— Нравится? — низкий бархатный голос прервал мои размышления.

Я вздрогнула и оторвала взгляд от темной водной глади, подсвеченной яркими огнями. Повернулась, но никого не заметила. Словно была здесь одна.

Кто бы там ни был, он видел меня на фоне освещенной террасы слишком хорошо. Я же незнакомца за растущими в огромных кадках раскидистыми пальмами видеть не могла.

— Да, — ответила вполне спокойно, понимая, что кому попало сюда не попасть. На охраняемую территорию ни за что не впустили бы чужих. Тут только те, кто присутствуют на этом закрытом мероприятии.

Вновь вернула взгляд к мерцающим точкам далеких шикарных яхт. Теплая ночь опьяняла мягкими прикосновениями легкого ветерка.

Пару секунд я наслаждалась невидимым пейзажем, стараясь убедить себя, что я здесь нахожусь совсем одна.

— Согласен. Потрясающее зрелище, — в низком голосе, прозвучавшем совсем близко, появились хриплые нотки.

Это вызвало во мне небывалое волнение. Голос отдаленно был знакомым, но узнать мужчину сразу я не смогла.

Решила промолчать, надеясь на то, что он уйдет и просто оставит меня одну. Хотелось насладиться последними спокойными часами перед ранним утренним полетом, но, как оказалось, было совсем не суждено.

— Расскажите, зачем вы здесь? — невозмутимо продолжил мужчина, не дождавшись моей ответной реплики на его предыдущую фразу. — Ведь журналистика вам совсем не к лицу.

Я хотела было вначале возмутиться, но… меня остановило только горькое осознание чересчур правдивых слов, которыми я иногда сама так остро резала свою живую душу, никак не желающую лежать к давно изученному печатному делу.

— Вы не правы, — возмутилась мягко. — Я — опытный журналист со стажем.

— Не спорю, — боковым зрением отметила, что мужчина возник рядом со мной. Теперь стоял, облокотившись о перила. — Я не говорю, что вы профан, но всё же… Зачем вы так мучаете себя?

Я внутренне вспыхнула от этих слов, полностью обнажающих мою душу, и порывисто повернулась к незнакомцу.

— Вы? — вздрогнула. Я его узнала.

— Я, — кивнул он с легкой полуулыбкой.

И вдруг свет вокруг нас полностью погас.

Два месяца назад

— Извините, пожалуйста. Можно мне пройти? — обычная фраза, произнесенная немного хриплым низким голосом, заставила меня оторваться от своих мыслей.

Не знаю, почему я вообще обратила на нее внимание, если обращались-то совсем не ко мне. Я безразлично вернула пустой взгляд на усыпанное бусинами капель окно, а потом еще дальше — на пустынное серое полотно взлетно-посадочной полосы. Такое же хмуро-стальное небо явно поддерживало мое невеселое настроение. Вот только обязательного полета было не отменить.

Иногда мне казалось, что я сама себе не принадлежу. По крайней мере — сейчас так точно.

Воздух рядом со мной колыхнулся, вновь привлекая мое внимание к последнему чудом успевшему на борт пассажиру. Я не повернула голову, даже почувствовав приятный запах немного терпкой мужской туалетной воды. Не из вредности.

Просто я давно уже не обращала внимания на представителей сильной половины человечества. Дав согласие на брак своему молодому человеку, я словно бы переключила тумблер в своей голове. С той секунды ни один мужчина ни как партнер, ни как просто объект внимания меня совсем не интересовал.

Голос, прозвучавший совсем над ухом, заставил меня оторваться от удушающей своей безысходностью картины за окном.

— Что, простите? — медленно повернулась, натягивая на сердитое лицо дружелюбное выражение.

Всё же незнакомые люди никак не виноваты в том, что меня отправили в ненавистную командировку. Пусть даже кроме меня в нее и поехать-то было некому. Ну, не беременная же Жанночка или загипсованный Виталик полетит в Марокко?!

— Я говорю, можете оставаться у окна, — приветливая улыбка на красивом мужском лице заставила меня замереть.

Пока до меня дошло, что я уселась на чужое место, поскольку уже и не ожидала, что у меня, сидящей посредине, в последний момент появится сосед, незнакомец вытащил из сумки книгу и полностью погрузился в чтение.

— Спасибо, — тихо произнесла я, пытаясь не вспыхнуть от чувства неловкости. А потом скосила глаза на обложку соседского фолианта, пытаясь понять, что можно читать с таким интересом.

Так ничего и не увидев, повернулась к окну и закрыла глаза, чтобы под неслышный марш барабанящей по самолету капели, удержать свою душу в своем же теле. Я до безумия боялась взлетать. Обычно в таких случаях я забиралась с ногами на сиденье, хватала сидящих рядом пассажиров за руки и крепко зажмуривалась. Соседей о своей маленькой странности я предупреждала преждевременно. В этот раз не успела…

— Всё в порядке, — в мою охваченную паникой голову вплелся спокойный и рассудительный голос. — Просто расслабьтесь и дышите.

Я сделала так, как подсказывало мне сознание, и — о, чудо! — в этот раз мне удалось прийти в себя гораздо быстрее, чем ранее.

И только открыв глаза, я поняла, что меня подсознательно смущало — легкие прикосновения к моей вцепившейся в плечо соседа руки. Оказалось, что это он, а не мой затуманенный рассудок, успокаивающе гладил меня, совершенно не высказывая при этом никакого недовольства.

Я шумно выдохнула, окончательно сбитая с толку такой самоотдачей абсолютно незнакомого человека. Поспешно выдернула свою кисть и, не глядя, на мужчину прошептала свое тихое «спасибо». Сейчас всё мое внимание приковал к себе мой аккуратный маникюр, а не соседнее кресло.

По какой-то совершенно иррациональной причине сейчас я чувствовала себя каким-то смущенным подростком, впервые разговаривающим с понравившимся мальчиком на дискотеке. Мысли путались, мешая трезво думать.

— Think Big, Act Small*, - вдруг произнес мой собеседник, чем полностью запутал меня еще больше.

— Что, простите? — кажется, эта фраза уже становится у меня дежурной в этом полете.

— Это название книги, которую я читаю, — лежащий на его коленях фолиант вдруг оказался повернутым ко мне обложкой, чтобы я могла прочитать надпись. — Здесь рассказываются истории 9 небольших компаний, которые процветали в течении 10 лет, и то, как они оставались прибыльными несмотря на взлеты и падения экономики.

— Ясно, — произнесла я, хотя на самом деле мне ничего было не ясно. С маркетингом я была вообще незнакома.

Зато я впервые окинула своего соседа по креслу в эконом-классе внимательным взглядом, который тут же подметил совершенно недешевые часы на руке и качественную, явно брендовую, одежду. Решив, что так откровенно разглядывать чужого человека будет неприлично, я вновь попыталась отвернуться, надеясь сбежать в густую белую шапку облаков за окном.

Этот порыв можно было считать постыдным, но ровно до того момента, пока я не услышала негромкий вопрос:

— Расскажите, зачем вам Марокко?

Какое-то время я раздумывала над сказанной фразой, потом хотела промолчать. Легко ведь сделать вид, что ничего не слышишь, когда самолет так мерно гудит. Но как бы я мысленно не закрывала себе рот, всё же ответ сорвался помимо воли:

— Я еду на конференцию.

Вряд ли кому-то она известна. Да и я в принципе не выгляжу научным деятелем, но вдруг я так хорошо умею мимикрировать?!

— Марроканский «симпозиум ковролюбов»? Серьезно? — удивление, написанное на лице мужчины, похоже, с лихвой передалось и мне.

Кажется, в эту минуту я полностью онемела. Мало того, что тех, кто вообще хоть слово слышал об этом нудном ежегодном мероприятии, можно было перечесть по пальцам, так еще и этот кто-то назвал конференцию так, как принято только в узкой среде.

«Симпозиум ковролюбов» — название, придуманное кем-то из журналистов, прочно закрепилось за этой научной конференцией, где умные дядьки с весьма глубокомысленным видом рассуждали о секретах раскрашивания шерсти, нужной для плетения ковров. Собственно говоря, этим названием конференцию называли только те самые умные дядьки и журналисты, освещающие сие событие не международного масштаба.

Голос ко мне так и не вернулся, поэтому я просто кивнула.

— Какое интересное совпадение, — задумчиво произнес незнакомец. — Будете читать доклад?

Я хмыкнула. Слишком громко. А потом всё же объяснила:

— Нет. Я только буду слушать. А вы?

По лицу мужчины неуловимым облачком пробежала легкая грусть.

— Я еду повидаться с отцом, — он подавил в себе вздох. — Он на этой конференции выступает.

