядел полным идиотом.

На лице Марианны появилось виноватое выражение.

— Это моя вина. Я встретила ее вчера за ланчем. Мы просто разговаривали. Сплетничали. Она спрашивала о тебе, как обычно. Она спросила меня, не думаешь ли ты попробовать еще раз, и я была честна. Я сказала ей «нет». Я думаю, это причинило ей боль. Я думаю, она ждала, лелеяла надежду.

— Я никогда не давал ей ее, Марианна.

Она опустила взгляд на свои колени.

— Ты прав.

Я ущипнул себя за переносицу.

— Давай просто… забудем об этом. Давай просто вернемся домой.

Домой, в пустой дом и одинокую постель.

— Извини, Крю.

— Как я уже сказал, это не твоя вина. — Я вздохнул, готовый перейти к новой теме. — У меня нет желания возвращаться на этот самолет через два дня.

Во вторник утром мы должны были лететь в Джексон-Хоул. Это была поездка, которую мы планировали несколько месяцев, чтобы посмотреть недвижимость. Льюис был обеспокоен тем, что в моем инвестиционном портфеле не хватает разнообразия, и он получил информацию о предстоящем строительстве недвижимости.

Вайоминг был приятным местом. Мне нравилась Монтана. Но если быть честным с самим собой, то в данный момент я хотел быть в Колорадо.

— Я не хочу покупать квартиру в Джексоне, — признался я, понизив голос, чтобы Льюис не услышал.

Марианна посмотрела вдоль прохода, проверяя, затем наклонилась вперед.

— Почему?

— Что я буду делать в Вайоминге? — спросил я.

— Проводить отпуск?

Я усмехнулся.

— Я ведь так часто его беру.

— Тебе не обязательно ничего покупать. Но повредит ли это, если ты посмотришь?

Нет, не повредит. И Льюис был прав.

На данный момент единственной собственностью, которой я владел, был мой дом в парке. Я вложил кучу денег в фондовый рынок, но было бы неплохо последовать совету Льюиса. Он боялся самых худших последствий, и, если к шестидесяти годам у него не разовьется хроническая язва, это будет чудом. Но его беспокойство было в моих интересах. Он мучился из-за возможных судебных исков, поэтому мне не приходилось этого делать. То же самое можно было сказать и о моих инвестициях.

— А что, если мы не поедем в Вайоминг? — спросил я. — Что, если вместо этого мы поедем в Колорадо?

— Эм, хорошо. Куда именно в Колорадо?

Я с трудом сглотнул.

— В Пенни-Ридж.

Ее глаза сузились, когда она изучала мое лицо.

— Ты годами избегал всего, что касалось Пенни-Ридж. Потом ты вернулся, и я не могла заставить тебя уехать.

— Возможно, я слишком долго отсутствовал.

Возможно, я просто не осознавал, насколько одинокой стала моя жизнь.

День благодарения я провел дома в одиночестве, поедая доставленную еду и одновременно с увлечением смотря последний хит Нетфликс. Недели декабря прошли в тренировках. В большом количестве тренировок. Я взял один выходной на Рождество, а потом вернулся к работе до этой поездки.

Насколько я помню, в последний раз я отмечал праздники с мамой. Но она умерла незадолго до Рождества, и с тех пор я предпочитал не вспоминать годовщину ее смерти, делая все, что угодно, чтобы отвлечься.

Этот год не стал исключением. Но было заметно одиноко. Я чувствовал себя несчастным, на самом деле. Особенно на Рождество. Настолько, что я чуть не сдался и не позвонил Риверу, чтобы попросить номер Рейвен, просто чтобы услышать ее голос.

Поговорить.

То, что я скрывал в себе годами, то, в чем я никому не признавался, включая Мию, к ее большому разочарованию, вырвалось наружу вместе с Рейвен.

Довериться ей — своей правде, своим страхам — было легко.

Что случится, когда сноубординг перестанет быть главной составляющей моей жизни? Куда я пойду?

Парк-Сити был хорош, но я был одинок. Если бы я остался, то стал бы несостоявшимся спортсменом, у которого не было бы жизни, к которой можно было бы вернуться после выхода на пенсию.

Мои братья делали что-то из «Мэдиган Маунтин». Даже в Лейк-Плэсид ходили слухи. В основном из-за моей фамилии, но они привлекали к себе внимание. Рид приложил все усилия, чтобы привлечь внимание к «Маунтин».

И, как оказалось, у них тоже была недвижимость.

Я повернулся на кресле, наклоняясь к проходу.

— Льюис.

Он продолжал печатать.

— Льюис. — Я повысил голос, но он по-прежнему не обращал внимания на окружающий мир, поэтому я указал на блокнот Марианны. — Дай мне листок бумаги.

Она вырвала страницу из спирального переплета.

Я скомкал ее в комок и запустил Льюису в лоб.

— Эй. — Он нахмурился, когда тот ударился о него и отскочил на пол. Затем он вытащил наушники. — Ты заноза в заднице.

— Эй, я дважды звал тебя.

— Я занят. Чего ты хочешь?

— Что, если мы не поедем в Вайоминг?

Он моргнул.

— Что? Нет. Я готовился к этому целый месяц. Мы говорили об этом, Крю. Тебе нужно найти, во что инвестировать. Несколько долгосрочных активов.

— Я согласен. Как насчет недвижимости в Колорадо?

— В Вейле или Аспене? Я имею в виду… там все будет стоить недешево. Но это неплохая идея. Давай я поговорю с несколькими людьми, и подготовлю для нас несколько показов после «Экстремальных игр». Мы все равно поедем в Джексон, потому что я хочу, чтобы ты увидел…

— Льюис.

Его ноздри раздулись, как всегда, когда я прерывал его в режиме планирования.

— Я думаю о «Мэдиган Маунтин».

— Серьезно? — Он посмотрел на Марианну. — Ты избегал Пенни-Ридж более десяти лет. Один раз съездил домой, а теперь хочешь купить там недвижимость?

Я переводил взгляд с него на Марианну.

— Клянусь, у вас обоих одинаковые мозги.

Марианна рассмеялась.

— Я не уверена, стоит ли мне ужасаться или благодарить тебя.

— Спасибо, — ответил Льюис. — Ладно, вернемся к Колорадо. Ты уверен в этом, Крю?

Нет. Нет, не совсем.

— Что я буду делать, когда уйду на пенсию? — спросил я.

— Тебе еще много лет до пенсии, — сказал Льюис.

— А так ли это?

Его глаза вылезли из орбит.

— О чем ты говоришь?

— Ни о чем. — Я провел рукой по волосам. — Я просто…

Я был одинок. Я беспокоился. Я ревновал.

Я завидовал своим братьям, которые строили будущее.

И, черт возьми, я не мог выбросить Рейвен из головы.

Никогда в жизни ни одна женщина не занимала столько моего внимания. Ни одна женщина никогда не выступала на сноуборде.

Одна мысль о том, что я снова увижу ее, заставляла мое сердце биться чаще.

Может быть, она пошлет меня к черту. Может быть, я увижу ее, и все чувства, о которых я мечтал, исчезнут. Может быть, она уже встретила кого-то другого. От этой мысли у меня заскрежетали зубы.

Был только один способ выяснить это.

— Мы должны быть в Аспене через две недели, верно? Что, если мы поедем в Колорадо вместо Вайоминга? Поездка в Аспен станет короче.

— Где ты собираешься тренироваться? — спросил Льюис. — Тебе нужно нечто большее, чем просто хафпайп. Тебе нужен приличный тренажерный зал. Тебе нужен тренер.

А он был в Парк-Сити.

Я повернулся к Марианне, молча умоляя ее решить эту проблему.

Она нахмурилась, но кивнула.

— Я сделаю несколько звонков.

— Спасибо. — Я повернулся. — Льюис?

— Я повторяю, ты заноза в моей заднице. Предполагалось, что ты проведешь некоторое время на тренировках в Вайоминге, а затем сразу вернешься в Парк. Эти изменения в расписании в последнюю минуту — не то, на чем тебе следует сосредоточиться перед крупными соревнованиями. Нам нужна твоя голова для игры.

Он не ошибался. Но дело было не в моей голове. Дело было в моем сердце. Чего-то не хватало. Не хватало уже шесть недель.

И этим чем-то могла быть Рейвен Дарси.

Эта поездка была не из-за недвижимости. А из-за нее.

Если чувства, испытанные в ноябре, исчезли, я уеду. Может быть, я куплю дом в Пенни-Ридж. Может быть, я позволю Льюису продать мне недвижимость в Джексоне. Но, по крайней мере, я смогу двигаться дальше.

С другой стороны, если связь между нами будет такой же сильной, что ж… это все изменит, не так ли?

— Думаю, мне лучше сделать несколько звонков. Найти риелтора. — Льюис что-то проворчал себе под нос, но я не расслышал. — Где мы остановимся?

Марианна открыла рот, но я поднял палец.

— Позволь мне позаботиться об этом.

Я достал из кармана телефон и набрал имя Рида. Он ответил после третьего гудка.

— Привет. Все в порядке?

— О, да. А что?

— Обычно я звоню тебе. Иногда ты даже отвечаешь.

Я ухмыльнулся.

— Я звонил тебе на Рождество.

— Ха! — Он рассмеялся. — Нет, ты мне перезвонил.

— О. — Думаю, это была правда. Даже после последнего визита мне пришлось приложить больше усилий, чтобы достучаться до себя. Но если бы у меня был дом в Пенни-Ридж, возможно, это было бы проще.

— Что случилось? — спросил он.

— У вас в отеле есть три свободных номера?

— А ты забавный, — сухо заметил он.

— Жилье для сотрудников?

— Шутки продолжают сыпаться.

Я подождал, давая ему самому догадаться. Ну же, Рид.

— Когда ты прилетаешь?

— Э-э, сегодня вечером? — Надеюсь, пилоты смогут внести изменения в план полета.

— Сегодня вечером. Ты меня просто убиваешь. — Рид сделал паузу. — Да. Хорошо. Мы что-нибудь придумаем. Но мне понадобится одно одолжение.

— Говори.

— Помнишь тот показ, о котором я тебе рассказывал?

Январь в Пенни-Ридж был волшебным.

Мама предпочитала июнь, когда стояла теплая погода и зеленела трава, но январь в моем родном городе всегда был моим любимым месяцем. Отчасти из-за притока новых лиц.

Центр города кишел туристами, которые проводили свой понедельник, исследуя местные магазины, а не на горнолыжных склонах.

Я бродила по тротуару вместе с ними, в том же расслабленном темпе, что и наши посетители, потягивая только что купленный латте.

Впервые за несколько недель я снова почувствовала себя самой собой. Или… почти. Я не осматривала толпу в кафе в поисках Крю. Это было впервые. Прогресс.

С тех пор как он уехал, я поймала себя на том, что ищу его. В отеле. В очереди на подъемник. На горе. Но он ушел. Пришло время двигаться дальше.

Холодный зимний воздух наполнил мои легкие. Солнце согревало мое лицо. Я улыбнулась, когда мимо прошла пара, на каждой из которых были шляпы с надписью «Мэдиган Маунтин».

Я собиралась отправиться туда позже этим утром. Ривер попросил меня прокатиться с ним сегодня — вероятно, потому, что знал, что я приеду на ланч, — так что мы договорились встретиться в одиннадцать. Ну, это будет в том случае, если он вовремя вытащит свою задницу из постели.

Мои внутренние часы разбудили меня в семь, и, сделав небольшую уборку в доме, я решила пройти три квартала, чтобы выпить кофе.

Центр города изменился со времен моей юности. Любимые магазины и рестораны моего детства обросли новыми предприятиями и соседями.

Вывеска «Ту Скупс» в форме рожка мороженого, выполненная в пастельных тонах, оставалась неизменной на протяжении десятилетий. В «Чиз» по-прежнему готовят лучшие бургеры в округе. Но прошлым летом «Пенни-Ридж Риэлти» обновила здание, перекрасив его и установив современные вывески. Публичная библиотека переехала в более просторное здание на окраине города, а на ее месте открылся винный бар.

В городе были люди, которые возмущались таким ростом. Они боялись, что мы станем следующими Аспеном или Вейлом, которые слишком много делают для богатых туристов и не заботятся о местном сообществе.

Лично я была рада видеть, как «Маунтин» расширяется, и вместе с этим появляются новые возможности. Жители. Вчера вечером мы с Хэлли ходили ужинать, и она рассказала мне о парне, с которым только что познакомилась. Юрист, который переехал из Денвера, чтобы вести спокойную жизнь. Они уже сходили на три свидания, и, судя по ослепительной улыбке на ее лице, у меня было чувство, что этот парень может задержаться надолго.

Она пыталась уговорить меня на двойное свидание с братом ее парня, но мысль о том, что ко мне прикоснется какой-нибудь другой мужчина, кроме Крю… Я поморщилась.

Со временем это пройдет, верно? Когда-нибудь я найду кого-то, кто больше подойдет для моей жизни. Кого-то, кто не будет путешествовать по миру и попадать в поле зрения «СпортсЦентра».

У меня в кармане завибрировал телефон. Когда я вытащила его, на экране появилась фотография папы. Мы не разговаривали несколько месяцев, с тех пор как он в октябре уехал в Европу.

— Привет, папа. Все в порядке?

— Привет, малышка. Да, все здорово. А что?

— Сейчас январь. — Я не могла припомнить случая, чтобы он звонил мне в разгар лыжного сезона.

— Хм?

— Неважно. — Папа понятия не имел, что его не было дома. Он жил в своем собственном мире, а все остальные были просто объектами на его орбите. — Как дела? Как Европа?

— Неплохо. Но у меня изменились планы. Предполагалось, что следующие пару недель я проведу у друга, но, э-э, это как-то сорвалось.

— О, ладно. — У меня было подозрение, что этот друг на самом деле был его девушкой. После развода папа не стеснялся ходить на свидания. Он заполонил свой Инстаграм фотографиями своей последней пассии. Мама не говорила этого вслух, но, думаю, ей было интересно, был ли он верен ей во время их брака.

Я, черт возьми, не собиралась спрашивать. У меня и так было достаточно проблем с отцом; если бы он еще начал мне рассказывать об изменах, я бы только еще больше возненавидела его.

— Я направляюсь к вам на следующей неделе, — сказал он. — Я пытался дозвониться до твоей матери, но она мне не перезванивала.

— Она была занята на работе.

— Слишком занята, чтобы перезвонить? Я надеялся, что смогу перекантоваться у нее.

— И, вероятно, именно поэтому она тебе не перезвонила. — Слова слетели с моих губ прежде, чем я успела их обдумать. Дерьмо.

— Что это должно означать?

— Ничего, — пробормотала я. — Забудь.

— Ты всегда встаешь на ее сторону. — Папа был потрясающим лыжником, но его истинный талант заключался в том, что он заставлял нас испытывать чувство вины.

Да. Я всегда выбирала маму. Потому что это было правильно.

— Я просто хочу видеть тебя, Рейвен. Провести немного времени вместе. Что скажешь? Не возражаешь, если я поживу у тебя недельку? Я ненадолго.

Я остановилась, ругая себя за то, что угодила прямиком в эту ловушку.

Нет, я не хотела, чтобы папа оставался со мной. В последний раз он приезжал домой погостить три года назад, и неделя превратилась в две. К концу мы были готовы вцепиться друг другу в глотки, потому что он был худшим гостем в доме. Он не убирал за собой и ни разу не предложил приготовить что-нибудь поесть. У него был странный график работы: он проводил весь день в горах, а потом возвращался домой поздно вечером с друзьями. Я была горничной и шеф-поваром, и сомневалась, что эта поездка будет чем-то отличаться.

— Эм… нет. — Почему это было так трудно сказать? Я прочистила горло, выпрямляясь во весь рост. — Не в этот раз, папа. Прости.

На несколько долгих мгновений телефон замолчал.

— О. Конечно. Без проблем. Я могу остаться с твоими бабушкой и дедушкой.

— Я уверена, они были бы рады тебя видеть, — солгала я. Их отношения с папой были такими же напряженными, как и у него с мамой. Черт, они скорее всего ему откажут. Возможно, они уже это сделали.

Папа сжег за собой почти все мосты в Пенни-Ридж.

— Я просто скучаю по тебе, — сказал он.

Возможно, отчасти это было правдой. А может, и нет. Возможно, если бы в последние годы он прилагал больше усилий, чтобы поддерживать связь, я бы ему поверила.

— Дай мне знать, когда приедешь в город. Мы могли бы провести день в горах вместе. Многое изменилось с прошлого сезона.

— Да. — Не попрощавшись и не сказав «я люблю тебя», он повесил трубку.

Я некоторое время смотрела на телефон, прежде чем убрать его. Затем сделала глоток кофе, жалея, что ответила на этот звонок.

Моя мать была умной женщиной.

И, черт возьми, я чувствовала себя виноватой. Я не видела папу несколько месяцев. Может, мне стоит ему перезвонить. Пусть остается.

Нет, Рейвен.

За последние шесть недель я много думала о себе. О своих сильных сторонах. О своих слабостях. За это я должна была поблагодарить Крю. Его уход заставил меня задуматься.

Потому что он ушел.

Они все ушли.

Крю. Папа. Тейер и еще несколько мужчин до этого. Я никогда не расставалась с мужчиной. Ни разу. Меня всегда бросали.

И, черт возьми, я устала от того, что меня бросают.

Нет, я не собиралась менять свое решение и позволять папе ночевать у меня дома. Так что я отбросила свои сомнения в сторону и встала на ноги, готовая тащиться домой и идти на встречу с Ривером.

Но в тот момент, когда я подняла взгляд, я застыла.

Крю.

Он стоял на углу квартала, не сводя с меня глаз.

Я моргнула. Это было на самом деле? Или он мне мерещится?

Он двинулся вперед, сокращая расстояние между нами своей сексуальной походкой. Уголок его рта приподнялся.

— Привет.

— П-привет. — Я снова моргнула, и, конечно же, он все еще был там. — Ты вернулся?

— Я покупаю квартиру.

— В Пенни-Ридж. — Я указала на землю, и мое сердце заколотилось.

— Да. — Крю улыбнулся, и мое сердце подпрыгнуло. Оно, черт возьми, подпрыгнуло.

Конечно, в мой первый нормальный день он вернулся, чтобы просто помучить меня. Но почему он искал квартиру? Он переезжает сюда? Хотела ли я, чтобы он переехал сюда? Да.

— Как долго ты здесь пробудешь? — спросила я.

— Не знаю. Недолго.

Недолго. Разве не так папа описывал свою поездку?