Я подумала о том, что весьма странное место встречи, выбранное двумя близкими людьми. Лучше бы отдыхать куда-то поехали. Наверняка, этот мужчина смог бы себе позволить свозить родителей куда-нибудь. Хоть в Турцию. Но Марокко?!

— К сожалению, другого выхода нет, — незнакомец словно прочитал свои мысли. — Мой отец из лаборатории вообще не выходит. Поэтому возможность увидеться с ним у меня существует всего лишь один раз в год.

— Сожалею, — тихо ответила я. Кому, как не мне, знать, каким хрупким может быть семейное счастье. Моего отца уже давно не было на этом свете, а мать... С ней я тоже не могла пообщаться.

— Всё в порядке, — лицо мужчины посветлело. — К этому я уже за столько лет привык. Воспринимаю как должное. Даже скорее — как данность. Кстати, меня зовут Илья, — он протянул мне руку.

Я мгновение колебалась, а потом пожала, едва прикасаясь холодными пальцами к теплой ладони.

— Меня зовут Полина, — снова смущение разгоняло мою кровь по телу, сосредотачиваясь на розовеющих щеках.

— Полина… — эхом повторил незнакомец, — красивое имя.

Я пожала плечами. Никогда не думала о своем имени в таком ключе. Равно, как и прежде мне никто таких слов не говорил.

Мы приятно пообщались еще некоторое время, избегая излишне личных тем, а после — самолет пошел на посадку.

— Вас проводить? — вежливый вопрос от совершенно незнакомого человека получил мой такой же вежливый отказ.

Несмотря на то, что мужчина был очень красивым. Мужественным, обходительным и галантным. Но о моем статусе уже почти замужней женщины мне никак нельзя было забывать.

Я подхватила свой чемодан, намереваясь отправиться к стоянке такси, как услышала звук сообщения. Быстро достала телефон и пару ударов сердца смотрела на пустой экран с одним лишь знаком вопроса.

Коротко вздохнула и написала:

«Всё в порядке. Я долетела. Спасибо за заботу.»

Ловко забросила мобильное устройство в свою маленькую сумочку, предпочитая не думать совсем ни о чем. Вот только маячившая впереди широкая спина, одетая в пиджак с иголочки, этому никак не способствовала.

Как только мужчина скрылся в салоне дорогущей машины, вопросов о его достатке у меня совсем не осталось.

Единственное, что вызывало любопытство — почему он выбрал для полета эконом-класс.

Усевшись в свое такси, я с любопытством взглянула на пыльные улицы за окном. Где-то сзади оставались груженые апельсинами повозки и колоритные ослики, бесконечные велосипедные вереницы и двухэтажные похожие на средневековые, но оснащенные современными кондиционерами постройки. Многочисленные пальмы и виднеющиеся на горизонте горы также приковывали к себе внимание.

Всю дорогу я разглядывала этот чужой и живописный пейзаж, ни разу не взглянув на экран своего телефона. Я бы могла любоваться этими красотами вечно, но через пятнадцать минут такси остановилось.

К счастью, моя гостиница в этом по-африкански жарком Марокко не выглядела как стандартный пятизвездочный отель.

Небольшое здание, окруженное зеленым садом, было обнесено небольшим забором. В тенистом прохладном дворике чуть поодаль располагался небольшой бассейн с прозрачной водой. По его кромке ползла маленькая черепаха, а над головой щебетали птички.

Если бы я не знала о том, что через каких-то пару часов мне нужно будет ехать в стерильно чистый зияющий пустотой зал, где состоится открытие конференции, я бы радовалась как ребенок. Ведь стоит закрыть на секунду глаза, можно смело представить, что ты приехал на отдых в замечательную сказочную страну.

Но, к сожалению, закрывать глаза времени не было — мне нужно было встретиться с Олегом, нашим оператором, который приехал сюда еще вчера, чтобы, не спеша поснимать, утренние виды города и близких гор.

— Привет, — поздоровался со мной тот, кто был легок на помине.

Подхватил мой чемодан и покатил его куда-то вглубь заросшего сада. Я едва поспевала за шустрым оператором и, сильно ускорившись, чуть не наступила ему на пятку, когда он притормозил у входа в гостиницу.

Я довольно быстро заселилась — оказывается, сегодня из новеньких была только я. Наспех приняла душ и отправилась в небольшое помещение, именуемое столовой. Наскоро перекусив предлагаемыми фруктами, я подхватила свои вещи и встретилась во дворике с ожидающим меня Олегом.

Через пару минут мы уже обменивались первыми впечатлениями об этой замечательной стране, в которой мы оба были впервые. Я со смехом слушала исповедь оператора о том, что он едва не поплатился жизнью, когда пытался снять на камеру чью-то козу. Местные, оказывается, не очень жаждут становится международными звездами.

Раскрасневшиеся от жары и от веселья, мы как раз успели к открытию. Мой коллега сразу же отправился выставлять свое оборудование и ловить нужный фокус, а я, от нечего делать, разглядывала немногочисленных любителей коврового искусства.

Вдруг за колонной мелькнул силуэт, который показался мне знакомым. Светлые сидящие по фигуре штаны и белая рубашка с подкатанными рукавами подчеркивала стройное поджарое тело. Легкий поворот головы незнакомца, и я тут же узнала в нем своего недавнего соседа по креслу в самолете.

Отвернулась, как только заметила его ответный, загорающийся интересом взгляд. Полностью ушла с головой в работу, просматривая необходимые заметки.

Время от времени я чувствовала, что он смотрит, но пыталась никак не реагировать. Вернее, реагировала-то я внутренне еще как — до запнувшегося дыхания, до пропуска удара сердца — но внешне я была сейчас каменным изваянием.

Торжественные речи организаторов, которые мне сегодня еще сводить в подводку для видео, практически прошли мимо меня. Я больше думала о легкой темной небритости незнакомого мужчины, чем о ярких нитях представленных здесь же ковров. Очень надеюсь, что переиначенные слова из прошлогоднего репортажа окажутся хоть немного близки к правде.

С последним звуком, прозвучавшим в микрофон, я вскочила со стула и устремилась к тому месту, где сейчас находился мой коллега. Завела с ним непринужденную беседу, только чтобы отлечь свои мысли.

— Здравствуйте! — мягко прозвучал низкий голос за моей спиной. Я вздрогнула, а Олег пожал протянутую руку. — Надеюсь, вы останетесь на неформальную часть.

Я еще не успела ответить, как оператор сразу же деловито спросил:

— А поснимать там можно будет? Я немного.

— Думаю, да. Я договорюсь, — кивнул головой мой уже немного знакомый незнакомец.

— Договорились, — тут же снова подал ему руку Олег.

Я же в это время стояла и только хлопала глазами.

________________

* «Think Big, Act Small» книга Джейсона Дженнингса. «Мысли масштабно, действуй пошагово»

— Поль, ну, чего ты? Когда нам еще представится такой шанс — поглядеть на этих ковролюбов «изнутри» так сказать?! — уговаривал меня напарник полушепотом, пока мужчина из самолета куда-то отошел. Вероятно, отправился договариваться о нашем присутствии. — Да нам за такой видос премию такую выделят, что я свою Люську на море свозить смогу, — мечтательно закатил глаза Олег.

Честно говоря, я совершенно не знала, что ему ответить на это. С одной стороны — мне было жалко оператора с его миниатюрной девушкой, что работала у нас курьером, с другой — я ведь уже давно несвободная женщина, которая никак не может разгуливать по таким мероприятиям с совершенно незнакомым мужчиной (ладно, почти незнакомым).

Но, рассудив, что я здесь с рабочей поездкой и буду на этом неофициальном мероприятии не одна, а с коллегой, я немного расслабилась. Не настолько, чтобы согласиться с предложенным официантом бокалом шампанского, но ровно настолько, чтобы нацепить на лицо милую улыбку.

Поначалу я ходила за Олегом, как привязанная, нервно вцепившись в свою маленькую сумочку, но увидев, что Илья совершенно не собирается со мной заигрывать или вообще как-то клеить, я успокоилась, выдохнула и присела за один из столов.

Неформальная часть проходила соседнем с залом светлом помещении. Оно было немного поменьше, но такое же светлое и просторное. Единственным отличием были столики, расставленные по периметру. Белые скатерти, свисающие прямо до пола, полностью закрывали ноги.

Я взяла с подноса проходящего официанта сок и маленькими глотками наслаждалась апельсиновым вкусом. Прохладная свежесть понемногу успокаивала мое разыгравшееся воображение и дико стучащее сердце. Я даже позволила себе на секунду прикрыть глаза.

Вздрогнула от легкого прикосновения к моей ноге и тут же распахнула ресницы.

— Извините, — тихий голос знакомого незнакомца вызвал во мне толпу неожиданных мурашек, — я не хотел вас задеть.

На лице его, правда, было написано немного другое, но спорить я не стала. Не хотел так не хотел. Кивнула, принимая извинения, и на всякий случай отодвинула ногу совсем в другую сторону. Очень надеялась, что Илья не позволит себе такой вольности, как шарить под скрытым скатертью столом в поисках меня.

К счастью, мужчина был полностью поглощен своим крепким янтарным напитком и больше попыток сблизиться со мной не делал.

Вскоре подошел оператор, которого я едва отговорила, чтобы не снимал наш стол и меня, в частности. Мне не хотелось бы потом объясняться с руководством, почему это я за деньги компании просто прохлаждаюсь вместо того, чтобы работать.

Работать сейчас совершенно не хотелось. Как не хотелось отвлекать расслабившихся людей своими просьбами о комментарии или коротком интервью. Они сюда отдыхать пришли после напряженного открытия. Зачем же им еще здесь скрываться от вездесущих журналистов?!

Наконец-то Олег тоже расслабился, отставил камеру в сторону и присел к нам за стол.

— Спасибо, — оператор единственный из нас додумался поблагодарить Илью за возможность взглянуть на ослабивших галстуки ковролюбов.

— Пожалуйста, — улыбнулся мужчина в ответ и тут же поднялся из-за стола. — Вы извините меня? — спросил нас, но смотрел при этом на меня.

Я собиралась покрутить свое помолвочное кольцо, как поняла, что мой палец сегодня был девственно чист. Лихорадочно вспоминала, где я забыла сей атрибут принадлежности только одному человеку, и выдохнула, вспомнив, что оставила его на полочке в ванной, когда принимала душ.

Илья продолжал смотреть на нас, ожидая нашего ответа.

— Да, конечно, — спохватилась я, а потом запила свое смущение большим глотком сока.

Мужчина исчез, оставив нас с оператором в одиночестве. Недолгом одиночестве, правда, ведь через пару минут к нам подошел самый главный человек из всей этой умной стайки ковролюбов, председатель, господин Киреев.

— Добрый вечер! — вежливо поздоровался этот представительный мужчина.

Несмотря на седину в волосах выглядел председатель просто изумительно. Подтянутая фигура без намека на какие-либо жировые отложения либо старческую худобу была одета в идеальный костюм. На гладковыбритом лице повисла приятная улыбка. Проницательные карие глаза смотрели внимательно, но без какой-либо подоплеки или пренебрежения.

— Добрый вечер! — сразу же вскочил Олег, пожимая протянутую ему руку.

Я также поздоровалась, несколько смущаясь присутствия такого известного на весь мир человека. Ведь даже не знаю, как реагировать на того, кто всегда отказывался общаться с журналистами тет-а-тет. Максимум, когда можно было услышать его ответ на интересующий всех вопрос — так это на общей сессии вопросов. И даже тогда, он отвечал не на всё. Обидные, скучные или задевающие его вопросы попросту пропускал. В принципе, имел на это право.

Мужчина присаживаться не стал, а остановился у нашего столика, едва пошатывая широкий стакан с янтарной жидкостью, от чего виски в нем, казалось, создавало причудливые волны.

— Сын сказал, что буквально насильно затянул вас сюда, — председатель взглянул прямо мне в глаза, полностью игнорируя оператора, и обвел руками помещение, словно высказывая свое гостеприимство. — Надеюсь, я смогу каким-то образом выпросить для него ваше прощение и сгладить произведенное впечатление. Как насчет интервью? Надеюсь, вы не против? — произнес он фразу, услышав которую, я чуть не переспросила.

Я действительно услышала его верно? Этот человек… нет, не так — ЭТОТ ЧЕЛОВЕК сам предлагает мне взять у него интервью? Мало того, что мы первыми попали сюда, в закулисье симпозиума ковролюбов, в которое еще никому из журналистов попасть никогда не удавалось, так еще и щедрое предложение о неожиданной беседе?!

Несмотря на то, что мужчине удалось меня смутить и вывести из душевного равновесия, я не желала отказываться от своего шанса. Такой случай выпадает не каждому. И уж точно только один раз в жизни. Журналистский бультерьер, взращённый у меня внутри, сразу же вцепился в это предложение мертвой хваткой.

— Я… Мы были бы несказанно рады такой замечательной возможности, — пролепетала я, точно покраснев.

— Тогда идемте, — мягкая улыбка господина Киреева показывала его самое настоящее расположение.

Быстро поднявшись из-за стола, я посеменила за ним и схватившим камеры Олегом.

С ума сойти! Я точно не сплю сейчас?!

Кажется, я уже забыла обо всём — о своем телефоне, который я всегда держала под рукой (на случай, если вдруг мой жених решит со мной связаться… что, конечно, вряд ли, но всё же), о том, что приличной женщине не полагается так высоко задирать полы своего длинного летнего платья… да я даже о своем самолетном попутчике забыла от потрясения!

— Хотели бы увидеть, как здесь всё происходит? Изнутри поглядеть? — господин Киреев распахнул перед нами дверь соседнего помещения. С любопытством заглянул мне в глаза.

— Конечно, — ответил за меня Олег, который уже поспешно устанавливал штативы и выставлял свет. — А это можно..? — он ткнул пальцем куда-то в стоящий под стеклом экспонат.

Тонкие ниточки разноцветного кусочка ковра были выкрашены в самые невообразимые цвета, но при этом, вплетаясь друг в друга, создавали великолепное впечатление. Казалось, здесь сейчас лежал осколок закатного неба, на которое хотелось смотреть вечно.

— Снимайте, конечно, — усмехнулся председатель конференции. — А мы с вами, Полина, присядем, пожалуй, — показал рукой на небольшой столик, на котором стояли стаканы и графин с водой.

У меня, по закону подлости, сразу же пересохло горло. Но большей наглости, чем я уже набралась, я решила не набираться.

Пока мы присаживались на покрытые тонким ковром стулья, в моей голове сами собой спешно выстраивались вопросы, которые лично я хотела бы задать этому самому главному ковролюбу. Мозг усердно работал в стрессовых условиях — именно это и помогло мне в свое время стать журналистом, несмотря на отсутствие образования.

Мы с Олегом сейчас представляли один слаженный механизм — понимая друг друга с полувзгляда, мы снимали самое желанное интервью в нашей жизни.

— Огромное спасибо за предоставленную нам возможность! — я поднялась со стула и со всей теплотой пожала руку мужчины. Наша беседа получилась невероятной. Господин Киреев оказался замечательным рассказчиком и без запинки отвечал на все мои (даже самые каверзные) вопросы.

— Вам, Полина, спасибо! — сказал мужчина. — Давно я не получал такое истинное удовольствие от интервью.

Я не стала расспрашивать — почему давно, если он, насколько я знаю, никогда их не дает. Видимо, была у него в прошлом какая-то история, которая заставила председателя изменить свое отношение к беседам с журналистами.

— Подскажите, куда бы я могла прислать вам материал на утверждение? — я решила, что нам обязательно необходимо это сделать.

Что бы не сказала мне позже моя руководительница, я всё равно сделаю по-своему. Ведь господин Киреев заслужил, чтобы с ним поступили по-человечески.

— Ой, пожалуйста, не стоит, — отмахнулся он. — Я вам полностью доверяю. Пусть выйдет всё, что здесь произошло, — его глаза задорно усмехнулись.

— Полька, как думаешь, нам премию за это дадут? — мечтательно повернулся ко мне в такси Олег. — Я уже знаю, куда ее потратить, — и он ушел в задумчивость. Похоже, подсчитывая, хватит ли ему на все его прихоти.

— Не знаю, — тихо ответила я.

На самом же деле премия меня вообще никак не волновала. Я никогда не работала ради денег. Всегда только ради своего удовольствия и ради возможности находиться в центре событий.

Поэтому и сейчас я не думала о деньгах. Только об Илье, которого мы сегодня больше не увидели. Мужчина исчез из-за стола и даже не подошел попрощаться.

Что ж… Это его дело и его полное право. Мне совсем не пристало думать о ком-то, кроме своего жениха.

Так, отгоняя свои настоящие мысли, которые нещадно атаковали меня изнутри, я приняла душ и быстро улеглась в кровать. Долго лежала с открытыми глазами. Никак не могла уснуть.

Потом рывком встала с кровати, быстро нашла в косметичке снотворное и махом выпила. Только после этого я позволила себе помечтать о том, чего никогда в моей жизни не будет. А именно о другом мужчине.

И сны мне снились самые неприличные. Но такие… страстные и волнующие…

Следующий день прошел, как и на любой другой конференции, очень насыщенно. Менялись спикеры, менялись темы, только волнение в моем глупом сердце оставалось неизменным.

Зря, оно, правда, старалось. Ведь виновника внутренней бури нигде не было видно.