Я ненавидела то, что скучала по Крю. Я ненавидела то, что думала о нем каждый день с тех пор, как он уехал. Я ненавидела себя за то, что не могла смотреть на него и не… чувствовать.

Крю подошел ближе.

— Хочешь прийти сегодня на ужин?

Нет. Просто скажи «нет».

— Я остановился в отеле. Рид поселил меня в том же номере. Мы могли бы заказать доставку еды и напитков в номер.

Нет.

Оно уже вертелось у меня на языке, но затем Крю поднял руку, чтобы убрать волосы с моего виска. Едва заметное прикосновение, которое разрушило мою решимость.

— Хорошо.

Это была вина отца. Я сказала ему «нет», которое следовало приберечь для Крю.

— Боже, как я рад тебя видеть. — Его взгляд скользнул по моему лицу.

Я все еще не была уверена, реален ли он на самом деле. Или я просто вызвала его из воздуха, потому что скучала по нему.

Он выглядел потрясающе. Неудивительно. Крю всегда выглядел потрясающе. В его глазах играли золотые искорки утреннего солнца. Его темные волосы были уложены и так и просили мои пальцы взъерошить их. И это пальто смотрелось бы намного лучше на полу его гостиничного номера.

— Крю! — крикнул мужчина с другой стороны улицы, нарушая момент.

У Крю задергалась челюсть, когда он выпрямился и отклонился в сторону.

Мужчина, стоявший возле офиса по продаже недвижимости, помахал ему рукой.

— Это Льюис, — сказал он. — Мой менеджер.

— Ах, да. Покупка квартиры в кондоминиуме. Удачное время. Цены на недвижимость растут. — К счастью, я купила свой дом много лет назад, до того, как «Маунтин» расширился и рынок резко вырос.

— Мне пора идти, — сказал он. — Сегодня вечером?

Все повторялось по той же схеме. Я точно знала, что произойдет, когда зайду к нему в номер. Я знала, что он снова уйдет. Но разве я сказала «нет»? Изменила ли я свой ответ? Неа.

— Сегодня вечером, — прошептала я.

— Как ты себя чувствуешь? — ДжейЭр отстегнул шлем.

— Хорошо. — Измучено. В основном потому, что почти не спал после того, как Рейвен ушла из моего номера прошлой ночью. Но еще и потому, что тренер сегодня тренировал меня на износ, как в тренажерном зале отеля, так и на пайпе. И я позволил ему, чтобы отвлечься от повторения нашего разговора.

— Сегодня был хороший день, — сказал ДжейЭр. — Отдохни немного сегодня вечером.

— Хорошо, — кивнул я. — Еще раз спасибо, что приехал сюда.

— Нет проблем. Мне здесь нравится. — Он отвернулся от лыжных стоек и посмотрел на вершину горы. — Ты думаешь о том, чтобы сделать это место постоянным?

— Нет. — Только не после прошлой ночи.

Рейвен сказала «пока». Что, черт возьми, это значит? Пока? Я только приехал. У меня не было возможности даже поговорить с ней о нас. Кем бы мы ни были.

Все кончено. Если она имела это в виду сказав «пока», то между нами все кончено.

Возможно, появление Ривера спасло меня от того, чтобы выставить себя полным идиотом. От признания в своих чувствах и от того, чтобы получить пощечину от осознания того, что это было совершенно односторонне.

Вот только это не было односторонне. Этого не могло быть. Не могло быть, чтобы я неправильно ее понял. Между нами что-то было. Между нами были чувства. Не так ли?

Если бы я только мог найти ее, поговорить с ней…

Я оглядел базу, изучая ограждения и таблички, обозначающие различные места для занятий лыжным спортом. Сегодня, во вторник, было немного детей. А Рейвен нигде не было видно. Я не видел ее и сегодня утром, когда встретился с ДжейЭром.

— Я иду в душ, — сказал он. — Завтра утром?

— Я буду готов.

Он вздернул подбородок и понес свою доску в лодж.

Я бросил последний взгляд в поисках темных волос и сапфировых глаз.

— Черт.

Я с этим уже сталкивался. Рейвен избегала меня.

Я приехал в Пенни-Ридж, чтобы узнать, реальна ли эта история с Рейвен. Кажется, я получил ответ.

— Крю. — Уэстон поднял руку, привлекая мое внимание, и направился в мою сторону.

— Привет. — Я хлопнул его по спине, когда он притянул меня к себе, чтобы обнять.

— Слышал, ты вернулся. Не ожидал, что это произойдет так скоро.

— Можешь поблагодарить Льюиса. — Я усмехнулся, отпуская его. — Вчера он потратил кучу моих денег на пару квартир.

— Значит, ты сделал неделю Авы. — Рассмеялся Уэстон. — Как долго ты здесь пробудешь?

— До тех пор, пока не нужно будет уезжать в Аспен. Рид использовал все свои возможности и нашел мне и моей команде жилье. — Мы с Марианной жили в отеле. Льюис и ДжейЭр жили в служебном жилье.

— Ты всегда мог остановиться у нас, — сказал он. — Кэлли и Саттон были бы в восторге.

— Спасибо. — У них было милое местечко, но я бы не стал навязываться. К тому же я хотел уединения для Рейвен. Хотя сейчас это тоже не имело значения, не так ли?

— Ты слышал об ужине? — спросил Уэстон.

— Нет. Что за ужин?

— О. — Он поморщился. — Я думал, что Рид рассказал тебе.

— Вчерашний день был сумасшедшим. Мы с Льюисом провели большую часть дня, осматривая квартиры и сидя в офисе риелтора, обсуждая детали предложения.

Мне казалось ненужным обращаться к риелтору, учитывая, что я покупал квартиры у семейного бизнеса. Но Рид нанял его для продажи квартир, потому что это высвободило время для них с Авой, чтобы они могли сосредоточиться на других аспектах деятельности компании.

— Так что там с ужином? — спросил я. — Я только что видел Рида в лодже после обеда.

— И он, вероятно, не упомянул об этом, потому что думает, что тебе будет труднее сказать мне «нет».

Я ухмыльнулся.

— Это не так.

— Рид и Ава приглашают всех на ужин сегодня вечером. Они хотели бы, чтобы ты тоже пришел, раз уж ты здесь.

— Нет. — Видите? Легко.

— Крю…

— Я не пойду в этот дом.

Он вздохнул.

— Нелегко пойти туда в первый раз. Я тоже не хотел, пока Кэлли не подтолкнула меня к этому. Но я рад, что пошел. Это помогло мне справиться с прошлым.

— Так ты на меня давишь?

— Если тебе будет не по себе, ты всегда можешь уйти. — Уэстон грустно улыбнулся мне. — Пожалуйста.

Ну, черт возьми. На самом деле было трудно отказать Уэстону. Особенно когда он говорил «пожалуйста».

Это напомнило мне о нашем разговоре, который состоялся в младших классах средней школы.

После смерти мамы я все меньше и меньше заботился об оценках. Я был на грани того, чтобы бросить учебу, прогуливал занятия как можно чаще, просто чтобы провести время, катаясь на сноуборде. Потому что, когда я был на горе, то мог справится с болью. Адреналин прогонял горе.

Директор школы позвонила домой и попросила позвать Уэстона, а не папу, потому что папа редко бывал дома. Она сказала ему, что я был в одном шаге от того, чтобы меня не отчислили без уважительной причины.

Так что Уэстон заключил со мной сделку. Если я начну ходить в школу, он поможет мне попасть на соревнования. У меня были водительские права, так что я не нуждался в том, чтобы меня подвозили, но, поскольку мне еще не исполнилось восемнадцати, мне нужен был кто-то, кто подписал бы отказ от ответственности. На большинстве мероприятий требовалось присутствие опекуна или родителя на случай, если что-то пойдет не так.

Я, черт возьми, не мог рассчитывать на то, что папа придет на соревнования. Или домой. Или, что, когда он будет дома, быть достаточно трезвым, чтобы взять ручку.

Уэстон старался изо всех сил. Он не был мне родителем, он был просто братом, в котором я нуждался. И в тот день, когда я закончил школу, мы оба были свободны.

Он пошел в одну сторону.

Я — в другую.

Я многим был ему обязан. Когда он говорил «пожалуйста», я подчинялся.

— Хорошо, — проворчал я. — Я приду на ужин.

Уэстон расслабился.

— Спасибо. Мне нужно встретиться с Кэлли. Она сегодня фотографировала. Мы поедем домой. Заберем Саттон из школы. Приведем себя в порядок. Потом мы придем в отель. Оттуда можем пойти все вместе.

— Звучит заманчиво. — По крайней мере, мне не придется идти домой одному. — Напиши мне, когда будешь готов.

Он похлопал меня по плечу, что-то, что он начал делать после смерти мамы, как будто знал, что я нуждаюсь в объятиях, но не собирался делать из этого ничего особенного. Затем он оставил меня, чтобы поехать за Кэлли.

Я потер рукой подбородок, и щетина оцарапала ладонь. После долгого дня мне захотелось принять душ. Но вместо того, чтобы снять снаряжение и отправиться в дом, я схватил доску и направился к ближайшему подъемнику.

Когда Уэстон написал мне, что они почти добрались до вестибюля, я только закончил кататься, поэтому вбежал внутрь и помчался вверх по лестнице. Я быстро, как никогда в своей жизни принял душ и переоделся в джинсы и свою любимую толстовку с капюшоном, которую прихватил с Олимпийских игр. Затем я бросился вниз, завязывая шнурки на теннисных туфлях в лифте, чтобы встретиться со своей семьей.

— Извините, я опоздал, — сказал я.

Уэстон отмахнулся.

Кэлли обняла меня.

— Ты не опоздал.

Она была ангелом по части лжи.

— Привет, Саттон. — Я поднял руку, чтобы стукнуться своим кулаком с ее.

— Привет. — Она улыбнулась, ее глаза расширились при виде логотипа на моей толстовке. — Ты получил ее на настоящих Олимпийских играх?

— Да.

— Ого.

Я усмехнулся, радуясь, что этот ребенок и ее мать нашли свой путь в жизни Уэстона.

Уэстон взял Кэлли за руку, другую протянул Саттон, и они втроем вышли из отеля в ночь, по знакомой тропинке, которая вела домой.

Дом.

Путешествие в прошлое. Со стороны все выглядело так же. Крыша здания была покрыта снегом. Высокие остроконечные окна светились золотом от внутреннего освещения.

Мой желудок скрутило, когда я ступил на лестничную площадку перед дверью. Мои ступни отяжелели, ноги отказывались слушаться, когда Уэстон постучал, а затем вошел внутрь. Но я не мог заставить себя последовать за ним. Казалось, мое тело восстало против этого визита.

Уэстон оглянулся через плечо и ободряюще кивнул мне. Я с трудом сглотнул и, сделав глубокий вдох, поплелся за ним в дверь.

Здесь пахло по-другому, корицей и лаком для дерева. Мама всегда предпочитала ваниль. Полка, на которой она хранила свою керамику, была заставлена произведениями искусства, но они принадлежали не маме. Это, должно быть, творения Авы.

Мебель и декор в гостиной были новыми. Рид обновил кухонную технику, а стены выкрасил в свежий белый цвет.

Это место было другим. Это было хуже? Или лучше?

— Привет. — Рид пересек дом, чтобы поприветствовать нас, пожал руку Уэстону и обнял Кэлли и Саттон. Затем он подошел ко мне и протянул руку. — Спасибо, что пришел.

— Да. — У меня в горле пересохло, словно по нему прошлись наждачной бумагой.

Папа появился из задней части дома, Мелоди следовала за ним по пятам. На лицах обоих была широкая белозубая улыбка.

— Все в сборе. — Он хлопнул в ладоши. — Время веселиться.

Папа направился прямо к Саттон, протягивая руку для «пятюни». Но это была не просто «пятюня». Она перешла в тайное рукопожатие, которое закончилось подмигиванием.

— Как дела в школе? Побила кого-нибудь из мальчиков?

Она хихикнула и сбросила куртку.

— Нет.

— О, чепуха.

Я не в первый раз видел эту бодрую версию Марка Мэдигана, но она все равно меня потрясла. Кто был этот парень и куда делся мой отец? Грубый, раздражительный мужчина, который больше хрюкал, чем говорил. Эта версия отца была слишком…

— Веселой. — Рид подтолкнул меня локтем, заканчивая мою мысль. — Странно, правда?

— Очень.

Несколько лет назад, вернувшись домой, Рид прислал сообщение, в котором предупреждал нас с Уэстоном, что папа стал веселым. Как будто прилетели инопланетяне и вселили в тело папы счастливого человека.

— Кто будет пить? — спросила Ава, доставая из холодильника упаковку пива.

— Я. — Моя рука взметнулась в воздух. Единственный способ выжить этой ночью — это держать в руке пиво.

— Я сам, — сказал папа, танцуя, направляясь на кухню. Он проскользнул мимо Авы, чтобы достать из шкафчика стакан, который он наполнил льдом.

Я ожидал, что он пойдет за бутылкой виски, но вместо этого он наполнил стакан водой.

Он отхлебнул из него, издав преувеличенное «Ах». Затем причмокнул губами.

— Нет ничего лучше холодной воды.

Мелоди хихикнула, и в ее ярко-зеленых глазах заплясали огоньки, когда она посмотрела на папу.

— Папа бросил пить, — сказал Рид, понизив голос. — Все хорошо. Были некоторые трудности, но он трезв.

— Да. — Инопланетяне. Папа определенно встретился с инопланетянами. Я искоса взглянул на Мелоди, пытаясь найти у нее на макушке антенны.

— Как там в Лейк-Плэсид, Крю? — спросила Мелоди, подходя ко мне, когда я вешал свою куртку на крючок рядом с курткой Уэстона и Кэлли.

— Э-э, хорошо. — Как она узнала, что я ездил в Лейк-Плэсид?

— Я подписана на тебя в Инстаграме, — сказала она, явно прочитав мои мысли.

— А. — Марианна, должно быть, опубликовала несколько фотографий. — Было здорово.

— Это хорошо. — Она улыбнулась шире.

Я ждал, что она скажет что-нибудь о том, когда она видела меня в последний раз: в кладовке с голой задницей после того, как я трахнул Рейвен. Но она просто стояла рядом со мной, улыбаясь, пока мы наблюдали, как все суетятся на кухне, достают напитки и болтают.

Семейный ужин.

Вот только женщина, сидевшая рядом со мной, была не из тех, кому место в этом доме.

В старших классах, когда я возвращался домой после уроков, мне приходилось напоминать себе, что мамы больше нет. Каждый божий день я входил в дверь, ожидая услышать ее голос. Ожидая, что она спросит меня, как прошел мой день и сколько домашней работы мне нужно было сделать.

Каждый божий день мне приходилось убеждать себя, что она мертва и не вернется.

Так было до того дня, когда я покинул Пенни-Ридж.

Сегодня, когда я переступил порог, я не ожидал увидеть или услышать ее. Это было все равно, что потерять ее снова.

— Я, э-э… — Я отступил от Мелоди на шаг, потом еще на один. И еще на один. Пока не оказался у двери, собираясь сбежать. Я был в нескольких секундах от того, чтобы выскочить, когда рядом со мной появился Уэстон.

Он положил руку мне на плечо, а другой протянул пиво.

— Давай перекусим.

Уэстон практически потащил меня на кухню, сунув мне в свободную руку тарелку.

— Мне было лень готовить, поэтому я заказала ужин, — сказала Ава. — В кейтеринговой компании, которая обслуживала нашу свадьбу, все такие милые, и они попросили нас продегустировать новые блюда из меню.

— Я обожаю дегустировать. — Папа потер руки, затем взял тарелку и протянул ее жене.

— Спасибо, дорогой. — Мелоди позволила ему поцеловать себя в щеку, затем провела нас через буфет, прежде чем мы все сели за стол.

Беседа была непринужденной, хотя я больше слушал, чем говорил. Было немного сплетен. Немного разговоров о работе. Кэлли и Ава несколько раз упомянули имя Рейвен, рассказывая о своих девичниках. Затем разговор перешел на предстоящую свадьбу Уэстона и Кэлли. К тому времени, как Ава принесла коробку печенья, которое она заказала на десерт, у меня раскалывалась голова.

О маме не было ни единого упоминания. Ни единого. Мы сидели у нее дома, но ее даже не упомянули в разговоре.

Может быть, я скучал по этим ужинам. Может быть, я путешествовал по миру, участвуя в соревнованиях, в то время как мои братья сидели за этим столом и оплакивали нашу маму.

Или, может быть, все продолжали жить своей жизнью, и она была стерта из памяти.

— Хочешь еще пива? — спросил меня Рид.

— Нет, спасибо. На самом деле, я думаю, мне пора идти. Завтра тренировка.

— Верно. Как она прошла сегодня?

— Хорошо. — Я встал со стула и отнес пустую тарелку в раковину. Затем направился к двери, наконец-то совершив побег, который мне следовало совершить раньше.

— Крю, подожди. — Стул Уэстона заскрипел по полу, когда он встал. — Мы пойдем с тобой. Нам тоже пора идти домой, так как сегодня учебный день.

— Можно нам остаться еще ненадолго? — умоляла Саттон Кэлли.

— У тебя математика.

Саттон застонала, но встала и убрала свою тарелку, последовав примеру Кэлли.

Все встали из-за стола и направились к двери, чтобы пожелать спокойной ночи, пока мы надевали куртки. Попрощавшись, я вышел на улицу, не утруждая себя ожиданием.

Потребовалось три долгих вдоха горного воздуха, прежде чем тяжесть спала с моей груди, но я все еще не мог полностью наполнить легкие воздухом.

— Спокойной ночи. — Уэстон закрыл за собой дверь и взял Кэлли за руку.

Пока мы шли, я разглядывал отель, в моем угловом номере все еще горел свет. Это было последнее место, куда мне хотелось идти в данный момент.

— Эй, ты не мог бы подвезти меня до города? — спросил я.

— Конечно, — сказал Уэстон. — Куда?

Я провел рукой по волосам и повернулся к Кэлли.

— Не могли бы вы подбросить меня до дома Рейвен?

Сам я не мог вести машину, потому что не знал, где она живет. Мне действительно нужно было узнать ее номер телефона.

У Кэлли отвисла челюсть, но она быстро пришла в себя.

— Конечно.

Блять. Я заплачу за это. Возникнут вопросы. Много вопросов. И именно Рейвен придется отвечать на них, судя по взглядам, которыми Кэлли обменялась с Уэстоном.

Не важно. Сегодня вечером я эгоистично искал с ней встречи. Я отчаянно нуждался хотя бы в небольшой поддержке.

И знаю, что нашел бы ее у Рейвен.

Каким-то образом, всего за несколько недель и после еще большей разлуки, она стала моей постоянной подругой.

Мы с Саттон забрались на заднее сиденье грузовика Уэстона и молча смотрели в окно, пока он вез нас в город. Он свернул на несколько знакомых переулков, как будто направлялся к Робин, но, прежде чем добраться до дома мамы Рейвен, свернул за два квартала и припарковался перед коттеджем.

— Спасибо. Это, э-э… вроде как секрет. Понятно?

Уэстон кивнул. Кэлли сделала то же самое.

— Увидимся позже, ребята. — Я выскочил из машины, быстро закрыл дверь и зашагал по тротуару. Затем я нажал на кнопку звонка, затаив дыхание в ожидании.

Может быть, она отправит меня домой. Может быть, снова скажет «пока».

Рейвен открыла дверь, одетая в голубую фланелевую пижаму с зимним принтом пингвина. Ее темные волосы были собраны в узел, лицо чистое и красивое, веснушки на носу были видны во всей красе.

Стеснение в моей груди исчезло. Один взгляд на нее, и я смог дышать.

— Привет.

— Привет. — Она посмотрела мимо меня, когда Уэстон отъезжал от тротуара. Затем нахмурилась.

— Я не знал, где ты живешь. — Я пожал плечами. — Мне жаль. — Нет.

— Что ты здесь делаешь?

— Тебя не было сегодня ни на работе, ни в горах.

Она опустила взгляд на свои босые ноги.

— Я осталась дома.

— Прячешься от меня?

— Может быть, — прошептала она, затем отошла в сторону, жестом приглашая меня в дом.

Я закрыл дверь, когда вошел в прихожую, и снял обувь. Может быть, это самонадеянно. Но я надеялся, что она позволит мне остаться. Черт, я бы остался спать на диване.

Она была слишком близко, чтобы не коснуться ее, поэтому я схватил Рейвен за руку и притянул к себе. Затем я обхватил ее лицо ладонями и поцеловал в губы, не отпуская их. Ожидая.

Три. Два. Один.

Она прижалась к моей груди, растаяв, когда приоткрыла губы.

Я проник внутрь, прижавшись своим языком к ее, и она застонала.

Ее руки потянулись к моей куртке, расстегивая молнию. Затем они скользнули под толстовку, ее горячие ладони коснулись моей обнаженной кожи.

Я наклонился, обхватил ее за задницу и приподнял, подтаскивая к ближайшей стене. Я не отрывал своего рта от ее, облизывая и посасывая, прикусывая так сильно, что она задыхалась, пока мы лихорадочно раздевали друг друга догола, и наша одежда оказалась на полу.

— Крю. — Рейвен обхватила ногами мои бедра, позволяя мне прижать ее спиной к стене.

Без колебаний я вошел в нее, скользя все глубже.

— Да, детка.

— О, боже. — Ее голова склонилась набок, ее твердые соски прижались к моей груди.

Вот оно. Вот почему я приехал в Пенни-Ридж.

— Черт, как же я по тебе скучал.

Ее глаза распахнулись, встретившись с моими. Наше дыхание смешалось, а сердца бешено колотились.

— Что мы делаем? — прошептала она.

Я вышел и вошел в нее, ее внутренние стенки сжимали мой ноющий член.

Это больше не было чем-то случайным. Больше нет. Это выходило далеко за рамки секса.

Прощания не будет, не в этот раз.

Что мы делаем?

— Я не знаю, — солгал я. В глубине души я знал. — Но я не могу держаться от тебя подальше.

И в тот момент я даже не собирался пытаться.

Это было нереально — видеть Крю в своей постели. Это было так естественно, будто подушка, на которую он опирался, только и ждала его головы.

— Мне нравится у тебя. — Оглядывая мою комнату, он рисовал круги вверх и вниз по моей икре. Свет был включен, потому что после того, как он трахнул меня в прихожей, мы перебрались на мою кровать для второго раунда.

Крю сидел, прислонившись к спинке кровати, в белой простыне, натянутой до пояса, как будто знал, что я хочу поглазеть на его пресс.

Я прислонилась к изножью кровати, наши ноги переплелись посередине, и мы смотрели друг на друга.

— Эта кровать просто прелесть. — Он провел рукой по кобальтово-синим бархатным обивкам изголовья.

— Это была импульсивная покупка. Но я ни разу не пожалела о ней.

Я не была уверена, как бы дизайнер интерьера оценил мой стиль. Это не был шебби-шик или эклектика. Это не было современно или традиционно. Это было странное сочетание предметов, которые я нашла и в которые влюбилась. Так что они остались и каким-то образом смешались вместе. Это сработало.

По всей комнате я развесила свою коллекцию винтажных принтов с горнолыжных курортов, в основном из тех мест, где я побывала, но некоторые из тех, где я хотела бы побывать, например, из Австрии и Франции. Стены в моей комнате были белыми — сама кровать придавала помещению особый колорит, — но все остальные комнаты в доме были разных оттенков. Зеленого. Горчично-желтого. Ванная для гостей была кораллового цвета.

— Что ты скажешь Кэлли? — спросил он.

Я пожала плечами.

— Правду. Она одна из моих лучших подруг. Я достаточно долго держала это в секрете. И от Авы тоже.

Может, мне следовало разозлиться, ведь я только вчера вечером сказала ему, что это должно остаться тайной. Но я не злилась. В конце концов, я бы все равно рассказала Кэлли, Аве и Хэлли.

— Прости. — Он сжал мою ногу.

— Все нормально. Мне просто нужно придумать, как и что сказать Риверу.

— Хочешь, чтобы я это сделал?

— И что бы ты сказал?

Он задумался на мгновение, пока уголок его рта не приподнялся.

— Что мне нравится кровать его сестры.

— Очень деликатно. — Я пнула его, закатив глаза. — Нет, я должна быть той, кто скажет ему.

— Ему будет все равно, детка.

— Нет, это не так. Не только потому, что ты перешел некую воображаемую черту, за которой переспал с его сестрой. Но и потому, что ты его. — Ривер не захочет делить его с кем-то. Я знаю своего брата, он воспримет это как предательство. Что я украла у него друга.

— Ты слишком много об этом думаешь. — Крю выпрямился и наклонился ближе.

— Возможно. Я просто… было бы проще, если бы я знала, что мы делаем. — Я собрала все свое мужество, нервничая в этот момент больше, чем когда-либо за последние годы, и задала вопрос, который озвучила еще в прихожей. — Что мы делаем?

Мы не встречались. Между нами не было ничего случайного, по крайней мере, для меня. Хотя прошлым вечером я изо всех сил старалась назвать это просто сексом.

— Прошлым вечером ты сказала, что это просто секс, — сказал он.

— Да, сказала.

— Ты это серьезно?

— Нет, — прошептала я.

На его лице промелькнуло облегчение.

— Чего ты хочешь?

— Все или ничего. — С Крю это должно было быть «все или ничего». И на горизонте явно не маячило «ничего».

Крю опустил взгляд на постель. То ли потому, что не был уверен, какой из этих двух вариантов выбрать. То ли потому, что был уверен и знал, что мне не понравится ответ.

После Аспена он вернется к своей жизни. Возможно, он несколько раз приедет в Пенни-Ридж, чтобы пожить в своей новой квартире, но это будет место отдыха, не более того. Я не могла держать свою жизнь на паузе, ожидая, когда он вернется.

Я больше никому не позволю уйти от меня.

На этот раз это будет на моих условиях.

Все или ничего.

— Я не думаю, что смогу здесь жить, — сказал он. — Сегодня вечером я был на ужине у Рида. Это было… тяжело.

Поэтому после ужина он приехал сюда. Это делало меня его убежищем? Или спасением?

— Что случилось?

— Это мамин дом. Произошли некоторые изменения, но это по-прежнему ее дом. И никто о ней не говорил. Ни разу. Я не могу сказать, потому ли это, что я просто скучал по этим разговорам из-за того, что они так долго отсутствовали. Или они просто забыли о ней. Такое чувство, что они забыли о ней.

Но не Крю. Он держал ее при себе долгие годы. Я подозревала, что так будет всегда.

— Ты знаешь, как умерла мама, — сказал он.

Я кивнула.

— Да.

— Мы так долго не могли понять, что с ней не так. Врачи. Анализы. Поездки в Денвер. Они возвращались домой расстроенными. И чем дольше это продолжалось, тем больше мама сомневалась в себе.

— Что ты имеешь в виду?

— Я подслушивал разговоры, в которых она, по сути, убеждала себя, что выдумала все это. Но папа был тем, кто настаивал. Продолжал искать ответ. Продолжал возить ее по больницам. И тогда… тогда они получили ответ.

Это был не тот ответ, который кто-либо ожидал услышать.

— Мне так жаль, Крю.

— Мне тоже, — прошептал он. — Я рад, что мы провели тот последний год с ней. У нас было время, хотя было тяжело осознавать, что это смертельно. Мама была несчастна, мы все это видели, но она не переставала улыбаться. Она делала для нас все, что могла, особенно для меня, до самого конца.

Я села, потянулась, чтобы взять его за руку и переплести наши пальцы. Было не так много слов, чтобы сказать, ничего, что могло бы унять эту боль, но я могла быть здесь. Я могла бы держать его за руку, пока он говорил.

— Папа должен был быть там. После ее смерти он должен был остаться с нами, — Крю стиснул зубы. — Вместо этого он исчез. Он проводил каждую свободную минуту в своем кабинете. Он приходил домой поздно, по окончании ужина, и никогда не спрашивал, ел ли я или все ли у меня в порядке. Черт возьми, он даже не проверял, есть ли еда в холодильнике. Если бы Уэстон не был рядом… я не знаю, что бы случилось.

— Подожди. Что?

— Он бросил нас, — сказал Крю. — Он много пил. Когда он был дома, он вел себя как придурок, ругал нас за то, что мы не прибрались на кухне. Когда я сломал руку в старших классах, ему было все равно. Он просто разозлился, что ему пришлось уйти с работы и поехать в больницу. Он разозлился, что я заставил его побывать там, где умерла мама.

У меня отвисла челюсть.

— Я понятия не имела.

Все в Пенни-Ридж знали, что между Марком и его сыновьями произошел разрыв, но никто на самом деле не знал причину. Большинство считало, что после смерти Натали они просто отдалились друг от друга. Но это? Крю было всего четырнадцать, когда умерла его мать. Со стороны Марка бросить его было не просто неправильно, это было жестоко.

И все это время я смотрела на Марка как на наставника. Человека, который помог мне сделать карьеру после колледжа.

— Рейвен. — Крю пошевелил пальцами, и этого было достаточно, чтобы я поняла, что начала их сжимать. Сильно. — Ты не должна злиться на папу из-за меня.

— Ну, я злюсь.

Его взгляд смягчился.

— Он извинился передо мной, когда я приезжал сюда в ноябре. Это было странно. Я не был уверен, что сказать. Он почти ничего не делал, чтобы связаться со мной с тех пор, как я уехал. Не то чтобы я отвечал, когда он звонил. Я приехал сюда, ожидая увидеть того же сварливого ублюдка, каким он был раньше. Но он другой. Я не знаю, что с этим делать. И, честно говоря, я бы хотел, чтобы он не был таким… счастливым. Я говорю как мудак, но это правда.

Не мудак. Просто парень, который выкладывает все начистоту. Мне.

Крю нервно перебирал мои пальцы.

— Такое чувство, что он забыл о маме. У него есть Мелоди. Он бодрый. Мама умерла, и это меня подкосило. Папа должен был быть рядом, но его не было. Поэтому, когда я прихожу домой и вижу, как он живет своей новой жизнью, это выводит меня из себя. И в глубине души я не хочу, чтобы он был несчастен. Черт возьми, мне нравится Мелоди. Я просто… я не знаю, что чувствовать. Раньше все это было проще игнорировать.

— Тогда почему ты вернулся?

Его глаза встретились с моими. Из-за тебя.

Я бы не стала просить его остаться здесь, если это причинит ему такую боль. В его голосе слышались страдание и конфликт. Но могла ли уехать я? Могла ли я бросить свою карьеру, свой дом, свою семью, свою жизнь, чтобы следовать за этим человеком по всему миру?

Что случится, когда все закончится? Что случится, когда я стану самой собой, ждущей дома возвращения Крю, чтобы, наконец, с опозданием на много лет осознать, что я никогда не была любовью всей его жизни?

Я была не единственной в этой постели, у кого были проблемы с отцом.

— Я злюсь на Марка, — сказала я. — Но ради твоего же блага, может, тебе стоит сказать это ему, а не мне. Я не думаю, что он забыл твою маму. Я не думаю, что кто-то мог забыть ее. Но я думаю, что твой отец и твои братья обрели покой.

— Да, — пробормотал он, делая глубокий вдох. На выдохе он сменил тему. — Не думаю, что Мелоди кому-нибудь рассказала о нас. Кэлли была в шоке, когда я попросил их привезти меня сюда.

— О, я уверена, Мелоди сохранила это в тайне. Она закрыла рот на замок и отдала мне ключ, помнишь?

— Нет, я пропустил это. Был слишком занят, пытаясь не дать ей увидеть мой член.

Я хихикнула.

— Мне нравится Мелоди.

— Она кажется классной. Она совсем не похожа на мою мать.

— Это хорошо?

Он на мгновение задумался.

— Да. Хорошо.

Я расслабилась, снова откинувшись на спинку кровати, пока Крю выводил круги на моих лодыжках. Часы на прикроватной тумбочке показывали, что было далеко за полночь, а обычно я ложилась спать около десяти.

Когда я зевнула, он потянулся вперед, схватил меня за руку и потянул к подушкам. Затем он укрыл меня одеялом, прежде чем встать и выключить свет.

— Завтра у меня тренировка, — сказал он, прижимая меня спиной к своей груди. — Приехал мой тренер. Ты работаешь?

— Нет. — Я взяла выходной на сегодня и завтра, чтобы потренироваться перед чемпионатом «Бёртона».

— Поехали с нами.

— Ты уверен, что твой тренер не будет возражать?

— Ему это понравится. Особенно, если ты не против, что он даст тебе несколько советов.

Серьезно? Это было бы просто мечтой.

— Хорошо. — Я улыбнулась, прижимаясь еще теснее.

— Я остаюсь здесь на ночь.

— Я вроде как поняла это, потому что ты лежишь голый в моей постели и тебя некому подвезти.

Он зарылся носом в мои волосы.

— Тебе все равно?

— Ага, — солгала я. По правде говоря, когда дело касалось Крю, я слишком сильно переживала.

И это, вероятно, разобьет мне сердце.

Но вместо того, чтобы беспокоиться об этом, я позволила ему обнимать меня, пока не заснула.

Меня тренировал ДжейЭр Томас. Тот самый ДжейЭр Томас — один из самых известных тренеров по сноуборду в мире.

Ривер позеленел бы от зависти, если бы узнал, что я была здесь сегодня и училась у тренера Крю.

— Мне нужно, чтобы ты ущипнул меня, — сказала я Крю, когда мы ждали на краю хафпайпа. — Этого не может быть на самом деле.

Крю усмехнулся, оглядываясь по сторонам, чтобы убедиться, что никто не наблюдает. Затем он наклонился ближе, его губы скользнули по моей щеке, прежде чем он прикусил ее.

— Я ущипну тебя позже.

Внутри меня вспыхнул жар.

— Не отвлекай меня.

Он ухмыльнулся.

— Даже не мечтал об этом.

— Хочешь пойти следующим?

— Иди ты. Мне нравится смотреть.

Даже это прозвучало как сексуальное обещание. Зная Крю, возможно, так оно и было.

Этим утром он разбудил меня, поглаживая пальцами мою киску, и после оргазма у меня возникло искушение пропустить сегодняшнюю тренировку и оставить его в своей постели.

Но ДжейЭр проделал долгий путь до «Мэдиган Маунтин», и приближались «Экстремальные игры» Итак, после того, как мы вместе приняли душ, мы с Крю отправились в лодж. Он отправился в свой гостиничный номер за снаряжением, а я отправилась на одиночную пробежку. Затем я подошла к хафпайпу и стала ждать.

Когда Крю познакомил меня с ДжейЭром, каким-то чудом я свела фанатизм к минимуму.

— Твоя очередь. — Крю толкнул меня локтем.

Я двинулась к выступу, надвинув защитные очки на глаза, осматривая местность, просто чтобы убедиться, что кто-то не выскочит сюда раньше меня.

Теперь хафпайп был открыт для публики, и несколько парней этим утром вышли покататься. Послеобеденные часы были еще более загруженными, поэтому Крю и ДжейЭр пришли пораньше, чтобы хорошенько потренироваться.

Не разбейся. Не разбейся. Не разбейся.

— Ты не разобьешься. — Крю засмеялся и покачал головой.

— Ты не должен был этого слышать, — пробормотала я, и мои щеки вспыхнули.

— Иди. — Он указал подбородком на пайп. — Покрасуйся передо мной. Все или ничего, верно?

Все или ничего.

Я не была уверена, что смогу оправиться, если между нами ничего не будет. Но сегодня я не хотела думать о будущем. Я не хотела заканчивать эту неделю. Поэтому я сделала глубокий вдох и погрузилась в работу, позволив своему сердцу воспарить, пока выполняла три трюка, над которыми работала этим утром. Когда я вышла на финишную прямую, моя кровь бурлила, а пульс был учащен.

Это было почти так же волнующе, как секс с Крю.

— Мило. — ДжейЭр вытянул руку, чтобы ударится своим кулаком о мой. — Ты отлично справилась с «алле-оп». Каково это — поворачивать плечи по-другому?

— Намного лучше. — Я улыбнулась, тяжело дыша. Суть трюка заключалась в повороте на 180 градусов, когда я делала сальто на передней стенке. Я годами надрывалась, пытаясь сделать это правильно. Этот трюк мне удавался только в половине случаев.

Советы ДжейЭра были просты, они изменили мой подход и то, как я поворачивала свое тело. Он изменили весь мой мир.

Тейер пытался тренировать меня, когда мы были вместе. В то время я этого не осознавала, так как никогда раньше не тренировалась, но в его наставлениях было столько высокомерия. Я была разочарована, когда его советы не срабатывали, и поступала по-своему.

Я с трудом сдержала улыбку, подумав о том, что бы он сказал, если бы увидел меня сейчас стоящей рядом с ДжейЭром Томасом.

— Спасибо.