— Перекусим? — спросил Олег в обеденный перерыв, и я не нашла ни одной причины отказаться.

Оставаться на фуршет, проводимый здесь же для журналистов, совершенно не хотелось. Не лучше ли отправиться в город и посидеть в одной из колоритных марокканских кафешек, чтобы хоть на секунду окунуться в местную среду и почувствовать себя в совершенно другом, отличном от нашего, мире?!

Кушать тяжелую пищу совсем не хотелось, поэтому на помощь пришли всевозможные фруктовые нарезки. А еще остужали душу холодные безалкогольные лимонады.

За неспешной беседой с коллегой пролетела добрая часть обеда и нам, к сожалению, нужно было возвращаться в строгую прохладу конференц-зала. Работа звала за собой, весьма недвусмысленно намекая на свое присутствие стремительно галопирующими стрелками часов.

Как только мы появились в полупустынном помещении, куда вернулись с фуршета пока далеко не все присутствующие здесь журналисты, мы тут же увидели нашего вчерашнего знакомого. Виновник моих грез о чем-то тихо беседовал с отцом, стоя к нам спиной.

Я заняла свое место в длинном ряду одинаковых стульев, Олег отправился к камерам. Вытащила телефон, намереваясь еще какое-то время погрузиться в виртуальную реальность, сбежав туда от ожидания в настоящем.

— Привет, — услышала тихий голос. Вздрогнула от ощущения дежавю, когда меня окутал едва знакомый терпкий аромат мужской туалетной воды.

Повернулась и подняла голову.

— Ой, — только и произнесла, увидев прямо перед своими глазами небольшой аккуратный букет крохотных белых роз. Тонкий опьяняющий запах сразу же вызвал на моих устах улыбку. — Спасибо, — тихо прошептала, заставляя себя не краснеть и посмотреть прямо на мужчину.

— Полина, разрешите пригласить вас сегодня поужинать, — низкие нотки пробирались под кожу, вплетаясь в мои нервные окончания. — Простой ужин. Без какой-либо подоплеки, — быстро добавил он, ловко заменив слово «продолжение».

Я некоторое время колебалась, уткнувшись носом в нежные лепестки. В моем сердце боролись два полностью противоположных чувства — стыд только за то, что допустила мысль о такой возможности, и восторженность от того, что именно этот человек хотел бы пообщаться со мной поближе.

В конце концов я решила, что ни к чему не обязывающий ужин в оживленном ресторане ничего не изменит в моей судьбе. Я как собиралась, так и выйду замуж. А пока… не запрещено же мне общаться с мужским полом, в самом деле?! Мы ведь не в Средних Веках живем вроде…

Мне, как и любой женщине, было приятно принимать комплименты и маленькие знаки внимания. К сожалению, мой будущий муж меня таким никогда не баловал. Хотелось бы заменить слово «никогда» хотя бы на «редко», но это было бы абсолютной неправдой. Леша у меня совершенно не романтик. Никогда им не был и никогда не будет.

Но это совершенно не значит, что мне неприятно сжимать тонкие стебли с заботливо срезанными шипами и прятать смущение за белой вуалью визуализированной нежности.

— Хорошо, — выдохнула я всё же. — Только если совсем не долго.

— Пусть будет, как вы скажете, — приятное тепло скрытой радости разлилось по красивому лицу Ильи. — Буду рад каждой минуте, проведенной с вами.

Я промолчала, хотя сейчас мне, как ни парадоксально, хотелось убежать от этого мужчины как можно дальше. Хотелось бы больше никогда его не видеть. Ведь он подрывал мой привычный — да, заплесневелый и сухой, но такой знакомый — окружающий мир.

К счастью, в зал начали подтягиваться журналисты, которым я была безумно благодарна за то, что избавили меня от необходимости придумывать что-то в ответ на такое (искреннее?) животрепещущее признание.

Буквально через пять минут, в течение которых Илья успел сообщить мне название и адрес ресторана и исчезнуть, конференция продолжилась.

Я снова и снова пыталась вникнуть в нудные рассуждения почтенных профессоров и ученых, но вместо этого я намного более внимательно разглядывала маленькие темно-зеленые листики с тонкими линиями прожилок и хрупкую дрожь крохотных лепестков.

После окончания сегодняшнего выматывающего силы и мои нервы дня ко мне подошел оператор, уже вызвавший нам такси. Олег тактично промолчал насчет появившегося в моих руках дополнительного предмета. Не расспрашивал, не рассматривал, ни звуком не выдал того, что он видел или не видел дарителя.

В гостиницу я прибыла окрыленная и снедаемая чувством неправильности происходящего. Смутное ощущение надуманной тревоги пыталось грызть меня изнутри, с каждой секундой всё больше подтачивая мою решимость.

Я приняла душ и уселась в кресло, бездумно глядя на цветы, стоящие на маленьком столике в прозрачной вазе. Казалось, что в этот момент я просто выключила все чувства, реакции и строго настрого запретила себе думать о будущем. Отдаленном будущем, конечно же. Недалекое будущее продолжало будоражить мне душу, бурным коктейлем кипятя мою кровь.

Прозвенел заведенный мною будильник. Я поспешно надела платье и, не оставляя себе времени на раздумья, выскочила из гостиницы. К своему большому счастью, со своим коллегой я нигде не пересеклась. Объяснять еще ему, куда и зачем я собралась этим вечером, я бы точно не смогла.

Подъехавшее такси довольно быстро домчало меня до нужного места и высадило в моменте наивысшего напряжения. Отсюда я могла видеть сидящего на террасе Илью. Сложивший руки в замок меня совершенно не видел. На его лице тем не менее блуждала счастливая улыбка, которая тут же закономерно передалась и мне.

Я сделала шаг и услышала короткий звук, исходящий от моего телефона. Сообщение, пришедшее так некстати или…?

Я вытащила устройство и вздрогнула так, что едва не уронила свой тонкий гаджет.

«Помни, я за тобой слежу» — говорили буквы, расплывающиеся у меня перед глазами.

Адресат был мне еще меньше приятен, чем его весточка. Горилла. Огромный. Массивный. Лучший друг моего Леши. Мой страх и ужас.

И ведь с него действительно станется проследить за мной.

Я обернулась, но никого рядом с собой не увидела. Это, конечно, совсем не означало, что никто за мной не следит…

Следующий шаг я так и не сделала. Осталась на месте.

Колебания в моей душе достигли такой амплитуды, что, казалось, мою утлую лодочку, которую раскачивают громадные штормовые волны, вот-вот выбросит на каменистый берег.

Нет, я не могу так поступить с незнакомым, но таким приятным мужчиной. Он вовсе не заслуживает того, чтобы встретиться вживую с Гориллой или любым другим Лешиным прихлебалой…

Я глубоко вздохнула, развернулась и медленно, будто оттягивая свинцом налитые ноги, уходила от ресторана.

Машинально вызвала такси. Как добралась до гостиницы и побросала вещи в чемодан — я не помню. На мгновение застыла с букетом в руках. Бережно уложила его прямо на летнее бирюзовое платье.

И уже через двадцать минут в тихом салоне очередной вызванной машины я ехала в аэропорт.

Стоя в длинной очереди желающих улететь из Африки, я написала Олегу сообщение, что мне срочно нужно улететь домой. Возникли неотложные дела. Завтрашнее закрытие мероприятия он сможет снять и без меня.

Сразу же после этого выкинула телефон в стоящую неподалеку мусорку.

Сдала багаж и — по ощущениям — через пять секунд уже садилась на свое место в самолете.

Отвернулась к окну и натянула маску для сна на глаза. Несмотря на то, что через пару секунд она была насквозь мокрой от моих слез, снимать этот защитный атрибут моего уединения я не собиралась.

Родной город встретил меня той же погодой, которой и провожал. Серое небо плакало горькими слезами, орошая мое высохшее лицо.

Я забрала багаж и отправилась к стоянке. Словила машину и под монотонные рассказы пожилого таксиста пыталась заковать свое сердце стальными обручами безысходности и безукоризненной безупречности.

Я так корила себя за попытки любых порочных мыслей, что еще минут пятнадцать стояла под проливным дождем, окутанная темнотой, в своем дворе. Будто пыталась искупить свою еще несовершенную вину.

Я сама себе казалась сейчас такой испорченной и червивой, что, едва попав в квартиру, сбросила с себя все вещи и полностью нагая с порога отправилась в душ. Воду не включила, пронзенная очередной «праведной» мыслью. Выскочила из душевой кабинки, едва не сорвав стеклянную дверь, подскочила к стеклянной полочке и тут же нацепила на палец свое помолвочное кольцо.

Вот так, несомненно, будет лучше.

Кому?

Разве это так важно…

Вытершись насухо, я закуталась в теплый махровый халат и отправилась на кухню. Пока грелся чайник, распахнула настежь окно и уставилась в пелену дождя, убаюканная мерным шуршанием прохладных капель.

Сделав глоток зеленого чая, я взяла в руку трубку от домашнего телефона и по памяти набрала знакомые мне цифры. Через несколько мучительно долгих гудков, я наконец-то услышала родной голос.

— Привет! Это я, — быстро произнесла и, не давая собеседнику опомниться, сразу же огорошила. — Я уже вернулась. К сожалению, потеряла телефон, поэтому не смогла сообщить тебе раньше.

Глоток зеленого спокойствия вернул мне былое равнодушие и безразличность, тщательно скрываемые ранее. Мне было не важно, что я услышу. Главное, чтобы сейчас услышали меня. Иначе… Что иначе я не знала. Я привыкла, что моя жизнь протекала именно таким образом. Я всегда была безвольна и послушна.

Несмотря на активную работу, в обычной жизни я часто бывала аморфной. За меня принимали решения. За меня совершали поступки. За меня размышляли и за меня же завершали начатое.

— Привет, Поло, — каждая нотка изученного вдоль и поперек голоса была предопределена моей памятью. — Хорошо, что набрала. Я немного занят. Давай позже.

Звонок отключился.

Как всегда! Он занят!

Впервые в жизни меня разозлила эта до боли знакомая фраза. Разозлила настолько, что горячий напиток, не долетев до раковины, мокром пятном осел на ковре. Чашка разбилась вдребезги. Как и мое былое спокойствие.

Неужели на меня нет ни секунды его драгоценного времени?! Хоть полсекунды выделил бы! Только на меня! Не на амбалов своих! Не на шестерок! А на ту, кого он через два месяца станет называть своей женой!

В ярости я вывернула из шкафа все вещи, выбрала удобный спортивный костюм, закрутила в гульку мокрые волосы и слетела с лестницы, не пользуясь лифтом, чтобы тут же нырнуть в салон своей маленькой, но такой родной машинки.

Езда по ночным улицам раздирала меня на части, заставляла наплевать на красные пустынные светофоры и на все отсутствие логики моего поспешного поступка.

Я вбежала в здание, в которое бы раньше не заглянула никогда на свете. Никогда не любила потемневшие отсыревшие стены коридоров, ведущих в огромное полуподвальное помещение, где проводились бои без правил, пахло табаком и виски, а еще свеже-пролитой кровью.

Я ворвалась в помещение ураганом растерзанного сердца и звоном разбившихся надежд. Не обращала внимание ни на дерущихся в центре людей, ни на обсуждающих их толстосумов, жадно поглядывающих на бойню так, будто они находятся на петушиных боях и уже поставили ставки.

Остановилась только перед знакомыми с детства глазами, которые я до недавнего времени могла с двухсотпроцентной уверенностью назвать любимыми.

Но… всё течет, всё меняется…

— Поло? — холодный взгляд переместился с натянувших образные поводки амбалов из охраны на меня. Расширился от удивления и застыл знаком вопроса, вспарывая душу. — Ты что здесь делаешь?

— Леша, нам надо поговорить, — я сложила руки на груди, пытаясь сдержать рвущиеся наружу рыдания. Сама поверить не могу, что спустилась сюда, в этот филиал ада на земле, который всегда ненавидела и проклинала.

— Я же сказал, я занят, — негромкое раздражение достигло моих ушей, но не сработало как обычно.

— Плевать, — я не собиралась отступать. Мне нужно было его внимание. Я что, разве много прошу?!

— Поло, — едва не зарычал мой будущий муж. Но со своего удобного кресла, обтянутого дорогой черной кожей, поднялся. — Пойдем.

Охранные овчарки, не клацая зубами, последовали за нами бесшумной тенью. К счастью, остались за бронированной дверью его кабинета.

Леша притянул меня к себе и заглянул в глаза.

— Поло, ты че, под кайфом? На хрена сюда заявилась? Сказал же — занят.

В местах соприкосновения нашей кожи… ничего…

Ни тока, ни толпы мурашек.

Видимо, я слишком сильно привыкла. Ведь знала его еще с детского сада. С тех самых пор, как прятались детьми от его буянящего пьяного отца. С тех самых пор, когда вместо цветов Леша приносил мне такие желанные, но совершенно недостижимые… шоколадные конфеты.

Наши отношения, так легко перетекшие из дружбы в нечто большее, всегда были для меня священны и нерушимы.

Это для всех посторонних он наводящее ужас Животное. Мужчина, держащий в страхе добрую половину города. Друг громадины Гориллы. Владелец одного из самых злачных заведений столицы.

А для меня — он всё тот же Леша. Мальчик из моего детства. Заступающийся за меня. Выходящий один против банды негодяев.

Да, не романтичный. Но надежный. Тот, в ком можно быть уверенным на все триста процентов.

И тот, при взгляде на которого не бьется, не поет мое сердце…

Звонкая пощечина разбавила эту вязкую тишину. Он серьезно думает, что я под кайфом?

— Да пошел ты! Леша… — я сделала шаг в сторону только для того, чтобы положить на стол кольцо.

Развернулась и ушла.

Знаю, что не станет бегать за мной. Догонять. Возвращать.

Но и унижать или обижать не станет.

Я выскочила опять под дождь и, как сумасшедшая, гнала машину к дому. Бросив авто у подъезда, я тем не менее решила туда не заходить. Заглянула в ближайший круглосуточный магазинчик и купила обжигающе холодное виски.

Дома глушила (иначе не скажешь) и смотрела на дождь. Плакала? Вероятно. Я с трудом это помню.

Никогда не знала, что так сильно может болеть мое сердце…

Несколько дней прошли в тишине и уединении. Я лежала, смотрела на белый потолок, пытаясь найти там то ли трещины, то смысл моей поганой жизни.

Кушать не кушала от слова совсем. Не хотелось. Да что там… мне жить не хотелось!

Начальнице, интересующейся, когда я появлюсь на работе, сказала, что болею. А что, ведь не соврала. Болею душой. Или сердцем? Кому какое дело?

В физическом плане я также становилась слабее… Изредка пила только воду и опять гипнотизировала стену, иногда проваливаясь мыслями куда-то.

В такие моменты мне даже казалось, что я слышу какие-то посторонние звуки. Но я на них не реагировала.

Даже думать о том, что будет с моей жизнью дальше, мне совершенно не хотелось.

Грохот, произошедший где-то на краю сознания, затих. На смену ему пришло разочарование.

Меня потревожили… Вырвали из небытия, невесомости, грусти.

— По… Поло?! Ты чего, малышка? — знакомый с детства запах окутал мои легкие, вызывая ненужную ностальгию. Лешка называл меня так только в определенные моменты.

Не отпуская мою голову, он командовал, раздавал указания кому-то. Через пару мгновений мое бренное тело пронзила боль в районе запястья. Лениво приоткрыв глаза, я увидела тонкую нитку капельницы, убегающую куда-то вверх.

Сколько времени я отсутствовала в этой жизни — не имею ни малейшего понятия и желания знать это тоже не имею.

Проснувшись, однажды почувствовала себя физически лучше. Внутренне была какой-то… отупевшей что ли?

Ощущение, что мне обрезали крылья.

— Поло, малышка, больше меня так никогда не пугай, — тихий голос от кресла, стоящего возле моей кровати. — Как себя чувствуешь?

— Более или менее, — я попыталась натянуть на губы непослушную улыбку. Очень надеялась, что со стороны она не напоминает оскал. — Спасибо.

Как я чувствовала себя?

Больно, но холодно. Пусто. В том месте, где должно было быть сердце.

— Прости, — тихо произнес Леша. Я повернула к нему голову в удивлении. Это слово сейчас действительно вылетело из его рта? Неужели это сказал мой друг, мой бывший будущий муж?

Леша никогда не извинялся. Вот вообще никогда. Считал это проявлением слабости. Шутил? Да. Переводил тему? Обязательно. Но никогда в жизни я от него не слышала слово «прости».

— Я был неправ, — обухом по голове. Выбил всё, что не добил раньше. — Пожалуйста, подумай.

Он наклонился ко мне и разжал мою руку. Я почувствовала отрезвляюще горячее прикосновение согретого его теплом металла.

— Ты знаешь, что ты для меня больше, чем невеста.

Я кивнула. Знаю. Долгое время мы были друг для друга всем. И только моя строптивая выходка всё испортила…

— Я подумаю… Леша… — тихо произнесла, закрывая глаза.

Прикосновение костяшек пальцев к моей щеке почувствовала еще до того, как оно случилось. С ним я всегда знала, что произойдет. Знала, как себя вести. Знала, что сказать и что ответить.