— Пожалуйста. Ты отлично справляешься. Это был бы отличный трюк для соревнований.

ДжейЭр Томас только что сказал мне, что я отлично справляюсь. Мне пришлось приложить немало усилий, чтобы не уронить челюсть в снег.

— Крю сказал, что ты собираешься выступить на соревнованиях «Бёртона»?

— О, да? — Это прозвучало как вопрос. Почему, я не была уверена. Я зарегистрировалась. Я взяла отгул и убедилась, что у меня есть люди, которые подменят меня.

Если бы я слишком много думала об этом, меня бы начало выворачивать наизнанку от беспокойства. Поэтому я старалась не думать об этом. И не говорить.

Несмотря на то, что Хэлли, Ава и Кэлли уговаривали меня зарегистрироваться в течение нескольких месяцев, именно Крю стал причиной, по которой я решилась на этот шаг. Его поддержка отличалась от поддержки моих друзей.

Он был спортсменом. Он знал, чего стоит выступать на таком уровне. Он знал, как обидно проигрывать.

Никто в спорте не поддерживал меня так, как Крю. Ни мой отец. И уж точно не мой брат. Ни Тейер. Даже моя мама, на самом деле.

Мама проводила не много времени на горнолыжном склоне, в основном потому, что папа приводил нас сюда, когда мы были детьми. Это было его место, а не ее. И, по-моему, временами она обижалась на эту гору.

Поэтому я преуменьшила значение своих мечтаний. Я прижимала их к груди, пряча от всего мира.

Пока не появился Крю.

Я посмотрела вверх и обнаружила его на краю. Он поднял руку в воздух, показывая, что собирается прыгнуть, а затем взлетел.

Если во время моей собственной пробежки мое сердце билось где-то в горле, то сейчас оно выпрыгивало из груди, когда я смотрела, как он делает сальто за сальто. У него это выглядело легко. Он был безупречен. Гипнотизировал.

Мое сердце забилось где-то в горле, когда он показал последний трюк — «дабл кок 1440» (прим. ред.: дабл кок 1440 — это трюк в фристайле, который предполагает четыре вращения), над которым он работал сегодня. У него получилось. Остальные зрители, стоявшие у пайпа, одобрительно зааплодировали.

— Вау, — прошептала я, забыв о ДжейЭре, стоявшем рядом со мной.

— Из всех спортсменов, которых я тренировал, Крю — лучший. У него это все просто получается. Он всегда ставит все на кон. Без колебаний. Без оговорок. Я не знаю, что им движет. Черт возьми, я даже уверен, что и он не знает. Но на это невероятно приятно смотреть, не так ли?

— Да, это так.

Что движет Крю? Этот мужчина любил побеждать. Даже в спальне он наслаждался тем, что доводил меня до оргазма. Но помимо его таланта и любви к победе, я думаю, что Крю двигало одиночество.

Он сбежал из Пенни-Ридж. До вчерашнего вечера, когда он рассказал мне о Марке, я не осознавала, насколько ужасной, должно быть, была старшая школа. Все, что я помнила, это то, что он все время был у нас дома. Как они с Ривером забирались сюда при каждом удобном случае, даже если для этого приходилось прогуливать школу.

Крю катался на сноуборде, чтобы забыться. Чтобы сбежать.

Хотела бы я знать. Не то чтобы я знала, как с этим справиться. Я была слишком молода и наивна, чтобы стать тем человеком, который был нужен Крю в то время. И все же, жаль, что я не знала.

Крю резко остановился перед нами, его дыхание участилось, он тяжело дышал.

— Все еще не очень.

Не очень?

— Отсюда все выглядело хорошо, — сказал ДжейЭр, озвучивая мои мысли. — Что кажется неправильным?

— Не знаю. — Крю потер челюсть перчаткой. — Так… жестко.

— Это из-за твоего колена? — спросил ДжейЭр.

Его колено? Что не так с его коленом?

Крю вздохнул и коротко кивнул своему тренеру.

— Вчера ты переусердствовал, — сказал ДжейЭр. — Давай сегодня воздержимся от этого. Почему бы тебе не провести некоторое время в горах и просто покататься. Не напрягаясь. Дай своим ногам нагрузку, но не доводи до крайности. Тогда завтра утром мы встретимся в тренажерном зале отеля.

— Ладно. Хочешь прокатиться?

ДжейЭр посмотрел на меня, затем снова на Крю.

— Почему бы вам двоим не поехать вместе? Я присоединюсь к вам завтра.

Как бы мне ни хотелось провести с ДжейЭром каждое мгновение, впитывая каждую крупицу его советов, день в горах, наедине с Крю, был слишком привлекательным. Поэтому я держала рот на замке, надеясь, что Крю не будет возражать.

— Звучит заманчиво. — Он протянул руку для рукопожатия. — Увидимся завтра.

— Приятно было познакомиться, Рейвен. Удачи на открытом чемпионате. — Помахав рукой, ДжейЭр ушел, оставив нас с Крю у основания хафпайпа.

— Если тебе нужно потренироваться или расслабиться…

— Ты слышал, что сказал этот человек. — Крю ухмыльнулся и отстегнул один ботинок от своей доски. — Сегодня ты останешься со мной.

Да. Я мысленно сжала кулаки, затем тоже расстегнула ботинок, прежде чем последовать за Крю к подъемнику. Я подождала, пока мы не преодолели половину подъема по склону, прежде чем повернуться к нему.

— Что случилось с твоим коленом? Я думала, у тебя повреждено плечо.

— Да, — нахмурился он. — Сначала плечо. Потом колено. В этом году у меня просто проблемы. Кажется, что все…

— Затекло? — закончила я за него.

— Затекло. Или стало механическим. Я точно не знаю, как это описать. — Крю окинул взглядом Парк, наблюдая, как парень перелезает через ограждение. — Лучшие дни, которые у меня были за весь год, — это дни, когда я катался с тобой.

— Почему это звучит так, будто это плохо? — Мне было больно слышать разочарование в его голосе. Мои лучшие дни тоже были связаны с поездками с ним.

— Это не плохо. — Крю грустно улыбнулся мне. — Если бы я и мог сделать тебе комплимент, то это сказать, как сильно я люблю гоняться за тобой по склону этой горы. Но соревноваться, участвовать в крупных соревнованиях, готовиться к ним — такого кайфа еще никогда не было. В этом году чего-то не хватает.

И если это были лучшие дни в жизни Крю, это означало бы неприятности.

— Ты еще даже не участвовал в соревнованиях. Откуда ты знаешь, что чего-то не хватает?

— Поверь мне, я задавал себе тот же вопрос. Но я чувствую это. Есть пробел. Я никогда не думал о завершении карьеры. Ни разу. Всегда был следующий сезон.

Мои глаза расширились.

— Ты хочешь завершить карьеру?

— Да. Нет. — Его плечи поникли. — Я чувствую, что в этом году дело не в кайфе. Я делаю это, потому что хочу что-то доказать.

— А что тебе вообще нужно доказывать? — Он побеждал на всех уровнях.

— Что у меня все еще есть это, — прошептал он. — И я боюсь. Потому что, что, если у меня не получится.

Моя рука в перчатке потянулась к его руке.

— У тебя получится.

— Такое чувство, что мое тело меня предает. Сначала плечо. Теперь колено.

— Как ты повредил колено?

Он пошевелился, слегка повернувшись ко мне лицом, но не отпустил мою руку.

— В прошлом месяце я катался на Рождество. После смерти мамы праздники, особенно Рождество, стали странными.

Натали умерла как раз перед Рождеством.

— Даже в старших классах мы с Уэстоном расходились, — сказал он. — Занимались каждый своим делом.

Возможно, потому, что Марк не организовал настоящий праздник. В следующий раз, когда наши пути пересекутся, я опробую на нем свой самый свирепый взгляд.

— После того, как я уехал из города, я всегда проводил их в одиночестве.

— В течение двенадцати лет? — спросила я с болью в сердце.

Он пожал плечами.

— Это всегда хороший день чтобы покататься. Тихо. В этом году я ехал слишком быстро. Ошибся на дурацком трюке и повредил колено. Подвернул не в ту сторону. С этим можно справиться. Я носил бандаж несколько недель. Но вчера я переусердствовал. Слишком сильно. Теперь это просто еще одна травма, которая заживет, но только если я отдохну. Еще одна операция в будущем, если я не отступлюсь.

— Мне жаль. — Из-за его плеча. Из-за его колена. Больше всего мне было жаль, что он был один.

Он отпустил мою руку и посмотрел на верхушку кабинки. Этот подъем был недостаточно длинным. Мне нужно было еще кое-что сказать. Но вместо этого мы добрались до вершины и, разгрузившись, направились по тропинке к другой кабинке, которая должна была доставить нас на вершину.

Крю, казалось, был погружен в свои мысли, когда мы ехали в следующей кабинке, поэтому я дала ему передышку от своих вопросов. Я уставилась на горы, наблюдая, как облака танцуют над далекими снежными вершинами.

Он задержался лишь на мгновение, чтобы пристегнуться, когда мы выгружались, а затем отправился в путь, прокладывая путь по трассам к границам горы.

Мы были на самых первых трассах курорта, а не на новых участках после расширения. В последнее время я нечасто выбиралась сюда, предпочитая новые районы. Но я уже и забыла, как сильно мне здесь нравилось. Как сильно этот район напоминал мне о моем детстве, о тех днях, когда мы с Ривером стали наконец-то достаточно хороши, чтобы подняться на вершину с папой.

Я ожидала, что Крю свернет на «Блэк Даймонд», но вместо этого он направился к поляне среди деревьев. Затем он остановился и сел на снег, не сводя глаз с раскинувшейся внизу долины.

Пенни-Ридж вдали казался небольшим. Шоссе петляло среди деревьев.

— Когда я был маленьким, папа приводил нас сюда на нашу первую прогулку в сезоне, — сказал Крю. — Как на картинке «Первый день в школе», только это был первый день в горах. Он выстраивал нас всех в линию на этом самом месте. Рид, Уэстон и я, всегда в одном и том же порядке. Он носил свой «Никон» на шее, засунув его за пазуху пальто, чтобы сделать снимок. Это была просьба мамы. Она вешала фотографии в рамках у нас дома в кабинете. Я не знаю, что с ними случилось.

— Они в кабинете твоего отца, — сказала я. — После того, как они с Мелоди переехали из дома, он повесил их у себя в кабинете.

— Серьезно? — Крю резко повернулся ко мне, и когда я кивнула, он вздохнул, поворачиваясь к открывшемуся виду. — Да.

Марк поступил неправильно по отношению к своим сыновьям, но он любил их.

Крю не двигался, уставившись в небо, солнце поднималось все выше и выше. Поднялся ветер, пригоняя облака и еще больше снега. Холодок пробрался сквозь мою одежду, но я не двигалась.

Я дала Крю время, необходимое ему, чтобы, надеюсь, залечить свое сердце.

— Это побег, — наконец произнес он. — Соревнование. Я уехал отсюда и посвятил свою жизнь этому. — Он указал на свою доску.

И теперь он вглядывался в горизонт в поисках следующего пути к спасению. Это была я? Я была его очередным отвлекающим маневром, чтобы не смотреть в лицо прошлому?

— Брр. — Он вздрогнул. — Давай убираться отсюда.

— Давай. — Я встала, отряхивая снег со штанов.

— Рейвен. — Он тоже встал и схватил меня за руку, чтобы остановить, прежде чем я успею исчезнуть. Выражение его лица было таким же, как и прошлой ночью в отеле, до того, как Ривер прервал нас. Его глаза смотрели слишком сосредоточено. Выражение его лица было слишком… серьезным.

Я просила его «все или ничего», а он мне не ответил.

— Не надо. Не говори того, что собираешься сказать. Пока нет. Не сегодня.

Он с трудом сглотнул и кивнул.

— Тогда мы просто поедем.

Я повела его вниз с горы, направляясь обратно к расширенным трассам. В старой части горы было слишком много истории для нас обоих, но особенно для Крю. Так что остаток дня мы провели, изучая расширение.

Разговор был ограниченным. В кабинке было тихо. В некотором смысле, я каталась почти как одна. Но ни один из нас не уступал другому. Так мы и катались вдвоем, пока у меня в животе не заурчало, и я не приготовилась к позднему обеду.

— Я собираюсь отправиться домой, — сказала я ему, когда мы добрались до базы. Я сделала шаг, готовая увернуться, когда он поймал меня за руку.

— Не уходи. Пожалуйста, Рейвен. Останься со мной.

— Крю, это была напряженная неделя, а сегодня только среда.

— Знаю. — Уголок его рта приподнялся, и на щеках появилась ямочка. — Но я обещал ущипнуть тебя.

О, черт бы его побрал. Почему он должен был быть еще и забавным? Я хихикнула, когда его улыбка стала шире.

— Встретимся там. — Прежде чем я успела возразить, он взял свою доску и зашагал к отелю.

Я запрокинула голову к небу.

— Почему я такая слабая?

Белые облака над головой не дали ответа, поэтому я глубоко вздохнула и поплелась к отелю, оглядываясь по сторонам, чтобы убедиться, что не вижу знакомых лиц.

Как всегда, несколько человек наблюдали за Крю. Но никто не обращал никакого внимания на меня.

На ходу я стянула перчатки и сунула их в карман куртки. Я поправила защитные очки и расстегнула шлем, сняла его и встряхнула волосами. Затем я открыла дверь вестибюля отеля, избегая встречаться взглядом с администратором на стойке регистрации, и направилась к лифту.

Двери были открыты, и когда я вошла внутрь, Крю уже ждал меня.

Он потянулся мимо меня, чтобы нажать кнопку третьего этажа, и в тот момент, когда мы тронулись с места, его губы оказались на моих.

Мой шлем приземлился рядом с моими ботинками. Его шлем упал следом. С моих губ сорвался стон, когда его язык томным движением скользнул по моему.

Он оторвался от моих губ, проводя ими вниз по моей шее.

— Мне нужно, чтобы ты сняла эту одежду.

— Да. — Я вцепилась в его руки, когда он поцеловал мой пульс, а затем лизнул то же место. Мои руки потянулись к молнии на его куртке, расстегивая ее. Я уже собиралась дотронуться до его возбуждения, когда лифт звякнул, движение прекратилось, и двери открылись.

Крю отошел в сторону, потянувшись за нашими досками, прислоненными к задней стене.

Я наклонилась, поднимая наши шлемы.

Затем я подняла глаза — и встретилась с парой голубых глаз, устремленных на мою шею, на то место, где только что были губы Крю.

Ривер.

— Ривер, — мой голос был спокоен, несмотря на бешено колотящееся сердце.

Ярость исходила от Ривера, создавая стену, которую нам с Рейвен пришлось пробивать, когда мы вышли из лифта.

— Это ничего не значит, — выпалила она.

Я поморщился.

Она съежилась.

— Это не ерунда. Это… секс?

Серьезно? Вопрос? Видимо, мне нужно было прояснить намерения. Позже. После того, как мы успокоим Ривера, руки которого были прижаты к бокам в кулаки.

— Секс?

Я прислонил наши доски к стене рядом с лифтом.

— Это не просто секс.

— Боже мой. — Рейвен прижала пальцы к вискам. — Перестань говорить о сексе.

Я чуть не рассмеялся. Чуть. Но Ривер вторгся прямо в мое пространство, его грудь уперлась в мою.

— Что за хрень, Крю?

— Вау. — Я отступил назад, подняв руки, когда запах травки ударил мне в нос. — Ты под кайфом?

— Отвали. — Ривер пихнул меня в плечи.

Рейвен ахнула.

— Ривер.

В глазах Ривера вспыхнула борьба, поэтому я промолчал, надеясь, что он уйдет и шок пройдет. Тогда мы сможем поговорить об этом как взрослые.

— Она моя сестра, — выплюнул он. — Ты мой лучший друг. Как ты мог так поступить? Это чертова черта, которую тебе не следовало переступать.

— Я забочусь о ней, — сказал я. Он вел себя так, словно я был чертовым монстром. — Может, ты остынешь?

Ответом Ривера был еще один толчок.

— Ривер, прекрати это. — Рейвен встала между нами, и наши шлемы упали, когда она положила руки ему на грудь и толкнула достаточно сильно, чтобы увеличить дистанцию.

Я взял ее за плечи, притягивая к себе, потому что, если Ривер взорвется и сойдет с катушек, я не хотел, чтобы она оказалась посередине.

— Ты под кайфом? — спросила она, склонив голову набок. Должно быть, она тоже почувствовала запах травки. — Сейчас час дня.

Ривер нахмурился.

— Ты мне не нянька, Рейвен. Иисус. Давай сосредоточимся на том факте, что ты спишь с моим лучшим другом.

— Нет. — Я очертил рукой линию в воздухе. — Мы поговорим об этом позже. Или нет, поскольку это, черт возьми, не твое дело.

— Не мое дело? — голос Ривера сорвался почти на крик.

Позади него по коридору к лифту шла пара. Они остановились, когда он крикнул.

Супер. Теперь мы устроили сцену.

— Извините, — сказал я паре, когда они повернулись и направились к двери, ведущей на лестницу. Затем я провел рукой по волосам. Последнее, что мне было нужно, это чтобы кто-то это сфотографировал. Или, что еще хуже, снял на видео. — Давайте перенесем разговор в мою комнату.

— Пошел ты, — выплюнул Ривер. — Как долго?

Ни Рейвен, ни я не ответили.

— Как. Долго? — залаял он.

Я с трудом сглотнул.

— Это началось в ноябре.

— Невероятно. — Он усмехнулся. — Я иду навестить своего лучшего друга. И вот я здесь, чтобы узнать, не хочешь ли ты прокатиться вместе, чтобы тебе не пришлось быть одному на этой горе, и я вижу, как ты целуешься с моей сестрой. Ты для меня мертв.

— Ривер, — прошипела Рейвен. — Перестань делать из мухи слона. Что с тобой не так?

— Со мной? — Он ткнул себя в грудь. — Что со мной не так? Что, черт возьми, с тобой не так? Ты же его подруга по сексу, Рейвен. Ты же не думаешь, что он не общается с женщинами, когда не дома? Ты думаешь, он не нашел себе кого-нибудь другого, когда уехал отсюда в ноябре?

Она вздрогнула всем телом. Ее глаза расширились. Как будто она даже не думала об этом, но теперь он посеял это семя.

Это было неправдой. Я даже не взглянул на другую женщину с тех пор, как мы начали это в ноябре. Но прежде чем я успел объяснить, Ривер продолжил извергать яд.

— Неужели ты ничему не научилась у Тейера? — Ривер усмехнулся.