Только от себя не знала, чего теперь ожидать…

Следующие пару недель прошли в постоянном присутствии Леши. Он снова стал для меня тем, кем был раньше. Топил в тепле своей неумелой заботы и радости знакомых глаз.

И в один из вечеров я не заметила, как сама одела лежащее на тумбочке кольцо. Одела, чтобы больше его не снимать.

Наше время

— Полина, привет! Ты где пропадаешь? Через десять минут у нас планерка, а тебя еще в офисе нет, — грозно произнесла моя руководительница.

— Варь, — вздохнула я, — мы же вроде бы с тобой договорились.

— Чтоб была здесь ровно в восемь! — буркнула она и тут же положила трубку.

Варвара вроде бы и хорошая, но иногда напоминала мне мегеру. Тем более, что не далее, как полчаса назад я сообщила ей, что сегодня задержусь.

Не то, чтобы я была непунктуальна, но жизнь преподнесла мне сегодня свинью. Причем в самом прямом смысле этого слова. И даже не одну.

Я пристроилась на хвост большого грузовика для перевозки животных. Ехала медленно. Ненавижу гонять. Вообще ненавижу скорость.

Обычно (!) никогда так не еду.

Вот и сегодня, как всегда, никуда не спешила. Вышла загодя, как тут…

Передо мной на светофоре остановился грузовик. Тот самый, за которым я плелась уже целых три квартала. Всё как положено — по второй полосе.

Мигающий свет сменился на зеленый. Махина впереди резко дернулась, и я как в замедленной съемке наблюдала выпрыгивающих на дорогу небольших светло-розовых свинок, тут же бросившихся врассыпную.

От неожиданности, я немного притормозила. И тут же раздался ужасный звук, дернувший меня вперед и больно затянувший ремень безопасности на моей груди. Это ехавшая за мной машина успешно «поцеловала» мой зад. И в этот момент, понимая, что опоздаю, я и звонила своей руководительнице.

В огромное здание нашего телеканала я залетела спустя час после начала работы. Выслушала о себе столько новых и незнакомых доселе слов.

— Знаешь, милая, а у меня для тебя есть новость, — закончила свою гневную тираду Варвара, а потом едва не запрыгала и не захлопала в ладоши. Я же радоваться не спешила. И, как оказалось, совсем не зря. — У тебя в скором времени командировка, — я внимательно слушала и вообще никак не реагировала. Мне нужно было знать только одно — куда.

Я молчала и просто ждала. Сердце больше не болело. Я пережила.

— Полина, на этот вопрос тебе сможет ответить Ярослава! — выдала обрадованная Варя.

Кажется, в эту минуту я зависла, мой мозг поломался и желал быть перепрограммированным.

Каким образом руководитель нашего телеканала может быть осведомлена о командировках обычного сотрудника?

— Иди-иди. Яся тебя уже ждет, — Варвара подтолкнула меня к двери, ведущей в коридор.

— Я могу отказаться? — спросила с надеждой, чтобы тут же услышать жесткое «нет».

— Что ж… Тогда хорошо, — кивнула Варе и удалилась с высоко поднятой головой.

Медленно брела по коридорам и лестницам огромного здания, сознательно избегая лифты. Я будто оттягивала час своей каторги.

Но потом рассудила, что еще одной поездки в Марокко сейчас не будет. Следующий симпозиум только через год. Поэтому можно расслабиться.

Походка стала немного бодрее, и через несколько минут я уже здоровалась с Ксенией, секретаршей руководителя нашего телеканала.

— Здравствуй, Полина, — милая длинноволосая женщина встала из-за своего стола.

Ярослава выглядела такой хрупкой, что в ней с трудом угадывался человек, обладающий стальным характером и несгибаемой волей.

— Здравствуйте, — я немного улыбнулась. — Варвара сказала, вы хотели меня видеть.

— Хотела, — кивнула Ярослава и подошла ко мне поближе. — Хочешь чая или кофе?

Я едва не отдавила себе падающей челюстью ногу. Это меня сейчас спрашивает руководитель нашего холдинга? Меня? Обычную журналистку?

— Нет, спасибо, — всё же выдавила из себя. — Если можно…

Хотела сказать, что у меня еще куча работы. Некогда мне с ней любезностями обмениваться.

— Да, конечно, — с пониманием произнесла Ярослава Олеговна. — Полина, я хотела бы попросить тебя сделать мне одолжение.

Выражение удивления так и не сошло с моего лица. Приклеилось. Застыло.

— Нас приглашают на одно закрытое мероприятие, которое пройдет в Штатах. Я там, к сожалению, присутствовать не смогу. Но для нашей телекомпании жизненно необходимо даже для галочки появиться там, — рассказывала Яся, а я пыталась понять, каким боком я отношусь к этому мероприятию. И буквально через несколько слов поняла. — Поскольку ты смогла раздобыть интервью у господина Киреева, — я постаралась не скривиться при упоминании того периода моей жизни (интервью, к слову сказать, выпускала не я. В тот момент я выпускала свои мысли в Космос, лежа без сил в своей квартире), — думаю, ты справишься с этим лучше любого другого. Даже лучше Варвары, — быстро добавила она, словно читая мои мысли. — Ну, так что? Сделаешь мне одолжение?

Я вздохнула. К счастью, Америка — это не Марокко.

И кивнула, подтверждая свое согласие.

Дальше день прошел как обычно: съемки, интервью, подводки — без всего этого совсем никуда.

Где-то между сюжетом о розовопятачковых свинках (с которыми буквально совсем недавно рассталась) и интервью со звездой баскетбола мне позвонил мой будущий муж.

Сам позвонил. И это уже не впервые за последнее время.

— Поло, привет! Как ты там? — произнес внимательный и родной голос.

— Всё… — я запнулась, подбирая слово. Стоит ли рассказывать ему о свиньях, своих сомнениях, баскетболисте? — просто отлично! — выдала, чуть поморщившись, что всегда делала, когда врала. — А ты как?

— У меня тоже всё замечательно. Обедаю. Потом если хочешь тебя заберу.

— Леш, спасибо! Не надо. Позже перезвоню, — бросила трубку, чтобы побежать за баскетболистом, который, похоже, в одностороннем порядке отказался от уже утвержденного интервью.

Уже поздно вечером, когда ехала с работы домой, вспомнила, что не позвонила Леше…

Общаться по телефону сейчас совершенно не было сил. Хотелось одного — в душ и сразу же спать.

Но судьба опять распорядилась иначе…

На кухне в моей квартире меня ждал мой будущий муж.

_______________________

Ярослава (как, возможно, кто-то уже догадался) — это главная героиня книги «Границы твоей любви»

— Леш, извини, я совсем замоталась, — произнесла, чувствуя себя безмерно виноватой. Одной ногой оперлась в пятку другой, скидывая с себя балетки. — Чаю хочешь? А, вижу. Ты уже сделал.

Для нас никогда не было проблемой прийти друг к другу в гости. Мы выросли неразлучными во всем. Но сейчас даже несмотря на то, что вроде как обручились, продолжали жить каждый в своей квартире. Видимо, по привычке.

— Сделал. Будешь? — подвинул ко мне свою чашку. Даже напиток мы любили одинаковый — крепкий черный чай с одной ложкой сахара.

— С удовольствием, — я отхлебнула маленький глоточек и отправилась в ванную мыть руки.

— Поло, не спеши. Купайся, — крикнул из кухни Леша.

Я ничего не ответила, но сделала, как он сказал. Подчинилась. По привычке?

Абсолютно не стесняясь, я сбросила с себя всю одежду и шагнула под теплые струи. Могла быть на двести процентов уверена, что Леша не зайдет сюда, пока я не позову.

Он, конечно же, неоднократно видел меня голой. Да, мы занимались сексом. Ведь уже не маленькие вроде. Но тем не менее, он всегда относился ко мне скорее как к младшей сестре, чем к женщине, волнующей его душу.

Помыла утомленное тело, накрутила на голову полотенце и нырнула в теплый халат. Вышла из ванной и, ведомая вкусными запахами, потянулась на кухню.

— Ты? Готовишь? — кажется, день моих удивлений продолжается.

— Скорее просто разогрел твою стряпню, — произнес стоящий у плиты Леша.

Сейчас мне, как никогда, захотелось подойти к нему сзади, обнять со спины и уткнуться носом в широкие плечи, до которых едва доставала. Я себя остановила.

Впервые в жизни задумалась, а нормально ли это — вот так без любви?

— Чего стоишь? Садишь? — он даже не обернулся, зная наперед каждый мой шаг.

Я послушно уселась за стол. Через минуту уже уплетала ароматное мясо с гарниром. На языке крутился вопрос, который я, наверное, никогда ему не задам.

Вместо него прошептала «спасибо» и продолжила орудовать вилкой.