Тейер. Кто, блять, такой Тейер? Только не Тейер Миллс. О боже, пусть это будет не Тейер Миллс. Я чертовски ненавидел этого парня. При мысли о нем и Рейвен у меня перед глазами все поплыло.

— Тейер? — мой голос был острым, как нож.

Рейвен с трудом сглотнула, ее лицо побледнело.

— Ты думала, что Тейер плохой, — усмехнулся Ривер. — Но ты просто переходила от одного игрока к другому. По сравнению с Крю Тейер — святой.

— Мы говорим не об этом, — сказала Рейвен, но он проигнорировал ее.

— О тебе. Меня арестовали, когда я защищал тебя. — Ривер широко развел руками. — Рейвен, твою мать, арестовали. И вот ты снова раздвигаешь ноги. Ведешь себя как шлюха.

Рейвен дернулась всем телом, как будто он дал ей пощечину.

Нет, черт возьми.

Я схватил Ривера за куртку и впечатал его в стену.

— Не смей, блять, так с ней разговаривать.

— Пошел ты, — заорал Ривер мне в лицо, отталкивая меня, чтобы освободиться.

Но я удерживал его, используя силу, которую оттачивал годами.

— Отпусти меня!

Отлично. Я отпущу его. Я оттащил его от стены, затем толкнул назад. Сильно. Он споткнулся, чуть не упав на пол, но восстановил равновесие и выпрямился.

— Убирайся. Сейчас же, — вскипел я.

Ривер посмотрел на Рейвен, как будто собирался сказать что-то еще, но я указал на коридор.

Он усмехнулся и направился к лестнице. Проходя мимо мусорного бака, он опрокинул его ногой. Он загремел и упал, а он исчез за дверью.

— Черт. — Я глубоко вздохнул и повернулся к Рейвен. — Прости.

Она стояла как вкопанная, пошатываясь.

Шлюха.

Одно слово, которое положило конец самой долгой дружбе в моей жизни.

— Рейвен. — Я подошел к ней, взял ее лицо в ладони и заставил посмотреть на меня. Когда ее взгляд встретился с моим, ее глаза наполнились слезами. — Детка.

— Это правда? У тебя были другие женщины?

— Нет.

Она мне не поверила. Я видел сомнение в ее голубых глазах.

— Никого не было. Клянусь.

— Мне нужно идти. — Она вырвалась из моих объятий и направилась прямо к опрокинутому мусорному баку.

— Рейвен, подожди.

Она поставила мусорный бак вертикально, подобрала несколько предметов мусора, которые вывалились из него, и побежала к лестнице.

После того, как за ней захлопнулась дверь, тишина в коридоре стала оглушительной.

Должен ли я догнать ее? Или отпустить? Она пыталась догнать Ривера? Может быть, ей нужно было что-то сказать своему брату. Может быть, она хотела поговорить с ним наедине.

К черту все это. Я уже собирался последовать за ней, когда раздался звонок лифта и из него вышел мой отец.

О, черт. Мне следовало остаться в постели Рейвен этим утром.

— Привет. — Он улыбнулся, слишком широко. — Я надеялся застать тебя.

— Сейчас не самое подходящее время, папа.

— О. — Его улыбка погасла. — Э-э, ладно.

Я схватил свою доску, собираясь схватить и доску Рейвен, но папа сначала поднял ее, а потом наклонился, чтобы поднять ее шлем.

— Я помогу.

— Отлично, — пробормотал я, подхватывая свой шлем и направляясь в свой номер.

Как только мы оказались внутри, я отложил свои вещи и взял вещи Рейвен. Затем махнул рукой в сторону двери.

— Мне нужно…

— Рад был видеть тебя вчера за ужином.

Я вздохнул. Мы все равно поговорим, не так ли? Сейчас?

Тем временем Рейвен, вероятно, уже была на улице и направлялась к своей машине. К тому времени, когда я догоню ее, она, вероятно, будет уже на пути домой.

Я дам ей время побыть одной. Я позволю шоку пройти. Затем я догоню ее.

Черт возьми. Поэтому я вздохнул, сорвал с себя куртку и бросил ее на подлокотник дивана. Этот разговор с папой затянулся на двенадцать лет, а может, и больше. И я все еще не был готов.

Папа сел на один из стульев и наклонился вперед.

— Я, э-э… как дела с хафпайпом? Рид упомянул, что ты будешь тренироваться здесь до Аспена.

— Верно. — Я опустился на край дивана, бросив взгляд на дверь.

Она была на грани слез.

Пять минут. Я дам ей пятиминутную фору, а потом пойду.

— Как дела? — спросил папа.

Я пожал плечами.

— Хорошо.

— А как твое плечо?

— Хорошо.

Он кивнул, открыл рот, затем закрыл его. После моих односложных ответов у папы, казалось, закончились вопросы.

Между нами повисло молчание, секунды текли все медленнее и медленнее с каждым тиканьем настенных часов. Пока я больше не смог этого выносить. Я не мог выносить этот чертов извиняющийся взгляд и безнадежность на его лице.

— Я не знаю, смогу ли я когда-нибудь простить тебя за то, что ты сделал после смерти мамы.

Он сглотнул.

— Сомневаюсь, что я когда-нибудь прощу себя.

— Я нуждался в тебе. Больше, чем Уэстон или Рид. Мне было четырнадцать, и я нуждался в родителях. Ты бросил меня.

— Бросил. — Боль в его голосе была очевидна. — Прости. Прости меня, Крю.

— Такое чувство, что все о ней забыли. — У меня в горле образовался комок.

— Я — нет. — Он прижал руку к сердцу. — Она всегда здесь. И в тебе. Больше, чем в ком-либо другом, я вижу ее в тебе. Она не была такой необузданной, как ты. Но она любила, как ты. Свирепо. До самого конца.

Может быть, поэтому он с головой ушел в работу после ее смерти? Почему он почти не смотрел на меня в те несчастные годы? Потому что он видел маму?

Я закрыл глаза и опустил голову. Может быть, когда я приехал сюда в ноябре, я планировал наказать его. Вот почему я не сидел рядом с ним на свадьбе Рида и Авы. Вот почему я отвернулся от него. Но злость, обида, которую я сдерживал все эти годы, сегодня просто не было.

Может быть, я был слишком уставшим, слишком сосредоточенным на Рейвен, чтобы злиться на отца. Может быть, мое разочарование прошло в какой-то момент после моей поездки сюда в ноябре. Или, может быть, это из-за того, что я, наконец, заговорил о прошлом. Я разделил это бремя с Рейвен, и сегодня оно было не таким тяжелым.

Черт, прошлым вечером она была достаточно зла за нас обоих. Я любил ее за эту ярость.

Я любил ее.

О, черт. Я любил ее. И мне действительно нужно было найти ее.

— Пап, мне нужно идти. — Я вскочил с дивана.

Он кивнул и тоже встал.

— Да. Я пойду. Ты занят.

— Папа. — Я остановил его, прежде чем он успел уйти. — Я не хочу, чтобы кто-нибудь забыл маму.

— Никто не забыл. Мы говорим о ней. Сейчас больше, чем раньше. Мелоди задает вопросы. Она хочет знать, какой была твоя мать.

Да, мне нужно было познакомиться с его новой женой.

— Помнишь то место, где мы фотографировались в первый день сезона? Я был там сегодня.

Его взгляд смягчился.

— Я езжу туда каждый раз, когда катаюсь на лыжах.

— Правда?

— Каждый раз. Я был не лучшим отцом, но это не значит, что я не люблю своих сыновей. — С этими словами он направился к двери.

— Папа?

— Да? — Он оглянулся через плечо, его глаза остекленели.

— Спасибо, что пришел.

— Не возражаешь, если я как-нибудь на днях приду посмотреть, как ты тренируешься?

— Вовсе нет.

Он кивнул, затем открыл дверь, но тут же отпрянул.

— О, эм. Привет, Рейвен.

Мое сердце выпрыгнуло из груди, когда я бросился к ней.

— Привет, — бросила она, проскальзывая мимо папы. Даже несмотря на все это дерьмо с Ривером, она все еще злилась на папу.

Ага. Я любил ее.

Вся моя жизнь вот-вот должна была измениться, не так ли?

Папа придержал для нее дверь, а затем выскользнул из номера.

— Я как раз собирался пойти и найти тебя, — сказал я, заключая ее в объятия. Она зарылась лицом в мое пальто. — Прости.

— Почему ты извиняешься? Ривер — мой брат.

— Он мой друг. — Был моим другом.

Рейвен высвободилась из моих объятий и направилась к окнам.

— Он назвал меня шлюхой.

— Я должен был ударить его.

Она фыркнула.

— Это я должна была ударить его.

— Он зашел слишком далеко.

Она кивнула.

— Знаю. Я поговорю с ним об этом позже. Я просто…

Мне потребовалась вся сила воли, чтобы не пересечь комнату и не обнять ее. Еще больше сил потребовалось, чтобы не выследить Ривера и не выбить из него все дерьмо за то, что он причинил ей боль. Но Рейвен, похоже, нуждалась в личном пространстве. Вот почему она ушла.

День за днем я узнавал эту женщину. Может быть, к тому времени, когда мы состаримся и поседеем, я буду знать ее лучше, чем самого себя.

— То что он сказал. Обо мне и других женщинах. У меня никого не было.

Она отвернулась от окна, встретившись со мной взглядом.

— Я верю тебе.

— Хорошо. — Я подошел к дивану и присел на подлокотник. — Кто такой Тейер? — спросил я, хотя и подозревал, что знаю ответ.

— Тейер Миллс.

Мои губы скривились.

— Полностью разделяю твои чувства. — Она закатила глаза. — В прошлом году мы встречались какое-то время. Или я думала, что мы встречаемся. Пока мы не расстались, я не осознавала, что наши отношения были односторонними.

Может быть, поэтому она всегда держала меня на расстоянии? Из-за этого придурка Тейера? Она шутила, что ищет парня-ботаника, но, возможно, это была не шутка.

— Ты его знаешь? — спросила она.

— К сожалению.

За последнее десятилетие Тейер сделал себе имя в спорте. В основном он участвовал в соревнованиях по слоупстайлу, но наши пути пересекались на более крупных соревнованиях. Он был высокомерным ублюдком, который обращался с молодыми спортсменами как с дерьмом, а его репутация среди женщин была еще хуже.

— Мы познакомились в Брекенридже. Начали встречаться. Он приезжал сюда на выходные. Я ездила к нему в «Коппер».

У Тейера была целая компания придурковатых друзей, которые жили вокруг него в «Коппере». Еще одна причина, по которой я был рад, что выбрал Парк-Сити.

— Давай перейдем к концу, — сказал я. Последнее, что мне было нужно, — это представлять Рейвен с этим придурком.

— Это становилось серьезным. Опять же, так думала я. Он не просил меня переезжать, но я начала искать места поблизости от «Коппера», просто чтобы чаще видеться с ним. Затем в один прекрасный день он перестал отвечать на мои звонки и сообщения. Из ежедневных разговоров мы превратились в ничто. На этом все и закончилось. Он просто начал игнорировать меня.

Дурак. Тейер Миллс был невероятным дураком. Но его потеря стала моим приобретением.

— Я чувствовала себя как моя мама. — Она съежилась. — Это звучит ужасно. Я люблю свою маму и восхищаюсь ею. Но когда дело доходит до папы, я просто… я никогда не хотела этого.

Именно по этой причине она так колебалась в начале. Почему она хотела сохранить нас в тайне. Рейвен боялась, что я буду обращаться с ней так же, как Роуди обращался с Робин. Или как Тейер обращался с ней.

— Вскоре после того, как Тейер исчез, мы с Ривером отправились в Элдору. Это была просто короткая однодневная поездка в обычный вторник. Мы стояли в очереди к лифту. Я услышала знакомый смех и, обернувшись, увидел Тейера с другой женщиной.

— Придурок.

— Именно это я и сказала. Ривер пошел еще дальше. Он поссорился с Тейером и в итоге ударил его. Вызвали полицию, и Ривера арестовали. Это был настоящий бардак.

— Он никогда не рассказывал мне ничего из этого. — Не то чтобы я часто бывал рядом, чтобы услышать эту историю.

— Мы оба были смущены. — Она закрыла глаза, как будто хотела спрятаться от этой истории. — Так что никто из нас не говорил об этом.

— Понятно. — Я пересек комнату, взял ее за подбородок, чтобы приподнять ее лицо, и подождал, пока она откроет глаза и посмотрит на меня. — Я не Тейер Миллс.

— Каждый сноубордист, с которым я встречалась, разбивал мне сердце.

— Не сравнивай меня с придурками из своего прошлого. Это нечестно.

— Знаю. — Она вздохнула. — Но все еще есть шанс, что ты разобьешь мне сердце.

Ни за что на свете.

— Я — спасение? — прошептала она.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты говорил, что катание на сноуборде было твоим спасением. После смерти твоей мамы.

Я сказал ей, что использовал соревнования как спасение. И что моя карьера может закончиться скорее раньше, чем позже. И теперь она беспокоилась, что я меняю свой предыдущий побег на другой.

Я притянул ее к себе, зарываясь носом в ее волосы.

— Да, ты — спасение. Ты также и зависимость. Убежище. Приключение. Это — мы — не то, чтобы я убегал от реальности, с которой не хочу сталкиваться. Я пришел к тебе, потому что это единственное место, где я хочу быть.

Она крепко прижалась ко мне.

Рейвен просила «все или ничего». Единственная причина, по которой я не ответил ей прошлым вечером, заключалась в том, что я не был уверен, что смогу дать ей все, чего она хочет.

— Я не знаю, смогу ли я снова жить здесь, — признался я.

Но мы с этим разберемся, верно? Как только я сориентируюсь. Я летел по неизведанному пути. Впервые в жизни я был влюблен. Пугает ли это ее так же сильно, как меня?

Как будто услышав мои мысли, она напряглась. Затем начала извиваться, пытаясь высвободиться.

— Прекрати. — Я поцеловал ее в волосы.

— Мне нужно идти.

— Куда? Это то место, где ты должна быть.

Это заняло некоторое время, но она, наконец, расслабилась.

— Что мы будем делать, Крю?

Как и прошлым вечером, у меня все еще не было ответа.

Поэтому я отнес ее на кровать и понадеялся, что к утру все выясню.

Я постучала и открыла дверь в мамин дом.

— Эй?

— Заходи! — крикнула она из кухни.

Я сняла обувь, затем прошла через гостиную в заднюю часть дома и обнаружила ее в уголке для завтрака с чашкой дымящегося кофе.

— Привет, мам.

— Привет. Как поживает моя девочка?

— Хорошо. — Я наклонилась и обняла ее, прежде чем пойти к кофейнику, чтобы наполнить свою кружку. — Ривер поднялся?

Она рассмеялась.

Это означало «нет».

Я села рядом с ней.

— Сегодня не работаешь?

— Нет, сегодня у меня выходной, но я буду работать в выходные. Еще одна смена в отделении неотложной помощи. Я думала, ты уже в «Маунтин».

— Скоро. — Мне нужно было добраться до туда в ближайшие полчаса, чтобы приступить к работе.

Она отхлебнула из своей чашки, откинулась на спинку стула и приподняла брови. Это означало, что она знала, почему я написала, что уже еду к ней.

— Ривер рассказал тебе о Крю.

— Да.

— И что же?

Она вздохнула.

— Я не хочу, чтобы ты закончила так же, как я.

Это был первый раз, когда она озвучила мои собственные страхи.

Я тоже не хотела закончить так же, как она. Я любила свою маму. Я восхищалась ею. Но я сидела в первом ряду, когда папа разочаровывал ее снова и снова. За каждое событие, которое он пропустил, за каждую веху, которую он пропустил, мама переживала не только свою боль. Она переживала и нашу тоже.

Я была свидетелем того, как мама отдалялась от него в последние годы их брака. Я слышала бесчисленные ссоры, которые она устраивала с ним по телефону.

Если бы это было моим будущим, я бы отказалась.

Вот только как я могла отказаться от Крю?

— Он мне небезразличен, — сказала я.

Она потянулась через стол и положила руку мне на предплечье.

— Как бы то ни было, я думаю, что у Крю доброе сердце. Я не думаю, что он намеренно разобьет твое.

— Ты думаешь, папа намеренно причинил тебе боль?

— В конце концов? Может быть. Я думаю, он любил меня или идею обо мне. Я тоже любила его, но, в конце концов, этой любви оказалось недостаточно. Я причинила ему боль, когда сказала, что хочу развестись. Он кое-что сделал, чтобы отплатить за это.

— Сделал что?

— У тебя и так достаточно своих проблем с отцом. Я не собираюсь делиться своими. Кроме того, сегодня мы говорим о тебе. И о Крю.

— Я не думаю, что Крю похож на отца. Но я не уверена, что могу доверять собственным суждениям.

Я влюбилась в Тейера Миллса, а он выбросил меня, как скомканную обертку от конфеты.

— Я думаю, ты недооцениваешь себя, — сказала мама. — Или, может быть, недооцениваешь Крю.

— Он живет в Юте.

— Юта не на другом конце света.

— Но это и не дом.

Она грустно улыбнулась мне.

— Я видела, как Крю убегал отсюда так быстро, когда ему было восемнадцать, что практически поджег тротуар. Но я всегда думала, что он найдет дорогу домой. Теперь, когда Рид и Уэстон дома, может быть, он удивит вас.

Это то, чего я хотела? Чтобы Крю переехал сюда, жил здесь?

Да. Но не в том случае, если это будет означать, что он будет постоянно отсутствовать.

— Я не хочу быть на втором месте.

Мама покачала головой.

— Я никогда не прощу твоего отца за то, что он заставил тебя чувствовать, что ты для него не на первом месте.

— Это не твоя вина.

— Не моя. Но мне все равно больно за тебя. Это моя работа как твоей матери.

Может быть, все это не имело значения. Может быть, после того, как Крю уедет на «Экстремальные игры», все закончится. Он уедет в Юту. Я буду здесь. И, в конце концов, я никогда не получала ничего из того, чего ожидала.

Возможно, мы были обречены с самого начала. Возможно, разбитое сердце было неизбежно.

Я сделала еще глоток кофе, чувствуя, как внутри у меня все переворачивается.

Независимо от того, что случится с Крю, я была здесь этим утром, чтобы поговорить со своим братом. Поэтому я глубоко вздохнула и, оставив свою кружку, направилась в спальню Ривера, постучав, прежде чем заглянуть внутрь.

— Привет. — Он не спал, но все еще лежал в постели, зевая и вытянув руки над головой. На мгновение он, должно быть, забыл о вчерашнем, потому что улыбнулся. Но тут же осекся, бросив на меня сердитый взгляд.

Я распахнула дверь настежь и включила свет, стоя на пороге со скрещенными на груди руками.

— Ты должен передо мной извиниться.

— Рейвен…

— Сейчас, Ривер. Ты должен извиниться передо мной, сейчас.

— Позже, хорошо? Я устал.

— Сейчас.

Он что-то проворчал, сдергивая одеяло с ног и сбрасывая его с кровати, прежде чем подойти к шкафу, чтобы натянуть спортивные штаны и толстовку с капюшоном.

Я постучала ногой по ковру.

— Господи, ну и нетерпеливая же ты, — пробормотал он.

— Ты назвал меня шлюхой. — Прошел день, а это слово все еще причиняло боль.

Ривер вздрогнул.

— Я не это имел в виду.

— Но все равно сказал это.

— Крю — игрок. Я просто забочусь о тебе.

— Задевая мои чувства?

— Ты не знаешь, какой он на самом деле, Рейвен. Я был его лучшим другом много лет. Я был с ним, когда он каждую ночь трахал разных девушек.

— Прекрати. — Я подняла руку. От мысли о Крю и других женщинах у меня мурашки побежали по коже.

Я поверила ему, когда он сказал, что у него больше ни с кем ничего не было. Между нами не было ничего особенного, и я бы не рассердилась, если бы он пошел дальше. Но это было бы больно.

К счастью, в этих поразительных карих глазах была только правда. Это что-то значило, не так ли? То, что мы цеплялись друг за друга, несмотря на то, что были в разлуке?

— Отлично. Не слушай меня. — Ривер рывком открыл свой комод в поисках пары носков и захлопнул его. — Не приходи ко мне, когда тебе снова будет больно. Я не буду все время защищать тебя, Рейвен. Ты продолжаешь совершать одни и те же ошибки.

— Я? Как насчет того, чтобы продержаться на работе больше недели, а потом мы поговорим о том, кто постоянно совершает одни и те же ошибки?

— Какого хрена? — заорал он. — Кто назначил тебя моим сторожем?

— Почему я ожидала, что этот разговор пойдет по-другому? — Я покачала головой. Почему я ожидала, что Ривер будет добрым и возьмет на себя ответственность за свои ошибки?

Не сказав больше ни слова, я вышла из его комнаты.

Мама топталась в коридоре, скрестив руки на груди и устремив рассеянный взгляд в невидимую точку на полу. Она прикусила нижнюю губу, что я видела миллион раз, когда она собиралась сообщить нам плохие новости. Обычно, когда что папа не приедет, как обещал.

Но в последние несколько месяцев, с тех пор как Ривер переехал к ней, я все чаще замечала этот взгляд.

Мы обе знали, что так больше продолжаться не может.

— В больнице новый врач, — сказала она. — Мы начали встречаться месяц назад.

У меня отвисла челюсть.

— Встречаться?

Я много лет уговаривала ее пойти по стопам отца, но она так и не встретила парня. Если для женщин моего возраста круг знакомств в Пенни-Ридж был невелик, то для маминого поколения он был еще меньше. Но было несколько одиноких разведенных мужчин, которые приглашали ее на свидания. Она всегда отказывала.

— Он милый. Умный и надежный. Мы как-то вечером гуляли, и я подумала: «Какого черта?» Я хотела пригласить его сюда. Наконец-то я смогу делать все, что захочу, только для себя.

Вот только здесь жил Ривер.

— Тебе лучше вернуться к работе. — Мама оторвала взгляд от пола и выдавила улыбку. — А мне нужно поговорить с Ривером.

Я прошла по коридору и остановилась, чтобы обнять ее. Я задержалась на мгновение, зная, что ей, возможно, понадобится лишняя минута для того, что она собиралась сделать. Зная, что моему брату, вероятно, тоже понадобятся объятия.

Только ему придется попросить кого-нибудь другого.

Потому что он до сих пор не извинился за то, что назвал меня шлюхой.

Когда я проснулся, то увидел, что Рейвен свернулась калачиком у моего бока. Было всего шесть тридцать утра, но не было смысла пытаться снова заснуть, ведь будильник у меня стоял на семь.

Так что я осторожно выскользнул из постели, чтобы не разбудить ее, и подошел к своему чемодану, стоявшему в углу, за парой боксеров и спортивными штанами.

Она была без сознания, вероятно, потому, что я не давал ей спать прошлой ночью. Я основательно вымотал ее, чтобы она не возражала против ночлега. Это сработало. В тот момент, когда я прижал ее к своей груди, она отключилась.

Я тихонько прикрыл дверь в спальню, прежде чем направиться к кофеварке, зевая, пока кофе лился в мою чашку. Когда все было готово, я подошел к окнам, выходящим на гору.

Было еще слишком темно, чтобы разглядеть вершину, но территория вокруг отеля была освещена фонарями. Когда я в последний раз наблюдал восход солнца? Это было, должно быть, в Японии во время поездки два, нет, три года назад. Из-за смены времени у меня сбились внутренние часы, поэтому я проснулся, чтобы посмотреть, как солнце освещает Хребет Хида.

Япония прекрасна, но она и в подметки не годится Скалистым горам.

Я допивал вторую чашку кофе, когда сумерки осветили курорт. Белые дорожки приобрели золотистый оттенок. Вечнозеленые растения были припорошены свежим снегом. Вчера вечером команда тщательно обработала дорожки.

Все было подготовлено к сегодняшнему показу.

Впервые за долгое время я был взволнован предстоящим соревнованием. И это волнение не имело ко мне никакого отношения. Все это было из-за Рейвен.

Мое выступление может обернуться полным провалом из-за бесчисленных ошибок. Мне будет все равно. Если к концу этого дня на ее лице будет улыбка, я назову это победой.

Прошлым вечером она явно нервничала. Это была еще одна причина, по которой я так измотал ее, чтобы она могла отключиться и отдохнуть. В четверг она была в порядке, обучая тех детей. Черт возьми, я был даже лучше, чем в порядке. Было потрясающе наблюдать за тем, как учатся эти дошкольники, их энергия была заразительна.

Но позже в тот же день, после того как я позанимался с ДжейЭром, а Рейвен провела частный урок, я обнаружил ее в кабинете, уставившейся в пространство. Вчера она была занята преподаванием, а я — тренировками, но когда вчера вечером она пришла в мой номер на ужин, то едва притронулась к еде.

Ей не из-за чего было нервничать. У меня не было ни малейших сомнений в том, что сегодня она справится с этим.

Я допил остатки своего кофе, наблюдая через окно, как из кафе выходят несколько человек — персонал готовился к новому дню. Это время дня всегда было маминым любимым. И моим тоже. Первым делом с утра, пока не набежала толпа, когда чувствуешь себя как в своем собственном раю.

Если бы только она могла увидеть «Мэдиган Маунтин» сейчас. Она была бы чертовски горда.

Черт возьми, я был горд.

Эта поездка в Пенни-Ридж была… удивительной. Как и предыдущая.

Двенадцать лет отчуждения. Двенадцать лет горечи. Двенадцать лет избегания.

Теперь я не знал, как уехать.

Смогу ли я снова жить здесь? Я сказал Рейвен, что не уверен в этом, но, возможно… Да. Попробовать стоило, особенно если это означало оставить Рейвен при себе.

— Черт. — Я усмехнулся про себя.

Мои братья будут такими самодовольными, когда я скажу им, что возвращаюсь домой. Я уже видел ухмылку Рида. Уэстон похлопает меня по плечу — гордый, отеческий хлопок, потому что я принял правильное решение. И, папа, ну… нам предстояло проделать большую работу, чтобы наладить наши отношения, но на горизонте забрезжила надежда.

Я вернулся к кофеварке, заварил кофе для Рейвен и добавил две порции сливок и одну порцию сахара. Затем я проскользнул в спальню, поставил кофе на прикроватный столик. Я разделся и скользнул в постель, мои руки блуждали по ее обнаженной коже.

Она что-то промурлыкала, ее веки приподнялись. Затем она улыбнулась той милой, мечтательной улыбкой, которую я впервые увидел в четверг. Ее утренняя улыбка, которую я был бы рад видеть всю оставшуюся жизнь.

— Доброе утро. — Я поцеловал ее в уголок рта, затем притянул к своей груди, проводя кончиками пальцев по ее спине.

Отблеск вожделения затуманил ее голубые глаза, когда ее волосы окутали нас.

Я наклонился, завладевая ее губами для более глубокого поцелуя. Мое тело мгновенно отреагировало на ее вкус и скольжение ее языка по моему. Быстрым движением я перевернул ее на спину, и мои бедра оказались в колыбели ее тела.

Она выгнулась для меня, раскрываясь шире.

Я устроился у ее входа и вошел в нее. Эта женщина ощущалась как дом. Где бы мы ни жили.

— С тобой так хорошо, детка.

— Крю. — Ее киска трепетала вокруг меня, ее бедра приподнимались, побуждая меня двигаться.

Но я оставался неподвижным, вжимаясь глубже, пока не овладел своим телом. Затем я вышел, чтобы снова войти, протягивая руку между нами к ее клитору.

Этого всегда было недостаточно. С каждым разом я желал ее все больше и больше.

Сегодня вечером я буду боготворить ее. Сегодня вечером мы отпразднуем показ. Но сегодняшнее утро будет напряженным, поэтому я трахал ее жестко и быстро, доводя нас обоих до изнеможения, пока она не вцепилась мне в плечи, и я не почувствовал, как напрягся позвоночник.

Толчок за толчком, я терял себя в ее теле, пока она не вскрикнула, и я излился в нее, удерживая до тех пор, пока туман от моего оргазма не рассеялся и мое сердце не перестало колотиться.

Я поцеловал ее в шею, вдыхая ее сладкий вишневый аромат, затем выскользнул из нее и отнес в душ, чтобы мы могли подготовиться к предстоящему дню.

— Тебе нужно заехать домой перед показом? — спросил я, когда мы стояли у двойной раковины в ванной. Моя челюсть и подбородок были покрыты кремом для бритья, потому что сегодня вокруг будут камеры, а Льюису не нравилось, что я выгляжу «неряшливо» на фотографиях.

— Нет, я взяла свои вещи с собой. — Она уставилась на меня в зеркало, ее волосы были влажными, а лицо бледным.

— Не нервничай. — Я повернул ее к себе и прижался своим лбом к ее лбу. — Просто развлекайся. Представь, что мы там только вдвоем.

Она отстранилась, от беспокойства в ее глазах стало трудно дышать.

— Это не из-за показа.

— Нет? — Тогда что ее беспокоит?

— Ничего страшного. Не обращай внимания. — Она отмахнулась и вышла из ванной, чтобы пойти одеться.

Я собирался последовать за ней, но остановился. Она не хотела говорить об этом сейчас, поэтому я не стану настаивать. Нам нужно было подготовиться. Итак, я закончил бриться, затем оделся, пока Рейвен сушила волосы феном.

Надев наше снаряжение, я вынес наши доски из номера к лифту.

По дороге вниз Рейвен перевела дух и встряхнула руками.

— Ладно, теперь я нервничаю.

Я наклонился и поцеловал ее в волосы.

— У тебя все получится.

— Только ты и я.

Я кивнул.

— Только ты и я.

Она улыбнулась, когда двери открылись, и шум, доносившийся из вестибюля, поглотил нас, пока мы пробирались сквозь толпу.

Отель был забронирован на выходные. Гости, одетые в зимнюю одежду, заполнили все помещение. У большинства из них в руках был кофе, и они готовились провести день на свежем воздухе.

— Крю! — крикнула Марианна, подбегая к нам. — Привет. Привет, Рейвен.

— Доброе утро, — поздоровалась Рейвен.

Марианна одарила ее улыбкой, но, когда она посмотрела на меня, на ее лице застыло прежнее игривое выражение.

— Итак, мы коротко представляем нескольких спонсоров, которые приехали на мероприятие. Мы организовали для вас завтрак в конференц-зале. Рид собирается перерезать ленточку около десяти. Затем пайп будет открыт для тренировочных заездов. Сам показ начнется только в час. Льюис присоединится к нам позже, но он просил меня напомнить тебе…

— Не пораниться.

— Точно. — Она дотронулась до своего носа. — И предупреждаю. Сегодня утром, когда я пила кофе, я услышала разговор нескольких человек в очереди позади меня. Одна из них упомянула, что она репортер.

— Отлично, — пробормотал я.

— Жди, что меня остановят.

— Ладно, — проворчал я, затем взял Рейвен за руку.

— Я могу позавтракать одна, — сказала она. — Предоставлю тебе заниматься своим делом.

— Ни за что. Сегодня ты останешься со мной. — Я крепче сжал ее руку, затем кивнул Марианне, чтобы она вела меня завтракать.

Если мы встречались со спонсорами, я бы хотел, чтобы Рейвен была с нами. Я хотел, чтобы они узнали ее имя, ее лицо. Потому что, если интуиция меня не подводила, сегодня она произведет впечатление. Если повезет, она может даже завершить показ с несколькими собственными спонсорскими предложениями.

Я понимал ее потребность в работе, ее стремление к финансовой стабильности. Но если она увидит возможность сделать карьеру в сноубординге, возможно, она будет более склонна отказаться от лыжной школы и пойти на этот риск.

Мы протиснулись сквозь толпу и проследовали за Марианной в конференц-зал с небольшим буфетом. Мы с Рейвен скинули куртки и наполнили тарелки. Только мы сели за стол, как в комнату вошли три человека, в одном из которых я узнал руководителя «ДжиЭнЮ».

— Привет, — сказал я, вставая, чтобы пожать руку. Затем я кивнул на Рейвен. — Позволь представить тебе Рейвен Дарси.

Разговор за завтраком был легким. К нам присоединились еще несколько спонсоров, и каждые несколько минут я переводил разговор на Рейвен, чтобы они помнили ее имя, но не слишком сильно, чтобы не создавать неловкости.

— Крю? — Марианна указала на свои часы.

— Нам пора идти. — Я встал первым, отодвинув стул Рейвен. Затем, после еще одного раунда рукопожатий, мы собрали свои вещи и направились на улицу.

— Ты в порядке? — спросил я Рейвен.

— Нет, — ее голос дрожал.

Я усмехнулся.

— Только ты и я.

— Только ты и я, — прошептала она.

— И ДжейЭр. — Я указал на стойку для лыж, где стоял мой тренер, набирая сообщение на своем телефоне.

Он поднял глаза, заметил нас и подошел, протягивая руку.

— Доброе утро.

— Доброе утро. — Я пожал ему руку, затем обнял Рейвен за плечи. — Она нервничает.

— Не-а. Нервничать не из-за чего. Давай повторим план.

Я улыбнулся, отпуская ее, чтобы ДжейЭр мог взять дело в свои руки. Он был мастером своего дела, но больше всего мне нравилось в ДжейЭре то, что он обладал способностью концентрировать мое внимание. Если я чувствовал себя не в своей тарелке, если отказывался участвовать в соревнованиях, он начинал меня уговаривать. Через несколько минут я был готов и рвался в путь.

— Извините. Крю? — Подошла женщина в белом халате, губы у нее были накрашены красным. Она одарила меня страстной улыбкой и помахала пальцем. Затем достала из кармана блокнот и ручку.

Чертовски здорово. Репортер.

— Здравствуйте, я Аманда из «Сноуборд Колорадо». Наш блог быстро набирает популярность. У вас найдется несколько минут?

— Э-э-э. — Я оглянулся через плечо туда, где вот-вот должны были перерезать ленточку. — Всего одна минута. А потом мне нужно будет идти.

— Вы рады участию в «Экстремальных играх»?

— Да. — Я кивнул. — Будет здорово снова принять участие в соревнованиях.

— А как же Олимпийские игры? Вы планируете участвовать в следующих зимних играх?

— Этого я не знаю. Я еще не принимал никаких решений так далеко вперед. Посмотрим, когда все станет немного ближе.

Она сделала несколько пометок ручкой.

— Когда вы были здесь в последний раз, с вами произошел несчастный случай на подъемнике. Затем вас отвезли в больницу. Как вы себя чувствуете?

— Как новенький. — Я выдавил из себя улыбку, давая ей отрепетированные ответы, которые давал большинству репортеров. Затем показал большим пальцем через плечо. — Приятно было с вами поговорить, Аманда. Спасибо.

Она открыла рот, вероятно, чтобы спросить что-то еще, но я уже ушел, повернувшись и кивнув Рейвен и ДжейЭру, чтобы они следовали за мной.

— Ненавижу иметь дело с репортерами, — сказал я, понизив голос.

— Почему? — спросила Рейвен.

— Они любопытные.

— Это вроде как входит в должностные инструкции.

— Да, я знаю. Мне все еще не по себе. Все уже говорят об Олимпийских играх, а до них три года.

— Ты не хочешь поехать еще раз?

— Конечно, я хочу поехать. Это же Олимпиада. Но я не знаю, как буду чувствовать себя через три года. Я не хочу уйти и завершить свою карьеру на самом низком уровне. — Я признался в том, о чем никому раньше не говорил. Но, несмотря ни на что, казалось, что правда далась мне легко, когда я рассказал ее Рейвен.

Она взяла меня за руку и крепко сжала.

С Олимпиадой мы разберемся позже. Вместе. Насколько я мог судить, она будет со мной, когда придет время принимать это решение.

Все или ничего.

Рид стоял на небольшом подиуме вместе с Авой, когда мы присоединились к группе зрителей на базе. Он наклонился, чтобы что-то сказать в микрофон.

— Доброе утро. Добро пожаловать в «Мэдиган Маунтин». Меня зовут Рид Мэдиган, и сегодня мы собрались здесь, чтобы отпраздновать открытие в Колорадо новейшего суперпайпа.

Он говорил несколько минут, стараясь быть кратким. Затем он отдал ножницы Аве, позволив ей перерезать красную ленточку, которую они натянули между двумя кольями.

Щелкали камеры. Люди захлопали. Я насладился волнением предвкушения и надел шлем на голову.

— А теперь самое интересное.

Рейвен, ДжейЭр и я направились к кабинке подъемника, где уже выстроилась очередь людей, желающих подняться наверх. На пайпе тоже была группа людей.

— Я подожду внизу, — сказал ДжейЭр. — Льюис хотел, чтобы я напомнил тебе…

— Чтобы я был осторожным.

— И не выпендривался. — ДжейЭр улыбнулся. — Я сказал ему, что ты не послушаешься.