— Поло, может, бросишь работу? — Леша отставил тарелку, сложил руки в замок и посмотрел на меня.

— У-у, — помотала головой с набитым ртом. Прожевала и объяснила. — Мы с тобой это уже обсуждали. Не брошу. Кстати, меня опять отправляют в командировку, — мой будущий муж поднялся со стула. Время отправляться в свой клуб. Понимаю. — В Штаты.

Он кивнул и вышел из квартиры.

Вот это уже куда лучше — так он больше похож на моего замкнутого немногословного друга. А то подумаешь — еду разогрел?!

Просто с ума сойти…

В самолете я проспала всё время. Поэтому многочасовой полет для меня пролетел как один короткий миг.

В аэропорту меня встречали. И сразу же отвезли в отель, обещая забрать на мероприятие через пару часов. Всё это время я простояла у окна, наблюдая за огромным кипящим событиями городом. Не двигалась, просто смотрела.

Много позже прибыв на огромную виллу и познакомившись с хозяином этого поместья, я почти не почувствовала любопытства. Молодой магнат собирал здесь всех, кто имел хоть какое-то отношение к телевидению. Ожидаемо, он хотел увидеть здесь Ярославу. Но виду, что сильно огорчен моим присутствием, он не подал.

Я бродила по подсвеченным дорожкам и любовалась красивыми клумбами и цветами.

— Вон там можно полюбоваться видом, — хозяин поместья показал рукой на огромное здание, стоящее чуть в отдалении. — Гарантирую, вам понравится.

Я не стала спорить. Поднялась в лифте на самый верх, вышла на террасу и подошла к перилам.

— Нравится? — низкий бархатный голос прервал мои размышления.

Я вздрогнула и оторвала взгляд от темной водной глади, подсвеченной яркими огнями. Повернулась, но никого не заметила. Словно была здесь одна.

Кто бы там ни был, он видел меня на фоне освещенной террасы слишком хорошо. Я же незнакомца за растущими в огромных кадках раскидистыми пальмами видеть не могла.

— Да, — ответила вполне спокойно, понимая, что кому попало сюда не попасть. На охраняемую территорию ни за что не впустили бы чужих. Тут только те, кто присутствуют на этом закрытом мероприятии.

Вновь вернула взгляд к мерцающим точкам далеких шикарных яхт. Теплая ночь опьяняла мягкими прикосновениями легкого ветерка.

Пару секунд я наслаждалась невидимым пейзажем, стараясь убедить себя, что я здесь нахожусь совсем одна.

— Согласен. Потрясающее зрелище, — в низком голосе, прозвучавшем совсем близко, появились хриплые нотки.

Это вызвало во мне небывалое волнение. Голос отдаленно был знакомым, но узнать мужчину сразу я не смогла.

Решила промолчать, надеясь на то, что он уйдет и просто оставит меня одну. Хотелось насладиться последними спокойными часами перед ранним утренним полетом, но, как оказалось, было совсем не суждено.

— Расскажите, зачем вы здесь? — невозмутимо продолжил мужчина, не дождавшись моей ответной реплики на его предыдущую фразу. — Ведь журналистика вам совсем не к лицу.

Я хотела было вначале возмутиться, но… меня остановило только горькое осознание чересчур правдивых слов, которыми я иногда сама так остро резала свою живую душу, никак не желающую лежать к давно изученному печатному делу.

— Вы не правы, — возмутилась мягко. — Я — опытный журналист со стажем.

— Не спорю, — боковым зрением отметила, что мужчина возник рядом со мной. Теперь стоял, облокотившись о перила. — Я не говорю, что вы профан, но всё же… Зачем вы так мучаете себя?

Я внутренне вспыхнула от этих слов, полностью обнажающих мою душу, и порывисто повернулась к незнакомцу.

— Вы? — вздрогнула. Я его узнала.

— Я, — кивнул он с легкой полуулыбкой.

И вдруг свет вокруг нас полностью погас.

Я вцепилась в перила, отделяющие меня от девятиэтажной пропасти. Испугаться даже не успела, как услышала твердый и тихий голос, от которого стало гораздо спокойней:

— Не переживайте. Уверен, электричество скоро починят. Если хотите, можете присесть вон там на диване, — я, не подумав, обернулась и ожидаемо ничего не увидела. Вокруг была полнейшая темнота летней безлунной ночи. — Вы его почувствуете, если сделаете ровно десять шагов назад.

Я раздумывала, не провокация ли это. В конце концов, что я знаю об этом человеке?.. На деле, не так уж и много…

Но, если честно, то неизвестность в виде неразличимого мира, что таился за холодными перилами, пугала меня похлеще невидимого дивана, стоящего где-то в центре террасы.

И я решилась.

Медленно сделала ровно десять шагов назад, и с последним из них почувствовала ногой прохладную кожаную обивку. Аккуратно наощупь присела на гладкую поверхность. Притаилась.

— Не бойтесь, я вас не трону, — его голос прозвучал откуда-то издалека. — Будем надеяться, что поломку всё же быстро починят. Иначе — нам, к сожалению, никак не спуститься.

Это я и сама знала. Причудливая девятиэтажная постройка, спроектированная по замыслу самого владельца этого шикарного участка, имела всего один только лифт. Ни ступеней, ни пожарной лестницы — здесь не было совсем ничего.

— Да, будем надеяться, это будет быстро, — произнесла едва слышно, зная, что мужчина меня услышал. — Десять минут — было бы идеально.

Кто же знал, что сидеть нам придется там целую ночь?..

Сердце стучало так громко, что заглушало все посторонние звуки. Что там я говорила? Переболела?

Как же… Видимо, я даже и не думала начинать…

— И всё же… Вы поделитесь немного вашей тайной? — мягко спросил голос в отдалении, когда стало понятно, что ни через десять, ни через пятнадцать, ни даже через двадцать минут наше вынужденное заточение не закончится.

Какая мне, в принципе, разница кому исповедоваться? Да, он мне нравится. Очень. Но ведь это ничего не изменит. Дома меня ждет Леша.

Я покрутила на пальце невидимое в темноте кольцо и коротко вздохнула.

— Просто… я пришла в журналистику очень давно. И…

— Всё происходит по инерции, правда? — мужчина сказал ту же самую фразу, которая крутилась в моей голове.

— Правда, — я отозвалась эхом.

— А чего бы вам хотелось? Что — при самом лучшем раскладе — вы хотели бы делать? Чем заниматься?

Я впервые задумалась об этом. Всю жизнь бежала белкой по сумасшедшему бесконечному колесу. Казалось, сейчас один проект, потом отдохну. Потом откуда-то появлялся второй и так безостановочно и беспрерывно.

— Что вы любили в детстве? — подсказал мне вкрадчивый низкий голос.

— Рисовать… наверное… — я уже была не уверена. Детство закончилось очень давно.

— А сейчас рисуете? — спросил Илья.

— Нет, конечно, — я горько усмехнулась.

— Времени нет, естественно, — снова он прочитал мои мысли. — А когда оно появится, как ты думаешь? — без предупреждения перешел на «ты».

Ответа на этот вопрос я не знала. Кто там знает, что будет за следующим пригорком?! Я еще не прошла этот путь.

— Давай представим, что ты рисуешь, — голос искусителя оказался гораздо ближе, чем раньше. — Глаза можешь не закрывать. Просто почувствуй, что у тебя в руках находится кисточка. Наноси мазки на холст под названием «жизнь».

Теплые руки вдруг опустились на мои приоткрытые плечи, проводя высоковольтный разряд. Широкие ладони не двигались, но мне казалось, что они меня уже раздевают.

Я судорожно вздохнула и облизнула губы.

Уверена, что мужчина никак не мог этого видеть, но он каким-то необычайным образом чувствовал меня. Так, как никто и никогда в этой жизни. Даже мой Леша так бы не смог.

— Полина, какой краской ты сейчас рисуешь? — хриплый шепот опалил мое ухо, заставляя внутренне сжаться от предвкушения.

— Голубой, — пробормотала первое, что пришло в мою голову.

— Замечательно, — так же тихо произнес мой искуситель. — Сделай первый мазок.

Его рука медленно поползла по моей руке, остановилась у локтя, весьма целомудренно его погладив, и прошествовала дальше, в конце концов переплетя наши пальцы.

Я вздрогнула и попыталась отстраниться. Мозг плавился, заставляя забывать о том, что у меня через неделю будет свадьба, о том, что я принадлежу другому, о том… что на пальце, который поглаживал Илья, красуется помолвочное кольцо.

В душе закоротило от сумасшедше страстного накала.

Но я все же нашла в себе силы, прошептать едва слышное четкое «нет».

_____________________

Молодого магната зовут Джейкоб 😉 он тоже из «Границ»

В ту же секунду теплое присутствие моего знакомого незнакомца пропало. Растворилось. Исчезло.