— Нет. — Я рассмеялся. Я буду осторожен, но не повыпендриваться было не в моем стиле.

Рейвен закатила глаза, и мы встали в очередь, чтобы подняться наверх.

Поездка на вершину прошла в тишине. Мы немного размялись в терренкурном парке, а затем сразу же перешли к хафпайпу.

Это было самое загруженное соревнование за весь год. Достаточно для того, чтобы три или четыре спортсмена двигались одновременно, оставляя впереди идущему достаточно места на случай несчастного случая, но в то же время достаточно плотно, чтобы линия оставалась ровной.

Итак, мы встали в очередь, медленно продвигаясь вперед, пока не настала очередь Рейвен.

— Твоя очередь. — Я шлепнул ее по заднице. — Желаю повеселиться.

Она с трудом сглотнула и, сделав глубокий вдох, заняла позицию. Один взгляд, одна неуверенная улыбка, направленная в мою сторону, а затем она сорвалась.

Парень рядом со мной окликнул меня по имени. Я проигнорировал его, мой взгляд был прикован к Рейвен, когда она проделывала свой первый трюк, а затем вернулась к противоположной стороне пайпа.

Мне было наплевать, что мы замедлили движение. Настала моя очередь, и я не двинулся с места, не обращая внимания на ворчание за спиной и полностью сосредоточившись на Рейвен.

Она легко выполняла трюки, в основном на 180 и 360 градусов. Она просто дала волю нервам и расслабила мышцы, но ее разминка была безупречной. В следующем раунде она выложится по полной.

К тому времени, как она добралась до финиша, мое сердце билось где-то в горле, но, черт возьми, она была великолепна.

— Чувак, теперь твоя очередь.

Я надел защитные очки и начал выполнять трюки, не усложняя их и для разминки. И когда я встретил Рейвен внизу, она была увлечена разговором с ДжейЭром о том, что он хочет, чтобы она попробовала в следующий раз. Он даже не поговорил со мной, прежде чем отправить нас обратно на подъемник.

Мы с Рейвен снова пронеслись по парку, преодолевая препятствия, чтобы снова встать в очередь на пайп.

— Спасибо тебе, — сказала она.

— За что?

Она грустно улыбнулась мне.

— За то, что остался.

У меня было ощущение, что она говорила не о показе.

Завтра у нас будет серьезный разговор. Может быть, сегодня вечером, после празднования. Но в данный момент ей нужно было сосредоточиться на показе.

— Ты готова. Увидимся внизу.

— Хорошо. — Она кивнула и пошла дальше, на этот раз продемонстрировав серию более сложных трюков.

Я взмахнул кулаком, когда она выполнила прием, над которым долго работала.

— Да.

— Рейвен устраивает показ? — раздался язвительный голос из дальнего ряда.

Ривер отстал на три человека, так что я пропустил тех, кто был между нами, вперед, ожидая, пока он подойдет поближе.

Не совсем подходящее место для противостояния, но, если он испортит Рейвен сегодняшний день, я надеру ему задницу.

— В чем, черт возьми, твоя проблема?

Он усмехнулся.

— Кроме того, что ты трахаешь мою сестру?

То, как он это сказал, с этой дурацкой ухмылкой, заставило меня стиснуть зубы. Да. Определенно, надо было врезать ему в отеле на этой неделе.

— Не испорти сегодня все Рейвен. Понял? — Я бросил на него предупреждающий взгляд.

— Она слишком хороша для тебя. Просто спроси ее. Она скажет тебе, что она лучше всех.

— Так вот в чем дело? — Я сжал руки в кулаки. — Ты злишься, потому что она лучше тебя?

— Как скажешь, — пробормотал он, снимая очки, чтобы поправить их. Ветер сменился, дул с реки. От него пахло травой, и без очков он не мог скрыть стеклянного блеска в глазах.

— Что за… ты под кайфом?

Многие люди курили, когда наслаждались днем катания. Мне это никогда не нравилось, я любил, чтобы у меня была ясная голова, но я не осуждал их.

Вот только я слишком хорошо знал Ривера. Когда он был под кайфом, он был рассеянным и неуклюжим. И правилами показа четко запрещено находиться в состоянии какого-либо опьянения. Если кто-нибудь узнает об этом, его задницу выгонят с курорта.

— Ты не сможешь этого сделать, если будешь под кайфом.

— А я и не под кайфом. — Он надел защитные очки и вздернул подбородок.

— Не лги, Ривер.

— Ты собираешься идти? — Он протянул руку к пайпу, приблизившись слишком близко к краю.

Я выставил руку, не давая ему упасть.

— Отпусти. — Он оттолкнул мою руку.

— Хорошо. — Придурок. Он чертовски разозлится, если я его выдам. Но если он пострадает, если сломает свою чертову шею…

Дерьмо. Я бросился вперед, страшась того, что произойдет, когда я достигну дна, но я отбросил все это, сосредоточившись на своем первом трюке, а затем перешел ко второму — «фронтсайд 1080» (прим. ред.: фронтсайд 1080 — трюк в сноубординге, вариация «передняя сторона» с углом 1080 градусов и стандартной опорой). Мне нужно было как следует оттолкнуться от края, чтобы набрать высоту и совершить достаточное вращение. Скорость была решающей, поэтому я летел, согнув колени, расправив плечи и уставившись в стену. Но краем глаза я заметил вспышку, неоново-оранжевую, цвета пальто Ривера.

Я отвлекся на долю секунды, отводя взгляд от стены, как раз вовремя, чтобы увидеть, как он пролетает передо мной, отрезая мне путь и заставляя дернуться. Этот ублюдок не подождал, не дал мне достаточно времени.

Мое тело дернулось, я попытался изменить угол наклона доски. Но я двигался слишком быстро, и стена уже была надо мной.

Блять.

Льюис будет в бешенстве.

Все происходило как в замедленной съемке.

Стоя рядом с ДжейЭром, все еще ощущая кайф от катания, я наблюдала, как Крю прыгнул в хафпайп. Его первый трюк был безупречен, что неудивительно. Но когда он приземлился, Ривер, одетый в неоново-оранжевую куртку, которую я купила ему на день рождения два года назад, сорвался с места.

Это выглядело почти как ошибка. Как будто он подошел слишком близко и потерял равновесие, настолько, что у него не было другого выбора, кроме как поехать.

Он не перешел на другую сторону, как следовало бы. Он резко свернул вниз, как будто собирался просто поехать прямо, но потом увидел, что Крю летит в его сторону, и попытался обогнать его.

Вот только Крю оставил всех, кто был впереди него, в стороне. Когда ты летишь в три раза выше, когда ты едешь в два раза быстрее, догнать не требуется много времени.

Люди не понимали, насколько невероятным он был на этой доске. Как резко они бледнели по сравнению с этим.

Но каким бы талантливым он ни был, мой брат пролетел прямо перед ним, их доски разминулись в нескольких дюймах от столкновения, и у него не было возможности отыграться.

Выше, выше, выше и через край. Он широко расставил руки, отчаянно пытаясь изогнуть тело, чтобы вовремя повернуться. Но угол был неправильным. Вероятность ошибки на суперпайпе в лучшем случае невелика.

— О, черт. — ДжейЭр сорвался с места, когда Крю полетел с пайпа.

Все вокруг нас ахнули, какая-то девушка вскрикнула.

И я застыла на месте, наблюдая, как торс Крю врезался в стену, его тело скрючилось. Он соскользнул вниз по пайпу и, наконец, замер, обмякнув.

Подвиньтесь. Пожалуйста, подвиньтесь.

Я подняла ногу, чтобы сделать шаг, но вспомнила о своей доске. Поэтому я наклонилась, возясь с ремешками, и отстегнула ботинки. Мой первый шаг был неуверенным, как и второй, словно мир накренился набок.

— Лыжный патруль, — сказала я хриплым и слишком тихим голосом. — Вызывайте лыжный патруль!

Люди вокруг меня пришли в движение, кто-то в синем подбежал к подножию пайпа, размахивая руками, чтобы привлечь к себе внимание.

И я рванула за ДжейЭром, прямо вверх по пайпу.

Ривер пронесся мимо меня, его доска скользнула вбок, когда он остановился. Я проигнорировала его, мои ноги сами понеслись к небольшой группе людей, собравшихся вокруг Крю.

Почему он не двигался? Он лежал на животе, уткнувшись лицом в снег.

Двое других постояльцев остановились рядом с Крю, опустившись на колени. ДжейЭр преодолел последние несколько футов, прежде чем упасть рядом с Крю и наклониться к нему.

— О боже. — Я ускорилась, мои ноги словно налились свинцом, пока, наконец, я не добралась до него. — Крю. Боже мой, Крю.

— Ребра, — выдохнул он.

Я обернулась через плечо, осматриваясь. Вдалеке загудел снегоход.

— Сейчас принесут носилки. Давай снимем твою доску.

Мы с ДжейЭром поднялись на ноги и осторожно расстегнули ботинки. Затем Крю оттолкнулся одной рукой, пытаясь перевернуться на спину. Его лицо исказилось от боли, руки схватились за ребра, дыхание стало затрудненным.

— Я не могу.

— Позволь мне помочь. — Я опустилась на колени, пытаясь помочь ему повернуться.

— Позови…

— Не пытайся разговаривать, — сказала я, осторожно снимая с него защитные очки.

Его глаза были плотно закрыты.

— Возможно, у него пробито легкое. — Кровь отхлынула от лица ДжейЭра. — Нам нужно доставить его в больницу.

Я снова обернулась, мое сердце бешено колотилось, когда наконец показался снегоход с носилками.

— Быстрее!

Парень из лыжного патруля, стоявший у руля, не мог меня услышать, но я все равно крикнула.

— Он почти здесь. — Я накрыла своей рукой руку Крю. — Просто держись. Все будет хорошо.

Пожалуйста, пусть с ним все будет в порядке.

Снегоход остановился рядом с нами, вынудив нас с ДжейЭром отойти. Следом подъехала еще один снегоход лыжного патруля, и оба парня бросились к Крю.

— Рейвен. — Ривер стоял рядом со мной. Его волосы торчали под странными углами, шлем и защитные очки были где-то выброшены, вероятно, вместе с доской. — Черт. Я стоял слишком близко и стартовал слишком рано. Я попыталась убраться с дороги, но он ехал слишком быстро…

— Заткнись. — Я подняла руку, пресекая остальные его оправдания. Мой подбородок задрожал, на глаза навернулись слезы, но я больше не обращала на Ривера внимания, пока лыжный патруль укладывал Крю на носилки, а затем поднимал их на снегоход.

— Я еду с ним, — сказала я, когда они погрузили его.

— Я тоже. — ДжейЭр направился к одной из машин, в то время как я села на заднее сиденье снегохода, на который положили Крю.

Поездка на базу прошла как в тумане. Как и поездка в город на заднем сиденье машины скорой помощи.

В какой-то момент во время поездки я начала плакать. Слезы текли по моему лицу, скапливаясь в защитных очках, которые я забыла снять, пока я сидела в дальнем углу машины скорой помощи, стараясь не попадаться на глаза медикам, суетившимся вокруг Крю.

Казалось, каждый вдох причинял ему боль. Каждый изгиб и ухаб на дороге заставлял его напрягаться.

В тот момент, когда мы припарковались на въезде в отделение неотложной помощи, двери машины распахнулись, и из нее выскочили санитары, опуская носилки на землю. Я тоже выскочила, пытаясь последовать за ними, но медсестра подняла руку, останавливая меня.

— Вам придется подождать в приемной.

— Пожалуйста…

Она ушла прежде, чем я успела закончить предложение.

Так что я стояла на парковке, примерзшая к заснеженному тротуару и смотрела на двойные двери, которые закрылись за ними.

Пять лет спустя…

— Здесь полно народу, — сказал я Уэстону, оглядывая людское море у подножия горы.

— Рид уже поговаривает о другом проекте. Еще один кондоминиум. Может быть, даже еще один отель. — Уэстон усмехнулся. — Я думал, что после того, как у них появятся дети, они с Авой успокоятся.

— Ты имеешь в виду, как вы с Кэлли успокоились?

Даже после рождения двух сыновей Уэстон был активен, как никогда, и летал на своем вертолете. Кэлли была занята своим фотографическим бизнесом. И в это время года, когда зимние мероприятия были в самом разгаре, они по очереди возили Саттон по всему штату на ее соревнования.

Каким-то образом им удалось совмещать все это. То же самое сделали Рид и Ава со своими сыном и дочерью. Мы все работали вместе, чтобы каждый мог оставаться активным на курорте.

— Завтра у нас выходной, — сказал он. — Это имеет значение, не так ли? И вообще, кто ты такой, черт возьми, чтобы так говорить?

— Что ты имеешь в виду? Я пенсионер.

— Ха. — Он расхохотался. — Так это не ты месяцами готовился к этим выходным?

Я усмехнулся.

— Туше.

Мы все были преданы горному делу, но, когда тебе что-то нравилось, это не казалось рутиной.

За последние пять лет «Мэдиган Маунтин» стал самым новым из элитных горнолыжных курортов Колорадо. Люди пересекали весь мир, чтобы покататься на лыжах и сноуборде на склонах моей семьи.

В эти выходные мы проводили соревнования с участием самых талантливых лыжников и сноубордистов со всего мира. Как и на протяжении последних двух лет, это было мероприятие только для приглашенных. Ни один из приглашенных не отказался от участия в нем.

С момента открытия трассы для слоупстайла пять спортсменов мирового класса сделали Пенни-Ридж своим домом. Если не произойдет никакого несчастного случая, они все отправятся на следующие зимние Олимпийские игры.

Если Рейвен захочет поехать, у нее есть все шансы попасть в команду.

Тренировки были изнурительными, но, когда дело касалось моей жены, когда она решалась на что-то, не было ничего, чего бы она не смогла достичь.

После моего падения на суперпайпе несколько лет назад я воспринял это как знак, что пришло время отступить. Мне сделали операцию на плече, после чего я провел остаток сезона, восстанавливаясь. Затем я еще год полностью отдавался сноубордингу, участвовал в соревнованиях и завершил карьеру в качестве чемпиона мира.

Олимпийские игры не планировались, время было выбрано неподходящее. Но уйти оказалось не так тяжело, как я ожидал. Не со всем тем, что ждало меня дома.

— А вот и они. — Уэстон подтолкнул меня локтем, указывая на холм, где мое внимание привлекла знакомая ярко-розовое куртка.

Я улыбнулся и поднялся на холм, чтобы встретиться со своей трехлетней дочерью.

Натали, названная в честь мамы, резко затормозила. Ее ноги задрожали, когда кончики лыж были сведены вместе, а руки широко раскинуты.

Позади нее резко затормозил папа.

Когда она заметила, что я бегу к ней трусцой, она отчаянно замахала мне, как будто я ее не видел.

— Папочка!

— Привет, милашка. — Я упал на колени в снег, когда Уэстон подошел к нам и похлопал ее по шлему. — Как все прошло?

— Хорошо. — Она просияла, когда я расстегнул ее шлем.

Папа, тяжело дыша, расстегивал свой шлем, его седые волосы были влажными от пота.

— Ты в порядке? — спросил его Уэстон.

— Я слишком стар для этого. — Он наклонился, положив руки на колени. — Я не помню, чтобы это было так мучительно — учить вас, мальчики, кататься на лыжах.

Следить за Натали было настоящим приключением. В этом году она начала кататься на лыжах, и большую часть времени мы проводили на детском склоне. Когда мы отправились на трассу для начинающих, она была пристегнута ремнями безопасности. Но даже на первой тренировке она не падала.

Она была немного безрассудной и ничего не боялась. Не раз я боялся, что она врежется в дерево или кого-нибудь снесет. Но пока что серьезных аварий у нас еще не было.

— Можно мне еще раз, папочка?

— Завтра.

Ее плечи поникли. Ее маленькие бровки сошлись на переносице, что очень напомнило мне выражение ее матери. Если бы моя девочка могла проводить каждую свободную минуту на лыжной горке, она бы делала это.

— Мы должны пойти посмотреть на маму.

— О да. — Ее лицо просияло.

Я снял с нее лыжи, соединив их вместе. Затем я взял ее за руку и повел к лоджу, Уэстон и папа последовали за мной.

Мы направились прямиком в мой офис, расположенный рядом с центром лыжной школы, где я припрятал обычные ботинки для Натали, шапку и пару сухих перчаток.

Папа тоже оставил здесь свои ботинки, чтобы ему не пришлось тащиться в свой офис в отеле.

Я только что закончил готовить Натали к мероприятию, когда в дверях появилась Мелоди с Делией на руках.

— Привет. — Она улыбнулась папе. — Как все прошло?

Он фыркнул.

— Я устал.

Мелоди рассмеялась, передавая мне мою четырехмесячную дочь, чтобы я мог ее подержать.

— Как она? — спросил я.

— Отлично. Только что проснулась после дневного сна.

Рейвен только закончила свой первый полноценный соревновательный сезон, когда мы узнали, что она беременна Натали. Это было через год после того, как я вернулся домой в Пенни-Ридж, через год после нашей короткой поездки в Вегас, чтобы пожениться.

Возможно, другая женщина позволила бы этому сорвать ее планы. Но не Рейвен. Время было выбрано удачно, и весной и летом она была беременна Натали. То же самое произошло и с Делией. Поэтому она работала на тренингах, где только могла, балансируя между материнством и успешной карьерой и стараясь, чтобы это выглядело легко.

Рейвен сказала, что это было лучшее из двух миров. Она стала мамой и спортсменкой.

И я был просто счастлив путешествовать с ней.

Мой дом в Парк-Сити и две квартиры здесь стали объектами инвестиционной недвижимости, которые использовались для сдачи в аренду на время отпуска. Мы с Рейвен несколько лет жили в ее доме в центре города, но после рождения Делии поняли, что нам нужно больше места.

Месяц назад мы переехали в дом, который построили в «Маунтин». Ни мне, ни Рейвен не приходилось ездить на работу на машине, и это было здорово. Зимой с девочками помогала няня, хотя Мелоди и папа тоже всегда были готовы помочь. И Саттон никогда не отказывалась от услуг няни, тратя свой заработок на новую экипировку. Поскольку дети были примерно одного возраста, нам приходилось бронировать её услуги за месяц.

— Ладно, нам пора идти, — сказал я, перекладывая Делию на одно бедро, чтобы держать Натали за руку. Затем я кивнул папе. — Показывай дорогу.

Мы с папой усердно работали над нашими отношениями. Они не были идеальными, но они улучшались. Мои девочки во многом этому способствовали. Я не хотел, чтобы старые обиды омрачали их отношения с дедушкой, которого они обожали.

— Деда. — Натали протянула свободную руку, подождала, пока он возьмет ее, а затем проскочила между нами.

Мы направились к выходу из лоджа, пробираясь сквозь толпу. Солнечный день был наполнен разговорами и смехом.

Для участия в сегодняшних соревнованиях мы задействовали автобусы-шаттлы, которые доставляли людей от лоджа к полям для хафпайпа и слоупстайла. Я помог погрузить девочек, держа Делию, затем мы направились к месту проведения мероприятия.

Сотни людей уже ждали. Мы отвезли несколько секций трибун для зрителей, хотя, на первый взгляд, все места были уже заняты.

— Хорошо, что у нас нашлось место для стоячих мест, — сказал я Уэстону, когда мы выбирались из шаттла.

— Без шуток. — Уэстон уставился на хафпайп, где участники выполняли свои тренировочные заезды. — Приятно для разнообразия не нервничать перед соревнованиями. Поскольку Саттон не участвует в соревнованиях, я, возможно, смогу расслабиться.

Саттон привлекла внимание спонсоров, на соревнованиях в «Биг Маунтин», которые были бы рады пригласить следующую многообещающую суперзвезду.

Точно так же, как это было с Рейвен.

Боже, я так гордился ею. Последние пару месяцев она старалась изо всех сил, чтобы привести себя в форму. Ее природный талант в сочетании с целеустремленностью и тяжелым трудом приносили свои плоды. Рейвен сделала себе имя, и у нее было несколько преданных спонсоров.

Вместе мы организовали программу лыжной школы, так что, когда ей нужно было провести день, тренируясь с ДжейЭром, я обеспечивал работу школы и инструкторов. Через две недели в Аспене должны были состояться «Экстремальные игры», и у меня было твердое ощущение, что она выиграет золото.

— Я собираюсь пойти поискать Кэлли и мальчиков, — сказал Уэстон. — Увидимся наверху?

Я кивнул.

— Ага.

Кэлли, вероятно, где-то фотографировала с мальчиками на хвосте. На соревнованиях Саттон она постоянно пользовалась фотоаппаратом, чтобы немного успокоить свои нервы.

— Хорошо. — Я присел на корточки, чтобы поговорить с Натали. — Бабушка Мелоди за главного. Не убегай. И как можно громче болей за маму, хорошо?

— Где мама? — Натали оглядела хафпайп в поисках розовой куртки Рейвен.

В этом году «ДжиЭнЮ» разработала для них одинаковые куртки. Мы с Делией были в желтом.

— Как насчет горячего какао? — спросил папа Натали, беря ее за руку, пока Мелоди брала Делию на руки.

— Ура! — обрадовалась Натали, направляясь в кофейню «Эспрессо-хат», которую мы открыли на выходных.

Я повернулся и зашагал к основанию хафпайпа, минуя зону для зрителей.

— Крю. — Меня остановил Ривер.

— Привет. — Я вздернул подбородок и быстро обнял его. — Спасибо, что пришел.

Он пожал плечами.

— Конечно.

Я сомневался, что это была его идея, но это точно была идея Робин.

Ривер не сильно изменился за последние пять лет. После инцидента на пайпе он уехал из Пенни-Ридж. Переехал в Денвер и устроился на работу на стройку. Через две недели его уволили. Но его наняла ландшафтная компания, что позволило ему хорошо зарабатывать летом и иметь более гибкий график зимой. По крайней мере, он работал, а не жил с Робин.

Он принес много извинений после несчастного случая, и я поверил ему, когда он сказал, что не пытался намеренно сбить меня.

Но наша дружба была другой. Как и его отношения с Рейвен. Не напряженными, а сдержанными. Моя жена затаила обиду.

— Ты ведь придешь сегодня на ужин, да? — спросил я. Он остался с Робин, но мы пригласили их сегодня вечером на встречу с нашими семьями.

— Да. Мы с мамой будем там. — Он указал большим пальцем через плечо туда, где Робин махала ему с трибуны.

— Тогда увидимся. Я, пожалуй, пойду наверх. — Я хлопнул его по плечу, а затем направился к проходу в заборе, обозначенному для тренеров.

— Привет, Крю. — Парень, стоявший у входа, вздернул подбородок, когда я проходил мимо.

— Привет. Как дела?

— Пока все хорошо. Пара новичков не знали, куда идти, но, думаю, мы с этим разобрались.

Сегодня мы привлекли множество дополнительных сотрудников, в основном для того, чтобы помочь с контролем толпы. Судьи уже занимали свои места. Все тренеры собрались вместе, разговаривая друг с другом.

ДжейЭр был в самой гуще событий, все кричали в его сторону.

Он заметил меня и помахал рукой. Сегодня именно ему предстояло тренировать Рейвен, хотя я всегда был рядом, назвавшись ее помощником тренера.

— Крю. — Марианна подбежала ко мне. — Вот и ты.

— В чем дело?

— Пойдем со мной.

Марианна и ее бывший парень, а ныне муж, переехали в Пенни-Ридж вместе со мной много лет назад. В те дни она была не только моей ассистенткой, но и Рейвен. Мы делили все — от жизни до детей, от Марианны, Льюиса и Сидни.

Марианна в тот момент больше ковыляла, чем ходила, она была почти на восьмом месяце беременности, и, хотя я просил ее взять сегодня выходной, она отказалась.

Она провела меня к группе спонсоров, где я пожимал им руки и вел светскую беседу, пока, наконец, не прозвучал звуковой сигнал и ведущий сегодняшнего соревнования не привлек к себе внимание через громкоговоритель.

— Я собираюсь найти ДжейЭра, — сказал я Марианне. — Иди сядь.

— Мне нужно сделать снимки для социальных сетей.

— Кэлли или кто-нибудь из ее команды сделает это сегодня. Иди сядь.

— Хорошо, — проворчала она, хотя я сомневаюсь, что она послушается. Но я позволю ее мужу силой усадить ее на стул.

Мне нужно было пойти посмотреть на свою жену.

— Готов к этому? — спросил ДжейЭр, когда я присоединился к нему в секции тренеров.

Я почувствовал нервный срыв, более сильный, чем когда-либо испытывал сам. Когда дело касалось Рейвен, я всегда разрывался между беспокойством и волнением.

— У нее все получится.

Мы почти не разговаривали, пока первые участники выполняли свои первые забеги. Мои нервы были слишком напряжены, чтобы говорить. И вот, предпоследней вышла моя жена в розовой куртке, украшенной номерным нагрудником, приколотым спереди.

У меня перехватило дыхание, когда она остановилась на краю, а затем, спустя три удара сердца, сорвалась с места, повторяя свои трюки, пока не остановилась внизу.

— Да. — Я замахал кулаками. Она все делала правильно, хотя я и не сомневался, что так и будет.

Рейвен наклонилась, чтобы отстегнуть свою доску, и взглянула на подсвеченное табло, на котором высветился ее результат.

— Первое место, — прошептал я. Теперь ей оставалось только удержать его.

Рейвен подошла ко мне, ее щеки пылали.

— Привет.

— Привет. — Я поцеловал ее. — Отличная работа, детка.

— Спасибо.

Боже, она была прекрасна. Счастлива. Это был ее год.

Я отошел в сторону, чтобы она могла обсудить с ДжейЭром стратегию ее второго заезда, а затем, прежде чем она отправилась на следующий раунд, я снова поцеловал ее.

— Ты справилась.

— Я справилась. — Она кивнула и пошла по дорожке к тому месту, где снегоходы перевозили спортсменов по пайпу.

Рейвен совершила еще один уверенный заход, увеличив свой результат на два очка. Но затем у гонщицы, ехавшей за ней, был мощный финальный рывок вперед, который вывел ее достаточно далеко вперед, чтобы она лидировала на три очка.

— Черт возьми, — пробормотал я. Это было отвратительно, когда кто-то снизу обгонял тебя, а ты знал, что у тебя есть еще один, последний заход, чтобы выложить все свои карты.

Но если Рейвен и нервничала, то не показывала этого. Она поговорила с ДжейЭром, кивнула и выслушала его совет, а затем направилась к снегоходам, чтобы выступить последний раз.

В последнем раунде произошло два несчастного случая, ничего серьезного, но это выбило их из борьбы. Затем, наконец, настала очередь Рейвен.

— Давай, детка. — Я переминался с ноги на ногу, не в силах усидеть на месте.

Она вошла в игру, отлично выполнив первые два трюка. Для третьего она встала под углом к стене, согнув колени и готовая к выполнению. Затем она оторвалась от выступа и сделала мощный разворот вперед на 180 градусов.

— Да! — Я радостно захлопал, когда она приземлилась, выполняя свой последний трюк. — Еще один. У тебя получится. Еще один.

Она полетела.

Поднявшись в воздух, она крутанулась — раз, два, три, — добавляя захват за хвост для разворота спина к спине на 180 градусов.

— Приземляйся. — Я затаил дыхание, стараясь не моргать, когда она спустилась, ее доска была наклонена как раз под нужным углом, чтобы смести склон до середины пайпа.

Вау.

Идеально.

Ее руки взметнулись в воздух.

Мои тоже.

Толпа взревела, понимая, что они только что увидели величие.

— Вот и все. — ДжейЭр хлопнул меня по плечу и наклонился поближе, чтобы перекричать шум. — Это победа.

— Боже мой. — Я прижал ладони к щекам, едва не теряя сознание.

Улыбка Рейвен была яркой, как солнце, когда она отстегнулась и присоединилась к нам у забора. Она направилась прямо в мои распростертые объятия.

— Это было чертовски круто, детка.

— Я не была уверена, что смогу это сделать, но потом я собралась и просто почувствовала это, так что я сказала «да пошло оно все» и сделала это.

Я засмеялся, крепко обнимая ее.

— Я люблю тебя.

— Я тоже тебя люблю. — Она привстала на цыпочки для поцелуя, затем повернулась, позволив мне обнять ее за плечи, и мы оба не отрывали глаз от табло.

Оно вспыхнуло, и у меня отвисла челюсть.

— Там написано девяносто два? — спросила она.

— Да, черт возьми, это так. — ДжейЭр издал радостный возглас и начал хлопать, а шум толпы стал еще громче.

Девяносто два. Ее лучший результат за всю историю. Это был олимпийский результат. Это то, что получают лучшие в мире.

— Там еще одна участница, — сказала Рейвен.

— Она не сможет побить твой рекорд.

— Вдруг сможет…

Я усмехнулся.

— Ни за что.

Я любил напоминать своей жене, как можно чаще, что я был прав, главным образом потому, что это случалось нечасто.

Дом трещал по швам от шума. Так было с тех пор, как мы переехали сюда десять лет назад, и я бы не хотела, чтобы было по-другому. Я улыбнулась, выходя из своего домашнего кабинета и направляясь к хаосу на кухне.

Сегодня вечером все пришли на ужин. Рид и Ава. Уэстон и Кэлли. Все дети бегали вокруг, ведя себя так, словно не виделись в школе только вчера.

Кухонный островок был завален коробками из-под пиццы. Тарелка с салатом осталась почти нетронутой. Кувшин с «Маргаритой» был почти пуст.

Саттон сидела на диване в гостиной, тесно прижавшись к парню, которого она привезла домой из Денвера. Это был первый парень, которого она привела домой, а значит, у них все было серьезно. Уэстон продолжал сверлить беднягу взглядом.

А Крю смотрел на наших дочерей с такой тоской на лице, как будто только что понял, что скоро они тоже будут приводить домой мальчиков.

Надеюсь, то, что я держала в руке, поможет избавить его от этого страдальческого выражения.

— Мама, мы идем в джакузи. — Натали промчалась через гостиную в купальнике. Делия и несколько их кузенов последовали за ней, выскользнув через дверь во внутренний дворик.

Крю расчистил веранду от снега еще до того, как все собрались, предполагая, что это произойдет. Дети проглотили свой ужин и теперь проведут час в джакузи. Затем они все зайдут внутрь и исчезнут в ТВ-зале, выходя оттуда только тогда, когда им потребуется очередная порция закусок.

Как только за ними закроется дверь, в доме станет тише.

— Они всегда были такими громкими? — спросил Крю.

— Клянусь, громкость удваивается каждый год. — Рид усмехнулся, положив руку на спинку стула Авы.

Я пересекла комнату и заняла свое место, похлопав Крю по ноге под столом.

— Поскольку сегодня все в сборе, я хотела вам кое-что показать.

— Что?

Я кладу конверт на стол и осторожно вынимаю журнал, который лежит внутри.

— Около двух месяцев назад Льюису позвонили из журнала «Сноубордист». Они попросили сделать статью о тебе. Сначала он позвонил мне, и мы подумали, что, возможно, это будет классный сюрприз.

— Обо мне? С чего бы им захотеть делать статью обо мне?

— Э-э, может быть, потому, что ты Крю Мэдиган? — Уэстон усмехнулся. — За эти годы ты много сделал для спорта.

Крю много лет выступал на соревнованиях по сноуборду. Большинство из тех, кто уходил на пенсию, исчезали со сцены. Но даже после этого Крю оставался на связи с миром сноуборда.

Он организовывал соревнования в «Мэдиган Маунтин», знакомясь со спортсменами со всего мира. Он был наставником молодых спортсменов и даже немного тренировал их. Он использовал свои социальные сети для обучения и повышения осведомленности. Бренды, с которыми он сотрудничал, оставались с ним на протяжении многих лет, отчасти потому, что его лицо было узнаваемым и на него было приятно смотреть.

Крю был для сноубординга тем же, кем Дэвид Бекхэм был для футбола, а Уэйн Гретцки — для хоккея. То, что он ушел на пенсию, не означало, что он не был связан со спортом.

— Льюис помог с подробностями для статьи. И я дала им фотографии, сделанные за последние годы. — Я подвинула журнал через стол, чтобы он мог взглянуть.

На обложке был снимок, который Кэлли сделала только в этом сезоне. Крю был на вершине горы, на том самом месте, где его мать всегда просила сфотографироваться в начале сезона. Мы с девочками придерживались этой традиции.

Поскольку я знала о статье, я попросила Кэлли помочь мне сделать несколько снимков. Этот снимок она сделала тайком, после того как мы с девочками улизнули с дороги.

Крю был в профиль, и смотрел на горы вдалеке. На шлеме у него были защитные очки, так что, когда он улыбался, можно было разглядеть морщинки в уголках его глаз.

Под фотографией было название статьи.

Легенда.

Мой муж — легенда.

Крю уставился на фотографию, качая головой. Затем он посмотрел на меня с благоговением в глазах.

— Серьезно? Ты это сделала?

— Мы все приложили к этому руку. — Я обвела рукой стол.

Рид достал несколько старых фотографий из А-образной рамки, которые были спрятаны в хранилище. Там были снимки с первых дней Крю на склонах, когда он был ребенком. Уэстон нашел несколько школьных фотографий с его соревнований.

Было бы проще собрать фотографии из его профессиональной деятельности, но автор хотел, чтобы эта статья была всеобъемлющей, а не просто витриной в его жизни.

Так что, кроме снимка Крю в воздухе, выполняющим трюк на хафпайпе, и еще одного, на котором он сам стоит на пьедестале почета с золотой медалью на шее, все остальные были из его жизни здесь, в «Мэдиган Маунтин». В статье даже была рассказана история о том, как три брата вернулись домой, на небольшую горную лыжню, и превратили ее в курорт мирового класса.

— Они поместили фотографию мамы. — Крю грустно улыбнулся мне, его пальцы коснулись фотографии, на которой он и его мама стояли рядом со снеговиком.

За столом было тихо, пока он листал страницы, медленно переворачивая их, наслаждаясь каждой фотографией, каждым словом. Его взгляд смягчился, когда он дошел до последней страницы, увидев фотографии, на которых он и девочки запечатлены на склонах в те дни, когда они вместе катались.

К его большому разочарованию, Натали так и не рассталась со своими лыжами — это было влияние дедушки Марка. Делия начала кататься на сноуборде и никогда не оглядывалась назад.

— Это ведь не финальный вариант, не так ли? — спросил он, дойдя до последней страницы.

— Журнал еще не продается, но я думаю, что все готово к публикации. А что?

— Они не могут опубликовать это. — Он нахмурился, вставая со стула, чтобы взять на кухне свой телефон.

Мое сердце упало, когда он постучал по экрану, а затем прижал его к уху.

Как эта статья могла ему не понравиться? Я вчитывалась в каждое слово, Льюис и Марианна тоже, и мы все сочли ее лестной. Что не так со статьей?

— Льюис, — позвал Крю, расхаживая по кухне. — Рейвен только что показала мне статью в «Сноубордисте». Мне нужно, чтобы ты позвонил им и попросил внести изменения.

На другом конце провода послышалась болтовня, и, хотя я не могла разобрать, что говорил Льюис, я подозревала, что он говорил Крю «нет».

— Послушай, я понимаю. Но это важно для меня. Они не упомянули Рейвен.

У меня отвисла челюсть.

Нет, упомянули.

Я взяла журнал и просмотрела его в поисках своего имени.

— Это прямо здесь.

— Здесь нет фотографии, — сказал он мне, а затем сосредоточился на звонке. — Льюис, я хочу, чтобы там была фотография Рейвен. Убери мою фотографию. Добавь другую. Мне все равно. Но я хочу, чтобы она была там.

Льюис произнес еще несколько слов, после чего Крю повесил трубку.

— Крю, мне не нужна моя фотография в журнале.

На самом деле, у меня уже была фотография в «Сноубордисте». Много лет назад, когда я сама завоевывала медали.

Крю подошел, взял меня за руку и поднял со стула. Затем он заключил меня в объятия, дыша мне в волосы.

— Там должна быть твоя фотография.

— Почему?

Он откинулся назад, обхватив мое лицо руками.

— Статья называется «Легенда», верно?

— Да.

Крю поцеловал меня в лоб, что он делал бесчисленное количество раз за годы нашей совместной жизни.

— Мне нравится статья. Она почти идеальна. Но не совсем. Без тебя нет никакой легенды.

— О, — я чуть не расплакалась. Поэтому я уткнулась в его грудь, вдыхая его запах. — Я так рада, что так и не встретила своего неуклюжего ботаника.

Смех наполнил комнату, низкий смешок Крю раздался у меня над ухом. Дети ворвались в дверь, крича и паникуя, потому что им показалось, что они увидели медведя на заднем дворе.

Это была наша жизнь.

Слишком громкая. Слишком беспорядочная. Слишком необузданная.

И совершенно идеальная.