Прохладный ветерок овевал мои плечи. И снова чрезвычайно сильно колотилось сердце, будто заключенное в клетку моей груди.

Оглядываться было бессмысленно, но я оглянулась.

Темнота надежно окутала меня своим мягким покровом.

Я не слышала шагов, говорящих о том, что мужчина оставил меня здесь одну, но в то же время я не чувствовала никакого постороннего присутствия.

Кажется, сейчас я запаниковала.

Дело не в том, что я боялась темноты — нет, ее-то я как раз и не боялась, дело было в том, что я на микросекунду поверила, что всё в моей жизни могло быть иначе.

Могло быть… Но, похоже, никогда так не будет.

— Не переживай, Полина, — вдруг прозвучал немного поодаль голос с легкими нотками печали. — Я тебя прекрасно понял, — щелкнула зажигалка, и маленькая точка обозначила мне далекое присутствие мужчины. — Я не буду к тебе приставать.

Нет! — захотелось мне кричать на весь мир. — Нет! Пожалуйста, продолжай! Ведь я хотела иначе! — билась я во внутренней истерике.

Но внешне я молчала.

Легкий рассвет, поднимающийся над еще сонной водой белой вуалью, мягко окрашивал окружающий мир привычными красками.

Илья сидел в отдалении и курил одну за одной.

Я стояла на том же месте, вцепившись в холодный металл жестких перил. Не оборачивалась больше. Не рассматривала мужчину. Глубоко ушла в свои мысли, понимая, что выхода в моей жизни больше нет.

— Пожалуй, я спущусь одна, — пробормотала у открытых дверей лифта, когда наконец-то включили освещение. В яркой зеркальной кабине отражался Илья, уже успевший зайти.

Мужчина кивнул и нажал одну из двух кнопок.

Я отвернулась, чтобы больше не смотреть в сужающуюся щель. А еще мне не хотелось показывать блеснувшие в уголках глаз слезы.

Лифт уехал, а я стояла на самом верху этой высотки и по всем канонам жанра должна была бы наслаждаться открывающимся отсюда видом, но я совсем не наслаждалась. Отчего-то смутные точки колышущихся на воде яхт, подсвеченных персиково-розовым рассветом, больше меня не интересовали. А я ведь так прекрасно любовалась ими ночью.

Чертов Илья! Снова влез в мои мысли, разбередил заживающую душу.

Плакать не буду, до боли сцепила зубы. Слезы мои ничего не решат и ничего не изменят.

Я ушла по-английски, выскользнув через будку охраны на въезде. Обнимала себя руками — на улице всё еще было зябко.

Как только подъехала машина такси, нырнула внутрь, закрывая глаза. Разрывала тонкую нитку связи, возникшую так внезапно. Рвала ее. Наживо. Было больно.

Но я убеждала себя, что это именно то, что мне было необходимо.

Стоя в полупустынном зале аэропорта, я ощущала только щемящую тоску и тупую мучительную боль. Прислонилась лбом к окну и пыталась перенять хрупкое спокойствие прозрачного стекла.

На звук входящего сообщения сначала не обратила внимание. Да и кому нужна была ранним американским утром?..

Со звуком второго входящего вытащила из сумочки телефон и махом разблокировала.

Некоторое время пялилась в уже потухший экран, стараясь осознать только что увиденную картину.

Чертов Горилла! Снова никак не мог оставить меня в покое. Хотя… Нет, теперь уже нас в покое.

Я набрала знакомый номер.

— Кхм… Поло, привет! — ни разу не заспанный голос в трубке убедил меня лучше всяких слов.

— Карина? — одно только слово пробилось из моей застывшей в глупой надежде душе.

— Поло… — и тишина. Большего подтверждения мне не надо.

— Леша, ты не поверишь мне, как я рада! — слезы текли уже без остановки, смывая вчерашний вечерний макияж. В гостиницу я заезжала только забрать неразобранный чемодан. — Ты просто не поверишь… — я перешла на шепот.

— Поло, что с тобой? Ты в порядке? — взволнованный голос бывшего будущего мужа разрезал пространство длиной в тысячи километров.

— Кольцо я тебе верну, — всё так же прошептала.

— Себе оставь. В память о нашей дружбе, — Леша, как, впрочем, и всегда, понял меня отлично.

— У меня и так много чего осталось, Леша. В память о нашей дружбе, — смеялась сквозь слезы.

— Ага, шрам под коленкой, например, — его голос тоже улыбнулся. — Малышка, я серьезно.

— Леша, люблю тебя. Но не той любовью, — всхлипнула я в трубку. — Давай дадим тебе шанс.

«И мне тоже…» — добавила мысленно.

— Уверена? — дежурный вопрос. Он должен был его задать.

— На все тысячу процентов, — с моих губ не сходила улыбка.

— Понял. Приедешь, наберешь, — он отбил звонок.

А я присела на стоящий рядом диванчик. Не могла поверить своему такому призрачному счастью, которое с каждой секундой приобретало всё более отчетливые очертания.

Вот и чертов выход…

Я поднесла телефон к глазам и открыла сообщения, присланные ранее Гориллой. Друг Леши и представить не мог, какую он оказал мне услугу. Он-то надеялся, что моя реакция будет иной. А я обрадовалась, как маленький ребенок, получивший давно желанную игрушку.

Горилла давно пытался «ухаживать» за мной. Вернее, и ухаживал — по его меркам… А когда я «выбрала» Лешу (хотя как я могла между ними выбирать? Это было бы крайне глупо), не переставал мне всячески пакостить. Следил. Иногда даже доводил до слез. Вот и сейчас довел. Правда, до радостных слез.

Я никогда не жаловалась Леше. Скорее всего он и сам был не в курсе, что творил его лучший друг.

Я провела рукой по экрану.

Карина-Карина… Никогда не думала, что буду тебе так рада, стерва.

Вообще-то эту девушку (вернее, уже женщину, и очень красивую) я не любила. Она была подростковой любовью моего Леши. Уехала, когда нам было пятнадцать лет. Бросила моего лучшего друга. А теперь вот явилась…

Я еще раз посмотрела на фото. Леша так бережно ее обнимал. И этот его нежный взгляд…

Он точно заслуживает быть счастливым.

Наверное, как и я…

Я повела головой, сбрасывая набежавшие слезы, и, повинуясь порыву, перевела взгляд с телефона к входной двери.

Сейчас там застыл тот, кто уже пару месяцев волновал мое сердце.

Илья остановился, не зная, что ему делать. Это было заметно по его растерянному выражению лица. Тоже планировал улетать отсюда?

Я улыбнулась.

Порывисто вскочила с уютного дивана, оставив позади себя всё — телефон, сумочку, чемодан и разбитые надежды, и в несколько шагов преодолела разделяющее нас расстояние. Руками обвила желанную шею и легонько прикоснулась губами.

Мужчина вздрогнул, будто прогнав наваждение, и, надо отдать ему должное, среагировал, как я ожидала. Сильные руки прижали к крепкому торсу, а наши губы резко соединились. Я потеряла равновесие и поплыла…

Мир сузился до одной точки соприкосновения, которая сейчас казалась центром Вселенной. Как я без этого раньше жила?

Обтекаемые людьми, мы стояли в дверях на проходе и не могли оторваться друг от друга. Сплелись руками, душами сцепились намертво. Крепко-накрепко. Незыблемо. Надежно…

— Ты ничего не хочешь мне сказать? — тяжело дыша, спросил Илья, на секунду отстранившись.

— Кажется, мы никуда сегодня не улетим, — я смущенно улыбнулась.

— Я не против, — он отразил мою улыбку. Захватил мой чемодан, ни на секунду не выпуская меня из своих объятий.

Я подхватила телефон и свою сумочку, в которую положила незаметно снятое кольцо. Эту реликвию, доставшуюся от Лешиной бабушки, я верну ее законному владельцу.

В такси мы целовались, как влюбленные подростки. И в лобби… не запомнила, какой гостиницы… И в лифте…

Вещи одна за одной выстраивали неровную цепочку от дверей президентского номера и до кровати. Прикосновения добивали многовольтными разрядами. Губы горели от поцелуев, руки от объятий. Мурашки толпами дефилировала по коже.

Сердце замирало от сладостного предвкушения, объединяя наши желания в одно на двоих.

Сильная рука Ильи прошлась от моего затылка, по шее и застыла на попе. Я судорожно вздохнула, теряя разум, себя, силу духа…

И обретая гораздо больше.

Я получила дрожь в коленках, покалывание ладошек от предвкушения встречи, громкий стук непослушно частящего сердца.

Я отыскала избранника моего сердца.

И, кажется, я окончательно влюбилась…

Конец